Глава 1

Был предрассветный час, холодное февральское утро, и я сидел в самолете, в среду, на взлетной полосе чикагского аэропорта О'Хара, который сейчас не взлетает, возможно, пересматривая свой выбор профессии и, может быть, немного проклиная своего босса, Джареда Колтера, за то, что он отправил меня на это задание. Вегас? Кто добровольно едет в Вегас? Что там происходит, то там и остается - вроде бы это должно было быть умно, остроумно или что-то в этом роде. И все же я сидел здесь, запертый в металлической гермотрубке с сотней других страдальцев, и, судя по всему, мы собирались просто попробовать доехать на такси до Невады... Может, напиться до потери сознания было не такой уж плохой идеей.

Как обычно, накануне утром я первым прибыл в офис Torus Intercession, поэтому приготовил кофе для своих коллег и чай для себя. Потому что я был цивилизованным, ради всего святого. За годы работы я не раз получал ехидные замечания от ребят по поводу моего уютно накрытого чайника. Пока Джаред не начал пить то, что я заваривал. После этого язвительные замечания иссякли чертовски быстро. Если альфа-самец, бывший сотрудник ЦРУ и «черных оперативников» пил чай, то и я получал добро.

На улице было еще темно и пасмурно, когда остальные ребята начали стекаться сюда. Контраст между теплым светом в офисе и зимним мраком был отмечен предпочтениями Джареда в освещении. Наш босс ненавидел резкие блики люминесцентных ламп и недвусмысленно заявлял, что в такой синтетической обстановке никто не процветает, поэтому у всех нас были настольные лампы, дополняющие верхнее подвесное освещение. В данный момент лампа рядом с монитором Локрина Барнса освещала иссиня-черные блики в его густых волосах длиной до плеч и заставляла его глаза сверкать, как обсидиан, когда они поднимались ко мне.

– Иди на хуй, Крой.

– Локрин, – начал я мягко, доброжелательно, стараясь набраться терпения. – Остальная команда едва терпит тебя. Я - твой единственный сторонник, постарайся не отпугнуть меня еще до обеда.

Правда, я восхищаюсь красотой, где бы или когда бы я ее ни встретил, а от Лока у меня перехватило дыхание с первого мгновения, как я его увидел. Он представлял собой удивительное сочетание острых углов и изогнутых, пульсирующих мышц под гладкой оливковой кожей, с лицом, которое мог бы изваять мастер эпохи Возрождения. Художник во мне осознал, насколько он действительно захватывает дух. Однако чары, сотканные его внешностью, разрушились быстро и решительно, когда он открыл рот.

К сожалению, ему приходилось говорить. Когда-нибудь.

– Доброе утро, – поприветствовал я Купера Дэвиса, когда он повесил пальто на вешалку у стола.

Локрин хмыкнул, как это было в его манере - он отнюдь не был королем общения, и я не заметил, чтобы они с Купером разговаривали молча.

– Доброе утро, – пробормотал в ответ Купер, его взгляд метнулся к Локрину, а затем ко мне. – Ты приготовил кофе или просто чай, как у вашего народа?

Он намекал на очень крепкий «Ирландский завтрак», который я обычно готовил.

– Чтобы было понятно, это чай его народа, а не моего, – пояснил я, наклонив голову в сторону Локрина. – Сегодня утром у меня «Эрл Грей», в назидание вам, хотя я был достаточно любезен, чтобы заварить и ваш черный деготь.

– Будь здоров, – любезно сказал он, одарив меня следом за улыбкой, после чего встал и направился к задней стенке. – Для человека, который даже не пьет кофе, твой всегда хорош. Гораздо лучше, чем у остальных.

Моя ухмылка была самодовольной, я знал, но мужчина не лгал. Я понюхал кое-что из того, что он пытался сварить. Это было ужасно.

Я обернулся к Локрину, который в это время поднял голову.

– Что? – полурычал он, глядя на меня.

Я едва подавил стон.

– Не мог бы ты хотя бы оказать мне любезность и не вести себя как полная задница с самого утра?

Его постоянная воинственность не просто раздражала.

– Что ты блядь сказал? – взъярился он, и это было заметно по тому, как его голос поднялся на целую октаву, и по тому, как его брови нахмурились на переносице. Его хмурый взгляд сам по себе был угрожающим, но его еще больше усиливал цвет его темных глаз, черных бровей и волос. Локрин Барнс был идеальной бурей огня и льда, и, похоже, я был единственным, кто знал, как с ним справиться.

– Слушай, я знаю, почему ты злишься, – предположил я, которому надоело, что он ходит вокруг да около и нецензурно выражается вот уже два месяца, с тех пор как уволился Бранн Колдер, наш бывший коллега. Они стали любовниками вскоре после того, как Бранн начал работать в Torus, и то, что они думали, что никто об этом не знает, было просто смехотворно.

Сексуальное напряжение было острым, как нож, и постоянно вызывало недоумение у остальных. Я не думал, что это серьезно, просто они вдвоем развлекались и выпускали пар, но по тому, как Локрин жил под облаком гнева и разочарования, я понял, что все гораздо серьезнее, чем я предполагал. Может быть, для Локрина это было чем-то особенным, а для Бранна - нет. Как бы то ни было, меня это волновало лишь постольку, поскольку остальные оставались наедине с угрюмым, задумчивым, нервным ирландцем, а Бранн был счастлив и влюблен в Монтане.

На самом деле я получил работу в Torus благодаря другим людям, которые покинули компанию по тем же причинам, что и Бранн. Джаред объяснил мне на первом собеседовании, почему освободились эти должности, и я все еще был совершенно обескуражен тем, что хорошие специалисты по устранению проблем могут просто взять и уйти, решить уйти без какой-либо другой причины, кроме как влюбившись в своих клиентов. Впрочем, я допускал возможность, что случившееся с Бранном было для некоторых естественным следствием этой работы, которая требовала столько времени и близости с клиентами.

В Torus Intercession предоставляли услуги по защите людей, которым требовалось посредничество от их имени, но Джаред хотел, чтобы бизнес был не просто охранной фирмой; он также хотел, чтобы мы были ремонтниками, арбитрами, заступниками, если потребуется. Не было слишком большой или слишком маленькой работы, и я выполнял самые разные задания - от присмотра за шейхом, приехавшим в Кентукки покупать породистых скаковых лошадей, до обеспечения безопасности новобрачных во время четырехдневной свадебной феерии на Манхэттене. Задания были самые разные, но конечная цель всегда совпадала с результатом. Джаред называл это сизигией. Ему не обязательно было использовать это слово, лично мне оно казалось несколько претенциозным, но суть сводилась к тому, что мы должны были покинуть ситуацию когда она становилась лучше, чем когда мы пришли.

Мне стало интересно, задумывался ли Джаред о том, что в этом есть какая-то закономерность: когда специалист по исправлению ситуации хорошо выполняет свою работу, человек, получающий от этого выгоду, естественно, хочет его удержать.

Может быть, когда-нибудь я спрошу его об этом. Или, что еще лучше, я могу попросить Нэша спросить. У меня было подозрение, что Джареду он нравится больше всех, после Оуэна.

В итоге спать с кем-то, с кем ты работаешь, казалось мне рецептом катастрофы.

– Почему, черт возьми, ты думаешь, что я злюсь? – рявкнул Локрин, напомнив мне, что мы ведем разговор, который я на мгновение оставил.

– Для этого еще слишком рано, – сообщил я ему, стараясь, но безуспешно, не показаться ехидным. – Мне нужно выпить чашку чая; может, налить тебе кофе, пока я там?

С ним лучше всего было не подливать бензин в уже полыхающий костер, поэтому я молчал и ждал, пока он тушевался и с каждой секундой раздражался все больше, его квадратная челюсть плотно сжималась.

– Лок? – спросил я у медведя.

– Отлично, – вызывающе ответил он, как будто делал мне одолжение.

– Кто приготовил кофе? – крикнул Шоу Пирс, когда я пересек комнату несколько минут спустя, стараясь не разлить кружку с горячей жидкостью, которую я нес.

– Я, – ответил я, взглянув на него и автоматически улыбнувшись - в конце концов, это было вежливо, - и поставил свою чашку на свой стол, после чего подошел к Локрину и поставил его огромную кружку с кофеином рядом с телефоном, подальше от посторонних глаз.

Он взглянул на нее, проверяя цвет, я был уверен, что она близка к пшенично-коричневому, в ней было столько сахара и сливок, сколько ему требовалось.

– Спасибо, – пробормотал он себе под нос.

Господи, он был занозой в заднице. Мне нужно было дать ему понять, что задумчивость подходит только для измученных героинь Джейн Остин и вампиров на канале CW.

– Принеси мне одну, ладно? – Нэш Миллер умолял Шоу, опустившись в кресло за своим столом, и медленно, морщась, двигался, пока наконец не уселся, упершись лбом в руку.

– Тебе следовало остаться дома, – отозвался Шоу через плечо.

Повернувшись к Нэшу, я осведомился:

– Слишком много выпил?

Я не обвинял его, как других, потому что он был Нэшем, а это было на него не похоже. Мне нравился Нэш. Он был мягким и спокойным, а то, как он себя вел, говорило о врожденном изяществе, которое он пытался скрыть за тем же альфа-самцовым блеянием, которое извергали остальные.

Локрин, Купер, Шоу, даже я и Бранн, пока он не ушел, были любителями выпить. Нэш гораздо чаще снимал котят с деревьев в три часа ночи.

Он покачал головой.

– Мои соседи подрались прошлой ночью.

– Полагаю, те, что с новорожденным? – спросил я, потому что у него были люди по обе стороны от него, но одна из них была милой женщиной, которая готовила ему самую потрясающую еду. Они были похожи на эмпанадас с начинкой из острой говядины, и это было одно из лучших блюд, которые я когда-либо ел. С другой стороны была молодая пара, которая проработала здесь всего пару месяцев. Я поставил на них.

– Да, – подтвердил он со стоном, опустив голову на руки, сложенные на столе. – Муж и еще какой-то парень кричали друг на друга, и я испугался, что жена и ребенок пострадают, поэтому пошел туда. Я не знал, что тот парень принес бейсбольную биту, пока он не замахнулся на меня.

– Они оба в итоге напали на тебя? – спросил я, заметив легкую дрожь в его широких плечах. Мне хотелось утешить его, но в то же время я не хотел показаться слишком откровенным, прикасаясь к нему. Это была не моя сильная сторона - быть непринужденным с людьми или предлагать утешение. Я заставлял людей чувствовать себя в безопасности своим присутствием, своими навыками самообороны и пистолетом. Но, как правило, я не был ласковым парнем. Я не был тем, кто предложит плечо, чтобы поплакать, или быстро обнимет, чтобы утешить. Чаще всего Джаред слышал, что я был эффективным и роботоподобным, компетентным, но немного отстраненным, или способным, но холодным.

Я был парнем, который не спит, застегивает молнию и стремится выбежать из квартиры, где произошел перепих, пока простыни не остыли; обнимашки после секса никогда не были в планах. Один парень даже сказал мне, что принял меня за человека и что у меня по венам течет лед. Было бы справедливо сказать, что оттаять для кого-то было бы большим преувеличением. Я был не таким.

– Помни, не все такие сильные, как ты, Эска, – часто говорил мне мой босс, используя мою фамилию, как он делал со всеми нами. – Практикуй эмпатию и внимательность.

Боже.

– Нэш? – я подтолкнул его, положив руку ему на плечо.

– Ага, – сказал он, осторожно выдыхая, как будто это могло быть больно.

– На тебя напали оба мужчины?

Он хмыкнул, что было равносильно утвердительному ответу.

– Тебе нужно в больницу?

– Я ходил вчера вечером, – объяснил он, наклонив голову, чтобы видеть меня, когда я отступил назад. – Мой приятель Раис взял меня с собой. Это единственная причина, по которой я здесь сегодня утром. Он пришел поговорить с Джаредом о том, чтобы занять место Бранна.

– Ты же не знаешь, что он никогда...

– Нет, знаю, – огрызнулся Нэш, его тон был жестким и непримиримым, он прервал Локрина и посмотрел на него с укором. – Я говорил с ним. У меня есть прямое приглашение навестить его, так что... Да, Лок, я, блядь, знаю, что Бранн не вернется, ясно?

Локрин отвел взгляд, но, хотя мы не могли видеть его лица, уязвленная гордость прилипла к нему, о чем свидетельствовал язык его тела. Если ему нужно было что-то пнуть, я надеялся, что он не выберет свой массивный стол из красного дерева. Если бы он ударил по нему, то мог бы сломать палец на ноге.

– Доброе утро.

Повернувшись, я увидел мужчину, стоящего прямо перед дверью нашего офиса.

– Доброе утро, – поприветствовал я незнакомца, сразу же поразившись яркому сепийному цвету его глаз. Его смуглая бронзовая кожа была прекрасно подчеркнута горчично-желтым шарфом и пиджаком Burberry верблюжьего цвета.

Его улыбка была быстрой и яркой, но я заметил, что его внимание переключилось с меня и почти сразу же сосредоточилось на Нэше.

– Тебе не следовало заходить, – сказал он, проскочив мимо меня к Нэшу. Он схватил Нэша за плечо, затем просунул руку под его подбородок, чтобы поднять лицо.

Нэш зарычал и откинул голову назад, пытаясь вырваться из хватки мужчины.

– Прекрати. Дай мне посмотреть на тебя.

– Ты смотрел на меня прошлой ночью, – раздраженно сказал Нэш, выдохнув, и вперил в парня свой взгляд. – Разве ты не должен был быть в центре города и встретиться с Джаредом за завтраком?

– К твоему сведению, я уже это сделал, – проворчал он, искоса поглядывая на Нэша. – А работу я получил, потому что ему понравилась вся эта история с армейскими рейнджерами, но, что еще важнее, это была твоя рекомендация.

Нэш мгновенно сдулся.

– Да ну?

Эти двое мужчин были близки; это было заметно по их теплому тону голоса и взглядам, которые они бросали друг на друга, ожидая, что другой парень расколется.

– Ага, – прозвучало в ответ, одна темная бровь дерзко приподнялась.

Через мгновение Нэш широко улыбнулся.

– Эй, все, это мой старый армейский приятель, Раис Солано, и он будет работать с нами.

Локрин махнул ему рукой, Купер быстро подошел и пожал Раису руку, Шоу быстро поприветствовал его, а затем и я.

И вот тут-то очаровательный и откровенно красивый Раис Солано испортил мне весь день, сообщив, что Джаред Колтер хочет, чтобы я зашел к нему в кабинет, потому что на его столе лежит досье для меня. Именно поэтому я сейчас находился в самолете, направляющемся в Вегас.

Я планировал поспорить с боссом, разумеется, сразу после положенных насмешек.

– Быть телохранителем в Вегасе - хуже некуда, – заверил Локрин Раиса. – Ты никогда не покидаешь Стрип. Ты ходишь весь день, каждый день, и это бесконечная череда наблюдений за тем, как люди пьют, играют в азартные игры, блюют, покупают всякую дрянь, которой никогда не воспользуются, едят, потом снова блюют, потому что выпили слишком много, ходят на шоу и, очевидно, перепихиваются с любым, у кого есть пульс.

– Это очень точно, – похвалил Локрин Шоу.

– Спасибо, – сказал Локрин, улыбнувшись ему в момент наигранного веселья.

Раис вернул свое внимание ко мне.

– Мне жаль, что тебе придется ехать. Я подумал, что это хорошо звучит, когда он мне сказал.

Новичок.

Я резко выдохнул, уже предвкушая остаток недели.

– Возьми побольше одежды, – предупредил меня Локрин. – Потому что никогда не знаешь, когда кто-то на тебя блеванет.

– И ты будешь пахнуть дымом, входя и выходя из всех казино, – напомнил мне Шоу, стараясь не ухмыляться. – Твои костюмы будут вонять.

– Спасибо, – пробурчал я себе под нос.

Я дошел до офиса Джареда, за моей спиной раздался гогот смеха, и позвонил ему с телефона, стоявшего на его столе.

– Эска?

Я прочистил горло.

– Доброе утро, мистер Колтер, как дела...

– Выкладывай, – потребовал он.

– Прошу прощения?

– Я знаю, что ты хочешь поспорить, поэтому и звонишь, так что давай. Не надо ходить вокруг да около, излагай свои доводы.

Мой выдох был резким.

– Сэр, разве вы не согласны с тем, что Локрин гораздо лучше меня справится с заданием телохранителя? – я сказал это быстро, надеясь, молясь, что он прозреет прямо там и скажет: «Вот дерьмо! Я даже не думал об этом! В смысле, он выглядит лучше, чем все мы, и он определенно впишется в...»

– Клиент не хочет, чтобы кто-то заподозрил, что он нанял телохранителя, поэтому он попросил кого-то менее очевидного. Не говоря уже о том, что, учитывая твое прошлое, мне показалось, что ты уникально подходишь для этого задания.

Ну, я определенно был менее очевидным. Все агенты Torus, включая нашего босса, выглядели грозно, даже не стараясь. Мне говорили, что я больше похож на модель из журнала GQ. Не то чтобы я был стройным или подтянутым, или что-то в этом роде. Я занимался спортом, бегал, плавал, но в то время как остальные мужчины в Torus, да и Раис тоже, носили на своих каркасах много тяжелых мышц, я был стройнее, длиннее, больше бегун, чем полузащитник. Что он имел в виду, говоря о моем происхождении, я был уверен, что скоро пойму.

– Это короткое задание, – объяснил Джаред. – Ты будешь в Вегасе только со среды по субботу, а домой вернешься рано утром в воскресенье.

Я ничего не сказал.

– Ты охраняешь старшего сына Бейкера Стэнтона, который, как ты знаешь, основал компанию Stanton-Downey, владеющую более чем шестьюдесятью различными компаниями, от страховых брокеров до сетей ресторанов и производителей стирального порошка. Стэнтоны - одна из самых богатых семей в этой стране, но этот человек не дипломат и не рок-звезда. Он не тот, кого люди узнают с первого взгляда.

И вот она, причина, по которой я хорошо подходил для этой работы. Им нужен был человек, который мог бы смешаться с представителями голубых кровей. Я промолчал, потому что по опыту знал, что он еще не закончил объяснять.

– Ты будешь там, потому что он получил несколько электронных писем с угрозами, а также физические письма, доставленные в его лофт в Бриджпорте. Кроме того, с камер наблюдения в его офисе и в его лофте видны подозрительные машины, припаркованные на длительное время на улице возле обоих домов.

– Была ли у него защита раньше?

– Сыну Бейкера, Бригаму, как и большинству руководителей высшего звена, при поездках за границу полагается охрана, а дома - водитель, который также выполняет функции его опекуна, или как это сейчас называется в корпоративных кругах, а также горничная и личный повар. Но нет, у него нет назначенного телохранителя, – сказал мне Джаред, а затем вздохнул. – Ему нужен один. Я сказал его отцу, что ему следует нанять кого-нибудь на полный рабочий день для охраны сына, и он собирается найти такого человека к тому времени, когда он вернется из этой поездки. Я также предложил ему нанять телохранителя для другого сына, Нолана, но он сказал, что только Бригем, за которым ты следишь, достаточно известен в финансовых кругах, чтобы тратить на него деньги.

– Я уверен, что запасной чувствует себя очень любимым.

– Запасной?

– Есть еще наследник и...

– О да. Умно.

Судя по уничижительному тону, на самом деле он так не думал.

– Могу я спросить, сэр, уверен ли мистер Стэнтон, что ему не нужна более серьезная охрана для его сына, чем просто...

– Я уверен, что он хотел бы, но это не дело мистера Стэнтона. Бригам специально попросил кого-то, кто не будет выделяться в его команде.

Я сглотнул, не желая реагировать.

Молчание тянулось секунда за секундой.

– Ну?

– Команде? – сухо повторил я.

– Разве это не так?

– Это то слово, которое он действительно использовал?

– Нет, – признал он своим обычным грохочущим рыком. – Но я думал, что в наши дни так молодые люди называют свою компанию друзей.

О Боже.

Это была одна из причуд Джареда, и я сначала подумал, что он лукавит, что он специально преуменьшает свои достоинства, выискивая похвалу, но оказалось, что я ошибался. Если говорить серьезно, мужчина считал себя старым.

Его. Старым.

Это было смешно.

В каком царстве воображения сильный, мощный мужчина пятидесяти восьми лет считался ископаемым? Ему могло быть и шестьдесят, я только слышал, как Нэш говорил, что Джареду пятьдесят восемь, но дело было не в этом. Его грифельно-серые глаза сверкали, как лед, а суровый вид подчеркивал тот факт, что он был сложен как кирпичная стена, но двигался с грацией бойца. В общем, от него захватывало дух. Но еще лучше было его сердце. Он был самым лучшим человеком из всех, кого я когда-либо встречал, бескорыстным и добрым. А еще, что интересно, он был самым тихим. Я никогда не слышал, чтобы Джаред Колтер повышал голос. Никогда. Мне было интересно, учат ли этому всех оперативников ЦРУ и знают ли они, насколько это сексуально.

Конечно, я понятия не имел, был ли этот мужчина натуралом, би или геем, и ни за что на свете не собирался спрашивать.

– Эска?

– Босс, – сказал я, дотрагиваясь до странного снежного шара на его столе. Это была самая странная вещь. Он был похож на замок Золушки зимой. Это было так неуместно.

– Четыре дня в Вегасе, Эска.

– Да, сэр.

– Сделай это.

– Да, сэр.

– Все, что тебе нужно, в папке.

– Спасибо, сэр.

– Я хочу получить информацию о состоянии дел в четверг, – приказал он и повесил трубку.

К счастью, я не жаждал общения или чего-то подобного.

А сейчас, на взлетной полосе, в ожидании, я был уверен, что это будут самые длинные четыре дня в моей жизни. Если этот чертов самолет вообще покинет аэропорт.

Я закрыл глаза и помолился о том, чтобы не было никакой снежной бури.

Глава 2

Бригем Стэнтон забронировал в отеле «Белладжио» номер «Chairman Suite», который располагался на вершине башни Спа и имел две спальни: одну для него и его девушки, другую - для меня и его друга, парня, который только что стал его партнером, Чейза Болдуина. Остальные члены его команды, как он их называл, жили в номерах «Entourage Suites» площадью три тысячи квадратных футов[1] на том же этаже. Его брат, Нолан Стэнтон, жил в «Presidential Suite» этажом ниже.

Когда я подошел к стойке регистрации и получил карточку VIP-доступа и целую папку с информацией, мне сообщили, что вместе со мной в люкс поднимется еще один человек.

Пока я ждал консьержа, держа слева сумку с одеждой, а справа - чемодан и сумку с ноутбуком, появился посыльный и спросил, не хочу ли я положить свои вещи на тележку, уже переполненную багажом.

– Спасибо, нет, – заверил я его, когда потрясающая рыжеволосая девушка обошла тележку. Ее пальто из шерсти цвета шартрез доходило до середины бедра, а широкий отворот подчеркивал тонкость черт лица, отчего она казалась хрупкой, словно фарфоровая куколка. На ней были рваные джинсы и черные туфли на таком высоком каблуке, что мне оставалось только удивляться, как она ходит в них, не падая и не ломая части тела.

– Доброе утро, – поприветствовал я ее.

Она повернулась ко мне и промолчала, но соизволила поднять свои солнцезащитные очки «Джеки О»[2], оглядела меня с ног до головы и сделала что-то с лицом, что, по моим предположениям, должно было быть улыбкой, но больше походило на то, что она учуяла что-то неприятное.

– Доброе утро. Ты, должно быть, таинственный друг Брига.

Ее тон был ровным, натянутым и откровенно холодным. Окей. Обычно такая реакция проявлялась только после того, как люди находились рядом со мной в течение нескольких дней.

– Не такой уж и загадочный, – сказал я, пожимая плечами и погружаясь в свою легенду. – Мы вместе учились в Чоате, а потом он уехал в Гарвард, а я отправился на запад, в Стэнфорд.

Она медленно кивнула.

– Меня тошнило от холода, что забавно, ведь я оказался в Чикаго.

Наступила пауза, прежде чем она в насмешливом удивлении положила руку на сердце.

– О, ты собираешься поговорить со мной?

– Прости?

Ее усмешка, когда она потянулась к моей руке, была удивительной. Она использовала меня в качестве опоры, пока снимала сначала один каблук Christian Louboutin, а затем другой.

– Они не все говорят со мной, видишь ли, – поспешно сказала она, ее прозрачные васильково-синие глаза поднялись к моим, когда она аккуратно положила каблуки на одну из висящих сумок, между ремнями. Я понимал ее осторожность: в конце концов, они были дорогими. – Не со мной.

То, что она сказала, щелкнуло в моем мозгу.

– А другие его друзья, они с тобой часто не общаются?

– Только Лан, который станет членом семьи, так что он не в счет. Он должен быть милым со мной.

Она имела в виду Нолана Стэнтона, конечно же, младшего брата Бригама.

– Как хорошо, что Бриг знает хотя бы одного хорошего человека. Жаль, что тебя не было на лыжной прогулке в декабре. Ты бы сделал Вейл менее ужасным.

– Откуда ты знаешь, что я хороший? – спросил я, с интересом наблюдая, как она достает из сумки пару туфель и, прислонившись ко мне, надевает одну, а затем и другую.

– Ну, я уже могу сказать, что ты не один из его придурковатых дружков из братства, которым абсолютно нечего мне сказать.

Я ухмыльнулся.

– Это потому, что это должен был быть «братский уик-энд», так почему же ты, невеста, была там?

– Нет, нет, – быстро уточнила она, ткнув в меня пальцем. – Не невеста. У нас никогда не было такого разговора, и у меня нет кольца.

Было интересно, как она почувствовала необходимость прояснить это для меня. Не то чтобы она выглядела разбитой, грустной или злой. Скорее... тоскливой. Она хотела этого, это было очевидно, но она как будто смирилась с тем, что этого никогда не произойдет.

И именно это, как я подозревал, имел в виду Джаред, когда говорил, что мне нужно практиковать эмпатию. Если быть честным, меня меньше интересовало, почему она выглядит тоскливой, чем то, прав ли я в том, что она так себя чувствует.

– Значит, девушка, – исправился я, жестом показывая ей, чтобы она шла впереди меня, когда консьерж объявил, что нам пора подниматься. – Остальные все равно будут недоумевать, зачем ты приехала на эти выходные разврата.

– Так вот что это будет?

– Предполагаю, – устало сказал я.

Она тихонько захихикала.

– Не говори так взволнованно.

– Я бы предпочел остаться дома и почитать.

Она широко улыбнулась и кивнула.

– В удобной одежде, с чашкой чая, на сиденье у окна, укрывшись пледом, я права?

– Вижу, у нас схожие взгляды, – сказал я, очарованный ею. – Возможно, ты захочешь поехать со мной домой, в Чикаго.

Она хихикнула.

– Ты мне нравишься, – сказала она со вздохом, следуя за мужчиной в черном костюме в лифт. – Но Бриг был непреклонен, говоря чтобы я приехала, так что, – галантное пожатие плечами говорило о многом, – что мне оставалось делать?

Я кивнул.

– Кто же отказывает Бригу Стэнтону?

По всей видимости, никто.

Когда лифт начал подниматься на тридцать третий этаж, я понял, что она смотрит на меня.

– Что-то не так?

– Нет, я просто не могу понять, как... то есть ты совсем не похож на других его друзей, – сказала она, нахмурив брови, словно я был головоломкой, которую нужно было решить.

Мне это часто говорили. Даже Раис, спустя примерно три минуты после начала своей новой работы в Torus, знал, кто я, еще не подтвердив, кто я на самом деле.

– Ты Крой, верно? Мистер Колтер сказал, что я узнаю тебя по волосам.

Я прищурился на него.

– Из-за моих волос?

– Он сказал, что они странного цвета.

Что странного в платиновом блонде? В детстве я был русоволосым ребенком, а с возрастом белый цвет стал серебристым, с некоторыми вкраплениями темно-серых прожилок, но в основном оставался белым.

– Это не странно, – пробормотал я, защищаясь.

– Он не говорил, что у него низкий рост? – бросил Купер.

Я бросил на него взгляд, который должен был расплавить кожу на его черепе. При росте в шесть футов[3] я был далеко не коротышкой, разве что по сравнению с ним и остальными гигантами.

– Или тщедушный? – предложил Локрин. – Ты уверен, что он не сказал «тщедушный»?

Барнс получил такой же смертоносный взгляд.

Усмешка Раиса была низкой и теплой.

– Нет.

– Он должен был сказать «альбинос», – поддразнил меня Шоу, его резкий голос с нотками виски успокаивал меня, хотя он и вел себя как придурок.

– Я не альбинос - я платиновый блондин, Шоу, – сказал я ему уже в миллиардный раз. – Это настоящая пермутация блонда.

– Большое слово для такого раннего утра, – сообщил мне Нэш, широко ухмыляясь.

Мне совсем не хотелось ввязываться с ней в очередную дискуссию о цвете волос, поэтому я отмахнулся.

– Это потому, что ты знаешь только парней из студенческого братства, а я к ним не отношусь.

– Нет, это точно твои волосы. Ты знаешь, сколько некоторые женщины платят, чтобы получить и сохранить такой цвет волос? Тебе когда-нибудь говорили, что ты выглядишь как модель из GQ?

Вздох, если бы я позволил ему вырваться, был бы красноречивым. К счастью, она была в ударе.

– И не то чтобы с другими друзьями Брига было что-то не так, заметь, – предупредила она, словно опасаясь, что кто-то может подслушать, как она плохо о них отзывается. – В конце концов, я была в женском обществе, так что я не бросаю тень на жизнь членов греческого братства, но его друзья просто немного шумные и хамоватые.

– Но все они капитаны индустрии, – ответил я.

– Работают на своих отцов, – ехидно добавила она, бросив на меня косой взгляд и лукаво усмехнувшись.

Я насмешливо хмыкнул.

– Но не Чейз, верно?

– Да, – сказала она, и я услышал, как внезапно похолодел ее тон, и все поддразнивания исчезли. – Чейз Болдуин. Он ушел в самостоятельную жизнь, отказался работать на отца в инвестиционной компании. Вместо этого он стал адвокатом, и теперь, в тридцать один год, он стал партнером.

Я готов был поспорить, несмотря на ее защиту, что бизнес его семьи, а также их друзей помог его быстрому продвижению. Никто не становился партнером в юридической фирме в столь юном возрасте, если только не приносил серьезные деньги в виде престижных клиентов.

– Что ж, молодец, – объявил я, ухмыляясь и протягивая ей руку. – Кстати, меня зовут Крой Эска.

– О боже мой, – вздохнула она, взяв мою руку в обе свои, и рассмеялась. – Я сегодня такая дурочка. Мне так жаль.

– Все в порядке; там, откуда мы приехали, еще рано, и мы оба были в аэропорту до восхода солнца.

– Я все еще не знаю, что ты думаешь, – простонала она. – Я Астор, Астор Финнел.

Я не мог не улыбнуться, потому что она действительно была очаровательным человеком. Она казалась веселой, не воспринимала себя слишком серьезно и, судя по всему, была спокойной и приземленной. Я не ожидал этого, когда читал досье.

Астор получила степень по истории искусства и архитектуры в Брауновском университете, была светской львицей, входила в совет директоров нескольких благотворительных организаций и роскошно жила на средства своего трастового фонда. Ее родители хотели, чтобы она вышла замуж, а она хотела увидеть мир. Она встретила Бригама в Барселоне, и с тех пор они вместе. Должно быть, ему приятно знать, что его деньги ее не интересуют, ведь у нее есть свои миллионы. Бриг Стэнтон крупно выиграл, когда заполучил ее.

Наконец лифт загудел, и двери открылись в фойе номера площадью четыре тысячи квадратных футов[4] с видом на Лас-Вегас-Стрип. Если бы день не был таким пасмурным и серым, я был уверен, что вид из арочных окон, обрамляющих камин, был бы еще более впечатляющим, особенно когда наступала ночь и неоновое сияние города накладывало свои чары.

– Смотри, это Асс.

Кто-то произнес первый слог ее имени, и когда Астор медленно повернулась ко мне, я подмигнул ей.

– Мужайся, милое сердце, – прошептал я, и она кивнула, поняв и оценив, что я цитирую для нее К.С. Льюиса[5].

Когда мужчина снова назвал ее имя, она повернулась от меня в тот же момент, когда он бросился через комнату, широко раскрыв руки, чтобы принять ее.

В досье не было фотографий, да их никогда и не было. Джаред не любил, чтобы мы делали скоропалительные выводы о людях по их внешности. Однако, когда люди были богаты или знамениты, достаточно было поискать их фотографии в Google, чтобы получить то, что нужно.

Это был не Бригам Стэнтон.

Нолан Стэнтон был очень похож на своего брата, но если Бригем был ростом шесть и три[6], то Нолан был ниже - шесть и один[7], и у него не было идеального телосложения пловца. На всех фотографиях Бригема, которые я находил, будь то в смокинге, шортах и футболке, пляжных шортах или джинсах и спортивном костюме, было одно и то же рельефное телосложение. Он уделял своему телу столько же времени, сколько и другим сферам своей жизни, поэтому мог бы пройтись по подиуму в Париже или Милане, если бы не решил заняться бизнесом. Нолану, напротив, такой возможности не предоставили бы. Нельзя сказать, что он не был красивым мужчиной, с такими же русыми с примесью красного дерева волосами и темными сапфирово-синими глазами, но разница заключалась в том, как эти два человека себя вели. Нолан не отличался внушительной фигурой. Бригем же на всех фотографиях, которые я видел, вел себя как король.

Нолан Стэнтон был великодушен, когда повернулся и поприветствовал меня, крепко пожав мне руку и поприветствовав на очередном утомительном уик-энде в Вегасе. Я на мгновение задумался, что же его так привлекло, прежде чем его улыбка из вежливой превратилась в ослепительную.

– Привет, – обратился к нам блондин, входя в гостиную. – Я Чейз Болдуин; кажется, мы не знакомы.

Я протянул ему руку.

– Я Крой, друг Бригама. Он пригласил меня на выходные. Надеюсь, тебя это не беспокоит.

– О нет, – сказал он, изучая мое лицо. – Вовсе нет.

Он сжал мою руку и задержался чуть дольше обычного. Было бы невежливо освобождаться от его хватки, пока он не готов отпустить меня, и я догадался, что, судя по тому, как сошлись его брови, он хотел еще что-то сказать.

– Изначально я думал, что это будем просто Бриг и я, но потом он предложил всю эту историю с Вегасом, а с ним не поспоришь, так что... вот мы и здесь.

Я ждал, потому что иногда молчание давало людям тот момент, который им был нужен.

Он тихонько кашлянул.

– Я был удивлен, когда он сказал, что Астор приедет, – произнес он под нос, и я услышал боль в этих словах.

У Чейза Болдуина был план. План действий. Он надеялся, что это будут только он и Бригем, празднующие его вступление в должность партнера. Это должны были быть его выходные, и он с нетерпением ждал, когда они останутся вдвоем. Возникал вопрос: почему? Почему большая вечеринка с обилием алкоголя, наркотиков, шоу, азартных игр и даже женщин не привлекала его? Это был настоящий уик-энд в Вегасе. Почему он не хотел этого?

Если бы Джаред был рядом со мной, он бы предупредил меня, чтобы я перестал зацикливаться на чем-то столь незначительном. Джаред в моей голове был прав. Нужно было разобраться с тем, что лежит на поверхности, а не копаться в том, что находится под землей. Люди не любят раскрывать свои секреты, какими бы незначительными они ни были.

– Вегас - не твоя сцена – бесстрастно спросил я его.

– Нет, все в порядке, – сказал он хрипло, словно сдерживая сердце.

– Кто это, черт возьми? – раздался голос, когда к нам подошел другой мужчина, широко улыбаясь.

Я взял предложенную руку и встретился взглядом с Тремонтом Уильямом Эшкрофтом Третьим, высоким блондином с открытой ухмылкой и точеными чертами лица. Он сжал мое плечо в знак теплого приветствия.

За ним последовали другие, довольно много, чьи имена я услышал и тут же забыл, ведь я здесь не для того, чтобы заводить друзей. Джаред был прав. Они вполне вписались бы в мою прежнюю жизнь, и мне нужно будет не забыть извиниться перед ним, когда я буду завтра отмечаться, за то, что усомнился в его суждениях.

Пятнадцать лет назад у меня тоже все было - и школы-интернаты, и загородные клубы, и трастовый фонд. Все, чего я только мог пожелать. А потом все рухнуло, когда в семнадцать лет, только что окончив школу, я открылся родителям. А они, в свою очередь, тут же отреклись от меня и лишили наследства за то, что я, по их мнению, «морально испортился». Да, я был брошенным ребенком, и если бы не наш семейный адвокат, мистер Абернати, которому пришлось бороться за двадцать тысяч долларов, которые родители в конце концов согласились мне выдать, - он сам оплатил билет в один конец до Калифорнии, - кто знает, как бы я закончил свою жизнь. Выбор верить в кого-либо, кроме себя, был отброшен вместе с их предательством. Теперь, в тридцать два года, стены, которые я возвел, были прочными. Никто не мог войти.

Доверие было сильно переоценено.

– Крой! – Бригем возвестил, будто был рад меня видеть, и его длинные ноги съели пространство между нами. Он проскользнул между своими друзьями и подбежал ко мне, наклонившись и раскрыв объятия.

Мне пришлось ответить ему взаимностью, иначе это выглядело бы странно.

Он притянул меня к себе, прижав к груди, и я услышал, как он выдохнул, словно ему стало легче, спокойнее. И это имело смысл. В конце концов, я был здесь, чтобы защитить его.

Он оттолкнул меня на расстояние вытянутой руки, его взгляд пробежался по моей фигуре, а затем встретился со мной взглядом. Странно, что я увидел в его взгляде недоумение.

– Я так рад, что ты приехал, – мягко сказал он, шагнув ко мне и обняв за плечи. – Ты со всеми познакомился?

– Да, – ответил я, высвобождаясь из его объятий. – Куда мне положить свои вещи?

– Ты в комнате со мной, – сказал Чейз, одновременно указывая на меня. – Это только через комнату. Мои вещи уже лежат на кровати рядом с ванной.

Я слабо улыбнулся ему, а затем скрылся в комнате, нуждаясь в том, чтобы взять в руки свой «Глок-17», который, как подтвердил Джаред, был доставлен в номер до моего приезда. Неудивительно, что я влюбился в него, когда он только нанял меня. Этот человек умел делать все.

Комната была огромной, двуспальные кровати стояли по разные стороны большого открытого пространства: его - ближе к ванной, моя - рядом с окнами и, что еще важнее, дверью. Если бы я был там первым, то выбрал бы именно то место, где находился. Я нашел небольшой грузовой контейнер с разобранным пистолетом внутри и взял его с собой в ванную. Закрыв за собой дверь, я принялся за работу, собирая его по частям. Закончив, я спрятал его за спину, под пиджак, и вернулся в спальню, чтобы достать из чемодана кобуру на лодыжке. Это было мучительно, поэтому я редко носил эту чертову штуку. Я предпочитал наплечную кобуру, но я должен был работать под прикрытием, поэтому взял более неприметную.

– Крой.

Когда я повернулся с «Глоком» в руке, Бригем быстро остановился, на секунду ошеломленный, но ухмылка была уже на месте, ослепительная.

– Прошу прощения, мистер Стэнтон, – поспешно произнес я, наклоняясь, чтобы засунуть пистолет в кобуру.

– Нет, - быстро сказал он, сокращая расстояние между нами до нескольких футов. "Мне приятно видеть, что ты готов.

– Я…

– Но ты должен бросить всю эту историю с мистером Стэнтоном, прямо сейчас. Это действительно не сработает.

– Нет, конечно, нет, – согласился я, выпрямляясь. – Значит, Бригем?

– О Боже, нет, – сказал он, с ужасом глядя на меня и быстро покачивая головой. – Я не был Бригемом уже... ну... никогда. Я всегда был Бригом. Даже люди, которые знают меня лишь мельком, называют меня Бригом, так что ты, несомненно, должен.

– Безусловно.

Он взял меня за плечо, чтобы доказать свою правоту.

– Все остальное слишком ужасно, чтобы об этом думать.

Я кивнул.

– Должно быть, это фамилия.

– К сожалению, да, – сказал он со стоном. – Сыновья первенцы получают ее. Мой отец, родившийся вторым, никогда не понимал этого ужаса.

– Да, – согласился я, которому уже наскучила эта тема, и надеялся, что это не отразилось на моем лице. Я бы попытался улыбнуться, но мне не раз говорили, что из-за моих натянутых улыбок я выгляжу так, будто корчусь от боли.

Он быстро вздохнул, прежде чем на его лице появился намек на беспокойство.

– Ты ведь не называл меня Бригемом в присутствии моих друзей?

– Называл, – признался я, прищурившись. – Я пытаюсь вспомнить, использовал ли я его в разговоре с Астор - честно говоря, не помню. Но я определенно использовал его с Чейзом.

– Ну и ладно, – пренебрежительно отмахнулся он. – Он, наверное, даже не заметил. Он был несчастен с тех пор, как мы покинули Бриджпорт сегодня утром, и я уже почти закончил попытки выяснить, что, черт возьми, с ним происходит.

И все-таки я знал. Чейз хотел побыть наедине со своим другом, и это было не то, что он получил.

– Если он не хотел ехать, мог бы просто сказать мне об этом, когда мы строили планы.

– Возможно, он не фанат Вегаса.

– Но он фанат. Мы все такие. Мы всегда хорошо проводим здесь время.

– Ну что ж, тогда я уверен, что он придет в себя, – предположил я, стараясь поддержать его.

– В любом случае все хорошо, – сказал он со вздохом. – И я пришел сюда не для того, чтобы надоедать тебе банальными подробностями. Я пришел поблагодарить тебя за то, что ты здесь.

– Ты платишь за то, что я здесь, – резко ответил я, потому что я не делал ему одолжение, и мы не были друзьями. Это был бизнес.

– Да, я знаю, но это короткое приглашение, значит, тебе пришлось согласиться, или ты вытянул короткую соломинку. Как бы то ни было, я благодарен, – сказал он. – Я знаю, что большинство агентств настаивают на трех-четырех людях для охраны на выходные. Torus был единственным, кто не имел такой оговорки.

И все потому, что Джаред Колтер придерживался мнения, что один человек менее заметен и, следовательно, лучше защищает, чем целый взвод мускулов, которые привлекают внимание, а не отвлекают его. Конечно, бывали исключения, но для обычного клиента эта дополнительная пара глаз могла сыграть решающую роль.

– Предварительная программа такова: поздний завтрак, затем выпивка, азартные игры, еще выпивка, позже вечером ужин в «Вырезке» в Venetian, а завершим вечер в ночном клубе.

– Понял, – заверил я его.

– Еще раз спасибо, что согласился на эту работу. У вашей фирмы отличная репутация не только за отличную работу, но и, что еще важнее, за благоразумие.

– Могу я спросить, почему?

– Я не понимаю.

– Почему осторожность? Почему плащ и кинжал? – я хотел знать, потому что в этом не было особого смысла. – Ты сын основателя и генерального директора Stanton-Downey и руководишь венчурным подразделением компании. Полагаю, у тебя может быть множество причин для обеспечения безопасности.

Он кивнул.

– Дело в том, что у меня есть проект, и совет директоров не в восторге от него, так что условие таково: если мне будет угрожать какая-то опасность, то проект не будет одобрен.

– Я не понимаю.

Он улыбнулся почти овечьей улыбкой, убирая волосы с лица.

– Моя сестра, Лейн, она, прямо скажем, черная овца в нашей семье, потому что, ужас из ужасов, она руководит благотворительной организацией, которая строит молодежные общежития и приюты для бездомных.

– Она звучит как чудовище, – поддразнил я его.

Он тихонько захихикал.

– Ну, наконец-то я могу ей помочь, так как в начале этого года все решения по благотворительным пожертвованиям были переданы мне.

– И ты хочешь финансировать строительные проекты своей сестры.

– Да, хочу.

– Это будет полезно для общества, а также станет отличным пиаром для Stanton-Downey, – сказал я, подводя итог тому, что казалось логичным.

– Именно так.

– Но? Должно быть «но».

Его гримаса заставила меня улыбнуться. Было приятно, что с ним легко разговаривать. Многие мои клиенты такими не были.

– Если совет докажет, что я в опасности, то они могут проголосовать за отказ от сделки.

– Как?

– Ну, если бы ты знал мою сестру, ты бы уже знал, почему, но в основном лоты, которые она выставляет на торги, ставят ее в лобовую конкуренцию с членами итальянской мафии в Бристоле.

Я ждал развязки.

– Я не шучу.

Я фыркнул от смеха.

– Нет, правда, – подчеркнул он, хмуро глядя на меня. – Бристоль - не самый безопасный район в Коннектикуте. Далеко не самый, на самом деле.

– Разве штаб-квартира ESPN[8] не в Бристоле?

– Это не значит, что там безопасно, – ехидно сказал он.

– Конечно, – нерешительно согласился я. – Но я живу в Чикаго, и могу поспорить, что в Бристоле безопаснее.

– Возможно, но там, где она пытается строить, ей угрожают.

– Почему?

– Ну, если бы ты был преступным элементом, ты бы захотел, чтобы там появились строения, которые могут привлечь значительное присутствие полиции, а также социальных работников и, возможно, СМИ?

– Нет, не хотел бы.

– Видишь?

– Хорошо, но вернемся к тебе, – сказал я, присаживаясь на край кровати.

– Я сказал совету, что собираюсь финансировать проект, как покупку земли, так и строительство здания на ней, и они согласились поддержать меня до тех пор, пока мой выбор не будет угрожать моей жизни. Если же это произойдет, или если им станет известно о каких-либо угрозах, то они немедленно разорвут все связи с проектом, основываясь на том, что не хотят, чтобы я или любой член моей семьи подвергался опасности.

– Потому что сейчас компания - это ты, – сказал я, прочитав это в отчете.

Он медленно кивнул.

– Два года назад твой совет директоров, твои инвесторы и все компании, с которыми ты ведешь дела, были едины во мнении, что ты - будущее компании.

– Да.

– В конце этого года тебя должны назначить генеральным директором.

Он кивнул.

– Ты - маяк надежды на будущее Stanton-Downey.

Он поморщился и издал смешок.

– Ты тоже видел это нелепое интервью в «60 минут»?

Я усмехнулся.

– Нет, я просто прочитал файл.

Он резко выдохнул.

– Итак, на данный момент все в совете знают, что Лейн получала угрозы, но никто не знает, что их получал и я. Этот факт держится в строжайшем секрете.

– Потому что если они узнают, проект будет отложен.

– Да. Они не могут меня потерять. Я - новое лицо компании, лицо будущего.

– Понятно, – сказал я, обдумывая новую информацию. – Среди тех, кто знает об угрозах в твой адрес, - твой отец, твоя помощница Леа Зейн и человек, который заботится о твоем доме, Эрик Фостер, да?

– Да.

– Чем он не дворецкий или слуга? – спросил я для собственного просвещения.

– Смотритель - более подходящее определение для всего, что делает Эрик.

– Понятно, – сказал я, отбросив эту мысль, потому что не хотел знать, где «похоронены тела». Каким бы благодушным ни казался Бриг Стэнтон, никто не становится богатым, будучи милым парнем. – Еще один вопрос, если ты не возражаешь.

– Конечно, – сказал он, жестом показывая, чтобы я продолжал.

– Почему угрозы твоей сестре не учитываются в условиях совета как угроза твоей семье?

– Ты имеешь в виду, почему проект еще не сорван?

– Да, именно это я и имею в виду.

– В колледже она узнала обо всех ужасах, которые творил Stanton-Downey под руководством Эстона Трэверса.

– Ты говоришь о многочисленных экологических нарушениях.

Он кивнул.

– Да, – торжественно сказал он.

– Но Трэверс был уволен, и твой отец снова занял пост генерального директора, – напомнил я ему. – Компания очистила свалки и все другие места, о которых сообщалось, и выплатила финансовую компенсацию за нарушения. Это попало в новости.

– Да, это так.

– И ты сам занял непревзойденную позицию в отношении «зеленой» энергии.

– Но это было после того, как моя сестра годами враждовала с Трэверсом, и поэтому сейчас она все еще черная овца. Это привело к ужасным публикациям в прессе, мучительным запускам продуктов и большему количеству разваленных благотворительных мероприятий, чем ты можешь себе представить. Это был ужас за ужасом между Трэверсом и Лейн.

– Значит, твоя сестра лишила себя наследства?

– Так и было, – грустно пояснил он, тоже присаживаясь на край моей кровати. – Не то чтобы это было трудно, поскольку ее пренебрежительное отношение к компании было громким и публичным.

– Многие репортеры были готовы слушать ее и работать с ней.

– Именно, – сказал он, глубоко вздохнув. – И когда моя сестра не остановилась, не захотела остановиться, мой отец ударил по ней единственным известным ему способом.

– Он аннулировал ее трастовый фонд, когда лишил ее наследства?

– Да.

– И ваша мать позволила это?

Казалось, у нас с Лейн было несколько общих тем.

– Моя мать погибла в результате несчастного случая на лыжах, когда мне было десять лет. Маргарет Стэнтон, Маффи, как называет ее мой отец и все остальные, - вторая жена моего отца.

– О, мне так жаль, – искренне сказал я, хотя мне совершенно не с чем было сравнить его потерю. Моя собственная семья - отец, мать, два брата - по крайней мере, была еще жива, хотя им было все равно, жив ли я.

– Спасибо, – мягко сказал он. – Приятно, что тебе не все равно, что я потерял мать. Она была особенной. Мне до сих пор ее не хватает, хотя Маффи всегда была очень добра ко всем нам. Она очень старается, чтобы мой отец поговорил с Лейн, а я стараюсь, чтобы Лейн поговорил с ним, но они практически один и тот же человек, оба упрямые и несгибаемые.

– Но теперь у твоей сестры есть ты, чтобы помочь ей.

– Да, у нее есть.

– И я готов поспорить, что она с удовольствием утрет нос твоему отцу этим.

– Я оговорил в контракте, что она не сможет.

Это было неожиданно.

– Ты прописал, что твоя сестра не может насмехаться над твоим отцом?

– Да, я это сделал, – сказал он мне абсолютно спокойно.

Я изучал его лицо в поисках следов улыбки.

– Ты не шутишь, – сказал я, пораженный. – Ты включил в свой контракт с ней пункт «ни-ни».

Он усмехнулся.

– Он написан не совсем так, но ты прав.

– Что ж, надеюсь, все у тебя получится.

– Спасибо, – сказал он, все еще изучая меня.

– У тебя есть еще вопрос?

– Если это не слишком назойливо.

– Конечно, нет.

Он прочистил горло, как будто ему было неловко.

– Я хотел спросить, почему ты уехал из Калифорнии?

Должно быть, выражение моего лица было каким-то особенным, потому что он поспешно продолжил:

– Прости, я прочитал это в файле, который прислал мистер Колтер перед тем, как нанять тебя, - ты учился в школе в Калифорнии, получил степень по уголовному праву, переехал в Чикаго, чтобы стать копом, - основная информация.

Было очевидно, что обычно мужчине не приходилось задавать вопросы, люди сами все рассказывали. Еще одно преимущество наличия денег - все хотели, чтобы он ими интересовался.

– Тебе интересно, что заставило меня покинуть Калифорнию и переехать на Средний Запад?

– Да. У тебя, должно быть, там так много знакомых, много друзей, которые решили остаться в Калифорнии после окончания университета.

Это была правда. Большинство друзей, которых я завел в колледже, все еще были там. Зачем мне уезжать, чтобы начать все сначала?

Все было просто, если бы я мог сказать правду, но только Джаред знал, что я сам себя обеспечивал в колледже, работая на трех работах на первом курсе, а затем став, по сути, прославленной нянькой для сына магната недвижимости Роберта Клейтона в течение трех оставшихся лет. На самом деле это была одна из главных причин, по которой Джаред нанял меня в Torus. Он выведал секрет, который я никогда не хотел и не мог рассказать.

В первый год моей жизни в Беркли, в общежитии, даже если я жил с тремя другими парнями, моя арендная плата все равно превышала тысячу долларов в месяц. Финансовой помощи для меня не было, академические стипендии помогали, но не очень много, а между различными подработками и работой в любое время дня и ночи я не успевал учиться. Нужно было что-то делать.

Однажды вечером я отправился на вечеринку с одним из моих соседей по комнате, потому что он собирался сделать банк на активах, которые дала ему генетика. Это казалось простым выбором, и я решил, что тоже так поступлю. Я был геем, а мужчины, искавшие себе спутника на этот год, все были геями или би. Разве это может быть сложным соглашением? Комната и питание в обмен на секс. Это были богатые мужчины, которые не хотели нанимать эскорт каждый раз, когда оказывались в городе. Такое негласное соглашение устраивало их больше. Это был просто бизнес.

Мужчина, который присоединился ко мне на террасе, пока я стоял и любовался видом на залив, был красив и обаятелен, и после того, как мы немного поговорили, он пригласил меня на ужин. Я согласился, и он был удивлен, когда я предложил угостить его. Я сказал ему, что, судя по его костюму, я ему нужен. Оказалось, что я ошибался: да, он был плохо одет, но только потому, что не разбирался в моде, и был уверен, что я смогу ему помочь. Оказалось, что он пришел на вечеринку не потому, что был геем и хотел стать «сахарным папочкой», а потому, что искал кого-то со вкусом и ухоженного, кого он мог бы включить в свою платежную ведомость в другом качестве.

Двадцатипятилетнему Пирсу Клейтону, его сыну, избалованному, богатому и титулованному, требовался опекун, который помог бы ему избавиться от образа плейбоя и превратиться в способного, респектабельного взрослого человека, готового возглавить бизнес своего отца в Сан-Франциско. Если бы я согласился переехать к Пирсу и стать его наставником, мне бы хорошо заплатили. Его отец не доверял никому из окружения сына, чтобы загнать его в угол, поскольку все его друзья и доверенные лица были, по его словам, развратными подхалимами, озабоченными только своими собственными интересами.

– Вы думаете, у него нет настоящих друзей? – спросил я, изучая мужчину. – Это многое о нем говорит, да?

Он кивнул.

– У богатых людей очень мало настоящих друзей. У каждого есть своя выгода.

– Это ужасно тоскливо.

– Возможно, – задумчиво ответил он, улыбаясь мне. – Но это правда.

– У вас есть друзья? – спросил я, желая узнать, что он думает о себе.

– Несколько, которые были доверенными лицами на протяжении многих лет. Новым доверять сложнее, а после развода женщины, которые появляются в моей жизни, вызывают еще больше подозрений.

– Это тяжелый способ жить.

– Это безопасный способ жить.

Я молчал, потягивая вино и смакуя ужин, который мы с ним ели в ресторане, где даже домашний салат был мне не по карману.

Он наклонился вперед, устремив на меня тяжелый взгляд.

– Вот почему я хочу платить тебе, Крой. Потому что если я плачу тебе и знаю, что тебе нужны деньги, чтобы жить, то предполагается доверие, поскольку ты будешь работать на меня.

– Конечно.

– Мне нужно, чтобы моего сына направили в нужное русло.

– Вы хотите, чтобы кто-то шпионил за ним.

– Нет, – заверил он меня. – Мне нужно гораздо больше, чем просто шпион. Мне нужно, чтобы он видел тебя, слышал тебя и слушал тебя. Я хочу, чтобы кто-то был его тенью, кто-то, кто будет следить за тем, чтобы его выбор был правильным, пока он не научится делать его сам.

– Вы же не хотите, чтобы он вас смущал.

– Я не хочу, чтобы он поставил под угрозу мои деловые интересы.

– Тогда зачем было ставить его во главу компании?

– Потому что он мой сын.

– У вас нет других сыновей?

– Дочери.

Я с отвращением усмехнулся. Возложить ответственность за свое наследие на ребенка мужского пола? Что это за средневековое мышление?

– И вы не хотите, чтобы они контролировали ваш бизнес, потому что они могут выйти замуж и отдать все, что вы нажили?

Он покачал головой.

– Ты неправильно понял. Обе мои дочери возглавляют свои собственные подразделения моей компании. Мне просто нужно, чтобы Пирс наверстал упущенное.

Я прочистил горло, потому что это было хорошо. Мне нравилось, когда я ошибался в людях, а потом меня поправляли. Сюрприз был в новинку.

– Вы сказали, что хотите, чтобы он сделал правильный выбор. Какой именно? Не о бизнесе, потому что у меня не будет доступа к нему.

– Личный выбор, – произнес он, его голос был темным и глубоким. У меня сложилось впечатление, что до сих пор решения Пирса были плохими.

– Ему нужна нянька.

– Ему нужна направляющая рука.

Поскольку мне потребовалось не более двадцати минут, чтобы понять, что торговать своей внешностью и телом я не смогу, его предложение стало для меня идеальным компромиссом - мне заплатят за мое время и я не отдам ничего от себя в процессе.

Когда мой контракт с Клейтонами был выполнен, а Пирс стал респектабельным и ответственным взрослым, я покинул Золотой штат и отправился в Чикаго, намереваясь стать полицейским, чтобы начать новую жизнь с дипломом по уголовному праву. Мне нужно было найти себя, того, кто скрывается под фасадом, чтобы понять, можно ли отбросить привилегированное детство и три года притворства тем, кем я не являлся, чтобы обнаружить что-то, кого-то настоящего.

Мечта, однако, оказалась недолгой. Я уволился, когда цена стала слишком высока, когда нарушение закона под предлогом обеспечения справедливости — то, в чем я пытался убедить себя, руководствуясь самыми этическими соображениями, — означало потерю моей честности и самоуважения. Это был скользкий путь к тотальной коррупции, и я не хотел его проходить.

Через две недели я уже подумывал о переезде в другой город, когда получил письмо от Джареда Колтера. Компании Torus Intercession нужны были люди, надежные люди, люди с моим опытом и навыками, и это стало началом моей новой жизни.

Постепенно я осознал, что Бриг Стэнтон смотрит на меня с некоторой неуверенностью. Я совершил путешествие по дорожке памяти, не найдя объяснений.

– Извини, – быстро сказал я. – Я думаю, что Калифорния - это скорее образ жизни, чем штат. У меня нет чувства Западного побережья. Я слишком негибкий.

– Правда?

Я кивнул, пожимая плечами, стараясь сохранить легкий тон нашего разговора. Это была ложь, которую я часто говорил, наряду с более обыденными, например о том, сколько мне лет. Они вырывались наружу, эти неправды, и, честно говоря, я даже не был уверен, почему. Бранну я сказал, что мне двадцать восемь, Нэшу - что тридцать, а Локрину - что тридцать пять. Это было произвольно и глупо, но когда от меня требовали хоть какой-то правды... я уклонялся. Уклонение было моей обычной реакцией на то, что меня пытаются заставить говорить о чем-то личном. Джаред часто ловил меня на этом, и когда он вызывал меня, я садился перед ним и пытался придумать ответ, который бы он принял, не зная, как лучше поступить. Я никогда не давал спонтанного, прямолинейного ответа на что-либо.

– Крой?

– Я думаю, – начал я, понимая, что мои мысли снова блуждают, и пытаясь поддержать легкий разговор, – Чикаго - отличное место, чтобы взять собаку или порцию мяса, выпить пива и просто слиться с толпой.

Улыбка, которую я получил в ответ на этот ответ, была приятной.

– Я просто размышлял об этом, – приветливо ответил он. – Это единственная деталь, которой нет в твоем досье.

Я прищурился.

– Ты думаешь, может быть, я - раздолбай, бросаюсь от одного дела к другому, не думая и не планируя?

– О Боже, нет, – быстро заверил он меня. – Я восхищаюсь твоей способностью бросить осторожность на ветер и покинуть место, целую цепочку семьи и друзей.

– У меня нет семьи, – категорично объяснил я. – Я ушел из дома в семнадцать лет, чтобы пойти в колледж, и на этом все закончилось.

– И ты никогда не возвращался?

– Мне некуда возвращаться. Дом продали, и все разъехались.

– Это ужасно.

И почему, черт возьми, я решил в тот момент выложить все начистоту, так и останется загадкой. Так много того, в чем я не был полностью правдив и откровенен. Затем я собрал все вместе - его вопросы, его интерес - и придумал ответ.

– Ты по какой-то причине переживаешь, что можешь потерять семью и друзей, и тебе интересно, каково это - оказаться в такой ситуации.

– Что? – сказал он удивленно, почти в панике, встал и отошел на несколько шагов от кровати, а затем повернулся, чтобы пригвоздить меня взглядом. – Нет. С чего бы тебе вообще предполагать что-то подобное?

У него были секреты, которыми он не хотел делиться, и не моя работа - лезть не в свое дело, как мне уже много-много раз напоминали. То, что мне нравилось что-то знать, не означало, что людям нравилось это рассказывать. Мне точно не нравилось. Я перевел дыхание и остановился.

– Ты прав, мне жаль. Так скажи мне, ты согласен, чтобы твой отец нанял тебе телохранителя, когда ты вернешься домой?

