ПРОСТО ДРУЗЬЯ

Автор: Чарити Феррелл

Серия: «Блу Бич», №6

Перевод выполнен для группы Wombooks (https://t.me/+Uk0_wA948U84NGYy)

Перевод и редактирование: stp_books (https://t.me/+m08DPkMMvntiOWYy)

Вычитка и оформление: Books Quine (https://t.me/+vHBZrZpWbEk3YmYy)

Оформление обложки: Карина (@karseel)

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Каролина

Второй год старшей школы (10 класс)

— Я заплачу тебе пятьдесят баксов, чтобы ты написала мою работу по английскому.

Я захлопываю шкафчик, прежде чем повернуться лицом к храброй душе, которая это спросила.

Я не жульничаю.

Я не нарушаю правила.

Все это знают.

Он непринужденно прислонился к шкафчику рядом с моим. На его лице расплывается ухмылка, как будто он ожидает, что я завизжу от восторга, потому что он просит меня об одолжении.

Не выйдет, приятель.

Приятель – это Рекс Лейн.

Высокомерный парень нашей школы.

Парень, для которого я не буду писать работу.

Я передразниваю его улыбку.

— Я возьму с тебя пятьдесят баксов за то, что ты не будешь обвинен за взятку за домашнее задание.

— Взятка за домашнее задание? — Он ослепительно сверкает улыбкой «Я хороший парень, сделай то, о чем я прошу».

Я твердо киваю.

— Да. — Я двигаюсь по коридору. — А теперь уходи. Этот глупый разговор с тобой отнимает мое драгоценное учебное время.

Я рассчитываю, что моя грубость отпугнет его, но когда его глаза загораются весельем, я понимаю, что ошибаюсь.

Черт.

У меня две цели в жизни в старших классах:

Стать лучшей ученицей класса.

Не привлекать внимание Рекса или любого другого популярного парня.

К счастью, он поймал меня после звонка, так что никто не стал свидетелем этой неудачной встречи.

— Ну же, Каролина, — умоляет он. — Докажи мне, что слухи о тебе неправда.

Я напряглась.

— Слухи? — Я смотрю на него суровым взглядом. — Какие слухи?

Я занимаюсь своими делами. Не сплетничаю. Остаюсь на своей полосе.

Все это для того, чтобы обо мне не ходили слухи.

Он облизывает губы, наклоняется ближе и понижает голос.

— Слухи о том, что у тебя палка в заднице и не хватает индивидуальности.

Вот придурок.

Может, у меня и есть палка в заднице, но я собираюсь засунуть свою ногу ему в задницу.

Я сужаю глаза, и мой ответ выливается в шипение:

— Правда? Ты хочешь поговорить о слухах? Может, мне стоит верить слухам о тебе?

— Слухам, которые говорят, что я крут, как черт? Потрясающий ловелас? Чертовски уморительный?

Наши школьные коридоры полны слухов о нем.

Тот, что у него раздутое эго, официально подтвердился.

— Нет, — отвечаю я. — Слухи о том, что ты отстойная шлюха с маленьким членом.

Это ложь — слухи, которых я никогда не слышала — но эй, если он хочет нести чушь, то и я могу.

— Ложь, детка, сплошная ложь. Я более чем счастлив представить доказательства, подтверждающие мое утверждение. — Он отступает на шаг, опускает руку к промежности джинсов и дергает за молнию.

Я еще раз быстро осматриваю коридор, прежде чем громко фыркнуть.

— Ты этого не сделаешь.

Он вздрагивает, самодовольная улыбка сползает с его губ.

— А?

— Ты не сделаешь этого. — Я киваю в сторону его промежности. — Ты не расстегнешь молнию на брюках и не представишь свои доказательства. — Я кладу руки на талию и выставляю ногу.

Он смотрит на меня, потеряв дар речи.

— Расстегивай или уходи. — Я пренебрежительно машу рукой. — У меня тест через десять минут, и ты, стоящий передо мной с рукой на своих причиндалах, не поможешь мне его сдать. Иди попроси другую девушку написать твою работу, потому что у тебя нет мозгов... и, согласно сплетням в женской раздевалке, пенис приличного размера.

Он убирает руку со своей промежности, его улыбка возвращается.

— Похоже, что маленькая мисс Невинность может быть не такой уж заносчивой, как кажется. Под этими твоими ужасными, зудящими свитерами скрывается какая-то личность. — Он делает вид, что разглядывает меня с ног до головы.

Я отказываюсь от того, чтобы устроить ему ад из-за замечания о заносчивости. Чем быстрее он уйдет, тем лучше.

— Нет, у нее низкая терпимость к раздражению.

Он складывает руки в молитвенное движение.

— Скажи «да», напиши мою работу, а потом можешь заниматься своими делами и носить свитера.

— Нет.

— Шестьдесят баксов и бонус в виде доказательства того, что я хорошо сложен, когда мы останемся наедине.

Я резко сглотнула.

— Мерзость. — Как бы мне не хотелось иметь с ним дело, деньги мне не помешают. — Семьдесят пять, и я помогу тебе написать работу, но ты сделаешь ее сам. Я не жульничаю. — Я показываю на его джинсы. — И держи свой микропенис при себе. Я лучше провалю все занятия, чем ты будешь доказывать, что ты хорошо сложен.

— Если я заплачу тебе за то, что ты поможешь мне написать работу, то смысл платить тебе пропадет.

— Правда? При таком гениальном интеллекте, как у тебя, тебе не нужно, чтобы я писала твою работу.

Он смеется.

— Почему ты вообще меня просишь? Ты в очереди — после меня — на звание лучшего ученика класса. Ты легко можешь написать свою собственную работу. — Я протягиваю руку вперед, чтобы похлопать его по плечу. — Я верю в тебя, дружок маленький-пенис.

— Я никогда не говорил, что не смогу написать скучное сочинение. Я просто предпочел бы этого не делать. Я занятой парень, которому наплевать на Шекспира.

— Восемьдесят долларов, — пробурчала я.

— Восемьдесят? Какого хрена? Ты не можешь так повышать ставку.

— Могу, и чем дольше ты будешь тратить мое время, тем выше будет цена. — Я не могу поверить, что соглашаюсь на это, но эй, деньги все решают. — Восемьдесят долларов. Встретимся в библиотеке после школы.

— Библиотека – отстой. У меня дома.

Я качаю головой.

— Ты под кайфом, если думаешь, что я пойду к тебе домой.

— Если я плачу восемьдесят долларов, что, блядь, безумие, то хотя бы предоставь парню возможность уединиться у себя дома.

Я ткнула пальцем в его сторону.

— Тебе лучше не пытаться делать ничего странного.

Он потирает ладони.

— Это домашнее задание, Каролина. Вытащи свой девственный ум из сточной канавы.

***

Мой последний урок в этот день – английский язык.

Как и у Рекса.

Это дает ему возможность преследовать меня на выходе из класса, до моего шкафчика и до парковки, пока я его игнорирую.

Одноклассники называют его имя, кивают ему головой и здороваются, когда мы проходим мимо них. Их лица наполняются интересом, когда их взгляды обращаются ко мне. Дело не в том, что я чудачка в классе, хотя, как я узнала сегодня, у меня, очевидно, есть палка в заднице.

Старшеклассники такие оригинальные.

Я больше похожа на благодетельницу класса, которая сдает все тесты и проводит свободное время, занимаясь волонтерством.

О, и еще я дочь проповедника.

Рекс определенно не подходит на роль друга дочери проповедника.

Черт, он даже не вписывается в свою роль сына мэра.

— Где твоя машина? — спрашивает он, прохаживаясь рядом со мной и сканируя парковку.

Я отворачиваюсь, меня охватывает смущение.

— У меня ее нет.

Мои родители дали мне выбор: подождать, пока сестра закончит школу, и передать ее машину мне или купить ее самой. Учитывая, что мой денежный поток равен нулю, я решила ждать ее.

Меня обдало запахом свежего мыла и цитрусовых, когда он положил руку мне на плечи.

— Ты ездишь на автобусе?

Я вырываюсь из его объятий.

— Я езжу с сестрой.

— Скажи ей, что сегодня тебе не нужно ехать. — Он возвращает руку на мои плечи и кружит нас в сторону противоположной стороны парковки. — Сегодня твой счастливый день, милая. Ты поедешь со мной.

— Жесткий пас. — Удивительно, но я не отпихиваю его, пока он ведет меня к черному Dodge Challenger более новой модели.

— Пойдем, Лина. Было бы довольно эгоистично заставлять сестру везти тебя, когда ты можешь поехать со мной.

— Не называй меня так, — ворчу я.

Его рука падает, и он ускоряет шаг, чтобы повернуться и посмотреть на меня, и шагает назад.

— Что?

— Лина. Никто меня так не называет. — Я тут же жалею, что сказала ему это.

Он проводит большим пальцем по нижней губе.

— Теперь я точно буду называть тебя Линой. Это будет наша фишка, детка.

— Фу, и не называй меня деткой.

— Лина, детка, когда ты говоришь мне не делать что-то, это только заставляет меня хотеть сделать это еще больше.

— Тогда будет справедливо, если я дам тебе прозвище. — Я постукиваю пальцем по краю рта. — Я выбираю... Член-Иголка. — Невозможно остановить мои губы от улыбки.

Он указывает на машину.

— Тащи свою нелепую задницу, дающую прозвище, в мою машину и прекрати оскорблять мой член, пока я действительно не показал тебе его.

— Ты уже доказал в коридоре, что слишком труслив.

— Конечно, я не могу вытащить свой член в школе. Мои родители убьют меня, если меня застанут за демонстрацией моего члена, как на школьном шоу талантов.

Я фыркнула.

— Для этого нужно, чтобы у тебя был талант.

Он ухмыляется.

— О, детка, у меня полно талантов. Первым моим трюком будет показать тебе, как вытащить эту палку из твоей задницы.

— Чтобы я могла засунуть ее в твою?

— Мне нравится твой настрой. Это возбуждает.

Он достает ключи из кармана джинсов и отпирает машину. Я запрыгиваю на пассажирское сиденье без всяких споров. Он прав. Мало того, что моя сестра будет ворчать всю дорогу до Рекса, так она еще и возьмет с меня деньги за бензин за то, что ей пришлось ехать не по своей воле.

Я устраиваюсь на кожаном сиденье, пока Рекс выезжает с парковки. Он барабанит пальцами по рулю в такт песне Снуп Дога. Я использую этот шанс, чтобы понять все, что он собой представляет.

Что самое интересное в Рексе, так это то, что он не типичный популярный парень, каких ты видишь в фильмах и о которых читаешь в книгах. Он не звездный спортсмен, не король выпускного бала и не отъявленный плохиш школы. Его личность – это то, что привлекает к нему людей. Он веселый, дерзкий и непринужденный. Все хотят быть либо его друзьями, либо его девушками.

То есть все, кроме меня.

Мне не нужен такой отвлекающий фактор в моей жизни.

Рекс также безумно умен. Большую часть времени он проводит в лаборатории компьютерного программирования, и его даже вызывали в школьный офис для решения технических проблем. Ходят слухи, что он и раньше взламывал систему.

Он высокий, не меньше 183 см, и он возвышался над моей маленькой фигурой, когда мы шли через парковку. Может, он и не занимается спортом, но он более подтянутый, чем наш защитник. Его волосы медно-коричневого цвета и коротко подстрижены. Когда он улыбается, на его щеках появляются две ямочки, а асимметрия его лица безупречна.

Он также богат. Я вспоминаю об этом, когда он въезжает на подъездную дорожку своего особняка. Он самый большой в их районе, с огромным двором и безупречным ландшафтным дизайном. Семья Лейн считается самой обеспеченной в нашем маленьком городке Блу Бич, штат Айова.

Рекс ставит машину на стоянку и отвлекает мое внимание от дома, когда прочищает горло.

— Это была веселая поездка. Мне еще никогда не доводилось быть осмотренным дочерью проповедника.

Мои глаза расширяются.

Боже мой.

Неужели я была настолько очевидна?

— Ну вот и все. Отвези меня домой, — требую я. — Я не осматриваю парней. Я просто наблюдала за парнем, с которым мне предстоит провести следующие несколько часов.

— Слишком поздно. Нам нужно писать работу, Лина, детка.

Он глушит двигатель машины, обходит ее и открывает мою дверь, пока я обдумываю свой следующий шаг.

Зайти или уйти.

Я отшвыриваю его руку, и он убирается с дороги. С усмешкой я следую за ним в дом. Как только мы проходим через парадную дверь, он берет мою руку в свою, и я чуть не падаю на лицо, когда он начинает тянуть меня вверх по лестнице.

— Моя спальня здесь, — говорит он.

Я отшатываюсь назад, заставляя его остановиться.

— Я не пойду в твою спальню.

Он оглядывается на меня, моргая.

— Да, пойдешь.

— Нет, я...

Я осекаюсь, когда он снова хватает меня за руку, крепко сжимая ее, и по глупости, на этот раз я не сопротивляюсь. Он ведет нас по длинному коридору в спальню.

Это просторная комната, больше, чем спальня моих родителей, и на удивление чистая. Три стены выкрашены в темно-красный цвет, а оставшаяся – в черный. На фоне черной стены стоит изящная металлическая кровать с черным покрывалом. Она отличается от всех комнат парней, которые я видела раньше.

Конечно, я обычно не бываю в спальнях парней.

В углу стоит мини-холодильник, массивный стол с тремя мониторами и телевизором над черной консолью. Коллекция игровых устройств и игр загромождает стойку.

Я теряю его хватку, когда он закрывает за нами дверь.

— Серьезно? — огрызаюсь я, скрещивая руки. — У тебя нет границ.

Он ухмыляется, демонстрируя свои яркие белые зубы.

— Моя мама говорила, что это может быть отличной чертой в жизни.

— Для кого? Серийных убийц?

— Для парней, которые просят девушек сделать домашнее задание.

Он обходит меня и подходит к мини-холодильнику, открывает его и смотрит на меня.

— Какой напиток ты предпочитаешь, Лина? Вода? Пепси? Текила?

Я закатываю глаза, сдвигая на нос очки в черной оправе. — У тебя там нет текилы.

— Эта игра в «вызов-блеф» очень забавна.

— Не могу согласиться. — Он щелкает языком по нёбу. — Она в бутылке из-под Gatorade[1], запрятанной в самый задний угол, чтобы никто не видел.

Да, точно.

Сегодня я чувствую себя смелой.

— Тогда налей мне текилы.

Он прищуривается в мою сторону.

— Ты издеваешься надо мной.

Я качаю головой.

— Она мне понадобится, чтобы пережить послеобеденное время, проведенное с тобой.

Он ухмыляется, запускает руку в холодильник и достает бутылку.

Возможно, блефовать было не самой умной идеей.

Мы не в школе, где его могут исключить за подобное.

Мы в его спальне.

Я сглотнула, когда увидела бутылку, сосредоточившись на янтарном цвете жидкости внутри, которая определенно не Gatorade.

Молодец, Каролина, что решила проверить его блеф.

Теперь он принимает твой вызов.

Пора собраться и впервые попробовать текилу.

В комнате тихо, пока он стоит. Его глаза устремлены на меня, пока он медленно откручивает оранжевую крышку и протягивает мне бутылку.

Будь я проклята, если позволю ему выиграть эту... игру? Что бы это ни было.

Тошнота крутится в моем желудке, а я даже не выпила. Бог знает, как я буду чувствовать себя после этого. Я делаю глубокий, решительный вдох.

Я справлюсь.

Я никогда не пила текилу, но пробовала вино.

Это не может быть настолько разным, верно?

Решив, что пора заканчивать с разминкой, мой желудок напрягается, как будто готовится, когда я выхватываю у него бутылку. Я хватаю ее и подношу к губам. Прямо перед тем, как я делаю что-то резкое, моя спина напрягается, и в то же время я хмурюсь.

— Сколько людей пили из этой бутылки? — спрашиваю я. — Я не собираюсь заразиться какой-нибудь венерической болезнью.

Он усмехается, показывая на бутылку.

— Я – единственный человек, который пил из этой бутылки. — Он делает паузу, щелкает пальцами и показывает на меня. — И ты, через минуту.

Я сужаю на него глаза.

— Лучше бы ты не врал.

Он прижимает руки к груди, изображая обиду.

— Лина, моя милая Лина, я убит горем, что ты мне не доверяешь.

Я снова сглатываю.

Вот и все.

Я могу это сделать.

Прежде чем струсить, я делаю быстрый глоток текилы. Мои глаза закрываются, не позволяя мне наблюдать за его реакцией, и я стискиваю зубы, проглатывая самое отвратительное, что я когда-либо пробовала. Мое тело содрогается. Я задерживаю глубокий вдох, боясь, что меня вырвет.

Когда я открываю глаза, то сразу же закатываю их.

На шокированном лице Рекса расплывается огромная ухмылка.

Он присвистывает и откидывается на пятки.

— Черт, Лина. Либо у тебя есть тайная дикая сторона, что мне чертовски нравится, либо я вызываю ее в тебе, что мне тоже чертовски нравится.

Я пожимаю плечами.

— Ты никогда не узнаешь.

Я глубоко вдыхаю, собирая столько нервов, сколько могу, и делаю еще один глоток, чтобы доказать свою правоту. Мое горло горит, словно в огне, и я улыбаюсь от гордости, как только проглатываю его.

— Теперь твоя очередь, Член-Иголка. — Я протягиваю бутылку обратно ему.

— Посмотри на меня, я развращаю тебя. — Он хватает ее, подбадривая меня, и делает глоток. — Не могу дождаться, чтобы сделать это еще раз.

Я еще не знаю, что, войдя в спальню Рекса, все изменится.

Рекс Лейн завладеет моей жизнью.

Он украдет мое сердце.

А я украду его.

Только мы не будем знать, что делать с тем, что взяли.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Рекс

Третий год старшей школы (11 класс)

— Эй, Лейн, мне нужна услуга, — окликает Мерфи, хлопая меня по спине, проходя мимо меня в раздевалке для парней.

Я натягиваю футболку.

— В чем дело?

Он останавливается у шкафчика, расположеного в нескольких шагах от моего, открывает его и поворачивается в мою сторону.

— Замолви за меня словечко перед Каролиной. — По его раскрасневшемуся, веснушчатому лицу пробегает хитрая ухмылка. Чувак с трудом отжимался двадцать раз на уроке физкультуры. — Вы двое тесно общаетесь и все такое, да?

Кислый вкус наполняет мой рот. Каролина Адамс всегда оставалась в своем замкнутом мире, но мало-помалу я втянул ее в свой. Это влечение привлекло к ней внимание, ведь мы так много времени проводим вместе. Теперь я хочу вернуть ее в ее мир, подальше от таких придурков, как Мерфи.

— Прости, чувак. У меня нет достойных примеров, — отвечаю я, пожимая плечами.

Он стонет, запрокидывая голову назад.

— Да ладно. Сделай своему мальчику одолжение.

Мерфи не мой мальчик. Единственное время, когда я общался с ним вне школы, это мимоходом на вечеринках. Он легкомысленный тип, который хвастается и врет, что у него есть девушки. Ни за что на свете я не подпущу его к Каролине.

— Почему ты хочешь, чтобы я солгал ей?

Он выдает нетерпеливую улыбку.

— Я приглашу ее на бал.

Да чтоб тебя, блядь.

— Нет, не пригласишь, — говорю я с предупреждением.

— Нет, приглашу, — отвечает он, раздражение в его тоне нарастает.

— У нее уже есть пара. Я. Пригласи кого-нибудь другого.

Я беру свою сумку со скамейки и ухожу, не оглядываясь. Когда я оказываюсь в коридоре, я достаю телефон из заднего кармана, открываю свои сообщения и нажимаю на имя Каролины.

Поправка: на имя, которым она подписала свой контакт.

Я: Встретимся у моей машины после школы. Я отвезу тебя домой.

Самая умная и крутая девушка в мире: Ладно, мистер Босс. Что случилось?

Я: Слишком много текста. У меня болят пальцы. Вчера вечером они изрядно потренировались.

Самая умная и крутая девушка в мире: Мерзость. Если ты хотел, чтобы это была шутка про секс, то это был неудачный вариант.

Я не могу удержаться, чтобы не засмеяться.

Я: Увидимся в моей машине, заноза в заднице.

***

Прошел год с тех пор, как Каролина помогла мне написать мою работу.

Помощь означает, что мы отложили его написание и вместо этого проводили время вместе. Мы смотрели телевизор. Я научил ее играть в мои любимые видеоигры, и мы ели столько, будто находились в камере смертников и это был наш последний ужин.

День за днем мы тусовались с намерением написать эту дурацкую работу. В итоге я написал его сам за двадцать минут и все равно получил пятерку.

Кто сказал, что жульничество не приводит к успеху?

После того как я сдал работу, мы продолжали тусоваться и, каким-то образом, подружились, что стало шоком для нас и всех остальных. Она познакомила меня с девчачьими фильмами, а я познакомил ее с тем, что называется весельем — например, брал ее с собой на вечеринки, где ей не разрешалось покидать меня. Я вытаскивал ее из скорлупы, а она успокаивала меня.

Каким-то образом, каким-то гребаным образом, мы нашли общий язык.

Я – чувак, который не хочет лезть к ней в трусики.

Она – цыпочка, которая не хочет меня трахать.

Между нами нет никаких ожиданий.

Мы учимся. Смотрим фильмы. Ходим за пиццей.

Она ужинает у меня дома по крайней мере два раза в неделю.

Моя мама чертовски ее любит.

Ее родители, однако, не самые большие мои поклонники, но они держат рот на замке, потому что моя семья жертвует хренову тучу денег церкви ее отца. Каролине пока не запретили общаться со мной, но это не значит, что пастор Адамс не пытался изменить ее мнение обо мне.

Я усмехаюсь, когда нахожу ее у своей машины со стопкой книг в руках. На ней один из ее фирменных свитеров, узкие джинсы и туфли, которые завязываются на лодыжках. Свитер выглядит колючим и чертовски уродливым, но я научился их любить. Нитка искусственного жемчуга украшает ее шею, а ее насыщенно-черные волосы прямые, доходящие до плеч.

— Что настолько важное ты хотел написать мне во время урока? — ругается она, когда я подхожу к ней. — Миссис Хит конфисковала мой телефон на глазах у всех и выписала мне предупреждение.

— К черту миссис Хит. — Я выхватываю у нее из рук учебники. — Скажи ей, что ты моя лучшая подруга, когда она в следующий раз будет вытворять такое дерьмо. Гарантирую, что она вернет его обратно в считанные секунды.

— Что это значит? — Она сморщила нос. — Твоя семья может быть Кеннеди из Блу Бич, но я бы посоветовала тебе успокоить свое эго, господин хороший. — Она разворачивается и садится в Charger, а я бросаю ее книги на заднее сиденье, прежде чем сесть за руль.

— Это значит, что однажды миссис Хит попыталась конфисковать мой телефон. Я привел убедительные аргументы. Она вернула его. Не хочу показаться козлом, но она меня боится.

— Ну, это действительно заставляет тебя говорить как придурок.

Я пожимаю плечами, заводя машину.

— Ты собираешься рассказать мне, что было твоим убедительным аргументом? — Она делает кислое лицо. — Боже, пожалуйста, скажи мне, что ты не спал с ней. Она замужем и ей столько же лет, сколько твоей маме!

— Нет, черт возьми. Замужние пумы[2] не в моем вкусе. Они, как правило, слишком властные. Я просто сказал, что уверен, что ее муж хотел бы знать, какое у нее любимое занятие после школы.

— Какое? — Она качнула головой в сторону. — Разве она не тренер по теннису?

— Она трахается с учителем физкультуры.

— Мерзость. — Она высунула язык. — Разве у него нет жены и, кажется, пятерых детей?

Я киваю.

— Конечно, есть.

— Откуда ты всегда знаешь такие вещи? Ты в курсе всех дел.

Я пожимаю плечами.

— Я наблюдаю за людьми. Я внимателен. Не говоря уже о том, что я иногда слежу за школьными камерами. — Я тыкаю ее в плечо. — Не думай, что я не видел, как Клинт Эванс останавливается около твоего шкафчика между занятиями.

Ее глаза расширяются, на щеках появляется румянец, и она пихает меня в бок.

— Боже мой! Ты шпионишь за мной?

— Нет. — Я с трудом сдерживаю улыбку. — Я слежу за тем, чтобы в школе была безопасная среда для обучения моих сверстников.

— Я уверена, что именно это тебя и волнует.

— И не хочу обижать бедного маленького Клинта, но чувак называет свою маму мамочкой, когда они разговаривают по телефону. — Я преувеличенно вздрагиваю. — Какое-то странное дерьмо. Я бы не брался за этого паренька.

— Ты серьезно ужасен, ты знаешь это? — Ее губы дергаются в улыбке. — Не придирайся к Клинту за то, что он маменькин сынок, когда я уверена, что у тебя нет проблем с тем, что девочки – папины дочки.

— О, Боже, ты сама себя подставила. К твоему сведению, мне не нравится, когда девчонки называют своих отцов папочками, потому что я предпочитаю, чтобы они называли меня так в спальне.

Она пихает меня в плечо.

— Я не знаю, почему с тобой общаюсь.

— Я твой самый любимый человек в мире, вот почему. — Я качаю головой, хлопая в ладоши. — А теперь давай отойдем от разговоров о папочке и перейдем к серьезным делам. Возьми свой планировщик, дорогая. Запиши меня, чтобы я забрал тебя через три субботы. В семь часов.

— Хорошо, — протянула она. — Что планируем?

— Выпускной вечер. Дай мне знать цвет твоего платья, чтобы мы могли подобрать все это дерьмо.

— Прости? — Она хмурится в мою сторону. — Ты не можешь просто сказать мне, что я иду на выпускной с тобой. — Она вскидывает руки вверх, ее голос близок к истерике, как в скучных романтических фильмах, которые она заставляет меня смотреть. — Ты даже не спросил!

— Мне не нужно спрашивать. Ты пойдешь на бал со мной.

— А что, если я не хочу идти с тобой? Ты даже не сделал мне предложение!

— Тяжелое дерьмо. Ты не найдешь лучшей пары. Не говоря уже о том, что я единственный парень в этой школе, который не будет пытаться засунуть свой неопытный член в твои девственные трусики. — Он удивленно поднимает брови. — Если ты хочешь предложение, я достану один из тех баннеров, которые летают в небе или еще какую-нибудь хрень.

— Ты такой романтик. — Она скрещивает руки, надувая свои блестящие розовые губы. — Ты никогда не думал, что я не хочу, чтобы мои трусики оставались девственными? Возможно, я хочу изменить это на выпускном вечере.

— Возможно, ты сошла с ума, черт возьми. — Я прочищаю горло, и мой голос становится глубже. — Ты моя пара. Твои трусики останутся нетронутыми. — Я дергаю большим пальцем в сторону ее планнера на заднем сиденье. — Запиши это туда, обведи красным маркером и не забудь.

Она хмыкает.

— А как же Лиэнн, девушка, которую ты уже пригласил на выпускной?

Черт. Я, блядь, забыл о Лиэнн.

— Она может либо быть твоей сестрой-спутницей, либо свободна.

— У меня не будет сестры-спутницы! — кричит она.

— Похоже, тогда она свободна. Я подкуплю ее, чтобы она пошла с кем-нибудь другим.

Мерфи свободен.

— Не могу поверить, что общаюсь с тобой.

— Ты. Я. Выпускной. — Я наклоняюсь и целую ее в щеку. — Моя мама сегодня готовит тако. Ты придешь на ужин?

— Хорошо, но я приду только ради нее и тако.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Рекс

Выпускной год старшей школы (12 класс)

Я приостанавливаю свою игру, когда раздается стук в дверь моей спальни.

— Входи, — зову я.

Когда дверь открывается, я ожидаю увидеть маму, которая спрашивает о грязном белье или о том, решил ли я, в какой колледж буду поступать.

Нет и нет.

Моя спина выпрямляется в кресле, когда входит Каролина.

Внутри меня поселяется облегчение. В последнее время она была отстраненной, сваливая все на выпускные экзамены, стипендии и письма о приеме в колледж. Я не сомневаюсь, что у нее стресс. Ее родители слишком сильно давят на нее, требуя быть идеальной, и это меня бесит.

Я моргаю, приспосабливая свои глаза к ней в слабом свете, исходящем от моей настольной лампы, когда она закрывает дверь.

— Ты звонила? — спрашиваю я, отбрасывая контроллер в руке в сторону.

Она качает головой, и мой желудок опускается, когда я сосредотачиваюсь на ней. Она напоминает мне взволнованного детеныша, потерявшего мать, когда она возится с браслетом, потом с серьгами, потом дергает за кончик хвоста.

Что за хрень?

Я встаю со стула.

— Все в порядке?

Ее ерзанье прекращается, она делает вдох и играет с пуговицей своего свитера.

— Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности. — Слова слетают с ее губ так непринужденно, как будто она просит меня посмотреть фильм, а не конфисковать ее гребаную V-карту[3].

Невозможно остановить смех, который вырывается из меня.

— Хорошая шутка.

Она бросает на меня разочарованный взгляд.

— Я серьезно. Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности. Сегодня вечером.

Я ущипнул себя за переносицу.

— Хватит издеваться надо мной.

Мы говорили о ее девственности – в основном я дразнил ее и говорил, чтобы она хранила ее вечно, – но она никогда раньше не предлагала мне лишить ее девственности. Она либо издевается надо мной, либо сошла с ума.

Смена темы, срочно.

— Хочешь заказать пиццу? Посмотреть кино?

— К черту пиццу, — огрызается она. — Я не собираюсь идти в колледж девственницей.

— Почему нет? Ты должна остаться девственницей навсегда.

Не поймите меня неправильно. Дело не в том, что я не представлял себе секс с Каролиной. Я представлял секс с ней чертовски часто.

В душе с рукой на члене.

В постели с рукой на члене.

Когда мы проводим время вместе, и мне приходится бороться, чтобы не возбудиться.

Вначале все было не так. Конечно, я считал ее симпатичной, но я видел в ней только друга. Когда мы стали ближе и старше, мое влечение усилилось. Все в Каролине идеально. У нее самое большое сердце, которое я когда-либо знал, а когда ты преодолеваешь ее застенчивость, она оказывается довольно забавной. Она слишком красива для своей собственной глупости – единственная в своем роде красавица, скрывающаяся за очками и свитерами.

Я полюбил эти чертовы свитера.

Купил ей два на Рождество.

Не буду врать, я бы с удовольствием бросил ее на свою кровать и дал ей то, что она просит.

Но я не могу.

Спать с Каролиной – это та грань, которую я никогда не переступлю.

Она – мой человек.

Она знает меня лучше, чем кто-либо другой, и будь я проклят, если откажусь от этого ради временного увлажнения своего члена.

— Я думала об этом некоторое время, и я приняла решение. — Она резко выдохнула. — Я не хочу, чтобы это было с каким-то случайным парнем, и я доверяю тебе больше, чем кому-либо, Рекс.

Я сжимаю кулаки, стоя всего в нескольких дюймах от нее.

Как она может приходить сюда и спрашивать меня об этом?

Как она может ставить меня в такое положение?

— Я не собираюсь лишать тебя девственности. — Мой тон резок. Мое тело напряжено.

— Отлично. — Ее тон подражает моему. — Я найду кого-нибудь другого, кто возьмет ее.

Я скрежещу зубами, когда она поворачивается, чтобы уйти, и двигаюсь быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Я ловлю ее за локоть и тащу ее вглубь моей спальни, подальше от двери.

Я наклоняю голову вниз, глядя на нее, в то время как моя рука все еще держит ее за локоть, и мои губы встречаются с ее ухом, когда я говорю.

— Не делай этого. Не будь дурой.

— Тогда сделай то, о чем я прошу.

— Нет, — вырывается у меня.

Она вырывается из моей хватки и толкает меня в грудь.

— Почему? — шипит она. — Ты регулярно трахаешь девушек. Для тебя в этом нет ничего необычного – полоскаешь, смываешь, повторяешь. Веди себя так, будто я случайная девушка, с которой ты переписывался неделю и встретился на вечеринке, чтобы трахнуть.

— Ты не какая-то случайная девушка, с которой я переписывался неделю. — Ты для меня все.

А еще она чертовски безумна. Каролина официально потеряла свой чертов разум.

Она молча смотрит на меня какое-то мгновение.

Слава богу.

Кажется, я выиграл этот... разговор, спор, что бы это не было.

Она доказывает, что я ошибаюсь, когда отступает на шаг и пытается расстегнуть пуговицы на свитере.

Мать твою.

— Каролина, — предупреждаю я.

Она игнорирует меня, и свитер падает к ее ногам, открывая мне вид на ее грудь в одном лишь простом черном лифчике. У меня перехватывает дыхание, сердце бешено колотится, а живот сводит от нервозности. Как раз в тот момент, когда я собираюсь наклониться и подхватить ее свитер, чтобы отдать его обратно, я останавливаюсь.

Я застываю на месте, когда она расстегивает пуговицы на джинсах.

— Каролина, — снова предупреждаю я, на этот раз более жестко.

Мне не нравится, что мой член дергается, когда я смотрю на нее. Я прикрываю промежность ладонью, мысленно приказывая ей успокоиться.

Я не очень-то убедителен.

Ни для него, ни для Каролины.

— Рекс, — говорит она, снова подражая моему тону. — Сделай это, или я найду кого-нибудь другого.

Мои ноздри раздуваются при мысли о том, что это может сделать кто-то другой. Моя спальня кажется в десять раз меньше, пока мы смотрим друг на друга.

Ее дыхание тяжелое.

Мое – глубокое.

Она ждет, что я дам ей то, что она хочет.

Я жду, когда она передумает.

Она не передумает.

Я знаю Каролину, и я знаю, когда она решительна. Это решительная Каролина.

Я никогда в жизни не видел ее такой решительной.

Я в полной жопе.

Она наклоняет голову в сторону.

— Итак... мы можем начать сейчас?

Господи.

— Я не хочу, чтобы это встало между нами, — прохрипел я.

— Не встанет. Мы будем вести себя так, будто этого никогда не было. — Она так чертовски уверена в себе.

— Тогда зачем мы это делаем?

Она пожимает плечами, и я провожу рукой по лицу, когда она расстегивает молнию на джинсах.

Нервничая, что могу упасть на задницу, я сажусь на край кровати. Мои глаза прикованы к ней, когда она высвобождается из джинсов, и я задыхаюсь, увидев ее черные мальчишеские шорты. Я видел ее в бикини много раз, когда она приходила купаться. Это трудно, но я всегда старался не пялиться на нее.

Здесь более интимно, чем на заднем дворе.

Мы в моей спальне. Она раздевается передо мной.

И выглядит она охренительно.

Я не могу удержаться от того, чтобы не рассмотреть каждый ее дюйм. Загорелая кожа. Прямые волосы собраны в тугой хвост, демонстрируя идеальные углы ее лица. Поскольку освещение ограничено, я не могу видеть так много, как мне хотелось бы, но я вижу достаточно, чтобы хотеть ее больше. У нее полная грудь, и я наблюдаю за ее изгибами, не в силах остановить себя от того, чтобы провести языком по нижней губе.

— Пожалуйста, Рекс, — шепчет она. — Сделай это для меня.

Мы не проронили ни слова, когда я встал. Я держу безопасное расстояние между нами, пытаясь придумать план.

Мы сделаем это.

Займемся сексом.

Я собираюсь лишить девственности свою лучшую подругу.

Мое сердце колотится, когда я прочищаю горло.

— Я не уверен, как это начать.

Почему я чувствую себя в данной ситуации девственником?

— Делай все, что ты обычно делаешь, — говорит она уверенно, как будто это я лишаюсь девственности. — Часть А входит в часть Б. — Одна из ее рук образует букву «О», а другой она просовывает в нее палец. — Мы оба проходили курс сексуального воспитания.

— Ладно, давай не будем говорить о сексе, как будто мы следуем инструкциям по сборке мебели. — Я нервно вздохнул. — И если я буду делать то, что обычно делаю, это будет более интимно. Я не просто вставляю часть А в часть Б.

Она вздрагивает, ее губы формируют букву «О», подобно тому, что сделала ее рука.

— Ох.

Она мелкими шажками возвращается к моей кровати, откидывает плед и проскальзывает под простыни. Я теряю дар речи, когда она снимает очки и кладет их на мою тумбочку.

Не совсем комплимент, когда цыпочка снимает очки перед сексом.

Пожалуйста, передумай. Пожалуйста, передумай.

Я пожевал нижнюю губу, шаркая ногами по полу. Мое сердце никогда не билось так сильно. Я уверен, что выгляжу как сумасшедший.

Она смотрит на меня с ожиданием.

— Раздевайся. Залезай на меня сверху. Мы займемся сексом. — Она машет рукой в воздухе. — Тебе не нужно делать это как-то особенно, целовать меня или еще что-то в этом роде. Просто засунь свой... пенис в мою вагину, возьми мою вишенку, и все будет хорошо.

— Господи, Лина! — Я провел руками по волосам. — Это не так работает.

— Да, так. Я девственница, а не тупая. — Она стучит ладонью по кровати. — Давай сделаем это.

Мой член дергается и становится тверже с каждой секундой. Я шокирован тем, что она не упомянула о стояке, виднеющемся сквозь мои треники.

Я дергаю за корни волос.

— Поклянись мне, что это ничего не изменит между нами.

— Клянусь.

Я глубоко вдыхаю, прежде чем стянуть с себя футболку и запереть дверь. Ее глаза прикованы ко мне, когда я сбрасываю треники, и я молча подбадриваю себя, чтобы сохранить спокойствие. Я колеблюсь, когда мои пальцы нащупывают резинку трусов, но решаю пока не снимать их.

Ее кофейно-коричневые глаза встречаются с моими, когда я забираюсь на кровать, беспокойство скользит по мне, как змея. Уверенная манера поведения, с которой она пришла, тает.

Я отступаю.

— Мы можем остановиться. — У меня нет никаких проблем с этим.

Она неистово трясет головой и двигается на месте.

— Нет. Продолжай.

Я отодвигаю плед, и она ерзает подо мной, когда я переползаю на нее. У меня перехватывает дыхание, когда я протягиваю руку, проводя пальцем по ее телу, а затем между ног.

Она напрягается, сжимая ноги и ловя мой палец.

— Что ты делаешь?

— Готовлю тебя, — объясняю я, положив руку ей на бедро.

— Что? Зачем? — Я слышу ужас в ее вопросах.

— Я не могу просто засунуть свой член в тебя, Каролина. — Мой голос понижается. — Чем ты мокрее, тем меньше боли. Я хочу, чтобы тебе было комфортно, а для этого нужна прелюдия.

Ее грудь вздымается.

— Ох... тогда, думаю, мы можем сделать быструю прелюдию.

Я качаю головой, не в силах побороть улыбку. Кто сказал, что мы можем сделать быструю прелюдию?

Она широко раздвигает ноги, давая мне разрешение, и я удивляюсь, что моя рука не дрожит, когда я протаскиваю ее между ее ног. Я провожу пальцем между ее щелями, двигая им вперед-назад, а затем обвожу его вокруг ее клитора.

Она задыхается, когда я медленно ввожу в нее палец.

Мой член болит. Она такая чертовски тугая.

— Расслабься, — шепчу я, ожидая, пока она сделает то, что я сказал, прежде чем двигаться.

Я сдерживаюсь, пока ее плечи не прижимаются к простыням, а мышцы не расслабляются, прежде чем погладить ее. Чем больше я глажу ее, тем больше она расслабляется.

— Кто-нибудь когда-нибудь делал это с тобой? — прошептал я, не сводя с нее глаз.

Ее глаза были закрыты с первого толчка моего пальца, и я ждал, когда они откроются.

— Однажды, — шепчет она, ее ноги дрожат, и чувство удовлетворения охватывает меня, когда она начинает двигаться против моей руки. — Это никогда не было так. Никогда не чувствовала ничего подобного.

Мое удовлетворение сменяется гневом.

Кого, блядь, она впустила в свои трусики, и как я могу найти его, чтобы надрать задницу?

Я ускоряю свои толчки и колеблюсь, прежде чем добавить еще один палец и поласкать ее клитор. С таким напряжением, как у нее, секс будет для нее болезненным. Я хочу сделать это настолько комфортным, насколько могу, чтобы ей было хорошо. Я не хочу, чтобы у нее был типичный «опыт потери девственности — хреново, больно, и даже не кончила».

Мой рот наполняется слюной. Как бы сильно я не хотел опустить голову ей между ног и попробовать ее на вкус, я сдерживаюсь.

Мы уже перешли одну чертовски серьезную черту.

Достаточно.

Мне нравится звук ее тихих стонов, разносящихся по моей спальне.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, делая небольшой вдох.

Она кивает, и ее голос звучит скрежетом, когда она отвечает:

— Думаю, я готова. У тебя есть презерватив?

Я хочу продолжать гладить ее, продолжать играть с ней, чтобы она кончила, но я только киваю. Я поглаживаю ее клитор еще несколько раз, а затем осторожно вытаскиваю из нее пальцы. Я не могу сдержать себя, чтобы не поцеловать ее в живот. Я сжимаю руку в кулак, разжимаю ее и тянусь к ней, беря презерватив с тумбочки.

Ее глаза переходят на мои, когда я стягиваю трусы, и мой член выскакивает на свободу, а затем она застенчиво отводит взгляд, когда я надеваю презерватив. Она напрягается, и ее глаза закрываются, когда я выравниваю себя по ее центру.

— Каролина, ты должна смотреть на меня, — говорю я. Я нервничаю так же, как и она.

Она открывает один глаз за раз.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — спрашиваю я. — Можно отступить.

— Уверена, — твердо отвечает она.

Я делаю глубокий вдох. Я не ожидал этого сегодня – такого давления на меня. Она вручает мне нечто столь дорогое для нее, доверяя мне сделать все правильно, и я не хочу ее подвести.

Я не могу поверить, что мы делаем это.

Я хватаю ее за бедра, приподнимая их, и осторожно проникаю в нее.

Я не могу сдержать стон.

Блядь. Она ощущается как рай.

Я проникаю глубже и останавливаюсь.

— Нормально?

Она кивает, заставляя себя улыбнуться, хотя я чувствую ее боль.

Я двигаюсь снова.

— Все еще нормально?

Еще один кивок, на ее лице ясно видно напряжение.

Я останавливаюсь.

— Поменяйся со мной местами.

Она вздрагивает.

— А?

— Это будет менее болезненно, если ты будешь сверху. Ты сможешь контролировать, сколько меня возьмешь, — объясняю я, медленно выходя из нее.

Она тянется вперед и хватает меня сзади, ее ногти впиваются в мою кожу, не давая мне двигаться.

— Я не могу... залезть на тебя. — Свободной рукой она показывает на нашу связь. — Все в порядке. Мы так и останемся.

Мой голос смягчается.

— Скажи мне, если передумаешь или если будет слишком больно.

Я замечаю слабую улыбку на ее губах, и ее рука коротко поглаживает мою спину, прежде чем опустить ее.

— Я доверяю тебе, Рекс. Я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было.

Я мягко сжимаю ее бедра и вхожу в нее до упора, заставляя ее спину выгнуться, и она задыхается. Я снова останавливаюсь, давая ей время привыкнуть к моим размерам, и задыхаюсь, когда ее теснота захлестывает меня.

Моя голова кружится, пока я медленно вхожу и выхожу из нее. Мой темп не только для того, чтобы уменьшить ее боль. Я также борюсь за то, чтобы не ворваться в нее через несколько секунд. Я улыбаюсь как ублюдок, когда замечаю, что ей становится приятно. Ее бедра двигаются навстречу моим, и она стонет.

Я хочу провести руками по ее животу, задрать лифчик и поиграть с ее грудью, но не могу. Это чисто секс. Ничего больше. Поэтому вместо этого я играю с ее клитором.

Она снова стонет, возбуждая меня.

Я прижимаюсь лицом к ее шее, ускоряя свои толчки.

Я сдерживаюсь, чтобы не сказать ей, как чертовски идеально она ощущается.

Какая она тесная.

Как мне нравится быть внутри нее.

Мои бедра дергаются, и я двигаюсь быстрее, но в то же время осторожно, все еще не желая причинить ей боль. Я близок к тому, чтобы дойти до грани, но мне нужно, чтобы ей было хорошо. Я вращаю бедрами и мысленно даю себе пять, когда из нее вырывается стон, и она прижимается ко мне.

Это что-то вроде оргазма.

Не полный крик, но в нем больше удовольствия, чем боли.

В этот момент я не могу остановить себя, чтобы не начать двигаться быстрее. Шокируя нас обоих, я прижимаюсь ртом к ее рту, когда кончаю. Мои губы перемещаются от одного ее уха к другому, осыпая ее поцелуями, и я зарываюсь лицом в ее шею.

— Черт, Лина, — стону я, взрываясь в презервативе и дрожа.

Мои руки лежат по обе стороны ее головы, когда я отстраняюсь, и я смотрю на нее сверху вниз, мы оба затаили дыхание.

Ее губы растягиваются в застенчивую улыбку.

— Спасибо.

Я улыбаюсь в ответ.

— Мне было приятно.

Это была плохая идея, но мне нравится, что я был у нее первым.

Что она дала мне это.

Я также ненавижу ее за это.

Теперь я знаю, каково это – быть внутри нее.

Неважно, что она сказала, наши отношения изменятся.

Каролина уничтожила для меня других девушек, но я должен бороться с этим.

У нас не может быть таких отношений.

— Теперь я не могу дышать, — говорит она с неловким смешком, отрывая меня от моих мыслей.

Я отстраняюсь, замечая, что все еще отдаю ей часть своего веса, и поднимаюсь. Я хватаю свои трусы-боксеры, иду в ванную, чтобы избавиться от презерватива, и включаю свет, когда возвращаюсь в спальню.

Каролина натягивает простыни на грудь и садится, пока я натягиваю трусы.

— О Боже! — внезапно задыхается она, ее рука летит ко рту.

Мое внимание переключается на то, на что она смотрит.

Кровь на простынях.

Ее немного, но она есть.

— Все в порядке, — говорю я мягко. — Я брошу их в стирку. Ничего страшного.

— Что... что насчет твоей мамы? — заикается она.

— Я сам их постираю. Она даже не увидит, а если увидит, я не скажу ей, что это была ты.

Она кивает.

Я наклоняюсь и целую ее в лоб.

— Как будто этого никогда не было.

— Как будто этого никогда не было, — повторяет она.

Я только что лишил девственности свою лучшую подругу.

И теперь я должен вести себя так, будто это не был лучший гребаный момент в моей жизни.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Каролина

Второй год колледжа

— Красотка, красотка, пожалуйста, пойдем со мной сегодня вечером, — умоляет моя соседка по комнате Марджи.

Я открываю рот, чтобы сказать ей, что я пас, когда мой телефон пикает сообщением от Рекса.

Мой главный мужчина (я не подписывала его так): Прости, Лина, детка. Я уже все спланировал. Мы идем сегодня на день рождения Найджела. Я могу зайти позже, если ты не спишь, или завтра вечером, я в твоем распоряжении.

Его ответ не должен меня так сильно злить, но сегодня уже вторая пятница, когда у него другие планы. Конечно, ожидать, что он будет проводить со мной каждые выходные, нечестно, но, черт возьми, он должен проводить со мной каждые выходные.

Можете называть меня зависимой, мне все равно.

Рекс всегда был моим защитным одеялом.

В прошлом году я была здесь без него целый семестр, пока он откладывал учебу, не определившись с выбором специальности. Неопределенность означает, что он провел этот семестр, споря со своими родителями. Они хотели, чтобы он поступил на юридический или политический факультет. Он не хотел. По плану, мальчики Лейн всегда должны были пойти по стопам отца. Кайл, его старший брат, разрушил половину этой мечты, когда бросил школу, чтобы стать офицером полиции.

Его отказ от учебы оказал давление на Рекса.

Я не могу представить Рекса адвокатом или политиком.

Это утомило бы его до смерти.

В конце концов, его родители поняли, что его не переубедить, и, будучи одержимыми своим имиджем, они сочли его отказ от учебы в колледже более постыдным, чем его специализация в компьютерных науках.

Теперь он учится со мной в штате Айова.

То, что он здесь, стало для меня облегчением. В первый семестр я регулярно ездила домой в Блу Бич, а он совершал двухчасовую поездку, чтобы мы могли видеться.

Его присутствие здесь помогло мне справиться с одиночеством в студенческой жизни.

Его присутствие здесь также разжигало во мне искру ревности.

В нашей старшей школе пруд для свиданий был небольшим.

Здесь же это настоящий океан.

Паника охватывает меня каждый раз, когда я вижу девушку, пристающую к Рексу. Страх, что одна из них может оказаться той девушкой, которая изменит его жизнь, которая украдет его сердце и заберет его у меня. Даже если он отрицает это, однажды я потеряю его из-за другой женщины.

Это не весело – быть влюбленной в своего лучшего друга, скажу я вам.

Рекс был против отношений с первого дня нашего общения. Неблагополучный брак его родителей убедил его в том, что отношения токсичны и являются лишь вынужденными ожиданиями. Он так боится провала, закончить жизнь, как его отец, что отталкивается от любого упоминания слова обязательства.

Моя дружба с Рексом – это самые долгие отношения, которые у него когда-либо были.

Он не фанат отношений.

А я не люблю, когда мне разбивают сердце.

Мы с ним друзья.

Даже после того, как я подарила ему свою девственность, я никогда не ожидала от него большего. В ту ночь он поменял простыни, пока я ходила в ванную, и мы неловко пожелали друг другу спокойной ночи. На следующий день мы вели себя так, будто ничего не произошло. Ни один из нас не проронил ни слова о той ночи, когда я случайно вошла в его комнату и потребовала, чтобы он взял мою V-карту.

Марджи щелкает пальцами перед моим лицом, отрывая меня от мыслей о том, как я зла на Рекса.

— Ты. Я. Идем. Твое грустное лицо говорит, что тебе нужно выпить, и я с радостью помогу тебе в этом.

Когда я впервые встретила Марджи – белокурую блондинку в мини-юбке и замшевых сапогах до колена – я думала, что мы никак не сможем поладить и что меня ждет несчастный год.

Я сильно ошибалась.

Марджи – это подруга, о которой я мечтала в старших классах.

Она популярна, но всегда старается вовлечь меня во все, что делает.

— Эй, — спорю я. — У меня не грустное лицо. — Я растягиваю губы в улыбке.

— У тебя определенно грустное лицо. — Она опускается на край моей кровати. — Знаешь, что хорошо сочетается с грустным лицом?

— У меня такое чувство, что ты сейчас мне расскажешь, и это не будет доказанным фактом, — ворчу я.

— Алкоголь. Он перевернет эту хмурость с ног на голову. — Ее тон превращается в хныканье. — Ну же. Ты ходила со мной на тусовки в общей сложности три раза...

— Ты ведешь счет? — прерываю я.

— Да, так что я могу вспоминать это тебе каждый раз, когда ты отказываешь.

— Хорошо. — Я драматически вздыхаю. — Ты меня уговорила.

Она наклоняет голову в сторону, как будто не расслышала меня правильно.

— А?

Я пожимаю плечами.

— Повеселиться сегодня вечером звучит лучше, чем Netflix.

Она вскакивает с кровати, визжит, а затем пускается в несносный пляс.

— Девичник! Нам будет так весело, что ты будешь умолять меня ходить куда-нибудь каждый вечер!

Сомневаюсь.

Чем меньше людей в моей жизни, тем лучше.

Я переодеваюсь из треников в мини-платье со змеиным принтом. Марджи заставила меня пойти с ней по магазинам после того, как мы познакомились. Как только мы вошли в бутик, мой взгляд сразу же остановился на этом платье. Она выхватила его из моих рук, затолкала меня в примерочную и вернула обратно, настаивая, чтобы я его примерила. Платье очень сексуальное – это не то, что я обычно ношу, так как наряды для вечеринок не так уж необходимы в моей жизни. Когда я отказалась его покупать, она купила и повесила его в шкаф на всякий случай.

Этот всякий случай, очевидно, произойдет сегодня вечером.

— И обуй вот это, — говорит она, пихая мне в руки черные туфли на шпильках. — Ты будешь выглядеть так сексуально. — Она присвистывает, когда я заканчиваю. — Черт. Сейчас оно выглядит на тебе еще сексуальнее, чем в бутике. Сегодня со мной будет самая сексуальная женщина.

Я провожу рукой по платью с довольной улыбкой.

— Спасибо. Я все еще должна вернуть тебе деньги за него.

Она отмахивается от моего ответа.

— Считай, что это подарок на новоселье. А теперь накрасься, и давай взорвем это заведение. Льюис, парень с дредами в коридоре, устраивает предварительную выпивку в своей комнате. Мы поиграем, а потом пойдем на вечеринку.

Я киваю, быстро вставляю контактные линзы, наношу тушь и добавляю светло-розовый блеск на губы. Она хватает меня за руку, как только я убираю блеск для губ в сумку, и тащит меня по коридору.

То, что я не сломала лодыжку на каблуках, – просто чудо.

Хотя у меня еще есть остаток ночи, чтобы побеспокоиться об этом.

Я не самый ловкий человек в плоских туфлях, так что будем надеяться, что я не сломаю себе ноги.

— Марджи, ты привела подругу! — окликает парень, когда мы входим.

Дреды – верный признак того, что это Льюис. Я также несколько раз проходила мимо него в коридоре, поскольку наше общежитие совместное.

Рекс не в восторге от моего совместного проживания и предлагал мне попросить о переводе больше раз, чем я могу сосчитать.

Я замечаю трех парней и девушку в углу комнаты, их внимание приковано к своим телефонам.

Льюис закрывает дверь и указывает на меня.

— Я видел тебя раньше. Ты в моем классе по обществознанию.

Я киваю и дружелюбно улыбаюсь.

— За это я приготовлю тебе напиток.

Он делает несколько шагов к столу, заставленному бутылками с алкоголем и газировкой. Мои глаза расширяются, когда он торопливо наливает водку в красную чашку Solo и добавляет немного Pepsi. На его лице появляется глупая улыбка, когда он протягивает его мне.

Марджи выхватывает его у меня из рук за несколько секунд.

— Ты не будешь это пить. — Она возвращает ее Льюису, похлопывает меня по плечу и берет бутылку пива с другого стола. — Вот, это гораздо больше в твоем стиле, детка.

Мой стиль – это текила. Это напиток, который мы с Рексом тайно и часто потягивали в его комнате, прямо из бутылок Gatorade.

Марджи показывает на меня.

— Ни у кого ничего не бери, пока мы сегодня тусуемся.

Марджи напоминает мне Рекса.

Видимо, у меня есть симпатия к людям, которые любят мной командовать.

— Я большая девочка, — говорю я. — Старше тебя, на самом деле.

— Поэтому ты ложишься спать в то же время, что и моя бабушка? — Ее лицо становится серьезным. — Каролина, я люблю тебя и все такое, но ты не умеешь вести себя на вечеринках. Льюис мог бы вручить тебе крышесносный ополаскиватель для рта, и ты бы доверилась ему и выпила его.

— Ладно, ты грубиянка, — пробормотала я.

— Оставайся рядом со мной. Не принимай напитки от мерзавцев. Держись подальше от парней из студенческого братства.

— Я сделаю все возможное, чтобы не пить напитки с наркотиками, мама.

Она целует меня в щеку.

— Это моя девочка.

***

Когда мы входим в дом, он уже переполнен. Из каждой комнаты доносится своя песня, и мои плечи сталкиваются с людьми, когда я следую за Марджи на кухню.

— Ты, блядь, отстой!

Я оборачиваюсь и вижу группу людей, столпившихся вокруг побитого, исписанного граффити стола для пиво-понга[4]. Парень в дальнем конце схватил красную чашку Solo и выпил остатки пива за несколько секунд.

— Вот, выпей это, — говорит Марджи, подталкивая кружку в мою сторону.

— Прости, — говорю я, поднимая голову и бросая на нее взгляд. — Моя мама говорила мне не принимать напитки от мерзавцев.

— Хорошая практика, детка, — говорит она, потрепав меня по макушке. Она ставит свою чашку на стол и говорит: — Следующая игра за нами!

О, черт возьми, нет.

— Я не буду играть в пивр-понг, — шиплю я.

— Ты будешь играть в пиво-понг, — поправляет она авторитетно. — Мне плевать, что ты отстой. Я приму участие в команде, потому что знаю, что тебе будет весело. — Она одаривает меня слащавой ухмылкой. — Делай что хочешь, а я все равно останусь твоим другом. То есть, я буду очень пьяной подругой, но все равно хорошей.

Я потягиваю пиво, в тот время как она продолжает объяснять правила игры в пиво-понг, пока мы ждем, пока парни закончат свою игру. Я качаю головой, когда она спрашивает, есть ли у меня вопросы.

Я сглатываю, размышляя над тем, как мне поступить.

— Я буду первой, — говорит Марджи, когда мы занимаем свои места в конце стола. — Просто смотри, что я делаю, хорошо?

Я киваю.

— Поняла.

— У нас новичок? — спрашивает наш противник, парень с отросшим пучком, с другого конца стола. Хотя его вопрос был адресован мне, его глаза прикованы к Марджи, а на лице написано желание. — Значит ли это, что ты пытаешься напиться сегодня, детка?

— Заткнись, — говорит Марджи, собирая свои блестящие волосы в хвост и посылает им поцелуй. — Приготовьтесь к проигрышу, засранцы.

Не теряя времени, она хватает белый шарик для пинг-понга и бросает его в их сторону, и группа кричит, когда шарик с бульканьем падает в чашку перед ним.

Парень смеется и подбадривает ее, а затем выпивает свой напиток.

Он делает свой ход, и мяч падает в одну из наших чашек.

Марджи выпивает свою чашку и передает мне мяч.

— Ты справишься.

— Я справлюсь. — Я вздыхаю про себя, рисуя уверенные ухмылки на лицах наших соперников, полностью ожидающих, что я промахнусь.

Я поднимаю руку, изящно посылая мяч в их сторону, и он опускается в их среднюю чашку.

Марджи визжит, хватает меня за руку и прыгает вверх-вниз, а затем ухмыляется им.

— Пейте, мальчики.

— Новичкам везет, — кричит чувак с пучком.

— Я никогда не говорила, что я новичок, — отвечаю я. — Это лишь твое предположение.

— Ни хрена себе, — говорит партнер мужика-пучка – тощий парень с бритой головой. — Кажется, я люблю ее.

Он допивает свой напиток.

Делает следующий бросок.

Я пью.

Как и в случае с текилой, Рекс – большой поклонник пиво-понга – научил меня играть с ним в эту игру. Один из наших одноклассников всегда устраивал посиделки у костра на своем поле и турниры по пиво-понгу в сарае своих родителей. Рекс каждый раз требовал, чтобы я выступала в качестве его партнера, и я научилась игре. Мы были действующими чемпионами до окончания школы.

Люди могут думать, что я ханжа, которая не умеет веселиться, но они меня не знают.

С другими людьми я не я, не в своей зоне комфорта, как с Рексом.

Он понимает меня, а когда кто-то понимает тебя, ты не боишься рисковать.

***

У меня уже четвертая игра в пиво-понг.

Мы с Марджи каждый раз выигрывали, и хотя мы надирали задницы, наши противники не отстой. Они выбили достаточно кружек, чтобы я слегка захмелела, за что я им благодарна.

Это затуманивает мои мысли о том, что Рекс меня бросил.

Я подношу чашку к губам... и чуть не захлебываюсь, когда ее отдергивают в середине глотка.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Мое сердцебиение учащается втрое, когда я вижу перед собой разъяренного Рекса. Я не успеваю спросить, что он думает, что делает, прежде чем он берет мой локоть в руку и тянет меня сквозь толпу. Он не отпускает меня, пока мы не оказываемся на улице и не удаляемся от этого безумия.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — повторяет он, подходя ближе.

О, черт возьми, нет.

Он не может вести себя так, будто только он один может веселиться.

— Я здесь по той же причине, что и ты – веселиться и пить, — отвечаю я с задором. — И пошел ты. Как ты смеешь тащить меня оттуда, словно ты мой отец!

Темно, и единственный свет вокруг нас – слабый, исходящий от фонаря на крыльце.

Я не могу видеть гнев на его лице.

Но я его слышу.

Раздражение сквозит в каждом слове, а напряжение наполняет его резкие вдохи.

— Я говорил тебе: если ты идешь на вечеринку, я иду с тобой.

Хотя он этого не видит, я хмуро смотрю на него.

— Странно. Ты не спрашиваешь моего разрешения на посещение вечеринок.

— Это другое, — ворчит он. — И ты это знаешь.

— Почему?

— Я – парень, а ты... ну, ты.

Я со злостью открываю свою сумку, достаю телефон и игнорирую сообщения, которые он прислал мне час назад.

— Я – это я? Позволь мне прервать этот разговор, чтобы погуглить для тебя определение «права женщин», где говорится, что я могу делать все, что, черт возьми, захочу.

Я застонала, когда он выхватил телефон, включил фонарик и посветил на меня. Я вздрагиваю от яркого света, ненавидя, что он выставляет меня на всеобщее обозрение.

— Я знаю об этом достаточно, учитывая бесконечные документальные фильмы, которые ты заставляла меня смотреть об этом, — отвечает он.

— Очевидно, мне нужно заставить тебя смотреть больше.

— Я делаю это, чтобы ты была в безопасности, Каролина, — говорит он. Часть его разочарования уходит, и появляется намек на мягкость. — Не для того, чтобы быть властным засранцем.

Мои глаза поднимаются и встречаются с его.

— В безопасности от чего? Хорошо проведенного время?

— Нет, в безопасности от наркотиков для изнасилования на свидании, от парней, которые пользуются подвыпившими девчонками, от того, что ты сама себя загоняешь в опасные ситуации. Я твой лучший друг, и это моя работа – присматривать за тобой.

— Ух. Может быть, как твой лучший друг, я хочу, чтобы ты был в безопасности. Может быть, я не хочу, чтобы тебя насиловали на свиданиях. — Я вздохнула. — Если ты хочешь быть моей помехой, Лейн, тогда я буду твоей. Сегодня вечером я буду блокировать вагины налево и направо. — Я показываю, как резко бью локтями по воздуху с каждой стороны.

Он потирает затылок свободной рукой.

— Не смешно.

— Знаешь, что не смешно? Дружба с двойными стандартами. — Мне не нравится, что мои глаза блестят. Обычно я не такая чувствительная, но я скучаю по нему, и я злюсь на него, а ссоримся мы редко. — Это нечестно, Рекс.

— Черт, — вырывается у него. — Не плачь.

— Я и не плачу. У меня глаза раздражаются от твоего дерьма. Похоже, у меня аллергия.

Он усмехается и протягивает руку.

— Пойдем. Я отвезу тебя обратно в общежитие.

Я отшлепываю его руку.

— Не-а, мистер. Я останусь здесь и буду веселиться, а потом поеду обратно с подругой Марджи.

Он качает головой.

— Хорошая попытка. Я отвезу тебя обратно. Если ты будешь хорошо себя вести, я остановлюсь и куплю тебе мороженое.

— Это не смешно, — прорычала я.

Рекс всегда старается отнестись к любой ситуации с юмором, потому что серьезные разговоры – не его конек. Я могу только представить, как мы выглядим: стоим в стороне во дворе на вечеринке, спорим, как пьяная пара, где девушка уличила своего парня из студенческого братства в измене.

Я выхватываю телефон из его рук, заставая его врасплох, и направляю на него свет.

— Я не ребенок и не твоя младшая сестра. Я достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе.

Я ошибалась насчет того, что он был расстроен.

Теперь, когда я вижу его лицо, каждая эмоция видна.

Он прямо-таки взбешен.

Его глаза сузились, когда он подошел ближе.

— Ты пьешь и так одета. — Он прикусывает нижнюю губу, переводя взгляд на мое тело. — Где ты вообще взяла это платье? Я никогда его не видел, и поверь мне, я бы его запомнил.

— Ты не видишь меня все время.

— Достаточно часто, чтобы понять, что ты не надевала его раньше.

— Рекс!

Я смещаюсь, чтобы посмотреть мимо него и обнаруживаю блондинку на крыльце. Она снова выкрикивает его имя, прижимая руку ко лбу, пока ищет его во дворе. Рекс не оборачивается, чтобы посмотреть на нее; его напряженный взгляд устремлен на меня, как будто мы единственные люди в этом дворе.

— Лина, — тихо говорит он.

— Рекс! — снова выкрикивает цыпочка его имя.

Я рычу от досады. Почему она ищет его? Разве он пришел с ней?

Рекс, возможно, слишком опекает меня, но это не значит, что я не хочу присматривать за ним. Иногда я ненавижу себя за это, как сейчас, когда девушка выкрикивает его имя, требуя, чтобы он вернулся и потусовался с ней.

Потусовался с ней. Не со мной.

Я отталкиваю его.

— Тебе нужно идти на вечеринку, и мне тоже.

Он делает шаг в сторону, останавливая меня.

— К черту вечеринку. Ты важнее.

— И что ты тогда будешь делать? — Я выбрасываю руку в сторону крыльца. — Отвезешь меня обратно в общежитие, вернешься, а потом подцепишь ту цыпочку на крыльце, которая тебя ищет?

— Я не знаю, — отвечает он, его голос дрожит. — У меня не было плана, учитывая, что я не знал, что ты будешь здесь. Мой главный приоритет на данный момент – вернуть тебя в общежитие, в безопасности...

Я оборвала его:

— Ты придурок.

Теперь его очередь прервать меня.

— Если бы ты позволила мне закончить мое чертово предложение, я бы сказал, «если ты не хочешь, чтобы я остался и потусовался с тобой».

— Я не хочу, чтобы ты жалел меня. — Мой голос напряжен.

Он смотрит на небо.

— Черт! — Его внимание снова переключается на меня. — Я не знаю, сколько ты выпила, но какого черта? Почему ты так себя ведешь?

— Как именно? — Я смотрю на него смертельным взглядом.

— Как совершенно другая Каролина.

— Может, это я и есть. Новая Каролина. — Я делаю шаг в другую сторону от него, чтобы он больше не загораживал меня, и прохожу мимо него, засовывая телефон обратно в сумочку, не потрудившись выключить фонарик. — Эта Каролина собирается выпить еще немного и, возможно, найти парня, который будет искать ее с крыльца.

Я говорю как полная дрянь, но как он смеет!

Его рука обхватывает мою талию, и он притягивает меня к себе.

— Этот Рекс не допустит такого дерьма.

Я отпихиваю его.

— Господи. Не слишком ли ты властный?

Он застонал.

— Ладно, иди веселись со своими друзьями. — Он тычет пальцем в воздух в направлении дома. — Но я остаюсь здесь.

Я насмехаюсь.

— Мне не нужна нянька.

— Я не буду сидеть у тебя в заднице, но ты не останешься здесь одна. — Его тон наполовину спокойный, наполовину властный. — Когда ты закончишь веселиться, я отвезу тебя обратно в общежитие.

— Каролина!

На этот раз меня зовут с крыльца. Также на этот раз мы с Рексом оба смотрим на крыльцо. Марджи стоит рядом с девушкой, которая искала Рекса.

Марджи поворачивает голову к Рексу.

— Рекс! Отвали! Мне нужен мой партнер. У нас была хорошая победная серия.

Я использую это как план быстрого отхода.

— Поговорим позже, — говорю я, бросаюсь прочь от него и взбегаю по ступенькам крыльца, слегка спотыкаясь на каблуках.

Марджи усмехается, когда я добегаю до нее.

Рекс окликает меня по имени, и я не оглядываюсь, следуя за Марджи в дом.

***

За мной наблюдают.

Я ненавижу, когда за мной наблюдают.

Глаза Рекса цвета виски прожигают меня с тех пор, как он вернулся в дом с хмурым лицом и прислонился спиной к стене, дающей ему идеальный вид на кухню. Он потягивает пиво, сосредоточившись на мне, как будто я – его любимое шоу. Дырявые черные джинсы низко висят на его талии, на нем серые кеды Chucks и черная кожаная куртка поверх синей футболки. Легкая щетина покрывает его щеки и сильную челюсть, а волосы цвета ириски беспорядочно убраны назад.

Рекс Лейн совсем не похож на человека, который регулярно играет в видеоигры.

Мы с Марджи продолжаем играть в пиво-понг, но, к счастью, наши противники становятся все более пьяными, поэтому нам не приходится пить так много.

Я борюсь с желанием посмотреть на него в ответ и горжусь собой за то, что бросаю на него быстрые взгляды лишь раз в несколько минут. Во время одного из таких взглядов у меня чуть не останавливается сердце. Я не успеваю бросить мяч, пораженная видом худенькой блондинки с крыльца, стоящей перед ним, спиной ко мне. Он делит свое внимание между ней и мной, и я сжимаю кулак вокруг мяча. Когда наступает моя очередь, я не могу удержаться от того, чтобы не бросить мяч через всю комнату, целясь в него.

Он приземляется у его ног. Блондинка поворачивается и смотрит на меня, а я только пожимаю плечами. Рекс качает головой, поднимая бровь, прекрасно понимая, что мой промах не был случайным.

Я отворачиваюсь, когда Марджи трогает меня за плечо.

— Каролина, прекрати играть в вышибалы с Блонди и тащи свою задницу туда, чтобы потребовать своего парня.

Я заставляю себя рассмеяться, но в животе возникает тошнотворное чувство.

— Он не мой парень.

— Он приходит к нам в общежитие достаточно часто, чтобы кто-то подумал, что он твой парень. Он вытащил тебя с этой вечеринки, считая тебя своей.

— Или он думает, что он мой отец.

Я стискиваю зубы, когда девушка приподнимается на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо, ее рука ласкает его челюсть. Он кивает, как будто слушает, но его глаза снова обращены ко мне.

— Я говорю, иди и дай ему по яйцам за то, что он ее развлекает, — комментирует Марджи.

Мои плечи опускаются.

— Он мой лучший друг.

Она усмехается.

— Тебе нужно перестать быть слепой, если ты думаешь, что вы только друзья.

Мои глаза слезятся, когда внимание Рекса покидает меня дольше, чем за весь вечер, когда он кокетливо улыбается девушке. Он кивает, смеясь над ее словами, и она подходит ближе, их тела почти трутся друг о друга. Я прекрасно знаю, что у Рекса активная сексуальная жизнь, но когда он со мной, он со мной.

Блондинка целует его в губы, и это становится последней каплей.

— Я ухожу отсюда, — говорю я. — Я вызову Uber.

Я не могу остановить себя от того, чтобы снова посмотреть на них. Рука Блонди обхватывает его шею.

— Нет, я позову Кару, — говорит Марджи. — Она сегодня трезвый водитель, так что она, вероятно, готова идти домой в любом случае. Никому не нравятся ночи ТВ.

Я киваю, потирая глаза, чтобы перестать плакать. Рекс, вероятно, заберет Блонди домой сегодня вечером и трахнет ее до потери сознания. Я закрываю глаза, когда воспоминания о той ночи, когда он трахнул меня, проносятся в моей голове. Хотя я поклялась, что это ничего не изменит, я никогда не забуду, как он прикасался ко мне и как реагировало мое тело. Другие парни прикасались ко мне, трогали меня пальцами, но никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так хорошо, как Рекс.

Казалось, он знал меня во всех отношениях.

В моем идеальном мире я бы целовала его губы. Он бы отвез меня к себе домой. Мы бы провели остаток ночи голыми в его постели.

Жаль, что мой мир не идеален.

Марджи берет меня за руку, и мы выходим на улицу.

— Я же сказал, что отвезу тебя домой, Каролина! — кричит Рекс позади меня, когда мы выходим на тротуар и идем к Honda Civic Кары.

— Я же сказала тебе, что еду с друзьями, — отвечаю я, не оборачиваясь на него. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что он следует за мной.

Марджи разворачивает нас, и Рекс оказывается всего в нескольких дюймах от нас, над нами светит уличный фонарь.

— Слушай, Рекс, она сегодня тусуется со своими подружками. Нам нужно посплетничать о том, какой ты тупица. Я обещаю хорошо о ней позаботиться.

— Я знаю, как позаботиться о ней лучше, чем кто-либо другой, — огрызается он, но смотрит не на Марджи. Он смотрит на меня.

Чувство вины проникает в мою кровь при виде мучений на его лице. Я хочу отстраниться от Марджи и позволить Рексу отвезти меня домой, но я должна перестать зависеть от него. Я не могу сидеть дома в пятницу вечером, когда он занят, и дуться из-за этого. Мы теперь в колледже, и наши отношения изменились.

— Рекс, — говорю я со вздохом. — Я возвращаюсь прямо в общежитие.

Он закрывает глаза, поражение покрывает его черты.

— Напиши мне, когда вернешься. Я буду у твоего порога, если не получу от тебя ответа в течение часа.

— Ты что, преследователь? — вклинилась Кара позади нас.

Я даже не заметила, что она остановилась рядом с нами.

— Э-э, лучший друг? — говорит Рекс, передразнивая ее голос, даже не взглянув на нее. Он наклоняет голову и целует меня в лоб. — Надеюсь, тебе сегодня было весело, Лина, детка. Напиши мне в следующий раз, когда пойдешь куда-нибудь, но ты не наденешь это гребаное платье, к твоему сведению.

— Хейтер, — пропела Марджи. — Не злись на других парней за то, что они хотят то, к чему ты слишком труслив, чтобы прикоснуться.

Он захлопывает рот, пытаясь сдержать свой умный ответ. Его ладонь ложится на основание моей спины, когда он провожает нас до машины Кары, и он остается стоять на месте, когда мы отъезжаем.

Он собирается вернуться на вечеринку?

К Блонди?

Я сжимаю пальцы на коленях, просто думая об этом.

— Нам нужно сделать небольшую остановку в продуктовом магазине, — требует Марджи с переднего сиденья. — Нам нужны закуски, закуски, и снова закуски.

— Я согласна! — говорит Кара.

— А мне точно не помешает мороженое, — добавляю я.

Кара подвозит нас к небольшому магазинчику на территории кампуса, и мы выходим, смеясь.

— Ты дежурная по мороженому, — инструктирует меня Марджи. Она показывает на Кару. — Ты – по картофельным чипсам. — Она показывает на себя большим пальцем. — А я – по конфетам.

— Поняла, — говорю я, и мы все направляемся в сторону своих продуктов.

Мой желудок урчит, когда я попадаю в проход с мороженым, и я сканирую бесконечный выбор. Я как раз сузила свой выбор до трех, когда подпрыгнула от звука мужского голоса.

— Ты определенно припозднилась, и, кстати, выглядишь великолепно.

Я прижимаю руку к груди, удивляясь, и улыбаюсь, когда вижу знакомого мужчину. Знакомого в том смысле, что я видела его много раз в кампусе, но не настолько знакомого, чтобы мы завели разговор. Он выглядит сексуально, одет в зеленую футболку и облегающие черные треники – ничего похожего я раньше на нем не видела. Его короткие каштановые волосы мокрые, как будто он только что вышел из душа.

Мои щеки краснеют, и я опускаю глаза, чтобы спрятать пошлую улыбку на лице.

— Я думаю, все наоборот. — Я беру себя в руки и снова встречаюсь с его глазами. Они светло-голубые, круглые, и я могла бы смотреть в них вечно. — Я должна прокомментировать, что ты гуляешь допоздна. — Я нервно смеюсь. — Я студентка колледжа. Наш кодекс – гулять допоздна.

Ладно, как правило, это не мой кодекс, но все равно.

Он возвращает смех и кивает в сторону холодильника.

— Похоже, нам обоим сегодня захотелось мороженого.

Я киваю.

— Точно. Нет лучшего способа закончить день, чем мороженое.

Он поворачивается, чтобы обдумать свои варианты, и подходит ко мне ближе.

— Какое твое любимое?

— Я не думаю, что существует такая вещь, как любимое мороженое. Неудачный вопрос для кого-нибудь.

Он смотрит на меня сверху вниз, его верхняя губа кривится в ухмылке, а затем он засовывает руки в карманы.

— Это не неудачный вопрос. На самом деле, это типичный вопрос для первого свидания.

— У меня было не так много первых свиданий, чтобы понять, факт это или то, что ты просто выдумал.

— Да ладно. — Он ударяется своим плечом о мое. — Такая умная и великолепная девушка, как ты? Я сомневаюсь в этом.

— Эх, я предпочитаю учиться. — Меня шокирует, что я чувствую себя так комфортно в его присутствии. Обычно я не люблю светские беседы, и я никогда не думала, что мне будет так спокойно разговаривать с этим мужчиной – мужчиной, на которого, как я слышала, пускают слюни многие девушки в кампусе.

— Ты собираешься сказать мне, что тебе нравится, или мне нужно пригласить тебя на первое свидание, чтобы получить ответ?

Я фыркнула.

— Неплохой вариант.

— Я серьезно, Каролина.

На этот раз, когда я смотрю на него, на его лице нет ухмылки.

— Ты уверен... — Я сглотнула, понизив голос. — Ты уверен, что это уместно?

— Наверное, нет, но я умею хранить секреты. — Он тянется через меня, его рука касается моей груди, и открывает дверцу морозильной камеры. — Теперь выбери для меня свое любимое и скажи мне, когда будешь свободна.

Я колеблюсь, размышляя, не сошла ли я с ума.

— Хорошо. — Мой ответ прозвучал шепотом.

Почему бы и нет? Может быть, мне нужно выйти за рамки своего общения с другими людьми.

Я сдерживаю улыбку, когда ныряю под его руку, беру мятное с шоколадной крошкой и протягиваю ему. Я прислоняюсь спиной к холодильнику, когда он закрывает за мной дверь. Он засовывает мороженое подмышку и наклоняется ко мне, его губы приближаются к моим.

— Каролина!

Мы оба отпрянули назад, когда Марджи выкрикнула мое имя из соседнего прохода. — Ты что, доишь там корову? Выбери что-нибудь, и поехали!

— Дай мне свой номер, — поспешно говорит он, доставая из кармана телефон.

Улыбка расплывается по моему лицу, когда я протягиваю ему телефон.

— Тебе лучше вернуться к своей подруге, — говорит он, протягивая руку и проводя ладонью по моей челюсти. — Надеюсь, мы скоро увидимся.

Боже мой.

Обморок.

Я прижимаюсь спиной к двери холодильника, наблюдая, как он исчезает в проходе, а затем хватаю мороженое. Мы нагружаемся закусками и возвращаемся в общежитие.

Как только я переодеваюсь в пижаму и съедаю огромную порцию мороженого, на мой телефон приходит сообщение.

Неизвестный номер: Ты права. Мятное с шоколадной крошкой – самое лучшее. Когда ты свободна?

Я ухмыляюсь, засовываю ложку в контейнер и поспешно пишу ответ.

Я: В пятницу вечером?

Неизвестный номер: Идеально.

Возможно, этой девушке нужно изменить свою жизнь в колледже.

Попробовать что-то интересное.

Я уже почти поставила телефон на зарядку и доела мороженое, но потом вспомнила, что мне нужно написать Рексу. Нет сомнений, что он появится здесь, если я этого не сделаю.

Я: Я дома, в целости и сохранности.

Мой главный мужчина: Хорошо. Я прошу прощения, если вел себя сегодня как задница.

Я: Все в порядке.

Мой главный мужчина: Спокойной ночи, детка. Люблю тебя.

Я: Спокойной ночи. Я тоже тебя люблю.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Рекс

Второй год колледжа

В последнее время Каролина – мастер уклонения от звонков.

Если подумать, она была отстраненной всю неделю, с момента нашей глупой размолвки на той отстойной вечеринке.

Сегодня утром я написал ей сообщение, спросил, что она делает. Сегодня выходные, поэтому у нее нет занятий, и я хочу пообщаться. Не получив ответа, я спросил, не хочет ли она съесть пиццу. Через час я позвонил. Следующим сообщением я спросил ее, какого черта она делает. Это тоже осталось без внимания.

Что-то случилось.

Она никогда не игнорирует меня. Даже когда она злится, она всегда отвечает хотя бы умным GIF.

В моем животе поселяется тошнотворное чувство, на меня наваливается тяжелый страх.

Неужели это конец?

Когда колледж разлучит нас, то я потеряю ее?

Я сжимаю кулаки.

Я думаю, что нет.

Мы с Каролиной – друзья на всю жизнь, друзья до конца. Мне плевать, что скажет по этому поводу ее будущий парень, или муж, или любой другой парень, которого я буду ненавидеть и который появится в кадре. Каролине не придется беспокоиться об этом с моей стороны. Никогда не будет женщины, которая разорвет нашу связь, которая вышвырнет ее из моей жизни.

Кто-то может сказать, что это эгоистично с моей стороны, но мне все равно.

Дело не в том, что я запрещаю Каролине иметь парня. Я не могу так поступать. Я просто хочу, чтобы она сдерживалась как можно дольше. Я еще не готов бороться за то, чтобы не потерять ее. Это чертовски пугает меня.

Когда я стучусь в дверь ее общежития, я не ожидаю, что она откроет, одетая как влажная мечта каждого мужчины – или, по крайней мере, моя регулярно повторяющаяся влажная мечта... о ней.

Короткая джинсовая мини-юбка, в которую она одета, демонстрирует каждый изгиб ее тела, белая рубашка свисает с одного плеча, и на ней какая-то хрень на каблуке, которая не совсем каблук.

Платформа?

Черт. Моя сестра носит их...

Танкетки.

Это танкетки.

В отличие от моей сестры, Каролина не часто носит танкетки.

По крайней мере, моя Каролина – нет.

Может, что-то изменилось. Она сказала, что она новая Каролина.

Я просто надеюсь, что эта новая Каролина меня не бросит.

— Черт, куда ты идешь? — Я прикусил нижнюю губу.

Ее темные волосы распущены – в отличие от моей обычной Каролины, которая регулярно укладывает их в беспорядочный пучок. Она накрашена – ее розовая помада привлекает мое внимание к ее пухлым губам, а очки она заменила на контактные линзы, демонстрируя свои кофейно-коричневые глаза. То, что она стоит передо мной, выглядя чертовски сексуально, напоминает мне о ее наряде на вечеринке.

Свитера Каролины начали исчезать. Я скучаю по этим уродливым вещам.

Я подавляю стон, и мой член дергается в трениках, напоминая мне о том, как сильно я хочу ее... больше, чем чертову подругу. Когда мы занимались сексом, когда она настаивала, что это ничего не изменит между нами, это не изменило.

Что ж, это не изменило динамику наших отношений.

Мы по-прежнему общаемся, разговариваем и нормально относимся друг к другу, как будто этого никогда не было.

Эмоционально это изменило меня.

Я никогда не забуду счастье, пронзившее меня, когда она легла на мою кровать и доверила мне то, что так долго хранила. Прекрасное ощущение, когда я вхожу и выхожу из нее, останется со мной до последнего вздоха. В ту ночь я знал, что Каролина никогда не будет просто другом, но я также знал, что мне нужно вести себя так, как будто она им является. Это был самый лучший и самый неловкий секс в моей жизни.

Я глупый парень.

Временами эгоистичный.

Я бы взял ее сердце, конечно, и заставил бы ее кончить несколько раз, но я никогда не смог бы дать ей все, что она заслуживает. Она романтик. Ей нужен брак, семья, мужчина, который знает, как быть в отношениях, и это не я. Поэтому, когда мы вместе, я веду себя так, как будто она не держит меня за сердце и яйца. Я люблю ее достаточно, чтобы никогда больше не трахать ее, но это не значит, что я не представляю ее голой и стонущей мое имя.

Но когда она так одета, блядь, трудно не протянуть руку и не прикоснуться к ней. Трудно, не сказать ей, какое потрясающее у нее тело и как я хотел бы иметь ее снова.

— Я иду гулять с другом, — отвечает она, слегка пожав плечами, как будто это что-то, что она делает регулярно.

— С другом? — Я оглядываюсь вокруг нее, чтобы заглянуть в ее комнату, в поисках этого друга. — Это Марджи?

Боже, пусть это будет Марджи. Пожалуйста, блядь, пусть это будет Марджи.

И еще, Боже, еще одна просьба: пожалуйста, пусть это будет не Марджи, которая тащит ее на другую вечеринку.

Мне нравится Марджи. Она классный человек, и я знаю, что ее намерения заставить Каролину наслаждаться жизнью в колледже чисты. Я просто хочу, чтобы это были походы в боулинг или по магазинам, а не вечеринки с чуваками, которые смотрят на нее сексуальным взглядом.

— Нет, у меня больше одного друга, знаешь ли, — отвечает она, нахмурившись.

Она поворачивается, давая мне возможность пройти в ее комнату. Впервые я чувствую себя здесь незваным гостем.

Я уже сбился со счета, сколько девушек я бросил, чтобы быть с Каролиной.

Она знает каждый мой шаг.

И все же она здесь, ведет себя так, будто не обязана мне тем же, что и я, что ей не нужно объяснять, что она, скорее всего, идет на свидание с парнем – тупым ослом, не достойным обладать ею. Я не могу остановить себя от того, чтобы сжать кулак.

— Тогда, что это за друг? — спрашиваю я... ладно, скорее допрашиваю.

Она дергает за подол юбки.

— Друг, — подчеркивает она.

— Ты определенно нарядилась, чтобы тусоваться только с другом. И почему ты все время делаешь такой акцент на слове друг? — Мой сжатый кулак разжимается, чтобы держать два пальца в воздухе. — У тебя есть два друга: я и Марджи. Так что, очевидно, этот друг, — я прикрываю рот и кашляю, — придурок – не один из них.

— У меня есть другие друзья из класса, и я люблю иногда быть милой. Подай на меня в суд.

— Чушь, — выплюнул я, не зная, насколько она осведомлена о моей ревности. — У тебя свидание. — Мой желудок переворачивается.

Мне это не нравится. Мне вообще это не нравится.

Почему это вызывает у меня такую тошноту, я понятия не имею.

О, подождите. Да, я знаю.

Это потому, что я чертовски влюблен в свою лучшую подругу, и я никогда не захочу делить ее.

— Это прогулка, — говорит она.

— Прогулка с парнем? — поправляю я с раздражением.

— Отлично. Я иду на свидание. Теперь ты доволен, папочка?

— Теперь доволен. — Я не могу удержать свой голос от игривости. — Ты знаешь, как я отношусь к девчонкам, называющим меня папочкой в постели.

О, черт. Теперь я думаю о том, что она называет кого-то другого папочкой в постели. Игривость исчезла.

— Хорошо, что все, что мы делаем, это только спим в твоей постели, так что об этом тебе никогда не придется беспокоиться.

Кроме одного раза, вот что я хочу ей сказать. Однажды мы не просто спали в моей постели.

Я разваливаюсь на ее кровати, устраиваясь поудобнее, и воздерживаюсь от того, чтобы потянуть ее за собой. Я беру подушку и кладу ее себе под голову.

— Итак, кто же этот счастливчик?

Она засовывает телефон в сумочку.

— Просто парень из класса. Ничего особенного.

— Из какого класса, а?

— Не твое дело 101.

Я щелкаю пальцами.

— Как насчет этого? Отмени свои планы и побудь со мной.

Она качает головой.

— Неа.

Я откидываю голову назад.

— Хорошо, но назови мне его имя.

Она кладет руки на бедра.

— Тебе не нужно имя. Ты же не называешь мне имена всех девушек, с которыми переспал.

Я вздрагиваю, моя спина напрягается.

— О, так теперь ты с ним переспишь, а не просто сходишь на свидание? — Какого хрена? Нет. Нет. Я этого не допущу.

— Ты раздражаешь, — ворчит она, бросив последний взгляд в зеркало и распушив волосы.

— Все еще жду его имени. — Я стучу пальцем по своим часам.

— Все еще не собираюсь давать его тебе.

Я вскакиваю на ноги.

— Что, если с тобой что-то случится? Что, если он серийный убийца или еще какая-нибудь хрень? Мне нужно будет знать, с кем ты была, чтобы я мог убить его.

— Я сомневаюсь, что он собирается убить меня, — отрезала она.

— Никогда не знаешь. — Мой голос становится серьезным, и я обгоняю ее до порога, не давая ей пройти в коридор. — Когда сядешь в машину, сфотографируй его водительские права и отправь их мне.

Она поднимает ладонь вверх.

— Эмм, нет. Это через чур странно.

— Это нормально. Моя сестра делала так в колледже со своими друзьями. Парень будет знать, что есть доказательства того, что ты была с ним, и у меня будет информация, чтобы выследить его и отрезать ему яйца, если он прикоснется к тебе.

— Я не пристаю к тебе по поводу твоих свиданий.

— A.) Я не хожу на свидания. Б.) Я бы ни хрена не сказал тебе, с кем я встречаюсь.

Она скрещивает руки.

— Шевелись, Рекс. Мне нужно идти.

Я отхожу в сторону, и она проходит мимо меня. Я следую за ней по пятам, пока мы идем по коридору, спускаемся по лестнице и выходим на парковку.

— Ого, парень даже не заезжает за тобой? — говорю я, когда она достает ключи от машины из сумочки. — Он уже отстой.

— О Боже, — простонала она, откидывая голову назад. — Уходи.

Бросившись к ней, я разворачиваюсь и иду спиной вперед, продолжая говорить.

— Слушай, напиши парню, скажи ему, что ты поняла, что я развлеку тебя лучше, чем он, и давай что-нибудь сделаем. На твой выбор. Все, что захочешь. — Я говорю почти умоляюще.

— Нет, Рекс, — сурово говорит она. — Иди развлекайся, как ты делал все те разы, когда бросал меня в последнее время.

Я вздрогнул.

— Какого хрена? Я никогда тебя не бросал. В те несколько раз, когда я ходил на вечеринки, я всегда говорил тебе, что это то, что я делаю. Я никогда не строил с тобой планов, а потом срывал их.

— И я не строила планов на вечер, так что я не отлыниваю. — Она смотрит вниз на свой телефон, когда он пикает сообщением. — Мне нужно идти.

Я двигаюсь в ее сторону, не отставая от нее, слова быстро слетают с моих губ – почти в отчаянии. У меня плохое предчувствие по этому поводу.

— Пицца сейчас звучит просто убийственно, не находишь?

Она не отвечает.

— Он даже не забирает тебя. — Я фыркнул. — Какой-то странный чувак.

Она поворачивается, ее лицо смягчается.

— Рекс, я вернусь позже, хорошо? Не волнуйся за меня. Со мной все будет в порядке.

Я сглатываю.

Ее не переубедить.

Как и в ту ночь, когда мы занимались сексом, я знаю решительную Каролину.

Это решительная Каролина.

Черт!

Она садится в машину, и я стучу в окно.

Как только она опускает его, я просовываю голову.

— Напиши мне, когда вернешься домой.

Она кивает.

— Напишу.

— Или я...

— Я знаю, — перебивает она. — Или ты будешь стучать в мою дверь.

Я поворачиваю голову, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Повеселись сегодня вечером, я думаю.

Мои плечи опускаются, когда я смотрю, как она выезжает с парковки. Я никогда не чувствовал себя таким чертовски побежденным, и я не знаю, почему это меня так беспокоит. Она уже ходила на несколько свиданий, но с этим что-то не так.

Это все забавы и игры, ходить на свидания в колледже... пока этим не занимается твоя лучшая подруга.

На мой телефон приходит сообщение от девушки, с которой я разговаривал на вечеринке. После того, как Каролина ушла, я вернулся на пять минут, прежде чем уйти. Кларисса остановила меня раньше, чем я это сделал, и мы обменялись номерами.

Кларисса: Эй, хочешь встретиться? Я все еще обижена на то, что ты рано ушел с вечеринки.

Я: Неа, не сегодня. В другой раз?

Кларисса: В другой раз. Дай мне знать, если передумаешь.

Мне нужно быть наготове на случай, если Каролина А.) позвонит мне, чтобы подвезти, спасти или чтобы я побил чувака, или Б.) вернется в общежитие целой и невредимой.

Когда я возвращаюсь в общежитие, я заказываю пиццу, включаю телевизор, листаю каналы и останавливаюсь на 20/20[5]. Сегодня вечер пятницы, и мне плевать на то, что я должен быть на вечеринке. Я хочу быть с Каролиной. Я не могу остановить себя от того, чтобы написать ей смс.

Я: По шкале от 1 до 10, насколько отстойное твое свидание?

Не отвечает. Я жду пятнадцать минут и пишу снова.

Я: Ты, наверное, заснула, потому что он отстойный. Я позвоню тебе через 10 минут, чтобы разбудить.

Она отвечает через минуту.

Самая умная и классная девушка в мире: Я не могу писать смс. Это грубо!

Я: Конечно, можешь. Я всегда так делаю.

Привозят заказанную пиццу, и я спускаюсь в холл, чтобы взять ее. Я отправляю ей фотографию, как только возвращаюсь в номер. Курица и пепперони – ее любимая.

Я: Ты действительно отказываешься от этого? Ням, ням. Я тебе не оставлю.

Никакой реакции.

Я ем пиццу, смотрю несколько серий и через час пишу ей сообщение.

Я: Скоро зажгутся фонари. Я жду тебя дома, иначе ты будешь наказана.

Самая умная и крутая девушка в мире: Ты испортишь мне свидание!

Я: Это моя миссия.

Самая умная и крутая девушка в мире: Официально отписываюсь.

Я: Официально жду, когда ты поймешь, что свидание провалилось.

Два часа спустя.

Самая умная и крутая девочка в мире: Дома, папочка.

Клянусь Богом, мое сердцебиение снизилось на добрых двенадцать ударов. Слава Богу.

Я: Возможно, мне придется изменить свою позицию по поводу этого слова. Мне нравится это от тебя.

Самая умная и крутая девочка в мире: Ты спятил.

Я: Отдохни немного. Завтра ты моя.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Рекс

Третий год колледжа

Шесть месяцев спустя

Меня разбудил звонок телефона.

Каролина.

Уже за полночь.

Мы не разговаривали сегодня. Черт, хотя мы все еще разговариваем почти каждый день, это уже не то, что было раньше. Я теряю ее из-за этого тайного придурка, с которым она встречается и о котором ничего не рассказывает. Даже Марджи ничего не знает о ее новом бойфренде.

Она поставила пароль на свой телефон, но, учитывая, что я знаю о ней все, я догадался. Я перешел личные границы и просмотрел ее текстовые сообщения. Его контакт был сохранен под именем Джеймс – его легко вычислить.

Я вздрогнул, прочитав несколько секс-сообщений, и как раз в тот момент, когда я нажимал на его контактную информацию, Каролина вернулась в комнату.

С тех пор я не просматривал ее телефон. От одной мысли о том, что она разговаривает с ним, мне становится плохо.

— Алло? — поспешно отвечаю я.

— Привет, — говорит она на другой линии.

Я вскакиваю с кровати, как только слышу ее рыдания в трубке.

— Я возле твоего общежития. Можно войти? — спрашивает она.

Я не часто бываю в общежитии, потому что чертовски его ненавижу. Мне нравится мое личное пространство. У меня занятия только несколько дней в неделю, и обычно я езжу туда и обратно из своей квартиры в Блу Бич, но в последнее время – может быть, потому что я беспокоюсь о Каролине – последние две недели я ночую здесь. Она изменилась – бросает меня, уклоняется от моих звонков, даже Марджи сказала, что иногда она не приходит домой. Марджи позвонила в прошлые выходные и сказала, что она уехала с чемоданом, и все выходные от нее не было никаких вестей.

— Я иду, — бросаю я, натягивая шорты, не утруждая себя ни футболкой, ни обувью.

Я бегу по коридору и лестнице. Я распахиваю дверь и вижу, что она стоит снаружи под дождем.

Черт!

Она бросается ко мне в объятия, и я обхватываю ее руками, занося внутрь. Она промокла и дрожит, плача в моих объятиях в холле.

— Что происходит? — спрашиваю я, дрожа от гнева и страха. — Что, черт возьми, случилось? Тебя кто-то обидел?

Она зарывается лицом в мою шею.

— Не здесь, — шепчет она мне на ухо.

Я поднимаю ее, и она обхватывает меня ногами за талию, пока я веду нас наверх. Я оставил свою дверь незапертой, поэтому я вошел и уложил ее на кровать, не включая свет.

— Лина, детка, что происходит? — спрашиваю я, с узлом в горле. Каждый мускул в моем теле напряжен. — Тебя кто-то обидел?

— Да, — отвечает она шепотом.

— Что? — Узел затягивается.

— Все не так, — говорит она, чувствуя мой гнев. — Никто... не обижал меня, не причинял мне боль. — Она закрывает лицо руками. — Это неловко.

— Я могу принять неловкость. — Я поднимаюсь и убираю руки с ее лица, провожу пальцем по ее челюсти, вытирая капли дождя и слезы. — Расскажи мне.

Она фыркает, отворачиваясь от меня.

— Ты должен пообещать не осуждать меня... и не злиться.

— Лина, ты знаешь, что я никогда не буду осуждать тебя ни за что. Я прикрою тебя, несмотря ни на что.

Она глубоко вдыхает, а затем разбивает мое гребаное сердце.

Я сжимаю кулак, желая сломать шею ублюдку.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Каролина

Шесть месяцев спустя

— Мне нужно шоколадное печенье, детка, причем срочно, — кричит Рекс, врываясь в парадную дверь моего лофта. — Ммм... Я чувствую их запах. Как раз вовремя.

Мой взгляд переходит с телевизора на него.

— Что тебе нужно, так это научиться стучать.

Он делает несколько шагов к моему дивану, падает на него и перекидывает руку через спинку, устраиваясь поудобнее.

— У меня есть ключ. — Он протягивает ключ, высокомерно ухмыляется и засовывает его в карман джинсов. — Не нужно стучать.

У меня есть ключ от его квартиры. У него есть ключ от моей.

Рекс заявил, что это было условием нашей дружбы – иметь копии ключей друг друга, когда я переехала в лофт над гаражом моей старшей сестры. Я объявила это безумием и вторжением в частную жизнь, когда он украл мой ключ, пошел в магазин Home Depot и сделал копию.

После того, что произошло в колледже, я боялась, что мои отношения с Рексом изменятся. Я начала отталкивать его, потому что постороннее влияние вбило мне в голову такие мысли.

— Ты правда думаешь, что вы останетесь друзьями?

— Он бросит тебя, как только найдет себе девушку.

— Оттолкни его, пока он не оттолкнул тебя.

По глупости, я послушала того, кого не должна была слушать.

В ту ночь, когда я пришла к нему в общежитие, я понятия не имела, чего ожидать. Я знала только, что он мне нужен, и он, как лучший друг, заключил меня в свои объятия, сказав, что все будет хорошо. С моей стороны было глупо сомневаться в нем. Мы всегда искренне принимали друг друга в нашей дружбе. Я бы не смогла вычеркнуть его из своей жизни, и я думаю, что он относится ко мне так же.

Как он говорит, мы – К и Р, черт возьми, навсегда.

Он предложил сделать татуировку. Я сказала ему, что он спятил.

До той ночи я не понимала, насколько сильна наша связь. Он был рядом со мной. Под всем этим юмором и эго скрывается один из самых искренних людей, которых я знаю.

Я сижу со скрещенными ногами, переместившись на свое место, и уделяю ему все свое внимание.

— Я обязательно поменяю замки, — отвечаю я, прекрасно зная, что не поменяю.

Его фирменная стрижка отросла на макушке, длинная и торчащая вверх – его повседневный образ. На нем темные джинсы, черная футболка и белые кроссовки. Кэжуал – это стиль Рекса.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Печенье – наша палочка-выручалочка, когда у нас плохой день.

Поправка: мы проводим время вместе, и печенье – наша традиция, когда у нас плохой день.

— Эта игра, — объясняет он, выдыхая напряженный вздох, — она выбивает меня из колеи. Я не могу сейчас находиться в своей квартире, иначе я выброшу консоль в окно.

Мое лицо смягчается от его признания. Рекс выложился по полной, разрабатывая эту игру, и она так много для него значит. Не только для собственного самоудовлетворения, но и для того, чтобы доказать неправоту всех, кто сомневался в его выборе профессии – тех, кто утверждал, что он лениво сидит дома, целыми днями играя в видеоигры.

Восемь месяцев назад, по своей прихоти, он отправил демо-версию игры, которую он разрабатывал, одной из крупнейших компаний в индустрии. Им она понравилась – что не стало для меня сюрпризом. Они дали ему аванс и год на доработку. В последнее время он стал напрягаться, желая, чтобы конечный продукт был идеальным.

— А еще я скучал по тебе, — добавляет он, подмигивая. — Ты так и не рассказала мне, как прошло твое свидание с этим придурком.

— Почему ты называешь всех парней, с которыми я хожу на свидание, придурками? — спрашиваю я, поднимая бровь. — Ты его даже не знаешь.

Свидание было неудачным. Мы пошли на ужин, у нас не было ничего общего, и с тех пор мы не разговаривали. Я пошла только потому, что моя сестра устроила его не спросив меня, и я бы чувствовала себя плохо, отказавшись. Я бы скорее откусила себе ухо в стиле Майка Тайсона, чем снова пошла на свидание. Технически, я никогда не ходила на свидания. Мои первые серьезные отношения были тайными.

Что самое ужасное в тайных отношениях?

Никто не знает, что у тебя разбито сердце, когда они заканчиваются. Ты не можешь использовать разбитое сердце как предлог, чтобы спрятаться на чердаке или, скажем, бросить колледж.

Ладно, я не совсем бросила колледж из-за разбитого сердца.

Все гораздо сложнее.

Есть больше поворотов и неожиданностей, чем разбитое сердце.

— Я называю их придурками, потому что они отстойные, скучные и плохо на тебя влияют, — объясняет Рекс совершенно искренне.

— Это ты так говоришь. — Я закатываю глаза. — А кто твой «вкус недели»?

Рекс не передумал насчет отношений. Поскольку мы друг для друга открытые книги, я знаю, почему он бежит от них. Он не считает себя способным на нормальные отношения. Он не доверяет никому, кроме своей матери – он сделал поправку, добавив меня в этот список после того, как я на него нахмурилась за то, что он не включил меня, – и он думает, что любовь делает людей слабыми. Он вырос в токсичном браке своих родителей, и он видел, какую боль испытывала его мать во имя любви, когда его отец изменял.

Он почесал свою заросшую щетиной щеку.

— Хм... Я бы сказал, шоколадная крошка. — В его глазах вспыхивает озорство. — На следующей неделе ты сможешь приготовить мне Снежное печенье.

Я не могу удержаться от смеха.

— Хреново для тебя. Вся шоколадная крошка была съедена этой девушкой. — Я тыкаю себя в грудь большим пальцем.

— Ложь, моя дорогая Лина, все ложь. Ты всегда спасаешь меня печеньем. Это записано в нашем дружеском справочнике. — Он сжимает мое бедро, чмокает меня в щеку и поднимается с дивана. — Ты слишком сильно меня любишь, чтобы отказывать мне в них.

Он прав. Я всегда делаю для него дополнительные порции, особенно с шоколадной крошкой.

Они его любимые.

Он идет на кухню, и я не оглядываюсь на него, слыша, как он открывает шкафы.

После того как я бросила колледж, я две недели жила в квартире Рекса. Я страшно боялась рассказывать родителям, и мне пришлось набраться смелости, чтобы сообщить эту новость. Рекс предложил поехать со мной, но это только разозлило бы их еще больше. Они бы каким-то образом переложили вину на него.

Моя мать плакала. Отец угрожал, что отлучит меня от дома. Технически, он меня отлучил. Теперь я отвечаю за все счета – телефон, квартплата, страховка машины. Моя сестра, Триша, вмешалась и предложила мне лофт над своим гаражом. Он просторный, тут достаточно места для одного человека. У меня есть маленькая спальня, гостиная, ванная комната и мини-кухня. Плюс в том, что это больше, чем моя комната в общежитии. Она также меблирована кроватью королевского размера, диваном и телевизором. Я добавила несколько особых штрихов – яркие фиолетовые подушки, многочисленные фотографии Рекса и меня, и большую книжную полку, которую я заполнила своими любимыми романами.

Триша не берет с меня арендную плату, но мне все равно нужны деньги на еду и предметы первой необходимости, поэтому я устроилась на работу в закусочную Ширли. Деньги не очень большие, но они позволяют мне продержаться, пока я не решу, что делать дальше, а именно – искать онлайн курсы.

— О-о-о, — протягивает Рекс, переступая порог моей комнаты. В одной руке у него тарелка с печеньем, в другой – бутылка вина. Пустая бутылка вина. Он берет печенье и ставит тарелку и вино на стол перед диваном. — Печенье и вино. Кто сегодня разозлил мою девочку?

— Я не хочу об этом говорить, – ворчу я.

Я не большой любитель выпить, хотя мне уже двадцать один, и делать это дома для меня непривычно, но уже прошел день. Рекс знает, что я достаю бутылку вина только тогда, когда уровень стресса высок.

— Крепкое дерьмо. — Он снова опускается на диван, на этот раз ближе ко мне, с беспокойством на лице. — Ты заставляешь меня говорить о моих проблемах, заставляя моего приятеля доктора Фила[6] переживать за свои деньги. — Он качает головой в сторону, изучая меня, и откусывает печенье. — Что у тебя на уме?

Я кручусь на месте, хватая бокал с вином, стоящий на тумбочке позади меня.

— Ты помнишь мою кузину Фэй? — Я глотаю остатки вина. В моем организме должно быть достаточное количество алкоголя, чтобы даже произнести ее имя.

Он кивает, проглатывая свой кусочек, прежде чем ответить:

— Цыпочка, которая не могла выпить одно пиво без того, чтобы ее не вырвало, а потом пошла и настучала на нас за то, что мы пили пиво? Та, которая была большой сукой для тебя, пока я ее не вывел на чистую воду?

— Единственная и неповторимая.

— А что с ней?

— Она выходит замуж.

Он громко свистнул.

— Черт, бедный парень. Сколько ему заплатили ее родители, чтобы он терпел ее злобную задницу?

У меня вырывается смех. Рекс всегда добавляет юмора в мои дерьмовые ситуации.

— Она пригласила меня на свою свадьбу в Техасе.

— И что? — Он берет еще одно печенье.

— И я не только не хочу присутствовать, но мне еще и не хватает пары.

— Ааа... У «Douche Bags 'R' Us» нет свободных номеров на этот день, да?

Я выхватываю у него из рук недоеденное печенье.

— Никакого печенья для умников. — Я запихиваю его целиком в рот и выразительно чавкаю.

Он смеется.

— Я знаю, что тебе нравится моя слюна и все такое, но тебе не обязательно прибегать к краже моего печенья. Просто попроси меня поцеловать тебя.

Я бросаю на него взгляд.

— Я сжигаю наши браслеты дружбы.

— Хорошо, что у меня есть бусины и нитки, чтобы сделать новые. — Он поднимает запястье, демонстрируя свой браслет, такой же, как у меня. Они не расшиты бисером и не вычурные, просто кожаные браслеты с нашими инициалами. Это был мой подарок на Рождество. — У меня много браслетов с твоими инициалами.

— Да, это не жутко или что-то в этом роде.

— Правда? — Он ухмыляется. — Это говорит девушка, которая украла почти весь мой гардероб.

— Твоя одежда удобная. — Я пожимаю плечами и провожу рукой по воздуху. — В любом случае, вернемся к свадьбе.

— Твоя сестра будет там. Скажи, что хочешь сидеть за ее столом. Или просто, не ходи. Почему ты вообще напрягаешься?

— Прости, но ты забыл, кто мои родители? Они бы меня убили. А моя сестра дружит с Фэй. Они будут тусоваться, обмениваться улыбками – все эти раздражающие вещи.

— Эх, сомневаюсь, что проповедник убьет свою дочь. Это было бы плохо для его имиджа.

Я откидываю голову назад.

— Они все твердят о поддержке своих близких – бла-бла-бла, блевотина, бла-бла.

Я опустила свой пустой бокал, желая налить еще, но в магазине я купила только одну бутылку. Я не ожидала, что моя мать набросится на меня в последний момент. Черт, я даже не получила личного приглашения. Фэй было наплевать, приду ли я на ее свадьбу. Господь знает, что она не получит приглашения на мою. Ябедам нет места в моем большом дне.

— Ты знаешь, что самое страшное в том, чтобы посещать свадьбы в одиночку?

— Нет, — отвечает Рекс, на его губах появляется лукавая улыбка. — Хотя у меня такое чувство, что ты мне сейчас расскажешь – все драматично и дерьмово.

— Все спрашивают, почему я не замужем! — Я вскидываю руки вверх. — Даже дети! Даже моя бабушка, которая страдает слабоумием и не помнит никого в нашей семье, кроме своей одинокой внучки. — Я поморщилась. — Ты знаешь, как жалок стол одиночек?

— Не могу сказать, что знаю. Никогда не приходилось за ним сидеть.

— Конечно, не приходилось. — Я раздраженно хмыкаю. — Это изменится, когда тебе будет восемьдесят и у тебя никого не будет, потому что ты слишком боишься отношений и слишком стар для быстрой интрижки.

— Эх, я рискну. — Он проводит руками по моим волосам, игриво ухмыляясь. — Кто знает? Мы можем быть одинокими в восемьдесят лет, вместе тусоваться в доме престарелых и создавать проблемы. У нас будет свой стол для одиноких. Это будет здорово.

— Звучит как лучшее время, чем идти на эту богом забытую свадьбу.

— Я пойду с тобой.

Я сузила на него глаза.

— Забавно.

В том, что Рекс предложил пойти вместе, нет ничего удивительного. Мы друг другу помогаем. Я рядом, когда ему приходится иметь дело с его отцом, любимое хобби которого – давать Рексу третью степень... и изменять его матери.

Они с Рексом не очень-то ладят – с тех пор, как Рекс был подростком.

— Без шуток, — говорит он. — Я пойду. Когда это будет?

— В эти выходные. — Я морщу нос. — Это очень скоро, и я знаю, что у тебя много дел.

— Я иду. Мне нужен перерыв, а тебе нужно свидание.

Его телефон вибрирует, и я вижу, как имя Меган мелькает на экране, когда он достает его из кармана.

— Твоя шлюха звонит, — комментирую я, наклоняясь и делая вид, что читаю его.

— Любая девушка может подождать, когда я с тобой. Ты знаешь, что ты моя любимая. Моя лучшая подруга для меня превыше всех.

Он отклоняет звонок и съедает еще одно печенье.

***

Рекс забирает у меня дорожную сумку и перекидывает ее через плечо, когда мы проходим через автоматические стеклянные двери.

— Неужели моя любимая девочка все еще ненавидит летать?

Я ехала с родителями в аэропорт... нехотя, и Рекс встретил нас здесь. Мои родители настояли на поездке на машине, требуя, чтобы мы обсудили мои жизненные планы, и они знают, что я не могу выпрыгнуть из движущейся машины, чтобы избежать их властных вопросов. Поездки с ними в машине страшнее, чем если бы мне оторвали ноготь на мизинце, а теперь, когда я бросила колледж и вернулась в Блу Бич, стало еще хуже.

— Дочь проповедника не принимает таких опрометчивых решений.

— У нее нет секретов.

О, Боже, если бы они только знали, какие глупости совершает дочь проповедника.

Тошнота охватывает меня при мысли о том, что мои родители узнают об этом. Это погубит их, их имя, и они никогда не будут смотреть на меня как прежде. Чтобы этого не случилось, мне приходится играть в чужую игру и находиться в ее власти. К счастью, в последнее время все было не так плохо, как вначале. Я держу этот секрет так далеко, что даже Рекс не знает.

Он – моя дорога или смерть, и я не думаю, что он уйдет от меня, если когда-нибудь узнает. Проблема в том, что я знаю Рекса достаточно хорошо, чтобы понять, что он вскочит и попытается исправить ситуацию. Если он это сделает, ситуация только ухудшится.

— Конечно, — отвечаю я, шагая рядом с ним по аэропорту.

— Хорошо, что я перевел тебя в первый класс. — Он оглядывается на моих родителей, идущих позади нас. — Я также повысил класс для родителей. Может быть, это убедит их полюбить меня.

— Эй, ты им нравишься, — наполовину лгу я.

Когда я упомянула, что Рекс едет с нами – по дороге в аэропорт – они не были счастливы, но и не разозлились. Они открыто говорили о своих проблемах с Рексом и нашей дружбой... или зависимостью, по их словам. Они думают, что Рекс – причина, по которой я бросила колледж. Все было наоборот. Рекс умолял меня остаться в колледже, но в итоге поддержал мое решение.

Он усмехается.

— Им нравится моя семья, поэтому они меня терпят.

— Как ты вообще нас вычислил? — спрашиваю я, обходя группу родителей, кричащих на своих детей, чтобы они поторопились, и занимаю наше место в очереди на регистрацию. — Ты не знаешь номера наших билетов.

— Напротив, Лина. Я знаю пароль твоей электронной почты, который привел меня к информации о твоих билетах, потому что твой отец переслал тебе эту информацию.

— Серьезно?

Он беззастенчиво пожимает плечами.

— Ты не меняла его с выпускного класса. Наверное, тебе стоит это сделать, в целях безопасности и все такое.

Когда моя мама узнала о том, что ей поменяли место, она была в экстазе. Мой отец – не очень. Он спорит со служащим, потом с Рексом, а потом с моей мамой, чтобы поменять место обратно. В конце концов, моя мама срывает на нем злость и говорит, что это оскорбляет добрый жест Рекса. Поскольку моя мама имеет тенденцию устанавливать правила в нашей семье, он уступает, бросая взгляд на Рекса.

— Как ты узнал мой пароль в выпускном классе? — спрашиваю я, пока мой отец продолжает жаловаться моей матери позади нас.

Рекс снова пожимает плечами.

— Я не помню. Наверное, мне было скучно.

— Ты не знаешь границ. — Это то, что я говорю ему регулярно.

— Я хочу попросить тебя сменить пароль. Не могу поверить, что это все еще The_Future_Mrs_Jonas (будущая_миссис_Джонас). Ты же знаешь, что никто из этих парней больше не холост?

Я закатываю глаза.

— Меня беспокоит, что ты знаешь о личной жизни братьев Джонас.

— Меня беспокоит, что ты думала, что выйдешь замуж за одного из них. Если тебе нужна помощь, я отлично умею придумывать пароли. Я думаю... — Он симулирует глубокую задумчивость, проводя ладонью по подбородку. — Rex's_biggest_fan (самый_большой_фанат_Рекса). Тебе это больше подходит.

Если бы мои родители не стояли позади нас, я бы выставила ногу и поставила ему подножку.

— Это старая почта, и она не была в списке моих приоритетов. Я предлагаю тебе найти новое хобби, потому что твои идеи паролей хуже, чем финал «Игры престолов». — Я потираю лоб, прежде чем зевнуть. — Сейчас мне еще рано с тобой возиться. Мне нужен кофе, закуски и Тайленол ПМ[7], чтобы вырубить мою задницу.

— Ты хочешь что-то, что не даст тебе заснуть, а затем что-то, что заставит тебя уснуть? Звучит как законный план, который ты хорошо продумала. Новый план: кофе, закуски. Никакого Тайленола ПМ для тебя. — Он проводит рукой по моим волосам, тем самым портит пучок, на создание которого у меня ушло целых десять минут. — Я не могу сидеть рядом с тобой, пока ты пускаешь слюни и мечтаешь обо мне. К тому же, это короткий перелет. Ты же не хочешь появиться вся обдолбанная лекарствами.

Я подняла палец.

— A.) Я не пускаю слюни. — Я поднимаю другой. — Б.) Звучит как идеальный план для меня.

Мы пьем кофе, перекусываем и, к сожалению, не получаем Тайленол ПМ, прежде чем отправиться в наш терминал. К счастью, нам не пришлось долго ждать посадки на самолет. Они приветствуют первый класс, и стюардесса не забывает проверить Рекса, пока мы занимаем свои места. Рекс ухмыляется и подмигивает ей, устраиваясь поудобнее рядом со мной на сиденье у прохода.

— Итак, — говорит он после того, как кокетливая стюардесса перестает строить ему глазки и начинает действительно выполнять свою работу. — Как мы будем играть?

Я делаю глоток своего кофе со льдом и моргаю.

— Играть во что?

Он наклоняется ко мне и понижает голос.

— Я лучший друг? Бойфренд? Партнер для свадьбы? Какова моя роль здесь?

Его роль? Я отпрянула назад в замешательстве.

— Мой лучший друг.

Он притягивает меня ближе к себе.

— Просто лучший друг?

— Просто лучший друг, — медленно повторяю я.

— Понятно. Если что-то изменится, дай мне знать.

Что за ...?

— Ты хочешь вести себя так, будто ты кто-то другой? — вытягиваю я.

— Нет, я хочу убедиться, что ты знаешь, что я прикрою тебя и не позволю никому тебя обидеть. Если они захотят узнать, почему у тебя нет парня – а, судя по тому, что ты мне рассказала, это регулярный вопрос с их стороны – скажи, что это я. Я в игре. — Он разрывает пакет с чипсами, берет один и предлагает мне.

Я качаю головой.

— Я не могу лгать своей семье и говорить, что мы встречаемся.

— Конечно, можешь. Подумай об этом. Если передумаешь, я согласен на ролевые игры.

Я грызу край своего чипса.

— Я уверена, что ты за ролевые игры.

— Эх, обычно это не мой конек, но я сделаю это для тебя. Я прикрою тебя, если к тебе прилетят стервятники и будут нести всякую чушь. — Он наклоняет голову и делает глоток моего кофе, пока он у меня в руке.

***

— Оуу, Каролина привела своего лучшего друга на свадьбу. Как мило, — объявляет Фэй, моя кузина со стервозным лицом, когда мы входим в банкетный зал.

Ужас затуманивает мой разум, когда она шагает впереди нас с Рексом, а ее раздражающий отряд девочек стоит за ней. Ее волосы цвета поноса собраны в высокий хвост, на ней белое платье до колен. Через белое платье проходит поясок с надписью «Невеста!».

Как это раздражает.

Все здесь знают, что она невеста, учитывая, что это ее свадьба.

Эта адская свадьба – дело выходного дня. Сегодня мы терпим ужин. Завтра мы будем терпеть обед, а потом свадьбу.

Я ударила Фэй по лицу, когда мне было четырнадцать, потому что она порвала мою любимую книгу.

Меня наказали на месяц и отобрали телефон.

Это того стоило.

Мои родители добавили, что я буду наказана до конца жизни, если еще раз ее трону. Они сказали это при ней, так что Пугающая Фэй знала, что может издеваться надо мной еще больше, поскольку наказание до конца жизни не похоже на вечеринку. К счастью для меня, она переехала после окончания первого курса.

К несчастью для меня, она возвращалась на неделю летом, чтобы навестить моих бабушку и дедушку. Однажды родители потребовали, чтобы я разрешила ей пойти со мной в гости к Рексу. Она флиртовала с ним все время и высмеивала мой цельный купальник, поэтому Рекс выгнал ее, заставив свою маму отвезти ее домой. Именно тогда я поняла, что Рекс всегда будет прикрывать меня. Он мог бы легко бросить меня и переспать с Фэй, но он знал о моей истории с ней. Он едва ли проронил ей хоть слово, за исключением того, что сказал ей покинуть его чертов дом и никогда не возвращаться.

Я напряглась, затаив дыхание, пока ломала голову в поисках идеального ответа.

— Она привела своего парня, — резко поправляет Рекс рядом со мной. Его рука обвивается вокруг моей талии, и он притягивает меня ближе к себе, мое бедро ударяется о его бедро.

У Фэй открывается рот. Ее глаза и пальцы мечутся туда-сюда между Рексом и мной... между моим предполагаемым парнем и мной. Когда она, наконец, заговорила, ее слова были захлебывающимися:

— Вы двое...

— Встречаемся? Влюблены? Конечно, блядь, влюблены, — без колебаний отвечает ей Рекс. Он смотрит на меня, на его лице расплывается нежная улыбка. — Мы гораздо больше, чем друзья, но мы согласны в одном: мы чертовски милые. — Его взгляд становится неприятным, когда он снова смотрит на Фэй. — Я знал, что ты будешь так рада, если твоя кузина найдет любовь. Может быть, мы пригласим тебя на нашу свадьбу. — Он демонстративно оглядывает бальный зал. — Там, наверное, будет не так душно, как в этом дерьме, так что, возможно, тебе это не понравится.

Боже мой.

Я с трудом сдерживаю не только удивление, но и смех. Вот почему Рекс упомянул, что мы можем притвориться, что у нас отношения. Он знал, что Фэй устроит мне разнос за то, что я привела его.

Фэй смотрит на нас, потеряв дар речи, прежде чем заикаясь произнести:

— Мне... нужно найти жениха.

— Хорошая идея, — говорит Рекс, отворачивая нас от нее и беря мою руку в свою. — Я отчаянно нуждаюсь в том, чтобы побыть наедине со своей девушкой.

Рекс крепко держит меня за руку, пока выводит из комнаты в пустынный коридор, а затем отпускает.

Я поднимаю руки, ладони обращены к нему.

— Ого. Я думала, мы не играем в отношения.

Он наклоняет голову, как будто изучая меня, и я делаю то же самое.

Шок Фэй от того, что мы встречаемся, неудивителен. Рекс – полная противоположность мне. На мне черное платье с белым воротничком, я похожа на Вэнсдей Аддамс, и мои очки в черной оправе. Мне было необходимо надеть черное в знак траура по мужу, потерявшему душу. Я не приняла душ перед тем, как прийти на ужин, поэтому мои волосы наполовину прямые, наполовину выглядят безумно.

Рекс одет в черную рубашку на пуговицах и темные джинсы, его волосы безупречны, хотя он не прикасался к ним с утра.

— Мы так и договаривались, — отвечает он, засунув руки в карманы. — Это изменилось. Да пошла она. Я ни за что не стану слушать, как она говорит о тебе гадости. Она бы все выходные доставала тебя за то, что ты одна. — Его темные глаза смотрят на меня. — В эти выходные ты – моя девушка.

— Эээ... — протягиваю я. — У нас есть некоторые проблемы с этой игрой, парень.

Он вскидывает бровь.

— Какие?

— Прежде всего, мы спим в разных комнатах.

— Это легко исправить, — говорит он с непринужденной улыбкой, прежде чем она становится мальчишеской. — Я веду себя как джентльмен, уважаю твоих родителей. Твой отец – проповедник. Конечно, мы не будем спать вместе. — Его ухмылка переходит от мальчишеской к наглой. — У меня, блядь, есть ценности, Каролина.

— Они на это не купятся. — Я качаю головой и нервно хожу кругами вокруг него. — Это так глупо.

Он хватает меня за руку и поворачивает лицом к себе.

— Тогда мы будем жить в одной комнате. Не то чтобы мы не белили постель. Черт, я лишил тебя девственности.

Я толкаю его плечом, чувствуя, как глубокий румянец поднимается по моим щекам, и заставляю себя не закрывать лицо.

— О Боже! Заткнись! — Я судорожно оглядываю коридор, и в ответ слышу тихое шипение: — Люди могут тебя услышать!

— Мы встречаемся, детка. Они уже предполагают, что мы трахаемся. — Он протягивает руку и проводит ладонью по моему подбородку, заставляя меня дрожать. — А теперь пойдем, моя сексуально озабоченная подружка. Нам нужно успеть на ужин.

Это первый раз, когда он заговорил о лишении меня девственности. Я до сих пор в шоке от себя, что набралась смелости и спросила его об этом в тот вечер. Как я уже сказала ему, я не хотела идти в колледж, таская с собой свою V-карту, но я также не хотела отдавать ее случайному парню.

Я доверяла Рексу, что он будет осторожен со мной, чтобы мне было комфортно.

Он знал, что я девственница, и не стал бы смеяться надо мной из-за моей неопытности.

Лучшим решением в моей жизни было позволить Рексу Лейну лишить меня девственности.

Ну, лучшее решение для моего влагалища.

Но не лучшее решение для моего сердца.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Рекс

Этот репетиционный ужин – это просто пиздец.

Я из богатой семьи. Не хочу показаться высокомерным засранцем, но моя семья – самая богатая в Блу Бич. Я никогда не вел себя так снобистски, как эти люди, а они не так богаты, как моя семья.

Деньги моей семьи – это не мои деньги, конечно. Я никогда не пользуюсь этим и не бегу к ним за огромными суммами денег. Они платили за колледж, но когда я решил переехать в собственную квартиру, это было на моей совести. Большую часть своего дохода я получаю, выигрывая турниры по видеоиграм.

Но независимо от того, сколько денег у меня было и будет, я никогда не смотрел бы на людей свысока – за исключением родителей Каролины. Большинство людей, включая старую добрую Фэй, обращаются с официантами как с дерьмом, жалуются на еду, и как только один член семьи отворачивается, кто-то уже говорит о нем гадости.

Неудивительно, что Каролина не хотела приезжать.

Они устроили шоу, когда поняли, что им придется передвинуть рассадку, чтобы освободить место для меня.

— Мы не думали, что у нее будет плюс один, — сказала мама Фэй, ее надутые губы выдавали насмешливую улыбку моей новой девушке.

Члены ее семьи задают вопрос за вопросом, словно пытаясь поймать нас на лжи. Они в таком отчаянии; это печально. Нам легко играть в эту игру, потому что мы знаем друг о друге все. Мы столько всего делали вместе, хотя мы никогда не сможем быть парнем и девушкой.

Я не могу перейти эту черту, потому что не могу потерять ее.

Она один из самых важных людей в моей жизни.

Репетиция ужина проходит в банкетном зале отеля, в котором мы остановились. Там же утром у нас будет поздний завтрак, а свадьба пройдет в саду за пределами отеля.

— Это было ужасно, — бормочет она, когда ужин закончен и мы возвращаемся в свои комнаты. — Слава Богу, что ты приехал. Я бы задушила себя своей салфеткой. — Она выдохнула и перекинула свою руку через мою. — Нам нужно убираться отсюда, пока они не сыграли еще один раунд «Двадцати вопросов». Клянусь Богом, они больше интересовались нашей личной жизнью, чем жизнью жениха и невесты.

Каролина не очень-то любит прикосновения, только со мной, что заставляет меня чувствовать себя чертовски особенным. Ей потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть ко мне и моему обаянию. Теперь она без проблем прижимается ко мне, кладет ноги мне на колени, а голову – мне на плечо, когда она устала и мы смотрим фильм.

А я, с другой стороны? Я начал все это дерьмо с руками на плечах, как только мы заговорили. Как она говорит, у меня нет границ, когда дело касается ее, за исключением того, что я никогда, никогда, никогда больше не буду заниматься с ней сексом. Это единственная граница... и причинение ей боли.

— Наша личная жизнь, да? — спрашиваю я, и она утыкается лицом мне в грудь, не желая, чтобы я заводил разговор о том, что я осуждаю ее за комментарий о ее личной жизни. — Все объясняется просто, почему они обратили на нас больше внимания. Жених и невеста – отстой. Никому нет до них дела.

Она отступает назад, чтобы игриво шлепнуть меня по животу.

— Рекс! Из-за тебя нас выгонят со свадьбы.

Мы расходимся, войдя в лифт, и я выбираю номер нашего этажа. Поскольку ее родители уже забронировали ей номер, мне пришлось подкупить менеджера отеля, чтобы он поселил меня рядом с ней.

— Не думаю, что у тебя возникнет проблема с тем, что они нас выселят, — комментирую я, когда двери лифта закрываются. Я прислоняюсь спиной к стене и скрещиваю руки, глядя на нее.

Она выглядит великолепно. Мне всегда трудно сохранять платонические прикосновения, но когда она наряжается, это просто ад. Ее платье почти не скрывает кожу – под словом «почти» я имею в виду нижнюю часть ее ног, лодыжки и руки. Мой член дергается, когда я вспоминаю, как идеально она выглядит под этим платьем. Каждое мое дружеское прикосновение к ней вызывает у меня не совсем чистые мысли. Я горжусь тем, какой я сильный, что сдерживаюсь.

За ужином она собрала свои черные волосы в хвост, демонстрируя шею, в которую я уткнулся лицом после того, как кончил в нее. Во время основного блюда я думал только о том, какой мягкой будет ее кожа, когда я буду целовать эту шею... как она отреагирует на мои губы на ней.

Она освещает каждую комнату, в которую заходит, и я ненавижу, как много людей ругают ее за то, что она такая, какая есть. У нее нет парня, потому что она избирательна – и слава богу – и я уважаю то, что она избирательна.

— Верно, но мои родители были бы против, — говорит она, отрывая меня от моих мыслей.

Она права. Ее родители – это идеальная семья и правильные поступки. Они также строги и ожидают, что Каролина будет идеальной. Это одна из причин моего недовольства ими. Каролина всегда испытывала стресс из-за школы, потому что они оказывали на нее такое давление. Ей нельзя было получать плохие оценки или не выполнять домашние задания, потому что они были сосредоточены на том, чтобы она получила стипендию. Однажды она получила четверку за сочинение – чертову четверку – и ее родители вышли из себя. Она тусовалась со мной накануне вечером, и они обвинили в этом нашу дружбу.

Мы выходим из лифта на нашем этаже, и она роется в своем клатче в поисках карточки-ключа.

— Ты зайдешь и побудешь со мной? — спрашивает она, отпирая дверь.

— Только если ты пообещаешь не заснуть через десять минут.

Она оглядывается на меня, когда мы входим в комнату.

— Я не могу ничего обещать. От стресса мне хочется спать, а мой стресс-метр уже дважды красный.

Я включаю свет.

— Тогда перестань испытывать стресс. Кому какое дело до того, что думают эти люди?

Она вздыхает.

— Я знаю.

Я выхватываю лишнюю ключ-карту, лежащую на столе.

— Я беру это.

Она падает на кровать и стаскивает каблуки с ног.

— А?

Я протягиваю карточку.

— Это моя копия. — Я открываю бумажник, достаю свою запасную карточку-ключ и бросаю ее туда, где лежала ее. — Вот мой запасной ключ для тебя. — Я засовываю свой новый ключ в карман. — На случай, если мне понадобится попасть в твою комнату или тебе – в мою.

— Поняла. — Она дергает головой в сторону ванной. — Давай я сначала переоденусь.

— То же самое. Я сейчас вернусь. — Я бегу в свою комнату и переодеваюсь в серые треники и футболку.

Когда я возвращаюсь в ее комнату, она выходит из ванной в таких же трениках и футболке большого размера с логотипом нашей школы.

Технически, это моя одежда, поскольку обе вещи раньше принадлежали мне. Клянусь Богом, каждый раз, когда она остается у меня ночевать, пропадает еще один предмет моей одежды. Мои попытки вернуть их прекратились, потому что я никогда не выигрываю.

Я усмехаюсь.

— Мне придется начать брать с тебя деньги за твои кражи, — говорю я, падая на ее кровать, ложась на бок и подперев голову локтем. Я могу жаловаться, но втайне мне нравится видеть ее в моей одежде.

Она закатывает глаза.

— Да, точно. — Она задирает низ моей рубашки. — Они не делают женскую одежду такой удобной. Поэтому твоя одежда – это моя одежда.

Она устраивается рядом со мной, прислонившись спиной к изголовью, и включает на телевизоре «Прямой эфир»[8].

Это наше любимое шоу.

Через двадцать минут Каролина вырубается.

Я смеюсь про себя и осторожно сползаю с кровати, не желая ее будить. Я накидываю на нее одеяло, целую в лоб и возвращаюсь в свою комнату. Как только я вхожу, у меня звонит телефон.

— Алло? — отвечаю я.

— Привет, братишка, — говорит Сьерра, моя старшая сестра, на другой линии. — Ты занят завтра? Мне кажется, мой компьютер сломался, и ты должен отвезти его на ремонт. Я не могу получить доступ ни к одному из файлов моих клиентов.

— Извини, сестренка, но я в Техасе с Каролиной на все выходные, — отвечаю я.

— О, мне нравится, — восторгается она.

Все в моей семье – команда «Рекс и Каролина должны встречаться». Нет ни одного человека, который бы ее недолюбливал. На самом деле, иногда мне кажется, что она нравится им больше, чем я.

— Заткнись, — ворчу я.

Мое ворчание ее не смущает.

— Что вы делаете? Отдых для влюбленных?

— Отвали. У нее была семейная свадьба, и она не хотела ехать одна.

— Я бы хотела, чтобы вы двое начали встречаться. Вы уже практически ведете себя как муж и жена, просто это принесет больше пользы.

Я издаю рвотный звук.

— Мерзость. Ты моя сестра.

Она смеется.

Я зеваю.

— Я устал. Я посмотрю на твой компьютер, когда вернусь домой.

Мы желаем друг другу спокойной ночи, и я замечаю сообщение от цыпочки, с которой я общаюсь в последнее время.

Я игнорирую его.

С тех пор как Каролина пришла ко мне с разбитым сердцем, мне трудно находиться рядом с другими женщинами. Я всегда хочу убедиться, что с ней все в порядке. Я ненавижу видеть, как ей больно, и меня убивает мысль о том, что она влюбилась в полного подонка, который воспользовался ею.

Я ненавижу то, как сильно она мне дорога, но не могу представить, что ее нет в моей жизни.

Я люблю Каролину Адамс, и я ничего не могу с этим поделать, потому что я не переживу эту потерю.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Каролина

Рекс не отвечает на мои звонки.

Если он проспал, я надеру ему задницу.

Все внимание приковано к нам с тех пор, как он объявил о наших отношениях. Если мы опоздаем, несомненно, будет еще больше сплетен. Я провожу мозговой штурм возможных оправданий нашего опоздания.

Мы проспали.

Занимались бурным утренним сексом.

Занимались этим в душе.

Ладно, мне пора завязывать с отговорками про секс.

Проспали.

Это скучно, но убедительно.

Рекс – сова и работает над своими видеоиграми по ночам. Игроки наиболее активны ночью, и он общается с геймерами, тестирующими его игру. Вчера вечером после ужина я поставила будильник на его телефоне, чтобы он не проспал, но меня не удивило бы, если бы он проспал.

Я снова звоню ему.

Не отвечает.

Я встаю на каблуки.

Звоню ему снова.

Нет ответа.

Я хватаю свой клатч и смотрю на свое отражение в зеркале. Я проснулась рано, чтобы успеть подготовиться к позднему завтраку перед свадьбой. Мои волосы выпрямлены и разделены посередине. Я надела контактные линзы и сделала макияж. Мое платье и туфли на каблуках снова черные.

Я беру обе ключ-карты из комода и направляюсь в комнату Рекса. Постучав в дверь шесть раз и не получив ответа, я пожимаю плечами, отпираю дверь и вхожу.

— Тебе лучше поднять свою задницу! — кричу я, понизив голос на случай, если кто-то из соседей по комнате окажется членом семьи. — Я ни за что не встречусь с этими людьми в одиночку, особенно пока в моем организме не появились еда и кофе!

Дверь захлопывается за мной. Его кровать пуста, одеяла и простыни скомканы, и я вижу, что его телефон заряжается на тумбочке. Бросаю клатч на кровать и направляюсь в ванную, когда слышу звук работающего душа. Дверь приоткрыта, и как раз в тот момент, когда я собираюсь крикнуть ему, чтобы он поторопился, я замираю. Мой рот раскрывается, пальцы летят к моим раздвинутым губам, и я отшатываюсь назад.

О мой чертов Бог.

Мое сердце колотится о грудную клетку при виде этого зрелища.

Над стеклянной дверью душа клубится легкий туман, но я вижу его. Я зацикливаюсь на худом, сильном теле, когда вода каскадами стекает по каждому его мускулу. Рекс не только принимает душ. Нет, его рука обхватывает твердый член, лениво поглаживая его. Когда его пальцы достигают головки, он разжимает хватку, издавая глубокий, гортанный стон. Его свободная рука прислонена к кафельной стене душа, а голова откинута вниз, он сосредоточен на поглаживании.

Это самое горячее, что я когда-либо видела.

Мои пальцы переходят от губ к горлу, лаская его.

Как бы мне хотелось присоединиться к нему.

Я бью себя по лбу.

Этого не может случиться, Каролина.

Мои соски начинают болеть, когда его рука ускоряется, а его стоны вырываются в резких выдохах. Я сжимаю бедра вместе, меня пронизывает сильная пульсация, а кончики пальцев покалывает от желания залезть в трусики. Рекс так сосредоточен на своем удовольствии; возможно, он не заметит, что я в ответ доставляю удовольствие себе.

Я снова бью себя по лбу, чтобы вбить в себя хоть какой-то смысл.

Нет! Плохая Каролина!

Не трогай себя, пока твой лучший друг дрочит.

Смотреть на него и так ужасно.

Вторжение в частную жизнь?

Что мне делать?

Бежать отсюда?

Да. Уйти!

Мое сердце сжимается, когда его голова откидывается назад, и он со стоном кончает. Его следующий стон выводит меня из транса, в котором Рекс дрочит передо мной. Я обретаю контроль над своими мыслями, и мое дыхание становится затрудненным, когда я подбегаю к кровати. Я не могу остановить себя от того, чтобы потереть бедра друг о друга, желая убежать в свою комнату и снять напряжение.

Меня всегда привлекал Рекс.

Я всегда хотела его.

Но я никогда не хотела его так сильно, как сейчас.

Мне нужно взять себя в руки и не вести себя так, будто я смотрела, как он кончает.

Холодно. Спокойно. Собранно.

Мои руки дрожат, когда я беру свой телефон из клатча и делаю вид, что сосредотачиваюсь на экране, не утруждая себя разблокировкой, когда душ выключается.

— Господи, Каролина! — воскликнул Рекс, заходя в спальню. — Ты напугала меня до смерти.

На нем только полотенце, прикрывающее нижнюю половину тела. Вода стекает по его торсу, и мои глаза останавливаются на V спускающейся к члену, который я рассматривала несколько секунд назад.

Мой пульс учащается, и, несомненно, мои щеки раскраснелись.

Не смотри так, будто ты только что смотрела, как он дрочит в душе.

Я жую губу и не могу смотреть ему в глаза.

— Эээ... — Я подбираю слова, и они вырываются между учащенными вдохами. — Я пришла разбудить тебя. Я только что пришла. Я села и не двигалась с места. Не знала, что ты в душе... и уж точно ничего не видела. — Я погладила кровать дрожащими пальцами. — Я была здесь, разговаривала по телефону, ждала, когда ты выйдешь. Я не хотела быть грубой и прерывать твой душ. Ты знаешь, как грубо прерывать душ?

Он странно смотрит на меня.

— Что с тобой? Почему ты бредишь?

Он спокоен, как огурец. Беспокойство, что он поймал меня на том, что я наблюдаю за ним, исчезает. Все, что мне сейчас нужно, это вести себя естественно, чтобы он не заподозрил, что его лучшая подруга – мерзавка.

Теперь, когда я в полной безопасности, моя цель – стереть из памяти воспоминания о нем в душе.

Да, наверное, не получится.

Мой взгляд переходит на него, и я принимаюсь возиться со своим кольцом.

— Я склонна к бредням. Ты это знаешь.

— Верно, но только когда ты нервничаешь, — отвечает он с укором.

— Я нервничаю из-за этой дурацкой свадьбы.

Он проводит рукой по влажным волосам и кивает, принимая мое оправдание.

— Дай мне одеться. Я буду готов через пятнадцать минут.

Он делает шаг вперед, чтобы поцеловать меня в макушку, и я чуть не теряю голову. Поскольку я сижу, его едва прикрытый член оказывается прямо перед моим лицом. Мой рот наполняется слюной. Когда мы занимались сексом, я никогда не смотрела на его член. Если бы я увидела его размер, я бы струсила.

Я задерживаю дыхание, когда он отстраняется, и слежу за ним глазами, пока он идет через комнату. Он берет свой костюм из шкафа и несет его в ванную. Мысли о том, что он там голый, не выходят у меня из головы, заставляя меня краснеть.

Неужели теперь я всегда буду думать о нем в обнаженном виде?

Нет лучшего способа вытащить мои мысли из сточной канавы, чем поговорить с родителями. Я отправляю маме сообщение, в котором говорю, что мы спустимся через двадцать минут и чтобы она оставила нам два места. Рекс возвращается в своем костюме, выглядящий как всегда сексуально, и это не помогает мне контролировать мое желание к нему. Черный костюм подогнан под его тело. Я улыбаюсь. Я сказала ему, что буду одета во все черное, и он подобрал подходящий костюм.

Рекс закидывает руку мне на плечи.

— Давай сделаем это.

Мой голос хриплый, когда я отвечаю:

— Давай сделаем это.

Та же рука, которой он гладил свой член, находит мою руку, и мои щеки из румяных превращаются в ярко-красные.

***

— Я не верю в это, — усмехается моя кузина Линдси, загнав меня в туалет.

Я выиграла джекпот, потому что Линдси такая же злая, как и Фэй. Они близкие подружки. По крайней мере, с Фэй мне приходится видеться только здесь. Линдси живет в Блу Бич. Она на два года младше меня и великолепна, но ее отношение делает ее отвратительной. Я делаю все возможное, чтобы избегать ее. Некоторым людям нравится жить в маленьком городе, потому что там живет их семья.

А мне? Не очень.

Не поймите меня неправильно. Я люблю своих родителей и сестру.

И моих бабушек, за вычетом постоянных вопросов «почему я одинока».

Вот и все.

— О чем ты говоришь? — спрашиваю я, хотя и догадываюсь, к чему все идет.

— Я не верю, что ты встречаешься с Рексом, — практически рычит она. — Если это не длится уже минут десять, ты лжешь. Недавно он ночевал у моей соседки. — Она наклоняет голову в сторону, на ее губах появляется фальшивая улыбка. — Не было никакого упоминания о девушке.

Уф. Я должна разбираться с этим еще до того, как они принесли поздний завтрак на стол?

— Это что-то новенькое, — отвечаю я, гордясь тем, как спокойно я говорю. — Я знаю все о его прошлых ночевках с твоей соседкой. Это было всего дважды, пять месяцев назад, когда мы еще не встречались. — Я наклоняю голову в сторону, подражая ее предыдущей позе.

Она фыркает.

— Неважно. Все знают, что Рекс сделает для тебя все, что угодно, например, притворится твоим парнем, потому что ты сама не можешь его найти.

Дело не в том, что я не могу найти себе парня. Парни приглашают меня на свидания, но они никогда не были теми, с кем я вижу совместное будущее.

Зачем тратить мое время?

Я сжимаю кулаки. Мои родители не могут наказывать меня за то, что я бью девчонок.

— Отвали, — рычу я. — Возвращайся к парню, с которым ты играешь в подружку, пока он каждую ночь делит постель со своей женой.

Обычно я не такая уж язвительная стерва, но мои кузины пробуждают во мне все лучшее.

Я проталкиваюсь мимо нее, выхожу из туалета и заказываю мимозу, как только сажусь.

Пора нажраться в честь любви Фэй.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Рекс

Я сжимаю бедро Каролины в попытке остановить ее смех – или хотя бы успокоить его – и наклоняю голову, чтобы прошептать ей на ухо:

— Каролина.

Она фыркает между приступами смеха.

— Они серьезно назвали друг друга своими домашними кличками в клятве. — Она утыкается лицом в мою шею, чтобы скрыть свое хихиканье. — Я не могу. О Боже, я не могу.

— Шшш... — повторяю я.

В нашу сторону оборачиваются хмурые взгляды.

— И при этом ужасные клички, — добавляет она.

Мурашки пробегают по моей коже, когда ее влажные губы касаются моей шеи.

— Сделай мне одолжение. — Она отклоняется назад и смотрит на меня сверху. — Если ты когда-нибудь услышишь, что я называю парня Тубба Вубба, я разрешаю тебе утопить меня в бассейне твоих родителей.

Мне с трудом удается сдержать смех.

— Из-за тебя нас выгонят.

Неодобрительные взгляды исходят от людей в нашем ряду, и я отвечаю извиняющимся взглядом.

— Хорошо. — Каролина понижает голос. — Эта свадьба – отстой, а молодоженам Тубба Вубба нужно побыть наедине.

Она не ошибается. Эта свадьба была полным посмешищем. Проход невесты к алтарю был пятнадцатиминутным делом, а их клятвы длились добрых двадцать минут. Как никто не спит – уму непостижимо.

— Сколько мимоз ты уже выпила? — спрашиваю я.

— Не настолько, чтобы я забыла эти ужасные клятвы, — отвечает она с заминкой.

Я хватаю ее за шею, когда она смеется громче, и снова прижимаю ее лицо к своей груди.

— Я не могу никуда тебя взять.

Я скучал по глупой Каролине.

Взяв себя в руки, она смотрит на меня и касается моей груди.

— Технически, это я взяла тебя с собой.

— Отлично, я не могу никуда с тобой пойти.

Пока все сосредоточены на свадьбе, мы находимся в своем собственном маленьком мире.

Хорошо, что мы сели сзади.

***

Каролина говорит много гадостей о том, что я флиртую, хотя сама делает это с изрядной долей удовольствия.

Только она не понимает, что делает это.

Считайте меня эгоистом, но я отпугнул всех приятелей, которые проявляли к ней интерес.

Они ее не заслуживают.

Я оставил ее одну на пять минут, чтобы принести нам напитки, а какой-то отстойный член занял мой стул. Убогий член в плохо сидящем сером костюме в полоску, как будто он босс мафии из списка D.

Я ставлю наши напитки перед ним на стол и обхватываю плечи Каролины сзади, пока она сидит на своем стуле.

— Привет, детка.

Она улыбается мне.

— Привет.

Я протягиваю руку Убогому Члену для пожатия и воздерживаюсь от того, чтобы оторвать ее от его гребаной руки, когда он это делает.

— Я Рекс, ее парень.

Глаза Убогого Члена расширяются.

— А, чувак, я не знал.

Он знал.

Он таращил на нее глаза весь день, а поскольку Каролина – моя девушка на эти выходные, я прикасался к ней и вел себя как ее парень.

— Теперь ты знаешь. — Мое внимание переключается на Каролину, когда я протягиваю ей руку. — Потанцуй со мной.

Она ухмыляется.

— О, конечно.

Я поднимаю ее на ноги и разворачиваю так, что мы оказываемся лицом друг к другу, как только выходим на танцпол. Я притягиваю ее к себе, мои ладони упираются в основание ее спины. Оказывается, она не была пьяна от мимозы. Она была навеселе, и я заставил ее выпить воды, как только закончилась свадебная церемония. Ее опьянение почти прошло.

Моя грудь сжимается, когда я смотрю на нее и с языка срываются слова, которые весь день были на самом его кончике.

— Ты самая красивая девушка здесь.

Она использовала контактные линзы, демонстрируя свои круглые карие глаза. Ее черное платье обтягивает каждый изгиб ее тела, а изгибы – это то, чего у Каролины предостаточно. Ее каблуки не приближают ее к моему росту. Она невысокого роста, что мне нравится, потому что мне легко притянуть ее голову к своей груди и поцеловать в макушку.

Это одно из моих любимых занятий.

Несмотря ни на что, я люблю свои руки на ней – будь то рука вокруг плеч или притягивания ее головы к моей груди. Я чертовски счастлив, что в этой поездке у меня есть возможность сделать нечто большее, чем просто обнять ее за плечи, и я в полной мере воспользовался этим. Сегодня вечером я буду таким ласковым, каким захочу.

Я опускаю руку на ее талию, притягивая ее ближе, а другой беру ее за руку, переплетая наши пальцы в танце.

Она смеется, когда играет заунывная песня в стиле кантри.

— Ты не должен это говорить. Ты мой лучший друг.

— И на данный момент – твой парень, — поправляю я. — Я не должен говорить это, но в любом случае. Это правда. Если бы я был за столиком для одиночек и искал девушку для развращения, я бы поступил так же, как тот придурок в отстойном костюме, и подошел бы к твоему столику, чтобы приударить за тобой.

Ее рука ненадолго покидает мою, когда она хлопает меня по плечу.

— Он был безобидным.

Я поднимаю бровь.

— Он не был безобидным. Он разговаривал с моей девушкой.

— Он меня не интересовал. — Она обхватывает меня руками за шею, упираясь ими в мои плечи, и снова смеется – на этот раз громче. — Я даже не знаю, как флиртовать.

Она наклоняет голову вперед, ее глаза встречаются с моими, и я прижимаюсь губами к ее лбу.

— О, детка, — говорю я с усмешкой, — ты определенно умеешь флиртовать. Ты просто не понимаешь, что флиртуешь.

Она закатывает глаза.

— Неважно.

— Понимаешь. — Я крепче сжимаю ее бедра. — Когда ты смеешься над тем, что кто-то говорит, твое лицо светлеет и показывает, насколько ты настоящая. Когда ты говоришь, ты позволяешь каждой эмоции выплеснуться из тебя. Твое удивительное сердце проявляется в каждом твоем движении, и было бы глупо, если бы кто-то не захотел иметь такого человека в своей жизни. — Я провожу руками вверх и вниз по ее талии, и она дрожит под моими пальцами. — Я не часто видел, как ты флиртуешь, но я знаю, когда ты это делаешь.

Ложь. Она флиртовала со мной много раз, но я не видел, чтобы она делала это с другими парнями.

— Моя игра во флирт – отстой, — пробормотала она.

По моей шее ползет тепло, когда она гладит ее пальцами.

— Спасибо, что пошел со мной, — говорит она, ее голос наполнен нежностью. — Я была бы несчастна без тебя.

Я улыбаюсь.

— Это мой долг лучшего друга. Я тебе нужен? Я рядом.

Она смеется.

— В чем заключается мой долг лучшей подруги?

Я вскидываю бровь, обдумывая варианты.

— Хм... Мы вернемся к этому вопросу позже.

— О Боже, — простонала она. — Это будут видеоигры, не так ли?

— Возможно. — Я сжимаю ее бедра. — Ты любишь мои видеоигры.

Она ухмыляется.

— Мне нравится, что ты назвал лучшего женского персонажа Каролиной.

— Вообще-то я изменил это. Теперь ты большая, плохая злодейка.

Она ущипнула меня за шею, и я дернулся вперед.

— Неважно. — Ее пальцы потирают место, которое она ущипнула. — Я благодарю богов, что ты пытался подкупить меня в тот день. Я бы сидела несчастная в углу.

— Я благодарю богов, что ты подарила мне это дерьмо и позволила мне развратить тебя.

Музыка останавливается, и я опрокидываю ее назад.

— Спасибо за танец, Тубба Вубба.

Она сужает глаза, когда я поднимаю ее обратно.

— Я отравляю твое печенье, к твоему сведению.

***

Мой локоть схватили по пути к Каролине после туалета.

— Привет, красавчик, — промурлыкал высокий писклявый голос, пытаясь быть соблазнительным и отчаянно проваливаясь.

Передо мной стоит Линдси, девочка из школы и еще одна из кузин Каролины.

Бедняжке Каролине досталось несколько демонических членов семьи.

Линдси зачесывает прядь каштановых волос за ухо и выпячивает грудь вперед.

— Это так мило, что ты пришел с Каролиной и сыграл роль ее спутника.

Я отцепляют ее пальцы от себя, как будто у нее Эбола, и смотрю на нее.

— Нет, я пришел, потому что встречаюсь с Каролиной. Никаких игр здесь нет.

Она закатывает глаза.

— Я тебя умоляю. Все знают, что ты сделаешь для нее все – будешь ее парой на выпускном, будешь водить ее на свидания из жалости, будешь изображать отношения с ней по бог знает какой причине.

Моя челюсть сжимается.

— Я вожу ее на свидания, потому что люблю ее, а не ради гребаной жалости.

— Ты так хорошо играешь эту роль, — бросает она в ответ, — но ты ни разу не поцеловал ее... хотя бы в губы. — При этом она поджимает губы и оттопыривает ногу, показывая оголенную ее часть через разрез своего зеленого платья. — Не говоря уже о том, что не так давно ты был в постели моей соседки. Ты забыл об этом? