Информация

Книга является 3 в серии «Беглецы».

Книги в серии:

#1 Дорога беглецов/Runaway Road

#2 Дикое шоссе/Wild Highway

#3 Четверть мили/Quarter Miles

#4 Forsaken Trail

#5 Dotted Lines

Автор: Девни Перри/Devney Perry

Серия: Беглецы/The Runaways

Книга: Четверть мили/Quarter Miles

Пара: Кэтрин и Кэш/Katherine&Cash

Пролог

Пролог

— Ты уверена? — спросила Ария. Она пристегнула ремень безопасности, но не закрыла пассажирскую дверь.

Океанский бриз, проникший в кабину, взъерошил растрепавшиеся волосы у меня на виске. Одна прядь щекотала мне нос, а другая прилипла к блеску на губах.

Была ли я уверена?

Нет.

Я больше ни в чем не была уверена. Но это то, что случается в жизни. Ты переживаешь моменты мучительной боли. Смерть. Разбитое сердце. Предательство. Ты принимаешь решения, которые могут изменить ход твоей жизни, в надежде на то, что в конце пути тебя ждет что-то хорошее. Ты выживаешь сегодня, чтобы попасть в завтра.

Вчера у меня был дом. У меня была работа. У меня была семья.

Еще вчера я была влюблена.

Но со вчерашнего дня многое изменилось. За последние пять дней изменилось еще больше.

Моим единственным желанием было, чтобы завтра хоть немного утихла эта невыносимая душевная боль. Чтобы желание кричать и плакать уменьшилось.

Был только один способ добиться этого.

Я вставила ключ в замок зажигания.

— Закрой дверь.

Глава 1

Кэтрин

Пятью днями ранее…

Восемьсот тридцать одна миля.

Мое сердце забилось сильнее, когда я посмотрела на цифру на карте. У меня перехватило дыхание. Это была всего лишь поездка по дороге, но мой желудок сжался в комок.

Я не покидала Монтану с того дня, как приехала. Румяная восемнадцатилетняя девушка нашла здесь безопасность. Дом. Я редко покидала Ранчо «Грир и Горный Курорт», не говоря уже о штате, но мне нужно было выбраться отсюда.

Мне нужна была каждая из этих восьмисот тридцати одной мили.

Волнение смешалось с тревогой, когда я дрожащими пальцами закрыла приложение GPS на своем телефоне. Осматривая свой офис, я ломала голову, не забыла ли я что-нибудь сделать в своих стремительных попытках подготовиться к этому неожиданному, но запоздалому отпуску.

У сотрудников был мой номер телефона на случай чрезвычайной ситуации. Электронные письма могут подождать, пока я не остановлюсь на заправке или не окажусь в своем гостиничном номере. Они прекрасно обойдутся без меня пару недель, верно? Кроме стихийного бедствия или пожара, я могла удаленно справиться практически с любой чрезвычайной ситуацией.

Курорт работал как хорошо отлаженный механизм, по крайней мере, когда я была за рулем. Я усовершенствовала процессы и процедуры, тщательно обучая своих подчиненных. Моя квалифицированная команда сможет справиться со всем, что возникнет в течение двух недель. При условии, что никто не уволится.

О боже, пожалуйста, не дай никому уволится. Мое сердце снова бешено заколотилось. Неужели так же чувствовали себя родители, когда отправляли своих детей в колледж? Неудивительно, что матери плакали, а отцы слонялись без дела в день отъезда. Это было тревожно.

Этот курорт был моим детищем. Для меня он был всем. Я работала по десять часов в день шесть дней в неделю. Каждое второе воскресное утро я приходила на работу, чтобы утвердить платежную ведомость, а во вторник задерживалась допоздна, чтобы встретиться с шеф-поваром и обсудить его план питания на будущее.

Мы приближались к летнему сезону, и у меня, честно говоря, не было времени на поездку по тихоокеанскому северо-западу. Возможно, мне стоит отменить поездку.

Вот только я отчаянно нуждалась в этой поездке.

Потому что, если я увижу Кэша сегодня после того, как он провел последние две ночи вдали от дома в постели с женщиной, я выцарапаю себе глаза. Поскольку я любила свои глаза и способность видеть, мне нужно было немного пространства.

Восемьсот тридцать одна миля пространства, если быть точной.

Именно столько было до Херон Бич, штат Орегон, от Клир Ривер, штат Монтана.

В последний раз просмотрев электронную почту, я выключила компьютер и положила ноутбук вместе с телефоном в сумку. Две ручки рядом с ежедневником — красная для задач, связанных с сотрудниками, и синяя для мероприятий с гостями — были убраны в специально отведенное для них место в моем ящике. Скрепка, которая пыталась оторваться от контракта, была распрямлена. Лист бумаги, который я использовала для составления утреннего контрольного списка, был скомкан и выброшен в мусорную корзину. Затем я провела рукой по спинке своего кресла руководителя, задвигая его под дубовый стол.

Часы на стене, завешенной книжными полками, показывали, что у меня осталось восемь минут до того, как нужно будет заехать к Джемме за «Кадиллаком». Я работала с пяти, но это ноющее чувство, что я что-то забываю, заставило меня пожалеть, что я не пришла в четыре.

Я бросила последний взгляд на свой прибранный стол, и обратила внимание на единственную фотографию в рамке, которая стояла рядом с телефоном. На ней я была запечатлена с Грирами. Как почетный член их семьи, они пригласили — точнее, приказали — мне прийти в день фотосессии семь лет назад. Это была семейная фотография, которая в настоящее время была размещена на веб-сайте курорта и в его рекламных проспектах.

Теперь, когда Истон и Джемма обручились и вскоре станут родителями, я подозревала, что скоро мы сделаем новую фотографию. Но эта всегда будет моей любимой. Возможно, потому, что она была сделана так давно.

Все выглядели более или менее одинаково. У Джейка и Кэрол, основателей ранчо, в последнее время прибавилось морщин. Их сын Джей Эр и его жена Лидди вышли на пенсию. Истон стал чаще улыбаться с тех пор, как влюбился в Джемму.

Но Кэш выглядел точно так же. Красивый, с дьявольской улыбкой и яркими карими глазами, которые напомнили мне солнечный свет, пробивающийся сквозь лесную листву.

Он обнимал меня за плечи и улыбался прямо в камеру. Возможно, причина, по которой мне так нравилась эта фотография, заключалась в том, что было легко смотреть на нее и представлять, что мы и есть та самая любящая, счастливая пара, которой казались.

Вот только, Кэш был моим другом, и только моим другом, на протяжении двенадцати лет. Мы познакомились в начале моей карьеры на курорте, когда я работала экономкой и жила в помещении для персонала. Он приехал домой из колледжа на весенние каникулы, и мы с ним поладили из-за нашей взаимной любви к Маунтин Дью (прим. ред.: Маунтин Дью — безалкогольный сильногазированный прохладительный напиток). За все эти годы он ни разу не флиртовал и ни разу не приглашал меня на свидание.

Эта нелепая и эпическая влюбленность была исключительно односторонней.

Я опустила рамку лицом вниз, скрывая снимок от посторонних глаз. Мы не были парой. И уже не будем. И пришло время отпустить его.

Пришло время для новой фотографии.

— Кэтрин? — Кэрол просунула голову в дверь моего кабинета. — О, хорошо. Ты все еще здесь.

— Привет. — Я улыбнулась своей приемной бабушке и женщине, которой хотела стать. Я сомневалась, что за всю свою жизнь встречу кого-нибудь с таким же пылом и духом, как у Кэрол Грир. — Как дела?

Улыбка на ее лице была теплой и нежной, когда она пересекала комнату с конвертом в руке. Ее волосы были заплетены в длинную ярко-белую косу, перекинутую через плечо. На ней была мягкая фланелевая рубашка, заправленная в поношенные джинсы. У этой женщины было больше денег, чем я могла себе представить за всю свою жизнь, а ее ботинки, которые я купила ей в подарок на день рождения пять лет назад, были изношены до неузнаваемости.

— Это тебе. — Она протянула конверт через стол.

— Что это? — Я взяла его у нее, бросив косой взгляд.

Она улыбнулась, и морщинки вокруг ее карих глаз стали глубже.

— Открой.

Я приподняла незапечатанный конверт и вытащила чек, который она сложила пополам. Чек на…

— Боже мой, Кэрол.

— Маленький подарок от нас с Джейком для тебя.

— Это не маленький подарок. — Она выписала мне чек на десять тысяч долларов. — Я не могу его принять. Это слишком.

— Можешь и примешь. Это подарок. Я хочу, чтобы ты насладилась отпуском. Ты не ездила в отпуск уже двенадцать лет. Повеселись. Трать эти деньги безрассудно. Насладись отдыхом. Мы позаботимся обо всем.

Мои глаза были прикованы к сумме. Я неплохо зарабатывала, работая генеральным менеджером на многомиллионном курорте Гриров. Мой грузовик был оплачен, а Кэш не позволял мне платить за аренду дома, в котором мы жили вместе, поэтому большая часть моей зарплаты уходила на сбережения. Но видеть цифры на экране компьютера после того, как я раз в два месяца вносила депозит напрямую, было не совсем то же самое. Я никогда не держала в руках подарочный чек на десять. Тысяч. Долларов. Я заставила себя оторвать взгляд от чека.

— Спасибо. Это… спасибо.

— Не за что. — Она кивнула и, порывшись в кармане джинсов, достала четвертак и протянула мне. — И у меня есть еще кое-что. К нему прилагается история.

— Хорошо. — Я улыбнулась. Я любила истории Кэрол.

Она присела на краешек моего стола.

— Когда я была маленькой, мой папа взял меня с собой в поездку. Всего лишь на выходные. Мы были бедны и не могли позволить себе ничего дорогого. Мы взяли палатку, несколько спальных мешков, холодильник с едой и отправились в путь. Моя мама была на пятом месяце беременности, и папа хотел заняться чем-нибудь вдвоем, пока не родилась моя сестра.

— Это мило.

— Он был милым человеком, — в ее голосе было столько нежности. Я была рада, что она любила своего отца, и огорчена, что потеряла его. — Мы играли в игру. Орел — налево. Решка — направо. Вот так мы и решали, куда ехать.

— Какая забавная идея. Где вы в итоге остановились?

— Недалеко. Думаю, мы провели большую часть дня, катаясь кругами. Но мы проделали почти весь путь до Айдахо, прежде чем время вышло и нам пришлось повернуть обратно.

Четвертак, зажатый у меня между большим и указательным пальцами, заблестел на солнце, струившемся сквозь окна у меня за спиной.

— Не думаю, что тебе нужно торопиться обратно, — сказала она. — Потрать две недели. Три. Или четыре. Потрать столько времени, сколько тебе нужно, и, если тебе захочется попутешествовать, просто подбрось монетку.

Четыре недели? Я подавила смешок. Ей повезет, если я буду отсутствовать запланированные две.

Я сунула четвертак в карман.

— Спасибо. За подарок. И за то, что поделилась своей историей.

Она обошла стол и положила руки мне на плечи.

— Мы любим тебя, Кэт.

— Я тоже вас люблю. — Я с легкостью заключила ее в объятия, закрыла глаза и глубоко вздохнула. От нее пахло ветром, землей и цветущей сиренью, сладостью, но в тоже время силой и свободой.

— Уже скучаю по тебе.

— Я тоже. — Я в последний раз крепко обняла ее, затем отпустила, чтобы перекинуть сумку через плечо. — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. У Аннабет есть список всего, что нужно сделать для гостей, а у Истона — расписание экскурсий…

— Дорогая, ты не забыла, кто строил этот курорт с нуля? — Кэрол рассмеялась, взяла меня за локоть и повела к двери. — Мы справимся.

— Я знаю. — Я вздохнула. — Прости. Не хотела проявить неуважение. Я просто чувствую себя… виноватой.

— Потому что ты слишком много работаешь. И я знаю, что ты не хотела проявить неуважение. Но это твой шанс отключиться. Доверься мне. У нас все будет хорошо.

— Хорошо. — Я прижалась к ней, бросив последний взгляд через плечо на окна и вид за ними.

Мне нравился этот офис. Я любила женщину, которая работала в этом офисе. Уверенная. Властная. Успешная. Никогда, даже в самых смелых мечтах, я бы не подумала, что вырасту и стану женщиной, работающей в угловом офисе и управляющей одним из лучших роскошных курортов Монтаны.

Зеленые луга покрывали долину, окаймленную пологими, поросшими деревьями холмами. Вдали виднелись высокие синие горы. На их вершинах лежал снег, белые шапки сияли под ярким утренним небом.

Это было захватывающе и дерзко. Гости со всего мира приезжали сюда, потому что пейзаж был совершенно очаровательным. Была причина, по которой я годами не брала отпуск. Когда живешь в раю, зачем уезжать?

Эта моя поездка была вызвана не только страстью к путешествиям. Это был вынужденный побег. Мысленно представив, как Кэш обнимается с Дэни, девушкой-сюрпризом, на семейном ужине в пятницу вечером, я чуть не закричала.

Кэрол вывела меня из кабинета, выключив свет, как только мы переступили порог. Вероятно, она почувствовала мое непреодолимое желание вернуться и еще раз заглянуть в ежедневник, поэтому взяла меня под руку и повела — или потащила — по длинному коридору. Ее шаги эхом отдавались по деревянным доскам пола, когда мы проходили мимо ряда пустых офисов.

В этом крыле лоджа (прим. ред.: изначально словом «лодж» (lodgе) британцы называли дома садовников или охотничьи избушки. Со временем понятие расширилось: сейчас это и гостиница, расположенная за городом — на курорте или в национальном заповеднике) были в основном офисы, складские помещения и два конференц-зала для тех корпораций, которые время от времени отправляли своих руководителей на рабочий отдых. Под нами располагались столовая и пятизвездочная кухня. Комнаты для гостей находились на другом конце лоджа, а также у нас были шале и экстравагантные палатки.

Мы продавали роскошь Монтаны. Наши гости приезжали сюда за традиционными Западными видами — по крайней мере, так было заявлено в рекламе. В отеле «Грир Резорт» не было ничего традиционного. Мы обслуживали сверхбогатых людей, знаменитостей и состоятельных горожан, которые хотели на неделю сбежать от реальности и отправиться в пеший поход, покататься на лошадях и заняться глэмпингом (прим. ред.: глэмпинг — гламурный кемпинг) в Монтане.

Наша репутация и качество обслуживания позволяли нам брать четыре тысячи долларов за ночь в роскошном шале с тремя спальнями.

Я взглянула на офис Аннабет, когда мы проходили мимо, и мое сердце упало, когда я увидела, что там темно и пусто. Я опаздывала на встречу с Джеммой, но чувствовала бы себя лучше, если бы перед уходом поговорила хотя бы с одним сотрудником.

Кроме кухонного персонала, который был здесь с шести, большинство моих сотрудников появлялись не раньше половины девятого. Офис Джей Эра находился напротив моего, и, хотя формально он был на пенсии, он любил приходить каждый день около одиннадцати, что давало ему достаточно времени для последней чашки кофе, прежде чем отправиться на кухню обедать.

— Я просмотрела меню на следующие две недели, но когда Джей Эр придет сегодня, не попросишь ли ты его регулярно заходить к нам? Шеф-повар Вонг откажется от меню, если кто-то не будет следить за ним.

Этот человек был блестящим шеф-поваром, которого мы наняли из Нью-Йорка, но временами он забывал, что мы находимся не на Манхэттене и наши гости приехали сюда не для того, чтобы попробовать изысканные блюда фьюжн (прим. ред.: кухня фьюжн — это фантазийное, творческое направление в кулинарии, в котором в равных долях смешиваются технологии и продукты географически отдаленных национальных кухонь).

— Да, мы проследим, чтобы он придерживался меню, — сказала Кэрол, когда мы спустились по широкой лестнице, ведущей в вестибюль.

— И не могла бы ты напомнить Аннабет, что в четверг у нас будет гость в инвалидном кресле? Это маленький мальчик с церебральным параличом. Они остановятся в Шале «Игл Ридж», и я бы хотела, чтобы она лично сопровождала их, чтобы убедиться, что все в порядке.

— Что-нибудь еще? — Кэрол искоса взглянула на меня.

— Эм… — Да. Миллион вещей. — Знаешь что? Я напишу Аннабет по электронной почте в дороге.

— Кэтрин, ты можешь расслабиться?

— Я расслабилась. — Я выдавила из себя слишком широкую улыбку, когда мы вошли в вестибюль. Воздух наполнился запахом свежего кофе, бекона, яиц и блинчиков. Через вестибюль прошла пара, направляясь в столовую. — Доброе утро.

Они оба улыбнулись и ответили на мое приветствие, прежде чем удалиться завтракать.

— Стоп. — Я высвободила руку из объятий Кэрол и бросилась к стойке регистрации, где стул администратора был пуст. — Я забыла сказать шеф-повару Вонгу о вечеринке, которая состоится на следующей неделе. Они заказали на ужин особые ребрышки, с которыми не должно быть проблем, но я не хочу, чтобы он забыл.

— На какую фамилию? — спросила Кэрол, появляясь рядом со мной.

— Бойд. Они будут в Шале «Гризли».

— Хорошо. — Она отмахнулась от меня и схватила ручку, чтобы что-то нацарапать на стикере. — Я позабочусь об этом.

— Я могу просто зайти на кухню.

— Кэтрин Гейтс. — Она пригвоздила меня взглядом, который обычно предназначался для ее внуков, сына или мужа. — Увидимся через две недели.

— Хорошо, — пробормотала я. — Я ухожу. Я позвоню и проверю…

— Ты ничего подобного не сделаешь. — Она уперла руки в бока. — Не звони.

— Но…

— Кэт, иди уже в этот отпуск. Это для твоего же блага.

Я подавила в себе отвращение к этим словам.

Голос Кэрол стал мягче, а мольба в ее глазах заставила меня затаить дыхание.

— Давай не будем притворяться, что я не знаю причины, по которой ты решила отправиться в это головокружительное путешествие. Кэш появился на семейном ужине с женщиной и… я понимаю. Думаю, для тебя это блестящая идея — сбежать.

Я была слишком упряма и горда, чтобы рассказать о влюбленности своей лучшей подруге. Но я была дурой, думая, что Кэрол не заметила моих чувств к ее внуку. Я любила Кэша много лет. Все ли Гриры знали? Обменивались ли они жалостливыми взглядами за моей спиной?

Наша бедная Кэт, застрявшая во френдзоне на всю жизнь.

Я подавила стон.

— Иди. — Она положила руку мне на плечо. — Когда я сказала тебе не торопиться, именно это я и имела в виду. Тебе нужно уехать отсюда и решить, действительно ли ты хочешь такой жизни.

— О чем ты говоришь? — Почему я не должна хотеть такой жизни?

— Мы любим тебя. Ты — часть нашей семьи, независимо от того, живешь ты здесь и работаешь или нет. Но тебе нужно уехать отсюда. Подышать. Подумать. Отпустить его.

Ауч. Разве я сама не думала о том же самом? Так почему же мне было так больно слышать это от кого-то другого?

— Я не хочу, чтобы ты провела свою жизнь в ожидании, — сказала она.

Комок в горле не давал мне говорить, поэтому я кивнула и натянуто улыбнулась.

— Иди. — Она поцеловала меня в щеку. — Подумай хорошенько. Мне бы не хотелось тебя терять, но я бы не хотела, чтобы ты осталась здесь и была несчастна еще больше.

Я отошла от стойки, у меня кружилась голова. Почему у меня было такое чувство, будто меня только что выгнали? Почему у меня было такое чувство, будто мне только что выдвинули ультиматум?

Откажись от Кэша или иди туда, где его нет.

У Кэрол были добрые намерения, и я верила, что она заботится обо мне. Она не хотела, чтобы я страдала, пока он жил своей жизнью. Я и сама не хотела этого для себя.

Но это было суровым напоминанием о правде. Я не была Гриром. Я была гостем на семейном снимке.

Кэш был Гриром, и она не собиралась терять внука.

Мой грузовик ждал снаружи лоджа, припаркованный перед столбиком, который мы использовали как указатель расстояния. Я забралась внутрь и сделала глубокий вдох, борясь с желанием расплакаться.

Часть меня хотела уткнуться лицом в грязь и притвориться, что это не проблема. В конце концов, я годами отрабатывала этот прием. Я могла заниматься своей работой, наслаждаться своей простой жизнью и утопить чувства, которые я вынашивала в течение десяти лет, в работе и отрицании.

Но у меня это не очень хорошо получалось, не так ли? Я оказалась на распутье, и, возможно, проехав восемьсот тридцать одну милю, я пойму, какой дорогой идти.

Я сделала еще один глубокий вдох, затем завела двигатель и сдала с места. Гравийная дорога, ведущая от лоджа к шоссе, была влажной после вчерашнего ливня, и трава вдоль подъездной дорожки блестела. Когда я ехала, мои шины не поднимали обычного облака пыли, что позволяло мне отчетливо видеть внушительный лодж в зеркале заднего вида.

Его бревна были окрашены в темно-красновато-коричневый цвет. Возвышающаяся вершина карниза была почти такой же высокой, как столетние вечнозеленые растения, росшие вокруг здания.

Это здание было моим домом. Моим убежищем. И с каждым поворотом колес я чувствовала, как оно ускользает из моих рук. По мере того, как лодж становился все меньше и меньше, я все больше и больше убеждалась, что больше никогда его не увижу.

— Ты ведешь себя глупо, — пробормотала я себе под нос, устремив взгляд прямо перед собой.

Это был всего лишь отпуск. Я вернусь через две недели или даже раньше, и мои чувства к Кэшу будут под контролем. К тому же у меня в кармане лежал чек на десять тысяч долларов.

Экономная девушка, которая когда-то выпрашивала мелочь, требовала, чтобы я убрала их в сбережения. Но женщина, которая редко тратила деньги на себя, представляла себе спа-процедуры, халаты с монограммами и походы по магазинам.

Волна возбуждения пробежала по моим венам, смешиваясь с моими нервами в пьянящей смеси предвкушения.

Орегон, я иду.

Я отправлюсь в путь, как только возьму машину.

Восемьсот тридцать одна миля. И двадцать пять центов в кармане.

Возможно, Кэрол что-то придумала. У меня не было расписания. Хотя я не собиралась проводить в дороге три или четыре недели, возможно, мне нужно было заставить себя потратить две. Четырнадцати дней было вполне достаточно, чтобы добраться до Орегона и сесть на самолет домой. Этого времени было вполне достаточно, чтобы провести лишний день или два, исследуя окрестности.

Монета в моем кармане так и просилась, чтобы ее подбросили.

Орел — налево. Решка — направо.

Я улыбнулась, мне не терпелось забрать «Кадиллак» и сесть за руль. Еще одна остановка, и я уеду.

Еще одна остановка, и я проеду четверть мили.

Глава 2

Кэтрин

Я подъехала к дому Джеммы и Истона как раз в тот момент, когда моя красивая беременная подруга вышла из парадной двери.

— Доброе утро, — окликнула я ее, вылезая из своего грузовика.

— Привет. — Она махнула мне рукой, приглашая подняться на крыльцо. — Истон скоро должен вернуться с машиной.

— Куда он ее дел? — Мне не терпелось отправиться в путь.

— Заправляет.

Я нахмурилась, когда добралась до верхней ступеньки.

— Я знаю, как заправляться.

— О, я прогнала его не ради тебя. Он сводил меня с ума, следил за каждым моим шагом, поэтому я его выгнала.

Я хихикнула.

— Как ты сегодня?

— Хорошо. — Она улыбнулась, подводя меня к качелям на крыльце. — Как у тебя дела?

— Нервничаю, — призналась я. — Я давно не путешествовала.

— Тебе понравится. — Она погладила свой живот, когда я села рядом с ней, ее взгляд блуждал по пейзажу впереди.

— Да, я тоже так думаю. Это была хорошая идея.

— Спасибо. — Она сияла от гордости. — Бывают иногда такие.

Как и другие дома Гриров на территории ранчо, дом Истона и Джеммы был оформлен в деревенском стиле с изысканностью. Темные пятна на фасаде подчеркивались блестящими, мерцающими окнами. Луга, окружающие их дом, цвели весенними цветами. Олениха и ее детеныш медленно вышли из рощицы тополей, прижав носы к траве и насторожив уши.

Мы сидели на качелях, мягко покачиваясь на прохладном, бодрящем утреннем воздухе. Я натянула рукава свитера, чтобы прикрыть озябшие костяшки пальцев, в то время как Джемма закатала рукава выше локтей. На последних месяцах беременности она часто жаловалась, что на улице чертовски жарко.

— Есть какие-нибудь новости от твоего частного детектива об Арии?

— Вчера вечером он прислал мне электронное письмо и сказал, что она все еще в Херон Бич. — Джемма потянулась, чтобы достать из кармана листок бумаги. — Вот ее адрес и название отеля, где она работает.

Я взяла записку и сунула ее в карман.

— Боже, это безумие.

— Возможно.

— Что, если она не захочет меня видеть?

Джемма усмехнулась.

— Я тебя умоляю. Мы говорим об Арии. Она обнимет тебя так крепко, что, наверное, сломает ребра.

Я улыбнулась.

— Верно.

Будет странно увидеть Арию после стольких лет. Я все еще могла представить, как она и ее сестра Клара стоят на автобусной остановке и машут нам, когда Джемма, Лондин и я садимся в «Грейхаунд», направляющийся в Монтану. Клара плакала, а Ария смеялась, ругая нас за то, что мы их бросили.

— Как ты думаешь, она поедет на машине в Калифорнию? — спросила я.

Джемма пожала плечами.

— Не знаю. Может быть. Но если нет, ничего страшного. Возвращайся домой, и мы с Истоном займемся этим после рождения ребенка.

Как по команде, впереди на посыпанной гравием дорожке показался блестящий красный «Кадиллак».

Это было оно. Это была моя поездка. Черт, я нервничала. Из-за того, что уезжала. Из-за того, что буду вести машину. Из-за всего. Когда я успела стать таким трусливым отшельником?

Я выросла в Темекьюле, штат Калифорния. Хотя город в целом мне нравился, мое детство — нет. Я выросла не в сказочном загородном доме с белым забором из штакетника и щенком по кличке Ровер. Моя юность была сплошным кошмаром. В шестнадцать лет я сбежала из дома и поселилась на свалке с пятью другими подростками, каждый из которых пережил свои собственные кошмары, включая Джемму.

Она была моей соседкой по свалке. Мы вдвоем делили импровизированную палатку, в то время как Ария и Клара жили в старом фургоне доставки, а Лондин и Карсон превратили ржавый «Кадиллак ДеВиль» с откидным верхом 1969 года выпуска в настоящий дом.

Та самая машина, которая подпрыгивала и ехала на нас.

— Ты позвонила Лондин? — спросила я Джемму.

— Позвонила. И она тоже считает мою идею блестящей. Ей нравится, что ее машина собирает нас всех вместе.

— Мне тоже.

Когда мы подросли, я потеряла связь со своими друзьями со свалки. Джемма, Лондин и я приехали в Монтану в поисках работы на курорте, но они продержались недолго. Лондин всего четыре месяца, Джемма — восемь. Они обе обосновались в Бостоне, и мы годами не разговаривали, пока однажды прошлой осенью Джемма не появилась на курорте как гром среди ясного неба за рулем «Кадиллака».

Лондин спасла свой «Кадиллак» со свалки и полностью отреставрировала его. Это был образец классического американского автомобиля. Это был настоящий шедевр. Она отправилась на этом «Кадиллаке» в самостоятельное путешествие, чтобы начать новую жизнь. После этого она отдала машину Джемме, уговорив ее отправиться в свое самостоятельное путешествие.

Теперь настала моя очередь сесть за руль.

— Ты, э-э, говорила с Кэшем? — спросила Джемма. — О поездке?

— Нет. Он не вернулся домой ни в пятницу, ни вчера вечером.

Каждую пятницу вечером Гриры устраивали семейный ужин в доме Кэрол и Джейка. Это была давняя традиция, и, как и на семейной фотографии, меня пригласили — вернее, ожидали — присутствовать. Может быть, моя фамилия и не Грир, но со стороны этого никогда не скажешь.

Я дорожила этим приглашением и редко пропускала пятничный ужин.

Когда приехала Джемма, они начали приглашать и ее. Они без колебаний приняли ее в свою семью, но, кроме нас, существовало негласное правило, что ужин предназначен не для других.

Ни Истон, ни Кэш, ни я не приводили свои пары на семейный ужин, потому что, если это не было серьезно, ты приходил один. Ни у кого из нас никогда не было достаточно серьезных отношений, чтобы устраивать знакомство за семейным ужином.

По крайней мере, я так думала.

В прошлую пятницу Кэш пригласил Дэни, симпатичную блондинку, которую я знала много лет, на ужин. Ее семья была родом из этих мест, и у них было собственное ранчо неподалеку от Клир Ривер. Ее отец состоял вместе со мной в городском совете и всегда хвастался, как сильно Дэни нравилось работать медсестрой в Миссуле, ближайшем городе, расположенном в сорока милях отсюда.

На протяжении всего ужина Кэш был очарован Дэни. Смеялся. Шептался. Касался.

Это разбило мне сердце. Точно так же, как и от осознания того, что он провел выходные с ней, в то время как я была дома одна и плакала, уткнувшись в стакан с мороженым, потому что мужчина, которого я любила долгие годы, видел во мне только Кэт, свою неофициальную сестру.

— Я жалкая, — прошептала я.

— Нет, это не так. — Джемма взяла меня за руку. — Он идиот.

— Нет, это не так.

Кэш Грир был хорошим человеком. Ему нравилось работать с лошадьми. Он любил свою семью. Любил это ранчо.

Он просто не любил меня.

Истон припарковал «Кадиллак» рядом с моим грузовиком, и Джемма оттолкнулась от качелей, придерживая живот. Мои руки дрожали, когда я стояла, перенося вес с одной ноги на другую, пока Истон выбирался с водительского сиденья. Вишнево-красная краска на капоте «Кадиллака» была отполирована до блеска. Его хромированные крылья блестели. Это было потрясающее зрелище.

И следующие две недели оно было моим.

Я спустилась по ступенькам крыльца, поздоровалась с Истоном и направилась к грузовику, чтобы выгрузить свои вещи. Чем скорее я выберусь отсюда, тем скорее расслаблюсь. Я подошла, чтобы поднять свой чемодан и положить его в багажник «Кадиллака», но Истон был рядом и сделал это за меня.

— Только это? — спросил Истон.

— И моя сумочка. — Я схватила ее с переднего сиденья пикапа и отнесла в «Кадиллак». — Спасибо, что позаботился обо всем. Позвони мне, если что-нибудь случится, хорошо?

Истон захлопнул багажник, надежно уложив мой чемодан.

— Так и сделаю.

Хотя Кэрол настаивала на том, что справиться со всем самостоятельно, Истон не станет так настойчиво отгораживаться от меня. Когда на курорте не все шло гладко, это вызывало у него стресс, а когда у Истона был стресс, он не скрывал его.

Гриры разделили свой бизнес на две части — ранчо и курорт. Оба они тесно сотрудничали друг с другом, и пока я управляла курортом, Истон управлял ранчо.

Поскольку ему приходилось управлять тысячами акров земли, у него не было ни времени, ни желания заниматься обслуживанием гостей. Он предпочитал сидеть в своем кабинете в конюшнях, а не в лодже, с улыбкой ожидая любого гостя.

Пока я сосредоточила свои ежедневные усилия на гостеприимстве, Истон был занят наблюдением за всеми операциями, связанными с землей и домашним скотом. Он и его сотрудники следили за тем, чтобы пастбища были огорожены и очищены от вредных сорняков. Они управляли стадом крупного рогатого скота и лошадьми. Когда мои гости хотели отправиться на прогулку по тропинкам, команда Истона водила экскурсии. От пеших походов до поездок на лошадях, разведения костров и охоты с гидом — его команда занималась всем, что происходило на открытом воздухе.

Когда дело касалось подушек, вилок или бронирования номеров — это была моя компетенция. Когда четыре года назад Джей Эр ушел на пенсию, а меня повысили до менеджера, мы вдвоем разработали систему. Мы рассчитывали друг на друга в честности и открытых линиях общения. Наши отношения были построены на доверии.

Если случится беда, Истон позвонит, и это немного успокаивало нервы от предстоящего отпуска.

— Повеселись, — сказала Джемма, устраиваясь рядом с Истоном. — Не волнуйся ни о чем здесь.

Я кивнула.

— Я попробую.

— У тебя есть карточка «Три А» (прим. ред.: Три А (Американская Автомобильная Ассоциация) — это компания, которая широко известна своей помощью на дорогах)? — спросил Истон.

— Э-э, нет. — А зачем мне «Три А»? Я много лет никуда не ездила, так зачем мне дорожная страховка? — Но у меня есть телефон.

Он нахмурился.

— А что, если у тебя спустит колесо?

— Тогда я заменю его и, наконец, использую часы тренировок, которые ты заставил меня вытерпеть, с пользой.

Джейк и Джей Эр по очереди учили меня водить машину. Они не могли поверить, что я приехала в Монтану в восемнадцать лет и никогда не садилась за руль. Но именно Истону я позвонила, когда во время поездки в Миссулу у меня спустило первое и единственное колесо. Мы вернулись домой, и всю следующую неделю он заставлял меня менять по одной шине в день, пока не убедился, что я с этим справляюсь.

Истон был старшим из сыновей Гриров и почти как старший брат для меня. Он был чрезмерно заботливым и слегка раздражающим, но добрым. Когда Джемма, Лондин и я приехали на ранчо со свалки, он уже закончил колледж и работал на ранчо. Он был красивым и суровым, но, на мой вкус, слишком задумчивым и серьезным. Кроме того, его сердце принадлежало Джемме долгое-долгое время.

Они были идеальной парой. Ее дерзость и сталь смягчили его. Он укротил ее дикий нрав и дал ей корни.

С ними было бы трудно находиться рядом, если бы я так сильно не любила их обоих.

— Хочешь печенье на дорожку? — спросила Джемма, глядя на гравийную дорогу. — Я испекла его вчера вечером.

— Нет, все в порядке. Я, пожалуй, поеду.

— Ты уверена? Ты можешь проголодаться. — Прежде чем я успела возразить еще раз, она подняла палец и направилась к дому.

— Скажи мне, что это не экспериментальная партия, — сказала я Истону, когда она отошла за пределы слышимости.

В течение последнего месяца Джемма совершенствовала стандартный рецепт печенья с шоколадной крошкой. Каждые несколько дней она приходила ко мне в офис с полудюжиной печений, которые мне нужно было пробовать. Когда она принесла порцию с изюмом и фисташками, я сказала ей, что перешла на новую диету, в которой запрещен сахар.

— Нет, — сказал Истон. — На самом деле, они очень вкусные.

Джемма появилась минуту спустя с пластиковым пакетом на молнии, набитым печеньем. Она делала каждый шаг медленно, ее глаза еще раз внимательно осмотрели дорогу, когда она подошла ко мне.

Я оглянулась через плечо, но дорога была пуста.

— Что?

— Ничего. — Она протянула мне печенье. — Мне показалось, я видела оленя.

Я кивнула.

— Ладно. Пора отправляться в путь.

Четвертак в моем кармане становился все тяжелее, и мне не терпелось подбросить его.

Джемма притянула меня к себе, чтобы обнять.

— Я бы хотела поехать с тобой.

— Я бы тоже этого хотела. — Я обняла ее крепче, ее маленький животик требовал, чтобы я встала на цыпочки, чтобы дотянуться до нее. — Отдыхай, хорошо?

— Да, — пробормотала она.

На предродовом осмотре в пятницу врач назначил ей активный отдых, опасаясь за ее кровяное давление. До тех пор, пока через пару месяцев у них не родится мальчик, она должна отдыхать. Джемма на самом деле не знала, что означает это слово, поэтому я подозревала, что следующие два месяца будут по меньшей мере интересными.

За все годы, что я знала Джемму, она никогда не переставала двигаться. Ее амбиции не имели себе равных.

Кэш был в постоянном движении. Если только мы не смотрели вместе кино, у него всегда находилось какое-нибудь занятие, будь то случайная работа по дому или что-то с лошадью в конюшне. С другой стороны, может быть, я просто считала его занятым, потому что мы жили в одном доме.

Мысль о том, что его не было дома, заставила мое сердце сжаться.

Был ли он все еще с ней? Заметит ли он вообще, что я уехала? Или воспользуется этой возможностью, чтобы трахнуть свою девушку на диване в нашей гостиной?

Пять лет назад я переехала к Кэшу. В то время я жила в помещении для персонала — своего рода общежитии для одиноких молодых сезонных сотрудников, у которых не было собственного жилья в этом районе, с тесными комнатами и общими ванными. Не то чтобы я была привередлива. Я провела годы на грязной свалке, и дом моего детства до этого был ненамного лучше.

Кэрол и Джейк только что построили новый дом в предгорьях, свой дом, а Кэш жил в их старом доме площадью почти в три тысячи квадратных футов и с двумя дополнительными спальнями.

Я сразу же приняла его приглашение. Жить с Кэшем было легко. Удобно. Мы разговаривали каждое утро за чашкой кофе и хлопьями. Каждый вечер мы ужинали вместе. Он был моим лучшим другом. Моим доверенным лицом. Моим компаньоном.

Пять лет, и за это время он ни разу не привел в постель женщину. Черт возьми, он даже не удосужился сообщить мне, что у него есть девушка.

Поездка в Орегон и обратно была как раз тем, что мне было нужно, чтобы смягчить его молчание.

— Будь осторожна, — сказал Истон, обнимая меня на прощание.

— Я так и сделаю. — Я подошла к двери, готовая сесть, когда до моего слуха донесся звук дизельного двигателя. Мой взгляд метнулся к дороге, где показался грузовик.

Дерьмо. Это был грузовик Кэша.

Назовите это мелочностью, но я надеялась получить удовольствие, сохранив в тайне свою поездку.

Желание запрыгнуть в «Кадиллак» толкало меня к водительскому месту. Но, черт возьми, мои ноги словно приросли к месту, ожидая, пока он остановится рядом с моим грузовиком на подъездной дорожке.

Джемма ждала его? Не поэтому ли она смотрела на дорогу?

Нет. Ни за что. Эта поездка была ее идеей. Она была на ужине в пятницу вечером, когда Кэш приехал с Дэни. Джемма знала, как тяжело мне было видеть его с другой женщиной. Эта поездка была ее идеей. Она предложила мне взять «Кадиллак», уехать подальше и дать своему сердцу шанс исцелиться.

Хотя она не выглядела удивленной, когда он заглушил двигатель своего грузовика и вышел из него. Нет, она выглядела… виноватой.

Кэш неторопливо подошел, одетый в ту же одежду, что и в пятницу вечером.

Мило. Это было именно то, что мне было нужно — напоминание о том, что он спал где-то еще, кроме своей чертовой кровати.

— Привет, — его голос был хриплым и грубоватым, как будто он только что проснулся.

Именно от этого голоса у меня каждое утро подкашивались колени, когда он плелся на кухню в поисках кофе. Его темные волосы торчали во все стороны. На нем были бы только пижамные штаны с низкой посадкой, и его широкая обнаженная грудь, и пресс, как стиральная доска, были выставлены на всеобщее обозрение.

Так вот где все пошло не так? Может, мне не стоило переезжать к Кэшу. Любая пылкая женщина влюбилась бы в сексуального ковбоя с волевым, заросшим щетиной подбородком и сонной, дьявольской улыбкой.

Я могла бы убедить себя в том, что вся проблема была в совместном проживании, если бы моя влюбленность не началась за много лет до того, как мы стали жить под одной крышей.

Мои чувства к Кэшу росли, как вечнозеленые растения, кольцо за кольцом, пока ствол не стал таким массивным, что я не могла обхватить его руками.

Тем не менее, когда я вернусь, я собираюсь съехать. Если мне удастся взять свои чувства под контроль, это будет здорово. Но даже тогда я не хотела слышать, как скрипят пружины кровати Кэша, когда он будет оставлять Дэни ночевать у себя.

Мне никогда не нравилась эта девушка. Она была слишком идеальной, с ее атласными светлыми волосами и вечной улыбкой.

Дэни. Фу. Я скривила губы.

— Что? — спросил он, останавливаясь передо мной и глядя на мое хмурое лицо.

— Ничего. — Я отмахнулась.

— Как все прошло? — спросил Истон Кэша.

Серьезно? Разве они не могли поговорить о том, как Кэш провел выходные, трахая свою девушку, после того как я уйду?

Кэш пожал плечами.

— Блэх.

Блэх? Кажется, Дэни все-таки не была такой уж идеальной. Я немного приободрилась, узнав, что в постели она была посредственна.

— Ты видел льва? — спросил Истон.

Подождите. Что?

— Льва? У нас лев?

Кэш кивнул.

— Джемма сказала, что видела горного льва на территории расширения.

— Когда? — У меня глаза на лоб полезли. — Почему ты мне не сказала?

— Разве нет? — Она накрутила на палец прядь своих шоколадно-каштановых волос. — Ха. Я думала, что да. Беременный мозг — это не шутка.

Я прищурилась, но она не смотрела мне в глаза.

— Нам нужно сменить направление деятельности, — сказала я, мгновенно переключаясь в режим управления кризисными ситуациями. — Мы не можем приглашать гостей в поход, если поблизости водится лев. Может, позвать того парня? Как его звали? Того, с охотничьими собаками? — Мой отпуск только что закончился, но я не могла подвергать гостей риску. — Я пойду в офис и позвоню начальнику охраны.

— Подожди. — Истон поднял руку, останавливая меня, прежде чем я успела броситься к своему грузовику, и посмотрел на Кэша. — Ты видел какие-нибудь следы?

Он покачал головой.

— Никаких следов. Я обошел все вокруг в поисках отпечатков лап или испражнений. Ничего не заметил.

— Когда? — спросила я.

