Эндо Биндер Гормональная угроза

© Eando Binder — «The Hormone Menace», 1936

Глава 1 Гиганты

Вынырнув из облаков, курносый «Боске» выровнялся на высоте двух тысяч метров. Ночь была адски темна, ни луны, ни звёзд, лишь внизу несколько мерцающих огоньков отмечали обиталища людей среди общей безлюдности этого района. Самолёт, почти бесшумно мурлыча мотором, крался в воздухе — можно подумать, с осторожностью.

Когда он оказался почти прямо над скоплением огней, из задней кабины выпрыгнула фигура и исчезла в темноте, быстро снижаясь. Тихий маленький «Боске» продолжил свой путь. Ещё через милю его урчание стало громче, и самолёт поднялся выше, исчезнув в гряде тяжёлых облаков.

Джеймс Вистерт, секретный агент S-23 Соединённой Северной Америки, освободился от парашютной привязи и выпрямился, чтобы вдохнуть полной грудью воздух вражеской земли.

— Ну что ж, — подумал он, — вот я и здесь. Надеюсь, остальное будет так же просто.

Он знал, что этого не произойдёт. Не решаясь зажечь спичку, он стал шарить по земле в кромешной темноте в поисках объёмистого свёртка, плотно завёрнутого в клеёнку, который он отстегнул от парашютных строп. Зажав его подмышкой, он ощупал свой пояс.

— Пищевые гранулы, фонарик, боеприпасы, автоматический пистолет — о’кей.

По-видимому, он был недалеко от места назначения, так как мог видеть за холмом свечение потайных огней. Парашют вызвал бы подозрения, если бы его нашли на следующий день. Но Вистерт рассчитывал оказаться в безопасности ещё до окончания ночи. Если нет — что ж, такова судьба.

Поднявшись на вершину холма, шпион увидел, менее чем в четверти мили от себя, большое кирпичное здание, в окнах которого горел свет. Одинокое здание в усыпанном валунами, неосвоенном районе в самом сердце Союзных Государств Европы. Какой цели оно служило? Какую таинственную связь оно имело с ужасающей войной, ведущейся между Европой и Америкой?

Когда здание оказалось совсем близко, Вистерт остановился в тени большого камня. Он развязал свой свёрток и накинул на себя костюм с капюшоном из необычного ворсистого материала. Казалось, тот был сделан из металлического волокна, и полдюжины изолированных проводов тянулись от разных его частей к тяжёлому плоскому прорезиненному футляру, который он пристегнул к груди. Костюм целиком закрывал его с головы до ног. В нём были две маленькие прорези для глаз, защищённые стеклом, а подол волочился по земле.

Щёлкнув маленьким переключателем на боковой стенке закреплённого на груди футляра, шпион почувствовал покалывание. И всё. Почему-то он ожидал большего. В штаб-квартире его заверили, что в костюме он невидим для окружающих, за исключением слабого, расплывчатого ореола. Такое казалось невозможным, но в эти удивительные дни конца двадцатого века могло произойти всё, что угодно. Этот плащ-невидимка был одним из изобретений врага. Тот, что был на нём, был единственным, который его страна когда-либо получала в качестве трофея. Уже одно это говорило о крайней важности его нынешней миссии.

С нетерпением ожидая возможности испытать его, но в то же время опасаясь обнаружения, Вистерт вышел из тени скалы и осторожно направился к большому кирпичному зданию.

На той стороне, к которой он подошёл, не было ни единого дверного проёма.

Завернув за угол, шпион подавил вздох, когда в его сторону направился человек в форме с винтовкой на плече. Инстинктивно его рука в перчатке потянулась к пистолету, но затем он смущённо опустил её. Солдат прошёл менее чем в десяти футах от него, глядя прямо на него. И всё-таки не на него, а сквозь него!

Немного нервничая, Вистерт двинулся вдоль стены. Возле первого же дверного проёма, до которого он добрался, стоял ещё один охранник. Шпион остановился. Чтобы войти туда, он должен был открыть дверь и протиснуться мимо караула.

Вистерт за минуту придумал дюжину и один план. Проблема всё ещё оставалась нерешённой, когда он застыл, внезапно услышав звук мотора. Часовой вытянулся по стойке «смирно», когда большой чёрный седан с рёвом проехал по асфальтированной дорожке и остановился в тридцати футах от него. Из машины вышли две фигуры и приблизились.

Глаза Вистерта удивлённо расширились, когда в свете прикреплённого над дверью фонаря показалась первая фигура. Барон Лайглон, командующий артиллерией североафриканского сектора! Таинственное здание приобрело новое значение для американца.

Часовой постучал в дверь и отступил в сторону. Для Вистерта это было долгожданным шансом попасть внутрь. Он последовал за двумя мужчинами, как тень тени; судьба по-прежнему была благосклонна к нему. Оказавшись за дверью, он быстро прижался к стене коридора, в то время как два офицера прошли вперёд.

Стараясь не скрипнуть ботинками по деревянному полу, шпион прокрался по коридору, который, казалось, тянулся бесконечно. Наконец оба офицера остановились перед огромной стальной дверью.

Спутник барона остановился перед сканирующим диском Рональдсона и нажал кнопку под ним. Раздался щелчок реле, включившего сканирующий фотоэлектрический луч, а затем стальная створка откатилась в сторону, как обеденная тарелка. Возможно, ему повезло, что двое офицеров разговаривали, переступая порог, иначе они могли бы услышать торопливые шаги своего невидимого преследователя, протискивавшегося в помещение вслед за ними. Тяжёлая стальная створка вернулась на прежнее место.

Один из офицеров тихо сказал несколько слов стоявшему по стойке «смирно» часовому — тому, кто просмотрел переданное изображение и открыл дверь, увидев, кто это — а затем жестом пригласил барона следовать за ним. Словно призрак, Вистерт проскользнул следом за ними.