Он быстро вздохнул, и его плечи опустились, когда он расслабился.

– Я все еще не в восторге от этой идеи. У меня уже есть команда охраны, которая следит за мной дома и в офисе, а Эрик находится в доме со мной большую часть времени, но особенно по ночам.

Если бы я сказал «о» в ответ на это заявление или что-нибудь в дополнение к «особенно по ночам», я был уверен, что он пришел в ярость. Как бы то ни было, я просто кивнул, несмотря на то, что этот лакомый кусочек был чудовищно откровенным. Я умирал от желания познакомиться с Эриком Фостером, но, к сожалению, у меня никогда не будет такой возможности.

– Похоже, ты считаешь, что телохранитель - это просто лишний человек на пути.

– Именно так я и думаю, – согласился он. – Но я не хочу, чтобы что-то помешало этой деловой сделке для моей сестры, поэтому я готов к тому, что моя жизнь перевернется.

– И жизнь Астор, разумеется, – вставил я, подзадоривая его, любопытство брало верх.

– О да, конечно, – быстро согласился он, но это было явно послесловие.

– Что ж, – сказал я, устав играть с ним в кошки-мышки, мне надоела эта игра. – Я постараюсь защитить тебя, пока ты не сядешь в самолет, чтобы вернуться в Коннектикут.

– Спасибо, – пробормотал он, почувствовав облегчение от того, что я оставил тему Астор Финнел. Похоже, он не был особенно заинтересован в разговоре о ней.

– А теперь, – сказал я, переводя дыхание, – думаю, пора устроить всем поздний завтрак, не так ли?

– Согласен, – весело ответил Бриг, улыбаясь, когда повернулся, чтобы открыть дверь. – Я и сам жутко проголодался.

Я был недоволен тем, что мне пришлось приехать в Вегас, но это было бесконечно лучше, чем защищать Брига Стэнтона у себя дома. Одно только представление о том, с какими людьми в его жизни, в его доме мне придется разговаривать и иметь дело, утомляло. Здесь же мой путь был свободен, мне оставалось лишь следить за ним в течение следующих четырех дней, а затем посадить его на самолет и отправиться домой. Я не мог представить себе более легкого задания, и мне было немного стыдно за то, что я ныл об этом Джареду. Все будет просто; удивительно, что я не понял этого раньше.

[1] Примерно 280 кв.м.

[2] Очки с линзами овальной формы с толстой оправой. Как правило имеют темно-серые линзы и оправу «тигриной» или «леопардовой» расцветки. Считаются одной из самых женственных моделей

[3] 183 см

[4] Чуть больше 1200 кв.м.

[5] Клайв Стейплз Льюис (29 ноября 1898 — 22 ноября 1963) — британский писатель, поэт, филолог и теолог ирландского происхождения. Его наиболее известное произведение в России «Хроники Нарнии»

[6] 190 см

[7] 185 см

[8] американский международный базовый кабельный спортивный канал

Глава 3

Меня всегда поражало, как много тайн можно выведать, будучи просто наблюдательным. Я был убежден, что в большинстве случаев хорошая детективная работа связана с умением держать глаза открытыми, а не с какими-либо другими навыками. Когда я был моложе, поход в торговый центр, чтобы понаблюдать за людьми, был одним из моих любимых занятий. Пока те, с кем я был, ходили по магазинам или флиртовали - обычные школьные занятия, - я анализировал расстояние между людьми, насколько близко или далеко они стоят друг от друга, и, конечно же, прикосновения.

В тот момент, когда я просто стоял в стороне, позволяя всей группе идти впереди меня, я довольно быстро осознал некоторые истины.

Нолан Стэнтон был безумно влюблен в девушку своего брата. Я не представлял, как Бриг мог не заметить, что Нолан по уши влюблен в Астор. Он шел рядом с ней, нес все, что она покупала, смеялся вместе с ней, прикасался к ней при каждом удобном случае и, по сути, был прекрасным принцем во плоти. Он не мог быть более очевидным.

Чейз был не намного лучше.

Уже через несколько часов работы стало ясно, что мое первое впечатление оказалось верным. Адвокат предпочел бы отпраздновать свое повышение с Бригом, наедине. Он делал с Бригом то же самое, что Нолан делал с Астор. Чейз следил за каждым словом Брига, ходил рядом с ним, постоянно прикасался к нему, использовал любую возможность, чтобы толкнуть его, прислониться к нему, посмеяться над его шутками, и следил за тем, чтобы, когда приходило время садиться, именно он занимал место рядом с Бригом. То, как Нолан и Чейз боролись за место рядом с Астор и Бригом соответственно, было действительно нечто. И наоборот, наблюдать за Бригом и Астор было весьма познавательно.

Я никогда не видел пары, которая трогала бы меньше, чем сын генерального директора и филантроп. Они часто улыбались, но этим их общение и ограничивалось. Астор шла с Ноланом, обхватив его руку, а Бриг оживленно смеялся со своими друзьями. Когда все разделились, чтобы пройтись по магазинам внутри Venetian, я пристроился за Бригом, а Астор и Нолан ушли в противоположном направлении. Трей и Квентин, еще двое из компании Брига, которые отправились на встречу с друзьями Квентина, тоже отделились от остальных. Я молчал, следуя за Бригом, держась в стороне и делая вид, что изучаю магазин, - я всегда заходил в него последним и выходил первым.

В элитном бутике, где продавались элитные часы и драгоценности, я стоял рядом с парнем, которого звали Эйден, если я правильно помню, и который переписывался по телефону с двумя разными женщинами, приглашая их обеих встретиться с ним в клубе позже, и наблюдал, как Бриг заставляет Чейза примерять разные часы, чтобы определить, какие из них выглядят лучше. Он собирался купить те часы, которые выберет его друг, что, на мой взгляд, было роскошным подарком, но для Брига Стэнтона было в порядке вещей. Это было интересно: мы находились в отдельном зале для просмотра с продавцом и двумя охранниками.

– Мне нравятся серебряные Patek Philippe, – вклинился Тодд.

– Только Cartier, – заверил Чейза Кент. – Возьми только их.

Они говорили о том, что потратят на часы столько же, сколько на компактный автомобиль. Я молчал, потому что был не в их лиге по деньгам.

Пока мужчины спорили, а Бриг и Чейз склонились над прилавком, где на черной бархатной скатерти был разложен их выбор, я не спускал глаз с дверного проема на случай, если кто-то попытается войти внутрь.

– Какие у тебя часы, Крой? – спросил меня Эйден.

Я отодвинул манжет рубашки, чтобы он мог видеть часы Apple iWatch из нержавеющей стали на моем левом запястье с кожаным ремешком. Эйден громко и болезненно застонал.

– Что?

– Серьезно?

– Мои часы скажут тебе окружность Нептуна, – похвастался я ему. – А что твои умеют делать, кроме как определять время?

– Это инвестиции, деревенщина.

Я хмыкнул.

Судя по их комментариям, я понятия не имел о настоящей роскоши, но заметил, что мои часы только что сообщили мне, что я отошел от яиц «Бенедикт», которые съел за несколько часов до этого. Это была версия Hermès[1], с черным ремешком Double Tour, и я полюбил их сразу, как только надел.

Бриг хихикнул, похлопав меня по спине.

– В этом есть что-то от функциональности и формы.

– Я также могу ответить на сообщение, – заметил я, приподняв бровь, чтобы сделать акцент.

– Да, можешь, – улыбнулся он, обнимая меня за плечи и переключая свое внимание на Чейза. – Выбери часы, приятель. Я хочу выпить.

Очевидно, все хотели.

Часы Patek Philippe были потрясающими, а голубой опаловый циферблат и корпус из белого золота - продавцы перечисляли и другие характеристики - впечатляющими. Ну, впечатляли, если, конечно, такие вещи производили на вас впечатление. И я не возражал, если это так. Но я никогда не был человеком, для которого вещи имеют значение. Это была одна из многих сторон моей личности, которая приводила отца в ярость: я не ценил прекрасные вещи в жизни. Я, конечно, понимал это, видел, что что-то стоит дорого, и был приверженцем принципа «получаешь то, за что платишь», но для меня это относилось к подрядчикам, автомеханикам, врачам, адвокатам и профессорам колледжа. Для меня это относилось к людям, а не к вещам. Иметь потрясающие часы - это здорово, но часы G-Shock, которые я носил, когда работал патрульным в Чикаго, все еще показывали время, даже после того, как меня швырнули в стену, а также чуть не утопил наркоман в бассейне. Вещи были функциональными; деньги нужно было тратить на людей и искусство.

Но кого волновало, что я думаю? Очевидно, никого. Бриг только что потратил целое состояние на подарок для своего друга, но по выражению лица Чейза, по его сжатой челюсти и взгляду, устремленному на меня, я понял, что он предпочел бы, чтобы Бриг сейчас прислонился к нему, а не ко мне. В этот момент он хотел быть мной.

Как только Трей и Квентин присоединились к нам, Бриг повел нас на частную дегустацию бурбона. Я объяснил, что не являюсь его поклонником, и, хотя на меня посыпались упреки, все отнеслись к этому спокойно, потому что, во-первых, они не знали меня достаточно хорошо, а во-вторых, им было все равно. В этом был смысл. Они видели меня только в эти выходные; у них не было никаких эмоциональных вложений, кроме этого.

Мне было бы скучно пить и покупать все, что попадется на глаза, но они были в Вегасе, и там они хотели выпустить пар и ничего не делать. Когда все они сели за столы, чтобы сыграть в техасский холдем[2], я занял место за пределами зала, так как люди, которые не играли, не допускались. Впрочем, в зону, где они играли, был только один вход, так что я мог внимательно наблюдать за каждым входящим.

Они играли до тех пор, пока не проиграли по штуке баксов каждый. Если бы я проиграл столько, это не разорило бы меня, но это были и не свободные деньги. Когда мы возвращались к магазинам в Venetian, Бриг похлопал меня по плечу.

– Тебе нужно, чтобы я дал тебе немного денег на игру, Крой?

Я повернул голову и посмотрел на него, чувствуя, как хмурится мое лицо.

– Этого нет в контракте Torus, и если я концентрируюсь на том, проигрываю ли я твои деньги, значит, мои глаза не там, где они должны быть.

Его усмешка была теплой, когда он улыбнулся мне.

– Ты абсолютно права. Я просто не хотел, чтобы ты скучал, сидя и ничего не делая, а только наблюдая за тем, как мы развлекаемся.

– Это негламурная часть работы телохранителя, – сказал я ему. – Бесконечное ожидание.

В элитном мужском бутике Бриг примерял несколько рубашек, поскольку, судя по всему, одна ему понадобилась к ужину, так как он не взял с собой запасные, а Нолан пролил на него «Кровавую Мэри» в самолете. Он был в примерочной, пока Нолан и Астор рассматривали запонки, а остальные переписывались, показывали друг другу фотографии и проверяли свои ленты в Twitter и Instagram. Я был единственным, кто следил за незнакомцами, входящими и выходящими из магазина.

Когда зазвонил телефон, я был рад, что отвлекся, хотя и не отрывал взгляда от окружающего. Я не стал проверять определитель номера, не желая терять бдительность даже на мгновение, и был удивлен, услышав знакомое рычание.

– Локрин?

– Почему ты так говоришь?

Я прочистил горло.

– Обычно ты меня не зовешь.

– Ага, и что?

С ним было минное поле, он был таким колючим, но в данный момент мне было все равно. Уже через несколько часов мне надоело мое нынешнее задание, а поскольку он был знакомым, пусть даже задумчивым и вспыльчивым, он звучал как родной. То, что он говорил по телефону, успокаивало.

– Ты меня слышал? – ворчал он.

– Совсем нет, – признался я.

–Ладно, давай попробуем еще раз для тех, у кого нарушена концентрация внимания.

– Ты сегодня смешной, – согласился я, облокотившись на стойку и улыбаясь в телефон.

– Я смешной каждый гребаный день, – сказал он с негодованием. – Но, чтобы ты знал, к тебе приходил какой-то адвокат.

– Адвокат?

– Да, – торжественно ответил он, и тут я услышал, что в его голосе появилась какая-то нотка. – И мне очень жаль, Крой, но я думаю, что кто-то умер.

– Почему?

– Не знаю, у парня был мрачный вид, как будто он мог быть адвокатом по завещаниям, – хрипло сказал он, чувствуя себя неловко. – Он оставил свою визитку; я сделаю снимок и отправлю тебе, чтобы ты мог позвонить ему.

Я вздохнул.

– Да, хорошо. Спасибо.

Он замолчал на мгновение, и я уже собирался отпустить его, но мне понравилась эта возможность вернуться к нормальной жизни.

– Послушай, – сказал он наконец. – Я знаю, что ты покинул дом совсем молодым, но все равно тяжело потерять кого-то из родных, так что да, это отстой.

Я не сказал ему, что если кто-то из моих родителей умрет, то оставшийся в живых никогда не протянет мне руку помощи. А если бы они каким-то образом умерли вместе, я бы никогда не узнал об этом, если бы по какой-то причине это не попало в новости. Мои братья не стали бы сообщать мне об этом. Меня просто не было на их радарах. Для них я был мертв, и я смирился с этим много лет назад. Что бы это ни было, оно не имело никакого отношения к моей биологической семье, и, по сути, единственное, о чем я мог думать, - это то, что один из моих клиентов в Torus  скончался, и я ломал голову, пытаясь понять, кто это мог быть.

– Спасибо, Лок, – сказал я через минуту.

Он тихонько кашлянул.

– Ты ведь вернешься, правда?

Удивительно, что ему было не все равно, и неуверенность в его голосе, сопровождаемая легкой дрожью, успокаивала. У меня уже много лет не было семьи. Когда я был полицейским, мне было трудно сближаться с другими, потому что я был настолько сосредоточен на том, чтобы все делать правильно, что у меня не оставалось времени на то, чтобы ослабить бдительность и просто быть самим собой. Ребята из Torus были ближе всего к семье, которая у меня была. И вот теперь, ни с того ни с сего, Локрин показал мне кое-что, заглянул за маску, и это многое значило.

– Крой?

– Прости, – прохрипел я, услышав, как густо посыпался гравий в моем голосе. – Да, я вернусь. Не сомневайся.

– Хорошо, – резко сказал он, и я услышал, как его броня вновь обрела форму, а затем раздался злобный смешок, который подсказал мне, что он снова в норме. – Так что, развлекаешься в Вегасе?

– Здесь идет снег, ты знал?

– Ни хрена себе, – удивился он.

Я хмыкнул.

Его смех звучал очень хорошо.

***

После того как они все переоделись к ужину - мне не пришлось, так как я уже был в костюме, - мы поели в ресторане «Вырезка от Вольфгана Пака» в Venetian. Я никогда не ел лучшего стейка, но за ту сумму, что он стоил, он должен был быть просто потрясающим. Я бывал в других ресторанах и ел блюда, которые исчислялись тысячами, как и в этом, но это всегда был бизнес, развлечение для других, чтобы получить что-то взамен. Счет оплачивался как корпоративный расход, сделка, чтобы произвести впечатление или быть в хорошем расположении другого. Это было другое. Бриг достал свою личную кредитную карту и спустил ее, как будто это был пустяк. Подобные излишества, несмотря на то что я родился в этой среде, всегда казались мне неприличными.

После ужина мы отправились в клуб и заказали напитки в палатке с подогревом на крыше лаунж-зоны, откуда открывался вид на Стрип. Никто не отходил далеко от тепла, и я подозревал, что из-за того, что температура была не столько пустынной, сколько тундровой, люди не стояли у перил, чтобы посмотреть на толпы внизу. В тесном пространстве и толчее людей трудно было уследить за тем, кто пытается сесть рядом с Бригом и его группой, а кто просто проходит мимо. Однако я был начеку, поэтому мужчина, обогнувший спинку дивана, не ускользнул от моего внимания. Он взглянул на остальных, друзей Брига, с опущенными головами, поглощенных своими аккаунтами в социальных сетях, не обращая внимания на все остальное вокруг, а затем метнулся ближе, оказавшись позади сына мультимиллиардера.

Я уже начал двигаться, когда он сунул руку в нагрудный карман своего пиджака, потянувшись, я был уверен, за пистолетом. При таком количестве людей вокруг я не мог с чистой совестью достать свой «Глок». Вытащив оружие и вызвав на себя его огонь, я подверг бы опасности невинных людей.

Перевалившись через спинку дивана, я приземлился на низкий столик, который на удивление выдержал мой вес. Коктейли, шампанское и бутылки с вином разлетелись и разлетелись, и хотя крики, вопли и ругань отвлекали внимание - не знаю, от неожиданности или от травмы, - я сосредоточился на одном. Я навалился на него всем весом и ударил головой прямо в грудину. Я услышал, как дыхание вырвалось из его легких, когда он упал спиной на пол, отброшенный ударом, а его рука вывалилась из-под куртки, ладонь была пуста, но это меня не остановило. Наше положение давало мне преимущество, поэтому я перехватил его запястье и зажал руку между бедрами в нестандартном захвате, а левой икрой прижал его щеку к полу. У меня были и рычаги, и вес, чтобы вывернуть его локоть, но мой сенсей по бразильскому джиу-джитсу попенял бы мне за технику. Тем не менее захват был непробиваем для человека, не имеющего специальной подготовки.

– Крой! – крикнул Бриг позади меня. – Какого черта ты делаешь?

– Кто ты? – рявкнул я на мужчину, все мое внимание было приковано к нему, чтобы он понял, что я абсолютно серьезен.

– Какого черта ты делаешь, мужик?! – заорал другой парень, не из нашей группы.

– Охрана!

– Впечатляет, – сказал кто-то сверху, низким голосом, сексуальным и пропитанным дымом, который почти - почти - заставил меня поднять глаза. Я поборол это желание и сосредоточился на нарушителе.

– Крой, отпусти его, – потребовал Бриг, присев на корточки передо мной, рядом с головой парня.

– Кто ты, черт возьми, такой? – прохрипел человек, которого я держал, но едва слышно. К нему вернулась возможность дышать, но не полностью.

– Думаю, тебе стоит отпустить его, – сказал мужчина, опустившись на колено рядом с Бригом. – В конце концов, раз уж его пригласили.

– Говори, – приказал я, начиная чувствовать, что, возможно, поторопился с выводами, и, что еще хуже, зная, что если это дойдет до Джареда, меня ждет еще одна лекция. Мой босс предпочитал выжидать и наблюдать. Он всегда говорил, что нам нужно изучить ситуацию, оценить потенциальную угрозу и решить, когда в последний момент можно вмешаться, не подвергая при этом опасности нашего клиента. Большинство людей не были готовы обменять свою жизнь на чужую, поэтому удар обычно означал, что нападавший нападет, а потом убежит. В данном случае парню было бы сложно уйти незаметно. Мне следовало бы подумать об этом. Но, в свою защиту скажу, что я не привык ничего не делать несколько часов подряд, так что я слишком остро отреагировал. Очень остро отреагировал. Было очевидно, что мужчина, которого я сейчас прижимал к полу, не представлял угрозы, как я предполагал. Просто представить себе, какую выволочку мне придется вынести, было страшно.

– Ради всего святого, Крой, отпусти его, – потребовал Бриг. Он был зол, ожесточен; это чувствовалось по тембру его голоса.

– Он подошел к тебе сзади и полез в куртку, – объяснил я, отпуская мужчину и поднимаясь на ноги. – И что я должен был подумать

– Что я хотел сделать ему сюрприз, придурок, – раздраженно проворчал мужчина, лежавший на земле. – Отличная работа, чтобы провалить все к чертям.

Вот дерьмо.

Я сделал шаг назад, когда Бриг помог незнакомцу подняться, и только когда тот встал, понял, что он немного выше меня.

Бриг быстро шагнул вперед и схватил парня за руки.

– Ты уверен, что он не пристрелит меня на хрен? – проворчал он, глядя на меня и поводя плечом, проверяя подвижность.

– Он уже извинился, – быстро сказал Бриг, когда его друг перестал смотреть на меня и обнял его в ответ. – Он просто поступил как друг и присматривал за мной.

Они крепко обнялись, стукнув друг друга по спине, а затем отстранились друг от друга. Как только Бриг отпустил его, остальные уже были рядом, по очереди обнимая до смерти человека, которого я повалил на землю и обездвижил.

Тут же появилась охрана - двое крупных мужчин в костюмах с наушниками. Нолан объяснил, что произошло, пока я стоял там и фальшиво улыбался, выглядя, я был уверен, как деревенский идиот. Он наклонился к ним и вложил каждому в руку по стодолларовой купюре. Они ушли так же быстро, как и появились, - ни вреда, ни ущерба.

Парень, который их вызвал, получил в подарок бутылку «Дом Периньон» для себя и своей девушки, за беспокойство. Я не мог быть более раздражен. Я выполнял свою работу - этого должно было быть достаточно для любого объяснения. И нет, я не мог сказать, что именно я делал, но все же следовало сосредоточиться на том, что или, в данном случае, кто побудил меня к действию.

Его звали Дигби Ингрэм, и он был недостающим участником праздничного уик-энда Чейза. Он опоздал, потому что должен был забрать своего друга.

– Все, – сказал он, обняв за широкие плечи стоящего рядом с ним человека, – это мой деловой партнер, Даллас Бауэр. Он проведет с нами выходные.

Я наблюдал, как Даллас пожимал руки и улыбался - быстро, эффективно, безразлично. Пока он не подошел ко мне.

– Это была отличная победа, – сказал он, и глубокий, хриплый звук его голоса пронесся сквозь меня, даже когда он крепко сжал мою руку. – Ты явно тренировался.

– Немного, – ответил я, встречаясь взглядом с теплыми серо-голубыми глазами в обрамлении длинных ресниц и отмечая глубокие морщины на его лице - на лбу и между бровями, как будто он часто хмурился, но чаще улыбался, о чем свидетельствовали «гусиные лапки» и морщинки от смеха, обрамлявшие его рот. У него был обветренный вид, словно он жил в своей коже. Медно-рыжая от солнца грива и щетина, а также небрежная ухмылка говорили о том, что от него одни неприятности. Большие неприятности. Но не для Брига, а для меня. Он был полон тщеславия и обаяния, а это моя особая слабость.

Я предпочитал потрепанных и грубых мужчин, чьи лица обладали определенным характером: нос, немного смещенный от того, что его не раз ломали, кривая улыбка, сильная челюсть, заросшая щетиной, прокуренный голос, отдающий бурбоном, и мозолистые руки. Именно такие мужчины заставляли меня остановиться и перевести дыхание. Это было обещание продемонстрировать свою силу, возможность овладеть ими и использовать их, не беспокоясь о том, что я слишком груб. Прижимать их к себе всю ночь напролет, потому что, в конце концов, я был им нужен. Они знали, что я - их дом. Вот что меня привлекало. Именно с таким мужчиной я бы не отказался остаться. Но дело в том, что такие мужчины налетали, как буря в пустыне, и так же быстро исчезали. Они не были созданы для того, чтобы долго оставаться на месте.

– Более чем немного, – непринужденно ответил он и, отпустив меня, медленно, словно заставляя себя, повернулся лицом к Чейзу. – Поздравляю с повышением. Надеюсь, ты не против, что я вторгся на твою вечеринку.

– Абсолютно нет, – подтвердил Чейз, голос его звучал жестко, но я уже знал причину. Он хотел побыть наедине с Бригом. Все остальные мешали ему.

– А это еще кто, черт возьми, такой? – Дигби огрызнулся, указав на меня взмахом руки, а затем снова поднял и повернул правое плечо и наклонил голову вперед-назад. Я ничего не сломал, но держал его в неудобном положении, и утром у него, скорее всего, все будет болеть. – И какого черта его волнует, что я подкрадываюсь к тебе? – спросил он, повернувшись к Бригу.

– Ты нас просто удивил, – неубедительно ответил Бриг.

– Удивил? Правда?

Бриг только пожал плечами.

– Скажи мне, кто он, – потребовал он, резко выдохнув.

– Ты только что с ним познакомился, – поддразнил Бриг.

Но в отличие от нас с Далласом, мы с Дигби Ингрэмом не пожимали друг другу руки. Не то чтобы я был удивлен. Его гордость все еще была уязвлена тем, что я повалил его на землю.

– Мы старые друзья, – попытался объяснить он.

– Чушь собачья. Я знаю всех твоих друзей, потому что я самый давний, – заявил Дигби. – А его я ни хрена не знаю, –  он скрестил руки надуто, как ребенок. – Попробуй еще раз.

– Мы с Кроем дружим с начальной школы, – весело сказал Бриг, принуждая себя улыбнуться. – Ты просто никогда не слышал, чтобы я говорил о нем, потому что после Чоата мы на некоторое время потеряли связь.

– Это правда? – спросил Дигби, кивая и хмурясь на меня.

– Да, – сказал Бриг, стараясь звучать естественно и терпя неудачу. Он не умел врать, и если обычно мне это нравилось в людях, то в данный момент это только усиливало неловкость. – К тому же оказалось, что у нас с Кроем есть деловая сделка, над которой мы работаем вместе.

– И что же это? – спросил Дигби, не давая ему опомниться, как собака с костью.

– Это бизнес с Лейн, – ответил он, и я мог бы дать ему пинка.

В этом был смысл. Всего несколько часов назад мы говорили о его сестре, так что если он и собирался о чем-то солгать, то только о том, о чем я знал. Но поскольку причиной моего присутствия была угроза ее жизни, перекинувшаяся на него и вызвавшая необходимость во всей этой уловке... использовать эту причину не было хорошей идеей.

Он действительно был дерьмовым лжецом.

Злорадство, с которым Дигби смотрел на меня, не становилось более дружелюбным.

– В самом деле, – сказал он, не задаваясь вопросом, а выражая полное недоверие. – У тебя дела с Лейн?

– С Бригом, – уточнил я, – связанное с Лейн.

Он хмыкнул и подошел ко мне ближе.

– Итак, Крой, чем ты занимаешься в Бристоле?

– Не в Бристоле, – ледяным тоном ответил я. – В Бриджпорте. У меня компания по сносу зданий, и Бриг был достаточно любезен, чтобы познакомить меня со своей сестрой.

Медленный, властный кивок, передающий всю долю его скептицизма.

– Правда?

В его тоне прозвучало насмешливое, покровительственное презрение, и я понял, что в то время как остальные были ходячей, говорящей рекламой братства в Городе грехов, этот человек был высокомерным снобом. Он напомнил мне о худших временах моей жизни, когда я рос, и я отреагировал на него с особой силой. Мне захотелось изо всех сил ударить его по самодовольному лицу. Если бы Локрин был здесь, я мог бы представить его реакцию. Я даже услышал его в своей голове. «Кто, блядь, вообще называет своего ребенка Дигби? Ставлю сто баксов, что в школе все звали его Дикби[3]». Развеселившись, я хрюкнул вместо того, чтобы отреагировать, и это было хорошо.

– У тебя компания по сносу зданий, – его взгляд переместился с моего лица вниз по моему телу и проделал обратный путь с абсолютным презрением. – У тебя. Тебя.

Только мелькнувший в голове Джаред Колтер, его лицо на мгновение удержало меня от того, чтобы выбить у друга Брига землю из-под ног и повалить его обратно.

– Дай ему передохнуть, Диг, – приказал Бриг своему другу, легонько шлепнув его по животу, а затем взяв за плечо. – То, что он тебя одолел, не повод вести себя как скотина.

Поглядев на меня еще мгновение, он повернулся и объявил всем, что приглашает их на закрытую вечеринку в другой клуб. Я услышал, как рядом со мной Астор издала легкий стон, пропустив свою руку через мою.

Когда остальные одобрили новый план и сгрудились вокруг Дигби, она прильнула к моему плечу, а Нолан обошел ее с другой стороны, и они вдвоем оказались по бокам от меня.

– Мне жаль, что тебе пришлось иметь с ним дело, Крой, – прошептала Астор. – Он настоящий мудак.

– О нет, – быстро сказал я, прикрывая рукой свой бицепс. – Я уверен, что он просто раздражен тем, что...

– Не оправдывай его, – сказал Нолан, отчеканивая каждое слово. – Он лжец и задира, безжалостно гнусный и, что еще хуже, нелепый дилетант. Но Бриг любит его, и это говорит о том, какой ужасный знаток характера мой брат.

Глядя то туда, то сюда, я понял, как много Бриг Стэнтон упустил, как незначительных, так и очевидных деталей, касающихся всех людей в его жизни. Неудивительно, что его отец считал, что ему нужен кто-то, кто присматривал бы за ним. Будь я его отцом, я бы тоже так считал.

***

Когда мы проходили через казино и выходили на холод, направляясь через улицу к «Дворцу Цезаря», мне приходилось толкаться, чтобы не отстать от Брига. Чейз и Дигби прижимались к нему, как пара лимпетов[4], а остальные заполняли пространство вокруг него. Когда мы подошли к лифту, там скопилось множество людей, ожидающих, и было ясно, что все мы не поместимся в одну кабину, когда она приедет.

– Мы можем сесть в следующий, – заявил я, в последнюю секунду ухватив Брига за бицепс и оттащив его, когда двери закрылись под протесты его друзей.

– Извини, – смущенно сказал Бриг. – Это было глупо.

– Да, – согласился я, бросив взгляд на Далласа, который каким-то образом отделился от Дигби.

Он смотрел на меня, прищурившись, и выглядел так, будто пытался что-то собрать воедино.

– Итак, как давно ты знаешь Дига? – спросил Бриг, заводя разговор.

– Всего пару месяцев, – ответил Даллас, его голубые глаза, вымытые бурей, сузились, но все еще были сосредоточены на мне, даже когда он отвечал Бригу. – Вообще-то я здесь, чтобы поговорить с тобой о Лейн, и поскольку я знал, что ты никогда не будешь говорить со мной без предварительного знакомства, я спросил Дигби, сможет ли он это сделать.

Я сделал шаг ближе к Бригу. То, что этот парень казался мне безумно привлекательным, не означало, что я мог отбросить возможность того, что он может пытаться убить Лейн Стэнтон или ее брата, если уж на то пошло.

– Мне очень интересно узнать, что вы думаете о ее побочном бизнесе.

Бриг скрестил руки, изучая Далласа.

– Что за побочный бизнес?

Его ухмылка была лукавой и подчеркивала то, как полная нижняя губа загибалась в уголках и делала ямочки более заметными. Это, в сочетании с наклоном головы и медленным поднятием взгляда на Брига, а также сопровождающим это движением брови, не оставляло сомнений в том, что он знал о своем влиянии на людей. Когда он теребил рыжевато-золотистую щетину на челюсти тыльной стороной пальцев, я не мог не заметить, как выгорела его кожа, и, опять же, насколько широки его грудь и плечи. Без сомнения, Даллас Бауэр был красивым мужчиной.

– Да ладно, – сказал Даллас, придвигаясь ближе к Бригу, его тон был игривым, интимным, как будто они были друзьями. – Мы оба знаем, что ты позволяешь ей делать.

– Уверяю тебя, я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Ответ Брига был отрывистым, и его поза была напряженной, о чем свидетельствовало то, как он наклонился ко мне, поставив меня между собой и Далласом.

Даллас посмотрел на меня, а затем прищурился, как будто на него снизошло озарение.

– Скажи мне, Крой, ты связан?

И тут меня осенило.

– Да. Как и ты, я подозреваю.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но замолчал, когда к нему приблизилось еще несколько человек. Звук прибывающего лифта привлек мое внимание, и я повернулся, чтобы заслонить Брига, когда двери открылись. Когда мы вошли в лифт, нас троих теснили друг к другу, я прижал Брига в угол, а Даллас прижался ко мне, прислонившись спиной к моей груди.

Поездка наверх прошла в молчании, неловко, как и подобает незнакомым людям, теснящимся плечом к плечу в коробке. Когда лифт пискнул, означая, что мы прибыли на свой этаж, группа людей высыпала из него и разбежалась в разные стороны.

– У тебя есть лицензия на скрытое ношение? – спросил он, повернув голову влево и тихо говоря через плечо.

– Есть, – сообщил я ему, воспользовавшись моментом, чтобы проскользнуть за ним и просунуть руку под его левую руку, создавая впечатление, что я направляю его в ту сторону, куда нам нужно идти, чтобы нащупать кобуру, которая, как я знал, была там.

Он схватил мою руку и держал ее совсем недолго, но достаточно, чтобы я почувствовал, насколько рельефна его грудь: сквозь пиджак, под кожей кобуры и под рубашкой проступали твердые мышцы, и я ощутил мощный всплеск сожаления - всего на мгновение - о том, что моя рука не гладит его кожу. Так близко я чувствовал запах его волос и глубоко его вдохнул. От него пахло океанским бризом, солоноватым, но с легким ароматом лайма и тикового дерева, ветивера и мускуса. Мне ужасно захотелось прижаться носом к его затылку, где густыми беспорядочными волнами спадали его золотистые осенние волосы.

Мужчина не был отглажен и отполирован, как другие, как Дигби, а наоборот, был взъерошен, растрепан, словно только что встал с постели, и я почувствовал, как во мне запульсировало возбуждение, представив, что это мои руки запутались в его волосах, мое тело прижимает его к себе, мои поцелуи перехватывают его дыхание, и поэтому он так выглядит.

Меня чертовски раздражало, что он так легко отвлекает меня.

– Господи, это заняло целую вечность, – громко поприветствовал нас Дигби, вскочив и обхватив одной рукой Далласа, а другой - Брига, чтобы повести нас по длинному коридору. Он не стал проверять, иду ли я за ним или нет.

– Ты идешь? – спросил Даллас через плечо.

– Прямо за тобой.

***

– Что это? – спросил Бриг, высвобождаясь из-под руки Дигби. Номер-люкс был огромным, в нем играла музыка, и, хотя она не была громкой, было ясно, что Бриг не ожидал этого, о чем свидетельствовал дискомфорт в его взгляде, когда он посмотрел на меня.

– Просто вечеринка, – сказал Дигби, отпустив Далласа, который тоже разглядывал людей и помещение.

Даллас нахмурился, его раздражение было ощутимым. Он был счастлив от пребывания в номере не больше, чем я.

– Я думал, мы идем в клуб? – Бриг был встревожен. Я чувствовал, как она накатывает на него волнами, пока он все это осмысливал. Он тоже не хотел там находиться.

– Пойдем, – предложил я и кивнул ему, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня.

– Я не хочу портить вечер, – ответил он, колеблясь.

Чейз придвинулся к нему слева.

– Что происходит?

Я прочистил горло.

– Думаю, Бриг предпочел бы посидеть в тихом месте и выпить.

– О да, – быстро согласился Чейз, и его лицо засветилось. – Давай так и сделаем.

– Ты не против? – спросил Бриг. – Я имею в виду - это же твои выходные.

– Нет, серьезно, это звучит здорово, – заверил он, почти умоляя его. Чейз выглядел готовым прибегнуть к откровенному попрошайничеству, если дело дойдет до этого.

– Мы можем сделать это завтра, – продолжал Бриг, все еще успокаивая его. – Просто это наша первая ночь здесь; мы не обязаны делать все сразу. У нас много времени.

– Согласен на сто процентов, – Чейз почти сиял.

– Хорошо, хорошо, – с облегчением выдохнул Бриг. – Кто хочет остаться, пусть остается, – сказал он Дигби. – Ты можешь сообщить об этом всем.

– Подожди, – прорычал он, потянувшись к Бригу, – ты не можешь просто...

И это был мой сигнал. Схватив Брига за бицепс, я потянул его за собой и не останавливался, пока мы не оказались в коридоре.

– Осторожно, – предупредил меня Чейз, догоняя нас, но выражение его лица смягчилось, как только я отпустил Брига.

Дигби выскочил следом за нами и подошел прямо ко мне, приблизившись вплотную к моему лицу лицо.

– Кем ты себя возомнил, мать твою? – прошипел он.

– Это, – сказал я, указывая через его плечо, – вечеринка, с наркотиками и платным эскортом, и, может быть, в прошлом это было нормально, может быть, все вы, ребята, этим увлекаетесь, но Бриг собирается стать генеральным директором компании своей семьи, ты, невежественный ублюдок, а Чейз только что стал партнером в его юридической фирме. Это дерьмо там? Это называется скандал, который только и ждет, чтобы случиться.

– Там есть эскорт? – Чейз задохнулся, его рот раскрылся, когда он уставился на меня.

– Да. Без сомнения, – заверил я его, бросив взгляд на Далласа, который старался держаться рядом с нами, явно не интересуясь тем, что предлагалось за дверями этого логова беззакония.

– Как ты мог? – спросил он Дигби.

– Послушай, Чейз, – начал он, одарив меня волчьим оскалом, и я задался вопросом, считает ли он это сексуальным или опасным. Я мог бы заверить его, что он не был ни тем, ни другим, учитывая, что Даллас стоял здесь и выглядел как тот и другой, даже не прилагая усилий. Дигби был просто ядовитым засранцем. – Дружище, я бы никогда...

– Во что ты играешь? – Чейз был настойчив, сделав шаг вперед и заставив Дигби отступить назад. – Для тебя это игра? Ты решил, что если Астор вернулась в номер раньше времени, то это самое подходящее время для Брига, чтобы поиздеваться над ней?

– Что ты...

– Зачем тебе подвергать кого-то из нас такому риску? Что, черт возьми, с тобой не так? Мы больше не в колледже. Некоторые из нас выросли.

Тогда я увидел его, безжалостного судебного исполнителя. Когда Чейз Болдуин увидел брешь, обнаженную яремную вену Дигби, он принялся за расправу.

– Чейз, дружище, ты делаешь из мухи...

– Подожди, – рявкнул Чейз, поднял руку и посмотрел на меня, изучая мое лицо, в то время как я слегка кивнул ему в знак поддержки. В чем бы он ни хотел обвинить Дигби, я был не против. – Ты... ты планируешь шантажировать нас?

– Что? – сказал Дигби, его голос легко поднялся на три октавы.

Бриг схватил Дигби и впечатал его в стену, одной рукой прижав его к стене, а другую направив ему в лицо.

– Ты, сукин сын, что, черт возьми, происходит?

– Ничего. Господи, Бриг, я просто хотел, чтобы вы немного повеселились, вот и все.

Он покачал головой, дернул Дигби вперед, чтобы тот снова врезался в стену, а затем приказал мне войти в комнату и вытащить остальных.

– Я не могу этого сделать, – сказал я ему, бросив взгляд на Далласа.

– Я могу, – услужливо предложил Даллас, улыбнувшись Бригу, а затем жестом указал на Дигби. – Я понятия не имел, что мы придем именно сюда, так что, пожалуйста, не приписывайте мне его идиотизм.

– Нет, нет, конечно, нет, – согласился Бриг и повернулся к Чейзу. – Мне очень жаль. Я бы никогда не заставил тебя приехать сюда, если бы знал, что...

– Конечно, – проворчал Чейз, наклонив голову в мою сторону, когда Даллас скрылся в номере. – Я просто так рад, что... и я был... – он вздохнул и шагнул ко мне, протягивая руку. – Спасибо за наблюдательность, Крой. Я был резок с тобой, и все потому, что все пошло не так... не так, как я думал.

Я знал, что это так.

– Но я ценю твою бдительность, потому что помоги нам Бог, если бы кто-нибудь узнал нас там, или если бы на вечеринку нагрянули с обыском по поводу наркотиков, проституции или...

– Ты раздуваешь из мухи слона, – попытался вмешаться Дигби.

– Нет, – кричал на него Чейз, злясь за себя, но еще больше - за Брига. – Ты больше не будешь разговаривать.

– Да, не надо, – согласился Бриг и начал вышагивать, пока мы ждали остальных. – Твой друг, которого я едва знаю, гораздо лучше тебя.

И тут я увидел на лице Дигби признание и покорность, а поскольку я не мог себе представить, чтобы настоящий друг Брига вел себя подобным образом, у меня сразу же возникли подозрения.

Что, черт возьми, происходит?

Когда Даллас вернулся, а за ним Трей, Кент и остальные, у каждого из них нашлись одинаково резкие слова в адрес Дигби.

– Это не так уж важно, – сетовал он, вскидывая руки в знак протеста и жестом указывая на дверь. – Там много людей. Всем наплевать!

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – фыркнул Эйден, когда мы возвращались к лифтам. – То, что мы работаем на своих отцов, не дает нам карт-бланш на то, чтобы все испортить, придурок.

И Квентин, и Тодд выглядели так, словно не могли решить, хотят ли они выбить из Дигби все дерьмо или уйти и не оглядываться. Он за считанные секунды превратился из члена братства в изгоя.

– Послушайте...

– Нет, это ты послушай, – сказал ему Трей, указывая на всех, включая меня и Далласа. – Нам всем приходится работать с общественностью; у каждого из нас есть имидж, который нужно поддерживать; у нас есть люди, которые доверяют нам и полагаются на нас. Секс-скандалы не очень хорошо работают, или ты, блядь, не обращал внимания?

– Я планирую когда-нибудь выдвинуть свою кандидатуру, – объявил Тодд, положив руку мне на плечо. – Отличное наблюдение насчет вечеринки, Крой. Я этого не забуду.

Я быстро кивнул ему.

– То же самое касается и меня, – отозвался Кент, не сводя с меня пристального взгляда. – У меня большие планы, в которые не входят шлюхи, венерические заболевания и гребаные нелегальные наркотики, – с рычанием закончил он и бросился на Дигби, но Трей и Бриг схватили его.

– Это не так... Я бы никогда не позволил вам, ребята, попасть в беду, – поклялся Дигби, его глаза, холодные и убийственные, были устремлены на меня. – Это никогда бы не зашло так далеко. Этого не было в плане. Даллас бы позаботился об этом.

В этот момент я медленно повернулся к парню, которого хотел видеть голым.

– Что, черт возьми, происходит? И не говори мне, что ты понятия не имеешь, потому что это абсолютная чушь.

Выдох Далласа не мог быть более раздраженным. Ему что-то надоело, о чем свидетельствовало его недовольное рычание, и он указал на Дигби Ингрэма.

– Если ты думаешь, что сейчас мы соблюдаем условия твоей сделки, придурок, то тебя ждет еще кое-что.

– Что? – я никогда раньше не слышал, чтобы взрослый мужчина хныкал вне постели, и разница была как день и ночь: один жалок, а другой чертовски горяч. – Нет. Я не виноват, что он сбежал с вечеринки до того, как ты стал героем.

«Он» в этом предложении было обращено ко мне.

– Пришло время объясниться, – сообщил я Далласу, остановившись возле лифта и убедившись, что Бриг рядом со мной. Когда он вздрогнул, я проверил, не Даллас ли был причиной шока Брига, и почему-то не удивился, увидев в его руке значок ФБР.

– Нам нужно поговорить, – сказал он, его голос был низким и хриплым. – А ты, – он указал на меня, – должен показать мне какое-нибудь гребаное удостоверение.

– Я не понимаю, что происходит, – прошептал Бриг, поворачиваясь от меня к Дигби, а потом обратно.

– Бриг, я могу предположить, что твоя сестра может быть замешана в чем-то более серьезном, чем строительство приютов для бездомных, – ответил я ему со вздохом, сожалея, что он оказался настолько ошеломлен всем этим.

– И ты будешь прав, – согласился Даллас, наклонившись к нам вплотную, его голос был тихим, даже когда его злобная ухмылка стала лучезарной. – Все гораздо серьезнее.

[1] По мимо обычных функций эту модель отличает дизайн. У них на корпусе петли, на которые крепится кожаный ремешок. На мой субъективный вкус смотрится поприкольнее, чем стандартный дизайн корпуса

[2] самая популярная на сегодня разновидность покера, игра с двумя карманными (закрытые карты игроков) и пятью общими картами (которые выложены в открытую), используемыми всеми игроками при составлении комбинаций

[3] В оригинале имя Digby, которое Локрин (в глове Кроя) переиначил на Dickbag, что можно перевести как «сумка с дерьмом», «сумка с членами», «ублюдок» и т.д. В общем довольно оскорбительно

[4] Водные улитки с конической раковиной, их часто можно увидеть на камнях и бортах кораблей

Глава 4

Полевой офис ФБР в Лас-Вегасе находился на бульваре Лейк-Мид, что, как объяснил специальный агент Даллас Бауэр, обычно составляет около пятнадцати минут езды от Стрипа. Без света и сирены это было около двадцати пяти.

Даллас сфотографировал мои лицензии на скрытое ношение и водительское удостоверение, а также взял контактные данные Джареда и, как я понял, проверил мои документы по своей базе данных, поручив кому-то связаться с моим боссом, чтобы удостовериться в моем трудоустройстве.

Теперь он сидел на переднем пассажирском сиденье черного Шевроле Субурбан, а за рулем сидел агент Таннер. Мы с Бригом расположились на средних сиденьях, Дигби - на дальнем заднем, а Чейза и остальных оставили позади, у входа во «Дворец Цезаря», предупредив, чтобы они ни с кем не разговаривали и убедились, что их увидят в «Белладжио» в нарочито заметной обстановке. Ничто не должно было выглядеть неприглядно, и, хотя Чейз не был в восторге от того, что Бриг упустил его из виду, остальные были более чем счастливы принять участие в небольшой легальной вечеринке.

– Я его адвокат, – настаивал Чейз, стоя рядом с Бригом, твердый и решительный.  – Я должен пойти с ним.

– Ему не нужен адвокат, – сообщил ему Даллас. – Это не у него проблемы.

– Почему Крой поедет? – но это прозвучало скорее обиженно, чем раздраженно. Я был еще одной вещью, которая пошла не так в мире Чейза.

– Потому что Крой - чертов телохранитель, если ты не заметил, – Даллас замолчал, его терпение рассеялось на волне разочарования от того, что эти люди могут быть такими тупыми.

Я видел это по их лицам - шок, сменившийся недоумением, когда они поняли, что я не один из них. А они-то думали, что я из их числа.

– Неудивительно, что тебе нужен телохранитель, – ворчал Даллас Бригу, когда мы все забрались в джип. – Все в твоей жизни чертовски невежественны.

– Зачем тебе нужен телохранитель? – спросил его Дигби.

Бриг покачал головой.

– Сделай мне одолжение и никогда больше со мной не разговаривай.

– О, чувак, перестань. Я…

– Нет, – огрызнулся Бриг, глядя в окно.

На мгновение воцарилась тишина.

– Значит, тебя нанял его отец, чтобы защитить его, – предположил Дигби, но это был не вопрос ко мне, а констатация факта.

Я не ответил, просто смотрел прямо перед собой.

– Да, – ответил ему Даллас, поворачиваясь в кресле, чтобы посмотреть на человека, который явно был его помощником. – Отец Брига нанял Кроя, работающего на Torus Intercession, для обеспечения защиты в связи с угрозами жизни его сестры, которая, как он опасался, по совместительству будет подвергать опасности его сына. Правление Stanton-Downey включило в договор с Бригом условие, что если ему когда-нибудь будет угрожать опасность, они прекратят финансирование приютов.

– Но жизни Лейн ничего не угрожает, – ответил Дигби, снова и снова проводя пальцами по волосам, словно по коже у него ползали вши или что-то в этом роде. Нервы брали верх, и он был на грани срыва. – Она все это придумала. Все эти контракты - застройщики, строители - все это чушь. Она никогда не собиралась ничего из этого делать.

Бедный Бриг. Первый день в Вегасе, а его жизнь рушится.

– Вот так я и понял, что ты не тот, за кого себя выдаешь, – сказал мне Дигби. – Ты не мог быть настоящим, поскольку никто не связан со строительством приютов, потому что самого плана приютов не существует, – продолжал Дигби, поглядывая на Далласа. Казалось, он искал подтверждения. Он хотел, нуждался в том, чтобы сделать себя полезным. Возможно, это было частью его сделки.

Я скрестил руки, изучая его.

– Так скажи мне, Дигби, – начал я, произнося его имя ехидно, потому что мог быть таким и потому что это чертовски его раздражало, – на чем тебя поймал специальный агент Бауэр, что единственным способом выпутаться было предать одного из твоих старейших друзей?

Он обнял себя за плечи, расстроился и ничего не сказал.

– Я бы и сам хотел это знать, – потребовал Бриг, его голос дрожал. – Стоило ли то, что ты собирался получить от этого, нашей дружбы?

Дигби покачал головой.

– Они поймали меня на слове, Бриг. Я только что вернулся из Кабо и...

– Конечно, – сказал Бриг, шумно выдохнул и отвернулся, снова уставившись в окно. – Какого черта здесь так холодно? Это же Вегас, ради всего святого.

Я оценил это недовольство. Это означало, что он не погряз в жалости к себе, и этот человек мне очень нравился, но он также не мог игнорировать то, что только что услышал.

– Я сказал им, что не собираюсь это продавать, – продолжал Дигби, желая попытаться объяснить все так, чтобы Бриг его простил. – Это было для личного пользования, для моих друзей на вечеринках, и...

– Хватит, – приказал ему Бриг, потерпев поражение, и откинул голову назад, закрыв глаза. – Эрик говорил мне никогда не доверять тебе. Я должен был послушаться.

Дигби фыркнул.

– О да, святой Эрик. Скажи мне, Бриг, Астор знает, что она всего лишь высококлассная борода[1], или эта глупая девица все еще думает, что ты на ней женишься в один прекрасный день?

Признаться, я не думал, что Бриг способен на такое, пока он не поднялся со своего места. Он казался слишком правильным, слишком сдержанным, чтобы нападать на кого-то. Его самообладание впечатляло, но он был готов нанести серьезный урон лицу Дигби Ингрэма, и он нанес впечатляющий удар правой, прежде чем я успел его остановить.

Схватив его за воротник куртки, я усадил Брига обратно на место.

– Клянусь всем, что тебе дорого, если ты заставишь агента Таннера потерять контроль над машиной и убьешь меня, я буду преследовать тебя до конца жизни, – крикнул я ему. – Я единственный, кто прикрывал тебя весь день.

– Нет, я… Мне жаль, – прохрипел он, уткнувшись лицом в руки, усталый, я был уверен, после адреналинового всплеска.

Мы добрались до офиса в целости и сохранности, чудом обошлось без дальнейших потасовок в машине, и Даллас бросился ко мне, когда я вошел за ним в дверь. Я достал свой «Глок» и передал его ему, а затем нагнулся, чтобы вытащить из сапога складной нож с модным названием Microtech Ultratech UTX-70 OTF. Я знал, что делать, а ему не нужно было мне ничего рассказывать.

– Черт возьми, – задохнулся Дигби, когда я выпрямился. Кровь из носа уже не текла, но под глазом у него был прекрасный синяк.

– Я так и знал, – сказал Даллас, его голос был шелковистым и благодарным, он ухмылялся, проверяя нож, видя и чувствуя, насколько быстрым и плавным было срабатывание механизма. – Я не сомневаюсь, после той стычки в баре, что ты мог бы легко его убить.

– Оглядываясь назад, я, вероятно, должен был, – сообщил я ему, взглянув на Дигби, а затем снова на агента ФБР. – Но вокруг было слишком много людей.

Я улыбнулся, чтобы дать ему понять, что, конечно же, шучу. В основном.

Его ответная ухмылка была чертовски сексуальной.

– И я был копом, – продолжил я, – как ты, наверное, знаешь из той проверки, которую на меня устроил.

Он кивнул.

– Почему только шесть лет на работе?

– Этого было достаточно.

– Правда? У тебя ужасно модная степень в Беркли, чтобы использовать ее для работы копом. Ты никогда не стремился к чему-то большему?

Я пожал плечами.

– Я не очень успешный человек.

– Ага, я в этом сильно сомневаюсь, – сказал он, усмехаясь, а затем повернулся, чтобы повести нас всех по длинному коридору.

Тогда нас разделили. Дигби отвели в одну комнату, а нас с Бригом - в другую. Я сел в кресло, а Бриг засуетился.

– Как ты можешь просто сидеть здесь? – спросил он, ерзая на месте: в одну секунду он упирался кулаками в бока, в другую - скрещивал руки на груди, а еще через мгновение упирался в стену.

– То, что ты сейчас делаешь, тебя вымотает, – заверил я, поднимая его ноги. – Вставай, чтобы размять ноги, только когда это необходимо, а в остальном береги силы. Мы собираемся пробыть здесь некоторое время.

– У меня есть целая команда адвокатов, которым, уверяю тебя, мой брат уже позвонил, – заверил он меня, возмущенный и гордый, горячо желая объяснить мне. – Я скоро уеду отсюда.

Я покачал головой.

– Ты сомневаешься во мне? – он был поражен, его гнев нарастал.

– Это ФБР, – успокоил я его, сохраняя ровный голос. – Они могут делать все, что захотят, в ходе расследования преступления, – он собирался возразить, но я поднял руку, чтобы остановить его. – Что-то происходит с твоей сестрой, и они думают, что ты в этом замешан, – объяснил я, отодвигая стул рядом с собой. – Пока они не узнают, что происходит, ты застрял здесь.

– Но я понятия не имею, что сделала Лейн.

Я кивнул.

– Я знаю это, но они не знают. Так что пока они не допросят тебя и не убедятся, что ты не причастен к тому, что она замышляет, ты застрял здесь.

– А что насчет тебя?

– Я здесь, чтобы защищать тебя, но если они потребуют, чтобы я убрался отсюда, у меня не будет другого выбора, кроме как уйти. Надеюсь, они позволят мне остаться с тобой, но посмотрим, что будет, – я улыбнулся ему, стараясь выглядеть обнадеживающим. – В любом случае, я не уйду. Я буду снаружи, в холле, если они не позволят мне сидеть здесь с тобой.

– Да. Хорошо, – выдохнул он, переводя дыхание.

– Присаживайся.

Он опустился на стул рядом со мной, близко, так что его колено под столом ударилось о мое бедро, а затем сложил руки и положил на них голову.

Я был удивлен, что Даллас не забрал у нас телефоны, пока не понял, что в здании нет абсолютно никакого приема. Их скремблер[2], я уверен, был военного образца.

Мы сидели в комнате для допросов уже час, и я был уверен, что это какой-то метод пыток, чтобы заставить Брига выложить все начистоту, когда с ним придут поговорить.

– Эрик убьет меня за это, – прошептал Бриг.

Странно, что он это сказал; возможно, их план сработал.

– Он пишет мне смс каждые пару часов, когда мы находимся в разных городах, а я отвечаю что-то вроде: «Не умер, цел, скоро поговорим» - что угодно.

– Каждые пару часов?

Он перевернул голову на руки, чтобы посмотреть на меня.

– Я знаю, это звучит странно; все так думают - например, Дигби - но мы с Эриком живем вместе. То есть, на самом деле мне не нужен телохранитель дома, потому что этим занимается он.

Теперь мне было интересно.

– У тебя есть фотография мистера Фостера?

Откинувшись в кресле, он достал из нагрудного кармана своего костюма телефон, и я не упустил из виду, что первой фотографией, которую он вывел на экран, была фотография его опекуна. Когда он повернул телефон ко мне, я отметил мягкость в его глазах.

Мужчина оказался совсем не таким, как я ожидал.

Он был высоким, не менее шести и четырех[3], если судить по холодильнику, перед которым он стоял, и мускулистым, с темно-каштановыми волосами и глазами, с бородой и усами. Улыбка была игривой и теплой, явно откровенной и определенно предназначенной для фотографа. Бриг провел пальцем влево, и на следующей фотографии были изображены он и Бриг, опирающиеся на капот пикапа. Рука Эрика, перекинутая через плечо Брига, была одновременно и непринужденной, и притягательной. Это могла бы быть фотография любых двух друзей, но не была, потому что, пока Эрик смотрел в камеру, голова Брига была повернута к Эрику, и он улыбался с таким открытым, голодным выражением лица, что я понял, на что смотрю. Нежность, с которой он смотрел на Эрика, исчезала, когда он смотрел на Астор Финнел. Я отвернулся от экрана и изучал Брига.

– Похоже, у тебя есть вопрос.

Я прочистил горло.

– Хотя я знаю, что он не твой дворецкий, я все равно ожидал увидеть в нем больше Аббатства Даунтон и меньше хозяина ранчо.

Он улыбнулся и кивнул.

– Знаешь, ты можешь быть честен со мной. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, как твой брат смотрит на Астор.

Он нахмурил брови, глядя на стол, размышляя, решая, что сказать.

– Мне все равно, и по контракту я обязан хранить твои секреты, Бриг, – заверил я его, слегка усмехнувшись. – Кого ты любишь - это твое дело.

Он глотнул воздуха.

– Знаешь что, не бери в голову. Я не должен был предполагать...

– Эрик действительно близок к тому, чтобы уйти, – признался он, задыхаясь. – Или он, или моя семья и мой бизнес, и... как мне быть собой без того и другого?

Господи Иисусе. Жизнь брига Стэнтона была сплошным бедствием. У него не только шатко стоял на ногах бизнес и отношения с сестрой, но и личная жизнь разваливалась на куски.

– Все висит в воздухе.

Я знал, что это так. И я знал, что он находится в ужасном положении. Ему предстояло принять ужасное решение, нелепое в двадцать первом веке.

– То есть, по сути, у тебя на волоске висят и Эрик, и Астор, и оба они ждут, кого ты выберешь.

Он покачал головой.

– Эрик уже решил уехать, а мы с Астор... это никуда не годится.

– Она знает об этом?

Он кивнул.

– Значит, она твоя борода.

Я заподозрил что-то неладное, когда Бриг впервые упомянул Эрика, когда объяснил, какое место занимает опекун в его доме. И я верил, что Астор хочет заполучить Брига, но я ошибался. Я связал ее не с тем Стэнтоном.

– Она была настоящей спортсменкой, – сказал он, его голос стал жестким.

– Когда Эрик уезжает? – спросил я.

– Я не... – его голос стал низким и слабым, он вцепился в край стола. – Он сказал, что останется, пока я в опасности, но...

– У меня есть вопрос, – сказал я, чтобы удержать его от раздумий и вернуть нас к спокойствию. – Ты говорил со своим отцом или советом о том, что ты влюблен в Эрика?

Его глаза остановились на моем лице.

– Я имею в виду, знаешь ли ты наверняка, без тени сомнения, что кому-то есть до этого дело, кроме тебя?

Он вздохнул.

– Они попросили бы меня спрятать его, а это нечестно по отношению к нему. А именно этим мы сейчас и занимаемся.

– И ты знаешь об этом, потому что тебе кто-то рассказал? Или ты делаешь предположение?

– Совет директоров никогда не смирится с тем, что я гей, и мой отец тоже.

– Но откуда ты знаешь?

– Я просто знаю!

– Ну хорошо, ладно, – сказал я, пожав плечами.

– Что хорошо?

– Это неважно, – сказал я ему, откинувшись в кресле и устраиваясь поудобнее. – То, что для меня простой выбор, для тебя - нет, и я это понимаю.

– Ты думаешь, что я должен просто выбрать Эрика.

– Это не мое дело...

– Я спрашиваю твое мнение.

– Бриг...

– Крой! – он вскочил с кресла и снова стал нервно двигаться, вышагивая и перебирая пальцами волосы, пока они не встали дыбом.

– Отлично, – ответил я, повысив голос до рыка. – Хочешь знать, что я думаю? Из твоего досье я знаю, что у тебя много личного богатства, которое ты можешь использовать на все, что захочешь, деньги, к которым никто, ни твой отец, ни совет директоров, не может прикоснуться. И да, ты мог бы принести много пользы в качестве генерального директора Stanton-Downey, но мне кажется, что ты умный человек, который знает, как добиться своего. Если бы ты занялся тем же, чем занимаешься сейчас, но при этом еще и привлек внимание к собственным активам, то есть фактически вложил бы деньги в дело, кто скажет, чего бы ты смог добиться?

Он перестал вышагивать, его взгляд был прикован к моему.

– Разбрасываться средствами компании - это не то же самое, что ставить на кон свои собственные средства к существованию ради того, во что ты веришь.

Он прочистил горло.

– Нет, это не так.

Я пожал плечами.

– Но это не мои деньги, не моя жизнь, так что, очевидно, у тебя больше шансов, – заключил я, глядя на него, осуждая его за слабость, хотя это было несправедливо. То, что для меня деньги не имели большого значения, не означало, что для других они не были жизнью и смертью. У меня не было никого, кто бы полагался на меня или рассчитывал на мой выбор, который мог бы помочь им или сломать их.

Он перестал смотреть на меня и снова начал шагать, и я мог сказать, что он прокручивает все в голове. Было понятно, почему он никогда раньше не анализировал свои возможности. Если бы я не спросил его, он, возможно, так и не разобрался бы в этом сам. Астор понятия не имела, что Бриг подумывает о том, чтобы лишиться наследства из-за любви. Нолан, если бы знал, поддержал бы только один исход, потому что отказ Брига от места в семье Стэнтонов открывал ему путь к Астор, а также к собственному повышению в должности. Его друзья были слишком увлечены собственной жизнью, чтобы вмешиваться в чужую. А Эрик, даже если он старался быть справедливым, хотел Брига, поэтому его мнение было предвзятым. Ему не к кому было обратиться, и уж точно на мудрость Соломона его родители рассчитывать не могли. Бриг Стэнтон остался один на один с демонами сомнений и страха, способными затуманить путь.