— Как ты думаешь, где я был последние две ночи?

Мое сердце остановилось. Он был не с Дэни.

— Рад, что ты скучала по мне дома. Ты смотрела наше шоу на «Нетфликсе»?

Да, я смотрела шоу, которое мы с тобой любим, но до сих пор не чувствовала себя виноватой.

— Э-э-э…

— Я так и знал. — Он нахмурился. — Смотрела наше шоу без меня, ела мой попкорн, пока я спал в кузове своего чертова грузовика, пытаясь найти таинственного льва.

Он был не с Дэни. Мое настроение взлетело, как воздушный змей на ветру, в открытое голубое небо. Но прежде чем я увлеклась, я вернула его обратно. У Кэша все еще была девушка. В эти выходные у них не было свидания, но это был только вопрос времени. У него была девушка. А я была всего лишь его лучшей подругой.

— Джем, ты уверена, что видела льва? — спросил Кэш.

Она пожала плечами.

— Я так думала. Он был большой, но довольно далеко. Возможно, это был койот.

Койот. Даже ребенок мог отличить горного льва от койота даже на расстоянии. Что она задумала?

Я уперла руки в бока и заставила Джемму посмотреть на меня. Она была на шесть дюймов (прим. ред.: примерно 15 см.) выше моего роста в пять футов (прим. ред.: примерно 152 см.) и внимательно смотрела куда-то поверх моей головы. С Истоном и Кэшем, которые оба были на несколько дюймов выше шести футов (прим. ред.: примерно 183 см.), я была самой маленькой в группе.

Коротышкой.

Я терпеть не могла быть невысокой. Я расправила плечи и выпрямила спину, требуя к себе внимания. Может, я и была маленького роста, но это не означало, что у меня не было собственной силы.

— Что происходит, Джемма?

— Что? — Она изобразила невинность. — Мне показалось, я видела горного льва.

Истон опустил взгляд на свои ботинки, шаркая и пиная ногой камень на гравийной дорожке. Этот придурок никогда не был хорошим лжецом.

Независимо от их мотивов для этой выходки со львом, в данный момент я могла бы обнять их обоих. Кэш и Дэни были неизбежностью, с которой мне придется смириться. Но сегодня я отправлюсь в свое путешествие и не буду представлять их вместе перед собой на ветровом стекле.

Джемма, наконец, встретилась со мной взглядом и слегка улыбнулась.

Я одними губами произнесла:

— Спасибо.

Она подмигнула.

— Вы, ребята, сегодня куда-то едете на «Кадиллаке»? — спросил Кэш Истона, прикрывая зевок кулаком.

Я покачала головой, моля Джемму держать рот на замке. Она так и сделала. Это Истону я должна была дать пинка под зад.

— Вообще-то, Кэтрин взяла отпуск, — сказал он.

— Что? — спросил Кэш, в то время как я бросила на Истона сердитый взгляд.

Вот и сохранила в секрете свой отъезд. Одной из причин, по которой я не хотела рассказывать Кэшу об этом, было желание наказать его. С другой стороны, он был не единственным чрезмерно заботливым Гриром в этой компании.

— Куда ты едешь? Почему? Когда? — спросил Кэш, нависая надо мной своим внушительным телом. Это была классическая тактика запугивания Грира, и когда-то давно она бы сработала. Но у меня выработался иммунитет к тому, как они вертелись вокруг меня и сердито смотрели, добиваясь своего.

Я была не боязливой женщиной. В конце концов, я много лет училась у Кэрол.

Я ткнула пальцем ему в грудь, заставив его отступить на шаг, и вздернула подбородок.

— Сегодня. И я пока точно не знаю, куда направляюсь.

— Хм? — спросила Джемма в тот самый момент, когда Истон сказал:

— Я думал, ты собираешься в Орегон.

— Да, в конце концов я доберусь до Орегона. Но Кэрол заезжала сегодня утром и подала мне идею. Так что я собираюсь осмотреть окрестности, прежде чем отправлюсь к Арии. Я собираюсь подбросить монетку и посмотреть, к чему меня это приведет.

Истон покачал головой, скрестив руки на груди.

— Это опасно.

— Но ты не против, если я поеду в Орегон? Это та же поездка, но с несколькими дополнительными поворотами по пути.

— Это другое.

— Нет, это не так. — Я все еще собиралась в путешествие. Одна.

— Что ж, мне это нравится, — заявила Джемма.

— Разве бабушка не делала тоже самое однажды со своим отцом? — Кэш погладил бороду, которую отрастил за последний месяц.

— Делала.

Он что-то промурлыкал, бросив взгляд на дом Истона и Джеммы.

— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоей ванной?

— Давай, — Истон махнул ему рукой, приглашая войти.

Кэш сжал мое плечо, проходя мимо.

— Не уезжай пока.

— Хорошо. — Я ожидала каких-то возражений против этой поездки, но, может быть, он обнимет меня на прощание, и на этом все закончится. Это будет здорово, правда? Если Кэш не будет беспокоится обо мне, не будет думать обо мне, тогда я могла бы пойти и попытаться не думать о нем.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — сказал Истон.

— Я думаю, это здорово. — Джемма ткнула его локтем в ребра, прошипев: — Поддержи меня.

Плечи Истона опустились.

— Веди машину осторожно.

— Я так и сделаю. — Я обняла его в последний раз, затем сделала то же самое с Джеммой.

Истон придержал дверцу со стороны водителя, когда я скользнула за гладкий белый руль «Кадиллака».

Кожаное сиденье в тон заключило меня в маслянистые объятия, когда я медленно подвинулась вперед, чтобы мои ноги коснулись педалей. Салон был безупречен, пахло полиролью и сосной — несомненно, дело рук Истона. Когда я повернула ключ зажигания, двигатель заурчал. Как только температура поднимется выше семидесяти градусов, я опущу откидной верх и поеду, а ветер будет развевать мои черные волосы.

Этот «Кадиллак» был моей мечтой. Лондин провела потрясающую работу, сохранив классический внешний вид автомобиля и в то же время обогатив его современными элементами. Трудно было поверить, что это тот самый автомобиль, который был припаркован возле нашей с Джеммой палатки. Ржавчина и износ исчезли. Двери закрывались без скрипа. На окнах не было трещин.

Это был шедевр.

Истон захлопнул дверь, заперев меня внутри.

Я опустила стекло и положила ладони на руль, чувствуя, как возбуждение переполняет кончики пальцев.

— Мне нравится это развлечение, — сказала Джемма, приседая как можно ниже у окна. — Жаль, что я не могу поехать с тобой.

— В следующий раз. — Я улыбнулась, когда Кэш появился из их парадной двери. Я с недоумением смотрела, как он сбегает по ступенькам крыльца.

Почему он с рюкзаком?

Кэш хлопнул Истона по плечу, прежде чем обогнуть капот и подойти к пассажирскому сиденью. Он распахнул дверцу и, согнувшись пополам, скользнул на сиденье.

— Что ты делаешь? — спросила я.

В ответ он захлопнул дверцу и пристегнул ремень безопасности.

— Кэш, — предупредила я.

— Отдай четвертак. — Он протянул руку. — Я подброшу монету.

Глава 3

Кэш

Мне нужно было принять душ и вздремнуть, именно в таком порядке, но я сомневался, что успею сделать и то, и другое.

— Куда ты направляешься? — спросил я, когда Кэтрин свернула направо на шоссе. — Я думал, что орел — это налево.

Я ведь не перепутал стороны, не так ли? Я был почти в бреду после двух бессонных ночей на заднем сиденье своего грузовика.

Когда я был подростком и мне было за двадцать, ходить в походы было весело, но, черт возьми, сейчас мне было тридцать, и я хотел спать в кровати. В следующий раз, когда Джемма перепутает горного льва с койотом или медведя гризли с черным ангусским быком, я попрошу Истона выследить животное.

— Мы едем домой, — сказала Кэт.

— Не возражаешь, если я приму душ, прежде чем мы уедем?

— Никаких «мы». — Она покачала головой. — Я подвезу тебя.

— Разве мы только что об этом не говорили?

Кэт пыталась вышвырнуть меня из «Кадиллака», но я не сдвинулся с места. Мы просидели на подъездной дорожке к дому Истона достаточно долго, чтобы и он, и Джемма перестали наблюдать за ссорой и скрылись внутри. Когда Кэт, наконец, покинула дом Истона, я подумал, что она согласилась. Мне следовало быть осторожнее.

Однажды я купил ей кофейную кружку с надписью: «Хоть она и маленькая, но свирепая».

— Ты не поедешь со мной, Кэш.

— Ты не поедешь одна, Кэт.

— Поеду. — Ее ноздри раздулись, а лицо приобрело тот ярко-красный оттенок, который означал, что скоро она начнет изрыгать ругательства и обзывать меня всеми грязными словами, какие только есть в ее арсенале. Но Кэт могла кричать, разглагольствовать и осыпать меня проклятиями сколько угодно.

Я ни за что не позволю ей бесцельно разъезжать по стране одной.

Это небезопасно. Это неразумно. И я был чертовски уверен, что этого не произойдет.

— Я не хочу, чтобы ты ехал со мной, — рявкнула она.

— Вот дерьмо, милая. Я еду.

— Нет, не едешь. — Ее нога вдавила педаль газа, вжав меня в сиденье. — Придурок.

Можно было бы придумать более изобретательное прозвище, но, если она не проявит сверхчеловеческую силу в ближайшие пять минут, ей ни за что не удастся вытащить меня из этой машины.

Я украл кое-какую одежду из шкафа Истона — к счастью, у нас был одинаковый размер — и туалетные принадлежности из их гостевой ванны. После того, как Джемма переехала к нему, она снабдила дом всем необходимым. Я взял на себя смелость украсть зубную щетку, пасту и бутылку шампуня.

— Ты придурок, — пробормотала Кэт.

— Знаю. — Я поудобнее устроился на сиденье и закрыл глаза. «Кадиллак» оказался на удивление удобным, и, хотя он был не так хорош, как кровать, я справлюсь. Извиваясь и поворачиваясь, я устроился так, что моя голова оказалась между сиденьем и дверью. — Дай мне пару часов, а потом я сменю тебя за рулем.

Нет ответа.

Я подождал пять вдохов, затем приоткрыл веко.

Губы Кэтрин были сжаты в жесткую линию, и если она не отпустит руль, то ее пальцы навсегда оставят на нем вмятины.

— Эй. — Я потянулся через кабину и коснулся костяшками пальцев ее локтя. — Не злись.

Она отдернула руку.

— Придурок.

— Я не хочу, чтобы ты отправлялась в эту поездку одна. Истон прав. Это опасно. — Слишком многое может пойти не так. В мире слишком много ненормальных. — Это для твоего же блага.

Кэт одарила меня усмешкой, от которой у большинства мужчин отлегло бы от сердца.

— Я не какая-то безнадежная беспризорница, нуждающаяся в твоей защите.

— Я знаю. — Кэтрин Гейтс была самой сильной и стойкой женщиной, которую я когда-либо встречал. Но это все равно не означало, что я отправлю ее одну в неизвестность. — А что, если я тоже просто хочу отдохнуть?

— Возьми отпуск.

— Да, — усмехнулся я. — С тобой.

— А как же работа?

Я усмехнулся.

— Некоторых из нас можно заменить.

Это привлекло ее внимание. Огонь в ее кристально-голубых глазах угас.

— Это неправда. А что с расширением?

Моя семья как раз расширяла наше хозяйство, чтобы включить в него современное предприятие по разведению и дрессировке лошадей. Мы с Джеммой должны будем управлять им. Когда Истон объявил о своих планах по расширению ранчо, она инвестировала в него в качестве партнера.

— Сейчас самое время уйти, пока мы не занялись делами. Кроме того, если я не буду работать, то и Джемма сможет расслабиться. — Моя будущая невестка была не из тех, кто сидит, когда другие люди стоят.

Кэт вздохнула. Она знала, что я прав.

— Придурок.

Я усмехнулся и сел прямее.

— Почему ты не хочешь, чтобы я ехал с тобой? Ты злишься на меня или что-то в этом роде?

В пятницу вечером за семейным ужином она была заметно молчалива, и это было не похоже на нее — отстранять меня от чего бы то ни было. Также не похоже на нее — организовывать спонтанную поездку, даже не предупредив меня об этом.

— Кэт? — подсказал я.

Ответа не последовало.

Ладно, она была в бешенстве.

— Что? Что я такого сделал?

— Ничего, — пробормотала она.

— Тогда позволь мне поехать с тобой. Мама и папа будут проверять, все ли в порядке дома. Истон уже знает, что я уезжаю, поэтому он изменит расписание, чтобы прикрыть мои смены.

В его штате было много других парней, которые были бы рады проводить конные экскурсии с гидом и частные уроки. В последнее время я все равно не часто занимался этим из-за увеличения объема работы в тренировочном комплексе.

— Пожалуйста? — умолял я.

— А как же Дэни? — спросила Кэт. — Она ведь, наверное, неправильно поймет?

— Нет. — Я поерзал на сиденье, так что мои колени уперлись в бардачок. — Мы расстались в пятницу.

Машину дернуло в сторону.

— Ого. — Я сел и оглянулся назад. — Что это было?

— Э-э… суслик.

Она сворачивала, чтобы не столкнуться с ними. Я сворачивал, чтобы убить их. С этого момента и до конца лета вредители будут рыть ямы на наших пастбищах, чтобы в них мог попасть скот и лошади.

Приближался поворот к нашему дому, и Кэтрин сбавила скорость, съезжая с шоссе. Черт возьми. Она не собиралась облегчать мне задачу.

Что ж, она была не единственной упрямицей в машине. Она может хоть часами стоять у дома, я просто буду дремать, пока она не поймет, нравится ей это или нет, но я отправляюсь в это путешествие.

Она была не единственной, кто мечтал о спонтанном отпуске. Последние несколько месяцев были изнурительными. Планирование в тренировочном комплексе шло успешно, и строительная бригада должна была приступить к работе в течение месяца.

Но работать с семьей, в частности с моей семьей, было непросто. У каждого было свое мнение.

Нам нужно двадцать конюшен. Нет, нам нужно тридцать.

Мы должны нанять еще помощников. Нет, мы должны использовать имеющихся работников.

Давайте в первый год будем покупать только жеребят. Нет, мы должны купить кобыл.

Бывали дни, когда я поднимал руки, говорил: к черту все это, и уходил на арену, чтобы поработать с лошадьми.

В конечном счете, то, как мы будем управлять ареной, будет моим решением. Но я хотел, чтобы моя семья чувствовала себя комфортно, высказывая свою точку зрения. Я ценил их опыт и вклад, даже когда они были ошеломляющими.

Отпуск, чтобы вздохнуть полной грудью, на неделю или две, звучал чертовски заманчиво.

Я не был уверен, как Истон справится с ранчо. Неудивительно, что последние несколько лет он был так расстроен. Если бы не Джемма, у него, возможно, перегорел бы предохранитель.

Но у меня не было красивой женщины, к которой я мог бы прийти домой вечером. Ну, кроме Кэт. Когда мне нужно было выговориться, она всегда выслушивала меня. Она находила способ рассмешить меня.

Не то чтобы я не был благодарен за эту новую возможность. Тренировочный комплекс был идеей Истона. Он знал, что мои таланты в обращении с лошадьми тратились впустую на экскурсиях для гостей и рутинную работу на ранчо. Когда этот комплекс откроется, нам бы только запустить его, он будет мечтой.

Но сначала нам нужно его открыть.

Поездка с моей лучшей подругой могла бы спасти мой рассудок.

— Итак, эм… что случилось с Дэни? — спросила она, когда колеса машины заскрипели по гравию, когда мы проезжали мимо зеленого луга по дороге домой.

— Мы поссорились, из-за какой-то фигни, черт возьми. — Я покачал головой, все еще не в силах поверить, что за какие-то десять минут мы перешли от «я обожаю тебя, Кэш» к «я ненавижу тебя, придурок».

— Из-за какой фигни?

— Из-за тебя. — Я глубоко вздохнул. — Ей не нравится, что мы живем вместе.

Кэт повернулась, и у нее отвисла челюсть.

— Почему? Она, э-э, сказала что-то конкретное?

— Нет. Просто ей не нравится, что у меня есть соседка.

— О.

— Неважно. — В любом случае, она оказалась не той, за кого я ее принимал. Не велика потеря.

Я пригласил Дэни в гости в пятницу вечером, но она пробормотала что-то о том, что не является самой большой поклонницей Кэт. Как Кэт может кому-то не нравиться? Она была потрясающей. Веселая и умная. Она была добра как к животным, так и к людям, и, насколько я знал, с Дэни она была исключительно вежлива.

Но что, черт возьми, я знал о женщинах? Наш спор быстро обострился. Я встал на сторону Кэт. Она заняла оборонительную позицию. Когда Истон позвонил и рассказал мне о горном льве, я был более чем рад прервать вечер с Дэни. И был не против посмотреть, как ее задние фары отъезжают от моего ранчо.

Если быть честным с самим собой, она мне не очень нравилась. На мой вкус, она была немного поверхностной. Слишком мягкой. В конце концов, мы бы убили друг друга. Но я не виделся с ней некоторое время — долгое время — и она была симпатичной внешне. К счастью, я избежал пули. Черт возьми, мы даже не спали вместе.

— Мне жаль, — прошептала Кэтрин. — Она тебе нравилась.

— Блэх. У нас было всего два свидания.

Между ее бровями пролегла морщинка.

— Но ты привел ее на семейный ужин.

— Это был просто ужин. — Ужин, который мне не нужно было готовить.

— Я подумала… неважно. — Она отмахнулась.

— Подумала о чем?

— О том, что, если ты пригласил ее на семейный ужин, значит это серьезно.

Существовало негласное правило, что пятничные ужины устраивались только для членов семьи. Я не был уверен, почему решил, что пригласить Дэни было хорошей идеей. Может быть, я хотел посмотреть, сможет ли она справиться с этим. Выдержит ли пристальный взгляд бабушки и будет ли смеяться над внутренними шутками Семейки Грир.

Дэни пережила это как чемпион. Именно моя дружба с Кэт заставила ее бежать. Женщины. У моих друзей-парней не было проблем с тем, чтобы быть на вторых ролях при моей лучшей подруге. Я бы не стал говорить Кэт об этом, но Дэни была не первой девушкой, которую почти запугало ее положение в моей жизни.

Но, как и раньше, я сделал простой выбор.

Кэт.

Она позволяла мне дразнить ее и не боялась ответить взаимностью. Она слушала меня без осуждения. Я предпочитал ее дружбу паршивому сексу и драме в отношениях.

— О. — Кэт не отрывала взгляда от дороги, качая головой.

— Ничего страшного. — Я пожал плечами.

Дальше по дороге показался наш дом. Подъездная дорожка была пуста, так как оба наших грузовика стояли у Истона. В этом доме была моя кровать. Мой душ. И то, и другое было соблазнительно.

Но не так, как эта поездка. Когда в последний раз кто-нибудь из нас брал отпуск?

— Позволь мне поехать с тобой, — сказал я. — Пожалуйста.

Она заехала на подъездную дорожку и остановилась перед гаражом. Затем она припарковала «Кадиллак» и оглянулась, изучая мое лицо.

Длинные темные волосы Кэтрин сегодня были завиты. Обычно она оставляла их прямыми и завязывала в конский хвост, но этим утром они мягкими волнами ниспадали ей на плечи. Она забыла надеть солнцезащитные очки, и солнце осветило ее голубые глаза, превратив их в драгоценные сапфиры.

— Иди прими душ, — сказала она. — От тебя воняет.

— Ты будешь здесь, когда я выйду?

— Зависит от обстоятельств. Ты должен прямо сейчас согласиться не трогать радио.

Она терпеть не могла музыку, когда мы были за рулем. Из-за того, что хотела слышать стук колес по дороге и наслаждаться тишиной. Меня это никогда не беспокоило, потому что, когда мы ездили в Миссулу или объезжали ранчо, мы разговаривали. Мне не нужно было радио, когда она была рядом, чтобы составить мне компанию.

Я ухмыльнулся.

— Даже не думал об этом.

— Вот. — Я протянул Кэт футляр для солнцезащитных очков, который прихватил по пути из дома.

Держа одну руку на руле, она открыла его другой, обнажив пару зеркальных «Оуклис».

— А это в честь чего?

— Просто потому, что. — В последний раз, когда я был в Миссуле, я зашел в торговый центр, чтобы купить себе новые очки. Я купил их и для Кэт, думая, что они ей понравятся. Женщина постоянно теряла свои солнцезащитные очки.

Она провела пальцем по оправе, долго смотрела на них, прежде чем повернуться ко мне с улыбкой, которая не коснулась ее глаз. Она выглядела почти грустной, когда сказала:

— Спасибо.

— Не за что. — Я подмигнул, надеясь подбодрить ее. — Может, поспорим, будут ли они у тебя, когда мы вернемся домой?

Кэт закатила глаза и надела их.

После двухминутного душа я собрал в сумку свою одежду и зубную щетку для поездки. Верная своему слову, Кэт ждала меня в машине, ее пальцы порхали по экрану телефона, вероятно, набирая несколько электронных писем и отправляя их в последнюю минуту.

Я опустил стекло, позволяя воздуху сушить мои влажные волосы, пока Кэт выезжала на шоссе.

— И как все пройдет?

Она пожала плечами, разгоняясь до семидесяти.

— Я не знаю. Думаю, когда мы доберемся до следующего места, где нам захочется подбросить монетку, мы ее подбросим.

— Но в конечном итоге нам нужно оказаться в Орегоне.

— Да. Мы едем на «Кадиллаке» в Херон Бич. К Арии.

Ария. Откуда я знаю это имя? Я прокручивал его снова и снова, пытаясь вспомнить, и тут до меня дошло.

— Она была одной из тех, кто жил с тобой и Джеммой на свалке, верно?

Кэт кивнула.

— Да.

— Вас было шестеро?

— Ария и Клара, близнецы. Карсон, единственный мальчик, который там жил. Ну и, Лондин и Джемма, которые приехали сюда со мной.

Я учился в колледже, когда Кэт и ее подруги приехали сюда, но познакомился с ними, когда приехал домой на весенние каникулы. Бабушка представила их мне как своих девочек. Она также предупредила меня, чтобы я держался подальше от ее девочек, если хочу сохранить дыхание.

Кэрол Грир не бросалась пустыми угрозами, поэтому я держался подальше, и после окончания колледжа, когда я вернулся на ранчо работать, Кэтрин осталась единственной девочкой, оставшейся на ранчо. К тому моменту бабушка и мама практически удочерили ее. Она была дочерью, о которой они обе всегда мечтали.

Все мои планы о том, чтобы приударить за ней, пригласить на свидание, вылетели в трубу. А я определенно хотел пригласить ее на свидание.

Но это было к лучшему. Отношения на ранчо привели бы только к катастрофе. Мы достаточно насмотрелись на это с сотрудниками. Случались романы, и неизбежно одна или обе вовлеченные стороны увольнялись.

Поначалу я был недоволен своей семьей за то, что она диктовала мне тип отношений с Кэт, ограничивая мои возможности. С годами я стал благодарен ей. Мы были слишком хорошими друзьями, чтобы рисковать потерять все это. Моя семья была права, отговаривая меня от ухаживаний за ней.

Посмотрите, как быстро все пошло наперекосяк с Дэни. Или с женщинами, которые были до нее. Я не был хорошим парнем. Но другом был хорошим.

И, возможно, в отсутствие других членов семьи Кэт наконец-то расскажет о своем прошлом. Мы говорили обо всем, что касалось ранчо. Единственной темой, от которой Кэт всегда уклонялась, было ее прошлое.

Много лет назад она рассказала бабушке о своем детстве, о том, что сбежала из дома, чтобы из всех гребаных мест жить на свалке. От этой мысли у меня мурашки побежали по коже. Моя Кэт, крошечная, красивая, любящая Кэт, живет среди мусора.

Она никогда не доверяла мне эту историю, я слышал ее только из вторых рук.

Бабушка и мама специально предупреждали меня, чтобы я не настаивал, что это дело Кэт, и чтобы я не совал нос не в свое дело. Так что я не вмешивался в это много лет. У нас было много других тем для разговора, работа и то, что происходило с моей семьей или гостями на курорте.

Но Кэт стала более открытой с тех пор, как Джемма вернулась, и это разожгло мое любопытство. Кэт не была откровенна с подробностями о жизни, которой жила до Монтаны, но и не уходила от темы, как раньше. Должно быть, она с детства убегала, как лошадь от гремучей змеи.

Может быть, в этой поездке она почувствует себя в безопасности, выпустив на волю некоторых демонов.

И может быть, я, наконец, открою свой секрет.

— А какая Ария? — спросил я.

— Не знаю. Я не разговаривала с ней с того дня, как мы уехали со свалки.

— Ты уверена, что она в Орегоне?

— По словам детектива Джеммы, она работает в тамошнем отеле. — Кэт передвинулась, чтобы достать из кармана записку. — «Галлауэй»

— И зачем именно мы идем к Арии?

— Затем, что в конце концов, эта машина должна добраться до Карсона в Калифорнии.

— Тогда давай поедем в Калифорнию.

— Нет.

Я уставился на ее профиль, ожидая объяснений.

— Просто, нет?

— Нет, я хотела бы найти Арию.

— Хорошо. — За ее рассуждениями стояло нечто большее, чем просто воссоединение со старой подругой, но я достаточно хорошо знал интонации Кэт, чтобы распознать, когда дверь вот-вот захлопнется у меня перед носом. Пора попробовать пробраться через окно. — Это была машина Лондин, верно?

— Да. Она жила в ней с Карсоном. Он был первым, кто поселился у Лу, и в некотором роде сделал ее нашим домом.

— Подожди. Кто такой Лу?

— Владелец свалки. Я рассказывала тебе о нем, помнишь?

Нет, не рассказывала. Может, она и рассказала бабушке, но не мне.

— Что-то не припоминаю.

— Лу Майли. Это был сварливый старый отшельник, который жил там. Однажды Лу вышел из лачуги, в которой жил, и увидел, что Карсон спит на старом автомобильном сиденье. Лу принес ему одеяло. К тому моменту Карсон пробирался на свалку и спал там в течение месяца. Я не уверена, знал ли Лу все это время, но он не заставил Карсона уйти.

Меня озадачило, что взрослый человек не позвонил властям и не спас этих детей. В те несколько раз, когда они с Джеммой говорили о свалке, им казалось, что это рай. Они предпочитали ее настоящему дому в приемной семье.

Я не понимал этого, но перестал пытаться найти в этом смысл.

Кэт сделала то, что должна была сделать в слишком юном возрасте, чтобы извлечь максимум пользы из дерьмовой ситуации. Она умела находить светлую сторону. Всякий раз, когда мы смотрели плохой фильм, во время титров она говорила о трех вещах, которые ей в нем понравились.

Однажды во время снежной бури у нас закончился кофе. Дороги были слишком заснежены, чтобы по ним можно было проехать, поэтому она достала несколько упаковок чая и попыталась привить мне любовь к нему. В тот день я попробовал все сорта чая, а потом солгал и сказал, что чай не так уж плох. По сравнению с кофе он был дерьмом, но она пыталась.

— Джемма была второй, кто переехал на свалку. Ее дом был… — Кэт покачала головой. — Он был ужасен. Она когда-нибудь говорила с тобой об этом?

— Нет, и я никогда не спрашивал. — За последние полгода я довольно хорошо узнал Джемму. Мы вдвоем работали бок о бок почти каждый день, и я не мог бы и мечтать о лучшем партнере для Истона, не только потому, что она обожала моего брата, но и потому, что она была бунтаркой. Дерзкая и саркастичная, уверенная в себе и смелая, Джемма не родилась с фамилией Грир, но носила ее с достоинством. Вы бы никогда не догадались, что ее детство было адом.

— Она мало кому рассказывает эту историю, — сказала Кэтрин.

В чем-то она похожа на тебя.

Я завоевал доверие Кэт во многих других областях. В том, что касалось лошадей, когда я учил ее ездить верхом. В том, что касалось стресса на работе, когда именно ей нужно было дать выход чувствам. Черт возьми, она доверяла мне готовить ужин каждую среду без посторонней помощи. Так почему бы ей не рассказать мне о своем прошлом?

— В любом случае, — продолжила Кэт, — после того, как Джемма переехала на свалку, следующей стала Лондин. На самом деле, Джемма притащила ее туда после того, как обнаружила, что Лондин пытается съесть сэндвич из мусорного бака.

— Ты это делала? — У меня скрутило живот. Я ненавидел это. — Ела из мусорного бака?

— Нет, мы никогда не ели отходы. Еда всегда была рядом. У нас были сэндвич с арахисовым маслом и медом. Багажник «Кадиллака» служил отличной кладовой. Но если я больше никогда не съем ни одного банана, я умру счастливой. То же самое можно сказать и о зеленой фасоли.

— Вот почему ты не любишь бабушкину запеканку из зеленой фасоли на День благодарения или Рождество. — Мама всегда приносила нам домой остатки, но Кэтрин к ней не притрагивалась. Я всегда думал, что она оставляет ее для меня, потому что это мой любимый праздничный гарнир.

Лицо Кэт сморщилось.

— Я не буду есть зеленую фасоль. Это чудо, что я могу есть пиццу. Лондин работала официанткой в пиццерии и приносила нам пиццу каждый вечер, когда работала.

— Рай, — поддразнил я.

Она рассмеялась.

— Даже тебя бы тошнило от пиццы.

— Никогда.

У нас на ранчо пиццы было немного. Доставка на ранчо была невозможна, и, вероятно, именно поэтому я настаивал на «Доминос» всякий раз, когда мы посещали город.

— Хорошо, продолжай. — Пожалуйста, продолжай. — Расскажи мне больше об Арии.

— Они с Кларой были на год младше нас всех. Я думаю, они могли бы поехать с нами в Монтану, если бы мы подождали, но… нам нужно было уезжать оттуда.

— Понятно. Они были в бешенстве?

— Нет, я так не думаю. И было бы лучше, если бы они оставались в безопасности, пока им не исполнится восемнадцать. Карсон пообещал остаться с ними на свалке до их дня рождения. Я полагаю, он жил в этой машине, пока не уехал.

Теперь стало понятно, почему машина должна была добраться до Калифорнии.

— Лондин хочет, чтобы «Кадиллак» достался Карсону.

Кэтрин кивнула.

— Лондин и Карсон встречались. Они жили в этой машине вместе. После того, как она отремонтировала ее и уехала из Бостона, она захотела, чтобы та вернулась к нему.

— Почему она не отдала ее ему?

— Таков был план, но у нее спустило колесо в Западной Вирджинии, она влюбилась в своего механика и так и не добралась до Калифорнии. Вместо этого она позволила Джемме забрать его.

— А Джемма попала в лапы к Истону.

— Точно. — Кэтрин рассмеялась. — Эта поездка была идеей Джеммы. Лондин передала машину Джемме. Джемма передала ее мне. И я, надеюсь, передам ее Арии, которая, возможно, передаст ее Карсону.

Для Кэт это был не просто отпуск. Это было сентиментальное путешествие.

— Спасибо, что позволила мне поехать с тобой.

Она приподняла бровь над полями своих новых солнцезащитных очков.

— А у меня был выбор?

— Нет.

Она улыбнулась.

— Это круто. То, что вы передаете машину. Я думаю, разница лишь в том, что ты вернешься домой, когда все будет сделано.

Кэт поерзала на сиденье, и улыбка исчезла с ее лица. Ее пальцы сжались на руле. Она смотрела прямо перед собой, и внезапная напряженность в ее плечах заставила меня остановиться.

Она ведь вернется домой, верно? Это было совсем не то путешествие, в которое отправлялись ее подруги. У Кэт была своя жизнь в Монтане. Работа. Семья. Она всегда говорила мне, что Монтана — это место, где ее сердце обрело дом, где есть горы, открытые пространства и чистый воздух.

Она вернется домой. Вот почему она не ответила. Это было само собой разумеющимся.

Она вернется домой.

— Чья это была идея — приехать в Монтану? — спросил я.

— Моя. — На ее лице снова появилась улыбка. — Я подумала, что это будет похоже на приключение. Я скопила немного мелочи, чтобы купить карту, а затем отметила самые крупные города. Каждый день я подходила к телефону-автомату и обзванивала местные газеты в Бозмене, Биллингсе, Миссуле и Грейт-Фолсе, спрашивая, нет ли новых объявлений о работе.

— И они читали их тебе?

Она кивнула.

— Администраторы сжалились надо мной. Газета в Грейт-Фолсе выходила всего два раза в неделю, поэтому я перестала им звонить. Через пару недель я узнала об объявлении, которое Кэрол разместила о поиске экономок. Я позвонила ей в тот же день и спросила нужны ли они еще ей. Она сказала мне, что, если мы доберемся до Монтаны, там нас ждет работа. Так что мы подождали, пока мне не исполнится восемнадцать, потому что я была младше Лондин и Джеммы, а потом уехали. Мы накопили на автобусные билеты и… остальное ты знаешь.

Да, остальное я знал. Я мало чего не знал о жизни Кэтрин с тех пор, как она приехала в Монтану.

— Я рад, что ты нашла это объявление.

— Я тоже.

Я повернулся к заднему сиденью, где оставил бейсболку, и натянул ее, придерживая пряди своих почти сухих волос. Затем я расслабился на своем сиденье.

У меня было еще много вопросов, которые я хотел задать. Почему она так настаивала на том, чтобы не возвращаться в Калифорнию? Почему она организовала эту поездку в последнюю минуту и не сказала мне об этом? Но Кэт сегодня доверилась мне больше, чем за все последние годы. Когда я тренировал молодую лошадь, я не испытывал судьбу. С Кэт я тоже не собирался этого делать.

Поэтому я пару раз подбросил бабушкин четвертак над коленями.

— Орегон, мы идем.

Глава 4

Кэтрин

Нет.

Нет, Кэш.

Нет, ты не можешь ехать со мной в эту поездку.

Почему мне было так легко отказаться от Кэша в мыслях, но не в жизни? Вот вам и поехала в одиночку. Черт возьми. Когда он рассказал мне о том, что бросил Дэни ради меня, моя решимость отправиться в этот отпуск в одиночку испарилась, как мокрая туалетная бумага.

Только он порвал с ней не ради меня. А из-за меня. Разница была существенной.

Кэш храпел на пассажирском сиденье. Он надвинул бейсболку на глаза и прикрыл прямой нос. Его борода казалась мягкой, как собачья шерсть, и у меня возникло искушение украдкой прикоснуться к ней.

Каждый ноябрь он отращивал бороду, называя ее своей зимней шкурой, совсем как у своих лошадей. И, как и у животных, он сбрасывал ее, как только расцветали тюльпаны. Кэш выбирал случайный день для бритья и вальсировал на кухню с улыбкой на лице, гордо демонстрируя свою острую челюсть.

Я буду скучать по этому ежегодному ритуалу. Я буду скучать по ежедневным встречам с ним. Но за последние пятьдесят миль, пока он спал, я приняла решение. Я не могла оставаться жить с Кэшем. Пришло время съезжать.

Я начну с комнат для персонала и поищу собственный дом.

Возвращаться в них будет неловко. Когда я жила там, было весело, но это было много лет назад. Разница в возрасте между мной и остальными была заметно больше. Молодым сотрудникам нужна была возможность развеяться, а соседство с боссом сильно помешает им, но какое-то время им придется с этим мириться.

В Клир Ривер не было большого рынка недвижимости, но я могла бы найти дом без ремонта, и он бы занимал меня по вечерам. Я бы нашла что-нибудь и держалась подальше от Кэша.

Эта поездка должна стать нашим последним приключением. В глубине души я была рада, что он превратился в дикого альфа-самца и настоял на том, чтобы поехать вместе.

Мы пять раз подбрасывали четвертак Кэрол, и судьба направила нас на север и восток, по узким и тихим шоссе Монтаны. До рассвета оставалось еще несколько часов, но, когда солнце начало клониться к горизонту, я поехала вдоль реки.

Я включила радио, ища местный канал, затем убавила громкость, позволяя тягучему звону классической кантри-музыки наполнить машину.

Кэш думал, что я терпеть не могу радио в поездках, возможно, потому, что я так ему и сказала. На самом деле, я терпеть не могла радио, когда он был в машине. Потому что он не подпевал ему, а насвистывал. Я могла бы справится с фальшивым пением. Но нет, он свистел — этим оглушающим свистом, — который был для меня эквивалентом скрипа ногтями по классной доске.

Этот свист раздражал почти так же, как и его привычка сбрасывать крошки под ножки стула в столовой. В течение нескольких дней они накапливались, пока, наконец, я не выдерживала и не пылесосила их.

Я так разозлилась, когда Кэш назвал меня Кэт первый раз. Боже, как же я презирала это прозвище в начале. Конечно, оно раздражало только меня. Он начал называть меня Кэт через год после того, как вернулся домой после окончания колледжа, и все члены семьи Грир, а также работники ранчо и курорта сразу же ухватились за «Кэт». Я вела себя тихо, не желая настраивать против себя семью или коллег, несмотря на то, что это прозвище раздражало меня. Мне не нужны были постоянные напоминания о том, что я самая низкая из всей компании. Что я коротышка.

Но потом Истон спросил Кэша, почему Кэт, а не Кейт или Кэти. Кэш пожал плечами и сказал, что это потому, что он восхищается моими когтями.

Этот момент стал еще одним знаком отличия, еще одним моментом, когда моя любовь к Кэшу возросла. Я обожала этого человека, включая свист и крошки со стола.

Вечерний воздух был прохладным, и когда я оперлась локтем о дверцу, оконное стекло обдало холодом мою кожу. Прикрывая зевоту рукой, я высматривала среди деревьев вывеску, что-нибудь, что указывало бы на приближающийся город. Надеюсь, он будет достаточно большим для мотеля с двумя свободными номерами.

Это было волнующе — не знать точно, где мы находимся. Всю свою жизнь я всегда знала где нахожусь. Я не могла вспомнить случая, когда бы я блуждала. Да, в ловушке, но никогда не терялась. В ловушке с матерью, которая ненавидела свою дочь с самого ее рождения.

Можно было подумать, что мама закричала «Аллилуйя» в тот день, когда я ушла — или попыталась уйти. Вместо этого она дала мне пощечину и затащила в мою комнату, заперев меня там на худшую неделю в моей жизни.

Я поднесла руку к щеке. Бывали дни, когда я все еще чувствовала прикосновение ее ладони.

Разговор с Кэшем, должно быть, пробудил во мне воспоминания. Я месяцами не вспоминала о своей матери. Я отодвинула ее в сторону, запихнула в коробку, где хранила прошлое взаперти. Кэш уже погремел цепочкой, находящейся вокруг нее со своими вопросами ранее.

На обочине показался дорожный знак. Граница Айдахо была в пяти милях впереди.

— Эй. — Кэш поерзал на сиденье, садясь поудобнее. — Извини, я заснул.

— Все в порядке.

— Где мы? — От его глубокого, хрипловатого голоса у меня по спине пробежали мурашки, он моргнул, прогоняя сон.

— Мы въезжаем в Айдахо.

Он потер подбородок.

— Хочешь остановиться или продолжишь ехать? Я могу повести машину.

— Давай остановимся. — Спешить было некуда. — Я хочу поужинать. Может, переночуем здесь, а утром продолжим.

— Звучит заманчиво.

Мы пересекли длинный мост, перекинутый через реку, вдоль которой я ехала. На другой стороне нас встретил небольшой городок с приветственными надписями и американским флагом. У первого же знака остановки я оглядела улицы в поисках мотеля.

— Хочешь, я проверю? — Кэш достал из кармана джинсов свой телефон.

— Нет. Давай просто осмотримся. — В конце концов, нам придется воспользоваться GPS, но в этот первый день я хотела просто найти дорогу. Окунуться в приключение.

— Хорошо. — Кэш вытащил четвертак из подстаканника, положил его на костяшку пальца и провел по краю ногтем большого пальца. Монета покатилась вверх, пока не шлепнулась ему на ладонь. — Орел.

— Налево. — Я повернула руль.

Этот был удачный поворот. Через три квартала мое внимание привлекла неоново-оранжевая вывеска с надписью: «Свободные номера». Через дорогу от «Империал Инн» находился ресторан «Гаррис Суппер Клаб». На доске объявлений под стрелкой, усеянной лампочками, была размещена реклама: Ежедневное фирменное блюдо из ребрышек.

— Сюда? — спросила я.

— Продано, — сказал Кэш. — Я умираю с голоду.

— Сначала поужинаем. — Я заехала на парковку ресторана и повернулась, чтобы взять с заднего сиденья свою сумочку. В ресторане царил полумрак по сравнению с ярким вечерним освещением снаружи. Декор, выполненный в деревенском стиле и преимущественно из дерева, хорошо вписался бы в интерьер ранчо. Но от запаха — боже мой, этот запах — у меня заурчало в животе.

Сочный стейк, домашние роллы и пышный картофель. У меня буквально слюнки текли, когда официантка проводила нас к темно-синему столику в углу. Лампа, висевшая над ним, излучала золотистое сияние, достаточное, чтобы отразиться от ламинированного меню. Мы заказали напитки, и, пока официантка описывала фирменное блюдо — ребрышки, мы с Кэшем обменялись голодными взглядами.

— Два, пожалуйста, — сказал он ей. — Средней прожарки. Салат с соусом ранч. Мне побольше гренок. Ей без помидоров.

Когда-нибудь, когда — если — я решу начать встречаться, я надеюсь, что мужчина, которого я выберу для того, чтобы он сидел напротив меня, обратит на это внимание не меньше, чем Кэш, и сможет заказать именно то, что я хочу. Не то чтобы я не могла сделать заказ сама, но это заставляло меня чувствовать себя особенной, желанной, потому что кто-то знал меня достаточно хорошо, чтобы сделать заказ за меня.

