Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно её удалить. Сохраняя данный текст, Вы несёте ответственность в соответствие с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, ЗАПРЕЩЕНО. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Криста Фокс

Каменные глаза

Серия: «Старлайт-Фоллс», книга 2

Над переводом работали:

Перевод: Бешеный Койот

Сверка: Юлия

Редактор: Галина

Вычитка: Настена

Русификация обложки: Оксана

Глава 1

Роарк

Я смотрю, как она пробирается сквозь толпу людей, заполняющих город в это время дня. Как всегда, ее шаги сосредоточены и решительны. Она умело ориентируется среди тех, кто делает внезапные остановки, чтобы проверить свой телефон, или выбегает из зданий, чтобы остановить такси. Она такая каждый раз, когда я смотрю на нее. И я всегда смотрю.

Она ныряет под протянутую руку высокого мужчины и проскальзывает во вращающуюся дверь отеля. Секунды тикают, тихие удары в моей голове, затем я следую за ней внутрь. Сложнее держать свое присутствие внутри незамеченным, но я проделываю эту работу уже давно. Иногда кажется, что прошло слишком много времени.

— Эта последняя, — бормочу я себе сквозь зубы. — Тогда ты, наконец, сможешь вернуться домой.

Это одно слово. Дом. Оно зовет меня. Где мой младший брат, освобожденный от проклятия, мой старший брат вернулся в поместье нашей семьи и смог занять подобающее ему место среди ведущих семей, власть старейшин над всей моей семьей слабеет. Я уже чувствую, как их хватка ускользает от меня. И когда я стоял перед ними несколько недель назад, я видел это в их глазах. Они боялись.

Поэтому я взялся за эту последнюю работу, чтобы выиграть время. Пришло время всем моим братьям собрать свои ресурсы и разработать планы. А пока я буду делать то же, что и всегда. Следовать приказам. В последний раз.

Я вступаю в тихую элегантность вестибюля отеля. Теплое дерево, украшающее вход, продолжается мимо стоек регистрации и обрамляет лифты, прямо там, где ждет знакомая женщина с восхитительно пышными бедрами, нетерпеливо постукивающая правой ногой. Даже не видя ее лица, я могу представить, как ее жемчужные зубы вгрызаются в мягкую кожу нижней губы. Я видел это бессчетное количество раз с тех пор, как был назначен к ней. Это то, что она делает, когда ее мысли находятся где-то еще.

— Ей действительно стоит больше обращать внимание на то, что происходит вокруг нее, — говорю я еще раз себе под нос, поднимая воротник пальто.

Моя шляпа сдвинута вниз, скрывая черты лица. Из-за этого и естественного гламура, который цепляется за мой вид, мало кто меня заметит. Если они это сделают, их воспоминания будут нечеткими. Тот факт, что я научился фокусировать эту магию, усиливать ее эффекты, сделал меня очень хорошим в том, что я делаю. Убийства легче, когда никто не помнит, что видел тебя.

Неожиданная боль одиночества пронзает мою грудь, но я отталкиваю ее. Это должно произойти сегодня. У меня мало времени. И, к сожалению, у красивой женщины, которую меня послали убить, тоже.

Двери лифта беззвучно открываются, и она входит. Я проскальзываю за ней и нажимаю кнопку этажа, который, как я знаю, находится над ее. Она сама тянется к кнопкам длинными тонкими пальцами с идеально ухоженными ногтями и останавливается. Ее брови хмурятся при виде уже зажженного номера. Ее взгляд мечется по кабине, вероятно, удивляясь, почему в пустом лифте уже отмечен этаж. Я откидываюсь в угол, скрестив руки на груди, и выталкиваю ядро своей магии, еще больше укрепляя завесу, скрывающую меня.

Она качает головой, длинные рыжие волосы падают ей на плечо, а затем выбирает свой собственный этаж. Она отступает назад, прислоняясь к стене рядом со мной. Ее дразнящий аромат пересекает пространство между нами, и мне хочется протянуть руку и накрутить одну из ее распущенных прядей на кончик моего пальца. Я легко могу представить, насколько шелковистой та будет на ощупь.

Я ерзаю, мой член внезапно болит при мысли о моих руках в ее волосах, ее голове, запрокинутой назад, ее рту, открывающемся под моим. Мои пальцы сжимаются на предплечье, впиваются, и яркое пятно боли проясняет мой разум. Она — работа. Какой бы красивой она ни была, есть причина, по которой она была отмечена смертью. Что бы она ни сделала, это должно быть плохо, иначе старейшины не сочли бы, что ее нужно убрать. Меня бы не послали.

Раздается звуковой сигнал лифта, когда он останавливается, и двери раздвигаются. Она колеблется, выходит в нишу и бросает последний взгляд на кабину. Я стою неподвижно, уверенный, что моя магия скроет меня от ее взгляда. Двери начинают закрываться, и как раз перед тем, как она исчезает из поля моего зрения, я вижу, как широко распахиваются ее глаза, устремленные на меня.

Глава 2

Джемма

Я спешу в свой номер, по пути то и дело оглядываясь через плечо. Зал кажется невероятно длинным, и я отчаянно втягиваю воздух. Мое сердце стучит в ушах, и я вожусь с ключ-картой. С тех пор, как я прибыла сюда, в город, чтобы завершить порученную мне работу, мне казалось, что кто-то постоянно наблюдает за мной. Словно какое-то присутствие нависло надо мной. Но в лифте оно казалась ближе, более осязаемое. И то, что я увидела, когда двери закрылись, потрясло меня.

Лицо мужчины застыло в моей памяти. Его челюсть была точеной, покрытая щетиной, а полные губы изогнулись в ухмылке, когда он смотрел на меня. И его глаза. Они были темными и твердыми, как гранитные осколки. Все было так отчетливо, я была уверена, что видела его. Но откуда он взялся?

Один из огней впереди тускнеет, и я ускоряюсь, меня подпитывает взрыв страха, когда в поле зрения появляется номер у моей двери. Вспыхивает еще один свет, и я подавляю внезапный порыв закричать, поскольку какое-то инстинктивное чувство подсказывает мне, что нужно бежать в безопасное место. Я слышала истории, что в этом отеле обитают привидения, но отмахивалась от них, считая их туристическими байками. Может быть, это то, что они имели в виду?

Я вставляю карту в прорезь, и красный свет меняется на зеленый, звук замка запускает приветственную музыку. Я ударяю по ручке ладонью, и тяжелая дверь распахивается, когда я вбегаю внутрь. Позади меня раздается шквал звуков, словно шаги скользят по покрытому ковром полу в холле, и я поворачиваюсь, толкая дверь и задвигая засов на место. Мои руки трясутся, когда я стою там, глядя на дверь, прислушиваясь к малейшему намеку на то, что может быть там.

Пот стекает по моей спине, и я судорожно дышу, замерев в ожидании. Минуты тянутся, но за моей дверью ничего нет. Я ничего не слышу и не чувствую. Страх уходит от меня, и мои руки внезапно ослабевают. Моя сумка выскальзывает из моей руки и падает на пол, когда я наклоняюсь вперед, моя рука упирается в дверь, уже сомневаясь в своем здравом уме.

Прядь моих волос скользит по коже щеки, и я вытираю ее, стирая блеск начавших капать слез, но она уносится мне в ответ, как будто ее несет ветер.

Я оборачиваюсь, шок и страх пронизывают меня, когда вижу открытую дверь на балкон и мужчину, стоящего прямо внутри. Мой разум пролетает над деталями. Щетинистая челюсть, каменные глаза и та же насмешливая улыбка. Он подносит палец к губам, призывая к молчанию. Но я не следую его команде. Мой рот открывается, чтобы выпустить крик, который застревает в моем горле, потому что я знаю, что если не позову на помощь, то умру.

Глава 3

Роарк

Я вижу, как крик срывается с ее губ. Сократить расстояние между нами в мгновение ока очень просто, моя рука крепко зажала ей рот. Ее нефритово-зеленые глаза широко распахиваются, испуг и изумление борются за власть. Ее эмоции настолько чисты, что я вижу, когда решение драться со мной овладевает ею, и я напрягаюсь, готовясь к безрезультатному удару ее маленьких кулачков о мою грудь. Вместо этого меня потрясло ощущение ее зубов, погружающихся в мягкую кожу на моей ладони.

Я отшатываюсь, глядя на нее.

— Ой. Черт возьми, женщина. Ты меня укусила.

Она смотрит на меня, затем бросается к двери, подхватывая сумку, которую уронила, когда вошла. Я опередил ее, моя скорость не соответствовала ее простым человеческим способностям, даже если она движима страхом и адреналином. Я блокирую ее своим телом, и она держит сумку посередине. Как будто это даст какую-то защиту. Ее взгляд мечется по сторонам, когда она отступает, без сомнения, ища какой-нибудь предмет, который может использовать в качестве оружия. Я отпустил ее, не беспокоясь, что она ускользнет от меня. Ей действительно некуда бежать. Это место, которое она считала убежищем, было просто способом поймать себя в ловушку.

Я делаю шаг к ней, и она вздрагивает, но звук из коридора заставляет меня остановиться. Это странный звук, как будто собака шмыгает носом по земле, пытаясь докопаться до того запаха, который она уловила. Но это прямо за дверью, и оно большое. Больше, чем должно быть в смертном отеле посреди смертного города. Я вижу вопрос на ее лице и поднимаю руку. Тише. Мне нужна тишина прямо сейчас.

Звук прекращается, и мы оба застыли внутри, ждем, прислушиваемся. И тут тишину вокруг нас прорывает скрежещущий звук. Коготь, прорубающий себе путь сквозь дерево, скрежещущий, как гвозди по классной доске.

Она бледнеет, кровь отливает от кожи.

— Как ты это делаешь? — спрашивает она.

— Это не я, — говорю я.

Покачав головой, я думаю о том, что находится по ту сторону двери. Единственное, что могло быть. Я поворачиваюсь к ней, сужая глаза.

— Что ты наделала?

Она моргает, отшатываясь назад, как будто я ударил ее.

— Что я наделала? Я ничего не делала. Это ты вломился в мой номер.

— Точно, — говорю я, поддавшись сарказму, который так естественен для меня. — Но я только собирался убить тебя. То, что ждет там, съест тебя заживо, кусок за куском, а затем сожрет твою душу на десерт. По-моему, это намного хуже.

Ее рот открывается, и вспышка огненного гнева, которую я видел несколько минут назад, испаряется, заставляя ее обмякнуть.

— Эй, — говорю я, подбегая к ней, когда ее колени подгибаются.

Я обхватываю ее за талию поддерживая рукой, прижимая к себе, чтобы она не упала в обморок.

— Нет времени для этого, дорогая. Эта дверь не задержит его надолго, как и правило гостеприимства. Он скоро будет внутри, если мы не разберемся с ним. Сядь здесь и не двигайся.

Я опускаю ее на кровать и бегу в ванную, роясь в бутылочках, стоящих на туалетном столике. Я срываю верхушки с каждого, осторожно нюхаю и отбрасываю в сторону.

Я нахожу то, что ищу в душе. Бутылка — одно из небольших бесплатных средств для мытья тела из отеля, но я чувствую запах заклинания, как только беру ее в руки. Это просто слишком сладкий намек, и он заставляет все мои чувства звенеть тревогой. Это плохая магия. Очень плохая.

Вернувшись в комнату, я вижу, что мое задание все еще там, где я ее оставил. Она смотрит в пространство, крепко сцепив руки на коленях.

— Эй, эй. Не уходи так от меня. Ты нужна мне, чтобы решить эту проблему.

Туман спадает с ее глаз, когда она фокусируется на моем лице.

— Я здесь. Просто успокаиваю себя. Прокручиваю в уме таблицу умножения.

— Подожди, ты сейчас занимаешься математикой? У твоей двери теневая гончая, а ты занимаешься математикой?

Ее губы стягиваются в тонкую линию.

— Это успокаивает, хорошо? Или ты предпочитаешь, чтобы вместо этого я растворилась в луже слез на полу?

Возвращение той кромки огня, которую я видел раньше, заставляет меня улыбнуться.

— Так уже лучше. А теперь скажи мне. Сколько раз ты использовала это?

Я машу перед ней маленькой бутылочкой с гелем для душа.

Она берет его у меня и просматривает.

— Я этим не пользовалась. Я открыла его, но от запаха у меня разболелась голова, поэтому я сразу же закрыла его крышкой.

— Разболелась голова?

— Я немного чувствительна к определенным видам запахов. Я даже беру с собой средства для мытья тела и лосьоны, когда путешествую, но обслуживающий персонал случайно выбросил мои вещи, поэтому я решила попробовать этот. Запах был настолько ужасным.

Она высовывает язык, будто даже воспоминание вызывает у нее рвоту, и я поражен тем, насколько это очаровательное изображение, даже в этой опасной ситуации. Я заставляю себя отогнать эту мысль.

— Что-нибудь из этого пролилось на тебя?

Я поднимаю бровь, когда она качает головой.

— Хоть немного?

Ее глаза затуманиваются, когда она колеблется, и я знаю, о чем она думает в настоящий момент.

— Ну, я стояла в душе и очень осторожно открывала его, не желая случайно попасть на руки. Это случалось раньше, когда у меня была реакция на что-то, и потом, где бы я ни касалась своего тела, она распространялась. Ужасно. Но теперь, когда я об этом думаю, часть пролилась на пол в душе. Но поскольку текла вода я не приняла это всерьез.

Я наклоняюсь ближе, и она задыхается.

— Не волнуйся, милая. Мне просто нужно кое-что проверить.

Она замирает, и я пользуюсь случаем подойти ближе, чем раньше, уткнувшись носом в изгиб ее шеи, вдыхая ее запах. Он заманчив сейчас также, как и в лифте. Я пробираюсь вниз, к элегантным маленьким пуговицам ее блузки, которые достаточно натягиваются на ее пышной груди. Я хотел бы задержаться на них, но речь не об этом. Есть более серьезные проблемы, которые мы должны решить.

— Эм, ты меня нюхаешь? — слышу я что-то вроде возмущения и, возможно, что-то еще, скрывающееся за этими словами. Это заставляет меня смеяться.

— Поверь мне на слово и не двигайся. Это важно.

Она делает, как я прошу, и я продолжаю спускаться по ее телу. Я улавливаю запах чего-то рядом с ее лоном, ее восхитительный запах в сочетании с лежащим в основе мускусом возбуждения, и мой член мгновенно становится твердым, как камень, в ответ. Часть меня, оборотень, выходит на передний план моего разума, сосредоточившись на чем-то, чего я не до конца понимаю, и я отталкиваю это. С теневой гончей у дверей у меня нет времени потакать инстинктивным потребностям, которые пытаются взять контроль.

— Ты в порядке? — пробивается сквозь пелену вожделения ее тихий вопрос, затуманиваюшей мое внимание, и я поднимаю глаза, удивленный беспокойством, написанным на ее лице.

— Что?

Я не могу не заметить, как расширились ее зрачки, темные центры пожирают драгоценный камень, как цвет. Жар разгорается в моих венах, когда ее вид завораживает меня, затем я стряхиваю этот эффект. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох, затем снова смотрю на нее, выдавливая из себя уверенную улыбку.

— Да, я в порядке. Давай закончим это.

Она кивает, и я возвращаю свое внимание к ее телу. Следя за дразнящей линией ее ног, я улавливаю намек на то, что ищу, на внутренней стороне ее левой лодыжки. Я провожу пальцами по этому изгибу, и она внезапно делает вдох.

— Чувствительна? — спрашиваю я, не в силах скрыть хриплость в голосе.

Я поднимаю голову и вижу, что ее губы приоткрыты, а взгляд прикован ко мне. Не в силах помочь себе даже со смертью за дверью, я снова прослеживаю пятно, единственная преграда между нами — тонкая ткань ее чулка. Ее кожа вздрагивает под моими пальцами, и я наклоняюсь еще ближе, втягивая запах, который остается там.

Я резко отпускаю ее, отталкиваю и отворачиваюсь. Мои руки сжимаются в кулаки передо мной, и я сдерживаю ползучий серый оттенок моей кожи, который предвещает полное изменение моей каменной формы. Эта женщина не должна оказывать на меня такого влияния. Если только не происходит что-то еще. Что-то, чего я не планировал.

Из меня вырывается рычание, вызывая у моей цели испуганный писк. Я делаю паузу и поправляю мысль. Не моя цель. Уже нет.

Моя пара.

Глава 4

Джемма

Незнакомец разжимает кулаки и поворачивается ко мне лицом. Его лицо изменилось. Раньше я думала, что его черты лица точеные. Но сейчас, на мгновение, он как будто действительно высечен из камня. Я удивленно моргаю, и так же быстро впечатление исчезает, и он снова выглядит совершенно человеком.

— Раздевайся, — говорит он мне.

— Что? — спрашиваю я, от шока у меня сжимается желудок. — Нет, я не собираюсь этого делать.

Он падает вниз, пока его каменный взгляд не сравняется с моим.

— Снимай это, сейчас же, или мы оба мертвы.

Вой снаружи моей комнаты заставляет нас повернуться к двери, и тонкие волоски у меня на затылке встают дыбом. Звук когтей по дереву теперь громче, его труднее игнорировать, и что-то твердое внутри меня словно разрывается в ответ. Я спотыкаюсь, и сильные руки обхватывают меня, крепко удерживая на ногах.

— Посмотри на меня, — говорит он низким и ровным голосом.

Когда я делаю, как он говорит, и встречаюсь с ним глазами, они кажутся теплее, чем раньше.

— Я знаю, что это ужасно, и в это трудно поверить, но мне нужно, чтобы ты мне доверилась.

Он расстегивает свое длинное пальто и плавным движением снимает его, кладя на спинку стула.

— Когда закончишь, надень это. У тебя есть что-нибудь важное? Что-то важное, что нельзя оставить.

Я указываю туда, где моя сумка все еще лежит на полу.

— Там документы. Они нужны мне, чтобы доказать, что я нашла. И мой кошелек тоже там.

Он кивает и подходит к сумке, вытаскивая документы вместе с моими удостоверениями личности, просматривая их, прежде чем свернуть их в тугую связку и засунуть в один из глубоких карманов пальто. Из-за двери раздается еще один вой, за которым следует стук тяжелого тела о дерево, и он смотрит на нее.

— Я буду в ванной. Разденься и положи свою одежду туда. Дай мне знать, когда наденешь мое пальто.

Он выходит из комнаты, оставляя меня одну. Он прав. Вся эта ситуация кажется невероятной, но посреди всего этого я чувствую, что он честен со мной.

Стянув с себя одежду, я бросаю ее в дверь ванной и надеваю его пальто. Я застегиваю его и завязываю ремень так туго, как только могу. В этом пальто я чувствую себя более уязвимой, чем, когда думаю о чудовище, пытающемся проникнуть в мою дверь.

— Готова? — кричит он из-за двери в ванную, и во мне поднимается странная волна благодарности к этому мужчине, который готов уважать мою частную жизнь даже после того, как признал, что его послали сюда, чтобы убить меня.

— Готова, — говорю я, и он выходит из ванной, подбирает мою одежду и исчезает вместе с ней.

Я подхожу к открытой двери и смотрю, как он сбрасывает ее в ванну, а затем выливает на кучу приторный гель для душа. Он закрывает дверь, когда присоединяется ко мне, и дарит мне то, что, я уверена, должно быть ободряющей улыбкой.

— Давай вытащим тебя отсюда.

Он подводит меня к балконной двери, где поднялся ветер и треплет шторы.

— А как насчет людей? — спрашиваю я, останавливаясь.

Он вопросительно поднимает бровь, и я машу в ответ на почти постоянный вой. Звучит так, как будто животное впадает в бешенство, и я беспокоюсь за других постояльцев отеля.

Что-то меняется в его глазах, и на мгновение они становятся теплее.

— У этой теневой гончей в голове одна мысль. Найти и убить тебя. Она не будет заботиться ни о ком другом. И ее магия, естественно, отталкивает. Ни один нормальный человек не выйдет из своих номеров и не ступит на этот этаж, пока она здесь.

— Но ты здесь.

Я удивлена своим заявлением, потому что сейчас не время сомневаться в его мотивах, но оно возымело эффект, которого я не ожидала.

На его лице появляется широкая искренняя улыбка, и он наклоняется ближе.

— Я никогда не говорил, что я в здравом уме, — шепчет он.

Потом он целует меня, и я не могу думать ни о чем другом.

Глава 5

Роарк

Я не должен был целовать ее. Я знаю это. Не в тот момент, когда теневая гончая буквально стояла у двери, я не мог остановиться. Вкус девушки наполняет меня, когда наши губы встречаются, и в моей крови появляется электричество, которого раньше не было. Более того, это успокаивает оборотня внутри меня, спокойствие, которое захватывает его. Как будто с этим первым шагом он хочет позволить мне сохранить контроль и доставить ее в безопасное место.

Безопасность. Это ирония, которая не ускользнула от меня. Меня послали сюда, чтобы убить ее, и теперь я умру, чтобы спасти ее. Когда я заканчиваю поцелуй, это слишком рано, но это необходимо. Она качается на ногах, и я поднимаю ее на руки.

— Держись крепче, — приказываю я и выношу ее на балкон.

Когда я приближаюсь к краю, в моем сознании всплывает беспокойство.

— Ты случайно не боишься высоты?

— Высоты? Нет. А что?

— Отлично, — говорю я, а затем вскакиваю, немедленно переходя из человеческой формы в крылатую форму, которая живет внутри меня.

Звук ломающегося дерева предшествует эхом вою теневой гончей, когда она прорывается через барьер, отделявший ее от добычи. Я бросил одежду в ванну с заклинанием, чтобы отвлечь, но это только на мгновение. Даже когда мои сильные крылья уносят нас за пределы досягаемости, я слышу скрежет когтей по полу балкона.

— О боже...

Джемма задыхается от того, что собиралась сказать, и я притягиваю ее еще ближе, прижимая к своему сердцу.

— Не смотри, дорогая, — шепчу ей на ухо. — Просто держись за меня.

Ее пальцы впиваются в ткань моего свитера, и она цепляется за меня, пока мы летим над городом. Я чувствую, как дрожь пронзает ее тело и подстегивает мои крылья. Чем быстрее мы оставим теневую гончую позади, тем лучше. Ее вой все еще звучит в воздухе, становясь все слабее по мере того, как я увеличиваю расстояние между ней и нами, но есть один неизменный факт об этих существах. Они никогда не прекращают охоту, пока их жертва не будет мертва.

Горгулья внутри меня вздымается, бушуя в моем сознании при мысли, что нашей паре будет угрожать такая опасность. Им движут первобытные побуждения, первобытные желания. Защищать, охотиться, спариваться.

«Любить».

Эта мысль громко звенит у меня в голове, заставляя снова подумать о проклятии, наложенном на меня нашей коварной мачехой. И как Мейсон и Коул являются доказательством того, что его сила была сломлена. Женщина в моих руках тоже может быть доказательством. Клятва мстительной ведьмы, что семья Стоунов никогда больше не полюбит, была разрушена. Что дает мне надежду на будущее. Но если я найду свою пару только для того, чтобы снова потерять ее в когтях теневой гончей, это уничтожит меня.

Мои глаза сужаются, когда я осматриваю землю внизу, находя место, которое я обозначил как место отступления. Безопасный дом, где можно спрятаться, когда что-то пойдет не по плану. Примерно таким и получилось это задание. Я наклоняюсь вниз, замедляя спуск, чтобы сделать его максимально плавным. Когда мои ноги касаются посыпанной гравием крыши здания, Джемма поднимает лицо, которое она весь полет прятала у меня на груди, и, дрожа, улыбается мне.

— Мы сделали это?

— Мы сделали это, — говорю я, похлопывая ее по спине. — Давай заведем тебя внутрь и согреем, а потом нам нужно поговорить.

— Думала, что я буду той, кто должна говорить такие вещи.

Я ухмыляюсь.

— Можешь стать ей в будущем.

Чтобы ее опустить, требуется больше силы воли, чем я ожидал. Ощущение того, что она прижалась ко мне, успокаивает моего оборотня так, как я не ожидал. Это головокружительная вещь — найти свою пару, и я уже чувствую, как он раздвигает границы моего разума, пытаясь взять под контроль. Чтобы полностью претендовать на нашу пару.

— У нас есть время, — бормочу я, и Джемма поворачивается ко мне.

— Время для чего? — спрашивает она.

Я покрываю свою ошибку так быстро, как только могу.

— Поговорить, дорогая. Но давай скроемся, прежде чем начинать разговоры по душам, ладно?

Она кивает, и я веду ее к двери на крышу, держа руку на ее пояснице. Вдали доносится навязчивый вой теневой гончей, напоминая мне, что она не отказалась от охоты. Звук толкает меня вперед, пока я провожу Джемму внутрь и вниз по крутой лестнице в комнату, которую зарезервировал под псевдонимом. Псевдоним, которого никто не знает. Не моя семья. И уж точно не Совет старейшин. Сейчас это наша единственная защита. И она не продлится долго.

Глава 6

Джемма

Полет над городом был волнующим, даже если я только украдкой поглядывала, когда мы пролетали над зданиями под нами. Это должно было быть странным и пугающим, но с поцелуем во мне пробудилось осознание. Теперь я поняла кое-что, кое-что, что раньше только щекотало края моего разума. Магия жила в этом мире. От теневой гончей до убийцы, который целовал меня так, словно знал меня, и мог отрастить кожистые крылья, способные перенести нас через город всего за несколько минут.

Это должно было напугать меня. Но тот факт, что магия реальна, ответил на многие вопросы, которые у меня были на протяжении всей моей жизни. И самое главное, это означало, что я не сошла с ума. Я занялась бухгалтерским учетом, потому что это было так логично, защита от вещей, которые я видела, которых не могло быть. Тем не менее, теперь я знала. Они были настоящими все это время.

Небольшой гостиничный номер был чистым и простым. Кровать доминировала в пространстве с нишей для ванной. Он подвел меня к кровати, и я опустилась на нее. Я уверенно встретила его взгляд и открыла рот, чтобы задать ему все вопросы, крутившиеся у меня в голове.

Он поднял руку.

— Прежде чем ты что-то скажешь, мне нужно позаботиться о нескольких вещах.

— Вещах? Каких вещах? — я огляделась. Здесь не было ничего его, что я могла бы увидеть. Словно прочитав мои мысли, он подошел к шкафу и открыл дверь, обнаружив внутри спортивную сумку.

— Здесь есть все, что мне нужно, чтобы бежать, если что-то пойдет не так. И что-то определенно пошло не так. Но у меня здесь нет ничего для тебя. Тебе нужна одежда, и как можно скорее.

Он указал на пальто, которое было на мне, и я обняла себя за талию.

— Я могу поносить твое пальто какое-то время. Если оно тебе не понадобится.

Он покачал головой.

— Дорогая, тот факт, что я знаю, что ты не носишь абсолютно ничего под моим пальто, был достаточно тяжелым, чтобы смириться с этим. Поверь мне, когда я говорю, что нам нужно тебя одеть. Это наша первоочередная задача.

— Или что? — спросила я, чувствуя себя смелой и, возможно, даже кокетливой.

Я встала и пересекла пространство между нами, ткнув пальцем ему в грудь.

— Ты сорвешь его с меня? Соблазнишь меня, будто я падающая в обморок девица из любовного романа?

Его руки мгновенно сомкнулись вокруг меня, притягивая меня к себе, так что я не могла не заметить очень длинный, очень твердый стержень под его джинсами.

— Чувствуешь это, дорогая? Это проблема. О которой нам нужно как-то позаботиться. Но не сейчас. Сейчас моя главная задача — обеспечить твою безопасность.

— Но зачем обеспечивать мне безопасность? Не так давно ты собирался убить меня. Теперь ты вдруг решил, что меня стоит спасти?

Его губы обрушились на мои, заставив меня замолчать, и я боролась мгновение, прежде чем желание, вспыхнувшее в моем сердце, превратилось в полный огонь, который заполнил мои вены. Я хотела его. Каждый его кусочек.

Когда он освободил меня, я была рада видеть, что я была не единственной, кто пострадал. Его глаза потемнели, и в них был голод, который соответствовал тому, что я чувствовала.

— Обещаю. Мы обсудим, что между нами происходит, когда я вернусь. Я ненадолго.

Он подвел меня к кровати и усадил. Засунув руку в сумку, он вытащил серебряный цилиндр и открыл крышку. Он двигался осторожными, размеренными шагами вокруг кровати, белый порошок просеивался из контейнера на пол.

— Что это такое? — попросила я.

— Соль. Простой способ создать барьер, который теневая гончая не сможет пересечь. По крайней мере, на какое-то время.

Закончив, он захлопнул крышку и бросил ее мне.

— Держи это при себе. Если что-то или кто-то войдет в эту дверь, кроме меня, высыпи немного этого в свою руку и выброси. Тварям, которые хотят причинить тебе вред, это не понравится.

— Соль? Соль — наше лучшее оружие?

— Временно. Просто, но эффективно.

Он указал на сумку.

— Там есть протеиновые батончики, если проголодалась. И немного воды в бутылках. Я не задержусь. Но что бы ты ни делала, не нарушай соляную линию. Любое беспокойство позволит гончей добраться до тебя. А ты не захочешь, чтобы это произошло.

И именно тогда он повернулся, чтобы уйти. Когда он подошел к двери, я позвала:

— Ответь мне на один вопрос. Пожалуйста.

Он сделал паузу и бросил на меня взгляд через плечо.

— Хорошо. Один вопрос.

— Как тебя зовут?

Его глаза сузились, как будто он пытался что-то разгадать, какой-то мотив, который я могла скрыть в этих трех простых словах.

— Я Роарк Стоун, Джемма.

Затем он ушел, дверь громко захлопнулась за ним в тишине.

Я посмотрела на коробку у себя на коленях, а затем подняла ноги, стараясь не сломать белую линию, нанесенную на ковер. Я повернулась назад, пока не смогла встать на колени и порыться в сумке в поисках чего-нибудь еще важного внутри. Там была пара смен одежды, протеиновые батончики и бутылки с водой, о которых упоминал Роарк, и пара темно-синих теннисных туфель. Ничего особенного. Ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть то, что он мне только что сказал. Вещи, которые Роарк вытащил из моей сумки в гостинице, все еще лежали в кармане в безопасности, и я подумала о документах, которые ему пришлось достать. Информация, которую они содержали, доказательство о его семье. Что он будет делать, когда узнает? Потому что он должен знать то, что знаю я. Я не могу скрыть это от него.

Глава 7

Роарк

Когда я возвращаюсь, Джемма лежит на боку на кровати с закрытыми глазами, и я несколько минут просто смотрю на нее. Я провел несколько недель, следя за ней, наблюдая за каждым ее движением, которое тогда казалось мне прекрасным, и чувствовал легкое сожаление при мысли о том, для чего меня сюда послали. Я рационализировал все это. Должно быть, она сделала что-то не так, раз стала моим заданием. Но теперь, есть ощущение, что за этим скрывается нечто большее. Она по-прежнему великолепна, но в том, что я чувствую, есть чувство собственности. Врожденная потребность защитить ее, которая подпитывает мои решения сейчас. И больше всего ее красота. Она сияет, взывая к самой дикой части меня, и теперь я знаю, что никакая другая женщина не соблазнит меня таким образом. Никто другой не мог заставить меня бросить все, все ради нее. Она моя и более того, я ее.

Джемма ерзает на кровати, ее глаза распахиваются, она садится, тяжело дыша, и коробка с солью, которую я оставил ей, крепко прижата к груди. При виде меня она расслабляется и слегка улыбается.

— Ты вернулся.

Я киваю, поднимая сумку, которую принес.

— Я вернулся. Одежда здесь. Ничего особенного. Но она сгодится, пока я не найду способ вытащить нас из этого.

Она наклоняет голову.

— Нас?

— Да, нас, — фыркаю я. — Это одна из вещей, о которых нам нужно поговорить.

— Хорошо. Но сначала мне нужно тебе кое-что показать.

— Мы можем сделать это позже.

— Роарк Стоун, сядь и выслушай меня, — произносит она твердым голосом, не терпящим возражений, и мой член снова становится твердым, как камень, при виде ее сверкающих глаз.

Она вспыльчива, когда хочет. И это чертовски ей к лицу.

Я лениво улыбаюсь ей в ответ, мой разум уже думает о том, как она использует этот властный голос, когда мы вместе в постели. Я подвожу ее к краю, а затем тяну назад, снова и снова, пока ее приказы не превращаются в мольбы. Пока она не умоляет об освобождении и не выкрикивает мое имя. Боль в паху заставляет меня двигаться, и Джемма краснеет при виде этого, как будто она может читать мои мысли.

— Пожалуйста, сядь. Нам нужно поговорить, — просит она на этот раз, и я делаю, как она говорит, придвигая единственный стул в комнате ближе к тому месту, где она сидит на кровати, и усаживаюсь на сиденье.

Джемма смотрит вниз, туда, где мои ноги стоят на ковре, сразу за отмеченной полосой соли.

— Соль предназначена и для того, чтобы защитить меня и от тебя?

— Дорогая, ничто не может защитить тебя от меня.

Я смеюсь над ошеломленным выражением ее лица.

— Расслабься. Я просто имею в виду, что я не волшебен в этом смысле. Теневые гончии созданы магией, плохой магией. Как кусочки ужаса, плохих намерений и ненависти, собранные вместе в одно кошмарное существо. Соль разрушает магию такого рода. Это причиняет боль и другим вещам, вещам, которым магия придает форму или вид. Я на сто процентов реален.

Она сглатывает, и я фиксирую движение, длинную линию ее шеи.

— Но ты можешь летать.

— Могу. Но это из-за того, кто я есть. Не из-за магии.

— И что именно ты?

Слова повисают в воздухе между нами, и выражение ее лица заставляет меня думать, что она боится, что я не отвечу.

— Я оборотень. Горгулья, на самом деле. Вся семья.

— Оборотень. Это значит, что ты можешь менять форму. Человек и на другую форму. Верно?

— Ага.

Ее глаза скользят по мне, как будто она пытается увидеть под моей кожей то, что скрывается под ней, и я не могу сопротивляться желанию подразнить ее.

— Если ты хочешь увидеть его, дорогая, все, что тебе нужно сделать, это попросить. Он умирает от желания встретиться с тобой.

Это заставляет ее покраснеть, и она отводит взгляд. Тишина опускается между нами, растягиваясь. В моем сознании я слышу тиканье часов. Как бы я ни хотел остаться здесь с ней, у нас скоро закончится время, и нам нужно многое сделать до того, как это произойдет, если она собирается пережить это.

— Джемма, — говорю я, снова привлекая ее внимание к себе. — Ты сказала, что тебе нужно мне кое-что сказать. Что именно?

Она кивает, глядя на покрывало, а затем протягивает руку, собирает какие-то бумаги и передает их мне.

— Ты должен прочитать это.

Я беру их у нее, быстро просматривая. Официальная печать Совета старейшин стоит на каждой странице, и я пролистываю ее, мои мысли мчатся, когда я вижу, как имя моей семьи повторяется снова и снова.

— Что это? — спрашиваю я, во рту у меня пересохло от страха. — Что ты пытаешься мне сказать?

— Я судебный бухгалтер, Роарк. Мне поручили просмотреть счета вашего Совета. Чтобы убедиться, что транзакции законны. Я нашла кое-что несколько недель назад и начала копать глубже, чтобы подтвердить. У них есть скрытые счета, перекачивают деньги на счета, где они платят людям за вещи, о которых они не хотят, чтобы кто-либо знал.

Она указывает на меня, как будто я один из тех людей.

— Я также обнаружила, что они воровали со счетов, переданных им в доверительное управление.

Куски начинают вставать на свои места в моем сознании.

— Вроде доверительных моей семьи. Когда мы были прокляты той ведьмой.

Она кивает, печаль написана на ее лице.

— Был также платеж. С одного из этих скрытых счетов. Женщине с твоей фамилией. Гвиневра Стоун.

— Моя мачеха.

Все нити прядильщика, кажется, сливаются воедино с ее именем.

— Ты говоришь, что они заплатили ей, чтобы она нас уничтожила. Чтобы убила нашего отца и погубила нас.

— Я не знаю всех подробностей. Но я видела достаточно, чтобы понять, что это незаконно.

— Зачем им это с нами делать? Мой отец был одним из них.

Меня разъедает горечь, мысль о том, что я служил той самой группе, которая разрушила мою семью, что привело к тому, что мой младший брат был заключен в каменную ловушку на бесчисленное количество лет, а остальные из нас потеряли надежду, что мы когда-нибудь вернем его. Боль, которую они причинили всем нам. Ярость угрожает поглотить меня, и основная часть меня находится там, прямо под моей кожей, готовая искать и охотиться на них всех.

Ее рука на моей возвращает меня в настоящий момент.

— Все в порядке, — говорит она, встретив мои глаза. — Теперь ты не один. Мы с этим разберемся.

Я притягиваю ее к себе, вызывая у нее визг как раз перед тем, как сомкнуть свои губы на ее губах. Джемма такая вкусная, сладкая, с оттенком специй, протекающих под всем этим. Когда я наконец отпускаю ее, ее глаза ошеломлены, а волосы взлохмачены от моих пальцев, пробегающих по ним. Она восхитительна. Я хочу делать это снова и снова. И снова.

— О нет, — говорит она, глядя в пол. — Я нарушила линию.

Я приподнимаю ее подбородок пальцем.

— Не беспокойся, дорогая. Мне легко это исправить. И сейчас в этой комнате нет ничего плохого, о чем нам нужно беспокоиться.

— Ну.

Джемма краснеет, и мне хочется сорвать с нее свое пальто, чтобы посмотреть, повсюду ли этот красивый розовый цвет.

— Ты здесь.

— Ага, — соглашаюсь я. — Но я не так уж и плох.

— Нет? Разве ты не хотел убить меня совсем недавно? — в ее словах нет ни гнева, ни страха.

Я слышу, как дразнящая мелодия ее голоса убирает остроту из того, что она говорит.

— Не хотел. Планировал. Но все меняется.

— Что именно?

Я поднимаю документы, которые она мне дала.

— Например, это. То, что ты дала мне, спасет мою семью. Я должен тебе за это. Но есть кое-что еще.

— Что?

Джемма свернулась у меня на коленях, и я долго смотрю на нее, прежде чем набираюсь смелости сказать следующие несколько слов.

— Что ты знаешь о спаривании?

Глава 8

Джемма

— Спаривание?

Это слово заставляет мой желудок переворачиваться от видений, которые оно вызывает в уме. В мгновение ока фантазия о том, как он, обнаженный надо мной, наполняет и растягивает меня, заставляет жар наполнить мое сердце.

— Ты имеешь в виду, что-то вроде, занятий сексом.

— О, это определенно часть этого, — его голос падает, становится глубже с хрипотцой, которая грохочет во мне, и по коже пробегают мурашки. — Но для оборотня вроде меня это больше. Гораздо больше.

— Больше как?

Роарк поднимает мою руку и кладет ее на свое сердце.

— Для людей это было бы равносильно браку. Но еще глубже. Это означает, что я нашел единственного человека, с которым мне суждено быть, во всем мире. Это означает, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя, несмотря ни на что. Я всегда буду стоять между тобой и любым, чем угодно, что пытается навредить тебе.

— Хм, — говорю я, кивая, пока думаю. — В общем, ты меня любишь.

Роарк ухмыляется, и я замечаю небольшой шрам, из-за которого его губы дергаются с одной стороны немного выше, чем с другой. Я наклоняюсь, прижимая губы к метке, смакуя его вкус, ощущение его щетины на губах. Отстранившись, я счастлива видеть, что он выглядит почти таким же ошеломленным, как я чувствовала себя с тех пор, как он появился в моем гостиничном номере.

Ухмылка превращается в улыбку, тепло освещает глаза, которые несколько часов назад я сравнивала с холодным твердым камнем. В центре есть крапинки золота, и в них вспыхивает жар, который заставляет меня хотеть знать, на что он был бы похож полностью освобожденный.

— Вроде того. Да. Я люблю тебя.

Я смеюсь и начинаю соскальзывать с его колен, но его руки вцепляются мне в зад и крепко удерживают на месте.

— Куда, по-твоему, ты идешь?

Я обхватываю руками его шею и наклоняюсь, наслаждаясь исходящим от него теплом. Возникает желание немного пошалить.

— Ну, я собиралась снять это старое пальто и дать тебе осмотреться, прежде чем ты отдашь мне всю свою жизнь. Но если ты хочешь сделать это незамедлительно, пусть будет так.

Роарк рычит, и возбуждение трепещет в моем животе, заставляя часть меня сжиматься от желания.

— Ты прекрасна, любовь моя. Я уже знаю это.

— Полезно знать. Так ты хочешь сказать, что не хочешь видеть, что у меня под пальто?

Он поднимает нас со стула, его руки прижимают меня к его груди. Соль хрустит под его ногами, а потом он бросает меня вниз. В его глазах томление, и я не могу поверить, что когда-то считала их холодными. Затем его руки рвут пояс на моей талии, и пальто распахивается, открывая меня его взгляду. Роарк отстраняется, молча пробегая глазами по изгибам моего тела. Я чувствую жар его взгляда везде, куда он попадает. Смелость наполняет меня, и я провожу пальцем по линии шеи и внутреннему изгибу груди. Линия его члена выделяется сквозь джинсы, и он стонет, когда я задерживаюсь на кончике своего соска.

— Ты убьешь меня, если будешь продолжать в том же духе, Джемма.

Я замираю, удерживая руку на месте, а его глаза сузились.

— Ну, мы бы не хотели, чтобы это произошло сейчас, не так ли. Я только что узнала об этом деле со спариванием, и у меня еще не было возможности воспользоваться его преимуществами.

— Посмотрим, смогу ли я помочь тебе с этим.

Злобный блеск вспыхивает в его глазах, когда Роарк опускает голову. Его язык высовывается, скользя по кончику моего пальца, который все еще покоится над моим соском. Меня пронзает электрический разряд от ощущения его языка на мне, и я выгибаюсь, вздох вырывается из груди.

— Сейчас это очень вкусно. На самом деле вкусно.

Роарк пробирается от одной груди к другой, чередуя быстрые облизывания с всасыванием моих сосков в рот. Поддразнивание, которое я сделала, повернулось против меня, и он мучает меня своим медленным прогрессом. Мое лоно уже изнывает, и мне нужно почувствовать его внутри себя. Я вздрагиваю, пытаясь прижаться к его телу, но Роарк отстраняется, мой сосок выскальзывает из его рта с влажным хлопком.

— Наберись терпения. Ты хотела выгоды. Я позабочусь о том, чтобы ты почувствовала каждую из них.

Он спускается на мой живот, обжигая кожу поцелуями, и я теряю всякую мысль, которая у меня была. Теперь нет ничего, кроме этих ощущений, шероховатой щетины, щекочущей мою кожу, мягкости его губ. Это контраст ощущений, который разжигает огонь в моем животе, заставляя меня хотеть гораздо большего.

Я запускаю пальцы в его темные кудри, и Роарк стонет, касаясь моей кожи. Я дергаю, и он хихикает, чувство вибрирует во мне.

— Продолжай в том же духе, дорогая, и скоро ты за это заплатишь.

Его губы скользят по впадине на моей талии, а затем скользят вниз по моему бедру. Когда он переходит на внутреннюю часть моего бедра, я стону. Удовольствие во мне почти достигло апогея. И когда его язык скользит по моему лону, я больше не могу сдерживаться. Это так приятно, но это больше, чем просто физическое удовольствие. В моей груди ослабло ощущение, что что-то свернутое внутри меня всю мою жизнь, наконец-то распутывается, оставляя меня более открытой и осознанной, чем когда-либо. Все части, которых мне не хватало, собрались вместе.

Он сосет мой клитор ртом, а затем скользит в меня одним длинным пальцем. Это рай, но мне нужно больше. Он мне нужен. Я хнычу, но Роарк качает головой.

— Пока нет, любовь моя. Я хочу сначала заставить тебя взлететь. У нас есть время, чтобы сделать это правильно.

Второй палец присоединяется к первому, слегка растягивая меня, и его язык возвращается к работе. Он скользит внутрь и наружу, всасывая меня сильнее, и первая волна удовольствия проходит сквозь меня. Когда он проникает пальцами в мое лоно и попадает в идеальное место, я разрываюсь на части, его имя срывается с моих губ. Открыв глаза, я вижу его надо мной, его волосы взлохмачены, а дерзкий вид, который я только что видела, исчез. Это он. Настоящий Роарк. И это великолепно.

— Ты такая милая, Джемма, — говорит Роарк, поднимая горящие глаза, чтобы встретиться с моими. — Я никогда не думал, что найду тебя. И я обещаю, что не отпущу тебя.

Его слова вкупе с уязвимостью на его лице стирают все оставшиеся у меня средства защиты. Я открываю для него объятия, и когда Роарк наклоняется, я притягиваю его голову к себе, поднимаясь, чтобы поцеловать его. Вкушая себя на его губах, и это волнует меня.

— Ты мне нужен, — говорю я таким низким голосом, как никогда раньше.

В нём есть какая-то хриплость, которую я не узнаю, но это просто еще одно доказательство того, как все изменилось во мне. Такого желания я еще никогда не испытывала.

— Ты нужен мне сейчас же, внутри меня.

Глава 9

Роарк

Ее требование заставило мой член затвердеть сильнее, чем я когда-либо чувствовал. Снятие с меня одежды занимает считанные секунды, а ее широко раскрытые глаза при виде меня обнаженным заставляют меня и мою самую дикую часть меня рычать от первобытного удовлетворения. Я вытягиваюсь в колыбели ее бедер, кончик моего члена давит на ее вход. На мгновение я думаю о том, чтобы подождать, дразнить ее еще немного, заставлять ее кончать снова и снова, прежде чем я найду в ней свое собственное удовольствие. Но Джемма двигает бедрами, и ее жар так близко, зовет меня, и я не могу сдержаться. Одним быстрым движением я проникаю внутрь ее влажного лона. Она такая тугая, ее стенки все еще слегка колеблются от прежнего оргазма, и они сжимаются вокруг меня. Я держусь, позволяя ей привыкнуть к моим размерам, пока я восстанавливаю нить контроля, которая у меня все еще осталась. Когда Джемма расслабляется, я двигаюсь, отстраняясь, пока все, что остается — головка моего члена, затем снова двигаюсь вперед. Ее глаза закрываются, ее ногти впиваются мне в спину, ее мышцы напрягаются вокруг меня, и это так приятно. Я больше не могу сдерживаться, и мой ритм становится все быстрее, отступая и проникая вглубь с каждым толчком, мой разум затуманивается дымкой любви и желания, которых я никогда раньше не чувствовал.

— Роарк, пожалуйста, не останавливайся, — говорит Джемма, подгоняя меня, и я ускоряюсь еще больше, мои зубы впиваются в губу, пока я держусь, волна удовольствия нарастает по моему позвоночнику.

Я снова проникаю в неё до упора, испытывая потребность в ней, голод, который я знаю, что никогда полностью не удовлетворю, и ее мускулы сжимаются вокруг меня, как тиски, крепко держа меня, когда она распадается на части в моих руках. Еще два толчка, и я больше не могу оттягивать конец. С ревом я взрываюсь внутри нее, полностью опустошая себя внутри нее. Я опускаюсь и переворачиваю ее на себя, наши тела все еще связаны друг с другом. Мы обнимаем друг друга в тишине, пока наши совместные сердцебиения возвращаются к норме.

Отдышавшись, Джемма поднимает голову и смотрит на меня.

— Значит, это то, на что должно быть похоже спаривание?

Я смеюсь, удивляясь, что она может вытянуть это из меня после того, что мы только что сделали, и того, что, как я знаю, грядет.

— Ага.

— И мы будем делать это вечно?

Она расширяет глаза в притворном изумлении.

— Как кто-то может сделать что-то продуктивное, если он может делать это все время?

— Я не знаю. Будь моя воля, мы бы остались здесь, в этой комнате, до скончания веков, дорогая.

Ее взгляд становится серьезным, и Джемма встречается со мной глазами.

— Но мы не можем. Из-за того, что снаружи охотится на меня.

— Да.

Я провожу пальцами по ее плечу, пытаясь успокоить страх, который я слышу в словах.

— Это определенно проблема. Чего я не понял, так это того, почему оно было отправлено.

— Что ты имеешь в виду?

— Теневые гончие — серьезная магия. Чтобы призвать одного, требуется много силы, истощающей магию владельца. Средство для мытья тела, которое они подбросили в твой гостиничный номер, было способом пометить тебя, и тот факт, что на тебя попала только капля, купило какое-то дополнительное время, прежде чем пес сможет полностью зациклиться на тебе. Но зачем брать на себя расходы на такого рода магию, когда они уже послали меня?

— Как ты думаешь, почему они послали тебя?

На это я знаю ответ.

— Информация, которую ты нашла во время ревизии. Информация о моей семье. Они не хотели рисковать тем, что это выйдет наружу, и отправка меня на эту работу, была для них как вишенка на торте. Они сказали мне, что ты представляешь угрозу моему виду. Я должен был изучить детали больше, прежде чем согласиться на работу.

— Но, если бы не ты, они бы послали кого-то другого, верно?

Джемма спокойна, когда спрашивает, что меня удивляет. Когда я смотрю на нее, вопросительно приподняв бровь, она пожимает плечами.

— Я просто говорю, что это был способ нам с тобой познакомиться. Так ты нашел свою пару. Что-то заставило тебя ждать, прежде чем убить меня. Может быть, это была судьба.

Я киваю, впечатленный тем, как она остается такой спокойной, пока мы обсуждаем грязные подробности того, что, по сути, было ее запланированным убийством.

— Они бы послали кого-то другого. Но зачем посылать теневую гончею? Мы до сих пор этого не поняли.

— Ну, ты сказал, что дела с гончими настолько плохи, что это хуже, чем просто умереть. Что они также уничтожают душу человека. Может быть, они думали, что ты не захочешь стоять в стороне и смотреть, как это происходит. между мной и этим существом хотя бы для того, чтобы временно спасти меня от смерти.

Истина этого подобна свету, пронзающему облачность моих мыслей.

— Я бы так и сделал. Черт возьми, ты права. Я бы умер, если бы вовремя не добрался до тебя.

— Убийство двух зайцев одним выстрелом, — говорит она решительно, и мои руки крепче обнимают ее, прижимая к себе.

— Я найду способ остановить это. Обещаю.

Мы лежим вместе, тишина снова окружает нас, пока Джемма не поднимает голову.

— Итак, это прозвучит безумно. Но это может сработать.

И затем она продолжает, излагая свой план, как мы можем победить теневую гончую и Совет старейшин одним махом.

Когда Джемма закончила, я притягиваю ее голову к себе, чувствуя потребность поцеловать ее, опасаясь, что то, что она придумала, может не сработать, хотя я знаю, что это действительно наш единственный вариант.

— Ты коварная и гениальная. Настолько, что это меня пугает.

Довольная улыбка изгибает ее полные губы.

— Думаю, я разбираюсь во всей этой магии. Неплохо для абсолютного новичка.

Глава 10

Джемма

Роарк бросает одноразовый телефон в сумку и коротко мне улыбается.

— Дело сделано. Ему пришлось обратиться за помощью, но у него есть контакты, чтобы это произошло.

— Хорошо.

Я натягиваю через голову толстовку, которую Роарк купил для меня. Она слишком велика, как и джинсы, которые он выбрал, но они временные. По крайней мере, туфли подходят. Я смотрю в окно, свет клонится к горизонту, первый намек на закат окрашивает небо. Цвета уже красивые: розовые и теплые, несмотря на холод, который, как я знаю, ждет снаружи.

— Мы действительно делаем это? — возвращает меня в комнату вопрос Роарка. — Ты в этом уверена?

Я киваю.

— Мы оба знаем, что не можем убегать от этой штуки вечно. Я хочу покончить с этим здесь и сейчас.

— Ты смелая и намного лучше, чем я заслуживаю, — говорит он, пересекая пространство между нами, чтобы прижать меня к твердым плоскостям своей груди.

Я вдыхаю его мускусный мужской запах, отпечатывая его в своей памяти.

— Думаю, на этот раз тебе придется мне довериться, — говорю я, подмигивая ему. — Ты часто так говоришь, знаешь ли.

— Правда? — в его голосе снова звучит смех, и этот звук заставляет мое сердце сжиматься от счастья.

Я киваю.

— Часто. Но я рада, что сделала это, знаешь ли. Доверилась тебе.

Его руки ложатся мне на бедра, и он притягивает меня для долгого, затяжного поцелуя. Это поцелуй на прощание. Мы оба это знаем, но не произносим слов.

Пока он собирает вещи, я пытаюсь найти что-нибудь, что отвлечет нас от предстоящего.

— Так ты звонил своему брату?

— Кэррику. Старейшины отправили его посланником в другой клан оборотней, с которым мы обычно не взаимодействуем. После всего, о чем мы говорили, я начинаю задумываться о мотивах Совета. Там опасное место.

— Ну, когда это закончится, может быть, ты поможешь ему в следующий раз. Вернешь его домой.

Его губы складываются в длинную линию, и я хочу избавиться от напряжения. Но мы должны идти. Я чувствую внимание пса ко мне, более чувствительна к нему, чем раньше. Мой живот скручивается в узел, и я знаю, что это эффект его магии. Мой план сработает. Он должен. Потому что, если этого не произойдет, это уничтожит и Роарка, а я не могу этого допустить.

Роарк застегивает сумку и протягивает мне руку. Мы выходим из отеля рука об руку и направляемся к реке, которой известен этот город. Обычная давка людей легче, чем обычно, и мне интересно, не потому ли это, что они что-то чувствуют из того, что грядет, как я.

Мы прибываем вовремя в место, в котором должны быть, но желая привлечь пса, нуждаясь в том, чтобы он был как можно ближе, прежде чем мы начнем действовать. Когда в поле зрения появляется бурлящий поток реки, Роарк крепче сжимает мою руку.

— Все еще хочешь пройти через это? — спрашивает он.

Я киваю, холод воздуха проникает в меня. Я борюсь с дрожью, которая угрожает завладеть мной. Я хочу, чтобы Роарк убедил меня в этом выборе. Это было мое решение.

Воющий звук теневой гончей поднимается в воздух, и когда мы поворачиваемся, я вижу водоворот теней, составляющих её тело, прыгающих ко мне. Роарк тянет меня за собой, целясь в то место, о котором мы договорились, и мы несемся вперед. Мы не можем убежать от зверя позади нас, но нам это и не нужно. Мы скользим и останавливаемся у края стены, небольшая щель — наша единственная возможность сделать то, что должно быть сделано. Она была задумана как место для тех, кому нужно добраться до берега реки для проведения технического обслуживания, но замка не было, и ворота стояли широко открытыми. Я заметила это несколько дней назад и с облегчением увидела, что его еще не починили.

Роарк притягивает меня к себе, его руки гладят мои волосы по всей длине, и его взгляд устремлен на меня.

— Доверься мне, — шепчет он с ухмылкой, а затем удивляет меня последним поцелуем.

Мои руки обвивают его талию, и я держусь за его тепло, наслаждаясь его ощущением, когда оно впитывается в меня. Мне это понадобится там, куда я иду.

Несмотря на то, что я знаю план, я все еще удивляюсь, когда Роарк отрывает рот и толкает меня обратно. Мои руки трясутся, когда я автоматически хватаюсь за что-нибудь, за что можно ухватиться. Наши пальцы соприкасаются, между нами расстояние на волосок, а потом я падаю, высокомерная ухмылка, которую я впервые увидела на лице Роарка, маска человека, которого я полюбила. Затем темные, холодные воды реки тянут меня вниз, и я тону. Я вижу тень Роарка надо мной и тянусь к нему, отчаяние подпитывает меня. Я открываю рот, чтобы закричать, и вода хлынула внутрь, замораживая меня изнутри.

Тень ломает поверхность воды, и надежда заставляет меня цепляться за воду, но это пес следует за мной точно так, как мы и думали. Его челюсти щелкают по воде, когда он движется ко мне. Еще больше воды вливается в мое горло, когда я мечусь, страх царапает меня, а инстинктивная потребность жить заставляет меня двигаться. Пока я пытаюсь вырваться, тяжелые руки сжимают мою талию и затягивают меня еще глубже, прочь от пса, но также и от света и воздуха. Я пытаюсь закричать еще раз, но голос теряется в весе воды вокруг меня, и мое зрение затуманивается, темные искры танцуют передо мной. Пес замедляется, тени от него теряют форму и очертания. И когда мои глаза начинают закрываться, меня начинают сотрясать конвульсии, последнее, что я вижу, это тени, теряющие форму и смывающиеся, бесформенные чернильные пятна, дрейфующие в реке.

Эпилог

3 месяца спустя

Джемма

Мои ноги приземляются на причал, и я счастлива снова оказаться на твердой земле. У брата Роарка, Кэррика, была сеть меров, водяных оборотней, которые живут в реках, озерах и океанах и переправляют меня от клана к клану, чтобы добраться до этой точки. Когда я умерла, тот, кто утащил меня вниз, красивый мужчина с волосами шокирующего бирюзового оттенка и такими же глазами, воскресил меня. Моя смерть уничтожила теневую гончею. И, надеюсь, это освободило Роарка. Тем не менее, мы договорились, что я не появлюсь снова сразу. Пусть старейшины поверят, что я мертва. Пока это означало свободу для моей пары, я могла подождать.

Меня передавали из клана в клан, узнавая больше об этом мире, скрытом от глаз большинства людей. Более того, я пришла к пониманию магии, которую он содержал. Магия, которая жила во мне. Я искала учителей, пока ждала, живя под водой в маленьких нишах, сделанных безопасными для приезжих обитателей суши. Они научили меня получать доступ к ядру магии, которое я носила, убедить его помочь мне и делать то, о чем я просила, когда призывала его. И никто из них не удивился, узнав, что меня усыновили.

Нелл, одна из морских подруг Кэррика, улыбнулась мне на прощание, показывая кончики клыков в попытке изобразить дружелюбную человеческую улыбку. Я догадалась, что между ними что-то есть, но не стала вдаваться в подробности. Кэррик был почти близнецом Роарка, различия между ними тонкие, но, несомненно, заметные. И хотя мне нравилось встречаться с семьей моей пары, особенно с той, которая так давно покинула его дом, сходство между ними заставляло меня скучать по Роарку еще больше.

Гладкий серебристый автомобиль подъезжает к концу причала, и окно бесшумно опускается. Улыбка Роарка озаряет меня, и я тороплюсь к нему. Каждой частице меня нужно снова почувствовать его в своих объятиях, чтобы он обнимал меня. Та часть меня, которая отсутствовала все эти месяцы, наконец оказалась так близко.

Он выходит из машины и мчится в моем направлении, встречая меня на полпути. Он подхватывает меня на руки и раскачивает. Мои ноги едва касаются досок причала, прежде чем его губы касаются моих, и знакомый, восхитительный вкус его наполняет мой рот. Удивительно снова оказаться в его объятиях, и Роарк рычит мне в шею, вызывая мурашки по коже.

— Продолжай в том же духе, и я возьму тебя прямо здесь, на пристани, — говорю я, дразня его.

Нужда пульсирует между ног, и я жажду вернуть его туда, где ему место. Внутри меня.

— Ты прекрасное зрелище, которое я рад наконец-то увидеть, — говорит он, ведя меня к машине, и добавляет озорным шепотом. — И чтобы отпраздновать, у нас забронирован номер в лучшем отеле во всем Старлайт-Сити. Я планирую насладиться каждым моментом с тобой, прежде чем мы отправимся в Старлайт-Фоллс. Там ты встретишь всех остальных. Очень жаждущих, наконец, увидеть тебя своими глазами.

Роарк помогает мне сесть на пассажирское сиденье, и его руки задерживаются на безошибочно узнаваемом изгибе моего живота, пока он пристегивает ремень безопасности. Радость освещает глаза, которые я когда-то считала холодными и жесткими, и он улыбается в изумленном восторге.

— Это правда, да? — спрашивает он, удивляясь словам.

Я киваю, переплетая свои пальцы с его, которые лежат у меня на животе. Я знала, что Кэррик сказал ему, каким-то закодированным образом, и была рада, что у него есть что-то радостное, за что он может держаться, пока мы в разлуке.

— Так и есть.

Когда ребенок внутри меня толкается, волна этого пугает его, и Роарк вздрагивает, а затем расслабляется. В уголках его глаз появляются морщинки, и я знаю, какую радость он испытывает. Я сама это почувствовала, когда узнала.

— Это потрясающе. Так же хорошо. Я намеревался врезать Кэррику по лицу, если он подшутил надо мной.

— У него свои собственные сражения, с которыми нужно справиться, — говорю я, вспоминая то, что видела, пока жила с семьей Нелл, пока они не отправили меня сюда.

Кэррик заверил меня в своей шутливой манере, что он с большим чутьем пережил множество покушений на свою жизнь, и Нелл смеялась вместе с ним. Но я волновалась за брата моей пары. Его потеря станет сокрушительным ударом для семьи, которая приняла меня как родную.

Роарк закрывает мою дверь, а затем забирается на свое место, заводя двигатель в знак своего волнения. Я протянула руку и положила на его руку, снова привлекая его внимание к себе.

— Прежде чем мы уедем, я хочу увидеть его.

В замешательстве его брови опускаются, и он хмуро смотрит на меня.

— Увидеть, кого?

— Твоего оборотня. Того, что живет внутри тебя. Я хочу знать каждую часть тебя, Роарк, и у нас есть много времени, чтобы наверстать упущенное.

Роарк кивает, восторг сменяет замешательство и тревога, и в одно мгновение человеческое лицо моей пары сменяется точеным каменным ликом того, что живет внутри него. Я провожу пальцами по острым краям и восхищаюсь гладкой прохладной текстурой его мраморной кожи. Улыбка изгибает тяжелые губы, когда он наклоняется к моему прикосновению, и это похоже на то, как живой камень движется под моей рукой.

Побаловав себя, я неохотно отпустила его и убрала руку.

— Хорошо. Ты должен пообещать мне, что отпустишь его поиграть сегодня вечером.

Роарк издает вибрирующее рычание в знак согласия, а затем изменяется, возвращая свое человеческое лицо. Но я вижу, что другая его часть все еще там, парящая прямо под поверхностью его кожи, и я благодарна, что он поделился со мной всем собой.

— Пора ехать, дорогая. Нам нужно многое наверстать.

Я смеюсь, и мы уезжаем в будущее, которое обещает только любовь и счастье. Мы знаем, что за оба стоит бороться.

Конец