Start

Автор: Коринн Майклс 💓 Книга 1 Серия: Братья Эрроувуд 🎀 Название: Вернись за мной Перевод: https://t.me/books_lover 🎀

Аннотация:

Однажды ночью, восемь лет назад, она подарила мне мир.

Без имен.

Без обещаний.

Просто два сломленных человека, отчаянно пытающихся заглушить свою боль и горе.

Утром она ушла, забрав с собой мое утешение. В тот день я ушел в армию, поклявшись никогда не возвращаться в Пенсильванию.

Когда мой отец умер, я был вынужден вернуться домой, чтобы похоронить его. По крайней мере, я наконец-то избавлюсь от его фермы, заросшей и окутанной воспоминаниями, которые я старался забыть.

И тут я нахожу ее. Она еще красивее, чем я помню, и у нее самый очаровательный ребенок, которого я когда-либо видел.

Прошли годы, но мои чувства остались прежними, и на этот раз я отказываюсь ее отпускать. Говорят, нельзя хоронить прошлое, и они правы. Когда давние секреты раскрываются, потрясая нас обоих до глубины души, у меня не остается выбора, кроме как смотреть, как она снова уходит. . .

Глава 1

Коннор

- Эрроувуд! Просыпайся, мать твою. - Кто-то ударил меня по руке, и я сорвался со своего места. Мои глаза пробежались вокруг в поисках любой опасности, но я вижу только своего приятеля Лиама, который стоит рядом со мной в коридоре самолета. - Чувак, ты говорил во сне.

Я протер рукой лицо, пытаясь сорвать паутину сна.

- Понятия не имею, что мне снилось.

- Какая-то красотка.

Отлично. Один Бог знает, что я наговорил.

- Сомневаюсь.

- Чувак, ты такой болтун. - Его голос повысился. - "О, Коннор, ты такой сексуальный. Да, именно так" Потом он вернулся к обычному тону. - Просто говорю, что девчонка была очень живая.

Теперь я точно знаю, кто именно мне приснился - ангел. Красивая девушка с темно-каштановыми волосами и самыми голубыми глазами, которые я когда-либо видел. Неважно, что я провел с ней всего одну ночь восемь лет назад, я все-равно ее прекрасно помню.

То, как она улыбалась и манила меня пальцем, чтобы я шел за ней.

Как мои ноги двигались без разрешения мозга. Она будто была послана свыше, чтобы спасти меня.

Это случилось в ту ночь, когда мой отец был настолько пьян, что приложил меня кулаком, и хлопнув дверью, я отправился в лагерь для подготовки солдат, пообещав себе никогда не возвращаться.

Она была идеальной, а я даже не знаю ее имени.

Я толкнул его локтем, зная, что скорее замерзнет ад, прежде чем я признаюсь в этом.

- Слава Богу, что ты женат. Женщины не дуры, чтобы клюнуть на тебя. Твои фразочки говно, а ты мудак.

Он улыбается, несомненно, думая о своей жене. У некоторых парней есть все - Лиам Демпси - один из них. У него есть красивая женщина, к которой он возвращается домой, дети, друзья, и у чувака было идеальное детство.

По сути, его жизнь полная противоположность моей.

Единственное стоящее в моей жизни - это мои братья.

- О чем ты говоришь? Есть точная причина, почему меня называют Мечтателем, а тебя - Стрелой. Я же проклятая мечта.

- Добрый день - я олень. Все зовут меня так из-за моей фамилии, мудак.

Лиам смеется и пожимает плечами.

- Возможно, но свое я получил из-за моей яркой личности.

Несмотря на то, что он полный идиот, я буду скучать по нему. Я буду скучать по всей своей команде. Ненавижу мысль о том, что это было мое последнее задание, и я больше не буду частью этого братства. Мне понравилось служить с морскими котиками.

- К счастью, ты такой тщеславный, что я увижу твое сияние, куда бы ни влез.

- У тебя есть идеи, куда ты поедешь или что собираешься делать? - спрашивает Лиам.

Я откидываюсь на спинку слишком неудобного кресла самолета C-5 и глубоко вдыхаю.

- Понятия не имею.

- Рад видеть, что ты на вершине своей жизни. Тебе надо собраться, Эрроувуд. Хочешь жить - умей крутиться.

Лиам руководил командой в течение двух последних заданий и был для меня как старший брат, но сейчас я не хочу, чтобы мне читали лекции. У меня есть три старших брата, которые делают достаточно этой херни.

Хотя, наверное, морские котики и были братьями. Братьями, которые сделали бы друг для друга все, включая то, чтобы помочь пережить тяжелый выезд, даже если он длится чертовски долго.

Три года назад я был на задании. Это был обычный контрольно-пропускной пункт, но мне раздробило ногу, когда машина пыталась проехать мимо. Мне сделали несколько операций, все выглядело хорошо, но заживало не так быстро, как нужно. На этом задании я был на легкой службе, которая была в основном административной.

Я чертовски ненавижу административную работу. Я хотел быть там и убедиться, что мои братья в безопасности. Потом врач сообщил мне, что меня выпишут по медицинским показаниям.

Я больше не гожусь для морских котиков.

А если я не могу быть вместе с ребятами, то не хочу никакой другой работы.

- У меня есть план.

- Какой? - спрашивает он.

- Надрать тебе задницу, например.

- Ты мог бы попробовать, сосунок, но я бы на это не поставил.

Если бы моя нога на сто процентов....

Лиам качает головой.

- Я все-равно надрал бы тебе задницу. Но шутки в сторону, ты не можешь подписать документы об отставке и не знать, чем займешься дальше.

Мой старший брат Деклан еще тот червяк в заднице, и сказал то же самое, когда в прошлом месяце я позвонил ему. Дек руководит огромной корпорацией в Нью-Йорке и сообщил, что ищет нового руководителя службы безопасности, но я лучше прогоню свою больную ногу через мясорубку, чем буду работать на него. Он слишком вспыльчив, все знает и чуваку на все срать с высокой горы.

Тем не менее, он прав. Пока я могу пользоваться теми малыми сбережениями, что у меня есть, но потом мне нужно будет найти работу.

- Я разберусь, - говорю я ему.

- Почему бы тебе не вернуться домой на ферму?

Мои глаза сузились, и я едва сдержал гнев, который наполняет меня при упоминании об этом месте.

- Потому что единственный способ ступить ногой на эту землю - это похоронить человека, который там живет.

Братья Эрроувуд дали обет заботиться друг о друге, защищать друг друга, и это именно то, что каждый из нас делал, пока я не смог выбраться из того проклятого места. Через две недели после выпуска я в последний раз ступал на сельскохозяйственные угодья в Пенсильвании. Я лучше буду жить на улице, чем вернусь туда.

Он поднял руки.

- Ладно, брат, не надо смотреть на меня так, будто собираешься оторвать мне яйца. Я понимаю. Никакого дома. Просто волнуюсь.

Я видел, как львиная доля ребят выходили в свет и пытались ориентироваться в гражданской жизни. И как бы, черт возьми, тяжело там ни было, все наладится, понимаешь?

Он прав. Блядь, я тоже видел такое множество раз, но не готов выйти в люди, чтобы столкнуться с реальностью. Я с двадцати лет жил как у Бога за пазухой, потому что флот спас мне жизнь. Я бы оказался в тюрьме, если бы не пошел на службу. Потом, когда попал в лагерь, меня отобрали для "котиков", и я отказался быть кем-то другим. А уйти в отставку было не моим выбором.

Я не уверен, кем еще смог бы работать сейчас. - Мой приятель Джексон имеет компанию, которая принимает на работу "котиков" в отставке. Я уверен, что у него есть место для еще одного.

Я пихаю его.

- Я покажу тебе отставку.

Прежде чем мы смогли продолжить ссориться, к нам подошли офицеры и сообщили, что мы готовимся к снижению, поэтому объяснили, как должна пройти высадка.

Возвращение домой похоже на то, чего никто не может понять. Оно наполнено эмоциями, воздушными шариками, фанфарами, слезами счастья и кучей волнения. Жены празднично одеты, а дети выглядят идеально ухоженными, хотя мы все знаем, что их жизнь последние девять месяцев трудно назвать идеальной. Мы видим семьи, которые настолько жаждут увидеть своих любимых, что не могут оторваться друг от друга.

А еще есть наши чувства.

Они нестабильны. Мы вроде и готовы вернуться домой и увидеть людей, которых любим, но в то же время знаем, что будет непросто. Любить мужчину, который снова пойдет на службу - не легко. Вот почему я благодарен, что любовь и брак никогда не были в моем списке приоритетов.

Мне нравится знать, что никто не жертвует собой ради любви ко мне.

Командир замолчал, ожидая внимания всех присутствующих.

- Паттерсон и Колдвелл пойдут первыми, поскольку у них родились дети, пока нас не было. Тогда высадка пойдет по алфавиту. После того, как вы отметитесь, заберите свое снаряжение и не возвращайтесь на базу еще две недели, поняли? - Да. - Отвечаем все хором.

Он откладывает блокнот и смотрит на нас всех.

- Не заставляйте меня объяснять своей жене, почему я должен уйти из дома, чтобы забрать из участка одного из вас, идиотов.

Некоторые из нас смеются, но он нет, потому что это случилось в прошлый раз. К счастью, это был не я.

Самолет приземляется, и я клянусь, что чувствую прилив энергии.

Поскольку высадка идет по алфавиту, я буду одним из первых, но наша команда наполнена ребятами у которых есть дети. Я подожду, пока они уйдут, получу выговор от командира Хансена, и пойду своим веселым путем, как это делают другие неженатые ребята.

Командир назвал мое имя, но я остался на месте. Его голос снова повысился.

- Эрроувуд! - Он посмотрел на меня, но я пожал плечами. - Господи, каждое чертово задание вы, дебилы, делаете тоже самое.

Хорошо, я назову твое имя дважды, и если ты не встанешь, то переместишься в конец очереди. Идиоты. Я окружен идиотами.

- Увидимся через несколько недель, - говорит Лиам, когда называют его фамилию.

- Я обязательно попрощаюсь.

Он бьет меня по груди.

- Попробуй этого не сделать.

После того, как названы остальные имена, я снова слышу свое.

Командор совсем не выглядит счастливым, но я вижу оттенок гордости, скрытый за его мрачным взглядом.

- Ты хороший человек.

- Эти дети хотят увидеть своих родителей.

Он кивает. - Вот твои документы. Увидимся через четырнадцать дней.

Я также киваю, беру бумаги и ухожу. Солнце ярко светит, а воздух пахнет чистотой. Когда я спускаюсь по лестнице, к моей коже не прилипает ни пыль ни грязь.

- Эй, придурок. - Я замираю на секунду, прежде чем повернуться лицом к своему брату - которого здесь быть не должно.

- Шон? - Он идет ко мне с раскрытыми руками и широкой улыбкой на губах.

- Рад видеть твою задницу целой и невредимой.

Мы обняли друг друга, стуча руками по спине.

- Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

- Я подумал, что кто-то должен завести тебя домой после твоего последнего задания.

- Что ж, рад тебя видеть, - говорю я с улыбкой.

- Я тоже рад тебя видеть, братишка.

Я, может, и самый младший, но не маленький. Шон самый низкий из нас, но у него самое большое сердце. Иногда мне хочется быть более похожим на него.

- Знаешь, я могу разрезать тебя от задницы до шеи примерно за десять секунд, ты действительно хочешь подраться?

Он хлопает меня по плечу.

- Не сегодня, я здесь для чего-то другого.

- Да?

- Да, мы должны встретиться с Декланом и Джейкобом.

Меня наполнила щепотка волнения. Семейные встречи не для нас.

Фактически, последний раз мы вчетвером собирались вместе в день, когда я прошел учебный лагерь. У нас с братьями разница в год. Моя бедная мать родила четырех детей за четыре года, а затем потратила следующие семь, воспитывая четырех мальчишек, которые были известны своим нелегким нравом. Мы объединились и были лучшими друзьями во всяких шалостях.

Но теперь мы все развеялись по миру, и по большей части виделись порознь.

- Где мы встретимся с ними?

Шон сжимает челюсть, а потом тяжело вздыхает.

- В Шугарлоуф. Наш отец умер. Пора возвращаться домой.

Глава 2

Коннор

- И на этом - конец, - говорит Деклан, глядя на дыру в земле, где лежит гроб. Мы стоим на старом кладбище с несколькими разбитыми надгробиями, которые остались стоять после всех тех ночей с костром, когда мы вели себя как идиоты.

Здесь тихо, и воздух наполнен запахом земледелия. Пахнет немного навозом, немного дымом и большим количеством жалости. Я думал, что теперь, когда он умер, мне станет лучше, но я чувствую только гнев.

- Не полностью, - напоминает нам Шон, - Нам еще нужно понять, что делать с фермой и землей.

- Можно сжечь все до тла, - говорю я без эмоций. Из-за возвращения сюда, у меня чешется кожа. Даже когда он мертв, я все еще чувствую, будто он наблюдает, судит и готовится поднять кулаки. Блядь, я все еще чувствую, что тайны, которые мы хранили из-за него, пытаются меня задушить.

- Коннор прав. Хотя мне было бы легче, если бы старик все еще был в доме, когда бы мы его подожгли, - добавляет Джейкоб.

Я согласен. Когда-то мой отец был хорошим человеком. Он любил своих детей, свою жену и свою ферму, отдавая всем нам каждую частичку себя. А потом мама умерла, и мы потеряли обоих родителей.

Тот добрый, веселый и трудолюбивый человек, который научил меня ездить на велосипеде и рыбачить, куда-то делся. Вместо этого он стал пустым пьяницей, который использовал кулаки, чтобы выразить свою ярость.

А муж постоянно злился. На всех. На все. В основном на меня и моих братьев, за то, что мы напоминали ему о женщине, которую он любил, а Бог слишком рано забрал ее. Будто мы не скорбели о потере самой прекрасной матери, которая когда-либо у нас была.

Дек качает головой.

- Это единственное, что оставил нам этот мерзавец, а это место стоит миллионы. Здесь также развеян прах мамы. Мы будем терпеливы и продадим его. Если только кто-то из вас не захочет это ранчо.

Черт возьми.

Я не хочу ничего с ним делать. Я хочу, чтобы ранчо ушло из моей жизни, чтобы у меня больше не было причин возвращаться в Шугарлоуф.

Все остальные ворчат в знак согласия.

- Ну, нам всем придется встретиться с адвокатом где-то на неделе, а потом мы продадим эту чертову землю.

Я не сомневаюсь, что Дек уже потянул за ниточки, чтобы вытащить нас отсюда как можно скорее. Как и у всех нас, у него есть много вещей, которые он не хочет видеть в этом городе, а это станет проблематичным, если мы пробудем здесь больше дня.

Мы вчетвером садимся в машину Шона и возвращаемся к дому, но как только подъезжаем ко входу, двигатель глохнет.

Деревянные столбы, с табличкой над головой с нашей фамилией вырезанной в дереве, постарели, но все еще крепкие. Я стараюсь не вспоминать мамин голос, но воспоминание слишком сильное и слишком быстрое, и мне снова восемь лет.

- Расскажи мне притчу о стреле. Я стону, когда ее бровь поднимается, и она ждет ответа.

- Мама, пришла моя новая игра, и я хочу поиграть.

- Тогда тебе лучше ответить мне, Коннор. Так что там со стрелой?

Я сэкономил деньги со своего прошлого дня рождения, но этого было недостаточно, поэтому мне пришлось одолжить деньги на игру у Джейкоба. Он такой злюка, потому что заставлял меня выполнять его работу в течение шести месяцев, но теперь у меня есть новый "Марио". И все, что я хочу сейчас делать, это играть.

Мне неинтересна байка про стрелу.

Она останавливает машину и скрещивает руки на груди. Мама была моим любимым человеком в мире.

- Почему мы должны повторять это раз за разом? - спрашиваю я.

- Потому что это важно. Семья - это то, что имеет значение в этой жизни, без нее у тебя ничего нет. Когда переступим порог, мы вернемся домой. Мы будем с теми, кто любит нас, и это то место, мой милый мальчик, которому ты всегда будешь принадлежать.

Моя мама - лучший человек, которого я знал, и как бы я ни хотел играть в свою игру "Нинтендо" - а я действительно хочу играть - я хочу сделать ее счастливой. Мне нравится делать маму счастливой.

- Ты не сможешь выстрелить, пока не натянешь тетиву, - ворчу я, ненавидя фразу, которую она заставляет меня повторять.

Она улыбается.

- Это верно. И почему это важно?

- Мааам, - скулил я, потому что меня ждала игра.

- Не мамкай тут мне, - говорит она. - Так почему это важно?

- Потому что если ты не натянешь тетиву, ты никогда не будешь двигаться вперед, а стрела должна мчаться изо всех сил.

Ее глаза наполняются любовью и счастьем, когда она смотрит на меня.

- Верно. И тебе тоже суждено добиться успеха. А теперь пойдем в дом, чтобы проверить, не сожгли ли твои братья его.

- И я смогу поиграть в свою игру.

Мама смеется.

- Да, сможешь, но после того, как закончишь дела.

- Я не могу этого сделать, - признался Шон, глядя на грунтовую дорогу.

Один за другим мои братья покидали это место, и каждый из них снова возвращался пока я не вырос, чтобы присмотреть за мной.

Они защищали меня, но тогда я не мог этого оценить. Джейкоб отложил поступление в колледж на год, чтобы убедиться, что Шон мог играть в футбол, а я не оставался наедине с папой. Шон брал меня на игры, следил за тем, чтобы время от времени я выходил проветриться после того, как съехал Джейкоб. Деклан учился в колледже, но лето проводил на ферме, защищая меня от папиных кулаков, если это было возможно.

Он выглядит самым неуверенным, но этот парень самый сильный из всех нас.

- Расскажи притчу про стрелу. - Дек подавляет слова, и я закрываю глаза.

Мама. Что бы она сейчас думала о нас? Поняла бы она, почему мы все покинули это место? Видела ли она, в какой ад он нас загнал и кем мы стали благодаря его выбору?

Джейкоб отвечает.

- Если забрать слишком много пера, это приведет к тому, что стрела искривится и изменит курс, поэтому важно держаться вместе.

- Мама бы разочаровалась в нас, - говорит Деклан. - Ни жен, ни детей. Ничего, кроме работы.

- Мы есть друг у друга, - воскликнул я. - Мы всегда держались вместе, и именно этого она хотела.

Деклан смотрит в окно.

- Она хотела бы, чтобы у нас было больше, чем это...

- Да, но трудно иметь больше, когда вырастаешь в такой среде, как мы.

Голос Джейкоба тихий и полный грусти. - Мы заключили договор.

Никаких браков, никаких детей и никогда не поднимать кулаки в гневе. Она бы поняла. Она бы хотела, чтобы мы стояли друг за друга и не были такими, как он, в конце.

Может быть, так и есть. Бог его знает, на что мы надеялись. Мне хочется верить, что если она смотрит, то видит все и понимает, что ее ребята сделали этот выбор не зря. Я провел с ней меньше всего времени, но думаю, что она бы уважала мое желание защищать других.

Если мы родились от такого человека, наверное, эта тьма скрывается внутри нас.

Деклан посмотрел на Шона, брата, который был ей самым близким.

Он так и не простил себе ту ночь, когда она умерла.

- Поехали, брат. Пора поскорее лететь вперед.

Шон стукнул рукой по рулю, прежде чем пустить машину в движение и медленно умчаться по тропинке в ад.

Никто из нас не говорил. Я понимал, что не могу собраться с мыслями достаточно долго, чтобы сказать хоть слово. Везде воспоминания.

Вот забор вдоль подъездной дороги, где мы с братьями сидели и наблюдали за коровами, мечтая сбежать. Я заметил дерево с левой стороны территории, где мы сделали лестницу из обрезков древесины, чтобы могли залезть на ветки, и делать вид, что там мы в безопасности.

Отец никогда не мог туда добраться. Он всегда был слишком пьян, чтобы подняться более чем на две ступеньки.

Справа - поле для стрельбы из лука, где мы с братьями часами представляли себя Робин Гудом или другими великими людьми, которые делали правильные вещи.

Я будто услышал, как мы вчетвером спорим, кто из нас стреляет лучше, все равно зная, что это Шон. Ублюдок всегда имел лучшую форму лука и хороший прицел.

И тогда перед глазами появляется то, что когда-то называлось моим домом.

- Это как долбаная деформация времени, - комментирует Дек. - Ничего не изменилось.

Он прав. Дом точно такой же, как и когда я ушел. У него два этажа и большое крыльцо, огибающее дом вокруг, со старыми качелями спереди. Белая краска выцвела и потрескалась, а черные ставни отсутствуют на одном из окон и свисают с другого. Несмотря на то, что он выглядит так же как и тогда, это уже не тот дом, который мы четверо помним.

Я прочистил горло.

- Только сейчас это чертов беспорядок.

- Я думаю, что Старик палец о палец не ударил после того, как мы ушли. - Говорит один из братьев позади меня.

Нет шансов, чтобы мы продали этот дом за то, чего он стоит. Хотя дом никогда не был наградой, земля - вот что имеет значение.

Более трехсот акров одного из лучших угодий для скота в Пенсильвании. Здесь протекает извилистый ручей, трава для коров только премиум-класса и живописная местность.

- Как он мог? - фырчит Деклан. - У него что, не было рабочей силы, чтобы присматривать за вещами, пока он был в отключке? Я кивнул, чувствуя к нему новый тип злости. Он мог позаботиться хотя бы о ферме.

- А как насчет животных? - спрашивает Шон.

- Нам нужно будет провести полную инвентаризацию и увидеть, в какое дерьмо вляпываемся, - говорю я.

Мои братья согласились, поэтому мы распределили задачи. Время посмотреть, что еще он уничтожил.

На ферме беспорядок, это все, что я могу сказать. Это ужас. Он ничем не занимался, кроме молочного оборудования, которое ему пришлось поддерживать в надлежащем состоянии, если он хотел заработать достаточно денег, чтобы купить себе бутылку.

Но то, что он так запустил землю, в голове не укладывается. То, что могло быть наследием в десять миллионов, в лучшем случае стоит вдвое меньше. Придется очень много работать, чтобы приблизить ранчо к тому виду, чтобы хорошо его продать.

Я иду по полю слева от ручья, туда, куда приходил прятаться.

Когда мой отец впервые напился до беспамятства, мне было десять лет, и Деклан взял удар на себя и защитил всех нас, приказывая бежать и прятаться.

Я не до конца понимал, что произошло - просто мой брат, которого я любил, начал кричать, чтобы я убегал.

Так что я так и сделал.

Я побежал. Я побежал так сильно, что не был уверен, что когда-нибудь остановлюсь. Я бежал, пока в моих легких не закончился воздух. Я не останавливался, пока не оказался там, где, как думал, меня никто никогда не найдет, потому что в глазах Деклана было что-то такое, чего я никогда раньше не видел - дикий страх. Я остановился здесь, на берегу ручья, и посмотрел на домик, который построил на дереве, и где провел много дней и ночей, прячась от ада, который бушевал в моем доме.

Что за сраный беспорядок.

Это последнее место, где я хочу быть, но мне больше не от чего прятаться. Я уже не тот напуганный маленький мальчик, и в доме больше не прячутся монстры. Но я все равно чувствую пустоту в животе.

Тишина стала почти громкая, когда я стоял здесь и слушал ручей, который когда-то меня убаюкивал. Сельскохозяйственная земля красива. Я вижу сочную зелень и темно-розовый оттенок заката на небе, который освещает облака и делает их похожими на сладкую вату.

Я закрыл глаза, поднимая лицо к небу, и стал слушать звук своего дыхания.

А потом меня заставил насторожиться стук сверху.

Я оглянулся вокруг, пытаясь увидеть, что это было.

Потом принюхался.

- Есть здесь кто? - крикнул я, поворачиваясь к дереву с домиком, который спрятан высоко в ветвях.

Послышалась толкотня и стук ног по дереву. Кто-то есть там наверху. Наверное, это ребенок, потому что взрослый человек не сможет спрятаться на этой площадке. Однако, кто бы это ни был, он не отвечает.

- Эй? Я знаю, что ты там, - говорю я немного тише, стараясь звучать менее устрашающе. - Тебе не нужно бояться. Еще одно движение, а затем раздался крик, и я понял, что этот звук боли.

Я не ждал и поднялся на дерево, используя деревянную лестницу, которую мне помогли построить мои братья, чтобы я всегда мог сюда залезть.

- Я иду. Не бойся, - приказываю, не желая, чтобы тот, кто там наверху, упал с вершины дерева.

Я приблизился к домику, и увидел маленькую девочку, которая сгорбилась в углу площадки. Ее глаза широко раскрыты и полны страха. Она кажется не намного старше меня, когда я впервые спрятался здесь, но на самом деле я не так много времени проводил среди детей, поэтому не знаю, сколько ей лет на самом деле. Я знаю все о страхе и слезах, которые текли по ее лицу. Раньше я часто так себя чувствовал.

- Я не сделаю тебе больно. Ты в порядке? Я слышал, как ты плакала.

Она быстро кивнула.

- Хорошо, ты ранена?

Слеза потекла по ее щеке, и она снова кивнула, хватаясь за руку.

- Ты поранила руку? - спросил я, зная, что это так. Когда она все еще молчит, я пытаюсь вспомнить, каково это, когда тебе больно и одиноко, пока ты в одиночестве прячешься на дереве. - Я Коннор, жил здесь. Это было моим любимым местом на всей ферме. Как тебя зовут? Ее губы дрожали, и она, кажется, боролась с ответом. В конце концов ее зеленые глаза посмотрели на меня, словно ястребиные, когда девочка крепко сжала губы, давая мне понять, что не намерена со мной разговаривать.

Я сделал еще один шаг по лестнице и оперся на площадку.

- Ничего страшного, тебе не нужно мне рассказывать.

Я останусь здесь столько, сколько нужно, чтобы спустить ее.

Она села, ее каштановые волосы спали ей на лицо, и она понюхала их, прежде чем отбросить прядь назад.

- Ты чужак, - сказала маленькая девочка.

- Это правда. Ты права, что не общаешься с незнакомцами.

Помогло бы тебе, если бы я сказал, что был своего рода полицейским на флоте?

Ее глаза прищурились, оценивая меня.

- Офицеры полиции носят форму.

Я улыбнулся. Умная крошка.

- Верно. Я носил, но сейчас не работаю, поскольку я на ферме. Ты можешь рассказать мне, как ты повредила руку?

- Я упала.

- Как ты сюда забралась? Она немного сдвинулась.

- Я не хотела, чтобы меня кто-то нашел.

У меня закрутились кишки, когда я начал искать миллион ответов, почему эта маленькая девочка прячется здесь с болью в руке, а не бежит домой за помощью. Мне нужно держать себя под контролем и помнить, что не у всех плохая жизнь дома. Это может быть что угодно.

- Почему бы и нет?

Она грызет свою нижнюю губу.

- Папа сказал, что я не должна выходить из дома, и я не хотела, чтобы он сердился. - Затем она вытерла нос рукой, и еще одна слеза капает вниз. - Я пришла сюда, чтобы дождаться, пока мама вернется домой.

Я кивнул ей со знанием дела.

- Уверен, что твой папа волнуется за тебя. Мы должны отвезти тебя домой и осмотреть твою руку.

- Он разозлится. - Ее губы задрожали.

Бедняга в ужасе. То ли из-за отца, то ли потому, что она нарушила правила, я не уверен. Я не знаю, кто она и кто ее отец, но она не может оставаться здесь раненой и напуганной. Она упадет.

- Как насчет того, что я не скажу ему, где нашел тебя, если он не спросит?

Она с интересом посмотрела на меня.

- Ты хочешь соврать?

- Нет, я просто думаю, что друзья хранят секреты друг друга, и мы теперь друзья, правда?

- Думаю, да.

- Ну, подружка, ты знаешь, что меня зовут Коннор, но я все еще не знаю твоего имени.

Ее губы сжаты.

- Я Хэдли.

- Приятно познакомиться, Хэдли. Могу ли я помочь тебе спуститься, поскольку твоя рука ранена? Хэдли быстро покачала головой.

Я указал ей, как подойти ближе, а затем она обняла меня за шею, крепко держа, пока я спускал нас обоих, не сильно обнимая ее.

Когда мы оказались на земле, я поставил девочку на ноги и присел.

Мы посмотрели в глаза друг другу, и что-то возникло в том, как она смотрела на меня - так, как будто я ее спаситель, - от чего мое сердце заболело.

- Твоя рука в порядке?

- Болит. - Ее голос тихий, в нем чувствуется тихая дрожь. Она передвинула руку по передней части тела, плотно прижимая ее к себе.

- Я могу на нее посмотреть?

Хэдли - крошка. Хотя я не знаю, сколько ей лет, нормальный ли это рост для ребенка, или это я идиот.

- Ладно.

Я посмотрел и увидел, рука опухла, но явных признаков перелома нет.

- Ну, выглядит не так уж и плохо, но думаю, что нам нужно доставить тебя домой, чтобы кто-то смог убедиться, что рука не сломана. Где ты живешь?

Она указала через ручей, на ферму Уолкоттов.

- Твоя фамилия Уолкотт?

- Да.

Я улыбнулся. Приятно знать, что они не продали свою ферму.

Уолкотты были хорошими людьми. Моя мать и миссис Уолкотт были близкими подругами. Когда мама умирала, Джини приносила нам еду и время от времени следила, чтобы у нас на столе был кусок хлеба. Я любил ее и скорбел, когда она умерла. Тим умер примерно через месяц после нее, и мой отец сказал, что это из-за разбитого сердца. Я бы хотел, чтобы мой отец любил мою мать настолько, чтобы умереть вместе с ней, но мне так не повезло. Я понятия не имею, кто-то купил это подворье, или это имущество передано кому-то по наследству. У них никогда не было собственных детей, но, кажется, усадьба осталась в семье.

- Я провожу тебя домой и позабочусь о том, чтобы ты снова не пострадала. Хочешь пойти напрямик, или лучше, чтобы я тебя подвез?

Я увидел, как она нервничает, но ни в коем случае не позволю этому ребенку пойти одному, когда ему больно.

- Мы можем пойти напрямик.

- Хорошо. - Я встал, протянул ей руку и улыбнулся, когда она взяла ее, зная, что немного заслужил ее доверие.

Мы пошли к ее дому. Никто из нас ничего не говорил, но потом я почувствовал, как она начала дрожать. Я очень хорошо помню, как не хотел идти домой, потому что мои родители злились на меня.

Слишком много раз получал на орехи, потому что мама говорила вернуться в темноту, а я блуждал на огромных землях, которые выглядели одинаково, поэтому один из моих братьев должен был пойти и найти меня.

- Как долго ты здесь живешь? - спрашиваю я, желая отвлечь ее внимание от будущего наказания.

- Я выросла здесь.

- Да, а сколько тебе лет?

- Мне семь.

Видимо, они переехали сразу после того, как я ушел.

- Ты живешь здесь с родителями? - Мой папа занимается фермой вместе с моей мамой. Мама тоже учительница.

- Звучит так, будто они хорошие люди.

Хэдли отвела взгляд, и это чувство снова охватило меня. Я прожил всю свою жизнь, доверяя своим инстинктам. В армии есть такой девиз: "Ты или ты". Мне приходилось полагаться на себя, чтобы знать, есть угроза или нет. Что-то в ее поведении меня насторожило.

- Моих родителей, видимо, нет дома, поэтому ты их не встретишь.

Я кивнул, как будто не понимаю, что она делает. Я вырос, оправдываясь всеми причинами, почему мои друзья не могут прийти или мои учителя не должны звонить. Отец спал, его не было дома, он работал на тракторе, или был за городом. Все, что я мог бы придумать, чтобы никто ничего не увидел. Чтобы люди даже вопросов не задавали.

Я прятал все, что было связано со мной.

- Ну, если нет, я хотя бы буду знать, что ты благополучно вернулась домой.

- Как ты думаешь, мне можно будет ходить к тебе, чтобы залазить на то дерево? У него есть ступеньки, а у моего - нет.

Я улыбнулся ей. - В любое время, детка. Мое дерево - твое дерево.

И если ты придешь в ближайшие дни, я могу показать тебе еще два тайника, которые мы с братьями построили.

- Правда? Круто! - взгляд Хэдли засиял.

- Да.

Мы подошли к подъездной дорожке, возле машины кто-то стоял.

Ее темно-каштановые волосы волнами спадают ей на спину, и женщина доставала из багажника бумажный пакет. Когда она вернулась, наши взгляды встретились, и мое сердце остановилось.

Ее губы раскрылись, когда продукты упали на землю, совершенно забытые, пока я стоял лицом к лицу с женщиной, которая преследовала мои сны.

Мой ангел вернулся, однако теперь она уже не моя.

Глава 3

Элли

Этого не может быть.

С той ночи прошло восемь лет. Восемь лет притворства, что все это был сон, потому что так и должно было быть.

Больше я его не видела. Неважно, сколько дней и ночей я осматривала толпу или присматривалась к каждому водителю - я никогда его не видела.

Отчасти я была благодарна, потому что та ночь была одной из самых сногсшибательных и невероятных ночей в моей жизни. Я никогда не должна была отдаваться ему, но была настолько неуверенна, куда движется моя жизнь, и правильным ли решением было выйти замуж за Кевина. Я знала лишь то, что меня нужно любить и лелеять, даже если это было лишь на одну ночь. Я хотела, чтобы меня держали так, как этот мужчина обнимал меня, пока мы танцевали.

Другой частью была агония, потому что на следующий день я выходила замуж, и Боже помоги, я молилась, чтобы никогда больше не увидеть его, чтобы найти способ простить себе грехи, которые совершила.

Я должна была знать, что никогда не смогу искупить свои грехи, чтобы получить прощение, и его присутствие стало доказательством этого.

- Мама! - Хэдли бросилась ко мне, а ее глаза наполнились ужасом, глядя на продукты на земле.

Дерьмо. Я позволила им упасть.

Ненавижу, что она так волнуется.

- Все в порядке, детка. Я соберу. Хэдли повернулась к мужу, когда увидела, что я снова обращаю на него взгляд.

- Коннор, это моя мама.

Коннор. Я давала ему столько имен, но Коннор подходит лучше всего. Имя крепкое, как и сам мужчина.

Время не сделало ничего, чтобы уменьшить его привлекательность.

Его глаза глубоко изумрудно-зеленые, что заставляет меня чувствовать, будто я дрейфую. Его волосы длиннее, зачесанные набок, что придает ему немного мальчишеский вид, но это только добавляет привлекательности. Потом тело. Боже мой, его тело греховно. Рубашка мужчины цепляется за руки, и я не могу отрицать мышцы под ней.

Его грудь шире, чем я помню.

А я помню все.

Его прикосновения, его запах, звук его голоса, когда он занимался со мной любовью, о которой я даже не подозревала.

Он и память о той ночи были нужны мне больше, чем он мог представить. Я переживала ее столько раз, цепляясь за те чувства, в которых отчаянно нуждалась, обожая то, как мой мир оживал и цвета становились ярче, когда я была с ним. Он был как комета, зажгла небо, а ее хвост для меня так никогда и не погас.

Но сейчас он здесь? И это угрожает всему - включая жизнь маленькой девочки, возле которой он стоит.

Я посмотрела на них обоих, когда присела, пытаясь поднять то, что уронила.

- И где вы познакомились? Он также приблизился, наклоняясь, чтобы помочь собрать предметы, которые находятся за пределами моей досягаемости.

- Я нашел Хэдли на дереве, и мне кажется, что она поранила руку.

Я хотел убедиться, что она безопасно вернется домой.

И тут же мое внимание переключилось на нее. Я не знаю, как это случилось, и причинил ли кто-то ей боль.

- Ты в порядке? Что случилось?

Она посмотрела на него, а потом снова на меня.

- Я упала.

Я закрыла глаза, желая, чтобы это было правдой. Кевин может причинять мне боль, но он никогда не поднимал руку на Хэдли.

- Дай мне посмотреть.

Она дернула рукав вверх, я коснулась синяка, который вырисовывается на ее коже, и возненавидела то, что он выглядит отечным.

- Мне нужно ее проверить.

Коннор взял в руки пакет с едой и передал его мне.

- Я могу чем-то помочь?

Я быстро покачала головой.

- Нет, нет, нет. Все в порядке. Мой муж работает на ферме. Я занесу это внутрь, а потом заберу ее. Спасибо тебе.

Я не могу позволить Кевину увидеть его. Он задаст миллион вопросов о том, кто он, откуда я его знаю, почему Хэдли не было в доме, где она была, и что случилось с ее рукой. Прямо сейчас мои эмоции слишком неуемны, чтобы разбираться с ответами. - Ты уверена?

- На все сто.

Коннор грустно улыбнулся, а потом коснулся макушки Хэдли.

- Будь осторожной, хорошо?

Хэдли улыбнулась ему.

- Ты тоже.

Он засмеялся.

- Я не тот, кто пострадал.

- Ты все-равно должен быть осторожным, потому что ты солдат.

Именно поэтому я его не видела. Он уехал, но, очевидно, вернулся.

Только я не знаю, что это значит и вообще это что-то значит в целом. Я даже не знаю, почему меня это волнует. У меня здесь своя жизнь с Кевином и Хэдли.

Мы не можем уехать, даже если бы и хотели. Кевин очень постарался, перевезя меня сюда, подальше от всех, кого я могла знать.

И все же мои губы раскрылись, когда я спросила: - Ты военный?

- Да, по крайней мере еще несколько недель. Потом уйду в отставку.

Я кивнула, благодарная, что он не останется.

- Что ж, спасибо, что вернул Хэдли домой.

Он сделал шаг ближе, от чего мой пульс ускорился. Мне нужны все силы, чтобы стоять на своем.

- Не за что...

Мое нутро начало бороться, чтобы не назвать ему свое имя. Я не хочу врать, но сказать ему, как меня зовут - все равно, что сорвать всю фальшь. Но я ему должна. Я так много ему должна, поэтому прекращаю спорить с собой и говорю ему правду.

- Я Элли.

Коннор приблизился еще на шаг, его глубокий голос коснулся меня, когда он произнес мое имя гораздо более прекрасным тоном, чем я когда-либо его слышала. – Без проблем, Элли. И было приятно с тобой познакомиться.

Я неуверенно улыбнулась.

- Да, мне тоже, Коннор.

Произнося его имя, я почувствовала, как часть мозаики собирается вместе.

Хэдли взяла мою открытую ладонь, и мы начали подниматься по лестнице, ведущей к дому, который уже разрушается, хотя мы называем его домом. Мы оставили его стоять позади и наблюдать за нами. И мне стало интересно, смог ли он увидеть то, что я старалась игнорировать последние семь лет - у Хэдли его глаза.

- Она не сломана, но вывихнута, - сказал доктор Лэнгфорд, проверяя ее руку, - Второе растяжение за последние два месяца.

- Да, она... Такая полная жизни и любит бегать и лазить по деревьям. Я не могу удержать ее ноги на земле.

Доктор Лэнгфорд кивнул.

- У меня был такой малыш. Всегда весь в синяках и царапинах.

Такова жизнь на ферме. Объясняет, почему тебе тоже немного не повезло, а?

Я киваю.

Ненавижу ложь. Ненавижу все это, но я так боюсь.

Я знаю, что мне нужно уехать отсюда. И хотя в этом есть доля правды, потому что Хэдли действительно невменяемая и постоянно куда-то лазит, меня вечно нет дома и я не доверяю Кевину. Она клянется, что это от падения, и я никогда не видела, чтобы он был с ней физически грубым, но могу ли я действительно доверять мужу, который готов выплеснуть свой гнев на жену? Я бы сбежала сейчас же, если бы имела куда, но у меня нет такого места. Мои родители умерли за неделю до того, как я вышла замуж за Кевина, и у меня нет ни денег, ни помощи, ни семьи, чтобы приютить нас. Мне нужно все спланировать, чтобы уйти от него.

В этом и была необходимость взяться за учительскую работу.

- Теперь тебе нужно быть осторожнее и прекратить лазить по верхам, пока твоя рука заживает.

Хэдли улыбается.

- Я буду осторожной. Я нашла нового друга.

- Правда?

- Его зовут Коннор. Ему принадлежит ферма, та что рядом с нами.

У доктора расширились глаза.

- Коннор Эрроувуд?

Она пожала плечами.

- Он сказал, что служит на флоте и офицер полиции. Носил меня одной рукой.

- Я давно знаю ребят Эрроувуд, хорошие дети. Им было тяжело, когда умерла их мать.

Конечно, он Эрроувуд. Мне не пришло в голову, что это он, даже если ошивался на ферме рядом. Я живу здесь восемь лет, и единственный раз, когда о них вспоминали, это когда кто-то сказал мне, что ребята не ступали на эту землю почти десятилетие.

- Как давно это произошло? - спросила я. Доктор Лэнгфорд посмотрел вверх, будто размышляя.

- Когда Коннору было около восьми. Жаль, рак быстро забрал ее.

Они скорее всего вернулись, потому что их отец умер.

- Да, мне жаль, что я пропустила похороны.

Он кивнул.

- Я тоже не ходил, но я никогда не был его большим фанатом.

Когда его жена умерла, это изменило мужчину. В любом случае, имеет смысл, что ребята приехали, чтобы похоронить его и продать ферму.

- Продать? - спросила я.

Он пожал плечами, а потом начал заматывать руку Хэдли в бандаж.

- Конечно, они здесь долго не останутся, даже если их отца уже нет.

- Он бросил на меня взгляд, который сказал мне, что "тяжелые времена", которые они пережили после смерти матери, были чем-то большим, чем просто горем, а потом продолжил: - Как бы там ни было, ты нашла хорошего друга, Хэдли. Мне всегда нравился Коннор.

Она улыбнулась, явно соглашаясь с оценкой доктора, и часть моего страха исчезла. Если его не будет рядом, то мне не стоит волноваться. Он продаст ранчо, вернется туда, где живет, и я смогу избежать любого... срыва моего плана побега.

Но теперь я знаю его имя, так что когда я сбегу, я смогу разобраться с некоторыми вещами. Например, узнать, действительно ли Хэдли от него.

- Ладно, малышка. Всё готово. Помни, что я говорил о скалолазании, пока ты не поправишься. Никаких лишних движений.

- Я обещаю, - фальшиво говорит Хэдли. Этот ребенок не умеет быть осторожным. - Хорошо, теперь ты можешь дать нам с мамой несколько минут для взрослого разговора? Мне кажется, я видел у миссис Мюллер несколько леденцов.

Ему больше ничего не нужно было говорить, потому что она уже ушла.

- Как твои дела? - спросил он отцовским тоном.

- У меня все хорошо.

- Элли, я не пытаюсь быть свиньей, но у тебя на руке довольно противный синяк.

Я натянула рукав, ненавидя, что он поднялся настолько высоко, чтобы доктор смог увидеть следы.

- Я ударилась о стену, когда доставала принадлежности для класса.

Я легко получаю синяки.

И я очень хорошо научилась избегать медицинской помощи. В последний раз, когда Кевин схватил мое запястье, от чего оно выскочило из сустава, я вставила его сама и наложила на него шину. Потом, когда он поставил мне подножку и я получила вывих лодыжки, то месяц носила бандаж и пыталась игнорировать боль. Я не могла пойти в травмпункт, поэтому нашла способы скрыть травмы.

Однако, если бы он увидел мой бок, то никогда бы не поверил, что моя девочка просто упала, в чем я даже не уверена, то это не был бы последний раз когда бы я ее видела. Я не могу позволить никому забрать ее. Я буду защищать ее лучше. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сбежать в течение следующих двух месяцев.

Мне нужно время и провизия. Его глаза изучали меня, и я увидела, что он на это не повелся.

- Я не осуждаю, просто хочу помочь.

Чем помочь? Кевин владеет фермой, машиной, банковским счетом, а я ничего не имею. Кевин контролирует все, и когда что-то идет не так, как он хочет, то мужчина теряет контроль. Когда мы сбежим, мы должны оказаться так далеко, чтобы он не смог нас найти, как бы ни искал. А он будет искать.

Он захочет вернуть свою дочь, и никогда не отпустит меня.

Я попыталась подарить ему свою самую теплую улыбку.

- Всё хорошо, доктор Лэнгфорд. Я обещаю.

Он вздыхает, понимая, что я больше ничего не скажу. Никто ничем не сможет помочь.

- Ладно, ладно, скоро увидимся. Береги себя и не стесняйся звонить, если тебе что-то понадобится.

- Обещаю, я так и сделаю. Он ушел, а затем Хэдли вернулась в комнату с полным карманом леденцов и улыбкой на лице. Она направилась прямо ко мне, обнимая руками, что заставило меня вздрогнуть.

- Прости, мам! Я забыла, что у тебя синяк.

У меня всегда синяки.

- Все в порядке, детка.

- Папа опять разозлился? - Глаза Хэдли заблестели тревогой. - Он не должен причинять тебе такую боль.

Боже, это не может быть жизнью, с которой она будет брать пример.

- Несчастный случай, - соврала я. - Я в порядке.

Она качает головой.

- Мне не нравится, что у тебя еще один синяк.

Мне тоже, поэтому я должна это исправить. Ради нее я вывезу нас из его дома и буду защищать ее, как львица. Я вышла замуж за человека, который в конце концов уничтожит нас с Хэдли, если я не смогу сбежать. И именно это я планирую сделать.

Глава 4

- Да что ты говоришь. - Деклан покачал головой. - По крайней мере, земля хорошая. Это настоящий слиток золота.

- Каламбур. - Шон улыбается, поднимая свое пиво.

Идиоты.

По крайней мере мы с братьями все согласны. Никто из нас не хочет это ранчо и мы все готовы оставить его в зеркале заднего вида.

Тогда я подумал о женщине, которая живет по соседству, о которой мечтал долбанных восемь лет, и которая сейчас замужем и имеет ребенка.

Я не могу здесь оставаться. Я захочу увидеть ее снова, чтобы узнать, правдиво ли все то, что я создал в своей фантазии.

Джейкоб откинулся на спинку кресла и указал на меня бутылкой.

Он побрил голову благодаря новой роли, на которую его взяли.

- Джокером будешь ты, Коннор.

- Я?

Джейкоб мне ближе всех по возрасту. Мы с ним больше всего похожи. Люди часто думают, что мы близнецы. У нас обоих рост шесть футов два дюйма, темно-каштановые волосы и зеленые глаза.

Кроме того, мы оба самые большие придурки в нашей компании.

- Да, тебе не к чему возвращаться, не обижайся, парень.

Я ненавижу, что они до сих пор воспринимают меня как младшего легкомысленного брата, которому нужны эти три вонючие задницы, чтобы защитить его. Они не видят, что я долбаный морской котик или что я воевал, в меня стреляли, я стрелял в людей и мог бы их всех в порошок стереть, если бы захотел.

- Не болтай. Шон пожимает плечами.

- Ты уходишь с флота, тебе негде жить и у тебя нет работы.

Возможно, тебе стоит заняться фермой, пока не станешь на ноги.

- Это неплохая идея, - говорит Деклан, сучий предатель.

- Блядь, это дерьмовая идея!

Это полностью разрушило бы мой план побега из этого долбаного города. Слишком много воспоминаний, которые я с таким трудом забывал, подняли свои уродливые головы с тех пор, как я вернулся.

- Мы просто говорим, что это может дать тебе время отдохнуть.

Мы все знаем, что ты самый рукастый из нас, - пытается объяснить Джейкоб. - Мы все понимаем, что здесь нужно переделать кучу работы, так что это имеет смысл. Но как насчет его ноги?

Я фыркаю, а потом пью пиво, прежде чем ответить. Я полон злости и отвращения, что они предложили мне остаться в этом доме.

Каждый раз, когда кто-то из моих братьев уходил жить своей жизнью, отцу становилось все хуже. Он больше пил, сильнее бил, и я немного больше ненавидел все в этом городе.

Хороших времен у меня почти не было. Единственное воспоминание, которое я храню, это ночь с моим ангелом.

Но, как и всем ангелам, ей здесь не место, как и мне. Она создана для большего, и это, наверное, не какой-то сломанный бывший морской котик, мечтающий о замужней женщине. Она сказала мне, что хочет улететь отсюда, поэтому мы даже не рассказали друг другу своих имен.

Но далеко она явно не улетела. На самом деле она вышла замуж и родила ребенка меньше чем через год после нашей единственной ночи. Очевидно, я берег эту память гораздо сильнее, чем она. - Его нога в порядке, он вылечился, просто недостаточно пригоден для выполнения обязанностей, - добавил Деклан.

Хоть я и непригоден к службе, все-равно не останусь здесь.

- Йоу, ты слушаешь? - Шон толкнул меня.

- Вас, идиотов, еще послушай.

Он тяжело вздохнул, глядя в сторону.

- Джейкоб прав - на ферме нужно сделать много работы, тебе нужно где-то жить, а у каждого из нас есть другие дела.

- О, значит мне просто нечем заняться?

- Да наоборот, теперь у тебя куча дел, - отвечает Деклан.

Теперь я вспомнил, почему ненавижу быть рядом с ними тремя.

- Я не останусь в этом городе.

Деклан отставил пиво и повернулся ко мне лицом.

- Почему? Он мертв. Он не может причинить тебе боль.

Нет, но что-то другое может - возможность чего-то большего.

- Ты хочешь остаться? - Я бросаю вызов. - Мы оба знаем, почему нет, и это не имеет ничего общего с нашим отцом. Это красивая блондинка, которая стояла у могилы моего отца, а потом ушла, прежде чем он даже успел с ней заговорить.

- Отъебись, Коннор.

- Сам отъебись, Дек. Ты хочешь, чтобы я остался здесь и занимался этим дерьмом, когда сам не хочешь делать то же самое?

- После того, как мы продадим ферму, никому из нас больше не придется здесь быть, - пытается урегулировать ситуацию Шон. - Это имеет смысл, Коннор. Если ты останешься, то сможешь поработать над благоустройством фермы. У тебя нет никаких планов, тогда как Джейкоб должен вернуться в Голливуд, Деклан должен поехать в Нью-Йорк, а я в середине весенних тренировок и должен поехать в Тампу, чтобы встретиться с командой.

Если бы я не злился из-за того, что это имеет смысл, я бы продолжал бороться. Но они правы. Мне некуда спешить, когда я подпишу документы на увольнение.

- Давайте продадим его и получим все, что сможем, - предложил я.

Шон качает головой.

- Нет. Это все, что мы имеем, и будь я проклят, если мы отдадим все это за бесценок. Не тогда, когда у одного из нас есть время и он более чем способен довести дело до конца, после чего мы сможем удвоить сумму продажи. Мы говорим не о копейках, Коннор. Речь идет о миллионах.

Я стону и потираю шею.

- Я не согласен на это.

Деклан пожимает плечами, как будто его ничего в мире не беспокоит.

- Я не волнуюсь. До него дойдет, что мы правы.

- Или, что вы куча мудаков.

Шон улыбается.

- Мы это и так знаем. - Мы встретимся с адвокатом завтра. - Голос Деклана твердый и властный, что вызвало у меня желание ударить его по шее. - После этого мы решим, что нам делать. А пока что позволим Коннору дуться, пока мы все пьем.

Я показал им средний палец, ненавидя, что мои братья думают, будто так хорошо знают меня. Пусть шутят, потому что сейчас я не полностью сосредоточен на ферме Небольшая часть моего внимания приходится на женщину и ее маленькую дочь по соседству.

- Что, блядь, ты имеешь в виду, когда говоришь, что в завещании присутствует условие? - Голос Деклана стал еще громче, когда он пристально посмотрел на адвоката.

Низкий пухлый мужчина вытер платком свою лысину. Мне нравится, что мы с моими братьями заставляем людей потеть.

- Здесь все очень четко написано. По сути, в завещании указано, что для того, чтобы его дети, Деклан, Шон, Джейкоб и Коннор унаследовали ферму Эрроувуд, каждый из вас должен прожить там в течение шести месяцев. Как только это время пройдет, независимо от того, будете ли вы там жить все сразу или по очереди, вы станете полноправными владельцами и сможете продать ранчо.

Шон истерически засмеялся.

- Сраный мудак управляет нами даже из могилы!

- Это все полная херня. Должна быть какая-то лазейка, - сказал Деклан. Когда он оказался на ногах, его гнев стал ощутим.

Адвокат покачал головой.

- Боюсь, что его нет. Он был очень... конкретным. Если вы не достигнете согласия, ферма будет продана, а вырученные средства будут переданы в фонд для предотвращения жестокого обращения с детьми. - Ты издеваешься надо мной, - говорю я, не успевая остановиться. - Человек, который регулярно избивал всех четырех своих детей, хочет пожертвовать десять миллионов долларов, чтобы предотвратить то, что он нанес своим детям?

Джейкоб кладет руку мне на плечо.

- Он не выигрывает.

- Он побеждает несмотря ни на что! - кричу я. - Если мы будем жить на этой богом забытой ферме, мы будем выполнять его указания. Если мы все уедем, тогда все деньги, которые он нам должен - и не говорите, что нет, после того ада, через который нас провел тот человек, - пойдут на благотворительность!

Я не могу нормально мыслить. Гнев и отвращение пульсируют во мне с каждым ударом моего сердца. Все ужасные вещи, которых я ожидал, не подтвердились, когда мы зашли в этот офис, но нам поставили ужасный ультиматум. Я не думал, что мне придется жить в том месте, куда я никогда не хотел возвращаться, в течение шести долбаных месяцев.

- Он думал, что мы не останемся. - Говорит один из моих братьев.

- Я не останусь. Не сейчас. Не сейчас. Я отказываюсь это делать.

Отдайте ферму на благотворительность. Возможно у этих детей может быть шанс, которого у нас не было.

Шон встал и начал шагать.

- Что произойдет, если один из братьев откажется?

Адвокат откашливается.

- Тогда вы все проиграете. Я поднял руки вверх, желая что-то ударить, а потом возненавидел себя даже от одной мысли об этом.

Я никогда не поднимал кулаки от злости. Конечно, я дрался, но это было для самозащиты или потому, что у меня не было выбора.

Обет, который мы дали вчетвером, означает для меня все, и я никогда не причиню никому физической боли.

- Сколько у нас есть времени, чтобы решить? - спросил Деклан, как всегда ответственный. Он, несомненно, уже составил план, как с этим справиться.

- Три дня, чтобы принять решение, и кто-то должен остаться дома в течение месяца, - важно заявил он.

Деклан встал, а мы последовали за ним. - Встретимся через три дня.

Мы объявим решение.

Глава 5

Элли

- Я голоден, - сказал Кевин с дивана, - Приготовь мне что-нибудь.

Я закрыла глаза, заставляя себя не ругаться в ответ. От этого становится только хуже. Мне нужно ждать, быть умной и держать его в самом спокойном состоянии.

- Конечно. Есть ли что-то особенное, чего ты хочешь?

Он пристально посмотрел на меня. Его гнев уже начал расти.

- Еду, Элли. Я хочу есть.

У меня пересохло в горле. Я встала, заставляя себя улыбнуться, что, надеюсь, успокоит его. Зайдя на кухню, я увидела за столом Хэдли, которая работает над домашним заданием.

- Привет, милая.

- Привет, мам.

Я присела возле нее, откидывая ее каштановые волосы, такого же цвета, как и мои, назад.

- Я хочу, чтобы ты пошла поиграть на улице или осталась в своей комнате, хорошо?

Ее зеленые глаза оценили меня, взвешивая то, о чем семилетний ребенок никогда не должен думать.

- Папа снова злой?

Я кивнула.

- Да, поэтому я хочу, чтобы ты держалась подальше от его поля зрения, хорошо?

На ее лице промелькнуло разочарование, и я почувствовала его душой. Я подвожу ее. Я подвожу свою дочь во всех отношениях.

Если бы мои мама и папа были живы и увидели меня, они бы плакали. Я не та девушка, какой меня воспитали, но я стараюсь изо всех сил.

- Хорошо, мама. Я не буду его беспокоить.

Когда я стала этой женщиной?

Когда решила, что это нормально, чтобы мужчина относился ко мне так? Это было тогда, когда я вышла за него замуж, надеясь, что смогу полюбить его настолько, чтобы изменить его? Потому что моих родителей убили за неделю до свадьбы, и я отчаянно нуждалась в безопасности? Или потому, что я узнала, что беременна через месяц после нашей свадьбы? Это мое наказание за то, что я годами врала о Хэдли, подозревая, что она не дочь Кевина?

Волна вины настолько сильна, что я боюсь утонуть в ней.

До того, как Коннор появился на той неделе, это было легким решением. Я была замужем за Кевином. Я хотела, чтобы Хэдли была нашим ребенком, потому что какой-то частичкой сердца я любила его и верила, что так Бог простит меня за измену. Я думала, что если у нас будет ребенок, то все будет хорошо. Он изменится из-за этой прекрасной жизни, которая росла во мне.

И некоторое время он был хорошим. Казалось, будто парень, с которым я начала встречаться в колледже, вернулся.

Он был добрее, внимательнее, и у меня было столько надежды, что мне было трудно дышать. Но из черной кошки белой не сделаешь.

Мужчина, проблеск которого я видела только в начале отношений, перестал прятать свой характер много лет назад, поэтому мне нужно быть достаточно сильной, чтобы сбежать.

Хэдли собрала свои вещи, а затем направилась к задней двери.

- Могу я проверить, дома ли Коннор?

Я не могу больше терпеть.

- Нет, милая. Коннор уже взрослый и, вероятно, занят.

- Он сказал, что я могу пойти в домик на дереве, когда захочу.

Не знаю, о каком домике на дереве дочь говорит, но, кажется, она очень взволнована этим.

- Хэдли, ты поранила руку неделю назад, ты не можешь так лазить по деревьям.

- Мне уже не больно, и я не буду на него лезть.

Я ей не верю, но в то же время не могу продолжать с ней спорить, иначе Кевин разозлится.

Блядь.

- Хорошо, и где этот домик на дереве?

Она улыбнулась.

- На его земле.

Кажется, я сама об этом спросила. Она слишком умна для ее собственного блага. Я присмотрелась поближе к своей девочке. Ее глаза такого же цвета, как и его. Я всегда думала, что у нее лицо Кевина и что ее глаза, наверное, похожи на кого-то из моей или его семьи. Но когда я увидела этого человека, увидела его глаза, вселенная будто напомнила мне то, в чем я была не уверена. Хэдли может быть дочерью Коннора.

Девочка прижала руки к моим щекам.

- Мне нравится Коннор. Он сильный и нес меня. Кроме того, он не кричал, когда нашел меня, а я думала что он будет ругаться.

Нет, он не кричал, как сделал бы ее отец.

- Хэдли, как ты поранила руку? Расскажи мне все, милая. У тебя не будет проблем, пока ты говоришь правду.

Она отвела взгляд, глубокий вздох сорвался с ее губ.

- Я упала. Я не должна была быть у сарая. Я сказала папе, что не буду лезть на чердак, но хотела посмотреть, что делают коровы.

Поднялась туда, и когда услышала папу, я знала, что буду иметь большие проблемы, а я не хотела снова слить его. Так что я выскочила оттуда, но упала на руку и побежала. Я знала, что он будет сердиться. Он всегда злится.

Я едва сдержала слезы и слегка улыбнулась ей.

- Простите.

- Все в порядке. Я знаю, что он устал.

И мудак. И эгоист. И урод. И злой на весь мир. И срывает все это на мне.

Вместо того, чтобы спросить что чувствует моя единственная подружка, которая никогда не должна была бы слышать домашних ссор, я качаю головой.

- Почему бы тебе не выбежать во двор? Она встала из-за стола и выскользнула на улицу, направляясь к дереву.

Девочка обожает сидеть под ветвями дуба, в тени, пока вокруг нее переливаются маленькие лучики света. Она выглядит там такой спокойной, будто уродливые стороны этого мира еще не запятнали ее детство. Видит Бог, что я пыталась дать ей любовь и спокойную жизнь, но когда дело доходит до Кевина, это удается лишь тогда, когда он считает, что мы это заслужили.

Интересно, как бы все было, если бы я не утонула в горе. Нашла бы я кого-то другого? Может быть, я бы не вышла замуж за Кевина?

Жили бы мы с Хэдли на другой ферме, с другим мужчиной, который носил бы ее на руках, когда она напугана?

Нет, я не могу этого сделать. Я не могу идти дорогой, которая мне не открыта.

Я качаю головой и сосредотачиваюсь на том, чтобы приготовить еду для Кевина, чтобы моя реальность снова не стала кошмаром.

Тщательно убеждаюсь, добавляю ли я правильные вещи, и не кладу слишком много майонеза. Однажды это его разозлило.

- Элли! - крикнул Кевин.

Я закрыла глаза, молясь, чтобы все сделать правильно, а потом схватила бутерброд, чипсы и маринованный огурец, нарезанный на четвертинки, прежде чем вернуться в гостиную. - Вот, дорогой, - говорю я с мягкой легкостью в голосе. Я поняла, что чем слаще я обращаюсь к нему, тем меньше яда он выплевывает в ответ. - Если ты хочешь что-то другое....

- Это подойдет.

Внутри я тяжело вздыхаю, а потом сажусь рядом с ним. Возможно, сегодня будет неплохо, и мы проведем время, как и в большинство дней. Кевин не всегда злой, и поначалу это сбивало меня с толку.

Все началось постепенно, и я думала, все ли это себе не придумываю.

Его гнев похож на снежный ком: набирает силу и увеличивается в размерах, и чем дольше катится, тем становится настолько большим, что сносит всех на своем пути. Прежде всего - меня.

Вот такие дни самые страшные. Когда я не уверена, сегодня со мной мужчина, которого я когда-то хотела, или мужчина, который убил все мои мечты.

Мне разговаривать? Мне ждать? Я хожу по лезвию ножа, боясь выбрать один из вариантов.

Кевин откусывает, и я цепенею, надеясь, что сделала все правильно.

- Я видела, что ты отремонтировал дверь в сарае.

Он что-то пробормотал.

- Выглядят замечательно.

- Мне понадобились часы, чтобы правильно повесить их. Мой дядя был идиотом, у которого руки из жопы росли. Он использовал неправильные петли, поэтому я удивлен, что дверь не упала раньше.

Его дядя и тетя были замечательными людьми, от которых он унаследовал ферму после их смерти. Без них у нас было бы даже меньше, чем сейчас. Хотя это было не то, чего я когда-то хотела. У меня были мечты. У них я жила в северной части штата Нью-Йорк и работала на винограднике. Вот почему я посещала Пенсильванию. Но потом все изменилось.

Моих родителей убили примерно тогда, когда Кевин унаследовал землю и я оказалась здесь.

Я благодарна за ферму, она дает нам доход и стабильность. Не говоря уже о том, что на ней не висит никаких кредитов, поэтому мы не унаследовали никаких долгов. Конечно, я не вижу ни копейки из того, что мы зарабатываем, потому что Кевин просто не позволяет мне совать нос в дела.

Я не знаю, насколько мы богаты или бедны. Это еще один способ для него контролировать меня.

Но сейчас у меня есть собственный доход.

Кевин даже не подозревает, что мне платят как штатному учителю.