— Нам следовало бы записать, сколько миль мы проехали на «Кадиллаке», прежде чем отправиться в путь, — сказал Кэш после того, как официантка принесла нам воды. — Было бы интересно точно знать, как много мы проехали.

— О, я записала.

Кэш усмехнулся.

— Всегда на шаг впереди меня.

Я улыбнулась.

— Стараюсь.

— Так расскажи мне побольше о свалке. — Он откинулся на спинку кресла, положив длинную руку на спинку.

Сегодня на нем была рубашка «Хенли» с длинными рукавами, которую я купила ему два года назад на Рождество, потому что подумала, что серовато-зеленый цвет подчеркнет цвет его глаз. Рукава были закатаны до локтей, а мышцы на предплечьях напоминали тугие канаты, сильные и рельефные от многолетней физической работы. Хлопок облегал его бицепсы и широкую грудь. Пуговицы на воротнике были расстегнуты, открывая полоску загорелой кожи и едва заметный намек на темные волосы.

Черт, отличную рубашку я купила. Я опустила глаза на воду и сделала большой глоток, надеясь, что холодная жидкость погасит огонь, разливающийся по моим венам.

Было бы намного проще разлюбить Кэша, если бы он не был таким привлекательным. Но как я могла игнорировать это великолепное лицо? Как я могла испытывать двойственное отношение к его большому телу и к тому, как Кэш владел им с удивительной грацией? И то, как этот мужчина смотрелся верхом на лошади, как его бедра скользили в седле, как он сжимал свои массивные бедра, вызвало во мне глухую пульсацию. Даже мысленный образ его верхом на лошади опьянял. Игнорировать Кэша? Невозможно. С таким же успехом я могла бы попытаться долететь на «Кадиллаке» до Луны.

— Кэт.

Я моргнула, заставляя себя оторвать взгляд от стакана.

— Хм?

— Свалка. Расскажи мне об ней. Или о том, как росла в Калифорнии.

Я сморщила нос. Если и была тема, которая могла отвлечь меня от безумного влечения к моему лучшему другу, то Калифорния была победителем. Сам штат ни в чем не виноват. Многим нравилась его умеренная погода, изобилие развлечений и голливудский колорит. Но когда я думала о Калифорнии, я думала о своей матери.

Кэш снова потянул за цепочку моей коробки памяти.

— Ты уже выбрал имя для своего нового жеребенка? — спросила я, надеясь увести разговор в сторону от моего прошлого. Это могло бы сработать, если бы напротив меня сидел любой другой человек.

— Дейзи. Я понимаю, что ты делаешь. — Смешок Кэша разнесся над столом, и низкая вибрация пробрала меня до костей. — Я не хочу говорить о доме или работе. Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю. Представь, что это свидание, и мы узнаем друг друга получше.

Свидание.

Я сглотнула. Это было не свидание. Да, мы были в хорошем ресторане, в уединенной кабинке. Из-за отсутствия шумной толпы в зале царила тишина, создавая иллюзию интимности. Но это было не свидание.

Это было не свидание.

Только это было похоже на него. Не то чтобы в последнее время у меня было много свиданий. Тяжело встречаться с мужчиной, когда ты влюблена в другого.

Была ли это любовь? Могла ли это быть любовь, если она была такой безответной? Я никогда раньше не была влюблена. Возможно, это было страстное увлечение. Или глубокая, уважительная дружба.

Потому любовь была ответна.

А мои чувства — точно нет.

— Ты в порядке? — спросил Кэш, опуская руки на стол и наклоняясь ближе.

Нет. Я была не в порядке.

— Просто устала, — солгала я. — Это был долгий день за рулем.

— Завтра моя очередь.

— Хорошо. — Я не стала спорить. Хотя «Кадиллак» был мощной и элегантной машиной, после девяти часов, проведенных за рулем, он потерял часть своего блеска.

— Итак, расскажи мне побольше о свалке, — снова настаивал Кэш.

— Ты почти все знаешь. — Разве для одного дня не было достаточно разговоров об этом? В обычной ситуации я бы не стала вдаваться в подробности, о которых рассказала ему ранее, но мне показалось важным, чтобы он понял немного больше, чем основы, прежде чем мы познакомимся с Арией, хотя бы для того, чтобы он не чувствовал себя обделенным вниманием.

— А как насчет школы? — спросил он.

— Почему тебя это волнует?

— Потому что это единственная часть твоей жизни, о которой я знаю не все. Побалуй меня.

Нет.

Оно было прямо там. Одно простое слово. Мне не составляло труда говорить «нет» Истону. Или их маме Лидди. Или Джей Эру. Или Джейку. Единственным человеком, которому мне сложно было говорить «нет», была Кэрол.

И Кэш.

Он унаследовал ее упорство. В сочетании с этой сексуальной улыбкой он был моей главной слабостью.

Я уступила.

— Ты уже знаешь о школе, — сказала я. — Я бросила учебу и получила аттестат о среднем образовании через год после того, как переехала на ранчо.

— Верно. Мама помогала тебе с учебой.

— Каждый день за обедом. — Лидди приходила в лодж, и я делала перерыв в уборке или стирке. Мы сидели на кухне, ели сэндвичи, и она помогала мне объяснить все концепции, с которыми я сталкивалась. Не то чтобы их было много. Получить аттестат о среднем образовании было проще простого.

— Однажды она сказала мне, что тебе не нужна ее помощь, — сказал Кэш.

— Не нужна. Но мне очень нравилось обедать с ней каждый день.

Лидди была матерью, которая показала мне, какой ужасной была моя собственная жизнь. Может быть, когда я перееду от Кэша, она поможет мне украсить дом. Научит меня ухаживать за садом. Лидди поймет, что мне нужно немного пространства, верно?

— Ей тоже нравилось обедать с тобой. Мама всегда говорила, что влюбилась в тебя, когда помогала с аттестатом о среднем образовании.

— Я тоже, — прошептала я. — Я многим обязана ей. Кэрол тоже. Всем вам.

— Ты нам ничего не должна, Кэт. Ты — семья.

Семья. Сестра. В последнее время мне становилось все труднее и труднее не испытывать горечи. Быть частью семьи Грир, даже неофициально, было мечтой. Для женщины, у которой не было семьи, принадлежать к ней было всем, чего я когда-либо хотела. Так почему же я не могла преодолеть свою эгоистичную влюбленность, забыть об этом влечении и просто быть семьей?

Я подняла глаза, и мое сердце — мое садистское сердце — екнуло. Вот почему.

Лицо Кэша было в тени от тусклого света. Его волосы были в беспорядке из-за того, что он весь день был в бейсболке. Он снял ее, когда мы сели за стол, потому что не стал бы надевать ее за обеденным столом. Это подчеркивало его сверкающий взгляд. Это подчеркивало его бородатый подбородок и мягкую линию нижней губы. Он был загадочным, сексуальным и невероятно аппетитным.

Да пошло ты, сердце.

Я не люблю Кэша.

С этого момента и до конца этой поездки я постоянно буду повторять себе:

Я не люблю Кэша.

— Где ты работала? Когда жила на свалке? — спросил он.

Мне правда не хотелось опять ворошить прошлое, но другого выхода не было. Я не могла сидеть здесь напротив Кэша, наблюдая за его непритязательным видом, и притворяться, что меня не возбуждает его вид.

Разговор был меньшим из двух зол.

— Я работала на автомойке. Карсон тоже там работал. Владелец был немного придурковат, но он платил наличными и не задавал вопросов.

Когда я заполняла заявление, в графе «домашний адрес» я указала адрес свалки. Джемму в качестве моего опекуна, а Лондин написала мне личную рекомендацию. И везде указала поддельные номера телефонов. Если владелец и знал об этом, ему было все равно. Он сразу же нанял меня.

— Так вы и познакомились с Карсоном? На автомойке?

— Ну, вроде того. — Вот почему я не хотела открывать эту коробку. Один вопрос приводил к другому, потом еще к одному, а я бы не стала врать Кэшу.

— Вроде того?

Я вздохнула.

— Да, я познакомилась с Карсоном на автомойке, но не как с коллегой. Я стояла на тротуаре и просила милостыню. — Признаваться в этом спустя годы было так же жалко, как и тогда.

Беззаботное выражение лица Кэша исчезло, когда между его бровями образовалась складка.

— Что?

Я пожала плечами.

— Я была на мели.

— Кэт…

— Не волнуйся. Это был просто эксперимент. Это был первый и последний раз, — сказала я, обрывая его прежде, чем он успел задать вопросы. Возможно, если бы я направила этот разговор в нужное русло, мы смогли бы избежать всего, что могло бы привести к разговору о временах до свалки.

Даже Кэрол и Лидди не знали всей этой истории.

— Ты написал своему отцу? Будет ли он проверять наш дом и польет ли мои цветы, пока нас не будет? — спросила я.

— Хорошая попытка, милая. — Кэш покачал головой.

Милая. Как будто ему было недостаточно «Кэт». Зачем он дал мне еще и ласкательное прозвище? Оно было таким милым и нежным и… бесполым. Как будто я была восьмилетней девочкой.

— Больше нечего объяснять. У меня не было ни гроша за душой, а мне очень нужны были деньги, чтобы купить новую пару обуви.

— Зачем тебе понадобилась новая пара обуви?

— А это имеет значение?

— Кэт.

— Кэш.

Его пристальный взгляд впился в меня, и этот взгляд в сочетании с упрямо сжатой челюстью не допускал возражений. Выражение его лица передразнивало более пристальный взгляд Истона.

— Зачем тебе понадобилась новая пара обуви?

— Потому что у меня были только шлепанцы, — выпалила я. — А мне оставалось всего несколько дней до шестнадцатилетия, и тогда я могла бы устроиться на настоящую работу. Я уже разговаривала с менеджером заведения быстрого питания, но она сказала, что для работы мне нужна обувь с закрытым носком.

Мне всегда казалось ироничным, что я не могла найти работу, чтобы заработать денег на покупку обуви, не имея самой обуви. О том, чтобы попросить денег у мамы, не могло быть и речи, поскольку мне повезло, что у меня были шлепанцы.

— Я сидела на углу улицы с картонной табличкой и зеленым пластиковым стаканчиком, который прихватила из дома. Заработала семь долларов и десять центов.

Кэш сидел совершенно неподвижно. Даже грудь у него застыла, как будто он забыл, как дышать. Но его глаза сказали все, что он не собирался озвучивать.

— Пожалуйста, не смотри на меня так. — Я так усердно работала, чтобы проявить себя. Быть сильной, способной женщиной, управляющей отмеченным наградами курортом в Монтане.

Кэш прочистил горло.

— Мне жаль.

— Ты не можешь жалеть эту девушку, потому что она — это я. И без нее я бы сейчас не сидела напротив тебя.

— Мне жаль не тебя, Кэт. — Выражение его лица смягчилось, и он глубоко вздохнул. — Мне не нравится думать, что ты так жила. Выпрашивала деньги. Это причиняет боль.

И именно поэтому любить Кэша Грира было так чертовски легко. Моя боль была его болью. Я не хотела, чтобы он знал мою историю, отчасти потому, что тогда это причинило бы боль нам обоим.

— Мне не пришлось долго попрошайничать, — сказала я. — Я просидела там около трех часов, разгоряченная, смущенная и несчастная, когда подошел Карсон и представился. Он дал мне двадцать долларов и предложил ночлег.

Парень, живущий на свалке, дал мне больше, чем деньги. Он дал мне надежду.

— Подожди. — Лицо Кэша посуровело. — Он предложил тебе ночлег? Потому что ты говоришь так, будто Карсон хороший парень, но…

— Нет. — Я рассмеялась, осознав, как это, должно быть, прозвучало. — Ничего подобного. Если бы это был любой другой человек, а не Карсон, я бы убежала с криком. Но он хороший парень. Он сел рядом со мной. Сказал мне, что сбежал из дома и где живет. И он рассказал мне о Джемме и Лондин.

— Он мог и солгать, — сказал Кэш.

— Но не солгал. В тот день я пошла с ним на свалку, чтобы все осмотреть. — Я прогулялась с Карсоном через весь город к свалке, охваченная любопытством и отчаянием. Я вернулась домой полная решимости. План, который я придумала в тот день, сработал не совсем так, как я ожидала, но, в конце концов, я нашла дорогу назад. К Карсону. К Джемме. К Лондин. К началу новой жизни.

— Вот и все. — К нашему столику подошла официантка с двумя переполненными тарелками. Она поставила их перед нами, долила воды и оставила нас наедине с едой.

Ужин прервал наш разговор, и мы принялись за еду. Я, например, была благодарна за передышку. Мы ели в основном молча, потом Кэш заплатил за еду, потому что я весь день была за рулем. Он никогда не позволял мне платить за еду вне дома, всегда находил повод побаловать меня — убирал в доме, стирал свои полотенца. Он не позволял мне платить в ресторанах, но не спорил о том, чтобы делить счет за продукты. Мужчины странные.

Но после десяти лет споров не только с ним, но и со всеми мужчинами семейства Грир, которые отказывались позволить женщине оплатить счет за ужин, я признала свое поражение. Я верила в гендерное равенство и расширение прав и возможностей женщин, но также понимала, что это то, что нужно Кэшу. Это был его способ выразить благодарность.

— Спасибо за ужин, — сказала я, когда мы садились в «Кадиллак».

— Пожалуйста. Спасибо, что позволила мне составить тебе компанию.

— Ха, — невозмутимо ответила я. — А у меня был выбор?

— Не-а. — Он ухмыльнулся, потянулся через кабину и щелкнул меня по кончику носа.

Я с улыбкой отмахнулась от него, когда мы поехали через улицу к мотелю.

Все номера в отеле «Империал Инн» выходили окнами на улицу. Здание имело Г-образную форму, с офисом в одном конце, где пахло свежим кофе и ванильным освежителем воздуха. После того, как портье передал ключи от двух соседних номеров, мы с Кэшем подогнали «Кадиллак» поближе к тому месту, где собирались остановиться, и он занес мой чемодан внутрь.

— Здесь мило, — сказала я, бросая свою сумочку на пушистое покрывало в цветочек. Номер был скромным, но чистым. Это был не отель «Грир Резорт», но тоже ничего.

— Сделай мне одолжение, — попросил Кэш, ставя мой кожаный чемодан рядом со шкафом. — Не открывай дверь, если только это не я. Мне никогда не нравились места, где двери открываются наружу.

— Нет проблем. — Я достаточно насмотрелась фильмов ужасов и триллеров, чтобы бояться стука в дверь мотеля после наступления темноты. Мой замок останется закрытым до восхода солнца. — Во сколько ты хочешь выехать утром?

— В семь?

— Хорошо. — Я кивнула. — Спокойной ночи.

— И тебе тоже. — Он пересек номер и низко наклонился, заключая меня в объятия.

Я обвила руками его талию, уткнулась в его сильное плечо и задержалась на один долгий удар сердца, чтобы насладиться его силой. Чтобы вдохнуть его пряный одеколон и пьянящий мужской аромат. Я втянула его носом, задерживая дыхание.

Его руки притянули меня ближе.

Я крепко зажмурилась, на долю секунды представив, что все это происходит на самом деле. Что это объятие было чем-то большим, чем просто дружеское пожелание спокойной ночи другому другу. Затем, прежде чем я была готова, он исчез.

Жар его груди исчез, сменившись прохладой ночного воздуха, когда он сделал слишком большой шаг в сторону.

Кэш наморщил лоб, глядя на меня сверху вниз, и выражение шока исказило его красивое лицо.

О боже, я его обнюхала. Я его обнюхала, и он услышал это, и теперь все будет странно. Дерьмо. И я так крепко за него держалась. Я так крепко за него цеплялась. Липучка. Что сделать? Что сказать? Мой мозг лихорадочно искал способ преуменьшить значение этого объятия, но прежде чем я успела придумать какую-нибудь неубедительную отговорку о том, что чувствую себя одинокой или уставшей, Кэш потрепал меня по макушке и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Я ждала, прислушиваясь к его шагам, пока он шел по тротуару к своему номеру. Дверь открылась и закрылась, отдаваясь эхом от соседней стены. Затем наступила тишина, изоляция между нашими комнатами не позволила мне услышать что-либо еще.

Я выдохнула, затаенное дыхание. Мои щеки вспыхнули от унижения.

Знал ли он? Неужели это объятие только что выдало меня? Была причина, по которой я держалась на безопасном физическом расстоянии от Кэша. Как минимум, в двух футах. Потому что, очевидно, моему телу нельзя было доверять.

Я застонала, рухнув на край кровати и закрыв лицо руками.

Кэш потрепал меня по голове.

Я обняла его, обнюхала, и он потрепал меня по голове.

Что, черт возьми, со мной было не так? Зачем я это делала с собой? Почему я просто не могла это прекратить?

Я не люблю Кэша.

Я не люблю Кэша.

Я не…

Рыдание вырвалось из ниоткуда и сорвалось с моих губ. Я прикрыла рот рукой на случай, если вырвется еще какой-нибудь звук. Эти американские горки убивали меня. Только что мы были друзьями, разговаривали, ели и смеялись, а в следующую секунду мне просто захотелось, чтобы он обнял меня. Пожелал спокойной ночи поцелуем, а не по-детски потрепал по чертовой голове.

Почему было так тяжело расстаться с ним?

Почему он не мог ответить мне взаимностью?

Глава 5

Кэш

— Кэш, — отрезала Кэт, когда шины выехали на встречную полосу.

Я резко поднял взгляд и выровнял машину, прежде чем перестроиться на другую полосу. К счастью, она была пуста.

Блять. Что со мной сегодня?

— Что с тобой сегодня? — спросила она.

Конечно, она выхватывала слова из моей головы. Мы так долго дружили, что не было ничего необычного в том, чтобы заканчивать предложения друг за друга.

— Извини, — пробормотал я. — Просто задумался.

Кэтрин что-то промурлыкала себе под нос и снова перевела взгляд на пассажирское окно, за которым расстилались зеленые поля. Все утро ее внимание было приковано к пейзажу, и, вероятно, именно поэтому она не заметила, что последние двадцать миль я скакал между белой линией обочины и желтой разделительной в центре, потому что мои глаза были прикованы не к дороге.

Они были прикованы к ней.

Я провел рукой по подбородку, затем хлопнул по нему, жалея, что не могу вбить себе в голову хоть немного здравого смысла. Поскольку я еще не сбрил бороду, может быть, она скроет некоторую растерянность на моем лице.

Что-то было не так. Все казалось… странным. С Кэт. И я не мог понять, почему.

Вчера вечером у нас был обычный ужин. По крайней мере, он должен был быть обычным. Просто двое друзей сидели друг напротив друга и разговаривали. И она доверилась мне. Наконец-то Кэт доверила мне подробности из своего прошлого.

Может быть, поэтому ужин показался мне таким… интимным? Может, дело было просто в обстановке, но, черт возьми, это было похоже на свидание. Я поддразнивал ее, что она думает об этом как о свидании, но не ожидал, что сам на это куплюсь. И это было не просто свидание.

А хорошее свидание.

Самое лучшее свидание.

Я покачал головой и крепче сжал руль. Глаза на дорогу. Не смотри на ее колени.

Это были просто колени, как плечо, на которое я смотрел минуту назад, было просто плечом. Это была всего лишь обнаженная кожа, гладкая и кремовая. Безупречная, за исключением одной веснушки, которая находилась на верхней части ее руки, и другой, которая выглядывала из-под края ее джинсовых шорт.

Когда у Кэт появились веснушки? Почему я заметил это только сегодня?

Я потянулся к консоли и включил кондиционер. Может быть, если будет холоднее, она прикроет чем-нибудь свои колени, плечи и кожу. Потому что Кэт терпеть не могла холод, и, если я опущу температуру достаточно низко, она достанет свитер, который, без сомнения, прячется в чемодане, который она называет сумочкой.

С каких это пор Кэт стало так заметно обнажать тело? Обычно она носила джинсы и рубашки с длинными рукавами, и на них всегда был вышит логотип курорта. Даже по выходным она надевала футболку и джинсы. А это была даже не майка? Кружевная отделка и атласный блеск больше походили на нижнее белье.

Температура сегодня резко подскочила, и солнце палило нещадно, поэтому она попросила немного покататься с опущенным верхом.

— Зачем ты включил кондиционер? — спросила она, глядя поверх нас на открытый воздух.

— Мне жарко. — Я в отчаянии. Что ей нужно, чтобы надеть этот чертов свитер? — Ты пользуешься солнцезащитным кремом?

— О, нет. — Она искоса взглянула на меня. — А что?

— Ты сгоришь. — Кэт, надень свитер. Ты знаешь, что хочешь этого.

— Со мной все будет в порядке. На следующей заправке я возьму баночку для нас.

Нас. Почему это слово прозвучало так серьезно? Между нами не было ничего интимного. Не было никаких «нас». Не в том смысле, в каком это слово употребляется в паре. Хотел ли я, чтобы мы были «нами»?

Да.

Эта молниеносная внутренняя реакция чуть не заставила меня нажать на тормоза, развернуть машину и вернуться в Монтану, где мир был нормальным.

Кэт была моей подругой. Моей лучшей подругой. Соседкой. Коллегой. Псевдо-сестрой. Были дни, когда я бы променял Истона на нее навсегда. Ладно, в любой день. Было много способов обозначить наши отношения, но мы не были «нами».

Я не мог — и не хотел — разрушать границы, которые были установлены почти десятилетием и твердыми напоминаниями семьи.

Да, Кэт была красивой женщиной. Но, как я и говорил себе в самом начале, после того, как моя семья практически удочерила ее, Кэт была для меня недоступна. Один-единственный ужин с ребрышками и поездка в Орегон этого не изменят.

Я винил во всем «Гаррис Суппер Клаб» и «Империал Инн». Этот чертов мотель. Сегодня вечером, я уверен, мы остановимся где-нибудь получше. В отеле с работающими будильниками и приличными полотенцами. Большими полотенцами. Те огрызки, которые были у них в «Империал», были чертовой шуткой.

Потому что, возможно, если бы этим утром я не увидел, как Кэт прижимает к своему обнаженному, мокрому телу обрывок махровой ткани, я бы не был так очарован ее коленями. Мне было бы легче помнить, что она была под запретом.

Пошли вы, полотенца.

Этим утром я проснулся в свое обычное время, около половины шестого. Принял душ и сделал все возможное, чтобы избавиться от мыслей об ужине, который не был свиданием. Затем я оделся, собрал сумку и отправился в номер Кэтрин.

Я постучал один раз и подождал. Затем еще раз. После третьего раза, когда никто не ответил, я уже был готов вышибить дверь, когда послышались ее шаги, она побежала к засову и цепочке.

Кэт распахнула дверь, и у меня пересохло во рту.

Этот образ отпечатался в моем сознании, как клеймо на бычьей шкуре, и остался там навсегда.

С ее волос стекала вода, темные пряди блестящими каплями падали на кожу. Они ниспадали ей на плечи, спускались по линии шеи и ключиц. Они пробежались по округлостям ее грудей, исчезая под полотенцем.

Ее лицо было чистым, а щеки раскраснелись, как будто она только что приняла душ и побежала открывать дверь.

Она бормотала что-то о будильнике, о том, что ее телефон не заряжен, и о том, что она поздно легла спать. Ее слова были бессвязными, произнесенными так быстро, что не доходили до моего сознания, но я с отчетливой ясностью помнил, как двигались ее губы, мягкие, розовые и сочные. Рука, в которой она не держала полотенце, взмахнула в воздухе, когда она говорила, и от этого движения махровая ткань на ее левой груди соскользнула и показался намек на ареолу. Подол полотенца едва прикрывал ее упругие ягодицы, когда она бросилась к шкафу, чтобы достать какую-нибудь одежду, но только для того, чтобы скрыться в ванной и одеться.

Я заставил себя закрыть дверь ее гостиничного номера, она — внутри, я — снаружи, и вдохнуть немного свежего воздуха, пытаясь взять свой стояк под контроль.

У меня встал из-за Кэт. Моей Кэт. Кэтрин Гейтс, моей невероятно сексуальной, невероятно запретной лучшей подруги.

Кэт ездила со мной и несколькими приятелями на озеро, кататься на семейной лодке по редким летним выходным. Многим друзьям я угрожал утоплением из-за того, что они пялились на нее в бикини.

Я видел ее и без этого полотенца. Я бесчисленное количество раз видел ее после душа. Конечно, обычно на ней был чудовищный халат цвета лаванды, который моя мама купила ей на Рождество несколько лет назад. Он закрывал ее от шеи до икр, но все равно это был наряд после душа.

Но черт бы побрал это полотенце.

Я хотел снять его с ее тела и попробовать на вкус ее губы, убедиться самому, такие же ли они сладкие, чистые и непорочные, как капельки воды, прилипшие к ее коже.

Это было безумие. Черт, я сходил с ума.

И у меня снова встал.

Сукин сын.

— Хочешь, я поведу? — спросила она, ерзая на сиденье. Она поджала одну лодыжку под другое колено, и в таком положении я мог видеть ее длинное, стройное бедро.

Мои глаза остановились на желтой пунктирной линии, которая делила асфальт пополам. Я отказывался смотреть на ее ногу.

— Нет.

— Хорошо. — Она вытащила четвертак из металлической банки, куда мы его положили.

Впереди показалась табличка, указывающая, что мы находимся примерно в десяти милях от следующего города и автомагистрали между штатами. Айдахо уже давно не было видно, очевидно, вместе с моим самообладанием. Мы были в Вашингтоне и направлялись на юг.

— Давай подбросим, чтобы посмотреть, прямо нам ехать или повернуть.

— Хорошо, — кивнул я. — Орел — мы держим курс на юг. Решка — едем на восток или на запад. Подбросим монету дважды и тогда решим.

Монета покрутилась над ее коленями и с легким стуком упала ей на ладонь. Она хлопнула по ней тыльной стороной ладони.

— Решка.

Это означало, что мы выедем на шоссе между штатами. Если поедем на восток, то направимся в Монтану. Часть меня стремилась на восток, тоскуя по нормальной жизни дома. Но я знал Кэт. Она не успокоится, пока «Кадиллак» не будет доставлен, а это означало, нравилось мне это или нет, но мы направляемся в Орегон.

Орел. Давай, орел.

Она повторила подброс.

— Орел.

— На юг, — выдохнул я.

По крайней мере, судьба отнеслась с пониманием к моей боли. Если жребий и дальше будет работать в мою пользу, мы продолжим в том же духе. Возможно, это влечение было временным сбоем, и завтра утром я буду чувствовать себя по-другому. Но если нет, то в ту же секунду, когда этот четвертак начнёт работать против меня, я выброшу его из окна и введу в навигатор Херон Бич.

— Хочешь остановиться? — спросил я, когда мы подъехали к заправочной станции рядом с автомагистралью.

— Да, пожалуйста.

Я кивнул и съехал с дороги, решив заправиться и припарковался рядом с заправкой.

— Ты идешь? — Кэт выпрыгнула из машины и поправила солнцезащитные очки на волосах. Ветер растрепал их, и, когда несколько прядей коснулись ее лба, она подняла руку, чтобы смахнуть их.

В этом движении не было ничего такого, чего бы я не видел сотни раз, но я сидел на водительском сиденье, как завороженный. Она снова завила волосы, второй день подряд. Они были такими же длинными, как и всегда, блестящие локоны ниспадали на тонкие бретельки ее изящного топа.

— Кэш.

Я моргнул. К черту. Мою. Жизнь.

— Да, иду, как только заправлюсь.

— Хорошо. — Невозможно было не обратить внимания на ее длинные ноги, когда она пересекала парковку, направляясь к магазину. Я имею в виду, они не были длинными. Нисколько. Я мог бы поднять ее одной рукой и перекинуть через плечо, такая она была маленькая. Но, черт возьми, они казались длинными. Мили гладкой, упругой кожи тянулись вниз от задницы, в которую мой член так хотел упереться.

Я опустил взгляд на молнию и выпуклость, образовавшуюся под ней.

— Пошел ты.

Этого не могло быть. Я не мог запасть на Кэт. Она бы рассмеялась мне в лицо.

Мы были друзьями.

Мы дружили больше десяти лет.

Я распахнул дверцу и пошел заправляться, потратив несколько секунд на то, чтобы взять себя в руки. Не то чтобы эти мысли были совершенно чуждыми. Не то чтобы сегодня я впервые заметил, что Кэтрин Гейтс — великолепная женщина.

Но сегодня, похоже, моему телу наконец-то надоели игры моего разума.

По прошествии двенадцати лет железная хватка отрицания начала ослабевать, и без моей семьи не было постоянного напоминания о том, что я должен вести себя определенным образом, когда дело касается Кэт. Что они убьют меня, если я разобью ей сердце.

Да, мы с Кэт проводили много времени вместе дома, и мое тело так не пылало. Но это был бывший дом моих бабушки и дедушки.

Прошлой ночью она доверилась мне. Она доверяла мне. И чем я ей отплатил? Весь день щеголял с чертовым стояком и пялился на ее тело.

Я был таким гребаным мудаком.

Сопло на бензонасосе выскочило, и я поставил его на место, закрыл крышку бака «Кадиллака», прежде чем сунуть ключи в карман и зайти в магазин.

Кэтрин мгновенно привлекла мое внимание. Она стояла в отделе сладостей, нахмурив брови. Вероятно, пытаясь выбрать между шоколадным батончиком и плиткой шоколада. Я завернул за угол, и, конечно же, она взяла один из них в одну руку, а другой — в другую.

— Возьми и то, и другое.

Она посмотрела на меня и нахмурилась.

— Ты всегда так говоришь.

Я усмехнулся и подошел ближе, наклонившись перед ней, чтобы взять свой собственный шоколадный батончик. Поднимаясь, я просчитался, подойдя слишком близко. Моя рука коснулась ее руки, и меня привлек персиковый аромат Кэт. Я застыл, не в силах отойти.

Ее голубые глаза встретились с моими, и она выдержала мой взгляд. Боже, она была так близко. Так чертовски близко. У меня зачесались пальцы от желания провести по обнаженной коже ее руки и проверить, такая ли она бархатистая и гладкая, как те фрукты, которыми она пахла.

Когда мой взгляд упал на ее губы, она ахнула.

Христос. Я сделал большой шаг назад, затем бросил ей свой шоколадный батончик. Что со мной было не так?

— Я, э-э… собираюсь в туалет.

— Хорошо. — Она положила плитку шоколада обратно и, не глядя на меня, указала на ряд холодильников у дальней стены. — Что ты хочешь попить?

— Воды.

Она убежала так быстро, что чуть не поскользнулась в своих шлепанцах на блестящем линолеуме.

Ад. Теперь я поставил ее в неловкое положение.

Я прошел в туалет и плеснул себе в лицо пригоршню холодной воды.

— Возьми себя в руки, Грир.

Запах промышленного чистящего средства и писсуара заглушил запах Кэт, но, как только мы вернемся в машину, он будет ждать нас. Именно так пахло в нашем доме — сладко и свежо. Это был не новый запах, но сегодня в нем чувствовался пьянящий, манящий оттенок. Я заметил его вчера вечером в гостиничном номере, когда она обняла меня на прощание.

Когда она вошла в мои объятия так легко, на мгновение я забыл, что должен отпустить ее.

Я сходил в туалет, с каждой секундой мое настроение становилось все более раздражительным. Когда я вышел из мужского туалета, Кэт была видна сквозь стекло витрины магазина: она стояла рядом с «Кадиллаком», склонив голову и водя пальцами по экрану телефона. Я подошел к прилавку со сладостями, взял плитку шоколада, которую она не купила, и пачку жевательной резинки, отложив свое возвращение к машине еще на минуту.

Эта поездка обещала быть веселой. Вчера было весело ехать туда, куда указывал четвертак. Слушать истории о ее прошлом из ее собственных уст. Вкусно ужинать в ее компании.

Ревность Дэни не была такой уж необоснованной, не так ли? Прошлый вечер пробудил во мне эмоции, которые я не хотел признавать, — похоть, например.

Ну, похоть могла идти нахер. Я не собирался разрушать нашу дружбу с Кэт только потому, что мой член сох по ней.

Я заплатил продавцу за шоколад для Кэт, затем расправил плечи и вышел на улицу. Мои шаги замедлились, когда я приблизился и заметил хмурое выражение ее лица.

— Что не так?

— Кэрол велела всем моим сотрудникам не писать мне по электронной почте. Ирония в том, что Аннабет только что написала мне по электронной почте, что им запрещено писать мне по электронной почте.

Я усмехнулся.

— Похоже на бабушку.

— Гррр. — Кэт вскинула руку в воздух. — Я в отпуске. А не умерла.

— Она просто пытается помочь.

— Но это меня напрягает. Я люблю свою работу.

— Я знаю.

— Я хочу делать свою работу.

— И ты можешь. — Я подошел ближе и положил руку ей на плечо. Сколько раз я это делал? Сколько раз я прикасался к ней? Сотни. Тысячи. И все же, как и прошлым вечером, когда я обнял ее, внезапно все стало по-другому. Я отдернул руку, жар, исходивший от ее кожи, был слишком горячим и наэлектризованным.

Она посмотрела на меня, затем ее взгляд опустился к тому месту, где я дотронулся до нее. Взгляд скользил туда-сюда, как будто она проверяла, не вытер ли я о нее козявку или что-то в этом роде. Затем ее взгляд опустился в землю, а плечи поникли.

— Вот. —Я протянул ей шоколадку.

— В честь чего это?

Я пожал плечами.

— Просто потому что.

Она подняла ресницы и грустно улыбнулась мне.

— Спасибо. Может, несколько сотен пустых калорий помогут мне почувствовать себя лучше.

— Бабушка просто хочет, чтобы ты взяла отпуск. Настоящий отпуск. Пусть она разбирается со всем, что происходит дома.

— А что, если случится кризис?

— Она позвонит. Доверься мне. Отсутствие новостей — это хорошая новость.

— Отлично, — пробормотала она. — Я чувствую себя так, словно меня выгнали.

— Никому и в голову не придет тебя выгнать.

Она вздохнула.

— Сейчас моя очередь сесть за руль.

Я достал из кармана ключи и протянул ей. Мы оставили двери незапертыми, потому что верх все равно был опущен, поэтому я дал ей немного пространства, чтобы пройти мимо меня и обогнуть капот, прежде чем забраться на пассажирское сиденье.

Лучше бы я ехал на байке, потому что так мой взгляд не мог блуждать, но, пока мы ехали на запад по федеральной автостраде, он, казалось, постоянно притягивался к ней, как магнит к стали. Моя нога подпрыгивала на полу. Я похлопал себя рукой по колену.

Кэт была великолепна за рулем, солнце освещало ее лицо, и эти развевающиеся пряди волос касались плеч. Она была бы еще красивее, если бы улыбалась.

— Расскажи мне побольше об Арии, — попросил я, надеясь отвлечь Кэт от работы, а себя — от мыслей о Кэт. — Как получилось, что она оказалась на свалке?

— Из-за Лондин, — сказала она. — Они жили в одном трейлерном парке. Ария и Клара жили со своим дядей. Их родители погибли в автокатастрофе, и дядя был единственным оставшимся в живых родственником, поэтому он получил опеку. Я никогда не видела этого парня и не встречалась с ним лично, но Лондин знала его. Джемма видела его однажды, когда они с Арией пробрались в их трейлер, чтобы украсть велосипед Клары. Я думаю, он был настоящим мерзавцем. Джемма сказала, что у него были глаза-бусинки, от которых хотелось принять душ.

— Он что-то сделал с Арией и Кларой?

— Я не знаю. Это была запретная тема. Они знали, что Лондин сбежала от своих родителей-наркоманов, и начали расспрашивать окружающих, пытаясь выяснить, куда она подевалась. Однажды они пришли на свалку, держась за руки, и на этом все закончилось. Они жили с нами. — Уголки ее губ тронула улыбка. — У каждой из них были огромные рюкзаки, набитые так туго, что, когда они расстегивали молнию, все просто вываливалось изнутри. Одежда. Еда. Деньги. Препараты. Они были гораздо более подготовлены к жизни там, чем кто-либо из нас.

— У Лондин и Карсона был этот «Кадди». У вас с Джеммой была палатка. Где жили Ария и Клара?

— В фургоне доставки. Они были умными. Они выбрали место повыше и с меньшим количеством нор, чтобы им не пришлось иметь дело с мышами.

У меня скрутило живот, как и вчера, когда я не хотел думать о том, что Кэт спит с паразитами.

— Там действительно было лучше, чем дома?

— Да. — Без колебаний.

— А как насчет приемной семьи?

Она покачала головой.

— Эта свалка была моим единственным вариантом.

— А твои родители…

— Может, подбросим еще раз? — Она уже доставала четвертак и подбрасывала монету, придерживая руль коленом.

На следующем съезде Кэт съехала с федеральной автострады и включила радио. Музыка гремела вовсю, и из-за ветра, обдувавшего нас, разговаривать было невозможно.

Разговор окончен.

Она вела машину, не отрывая взгляда от дороги, ни разу не дрогнув. Не открывая новую тему, и уж точно не рассказывая о жизни до появления на Ранчо «Грир и Горный Курорт».

Я должен был поблагодарить ее, потому что вместо того, чтобы думать о голых ногах Кэт, или о стройной линии ее шеи, или о том, как изящно ее запястье лежит на руле, я провел следующие несколько часов, гадая, почему моя лучшая подруга так упорно хранит секреты.

Может быть, она хранит свои по той же причине, по которой я храню свой.

Потому что правда может разлучить нас.

Глава 6

Кэтрин

— Хочешь подкинуть или… — Пожалуйста, скажи «нет». Пожалуйста, скажи «нет».

— Когда ты должна встретиться с Арией? — спросил Кэш.

— У нас нет расписания. Она даже не знает, что я приду, но думаю, что лучше раньше, чем позже.

— Тогда давай сегодня же отправимся в Орегон.

Слава Богу. Я бросила монету на кожаное сиденье, не заботясь о том, что она застрянет в щели и навсегда исчезнет в «Кадиллаке». Затем завела машину и отъехала от мотеля, где мы останавливались прошлым вечером.

Эта поездка была худшей идеей, которая приходила мне в голову за последние годы. На самом деле, это была идея Джеммы, так что я возлагала вину на нее.

Я хотела добраться до Херон Бич, отдать машину Арии и сесть на ближайший самолет до Монтаны. Предполагалось, что она возьмет машину. О боже, что, если она не возьмет машину? Что, если мне придется возвращаться с Кэшем?

Я мысленно помолилась, чтобы Ария купилась на эту затею с передачей «Кадиллака», потому что я ни за что не поехала бы в Калифорнию, и я не знала, смогу ли пережить еще один неловкий и напряженный день с Кэшем.

Как до этого дошло? Как получилось, что двум людям, которые могут заканчивать предложения друг за друга, так мало что сказать? Никогда бы я не подумала, что это путешествие окажется таким мучительным. Я имею в виду, я ожидала, что это будет тяжело, потому что втайне любила его. Но не тяжелее, чем в любой другой обычный день.

Это была моя вина. Он знал. В ту первую ночь Кэш, должно быть, понял, что мои чувства к нему были не совсем платоническими.

Я, мои обнюхивания и долгие объятия. Я слишком долго пялилась на него за ужином в «Гаррис Суппер Клаб». Я была слишком счастлива, что он бросил Дэни.

Он знал.

Вчера он почти не смотрел мне в глаза, а когда смотрел, в его взгляде была сдержанность, как будто он сознательно взвешивал каждое движение. Он положил руку мне на плечо, понял, что прикоснулся ко мне, и, вероятно, испугался, что я приму этот жест близко к сердцу, и отдернул руку так быстро, что мог бы вывихнуть плечо.

Я хотела заползти под переднее колесо и позволить ему переехать меня.

И он был не единственным, кто взвешивал свои слова. Я боялась заговорить, опасаясь, что он увидит, насколько глубокой была моя влюбленность.

С этим нужно было заканчивать. Если поедем прямо сегодня, то сможем добраться до побережья. Будем на шаг ближе к тому, чтобы объявить эту поездку неудачной и вернуться домой.

Радио работало на пониженной частоте, и в нем слышались помехи, поэтому я переключилась на другой канал. В «Кадиллаке» было спутниковое радио и Блютуз для моего телефона, но необходимость переключать станции каждые сто миль была хоть каким-то занятием. Двадцатисекундное извинение за удушающую тишину.

Кэш узнал песню. Черт. Я напряглась, ожидая и…

Рассеянный, пронзительный свист вырвался у него сквозь зубы. Я перестала скрывать, что меня не передергивает.

Не то чтобы он заметил. Кэш стоически смотрел на дорогу.

— Далеко ли отсюда до Херон Бич? — спросила я.

Кэш ввел его в GPS своего телефона.

— Около десяти часов.

Дурацкий четвертак. Вчера монета привела нас назад. Мы поехали на юг, но зашли слишком далеко на восток, в направлении, прямо противоположном тому, куда нам нужно было направиться. Вселенная сговорилась против меня.

Мы снова были в Айдахо, проделав обратный путь из Вашингтона. Вчера вечером мы остановились перед ужином и поселились в отеле на окраине Бойсе. Чтобы не заставлять нас собираться за неудобным ужином, я сказала Кэшу, что устала от долгого дня за рулем. Мы купили сэндвичи и поели в одиночестве в своих номерах.

Я пыталась дозвониться до Джеммы, но она не отвечала. Лидди и Кэрол тоже. Поэтому я посмотрела фильм по телевизору и пораньше легла спать.

Почему я думала, что эта поездка будет более захватывающей? Конечно, сельская местность была красивой. Там был один участок шоссе, который был настолько скрыт деревьями, что казалось, будто мы едем по зеленому туннелю, покрытому листвой. Но, кроме редких остановок на заправке, когда мы покупали сахар и нездоровую пищу, бесконечные километры начали сказываться.

— Как прошел твой вечер? — спросил Кэш. На нем были солнцезащитные очки, защищавшие глаза.

— Отлично. А твой?