В конце этого нового коридора была лестница, ведущая вниз. Вистерт задержался внизу, чтобы посмотреть, как два офицера вошли в кабину лифта, которая тут же пошла вниз. Шпион удивлённо огляделся. В комнату выходило не менее десяти лифтовых шахт. С противоположной стороны к ней вело с полдюжины больших коридоров. Что же находилось под этим загадочным кирпичным зданием?

Шпион чувствовал непрекращающуюся вибрацию пола, как при работе тяжёлого механизма. Он задумчиво посмотрел на часового, прислонившегося к стене. Возможно, если бы тот не мешал, Вистерт смог бы сам войти в лифт, поскольку они были автоматическими.

Готовый пойти на риск, он уже собирался шагнуть вперёд, когда подъехал один из лифтов. Решётчатая дверь открылась, и из неё вышли с десяток мужчин. Шпион обомлел.

Эти люди были гигантами! Каждый из них был восьми футов ростом и пропорционально сложён. У них были грубые лица с толстыми губами. Они явно были безмозглыми существами, просто горами мускулов. Одетые в мешковатые джинсовые комбинезоны, они молча неуклюже шагали вперёд, сопровождаемые двумя охранниками, державшими наготове пистолеты и отрывисто отдававшими приказы. Словно стадо погоняемых быков, гиганты свернули в коридор.

Не успела эта группа исчезнуть, как из одного из коридоров появилась такая же группа гигантов и вошла в лифт, только что выгрузивший человеческий груз. После этого ещё восемь раз лифты поднялись наверх и столько же раз спустились вниз.

Вистерт заметил, что те, кто поднимался наверх, были грязными и выглядели усталыми и голодными, в то время как гигантские мужчины, которых доставляли вниз, выглядели чистыми и свежими. Шпион мог прийти только к одному выводу — что это были смены. Внизу шёл какой-то грандиозный проект, который истощал силы восьмифутовых мужчин, так что их приходилось периодически заменять более свежими.

Наконец, череда гигантских людей закончилась. Первый лифт снова поднялся, но на этот раз из него вышли люди, которые, несмотря на нормальный рост, были в некотором роде явно странными. Они тоже были молчаливы и выглядели усталыми и, молча подчиняясь приказам охранников, свернули в один из коридоров. Один за другим поднимались лифты, выгружали усталых людей и спускались вниз с подкреплением, прибывшим из разных коридоров.

Шпион внезапно понял, что придавало этим рабочим такой странный вид. Это было выражение их лиц. Словно у манекенов, их лица выражали крайнюю мечтательность. Вистерт решил, что дело не в наркотиках; это было что-то более глубокое, более фундаментальное — что-то, затронувшее их природу. Их глаза странно блестели.

Затем перемещение этого типа людей закончилось, и лифты начали поднимать и опускать с другие группы людей. Эти люди, тоже нормального роста, казались чрезвычайно нервными. Их походка была порывистой, а мышцы на их лицах бесконтрольно подёргивались. И всё же это была не та нервозность, которая ассоциируется с истерией; это была скорее чувствительность энергичных, нервозных личностей.

В чём же заключалась разгадка этой тайны? Почему происходила смена сотрудников, которые были так похожи в своей группе и так сильно отличались от других групп? Вистерт понял, что ключ к разгадке будет бесценной информацией для американской штаб-квартиры. Тогда Вистерт поставил перед собой единственную цель — самому спуститься вниз и посмотреть, чем заняты эти жалкие, похожие на рабов существа.

Глава 2 Плащ-невидимка

— Mon dieu! — воскликнул барон Лайглон, говоря по-французски, на официальном языке Союзных Государств Европы. — Что всё это значит?

Он обвёл рукой огромный цех, заполненный трудящимися людьми. За арками с колоннами он увидел другие большие помещения и понял, что там есть ещё три подуровня такого же характера. Было странно обнаружить всё это под простым кирпичным зданием в полупустыне.

Его спутник, директор Бергманн, усмехнулся, увидев его удивление.

— Вы удивлены, барон? — он говорил по-французски с гортанным немецким акцентом. — А откуда, по-вашему, взялись наши великие военные изобретения?

— О, я, конечно, знал, месье Бергманн, что это место существует. Что оно было создано за десять лет до начала великой европейско-американской борьбы за мировое господство. Но из-за полнейшей секретности, с которой это было сделано, никто, кроме самых высокопоставленных чиновников, точно не знал, где всё это находится и чего от него ждут.

— Естественно, — сказал директор, — секретность была превыше всего, мы же не хотели, чтобы американские шпионы пронюхали об этом.

— Конечно, — согласился барон и рассмеялся. — Месье Бергманн, если бы Америка только подозревала о существовании этого места! Они, несомненно, отозвали бы половину своих воздушных сил из сектора Нила, чтобы атаковать и разбомбить ваше уютное гнёздышко.

Директор радостно закивал:

— Без сомнения, барон, без малейшего сомнения! Ибо именно здесь в большом количестве выпускаются плащи-невидимки, экраны для поглощения радиоволн и сверхзвуковые пушки — вот лишь три изобретения, которые позволили дать отпор могущественной Америке.

— Позволили дать ей отпор! — презрительно хмыкнул барон. — Эти изобретения переломили ход войны! Да, это так. Через месяц Европа перейдёт в наступление после трёх лет обороны. Наше первое направление… — он замолчал и беспокойно огляделся по сторонам.

Директор улыбнулся.

— Чего вы боитесь — шпионов? Только не здесь!

— На мгновение у меня возникло неприятное ощущение, что за нами наблюдают, — признался барон.

— Ах, здесь нет шпионов! — уверил его директор.

— Тем не менее… — барон не стал возвращаться к прерванной теме, всё ещё испытывая беспокойство. Вместо этого он снова махнул рукой, указывая на окружающее их производство. — Месье Бергманн, раз уж я здесь впервые, расскажите мне, как вам удалось добиться таких замечательных успехов в военной и научной сферах за столь короткое время. Я видел много трудолюбивых людей — странных людей, с физическими или умственными отклонениями, как такое возможно?