Но теперь был я, и я уже ходил по этой дороге. Я знал, как выбраться. Разница заключалась в том, что я потерял деньги и статус до того, как стал достаточно взрослым, чтобы позаботиться об этом. Я скучал по своей семье - точнее, по мысли о ней, - но больше ни по чему.

– Что ты знаешь, Крой? – спросил он.

Я улыбнулся.

– Каково это - принимать решения, разрушающие семью.

Он сделал дрожащий вдох.

– Но я был моложе и глупее тебя, и у меня не было тех связей, которые, я уверен, есть у тебя.

– Многие из них могут исчезнуть.

Я хмыкнул.

– Ты думаешь? Потому что да, я уверен, что некоторым компаниям все еще не все равно, с кем кто-то спит, но не так много, как ты думаешь. Разве деньги не являются настоящим решающим фактором во всех деловых решениях?

Через мгновение он покорно кивнул мне.

– Держу пари, ты знаешь много венчурных капиталистов, которым все равно, что ты гей, главное, что ты Бриг Стэнтон и у тебя есть несколько хороших идей.

Он снова остановился, прислонился к стене и стал смотреть через всю комнату, словно обнаружил там секреты вселенной.

– Я не знаю твою семью, не знаю, как они отреагируют, но подозреваю, что Нолан будет в восторге, потому что тогда он сможет заявить о своих чувствах к Астор.

Он покорно кивнул.

– И я не знаю, сколько твоих приятелей в апартаментах захотят остаться твоими друзьями, но если бы мне пришлось угадать, – сказал я ему. – Я бы поставил на то, что всем им на это наплевать.

– Согласен, – сказал он, вздохнув. – И уж точно я могу рассчитывать на Чейза.

– Всегда, – согласился я.

Его глаза метнулись ко мне, прежде чем он медленно повернул голову.

– Что ты имеешь в виду?

Я прищурился на него.

– Прости?

– Твой тон.

– Не было никакого тона.

– Я не уверен, что это было ехидно или... что?

– Мы оба на взводе, – сказал я ему. – Если я использовал какой-то тон, я прошу прощения.

– Нет никаких «если», – заявил он, растягивая слово и отталкиваясь от стены, чтобы вернуться к столу. – Что-то в Чейзе тебе не нравится? Ты считаешь его плохим другом? Думаешь, он бросит меня?

Самый нелепый разговор в моей жизни, поскольку я знал, без тени сомнения, что Чейз никогда, никогда не бросит Брига по любой причине, которая только могла прийти мне в голову.

– Нет, – я отчеканил это слово. Если ему нужен был тон, то он был, потому что насколько он может быть невежественным?

– Я знаю, что сегодня он был немного груб с тобой, но он извинился, – сказал он, дойдя до стола и встав там, нависая надо мной.

– Да, извинился. Можем мы теперь оставить это? – спросил я, откинув голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Нет, – защищаясь, рявкнул он. – Чейз действительно хороший парень.

Тогда я понял. Он не собирался оставлять этот спор, потому что ему было на чем сосредоточиться, а не на допросе в ФБР.

– Скажи мне, – сказал я, откинувшись назад и скрестив руки. – Считаешь ли ты себя наблюдательным?

– Прости?

– Ты замечаешь что-то о людях? Когда-нибудь?

– Конечно, – огрызнулся он. – О чем ты говоришь, «замечаю ли я людей»? Конечно, я замечаю людей. А ты?

– Вообще-то да, – саркастически сказал я. – Это соответствует требованиям профессии.

– Ты говоришь лишнее. Просто выкладывай все, что хочешь сказать.

Он был прав. Я посмотрел на него и дал себе время успокоиться. Если я спрошу или прямо скажу ему о своих догадках, а он действительно не знает, то я не окажу ему никакой услуги. И это может даже разрушить его дружбу с Чейзом. И наоборот, если он не мог угадать мысли, чувства или эмоции других, то мне нужно было принять это во внимание и не быть напыщенным ослом, полагая, что он упускает что-то настолько очевидное.

– Крой?

Дело в том, что Бриг испытывал чувства к Эрику, и это было более чем очевидно, так что мое предположение, что он не воспринимает или не чувствует эмоции, было просто смехотворным.

– Прекрати думать, – приказал он мне. – Ты часто так делаешь, ты знаешь?

– Что? Думать? – недоверчиво спросил я.

– Не думать, – прорычал он на меня, – анализировать.

– Ах да, потому что думать и анализировать - это ужасная черта.

– Вот это было ехидно.

– Ну да, конечно, это было так.

– Я хотел сказать, что ты надолго погружаешься в свои мысли и, как я подозреваю, дотошно все анализируешь.

Он не ошибся.

– Я за то, чтобы думать, прежде чем говорить, но ты выводишь это на другой уровень.

– Ну что ж, – резко сказал я, – как ты и сказал, это лучше, чем альтернатива.

– Просто выкладывай все, что касается Чейза.

Я прочистил горло и снял с себя всю вину, потому что он сам попросил об этом.

– Хорошо, – сказал я, прежде чем сделать быстрый вдох. – Ты знаешь или не знаешь, что твой лучший друг несет для тебя факел олимпийского размера?

Наблюдая за тем, как он обрабатывает мои слова, мне стало ясно одно: он никогда не замечал, что Чейз хочет взобраться на него, как на дерево.

– Чейз... Чейз испытывает ко мне чувства?

Господи. Никто не был настолько слеп.

– Чувства, выходящие за рамки дружбы?

Я бросил на него взгляд, который, как я надеялся, передавал все уровни его тупости.

– Я понятия не имею, что ты мне сейчас говоришь.

– Да, я знаю, – ответил я, стараясь, чтобы это не прозвучало ехидно.

– У меня такое чувство, будто я что-то упустил.

Я проглотил еще один язвительный комментарий.

– Я... ты думаешь, Чейз испытывает ко мне чувства?

Было смешно, что кто-то может быть настолько тупым, и это, в сочетании с тем фактом, что мы сидели в полевом офисе ФБР в Лас-Вегасе, делало меня полным неудачником в качестве какого бы то ни было корректировщика. Я был чертовски близок к увольнению. Ирония в том, что, когда я учился в колледже, мне лучше удавалось уберечь кого-то от неприятностей, чем сейчас, после обучения, после службы в полиции. Это было за гранью абсурда. Мне нужно было уволиться и сэкономить Джареду немного денег. Может быть, я мог бы вернуться к своему второму образованию в области искусства и преподавать где-нибудь, пока получаю степень магистра. Мне явно нужны были перемены.

– Чувства, которые выходят за рамки дружбы? – переспросил Бриг, все еще пытаясь разобраться с этим в своей голове. – Ты действительно так думаешь?

Нелепость всей этой ситуации была слишком велика для меня. Я позвоню Джареду, когда закончу. Эпифании редко бывают своевременными, но у меня наконец-то наступила моя. Я исчерпал себя в роли наладчика, а охрана людей оставляла мне слишком много времени на размышления об их жизни. Мне нужно было найти другой путь. Со стороны Брига было очень мило помочь мне обрести ясность.

– Чейз правда чувствует это?

Я был готов вернуться домой. И хотя я больше не буду работать на Torus, по крайней мере Локрин Барнс не убьет меня. В конце концов, я все еще буду в Чикаго.

***

Через двадцать минут в комнату вошел Даллас Бауэр. Он был без пиджака, рукава закатаны, кобура с пистолетом выставлена напоказ, значок висел на поясе, и выглядел он одновременно изможденным и нуждающимся в поддержке.

Он мог встать в очередь.

– У тебя не нормальный цвет кожи, – сказал я, прежде чем он успел открыть рот. – Тебе нужно что-нибудь съесть.

Мой предел был коротким, и с каждой минутой становился все короче.

Он нахмурился.

– Я в порядке, – проворчал он, когда его желудок заурчал.

Я поднял на него бровь.

– Ты настоящий умник, ты знаешь об этом?

– Так мне говорили раз или два.

– Еще бы, – пробормотал он, а затем, все еще хмурясь, обратился к Бригу. –  Вы в опасности, мистер Стэнтон, но не от того, о ком вы думаете.

Бриг, который снова занял место рядом со мной, попросил Далласа объяснить.

– Эстон Трэверс, человек, против которого ваша сестра боролась все эти годы, мертв.

Бриг вздрогнул, и я сжал его плечо, чтобы напомнить, что я здесь. И меня удивило, что мне было настолько не все равно, что я приложил к этому усилия. Инстинктивно я потянулся к нему, что было на меня совсем не похоже. Возможно, быстрый ответ заключался в том, что я был единственным, кто мог или хотел утешить его. В тот момент у него не было никого другого, только я.

– Вы когда-нибудь слышали о «Семенах жизни»? – спросил его Даллас.

– Конечно, – ответил Бриг глухо, почти печально. – Моя сестра была частью... – он втянул воздух и сдулся на моих глазах. – Нет, – прохрипел он, устремив взгляд на Далласа Бауэра. – Вы не можете думать, что она...

– Мы не думаем, – сказал ему Даллас. – Мы знаем, мистер Стэнтон.

– Но она не принимала активного участия в работе этой организации в течение многих лет.

– И это, вероятно, правда, – согласился он. – Похоже, когда ее бывший, Бонэм Келлер, и несколько других членов ее группы оказались в тюрьме в 2011 году, она отдалилась от «Семян жизни», в которых было несколько членов, перешедших из «Фронта освобождения Земли».

Бриг просто сидел, молчал, слушал и ждал.

Даллас взглянул на меня, а затем снова перевел взгляд на Брига.

– Но она не знала, что с исчезновением экотерроризма многие ее товарищи из «Семян жизни» стали более воинственными, – объяснил он, проводя пальцами по густым волосам, его голос был грубым и жестким от недосыпания. – Лейн по-прежнему сочувствует их делу, поэтому она принимает от них лекарства... и направляет деньги, которые должна была использовать для строительства приютов, на поддержание их коммуны в Мексике.

Бриг выглядел как олень, попавший в свет фар.

– Позволь мне прояснить ситуацию, – сказал я, чтобы дать ему время обдумать новую информацию. – Лейн Стэнтон использовала ресурсы своего брата, чтобы помочь радикально настроенным членам ответвления ее старой организации скрываться в Мексике?

Он кивнул.

– Но зачем ФБР следить за организацией, которую они считали несуществующей?

– Они экотеррористы. Но это не значит, что они отказались от своих целей.

– Значит, ты хочешь сказать, что даже после того, как Келлер и остальные попали в тюрьму, группа продолжала действовать?

– Нет, группа прекратила свое существование, как ты и сказал.

– Тогда почему вас это волнует?

– Технически, нас это не волнует. А вот УБН да.

Он говорил по кругу, и я не знал, делает ли он это, чтобы поддеть меня, или же он просто настолько устал.

– Что за наркотики? – спросил я его.

– Что происходит? – Бриг бешено переводил взгляд с Далласа на меня и обратно.

– Старая группа Лейн теперь занимается наркотиками, – сказал я ему.

– Прости, что? – у него перехватило дыхание.

– Они не могут сами перевозить товар, это же Мексика, – сказал я Далласу.

– Совершенно верно.

– Как это началось?

– Они готовили метамфетамин в своей коммуне и переправляли его в США, но перешли к более серьезным вещам.

Большее означало только одно.

– Кокаиновый бизнес.

– Верно.

– Насколько масштабный?

– Давайте я вам покажу, – снисходительно сказал он, подался вперед в своем кресле, открыл лежащую перед ним папку и достал несколько цветных глянцевых фотографий размером восемь на десять, которые он развернул, чтобы мы с Бригом увидели. На каждой из них было изображено скопление людей, собравшихся вокруг стола, заваленного кирпичами, которые могли быть только сотнями килограммов кокаина. Судя по ракурсу снимков, я догадался, что камера была установлена на пуговицу или булавку на лацкане, то есть на что-то на такой высоте.

Я посмотрел на Далласа.

– Ваш информатор в безопасности?

– Он не информатор, а агент глубокого прикрытия, внедренный в картель уже более двух лет.

– И вы уверены, что он не переметнулся на другую сторону?

Он кивнул.

– Он вернется домой?

– Если его удастся извлечь, не раскрыв его прикрытия, – осторожно предположил Даллас, – то да. Проблема в том, что он надежен и несколько раз получал повышение.

– Значит, бизнес растет.

– Так и есть.

Я взял в руки одну из фотографий, изучая ее.

– Это чертовски много товара, – сказал я, выдыхая. – Скажи мне, кто занимается бизнесом с бывшими членами радикальной экологической группы, скрывающейся в Мексике.

Еще несколько фотографий, на этот раз черно-белых.

– Вот этот человек, – ответил он, указывая на лицо в профиль, которое можно было бы легко отчеканить на монетах. Он выглядел величественным, красивым. Он был в возрасте и выглядел солидно, а его сшитый на заказ костюм сидел на нем как перчатка. – Его зовут Рубен Суарес, и он возглавляет новую ветвь картеля Синалоа в Соноре.

– Новая ветвь?

– Да. Картель Сонора: La Generación Nueva[4].

–Захватывающе.

Он хрюкнул.

– Значит, он на подъеме.

– Он становится новым парнем, за которым стоит присматривать в Синалоа.

– И что сделает его единственным и неповторимым?

– По данным УБН, картели Залива, Синалоа и Тихуаны владеют большинством контрабандных маршрутов в США.

– Это старые новости, не так ли? Наверняка это есть в Википедии.

– Да, но по большей части это все еще правда.

– Но какое это имеет отношение к...  – и тут меня осенило. – Вот дерьмо.

Улыбка Далласа была широкой, когда он пошевелил бровями глядя на меня.

– Что? – почти бешено спросил Бриг.

– Чтобы остаться незамеченными, дружки твоей сестры, занимающиеся экотерроризмом, варили метамфетамин, и я могу только предположить, что Суарес знал об этом.

– Да, он получал небольшую долю.

– Но в какой-то момент, во время одной из поездок Лейн, я полагаю, Суарес узнал о том, кто она такая.

– Именно такой отчет мы получили от нашего агента, – подтвердил Даллас, зевая. Ему действительно нужно было поспать. – Вот почему вы давно ее не видели.

Я видел, как Бриг собирал все воедино.

– Я пытался дозвониться до нее, но мои звонки попадали на голосовую почту. Я понятия не имел, что у нее проблемы.

– Именно этого и добивался Суарес, – сказал ему Даллас. – Благодаря нашему агенту мы узнали обо всем до того, как с вами смогли связаться.

– Переходите к делу и расскажите мне, что происходит, – потребовал Бриг.

– Ситуация такова, что у Суареса теперь есть ваша сестра, и он собирается использовать ее связи с вами, чтобы переправить свой товар, – подытожил он. – И двойной бонус - у него теперь есть кое-что, что он может принести на стол.

– Я не...

– Новый способ продвижения их товара, – сообщил я Бригу, сделав свой голос как можно более мягким, поскольку знал, что сообщаю ему ужасные новости. – Ты должен понимать, что Суарес собирается использовать Лейн как верный способ произвести впечатление на тех, кто стоит выше в пищевой цепочке, поставив тебя, то есть Stanton- Downey, в один ряд с наркокартелем.

– Господи Иисусе, - простонал Бриг, уронив голову на руки.

Когда я повернулся к Далласу, то увидел, что он изучает меня. Я ничего не сказал, а лишь ободряюще похлопал Брига по плечу. Это было странно, но я хотел дать ему понять, что я рядом.

– Расскажи нам, что сейчас произойдет, – попросил я его.

– Суарес - умный парень, поэтому он знает, что Лейн не имеет власти в компании. Он знает, что именно ты, Бриг, а не она, нужен ему в долгосрочной перспективе.

– Конечно, – сказал он, его голос понизился, когда он поднял голову, чтобы встретить взгляд Далласа.

– Он также знает, что как только ты узнаешь об этом дерьме, ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы закрыть его.

Бриг кивнул.

– Конечно.

– Поэтому Суаресу ничего не остается, как использовать то, что натворила Лейн, чтобы попытаться шантажировать тебя сделкой, от которой, по его мнению, ты не откажешься. Он знает, что, поскольку твоя компания легальна, у тебя есть доступ, которого нет у него, – объяснил Даллас, потирая глаза основаниями ладоней, а затем перевел взгляд на Брига. – У тебя даже есть зона иностранной торговли, которую он с удовольствием прибрал бы к рукам.

– Я нужен ему из-за моего доступа.

– Да, нужен.

– Он знает, что моя компания - надежная ставка, - сказал Бриг, откинувшись в кресле и сцепив пальцы на макушке, - потому что я следую букве закона.

Даллас поднял брови в знак согласия.

– Но теперь, когда сестра сделала меня соучастником, у этого Суареса что-то есть на меня.

– У него есть Лейн, а не ты.

– Это семантика. Суть в том, что если совет директоров узнает об этом, я никогда не получу шанс стать генеральным директором.

– До этого не дойдет, – заверил я его. – Потому что специальный агент Бауэр позаботится о том, чтобы, когда все закончится, в прессе тебя изобразили героем.

– Как?

– Я подозреваю, что все будет выглядеть примерно так: ты заметил, что твоя сестра случайно помогла своим старым друзьям перевезти наркотики, и ты не только остановил ее, но и поймал поставщика. Все, что нужно УБН, - это чтобы кто-то из команды Суареса выдал его, чтобы он, в свою очередь, выдал остальных. Они хотят обвинить и посадить в тюрьму членов картеля, а не Лейн.

– Нет?

– Если Лейн заключит сделку, получит ли она иммунитет?

Я хотел прояснить этот вопрос ради Брига.

Даллас кивнул.

– Вот так, – сказал я Бригу. – Лейн объясняет свою роль в этой заварушке, ее отпускают, ты становишься героем, а Stanton-Downey свободен и чист.

– Это правда? – потребовал он, приковав взгляд к Далласу.

Даллас улыбнулся ему, как лев, наблюдающий за импалой, сузил глаза и кивнул.

– Да, это так. Пока ты мне подыгрываешь.

Бриг повернулся ко мне.

– Что я должен сделать?

– Подозреваю, что именно в этом случае Дигби Ингрэм и приходит на помощь, – сказал я, пытаясь придумать, как объяснить все это Джареду Колтеру. Каким-то образом, и я не мог придумать как именно, в этот момент, это не должно было закончиться моей виной в сознании моего босса. И хотя я уже принял решение уволиться, уходить на дно было нехорошо.

– Ты умный человек, – похвалил меня Даллас.

Но в данный момент я просто устал.

– Как давно Дигби стал ТО для вас, ребята? – спросил я, чтобы хоть как-то представить себе полную картину. – Это тайный осведомитель, – уточнил я для Брига.

– Два года, – ответил Даллас, пододвигая ко мне еще одну фотографию. – И он - осведомитель УБН, а не ФБР. Давайте проясним это.

Дигби лежал голый в постели с тремя девушками, которые выглядели очень молодыми. Я поднял взгляд от фотографии и посмотрел в темные серо-голубые глаза Далласа.

– На вид им лет пятнадцать.

– Почти, – язвительно сказал он. – Им всем по шестнадцать.

У меня заурчало в животе.

– О Боже, – сказал Бриг, протягивая ему фотографию. – Скажи мне, что он не занимался сексом с маленькими девочками.

– Предположительно, это был кастинг для нового сериала на WB, но это было прикрытием. Продюсер использовал это как прикрытие для занятий сексом с несовершеннолетними девочками.

– А Дигби пригласили, потому что у него были наркотики, – сказал Бриг, и в его голове уже полностью сформировалась картина того, кем на самом деле был его друг.

– У тебя неплохо получается, – сказал Даллас, с усмешкой глядя на три новые фотографии, которые он пододвинул к нему через стол.

Множество пожилых мужчин с девушками, которые должны были сидеть дома и делать домашнее задание, сидящими у них на коленях.

– Скажи мне, что УБН накрыло эту вечеринку до того, как кто-то из этих девочек подвергся нападению.

Я надеялся, что кавалерия хоть раз появилась вовремя.

– О да, – в его голосе слышалось праведное ликование. – Я работал с ними в одной группе, и мы обратились к организатору за шесть месяцев до этого, так что, как только с ней связались, чтобы обеспечить дополнительные развлечения, она дала нам знать, и мы были готовы.

– И разгромили всю вечеринку к чертям собачьим.

– Ага. Девочки, у которых были родители или законные опекуны - все они утверждали, что не знали, где они, черт возьми, находятся и чем занимались, - вернулись домой, а остальные были оформлены через службу опеки и помещены во временные приемные семьи.

– О детях позаботились, от эскорта избавились, и остались только высокопоставленные мужчины из списка эксклюзивных клиентов.

– Которых вы угрожали разоблачить, если они не будут сотрудничать.

– В тот день мы получили много отличных сведений, но ФБР особенно повезло, потому что Дигби Ингрэм попал к нам в руки. Он перевозил много наркотиков, чтобы покрывать образ жизни, который вышел из-под контроля.

– И он знает Суареса или кого-то ниже его?

– Кто-то гораздо ниже его, но это был путь УБН.

– Был?

– ФБР взяло операцию под контроль две недели назад, когда Суарес вышел на Лейн, и нам нужно было, чтобы Дигби добрался до тебя, потому что контакт должен был быть беспрепятственным. Если бы я находился с тобой в тесной связи до того, как Суарес вышел на тебя, никто бы и не подумал обо мне. Я был бы просто еще одним братом в свите.

Я повернулся к Бригу:

– Ты знал, что Дигби торговал наркотиками?

– Я знал, что он был парнем, к которому люди из нашего круга обращались, если им что-то было нужно, но я понятия не имел, что он покупал и продавал что-то еще.

– И ты более или менее прав, – заверил его Даллас, откидывая с лица свою медовую гриву. – Формально он не наркоторговец, потому что продает наркотики только эксклюзивным клиентам, а именно своим ближайшим друзьям, но мы все-таки можем посадить его на пять-шесть лет за то, в чем мы его уличили.

– Но вы все равно позволяете ему покупать и продавать сейчас, – сказал я.

Он пожал плечами.

– Это никель и десять центов[5].

Я кивнул.

– И именно поэтому я перестал быть копом, – сказал я ему. – Вот именно поэтому. Все эти «да, это противозаконно, но пока это служит нашей цели, мы будем смотреть в другую сторону».

– Как будто в любом другом бизнесе есть что-то другое, - спокойно ответил он. – Дай мне передохнуть. Все работает на том, что люди, взыскивающие долг, смотрят на это сквозь пальцы или рассматривают картину в целом.

– Значит, все в порядке?

– Все это цепляние за жемчуг[6] немного лицемерно, тебе не кажется?

– В смысле?

– В том смысле, что ты был копом, ты знаешь, что к чему, так что не сиди здесь и не говори мне, что ты был бойскаутом, когда служил в полиции.

– Нет, я не могу, – встав, я прошел в угол комнаты, а затем повернулся к нему лицом, прислонившись к прохладной бетонной стене. – Но, опять же, именно поэтому я и уволился. Я не хотел больше иметь двойную лояльность.

– Двойную?

– Ну, знаешь, когда знаешь, что правильно, а делаешь прямо противоположное.

Он покачал головой и ухмыльнулся.

– Должно быть, приятно стоять на высоте морали.

– Конечно, приятно.

Его вздох сказал мне, что он испытывает отвращение, но мне было все равно. Потому что да, этот мужчина был резным, мускулистым совершенством, а его голос доводил меня до исступления, но внутри он был запутанным, как и большинство мужчин, зарабатывающих на жизнь в правоохранительных органах. Трудно знать, что правильно, и постоянно поступать наоборот. В конце концов, этот выбор сказывается на психике. Я видел, как многие мои знакомые, хорошие парни, соблазнились легким путем; другие примирились с работой, которую они могли делать, и с работой, которую они надеялись делать; а третьи либо ушли, как я, либо нашли другой, более постоянный, выход.

Даллас встал и прошел в противоположный от Брига конец комнаты:

– Послушай. Твоя сестра убила Эстона Трэверса, – сказал он ему. – Она призналась в этом на камеру, на глазах у нашего агента под прикрытием и в комнате, полной людей.

Бриг задрожал.

– Она сказала, что заложила бомбу в его машину, но она не сработала так, как должна была, и он сгорел заживо в своем Мерседесе.

Бриг склонил голову и положил лицо на руки.

– Обязательно было? – прорычал я на Далласа.

Его взгляд метнулся к моему.

– Что?

– Ему не нужны были подробности, – укорил я, глядя на него.

– Черта с два, – возразил он, наклонив голову к Бригу. – Он должен понять, что его сестра - гребаное чудовище.

– Нет.

– Да, – настаивал он, кивнув для убедительности, прежде чем повернуться к Бригу: – Хей.

Бриг поднял голову и посмотрел на Далласа.

– Послушай, я не думаю, что Лейн хотела причинить тебе боль при всем этом. Думаю, она увидела способ помочь своим друзьям, притворившись, что строит фиктивные убежища, и воспользовалась им. Но она знала, что они варят мет, и упустила это из виду, так что к тому времени, как она разобралась с остальным, у нее уже были серьезные проблемы; она хорошо увязла.

– Знаешь, то, что она призналась в убийстве Эстона Трэверса, еще не означает, что она действительно это сделала, – предостерег я Далласа. – Она может прикрывать кого-то или хвастаться тем, к чему не имеет отношения, чтобы казаться устрашающей.

Он медленно покачал головой.

– Ты хочешь сказать, что полностью исключаешь возможность того, что Суарес или кто-то из его людей каким-то образом использует ее в своих интересах?

Он кивнул.

– Как? Кто-то может быть очень осторожен. ФБР не славится своей осторожностью и скрытностью. Вы, ребята, обычно выделяетесь в толпе.

– Черта с два, – проворчал он, нахмурив брови, расправив плечи и скрестив руки, - воплощение ворчливого альфа-самца. – Мы знаем, что делаем.

Я ничего не ответил. Я видел ФБР в действии в Чикаго, и они никогда не работали чисто, а те, кто находился под наблюдением, всегда знали об этом.

– И это все? – подначил он меня. – Больше никаких аргументов?

– Я просто сомневаюсь, что ты проверил каждый угол и заглянул под каждую кровать, – заверил я его. – Ничто не бывает таким простым и сухим, как ты себе это представляешь.

– Это не...

– Вы что-то упускаете, – сказал я, чувствуя себя очень уверенным в себе. Я побывал на другом конце слишком многих шоу УБН, ФБР и даже в какой-то момент АТС[7], чтобы понять, что не всегда все было так, как казалось. – Ты сам сказал, что она много раз ездила в Мексику и обратно. У нее были деньги, которые ей давал Бриг и которые, как мы знаем, она раздавала своим друзьям. Суарес видит ее в общине или где бы то ни было, выясняет, кто она, и хватает ее. Все это имеет смысл.

– О, слава Богу. Я так рад, что ты здесь, чтобы подтвердить, что все это имеет смысл, – пробурчал он, глядя на меня.

– Но вдруг она стала хвастаться, да еще и на камеру, что убила Эстона Трэверса? – подначил я его. – Правда, специальный агент? Откуда, черт возьми, это взялось?

– Она все еще ненавидела его, – защищаясь, ответил он.

– Спустя почти десять лет? – я скорчил гримасу. – Да ладно.

– Почему бы и нет? – запротестовал он, гнев клубился в его голосе, как поднимающийся дым.

– Когда она предположительно убила Трэверса?

– Примерно в то же время, когда Суарес похитил ее.

– И вы не находите это странным? Это время имеет для вас смысл?

– Я…

– Вы, ребята, даете ей иммунитет и за его смерть?

Он взглянул на Брига, потом снова на меня.

– Так что с ней все в порядке по делу о растрате и незаконном обороте наркотиков, но она сядет на иглу за убийство Трэверса.

Он резко выдохнул.

– Эту часть я не знаю. Это дело рук УБН.

– Да ладно, – надавил я на него. – Тебе не кажется это подозрительным? Ты действительно думаешь, что это она убила Трэверса?

– Она ненавидела его настолько, что убила, – сказал он мне, закрыв на мгновение глаза. Он потер переносицу, и я услышал долгий вздох, прежде чем его прекрасные глаза снова обратились ко мне. – Все те разы, когда она ходила с ним по кругу, все те разы, когда он выходил на первое место и заставлял ее чувствовать себя неполноценной... Она говорит в признании, что ей понравилось наконец отправить его туда, где ему самое место.

– И где же это?

– В аду.

Я насмешливо фыркнул.

– Немного драматично, тебе не кажется?

– Да, и я бы решил, что это чушь, но если бы ты слышал, как она говорит об окружающей среде, мы все поняли, что она имеет в виду именно это.

– Ладно, – сказал Бриг, перебивая. – Значит, ее посадят за убийство.

– Опять, – рявкнул Даллас, сжимая руки в кулаки, отчего мышцы на его плечах напряглись. – Я понятия не имею.

– Если она убила Трэверса, то ей следует это сделать, – сказал я Бригу. – Ты согласен?

Он кивнул.

– Твоя сестра - чудовище, – повторил Даллас, как ни в чем не бывало. – А если ты забыл, твой дружок Дигби - отвратительный кусок дерьма, – с усмешкой заметил он, возвращаясь к столу и опускаясь в кресло. – И теперь, когда он нам не нужен, его задница отправится в тюрьму, если он откажется играть в мяч с УБН, чтобы помочь арестовать многих твоих друзей.

Бриг быстро кивнул.

– Интересно, что он достаточно высокого мнения о тебе, чтобы попытаться солгать, – заявил Даллас, наклонив голову и изучая Брига. – Он думает, что контрабанду наркотиков ты простишь, но не то, что он хочет трахать несовершеннолетних девочек.

Я пересек комнату и занял место рядом с Бригом.

– Думаю, это кое-что говорит о тебе, да?

– Что?

Скучающее пожатие плечами Далласа в сочетании с ухмылкой, которой он одарил Брига, и молчание означали именно то, что он думал.

– То есть меня устраивает одно и не устраивает другое? Это то, на что ты намекаешь, агент Бауэр? Что наркотики для меня в порядке вещей, но я провожу черту, когда речь идет о сексе с несовершеннолетними?

– Может быть, – пробормотал он, потянувшись, давая понять, что пытается поддеть Брига, но искренне не верит в его виновность. Если бы он плохо думал о Бриге, он был бы сконцентрирован и настроен на борьбу. Трудно было скрыть отвращение. – Я вынужден задаться вопросом, как много ты действительно знал о его делах.

– Ничего, – прохрипел Бриг, его лицо сморщилось. – Я не знал ничего, кроме того, что я тебе сказал, - что он - главный поставщик небольших партий для отдыха.

– Я не знаю, – пробормотал Даллас, выпрямляясь и переводя дыхание. – Но если у тебя есть секреты, сейчас самое время выложить все начистоту.

– Ты меня не знаешь, – прошипел Бриг, делая глубокие вдохи. – Я не такой, как он или моя сестра. Я никогда... я не... я никогда не смогу причинить кому-либо боль.

– Ты причиняешь боль своей невесте, не так ли? А как насчет мистера Фостера?

Глаза Брига стали круглыми, он задыхался.

– Хей, – резко сказал я, и Бриг мгновенно повернулся ко мне, мой тон не оставлял возможности для другого выбора. – Агент Бауэр подслушал наш разговор, – заверил я его, взяв за плечо. – Вон то зеркало - такое же, как во всех полицейских фильмах, которые ты когда-либо видел. Оно двустороннее, и комната подключена к аудиосистеме. Вот и все. Не позволяй ему влезть к тебе в душу; ты сможешь исправить все, что тебе нужно.

– Послушай, – начал Даллас. – Нам не нужно быть врагами. Я просто...

– Назад. Отвали, – приказал я Далласу, сверкнув глазами. – Ты поставил его в тупик всем этим, а теперь пытаешься использовать разговор, который не имеет никакого отношения к этому делу, чтобы унизить его, и надеешься, что вытрясешь из него информацию, которой у него нет? Не надо набрасываться на него сейчас и намекать на то, что может быть что-то еще. Больше ничего нет.

– О? Ты знаешь это наверняка?

– Да, я знаю, – прорычал я на него. – Так что серьезно, прекрати давить, пока мы не перешли к тому, что он сразу же позвонит своим адвокатам, и ты вообще не получишь никакой помощи.

– С чего ты взял, что нам нужна...

– Я знаю, что нужна, – сказал я ему. – Суарес не покинет Мексику, чтобы приехать сюда, но он пришлет своего человека номер два, и кто бы это ни был, он точно не будет встречаться с мистером Ингрэмом или тобой, специальный агент Бауэр. Он захочет поговорить с представителем Бригама Стэнтона в этих делах, с кем-то, кого они видели вместе с ним, с его собственным человеком номер два.

Даллас насмешливо хмыкнул.

– И кто же это будет?

Я широко улыбнулся и для убедительности приподнял бровь.

Мне было очень приятно наблюдать за тем, как меняется выражение его лица.

[1] Девушка-прикрытие

[2] программное или аппаратное устройство (алгоритм), выполняющее скремблирование — обратимое преобразование цифрового потока без изменения скорости передачи с целью получения свойств случайной последовательности. Они бывают разные, но я так поняла эта штука может создавать помехи для мобильной связи

[3] 193см

[4] исп. Новое поколение

[5] Идиома «nickel-and-dime», означающая в данном случае, что что-то не является важным или серьёзным

[6] Идиома «pearl-clutching» означает драматическую или преувеличенную реакцию шока, возмущения или неодобрения, обычно в ответ на что-то, что считается морально или социально неприемлемым. Часто используется для описания человека, который проявляет чрезмерную чувствительность или ханжество.

[7] Анти террористическое спецподразделение

Глава 5

Когда мы вернулись в «Белладжио», в номере творилось безумие. Люди приходили и уходили, звучала громкая музыка, Кент разливал напитки, а Тодд был рядом и развлекал всех, кто находился поблизости, если судить по смеху. Квентин и Трей расположились в углу гостиной, а вокруг них столпились шесть женщин. На противоположной стороне Эйден сидел в большой группе людей, ни одного из которых я не знал.

Они серьезно отнеслись к моим указаниям видеть и быть увиденными и услышанными

Я собирался спросить Брига, не хочет ли он, чтобы я освободил комнату, но не успел я вымолвить и слова, как Чейз оказался рядом с ним, желая узнать, что произошло. Он положил руку на плечо друга и заглянул ему в глаза.

– Черт, – простонал Даллас у меня за спиной, и когда я повернулся, чтобы посмотреть на него, он поморщился, словно слышать, как Чейз осыпает его друга вопросами, было больно. – Это же вроде как очевидно, не так ли?

На это было неловко смотреть, вот что это было, и я был уверен, что часть дискомфорта можно было бы снять, если бы Бриг ответил на серию молниеносных вопросов, которыми забросал его Чейз - при необходимости они всегда могли сослаться на конфиденциальность адвоката и клиента, — но Бригем Стэнтон был на сто процентов отвлечен. Он даже не притворялся, что хочет уделить Чейзу внимание, и вместо этого завороженно смотрел на человека, стоявшего перед одним из окон и смотревшего вниз на Стрип.

– Бриг, – прохрипел Чейз, мучаясь от того, что не может привлечь внимание друга, не говоря уже о том, чтобы заставить его встретить взгляд. Я слышал, как дрожал его голос, когда он взял дело в свои руки - в буквальном смысле слова - и прижал их к лицу Брига, заставляя его посмотреть на него.

Это не сработало. Бриг повернул голову, но его глаза оставались прикованы к человеку, стоящему у окна. Это был Эрик Фостер. Когда Бриг схватил Чейза за запястья, оттолкнул их, не сводя с него взгляда, я увидел, как Чейз сдулся.

Эрик, в свою очередь, повернулся, когда мы вошли, его темно-карие глаза скользнули по мне, потом по Далласу, а затем вернулись к Бригу и надолго задержались на нем. Его руки оставались скрещенными, двигались только глубокие, влажные глаза, прежде чем он повернулся назад и снова превратился в образец твердых, неподвижных мышц, вырисовывающихся силуэтом на фоне сияния огней внизу.

Бриг тяжело сглотнул, сделал вдох и бросился прочь, пересекая комнату и не обращая ни на кого внимания. Его единственная цель - добраться до Эрика. Подойдя к нему, он схватил его за бицепс и, не получив ответа, потянул, разворачивая опекуна лицом к себе.

Хмурый взгляд мужчины впечатлял, он мог бы легко напугать любого, кто его не знал, и заставить отступить перед потенциальной угрозой, но Брига это не волновало. Он безумно ухмыльнулся и переплел свои пальцы с пальцами Эрика. Когда он осторожно потянул за пальцы, Эрик последовал за ним. Они вышли из комнаты в ближайшую, которая, так уж получилось, принадлежала мне и Чейзу. Эрик закрыл за ними дверь.

Это не был один из тех голливудских моментов, когда все замирает. На толпу не опустилась тишина; вряд ли кто-то вообще оторвался от своих дел, чтобы заметить, что сделал Бриг. По большому счету, это было незначительное событие... если только вы не Астор или Чейз.

Выражение лица Чейза было слишком разочарованным, и он, пошатываясь, подошел к бару, где Кент все еще наливал. Это будет некрасиво.

Астор встала, со всей целеустремленностью и достоинством, которыми она обладала, и направилась к комнате, которую она должна была делить с Бригом, и я последовал за ней, добравшись до комнаты как раз в тот момент, когда она начала доставать вещи из ящиков и собирать свой чемодан.

– Ты мне солгала, – сказал я вместо приветствия, вместо того чтобы спросить, все ли с ней в порядке, и направился к шкафу, чтобы достать для нее сумку с одеждой.

– Я уже давно играю в эту игру, – согласилась она, грустно улыбнувшись, и в ее тоне прозвучала грусть и покорность. – Но я ясно дала понять, что он не мой жени.

– Да, дала, – согласился я.

– Я сказала ему, что буду играть свою роль до тех пор, пока он не сделает из меня дуру, – объяснила она, ее тон был стоическим, ровным. – Ну, теперь он это сделал, так что с меня хватит.

– Не думаю, что все заметили.

– Уверяю тебя, сейчас об этом говорят и пишут в твиттере.

– Возможно, – согласился я, потому что секретов больше не было.

– В любом случае, мне надоело притворяться.

– Зачем это делать? – мне было интересно. Люди делали всевозможные вещи ради денег, власти, но Астор не нуждалась в деньгах Брига, и я уверен, что она обладала определенной властью сама по себе.

– Во-первых, – начала она, дождавшись, пока я положу сумку на кровать и расстегнув молнию, прежде чем вернуться к шкафу, – работа с Бригом свела меня с целым рядом влиятельных бизнесменов, с которыми я бы иначе не познакомилась. Люди с кошельками нараспашку, которые любят бросать огромные суммы на дела во имя альтруизма. Мне не стыдно признаться, что организации, которые я курирую, получили от этого огромную выгоду.

Я молчал, желая, чтобы она продолжала.

– Во-вторых, – продолжила она, укладывая одежду в чемодан, – у меня появились даже более прочные социальные контакты, чем деловые, и ты не хуже меня знаешь, что важно не что ты знаешь, а кого.

– Да.

– В-третьих... мы встретились вскоре после того, как я пережила ужасный разрыв. Я была на той стадии, когда мне просто надоело, понимаешь? – я кивнул, чтобы дать ей понять, что понял. И тут она скривилась, словно то, что она собиралась сказать дальше, было неприятно на вкус. – На самом деле это была моя идея - стать его прикрытием, – должно быть, на моем лице отразился шок, потому что она поспешила продолжить, –  Бриг стал бы генеральным директором Stanton-Downey, я бы пользовался всеми преимуществами его связей, и пока мы оба были сдержанны, мы могли бы изображать из себя счастливую и преданную делу супружескую пару, продолжая при этом вести свою личную жизнь. Но за последние полгода все изменилось, – задумчиво сказала она, пока я доставал из шкафа ее платья и складывал их в чемодан для одежды.

– Что именно? – спросил я, потому что догадывался, на что она могла намекать.

– Нолан, – ответила она, продолжая собирать вещи. – Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я понимала, что, возможно, я не настолько бескорыстна и не настолько покончила с идеей отношений, как мне казалось.

Я молчал, давая ей выговориться.

– Каждый раз, когда я вижу Нолана, – с тоской сказала она, – он становится добрее, внимательнее и заботливее, чем в прошлый, – ее голос напрягся, а улыбка, которую она пыталась мне подарить, была смазанной. – Нужно быть слепой, чтобы не заметить его интерес, и это заставило меня задуматься, понимаешь?

– О чем?

Она пожала плечами.

– О том, что он видит.

– В тебе, ты имеешь в виду?

Быстрый кивок.

– Наверное, то же, что и большинство людей, – ответил я, жестом указывая на нее. – Яркую, красивую, веселую женщину, с которой легко разговаривать.

Она прикусила нижнюю губу.

– Понимаешь? – задохнулась она. – Вот и я о том же. Видимо, я не умею видеть это в себе.

– Бриг принимает тебя как должное, а вы даже не совсем друзья.

– Нет, – согласилась она, – не друзья.

– Значит, у вас нет системы поддержки друг друга.

Она быстро вытерла глаза.

– Нет, ни в малейшей степени.

– И то, что он отшил тебя там, потому что не мог видеть никого, кроме Эрика... это нарушает правила вашего соглашения.

– Да, – подтвердила она. – Мы с тобой оба знаем, что это невозможно было пропустить. Целая комната, полная людей, перестала существовать, когда Бриг увидел Эрика.

– Это было безошибочно, ты права, – я прочистил горло. – Ты имеешь полное право чувствовать себя неловко.

Она кивнула, склонив голову набок.

– А я имею? – в ее голосе прозвучала нотка дерзости, и я понял, что сказал.

– Прости. Я не хотел намекать...

– Нет, я знаю, – сказала она, отмахнувшись от моих извинений взмахом руки. – Не то чтобы я не могла предвидеть, что все закончится грандиозным провалом. Возможно, я просто немного переборщила в данный момент.

Она была удивительной.

– Я думаю, ты ведешь себя прекрасно.

– Почему? Потому что я не устраиваю сцен?

– Да, но действительно, какой в этом смысл?

– Чтобы я почувствовал себя лучше?

– Но разве это так? – серьезно спросил я. – Ты бы выглядела так, будто ты не в себе.

– Что вполне возможно.

Я изучал ее, спокойствие, то, как тщательно она собирала вещи.

– А ты?

Она вздохнула.

– Нет. Не совсем.

Я вернулся к тому, чтобы помочь ей собрать вещи, но тут меня осенила одна мысль.

– Могу я задать вопрос?

– Конечно, – ответила она, повернувшись, чтобы посмотреть на меня.

– Что теперь?

– В каком смысле? – спросила она, возвращаясь к сборам.

– С Ноланом.

Она покачала головой.

– Ты просто отмахнешься от этого?

– Пожалуйста, Крой, я не могу и думать о таком.

– Почему? У него виды на тебя, – напомнил я ей. – Но ты же знаешь.

– Да, – тоскливо ответила она.

– Он тебе нравится, или просто внимание?

– Ты заставляешь меня звучать ужасно, – сказала она, стараясь не улыбаться.

– А я этого не хочу.

Она вздохнула.

– Я знаю, но... как это вообще может работать?

– Если ты этого хочешь, ты это сделаешь. Время слишком медленно для тех, кто ждет...

На мгновение мы замолчали.

– Ты все еще можешь грустить, – сказал я ей. – Это все равно конец.

– Да.

Я вздрогнул.

– Что?

– Я снова это делаю.

–  Говоришь претенциозно? – поддразнила она меня.

– Да, – согласился я. – Это ужасное качество.

– Все в порядке, – пробормотала она, и я услышал в ее тоне покорность. – И ты не был претенциозным, вовсе нет. Но ты прав. Мне грустно, – объяснила она, методично перекладывая туфли в маленькие сумки Louis Vuitton и используя свои навыки игры в «Тетрис», чтобы расставить все именно так.

– Фасад оказался недолговечным.

– Нет, – признала она, и несколько минут мы собирали вещи в тишине, пока в комнату не вошел Нолан.

– Что происходит?

Мы оба остановились и посмотрели на него. Я прищурился, когда Астор нахмурился.

– Что? – раздраженно переспросил он, жестом указывая на меня. – И что ты здесь делаешь?

– Помогаю, – ответил я, потому что это, конечно, было очевидно.

– Почему? Куда она собралась? – поинтересовался он, а затем повернулся к Астор. – Куда ты собралась? – он двинулся перед ней, преграждая ей путь к чемодану.

– Пожалуйста, Лан, ты не мог не заметить... – она растерянно остановилась и повернулась ко мне.

– Демонстрацию? – предложил я.

– Да, – подтвердила она, кивнув мне. – Хороший выбор, – она повернулась к Нолану и взяла обе его руки в свои. – Раз уж никто не пропустил эту демонстрацию, нам с тобой нужно поговорить.

Его рот открылся, но он, очевидно, замолчал.

– Крой, – прошептала она, – ты извинишь нас?

Мне стало стыдно, что я все еще там.

– Извини. Дай мне знать, если я тебе понадоблюсь.

Она кивнула, прежде чем вздохнуть.

– Давай поговорим, Нолан.

Это был мой сигнал, поэтому я повернулся и направился к двери, услышав позади себя его хриплое «О». Я не завидовал ни одному из них в том разговоре, который им предстоял.

Поскольку я был предусмотрителен, я запер дверь и аккуратно, тихонько прикрыл ее, чтобы никто не смог прервать их до того, как они будут готовы.

– Что ты делаешь? – огрызнулся Даллас, когда я вернулся в главную комнату.

– Слушай, – сказал я ему, улыбаясь и не в силах остановиться. Я всегда думал, что в моей жизни полный бардак, я не был таким собранным, каким казался, но по сравнению с Бригом и людьми из его жизни, я был чертовой Гибралтарской скалой. – Все складывается воедино.

– Правда? – он нахмурился, и морщины на его лбу углубились вместе с морщинкой между бровями. – Что все?

– Ты - специальный агент, тебе и разбираться.

– Я знаю факты, вот и все, – почти прорычал он.

– Подожди, – быстро сказал я, пересекая комнату и направляясь к Чейзу.

– О Боже, что? – простонал он, глядя на меня, прежде чем сделать большой глоток из стоящего перед ним напитка.

– Это водка? – спросил я, ужасаясь тому, что он пьет ее в чистом виде.

Он хмыкнул.

– Так, Бриг и Эрик в нашей комнате, разговаривают, – я надеялся, что они только этим и занимаются, раз уж мне придется там спать, – поэтому я бы не пытался туда зайти, а Астор в своей комнате, собирает вещи.

– Я уезжаю утром, – сообщил он мне. – Я получил столько праздника, сколько мог вынести. Эти выходные не удались.

Я был вынужден согласиться.

– А где Дигби? – рассеянно спросил он, сделав еще один большой глоток своего напитка, допив его до конца и взяв следующий, который передал ему Кент.

– Бриг больше не хотел, чтобы он был рядом, – соврал я, потому что УБН все равно попытается использовать его, чтобы поймать какую-нибудь мелкую рыбешку с голубой кровью, и не мое дело разваливать их операцию под прикрытием, или как она там называется. – Значит, он отправился домой.

– Хорошо, – сказал он, глубоко вздохнув, а затем протянул руку и взял меня за плечо. – Ты был настоящим спасителем, Крой. Если когда-нибудь окажешься в Бриджпорте, пожалуйста, найди меня.

Я кивнул и поблагодарил его, потому что это было по-человечески правильно, но этого никогда не произойдет. Я провел с «командой» Брига Стэнтона чуть меньше двадцати четырех часов, и мне было совершенно безразлично, увижу ли я кого-нибудь из них снова.

Даллас Бауэр, однако, интересовал меня целиком. Его я хотел препарировать.

– Доберись домой благополучно, – ответил я Чейзу, стараясь не улыбаться, поскольку знал, что это будет выглядеть не только фальшиво, но и болезненно.

– Обязательно, – вздохнул он, когда Эйден подошел к нему и обнял за плечи, прислонившись вплотную, прежде чем отвести его от бара.

Наблюдая за тем, как Эйден ведет Чейза к группе, с которой он сидел, я повернулся и увидел Далласа прямо позади себя.

– О, – сказал я, ошеломленный. – Я собирался вернуться, чтобы поговорить с тобой.

– Откуда мне знать? Ты просто ушел.

– Я сказал тебе подождать, – напомнил я ему, удивляясь тому, каким он был раздраженным и колючим. – Что в основном означает «ждать».

– Я не хочу ждать, – прорычал он, нахмурив брови так, что это казалось их постоянным положением. – Я хочу, чтобы ты, черт возьми, сел и поговорил со мной.

– Как я могу отказаться от такого очаровательного предложения? – поддразнил я его. Ответный взгляд показался мне скорее напускным, чем пугающим. – Пойдем, присядем, – скомандовал я, ухватившись за лацкан его пиджака и потянув за собой в гостиную.

Опустившись на один конец мягкой кожаной кушетки, я притянул его к себе так, что мы оказались плечом к плечу.

– Говори, – приказал он, но не пошевелился, не выпрямился, довольствуясь, казалось, тем, что оказался прижатым ко мне.

– Я думаю, – начал я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него, на медного цвета щетину на его лице, на его резкие губы и полуприкрытые глаза, – что Бриг дает Эрику понять, каким он хочет видеть свое будущее, и что Нолан, прямо в эту самую секунду, наконец, принял решение прояснить свои чувства бывшей девушке брата до того, как она вырвет его сердце и скормит ему.

– Подожди, – проворчал он, подняв руку, а затем остановился. – Что?

– Твоя операция идет параллельно с тем, как люди определяют свою дальнейшую жизнь.

– Нет-нет-нет, у меня нет времени на это дерьмо.

– Не думаю, что то, на что у тебя есть время, имеет какое-то значение.

Он потер глаза одной рукой.

– Как ты думаешь, когда Суарес выйдет на связь?

– Мы предполагаем, что очень скоро.

– Знаешь, я был серьезен в офисе: я должен занять место Брига, потому что он не сможет солгать, чтобы спасти свою жизнь.

– А ты что, лучший в мире лжец?

– Нет, но я лучше Брига, и у меня были тренировки, не говоря уже о том, что люди видели нас вместе, так что любой, кого Суарес спросит обо мне, сообщит, что мы близки.

– Все, что им нужно сделать, это проверить твои документы.

– Пожалуйста, вы же ФБР, вы можете изменить мое удостоверение на любое, какое захотите.

Он замолчал.

– Для Брига будет безопаснее, если я стану посредником.

– Но не безопаснее для тебя.

– Кому какое дело до меня? Я телохранитель. Это моя работа.

– Ты...

– И кроме того, как я уже пытался тебе сказать, Бриг все равно будет бесполезен для тебя. Он слишком зациклен на том, чтобы разобраться в своей жизни.

– Я не знаю, что это значит.

– Это значит, что, когда он скажет совету директоров, что собирается вступить в брак с мужчиной, он может перестать быть генеральным директором, и тебе придется искать Нолана, чтобы он вел дела за тебя.

– Это было бы катастрофой. Не может быть, чтобы Суарес, планируя сделку с Бригом, переключился на Нолана. Этого не произойдет, и мы потеряем этот шанс.

– Тогда вы должны исправить мое удостоверение сейчас и сделать меня связным.

– Тогда ты не сможешь охранять Брига.

– Какая разница? Если у меня на спине будет мишень вместо Брига, я буду активно выполнять свою работу.

Он не стал комментировать.

– И разве ты не будешь меня охранять?

– Да, но...

– Единственная опасность для Брига - это эта операция, – сказал я ему. – Если я выведу его из этой ситуации, он больше не будет в опасности, и моя компания выполнит свои обязанности.

– Твой босс никогда не позволит подвергать тебя опасности.

– Я здесь, чтобы защищать Брига, и, как я уже сказал, что может быть лучше этого? Мой босс будет в восторге.

– Он не должен. Я знаю, что никогда бы не согласился на это, если бы ты был моим человеком.

– Других вариантов нет, – логично объяснил я, осознав, что ни один из нас не пошевелился, все еще прижавшись друг к другу, тепло его тела просачивалось в мое, сам факт его присутствия успокаивал.

– Вот почему я ненавижу операции с гражданскими, – ворчал он. – Они никогда не срабатывают. Ты всегда оказываешься в центре какого-то дерьмового катарсического момента.

Я фыркнул, откинув голову назад и глубже погрузившись в мягкий диван.

– Вот что делает жизнь интересной, тебе не кажется?

Его нытье было болезненным, многострадальным и истеричным. Я не смог бы подавить хихиканье, даже если бы попытался.

– Ты - козел, – произнес он, когда к нам присоединились три женщины.

– Можно мне сесть там? – спросила одна из женщин, указывая между нами и соблазнительно улыбаясь.

Красивая женщина, высокая, с иссиня-черными волосами и огненно-красной помадой. Совершенно потрясающая, одетая вызывающе, но в то же время элегантно. Не каждому удавалось так безупречно сочетать эти два качества. То, как она смотрела на Далласа, словно он был чем-то, что она хотела попробовать, было одновременно хищным и лестным. У него не было причин отказываться.

– Нет, – воинственно ответил он, скрестив руки на груди. – Мы в порядке.

Она улыбнулась в ответ и, взяв под руку двух своих друзей, повела их прочь, в сторону бара, где находились другие парни.

– Что ты делаешь? – спросил я, любопытствуя, что творится в его голове. – Она была великолепна.

– Я работаю.

– Ты мог бы устроить свидание позже.

Его ресницы дрогнули.

– Ты засыпаешь, – проворчал я. Он был голоден и устал еще в комнате для допросов, и тут меня осенило. – Давай я позвоню твоей жене или...

Да, я забрасывал удочку, и это не было тонко, но мне было все равно.

– Я не женат, – сказал он, и было видно, что он раздражен, взвинчен, устал до такой степени, что не можешь устроиться поудобнее, все зудит и кажется, что под кожей ползают муравьи. – Похож ли я на человека, который мог бы жениться?

– А как выглядит женатый человек? – спросил я.

– Довольным, – пробормотал он, – умиротворенным.

Интересно.

– Мне кажется, у тебя искаженное представление о том, как это выглядит.

– Откуда ты знаешь? – он выплюнул эти слова. – Ты женат?

– Нет.

Он выдохнул, как будто сдерживал дыхание.

– Тебе нужен кто-то, кто отвезет тебя домой.

– Я в порядке.

–  Ты засыпаешь прямо здесь.

– Я на сто процентов проснулся, – сказал он, его голос был глубоким и хриплым.

Какой же он лжец.

– Я отвечаю за совместную операцию с ФБР и УБН, – сообщил он мне с ворчанием в конце, после чего положил голову мне на плечо. Как будто это означало, что он слишком занят и важен, чтобы быть измотанным.

– Не делай этого, – отругал я его, собираясь встать.

– Не двигайся, – огрызнулся он.

Когда я повернул голову, чтобы зарычать на него, мне на лицо упали его волосы. От него слабо пахло агаром, цитрусовыми и зеленым чаем. Я глубоко вдохнул.

Звук, который он издал, словно устраиваясь поудобнее, почти гортанное мурлыканье, послал по мне электрические разряды, которые как мячик для игры в пинбол, отскакивая от нервных окончаний и вызывая возбужденную дрожь, пробежали по моей коже.

Худшее. Время. Из всех возможных.

Если бы я был дома и застал его в баре, я бы затащил его в уборную, прижав к кабинке или наклонив над раковиной. Я бы кончил, насытился и...

– Тебе нужно дать мне десять минут.

– О чем ты говоришь?

– Просто посиди спокойно. Ты можешь это сделать? Посидеть спокойно?

Могу ли я... что?

– Конечно, я могу сидеть...

– Хорошо, – прошептал он, звук был грубым и хриплым. Его нос ткнулся в мою шею, его тепло, все это вместе взятое одурманивало, полностью подавляло мои чувства и делало меня податливым и сговорчивым. Я бы не сдвинулся с места ни при каких обстоятельствах, кроме угрозы его жизни. Или жизни Брига.

Возможно.

Я мог бы оставить его ради Брига, ведь я работал, в конце концов, но мне пришлось бы оценить угрозу. Например, она должна быть гораздо выше, чем в случае с Дигби Ингрэмом.

С другой стороны, если бы кто-то попытался навредить Далласу... я бы его выпотрошил. Это была пугающая мысль. Не сама идея контролировать угрозу - это было частью моей работы, - а то, что меня бросало в дрожь при одной только мысли о том, что Даллас в опасности.

Я хотел защитить его. Что же это было?

– Я не спал... несколько дней, – сказал он, зевнув, после чего его рука на моем бедре расслабилась, и он придвинулся ко мне.

То, что меня использовали в качестве подушки, не должно было быть сексуальным, но каким-то образом это действие приравнивалось к доверию в моем сознании. Он знал, что я буду оберегать и его, и Брига, и это не давало мне покоя. Обычно на работе меня ничто не прельщало, но в нем все было уязвимым и сексуальным, и желание позаботиться о нем действовало на меня на самом первобытном уровне. Это было не совсем обычно. Секс всегда был расчетом, чем-то, чего я хотел, но в чем не нуждался. Но что-то было по-другому. Как будто, если мне когда-нибудь повезет оказаться в постели с Далласом Бауэром, бросить его будет невозможно. Желание употребить такое нелепое слово, как «мой», никогда раньше не приходило мне в голову. Но сейчас, когда я медленно поднял руку, и он прислонился ко мне боком, а я прижал его к себе, желание не отпускать его не покидало меня.

Мне нужно было как можно скорее отправиться домой.

***

Дремля на диване, я наблюдал в первом ряду, как Астор идет к входной двери с Ноланом на буксире, катя за собой чемодан и неся сумку с одеждой. От меня не ускользнуло, что она выглядела раскрасневшейся, а ее волосы уже не были уложены в идеальную французскую прическу, как это было, когда я ее оставлял. Она выглядела растрепанной, может быть, даже немного восторженной. От меня также не ускользнуло, что Нолан выглядел так же. Когда она осмотрела комнату, нашла меня и подняла руку, я жестом пригласил ее подойти.

– Итак? – спросил я, когда она встала надо мной, заметив, как распухли ее губы.

– Я... возможно, просчиталась.

– О? – невинно спросил я.

Она прочистила горло.

– Нолан и я... мы собираемся поговорить в самолете по дороге домой.

– Ну, хорошо.

Она вздохнула.

– У тебя есть опасения, – сказал я категорично.

– Разве это не ужасно дурной тон - даже думать о том, чтобы начать отношения с братом Брига?

– Нет, если Нолан и есть тот самый брат, с которым ты должна была быть все это время, и ты просто не понимала этого, пока он не поцеловал тебя так, что у тебя пальцы на ногах поджались.

Она на мгновение задумалась.

Я встретил ее взгляд и удержал его.

– У тебя с этим проблемы, или тебе не все равно, что подумают другие?

Она продолжала молчать.

– Если второе, – сказал я, пожав плечами, – то они могут отправляться в ад. Ты и Нолан - единственные, кто имеет значение.

Она кивнула.

Я наклонил к ней голову.

– Ты выглядишь так, будто не против новых поцелуев.

– Да, – сказала она, быстро розовея - щеки, шея - и плотно сжала губы.

– Могу я задать личный и, вероятно, дерзкий вопрос?

Ее плечи опустились.

– Да, – согласилась она, и я уловил след улыбки. – Потому что, так или иначе, я чувствую, что мы могли бы стать друзьями.

Я кивнул.

– Согласен.

– Ну что? – потребовала она, прозвучав надменно даже после заявления о предполагаемом товариществе. – Говори.

– Кто-нибудь когда-нибудь целовал тебя так, как это сделал Нолан?

Она повернулась, чтобы посмотреть на Нолана Стэнтона через всю комнату, и как только он увидел, что ее взгляд устремлен на него, мужчина засиял. Его лицо, его глаза, и было очевидно, что она владеет им, всем его интересом, всем его желанием и всеми его теплыми, нежными чувствами.

– Подумай об этом, прежде чем принимать решение.

Ее глаза вернулись ко мне.

– Да.

– Позволь оставить тебе свой номер, – сказал я, что было на меня не похоже. Я никогда никого не приглашал. Если люди хотели поговорить со мной, они могли сами меня найти. Почему я...

Даллас подвинулся рядом со мной, перенеся на меня еще больше веса, его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра, и я почувствовал, какой крепкой была его хватка, какой собственнической и требовательной.

Надо мной щелкнул затвор фотоаппарата, и, подняв голову, я понял, что Астор сфотографировала меня на свой телефон. Она создавала мой контакт, а я не мог вспомнить, когда такое случалось в последний раз.

– Какой номер? – спросила она, не поднимая глаз, полностью сосредоточившись на вводе цифр, полагая, что я отвечу. – Поторопись, мне нужно успеть на самолет.

Я ошарашенно проговорил цифры, а когда поднял на нее взгляд, она улыбнулась, наклонилась и поцеловала меня в щеку. Когда она выпрямилась, ее глаза были устремлены на Далласа, и она издала мурлыкающий звук.