Он повел плечом.

— Отлично. Смотрел игру. Лег рано.

Какая игра? Кто победил? Ты хорошо спал? Вопросы, которые я обычно задавала до того, как наделала глупостей. Теперь я боялась, что если он заставит меня смеяться, если он заставит меня улыбнуться, стена треснет, и он увидит правду, просвечивающую сквозь нее.

Я не люблю Кэша.

Даже я не купилась на собственную ложь.

— Я тут подумала, — сказала я, делая глубокий вдох. — Когда мы вернемся домой, я начну искать себе жилье.

— Что? — Кэш пошевелился и заправил солнцезащитные очки в свои темные волосы. Его карие глаза этим утром были такими яркими, словно в них смешались мед, шоколад и шалфей. Даже с опущенным верхом «Кадиллака» солнечный свет отражался от золотистых бликов.

Я не отрывала взгляда от дороги, а руки были прикованы к рулю. Я бы ни за что не справилась с этим, если бы смотрела в его глаза.

— Тебе нужно личное пространство. Мне тоже. Идея быть соседями какое-то время работала, но на самом деле в этом нет смысла. Мы взрослые люди. Мы можем жить одни.

— Это из-за Дэни?

— Нет. — Отчасти. Когда он все-таки найдет женщину, которая согласится лечь с ним в постель, я не хотела находиться в другом конце дома.

Кэш надел солнцезащитные очки, и его бородатый подбородок начал подергиваться, когда он смотрел вперед. Миля за милей. Минута за минутой. Отсутствие его ответа заставляло мое сердце замирать, удар за ударом. Неужели ему было все равно? Неужели он не мог притвориться, слегка возразить или сделать вид, что ему нравилось, что я была его соседкой последние пять лет?

Наконец, он сказал:

— Ладно.

Ладно. Ауч. Его отказ был хуже, чем в тот раз, когда моя мать взяла пальцами кусочек моей кожи и так сильно сжала его, что я упала на колени и меня вырвало. Потом она заставила меня прибрать за собой.

Я боролась с желанием заплакать, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Этому трюку я научилась еще в детстве. Если сосредоточится на своих зубах, на ощущении, как сильно моя плоть сжимается между коренными зубами, слезы исчезнут.

Плач ни к чему бы меня не привел. Если бы я заплакала, Кэш сжалился бы надо мной, а жалость была гораздо хуже любой душевной боли.

Это была всего лишь перемена. Надеюсь, перемена в правильном направлении. Немного свободы от Кэша, и жизнь снова станет нормальной. Мы снова станем друзьями. Он начнет встречаться. Возможно, я тоже. Хотя мысль о каком-либо другом мужчине меня не привлекала, но… когда-нибудь.

Я хотела семью. Свою собственную семью. Детей, которые весной бегали бы по зеленой траве на ранчо и собирали полевые цветы на лугах. Собаку, которая следовала бы за ними по пятам, охраняя их. Мужа, который позволял бы мне свернуться калачиком у него на коленях холодными зимними вечерами и обнимал бы меня, пока шел снег.

Этот мужчина был не Кэш. Чем скорее я перестану представлять его лицо в той мечте, тем скорее смогу открыть свой разум и сердце для поиска любви.

— Как долго? — спросил Кэш.

— Как долго, что? — Я взглянула на него, затем снова на дорогу.

— Как давно ты планировала съехать? Ты бы мне сказала?

Я нахмурилась.

— Конечно, я бы тебе сказала.

— Также как об этой поездке.

Очко в пользу Кэша.

— Ну, теперь я тебе говорю.

Он скрестил руки на груди и уставился в окно.

— Типичная Кэт. Держишь мир на расстоянии вытянутой руки.

— Прости?

— Ты никому из нас не доверяешь. Ты часть нашей семьи, но между нами нет доверия.

Я покачала головой.

— О чем ты говоришь? Откуда это?

— Как долго мы знаем друг друга? Ты никогда не рассказывала мне об Арии, Кларе, Карсоне или Лу до этой поездки. Пока я не засыпал тебя вопросами, и тебе некуда было деваться, чтобы избежать их.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Кэш просто взбесился. Я хотела, чтобы он расстроился из-за моего отъезда. Что ж, он был расстроен. Он не ошибся. Я избегала темы прошлого любой ценой, но он также был несправедлив. Он понятия не имел, через что я прошла, и если я хотела держать это в секрете, то это был мой выбор.

— Я не люблю об этом говорить.

— Это твоя точка зрения.

Костяшки моих пальцев были почти такими же белыми, как руль.

— Я рассказывала тебе о свалке давным-давно.

— Нет, ты рассказала бабушке и маме. Это не то же самое.

С чего бы мне хотеть рассказывать ему о самых неприятных моментах в моей жизни? Почему я должна хотеть, чтобы мужчина, в которого я была влюблена долгие годы, увидел всю мою грязь? Я цеплялась за надежду, что он увидит во мне сексуальную, привлекательную, доступную женщину. Не жалкую коротышку, которой мистер Клайн, учитель физкультуры в девятом классе, однажды подарил дезодорант, так как от нее пахло, потому что она не могла себе его позволить.

Возможно, причина, по которой я раскрылась в этой поездке, заключалась в том, что я окончательно потеряла надежду. Кэш не воспринимал меня иначе, как друга, сестру, так зачем скрывать правду?

— Ты меня винишь? — спросила я. — С чего бы мне хотеть говорить об этом?

— Потому что мы должны быть друзьями. Мы должны доверять друг другу.

— Мы и есть друзья.

Кэш усмехнулся.

— Тогда веди себя соответственно, Кэтрин. Поговори со мной.

— Я с тобой разговариваю! — Я подняла руку. — Я говорю тебе прямо сейчас, что хочу съехать. Мне нужно немного пространства.

— От меня.

— Нет. — Да. — Мне просто… нужно сменить обстановку.

— Ладно.

Снова прозвучало это слово, приправленное сарказмом и презрением. В первый раз я не уловила неприятных оттенков.

Снова воцарилась тишина. Радио то появлялось, то пропадало, но я не стала переключать канал. Мои зубы сжались. Ноздри Кэша раздулись.

Из-за чего, черт возьми, он так разозлился? Нам было за тридцать. Разве он не хотел бы жить отдельно? Зачем держать соседа, если ему не нужна финансовая поддержка? И как он посмел сказать мне, что я ему не доверяла.

— И это ты говоришь мне о том, что я что-то не рассказываю.

— Что? — Он бросил на меня сердитый взгляд. — Ты знаешь обо мне все, что нужно знать.

— Так ли это? Тогда давай поговорим о ранчо.

— Что насчет ранчо?

— Что ты на самом деле думаешь о расширении?

Это была идея Истона — создать современный комплекс по разведению и обучению лошадей. Он купил землю для расширения ранчо, все это время планируя, что Кэш будет управлять им, но он никогда не спрашивал. Он сделал это, не посоветовавшись сначала с Кэшем или с кем-либо еще.

Кэш был довольно покладистым человеком. Его нелегко было вывести из себя, но он был гордым человеком. Он был лидером в своем роде. И никто даже не спросил, хочет ли он руководить тренировочным комплексом. Они просто предположили, что, поскольку он любил лошадей, поскольку у него был талант обращаться с животными, он будет счастлив.

— Я в восторге от этого. — Кэш пожал плечами. — Это будет здорово, когда мы начнем. Я смогу проводить больше времени с лошадьми.

— Я не об этом спрашиваю. Что ты думаешь о том, как все это произошло?

— Ты говоришь о том, что Ист купил недвижимость, не сказав никому из нас?

— Да.

— Все нормально. — Еще одно пожатие плечами. — Ты же знаешь, как это бывает с папой и дедушкой. Они не умеют сдаваться. Это была игра Истона за власть. Он хочет оставить свой след.

Он изводил меня за то, что я не разделяла с ним своих чувств, но сам делал то же самое.

— А как же ты?

— А что я?

— Истон должен был поговорить с тобой. Он должен был рассказать тебе о своих планах.

— Возможно.

Я вспыхнула.

— Возможно? Да. Он должен был поговорить с тобой.

— Ладно, хорошо. Ему следовало поговорить со мной. Но он этого не сделал.

— Тебя это не злит?

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Кэт? Поссорился с Истоном? Он уже и так ругается с папой и дедушкой из-за вопросов управления. Я стараюсь действовать осторожно и просто довести этот чертов проект до конца. Почему это так важно, если, в конце концов, я хочу работать с лошадьми? Это поможет этому случиться.

— Но…

— Никаких «но». Да, Истон, как никто другой, должен знать, каково это — чувствовать себя обделенным. Когда тебя обсуждают и отмахиваются от тебя. Но я всю свою жизнь знал, каково это — быть на втором месте. Я второй сын. Ссоры из-за этого не изменят этого факта.

Это было несправедливо. Кэша не следует обсуждать. Его нельзя игнорировать. Неужели он не понимал, насколько он талантлив? Насколько умен?

Почему я злилась из-за этого больше, чем он? Возможно, для него это не было проблемой. Возможно, я неправильно истолковала ситуацию.

Или, может быть, я затеяла ссору, потому что съехать, когда мы вернемся домой, будет намного проще, если я сначала разозлюсь на Кэша. Если я собиралась разозлится на него, я могла бы пойти ва-банк.

— Почему ты позволяешь людям решать, как тебе жить дальше? — Я тут же пожалела о своем вопросе.

Кэш окаменел.

Мой желудок сжался. Кто же из них был несправедлив? Кэш не позволял людям диктовать ему, как жить, но в его семье было полно сильных личностей. Они не переступали через него как такового. Он просто не сражался.

Я не могла припомнить случая, чтобы Кэш ссорился со своими родителями, бабушкой и дедушкой или Истоном. И это было хорошо, если не считать семьи, где пятничный ужин не был пятничным ужином без каких-либо препирательств. Меня всегда поражало, что Кэш редко ввязывался в ссору.

Он сидел неподвижно и молчал, выражение его лица было пассивным. Напряжение было таким сильным, его беззвучная ярость такой всепоглощающей, а моя вина такой тяжелой, что я с трудом дышала.

Один час превратился в два. Пять в шесть.

Когда мы выехали из Айдахо в Орегон, я несколько миль пыталась сдержать слезы. Я так сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, что пошла кровь.

Сельскохозяйственные угодья вокруг нас были ярко-зелеными. Поля были разделены заборами. Вдали над широкими долинами возвышались заснеженные вершины. На улице был прекрасный день, яркий и ясный. Но в машине, где назревала буря, было темно, как в полночь.

Час за часом сожаление разъедало меня, как кислота яблоко. Я хотела извиниться, чтобы все исправить, но Кэш был слишком взбешен, чтобы слушать. И я слишком боялась, что, если открою рот, наружу вырвется слишком много правды.

Возможно, он подозревал, что у меня есть чувства к нему, но я много-много лет хранила свои секреты. Сейчас я бы не призналась в своих чувствах.

Нам нужно было остановиться. Мне нужно было выйти из машины.

На дорожном знаке было указано, что до следующего города восемь миль. Значки заправочной станции, ресторана и отеля указывали на то, что здесь предлагаются услуги и жилье. Сегодня мы значительно продвинулись вперед, и до Херон Бич оставалось всего несколько часов езды. Если я не остановлюсь, мы будем на месте до наступления темноты.

Но я так устала, так отчаянно хотела остановиться, что съехала с шоссе у первого же отеля.

— Ты не хочешь продолжать ехать? — спросил Кэш, когда я парковалась.

— Не сегодня, — мой голос был хриплым, когда я пыталась говорить, преодолевая комок в горле. — Я лучше приеду завтра пораньше, чтобы найти Арию. Ты не против?

— Это твоя поездка. — Он открыл дверцу и вышел, направляясь к багажнику.

Я сделала глубокий вдох. Пятнадцать минут. Мне нужно было продержаться всего пятнадцать минут, а потом я окажусь в своем номере и смогу поплакать в одиночестве.

Открыв багажник, я собрала свои вещи из машины и вышла, заперев двери, пока Кэш нес мой чемодан в одной руке, а свою сумку — в другой, в вестибюль.

— Добрый вечер, — поздоровался клерк, молодой человек в твидовом жилете и белой рубашке. — Регистрируетесь?

— Мы не бронировали, — сказала я. — У вас есть свободный номер?

— Конечно. — Он включил свой компьютер. — У меня стандартный номер с кроватью размера кинг-сайз на втором этаже.

— Два номера, — поправил Кэш, доставая из бумажника кредитную карточку и кладя ее на стойку.

Я потянулась за своей сумочкой, чтобы достать свою.

Взгляд служащего метался между нами. Он, наверное, задавался вопросом, не поссорились ли мы только что с любовником.

Неа. Определенно, не любовники.

Он закончил регистрацию, и мы с Кэшем и ключами от номеров в руках направились к лифтам.

Я потянулась к кнопке, он тоже, и наши пальцы одновременно нажали на стрелку вверх. Это было не более чем простое прикосновение пальцев, то, что мы делали сотни раз — тянулись за пультом, включали свет, доставали ключи, — но Кэш отшатнулся от меня, как от прокаженной. Неужели мое прикосновение было таким отвратительным?

Металлический привкус крови снова наполнил мой рот, когда я снова прикусила щеку. Но я не стану плакать, только не при Кэше. Как бы мне ни хотелось обвинить его в этом, это была моя вина. Я слишком далеко зашла. И если быть честной с самой собой, ничего этого не случилось бы, если бы я не зашла слишком далеко со своим сердцем.

Мы зашли в лифт, заняв противоположные концы кабины. Два этажа показались мне одиннадцатью, а двери открывались слишком медленно.

Кэш протиснулся сквозь них, как только двери открылись достаточно, чтобы вместить его широкие плечи. Он повел меня по коридору с сумками в руках, а я последовала за ним, не сводя глаз с темно-бордового с золотым узором ковра.

Он поставил мой кожаный чемодан цвета карамели рядом с моим номером и, не сказав ни слова, исчез в своем собственном.

Слезы застилали мне глаза, затуманивая зрение, когда я вставляла свою карточку-ключ в щель. Глупый огонек замигал красным. Я сделала это снова. Снова красный.

— Давай, — прошептала я.

Наконец, с третьей попытки, когда скатилась первая слезинка, замигал зеленый огонек, и я протиснулась внутрь. Как только за мной закрылась дверь, я уронила чемодан на пол и закрыла лицо руками. Я стиснула зубы, сдерживая рыдания, но делать это было все труднее.

Почему мы ссорились? Мы никогда не ссорились. Почему он не мог позволить мне отправиться в это путешествие одной?

Я бы вернулась домой, и все было бы хорошо. Я бы подняла тему переезда после того, как мне действительно было бы куда пойти. Потому что сейчас мы вернемся домой и будем ходить вокруг да около, пока я собирала бы вещи для отъезда.

Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и закрыла глаза. Это была всего лишь небольшая заминка. Сегодня было тяжело. Завтра будет лучше. Я шмыгнула носом и бросилась в ванную, чтобы высморкаться и вытереть глаза. Затем я встретилась взглядом со своим отражением в зеркале.

— Ты в полном беспорядке. — Я посмеялась над своим отражением. Мои волосы были собраны в пучок, потому что я не вымыла их утром. Нос распух, а глаза покраснели. Завтра я проявлю немного больше заботы.

Я вышла из ванной, планируя позвонить домой и проверить, как дела. Я потрачу пару часов впустую, дам Кэшу немного остыть, а потом пойду в его номер и приглашу его на ужин, где извинюсь и попрошу у него прощения.

Он все еще был моим другом.

Я рылась в сумочке, когда раздался стук в дверь. Я замерла, не уверенная, что хочу открывать. Без сомнения, это был Кэш, но если он увидит меня, то поймет, что я плакала.

Он постучал снова. Он продолжал стучать, и не было смысла откладывать мои извинения.

Я пересекла номер, дважды посмотрела в глазок, затем открыла дверь.

— Извини…

Прежде чем я смогла закончить, он широким шагом вошел в номер. Его руки коснулись моего лица, его ладони обхватили мои щеки.

И тут Кэш, мой лучший друг, поцеловал меня.

Глава 7

Кэш

Почему это не было неловко?

Ведь должно было быть. Поцелуй с Кэт должен был развеять все иллюзии о том, что между нами есть химия. Этот поцелуй был испытанием. Я пришел сюда из своего номера, чтобы доказать, что между нами нет искры. Что может быть лучше для того, чтобы окончательно затолкать Кэт во френдзону, чем поцеловать ее и почувствовать себя неловко?

Вот только неловко не было. Не было никаких сигналов тревоги о том, что это неправильно. И уж точно не было никакого желания останавливаться.

Розовые губы Кэт были мягкими и податливыми. Ее лицо было идеальной формы для моих рук, и когда я лизнул ее губы, она ахнула и позволила мне проникнуть языком внутрь.

Черт возьми, у нее был приятный вкус, как у сладких персиков и мяты.

Я провел нас обратно в номер, и дверь за мной захлопнулась, но меня не волновало ничего, кроме этого поцелуя.

Руки Кэтрин скользнули по моей груди, когда она встала на цыпочки, приподнимаясь мне навстречу. Почему она не оттолкнула меня? Почему ее язык высунулся, чтобы переплестись с моим?

Кого это, черт возьми, волнует?

Я целовал великолепную, невероятную женщину, и, черт возьми, это было горячо. Я наклонил голову, убирая руки с ее лица, чтобы обхватить ее тело, и притянул ее к своей груди, отрывая от пола.

Пальцы ее ног болтались над ковром, и одна из ее туфель с глухим стуком соскользнула с ноги. Руки Кэт были зажаты между нами, но она высвободила их и обвила мою шею.

Значит, здесь что-то было. Я был не единственным, кто это почувствовал. То, как она целовала меня в ответ, тая в моих объятиях, говорило о том, что она тоже хотела меня.

Эта поездка. Эта гребаная поездка.

Она могла погубить нас.

Впиваясь в ее губы, я не мог найти в себе сил переживать.

Мой язык исследовал каждый уголок ее рта, пробуя на вкус и посасывая, пока у меня не закружилась голова. Кровать манила, притягивая меня ближе, и, недолго думая, я положил Кэт на нее, придавив своим весом.

Ее ноги раздвинулись, и, несмотря на то, что она была маленькой, я поместился там. Навис над ней. Рядом с ней. Я прижался к ней всем телом, когда она отдала мне все, что у нее было.

Как я мог не замечать ее до этой поездки? От ее прикосновений по моей коже бежали мурашки, а по венам — электрический разряд. Как я мог этого не замечать?

А может, заметил. Может, просто закрыл глаза на возникшее между нами напряжение, потому что это была Кэтрин. Моя Кэт. Мы не должны были целоваться.

Эта рациональная мысль вылетела у меня из головы, когда я еще глубже погрузился в ее объятия. Никогда в моей жизни поцелуй не был таким страстным и всепоглощающим. Эта искра была не просто искрой, это был настоящий пожар, который мог уничтожить нас обоих, не оставив после себя ничего, кроме пепла и разрушений.

И все же я не мог остановиться. Я не мог заставить себя оторваться от ее восхитительного рта. С каждой секундой, когда я целовал ее, жар усиливался, пока я не начал задыхаться и отчаянно желать почувствовать ее кожу, потную и липкую, на своей собственной.

Наконец, будучи в нескольких секундах от того, чтобы сорвать с нее рубашку, я оторвался от нее и приподнялся на руках.

Черт, она была прекрасна. Губы Кэтрин были красными и припухшими. Ее щеки пылали, а глаза были прикрыты.

Под джинсами моя эрекция болезненно напряглась, натягивая молнию. Еще один такой поцелуй, и я с удовольствием воспользуюсь этим гостиничным номером.

— Скажи мне остановиться, — прошептал я. Потому что я не смогу сделать это сам. — Скажи мне уйти.

Она покачала головой.

— Не уходи.

Трахните. Меня.

— Кэт, я…

Что? Я даже не был уверен, что хотел сказать, я просто знал, что нужно поговорить.

Ее рука коснулась моей щеки, кончики пальцев скользнули по моей бороде. Она выгнула бедра, вжимаясь в мой твердый член, и застонала. Если ей нравится моя борода, я никогда больше не буду бриться.

— Ты уверена в этом? — спросил я.

Ее взгляд встретился с моим, и от этих небесно-голубых глаз у меня перехватило дыхание.

— Нет. А ты?

— Да.

Да, я был уверен. Возможно, завтра здравый смысл и история внесут сумятицу, но прямо сейчас, в этот момент, я был уверен, что никогда не хотел другую женщину так, как хотел Кэт.

Она моргнула, и убрала руку с моего лица.

— Я уйду. Скажи мне, чтобы я ушел, — повторил я. Если она не была уверена в этом, если ее мозг работал лучше моего, я немедленно покину эту комнату.

В ответ Кэт приподнялась на локте, сокращая расстояние между нами, и прижалась своими губами к моим.

Я, не раздумывая, заключил ее в объятия. Мой язык сплелся с ее языком, и из ее горла вырвался стон облегчения. За этим последовало настоящее вожделение.

Она вцепилась в меня, когда я прижался к ней. Ее руки блуждали по моей груди, а я позволил своим погладить легкие изгибы ее бедер.

Когда я двигался, это делала и она, мы оба двигались так синхронно, что казалось, будто мы годами танцевали друг вокруг друга, сбиваясь с ритма, и, наконец, ритм стал единым. Как будто всадник и лошадь, наконец, нашли общий язык.

Это было чертовски прекрасно.

— Кэш. — Кэтрин оторвалась от моих губ, чтобы приподняться, прижимая меня к себе.

О, черт. Пожалуйста, не прогоняй меня. Я бы ушел. Потому что никогда бы не стал пренебрегать желаниями женщины, особенно Кэт, но возвращаться в свой номер было бы настоящей пыткой.

— Что?

— Снимай. — Ее пальцы вцепились в пуговицы на моей рубашке, изо всех сил старалась стянуть ее с моих плеч.

Я сел, и ее руки опустились, когда я начал расстегивать рубашку, желая разорвать ее в клочья, но запасных у меня было немного. Я стянул ее с себя и отбросил в сторону, потянувшись за шиворот, чтобы стянуть майку.

Кэтрин наблюдала, как я снова опустился на нее сверху. Кончики ее пальцев впились в мою кожу, опускаясь и обводя линии моего пресса. От ее яростного прикосновения к моему пульсирующему члену прилила горячая волна, и я закрыл глаза, молясь о том, чтобы сохранить остатки моего самообладания.

Несмотря ни на что, я сделаю так, чтобы ей было хорошо. Я был не из тех мужчин, которые бегают за кем попало. Я встречался с женщинами, но даже тогда редко сразу же прыгал в постель. Ради Кэт я бы сделал все возможное, потому что она заслуживала от меня самого лучшего.

Опускаясь на одно колено, я стал спускаться с кровати, подальше от ее жадных пальцев. Моя рука нырнула под подол ее рубашки, обнажая гладкую, шелковистую кожу. Я приник губами к ее телу, скользя вниз по линии ее живота, пока не коснулся пояса ее джинсов.

Я расстегнул пуговицу и скользнул вниз по молнии, когда мои ноги опустились на пол. Джинсы легко стянулись с ее ног, и я отбросил их в сторону, с трудом сглотнув при виде ее черных кружевных трусиков.

Стройные ноги Кэт были чертовски сексуальны. Как я мог не замечать их раньше? Я провел пальцами вверх по ее лодыжкам, мимо коленей, пока не сжал в кулаках края ее трусиков. Затем я стянул их с ее кожи, мучительно медленно, дюйм за дюймом.

Мое сердце слишком сильно билось в груди, а ребра сжимались от боли. Мой член ныл, она была такой потрясающей.

Ее пристальный взгляд был выжидающим, когда я заставил себя отвести глаза от ее гладкой и обнаженной груди. Ее нижняя губа была прикушена. Кэт обычно не нервничала, но прикусанная губа была красноречивым признаком.

— Ты идеальна. Ты чертовски идеальна.

Румянец залил ее щеки, и улыбка расплылась по лицу.

— Боже мой. — Кэт рассмеялась, прикрыв глаза рукой. — Снимай штаны.

Я ухмыльнулся.

— Да, мэм.

Мой член вырвался на свободу, когда я снял ботинки и стянул джинсы и боксеры с бедер. Я схватил его за ствол, потянул и большим пальцем размазал бусинку на кончике по головке.

Скоро. Скоро я погружу свой член в тело Кэт и услышу, как она выдыхает мое имя.

Ее глаза все еще были прикрыты, а на щеках выступил румянец. Я застал ее врасплох и обхватил руками за лодыжки, застав ее взвизгнуть, дергая ее к краю кровати. Затем я опустился на колени. Ее киска была там, блестящая розовым и умоляющая о том, чтобы ее полизали.

— Кэш…

Я провел языком по ее складочкам.

— О, Кэш. — Она выгнулась на кровати, ее бедра приподнялись навстречу моему рту.

Она была чертовски хороша на вкус. Сладкая, горячая и влажная. Мой член заныл, но прежде чем я погружусь в ее тело, я хотел, чтобы она была мокрой и готовой.

Я обхватил ее клитор и хорошенько пососал, затем скользнул пальцем внутрь.

— Мокрая для меня, милая?

Кэт застонала и потянула на себя одеяло. Ее глаза были плотно закрыты, а ноги дрожали, когда я нашел ее чувствительное местечко и погладил. Я сосал снова и снова, добавляя еще один палец, пока она не начала извиваться.

Когда наступил ее оргазм, это было завораживающе. Румянец на ее груди. То, как ее тело извивалось от моих прикосновений. Уголки ее губ и выражение экстаза на ее прекрасном лице. Кэт вскрикнула, и ее тело задрожало, а я смотрел на нее, как загипнотизированный.

Наконец, она безвольно рухнула на матрас, а я поднялся с колен и насухо вытер губы.

Я наклонился, чтобы выудить из кармана джинсов бумажник и порылся в нем в поисках презерватива, который держал на всякий случай. Надев его на свою эрекцию, я опустился на кровать.

Ее веки отяжелели, когда я подхватил ее под мышки и усадил на подушки, прежде чем устроиться в колыбели ее бедер. Темные волосы Кэт рассыпались по всему телу, шелковистые пряди красиво контрастировали с белым хлопком.

Я убрал прядь с ее глаз.

— Все хорошо?

— Так. Хорошо, — выдохнула она.

Я снял с нее футболку, стягивая ее через голову. Затем расстегнул лифчик и стянул его вниз по рукам, чтобы мельком увидеть ее обнаженной. Боже, она действительно была совершенна. Я обхватил ее груди ладонями.

— Готова к следующему?

Уголок ее рта приподнялся.

— Покажи мне, на что ты способен, Грир.

Черт, мне нравилось, когда она бросала мне вызов. Кэт обладала дерзкой, дразнящей, склонной к соперничеству натурой, которую она нечасто демонстрировала. Было приятно наблюдать за этим в постели, видеть, как она отталкивает, когда я тяну ее.

Я провел кончиком члена по ее складочкам, затем приставил его к ее входу и, удерживая взгляд на ее голубых глазах, медленно проник внутрь.

Она ахнула и посмотрела вниз, туда, где мы соединялись. Ее глаза расширились при виде того, как я растягиваю ее, наполняю.

Я мягко покачивался, стараясь дать ей время привыкнуть, и когда вошел так глубоко, как только мог, она застонала, обхватив колени руками и разведя их шире.

— Черт, это возбуждает.

Она промычала в знак согласия.

Я выскользнул из нее и снова вошел, заработав прерывистое дыхание и застенчивую улыбку. Мой мысленный блокнот с записями того, чего стоило добиться от Кэт, быстро заполнялся. Возможно, сегодняшний день был исключением, но, черт возьми, я надеялся, что смогу поэкспериментировать снова.

Солнечный свет струился сквозь окна, пока мы двигались вместе, вознося друг друга все выше и выше. Руки Кэт, словно крылья бабочки, касались чувствительных местечек на моем торсе, бедрах, плечах и заднице. Они трепетали, сводя меня с ума.

Она двигала бедрами в такт моим движениям, это было лучше, чем я мог себе представить. Миссионерская поза с Кэтрин Гейтс была чертовски эротичной. Она действительно была чем-то особенным. Я знал это и за пределами этой комнаты, но если добавить к этому сексуальную и распутную женщину, которая трахала меня до бесчувствия, то она была подобна редчайшему бриллианту, сияющему только для меня.

Угроза реальности коснулась края моего сознания, постучав по плечу, чтобы напомнить, что я трахался со своей лучшей подругой. Неужели я разрушил нас? Неужели это только что разрушило ту единственную дружбу, которая была для меня дороже всех остальных?

Я отогнал эти мысли прочь. На сегодня. На завтра. Навсегда. Позже я подумаю о том, как все между нами изменится.

Наклонившись, я пососал ее горло. Ее пальцы запутались в длинных прядях моих волос на затылке, потянув их с таким усилием, что я улыбнулся и прикусил нижнюю часть ее подбородка.

— Быстрее, — простонала она.

Я расслабился, двигая бедрами все быстрее и быстрее. Мы соприкасались, пока звук соприкосновения кожи, наверное, не был слышен в коридоре. Мои поцелуи на ее обнаженной коже стали неистовыми. Я ущипнул один из ее сосков, затем обхватил губами твердый бутон.

Кэт выгнулась, вцепившись в мои волосы так крепко, как никогда.

Мы трахались жестко и так, так хорошо, и когда наступил ее второй оргазм, я не пытался сдерживаться. Удовольствие пронзило мой позвоночник, и я напрягся, позволяя своему освобождению взять верх. Волна за волной, я стонал от каждого толчка ее внутренних стенок, сжимавших и иссушавших меня, пока я не потерпел крушение.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я высвободился из ее тела и рухнул рядом с ней. Мои ноги дрожали, а руки были вялыми.

Кэт растянулась на кровати, ее дыхание было таким же прерывистым, как и мое. Мы были потными и липкими, как я и хотел.

И в течение одного последнего, краткого мгновения я не думал о том, что должно было произойти. Неизбежный разговор. Я взял ее за руку и держал так, словно она была моей возлюбленной.

Это короткое мгновение было всем, что я получил.

Кэт вскочила с кровати, моргая и убирая волосы с лица.

— Я, эм…

Вместо того чтобы закончить фразу, она развернулась и побежала в ванную. После щелчка дверного замка послышался звук льющейся из душа воды.

Я поднес руки к лицу, стирая с него сексуальный туман. Затем сел на кровати и снял презерватив.

Блять. Что это значит? Никогда в жизни у меня не было такой связи с женщиной. Это было… Мой разум был слишком затуманен, чтобы подобрать подходящее слово. Даже слово феноменально недостаточно описывало то, что я чувствовал.

Я поднялся на дрожащих ногах и отнес презерватив в мусорное ведро, затем сел на край кровати, опустив голову.

Я не пожалею об этом. Даже если Кэт скажет, что это была ошибка и она хочет, чтобы мы снова были просто друзьями, ладно. Но я не пожалею об этом.

Может быть, мы могли бы… Я не был уверен, чего хочу.

Встречаться? Для такой, как Кэт, это звучало дешево. Я знал только, что больше никогда не смогу смотреть на нее как прежде. Я всегда буду видеть ее обнаженной и дикой под собой. На короткое время она оказала мне доверие.

Прежде чем вскочить с кровати, словно ей не терпелось смыть меня со своей кожи.

Звук звонка моего телефона вывел меня из оцепенения, и я наклонился, вытаскивая его из джинсов.

Бабуля.

— Что случилось? — ответил я, зажав телефон между ухом и плечом, чтобы натянуть боксеры.

— Что ж, и тебе привет, внучек. Да, у меня все хорошо. Спасибо, что спросил.

— Отлично. Всегда пожалуйста.

Она рассмеялась.

— Умник.

— Учился у лучших.

— Я просто позвонила, чтобы проведать тебя. Узнать, как дела.

— У нас все хорошо. — Фан-чертовски-тастически. Но я же не мог сказать бабушке, что был совершенно не в себе из-за своей лучшей подруги, которая в данный момент была в душе.

— Хорошо. Теперь, когда с этим покончено, я должна тебе кое-что сказать.

Мое сердце остановилось.

— Что? Все в порядке?

— О, да. Все в порядке. Твой отец подменяет тебя.

Я закатил глаза. Скрывать было нечего. Ни один из вопросов, оставшихся без ответа, не требовал немедленного решения. Мы даже не начинали строительство. Папа просто ухватился за возможность принимать решения без постороннего вмешательства.

Неважно. Если мне что-то не понравится, я просто изменю это позже.

— Мило с его стороны, что он так поступил, — сказал я. — Что ты хотела мне сказать?

— Эта поездка была не для тебя, Кэш.

Я моргнул и выпрямился.

— Что?

— Ты должен был быть дома.

— Работа подождет две недели. Кроме того, я не являюсь важной персоной. — Пока.

Кэт что-то заподозрила в машине. Что-то, о чем я никогда не говорил. Что-то, в чем я редко признавался мысленно.

Последние десять лет, с тех пор как я окончил колледж, на ранчо Грир ко мне относились скорее как к работнику, чем как к владельцу, которым я был.

Единственным утешением было то, что семейные отношения были тяжелыми и для Истона тоже. Вот почему я был взбешен, когда он без спроса купил недвижимость для тренировочного комплекса.

Но что мне оставалось делать? Поругаться с ним из-за этого? Я получал работу своей мечты. Не так, как хотел, но как только произойдет расширение, будет ли это иметь значение?

— Я говорю не о работе, — сказала бабушка. — Это была поездка Кэтрин, чтобы сбежать.

— Я не собирался отпускать ее одну. Это была опасная идея с самого начала.

Она усмехнулась.

— Кэтрин крепче всех, кого я знаю.

Бабушка не ошибалась.

— Тогда, может быть, я тоже хотел отдохнуть.

— Но дело не в тебе.

— Ладно. — К чему, черт возьми, она клонит?

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни это мне.

Она вздохнула.

— Только не диктуй, как должна проходить поездка.

— И не собирался.

Она снова усмехнулась.

— Да, точно. Я знаю тебя. Ты будешь играть в старшего брата, и внезапно отпуск Кэт станет твоим.

Я не был ее братом. Я стиснул зубы.

— Что-нибудь еще?

— Просто… дай ей возможность разобраться. Подумать.

— Подумать о чем? — О чем, черт возьми, говорила бабушка?

— О будущем.

Мое сердце остановилось. Это из-за того, что Кэт съезжает? Она уже рассказала бабушке? Или было что-то еще?

Я чего-то не понимал. Чего-то важного. Но чего?

Я думал, что эта поездка была для Кэт возможностью отдохнуть от двенадцатичасовой работы и воссоединиться со старой подругой, но шли дни, и беспокойство внутри меня начало нарастать, как буря.

Я терял ее.

Мое нутро кричало, что я терял ее.

Вода в душе перестала литься, и занавеска со скрежетом натянулась на штанге.

— Пока, бабушка.

Не дожидаясь ее ответа, я закончил разговор и отбросил телефон в сторону. Затем я скомкал джинсы и рубашки, взял ботинки и направился с ними к закрытой двери ванной.

— Кэт?

— Да? — крикнула она в ответ.

— Я собираюсь вернуться в свой номер. Принять душ.

— О-окей.

— Не хочешь встретиться за ужином? — Я затаил дыхание, не уверенный, хочу ли я услышать «да» или «нет».

До звонка бабушки я бы настоял на своем, но ее предупреждение и то, как проходила эта поездка, что-то заставило меня нервничать. Возможно, я слишком сильно давил на Кэт.

Как сказала моя бабушка, дело было не во мне.

Я стоял, ожидая ее ответа. Вода из душа все капала и капала. Наконец, она сказала:

— Нет.

Нет.

Что, черт возьми, мы наделали?

Я вышел из ее номера и направился в свой, зная, что все уже никогда не будет по-прежнему.

Глава 8

Кэтрин

Жалость. Идиотизм. Безрассудство. Как бы я ни анализировала то, что произошло между мной и Кэшем вчера, положительного определения этому не нашла.

Кэш поцеловал меня.

Кэш целовал меня везде. Я должна была радоваться. Я должна была смеяться и быть счастливой. Годами я мечтала, что он обратит на меня внимание и просто поцелует меня.

Желание исполнилось.

Но сейчас я чувствовала себя полной дурой.

Слава богу, вчера я пошла в душ, чтобы скрыть слезы счастья.

После секса я приняла пятиминутный душ, чтобы прийти в себя. Я испытала быстрый, пронзительный приступ радости. Кэш боготворил меня. По-другому это не описать. Он заставил мое тело ожить.

Стоя под струями, я набралась смелости сказать Кэшу о своих чувствах. Сказать ему, что мне нужно нечто большее, чем его дружба.

Я была благодарна, что он ушел раньше. Мне не пришлось быть свидетелем того, как он оделся и ушел. Он спас меня от неожиданного отказа. Часть меня хотела разозлиться на него. Но в основном, мне было стыдно.

Знал ли он, что у меня есть к нему чувства? Я думала, что мои объятия в первый вечер выдали их, но, возможно, я ошиблась в своих предположениях. Возможно, он просто был в странном настроении. Но если он не знал о моих чувствах к нему, зачем пришел вчера ко мне в номер? Зачем заниматься сексом со мной? Отупляющим, сводящим с ума, разбивающим душу секс.

Правильным было бы поговорить об этом, но мы не разговаривали. Ни слова с тех пор, как он вышел из моего номера. Сегодня утром в холле отеля никто из нас не поздоровался. Когда я спустилась, чтобы выписаться, он был в холле рядом со стойкой регистрации — с собранной сумкой, в бейсболке и готовый к отъезду.

Я была слишком напугана, чтобы заговорить об этом. Повторное переживание болезненных событий в разговорах не было моим любимым занятием, а вчерашний уход Кэша от меня был болезненным.

Вчерашняя поездка была ужасной. Просто ужасающей. Но она была просто ничтожной по сравнению с сегодняшней.

Сегодня мы должны были прибыть в Херон Бич, и, хотя я нервничала из-за того, что увижу Арию спустя столько времени, я с трудом могла дождаться, когда кто-нибудь другой поддержит разговор.

Но сначала… извинение, которое я планировала принести Кэшу, все еще откладывалось. И, по правде говоря, Кэш был нужен мне сегодня.

Мне было нужно, чтобы он был рядом, когда я увижу Арию.

Что, если у нее все стало хуже с тех пор, как мы расстались на свалке? Что, если ее жизнь в руинах? Это разобьет мне сердце. Мое воссоединение с Джеммой было другим. Она нашла меня, и мы были на моей территории. Что, если Ария не захочет меня видеть или, что еще хуже, вспоминать обо мне?

Я вцепилась в руль и сделала глубокий вдох. Я была генеральным менеджером многомиллионного курорта. Я заслужила эту должность, не имея высшего образования или профессиональной подготовки. Я смогла наладить отношения со своей лучшей подругой.

— Прости за вчерашнее, — сказала я. — За то, что я сказала в машине.

Кэш оглянулся и слегка улыбнулся.

— Ты меня тоже.

— Я не хочу ссориться.

— Кэт. — Мое имя прозвучало с болью, а его голос охрип. Он глубоко вздохнул. — Вчера. В твоем номере. Я…

— Что, если мы не будем говорить об этом? — Потому что, если он захочет забыть об этом, если он захочет притвориться, что этого не было, мое сердце разобьется. Поэтому я скажу это первая. — Что, если мы забудем, что это вообще было?

— Нет.

Я моргнула, глядя на него. Его челюсть была сжата. В карих глазах застыло ожидание.

— Что ты имеешь в виду?

— Это случилось, Кэт. Я не хочу забывать.

— Тогда чего ты хочешь?

— Правду? Я понятия не имею, черт возьми.

— Я тоже. — Я вздохнула, испытывая невероятное облегчение от того, что у него не было ответа. Что он не хотел забывать обо мне.

— Ты моя лучшая подруга. Причина, по которой я вчера так разозлился в машине, в том, что ты права. Я не хочу признавать, что ты права. Иногда проще просто отключиться.

— Я понимаю. — В конце концов, я сделала то же самое. Но это… это не было связано с моей матерью или моим детством, которых я могла бы избежать. Я видела Кэша каждый божий день. — У нас был секс. Это все меняет.

— Да, это так. — Он кивнул. — Но сегодня важный день. Давай пройдем через это. Найдем Арию.

— Отключимся от этого.

— На сегодня.

Я снова вздохнула, на этот раз с благодарностью. Мне бы не помешал денек-другой передышки, чтобы дать волю вчерашним эмоциям.

— Как пройдет сегодняшний день? — спросил Кэш.

Я пожала плечами.

— Не знаю.

— Нервничаешь?

— Да. Я иду в ва-банк к ней с этой идеей насчет машины. Мы попросили детектива покопаться в ее жизни. Возможно, она меня не помнит или не оценит, что я ее разыскала.

— Я думаю, ты зря беспокоишься. Все будет хорошо. — Он потянулся ко мне, его палец был готов щелкнуть по кончику моего носа, жест, который он проделывал тысячу раз, но, прежде чем дотронуться до меня, он убрал руку.

Кэш потер заросшую щетиной челюсть.

— Вчера, пока ты была в душе звонила бабушка.

— О. — Кэрол звонила ему, но не мне? Вчера вечером я пыталась дозвониться до нее, Лидди и Джеммы, но никто не ответил. Никто не ответил ни на одно из моих сообщений. Какого черта? Неужели никто по мне не скучал? Было понятно, почему они позвонили Кэшу. Он был настоящей семьей. Я была сотрудницей в отпуске.

— Она просто хотела проведать нас.

— Это хорошо. Она говорила что-нибудь о работе?

— Нет.

У меня упало сердце. Я каждый день тушу метафорические пожары на курорте. Неужели никому не нужна была моя помощь? Как же так получилось, что я целыми днями изматывала себя, но никто так и не вышел на связь? Никто. Даже Кэрол.