— О, вы очень проницательны, барон, — сказал директор. — Да, все эти люди изменены, за исключением, конечно, моих сотрудников, которые являются обычной обслугой и солдатами. Но они, барон, изменены с определённой целью! Возможно, вы мало что знаете о биологии. Она — дело всей моей жизни. Я расскажу, чего я достиг; затем вы сможете судить, гениальны мои работы или нет.

Директор, потирая руки, начал:

— С ранних лет я был очарован изучением тайн человеческой природы, особенно таких её свойств, как интеллект. Что же такое интеллект или интеллектуальные способности? Очень скоро я столкнулся лицом к лицу с вопросом о железах. Каждым человеком в значительной степени управляют десять желёз внутренней секреции. Эти маленькие органы вырабатывают определённые мощные химические вещества, называемые гормонами, которые вступают в реакцию с кровью и делают человека таким, какой он есть — умственно и физически!

Вы, наверное, слышали о сахарном диабете и его лечении инсулином. Инсулин — это гормон, вырабатываемый поджелудочной железой, расположенная рядом с желудком. Возможно, вы слышали о кретинизме и его искоренении с помощью приёма тироксина, который является гормональным продуктом щитовидной железы, расположенной в области шеи. Диабетики, кретины, а также люди с аномально высоким ростом, интеллектуалы, сверхчувствительные люди — это результат чрезмерной или недостаточной активности этих самых желёз.

Мне пришло в голову, что с помощью этих желёз можно творить чудеса. Я проводил бесконечные эксперименты с животными. Но животные меня не удовлетворяли; я хотел, чтобы в качестве подопытных выступали люди!

Барон невольно вздрогнул и отвёл взгляд от фанатичных глаз-бусинок директора.

— Мне представился шанс десять лет назад, — продолжал учёный. — Военные чиновники умоляли меня разработать для них новейшее вооружение, с помощью которого можно было бы вести войну против могущественной Америки, которая медленно, но верно завоёвывала господство в Африке и Азии, уже имея его в Южной Америке. Я изложил свои планы — пообещал великие изобретения. И всё, о чём я просил — это осуждённые преступники из тюрем, отбросы общества. И разрешение использовать их в качестве лабораторных объектов!

— Моё прошение было удовлетворено в отчаянной надежде, что я знаю, что прошу. Они не жалеют — члены Правительственного совета — о том, что согласились. А, барон?

Француз кивнул, но на лбу у него выступили капельки пота.

С воодушевлением в голосе учёный продолжал:

— Затем началась моя монументальная работа. Я провёл большую серию экспериментов с продуктами жизнедеятельности этих желёз на подопытных людях. Не прошло и пяти лет, как я начал замечать некоторые признаки успеха. Я начал создавать порядок из хаоса, простоту из сложности. И эти мои неутомимые, сверхумные работники — он показал рукой на мужчин в джинсовой одежде — являются моими символами успеха!

Барон кивнул, но на душе у него было тоскливо. Люди — а преступники, всё же люди — были, как кролики, объектами экспериментов холодного, бессердечного научного гения. И всё же, — барон задумчиво вздохнул — всё это служило определённой цели. Благодаря этому Союзные Государства Европы приблизились к своей цели — стать мировой державой.

— Оставим общие места и поговорим о некоторых моментах более подробно, — продолжил директор. — Вы видели восьмифутовых гигантов, которые выполняют всю тяжёлую работу в цехах. Это были обычные люди, которым давали большие дозы гормона, вырабатываемого гипофизом. Это вещество способствует росту костей и тканей сверх нормы. Чтобы придать им дополнительную силу в соответствии с их высоким ростом, их также кормили гормонами коры надпочечников. Это самые простые из моих превращений.

— А теперь подумайте о людях во второй секции, выполняющих механическую работу: установку механизмов, управление машинами и тому подобное. Они перенасыщены гормонами коры надпочечников, которые придают им силу и решительность, и гормонами мозгового вещества надпочечников, придающими им большую работоспособность. Они работают по шестнадцать часов в день, не уставая; каждый из них стоит трёх обычных человек.

— Те люди, которые работают на сверхзвуковом испытательном аппарате бесконечно чувствительны к ритму и вибрации. Постгипофизарный экстракт придаёт им то сверхразвитое чутьё, которое проявляется у нас, простых смертных, когда мы отбиваем ритм музыки, притопывая ногой, или бьём в барабан в определённом ритме.

— Кроме того, работники электроустановок сверхчувствительны даже к магнитному полю небольшой спирали. Они вполне заменяют гальванометрические счётчики и обладают дополнительной способностью рассуждать, которой нет у счётчиков. Они избавляют себя от многочасовых перепроверок и испытаний, потому что чувствуют разницу в потенциале и немедленно вносят коррективы.

— Но суть работы, которая ведётся в этой гуманизированном цеху, формируется в моей научной лаборатории. На третьем подуровне находятся мои лучшие специалисты по железам. Некоторых из них подпитываются гормоном тимуса, который придаёт им эйдетическое восприятие, или способность запечатлевать в памяти то, что они видят и слышат, и обращаться к этим вещам несколько часов спустя без малейшей потери памяти. Это хранилища ценных знаний — справочники ввиде людей.

— Другие получают гормон шишковидной железы, который даёт им экстрасенсорное и сверхнормальное восприятие. Такие люди могут видеть ультрафиолетовый свет и даже радиоволны! Они могут телепатически передавать свои мысли и читать мысли чувствительных к эйдетизму людей; и они могут распознать ответ на математическую задачу ещё до того, как она будет решена! Полное объяснение требует технических деталей, непонятных неспециалисту.

— Но наибольших результатов я добился с гормоном щитовидной железы. Это вещество усиливает редкое качество — воображение! Большинство из этих преступных умов слишком грубы для использования, но некоторые из них превосходно реагируют на подпитку гормонами щитовидной железы. Они — мои верные помощники в научной работе. С их помощью я смог изобрести дюжину важных вещей, появившихся благодаря этому месту, включая замечательную сверхзвуковую пушку.