– Что? – спросил я.

Она указала на него.

– Вот это беда, – я слегка кивнул ей. – Но самая лучшая, и похоже, что ты ему нужен.

Я открыл рот, чтобы ответить.

– Да ладно тебе, – огрызнулась она, махнув на него рукой, ее брови идеальной формы нахмурились. – Ты не можешь давать мне советы по поводу отношений и не принимать ничего взамен, Крой. Он сломлен, я могу сказать это, просто глядя на него. Как ты можешь сопротивляться?

Я бы что-то сказал, но она уже развернулась и ушла, вздернув подбородок, с видом светской львицы, помахав Нолану рукой в сторону двери. То, что он повернулся, улыбнулся мне и кивнул, было удивительно. Через несколько секунд они ушли.

Сидя в море разговоров и смеха, танцевальной музыки и выпивки и не сводя глаз с комнаты, я понял, что бесполезен в качестве телохранителя. Я слишком расслабился, сидя в томной истоме с Далласом Бауэром и не обращая внимания на то, что Бриг и Эрик делают за закрытыми дверями, хотя был уверен, что догадываюсь. Я понятия не имел, почему Даллас так нервирует меня, почему простой акт разделения с ним пространства заставляет меня чувствовать себя ближе к нему, чем к последнему парню, которого я прижимал к себе в постели. Это не имело смысла. Это отвлекало меня, поэтому я выбросил все из головы и сосредоточился на окружающей обстановке, а не на великолепном мужчине, вторгшемся в мое личное пространство и в мою психику. Я достал телефон из нагрудного кармана пиджака и набрал текстовое сообщение Джареду Колтеру. Я объяснил, что происходит и что я хочу сделать, чтобы обезопасить Брига Стэнтона. Через несколько секунд мой телефон зазвонил.

– Эска, – произнес Джаред мое имя.

К счастью для меня, музыка в номере сменилась на более мягкий классический джаз, иначе я не смог бы расслышать все грани осуждения в его голосе. Повезло и в том, что мне не нужно было покидать Далласа, чтобы услышать своего босса. Я хотел быть там, где был.

– Вряд ли это моя вина, – защищаясь, начал я. Я затаил дыхание, когда Даллас устроился поудобнее, наклонив голову так, что его губы коснулись моей шеи. – Бейкер Стэнтон не был честен с вами. Он знал, что его дочь в беде, но ему наплевать на нее, и теперь его сын в опасности из-за этого. То, что я работаю под прикрытием, успешно выполняет наш контракт, не так ли?

– Так и было бы, если бы я это допустил.

– ФБР решает эту проблему с точки зрения персонала, – объяснил я. – У них достаточно людей, достаточно действующих звеньев, у них даже есть свой информатор, просто у них нет никого, кто мог бы справиться с этой частью операции и произвести обмен.

– И им мог бы стать ты.

– Да.

Наступило молчание.

– Это ничем не отличается от того, что я здесь охраняю Брига, – напомнил я ему. – Если он сделает это сам, если ФБР использует его, мне все равно придется выступить в качестве его телохранителя; это оговорено в нашем контракте, да?

Контракты, которые составлял Джаред Колтер, а клиенты подписывали, были написаны кровью. Его кровью. Он их соблюдал, и его репутация была безупречной, я это знал. Поэтому, заговорив об этом, я как можно ближе подошел к тому, чтобы бросить ему вызов.

Он молчал, что означало, что он обдумывает мои слова, перебирает их в голове, взвешивает.

– Это ничем не отличается от нашего стандартного соглашения. Меня назначили защищать нашего клиента. Единственное, что теперь изменилось, - это то, от чего я его защищаю, – продолжил я. Мы все знали, прежде чем принять задание, что, если дела пойдут плохо, специалист обменяет свою жизнь на жизнь того, кого он защищает. Такова была работа. Никто не любил говорить об этом вслух или напоминать, но именно поэтому мы зарабатывали на жизнь. Я знал, что Джаред терял людей на протяжении многих лет, когда работал в ЦРУ. Он сам говорил мне об этом, когда меня принимали на работу. Но пока, насколько мне было известно, он не потерял ни одного из своих наладчиков, потому что теперь, работая в частном секторе, он мог проверять своих клиентов гораздо тщательнее. Когда он работал в ЦРУ, оперативники сами приходили; выбирать было не из кого. Когда он владел Torus, никто не отдавал ему приказы; он находился на самом верху пищевой цепочки. – Половина меня задается вопросом, не могу ли я просто отправить Брига домой, когда заменю его. ФБР, конечно, присмотрит за ним, пока операция не будет завершена, но я не вижу причин, по которым он должен оставаться здесь.

– В этом есть смысл, – согласился он, его голос был густым и хриплым. – Похоже, ты держишь ситуацию под контролем, или настолько, насколько это возможно.

Даже сквозь похвалу я услышал беспокойство.

– Я осторожен, – заверил я его.

Он хмыкнул.

–  Вы меня знаете.

– Да, – согласился он. – Сейчас я поменяю твои идентификаторы и информацию.

– Все в порядке. ФБР собирается...

– Я сейчас же поменяю твои документы и информацию, Эска, – выдохнул он.

И я заткнулся. Этот человек, как я подозревал, имел в своем распоряжении обширную сеть людей, которые привели бы меня в ужас.

– Это вы даете мне свое благословение?

– Ты говоришь, что ФБР полностью готово к этой операции?

– Да, – ответил я, сохраняя ровный тон. Я не хотел будить Далласа; мне нравилось, что он сидит, прижавшись к моему боку, и держится за меня.

– Я хочу знать, кто игроки, чтобы Оуэн мог их проверить.

Объяснения были быстрыми. Сначала я назвал имя Далласа, потом Дигби и, наконец, Эрика Фостера, просто потому, что хотел посмотреть, что получится. Следующей была Лейн и, наконец, сам Суарес.

– Хорошо, - сказал он медленно, словно читая.

– Оуэн с вами, сэр?

– Да, – ответил он категорично.

И я на мгновение задумался над этим. В Вегасе было уже за полночь, значит, в Чикаго было два часа ночи. Что мой босс делал с Оуэном, когда они оба должны были спать?

Я прочистил горло.

– Эска?

– Мне жаль, что вам приходится будить Оуэна только для того, чтобы глубоко изучить людей, с которыми я взаимодействую, – сказал я, прощупывая почву.

– Он и так не спал, – рассеянно ответил он.

Я хотел спросить: «Что он делал? Занимался вами?». Но поскольку у меня не было желания умереть, я промолчал. Было бы дерзко задавать такой личный вопрос, хотя мне до смерти хотелось знать. Мне пришло в голову, что я мог бы попросить Далласа разыскать моего босса, но я подозревал, что в этом случае к моей двери придут люди в черном. Или, что еще хуже, мой босс позвонит мне и спросит, какого черта я делаю. От одной мысли об этом меня передергивало.

– Хорошо, – начал Джаред, его голос был низким. – Похоже, все, кроме Суареса и Лейн, те, за кого себя выдают. У него пять псевдонимов и пять разных паспортов.

В этом не было ничего удивительного. У парней, возглавляющих картели, наверняка были разные личности и множество поддельных документов.

– Но в этом есть смысл, – сказал он, и я задумался, может ли он читать мысли в том числе. Я содрогнулся от одной только мысли. – И кто бы ни составлял для него бумаги, он не так хорош в этом, как Оуэн. Большинство из них не выдерживают никакой проверки. Хороший таможенник определит, что это подделка.

– А сестра? – спросил я, потому что она была единственной, о ком я беспокоился.

– Лейн на кого-то работает, – сказал он мне, вздохнув. – Она информатор федералов?

– Даллас мне не говорил.

Он хмыкнул.

– Возможно, он и сам не догадался, или, что более вероятно, у него нет допуска, чтобы рассказать тебе. Я вижу здесь несколько вещей, за которые ее могли и должны были привлечь к ответственности, но не привлекли... Подожди.

Я сидел и ждал, потому что что еще мне оставалось делать?

– Тебе нужно снова поговорить с этим Бауэром и попросить его покопаться в деле, потому что это происходит уже много лет. Я вижу, что ее имя связано с Эстоном Трэверсом.

– Это потому, что она все время с ним ссорилась и в конце концов убила его.

– Почему?

– Потому что именно он санкционировал все те экологические ужасы, которые творили Stanton-Downey.

– Ну, – сказал Джаред, выдохнув, – он человек, которого обвиняли Stanton-Downey, по крайней мере, да.

– Простите?

– Они обвиняли в этом мистера Трэверса, но все это началось еще до его прихода к власти. Это все дело рук Бейкера Стэнтона.

– Нет, этого не может быть.

– О да, очень даже может, – сказал мне Джаред, его голос был спокойным, успокаивающим. – Бейкер Стэнтон руководил всеми разработками в Южно-Китайском море, которые едва не нанесли непоправимый ущерб, а в Соноре, Мексика, есть свалки, по сравнению с которыми Лав-Канал[1] выглядит как воскресная уборка на пляже.

Я попытался обдумать всю эту информацию, но устал.

– Значит, Эстон Трэверс не был плохим парнем?

– Он был неудачником.

– А Суарес, он перевозит наркотики в Синалоа, где, как все знают, находится картель, но он еще не достиг больших успехов.

– Верно.

– И так получилось, что он вышел на Лейн.

– Может быть, это не совсем то совпадение, на которое похоже.

– Вы говорите, что она может быть подсадной?

– Это ужасно удобно.

– Бауэр считает, что ее похитили, потому что Суарес выяснил, кто она такая.

– Этот Суарес кажется мне немного умнее, учитывая его стремительное восхождение по пищевой цепочке в Синалоа. Глупые люди не задерживаются в наркобизнесе.

– Нет, не задерживаются, – согласился я.

– Пусть Бауэр посмотрит, что ему удастся найти, потому что, опять же, ее документы выглядят так, будто они были подделаны. И это не обязательно должно быть Бюро, это может быть УБН или другое агентство с названием из букв алфавита, но я буду очень удивлен, если там не проводятся параллельные операции.

Это было правдой. В разгар крупных операций все становилось не так просто, и если у вас не было одного человека, контролирующего все составляющие, поезд неизбежно сходил с рельсов. Много лет назад я работал со Службой маршалов в Чикаго, где занимался розыском беглецов, и это была безупречная операция. Все отчитывались перед главным заместителем, все подчинялись ему, и все прошло без происшествий, даже несмотря на то, что беглецы были хорошо вооружены.

– Итак, – сказал Джаред, вздохнув, – как ты и говорил, это выполняет наш контракт, обеспечивает безопасность Бригема Стэнтона, и пока ты держишься подальше от шальных пуль - все работает хорошо.

– Ну, все должно быть не так уж плохо. Не думаю, что увижу самого Суареса. Он пошлет кого-нибудь встретиться со мной, но на американскую землю не перейдет.

– Согласен.

– И Даллас... агент Бауэр, – быстро исправился я, – сказал, что этот Суарес еще не такая уж большая проблема.

– О, я сомневаюсь, что это так, но федералы любят брать на мушку всех подряд, а УБН любит знать, с кем борется. Они завязывают отношения с одним картелем и расправляются с остальными. Потому что, да, это все еще позволяет наркотикам попадать в нашу страну, но так они избегают обильного кровопролития и убийств, которые сопутствуют этому, а также игры за власть и междоусобицы между картелями. Ты знаешь, как это работает; это все «смотреть в другую сторону ради общего блага».

– Это еще один яркий пример того, почему я перестал быть копом, – сказал я ему. – Вот это дерьмо.

– Я знаю. Но сейчас тебе действительно нужно понять, кто находится по одну сторону линии с тобой. Я не могу сказать тебе, сколько парней я поймал, особенно за границей, которые оказались сотрудниками ФБР или УБН.

– Потому что никто не знает, кто работает под прикрытием, кто плохой, кто пришел с правильной стороны, но потом сбился с пути и переметнулся на другую сторону.

– Я думаю, это зависит от того, как далеко в кроличью нору ты забрался, но по сути, да, невозможно сказать, потому что каждый что-то скрывает. Я не знаю, можно ли вообще проводить различие, когда есть множество доказательств сговора США с наркокартелями.

– Ну, я буду работать под прикрытием только для того, чтобы защитить Брига Стэнтона, а потом я уйду.

– Да, – согласился он. – И после этого мы введем еще более жесткую проверку всех, кто захочет иметь с нами дело.

– Посмотрите, как я помогаю, как меняю Torus к лучшему.

– Давай не будем сходить с ума, Эска.

Я усмехнулся, услышав, как он выругался.

– Оуэн изменил все твои данные на Нэш Колтер. Это должно сработать, потому что ты с большей вероятностью откликнешься на оба имени, ведь они тебе знакомы. Так ты меньше рискуешь быть застигнутым врасплох.

В этом был смысл. Это был шпионский материал, который он пытался передать. Вопреки распространенному мнению, обычные полицейские, даже детективы, не работали под прикрытием в течение месяца или года. Парней, способных к такой работе, забирали прямо из академии и давали им новые личности, которые они использовали для глубокого прикрытия. Они никогда не работали на улицах, не поднимались по карьерной лестнице. Одно- или двухдневная операция - конечно, многие копы так делали. Но парни, которые внедрялись в наркокартели или мафию, те, кто жил другой жизнью от шести месяцев до года, а иногда и больше, - я таким никогда не был. Джаред давал мне советы по моему имени, чтобы защитить меня и потому, что знал, чего ожидать.

– Я хочу получать от тебя ежедневные новости, даже если это будет всего лишь текстовое сообщение. Скажи людям, что я твой отец и беспокоюсь. Оуэн сейчас меняет мои документы, на случай, если кто-то будет искать.

– Да, сэр, – согласился я.

– И поговорите с агентом Бауэром как можно скорее.

Как только он проснется, я так и сделаю.

– Они не собираются убивать Бригама Стэнтона, он им нужен, так что с кем бы он ни был близок, именно его следует держать под прицелом, – он глубоко вздохнул. – Где Астор Финнел?

– Она не та, к кому он ближе всего, и любой, кто изучит его личную жизнь, а не сетевую, поймет это. Его слабое место - Эрик Фостер.

– Тогда предупреди об этом Бауэра, а если тебе понадобится подкрепление, я могу послать Локрина.

Я позволил тишине затянуться.

– Хорошо, я могу послать Шоу.

Шоу бросался в глаза. Рыжеволосый шотландский лэрд в центре операции с наркотиками...

– Вообще-то, сэр, я думаю, что лучше воспользоваться ресурсами агента Бауэра, чем нашими.

– Хорошо, – торжественным тоном согласился он. – Ежедневные проверки, Эска, или я разнесу все это к чертям, и федералы будут «благодарны» тебе за это. У них долгая память.

– Безусловно.

Наступило молчание, но он не повесил трубку.

– Босс?

– Я знаю, о чем ты думаешь.

– О чем?

– Ты считаешь, что все испортил и что я потерял веру в тебя.

Ужасно, что он знал эти вещи, что он мог читать нас всех так легко.

– Ты сомневаешься в своем нынешнем карьерном пути в Torus и подумываешь об уходе, что... что было бы действительно глупо?

Было больно, когда твои мысли читал тот, кто считал тебя идиотом.

– Я скажу, что ты сомневаешься в моих суждениях и думаешь, что должен спасти меня от своей некомпетентности, а также выкинуть на ветер хорошие деньги.

В данный момент Монголия выглядела очень хорошо. Сомневаться в его суждениях? Разве это то, что я делаю? Мог ли он убить меня за это?

– Я все правильно понял?

– Да, сэр, – быстро ответил я.

– Ну, раз уж ты логик, Крой, я хотел бы опровергнуть очевидное, – сказал он, его голос был ледяным и ровным. – Ты не терял ни минуты, предлагая подвергнуть себя опасности, чтобы защитить Брига Стэнтона. Ты позаботился о том, чтобы контракт с Torus был выполнен в точности, я бы даже сказал, чтобы компания не потеряла ни цента, а наша репутация осталась безупречной. И только потому, что ты методичен и смотришь на все это рационально, а не эмоционально, ты смог прийти к наилучшему для всех сторон выводу, – пояснил он с деланной серьезностью. – Ты отличный специалист, Крой. Я никогда не сомневался в твоем стремлении помочь или в твоей способности сделать это.

Я был немного ошеломлен. Этот человек очень верил в меня.

– Может, тебе нужно поработать над межличностным общением?

И вот оно.

– Да, нужно, – сказал он, отвечая на свой вопрос. – Но ты одинаково хорошо читаешь и ситуации, и людей; тебе просто нужно меньше думать и больше говорить.

Обычно все было наоборот.

– И я знаю, что обычно все происходит наоборот, – ворчал он. – Локрин, например, Нэш, Шоу и Бранн, когда он был здесь, все прыгают в первую очередь, а смотрят во вторую, но что касается тебя... тебе бы не помешало немного спонтанности в жизни; хотя, знаешь ли, не в данный момент.

– Да, сэр.

– Используй свой логический мозг сейчас, а над остальным мы поработаем позже.

Я вздохнул.

– Спасибо, сэр. Я ценю, что вы верите в меня и в то, что я смогу исправить эти вещи позже.

– Не будь идиотом, – ворчал он на меня. – Просто будь осторожен и возвращайся домой в целости и сохранности.

Я бы сказал что-то еще, но он повесил трубку, не сказав ни слова. Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что он сделал это для драматизма, но это был Джаред Колтер. Быть пугающим для него было естественно.

Устроившись поудобнее, я позволил глазам закрыться, пока комната рассыпалась вокруг меня. Я был на пути любого, кто войдет в дверь Брига, у меня был мой пистолет, у Далласа - его, так что я был уверен, что в случае нападения его можно будет успешно отразить. Но в основном мне нужно было просто закрыть глаза на минуту.

[1] Love Canal — район города Ниагара-Фолс в штате Нью-Йорк, США.

С 1942 года в течение десяти лет местность использовалась в качестве полигона по захоронению отходов химической промышленности. В 1953 году полигон был передан городу Ниагара-Фолс, администрация которого, не обладая никакой квалификацией, позволяющей правильно распоряжаться подобной собственностью, использовала его территорию для размещения школы и жилого района. Лав-Канал приобрёл свою печальную известность к концу 1970-х, когда жители узнали первоначальное назначение земли, на которой находились их дома. Связывая болезни своих детей с утечками токсичных веществ, жители организовали масштабное экологическое движение, которое в итоге заставило государство выкупить недвижимость и эвакуировать население.

Лав-Канал стал вехой в экологической политике США по обращению с химическими отходами, после которой была развернута специальная государственная программа по поиску и обезвреживанию подобных полигонов по всей стране. Новый закон имел обратную силу и обязывал нефтехимические компании компенсировать затраты на обезвреживание свалок, даже если они были заброшены или сменили собственника.

Глава 6

Открыть глаза меня заставил запах кофе. Обычно я пил чай, но на его заваривание уходило слишком много времени. Мне нужен был более быстрый искусственный стимулятор. Надо мной стоял Эрик Фостер, скрестив руки, с чашкой в руках и хмурился.

– Для телохранителя ты ужасно невнимателен, – сказал он мне.

Я кивнул.

– Ты так думаешь?

– Конечно, думаю. Разве ты не должен ходить по округе и проверять заведение или что-то в этом роде?

Он решил, что давать мне советы до того, как я выпью кофе, - это разумный вариант. Это был интересный жизненный выбор.

– Не знаю, проверяли ли вы, мистер Фостер, - думаю, нет, судя по тому, как вы отдохнули, - но я всю ночь провел здесь, а не в постели, в своей комнате.

Его взгляд оставался прикованным к моему.

– Видишь ли, Бриг должен был жить в одной комнате с Астором Финнелом, но вместо этого он разделил ее с тобой.

– Я прекрасно знаю...

– У вас с ним была прекрасная, ничем не нарушаемая ночь, и знаешь, почему?

Его брови нахмурились, а губы сжались.

– Мистер Эска...

– Потому что я был здесь, а не в своей постели.

– Ты не обязан...

– В моей кровати или в кровати Чейза, я не знаю, в какой ты был, и клянусь, не хочу знать.

Он сделал шаг назад.

– Я…

– Кроме того, – сухо заметил я, – трахаться с чужим парнем - это очень плохо.

– Ты...

– И хотя я уверен, что это чудесно, что вы с Бригом наконец-то разобрались во всем прошлой ночью, вы оставили после себя жертвы.

– Крой, – начал Бриг, придвигаясь к Эрику и кладя руку ему на спину. – Ты не должен...

– Послушай, мне не нужно, чтобы на меня первым делом с утра напал помощник, сколько бы вольностей ты ему ни позволял, – прорычал я на Брига, подзадоривая Эрика, и только потом сообразил, что могу встать, потому что Даллас ушел. Я не хотел, чтобы он уходил, я хотел, чтобы он был здесь, прижавшись к моему плечу, и его отсутствие делало меня еще более угрюмым. – И уж точно мне не нужны лекции о том, как я должен или не должен выполнять свою работу, от того, кто сам не справляется со своей.

– Ты...

– Если, конечно, вы двое не встречаетесь за спиной Астор.

Это было крайне неуместно, но мне было наплевать. Он мог отправиться прямиком в ад. Да, я подписался на это, но я точно не должен был выслушивать всякую чушь от таких, как Эрик Фостер.

– Крой, ты...

– Никто и близко не подошел к тебе в мою смену, – прорычал я на Брига, быстро вставая, заставляя его и Эрика отшатнуться друг от друга, и быстро направился к столу, на котором был накрыт завтрак. Мне нужен был только кофе.

– Кто, черт возьми, ты...

Я поднял руку, чтобы заткнуть Эрика, потому что пистолет все еще был при мне, и я не возражал против идеи пустить ему пулю в ногу, чтобы заставить его замолчать. Было слишком рано для такого уровня шума.

– Крой, – мягко сказал Бриг, явно желая сыграть роль миротворца. – Я хотел сказать тебе, что все твои вчерашние советы были очень ценны и действительно помогли мне подготовиться к разговору с Эриком вчера вечером.

Эрик выглядел ошеломленным, а затем указал на меня.

– Это с ним ты разговаривал?

Бриг кивнул, когда кто-то начал стучать в дверь номера.

– Господи! – Эрик вздохнул и посмотрел на меня, теперь уже с укором. – Ты не собираешься доставать свой пистолет? Я бы достал свой, но мне нужно было лететь коммерческим рейсом, так что пришлось оставить его дома, – он произнес последнюю фразу так ехидно, что мне потребовалось все, чтобы положить сливки в кофе, размешать и сделать глоток, а не ударить его ногой по коленной чашечке.

– Я знаю не так много убийц, которые стучат, – пояснил я с ухмылкой.

– Открой эту ебаную дверь! – крикнул Даллас из коридора.

Я слегка кивнул Бригу.

Пробежав через комнату, он распахнул дверь, и специальный агент Даллас Бауэр ворвался внутрь и направился ко мне, остановившись всего в нескольких дюймах от меня, явно в ярости, если судить по его дикому взгляду. С другой стороны, его волосы были мокрыми, как будто он только что вышел из душа, и от него пахло бергамотом и цитрусовыми, со странным следом перечного ладана. Я был в восторге. Его костюм был просто ужасен, как будто его скомкали в клубок на заднем сиденье машины, и на нем даже не было галстука. Но это не имело значения. Все, что я отметил, - это то, что он был чист и что через правое плечо у него был перекинут небольшой черный рюкзак. По какой-то причине мой разум перескочил на то, что он собрал сумку и собирается остаться со мной. В этом не было никакого смысла, но это было первое, что пришло мне в голову.

– Хай, – сказал я и постарался не улыбаться, но это все равно произошло.

Наверное, это была не моя обычная фальшивая, вымученная улыбка, а что-то другое, отразившееся на моем лице, потому что я наблюдал, как он успокоился, перевел дыхание и встал передо мной, расслабленный, но в то же время твердый и сильный. Искушение поцеловать его было почти непреодолимым. Казалось, что это самая естественная вещь в мире - наклониться вперед, провести рукой по его шее, притянуть его к себе и поцеловать. Не двигаться казалось нелогичным, но я не хотел допускать вольностей, о которых не просили и не давали понять, что жаждут их. Поэтому я стоял и не тянулся к нему, полностью сосредоточившись на его роскошном рте, пока его красивые, полные губы не изогнулись в кривой ухмылке. Только тогда я поднял глаза на него, и наши взгляды встретились.

– Хай, – повторил я, звуча так же восторженно, каким и был, и так же ошеломленно, каким не был. У меня возникло мимолетное опасение, что сердце вот-вот выскочит из груди.

– Мне нужно многое тебе сказать, – сказал он, глядя на меня и наклоняясь к столу, чтобы тоже налить себе кофе. – Но начну с того, откуда ты узнал о его сестре?

– Лейн? Что происходит с Лейн? – вмешался Бриг, присоединившись к нам за столом и взяв Далласа за плечо. – Скажи мне.

– Убери руку, – резко потребовал я, мой голос был холодным, лишенным чего-либо, кроме угрозы и предупреждения.

Глаза Брига расширились, и он отпустил свою хватку в тот же момент, когда Даллас наклонил голову ко мне, отдавая мне все свое внимание.

– Что? – огрызнулся я, раздосадованный его хищной ухмылкой.

– Такой собственник, – сказал он себе, с усмешкой выдвигая стул и садясь. – У меня столько гребаных проблем.

– Что, прости? – спросил Бриг, тоже присаживаясь, и Эрик последовал его примеру.

– Ничего, – пробормотал Даллас, отодвигая стул рядом с собой, а затем снова поднял взгляд на меня. – Садись.

Я сделал все, как мне было сказано, потому что, хотя это было всего лишь одно слово, его тон был шелковистым, упоительным, ровным, как будто он был не в себе, почти пьян, хотя я знал, что это не так. Это был я. Я оказывал на него убаюкивающее наркотическое воздействие, меняя то, что обычно было в нем яростным и требовательным, на что-то медленное и легкое. То, что он оказывал на меня противоположное действие, заставляя меня требовать, чтобы Бриг отступил и не прикасался к нему, было настолько не в его характере, что мне следовало бы забеспокоиться. Вместо этого я постарался, чтобы мое колено коснулось его колена под столом, когда я опускался в кресло. Бриг и Эрик были напротив нас, и все четверо сидели за завтраком, словно на двойном свидании.

– Я полагаю, – начал Даллас, взяв один из больших черничных кексов с тарелки, переполненной различными вариантами, – что мисс Финнел, ушедшая с твоим братом прошлой ночью, променяла тебя на него, когда узнала, что ты трахаешься со своим дворецким здесь, верно?

Бриг задохнулся, и я понял, что он готов взорвать Даллас к чертям собачьим.

Эрик был быстрее.

– Как ты смеешь намекать на то, что...

– Да, – сказал я, заставив обоих мужчин замолчать одновременно. – Ответ – да, – Далласу я продолжил. – Ты можешь свободно говорить в присутствии мистера Фостера. Они с Бригом теперь вместе, и, поскольку между ними нет секретов, мы все будем благодарны, если ты поделишься.

Бриг и Эрик уставились на меня.

– Вот почему агент Бауэр спрашивал, пусть и грубо, - я бросил на него пристальный взгляд, - потому что если это не так, если вы не вместе, то мистеру Фостеру нужно покинуть комнату.

– О, – сказал Бриг, обхватив рукой спинку кресла Эрика. – Нет, мы... да, пожалуйста, агент Бауэр. Мы с Эриком собираемся пожениться, так что не стесняйтесь обсуждать все, что касается этого дела, с нами обоими.

Даллас повернулся к Эрику.

– Пожалуйста, продолжайте, агент Бауэр. Я больше не буду вас прерывать.

Даллас кивнул, взглянул на меня, а затем откинулся в кресле.

– Вчера вечером Крой говорил, что в этом деле должно быть что-то еще. Он сказал, что Лейн не может быть той, кем мы ее считаем, что должна быть более серьезная история, а ты, мистер Стэнтон, сказал, что она была активисткой, но изменилась, и то, что мы думаем, что знаем, не похоже на нее.

– Я так и думал, – серьезно сказал Бриг, – но я думаю...

– Нет, – сказал он, а затем повернулся, чтобы посмотреть на меня. – Ты зря тратишь время в Torus, – заявил он, как будто это был факт, а не его мнение. – У тебя инстинкты детектива - тебе следует вернуться к ним и забыть об этой ерунде с наемными мускулами.

– Это еще не все, – заверил я его, взяв половину кекса, который он мне предложил. – На самом деле мне приходится использовать свой мозг.

Он хмыкнул.

– И ты не хуже меня знаешь, что быть хорошим детективом - это в основном здравый смысл и наблюдение за людьми, – напомнил я ему. – Нужно просто прочувствовать человека и понять, что он умеет, а что нет.

– Да, – согласился он, и его взгляд на мгновение вернулся к моему. – Да, это так.

– Так что же с Лейн? – спросил я, давая ему вводную.

Он снова повернулся к Бригу.

– Твоя сестра работает с отделом по борьбе с мошенничеством ФБР и Комиссией по ценным бумагам и биржам США, чтобы выявить несоответствия в очистке окружающей среды от различных опасностей, созданных Stanton-Downey, в обмен на частное финансирование.

– Прости? – спросил Бриг у Далласа.

Он взглянул на меня, а затем снова на Брига.

– Я не могу повторить это снова, – сухо ответил он.

– Нет, я понял, что ты сказал, агент Бауэр, – жестко ответил Бриг, его тон был ломким. – Я просто не понимаю конкретики. Именно эта часть требует разъяснений.

– Устранение беспорядка, который Stanton-Downey устроили в середине девяностых и начале двухтысячных, осуществляли компании, принадлежащие друзьям твоего отца, – пояснил он, нахмурив брови и глядя на Брига. – Так что он не только нажился, срезав углы, которые привели к экологическим катастрофам, но и сам получил откат с тех денег, которые компания заплатила его приятелям за очистку. Он снова нажился на том, что давал им контракты.

– И все это без ведома кого-либо из сотрудников компании, я полагаю, – сказал я, даже не пытаясь скрыть отвращение в своем голосе.

– Кое-кто знал, но и они тоже черпали деньги из казны компании. Твой отец - злой гений, – сказал он Бригу, – или считал себя таковым.

– О нет, – простонал Бриг.

– О да, – возразил Даллас, потянулся к рюкзаку, расстегнул молнию на переднем кармане и достал iPad. Он нажал кнопку «Домой», и на экране появились фотографии. Используя подставку на корпусе, он поставил его так, чтобы мы все могли видеть. – Как видите, это Лейн, – поведал Даллас мрачным голосом, который говорил о том, что он недоволен. – А это очень живой и здоровый Эстон Трэверс, – продолжал он, пока мы все рассматривали серию фотографий, на которых она бежит к нему и крепко обнимает его. – А это, – сказал он, указывая на очаровательную девочку с короткими вьющимися каштановыми волосами, – их дочь, Энни.

Потребовалось мгновение, чтобы это осознать.

– Нет, – вздохнул Бриг, наклоняясь вперед и разглядывая милую маленькую семью.

Даллас откинулся в кресле и положил руку мне на бедро под столом. Это было непринужденно, он не хватал и не лапал меня, просто положил руку, чтобы посмотреть, я был уверен, что я сделаю. Что я позволю.

Я обхватил рукой спинку его стула и придвинулся ближе, прижавшись бедром к его бедру, давая ему понять, что он может положить свою руку куда захочет.

– Итак, – сказал Даллас, его голос был не более чем хриплым шепотом, но потом обрел силу и стал громче, тверже, – выяснилось, что Эстон и Лейн работали вместе, она - снаружи, он - изнутри, чтобы вывести Stanton-Downey из строя, и все это под наблюдением Комиссии по ценным бумагам и биржам и ФБР. Все пошло наперекосяк, когда Управление по борьбе с наркотиками, увидев Лейн в Мексике, ввело ее в игру прежде, чем она успела связаться со своим куратором из ФБР.

– Почему Лейн просто не сказала УБН, что работает с ФБР?

– Очевидно, она пыталась, но провода перепутались - как это бывает, - и она была схвачена Суаресом и его парнями до того, как все уладилось.

– Что это значит?

Даллас наклонился вперед, устремив взгляд на Брига.

– Ваша сестра находится с Суаресом в его комплексе в Соноре.

Бриг, как кирпич, опустился в кресло.

– И ее держат, чтобы заставить меня перевезти его наркотики.

– Да.

– А как насчет того, что Лейн присвоила деньги компании?

Даллас покачал головой.

– Лейн переводила их прямо на счет, созданный ФБР. Все в безопасности и лежит там, готовое к возврату. Именно поэтому ее друзья стали готовить метамфетамин для Суареса; у них не было другого способа заработать деньги там, в соноранской глуши. Она никогда не финансировала их жизнь.

– Мне показалось, вы сказали, что Суарес заставил их варить мет.

– Он заставил их утроить производство, как только узнал об этом, но изначально они начинали как средство быстрого заработка, чтобы жить. Теперь же он взял их под контроль и заставляет производить и кокаин, и мет.

– Значит, Лейн была там, чтобы доставить припасы своим друзьям, и они показали ей кокаин, поэтому она и попала на те фотографии.

– Именно. И поскольку она уже была внутри, в курсе событий, и поскольку она имеет смысл как актив для Суареса, УБН скормило ее ему.

– Она попала в эту переделку, потому что была доброй самаритянкой и пыталась разоблачить деятельность компании.

– Да, – согласился Даллас. – Лейн работала над тем, чтобы вывести из игры Stanton-Downey, и в самый разгар этой работы она отправилась в Мексику, чтобы проведать своих друзей. Она думала, что будет в безопасности, потому что была информатором ФБР.

– Пока ее не схватило УБН.

Он кивнул.

– Хорошо, – сказал Бриг, пытаясь взять себя в руки. – Остальное я понял, но зачем Лейн говорил об Эстоне на пленке? Я ничего не понимаю.

– Суарес держит Лейн уже пару месяцев, и, поскольку ей нужно казаться радикальной защитницей окружающей среды, наш человек под прикрытием - я говорил вам, что у нас там есть агент, - велел ей сказать ему, что она убила Трэверса, чтобы она казалась жесткой в своем прикрытии. Если она покажет свою преданность делу, это отвлечет всех от мысли, что существует хотя бы малейшая возможность того, что она работает с ФБР или УБН. Если бы кто-нибудь узнал или узнает об этом, то ей пустят пулю в лоб.

– Понятно, – сказал Бриг, глубоко вздохнув.

– Это много, – объяснил Даллас, отодвигаясь от меня, отстраняясь, словно ему было неловко, неспокойно, он встал, запрокидывая голову назад и вперед, как будто пытался разогнать кровь.

Должно быть, дело во мне. Очевидно, моя близость отвлекала его, убаюкивала, хотя вместо этого его инстинкты должны были быть в полной боевой готовности. Это было так непрофессионально, что я сидел там, слишком близко, как будто это было нормально. Мне следовало уйти. Я ставил под угрозу его безопасность, что, в свою очередь, подвергало риску всех остальных, но в этом была своя загвоздка: я был там, чтобы защитить Брига. Мое присутствие там было плохо для Далласа. Мой уход будет плох для Брига. Выиграть было невозможно.

Поднявшись, я подошел с чашкой кофе к окну и посмотрел вниз на Стрип, который в холодном свете раннего утра казался серым и пустынным.

– Что здесь на самом деле происходит? – спросил Эрик у Далласа. – Что должно произойти?

– Реальная история, – сказал Даллас, подойдя ко мне, – из того, что мы собрали, заключается в том, что Суарес собирается использовать Лейн, чтобы добраться до Брига. Точка.

– А он знает, что Эстон не умер? Или что у них есть ребенок?

– Мы не знаем наверняка, – признал Даллас, и я услышал в его голосе смирение.

– Эстон и Энни в безопасности?

– Да. Лейн даже не знает, где они, и не узнает, пока все не закончится.

– Эстон, наверное, на стенку лезет, – сказал Эрик Далласу. – Я бы так и сделал, если бы это была моя жена.

– К счастью, агенты УБН в Мексике имеют большой опыт работы с наркокартелями, поэтому они предупредили маршалов, которые взяли Эстона и Энни под охрану. Таким образом, даже если Суарес узнает о них, он не сможет использовать их как рычаг давления на нее. Или против тебя, – обратился он к Бригу.

– Так что происходит на данный момент?

– Мы собираемся дать ему понять, когда он свяжется с тобой, что сделка не состоится, если он не передаст Лейн.

– Хорошо, хорошо, – согласился Бриг.

– Мы подозреваем, что он будет готов к такому развитию событий и вернет ее в обмен на долгосрочные обязательства по транспортировке своих наркотиков.

– Но зачем мне соглашаться на долгосрочную перспективу, если я верну себе сестру?

– Потому что, чтобы получить ее, тебе придется согласиться на условия, и Суарес обязательно даст тебе понять, что, если ты откажешься от сделки, он может добраться до тебя, или до нее, или до кого-то еще, кого ты любишь, – сказал он с укором, – в любой момент.

Я оглянулся на них через плечо, когда Бриг встал и начал расхаживать по комнате, я был уверен, что нервная энергия бурлила у него под кожей, как оголенный провод.

– Это просто кошмар, – сказал он Далласу, покачав головой. – Я мог бы прямо сейчас наложить руки на своего отца и не пожалеть о причиненном ущербе.

– Я понимаю, – ответил Даллас, и легкая мягкость в его голосе дала мне понять, что он не настолько измучен, чтобы не сочувствовать Бригу. – Ты впутался не по своей воле, в непростую и, откровенно говоря, опасную историю. Тебя хорошо поимели.

Я повернулся так, чтобы видеть всех троих мужчин.

– Хорошая новость заключается в том, что, надеюсь, ты больше не будешь подвергаться опасности.

– Прости? – резко спросил Бриг.

– Ну, в отличие от ваших друзей, вас будет охранять ФБР.

– Пожалуйста, объяснись, агент Бауэр.

– Сегодня утром всех твоих друзей отправили домой.

– Их... что?

– Они все уехали, – продолжал Даллас, его голос, построенный по всем правилам, звучал громко и четко. – Ты, к сожалению, не можешь вернуться домой и останешься здесь, в Вегасе, в этом номере, вместе с мистером Фостером, на время операции. Они должны знать, что ты здесь, видеть, что ты здесь, веселишься, наслаждаешься ночной жизнью, как будто ничего не происходит, пока разворачивается эта драма. Тебе необходимо быть здесь. Если возникнет ситуация, когда ты понадобишься нам на месте, это нужно будет сделать быстро. Но сейчас с тобой будут находиться три команды по шесть человек двадцать четыре часа семь дней в неделю.

– Я должен буду выходить на улицу? Эрик и я?

– Да, – сказал ему Даллас. – Ты должен выглядеть так, будто ты здесь с мистером Фостером, отдыхаешь в Вегасе, как будто ничего не случилось. Люди с тобой - просто телохранители, а поскольку ты сын одного из самых богатых людей в США, это не так уж и сложно.

– Все знают, что у меня нет телохранителей, – сказал он Далласу.

– Сомневаюсь, что кто-то в Вегасе знает об этом, и людям Суареса будет понятно, что ты усилил свою охрану в связи с новостями о Лейн.

– Разве не я буду вести переговоры за Лейн?

– Нет, – резко ответил Даллас. – Ты будешь человеком с убедительной причиной отказаться. Ты, конечно, никогда бы сам не сел за стол с наркодилерами. Для этого у тебя есть Крой.

– Значит, я не буду в опасности, обо мне позаботятся федеральные агенты, но, Крой, ты не против подставить себя под удар? – спросил он, его голос сорвался, когда он посмотрел на меня.

– Мы не можем подвергать тебя опасности, мистер Стэнтон, – холодно ответил ему Даллас, его тон был презрительным, ему не нравилось то, что он говорил. – Но, как отметил Крой прошлой ночью, Torus заключил контракт с тобой и твоим отцом, и его участие в этой операции означает, что контракт выполнен. С этого момента он больше не твой телохранитель. Он больше не отвечает за твою безопасность, это делает Бюро.

– И это он будет говорить с наркодилером от моего имени.

– Да.

Глубоко вздохнув и осознав, что моя роль в этой драме только что превратилась из дублера в звезду, я вновь обратился к виду серого горизонта, омытого бурей.

– Погоди, – прохрипел Бриг, пересиливая себя, и мне не нужно было поворачиваться и смотреть на него, чтобы понять, что он на пределе своих сил. – Значит, я не буду иметь никакого отношения к переговорам.

– Верно. Твоя роль заключается в том, чтобы выглядеть богатым, влиятельным и незаинтересованным, как это делает Суарес в Мексике.

– Тогда почему я вообще остаюсь в Вегасе?

– Как я уже говорил, – раздраженно повторил Даллас, придвигаясь ко мне и прислоняясь спиной к стеклу. – Если что-то пойдет не так, ты должна быть здесь, чтобы все уладить.

– Каковы шансы, что случится что-то плохое?

– Это серьезный вопрос?

– Я…

– Мы не можем дать тебе шансы на случай непредвиденных обстоятельств. Мы надеемся, что все пройдет как по учебнику.

– В каком смысле?

– То есть, кто бы ни был послан Суаресом, с ними будет Лейн. Они обменяют ее на любую сделку, которую захотят заключить, договорятся с Кроем, и как только она окажется под стражей, мы заберем всех, кого послал Суарес, включая глашатая, и заставим их всех пойти против своего босса.

– И это обычно срабатывает?

– В девяти случаях из десяти, – заверил его Даллас.

– Но разве не я должен...

– Мне жаль, если я заставил тебя думать, что у тебя есть выбор в этом вопросе, мистер Стэнтон. В данный момент ФБР отвечает за твою жизнь, а также за жизнь мистера Фостера.

– Это мы еще посмотрим, – предупредил Далласа Бриг, и я, не глядя, убедился, что он достал телефон, чтобы позвонить своему адвокату.

– Хей, – пробормотал Даллас, и когда я взглянул на него, то увидел, какими тяжелыми были его глаза. – Почему ты встал?

– Ты встал первым, – ответил я, прозвучав более оборонительно, чем хотел.

От его ухмылки, невероятно грязной и опасной, от нее у меня пересохло во рту.

– Ну, мне пришлось подвинуться, потому что мне понравилось сидеть рядом с тобой немного больше, чем следовало бы.

Было приятно это слышать. Я оказывал на него тот же эффект, что и он на меня.

– Я заснул на тебе прошлой ночью.

– Да, – кивнул я, переместившись на ноги и наклонив тело так, чтобы мне было удобнее смотреть в его великолепные серо-голубые глаза.

– Я никогда не засыпаю без борьбы, – сообщил он мне, на мгновение опустив взгляд на свои ноги, прежде чем снова встретить мой взгляд. – Иногда я пью, – пробормотал он себе под нос.

– Иногда? – спросил я, прищурившись. Я знал многих полицейских, и агенты ФБР были из того же разряда. Мозг нужно было насильно отключать, иначе дни проходили по кругу. И если хорошие были прекрасны, то плохие, как правило, затягивались надолго. – Ты пьешь только время от времени?

– Сейчас чаще, – пожав плечами, согласился он.

– Окей.

– Иногда, – он сделал ударение на этом слове, чтобы я знал, что то, что он собирался добавить, не касалось алкоголя, – есть люди, которых я употребляю по той же причине.

– Как развлечение, – уточнил я, и это было утверждение, а не вопрос.

– Ага.

– Мужчины? Женщины? Иногда инопланетяне?

Он ухмыльнулся.

– Ага. Все вышеперечисленное.

– Окей, – я оценил его откровенность. – Ты узнаешь имена?

– Не у туристов, – сказал он, оглянувшись через плечо, на мгновение посмотрев на Брига и Эрика, прежде чем его глаза вернулись ко мне. – Но у меня есть несколько друзей и случайных знакомых. Не все так просто.

Я вздохнул, приготовившись дать ему свободу.

– Что ж, хотя я и ценю то, что ты исповедуешься, я думаю...

Он крепко схватил меня за запястье, и когда я повернулся, чтобы посмотреть ему в лицо, то увидел, как напряглась его челюсть, а на щеке заиграли мускулы.

– Скажи мне, почему ты чувствуешь необходимость поделиться, – потребовал я, сжимая кулак, хотя он продолжал держать меня за запястье, кончиками пальцев впиваясь в нижнюю часть, скользя по точке пульса.

– Мне... У меня есть всевозможные таблетки, которые помогают мне попытаться просто закрыть глаза, но это не работает. Ничего не помогает.

– Тогда прошлой ночью ты, должно быть, еле держался на ногах, – предположил я, разжимая руку, позволяя ему удержать меня, хотя и представлял, как высвобождаюсь и бью его лицом о стекло. Этот мужчина жаждал подчинения и управления; я почти чувствовал его запах. Пульс подпрыгивал при одной мысли о том, чтобы удержать его, но мне нужно было дать ему выход. – Что ты мне сказал... ты не спал четыре дня? Это может убить тебя.

– Как и многое из того, что я делаю, что является не более чем частью моей работы.

Я не сомневался, что это правда.

– Если в этом есть смысл, – я подбирал слова, готовый услышать, как он говорит прямо, – пожалуйста, сделай это.

– Я уже сделал это. Я же говорил тебе, – пробормотал он, резко выдохнув, и, оторвавшись от окна, повернулся, чтобы повторить мою позу, и мы оба уставились на горизонт Вегаса. – Я всегда чертовски устаю и никогда, блядь, не сплю. Мой мозг не отключается.

– Может, тебе стоит пересмотреть свою карьеру?

– Нет, – ответил он, покачав головой. – Потому что прошлой ночью, сидя с тобой, я был как в отключке.

Я хмыкнул.

– Как ты думаешь, почему так? Ты настолько спокойный и расслабленный, что одно твое присутствие успокаивает? Все вокруг тебя расслабляются?

Я громко рассмеялся, и он повернул ко мне голову, его лицо выражало неуверенность.

– Все, кого я знаю, считают, что я слишком напряженный, – сообщил я ему.

Его брови нахмурились, а глаза сузились.

– Правда, – заверил я его. – Подумай об этом. Вчера вечером ты сказал, что я тебя раздражаю.

– Это было до этого, – пробормотал он, его голос стал тише, когда его пальцы коснулись тыльной стороны моих, ненадолго проскользнув между ними, едва заметно, все действие началось и закончилось в считанные удары сердца. – Теперь я просто... – он вздохнул. – Хочу показать тебе свое место.

Я улыбнулся ему.

– Мне нужно взять номер? Ты сказал, что есть и другие.

– Нет, – тихо пробормотал он, снова переведя взгляд на Стрип.

– Нет, пока ты не уедешь.

Наше притяжение, влечение, что бы это ни было, не имело смысла. Мы особо не разговаривали; это было скорее общение, со всем интересом и без всякого быстрого, небрежного, потного секса в туалете. Мы были вынуждены общаться друг с другом, потому что находились в центре чего-то большего.

И все же...

Он хотел, чтобы я увидел, где он живет.

– И я никого не привожу домой, – сказал он, вернув взгляд на мой. – В моем доме нет вращающихся дверей.

– Понятно, – сказал я ему, так сильно желая прикоснуться к его гриве медных волос, но вместо этого застыв на месте.

Его телефон пиликнул, и он проверил сообщение за мгновение до того, как раздался стук в дверь.

Быстро пересекая комнату, Даллас открыл дверь, впуская в комнату шестерых мужчин. Даже если бы я не знал, что это федералы, я бы догадался. Одинаковые костюмы, одинаковые галстуки, одинаковые солнцезащитные очки-авиаторы, одинаковые стрижки, одинаковая обувь.

За главного был Липтон, пожилой, крупный мужчина с фигурой полузащитника, короткой стрижкой и, похоже, постоянно хмурым лицом. У него были бумаги, которые Даллас должен был подписать и которые, по сути, передавали Брига и Эрика под его опеку.

– Хорошо, – сказал Липтон, повернувшись ко мне. – Считайте, что вам стало легче, мистер Эска.

– Спасибо.

– Нет, – поправил он меня, протягивая руку. – Мы ценим это. Вы были полицейским, так что знаете, как это работает. Делать это с гражданскими - та еще заноза в заднице.

Даллас хмыкнул в знак согласия.

– Я ничего не понимаю, – сказал Бриг, подойдя к нам троим. "И хотя мой адвокат сказал мне выполнять все ваши приказы, агент Бауэр, все это не имеет смысла.

– В каком смысле? – раздраженно спросил Даллас.

– Нельзя ожидать, что Крой будет выступать в качестве моего посредника, когда...

– Мы договорились с работодателем Кроя, что он будет выступать в качестве вашего посредника. Ваш контракт с Torus будет отмечен как выполненный, и когда мистер Колтер представит счет на оставшуюся часть оплаты, мы ожидаем, что это будет немедленно улажено.

– Да, конечно, но я не...

– Суарес сюда не приедет, как я уже раз десять говорил, но он пришлет кого-нибудь поговорить с тобой и передать свои условия. Поскольку ты тоже...

– Я не...

– Ты тоже не из тех, кто разговаривает с подчиненными, мистер Стэнтон, поэтому вместо тебя будет говорить Крой, – объяснил Даллас, обрывая слова, раздраженный, я был уверен, что он не может просто разбрасываться инструкциями и добиваться их выполнения. С богачами нужно было разговаривать по-другому. – Значит, парень Суареса будет говорить с твоим парнем – Кроем

Бриг повернулся ко мне и взял за плечо.

– Мне так жаль, что ты оказался в центре всего этого. Я никогда не хотел, чтобы все это случилось.

– Я знаю это, – заверил я его. – Но хорошая новость в том, что теперь мы можем вернуть твою сестру и навести порядок. Конечно, у тебя на руках все еще остается PR-кошмар, а твой отец отправится в тюрьму.

Он вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на Далласа, который кивнул.

– Многие люди в вашей компании получат срок, мистер Стэнтон, – заверил его специальный агент Липтон. – Возможно, вы захотите использовать время, которое проведете здесь с нами, чтобы понять, каким будет будущее Stanton- Downey.

Бриг снова повернулся ко мне.

– Ты станешь генеральным директором гораздо раньше, чем ты думал, – сказал я ему. – Тебе, твоему брату и твоей сестре предстоит многое обсудить в ближайшие несколько недель.

– Могу я связаться с Ноланом сейчас?

– Нет, – ответил ему Даллас.

– На самом деле мне понадобятся телефоны и ваш, и мистера Фостера, – сказал ему Липтон..

– Я…

– Кроме того, – оборвал я Брига, – Нолан пытается уладить отношения с Астор. Не стоит его сейчас беспокоить.

– Прости, что?

– Тебе действительно нужно поработать над тем, чтобы быть более наблюдательным, – сказал ему Даллас, на мгновение широко раскрыв глаза, когда схватил меня за бицепс и потащил прочь.

У Брига были еще вопросы ко мне, я слышал, как он говорил, но Липтон огрызался, а Даллас вел меня по полу в сторону спальни.

– Я не распаковывал вещи, – сказал я ему. – Мне просто нужно взять свой чемодан.

– Хорошо, – сказал он, не отставая от меня. – Потому что нам нужно добраться до дома в Ridges в Саммерлине, который мы используем, и устроиться там.

– Конечно.

– И мы должны остановиться у меня, чтобы я мог собрать сумку.

– Конечно.

– Может быть, мы могли бы и позавтракать.

– Звучит здорово, – сказал я, чувствуя, как напряжение, которое я сдерживал в себе, выплескивается из моего тела. Мне больше не нужно было быть начеку, я не защищал кого-то, мне просто нужно было играть свою роль и стараться не погибнуть. Это было намного проще.

Глава 7

В лифте, направлявшемся в вестибюль, мы с Далласом стояли рядом, а когда в него вошли еще люди, он придвинулся ко мне так, что мы оказались плечом к плечу.

– Сколько человек будет с нами в доме? – спросил я его, когда мы пробирались через казино.

– Думаю, четверо, может быть, шестеро, но за ними будет вестись тщательное наблюдение, поскольку УБН тоже на месте.

– Значит, дом оборудован прослушкой?

– Кроме спален и ванных комнат, – сказал он, ухмыляясь. – Тебе нужно хотя бы подобие уединения.

Я прочистил горло.

– И ты тоже будешь там?

Он фыркнул.

– Ага. Теперь я телохранитель.

Мы дошли до гаража, и он проводил меня к машине, которую я не ожидал увидеть. Я повернулся и улыбнулся ему.

– Серьезно?

– Это джип Cherokee Golden Eagle 1979 года. Тебе он не нравится?

– Нет, очень нравится, – ответил я ему, улыбаясь, и сел в машину, когда он открыл передо мной дверь. Наклонившись вбок, я открыл замок на двери со стороны водителя, закинул чемодан на заднее сиденье и подождал, пока он сядет.

– Это винтаж, да? – спросил он, садясь за руль и поворачиваясь ко мне.

Я смотрел на него и чувствовал, как мое сердце замирает, и во мне поднимается жар, эта первобытная, низменная потребность, и хотя это было глупо, и он должен был защищать меня, мне было все равно.

– Что? – прохрипел он, прижимаясь головой к спинке кресла и улыбаясь мне с таким видом, будто был пьян.

– Мне нужен душ, – сказал я ему. – А потом, может быть, когда я буду чистым, ты позволишь мне лечь в твою постель.

Он тяжело сглотнул, и я увидел, как дернулось его горло, и заметил легкую дрожь.

– Нет никакого «может быть», и ты можешь лечь в мою постель прямо сейчас, черт возьми.

Потянувшись к нему, я скользнул правой рукой по его шее и притянул его к себе, сильно и быстро. Его губы разошлись, и я услышал тихий прерывистый вздох, прежде чем поглотить его.

Грубый, болезненный стон вырвался из его горла, когда я набросился на него и пососал, покусывая его сочную нижнюю губу, желая, чтобы он был ближе, дергая его за пиджак, пока он не перелез через консоль между нами, не забрался ко мне на колени, не оседлал мои бедра, когда его рот накрыл мой.

Быстро расстегнув его ремень, я оказался в его брюках, моя рука скользнула под эластичный пояс его трусов и в считанные секунды обхватила его полутвердый член.

Его поцелуи углубились, стали обжигающими, бесконечными и всепоглощающими, когда он прижался к моей руке, а я погладил его, не нежно, с удовольствием ощущая как он рассыпается от моих прикосновений.

– Крой, – прохрипел он, содрогаясь в моей хватке, – мы должны остановиться. Я... Крой.

Он понятия не имел, с кем имеет дело.

Потянувшись к рычагу рядом с сиденьем, я быстро откинулся назад, и он упал на меня. Приподняв его, я сделал маневр, которым не пользовался со школьных времен, и перевернул его на спину, а затем одним плавным движением заглотил его до самого основания.

Он выкрикнул мое имя, и это было громко в маленьком пространстве машины. Хорошо, что он припарковался далеко от лифтов, а это был Вегас, так что люди гуляли по Стрипу, играли в азартные игры или пили, а не слонялись по парковке. Так что некому было наблюдать, как я отсасываю у этого человека.

– Ты будешь... я буду, – напевал он, запустив руки в мои волосы, стараясь не дергать, даже когда я усиливал отсос.

Я знал, что делаю. Мой рот был влажным и горячим, как бархатные тиски, мой язык скользил по его длине, его твердая, шелковистая длина утопала в глубине моего горла, когда я работал с его плотью, и когда он выгнулся дугой, я принял его в себя. И руки, которые раньше были нежными и нерешительными, теперь держали меня неподвижно, запутавшись пальцами в моих волосах, когда он кончил.

Я выпил его до дна, сглатывая вокруг него, а затем вылизал дочиста, и судорога, граничащая с болью, дала мне понять, что он слишком чувствителен, не спутать с остаточными толчками, которые прокатывались по нему. Когда я поднял голову, и кончик его члена выскользнул из моих губ, он потянулся ко мне, обхватив руками мою шею, пока я не прижался к нему и не поцеловал его снова.

Он присосался к моему языку, пробуя себя на вкус, а затем облизал мои припухшие губы и обхватил руками мою шею, прижимая меня к себе, пока я задыхался от его поцелуев.

Когда я улыбнулся ему в губы, он отпустил меня настолько, что я заметил восхищенное выражение на его лице. Это было прекрасно.

– Я тебе нравлюсь, – поддразнил я его.

Он медленно кивнул, я наклонился и снова поцеловал его, один поцелуй сменялся другим, пока у него не перехватило дыхание и ему не пришлось повернуть голову, чтобы отдышаться.

– Я... это было безопасно, то, что ты сделал, – сказал он хрипловато, его глаза были мягкими, теплыми и уязвимыми. – Я могу показать тебе; мы пройдем тест и...

– Я бы не стал этого делать, если бы не был уверен, – сказал я ему.

Его лицо скривилось, и он повернул голову, пытаясь спрятаться, хотя мы были слишком близко, чтобы ему это удалось.

– Эй, – прошептал я, и его взгляд из-под полуприкрытых век поднялся на меня.

– Я не... – его голос надломился и сорвался. – Ты выглядишь разбитым?

Я откинул с его лица роскошную золотисто-медную гриву.

– Немного помят, но не разбит, – ответил я ему. – И я кое-что заметил в тебе.

– Что именно?

– Ты очень гордишься своей работой и заботишься о безопасности других.

Его рука скользнула к моей щеке, а другая рука осталась на моем плече, и я увидел, как его взгляд скользнул к моему рту.

– Ты тщательно продумываешь свои намерения, когда тебе интересно.

– Я не...

– Ты сидел со мной вчера вечером, не двигаясь, и, действительно, с момента нашего знакомства я проявлял к тебе интерес.

– Да, это так, – признался он, его глаза сощурились, брови нахмурились, как будто это была большая откровенность для нас, находящихся лицом к лицу.

Я пожал плечами.

– И давай посмотрим правде в глаза, ты не сводил с меня глаз, пока тебе это не требовалось. Ты ни с кем не знакомился, когда мы шли через казино, и ты пригласил меня домой, к себе домой, и ты уже сказал мне, что у тебя никого нет.

Он кивнул.

– Все это говорит о том, что тебе нечего скрывать и что ты слишком осторожен, чтобы не использовать защиту. Так что то, что я проглотил твой груз, было абсолютно безопасно.

На мгновение наши взгляды встретились, и не было ничего, кроме нас двоих, вместе.

– Ты смотришь на меня и слушаешь меня, – мягко сказал он, прежде чем притянуть меня к себе и снова поцеловать.

Мы никак не могли выбраться с парковки.

Я удивился, когда он укусил меня и приподнялся, хихикая.

– Я хочу отвезти тебя домой.

– Пожалуйста, – поддразнил я его.

– Черт, у меня столько проблем, – простонал он, когда я открыл дверь и вышел из машины, чтобы он мог сесть, натянуть на себя трусы, застегнуть молнию, пуговицу и пряжку.

А когда я стоял рядом с машиной, то понял, что, возможно, тоже плыву по течению. Потому что да, я хотел переспать с ним, но я также хотел поговорить с ним, и я не мог вспомнить, когда это случалось в последний раз.

– Садись, – приказал он мне, и я понял, что он снова перелез через консоль на водительское сиденье. – Я хочу отвезти тебя домой.

Как только я сел в машину, он подождал, пока я пристегнусь, а когда это было сделано, он наклонился, чтобы поцеловать меня еще раз.

Без сомнения, я влип по уши.

***

Он жил в Вестгейте, районе в Хендерсоне, штат Невада, который находился всего в двадцати минутах езды от Лас-Вегаса. Обычно, по его словам, он ездил по нему еще быстрее, но ему хотелось, чтобы я увидел, насколько красив этот район.

– О, он желтый, – сказал я, комментируя его дом, когда мы свернули на проезжую часть. Мне понравился этот цвет, яркий и жизнерадостный, а также деревья и кустарники в безупречно ухоженном переднем дворе.

– Тебе нравится желтый?

– Да, – сказал я ему, когда дверь гаража медленно открылась.

Как только мы вышли из машины, улицу перешли два парня, и один из них окликнул Далласа с тротуара.

– Этот парень - просто сосед, – сказал он мне.

– Почему ты мне это говоришь?

Он пожал плечами.

– Я просто не хочу, чтобы у тебя сложилось неверное представление о чем-либо или о ком-либо.

Это было мило, заботливо, как будто он не хотел, чтобы я строил какие-то предположения.

Он наклонил голову к двери, которая вела из гаража в дом.

– Можешь идти, а я посмотрю, что им нужно. Код сигнализации...

– Я подожду, – сказал я ему. – Я не должен входить в твой дом без тебя.

– Ты можешь, я не против.

Это означало, что внутри не было никаких секретов, о которых он беспокоился, что я их увижу, ничего, что я мог бы воспринять неправильно, ничего, что заставило бы меня передумать о том, чтобы проводить с ним время.

– Я беспокоюсь о том, чтобы оставить тебя здесь одного, – поддразнил я его. – Что, если ты забудешь обо мне?

Его взгляд встретился с моим.