Но это означало, что она справлялась с этим. Меня можно было заменить.

Я не хотела этого признавать.

Работа была моей жизнью, и кем я была без нее? Друзья, которые у меня были, были с курорта. Все в моей жизни были связаны с Грирами. Я не встречалась с мужчинами семь лет, потому что у меня не было времени.

Я была так сосредоточена на крошечной сфере своего мира, что забыла, что за его пределами есть нечто большее.

И какой же это прекрасный мир.

Шоссе было окаймлено густыми кустами, закрывавшими обзор за дорогой. Но когда «Кадиллак» взобрался на вершину холма, зелень расступилась, и вот оно, перед нами.

Херон Бич. За городом простирался океан.

Белые пенистые волны разбивались о гладкий песчаный пляж. На горизонте голубое небо сливалось с Тихим океаном, серые воды и цвета сливались в единую линию.

— Я никогда не видела океан, — прошептала я, не отрывая глаз от открывшегося вида. Машина замедлила ход, и я убрала ногу с педали газа, желая подольше насладиться этим видом. Я опустила стекло, желая ощутить на лице свежий воздух. Соленый воздух наполнил мои ноздри, и я задержала его в легких.

— Правда? — спросил Кэш. — Даже в Калифорнии?

— Нет. — Темекьюла был городком в глубине страны, и мама не верила в то, что мать и дочь могут проводить отпуск на пляже. — Это прекрасно.

И внезапно крепкая хватка Монтаны, которой она охватила меня в восемнадцать лет, начала ослабевать.

Что, если я не буду жить и работать в Монтане всю свою жизнь? Что, если я попробую в Орегоне? Я представила себя живущей здесь, гуляющей по пляжу каждое утро с собакой, которая гонялась бы за собственным хвостом. Я могла бы кататься на велосипеде с плетеной корзиной по маленькому уютному городку. Возможно, одна из квартир на пляже подойдет мне по цене.

До этой поездки у меня никогда не возникало желания путешествовать по миру. Вдыхать новые ароматы. Исследовать новые города. Все, чего я когда-либо хотела, — это найти место для проживания.

Дом.

Лондин уехала на «Кадиллаке», чтобы сбежать. Она хотела начать новую жизнь и нашла ее в Западной Вирджинии. Джемма нашла свое место в Монтане.

Что, если я неправильно обо всем этом подумала? Эта поездка была для меня возможностью прочистить мозги и забыть о своих чувствах к Кэшу. А что, если это был не отпуск, а мое собственное начало с чистого листа?

Эта идея поразила меня. Я моргнула, отгоняя ее.

Нет. Ни за что. Я не могла уехать из Монтаны.

Или могла.

— Клевое местечко, — сказал Кэш, выпрямляясь на своем сидении и отвлекая меня от самой безумной идеи, которая приходила мне в голову за последние годы, — более безумной, чем секс с моим лучшим другом.

Я промычала что-то в знак согласия.

Издали Херон Бич был именно таким, каким я представляла себе океанское туристическое направление. Я нажала на газ, приготовившись увидеть его вблизи. Когда мы спустились с холма, океан скрылся из виду за деревьями, возвышающимися над нами. Вдоль шоссе выросли здания.

Я следовала указателям на въезд в город, сбавляя скорость, когда мы попадали в более оживленное движение у побережья. Центральные улицы Херон Бич кишели людьми, которые улыбаясь, прогуливаясь по магазинам.

Цветочные горшки были переполнены яркими цветами. Пропитанная солнцем черепица покрывала почти все витрины магазинов. Большинство предприятий розничной торговли, вероятно, процветали в это время года из-за наплыва туристов. Отели по пути были небольшими, вероятно, на десять-пятнадцать человек.

Ни один из них не был таким роскошным, как Ранчо «Грир и Горный Курорт», но в них было свое очарование. Я могла бы сама построить отель такого размера. Я годами копила деньги, и моих сбережений, вероятно, хватило бы на коттедж на берегу океана. И у меня был чек на десять тысяч долларов, который Кэрол дала мне.

— Куда мы направляемся? — спросил Кэш, снова возвращая меня к реальности.

Я взяла записку Джеммы, которую оставила на приборной панели, и перечитала название отеля.

— «Галлауэй».

Он достал из кармана телефон и ввел название отеля в GPS-навигатор.

Я проследовала по указанному маршруту через Херон Бич, пока не показался гранд-отель, который мог бы составить конкуренцию даже заведению Гриров.

— Вау.

Четыре этажа, обшитые серо-коричневым сайдингом, отделаны белым. Из сверкающих окон открывался великолепный вид на океан, ревущий вдалеке. Отель «Галлауэй» стоял на скалистом утесе — двадцать футов зазубренной угольно-черной породы, спускающейся к безупречному золотистому песку.

Парковка отеля была достаточно высокой и широкой, чтобы вместить туристический автобус и два больших лимузина, и между ними осталось бы место. Я подогнала «Кадиллак» к обочине и, прежде чем успела дотронуться до ручки, чтобы открыть дверцу, рядом со мной оказался парковщик.

— Добро пожаловать в «Галлауэй».

— Спасибо. — Я вышла из машины и улыбнулась, когда подошла ко входу.

Входные двери были открыты, а каменные плиты пола — светло-серого цвета. Все акценты были выполнены в белом или золотом цвете, чтобы атмосфера оставалась светлой и воздушной.

В Монтане все было оформлено в темных тонах и с использованием натуральных материалов. В конце концов, я так устала от дерева, что, когда Кэрол дала мне добро на некоторые улучшения, я добавила легкие штрихи везде, где это было возможно. От мягких стульев в столовой до свежевыкрашенных стен, одеял и наволочек. Я не колеблясь меняла оттенок коричневого или бордового на что-нибудь кремовое или белое.

Кэш встретил парковщика у багажника. Бедный парень попытался забрать наш скудный багаж, но Кэш бросил на него пренебрежительный взгляд. Он носил сумки. Сам.

Я закатила глаза и полезла за четвертаком Кэрол, который отбросила в сторону ранее. Нашла его и положила в металлическую баночку, затем повесила сумочку на плечо и отдала ключи парковщику. Мой взгляд скользил по каждой детали — от переполненных цветочных горшков, обрамлявших вход, до золотой буквы «Г», вырезанной на каменной плитке над порогом.

Если вход был таким красивым, мне не терпелось увидеть номера для гостей. Во время нашего пребывания я сделаю мысленные пометки о том, что мы могли бы включить в лодж.

Кэш оглянулся через плечо на парковщика, который выводил «Кадиллак» из петли.

— Ненавижу парковщиков. Вечно они что-то портят в твоих автомобилях. Не удивляйся, если нам вернут его со царапинами.

— Он не собирается царапать машину.

На курорте не было парковщика, потому что мы не рассчитывали на большое количество гостей. На парковке у нас было от десяти до пятнадцати автомобилей. Большинство гостей прилетали в Миссулу самолетом, и наш трансфер доставлял их в отель. Мы предлагали незабываемые впечатления, а не роскошный отель, который обслуживал сотни гостей.

Вестибюль был таким же потрясающим, как и вход, с блестящими мраморными полами и низко подвешенной люстрой, хрустальные грани которой разбивали свет повсюду на крошечные радуги.

Я медленно повернулась, осматривая все это, прежде чем Кэш подтолкнул меня к стойке регистрации.

Блондинка за стойкой встретила нас широкой улыбкой.

— Добро пожаловать в «Галлауэй».

— Спасибо.

— Как вас зовут? — спросила она, занеся пальцы над клавиатурой.

Я наморщила нос.

— Мы не бронировали. У вас случайно нет свободных номеров?

— О-о-о. — Женщина съежилась. — Э-э-э… Давайте посмотрим, что я смогу найти. У нас сейчас самый разгар сезона, так что я не уверена, есть ли у нас свободные места.

Почему я не позвонила заранее? О, да. Потому что эта поездка была головокружительной, а ситуация с Кэшем занимала все мои мысли. Я скрестила пальцы, надеясь, что, пока администратор стучит ногтями по клавишам, она найдет нам номер. Я правда не хотела искать другое место для ночлега, но вероятность того, что там найдется свободное место, была невелика, если судить по активности в вестибюле.

Люди входили и выходили с длинной веранды в задней части отеля, с которой открывался вид на океан. Некоторые несли чашки кофе из эспрессо-бара, расположенного за стеклянными дверями. Другие толпились в сувенирном магазине.

— О, вам повезло. — Мое сердце воспарило, когда улыбка блондинки стала шире. — У нас есть один свободный стандартный номер с кроватью размера кинг-сайз. Это номер с видом на сад на втором этаже.

Нет. Черт возьми. Мне нужно было начать с количества комнат.

— На самом деле нам нужно два номера, так что…

— Мы возьмем этот. — Кэш вытащил свой бумажник.

Я бы поспорила и настояла на отеле с двумя номерами. Ситуация и без того была достаточно напряженной, чтобы еще и спать в одной кровати, но это место было мечтой менеджера курортного отеля.

Пальцы женщины порхали, когда она регистрировала нас. Улыбка на ее лице не сходила ни на секунду, даже когда Кэш заворчал из-за цены.

Я наклонилась ближе, чтобы прошептать.

— Ты ведь помнишь, сколько берем мы, не так ли?

— Вид на сад, — прошептал он в ответ.

Проживание в лодже Гриров стоило тысячи долларов за ночь. За шале мы взымали дополнительную плату. Именно по этой причине мы обслуживали богатых и знаменитых людей. Благодаря удобствам на территории отеля, экскурсиям и изысканным блюдам от шеф-повара Вонга, мы предлагали вам то, чего вы больше нигде не найдете.

Заплатить четыреста долларов за номер с видом на сад было сущей ерундой. Кроме того, не похоже, чтобы Кэш нуждался в деньгах.

Держа в руке наши карточки-ключи, я подняла свой чемодан с пола, где его оставил Кэш. Затем отвернулась от стойки регистрации, но вспомнила, зачем я здесь, и повернулась к администратору.

— Могу я попросить вас еще об одном одолжении? Я ищу Арию Сент-Джеймс. Мы старые подруги.

— Хотите, я вызову ее? Могу попросить ее позвонить вам в номер.

Частный детектив Джеммы хорошо выполнил свою работу.

— Это было бы здорово. Спасибо.

Когда я снова повернулась, ожидая увидеть Кэша за спиной, его уже не было. Я огляделась и заметила его как раз перед тем, как он вышел на террасу, поэтому поспешила догнать его.

Как только я ступила на покрытые серыми пятнами доски, меня окутал запах моря. Аромат свежего весеннего утра в Монтане, с его сочетанием зеленой травы и холодного горного воздуха, трудно было превзойти. Но этот аромат был бодрящим. Ветерок обдувал мое лицо, охлаждая кожу. Над нашими головами кричали чайки.

Я присоединилась к Кэшу, стоявшему у перил террасы, и наслаждалась открывшимся видом. Перед нами простирался океан, и в тот момент я была не против почувствовать себя маленькой.

Волны набегали на песок, разбиваясь и шипя. На берегу было полно людей, которые ходили босиком, и вода, набегая на пляж, стирала их следы.

Я прикрыла глаза от солнца и оглядела террасу. Все пространство было уставлено стульями «Адирондак», шезлонгами и белыми скамейками. Между сиденьями стояли горшки с распускающимися цветами и осыпающейся листвой.

Кто-то здесь следил за всем этим. Я подозревала, кто именно, и у меня было предчувствие, что вид на сад будет не таким уж плохим.

Успокаивающий шум океана снял напряжение от поездки. Теперь, когда нам с Кэшем не было тесно в «Кадиллаке», дышать стало легче. Я поставила чемодан у своих ног и оперлась локтями о перила.

Кэш стоял, засунув руки в карманы джинсов. Он смотрел на воду, его брови были двумя темными складками над прищуренными глазами.

— Что не так?

Он понюхал воздух.

— От него воняет рыбой.

Я рассмеялась.

— Для человека, который большую часть времени проводит среди коровьего и конского навоза, я и не подозревала, что ты так чувствителен к запахам.

Он бросил на меня сердитый взгляд, затем оглянулся через плечо, чтобы осмотреть заднюю часть отеля. Его подбородок приподнялся, когда он внимательно оглядел четыре этажа и балконы над ними.

— Готов поспорить, что стандартный номер вдвое меньше нашего в лодже.

— Наверное. — Мы жили в Стране Большого Неба, и стандартные номера на курорте были самыми просторными из всех, что я когда-либо видела.

— Четыреста баксов. — Он усмехнулся. — Какая обдираловка.

— У тебя было не так много жалоб на последние два отеля.

Не то чтобы он жаловался. Это не было соревнованием. Его проблема с «Галлауэем» заключалась в том, что это место могло предложить некоторую конкуренцию, а он был в дерьмовом настроении.

Кэш обычно был жизнерадостным человеком, который часто улыбался и искренне смеялся. Но он был Гриром, а они не только упрямы, но и очень ворчливые люди.

— Может, нам сходить куда-нибудь еще? — спросила я.

— Нет. — Он наклонился, чтобы поднять мой чемодан. — Пойдем посмотрим на наш сад.

Я покачала головой и глубоко вздохнула. Если он хочет дуться, я оставлю его в нашем номере и пойду исследовать океан одна.

Когда мы снова вошли в вестибюль, я обратила внимание на больше количество классических деталей. Вместо картин на стенах висели зеркала, отчего помещение казалось больше. На каждой второй стеклянной двери была монограмма с той же буквой «Г», что и на входе.

Кэш шел впереди, и, прежде чем скрыться в нише с лифтами, я бросила последний взгляд на вестибюль. Дверь за стойкой администратора открылась, и появился мужчина в темно-сером костюме.

Он был высоким, широкоплечим и подтянутым. Он бросил что-то через плечо, и когда женщина, к которой он обращался, появилась из-за двери, я прижала руку к сердцу.

Ее волосы были на тон темнее, чем я помнила, но улыбка была точно такой же, озорной и дерзкой. Мужчина сказал что-то, что заставило ее рассмеяться, и ее сияющие карие глаза скользнули по вестибюлю, пока она следовала за ним вдоль стойки. Ее взгляд скользнул мимо меня, затем вернулся, как раз в тот момент, когда рядом со мной появился Кэш.

Она моргнула, а затем на ее лице появилась та самая заразительная улыбка.

— Ты идешь? — спросил Кэш, проследив за моим взглядом. — Подожди, это…

— Ария.

Глава 9

Кэш

— Я не могу поверить, что ты здесь. — Ария рассмеялась, качая головой, как будто Кэт не сидела рядом с ней за столом. Она сказала то же самое и сделала то же самое, после того как обняла Кэт в холле сегодня утром. Я никогда не видел, чтобы две женщины так крепко обнимались. Как только Кэт заметила Арию, женщины бросились друг к другу и крепко обнялись.

Они обнялись еще раз перед тем, как Ария вернулась к работе, а затем еще раз, когда мы встретились вечером в стейк-хаусе отеля.

— Знаю. — Кэтрин улыбнулась своей подруге. — На самом деле, я боялась, что ты меня не узнаешь, и мне придется представляться.

Ты незабываема. Я проглотил эти слова. Три дня назад я мог бы сказать это и заставить Кэт покраснеть. Это было бы ничем иным, как дружеским комплиментом. Она бы подразнила меня за то, что я такой слащавый, а я бы обнял ее за плечи и щелкнул по кончику ее носа.

Но это было три дня назад. Теперь комплимент — это не просто комплимент. Такой комплимент мог заставить Кэт подумать, что я флиртую. Что это прелюдия. Может, так оно и было.

Может, так было всегда.

— Я бы никогда тебя не забыла. — Ария накрыла своей рукой руку Кэт, затем отпустила ее, чтобы взять меню. — Я умираю с голоду. Я давно здесь не ела.

— Что порекомендуешь? — спросил я.

— Стейки просто невероятные, — сказала она.

— Продано. — Я закрыл меню и отложил его в сторону. Стейк был основным продуктом моего рациона, и, как совладелец крупного скотоводческого ранчо в Монтане, я по возможности поддерживал мясную промышленность. Но я сомневался, что в «Галлауэй» смогут приготовить филе, которое я смогу нарезать вилкой.

Это заведение было слишком претенциозным. Кэт была очарована отелем, но что-то в нем вызывало у меня беспокойство. Возможно, это потому, что я никогда не видел ее такой потрясенной. Наш курорт был в десять раз лучше, так почему же у нее от всего текли слюнки?

Кэт провела пальцем по ножке своего бокала с водой.

— Мне это нравится.

Конечно, нравится. И это означает, что через месяц на курорте появятся новые бокалы для воды.

Зал наполнился звоном столового серебра о тарелки и приглушенными разговорами. Не было видно ни одного свободного столика. Официанты суетились вокруг в рубашках с белыми воротничками и черных жилетах. От персонала нашей столовой требовалось носить только брюки и рубашку на пуговицах с логотипом курорта на нагрудном кармане. Если бы Кэт заставила их надеть жилеты, в помещениях для персонала начался бы бунт.

— Извини, что не смогла встретиться с тобой раньше, — сказала Ария. — У нас сейчас самый разгар сезона, и я была занята, потому что дождь наконец прекратился и все вокруг расцвело.

— Нет проблем, — сказала Кэт. — Мне следовало сначала позвонить.

— Я рада, что ты этого не сделала. — Ария сложила свое меню и положила его поверх моего. — Я люблю сюрпризы.

Кэтрин хихикнула.

— Ты не изменилась.

— Моя сестра постоянно это говорит. — Ария оперлась локтями о стол. — Что вы делали сегодня?

Кэт взглянула на меня, наконец вспомнив, что я тоже сижу за столом.

— Ничего особенного. Немного побродили по городу.

После встречи Кэт и Арии вторая вернулась на работу, а мы с Кэтрин отнесли наш багаж в номер. Один взгляд на кровать — и Кэт отбросила чемодан в сторону и объявила, что хочет пройтись по магазинам.

Я терпеть не мог ходить по магазинам, но это было лучше, чем оставаться в номере одному, размышляя о вчерашнем.

Что мы собираемся делать?

Часть меня хотела разобраться в этом, посмотреть, будем ли мы такими же зажигательными в постели во второй и в третий раз. Но другая часть меня жаждала сохранить нашу дружбу и сделать все, что в моих силах, чтобы вернуть нас к нормальной жизни.

Я не хотел терять ее.

Если мы попытаемся это сделать и у нас ничего не получится, я потеряю Кэт.

— Это милый городок, не так ли? — спросила Ария.

Кэт кивнула.

— Очень милый.

Все было в порядке. После того, как мы оставили свои чемоданы, и я осмотрел номер — как я и ожидал, он был симпатичным, но меньше, чем любой из наших номеров, — мы вышли из отеля и отправились бродить по центру города.

Тротуары были запружены такими же посетителями, как и мы. Она интересовалась магазинами, но была полностью поглощена каждым отелем типа «постель и завтрак» (прим. ред.: Отель типа «постель и завтрак» — это небольшое жилье, предлагающее ночлег и завтрак. Часто представляют собой частные семейные дома и обычно имеют от четырех до одиннадцати комнат, в среднем шесть. Кроме того, в отеле типа «постель и завтрак» обычно живут хозяева), мимо которых мы проходили. Мы заглянули в несколько магазинов, и она купила несколько сувениров, чтобы забрать их домой.

Экономика города явно развивалась за счет туризма. В каждом квартале были выставлены безделушки. За пятьдесят долларов Кэт купила в подарок маме бледно-голубую стеклянную банку, наполненную аутентичными Орегонскими ракушками. Для Истона и Джеммы она купила набор подстаканников из дрифтвуда (прим. ред.: дрифтвудом в прибрежных городах местные жители называют древесину, выброшенную на берег). Она купила футболки для папы и дедушки, а также открытку для бабушки.

Она знала, что моя бабушка не любит безделушки, поэтому вместо этого решила отправить открытку, которую бабушка получит до того, как мы вернемся домой. Она написала на ней записку, когда мы пришли в номер перед ужином, а затем исчезла, чтобы найти марку. Эта задача занимала ее до того самого момента, пока она не вернулась в номер, чтобы переодеться и подготовиться к ужину с Арией.

Пока она искала таинственную марку, я безуспешно пытался вздремнуть. Прошлой ночью в гостиничном номере я почти не спал, потому что на моей коже остался запах Кэтрин, а на губах — ее вкус. Но заснуть было трудно, так как в голове крутилось столько неизвестного.

Все мои мысли были заняты Кэт.

Я смотрел на нее, пока она просматривала меню. Было невозможно не думать о том, как она чувствовалась в моих объятиях, и о том, как ее гладкая кожа соприкасалась с моей. На ней были облегающие джинсы и сандалии. На ней был еще один шелковый топ на тонких бретельках, которого я никогда раньше не видел, и его ржавый цвет придавал ее глазам ярко-голубой оттенок.

Я заставил себя отвести взгляд от столового серебра, лежащего на белой салфетке. Когда я поднял взгляд, устремленный куда угодно, только не на Кэт, в глазах Арии было ожидание.

Ария была выше Кэт, как и большинство людей. У нее были темные волосы и теплые, чуть лукавые глаза. Она непринужденно улыбалась, но в ее взгляде чувствовалась нерешительность. Либо она оценивала меня, либо держала людей на расстоянии.

Возможно, и то, и другое.

Подошел официант с бутылкой вина и налил Кэт на пробу. Она пригубила вино, затем кивнула и подняла бокал за добавкой. После того, как он обошел всех, наполнив наши бокалы, он принял наш заказ и оставил нас одних.

— Расскажи мне о своей жизни. — Ария повернулась на стуле лицом к Кэт, уделяя подруге все свое внимание. — Как все прошло в Монтане?

— Хорошо. Я все еще там, работаю на курорте.

— Не просто работает, — поправил я. — Она менеджер. Кэт руководит всем этим шоу.

Кэтрин покраснела.

— Это не так.

— Да, это именно так. — Почему она скромничает? Она многого добилась, внесла столько улучшений в курорт. Я, как и все члены моей семьи, был поражен тем, чего она достигла за несколько лет.

Система была отлажена. Удовлетворение гостей никогда не было таким высоким. Персонал был доволен, а текучесть кадров была на рекордно низком уровне. Все это было благодаря Кэт, и я чертовски гордился ею.

— И как вы двое познакомились? — спросила Ария.

Кэт слегка улыбнулась мне, и будь я проклят, если от этого изгиба ее губ у меня не екнуло сердце.

— Семья Кэша владеет ранчо и курортом.

— Ааа. Как долго вы вместе?

Я открыл рот, чтобы ответить, но Кэт опередила меня, махнув рукой.

— О, нет. Мы не вместе. Мы просто друзья. И коллеги.

— Не забывай о том, что мы еще и соседи, — в моем голосе прозвучала горечь.

— И соседи, — добавила она.

Почему меня так задело, что она так быстро отказалась от нас как от соседей? Мы были друзьями. И коллегами. И соседями.

Я отхлебнул из своего бокала, надеясь, что это снимет напряжение. Было бы славно, если бы Ария будучи здесь немного разрядила обстановку, но этого не произошло. Подводные течения терзали меня. Я должен был остаться в номере и оставить их воссоединяться вдвоем.

— Ааа. — Ария подняла свой бокал, изучая меня поверх его края, и сделала глоток. — Ну, что привело вас, соседей, в Орегон?

Кэт сделала глубокий вдох и большой глоток вина, прежде чем ответить. Они с Арией не разговаривали в холле, решив приберечь разговор для ужина, когда не будет спешки. Она поставила бокал с вином на стол и улыбнулась подруге.

— Вообще-то, ты.

— Я? Почему? Я подумала, что это просто совпадение.

— Нет, не совсем. — Кэтрин прикусила нижнюю губу.

Я передвинул ногу, вытянул ее под столом, так что моя ступня коснулась ее, и, когда она подняла глаза, я кивнул ей. Впервые со вчерашнего дня ни один из нас не напрягся от этого прикосновения. Именно поэтому я оказался за столом. Сегодня Кэт нужно было, чтобы я был ее другом.

— Ладно, давай я начну с самого начала, — сказала Кэт. — Ты помнишь тот старый «Кадиллак», в котором жила Лондин?

— Да. — Ария кивнула.

— Некоторое время назад Лондин отправила его в Бостон, где жила. Она купила его у Лу и полностью отреставрировала.

— Лу, — прошептала Ария. — Давненько не слышала этого имени. Ты слышала, что он скончался? Клара узнала об этом от кого-то в Темекьюле примерно через год после его смерти.

— Да, — сказала Кэт. — Джемма рассказала мне.

— Ты разговаривала с Джеммой?

— Вообще-то, она живет на ранчо.

— Она выходит замуж за моего брата, — добавил я. — И командует всеми нами.

Ария рассмеялась.

— Почему я не удивлена? Как она?

— Она замечательно, — сказала Кэт. — Вообще-то, это была ее идея, чтобы я приехала сюда, но позволь мне вернуться к истории. «Кадиллак» был у Лондин в Бостоне. Она тогда пережила неприятный развод и решила поехать на нем в Калифорнию и найти Карсона. Но в Западной Вирджинии у нее спустило колесо, и в итоге она встретила своего мужа Брукса, так что поездка в Калифорнию так и не состоялась.

— Она счастлива? — спросила Ария. — Лондин?

— Да. — Кэт улыбнулась. — Я нечасто с ней разговариваю. Она ближе с Джеммой, чем со мной, но она счастлива. У них есть маленькая дочка по имени Элли, и она снова беременна. Должна родить со дня на день.

— Так приятно это слышать, — выдохнула Ария. — Я думаю о них, обо всех, время от времени. Я рада, что она счастлива. Джемма тоже.

Мне всегда казалось странным, что Кэт не поддерживала связь с ребятами со свалки. После такого тяжелого детства, почему бы им не подружиться на всю жизнь? Но, с другой стороны, я жил в Клир Ривере, штат Монтана. В моем выпускном классе было пятнадцать человек, большинство из которых все еще жили в округе, работая на семейных фермах и ранчо. Кэт и ее друзья разъехались по всей стране.

— Джемма была в Бостоне с Лондин, — сказала Кэт. — Я потеряла связь с ними обеими после того, как они уехали из Монтаны, но эти двое остались на связи. В прошлом году Джемма продала свою компанию в Бостоне и вроде как… ушла от своей прежней жизни. Она поехала навестить Лондин в Западной Вирджинии, и та предложила ей вместо нее завершить поездку в Калифорнию.

— Она нашла Карсона?

Кэт покачала головой.

— Нет. Она приехала, чтобы найти меня в Монтане. И влюбилась в Истона.

Несколько месяцев назад мой брат сказал мне, что не понимает, как ему так повезло. Тот день, когда Джемма приехала на ранчо на «Кадиллаке», был лучшим днем в его жизни. Правда, тогда он этого не осознавал. Но после того, как они перестали пытаться оторвать друг другу головы, а вместо этого начали срывать одежду, они больше не расставались.

— Через несколько месяцев у них родится мальчик, — сказал я.

— А ты? — спросила Ария Кэт. — Ты счастлива?

— Конечно. — Кэт снова заерзала на стуле, потянувшись за своим вином.

Мое сердце упало. Возможно, Ария купилась на эту ложь, но в голосе Кэт я услышал правду.

Почему она не была счастлива? Ей не нравилась ее работа? Ей не нравилась жизнь на ранчо? Или это был просто стресс от последних трех дней?

— Это и привело меня к этому визиту, — продолжила Кэт. — Некоторое время назад Джемма наняла частного детектива, чтобы он разузнал обо всех нас. Ей было любопытно, и она хотела знать, где мы все оказались. Надеюсь, ты не против. Я — мы — приехали сюда на «Кадиллаке», чтобы найти тебя.

— Не Карсона?

— Нет. — Кэт покачала головой. — Я никогда не вернусь в Калифорнию.

Из-за ее матери? Из-за воспоминаний? Черт возьми, если бы я знал ответ. Больше, чем я хотел чего-либо от Кэт, ее тела или дружбы, я жаждал ее доверия.

— Я могу это понять. — Ария допила остатки вина и наполнила бокалы себе и Кэт. — Я тоже не собираюсь возвращаться.

— О. — Плечи Кэт поникли. — Черт. Мы надеялись, что ты сможешь поехать на машине к Карсону.

— Он в Калифорнии?

— По словам частного детектива Джеммы, да.

Ария что-то промурлыкала и покрутила вино в бокале.

— Знаешь, я думала о том, чтобы сделать то же самое с детективом. Вот только я садовник и не могу себе этого позволить.

— Ты садовник? — спросил я.

Ария коснулась кончика тюльпана в вазе на столе.

— Все, что есть в отеле, выращено мной или кем-то из моей команды. Я срезала эти цветы сегодня утром в нашей внешней оранжерее после того, как увидела вас в вестибюле.

— Я так и подумала. — Кэт улыбнулась и посмотрела на меня. — Ария всегда выращивала что-нибудь на свалке. Она покупала пакетик семян и находила старую коробку из-под яиц. Затем мы все купили себе по растению или цветку, и выращивали в пустой банке из-под зеленой фасоли. Мне было грустно оставлять их, когда мы уезжали.

Лицо Арии помрачнело.

— Я ненавижу зеленую фасоль. Но не волнуйся, я позаботилась о твоих цветах. Я нашла ведра и попросила Карсона помочь мне наполнить их землей. Затем я все пересадила и расставила их по всей свалке. Я никогда не забуду выражение лица Лу, когда он однажды вышел из своей хижины и увидел все эти зеленые листья и розовые цветы, которые я разложила у его входной двери. Это была забавная смесь шока, отвращения и гордости.

— Бедный Лу. — Кэт рассмеялась, и в ее взгляде была нежность.

Бедный Лу? Этот человек позволил кучке детей разбить лагерь на своей свалке, поселив их в брошенных машинах и ветхих палатках. Но тоже самое почтение, которое Кэтрин и Джемма испытывали к свалке, к Лу, было написано и на лице Арии.

— Помнишь, как твоя кошка уничтожила все мои саженцы? — спросила Ария.

— Она их не уничтожала. — Кэт закатила глаза. — Она просто повалила парочку.

— Все. Это животное было злобным, оранжевым зверем. Я и по сей день ненавижу кошек.

— А… Лу кормил ее после того, как я ушла?

Ария кивнула.

— И всех ее котят. Когда я, наконец, уехала на следующий год, в его хижине жило около двадцати кошек. Но зато не было мышей.

— У вас была кошка? — спросил я. Еще одна вещь, которую я хотел бы знать раньше.

— Просто бродяжка, которая часто проходила мимо. — Кэт пожала плечами. — На самом деле она была не моей. Я покормила ее несколько раз, и после она не ушла. Мы не разрешали ей спать с нами в палатке, но она как бы тянулась ко мне.

— Ее тянуло только к тебе, — сказала Ария. — Эта кошка шипела и царапала всех нас, если мы пытались ее погладить.

Было странно наблюдать Кэт с кем-то еще из ее юности. Впервые я был посторонним. Джемма и Кэт не говорили о свалке. Если они и встречались, то только на еженедельных девичниках, потому что всякий раз, когда они были в кругу семьи, разговор был сосредоточен на жизни и событиях на ранчо.

Но Ария не имела никакого отношения к Грирам. За последние несколько дней я узнал о Кэт больше, чем за десять лет.

Подошел официант с нашим ужином, и разговор прервался, когда мы втроем приступили к еде.

— Ух ты! — Глаза Кэтрин расширились после того, как она откусила первый кусочек стейка. — Это потрясающе.

Я проглотил свой кусок, не желая признавать, что он был вкусным. Я также смог разрезать его вилкой.

— Ты все еще рисуешь? — спросила Ария, взбивая печеный картофель.

Кэт покачала головой.

— Нет, больше нет.

— Ты рисуешь? — Моя вилка застыла в воздухе. — Я этого не знал.

Она пожала плечами и отправила в рот еще кусочек, жуя и избегая зрительного контакта.

— Она талантлива, — сказала Ария. — Она нарисовала луг с полевыми цветами, птицами и бабочками внутри палатки. Это было так ярко и жизнерадостно. Всякий раз, когда у меня был плохой день, я шла в палатку и просто ложилась в общей зоне, закрывала глаза и погружалась в мир красок.

— Почему ты остановилась? — спросил я Кэт, не заботясь о том, что мои знания — или их отсутствие — выдают меня.

— Это становилось все труднее и труднее делать. Из-за большой занятости на работе это было одно из тех хобби, которые отошли на второй план.

Были ли у нее другие увлечения, о которых я не знал? Помимо работы на курорте, она мало что делала для себя. Иногда она каталась верхом. Дома она проводила время вместе со мной и смотрела баскетбольные или футбольные матчи.

Как я мог знать ее все эти годы, не зная, что у нее на свалке была кошка или что она была художницей? Вот тебе и всезнающий лучший друг.

— Что случилось после того, как мы расстались? — спросила Кэтрин у Арии.

— Ничего особенного. Без вас, ребята, было скучно. Карсон оставался с нами, пока нам не исполнилось восемнадцать, но его почти не было рядом. Он много работал, как и все мы, пытаясь скопить немного денег. Затем, в наш день рождения, мы с Кларой собрали свои вещи и сели на автобус до Лас-Вегаса. Карсон обнял нас на прощание, мы оставили записку для Лу, и на этом все закончилось.

— Как долго ты пробыла в Вегасе?

— Около месяца. Я ненавидела это место. Слишком много фальшивых людей. Слишком много пустыни. Кларе там понравилось, и она осталась там на некоторое время, прежде чем переехать в Аризону. Но мне пришлось уехать оттуда. Поэтому я начала обзванивать отели на побережье, чтобы узнать, нет ли там свободных вакансий. Я работала экономкой в отеле «Галлауэй» около года. И вот однажды старший садовник застал меня за прополкой одной из цветочных клумб. Он взял меня под свое крыло, все мне показал и многому научил. Когда он ушел на пенсию несколько лет назад, я заняла его место.

— Тогда мы обе начинали экономками, — сказала Кэт. — Именно так я начала работать на курорте.

— Чем ты занимаешься, Кэш? — спросила Ария.

— Я работаю с лошадьми. Провожу экскурсии с гидом. Тренирую молодых животных. Выполняю всю необходимую работу на ранчо.

— Так ты ковбой? — Она откинулась назад, чтобы заглянуть под стол. — Сапоги и все такое.

Я усмехнулся.

— Что-то в этом роде.

— У Кэша настоящий дар разбираться в лошадях, — сказала Кэт. — Они строят совершенно новый комплекс подготовки и разведения, которым он будет управлять.

— С Джеммой, — добавил я. — Она придет мне на помощь и избавит меня от офисной работы.

— Я обязательно приеду на курорт. Я заинтригована.

— Добро пожаловать в любое время, — сказала Кэт.

Разговор стал непринужденным, и мы втроем сосредоточились на еде. Ария рассказала несколько забавных историй о том, как застукала несколько парочек, трахающихся на пляже, когда они думали, что никто не видит. Она восхищалась владельцем отеля и тем, что он был лучшим начальником, который у нее когда-либо был, и самым добрым богатым человеком, которого она когда-либо встречала.

Когда ее тарелка опустела, Ария отложила салфетку в сторону и наклонилась вперед, чтобы посмотреть на Кэт.

— Мне нравится этот визит. Мне нравится эта идея с поездкой. А что, если я возьму «Кадиллак»?

— В Калифорнию? — просила Кэт. — Я подумала…

— Нет, к Кларе, в Аризону. Буду следующей в списке. Как только она услышит о том, как проходит передача машины, я уверена, она передаст ее Карсону.

— Правда? — Лицо Кэт расплылось в широкой улыбке.

— Конечно. Если только вы не торопитесь. Работы сейчас невпроворот, но как только я смогу освободиться, я займусь этим.

— Спешить некуда. Вам обеим. Если Клара не захочет ехать в Калифорнию, мы можем оставить машину в Аризоне. Джемма когда-нибудь заедет за ней. Или Лондин.

— Тогда решено. — Ария хлопнула в ладоши. — Хотя я не волнуюсь за свою сестру. Кларе эта идея понравится даже больше, чем мне.

— Спасибо, — сказал я. Не только потому, что это избавит нас от долгой дороги домой, но и из-за улыбки, которая появилась на лице Кэт.

— Не за что. — Ария зевнула и проверила время на своем телефоне. — Ладно, мне лучше вернуться домой. Мне нужно вернуться в пять тридцать. Мы стараемся, чтобы гости не видели нас с грязными руками.

Я подал знак официанту, чтобы включил наш счет в счет номера. Затем мы встали из-за стола, и не успела Кэт подняться на ноги, как Ария снова обняла ее.

— Боже, как я рада тебя видеть.

— Я тоже. — Кэтрин сжала ее, затем отпустила.

— Что у тебя на завтра? — спросила Ария, когда мы пробирались мимо столиков к выходу.

— Ничего особенного, — ответила Кэт.

— Утром мне нужно закончить кое-какую работу, но приходи ко мне, как только встанешь. Просто скажи портье, чтобы он вызвал меня.

— Хорошо. — Кэт снова обняла Арию, затем помахала на прощание, когда ее подруга проходила через вестибюль. Кэтрин смотрела ей вслед, пока та не скрылась за дверью с табличкой «Только для сотрудников», и ее плечи опустились, когда она закрылась.

— Ты в порядке?

— Жаль, что я потеряла с ней связь. Со всеми ними.

— Теперь ты нашла ее. И Джемма всегда будет рядом с тобой.

Кэтрин что-то промурлыкала. Это было «да»? «Нет»? Раньше я понимал, что она мурлычет.

— Может, поднимемся наверх? — У меня пересохло во рту, когда я закончил вопрос. Больше не было возможности сбежать от постели или от того факта, что на самом деле я хотел поцеловать ее снова. Поклоняться ее телу, пока мы оба не потеряем сознание.

— Вообще-то, я, пожалуй, пойду прогуляюсь. — Кэт заправила прядь волос за ухо. — Я скоро приду.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

— Я собиралась пойти на пляж. Я думала, тебе не нравится запах.

Так вот почему ей потребовалось так много времени, чтобы купить марку для бабушкиной открытки? Кэт, вероятно, сбежала на пляж.

— Пляж так пляж. — Не так хорош, как в Монтане, но это было зрелище, на которое стоит посмотреть. Ранее меня раздражал не запах, а то, что Кэт, казалось, мгновенно влюбилась в это место. — Показывай дорогу.

Она пересекла вестибюль, и как только мы вышли на улицу, вечерний ветерок растрепал ее распущенные локоны. Она целый час укладывала их мягкими волнами — прическу, которую я видел в этой поездке больше раз, чем за последние пять лет, вместе взятых.

Боже мой, она была такой сексуальной. Одежда. Ее волосы. Темные, дымчатые тени на веках и персиковый румянец на щеках. Мое внимание было настолько приковано к ней, что я едва замечал ступеньки, когда мы спускались по длинной лестнице с террасы, даже споткнулся о несколько ступенек, успев ухватиться за перила, прежде чем упасть. Ступени привели нас вниз по скалам к пляжу внизу, и, хотя там было на что посмотреть, мой взгляд был прикован к покачиванию ее бедер и тому, как ее волосы рассыпались по плечам.

Наконец, когда мы спустились на песок, я взглянул и позволил мощи океана поразить меня в грудь. Он действительно был великолепен, как и Кэт. Когда я перестал сопротивляться этому, когда я опустил шоры, я понял, как это было потрясающе.

Наши ноги утопали в песке, когда мы шли по пляжу. Затем мы остановились у кромки прибоя, глядя на темную воду, на волнах которой серебристый лунный свет играл бриллиантовыми бликами.

— Мне нравится пляж, — прошептала она так тихо, что я не был уверен, обращается она ко мне или просто говорит сама с собой.

— Я не знал, что у тебя на свалке была кошка.

— Это была всего лишь бродяжка, но мне она нравилась. Я назвала ее Пэч. Она была моей компаньонкой. Лондин и Джемма всегда были очень близки. Лондин встречалась с Карсоном, так что они втроем часто были вместе. А Ария и Клара были неразлучны. Обычно я была лишней, а эта кошка…

Эта кошка принадлежала ей и только ей.

— Почему ты не привезла Пэч в Монтану?

— Дикая кошка в автобусе? — Она усмехнулась. — Да, все прошло бы хорошо.

— Ты хочешь завести новую кошку? — У нас было множество кошек, которые свободно бродили по дому, потому что они отпугивали мышей. У нас постоянно появлялись котята. Но я бы отвел ее в зоомагазин и купил ей одну там.

— Может быть, когда-нибудь. — Она пожала плечами. — Когда у меня будет своя квартира.

— Знаешь, тебе не обязательно переезжать.

— Но я хочу.

— Нет, ты не понимаешь. Послушай, — я повернулся к ней лицом, взяв ее за плечи, так что ей тоже пришлось повернуться ко мне лицом, — я знаю, что сейчас все странно. Я не жалею о том, что произошло, но я не собираюсь лгать и говорить, что это не задело меня за живое. Ты мой друг. Мой лучший друг.

— Я знаю. — Она высвободилась из моих объятий и обхватила себя руками, потирая обнаженную кожу на руках. — Мне холодно. Я, пожалуй, вернусь в дом.

Не сказав больше ни слова, не заметив, что я пытаюсь разобраться в этом, она развернулась и направилась к лестнице.

— Черт. — Я отпустил ее и наблюдал, пока она не преодолела половину лестницы, прежде чем повернуться к воде.

Волны разбивались о песок, а затем отступали в темные глубины океана. Если я наклонюсь и ухвачусь за край, то, как бы сильно я ни тянул, волна ускользнет. Так было, когда я тренировал упрямую лошадь. Чем сильнее я натягивал поводья, тем дольше длилась борьба, и я неизбежно проигрывал.

Возможно, я слишком давил на Кэт. Она просила забыть о сексе и притвориться, что ничего не было. Возможно, нам следует так и сделать.

Она могла хранить свои секреты.

А я мог хранить свой.