— Один из них, в частности, мой любимец. Он великолепно реагировал на три гормональных воздействия — на шишковидную железу, тимус и щитовидную железу. В результате он стал своеобразным супер-гением в определённых областях, с фотографическим складом ума, тремя дополнительными «чувствами», подобными «шестому чувству», и сильным воображением, которое поражает даже меня. Кроме того, я удалил ему паращитовидные железы хирургическим путём, что делает его сверхчувствительным ко всем раздражителям, поскольку паращитовидный гормон является единственным «сдерживающим» гормоном в организме человека. И всякий раз, когда он начинает уставать, я даю ему инсулин, который мгновенно тонизирует его кровь, как при диабете. Именно он придумал псевдомагнитное силовое поле, позволяющее отклонять световые лучи от молекул твёрдого вещества и проходить мимо них. В результате появился плащ-невидимка.

Барон беспокойно заёрзал при упоминании о плаще-невидимке. Его всё ещё не покидало необъяснимое ощущение, что за ним наблюдают невидимые глаза. У американцев не было плащей-невидимок, да и не должно было быть, но если бы они их имели…

— Ах! Вы слушаете меня, барон Лайглон, или ищете призраков? — проворчал директор, раздражённый тем, что его слова так мало подействовали на военного.

Барон слегка повернулся, как будто собираясь ответить. Вместо этого он внезапно отскочил в сторону. Он схватился руками за пустоту в углу прямо за спиной директора. К удивлению последнего, барон не ударился головой о стену, как он опасался, а столкнулся с чем-то и покатился по полу. Его тело чудесным образом приподнялось; в то же время подбородок резко дёрнулся назад, а под губой появился рубец.

Мощные кулаки барона взметнулись и опустились вниз, чтобы обрушиться со звуком удара кости о плоть на что-то, находящееся прямо над полом. Слишком ошеломлённый, чтобы закричать, директор отступил на шаг и стал наблюдать за странной сценой. Внезапно раздался резкий щелчок, и тут же под бароном появилась фигура в плаще. Офицер отскочил назад, угрожающе подняв пистолет.

— Ах! У него был плащ-невидимка…

— Значит, шпион! — выдохнул барон. — Подними руки, американский пёс, если не хочешь умереть на месте!

Джеймс Вистерт, глядя на направленный на него пистолет, горько выругался про себя. Зайти так далеко, а потом попасться в ловушку, как ребёнок!

— Вот видите, месье Бергманн, — сказал барон, не сводя глаз с американца, — я был прав, когда говорил, что чувствую на себе чей-то взгляд. Оглядываясь по сторонам, я случайно заметил слабый человеческий силуэт в углу рядом с нами.

— Это один из небольших недостатков плаща-невидимки, — сказал директор, как бы извиняясь. — Это можно исправить…

Барон прервал его:

— Давайте отведём нашего пленника в подходящее место — в комнату, из которой он не сможет сбежать. Потребуется расследование…

— Шпион! — закричал директор, внезапно осознав, что в его святилище вторгся враг. — Пристрелите его!.. Убейте его!

— Он, несомненно, заслуживает смерти, которая его и ждёт в дальнейшем. Но пока мы должны попытаться обнаружить его сообщников, если таковые имеются. Позовите охрану.

Директор, громко крича, поспешил выполнить приказ. Словно из ниоткуда, появились люди в форме, все вооружённые до зубов.

— Вы отдадите мне ваш пистолет, месье? — вежливо спросил барон.

На какой-то безумный миг у Вистерта мелькнула мысль пристрелить его. Но он тут же выбросил эту мысль из головы. Разница между шпионом и солдатом заключалась лишь в умении видеть, когда шансы были не слишком велики. Он распахнул разрез плаща на бедре, вытащил свой автоматический пистолет и молча протянул барону.

Под дулом баронского пистолета Вистерт сбросил свой ставший бесполезным плащ. Барон поступил умно, оборвав провод, вместо того чтобы просто щёлкнуть выключателем. Это сделало плащ бесполезным и автоматически лишило Вистерта шанса на побег. После недолгого обсуждения, охранникам были отданы приказы, и Вистерта отвели на самый нижний уровень и заперли в затхлой, облицованной керамической плиткой комнате, где не было даже стула.

Глава 3 Y-44

Через час американский шпион был в полном раздрае. Тишина и темнота действовали ему на нервы. Внезапно он услышал шаги. Тяжёлая деревянная дверь со скрипом отворилась. В тот же момент яркий луч света пополз по стене.

Луч фонарика сфокусировался на нём, на мгновение ослепив.

— А, вот и он, verdammte Amerikaner[1].

— Месье? — раздался сразу после этого низкий голос барона Лайглона, хотя Вистерт не мог его видеть. — Ваше имя, месье?

— Полагаю, вы догадываетесь, — лаконично ответил Вистерт.

Барон улыбнулся, а затем его голос внезапно стал злорадным.

— Он умён, иначе бы он не стал шпионом, — сказал он директору. — Он был бы прекрасным объектом для вас, месье. Возможно, он был бы исключительным гормональным человеком! — его голос стал жёстче. — Это место и его тайны никогда не должны стать известными в американской штаб-квартире. Я хочу сообщить вам, господин шпион, что, в соответствии с освящённым веками обычаем, вы будете расстреляны на рассвете!

Послышался шарканье ботинок, и луч фонарика метнулся в сторону.

— Рассвет наступит через час, verdammte Amerikaner.

И после этих суровых прощальных слов Вистерт остался один.

Жить ему оставалось один час! Если бы только он мог умереть, зная, что информация, которой он обладал, будет передана другим. Бесценная информация! Обладая ей, Америка могла бы собрать свои могучие воздушные флоты и наземные танковые армады и добраться до этого места — стереть его с лица земли.

Вистерт попытался реализовать свой последний шанс, который, правда, была очень слабым. Сунув палец в рот, он энергично потёр переднюю поверхность первого нижнего коренного зуба. Это был искусственный полый зуб из белого янтаря, содержащий миниатюрный аппарат, который реагировал на статическое электричество, возникающее при трении о его внешнюю поверхность, и излучал слабое эфирное излучение. Это было похоже на радиопередачу: любой американский шпион, оказавшийся в пределах досягаемости — около ста футов — почувствовал бы боль в челюсти.

