– Я знаю, это звучит странно; все так думают - например, Дигби - но мы с Эриком живем вместе. То есть, на самом деле мне не нужен телохранитель дома, потому что этим занимается он.
Теперь мне было интересно.
– У тебя есть фотография мистера Фостера?
Откинувшись в кресле, он достал из нагрудного кармана своего костюма телефон, и я не упустил из виду, что первой фотографией, которую он вывел на экран, была фотография его опекуна. Когда он повернул телефон ко мне, я отметил мягкость в его глазах.
Мужчина оказался совсем не таким, как я ожидал.
Он был высоким, не менее шести и четырех[3], если судить по холодильнику, перед которым он стоял, и мускулистым, с темно-каштановыми волосами и глазами, с бородой и усами. Улыбка была игривой и теплой, явно откровенной и определенно предназначенной для фотографа. Бриг провел пальцем влево, и на следующей фотографии были изображены он и Бриг, опирающиеся на капот пикапа. Рука Эрика, перекинутая через плечо Брига, была одновременно и непринужденной, и притягательной. Это могла бы быть фотография любых двух друзей, но не была, потому что, пока Эрик смотрел в камеру, голова Брига была повернута к Эрику, и он улыбался с таким открытым, голодным выражением лица, что я понял, на что смотрю. Нежность, с которой он смотрел на Эрика, исчезала, когда он смотрел на Астор Финнел. Я отвернулся от экрана и изучал Брига.
– Похоже, у тебя есть вопрос.
Я прочистил горло.
– Хотя я знаю, что он не твой дворецкий, я все равно ожидал увидеть в нем больше Аббатства Даунтон и меньше хозяина ранчо.
Он улыбнулся и кивнул.
– Знаешь, ты можешь быть честен со мной. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, как твой брат смотрит на Астор.
Он нахмурил брови, глядя на стол, размышляя, решая, что сказать.
– Мне все равно, и по контракту я обязан хранить твои секреты, Бриг, – заверил я его, слегка усмехнувшись. – Кого ты любишь - это твое дело.
Он глотнул воздуха.
– Знаешь что, не бери в голову. Я не должен был предполагать...
– Эрик действительно близок к тому, чтобы уйти, – признался он, задыхаясь. – Или он, или моя семья и мой бизнес, и... как мне быть собой без того и другого?
Господи Иисусе. Жизнь брига Стэнтона была сплошным бедствием. У него не только шатко стоял на ногах бизнес и отношения с сестрой, но и личная жизнь разваливалась на куски.
– Все висит в воздухе.
Я знал, что это так. И я знал, что он находится в ужасном положении. Ему предстояло принять ужасное решение, нелепое в двадцать первом веке.
– То есть, по сути, у тебя на волоске висят и Эрик, и Астор, и оба они ждут, кого ты выберешь.
Он покачал головой.
– Эрик уже решил уехать, а мы с Астор... это никуда не годится.
– Она знает об этом?
Он кивнул.
– Значит, она твоя борода.
Я заподозрил что-то неладное, когда Бриг впервые упомянул Эрика, когда объяснил, какое место занимает опекун в его доме. И я верил, что Астор хочет заполучить Брига, но я ошибался. Я связал ее не с тем Стэнтоном.
– Она была настоящей спортсменкой, – сказал он, его голос стал жестким.
– Когда Эрик уезжает? – спросил я.
– Я не... – его голос стал низким и слабым, он вцепился в край стола. – Он сказал, что останется, пока я в опасности, но...
– У меня есть вопрос, – сказал я, чтобы удержать его от раздумий и вернуть нас к спокойствию. – Ты говорил со своим отцом или советом о том, что ты влюблен в Эрика?
Его глаза остановились на моем лице.
– Я имею в виду, знаешь ли ты наверняка, без тени сомнения, что кому-то есть до этого дело, кроме тебя?
Он вздохнул.
– Они попросили бы меня спрятать его, а это нечестно по отношению к нему. А именно этим мы сейчас и занимаемся.
– И ты знаешь об этом, потому что тебе кто-то рассказал? Или ты делаешь предположение?
– Совет директоров никогда не смирится с тем, что я гей, и мой отец тоже.
– Но откуда ты знаешь?
– Я просто знаю!
– Ну хорошо, ладно, – сказал я, пожав плечами.
– Что хорошо?
– Это неважно, – сказал я ему, откинувшись в кресле и устраиваясь поудобнее. – То, что для меня простой выбор, для тебя - нет, и я это понимаю.
– Ты думаешь, что я должен просто выбрать Эрика.
– Это не мое дело...
– Я спрашиваю твое мнение.
– Бриг...
– Крой! – он вскочил с кресла и снова стал нервно двигаться, вышагивая и перебирая пальцами волосы, пока они не встали дыбом.
– Отлично, – ответил я, повысив голос до рыка. – Хочешь знать, что я думаю? Из твоего досье я знаю, что у тебя много личного богатства, которое ты можешь использовать на все, что захочешь, деньги, к которым никто, ни твой отец, ни совет директоров, не может прикоснуться. И да, ты мог бы принести много пользы в качестве генерального директора Stanton-Downey, но мне кажется, что ты умный человек, который знает, как добиться своего. Если бы ты занялся тем же, чем занимаешься сейчас, но при этом еще и привлек внимание к собственным активам, то есть фактически вложил бы деньги в дело, кто скажет, чего бы ты смог добиться?
Он перестал вышагивать, его взгляд был прикован к моему.