– Это невозможно, – пробормотал он, взялся за лацкан моего пиджака и потянул меня к себе, пока я не опустился на ступеньку рядом с ним.

– Даллас, – поприветствовал его мужчина слева, бросив взгляд на меня, а затем в сторону. – Где ты был последние пару дней?

– Работал, – ответил ему Даллас, положив руку мне на спину. – Стив, это Крой; Крой, это Стив и... прости, я не знаю твоего имени.

– Трент. Трент Росситер, – сказал он, окидывая взглядом каждый дюйм Далласа Бауэра. – Мы постоянно пропускаем друг друга, когда я навещаю Стива.

– О, ты его приятель, который работает с ним в брокерской фирме.

– Да.

Даллас кивнул, улыбаясь, а затем шагнул ближе ко мне.

– Приятно наконец-то познакомиться с вами, но, если позволите, нам скоро нужно быть в другом месте. Мы просто делаем небольшую остановку.

– О, – игриво сказал Стив. – По важному делу.

– Да, вообще-то, – сказал Даллас, усмехаясь. – Приятно познакомиться, Трент.

– Очень приятно...

– Итак, насколько тебе нравится желтый цвет? – спросил Даллас, разворачивая меня к себе, закидывая левую руку мне на плечо, обвивая мою шею, повисая на мне и наклоняясь одновременно, уткнувшись носом мне в висок, дыша в ухо.

– Что ты делаешь? – я захихикал, когда его свободная рука легла на мою правую щеку, повернув мою голову так, чтобы я оказался лицом к нему, пока мы шли обратно в гараж. – Думаю, твой приятель Стив пытается свести тебя с Трентом.

– Да, мне... все равно.

– Может быть, ты и хотел этого, – сказал я, раздражаясь без всякой причины. У меня не было никакой власти над Далласом Бауэром, мы были никем, так почему же я хотел переехать Трента Росситера на машине Далласа?

– Иди сюда, – пробормотал он, прежде чем его губы встретились с моими, и он застонал мне в рот.

И поскольку ни Стив, ни Трент не могли пропустить Далласа, который был рядом со мной, я выкинул Трента из головы.

Подведя его к двери, ведущей из гаража в дом, я прижал его к ней спиной, а затем протянул руку и нажал на кнопку, опускающую электрическую дверь гаража, целуя его до тех пор, пока не добился желаемого мычания.

На вкус он был как капитуляция, и когда я снова поцеловал его, крепко и глубоко, посасывая его язык, он вцепился руками в отвороты моего пиджака, словно если он отпустит его, то утонет. Как будто я был его спасательным кругом.

Отодвинувшись, он отстранился от меня, пока не разорвал поцелуй, переводя дыхание.

– Мне нужно взять свою сумку.

Мне нравилось, что он выглядит не в своей тарелке, что моя близость и поцелуи меняют его движения, утяжеляют его, делают его тягучим и медлительным, полностью пропитанным желанием ко мне.

Бросившись к машине, я схватил свой чемодан с заднего сиденья и вернулся к тому месту, где он ждал у двери.

– Ты ведь не пожалеешь, что упустил Трента, правда?

– Нет, я... нет, – пробормотал он, повернулся и открыл дверь, но тут же сработала сигнализация, предупреждая, что нужно снять систему с охраны.

Прошла секунда, прежде чем он, прищурившись, ввел код на дисплее, а затем обернулся ко мне.

Бросив сумку, я впечатал его лицом в стену, прижав свое тело к его телу, рот к его уху, грудь к его спине, пах к его заднице.

– Крой, – задыхался он, когда мое дыхание согревало его шею.

– Передай Стиву, что пока он меня снова не увидит, он не должен приводить в дом парней, которые думают, что могут захотеть поцеловать тебя, – быстро сказал я, не успев обдумать слова, что было на меня совсем не похоже. Даже осознав это, я не смог остановить их поток. Словно мой рот не имел связи с мозгом. Очевидно, в ситуации с Далласом моя привычка думать, прежде чем говорить, не имела никакого значения. Осторожность покинула меня, как только он приблизился.

– Сегодня утром ты приказал Бригу Стэнтону убрать от меня руку.

– Да, приказал, – признался я, осознание того, как я с ним обращаюсь, сильно задело меня.

– Ты жуткий собственник, ты знаешь об этом?

Черт.

– Да, – заверил я его. Это был мой недостаток. Как бы я ни старался держаться отстраненно и отчужденно, если я действительно становился заинтересованным, собственничество наступало слишком быстро для большинства людей. – Обещаю, я смогу сократить...

– Не надо, – прошептал он под нос, откинув голову на мое плечо, отдавая мне свой вес, доверяя мне держать его. – Никто никогда... Просто будь таким, какой ты есть. Я хочу этого.

Этого человека следовало снабдить предупреждающей надписью. Он не был полезен для моей головы, он портил ее, и он был не менее опасен для моего сердца.

Мое сердце...

В прошлом меня интересовали другие люди. Мне нравилось вникать в тайны, узнавать, что скрывается под поверхностью, и да, я становился собственником, но лишь ненадолго, поскольку никогда не требовалось много времени, чтобы понять, что они скрывают. У меня хорошо получалось выведывать секреты, делать интуитивные открытия и подсказывать людям, как исправить их жизнь. Я притворялся, что мои советы не вызывают осуждения, но люди не были глупыми. Я высказывал свое мнение, не задумываясь о последствиях, и это никогда не делало меня популярным. Даже если поначалу я привлекал других, их пыл быстро остывал перед лицом моего осуждения. Указывать другим, что им делать со своей жизнью, было неинтересно. Никому не нужен советчик или, что еще хуже, родитель, когда они хотят переспать.

Разумнее всего было отвязаться от красивого мужчины, в чьем теплом, готовом к действию теле я хотел находиться больше, чем дышать, и дать ему понять, что делать ему минет в машине было ошибкой, и впредь все будет профессионально. Я жил в Чикаго. Он жил здесь, в милом домике с открытой планировкой и кухней с деревянными полами и приборами из нержавеющей стали. Это было нелепо, и было ошибкой делать еще один шаг в его жизнь. И какого черта было замечать, как тепло и уютно в доме?

Убедившись, что он стоит на месте, я отступил назад, не зная, что делать, не желая причинять ему боль и боясь, что простое присутствие в его доме приведет к катастрофе.

Он бросился на меня, обхватил руками за шею и поцеловал.

Боже, как он хорош на вкус, а пахнет еще лучше: его кожа и волосы чистые, но пряные, землистые и соленые. Я глубоко вдохнул, наслаждаясь его запахом, и погрузил язык в его рот.

Он громко застонал, прижимаясь ко мне, крепко прижимаясь, и поцелуй стал стремительным, не позволяя мне дышать, желая большего. Когда мне пришлось отстраниться, его стон был прерывистым, болезненным, и, глядя на него, в его глаза, я увидел лишь капитуляцию.

– Господи, Крой, – прохрипел он, его голос надломился, – ты на всех так смотришь?

– Как я смотрю на тебя?

– Как будто я принадлежу тебе.

Мне нужно было бежать, потому что, да, без сомнения, я был властным от природы, и было дико опасно дразнить эту часть себя с кем-то, кого я хотел. Смотреть на кого-то и думать... мой... на что это может быть похоже?

– Поцелуй меня еще раз, – прошептал он, обдав мое лицо своим теплым дыханием.

Я прижал его спиной к стене, толкаясь, загоняя его в клетку, и насиловал его рот, пока он не обмяк в моих объятиях.

– Моя кровать, – задыхаясь, произнес он, когда я дал ему отдышаться, оттолкнул меня настолько, что схватил за руку и потащил за собой.

Меня провели по короткому коридору, мимо ванной и комнаты для гостей, в главную спальню, оформленную в холодных тонах мягкого голубого и серого.

– Даллас, ты...

– Нет, – прохрипел он, надвигаясь на меня и хватаясь за лацканы, чтобы притянуть меня к себе. – Дай мне это. Дай мне тебя, в моей постели. Я весь твой, Крой.

Весь мой? Он играл с огнем и даже не подозревал об этом.

Я поцеловал его, раздвигая губы, проникая языком в его рот, пробуя его на вкус, разворачивая его и укладывая на кровать. Повалив его на одеяло, я прижал его к себе, углубляя поцелуй, в то время как его руки были повсюду, вытаскивая мою рубашку из брюк и проводя по моей голой коже.

– Ты чертовски красив, – едва успел вымолвить он, прежде чем я снова поцеловал его.

Я проглотил стон удовольствия, который вызвал мой язык, запутавшийся в его языке. Он дико хотел меня, хотел срочно, неистово, и это было очевидно по тому, как быстро он расстегивал пуговицы, чтобы раздеть меня.

Как только рубашка распахнулась, он оторвал свои губы от моих и прижался горячим ртом к моей груди, посасывая твердый, как камешек, сосок, прежде чем нежно прикусить его.

Инстинктивно я выгнулся навстречу ему.

– О, Крой, о, пожалуйста, – пробормотал он, вновь завладев моим ртом.

Затем сдался мой ремень, потом молния на брюках, после чего я взял себя в руки, освободился от его рук и ног и вскочил с кровати.

Он смотрел на меня своим горячим взглядом из-под опущенных век, губы его были приоткрыты, дыхание сбилось, и я улучил момент, чтобы рассмотреть его.

Широкие плечи, широкая грудь, узкие бедра, переходящие в длинные скульптурные ноги, волосы - буйство беспорядочных волн цвета заката. Он был покрыт твердыми, мощными мускулами, и он мог заставить меня сделать все, что захочет, потому что я был выше, да, но я был длинным и худощавым, сухожильным там, где он был массивным.

– Раздевайся, – приказал я и наблюдал за тем, как он быстро двигается, срывая пиджак и рубашку, снимая с ног побитые до дыр шнурки, прежде чем приступить к работе над брюками.

Расшнуровав туфли, я снял их и осторожно положил пиджак от Burberry, рубашку и брюки на спинку кресла у окна. Когда я обернулся к нему, он лежал голый на своей большой кровати, протягивая мне смазку.

– А презерватив? – спросил я, подавшись вперед, чтобы взять ее у него.

Он смотрел на меня, его рот двигался, но из него не вырывалось ни звука.

– Даллас?

– Я не... мы не... Я никогда без...

– Я тоже, – сказал я, дотянувшись до него. – Встань на локти и колени.

Он быстро повиновался, переместившись на край кровати, так что его ноги свесились через край.

– Значит, это будет впервые, – хмыкнул я, стоя у него за спиной и любуясь прекрасными линиями мужчины, всеми рельефными мышцами, милями гладкой кожи и покорностью, которая была очевидна как день.

Когда я коснулся его бедра, он раздвинул ноги шире, и я воспользовался этим моментом, чтобы лизнуть его ложбинку. Он вздрогнул подо мной.

– Нет? Не нравится?

– Ты можешь просто трахнуть меня, и... ты не обязан...

– Но я хочу, – заверил я его, наслаждаясь его вкусом, его запахом, тем, как содрогаются его бедра от одного движения моего языка. – Почему ты думаешь, что я не хочу прижаться ртом к каждому сантиметру твоей кожи?

Все его тело содрогнулось в ответ, и когда я наклонился и проник в него, облизывая и посасывая, проталкиваясь глубже, проникая в него, гладя его член от яиц до головки, он застонал, выкрикивая мое имя.

Когда я впервые взглянул на него, распростертого на кровати, я собирался быть грубым и просто взять его, жестко трахнуть, но когда я подошел к кровати, он выдохнул, и этот звук заставил меня захотеть быть нежным. Мужчина был покрыт шрамами, и я подозревал, что их было еще больше, тех, которые я не мог видеть, но которые были глубже. Он не привык к нежности, по крайней мере от своих любовников, так что я буду для него первым.

Открыв смазку, я покрыл поцелуями его позвоночник и смазал пальцы, прежде чем осторожно, нежно ввести их в него.

Вздох, сопровождавший его дрожь, заставил меня улыбнуться. Он разрывался на части под моими медленными ласками, что еще больше укрепляло мою уверенность в том, что это именно то, что ему нужно.

– Просто трахни меня, – умолял он. – Я могу это вынести.

– Что ты можешь вынести? – спросил я, мой голос был хриплым и низким. – Ты сможешь принять меня всего?

– Да. Боже, да. Крой, детка, пожалуйста.

Использовав больше смазки, прежде чем отбросить ее, я намазал свой член, а затем прижал головку к его входу. Звук, который он издал, животный, примитивный, кричащий о потребности, когда я толкнулся в него, погружаясь в его жар, в тугую хватку его тела, заставил меня выгнуться над ним и прижаться к его плечу.

Мое имя, произнесенное с невнятным стоном, - это все, что он смог вымолвить.

Отстранившись, я подался вперед и вошел в него на всю длину одним плавным движением, а затем повторял это движение снова и снова.

– Крой... Мне нужно больше.

Глубоко проникая в него, я чувствовал, как мышцы его задницы сжимаются вокруг меня, и только смазка позволяла мне двигаться, отступать, а затем снова входить в него, и сила, которую я использовал, заставляла его дрожать подо мной, когда он умолял меня двигаться быстрее.

Вытащив член, я перевернул его на спину, поднял его ноги себе на плечи и снова вошел в него, нежность исчезла в бешеном, первобытном ритме.

– Крой! – кричал он, вжавшись головой в подушку, выгнувшись дугой, пытаясь прижаться ко мне как можно ближе.

Он был так хорош, так тесен, так горяч, и я хотел его всего, всего, что только возможно, и, погружаясь в него до конца, я понял, что что-то непоправимо изменилось прямо здесь, в этот момент. И это произошло потому, что он доверился мне.

Даллас не сдерживался, не скрывал какую-то часть себя, он был обнажен душой и телом, и я, видя его, зная, что ему нужно и чего он хочет, упивался этим. Его улыбка, слезы, которые собирались в его глазах и переливались через край, говорили о том, что для него это было так же ново, как и для меня.

Когда его ноги сомкнулись вокруг моей талии и он прохрипел мое имя, мышцы его задницы сжались вокруг меня в один момент, теплая сперма, ударившая в живот и грудь, не стала неожиданностью. Я почти сразу же почувствовал, как меня захлестнуло, когда я заполнил его тело. Я даже не подозревал, что был так близок, пока не увидел его лицо, не увидел, как он закусил губу, когда оргазм вывернул его наизнанку.

Я рухнул на него, уткнувшись лицом в его шею, и попытался отдышаться, дрожа от собственного наслаждения, беззащитный и уязвимый, каким я никогда не был после секса.

Он взял мое лицо в руки, приподнял, чтобы заглянуть мне в глаза, а затем опустил обратно, прижав мой лоб к своему плечу, а мое дыхание - к его коже.

– Мне нужно слезть с тебя, – прохрипел я, подбирая руки под себя, готовый двигаться.

– Нет, – сказал он, его голос звучал хрипло, когда он повернул голову и поцеловал мой висок, прижимаясь к нему, пока я не приподнялся настолько, что он смог зарыться лицом в мои потные волосы. – Я еще не готов, – прошептал он, осыпая поцелуями мою челюсть.

Я отдался его заботе, когда его рот нашел мой.

Глава 8

Я проверил телефон Далласа, когда он зазвонил час спустя, и там было текстовое сообщение с именем и номером моего контактного лица. По словам агента ФБР, работавшего под прикрытием, возникли разногласия по поводу того, кто является вторым номером Рубена Суареса, и было интересно понаблюдать за протоколом в действии. Мне пришлось набрать защищенный номер, который также был отправлен мне по смс, а затем оба сообщения были удалены, как будто их никогда и не было. Бюро заботилось о том, чтобы если кто-то и погорел, то только из-за собственного просчета, а не из-за случайного текстового сообщения, которое кто-то забыл стереть.

В сообщении также говорилось, что Нэш Колтер - мой новый псевдоним - введен в действие и что я не буду ждать, пока ФБР свяжет меня с телефоном Брига Стэнтона. Мой номер полностью заменил номер Брига, и все, кто попытается его достать, получат вместо него меня. Я понимал, что Бюро хотело быть в курсе всех событий, владеть информацией, и так все пройдет гораздо спокойнее и логичнее. Это было впечатляюще, но ожидание было утомительным.

Я отправил сообщение на контактный номер Рубена Суареса и спросил, в котором часу мы встретимся. Через несколько минут я получил ответ, в котором говорилось, что они свяжутся на следующий день. Поскольку давить было опасно, а наркоторговцы не имели привычки оставлять записи разговоров по мобильному телефону для правоохранительных органов, я выбросил эту операцию из головы и встал, чтобы принять душ.

Выйдя из душа и переодевшись в джинсы и одолжив у Далласа одну из футболок и кардиган на пуговицах, я отправился на кухню, чтобы посмотреть, что он приготовил. Кексы, которые мы ели утром, не подошли, но, перебирая варианты, я не получил ничего, кроме разочарования. Более пустого холодильника я не видел со времен учебы в колледже. Это было поразительно. Я и представить себе не мог, что взрослые мужчины так живут, когда становятся полноценными взрослыми.

Поскольку у нас с Далласом были номера телефонов друг друга, я решил, что если он проснется и обнаружит, что меня нет, то позвонит мне, поэтому я взял его машину и поехал обратно на площадь, которую мы проезжали накануне вечером, где я заметил магазин «Whole Foods Market». В итоге я немного переборщил, но, Господи, у этого человека не было никаких продуктов. Пиво у него было. В его морозилке была хорошая водка, но настоящая еда... не слишком.

Когда я вернулся, то с удивлением обнаружил, что у обочины перед его домом стоит машина, а водитель вышел из нее, когда я припарковался, и заглушил двигатель. Тут меня осенило, что у меня нет с собой пистолета, что за несколько часов я превратился из бдительного и вооруженного человека в человека, который ведет себя как на отдыхе.

Открыв дверь и осторожно выйдя, я обнаружил молодую женщину, застывшую у заднего сиденья машины Далласа. Она явно не ожидала меня увидеть.

– Привет, – поприветствовал я ее, совершенно уверенный, что передо мной его младшая сестра. Из-за волос и цвета глаз никто не мог отрицать их связь.

Она попыталась улыбнуться, но у нее это не получилось.

– Я Крой, – сказал я и протянул ей руку.

Она схватила ее и крепко сжала, а в ее глазах внезапно навернулись слезы.

– Не хочешь помочь мне с продуктами и зайти в дом, чтобы поговорить о том, что случилось?

Быстрый кивок головой.

– Я умею решать проблемы, – сообщил я ей с абсолютной уверенностью. – Вот увидишь.

Я слабо улыбнулся этому хвастовству.

Мы несколько раз заходили в дом и выходили из него, и она не удивилась, что я скупил магазин, потому что никогда не была в гостях у брата и не предлагала ему ничего, кроме воды, пива или водки, а также иногда Hot Pocket[1], замороженные буррито или Pop-Tart[2]. Однако она была ошеломлена тем, что он спит. Она даже проверила его и вернулась на кухню, когда я раскладывал продукты, с совершенно ошарашенным видом.

– Он не спит. Он никогда не спит.

Я пожал плечами.

– Сегодня он спит.

Она присела на один из четырех барных стульев у островка в центре кухни. Его плита была установлена там, как я догадался, для того, чтобы после приготовления еды можно было просто разложить ее по тарелкам и передать друг другу. Мне понравились приборы из нержавеющей стали, гранитные столешницы и все места для хранения. Окно над кухонной раковиной было идеальным, и я разместил там купленные травы, все маленькие растения, за которыми нужно будет ухаживать, когда меня не будет.

Она протянула руку, и я улыбнулся, взяв ее в свою.

– Я Кейт, – сказала она мне, – на букву «К», как Кейт Бланшетт.

– Крой, а не Трой, тоже с буквой «К»[3].

Я увидел ту же улыбку, что и у ее брата, ту, что заставляла ее глаза сиять.

– Итак, Кейт, могу я предложить тебе омлет?

Она скорчила гримасу.

– Я не люблю желтки и мясо, и...

– Как насчет омлета из яичных белков со шпинатом и авокадо?

Наступила пауза, пока она изучала меня.

– Ну?

– Правда?

Я кивнул.

– Тогда да, пожалуйста, – почти прохрипела она.

Она наблюдала за тем, как я приступаю к подготовке, а затем наклонилась, чтобы покопаться в рюкзаке, маскирующемся под сумочку, и найти свой телефон. Она сделала глубокий вдох, прежде чем ответить.

– Что? – она прислушалась на мгновение.

– Нет, я совершенно не согласна. Я не думаю, что называть его Женским оздоровительным центром - хорошая идея. Это понравится только пожилым женщинам, а не тем, кто нам нужен.

Я улавливал обрывки разговоров, пока варил кофе, используя смесь, которую придумал для парней в офисе, и заваривал себе чай. Помахав Кейт, я указал на кофейник и чайник, а она - на чай, и таким образом навсегда заняла место в моем сердце. Мы, чайные люди, должны держаться вместе.

Как только она закончила разговор с тем, кто заставил ее снова плакать, ей позвонила мама, и я понял это по словам

– Я не могу сейчас говорить, мама. Я собираюсь съесть самый вкусный в мире омлет, – последовала пауза. – Крой приготовил его для меня, – еще одна пауза. – О, я бы хотела, но нет, он принадлежит Далласу.

Я собирался поправить ее, но она включила громкую связь и положила телефон на стойку, чтобы взять тарелку, которую я ей передал.

– Мам, он еще и хэш-брауны делал. С нуля. Я видела, как он тер картошку.

– Ты серьезно?

– Ты на громкой связи, – сказала она с усмешкой, прежде чем уткнуться в свою тарелку.

– Крой?

– Привет, – сказал я, ужасаясь тому, что разговариваю с матерью человека, которого не знал полных двадцать четыре часа.

– Вы готовите для моей дочери?

– Да, мэм. Она выглядела так, будто ей нужна еда.

Кейт застонала, когда я налил ей апельсиновый сок и положил на ее тарелку пшеничный тост с маслом.

– Вкусно? – поддразнила ее мама.

– О боже, мама, это так вкусно.

– Ну, тогда мне обязательно нужно прийти посмотреть.

Что?

– Ты почти в получасе езды, – напомнила ей Кейт.

– Обычно, но с учетом того, как я езжу, это скорее пятнадцать минут.

– Она водит машину как маньяк, – заверила меня Кейт.

– Я собиралась проверить состояние холодильника твоего брата перед йогой, так что в любом случае я почти у цели.

– Интересная история, – прошептала Кейт, радостно раскачиваясь взад-вперед на своем стуле, прежде чем повысить голос. – Слушай, Даллас еще не проснулся, так что не шуми, когда войдешь.

Тишина.

– Прости, что?

– Даллас спит.

Опять молчание.

– В одиннадцать тридцать утра? – наконец сказала она.

– Мы вместе работаем над делом, – сообщил я обеим женщинам, – так что вчера мы засиделись допоздна.

– Ты тоже из ФБР? – спросила Кейт между укусами.

– Нет, я частный подрядчик, приехавший в город из Чикаго.

– Что? – Кейт вздрогнула.

– О боже, нет, – сказала его мать и повесила трубку.

Я перевернул омлет, добавив нарезанные кубиками ветчину и грибы, красный перец - потому что зеленый мне не нравился - и чрезмерное количество сыра.

– Она действительно придет сюда? – спросил я Кейт.

Она кивнула, снова приняв грустный вид.

– Итак, расскажи мне, почему Женский оздоровительный центр - это не вариант.

– О, – сказала она, сдуваясь, – ну, я хотела назвать его «Стремена», потому что у нас есть что-то вроде западной темы, и потому что, да, мы предлагаем консультации, которые не включают терапевтических лошадей, но лошади - это огромная часть нашего бизнеса.

Это объясняло ее наряд: сапоги для верховой езды, видавшие лучшие времена, бриджи, а также грязь на ее бледно-голубом поло.

– И у тебя есть партнер или партнеры?

– Партнеры, – пояснила она. – Двое из них, оба консультанты, как и я, считают, что, называясь «Стремена», мы звучим так, будто мы - кабинет гинеколога или что-то в этом роде.

– А ты считаешь, что «Женский оздоровительный центр» тоже не подходит.

Она кивнула.

– Я понимаю идею стременных ремней, – сказал я ей, проглотив свой кусочек, прежде чем заговорить, потому что я не рос в сарае. – Потому что они помогают тебе подняться, удерживают равновесие, помогают управлять и даже позволяют отдохнуть.

– Да, – почти прохрипела она. – Именно. Ты понял.

– Но я понимаю, почему ваши партнеры могут подумать, что стремена могут навести на мысли об акушерстве.

Она громко застонала.

– А как насчет «Пастухи»? – спросил я. – Потому что я понимаю, о чем ты говоришь, но мне кажется, что некоторым женщинам может показаться, что вы сравниваете их со скотом.

– Правда?

– Вполне возможно, – мягко сказал я. – Но я думаю, что в случае сравнения с пастухами у вас все еще есть компонент управления, но, надеюсь, никто не подумает об овцах, о которых заботятся более традиционно, потому что вы их держите. Это создает ту же атмосферу, что и «управляемый», «ведомый», «направляемый», и вы пасете людей, не в смысле овец, а в смысле наставничества и руководства. И вы все еще можете получить связь между овцой и лошадью, потому что лошади используются для загона стада, верно? Вы не ведете овец куда-то есть и пить, а направляете их. Вам нужен логотип, обозначающий пастушье восстановление ваших людей через...

– Да! – пискнула она, схватила телефон и уже разговаривала, как я догадался, со своим партнером или партнерами, когда входная дверь открылась и вошла женщина.

Она была постарше, лет пятидесяти-шестидесяти, одета в штаны для йоги, дорогие кроссовки, белое поло и, как и ее дочь, имела сумочку, в которую легко мог бы поместиться маленький ребенок. Она сняла свои огромные солнцезащитные очки Prada, когда пересекала пол к островку.

– Доброе утро, – поприветствовала она меня, протягивая руку.

Я взял ее, нежно сжал и улыбнулся, потому что мне нравилась ее улыбка - та самая, которой она одарила обоих своих детей. Она передала сыну его великолепное телосложение, волосы цвета заката, хотя ее волосы были темнее, как и у Кейт, но не его глаза. У нее, как и у Кейт, они были прекрасного, яркого голубого цвета Карибского моря, а не такой глубины, как у ее сына.

– Я Джеки, – сказала она, обойдя островок и присаживаясь рядом с дочерью, которая оживленно разговаривала с кем-то на другом конце линии.

Она взяла вилку Кейт, попробовала кусочек омлета, а затем улыбнулась мне.

– Очень вкусно, – похвалила она меня.

– Можно я сделаю вам такой же? – предложил я, на мгновение вернувшись к своей еде.

– Нет, нет, – сказала она, оглянувшись на меня через плечо. – Но я бы хотела выпить чаю.

– Это «Ирландский завтрак», вы не против?

– Замечательно, – сказала она, положив подбородок на руку и разглядывая меня. – Ты знаешь, у него есть вспениватель молока. Я купила его.

– Где? – спросил я.

Она показала, и я достал его и сделал ей чай латте, на что она, как я догадался, намекала.

– Итак, Крой, – пробормотала она, потягивая чай, – сегодня вечером у меня будут друзья, просто непринужденная трапеза, напитки и ужин. Я буду рада, если вы с сыном придете.

– Ну, мэм, я не знаю, что он планирует, но я спрошу его, как только он очнется от сна.

Она кивнула.

– И он уже какое-то время спит, да?

– Ему нужен отдых.

– Измотал его, да?

Я поперхнулся апельсиновым соком, но быстро пришел в себя.

– Нет, мэм, – прохрипел я, мой голос был едва слышен. – Он просто устал.

Ее глаза сузились.

– Мой сын вообще не любит спать. Никогда. Я стала забегать к нему и пополнять запасы в холодильнике, и если я приезжаю достаточно рано, то нередко встречаю его по дороге.

– Он очень преданный агент, – сказал я ей.

– Это тропа позора, Крой[4], - сообщила она мне, цинично подняв бровь.

Я усмехнулся.

– Бывает.

Она тихонько прочистила горло.

– Но никогда, никогда, могу тебе пообещать, я не заставала мужчину на его кухне.

– Ну, как я уже сказал, из-за того, что мы...

– Работали над делом вместе, да.

– О ком вы говорите...

Даллас застыл под аркой, ведущей из холла в гостиную и кухню.

– О нет, – он почти хныкал.

– Тебе стоит одеться, дорогой, – бодро предложила Джеки, потому что единственное, что было на нем, - это полотенце на талии. – Мы завтракаем.

Он мгновенно нахмурился.

– Я же сказал тебе, что не нуждаюсь в том, чтобы ты клал еду в мой холодильник, и ты не должна приходить сюда и...

– О, я не делала покупки, милый. Это сделал Крой, – сказала она, подзадоривая его. – И не я готовлю, а он.

Его взгляд переместился на меня.

– Ты готовишь?

Я усмехнулся.

– Только немного.

Он громко всхлипнул.

– Хочешь омлет?

Он кивнул.

– Тебе с мясом или с яичными белками и авокадо, как твоей сестре?

– С мясом, пожалуйста.

– Хорошо, – сказал я, улыбаясь ему. Он выглядел очень хорошо в одном лишь полотенце. Оно обтягивало его красивую круглую попку, и мне было трудно отвернуться от него.

– Ты и кофе приготовил?

Я улыбнулся ему, и он пересек пол, подойдя ко мне вплотную и положив руки на бедра.

– Ты знаешь, что когда ты улыбаешься, все твое лицо светится?

Нет, я не знал, потому что это было не по умолчанию. Я посмотрел через его плечо на мать и сестру, которые наклонились вперед, положили подбородки на руки, поставили локти на стойку и улыбались, а затем вернул взгляд к нему.

– Обычно я так не делаю.

– Что? Улыбаешься?

Я быстро кивнул.

– О, это позор, – сказал он, наклонившись ко мне. – Ты должен улыбаться все время.

Я не должен был целовать его там, на глазах у его семьи, потому что это было бы неправильным сигналом, но он ожидал близости, заботы, интимности со своим любовником, и я не стал его разочаровывать. На самом деле этот мужчина пробудил во мне все защитные инстинкты. Не говоря уже о том, что на нем были отметины, которые я поставил зубами, и ожоги от щетины, потому что я не побрился до того, как мы оказались в постели, и несколько милых засосов на животе. В большинстве случаев я был более сдержанным, брал то, что хотел, и уходил. Но Даллас пробудил во мне потребность дать понять другим, что он востребован. Даже когда я прикоснулся к его губам, я не смог удержаться от того, чтобы не положить руку ему на спину и не притянуть его к себе.

Если бы мы были одни, я бы опустился на колени прямо здесь и впился пальцами в его задницу, пока я делал ему минет, но поскольку у нас были зрители, я отпустил его и сказал, чтобы он переоделся и мог поесть.

Его глаза открылись, и он повернулся и пошел прочь от меня, обратно в зал. Его сестра и мать смотрели ему вслед, пока он не скрылся за углом, а затем повернулись ко мне лицом. Я сделал непроизвольный шаг назад, потому что они обе вдруг стали выглядеть немного хищно.

– Где ты живешь? – спросила Джеки, ее тон был не слишком резким, но и не таким дружелюбным, как несколько минут назад.

– В Чикаго, – нерешительно ответил я, разбивая яйца для омлета Далласа.

– И что там?

– Простите?

– В Чикаго, – уточнила она. – Что в Чикаго?

Ах.

– Я работаю на...

– Нет, – огрызнулась она, сделала глоток чая и снова посмотрела на меня, пригвоздив взглядом. Очевидно, она ждала.

– Нет?

– Я хочу знать, что, кроме работы, удерживает тебя в Чикаго.

Мне пришлось задуматься.

Это было тонко. Сначала она приподняла брови, потом чуть наклонила голову, а затем улыбнулась, как кошка, когда узнает, что канарейке некуда бежать.

– Нет семьи?

– Нет, мэм.

Она почти мурлыкала.

– У тебя там много друзей?

Я пожал плечами.

– Есть несколько, но...

– Значит, на самом деле там только ты, – сказала она, сфокусировав на мне взгляд. – Ты совсем один.

– Нет, я не один, я просто...

– Я хочу еще раз повторить насчет ужина, – сказала она мне. – Я хочу, чтобы вы оба были там.

– Это очень любезно с вашей стороны, – тихо сказал я, наблюдая, как Даллас возвращается в комнату в джинсах с низкой посадкой, которые видали лучшие дни, выцветшие и поношенные, и в футболке с длинными рукавами. Он был босиком и, подойдя к островку, занял место по другую сторону от сестры, а не рядом с матерью.

– Я смотрю, ты позаимствовал кофту, – сказал Даллас, сложив руки перед собой и улыбаясь мне.

– Надеюсь, ты не против?

– Нет, совсем нет. Носи все, что тебе нравится. Ты хорошо выглядишь в моей одежде.

Я улыбнулся ему.

– А что ты добавляешь в кофе?

– Только молоко.

Поскольку я купил смесь из сливок и молока в магазине, я поставил коробку перед ним вместе с кружкой кофе и ложкой.

– Это потрясающе, – сказал он мне, сделав глоток.

– Это специальная смесь Кроя, – сообщила Кейт брату.

– Я рад, что тебе нравится.

Его глаза не отрывались от меня.

– Дорогой.

Даллас наклонился вперед, чтобы повернуть голову и увидеть свою мать, пока я сосредоточился на приготовлении его омлета.

– Я говорила Крою, что сегодня у меня будет званый ужин. Если ты не работаешь сегодня вечером, я буду рада, если вы с ним придете.

– Я не думаю, что это ...

– Твои братья так давно тебя не видели.

Он хмыкнул.

– Даллас?

– Мама, у меня нет братьев. У меня есть сестра. То, что ты снова вышла замуж, не делает эти модели с обложки хоть сколько-нибудь связанными со мной.

Я перевернул его омлет, потом еще раз и положил его на тарелку.

– Мне нравится эта сковорода, – сказал я ему.

Он застонал.

– Я ее купила, – подхватила Джеки. – Всякий раз, когда я нахожу что-то замечательное, я покупаю по одной для всех своих детей.

– Это очень мило, – сказал я ей. – Один из парней, с которым я работаю, Локрин, его мама такая же. Она присылает странные вещи в офис, потому что не хочет, чтобы они попадали к нему домой посреди дня.

Она улыбнулась мне.

– В прошлом месяце он получил самую лучшую в мире ложечку для мороженого, и всегда забавно слышать, как он разговаривает с ней по телефону.

– А твоя мама, Крой? – спросила она, когда я положил хеш-браун на тарелку Далласа, а затем передал ее ему. Я принес ему тарелки и салфетку, а поскольку Кейт не съела все свои тосты, она переложила их между ними. – Где она?

– Мама, – прохрипел Даллас, искоса глядя на нее, – ты не могла бы?

– Думаю, сейчас они с отцом живут за границей, но точно не знаю. Мы не общаемся, с тех пор как я закончил школу.

– О, – сказала она так, словно эта новость причинила ей физическую боль. – Мне очень жаль.

Потянувшись к ней через стойку, я не удивился, когда она крепко схватила меня за руку.

– Это было миллион лет назад.

– Да, – прошептала она, ее голос на мгновение пропал. – Я просто... я вмешиваюсь в жизнь своих детей. Я немного паровой каток, и я... знаю это. Но я могу расстаться с ними не больше, чем с собственным сердцем.

Я на секунду сжал руку, а затем высвободился из ее хватки, чтобы налить Далласу апельсинового сока.

– Послушай, какое название придумал Крой для моего бизнеса, – сказала Кейт Далласу. – Он такой умный, я просто поражаюсь.

– Я был поражен с самого начала, – сказал ей Даллас, со вздохом поедая свой омлет.

[1] Hot Pockets - американский бренд блюд для приготовления в микроволновой печи, обычно содержащих один или несколько видов сыра, мяса или овощей.

[2] «Поп-тартс» (англ. Pop-Tarts) — название печенья, наиболее популярный бренд компании Kellogg. Представляет собой два слоя запечённого теста, между которыми находится сладкая начинка.

[3] В оригинале имя Кейт  - «Cate», а имя Кроя – «Croy»

[4] В английском языке есть выражение "Walk of Shame", которое дословно переводится, как «Тропа (аллея) позора», и им обычно называют девушек, возвращающихся домой с ночных гулянок или вечеринок в очень «растрепанном» виде. Пошатывающиеся от алкогольного опьянения, одетые во что попало и с растрепанными волосами - такие девушки всегда привлекают внимание ранних прохожих, которые уже спешат в 6 утра на работу.

Глава 9

Пока Даллас и его сестра убирались на кухне, хотя делать было особо нечего, так как я загрузил посудомоечную машину, пока готовил, я позвонил по номеру на карточке, который прислал мне Локрин. Так много всего произошло с тех пор, как он рассказал мне о визите адвоката, но у меня наконец-то появилось время выяснить, в чем дело.

– Добрый день, – сказала секретарша, пробежавшись по своему сценарию. – Вы позвонили в адвокатскую контору «Дюпон и Бердж», куда я могу направить ваш звонок?

– Мне нужно поговорить с Рендоном Лоуэллом, пожалуйста.

– Если вы останетесь на линии, я соединю вас с его офисом.

В качестве музыкального сопровождения была выбрана «Clair de Lune», которую я научился играть на фортепиано, когда мне было восемь лет, и с тех пор ненавидел. К счастью, мне не пришлось долго слушать, так как через несколько секунд ответила помощница мистера Лоуэлла. У нее был приятный голос, и как только я назвал свое имя, она сразу же соединила меня с мужчиной.

– Здравствуйте, это мистер Эска?

– Да, это он.

– Что ж, мистер Эска, рад наконец-то получить возможность поговорить с вами. Я пытался разыскать вас в течение последних шести месяцев. Вас трудно найти.

– И могу я узнать, в чем дело?

– Конечно. Это касается вашего брата, Уитлока.

Я бы с радостью сказал, что во мне промелькнуло беспокойство, тревога, хоть что-то напоминающее братский интерес, но дело в том, что в детстве наши пути не пересекались. Наши жизни были так расписаны, так регламентированы, так отделены друг от друга, наши родители были лишь смутно причастны к тем занятиям, которые якобы прививают хорошее воспитание, что мы были чужими друг для друга. Мы никогда не играли вместе; я не могу вспомнить ни одной дружеской игры. Я видел их во время еды, но за обеденным столом мы не разговаривали, так как няня и кухарка держались рядом. Все это вместе взятое означало, что, когда он произнес имя Уитлока, я не заметил никаких эмоций.

– Мистер Эска?

– Да, простите. А что с ним?

Он прочистил горло.

– Ну, не знаю, в курсе ли вы, но он баллотируется в Конгресс на следующих выборах здесь, в Коннектикуте, где сейчас проживает семья.

– Я не знал, – сказал я ему и смутно задумался, когда же они все там поселились.

Наступила пауза.

– Несколько лет назад вы сменили фамилию Грейвс на фамилию вашей бабушки по материнской линии.

– Да, прямо перед тем, как я начал учиться в колледже в Калифорнии.

– Вы также отказались от своего второго имени.

– Простите?

– Вы оставили только свое имя и юридически отказались от Милтона, который был вашим средним именем, когда вы изменили свою фамилию на Эска.

– Да.

– В вашем учебном заведении действует строгая политика конфиденциальности, а значит, они не подтвердят ни ваше посещение, ни ваше имя, если только я не смогу доказать, что вы совершили преступление.

Для меня это не было новостью.

– Да, я в курсе.

– Могу я спросить, почему вы сменили имя?

– Я хотел сменить имя, – честно ответил я ему.

Он вздохнул и прочистил горло, как будто то, что он собирался сказать дальше, было неудобно.

– Мне трудно говорить об этом, мистер Эска, но ваш отец хотел бы, чтобы вы подписали документ, который объявляет вас сыном вашей тети Женевы. И, разумеется, с новым свидетельством о рождении, карточкой социального страхования и так далее.

Больше всего меня удивило то, что я ничуть не удивился. В этой просьбе была логичная последовательность. Мои родители не хотели принимать меня в семью с тех пор, как мне исполнилось семнадцать. То, что теперь они пытаются сделать это законным, сделать так, будто я никогда не был их сыном, имело странный смысл. Противники Уитлока приложили бы все усилия, чтобы раскопать его скелеты, попытались бы опорочить его, потому что это была политика. Если бы семья могла сфабриковать историю, сказать, что они вырастили меня только после того, как моя тетя погибла в автокатастрофе с мужчиной, который содержал ее как любовницу, они могли бы также правдоподобно отрицать, что у Уитлока был брат-гей, от которого они отреклись.

Я впитал в себя новость о том, что меня вычеркнут из их жизни сразу же после оформления документов. Я стану сыном своей тети, которая, как мне сказали, принесла в семью свой позор и, что интересно, решила взять девичью фамилию своей матери. Однажды я спросил маму, почему Женева использует Эска вместо Гумбольдт, своей фамилии, и получил ответ, что их отец не хочет иметь с ней ничего общего. Интересно было то, что моя бабушка, Каролина Эска, которую я с любовью вспоминал до ее смерти, очень заботилась обо мне и, без сомнения, больше всего любила Женеву. Моя мать часто и горько жаловалась на это. Когда я был еще ребенком, я подслушал, как горничные сплетничали о том, что моя мать была в ужасе от поведения своей сестры. Маме было плевать на Женеву, но ее очень волновало, что скандал может затронуть ее.

– В новом свидетельстве о рождении Женева будет указана как ваша мать, отец не указан.

Таким образом, меня должны были выбросить дважды. Они уже сделали это однажды, и теперь, пятнадцать лет спустя, они сделают это во второй раз. Ирония судьбы в том, что я должен был стать сыном любимого ребенка моей бабушки, не ускользнула от меня. Странно, но единственной фотографией моей семьи, которую я сохранил, была фотография бабушки и тети в рамке, держащихся за руки на скамейке в саду. В детстве она висела в моей комнате, потому что я считал ее красивой. Именно так выглядела любовь. Я был благодарен, что ее упаковали вместе с остальными вещами из моей комнаты, когда я уезжал, и никто не придал этому значения, поскольку к тому времени обеих женщин уже несколько лет не было в живых.

– Итак, ваш отец готов дать вам...

– Мне нужен чайный сервиз моей бабушки, сделанный Полом Ревиром, – сказал я ему. – Если он был подарен, если он был разбит, продан по частям, обещан кому-то другому - как бы то ни было, я хочу именно его. И точка.

– Я… он готов отдать вам...

– Вот и все, мистер Лоуэлл. Это мои условия. Примите их или откажитесь от них.

Он прочистил горло.

– Если вы подождете минутку, он у меня на другой линии.

– Конечно, – сказал я, глядя на задний двор Далласа, на пальмы, акации и мескитовые деревья, кактус чолла, еще больше гравия и что-то похожее на горный лавр, но я должен был спросить, чтобы быть уверенным. Он снова вышел на связь минут через десять.

– Мистер Эска, вы еще здесь?

– Да.

Он тихонько кашлянул.

– Ваш отец говорит, что ваши условия приемлемы, но он считает, что вы недальновидно относитесь к предлагаемым им средствам, и предлагает вам отбросить гордость и рассмотреть варианты.

Это была не гордость. Возможно, в самом начале, когда я только покинул дом, когда я скорее позволил бы себе умереть где-нибудь в канаве, чем попросить у них хоть десять центов, тогда это была гордость. Но не сейчас. Не сейчас. Я не мог вызвать в себе достаточно эмоций, а уж тем более интереса к ним, чтобы это была гордость.

– Объясните ему, что мне нужен каждый предмет, весь сервиз, включая щипцы для сахара, и я ничего не подпишу, пока его не доставит частный курьер и я не смогу провести полную инвентаризацию набора.

– Подождите минутку, пожалуйста.

Бедный парень, он застрял в центре чего-то безумного. Наверное, он и подумать не мог, что будет вести переговоры о заключении договора с чайным сервизом в качестве разменной монеты за мою подпись на поддельных документах. Но на самом деле для меня это было не более чем вспоминание о имени новой матери, с которой у меня уже была общая фамилия.

– Мистер Эска...

– Все еще здесь, мистер Лоуэлл.

Он снова кашлянул, и голос его звучал нервно.

– Ваш отец доставит его завтра частным курьером к вам домой в Чикаго, и...

– Нет, – быстро сказал я. Пусть его доставят в Torus Intercession в Оук-Парке, для Локрина Барнса.

– Могу я узнать адрес…

Я дал его ему и с улыбкой произнес Локрин по буквам, потому что одной мысли о том, как угрюмый, ворчливый мужчина проверяет наличие всех ложек и проверяет, на месте ли крышка для сахарницы, было достаточно, чтобы скрасить это впечатление. Я не терял семью, я до чертиков раздражал Локрина Барнса.

– У вас может быть день на осмотр сервиса, а затем я отправлю вам документы на подпись по электронной почте.

– Давайте я дам вам свой рабочий e-mail.

После того как он записал его, снова повисло неловкое молчание.

– И это все?

Затем он нервно прокашлялся.

– Да. Спасибо за вашу вежливость в этом вопросе. Я ожидал совсем другого общения.

– Это потому, что вы имели дело только с кланом Грейвс, мистер Лоуэлл. Я - Эска.

– Да, – согласился он. – Вполне.

– Доброго дня, мистер Лоуэлл.

– И вам доброго дня, мистер Эска.

Он отключился, а у меня, когда я положил трубку, на мгновение возникло желание погуглить Уитлока, чтобы посмотреть, как он сейчас выглядит, и моего старшего брата, и их семьи, и моих родителей, но затем, так же быстро, настроение прошло, потому что, на самом деле, это было неважно. Мы не имели друг к другу никакого отношения.

Я написал Джареду и сообщил, что до завтрашнего дня ничего не будет с операцией, а также о том, что я сменил родство и получил новое свидетельство о рождении. Это не повлияет ни на мои лицензии, ни на мой статус в фирме; я просто хотел, чтобы он знал. Меня удивило ответное сообщение с вопросом, все ли у меня в порядке. Когда я ответил, что да, я понял, что не лгал.

Я допускал мысль, что когда-нибудь смогу помириться с одним из братьев, если не с родителями. Поскольку теперь это было невозможно — в конце концов, мой отец работал на Уитлока, — я воспользовался моментом, чтобы вдохнуть прохладный воздух, и с совершенной ясностью осознал, что не спешу возвращаться в Чикаго.

***

Через некоторое время за мной открылась тяжелая стеклянная дверь, и я повернулся, чтобы увидеть там Далласа, который улыбался мне.

– Что я такого сделал, чтобы заслужить такую дерзкую ухмылку?

– Ты простофиля, – объявил он.

– О? – поддразнил я его.

– Ты сказал моей маме, что мы пойдем ужинать?

– Нет, тебя неправильно информировали. Я сказал ей, что спрошу тебя. Я ничего не обещал, – уведомил я его. – Твоя мать - весьма очаровательная женщина, но я не был уверен, захочешь ли ты, чтобы я был там, и это не было для меня обязанностью.

Его футболка была достаточно обтягивающей, чтобы я мог любоваться его плечами, выпуклыми бицепсами, мускулистой грудью и впалым прессом. Джинсы обтягивали все ниже талии, его скульптурные бедра и тяжелый член, который был очерчен слишком идеально.

– Конечно, я хочу тебя там, – сказал он мне.

– Что?

– Перестань смотреть на мой член и посмотри на мое лицо.

Мой взгляд встретился с его взглядом.

– Не то чтобы мне не нравилось, что ты смотришь на меня так, как сейчас, но я хотел бы договориться о встрече с тобой в Чикаго, когда эта операция закончится. Если ты не против.

На расстоянии? Он что, шутит?

Он вышел на улицу и подошел ко мне, снова положил руки мне на бедра, скользнул под подол футболки и поцеловал меня в шею.

– Могу я это сделать? Крой? Что скажешь?

Я переспал с сотнями людей в Чикаго и в данный момент не мог вспомнить ни одного из их имен. Я накрыл его рот своим и глубоко поцеловал, желая, чтобы он почувствовал мою искренность еще до того, как я произнесу эти слова.

– Да, – прошептал я, нависая над его ртом, отстранившись, чтобы заговорить. – Но ты должен оказать мне услугу.

Он поднял глаза от моих губ и посмотрел мне в глаза.

– У тебя на теле много шрамов. Человек с таким количеством шрамов имеет представление о том, что такое тяжелая жизнь и короткая продолжительность жизни.

– Нет, я...

– Я высоко ценю свое время.

– Как и следовало бы, – сказал он, положив руку мне на шею.

– Если я собираюсь регулярно летать сюда и забирать тебя из аэропорта, когда ты приезжаешь ко мне, то тебе лучше изменить свой образ жизни, чтобы остаться здесь.

Он быстро кивнул и наклонился, поцеловав меня один раз, потом еще раз, и сделал бы это в третий раз, но я поймал его полную нижнюю губу и нежно прикусил, удерживая ее, прежде чем взять его лицо в свои руки, чуть откинуть его голову назад и снова попробовать его на вкус, тщательно, когда мой язык спутался с его языком.

Я глотал каждый его стон, а когда он задрожал в моих объятиях, понял, что он, вероятно, замерз до смерти в одной лишь футболке и джинсах.

Отстранившись, я окинул его взглядом.

– Давай заберем тебя внутрь, пока ты не превратился в ледышку.

– Здесь холодно? – спросил он с растерянным удивлением и расширенными зрачками.

Я хихикнул и крепко обнял его - по какой-то странной причине этот человек вызывал во мне такую нежность и демонстративность, о которой никто из знающих меня людей и подумать не мог.

Я прижался к нему, уткнувшись лицом в его плечо, а он прижал меня к себе, глубоко вздыхая и опираясь на меня, довольный, казалось, тем, что остался на своем месте. Когда он собрался отойти, то взял меня за руку и провел к раздвижной стеклянной двери и в дом. Его мать и сестра уже закончили мыть посуду, и Даллас подвел меня к дивану, усадил на него и потянул за руку, пока я не устроился рядом с ним.

– Итак, Крой, – сказала его мать, когда присоединилась к нам, принесла мне чашку чая и поставила ее на подставку передо мной. – Где ты вырос?

– Мам, – простонал Даллас. – Разве тебе не нужно где-то быть?

– Да. Через час у меня занятия йогой, а пока я хочу послушать о Крое.

Кейт присоединилась к нам, заняв мягкое кресло рядом с матерью, их разделял небольшой столик.

– Я вырос в Бедфорде, Нью-Йорк, – сказал я ей. – И уехал оттуда, когда мне было семнадцать.

У нее открылся рот.

– И хотя я ценю ваше желание узнать меня поближе, имейте в виду, что, узнав что-либо о моем воспитании, вы не сможете понять, кто я.

– Почему?

– Меня не воспитывали мои родители, – сказал я ей. – Меня воспитывали гиперэффективные люди, которые работали на моих родителей.

Она кивнула, и я увидел, с какой нежностью она смотрит на меня, вытирая глаза, чтобы смахнуть шальные слезы. У нее было очень мягкое сердце, у его матери.

– Вы на пенсии? – спросил я ее.

Она прочистила горло, глядя на меня.

– Нет, я уволилась. Мне повезло, и я вышла замуж за богача.

– О Боже, – простонал Даллас, опустив голову мне на плечо, его рука легла на мое бедро и скользнула по внутренней стороне, крепко прижимая к себе.

– Правда, – сказал я, изогнув бровь. – Расскажите.

История гласила, что Таддеус Уитни потерял жену за три года до того, как сделал ставку и переехал из Бостона в Вегас. Он хотел полностью измениться, и поскольку это было его любимое место - азартные игры, гольф, рестораны и рынок недвижимости, - он переехал, взяв с собой двух своих сыновей, Каллума и Лоуренса. Это было именно то, что нужно ему и его мальчикам, и все трое процветали, потому что Таддеус встретил Жаклин Бауэр. Они с Таддеусом познакомились, когда однажды им понадобился четвертый для игры в гольф, и после восемнадцати лунок они проговорили несколько часов в ресторане загородного клуба. Он пригласил ее на ужин прямо там и тогда, и, по ее словам, она почувствовала себя так, словно никогда больше не возвращалась домой. Она привнесла в жизнь всех троих мужчин глоток свежего воздуха и солнечного света.

– Могу я спросить о вашем первом муже?

Джеки тихонько кашлянула.

– Мистер Бауэр погиб при исполнении служебных обязанностей вскоре после того, как Даллас завербовали в ФБР.

– Он был полицейским?

– Нет, он был пожарным, – тихо объяснила она. – Там был ребенок, и он вернулся за ней, – она вздохнула. – Раньше я каждый год получала рождественскую открытку от ее матери, но как только девочка, Кристин, стала достаточно взрослой, она тоже начала писать. Так что теперь я получаю открытки от них обеих каждый год. В этом году она окончила школу и собирается поступать в школу медсестер. Я так горжусь ею и знаю, что Рид, отец Далласа и Кейт, тоже гордился бы ею.

Я кивнул.

– Это потрясающе, – вдруг сказала она, покачав головой.

Поняв, что она смотрит на Далласа рядом со мной, я попытался повернуть голову и уткнулся лицом в его чистые, жесткие волосы, как и накануне вечером. Я глубоко вдохнул, прежде чем снова повернуться к ней.

– Мэм, ваш сын - тот еще тип. Он постоянно засыпает на мне.

Казалось, она вот-вот расплачется.

– Прекрати, – предупредила Кейт свою мать. – Ты спугнешь Кроя, а мы этого не хотим.

– Нет, – твердо сказала она, глядя мне в глаза. – Мы не хотим этого.

– Это безумие, – я посмотрел на обеих женщин. – Мы живем на разных концах страны и только что познакомились. То есть, мы встретились вчера. Ночью. Еще не прошло и двадцати четырех часов.

Ее улыбка была безмятежной.

– Да.

– И, прошу прощения, но от него можно получить десять видов неприятностей. Это видно любому".

– Да, – повторила она, не оставляя мне никаких аргументов.

– Обычно я не такой.

– Не такой?

– Я не из тех, кто ныряет и рискует. Я так не делаю.

Огромная улыбка, а от Кейт я получил тяжелый вздох и улыбку.

– Знаешь, как бывает, когда встречаешь людей и думаешь, как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты последовал за ними из аэропорта, а не сел в самолет?

– Да, – сказала Джеки. – Абсолютно точно.

Я прислонил свою голову к его голове, и мы все услышали его довольное урчание.

– Это что-то новенькое, и я до смерти боюсь, но он собирается навестить меня в Чикаго, и мы посмотрим, как все пойдет.

Обе женщины прослезились, а Джеки встала и обошла кофейный столик, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Я хочу, чтобы ты был у меня дома сегодня на ужине, Крой. Ты понял?

– Да, мэм, – согласился я. – Мы будем там.

***

Вой испугал меня, и на секунду, поскольку звук был таким чужим, я не понял, что это такое. Положив ноутбук на кофейный столик, я встал, чтобы выглянуть на улицу, но уже на полпути, когда раздался вой, на этот раз сменившийся тихим стоном, я понял, что это Даллас.

Вбежав в спальню, куда я отвел его раньше, разбудив после ухода матери и сестры, и уложив в кровать, я увидел, что он дрожит. Когда я подошел ближе, то увидел, что он весь в поту. Быстро забравшись под одеяло, я притянул его к себе, крепко обнял и тихо позвал по имени.

Он дернулся и несколько раз вздрогнул, прежде чем издал звук пробуждения и откинул голову назад, чтобы видеть мое лицо.

– Привет, – пробормотал я, откидывая его потные волосы со лба. – Вот ты где.

– О нет, – простонал он и попытался опустить голову вперед, на мою грудь.

Взяв его лицо в руки, я откинул его голову назад, чтобы у него не было другого выбора, кроме как смотреть на меня.

– Ты говорил мне, что тебе снятся плохие сны, но это первый сон с тех пор, как я здесь.

Его брови были нахмурены, и он выглядел так, будто ему было больно.

– Я не хотел рисковать и будить тебя, пока печатаю, но, возможно, если бы я был в постели, тебе бы не приснился плохой сон.

– Теперь ты будешь думать, что я испорчен, и не захочешь ничего..

– Знаешь ли ты, – сказал я, целуя его в лоб, – что в ФБР есть внутриведомственная служба психического здоровья?

– Конечно, я...

– Это заставляет думать, что, возможно, в Бюро осознают, что интенсивность работы располагает к подобному уходу за собой.

– Ты представляешь, в какое дерьмо я вляпаюсь, если...

– Тогда, конечно, частный психотерапевт был бы полезен. Ты не хочешь, чтобы тебе прописывали лекарства, потому что это совсем другая проблема, но поговорить с кем-то, кто поможет тебе справиться с травмой и не дать ей выпрыгнуть из тебя во сне, было бы полезно.

Он пристально смотрел на меня, изучая мое лицо.

– У тебя есть вопросы, у меня есть ответы, поговори со мной.

– И это все? Ты просто логичен?

Я прищурился на него.

– Это мое стандартное поведение.

– Да. Да, я знаю.

– Тогда?

– Нет, я просто... – он тяжело сглотнул. – Большинство людей немного пугаются, когда ты просыпаешься с криком.

– Я уверен, – согласился я, проводя пальцами по его волосам.

Он вырвался из моих рук и попытался перевернуться на спину, подальше от меня.

– Я не стану для тебя благотворительной организацией, которую ты...

Схватив его за плечо, я притянул его к себе, движение было быстрым, не оставляя ни секунды на протест, прежде чем его лицо оказалось в моих руках.

– Я не думаю, что ты сломлен, – резко сказал я, чтобы он услышал решимость в моем голосе. – И мне не жаль тебя, и я не думаю, что тебя нужно спасать, – я ослабил хватку, и он перестал смотреть на меня дикими глазами, а перевел дыхание. – Я думаю, тебе нужно поговорить с кем-то, чтобы проработать все то, что ты видел и что тебя преследует.

Его глаза наполнились влагой, и он сузил их до щелей, чтобы они не переливались через край.

– Согласен?

– Да, – прохрипел он, снова задрожав.

Уткнув его голову себе под подбородок, я прижал его к себе и крепко сжал, давая ему почувствовать, каким убежищем от бури я могу быть.

– Как ты можешь выносить такую близость ко мне? Я мерзкий и потный.

– Ты шутишь? – сказал я, уткнувшись лицом в его шею. – Мерзкий и потный - это мое любимое.

Он хныкал от облегчения, и я обнимал его, пока все его тело не затихло.

– Я хочу в душ, – прохрипел он.

– Хорошо, – успокоил я его. – Давай я тебе помогу, хорошо?

Он кивнул, и я оставил его под теплой водой, пока раздевался на кровати. Затем, поскольку я не смог найти бельевой шкаф, мне пришлось вернуться и заглянуть в ванную. После нескольких попыток получить ответ я открыл дверь душа и посмотрел на него.

– Эй, – поддразнил я его. – Не утони здесь, потому что ты заснул стоя.

Но он не спал. На самом деле он был очень бодр и эрегирован, о чем свидетельствовал его твердый член, который он поглаживал рукой.

– Наслаждаешься?

– Я знаю, что мне понравится больше, – пробурчал он, не сводя с меня глаз. – Крой.

Он был великолепен, весь мокрый, с его ленивой улыбкой и горячим взглядом, и слишком велик соблазн, чтобы от него отказаться. Более того, он должен был видеть, что в моих глазах ничего не умаляется и не меняется, когда я смотрю на него.

Когда я шагнул под теплые брызги, обхватил одной рукой его горло, а другой - член, он снова задрожал, но это была хорошая дрожь, от возбуждения и предвкушения, все хорошее, ничего плохого.

Когда он выгнулся навстречу мне и произнес мое имя как молитву, я понял, что нахожусь именно там, где должен быть.

Глава 10

Даллас медленно проснулся, перевернулся на спину и потянулся, а затем повернулся и посмотрел на меня, моргая, пытаясь сориентироваться.

– Я... что?

– Хорошо, что ты проснулся, потому что твоя мама ждет нас за напитками в шесть, а сейчас уже пять тридцать.

– Это около... подожди. Ужин?

Я хихикнул.

– Ты сделал это специально.

Он выглядел так хорошо, весь взъерошенный и не до конца проснувшийся, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит в данный момент.

– Ты сказал миллион слов сразу, просто чтобы быть ослом.

Да, он был прав.

– Возможно, не миллион.

– Это было грубо.

– Я извиняюсь.

Он прищурился на меня.

– Мы только что позавтракали.

– Технически, мы завтракали в обед, но это было пять часов назад или около того.

– Что? – его голос сорвался, как будто он был в ужасе.

Я фыркнул от смеха.

– Сейчас пять тридцать?

– Да, – заверил я его.

– И я все это время спал?

– Тебе это понадобилось после того, как ты проснулся, – мягко напомнил я ему.

– Нет, – простонал он, и голос его звучал так жалобно. – Нет, нет, нет, нет, это не то, чего я хотел. Я могу спать в любое время, но после сегодняшней ночи ты не будешь в моей постели. Завтра вечером мы должны остановиться в том доме в Риджес.

– Дело в том, что ты не спишь большую часть времени, так что если мое присутствие здесь этому способствует, я должен сказать тебе, что воспринимаю это как комплимент.

Из его горла вырвался сдавленный стон.

– Я буду целоваться с тобой в машине, прежде чем мы поедем туда, – предложил я, ухмыляясь ему.

– Давай просто останемся здесь и ляжем спать.

После того как он заснул во второй раз, я переместился с дивана на обеденный стол, а затем в спальню. Я работал на своем ноутбуке, сначала общаясь по скайпу с раздраженным Локрином Барнсом, а потом с боссом. Джареду не понравилось, что я отказался от своего права первородства ради серебряного чайного сервиза Пола Ревира, но еще больше он был потрясен тем, что меня вообще спросили. Он был глубоко обеспокоен тем, что я выдал себя, а я возразил, что уже много лет не был таким человеком, так что это не имеет значения. Мы закончили разговор тем, что он сказал, что будет разбираться во всем этом, даже после того, как я объяснил, что сделка заключена.

– Я поступлю так, как сочту нужным, – раздраженно сказал Джаред Колтер, и на этом я замолчал, потому что задавать ему вопросы, спорить с ним казалось не самым разумным решением.

– Крой?

Вернув свое внимание к Далласу, я закрыл крышку ноутбука, а затем придвинулся, чтобы лечь рядом с ним на кровать, положив голову на подушку, и заглянуть ему в глаза.

– Я сказал твоей матери, что наша связь невозможна, но что я все равно попытаюсь сделать все возможное.

– Правда?

– Да.

– И что она на это ответила?

– Возможно, она немного поплакала, – поддразнил я, улыбаясь ему. – А ты что думаешь?

– Мне кажется, что ты появился из ниоткуда и повалил на землю идиота, за которым я должен был наблюдать, а когда ты встал, вся моя жизнь изменилась.

– Это довольно романтично, не так ли?

– Ага. Вроде того.

– Так что же мы наденем на ужин с твоей мамой?

Он застонал, а я придвинулся ближе и поцеловал его.

– Я не хочу уезжать, – проворчал он, когда я наконец отпустил его. – Я хочу испортить с тобой эту постель. Снова.

– Мне нравится этот план. Я рад быть частью этого плана.

Его смех заставил мой живот на мгновение вздрогнуть, и это было новым и пугающим опытом. В тот момент я уже думал о том, что отсутствие Далласа Бауэра в моей жизни было бы абсолютной трагедией. Я хотел оставить его у себя, а он даже не был приучен к дому.

***

– Ух ты!

– Прекрати, – простонал он, выходя из машины на большой круговой подъездной дорожке и захлопывая дверь чуть сильнее, чем нужно.

– Это похоже на фасад отеля, – сообщил я ему.

Он зарычал на меня.

Дом на Эшворт-Серкл был старше, построен в середине шестидесятых годов, и он был великолепен, с прохладным ретро-вибрацией середины века. Озеленение было потрясающим: речной камень в сочетании с декоративными кустарниками и декоративными травами, а также пальмы и множество акаций. Входная дверь была огромной, из фактурного стекла, похожего на струйки воды в деревянной раме, и когда я стоял рядом с Далласом, ожидая, когда он войдет внутрь, я заметил, как он дергается. В этом не было никакого смысла, разве что он нервничал из-за моего присутствия.

– Ты уверен, что все в порядке, что я здесь?

Он повернулся ко мне, нахмурившись.

– Я здесь только потому, что ты со мной. Обычно я пропускаю эту сцену.

Интересно.

Джеки открыла входную дверь, являя собой образ непринужденной элегантности в серой шелковой макси-юбке с тонким белым поясом на талии и белой рубашке с длинными рукавами. Русые волосы она уложила в пучок, а в ушах красовались жемчужные серьги-капли.

– Я чувствую себя неважно одетым, – сказал я ей.

– Нет, – усмехнулась она, потянула меня за руку, которую я ей подал, и увлекла за собой в фойе. – Ты прекрасно выглядишь.

– Вы же понимаете, что у меня ограниченный гардероб, – объяснил я, передавая ей бутылку шардоне, которую принес с собой. – Даллас сказал, что вы не любите красное.

– О, как заботливо, – сказала она, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку, а затем обернулась к сыну, когда он закрывал за собой входную дверь. – А ты?

Он жестом указал на меня.

– Это у него хорошие манеры, а не у меня.

– Но это я тебя вырастила.

Он кивнул.

– Да. Это я и имел в виду.

Она хихикнула, а затем обняла его, и он крепко сжал ее, а затем поцеловал в щеку.

– О, – сказала она со вздохом, – мне это нравится.

Он закатил глаза и отпустил ее, чтобы она могла провести нас в огромную кухню, которая выходила в гостиную.

– Ваш дом великолепен, – похвалил я ее.

– Мне нравится, – игриво ответила она, засовывая бутылку, которую я ей дал, в винный холодильник под стойкой. – Сам дом всего сорок пять сотен квадратных футов[1], и у нас всего четыре спальни, но здесь много места для развлечений. Внутренний дворик просто огромен, мне нравится солярий и цветочный сад на заднем дворе.

– Я уверен, что там есть и бассейн.

– Да, и спа, а за пределами моей спальни есть укромный уголок, где я пью утренний кофе и начинаю свой день.

– Звучит идеально.

Она обхватила мое лицо ладонями, когда в кухню вошел пожилой мужчина. Он был красив, высок и широкоплеч, с волосами цвета соли и перца, бородой и усами, большими морщинками смеха в уголках темно-синих глаз, и одет небрежно - в черные брюки и черный свитер-водолазку.

– О, Тад, это Крой. Он друг Далласа.

Тад, отчим Далласа, протянул мне руку.

– Приятно познакомиться, Крой. Что вы пьете? У меня полный бар на другой стороне комнаты.

– Я бы выпил «Олд Фэшен»[2], – сказал я ему.

– Сейчас принесу, – сказал он, а затем повернулся к Далласу и легонько сжал его плечо. – А как ты, мой мальчик?

– Хорошо, спасибо, – ответил Даллас, и я положил руку на его спину, чтобы дать ему понять, что я рядом. Он быстро выдохнул. – Я бы тоже не отказался от «Олд Фэшен», раз уж ты предлагаешь.

Тад выглядел ошеломленным, и я понятия не имел, почему.

– Да, я... позвольте мне пойти и сделать это, – сказал он, взглянув на Джеки, которая улыбнулась ему, прежде чем он повернулся и вышел из кухни.

– Выглядит неплохо, – сказал Даллас, взяв небольшой кусочек наана[3], разложенного на подносе, и обмакнув его в хумус. – О, это так, – сказал он, повернувшись к матери. – У тебя хорошо получается это готовить.

Она подмигнула ему.

– Мам?

– Да. Ну, спасибо.

– Вот, попробуй, – сказал он, передавая мне салфетку и кусок наана и отходя в сторону, чтобы у меня был свободный путь к хумусу.

– О, это здорово, – сказал я ей. – Мы можем помочь вынести некоторые вещи?

Ничего.

– Джеки?

– Да, – сказала она, оправившись, посмотрела на своего сына, а затем снова на меня. – Если ты возьмешь тарелку с мясом, Крой и, Даллас, хумус и наан, то, думаю, это все. Тарелки и салфетки у меня уже там.

Наблюдая, как она выкладывает в хлебницу крабовый соус с артишоками и сыр бри, приготовленный на гриле, мы расставили все это на длинном журнальном столике со стеклянной столешницей, поверх различных празднично выглядящих подставок.

Видя, как непринужденно одеты все остальные, я перестал беспокоиться о своем твидовом блейзере. Я надел его с подходящим жилетом поверх белой рубашки, джинсов и брогов. Даллас, однако, отказался надеть что-то большее, чем коричневые чиносы, кремовую футболку и накинул бледно-оливковый кардиган со свободным откладным воротником. Единственной его уступкой моде было то, что он надел мои коричневые туфли с двойными ремешками, потому что, по совпадению, мы носили один и тот же размер обуви. Он выглядел хорошо, сексуально, со своей всклокоченной гривой и золотисто-рыжей щетиной.

– Все, это Крой. Он приехал из Чикаго, чтобы навестить Далласа.

Я поднял руку, улыбнулся, а затем занял место рядом с Кейт, которая была там со своей подругой Тоби.

– Это было великолепно, вся эта история с пастухами, – сказал он мне. – Партнеры Кейт были в восторге от этого.

– Видишь ли, – сказал я ей, когда Даллас начал накладывать на тарелку закуски, – я - наладчик.

– Так и есть, – сказала она, сияя от счастья.

Когда он сел рядом со мной, я с усмешкой посмотрел на кучу еды на тарелке.

– Может быть, ты немного голоден?

Он что-то сказал, но поскольку он одновременно жевал, понять, что именно, было невозможно. Я позаботился о том, чтобы вытереть его рот салфеткой.

Я познакомился с сыном Тада Каллумом, его женой Джиной и несколькими их друзьями, а затем двое мужчин, которые были в баре, подошли и присоединились к группе, следуя за Тадом, который принес напитки Далласу и мне.

– Большое спасибо, – сказал я, когда один из мужчин передал Таду напиток, который тот нес для него.

– Извини, что пропустил знакомство, – сказал он, наклоняясь, чтобы протянуть мне руку. – Я сын Тада, Лоуренс, но все зовут меня Лоу.

Стоя, мы пожали друг другу руки, и я представился.

– Приятно познакомиться, Лоу. Я Крой Эска.

– Мне тоже приятно с тобой познакомиться, – сказал он, но что-то в его тоне подсказало мне, что это вовсе не его удовольствие. Он не насмехался надо мной, но это было близко к тому. – И ты приехал с Далласом? Это так?

– Да, приехал.

– Это здорово. Мы так редко видим Далласа на этих ужинах. Он все время работает.

– Ну, такова жизнь специального агента ФБР: всегда есть чем заняться.

Он кивнул, но не отпустил мою руку.

– И чем же ты занимаешься, Крой?

– Я занимаюсь частной охраной, – сказал я ему, убирая руку и возвращаясь на свое место рядом с Далласом.

– Значит, телохранитель?

Я хмыкнул.

– Это еще не все, но да.

– Когда я представляю себе телохранителя, я вижу здоровенных мужиков без шеи.

– Это вышибала в клубе, – выпалил я в ответ. – Лучший телохранитель не выделяется, на него не обращают внимания.

– Тогда, милый, как это работает в твоем случае? – спросила меня Джеки. – Твои волосы так бросаются в глаза.

– Вы очень добры, – сказал я, улыбаясь ей.

– Нет, я согласна, – вклинилась Кейт. – У тебя такой светлый цвет лица, что вместе с платиновыми волосами ты наверняка знаешь, что кружишь головы.

– Не настолько, чтобы я заметил, – возразил я.

– Да, но...

– Прости, Кейт, – перебил Лоу, возвращая мое внимание к нему. – Я не успел познакомить тебя со своим парнем, Эваном.

Я снова встал и протянул руку Эвану, который натянуто улыбнулся, взглянул на Далласа, а затем снова на меня.

– Очень приятно, – ровно сказал Эван.

– И мне, – машинально ответил я, прежде чем снова сесть.

Пока я потягивал свой напиток, вокруг нас завязался разговор.

– Мистер Уитни, это превосходно, большое спасибо.

– Пожалуйста, зови меня Тад, – настаивал он, и, в отличие от своего сына, он казался совершенно искренним.

– Спасибо. У вас прекрасный дом, сэр.

Он кивнул.

– Я ценю это.

– Этот напиток очень вкусный, Тад, – сказал ему Даллас. – Спасибо.

– Не за что, – сказал он, и я услышал, как он хрипло произнес это, глядя на Далласа.

– Тебе нужно что-нибудь съесть, – сказал мне Даллас, и я повернулся и улыбнулся ему.

– Я никогда не любил закуски, но попробую бри.

Он поставил свою тарелку на кофейный столик, а на другую положил сыр и хлеб для меня. Это было превосходно, особенно с яблочным чатни.

Сидя и прислушиваясь к разговору, я заметил, как Джеки наблюдает за Тадом и Далласом, пока они разговаривают. В ее выражении лица была такая надежда, а свет, заливавший ее лицо, был прекрасен. Мне стало интересно, как обычно выглядят разговоры Далласа и Тада.

Я разговаривал с парой, которая хотела узнать, чем я планирую заняться в городе, - они очень хотели взять нас с Далласом на гольф, - когда Даллас положил руку мне на ногу и сделал то, что быстро стало его привычкой, - обхватил внутреннюю сторону верхней части моего бедра.

– Итак, Даллас, – начала Джина, жена Каллума, наклонившись вперед в своем кресле. – Как ты думаешь, я могу уговорить тебя прийти в мой четвертый класс на День карьеры? Я бы точно выиграла, если бы ты пришел.

Он усмехнулся.

– Выиграла? Правда, Джина?

Она положила руку на сердце.

– Они просто такие... ух.

– А под «ух» она подразумевает других учителей, – усмехнулся Каллум. – В этой школе немного тесновато.

– Понятно, – сказал он ей, и от улыбки на его лице появились ямочки. – Я буду в костюме, со значком на поясе и, возможно, даже побреюсь.

– Мне все равно, если ты придешь после ночной слежки, ты всегда великолепен.

– Сижу прямо здесь, – проворчал Каллум, когда она наклонила голову и улыбнулась Далласу.

– Ты должен позволить нам пригласить тебя и Кроя на ужин в новый итальянский ресторан, который мы нашли недалеко от Стрипа, – предложил Каллум. – У них потрясающие фрикадельки.

– С удовольствием, – сказал ему Даллас, и я увидел, как его сводный брат радостно кивнул.

Когда мы все встали на ужин, помогая нести посуду на кухню, Лоу постучал меня по плечу и спросил, можно ли ему поговорить со мной минутку. Я последовал за ним к бару, и как только мы оказались там, он набросился на меня.

– Ты ведь не просто какой-то случайный парень? У него к тебе серьезные намерения?

Я прищурился на него.

– Прости?

– Нет, подожди, – отступил он, останавливая себя и качая головой. – Я не... пожалуйста, позволь мне начать сначала.

Я скрестил руки, ожидая.

Он резко выдохнул.

– Год назад Даллас познакомился с Эваном на каком-то благотворительном вечере по защите дикой природы. Даллас был там, потому что... тебе все равно, почему он там был, да это и не важно, но суть в том, что они встретились, сдружились и были вместе. Они встречались исключительно до тех пор, пока Даллас не привел его сюда на ужин, и мы с ним не познакомились.

Сдержанность Далласа в отношении приезда в дом его матери начала обретать форму. Я не очень понимал, потому что, очевидно, все были от него без ума, но теперь... это начинало обретать какой-то смысл.

– И знаешь, как бывает, когда встречаешь кого-то, и все работает почти без проблем, так что трудно сказать, уйдешь ли ты от того, что может стать твоей жизнью, или от того, что может оказаться не более чем неловким воскресным ужином?

Я подождал.

– Это было ужасно с моей стороны...

Я понял, к чему это ведет, и да, так оно и было.

– Ты поддерживал отношения с Эваном за спиной Далласа?

Тяжелый вздох.

– Да.

– Почему? – машинально спросил я, хотя это было не мое дело.

Он прочистил горло и взял меня за бицепс.

– Эвану очень нравилось быть с Далласом, и он не был готов оставить эту физическую сторону вещей.

В этом был смысл. Я думаю, что все, кто когда-либо оказывался в постели с этим мужчиной, получали больше, чем удовольствие. Он был очень отдающим любовником, хотя мне было интересно, как это было для Далласа, поскольку Эван не производил на меня впечатление топа, а Даллас ни разу не сказал, что хочет быть внутри меня. С другой стороны, смотреть на человека и предполагать, что ему нравится в постели, всегда было ошибкой. Мне нужно будет поговорить с Далласом, как только мы останемся наедине, чтобы убедиться, что я не лишаю его того, чего он хочет. Я предпочитаю быть сверху. Мне нравится контроль и отсутствие уязвимости. Но если мы хотим, чтобы все получилось, мы должны быть открытыми, честными и равными во всем.

Но тут нужно было сделать оговорку. Даллас показался мне человеком, который, если ты скажешь, что тебя интересует кто-то другой, уйдет. Ответ было легко определить.

– Итак, – продолжил Лоуренс, сжав мой бицепс. – Все начиналось плохо, но потом, когда Эван решил, что хочет построить жизнь со мной, а не быть просто парнем, с которым Даллас видится, когда не работает, - тогда Эван порвал с ним.

И я это понял. Даллас работал долгие, тяжелые часы, и возвращение домой к кому-то в конце дня было одной из лучших частей отношений. Это была одна из тех вещей, о которых я беспокоился больше всего, - не быть рядом, чтобы обнять его, когда он вернется домой после дня, наполненного кровью и болью. Отношения с Далласом Бауэром должны были быть сопряжены с минами. Путешествие туда и обратно в одиночку будет пугающим. Но разве я мог отказаться от шанса, что мы с ним сможем стать настоящими, только потому, что это будет трудно? Я не мог. Более того, я бы не стал. В меня никогда в жизни не ударяла молния, я подозревал, что такие случаи бывают нечасто, и я не был готов отказаться от вызова или от Далласа. Возможно, Лоуренс чувствовал то же самое по отношению к Эвану.

– Это действительно выбило Далласа из колеи, и мне было ужасно жаль его, потому что Эван просто потрясающий, – грустно сказал он, – но что я мог поделать?

Эван был обманщиком. Я не представлял, как это можно приравнять к удивительному. И я понимал, что сердце хочет того, чего хочет, но просто расстанься. Зачем обманывать, если можно быть честным и откровенным?

– На первом семейном ужине после того, как мы с Эваном сошлись, Даллас привел этого парня, и это было отвратительно и неловко. Даллас был пьян, и мой отец в итоге попросил его забрать своего спутника и уйти.

Я мог только представить, как это все было воспринято: Джеки - с одной стороны, Тад - с другой. Наверное, всем было тяжело.

– После этого он приводил с собой друзей, женщин и мужчин, и они были милыми, незаметными, но приятными, но потом он совсем перестал появляться, – объяснил он, выглядя так, будто вспоминать эту историю было для него болезненно. – Я вижу его впервые, наверное, за четыре месяца. То есть он видит Джеки, он видит Кейт, конечно, но не меня, не Каллума, что не прибавило мне популярности ни у брата, ни у Джины, потому что они оба его любят.

– Ближе к делу. Пожалуйста.

– Да, я просто подумал, что ты еще один в длинной череде...

– Друзей по ебле, – предположил я.

– Да, – признал он, озорно улыбаясь. – И я хотел сказать, что мне очень жаль.

Я подождал, понимая, что хмуро смотрю на него.

– Я просто... мы с ним часто что-то делали вместе, – сказал он мне, скрестив руки, выглядя страдающим. – Не часто, но достаточно, и он так хорошо вписывался в компанию моих друзей, а потом...

– Ты переспал с его парнем за его спиной.

– Да, – сокрушенно сказал он.

– Хорошо, так зачем ты говоришь со мной?

Он жестом указал на меня.

– Ну, я вижу, что он не может оторваться от тебя, и он сидит здесь, расслабленный, разговаривает с моим отцом, как никогда раньше, и он очарователен и общается со всеми, а Кэл и Джина готовы отправиться на отдых с вами двумя. Я надеюсь, что если ты сможешь стать посредником между мной и ним, то, возможно, я смогу восстановить наши отношения.

Это было совсем не то, чего я ожидал. Было очевидно, что Даллас много значит для всех, и поначалу складывалось впечатление, что между братьями Уитни и братом и сестрой Бауэр существуют трения, но на самом деле они были вполне нормальной семьей, которая могла бы устраивать воскресные ужины, праздники и совместные поездки, если бы Лоуренс и Даллас смогли найти золотую середину.

– Ну, думаю, мне еще рановато ввязываться во что-то от твоего имени, но все, что будет лучше для Далласа, я, конечно, сделаю.

– Да. Да, конечно, – с готовностью согласился он, когда Эван присоединился к нам.

– Вам двоим нужно пойти поесть, – сообщил он нам. – Джеки хочет, чтобы все поели.

Лоренс положил руку на спину своему парню, и мы втроем встали в очередь к столу, на котором Джеки накрыла потрясающий на вид ужин. Кейт сказала мне, что обычно все едят на улице у бассейна, под сказочными фонарями, но сегодня из-за жары мы все должны были оставаться внутри. Мы могли сидеть где угодно.

– Мне нужно с тобой поговорить, – прорычал Даллас, подходя ко мне и беря меня за руку, чтобы потянуть за собой к стеклянным дверям, выходящим во внутренний дворик. Когда он повернулся ко мне, раскрыв ладонь, чтобы отпустить мою, я удержал ее, что удивило его настолько, что он поднял голову и встретил мой взгляд.

– Я узнал историю об Эване и Лоуренсе.

– О, хорошо, – сказал он, его голос был высоким и нитевидным, явно смущенным. – Тогда ты знаешь, что я, по-видимому, парень, которому изменяют, а потом он становится придурком, который плохо на это реагирует и становится посмешищем для своей семьи и их друзей.

– Я не знаю ни о чем таком, – сказал я ему, наклонившись, положив руку ему на шею, большим пальцем скользя по его сильной челюсти, а затем выше, к его рту. Мне нравилось ощущать его, грубую щетину и мягкие полные губы. – Но я знаю, что все без ума от тебя, и они скучают по тебе и хотят проводить с тобой время.

У него перехватило дыхание, когда я положил вторую руку ему на бедро.

– Я бы скучал по времени, проведенному с тобой, – заверил я его, наблюдая, как рассеивается напряжение, как расслабляется его поза, когда он выдыхает. – Поэтому я постараюсь не упустить ни секунды, когда мы будем вместе.

Он быстро кивнул.

– Скажите, а когда вы были с Эваном, ты был сверху?

Снова кивок.

– Тебе это нравилось?

Вся эта прекрасная синева, омытая штормом, была на мне.

– Мне нравится быть снизу, но большинство парней, видя меня, ожидают... чего-то другого.

Конечно, ожидают. Он был таким горячим, сексуальным альфа-самцом. Они ожидали, что их уложат на кухонный стол.

– Если ты хочешь этого, ты...

– Нет, – прохрипел он, голос его был густым и грубым, в нем легко слышался надлом. – Пожалуйста, ничего не меняй, – и тут его осенила мысль, и я увидел, как она почти болезненно промелькнула на его лице. – Черт. Я даже не подумал о том, что тебе может понадобиться...

– Нет, – твердо заявил я, чтобы он услышал, насколько я непреклонен. – Тебе не нужно делать ничего другого. Мне нравится, когда ты подо мной. Мне нравится, как ты реагируешь на меня, и мне нравится быть внутри тебя.

Он покачнулся в моих руках, и, поскольку он был явно не в себе от нашей откровенности, я шагнул к нему и обхватил его руками. Он задохнулся и обнял меня в ответ, уткнувшись лицом в мою шею и дрожа.

– Милый? – сказала Джеки, появляясь рядом с нами и глядя на своего сына. – С тобой все в порядке?

– Он в порядке, – заверил я ее, сжимая его в последний раз, прежде чем отстраниться. – Просто иногда нам приходится смотреть в лицо прошлому, чтобы двигаться в будущее, вы согласны?

Ее глаза внезапно заплыли.

– Согласна.

– О, ради всего святого, мама, – простонал Даллас, схватив ее и прижав к себе. – Не будь такой дурой.

Она прижалась к нему, снова и снова повторяя, как сильно она его любит и обожает.

– Да, дорогая, я знаю, – проворчал он, целуя ее в щеку, прежде чем отпустить. – И я чувствую то же самое, как ты, черт возьми, прекрасно знаешь.

Она быстро кивнула, взяла его за руку и повела обратно к столу. Она передала ему тарелку, потом мне и объяснила, что было на столе, не отрывая руки от сына.

[1] 415 кв.м.

[2] «Олд фешен» — коктейль-аперитив Международной ассоциации барменов. Смешивается в бокале на основе бурбона, скотча или ржаного виски.

[3] Наан (/ nɑːn/) - это дрожжевая лепешка, запекаемая в духовке (обычно в тандыре) или обжаренная в таве. Он отличается легкой и слегка пышной текстурой и золотисто-коричневыми пятнышками в процессе выпечки.

Глава 11

Все были удивлены тем, что Даллас отказался от дополнительных напитков во время ужина и после него, а когда я вызвался помыть посуду, Эван был рядом со мной и сушил, пока я мыл, а Кейт и Джина позаботились о том, чтобы убрать остатки закусок и еды.

– Как давно ты знаешь Далласа? – спросил меня Эван.

– Недолго, – ответил я ему.

Он прочистил горло.

– Мы с ним встречались.

– Так сказал Лоу, да.

– Он ужасно требователен к себе, знаешь ли, – услужливо подсказал он. – Но поскольку ты не живешь здесь постоянно, возможно, это не будет проблемой.

– Пока все на одной волне, – сказал я, глядя на него, – и точно знают, на чем они остановились, это никогда не станет проблемой.

Он кивнул.

– Да. Это правда.

Мы молчали долгие минуты.

– Я действительно причинил ему боль, когда ушел, - неожиданно признался он, - и это никогда не было моим намерением.

– Ну, теперь ты можешь не беспокоиться о нем. Он мой.

– Да, я... вижу это.

Я улыбнулся ему, отчего его глаза расширились, и я догадался, что это вышло скорее пугающе, чем как-либо еще. Такое иногда случалось. Я либо выглядел так, будто гримасничаю - что Джаред терпеть не мог, - либо выглядел угрожающе. Я знал, что это происходит потому, что я не очень-то теплый человек. Я был скорее рассудочным, чем эмоциональным, по крайней мере, когда не находился рядом с Далласом Бауэром.

– Я могу это сделать, – сказал Даллас, подойдя к Эвану и взяв полотенце из его рук. – Лоу хотел, чтобы ты приготовил свой всемирно известный «Московский мул» для миссис Ливингстон.

Его глаза смягчились, когда он посмотрел на Далласа.

– Ты всегда их любил.

– Они хороши, – согласился он, обходя Эвана, чтобы занять его место. – В любом случае, он ждет тебя.

– Конечно, – прошептал он, его глаза метнулись ко мне, прежде чем он ушел.

– Итак, я подумал, что...

– Как только мы вернемся в твой дом, я сделаю с тобой очень плохие вещи.

В его улыбке были жар и голод.

– Тебе не нравится Эван.

– Нет.

– Он говорил обо мне, верно?

– Да.

– И тебе это очень не понравилось.

Я медленно покачал головой.

Он придвинулся ко мне, прижался губами к моему уху.

– Ты сумасшедший собственник, ты знаешь это о себе?

– Знаю, – сказал я ему. – Обычно я осторожен в этом.

– Но не в этот раз.

– Нет. Я этого не ожидал.

– И под этим ты подразумеваешь... меня.

– Да.

– Да, – повторил он мой ответ, его голос сорвался, прежде чем он оправился и откинулся назад, давая мне место. – Значит, это что-то новенькое.

Я встретил его взгляд.

– Насколько новенькое?

– Очень.

– Хорошо ли то, что я пробуждаю в тебе это?

– Я не принимаю сознательного решения, это просто так.

Он вздохнул.

– Я очень благодарен.

–  Почему?

– Я хочу что-то значить, а большинство людей считают меня слишком нуждающимся.

– Это не так.

– Господи, Крой, где ты был все это время?

– Тебе следует... ты не знаешь, во что ввязываешься, – предупредил я его. – Такого еще не было, так что... все может обернуться неприятностями.

– Боже, надеюсь, что так, – сказал он, ухмыляясь, глядя на меня так, что никто не мог не заметить, что я для него больше, чем друг, и что мы находимся в очень интимных отношениях. – Пожалуйста, пусть это будет трудно, и здорово, и ужасно, и удивительно, и просто реально. Я не могу проснуться завтра и представить, что все это нереально.

Я кивнул.

– И ты не можешь передумать.

– Могу, – заверил я его. – Но я не буду, и в этом вся разница.

– Я сломал тебя, – закивал он.

– Нет. Я думаю, ты меня починил.

Он тяжело сглотнул, и я услышал его резкий вздох, прежде чем он столкнулся со мной и начал целовать мою челюсть, пока не добрался до чувствительной точки прямо под моим ухом.

– Я хочу уйти, – сказал он, отдав мне низкий, грубый приказ. – Я не хочу туда возвращаться. Я не... я больше не могу здесь находиться.

Вытащив руки из мыльной воды, я включил кран, ополоснул их и выключил его, прежде чем взять у него полотенце и вытереть их. Все равно все было почти готово. Осталась тарелка для запеканки и тарелки для десерта, потому что на столе стояло несколько тарталеток, один пирог и немецкий шоколадный торт.

– Джеки, – обратился я к ней, – мне очень жаль, но нам нужно идти.

Раздалось несколько разочарованных голосов, оплакивающих наш скорый отъезд.

Джеки пересекла комнату и встала передо мной, а Даллас бросился к дивану, чтобы забрать мой пиджак.

– Тебе придется пропустить десерт?

Я наклонился к ней.

– Вашему сыну нужно кое-что обсудить со мной, и я не хочу просить его подождать. Вы не против?

– Конечно, – сказала она мне. – И спасибо тебе, Крой, что ты не сказал, что это работа или что-то другое, чем то, что есть на самом деле.

– Ну, я использую слово «обсуждать» как эвфемизм для чего-то другого, – сказал я, ухмыляясь. – Но вы же умная женщина и знаете, что значит, когда отношения продолжаются всего две секунды.

– Знаю, – сказала она, изучая мое лицо. – Но я должна сказать тебе, что для меня это не ново. Для тебя это в новинку?

Наши с ней отношения строились на честности, и я не хотел разрушать их сейчас.

– Нет, это не так.

Она кивнула.

– Пожалуйста, навести меня перед отъездом из города. Не думаю, что смогу вынести это иначе.

– Да, мэм, конечно, приду.

Она вздохнула.

– Все, мальчики должны идти. Долг зовет.

Я расправил рукава рубашки, когда Даллас подал мне пиджак, накинув его на плечи, а затем передал мне часы, которые держал в руках.

– Увидимся позже, – сказал Даллас матери и поцеловал ее в щеку, после чего повернулся к Таду, который встал рядом с женой, чтобы попрощаться, и протянул руку.

Джеки тихонько пискнула, когда Тад, совершенно ошеломленный, если судить по его отрешенному выражению лица, получил объятье. Даллас быстро отстранился, не задерживаясь, поднял руку в сторону комнаты, а затем схватил меня за бицепс.

– В следующий раз я помою всю посуду, – пообещал я ей.

– Мне все равно, – сказала она мне. – Просто возвращайся, уборка за ужином не является обязательным условием.

Выйдя вслед за Далласом, я закрыл за нами дверь и не отставал от него, пока мы не подошли к его винтажному внедорожнику. Внутри он сделал глубокий вдох, успокаивая себя, а затем медленно выехал с подъездной дорожки.

– Ты очень хорошо ладишь с моей мамой, – сказал он мне.

– Это потому, что твоя мама прекрасна, и она именно такая, какой я всегда представлял себе матерей, – заверил я его, проверяя, нет ли у меня в кармане пиджака пакетика с лубрикантом. Каким бы черствым и расчетливым это ни было, я позаботился о том, чтобы в каждом пиджаке у меня всегда были презервативы и смазка, потому что никогда не знаешь, когда понадобятся припасы.

– Ну, она от тебя без ума, – сказал он мне. – Но это вполне логично.

У меня участился пульс, я чувствовал жар на шее и лице, а мой член утолщался так быстро, что это было почти больно.

Он быстро выехал на шоссе, и я бы продержался до нашего возвращения, но он взял мою руку, поднес ее к губам и втянул мой большой палец в рот.

– Съезжай сюда, – приказал я.

– Что?

– Сейчас же, – рявкнул я на него.

Он проехал к съезду и остановился.

– Поверни направо на светофоре, – сказал я ему, и он без вопросов выполнил просьбу. Я направил его к заправочной станции, которая, судя по всему, была закрыта, и мы заехали на стоянку, а затем за здание.

– Заглуши машину, – приказал я, потянулся под сиденье, чтобы поднять рычаг, и сильно толкнул назад, заставив ее быстро скользить по рельсам, освобождая место для моих ног и, что более важно, для его.

– Снимай обувь, снимай штаны и иди сюда.

Он подавил вздох, и пока он снимал одолженные у меня туфли с ремешками и боролся с ремнем, пуговицами и молнией, я медленно, методично расстегивал свою одежду и спускал джинсы и нижнее белье до колен. Достав из кармана упаковку с лубрикантом, я зубами разорвал ее и смазал свой член, быстро и грязно, вытирая руку о рубашку, потому что это не имело ни малейшего значения.

Он вытащил одну ногу из штанов и перелез через консоль, потянулся к моему члену и прижал его к своей дырочке, упираясь им в свою щель, его глаза встретились с моими.

– Поцелуй меня, – приказал я, и он наклонился вперед, слегка надавливая на мой член, и его язык медленно скользнул в мой рот.

Его сжимающиеся мышцы сопротивлялись, но я обхватил его бедра, раздвигая их и меняя угол наклона, чтобы его вес опустил его на мой ствол, насаживая его быстро и без предупреждения.

Он разорвал поцелуй и закричал, и я замер, испугавшись, что причинил ему боль, но его руки схватили меня за плечи, и он смог подняться, только чтобы опуститься обратно.

Я взял его лицо в свои руки и яростно впился в его рот, заставляя его подчиниться, посасывая его язык, пока он хныкал и бился об меня, втягивая меня все глубже с каждым движением бедер.

– Господи, Даллас, – сказал я ему в губы, – ты так хорошо чувствуешь себя, обхватывая меня.

– Ты всегда... Крой!

То, что он полностью сидел на мне, мешая ему сформулировать предложение, было очень хорошим знаком.

– Мне нравится, что ты не мог дождаться, пока мы вернемся домой", - пробормотал он, тяжело дыша.

– Нет, не мог, – признался я, сплюнув на ладонь, прежде чем взять в руки его член и быстро и сильно погладить его. – Тебе повезло, что мы добрались так далеко.

– Повезло, – повторил он, упираясь в меня, прижимаясь ко мне, а затем поднимаясь обратно, чтобы повторить это движение снова и снова. – Не буду врать, я чувствую себя чертовски везучим в данный момент.

Мне не хватало контроля.

– Нам нужно пошевеливаться, – прорычал я, поднимая его с себя и проталкивая между нашими сиденьями на заднее сиденье.

К счастью, позади нас не было сидений, только то, что выглядело как скамейка, сложенная у борта. Я опустился на него сверху и повалил бы его на пол, если бы он не был покрыт бугрящимися мышцами, которые удерживали его, стоящего теперь на руках и коленях, пока я сползал с него, а затем взял его за бедра и вошел в него до упора.

– Блядь! – закричал он, уронив голову на руки, вцепившиеся в металлический пол, когда я вырвался из него, чтобы снова войти. Тогда я схватил его за плечо, оставив вторую руку на его бедре, не позволяя ему двигаться, и вошел в него до глубины души, нанося удары, которые вырывали из его горла сладострастные крики.

– Я же говорил тебе, мне нравится, когда ты подо мной.

– Пожалуйста, – задыхался он, его тело подрагивало, выгибаясь вперед с каждым толчком внутри него. – Я сейчас кончу... Я сейчас... Крой!

Его мышцы сжались вокруг меня так плотно и быстро, что оргазм вырвался из меня, и я кончил во второй раз за этот день, мое тело настолько потерялось в муках страсти, что я продолжал биться в нем, не в силах остановиться, пока не рухнул на его спину.

– Я сейчас упаду, – прошептал он, и я опустил руку на пол, поддерживая нас обоих, пока не смог откинуться назад, увлекая его за собой, согнув колени, упираясь голой задницей в подошвы ботинок, пока я сидел с ним, насаженным на мой все еще дергающийся член, погруженный в его тугую дырочку.

– Ты такой чертовски горячий, – сказал он, откинув голову назад на мое плечо, задыхаясь, вдыхая воздух большими глотками. – Почему?

– Почему что? – спросил я, обхватив одной рукой его шею, а другую положив ему на бедро.

– Почему никто никогда тебя не удерживал?

– Почему ты думаешь, что это был их выбор? – сказал я ему, поглаживая его слабеющий ствол и слыша, как он шипит от прикосновения. Я знал, что это больно и в то же время не больно. По нему пробегали толчки, а я все еще прикасался к нему.

– О Боже, что ты... Я и не подозревал, глядя на тебя в твоем надежном, элегантном костюме, сшитом на заказ, что у тебя между ног чертова дубина.

Я с силой повернул его голову, и он раздвинул губы, позволяя мне лизнуть его рот, а затем провести языком по его губам, пока он не набрал достаточно воздуха, чтобы поцеловать меня в ответ.

Когда он прижался ко мне, моя правая рука лежала на его медленно твердеющем члене, а левая держала его лицо под углом, чтобы я мог глубоко целовать его, я спросил его, не больно ли ему.

– Нет, – с трудом выдавил он, голос срывался. – Не останавливайся, просто возьми меня. Имей меня, имей меня.

Я прижался губами к его шее, и с каждым натяжением кожи я чувствовал, как медленно расслабляются мышцы его задницы, пока я не стал свободно входить и выходить, двигаясь внутри него, вколачиваясь медленными, восхитительными толчками.

Оставалось только постоянно слышать его дыхание, когда он выгибал спину, приподнимая для меня задницу, пока я осторожно не опустил его на руки и колени, снова сильно толкаясь, запустив руку в его волосы, пока он принимал все, что я ему давал, - толчки, шлепки моей кожи о его кожу и второй оргазм.

Когда я выскользнул из его тела, то увидел, как моя сперма вытекает из его все еще сжимающегося отверстия, и в этом было что-то первобытное, в том, чтобы завладеть тем, что принадлежит мне.

– Ты так ревновал, – прошептал он, дрожа, когда остался стоять передо мной на четвереньках. – Тебе пришлось дважды трахнуть меня в этой машине, чтобы убедиться, что я знаю.

– Что знаешь? – спросил я, мой собственный голос звучал густо и хрипло, я двигался, пока не оказался перед ним и не смог поднять его на колени.

– Что я принадлежу тебе, – тихо сказал он. – Ты хотел убедиться, что я знаю, что Эван не для меня.

– Нет, я просто хотел тебя, – солгал я, хмуро глядя на него и отводя взгляд в сторону в поисках чего-нибудь, чем можно было бы нас отмыть.

Он обнял меня за шею и наклонился, цепляясь изо всех сил.

– Ты хотел, чтобы я что-то знал, и теперь я знаю. Я знаю, что я весь твой, Крой. И я до смерти боюсь, потому что все происходит так быстро, слишком быстро, но я не могу оторвать от тебя глаз, и я никогда в жизни так сильно не хотел, чтобы что-то получилось, так что просто скажи это.

Я приподнял его голову и поцеловал, а он улыбнулся мне в губы.

– Сейчас. Просто скажи это.

– Я хочу, чтобы мы были вместе.

– О, детка, я тоже, – сказал он, и его вздох был долгим.

Глава 12

Рано утром следующего дня я пил чай на кухне, когда из-за угла в гостиную вошел Даллас: волосы в диком беспорядке, только один глаз открыт, он дрожал, когда шел по полу ко мне.

– Доброе утро, – поприветствовал я его.

– У меня такое чувство, что я никогда не встану раньше тебя, – сказал он, дошел до барного стула и опустился на него, положив голову на сложенные руки.

– Я люблю утро, – признался я ему. – И я подозреваю, что ты не можешь придумать ничего хуже для человека.

– Поцелуй смерти для наших отношений, – проворчал он.

Я усмехнулся, налил ему кофе, размешал в нем смесь из сливок и молока, который, как я теперь знал, он любит, и поставил рядом с ним.

Медленно подняв голову, он прищурился и посмотрел на меня.

– Ты добавил мне молока.

– Молоко - это отвратительно, – сказал я ему, будучи непреклонным в этом вопросе. – Оно слишком жидкое для кофе, так что можно взять смесь из молока и сливок, но да, вот так.

Он сделал глоток, словно это был эликсир богов.

– Мне звонил... Трумэн?

– Труздейл, – поправил он. – Ему потребовалось сто пятьдесят лет, чтобы рассказать тебе, что бы это ни было, верно?

– Да.

– Он был здесь на подхвате, пока наш босс был в Вашингтоне, хотя у нас здесь два помощника начальника штаба, и все, что он делал, это грел место.

– Ну, он сказал мне, что люди Суареса прибыли в дом одного из их деловых партнеров и в этот дом на Южном нагорье.

– Еще один шикарный район, – сказал он мне ворчливо.

– Я так и предполагал, – сказал я, наблюдая, как он делает еще несколько глотков кофе. – Теперь я просто жду звонка от кого-нибудь из свиты, чтобы сообщить адрес и время встречи.

– Хорошо, – сказал он, ничуть не обрадовавшись.

– Я принял душ, но мне нужно переодеться. Тебе нужно сделать и то, и другое.

– Хорошо, – согласился он, вставая и направляясь обратно в зал.

– Что с тобой не так?

– Со мной все в порядке, – огрызнулся он.

– Остановись.

Он сделал, как я просил, и когда он повернулся ко мне, я увидел выражение его лица, как он сжал челюсти и нахмурил брови.

– Да ладно, – сказал я бодро. – Это твои люди, имей немного веры.

– Это никогда не было хорошей идеей, а я позволил тебе уговорить меня и...

– Это отличная идея, и я тебя ни на что не уговаривал. Мы просто поговорили.

– Нет. Ты сказал мне, что должно произойти.

Этот человек спорил только для того, чтобы спорить, и точка.

– Тебе нужно бросить это, и ты это знаешь.

Он сделал дрожащий вдох.

– Я только сейчас понял, что ненавижу это гораздо сильнее, чем думал, и меня даже может стошнить!

Я обогнул остров и трусцой приблизился к нему, остановился перед ним и взял его за руку.

– Ты будешь рядом, чтобы защитить меня.

– А вот это уже проблема, да? – проворчал он, выскользнув из моей руки и отойдя на несколько футов, а затем развернувшись обратно. – Я имею в виду, если дело касается тебя или операции, я спасу тебя, без вопросов.

– Да, но так будет с каждым, – напомнил я ему. – Ты не завалишь операцию ради меня. ФБР - это не наемники, которые сами решают, кого защищать, а кого нет.

Он крепко скрестил руки, и на секунду я подумал, что он собирается выплеснуть на меня свое разочарование, но он лишь стоял на месте и пыхтел.

– Я слышал, что Мюррей будет там, так что, надеюсь, вы сможете вытащить его чисто, но если все это провалится, по крайней мере, он вернется в США.

Он хмуро смотрел на меня.

– А после этого, – подначивал я, целуя его в щеку, – ты сможешь взять отпуск и, возможно, даже улететь со мной в Чикаго.

Он хмыкнул.

– Все будет хорошо.

– Откуда ты знаешь? – он говорил хрипло, надеясь и боясь одновременно.

– Потому что это наркокартель, да, но только детский.

Его взгляд мог бы разрезать стекло.

Я вскинул руки в знак поражения.

– Я пойду приму душ. Я сейчас выйду.

– Эй, – сказал я, прежде чем он успел выйти из комнаты.

– Что? – зарычал он.

– Тот факт, что ты беспокоишься обо мне, многое значит.

Его дыхание было прерывистым.

– Я просто... нашел тебя.

Я понял, потому что чувствовал то же самое.

– У нас все будет хорошо, клянусь.

– Если что-то случится, и я получу травму или ты получишь травму, наши задницы будут поправляться прямо здесь, дома.

Дома.

Как могло случиться, что Чикаго больше не казался мне домом? Почему я мог представить, что моя жизнь органично сочетается с его жизнью в этом маленьком доме, не имело смысла. Но как мой дом может быть местом, где нет Далласа Бауэра?

– Ты будешь играть роль медсестры для меня, если я получу травму?

– И доктора, и медсестры, – поддразнил он, давая мне возможность сменить тему, пока никто из нас не втянулся в разговор, к которому мы не были готовы.

Он был уже почти в холле, готовый повернуть налево к своей спальне.

– Хей.

Его рука лежала на стене, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня.

– Я ведь не причинил тебе вреда прошлой ночью, правда?

– Когда? – спросил он, и я отметил, насколько теплым был его взгляд. – На заднем сиденье моей машины или посреди ночи, когда я напал на тебя?

– Но разве это действительно нападение, если я встаю, чтобы пописать, а ты передаешь мне смазку, когда я возвращаюсь в постель?

– Может, и нет.

– Думаю, это больше похоже на приглашение, но все же, – сказал я, переводя дыхание, – я не был с тобой нежен.

– Нет, ты не был.

– И что?

– Разве я просил тебя быть нежным, или осторожным, или еще о чем-то?

– Я просто не хочу, чтобы ты думал, что дикость в постели - это единственная наша фишка.

Он кивнул.

– Я думаю, что для нас это все, блять, в новинку, и как только мы оба выбьем из головы все претензии и будем уверены, что завтра никто из нас не встанет и не исчезнет, тогда мы тоже обретем нежность.

В этом был смысл. Поскольку у меня никогда не было отношений, я не мог сказать, как это выглядит. Придется довериться ему.

– Ты будешь моим первым.

– Первым в чем?

– Взрослые отношения.

Его улыбка была мгновенной и яркой.

– Без дерьма?

– Никакого дерьма.

– Из всех, кого ты когда-либо встречал, только обо мне ты подумал: «Да, ради него я буду летать на самолете два раза в месяц».

– Дважды в месяц?

Он фыркнул.

– Да, засранец. Две пятницы в месяц летаешь ты, две пятницы в месяц летаю я. Таковы правила.

– Когда мы это решили?

– Ты считаешь, что их должно быть меньше?

– Я этого не говорил. Когда я это говорил?

Он прищурился.

– Ты задавал вопросы.

Я скрестил руки.

– Мы будем видеться каждую неделю, два и два. Подумай о том, сколько миль за частые перелеты ты заработаешь.

Я хмыкнул.

– Или ты можешь просто вернуться в Чикаго и забыть обо мне.

Молчание было тяжелым.

– Нет, – возразил я, не поддаваясь на наживку, не позволяя ему избавиться от меня или отправиться на рыбалку за признаниями в любви, как бы меня ни подталкивали. Он не получит ни того, ни другого - ни свободы, ни кольца. Его выбор - принять это или оставить - означал, что мы вместе идем по новым водам. Я хотел быть уверенным, что он примет это. – Я не собираюсь упускать возможность провести с тобой время только потому, что не люблю летать.

Он наклонил голову.

– Это что-то новенькое. Расскажи мне, почему ты не любишь летать.

– Ты шутишь?

Он сцепил пальцы на макушке, ухмылка искривила его красивый рот. Он ждал, что я его позабавлю.

– Это огромный кусок металла, – просветил я его, – и единственное, что удерживает его от падения с неба, а вместе с ним и меня, - это то, что двигатели не отказывают.

По выражению его лица я понял, что он считает меня очаровательным.

– Это правда, – подтвердил я.

– Для человека, который должен быть таким логичным, ты просто мечтаешь о хорошем сценарии катастрофы.

– Знаешь что, иди прими душ.

– Я пытался, но ты отвлекаешь меня глупыми вопросами, а потом еще и заботами об авиаперелетах, – с усмешкой проворчал он, прежде чем оставить меня одного в комнате.

Пришлось собрать для него статистику по авиаперелетам.

– Хей.

Он вернулся, прислонился к углу и улыбнулся мне.

– Это будет здорово - видеться каждую неделю. Нам всегда будет чего ждать.

Я кивнул.

– Может, поцелуешь меня за это замечательное наблюдение?

Я так и сделал.

***

Мы поехали к дому в Саммерлине на «Субурбане», который нам выделили, - затемненные окна и черная окраска, разумеется, ничем не выделялись.

– Ты же знаешь, что эта машина явно государственного производства, – сказал я ему.

– Ну, я же не на своей машине поеду, – заверил он меня.

– А тебе не кажется, что, возможно, есть что-то среднее между личным автомобилем и машиной, которой пользуются люди в черном?

Он покачал головой, мол, возможно.

После того как я познакомился с командой, которая приехала на место вместе со мной и Далласом, мы вдвоем обошли дом Стэнтонов, чтобы ознакомиться с ним, хотя не было необходимости знать каждый уголок и закоулок. Как представитель Брига на переговорах, я не собирался оставаться здесь надолго, поэтому мне требовалось лишь общее представление о планировке. Это оказалось удачей, потому что дом был огромным.

Трехэтажный дом площадью шестнадцать тысяч квадратных футов[1], с девятью спальнями, двенадцатью ванными комнатами и гаражом на двадцать машин был опубликован в журнале Architectural Digest, поскольку являл собой чудо роскоши и инноваций. Однако ландшафтный дизайн дома не мог не радовать. Дорожки из брусчатки со встроенными светодиодными лампами вели к трем отдельным бассейнам-инфинити, кинотеатру под открытым небом и двум барам на патио, откуда можно было наблюдать за Стрипом. Да, это было потрясающе, но я не мог понять, в чем дело. Такой роскошный образ жизни меня не привлекал.

Даллас стоял рядом со мной в костюме от Hugo Boss, волосы зачесаны назад, на голове авиаторы, он был выбрит и подтянут и выглядел так, будто ему самое место на этом месте.

– Это мог бы быть твой дом, – сказал я ему. – Ты мог бы это провернуть.

– Ты хоть представляешь, какие здесь налоги на недвижимость? Или счет за воду?

– Счет за электричество, – бросил я.

– Но, наверное, в этом и есть смысл, верно? Если ты можешь позволить себе жить в таком месте, то содержание дома не имеет значения.

– Давай найдем спальни.

Пришлось немного поплутать, но мы подняли чертежи и нашли, куда идти.

– О боже, да тут весь мой дом поместится!

Он немного преувеличивал, но на самом деле не сильно.

– Эта кровать больше, чем California king, – сказал он, опуская чемодан. – На ней может поместиться человек десять.

– Тебе нужна эта комната? – спросил я, все еще держась за чемодан.

Он повернул ко мне голову.

– Мы оба останемся здесь. Я ни за что не услышу тебя из другой комнаты. Мы будем вести себя хорошо и спать по разные стороны кровати.

– И что команда подумает по этому поводу?

Он указал на два огромных кресла, стоящих по бокам камина и раскладывающихся в шезлонги.

– Я скажу им, что буду спать там.

Я наклонил голову к встроенному развлекательному центру, расположенному через комнату от кровати.

– Интересно, есть ли в доме и на территории замкнутая система видеонаблюдения?

Быстрое сообщение техническому персоналу подтвердило, что ФБР установило аудио- и видеонаблюдение во всех помещениях, кроме ванных комнат и спальни. Даллас категорически запретил вторгаться в мою личную жизнь, но на случай, если кто-то проигнорирует эту просьбу, мы с ним визуально проверили комнату, заглянув за зеркала и картины, в камин, под кровать, поднимая и заглядывая под все, что не было прибито. Мы выключили свет и поискали зеленые или красные светодиоды, указывающие на наличие камер, а также использовали небольшой детектор радиочастотных сигналов профессионального уровня, который Оуэн доставил ночью, чтобы проверить наличие жучков. Убедившись, что в комнате все чисто, я присел на кровать.

– Что ты думаешь по этому поводу? Два дня, максимум? – я хотел понять, как он себе это представляет.

– Или меньше. Это зависит от того, что они хотят от Лейн, и насколько им нужно увидеть, что мы делаем, чтобы заглотить наживку и заключить соглашение, чтобы мы могли совершить налет.

– Я хочу, чтобы это было сделано, – сказал я ему.

– Я тоже, – согласился он, встал и подошел ко мне. – А пока мы здесь вместе. Я знаю, что не могу прикоснуться к тебе, но я могу видеть тебя и говорить с тобой, и этого будет достаточно, как и в течение недели, когда мы будем врозь.

– Может, хватит об этом?

– О чем? О том, что мы живем в разных городах?

– Да.

– Хорошо, – согласился он и на мгновение замолчал. – У меня есть вопрос.

Я подождал.

– Почему у тебя такие дорогие костюмы?

– Мне нравится, как они сидят.

Он кивнул.

– К тому же, мой морской костюм от Ermenegildo Zegna создан для путешествий.

– Ты взял три разных.

– Смешиваю и сочетаю, – поддразнил я его. – Я не ожидал, что проведу так много времени голым.

– Ты жалуешься?

– Было похоже, что да?

Он тихонько кашлянул.

– Нет.

– Тогда?

Он жестом подозвал меня, и я с улыбкой переместился в его пространство, а он скользнул рукой по моей шее и притянул меня к себе, его губы разошлись, чтобы принять меня. Перед началом безумия ему нужен был этот последний момент связи и близости, а поскольку я тоже жаждал этого, мы сошлись в жестком, горячем порыве, который был заземляющим, возбуждающим и всем, что было между ними. Мы разошлись, когда у Далласа зазвонил телефон.

Достав его из нагрудного кармана пиджака и облизнув губы, почувствовав на них вкус меня, он ответил.

– Да? – он подождал мгновение, не глядя на меня, и я увидел румянец на его шее и щеках, увидел, как он сжимает и разжимает левый кулак. – Мы выходим.

Положив трубку, он повернулся ко мне и вздохнул. Ему было трудно перейти от поцелуя к отступлению. Я понял, в чем дело; я тоже был выбит из колеи.

Мы оба схватили выданные нам кейсы, в которых лежали наушники и микрофоны, такие маленькие и незаметные, что они выглядели прямо как из фильма о Бонде.

– Проверка. Мы в эфире? – спросил я агента связи.

– Да, сэр, мы в эфире, – ответил мне на ухо мужчина, его голос был насыщенным, теплым и четким, как будто он стоял рядом со мной. У федералов была хорошая техника. – Специальный агент Бауэр, использующий псевдоним Джесси Хикок, и Крой Эска, использующий псевдоним Нэш Колтер, мы в прямом эфире и в цвете, два внедорожника проехали через главные ворота и направляются к вам.

– А вы? – спросил я, так как думал, что там будет Труздейл.

– Специальный агент Райдер Лунд, к вашим услугам, второй номер на месте, подстраховывающий всегда веселого маленького Банни Боя Бауэра[2] в это прекрасное пятничное утро в Городе грехов, штат А.

Я медленно повернулся к Далласу, чье лицо сжалось от боли.

– Банни Бой? – пробормотал я.

Он покачал головой.

– Не то чтобы я не был в восторге от того, что ты вернулся из Вашингтона, Лунд, но где, черт возьми, Труздейл?

Он хмыкнул.

– Твой босс, мой босс, босс всех и каждого, великий и могучий специальный агент Александр Хига, вернулся из отпуска раньше времени и отправил специального агента Эдварда Траусдейла обратно в Саут-Лейк-Тахо, откуда он родом.

Затем раздались аплодисменты, а также улюлюканье и свист всех остальных людей на связи. Судя по всему, Траусдейл действовал на нервы не только Далласу, но и всей команде.

– И толпа сходит с ума, – усмехнулся Лунд.

– Он мне нравится, – прошептал я Далласу.

Он громко застонал.

– Ты в порядке, ковбой? – спросил Лунд у Далласа. Я мог только предположить, что «ковбой» относится к Далласу, но Банни Бой?

– Не мог бы ты просто...

– И поскольку ваш босс вернулся, а Моран отправился в Рино, где ему самое место, это уже не совместная операция ФБР и УБН, а операция ФБР под присмотром УБН.

Снова аплодисменты, свист и даже несколько «ура»[3] от морских пехотинцев.

– Для протокола, мои преданные слушатели, на связи нет, повторяю, нет агентов УБН, поскольку они предоставляют свои знания из безопасного места, где их охраняет многострадальная Рейна Монтес, помощник ответственного специального агента.

Еще один раунд восторженных возгласов.

– Скажи что-нибудь своим поклонникам, Рей-Рей, – подтолкнул Лунд своего босса.

– Я прикажу убить тебя, Лунд, – сообщила она ему. – Бауэр, Эска, вы двое готовы?

– Да, мэм, – быстро ответил Даллас.

– Отлично, – ответила она, а затем вздохнула. – Лунд, ты держи связь.

– Все припарковались на своих местах, и мы... в прямом... эфире.

– Ну что, пойдем? – сказал Даллас, одарив меня призраком улыбки.

Мы вышли из спальни вместе, но как только мы подошли к входной двери, он замедлил шаг, позволив мне вести его, и когда я вышел на улицу и спустился по ступенькам, ведущим к подъездной дорожке, я стоял один, ожидая своих гостей.

Из первого внедорожника высыпали шестеро мужчин, из второго - еще четверо мужчин и две женщины. Все они подошли, но мужчины остановились неподалеку от своих машин. Женщины, однако, не остановились. Когда они достигли подножия лестницы, женщина слева притормозила и сняла солнцезащитные очки. Это был сильный ход, и я оценил его смысл. Она хотела, чтобы я посмотрел ей в глаза.

Элла Гусман стояла передо мной и ждала моей реакции.

Прошли годы с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Мы были друзьями в колледже. Она была, по сути, единственной, кому я позволял видеть себя. Случайно оказавшись в разных классах, мы сблизились, чего я никак не ожидал. Дружба, которая включала в себя те редкие выходные, когда я был свободен и проводил их с ее семьей.

Она была единственным человеком, за которого я хотел держаться, когда уезжал из Калифорнии, но я также был сторонником чистого разрыва, поэтому, как бы холодно и жестко это ни было, к лучшему, что я никогда не оглядывался назад. Но, глядя на нее, я чувствовал, что не успел увидеть, как она превратилась из той девушки, которой была тогда, в ту женщину, на которую я смотрел сейчас.

Длинные густые волосы цвета красного дерева с бликами хны остались прежними, как и ее удивительные глаза цвета тикового дерева. Но новыми были морщины смеха вокруг глаз, гладкие мышцы рук и ног, жизненная сила, исходящая от нее, а также грация и уверенность, с которой она держалась. Теперь она была грозной, и я это отчетливо видел.

Мне так хотелось поговорить с ней, но в тот момент я был благодарен своей склонности все обдумывать, прежде чем говорить. Я всегда так делал, и меня критиковали за излишнюю осторожность, но в этот момент это было моим главным достоинством. Я больше никогда не буду воспринимать свою способность держаться отстраненно как критику. Вместо того чтобы выкрикнуть ее имя, вместо того чтобы задать очевидный вопрос: «Какого черта ты делаешь посреди моей операции?» Элле Гусман, я подождал. В голове все крутилось, но я сдержался и постарался ничего не показать на своем лице.

В свою очередь, она надела солнцезащитные очки и стала подниматься по ступенькам, а ее коллега не отставал от нее, пока они оба не оказались передо мной.

– Доброе утро, – поприветствовал я обеих женщин. – Надеюсь, ваше путешествие прошло без происшествий, – женщина, стоявшая рядом с Эллой, сняла свои солнцезащитные очки «кошачий глаз» и посмотрела на меня. – Вы Колтер?

– Вы знаете, что да, – сказал я ей со скучающим видом, прищурившись. – А вы?

– Я Мария Елена Ортис, – сказала она, а затем положила руку на плечо Эллы. – А это моя помощница, Лусия Диас.

Мой взгляд встретился со взглядом Эллы.

– Приятно познакомиться с вами обеими.

Она отрывисто кивнула мне.

– Не хотите ли пройти в дом, чтобы не замерзнуть? – спросил я Марию Елену.

– Да, пожалуйста, – ответила она, делая шаг вперед, но каблук ее туфли зацепился за неровную мостовую и вывернулся.

Элла двинулась, мужчины, пришедшие с ними, тоже, но я был ближе всех, поэтому протянул ей руку, чтобы она могла ухватиться за нее, если понадобится. Много лет назад я понял, что иногда инстинкт предложения помощи может показаться на первый взгляд агрессивным и даже угрожающим. Я был особенно осторожен с женщинами и детьми, потому что по долгу службы именно их я часто видел избитыми и окровавленными.

Но ее руки обхватили мой бицепс и предплечье, а ее темные глаза встретились с моими, когда она восстановила равновесие. Скользнув рукой по моей руке и явно не собираясь ее отпускать, она подождала, пока Элла присоединится к нам, а затем мы начали поход в дом.

– Мне нужно, чтобы все мои люди были со мной.

– Конечно, – согласился я, позволяя ей задавать темп: Даллас шел впереди и держал дверь открытой для нас, а затем проскользнул следом и передал эту работу другому агенту.

Повернувшись к Элле, она пролаяла приказ на испанском. Один из их людей собрал их пальто, а затем я проводил всех в зону отдыха у камина, где они устроились поудобнее, а их люди расположились рядом, но не настолько близко, чтобы подслушивать, наши агенты сделали то же самое, соблюдая равное расстояние, и я спросил, что я могу предложить им выпить, одновременно пытаясь придумать, как разделить их, чтобы я мог оставить Эллу одну.

– Я бы не отказалась от кофе, если у вас есть что-то, что не продается в банках из бакалеи, – ответила Мария Елена, ее лицо было напряженным.

– У нас есть, – азартно ответил я, уверенный, что кухня в доме, похожем на этот, должна быть укомплектована так же роскошно. Повернувшись к Далласу, он кивнул мне, и я снова обратился к двум женщинам, заняв место на кожаном диване напротив них. – Пока мы ждем, я хотел бы знать, что Лейн в безопасности.

– Да, – ответила Мария Елена. – Она рядом, в доме в Саутерн-Хайлендс.

Я кивнул.

– Почему такая задержка со вчерашнего дня на сегодняшний?

Мария Елена вздохнула.

– В последнюю минуту произошли некоторые изменения в нашем персонале.

– И почему?

– Вы задаете много вопросов, – сказала она мне.

Я наклонился вперед, удерживая ее взгляд.

– Я здесь, чтобы договориться о наилучшей сделке между моим боссом, Бригом Стэнтоном, и вашим боссом, Рубеном Суаресом, о скорейшем и безопасном возвращении Лейн Стэнтон, – объяснил я. – Раз уж мы здесь, давайте перейдем к делу. Я понимаю, что даже после того, как Лейн вернется домой, семья и друзья мистера Стэнтона всегда будут у вас под прицелом. Чтобы убедиться, что подобных случаев больше не будет, мы примем деловое предложение, если все останутся в безопасности и оно будет выполнено в условиях строжайшей секретности и осторожности. И конечно, если это принесет нам финансовую выгоду.

Элла скрестила руки на груди, ее глаза сузились до щелочек, и она заговорила в первый раз, после того как Мария Елена выступила в качестве посредника.

– Нас заставили поверить, что мистер Стэнтон хотел только освобождения своей сестры и был готов заключить сделку, выгодную Рубену Суаресу. Похоже, именно он держит в руках все карты.

Я пожал плечами.

– Я работаю не только на мистера Стэнтона.

Мария Елена вздохнула.

– Это не то, что мы...

– Нет, – Элла протянула руку и щелкнула пальцами, как бы подавая сигнал собаке. – Ничего не говори.

Я повернулся от Марии Елены к Элле, мгновенно поняв, кто имеет право иметь дело со мной, а кто нет.

– Мисс Диас.

– Мистер Колтер, – сказала она, кивнув. – Позвольте мне внести ясность.

Я продолжал молчать.

– Вчера было совершено нападение на мистера Суареса, поэтому пришлось внести изменения в связи с этим фактом.

– То есть, кто останется с ним, а кто придет поговорить со мной.

– Именно так.

В колледже мы часто оказывались в одной паре по той простой причине, что наши фамилии были близки по алфавиту. У нас было четыре года общего опыта, и одно время я умел читать ее по лицу. Да и сейчас умею. Презрительная усмешка на ее губах, то, что она пыталась выглядеть скучающей, недовольной, не могли скрыть того, что под всем этим я видел страх.

Элла Гусман была в ужасе.

– Позвольте мне рассказать вам, как все будет происходить, мистер Колтер, – сообщила она мне, наклонившись вперед. – У нас есть самолеты, которые вы...

– Знаете, это забавно, – сказал я, откинувшись назад и зевая. – В последнее время для меня столько всего изменилось, что иногда земля не кажется твердой под ногами.

Ее глаза сузились, когда она посмотрела на меня.

– Эска, – сказал Лунд мне на ухо. – Может, ты хочешь дать человеку, который работает на наркобарона, закончить свой рассказ? – банально спросил он. – Мне казалось, кто-то сказал, что ты знаешь, что делаешь, но...

– Важно иметь людей, на которых можно положиться, вы согласны? – спросил я.

Она кивнула.

– Забавно, но я вспоминаю одного профессора, который был у меня в колледже...

– Дал, ты не мог бы заскочить туда? Я думаю, Эска там, где автобусы не ходят[4].

Но Даллас, стоявший рядом с диваном, на котором я сидел, молчал.

– Он вел занятия по коммуникации, и однажды он дал нам задание придумать креативные способы подать сигнал о помощи в кризисной ситуации, но загвоздка была в том, что мы должны были сделать это, не поднимая руки. Думаю, это должно было научить нас искусству тонкой коммуникации или что-то в этом роде.

– Звучит довольно просто.

– Что происходит прямо сейчас? – спросил Лунд у меня на ухо.

– Оговорка была в том, – сказал я, улыбаясь ей, – что слова, которые мы использовали, должны были быть пунктами меню. Тогда никто не сможет догадаться о результате.

Она прищурилась.

– Теперь это звучит слишком сложно.

– Ну, это был профессор, он был немного кошмарным, но оказалось, что только я и мой партнер добились успеха. Вы знаете, почему?

– Нет, но у меня такое чувство, что вы собираетесь мне рассказать.

Омерзительный смешок был приятным штрихом.

– Суккоташ[5].

– Прошу прощения.

– Моя напарница сказала, что ей нравится суккоташ. Кто, черт возьми, признается, что ему нравится суккоташ, если только не под принуждением?

– Господи Иисусе, – прошептал Лунд.

– Мистер Колтер, хотя я ценю, что вы поделились со мной частью себя, я бы хотел узнать, не могли бы мы обратить внимание на ситуацию в...

– Понимаете, партнеры должны были уметь общаться так, чтобы понимать ситуацию, даже если сказанное не имело смысла.

– Даллас, что, черт возьми, там происходит? – рявкнул Лунд.

И я понял, чего он хотел. Он хотел, чтобы Даллас отошел в сторону и притворился, что звонит по телефону, чтобы они могли поговорить. То, что Даллас этого не сделал, послужило четким сигналом. Он полагался на свою интуицию и доверял мне.

– Ладно, Эска, ты победил, – уныло сказал Лунд, и его покорный вздох дал мне понять, что больше он не будет выходить из себя.

– Это, наверное, самая нелепая история, которую мне когда-либо приходилось выслушивать, – ледяным тоном сказала она.

– Нет, это не так, – ответил я Элле, оглядывая остальных присутствующих в комнате.

– Да, это так. Перечислять различные продукты питания - нелепое занятие.

– Вот почему некоторые студенты предлагали совершенно безумные блюда, которые никогда бы не появились в меню, например кишки и кукурузный хлеб или...

– Или хаггис[6] с салатом, – вздохнула она.

Я повернулся к Далласу.

– Мы закончили.

Мгновенно он выхватил пистолет и прорычал команду:

– Всем лежать!

– Шевелись! – крикнул мне в ухо Лунд.

Агенты бросились к нам с разных сторон, и мужчины, пришедшие с Эллой, даже вооруженные, не успели достать оружие, как их окружили.

– Райдер, включи глушилку и выведи наружу всех, кто не задерживает людей Суареса! – приказал Даллас.

Я стоял, глядя, как Мария Елена достает из сумочки пистолет, но женщина-агент набросилась на нее так быстро, что она даже не успела направить его, не говоря уже о том, чтобы выстрелить.

Я перепрыгнул через кофейный столик, и как только я опустился на другую сторону, Элла оказалась на мне, обхватив руками мою шею, всхлипывая и трясясь так сильно, что это пугало. Казалось, каждая капля страха и напряжения пыталась одновременно вырваться из ее тела.

– Крой, скажи мне, что ты не из ФБР, – сказала она, когда наконец смогла говорить.

– Я нет, но мой напарник – да, – она попыталась вырваться из моих рук, но я держал крепко. – Элла. Элла, посмотри на меня.

Я держал ее за руки, а она пыталась вырваться, но даже тогда, как бы она ни была напугана, ее взгляд встретился с моим.

– Ты не понимаешь. ФБР собирается убить меня! Я не могу никому доверять и...

– Ты можешь ему доверять, – поклялся я, повысив голос. – Он мой партнер.

– Ты только что сказал, что он...

– Не такой партнер, – сказал я ей.

Она прекратила попытки освободиться, перестала бороться и замерла, широко раскрыв глаза.

– Он партнер по жизни, а не по работе.

И как только она поняла, что я говорю ей, что я говорю о ком-то, с кем у меня были отношения, она испустила долгий, глубокий сдающийся вздох, прежде чем раствориться в слезах облегчения.

***

Элла Гусман сидела рядом со мной за обеденным столом, держа меня за руку и потягивая успокаивающий ромашковый чай. Даллас, Райдер Лунд и Рейна Монтес, а также три агента УБН заняли места вокруг нас.

– Позвольте мне прояснить ситуацию, – начала Монтес, – вы говорите нам, что специальный агент Эндрю Мюррей управляет наркокартелем в Синалоа и систематически убивает агентов УБН?

– Да, – сказала Элла, поставив чашку и сделав дрожащий вдох. – Как вы знаете, он работает под прикрытием уже пять лет, и за это время он стал правой рукой Рубена Суареса.

– Значит, все сведения, которые он присылал нам на протяжении этих лет, были фальшивыми, – подхватил Даллас.

– Не фальшивыми, а просто не уличающими Суареса или кого-то из его организации. Он называл имена соперников или тех, кто их обманул, но никого важного.

– Но теперь Суарес мертв? – снова заговорила Монтес.

– Да. Два месяца назад. Когда он похитил Лейн Стэнтон, Мюррей не хотел в этом участвовать. Он беспокоился, что ее похищение привлечет ненужное внимание.

– Что и произошло, – согласился Лунд.

– Да, так оно и было, – сказала она, взглянув на него, прежде чем вернуть внимание к Монтес. – Мюррей совершил переворот, отстранил Суареса от руководства организацией, схватил Лейн и спрятал ее в роскошной вилле в Пуэрто-Вальярте под охраной. Его план состоял в том, чтобы появиться, убить людей, охранявших ее, и доставить ее вам, выставив себя героем в процессе, а затем вернуться в Мексику награжденным агентом.

– Он убил бы своих людей? – спросила Монтес у Эллы.

Она кивнула.

– Да. Это было бы правдоподобно списано на ФБР.

– Но люди там... ох, – сказал Лунд, сразу все поняв. – Никто в Мексике не догадывается, что он агент ФБР.

– Верно.

– Для нас он выглядел бы героем из-за того, что спас Лейн и убил Суареса и его приспешников, а для них - из-за того, что вырвался из лап ФБР и спас организацию. Он был бы героем для обеих сторон, – предположил я.

– Именно, – подтвердила Элла. – Потом, конечно, он организовал заказ на самого Суареса. Его люди в конце концов нашли и убили его и его семью, потому что Мюррей рассказал им, что Суарес заключил сделку с Национальной гвардией и стал их информатором в обмен на иммунитет от судебного преследования.

– Почему ему поверили?

– Мюррей был правой рукой Суареса, и довольно легко указать на пропажу наличных, если ты сам их и присваиваешь.

Монтес глубоко вздохнула.

– Вот почему нам пришлось ждать до сегодняшнего дня. Мюррей пытался придумать, как добраться сюда, чтобы приписать себе заслугу в спасении Лейн, и в то же время тянул время с этим фиктивным планом по возвращению Лейн в обмен на то, чем он собирался шантажировать Брига Стэнтона.

– Да. Ему нужно было, чтобы вы поверили, что Суарес все еще жив.

– Значит, он не ожидал, что вы, Мария Елена и остальные вернутся.

– Не мужчины, а мы с Марией, конечно. Он мог бы рассказать вам любую историю, что он нас выгнал или использовал для сбора информации — что угодно, если бы он был героем.

– Но мы бы выяснили, кто ты.

– Как? Он никак не мог предугадать, что мы с тобой знакомы. Насколько он знал, у него было достаточно времени. И опять же, почему ты в нем сомневался?

– Как ты вообще оказалась рядом с Суаресом и Мюрреем?

Это была та часть, которую я хотел знать.

– Я была в Гвадалахаре, следил за деньгами, которые шли через картель. Это то, чем я занимаюсь, я бухгалтер-криминалист и работаю в отделе финансового управления в Управлении финансов.

Я вспомнил это о ней, о ее любви ко всему математическому, и о том, как я был заинтересован в раскрытии преступления, и о том, как она хотела их доказывать. Еще одна причина, по которой мы стали хорошими напарниками; мы процветали вместе.

– Чуть больше года назад я поймала удачу и обнаружила, что подставная корпорация, которая раньше числилась за Суаресом, на самом деле принадлежит Хорхе Сильве, – объяснила она всем нам, придвигая свой стул чуть ближе ко мне. – А Сильва оказался Мюрреем.

Узнав, кого она ищет, она могла выяснить, как он обкрадывает картель, и постепенно выстроить против него дело. Проблема была в том, что он тоже это знал. Когда он и его люди напали на конспиративную квартиру УБН в Гвадалахаре, они не были готовы.

– Одного из моих друзей, - сказала она, ее глаза наполнились слезами, - подстрелили, когда люди Мюррея только ворвались внутрь. Мы оба видели, как они шли за нами.

Я догадался, что произошло.

– У меня был пистолет, и я была готова... – она задохнулась, голос ее сорвался. – Я пыталась прикрыть его, как могла, но Мюррей ударил меня тыльной стороной ладони по лицу и... и закричал на меня, что я заплачу за предательство своей команды.

Отпустив ее руку, я обнял ее и прислонил к себе.

– Он знал, чем рискует, Эль, – успокаивал я ее. – Ты тоже это знаешь.

Она плакала, ее дыхание прерывалось и иногда она начинала заикаться.

– Его жертва дала тебе лучший шанс добиться справедливости для всех этих парней.

Она быстро кивнула.

Мюррей убил ее друга прямо у нее на глазах, а потом спросил, кто она такая. Ее легенда всегда была готова в любой момент. Очень немногие люди имели доступ к досье агентов УБН, потому что многие из них работали под прикрытием, находились за границей и вращались в слишком опасных кругах, чтобы не иметь псевдонима. Таким образом, даже когда Мюррей проверил ее по базе данных ФБР, его допуска хватило только на то, чтобы подтвердить ее псевдоним - Люсия Диас. Предположительно, она была аналитиком УБН, юристом на месте, чтобы убедиться, что агенты не нарушают мексиканские законы. В примечании к ее досье говорилось, что она находится под наблюдением в связи с возможными препятствиями и растратами.

– Он держал меня в своем особняке в Мериде, пока не убедился, что я та, за кого себя выдаю, – объяснила она, вытирая глаза одной из салфеток. – А потом он сказал, что я смогу зарабатывать деньги, если докажу свою преданность и буду делать все, что он прикажет.

– И как вам это удалось? – спросил Лунд.

– На тончайшей грани. Я сказала ему, что никому не причиню вреда, – пробормотала она себе под нос. – Это было то, где я провела черту.

– Понятно, – сказала Монтес, обведя взглядом стол.

– Он доверял мне, потому что я была женщиной, потому что я, как он полагал, была бывшим агентом, и, что еще важнее, он доверял моей жадности и предполагаемой готовности совершить преступление. Я не раз спасала его бизнес и по меньшей мере дважды - его жизнь. Он отправил меня сюда с Марией Еленой, чтобы проверить, сможет ли она справиться с собой, потому что готовил ее к тому, чтобы она заняла мою прежнюю должность, а меня повысили. Он убил Суареса, и ему нужен был новый второй.

– Как долго вы исполняли обязанности одного из его лейтенантов?

– В течение двух месяцев после того, как он ввел меня в дело, за мной кто-то присматривал, а последние восемь я была независима.

– В общей сложности это длилось почти два года, – грустно сказал я. – Мне так жаль.

– Трудно оставаться сосредоточенной и собранной, когда живешь чужой жизнью, – сказала она мне. – После того как я сообщила о случившемся и было решено, что я останусь в картеле, я виделась со своим связным каждые три месяца или около того, потому что поначалу Мюррей был параноиком и, как я уже говорила, постоянно следил за мной. Однако прошло совсем немного времени, и он начал так сильно полагаться на меня, что мы были вместе почти постоянно, что не позволяло свободно встречаться с кем-либо.

– Но когда вы встречались, вы передавали улики?

– Да. Но в последний раз, когда я разговаривала с агентом Рохасом, он сказал, что нам нужно убираться из Синалоа, поэтому он дал мне адрес и попросил встретиться с ним на следующий день. Но когда я туда приехал, его там не было. Позже я узнала, что он был убит во время рейда ФБР.

В этот момент Элла не знала, что делать. У нее не было никаких контактов с УБН, а ФБР убило ее куратора, который сам был специальным агентом УБН, так что следовало, что и ее могли убить. Когда Мюррей предложил ей заключить сделку по возвращению Лейн Стэнтон, она ухватилась за возможность приехать в США, надеясь, что у нее появится шанс бежать. Но она снова, как и в Мексике, оказалась не одна, и все быстро пошло кувырком.

– А потом я вышла из машины, – сказала она, высвобождаясь из моих объятий, садясь и поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. – Черт возьми, Крой, какого черта ты делаешь в Лас-Вегасе?

Я наклонил голову.

– Это очень долгая история, и сейчас всех гораздо больше интересуешь ты.

– Да поможет тебе Бог, если ты попытаешься меня бросить, – предупредила она, нахмурившись для пущей убедительности.

– Нет, – согласился я.

– Знаешь... – она сделала паузу, чтобы убедиться, что я полностью сосредоточен на ней. – Я пыталась выследить тебя однажды, около года назад, но к тому времени мои ресурсы и личная жизнь были ограничены. За мной следили, и я не хотела себя компрометировать... Оглядываясь назад, можно сказать, что это был глупый риск, но я попросила своего связного попытаться передать сообщение Крою Грейвсу. Я знала, что это займет больше времени, назвав ему твою старую фамилию, но я не хотела прокладывать к тебе легкий след, поскольку никогда не знала, кто может подслушивать.

– Твоя фамилия Грейвс? – спросил Даллас.

– Нет, это не так, – заверил я его. – Эска, – Элле я сказал. – Как только мы купим тебе новый телефон, я впишу туда свой номер.

– И ты очень подробно расскажешь о себе и о том, что происходило в твоей жизни.

– Да, я так и сделаю.

– Хорошо, – сказала она, вздохнув. – Хорошо. И больше не уходи.

– Не буду, – пообещал я, а потом посмотрел на Далласа. – Я не уйду.

– Ты так делаешь? – настороженно спросил Даллас. – Ты просто исчезаешь?

– Нет. Больше нет.

– Ты клянешься? – вклинилась Элла.

– Клянусь, – сказал я, посмотрев сначала на нее, а потом на Далласа. – Я клянусь.

– Ты даешь обещание, – заметил Даллас.

– Без вопросов, – заверил я его, когда Элла прижалась к моему боку.

[1] 1486 кв.м.

[2] В оригинале Лунд использует частично игру слов с именем Далласа «Dal-Less Bunny Boy Bauer». Я так поняла он играет на созвучии Dal-Less и Deal less, которое переводится как: гораздо менее, куда менее и т.д., то есть меньший или маленький. Прозвище можно перевести как «маленький мальчик-кролик Бауэр», но я решила не переводить «мальчик-кролик» и оставить «Банни Бой»

[3] Как он понял что от морских пехотинцев? Все просто, в оригинале звук обозначен как «oorahs». Так обозначают особое ура морских пехотинцев, которое звучит скорее как «хура» с ударением на а

[4] Тут явно отсылка к одной из серий сериала «Полиция нравов Майами», который так и называется «Там, где автобусы не ходят». Сюжет серии вертится вокруг пропавшего наркоборона и бывшего полицейского, который не смог его посадить и, как выяснилось в конце, убил его. Но я не совсем понимаю что хотел сказать Лунд ссылаясь на это

[5] Суккоташ (от наррагансеттского msíckquatash — «варёное зерно кукурузы») — блюдо американской кухни, изготовляемое из кукурузы и фасоли или других бобовых.

[6] национальное шотландское блюдо из бараньих потрохов (сердца, печени и лёгких), порубленных с луком, толокном, салом, приправами и солью и сваренных в бараньем сычуге

Глава 13

Лейн Стэнтон знала не так уж много. Как мы уже знали, она была в гостях у друзей, когда ее похитил Суарес. Она провела с ним пару дней, а затем была взята под стражу Управлением по борьбе с наркотиками, или так она думала, и спрятана на вилле, которая, как она вскоре поняла, была не чем иным, как роскошной тюрьмой с дворецким, горничной и поваром. Когда Элла приехала, чтобы проводить ее в Вегас, Лейн плакала от радости. С ее точки зрения, Элла была ее освободительницей. На следующий день ее перевезли в безопасное место, где она должна была находиться со своей семьей до тех пор, пока Эндрю Мюррей не будет схвачен и его организация не перестанет представлять угрозу. Но в данный момент она сидела в полевом офисе ФБР вместе с Бригом и Эриком и делала полное признание брату, пока ее допрашивали Монтес и еще два агента ФБР и четыре агента УБН.

В соседней комнате Элла разговаривала по видеосвязи со своим боссом, Линкольном Доббсом, а также с несколькими другими сотрудниками в Вирджинии, Далласом, Лундом, и их боссом, Александром Хигом. Я сидел вне зоны видимости камеры, поскольку не был сотрудником УБН или ФБР, но Элла была ранима и настояла, чтобы я присутствовал. Ее жизнь изменилась в одно мгновение, и ей было трудно обрести равновесие. Я был там, чтобы помочь ей в этом, и, я был уверен, она хотела присмотреть за мной. Она не хотела рисковать, что я снова исчезну от нее, несмотря на мои многочисленные заверения в обратном.

Она рассказала о людях, которых убил Мюррей, о своей первоначальной команде, о многих других агентах УБН, а также о Рохасе, его последней жертве из правоохранительных органов. На экран были выведены файлы, по которым она провела всех: денежный след, след наркотиков, а то, что там были фотографии, просто поражало воображение. Она спрятала свои снимки, как ни удивительно, на Flickr[1], в своем личном фотопотоке. Кому бы пришло в голову искать их там, или кто бы поверил, что она будет прятать что-то столь деликатное на общественной платформе? Это было чертовски рискованно, но сработало: наряду с прекрасными фотографиями заката, сделанными за много лет до того, как она стала членом картеля, там были снимки заключенных сделок с наркотиками и кристально чистые черно-белые снимки бухгалтерских книг, транспортных накладных и контактной информации целого ряда людей, которые до сих пор не попадали в поле зрения УБН и ФБР. Это была гора доказательств, которые гарантировали обвинительный приговор и долгое пребывание в федеральной тюрьме. Оставалось выяснить, где находится Мюррей. Его местонахождение подтвердить не удалось, и через час Доббс сделал официальное заявление.

– Мюррей на свободе, – сообщил он, обращаясь к Элле.  – Мы успели очистить вашу квартиру в Синалоа, а также вашу квартиру в Гвадалахаре от всех личных вещей до приезда посторонних.

Она пошатнулась в кресле.

– Он ведь не знает моего настоящего имени?

Доббс прищурился на нее.

– К сожалению, у нас произошел сбой. Мы полагаем, что кто-то в организации заполучил хакера, внесенного в список террористов, там, в Канкуне.

У нее началась гипервентиляция, и я встал и подошел к ней, присел на корточки рядом с ее креслом, когда она повернулась ко мне лицом, держа обе руки в моих.

– Дыши, – мягко сказал я ей. – Я имею в виду, – прочистил я горло, – что бы сказал Хави? – она мгновенно нахмурилась, я поморщился в ответ, мое лицо скривилось, словно мне было стыдно за нее. – Потому что, знаешь, – сказал я, наваливаясь на нее, – возможно, это слишком для тебя.

Она зарычала, подняла голову, расправила плечи и вновь обратила стальные глаза на своего босса.

Я взглянул на Далласа, который вопросительно прищурился. Я слегка покачал головой и собрался выйти из поля зрения камеры.

– Мистер Эска.

Повернувшись, я встал лицом к блоку плоских мониторов.

– Да, сэр?

Доббс прочистил горло.

– Хакер искал все, что мог найти на специального агента Гусман, но когда он попытался получить доступ к ее файлам, вся его система рухнула, как будто сработал рубильник.

Я подождал.

– Так был взлом или нет? – спросил Хига.

– Был, – ответил он, глядя на Хига. – Мы видели, как хакер проник в систему, мы были бессильны остановить его, но как только была предпринята попытка получить доступ к записям агента Гусман, или, я бы сказал, к записям Люсии Диас, он был отключен. Было еще две попытки с разных IP-адресов, с тем же результатом. К тому времени, когда была предпринята четвертая попытка взлома и она была обнаружена, наша система узнала сигнатуру, и брандмауэр смог заблокировать атаку, – закончил он, вновь обратив внимание на меня.

Я продолжал молчать.

– Могу ли я предположить, что вы уже прошли инструктаж у своего работодателя и выразили опасения, что агент Гусман может стать объектом кибератаки?

– Да, выразил, – ответил я, потому что зачем мне врать об этом? Когда по дороге в офис я отправил боссу смс с обновленным статусом, я рассказал ему, как обстоят дела на данный момент, сообщил, что Мюррей - большой злодей и что моя подруга, Элла Гусман, находится под его прицелом. Остальное, я был уверен, - ее псевдоним и так далее - Джаред Колтер выяснит сам.

Он прочистил горло.

– Насколько я понял, вы работаете на Torus Intercession?

– Да, сэр.

– У вас есть документы, в которых вы значитесь как Нэш Колтер.

– Да, это так. Мой босс посчитал, что мне нужно прикрытие. Он не хотел, чтобы Суарес или его люди знали, кто я такой.

Он кивнул.

– Похоже, этот псевдоним был создан с помощью технологий, которые должны быть недоступны гражданскому подрядчику, мистер Эска.

– Я не знаю об этом, сэр.

– Вы знаете, кто такой Джаред Колтер, мистер Эска?

– Да, сэр, он мой босс, – ответил я ему категорично.

Он глубоко вздохнул.

– Конечно. Спасибо, мистер Эска.

– Спасибо, сэр, – сказал я и снова занял свое место в углу.

Еще через час нам велели вернуться в особняк Стэнтонов вместе с Эллой, поскольку она оставалась в Вегасе на ночь, прежде чем вернуться в Вирджинию для более тщательного подведения итогов и перед возвращением домой к своей семье в Сан-Франциско.

Я встал и двинулся к ней, и как только я оказался достаточно близко, она шлепнула меня по руке.

– Что я сделал? – спросил я, смеясь.

– Хави? – почти крикнула она.

Я захихикал, когда к нам присоединились Даллас и Лунд.

– Кто такой Хави? – поинтересовался Лунд, глядя то на меня, то на Эллу.

– Мой брат, Хавьер, – отрывисто ответила она, все еще глядя на меня и говоря сквозь зубы. – Мой старший брат. Он майор в армии, и он считает, что женщины должны выходить замуж и рожать детей, особенно я, единственная девочка из пятерых детей. Он считает, что я должна была выйти замуж...

– За этого милого мальчика, Кента Уильямса, – вклинился я, изо всех сил изображая ее мать, когда видел ее в последний раз. – Такой милый, такой уважительный и учится на врача.

Она снова зашипела на меня, а потом набросилась, видимо, передумав, что ей от меня нужно, и решив крепко обнять меня.

– Я так хочу увидеть их всех, даже моих ужасно раздражающих братьев.

Я крепко обнял ее.

– Я знаю, что хочешь. Ты им звонила?

– Я позвонила маме и папе. Уверена, они сейчас разговаривают со всеми остальными.

Все еще держа ее на руках, я посмотрел на Хига, который только что присоединился к нам.

– Может быть, мы можем сегодня вечером пойти куда-нибудь еще, а не возвращаться в тот дом?

Он прищурился от любопытства.

– Что вы имеете в виду? Мы уже подключили и обезопасили дом Стэнтона, но я не стану врать и скажу, что перекрыть все точки доступа в таком огромном месте будет непросто, – он на мгновение задумался, а затем продолжил. – Вам нужно, чтобы внутри находились как минимум два агента ФБР, а снаружи дежурили четыре, вместе с полицейскими на улице. Мы должны обеспечить безопасность агента Гусман, пока не посадим ее на самолет завтра утром. Ее безопасность - наша главная задача.

Мой взгляд переместился на Далласа.

– Сэр, я хотел бы получить разрешение отвезти ее в мой дом, так будет лучше для всех. Он небольшой, за ним следит система безопасности, у меня есть датчики движения внутри и камеры снаружи, а каждая дверь и окно оборудованы проводами.

Хига кивнул.

– Я буду там, мистер Эска останется со мной, и Райдер тоже будет там.

– Безусловно, – согласился Лунд, бросив взгляд на Эллу, а затем на своего босса.

– Хорошо, – кивнул Хига. – Я хочу получать информацию о состоянии дел каждые два часа.

– Да, сэр, – согласились Даллас и Лунд.

Выйдя в коридор, Даллас сказал Элле, что распорядится, чтобы ее вещи собрали и привезли к нему домой.

– Спасибо, – сказала она, обхватив мою руку и оставаясь прижатой к моему боку. – И спасибо, что позволил мне остаться с тобой и Кроем в твоем доме. Мне не помешает немного нормальной жизни.

Он улыбнулся ей, кивнул, посмотрел на меня, а затем повернулся, чтобы уйти.

– Хей.

Он повернулся и пошел назад, лицом ко мне.

– Забери наши вещи из дома Стэнтонов, пожалуйста.

– Я попросил одного из агентов положить наши вещи на заднее сиденье «Субурбана», прежде чем мы уедем. Мне нужно только взять их и положить в машину.

– Ты в курсе всего.

Он приподнял бровь.

– Не всего, но мне это нравится.

– Действительно, – сказал я с укором.

Никто не заметил гогота, когда он повернулся и направился по коридору. Лунд дал нам совет, а потом побежал догонять Далласа.

Люди шли перед нами взад-вперед, непрерывным потоком, поэтому я провел ее назад в короткий коридор, пока мы оба не прислонились спиной к стене.

– Он красивый, – тихо сказала она.

– Да, – согласился я, понимая, что речь идет о Далласе.

– Я разбила что-то новое?

– Новое, но ты ничего не разобьешь, обещаю тебе.

Она кивнула, повернувшись ко мне лицом.

– Куда ты, черт возьми, подевался? Боже, – процедила она, расстроенная и, возможно, начинающая злиться на меня снова и снова, – ты знаешь, как тяжело для человека исчезнуть, как ты? Ни социальных сетей, ни адреса, ни номера телефона в поиске Google, тебя просто... не стало. Прошли годы, прежде чем я поняла, что больше не злюсь на тебя, и еще больше времени прошло, прежде чем я смогла признать, что мне все еще не все равно, что я хочу получить от тебя ответы, но к тому времени было уже слишком поздно. У меня наконец-то появились средства, чтобы найти тебя, но я была слишком глубоко погружена в свое задание.

– Я переехал в Чикаго.

Ее лицо исказилось.

– Почему?

– Нужно было что-то менять.

– И в этом не было меня?

Что я мог сказать, чтобы не обидеть ее?

– Ты бросил все и всех.

– Да.

Она кивнула.

– Так что я была побочным ущербом.

Это звучало так плохо, когда она так говорила.

– Наверное, – неубедительно сказал я.

– Нет. Никаких догадок. Я была.

– Ты была, да.

Она замолчала, изучая меня, вглядываясь в мое лицо.

– Ты когда-нибудь жалел об этом?

Я вздохнул.

– Я выбросил тебя из головы. Я сразу поступил в полицейскую академию, поэтому был занят. Некогда было думать.

– А когда ты увидел меня на дороге?

Я скрестил руки, готовясь к нападению.

– Я подумал: «Как жаль, что я пропустил, как Элла стала такой крутой».

– Не подлизывайся, уже слишком поздно.

– Правда?

Она втянула воздух через нос.

– Ты сделал мне больно.

– Да.

– Скажи, что тебе, блядь, жаль, – огрызнулась она.

– Ты же знаешь, что да.

– Тогда скажи, – настаивала она, пригвоздив меня взглядом к стене.

– Мне жаль, – непреклонно сказал я. – Правда. Будь у меня возможность все повторить, я бы выбрал другой путь в отношении тебя.

– Мы были близки, Крой. Я чувствовал это, мои друзья знали это, и моя семья тоже.

Может ли это быть правдой? Был ли я способен быть близким с кем-то тогда? Чувствовать настоящую близость? А сейчас? Подвергаю ли я Даллас риску? Мне говорили, что у меня проблемы, что я сломлен, что я опасен. Если бы я влюбился в него, а потом начал чувствовать себя в ловушке или разлюбил его, что бы это с ним сделало? Это могло случиться, потому что я ничего не знал о любви. У меня не было примера для подражания. Никто никогда не любил меня, кроме бабушки, но и та была послушной, семейной, да и виделись мы так редко. Как я мог надеяться стать партнером, если я даже не знал, как быть настоящим другом?

– Мы были знакомы, – торжественным тоном сказал я ей.

– Нет, идиот, – раздраженно ответила она. – Мы были друзьями. Мы и сейчас друзья.

Были?

– Боже, – снова прорычала она в раздражении. – Я не пропустила эту часть.

– Какую часть?

– То, что ты был весь в своих мыслях, – пояснила она. – О том, что ты весь в своей голове, – объяснила она. – Раньше ты задавался вопросом, действительно ли думать - это то же самое, что чувствовать. Разве ты этого не помнишь? Ты бы сказал: «Если я думаю, что чувствую именно так, значит ли это, что это реально? Значит ли это, что это правда?»

– Теперь я знаю лучше, – сказал я ей.

– О?

– Когда ты молод, у тебя есть столько времени, чтобы изучать себя и по-настоящему заниматься самоанализом.

– Не все из нас так поступают, – напомнила она мне. – Не все мы сомневаемся в себе.

– Я просто хочу поступать правильно, насколько это возможно, – защищался я.

– Нет, ты не хочешь ошибаться, – возразила она, бросив на меня взгляд. – Есть разница.  Ты никогда не хочешь ошибаться, потому что тогда тебе не придется извиняться.

– Это не...

– Нет, это так, – непримиримо сказал она. – Иногда ты думаешь так сильно, что к тому времени, как ты заканчиваешь думать, все, о чем ты думал, уже проходит мимо тебя.

Я покачал головой.

Она указала в сторону коридора, куда ушел Даллас.

– Я понятия не имею, как у тебя сложились отношения, но могу только догадываться, что ты наконец-то хоть раз в жизни сделал прыжок веры.

– Что? Я настолько испорчен, что никогда не смогу быть...

– Ты не испорчен. Ты никогда не был испорчен. Ты просто слишком много думаешь, потому что не хочешь ошибиться и не хочешь, чтобы тебе причинили боль.

– Тебе повезло, что я думал, прежде чем говорить сегодня утром, потому что если бы я проболтался, как только увидел тебя, мы бы...

– Отлично. Думать, прежде чем говорить, полезно в кризисных ситуациях. Как тебе это?

– А еще хорошо, когда споришь, чтобы не сказать что-то, о чем потом будешь жалеть.

– Да, верно, – согласилась она. – Так что, думаю, важен баланс.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что ты можешь идти вперед и думать о чем-то до смерти, но ты должен быть достаточно смелым, чтобы сказать, что ты чувствуешь.

В этом была своя логика.

– Специальный агент Бауэр.

– А что насчет него?

– Он тебе нравится или ты думаешь, что он тебе нравится?

Я вздохнул.

– Думаю, он мне больше чем нравится.

Ее улыбка была яркой.

– Это одно и то же, и тебе нужно вбить это себе в голову.

– Есть такая вещь, как увлеченность. Люди могут ошибаться в своих чувствах, особенно когда они совсем новые.

– Конечно, – согласилась она. – А иногда ты знаешь, что это правильно, и все остальное не имеет значения.

– Но...

– Даже если в итоге ты окажешься не прав, и все пойдет прахом, разве ты не станешь богаче от того, что вообще любил этого человека?

– Не думаю, что это верно для всех.

– Нет, скорее всего, нет. Но для тебя, Крой, это так, потому что тебе нужна практика.

Я тихонько кашлянул.

– Я не хочу тренироваться на Далласе, – признался я. – Я хочу, чтобы это длилось долго.

Ее лицо озарилось внезапной улыбкой.

– И это ужасно, верно?

– Да, – выдавил я из себя, ненавидя быть таким уязвимым.

– О, посмотри на себя с этим эмоциональным ростом и всем остальным. Я так рада, что успела вовремя увидеть твое прозрение.

Я хмыкнул.

– Ты забыла, что я тебя раздражал.

– Раздражал. Да. Признаюсь, я была слишком сентиментальна, когда впервые встретила тебя.

Она улыбнулась мне.

– Ты считал нас друзьями? По-настоящему хорошими друзьями?

Я встретил ее взгляд и задержал его.

– Да, считал.

– Да, видишь ли, я тоже так думала.

Но когда я уехал, я подумал, что она не может испытывать ко мне те же чувства, что и я к ней. Я никак не мог дать ей достаточно себя. Я не был с ней достаточно настоящим. Я не делился с ней тем, чем делилась она.

Она взяла мои руки в свои.

– Неважно, что ты говорил себе, что мы не были так близки, как ты думал, - это неправда. Это никогда не было правдой. И к твоему сведению, ты действительно хороший друг.

– Правда?

– Да, – сказала она, усмехаясь. – Как ты думаешь, почему я пришла в себя и попыталась связаться с тобой?

Это был подарок Вселенной - вернуть ее. Я не хотел ошибиться дважды.

– Ты можешь простить меня за то, что я ушел из твоей жизни?

– Если только это будет единственный раз.

– Нет, я бы никогда... я не дурак.

Она поморщилась.

– Я не глупая. И я не хочу снова потерять тебя.

Она наклонилась и обняла меня.

– Ты никогда не терял меня; мы просто немного не общались.

Я обнял ее в ответ.

– Не бросай меня снова.

– Нет, – пообещал я ей. – Не брошу.

– Крой.

Подняв голову, я увидел Брига и Эрика, стоящих с Лейн дальше по коридору, поэтому я взял Эллу за руку и повел ее к ним. Лейн тут же расплакалась и бросилась обнимать Эллу, которая крепко обняла ее в ответ. Они были в своем роде боевыми товарищами.

Бриг протянул мне руку.

– Это был вихрь. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, Крой, что угодно, – сказал он, крепко сжимая мое плечо другой рукой, – пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне. Без тебя все было бы просто ужасно.

Я взглянул на Эрика.

– И прости меня за то, что я вел себя как осел в любой ситуации.

– Это было стрессовое время для всех, – заверил я его. – Проехали и все такое.

Он пожал мне руку, когда Бриг отпустил меня.

– Мне жаль, что ваша семья вот-вот распадется. Убедись, что твои пиарщики потрудились на славу, чтобы отделить тебя от отца и Лейн, – сказал я, взглянув на нее. – Я не хотел ранить ваши чувства.

– Нет, ты прав, – согласилась она. – Я не фанатка Stanton-Downey, но если кто-то может сделать с ней что-то хорошее, то это Бриг, а я более чем готова отойти на второй план. Я просто хочу вернуться домой и быть со своей семьей, – она протянула мне руку, и я осторожно взял ее в свою. – Спасибо тебе за все. Если бы ты не задавала вопросы, никто бы не стал разбираться в том, что происходит на самом деле.

– Я не знаю этого.

– А я знаю, – заверила она меня. – Без тебя и Люсии Бог знает, где бы я была.

Интересно, что ни она, ни Бриг, ни Эрик не знали настоящего имени Эллы. Странно думать, что ты что-то знаешь, но все равно можешь упустить какой-то важный момент.

– Я бы с удовольствием пригласил тебя на свою свадьбу, – сказал Бриг, возвращая мое внимание к нему. – Мы подумали, что свадьба - это один из способов заявить о новом лидерстве, о том, что старое уходит, а новое приходит. Это был бы отличный способ отметить начало новой эры.

– Да, это так, – согласился я. – И я обязательно приеду, если смогу.

Оба мужчины улыбались мне, когда я снова взял Эллу за руку.

В это время появился агент Липтон, готовый вместе со своей командой сопроводить Брига Стэнтона, его жениха и сестру домой.

– Расскажи мне, как Stanton-Downey вписывается во все это, – спросила Элла, когда мы вернулись туда, где стояли и ждали Далласа. – Я знаю, что они завладели Лейн, но что она вообще делала в Мексике?

Было приятно, что у меня есть чем с ней поделиться.

[1] фотохостинг, предназначенный для хранения и дальнейшего использования пользователем цифровых фотографий и видеороликов

Глава 14

Поскольку Элла была единственной, кто провел в аду почти два года, она сама выбирала, что у нас будет на ужин. Она так отчаянно хотела тайского, что готова была предложить большие деньги, чтобы это произошло. Даллас знал лучшее место, как он сказал, и отвез нас за пределы Стрипа, в район Исторического коммерческого центра, в «Лотос Сиама». Без предварительной записи было сложно, и получить еду на вынос тоже не представлялось возможным, но благодаря тому, что Даллас был постоянным клиентом, а Элла с надеждой смотрела на него, желания исполнились, и мы уехали с пиршеством: Элла на заднем сиденье с Лундом, деля куриное сатэ.

– Итак, – сказал я, повернувшись к Далласу. – Банни Бой?

Он застонал.

– Рассказывай.

– Я думал, ты об этом забудешь.

– Только не в твоей жизни, – сказал я, усмехаясь.

Его глаза переместились на зеркало заднего вида, и Лунд поперхнулся холодным чаем, который он пил вместе с Эллой.

– Давай, – подтолкнул я его.

– Я расскажу, – бодро объявил Лунд.

– Нет, – рявкнул на него Даллас, а затем прочистил горло. – Итак, полгода назад мы получили информацию о том, что местный наркоторговец вкладывает большую часть своих денег в шубы.

–Мех? – спросила Элла. – Почему мех? Я беру бриллианты или рубины, или еще какие-нибудь камни, потому что их легко перевозить, но мех?

– Он был не самой яркой лампочкой, но да, так что мы ожидали грузовик, а их оказалось шесть, и это старые армейские грузовики, такие, с брезентом на грузовых платформах, и когда мы их открыли, на вешалках не висели пальто, а только...

– Когда ты открыл трейлер. Только ты. Это был твой облом, приятель, – пояснил Лунд, хмыкнув. – Значит, это ты опустил заднюю дверь; давай будем точными.

– Знаешь что, Рай, почему бы тебе не...

– Нет. О нет, – сказал я, усмехаясь. – Не говори мне.

– Ага, – хмыкнул Даллас. – Блядь.

Мне даже не нужно было гадать, что было в грузовике; я знал по его прозвищу.

– Они, должно быть, были в загонах.

– Неа, – жалобно сказал Даллас. – Это я понял, как только опустил заднюю дверь и сдвинул заслонку.

Только представив, как он опускает дверь багажника и сталкивается с морем маленьких розовых носов, я плотно сжал губы.

– Секунду все было нормально, – сказал Лунд, хмыкнув, – но потом появились фонарики, гудки, и на Далласа напали.

Я фыркнул, но ничего не мог с собой поделать.

– На него так быстро летели кролики. Неудивительно, что он упал.

Облепленный кроликами. Одна только мысль об этом заставила меня улыбнуться.

– О боже, мне так нужна была эта история, – сказала Элла, хихикая.

– Это было похоже на волну милашек, – продолжил Лунд, – и она не прекращалась. Они просто высыпали из кузова этого огромного грузовика, и так до бесконечности.

– Сколько там было кроликов? – осторожно спросил я.

– Тысячи, – хмыкнул Даллас, качая головой при воспоминании. – В общей сложности их были тысячи, но я открыл только один грузовик, так что сбежало, может быть, несколько сотен.

– Он имеет в виду, что они были по всей автостраде, – злобно сказал Лунд. – Автострада была закрыта несколько часов. Маленькие ублюдки скачут повсюду, а стрелять в них нельзя, потому что они слишком милые, а у службы контроля за животными нет и близко того количества сетей, которое нам нужно для их отлова, а собак использовать нельзя, потому что они их съедят.

– Это была моя операция, мой информатор, я открыл трейлер... Господи, – простонал Даллас.

– И, как я уже сказал, он упал, – сказал Лунд, закашлявшись, чтобы скрыть смех. – Я думал, кролики просто разбегутся, но нет, они набросились, и Даллас оказался посреди стада кроликов, и пока он пытался подняться, все больше и больше кроликов начали прыгать вокруг него и на него, и... он оказался погребен под кроликами.

Элла не выдержала.

– А потом появилась фотография, на которой он был покрыт очаровательными кроликами, и так родился Банни Бой.

Даллас издал звук, будто умирает.

– Могу я посмотреть фотографию?

– Нет, ты не можешь посмотреть...

– Конечно, можешь. Она у меня в телефоне, – предложил Лунд, и я услышал, как Элла издала универсальный воркующий звук, при этом ее голос стал намного выше, прежде чем мне передали телефон Лунда.

Даллас лежал на спине в море белых кроликов с маленькими пушистыми хвостиками и розовыми носами, и самое интересное, что его голова была приподнята настолько, что казалось, будто уши кролика, который сидел прямо за ним, растут из его макушки. Возможно, это была самая милая вещь, которую я когда-либо видел, и полный ужас на его лице ничуть не помогал.

– Итак, – сказал я, пытаясь подавить смех, – что сказал наркодилер, когда понял, что у него кролики вместо пальто?

– Что сказал этот интеллектуальный гигант, вот в чем твой вопрос? – Даллас заворчал на меня.

– Да.

– Он сказал: «Вот дерьмо!».

Элла не могла дышать.

Меня добило крайнее возмущение Далласа.

– О да, это чертова истерика, – набросился он на меня. – Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось сделать звонков, чтобы найти места для тысячи кроликов?

– Прекрати, я не могу, – предупредил я его.

– Я был готов продавать их в рестораны, в центры тестирования косметики и...

– Я не верю тебе ни на секунду, – сказала ему Элла, наклоняясь вперед, чтобы положить руку ему на плечо. – Ты хороший человек, Даллас Бауэр, и ты нашел дом для всех своих детей.

– Это были не мои дети! – он был настойчив.

– Остановись, Банни Бой, я хочу поцеловать тебя, – сказала ему Элла.

Его рычание не заставило ее передумать.

***

Вернувшись в его дом, как только я вошел через дверь гаража в прачечную, я глубоко вздохнул: облегчение от того, что я здесь, дома, в безопасности, вызвало во мне прилив тепла, которое переполнило меня и заставило замереть на месте.

Даллас прошел мимо меня, с чемоданом в одной руке, едой в другой, и бросил свою сумку в прихожей, выйдя оттуда налево, в гостиную. Лунд взял у меня сумку Эллы, когда проходил мимо. Я занес ее в дом, а он показывал ей, где находится комната для гостей. Затем он повернул назад и свернул в гостиную, неся свою сумку, потому что должен был расположиться на диване.

Через несколько минут из своей комнаты выскочила Элла, спросила, что я делаю, и присоединилась к парням в гостиной. Я слышал, как они все восторгались едой, слышал звон тарелок, стук упавшего столового серебра, а потом Даллас перечислял все, что у него есть в холодильнике, чтобы выпить.

Я хотел выйти. Я хотел отнести свою сумку в его комнату. Я хотел двигаться любым способом, но оказался прикован к месту.

Я прислушивался к обычным звукам дома и друзей. Семьи.

Даллас высунул голову из-за угла.

– Хей, – мягко сказал он, улыбаясь мне. – Что происходит?

Я не мог сказать.

Он прочистил горло.

– Знаешь, если у кого-то и должен случиться психический срыв, тебе не кажется, что это должна быть Элла?

Я не смог ответить, и, честно говоря, вопрос показался мне почти риторическим.

– Ты положишь свою сумку?

Я и не подозревал, что все еще держу ее в руках, но и не чувствовал, что это плохо.

– Почему Эска? – неожиданно спросил он, прислонившись к арке и скрестив руки.

Мне потребовалось несколько попыток, чтобы обрести голос.

– Это была девичья фамилия моей бабушки.

– Почему ты ее взял?

– Потому что я был им не нужен, и я был готов сделать этот разрыв окончательным.

– Мне трудно представить, что ты кому-то не нужен.

Я глубоко выдохнул.

– Это потому, что я тебе нравлюсь.

Его брови нахмурились, а глаза сузились, как будто он обдумывал это.

– Ты мне более чем нравишься. Ты ведь понимаешь это, не так ли?

– Да. И я чувствую то же самое.

– То же самое - это хорошо, – сообщил он мне.

– Кроме того, я меняю мать.

– Прости, что?

Я рассказал о новом свидетельстве о рождении, о том, что мой брат баллотируется в Конгресс, и о том, как Джаред был раздражен всем этим, что казалось странным.

– Я вовсе не считаю это странным, – сказал Даллас, его голос был низким и хриплым. – Он расстроен тем, что у тебя отняли твою сущность. Я понимаю.

– Но это не то, кто я есть, – объяснил я. – Я был Грейвсом только по имени; я никогда не был частью их жизни, включая моих братьев. Мы жили отдельно от моих родителей и друг от друга.

– Ты разбиваешь мне сердце этим.

– Почему?

– Потому что это печально, что, даже если ты рос в семье, у тебя ее никогда не было.

Я кивнул.

– Я уверен, что некоторые богатые семьи отличаются от других, но все те, которые я знал и знаю, одинаковы.

– Очень жаль, но я понимаю, почему имя или то, чей ты ребенок, не имеет для тебя значения.

– Спасибо.

– И, кажется, я знаю, почему ты застрял тут рядом со стиральной машиной.

– О?

Он кивнул.

– Тогда не мог бы ты мне рассказать?

Он сделал несколько шагов ко мне, потом остановился и снова наклонился.

– Думаю, тебе нравится мой дом, – сказал он, и выражение его лица смягчилось, когда он посмотрел на меня. Он не улыбнулся, но в его глазах появилось тепло, а поза стала более расслабленной. – И я думаю, когда ты вошел, тебе показалось, что ты дома.

– Это очень проницательно.

Он пожал плечами и сделал еще несколько шагов, а затем снова остановился, наклонившись, казалось, совершенно спокойно.

– Я думаю, у тебя уже был дом раньше, например, когда ты был моложе, и теперь, в Чикаго, у тебя есть квартира, но дом... – размышлял он, – Я не думаю, что у тебя еще был такой.

В моей груди зародилась паника, и я сделал шаг назад.

– Нет, – предостерег он, снова двинулся, приблизился, но остановился, на этот раз опираясь не на левую, а на правую сторону коридора. – Подожди.

Я перевел дыхание.

– Прости, ты голоден. Я положу это, и мы сможем...

– Я не хочу, чтобы ты клал это сюда, – заверил он меня, заходя в прачечную и прислоняясь к небольшой стойке с раковиной. – Я хочу, чтобы ты отнес его по коридору в нашу спальню.

Меня пробрала дрожь.

– В твою спальню.

Он покачал головой.

– Нет. В нашу спальню. Потому что, несмотря на то, что это будет на расстоянии, это все равно и твоя спальня, потому что у меня в ней никогда никого не было и я не планирую, чтобы в ней кто-то был, так что это делает ее и твоей тоже.

Все было по-другому. Простое нахождение в прачечной успокаивало, но я не был глупцом и знал, что это такое на самом деле.

Подойдя к сушилке, он прислонился к ней, достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться меня, но вместо этого просто стоял.

– Я заснул на тебе в первую ночь.

Почему мне об этом напомнили?

– И тебе нравится мой дом.

Я прищурился на него.

– Тебе не приходило в голову, что я так же волнуюсь из-за возможности заснуть, как ты сейчас из-за того, что тебе нравится мой дом?

Я встретил его взгляд.

– Дело не в доме.

– Нет, я знаю. Точно так же, как для меня дело было не в том, что я заснул.

– Тогда что же это было? – я задал вопрос, на который знал ответ, но не хотел говорить.

Он отодвинулся в сторону и положил руку на стиральную машину.

– Я заснул, потому что сидя рядом с тобой на диване в ту ночь, я почувствовал себя как дома.

Так не должно было случиться; вещи так не работают, по крайней мере те, которые рассчитаны на длительное существование.

– Крой, ты...

– Даллас...

– И только что, когда ты вошел в дверь, у тебя было такое же ощущение возвращения домой, как у меня прошлой ночью.

Это не имело смысла.

– Ты так упорно борешься.

Что я должен был ему ответить?

– Этот дом, это место... оно вдруг стало похоже на убежище, верно?

Это действительно так.

– Ты знаешь, почему?

Конечно, знаю.

– Крой?

– Это слишком быстро, – предупредил я его вместо ответа. – Обычные люди не делают все так быстро. Ты не можешь просто прыгнуть. Сначала нужно убедиться, что все прочно.

– Нет, – сказал он пренебрежительно. – Тебе просто нужна сеть. Это я. Я - твоя сеть.

Я жестом указал на него.

– Ты даже не можешь позаботиться о себе.

– Нет? – он наклонил голову, ухмыляясь. – У кого есть дом? Кто откладывает деньги на пенсию? Кто готов взять на себя обязательства и летать туда-сюда по Соединенным Штатам, потому что кто-то другой слишком напуган, чтобы сказать «к черту все» и просто переехать?

– Переехать? – задохнулся я.

Он ухмыльнулся и сделал последний шаг в мое пространство, положив руки на мои бедра, мягко, но решительно, прежде чем поцеловать меня в шею.

– Да, Крой, я хочу, чтобы ты был здесь. Я хочу, чтобы ты был со мной. Я хочу приходить домой и видеть тебя на диване, или встречаться с тобой после работы за ужином. Я хочу, чтобы ты был человеком, чье имя написано в акте рядом с моим.

Я закрыл глаза, потому что, хотя у меня были такие же фантазии, жизнь так не устроена. Нам нужно было не спешить и подходить ко всему с умом.

– В Чикаго тебя держит только работа, и я точно знаю, что ты сможешь найти такую же здесь, возможно, даже занимаясь тем, что тебе больше по душе. Из тебя получился бы прекрасный частный детектив, а это Город грехов, так что недостатка в людях, нуждающихся в тебе, не будет.

Теперь он приукрашивал мои фантазии, наполнял их содержанием, заставляя безумные полеты фантазии казаться возможными.

– И может быть, твоего босса в Torus удастся убедить, что ты можешь продолжать работать на него, только в новом качестве, и у тебя может быть собственный офис, и ты по-прежнему будешь пользоваться его ресурсами. Ты все еще будешь наладчиком, но не тем, кто уезжает из города, а тем, кто всегда возвращается домой до наступления темноты.

Я встретил его взгляд.

– Так не бывает.

– Я говорю - путешествуй, ты говоришь...

– Что?

Он выжидающе приподнял бровь.

– Что происходит прямо сейчас?

– Я говорю «путешествуй», – повторил он, кивнув, – а ты говоришь...

– Я не... ДеЛориан[1], наверное, – сказал я ему. – Путешествия во времени - это тот вид путешествий, который мне больше всего нравится.

Он широко улыбнулся.

– Видишь? У тебя мозги набекрень.

– Что? – я нахмурился.

– Ты такой логичный и в то же время совершенно не логичный, и это потому, что ты никогда не давал волю своему сердцу, – заверил он, обхватывая меня руками и крепко обнимая. – Но теперь ты сможешь, потому что я позабочусь об этом. И о тебе я тоже позабочусь. Вот увидишь, ты меня чертовски полюбишь.

Проблема заключалась в том, что я был абсолютно уверен, что уже люблю его, и как, во имя всего святого, это произошло, я не знал. Что я мог сказать точно, так это то, что никогда в жизни не встречал человека, который видел бы меня так же ясно, как Даллас Бауэр, и идея сесть на самолет и не видеть его каждый день до конца своих дней казалась мне противоречащей тому, что было бы для меня лучше. Ведь по логике вещей, если кто-то заставляет тебя чувствовать себя свободным и невесомым, счастливым и довольным, как будто ты можешь сказать ему все, что угодно, то уход был совершенно нелогичным.

Он откинулся назад, чтобы посмотреть на меня, и я поймал его щеку в свою руку и поцеловал его, сначала нежно, потом глубоко, беря то, что мне было нужно, и то, что он с готовностью давал. Каждый раз. Каждый раз он давал мне то, в чем я больше всего нуждался. Потому что я был невротичным, вспыльчивым, конфликтным и слишком логичным, в то время как иногда чувства были к лучшему. Он мог напомнить мне, что нужно быть человеком, а я мог убедиться, что он отступил от пропасти. Это был хороший компромисс.

Он вздрогнул, когда я отступил назад, чтобы посмотреть на него. Его расширенные зрачки, приоткрытые губы, когда он переводил дыхание, и то, как крепко он обнял меня, обхватив руками за шею, сказали мне все, что нужно было знать о Далласе Бауэре. Он уже был в этом со мной. Он не был напуган, как я, потому что его сердце было сильнее моего. Он больше использовал его, мускулы стали более развитыми, но тот факт, что он рискнул всем ради того, чтобы бросить вызов здравомыслию и рискнуть со мной, все равно был очень смелым и совершенно нелогичным.

– Я знаю тебя, – сказал он мне, его губы приблизились к моим. – Я вижу тебя очень ясно.

И это я знал.

[1] Здесь подразумевается автомобиль для путешествий во времени из трилогии «Назад в будущее»

Глава 15

Я проснулся с яростной головной болью, где-то после трех, и мне отчаянно требовалось обезболивающее, поэтому я осторожно поднялся с кровати, стараясь не разбудить Далласа. Все дело в порции текилы, которую мы выпили за ужином. Элла, которая никогда не умела держать себя в руках, уверяла меня, что, проработав у Мюррея почти два года, она может пить как рыба. Это было впечатляюще. Даллас пробовал с ней рюмку за рюмкой, а мы с Райдером наблюдали. Лунд был явно влюблен в мою подругу, следил за всем, что она делала, а она спросила меня, насколько плохо будет, если она займется им в комнате для гостей. Очевидно, последние два года она была вынуждена соблюдать целибат, и красавец-агент с темно-каштановыми волнистыми волосами и глубокими темно-шоколадными глазами - это то, от чего ей захочется откусить кусочек. Я посоветовал ей действовать, но подозревал, что они оба немного перебрали.

Выйдя из спальни и посмотрев по коридору в сторону комнаты Эллы, я заметил, что ночник, обычно включенный в розетку, был выключен. Возможно, он светил под дверь Эллы и беспокоил ее. Для некоторых людей попытка заснуть при любом свете была бесполезной. Когда я посмотрел налево, в сторону гаража, то заметил, что лампочка на панели сигнализации горит зеленым. А должна была быть красной. От того, что она была зеленой, когда я точно знал, что Даллас установил ее до того, как мы все начали пить, и точно знал, что я был первым и единственным, кто встал, по моему телу пробежал холодок.

Я собирался повернуться и броситься обратно в спальню, но тут зажегся свет над плитой, и я увидел Дигби Ингрэма, стоящего там с пистолетом в руках. Он был направлен на меня, и да, я мог бы нырнуть в сторону и избежать попадания, но я боялся, что это может означать для Далласа, если он выбежит из спальни, или Эллы, или Райдера, который, как я догадывался, был с ней.

Войдя в гостиную, он жестом пригласил меня подойти ближе, и я направился к стойке, где стояли барные стулья, на которых я подавал поздний завтрак Далласу, его маме и сестре всего два дня назад.

– Почему ты не спишь? – спросил Райдер у меня из-за спины, в голосе его звучала боль.

Черт. Я даже не удосужился проверить, на диване ли он, полагая, что он спал с Эллой, но, повернувшись на звук его голоса, обнаружил, что он сидит там, держа в одной руке свой «Глок», лежащий на коленях, а другой запустив руку в короткие волосы. Он выглядел ужасно, как будто его сейчас вырвет, бледный и потный.

– У меня болит голова, – честно ответил я. – А почему сигнализация не работает?

Его лицо исказилось.

– Мне нужно...

Я кивнул.

– Что тебе нужно?

– Я не хочу, чтобы Даллас пострадал.

– Люди придут сюда, чтобы убить меня и ее, верно? – я сказал, не желая произносить имя Эллы на случай, если Райдер не поделился с Дигби ее настоящим именем.

– Нет, – ехидно сказал Дигби, и я обратил на него внимание. – Только ты, Крой, и больше никто. Сейчас подъедет Мюррей, я выстрелю Райдеру в плечо, а потом провожу тебя до его машины.

– Почему?

Райдер встал и пересел на противоположный от меня конец стойки, потирая лоб основанием левой руки.

– Потому что Мюррей хочет навредить Люсии, а убийство тебя - после того, как я увидел, какой она была с тобой, как ты ей дорог - будет худшим наказанием, чем убийство ее. К тому же она получит дополнительную пытку, зная, что если бы она не подставила тебя под удар Мюррея, предав его в самом начале, ты был бы жив.

В этом был смысл. Я не мог его винить.

– И к тому же я тебя чертовски ненавижу, – прорычал Дигби, подавшись вперед и приставив дуло пистолета к моему виску. – Ты настроил моих друзей против меня, кусок дерьма!

Он сделал это сам, но, поскольку в его руке был пистолет, сейчас было не время и не место указывать на это.

– Заткнись, – грубо прошептал Райдер, направляя пистолет на Дигби. – Если ты разбудишь Далласа, клянусь Богом, я сам тебя пристрелю.

– Мы должны просто убить их всех троих, – сказал ему Дигби, убирая пистолет от меня и опуская руку на бок. – Это было бы намного проще. Бам-бам-бам, и выходим отсюда свободными и чистыми.

– Ради всего святого, подумай, Ингрэм. Ты - ничтожество, голубая кровь, торговец наркотиками за гроши. Если ты убьешь федерального агента, то в одночасье окажешься на вершине списка самых разыскиваемых в Бюро. Они будут охотиться за тобой до конца жизни, а когда поймают - а они поймают, - ты попадешь на иглу, без вопросов.

Дигби усмехнулся.

– Я еду в Мексику, чувак. Если я сяду в эту машину с Мюрреем, то никогда не вернусь.

Дигби Ингрэм занимал низшую ступень в организации Мюррея, но он знал достаточно, чтобы запустить все это дело с самого начала, с того момента, как он появился в среду вечером, и до сегодняшнего дня.

– Ты рассказал Суаресу о Лейн, – сказал я, глядя на Дигби. – Ты знал, что она там, сказал ему, что она навещает друзей, и он забрал ее.

Он пожал плечами и улыбнулся мне.

– И ты знал, что Мюррей будет в бешенстве, когда узнает.

– Это было логично. Зачем картелю такая шумиха, которую вызовет похищение? – насмехался он, опираясь на стойку со стороны кухни, в то время как я обошел ее и вошел в комнату вместе с ним. Плитка была холодной под моими босыми ногами, и я невольно вздрогнул. – Но Суаресу нужна была эта дурацкая зона внешней торговли для мексиканских артефактов, которые он собирался начать контрабандой вывозить из страны, и, конечно, он думал, что ему нужен новый маршрут поставок. Он и не подозревал, что Мюррей уже мог перевезти весь необходимый ему товар, просто убедившись, что никто не смотрит в его сторону.

Конечно. Мюррей был специальным агентом ФБР. У него были награды, и он оказал неоценимую помощь в войне с наркотиками в Мексике. Если он сказал не проверять этот грузовик или самолет, зачем кому-то сомневаться?

– Теперь Мюррею крышка, он все равно что мертв, – сказал я Дигби. – Он ядовит. Его люди, должно быть, уже ополчились на него.

– Это неважно, – заверил меня Дигби. – У него есть деньги и ресурсы, но самое главное - у него есть продукт. Он может начать все сначала, а я могу помочь.

Дигби Ингрэм понятия не имел, что происходит на самом деле. Как только я сяду в машину к Эндрю Мюррею, я буду мертв, да, но и он тоже. Мюррей собирался начать все с чистого листа, и это включало в себя пулю в Дигби.

– Я буду наслаждаться, наблюдая, как Мюррей убивает тебя, – сказал мне Дигби, и я услышал яд в его тоне. – Ты сжег мою жизнь дотла, когда выдал меня Бригу, так что поверь мне, когда я скажу, что мне понравится быть последним, кого ты увидишь, прежде чем получишь пулю в лоб.

Я могу сказать то же самое о нем.

– Мюррей был в восторге, когда я рассказал ему о словах Райдера, о том, что она относится к тебе, как ко второму пришествию, мать твою. Он практически слюной исходит от желания, чтобы ты снялся в своем собственном маленьком фильме, чтобы он мог послать его ей.

Мюррей убил бы меня, чтобы причинить боль Люсии Диас, потому что, насколько он знал, я был единственным человеком в жизни «Люсии», о котором она заботилась. Он не знал о большой, теплой, любящей семье Эллы, и поэтому хотел убить меня, чтобы причинить ей боль. Это был хороший план, даже логичный, за исключением той части, которая касалась Райдера.

Я повернулся, чтобы посмотреть на мужчину, который, как я думал, будет в моей жизни, потому что он был важен для Далласа. Было грустно ошибаться.

– Я не могу понять твою роль, – сказал я ему. – Почему?

Его глаза встретились с моими.

– Это старая история. Несколько лет назад я получил травму, и когда мой врач снял меня с оксикодона, я не был готов.

– Ты никогда не прекращал его принимать?

– Нет.

– Бюро не проверяет вас на наркотики?

– Проверяют, но – он пожал плечами – ты знаешь. Тесты на наркотики можно подделать.

Я кивнул.

– А вы с Дигби?

Он прочистил горло.

– В тот вечер, когда его привезли в офис, мы проверили его карманы, и у него были таблетки, а у меня в последнее время были проблемы с тем, чтобы бесплатно встречаться с дилером, так что...

– Ты заплатил Дигби.

Он покачал головой.

– Он сказал, что не нужно, сказал, что я ему буду должен, а потом я увидел его снова, и там было еще больше.

Это было очень умно, в каком-то подлом, гнусном смысле.

– Это... мне жаль, Крой.

– Ты знал код сигнализации, поэтому отключил ее.

– Да. И звонок я тоже отключил, – сообщил он мне, – чтобы никого не разбудить, когда придет Ингрэм.

– Мимо дома ездят патрульные полицейские, – напомнил я ему. – На улице еще четыре агента...

– Нет, – сказал он мне. – Там никого нет. Я сказал полиции Вегаса, что планы изменились и что нам не нужно, чтобы они проводили визуальный осмотр.

– Как это нет агентов? Хига дал четкие инструкции...

– Подумай об этом, Эска. Я контролирую связь. Это не квантовая механика.

– Значит, ты обзвонил всех и что, сказал им, что караул отменен, потому что свидетель ушел раньше? Потому что Хига решил, что дом Далласа достаточно безопасен, если в нем будете находиться только ты и он?

– Что-то в этом роде.

– Значит, ни агентов, ни полиции Вегаса, обеспечивающей подкрепление, ни выездов.

Он кивнул.

– Очень умно, – сказал я ему, в то же время понимая, что ни за что на свете не будет так, как он думает. В своей наркотической эйфории он считал себя слишком важным и слишком умным. Не говоря уже о том, что я встречался с Рейной Монтес, слушал, как она задает вопросы, видел, как она записывает разговоры на телефон, делая заметки на планшете. Она проверяла, удваивала и утраивала. Она не собиралась допустить, чтобы Элла Гусман пострадала по ее вине. Я был уверен, что в любую секунду все пойдет наперекосяк для Дигби и Райдера.

Теперь я беспокоился не за себя - был велик шанс, что я погибну, - а за то, что выстрел, когда Дигби застрелит Райдера, испугает Далласа, и он примчится из спальни, не оценив ситуацию, - как его учили, - и Дигби убьет его. Ингрэм ненавидел меня настолько, что пристрелил бы Далласа только для того, чтобы посмотреть, как я буду страдать. И даже если Райдер попытается защитить Далласа и выстрелит в Дигби, он все равно может попасть под перекрестный огонь.

Этого я допустить не мог.

И еще нужно было подумать об Элле. Она могла подняться в любой момент и стать мишенью. Мюррей хотел убить меня, чтобы причинить ей вред, но если бы он увидел ее и смог выстрелить в нее, все могло бы измениться в один миг.

Этого я тоже не мог допустить.

Это был беспорядок, и я понятия не имел, как сохранить парня, которого я люблю, и моего лучшего друга в безопасности посреди...

Иисус. Худшее прозрение в истории.

Каким-то образом Даллас Бауэр пробрался под оковы вокруг моего сердца и почувствовал себя как дома рядом с Эллой, которая, очевидно, все это время была там и просто ждала компании.

Телефон Дигби пискнул, и он проверил дисплей.

– Он здесь, – сказал он, ухмыляясь мне. – Жаль, что ты не можешь попрощаться с Далласом.

Меня это не волновало. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы обезвредить двух мужчин, находившихся с нами в доме. Эндрю Мюррей, находящийся снаружи в машине, не был моей самой неотложной заботой.

Подбежав к плите, я схватил тяжелую сковороду профессионального класса, висевшую на подставке для кастрюль, повернулся и ударил Дигби по голове, причем достаточно сильно, чтобы он упал, как пресловутая тонна кирпичей. Крутанувшись на месте, я услышал выстрел в тот самый момент, когда метнул сковороду в Райдера.

Я не попал в цель. Я хотел попасть ему в грудь. Я думал, что неожиданность даст мне секунду, чтобы наброситься на него, но он пригнулся в тот же момент, когда я метнул в него сковороду, и она попала ему прямо в нос. Кровь хлынула мгновенно, и он тоже упал на пол.

Я мог бы поискать пистолет, может быть, и должен был, но он его выронил, поэтому я бросился к нему и на всякий случай еще раз ударил его по голове. Он был в отключке. Подойдя к Дигби, я быстро проверил его и увидел, что он не двигается. И тут я почувствовал ожог в правой руке и увидел кровь. В меня стреляли один раз, когда я был полицейским, и один раз, когда я был наладчиком; оба раза было гораздо больнее, чем я чувствовал себя в данный момент. Приподняв футболку, я с облегчением увидел, что царапина на левом боку, возле ребер, не была пулевым отверстием. Я пожертвовал посудным полотенцем, чтобы остановить кровь, будучи абсолютно уверенным, что Далласу на это наплевать.

– Крой!

Крик Далласа был громким и высоким, и я отчетливо слышал, как он напуган.

– Я здесь, – отозвался я. – Все чисто.

Тот факт, что он прошел через арку, прежде чем я успел сказать ему, что это безопасно, сказал мне, что он уже спешил ко мне. Его безопасность не имела значения; он просто хотел меня увидеть. Это заставило мое глупое сердце чуть-чуть пошатнуться.

Его «Глок» был извлечен, когда он бросился ко мне через всю комнату, и в тот же момент входная дверь рухнула, и через нее ворвались фэбээровцы в полном боевом снаряжении.

Я поднял руки вверх, как меня учили, все еще держа сковороду, которой я ударил Дигби и Райдера. То, что у меня был шанс ударить Лунда дважды, было приятно. Даллас начал кричать, и я не удивился, что помощник ответственного специального агента Рейна Монтес была пятой, кто вошел в его разрушенную входную дверь.

***

– Я знал, что он перегибает палку, – сказал я Монтес, которая стояла у стойки Далласа и разговаривала с людьми по телефону, по портативной полицейской рации и, как я догадался, по Skype - или по тому, что использует ФБР, - на своем планшете. – Я знал, что вы перепроверите Эллу.

– Твоя вера радует, – отрезала она, искоса поглядывая на меня, пока продолжала разговаривать с людьми, но наблюдая за тем, как врач скорой помощи чистит и перевязывает мой бок.

Даллас нашел время, чтобы надеть старые, выцветшие, потертые и порванные джинсы, которые оставляли желать лучшего, и футболку в таком же состоянии, и стоял, обняв Эллу за плечи, и разговаривал с Хига и несколькими агентами из УБН. Он не хотел меня оставлять, но мне нужно было, чтобы он был рядом с Эллой и поддерживал ее, поэтому я настоял на своем.

– Мюррей был снаружи?

– Был, и сейчас он на пути в Вирджинию, чтобы его допросили.

– Люди будут так завидовать, что ваш офис поймал его.

Я увидел блеск в ее глазах, который дал мне понять, что она действительно довольна.

– Специальный агент Монтес?

– Лучше просто Рейна.

– О, – быстро сказал я, тронутый тем, что она сделала это предложение. – Спасибо.

Она кивнула, и я понял, что она выглядит моложе, неожиданно, а еще грустно.

– Я хочу, чтобы ты лучше думал об агенте Лунде, но я не знаю почему.

– Я уверен, что ты была так же близка с ним, как и Даллас, а терять друзей грустно, независимо от причины.

– Да, это так, – согласилась она.

Дигби и Райдера доставили в больницу под усиленной охраной, а в доме устанавливали новую стеклопластиковую входную дверь, потому что по какой-то безумной причине у Далласа в гараже была запасная. Нам предстоял долгий разговор о причинах этого.

– Послушай меня.

Переключив внимание с Эллы и Далласа, которые стояли вместе и выглядели так, будто их следовало бы изобразить на рекламных щитах, я обнаружил, что Монтес прищурилась.

– Бауэр - отличный агент. Иногда он ведет себя со мной слишком по-ковбойски, но я всегда доверяю его инстинктам, так что и тебе стоит.

– Есть ли какая-то особая причина, по которой ты мне это рассказываешь?

– Нет. Я просто подумала, что ты должен знать.

***

Даллас должен был поехать в больницу, чтобы поговорить с Райдером, я - чтобы пройти осмотр у врача и сделать прививку от столбняка, а Элла настояла на том, чтобы поехать со мной. Что было приятно, так это то, что мы больше разговаривали. Она ввела меня в курс дела о своей семье и призналась, что ужасно переживает из-за того, что подумывала переспать с Райдером, но отказалась от этого только потому, что была навеселе.

– Он красавчик, – услужливо подсказал я. – И он не хотел убивать Далласа. Это уже кое-что.

– О, но убить любовь всей жизни Далласа - это нормально?

– Не слишком ли ты преувеличиваешь, тебе не кажется? – укорил я ее.

– Правда?

– Да, ты не... ты не знаешь, как он... что?

Она фыркнула от смеха.

Я сделал рукой режущее движение по шее.

После этого было еще больше хихиканья.

После выброса адреналина головная боль вернулась с новой силой, и одна из медсестер принесла мне обезболивающее, которое сразу же сняло ее, а голова стала почти спокойной.

– Я приеду к тебе в гости, когда здесь не будет так холодно, – неожиданно сказала Элла.

– Ну, когда ты приезжаешь в Чикаго, у тебя есть примерно трех-, может быть, четырехмесячный период, когда там, по моим понятиям, тепло, так что планируй...

– Чикаго, Крой? – она поморщилась. – Да ладно. Кого ты обманываешь?

– Я не...

– Этот милый домик с бесконечным количеством входных дверей...

– О, хорошо, я беспокоился, что я единственный, кто считает это странным.

– Нет. Это было странно, – заверила она меня, бросив на меня обеспокоенный взгляд. – Тебе определенно нужно узнать историю, но его дом и уродливая машина...

– Подожди, – предупредил я ее. – Эта машина - классика и...

– Ты обманываешь себя, если думаешь, что вернешься. Зачем тебе бросать этого человека ради работы?

– Потому что люди не съезжаются через день, через два. Такое бывает только в романтических комедиях и...

– Я думаю, что если тебе повезло, и в тебя ударила молния, то не стоит сомневаться в этом или рисковать, надеясь, что это случится снова. Это кажется... – она остановилась, задумавшись. – Что за дурацкое слово ты употребил, чтобы... ох! – вздохнула она, довольная собой. – Бестолково. Это кажется бестолковым.

Когда-то мне очень нравилось это слово.

Поскольку время в «Скорой помощи» существует в вакууме, я был готов отправиться домой примерно в то же время, когда Даллас пришел сообщить мне, что ему нужно отправиться в офис, чтобы записать свои показания, пока все еще свежо в памяти. Монтес собрала мои, пока я ждал врача, и мне стало не по себе от того, что Далласу предстоял еще долгий день, прежде чем ему разрешат отправиться домой. Хига собирался вернуться в Вашингтон вместе с Мюрреем. Ему нужно было загрузить все отчеты к вечеру, чтобы представить их на следующий день, когда они начнут допрашивать Мюррея.

– Мне так жаль, – сказал Даллас, помогая мне одеться и поправляя кардиган, который я уже начал считать своим. – Я буду торчать на работе весь день, а может, и всю ночь.

– Все в порядке, – заверил я его, улыбаясь, поднося руку к его щеке, но потом передумал.

– В чем дело? – спросил он, шагнув ко мне, между моих раздвинутых коленей, пока я сидел на больничной койке.

– Ничего, просто сейчас здесь много твоих коллег и...

– Да, все знают, что я би, – сказал он, положив руки на кровать по обе стороны от моих бедер.

– Но они не все знают о твоих личных делах, – напомнил я ему.

– Да, мне все равно, – насмешливо ответил он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. Поцелуй был нежным и быстрым, но все равно заставил мой желудок затрепетать, а улыбка с нотками озорства, а также то, как помята его одежда и как беспорядочно уложены волосы, заставили меня подумать о том, чтобы вернуться домой и снова лечь с ним в постель.

– Хорошо, – это все, что я смог придумать, чтобы сказать.

Он вздохнул.

– Сегодня суббота, так что ты уезжаешь?

– Нет, я уеду только завтра или, может быть, в понедельник.

Его облегчение было ощутимым.

– Спасибо. Только не строй никаких планов без меня. Подожди, пока я вернусь домой.

– Конечно.

Он кивнул, а затем повернулся к Элле.

– Утром маршалы собираются взять тебя под охрану для транспортировки. Твой офис не собирается позволять нам обеспечивать безопасность, поскольку у нас есть крот. Я не могу их винить.

Она обняла его, а когда отпустила, он еще раз поцеловал меня, а затем направился в вестибюль больницы. Я смотрел, как он проходит через двери и исчезает. Я получил от него сообщение - он не мог дойти дальше парковки, - в котором он сказал, что скучает по тому, как едет со мной домой, и попросил, чтобы я был осторожен с повязкой. Это было очень заботливо, и я сказал ему об этом. В ответ я получил сердечко и долго смотрел на эмодзи.

– Ха, – сказала Элла, глядя на текст со своего места рядом со мной на кровати. – Ты в полном замешательстве, не так ли? Что делать, что делать...? Тебе лучше хорошенько подумать.

У меня это хорошо получалось, так что проблем не будет.

Глава 16

Даллас был там в воскресенье утром, когда в дом прибыли маршалы, и уже собирался представить Эллу специальному агенту Серджио Мате из Управления по борьбе с наркотиками, когда она с визгом бросилась к нему в объятия. Даллас был ошеломлен, когда я тоже обнял его.

– Это как неделя выпускников в колледже, – сказал я, глядя на него. Серджио учился с нами в колледже, и хотя мы с ним не были так близки, как с Эллой, все эти четыре года он постоянно присутствовал в моей жизни.

– Куда, черт возьми, ты отправился после окончания колледжа? – спросил он меня.

– Он исчез в диких землях Чикаго, – сообщила ему Элла.

Я усмехнулся над ее словами, потому что она и не подозревала, насколько в точку попала.

– Без шуток. У меня есть друг, который только что перевелся туда. Он маршал, – сказал Серджио, глядя на меня.

– Твой приятель перевелся в отдел маршалов в Чикаго?

– Да. Джосайя Редекер. Он и его напарник не так давно отправились туда. Он сказал, что там холоднее, чем в дерьме, но я все равно завидую.

– Тому, что он переехал в Чикаго? Почему?

– Не Чикаго, просто перемены. Любые перемены.

– УБН тебя больше не устраивает?

Тяжесть его взгляда, то, каким усталым он выглядел, заставили меня вспомнить, когда я чувствовал то же самое.

– Просто... надоело.

Я кивнул.

– Элла даст тебе мой номер, чтобы мы могли оставаться на связи, – она подтвердила, что позаботится об этом во время долгого перелета. – Позвони мне, и мы сможем поговорить об этом.

Быстрая ухмылка.

– Да? Ты собираешься решать все мои проблемы, как раньше? У тебя есть для меня новая отличная работа, Крой?

Это было вполне возможно.

– Я скучал по тебе, – сказал он, и его глаза светились теплом.

Вполне возможно, что все эти годы я не осознавал своей ценности. Мне нужно было переоценить, что я значу для других людей. Возможно, я был важнее, чем думал. У меня открылись глаза на совершенно новый мир.

После того как я обнял Эллу, а затем Даллас обнял Эллу, и она поклялась скоро вернуться в Вегас, бросив на меня укоризненный взгляд, они ушли и направились в аэропорт.

– Что она имела в виду, говоря о возвращении в Вегас? – спросил Даллас.

– Она хотела согласовать со мной, когда я собираюсь навестить тебя.

– О, – сказал он, и тут у него словно выдернули ковер из-под ног, и он сдулся.

– Тебе нужно принять душ, а потом вернуться в постель. Прошлой ночью ты почти не спал.

– Ты голоден? Мы можем пойти позавтракать или...

Он замер на месте.

– Или я могу приготовить тебе яичницу, а потом мы уложим тебя в постель.

Он быстро прочистил горло.

– И ты останешься здесь, верно?

– Да.

Глубокий выдох.

– Тогда ладно, я поем.

Выйдя из душа, он съел яичницу с беконом и тосты, но кофе не пил, только воду, и тогда я проводил его в спальню.

– Ты пострадал, – напомнил он мне, забираясь под одеяло. – Тебе тоже нужно отдохнуть.

– Да, но мне нужно сделать телефонные звонки.

– Хорошо, – согласился он, перевернулся на спину и закрыл глаза.

Я позвонил Джареду Колтеру, когда вернулся на кухню, чтобы навести порядок.

– Отличная работа, Эска, – сказал он мне. – Александр Хига ввел меня в курс дела около часа назад, и не прошло и пяти минут, как Бригем Стэнтон оплатил остаток по нашему счету.

– Значит, я не погиб, а Torus получил деньги. Это же сплошная победа.

– Да, это так.

Что я собирался ему сказать?

– Эска?

Я вздохнул.

– Здесь, в Вегасе, есть потребность в хороших, авторитетных, надежных частных детективах.

– Уверен, что есть, – согласился он. – Люди там могут потеряться, и им нужен кто-то, кроме правоохранительных органов, кто будет их искать.

– Да.

Молчание.

– Расскажи мне.

Но это было совершенно не похоже на меня.

– Я подумал, что из меня мог бы получиться неплохой частный детектив, – сказал я, решившись.

– Нет, – сказал он хрипловато. – Из тебя вышел бы отличный частный детектив. Ты сможешь заниматься тем, что тебе больше всего нравится в работе в Torus, но постоянно.

– Искать правду?

– Я хотел сказать, выискивать секреты и ложь. Ты любишь хорошие загадки и тебе нравится их разгадывать.

Он не ошибся.

– Почему бы нам не сделать это, – медленно произнес он, его голос был таким глубоким и заставлял думать, что он позаботится о вас. – Ты останешься на моей зарплате и будешь использовать свои полномочия в Torus, пока не получишь там лицензию.

– А потом?

Он хмыкнул.

– Потом мы поговорим и решим, хочешь ли ты оставить Torus в качестве партнера или действовать самостоятельно.

– Прошу прощения, сэр, но вы решаете такие вопросы на ходу?

– Да, – честно ответил он. – Когда это правильно.

– Откуда вы знаете? – спросил я. – Бранн только что улетел. И другие тоже. Но я-то чем отличаюсь?

– А тебе не приходило в голову, Крой, что я тоже специалист по исправлению ситуации?

Нет, до этого момента не приходило.

– Вы хотите сказать, что исправляли меня, пока я работал на вас?

– Ты изменился?

Да, изменился.

– В некоторой степени, – признал я.

– В лучшую сторону?

– Я не знаю, в лучшую или...

– Эска, – сказал он усталым голосом. – В лучшую сторону. Тебе лучше. Оставь это.

Я не смог подавить усмешку. Лгать Джареду Колтеру было невозможно.

– Тебе понадобится напарник, Эска, и я не имею в виду твоего агента ФБР.

Конечно, он знал все о Далласе.

– У тебя есть кто-то на примете, кто мог бы заняться с тобой частным сыском?

Джаред снова почувствовал, как все совпало. Это было безумием, что все это происходило со мной одновременно.

– Возможно.

– Что ж, поговори с ними и свяжись со мной. Тем временем Оуэн составил каталог чайного сервиза, потому что Локрин предпочел бы прополоскать рот стеклом. Все здесь.

– Спасибо, сэр.

– Не за что, Эска, мы будем на связи.

Через мгновение он исчез, а у меня возникло ужасное чувство, что я совершаю огромную ошибку. Страшно было подумать, что Даллас может изменить свое мнение обо мне, или я могу проснуться в один прекрасный день и больше не быть без ума от него. Но, с другой стороны, разве не на такую же авантюру шли все?

***

Через пару часов, когда мне понадобился ноутбук, я зашел в его спальню и взял его с тумбочки на своей стороне кровати.

– Привет, детка, – пробормотал он, перевернувшись так, чтобы видеть меня, и его улыбка была полна такой щемящей нежности, что я на секунду задумался, что же я сделал хорошего в своей жизни, чтобы заслужить его.

– Засыпай, – приказал я ему и повернулся, чтобы уйти.

Он поймал меня за запястье.

– Я не могу заснуть. В голове постоянно крутятся мысли о том, что было бы, если бы.

– Все в порядке, – заверил я его, отчаянно желая покинуть комнату. Я принял такое важное решение и даже не сказал ему об этом. – Просто постарайся...

– Ты можешь сидеть в постели и делать все, что тебе нужно. Это было бы хорошо.

– Печатание не даст тебе уснуть, – возразил я. – Если я оставлю тебя одного, ты выйдешь через несколько секунд и...

– Я не... – у него перехватило дыхание. – Не хочу, чтобы ты оставлял меня одного.

Я не был глупым. Я знал, что мы говорим не о настоящем.

– Так что, если ты не против, я хочу поговорить с Монтес о...

– Прекрати, – приказал я, положив ноутбук на место, а затем перелез через него и опустился на кровать рядом с ним.

– Господи, осторожнее с раной, – проворчал он, перевернувшись ко мне лицом и нахмурившись. – Сними свитер и дай мне проверить повязку, чтобы убедиться, что она снова не кровоточит или...

– Все в порядке, – заверил я его, проводя рукой по его щеке, не в силах не прикоснуться к ней.

– Тебе повезло, что Райдер не убил тебя. Он отличный стрелок и...

– Не думаю, что у него к этому лежало сердце, и я действительно ударил его твоей сковородкой для омлета.

Он закрыл глаза и дышал, пока я гладил его по щеке, по сильной линии подбородка под медно-золотистой щетиной, и, наконец, провел большим пальцем по его губам, снова и снова, пока он не заскулил от такого дикого голода, что я едва сдержался, чтобы не наброситься на него.

Вместо этого я был нежен.

Обхватив его затылок, я прижал его к себе, наклонился и поцеловал, глубоко, беспощадно, не давая ему дышать, и наконец уложил его на спину, чтобы я мог лечь на него сверху. Мы были разделены одеялами, он под ними, я сверху, но я чувствовал жар его тела, просачивающийся сквозь слои.

– Крой, – прохрипел он, и я услышал трещину в его голосе. – Когда я вбежал в гостиную и увидел, что ты истекаешь кровью, я подумал... я никогда...

– Все в порядке, – успокаивал я его. – Я в порядке, ты в порядке, и такое бывает раз в жизни. Я не могу представить, чтобы мне когда-нибудь еще так угрожали дома, хотя мне очень хочется знать, почему у тебя под рукой была запасная дверь.

Я хотел поддразнить его, но через мгновение понял, что он, похоже, затаил дыхание.

– Даллас?

– Ложись со мной в постель.

– Тебе нужно...

– Пожалуйста, – прохрипел он, подавившись словом. Не говори мне, что я должен отдохнуть, потому что мой разум мечется, и я знаю, что мне нужно.

– Даллас...

– Крой, – пробормотал он, успокаиваясь и медленно выдыхая. – Поторопись, пока у меня не сдали нервы.

– Послушай меня, – успокаиваю я его. – Я…

– Мне нужно знать, что ты в безопасности, и слов недостаточно, – прохрипел он, его глаза наполнились слезами, и он встретился с моими. – Разденься, возьми смазку и трахни меня, чтобы я знал.

Он был измотан и истощен, психически, эмоционально и физически. К этому следует добавить, что он взял на себя весь выбор, всю ответственность и бремя отношений. Он считал себя единственным, кто заботится о нас настолько, чтобы перевернуть свою жизнь с ног на голову, только потому, что он раньше меня понял, что расстояние не сработает. Ему было лучше, когда я был рядом. Я открывал в нем все самое лучшее. Он упустил из виду, что я чувствовал то же самое.

Вместо того чтобы подчиниться его требованиям, я сел, облокотившись на его бедра, и положил одну руку ему на сердце, глядя ему в глаза.

– Крой, – прохрипел он.

– Дело не только в тебе, – сказал я ему. – Ты не единственный здесь, кто понимает, что мы вместе.

Он несколько раз моргнул, прежде чем поднести правую руку к лицу и смахнуть слезы.

– Это не должно работать, – сказал я густым и низким голосом, с трудом справляясь с комком в горле. – Мы не могли быть более разными, и все же...

– Мы подходим друг другу, – сказал он, дрожа. – Мы принадлежим друг другу.

Я глубоко вздохнул.

– Да.

Он покачнулся подо мной, глядя мне в лицо.

– Да?

– Мы уже договорились попробовать, – напомнил я ему.

– Это больше, чем попытка, – уточнил он, обхватывая мои бедра и крепко прижимая к себе.

Так и было, он был прав. Это было решение остаться.

– Для меня имеет смысл переехать сюда, – хрипло сказал я. – Твоя семья здесь, у тебя свой дом, у тебя есть любимая работа и...

– Эй.

Я прекратил перечислять вещи и встретил его взгляд.

– Спасибо за веру, – мягко сказал он, не отводя от меня глаз. – Вот увидишь, Крой, я сделаю тебя таким счастливым.

– Я уже счастлив, – проворчал я.

– Да, я вижу, – усмехнулся он, отпуская мои ноги и поднимая руки. – Давай.

Когда я согнулся в его объятиях, он обхватил меня и крепко прижал к себе. Я улегся под одеяло, прижавшись к нему, и оказалось, что не только ему нужно было поспать.

Глава 17

Поехать с ним за матрасом было сложнее, чем уехать из Чикаго. Это была самая простая часть.

Хозяин разрешил мне расторгнуть договор аренды, потому что одна семья хотела переехать в мою полностью меблированную квартиру, как только я освобожу ее. Мой босс поручил своей транспортной компании упаковать меня, убраться, чтобы я мог вернуть свой залог, и переправить мою одежду и обувь за ночь, поскольку те немногие вещи, которые я привез с собой, находились в тяжелой ротации с некоторыми вещами, которые я мог одолжить у Далласа. Мы совсем не были похожи друг на друга. Я был выше, стройнее, с длинными мышцами, и ноги у меня были длиннее. На его плотном, компактном теле были толстые, тяжелые мышцы, поэтому я ограничился несколькими рубашками и свитерами. Мне нужно было доставить остальные вещи, чтобы мы с Далласом могли лучше соответствовать друг другу. Я хотел, чтобы мы выглядели так, как будто мы подходим друг другу.

– Мне нравятся костюмы, – сказал он мне, прижав меня к новенькой Toyota 4Runner, которую я только что купил. – Ты выглядишь в них великолепно.

Он был предвзят, но это меня вполне устраивало. Я почувствовал облегчение, когда на следующий день появились коробки с моим гардеробом. Даллас был в восторге. Когда он понял, что я наблюдаю за тем, как он развешивает мою одежду в шкафу, он остановился и посмотрел на меня.

– Что?

– Это ты напеваешь, – сообщил я ему.

Он пожал плечами.

– До того как начали появляться твои вещи, даже после покупки нового матраса ты мог бы прийти в себя, сказать, какого хрена я делаю, и вернуться к прежней жизни. Но теперь, – сказал он, поднимая вешалки с разнообразными рубашками, – уходить от меня - сущее мучение. Тебе придется снова собирать вещи.

– Собирание вещей не удержит нас вместе, – заверил я его.

– Это точно не повредит, – поддразнил он меня, проходя в свою гардеробную. Через минуту он уже насвистывал.

Было приятно видеть, как он счастлив. При виде моей одежды, висящей напротив его, мое сердце на мгновение замерло. Я совершил большой прыжок веры, и мне до сих пор трудно осознать, что именно я сказал «да, давай попробуем». В некоторые дни было странно думать, насколько быстро изменилась моя жизнь.

Когда я позвонил и рассказал Элле, насколько плавным, хотя и сюрреалистичным, был переход, она сказала, что это Вселенная посылает мне хорошие вибрации.

– Очевидно, что ты всегда должен был быть с Далласом, – сказала она, и я практически услышал, как она ахнула. – Представь, что было бы, если бы ты хоть иногда прислушивался к своей интуиции. Вся эта возня была бы излишней.

Это было верно, но возможно ли это вообще?

– Я не возражаю против того, чтобы ты прислушивался к своим мыслям, – сказал Серджио, прогуливаясь по офису, который я собирался арендовать в 900-м квартале Северной Грин-Вэлли-Парквей в Хендерсоне. – Меня всегда успокаивало то, что не нужно было придумывать ответ на то, что ты там выкладывал. Ты выступаешь в роли адвоката дьявола лучше всех, кого я знаю.

Но хорошо ли это?

– Прямо сейчас ты думаешь, хорошо ли это? – его правая бровь изогнулась, когда он посмотрел на меня. – Скажи мне, что я ошибаюсь.

Он знал меня, а я знал его, и все, что, как мне казалось, я знал о себе, в глубине души оказалось неверным. Я не был таким холодным и отстраненным, как всегда считал.

– Да, хорошо, – сказал он, подходя ко мне и протягивая руку. – Мне нужны перемены, а ты никогда не вел меня неправильно.

– Нет?

Он медленно покачал головой, когда я взял предложенную руку.

– Это будет хорошо.

И он знал, что так и будет, потому что я отправился в это приключение вместе с ним.

За ужином, чтобы закрепить сделку, Серджио привел с собой свою жену Бет, которая поджала губы, когда мы произносили тост и звенели бокалами.

– Ты в порядке? – спросил Даллас, протягивая руку через стол, чтобы взять ее за руку.

Она вцепилась ему в него. Они сразу же нашли общий язык.

– Я просто... ему нужны были перемены, и... Мне нужно было, чтобы он был дома, и... – ее взгляд встретился с моим. – Я не знаю, почему тебя так долго не было в его жизни, но я так рада, что ты вернулся, – дрожащим голосом произнесла она, и ее глаза наполнились слезами.

– Спасибо, – сказал я через стол, протягивая ей руку, чтобы она тоже сжала ее.

– Оставайся здесь, хорошо?

Когда я кивнул, рука Далласа скользнула под стол, на внутреннюю сторону моего бедра, и он прижал его к себе так же властно, как всегда.

Он наклонился и грубо прошептал мне на ухо, посылая теплое дыхание по моей шее.

– Да, как она и сказала. Оставайся здесь.

Вопросов не было.

***

Терапевт, к которому начал ходить Даллас, также лечил Монтес, и именно она направила его к нему. Доктор Люн попросила меня прийти на его третий визит. Она была старше, с серебристыми нитями в короткой черной стрижке, и сразу перешла к делу, что мне понравилось. Она собиралась помочь ему, и это будет тяжелая работа, но, судя по тому, как он говорил обо мне, своей семье и друзьях, а также по тому, какая у него была потрясающая система поддержки, она была уверена.

– Это на всю жизнь, понимаешь, – сказала она ему. – Эта работа длится до тех пор, пока ты носишь значок, и даже дольше.

– Я знаю, – сказал он ей, сжимая мою руку. – Но я готов.

Она кивнула.

– Я вижу, что ты готов.

***

Потрясающий поворот событий: когда появились остальные предметы моего обихода, вместе с ними появился и Локрин Барнс. На самом деле именно он руководил грузчиками, которые упаковывали мою кухню. Это была единственная комната, которая нуждалась в каком-либо уходе, поскольку все остальное мое земное имущество составляли книги, которые лежали в коробках с тех пор, как я закончил колледж, и произведения искусства, которые находились в ящиках с тех пор, как я переехал из родительского дома. Странно было осознавать, что, поскольку в Чикаго я никогда не чувствовал себя как дома, я никогда не распаковывал вещи. Локрин не преминул сказать мне, когда я, ошеломленный, стоял и смотрел, как он руководит грузчиками, что моя квартира выглядела так, будто я только что въехал в нее.

– На это унылое дерьмо надо было посмотреть, Крой, – осуждающе сказал он, покачав головой. – Надеюсь, теперь ты планируешь распаковать вещи.

После того как Даллас пожал руку Локрину и поблагодарил его за приезд, он взял в гараже хозяйственный нож и вскрыл все коробки. Он не собирался рисковать, и ему было все равно, что его гостиная выглядит так, будто мы устраиваем книжную выставку. Когда Локрин вызвался соорудить встроенные книжные шкафы, я стоял и смотрел на него, как рыба на сушу, потому что даже не представлял, что он способен на такое.

– Мне показалось, ты говорил, что он какой-то козел, – сказал Даллас, когда мой коллега, который, как выяснилось, был еще и моим другом, очаровательно общался с матерью, сестрой и отчимом моего парня, когда они втроем пришли на ужин. – Ты имел в виду кого-то другого?

– Кто ты? – спросил я Локрина позже на кухне, наблюдая, как Джеки и Кейт смотрят на него так, будто он ходит по воде.

Он хмыкнул.

– Объяснись.

Повернувшись ко мне, он впился в меня своим черным взглядом.

– Даже если ты обманул, – сообщил он мне, – и не вернулся, я тебя не потеряю. Я сохраняю друзей, которые у меня есть.

Я и не подозревал, что мы друзья.

– Не смотри на меня так. Конечно, мы, блядь, друзья.

Поскольку я не хотел ссориться по этому поводу, я оставил все как есть и наблюдал, как он играл в Call of Duty с Далласом на следующий вечер, пока каркас книжных полок обретал форму, а Даллас говорил ему, как хорошо все это уже выглядит. Он повесил мои картины, которые Далласу очень понравились, и не только потому, что они были моими, и мы пригласили его на ужин, покатались с Кейт на лошадях, показали ему мой новый офис, познакомили его с Серджио, наблюдали, как он раздражает Серджио, когда его жена Бет начала волноваться при встрече с Локрином, и наслаждались тем, как соседи - и мужчины, и женщины - выходят из своих домов, чтобы помахать Локрину, когда он рано утром пробегает через район.

– Ужасно много людей встают с рассветом, – сказал я Далласу, когда мы пробирались через продуктовый отдел.

– Ну, он великолепен, вот почему.

Я нахмурился.

– Да ладно тебе, – сказал он, посмеиваясь, и в его глазах заплясали веселые искорки. – Черные волосы и черные глаза, как часто ты это видишь? И он как будто выточен из мрамора или что-то в этом роде.

– Действительно, – решительно сказал я, скрестив руки на груди и раздумывая, не оставить ли его в продуктовом магазине, пока мгновение спустя не заметил мужчину, который разглядывал Локрина. Я был так сосредоточен на незнакомце, что не заметил, как Даллас проскользнул сзади и заключил меня в свои объятия, прижавшись лицом к моему затылку.

– Ты знаешь, что нет никого прекраснее тебя, – пробормотал он, целуя меня в шею. – Я вижу только тебя.

И я поверил в это, поэтому, когда Локрин уехал через две недели, я взял с него обещание вернуться и сказал, что привезу Далласа в Чикаго, как только смогу. Когда я обнял его на прощание, меня охватило странное чувство покоя.

– Знаешь, раньше, когда ты улыбался, это выглядело почти болезненно, – сказал мне Локрин. – Но теперь... не знаю. Как будто твоя кожа вдруг стала тебе подходить, как будто тебе в ней хорошо.

Я прищурился.

– Что?

– Это было как-то глубоко, тебе не кажется?

Он отмахнулся от меня, что вернуло нас в нормальное состояние, пока он не встал в очередь TSA Pre-Check[1], за которую Джаред заплатил, поскольку мы все так много путешествовали. Он помахал рукой, как только прошел контроль, а когда вернулся домой, позвонил. Это было странно и удивительно одновременно.

***

Месяц спустя, когда мое новое свидетельство о рождении было доставлено компанией FedEx, я позвонил Оуэну. Он согласился полететь с чайным сервизом в Бостон, в Музей изящных искусств, и поговорить с доктором Каллиопой Эдмондс, которая была куратором американского декоративного искусства и скульптуры. Я неоднократно общался с ней, рассказывал о происхождении сервиза, заранее отправил ей документы, чтобы их можно было проверить на подлинность, и вот, когда Оуэн прибыл, мы с ней провели видео-чат, в котором она официально приняла сервиз и разместила его на постоянной экспозиции в музее. Обычно, прежде чем выставить приобретение, его нужно было занести в годовой отчет, но это был полный чайный сервиз Ревира, довольно редкий, и в прекрасном - по ее словами - состоянии. У нее было идеальное место для такого необычного сокровища. Он будет числиться в списке предметов, находящихся в постоянном пользовании у семьи Эска, Женевы и ее сына Кроя, завещанный им Каролиной Гумбольдт, урожденной Эска. На этом я больше не вспоминал о клане Грейвсов, и мне стало легче на душе.

Даллас повесил фотографию бабушки и тети в гостиной.

– У твоей семьи добрые лица, – сказал он мне, глядя на фотографию.

Он был прав. У них были добрые лица.

***

Мы снова были в доме его матери на Эшворт-Серкл, отмечая чудесную новость о беременности Джины. Каллум был похож на оленя в свете фар, который прямо перед ужином приблизился к полному приступу паники, в результате чего я взял его за руку и повел на улицу, чтобы он посидел у бассейна.

– Спасибо, Крой, – сказал он, когда я заставил его наклониться и положить голову между коленями, пока у него не началась гипервентиляция.

К этому моменту мы с Далласом уже не раз ходили на двойные свидания с ним и Джиной, и я обнаружил, что он мне очень нравится. Не так сильно, как его жена, которая была язвительной и милой в равной степени, что ставило ее выше него в моем уважении, но я мог сказать, не добавляя оговорок, что мы были друзьями.

– Хочешь выпить? – спросил я его.

Он кивнул головой.

– Пойду принесу тебе воды.

Когда я уже собирался встать, Кейт внезапно оказалась рядом.

– Обоже, обоже, обоже, – затараторила она, скорчив гримасу, которая находилась где-то между ужасом и восторгом.

– Это вода со льдом? – спросил я, указывая на ее стакан.

– О, да, Даллас послал это для Каллума.

– Умный человек, – сказал я, забирая у нее стакан и ставя его на стол рядом с Каллумом, а затем погладил его по спине. – Ты уже можешь дышать?

Он снова покачал головой.

Я посмотрел на Кейт, которая начала притопывать.

– Расскажи мне, что происходит.

Она остановилась и повернулась ко мне лицом.

– Лоуренс только что позвал Эвана, потому что, видимо, Эван был на кухне с Далласом и начал на него кричать.

– Почему? – спросил Каллум.

– Да, а почему? – сказал я Кейт.

– Эван узнал, что один из его друзей переспал с Далласом сразу после того, как они расстались, и он очень расстроился из-за этого.

– Почему? – раздраженно спросил Каллум, поднимая голову: смена темы - от жены с ребенком до ревности Эвана - помогла ему успокоить расшалившиеся нервы.

– Очевидно, Эван носит с собой факел[2] - в этом его только что обвинил Лоу, - и ему это надоело. А потом Эван сказал, что ему надоело сталкиваться с людьми, которых он знает, что Даллас трахал - да, он употребил слово «трахал» на кухне моей матери.

Каллум повернулся ко мне.

– Тебя это беспокоит?

– О, ты имеешь в виду ту ночь?

Он кивнул.

– Какая ночь? – Кейт хотела знать.

– Сколько, две недели назад? – спросил Каллум, и я кивнул. – Мы с Джиной, Далом и Кроем ждали, когда нас усадят за стол на ужин, а этот парень подошел к нам из бара, чтобы поговорить с Далласом, и стало ясно, что А, они переспали, и Б, он очень хочет сделать это снова, и не мог бы Даллас позвонить ему.

Она повернулась ко мне, разинув рот, а ее брови рисковали исчезнуть в волосяном покрове.

– Что?

– Ты разозлился?

– С чего бы мне злиться? Это было еще до того, как он меня узнал.

– Да, но...

– Подожди, – быстро сказал Каллум, медленно улыбаясь. – Когда Дал встает, чтобы пойти в туалет, на обратном пути его останавливает другой парень, который ужинал с другими людьми, и посреди ресторана он держится за руку Далласа, как будто пытается удержать его, чтобы поговорить с ним, и когда Дал наконец отталкивает этого парня от себя, когда он доходит до нашего столика, он говорит, что этот парень просто знакомый.

– Кто он?

– О да, это самое интересное. Даллас даже не помнит его имени.

Ее глаза расширились от удивления, когда она снова посмотрела на меня.

Такое случалось часто. Если мы были на Стрипе или рядом с ним, мужчины и женщины постоянно останавливали его. Даллас не был разборчив в выборе своих приятелей. Он был открыт для дела, приходите все и каждый. Среди них были врачи, адвокаты, карточные дилеры, парковщики, танцовщицы, фокусник, парень, одетый как Бэтмен, несколько бариста, различные продавцы, один из гондольеров в Venetian и фотограф, который сбежал с открытия своей галереи, чтобы остановить Далласа и попросить его номер телефона, потому что отчаянно хотел его сфотографировать.

Мы говорили об этом, и Даллас всегда был любезен. В первый раз, когда это случилось, он не знал, что делать, и в итоге очень крепко сжал мою руку и, как я понял, собирался наброситься на парня. Тогда я вмешался, извинился и сказал, что мы с Далласом живем вместе.

– О, простите, я...

– Все в порядке, – сказал я мужчине, который не мог смотреть на меня, а вместо этого бросал тоскливые взгляды на Даллас. – Вы же не знали.

Он ушел, а Даллас привел меня в коридор с умеренной проходимостью рядом с лобби отеля Wynn, прижал меня к стене и встал рядом.

– Крой, – прохрипел он, явно страдая. – Ты же знаешь, что мне плевать на...

– Да, я знаю, – заверил я его, улыбаясь. – Но все эти потрясающе красивые мужчины постоянно предлагают тебе повторить сексуальные эскапады, и мне интересно, ты был сверху со всеми ними?

– Ты знаешь, что да, – прорычал он, делая шаг назад.

Я прочистил горло.

–Ты уверен, что совсем не скучаешь по этому?

Он посмотрел на меня.

– Ты же не думаешь, что если бы я хотел твою задницу, я бы тебе не сказал? Разве мы не на сто процентов честны друг с другом?

– Правда?

– Да, – огрызнулся он, впиваясь в меня, целуя шею и челюсть, положив руки мне на бедра, чтобы я не мог пошевелиться. – Всегда.

Его губы на моей коже, его теплое дыхание и его запах были просто райскими, как будто я был на улице в ленивый летний день, весь томный и залитый солнцем. Теперь это была моя жизнь с этим мужчиной, и я бы ни за что не променял ее.

– Не сомневайся во мне, – сказал он, прежде чем поцеловать меня.

Я обхватил его за шею, чтобы удержать, положил другую руку ему на лицо и целовал его до тех пор, пока не почувствовал, что он шатается в моих руках.

– Послушай, – пробормотал я, прижимаясь лбами друг к другу и обмениваясь дыханием. – Я просто хочу убедиться, что ты не упускаешь чего-то, что тебе нужно или хочется. Я буду для тебя снизу в любое время, когда ты...

– И я обещаю сказать тебе, если мои желания изменятся, – сказал он, и я почувствовал, как его пробрала дрожь, когда я прижал свое бедро к его бедру. – Но сейчас все, чего я хочу это... Боже.

Я понял; мне не нужно было больше никаких слов. Когда я привез его домой, я прижал его к себе в постели и терзал до тех пор, пока он не стал умолять, а потом мое имя вырвалось из него со вздохами и хныканьем, когда он кончил. Пока он лежал, прижавшись ко мне, такой довольный, что в голове стоял гул, я не беспокоился ни о других мужчинах, ни о женщинах, да и никогда не беспокоился. В Далласе Бауэре не было коварства. Он ничего не скрывал и не лгал. Если бы он захотел кого-то еще, он бы сказал мне. Тот факт, что я был единственным, кого он видел, не предвещал ничего хорошего для других, а поскольку для меня все было точно так же, я не беспокоился о нас.

– Крой?

Вернувшись в настоящее, я переключил внимание на Кейт.

– Прости, – извинился я. – Так чем сейчас занимаются Лоуренс и Эван?

– Ссорятся на кухне.

– А что делает твой отец?

– Смотрит баскетбол.

Я усмехнулся, потому что, если была возможность, то телевизор был включен, и по нему постоянно показывали какое-нибудь спортивное событие.

– А что делает твоя мама?

– Пытается помочь, конечно.

– Джина?

– Джина перекусывает овощами и смотрит на них, как на кино.

Каллум хихикнул над этим.

Я повернулся к нему.

– Ты будешь замечательным отцом, потому что у тебя есть замечательный отец, так что ты знаешь, как это должно выглядеть.

Он кивнул.

– И ты мужчина, который любит свою жену, и я знаю, что ты прочитаешь слишком много книг о родах, уходе за детьми и их воспитании, а когда твой мозг взорвется, мы с Далласом посидим с детьми, чтобы ты мог побыть наедине со своей женой.

– Хорошо, – сказал он, перевел дыхание, выпил стакан воды и пошел обратно через патио, вокруг бассейна, к задней двери, а затем внутрь. Сразу же раздались крики.

Кейт издала писк и вбежала в дом. Я поудобнее устроился в шезлонге, благо погода стояла прекрасная. Шестьдесят восемь градусов[3] и легкий ветерок - идеальная погода для лежания под звездами. Я был так доволен.

– Привет, – сказал Даллас, подойдя ко мне. Я подвинулся, чтобы он мог сесть.

– Что случилось?

Он прочистил горло.

– Очевидно, Эван видел одного из своих приятелей на днях, который упомянул, что видел нас с тобой, когда мы ужинали в итальянском ресторане с Каллумом и Джиной, когда ее сестра была в городе.

Я ждал, пока он возьмет меня за руку.

– И, полагаю, он упомянул, что я выглядел очень хорошо.

Это была правда. Даллас всегда был великолепен, но, имея дом, меня, который заботился о нем, следил, чтобы он правильно питался, спал, бегал со мной... он как будто светился. И его даже повысили в должности. Хига уехал на работу в Лос-Анджелес, а Монтес повысили до главного спецагента, и она просила Далласа занять ее прежнюю должность помощника. Я держал за него пальцы крестиком. Наш с Серджио бизнес шел хорошо, мы наращивали клиентскую базу и репутацию, и все складывалось так удачно, что иногда я просыпался от страха, что все это сон, что я вернусь в Чикаго и больше никогда не почувствую солнца на своем лице. Забавно, что только сейчас я понял, насколько несчастен был. Нужно было поднести зеркало к старому себе, чтобы увидеть все возможности.

– Думаю, теперь, когда ты со мной, я выгляжу по-другому, – сказал он, и я услышал, как он сглотнул, а его дыхание сбилось, когда его взгляд встретился с моим. – И мне кажется, я знаю, что поможет устранить все недоразумения по поводу того, свободен я или нет, но я не знаю... – он встал, отошел на несколько футов и вернулся, видимо, подумав, что так будет лучше, и пошел дальше, к пальмам, а потом вернулся. Я встал и стоял, понимая, что, хотя я думал об этом в своей голове миллион раз, я никогда не говорил ему этих слов. Он тоже не говорил их мне, но, если угадать, то, скорее всего, потому, что, хотя я был рядом, и он знал, что чувствует, и знал, что я хочу быть рядом, меня все равно было трудно раскусить.

– Даллас, – сказал я, останавливая его, чтобы он снова не ушел. – Я думал, что не говорить тебе о своих чувствах будет безопасно, хотя я чувствовал это практически с самого начала.

– Что?

– Нет? Это было непонятно?

– Как это могло быть понятно?

– Хорошо, – сказал я, переводя дыхание. – Мне показалось, что если я скажу тебе, что люблю тебя слишком рано, это будет значить меньше, что это покажется поспешным, я уверен, любому, кто посмотрит на это со стороны.

Он смотрел на меня так, будто у меня выросли рога или что-то в этом роде.

– Кроме того, я никогда раньше никого не любил, поэтому мне потребовалось время, чтобы понять, что это такое.

Затем он улыбнулся, огромной и ослепительной улыбкой.

– Как будто у тебя был грипп или что-то в этом роде.

– Не смейся.

– Нет, нет, вовсе нет.

Я кашлянул и нахмурился.

– Но я понял, что не хочу видеть никого, кроме тебя, не хочу быть ни с кем сильнее, чем с тобой, и не хочу прикасаться ни к кому сильнее, чем к тебе. Мне легче, когда ты со мной, и я скучал по тебе, когда тебе пришлось уехать в Орландо на встречу, и поэтому я думаю... я знаю, - сказал я, и мой голос на мгновение сорвался, прежде чем я пришел в себя, - что это любовь.

Он кивнул, продолжая смотреть на меня.

– Я очень люблю тебя, – прошептал я, вдыхая через нос. – И хотя я благодарен тебе за то, что ты вписал мое имя в документ на дом и разрешил мне платить половину ипотеки каждый месяц, я хочу, чтобы все остальное мы тоже разделили. Мне бы не хотелось, чтобы наша жизнь была путаницей в финансах и имуществе, и я бы хотел, чтобы мы завели домашнее животное.

– Да? Ты хочешь завести собаку?

Я скорчил гримасу.

– Наверное, не собаку.

– Да, ты любишь кошек, это логично.

– Что ты имеешь в виду?

Он придвинулся ближе, положил руки мне на бедра и заглянул в глаза.

– Кошки сами выбирают, кого любить, а не их человек, и они высокомерны и отстранены, пока не полюбят тебя в ответ, а после этого они становятся огромными болванами, которые лежат на полу, задрав лапы вверх.

– Ты намекаешь, что с тобой я...

– Я люблю тебя в ответ, – прошептал он, прикоснувшись к моим губам мягким, сладким поцелуем, а затем отстранился. – Я влюбился в тебя в ту секунду, когда ты уложил Дигби Ингрэма на землю, и с тех пор мы были вместе почти каждый день. Когда мне приходится путешествовать, это почти физически больно для меня. Говорить с тобой по телефону, зная, что мне придется лечь спать и не увидеть тебя, - это просто ужасно. Междугородняя связь никогда бы не сработала. Если бы ты уехал, я бы последовал за тобой.

– Я не мог уйти, – сказал я ему, жестикулируя вокруг нас. – Очевидно.

– Ну, это удача, потому что я ненавижу холод.

Я уже собирался обнять его за шею, когда его мама позвала нас внутрь. Когда мы пересекли пространство, я не удивился, что он взял меня за руку. Всякий раз, когда мы куда-то шли вместе, он тянулся ко мне. Я и сам довольно быстро приобрел эту привычку.

Было странно войти в дом и встретить мертвую тишину, и через мгновение я толкнул Далласа плечом.

– Привет всем, – громко объявил он. – У Джины и Каллума будет ребенок!

Все повернулись, чтобы посмотреть на него, и Джина начала плакать от счастья, а Каллум - смеяться, и таким образом вечер вернулся в прежнее русло.

– Отличная работа, – сказал я, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку.

Мгновением позже, после того как мы все выпили по бокалу шампанского - за исключением Джины, у которой был игристый сидр, - я оказался лицом к лицу с Лоуренсом.

– Мне жаль, если мое поведение смутило тебя, – трезво сказал он, и только тогда я заметил, что Эван отсутствует. – Это не было моим намерением.

– Я знаю, что не было, – заверил я его. – Но спасибо тебе, и я надеюсь, что у тебя все получится, и, конечно, надеюсь, ты знаешь, что мы с Далласом поддерживаем тебя.

– Я... спасибо, – ответил он, искренне улыбнувшись, и тут Даллас оказался рядом, удивив Лоуренса до глубины души: он обнял его и крепко прижал к себе, прежде чем отпустить.

– Если мы тебе понадобимся, дай нам знать, – сказал он сводному брату, – у нас есть очень уютная комната для гостей.

– Спасибо, Даллас, – хрипло сказал он, и по его озадаченному выражению лица я понял, что он немного ошеломлен, но все равно благодарен.

Когда мы вернулись домой, я сразу же отправился на кухню, по пути скинув кожаную куртку и бросив ее на диван.

Мне нужен был сэндвич.

Весь ужин был для меня каким-то беспорядочным, и я не хотел показаться неблагодарным, но я не любил ни баранину, ни брюссельскую капусту, ни пюре из батата, ни сыр блю, которым был покрыт салат «Кобб». Я перекладывал еду на свою тарелку, чтобы не задеть чувства его мамы и не заставить ее почувствовать, что ей нужно из кожи вон лезть, чтобы приготовить для меня что-то особенное.

– Что ты делаешь? – спросил Даллас у меня за спиной несколько минут спустя.

Я оторвался от нарезки помидоров и увидел, что он стоит в дверном проеме кухни, сбросив спортивный пиджак, который был на нем.

– Я готовлю сэндвич с ростбифом. Если хочешь, дай мне знать, – сказал я, игриво приподняв бровь. Он тоже перекладывал еду на свою тарелку.

– Да, пожалуйста, – быстро ответил он.

Я усмехнулся, когда он подошел к стойке и облокотился на нее, наблюдая за мной.

– Мне нравится, как у тебя здесь все разложено. Ты всегда так организован.

– Неплохой способ быть таким, агент Бауэр.

– Специальный агент Бауэр, – поправил он меня.

– Да, да, вы определенно особенный.

– Эй, – проворчал он, обошел стойку, собираясь потянуться ко мне, а затем повернулся и подошел к обеденному столу, запустил руки в волосы, потрепал свою всклокоченную гриву, а затем вздохнул и пошел обратно.

Я повернулся и посмотрел на него, положив нож и скрестив руки.

– Ты и у матери так вышагивал, – сообщил я ему. – Что с тобой не так?

– Со мной?

Я хихикнул.

– Ты отстой, что бы это ни было, – сказал я, улыбаясь. – Выходи из игры.

– Меня повысили, – сказал он. – Я собирался сказать тебе раньше, но потом ты сказал то, что сказал, и это было лучше, чем повышение, так что... И это была ночь Джины и Каллума, так что я не хотел ничего говорить тогда.

– Это потрясающе, я так горжусь тобой, – промурлыкал я, раскрывая объятия и двигаясь к нему, но он повернулся и пошел обратно к столу в столовой. Я прекратил движение и вернулся к скрещенным рукам. – Нет? Не хочешь поздравлений и похвалы?

Он провел пальцами по волосам, затем еще раз, после чего снова подошел ко мне, остановился у края стойки и сложил руки.

– Даллас?

– Я хочу завести кошку.

– Прямо сейчас? – поддразнил я его.

– Не прямо сейчас, – сказал он и опустился на одно колено.

– Что... ты делаешь? – спросил я, внезапно услышав биение собственного сердца.

Он вздохнул, сунул руку в передний карман джинсов и вытащил толстое платиновое кольцо с бриллиантами квадратной огранки.

– Красивое, – сказал я, потому что так оно и было.

– Должно быть, – прошептал он, когда камни заиграли на свету.

– Как давно оно у тебя?

Он прочистил горло.

– Пару недель.

Я кивнул.

– Моя мама пошла со мной, потому что я хотел... я не хотел выбрать что-то не то и... так что...

– И что?

Его взгляд был устремлен на меня.

– Я люблю тебя... Я просто люблю тебя, ясно? И я хочу, чтобы ты вышел за меня замуж, и я хочу быть твоей семьей, потому что я не могу представить, что ты не будешь со мной до конца моих дней.

– Это то, что ты имел в виду раньше, когда у тебя была идея о том, что не позволит людям флиртовать с тобой и делать тебе предложения везде, куда бы ты ни пошел?

– Не везде, где я бываю, и не всем, – ворчливо ответил он.

– Этого достаточно, – сказал я ему. – И я согласен с тобой, что большой толстый браслет на твоем пальце, возможно, поможет.

– Я не поэтому хочу вступить с тобой в брак.

– Да, я знаю, но это было бы определенным плюсом, – сказал я ему, подходя ближе и протягивая руку.

– Я думал, тебе все равно, что ко мне пристают, – сказал он, надевая кольцо на мой палец и беря мою руку в обе свои.

– Мне не все равно, что они думают, что у них есть шанс, – сказал я ему, восхищаясь, как всегда, его красотой. – Завтра после работы мы пойдем выбирать кольцо для тебя, а в субботу поедем в приют и возьмем кошку.

Он поцеловал мою руку, а затем встал, его глаза затуманились, когда он уставился на меня.

– Значит, это «да»?

– Да, Даллас Бауэр, конечно, я выйду за тебя замуж.

Он попытался улыбнуться, но не смог, и вместо этого кивнул.

– Мы спросим твою маму, можно ли нам пожениться на ее заднем дворе. Что скажешь?

Снова кивок.

Вытащив свою руку из его, я поднес обе к его лицу.

– Я люблю тебя, и я никогда не перестану. Мы должны быть вместе; это всегда должны были быть мы.

– Да, –прохрипел он, еще не полностью контролируя свой голос. – Хотя это не очень логично, правда?

– Нет, – согласился я, наклоняясь к нему. – Но нас это не волнует.

– Ни капельки, – пробормотал он, его глаза закрылись, прежде чем я поцеловал его.

[1] Программа, которая позволяет предварительно квалифицированным путешественникам с низким риском (и их детям до 12 лет) ускорить процесс проверки безопасности в аэропорту.

[2] Идиома, которая означает продолжать испытывать любовь к тому, кто не отвечает на твою любовь взаимностью, и страдать от боли этой безответной любви.

[3] 20 градусов Цельсия