– Мы не можем подвергать тебя опасности, мистер Стэнтон, – холодно ответил ему Даллас, его тон был презрительным, ему не нравилось то, что он говорил. – Но, как отметил Крой прошлой ночью, Torus заключил контракт с тобой и твоим отцом, и его участие в этой операции означает, что контракт выполнен. С этого момента он больше не твой телохранитель. Он больше не отвечает за твою безопасность, это делает Бюро.
– И это он будет говорить с наркодилером от моего имени.
– Да.
Глубоко вздохнув и осознав, что моя роль в этой драме только что превратилась из дублера в звезду, я вновь обратился к виду серого горизонта, омытого бурей.
– Погоди, – прохрипел Бриг, пересиливая себя, и мне не нужно было поворачиваться и смотреть на него, чтобы понять, что он на пределе своих сил. – Значит, я не буду иметь никакого отношения к переговорам.
– Верно. Твоя роль заключается в том, чтобы выглядеть богатым, влиятельным и незаинтересованным, как это делает Суарес в Мексике.
– Тогда почему я вообще остаюсь в Вегасе?
– Как я уже говорил, – раздраженно повторил Даллас, придвигаясь ко мне и прислоняясь спиной к стеклу. – Если что-то пойдет не так, ты должна быть здесь, чтобы все уладить.
– Каковы шансы, что случится что-то плохое?
– Это серьезный вопрос?
– Я…
– Мы не можем дать тебе шансы на случай непредвиденных обстоятельств. Мы надеемся, что все пройдет как по учебнику.
– В каком смысле?
– То есть, кто бы ни был послан Суаресом, с ними будет Лейн. Они обменяют ее на любую сделку, которую захотят заключить, договорятся с Кроем, и как только она окажется под стражей, мы заберем всех, кого послал Суарес, включая глашатая, и заставим их всех пойти против своего босса.
– И это обычно срабатывает?
– В девяти случаях из десяти, – заверил его Даллас.
– Но разве не я должен...
– Мне жаль, если я заставил тебя думать, что у тебя есть выбор в этом вопросе, мистер Стэнтон. В данный момент ФБР отвечает за твою жизнь, а также за жизнь мистера Фостера.
– Это мы еще посмотрим, – предупредил Далласа Бриг, и я, не глядя, убедился, что он достал телефон, чтобы позвонить своему адвокату.
– Хей, – пробормотал Даллас, и когда я взглянул на него, то увидел, какими тяжелыми были его глаза. – Почему ты встал?
– Ты встал первым, – ответил я, прозвучав более оборонительно, чем хотел.
От его ухмылки, невероятно грязной и опасной, от нее у меня пересохло во рту.
– Ну, мне пришлось подвинуться, потому что мне понравилось сидеть рядом с тобой немного больше, чем следовало бы.
Было приятно это слышать. Я оказывал на него тот же эффект, что и он на меня.
– Я заснул на тебе прошлой ночью.
– Да, – кивнул я, переместившись на ноги и наклонив тело так, чтобы мне было удобнее смотреть в его великолепные серо-голубые глаза.
– Я никогда не засыпаю без борьбы, – сообщил он мне, на мгновение опустив взгляд на свои ноги, прежде чем снова встретить мой взгляд. – Иногда я пью, – пробормотал он себе под нос.
– Иногда? – спросил я, прищурившись. Я знал многих полицейских, и агенты ФБР были из того же разряда. Мозг нужно было насильно отключать, иначе дни проходили по кругу. И если хорошие были прекрасны, то плохие, как правило, затягивались надолго. – Ты пьешь только время от времени?
– Сейчас чаще, – пожав плечами, согласился он.
– Окей.
– Иногда, – он сделал ударение на этом слове, чтобы я знал, что то, что он собирался добавить, не касалось алкоголя, – есть люди, которых я употребляю по той же причине.
– Как развлечение, – уточнил я, и это было утверждение, а не вопрос.
– Ага.
– Мужчины? Женщины? Иногда инопланетяне?
Он ухмыльнулся.
– Ага. Все вышеперечисленное.
– Окей, – я оценил его откровенность. – Ты узнаешь имена?
– Не у туристов, – сказал он, оглянувшись через плечо, на мгновение посмотрев на Брига и Эрика, прежде чем его глаза вернулись ко мне. – Но у меня есть несколько друзей и случайных знакомых. Не все так просто.
Я вздохнул, приготовившись дать ему свободу.
– Что ж, хотя я и ценю то, что ты исповедуешься, я думаю...
Он крепко схватил меня за запястье, и когда я повернулся, чтобы посмотреть ему в лицо, то увидел, как напряглась его челюсть, а на щеке заиграли мускулы.
– Скажи мне, почему ты чувствуешь необходимость поделиться, – потребовал я, сжимая кулак, хотя он продолжал держать меня за запястье, кончиками пальцев впиваясь в нижнюю часть, скользя по точке пульса.
– Мне... У меня есть всевозможные таблетки, которые помогают мне попытаться просто закрыть глаза, но это не работает. Ничего не помогает.
– Тогда прошлой ночью ты, должно быть, еле держался на ногах, – предположил я, разжимая руку, позволяя ему удержать меня, хотя и представлял, как высвобождаюсь и бью его лицом о стекло. Этот мужчина жаждал подчинения и управления; я почти чувствовал его запах. Пульс подпрыгивал при одной мысли о том, чтобы удержать его, но мне нужно было дать ему выход. – Что ты мне сказал... ты не спал четыре дня? Это может убить тебя.