Он считает, что я волонтер, и мне нужно, чтобы так оставалось и в дальнейшем. Примерно полгода назад я открыла банковский счет на имя Хэдли.

- Однако я рада, что ты все исправил. Уверена, что это поможет сохранить оборудование.

Кевин кивает.

- Особенно теперь, когда старый Эрроувуд сдох. Я слышал, что его мудацкие сыновья вернулись. Это все, о чем говорят рабочие. Как будто я плачу им за то, чтобы они целый день сплетничали, как те девки.

- Я уверена, что это разочаровывает. Мужчина бросил бутерброд на тарелку и осушил стакан, сидя рядом. Затем он повернулся в мою сторону, его глаза впились в меня, и я увидела, что это не сработало.

- Ты издеваешься надо мной?

- Кевин, остановись. Ты ищешь то, чего нет.

Его челюсть сжалась.

- Я устал от того, что меня все осуждают.

- Я не осуждаю тебя, я делаю тебе комплимент. Есть разница. Я не хочу сегодня ссориться, поэтому, пожалуйста, давай не будем.

Я никогда не была так благодарна, что Хэдли на улице. Если ситуация обострится, по крайней мере, она этого не увидит.

Дело в том, что Кевин всегда следит за тем, куда бьет, не оставляя следов там, где их увидят люди. А следы всегда есть, даже если их не видно снаружи.

Он делает ошибки только тогда, когда слишком пьян, чтобы волноваться о таких вещах, но на этот раз это не так.

Глаза Кевина закрываются, и я снова начинаю говорить.

- Я была доброй и знаю, что ты мне не веришь, но это правда. Ты мой муж, и мне позволено говорить тебе приятные вещи. Ты много работаешь, обеспечиваешь эту семью.

- Я недостаточно хорош для тебя, Элли.

Мы оба знаем, что это правда. - Не говори так. Это я недостаточно хорошая, - вру я. Потому что я хороший человек.

Его веки поднимаются, и под всем этим я вижу грустного и напуганного мужчину.

Это то, что раньше доставалось мне. Он всегда извинялся, был таким униженным, что я ему прощала. Я ничего не понимала, но улыбалась и позволяла ему вести себя со мной ужасно. Кевин - мой муж, он должен был быть моим защитником, моим миром, и я хотела этого больше всего на свете.

Я была настолько наивной, полной надежды и так сильно нуждалась в любви, что приняла даже эту ее извращенную форму.

- Не оставляй меня, детка.

Я захлебнулась всеми слова, которые хочу сказать, гневом, который живет во мне, и просто начала действовать. Не для моей собственной безопасности, а ради маленькой девочки на улице, которая услышит все сквозь сверхтонкие стены, если его голос поднимется хоть на тон.

Мои руки поднялись, я обхватила его щеки, и посмотрела в глаза человека, которого боюсь и ненавижу.

- Никогда.

- Хорошо, потому что я умру, Эллс. Умру, если ты уйдешь и заберешь с собой мою девочку. Я был бы никем без тебя. Я ничто без тебя. Знаю, что я облажался, но это потому, что я тебя очень сильно люблю. Если бы ты не была такой идеальной, я бы так не старался. Боже, ты мой мир.

Его лоб опустился к моему, запах водки наполнил мой нос, когда он выдохнул, и я поблагодарила Бога, что сегодня вечером Кевин грустный и сердобольный, а не ненавистный и яростный.

Я люблю свой класс. Это мое счастливое место. В этом месяце я украсила комнату всеми атрибутами Шекспира. Цитаты, фотографии, фальшивый кинжал, бутылка с водой и другие предметы, которые я пыталась достать, чтобы заинтересовать детей. В этом классе замечательные дети, главным образом потому, что учительница, которую я заменила, была ужасной женщиной. Не думаю, что она любила свою работу, детей, школу, себя, ей все было не так. И поэтому я получила преимущество.

Я сидела за своим столом и просматривала пьесу, которую мы собираемся изучать, когда услышала стук.

- Привет, Элли, ты сегодня прекрасно выглядишь, - сказала миссис Саймондс, директор школы, стоя у двери.

- Спасибо. Я в восторге от нового материала, который мы начинаем изучать сегодня.

Я хочу, чтобы обучение проходило в хорошей обстановке. Прошлая неделя была спокойной, а спокойствие мне нужно. Кевин очень усердно работал, потому что у него улучшились дела, и он этим был доволен, поэтому дома было тихо.

Хэдли больше не падала, ее рука заживала хорошо, и каждый синяк на моем теле исчез, а новые не появлялись.

Не говоря уже о том, что мой банковский счет немного увеличился благодаря сегодняшнему депозиту, а это значит, что я гораздо ближе к тому, чтобы стать свободной.

Есть повод улыбнуться и чувствовать себя прекрасно.

- Что вы сегодня изучаете? - "Ромео и Джульетту", - сказала я с улыбкой. Это одно из моих любимых произведений литературы. В некотором смысле я считаю, что любая любовь является судьбоносной. Существует барьер, который каждый человек должен преодолеть, чтобы поделиться своим сердцем или хотя бы жизнью с другим человеком. Как бы я ни хотела иметь свое - жили они долго и счастливо, - это не всегда возможно.

- Ах, великий Шекспир. Я всегда была больше девушкой Бронте или Остин.

Я улыбнулась.

- Я тоже их люблю, но этому, безусловно, интересно учить.

- Согласна.

Миссис Саймондс - отличный директор. Она справедлива, имеет подход к детям и имеет твердую руку. Я также думаю, что она отчасти ведьма или волшебница, поскольку, кажется, у нее повсюду есть глаза. Ничто не проходит мимо нее, и хотя дети, кажется, думают, что им удастся показаться, но так не бывает никогда.

Все мы слышим и наблюдаем, делимся информацией и вмешиваемся, когда это необходимо.

- Так как ты здесь устроилась?

- Мне нравится этот класс. Дети замечательные и, похоже, с удовольствием учатся.

Она кивнула.

- Рад слышать. Знаю, что отъезд миссис Уильямс был несколько внезапным, но она была для нас ценностью. Конечно, ее отношение было несколько грубым, и она была настойчивой, когда речь шла о грамматике, требовала от своих учеников многого, но мы очень близки. Миссис Уильямс, по мнению всех, была затычкой в заднице.

- Она точно произвела впечатление.

- Как ты ладишь с другими учителями?

Я не понимаю, к чему этот вопрос. Паранойя начинает нарастать, и я нерешительно улыбаюсь.

- Они действительно хорошие люди.

Она с интересом посмотрела на меня.

- Правда? Я заметила, что ты, кажется, не ешь с ними во время своего обеда, что-то случилось?

Значит, она наблюдает за своими сотрудниками.

- Нет, нет, ничего такого. Всё отлично.

Кроме того, что я изолировалась, чтобы люди не увидели что-то и не сплетничали. Это маленький город. Уже достаточно плохо, что у меня сотня учеников, от которых я должна скрывать свою жизнь, поэтому мне не нужно добавлять к этой смеси взрослых, которые гораздо более проницательны.

Очень помогает то, что Кевин не совсем любимый член сообщества. Черт возьми, он даже не является его частью. Он остается на нашей земле, никогда не ходит ни на собрания, ни на ярмарки. Он не ходит по магазинам, у него был только один друг, Нейт, но они больше не общаются. Он считает, что так лучше и хочет держать меня как можно ближе к такой жизни. Она подошла ближе, ее улыбка стала теплой, и женщина на мгновение напомнила мне мою маму. Кажется, что это то, что она чувствует к своим учителям и ученикам. Такая себе вторая мать, которая хочет защитить тех, кого любит.

- Я знаю, что большинство из них собираются вместе и работают над планами, и я не знаю, есть ли причина, почему ты не принимаешь в этом участие. . ..

- У меня просто такой график. Когда я заканчиваю здесь, я хватаю Хэдли, и мы возвращаемся помогать на ферме.

Миссис Саймондс внимательно следила за мной, учитывая не только мои слова, но и язык моего тела.

- Я понимаю, у нас тоже есть ферма, но ты здесь уже несколько месяцев, и я хочу быть уверена, что ты останешься.

- Я действительно собираюсь осесть.

Она села на стул рядом со мной. Ее рука протянула ко мне теплый жест.

- Ты знаешь, я всегда здесь, чтобы выслушать. Понимаю, что снова работать на полный рабочий день может казаться серьезным изменением. Кроме того, я знаю, что ты уже некоторое время живешь в Шугалоуф, но, кажется, у тебя не так много друзей. Если тебе понадобится лишнее ухо, я с удовольствием выслушаю.

Теперь я понимаю, почему люди рассказывают ей все на свете.

Впервые за долгое время я хочу излить свою душу. Мне хочется броситься к ней в объятия и плакать, но я не могу себе позволить иметь друзей. Есть лишь время и обязательства, которых у меня нет, но я не могу ей этого сказать.

Я подарила ей нежную улыбку. - Я счастлива здесь и чувствую себя комфортно.

- Ладно, хорошо. - Раздался звонок, который оповестил персонал о том, что ученики скоро забегут в класс. - Ну, это сигнал для меня.

Просто знай, если тебе что-то понадобится, Элли, я здесь. Мы семья, и для тебя всегда есть место за столом.

Хотелось плакать, но я этого не сделала.

- Спасибо, Сара.

- В любое время. Наслаждайтесь своей трагедией. - На мгновение мое сердце ускорилось, потому что я не поняла, что женщина имела в виду, а потом она сказала. - Ты знаешь... Я про пьесу.

- О! Фух. Да. Мы точно будем наслаждаться.

Когда она ушла, я вернулась и тяжело вздохнула, все время думая, верит ли кто-то в этом городе вообще моей лжи.

Раздел 6

Коннор

- Так ты возвращаешься в Шугарлоуф? - спросил Квинн, еще один морской котик, с которым я служил.

- Я возвращаюсь в ад.

Лиам засмеялся и поднял свое пиво.

- Я встречу тебя там, приятель. Черт, мы все там будем.

Сегодня я официально уволился из военно-морского флота и возвращаюсь отбывать свое шестимесячное заключение в Пенсиль-гребаную-Ванию. Прошло две недели после того, как я подписал документы об освобождении, и есть часть меня, которая очень хочет вернуться на ферму.

Часть меня, которая нашла то, чего, я думал, больше не увижу.

Квинн кивнул.

- Могло быть и хуже.

- Это как так? - спросил я.

- Ты мог бы влюбиться в девушку, которая не хочет иметь с тобой ничего общего.

В моей памяти вспыхнуло лицо Элли, потому что она точно не хочет иметь со мной ничего общего. Я даже не могу радоваться тому, что она там или что я наконец узнал, кто она такая. И то, что она замужем. Так что, да, хуже и быть не может.

Он продолжил. - Не то, чтобы я знаю, что это такое, поскольку сейчас я очень счастлив.

Лиам посмотрел на меня и хитро улыбнулся.

- О, я думаю, он влюблен в девушку, которая не хочет иметь с ним ничего общего. Как ее зовут, Эрроу? Энджел?

- Иди на хуй.

Глаза Куинна засияли.

- Правда? Почему я никогда не слышал о ней?

Потому что я позволял себе мечтать о ней только во сне.

Потому что знал, что если бы она была в пределах досягаемости, я бы мучился.

Потому что те два идиота любят использовать секреты, чтобы отпускать свои глупые шутки и не понимают, чем была для меня та ночь.

- Вы оба можете пососать мой член.

Несмотря на то, что эти двое сводят меня с ума, я буду скучать по этому. Братство, товарищество, которое строит только такая команда, как наша. Я бы умер за этих двоих и любого другого котика. Мы живем по кодексу, который напоминает мне о том, что похожий есть у нас с братьями.

- Это предложение меня не устраивает. А тебя, Куинн?

- Нет. Я очень доволен своей девушкой.

- Да. Сейчас. - Я закатываю глаза. Год назад Куинн не был таким бодрым, как сейчас. На самом деле, я не думаю, что когда-либо видел человека в таком состоянии. Я до сих пор не знаю, как он выдержал ад, через который прошел.

Я также не знаю, почему согласился с ними выпить. Мне некого винить в этом разговоре, кроме себя. Когда они сами по себе еще те плохиши, но если собрать их вместе, они станут проклятым цунами, которое уничтожает все на своем пути.

- И скажи нам, - раздался заговорщицкий голос Лиама, - ты собираешься ее найти?

- Будто я собираюсь что-то рассказывать вам, двум мудакам?

- Он уже рассказал, - проговорил Квинн Лиаму, не глядя на меня. - Видишь это лицо? Он нашел. Вероятно, он видел ее, когда возвращался домой. Может, это подруга из старших классов?

- Я предполагаю, что она была его первой, - добавил Лиам.

- Может быть. Ну, он выглядит жалко. Я оглядывался вокруг, и там не было ни одной очереди из девушек, которые хотели бы сбросить свои трусики ради него.

Лиам пожал плечами.

- Может, у него маленький сверчок? Вот и вся проблема.

- Это жалко. Ни одна девушка не хочет настолько сломанного мужчину.

- Я здесь! - рычу я на Куинна.

Они оба продолжили говорить так, будто я ничего не сказал.

Лиам посмотрел на меня, когда его голос наполнился насмешками.

- Может быть, это его отношение. Он немного враждебный. - Держу пари, что она унизила его, потому что, взгляни на него - он не так уж и хорош. - пожимает Квинн плечами.

- Кто хочет иметь дело со сварливым, уродливым и безработным бывшим морским котиком? Собирал весь букет.

Я разозлился.

- И кто только ладит с вами двумя? - сказал я себе под нос.

- Ну, в нашей жизни есть две замечательные женщины, - ответил Квинн. - Но, серьезно, ты видел ее?

- Да. Я также видел ее ребенка, и у нее есть муж.

Лиам засвистел.

- Ну, это точно все портит.

- Ничего себе.

- Ребенок симпатичный? - спросил Куинн.

- Да, она хорошенькая. Девочка поранилась и спряталась на моей ферме. Я нашел ее и принес домой. Я не знал, кто ее мама, пока не подошел к дому.

Вся эта ситуация с Хэдли до сих пор держит меня на грани. Я не знаю почему, но меня все еще волнует то, что она сказала в тот день. Дело в том, что я не уверен, потому ли это потому, что, черт возьми, ненавижу, что Элли вышла замуж, или мои инстинкты не ошибаются насчет ее травмы.

- Мой совет? Держись подальше. Не будь тем парнем.

- Я не планирую портить брак и семью, Лиам, но спасибо вам за такое доверие.

Он покачал головой.

- Не думаю, что кто-то вообще планирует такое. Я не считаю, что ты плохой парень, Коннор, но я думаю, что некоторые вещи просто случаются. Я уже видел, как границы пересекаются, и если эта женщина что-то для тебя значит, твое сердце будет говорить громче головы.

- Или член. Я закатил глаза. Они ведут себя так, будто я всю жизнь не жил за ограничениями. Я никогда не переходил такой границы.

Это сделало бы меня таким же говнюком как мой отец. Он был эгоистичным и делал то, что было лучшим для него, не заботясь о катастрофе, оставленной после него, ожидая, что другие за ним уберут. Я никогда не буду таким, как он.

- Спасибо за все эти непрошеные советы. Я очень ценю уверенность и доверие, которое вы выражаете.

- Не принимай это так близко к сердцу, - быстро сказал Лиам.

Куинн кивнул. - Мы просто понимаем, как ты себя чувствуешь. Мы оба по уши влюбились в женщин.

Господи. Они как куча старушек.

- Я ее не люблю. Я ее не знаю. Все, что я знаю, это то, что мы провели ночь миллион лет назад. Однажды... Зачем я вам это говорю?

Лиам смеется.

- Потому что, независимо от того, была ли это одна ночь, или всю жизнь, это что-то значит для тебя, и твоя задница это не отпустила.

Да, это что-то значит. Это значит, что мне нужно погрузиться с головой в ремонт дома и выйти оттуда с как можно меньшими потерями. Вот что это значит.

Я стою в этом заброшенном сарае, в единственном месте, где могу поймать сигнал. Я двигаюсь на один дюйм вправо, и теряю Деклана. Я вернулся сюда два дня назад, и уже ненавижу это место больше, чем когда-либо.

Конечно, дома тихо, и никто никому не угрожает, но такое ощущение, будто что-то здесь до сих пор прячется. После похорон, мы с братьями потратили пять дней на уборку, и Деклан был вынужден купить все новое дерьмо.

Я хотел, чтобы каждый кусок моего отца исчез. Мебель в спальне, на которой он валялся, диваны, кухонные плиты, все это исчезло.

Мы купили несколько новых приборов, поскольку старую стиральную машину нельзя было отремонтировать, поэтому купили и ее, а также новые кровати и мебель. Я совсем не чувствовал себя плохо из-за того, что трачу деньги Деклана.

Нам нужно два года, чтобы все прожили свое время в этой адской норе, так что это стоит каждого пенни.

Теперь мне нужно начать чинить все, чтобы мы смогли продать ферму.

- Дек? - Я повторяю его имя, ожидая, услышит ли он меня на этот раз.

- Я слышу тебя. Сколько денег тебе нужно?

- Мне нужно еще по крайней мере десять тысяч.

Я слышу вздох разочарования моего брата.

- И это только для первого сарая? Да.

- Не дешевле ли было бы его снести?

- Дек, я не могу пошевелиться ни на дюйм, иначе я потеряю тебя, поэтому скажу это быстро. Вы сказали мне потратить своих шесть месяцев на то, чтобы починить то, что принесет нам деньги. Новый сарай - хороший, который действительно поможет фермеру - обойдется нам примерно в шестьдесят тысяч. Итак, перечисли деньги, которые мне нужны, чтобы я починил старый, и позволь мне приступить к работе. Ты все-равно получишь все обратно, когда мы продадим дом.

Мой брат замолчал, и не знаю, услышал ли он мое легкое восклицание, или я потерял с ним связь, но я отключился. Когда обернулся, то едва не выскочил из кожи.

- Привет, Коннор!

- Господи! - крикнул я и схватился за грудь там, где бьется мое сердце. - Хэдли, я не знал, что ты здесь.

- Я очень тихая, когда хочу. - Ее улыбка широкая, когда она поворачивает тело с боку на бок.

- Я это вижу, - говорю с тихим смехом, - Ты напоминаешь мне, как мой брат Шон в детстве подкрадывался, чтобы напугать меня.

- Сколько братьев у тебя есть? Я всегда хотела брата. Брата или сестру, я не привередливая, но мама говорит, что любит меня всей любовью. Она тоже была единственным ребенком.

Иногда я мечтал быть единственным ребенком. Иметь трех старших братьев по большей части было адом. Когда у нас была мама, жизнь была легкой и веселой - по большей части для них, потому что я был тупым, и слушал все, что они мне говорили.

Я хотел, чтобы мои братья меня приняли. Они были крутые и имели всю информацию, которую я хотел знать. Я был тем, кто всех раздражал, когда был в ее возрасте. Кто был тем, кто прыгнул с дерева, чтобы проверить, больно ли ему, когда он приземлился?

Я.

Кто съел коровью какашку, потому что она делает мужчину сильнее моряка Попая? Я.

Кто взял на себя вину, за разбитую мамину статуэтку, потому что никто не будет наказывать самого маленького ребенка? Я.

И как вы думаете, меня не наказали? А как же.

- У меня есть три старших брата. Деклан, Джейкоб и Шон.

- Ух ты. Они сейчас здесь? Такие же большие, как ты? Могу ли я встретиться с ними?

Я засмеялся от трепета в ее голосе.

- Нет, они все вернулись в свои дома, а я остался здесь работать.

Ее голова склонилась набок.

- Это печально. Ты будешь совсем один.

- Мне нравится быть одному. И про волка. А что ты здесь делаешь?

Твои родители знают, где ты?

- Мама сказала мне пойти на улицу и поиграть, поэтому я пришла сюда.

Это не имеет никакого смысла, но кто я такой, чтобы спорить с ребенком.

- Поиграть?

- Я хотела залезть на дерево, но пообещала больше не лазить, пока моей руке не станет лучше.

- Ты была у врача? Хэдли взволнованно кивает.

- Была. Там просто синяк, и я должна носить эту вещь на плече, но мне она не нравится, поэтому я снимаю ее, когда мама не смотрит.

Я фыркнул.

- Звучит так, как сделал бы я. Но ты действительно должна делать то, что говорит твоя мама.

- Обещаешь не рассказывать?

Я поднял руку с двумя пальцами вверх в знак мира.

- Честь скаута.

Не то чтобы я был скаутом или кем-то вроде того. Черт, я почти уверен, что этот знак чести даже выглядит не так.

Хэдли подошла к тому месту, где я стою, глядя на кучу дров, которая лежит сбоку.

- Ты разрушаешь сарай?

- Нет, я его ремонтирую. Я собираюсь снять поврежденные части, прежде чем поставить новые доски.

- Я могу посмотреть?

Ну. Я не очень уверен в ответе. Это семилетний ребенок, и я ее встретил только потому, что она поранилась на моем дереве.

- Не думаю, что твоим родителям это понравится.

Она пожала плечами.

- Папе все равно, пока я ему не мешаю.

- А как насчет мамы?

Хэдли сжала губы и слегка ударила ногой о землю.

- Может, ты сможешь спросить у нее.

Ага, разве что когда рак на горе свистнет. Это не поможет моему плану избегать Элли.

- Не думаю, что это хорошая идея. - Но мы же друзья, - ответила она.

- Да, друзья... - Я действительно не знаю, как выбраться из этой ситуации. - Но мне нужно много работать, и сейчас у меня нет времени на все.

- Пожалуйста, Коннор. У меня нет друзей, кроме тебя, и я обещаю, что не буду мешать. Кроме того, что случится, если ты пострадаешь? Кто позовет на помощь, если ты упадешь?

Хэдли скрестила руки на груди, мило надув на меня губы. Господи, теперь я понимаю, почему взрослые мужчины не могут сказать "Нет" своим дочерям.

Они точно знают, как добиться своего. Раньше я видел это с Арабель и Лиамом. Она обводит его - и всех остальных котиков, с которыми контактирует - вокруг пальца.

- Почти уверен, что со мной все будет хорошо.

- Точно-точно уверен? - бросила она вызов.

Как я ввязался в такую передрягу?

- Видимо, нет.

- Видишь! - закричала девочка. - Я могу помочь. Я отличная помощница. Итак, ты спросишь у мамы, можно ли мне побыть с тобой? Она скажет тебе "Да". Когда взрослый просит, другие взрослые не могут отказать, это правило. Знаешь ли ты, что однажды я помогала чинить забор? Я все сделала сама. Я тебе и сарай помогу починить!

Это такая плохая идея. Я знаю это, и все же есть какое-то влечение, которое говорит мне, что я увижу Элли. Может быть, я найду в ней недостаток. Что-то, что сделает ее менее привлекательной. Что-то, что скажет мне, что той ночью было не то, о чем я думал.

Если я смогу заставить эту версию истории измениться, тогда, возможно, смогу перестать воспроизводить её снова и снова Я обманываю себя. Мое желание увидеть ее не имеет ничего общего с необходимостью найти в ней недостаток. Это просто она.

Женщина, которая спасла меня той ночью, когда я был на дне. Я хочу увидеть ее голубые глаза, которые смотрят на меня. Я хочу запомнить ее длинные каштановые волосы, которые чувствовались, как шелк, в моих пальцах. Она все еще пахнет ванилью?

Я долбаный дурак, но не могу остановиться.

- Хорошо, но если она скажет "Нет" - ты должна пообещать, что послушаешься.

Хэдли запищала и обняла меня руками.

- Спасибо, Коннор. Ты лучший друг, который у меня когда-либо был.

О, Боже, этот ребенок разобьет мне сердце.

Глава 7

Элли

- Мамочка! - Я услышала крик Хэдли со двора и вскочила на ноги.

Кевин спит, и если она его разбудит, неизвестно, какое у него будет настроение. Он вошел около тридцати минут назад, изможденный и уже разъяренный. Как-то мне удалось заставить его заснуть, и есть причина, почему люди говорят: "не буди беду - будет тихо".

Я выбежала с поднятыми руками, чтобы остановить ее, и тогда увидела его. Коннора Эрроувуда, одетого в узкие джинсы и серую рубашку, которая облегает его как вторая кожа. Волосы мужчины зачесаны набок, будто его руки только что проходились по ним. И эта щетина. Она покрывает его челюсть, делая его похожим на грех, секс и все, чего я не должна хотеть.

Он лениво улыбнулся мне и подошел ближе, держа Хэдли за руку.

- Я нашел этого милого ребенка в сарае и подумал, что он твой.

Мое сердце сильно забилось, но я попыталась улыбнуться.

- Наверное, так и есть.

- Мама, Коннор хочет тебя кое-что спросить. - Она посмотрела на него с радостью, сияющей в ее глазах.

Я снова поразилась сходству между ними, и в моей груди начало ныть. Может ли Хэдли биологически принадлежать ему? Если да, это все изменит?

Скорее всего. Нас бы ничего не связывало с Кевином, и, возможно, он бы не искал нас. Или, возможно, это бы еще больше усугубило бы ситуацию.

Он мог сойти с ума и сделать Бог знает что. Если Хэдли является его дочерью, это то, что обеспечивает ее безопасность, я не могу позволить себе видеть то, что может быть плодом моего воображения.

- Ты хотел у меня что-то спросить? - сказала я Коннору.

- Ну, Хэдли забежала ко мне и хотела знать, будет ли нормально, если она потусуется со мной... Я не очень уверен в правилах, и будет ли тебе удобно. Я чиню сарай, ремонтирую дом, а затем каждый дюйм имущества в течение следующих шести месяцев.

Хэдли была достаточно любезной, чтобы предложить помощь, чтобы я не упал и не сломал руку без возможности позвать на помощь.

Я поняла, что он что-то говорит, но мой разум ничего воспринимать после того, как я поняла, как долго он будет здесь.

- Шесть месяцев?

- Отбываю на ферме приговор, - раздраженно сказал Коннор, - Чтобы продать это место, мы с моими братьями должны пожить здесь.

Мой живот опустился. Полгода он будет жить рядом. Это долгое время попыток удержать свой разум от блуждания. Шесть месяцев дружбы Хэдли с ним.

Шесть месяцев попыток не дать Кевину увидеться с ним.

Мне захотелось поднять руки вверх и закричать от разочарования.

Если я хочу, чтобы последнее не случилось, мне нужно держать Хэдли подальше от Коннора. Не из-за Кевина, а потому, что, если она привяжется к нему, ей будет очень больно, когда нам придется убегать.

- Вау, это кажется немалый объем работы, которую нужно сделать за шесть месяцев, а... - я посмотрела на свою дочь, - ...у тебя есть много домашних заданий и домашней работы.

- Но... - Ее губы задрожали, - Мне нравится помогать, и я обещаю, что не создам никаких проблем.

- Что, черт возьми, здесь происходит? - прогремел глубокий голос Кевина, когда входная дверь открылась.

Страх наполнил меня так быстро, что я не успела его обуздать. Я быстро повернулась к нему.

- Милый, ты не спишь?

Он посмотрел на меня, на Хэдли, а потом на мужчину, стоящего возле нее.

- Кто ты?

Хэдли бросилась вперед.

- Это Коннор, папа. Он живет рядом.

Я на секунду закрыла глаза и попыталась подумать. Мне нужно заставить Коннора уйти, пока Кевин не разозлился, и я не получила за это на орехи. Уже слишком поздно полностью избежать его гнева, так что минимизировать его - мой единственный шанс.

Кевин перевел взгляд с Хэдли на Коннора.

- Ты один из братьев Эрроувуд.

- Да. - Голос Коннора глубже, чем у Кевина, и, клянусь, тестостерона в воздухе достаточно, чтобы я задохнулась. - Я так понимаю, что ты отец Хэдли? Приятно познакомиться.

- Откуда ты знаешь мою дочь?

Я двинулась к нему, моя рука оказалась на его груди, и я мягко улыбнулась. - Хэдли забежала слишком далеко, а Коннор был достаточно добрым, чтобы убедиться, что она нашла дорогу домой.

Кевин сделал еще один шаг вниз, чтобы сойти с лестницы. Его рука обвила мою спину и сжала мое плечо.

- Ну, это было очень мило с его стороны. Хэдли, сходи на минутку на задний двор. А потом можешь проверить лошадей.

Она посмотрела на меня, и я подарила ей усовершенствованную улыбку.

- Хорошо, папа.

- Спасибо, моя милая девочка. И на этот раз не заблудись.

Хэдли вернулась, в ее глазах чувствовался страх, но она улыбнулась ему.

- Не заблужусь.

- Это моя хорошая девочка.

Мой муж прекрасно создает иллюзии. Для всех, кто смотрит, он любящий и внимательный. Он всегда был таким. Никогда никому не даст места для сплетен. Когда мы выходим на публику, он обожает меня. С нежностью касается моего лица. Его рука держит мою, и он улыбается, наблюдая за мной.

Так легко поверить в ложь.

Я даже могу увлечься этим. Но я знаю его лучше.

И все-таки я бы хотела, чтобы он любил меня так все время. Я хотела бы вспомнить, как его руки касались меня в любви, а не в гневе. Мое сердце болит за доброго человека, который предложил мне помощь и не подорвал мое доверие.

Это глупость, и я это знаю. Он никогда не будет тем мужчиной, и поэтому я убегаю. - Спасибо, что вернул Хэдли домой, - сказала я, когда он вернулся.

Рука Кевина сжала мой бок, и я вздрогнула - звук втягивания воздуха сквозь зубы показался в сто раз громче, чем на самом деле.

Коннор нахмурил лоб, когда его внимание переместилось туда, где находятся пальцы Кевина на синяке, который он оставил на днях и который спрятан под моим платьем.

- Не за что, - сказал он легким голосом. Однако его глаза зажглись осознанием, что вызвало у меня беспокойство. - Я буду рядом, если вам что-то понадобится.

- Мы в порядке, но спасибо.

С этими словами Кевин повернул нас, и я позволила ему отвести меня обратно в дом. Когда мы поднялись по лестнице, я начала бороться с желанием убежать от мужа. Он начал сердиться, и той доброты, на которую я надеялась, уже нет.

Дверь хлопнула, и он начал шагать. Я посмотрела, как тикают часы, и мой разум начал пересматривать миллион сценариев, и все они сосредоточены вокруг способов справиться с его неизбежной потерей контроля.

Почти через пять минут он остановился, глядя на меня.

- Ты спала с ним?

Мое сердце замерло, а челюсть упала вниз. Из всех вещей, о которых я думала, эта не одна из них.

- Что?

- Ты слышала меня, Элли! Не играй со мной.

Я не знаю, как на это ответить. Он знает? Он видел, что у Хэдли глаза Коннора? Или я выдумываю, потому что у нее нос Кевина?

Все это безумие. Не знаю, спрашивает ли он, спала ли я с Коннором восемь лет назад, или я спала с ним вчера. - Нет! Я с ним не спала!" - крикнула я и обернулась, как будто он меня ранил. На самом же деле я делаю это для того, чтобы он не видел лжи на моем лице. - Как ты мог о таком подумать?

- Я видел, как он на тебя смотрел! Как будто знает тебя. Как будто у него есть то, что принадлежит мне.

Я покачала головой и повернулась назад, чтобы встретиться с Кевином.

- Ты обвиняешь меня в измене из-за того, как на меня посмотрел незнакомец?

Он покачал головой.

- Я все видел.

- Ты хочешь это видеть, Кевин. Как я могла спать с ним, если я никогда раньше его не встречала? Как я могла такое с нами сделать, когда он сам тебе сказал, что только что приехал! Как?

Я удержалась от мысли, что он недостаточно умен, чтобы вернуться к тому времени, когда мы поженились.

- Я не знаю, но... Клянусь Богом! - Кевин сделал шаг вперед, его ладони сжали мои руки в том самом месте, где несколько дней назад исчезли старые синяки. - Если ты еще раз на него посмотришь, Элли, я не смогу остановиться. Если ты сделаешь мне больно...

Слёзы, которые я сдерживала, покатились по щекам. Не только из-за эмоциональной боли, которую я пережила, но и потому, что он ломает меня.

- Ты делаешь мне больно, Кевин. Это ты делаешь мне больно каждый раз, когда делаешь это.

Его хватка настолько крепкая, что я поняла, что синяки будут еще хуже предыдущих.

- Ты никогда меня не бросишь. Понятно? Потому что я не отвечаю за себя. Я... Я...

- Что ты? Его пальцы сначала сжались, а потом отпустили.

- Я пытаюсь удержать тебя!

- Ударив меня? Толкая меня? Говоря мне, что я ничтожна? Угрожая мне? - спросила я с невеселым смехом. - Ты думаешь, что это сделает тебя лучшими мужчиной?

Я увидела, как агония промелькнула на его лице. Иногда мои слезы, боль и чувство вины срабатывают. Бывают моменты, когда он видит человека, каким стал, и мы проходим через период блаженства. Но это всегда кратковременно, и когда в следующий раз он разозлится, это будет в десять раз хуже.

В этот раз я не хочу блаженства.

Фальшивая жизнь хуже, потому что я знаю, что она закончится.

Он сделал шаг вперед, его глаза наполнились гневом, и он дал мне пощечину по лицу.

- Ты думаешь, что такой разговор со мной улучшит ситуацию?

Мои пальцы коснулись места, которое он ударил, а глаза наполнились слезами.

- Зачем ты это делаешь?

Его лицо приблизилось, зубы стиснулись.

- Потому что ты моя. Ты и Хэдли - это все, что у меня есть, и я, блядь, не потеряю вас.

По моему лицу потекла слеза. - Ты убиваешь меня, Кевин. Ты убиваешь меня каждый раз, когда бьешь меня, хватаешь или говоришь, какая я ужасная жена. Я ломаюсь, и ты делаешь это своими руками.

- Моими руками? А как насчет твоих рук? Это ты гуляешь с другим мужчиной.

Я не могу принять это.

- Я с тобой с семнадцати лет! Как ты думаешь, когда у меня было время или желание быть с кем-то другим? Я так тебя любила! Я вышла за тебя замуж, растила нашу дочь и получала от тебя удар за ударом.

Кевин стал выглядеть так, будто я его ударила. Его глаза наполнились болью, и я сделала шаг к нему. Не знаю, почему у меня возникло желание его утешить. Возможно, это потому, что я научилась так делать. Возможно, это потому, что где-то глубоко внутри я люблю его, когда знаю, что не должна этого делать.

- Ты сводишь меня с ума, Элли. Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю. Я бы сделал для тебя всё. Это просто... Когда вижу тебя такой, я вижу свою жизнь без тебя, и не могу этого сделать.

- Я не хочу быть такой, - сказала я, когда слова приобрели двойное значение.

Я больше не хочу ссориться с ним. Я не хочу смотреть в зеркало и видеть грустную, жалкую женщину, которая позволяет ему бить ее.

Хэдли нужно, чтобы я была сильнее.

Мне нужно еще немного времени, а потом я вытащу нас отсюда.

Если я буду работать немного больше, мне хватит денег, чтобы найти дом в маленьком городке достаточно далеко отсюда, чтобы он не нашел нас. Кевин ожидал бы, что я вернусь в Нью-Йорк, откуда мои родители. Он бы не искал меня ни на юге, ни на западе.

Если смогу сэкономить достаточно, я сбегу и дам Хэдли жизнь, которую она заслуживает. Мне нужно больше времени, но не думаю, что выдержу так долго.

Кевин подошел ближе, и я заставила себя стоять на месте. Его руки нежно обхватили мои щеки.

- Я люблю тебя, Эллс. Я люблю тебя и больше никогда не сделаю тебе больно. Обещаю.

Я закрываю глаза и отклоняюсь, когда его губы касаются моего лба.

Обещания нарушаются. Синяки заживают. Но ничто не стирает шрамы от побоев.

Потом его глаза встретились с моими, и нежный мужчина со сладкими обещаниями исчез.

- Но если ты попытаешься уйти, Элли, я убью вас обоих. И сначала я убью ее, чтобы заставить тебя смотреть на то, что ты заставила меня сделать.

Глава 8

Элли Я лежу, глядя в потолок, и жду, пока его дыхание выровняется.

"Если ты попытаешься уйти, Элли. Я убью вас обоих."

За все эти годы Кевин ни разу не угрожал убийством или тем, что нанесет вред Хэдли.

"Если ты попытаешься уйти, Элли. Я убью вас обоих".

Он убьёт нас. Мне нужно бежать. Ради Хэдли. Ради себя. Ради любого шанса на жизнь. Я не могу больше ждать.

"Если ты попытаешься уйти, Элли. Я убью вас обоих."

Неважно, что у меня недостаточно денег или нет никакого плана. У меня достаточно денег, чтобы вывезти нас отсюда и сесть на автобус. Я ни в коем случае не оставлю свою дочь здесь еще на одну ночь. Он сумасшедший, ревнивый, и если угрожал только после одной встречи с Коннором, не могу представить, что произойдет, если он узнает правду.

Мое тело задрожало от тревоги. Я почувствовала, будто мои нервы напряглись так сильно, что могут лопнуть. Кевин спит чутко. Если он услышит, что завелась машина, то проснется, а мы с дочерью умрем. Придется идти пешком.

Хэдли немного замедлит меня, но мы будем избегать главных дорог.

Пожалуйста, Боже, если ты слушаешь, ты нужен мне прямо сейчас.

Тишину разорвал храп. Сейчас или никогда.

Я выползла из кровати, схватила платье, которое спрятала между кроватью и тумбочкой, и натянула его через голову. Когда мы собирались спать, я спрятала сумку в ванную комнату и разбила в ней окно, чтобы взять хотя бы несколько вещей.

Оказавшись в ванной, я выбросила сумку на улицу и начала молиться, чтобы мне удалось выйти из комнаты так, чтобы меня не услышали. Это уже половина работы.

Очень медленно я выползла из комнаты. Мужчина зашевелился, а я замерла, молясь, чтобы он не открыл глаза.

Проходит еще секунда, он не начал двигаться, поэтому я продолжила.

Это все, что постоянно крутится в моей голове.

Я должна двигаться быстрее. Дверь Хэдли открыта, я это сделала намеренно, потому что она создает больше всего шума.

Я осторожно потрясла ее, и мой голос был едва слышным, когда я призывала: - Хэдли, детка, проснись ради мамы.

Ее маленькие глазки открылись, и она подорвалась.

- Мамочка?

- Тсс, - быстро сказала я, требуя, чтобы она вела себя как можно тише. - Мы должны идти, милая. Мне нужно, чтобы ты не шумела.

Можешь это сделать?

Она кивнула, и я тихо улыбнулась.

- Хорошо, одевайся, бери свое одеяло и мишку.

Хэдли начала медленно двигаться, и я поспешила взять несколько ее вещей, чтобы мы их не забыли. Мое сердце быстро бьется, только звуки нашего дыхания наполнили комнату. Через несколько секунд я взяла ее руку в свою.

- А как насчет папы? - Ее голос низкий, но я услышала боль.

- Мы должны идти, детка. Несмотря ни на что, нам надо отсюда уходить, и мы не можем разбудить папу. Ты доверяешь мне?

Глаза Хэдли наполнились слезами, но она покачала головой.

Вот тут я снова почувствовала себя худшей матерью в мире. Ни один ребенок не должен так выскальзывать из дома посреди ночи.

Дом должен быть безопасным местом, в котором все плохое в мире исчезает, когда ты заходишь в дверь. Вместо этого это было место криков и синяков. Не более того.

Он больше никогда не причинит мне боль, и ему придется убить меня, чтобы добраться до Хэдли.

- Ладно, нам нужно вести себя очень тихо, - прошептала я. - Несмотря ни на что, мы должны продолжать бежать, как только выйдем за дверь, хорошо?

Хэдли вытерла слезу и кивнула. - Ты же моя большая девочка. Если папа проснется, я хочу, чтобы ты убежала обратно в свою комнату и закрыла дверь. Закрой ее, если сможешь, или положи что-нибудь тяжелое перед ней. Только не впускай никого, кроме меня, ладно?

Я знаю, что напугала ее, но у меня нет времени дискутировать, и я не хочу, чтобы она колебалась.

- Мне страшно.

- Прости, но мы должны идти.

- Мы вернемся?

Я покачала головой, а затем приложила пальцы к ее губам. Сейчас или никогда.

Я до сих пор не знаю, лучший ли способ - выходить из заднего входа, но на самом деле это единственный вариант. Входная дверь слишком близко к месту, где он спит, и я не собираюсь заставлять Хэдли вылезать в окно. Если мы сможем обойти дом незамеченными, у нас будет гораздо больше шансов.

Я потянула ее за собой, следя за каждым скрипом и шумом, который, кажется, усиливается в полной тишине. Мы подошли к двери, и я медленно дернула ее за ручку. Они не издали никакого шума, слышен только звук нашего дыхания. Мы вышли на улицу, я натянула на Хэдли свитшот и застегнула его, глядя ей в лицо.

- Ладно, мы должны идти.

- Мамочка? - Ее большие глаза наполнились страхом.

- Все хорошо. Нам нужно идти. Мне очень жаль, Хэдли. Я знаю, что ты любишь своего папу, и это тяжело, но мы... нам нужно уходить. Хотела бы я ей все рассказать, но не могу. Это слишком много для этой милой девочки с огромным сердцем, чтобы понять.

Однажды она оглянется назад и увидит, что я делала то, что считала лучшим, или, возможно, возненавидит меня навсегда. В любом случае она будет жива, чтобы это сделать.

Это все, что имеет значение.

Я схватила ее за руку и повела туда, куда выбросила из окна свою сумку. Когда я надежно взяла ее за плечо, мы быстро зашли за угол дома. Я не могу замедляться, по крайней мере пока мы не отойдем от дома.

Хэдли практически бежит рядом со мной, пока мы пробираемся мимо машины, дальше по подъездной дорожке.

И вот тогда я это слышу.

Звук деревянной сетчатой двери, стучащей о стену дома.

Он проснулся.

Он здесь.

Он убьет меня.

Я почувствовала это своим телом, осознание ударило прямо в лицо.

Воздух стал иметь вкус росы и лунного света. Запах коров и свежесрубленного дерева наполнили мой нос. Если он меня поймает, это будет последний раз, когда я дышу и чувствую запахи.

Я посмотрела на свою прекрасную девочку, сдерживая любые слезы, потому что, возможно, я больше никогда ее не увижу. Мой милый, яркий огонек всей моей жизни. Единственное, ради чего я боролась, чтобы жить.

- Беги, Хэдли, - сказала я, задыхаясь. - Беги очень далеко и как можно быстрее. Беги к тому, кто тебя защитит. Беги и не оглядывайся. Не останавливайся. Больше никого не слушай, просто беги.

- Мамочка? Я почувствовала, как Кевин догоняет нас. Я услышала его быстрые шаги все ближе и ближе. Единственный шанс, который у меня есть - позволить ему схватить меня, чтобы она могла убежать. Он не сможет достать нас обоих.

- Беги!

Сердце как будто покинуло мое тело, когда она сделала то, что я говорю.

- Хэдли! - закричал Кевин.

- Беги, Хэдли! Беги и не возвращайся! - выкрикнула я настолько громко, насколько смогла. Я хочу, чтобы моя девочка сбежала отсюда.

Кевин ухватил меня за затылок, дергая за волосы так сильно, что я закричала.

- Куда-то собралась?

Я могла бы соврать, но это не имеет значения. Он знает, почему мы крались посреди ночи. Я уже никуда не денусь, и на этот раз отказываюсь отступать и бояться. Случится худшее, но Хэдли уже не будет рядом.

Я почувствовала маленькое... да очень, очень маленькое утешение зная, что когда он убьет меня, то попадет в тюрьму, а она освободится от него.

- Ты не доберешься до нее.

- О, ты думаешь, что ты благородная? Думаешь, она не вернется домой к своему отцу?

Я засмеялась, потому что самое смешное, что она может быть не его дочерью. И все-таки во мне осталось немного самосохранения, которое держит мой язык за зубами. Я могу чувствовать себя смелой, но я не так глупа, чтобы усугубить ситуацию еще больше.

- Я сказал что-то смешное, Элли? - Да, - проговорила я сквозь скрежет зубов, когда в голове запульсировала боль от того, что он практически вырывает мне волосы. - Ты говоришь, что любишь меня и Хэдли, и все же опустился до этого.

- Ты мне нужна.

- Тебе нужно прекратить причинять нам боль.

Губы Кевина коснулись моей шеи, и хватка его рук ослабла.

- Я полюбил тебя с первого мгновения, как увидел. Я знал, что когда-нибудь ты меня бросишь. Я боролся, чтобы удержать тебя.

Потом у нас появилась Хэдли, и я верил, что у нас все будет хорошо. Я должен был знать, что ты никогда не сможешь быть мне верной.

Я закрыла глаза, пытаясь подавить любую эмоцию. Мне нельзя проявить слабость.

- Отпусти меня, Кевин. Отпусти меня и будь счастлив.

Он толкнул меня так сильно, что я упала. Мои руки и колени так сильно приземлились на землю, что загорелись от свежих царапин.

- Ты хочешь быть счастливой и оставить меня разгребать все это дерьмо? Нет, я говорил тебе, что будет. Я предупреждал тебя даже не пытаться оставить меня.

- Почему? Почему ты хочешь меня? Ты меня не любишь, и я этого не хочу!

Свежий гнев наполнил его взгляд, и я не успела даже пошевелиться, прежде чем его ступня коснулась моих ребер.

Я почувствовала агонию еще до того, как смогла вдохнуть. Он ударил в ту сторону, где уже есть синяк, и теперь я чувствую себя раздавленной.

Я попыталась встать, чтобы набрать воздуха в легкие, но боль оказалась очень сильной.

- Ты не хочешь этого? - закричал Кевин, толкая меня обратно на землю.

- Кевин! - Ты не хочешь чего? Меня? Ты хочешь кого-то другого?

Его рука ухватила за запястье, поднимая меня на колени.

- Я хочу, чтобы ты остановился! - Каким-то образом, я вырвалась из его хватки.

- Ты могла все остановить.

Да, никогда не выходя за него замуж. Бросив миллион лет назад. Я могла сделать так много вещей по-другому, но я этого не сделала. Я решила жить с мужчиной, который разбил меня. Хотя я чувствовала, что у меня нет выхода, в конце концов, я дала ему возможность причинить мне боль. Теперь он планирует это сделать, а я уже сломлена и не знаю, как все остановить.

- Кевин, пожалуйста, - умоляю я, зная, что это может быть мой единственный шанс.

- Пожалуйста, что? Пожалуйста, не делай тебе больно? Неужели ты думала, что я не буду страдать, когда увижу, что моих жены и дочери нет дома? Ты не думала обо мне, когда убегала из дома, пытаясь украсть моего ребенка? Нет, ты думала только о себе!

Слезы потекли по моим щекам, и я не смогла их остановить. Боль в моей груди настолько сильная, что в глазах вспыхнули пятна. Я использовала всю свою силу, чтобы он говорил дальше. Чем дольше я удерживаю его внимание, тем больше времени есть у Хэдли, чтобы сбежать. - Я тебя умоляла, - сказала я. Мои глаза встретились с его, поддаваясь эмоциям, которые съедают меня заживо. - Я поверила твоим обещаниям, что ты не будешь меня бить. Я ухватывала каждую ложь, позволяла тебе контролировать меня. Я позволила тебе сделать все это, потому что в какой-то момент я тебя полюбила. Я хотела, чтобы у Хэдли был отец, но ты нарушил каждое обещание. Ты говоришь, что я эгоистка, но что ты скажешь об этом, Кевин? А как насчет синяков и травм?

Он опустился на колени рядом со мной.

- Разве ты не видишь, как сильно я тебя люблю? Если бы только ты меня все время так меня не злила! - Затем мужчина встал на ноги и начал шагать. - Ты бросаешь мне вызов и считаешь меня глупым.

Ну, я же не глупый, Элли? Посмотри, кто сейчас ползает по земле у моих ног. Это все из-за того, что ты не могла держать ноги сомкнутыми.

Обвинение, которое снова упало на меня, заставило захотеть, чтобы он умер. Я так старалась сделать его счастливым. Делала все, что он просил, и сохраняла наш дом таким, каким он хотел. Готовила еду так, как он хотел, и действовала именно так, как он ожидал. Я делала это все, но никогда и ничего не было достаточно хорошим.

Я поднялась, не желая больше лежать на земле. Он наблюдал за мной, и я отошла от него, ударяясь спиной о машину.

Я в ловушке. - Если бы ты любил меня, ты бы прекратил это. Ты бы не бил меня с самого начала, и я бы не ушла. - Мои руки вцепились в холодный металл, когда он быстро подошел ко мне.

Я задрожала, меня охватил страх, потому что знаю, что будет дальше. Он сойдет с ума от ярости.

- Нет! Ты просто не видишь. Ты, сука, не видишь! - Он повернулся назад, и ударил так сильно, что в глазах вспыхнули звезды. Мир вокруг меня кружился, и моя рука обхватила щеку. Боль ужалила сильно, и я поняла, что буду чувствовать ее в течение нескольких дней. - Ты моя! Ты моя жена, и будешь меня слушаться. Ты обещала остаться!

- А ты обещал меня лелеять!

Хэдли.

Все, о чем я думаю, - это милая маленькая девочка и надежда, что она все еще убегает, и найдет кого-то, кто даст ей приют.

Я стояла прямо, глядя в его мстительные глаза.

- Ты можешь меня ударить, сломать, зарубить, но я не останусь!

Кевин снова ухватил меня за волосы, поднимая на ноги. Боль такая сильная, что я закричала, не в состоянии ее сдержать. Все показалось тяжелым, и ровное дыхание стало похоже на тяжелую работу.

Он потянул меня обратно к дому, пока я старалась не отставать, спотыкаясь по дороге.

- Тебе не надо оставаться, Элли, но ты никуда не уйдешь.

Глава 9

Коннор - Только сегодня вечером. Без имен. Без ничего. Просто так... Мне нужно что-то почувствовать.

-Ее голос умоляет.

- Почувствуй меня.

Ее темно-голубые глаза посмотрели в мои, и я клянусь, что она увидела всех моих демонов и прогоняет их прочь.

Сегодня вечером я не какой-то парень, который замел следы за своего пьяного отца, а тот, кто отблагодарил его кулаками. Я не ребенок того человека, который угрожал разрушить мою жизнь из-за лжи, которую мы с моими братьями сказали, чтобы защитить его.

Я не Коннор Эрроувуд, младший брат, нарушитель спокойствия, парень, который едва закончил школу.

Сейчас, для нее, моего ангела, я Бог. Она смотрит на меня с такой надеждой и честностью, что я покорен ею.

- Завтра... - сказал я, нежно проводя большим пальцем по ее щеке.

- Завтра не будет.

Я хочу сказать ей, что завтра еду в учебный лагерь. Она должна знать, что, несмотря на то, что мы договорились только на одну ночь, я вернусь за ней. Ей остается только подождать.

- Будет, - начал я, но ее рука прикрыла мои губы.

- Нет ничего, кроме сегодняшнего вечера. Я хочу, чтобы мы потерялись друг в друге. Ты можешь дать мне это?

Я отдам ей все.

Ее рука опускается, и она заменяет ее своим ртом. Я целую ее, давая ей ответ через прикосновение.

Мы едва говорим хоть слово, медленно раздевая друг друга в номере отеля в трех городах от Шугарлоуф. Я здесь, чтобы помнить. Я здесь, чтобы забыть. Я даже не знаю, зачем пришел, но, возможно, это было ради нее.

Мне восемнадцать лет, но я чувствую себя так, будто прожил жизнь тридцатилетнего. Пережил потерю матери, характер моего пьяного отца, избиения, ложь и необходимость принимать решения, которые мне никогда не следовало принимать - из-за него.

Сейчас я ничего этого не чувствую. Я парень, который будет любить женщину, которая намного лучше него.

- Коннор!

Я оглянулся, не зная, откуда доносится звук. Здесь больше никого нет. Здесь только мой Ангел и я.

- Коннор! Коннор! Коннор! Помоги!

Я встал с кровати. Мой сон исчез, пока я начал искать, откуда идет шум.

- Пожалуйста! Будь дома! Пожалуйста! Коннор, ты мне нужен!

Хэдли.

Я подпрыгиваю, накидывая шорты, и мчусь к двери.

- Хэдли?

Когда я открыл дверь, она стояла там - волосы прилипли к лицу, а глаза полностью красные. Она схватила меня за руку и потянула.

- Ты должен идти! Ты должен помочь!

- Куда?

- Надо спешить! - кричит она.

Хэдли дрожит, сжимая мою руку так крепко, что я почти почувствовал страх внутри нее. Она посмотрела на меня - разбитая, грустная и напуганная. В моей памяти вспыхнули образы того, что может быть не так, потому что я помню этот взгляд. Я помню, как бегал с беспорядочным лицом, молясь найти помощь.

Прежде чем я пойду туда, мне нужно, чтобы она рассказала мне, что произошло, чтобы я мог подготовиться. Я использовал годы тренировок, чтобы замедлить свой учащенный пульс и желание спешить.

Я сел на корточки до ее уровня, сжимая обе маленькие руки своими.

- Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что не так?

Ее голова двинулась туда, где должен быть ее дом, а затем девочка повернулась ко мне.

- Она сказала мне бежать.

- Твоя мама?

Она кивнула.

- Он... Он был... Мы пытались.

Я быстро её подхватил, взял на руки и бросился в дом. Когда я понял, что она в безопасности дома, то посадил ее и попытался получить от нее больше информации.

- Это твой папа? - Хэдли заплакала сильнее, и у меня болезненно сжалось горло. Мне хочется обнять ее, утешить этого ребенка, который разваливается на куски, но я побуждаю ее взгляд вернуться ко мне. - Мне нужно, чтобы ты рассказала мне все, чтобы я мог ей помочь.

- Он схватил ее, но она заставила меня бежать и сказала не останавливаться.

Черт возьми.

На минуту Хэдли - это я. Я бегу, помня, как кричит Деклан, пока я не мог его слышать, потому что бежал. Я чувствую страх в своем теле, потому что я не останавливаюсь, находя это дерево, молясь, чтобы он не последовал за мной.

Деклан защищал меня, и я сделаю все, чтобы сделать то же самое для Элли.

- Хорошо, я хочу, чтобы ты осталась здесь, заперла за мной дверь и немедленно позвонила 9-1-1. Расскажи им, что случилось.

- Мне страшно.

Я покачал головой, надевая свое самое смелое лицо.

- Я знаю, что страшно, но ты попала ко мне, и теперь мне нужно, чтобы ты вызвала полицию, чтобы мы могли убедиться, что все в безопасности. Я вернусь сюда, как только смогу.

- С мамой?

Я очень на это надеюсь. Я знаю, что лучше не давать обещаний, которые я не могу выполнить.

- Я сделаю все, что в моих силах. Только не открывай дверь, если это не я или шериф Мендоза... Он все еще шериф? - Она кивнула. - Хорошо, только нам, ладно?

Я ненавижу оставлять ее одну в этом разбитом доме, но Элли нужна помощь. Если она заставила Хэдли сбежать... Это было для того, чтобы защитить ее. Она сделала то, что мои братья сделали для меня.

- Пожалуйста, помоги ей, Коннор, - умоляет Хэдли, и я хочу дать ей то, что она просит.

Каким-то образом, этот ребенок чувствовал себя со мной в безопасности, если обратился ко мне за помощью. Я не могу ее подвести, несмотря ни на что.

- Я уже ухожу. Не забудь позвонить и не впускай никого, кроме меня, твоей мамы или шерифа Мендозы, - снова напоминаю я ей. Я хочу сказать ей, чтобы она не впускала своего отца, но она и так достаточно напугана.

- Я обещаю.

С этими словами я притягиваю ее к себе, чтобы быстро обнять, выхватываю свой пистолет со столика и бегу.

Мои ноги не останавливаются. Я не думаю ни о чем другом, кроме того, как добраться до нее... быстро. Я не могу остановиться, замедлиться или пошатнуться. Знаю, что идти по дороге, пожалуй, легче всего, но срезать через поле быстрее, поэтому я это и делаю.

Я перепрыгиваю через забор, двигаясь в темпе, которым давно не бегал. Во время последнего задания мне запретили бегать, но сейчас ничего не болит. Я бегу от чистого адреналина и необходимости добраться до Элли.

Внутри я знал, что что-то не так. Если этот сукин сын в тот день причинил вред Хэдли, я его убью. Мне приходится не думать так, потому что я и так пытаюсь обуздать свой гнев из-за того, что он обидел Элли.

Передвигаясь по мокрой траве, я думаю о той ночи. Я помню, как она чувствовала себя в безопасности в моих руках. Я хранил эту память так долго, что мысль о том, что это все, что мы когда-либо будем иметь, меня убивала. Элли что-то значит для меня, и независимо от того, так ли она чувствует себя по отношению ко мне, девушка была моим талисманом.

Я столько раз мечтал о ней, а потом воспроизводил воспоминания той ночи, чтобы снова иметь рядом хоть ее частичку.

Я создавал сотни разных сценариев того, что произошло бы, если бы я проснулся раньше, и как бы разворачивались последние восемь лет моей жизни.

Мое сердце сильно забилось, когда свет дома передо мной прорезал темноту ночи. Я начал двигаться еще быстрее, зная, что каждая уходящая секунда может стать роковой.

Я достал свой пистолет, держа его возле себя во время движения.

Дом в стиле кантри должен облегчить мне доступ внутрь через окно. На фасаде есть небольшое крыльцо, а эркер. (Эркер - выходящая из плоскости фасада часть помещения, частично или полностью остеклённая ярко освещен изнутри). Скорее всего, они там. Я быстро осмотрел дом, пытаясь определить лучший путь, чтобы забраться внутрь. Вокруг страшно тихо, луна ярко светит, что дает мне достаточно света, чтобы видел я, но не видели меня.

Я подошел ближе и увидел, как двигается занавеска.

Надеюсь, что шериф уже близко, но это Шугарлоаф, поэтому я не очень надеюсь на него, и нет никакого шанса, что я буду ждать, пока он появится, прежде чем я зайду.

- Кевин. - Я услышал бормотание через окно. - Не делай этого.

Голос Элли сорванный и хриплый. Совсем не такой красивый, милый и почти песенный, как раньше.

- Ты думаешь, я хочу, чтобы моя жена бросила меня? Я человек, который поддерживал тебя, любил тебя, обеспечил тебе жизнь, а потом я проснулся и увидел, что ты крадешь мою дочь!

Я посмотрел в окно и увидел, как она лежит на полу перед камином, а он ходит по комнате. Я осмотрел территорию, решив, что входная дверь является лучшим входом, чтобы быстро добраться до нее.

- Я везла ее в безопасное место, - пытается крикнуть женщина, но ее рука поддерживает грудь, и кажется, что она едва может сделать полный вдох. - Ты ударил меня в последний раз.

Мудак причинил ей боль.

Красный цвет наполняет мое зрение, и все мои продуманные планы вылетают в окно.

Я подхожу к дому, засовываю пистолет за пояс и ногой открываю дверь так сильно, что дерево раскалывается. Я иду вперед, мне уже безразлично на все, кроме того ублюдка, который поднял руку на женщину.

- Что за хрень? - Он спотыкается назад, а потом выступает вперед. - Пришел спасать свою проститутку?

- Я услышал какой-то шум, поэтому захотел посмотреть, что здесь происходит.

Он покачал головой. Мы оба знаем, что я ничего не слышал, потому что живу почти в миле вниз по дороге, но мне действительно наплевать на то, что он думает. Мне не плевать на женщину на полу и маленькую девочку, которая ждет дома, напуганная до чертиков.

Из-за этого ублюдка.

- Убирайся из моего дома.

- Очень хотелось бы, но у меня есть строгое правило насчет мужчин, которые бьют людей меньше их. - Я подошел ближе, сжал кулак и расслабил его. - Понимаешь, я думаю, что настоящий мужчина выберет человека своего размера, правда же?

- Отъебись.

- Как насчет того, чтобы попробовать ударить меня? Держу пари, что это заставило бы тебя почувствовать себя больше мужчиной, чем бить женщину.

Я закружился вокруг него, подстерегая свою добычу, готовый броситься в ту же секунду, когда увижу, что Элли в стороне.

Однако синие и красные фары заливают комнату своим светом, и я вижу панику в его глазах.

Кевин движется налево, будто хочет выскочить по коридору, а затем через заднюю дверь, но я бросаюсь на него. Мои руки обхватывают его тело, и я позволяю импульсу и силе тяжести потянуть нас обоих на пол. Он наносит удар кулаком мне в лицо, и я откидываюсь назад, когда вокруг раздается громкий выстрел.

Это все, что я слышу, после чего чьи-то руки тянут меня назад.

- Отпусти его, сынок. Я заберу его отсюда, - говорит шериф Мендоза.

Он схватил Кевина, а я бросился к Элли, которая сидит, сгорбившись, на полу.

- Ты в порядке?

Она качает головой.

- Нам нужно доставить тебя в больницу.

- Где Хэдли?

- Она в безопасности, - быстро сказал ей. - Она у меня дома.

- Мне нужно пойти к ней. - Элли попыталась встать, но закричала.

- Элли?

- Мои ребра. Мой живот.

Я сжал зубы, чтобы удержаться от того, за что попаду в тюрьму.

Она ранена и пережила Бог знает что. Мне не нужно быть похожим на мужчину, которого она только что видела.

- Ты можешь ходить? - Ее губы задрожали, и она попыталась отвернуться, чтобы скрыть синяк, образовавшийся на щеке. Я поднял руку, но она отклонилась. - Мне жаль.

- Нет. - Она попыталась меня остановить. - Мне нужна Хэдли, и убраться отсюда.

- Я не сделаю тебе больно.

- Она в безопасном месте?

- Она у меня, - ответил я.

Ее глаза встретились с моими, и из них полились слезы.

- Спасибо, что пришел за мной.

Если бы эта девушка только знала, что именно она заставляет меня возвращаться раз за разом. Именно эта ночь, которую мы провели вместе, улыбки, смех и все, что она подарила мне когда-то. Я чувствовал себя живым, достойным. Будто я мог быть чьим-то героем. Я возвращался бы за ней каждый день своей жизни, даже если бы знал, что она никогда не станет моей.

- Я рад, что пришел сюда вовремя.

Она обняла рукой живот и задохнулась.

- Элли?

- Просто очень болит.

Я хочу оторвать ему руки. Как он посмел сделать такое со своей семьей? Его жена и дочь должны быть единственным, что имеет значение, а сегодня он сломал их обоих.

Я оглядываюсь туда, где стоит он с руками за спиной, и надеюсь, что эти металлические манжеты настолько тугие, что впиваются в его кожу. Он наблюдает за мной, и я двигаюсь, чтобы закрыть ее от него. Он не заслуживает на нее смотреть.

Она издает другой звук, и я не знаю, как ей помочь. Никогда раньше я не чувствовал себя таким бездарным.

- Что мне делать?

Слезы, которых не сосчитать, не прекращают падать вместе с моим сердцем.

- Просто отведи меня к Хэдли.

Я киваю, но потом шериф Мендоза привлекает наше внимание.