Это была тщетная надежда, поскольку Вистерт за эту ночь уже несколько раз пытался так сделать. Усердно натирая зуб, он гадал, что же случилось с Y-44, который был заброшен сюда месяц назад.

Вистерт чуть не прикусил палец, когда у него внезапно заболела нижняя челюсть. Господи, неужели это возможно, или это была какая-то галлюцинация? В следующий момент он понял, что это не так, и с бьющимся сердцем прокрался к двери. В ней было маленькое зарешеченное отверстие, и он приложил к нему ухо.

Он услышал тихие шаги, а затем чей-то голос прошептал ему в ухо:

— Это Y-44. Отойди, я открою дверь.

Сердце у Вистерта ушло в пятки, когда в замке громко заскрежетал ключ. Затем массивная дверь открылась. Он услышал тяжёлое дыхание вошедшего, а затем его голос, тихий шёпот:

— Извини, я не смог прийти раньше. Я узнал, что ты здесь, час назад, когда тебя схватили. При первой возможности я…

— Я S-23, - с готовностью представился Вистерт. — Я думал, что тебя уже давно поймали. В штаб-квартире тоже так думали.

— Это долгая история, — ответил Y-44. — Видишь ли, я решил работать под прикрытием — попал сюда в качестве простой обслуги. Поддельные документы, выдуманная история жизни и всё такое. Но, хочешь верь, хочешь нет, но только три дня назад мне удалось выяснить хоть что-то важное. Я работал наверху; чтобы спуститься сюда, мне пришлось взломать стальную дверь.

— Ну что ж, раз мы оба знаем, чем тут занимаются, лучше займёмся тем, чтобы доставить это туда, где от этого будет хоть какая-то польза. Чёрт бы побрал Бергманна и его гормонально изменённых! Неизвестно, что они придумают в следующий раз, к величайшему удивлению Америки. Одна только эта сверхзвуковая пушка…

— На подходе кое-что похуже, — перебил его Y-44. — Слышал о выдающемся гормональном человеке Бергманна?

— Тот, у которого преразвиты щитовидная железа, шишковидная железа и я не знаю, что ещё, и который откопал идею невидимости?

— Да. А сейчас он работает над управляемой атомной энергией, если ты хоть немного разбираешься в физике. Он уже кое-чего добился; у него есть вихревое ядро — как они его называют — живой энергии в свинцово-экранируемом боксе. Они адаптируют её для передачи на большие расстояния. Если эта идея сработает, то можно будет разрушать дирижабли на расстоянии в сотню миль!

— О боги, нам нужно свалить отсюда. Мы просто обязаны! Есть какие-нибудь предложения?

— У меня есть твой плащ-невидимка — я взял его с собой, когда украл ключ от этой комнаты из кабинета Бергманна. Починил оборванные провода, и он снова в строю.

— Да ты просто подарок! — радостно воскликнул Вистерт.

— Так и должно быть, — фыркнул второй шпион. — Не зря я Y-44. Надень его и следуй за мной. Мне не понадобится плащ, потому что меня недавно перевели на самый глубокий уровень, и охранники меня знают.

Два шпиона — только один из них был виден невооружённым взглядом — бесшумно крались по коридору прочь от комнаты, бывшей тюрьмой Вистерта, в темноте, нарушаемой лишь несколькими слабыми лучами света, падавшими из зарешеченного отверстия в двери в конце коридора.

— Раньше здесь были складские помещения, — шёпотом сообщил Y-44. — Сейчас они не используются. Видишь ту дверь? Прямо перед ней стоит охранник. Я прошёл мимо него в плаще-невидимке, пока он расхаживал взад-вперёд. Я думаю…

— Да, я знаю, — мрачно ответил Вистерт. — Ты выйдешь, поговоришь с ним секунду, я сделаю всё остальное.

Y-44 прислушивался у зарешеченного проёма, пока шаги охранника не раздались совсем близко; затем распахнул дверь и вышел наружу.

— Стой! Кто там? — окликнул его охранник, выхватывая пистолет.

— Это я, Добран, — сказал Y-44 на безупречном французском. — Убери свой пистолет, дурак. Ты бы стал стрелять в того, кто носит служебную форму?

Охранник подозрительно уставился на него.

— Что ты там делал, как ты вообще туда попал? Mon dieu! — его глаза опасно сверкнули. — Возможно, ты пытался помочь пленнику?

Охранник инстинктивно потянулся к шее, выронив пистолет, так как что-то сильно сжало его дыхательное горло.

— Конечно, пытался, — усмехнулся Y-44, когда невидимые пальцы задушили охранника.

Вистерт опустил тело, только когда убедился, что этот человек больше никогда не будет представлять для них опасность.

— Туда, — указал Y-44, и Вистерт оттащил труп в тёмный коридор, из которого они только что вышли. — Ты быстро справился с ним, S-23.

— Я бы охотно проделал такое ещё дюжину раз, если бы это гарантировало нам спасение, — мрачно сказал Вистерт. — Итак, каков план действий?

— Мы на третьем подуровне, — сообщил Y-44, - самом нижнем, где расположены все научные лаборатории. Поскольку наши шансы подняться наверх практически равны нулю, я предлагаю нам попытаться добраться до грузового склада этого подземного завода. В целях секретности он тоже находится под землёй; грузовые самолёты доставляются под землю и разгружаются там. С этого уровня к складу ведёт коридор, находящийся на другом конце. Но охранников здесь не так много, так что у нас есть хороший шанс.

— Показывай дорогу. Если дело дойдёт до выяснения отношений, это, — Вистерт показал пистолет, который охранник уронил на пол, — значительно поможет нам.

Он спрятал оружие под одежду, чтобы его тоже не было видно.

Y-44 пошёл по тускло освещённым переходам, с тревогой вглядываясь вперёд. Вистерт, следуя за ним, как призрак, впервые заметил, что тёмно-синий костюм его спутника скрывал довольно маленькую фигуру. Под беретом, тоже синего цвета, виднелось изящно очерченное женственное лицо. Вряд ли Вистерт так представлял себе Y-44, одного из самых надёжных агентов Америки. Хотя мозги для шпиона важнее мускулов, и это Y-44 вскоре должен был доказать.