Я оставался на песке, пока луна не взошла высоко над моей головой, а затем медленно направился в наш номер. Когда я приоткрыл дверь, свет был выключен, кроме лампы на прикроватной тумбочке. Я поспешно почистил зубы и натянул хлопчатобумажные пижамные штаны, затем забрался под пушистое стеганое одеяло, наслаждаясь ощущением прохладного хлопка на своей обнаженной груди и спине.

— Кэт. — Я повернулся на бок, лицом к ней. Она лежала спиной ко мне и положила подушку в центр кровати. — Ты спишь?

— Да.

Я ухмыльнулся.

— Могу я задать тебе вопрос?

— Нет.

Я все равно задал этот вопрос.

— Почему ты не хочешь возвращаться в Калифорнию?

Скажи мне. Пожалуйста, поговори со мной. Я снова начал тянуть, чего, как я убедил себя на пляже, делать не стоило, но я был в отчаянии. Я жаждал информации даже больше, чем ее соблазнительного тела.

Она пошевелилась, отодвигаясь все дальше и зарываясь поглубже под одеяло. Между нами не нужна была подушка. Она была уже за много миль отсюда.

— Спокойной ночи, Кэш.

Глава 10

Кэтрин

— Когда я сказала найти меня, я не ожидала, что ты встанешь так рано. — Ария волочила длинный шланг по террасе «Галлауэя», двигаясь вдоль ряда цветов в горшках.

Я потянула за шланг, помогая ей.

— Я не спала.

Прошлой ночью я почти не спала и выскользнула из гостиничного номера, пока Кэш тихо похрапывал в свою пуховую подушку. Перед рассветом его рука перебралась через перегородку, которую я положила в центре матраса, и когда его ладонь легла мне на бедро, я выскользнула из-под простыней и на цыпочках вышла из спальни.

Предполагалось, что это будет сон с Кэшем. Но когда я засыпала, во сне он сжимал меня в объятиях. Не было необходимости разделять его и мою стороны кровати. Утром мы просыпались вместе, целовались. Резкий разрыв между фантазией и реальностью заставил меня поспешить в вестибюль этим утром, после того как я переоделась в темной ванной и завязала волосы в узел.

Я сидела на одной из мягких скамеек в вестибюле, ожидая открытия эспрессо-бара, когда ровно в половине шестого появилась Ария. Она позволила мне сопровождать ее, пока она работала.

Мы уже целый час поливали цветы. До этого я несла за ней мешок для мусора, следя за тем, как она подрезает клумбы и убирает ненужные подвесные корзины.

По крайней мере, хоть кому-то понадобилась моя помощь. Я проверила электронную почту, сообщения и пропущенные звонки из Монтаны, но, к моему растущему разочарованию, их не было.

Я не должна была так сильно расстраиваться из-за того, что на курорте все шло гладко. Это было то, ради чего я работала, верно? Возможно, если бы этот отпуск так трагически не сорвался, я бы наслаждалась отдыхом. Но сейчас мне нужно было чувствовать себя полезной. Мне нужна была постоянная работа, что-то знакомое, на чем можно было бы сосредоточиться, когда все вокруг переворачивалось с ног на голову.

Работа в саду с Арией стала для меня спасением.

Солнце взошло, и небо было скорее белым, чем голубым. На заднем плане слышался тихий шум океана.

— Что у тебя с Кэшем? — спросила она, когда мы шли по террасе.

— Я удивлена, что ты так долго ждала, прежде чем спросить.

Она рассмеялась.

— Это убивает меня. Рассказывай. Этот мужчина сексуален. Мега сексуален. Так почему вы лучшие друзья?

— И коллеги.

Она прищелкнула языком.

— И соседи.

— Это сложно. — Я застонала.

— Спать со своим лучшим другом — значит все усложнять.

Я моргнула.

— Как ты узнала, что мы спали?

— О, пожалуйста. — Она закатила глаза. — Вчера вечером я сидела за обеденным столом. Лучшие друзья, которые не занимаются сексом, не излучают такого сексуального напряжения.

Я снова застонала, мои плечи поникли.

— Это случилось только во время этой поездки. Это было в первый раз и… тьфу.

— Пожалуйста, не говори мне, что этот мужчина плох в постели. Это разобьет мне сердце.

— Нет. Определенно не плох. — Воспоминание о том, как его руки скользили по моей коже, о том, каким горячим и влажным был его рот, и о том, как он был чертовски талантлив, заставило меня задрожать. И эта борода. Эта чертова борода. Мои щеки вспыхнули. — Действительно, действительно не плох.

Кэш, вероятно, испортил меня для любого другого мужчины.

— Тогда скажи мне, почему ты здесь, со мной, этим утром, слоняешься по отелю, занимаешься садоводством, в то время как сексуальный ковбой лежит в постели наверху.

— Он мой лучший друг. — Я вздохнула. — Или он был моим лучшим другом. Теперь… я не знаю. Все изменилось. Похоже, мы не знаем, как быть друг с другом.

— Понятно. Ты хочешь остаться друзьями, а он нет.

Я покрутила пальцем в воздухе.

— Наоборот.

— Ой. — Она выпрямилась, позволяя воде стекать по доскам террасы. — Ты в него влюблена.

— Я в него влюблена, — прошептала я. Разве я когда-нибудь позволяла этим словам сорваться с моих губ? — Не думаю, что я когда-либо признавала это вслух.

Ария подошла на шаг ближе и положила руку мне на плечо.

— Он не чувствует того же самого.

— Нет. Я прочно вхожу во френдзону. Он называет меня Кэт, как милую младшую сестренку, которой у него никогда не было.

— Но вы переспали.

— Этого я тоже не понимаю. — Потому что Кэш был первым, кто решился на это. Он пришел ко мне в номер и поцеловал меня. Почему? Это потому что я была единственной женщиной поблизости? Это был эксперимент? — Он говорит, что не хочет притворяться, что ничего не произошло, но я думаю, это было просто потому что он пытался спасти мою гордость.

Когда мы вернемся домой, я сомневаюсь, что он будет откровенен о том, что на самом деле произошло в этой поездке. Я все равно не хотела рассказывать его семье. Это было слишком унизительно, поскольку Кэрол, Джемма и, как я подозревала, Лидди знали, что я влюблена в него.

Если они узнают, что у нас был секс, но мы определенно не были вместе, все, что я заслужу, — это жалость.

Я ненавидела жалость.

— Я так больше не могу.

— Ты рассказала ему о своих чувствах? — спросила Ария.

— Нет. Я трусишка.

— Или, может быть, ты защищаешь свое сердце. В этом нет ничего постыдного.

Я рано научилась самосохранению. Мне потребовалось много времени, чтобы избавиться от привычек моего детства. Я замыкалась в себе и отгораживалась от людей, когда не чувствовала себя в безопасности. Без сомнения, Кэш заботился обо мне и хотел защитить. Но это не означало, что с ним я была в безопасности.

На кону стояло не только мое сердце, но и моя личная жизнь. Если я потеряю Кэша, то потеряю и его семью.

Он всегда будет Гриром.

А я буду наемной прислугой.

— Возможно, если бы дело касалось только нас, я бы сказала ему, — сказала я. А может, и нет. — Но, когда в это вовлечена его семья, все становится запутанным. Я и мечтать не могла о лучшем доме. Они взяли меня к себе и многому научили. Они дали мне профессию и опыт работы. Я искренне люблю их и не хочу терять.

— Ты действительно думаешь, что они вышвырнут тебя на улицу, если вы с Кэшем не будете друзьями?

— Нет. Они поддержат меня, что бы ни случилось с Кэшем. Они удивительные люди. Но если я признаюсь Кэшу, что у меня к нему есть чувства, а он отвергнет их, я не буду подвергать себя мучениям, переживая это каждую неделю за семейным ужином. Все равно будет неловко, будем мы притворяться или нет. И он их сын.

Гриры никогда бы не вышвырнули меня на улицу, но Кэрол и чек на десять тысяч долларов в моей сумочке, несомненно, открыли мне дверь, чтобы уйти по собственному желанию.

— Может быть, он не отвергнет тебя.

Я усмехнулась.

— У нас был секс две ночи назад. Он едва может говорить со мной или прикасаться ко мне. Кэш хороший человек и не признается, что сожалеет об этом. Но я знаю его очень, очень хорошо. Он сожалеет об этом. Скоро последует отказ. Он просто прикидывает, как бы это сделать помягче.

— Ой. — Ария поморщилась. — Мне жаль.

— Мне тоже.

Может быть, мы оправимся от этой поездки. Если я не признаюсь вслух, что люблю его, он никогда не узнает правды, и мы сможем двигаться дальше, как будто это была не более чем оплошность двух людей в отпуске.

Я потянула за шланг, направляя его к следующей сеялке, готовая вернуться к работе. Было что-то успокаивающее в том, чтобы быть продуктивной, а не зацикливаться на ошибках, которые я не в силах исправить.

— Как ты думаешь, вы могли бы снова стать друзьями? — спросила Ария, когда мы двинулись дальше.

— Я не знаю.

Оглядываясь назад, на прошедшее десятилетие, я понимаю, что не было такого времени, когда бы я не любила Кэша. Сначала как друга, потом больше. Она росла медленно, как вечнозеленое растение. Или как прилив. Только что ты смотрел вниз и видел огромное пространство песка. А в следующее мгновение вода уже плескалась у твоих ног.

Я оглянулась через плечо, чтобы полюбоваться видом. В Херон Бич не было ничего тропического. На песке не было домиков для переодевания. Никаких женщин в откровенных бикини и широкополых шляпах, пьющих коктейли под розовыми зонтиками.

Тем не менее, это была прекрасная смена пейзажа по сравнению с величественным и суровым ландшафтом Монтаны. Это было так же пугающе, как и то, что вода простиралась дальше, чем мог видеть глаз, но, тем не менее, ошеломляюще. Было невозможно не смотреть и не считать удары своего сердца в такт ритму волн.

От вида побережья Орегона захватывало дух. Большие черные скалы гордо возвышались у берегов. Смелые сооружения, которые отказались подчиниться силе океана. Их великолепие контрастировало с песчаными берегами, гладкими и нетронутыми. В покорности песка чувствовался покой.

Возможно, мне тоже пришло время сдаться.

Ария полила последний цветок, и мы вернулись к крану, выключили воду и смотали шланг. Она вытерла руки о джинсы. Я не была уверена, как она могла надеть белую футболку отеля и не запачкать ее грязью, но она была безупречно чистой, как и монограмма «Г» на нагрудном кармане.

— Что дальше? — Пожалуйста, не прогоняй меня. Если мне будет нечем заняться, у меня может возникнуть искушение вернуться в номер.

— Я забыла книгу, которую обещала одолжить одной из девушек, и собиралась сбегать домой и взять ее. Хочешь пойти со мной?

— Тебе не надоест, что я буду таскаться за тобой по пятам весь день?

Ария удивила меня, заключив в крепкие, короткие объятия. Затем она отпустила меня и кивнула в сторону тротуара, огибающего здание.

— Пойдем.

— Что-то я не припомню, чтобы ты так любила обниматься, — поддразнила я.

— Это вина Клары. Мы всегда обнимались на прощание и при встрече. Теперь, когда мы не живем вместе, я ловлю себя на том, что обнимаю всех подряд, чтобы компенсировать это.

Я пошла рядом с ней, когда она выходила из отеля. Было рано, и на тротуарах еще не было людей. Я подождала, пока она остановится у одной из припаркованных рядом машин, но она продолжала идти, уводя нас от пляжа в глубь квартала. В городе такого размера, я думаю, быстрее всего добраться на работу пешком.

— Я чувствую себя виноватой, что не расспросила подробнее о Кларе вчера вечером. Как она? — спросила я.

— Хорошо. Она живет в Аризоне со своим сыном Августом.

— Я и не знала, что у нее есть сын.

Ария кивнула.

— Ему четыре года. Самый умный ребенок, которого я когда-либо встречала в своей жизни. Он любит свою тетю Арию почти так же сильно, как свою маму.

— А его папа?

Она покачала головой.

— Его нет. Клара бросила его, когда Гас был совсем маленьким. Она знала, что он никогда не будет хорошим отцом, поэтому, вместо того чтобы безуспешно пытаться превратить его в такового, она заставила его отказаться от своих прав и уехала из Вегаса, чтобы он не был рядом.

— Ты часто с ними встречаешься?

— Каждые пару месяцев. Летом они приезжают навестить меня, потому что я очень занята, а в Аризоне жарко. Зимой я несколько раз прилетаю туда. На День Благодарения. На Рождество. В основном я стараюсь планировать свои поездки в соответствии с расписанием босса Клары. Я ненавижу его лютой ненавистью тысячи солнц, поэтому, когда навещаю, стараюсь, чтобы его не было.

— Что не так с ее боссом? — спросила я.

— Он такой богатый, самодовольный парень. — Она скривила губы. — Клара работала у него в Вегасе ассистенткой. Когда он решил переехать в Аризону, он предложил взять ее с собой. Время было выбрано удачно, потому что это было после рождения Гаса, и она все равно хотела уехать из Вегаса. Поэтому он купил ей машину и построил гостевой домик на своей территории, чтобы ей не пришлось искать квартиру.

— Лааадно, — протянула я. — Звучит… мило? Что я упускаю?

— Тьфу. И ты тоже. Клара безжалостно защищает его. Она всегда говорит мне, что он хороший человек. Что он добр к Августу и платит ей больше, чем она когда-либо заработала бы на другой работе. Но он действует мне на нервы. Он швыряется деньгами так, словно они ничего не значат. Он избалованный. Ему нравится напоминать мне, что я младшая сестра-близнец. — Руки Арии сжались в кулаки. — Мы научились избегать друг друга, чтобы Клара не оказалась посередине.

Мы сменили направление, свернули на боковую улицу и уходили все дальше и дальше от «Галлауэя». Ария задала быстрый темп, из-за чего мне было трудно изучать окрестности, но это не помешало мне пытаться. Мой взгляд метался повсюду, отмечая зеленые лужайки и цветущие деревья. Дома были выкрашены в светлые тона — от нежно-голубого до шалфей-салатового.

Для женщины, которая мало путешествовала в своей жизни, было вдохновляюще узнавать что-то новое. Пляж Херон Бич просто излучал непринужденность. Приветствие. Дружелюбие.

Я любила Монтану.

Но я могла бы полюбить и Орегон тоже.

— Мне здесь нравится, — призналась я, когда Ария свернула за очередной поворот по дороге к своему дому.

— Мне тоже. Я вытянула счастливую соломинку, когда нашла работу в «Галлауэй».

— Я почувствовала тоже самое, когда нашла Гриров.

Несмотря на неразбериху, которую я устроила в своих отношениях с Кэшем, мне нравился этот курорт. Но, возможно, моя работа там была выполнена. Возможно, пришло время принять новый вызов. Уехать из Монтаны будет мучительно, особенно теперь, когда Джемма была там, но скоро у нее родится ребенок.

Скоро ее фамилия будет Грир.

Я всегда буду Гейтс.

Ария указала на ряд двухэтажных домов впереди по улице.

— Это мой дом.

Мне не нужно было спрашивать, какая из четырех входных дверей принадлежит ей. В отеле были выставлены потрясающие цветы, и ее дом ничем не отличался.

С балки крыльца свисали фиолетовые и розовые цветы. Я насчитала десять цветочных горшков разных размеров, расцветок и форм, расставленных рядом с входной дверью. Воздух наполнился сладкими цветочными ароматами, и я глубоко вдохнула, когда Ария открыла дверь.

Мне следовало бы заподозрить нечто подобное и внутри.

— Это прекрасно. — Мои широко раскрытые глаза осматривали интерьер, пока Ария вела меня через небольшую прихожую в свою гостиную.

Она создала пляжный коттедж с белыми прозрачными занавесками, уютной кремовой мебелью и пышной зеленью. Это был обычный кондоминиумный комплекс, но она превратила свою квартиру в нечто уникальное.

После того, как умерли ее родители и родители Клары, я была рада, что она обрела спокойствие. В некотором смысле, это напомнило мне об их грузовике для доставки на свалке. В то время как я раскрасила внутреннюю часть своей палатки яркими красками, изображая луг и цветы, дом Арии и Клары всегда был ярким. Даже в том, что по сути было стальным грузовиком, они находили свет.

Грузовик попал в аварию, поэтому и оказался на свалке. Неровные отверстия в стенах и потолке они превратили в окна. Ария украсила это место растениями, а Клара добавила свою нежную нотку в виде аккуратных скатертей и полок, сделанных из потрепанных книг.

Ария подошла к журнальному столику, сделанному из куска дрифтвуда, и взяла книгу в мягкой обложке.

— Это любимое перечитываемое произведение моего книжного клуба.

— Мне нравится, что ты состоишь в книжном клубе.

Ария рассмеялась.

— Это маленький городок. Мы, местные жители, держимся вместе. Во время туристического сезона здесь бывает неспокойно, но зимой, когда холодно и пасмурно, мы как бы объединяемся, чтобы не сойти с ума.

— Мы делаем то же самое в Монтане. Зимой у нас по-прежнему бывают гости, потому что не то чтобы у нас не было пикового сезона катания на лыжах и снегоходах. Но он проходит медленнее, чем летние месяцы. А когда выпадет много снега, мы оказываемся в чьем-нибудь доме, едим, играем в игры, читаем и сидим у костра.

— Я имела в виду то, что сказала прошлым вечером. Я собираюсь навестить тебя и увидеть это место своими глазами.

Я улыбнулась, но промолчала. Буду ли я еще там?

Мы с Арией не стали задерживаться в ее доме. Мы вернулись тем же путем, что и пришли, что дало мне возможность еще раз ощутить очарование и харизму Херон Бич. Когда в поле зрения появился «Галлауэй» и на тротуарах началась суета центра города, я бросила последний взгляд через плечо на тихие улицы позади.

Шум океана вдалеке наполнял мои уши. Смех и улыбки гостей, приходивших в отель и выходивших из него, были заразительны. Когда мы вошли в вестибюль, у стойки с эспрессо стояла очередь из десяти человек, но, казалось, никто не возражал против того, чтобы подождать свой латте. Ресторан, где мы ужинали вчера вечером, был закрыт, но в кафе по соседству было многолюдно, когда мы завтракали.

Я влюбилась в «Галлауэй» потому, что была в отпуске? Потому, что у меня не было дежурства? Я могла наслаждаться суетой гостей и не беспокоиться об их удовольствии. Удовлетворение потребностей клиентов было последним, о чем я думала.

— Ария, вот и ты. — Рядом с нами появился тот же джентльмен в костюме, которого я видела вчера.

— Привет, Марк. Как дела?

— Как только освободишься, не могла бы ты заглянуть ко мне в офис?

— Конечно. Я бы хотела тебя кое с кем познакомить. Кэтрин Гейтс, это Марк Галлауэй. Мой босс.

— Приятно познакомиться. — Мое сердце слегка дрогнуло, когда я протянула ему руку для рукопожатия. Галлауэй. В смысле, Галлауэй?

— Кэтрин и я — старые подруги, — сказала Ария. — Мы выросли в одном городе. Сейчас она управляет роскошным гостевым ранчо в Монтане.

— О, вау. Вы остановились здесь в отеле?

— Да. Здесь прекрасно.

— Мы гордимся этим местом, — усмехнулся он. — «Галлауэй» принадлежит моей семье на протяжении трех поколений.

Марку Галлауэю, вероятно, было под сорок. В его каштановых волосах появились седые пряди, а вокруг глаз — морщинки. Но в этом костюме и при его высоком росте он выглядел как миллионер, каким я его и представляла. Я знала, сколько может принести такой отель, как этот, особенно при хорошем управлении.

— Как называется ваш курорт в Монтане? — спросил он.

— Ранчо «Грир и Горный Курорт».

Его глаза расширились.

— Вы не шутите?

— Ты слышал о нем? — спросила его Ария.

— И не раз. — Он кивнул. — Я останавливался там около пяти лет назад. Осенью мы с компанией парней отправились на охоту. Это место единственное в своем роде. Оно известно всему миру.

На моих щеках появился румянец, и я с трудом подавила улыбку.

— Как и вы, мы тоже гордимся этим местом.

— В наши дни забронировать там номер непросто. Мы с друзьями говорили о том, чтобы вернуться, но у вас все занято на ближайшие три года.

— Сезон охоты популярен, но время от времени бронь отменяют. Я могу добавить вас в список ожидания, если хотите.

— Мне сказали, что списка ожидания нет.

Я наклонилась к Марку поближе, Марк повторил мое движение, я понизила голос.

— Есть, если вы знакомы с генеральным менеджером.

Он откинулся назад и расхохотался.

— Вы сделали мой день лучше, мисс Гейтс. Как долго вы работаете генеральным директором?

— Четыре года.

— Что ж, я благодарю вас. Я никогда не забуду свой визит в Монтану. В самом позитивном ключе.

— Спасибо. — Я улыбнулась Арии. — Я позволю вам двоим вернуться к работе. Позвонишь мне позже?

Она кивнула.

— Теперь, когда ты порадовала моего босса, я возьму выходной. Я найду тебя, когда закончу.

— Подождите. — Марк поднял руку, останавливая меня, прежде чем я успела уйти. — Я должен спросить. И вы должны знать, что это очень на меня не похоже. Я понимаю, что это не совсем вежливый способ ведения бизнеса — пытаться нанять сотрудника другого заведения.

У меня чуть челюсть не отвисла. Он собирался предложить мне работу? Возможно, я и подумывала о переезде, но не была готова принять решение. Мой пульс участился, а пальцы задрожали, когда он полез в карман пиджака и достал визитку.

— Мой генеральный менеджер уходит на пенсию через три месяца. Ария предложила свою помощь, чтобы облегчить переходный период, но она хочет руководить примерно так же сильно, как я хочу поливать растения.

Ария промурлыкала в знак согласия.

— Мне чертовски трудно найти опытную замену. — Марк протянул мне свою визитку. — Если вы когда-нибудь захотите сменить место работы…

— Не захочет.

Я резко повернула голову в сторону, когда знакомая высокая фигура встала между мной и Арией.

— Кэш Грир. — Он протянул руку Марку.

Марк ответил на рукопожатие Кэша, выглядя виноватым из-за того, что его только что поймали на переманивании сотрудника.

— Мистер Грир. Добро пожаловать в «Галлауэй». Если я могу что-то сделать, чтобы улучшить ваше пребывание, пожалуйста, дайте мне знать.

Кэш кивнул и взял меня за локоть.

— Кэтрин, могу я с тобой поговорить?

Черт. Он назвал меня Кэтрин. Мне явно не понравится этот разговор.

— Конечно. — Спорить было бессмысленно. Кэш не собирался оставлять меня здесь с Марком. — Было приятно познакомиться с вами, мистер Галлауэй.

— Марк. Пожалуйста. — Он слегка поклонился мне и отошел. — Я был очень рад знакомству.

Ария последовала за ним к стойке регистрации, одними губами пробормотав:

— Позже.

Я кивнула и собралась с духом, а затем повернулась лицом к сердитому — чрезвычайно сердитому — Кэшу Гриру.

Глава 11

Кэтрин

Дверь за Кэшем захлопнулась, когда мы вошли в наш гостиничный номер. Он прошел мимо неубранной кровати к окнам, и отдернул шторы практически оторвав их.

Пока мы поднимались на лифте на второй этаж, он не проронил ни слова, но назревали нотации и ссора. Кэш нечасто терял самообладание, вот почему наши споры во время этой поездки были такими необычными. Когда он злился, он замыкался в себе и исчезал, чтобы провести некоторое время на лошади, пока не остынет.

Мы были далеко от его лошадей.

Я напряглась, когда он отвернулся от окна и уперся кулаками в бока.

— Что, черт возьми, это было?

— Ничего. — Когда его карие глаза стали жесткими, как камень, я поняла, что прикидываться дурочкой было неправильным решением. — Я просто разговаривала с боссом Арии.

— Он предложил тебе работу.

— Неофициально, — пробормотала я.

Марк Галлауэй даже не видел моего резюме. Возможно, он решит найти кого-нибудь с большим опытом, когда узнает, что единственными людьми, на которых я когда-либо работала, были Гриры, и что мое образование достигло пика на уровне средней школы.

Кэш фыркнул и покачал головой.

— Ты ему не отказала.

— О, пожалуйста. — Я закатила глаза. — Он пошутил, Кэш.

— Ты не отказала ему. — Он пригвоздил меня своим холодным взглядом.

Мои ноги приросли к ковру, а сердце бешено колотилось. Нет, я не отказала Марку. Неделю назад я бы вежливо отказалась и вернула визитку вместо того, чтобы засовывать ее в карман джинсов, направляясь к лифту.

— Это лестно, — призналась я. — И, возможно, немного заманчиво.

Услышав мое признание, лицо Кэша стало ледяным. На его лице не было ни легкой ухмылки, ни теплого подобия улыбки. В его глазах промелькнуло предательство. Он посмотрел на меня так, словно я была незнакомкой.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но что? Я не стану извиняться за то, что говорю правду.

Его ноздри раздулись, и ярость, исходящая от его широких плеч, обрушилась на меня, как приливная волна.

— Почему? — спросил он сквозь стиснутые зубы, затем указал на кровать. — Из-за этого?

Да. Нет. Возможно. Мне было трудно сформулировать ответ, поэтому я задала несколько собственных вопросов.

— Разве ты никогда не хотел чего-то другого? Разве ты никогда не хотел большего?

— Большего? — Он усмехнулся. — Мы дали тебе все.

— И я благодарна, но…

— Правда? Потому что тот факт, что ты не сказала этому сукиному сыну «нет», не очень-то похож на благодарность. Это больше похоже на пощечину за все, что дала тебе моя семья.

У меня отвисла челюсть.

— Прости? Не смей, блять, делать из меня какую-то попрошайку. Я надрывалась ради твоей семьи. Я заслужила то, чего достигла. Я.

Кровью, потом и слезами. В последний раз я была попрошайкой в Калифорнии, сидя на раскаленном тротуаре и выпрашивая мелочь. Тогда я поклялась взять свою жизнь под контроль и никогда больше не быть нищей.

— Но ты хочешь большего, — парировал он. В воздухе повисло невысказанное эгоистка.

— Я хочу… я не знаю. Могу я хотя бы изучить свои возможности?

— Для чего? Ты собираешься переехать сюда и работать в шикарном отеле, который ориентирован на текучесть кадров, а не на опыт?

Такова была моя маркетинговая линия. Когда я стала менеджером курорта, я позаботилась о том, чтобы все Гриры знали, что для того, чтобы вывести отель на новый уровень, наш маркетинговый ход должен быть согласован. Мы продавали не комфортабельный отдых или шикарный номер в отеле. Мы продавали опыт.

Если Кэш бросил мне это в лицо, значит, я хорошо выполнила свою работу.

— Я, блять, не могу в это поверить, — сказал он, прежде чем я успела что-то сказать. Ярость исчезла, но боль в его голосе усилилась. — Я не могу поверить, что ты хочешь бросить нас. Ты часть нашей семьи.

— Нет, это не так.

Он поморщился.

— Если ты действительно в это веришь, то мне стыдно за нас. Потому что это так. Ты одна из нас.

Ауч. Слова Кэша были как пощечина. Но больнее всего причиняло чувство вины.

Он не ошибался.

Я действительно чувствовала себя частью их семьи — большую часть времени. Лидди приносила мне цветы из продуктового магазина, когда видела букет, из цветов, которые я люблю. Кэрол всегда удавалось найти лучшие подарки на день рождения, даже когда я не знала, чего хочу. Джей Эр и Истон защищали меня. Они души во мне не чаяли, но уважали мое мнение и позицию. Они все относились ко мне как к члену своей семьи.

Неужели я действительно хочу их бросить? Почему? Ну и что, что Кэш не любит меня. Ну и что, что у нас был секс. Да, будет ужасно видеть, как он влюбляется в другую женщину и когда-нибудь женится. Да, будет больно видеть, как он учит своих детей ездить верхом на лошади или бросать мяч. За этим будет тяжело наблюдать, но не невыносимо.

Думаю, я не отказалась от привычек своего детства, как думала.

Когда мир становится невыносим, когда мое сердце и дух разбиты, я сбегала.

Мой подбородок задрожал, и я прикусила щеку изнутри. Но, несмотря на все мои усилия сдержаться, слеза скатилась по моей щеке.

— Мы никогда не ссоримся, — прошептал он. Остатки гнева Кэша испарились, и он прижал руку к сердцу, словно под кожей была рана. — Что с нами происходит?

— Я не знаю, — солгал я.

Я точно знала, что с нами происходит.

Мы близились к концу.

Мы с Кэшем вернемся домой в Монтану. А я вернусь к тому, чтобы быть почетным членом семьи Грир, работать на курорте и жить своей жизнью. Но моя дружба с Кэшем уже никогда не будет прежней.

Это был конец.

— Поговори со мной. — Он пересек комнату и положил руки мне на плечи.

Сказать было нечего, и, если у нас оставалась хоть капля времени, я не хотела тратить его на ссоры.

Я поднялась на цыпочки, скользя руками вверх по его груди, пока кончики пальцев не зарылись в длинные пряди волос у него на затылке. Я притянула его к себе и прикоснулась губами к его губам.

Кэш не колебался. Его руки обвились вокруг моей спины, прижимая меня к своему сильному телу, и он прильнул губами к моим губам. Прикусив их зубами. Языки сплелись. Сердцебиение участилось.

Я дергала рубашку Кэша, отчаянно пытаясь расстегнуть пуговицы. Он просунул руку между нами и расстегнул ремень, позволив ему свободно упасть, когда сквозь шум крови в моих ушах послышался скрежет молнии.

Расстегнув его джинсы, я просунула руку под резинку его боксеров, нащупала его набухший член и сжала его в кулаке. Кэш застонал мне в рот, отрывая свои губы от моих, когда я погладила его бархатистую плоть.

Он нырнул под подол моей футболки, его мозолистые ладони, грубые и жадные, коснулись моей кожи. Руки Кэша были такими большими, что обхватывали мои ребра по всей длине. Он держал меня, неподвижную и тяжело дышащую, оторвавшись от моих губ и откинувшись назад.

Похоть в его глазах опьяняла. Для меня это была похоть. Это была дешевая замена любви, но моему глупому сердцу было все равно.

— У меня больше нет презервативов, — предупредил он.

Я крепко сжала его член, притягивая его ближе. Я уже много лет принимаю противозачаточные средства.

— Я чиста.

— Я тоже.

Я снова погладила его, на этот раз слегка кивнув.

Кэш стянул с себя рубашку, затем прижался ко мне, его губы снова завладели моими. Его высокий рост заставил меня отклониться назад так сильно, что, если бы не его крепкая хватка, я бы упала на пол.

Я прильнула к нему, отпустив его пульсирующий член, чтобы обхватить его за плечи, когда он подхватил меня на руки и повел к кровати, ни разу не оторвавшись от моих губ.

Он уложил меня на матрас, но прежде чем успел прижать к себе, я изогнулась, чтобы прижать его тело к мягким простыням. Кэш охотно лег на спину, одарив меня озорной улыбкой, когда я оседлала его талию и стянула рубашку с себя. Мои пальцы неловко расстегнули лифчик.

Пульс во мне бешено забился, отчаянно желая, чтобы он оказался внутри. Я расстегнула пуговицы на джинсах и наклонилась вперед, чтобы стянуть их вместе с кружевными трусиками с бедер, пока Кэш стаскивал свои джинсы и боксеры. В тот момент, когда джинсы упали на пол, руки Кэша обхватили мою голую задницу, разминая и продвигаясь к моему влажному центру сзади.

Я оседлала Кэша, мои руки скользнули вверх по твердым выпуклостям его живота к волоскам между грудными мышцами.

Его руки обхватили мою грудь.

— Черт, ты великолепна.

Я накрыла его руки своими, склонила голову набок и закрыла глаза, когда он сжал их, играя большими пальцами с моими набухшими сосками. Меня окутал его запах, одеколон, которым он надушился этим утром, и его собственный, естественный, мужской аромат.

Кэш высвободил руку, и я позволила своим пальцам ущипнуть сосок в его отсутствие. Я открыла глаза, чтобы рассмотреть его, и голод в его глазах, желание заставили меня задрожать.

Он провел пальцем по моим скользким складочкам, едва задев клитор, прежде чем поднести палец ко рту, чтобы слизать мои соки.

— Такая сладкая.

Мое естество содрогнулось, и я забыла о том, что мучаю свой собственный сосок, и просунула руку между нами, взяв его член в руку, в то же время я провела кончиком по своему входу и опустилась вниз.

— О боже, — выдохнула я, наслаждаясь ощущением его обнаженной эрекции, наполняющей меня. Я раздвинула бедра шире, принимая его как можно глубже, вращая бедрами, чтобы потереться клитором о твёрдое основание его члена.

— Черт возьми, милая, с тобой так хорошо. — Он выгнул шею, уткнувшись в подушку, его кадык дернулся, когда он сглотнул и сделал прерывистый вдох. Руки Кэша легли мне на бедра, поднимая меня так, словно я ничего не весила, прежде чем опустить обратно, снова соединяя нас.

Я уперлась руками ему в грудь и приподнялась, и когда я снова опустилась, он подался бедрами вверх, входя так глубоко, что у меня перехватило дыхание. Кончик его члена коснулся какого-то места внутри, что заставило меня застонать. Мои руки вернулись к грудям, чтобы потеребить соски, пока мы раскачивались, вверх-вниз, пока мои ноги не задрожали, и я с безрассудной самозабвенностью стремилась к своему освобождению.

— Оседлай меня, Кэт. — Его руки впились в изгибы моих бедер, напряженные мышцы на его предплечьях напряглись.

Все быстрее и быстрее я двигалась на нем, как он и требовал. Мой оргазм наступил без предупреждения. Я пошатнулась, все мое тело сжалось, а в глазах взорвались звезды, оторвав меня от реальности. Я закричала, наслаждаясь лучшим оргазмом в своей жизни и ощущением блуждающих рук Кэша, когда я пульсировала вокруг него, снова, снова и снова.

Я все еще приходила в себя после толчков, когда Кэш закружил нас в стремительном вращении. Он нежно поцеловал меня в уголок губ, затем взял мои руки в свои, переплетя наши пальцы по бокам.

Этот мужчина был создан для того, чтобы доставлять удовольствие женщинам. Нависая надо мной, он был беззастенчиво соблазнителен, его глаза были цвета карамели и зеленых самоцветов. Его тело было произведением искусства и обладало силой.

Неотесанные, завораживающие горы Монтаны, динамичные, внушающие благоговейный трепет пляжи Орегона. Где бы я ни побывала в этом мире, ничто не сравнится с видом Кэша в этот момент.

Солнечный свет струился в окно, как в первый раз, когда мы были вместе, освещая его черты. Я запомнила звук его прерывистого дыхания. Я наблюдала за тем, как он высовывал язык, чтобы облизать нижнюю губу каждые несколько движений, и за тихим урчанием, которое он издавал, когда я касалась его сосков, — звук был слаще любой песни или симфонии. Я мысленно представила, как он выглядел, когда его глаза были закрыты в экстазе, а черные как смоль ресницы казались полумесяцами на фоне загорелой кожи.

Я наслаждалась каждой секундой, зная, что мы приближаемся к мучительному концу.

Кэш встретился со мной взглядом, дрожь в его теле была единственным предупреждением, которое он дал, прежде чем начать входить в меня долгими, горячими толчками. Я не моргала, боясь пропустить ни секунды восторга, отразившегося на его лице.

Обессиленный, Кэш рухнул на меня, его тело было таким же безвольным, как и мое. Восстановив дыхание, он отодвинулся в сторону, отпустил мои руки и заключил меня в объятия, так что моя спина оказалась прижатой к его влажной груди.

Вот почему нашей дружбе пришел конец.

Я никогда больше не смогу смотреть на него и не думать о том, как идеально мы подходим друг другу. Я никогда не смогу вдыхать аромат его одеколона, не вспоминая, как он смешивался с моим запахом.

Кэш глубоко вдохнул запах моих волос, прижимая меня к себе.

— Нам пора домой.

Вот только дом уже не будет таким, как прежде, и я не спешила с этим мириться.

Он обнимал меня, пока пот на наших телах не остыл, а урчание в его животе не разлучило нас.

— Я собираюсь быстренько принять душ, а потом, может быть, мы сможем что-нибудь перекусить.

— Хорошо. — Я кивнула, когда он поцеловал меня в висок. Затем я уткнулась носом в подушку, чтобы еще раз вспомнить, как он ощущался внутри меня.

В ванной включилась вода, и я соскользнула с кровати на дрожащих ногах и поспешила одеться. Прежде чем Кэш успел меня остановить, я выбежала из номера, как можно тише прикрыв за собой дверь.

Оставив его, я смогла найти место, где можно было бы выплакаться.

Одной.

— Ты сбежала. — Кэш опустился на пляж и сел рядом со мной. Пряди его волос были влажными после душа.

— Прости, — сказала я хриплым от непролитых слез голосом.

Я пришла на пляж, чтобы поплакать, но в тот момент, когда я плюхнулась на песок, у меня уже не было сил. Потому что от слез легче не стало бы, а в тот момент мне нужно было беречь силы.

Кэш был прав. Было нечестно бросать Гриров и сразу же принимать предложение о работе. Но я собиралась переехать из его дома. Я собиралась пожить в помещении для персонала некоторое время. И я собиралась начать составлять план своего будущего.

Без него, как без постоянной составляющей моей вселенной.

— Я что-то натворил? — спросил он.

— Нет. — Я посмотрела на его профиль, тая от беспокойства в его голосе. — Мне просто нужно было подышать свежим воздухом. Это была череда эмоциональных дней.

Он рассмеялся.

— Прошло меньше недели с тех пор, как мы уехали. Кажется, что больше.

— Да, — пробормотала я, поворачиваясь к океану.

Семьи строили замки из песка. Парочки делали селфи. На пляже кроме нас не было никого, кто бы не улыбался.

— Я теряю тебя? — спросил он, глядя прямо перед собой.

— Я всегда буду твоим другом. — Я наклонилась и положила голову ему на плечо.

— Я не об этом спрашиваю.

— Я знаю, — прошептала я.

— Поговори со мной.

— Я не знаю, что сказать. — Я люблю тебя? Нет, спасибо. Моя стена самосохранения стала почти вдвое толще.

— Почему ты не хочешь поехать в Калифорнию?

— Потому что там у меня нет ничего, кроме старых воспоминаний. Я бы предпочла сосредоточиться на создании новых.

У меня не было семьи. Не было друзей. Я не хотел видеть свалку, потому что боялась, что реальность того, где мы жили, окажется для меня невыносимой.

— Ты хочешь устроиться здесь на работу? — в его голосе прозвучала боль, вероятно, потому, что он знал ответ.

— Может быть. Я думаю… Я думаю, что мне хотелось бы остаться в Херон Бич еще на некоторое время. С Арией.

Кэрол была права с самого начала. Мне нужно было немного времени, чтобы подумать и принять решение.

Кэшу не нужно было объяснять, что его не приглашали. Он кивнул, стиснув зубы. Затем он уставился на воду и других туристов, и мы вдвоем просидели на пляже несколько часов.

— Ты помнишь козу? — спросил он, когда мимо пробежала собака с летающей тарелкой в зубах.

— Ты имеешь в виду белого дьявола, который пытался меня убить?

Он усмехнулся.

— Примерно месяц назад папа спросил меня, не стоит ли нам начать разводить коз.

Я вздрогнула.

— Скажи, что ты сказал ему «нет».

— Я сказал: «Только через мой труп. Кэт придушит меня во сне, если узнает, что я согласился разводить коз».

Я улыбнулась. Это было именно то, чем я бы пригрозила, дословно.

Лидди была той, кто привел козу на ранчо. Она увидела малышку в магазине товаров для ферм и ранчо в Миссуле, и Джей Эр, будучи любящим, преданным мужем, купил своей жене козу. Кэш и Истон соорудили для своей мамы загон для животного, но каким-то образом козе всегда удавалось выбраться наружу. Как мы потом узнали, она перепрыгивала через него.

Эта чертова штуковина могла прыгать, словно была в «Эйр Джорданах».

Она никогда не была милым животным. До сих пор я считаю, что Лидди продали фальшивую выставочную козу. Потому что коза, которую она привела домой, больше всего на свете любила гоняться за ничего не подозревающими людьми и бодать их в зад — в частности, меня.

Козочка меня возненавидела.

Однажды я захотела принести Лидди пирог, который испекла сама. Это был мой первый пирог с тех пор, как она научила меня печь. Она потратила годы, обучая меня маленьким хитростям и передавая свои любимые рецепты.

Я была так чертовски горда этим клубнично-ревеневым пирогом, что не захотела ждать. Как только он остыл настолько, что его можно было нести без прихватки, я повезла его к ней домой.

Только я не поняла, что демон вырвался из своего загона.

Я припарковалась, взяла свой пирог и вышла из машины, закрыв бедром дверцу. Эта гребаная коза выскочила из-за угла их дома, и я в панике побежала в поле, а она гналась за мной по пятам.

Кэш в тот день катался верхом. Он заметил меня и помчался к нам, погоняя козу своей лошадью и выхватив блюдо с пирогом у меня из рук как раз перед тем, как я споткнулась.

Возможно, другой мужчина попытался бы спасти меня от падения. Но не Кэш. Он знал, сколько часов я проводила с Лидди на кухне. Это было до того, как мы стали жить вместе, но он знал, как важно для меня было испечь для нее подарок.

Поэтому я упала. Но он сохранил мой пирог.

В тот день я влюбилась в Кэша. Тот день стал поворотным моментом от симпатии к любви. Тот день также стал последним днем, когда коза жила на ранчо Грир.

— Помнишь, как мы пошли танцевать в бар, и ты наклонился, чтобы перевернуть меня, и твои штаны сползли с задницы? — спросила я. — Я никогда в жизни так сильно не смеялась.

— В свое оправдание скажу, что это были очень старые штаны. — Он усмехнулся. — Как насчет того случая, когда вы с Истоном устроили соревнование по поеданию тарелки начос?

— Пожалуйста, не произноси это слово. — Я поморщилась. Начос теперь был также ненавистен, как и зеленая фасоль.

Мы проговорили еще час, вспоминая старые времена. Это было то, по чему я буду скучать, когда мы привыкнем к новой жизни. Я еще долго буду оплакивать потерю нашей дружбы.

Моя задница затекла. Мне нужно было размять ноги. Я открыла рот, чтобы сказать Кэшу, что собираюсь прогуляться по пляжу, как вдруг его руки обхватили мое лицо, а язык скользнул по моим губам.

Я застонала, прижимаясь к нему. Вкус его губ, нежная ласка его рук, щекотание его бороды — это был лучший поцелуй в моей жизни.

Он оттолкнулся от песка и протянул руку, чтобы помочь мне подняться на ноги. Затем он переплел мои пальцы со своими и повел меня через пляж к лестнице, которая вела к «Галлауэю». Мы не останавливались и не задерживались по пути в наш номер. Мы, не колеблясь, сорвали друг с друга одежду и упали в постель, переплетясь конечностями.

Весь день мы провели, исследуя тела друг друга. Когда позвонила Ария, я сказала ей, что мы увидимся только завтра. Мы с Кэшем заказали еду в номер и поели голышом в постели. И только когда солнечный свет сменился лунным сиянием, проникавшим через окно, мы улеглись спать. И поговорить.

— Я не думаю, что мы должны кому-то рассказывать об этом, — сказала я. Мы лежали лицом друг к другу, взявшись за руки. — Когда вернемся домой.

Он посмотрел мне в глаза и поцеловал костяшки пальцев.

Я ждала, гадая, что творится у него в голове, но он молчал.

— Кэш.

Тишина.

— Скажи что-нибудь, — прошептала я.

— Завтра. — Он убрал прядь волос с моего лица. Затем закрыл глаза и погрузился в сон.

Завтра.

Завтра он попрощается со мной.

На следующее утро, когда я выскользнула из отеля, утреннее солнце едва показалось над горизонтом. И снова я поступила как трусиха. Потому что не смогла попрощаться. Пока нет.

Поэтому я оставила ему записку.

Увидимся в Монтане.

Глава 12

Кэш

— Этот чертов лифт может работать еще медленнее? — пробормотал я. — Ненавижу этот отель.

Пара, стоявшая рядом со мной, переглянулась, и я поймал их отражение в полированных серебряных стенах.

Я проигнорировал их и зарычал. Так ли чувствовали себя лошади, когда ты запираешь их в стойлах? Испытывали ли они зуд, дискомфорт и отчаянно ли стремились на свободу?

Я сжал зубы, скрежещущий звук заполнил кабину, пока световая полоска наконец не осветила номер один. Двери открылись, и, хотя мне очень хотелось выйти, я махнул рукой, чтобы пара выходила первой. Они скрылись.

Я вышел из лифта, оглядывая вестибюль в поисках Кэтрин. Записка, которую она оставила мне сегодня утром, была так сильно скомкана, что я мог бы использовать ее как мячик для гольфа.

Когда этим утром моя рука потянулась к ее руке, я обнаружил жесткую бумагу и холодные хлопковые простыни вместо теплой кожи, и я понял, что чертовски устал искать ее в этом месте.

Она не делала этого дома. Она не исчезла в тот момент, когда я отворачивался. Чаще всего я заставал ее в офисе, но это было по работе. Она никогда так сильно меня не избегала.

Не так ли?

В вестибюле Кэт не было видно, поэтому я вышел на террасу. Она не стояла, прислонившись к перилам, и не сидела ни на одном из кресел. Этим утром на пляже было несколько человек, но среди них не было ни одного с ее миниатюрной фигурой и темными волосами.

Я повернулся и зашагал через вестибюль, направляясь к стойке регистрации, чтобы позвать Арию. Было слишком рано для открытия магазинов в центре города, и я предположил, что Кэт снова была с ней.

— Доброе утро, сэр, — поприветствовал меня мужчина за стойкой, когда я подошел. — Чем я могу вам помочь?

— Я… — Краем глаза я заметил вспышку знакомой улыбки, и изменил направление, отойдя от мужчины и направившись через вестибюль к кафе отеля.

Там была она. Моя прекрасная, приводящая в бешенство лучшая подруга и возлюбленная сидела за маленьким столиком напротив ублюдка, который вчера предложил ей работу.

Мои шаги эхом отдавались по мраморному полу, когда я ворвался в кафе, минуя хозяйку, у которой хватило здравого смысла обойти меня стороной.

Кэтрин смеялась, прикрыв рот салфеткой и продолжая жевать. На тарелке рядом с кружкой черного кофе лежал недоеденный круассан.

Марк Галлауэй расслабленно сидел в кресле, скрестив ноги.

— Не могу поверить, что ты никогда не смотрела этот фильм.

Кэтрин покачала головой, роняя салфетку, и открыла рот, чтобы ответить, когда краем глаза заметила меня. Ее улыбка погасла.

— Привет.

Я не стал утруждать себя любезностями.

— Пошли.

Румянец залил ее щеки, когда она перевела взгляд с меня на Марка.

— Скоро встретимся в номере.

— Давай. Пошли, — повторил я, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Я редко так выходил из себя, но, черт возьми, эта женщина на этой неделе доводила меня до крайности в эмоциональном плане. — Сейчас.

Кэт выгнула бровь.

— Сейчас я занята.

Марк уставился на меня с самодовольной ухмылкой на лице, не потрудившись скрыть ее, потягивая свой кофе.

Я выпрямился и скрестил руки на груди.

— Мы можем поговорить наедине или прямо здесь. Для меня это не имеет значения. Но мы поговорим.

Кэтрин выдержала мой взгляд, ее глаза сузились. Она хорошо меня знала и была уверена, что я ни хрена не блефую.

— Пять минут.

— Я подожду.

— Хорошо. — Она фыркнула, бросив на меня сердитый взгляд, и улыбнулась Марку. Это была не настоящая ее улыбка. Это была вежливая и умиротворяющая улыбка, которую она использовала для гостей. — Мне очень жаль, Марк. Ты меня извинишь?

— Нет проблем. — Он улыбнулся ей. — У тебя есть моя визитка.

— Да. — Она потянулась к своей сумочке, висевшей на спинке стула, и достала бумажник.

Марк отмахнулся.

— За мой счет. Пожалуйста. Мне было приятно побеседовать с тобой сегодня утром. Надеюсь вскоре получить от тебя весточку.

О, черт бы побрал этого парня. Я полез в карман джинсов за своим бумажником, достал хрустящую стодолларовую купюру и бросил ее на стол. Затем мотнул подбородком в сторону двери.

Вставая, Кэт одарила Марка неловкой улыбкой, но в ту секунду, когда ее взгляд остановился на мне, он был полон огня и яда.

Она взяла меня за локоть и оттолкнула от стола. Сегодня на мне была футболка, а не обычная рубашка, и ее ногти впились мне в кожу.

— Ты такой ребенок.

— Нет, я чертовски зол. — Я вырвал свою руку из ее хватки, затем сжал ее ладонь и повел нас к лифту.

— Это не могло подождать пять минут?

— Нет.

Лифт был пуст, когда она вошла внутрь, выдернув свою руку из моей, чтобы нажать кнопку нашего этажа. Затем она скрестила руки на груди и покачала головой.

— Это было неловко, Кэш.

— Так же, как и просыпаться в одиночестве после вчерашней ночи.

Разве это не было чем-то особенным? Разве я не относился к ней как к сокровищу, которым она и была? Разве я не обещал, что мы поговорим завтра?

Черт возьми, мне нужно было многое сказать. Слова застряли у меня в горле, царапая и умоляя отпустить меня на свободу. Но это было не то, что я хотел делать на публике.

Лифт — не то место, где можно признаться лучшей подруге в том, что ты в нее влюблен.

Я понял это вчера, сидя рядом с ней на пляже. Возможно, я понял это в тот день, когда впервые увидел ее на ранчо много лет назад.

Я был влюблен в Кэт.

Любая другая женщина и я, вероятно, выпалили бы это вчера вечером, но она не была любой другой женщиной. Это была Кэт. И произнести эти слова, совершить этот прыжок значило подвергнуть риску нашу дружбу. И это означало подвергнуть риску ее счастье.

Я был Гриром. Я всегда буду Гриром. И если у нас ничего не получится, она потеряет не только парня. Она потеряет мать, отца. Бабушку с дедушкой и брата. Свою работу. Свой дом.

В глубине души я знал, что если Кэтрин не захочет заниматься этим делом, то в конце концов она уедет из Монтаны.

Возможно, она уже приняла это решение.

Возможно, она не разделяла моих чувств.

Возможно, я опоздал на двенадцать лет.

Нам нужно было вернуться домой. Нам нужно было найти общий язык и все обсудить. Если она думала, что я уеду без нее, она была сумасшедшей. Я бы ни за что не оставил ее наедине со всем тем дерьмом, через которое мы прошли на этой неделе. Я бы ни за что не оставил ее в окружении таких стервятников, как Марк Галлауэй.

— Он снова предложил тебе работу? — спросил я.

— Да.

Сукин сын.

— И?

— «И» что? У нас был этот разговор вчера вечером. Я просто изучаю варианты. Не все из нас готовы довольствоваться одним и тем же.

— Довольствоваться. — Я усмехнулся. У нее начали вылезать когти. — Это ты так думаешь.

— Да. — Лифт звякнул, и она пролетела мимо меня, топая по коридору к номеру в своих шлепанцах. Она вставила ключ в замочную скважину и повернула ручку. Я просунул руку в дверь и толкнул ее со слишком большой силой. Дверь с грохотом ударилась о резиновый ограничитель и захлопнулась за мной, когда я последовал за ней в номер.

Она была готова к схватке. Она стояла перед телевизором, скрестив руки на груди. Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Когда Кэт вступала в бой, она обычно выходила победительницей.

Не в этот раз. Я хотел, чтобы мы оба выиграли.

— Я люблю свою работу, — сказал я. Прежде чем мы поговорим о чем-нибудь еще, я хотел внести ясность. — Все, чего я когда-либо хотел, — это быть ковбоем. Это не из-за того, что я остепенился, это из-за того, что я понимаю реальность. Я второй сын, Кэт. Всю свою жизнь мой отец готовил Истона к тому, чтобы он унаследовал ранчо. И меня это устраивает. Мне не нужно быть главным везде, потому что, когда я главный, они это уважают. Когда кому-то из них нужна помощь с лошадью, они обращаются ко мне. Остальное… это никогда не предназначалось для меня.

— Тебя это не беспокоит?

— Нет. — Я вздохнул. — Почему это беспокоит тебя?

— Потому что это несправедливо. — Она всплеснула руками. — Ты заслуживаешь всего этого. Ты заслуживаешь шанса выбрать работу, которую хочешь.

Я действительно любил ее. Она стояла здесь и злилась из-за меня, хотя злиться было не из-за чего. Я подошел ближе.

— Я сделал выбор. Я именно тот, кем хочу быть в своей жизни. Я не хочу и не нуждаюсь в том, чтобы что-то менялось.

Вспышка боли промелькнула в ее взгляде.

— Верно. Что ж, я не чувствую того же. Марк…

— К черту Марка. — При упоминании его имени моя ярость вернулась с удвоенной силой. Я развернулся и подошел к шкафу, вытаскивая ее чемодан. Затем я принес его обратно и бросил на кровать. — Собирай вещи. Мы едем домой.

Эта поездка обернулась катастрофой, и, хотя я хотел поговорить с Кэт о будущем, я был чертовски уверен, что не смогу этого сделать, когда мы были готовы вцепиться друг другу в глотки.

— Я не готова уехать. — Она вздернула подбородок.

— Мы уезжаем.

— Я не подчиняюсь твоим приказам, Кэш.

— Да? Прошлой ночью все было не так. — Я приказал ей кончить, и она сделала это по моей команде.

Ее губы скривились.

— Ты мудак.

— Возможно. Но я не из тех, кто отворачивается от их семьи, не давая им шанса на спасение. Они заслуживают объяснений. Если ты вот так уйдешь, если ты просто не вернешься, это их раздавит. Бабулю. Джемму. Маму. Моя мама любит тебя, как родную.

— Но я ей не родная! — крик Кэтрин заставил меня вздрогнуть. — Она мне не мать. И знаешь ли ты, как это больно — так сильно желать, чтобы это было правдой?

— Нет. — Я развел руками. — Потому что ты со мной не разговариваешь. За эту поездку я узнал о твоем прошлом больше, чем за все двенадцать лет. Почему?

— Я не люблю говорить о своем детстве.

— Даже со мной? — Я указал на свою грудь.

— Особенно с тобой.

Черт. Ее слова ранили меня до глубины души. Если она не доверяла мне свое прошлое, то она ни за что не доверит мне будущее.

— Если ты хочешь остаться, то оставайся. — Я отвернулся от нее и направился к двери. Этим утром я возьму пример с нее и отправлюсь на пляж, чтобы подумать. Подышать свежим воздухом. Потом я найду аэропорт и вернусь к чертовой матери в Монтану, где мне было самое место.

Моя рука взялась за дверную ручку как раз в тот момент, когда пара изящных пальчиков коснулась моего локтя.

— Это грязно, — прошептала она мне в спину. — Это грязно. И мне ненавистна мысль о том, что именно ты, а не кто-либо другой, можешь воспринимать меня по-другому.

Я повернулся и посмотрел на Кэт сверху вниз. Ее взгляд был устремлен в пол, поэтому я подцепил пальцем ее подбородок и приподнял его, пока не увидел эти голубые глаза.

— Что бы ты ни говорила, откуда бы ты ни пришла, ты всегда будешь моей Кэт. — Ее глаза остекленели.

Вид непролитых слез, борьба в ее глазах были почти невыносимы. Я обнял ее.

— Поговори со мной. Пожалуйста. Я хочу понять.

— Это причиняет боль.

— Потому что ты держишь все это в себе. Это не то бремя, которое ты должна нести в одиночку. — Мне было все равно, что я уже знал правду. Я просто хотел, чтобы она доверилась мне. Чтобы она доверяла мне.

И, возможно, как только она это сделает, я открою ей свой секрет. Мы порвем с прошлым, чтобы у нас был шанс начать все сначала.

Кэтрин кивнула, уткнувшись мне в грудь, затем высвободилась и отступила к кровати. Она плюхнулась на край, свесив короткие ножки над ковром.

Я сел рядом с ней, взял ее за руку и переплел наши пальцы.

— Моя мама была высокой, — сказала она. — Когда я была маленькой, я смотрела на нее снизу вверх и задавалась вопросом, буду ли я такой же высокой. Я была крошечной, в школе всегда была невысокой. На каждой фотографии в классе меня ставили в первом ряду, потому что другие дети были на голову выше меня. Я ненавидела это. Я просто хотела быть высокой.

— Как твоя мама. — Когда я был ребенком, я хотел быть сильным, как мой папа.

— Нет, не такой, как моя мама. Я не хотела быть похожей на свою маму. Я просто хотела быть высокой.

Кэт сидела неподвижно, не мигая, уставившись в пол. Включился кондиционер, но он никак не мог разогнать густой воздух.

— Над высокими детьми никто не издевался, — наконец сказала Кэт. — Их матери не называли их коротышками. Мне было пять лет, когда я узнала, что меня зовут Кэтрин. Пять. Ей пришлось записать меня в школу, и когда она назвала секретарю мое полное имя, я, помню, подумала: «Кто такая Кэтрин Гейтс?» До этого я всегда думала, что меня зовут Коротышкой. Так она называла меня. Так она представляла меня другим.

— Что за хрень? — Я уставился на нее с открытым ртом. — Она не называла тебя по имени?

Кэт покачала головой.

— Нет.

— Она говорила это с… нежностью?

— Нет.

Мой желудок сжался. Как могла мать назвать своего ребенка, а потом не использовать это имя?

— Она не хотела меня. По сей день я не знаю, почему она оставила меня. Может быть, чтобы я была ее грушей для битья.

Мое сердце остановилось.

— Она била тебя?

— Щепала. Шлепала. Случайно била ногой. Я думаю, моя жизнь была бы проще, если бы у меня было больше синяков.

— Но у тебя самая крепкая кожа на планете.

Сколько раз я дразнил ее по этому поводу? Она ударялась голенью о кофейный столик, и, если не считать небольшого покраснения, появлявшегося сразу после этого, у нее не было синяков. Единственный раз, когда я видел ее в синяках, это когда мы забавы ради играли в бейсбол, и она поймала мяч глазом, а не рукой. Даже тогда рана зажила за пару дней без следа.

— А что с твоим отцом? — Кэт не говорила о нем, хотя я знал, что она сбежала из дома своей матери.

— Я не знаю, кто он такой. Вероятно, один из маминых друзей-наркоманов принимавших мет.

— Мет.

Кэт кивнула.

— Когда я была подростком это был любимый наркотик моей мамы. Мне было все равно, потому что, когда она принимала, она исчезала на несколько дней. Когда она возвращалась домой, все становилось плохо.

— Я не… — Господи, мне хотелось обнять ее. — Мне жаль.

— У нас никогда не было денег. Если бы не школьное питание, я бы умерла с голоду. Она тратила все. Крала все, что мне удавалось наскрести, независимо от того, где я это спрятала.

Что привело ее на тротуар, где она села и стала выпрашивать деньги на покупку какой-нибудь гребаной обуви. У меня внутри все сжалось. Я ненавидел это. Я ненавидел то, что ей пришлось пережить столько трудностей.

— После того, как я встретила Карсона и последовала за ним на свалку, я вернулась домой. В моей старшей школе было несколько приемных детей, и я не хотела проходить через тоже, что и они, переезжая с места на место. Свалка показалась мне забавной, так что я потратила неделю, медленно собирая вещи. Пыталась сделать это незаметно. Потом я подождала, когда мама исчезнет. Прошла неделя, она ушла, и я была готова. Я думала, что буду уже далеко, когда она появится снова. Но она ушла всего на час. Она вернулась домой и застала меня в трех шагах от двери с пакетом для мусора и рюкзаком. — Кэт поднесла руку к брови, к маленькому шраму, едва заметному между темными волосами.

Однажды я спросил ее, откуда у нее этот шрам.

— Ты ведь получила его не тогда, когда наткнулась на полку, не так ли?

— Это была полка. Но я на нее не наткнулся. Она толкнула меня, и я упала. Женщине, которая постоянно говорила о том, чтобы избавиться от меня, на самом деле не понравилось, что я уезжаю. Она пришла в ярость и заперла меня в моей комнате. Окно в моей спальне было заколочено много лет назад. Я не могла открыть дверь. Она заперла меня и ушла на неделю. Если бы не бутылки с водой и буханка хлеба, которые я заранее положила в рюкзак, чтобы взять с собой на свалку, я бы, наверное, умерла.

— Кэт…

— Мне пришлось писать в уголке своего шкафа. — Ее челюсть напряглась, глаза сузились. — Я надеюсь, что после моего ухода запах сохранялся еще долгие годы. Надеюсь, у нее был хоть один трезвый день, когда она поняла, через что заставила меня пройти.

Я сглотнул.

— Как ты выбралась?

— Один из ее наркодилеров пришел к ней, потому что она была должна ему денег. Он открыл мне дверь, думая, что это она заперта внутри, но взглянув на меня решил, что платить буду я.

— Нет. — У меня скрутило живот. — Он не…

— Я была так слаба. Так голодна. Я бы не смогла с ним бороться. Но он подошел достаточно близко, почувствовал запах мочи и решил, что удара в лицо будет достаточно. Я потеряла сознание, а когда очнулась, его уже не было. Он оставил дверь открытой, так что я привела себя в порядок, схватила сумку с одеждой и ушла. Остальное ты знаешь.

— Кэт, мне так жаль. — Мне было трудно говорить из-за комка в горле. Я прижал ее руку к своему сердцу и поцеловал костяшки пальцев. — Мне очень, очень жаль.

— Все в порядке, — прошептала она. В ее голосе было какое-то оцепенение. Тон робота, которого я раньше не слышал. — Я нашла выход.

В течение многих лет я чувствовал вину за то, что сделал с ее матерью. Возможно, Кэт возненавидит меня за то, что я хранил это в тайне, но зная, как ее мать относилась к ней…

Чувство вины исчезло.

— Спасибо, что рассказала мне. — Я схватил ее за руку, прижимая к себе, чтобы она не могла убежать. — А теперь я должен тебе кое-что рассказать.

— О чем?

Я встретился взглядом с ее голубыми глазами.

— О твоей матери.

Глава 13

Кэш

— О моей матери? — Кэт высвободила свою руку из моей хватки.

С чего же мне начать? Дерьмо. Была причина, по которой я не рассказывал ей об этом. Причина, по которой я не рассказывал никому в своей семье.

Чувство вины.

Я принял решение защитить Кэт, и в то время я был уверен в своем решении. Я сделал это, руководствуясь ее интересами. Но год за годом меня одолевали сомнения, заставляя сомневаться в своих действиях в тот день. Теперь я понял, что молчал не для того, чтобы защитить Кэт, а чтобы защитить себя. Я не хотел ее терять.

Я не хотел упускать этот шанс полюбить ее и шанс, что она может полюбить меня в ответ.

Черт, это будет плохо. Она возненавидит меня за это. Черт, я сам себя ненавидел.

— Кэш, — предупредила она.

— Она приехала на ранчо, — признался я. — Твоя мать.

— Что? Когда?

— Пять лет назад. — Я вспомнил, потому что это были первые выходные после того, как Кэт переехала ко мне — в нашу квартиру. Я хотел дать Кэт возможность освоиться, не чувствуя себя навязчивой, поэтому в воскресенье оставил ее одну и пошел на работу.

Я был в конюшне, на арене, где объезжал жеребенка, когда у ограды появилась женщина. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что она не гостья. На ней были красивые джинсы и розовая блузка. Не брендовые теннисные туфли. Недорогая одежда, которую не стал бы носить ни один из наших гостей. И у нее не хватало четырех передних зубов.

Как и сказала Кэт, она была высокой. Я подошел к забору, и она оказалась всего на несколько дюймов ниже моих шести футов и двух дюймов (прим. ред.: примерно 188 см,). У нее были волосы, как у Кэт, темные, хотя и с густыми прядями седины. Глаза у нее были голубые, но не такие кристально чистые, как у Кэт.

Сходство не бросалось в глаза, пока она не попросила разрешения увидеть свою дочь, Кэтрин Гейтс.

— Пять лет? — Кэт покачала головой. — Почему ты не сказал мне?

— Она представилась. Сказала, что ее зовут Джессика Гейтс и она ищет свою дочь Кэтрин. — Ее визит сразу насторожил меня. Справедливо. — Я спросил, чего она хочет. — Я не был вежлив с ней. Кажется, моими точными словами были: «Какого хрена тебе нужно?» — Она сказала, что ей нужно найти тебя. Поговорить с тобой. Я сказал ей «нет».

— Ты что? — Кэт вскочила с кровати и встала надо мной.

— Я пытался защитить тебя. Все, что я знал, это то, что ты сбежала из дома. Что ты жила на свалке. Ты не рассказывала о своих родителях, но не требовалось много усилий, чтобы понять, что она была плохой матерью. Мы все говорили об этом.

— Вы говорили обо мне? — Краска отхлынула от ее лица. — За моей спиной? Типа как на вечеринке жалости.

— Нет, все было не так. Просто… твоя история была шокирующей. Никто из нас не знал, что и думать.

— Ага, это была вечеринка жалости. Вот почему ты начал приглашать меня на семейные ужины по пятницам.

— Нет. Послушай, все было не так. Мы просто хотели привлечь тебя. Чтобы ты чувствовала себя как дома. Разве это так уж плохо? — И из всех сотрудников, которые приходили и уходили с ранчо, никто так не вписывался в наш круг, как Кэт.

— Моя мама. — Кэт скрестила руки на груди. — Что она сказала?

— Когда я сказал ей «нет», она начала умолять о встрече с тобой. — Джессика Гейтс протянула свои костлявые пальцы через разделявший нас забор, пока мы разговаривали, и схватила меня за руку, сжав ее с большей силой, чем я ожидал от женщины, которая выглядела так, словно прожила тяжелую жизнь.

— И ты все равно отверг ее. Как ты мог?

— Потому что она просто хотела денег. — Боль, промелькнувшая на лице Кэт, разбила мне сердце. — Я сказал ей, что мы все знаем о твоем детстве. Что тебе было лучше без нее. И я сказал ей, что ты не хочешь ее видеть.

— Ты не имел права.

— Я пытался защитить тебя. Я хотел посмотреть, что она будет делать. Насколько честными были ее намерения. Ты знаешь, как все это выглядит, когда ты въезжаешь на территорию ранчо. — Богато. Лодж был огромным. Конюшни и амбар тоже. Ранчо «Грир и Горный Курорт» были спроектированы так, чтобы производить впечатление на самых богатых людей в мире.

— И что? — Кэт уставилась на меня, ее лицо исказилось от ярости, но в нем начала проступать обида. Черты ее лица начали искажаться. Потому что она уже знала, к чему это приведет.

— Я сказала ей, что дам пять тысяч долларов наличными, если она уедет с ранчо и оставит тебя в покое.

Она с трудом сглотнула.

— Она взяла их?

— Да.

К ее чести, Джессика вела внутреннюю борьбу. Она стояла напротив меня, опустив глаза в землю, и целых пять минут взвешивала мое предложение. Время шло, и я почти сдался. Я чуть было не предложил забрать Кэт и отвезти ее в лодж. Но не успел я сдаться, как Джессика протянула мне руку.

Возможно, она подумала, что мои пять тысяч долларов — это больше, чем она когда-либо получит от Кэт. Когда эта эгоистичная сучка приняла мое предложение, я не стал терять ни секунды и увез ее с моего ранчо.

— Она прилетела в Миссулу, затем заплатила за Убер, который привез ее на ранчо. Я поехал в лодж. Достал немного денег из сейфа в кабинете отца. Затем отдал ей деньги и сам отвез ее в аэропорт в Миссуле.

Сорокамильная поездка была самой долгой в моей жизни. Несколько раз я замечал, как Джессика смахивает слезу кончиками пальцев, глядя в пассажирское окно. Когда я подъехал к терминалу аэропорта, она открыла дверь, собираясь выйти, не сказав ни слова, но остановилась.

Передай ей, что я сожалею.

Затем она ушла.

Последние пять лет я гадал, увидим ли мы ее снова. Придет ли она просить еще денег теперь, когда узнала, что поездка в Монтану — это легкий заработок. Но я больше никогда не видел Джессику.

И в течение многих лет я безуспешно выпытывал у Кэт информацию о ее юности. Мне нужно было знать, правильно ли я поступил, отослав Джессику.

— Она спрашивала обо мне?

Черт возьми, это будет больно.

— Нет.

Джессика ни разу не спросила, счастлива ли ее дочь, в безопасности ли она, любима ли она.

Кэт опустила взгляд в пол. Волосы упали ей на лицо, но я все равно заметил, как подрагивает ее подбородок.

— Мне жаль.

— Ты должен был сказать мне, — прошептала она.

— Я знаю.

— Как ты мог скрывать это от меня? Все эти годы? — Она подняла глаза, и боль на ее лице была не только из-за визита ее матери, но и из-за того, что я предал ее.

— Это было для твоего же блага.

— Да пошла ты, — огрызнулась она.

Я вздрогнул.

— Кэт…

— Ты и твоя семья всегда пытаетесь защитить меня. Но, похоже, никто из вас не понимает, что я не нуждаюсь в вашей защите. Кэрол запрещает мне общаться с персоналом курорта, пока я в этой поездке, и это для моего же блага. Джемма организовала всю эту поездку, и это для моего же блага. Ты не рассказываешь мне о том, что моя мать приехала за мной через десять лет после того, как я ее видела в последний раз, и это для моего же блага. Я не нуждаюсь в твоей защите. Я способна судить о том, что, черт возьми, для моего же блага.

— Мы просто заботимся друг о друге.

— Мне не нужно, чтобы кто-то присматривал за мной.

— Это то, что делает семья.

— Семья? — Она усмехнулась. — Ты отослал моего единственного оставшегося живого родственника. Ты лишил меня последнего шанса увидеть свою мать.

— Мне жаль. Если это так много для тебя значит, мы можем пойти и найти ее. Я поеду с тобой в Калифорнию. Мы можем уехать сегодня.

— Слишком поздно. — Глаза Кэт стали ледяными, а выражение лица — бесстрастным. — Она мертва.

Воздух в комнате замер. Мое сердце упало.

— Что?

— Она умерла от передозировки. Пять лет назад.

Нет. О, черт, нет.

— Я помню, потому что это были вторые выходные после того, как я переехала к тебе. Мы должны были пригласить всех на пиццу.

Но она отменила встречу из-за мигрени. Мы перенесли встречу на другие выходные. Вот только у Кэт не было мигреней, не так ли? Это был единственный раз, когда у нее была мигрень, и тогда я не понял, что это была ложь.

— Как? — выдавил я. Как она умерла? Откуда Кэт узнала?

— Шериф приезжал в то утро. Я была в лодже, пропалывала одну из цветочных клумб. Я думала, он приехал выпить кофе с твоим отцом. Вместо этого он пришел, чтобы найти меня. Чтобы сказать мне, что моя мать была найдена мертвой в своем доме за два дня до этого.

Я встал, готовый обнять ее и сказать, что мне жаль, но она покачала головой и отступила на шаг. У меня замерли ноги.

— Когда ее соседка рылась в ее вещах, она сказала мне, что нашла в ее сумочке четыре тысячи долларов наличными. Я никогда не понимала, откуда, но теперь понимаю. Остальная тысяча, должно быть, ушла на билет на самолет и на то, сколько бы это ни стоило, чтобы накачать ее организм метамфетамином.

Трахните меня. У меня закружилась голова, и я опустился на край кровати. Я отдал Джессике деньги, из-за которых она получила передозировку. Меня охватил ужас. Отчаяние и чувство вины затуманили мой взор. Я опустил голову, упершись локтями в колени.

— Кэт, прости.

— До этого она была трезвой. Она изменила свою жизнь.

— Что? — Я вскинула голову. — Откуда ты знаешь?

— Джемма не единственная, кто может нанять детектива, — сказала она. — После того, как я узнала, что она умерла, мне пришлось заняться ее наследством. Не то чтобы его было много. И я хотела узнать, какой была ее жизнь, но не хотела навещать ее.

Поэтому она наняла детектива. Тем временем остальные из нас понятия не имели, что она несла это бремя в одиночку.

Кэт разразилась издевательским смехом.

— Оказывается, все, что ей было нужно, чтобы завязать, — это чтобы дочь бросила ее. Согласно ее записям, она прошла курс реабилитации примерно через год после того, как я сбежала из дома. С тех пор она оставалась трезвой. Она работала в местном приюте для женщин. Она переехала в более приличный район. Одна из ее коллег по приюту рассказала моему детективу, что мама годами откладывала деньги, чтобы поехать в Монтану. Она просто была слишком напугана, чтобы решиться на поездку.

И я прогнал Джессику.

Я заставил ее вернуться к наркотикам, которые стоили ей дочери.

Я загнал ее в могилу.

— Я приказала кремировать ее и развеяла прах на Пике Хангмана, — прошептала Кэт.

— Ты это сделала? — Пик Хангмана был одним из самых сложных походов, которые мы предлагали нашим гостям, но вид с вершины стоил каждого шага. Я взял за правило подниматься на него как минимум дважды в год.

Она пожала плечами.

— Я подумала, что ей бы понравился вид.

— Ты пошла одна? — Почему она не пригласила меня или кого-нибудь еще пойти с ней?

— Одна — значит, люди меня не разочаруют. — Она смерила меня взглядом. — Как ты мог?

— Мне жаль. — Я снова встал, но она отступила еще на шаг. — Мне очень, очень жаль. Это была ошибка.

— Ты лишил меня шанса увидеть ее.

— Я не знал, что ты захочешь этого.

Ее взгляд сузился.

— Это не делает все правильным.

— Я знаю. — Я поднял руки. — Скажи мне, что я могу сделать. Пожалуйста.

Кэт не ответила. Вместо этого она пролетела мимо меня, направляясь к комоду и открывая верхний ящик. Она вытащила одежду, которую положила туда, когда мы приехали, и бросилась к кровати, открыла чемодан и бросила все это внутрь. Затем она проделала то же самое со вторым ящиком.

— Кэт.

Она покачала головой и скрылась в ванной. Звон пластиковых бутылок, которые запихивали в пакет, эхом разнесся по комнате.

— Кэт, пожалуйста, — сказал я, когда она вернулась в номер, убирая свои туалетные принадлежности в сумочку. — Мне жаль. Я не знал. Ты никогда не говорила мне.

— Не смей винить в этом меня.

— Я не виню. — Я поднял руки. — Я просто пытаюсь объяснить. Я не знал. Ты никогда не говорила об этом. Я сделал предположение, и оно оказалось неверным.

— С чего бы мне говорить об этом? — Она резко повернулась ко мне, ее лицо пылало, а глаза сверкали. — С чего бы мне говорить о том, как моя мать ненавидела меня? Зачем мне говорить о том, что я два года жила в грязи, потому что спать на мусорной куче, в самодельной лачуге из брезента, металлических листов и с мышами было лучше, чем альтернативный вариант?

— Мне…

— …жаль? — Она подошла к чемодану, захлопнула его и застегнула молнию. Затем повернулась ко мне, уперев руки в бока. — Я не могу говорить о том времени. Я не хочу вновь переживать те воспоминания. Конечно, мы все притворяемся, что жизнь на свалке — это волшебная сказка. Но это было страшно. Мы были напуганы. Ты не представляешь, каково это — дрожать от холода, ложась спать холодными ночами, и жалеть, что у тебя нет под рукой хотя бы еще одного одеяла. Ты не представляешь, каково это — проснуться такой голодной, что ничего не видишь, потому что накануне ты съел только половину сэндвича с арахисовым маслом и медом на черством хлебе.

Я с трудом дышал. Грубые, безжалостные эмоции, отразившиеся на ее лице, разбили мне сердце.

— Нам было по шестнадцать, — сказала она. — Мы были так молоды и так глупы. Но такова была судьба, и мы справились с ней наилучшим образом. Да, были счастливые времена. Да, мы были в относительной безопасности. Но страх. Ты не представляешь, каково это — жить в таком страхе, так что прости меня, если я не хочу вспоминать, просто чтобы ты и твоя семья могли поговорить об этом за чашечкой кофе.

Она подняла с матраса свой чемодан и сделала три шага к двери, но остановилась и снова обернулась.

— Причина, по которой я тогда рисовала, заключалась в том, что мне нужно было что-то красивое. Мне нужно было проснуться в мире, где я могла все контролировать. Где цветы были розовыми, а солнце желтым, потому что я так сделала. Это был единственный способ контролировать ситуацию, которая у меня была.

У меня жгло горло, но я смог кивнуть и хрипло произнести:

— Хорошо.

— Я перестала рисовать, потому что мне это было не нужно. Я больше не боялась. Когда я приехала в Монтану, я могла проснуться, выглянуть в окно и увидеть свой волшебный луг. Там. В реальной жизни. Я могла прикоснуться к нему и знать, что завтра все будет хорошо. Я была в безопасности, потому что нашла дом. И я была в безопасности, потому что у меня был ты.

— Я всегда буду у тебя.

Она покачала головой, смахивая слезы.

— Нет, это не так.

— Кэт, пожалуйста. — Я сократил расстояние между нами, положив руки ей на плечи. — Не уходи. Давай разберемся с этим.

— Я такая дура. — Ее глаза наполнились слезами. — Тосковала по тебе все эти годы. Надеялась и мечтала, что однажды ты полюбишь меня так, как я люблю тебя.

Мое сердце упало. Она любит меня? Эти слова заглушили страх, скручивающий мой живот. Если она любит меня, мы во всем разберёмся. Мы будем вместе и найдем способ оставить все это позади. Мы сможем преодолеть это, верно?

Я открыл рот, чтобы сказать ей, что влюблен в нее, упасть на колени и умолять ее остаться. Но прежде чем я успел это сделать, она высвободилась из моих объятий, и мои руки опустились по бокам, как кирпичи в воду.

— Спасибо, — ее голос был таким же ледяным, как и ее взгляд. — Ты знаешь, ради чего я приехала? Это был мой шанс отпустить тебя, перестать тратить годы впустую, ожидая, что ты полюбишь меня. Когда ты появился, я не думала, что это поможет. Но вот мы здесь, и теперь я получила то, что хотела. Теперь ты для меня никто. Даже не друг.

— Мы больше, чем друзья.

Она повернулась и открыла дверь, ее прощальные слова звучали громко и отчетливо даже после того, как дверь захлопнулась.

— Больше нет.

Глава 14

Кэш

Меньше чем за неделю я влюбился в свою лучшую подругу.

И за какой-то час я потерял ее.

Я барабанил пальцами по стойке администратора, умоляя мужчину, который скрылся за дверью, предназначенной только для сотрудников, поторопиться. Моя спортивная сумка стояла у моих ног. Я бросил в нее одежду так же беспорядочно, как Кэт свою собственную.

Каким бы тупым ублюдком я ни был, ее признание в любви ко мне привело меня в замешательство. Когда я должен был бежать за ней, я застыл посреди нашего номера.

Наверное, прошло всего пять минут, максимум десять, пока я стоял, как ошарашенный болван, но это дало ей достаточно времени, чтобы сбежать.

Она любила меня.

Как долго? Как долго я был слеп к правде?

Стоя в том гостиничном номере, я понял, что не зря постоянно покупал Кэт безделушки, подарки и шоколадные батончики. Когда я видел что-то, что могло вызвать улыбку на ее лице, я должен был это купить.

Просто потому что.

Просто потому что.

Просто. Потому что.

Просто потому, что я был влюблен в нее.

После того, как на меня снизошло озарение, я начал действовать, собирая вещи и оставляя паническое сообщение на ее голосовой почте. С тех пор я отправил еще десять сообщений, ни на одно из которых не получил ответа.

Черт, я был гребаным идиотом, хотя слова «идиот» было недостаточно. Как только я верну Кэт — а я ее верну, — она сможет называть меня всеми ужасными словами, от идиота до засранца-говнюка, которые придут в ее великолепную голову, и я соглашусь со всеми из них.

Если она захочет найти работу в Орегоне, то Херон Бич станет нашим домом. Я откажусь от ранчо, лошадей и своей жизни, потому что она того стот.

Моя мать всегда говорила мне, что наше ранчо процветает потому, что каждое поколение работало на нем одной командой. Дедушка и бабушка. Мама и папа. Истон и Джемма. Они работали вместе, потому что именно это делало его особенным. Партнерство. Две половинки составляют единое целое.

И в данный момент моей второй половинки нигде не было видно.

На этот раз я не собирался искать Кэт ни в кафе, ни на пляже. Она собрала свои вещи и была либо в другом отеле, подальше от меня, либо забрала «Кадиллак» у парковщика и направлялась… куда угодно. Итак, я выписался из номера, а затем попросил клерка выяснить, припаркован ли еще «Кадиллак».

Пошел ли он на стоянку, в гараж или еще куда-нибудь, черт возьми, где они держат машины, чтобы проверить? Насколько сложно было выяснить, пропала ли чертова машина?

Рядом со мной смеялась регистрирующаяся пара. Они не могли оторваться друг от друга. Молодожены. Они рассказывали об этом всем, кто был готов слушать.

Это должны были быть мы с Кэт. Это мы должны целоваться, улыбаться и стремиться поскорее оказаться за закрытой дверью, чтобы раздеться.

Я провел рукой по волосам. Ну давай же. Ну давай же. Почему так долго?

Мои глаза были прикованы к двери, за которой он исчез. Я начал постукивать ногой по полу. Если бы они просто сказали мне, где парковали машины, я бы сам пошел и выяснил, там ли «Кадиллак».

Я достал из кармана телефон и еще раз проверил, нет ли сообщения от Кэт. Ничего. Где она? Может быть, этот служащий даст мне номер телефона Арии. Кэт сказала ей, куда направляется? Они были вместе?

Дверь открылась, и я затаил дыхание, но вместо клерка появился чертов Марк Галлауэй, в том же костюме и с самодовольной ухмылкой, что и в кафе. Разве у этого парня не было углового кабинета, в котором он мог бы прятаться?

— Мистер Грир. — Он вышел из-за стойки и протянул руку.

Я пожал ее с излишней силой.

— Мистер Галлауэй.

— Вам оказали помощь?

— Да. — Ваш невероятно медлительный персонал. Я должен был выйти за дверь десять минут назад.

— Превосходно. Приятного пребывания. — Он повернулся и отошел на три шага, его начищенные ботинки стучали по полу.

Я хотел посмотреть, как этот парень исчезнет, и никогда больше его не видеть. Я хотел послать к черту Марка Галлауэя, мне не нужна была его помощь в поисках Арии. Моя гордость была разбита вдребезги. Она была разорвана в клочья женщиной ростом пять футов один дюйм (прим. ред.: примерно 155 см.), которой принадлежало мое сердце. И больше всего на свете я хотел ее вернуть.

— Подождите, — крикнул я Марку в спину.

Он повернулся и приподнял бровь.

— Да?

Этот сукин сын знал, где она, не так ли?

— Я ищу Кэт. Вы ее видели?

— Видел.

Я стиснул зубы.

— И где это было?

Его ухмылка стала еще шире, когда он направился в мою сторону, высокомерие разлилось по его плечам. Клянусь Богом, если она устроилась на работу за последний час, пока я собирал вещи и искал ее, я бы…

Справился. Я бы справился с этим.

Мы бы сделали все, что бы она ни попросила, даже если бы это означало работать на такого человека, как Галлауэй.