- Элли, у меня есть несколько вопросов, которые я хочу задать.

- Хорошо. Но мне нужно добраться до Хэдли.

Дрожь в ее голосе сказала мне, что она на грани потери сознания Ей нужно увидеть свою дочь.

- Можно ли было бы попросить ее дать вам показания там, где они оба в безопасности? - спросил я.

Мендоса посмотрел на нее, а затем кивнул.

- Конечно. Я попрошу заместителя Маккейба отвезти Кевина на станцию, а я подвезу вас обоих.

Элли выглядит так, будто она готова сломаться. Ее руки дрожат, и она продолжает втягивать воздух, когда двигается.

- Ты можешь стоять? - тихо спросил ее.

- Поможешь мне? - Я протянул ладони, не зная, куда прикоснуться, но она едва пошевелилась, чтобы принять предложенную помощь.

К черту это. Я наклонился и так осторожно, как только смог, взял ее на руки.

- Извини, - сказал я, когда услышал ее писк.

- Не извиняйся, спасибо. Я не думаю, что смогла бы ходить.

Я поднимаю ее, как можно нежнее прижимая к своей груди.

- Я не дам тебе упасть.

И, помоги мне Бог, я больше не позволю ему сделать ей больно.

Глава 10

Элли

Уже восходит солнце, когда я сижу на качелях Коннора на крыльце с одеялом на плечах и с чашкой чая в руках. Я онемела, это все, что могу обработать. Ничего не кажется настоящим. Это почти так, будто я оказалась в состоянии, похожем на сон, и наблюдаю за всем, что произошло, а не живу этим.

Хотя я знаю, что это неправда. Боль, которую я чувствую, пронизывающая мою грудь каждый раз, когда я делаю вдох, является доказательством.

Другая вещь, которую я чувствую, - это безопасность, или, по крайней мере, самая большая безопасность, в которой я могу быть.

Коннор был рядом со мной или в пределах видимости каждое мгновение, убеждая меня, что я знаю, что я защищена, и моя дочь тоже. Он был рядом, когда я отказалась от скорой помощи, зная, что не могу оставить Хэдли и не позволю ей видеть меня в больнице.

Он сидел на заднем сиденье полицейской машины со мной, а слезы молча текли по моему лицу. Мне было больно, да, но я чувствовала себя сломанной. Когда мы дошли до подъезда, он нежно сжал мою руку, чтобы успокоить. Я вытерла глаза и сдержала свою грусть, потому что мне нужно было снова быть сильной. Хэдли это было нужно.

Ничто не могло помешать мне подойти к ней, поэтому он убедился, что я вышла из машины и встала, прежде чем пошел и открыл дверь. Она бросилась с ужасом на лице, а затем с облегчением.

Все, что я могла сделать, это прикоснуться к ее лицу и заверить, что со мной все в порядке. Знает она об этом или нет, но она самый смелый человек, которого я когда-либо знала. Моя дочь спасла мне жизнь, и я никогда не смогу себе этого простить.

Я утешала Хэдли, как могла, прежде чем дать свои показания и позволить полиции сфотографировать мои травмы. Когда Коннор перевязывал мне ребра, он объяснил, что они понадобятся для судебного дела. Пока муж работал, я узнала, что он был медиком на флоте, поэтому не позволил медицинской помощи в Сиднее прикасаться ко мне.

Это совсем другой уровень унижения, но я была благодарна за мою способность замкнуться в себе и оцепенеть от всего этого. Я позволила Коннору делать все, что он мог, и делала вид, что я на пляже, подальше от всего этого. Я просто держала свою дочь, забыв о боли, пока она отрывалась.

Дверь открылась, и я вздрогнула, но Коннор немедленно поднял руки.

- Это только я. Пришел проверить тебя.

Я сделала все возможное, чтобы снова расслабиться на качелях.

- Я... здесь.

- Ты держишься?

Я пожала плечами.

- Не очень уверена. Я еще это все обрабатываю.

- Ты отлично справилась с шерифом Мендозой.

Я внутренне засмеялась. У меня ничего не получилось. Вся моя жизнь была серией ошибок, самой большой была попытка сбежать от прошлой ночи. Прошлым вечером я сидела там, рассказывала ему и шерифу историю, ненавидела и ругала себя, а слезы текли по моему лицу.

В этом нет ничего хорошего.

- Я не очень в этом уверена. Я была в беспорядке.

- Ты не лгала и рассказала ему все, когда тебе не нужно было. Я видел... Есть люди, которые скрывают злоупотребления, потому что так легче. Ты была храброй. Возможно, ты не чувствуешь себя так, и я уверен, что у тебя были причины не уходить раньше, но ты сильная, и Хэдли воспримет это именно так.

Я посмотрела на восход солнца, желая найти утешение в осознании того, что я дожила до него снова, но не смогла. Меня переполняет сожаление, и здесь нет ни малейшей доли храбрости.

- Если бы я была храброй, то бы никогда не позволила этому зайти так далеко. Я бы ушла после того, как он впервые заставил меня почувствовать себя слабой и маленькой. Если бы столько вещей не произошло... если бы я убежала, когда он поднял на меня руку в тот первый раз, моя дочь никогда бы не увидела синяка на своей матери или слезы, потому что он сделал мне больно.

- Легко смотреть на это с такой точки зрения, брать на себя вину или играть в игру "что будет, если", но мы делаем выбор, который считаем лучшим в данный момент. Мы все сожалеем.

Он не может это иметь в виду. Люди, которые не были в этой ситуации, смотрят на это иначе. Я слышала, как люди говорят о людях в плохих отношениях и о том, что они бы не делали этого.

Если кто-то не побывал в этой шкуре, он не может сказать, что бы делал.

Я никогда не думала, что буду иметь абьюзивные отношения, но вот я здесь.

Когда я росла, то была той умной девочкой, которая думала, что найдет мужчину, который будет к ней хорошо относиться, а если нет, то его не будет. Потом я встретила Кевина и оказалась в этих бурных отношениях, где он стал моим миром, а я стала аутсайдером в собственной истории.

Я сама виновата.

- Хотя я ценю это, но я не согласна. Я знала, что мне нужно уйти, но решила остаться и надеяться, что он изменится. Это навсегда будет за мной, потому что я очень боялась осознать, что он никогда этого не сделает".

Коннор сделал глоток кофе и грустно улыбнулся мне.

- Я не согласен с твоим несогласием. - Я тихонько рассмеялась и вздрогнула. - С тобой все в порядке? Мне бы очень хотелось, чтобы ты обратилась к врачу.

Меня проверила врач скорой помощи по имени Сидни, и я позволила это лишь для того, чтобы убедить ее, что мне не угрожает серьезная опасность. Но мой бок испытывает такую сильную боль, что я бы не удивилась, если бы у меня было треснувшее ребро.

- Я пойду завтра, когда она будет в школе.

- Мне нужно хотя бы очистить порез под твоим глазом.

- Я ценю, что ты хочешь помочь, - тихо сказала я. - Но уверена, что смогу справиться сама.

Коннор начал двигаться, чтобы упереться в перила, скрестив большие руки на груди, будто он мог бы отбить мир, если бы тот пошел на него.

- Я понимаю, что ты предпочитаешь это, но позволь хотя бы проверить твои ребра. Я уверен, что они сломаны, и хочу убедиться, что нет признаков чего-то более серьезного, особенно если ты откладываешь поход к врачу.

- Хорошо, - согласилась я, зная, что не смогу на него посмотреть или чего-то там потрогать. Черт, я едва дышу, но хочу плакать. - Я до сих пор не могу поверить, как прошла ночь. Я так... устала, но не думаю, что смогу заснуть. Все, что я постоянно вижу, это его лицо и чувствую боль, когда он ударил меня ногой".

Мы оба замолчали. Я не знаю, почему ему в этом призналась.

После нескольких минут комфортной тишины Коннор прочистил горло.

- Элли, бил ли когда-нибудь твой муж Хэдли? - спросил он без признаков осуждения, только с любопытством.

- Насколько я знаю, нет. Он угрожал... Ну, вот почему я наконец-то ушла прошлой ночью. Муж сказал, что если я попытаюсь уйти, он убьет нас обоих, и я ему поверила. Я знала, что должна была уйти.

Я знала, что еще одна ночь - это слишком много, и меня не волновало, что все идет не по плану, или что у нас нет денег или некуда идти. Я не смогла остаться больше ни на минуту. Думаю, он действительно убил бы меня, если бы ты не появился.

- Ты все сделала правильно. Жестокое обращение никогда не заканчивается. Блядь, даже если обидчик умрет, ты все равно будешь чувствовать последствия.

Мои глаза поднялись, и я начала изучать его так, как будто под поверхностью может быть еще что-то.

- Уверена, что буду чувствовать себя так еще долго.

- Ты исцелишься, и я клянусь, он никогда больше не причинит тебе боль.

- Я не знаю, как ты можешь это обещать.

Коннор оттолкнулся от перил.

- Потому что он точно не причинит тебе боль, если ты будешь в моем доме. Если ты решишь вернуться домой, мы придумаем много способов защитить тебя, если его освободят из тюрьмы. В любом случае, сегодня вечером, завтра или пока ты не будешь готова уйти, со мной ты в безопасности.

В безопасности. Это слово я много раз воспринимала как должное.

Когда была маленькой, я помню, как мой отец всегда обнимал меня и говорил, что защитит меня. Он запирал двери, принимал меры предосторожности, а потом однажды, когда я училась в колледже, другая машина выехала на их полосу и убила их обоих. Водителя другой машины так и не нашли.

Ничто не уберегло их.

Когда я встретила Кевина, он нас всех обманул. Мои родители любили его, считали его милым, замечательным и говорили, как мне повезло встретить такого мужчину, как он, на первом курсе колледжа. Он унаследовал ферму за месяц до конца года, поэтому мы с ним пригласили их посмотреть.

Они были так счастливы в ту ночь. Они полюбили землю, город и надеялись, что я, возможно, когда-нибудь здесь буду жить. Потом их убили, а я стала пустой. Я думала, что он заполнит пустоту из-за потери моих родителей. Я была так одинока. Такой грустной, и хотелось, чтобы кто-то сделал все немного лучше. Кевин был там, обещал заботиться обо мне, дать мне любовь и жизнь. Я влюбилась в это, крючок, леску и грузило, пока не оказалась на его катушке.

Теперь я чувствую себя выпотрошенной, как рыба.

- Я ценю это, но я нигде не в безопасности. Можем мы не говорить об этом прямо сейчас? Мой разум... Ну, я сейчас не могу думать.

- Конечно, я могу посидеть с тобой? - Я отодвинулась, давая ему место, и он сел возле меня на качели. - Мне жаль. Я не должен был подталкивать тебя к разговору.

- Нет, ничего страшного. Я слабая и в беспорядке, но ты ничего плохого не сделал.

- Ты не в беспорядке, - сказал Коннор и быстро начал говорить. - Расскажи мне о Хэдли, когда она была младенцем.

Я в сотый раз посмотрела в окно. Я постоянно проверяю, чтобы убедиться, что она действительно там и что это не какая-то альтернативная реальность, которую я создала в своей голове.

Сейчас я ничему не верю, потому что не уверена, что жива, и это не подвешенное положение.

За исключением боли. Конечно, в смерти нет боли, и точно не было бы Хэдли.

- Хэдли всегда была лучшим ребенком. Она никогда не капризничала в детстве и спала всю ночь так, как я, наверное, заслужила ее. Это было так, будто она следовала детской книжке, которую я читала, потому что она достигала каждой вехи тогда, когда должна была капризничать.

Он улыбнулся.

- Кажется, она хороший ребенок.

- Да, она такая. Мне так повезло с ней. Я так и не поблагодарила тебя за то, как ты заботился о ней, когда она поранила руку. Это очень много значит. Я искренне ценю, что ты нашел ее и вернул домой.

Коннор начал осторожно раскачивать качели.

- Я бы никогда не отпустил ее так. Она была единственной причиной возвращения сюда, которая не была плохой. Этот город не совсем мое любимое место.

- Почему?

Он пожал плечами.

- Здесь много воспоминаний. Много того, что я пытался забыть и оно не исчезло. Знаешь, моя мама делала это каждое утро. - Я посмотрела на него, думая, что он имеет в виду. - Она каждое утро садилась на эти качели и смотрела на восход солнца. Я помню, как пытался проснуться рано, чтобы выйти с ней сюда. Она говорила, что это ее отрезок времени, когда ее ничто не может беспокоить.

Я улыбнулась, несмотря на тот ад, через который прошла.

Представила его маленьким мальчиком, который пришел сюда просто посидеть с ней.

- Я считаю, что для детей важно проводить такое время со своими родителями. У нас с Хэдли есть распорядок сна, которым я дорожу и молюсь, чтобы она всегда помнила.

- С каждым из нас мама сделала что-то особенное. Она поставила себе цель сделать нас счастливыми. Но она умерла, когда я был в возрасте Хэдли.

Я коснулась его руки.

- Мне очень жаль, что ты ее потерял. Я видела с твоим отцом несколько раз, но не знала его хорошо. Я бы хотела с ней познакомиться, она, кажется, была замечательной.

- Моя мать была святой. Я немного помню, но какие воспоминания у меня есть... это все. Хотелось бы, чтобы я мог четче видеть ее лицо в своей голове.

- Я знаю, что ты имеешь в виду. Я тоже потеряла маму, поэтому знаю, как это тяжело. Она бы очень гордилась мужчиной, которым ты стал. Знаю, что мы на самом деле не знаем друг друга, но все, что я видела до сих пор, говорит о том, что ты хороший человек.

Я не знаю, как это объяснить, но с тех пор, как Коннор вернулся в мою жизнь, все изменилось. Возможно, это ничего, а, возможно, это вселенная говорит мне, что я облажалась той ночью, когда оставила его спать в гостиничном номере, и я должна прислушаться. Возможно, это мои родители дают мне знак сверху.

Как бы там ни было, за последнюю неделю Коннор помог мне больше, чем кто-либо другой с тех пор, как я переехала в этот город.

Он спас мою дочь, а теперь и меня. Он был добрым и не заставлял меня чувствовать себя маленькой. Даже сейчас, вместо того, чтобы ошеломить меня или заставить говорить, он дает мне что-то другое, чтобы занять мозг и поговорить.

Я так долго думала о нем, и он здесь. Именно тогда, когда я нуждаюсь в нем больше всего.

Когда Коннор посмотрел на меня, его глаза остекленели.

- Я очень надеюсь. Мы с братьями старались жить так, чтобы она гордилась нами.

- Расскажи мне что-нибудь о ней, - попросила я. Я лучше буду говорить о ней, чем о собственных родителях или о том, что произошло.

- Она делала самый лучший пирог. На день рождения она готовила нам любимый пирог вместо торта. Нас не волновали ни подарки, ни что-то другое, пока она готовила пирог.

- Какой был твоим любимым?

- Яблочный.

- Тот же, что и Хэдли, - сказала я и снова посмотрела в окно. - Эта девушка может съесть целый яблочный пирог сама. Думаю, что мой не такой вкусный, как тот, что готовила твоя мама, но...

- Я уверен, что он идеален, Элли.

Я прикусила губу, чтобы она не дрожала, но это слишком. Я не могу это остановить.

- Боже, Коннор, я могла умереть, и тогда кто бы приготовил ей пирог? Что было бы с ней, если бы ты туда не попал? Как я могу простить себе то, что разрушила ее мир?

- Ты не умерла, ты здесь.

Правда? Вина и боль охватили меня, не давая вдохнуть. Я так старалась держать все на расстоянии, но я в полном беспорядке.

В абсолютный беспорядке.

- Мне не стоило пытаться идти вчера вечером. Если бы я была умнее и подождала...

- Что? Как ты думаешь, что бы случилось, Элли? Мужчинам, которые используют кулаки, все равно, когда это происходит.

Мужчины, которые используют свою силу, чтобы заставить людей подчиняться себе, не заботятся о ситуации или человеке, это все о них. Ты поступила правильно.

Я покачала головой и вытерла слезы на лице.

- Я ничего не сделала правильно.

Его глаза посмотрели внутрь, а потом снова на меня.

- Ты поступила правильно для нее. Ты не позволила ему причинить ей боль. Ты поставила Хэдли на первое место, чтобы она ела пирог, когда захочет.

У меня заболела грудь, и не только от раненых ребер. Я почувствовала себя беспомощной, исчезающей, как утренний туман, превращаясь в ничтожество. Я так боялась, что он выполнит свое слово, что дала ему возможность это сделать.

- Я пообещала себе, что, если он когда-нибудь тронет Хэдли, я уйду. Я пообещала, что никогда не позволю никому причинить ей боль, и посмотри... - Мои заплаканные глаза посмотрели на маленькую девочку, спящую на диване. Луч солнца освещает ее лицо. - Я нарушила свое слово и подняла ее.

Но я сделаю все возможное, чтобы больше никогда не нарушать никакого обещания.

Глава 11

Коннор

- Обещаем друг другу прямо сейчас, - говорит Деклан, когда мы все соединяем руки и становимся в круг, - Мы обещаем, что никогда не будем такими, как он. Мы будем защищать тех, кого любим, и мы никогда не женимся и не будем иметь детей, согласны?

Шон быстро качает головой.

- Да, мы никогда не будем любить, потому что мы можем быть похожими на него.

Джейкоб крепче сжимает меня за запястье.

- Мы не поднимаем кулаки в гневе, разве что чтобы защитить себя.

Я крепче сжимаю пальцы вокруг Деклана и Джейкоба, давая свое обещание.

- И у нас никогда не будет детей и мы никогда не вернемся сюда.

В унисон мы трясем руками, как единое целое, братья Эрроувуд никогда не нарушают обещаний данных друг другу.

Я держался за этот обет, который мы вчетвером дали той ночью, как за истину. Я никогда не позволял себе любить кого-то или привести ребенка в этот мир. Не потому, что считаю себя похожим на своего отца, а потому, что мое слово для братьев значит все. В тот день мы разорвали цикл. Мы пообещали защищать друг друга, убедившись, что у нас не будет ничего стоящего потери, что заставило бы нас начать пить.

Человек настолько силен, насколько сильно его слово, а мое слово железное.

Сидя здесь с ней, я знаю, что все мои обещания ничего не значат. Я бы нарушил каждое ради нее, и это меня чертовски пугает.

Я не могу убедить ее, что она не сделала ничего плохого. Ее сердце и голова наполнены истинами, которых она собирается придерживаться. Я знаю это очень хорошо.

Но меня одолевает потребность утешить ее.

Она дрожит, и мне хочется взять ее на руки, защитить от холода и от всего, что ее преследует. Я не хочу переступать черту, но потребность оберегать ее настолько сильна, что я не могу остановиться.

- Могу ли я тебя обнять? - спросил я, готовый к любому ответу.

Ее глаза медленно поднялись, напоминая мне раненое животное. Я ненавижу, что кто-то сделал это с ней. Я хочу разрезать этого человека на части, из-за того, что он заставил ее чего-то бояться.

Эту женщину нужно любить, защищать и лелеять.

- Правда?

Я сделаю для нее все, что угодно.

Я поднял руку, приглашая ее подойти ко мне.

Она начала двигаться очень медленно, издавая тихие звуки, когда ей становится больно, но я остаюсь абсолютно неподвижным. Элли прижалась к моему боку, положила голову на мое плечо, а затем я укутал нас обоих в одеяла.

Никто из нас ничего не сказал, и я не думаю, что слова нужны.

Прямо сейчас я не смог бы говорить, даже если бы мне пришлось.

Она со мной. В моих руках, и позволяет мне утешать ее. Сумма доверия, которую она мне оказывает, неоценима. Последние шесть часов были для нее адом, и она снова демонстрирует свою храбрость.

Мы стоим вместе, пока солнце продолжает восходить, освещая небо теплом. Ее слезы намокают мою рубашку, но я не обращаю на это внимания. Если ей нужно промочить сотню рубашек, я позволю ей это. Если она хочет, чтобы я держал ее целыми днями, я останусь на месте. Возможно, она сбежала от меня той ночью, и наша жизнь может быть сложной, но одно можно сказать наверняка: Элли больше никогда не будет чувствовать себя маленькой или разбитой. Я сделаю все, чтобы с этого дня она чувствовала себя защищенной.

- Тебе действительно не нужно меня везти, - говорит она в десятый раз, когда мы направляемся на предварительное слушание по ее мужу. - Ты уже так много сделал для нас. Я могла бы пойти пешком.

Конечно, как будто я собирался позволить ей пройти двенадцать миль до здания суда. Ее нужно было подвезти, поскольку она не может управлять автомобилем из-за лекарств, которые принимает, а я не могу отпустить ее из поля зрения больше чем на час.

Поэтому то, что я отвожу ее, значит так же много не только для нее, как и для меня.

- Тебе не нужно это повторять. Если бы я не хотел быть здесь с тобой, я бы не был. Знаю, что ты этого не понимаешь, Элли, но мне нужно быть рядом с тобой сейчас.

- Правда?

- Да. Я не могу позволить тебе пойти в тот суд одной. Если ты хочешь, чтобы я пошел с тобой, я это сделаю. Если ты хочешь, чтобы я не вмешивался в это, я это сделаю. Я сделаю все, что тебе нужно. Хорошо?

- Ладно.

Прошлой ночью они с Хэдли остались у меня дома, главным образом потому, что я смог убедить ее, что ей нужен кто-то, кто помог бы ей передвигаться, поскольку она едва может ходить прямо. Врач констатировал, что у нее сломаны три ребра и значительные ушибы. Отпечаток его руки есть на ее запястье, а на щеке пестрит фиолетовый след от того, что он дал ей пощечину, но она не нуждалась в швах. Я не собираюсь оставлять ее.

Не потому, что хочу контролировать ее, а потому, что хочу защитить ее, и именно здесь я стараюсь держать себя под контролем. У Элли не было выбора и возможности не уйти, и это заставило ее чувствовать себя беспомощной. Я не могу вмешаться и защитить её, пытаясь сказать ей, как вести себя с ситуацией.

Я не хочу, чтобы Элли потеряла себя из-за другого мужчины.

Поэтому подавляю каждый ответ, который обычно дал бы, который не оставил бы места для переговоров, и не пытаюсь заставить ее принять то решение, которое хочу я. Если она не захочет пойти со мной, чего еще не произошло, мне придется отступить.

Шериф Мендоза объяснил, что сегодня будет решено, будут ли оставлять Кевина в тюрьме до суда или он внесет за себя залог и будет освобожден.

Если его освободят, я не знаю, как отреагирую, и не знаю, есть ли у Элли план, если это произойдет.

Я припарковал машину, и Элли потянулась к ручке, но не сдвинулась, чтобы открыть дверь.

- Я не могу этого сделать.

- Да, ты можешь.

- Нет, - сказала она, прерывая дыхание. - Я не могу. Я не хочу его видеть.

Я вышел из машины, обошел ее к стороне пассажира, открыл дверь перед тем, как присесть, чтобы наши глаза были на одном уровне.

- Он не может сделать тебе больно. Ему придется пройти через меня, чтобы даже приблизиться.

Ее рука поднялась, и на короткий момент она коснулась моей щеки.

- Ты мне ничего не должен, Коннор.

Я не уверен, что она имела в виду под этим.

- Я здесь не потому, что чувствую себя в долгу перед тобой.

Почему ты так думаешь?

- Не знаю, но я тоже не понимаю, почему ты это делаешь.

- Потому что мне не все равно.

- Нет?

Как она не видит?

- Я забочусь о тебе и Хэдли. Ты не представляешь, сколько ночей ты мне снилась, Элли. Я не знал твоего имени, ничего не знал, кроме твоего лица и того, как ты спасла меня той ночью. Твоя улыбка, твои глаза, то, как ты доверилась мне и дала надежду, когда ее у меня не было, вот что держало меня живым. Ночь за ночью я повторял это в своей голове, мечтая о своем ангеле, который сошел с небес, и вызывал у меня желание продолжать бороться. Так что, возможно, я тебе ничего не должен, но я забочусь о тебе. Я делаю это, потому что не могу представить ничего другого, кроме того, чтобы быть здесь для тебя. Я делаю это потому, что ты такая, блядь, смелая и сильная, и никто никогда не заслуживал того, что с тобой сделал этот ублюдок. Ты взяла Хэдли и ушла. Ты знала, что твоей дочери нужно, и ты сделала это.

Значит, тебе нужно сделать это снова. Ты должна бороться и идти туда с высоко поднятой головой. Я буду рядом с тобой.

Она тяжело выдохнула. На ее лице четко просматривается волнение.

- Ты говоришь мне такие хорошие вещи. - Ее голос прервался, и ей пришлось откашляться. - Я не смелая, но хочу быть такой. У меня есть так много вещей, которые я хочу тебе сказать, но в голове такой беспорядок.

- Я ничего не прошу. Просто хочу, чтобы ты знала, что ты не одна.

- Я хочу быть той женщиной, которую ты видишь.

Я знаю, что это за чувство. Я встал и протянул ей руку.

- Тогда покажи мне ее.

Глава 12

Элли

Я положила свою руку в его и вышла из машины, набираясь от него смелости с каждым моим шагом. Он думает, что я храбрая. Он не смотрит на меня так, будто я глупая девочка, которая была слишком слаба, чтобы уйти. Коннор воспринимает меня как женщину, которая поставила своего ребенка на первое место и ушла, когда ее безопасность была под угрозой.

Теперь мне нужно снова почувствовать эту силу. Мне нужно быть сильной, даже если я хочу спрятаться в машине и никогда не видеть мужа.

Когда мы подошли к двери суда, там стоял окружной прокурор, который когда-то был хорошим другом Кевина.

- Элли, - сказал Нэйтан Гикс, подняв руку.

Моя рука устремилась к предплечью Коннора, и я удержалась за него, пока мы шли вперед.

- Привет, Нэйт.

Он посмотрел на меня, оценивая синяки и раны, которые я не смогла скрыть, и его челюсти сжались. Когда его внимание перешло на мужчину рядом со мной, его глаза расширились.

- Коннор? Коннор Эрроувуд?

- Нэйт, сколько лет, сколько зим. - Коннор протягивает руку, чтобы поздороваться.

- Прошли годы. Ты покинул город, и никто из нас больше ничего о тебе не слышал. Рад тебя видеть. Боже, не могу поверить, что это действительно ты.

Коннор, кажется, не рад его видеть, Нейт известен тем, что он мудак.

- Я так понимаю, что ты прокурор? - спросил он.

Я начала немного дрожать, но потом вторая рука Коннора накрыла мою и сжала.

- Да. Я не знал, что ты знаком с Элли.

- Он живет по соседству, и... Ну, я уверена, что ты читал, что Коннор помог на месте происшествия.

- Да, конечно. Я даже не сложил два плюс два, - признался Нейт. - Ну, я рад, что вы оба здесь. Это предварительное заседание, где мы увидим, задержит ли судья Кевина.

Мои пальцы крепче сжали руку Коннора, потому что Нейт может заставить пойти дело другим путем. А если он не на моей стороне?

Глаза Коннора встретились с моими, а затем он ответил.

- Ты имеешь в виду мистера Уолкотта. Мужчину, который избил свою жену, сломал ей три ребра и поставил синяк на скуле, да?

Нейт ощетинился, а потом прочистил горло.

- Да, я извиняюсь, Элли, это все немного странно. Я знал, что вы с Кевином иногда ссоритесь, но не думал, что это доходит до физической расправы. Мы будем просить суд оставить его за решеткой для твоей безопасности и безопасности Хэдли. Решение, скорее всего, будет зависеть от отчета, который представил шериф Мендоза, и твоих сегодняшних показаний.

- Каких еще показаний?

- Я не понимаю всего этого... - признаюсь я. - Я знаю, что шериф Мендоза объяснял все, но честно говоря, это слишком ошеломляюще. Я... Простите... Я не должна была так путаться.

- Всё в порядке. Ты прошла через ад, так что я рад объяснить еще раз. Сегодня мы должны показать судье, что у нас достаточно доказательств для рассмотрения. Если он посчитает, что у меня их недостаточно, а мы на сто процентов подготовлены, он может их отклонить. Вот почему ты должна была приехать.

Все это парализует. Мало того, что я и так устала от всего этого, мне также нужно идти к судье и смотреть на человека, который причинил мне боль. Я должна пережить это и перед людьми, и наедине. Мне придется сделать это снова, если дело дойдет до суда.

Коннор кивнул и сжал челюсть.

- Чего ты будешь требовать, Нэйт?

Нейт немного надул грудь, а затем повернулся ко мне.

- Чего ты хочешь, Эллс? Я могу добиться, чтобы его задержали, или найдется кто-то, кто внесет залог?

- Я не хочу, чтобы его освобождали, если ты об этом спрашиваешь.

Они не могут его выпустить. Если они это сделают, он убьет меня и Хэдли.

Он не отпустит нас просто так.

Мое сердцебиение ускорилось, и я так сильно задрожала, что испугалась, не выбью ли я себе зубы. Я предполагала, что избиение его жены означает, что его не отпустят. Куда я пойду? Где мы с Хэдли от него спрячемся?

- Элли? - Коннор встал передо мной, отводя меня на несколько шагов назад. - Элли, успокойся.

У меня заболело в груди, но я не могу больше держаться за него. Я увидела его глаза, когда он подошел ко мне, и почувствовала, что мое тело не может оправиться от удара Кевина. Я проживаю это прямо здесь, будто все повторяется снова.

Я оттолкнула Коннора от себя, мои руки поднялись, и я начала бежать.

Мне нужно забрать Хэдли и бежать отсюда. Я была такой дурой. Я должна была сбежать еще до заседания.

- Элли, послушай меня... - говорит Коннор и поднял руки вверх, медленно двигаясь, - Прямо сейчас мы должны пойти туда и сказать судье, почему его нельзя освобождать, ладно? Если ты этого не сделаешь, то у нас совсем другой план. Он не подойдет ни к тебе, ни к Хэдли. Ты меня слышишь? Он не сможет даже шагу ступить в твою сторону. Я буду рядом с тобой.

Он не понимает, что я не могу этого сделать.

- Я должна сбежать.

- Если ты сбежишь, его выпустят, - говорит Нейт с интенсивностью в голосе, которой я никогда не слышала. - Знаю, что ты испугалась, но я собираюсь просить о чрезвычайно высоком залоге, что означает, что его нельзя будет освободить, если он не будет иметь денег на руках или кого-то кто готов их заплатить за него.

Я засмеялась и покачала головой. - Ты не понимаешь. Я не знаю, сколько у него денег, Нэйт. У меня нет доступа к нашим кредиткам.

Я не знаю, есть ли у него какой-то банковский счет, с которого он может снять деньги, если они это позволят. Мне давали определенную сумму, чтобы купить продукты, и это все деньги, которые я когда-либо видела. У него могут быть миллионы, а я этого не знаю. Он говорил, что ферма вышла в прибыль за последние несколько лет. Ему досталось наследство в дополнение к сельскохозяйственным угодьям. Я понятия не имею, что там! Я даже не знаю, что у него есть!

Признание моей жизни заставляет меня чувствовать тошноту, но вот она, правда, и я не могу притворяться, что ее нет. У Кевина деньги могли бы из задницы вылезать, а я бы и понятия не имела.

Он мог бы сегодня выписать им чек и вернуться домой, а потом что?

Нейт прошипел сквозь зубы.

- Элли, он должен иметь деньги при себе.

- Он не может запросить их или еще как-то достать деньги со счетов? - спросил Коннор.

- Нет, но это не значит, что он не может заставить кого-то внести залог за него.

Я не могу остаться в этом городе, если он знает, что я от него ухожу. Он выследит меня, и это будет конец.

Не имеет значения, какую защиту может обеспечить Коннор, даже если я буду рядом с ним.

- Ты не можешь контролировать результат. - Коннор нежно обхватил мои щеки, заставляя смотреть на него. Его зеленые глаза полны понимания и обещания. - Ты можешь делать только шаг за шагом. Хэдли в безопасности. Она в школе, и там за ней следит полицейский. Именно сейчас ты должна выйти на трибуну и объяснить, почему его нельзя освободить. Если ты этого не сделаешь и вместо этого сбежишь, ты будешь бежать вечно, Элли.

Поверь мне, это никогда не закончится, пока ты не столкнешься с этим лицом к лицу. Ты можешь сделать это для себя и для Хэдли.

Я попыталась успокоить дыхание и сосредоточиться на нем. Он прав. Я должна это сделать. Мне нужно постоять за себя и за Хэдли. Она важна, и мне нужно показать, почему было необходимо сделать то, что я сделала.

- Хорошо, - сказала я дрожащим голосом.

Нейт подошел ближе.

- Я сделаю все возможное, чтобы достичь желаемого результата.

- Спасибо тебе. - Я покачала головой, сдерживая слезы, и зашла в здание суда с Коннором и Нейтом с каждой стороны, молясь, чтобы я смогла это сделать.

Я сидела, с отвращением слушая шерифа Мендозу, а затем выступил Коннор, каждый своими словами рассказывали о событиях той ночи. Звучало, как фильм ужасов, только все это реально. Это моя жизнь. Я та девушка, которую они описывают как избитую и лежащую на полу, когда пришли туда.

Нейт не спешит, чтобы показать судье, насколько все было плохо, и они повторяют услышанные заявления. Затем он коротко рассказывает о том, что я рассказала о контроле Кевина надо мной, а затем объясняет, что мы не знаем, сколько денег у него на счетах.

Коннор сидит рядом со мной, не прикасаясь ко мне, но... Я чувствую его.

- Пожалуйста, вызовите истца в суд.

- Он не может причинить тебе вред, Элли, просто будь сильной и говори правду, - я услышала глубокий голос Коннора в моем ухе.

Я сглотнула сквозь страх и сфокусировала взгляд. Там стоит Нейт, поэтому я смотрю на него. Сегодня он напряженный и неуступчивый. Волнение, что он друг Кевина, исчезло. Сегодня он защищает меня, а защита мужа не смогла опорочить показания шерифа Мендозы или Коннора.

Я последняя.

Молю Бога, чтобы меня не вырвало или я не потеряла сознание.

Когда я подошла к трибуне, то прочитала то, что меня попросил судебный исполнитель, а потом села.

Нэйт начал первым.

- Миссис Уолкотт, не могли бы вы пересказать события, которые произошли две ночи назад?

Переплела пальцы, закрыла глаза и начала говорить. Я рассказываю им все. Я пересказываю каждое слово, каждую угрозу, каждый раз, когда он схватил меня за волосы и толкнул ногой. Как меня поднимали и бросали, будто я была куклой. Слезы текли рекой, когда я продолжала говорить, но я не останавливалась, даже когда начала дрожать. Я просто говорила.

- Я думала, что умру. Думала, что это был последний раз, когда я видела свою дочь, когда сказала ей убегать и никогда не возвращаться. Боль была такой сильной, когда он бил меня ногами.

Я почувствовала, будто во мне ничего не осталось. У меня иссякли все силы, которые еще оставались, но в конце концов я заставляю себя посмотреть на Нэйта. Его губы дрожат, прежде чем он контролирует их и протягивает мне салфетку.

- Спасибо, миссис Уолкотт, - затем он обращается к судье, - Ваша честь, основываясь на предоставленных здесь показаниях и предоставленных мной доказательствах, мы просим оставить мистера Уолкотта под стражей без права внесения залога, поскольку он представляет угрозу для миссис Уолкотт и их дочери.

Судья кивает.

- Настала очередь защиты, тогда я вынесу свое решение.

Адвокат встает, застегивает пиджак и направляется ко мне.

- Миссис Уолкотт, вы пережили серьезную травму.

- Да.

- То, чего, кажется, никогда раньше не было, не так ли?

Я качаю головой.

- Нет, это случалось и раньше.

- Правда? Когда?

Я облизала губы, чувствуя тошноту, потому что знаю, куда это ведет.

- Я никогда не сообщала о том, о чем вы спрашиваете. Мой муж бил меня много раз.

- Это правда? Или это какая-то сложная схема, которую вы придумали со своим любовником, чтобы иметь возможность сбежать?

Мои губы раскрылись, и я втянула воздух.

- Простите?

- Вы с мистером Эрроувудом состоите в отношениях, не так ли?

- Нет, у нас нет никаких отношений. Он недавно переехал сюда.

Взгляд Коннора встречается с моим, и его челюсть сжимается. Это сумасшедшая болтовня, которую Кевин придумал той ночью.

Адвокат Кевина кивает.

- Понял. И тут вдруг ваш муж, с которым вы прожили восемь лет, просто... прикладывает к Вам руку? Он никогда раньше не делал ничего подобного, вопреки вашим словам, миссис Уолкотт, потому что нет доказательств предыдущих случаев. Видите ли, кое-кому может показаться странной ситуация. Посреди ночи вы случайно оказываетесь на улице, и человек, с которым, по вашим словам, ваш муж обвинил вас в отношениях, - он поднимает пальцы вверх и делает знак лапок, - спасает вас?

Я не позволю этому человеку клеветать на меня. Я должна стоять на своем, не потому, что это правда, а потому, что нам с Хэдли придется снова бежать, если его выпустят. Мы уедем до того, как Кевина выпустят из тюрьмы, и никто не сможет меня остановить.

Мне все равно, останется ли он свободным после заседания, потому что я буду свободна от него. Я найду способ.

Поэтому вместо того, чтобы сжаться в комок, а это именно то, чего они хотят, я сажусь чуть выше и глубоко выдыхаю, что вызывает боль в моем боку.

- Мой муж бил меня раньше. Он бил меня, хватал меня, дергал меня за волосы и бросал о землю. Мой муж контролировал меня и изолировал от других людей. Он загнал меня в ловушку в каждом аспекте моей жизни, а затем угрожал убить нашу дочь и меня. Я не могу говорить о том, что он думает или о том, чем он это оправдывал в течение многих лет, но все, что я сказала сегодня, правда. Мой сосед спас мне жизнь, когда наша дочь побежала к нему, попросила о помощи и позвонила в 9-1-1. Я не имею с ним никаких романтических отношений. Мистер Эрроувуд действовал как друг, когда мне угрожала опасность, не более того.

- Ну, думаю, мы это еще увидим. - Адвокат отходит и садится рядом с Кевином.

- Вы можете идти, миссис Уолкотт.

Мои ноги как желе, когда я возвращаюсь на свое место.

- Хочет ли защита сделать заявление? - спросил судья.

Я села, мое тело задрожало и нервы дрожат. Я смогла пройти через это, но вот что на самом деле хуже всего. Никто из нас не может контролировать будущее. Шериф Мендоза снова входит в зал суда и садится рядом со мной, поэтому, меня окружают двое мужчин, которые показывают знак поддержки и защиты.

- На данный момент мы заявляем о пятой поправке и хотим дождаться суда.

Судья не выглядит удивленным, но я да.

Мендоса наклоняется, его голос - тихий шепот.

- Они знают, что есть достаточно доказательств, чтобы дело не закрыли, и лучше дождаться суда вместо того, чтобы он говорил там.

Да, не дай Бог, чтобы он выкопал себе яму. Такие же права должны иметь люди, которые были свидетелями ситуации, и жертва здесь я.

Насколько это все несправедливо?

Судья наклоняется вперед, опираясь руками на стол перед собой, и смотрит на защиту, а потом на прокурора.

- Я считаю, что сижу в этом кресле дольше, чем хотелось бы.

Распадается семья и всегда есть какая-то незаметная причина, которую представляет защита. Будто женщина или ребенок виноваты в том, что произошло. Я не знаю, когда мы, как судьи, почувствовали, что это допустимо. Но это не так. Мистер Уолкотт, я просмотрел медицинскую карту вашей жены, выслушал ее показания и заметил, что у вас их нет. Я слышал рассказ об этой ночи, видел фото, которые предоставила прокуратура, и слышал, как ваша семилетняя дочь бежала просить о помощи, веря, что ее мать умрет. Да, это не суд, но именно я должен решить, освободить ли вас до тех пор, и если да, то какой ценой. Обычно суды ставят сто тысяч долларов залога, но мне припоминается случай, похожий на этот. Я боюсь, что результат этого дела, если бы я не руководствовался своей интуицией, будет очень похожим на тот.

Поэтому я отказываю в ходатайстве о внесении залога.

Глава 13 Элли

Облегчение настолько сладкое, что я едва могу себя сдержать. Мы возвращаемся к Коннору, так что я могу забрать Хэдли и свои вещи, чтобы вернуться домой. Квартира Коннора... странная. Здесь чисто, но очень стерильно. Есть только односпальный диван и устаревший телевизор. В каждой спальне есть двуспальная кровать и комод, но на этом все.

Это дом, но не дом.

Хотя мой дом не замечательный, но он по крайней мере комфортный.

Я откинула голову на спинку сиденья и вдохнула через нос.

- Не могу поверить, что они его задержали.

- Честно говоря, я тоже.

Я посмотрела на него.

- Ты думал, что его отпустят?

Коннор склонил голову набок.

- Да. Обычно они принимают залог, и я надеялся, что Нейт сможет отстоять твои требования. Я был готов к результату, что этого не произойдет...

- И что?

Он оглядывается, а потом возвращается на дорогу.

- Я не знал, что буду делать.

- Уверена, что у тебя был какой-то план.

Коннор засмеялся.

- У меня были сумасшедшие идеи, это точно.

Думаю, это правда. Мы подъехали к его подъезду, и Коннор остановил машину.

- Все в порядке? - спросила я, пока мы тут сидим.

Он посмотрел на табличку с его фамилией, а потом на меня.

- Моя мать... она была сентиментальна во всех отношениях. Она хотела, чтобы у нас были традиции, которые мы передадим детям.

Когда мы подъезжали к дорожке, она останавливала машину и заставляла нас отвечать на вопросы. У каждого из нас был свой ответ, который, по ее мнению, отвечал нашим потребностям.

- Это мило.

Моя мама была такой же. Она всегда старалась сделать праздники особенными и делала то, что осталось со мной до сих пор. Каждый год на мой день рождения мама приходила ко мне в комнату с тортом в руках, и мы ели его на завтрак. Это традиция, которую я продолжила с моей дочерью, которая считала это лучшей штукой в мире.

- Не имело значения, что после ее смерти никто не ставил этот вопрос вслух. Мы с братьями до сих пор останавливаем машину и смотрим на этот знак, думая, какой бы была жизнь, если бы она выжила.

Понятно, что ее влияние на своих сыновей было гораздо большим, чем она могла себе представить.

- Какой был вопрос?

- Расскажешь притчу о стреле?

Я коснулась его руки, и она упала с руля, который он сжал. Моя рука опустилась к его, беря его пальцы в свои.

- Скажи мне, о чем эта история? - Я проговорила тихо, не желая разрушать волшебство момента.

- Ты не можешь выстрелить, пока не натянешь тетиву.

- Что это значит?

Коннор начал двигать рукой, полностью закрывая мою.

- Это значит, что тебе нужно использовать всю свою силу, и бороться с напряжением в руке, если ты хочешь того, чего хочешь.

Это означает, что если ты не натянешь тетиву лука, ты никогда не сможешь двигаться вперед и попасть в цель.

Мое сердце начинает сильно колотиться в груди, дыхание тихое, мы наблюдаем друг за другом. Эти слова сейчас очень остро влияют на мою жизнь. Я не хотела делать никаких движений из-за страха того, что может произойти, но пока я не встану и не изменю форму своей жизни, я никуда не пойду.

- Я вижу, как сильно на тебя повлияла твоя мать. Кроме того, ты натянул тетиву, Коннор. Ты покинул это место тем утром и стал морским котиком, стал героем. Когда ты вернулся, ты стал героем для нас с Хэдли. Спасибо, что поделился этим со мной.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом остановился.

- Не за что.

Я посмотрела на наши руки, и мы оба отпустили ладони друг друга.

- Мне жаль. Мне следует... Я явно в беспорядке, а ты такой добрый.

Это была тяжелая пара дней, и я ....

- Элли, остановись. Не надо мне ничего объяснять. Ты ничего плохого не сделала. И перестань говорить, что ты в беспорядке, ладно?

- Но так и есть!

- Мы все немного плохие. Поверь, я могу казаться тебе героем, но я не такой. Я совершал ошибки и живу с их последствиями. Я думаю о тебе и о том, если бы все пошло иначе той ночью...

- Я тоже думаю об этом.

Он откинулся на спинку водительского сиденья, а потом повернулся назад.

- Я был в беспорядке, когда впервые увидел тебя после того, как нашел Хэдли. Мне пришлось повторять себе миллион раз, что ты замужем и что все, что я чувствовал, было смешным. Мои друзья даже предупреждали меня, что я должен бороться с этим желанием быть рядом с тобой, потому что это неправильно.

Я борюсь с тем же самым. С желанием быть рядом с ним.

Трудно описать, почему Коннор вызывает у меня такие чувства, но это так. Между нами двумя была неоспоримая химия, а потом случилась та ночь.

Снова оказавшись рядом с ним, все стало запутанным и мне трудно расшифровать, что я чувствую.

Я улыбнулась, зная, что должна ответить ему, но еще не могу сказать правду.

- Ладно. Я просто так устала и потрясена.

- Я понимаю, но ты не в беспорядке. Конечно, ситуация говно, но это не значит, что ты не сможешь найти из нее выход.

Мои глаза начали трепетать, закрывшись, и я попыталась держать их открытыми.

- Я думаю, что лекарство срабатывает.

Он кивнул и завел машину.

- Давай вернем тебя домой, чтобы ты могла отдохнуть.

Зевота.

- Отдых звучит красиво.

Пока мы едем по длинной дороге, мои мысли прыгают от одной к другой. Так много произошло за последние дни, что моя жизнь кажется серией фильмов, которые я не могу пересмотреть за один раз. Их слишком много.

Когда мы останавливаемся, рука Коннора касается моего лица, и я вижу, как он пристально на меня смотрит.

- Мы приехали.

- Я не спала.

- Нет?

Может и так, но в течение двух секунд. Я глубоко вдыхаю и открываю дверь, прежде чем он успевает выйти. Я двигаюсь медленно, осторожно, чтобы не сильно беспокоить свою сторону.

Между поездкой, слушанием и двумя ночами, которые не спала, я готова упасть замертво.

Я выхожу из машины, прилагая всю свою силу и решимость, но когда шаркаю вперед, то начинаю опускаться на землю. Сильные руки обнимают меня, а самые красивые зеленые глаза смотрят в мои.

- Элли?

Мужчина берет меня на руки, и моя голова ложится на его плечо, когда он идет к своему дому.

- Устала. Я так сильно устала. Но я в порядке. Я могу ходить.

- Ты чувствуешь боль и принимаешь лекарства. Тебе нужно отдохнуть.

Мне нужно вернуться домой и наладить свою жизнь.

- Я хочу домой.

- Поспи, а потом мы поговорим об этом. Я буду здесь, когда Хэдли вернется.

Мне хочется открыть рот и рассказать ему все, о чем я думала с тех пор, как он вернулся в мою жизнь, но истощение охватывает меня, и я погружаюсь в сон.

- В "Рыбку" так не играют. - Голос Хэдли раздается сквозь маленький фермерский дом, и я улыбаюсь.

- Да! У тебя должны быть две карточки одного цвета.

- Нет, - упрекнула она. - У тебя должно быть два одинаковых номера.

- Мне кажется, что ты это выдумываешь, - сказал Коннор со смехом, - Я знаю "Рыбку", и здесь такие правила.

- Ты обманываешь.

- Я? Обманываю? - Кажется, мужчина шокирован, но я могу сказать, что он шутит.

- Да, потому что я выиграла у тебя трижды подряд.

Я лежу и все еще пытаюсь проснуться, слушая их.

- Я думаю, что это ты обманываешь, Хэдли.

Я услышала ее тихий вздох.

- Ты просто плохой рыбак. Но ты мой любимый герой.

Он засмеялся, и автоматически появилась моя улыбка.

- Я рад, что я твой любимчик. Ты моя любимая семилетняя девочка, которая обманывает меня в "Рыбке".

- Я буду скучать по тебе, - сказала она с тоской в голосе.

- Скучать по мне? Почему? Ты куда-то собираешься?

Я медленно поднялась на край кровати, не зная, куда идет этот разговор, так что мне нужно слушать.

- Той ночью мы с мамой собирались сбежать, и я не знаю, увижу ли я тебя когда-нибудь снова. - Ее голос оборвался в конце, разбивая этим мое сердце.

Это ее дом. Единственное место, которое она когда-либо знала, и хотя ее защита важнее всего, ее безопасность также важна. Мне нужно исправить любой нанесенный вред.

Во-первых, я вернусь в тот дом и сделаю все возможное, чтобы привести его в надлежащее состояние.

Мне нужно, чтобы она видела, что мы в порядке, и я сильна. Мне до сих пор страшно туда идти. Даже когда Кевин в тюрьме, этот дом наполнен вещами, которые я хочу забыть. И все же я хочу дать Хэдли щепотку смелости столкнуться с тем, что ее пугает, и доказать, что она все сможет выдержать.

- Ну, если это произойдет, нам придется найти способ оставаться на связи.

- Но у меня нет телефона.

- Правда, но ты знаешь, где я живу.

Хэдли останавливается, и я осторожно пробираюсь к двери, наблюдая за ними двумя. Коннор и Хэдли сидят на полу в противоположных углах журнального столика, между ними лежат карты. Мой мир становится немного ярче, просто наблюдая за ними.

Не знаю, есть ли у меня воспоминания о том, чтобы Кевин когда-нибудь делал что-то такое простое, как это. Пока я спала, они проводили время вместе, общаясь так, что у меня на глаза наворачиваются слезы.

- А если ты уедешь?

- Ну, я останусь здесь всего на шесть месяцев, но позабочусь о том, чтобы твоя мама знала, как со мной связаться.

- Ты обещаешь?

Он поднял руку в каком-то приветствии.

- Конечно.

Хэдли бросилась вперед, обнимая его руками за шею, а он поймал ее.

- Ты мой лучший друг, Коннор.

Он улыбнулся над ее головой, обнимая девочку за спину.

- Тогда я счастливый человек.

Этот человек может быть больше, чем другом. Намного больше. Я обязана ему и Хэдли, поэтому должна узнать правду.

Я зашла в комнату, и наши взгляды соединились.

- Ты не спишь.

- Уже нет. Сколько я спала?

- Мамочка! - Хэдли бросилась ко мне. Я быстро протянула руку, чтобы она не врезалась в меня, что заставило ее замедлиться. - Извини.

- Нет, нет, я хочу объятий, только не сильных.

Я хочу от нее миллион объятий. Таких, которые длятся вечно, чтобы я могла держать ее рядом.

- Ты хорошо себя вела с Коннором?

Она кивнула.

- Мы ходили в хлев, чтобы я могла увидеть коров. У него много коров, но, - ее голос понижается до шепота, - он не знает, что с ними делать.

Я тихонько засмеялась.

- Ты сказала ему подоить их?

- Я пыталась, но он не слушает. Потом мы пошли к моему любимому дереву.

Коннор подошел и взъерошил ей волосы.

- Я подумал, что тебе нужно отдохнуть, поэтому мы погуляли на улице, а потом вернулись, чтобы согреться, когда нам стало холодно. Мы тебя разбудили?

- Нет. - Я улыбнулась ему, чувствуя такую большую благодарность, переполняющую меня. - Совсем нет. Спасибо, что позаботился о ней.

- Мне не трудно. Мы с Хэдли друзья. Было весело немного потусоваться.

Она посмотрела на него с широкой улыбкой.

- Я думаю, что нам с Хэдли нужно вернуться домой.

- Нет!, - закричала она. - Нет! Я не хочу. Пожалуйста! Пожалуйста, мамочка! Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться туда!

Я упала на колени и взяла ее руки в свои.

- Хэдли, все в порядке.

- Я не хочу домой! - Ее глаза наполнились слезами, когда голова быстро начала качаться туда-сюда. - Я хочу остаться здесь - с Коннором!

- Дорогая, мы не можем. Нам надо возвращаться. Никто не причинит нам вреда.

Ее слезы текут, как дождь, и ее хлюпанье разрывает меня на части.

Я вижу, что ее охватывает настоящий страх. Я не могу сказать ей, что чувствую то же самое. Идея вернуться в тот дом заставляет меня вылезти из кожи.

- Я боюсь, мам.

Коннор становится на колени вместе с нами, говоря: - Тебе не нужно бояться. Я могу пойти туда, чтобы убедиться, что внутри никого нет и что ты будешь в безопасности.

Она покачала головой.

- Я не хочу идти! Вы не можете меня заставить!

Хэдли вырывает свои руки из моих, срывается на ноги и бросается за дверь.

- Хэдли! - Я кричу ей вслед, пытаясь встать, но вздрагиваю, когда моя сторона кричит в знак протеста.

- Спокойно, я пойду за ней, - сказал Коннор, помогая мне встать.

- Она моя дочь, так что пойду я. Мне нужна секунда.

- Почему бы нам не дать ей минутку? Вероятно, ей нужно остыть, и я знаю, куда она делась.

Как он это делает? Как он может так легко знать, что нужно Хэдли?

Такое впечатление, будто он без всяких усилий проник в суть нас обоих. Так было у нас с Коннором, когда мы познакомились, но теперь он также чувствует это с Хэдли. Он понял, что ей нужно время, когда я не поняла.

Это должно что-то значить, правда?

- Ты права. Мне очень жаль. Я думала, что она захочет вернуться домой, потому что нам это нужно.

- Зачем вам это нужно?

Я вздохнула, ненавидя, что сказала что-то не то.

- Потому что это ее дом, и мы не можем остаться здесь навсегда. Я уверена, что тебе не нужно, чтобы мы сводили тебя с ума.

- Вы не сводите меня с ума, и тебе не нужно возвращаться туда, если ты этого не хочешь.

- Мы не можем оставаться здесь.

- Почему?

- Почему? - повторила я. - Поскольку... ты холостяк и тебе нужно починить эту ферму, и я не думаю, что тебе нужна еще одна сломанная штука для ремонта.

Кроме того, находясь рядом с ним, трудно не заметить сходства между ним и Хэдли. Скрывать возможность того, что он является ее биологическим отцом, неправильно. Он заслуживает того, чтобы знать. Что мешает мне сказать это, так это то, что я чувствую, когда рядом с ним. Я хочу быть рядом, полагаться на него, а это опасные мысли для меня. Это непрактично, и я волнуюсь, что привяжусь к мужчине, который, как я знаю, собирается уехать отсюда.

Если это еще не случилось с ним и Хэдли.

Но что, если она его дочь?

А если все признаки, указывающие на это, настоящие?

Я должна рассказать ему.

Он медленно покачал головой.

- Я более чем смогу починить это место, пока вы обе здесь, и думаю, что твоя с Хэдли безопасность важнее, чем моя холостяцкая жизнь. Ты чувствуешь себя в безопасности со мной?

И это самое глупое. Я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем когда рядом с ним. Он сильный, стойкий и вмешался, когда был нужен мне больше всего. Я ему доверяю, но я его почти не знаю.

Сейчас или никогда.

Я набралась смелости и приготовилась признаться в том, что может навсегда изменить их жизни.

- С тобой я чувствую себя в безопасности, и это единственная причина, почему я говорю это. Коннор, я должна тебе кое-что сказать. Точнее, сказать тебе, что есть кое-что, что съедает меня.

Она - весь мир, и этот человек тоже заслуживает того, чтобы вращаться вокруг нее - если окажется, что он ее отец.

- Ты можешь сказать мне все, что угодно.

Я очень надеюсь, что это правда, потому что все может пойти не так, как я себе представляю.

- Я узнала, что беременна Хэдли примерно через месяц после свадьбы. Мне всегда было интересно... Возможно ли это... Чтобы она была.... - Я замолчала, боясь сказать это вслух. - Есть вероятность, что Хэдли не дочь Кевина.

Его взгляд скользнул к двери, из которой она выбежала, а потом вернулся ко мне.

- Ты думаешь, что она может быть моей?

- Я не знаю, но у нее твои глаза. - Признание упало с губ, как и слеза с моих ресниц.

Глава 14 Коннор.

То есть, есть шанс, что Хэдли - моя дочь?

Это не так... Этого не может быть. Или возможно. Возможно ли это?

Той ночью мы занимались любовью столько раз, что трудно вспомнить, были ли мы осторожны каждый раз. Но мы были. Я знаю.

- Это была одна ночь, - сказал я. - Я надел презерватив.

- Да. Но время беременности оставляет возможность. Возможно, это просто выдача желаемого за действительное, потому что она такая замечательная, а та ночь была....

Я не знаю, что сказать или что думать. Если она моя дочь, мне нужно знать.

- Как долго ты думала об этом?

- С того дня, как я узнала, что беременна.

Иисус и все его ангелочки. Я могу быть папой. Все это время я был рядом с Хэдли и не знал, что могу быть ее отцом. Я сел, пытаясь охватить всю информацию.

Что было бы, если бы я вернулся? Знал бы я тогда? Почему я не сложил воедино эти кусочки, когда мы встретились? Я дурак, но внутри меня начала тлеть надежда, что она моя.

- Почему ты не попыталась меня найти?

У Элли задрожали губы.

- Как я могла? Я не знала ни твоего имени, ни откуда ты. Я никогда больше не видела тебя до тех пор, пока ты не появился здесь больше месяца назад. Я вышла замуж за Кевина на следующий день после того, как мы переспали, поэтому не могла сказать наверняка.

Верно. Замуж и... Да, это была одна ночь без имен и ожиданий.

- Подожди, на следующий день?

Она кивнула, выглядя нервной и почти униженной.

Но реальность такова, что я мог иметь ребенка в течение последних семи лет, но пропустил это.

- Она имеет какое-то представление?

- Нет, нет, боже, нет. Прости, Коннор. Я должна была сказать тебе, когда ты вернулся сюда, но не могла рисковать, чтобы Кевин что-то заподозрил.

Элли вытерла слезу, и все внутри меня начинает действовать. Я заставил ее плакать той ночью, когда она не должна была чувствовать ничего другого, кроме безопасности. Я пододвинулся ближе к ней.

- Элли, не плачь.

- Это... Я не знаю. Я действительно не знаю, и она может быть не твоей, но есть часть меня, которая всегда надеялась, что она твоя.

Поскольку... ты был добр ко мне, и та ночь - это что-то ....

- Та ночь - это все.

Она посмотрела на меня: ее глаза все еще полны уязвимости.

- Ты говорил мне, что я тебе снилась?

Я кивнул.

- Говорил. Все время. Я снова переживал ту ночь в своей голове, думая, кто ты такая, где ты можешь быть и счастлива ли ты.

- Я была несчастна.

- Теперь я это знаю.

Мы двое наблюдаем друг за другом, пока я переживаю по поводу только что сделанного признания. Не знаю, пугаю ли я ее или она чувствует такую же связь, как и я.

Звук грома, прокатывающийся в воздухе, вырывает меня из момента. Мы двое моргаем, осознавая, что Хэдли на улице, вероятно, прячется на дереве, но надвигается шторм.

- Я пойду ее найду, - сказал я, прежде чем Элли успела заговорить.

- Коннор...

- Мы поговорим позже, когда вернусь, но я хотел бы, чтобы ты осталась здесь по крайней мере на эту ночь, ради Хэдли. - И ради меня, но я оставлю эту часть при себе.

- Мы поговорим, когда ты вернешься.

Я кивнул, и когда гром прокатывается вдали, то почувствовал это в своей душе.

Я подошел к дереву, потому что понял, что найду ее здесь, и, конечно, на дереве послышался шорох.

На этот раз трудно не думать о том, что Хэдли прибежала сюда, как о каком-то знаке или приговоре судьбы. Но каковы шансы, что дочь Элли нашла дорогу к моей ферме и дереву, которое значит для меня все на свете?

Действительно ли у нее мои глаза?

Я пытаюсь это представить, но не могу.

Она мой ребенок? Если да, что это значит? Могу ли я проводить с ней время? Она захочет? И имеет ли это значение, потому что я забочусь о ней и уже рассматриваю их двоих как часть своей жизни, которую я не хочу отпускать?

Я наказываю себя, потому что сейчас не могу попасть в кучу дерьма - что-что если потому, что есть маленькая девочка, которая пережила в ад, и пытается найти выход из него.

Я был там.

Слишком много раз.

Я поднялся на деревянные рельсы, наклонил голову и улыбнулся ей.

- Тебе, наверное, стоит выбрать другое место, если ты не хочешь, чтобы я тебя нашел, но пойми, как трудно избежать этого дерева, когда ты знаешь, что оно имеет магическую силу, чтобы защитить тебя.

Ее губы задрожали.

- Я не хочу туда возвращаться. Я не хочу снова идти в дом. Я хочу остаться здесь, с тобой.

- Ну, побег не изменит выбор, который бы сделала твоя мама.

Хэдли нахмурилась еще глубже.

- Мне страшно.

Я не обвиняю ее.

- Ты знаешь, что твоя мать никогда бы не заставила тебя вернуться домой, если бы это не было безопасно. Наверное, она тоже немного напугана.

- Мамы и папы ничего не боятся.

- Кто тебе сказал? Взрослые всегда напуганы.

Хэдли скрестила руки на груди и пристально посмотрела на меня.

- Нет, это неправда.

Я тихо засмеялся.

- Мне уже становится страшно.

- Ни в коем случае! Ты самый сильный парень в мире. Ты просто заговариваешь мне зубы.

Мне нравится, что она так хорошо ко мне относится. Я хочу быть героем, каким она меня видит, но герои всегда падают ниже всех, когда терпят неудачу. Ей этого достаточно.

- Если ты слезешь с дерева, я тебе кое-что расскажу.

Хэдли, кажется, обдумала это, а потом вздохнула.

- Ты отведешь меня назад и заставишь вернуться домой.

Я знаю, что она чувствует. Когда Деклан или Шон приходили забирать меня отсюда, я волочил ноги. Ужасно возвращаться туда, откуда ты хочешь сбежать. Если бы я мог жить на этом дереве, то так бы и сделал. Мой отец даже не подозревал, что я там, и я наконец-то мог выдохнуть.

Однако я всегда уважал то, что мои братья никогда не лгали, когда вещи были важны. Они говорили мне, что мы должны делать, и мы защищали друг друга, как я делаю это для нее.

- Я заберу тебя обратно, но обещаю, что несмотря ни на что, ты будешь в безопасности.

Трудно быть ребенком, а еще труднее, когда чувствуешь, что мир вокруг тебя рушится. Все, что я знаю о ней, говорит о том, что она не собирается никому открыто бросать вызов. Она любит свою мать, но я думаю, что она чувствует себя растерянной.

- Почему мы не можем остаться с тобой? - спросила она, начиная двигаться ко мне.

- Потому что ты должна делать то, что говорит твоя мать.

- Я бы лучше осталась здесь.

Я засмеялся про себя, когда снова раздался гром, и бросил на нее резкий взгляд.

- Знаешь, как только молния вспыхнет, мне придется побежать обратно домой.

Ее голова быстро повернулась ко мне.

- Ты оставишь меня здесь... Одну? В шторм?

Нет, но мне нужно спустить ее, потому что дерево не является безопасным местом, чтобы прятаться во время грозы. Я уже вижу вспышки вдалеке.