– Как и многое из того, что я делаю, что является не более чем частью моей работы.
Я не сомневался, что это правда.
– Если в этом есть смысл, – я подбирал слова, готовый услышать, как он говорит прямо, – пожалуйста, сделай это.
– Я уже сделал это. Я же говорил тебе, – пробормотал он, резко выдохнув, и, оторвавшись от окна, повернулся, чтобы повторить мою позу, и мы оба уставились на горизонт Вегаса. – Я всегда чертовски устаю и никогда, блядь, не сплю. Мой мозг не отключается.
– Может, тебе стоит пересмотреть свою карьеру?
– Нет, – ответил он, покачав головой. – Потому что прошлой ночью, сидя с тобой, я был как в отключке.
Я хмыкнул.
– Как ты думаешь, почему так? Ты настолько спокойный и расслабленный, что одно твое присутствие успокаивает? Все вокруг тебя расслабляются?
Я громко рассмеялся, и он повернул ко мне голову, его лицо выражало неуверенность.
– Все, кого я знаю, считают, что я слишком напряженный, – сообщил я ему.
Его брови нахмурились, а глаза сузились.
– Правда, – заверил я его. – Подумай об этом. Вчера вечером ты сказал, что я тебя раздражаю.
– Это было до этого, – пробормотал он, его голос стал тише, когда его пальцы коснулись тыльной стороны моих, ненадолго проскользнув между ними, едва заметно, все действие началось и закончилось в считанные удары сердца. – Теперь я просто... – он вздохнул. – Хочу показать тебе свое место.
Я улыбнулся ему.
– Мне нужно взять номер? Ты сказал, что есть и другие.
– Нет, – тихо пробормотал он, снова переведя взгляд на Стрип.
– Нет, пока ты не уедешь.
Наше притяжение, влечение, что бы это ни было, не имело смысла. Мы особо не разговаривали; это было скорее общение, со всем интересом и без всякого быстрого, небрежного, потного секса в туалете. Мы были вынуждены общаться друг с другом, потому что находились в центре чего-то большего.
И все же...
Он хотел, чтобы я увидел, где он живет.
– И я никого не привожу домой, – сказал он, вернув взгляд на мой. – В моем доме нет вращающихся дверей.
– Понятно, – сказал я ему, так сильно желая прикоснуться к его гриве медных волос, но вместо этого застыв на месте.
Его телефон пиликнул, и он проверил сообщение за мгновение до того, как раздался стук в дверь.
Быстро пересекая комнату, Даллас открыл дверь, впуская в комнату шестерых мужчин. Даже если бы я не знал, что это федералы, я бы догадался. Одинаковые костюмы, одинаковые галстуки, одинаковые солнцезащитные очки-авиаторы, одинаковые стрижки, одинаковая обувь.
За главного был Липтон, пожилой, крупный мужчина с фигурой полузащитника, короткой стрижкой и, похоже, постоянно хмурым лицом. У него были бумаги, которые Даллас должен был подписать и которые, по сути, передавали Брига и Эрика под его опеку.
– Хорошо, – сказал Липтон, повернувшись ко мне. – Считайте, что вам стало легче, мистер Эска.
– Спасибо.
– Нет, – поправил он меня, протягивая руку. – Мы ценим это. Вы были полицейским, так что знаете, как это работает. Делать это с гражданскими - та еще заноза в заднице.
Даллас хмыкнул в знак согласия.
– Я ничего не понимаю, – сказал Бриг, подойдя к нам троим. "И хотя мой адвокат сказал мне выполнять все ваши приказы, агент Бауэр, все это не имеет смысла.
– В каком смысле? – раздраженно спросил Даллас.
– Нельзя ожидать, что Крой будет выступать в качестве моего посредника, когда...
– Мы договорились с работодателем Кроя, что он будет выступать в качестве вашего посредника. Ваш контракт с Torus будет отмечен как выполненный, и когда мистер Колтер представит счет на оставшуюся часть оплаты, мы ожидаем, что это будет немедленно улажено.
– Да, конечно, но я не...
– Суарес сюда не приедет, как я уже раз десять говорил, но он пришлет кого-нибудь поговорить с тобой и передать свои условия. Поскольку ты тоже...
– Я не...
– Ты тоже не из тех, кто разговаривает с подчиненными, мистер Стэнтон, поэтому вместо тебя будет говорить Крой, – объяснил Даллас, обрывая слова, раздраженный, я был уверен, что он не может просто разбрасываться инструкциями и добиваться их выполнения. С богачами нужно было разговаривать по-другому. – Значит, парень Суареса будет говорить с твоим парнем – Кроем
Бриг повернулся ко мне и взял за плечо.
– Мне так жаль, что ты оказался в центре всего этого. Я никогда не хотел, чтобы все это случилось.
– Я знаю это, – заверил я его. – Но хорошая новость в том, что теперь мы можем вернуть твою сестру и навести порядок. Конечно, у тебя на руках все еще остается PR-кошмар, а твой отец отправится в тюрьму.
Он вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на Далласа, который кивнул.
– Многие люди в вашей компании получат срок, мистер Стэнтон, – заверил его специальный агент Липтон. – Возможно, вы захотите использовать время, которое проведете здесь с нами, чтобы понять, каким будет будущее Stanton- Downey.
Бриг снова повернулся ко мне.
– Ты станешь генеральным директором гораздо раньше, чем ты думал, – сказал я ему. – Тебе, твоему брату и твоей сестре предстоит многое обсудить в ближайшие несколько недель.