— Не шуми, — прошептал Y-44, не сбавляя темпа. — Мы должны пройти лабораторную секцию.

Вистерт крепче сжал пистолет. Они проходили мимо дверных проёмов, из которых доносилось жужжание динамо-машин, потрескивание электрических дуг и другие признаки научной деятельности.

— Сюда, — сказал Y-44, направляясь прямиком в лабораторию.

Они пробирались между возвышающимися вокруг аппаратами, окружённые изумлённо таращащимися на них гормональными людьми в джинсовой одежде.

— В этой секции нет охраны, — объяснил Y-44, увеличивая темп практически до бега. — Этим гормональным… подчиняющимся приказам… вышестоящего… начальства… охрана не требуется…

Вистерт был поражён размахом огромной лаборатории и удивительными вещами, разбросанными, казалось, в полном беспорядке. Одетые в джинсовую одежду гормональные люди-машины — находились повсюду, но они никак не мешали; большинство из них были так поглощены своей работой, что даже не поднимали глаз.

Пройдя через арочный дверной проём, который вёл в длинную низкую комнату, заполненную огромными кварцевыми трубками, Y-44 затащил Вистерта за бакелитовую перегородку, усеянную переключателями и кнопками, а затем красноречиво указал на спину ничего не подозревающего охранника. Без малейших угрызений совести Вистерт тщательно прицелился и нажал на спусковой крючок. Как только мужчина упал, Y-44 прыгнул вперёд, выхватывая пистолет из его кобуры.

Когда они двинулись дальше, громко зазвонил колокол. Y-44 с серьёзным видом повернулся к Вистерту.

— Тревога! Я ожидал этого, но надеялся, что так и не услышу её. Теперь каждый охранник во всём здании будет настороже!

— Сколько ещё до склада?

— Недалеко, должны успеть! — Y-44 безрассудно бросился вперёд.

Они нырнули в коридор, завернули за угол. Двое охранников развернулись в их сторону, стреляя из пистолетов. Y-44 бросился плашмя на пол.

Прежде чем противник успел снова прицелиться в единственную видимую им фигуру, лежащую на земле, пистолет Вистерта дважды выстрелил. Его смертоносная меткость заставила мужчин упасть навзничь с пулями в головах.

Когда двое американцев пробегали мимо, оба остановились, чтобы перезарядить свои пистолеты из патронташей охранников.

— Лучше взять с собой запасные, — посоветовал Y-44.

В следующее мгновение они уже запаслись патронами: Y-44 набивал ими карманы, а Вистерт засовывал патроны в поясную сумку.

Некоторое время охрана больше не появлялась, и два шпиона спокойно побежали по узкому коридору. За их спинами затих шум системы сигнализации.

— Мы в личной лаборатории Бергманна, — прохрипел Y-44. — Не думаю, что они в ближайшее время станут нас здесь искать. Сейчас…

Вистерт поднял пистолет, когда из бокового коридора внезапно появилась какая-то фигура.

— Нет… — Y-44 оттолкнул его пистолет в сторону. — Это он — гормональный гений Бергманна, изобретатель плаща-невидимки!

— Что он здесь делает? — спросил Вистерт. — Тоже нас ищет?

— Нет. Он часто бродит по коридорам, погружённый в глубокие раздумья, его мозг пропитан гормонами. Он в привилегированном положении.

Y-44 нетерпеливо шагнул вперёд.

— Я хочу поговорить с ним.

— Боже мой, прямо сейчас? — прошептал Вистерт. — Когда каждая секунда…

Y-44 повернулся к нему, пылая яростью.

— Я планировал это несколько дней! Я хотел пробраться сюда и встретиться с ним! Твоё появление здесь и втягивание меня в неприятности чуть не испортили всё дело, но я всё равно сделаю это. Если тебе не терпится выбраться, поднимись по ступенькам в конце этого коридора и поверни направо. Коридор приведёт тебя к грузовому складу.

Но Вистерт не воспользовался советом; вместо этого он последовал за Y-44, который подошёл к гормональному человеку, безучастно стоявшему посреди коридора.

— Морвейн! — сказал Y-44, встав прямо перед гормональным человеком. — Ты слышишь громкий звон колоколов тревоги?

Гормональный человек холодно посмотрел на шпиона, как будто снизошёл к нему с какой-то олимпийской высоты мысли.

— Сигнал тревоги? Этот шум! Да, я слышу его.

— Он звонит из-за нас, — продолжил Y-44, произнося слова медленно и отчётливо. — Они хотят схватить нас — Бергманн и его люди.

Лицо гормонального человека нахмурилось.

— Бергманн — это…

— Да, он хочет убить нас! Ты знаешь почему? Потому что мы его враги. Мы пытались убить Бергманна, а теперь он хочет убить нас.

На лице гормонального человека появилось что-то похожее на интерес. Смутная эмоция пробилась сквозь его дремлющую нервную систему — Бергманн накачал его препаратами, чтобы подавить личную инициативу. Вистерт, раздражённый этой странной задержкой, начал гадать, что же задумал Y-44.

— Мы пытались убить Бергманна, — продолжал Y-44, - потому что он хочет подчинить себе весь мир и сделать всех гормональными людьми — сделать их рабами, как тебя!

Гормональный человек задумался над этими словами. Наконец он заговорил:

— Рабами, как меня? Но я великий учёный. Я — сверхразум!

— Но Бергманн — твой хозяин! — воскликнул шпион. — Ты делаешь то, что он тебе говорит. Ты должен это делать, иначе он убьёт тебя. Ты раб!

В глазах гормонального человека внезапно вспыхнуло подобие ярости. Инстинкт, который Бергманн почти подавил, сработал в одурманенном сознании — проявился в сжатии кулаков — инстинкт человека, поднявшегося против рабства.

— Идём, — сказал Y-44. — Должен ли быть рабом, тот, кто придумал вихрь живой Атомной Силы?