Я резко вздохнул.

- Я боюсь молнии... Я не смогу остаться. Так что либо ты идешь, и я расскажу тебе о своих страхах, пока мы будем возвращаться домой, либо остаешься здесь во время шторма...

Хэдли подошла к краю.

- Хорошо. Я пойду с тобой. Но только потому, что ты боишься.

Я улыбнулся и наклонил голову, прежде чем она это увидела.

- Я встречу тебя внизу.

Когда она безопасно оказалась на земле, я заметил, что смотрю на нее немного внимательнее. Ее глаза такого же цвета, как мои и глаза моих братьев: зеленые с маленькими золотистыми вкраплениями. Раньше нас за это били, потому что они напоминали отцу нашу маму. У нас ее глаза.

Теперь, глядя на Хэдли, я вижу это.

Или я бы, черт возьми, хотел, чтобы это было правдой, потому что тогда она была бы моей. Я бы никогда больше не позволил этому долбаному мудаку трогать ее или ее мать, не то что я бы позволил этому случиться, если бы Хэдли не была моей.

И все же я никогда в жизни не хотел, чтобы что-то было настолько правдивым.

Меня не волнуют никакие обеты, которые я давал в прошлом, потому что я умру раньше, чем позволю чему-то случиться с Хэдли или Элли. Я понял это с той минуты, как увидел Элли восемь лет назад, и эта потребность в ней до сих пор так же сильна, но сейчас я чувствую то же самое с Хэдли.

Эта маленькая девочка будет владеть моим сердцем, независимо от того, чья кровь течет в ее жилах.

Мы с ней идем, и ее осанка разрывает мне душу. Ее плечи опустились от поражения, и исчезла обычная болтовня, которую я всегда от нее слышал. Мы будто идем навстречу какой-то ужасной судьбе. Я хотел бы забрать это ощущение у нее, оставить их обоих с собой, потому что знаю, что они обе будут здесь в безопасности.

Однако я отказываюсь хоть на унцию контролировать ее мать.

- Коннор? - спросила Хэдли, пока мы двигались по полю.

- Да?

- Чего ты боишься?

Так много вещей приходит на ум, и все они вращаются вокруг людей, которых я люблю.

- Когда я был маленьким, то боялся шторма, потому что застрял на том большом дереве. Гремели такие молнии, что даже коровы боялись. Я так испугался, что моим старшим братьям пришлось прийти и снять меня с дерева.

- А сейчас? - спрашивает она.

Теперь я боюсь, что она моя дочь, и я не заслуживаю ее. Я боюсь, что она не будет моей дочерью, и та часть меня, которая имеет немного надежды, никогда не оправится от потери того, что никогда мне не принадлежало. В основном я боюсь, что не смогу защитить ни ее, ни Элли.

- Ну, не знаю. В основном я волнуюсь за людей, которые мне не безразличны.

- За таких как я?

Я кивнул с улыбкой.

- Будь в этом уверена. Мы друзья.

- Я боюсь своего отца.

Желчь забурчала в моем желудке, и чувство вины переполнило меня. Если бы я знал раньше, что она моя дочь, я мог бы спасти ее от всего этого. Мы оба замедлились, и я положил руку ей на плечо.

- Твой папа не может сделать тебе больно, - успокоил я ее.

Она отвела взгляд, а потом повернулась ко мне.

- Он обидел мою маму и всегда кричал на нас.

Этот ребенок должен был бы проживать жизнь со сказками, солнцем и чаепитиями. Ее отец должен был дать ей надежду и быть человеком, на которого она равнялась. Он украл это у нее, и я хотел его убить за это.

Я сделаю все возможное, чтобы облегчить ее волнение.

- Я был на дереве во время той грозы, потому что мой папа был очень зол. Он кричал и иногда бил моих братьев и меня.

- Но ты же такой сильный.

- Сейчас да, но тогда я был не таким. Я помню, как всего боялся, когда был маленьким. Только когда я вырос и пошел служить в армию, наконец понял, что мне больше не нужно бояться.

Я не хочу, чтобы она так долго ждала, но надежда есть.

- Я хочу быть взрослой.

Я засмеялся.

- Это еще не все дело, малышка.

На горизонте появился дом, и Хэдли вздохнула.

- Когда стану взрослой, я смогу делать то, что хочу, и мне не придется идти туда, куда я не хочу.

Мечты молодости. Я точно, черт возьми, не хотел быть в Шугарлоуфе или приводить в порядок ферму, которую больше никогда не хотел видеть. Я тоже не хотел уходить с флота, но у меня не было выбора. Однако возвращение сюда дало мне то, чего я никогда не ожидал получить. Второй шанс.

Глава 15

Элли

- Она закуталась, как бурито, и крепко спит, - сказал я, проходя в гостиную, где сидит Коннор и составляет какой-то список.

Он посмотрел вверх и улыбнулся.

- Хорошо. Она, должно быть, измотана.

Мы все измотаны. По просьбе Хэдли и Коннора я решила остаться здесь еще на одну ночь. В конце концов, я приняла решение остаться, потому что нам с Коннором нужно о многом поговорить.

Я хочу, чтобы Хэдли чувствовала себя комфортно, даже если это означает, что этот разговор не будет комфортным для меня.

- Так что... Как думаешь, о чем мы могли бы поговорить?

Он отложил бумагу и кивнул.

- Я думаю, это хорошая идея.

- Как насчет того, чтобы мы пошли на крыльцо, чтобы она не подслушала, если проснется.

- Звучит неплохо.

Я глубоко вдохнула через нос и последовала за ним. Мы сели на качели, и я задрожала от снижения температуры воздуха, но я должна так много чего сказать, что не даю себе ни секунды на мысли об этом.

- Я хочу сказать тебе, что действительно не знаю, возможно ли это.

Я хотела бы объяснить, если это нормально?

- Да, конечно.

Я планирую обнажить свою душу и надеюсь, что закончу, не развалившись на куски.

- Я познакомилась с тобой вечером перед тем, как выйти замуж за Кевина. Какой-то частью своего мозга я понимала, что не люблю его и не должна выходить за него, но чувствовала, что... Мне придется. Я искренне верила, что он любит меня и просто защищает - возможно, немного ревниво и неуверенно. Это чувствовалось в том, как он говорил со мной или обо мне, понимаешь? Я убедила себя, что как только наши отношения будут безопасными, он тоже станет таким. Я была не права. В сердце я знала, что это не будет иметь значения, и я не должна этого делать.

В тот вечер я пошла в бар, потому что потерялась, и это было последнее место, где были мои родители перед смертью. Они значили для меня все. Они были... Они умерли недалеко от того бара за неделю до того вечера, и я была в беспорядке после их смерти. Весь мой мир исчез просто так, и я подумала, ну, я подумала, что если бы могла их почувствовать, то знала бы, что делать. Но потом ты сказал "Привет", - и я так растерялась.

Понадобилось всего одно слово, чтобы почувствовать, будто все было исправлено. Ты был такой замечательный, и смотрел на меня так, будто я была особенной и красивой. Мы танцевали в том баре, и я хотела одну ночь, о которой мечтает каждая девушка. Даже если бы она была единственной? Даже если бы это было так неправильно?

- Но та ночь могла быть не единственной.

Он прав. Если бы я не ушла до того, как он проснулся, я бы никогда не вышла замуж за Кевина. Даже если бы Коннор все-равно уехал, возможно, я нашла бы в себе мужество остаться, понимая, что могла бы иметь. Я была такой наивной и не хотела, чтобы утреннее солнце стерло ночь, которую мы провели в темноте. Вместо того, чтобы ухватиться за возможность, я согласилась на то, что считала единственным выбором.

Я на самом деле не думала, что Коннор хотел большего, потому что он был так же счастлив, что провел ту ночь в анонимности, как и я.

- Я думаю, что мы солжем, если скажем, что это правда. Ты тоже от чего-то убегал, если я правильно помню.

Мы использовали друг друга, чтобы избежать реальности нашей жизни. Как бы мне ни хотелось верить, что могло произойти что-то большее, это неправда. И я достаточно лгала, чтобы знать разницу.

Он посмотрел на горизонт и ухватился за нижнюю часть качелей.

- Так и было.

- Ты не женат, так что ты точно не от этого убегал. - Я попыталась немного успокоить его.

Очевидно, это не сработало, потому что теперь мужчина выглядит так, будто его что-то преследует.

- В ту ночь, когда мы встретились... - Он замолчал.

Я протянула руку, положила свою ладонь на его, а его вторая рука накрыла мою. Дрожь, которую я почувствовала на этот раз, не имеет ничего общего с холодом.

- В ту ночь, когда мы встретились? - Мне трудно держать голос ровным.

На лице Коннора не видно эмоций, но воздух вокруг нас потяжелел. Это странно, но я помню то самое ощущение той ночи, когда мы встретились. Казалось, я так глубоко чувствовала его прикосновение, что никогда не стану прежней. Наши сердца переплелись, когда мы обнажились способами, о которых я не догадывалась.

- Это было намного больше...

- Я знаю, что ты имеешь в виду.

Он покачал головой, отрывая нас обоих от странной связи.

- Мой отец был жестоким пьяницей, который выбивал все дерьмо из меня и моих братьев.

Часть меня разбилась от одного этого предложения.

- Коннор...

- Нет, я не люблю говорить об этом, так что позволь мне попытаться раскрыться.

Я крепко сжала губы, давая ему тишину, которую он просит.

- Когда моя мама умерла, он стал совсем другим человеком.

Постоянно пил, а когда алкоголь перестал приглушать боль, решил выпускать ее наружу. Мои братья делали все, что могли, чтобы защитить меня, поскольку я был самым младшим и самым маленьким.

У меня болело в груди, но я сдерживал любой звук, когда он продолжал говорить.

- Когда они уехали, избегать его стало намного труднее. Я узнал, что бегство ухудшает ситуацию. Когда я возвращался, то платил за это.

Я обхватила пальцами его ладонь, оказывая ему хоть какую-то поддержку. Не могу представить, какое предательство он должен был почувствовать, когда единственный человек, который был нужен ему больше всего, стал человеком, который сломал его. Он был настолько непоколебимым в своей поддержке в отношении меня, давал мне то, что мне было нужно, не требуя ничего взамен, а я даже не знаю, прошлое ему чем-то навредило.

Пережил ли он то, что с ним случилось?

Видит ли он слабую женщину, когда смотрит на меня? Хотя именно он говорит мне, какая я сильная.

- Мне очень жаль. Ты никогда не заслуживал этого ни от кого, тем более от своего отца.

- Никто не заслуживает того, чтобы его били, Элли. Никто.

Неважно, чьи руки это делают - это неправильно и непростительно.

Я поклялся, что никогда не буду таким, как он, и я, чтобы ты поняла, насколько серьезно я имею это в виду. Я бы никогда не ударил кого-то в гневе, если не пытаюсь защитить то, что для меня важно.

Я подняла вторую руку и нежно коснулась его щеки.

- Тебе не нужно стараться, чтобы убедить меня. Я вижу, кто ты. Я не вижу и следа этого человека в тебе.

Его пальцы обхватили моё запястье, тянув мою руку вниз.

- Я очень тяжело работал, чтобы убедиться в этом. Мои братья тоже. Ночь, когда мы встретились, была, пожалуй, худшей, которую я когда-либо пережил. Мой отец был в дерьмовом настроении задолго до моего выпуска. Он пил больше, находя способы застать меня врасплох. Я знал, что должен уйти отсюда, но я не был так умен, как Деклан или Джейкоб, поэтому не получил никаких стипендий. Я не играл в бейсбол, как Шон, поэтому спорт не был вариантом. Я знал, что это была либо тюрьма, либо армия, поэтому пошел на службу, когда стал старше, и никогда не говорил ему об этом. В ту ночь я сообщил ему, что ухожу, и он сорвался с катушек. Он набросился на меня, кричал и говорил вещи, которые я никогда не забуду. Он ударил меня кулаком, а я ответил. Мы дрались, как мужчина с мужчиной, и это был первый и единственный раз, когда я позволил своим эмоциям взять верх надо мной.

- Ты не должен даже на минуту подумать, что это была твоя вина.

Ты защищал себя.

Он провел рукой по лицу.

- Я дрался со своим отцом, когда он был разбит. Я не обвиняю себя, но не беги вперед, потому что я не из-за этого был в ярости. Во мне собралось десять лет ярости от побоев, которые он наносил, и того ада, через который он нас провел.

Это другое. Я знаю, что он, наверное, не воспримет это таким образом, но это совсем не то же самое. Он не искал драк, он просто ответил на совершенное ему зло.

- А если бы я взял биту и ударил ею по голове Кевина, что бы ты мне сказала?

- Что все хорошо.

- Но почему ты отбивалась от собственного нападающего не таким образом?

Руки Коннора сжались, а потом он потер ногу, и показалось, что ему неудобно. Я понимаю его так, как, возможно, никто другой не сможет. Я прожила это, боролась с чувством вины и годами думала, что, возможно, в каком-то смысле я это заслужила, потому что мне так говорили.

Жертвой становишься не мгновенно, и это понимание сопровождает меня каждую секунду. Я признаю это и ненавижу, что у нас такая связь. Хотя благодарна, что я не одна.

- Несмотря на это, - снова начал Коннор, - через несколько часов после того, как проснулся без тебя, я уехал на базовое обучение и не возвращался, пока он не умер несколько недель назад.

В моей голове зависло столько вопросов. Если бы Коннор вернулся хоть раз, все было бы иначе? Если бы столкнулась с ним, я бы что-то почувствовала или, возможно, он сражался бы за меня?

Существует миллион "что если", но есть только одна правда и этот момент времени.

- Я часто задумывалась, не наказали ли меня за ту ночь...

Он так быстро встал на ноги, что я задохнулась, но потом его руки легли на заднюю часть качели, фиксируя ее.

- Никогда не говори этого. То, что мы разделили, не должно нести ни от кого никакого наказания. Как это могло случиться?

- Потому что это было неправильно с моей стороны! На следующий день я собиралась выйти замуж. Я не жалею о том, что мы сделали, до сих пор не жалею об этом, но я никогда не должна была идти в тот номер с тобой.

- Я не понимаю.

- Я вышла за него замуж. Прошла через это, и все это время я .... - Я не могу этого сказать. Если я это сделаю, это будет ошибка. Но потом я подняла глаза и увидела выражение его лица - увидела то, как он молча умоляет меня отдать ему мою правду, и, Боже, я этого хочу. - Я хотела, чтобы это был ты. Человек, который улыбался мне с самым нежным и самым любящим выражением лица. Ты смотрел на меня так, будто я тебе нужна, и знаю, что это было неправильно, но ты тоже был нужен мне.

Когда он снова сел, его голова опустилась на руки, а затем мужчина повернулся и посмотрел на меня.

- Ты тоже мне была нужна.

- Но мы не принадлежали друг другу.

- Нет, пожалуй, нет.

Я откинулась назад, поворачиваясь ровно настолько, чтобы все еще смотреть на него, и думать, мог ли момент, который мы сейчас разделяем, быть нашей повседневной жизнью. Сидели бы мы на веранде, разговаривали бы ночью, наслаждаясь честностью, о существовании которой я даже не подозревала до этого момента?

- Если бы все пошло иначе той ночью, если бы я была смелее и осталась, как ты думаешь, мы могли бы быть чем-то большим?

Коннор снова поднял свое тело, его рука взялась за заднюю часть качелей. Я вижу, как легко вписалась бы в колыбель его рук, будто была создана для него, но осталась на месте, потому что нам еще предстоит поговорить о Хэдли.

- Не знаю. Иногда, когда я представлял, кем мы могли быть, то это было гораздо большим, но я думаю, что фантазия того времени была именно такой. Когда мы познакомились, я был разбит, потому что имел дело с эмоциями, для которых я недостаточно созрел. Той ночью я чувствовал спокойствие, но утром его не стало... как и тебя.

- Меня никогда и не было, я была потерянной.

- А теперь?

Я отвела взгляд, позволяя вопросу бушевать надо мной.

- Я хотела бы сказать, что нахожу свой путь. Я не потерялась, но меня не нашли. Я... надеюсь, что смогу попасть туда, куда должна.

Коннор взял мою руку в свою.

- Это все, на что каждый из нас надеется, Элли.

- Но у кого-то получается не просто надеяться.

Он засмеялся, и звук раздался вокруг нас.

- Я вечный холостяк, который поклялся никогда не иметь семьи или настоящих отношений. Отталкивал всех. Так что я из тех, кто просто надеется.

Понимание этого заставило меня сидеть здесь и гадать, расстроен ли он моим возможным открытием.

- А что, если Хэдли твоя?

- Тогда я стану отцом, которого у нее никогда не было, и той девочке больше никогда не придется бояться ни за тебя, ни за себя.

Глава 16

Коннор

- Коннор, Коннор, Коннор, Коннор, - закричала Хэдли, забегая в сарай.

Я работал без перерыва с тех пор, как она ушла в школу. Закончил свой сюрприз около часа назад и пришел, чтобы сделать часть работы, которую я на самом деле должен был сделать для фермы.

- Привет! Как дела в школе?

- Хорошо. Мне пришлось рассказать всему классу, как морской котик спас меня, когда я поранила руку.

Элли медленно пришла за ней с огромной улыбкой на лице, от которой мое сердце подпрыгнуло. Господи, какая же она прекрасная.

Солнце светит на нее сбоку, юбка ее платья едва-едва обдувает ноги. Плечи расправлены, а длинные каштановые волосы распущены. Она выглядит потрясающе.

- Привет, - сказал я с першением в горле.

- Привет. - Глаза Элли засияли, когда она приблизилась.

- Как тебе в школе?

Элли пожала плечами.

- Все было хорошо, но я не могу дождаться, когда Хэдли расскажет тебе о своем дне.

Я посмотрел на нее вниз, а она так сильно улыбалась, что я разволновался за то, чтобы ее щеки не треснули.

- Так ты рассказывала обо мне, а?

- Да! Рассказывала! А теперь ты пойдешь со мной в школу!

- Э-э... - я запинаюсь. - Я, что?

Ее глаза широко раскрылись, и она начала говорить со скоростью света.

- Я рассказала им, как ты нашел меня на дереве, хотя я не очень хотела, чтобы меня нашли, но ты такой умный и спас меня. Я рассказала им о том, как ты носил меня на одной руке, потому что ты как Геркулес. Потом я передумала, потому что ты еще лучше, потому что умеешь владеть оружием еще со времен службы в армии. Потом я рассказала, как ты снова пришел и помог мне, когда я была в беде, и какой ты герой, и что ты воевал на войне, и о том, как ты был маленьким, но уже не боишься ничего, кроме грозы. - Она сделала глубокий вдох и продолжила. - Тогда я сказала, что собираюсь привести тебя на смотрины, потому что все хотят с тобой познакомиться, потому что ты мой лучший друг. Кроме того, ни у кого нет взрослого как лучшего друга, кроме меня. Они не верили, но ты мой друг, а мама говорит, что я не могу обещать людям, что ты придешь в школу, и что я должна спросить. Коннор, ты пойдешь со мной в школу?

Когда она наконец останавливается, девочка улыбается и выглядит довольной собой. Я в шоке.

- Даже не знаю.

- Ты должен. Ты же не хочешь, чтобы я выглядела лгуньей, правда?

Приди и расскажи о себе - это для оценки.

Я не хочу, чтобы она выглядела лгуньей, верно? Ну, именно так я должна ответить, но это последнее, что я хочу сделать. Какого черта я буду показываться и рассказывать о себе?

- Нет, я не хочу, чтобы ты потерпела неудачу, но уверен, что мы сможем найти что-то другое, еще лучше.

- Это должен быть ты. Я даже написала о тебе сочинение, чтобы его одобрила миссис Флэниган, а она еще та злюка. Она не любит детей, но они все равно позволяют ей быть учителем.

О, Иисус и все его ангелочки.

- Да, но я не уверен, что люди захотят встретиться со мной.

- Ты самый крутой. Мои друзья полюбят тебя! - Тихий голос Хэдли звучит очень уверенно.

Мне нужно от этого избавиться.

- Я уверен, что есть миллион других вещей, которые намного круче и лучше.

Ее губа надулась.

- Но я хочу взять с собой тебя.

Я посмотрел на Элли, ища помощи, но она прислонилась к дверному проему со знающей улыбкой. Нет способа сказать "Нет" этому ребенку. Особенно не с этими надутыми губами и большими глазами, которые невинно смотрят на меня. Бляха.

- На десять минут.

Хэдли подпрыгнула и завизжала.

- Ты лучший!

Нет, это она лучшая, а я полностью обведен вокруг ее пальца. Если этот ребенок мой, у меня еще больше проблем, чем я думал. Я ни в коем случае не захочу ее отпускать. За каждый день, который я провожу с ней, и сотни других, которые хочу наверстать. Семь лет, которые я пропустил, и если она моя дочь, я хочу убедиться, что к ним не добавлено ни одного другого.

- Я думаю, ты переоцениваешь то, насколько люди хотят со мной встретиться.

Хэдли пожала плечами.

- Мой лучший друг самый крутой. Все так завидуют. Ты можешь надеть форму?

Элли засмеялась, а потом прокашлялась.

- Хватит, Хэдли. Коннор упорно работает, и нам нужно сделать твое домашнее задание.

- Во-первых, - сказал я с избыточным энтузиазмом, - у меня есть кое-что для тебя.

- Правда?

Я кивнул Хэдли.

- Да. Давай прогуляемся.

- Мама может пойти?

- Конечно, мы все можем пойти... Если она хочет.

Мы оба повернулись к Элли, которая пожала плечами и пошагала к нам.

- Я думаю, что немного свежего воздуха будет полезным для всех нас.

Мы втроем вышли из сарая и начали направляться к дереву с Хэдли между нами. Я подумал о том, как мы выглядим сейчас. Семья с мамой и папой, которые обожают ребенка посередине. Во многих отношениях это была бы история для фильма, потому что я обожаю Хэдли и очень переживаю за Элли. В некотором смысле я люблю ее, что безумно, но так и есть.

Элли была той женщиной, к которой я испытывал страсть, любовь и тоску почти всю свою взрослую жизнь.

Я знаю, что она ни к чему не готова. Блять, она все еще замужем и собирается иметь дело с судом своего мужа, но... для меня как будто время не прошло. Все это время она была моей, и теперь я должен ждать, пока она снова будет готова ко мне.

- Встретимся там! - Хэдли убежала, оставив нас обоих.

- Итак, как проходит ремонт сарая? - спросила Элли через несколько секунд, сложив руки перед собой.

- На самом деле, я мало что сделал. Я работал над чем-то другим...

- Да?

- Это кое-что для Хэдли.

Глаза Элли взглянули на меня, и в них выплыло море вопросов.

- Тебе не нужно было ....

- Я знаю. Слушай, я помню, что мы разговаривали вчера вечером, но я хочу знать, биологически ли она моя. Если нет, я приложу все усилия, чтобы уважать то, что она его, но я надеюсь, ты понимаешь, что, независимо от результатов теста, это не меняет того, насколько она мне нравится. Она хороший ребенок, и она... ну она....

- Ты заботишься о ней.

Я посмотрел вверх с улыбкой.

- Да. И я также забочусь о ее матери.

- Ты нам обоим тоже нравишься, - улыбнулась Элли. - Но немного.

- Кроме того, вы можете остаться со мной, пока не почувствуете, что готовы вернуться.

Элли выдохнула через нос, когда ее пальцы коснулись верхушки сена, растущего в поле.

- Хэдли осталась бы здесь с тобой навсегда. Не знаю, будет ли она чувствовать себя в безопасности в том доме, и я не могу ее винить, но... тебе не нужны две проблемные женщины в доме.

Я не хочу говорить ей, что это именно то, что мне нужно, что их пребывание здесь облегчило жизнь в этом доме. Воспоминания не такие громкие, когда они рядом, и я предпочитаю видеть их лица, а не призрак моего отца, когда вхожу в комнату.

Вместо этого я попытался дать ей более легкое объяснение.

- Ты мне совсем не мешаешь. А если Хэдли....

- Твоя, - закончила она.

- Если это так, то я действительно благодарен за время, которое сейчас провожу с ней.

Пальцы Элли двинулись в сторону, касаясь моих. Не знаю, сделала ли она это намеренно, но я не из тех, кто пропускает что-то важное мимо ушей. Моя рука скользнула в ее, и я ухватился за нее. Она посмотрела на меня, а я наблюдал за ней, ожидая подсказки, чего же она хочет.

- А если она не твоя?

- Тогда у меня есть очень классный лучший друг.

Ее улыбка заставила мое сердце защемить в груди. Я хочу, чтобы она смотрела на меня так каждый день. Я хочу быть мужчиной, который заставит моего ангела выглядеть так, будто она может летать. Возможно, ее крылья были сломаны много лет назад, но я действительно хорошо умею реставрировать вещи.

Подходя к дереву, никто из нас не сказал ни слова, но Элли отвела руку, когда мы услышали крик Хэдли.

- Ого! Это лучший домик в мире!

Я посмотрел на полностью декорированный дом на дереве, который строил часами, а затем на них обоих. Глаза Элли заблестели от влаги, когда она посмотрела на Хэдли, которая уже поднималась по лестнице.

- Ты сделал это?

- У каждого ребенка должно быть безопасное место.

Элли повернулась ко мне: ее губы раздвинуты, солнце мягко освещает лицо, приближаясь к горизонту, голос мягкий.

- Ты целый день делал его для нее? Коннор...

Я засунул руки в карманы, чтобы не коснуться ее лица. Она такая красивая.

- Это дерево было тем убежищем, куда я мог сбежать от отца. Там я нашел Хэдли, и это не обязательно должно иметь тот же смысл для нее, что и для меня. Я сделал это для нас обоих и для тебя тоже.

- Для меня?

Да, для нее. Строя, я постоянно думал о своей маме. Казалось, будто она была рядом со мной, рассказывая мне, как она гордится, улыбаясь.

- Я не смогу выстрелить, если не натяну тетиву, Элли. Но я достаточно силен, чтобы воздержаться от выстрела, пока ты не будешь готова.

Ее глаза расширились, а дыхание прервалось.

Оно того стоило.

Пот, разочарование и отклонение от планов - все это только для того, чтобы увидеть этот взгляд. Возможно, мы упустили свой шанс много лет назад, но я уже не ребенок и у меня есть своя цель. Я жду, пока прицел выровняется.

Глава 17

Элли

- Спасибо, что пришла, - сказала я подруге Нэйта Сидни, пока мы садились в комнате для учителей.

- Это не проблема, честно.

Сидни была волонтером скорой помощи на месте происшествия, но она также является юристом, которого я наняла, чтобы помочь мне составить документы о разводе.

- Я знаю, что это странно...

- Почему?

- Просто ты была там, а потом вы с Коннором поспорили.

Она засмеялась.

- Мы с Коннором так спорим с тех пор... ну всегда. Ему повезло, что я не осудила его за то, что он пытался меня оттолкнуть. Этот говнюк думает, что может вернуться сюда и внезапно стать главным. Да, черт возьми. Он сделал свой выбор, и хотя думает, что это ему с рук сойдет, пусть поцелует меня в задницу, если собирается раздавать мне приказы.

Волна ревности прокатилась по внутренностям, и я попыталась игнорировать это. Понятно, что у них были какие-то отношения.

Интересно, любит ли он ее, и любит ли она все еще его.

Сидни - это та женщина, которую я бы назвала светской красавицей. Она тот тип женщины королевской породы, которую вы ожидаете встретить в Нью-Йорке или Лондоне, а не в Шугарлоуф. Ее золотые волосы собраны в низкий бублик, из которого выпадают пряди волос. На ней черный брючный костюм с самыми красивыми красными каблуками, которые я когда-либо видела. Все в ней говорит об уверенности там, где я чувствую себя маленькой и незначительной.

- Я не знала...

- Не знала что?

Мне неловко, но между ними, очевидно, есть история.

- Что вы двое были вместе.

Сидни откинула голову назад. Ее губы раскрыты, но на них растягивается веселая улыбка.

- О, нет, ничего подобного. Коннор для меня как младший брат. Я встречалась с его старшим братом-идиотом, Декланом, с тринадцати лет, пока тот мудак не покинул город. Но они все одинаковые. Властные, защитные и привлекательные. Ох, и глупости в крови достаточно.

Мое тело вздохнуло с облегчением. Я не знаю почему, потому что мы с Коннором просто друзья, у которых, возможно, есть общий ребенок.

- Мне жаль, что я такое предположила.

- Все хорошо. - Она улыбнулась, придавая мне чувство уверенности. - Тебе комфортно говорить об этом со мной? Я хочу убедиться, что все нормально. Если ты волнуешься, что я сдам тебя, потому что знаю Коннора, могу тебе пообещать, что это не незаконно, и смогу потерять свою лицензию. Но я никому не скажу, о чем мы говорили, даже если бы мне угрожали. Не говоря уже о том, что это бесконечно мучает его, а я получаю от этого слишком много радости.

Мне неудобно ни с кем разговаривать, но Сидни кажется доброй, и она была там той ночью. Она не смотрит на меня с осуждением, и это самое большее, о чем я могу просить.

- Нет, дело не в этом, и я не думаю, что ты бы кому-то что-то рассказала. Уверена, ты можешь себе представить, как это унизительно, и я....

- Ты не должна чувствовать себя так со мной.

Хотелось бы, чтобы это было так просто. Хотелось бы, чтобы все это было плохим сном, после которого я собираюсь проснуться.

- Я в порядке. Просто хочу покончить с этим.

- Я могу тебя понять. Знаю, что ты через многое прошла, и этот процесс не будет легким. Сейчас у нас есть временный приказ о защите как для тебя, так и для Хэдли, который позволяет нам продолжить развод после окончания девяностодневного периода ожидания. Я не думаю, что у нас будет проблема с доказыванием вины, поскольку у нас есть фотографии и показания офицера полиции о жестоком обращении твоего мужа. Если тебя это устраивает.

Мои руки начали дрожать, и меня тошнит. Вот почему так много женщин молчат. Страх высказаться и не быть услышанной. Если я пойду к судье и расскажу ему все, что если он сочтет это недостаточным и выпустит его? Конечно, судья отказал в залоге, что заставляет меня верить, что суд вынесет решение в мою пользу, но даже Нейт сказал, что нам повезло попасть на судью, который нехорошо относится к таким мужчинам. Что, если мне попадется тот, кто относится к ситуации совсем не так? Без ареста Кевин мог бы оспорить развод и использовать это как еще один способ контролировать меня.

- Ты имеешь в виду, что они все еще могут мне не поверить? Они могут подумать, что я вру о насилии, и не осудят его? Даже когда есть свидетели и все такое?

Сидни отложила ручку и положила руку на мою.

- Элли, не имеет значения, если дело пойдет не так, как планировалось. Мы знаем, что произошло, и я тебе верю. Ты не одна. Ты не сделала ничего плохого, и несмотря ни на что, я помогу тебе выбраться из этого как можно быстрее.

- Я не хочу, чтобы он снова причинил нам боль.

- Знаю, и я собираюсь сделать все возможное, чтобы предотвратить это.

Я сделала глубокий вдох и опустила подбородок к груди, говоря: - Я должна была сделать это много лет назад.

- Ты молодец, что вообще это сделала. Я хочу сказать, что мне жаль, - Она сжала мою руку, - Ты здесь долго живешь, но никто из нас никогда не протягивал руку помощи. Я всегда считала, что ты не хочешь быть частью общества.

Я покачала головой, когда чувство одиночества снова вынырнуло на поверхность, вместе с чувством мести.

- Мне не позволяли быть частью сообщества.

- Я вижу это сейчас.

- Кроме того, трудно иметь друзей, когда ты маскируешь синяки.

Сидни отвела руку, и ее плечи опустились.

- Надеюсь, ты знаешь, что тебе больше ничего не надо рассказывать, Элли. Я очень бы хотела быть твоей подругой, если ты хочешь быть моей.

Подругой. Такое простое слово, но это то, чего у меня так давно не было, что я даже не знаю, что оно значит. Тем не менее, Сидни любезна и предлагает мне оливковую ветвь, которую я бы никогда раньше не приняла.

- Я бы очень хотела этого.

Она улыбнулась.

- Хорошо. А теперь давай рассмотрим детали и подготовим нашу информацию, чтобы мы могли подать следующую, когда нам это позволят, ладно?

- Хорошо.

Я собираюсь сделать все возможное, чтобы оставить все позади, и это первый шаг.

- Мамочка? - спросила Хэдли, когда мы идем по полю, чтобы добраться до дома, чтобы взять одежду и вещи, которые нам нужны. Прошла неделя, все стало на свои места, хотя это уже невозможно. Нам нужно больше одежды и вещей, если мы собираемся остаться с Коннором.

- Да?

- Почему папа тебя ударил?

Моя рука немного сжалась, когда вопрос застал меня врасплох. Я не знаю, как ей ответить. Хэдли может быть только семь, но она умная и все видит. Она не маленькая и не доверчивая.

Это шанс для меня помочь ей не делать тех же ошибок, которые сделала я. Я хочу, чтобы она знала, что так не должно быть. Никто никогда не должен прикасаться к ней, особенно в гневе. Я оставалась там слишком долго, много оправдывалась, но больше не буду.

Я немного выпрямилась и поработала над тем, чтобы мой голос звучал уверенно.

- Он ударил меня, потому что был зол и не мог контролировать себя. Никогда нельзя так делать, ты же это знаешь, не так ли? Это было неправильно с его стороны.

- Ему жаль?

Нет, я сомневаюсь, что ему жаль.

- Я очень надеюсь.

- Он любит нас?

О, мое сердце разрывается.

- Я думаю, он очень любит тебя.

Хэдли, конечно, слишком умна, чтобы не заметить, что я оставила себя без внимания.

- Он любит тебя, мам?

- Я верю, что он очень старается, но... - Теперь я разрушу ее мир. - Но когда ты кого-то любишь, ты никогда не хочешь причинить ему боль. То, что он сделал - недопустимо, и это не тот способ, которым демонстрируют кому-то свою заботу. Ты понимаешь?

Она посмотрела на меня, и я начала молиться, чтобы она услышала, что я говорю.

- Думаю, что да.

Я присела на соломенном поле и пожелала, чтобы эта маленькая девочка никогда не позволила кому-то причинить ей боль.

- Неважно, это папа, или другой мужчина, или друг или кто-то, кого ты не знаешь. Никому никогда нельзя позволять делать тебе больно. Ты должна немедленно кому-то сказать, если это произойдет. Никогда не бойся, что это твоя вина, потому что ты в этом не виновата.

Хэдли покачала головой, но ее взгляд не отрывался от моего.

- Я люблю тебя, мама.

- Я люблю тебя, милая девочка. Я хочу, чтобы ты знала, что то, что случилось, больше никогда не повторится. Мы с тобой больше не будем жить с папой.

- Почему нет?

Защищать ее от правды - это все, что я делала. Я не хочу, чтобы она ненавидела его, но хочу, чтобы она видела во мне силу. Она должна всегда понимать, что выбор, который я сейчас делаю, может быть непростым, но он правильный. Я не могу сойтись с ним. Я не позволю ему быть рядом с Хэдли и позволить ей думать, что это то, каким должен быть брак.

- Потому что я больше не собираюсь оставаться с ним в браке. Мы переедем из того дома, и с нами все будет в порядке.

По ее лицу потекла слеза, и я хотела бы забрать всю ее грусть.

- Я сделала что-то не так?

- Нет, детка. Ты ничего не сделала, и я тоже. Я делаю это, потому что должна защитить нас. Знаю, что это страшно и есть о чем волноваться, но я хочу, чтобы ты знала, что я тебя очень люблю, и сделаю все, что от меня зависит, чтобы мы были в безопасности.

- А разве он меня не любит?

- Кто мог бы устоять перед тем, чтобы не любить тебя? - спросила я ее.

- Если бы он любил меня, он бы не хотел, чтобы мы уходили.

Вот что я боюсь ей сказать. Я не хочу, чтобы Хэдли думала, что это ее вина.

- Тебе нравится, когда папа кричит на нас?

Она покачала головой.

- Мне тоже. Я не хочу, чтобы кто-то из нас снова боялся. Ты и я, мы сильные девочки, и никто больше не будет на нас кричать. Ты лучшая маленькая девочка, которую может пожелать любая мать, и часть моей работы заключается в том, чтобы защитить тебя.

- Он вернется за нами?

- Нет, его больше с нами не будет. - Независимо от того, что мне придется сделать, я сдержу это обещание. - Мы найдем жилье, которое нам обоим понравится.

- Мы можем остаться с Коннором?

Я тихо улыбнулась. Утешение наполняет мою душу тем, что он так много значит для нее.

- Нет, милая. Коннор не останется в Шугарлуафе надолго, и хотя он был очень добр к нам, у него есть своя ферма, с которой ему нужно иметь дело.

И я даже близко не готова к этому.

- Я думаю, ты ему нравишься.

- Я думаю, ТЫ ему нравишься! - сказала я, хихикая. - У тебя есть домик на дереве на его ферме, и он собирается пойти с тобой в школу.

И он может быть твоим папой.

- Мне будет грустно, когда он уедет.

Мне тоже. Я буду скучать по тому, как он на меня смотрит, а также по его непоколебимой силе, пониманию и поддержке.

- Ну, тогда мы должны сделать следующие несколько месяцев чрезвычайно особенными. Давай, идем дальше.

Мы пробираемся через поле, пока она рассказывает мне о своем дне. Она немного тише, чем обычно, менее оживленная, и я ненавижу, что этот разговор притупил ее настроение. Я знаю, что если я не встану сейчас, то никогда не поднимусь с земли.

Когда дом появляется в поле зрения, волна тошноты ударяет меня, как кирпич. Все это возвращается ко мне, и я слышу звуки в своих ушах, прилив дыхания, вырывающийся из моих легких, когда он сильно толкнул меня.

Все это происходило именно здесь - у меня дома.

У Хэдли ускоряется дыхание, и я крепко сжимаю ее руку.

- Ничего страшного, мы возьмем свои вещи, а потом вернемся, но никто не сможет сделать нам больно, хорошо?

Я не уверена, пытаюсь ли я сейчас успокоить ее или себя.

Возможно, нам обоим нужно было это услышать.

- Его здесь нет?

- Нет, детка, его здесь нет.

Я ненавижу, что мой ребенок так боится, поэтому говорю себе быть той силой, которая ей нужна, чтобы дать пример и сделать шаг вперед. Используя свою решимость, я подталкиваю себя ближе к дому, в котором случился ужас всего неделю назад, и держусь за необходимость защитить Хэдли. Каждый раз я вспоминаю, что Кевин что-то у меня взял, и отказываюсь давать ему что-то другое.

Я крепче сжимаю ее маленькую руку, показывая ей, что даже если мы достигнем дна, единственный путь дальше - это вверх.

Когда мы подходим к входной двери, меня охватывает еще одно чувство страха. Я не знаю, как выглядит дом. Все, что когда-либо знала Хэдли, это идеальный дом. Я тщательно следила, чтобы все было чисто и на своих местах, чтобы Кевин не мог использовать это как повод меня ударить.

Когда я ушла той ночью, там точно были перевернутые вещи.

Черт возьми.

Я открываю дверь, которую кто-то явно заменил, и надеюсь, что все не так плохо, как я боюсь.

Тогда останавливаюсь, ошеломленная увиденным.

Все лежит на своих местах.

Фотография, которую бросили через комнату, лежит на диванном столике, как будто ее никто не трогал. Лампы, которой Кевин угрожал разбить мою голову, нет на полу, в том месте, где он ее уронил. Она стоит на крайнем столе.

Я не понимаю как? Кто заходил сюда и убирал?

Хэдли отпустила мою руку, когда заметила свою любимую куклу в углу.

- Фиби! - Она побежала на полной скорости, поднимая ее на руки и крепко обнимая. - Я могу взять ее к Коннору?

- Уверена, что он не будет против. - Я тихо улыбаюсь, чувствуя облегчение, что она преодолела свои страхи, и благодарна, что кто-то вошел и убрал беспорядок, чтобы Хэдли не пришлось видеть разрушенный дом.

Глава 18 Элли

Когда мы вернулись к дому Коннора с сумкой одежды для каждой, рядом с домом был припаркован очень дорогой внедорожник.

- Кто это, мама? - спросила Хэдли.

- Не знаю.

Мы подошли к машине, дверь водителя открылась, пара красных туфель на каблуках ударились о землю, и я улыбнулась.

- Привет, Сидни, - сказала я, подходя.

- Я надеялась, что найду тебя здесь.

- Хэдли, это мисс Сидни.

Сидни протягивает руку.

- Приятно познакомиться.

Они пожимают друг другу руки, и Хэдли смотрит на дом.

- Мне тоже приятно познакомиться с тобой. У тебя действительно красивая обувь.

- Спасибо тебе. - Голос Сидни пронизан улыбкой. - У тебя очень красивые глаза.

У меня сердце замирает, когда я думаю, видит ли она это. Если Сидни знает братьев так хорошо, как говорит, будет ли она достаточно наблюдательна, чтобы понять?

- Спасибо, мисс Сидни. Мам, я могу пойти найти Коннора?

- Я не думаю.

- Пожалуйста! Я должна помочь с сараем. Уверена, что он там. Он сказал, что как только я приду из школы, я могу помочь ему, потому что ему нужна еще одна пара рук. Вчера он выпустил кур не из той двери, и мне пришлось гоняться за ними, чтобы они зашли обратно. Нельзя позволять курам бегать, когда там пасутся коровы, - рассказывает Хэдли, как будто это общеизвестно, - Я рассказала ему это, но он сказал, что пытается переделать другие вещи, чтобы вернуться к ремонту дома. Потом мы обнаружили другую проблему с забором, поэтому он был расстроен.

- И ты не думаешь, что у него слишком много дел и ты будешь мешать? - спросила я, надеясь, что она оставит его в покое.

Сидни засмеялась.

- Я думаю, тебе следует пойти найти его и сообщить ему обо всех остальных вещах, которые сломаны.

- Ты знаешь Коннора? - В ее голосе отчетливо звучит подозрение.

- Да. Я знаю его с тех пор, как он был маленьким мальчиком, который ходил за мной, умоляя покататься на моих лошадях.

- Правда?

- Да.

Хэдли нахмуривает лоб, глядя на Сидни с ног до головы.

- Знаешь ли ты, что он мой лучший друг и считает меня своей лучшей подругой?

- Правда? Ну, ему повезло, - голос Сидни легкий и игривый, - я бы хотела иметь такую лучшую подружку, как ты, но... он встретил тебя первым.

Она кивнула один раз.

- Это правда. И он называет меня малышкой. Улыбка Сидни выросла.

- Он дал тебе прозвище?

- Да.

- Вау. Знаешь, Коннор обожает прозвища. Когда мы были маленькими, я придумала ему лучшее, и поскольку ты его лучшая подруга, я думаю, что ты должна также дать его ему.

Хэдли захлопала в ладоши и запищала.

- Правда?

- Абсолютно! Ты должна назвать его Качур. Он любил это и так бы смеялся, услышав прозвище снова! - Улыбка Сидни сказала мне, что он будет совсем не рад.

- Ладно! Можно мне уйти, мамочка?

- Кажется, да, но если ты не найдешь его в сарае, немедленно возвращайся.

- Хорошо! - кричит Хэдли через плечо, поскольку уже бежит от нас.

Сидни тихо смеется.

- Она сама очарование.

Я наблюдаю, как она бежит на полной скорости, волосы качаются из стороны в сторону, и моя грудь облегчается. Она выглядит такой беззаботной, как и должна быть. Я пытаюсь вспомнить, как давно я видела ее такой, и мне это не удается.

Конечно, она была счастлива в течение последних семи лет, но это другое. Сейчас я не вижу колебаний быть просто ребенком. Как будто она действительно нашла чувство безопасности, которое позволяет ей... быть свободной.

- Она единственное, что имеет значение для меня.

- И, кажется, она влюблена в Коннора.

Я киваю.

- У них двоих мгновенно появилась связь.

Плечи Сидни возвращаются назад, и она немного суетится. Я знаю, о чем она думает, исходя из ее комментария о глазах дочери. Если Сидни встречалась с его старшим братом, она, конечно, увидела сходство.

- Коннор хороший человек.

- Так и есть.

- Он много чего пережил. Все они, и... Вы с Коннором знали друг друга раньше?

Я сразу же ее остановила.

- Мы с Коннором спали вместе восемь лет назад, и да, я знаю, что у Хэдли его глаза... и его улыбка.

Она выдохнула.

- Я не хотела докапываться, но это было... невозможно не увидеть.

По крайней мере, для меня, потому что я влюбилась в эти глаза еще с тех пор, когда была маленькой девочкой.

Если Сидни это было так легко увидеть, я не могу не задаться вопросом, замечал ли когда-нибудь отец Коннора. Раньше он смотрел на Хэдли с легкой растерянностью, но никогда ничего не говорил и даже не намекал на это. Возможно, он знал? Возможно, поэтому он всегда был так добр к нам. Я думала, что это потому, что он одинок, но что, если он увидел сходство?

- Хочешь присесть? - предложила я. - Это долгая история.

Мы с Сидни подошли к крыльцу, и я увидела в ней тревогу.

- Этот дом хранит для меня много воспоминаний. Я не была здесь с той ночи, когда Деклан уехал. - Она полуулыбнулась. - Я думала, что если смогу избегать его достаточно долго, то это не навредит, но....

- В домах живет правда, которая никогда не умирает.

Она посмотрела на меня и пожала плечами.

- Видимо да, но любовь несомненно не умирает.

Разве это не правда?

Мы сели, и я рассказала историю о том, как мы с Коннором познакомились, и все, что произошло после этого. В этот раз мне легче рассказывать все Сидни. Я могу выговориться, а она просто слушает.

- Ого, - сказала она, когда я закончила.

- Да.

- И он знает, что у тебя есть сомнения?

- Да, - ответила я немного нерешительно.

Он на самом деле не поднимал этот вопрос. Я все жду, пока муж попросит сделать тест на отцовство, но он все еще молчит. Я думала, что это было бы первым, чего бы он хотел. Разве что он не хочет знать.

Что не имеет смысла, учитывая его личность.

Коннор яростно защищает свою семью. Он ясно дал это понять, когда говорил о своих братьях или матери. Я думаю, что с Хэдли не будет иначе, особенно потому, что он уже, кажется, заботится о ней.

- Ну, это своего рода открытие.

- Изменит ли это что-то в деле о разводе?

Сидни покачала головой.

- Нет. Во всяком случае, это облегчит работу, поскольку тебе не придется договариваться насчет алиментов или посещений. Вы уже сделали тест?

- Нет, мы вроде как... Это на самом деле не... Я ждала, что он...

попросит его сделать. Я не хочу на него наседать. Это очень серьезно, особенно учитывая договоренности той ночью. Я узнала его имя только несколько недель назад.

Она засмеялась, и в ее глазах появилось недоверие.

- Ты шутишь.

- Нет.

- Не знаю, то ли я в восторге, то ли в шоке. Это похоже на книжный роман, когда люди снова находят путь друг к другу после пятидесяти лет блужданий, но это гораздо удивительнее.

Я не знаю, как назвать то, что происходит. Коннор спас меня, и не только от ситуации, которая произошла с Кевином. Если бы я не была с ним той ночью, если бы не знала, что есть больше, чем то, что имею, я бы давно опустила руки.

- Ну, на этом всё.

Сидни откинулась на спинку сиденья.

- Это так безумно, и все же в стиле Коннора.

- Что в стиле Коннора? - Его глубокий голос заставил меня подпрыгнуть.

- Эй. Привет. Мы как раз говорили о тебе.

Они с Хэдли посмотрели на нас, а потом начали подниматься по лестнице.

- Я так и подумал. Рад тебя видеть, Сид. Что могу для тебя сделать?

Она встала, положила руку на бедро и наклонила голову в сторону.

- Ты можешь начать с того, что расскажешь мне, как скучал по мне.

- Я бы хотел, Гусыня, но, кажется, моя подруга Хэдли называет меня Качуром. Ты хоть представляешь, как это произошло?

Ее улыбка становится шире, когда она начинает смеяться.

- Боже, тот вечер был лучшим в истории. - Она повернулась ко мне.

- Видишь ли, братья Эрроувуд по своей сути злые, по крайней мере, друг к другу. У них нет никаких запретов, и если они знают твою слабость, они ею пользуются. Коннор боялся ставка на моей ферме.

Это могло быть потому, что Деклан, Джейкоб и Шон сказали ему, что если ты засунешь туда ноги, то пальцы просто отпадут, но только у тех чье имя начинается на "К".

Коннор поднялся по ступенькам.

- Не позволяй ей обмануть тебя, она здесь далеко не невинна. Сид была сестрой, которую я никогда не хотел.

- Я тебя прошу, я всегда была добра к тебе, - защищается она.

- Разве?

- Как бы там ни было, - продолжила Сидни, закатив на него глаза, - Мы сказали Коннору, что хотим сыграть в "Кря-Кря-Кря", но единственный способ играть - вести себя как утка.

Я чувствую, что история будет не очень веселой. Коннор пристально посмотрел на нее с какой-то братской привязанностью под всей этой бурностью.

- В воде.

- В пруду возле моего дома, - ответила Сидни, - Тогда его братья бросили его в воду и заставили быть уткой. О, ты бы видела, как он визжал, что его пальцы на ногах отпадут, но в то же время издавал утиные звуки. Это было бесценно.

Сидни смеется, обхватив живот руками. Я не могу не присоединиться, потому что его выражение лица сейчас бесценно.

Такое впечатление, будто он до сих пор не справился с этим и ненавидит, что она рассказывает истории, которые он явно хотел бы, чтобы я не знала.

- Он поймал кого-то из вас? - спросила я.

- Нет, он крякал и убегал.

Мужчина приблизился ко мне.

- Да, ты должна гордиться тем, что мучила шестилетнего ребенка.

И можешь смеяться теперь, но когда появилась мама, никто из вас, придурков, не хихикал.

Сидни снова закатила глаза.

- Нас на месяц посадить под домашний арест.

- Заслуженно.

- Я тебя прошу, там было два фута воды, ты, большое дитя.

Коннор повернулся ко мне.

- Видишь, почему я покинул этот город? Он наполнен ужасно подлыми людьми, которые не испытывают угрызений совести.

Я пожала плечами.

- Думаю, ты все равно справился.

Он покачал головой, а потом повернулся к Сидни.

- Что ты вообще здесь делаешь? Никто тебя не приглашал, это точно.

- Хорошо... - Сидни подошла ко мне, и положила руку мне на плечо... - Мы с Элли теперь лучшие подруги, Качур. Тебе придется принять это как факт и осознать, что если ты крутишься возле нее, это будет включать время проведенное со мной.

Он улыбается так, будто это его нисколько не беспокоит.

- Все хорошо, Сид. Я точно знаю, как с тобой обращаться.

О, Боже. Это звучит зловеще. Однако эта игра в ворота - самое веселое, что я видела за последние годы. Эти двое, несомненно, обожают друг друга, но у них нет никаких проблем, чтобы выливать друг на друга ведра дерьма. Я всегда представляла, что это чувствуется именно так, когда у тебя есть брат или сестра.

- И как? - спросила она.

Его улыбка растянулась, а в глазах возникла озорство.

- Я позвоню Деклану.

И вместе с этим я поняла, что мы с Сидни можем быть захвачены братьями Эрроувуд.

- Привет, - сказал Коннор с легкой улыбкой, проходя в гостиную, где я оцениваю работы. Это был сумасшедший вечер, и я все еще пытаюсь спастись от отсутствия работы после той страшной ночи.

- При... - Слова замирают у меня на языке, когда я поднимаю глаза и смотрю на него. Видимо, он только что вышел из душа, потому что мужчина стоит в спортивных шортах, без рубашки и с влажными волосами. По его груди скатывается несколько капель воды.

У меня пересохло в горле, когда я осматриваю его. Я вижу каждую мышцу с идеальной четкостью, будто его показывают в HD формате. Его волосы зачесаны назад, и мои пальцы чешутся от желания прикоснуться к ним. Он потирает рукой гладкую кожу груди, а затем проводит ею до шеи. Я видела его без рубашки, черт возьми, я видела его голым, но это... Это тело - совершенно новый мир всех - мать Божья.

Я отвернулась от него, чтобы не упасть с кресла.

- Работаешь? - спросил он и начал двигаться позади, читая у меня через плечо.

Боже мой. Остынь, Элли.

Но я не могу, потому что чувствую тепло, идущее от его груди, и запах мыла с ароматом мускуса, которым он пользовался.

Его рука опускается справа от меня, опирается на стол, держа так все его тело.

- Ага, - я полностью замерла, боясь, что если пошевелюсь, то могу случайно коснуться его, и это заставит меня сказать или сделать что-то невероятно глупое. Кажется, это то, с чем я все больше борюсь с каждым днем, пока остаюсь здесь.

Я думаю только о его поцелуях.

Мои фантазии наполняет вопрос о том, подходим ли мы друг другу так, как подходили много лет назад.

Это опасная тропа, но травмы того стоят.

- Нужна помощь?

Я покачала головой и попыталась сосредоточиться на очень несексуальных работах по английскому языку с диалогами и пунктуацией, которые я должна была бы оценить.

- Элли?

Я отвела голову в сторону, чтобы посмотреть на его лицо, надеясь, что, возможно, это будет лучше, чем пялиться на мышцы его рук, которые так близко.

- Да?

Он улыбнулся, глаза прищурились, и я поняла, что совершила серьезную ошибку. Его лицо действительно прекрасное, и когда он улыбается, черт возьми, в нем почти невозможно не потеряться.

Но мне не нужно отвлекаться.

Мне нужно держать голову прямо, расстаться и сбежать отсюда.

- Ты еще работаешь?

Нет, на самом деле я иду в свою комнату прямо сейчас, чтобы не сделать ничего такого, о чем пожалею.

- На самом деле я закончила.

- Я спросил, потому что завтра мне нужно рано вставать. Я хочу поработать в главном доме вместо сарая. И хотел бы проверить все и запереть, но обычно я жду, пока ты ляжешь в постель.

- Да, все сделано. Не большое дело. Главный дом. Прекрасно.

Замки и все такое, - заикаюсь я, как дура.

- Ты в порядке?

- Я прекрасно, - слишком быстро говорю я, собирая бумаги в стопки, которые не имеют смысла, но мне нужно занять руки. - Я просто устала, знаешь, работа и все остальное. Кроме того, Сидни подготовила все документы на развод, и пришлось во многом разбираться.

- Так ты подала заявление?

Я посмотрела вверх, притягивая бумаги к груди, как будто это какой-то защитный барьер.

- Да, конечно.

- Я не знал.

Я не понимаю, что ему сказать. Это одна из тех вещей, о которых я не хочу говорить, но в то же время мы с Коннором провели последние две недели, практически живя вместе, и это странно.

- Мне жаль, я вроде как... ждала, пока мы сможем оформить бумаги.

Он покачал головой.

- Не извиняйся, ты не должна мне ничего объяснять.

Нет, возможно, я не должна, но, наверное, могла бы об этом упомянуть. Но потом я подумала о последних нескольких раз, когда мы общались, и о том, над чем он здесь работает, или о моей работе. Мы почти избегали разговоров о личных вещах.

Я не знаю, почему это так, но есть что-то, что меня беспокоит уже несколько дней.

- Коннор, я могу тебя кое о чем спросить? - сказала я, прежде чем успею дать заднюю.

- Конечно.

Я сглотнула комок нервов, потому что уже поздно отступать.

- Ты хочешь узнать, Хэдли твоя?

Его глаза встретились с моими, и мое сердце забилось. как бешеное, пока я ждала, когда он скажет что-то - что угодно.

- Больше всего на свете.

- Тогда почему ты ничего не сказал?

Он подошел ближе, вырвал бумаги из моих рук и положил их на стол.

- Потому что ты прошла через ад, и она тоже. И хотя я хочу знать, является ли она моей дочерью, больше, чем хотел чего-то другого за всю свою жизнь, я также не буду эгоистом и не буду требовать, чтобы это произошло сейчас. Я могу подождать, Элли. Я могу подождать, пока ты будешь готова.

- Готова к чему?

Он поднял руку, откинул волосы с моего лица. Его голос прозвучал мягко, осторожно, но в основе было слышно уверенность.

- Ко мне.

Глава 19

Коннор

- Так как идут дела? - спросил Шон, после того, как последние две недели избегал моих телефонных звонков.

- Как будто тебе не насрать.

Я понимаю, что мой брат - великий игрок в бейсбол, но меня чертовски раздражает, когда он считает, что чье-то время не является таким ценным, как его. Деклан помогает определить стоимость земли благодаря одному из своих клиентов, который занимается недвижимостью, Джейкоб... Делает Бог знает что, но Шон собирался обратиться к какому-то парню по имени Зак Хеннингтон, с которым он играл в бейсбол, чтобы разобраться с проклятыми коровами, поскольку у него есть ранчо для скота.

Я терплю неудачу в этой части фермерского ремесла. Я не знаю, что делать с животными, кроме того, что мне поручает делать очаровательный семилетний ребенок. Я не знаю, правильно ли это вообще, но это лучше, чем то, что я делал до сих пор. Наемные работники Элли немного помогали мне, когда у меня были вопросы, но они заняты ведением ее фермы.

Несмотря на то, что я вырос среди животных, я никогда не заботился о том, чтобы научиться управлять всем. Я выполнял свои обязанности, обычно чинил заборы или занимался плотницкими работами, а мои братья занимались животными.

- Слушай, я занят, - объяснил он, - я делал все возможное, но со мной происходит определенное дерьмо.

- А со мной нет? - бросил я ему в ответ - Я абсолютно ничего не знаю о коровах, Шон. Вы должны справиться с этой частью.

- Я дал Деку номер парня.

Я пыхнул и пролаялся себе под нос. В последнее время Деклан так же дерьмово перезванивает мне. Фактически, они втроем могут поцеловать мою долбаную задницу. Я пробыл здесь целый месяц, выкладываясь на все сто, не имея никакой помощи, кроме того, что Деклан перечислил для меня деньги, о чем мне пришлось напоминать десять раз. Придурки живут своей жизнью, не обращая внимания на то дерьмо, с которым я имею дело.

- И чем это мне поможет, мудак? Мне нужна реальная помощь.

Ребята, вы все должны были что-то делать, но, как всегда, я делаю все сам.

- Тебе в задницу чертополох залез? Ты еще больший придурок, чем обычно.

Я сижу на тюке сена и потираю пальцами лоб. Я мог бы ему все рассказать. Часть меня хочет этого, и Шон - единственный брат, который знает о моем ангеле, но если я расскажу ему хоть немного происходящего, он заставит меня ответить на слишком много вопросов.

И всё-таки мои братья - это всё, что у меня когда-либо было.

Они семья.

Они никогда не отворачивались от меня, и, честно говоря, я чувствую, что тону.

- Коннор?

- Я нашел ее, - сказал я, не успев подумать.

- Нашел кого?

- Ее.

Шон на секунду замолчал, а потом издал хриплый смех.

- На ну нахер?

- Она здесь... в долбаном Шугарлоуфе и это даже не все...

Я все ему рассказываю. Я говорю и говорю, наверное, проговаривая за раз больше, чем я сказал своему брату за последние десять лет.

Он не говорит ни слова, пока делюсь с ним всеми откровениями. Я даже перечисляю детали, которые не хочу вспоминать, но которые, кажется, не могу забыть.

Я рассказываю ему об Элли, Хэдли, дереве, доме, избиении и как они здесь живут.

Когда заканчиваю, то чувствую себя так, будто завершил тренировку, и не могу перевести дыхание. Сердце болит, в голове стучит и крутится.

- Кажется, ты был достаточно занят, братец.

- Это все, что ты можешь сказать?

- Нет, но... Я не уверен, что смогу придумать что-то еще.

Он очень помог.

- Спасибо, Шон.

- Слушай, ты только что сказал мне, что девушка, о которой ты мечтал последние восемь лет, которая, очевидно, какое-то эфимерное существо, ходящее по воде, сейчас живет с тобой, потому что только что бросила мужа-насильника. Кроме того, у тебя может быть ребенок от этой женщины? Дай мне чертову секунду, чтобы все это переварить.

Я тяжело вдыхаю через нос, а потом смотрю на потолок. Какой проклятый беспорядок.

- Я не знаю, что делать.

- О чем ты говоришь?

- Об Элли. У меня голова скоро взорвется. Я смотрю на нее, и мое сердце ускоряется. Я думаю о ней и борюсь с желанием украсть ее себе. Это смешно. Кроме того, оказывается, что я хочу большего.

Я пытался отрицать свои растущие чувства. Элли не готова даже думать ни о каких шуры-муры со мной. Я так долго ждал ее, что последнее, чего хочу, это чтобы она распалась на части, потому что я слишком сильно на нее давил. Я хочу, чтобы она хотела меня. Я не хочу, чтобы это случилось из-за ее бывшего.

- Скажи мне, что ты не...

- Что я не что?

Он засомневался, что очень на него не похоже.

- Что ты ничего не делал... с ней... после ее нападения?

Если бы он был передо мной, я бы выбил ему зубы.

- Если ты спрашиваешь, спал ли я снова с Элли, ответ "нет". Нет, я не эгоистичный мудак, который бы воспользовался женщиной, которая оказалась посреди ада.

- Я не это имел в виду. Успокойся, блядь. Я говорю, что эта ситуация очень сумасшедшая, и я знаю, каково это, чувствовать что-то, даже если это неправильно.

Шон влюблен в свою лучшую подругу последние двенадцать лет.

Проблема в том, что она влюблена в другого. Его единственное спасение заключается в том, что она живет здесь, и ему больше не нужно ее видеть.

- Я не говорил, что у меня есть чувства к ней.

- Я и так это понял. А еще есть ребенок.

Да, еще есть Хэдли.

- Если она моя. ..

- Тебе нужно узнать.

Я глубоко выдохнул и поднялся на ноги.

- Скорее всего, это не так.

- Хорошо, но есть шанс, что она от тебя. Ты сказал, что у нее глаза Эрроувудов, да?

- Даже Сид это заметила, - сказал я ему.

Шон взорвался смехом.

- Сидни... Как там Сидни Деклан?

- Точно так же.

- Как, блядь, ты справляешься со всем этим в одиночку, Коннор?

Ты вернулся в Шугарлоуф, что и так довольно плохо, но теперь в букете появилась девушка, возможная дочь и Сидни. Черт возьми, ты скажешь мне, что Дэвни и ее парень придут на ужин?

Я улыбнулся.

- Это персонажи из твоей оперы, брат.

- Да, ну, наверное, нам всем приходится иметь дело с дерьмом, а?

- Кому-то больше, кому-то меньше.

Я не уверен, что чувствую в этот момент. Больше всего я хочу знать, моя ли Хэдли, но есть много вещей, которые могут случиться, когда этот секрет будет раскрыт. Сейчас я не ее отец.

Мне не нужно воспитывать ее. Мне нравится проводить с ней время. Кроме того, у меня есть чувства к Элли, которые невозможно объяснить.

Я люблю ее.

Я знаю это. Но понимаю, что это последнее, что ей нужно от меня услышать.