– Разбрасываться средствами компании - это не то же самое, что ставить на кон свои собственные средства к существованию ради того, во что ты веришь.
Он прочистил горло.
– Нет, это не так.
Я пожал плечами.
– Но это не мои деньги, не моя жизнь, так что, очевидно, у тебя больше шансов, – заключил я, глядя на него, осуждая его за слабость, хотя это было несправедливо. То, что для меня деньги не имели большого значения, не означало, что для других они не были жизнью и смертью. У меня не было никого, кто бы полагался на меня или рассчитывал на мой выбор, который мог бы помочь им или сломать их.
Он перестал смотреть на меня и снова начал шагать, и я мог сказать, что он прокручивает все в голове. Было понятно, почему он никогда раньше не анализировал свои возможности. Если бы я не спросил его, он, возможно, так и не разобрался бы в этом сам. Астор понятия не имела, что Бриг подумывает о том, чтобы лишиться наследства из-за любви. Нолан, если бы знал, поддержал бы только один исход, потому что отказ Брига от места в семье Стэнтонов открывал ему путь к Астор, а также к собственному повышению в должности. Его друзья были слишком увлечены собственной жизнью, чтобы вмешиваться в чужую. А Эрик, даже если он старался быть справедливым, хотел Брига, поэтому его мнение было предвзятым. Ему не к кому было обратиться, и уж точно на мудрость Соломона его родители рассчитывать не могли. Бриг Стэнтон остался один на один с демонами сомнений и страха, способными затуманить путь.
Но теперь был я, и я уже ходил по этой дороге. Я знал, как выбраться. Разница заключалась в том, что я потерял деньги и статус до того, как стал достаточно взрослым, чтобы позаботиться об этом. Я скучал по своей семье - точнее, по мысли о ней, - но больше ни по чему.
– Что ты знаешь, Крой? – спросил он.
Я улыбнулся.
– Каково это - принимать решения, разрушающие семью.
Он сделал дрожащий вдох.
– Но я был моложе и глупее тебя, и у меня не было тех связей, которые, я уверен, есть у тебя.
– Многие из них могут исчезнуть.
Я хмыкнул.
– Ты думаешь? Потому что да, я уверен, что некоторым компаниям все еще не все равно, с кем кто-то спит, но не так много, как ты думаешь. Разве деньги не являются настоящим решающим фактором во всех деловых решениях?
Через мгновение он покорно кивнул мне.
– Держу пари, ты знаешь много венчурных капиталистов, которым все равно, что ты гей, главное, что ты Бриг Стэнтон и у тебя есть несколько хороших идей.
Он снова остановился, прислонился к стене и стал смотреть через всю комнату, словно обнаружил там секреты вселенной.
– Я не знаю твою семью, не знаю, как они отреагируют, но подозреваю, что Нолан будет в восторге, потому что тогда он сможет заявить о своих чувствах к Астор.
Он покорно кивнул.
– И я не знаю, сколько твоих приятелей в апартаментах захотят остаться твоими друзьями, но если бы мне пришлось угадать, – сказал я ему. – Я бы поставил на то, что всем им на это наплевать.
– Согласен, – сказал он, вздохнув. – И уж точно я могу рассчитывать на Чейза.
– Всегда, – согласился я.
Его глаза метнулись ко мне, прежде чем он медленно повернул голову.
– Что ты имеешь в виду?
Я прищурился на него.
– Прости?
– Твой тон.
– Не было никакого тона.
– Я не уверен, что это было ехидно или... что?
– Мы оба на взводе, – сказал я ему. – Если я использовал какой-то тон, я прошу прощения.
– Нет никаких «если», – заявил он, растягивая слово и отталкиваясь от стены, чтобы вернуться к столу. – Что-то в Чейзе тебе не нравится? Ты считаешь его плохим другом? Думаешь, он бросит меня?
Самый нелепый разговор в моей жизни, поскольку я знал, без тени сомнения, что Чейз никогда, никогда не бросит Брига по любой причине, которая только могла прийти мне в голову.
– Нет, – я отчеканил это слово. Если ему нужен был тон, то он был, потому что насколько он может быть невежественным?
– Я знаю, что сегодня он был немного груб с тобой, но он извинился, – сказал он, дойдя до стола и встав там, нависая надо мной.
– Да, извинился. Можем мы теперь оставить это? – спросил я, откинув голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом.
– Нет, – защищаясь, рявкнул он. – Чейз действительно хороший парень.
Тогда я понял. Он не собирался оставлять этот спор, потому что ему было на чем сосредоточиться, а не на допросе в ФБР.
– Скажи мне, – сказал я, откинувшись назад и скрестив руки. – Считаешь ли ты себя наблюдательным?
– Прости?
– Ты замечаешь что-то о людях? Когда-нибудь?
– Конечно, – огрызнулся он. – О чем ты говоришь, «замечаю ли я людей»? Конечно, я замечаю людей. А ты?
– Вообще-то да, – саркастически сказал я. – Это соответствует требованиям профессии.
– Ты говоришь лишнее. Просто выкладывай все, что хочешь сказать.
Он был прав. Я посмотрел на него и дал себе время успокоиться. Если я спрошу или прямо скажу ему о своих догадках, а он действительно не знает, то я не окажу ему никакой услуги. И это может даже разрушить его дружбу с Чейзом. И наоборот, если он не мог угадать мысли, чувства или эмоции других, то мне нужно было принять это во внимание и не быть напыщенным ослом, полагая, что он упускает что-то настолько очевидное.