— Кажется, она уехала с Арией. Что-то о дорожной поездке.

К черту мою жизнь.

— Спасибо. — Это слово было горьким на вкус. — Если я попрошу, вы дадите мне номер Арии?

— А вы простите?

— Да. — Не бей его. Не бей его.

Он уставился на меня, холодно и расчетливо. Я ожидал, что этот засранец развернется и уйдет, не сказав больше ни слова, но я стоял прямо и терпеливо, потому что он был не единственным влиятельным человеком в комнате. Возможно, я этого не показывал. Мне не нужно было надевать итальянский костюм или часы за четыре тысячи долларов.

Но я не собирался отступать.

Кэт была моей.

Он мог попытаться украсть ее и проиграть.

Она была моей долгое время, даже когда я не хотел признаваться в этом самому себе.

Кэт сказала кое-что по дороге, во время нашей первой ссоры. Почему ты позволяешь людям решать, как тебе жить дальше? Боже, она меня разозлила.

Она была неправа в том, что люди подталкивали меня к определенной работе. Я всегда соглашался добровольно. Хотя, возможно, это утверждение было не совсем неверным, просто она выбрала не ту цель.

Влияние моей семьи на мои отношения с Кэт было сильнее, чем я позволял себе признавать. Они требовали, чтобы она стала членом семьи. Я последовал их примеру.

Но Кэт была не только моей подругой. Она была не только моей лучшей подругой.

Она была моей.

Она была моей с того самого дня, когда молодой жеребец сбросил меня на забор и я получил сотрясение мозга. В ту ночь она прокрадывалась в мою комнату каждые два часа, будя меня, как велел доктор, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

Она была моей с той ночи, когда так напилась на вечеринке у костра, что решила, что моя кровать удобнее, чем ее, и забралась в нее спать, храпя так громко, что я слышал это в коридоре из гостиной, где спал на диване.

Она была моей с самого первого дня.

И независимо от того, даст мне Марк Галлауэй номер телефона Арии или нет, я найду ее. Я проеду по всем шоссе в стране, пока не найду ее.

Глаза Марка сузились, когда я выдержал его взгляд. Я стоял твердо и непреклонно, пока, наконец, он не полез во внутренний карман пиджака и не вытащил телефон, прокручивая его, прежде чем продиктовать номер Арии.

— Вам нужно, чтобы я записал его? — спросил он.

— Нет. — Я мысленно повторил его один раз. Второй. И запомнил его. — Спасибо.

Он кивнул мне и снова отвернулся. Я не стал дожидаться, пока он исчезнет. Я вернулся на свое место за стойкой, достал телефон и пробежался пальцами по экрану, набирая номер Арии.

Было три гудка, прежде чем меня перекинуло на голосовую почту.

— Ария, это Кэш Грир. Я ищу Кэт. Пожалуйста, попроси ее позвонить мне.

Я закончил разговор и снова набрал номер Кэт. Меня сразу переключило на голосовую почту.

— Кэт. Пожалуйста. Давай поговорим об этом. Пожалуйста, перезвони мне. — Я отправил это сообщение, как раз в тот момент, когда вернулся клерк.

— Прошу прощения за задержку, сэр.

— Все в порядке, — солгал я.

— Похоже, этой машины нет.

Сукин сын. Куда она делась? Она не могла далеко уехать, но я был без колес и не знал, в каком направлении двигаться.

— Могу ли я вам еще чем-нибудь помочь? — спросил клерк.

— Нет, спасибо. — Я наклонился и поднял свою сумку, но тут же повернулся обратно. — В городе есть пункт проката автомобилей?

— Да. — Он достал из-под прилавка лист бумаги — карту. Глядя на карту сверху вниз, он обвел пункт назначения кружком и маркером отметил направление от отеля.

— Еще раз спасибо. — Я взял карту и, не теряя времени, прошел пять кварталов до пункта проката.

Еще тридцать минут ушло на то, чтобы взять напрокат машину. Жители Херон Бич, похоже, никуда не торопились. Нервная энергия, которую я излучал, тоже не вдохновляла их на срочную работу. Наконец, с ключами от черного внедорожника в руке, я загрузил сумку и сел за руль.

Но куда я направлялся?

Кэт и Ария не перезвонили и не написали смс, поэтому я позвонил кое-кому другому, собравшись с духом, потому что знал, что это будет больно. Я сделал глубокий вдох, когда послышались гудки, и когда мне ответил голос моей матери, я выдохнул дрожащим голосом.

— Привет! Я все гадала, когда ты позвонишь.

— Привет, мам.

— О-о-о. Что случилось?

От Лидди Грир ничего нельзя было скрыть. По крайней мере, если ты был ее сыном.

— Я облажался, мам. Мне нужна твоя помощь.

— Я слушаю.

Я выпалил историю в спешке. Мама молчала на линии, пока я говорил, и пересказывал эту историю, слышать свои собственные слова снова было почти так же неприятно, как признаваться в этом Кэт.

— Кэш. — Она покачала головой. Мне не нужно было этого видеть, чтобы понять. — Ты чертовски облажался.

— Я знаю. — Мама нечасто говорила «черт» или что-то в этом роде. Чтобы она так ругалась, мне нужно было не просто облажаться, а по-королевски облажаться. — Я не могу ее найти. Она не отвечает на мои звонки, и я не могу отпустить ее вот так.

— Может, тебе стоит.

Я вздрогнул.

— Что?

— Может, тебе стоит отпустить ее. Я знаю, что она твой друг и она тебе небезразлична. Но, сынок…

— Я влюблен в нее.

Мое признание было встречено оглушительной тишиной. Разве мама не хотела бы, чтобы мы были вместе? Может быть, я и не заслуживал Кэт, особенно после всего, что я сделал, после того, как причинил ей боль, но, черт возьми, я проведу остаток своей жизни, исправляя свои ошибки.

— Мам, — прошептал я. — Пожалуйста.

— Ты уверен, что любишь ее?

— Мне потребовалось время, чтобы понять это, но она та самая.

Мама всхлипнула.

— Что? Почему это неправильно?

— О, в этом нет ничего плохого. Просто сейчас самое время, черт возьми. — Она рассмеялась. — Что я могу сделать?

Я вздохнул.

— Она не отвечает на мои звонки, и я не знаю, где она.

— Хорошо. Посмотрим, что я могу сделать, — сказала мама и повесила трубку.

Ждать и сидеть сложа руки было невозможно, поэтому я завел арендованную машину и включил свое приложение GPS.

Кэт не могла уехать далеко, но если она мчалась по шоссе, то отставание в десять-двадцать минут означало, что мне потребуются часы, чтобы догнать ее. Если, конечно, я вообще двигаюсь в правильном направлении. По крайней мере, в мою пользу говорит то, что Кэт всегда соблюдала скоростной режим.

Она уже отправилась домой? Кэт могла быть за много миль от Монтаны. Возможно, она все-таки передумала насчет Калифорнии, хотя я в этом сомневался. Она могла бы взять четвертак и позволить ему решать.

Была куча вариантов, но я не стал забивать в навигатор Клир Ривер или Темекьюлу. Интуиция подсказывала, что Кэт была с Арией.

Поэтому, я направился в Уэлком, штат Аризона.

Глава 15

Кэтрин

— Черт, девочка, — сказала Ария. — Мне жаль.

— Я ненавижу его, — солгала я, крепче сжимая руль. Мы обе знали, что я никогда не буду ненавидеть Кэша.

За последние тридцать минут я рассказала Арии обо всем, что произошло сегодня. Все, о чем я умолчала, когда нашла ее в отеле с чемоданом в руках, чтобы попрощаться.

Ария знала, что что-то не так, но вместо того, чтобы подтолкнуть меня к разговору или позволить уйти, она держалась рядом. Вторым моим любимым качеством в ней была преданность, первым — умение слушать. Пока «Кадиллак» мчался по шоссе, она сидела на пассажирском сиденье, прислушиваясь к каждому моему слову.

Мы ехали по шоссе, которое в конечном итоге приведет нас в Аризону. Может быть, после тысячи двухсот миль я не буду чувствовать себя такой разбитой.

Я отправилась в это путешествие, чтобы забыть о Кэше. Чтобы оставить надежды и мечты о нас в зеркале заднего вида. Может быть, однажды я и разлюблю его, но хуже всего было то, что я потеряла своего друга.

Моего лучшего друга.

Он был единственным, к кому я прибегала в трудные дни. Он был моим убежищем. Когда я отравилась суши из продуктового магазина, именно он держал меня за волосы, пока меня рвало в течение двенадцати часов. Когда один из наших гостей прислал мне язвительное электронное письмо о своем неприятном опыте борьбы с аллергией на курорте — как будто я могла каким-то образом контролировать пыльцу в воздухе, — Кэш позволил мне поплакаться у него на плече и оплакать потерю моего безупречного пятизвездочного рейтинга в Гугле.

Его отсутствие было подобно зияющей дыре в моем сердце.

Но, по крайней мере, у меня была Ария.

После того, как я оставила Кэша в номере, с витающей в воздухе правдой, я поспешила к стойке регистрации, чтобы вызвать Арию. Она вошла в вестибюль с улыбкой, которая довела меня до слез. Я обняла ее, сказала, что уезжаю, и что я так счастлива, что снова нашла ее. Я извинилась за то, что в последнюю минуту изменила планы, но я не собиралась оставлять ей «Кадиллак».

Он был нужен мне, чтобы сбежать.

Не спрашивая, почему я была в нескольких секундах от эмоционального срыва, она схватила меня за свободную руку и потащила на второй этаж, петляя по лабиринту коридоров, пока мы не добрались до кабинета Марка. Я подождала в коридоре, пока она зашла внутрь, чтобы поговорить с ним. Когда она вышла, то посмотрела на меня и сказала:

— Пойдем.

По дороге из города мы заехали к ней домой, чтобы она могла собрать сумку и попросить соседку поливать ее цветы.

Она, казалось, привыкла брать отгулы. Для себя. Возможно, эта моя поездка не была бы такой катастрофой, если бы я чаще брала отпуск. Возможно, я бы гораздо раньше поняла, что на работе меня можно заменить, а семья, к которой я привязалась, не удосужится позвонить мне в течение нескольких дней, даже Джемма.

Открытая дорога впереди не принесла мне ощущения свободы. Вместо этого я смотрела на двойные желтые линии, разделявшие тротуар, и чувствовала себя потерянной. Одной. Куда я направлялась? Сначала в Аризону, но куда потом? Что мне делать со своей жизнью?

Я просто хотела… я хотела вернуться домой. Я хотела отмотать эту неделю назад и вернуться в те дни, когда я не была так зла на Кэша, что едва могла дышать.

— Ты в порядке? — спросила Ария.

— Нет.

— Хочешь, я сяду за руль?

Я вцепилась в руль. В ощущение, что это единственное, что в данный момент было в моей власти.

— Нет, спасибо.

У нее в руке зазвонил телефон, и она прищурилась, увидев номер.

— Эм…

— Что?

— Код города четыре-ноль-шесть.

— Это Кэш.

— Мне ответить?

— Определенно нет. — Он беспрестанно звонил мне и присылал сообщения. Мой телефон лежал на сиденье, зажатый у меня под коленом. Я чувствовала, как он вибрирует, и каждый раз крепче сжимала руль, сопротивляясь искушению ответить.

— Он действительно ничего не сказал, когда ты призналась, что любишь его? — спросила Ария.

— Ничего. — Честно говоря, я не дала ему шанса.

Он выглядел таким потрясенным, как олень в свете фар. Из всего, что он сказал мне в том гостиничном номере, его молчание ранило меня сильнее всего.

— Я ненавижу его, — прошептала я. Я люблю его. Даже в ярости, мое сердце принадлежало ему.

— Мне жаль твою маму, — сказала Ария.

— Мне тоже.

Я годами боролась с чувствами к своей матери. Мне было жаль, что она умерла. Мне было жаль, что она прожила жизнь без особой радости. Но я не простила ее и сомневалась, что когда-нибудь смогу. Она причинила мне слишком глубокую боль, и даже если бы у меня был шанс увидеть ее снова, даже если бы она извинилась, я бы не захотела поддерживать с ней отношения.

Винила ли я Кэша в ее смерти? Нет. Она бросила меня давным-давно. Поездки в Монтану было недостаточно, чтобы компенсировать ее действия. И я прекрасно понимала, что Кэш поступил так, как считал нужным.

В глубине души я уже простила его за то, что он всегда заботился о моем же благе.

Мой телефон снова зазвонил, вибрируя под моими джинсами. Искушение взяло надо мной верх, и я вытащила его, удивленная, увидев на экране имя Лидди.

— Кто это? — спросила Ария.

— Мама Кэша.

Телефон продолжал звонить у меня в руке, когда я перевела взгляд с него на дорогу.

— Ты собираешься ответить?

— Наверное, он позвонил ей. — Или это, или она наконец-то перезвонила мне. Любого другого человека я бы проигнорировала. Но это была Лидди, женщина, которую я любила больше, чем собственную мать, поэтому я ответила. — Привет.

— Мы любим тебя, — сказала она.

Я моргнула.

— Хм?

— Мы любим тебя, — повторила она. — Что бы ни случилось между тобой и Кэшем, мы все тебя любим. Он хочет, чтобы я узнала, где ты. Он в отчаянии, Кэт. Но я собираюсь повесить трубку прежде, чем ты успеешь мне сказать. Сделай все, что требуется. Мы будем здесь, когда ты будешь готова вернуться домой.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лидди уже повесила трубку.

Вот так просто она дала мне обещание. Она развеяла все мои страхи. Не важно, где я жила, не важно, где работала, она любила меня. Они все любили.

Даже Кэш, по-своему.

Боже, как больно. Боль так сильно скрутила мое сердце, что у меня перехватило дыхание, и с моих губ сорвалось тихое рыдание.

— О, Кэтрин. — Ария положила руку мне на плечо.

— Я в порядке. — Мои глаза наполнились слезами, и я вытерла их, ловя слезы, прежде чем они успели скатиться.

Я в порядке.

Это была просто еще одна неровность на дороге. Еще один неожиданный поворот. Я справлюсь с этим, как со всеми неровностями, которые были раньше. Самостоятельно.

Мы с Арией ехали молча, шорох шин не давал нам покоя. Пейзаж был пышным и зеленым, и, хотя мы удалялись от океана, в воздухе все еще чувствовался привкус соли.

Это было приятно. И отличалось от того, к чему я привыкла. Вот только я не хотела ничего другого. Я хотела вдыхать чистый горный воздух Монтаны, вдыхать запах сена и лошадей, наблюдая за работой Кэша.

Его любимым занятием была дрессировка молодых животных. Кэш мог часами возиться с жеребенком, медленно и методично приручал его, к надеванию недоуздка и следовать за поводком. Затем, когда лошади становились старше, он приучал их к седлу и удилам.

Наблюдать за его работой было волшебно, и это было одно из моих любимых занятий. Он был воплощением спокойствия. Нежный. Терпеливый. Я стояла у ограды арены, не в силах оторвать глаз. Каждые несколько минут он бросал взгляд в мою сторону и одаривал меня улыбкой.

Этой улыбкой.

В улыбке Кэша всегда была любовь.

Лидди сказала, что он был в отчаянии. В отчаянии из-за чего? Он хотел найти меня и снова извиниться? Или было что-то еще?

Сегодня я убежала от него так быстро, что не дала ему возможности объясниться. Я отгородилась от него и была настороже. Я утверждала, что люблю его, но на самом деле не впускала его в свою жизнь.

Слезы снова наполнили мои глаза, и, сколько я ни кусала себя за щеку, их было не остановить. Они тихими струйками стекали по моим щекам, капая на джинсы и оставляя темно-синие круги.

Я убрала ногу с педали газа.

— Мне так жаль, Ария. Я не могу этого сделать.

Она грустно улыбнулась мне.

— Я понимаю.

— Я просто… я не могу убежать от этого. — От своего дома. От своей семьи. От него.

— А что с Кэшем? — спросила она.

— Я не знаю. — Я вздохнула. — Я в бешенстве.

— О, да. — Она кивнула. — Я бы тоже разозлилась.

Хотя с каждой минутой мой гнев утихал. Ему не следовало скрывать визит моей матери, но я понимала, почему он это сделал.

Мы все тебя любим. Слова Лидди звучали у меня в ушах. Мы все тебя любим. К чему она клонила?

— Я не могу избегать его вечно, — сказала я. — В конце концов, мы разберемся с этим. Но спешить некуда. Еще несколько часов, чтобы успокоиться, не повредят.

— Я бы на твоем месте на это не рассчитывала.

— А?

Она оглянулась через плечо и посмотрела в заднее стекло.

— Он был позади нас последние несколько минут.

— Что? — Я бросила взгляд в зеркало заднего вида, где черный внедорожник почти прижимался к моему бамперу. Я была так сосредоточена на дороге, что не заметила его приближения.

Фары внедорожника вспыхнули, и сильная, жилистая рука высунулась из окна со стороны водителя, махая, чтобы привлечь мое внимание.

У меня перехватило дыхание. Я узнала эту руку.

Я замедлила движение «Кадиллака», едва нажимая на тормоз, и оглядела обочину в поисках места, где можно было бы остановиться. Впереди мой взгляд привлек почтовый ящик, обозначавший въезд на частную подъездную дорожку. Я включила поворотник и притормозила, когда Кэш подвинулся, чтобы дать мне немного пространства, чтобы мы оба могли съехать с шоссе.

— Я просто подожду здесь. — Ария улыбнулась, когда я открыла дверь.

Я ступила на землю, едва держась на ногах, когда Кэш бросился ко мне и заключил меня в свои крепкие объятия.

Мои руки впились в его плечи, крепко удерживая. Я не была уверена, сжимала ли я его так сильно, потому что пыталась наказать его, или потому, что он набросился на меня. Но я не протестовала, когда он крепко прижал меня к своей груди, приподнимая так, что мои ноги оказались у его голеней.

— Мне жаль, — его голос был полон боли и сожаления. — Боже, Кэт. Мне жаль.

— Я прощаю тебя.

Он отстранился, и его брови сошлись на переносице.

— Правда?

— Мне больно, но я прощаю тебя. У тебя были добрые намерения. — И на его месте я, возможно, поступила бы так же. Я бы не хотела, чтобы он страдал из-за женщины, которая взяла деньги, даже не спросив о своем ребенке.

— Не имеет значения. — Он покачал головой и поставил меня на землю. — Я должен был сказать тебе.

Мои плечи поникли, и я кивнула.

— Все кончено.

Какой был смысл продолжать злиться на него? Это ничего не изменит. Это не изменит прошлого и не изменит моих отношений с матерью.

Я посмотрела мимо него на внедорожник.

— Как ты узнал, куда я направляюсь?

— Удачная догадка.

Я подняла глаза и встретилась с его карими.

— Почему ты приехал?

— Потому что я люблю тебя.

Мое сердце упало. У меня пересохло во рту.

— Что?

Кэш подошел ближе и взял мое лицо в ладони.

— Я люблю тебя, Кэтрин Гейтс.

Этого не происходило на самом деле. Как долго я мечтала услышать эти слова? Как долго я надеялась на них? Слишком долго. Было невозможно поверить, что они настоящие.

— Как друга.

Он покачал головой.

— Не как друга.

— Как младшую сестру.

После этого он снова покачал головой.

— Определенно, не как младшую сестру.

— Ты любишь меня?

— Я влюблен в тебя.

Кэш был влюблен в меня. У меня закружилась голова, когда я попыталась переключиться с фантазий на реальность. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, что угодно, но слов не было.

На самом деле, их было три.

— Я люблю тебя.

Все тело Кэша излучало облегчение. Он одарил меня своей сексуальной улыбкой, дав мне долю секунды насладиться ею, прежде чем прижаться губами к моим губам. Его поцелуй был таким всепоглощающим, таким сильным и полным обожания, что казалось, будто он заявляет на меня права навсегда, называя меня своей и только своей.

Он любит меня.

Его горячий язык развеял все страхи, сомнения и неуверенность, которые я сдерживала годами. Коробка, в которой хранились мои секреты, и мое сердце, были широко открыты.

Воздух наполнился звуком клаксона «Кадиллака».

— Снимите комнату!

Я хихикнула над Арией, когда Кэш отстранился, крепко обнимая меня.

— Я люблю тебя, Кэт, — прошептал он.

— Я люблю тебя, Кэш.

— Не уходи, — умолял он. — Останься со мной. Обопрись на меня. Клянусь, я не дам тебе упасть.

Я уронила голову ему на грудь. Единственным мужчиной в мире, который мог дать мне это обещание, заставить меня поверить в это, был Кэш.

— Хорошо.

Пассажирская дверца «Кадиллака» распахнулась, и из нее вышла Ария, обогнув багажник, чтобы присоединиться к нам.

— Привет, Кэш.

— Привет, Ария.

— Как скоро ты собирался нас догнать? — спросила она.

Он ухмыльнулся.

— Достаточно скоро.

По шоссе промчался полуприцеп, шум был таким громким, что напомнил мне, что мы, по сути, стоим на обочине.

— Может, нам вернуться в отель?

— У меня есть идея получше. — Кэш покачал головой и прошел мимо меня к «Кадиллаку». Он наклонился внутрь, а когда выпрямился, то поднял четвертак, который я оставила в подстаканнике. Четвертак, который дала мне Кэрол. — Как насчет того, чтобы начать это приключение сначала?

Поехать туда, куда планировал четвертак. Исследовать местность с мужчиной, которого я люблю. Делить номера в отеле и спать в объятиях друг друга.

— Да, пожалуйста.

— Ты не могла бы взять «Кадиллак»? — спросил Кэш у Арии.

— Конечно. — Она подошла ближе и заключила меня в одно из своих крепких объятий.

Я обняла ее, крепко прижимая к себе.

— Спасибо. За все.

— Спасибо, что нашла меня. — Она отпустила меня и откинулась на спинку кресла. — Я скучала по тебе.

Нам не нужно было говорить «увидимся». Нам не нужно было говорить «позвони мне или напиши». Теперь, когда я снова обрела Арию, я не собиралась ее терять.

— Приятно было познакомиться, Кэш. — Она протянула руку.

Он пожал ее, а затем притянул ее к себе, чтобы обнять.

— Не будь незнакомкой. Приезжай к нам в Монтану.

— Ты научишь меня ездить на лошади?

Он усмехнулся и отпустил ее.

— У тебя все получится.

— Ты справишься, если поедешь в Аризону одна? — спросила я Арию, когда Кэш пошел забрать мой чемодан и вещи из «Кадиллака».

— Конечно, но не сегодня. Я еду домой. В понедельник мне на работу.

— Что? — У меня отвисла челюсть. — Но поездка…

— О, я подумала, что он догонит нас примерно через час или два. — Она подмигнула Кэшу, когда он захлопывал багажник.

— Как ты догадалась?

— О, пожалуйста. — Она закатила глаза. — Этот мужчина слишком сильно любит тебя, чтобы отпустить.

Я бросила взгляд на Кэша, который доставал с заднего сиденья мою сумочку. А я слишком сильно любила его, чтобы сбежать.

Мы с Арией обнялись в последний раз, затем она помахала Кэшу на прощание и села в «Кадиллак», развернула его и исчезла на шоссе.

— Как думаешь, мы когда-нибудь снова увидим эту машину? — спросил Кэш, притягивая меня к себе.

— Нет.

Эта машина помогла мне отправиться в путешествие, в котором я так нуждалась, точно так же, как это было с Лондин и Джеммой.

Кэш подвел меня к пассажирской двери внедорожника и закрыл ее за мной, как только я оказалась внутри. Затем он обошел капот и скользнул за руль, держа монету между нами.

Я взяла ее у него из рук и подбросила.

— Орел — налево. Решка — направо.

— Привет, — ответила я на звонок Джеммы.

Кэш дотронулся до своих невидимых часов, напоминая мне, что мы вроде как чем-то заняты, но я подняла палец. Я бы не ответила, если бы она позвонила не впервые за все время поездки, и я хотела убедиться, что с ней и ребенком все в порядке.

— Привет, — прошептала она. — Как ты?

— Отлично. Почему ты шепчешь?

— Потому что я нарушаю правила, звоня тебе, и, если Кэрол узнает, она выгонит меня из лоджа.

— Какие правила?

— Нам не разрешается прерывать твой отпуск. Так распорядилась Кэрол. Она хотела, чтобы у тебя было время отключиться, осмотреться и все такое. Я бы нарушила правило раньше, но она пообещала испечь мне свежий вишневый пирог, и я ждала, пока она доставит его.

Кэрол. Так вот из-за кого мои телефонные звонки и смс оставались без ответа. Я должна была ожидать, что она установит правила и в отношении семьи, как это было с персоналом курорта.

Единственный раз за последние четыре дня мы связывались с домом, когда Кэш позвонил Лидди и заверил ее, что мы вместе и что все получилось. Он также попросил, чтобы она никому не рассказывала о том, что мы вместе, пока у нас не будет возможности рассказать им самим, когда мы вернемся домой.

— Так где ты? Как дела? Вы с Кэшем уже переспали?

— Лидди тебе рассказала?

— Что? — ее голос стал громче. — Вы переспали? И Лидди знает? Почему она мне не сказала?

— Если она тебе не говорила, то как ты узнала?

— Это был только вопрос времени. Вам двоим нужно было уехать и заняться чем-нибудь таким, чтобы никто в семье не присматривал за вами, чтобы этот идиот смог понять, какие вы замечательные и красивые, и, наконец, вытащил голову из задницы и влюбился в тебя.

— Спасибо, Джем, — пробормотал Кэш рядом со мной.

Я рассмеялась.

— Ты на громкой связи.

— О, — пробормотала она. — Что ж, я остаюсь при своем мнении. Привет, Кэш.

— Привет, — сказал он. — Когда ты заставила меня разбить лагерь и искать горного льва, на самом деле никакого льва там не было, не так ли?

— Нет.

И его появление в то утро, когда я должна была уезжать, тоже не было совпадением. Именно поэтому она заставила меня взять печенье. Именно поэтому она отправила Истона заправлять машину.

Позже я обниму Джемму за это и испеку ей дюжину вишневых пирогов.

— Где ты? — спросила она. — Когда вернешься домой? Мне скучно. Так, так скучно. Кэрол слишком остро восприняла запрет врача на активный отдых. Я сижу у нее на ресепшене, и медленно схожу с ума. И ты должна знать, что здесь все полностью разваливается.

— Правда? — Мое лицо расплылось в улыбке. — Это здорово!

— Здорово? — спросил Кэш, но я отмахнулась от него.

— Что происходит? — спросила я Джемму.

— Ну, давай посмотрим. Аннабет сильно поссорилась с одной из экономок, и они вдвоем устроили грандиозную сцену в присутствии гостя. Это было ужасно неудобно, и Истону пришлось вмешаться. Можешь себе представить, как он с этим справился.

Я съежилась.

— Кого он уволил?

— Их обеих. Но Кэрол снова наняла их через десять минут.

— Хорошо. — С этим нужно было что-то делать. Должно быть, все было плохо, потому что Аннабет была не из тех, кто теряет самообладание. Думаю, сказывался стресс из-за моего отсутствия. Моя грудь наполнилась гордостью.

Позже я буду чувствовать себя виноватой из-за этого, но в данный момент я была просто счастлива, что без меня они не были идеальными.

— Это еще не все, — сказала Джемма. — Шеф-повар Вонг вышел из себя.

Я наморщила нос.

— Он иногда так делает. — Поэтому я и предупредила Кэрол.

— Когда Джей Эр зашел на кухню и увидел, что он готовит тофу вместо говядины, все пошло наперекосяк.

Кэш усмехнулся, взглянув на женщину за стойкой.

Она кивнула и сказала:

— Мы готовы принять вас, сэр.

— Я позвоню Аннабет завтра и уточню, как дела, — сказала я Джемме. — И позвоню шеф-повару Вонгу.

— Хорошо. Ты нам нужна. Итак, когда вы…

— Эй, с кем это ты разговариваешь? — В трубке послышался голос Кэрол.

— О, черт, — прошипела Джемма, а затем крикнула: — Ни с кем! — Долгое время на линии было тихо, пока она не ответила. — Уф. Это было близко.

Кэш дернул подбородком и потянулся к красному кружочку, чтобы завершить вызов, но я оттолкнула его.

— Джемма, я должна тебя отпустить.

— Когда ты вернешься домой?

— Нам, эм… нам, вероятно, понадобится еще неделя.

— Десять дней, — поправил Кэш, когда из динамиков зазвучал свадебный марш. На моем пальце было кольцо с крупным бриллиантом, которое Кэш подарил мне вчера вечером, когда встал передо мной на колено.

— Подожди, что это такое? — спросила Джемма. — Кэтрин Гейтс, ты сбежала…

Кэш закончил разговор, взял телефон у меня из рук и сунул его в карман джинсов, где хранил наш четвертак. За последние четыре дня он взял на себя ответственность за подбрасывание монеты, и судьба — как он это называл, хотя мы оба знали, что это не совпадение — привела нас в Лас-Вегас. В Часовню Кловер.

Он повел меня к проходу.

— Я люблю вас, миссис Грир.

— Я еще не миссис Грир.

— Но очень скоро. — Мой будущий муж обхватил мое лицо ладонями и поцеловал в губы.

Таким же нежным поцелуем он одарил меня после того, как Элвис объявил нас мужем и женой.

Эпилог

Кэтрин

Пять месяцев спустя…

— Не трогай мои волосы, — прошептала я.

Руки Кэша остановились у моих ушей в нескольких сантиметрах от завитка, который я укладывала две минуты. Он поднес их к моим щекам.

— Не трогай мое лицо.

Он проворчал что-то и бросил на меня сердитый взгляд. Он был в середине движения, его член глубоко погрузился в мою пульсирующую сердцевину.

— Тогда где я могу дотронуться?

— Где-нибудь ниже талии.

Кэш вышел, схватил меня за бедра, оторвал от стойки и развернул, прежде чем снова глубоко погрузиться.

Я застонала, склонив голову набок.

Руки Кэша впились в мои бедра. Его губы нашли чувствительную кожу под моим ухом, и, несмотря на то, что это было опасно близко к макияжу, на который я потратила час, прикосновение его зубов было слишком приятным, чтобы от него отказаться.

— Черт, ты такая классная.

Я замурлыкала, откидываясь назад, пока он входил и выходил из меня.

Его рука скользнула мне под платье, его грубые пальцы скользнули по моему животу, опускаясь все ниже, пока его средний палец не нашел мой клитор. Он пощекотал твердый бугорок, притягивая меня все ближе и ближе. Мои ноги дрожали, сердце бешено колотилось. Я была так близко, что задыхалась, готовая взорваться…

— Кэт? — Из коридора донесся голос Джейка, когда он постучал в дверь. — Ты здесь, внутри?

Кэш замер.

Мой взгляд метнулся к дверной ручке. Заперто. Я шумно выдохнула.

— Да-да?

— Она в ванной, Кэрол! — крикнул он в коридор.

— Скажи ей, что пришел фотограф.

— Дорогая, фотограф здесь, — повторил Джейк.

Кэш снова начал двигаться, вращая пальцем.

Я поймала его взгляд в зеркале, и этот ублюдок ухмылялся.

— Рада, что ты находишь это таким забавным, — прошипела я.

Он перестанет смеяться, если нас застукают за сексом в гостевой ванной его бабушки и дедушки.

— Кэт? — снова позвал Джейк. — Ты меня слышишь?

— Я… я… — О, боже мой, — иду.

Перед глазами у меня замелькали белые пятна, и я взорвалась, не чувствуя ничего, кроме пульсации ослепляющего удовольствия, пока Кэш продолжал свою восхитительную пытку.

Кэш застонал, уткнувшись лицом мне в плечо, прежде чем отпустить меня, его оргазм был таким же сильным и быстрым, как и мой собственный.

Когда мы оба восстановили дыхание, я подняла отяжелевшие веки и улыбнулась нашему отражению.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, милая. — Он обнял меня и долго крепко прижимал к себе, прежде чем выскользнуть из меня и влезть в джинсы. Затем он наклонился и натянул трусики по моим ногам, а затем разгладил юбку моего платья.

В пятницу вечером вся семья собиралась у Кэрол и Джейка на ужине. Правда, нам пришлось приехать на два часа раньше, потому что перед нашим обычным еженедельным ужином мы планировали сфотографироваться перед заходом солнца. Вся семья собиралась прогуляться за домом в рощу тополей, усыпанных золотыми и оранжевыми листьями. За все годы, проведенные в Монтане, я никогда не видела такой красивой осени.

Фотографии были для сайта курорта — моя идея. Пришло время обновить семейное фото со всеми Грирами, включая самое милое пополнение — двухмесячного сынишку Джеммы и Истона.

Я расправила рукава своего зеленого платья и осмотрела юбку, чтобы убедиться, что на ней нет складок. Мои сапоги до колен были начищены до блеска, и я быстро взбила волосы.

Кэш заправил свою накрахмаленную белую рубашку и застегнул ремень. Позже вечером я раздену его догола и снова займусь с ним делом. Эта эскапада в ванной была лишь предварительным просмотром того, что будет позже.

Нам было что отпраздновать.

Этим утром мы вдвоем провели еще несколько минут в ванной — той, что была у нас дома, — ожидая результатов трех тестов на беременность.

В следующем году нам предстояло сделать новую фотографию с нашим собственным малышом Грир. Я сомневалась, что кто-нибудь будет возражать.

— Может, нам стоит рассказать им? — спросила я, когда Кэш наклонился к зеркалу, чтобы стереть остатки блеска.

— Ты хочешь рассказать им?

Он посмотрел на меня сверху вниз и ухмыльнулся.

— Да.

— Хорошо. Я тоже.

Я не собиралась ждать несколько месяцев, чтобы сообщить нашей семье о том, что у нас будет ребенок. Тем более, что Кэрол поймет, потому что я не выпью бутылку вина, которую она принесла мне сегодня вечером и секрет будет раскрыт.

Наша семья была не в восторге от того, что мы сбежали и не позволили им присутствовать на важном мероприятии, но они все были так счастливы видеть нас с Кэшем вместе, поэтому их раздражение не продлилось долго. К тому же мы устроили грандиозный прием, так что у них, по крайней мере, была вечеринка.

Не считая пятничных ужинов, это был наш единственный вечер вне дома с тех пор, как мы вернулись домой. Мы с Кэшем не только наслаждались нашим дополнительным временем наедине, объединяя спальни и гардеробные, но и он был поглощен работой.

Тренировочный комплекс был готов к работе, и в течение последнего месяца Кэш неустанно трудился, обучая как свой персонал, так и новых животных. Отсутствие общения Истона с братом действовало мне на нервы, но Кэш сказал ему об этом, когда мы вернулись домой. Истон извинился, и с тех пор не возникало вопросов о том, кто управляет конным центром. Никто, кроме Кэша, не принимал никаких решений.

Я гордилась им за то, как усердно он работал. Он уже дал интервью крупному конному журналу, и заводчики со всего Тихоокеанского Северо-запада жаждали, чтобы он посмотрел их лошадей.

Он был таким счастливым, каким я его никогда не видела. Энергичным и возбужденным. Мы оба были счастливы. Но работа больше не была лучшей частью моего дня. Вернуться домой, к Кэшу, и разделить с ним эту жизнь было моей сбывшейся мечтой.

— Хорошо. — Я еще раз разгладила платье. — Ты выйдешь первым.

Кэш поднес мою руку к губам, поцеловав костяшки пальцев, а затем одарил меня сексуальной ухмылкой, которая и привела нас в ванную. Он вышел за дверь, а я сосчитала до десяти, надеясь, что никто не заметит, когда я присоединюсь к мужу и остальным внизу.

Джемма сидела на диване, нянча ребенка, когда я вошла в гостиную.

— У тебя немного покраснели щеки, Кэтрин. Ты ведь не занималась чем-то неприличным в ванной, правда?

— Заткнись. — Я села рядом с ней. — Не то чтобы вы с Истоном не делали то же самое.

— Туше. — Она взглянула на ребенка из-под одеяла, и ее взгляд смягчился, когда она посмотрела на сына. — Твой телефон звонил, пока ты была… нездорова.

Я потянулась к своей сумочке, лежавшей на столике рядом с диваном, где я оставила ее, когда мы зашли внутрь, и достала телефон.

— Это была Ария.

— Перезвони ей, — сказала Джемма. — У нас есть время, и я хотела бы поздороваться.

Ария ответила после первого гудка.

— Привет!

— Привет. Ты на громкой связи. Я здесь с Джеммой.

— Привет, мамочка. Что вы, ребята, делаете?

Джемма улыбнулась.

— Мы готовимся к семейной фотографии.

— Я никогда раньше этого не делала, — сказала Ария.

— Я тоже, — сказала Джемма.

— Что ты делаешь? — спросила я, услышав звук, похожий на шум ветра на заднем плане.

— Я направляюсь в Аризону, — воскликнула она. — Наконец-то. Хотя меня так и подмывает оставить эту машину себе навсегда и ничего не говорить Лондин. Было так весело водить ее все лето.

Какое-то время Ария не могла отпроситься с работы, но мы все заверили ее, что спешить некуда. Один из ее сотрудников уволился, и из-за напряженного туристического сезона ей пришлось оставаться поблизости от отеля «Галлауэй». Клара и ее сын Август побывали в Орегоне и предложили отвезти машину в Калифорнию, но Ария настояла на том, чтобы отвезти ее в Аризону. Она была настроена на эту передачу.

— Веди машину осторожно, — сказала я.

— Я так и сделаю. У меня две недели отпуска, и я никуда не спешу. Когда я приеду, засранец-начальник Клары уедет, так что это бонус.

Мы с Джеммой переглянулись.

После моей поездки в Орегон мы с Арией часто общались. Она также восстановила связь с Джеммой и Лондин, введя в курс дела и Клару. Мы впятером еженедельно проводили девичник в видеочате. Изначально это был книжный клуб, но после шести бесед, в которых никто не упомянул книгу, мы назвали его так, как оно было на самом деле — винный клуб. Хотя в течение следующих девяти месяцев я перейду на игристый виноградный сок.

Клара не смогла прийти на встречу на прошлой неделе. Ее боссу в последний момент понадобилась помощь в подготовке к поездке в Европу. Но там была Ария, и она потратила первые десять минут разговора, напоминая нам, что босс Клары — Бродерик «Броуди» Кармайкл — придурок. Она даже взяла его прозвище в кавычки.

Мы с Джеммой подозревали, что ненависть Арии, возможно, была вовсе не ненавистью.

Жаль, что Броуди не будет дома, пока она будет гостить в Аризоне. Две недели, проведенные с миллиардером, могли бы стать поводом для интересной беседы в винном клубе.

— Напиши мне, когда приедешь, — сказала я. — И передай привет Кларе.

— Передам. Пока.

— Она неравнодушна к боссу, — сказала Джемма, осторожно отстраняя малыша, пока я убирала телефон.

— Конечно. — Я накинула на плечо полотенце и потянулась к малышу Джейку. — Я покормлю его, чтобы ты могла освежиться.

— Спасибо, — сказала она и передала его, прежде чем исчезнуть в туалетной комнате.

Я поцеловала Джейка в щеку и похлопала по спине. У него были густые и темные волосы, как у Истона. Я подозревала, что у нашего ребенка будут такие же.

— Ты будешь двоюродным братом, — прошептала я. — Как думаешь, у нас родится девочка или мальчик?

Он ответил сочной отрыжкой.

— Да, я тоже думаю, что мальчик.

Джемма вернулась, выглядя потрясающе в своем платье цвета шалфея, и мы вдвоем вышли на улицу, я с ребенком на руках, туда, где все остальные стояли вокруг фотографа на лужайке перед домом.

Истон подошел и взял своего сына из моих рук.

— Привет, приятель. Ты перекусил?

Малыш снова рыгнул, вызвав у отца смешок.

— Хорошо. — Кэрол захлопала в ладоши, широко улыбаясь. — Все готовы?

После хора одобрительных кивков Джейк взял ее за руку, и они вдвоем повели семью за угол дома.

Джей Эр подставил локоть, чтобы отвести Лидди за спину родителей.

Истон посадил малыша на сгиб руки и переплел свои пальцы с пальцами Джеммы, прежде чем они втроем направились через лужайку в сопровождении фотографа.

Оставив нас с Кэшем плестись позади.

Я сделала шаг на траву, но он положил руку мне на локоть, чтобы остановить меня.

— У меня есть кое-что для тебя. — Он полез в карман и вытащил квадратную бархатную коробочку.

— Что это?

Он протянул ее мне.

— Открой.

Я подняла крышку, открыв бриллиантовый браслет, и ахнула.

— Кэш, это прекрасно.

— Несколько лет назад здесь была гостья, — сказал он, доставая украшение из шкатулки и надевая его мне на запястье. — Какой-то известный автор, которого ты любила. У нее был такой же браслет, и ты дважды сказала мне, как тебе нравится этот стиль. Простой и элегантный — что-то в этом роде.

Не что-то в этом роде. Это были мои точные слова, и он запомнил их. Как давно это было? Семь лет назад? Восемь?

В глубине души я хотела, чтобы мы поняли это раньше. Чтобы мы поняли, что между нами всегда было нечто большее, чем дружба. А другая часть меня была счастлива от того, как сложилась наша история любви. Потому что, оглядываясь назад на те моменты дружбы, я понимаю, что Кэш знал меня лучше, чем кто-либо из живых или мертвых, и это делало эти маленькие моменты драгоценными.

Я повертела запястьем, позволяя бриллиантам блеснуть на свету, затем посмотрела в сверкающие карие глаза моего мужа. Они были красивее бриллиантов, и я надеялась, что наш ребенок унаследует их.

— В честь чего это?

Он запечатлел поцелуй на моих губах, затем взял меня за руку, ведя нас по тропинке к нашей семье.

— Просто потому что.

Конец

Перевод выполнен: https://t.me/devneyperry1