Ей не нужно слышать, что она единственная женщина, которую я хочу, и я буду ждать вечность, если это то, что нужно, чтобы заслужить ее.

Ад, через который она прошла, может занять много времени, чтобы преодолеть его. Но если я узнаю, что Хэдли моя, я не уверен, что смогу сдержаться.

Я хочу, чтобы они обе были моими.

- Я чувствую, что ублюдок знал все это... - Я признаю то, что было у меня на уме.

- Отец?

Мой отец был ублюдком, но он бы не ставил дурацкие условия в завещании. Почему он позаботился о том, чтобы мы пожили здесь?

Какое, черт возьми, это имело значение, будем мы здесь еще два года или нет? Разве что он тоже подозревал. Есть причина, почему он хотел, чтобы мы все вернулись сюда, и не просто из-за какой-то ностальгической фигни.

- Почему еще он хотел, чтобы мы жили здесь?

Шон замолкает на секунду, а потом фыркает.

- Знаешь, я в этом не сомневаюсь.

- У Деклана есть нерешенные проблемы с Сид. Ты любишь Дэвни и никогда не мог взять себя за яйца, чтобы сказать ей об этом.

Возможно, у меня есть дочь, и кто знает, какой ящик Пандоры мы собираемся открыть с Джейкобом.

- Я не люблю Дэвни. - Он пытается быть убедительным.

- Ну да, конечно.

- Она выходит замуж.

- Она бы не вышла замуж за этого идиота, если бы знала, что у нее есть шанс быть с тобой. Мы оба это знаем.

Голос Шона стал низким и полным разочарования.

- Мы дали обет.

Это правда, но тогда мы были детьми. Очевидно, дела изменились.

- Ну, у меня может быть ребенок, и если это так, обет больше не действителен.

Это еще одна вещь, с которой я борюсь. Мое слово братьям важно, но я готов вытерпеть их гнев, если это означает, что я смогу иметь ее.

Глава 20

Элли

Уже поздно, но я не могу заснуть. Я кручусь в большой пустой кровати, мой разум вращается в миллионах направлений. Я лежу в одной из старых комнат его брата, а Коннор по другую сторону стены. За последние три недели мы втроем создали странную рутину.

Каждый день я возвращаю Хэдли в наш дом, делаю что-то мелкое и пытаюсь провести там немного дольше, чем мы потратили накануне.

Сегодня она боролась больше, чем обычно. Дочь нервничала и продолжала оглядываться. Из моей сумки выпала книга, создав громкий звук, заставив ее выбежать из дома. Я не знаю, как мы вернемся жить сюда, если ей так страшно.

Тогда мои мысли начали двигаться к тому, что я, кажется, тоже не спешу возвращаться домой. Коннор был милым и вдумчивым. Он всегда играет с Хэдли и следит, чтобы со мной было все в порядке.

Кроме того, он смотрит на меня с жаром и желанием в глазах, которые посылают ток через мое тело. Как и в ту ночь, когда мы встретились, между нами есть химия, которая не утихла.

Я думаю о том, как он спит по ту сторону стены. Как это было бы, войти в его дверь вместо моей в конце дня?

Это мысль, которая меня вообще не должна меня смущать.

Я фыркаю, встаю с кровати, надеваю свитшот с открытыми плечами и направляюсь на кухню. Возможно, несколько минут прогулки помогут мне успокоиться и уснуть.

Подхожу к холодильнику, беру молоко и наливаю стакан. Я стою, положив руки на прилавок, удивляясь, когда моя жизнь стала такой.

Когда оборачиваюсь, то едва не роняю молоко, потому что вижу в темноте профиль человека, стоящего в дверях. Страх сжимает меня так крепко, что я не могу вдохнуть. Я открываю рот, чтобы закричать, но голос останавливает меня.

- Это всего лишь я, - быстро говорит Коннор, поднимая руки вверх, - Ты в порядке.

- Боже мой, у меня чуть не случился сердечный приступ.

Я подумала, что это Кевин, который ждет меня, наблюдает за мной, готовый затащить меня обратно в мой дом и закончить то, что начал.

Возможно, Хэдли не единственная, кто все еще не в порядке.

- Прости, я что-то услышал и пришел проверить. - Он зашел в комнату.

Мое сердце забилось так быстро, что я ухватилась за кувшин с молоком, пытаясь перевести дыхание.

- Меня мучила жажда, и я думала, что веду себя тихо.

Он медленно двигался, пока не стал передо мной, а потом осторожно вытащил молоко из моих тисков.

- Я все слышу. Списываю это на годы службы в армии и на привычку спать с одним открытым глазом. Я не хотел тебя напугать.

Мне бы хотелось сказать, что он меня не пугает, но во многих отношениях он меня беспокоит . Это тот человек, о котором я думаю в течение дня. Мужчина, с которым моя дочь хочет быть рядом. И если я действительно честна сама с собой, то я тоже хочу быть с ним.

Я никогда не чувствовала такой связи с кем-то, только с ним. Все чувствуется так, будто время, которое мы провели отдельно, только сблизило нас.

Это безумие.

Могут ли два человека принадлежать друг другу, даже не будучи вместе? Можно ли любить кого-то, не зная его? Я всегда верила в родственные души, и, стоя здесь перед ним, я не могу отрицать, что мы... Что-то большее.

- Я не могла заснуть, - сказала я вместо ответа на его заявление.

- Почему?

Потому что я лежала в постели, мечтая о тебе.

- Много размышлений.

В основном, из-за него, но также много мыслей было и о Кевине.

Нам назначили дату суда, и я борюсь с этим. Я не готова снова говорить о том, что произошло. Я чувствую, что наконец-то дошла до той точки, когда не проживаю каждый день то утро, поэтому испытывать все эти эмоции перед судом страшно. Не потому, что я не хочу, чтобы Кевин попал в тюрьму за то, что он сделал, а потому, что я не хочу возвращаться к тому, что чувствовала в дни после его ареста.

- Потому что мы уже знаем, когда мы туда пойдем?

Туда пойдем? Он говорит свидание? Моя грудь сжимается, и я пытаюсь понять, когда я на это согласилась.

- Пойдем?

- В суд.

Я мысленно шлепнула ладонью по лбу. Конечно, он имел в виду проклятый суд, а не нас. Мы не встречаемся, мы... избегаем наших чувств.

Сейчас я прямо таки символ психического здоровья.

- Да, я поняла, что ты имел в виду. Просто уже поздно, и я устала, но да, дата суда назначена. Я имею в виду, что у меня еще пять месяцев впереди. Постановление уже вроде готово и....

И твои губы так близко.

Я чувствую тепло твоего тела, когда ты стоишь так близко ко мне.

Одеколон Коннора наполняет воздух вокруг нас, и я вдыхаю, позволяя ему пленить себя.

- Элли?

- Что? - Я продолжаю смотреть на его губы и запоминать, как они двигаются, когда он произносит мое имя.

Медленно мой взгляд поднимается к его. Я вижу голод в его глазах, когда он смотрит на меня. Я так сильно хочу его. Не знаю, потому ли это, что мы стоим в темноте, и только серебряные лучи луны освещают пространство вокруг нас. Может быть, дело в том, что он так чудесно пахнет. А может, это потому, что я чувствую себя одинокой, когда не рядом с ним.

- Коннор? - Его имя - шепот ветра.

- Да?

Мое сердце бьется, когда я борюсь с тем, что хочу сделать, и каждую секунду мне кажется, что прошли годы, но я запрещаю себе думать. Я так много думала, и это никогда не оборачивалось чем-то хорошим для меня.

Я хочу действовать.

Я хочу жить.

Я хочу чувствовать.

Я сократила расстояние между нами так быстро, что он не успел среагировать, и прижалась губами к его рту. Ему не понадобилось и секунды, чтобы ответить. Его руки обняли меня за талию, и он притянул меня к себе. Наши губы мягко соединились, но страсть настолько сильна, что я чувствую, будто могу растаять.

Мой большой палец коснулся щетины на его щеке, наслаждаясь крошечными колючками на моей коже. Он зарычал, и я проглотила этот звук, позволяя ему углубить поцелуй.

Хотя, возможно, я и начала этот поцелуй, но Коннор тот, кто ведет его. Его сильные руки напряглись, когда он слегка наклонил меня назад, глубже погружаясь в мой рот.

Воспоминания, за которые я цеплялась давно стерлись, потому что я не помню, чтобы Коннор целовался так хорошо. Я будто жила в черно-белом мире, но как только этот человек вошел в мое бытие, я увидела разную палитру цветов и настолько яркую жизнь вокруг меня.

Я будто сплю, будто это не по-настоящему, и через мгновение я проснусь в своей постели. Если это сон, я молюсь, чтобы заснуть навсегда.

Я медленно передвинула руки от его лица к шее, а его губы скользнули по моей челюсти.

- Боже, Элли, - голос Коннора глубокий и похотливый.

- Поцелуй меня.

Мужчина отступил, его глаза посмотрели на меня, будто он не осознает, кто он и что мы делаем.

- Это сон?

Я знаю, что он чувствует.

- Нет, я настоящая. Мы настоящие.

Его нос скользит по моему, и мою грудь разрывает от гордости из-за тихого грохота, доносящегося из его груди.

- Я не хочу давить на тебя. Я могу подождать. Я буду ждать. Я буду ждать тебя вечно.

Я ценю это больше, чем он мог бы понять. Коннор наклоняет мою голову так, чтобы посмотреть на меня ближе.

- Я не хочу, чтобы ты ждал, я хочу, чтобы ты поцеловал меня.

Его глаза закрываются, и он выполняет просьбу. Его мягкие губы нежно касаются моих, наше дыхание смешивается, поскольку никто из нас не двигается. Я чувствую головокружение и одышку.

Это почти так, будто я в подвешенном состоянии и отчаянно хочу, чтобы он привязал меня к своему миру.

Я начала двигаться к нему, не в состоянии устоять, а потом услышала единственное, что могло меня остановить.

- Мамочка? Ты здесь?

Я отступила так быстро, что чуть не споткнулась, и широко открытыми глазами посмотрела на дверь, ведущую на кухню.

- Привет, дорогая. Что-то не так? Не можешь заснуть? Нужна вода?

- Коннор! - Она оживляется, как только понимает, что он тоже в комнате. - Я не знала, что ты тоже здесь!

- Привет, малышка.

Она смотрит на него, потом на меня.

- Давай возьмем тебе чего-нибудь выпить, а потом вернемся в постель. - Возможно, если я смогу вывести ее отсюда достаточно быстро, она не будет задавать никаких вопросов.

- Почему вы сидите здесь в темноте?

Если бы я знала, что ответить.

Коннор смеется и хватает ее.

- Потому что свет слишком яркий. Давайте все вернемся спать, пока не взошло солнце и мы не растаяли.

Хэдли хихикает.

- Мы не таем на солнце.

- Что, правда?

- Правда! - Ее голос высокий и полный веселья. - Люди не тают, Коннор.

- Ну, интересно. Ты меня чему-то научила. А теперь мама принесет тебе выпить, пока я уложу тебя спать.

Он оглянулся на меня и подмигнул, прежде чем выйти.

Я осталась в оцепенении, мои пальцы коснулись моих губ, вспоминая наш поцелуй и желая, чтобы он прижимался ко мне.

Я в такой, черт, беде.

Офис Нейта именно такой, каким я его себе представляла, то есть полная противоположность офиса Сидни. Ее кабинет имеет белые стены с серой мебелью, современным декором и совсем не властный или адвокатский. Она сделала его привлекательным и чистым местом, где ее клиенты чувствуют себя спокойно и открыто. Тогда как в офисе Нейта все так и кричит: "Посмотри на меня!".

Его письменный стол занимает треть комнаты с книжными шкафами, стоящими позади. Он сидит в большом кожаном кресле с крылатой спинкой, оно ворсистое и имеет темный цвет. Нет никаких следов каких-либо картин, только его дипломы и несколько фотографий, на которых он изображен с мэром и другими жителями округа.

- У тебя есть какие-то вопросы, - спросил Нейт, поворачиваясь в кресле лицом ко мне.

Сидни щелкнула ручкой, а затем посмотрела на Нейта.

- Какие меры безопасности будут приняты для Хэдли после зачитывания приговора?

Он покачал головой и посмотрел на нее, сузив глаза, будто она смешная.

- Правда, Сид?

- Не ворчи. Если его признают невиновным или отпустят до вынесения приговора, как ты думаешь, он оставит их в покое?

Камень, лежащий в моем животе, перевернулся, посылая новую волну тревоги. Мне бы очень хотелось, чтобы Коннор был со мной, но поскольку он также свидетель, ему не разрешено говорить со стороной обвинения одновременно со мной.

Не то, что мы не могли бы спланировать переворот, если бы захотели, поскольку живем в одном доме, но все равно.

Нейт покрутился на своем кресле, а затем посмотрел вниз.

- Не знаю. Я предполагаю, что в школе может сидеть представитель полиции.

- Я была бы благодарна, - сказала я с нежной улыбкой, - Я знаю, что это нелегко для всех. Это маленький городок, мы все друг друга знаем.

- Это не имеет значения, - перебивает меня Сидни, - Мне все равно, знаю ли я его, тебя или кого-то еще. То, что я увидела той ночью, Элли... Ладно, я хочу убедиться, что такое никогда не случится с тобой снова.

Мое тело замерло, и я начала натирать руки вверх-вниз, пытаясь уберечься от холода. Я никогда не хочу проходить через это снова.

Безопасность и защита, к которым я начала привыкать, исчезнут, если его не признают виновным.

Кроме того, мне сказали, что время, которое он провел в тюрьме, может быть использовано как часть наказания. Кевина ранее не арестовывали, и он не считается опасным. Тот факт, что его вообще задержали, кажется, озадачил Нейта и Сидни.

- Никто не может это контролировать, Сид. Больше всего меня волнует слушание, - призналась я.

Нейт сел прямо.

- Из-за чего именно ты волнуешься?

Легче было бы ответить на вопрос, о чем я не волнуюсь. В этом процессе нет ничего легкого. Я не знаю, чего ожидать. Конечно, они пересмотрели разные сценарии, но могут быть какие-то подводные камни. Если Кевина уволят, он ни за что не отпустит меня. Я разрушила ему жизнь, поэтому мне придется заплатить.

Он не собирается падать к моим ногам и извиняться. Мы предоставляем ему документы о разводе, я не живу в его драгоценном доме, и не держу вещи в том виде, в котором он хочет.

Не говоря уже о том, что я даже не проверяла ферму. Насколько я знаю, рабочие воруют коров, но меня это не беспокоит.

Меня беспокоит моя безопасность и безопасность Хэдли. Так что, да, я волнуюсь.

- Обо всём. А что случится, если они не поверят доказательствам?

Нейт и Сидни переглянулись, после чего Нейтан ответил.

- Я не могу контролировать то, как все происходит, хотя Бог свидетель, я хотел бы это сделать. То что я могу сделать, это представить правду лучшим способом, который знаю. Я нарисую картину и надеюсь, что они ее увидят. Вот почему мы будем много разговаривать и будем переосмысливать определенные вещи. У меня есть четыре месяца, чтобы построить дело правильно.

- Это не меняет того факта, что они могут мне не поверить.

Сидни прервала меня, сжимая мою руку в своей.

- Твоя история не изменится, независимо от окончания. Мы ничего не можем сделать, кроме как сказать правду, Элли. Ты сильная, красивая женщина, которая прошла через ад. Ты сделала то, что должна была сделать для Хэдли. Ты показала ей, что такое сила и мужество. Приговор этого не изменит. У нас есть несколько месяцев, чтобы подготовиться ко всему этому, поэтому, если с него будут сняты обвинения, мы разработаем план, чтобы обезопасить вас.

По моему лицу потекла слеза, потому что эти слова значат так много. Хотя я не знаю, поверю ли я им когда-нибудь. Я так долго думала, что моя правда не имеет значения. Я видела себя слабой и глупой. Что бы ни говорили обо мне другие, я считала, что заслуживаю этого.

Я знала, что не стоит выходить за него замуж.

Черт, я спала с другим мужчиной вечером перед тем, как выйти за него замуж, потому что часть меня хотела сбежать. Я была слишком слаба, чтобы принять это.

Я встала, оделась и ушла, не рискуя ничем с Коннором.

Теперь посмотрите на меня.

Мои пальцы смахнули слезы, которые продолжают капать.

- Мне очень страшно.

- Я знаю, что это так, но ты такая смелая.

- Просто... Он так долго заставлял меня делать все, что хотел. Это похоже на ту плохую игру, в которую он играет, и я чувствую себя глупой и уязвимой. А что, если его выпустят в тот же день? - спрашиваю я. - Что потом?

Глаза Сидни полны беспокойства, но в то же время и решимости.

- Тогда мы все будем рядом, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Не то, чтобы тебе пришлось волноваться, потому что Коннор убьет любого, кто попытается причинить боль тебе или Хэдли.

Я посмотрела вверх и почувствовала, как страх сжимает меня так крепко, что больно дышать.

- Вот чего я боюсь. Я разрушу чужую жизнь из-за беспорядка, который наделала сама.

Глава 21

Элли Я иду по траве, роса прилипает к моим ногам, когда приближаюсь к месту назначения. Я рано проснулась, и поскольку Коннор и Хэдли уже работали в сарае, подумала, что пришло время пойти и получить очень нужный совет от людей, которых я люблю больше всего.

Прошло много лет с тех пор, как я была здесь. Вечность, которую я потратила, пытаясь собрать воедино свою сломанную жизнь. Шли дни, время шло, а мой мир становился сложнее, чем я могла себе представить, но одно всегда оставалось непоколебимым. Я люблю этих людей, и знаю, что они любят меня.

Я держу пучок белых ромашек, который собрала по дороге, моя рука дрожит, когда я подхожу ближе. Вокруг меня кружит запах чистого утреннего воздуха, нотки травы соединены с запахом коров.

И я возвращаюсь к тому дню, когда похоронила их восемь лет назад.

Тогда я стояла здесь одинокая и грустная, чувствуя, будто ничего уже не будет как раньше. Так и случилось. Ночь, когда они погибли, навсегда изменила мою жизнь.

Этот человек украл мою семью и будущее.

Сейчас я собираюсь получить все обратно.

Еще несколько шагов, и я увижу таблички с их именами. Они маленькие, простые и обозначают места упокоения двух самых дорогих для меня людей.

Я останавливаюсь, мое сердце бьется, когда смотрю вниз.

Трава заросла настолько, что я едва разбираю имена, но на ней лежит букет засохших цветов.

- Привет, мама, - говорю я, приседая на корточки, срывая пластырь с болезненной раны, - Я знаю, что прошло некоторое время и...

Ну... Много чего произошло. Надеюсь, ты смотришь сверху и знаешь, что ты бабушка идеальной девочки. Ее зовут Хэдли, потому что... - Я перестаю говорить, проводя пальцем по буквам имени моей матери Хэдли Джоан Коди. - Думаю, ты догадываешься почему. Я хотела, чтобы ты была рядом со мной.

Она напоминает мне тебя. Она умная, веселая, с самой широкой улыбкой. Папа тоже бы ее любил, она такая же любознательная и умная, как и он. Ты бы любила ее. Вы оба любили бы. Но я не уверена, что ты бы гордилась мной, - призналась я. - Понимаешь, я убежала от всего того, чему ты учила меня о семье и уважении.

Думаю, именно поэтому я так долго держалась подальше. Я была уверена, что ты подумаешь, что я дура. Мое собственное сердце разрывалось из-за выбора, который я сделала, и приезд сюда был последним местом, куда я бы могла пойти, но я была глупой, мам.

Ты бы не осудила меня. Ты бы помогла мне.

Моя мама была лучшим человеком в этом мире. Она любила с интенсивностью, которая не сравнится ни с чем другим. Я очень старалась быть такой с Хэдли. Любить ее так, будто каждый день был последним. Много раз я думала, что это действительно так, и надеялась, что осознание моей любви к ней было настолько сильным, что это поможет ей.

Моя собственная мать любила меня именно так.

И я всё равно предала её.

- Прости, мам. Мне жаль, что я не была такой сильной, как ты. - Я посмотрела на могилу, где покоится мой отец. - Мне жаль, что я не нашла такого мужчину, как ты, папа.

Слеза скользнула вниз по щеке.

- Мне жаль, что я боялась и хотела верить, что смогу кого-то изменить. Мне жаль, что я отпустила человека, который вас забрал.

Я не знаю, кто был за рулем той машины, но хочу, чтобы вы знали, что я никогда этого не забуду.

Некоторое время во мне теплилась надежда. Но когда полиция заявила, что не имеет никакой информации или каких-либо сообщений о повреждениях машины, которые бы соответствовали аварии, дело закрылось.

Как и мое сердце.

- Мне так много нужно вам рассказать. - Мой голос дрожит. - Признаться во всем людям, которые воспитывали меня, чтобы быть лучше. Я вышла за Кевина, даже после того, как сказала вам, что не думаю, что выйду за него. Я думала, что он будет таким, как вы надеялись, но это не так. Кажется, даже в колледже я знала, что внутри него есть что-то темное. Теперь я... Ну... Я вношу изменения. Те, которыми вы бы гордились.

Я попыталась подумать, что бы сказала, если бы Хэдли была в моей ситуации. Я знаю, что моя мать положила бы свою руку на мою и сжала бы ее. Она сказала бы, что я умная и знаю, что мне нужно продолжать стучать в дверь.

- Я подала на развод с Кевином после того, как он.... - Мой голос задрожал, как слеза. - Он меня ударил. Он бы меня убил, но из-за Коннора не успел. Я рассказывала вам о нем в прошлый раз, когда была здесь, просто я не знала его имени. Держу пари, вы, наверное, думали, что я выйду за него замуж, поскольку я болтала только о нем. Кроме того, есть возможность, что он может быть отцом Хэдли, а это совсем другое дело.

После того, как я сбежала от Коннора той ночью, я пришла сюда. Я открыла свою душу перед родителями, зная, что никогда не смогу рассказать другой живой душе о том, что чувствую. Мне было стыдно, но также мое сердце было полно надежды. Я рассказала им о том, как он держал меня, заботился обо мне и что со мной теперь все будет хорошо.

- Он вернулся, и не знаю, что это значит, но я не могу перестать думать о нем. Я хочу быть рядом с ним. Я мечтаю о нем днем, а ночью думаю о том, чтобы снова поцеловать его. Я волнуюсь, что еще слишком рано иметь такие чувства. - Моя рука скользнула по холодному металлу, и я задумалась, не сошла ли с ума. - Мы с Коннором знакомы не так давно, и все же, это чувствуется так, будто никто в мире не знает меня лучше. Он был терпеливым, заботливым и добрым. Я знаю, что он хочет меня - я вижу это в его глазах, но он борется с этим.

Мы оба боремся.

- Я забочусь о нем, мама. Я знаю, что он заботится обо мне, но что, если я ошибаюсь на его счет? Что, если он не захочет нас, если Хэдли не его? Что, если он узнает, что Хэдли принадлежит ему и захочет семью, но я уже слишком сломана? Это безумие, и я боюсь.

Господи, я так боюсь совершить те же ошибки, но... Не знаю, сколько еще смогу ему противостоять. И это пугает меня больше всего. Если бы ты только была здесь и сказала мне, что делать, мам.

- Ты избегаешь меня? - Глубокий голос Коннора заставил меня испугаться, когда я смотрела на луну.

Когда мое сердце перестало бешено биться, я покачала головой.

- Не больше, чем ты избегаешь меня.

Хэдли ушла спать два часа назад, я работала над документами, а Коннор делал что-то на ферме. Мы виделись мимоходом после поцелуя, случившегося вчера вечером, но это было так, будто мы вращаемся друг вокруг друга, не совсем в состоянии остановить это притяжение. Я хотела поговорить с ним, но мы либо не успевали либо Хэдли была рядом.

Я надеялась, что он найдет меня здесь, чтобы мы могли понять, что между нами происходит.

- А вот тут ты ошибаешься. Я ничего подобного не делаю, Ангел. Я просто работаю и пытаюсь привести в порядок этот чертов сарай, чтобы мы могли перевезти коров, а твой бригадир сказал, что я должен сделать это до конца недели.

Скоро выпадет снег, и есть смысл перевести скот на более близкое пастбище.

- Как так случилось, что ты вырос на молочной ферме, но не сохранил никакой информации о том как управлять ею?

Коннор пожимает плечами с той напыщенностью, которая мне нравится.

- У меня не было намерения жить или управлять ею, поэтому эта информация меня не волновала.

Я думаю, это имеет смысл.

- Расскажешь мне о своем детстве?

- В общем-то, нечего рассказывать.

Моя голова наклонилась набок. Я не поверю в это ни на минуту.

- Ты вырос здесь с тремя старшими братьями. Должно быть что-то, о чем ты можешь мне рассказать.

Он подошел ближе, его глаза посмотрели на поля перед нами.

- Видишь дерево вон там?

- Да.

- Там мой брат убедил меня, что я потомок Супермена и что полет у меня в крови. Он сказал мне, что у него есть флакон с криптонитом, и если не рискну и не полечу, я умру.

Я засмеялась и прикрыла рот одеялом.

- И ты полетел?

Он пыхнул.

- Нет, я сломал нос и два ребра. Но, - улыбка Коннора стала больше, - тот нагоняй, который получил Шон за то, что заставил меня сделать, того стоил. Клянусь, он не мог сидеть три дня.

- Ох эти парни, - сказала я с раздражением.

- Ты понятия не имеешь. Мы были главными разбойниками города.

Моя мать ходила, извинялась и клялась, что воспитывала нас, чтобы мы были лучше. Но четверо парней, у которых много времени и бурное воображение, были смесью, которую она не могла удержать.

Мне нравится слушать такие истории о нем.

- Я бы хотела иметь братьев и сестер.

- Я бы не советовал.

- Тебе было бы очень одиноко на этой огромной ферме, если бы не было с кем драться.

Коннор склонил голову набок.

- Возможно, ты права. Когда мои братья уехали, мне было тяжело.

Я застрял здесь в одиночестве, и ненавидел это. Хотя, если бы мама была жива, возможно, этого бы и не было.

- Как она умерла? - спросила я и сразу захотела забрать вопрос обратно.

Я помню боль в глазах Коннора, когда он говорил о своей матери, и знаю свою собственную, когда вспоминаю о своих папе и маме.

Тяжело терять родителей. Они создали вас, сформировали вас таким человеком, каким вы есть, и когда их больше нет, как будто часть вашего существования исчезает. Я столкнулась с тем, что мгновенно потеряла обоих. У меня не было ни возможности попрощаться, ни возможности сказать то, что нам нужно. У меня нет закрытых гэльштатов, и я надеюсь, что Коннор смог закрыть свои, независимо от того, насколько это не утешительно.

- Рак. Это было быстро и жестоко. Мы только что узнали, а потом казалось, что я моргнул, и она исчезла. Мои братья и я были...

долбаным беспорядком, но мой отец, ну, - его голос смягчился и наполнился болью, - мы похоронили его рядом с ней в тот день, хотя его тело осталось с нами. Он никогда не стал прежним, как и жизнь, которую мы думали, что имеем.

Я протянула руку, беря его ладонь в свою.

- Не знаю, вернется ли кто-то из нас к жизни, которую думали, что имели, после трагедии. Кто-то или что-то вырывает ее из-под ног, и мы просто плывем по течению.

Его глаза посмотрели в мои с такой интенсивностью, что у меня сжался живот.

- Ты все еще плывешь по течению, Элли?

Я покачала головой.

- Нет, не думаю.

- Почему нет?

- Потому что ты мне не позволяешь.

Он поднял руку и обхватил мою щеку, глядя на меня вниз.

- Ты позволишь мне поцеловать тебя еще раз?

Я одновременно хотела и избегала этого момента. Равные части меня разрываются на желание и страх. Я хочу снова поцеловать его, почувствовать его губы на своих и отдаться моменту. А потом волнуюсь, что если я позволю себе надеяться на большее и потеряю его, это сломает меня еще больше, чем я уже сломана.

Но моя решимость не так сильна.

Сопротивляться ему бесполезно, и я вру себе, когда говорю, что хочу сопротивляться. Нет ничего, чего я хочу больше, чем принадлежать ему.

Так что я сбрасываю свой страх и задаю единственный вопрос, который остался важным.

- Ты причинишь мне боль, Коннор?

- Никогда.

И я ему верю.

- Тогда да, я позволю тебе поцеловать меня.

Глава 22

Коннор

Я немного подожду, на случай если она передумает. Первый поцелуй был всем, но страх заставил меня сдержаться, контроль был непреклонным. В этот раз я не думаю, что смогу это сделать.

Но попробую.

Она все, что я хочу и нуждаюсь, и она здесь. Я хочу притянуть ее в свои объятия, целовать, пока она не забудет все плохое, что с ней когда-либо произошло, и подарить ей новые воспоминания, наполненные всем тем, что она должна была иметь.

Я хочу все это, и хочу это с ней.

Медленно поднимаю вторую руку и обхватываю ее лицо. Синяки, которые испортили ее кожу месяц назад, исчезли, остались только ее замечательные голубые глаза, в которых нет и намека на страх. С каждым днем она исцеляется немного больше, и надеюсь, что с каждым днем я показываю ей, кто я есть.

Я не сделаю ей больно. Я никогда не возьму то, чего она не захочет дать. Я буду дорожить ею только потому, что она чертов ангел.

Наши губы сближаются, каждый вдох посвящается моменту. Я чувствую тепло ее тела, когда она наклоняется.

- Ты все, что я помню, и ничего, к чему я был готов, - говорю перед тем, как поцеловать ее.

Я начинаю медленно, позволяя нашим губам соприкасаться, потому что не хочу пугать ее безумным желанием, которое испытываю к ней. Я держу себя под контролем, используя каждую унцию терпения, которую имею. Сдержанность - то, что ей нужно, но это последнее, что я чувствую, когда нахожусь так близко к ней.

Ее руки скользнули по моей спине, заставляя одеяло упасть с ее плеч. А потом я поцеловал ее, как хотел. Мой язык скользнул по ее, и вкуса этой женщины достаточно, чтобы я захотел умереть.

Это рай.

Вот почему она ангел, посланный мне с небес.

Все в ней идеально.

Я стону, не в силах остановиться, когда целую Элли так, как долго об этом мечтал. Наши языки движутся вместе, когда я впитываю ее до дна. Она понятия не имеет, что делает со мной, и в некотором смысле надеюсь, что она никогда не догадается.

Элли поглощает мои мысли и мечты. Только ее улыбка может зажечь весь мой мир. Я так глубоко встрял, и даже не знаю, как это случилось. Однажды я был здесь, в этом долбаном городе, который ненавижу, в окружении призраков, а на следующий день я не захотел покидать свой дом, потому что там она и Хэдли.

Элли отступила, прижав лоб к моему.

- Когда ты меня так целуешь, я не могу думать.

- Я не хочу, чтобы ты думала, я хочу, чтобы ты чувствовала.

Ее голубые глаза посмотрели в мои, и ее уязвимость сломала меня.

- Вот почему мне нужно включить голову. Если бы я больше использовала свои мозги, то бы никогда не попала в то дерьмо, в котором нахожусь сейчас.

Элли отошла, и я отпустил ее, хотя хотел прижать ее ближе к себе.

У нас с ней есть демоны, и когда они просыпаются, я знаю, как трудно снова заставить их замолчать.

- Я не хочу лишать тебя выбора.

Она быстро вернулась.

- Я не думаю, что ты можешь это сделать. Я не могу повторить те же ошибки, Коннор. Я сразу бросилась в отношения с мужчиной, который, как знала, не подходил мне. Я позволила ему... Сделать мне больно. Я дала ему власть над собой так, как никогда не должна была. Он сломал некоторые вещи внутри меня, и я не знаю, можно ли их исправить. Я никогда не буду цельной, я всегда буду немного поврежденной.

Я подошел к ней, не в состоянии удержаться подальше, но сдержался, чтобы не прикоснуться к ней.

- Мне все равно, повреждена ли ты Мне все равно, есть ли на каждом дюйме твоего тела шрамы. Поверь мне, есть части меня, которые настолько искажены, что нужно чтобы произошло чудо, чтобы они зажили. Речь идет не о совершенстве или целостности, а о том, какая ты есть на самом деле.

Элли отвела взгляд, заправляя волосы за ухо.

- Ты говоришь такие прекрасные вещи, что я должна остановиться, чтобы не упасть.

- Если ты упадешь, я тебя поймаю.

- А если я потащу тебя за собой?

- Я прикрою тебя, чтобы ты не поранилась.

- А если ты пострадаешь при падении? - Голос Элли похож на шепот.

- Я смогу с этим справиться. - Я подошел ближе, поднимая и заправляя другую сторону ее волос за уши. - Я не могу даже представить, что причиню боль тебе или Хэдли. Я хочу сделать тебя счастливой, Ангел. Я не хочу заставлять тебя плакать.

Ее пальцы обхватили мое запястье, когда моя ладонь скользнула, чтобы обхватить ее челюсть. Но она не отступила от моего прикосновения.

- Просто когда ты целуешь меня, я забываю о себе. Я не могу этого допустить.

Я прижался губами к ее лбу, пытаясь придумать, что сказать, чтобы заверить ее. Я не хочу, чтобы она забывала себя, я хочу чтобы она забывала лишь то, что ее окружает. Я хочу дать ей силу и свободу.

Когда я открыл рот, она подняла голову и сказала.

- Я хочу тебя, Коннор. Думаю, я всегда хотела тебя, но это не то, чего я должна была хотеть. Я ушла той ночью, и мы не можем делать вид, что последние восемь лет куда-то делись. Я знаю, что ты волнуешься, что если узнаешь, что Хэдли твоя, то не сможешь отступить, и я волнуюсь, что если мы этого не сделаем, я не смогу двигаться вперед.

Мое сердце заколотилось в груди.

- Не имеет значения, моя она или нет.

- Для меня это важно.

Я тоже боюсь. Если Элли узнает, что Кевин является отцом Хэдли, уйдет ли она от меня? Будет ли она бояться, что он захочет Хэдли и сбежит? Сбежит ли она и не попросит никого защитить их обоих? Я не смогу справиться, если она это сделает. Я хочу, чтобы она была нашей. Я хочу, чтобы эта ночь создала что-то настолько идеальное, чтобы оно жило между нами сейчас. Однако, если это имеет для нее значение, тогда я дам ей ответ, который она хочет, и к черту последствия.

- Это то, что тебе нужно? - спросил я.

- Думаю, что да.

- Хорошо... Я пройду тест завтра, если это сделает тебя счастливой и ты будешь чувствовать себя в безопасности.

- Да. Я хочу знать.

- Я сделаю для тебя все, Элли.

Она бросилась на меня, ее руки обхватили мою шею и удержал ее в руках. Через мгновение ее губы оказались на моих, и все волнения исчезли.

Возможно, она права - мы не сможем двигаться дальше, если не столкнемся с тем, что случилось в прошлом. Господи, если это правда, мне придется распаковать много дерьма.

Глава 23

Элли

Я так, блин, устала. Сегодня был сумасшедший день на работе. Я пыталась выйти из зоны комфорта и познакомиться с другими учителями, но у меня ужасные социальные навыки. Если у них нет детей, мне не о чем с ними говорить.

Они сегодня говорили о шопинге, и я попробовала. Действительно попробовала. Но потерпела неудачу, и в конце концов притворилась, что у меня болит живот, и спряталась в классе, чтобы поесть.

- Коннор? - крикнула я, входя в дом. - Хэдли?

Никто не ответил.

Возможно, они оба снова работают с трактором. Вчера вечером Коннор закончил работу над сараем и сказал, что ему нужно запустить оборудование. Надо сделать столько всего, что я не понимаю, как его братья могут ожидать, что он успеет сделать хотя бы половину до истечения шестимесячного срока.

Хотя сейчас осталось еще меньше времени.

Прошло почти два месяца после нападения на меня. Время течет настолько быстро, что я за ним не успеваю. Что произойдет, когда оно закончится? Останется этот человек или уйдет? Останусь или уйду я - это уже другой вопрос. У меня нет ответа ни на один из них.

Я вздохнула, потому что сейчас не готова столкнуться с этим. Я схватила почту со стойки и просмотрела квитанции, выписку с банковского счета, на котором я никогда не меняла адрес, а потом остановилась, прежде чем отбросить последнее письмо.

Результаты анализа ДНК.

Я взяла конверт и бросилась в свою комнату. Я не должна открывать его без него. Но я не могу сидеть здесь и не посмотреть.

Хэдли - моя дочь, и это вся ее жизнь, но что, если результаты будут не такими, на которые я надеюсь?

Я знала, что такая возможность есть, но сейчас все чувствуется гораздо серьезнее. Теперь результат теста здесь, и пока я думаю, смогу ли справиться с любыми результатами... Возможно, я ошибалась. Готова ли я к тому, что Коннор окажется ее отцом?

Хочу ли я это знать? Или Кевин... может быть частью ее, и мы никогда не избавимся от него? Так много всего поставлено на карту.

Вместо того, чтобы зарыться в ракушку, я заставляю себя не думать об этом. Коннор хороший человек и не будет настаивать, я в этом уверена. Он может этого хотеть, но никогда не сделает ничего, что навредит Хэдли или мне. Я должна верить, что независимо от того, что скажет этот тест, я знаю свой путь.

Я собираюсь развестись и начать жить жизнью, которую заслуживаю. Означает ли это, что Коннор станет ее частью, не имеет значения. Я откладываю деньги, работаю на работе, которую люблю, и немного живу с потенциальным папой моего ребенка, потому что мой дом слишком пугающий, чтобы моя дочь могла просидеть в нем больше десяти минут. Да, теперь у меня все в куче.

Я села на кровать, подняла лицо к потолку и тяжело вдохнула. Все хорошо. Просто мне нужно делать шаг за шагом. Первый - найти мою дочь и Коннора, отманить его от нее и заставить открыть результаты. Сойти с ума я смогу после этого.

Вместо задуманного я опускаю руку, но не чувствую одеяла, понимая, что под ладонью лежит атлас. Что?

Когда я встала и посмотрела вниз, то увидела мое черное атласное платье, которое висело в шкафу у меня дома. Это единственная красивая вещь, которая у меня есть, и я надевала его только по особым случаям. Кевин не хотел, чтобы я одевалась красиво, поскольку это могло привлечь ко мне внимание.

- Что это? - спросила я, беря записку.

Элли, Встретимся в 20:00 в баре, где мы впервые встретились. Хэдли ночует у Сидни, все в порядке. Мы заслуживаем того, чтобы провести некоторое время вместе. Только вдвоем.

Коннор.

- Что именно ты задумал, Коннор Эрроувуд? - спросила я вслух, прижимая записку к груди. Как бы там ни было, он сделал то, чего никто раньше не делал.

Попробовал.

Я нервничаю, когда нахожу черный автомобиль, припаркованный возле дома. Это довольно впечатляюще и очень продуманно. Я разглаживаю платье и откидываю волосы назад. Я спешила собраться, поскольку нашла записку только в семь тридцать и знала, что дорога к месту займет около двадцати минут.

И все-таки, даже если спешить, я опаздываю минут на пятнадцать.

Конверт с результатами ДНК-теста лежит в моей сумочке, и я буду волноваться до того, когда наступит подходящий момент, чтобы открыть его.

Я вышла на обочину, и меня отбросило назад во времени. Это именно то, что я помню. Старый бар с неоновой вывеской, которая до сих пор освещена лишь частично, поэтому на ней написано "АР" вместо "БАР". В окнах остались старые ставни, которые отчаянно нуждаются в ремонте, а музыка - это низкий кантри звук, который говорит о грусти тех, кто приходит сюда.

Но внутри меня ждет не грусть, а Коннор.

Я прохожу сквозь дверь, внезапно желая увидеть его, и когда смотрю на то, что передо мной, у меня перехватывает дыхание.

Коннор единственный человек внутри, здесь нет других посетителей и даже бармена. Все в баре вычищено, и чувствуется слабый аромат сосны и лимона от свечей, зажженных по всей комнате. Посередине танцевальной площадки стоит небольшой столик со скатертью, двумя сервированными местами и букетом роз. Его рука непринужденно лежит на спинке стула, он улыбается и наблюдает за мной.

- Ты опоздала.

Я улыбнулась в ответ.

- Я не получила надлежащего сообщения.

Он начал двигаться ко мне, не спеша, но не слишком медленно. Его шаг уверен, будто он знал, что я приду, даже если это займет некоторое время.

- Ты выглядишь потрясающе.

- Ты тоже. Ну, красавчик. Красивый, - сказала я.

Исчезли все заботы, которые меня мучили. Коннор оттолкнул их всех тем, что находится рядом со мной.

- Я хотел, чтобы у нас было настоящее свидание.

- Я вижу. Обычно девушку сначала приглашают на него, не так ли?

Мужчина пожал плечами, когда остановился передо мной.

- Не думаю, что мы хоть раз делали что-то типичное, Ангел.

Он прав.

Рука Коннора скользнула по моему плечу, оставляя за собой табун муравьев по коже, прежде чем его большой палец касается моей челюсти.

- Не теряй себя, - его голос низкий и с ноткой предупреждения, - Я собираюсь поцеловать тебя, и мне нужно, чтобы кто-то из нас имел немного контроля.

Я дышу быстро, и не успеваю за тем, что он говорит. КОНТРОЛЬ?

Целоваться?

Прежде чем я успела об этом подумать, его губы уже оказались на моих. Сначала он поцеловал меня нежно, сладко, медленно, от чего мои пальцы на ногах скрутились. Я держалась за его плечи, нуждаясь в поддержке, потому что, клянусь, я почти таяла.

Затем поцелуй стал мощнее, и я уже даже не знаю, на какой планете нахожусь. Я чувствую себя невесомой, плыву в море желания, где он является всем, что существует в мире.

Музыка исчезла, бар затих, и остались только мы вдвоем.

Наши рты движутся вместе, не грубо, а исследовательски, будто у нас нет времени, кроме как сейчас. Это волшебно, прекрасно, и я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Звук моего сердцебиения наполняет мои уши, когда я открываю губы для него.

Его язык тает на моем, и я стону.

Господи, так целоваться преступно.

Он наклоняет мою голову набок, призывая предоставить ему лучший доступ, и я подчиняюсь. Я бы отказалась от всего, чтобы этот поцелуй длился вечно.

Мои пальцы впиваются в его плечи, а его губы двигаются вниз, чтобы поцеловать мою шею.

- Тебе надо быть сознательной, - сказал он в мою кожу, прежде чем еще раз мягко поцеловать меня в шею.

- Знаешь, что со мной делают твои поцелуи?

Мужчина выпрямился с победной улыбкой на высокомерном лице.

- Да, и мне нравится результат.

Я улыбнулась и сделала шаг назад, немного шатаясь, от чего он улыбнулся шире.

- Осторожнее.

- Да, ты тоже следи за собой. Ты не такой уж и неуязвимый, каким притворяешься.

Коннор засмеялся глубоким гортанным звуком, который заставил меня снова его поцеловать.

- Я никогда не говорил, что я неуязвим. Когда дело доходит до тебя, Элли, я не сдерживаюсь.

- Думаю, что у тебя еще тот запас терпения, чтобы ты не говорил.

Он поднял одну бровь.

- О чем ты говоришь?

- Ну, я живу в твоем доме уже два месяца, а ты ничего не сделал, кроме поцелуя.

После того, как слова слетели с моих уст, я захотела дать себе пощечину.

- Ты хотела, чтобы я сделал что-то большее?

Да. Нет. Я не знаю.

- Я не должна этого хотеть, и поэтому рада, что ты этого не сделал.

Фактически я все еще замужем, и есть часть меня, которая не хочет, чтобы мы делали больше, чем то, чем мы занимаемся, именно по этой причине. Не то, чтобы я считала, что любой Бог на небе не поймет меня после всего, с чем я имела дело. Все-таки я думаю, что это скорее всего страх нового. - Я хочу, чтобы мои отношения с Коннором никогда не имели черных полос.

Много лет назад мы провели ночь вместе, хотя я никогда не должна была этого делать.

- Нет, это.... - Я закрыла лицо руками. - Я такая деревянная во всем этом, так что, пожалуйста, забудь, что я это сказала.

- Пожалуйста, объясни, - призвал он, когда мы сели.

- В следующий раз, когда мы будем вместе, я хочу, чтобы это было правильно. Ни мужа, ни секретов, ни других проблем, которые висят над нашими головами. Я хочу, чтобы это было только о нас.

Он протянул руку над столом, и я положила туда свою ладонь.

- Я сказал тебе, что буду ждать тебя вечно, и серьезно имел это в виду. Я чувствую, что эти восемь лет были моей тренировочной миссией.

Я попыталась улыбнуться, но почувствовала себя дурой.

- Мне жаль.

- За что?

- Я фактически объясняю тебе, что мы должны подождать, пока мой развод станет официальным.

- Скажи мне, я могу тебя целовать?

- Да.

- Могу ли я тебя обнимать?

Я кивнула.

- Да, конечно.

- Мы можем ходить на свидания?

- Надеюсь, что да.

Коннор улыбнулся.

- Тогда пока ты не будешь готова к чему-то большему, мы будем делать именно это. Я никуда не спешу.

- А что произойдет, когда твои шесть месяцев закончатся? - спросила я.

- Тогда мы разберемся с этим.

Не знаю, почему я надеялась на другое. С моей стороны несправедливо ожидать, что он будет обещать больше, и я действительно благодарна, что он этого не делает. Коннор всегда говорит мне правду. Он честен со мной, зная, что я не могу справиться с ложью.

- Хорошо, мы разберемся, - сказала я из солидарности.

- Сегодня вечером у нас первое официальное свидание, и я планирую ухаживать за тобой.

Я отклонилась назад и протянула руку.

- Ухаживай сколько влезет.

Ужин замечательный. Мы с Коннором смеемся, рассказываем еще больше детских историй, и говорим о хороших временах. Мы оба избегаем тяжелых тем и наслаждаемся обществом друг друга. Он договорился с администрацией бара, чтобы нам подали палочки моцареллы на закуску, чизбургеры на основное блюдо, а картошку фри заказал на гарнир. Это было мило, продуманно и абсолютно идеально.

- Расскажи мне о своих родителях, -проговорил Коннор, пока мы сидели в ожидании десерта.

- Не знаю, что сказать. Они были удивительные, действительно замечательные. Трагически погибли, но авария все-равно остается загадкой.

- Загадкой?

Я кивнула.

- Полицейские так и не нашли машину, которая их сбила, поэтому дело было закрыто.

- Мне очень жаль. - Его голос наполнен сочувствием.

Впервые мне не так грустно. Удивительно, как исцеление может происходить таким образом, о котором даже не задумывалась.

Раньше, при упоминании о них, я бы впадала в депрессию, но сейчас хочу вспоминать хорошее, а не плохое. Я устала всегда возвращаться к тем эмоциям, как когда они умерли.

- Я так надолго застряла и... Я не знаю. Видимо, я забыла, как сильно мои родители любили друг друга. Иногда на это было почти отвратительно смотреть. Мой отец всегда целовал маму. - засмеялась я. - Я помню, как однажды зашла на кухню, а он прижал ее к стене. Мне было шестнадцать, поэтому я хорошо знала, что они делают.

Коннор улыбнулся.

- Я никогда этого не видел, слава Богу. Для меня моя мать умерла девственницей.

Он такой дурак.

- Из того, что ты мне рассказал о бессмертной любви вашего отца к ней, я предполагаю, что это неправда. Кроме того, она родила четырех мальчиков за пять лет. Это означает много секса.

Его лицо скривилось.

- Нет, они занимались сексом только четыре раза, и больше никогда не прикасались друг к другу.

- Этого бы ты хотел, если бы мы были вместе? - Мои пальцы скользнули по его ладони.

Он прочистил горло.

- Нет. Когда я тебя добьюсь, Элли, ты тоже захочешь проводить со мной больше времени.

- Неужели?

Не то, чтобы я нисколько не сомневалась в нем. Я хочу его и сейчас. Прикосновения и поцелуи - это как наркотик, от которого я не могу отказаться. Не могу представить, как это будет, когда мы наконец-то снова займемся любовью.

- Несомненно.

- Я с нетерпением жду вызова.

Коннор поднялся на ноги и обошел стол.

- Говорят, что танцы - это все-равно, что заниматься сексом в одежде.

- Это правда, так говорят?

- Да. Ты потанцуешь со мной?

- Сейчас? Но музыки нет.

Он улыбается, протягивая руку.

- Нам это не нужно.

Я положила свою руку на его, и мы немного отошли от стола, который занимает большую часть танцпола. Коннор остановился, и я вступила в его объятия. Вместе мы качались, прижимая щеки друг к другу, и держались за руки. Он был прав. Нам не нужна музыка.

Я закрыла глаза и запомнила этот момент. Вот мы здесь, в баре, где познакомились много лет назад, танцуем так же, как в тот вечер.

Я чувствую все это, тепло его тела, сильные мышцы, которые заставляют меня чувствовать себя в безопасности, и то, как я, кажется, идеально подхожу для него.

Коннор отступил, чтобы наши взгляды встретились. - Я мог бы остаться здесь с тобой навсегда.

- Я тоже.

И я хочу. С ним мир наполнен возможностями и безопасностью.

- Скажи мне, о чем ты думаешь, - призвал Коннор.

Я хочу ему признаться, потому что он должен знать, что я чувствую.

- Когда я с тобой, то я не сломленная женщина, какой иногда чувствую себя. Я думаю о том, что ты смотришь на меня так, как я только мечтала. Хотя это пугает меня. Я думаю о том, как сильно хочу с тобой чего-то большего, хотя мне кажется, что это слишком рано.

Его большой палец погладил мою щеку.

- Я думаю, что если бы мы были кем-то другим, это было бы рано.

Так как случилось той ночью, когда мы встретились в этом баре.

Когда мы отдались друг другу, хотя ни один из нас этого не планировал. Я знаю тебя, Элли. Я вижу тебя такой, какая ты есть, и думаю, что ты только начинаешь видеть себя четко.

Он человек, который хочет убить моих демонов и имеет силу духа, чтобы это сделать. Я не боюсь говорить ему то, что у меня на уме.

Он спокойствие в буре, бушующей вокруг меня.

Я покачала головой, глядя в сторону.

- Я не заслуживаю тебя.

Его большой палец поднял мой подбородок, чтобы наши взгляды снова встретились.

- Это я не заслуживаю тебя, Ангел, но будь я проклят, если отдам тебя кому-то.

Мы танцуем тихо, просто двигаемся под звуки сердцебиения, создаем собственную музыку.

После еще нескольких шагов я смотрю на него, надеясь, что то, что собираюсь сказать, не разрушит идеальный вечер, которым мы наслаждались.

- Я сегодня кое-что получила.

- Что-то из суда? Я тоже получил повестку сегодня.

- Нет, дело не в этом, - нервно прикусила губу.

- Элли, - беспокойство Коннора выплыло из моего имени, - Обещаю, все будет хорошо. Я буду рядом с тобой, и учитывая то, как судья вынес решение в прошлый раз, уверен, что ты выиграешь.

- Нет, я знаю. Это не то. Я знаю, что ты не позволишь ему причинить нам боль, - сказала я. - На самом деле я получила кое-что другое - результаты теста. - Я попыталась не обращать внимания на луч страха в его глазах, подходя к своей сумочке.

Вытащила конверт и удержала его в руке. - Я его не открывала.

Очень хотела, но считаю, что это должно быть то, что мы сделаем вместе... то есть, если ты хочешь. Или я могу открыть его и рассказать тебе.

Коннор подошел ближе, его пальцы коснулись моих, когда он взял конверт. Его глаза начали изучать простой манильский конверт с названием компании и адресом.

- Мы сделаем это вместе.

Я кивнула, не в состоянии использовать свой голос. Такое ощущение, будто что-то осело у меня в горле, когда ужас этого момента охватил меня.

Мы собираемся узнать, его ли она.

У меня дрожат руки, как и у него, когда он достает бумагу из конверта.

Коннор посмотрел на меня еще раз.

- Элли, это ничего не меняет в моих чувствах. Я люблю Хэдли, и все, что с нами происходит, не остановится на этом. Если она моя, клянусь сейчас, что я буду защищать ее ценой собственной жизни.

Я буду следовать твоему примеру в воспитании, потому что она единственная имеет значение. Если же она не моя, то она никогда и не узнает о ситуации. Но независимо от того, я ее отец или нет, она больше никогда не будет бояться этого человека. Никто из вас не будет бояться.

- Но как ты не понимаешь, все изменится.

Он покачал головой.

- Нет, это не так.

- Если она твоя, то ты захочешь наверстать все потерянное время. У тебя будут потребности, потому что отцовство такое. Ты будешь любить так, как никогда не любил. Она станет твоим миром, как ей и положено, и это принесет большие перемены для всех нас. Так что пока ты думаешь, что ничего не изменится... Изменится все.

Давай хотя бы признаем это.

Коннор положил бумаги на стол и притянул меня к себе, глядя в мои глаза.

- Я думал о тебе с той ночи нашей встречи. Я хотел тебя, жаждал тебя, любил тебя в течение восьми лет. Единственное, что изменится, это то, что у меня будет семья, которую я думал, что никогда не буду иметь. И что женщина, о которой мне снились сны - реальна, и у нас все еще есть шанс на будущее. Возможно, что-то изменится, но то, как я отношусь к нам и к тому, что мы делаем, для меня не изменится.

Я коснулась рукой его губ, желая, чтобы слова, которые он сказал, как-то вошли в меня, потому что никто никогда не говорил мне ничего прекраснее.

- Для меня тоже.

- Хорошо.

Я поцеловала его один раз, потому что он так близко, и я не могу удержаться, а потом вырвалась из его объятий и схватила письмо.

Дрожащими руками я подняла складку, а затем опустила другую, и тогда слезы наполнили мое зрение, когда я прочитала первую строчку.

Глава 24

Коннор

У меня есть дочь.

У меня есть маленькая девочка. У нас с Элли есть ребенок. Это то, что постоянно повторяется в моей голове. Будто я жду, пока чернила сменятся передо мной, говоря мне, что все это не по настоящему. Хэдли моя дочь.

Руки Элли опустились с бумаги, и я посмотрел в ее голубые глаза.

- Она моя.

- Твоя.

Я хочу сказать что-то большее, но ничего не кажется достаточно адекватным. Я так этого хотел, но не позволял себе надеяться, что это действительно произойдет. Мы с Хэдли мгновенно сблизились, и за последние несколько месяцев она стала гораздо важнее, чем та девочка, которую я нашел на дереве.

- Не знаю, что сказать, - признал я, перечитывая эти слова еще раз.

Элли вытерла глаза, и это вырвало меня из мыслей. - С тобой все в порядке?

Она быстро кивнула.

- Я хотела, чтобы результат был именно таким. Боже, я практически убедила себя, что так должно быть, но... Я так волновалась, что нет.

Это была одна ночь, и мы были осторожны - по крайней мере, я так думала, но потом я посчитала и...

- Я такой, блин, счастливый.

Элли засмеялась сквозь слезы.

- Я тоже. Я хотела, чтобы это был ты.

Я притянул ее к себе и грубо поцеловал. Я на гребаном небе от счастья. Я действительно не был уверен, что буду чувствовать себя так. Конечно, я хотел, чтобы она была моей дочерью с того момента, как Элли об этом сказала, но не знал, как буду чувствовать себя, когда пойму, что это действительно так.

Так долго я думал, что останусь одиноким и никогда не буду иметь детей.

Сейчас я стою перед женщиной, которую люблю, и только что узнал, что у меня есть дочь.

Мое сердце забилось быстрее, и я не знаю, хочу ли я кричать, смеяться или и то, и другое одновременно.

- Я чувствую так, будто все внутри меня готово лопнуть от счастья.

Не могу это объяснить. Я бы хотел, чтобы кое-что произошло иначе, но тогда....

Элли отвела взгляд, и ее дыхание участилось.

- Коннор, прости. Мне очень, очень жаль.

- О чем ты говоришь?

Я не понимаю, почему ей жаль.

- Прости, что я тебя не нашла. Мне жаль, что я вышла замуж за этого ужасного человека и позволила ему воспитывать ее. Мне очень жаль, что она не знала, какой могла быть жизнь с тобой! - Элли расплакалась, и я прижал ее к груди. Она плачет, а я ее держу.

- Мне жаль, что я не сделала для нее больше! Прости!

Я не могу представить, что она чувствует, потому что если ее эмоции похожи на то, что происходит внутри меня, то она потрясена.

У меня есть маленькая девочка, и я не видел как она растет, но я не виню Элли. Как, блядь, она могла меня найти? Она должна была ходить по городу, в котором я не жил, в поисках парня, имя которого не знала? Конечно, если бы она знала, что я Эрроувуд, все было бы иначе, но девушка не имела ни малейшего представления.

- Ты сделала все, что могла. И до этого момента не знала, что она моя. Ты защищала её, Элли.

Она подняла голову, а я вытер влагу под ее глазами.

- Но ей было нужно не это.

- Мы не можем изменить ошибки, которые совершили. Господь знает, что я пытался искупить свои.

Если бы она только знала, что я сделал для того, чтобы стереть то, что хочу забыть, она могла бы убежать. День, когда я покинул этот город, был днем, когда я потерял прежнего себя. Мои братья сделали то же самое. Когда мы были здесь, нас заставляли жить жизнью, которую мы не хотели. Отец нас сломал, а я сделал все, что мог, чтобы восстановиться. Я служил своей стране и пытался творить добро. Я никогда не позволял тому дерьму, которое произошло, повлиять на то, кем я являюсь сейчас.

- Я чувствую, что никогда не смогу исправить это ни для нее, ни для тебя. Она должна была тебя знать. Посмотри, как сильно она уже тебя любит.

- И я буду рядом с ней до конца своей жизни.

- Ты знаешь, о чем я... Всё, о чём я волновалась насчёт развода, не будет иметь значения. Кевин никогда не сможет прикоснуться к ней. Он не ее отец и не имеет на нее никаких прав, - сказала она, когда ее глаза наполнились облегчением.

Нет, ее бывший никогда больше не будет рядом с Хэдли или Элли.

- Чтобы это произошло, нам придется ей рассказать.

Она сделала шаг назад, а затем вернулась.

- Я знаю.

- Ты не хочешь?

Элли обернулась.

- Я хочу. Но мы не можем просто бросить это на нее, как какую-то бомбу. Она не знает, что мы встречались раньше. Она знает Кевина как своего отца. Хотя не думаю, что она отреагирует плохо, скорее будет смущена.

Я кивнул. Последнее, что я хотел бы сделать, это усложнить жизнь кому-то из них. И даже если у вас есть отец-насильник, вы все равно любите его и хотите, чтобы он любил вас - возможно, даже больше, чем если бы у вас был любящий отец. Я просил Бога, чтобы мой отец увидел, что мы хорошие дети. Я хотел, чтобы он гордился нами, и часто делал что-то, чтобы заслужить его одобрение.

Оно так и не пришло, и я был еще больше разочарован, пока наконец не перестал беспокоиться.

- И мы оба будем рядом, чтобы помочь ей пройти через это.

Элли ласково улыбнулась мне.

- У нас есть дочь.

Я сделал шаг к ней, сокращая расстояние.

- Это правда. И я надеюсь, что вскоре у меня будешь и ты.

Глава 25

Элли

- Мамочка, посмотри на это! - закричала Хэдли, крутясь на качелях, которые Коннор повесил для нее с края домика на дереве.

Он работал над ним по меньшей мере час каждый день, делая его более особенным, чем она могла себе представить. На прошлой неделе дочь проводила все время здесь, пока кто-то из нас не приходил и не затаскивал ее домой.

- Хэдли, становится холодно, и у тебя есть домашняя работа.

- Но мне здесь нравится!

- Я знаю, что нравится, но ты должна выполнять свои школьные задания. И мы должны пойти домой, чтобы взять кое-какие вещи.

Она пробормотала себе под нос, махая ногами ко мне.

- Ты не можешь пойти одна?

Прошли месяцы, и я начала думать, что это уже не настоящий страх, просто ей нравится быть у Коннора.

- Нет, нам обоим нужно уйти.

Главным образом потому, что как только развод станет официальным, этот дом уже не будет моим, и из-за этого нам нужно все вывезти. Кевин владеет всей землей и домом на этой ферме. Я ничего об этом не знаю, и дом принадлежал его семье, а не моей, поэтому я не имею на него никаких прав, даже если бы и хотела.

- Я ненавижу быть там.

- Ты же знаешь, что нам там ничего не помешает, не так ли?

Хэдли посмотрела на меня - ее зеленые глаза широко раскрыты и доверчивы.

- Я знаю. Папа в тюрьме.

И это самое печальное. Она чувствует себя в безопасности только потому, что Кевин в тюрьме.

Я столько раз была близка к тому, чтобы сказать ей, что Коннор - ее отец. Я хотела выжечь это вместо того, чтобы мучиться над каждым словом, которое хочу сказать. Было трудно знать правду и скрывать ее от нее, но мы с Коннором решили подождать. Я хочу, чтобы Кевину вручили документы, что произойдет на этой неделе.

На этой неделе я также буду подавать заявление о расторжении родительских прав из-за ДНК, которое доказывает, что Кевин не является ее отцом.

Сидни удалось заставить Кевина согласиться на тест ДНК, и она сохраняет эти результаты для судебного разбирательства.

Все это беспорядочно и уродливо, но каждый шаг был необходим, чтобы убрать его из моей жизни.

- Ладно, как насчет того, чтобы ты побежала назад и приступила к домашнему заданию, и вскоре мы встретимся в доме?

Хэдли улыбнулась и бросилась бежать.

Я возвращалась к дому, не спеша, наслаждаясь чистым осенним воздухом. Это напоминает мне мою маму. Она любила это время года. В нашем доме пахло яблоками, тыквами и пряностями.

Выпечка приносила ей огромное чувство радости, а мой отец любил все, что касается ужасов, поэтому Хэллоуин был его любимым праздником.

Я иду по высокой траве, просто дышу без волнения. Сейчас у меня совсем другая жизнь. Я не беспокоюсь об обеде на столе или о том, чтобы дом был безупречным. Как мой способ поблагодарить Коннора, я действительно готовлю и убираю, но он не ожидает этого от меня.

Напротив, он требует, чтобы повар не убирал. Так что я могу сидеть за столом после ужина и... ничего не делать.

Подойдя ближе к дому, я увидела его высокое телосложение - солнце ярко пылает за спиной мужчины.

Господи, он великолепен.

Его кепка наклонена назад, скрывая волосы, сквозь которые я люблю проводить пальцами, а его белая рубашка подчеркивает напряженные мышцы, когда он поднимает тюк сена.

Видимо, фермерство действительно ужасно сексуально.

Я стою в нескольких футах от него, жую большой палец, впивая его полностью.

Он без труда подбрасывает тюк, и я тихо вздыхаю.

Наши взгляды встречаются, и он бросает мне одну из своих легких улыбок.

- Привет.

- И тебе привет.

- Нравится то, что ты видишь?

Каждый раз, блядь, да. Но вместо того, чтобы он получил удовольствие от моего ответа, я пожимаю плечами.

- Думаю, ничего так.

В его голосе заплясали веселые нотки.

- Думаешь?

- Ну, я имею в виду, ты хорошенький.

И тогда он бросается ко мне. Я пищу и бегу, но у меня нет ни единого шанса, чтобы он меня не поймал. Коннор хватает меня и тащит на руки. Мои ноги подкашиваются, а потом Хэдли выбегает на улицу.

- Коннор! - кричит она, и он бросается бежать со мной на руках.

- Ты не сможешь нас поймать!

Мои руки обхватили его шею, когда он кружится, а Хэдли бежит следом.

- Ты поймал мою маму!

- Да, и если хочешь ее вернуть, то должна поймать нас!

Я смеюсь, когда он уклоняется от нее. Она истерически хохочет, гонясь за ним, и в этот момент я самая счастливая женщина в мире.

Никто не тянет меня на дно.

Сейчас я в его руках, мы бегаем по полю, наша дочь гонится за нами. Я улыбаюсь, и мне кажется, что мир улыбается вместе с нами.

- Иск на развод официально подан. Судья рассмотрит дело, и, независимо от того, подпишет его Кевин или нет, он вынесет решение, поскольку Кевин в тюрьме в ожидании суда.

Даже не знаю, что сказать. Прошли месяцы ожидания, пока закончится дурацкое ограничение времени, и Сидни была бдительна, отсчитывая дни до момента, когда она сможет нанести удар.

- А как насчет отцовства?

Женщина достает копию анализа.

- Ему вручили ее в то же время, когда он получил свою версию результатов. Ты хочешь увидеть?

Я кивнула. Я знаю, что Хэдли не его, но было бы приятно увидеть это собственными глазами.

- Ты смотрела?

- Нет, я не думаю, что это мое дело.

Я улыбнулась. Сидни стала надежным другом, чего у меня никогда раньше не было. Хэдли любит ее, а она любит дразнить Коннора. С ней весело проводить время.

- Спасибо, Сид.

- Все хорошо, но, пожалуйста, открой эту чертову вещь, чтобы я могла успокоить внутреннее напряжение.

Я делаю, как она попросила, улыбаясь, пока читаю результаты.

- Я так понимаю, что он не ее отец?

- Нет, - сказала я со слезами радости, - Нет, нет, но мы это уже знали, хотя... это снова все подтверждает.

- Да... Коннор?

- Да, он ее отец.

Сидни откинулась на спинку кресла - на ее лице видно удивление.

- Я так и думала, потому что у Хэдли глаза Эрроувудов, но я не понимала, как это возможно.

- Я всегда надеялась на это.

Она улыбнулась.

- Я тоже надеялась на это. Слушай, - сказала Сидни, прежде чем сделать паузу, - Хочу предупредить тебя, как подругу, у братьев Эрроувуд много... багажа. Я встречалась с Декланом всю свою жизнь. Он поцеловал меня, когда мне было восемь лет, сказал, что мы собираемся пожениться, и все. Я полюбила его всем сердцем и верила, что он был моим навсегда, но он изменился. День за днем парень, которого я знала, исчезал из-за избиения своего отца.

Смотреть на это было невозможно, но у нас был план. А потом он ушел и не вернулся. Любить этих парней легко, но потерять их, ну, пережить это, трудно.

Мой первый инстинкт - защитить Коннора, но я сдержала это желание. Сидни говорит мне это не для того, чтобы сделать больно, она ведет себя как друг. Я тоже слышу боль в ее голосе. Понятно, что она так и не пережила потерю Деклана.

- Я знаю, что у них было трудное детство.

Она фыркнула.

- Элли, все, что он тебе сказал... умножь на два. Эти ребята прошли через ад, и на это было ужасно смотреть. Коннор пережил больше, чем мы, возможно, знаем, потому что он был последним, кто остался дома. Деклан был первым, кто ушел, он учился в колледже, как и я. Нам было хорошо, даже замечательно. Мы учились в школах, расположенных рядом, но когда Коннор ушел в учебный лагерь, Деклан закончил со мной. Я была в депрессии и замкнулась, когда он оставил меня.

- Мне жаль, что он сделал тебе больно.

- Мне тоже. Печально то, что я бы побежала с ним. Я пошла бы за тем мужчиной на край света, но он сказал мне остаться и что я ему больше не нужна. Он хотел начать сначала, а это означало, что "мы" закончились.

Возможно, Сидни делает все возможное, чтобы замаскировать боль в своем голосе, но я слышу ее в каждом слоге. Я также слышу ее любовь к нему. Но Коннор не Деклан, а я не она. Мы поговорили о некоторых вещах, и я должна верить, что после всего, через что я прошла, Коннор не скрывает от меня что-то темное, что заставит его снова сбежать.

Мы уже разобрались с этой частью.

- Я знаю, что у тебя и его брата были проблемы, но мы уже не юны и не входим в отношения с полуоткрытыми глазами. Коннор знает моих демонов, и он рассказывал мне о своих. Я ценю, что ты хочешь мне помочь, и слышу твои слова, правда, слышу, но между нами что-то есть. У нас общий ребенок и... Я не знаю, Сидни, просто так...

- Легко любить его?

Я хочу отрицательно покачать головой. Я не люблю его, по крайней мере, пока не люблю. Я знаю, что могла бы. Знаю, что мое сердце хочет нырнуть в чувства, но я держу голову трезвой. Любовь - могущественная, и может быть использована против кого-то, если ее носитель не имеет добрых намерений, а я отказываюсь бросаться в водоворот снова, не зная, на что иду.

- Легко по крайней мере хотеть любить его.

Сид протянула руку и накрыла мою.

- Я не говорю тебе держаться подальше от него или что-то в этом роде. Я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Я не хочу, чтобы ты или Хэдли испытывали хотя бы половину такой же боли, как я...

Ну, я бы сделала все, чтобы этого не случилось.

- Я ценю это.

Она улыбнулась.

- А теперь давай отпразднуем твой будущий развод и поедем!

Я схватила свою сумочку с широчайшей улыбкой и кивнула.

- Да. Давай.

Сегодняшний день полон возможностей и радости, и я планирую наслаждаться и тем, и другим, но что-то внутри беспокоит меня, говоря, что это не конец.

Не знаю, почему я здесь.

Каждый инстинкт и красные флажки предупреждают меня вернуться.

Но вот я в тюрьме округа Люцерн, где стеклянная стена отделяет меня от пустой комнаты.

Руки покалывает, потому что нервы зашкаливают. Я знаю, что он не может сделать мне больно, прикоснуться ко мне или сделать что-либо в этот момент. Но от того, что я увижу Кевина, меня тошнит.

Всё-таки мне нужно сказать эти вещи. Мне нужно встретиться с ним и дать ему понять, что я не боюсь.

Ну, я боюсь, но не покажу ему этого.

По ту сторону стеклянной перегородки начинает появляться вереница заключенных, одетых в оранжевые комбинезоны. Я держу руки на коленях под прилавком и жду.

Он идет медленно, глаза не встречаются с моими, пока не садится.

Этот человек так долго был причиной моего страха - он мучил меня, преследовал, а теперь, когда я смотрю на него, он кажется таким маленьким.

Кевин садится и снимает телефон со стены, и я делаю то же самое.

- Ты здесь, чтобы толкнуть меня, когда я и так на краю? - Его глубокий голос хрипит в трубке.

- Это ничем не будет отличаться от того, что ты сделал со мной. - Его глаза закрываются, голова падает вперед, но он держит телефон возле уха. - Я здесь не для этого. Я здесь, потому что... Ну, на самом деле даже не знаю, но я чувствовала, что хочу иметь какое-то завершение, независимо от того, как закончится суд.

Он смеется.

- Завершение. Ты моя долбаная жена, Элли. Ты меня предала и хочешь завершения. Какого черта, - говорит мужчина сквозь зубы. - Ты врала мне семь лет о том, что она моя дочь. Ты настолько отчаянно стремилась быть любимой, что все это время манипулировала мной? Я отдал тебе все, и вот что получил взамен?

- Отдал мне всё? Ты бил меня, Кевин. Ты бил меня, когда не мог меня контролировать. Ты называл меня толстой, уродливой, никчёмной. Ты скрывал любовь, привязанность и использовал секс, как оружие. Ты бил меня как физически, так и эмоционально. Я не знала, твоя ли Хэдли, и я не манипулировала тобой. Честно говоря, это казалось более правдоподобным, чем то, что я забеременела за один раз пока была с кем-то другим - до того, как мы поженились.

Он ударил рукой по прилавку, и я подпрыгнула.

- Один раз. Ты долбаная лгунья и мошенница. Хочешь развестись?

Хорошо! Я очень рад, что покончил с тобой и с ней.

Моя грудь сжалась, и слезы собрались в глазах. Мне все равно, что он говорит, что рад покончить со мной, на самом деле это не так, но я думала, что, возможно, он более благосклонно относится к Хэдли.

Не знаю почему, ведь он во всех смыслах сволочь, но она его обожала.

- Она так мало значила для тебя?

Кевин покачал головой, напоминая мне, какой он на самом деле черствый.

- Почему ты здесь? Ты хотела, чтобы я посмотрел тебе в глаза и сказал что? Я подписал твои долбаные документы. Я не хочу оставаться женатым на золотоискательнице, которая трахает других мужчин. Хочешь развестись, так подавись. Забирай свою девчонку и вали.

- Я пришла, потому что часть меня чувствовала себя плохо из-за тебя. Что за дура. Я подумала, что, возможно, это действительно причинило тебе боль, и ты хочешь получить ответы.

Когда Кевин наклоняется вперед, гнев наполняет его глаза.

- Ты посадила меня в тюрьму, развелась со мной, а потом сказала мне, что нахалка, которую я воспитывал семь лет, даже не моя. Или я плохо себя чувствую? Мне, блядь, приятно покончить с тобой, и когда судья услышит, какая ты шлюха, почти уверен, что меня отпустят. На твоем месте, Элли, я бы сделал все возможное, чтобы никогда не столкнуться со мной.

И с этими словами он кладет трубку и встает.

Я смотрю на человека, которого когда-то любила и хотела сделать счастливым, а теперь он чужой мне. Я пришла сюда, чтобы завершить начатое, и, видимо, это именно то, что получила. Между нами не было любви. Это было владение и контроль. Все, чем мы были для него - лишь расходным материалом.

Глава 26

Коннор.

- В каком смысле у тебя есть ребенок? - спросил Деклан после того, как я закончил информировать его о том, что произошло на прошлой неделе.

Я избегал его звонков, говоря, что мне ничего не нужно, и вместо этого отправлял ему новости. Мне не нужна лекция или напоминание о том, что мы с братьями дали обет друг другу. Все это больше не имеет значения. Мы взрослые люди, и если кто-то из них не поймет, они могут просто пойти к черту.

- У меня есть дочь.

На другом конце трубки наступила тишина.

- Ты там сколько, почти четыре месяца? Как, черт возьми, ты сделал ребенка за такой короткий промежуток времени?

Я вздыхаю и начинаю рассказывать об Элли и Хэдли. Я держал ту ночь у сердца. Не было причин никому рассказывать, потому что это было только моим. Рассказывая все Деклану сейчас, я чувствую себя ребенком. Он всегда был больше отцом, чем братом, и у него присутствует самое большое чувство вины и разочарования из-за того, что мы пережили и сделали.

- Иисус Христос и все его ангелочки, Коннор.

Я представляю своего брата в его шикарном многоэтажном офисе, который заваливается на кресло, закрывая лицо рукой.

- Слушай, знаю, ты, наверное, сердишься на меня, но я счастлив. Я люблю эту маленькую девочку и очень влюблен в Элли. Не могу объяснить это, но ощущение такое, будто она является идеальной второй половинкой меня. Я не спрашиваю твоего разрешения и не прошу ничего другого, кроме как твоего понимания.

Деклан тихо вздыхает.

- Я понимаю это больше, чем кто-либо, брат. У меня была такая любовь раньше.

- Если говорить о Сид, то она лучшая подруга Элли.

- Ты видел ее? - В его голосе слышится оживление, которого не было минуту назад. Он может притворяться с кем угодно, но не со мной.

Он любит ее. Он всегда любил эту женщину, и именно из-за нее мой брат никогда не найдет счастья.

- Она была здесь той ночью.

- Черт возьми. Я не могу с ней видеться.

- У тебя не будет выбора, когда ты вернешься в Шугарлоуф отбывать свой шестимесячный срок, - напоминаю я ему.

Мой брат может быть большой шишкой в Нью-Йорке, но Сидни поставит его на колени.

- А что ты планируешь делать со своей новой семьей? Ты двигаешься вперед? Собираешься устроиться на работу? Сделать что-то другое?

Это главная причина моего звонка. Он потеряет свое дерьмо, но другим моим братьям будет еще хуже. Если я надеюсь втюхать им эту идею, мне понадобится Деклан для убеждения.

- Я бы хотел купить участок земли.

- Простите, что? - Он едва не задыхается от слов.

- Хэдли знает Шугарлоуф как свой дом, и у нас достаточно земли, чтобы купить его часть. Здесь нет ипотеки, поэтому я бы хотел что-то купить.

- Ты что, блядь, с ума сошел? Ты хочешь остаться в долбаном Шугарлоуфе? Ты помнишь, почему мы ушли, Коннор? Из всех гребаных вещей, которые я думал, что услышу, это, наверное, самая глупая!

Теперь моя очередь кричать.

- Да, я сумасшедший, потому что хочу быть отцом своего ребенка! Я хочу дать ей то, чего не было у нас - стабильность. Ты можешь убегать от вещей, которые ты любишь, Деклан, но я нет. Я нашел женщину, о которой буквально мечтал восемь лет, и не отпущу ее.

Если она хочет, чтобы я жил здесь и был похоронен на этой земле, я это сделаю.

Он пыхтит и ничего не говорит. Мы оба разозлены, и, как известно, наш характер берет верх над нами. К тому же мы любим хорошие словесные перепалки друг с другом, так что я сомневаюсь, что любые слова, которые мы скажем, будут иметь длительный эффект.

- И что ты собираешься делать? Как ты собираешься купить эту землю?

- Я не идиот. Я смогу найти работу.

Я еще не дошел до этого, потому что был занят отбыванием наказания, но я разберусь. Я получил степень, когда служил на флоте, и, хотя молочное животноводство - это не то, чем хочу заниматься, я, наверное, мог бы справиться с небольшим стадом.

Возможно.

- Ты не думаешь...

- Нет, ты не слушаешь. Я позвонил, чтобы рассказать тебе о твоей племяннице, которая невероятно замечательная, и что я на самом деле чувствую себя хорошо, и счастлив, но ты слишком эгоистичный хер, чтобы услышать это.

- Так же и ты думаешь только о себе. А как насчет Шона и Джейкоба? То есть, мы все будем заставлять тебя выплачивать деньги за часть земли, которую собирались унаследовать? Да ладно.

Я не хочу ни той проклятой фермы, ни каких-либо угодий, но мы все пообещали никогда не возвращаться!

Это обещание было единственной вещью, которая помешала мне раньше поговорить с ним об этом. Мои братья были единственным в этом мире, что имело для меня значение, и я люблю их, но я не могу жить такой жизнью.

- Из всех людей именно ты должен знать, что все меняется, Дек. Мы уже не те парни, что были раньше.

Брат ничего не говорит, и я смотрю на телефон, чтобы проверить, положил ли он трубку.

- Нет, - его голос нарушает тишину. - Наверное, нет. Расскажи мне о Хэдли...

Тогда я вспоминаю, что мой брат не плохой парень. Он просто защитник.

______________

Хэдли прибежала в сарай со своими каштановыми волосами, собранными в хвост, а ее нос ярко-красный от холода.

- Где мама?

- Она поехала навестить Сидни. Я уверен, что они будут говорить часами. Дай мне гаечный ключ, - наставляю я ее, пока работаю с этим глупым трактором.

Что бы я ни починил, ни заменил и с чем бы ни возился, эта проклятая штука не запускается. Я бы очень хотел поджечь его и купить новый, но ему всего три года, и он должен работать. Сейчас это испытание воли, и я отказываюсь сдаваться.

- Делают ли бурые коровы шоколадное молоко? - наугад спрашивает Хэдли.

- Нет.

- Действительно, потому что у бегемотов розовое молоко, что странно. Интересно, со вкусом клубники. Раньше я любила клубнику, но однажды съела слишком много и заболела.

Раньше эти истории могли показаться глупыми, но теперь я хочу знать все. Я очень тяжело работал над собой, чтобы не смотреть на Хэдли иначе или не обнимать ее слишком крепко. Все, что я хочу сделать, это сказать ей правду, притянуть ее к себе и пообещать ей все на свете.

Я хочу наверстать упущенное время, но это невозможно.

- Да, я люблю клубнику.

- Я могла бы полюбить ее снова, - быстро сказала она.

Улыбаюсь. Я очень люблю этого ребенка.

- Что тебе еще не нравится?

- Утки.

Моя голова поворачивается, чтобы посмотреть на нее.

- Утки?

Она кивнула.

- Сидни сказала, что у нас обоих анатидефобия. Это большое слово, я знаю.

Сидни участвует в этом? Отлично.

- И что именно сказала Сидни?

- Ну, она спросила меня, нравятся ли мне утки, и я сказала, что они нормальные, но у них странные глаза. И она согласилась и сказала мне, что ты тоже не любишь уток, поэтому я решила, что утки действительно тупые. Когда я сказала об этом Сидни, она ответила, что у тебя анатидефобия. Я подумала и решила, что она есть у нас обоих, потому что я не люблю, когда на меня смотрят, и ты тоже. У нас много общего.

Я не уверен, смеяться мне или ехать в Сидни, оставить сотню фальшивых пауков в ее постели и посмотреть, кто тогда будет смеяться. Но потом я смотрю на свою дочь, которая выглядит так, будто наша ненависть к уткам укрепила ее место в моем мире, и мне все равно.

- У нас действительно много общего.

Ее сияющая улыбка становится ярче.

- Знаешь, чего еще я боюсь?

- Нет, чего?

- Зубной Феи.

Я засмеялся.

- Правда?

- Она такая страшная! Кто заходит в твою комнату, когда ты спишь, и забирает зубы? Если бы я могла быть кем-то крутым, то точно не Зубной Феей. Наверное, я бы хотела быть Санта Клаусом, потому что он дарит подарки и радует людей. Мне нравится делать людей счастливыми. Я делаю тебя счастливым, Коннор?

Я отложил гаечный ключ и сел возле нее, хватая каждому бутылку с водой, которую наполняет Элли перед тем, как мы выходим в сарай работать.

- Ты точно делаешь меня счастливым, малышка. Найти тебя в том домике на дереве было лучшим, что случилось со мной за долгое время.

- Правда? - Ее зеленые глаза засветились.

- Правда.

- Я тебя люблю! - сказала она, а затем обняла мое тело руками, оставляя меня ошеломленным.

Я обхватил ее рукой и крепко прижал, не обращая внимания на созданные мной правила.

- Я тоже люблю тебя, милая. Я тоже.

Глава 27

Элли

- Ты хочешь посмотреть фильм? - спросила я, возвращаясь в гостиную.

Я только что уложила Хэдли спать и делаю все возможное, чтобы перестать думать о том, что произошло сегодня. Я измотана, на грани, и мне нужно отвлечься.

- Да, я уже приготовил его к просмотру.

- Ты выбрал фильм?

Он кивнул.

- Да, конечно.

- Я обеспокоена.

- Как и положено, Ангел, но поскольку ты пригласила меня на сегодняшнее свидание, вполне справедливо, что выбираю я.

Я не уверена в его логике, но готова отдать ему эту победу, потому что у меня нет сил бороться.

- Тогда я выбираю закуски.

Коннор в основном питается здоровой пищей. Его завтраки и обеды связаны с макросами и некоторыми другими терминами, а его идея хорошей закуски - морковь или перец. Я чувствую, что сегодня вечером мне нужны "Орео" и молоко.

В его глазах заплясала радость, будто мужчина прочитал мои мысли и знает, что он в беде.

- Я не уверен, что хочу пойти на такой компромисс.

- Что я могу сделать, чтобы убедить тебя?

- Ты могла бы меня поцеловать.

Я подошла ближе, становясь перед тем местом, где он сидит на краю дивана. Мне нравится так над ним возвышаться.

- Думаю, я могла бы это сделать.

Я наклонилась, мои волосы создали завесу вокруг нас, и хотя это Коннор попросил меня поцеловать его, именно он взял верх, когда наши губы соприкоснулись. Его рука скользнула по моим волосам, держа меня там, где он меня хочет, но я жажду быть ближе к нему, поэтому толкнула его на диван и села сверху.

Удивление в его глазах заставило меня улыбнуться, но это длилось недолго, потому что мне нужен его поцелуй.

Я хочу потеряться в его прикосновении, тепле и привязанности.

Его руки обняли меня за спину, и я поцеловала его. Наши языки начали двигаться вместе, мои пальцы скользнули по его волосам, и я сжала его. Наверное, именно из-за сегодняшних событий я так отчаянно нуждаюсь в нем и хочу все забыть. Я хочу, чтобы он закрыл от меня мир так, как может это сделать только Коннор.

- Полегче, Ангел, - пробормотал он, когда я снова его поцеловала.

- Ты мне нужен.

Он взял мое лицо в руки, изучая меня.

- Я здесь.

Чувство вины обрушилось на меня, потому что это неправильно - использовать его таким образом. Я не собиралась рассказывать ему, что ходила к Кевину. Не планировала никому рассказывать, но он заслуживает правды, несмотря ни на что.

- Сегодня я была в тюрьме.

- Пожалуйста, скажи, что ты пошла туда из-за заключённого дальнего родственника.

- Я разговаривала с Кевином.

Его тело напряглось, и я вздрогнула, ожидая от него гнева, и ожидая ужаса, который меня охватит.

- Ты думала, что я сделаю тебе больно? - Я начала вставать, требуя места, но Коннор схватил меня за бедра, заставляя остаться на месте.

- Элли, я никогда не причиню тебе боль в гневе.

- Я знаю...

- Я буду говорить тебе это, пока ты не поверишь. Я расстроился? Да.

Не потому, что ты ушла, а потому, что я ненавижу мысль, что этот мудак где-то рядом с тобой. Мы бы пошли вместе, если бы ты попросила. Все, чего я хочу - все, чего когда-либо хотел - это защитить вас с Хэдли, и все, что ставит тебя в опасность, заставляет меня нервничать.

- Я была в безопасности. Он не может причинить мне вреда.

Коннор выдохнул через нос. - Тогда почему ты на грани? Что он тебе сказал?

Это будет самый неудобный разговор в самом неудобном положении. Я сижу на коленях у парня, к которому вроде как переехала, и в которого влюбилась, и говорю о муже, с которым сейчас развожусь.

- Он сказал, что я ничего не стою, и что подписал документы о разводе. Он рад, что мы разошлись и хочет, чтобы моя дочка не была его проблемой. По сути, он дал мне понять, что совсем не расстроен этим и что я проститутка.

- Я его убью, - сказал Коннор сквозь зубы.

Я положила руку ему на щеку.

- И что тогда? Я тебя снова потеряю? Хэдли потеряет тебя. Он того не стоит.

Он закрыл глаза и взял паузу, прежде чем открыл их.

- Этот человек больше никогда не будет разговаривать с тобой, договорились? Я не смогу справиться с этим. Он никогда не приблизится к Хэдли, и я клянусь Богом, Элли, ты не сможешь быть с ним наедине.

- У меня больше нет такого намерения.

После сегодняшнего дня уже нечего сказать. Мы расстанемся, потому что он подписал документы. И учитывая обвинения и записи судьи о том, что произошло, они подпишут его, вместо того, чтобы заставлять нас проходить через посредничество. Сидни предоставила много заметок и доказательств в поддержку заявления о нападении, включая фотографии. Теперь, когда стало ясно, что он не хочет иметь ничего общего с Хэдли, стало проще.

- Просто думая о том, что ты рядом с ним...

Я вижу, как он расстроен, и ненавижу, что я это вызвала.

- Это то, что мне нужно было сделать. Хотя это лишь подтвердило то, что я уже и так знала...

Его глаза, полные понимания, встретились с моими.

- Я понимаю.

- Твой отец? - предположила я.

Он выдохнул, а потом заправил прядь волос мне за ухо. Это такой простой жест, но нежность, которую он проявляет даже в своем гневе, говорит больше, чем любые слова. Мужчина не обзывает меня и не кричит. Он проявляет ко мне понимание.

- Я ссорился с ним столько раз, что и сосчитать не могу. Никогда не мог до него достучаться, а он не испытывал никаких угрызений совести за то, через что заставил нас пройти, поэтому, когда я ушел, то больше и не возвращался. Ты не можешь заставить монстров увидеть свет, Ангел. Ты не можешь показать им лучший путь, потому что их зовет тьма.

Я снова передвинулась у него на коленях, осознавая, что сегодня вечером хотела обо всем забыть.

- Коннор, - тихо сказала я, проведя руками по его волосам.

- Да?

- Можем ли мы начать сегодняшний вечер сначала? Могу ли я поцеловать тебя, потому что ты дал мне сегодня вечером то, что нужно? Могу ли я лечь в твои объятия, пока мы будем смотреть фильм, и насладиться тем, что это вообще возможно?

Он поднес руки к моему лицу, осторожно обхватил мои щеки, а затем приблизил мой рот к своим губам. Этот поцелуй его и только его. Моя голова плывет от ощущений и эмоций, которые он изливает через свои губы. Я чувствую его любовь, и более того... Я чувствую себя любимой.

Мы оба углубляем поцелуй, не зная, где начинается один, и где заканчивается другой. Мои пальцы движутся к его груди, и я наслаждаюсь тем, как его мышцы изгибаются под моим прикосновением. Затем его руки плывут по моей шее и спине, касаясь моей груди перед тем, как приземлиться на задницу. Он хватает меня, подтягивая немного выше, пока я не чувствую, как растет его эрекция.

- Коннор. - Его имя - молитва.

- Я так хочу тебя.

- Я тоже тебя хочу. - Я хочу его еще больше, пока мы целуемся. Я могу попробовать, почувствовать запах и вдохнуть все, что в нем прекрасное и совершенное. - Ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо.

- Ты управляешь этим, Элли. Я не сделаю ничего, о чем ты меня не попросишь. - Он снова целует меня, а потом отступает, заставляя меня скулить. - Скажи мне, детка. Что угодно.

Мое сердце стучит так громко, что у меня кружится голова.

- Поцелуй меня.

И он целует. Он целует меня так, как будто это единственное, что он вынужден делать. Наши языки сплетаются снова и снова, сводя меня с ума. Мне нужно больше. Я хочу больше. Я хочу, чтобы он меня трогал и любил.

- Прикоснись ко мне. - Я едва произношу слова, прежде чем возвращаюсь к его губам.

Он единственный мужчина, который когда-либо заставлял меня чувствовать себя так. Никогда в моей жизни никто не целовался так, как это делает Коннор. Я на грани, и сейчас мое тело хочет большего.

Он уже любил меня раньше.

Я чувствовала его внутри себя.

И я хочу почувствовать все это снова.

Руки Коннора скользят по моей спине, а затем снова опускаются. Он разрывает поцелуй, и мы наблюдаем друг за другом, как его ладони движутся к моей груди. Зная, что он оценивает мою реакцию, я срываю рубашку, открывая ему свою грудь, а затем хватаю его за запястья, чтобы направить их туда.

Жара в его взгляде достаточно, чтобы растопить меня, и моя голова откидывается назад, когда он трется большими пальцами о мои соски и разминает мою грудь. Клянусь, я могла бы кончить просто так. Я поднимаю голову, и его прикосновения, его взгляд и сила, которую он дает мне, оказываются слишком сильными.

- Ты такая идеальная. Ты все, Элли. Скажи мне чего ты хочешь.

- Большего.

Он улыбается, но качает головой, теплое дыхание ласкает мою голую кожу.

- А точнее? Хочешь мой рот на твоей прекрасной груди? Хочешь, я снова поцелую твои губы? Чего ты хочешь, Ангел?

Я никогда не следовала своим желаниям. На самом деле, меня всегда заставляли молчать и подчиняться. Я не знаю, как это делать, но вот я здесь, с этим большим, сильным мужчиной, который полностью отдается мне, чего, по моему мнению, он никогда не делал ни для кого другого. И я хочу быть храброй ради него.

- Я хочу, чтобы твой рот был на моей груди.

Тепло вспыхивает в его зеленых глазах, а затем, не нарушая нашей связи, его язык обводит мой сосок, что является самым горячим действом, что я когда-либо видела. Мои пальцы скользят по его волосам, пока он обожает меня. Он целует, сосет и ласкает мою кожу, прежде чем перейти на другую сторону.

Это рай и ад одновременно. Я начинаю двигать бедрами, требуя большего. - Вот и все, Ангел, бери, что хочешь. Используй меня.

Покатайся на мне и возьми то, что тебе нужно.

Его слова должны были бы смутить меня, но это не так, и я делаю, как он говорит, давая себе трение, в котором так отчаянно нуждаюсь.

Мы делаем это, как подростки, которые не знают ничего лучше, но это идеально.

Я начинаю наращивать темп, пока рот Коннора ласкает мою грудь, а член натягивает джинсы под нужным мне углом. Мое сердце колотится, тело напряжено, пока я ищу своего освобождения.

- Отпусти, Элли. Отпусти, я тебя поймаю. Я держу тебя на руках и не дам тебе упасть.

Я нажимаю сильнее, двигаюсь быстрее, когда он стонет. Его язык вращается вокруг моего соска, я чувствую, как его зубы легонько кусают, а потом... Я лечу.

Мои глаза закрываются, голова запрокидывается назад, он тут же целует мою кожу, пока я испытываю лучший оргазм в своей жизни.

Мое дыхание начинает возвращаться к норме, когда меня охватывает смущение.

Коннор смотрит на меня.

- Это была самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел.

Смотреть, как ты кончаешь - прекрасно.

Я передвигаюсь и он вздрагивает.

- Но ты...

Он берет мое лицо в свои ладони и нежно целует, прежде чем прислонить мой лоб к своему.

- Я получил все, что хотел, но мне нужно, - он уходит, - пойти на минутку в ванную. Когда вернусь, я буду обнимать тебя и мы будем смотреть фильм. Никуда не уходи, ладно?

Я не знаю, работали бы мои ноги, если бы даже и попыталась.

- Ладно.

- Спасибо.

- За что?

Коннор дарит мне улыбку, которая разбила мою застенчивость.

- За то, что ты доверяешь мне.

Я снова его целую.

- Спасибо за то, что ты человек, которому я могу доверять. Я.... - Я останавливаюсь, зная, что еще слишком рано говорить ему, что я влюбилась в него.

Я даже не уверена, стоит ли мне его любить, но вот я здесь, безнадежно чувствую, будто у меня нет выбора. Я люблю его.

Думаю, что могла влюбиться в него той ночью восемь лет назад, и только сейчас позволяю себе это признать.

- Ты?

- Я хотела сказать, что это много для меня значит.

- Ты много значишь для меня, Элли.

- И я чувствую то же самое к тебе.

Он подносит мою ладонь к губам и целует ее.

- Я сейчас вернусь.

Я смотрю, как мужчина идет в ванную, чувствуя вину, что оставила его недовольным, но потом он оборачивается и подмигивает. Коннор действительно лучший мужчина в мире, и пока что он мой. Через несколько минут он возвращается, и я сыта и полна удовольствия, когда Коннор обнимает меня, и мы прижимаемся на диване. Он нажимает "Воспроизвести" - и я смеюсь над его выбором фильма.

Только Коннор выбрал бы "Красавицу и чудовище".

Глава 28

Элли

Это самый красивый осенний день, который я когда-либо видела.

Прохладный воздух чист и прозрачен, а солнце ярко блестит, освещая каждый чудесный цветной листочек. Я стою на веранде с чашкой кофе, глядя на красные и оранжевые цвета, которые, кажется, успокаивают мою душу.

Коннор, Хэдли и я отправляемся сегодня на поиски приключений. Я понятия не имею, что мы будем делать, но мне сказали одеться теплее, потому что мы будем на улице.

Раньше я не любила сюрпризы, но с Коннором никогда не волнуюсь.

Он чрезвычайно вдумчивый, и с каждым днем рядом с ним, я все больше в него влюбляюсь.

С той ночи на диване неделю назад, когда мы немного подурачились, я думаю только об этом. Когда он проходит мимо меня в коридоре, я хочу схватить его и поцеловать. Он находит эти маленькие способы прикоснуться ко мне, не прикасаясь на самом деле . Это сводит меня с ума.

- Мам! Как ты думаешь, куда мы пойдем? - спросила Хэдли, нарушая спокойствие утра, которым я наслаждалась.

- Я не уверена, солнышко. А как ты думаешь?

- Мне кажется, он возьмет нас на прогулку верхом.

Я наклонила голову и прищурила глаза.

- У него есть лошадь?

Честно говоря, я не знаю, что есть у Коннора на этой ферме, кроме большого количества работы. Он работал над сараем и всем оборудованием в нем с тех пор, как мы сюда переехали. Когда вчера мужчина починил трактор, можно было подумать, что он выиграл в лотерею. Он был настолько счастлив, что смотреть было смешно.

- Нет.... - Я увидела, как вращаются колесики в ее маленькой голове.

- Возможно он думает, что мы можем ездить верхом на коровах?..

Я засмеялась и покачала головой.

- Я так не думаю.

- Ты уверена? Он не очень хорошо разбирается в коровах.

Она не ошибается. К счастью, бригадир Джо и работники моей фермы любят меня и пришли сюда, чтобы помочь Коннору. Они ненавидели Кевина и были очень рады уволиться, особенно после того, как узнали, что он избил меня.

Мы перегнали коров с фермы Уолкотт на землю Эрроувуд, чтобы убедиться, что с ними ничего не случилось, но ферма Кевина больше не работает.

- Думаю, мы могли бы сообщить ему, если он попытается, - сказала я, - но он выглядел очень взволнованным.

- Мам, это нормально, если я люблю Коннора?

Ее вопрос выбил воздух из моих легких. Они с Коннором очень сблизились, и он четко дал понять, что хочет, чтобы мы с Хэдли присутствовали в его жизни.

- Да, милая, это очень хорошо, что ты его любишь.

- Хорошо, потому что так и есть.

- Я рада. Он тоже тебя любит.

Она сияет.

- Я знаю, он мне говорил. Думаешь, папа разозлится?

Черт возьми. Я не знаю, что ей сказать, но я не хочу врать. В последнее время она ничего не говорила о Кевине. Фактически, она полностью избегала всего, что даже отдаленно касается его. Мы еще не сказали ей, что Кевин не является ее биологическим отцом, и я знаю, что Коннор хочет, чтобы она узнала об этом особым образом.

Я не хочу забрать это у него - Хэдли, - я присела и взяла ее запястье руками, - Ты помнишь, что я тебе говорила о любви?

Она сжала губы и пожала плечами.

- Нет.

Типичная разбойница.

- Ну, я говорила тебе, что когда ты кого-то любишь, это дар, и что человек на другой стороне всегда должен быть благодарен за это.

Как ты думаешь, как бы ты себя чувствовала, если бы Коннор был частью нашей жизни? Ты бы хотела, чтобы он всегда был рядом?

- Как папа? Я киваю.

- Да, как папа. Если бы мы проводили с ним время и, возможно, любили его всем сердцем.

У меня очень шаткое положение, но я хотела бы немного оценить ее восприимчивость. Она является большой частью моего процесса принятия решений. Если эта идея ее пугает, я отступлю. Я больше никогда не поставлю ее в такое положение, когда она полна страха.

- Ты любишь Коннора?

- Да.

Она так широко улыбается, что я боюсь, что у неё лицо треснет.

- Я думаю, он тоже любит тебя, мам. - Ее голос похож на шепот.

- Почему ты так думаешь?

- Он наблюдает за тобой.

- Что ты имеешь в виду?

Хэдли кивает.

- Коннор постоянно смотрит на тебя, и я думаю, что он любит тебя и хочет поцеловать.

О, она очень права насчет поцелуев, но нам с Коннором явно не очень удается скрывать свои чувства.

Именно в этот момент он начал направляться к дому, будто вышел из романа Остин. Он пробирается сквозь густую траву, как мистер Дарси, а солнце светит позади него. Этот человек такой чертовски замечательный, что если бы я не держала Хэдли за руку, я бы побежала к нему.

- Видишь, - голос Хэдли тихий, - он наблюдает за тобой.

Я посмотрела на нее с улыбкой.

- Да, наверное, так и есть.

- Я хочу остаться с Коннором.

Я ничего не говорю, но немного сжимаю ее руку.

- Вот и мои девочки. Как насчет того, чтобы мы отправились в наше приключение?

Я бы пошла за ним куда угодно.

Хэдли отпускает мою руку и без предупреждения прыгает с крыльца к нему. Я чуть не кричу, но он ловит ее без единого колебания.

- Куда мы поедем? - спросила дочь, обвивая руками его шею.

- Это сюрприз.

- Пошли! - воскликнула Хэдли.

Мы хватаем куртки и садимся в его машину. Хэдли в наушниках и смотрит шоу, не обращая внимания на то, куда мы идем. На протяжении всей поездки я продолжаю тайком смотреть на него, и каждый раз, когда он ловит мой взгляд - то улыбается. Он незаметно кладет руку на центральную консоль и приближает ее к моей ладони.

Следуя его примеру, я делаю то же самое, пока кончики наших пальцев не соединяются.

Я возвращаюсь к Хэдли, которая увлечена своим шоу.

- Она расспрашивала о тебе и нас сегодня.

Он посмотрел в зеркало, а затем повернулся ко мне.

- И что?

- Я думаю, мы должны рассказать ей.

- Ты знаешь, что это значит?

Я знаю. Это значит, что то, что мы делаем, настоящее. Это значит, что он хочет, чтобы мы были семьей, и хочет, чтобы мы переехали к нему и стали чем-то большим.

Несмотря на то, что страх является очень актуальным чувством, когда смотрю на него, я все равно не могу представить другого результата. Уйти от него невозможно. Я люблю его. Это может и быстро, но это то, что я чувствую в своем сердце.

Коннор бескорыстен, и я никогда раньше не чувствовала такого.

- Я хочу все это, но мне нужен медленный темп.

- Я знаю.

- Тогда решено.

Его ладонь сдвигается, и он еще крепче сжимает наши руки.

- Мы можем рассказать ей, а все остальное зависит от тебя. Просто знай, что когда дело доходит до нее, я, возможно, не смогу нажать на тормоза.

Эта часть абсолютно в порядке. Я хочу, чтобы она любила его, и хочу, чтобы она была единственным человеком, которого он любит больше всего. Мы с ним можем двигаться медленно, но я больше не буду лишать их времени, которое они могут провести вместе.

- Будь нежным с ней... Если она тебе позволит.

Он улыбается.

- Я не думаю, что ты знаешь, насколько ты меня осчастливила.

Мои щеки загорелись. Это все, что я хочу сделать, потому что этот человек не имеет представления, что он для меня делает. Каждая минута с Коннором - это подарок.

- Ты делаешь то же самое для меня. - Я снова оглядываюсь, чтобы убедиться, что она меня не слушает. - Просто надеюсь, что она не возненавидит нас после этого.

- Мы будем идти осторожно. Я не могу не нервничать и не волноваться по этому поводу. Хотя она любит Коннора, она знает его как своего друга. Когда он вступит в роль отца, ее отношения с ним изменятся. Это будет не только развлечения и игры - он станет ее отцом, и первый раз, когда ему придется наказать ее, станет испытанием.

Я даже не учитываю того, как она будет чувствовать себя из-за того, что сделала я. Она будет знать, что я солгала, и надеюсь, что это не уменьшит ее доверия ко мне.

Надеюсь, мы пройдем эту тропу без особых трудностей, но опять же, речь идет не обо мне.

Мы поворачиваем на грунтовую дорогу, и мое любопытство растет.

Куда он нас везет?

Хэдли достала наушники, и ее лицо приклеилось к окну.

- Мы приехали?

- Да, - сказал Коннор, проезжая по тропинке.

- Здесь есть коровы?

Я разразилась смехом, а Коннор посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

- Она думает, что ты будешь катать нас на корове, потому что ты такой неумелый, когда речь идет о скоте, который разводишь.

- Эй! Я знаю, что нельзя ездить на коровах, если не участвуешь в родео! - протестует он шутливым тоном.

- Там участвуют быки! - кричит она ему, прежде чем закрыть глаза руками.

- Какая разница. Я знаю, что делаю.

Ее рука опустилась, и она покачала головой.

- Ты не знал, что коров надо доить.

- Знаешь, ты была моим фаворитом, но теперь я не отдам тебе Бетси - новорожденного теленка.

- Яблоки! - кричит Хэдли вместо ответа. Ее внимание полностью сосредоточено на пейзаже. - Ты привез нас собирать яблоки!

Я повернулась к Коннору, когда он кивнул.

- Ну, мы оба любим яблочный пирог. Я подумал, возможно, нам стоит собрать немного и попытаться убедить твою маму испечь его.

Она смеется, когда ее ноги безумно брыкаются.

- Лучший день!

Я каждый год собираю тыквы и яблоки с Хэдли, но Кевин никогда не приезжал с нами. Он всегда был слишком занят - или слишком зол - чтобы что-то делать вместе. Коннор не только здесь, но и запланировал это. Он хотел провести с нами время. Приложил усилия, и даже если не знал, что мы с удовольствием такое делаем.

Просто каким-то образом догадался.

Мужчине удалось взять легкомысленный комментарий о яблочных пирогах - комментарий, который я рассказала в худшую ночь в своей жизни - и превратить его в радостный момент.

Он припарковал машину, и Хэдли выбежала.

Я повернулась к нему, и прежде чем смогла остановиться, мои губы раскрылись.

- Я тебя люблю.

Красивые зеленые глаза Коннора наполнились эмоциями.

- Я любил тебя с первого же мгновения, когда увидел.

- Думаю, что я тоже, но все происходит так быстро, и нам еще так много нужно выяснить.

Он улыбнулся и взял мою руку в свою.

- У нас есть все время мира. А теперь пойдем собирать яблоки, и, возможно, сегодня вечером мы начнем строить план, как превратить это неблагополучное трио в семью.

И с этими словами он вышел из машины, а я удивилась, потому что захотела поблагодарить его ужасного отца за то, что он заставил Коннора Эрроувуда вернуться домой, чтобы он мог найти здесь меня.

Глава 29

Коннор

- Так сколько яблок нам на самом деле нужно? - спросил я, когда Хэдли положила еще два в тележку. Да, у нас есть тележка, потому что ребенок вырвал половину сада.

- Мне нравятся яблоки. Они полезны.

Ладно, она права, но... Нам не нужно 50 штук.

- Правильно, но я думаю, что нам достаточно.

Хэдли остановилась, повернулась ко мне и положила руки на бедра.

- Если у нас не хватит яблок, мама не сможет приготовить пирог.

Я не знаю, как с этим спорить, но могу обратить ее внимание на что-то другое.

- Ты любишь тыквенный пирог?

Она шмыгает носом.

- Фууу.

Теперь я не уверен, что она мой ребенок. Как она может не любить тыквенный пирог?

- Ты когда-нибудь его ела?

- Нет, потому что это отвратительно. Тыквы же овощи.

Элли вздохнула рядом со мной.

- Ты не представляешь, как это может быть весело.

Не думаю, что она понимает, что мне плевать на споры. Я хочу миллион споров. Я буду обсуждать все, что хочет обсуждать маленькая девочка рядом со мной, пока провожу с ней время.

- Я не уверен, что она может сделать хоть что-то, что мне не интересно.

Элли покачала головой.

- О, я не могу дождаться, как ты запоешь через месяц.

Я тоже не могу. Надеюсь, что мне это никогда не надоест, хотя я знаю, каково это. Мои братья, наверное, в какой-то момент жизни думали, что я милый и интересный. Когда мне было два года, я стал их инструментом для переговоров и козлом отпущения. Быть самым младшим означало быть глупым и послушным.

- Я уверен, что лет через пять меня отпустят.

- Коннор, Коннор! Посмотри, у них есть огромная тыква! - Она указала на то, что является самой большой вещью, которую я когда-либо видел. - Можем ли мы ее забрать?

- Я сильный, но не настолько.

Элли фыркнула возле меня.

- Хэдли, мы не сможем поместить его в машину.

Глаза Хэдли нашли другой, который лишь немного меньше предыдущего.

- Можем ли мы забрать этот?

- Ты приехала на тракторе? - спросил я.

- А разве он рабочий? - сказала Элли, фыркая.

Мои глаза сузились.

- Еще нет. Кажется, нужна другая деталь.

Хэдли схватила меня за руку и притянула ближе к себе.

- Тогда мы не можем приехать на нем, потому что он все еще сломан.

Как семилетнему ребенку удается иметь такой уровень сарказма?

- И мы не можем забрать тыкву размером с автомобиль.

Хэдли драматично вздохнула.

- Ладно. Может, мы возьмем пони?

- Э-э, - сказал я, не понимая, как мы перепрыгнули с тыквы на пони.

Элли стоит с улыбкой, как будто это самое смешное, что она видела, с выражением лица, которое говорит "не могу дождаться, чтобы увидеть, как Коннор ответит на вопрос".

- Я не могу этого обещать, малышка. Я едва с коровами справляюсь.

Она посмотрела в сторону, будто размышляя над этим.

- Ладно.

Это было легко.

- Возможно, скоро, - добавила девочка, прежде чем вцепилась в мою руку, не давая возможности ответить, - Пойдем посмотрим на тыквы - знаешь, те, которые Коннор может поднять без крана.

Мы подошли к ряду тыкв, и она начала внимательно изучать каждую.

- Ты можешь поднять эту? - спросила Хэдли, беря одну, размером с ее руку.

Я посмотрел на нее острым взглядом, и она засмеялась.

- Ты просто издеваешься надо мной.

- Я думаю, ты мог бы поднять все тыквы.

- Ты действительно думаешь, что я сильный.

Она кивнула. - У тебя большие мышцы, да, мам?

Я смотрю на Элли с лукавой улыбкой.

- Да, мам, у меня большие мышцы?

- У тебя большое эго.

Хэдли почесала голову.

- Что такое эго?

Элли вздохнула.

- Это твое мнение о себе. И, кажется, Коннор считает себя чрезвычайно сильным и красивым.

- Он красивый. Ты сама сказала Сидни, что считаешь его симпатичным, -сообщила нам Хэдли.

Элли раскрыла губы, и я не смог не подразнить ее. Это слишком весело.

- Действительно сказала, да?

- Возможно, я вспомнила об этом... однажды.

Хэдли положила свою тыкву и подошла, чтобы взять обе наши руки в свои.

- Я думаю, что ты красивый.

- Ну, спасибо, малышка, - сказал я, сжимая ее руку. - Я думаю, что твоя мама очень красивая.

- Ты думаешь, что и я красивая?

- Я думаю, что ты прекрасна, - сказал ей. - Самая прекрасная девочка во всем мире.

Хэдли засияла от моей похвалы, а потом отпустила ладонь Элли. Ее руки обхватили мои ноги, и она крепко за них вцепилась. У нее самые лучшие объятия. Они исходят из центра ее тела, и это чувствуется, будто тебя обвивают щупальца.

- Тебе не нужно покупать мне пони, Коннор.

Я засмеялся, потому что ее разум - просто каша.

- Ладно.

- Вместо этого я возьму щенка.

Элли фыркнула.

- Давай начнем с тыквы.

Глава 30

Коннор

День был идеальным. Все прошло даже лучше, чем я мог планировать. Хэдли было весело, мы купили тонну яблок, тыкв и пару странных вещей, которые Элли называла кабаками.

Сейчас Элли распаковывает яблоки, а Хэдли ждет, чтобы пойти в домик на дереве. Мы купили тыквы не только для дома, но и для домика на дереве, потому что Хэдли сказала, что все места должны быть украшены.

Я могу превратить одно из коровьих пастбищ в тыквенное поле, чтобы этот ребенок был счастлив.

- Вы готовы? - спросила Элли, выходя с двумя тыквами и скатертью.

- Для чего это?

- Это шторы.

- Шторы?

- Хэдли нужно сделать это место немного уютнее, а шторы делают дом домом.

Я никогда не знал, что они так важны. Я оглянулся на весь дом без штор. Мне кажется, когда мой отец был пьян, то вырвал все карнизы со стен. Не думаю, что шторы сделали бы этот дом домом.

Единственное, что улучшилось, это то, что мой отец умер и его больше нет здесь.

- Я думаю, что дом делают люди внутри него, - говорю я, притягивая ее к своей груди. - Ты сделала этот дом домом.

Элли тихо улыбается и быстро поцеловала меня.

- Я думаю, мы должны рассказать ей сейчас.

- Сейчас?

Мое сердце начало учащенно биться а нервы натянулись. Я не тот парень, который испытывает страх. После службы в армии я научился дышать сквозь него и не допускать такого чувства. Но сейчас я не могу его остановить. Как только мы скажем Хэдли - ее мир изменится. Мой уже сошел с оси, но я взрослый. Она ребенок, и я волнуюсь, как она воспримет новости.

- Чем дольше мы ждем, тем больше я чувствую, что мы забираем это у нее. Она должна знать, что ее отец достаточно заботится о ней, чтобы подарить ей такой день. Я хочу, чтобы ты стал ее отцом.

Мой рот открылся, но слова не вышли. Я почувствовал, как мои ладони начинают потеть, и я снова стал ребенком, а не взрослым мужчиной, которым являюсь.

Это и нервы, и азарт, и адреналин, и ожидание.

- Ты не готов?

- Нет, готов, - быстро сказал я. Это не имеет ничего общего с готовностью. Я никогда не был так готов к чему-то. - Я уверен, и хочу ей сказать. Просто не думал, что ты готова.

- Уже пора.

Она права. Пора.

- Пойдем в домик на дереве.

На улицу с корзиной и куклой выбежала Хэдли.

- Я взяла сидр, чашки и печенье.

- Где ты взяла печенье? - спросила Элли.

- На кухне.

- Я попросил ее об этом. Я сдержал смех, потому что Хэдли прекрасно проводит время, как семилетний ребенок. Мы втроем идем к дереву, которое значило для меня больше, чем я мог представить. Здесь я прятался, когда пугался и нашел то, что потерял.

Теперь это место, где еще одна часть моей жизни станет на свое место.

Мы идем тихо, ну как, мы с Элли, а Хэдли болтает о щенках и тыквах, пока не замечает домик на дереве. Тогда она летит, как стрела, и поднимается по лестнице, которую я для нее построил. Он совсем не похож на тот домик на дереве, что был у меня. У него есть крыша, два окна и небольшое крыльцо сзади, которое я добавил к нему на этой неделе.

Я не хочу, чтобы это место было тем убежищем, где она прячется. Я хочу, чтобы оно означало что-то другое для нее. Домик на дереве должен приносить ей радость и быть местом, где формируются хорошие воспоминания. Поэтому я дострою ей ванную комнату, кухню, проведу свет и сантехнику.

- Ты построил это крыльцо? - спросила Элли.

- Понятия не имею, как оно там появилось.

Она закатила глаза.

- Ты знаешь, что она была бы довольна только куском фанеры вместо пола, лишь бы ты приходил сюда вместе с ней.

Поэтому я сделал все возможное, чтобы сделать это место идеальным.

- Я знаю, но она должна иметь все, что я могу ей дать. Этот ребенок прошел через ад, и если это то, что я могу сделать, и оно заставит ее улыбнуться, я это сделаю.

Элли взяла меня за обе руки и пристально посмотрела на меня.

Слова, которые она сказала мне раньше, до сих пор звучат в моем сердце, и я очень хочу услышать их снова.

Мы оба не замечали ничего вокруг, пока не услышали голос Хэдли рядом.

- Ты собираешься жениться на моей маме?

Этот ребенок еще та лиса.

- Возможно, когда-нибудь, но сейчас мы просто живем вместе. - Я надеюсь, что это правильный ответ.

- Хотела бы ты, чтобы Коннор остался в твоей жизни навсегда? - спросила Элли, и стало понятно, куда она планирует перевести этот разговор.

Я пытался успокоить свои нервы. Если бы Элли думала, что знание того, что я ее биологический отец расстроит девочку, нас бы сейчас здесь не было.

- Да! Я люблю его, и он мой лучший друг. Кроме того, он веселый и красивый, и собирается купить мне щенка.

- Я никогда этого не говорил.

- Ты купишь, потому что любишь меня, и я прекрасна. - Она захлопала ресницами, а ее губы - плотная линия. Она действительно прекрасна, и я чувствую, что скорее всего эта девочка права. Я не могу себя сдерживать, когда дело доходит до неё. Крыльцо на домике хорошо об этом говорит.

- Продолжим, - быстро сказала Элли, явно не впечатленная ее лестью, - А если я скажу тебе, что давно, еще до твоего рождения, я знала Коннора.

- Вы знали друг друга? - Хэдли оглянулась между нами, и я кивнул.

- Да.

- Мы встретились один раз, и это было... ну, это было очень по-особенному, - продолжила Элли, - Видишь ли, твои бабушка и дедушка незадолго до этого умерли, и мне было очень грустно. В тот день Коннор сделал меня счастливой и заживил мое сердце.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

- Как он заживил мое?

- Точно, - прервал я их. - Мне нравится делать вас двоих счастливыми.

Элли вздрогнула.

- Что я хочу тебе сказать, так это... Ну, той ночью Бог дал мне ребенка.

- Меня?

Она быстро покачала головой с улыбкой.

- Да, тебя. Мою прекрасную, идеальную, милую девочку. Мы с Коннором прошли тест, который показал, что он на самом деле твой настоящий папа.

- Но... У меня уже есть папа.

Я присел рядом с ней.

- Знаешь, но у нас с тобой одна кровь.

Элли встала на колени и взяла Хэдли за руки.

- Мы узнали только несколько дней назад. Мы с твоим папой поженились сразу после того, как я встретила Коннора. Но Коннор - твой отец, а не Кевин.

Мы оба все еще напряжены как камень, ожидая, что Хэдли что-то скажет. Она стоит и обрабатывает то, что только что узнала.

- Так папа - не мой папа? - спросила она. Ее голос немного дрогнул.

Блядь, это разбивает мое сердце. Я люблю ее и не хочу причинять ей боль, но в то же время рад, что мы рассказали ей об этом.

- Нет, милая, но ты не должна переставать его любить. Я не знаю, когда ты снова увидишь его, но он всегда может быть в твоем сердце.

Я думаю о том, что он сказал Элли, и должен укусить себя за щеку, чтобы не ляпнуть, что Хэдли не виновата ни в чем.

Она - доброта и все прекрасное в этом мире, а он - не что иное, как яд.

Я рад, что он так охотно оставил их, потому что я более чем готов их забрать.

- Хэдли, - сказал я. Мое сердце подпрыгнуло к горлу. - Я не хочу сбивать тебя с толку или расстраивать. Тебе не придется называть меня папой или еще как-то, пока ты этого не захочешь, и если ты никогда не сделаешь этого, я всегда буду для тебя просто Коннором.

Если бы я знал, что ты моя, я бы нашел тебя сразу, но я буду частью твоей жизни настолько, насколько ты захочешь, и ничего не должно измениться для нас, пока ты не будешь к этому готова. Она посмотрела на меня - ее глаза полны смущения.

- Ты мой папа?

- Да, и я действительно счастлив, что ты моя дочь.

Хэдли забрала свои руки от Элли и подошла ко мне. Ее маленькие ладошки обхватили мое лицо, и она улыбнулась.

- Я тоже хотела, чтобы ты стал моим папочкой.

После этого весь мой мир перевернулся, и я клянусь, что мог бы расплакаться.

_____________

- Я не устала, - пожаловалась Хэдли.

- Если ты сейчас не ляжешь спать, то никогда не встанешь в школу. - Элли не дала ей места для переговоров. - Иди чистить зубы.

Есть часть меня, которая хочет попросить Элли позволить ей остаться. После такого дня, как был у нас, конечно хочется еще немного притворится, что мира вокруг нас не существует.

- Давай, малышка, - сказал я, поддерживая Элли. Возможно я и хочу, чтобы Хэдли осталась, но я же не дурак.

Выражение благодарности на ее лице говорит мне, что я справился с заданием, и в дальнейшем хочу, чтобы все было так. Я хочу быть партнером, который поддерживает ее, а это значит, что я не всегда могу быть хорошим парнем.

Если бы Демпси и Миллер только бы увидели меня сейчас.

Вот я, мистер домосед, счастлив, как пчела в меду, воспитываю свою дочь. Я никогда раньше не понимал, как ребенок может изменить весь твой мир. Я наблюдал, как Лиам буквально за несколько месяцев превратился из холостяка года в семьянина. Я думал, что у Натали, у его жены, какая-то золотая киска или что-то подобное, но я был долбаным идиотом. Это была любовь.

Такие отношения были проявлением того, что другой человек настолько тебе важен, что ты готов забыть все свои глупые правила.

Элли - это недостающая частичка моего сердца. Она поставила меня на колени, и мне все равно, если я больше никогда не смогу стоять.

Ради нее я остался бы здесь, у ее ног, пока она возле меня.

Хэдли грустно шаркает в ванную комнату, а через секунду я слышу, как течет вода, когда она начинает свой распорядок сна.

- О чем ты думаешь? - спросила Элли, подошла ближе и обняла меня за талию, демонстрируя привязанность, которую обычно показывает, когда Хэдли уже спит.

- Что я люблю тебя.

Она улыбнулась, ее глаза наполнились любовью и небольшим опасением. Не могу дождаться того дня, когда не увижу второго чувства.

- Повтори.

- Я люблю тебя.

Я говорю это без паузы и буду повторять миллион раз, пока она не поверит. Элли никогда не узнает, что значило для меня то, что она первая в этом призналась.

Девушка поднялась на пальцы ног и нежно поцеловала меня.

- Я тоже люблю тебя, Коннор, и сегодняшний день был... идеальным.

Она восприняла это лучше, чем я могла представить, и такое ощущение, что мир улыбнулся нам.

- Потому что так и есть. Мы заслуживаем того, чтобы быть счастливыми, и я думаю, что у нас обоих случилось столько дерьма, что хватит на всю жизнь.

- Я согласна, и, надеюсь, - она снова поцеловала меня, и ее глаза немного потемнели, - сегодня вечером мы будем счастливее.

- Насколько счастливее?

Элли пожала плечами.

- Посмотрим.

Господи, эта женщина пытается меня убить. Я должен быть очень-очень счастлив с тем, что имею, но я возьму от нее все, что смогу получить. Я могу быть терпеливым, но я мужчина, который очень влюблен в женщину, стоящую в моих объятиях, и хотел бы показать ей это.

Она отошла и заложила волосы за ухо, когда Хэдли ворвалась в гостиную.

- Может ли Коннор почитать мне сегодня вечером?

Элли посмотрела на меня. Это обычно то, что она делает для Хэдли сама, поэтому я жду, пока она даст мне добро.

- Конечно, - сказала Элли с улыбкой, которую я не смог прочитать.

- Ты уверена?

- Я уверена на сто процентов.

- Спасибо, мамочка! - Хэдли подбежала к ней, крепко обняла, а потом бросилась ко мне. - Готов?

- Готов.

Затем Хэдли практически потащила меня в спальню, которая стала ее. Кровать была отодвинута от окна, поскольку она боялась чего-то за окном, с розовыми простынями, а не темно-синими, которые раньше лежали на кровати Шона.

Казалось странным, что мой отец настолько нас ненавидел, что избивал, но не выбросил ничего, что напоминало бы ему о нас после нашего отъезда.

Все было так, как мы после себя оставили.

Как это оставила моя мама. Пока мы все не убрали и не избавились от багажа.

За последние несколько месяцев все просто... изменилось. В гостиной появилось растение, на столе стояли цветы, в ванной комнате на полу лежали коврики.

День за днем Элли превращает этот дом в нечто большее. Теперь мы становимся семьей.

И это меня радует.

- Так как твоя мама обычно это делает?

Хэдли села на кровать и погладила одеяло.

- Сначала тебе нужно выбрать книгу. Мне нравятся вон те.

- Хорошо. - Чувствую себя полным идиотом. Я должен был знать так много вещей. Подошел к стопке и нашел ту, которая выглядит более изношенной. Предполагаю, что у нее есть любимая. - Какая из них тебе нравится больше всех?

Она пожала плечами.

- Я люблю их все. - Зеленые яйца и ветчина? - спросил я. Кто не любит доктора Сьюза? Мои братья и я любили "Беги, пес, беги".

Ничего неожиданного. Книга была о том, чтобы ехать быстро и не любить шляпы.

Глаза Хэдли прояснились.

- Мне они не нравятся, но Хэдли может любить их. - Я подмигнул ей и подошел к кровати, не зная, где сесть.

Хэдли подбежала ко мне. Я облокотился спиной о стену, затем она сымитировала мою позу, но вместо того, чтобы откинуть голову назад, она оперлась ею на мою руку. Ее маленькие ручки сжали мой бицепс, и клянусь, вместо него она обняла мое сердце.

Я посмотрел на нее вниз, удивляясь, что Бог вообще подумал о том, что я достаточно достоин быть отцом. После всего плохого, что сделал, я ее не заслуживаю.

Все-равно она моя, и я даю новое обещание прямо сейчас. Я никогда не сделаю ничего, чтобы ее пристыдить. Я буду честным, преданным и надежным.

- Ты прочтешь это? - спросила она, глядя на меня.

- Конечно.

- Как ты познакомился с моей мамой? - спросила девочка после того, как я прочитал первую страницу.

Черт возьми.

Я не могу не ответить, поэтому буду отвечать расплывчато. Это хороший план, я думаю.

- Мы встретились в ресторане. - Это не ложь. Там подают еду, и на прошлой неделе я водил туда твою маму на свидание. Это считается.

- Ты целовал ее?

О, Боже. Где Элли?

- Я поцеловал ее, да.

Хэдли размышляет над этим.

- Ты любил ее?

- Твоя мама очень милая.

В моей голове я постоянно слышу слово: "уклоняйся". Я хочу избежать всех возможных вопросов и прочитать историю. Итак, я снова открываю книгу и начинаю, но Хэдли она уже не интересна.

- Как ты думаешь, ты женишься на ней?

Может, лучше всего ответить на вопрос вопросом на вопрос?

- Ты хочешь, чтобы я на ней женился?

Она кивнула.

- Тогда ты действительно станешь моим папой.

И вот я снова на этой волнистой дорожке. Я не хочу пугать ее реальностью того, что все это значит для нее, но в то же время хочу заверить ее, что когда дело касается меня, я здесь навсегда. Я никогда ее не брошу.

- Теперь я действительно твой отец. Я всегда буду твоим отцом, Хэдли. Всегда. Мы с тобой - семья по крови и в наших сердцах.

Она улыбнулась на это.

- Значит, несмотря ни на что, я всегда останусь твоей дочерью?

- Всегда.

- Даже если вы с мамой не поженитесь.

- Даже если этого никогда не случится.

Глаза Хэдли прояснились, прежде чем она опустила голову мне на руку.

- Я рада.

- Я тоже, малышка. Я тоже.

- Теперь ты можешь читать.

Так что я читал. После двадцати минут и еще двух книг, поскольку не смог ей ни в чем отказать, я вышел в гостиную, где надеялся найти счастливую Элли.

Я увидел, как она читает книгу на диване, и прислонился к дверной раме, чтобы посмотреть на нее. Она так красива, ее темно-каштановые волосы собраны на макушке, она в очках. В ее красоте нет никаких усилий - она прекрасна сама по себе. Элли жует нижнюю губу, а потом перелистывает страницу.

Я хочу схватить ее на руки и страстно поцеловать.

- Читаешь что-то хорошее? - спросил я, не в состоянии держаться от нее подальше ни на минуту дольше.

Она немного подпрыгнула, а потом улыбнулась.

- Роман о двух людях, которые снова нашли друг друга. Какое-то время они жили далеко, оба думали друг о друге, но препятствия держали их порознь.

- Так это автобиография?

- Кажется, это немного похоже на нашу историю, только здесь меньше драмы.

Я улыбнулся и подошел к ней.

- Я мог бы обойтись меньшей драмой.

Элли положила книгу, а затем прижалась ко мне в объятиях, когда я сел.

- Драма - это то, что сохраняет все реальным. Жизнь наполнена взлетами и падениями. Именно боль позволяет нам почувствовать радость. Если бы я никогда не познала грусть от жизни с другим мужчиной, не знаю, случилось бы все так как произошло, когда ты вернулся в Шугарлоуф.

Возможно, да, но это не значит, что мне нравится мысль о том, что Элли когда-нибудь испытывала такую грусть.

- Я бы хотел, чтобы ты была счастлива с ним, а не жила как в аду.

Даже если бы это означало, что я никогда не смог быть с тобой.

Она устроилась напротив меня.

- Я бы лучше была с тобой. Не думаю, что мое сердце действительно принадлежало кому-то другому. Я там, где мне и место.

- Я ненавижу, что ты столько всего прошла за то время, которое понадобилось мне, чтобы снова тебя найти.

Элли наклонила лицо, глядя на меня, и мягко улыбнулась.

- Теперь все кончено. Мой развод скоро будет окончательным, и Хэдли наша. Мы поймем остальное и отойдем от нашего прошлого.

Я начал говорить дальше, но в дверь постучали.

- Оставайся здесь, - приказал я.

Сюда никто никогда не заходит. Я подошел к полке, где находится спрятанный сейф с оружием. Потребовалось несколько секунд, чтобы отсканировать мой палец, но потом передняя часть открылась, и я схватил пистолет.

Глаза Элли расширились, но она не двигается. Видимо, я должен был упомянуть, что в доме есть много подобных вещей. Когда я пообещал защитить ее, я имел это в виду.

Я держу пистолет рядом с собой, готовый устранить любую угрозу.

Опять раздался стук. - Я могу чем-то вам помочь? - сказал я. Рука готова реагировать.

- Можешь открыть долбаную дверь, пока я не отморозил здесь свою задницу.

Черт возьми. В этот вечер мне действительно не нужно его присутствие здесь.

Я положил пистолет на столик, открыл дверь и вздохнул, сердито глядя на мудака, стоящего на крыльце. Деклан приехал в гости, и мне интересно почему.

- Что? Не рад меня видеть? Нет, добро пожаловать домой, брат... Нет, рад тебя видеть.

- Неожиданно, что ты здесь, Дек. Не знал, что ты приедешь.

- Да, я говорил с Джейкобом и Шоном, и вытащил короткую соломинку, чтобы приехать и проверить, как тут дела. Убедиться, что наш разговор не произошел из-за какой-то травмы головы, и познакомиться с твоей девушкой.

Я рад за него, но не хочу, чтобы он был здесь. Я собирался провести счастливую ночь, но она только что вылетела в окно.

- Иди поищи отель, - сказал я и попытался закрыть дверь.

- Коннор? - сказала Элли с другой стороны. - Все в порядке?

Мой брат протолкнулся в дверь. Его улыбка такая же широкая и очаровательная, как всегда.

- Ты, должно быть, Элли. Я Деклан - неблагодарный старший рассудительный брат. - Его рука похлопала меня по плечу. - Я не хотел вмешиваться в ваш вечер, но у меня было несколько дней выходных, и мне захотелось заехать.

- О! - Она бросилась вперед, вытянув руку. - Мне так приятно познакомиться с тобой. Я Элли, что ты и так знаешь, и я так много слышала о тебе. - Голос Элли тихий, а потом она смотрит вниз. - Я бездарность в знакомствах. Пожалуйста, не осуждай меня за это.

- Конечно, не буду. Уже поздно, и я заскочил неожиданно.

Пожалуйста, не осуждай меня за манеры, которых нет у моего брата, и мы будем считаться квиты.

Она засмеялась, а я стрельнул кинжалами ему в затылок. Такой долбаный индюк.

- Дек собирался найти отель.

Я пробираюсь, чтобы встать рядом с Элли. Не знаю, какие именно мотивы привели моего брата сюда. Хотя не думаю, что это просто дружеский визит. Если бы мне пришлось догадаться почему он здесь, то наверняка из-за того, чтобы убедиться, что Элли настоящая и что моя просьба о покупке земли обусловлена не из-за моего члена. Не дай Бог мне быть счастливым. Только потому, что он слишком сцикливый, чтобы протянуть руку и взять, что хочет, не означает, что я такой же.

- Отель? - спросила Элли.

Деклан посмотрел на меня, потом на Элли.

- В Шугарлоуф вообще есть отель? Я подумал, что ты хотя бы предложишь мне комнату.

Элли хлопнула меня по груди.

- Ты не можешь заставить его пойти в отель!

- Да, я могу.

- Я же не прервал важный вечер, не так ли? - Улыбка Деклана заставила меня захотеть ударить его кулаком.

- Да.

- Нет, - одновременно со мной ответила Элли.

Он улыбнулся мне, будто знает, что испортил сегодняшний вечер.

Все хорошо, он не единственный, кому есть что использовать против другого. Деклан забывает, что это маленький городок, и мы живем не в те времена, когда нет мобильных телефонов и мы должны куда-то выезжать, чтобы кого-то увидеть. Я могу очень быстро отправить сообщение девушке, которую он избегает.

- Мы только что уложили Хэдли... нашу... мою...

- Нашу дочь, - ответил я, избавляя ее от попыток выяснить, сказал я ему или нет.

Ее улыбка потеплела, лицо засияло радостью.

- Наша дочь спит. Я уверена, что вам, ребята, есть о чем поговорить.

Уже поздно, так что я пойду спать.

- Пожалуйста, не думай, что тебе нужно бежать из-за меня. - Деклан попытался ее остановить.

- Нет, нет, это не так. У меня с утра работа, и я действительно устала.

Я хочу задушить своего брата.

- Дек, почему бы тебе не пойти спать. Я уверен, что ты устал после долгой поездки сюда без приглашения. Мы с Элли собирались поговорить.

- Коннор, все в порядке, мы можем поговорить позже. Вы с братом, наверное, хотите наверстать упущенное. - Она подошла и поцеловала меня в щеку. - Спокойной ночи.

- Я очень бы хотел, чтобы мы были счастливы. - Я знаю, что звучу как проклятый ребенок, но мне все равно.

Она улыбнулась.

- Мы можем быть счастливы завтра.

Деклан засмеялся, но прикрыл это кашлем.

Я его придушу.

Элли покраснела, а потом сделала шаг назад.

- Спокойной ночи. Было приятно с тобой познакомиться.

- Взаимно, Элли.

Когда она исчезла из виду, я обратился к брату.

- Какого черта ты здесь делаешь, Деклан?

- Нам нужно поговорить, и я подумал, что лучше сделать это лично.

Он развернулся и вышел на улицу, не давая мне другого выбора, кроме как пойти следом.

Глава 31

Коннор

Мы с Декланом идем молча, и я чувствую, как с него спадает напряжение.

Он продолжает шагать, и как бы мне ни хотелось его остановить и потребовать говорить, я знаю своего брата. Шона и Джейкоба можно подтолкнуть, Дека - нет. Он продумывает вещи в своем уме, взвешивая каждую возможность перед тем, как атаковать. Именно поэтому он успешен в своем бизнесе. Он видит поле перед тем, как играть.

Когда мы подходим к сараю, который я сломал пока чинил, он наконец останавливается.

- Она хороша.

Сначала я не уверен, что именно он имеет в виду, но потом он вернулся к дому.

- Она более, чем просто красивая.

- Так как это называется? Влюбленностью, или как?

- Ты сказал, я ответил, - бросил я ему в ответ. - У меня есть ребенок, Дек. Ребенок, мать твою. Я люблю и эту женщину, и свою дочь.

Он поднял обе руки.

- Успокойся! Я спрашиваю, потому что в последний раз, когда видел тебя, ты говорил, что пусть идет это место к черту и что его нужно сжечь. Теперь ты просишь купить часть земли на той самой ферме, куда мы поклялись не возвращаться. Я не знаю, почему, черт возьми, ты не подумал, что кто-то из нас придет посмотреть, не похитили ли тебя инопланетяне или что-то другое. Мы подумали, что она узнала, кто я такой, и требует у тебя деньги.

Я сжал кулаки и расслабил их по крайней мере трижды, прежде чем решить, что мне нужно на минутку отойти.

У меня никогда не было момента, когда я действительно хотел поднять кулаки в гневе на своих братьев. Возможно, я готов нарушить свои другие обещания, но этого никогда не сделаю. Деклан видит какой я разъяренный, поэтому он молчит, пока я это перевариваю.

Когда я достаточно успокоился, то повернулся к нему лицом.

- Ты можешь отказаться от того, чего хочешь, но это не выход. Если вы трое не захотите продать мне землю - хорошо. Возьму деньги с продажи и куплю себе другую. Вы не должны понимать меня или соглашаться со мной, но я думал, что вы по крайней мере будете уважать мое решение.

- Я его уважаю! Вот почему я, блядь, здесь! Я позвонил Шону и Джейкобу - они считают тебя сумасшедшим, но хотят, чтобы ты был счастлив. Сколько ты знаешь об Элли?

Клянусь, он намеренно пытается меня разозлить.

- Я знаю достаточно.

- Не думаю, Коннор. - Наступила небольшая тишина, и я захотел потребовать, чтобы он сказал мне, что, черт возьми, происходит, но заставил себя ждать, чтобы он начал первым. - Я приехал, потому что тебе нужно кое-что знать, и, как уже сказал, я не собирался делать это по телефону.

- Если это так важно, просто расскажи мне уже. - Я устал, а мой брат испортил все, что должно было стать хорошим вечером. У меня нет терпения слушать его чертову болтовню.

Деклан вздохнул и нехарактерным движением провел рукой по лицу.

Я видел Деклана расстроенным, злым, разочарованным и гордым, но я не знаю, как это назвать. Он выглядит почти... грустным.

- Что ты помнишь о той ночи ?

Мое тело замкнулось из-за всех вещей, о которых мы говорили в прошлом. Мы никогда не вспоминали о той ночи, довольствуясь тем, что делали вид, что ничего не произошло. Тогда я понял, что, как бы там ни было, я больше никогда не увижу своего отца. Это была ночь, когда он заставил четырех парней иметь дело с тем, чего им не следовало делать. Он заставил нас прожить всю нашу жизнь, полную жалости и гнева.

Деклан пытался защитить нас троих, но не смог. Отец был уверен, что потянет на дно всех. Он хотел быть уверенным, что из-за своей вины мы защитим его, потому что мы всегда защищаем друг друга.

- Я помню все.

- Я тоже. Как бы я ни пытался забыть, я не могу.

- Почему ты вспоминаешь это, Дек?

Он вздохнул, а потом сел на тюк сена.

- Мне нужно, чтобы ты меня выслушал, прежде чем свихнешься и будешь вести себя так, будто я сделал то, что ты бы не сделал, если бы роли поменялись местами.

- Ладно.

Я это говорю, но не имею в виду. Если он сделал что-то, чтобы поставить под угрозу мои отношения с Элли и Хэдли, моему брату не понравится результат.

- Верно. Что ж, я собираюсь все это раскрыть, а ты будешь слушать, потому что хочешь верить или нет, эта семья - это все, что меня волнует, и любой, кто ей угрожает - моя проблема. Я слишком много, блядь, работал, чтобы удержать нас четверых от тюрьмы или от превращения в дегенеративных пьяниц, как наш отец.

- Ближе к делу, Дек. Я могу добавить, что промедление - не сильная сторона моего брата. Все равно он все расскажет, так что чувак мог бы покончить с этим.

Но Деклан, похоже, борется с чем-то, из-за чего он ехал четыре часа, чтобы рассказать мне это что-то.

- После нашего разговора моя служба безопасности проверила Элли.

Теперь я хочу его убить.

- Простите?

- Господи, я сделал то, что сделал бы каждый из нас, Коннор. Я собрал информацию о ней.

Мои губы раскрылись, и я сосредоточился на дыхании через нос.

- Ты переступил черту, Деклан. Ты не имел права этого делать.

Он развел руками.

- Я не имел права? Я твой долбаный брат, который стоял за тебя, защищал тебя, бросил все, как и ты! Я не играю в игры, Коннор. Я не получаю от этого большого удовольствия. Последнее, что я хотел сделать, это прийти сюда и показать тебе это!

- Показать мне что? - Я держу свой голос ровным. Понятно, что Деклан расстроен, и это меня нервирует.

Он провел руками по волосам и покачал головой.

- Во-первых, позволь мне объяснить, что я нашел.

Я махнул ему, чтобы он продолжал.

- У меня не было никакой информации, кроме той, что она жила в Шугарлоуф и была соседкой по ферме. После некоторых раскопок они нашли Элли Уолкотт, которая была замужем за Кевином Уолкоттом, которого недавно арестовали, и у них была дочь.

Я закатываю глаза и хмыкаю.

- Я все это знаю.

- Просто заткнись и позволь мне это сказать.

- Хорошо. - Мое терпение на исходе.

- Им было трудно найти историю Элли. Она была не из того района, как я предполагал, потому что кто, блядь, переезжает в Шугарлоуф?

Так что они копнули глубже, и тогда мы открыли ее историю.

- Она какая-то наркоторговка, а ее родители погибли каким-то мерзким образом? - Я смеюсь над ним, потому что это немного мелодраматично.

Потом он протягивает конверт.

- Не совсем так, но ты не далеко убежал.

- Что ты имеешь в виду?

- В этом конверте ее свидетельство о рождении, свидетельство о браке и полицейский протокол.

Я все еще не понимаю куда он ведет.

- Какое это имеет отношение к ситуации?

Деклан ждет, его колебания почти тошнотворны.

- Открой файл, Коннор.

Я выдыхаю через нос и делаю, как он просит. Поднимаю документы, сначала вижу ее свидетельство о рождении, потом свидетельство о браке, где видно, что она вышла замуж за Кевина, а потом полицейский отчет. С той датой, которую я никогда не забуду.

Я посмотрел на него, и кровь отлила с моего лица.

- Нет.

- Ее фамилия, - произнес он, когда я читаю его еще раз.

Это должно быть правдой. Мой брат не ехал бы четыре часа, чтобы просто соврать мне. У него не было бы этого страха в глазах, если бы в протоколе не была написана единственная фамилия, которая могла уничтожить все.

- Коди.

И тогда совершенство дня исчезло.

Потому что мой отец убил родителей Элли, а я помог это скрыть.

Деклан покачал головой.

- Мне жаль.

Я схватился за волосы и застонал.

- Нет! Черт возьми! Это не может быть моей проклятой жизнью!

Боже, она никогда не поймет.

- Слушай, я знаю, что это пиздец, но ты не можешь ей сказать, Коннор. Ты должен защитить всех нас. Это касается не только тебя, это может погубить нас всех.

Я смотрю на брата так, будто у него выросла вторая голова. Он не может иметь в виду, что мне нужно скрывать это от нее.

- Ты не можешь требовать этого от меня.

- Ты думаешь, мне легко?

Мне все равно.

- Я, блядь, люблю ее, Дек! Ты не можешь просить меня лгать ей.

- Ты хочешь, чтобы мы все попали в тюрьму? Ты тоже будешь там, рядом со своими братьями. - Его рука сжала мои плечи. - Мы - семья.

Мы - все, что имеем в этом мире, и должны защищать друг друга.

Я сделал шаг назад.

- Тогда зачем ты мне это все говорил? - Я закричал и толкнул его.

Деклан немного отступил, но все же устоял на месте. - Почему ты вылил это на меня, сукин сын? Как ты мог подумать, что я смогу жить своей жизнью после того, как ты мне это сказал? Разве ты не понимаешь, что это значит? Дедушка Хэдли убил ее дедушку и бабушку. Господи... Проклятье, как мне, блядь, хранить эту тайну?

Жалость наполнила глаза брата, и он вздохнул.

- Не знаю, но пока я не поговорю с Шоном и Джейкобом - не раскрывай этот секрет.

До сих пор я всегда восхищался способностью моего брата ясно мыслить. Но в данный момент он ничего не понимает. Он не может.

Элли - это не просто какая-то девчонка, от которой я готов уйти. Она мое будущее.

- Не знаю, как долго я смогу это удержать, - признал я. - Я не собираюсь ее терять, Дек. Если она поймет сама - это будет конец. Я потеряю ее и Хэдли, и мне очень жаль, я люблю тебя, Шона и Джейка, но... Я выбираю её. И если ты этого не понимаешь, то мне все равно.

Деклан сделал выбор восемь лет назад, и это стоило ему всего, что он любил.

Сидни.

- Мне нужно несколько дней. Позволь мне поговорить с ними, и... мы разберемся. Прости, брат. Да, правда. Поверь, я трижды заставил их проверить информацию, а потом вытащить протокол из полиции, потому что не хотел, чтобы это было правдой. Я знаю, ты думаешь, что мы все злимся, что ты кого-то нашел, но мы рады за тебя. Мы не хотим, чтобы ты уходил от нее. Просто... Дай мне пару дней, и тогда карты лягут на свои места.

Несколько дней лжи и притворства... Господи, помоги мне.

Глава 32 Элли

Я сижу в учительской, пытаясь сосредоточиться на работе. Сегодня мой босс собирается наблюдать за мной, а я могу думать только о Конноре.

Мне нужно собраться.

Когда я проснулась сегодня утром, они с братом уже вышли, и я пропустила кофе с Коннором на крыльце. Это стало нашим утренним ритуалом, и теперь мой день кажется неудачным, потому что все пошло не так.

Сегодня утром Хэдли будто подменили. Поднять ее было почти невозможно. Она была медленнее, чем обычно, и задавала вопросы каждые три секунды. Чудо, что я смогла сегодня вовремя прийти на работу.

Дверь открылась, и вошла миссис Саймондс.

- Готова к работе?

Нет.

- Конечно, - ответила я.

- Тебе не надо врать. Я знаю, что мои учителя боятся, когда я прихожу, но это захватывающее зрелище, Элли.

Это мой последний шанс. Если сегодняшний день пройдет хорошо, скорее всего, мне предложат постоянную должность. Я очень надеюсь, что все произойдет именно так.

Мне никогда не давали выбора. Эта работа дает мне доход, который обеспечивает необходимую мне независимость. Хотя Коннор и Кевин могут быть совсем не похожими, это не значит, что я когда-нибудь буду обязана другому мужчине.

Я хочу любить и быть равной с Коннором.

- На самом деле, я к этому готова и очень надеюсь, что результат устроит нас обоих.

Она садится за стол и берет мои руки в свои.

- За последние несколько месяцев ты действительно расцвела. Ты не только больше улыбаешься, но и твои ученики процветают. Я никогда не хотела вмешиваться в твою личную жизнь и прилагаю усилия, чтобы не делать этого ни с одним из моих учителей, но хочу, чтобы ты знала, что я почувствовала облегчение, когда ты оказалась в лучшем месте.

- Мне тоже. Печально, что так случилось, но сейчас я счастлива.

- Ты знаешь, что Коннор был одним из моих учеников, - сказала она с грустной улыбкой, - Он был самым милым из мальчиков Эрроувуда. Джейкоб был занозой в заднице, но Коннор всегда был добрым, даже если он не думал, что ведет себя именно так...

Нетрудно представить, каким он был тогда. Ему было всего восемнадцать лет, и мне тоже. Мы были едва взрослыми, детьми, которые вынуждены были довольно быстро повзрослеть.

- Он хороший человек.

- Грустно от того, в какой атмосфере выросли те ребята. Я знала их мать, она была такой замечательной женщиной, а их отец любил ее с непревзойденной яростью, которую я когда-либо видела раньше.

Когда она умерла, он ее потерял. Я помню, как однажды пыталась зайти к ним, но он был так пьян, что и не вспомнил своего имени, не говоря уже о моем.

Я молчу, впитывая любую информацию, которой она готова поделиться. Мы с Коннором разговариваем о вещах, но я не хочу просить его вернуться в прошлое.

- В любом случае... - Она будто вспомнила что-то. - Хотела бы я вмешаться. Мы все видели синяки, но тогда учителя не так часто сообщали о таком. По крайней мере, не в таком маленьком городе.

Поэтому мы все молчали, рассказывали друг другу о трагедии братьев Эрроувуд, и с тех пор я живу с сожалением. Это научило меня не молчать, когда я что-то вижу.

- Больше людей должны выступать за тех, кто не может говорить, - говорю я и надеюсь, что она понимает, что является частью того, что заставило меня проснуться. - Если бы не люди, которые заботились обо мне и Хэдли, я бы не сидела здесь сегодня.

Миссис Саймондс складывает руки и вздыхает.

- И это была бы потеря, от которой я бы никогда не оправилась.

Надеюсь, что сегодняшний день пройдет хорошо, Элли. Я хотела бы, чтобы мы больше разговаривали в будущем.

Ее не очень тонкий намек заставляет меня улыбнуться. Это еще одна вещь, за которую я могу быть благодарна в своей жизни.

- Я тоже.

- Увидимся позже, мне нужно выпить чашку кофе.

Как только миссис Саймондс выходит, я хватаю телефон и вижу сообщение от Сидни.

Сидни:

Привет! Я разговаривала с судьей, и твои документы о разводе сегодня подписываются! Очень скоро я должна получить копию постановления.

Моя спина ударяется о стул, и из меня вырывается воздух. Такое ощущение, что все произошло так быстро. Сидни предстала сегодня перед судом за меня, и поскольку развод был бесспорным, потому что я не хотела никаких денег Кевина, судья, видимо, подписал его.

Сегодня я стану свободной.

Я думала, что буду чувствовать себя иначе, возможно, даже немного грустно. Не потому, что я любила его и хотела, чтобы все получилось, а потому, что не смогла заставить брак работать. В каком-то уголке своего ума я верила, что буду такой же, как мои родители. Счастливой, влюбленной и желающей создать семью, поэтому думаю, что частично из-за этого я осталась, даже когда все было так плохо.

Я хотела быть похожей на них.

Но моя мать вышла замуж за мужчину, который не был похож на Кевина. Ее не мучили его гнев, кулаки и бесконечное ощущение, что она недостаточно хороша.

Иногда я думаю, осталась бы она, если бы была на моем месте. Мне нравится думать, что она бы этого не сделала.

Я посылаю Сидни сообщение.

Я:

Я шокирована, но чувствую огромное облегчение. Спасибо тебе.

Спасибо за всё.

Сидни:

Не за что. Спасибо, что доверяешь мне.

Я почти рассказала ей, что Деклан в городе, но уверена, что это будет приятной новостью. Кроме того, я не знаю, как долго он останется. В записке, которую Коннор оставил сегодня утром, объяснялось, что они имеют дело, и что он встретится со мной позже, а не они увидятся со мной позже.

Я сказала Хэдли, что он здесь, на случай, если она увидит какого-то очень высокого парня, похожего на Коннора.

Я: Ты замечательная подруга, Сид.

И вдруг я не почувствовала себя такой же.

Последнее, чего я хочу, это чтобы она была застигнута врасплох, поэтому, возможно, я должна по крайней мере предупредить ее, что она может столкнуться с ним. Когда я начинаю печатать текстовое сообщение, раздается звонок, и я должна вернуться в свой класс.

- Черт, - говорю я, глядя на телефон. Если я отправлю сообщение сейчас, то не смогу ответить на ее неизбежные вопросы, что, вероятно, заставит ее сходить с ума в течение следующего часа.

Я просто скажу ей позже.

Сейчас у меня работа.

________________

- Я получила работу! - прокричала я, когда вошла в дверь, и увидела Коннора, Хэдли и Деклана в гостиной.

- Правда? - спросил он с улыбкой, которая не дошла до глаз.

Я киваю.

- Да. Миссис Саймондс сказала, что я справилась, а потом предложила мне работу на полный рабочий день! Это означает преимущества и отпуск. Я так взволнована!

Хэдли подбегает и обнимает меня за ноги.

- Ты молодец, мам!

- Поздравляю, - говорит Коннор, а затем целует меня в щеку, прежде чем быстро отступить.

Я не знаю, почему он такой странный, но предполагаю, что это потому, что здесь сидит его брат.

- Этот день полон многих замечательных новостей.

- Что еще случилось?

Я поднимаю палец и прошу его дать мне минуту. Для этой части мне не нужна Хэдли. Несмотря на то, насколько прекрасно она все воспринимает, я бы лучше не сообщала об этом так. Она знает, что я расстаюсь с мужчиной, которого она всегда называла своим отцом, но ей не нужно знать все подробности.

Я смотрю на Хэдли.

- Ты сделала все домашнее задание?

- Да.

- И сделала свои дела?

- Да.

Конечно, в тот день, когда она на вершине своей жизни - это день, когда мне нужно, чтобы ей было чем-то заняться на минуту или две.

Я жду от Коннора небольшой помощи.

Он кладет руку ей на плечи.

- Почему бы тебе не показать моему брату домик на дереве? Ее глаза расширяются, и она возвращает свою улыбку к Деклану.

- Ты хочешь его увидеть?

Он смотрит на Коннора и пытается соответствовать ее энтузиазму, но это выглядит почти болезненно.

- Ух, конечно.

Очевидно, он не тот парень, который любит такие забавы, и если бы я не хотела рассказать Коннору о своих новостях, то пошла бы вслед за Хэдли и Декланом в домик на дереве, чтобы просто посмотреть, как мужчина лезет туда в своем дорогом костюме.

Коннор улыбается.

- О, тебе это понравится, Дек. Ты снова сможешь залезть на дерево.

Надеюсь, ты не упадешь.

- Отлично. Звучит очень весело.

- Не подгоняй его, Хэдли. Он старый, и ему, вероятно, будет трудно быстро двигаться, - смеясь, говорит Коннор.

Деклан пристально смотрит на него.

- Я покажу тебе старика.

- Можешь попробовать, но ты можешь сломать бедро. Если поранишься, я не приду тебе помогать.

В его голосе есть дразнящая нотка, но присутствует и скрытое течение чего-то другого. Будто он зол на него, чего я не понимаю.

Деклан был очень добрым с тех пор, как приехал. Я надеюсь скоро встретить остальных его братьев, и что однажды они примут Хэдли и меня. Она их племянница.

Меня трясет от этой мысли.

Она обзавелась целой семьей. Если раньше у нее были только мы с Кевином, то теперь у нее есть Коннор и вся его семья.

- Мы не надолго, но, опять же, тебе все-равно не нужно так много времени, - говорит Деклан, хлопая его по спине. - Ты всегда был слишком быстрым парнем.

Теперь я не могу сдержаться и смеюсь.

- Видишь? - Голос Деклана танцует от радости. - Даже Элли это знает.

- О, нет. Я ничего не говорила, - быстро защищаюсь я.

- Хэдли, устрой там чаепитие. Деклан любит разговаривать с куклами и играть с ними.

- Хорошо! - говорит она со всей радостью, на которую только способна.

Они вдвоем выходят из дома, и прежде чем я успеваю сказать хоть слово, Коннор хватает меня на руки и дарит мне самый горячий и сильный поцелуй, который только у нас был. Обычно он не настолько агрессивен, но кажется, будто им руководит что-то другое.

Я держусь за него и отдаю всю себя, вливаясь в него. Вчера вечером у меня были планы на что-то очень похожее. Я хотела отдать ему себя - по крайней мере столько, сколько могла.

Его рот теплый и мягкий, и я хочу еще. Мои губы раскрываются, и мы оба двигаемся одновременно. Моя спина прижата к стене, а его сильное тело упирается в меня - я попала в ловушку наилучшим образом.

Мои пальцы движутся вверх по его рукам к шее, и он усиливает поцелуй. Его руки бегут вниз по моему телу, а затем подхватывают мои бедра, поднимая меня с пола.

Инстинктивно я обвиваю ногами его талию, пока он несет меня.

- Коннор, - говорю я, затаив дыхание.

- Боже, ты сводишь меня с ума. Я так хочу тебя.

- Ты мне нужен.

И это правда. Он мне нужен, и мне нужны мы, и мне все равно, что все не так, как я планировала. Ничего в моей жизни так не происходит. Если бы так было, я бы вообще не оказалась в объятиях этого мужчины, что было бы грехом.

- Элли, - прошептал он, а потом повернулся ко мне. - Мой прекрасный ангел.

Мы непрерывно целуемся - каждый отдает себя полностью и мои губы пухнут под этим приступом. Я хочу, чтобы это продолжалось вечно. Проходят минуты, и я клянусь, что сейчас хочу сорвать с себя одежду и взять его.

Я даже не знаю, дышу ли я, поскольку в этом мире существует только Коннор и его идеальный рот на моих губах.

Он толкает меня выше по стене, используя свои бедра как рычаг, чтобы удержать меня, а затем его руки ложатся на мою грудь. Я стону, голова запрокидывается назад, когда он касается меня.

Я знаю, что должна была что-то ему сказать, но не могу вспомнить что.

Что-то грандиозное.

Что-то о...

- Я разведена, - говорю я эти слова, зная, что мне нужно произнести их, пока помню свое имя.

Его руки останавливаются, и он смотрит на меня.

- Ты ....

- Разведена. С сегодняшнего дня.

- Это значит... - Он делает паузу.

- Это означает, что мы с тобой, ну, я надеюсь... что то, что мы здесь делали, может быть чем-то, что мы делаем, когда не пытаемся украсть несколько минут.

Он смотрит на нашу ситуацию сверху вниз и ругается.

- Твою мать!

- Эй, - быстро говорю я, касаясь его щеки. - Что-то не так?

- Это не то, как... Господи, Элли, прости. Секунду назад я был как сумасшедший.

Он медленно ставит мои ноги на пол, а потом обхватывает мое лицо своими теплыми ладонями, которые мне очень нравились на моей груди мгновение назад.

- Я так же сильно хотела тебя.

- Есть вещи, о которых мы должны поговорить, и я на минуту потерял рассудок.

- Все хорошо, - успокаиваю я его. - Обещаю, у нас будет много времени, чтобы поговорить.

Его глаза сияют чем-то, что я не очень понимаю.

- Просто... Я не хочу делать это сейчас или здесь. Не тогда, когда Хэдли и Деклан смогут вернуться. Нам с тобой нужно время.

Я киваю.

- Я согласна. Нам есть о чем поговорить.

- Да. Он выдыхает слово.

- Хорошо, когда твой брат уезжает?

Он смотрит за дверь и проводит пальцами по волосам.

- Сегодня вечером. Он должен вернуться в Нью-Йорк. Это дает мне некоторое облегчение от чувства вины за то, что я не позвонила Сидни, когда вышла с работы, чтобы сообщить о его присутствии.

- Хорошо, может, я могу попросить Сид взять Хэдли к себе завтра?

Я планирую оставить Коннора только себе.

Его улыбка не касается его глаз.

- Тогда завтра.

- Завтра.

Глава 33

Элли

Я подъезжаю к дому и смотрю на свое лицо в зеркало. Мне бы очень хотелось, чтобы у меня было время переодеться во что-то сексуальное или вообще собраться получше. К счастью, я провела добрых двадцать минут в душе, бреясь и очищая места, которые были в отпуске последние несколько месяцев.

Сегодня вечером мне нужно, чтобы все было идеально.

Хэдли осталась на ночлег у Сидни, где они устроили девичник с маникюром, прическами и просмотром фильмов. Я позволила своей дочери говорить обо всем, что она собиралась сделать, пока моя подруга не прервала меняя, заметив, что я должна сделать правильный выбор, покачивая бровями с улыбкой.

Да, мы все знаем, что произойдет сегодня вечером.

Нервы бьют меня, как тонна кирпичей, удерживая на месте. Я знаю, что люблю его, и хочу этого. Знаю, что если бы вчера вечером мы не волновались о том, что Деклан и Хэдли вернутся, я бы позволила ему раздеть меня прямо там, в коридоре.

Проблема не в желании и доверии, а в страхе, что я не стану такой, как он того желает.

Я была с ним всего одну ночь, а потом с Кевином. Если бы вы спросили моего, теперь уже бывшего, мужа, он бы вам сказал, что я была ужасной в постели.

Я боюсь, что Коннор почувствует то же самое.

Моя голова опускается к рулю, пока я волнуюсь о некоторых новых вещах в течении нескольких минут, пока не слышу стук в окно рядом с собой и кричу.

- Что за...

Коннор стоит и смотрит на меня с тревогой в глазах.

- Ты планируешь остаться здесь?

- Сначала я планирую попробовать вспомнить, как дышать.

Он ласково улыбается мне и открывает дверь.

- Я услышал машину и ждал, но ты не заходила в дом.

- Я немного потерялась в чувствах, но сейчас в порядке.

Я выхожу из машины и беру его за руку. Когда мы подходим к входной двери, он поворачивается ко мне.

- Элли, я не хочу, чтобы ты нервничала. Я хочу поговорить, и, надеюсь, мы сможем....

Моя рука прижимается к его губам, заставляя его замолчать. Мы говорили, болтали и болтали. Хватит болтовни на сегодняшний вечер.

Нет, сегодня вечером я закончила со словами.

- Я не нервничаю, Коннор. - А потом останавливаюсь. Я не хочу ему врать. - Ладно, я нервничаю, но не по тем причинам, о которых ты думаешь. Я нервничаю, потому что впервые в жизни чувствую, что все хорошо. Ты здесь, и я хочу, чтобы мы сейчас...

Губы Коннора коснулись моих прежде чем я успела произнести даже слово. Они мягкие, сладкие и совсем не такие как прошлым вечером.

Сегодня вечером мы не волнуемся ни о времени, ни о ком-то другом.

Теперь нам ничто не мешает любить друг друга.

Я отступаю, желая сказать, что у меня на сердце.

- Я люблю тебя.

- Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, Элли. Я не могу это объяснить.

Я поднимаю руку, касаясь пальцами его щетины.

- Тогда покажи мне. Мы сможем поговорить после.

Он колеблется секунду, прежде чем наклониться и подхватить меня на руки. Мы больше ничего не говорим, потому что иногда много слов не нужно.

Мы подходим к его спальне, и он толкает дверь. Моя голова лежит на его груди, и я слышу ровный стук его сердца. Я хочу запомнить его. Каждую секунду этой ночи я хочу запечатлеть в своей памяти.

Быть любимой, по-настоящему любимой - это все, чего я когда-либо хотела.

Он кладет меня на кровать, а потом делает шаг назад.

- Что не так?

- Ты о чем? - спрашивает он.

- Ты... Ну, ты далеко.

Коннор закрывает глаза и дышит через нос.

- Я должен тебе кое-что рассказать.

Я встаю и иду к нему.

- Мы много говорили последние месяцы, а сейчас я хочу чувствовать. Ты дашь мне это?

Он хочет, чтобы я просила то, чего хочу, так что я прошу. Я не хочу говорить ни о нашем прошлом, ни о будущем. Я хочу сейчас. - Я дам тебе все, что ты хочешь.

Качаю головой.

- Все, чего я хочу - это ты.

Я приподнимаюсь на пальчики и соединяю наши губы. Он не представляет, как неистово колотится мое сердце в груди и настолько этих слов было достаточно, чтобы я упала на колени, хотя этого не произошло. Доверие между нами потрясающее.

Никогда раньше я не думала, что смогу это сделать. Быть уязвимой безумно страшно. Слишком много раз я пыталась избежать этого чувства, потому что знала - если вы позволите другому человеку причинить вам боль, он это сделает.

Но я не думаю, что он такой.

Он никогда не причинит мне зла - не намеренно.

Руки Коннора двигаются от моих рук к моей шее, чтобы он мог наклонить мое лицо и углубить поцелуй. Он отводит нас назад, наши губы все еще спутаны, пока я не натыкаюсь на кровать.

- Ложись, - приказывает он.

Я делаю, как он просит, и приземляюсь на спину. Но Коннор не следует за мной. Он отступает, глядя на меня сверху вниз.

- Пожалуйста, не заставляй меня умолять, - говорю я дрожащим голосом.

Он мне нужен. Независимо от того, как сегодняшний вечер повлияет на наши отношения, он мне нужен.

- Никогда. Я никогда не заставлю тебя умолять.

- Тогда люби меня.

- Всегда. Хотя я тебя не заслуживаю, я хочу, чтобы ты знала, что мое сердце принадлежит тебе.

- А ты владеешь моим.

- Боже, я надеюсь на это.

Прежде чем я успела об этом подумать, он подошел ко мне и стянул мою рубашку. Я убедилась, что надела соответствующее нижнее белье, и Коннор находит темно-фиолетовый бюстгальтер с кружевом, который почти ничего не прикрывает.

- Иисус, черт возьми, Христос, - говорит он себе под нос, а потом его рот ложится на мою шею.

Он целует меня. Его теплый рот охватывает мой очень жесткий сосок сквозь кружево, давая мне так много разных ощущений одновременно.

Это трение кружева о мой слишком чувствительный пик, смешанный с влажностью его языка, находящего кожу, которую не покрывает ткань. Это мои пальцы в его волосах, когда я закрываю глаза, позволяя себе потеряться в нем.

Мужчина переходит на другой бок, и его пальцы лезут под лямку, когда он медленно тянет ее вниз. Ощущение его мозолистых рук на моей коже потрясающее.

- Хочешь еще, Ангел? - спрашивает он, когда его рот поворачивается к моему уху.

- Да, я хочу все.

Его стон хриплый, когда он тянет губы вниз по моей шее.

- Тогда ты получишь все, что у меня есть. Все, блядь, что у меня есть, станет твоим.

Он стягивает другую сторону моего бюстгальтера вниз, обнажая мою грудь. Его язык вырывается, кружась вокруг моего соска, а затем он берет его в рот, обволакивая теплом.

Я могла бы умереть. Думала, что то, что мы делали в прошлый раз, было горячим, но быть в его постели, где все вокруг меня принадлежит ему - это слишком.

Я не могу дышать, не чувствуя запаха его одеколона. Я не могу открыть глаза, чтобы не увидеть что-то из его вещей. И я чувствую его повсюду.

Его рука движется вниз по моему телу к джинсам. Он медленно расстегивает пуговицу, и звук молнии раздается громко, но это ничто по сравнению со звуком моего дыхания. Я так возбуждена.

Коннор смотрит на меня, и я киваю, давая ему понять, что все еще хочу этого. Он спускает мои штаны, снимая с меня нижнее белье, и я никогда не чувствовала себя такой открытой и свободной одновременно.

Мужчина смотрит на меня так, будто я бесценное произведение искусства, которое он завоевал. Губы раскрыты, взгляд теплый, пока мужчина ласкает мое обнаженное тело.

- Я твой покорный слуга, Элли. - Его голос полон эмоций.

Я ничего не говорю, боясь расплакаться, и разве это не было бы самым большим стыдом? Поэтому я сажусь и провожу кончиками пальцев по склону его челюсти, прежде чем опустить их на край его рубашки и поднять ее.

В прошлый раз, когда мы дурачились, я не поняла некоторых вещей.

Он не позволил мне прикоснуться к нему, и на этот раз мы будем на равных. Видеть его голым - справедливо.

Мы оба двигаемся медленно, смакуя секунды, которые у нас есть.

Мне не нужно спешить сегодня вечером. На самом деле, если бы я могла, я бы замедлила это, чтобы каждое мгновение длилось немного дольше.

Коннор без рубашки просто захватывает дух. Я знаю, что это не мужественное слово, но это все, что у меня есть. Мой мозг сбит с толку, когда я смотрю на лучший экземпляр мужчины, о котором могла только мечтать.

Каждая крепкая мышца выпирает из-под кожи. Его живот состоит из хребтов и долин, и от желания прикоснуться к нему у меня чешутся пальцы. Мышцы на его руках мощные, и, несмотря на то, что они часто обвивали мое тело, обнимая меня, я не до конца осознавала, насколько они объемные.

Я провожу кончиками пальцев от его предплечья к плечам, а затем вниз по животу, наслаждаясь содроганием мышц, когда касаюсь его.

Он держится совершенно неподвижно, позволяя мне исследовать, поэтому я перехожу к его второй руке и смотрю на татуировку на его плече.

- Что она означает? Это серия похожих кельтских узлов в форме треугольника.

- Символ братства.

- Похоже на наконечник стрелы - очень красивое.

Его улыбка нежная.

- У каждого из нас есть такая.

Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь к ней губами. Затем встаю на колени и подхожу к его спине, желая увидеть каждый дюйм кожи, который он демонстрирует. Я нахожу другое тату прямо под его лопаткой.

- А это?

Мои пальцы танцуют над черным скелетом лягушки, держащей какой-то трезубец.

- Это татуировка, которую делают морские котики, когда мы теряем кого-то во время выполнения служебных заданий. Это костяная лягушка, потому что мы люди-лягушки.

- Мне жаль, что ты кого-то потерял.

Рука Коннора обхватывает мое запястье, и он тянет меня обратно к себе.

- Я потерял много людей в своей жизни, и, Боже, я молюсь, чтобы никогда не потерять тебя.

- Ты никогда не потеряешь.

Его глаза закрываются, когда его лоб прижимается к моему.

- Я пытаюсь быть терпеливым, но ты меня убиваешь, дорогая. Мне нужно коснуться твоей идеальной кожи, - говорит он, пока его рука блуждает по моему боку. - Мне нужно поцеловать каждый твой дюйм. - Его губы находят клочок кожи на верхней части груди, прямо над тем местом, где я действительно снова хочу видеть его рот. - Я хочу почувствовать себя в тебе. - Я издаю несвязный звук удовольствия, когда он кладет меня обратно. - Но сейчас я действительно хочу, чтобы ты кончила мне на язык.

И тогда я почти уверена, что растаяла.

- Коннор, - говорю я, не очень уверенная, о чем именно прошу. Я хочу его, но, Боже, так давно никто не заботился обо мне или о моем удовольствии.

Я даже не знаю, что люблю или чего хочу.

- Что, милая?

- Я просто... Это было... Я не знаю.

- Тсс, - говорит он. - Просто скажи мне, если я сделаю что-то такое, что тебе не нравится.

Я глубоко вдыхаю и пытаюсь расслабиться. Он никогда не причинит мне боль и не заставит делать то, чего я не хочу или не люблю. Я должна доверять ему, и я делаю это.

Он разводит мои ноги, а затем целует внутренние стороны бедер. Я расслабляюсь настолько, насколько могу, с равным количеством нервов и желания, кружащих вокруг. Когда чувствую, как его рот движется к вершине моих бедер, мое дыхание становится таким тяжелым, что голова идет кругом.

- Расслабься, Элли. Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо.

И он делает. Его язык потирает мое отверстие, и я получаю такое удовольствие, какого не испытывала с тех пор... как была с ним. Он облизывает, сосет и дразнит мой клитор, толкая меня все выше и выше, а затем опуская обратно. Он делает это несколько раз, от чего мне хочется кричать, плакать и умолять его никогда не останавливаться. Это так хорошо, что я почти не могу выдержать.

Я тяжело дышу и держу простыни мертвой хваткой, когда оргазм почти взрывается. Я выкрикиваю его имя, и он сосет сильнее, а потом крутит языком. И тогда я кончаю.

Мне так легко, что я никогда не хочу возвращаться назад.

Он ползет вверх по всему моему телу, и я смотрю на него, удивляясь, как, мы снова нашли друг друга, и какая это была удача. Я пользуюсь этой позицией и поднимаю руки к его джинсам, желая прикоснуться к нему.

Мужчина помогает мне их снять, и тогда мое дыхание прерывается.

Он великолепен. Его член толстый и длинный, такой, каким я его помню и о котором фантазировала. Мои пальцы обхватывают его и начинают двигаться. Глаза Коннора закрываются, и мне нужно, чтобы он заговорил. Тишина оглушительная.

- Я все делаю правильно?

- О, дорогая, ты не могла бы сделать это неправильно. Ты касаешься меня, и я лечу на долбаные небеса.

Он немного сдвигается, ложась на бок, и этот угол намного лучше.

Наши губы снова встречаются, когда я продолжаю его гладить.

- Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, - говорю я. - Сейчас, Коннор. Ты мне нужен.

Он целует меня сильнее, а затем двигается и оказывается на мне.

Его губы вернулись к моим, как только он устроился между моими ногами. Мы смотрим друг на друга, и я должна сказать все, что кипит внутри меня. Это слишком. Эмоции, удовольствие, чувства, которые я не могу сдержать.

- Я люблю тебя. Я люблю тебя, потому что ты делаешь меня счастливой. Ты отдаешь без надобности, а у меня такого никогда не было. Я люблю тебя, потому что ты любил нас с Хэдли еще до того, как узнал, что мы действительно твои, но я принадлежу тебе, Коннор. Думаю, что в каком-то смысле я всегда была твоей.

Пожалуйста, возьми меня и люби меня.

Он ничего не говорит, но мне и не нужно. Я вижу все в его сердце, в этих прекрасных зеленых глазах. Я чувствую, как говорит его душа, когда его губы захватывают мои, и он медленно скользит в меня, безвозвратно клеймя мою собственную душу.

Глава 34

Коннор

Я лечу в ад.

Кажется, я не вижу конца и края, и просто лечу с горы, не зная где остановиться. Весь мой план вылетел в сраное окно, когда она начала умолять. Я не мог ей отказать, и хотел хотя бы еще раз быть с ней.

Знаю, я сволочь. У меня нет никакого сомнения, что она возненавидит меня за это, но я смогу утонуть в чувствах к ней, когда ее не будет.

- Это было... - говорит Элли, пытаясь перевести дыхание.

Это была каждая моя фантазия.

Это была каждая фантазия, о которой я никогда и не мечтал.

Это было все, на что я надеялся и чего боялся, и это будет в последний раз.

- Да, - говорю я, лежа на спине, смотрю в потолок и желаю, чтобы у меня было больше времени. - Так и было.

Она сворачивается калачиком возле меня. Ее рука ложится мне на грудь, и я держу ее крепче. Я продолжаю говорить себе, что нужно сказать слова - рассказать ей то, что я узнал, сказать ей правду, но потом я наслаждаюсь последним мгновением. Я хотел бы вернуться в прошлое, сделать все, чтобы изменить его, но не могу, и я ненавижу себя больше, чем могу выразить.

Все, чего я хочу - это сделать ее счастливой, а теперь то, что произошло восемь лет назад, то, что изменило нашу жизнь, хотя и не было заслугой обоих, заставит меня разбить ей сердце. В свою очередь, это уничтожит и мое.

Я всегда думал, что если когда-то кому-то расскажу о случившемся, бремя упадет с моих плеч. Так долго я держал все в себе, вытеснял из своего разума, чтобы быть в состоянии жить с самим собой. Как я ошибался. Я бы сделал все, чтобы сохранить это внутри до конца времен.

Именно поэтому я так тяжело работал в армии, потому что мне нужно было стать лучшим человеком и пытаться кого-то спасти.

Я знал, что возвращение сюда воскресит много призраков из моего прошлого, но никогда не думал, что оно столкнется с моим будущим.

Будущим, которого я хочу больше, чем воздуха в легких или сердца в груди.

К черту моего отца.

К черту Деклана.

К черту всех, кто знал, что они будут единственными источникаи боли для человека, которого они любили, и были слишком эгоистичным, чтобы уйти.

Мы с братьями готовы к любым последствиям. Они готовы взять на себя вину, потому что знают, что я не смогу быть отцом Хэдли или человеком, который нужен Элли с этой тайной между нами.

Я не могу сделать это с ней, но я должен.

Как я смогу это сказать? Я пытаюсь придумать план, который мог бы уменьшить вред, но его нет.

- Коннор?

Я смотрю вниз на счастливую Элли, которая, кажется, не имеет никаких забот. - Да?

Интересно, видит ли она мою вину. Может ли она почувствовать тоску, которая катится сквозь меня, и обиду на себя, которая растет с каждой минутой. Знает ли она, что я ее люблю? Знает ли она, что я был готов сражаться с братьями за нее? Какое это имеет значение?

- Я люблю тебя.

И это моя смерть. Она любит меня, человека, чей отец украл у нее две жизни. Она рассказывала мне о том, как тяжело ей было потерять родителей. Все эти годы ее тайна оставалась неразгаданной, а теперь мой отец даже не может заплатить за боль, которую он ей причинил.

Почему это должна была быть она?

Почему это не мог быть кто-то другой?

- Я люблю тебя, Элли. Я, блядь, люблю тебя всем своим долбаным сердцем и... - Я должен это сказать. Это должно быть сейчас. Здесь, в постели, пока я голый после того, как любил ее всем, что я есть.

Когда она садится, ее глаза наполняются миллионом вопросов.

- Что не так?

- Я должен тебе кое-что рассказать.

- Ладно. - Ее голос немного дрожит.

Я передвигаюсь так, что мы сидим друг напротив друга. Я должен быть чертовым мужиком и признать то, что случилось, когда я был еще подростком.

Я не готов потерять ее. - Восемь лет назад, в ту ночь, когда мы встретились, помнишь, я сказал, что мы с отцом поссорились?

Кажется, она заметно расслабилась и кивнула.

- Да, конечно.

- Мы спорили о том, что случилось вечером моего выпускного в средней школе, который был за неделю до этого. Мои братья приехали домой на церемонию вручения дипломов. Они знали, что я присоединился к военно-морскому флоту, и хотели быть здесь на церемонии присяги.

Ее пальцы сцепились с моими, и я тяжело сглотнул. Господи, она меня утешает. Узел в животе такой тугой, что болит.

- Мы не должны говорить об этом...

- Должны. Тот вечер, Элли, вечер моего выпускного в средней школе был долбаным кошмаром. Мой отец, как всегда, пил и не мог контролировать себя. Он кричал на всех, обзывал нас с братьями. Он пытался замахнуться на Шона, но тот уже не был ребенком, так что все закончилось дракой. Это была... Ну, еще одна веселая ночь для братьев Эрроувуд. Мы вчетвером пошли в сарай, как всегда, когда хотели сбежать. И тут произошла ошибка номер один.

- Я не понимаю.

- Мы оставили его одного.

Она качает головой.

- Я все еще не понимаю.

- У него никогда не было доступа к ключам от машины. Он не был веселым или глупым пьяницей. Он был воинственным и считал себя лучше и умнее любого из нас. Старый добрый папа считал, что может делать то, что хочет, потому что никто не указывает Эрроувуду, как жить.

Она начала шевелить руками.

- Он уехал?

Теперь дороги назад нет. Здесь я должен сказать это.

- Да, он был за рулем, но сел не в свой грузовик. Он хотел проучить Шона, поэтому взял его машину. Деклан увидел, как фары удаляются от дома, так что побежал. Мы сели в кузов грузовика Джейкоба и поехали. Но у нас не было плана. Я имею в виду, как заставить пьяного водителя остановиться?

- Коннор... Я не понимаю.

Конечно, нет. У нее доброе сердце, и она не сложит два плюс два.

Или, возможно, и сложит. Ее взгляд говорит мне, что она знает, куда ведет эта ужасная история.

- Мы гнались за ним через три города, пытаясь найти способ заставить его остановиться. Все время мы спорили, что делать. Я хотел сбить его с дороги, позволить ему убить себя, потому что это было бы подарком, но Джейкоб отказался. Мы все еще спорили, когда увидели, что подъезжает другая машина. Клянусь, Элли, наши сердца перестали биться. Мы кричали, мигали фарами, чтобы остановить встречную машину. Они не заметили, что мой отец так резко повернул, что, вероятно, даже не знал, на какой полосе находится. Джейк попытался, он врезался в заднюю часть машины Шона, надеясь, что этот трюк сбросит отца в кювет, но..

- Но он подтолкнул его на встречную полосу. - Она едва выговорила слова.

- По направлению к другой машине.

Ее глаза закрываются, и слеза падает по ее красивой щеке.

- В которой ехали мои родители.

Я жду, пока Элли посмотрит на меня, умоляя, чтобы она увидела сожаление и грусть в моих глазах.

- Да.

Глава 35 Элли

Я сижу на месте, повторяя те слова в голове снова и снова. Его отец нес ответственность за содеянное.

Мое тело будто пронизывают тысячи осколков льда. Я продолжаю трясти руками, надеясь, что ощущения вернутся. Пытаюсь втянуть воздух в легкие, но стены будто проваливаются. Я не могу оставаться здесь. Не могу просто... Сидеть здесь.

Я вскакиваю на ноги, тяну за собой простыню и обворачиваю ее вокруг своего тела. Мой живот вздрагивает. Меня может стошнить прямо здесь, если я еще секунду посижу неподвижно.

Он был там. Он видел, как убили моих родителей. Руками его отца.

Он знал. Он, блядь, знал, что произошло, и все это время скрывал все от меня.

- Элли, - говорит мужчина позади меня.

- Нет! Нет! Не говори больше ни слова.

Когда я смотрю на него, моя голова как будто должна лопнуть.

Коннор, человек, в которого я так влюблена, что отдалась ему полностью, человек, который держал меня после того, как меня избили, лгал мне. Он поклялся меня защищать, построил для Хэдли домик на дереве, заставил меня поверить в него, и все ради чего? Все так... Он... Разбил мое чертово сердце? - Значит, ты не попытался им помочь? Ты просто сбежал и бросил их?

- Я не горжусь тем, что мы сделали. Ты знаешь меня, Элли. - Коннор делает шаг ближе, но я отступаю. Он не может прикоснуться ко мне.

Я потеряю контроль, потому что и так еле держусь. - Я не монстр. Я был чертовски неуправляемым, и моим трем братьям пришлось буквально затащить меня в грузовик. Я хотел пойти к копам, но мы были долбаными детьми. Мы не знали, что делать или что это значит. У нас был план доставить его домой, вызвать полицию, чтобы они его арестовали.

Я с отвращением качаю головой.

- Тогда почему вы этого не сделали?

Ни один из ответов не унял бы бурю внутри меня. Единственное, на чем я могу сосредоточиться - это то, что человек, которого я люблю, в определенной степени ответственен за смерть моих родителей. Все это время я думала о том, как сильно они бы его любили. Надеялась, что они будут гордиться человеком, которого я нашла и полюбила.

Как они чувствовали бы себя сейчас?

- Когда отец проснулся на следующий день, мы вчетвером рассказали ему, что он сделал. Мужчина рассмеялся и назвал нас дураками за то, что мы думали, что сможем убежать, если выдадим его. В конце концов, это была машина Шона - именно она стала причиной аварии, и он сказал, что кто-то, скорее всего, видел, как Шон возвращался на ней на ферму примерно в момент аварии. Все мы были известными нарушителями спокойствия, поэтому он угрожал всем сказать, что все время за рулем был Шон.

Каким ужасным человеком был его отец.

- А машина Шона?

Единственная вещь, которая всегда ускользала от меня - это то, что произошло с автомобилем, который сбил их с дороги. Это была единственная подсказка, которую мы надеялись найти. Все, что мы собрали - то, что авто было красным из-за счесанной краски в месте удара.

Он идет ко мне, а потом останавливается. Я вижу, как ему больно, но мне нужно знать.

- Она в одном из гаражей на территории.

Все время, пока я искала, она была совсем рядом.

- Твой отец знал, кто я? - Я с трудом выговариваю слова. Мое сердце колотится, и мне действительно больно дышать.

- Я не видел его и не разговаривал с ним с той ночи, с тех пор как уехал. Никто из нас не разговаривал. Мы с братьями покинули город и поклялись, что больше никогда его не увидим. Он был говнюком, который ломал все, к чему прикасался. Мы заключили соглашение, что никогда не женимся, никогда не будем иметь детей и никогда не будем похожими на него.

Мне на самом деле плевать на это соглашение. Не тогда, когда я чувствую себя мертвой внутри. Мои пальцы так сильно дрожат, что я боюсь, что они сломаются, но меня били раньше, и я могу принять удар.

- Ответь на мой вопрос.

- Если бы мне пришлось догадываться на основе того факта, что он сумел заставить своих сыновей вернуться туда, куда они больше никогда не хотели возвращаться, тогда да, я думаю, он, наверное, знал, кто ты.

Невероятно. Каким ужасным человеком он должен был быть, чтобы использовать своих детей, чтобы скрыть убийство и сбежать, только для того, чтобы потом быть добрым к нам с Хэдли. Это слишком. Я снова ненавижу его за то, что он забрал у меня.

- Как это могло случиться? - спрашиваю я вслух.

Коннор снова делает шаг вперед, а потом останавливается.

- Если бы я мог вернуть его к жизни, чтобы убить его своими руками, я бы это сделал. Я ненавижу его, Элли. Я бы сражался с ним снова и снова, но я ничего не могу изменить. Если бы мы не поссорились той ночью, я бы никогда не встретил тебя, и даже если я потерял тебя, помоги мне Боже, ты все-равно была бы лучшей частью в моей жизни.

Я протираю глаза, удивляясь еще одному.

- В ту ночь, когда мы встретились, почему ты на самом деле поссорился с отцом? Из-за всего этого?

Он садится на кровать, опустив голову, а его глаза смотрят на меня.

- Я был единственным братом, который все еще жил здесь, но утром он узнал, что я еду в учебный лагерь. Отец угрожал мне, требуя, чтобы я остался, чтобы я и мои братья были под его контролем. Он сказал мне, что имеет силу и способность разрушить всю нашу жизнь, и что я не смогу пойти в армию, если меня арестуют. Шон играл в колледже, Джейкоб только что получил свою первую актерскую роль в ситкоме, а Деклан уже работал над своим стартапом. Нам всем было что терять, а ему нет. Он уже все потерял.

Его волновали только две вещи: моя мать и эта ферма. Я сказал ему, что если он хоть что-то об этом скажет, я разрушу его бизнес. Я бы сказал каждому фермеру, поставщику и покупателю, что он был жестоким пьяницей, который убил двух людей и обвинил в этом своих сыновей. Мы бы его погубили так же, как он нас. Он сказал мне выйти и никогда не возвращаться. Так что я пошел и встретил тебя...

Мой живот опускается, а в голове кружится от количества информации. Не успевая перевести дыхание, я начинаю падать, а потом руки Коннора обнимают меня. Я прижимаюсь лицом к его груди. Плачу по родителям, которые погибли на обочине дороги. Я плачу по четырем ребятам, чей отец был настолько отвратительным, что использовал своих сыновей, чтобы избежать ответственности за убийства. И я плачу за собой и за всем, что потеряла. За тем, что я потеряю, когда выйду из этой комнаты.

Я плачу, потому что никогда не любила никого другого так, как люблю его, но я не могу остаться. Я выпустила всё это в его объятия, потому что недостаточно сильна, чтобы сделать это другим способом.

- Мне очень жаль, Элли. Ты понятия не имеешь как. Я ненавижу себя. Я хотел бы вернуться в прошлое, но не могу. Черт, пожалуйста, не бросай меня. Я люблю тебя и проведу всю свою жизнь, доказывая это тебе. Пожалуйста, скажи, что ты меня не бросишь.

Я бы хотела, чтобы так и было. Но это не то обещание, которое я могу выполнить. Возможно, я могла бы это сделать, если бы они не оставили моих родителей на обочине дороги одних, если бы они ждали, пока появятся медики. Если бы так, у меня бы хотя бы были ответы.

Он понятия не имеет, через что я прошла потом, недели, которые провела, не делая ничего, кроме поиска подсказок. Я звонила в каждую автомастерскую, заправочную станцию и свалку, ища красную машину, которую привезли с непонятными повреждениями.

Иногда я трижды в день звонила в полицию, спрашивала, есть ли какие-то следы. Я отчаянно искала ответы, надеясь, что смогу просто... узнать.

Тот вечер изменил траекторию моей жизни, и, возможно, если бы я имела ответы, то не была бы настолько эмоционально сломанной, чтобы выйти замуж за такого человека, как Кевин.

Хотя, если бы я тогда получила ответы, то никогда бы не встретила Коннора в том баре. Хэдли не существовало бы.

Мне невыносимо об этом думать, и я отказываюсь идти дорогой "что если".

Господи, я так отчаянно хочу верить, что он ничего об этом не знал, пока не появился его брат. Действительно хочу. Но доверие исчезло, и я не знаю, поверю ли я ему снова.

Я делала такую ошибку с Кевином каждый раз, когда он говорил мне, что больше никогда меня не ударит, и я не пойду слепо за мужчиной, независимо от того, как его люблю. После всего, что пережила, я предпочла бы принять потерю сейчас, чем потом, когда слишком глубоко увязну.

Хотя, это уже и так случилось. Любовь, которую я испытываю к Коннору, не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала раньше.

Потерять его... Ну, это может меня уничтожить.

Рыдания продолжаются, пока мое тело не опустеет. Я пуста и сломлена. Я не помню, как вернулась в постель. У меня нет воспоминаний, как я обняла Коннора своими конечностями, будто, если я буду держаться достаточно крепко, мне не придется его отпускать, но вот я здесь.

Я откидываюсь назад, ожидая, что он скажет мне, что это был плохой сон, но взгляд его глаз говорит мне, что это не так.

- Мне нужно уходить, - говорю я сырым и хриплым голосом.

- Нет, - быстро говорит он.

Я отрываюсь от него, а мое сердце разрывается от потери его прикосновения.

- Ты должен был знать, что результат будет таким.

- Что ты хочешь, чтобы я сделал? Сдаться? Я сделаю это. Я сейчас же пойду к шерифу Мендозы и признаюсь.

Я качаю головой, и прибывает новая волна слез.

- Я не хочу и не нуждаюсь в этом, Коннор. Я точно не хочу, чтобы еще один отец Хэдли был в тюрьме.

Он берет мое лицо в свои ладони.

- Скажи мне, что я могу сделать.

В том-то и дело - я не могу. Он не управлял машиной, которая их убила, никто из них не управлял. Если бы он пошел к шерифу, это причинило бы боль людям, которые уже заплатили за грехи своего отца.

- Ты можешь сделать это как можно проще для меня. Ты можешь показать, что любишь меня, позволив мне встать с этой кровати и выйти за дверь, и не делать это тяжелее, чем оно есть.

Его челюсти сжимаются, как будто он хочет поспорить, но потом садится и идет к кровати. Он делает именно то, что я просила, и все же, это похоже на еще одно предательство. Я не хочу его потерять.

Меня убивает идея оставить его, но я должна справиться с этим сама.

Я не могу совершать те же ошибки.

Я сползаю с кровати, хватаю свою одежду и направляюсь в ванную комнату.

Одевшись, я смотрю на себя в зеркало. Кто эта женщина? Прошли месяцы с тех пор, как я плакала. Все это исчезло в одно мгновение. Я думаю о Хэдли и уроках, которым я пыталась ее научить.

Она будет разбита - больше, чем когда-либо из-за Кевина. Она любит Коннора. Ей нравится здесь жить, и она рассеется, как туман, когда я ей об этом скажу.

Я снова сделала неправильный выбор.

Выхожу из ванной комнаты и вижу, что он прислонился к стене.

Наши глаза встречаются, и я вынуждена отвести взгляд. Он моя слабость, а сейчас мне нужна сила.

- Куда ты пойдешь? - наконец спрашивает мужчина, нарушая молчание.

- Я поеду сегодня вечером в Сидни. Потом не знаю. Наверное, буду искать квартиру.

- Оставайся здесь.

- Здесь? Он отталкивается от стены, приближается, но не касается меня.

- Да, здесь Хэдли счастлива и ей здесь комфортно. Ты можешь остаться здесь, а я найду что-то другое.

- Ты хочешь, чтобы я осталась в этом доме?

- Я хочу, чтобы ты осталась со мной, но пытаюсь облегчить это и отпустить тебя.

В этом нет ничего легкого.

- Мне нужно время. Я не могу притворяться, что ничего этого не произошло. Я хочу верить, что ты не знал и что твой брат просто рассказал тебе, но это все очень...

- Тебе не нужно больше говорить. Если тебе нужно время, я тебе его дам.

Мне хочется броситься к нему, умолять его обнять меня и не позволять, чтобы пространство или время разлучили нас. Но желания остаются мечтами, а я теперь обеими ногами в реальности.

- Хэдли захочет тебя видеть.

Глубокий вздох вырывается из его горла, когда лицо бледнеет.

- Я буду здесь. В любое время... Для вас обеих.

Я направляюсь к входной двери, не заботясь об одежде или чем-то другом, потому что ничто не имеет значения. Хватаю свою сумочку со стола и останавливаюсь, держа руку на двери.

Просто открой, Элли. Уходи, потому что ты знаешь, что должна это сделать.

Но моя рука замерла, потому что я чувствую его за спиной.

- Элли.

Когда я закрываю глаза, на щеку падает еще одна слеза, и рыдания застревают в моем горле. Еще никогда не было так больно.

Ни разу.

Я выдержала бы еще тысячу побоев, если бы это означало, что мне никогда не придется пережить этот момент.

Выдыхаю, расправляю плечи и ищу силы, которые мне понадобятся, чтобы двигаться вперед.

- До свидания, Коннор.

А потом я выхожу за дверь и направляюсь к своей машине.

Когда проезжаю половину дороги, и дома уже не видно, то останавливаю машину и плачу сильнее, чем когда-либо раньше.

Глава 36

Элли

Прошло два дня.

Два дня полного несчастья. Я не могу есть. Не могу спать. Мне удается быть сильной, когда Хэдли рядом, но даже это дается через силу.

- Мамочка, где Коннор?

Глаза, которых я стараюсь избегать, смотрят на меня в ответ. Ее губы дрожат, и я протягиваю руку, чтобы остановить дрожь.

- Он в своем доме.

- Почему мы все еще у Сидни?

Потому что нам больше некуда идти.

Врать ей противоречит всему, но я не могу сказать ей правду.

- Он плохо себя чувствует, поэтому мы останемся здесь, пока он не поправится.

Она наклоняет голову набок.

- Разве мы не должны быть рядом с ним?

У меня такое чувство, что мое сердце вот-вот вырвется из груди. Я хочу быть с ним, но как я могу?

Как я могу простить его после всего, что случилось? Он солгал мне.

Все это время я отдавала ему свою душу, только чтобы он ее раздавил.

- Не сейчас.

- Когда мы сможем поехать домой? - спрашивает она.

Я сажусь, беру ее руки в свои и пытаюсь улыбнуться. Она так много пережила, и я чувствую, будто снова подвела ее. Снова поверила в человека, который этого не заслуживает. Все эти годы моя жизнь шла по пути через выбор, который приняла его семья. Теперь я должна подготовить нашу дочь к новому пути. К тому, где семья, которую мы строили, распадается.

- Хэдли, Коннор и я... Мы... Хорошо, мы проведем некоторое время порознь.

- Но! - Она вырывает свои руки из моих. - Я люблю его.

- Я тоже его люблю, но иногда все не так просто.

Голова Хэдли двигается из стороны в сторону в знак возражения.

- Мы должны вернуться, мама! Мы должны. Коннор любит нас, и он делает тебя счастливой. Ты больше не плачешь, и Коннор тебя не бьет!

Есть раны, которые не физические.

- Я знаю это, милая, но мы поссорились и согласились, что нам нужно сделать перерыв.

Ее глаза расширяются, а потом она касается моего лица рукой.

- Он мой лучший друг.

- Он твой отец и всегда будет частью твоей жизни. Я никогда не заберу этого у вас.

Из ее глаз текут слезы, а во мне все сжимается. Дыхание за дыханием, оно сжимается, когда я наблюдаю, как мой ребенок борется с тем, что я говорю.

Конечно, этот раз совсем не похож на первый. Когда я оставила Кевина - это было освобождение. Сейчас я не чувствую себя свободной. Это похоже на агонию.

- Пожалуйста, мамочка! Пожалуйста, пожалуйста! Мы должны вернуться. У меня домик на дереве, и он не знает, что делать с животными! Мы должны ему помочь. Он нуждается в нас и... и... он никогда не расстраивает нас. Коннор водит нас за тыквами и яблоками. Пожалуйста!

Пожалуйста, остановите это.

Я не могу остановить слезы, которые текут по моему лицу. Смотреть, как она разваливается таким образом - сокрушительное чувство.

Мои пальцы касаются ее щеки, вытирая падающую слезу.

- У тебя всегда будет Коннор, Хэдли. Всегда. Я знаю, что тебе это трудно понять, но иногда нам приходится уходить от кого-то, кто нам дорог, даже когда они водят нас за тыквами и яблоками. Иногда это просто не работает.

И иногда хочется умереть в процессе.

Ее грудная клетка быстро поднимается и опускается, вдохи становятся громкими.

- Я хочу вернуться к Коннору!

Я тоже.

- Знаю, и мне жаль. Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, Хэдли, и сделаю для тебя все, но не могу дать тебе этого.

- Ты всегда прощала папу. - Ее голос дрожит. - Я не знаю, почему ты не можешь простить Коннора.

И вместе с этим из ее груди вырывается рыдание, и она бежит по коридору. Когда хлопает дверь, я подпрыгиваю, и еще одна часть меня разлетается на куски.

____________

- Элли, я волнуюсь, - говорит Сидни в четыре утра.

Я непрерывно плакала после разговора с Хэдли. Если это были не истерические слезы, то можно назвать это водопадом.

Я не смогла пересказать, что случилось, потому что это слишком больно, и я не на сто процентов уверена в том, какой будет юридическая ответственность Сидни. Я не знаю, должна ли она сообщать об этом. Блядь, она уже могла знать, поскольку они с Декланом встречались.

Все это полный бред.

- Со мной все будет хорошо.

- Правда? Потому что я никогда не видела, чтобы кто-то так плакал.

Что случилось?

Я хочу с кем-то поговорить, но не уверена, что смогу выговорить слова.

- Той ночью я многое узнала. Вещи, о которых Коннор надеялся, я никогда не узнаю, и... Я не могу быть с ним.

- Он причинил тебе боль? Потому что, клянусь Богом, я его убью.

- Нет, не так. Нет... Физически, конечно, нет. Это про ту ночь, когда мы встретились.

- О, - говорит она, потирая меня по спине. - Ну, это было восемь лет назад, правда?

- Да, но это сложно. - Уверена, что да, но вы прошли такой долгий путь. Мне неприятно видеть, как вы расходитесь из-за того, что произошло, когда вы были еще практически детьми.

Если бы Сидни знала, в чем дело, уверена, что она бы так не думала.

В конце концов, единственные два человека, чье мнение имеет значение, не здесь, чтобы высказать его.

- Я не уверена, что есть способ это исправить. Блядь, не знаю, как я могла бы забыть это, даже если бы хотела.

Она качает головой.

- Я бы хотела, чтобы ты сказала мне, чтобы я могла тебе помочь.

- Детали не имеют значения. Ну, имеют, но не для нее.

- Ладно, тогда расскажи мне без подробностей.

Я откидываюсь на диван, прижимая подушку к груди.

- Коннор знал, что случилось с моими родителями.

Ее глаза расширяются. Сидни в курсе, как погибли мои родители, и что их дело было закрыто много лет назад.

- Знает?

- Да. Он утверждает, что не знал, кем я была, когда мы встретились, и что действительно не понимал это до недавнего времени, но знал, что произошло той ночью.

Это та часть, которая меня больше всего смущает. Как он мог не собрать все воедино? Если бы я знала, что его отец был причастен к гонке в ту самую ночь, когда погибли мои родители, я бы сложила воедино два и два.

Он этого не сделал.

- И ты ему веришь?

- Не знаю.

Сидни откидывается назад, подтягивая ноги под ягодицы.

- Я знакома с Коннором с детства, и он во многом еще тот мудило, но ложь - не его грех. Тот парень не мог бы врать, даже если бы ему приставили к голове пистолет. Раньше нам приходилось красться, чтобы убедиться, что он нас не увидит и не расскажет все маме. Я не говорю, что он не вырос и не изменился, но он чрезвычайно преданный и еще тот защитник. Как ты думаешь, у него есть желание намеренно причинить тебе боль?

Нет. По крайней мере, я так не думала.

- Как ты тогда это объяснишь?

- Не знаю, Элли. Я правда не знаю. Я имела дело с некоторым сумасшедшим дерьмом на своей работе, а потом стала волонтером.

Мне нравится верить, что я достаточно хорошо разбираюсь в характере человека, но я не верю, что он мог бы сделать тебе больно.

Никогда бы не смог. Я видела, как он на тебя смотрит, и клянусь...

Это не похоже на то, с чем я когда-то сталкивалась. В его любви есть какая-то ярость.

Я тоже все это видела. Он всегда был на страже, готовый сделать все, что сделает меня счастливой. Он был терпеливым в то время, когда большинство мужчин, наверное, не были бы такими. Когда он был зол, то никогда не срывался на меня и даже не повышал голос.

Другая часть меня зависит от его верности. Он защищал людей, которых любил, волнуясь, что он и его братья поплатятся за то, чего они даже не делали. А потом я вспоминаю все, что мужчина сказал о том чтобы сдаться. Он был готов принять любые последствия, если это даст мне покой.

Я тяжело выдыхаю.

- Может, это было не так. Я не знаю. В любом случае, это не облегчает чувства.

- Нет, пожалуй, нет. И Хэдли, видимо, воспринимает это плохо.

- Да. - Вытираю слезу. - Каждый из нас. Она так сильно его любит, и я тоже. Я так его люблю, и это меня убивает. Как я могу пройти мимо этого? Как нам двигаться дальше? Это кажется невозможным.

Она пожимает плечами.

- Я не знаю. Вы разговаривали?

- Я потеряла себя, когда узнала, а потом мы... Не знаю, было очень напряженно.

Она ерзает, и на ее губах появится едва заметная улыбка.

- Что?

- Ты говоришь, что не доверяешь ему, и я понимаю, что у вас обоих сейчас есть некоторые проблемы, но ответь мне на вопрос - честно - потеряла бы ты себя с Кевином?

Я дернулась назад, потому что ни в коем случае не смогла бы это сделать.

- Нет, он бы меня ударил. Я никогда не теряла самообладания. Не думаю, что в целом показывала какие-то эмоции.

Когда Сидни сидит сложа руки, от нее исходит какое-то самодовольство, которого я не понимаю.

- У меня целая ночь впереди...

Что, блядь, она имеет в виду?

То есть, я разозлилась на Коннора, но не на...

- Я была злой, - говорю я, когда меня это поражает.

Она улыбается.

- Если бы ты ему не доверяла, ты бы никогда не кричала. Ты бы закрылась, но этого не сделала. Я знаю, что ты злишься, и имеешь на это полное право, но спроси себя, хочешь ли ты провести остаток своей жизни, пытаясь найти мужчину, даже наполовину такого замечательного, как Коннор. С ним у вас есть шанс создать настоящую семью. Он полюбил Хэдли еще до того, как узнал, что она его крови. Таких мужчин, как он, Элли, не так уж много. Я не говорю, что ты не имеешь права на боль, но пострадайте вместе и найдите путь преодолеть это.

- А что, если он не захочет меня возвращать, потому что я его бросила?

- Тогда он не тот человек, которого мы обе знаем.

Глава 37 Элли.

- Ты присмотришь за Хэдли, пока я не вернусь? - спрашиваю, уже поднимаясь на ноги.

- Конечно, но куда ты собралась в четыре часа утра?

Заставляю себя вяло улыбнуться.

- Я хочу встретиться с двумя людьми, с которыми мне нужно поговорить, и надеюсь, что они будут слушать.

Я знаю, что больше никогда не найду такого, как он. Такая любовь бывает только раз в жизни. Проблема не в том, люблю я его или нет, потому что я буду любить его всю жизнь. Это поиск способа отпустить все это.

И есть только одно место, где я могу подумать.

Сидни тянет меня за руки.

- Мне очень жаль, что тебе больно, Элли. Никто в этом мире не заслуживает этого меньше, чем ты. Но я хочу, чтобы ты знала, что, хотя это не оправдание для лжи Коннора, тем детям было трудно расти, и это затуманило их мозг. Хочу, чтобы ты помнила, что я знаю, как ты сейчас себя чувствуешь. И несмотря на то, что прошло уже восемь лет, не проходит ни одного дня, чтобы я не хотела вернуться назад и снова сделать Деклана своим.

И вот что меня беспокоит. Сожаление о том, что если я его покину, это оставит зияющую дыру в моем сердце навсегда.

- Я ценю это.

Она улыбается, ее глаза полны понимания.

- Иди, я посмотрю за Хэдли.

- Спасибо, Сид.

- В любое время. Найди свои ответы, а потом спроси себя, твоя жизнь станет лучше или хуже без Коннора Эрроувуда? Скорее всего, ты уже знаешь ответ.

Я наклоняюсь и целую ее в щеку.

- Я всегда хотела иметь лучшую подругу. Спасибо, что ты именно такая.

Я выбегаю из дома и сажусь в машину. Последние несколько дней были адом. Мои глаза опухли, волосы растрепаны, а сердце разбито.

Я думаю о вопросе, который она задала, и знаю ответ. Моя жизнь уже стала хуже.

Мой мир печален и одинок.

Он принес в нашу жизнь духовное богатство, любовь и понимание.

Коннор показал нам с Хэдли, что такое нежность.

Все, чего я хочу - это его объятия.

Ночью я сжимала подушку, желая почувствовать его тепло. Я знаю, что такое бросить кого-то, когда это правильный выбор, но сейчас правильным это не ощущается.

Паркую машину и иду через ворота кладбища на дрожащих ногах. Я устала. Не спала всю ночь, мои нервы висят на волоске, и я чувствую себя разбитой внутри.

И я скучаю по нему.

Если я чувствую себя так только через два дня, то вся жизнь без него будет невыносимой.

Опускаюсь на колени перед надгробиями моих родителей и кладу по одной ладони на каждое из них.

- Я все узнала, и чувствую себя хуже, чем раньше. Как я могу любить мужчину, который все время знал, что с вами случилось? Как я могу жить с человеком, который был там и никому не сказал? Чей отец - тот, кто забрал вас от меня?

Сажусь на корточки и вытираю слезу.

- Я такая растерянная, и у меня никого нет. Последние несколько месяцев он у меня был, но... - Я смотрю на небо, жалея, что не могу увидеть там маму, и глотаю слезы. - Но потом я думаю о том, как он, наверное, чувствовал себя, и это только усиливает мою вину. Я предаю вас и все мои обещания? Его отец умер, и я не могу заставить его заплатить, но вы заслужили гораздо больше, чем получили. Вы с папой не должны лежать в этой холодной земле.

- Это должен быть я, - говорит глубокий голос Коннора позади меня.

Я замираю, не могу думать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. - Твоя семья была цела, и мой отец ее сломал. А потом я сделал безумие, причинив тебе боль.

- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю я, все еще не оглядываясь.

- Я почувствовал, что должен отдать им свое почтение и объяснить свой поступок. Я приезжаю сюда раз в месяц, с тех пор как вернулся.

- Его голос становится ближе, а мое дыхание учащается. - Я собирался уходить, когда увидел тебя, но волновался.

- Я не в порядке, - говорю ему правду.

- Я тоже. Я не могу заснуть, Элли. Не могу дышать без тебя. - Я поворачиваюсь, чтобы что-то заметить, но когда вижу его, никакая подготовка не смогла бы предотвратить остановку моего сердца. Его глаза блестят от невыплаканных слез, когда он падает передо мной на колени. - Я не могу отпустить тебя. Не могу смотреть, как ты уходишь, не зная, что я чувствую. - Его голос надрывается. - Я годами ненавидел себя за то, что произошло. Думал, что если вспомню, это меня убьет, поэтому оттолкнул это. Я был неправ, и мне очень жаль.

Все внутри меня бушует. Наблюдение за ним, таким грустным, одиноким и измученным из-за грехов, совершенных его отцом, вызывает у меня желание обнять его, но я этого не делаю. Я сжимаю пальцы, чтобы не обнять его.

- Я не знаю, что сказать.

- Тогда скажи мне, что ты вернешься ко мне. Ты мне нужна, Элли. Я не хочу жить в мире без тебя, черт возьми. Я делал это раньше, и не хочу делать это снова. Я хочу нашу семью.

Моя грудь поднимается, когда я плачу. Внутри меня - беспорядок.

Его голова падает вперед, и я хочу сказать ему, чтобы он посмотрел на меня, чтобы я бросилась в его объятия и сказала, что его не покину, но я стою ровно как статуя.

- Я рассказывал им историю обо всем этом раньше. Пришел на следующий день после встречи с тобой и оставил цветы. Знаю, что ты мне не веришь, но Элли, клянусь, я не знал, кто ты такая.

Теперь, когда первоначальный шок прошел, я верю ему.

- Я не уверена, что эта часть имеет значение.

- Знаешь, мне было всего восемнадцать лет. Я не был мужчиной, хотя и думал, что именно такой. Представь себе, если бы это была Хэдли, что бы она думала, если бы ее отец угрожал бросить ее в тюрьму. Годами он манипулировал нами, чтобы мы делали все, что он хотел. Это было непростое решение, и мы... Не знаю, мы делали все, что могли, чтобы выжить и быть хорошими людьми.

Я опускаю голову к земле и закрываю глаза, желая услышать голос моей матери. Она была самым добрым человеком, которого я когда-либо знала, и я хочу думать, что она простила бы ребят. Я не знаю насчет моего папы, но она бы это сделала.

Не парни были за рулем автомобиля. Они не призывали отца сесть за руль в нетрезвом виде.

Коннор ищет только искупления, и он нуждается в моем прощении так же, как я пришла искать его у своих родителей. Он и его братья делали все, чтобы выжить, как и все мы. Правильно ли это было?

Нет, но они защищали друг друга.

Вдруг я поняла, что должна его простить. Он не должен чувствовать вину за то, что не его вина, или за то, что не сказал мне раньше. Не думаю, что он знал, кто я такая, когда встретил меня в том баре или когда в тот день пришел к моему порогу. Если бы это было бы так, то это был бы уровень жестокости, на который он не способен. Я закрываю глаза и поворачиваюсь к первым лучам утреннего солнца, которые пробиваются за горизонт.

- Ты знаешь, что моя мама не пила?

- Я не знаю о них ничего, кроме того, что ты мне о них рассказала.

- Мою маму воспитывал отец-алкоголик. Я всегда представляла его очень похожим на то, как ты описываешь своего отца. - Обращаюсь к нему. - Она хотела для меня лучшего. Несмотря на то, что мой папа любил выпивать каждый вечер, она вышла замуж за мужчину, который любил ее, как будто она была солнцем, и все считали их идеальной парой.

- Ты тоже мое солнце.

Мое сердце хрипит.

- Я далека от совершенства, и они тоже. Как бы я ни пыталась их боготворить, правда заключается в том, что мою мать научили не ссориться, даже когда она считала, что он был неправ, а он имел еще ту склонность делать ошибочные решения.

Я оглянулась на могилу отца. Ни в коем случае он не был пьяницей, но каждый вечер ему нравилось пить пиво. Маме было все равно, пока это был всего один бокал.

- Я не хочу, чтобы ты молчала. Я хочу, чтобы мы говорили. Мы будем ссориться, и я буду тебя раздражать. Будет все это, но я люблю тебя, и имел в виду именно то, что сказал, чтобы исправить ситуацию. Я мог бы соврать тебе, Элли. Мог бы сделать вид, что ничего не знаю о смерти твоих родителей, но я этого не сделал. Не только потому, что я люблю тебя, но и потому, что не хочу, чтобы между нами были тайны. Мы оба прошли через ад, но когда я с тобой, это похоже рай.

Мои глаза затуманены, но я киваю, потому что чувствую то же самое.

- Я знаю, что вы не несли ответственности. Я знала это еще до того, как покинула твой дом, но мне нужно было время, чтобы все проработать, хотя....

Он наклоняется вперед, в его глазах светится надежда.

- Я могу подождать.

Хотя и уверена, что это правда, я не хочу этого. Он был готов сделать все, что мне нужно, чтобы я была спокойной, рисковал тем, что я его оставлю, лишь бы знала правду, и предложил сдаться, даже если это ставило под угрозу его братьев. Он столкнулся с чем-то, от чего бежал годами, потому что не хотел, чтобы я прожила еще один день со своими собственными демонами.

Я люблю его.

Я люблю его таким образом, что противоречит всей логике, и хотя некоторые могут этого не понимать, мне все равно.

Кладу руку прямо на его сердце, которое стучит в его груди.

- Я не могу.

- Ты не можешь, что?

- Ждать. Я видела монстров и жила в кошмарах. Ты тоже. Хотя то, что произошло, трагично, это не твоя вина, и это несправедливо с моей стороны обвинять тебя в этом. За рулем этой машины был твой отец, а не ты или твои братья. - Когда я это говорю, солнце начинает подниматься выше сквозь облака. - Не могу представить, что бы я сделала, если бы мои родители мне угрожали. Я была зла, а может и больше, когда думала, что все, что мы имеем - это ложь.

- Ничего из этого не было ложью. - Теперь я это знаю.

- Когда ты вышла из той двери, я думал, что потеряю вас. Я хотел стать на колени и умолять тебя увидеть, что мы уже создали.

Я качаю головой, поднося пальцы к его щеке.

- Я не хочу, чтобы ты умолял. Я прощаю тебя, Коннор. Прощаю вас всех, и думаю, что мои родители тоже простили бы. - Солнце согревает мое лицо, и я смотрю вверх с улыбкой.

- Я ненавидел то, что мне пришлось сделать тебе больно.

- И поэтому я думаю, что из-за этого мне так легко простить. Потому что ты, Коннор Эрроувуд, хороший человек. - Я беру его лицо в свои руки. - Ты замечательный отец. Ты милый... - Я целую его губы. - Ты щедрый... - Повторяю еще раз. - Ты единственный человек, благодаря которому я чувствую себя в безопасности.

Его руки скользят по моей спине, крепко прижимая меня к своему телу. Он целует меня глубже. Так, чтобы я почувствовала это в своей душе. Его губы отрываются от моих, и тогда я кладу голову ему на плечо, позволяя теплу солнца и силе его объятий немного исцелить меня.

- Я не заслуживаю тебя.

Глубоко вдыхаю и прижимаюсь ближе.

- Я заслуживаю тебя. Отвези меня домой.

- Я отвезу тебя куда угодно, если буду рядом с тобой.

Глава 38 Элли

- Это всего лишь мои братья, - говорит мне Коннор в стомиллионный раз за сегодня.

- Это не просто кто-нибудь. Это день, когда я впервые встречу твоих братьев, а они познакомятся со своей племянницей, и ее день рождения, и....

- И все будет хорошо. Это семейное барбекю, где вы познакомитесь с ними, и каждый сможет развеять свои страхи.

Ему легко сказать. Он не тот, кто собирается встретить трех самых важных людей в его жизни.

Я схожу с ума.

По крайней мере, Хэдли ушла к своей подруге на несколько часов, чтобы мы могли настроиться, и я, надеюсь, смогу нормально начать знакомство. Не то, чтобы это что-то изменило, если бы она была здесь, но я чувствую, что нам пятерым нужно сначала немного времени.

- Чего они боятся?

- Что ты на самом деле не простила их.

Я вздыхаю.

- Очевидно, я должна. Ну, я спланировала вечеринку и пригласила их.

- Я это знаю, ты это знаешь, но они идиоты, которые также хотят немного облегчить свою вину.

Кажется, я понимаю, но это знание не уменьшает мою тревогу.

- Ну, есть вещи, которые нужно сделать, и я тоже должна.

Я не могу здесь стоять, иначе сойду с ума. Я направляюсь в гостиную и снова поправляю в воздушные шарики. Их действительно некуда поставить, что неудивительно. Я подхожу к окну, немного расправляю шторы, прежде чем пытаюсь сделать так, чтобы они идеально лежали на полу. Я слышу, как он смеется позади меня.

- Это не смешно, - говорю с оттенком враждебности в голосе.

Мужчина подходит, обнимает меня сзади и мягко покачивается.

- Вроде бы немного как смешно.

- Твое обаяние не сработает.

- Если бы у меня было больше времени, я уверен, что оно сработало бы.

Я качаю головой, прижимаясь к его твердой груди и выдыхаю.

- Тебе нужно забежать к Нейту на этой неделе? - спрашивает Коннор.

- Да. Кажется, что мне нужно к нему заходить каждый чертов день.

- Приближается дата суда, и мы непрерывно рассматриваем детали и имитируем перекрестный допрос. - Я не могу дождаться, когда это закончится.

Он целует меня в макушку.

- Я тоже. Но все почти закончилось, и тогда мы сможем двигаться вперед.

Мне нравится эта идея.

- Да, если у меня не случится сердечный приступ после встречи с твоими братьями.

Грудь Коннора вибрирует, и прежде чем я успеваю обернуться, чтобы наказать его за то, что он смеялся надо мной, я вижу, как на подъезде начинает подниматься пыль. И тут же выскальзываю из его объятий.

- Элли, расслабься. Я обещаю, мои братья полюбят тебя.

Я волнуюсь не из-за этого, хотя эта часть - огромная проблема. Я волнуюсь из-за того, что они знают, что я знаю. Они здесь, чтобы поговорить со мной об этом, и... Это большое давление. Я хочу им понравиться. Хочу, чтобы эта семья начала немного приходить в себя. Коннор берет мою руку и сжимает ее.

- Я бы хотела, чтобы это не было так нервно. Ну, я встречалась с Декланом, но остальные твои братья что-то новое. Возможно, было бы лучше, если бы ты не рассказал им всем, как я отреагировала, когда ты сказал мне.

- Знаю, и мне жаль за это, но я также сказал им, что у тебя огромное сердце и ты явно любишь меня. Чем быстрее мы покончим с этим, тем быстрее они откроют тебе все долбаные секреты, которые я бы никогда не хотел, чтобы ты знала обо мне.

- Как твой иррациональный страх перед утками?

Его брови нахмурились.

- Утки странные, у них глаза по бокам головы. Не говоря уже о том, что они просто смотрят... В стороны.

Это заставляет меня рассмеяться, и я знаю, что он сделал это намеренно, но это небольшое облегчение.

Мы идем на подъездную дорожку, когда трое мужчин выходят из джипа.

- Ничего себе, а Качур починил это место, - говорит один из братьев Эрроувуд.

Коннор игнорирует его и направляет нас туда, где они все начинают собираться.

- Ослик, то есть Джейкоб, это Элли.

Джейкоб снимает солнцезащитные очки и тепло мне улыбается.

- Элли, очень рад познакомиться с тобой. Я хочу сказать тебе, как нам всем жаль.

Ну, это было быстро.

- Джейкоб, Господи, дай ей секунду. - Коннор хлопает брата по руке.

- Нет, я благодарна, что ты сказал это сейчас. Спасибо, - говорю я и отвожу взгляд.

За исключением выбритой головы, Джейкоб почти идентичен Коннору внешне. Я понимаю, почему его так любят в Голливуде.

- Это Шон. - Коннор делает шаг вперед. Шон совсем не похож на Коннора, кроме глаз. Сидни не шутила, когда говорила про их глаза.

Тем не менее, его волосы немного длиннее и на оттенок-два светлее, но он не менее привлекателен.

Шон приближается ко мне и тянет в объятия.

- Мне очень жаль, Элли. Хотелось бы, чтобы мы встретились с тобой, когда извинения были бы более уместны, но мне действительно приятно с тобой познакомиться.

Я обнимаю его в ответ и борюсь с новой волной эмоций, поразившей меня. Все эти парни невероятные. Не могу понять, как они могут быть здесь, приветствовать меня и быть такими уважаемыми.

- Я очень рада познакомиться с тобой, - отвечаю я, потирая его спину.

Он отрывается от меня, а затем Коннор смотрит на своего старшего брата.

- Ты уже знаешь Деклана.

- Извини, что я не сказал тебе, когда был здесь раньше. Мне жаль. Ты не представляешь, как мы рады, что Коннор нашел тебя и Хэдли.

И теперь я не могу остановиться. Я плачу, переполненная чувствами.

Тревога была слишком сильной, но теперь, когда этот момент настал, я чувствую, что могу дышать.

Коннор немедленно обнимает меня.

- Что ты, черт возьми, сделал, Дек?

- Я не знаю!

- Он всегда заставляет девушек плакать, - говорит то ли Шон, то ли Джейкоб. Я не могу сказать, потому что мое лицо прижалось к груди Коннора, когда я даю волю слезам.

- Это потому, что она поняла, что он уродливее нас.

- Ага.

Они шутят туда-сюда, и я чувствую, как у Коннора бьется сердце в груди.

- Элли, детка, почему ты плачешь?

- Потому что они такие милые!

Они все смеются, а я хватаю его за рубашку и плотнее прижимаюсь к нему, чтобы скрыть ярко-красное лицо.

- Они совсем не милые, но со временем ты научишься их любить.

- Давай, Элли, нам есть еще много чего сказать, и мы хотели бы с тобой познакомиться, - говорит один из них и касается моей спины.

Я вздыхаю и отхожу от Коннора, потому что не могу вечно прятаться у его груди, и, ну, слезы редко делают девушку красивой, они, наверное, все это знают.

Мы с Коннором возвращаемся, чтобы подняться по первым нескольким ступенькам, но трое братьев пялятся на дом, будто у него могут вырасти зубы и съесть их.

- Что не так? - спрашиваю я.

- Этот дом.... Нам трудно здесь быть, - отвечает Коннор.

Могу только представить.

- Обещаю, что буду защищать вас всех. Все они улыбаются такой же ленивой и притягательной улыбкой. Я так рада, что когда я была девочкой-подростком, то не росла рядом с ними. Они все безумно горячие, и я могу поспорить, что эти проходимцы получают то, что хотят.

Деклан первым делает шаг ко мне.

- Так чего именно нам бояться?

Коннор сияет, и я чувствую, как свежий румянец окрашивает мои щеки.

Мы все входим, и я слышу свист сзади.

- Когда мы были здесь в последний раз, дом был совсем не таким.

- Да, и ощущения тоже не те, - добавляет Коннор.

Коннор потратил месяцы на ремонт дома, сарая и оборудования на территории. Пока он работал снаружи, я сделала свою часть, чтобы помочь, убрав весь дом сверху вниз и добавив растения и занавески.

- Мне жаль, что мы захватили дом, - смущенно говорю я.

- Шон, ты спишь в сарае или можешь прижаться к Джейкобу, - смеясь говорит Коннор, - Это спальня Хэдли, пока мы не переедем.

Мои глаза расширяются.

- Переедем?

- Мы обсудим это позже. Давайте все пойдем и поговорим.

Мне не нравится, как это звучит, но я не собираюсь спорить перед его братьями.

Беру кувшин с лимонадом и печенье, которое испекла, прежде чем присоединиться к ним за столом. Я действительно пережила это, и хотя они здесь, чтобы извиниться, мне это не нужно. Чем больше Коннор рассказывал о своей жизни в этом доме, тем меньше я о чем-то заботилась. Может, я вышла замуж за жестокого человека, но по крайней мере могла уйти.

Они не могли.

- Я хотела бы сначала кое-что сказать, если вы не против?

Ребята смотрят, но потом Деклан кивает.

- Да, конечно.

- У меня никогда не было семьи. Я была единственным ребенком, и когда моих родителей убили, я была молодой и сделала плохой выбор... ну, по большей части плохой выбор. - Я вздыхаю и легко улыбаюсь Коннору. - Я просто подумала, что вы должны знать, что когда мне было восемнадцать, я была дурой. Когда мне было девятнадцать, я все еще была дурой. И, честно говоря, пока Коннор не вернулся сюда, я все еще была дурой, только на этот раз я сделала глупый выбор, который повлиял и на мою дочь. Я хочу сказать, что то что вы все сделали - неправильно, но я не имею права судить вас.

Из всего, что я слышала, ваш отец был ужасным человеком, и воспользовался той любовью между вами, чтобы избавиться от неприятностей. И он делает это даже сейчас, заставляя вас находиться в месте, которое вызывает у вас чувство горя, и мне очень жаль.

- Элли...

Я подняла руку, чтобы остановить Деклана.

- Нет, мне жаль из-за того, что вы пережили. Хотя моя взрослая жизнь была довольно ужасной, мое детство - нет. Так что я бы хотела заключить сделку.

Шон с улыбкой откидывается на спинку сиденья.

- Сделку?

Тогда я вспомнила, что Коннор сказал мне об их клятве друг другу.

- Нет, я забираю это обратно. Я хочу дать клятву.

Деклан смотрит на Коннора, и тот улыбается.

- Ты же знаешь, что клятва Эрроувудов непоколебима.

- Так мне говорили.

- Ну, - перебивает Джейкоб, - для некоторых из нас.

- Надеюсь, ты простишь ему то, что он сломал ту, что о любви и детях. Я согласна с тем, что она дерьмовая.

Они все смеются. Коннор берет мою руку и подносит ее к своим губам, целуя тыльную сторону моих костяшек.

- Я тоже.

Боже, я люблю этого человека. Я смотрю ему в глаза и теряюсь. Он так сильно меня любит, что мне больно представить, какой была бы жизнь, если бы мужчина придерживался этого обета. Он не был бы моим, и это было бы трагично.

Кто-то прочищает горло.

- Обет?

Черт возьми.

- Да. Обещание. Я хотела бы, чтобы вы все дали слово, что простите мне все, что я сделала за последние восемь лет, и в свою очередь, я прощу вас за все, что произошло восемь лет назад.

Деклан сжимает руки перед собой.

- Хотя я ценю это, я считаю, что наш долг немного больше.

- Почему?

- Потому что ты потеряла родителей, которые были хорошими людьми. Ты сделала выбор, который, вероятно, не сделала бы из-за той ночи.

- И ты тоже. Все вы. Это моя единственная просьба. Я хотела бы, чтобы мы пятеро были семьёй. Я хочу, чтобы Хэдли знала своих дядей и... Надеюсь, вы полюбите ее.

Шон улыбается, наклоняется вперед и кладет свою руку на нашу с Коннором ладонь.

- Я клянусь, что прощаю.

Джейкоб повторяет за ним, накрывая руку брата.

- Я клянусь защищать эту семью, какой бы сумасшедшей она ни была.

Другая рука Коннора ложится сверху.

- Я клянусь любить тебя. Шон издает звук рвоты.

Деклан единственный, кто все еще сидит сложа руки. Он наблюдает за Коннором, и они двое, кажется, говорят, не открывая рта. Наконец Деклан наклоняется вперед.

- Я обещаю двигаться вперед - как семья.

Этот момент, этот фрагмент во времени - то, что я никогда не забуду.

Здесь, держась за руки с этими людьми, которых только что встретила, я чувствую себя как дома.

Они все выполнили то, что я просила, и молюсь, чтобы мы все смогли найти свой путь, каким бы сложным он ни был.

Слезы наворачиваются не от грусти, а от красоты, которая излучается в нас.

Все четверо братьев Эрроувуд обращают свои взгляды на меня.

- О, я должна поклясться? - Коннор подмигивает мне с улыбкой. - Тогда хорошо. Я клянусь отпустить все прошлые грехи и сделать все, что вы уже сказали.

Через секунду они все убирают руки, а потом Шон тяжело вдыхает.

- Знаешь, тебе лучше жениться на этой девушке, Коннор, или это сделаю я.

Мое сердце ускоряется даже от этого предположения, поэтому я делаю вид, что не услышала, и решаю, что пройду через испытания, прежде чем позволю себе даже рассмотреть это как возможность.

Коннор смеется один раз, а затем пожимает плечами.

- Однажды я натяну тетиву.

Я улыбаюсь ему.

- И тогда, возможно, твой выстрел попадет в цель.

- Думаю, что уже попал.

- Я тоже так думаю.

Именно в этот момент дверь открывается, громкие шаги раздаются в коридоре, и входит Хэдли, которая останавливается, увидев всех за столом. Я наблюдаю, как она воспринимает эту сцену, и прежде чем успеваю что-то сделать, Коннор справляется с этим.

- Привет, малышка, ты пришла немного раньше. У нас есть особый сюрприз на твой день рождения. Помнишь, как я говорил тебе, что у меня есть три брата?

Она кивает.

- Ну, братья были так взволнованы, что они твои дяди, даже захотели с тобой познакомиться.

- Дяди?

Коннор направляется к ней.

- Да, ты уже встречалась с Декланом. Он мой старший брат.

Мужчина подмигивает ей.

- Он любит домик на дереве, - вспоминает Хэдли.

- Ты обязательно должна показать ему его это еще раз, - поощряет Коннор.

Затем другие братья подходят к ним.

- Тот высокий с уродливыми волосами - твой дядя Джейкоб. - Коннор понижает голос до шепота - Он считает себя чрезвычайно особенным, потому что его показывают по телевизору.

- Ничего себе! - кричит она, а потом машет ему рукой.

Прежде чем Коннор успевает представить ей Шона, он садится на корточки и протягивает ей печенье.

- Я твой дядя Шон. И я лучший из всех.

Ее глаза сужаются, глядя на сладкие вкусности в его руке, прежде чем она улыбается.

- Ты мне нравишься.

Коннор обнимает меня за плечи и смеется.

- Сейчас он тебе нравится, но не позволяй ему узнать твои страхи.

Хэдли прижимается к Коннору. Я редко вижу ее застенчивость.

- Вы все здесь в честь моего деня рождения?

- Да, - говорит Джейкоб. - В машине тебя ждет лучший подарок.

Хэдли смотрит на нас, а потом на своих дядей.

- Мне очень нравятся твои братья, папа.

И я думаю, что сегодня именно Коннор получил лучший подарок.

Глава 39

Коннор.

Я держу Элли за руку, пока мы сидим в зале суда. Слушание закончено, мы ждем приговора. Нейт проделал исключительную работу, изобразив Кевина как жестокого мужчину, который издевался над своей женой и угрожал Хэдли.

Было невероятно тяжело слушать, как Элли рассказывала о том, когда он ее бил, как он ее использовал и эмоционально унижал. Мне понадобилась вся выдержка мира, чтобы я не задушил его самостоятельно.

Конечно, было еще тяжелее слышать, как его адвокат изображает Элли как проститутку, у которой был роман со мной, хотя это и близко неправда. То, что Хэдли оказалась моей дочерью, мало чем помогло нашему делу.

Однако мы все говорили правду, и, к счастью, Нейт смог заставить Хэдли поговорить с судьей в отдельной комнате вместо того, чтобы подвергать ее настоящему суду.

- Ты готова? - спрашивает Нейт со своего места.

Элли делает все, чтобы улыбнуться.

- Я... не уверена, но несмотря ни на что, у нас будет запрет на приближение, не так ли?

- Да, постоянный ограничительный ордер уже выдан для тебя и Хэдли.

Она смотрит на меня, и я успокаивающе улыбаюсь ей. Это ее не утешает, знаю это, но я никогда не позволю, чтобы этот ордер выписали и в отношении меня. Если он захочет приблизиться, я буду рад разбить ему лицо. Хотя его дом уже продается, поэтому сомневаюсь, что мы когда-нибудь увидим его снова.

Суд отнимал у нас много сил. Мы были напряжены, но дома я делал все возможное, чтобы облегчить ее волнение. Я ненавижу видеть ее нервной и неуверенной, ненавидел видеть, что Кевин все еще продолжает причинять ей боль, даже будучи взаперти.

Губы Нейта складываются в тонкую линию.

- Мне бы хотелось хоть немного лучше знать, к какой позиции склонилось жюри присяжных, но кажется, что мы проделали лучшую работу, представив наше дело.

Элли кивает.

- Ты отлично справился, Нейт. Спасибо тебе.

- Если бы я знал раньше, что у вас происходит, Элли. Я бы что-то сделал.

Он сказал это несколько недель назад, когда Элли по-настоящему копалась с ним в своем прошлом. Ужас в его глазах от того, как долго это продолжалось, был очевидным. Она рассказала о временах, когда они были вместе, о синяках, которые прятала, и о том, насколько простые объятия могли заставить ее почти потерять сознание. Я думал, что Нейт сойдет с ума, когда узнает, что Элли и Кевин отменили ужин с ним потому, что у нее был синяк.

Я гордился ею за то, что она больше не защищала его.

После этого Элли была холодной и отстраненной, будто замкнулась в себе, но это было ничто по сравнению с тем, какой она была в дни, предшествовавшие суду. Она не могла ни есть, ни спать, а если ей удавалось закрыть глаза на несколько часов, ей снились кошмары, от которых она кричала во сне.

Только когда Хэдли расплакалась, Элли признала, что это проблема.

Сидни направила ее к консультанту, и это очень помогло. Она призвала меня тоже уйти, разобраться со своим прошлым, но прямо сейчас... Я не хочу. Я счастлив впервые в жизни и не готов выкапывать то, что похоронил.

Я рад, что она получает помощь, потому что это позволило ей сидеть здесь, быть сильной, твердой и бесстрашной. Это то еще зрелище.

Элли оглядывается.

- Где Сидни?

Она подписывает документы, которых я ждал, и надеюсь, принесет мне акт, но я этого не говорю. Я планирую сделать Элли сюрприз сегодня вечером.

- Понятия не имею.

Я ненавижу ей врать, но это скорее выдумка из-за подарка. Конечно, она поймет.

- Я думала, что она будет здесь хотя бы для этого.

- Уверен, что она придет.

А потом, Сидни проходит через дверь зала суда. Её лицо сдержанно, когда она приближается. Она выглядит как уважаемый адвокат и совсем не похожа на девушку, которая гонялась за Шоном вокруг озера со змеями, потому что он их боялся - до сих пор боится.

Тогда я думаю о том, какими для нее будут следующие семь, или около того, месяцев. Деклан возвращается примерно через месяц, и Сидни фактически требовала, чтобы мы не говорили и не упоминали об этом.

- Эй, извините, меня задержали в офисе.

- Не беспокойтесь. - Элли пытается быть оптимистичной, но у нее это получается немного плохо, поскольку Кевин пялится на нее.

Я хочу снести ему голову. Вместо этого я улыбаюсь, потому что в конце концов я выиграл. У меня есть дочь и Элли, и если все пойдет хорошо, его посадят в тюрьму.

Через несколько секунд входит судья, и мы все встаем. Он садится на свое место, и все ждут.

- Присяжные вынесли вердикт?

Элли так крепко сжимает мою руку, что я думаю, не ломает ли она кости, но я позволяю ей держаться за меня.

- Да, вынесли. Я держусь сдержанно, зная, что все, что случится, несомненно повлияет на нашу семью. Элли сказала мне, что если его выпустят, она собирается упаковать сумку, мы возьмем Хэдли и уедем. С другой стороны, я хотел бы остаться и стоять на своем.

Однако эти две девушки - мой мир. Если они захотят покинуть этот город, мы это сделаем. Конечно, я договорился с братьями о покупке огромного участка фермы моей семьи, но я всегда могу продать ее обратно своим братьям - надеюсь.

Судья читает бумажку и возвращает ее судебному исполнителю.

- Каково ваше решение?

Старшина присяжных встает и смотрит на судью.

- Мы, присяжные, признаем подсудимого Кевина Уолкотта - виновным.

И тогда Элли расслабилась и вздохнула от облегчения.

Он больше никогда не сможет причинить ей боль.

_____________

- Что ты думаешь, папа? - спрашивает Хэдли, держа в руках рисунок четырехэтажного дома со шпилем и воротами вокруг него. Я не уверен, кто, черт возьми, по ее мнению там живет, но это красиво.

- Он немного маленький.

Она сияет.

- Я знаю, он должен быть больше! Мы могли бы завести лошадей, свиней, коз и кур. - Дочь указывает на другую большую постройку, которую я считаю хлевом.

- Я думал о чем-то подобном. - Показываю ей свой рисунок. Гораздо более простой, скромный домик с крыльцом, очень похожий на этот.

- Он скучный.

- Скучный?

Хэдли пожимает плечами.

- Мы должны жить во дворце.

- Потому что ты принцесса?

- Точно!

О, Господи, я в такой беде.

- Ну что ж, принцесса Хэдли, нам придется пойти на компромисс.

Каждый день мы с Хэдли рисовали разные дома. Она не знает, почему, и не зря. Эта крошка хуже всех на свете держит секреты.

Она любит знать вещи и не может дождаться, чтобы рассказать их всем, кто будет слушать.

Поэтому я просто придумал вот это. У меня есть семь рисунков от Хэдли и семь от меня.

- Что вы двое делаете? - спрашивает Элли с порога.

Ее волосы спадают ей на плечи, едва касаясь вершины идеальной груди, а мягкие губы приподняты в улыбке. В принципе, она не что иное, идеал.

- Мы рисуем дома!

Худшая в мире хранительница секретов.

- Дома? Для чего?

Я не так хотел рассказать ей свой грандиозный план, но узнал, что на самом деле жизнь все-равно идет не так, как мы планируем. Жизнь с Элли и Хэдли изменилась, но все это привело меня к этому моменту.

Я хочу сделать предложение, и если бы хотя бы на секунду подумал, что она готова, я бы женился на ней завтра. Хотя не имеет большого значения готова она или нет.

Я хочу иметь дом, который полностью принадлежит нам и свободен от призраков плохих воспоминаний.

Я хотел бы разрушить этот, но это будет дело моих братьев, а не мое.

Встаю с пола, где мы с Хэдли раскрашивали, и хватаю листы.

- Какой тебе нравится? Я думаю, что мой лучше, но Хэдли нравится этот.

Элли берет их и, кажется, тщательно обдумывает каждый.

- Понятно.

- Тебе нравится мой, правда, мамочка?

- Хммм. - Элли задумчиво мурлычет, когда переходит к следующему.

- Мой лучше папиного!

- Эй! - Я игриво ворчу на дочь, - Я считаю, что хорошо все нарисовал.

Она кивает, а потом гладит меня по спине.

- Ты справился, как для взрослого.

- Спасибо. А я думал, что я твой любимчик.

Она хихикает.

- Это правда! Но я выиграю!

Я беру ее на руки и целую в щеки.

- Ни в коем случае, малышка. Я собираюсь выиграть.

Элли прочищает горло.

- Я приняла свое решение.

- Поставь меня, папа. - Хэдли виляет ногами, смеясь.

- Да, мы должны быть очень официальными.

Она имитирует меня, когда я стою в стойке, будто Элли - мой командир, а я выполняю приказы.

- Вольно, солдаты. - Элли отдает честь, и я стону.

- Мы не солдаты, мы на флоте.

- Хорошо, как угодно, моряки, люди, которые не умеют рисовать. - Она подмигивает, и мы с Хэдли бледнеем от притворного возмущения. - Я решила, какой дом мой любимый.

Она поднимает рисунок Хэдли.

- Я знала это! Ты должен мне мороженое!

Я не помню, чтобы делал такую ставку.

- Когда я это сказал?

- Ты этого не делал, - сообщает мне Хэдли, - думаю, я должна получить порцию, поскольку я победитель.

Думаю, мы собираемся выиграть еще что-то.

- У меня есть другая идея... - Я подхожу к своему пиджаку и вытаскиваю бумаги, спрятанные во внутреннем кармане. - А что, если бы мы сделали что-то другое ради приза? Что-то, что мы все можем пожелать?

Внимание Хэдли привлечено, как и внимание Элли.

- Что ты задумал, Эрроувуд?

Я улыбаюсь, подходя к Элли.

- Я думаю, что у этой семьи есть один большой недостаток.

- Какой? - У нас нет собственного дома.

Элли качает головой, сжав губы.

- Мы сейчас живем в нем.

- Да, но мой брат скоро приедет, и это заставило меня подумать, что мы должны иметь жилье только для нас троих. Несколько месяцев назад я обратился к Деклану по этому поводу, - я протягиваю ей документы.

- Что ты сделал?

- Просто открой.

Девушка делает это медленно, и ее глаза широко открываются, когда она читает соглашение.

- Ты покупаешь землю?

- Я покупаю нам землю. Мои братья согласились продать мне часть фермы Эрроувуд, и я хотел бы, чтобы мы построили на ней дом.

Хорошая часть заключается в том, что мы можем начать строить еще до того, как ферму продадут. Мы можем остаться здесь, пока его строят, но все готово к работе, если вы не против.

Хэдли пищит, держась за мою руку.

- Давайте заведем коз!

Эта девочка любит животных.

- Посмотрим, что мама скажет нам насчет дома.

Элли смотрит на бумаги, тратя минуту на то, чтобы рассмотреть эскиз дома, который я спроектировал.

- Это тот, что я нарисовал. Я думал, что, несмотря на то, что он не имеет ни шпиля, ни ворот, дом был бы замечательным для нас.

- Коннор....

- В нем четыре спальни, веранда идет вокруг дома, и есть офис, где можно работать, когда нужно. Я думал, мы могли бы поставить ....

Элли хватается за мое лицо, прижимая свои губы к моим, и заставляет меня замолчать.

- Фуу, - жалуется Хэдли, и мы оба улыбаемся друг другу в губы.

- Что ты думаешь?

- Я думаю, что я люблю тебя, и это идеально.

Я наклоняюсь и беру Хэдли на руки, а затем обнимаю Элли.

- Вот что идеально.

Элли целует каждого из нас.

- Что ты думаешь, Хэдли?

Она хватает нас за шею и притягивает к себе.

- Я люблю нашу семью.

- Я тоже, малышка.

- Я тоже.

Всё, что я держу в руках - это всё, что мне нужно.

Эпилог

Элли

Два месяца спустя

- Сотрудничество с этими подрядчиками сводит нас с ума. Но это огромное облегчение, что ферму Уолкотт продали, и теперь мне не нужно беспокоиться о том, что Кевин будет жить по соседству.

- Да.

- Коннор водил меня на ужин вчера вечером, и, клянусь, Сид, я думала, что он собирается сделать предложение.

- Угу.

- Я не знаю, готова ли, но тогда задаюсь вопросом, к чему еще мне нужно быть готовой.

- Точно.

Мы уже час сидим здесь, в доме фермера. У нас должен был быть девчачий обед, поскольку Коннор на строительной площадке, а Хэдли в лагере для верховой езды, но Сидни не в настроении. Вместо того, чтобы есть, она продолжает молотить едой по тарелке и давать односложные ответы.

Я беру свою салфетку и бросаю в нее. - Что с тобой?

- Я в порядке.

Я понимаю, что нет, и чувствую, что знаю, что именно ее беспокоит.

- Деклан приедет на этой неделе.

Глаза Сидни впервые засветились.

- Я не хочу говорить об этом.

- Ты никогда этого не хочешь, но я думаю, что должна.

Я знаю, что это будет не легко для нее, и она делала все возможное, чтобы притворяться, но время прошло. Деклан будет жить здесь следующие шесть месяцев, чтобы работать на ферме.

Братья решили, что когда условия завещания будут выполнены, они собираются разделить землю на части, и если один захочет оставить свою долю, они смогут ее получить, но теряют все права на любые доходы от фермы. Когда Деклан, Шон и Джейкоб пойдут на продажу, они разделят деньги на три части, поскольку Коннор взял часть земли.

Часть, на которой мы строим дом - идеальна. Это любимое место Коннора - где находится домик на дереве Хэдли.

Тем не менее, мы еще не закончили строительство, поскольку строители заложили фундамент только месяц назад. Вместо того, чтобы жить с Декланом, как с соседом, о чем Коннор даже не хотел думать, он построил что-то вроде крошечного дома возле сарая, который теперь полностью закончен и функционирует.

- Прости, у меня много чего на уме.

- Ладно... Типа, Деклана?

Девушка смотрит на меня обжигающим взглядом, который, я уверена, пугает некоторых людей - только не меня.

- Мне нужно выяснить кое-что.

Я ненавижу, что она явно расстроена.

- Сид, ты знаешь, что можешь сказать мне все, что угодно.

Она глубоко вдыхает, а потом отводит взгляд.

- Я сделала ошибку.

- Ладно.

- Я... Облажалась в выходные на день рождения Хэдли.

О, Боже. У меня плохое предчувствие по этому поводу.

- И?

- И была идиоткой. Я ушла с вечеринки, потому что не хотела быть рядом с Декланом. Я была в ПОЛНОМ беспорядке, плакала, потому что наша дурацкая песня звучала по радио, и поэтому пошла к пруду, потому что так делают тупые девушки, которые все еще влюблены в своих бывших. Я стояла там, думая о нем, желая, чтобы все было иначе.

- Сид...

Она поднимает руку.

- Сейчас будет хуже. Наверное, он чувствовал то же самое...

ностальгию, и тоже вышел туда.

В моей груди болит за нее, потому что я знаю, как сильно она все еще любит его. Он был именно тем.

Тем парнем. Тем, кого она, кажется, не может забыть и не хочет возвращать в свою жизнь.

Он причинил ей сильную боль, даже если она в этом не признается.

- Пожалуйста, скажи мне, что ты этого не сделала...

- Хорошо, я не скажу.

Да, это плохо.

- И что теперь?

Ее глаза поднялись к моим, и слеза покатилась по ее щеке.

- Теперь мне нужно сделать тест.

Я беру ее руку и решаю признаться.

- Мне тоже.

- Правда?

- Не знаю, - быстро говорю я. - Но у меня задержка, и мы с Коннором были ... заняты, не заботясь о последствиях.

Мне удалили внутриматочную спираль, и мы оба вроде как решили, что если это произойдет, то так и будет. Я всегда хотела больше детей, а он единственный мужчина, с которым я хочу строить семью.

- У тебя есть тест? - спросила она.

Я взяла одну из этих коробок, потому что я из тех сумасшедших людей, которым понадобится как минимум четыре теста, чтобы подтвердить то, что покажет первый.

Киваю, и мы идем в ванную комнату. Я передаю ей палочку и она идет первая, а потом наступает моя очередь.

У нас есть три минуты.

Я ставлю таймер и мы ждем в столовой.

- Ты думала, что обед пройдет не так? Качаю головой.

- Нет, но... Я понимаю.

- Что я буду делать, если он будет положительным?

Я очень хорошо помню, как я себя чувствовала, когда узнала, что беременна Хэдли. Это было ужасно. Я не была готова стать матерью, но вот я здесь.

- Знаю, что ты боишься, потому что ты одна, но Деклан - хороший человек. Он не заставит тебя проходить этот путь в одиночку.

- Ему не нужно знать.

Теперь моя очередь быть удивленной.

- Ты должна рассказать ему.

- Когда я буду готова. Не сейчас. Пообещай мне, Элли. Ты должна пообещать, что не скажешь ни ему, ни Коннору.

- Я не могу врать Коннору.

Она качает головой и хватает меня за руки.

- Ты не понимаешь...

Таймер выключается, и мы оба замираем.

- Я ничего не скажу, если он не спросит.

Сидни тяжело вздыхает, а потом кивает.

- Думаю, это самое большее, о чем я могу просить. Надеюсь, он будет отрицательным, и все это окажется плохим сном.

Я тоже на это надеюсь.

Мы обе встаем и направляемся в ванную, чтобы увидеть результаты.

Я стою и жду, пока Сидни выйдет, и молюсь, чтобы все произошло так, как мы обе хотим.

Но прежде чем я смогла пойти посмотреть на результаты, в дверях появляется Коннор.

- Эй, малышка. - Мужчина подходит и целует меня.

- Привет.

- Что не так? - спрашивает он, потому что видно, что я рассеяна.

Я качаю ногами вперед-назад, а потом кусаю губу.

- Что? Ничего страшного, просто нужно воспользоваться туалетом.

Потом дверь открывается, и Сидни выходит с обоими тестами. Она смотрит на меня и качает головой, но я не знаю, что это значит.

Затем девушка целует меня в щеку и протягивает мне то, что, как я полагаю, является моим тестом.

Глаза Коннора падают на безошибочный предмет в моей руке.

Затем она поворачивается к нему и улыбается.

- Увидимся завтра. Мне нужно идти.

- Сид?

В ее глазах слезы, но она ничего не говорит. Подруга касается моей руки и уходит.

Я стою здесь, смотрю, как она идет, держа тест. Я волнуюсь за нее.

- Элли? - говорит Коннор. - Это...?

Мой пульс ускоряется, потому что если он положительный, все изменится. Не то, чтобы наша жизнь стояла на месте, но ребенок ускорит ее. Тогда я думаю, какое это имеет значение? Мы с ним любим друг друга и знали, что это вполне возможно. Я не могу представить свою жизнь с кем-то другим.

Он уже прекрасный отец, и на этот раз все будет не так страшно. Он будет со мной на каждом шагу.

- У меня задержка, - объясняю я. - Думала, что, возможно, я могу быть беременной.

Он широко улыбается, и теперь я очень надеюсь, что тест положительный.

Я поднимаю палочку, и весь мой мир становится немного ярче.

- Мы беременны, - говорю со слезами на глазах.

Он обнимает меня руками и целует в шею.

- У нас будет еще один ребенок.

- Кажется, - отвечаю я, когда слеза катится по моему лицу. - Ты счастлив?

Он отходит назад.

- Счастлив ли я? Я невероятно счастлив! У нас родится еще один ребенок, и помоги мне Боже, Элли, я собираюсь жениться на тебе. Я знаю, что ты хотела подождать, но....

- Я не хочу ждать.

- Что?

Беру его лицо в руки.

- Я люблю тебя, Коннор. Я люблю тебя больше, чем любая женщина когда-либо любила мужчину. Мне не нужно ждать, чтобы выйти за тебя. Я не хочу больше времени. Мы потратили его достаточно. Я хочу, чтобы у нас была целая семья, хочу быть твоей женой.

Он целует меня, и я забываю, как дышать. Не знаю, как долго это длится, но мы оба начинаем раздевать друг друга.

Его руки двигаются по моему телу, нежно и чувственно. Коннор глубоко целует меня, провожая нас обратно в спальню.

Он медленно стягивает лямки моего платья, наблюдая, как я это делаю. Мои руки тянутся к его рубашке и снимают ее. Я люблю его тело. Мне нравится, как мое тело реагирует на его прикосновения.

Мы оба исследуем друг друга руками. Он проводит большим пальцем по моему соску, заставляя его сморщиться, прежде чем его голова опускается, и он всасывает его в свой теплый рот. Я стону, наслаждаясь тем, как хорошо это чувствуется, а беременность только усиливает это. Мужчина продолжает сводить меня с ума своим ртом, а затем его рука касается моего клитора. Он кружит пальцем туда-сюда, заставляя мою спину выгибаться.

- Мне так хорошо, - говорю ему.

- Я хочу, чтобы тебе всегда было хорошо.

И он выполняет обещания. Коннор использует свои руки, чтобы я получила удовольствие. Это так по-другому быть с ним. Секс невероятный, и я действительно не знаю, действительно ли когда-либо испытывала оргазм после той ночи с ним.

Это было так, будто мое тело отвергало все, что делал Кевин.

Когда вы любите своего партнера и доверяете ему - это другой опыт.

Тот, которым я рада сейчас делиться.

Он толкает меня выше, облизывая мой сосок и двигая пальцем быстрее. Я начинаю задыхаться, мой оргазм растет с каждой секундой.

Голова крутится из стороны в сторону, когда я требую еще больше. Я называю его имя, умоляя то ли ускориться, то ли остановиться. Не могу справиться с чувствами. Это слишком.

- Коннор.

- Ты такая красивая. Я так тебя люблю.

Он кладет большой палец на мой клитор, толкается в меня сильнее, и я кончаю. Волна за волной удовольствия накрывает меня. Это так хорошо, что я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Мужчина вытягивает из меня каждую унцию удовольствия. А потом склоняется надо мной.

Одним быстрым движением Коннор толкается внутрь, и мы оба стонем от этих ощущений. Мое тело приветствует его, мне нравится, как мы хорошо подходим друг другу. Я скольжу пальцами по его спине, и он снова рвется вперед.

Мы занимаемся любовью. Он мягкий и жесткий одновременно.

Коннор переворачивает нас, чтобы я была сверху, и его руки держатся за мои бедра.

Я катаюсь на нем, а он управляет темпом.

- Элли, я не могу удержаться.

Мне нравится, когда я заставляю его терять контроль. Есть что-то могущественное в том, чтобы иметь возможность делать с ним такие вещи.

- Тогда не сдерживайся, - говорю я ему.

- Я люблю тебя.

Я вращаю бедрами, а затем падаю вниз, приближая губы к его. А потом он кончает.

Мы оба потные, лежим рядом друг с другом, никто на самом деле не двигается. Это было интенсивно, и фантастично, и эмоционально одновременно. Он встает на локоть, глядя на меня с кривой улыбкой.

- Что?

- Я люблю тебя, - говорит Коннор, когда его рука движется к моему животу, - И тебя я люблю.

- Мы любим тебя больше.

- Это невозможно.

Мы убираем все, а потом возвращаемся в постель, где путаемся в объятиях. Просто лежим здесь, наслаждаясь тишиной и теплом друг друга.

- Что случилось с Сидни? - спрашивает Коннор, нарушая молчание.

Я думаю о своей подруге и о том, что означало ее качание головой.

- Я думаю, что у нее много чего на уме.

- Мой брат был странным сегодня во время разговора по телефону, когда я вспомнил о ней.

Да, хорошо, они оба могли бы иметь гораздо больше странностей, если бы этот тест был положительным. Однако я не знаю какой результат, поэтому то, что я не рассказала ему, не совсем ложь.

- Спасибо, - говорю я через мгновение.

- За что?

- За то, что любишь меня. За то, что подарил мне семью. За то, что дал мне жизнь, о которой я только мечтала.

Губы мужчины прижимаются к моей макушке.

- Я подарю тебе мир, Элли.

И я знаю, что Коннор это сделает, потому что он уже положил его к моим ногам.

КОНЕЦ