В глазах гормонального человека появилось странное выражение.

— Должен ли ты подчиняться его воле? — странный взгляд стал ещё более пристальным. — Когда в твоих руках невероятная сила! — глаза расширились. — Ты можешь показать… Ты можешь показать Бергману, кто здесь хозяин, а кто раб! — в его глазах разгорелся гнев. — Ты можешь в один миг победить его, — теперь в нём загорелся нетерпеливый огонёк. — Высвободив свой сверхмощный вихрь! — Y-44 внимательно наблюдал за лицом гормонального человека.

Увенчалась ли игра на подсознательных эмоциях и инстинктах успехом, пробудив в этой мыслящей машине желание отомстить Бергманну?

— Пойдём, — внезапно сказал гормональный человек. — Мы пойдём в мою лабораторию и выпустим вихрь на свободу!

Глава 4 Вихрь

Сказав это, он развернулся и направился к открытой двери, находившейся дальше по коридору. Y-44 хотел было последовать за ним, но две сильные невидимые руки удержали его.

— Нет, не делай этого, — сказал Вистерт. — Ты пойдёшь со мной! Пусть Морвейн делает, что хочет, но мы с тобой уходим.

— Нет, нет! Я должен пойти с ним, он всё забудет! Всё зависит от этого. Позволь мне уйти…

Вистерт, не тратя больше слов, закинул напарника на плечо и побежал к лестнице, ведущей на грузовой склад. Поднявшись на самый верх, он услышал позади приглушённые голоса. Он поставил Y-44 на ноги.

— Идём? Или хочешь перебить ещё пару охранников? Ты проделал отличную работу, Y-44. Но независимо от того, удастся твой план или нет, нам с тобой необходимо действовать так, как велит нам долг — сбежать и связаться со штабом.

Затем они вместе побежали дальше. Позади них послышался топот ног. Они добрались до двери, которая вела на огромную площадку с большими разгрузочными платформами и кранами.

— Сюда, быстро!

Вистерт последовал за Y-44, который побежал к огромному проёму в конце площадки, к вспомогательному лифту, предназначенному для перевозки людей. Автоматическое оборудование подняло клеть одним движением рычага. Не успели они подняться и на десять футов, как дюжина охранников появилось на площадке и тут же принялось стрелять в них. Двое шпионов бросились плашмя на металлический пол клети и открыли ответный огонь.

В следующий момент, когда лифт поднялся ещё выше, они оказались защищены от выстрелов снизу.

— Теперь мы в достаточной безопасности, — тяжело дыша, сказал Y-44. — Снаружи нам придётся снова идти на риск. Видишь ли, я выбрал этот способ выбраться, потому что Бергманн не ожидал, что мы попытаемся это сделать. Может, он и научный гений, но я не считаю его способным стратегом. Без сомнения, сейчас его основные силы прочёсывают верхние уровни в поисках нас.

Быстрым движением Вистерт внезапно сбросил плащ-невидимку и протянул её второму шпиону.

— У меня предчувствие, что снаружи мы попадём прямёхонько в лапы охраны. Этот барон Лайглон — старый мудрый стервятник. Теперь твоя очередь узнать, что такое защита с помощью этой штуки.

— Нет! Я никогда не носил ничего подобного, я точно… точно споткнусь! Ты…

— Сейчас не время спорить, — сказал Вистерт. — Надевай, — он посмотрел в лицо Y-44 со странной улыбкой. — Кроме того, что бы я был за человек, если бы позволил тебе так рисковать?

Y-44 спросил:

— Что вы имеете в виду?

Улыбка Вистерта превратилась в ухмылку.

— Ты помнишь, Y-44, как я застрелил того охранника? Я услышал что-то похожее на твой взволнованный крик. В подобных обстоятельствах мужчины не кричат!

Y-44 уставился на него, широко раскрыв глаза.

— Хорошо, — сказала она наконец, — я женщина. Но я настаиваю на том, чтобы взять на себя свою долю риска.

Распахнув решётчатую дверь, она выскочила наружу с пистолетом в руке.

— Вот ведь дурочка! — восхищённо сказал Вистерт, следуя за ней.

Y-44 подбежала к двери и осторожно открыла её. Вистерт заглянул внутрь и увидел гигантское помещение, одна сторона которого была открыта в ночь. Именно здесь гигантские грузовые борта, заполненные припасами, подруливали к огромному грузовому лифту, чтобы в тайне спуститься вниз и встать под разгрузку.

— Нам не уйти на своих двоих, — прошептала Y-44. — Мы должны выбраться наружу, а затем поискать автомобиль или, ещё лучше, самолёт. Если нам повезёт, мы, возможно, найдём снаружи большой «Штутгарт», ждущий наступления рассвета, чтобы разгрузиться. Как думаешь, мы с тобой справимся с таким?

— Просто отведи меня к нему, — проворчал Вистерт.

Y-44 глубоко вздохнула и вышла из маленькой комнатки. Огромный зал был пуст и лишь слабо освещался несколькими светильниками под потолком. В двухстах ярдах от них лежала свобода.

Двое шпионов прижались к стене, пробираясь к большим воротам, ведущим наружу. Они находились в опасном положении, открытые для выстрела с трёх сторон. Вистерт не мог вздохнуть спокойно, пока они не прошли полпути и не обрели долгожданную защиту в виде стенки, которая находилась там, чтобы защитить помещение от сильного ветра, вызываемого мощными самолётными пропеллерами.

Вистерт стремительно обогнул Y-44 и первым шагнул из-за скрывающей их перегородки. Раздался резкий хлопок, и пуля просвистела у его уха. Он с возгласом отскочил назад.

— Не повезло, — сказала Y-44 и закусила губу, встретив такое нежелательное препятствие. — Ты видишь сколько их там?

Вистерт осторожно выглянул из-за стенки.

— Не могу разобрать, но… — он оборвал свои слова и поднял правую руку.

После его выстрела со стороны открытых ворот раздался короткий вскрик.

Вистерт сурово посмотрел на свою спутницу.

— Мы должны торопиться — это наш единственный шанс!

— Вперёд, S-23!

Вистерт сжал протянутую ему руку и заглянул ей в глаза. Когда они уже были готовы ринуться сломя голову, чтобы отчаянно побороться за свою свободу, по залу разнёсся зычный голос, доносившийся откуда-то спереди.

— Месье шпионы! Вы в ловушке! Я жду вас здесь с десятью охранниками — здесь, у ворот, которые являются вашим единственным шансом на спасение!

Два осаждённых шпиона в смятении посмотрели друг на друга.

— Что скажешь, Y-44? — тихо спросил Вистерт.

Та внезапно отвернулась, чтобы скрыть задрожавшие губы. У Вистерта возникло острое желание обнять и утешить её. Затем Y-44 резко повернулась к нему с мрачным выражением лица.

— Я считаю, что нужно воздать барону по заслугам!

Не было никакой возможности применить какую-нибудь хитрую уловку. От их позиции до ворот простиралось открытое пространство. Не было ничего, что можно было бы использовать в качестве временного укрытия. Это было очевидное самоубийство. Первые проблески рассвета осветили огромный открытый зал.

Они выскочили из-за перегородки вместе, напряжённо осматривая пространство, чтобы заметить врага в тот же миг, как он покажется из-за своего укрытия. Не успели они пробежать и двадцати футов, как на фоне бледного неба замаячили тёмные фигуры, чётко вырисовывавшиеся в створе ворот. Раздался залп, и пули засвистели вокруг них. Рыча от неистовой ярости, Вистерт помчался вперёд, не открывая огня до тех пор, пока не сможет с уверенностью попадать во врага. Y-44 немного отстала.

Раздался ещё один залп, и каким-то чудом оба разведчика снова остались целы. Навстречу им бросилась высокая широкоплечая фигура. Охранники, стоявшие сзади, опасаясь попасть в офицера, были вынуждены прекратить огонь. Когда их разделяло не более ста футов, Вистерт и барон, словно по сигналу, резко остановились и выстрелили.

Пистолет Вистерта бабахнул три раза. Что-то ударило его в левое плечо и рывком развернуло вокруг оси. Но его глаза загорелись радостью, когда он увидел, как вражеский офицер обмяк и упал лицом вперёд.

— Отличная работа! — воскликнула Y-44, проносясь мимо него прямо к толпе охранников.

Вистерт снова двинулся вперёд; он увидел, как противостоящие им охранники снова подняли своё оружие, целясь в них. Вистерт внезапно заметил, что происходит что-то странное. Охранники покачивались, словно подхваченные порывами ветра. Их ружья выпали из трясущихся рук; казалось, они были напуганы.

Тут Вистерт осознал, что и сам, шатаясь, бежит вперёд, как пьяный. Ему показалось, что земля уходит у него из-под ног. Он почувствовал руку на своём плече, а затем взволнованный голос прокричал ему в ухо:

— Наконец-то! Я надеялась и молилась об этом! Давай, S-23, это наш шанс!

Вистерт поспешил за Y-44, и тут ужасный скрежещущий звук разорвал воздух в клочья. Он увидел, как рушатся стены, трескаются потолки; пол, казалось, извивался, как живой. Это было похоже на кошмарный сон в замедленном воспроизведении. Затем они вдруг оказались на открытом воздухе.

В полутьме перед ними вырисовывался огромный «Штутгарт». Вистерт, с помощью своей спутницы, забрался в кабину. Словно в тумане, он увидел, что Y-44 сидит в одном из двух пилотских кресел и шарит руками вокруг себя. Впереди послышался глухой рёв. Слегка побледневшее лицо Y-44 повернулось к нему.

— Всё готово, S-23. Но тебе нужно будет разобраться с ручкой газа. Управлять этим монстром придётся вдвоём. О! — это был чисто женский крик. — Ты ранен!

Вистерт грубо оттолкнул её, когда она начала рвать рукав его куртки. Огромным усилием воли он заставил свои заторможенные чувства пробудиться, полностью сконцентрировавшись на предстоящем деле. Он опустился в кресло второго пилота.

Теперь он окончательно пришёл в себя. Пока двигатели прогревались, он внимательно изучал странные приборы управления. Затем он кивнул в сторону Y-44, которая, к его раздражению, с тревогой наблюдала за ним.

Три двигателя огромного самолёта с рёвом набрали обороты, и огромный воздушный корабль понёсся по земле. Через несколько минут они уже набирали высоту.

Затем они оглянулись и посмотрели вниз, на то место, которое только что покинули. Это были дымящиеся руины.

— Мы оказались единственными, кому удалось выбраться оттуда живым? — удивлённо спросил Вистерт.

— Это чудо, что мы вообще выбрались! — воскликнула Y-44. — Охранников в сотне футов от нас просто раздавило. Это было больше всего похоже на землетрясение. Конечно, внизу, на самом деле, произошёл чудовищный взрыв, когда освободившийся вихрь разнёс всё вокруг на мелкие кусочки. Я сомневаюсь, что кто-то мог остаться в живых на любом из подуровней.

— И на этом безумная работа Бергманна закончилась, — задумчиво произнёс Вистерт. — Его предал один из его же собственных гормональных людей. Что ж, он это заслужил.

Когда красный рассвет осветил раскинувшийся внизу мир розовыми красками, самолёт — к чести двух своих пилотов — взял курс на Египет. Это был тот самый рассвет, который должен был ознаменовать их гибель. Солнце поднималось всё выше.

Y-44, как могла, перевязала рану Вистерта. Она внезапно повернулась к нему, слегка задетая за живое.

— Я хочу сообщить тебе, S-23, что ты пялишься на меня уже целый час. И вообще, что такого интересного может быть в моём чумазом лице?

— Мне просто интересно, — мечтательно произнёс Вистерт, — какие у тебя глаза, голубые или, может быть, фиолетовые. Это будет моя следующая миссия — частная, но в некотором смысле довольно важная.

© Перевод: Андрей Березуцкий (Stirliz77)

1

чёртов американец — нем.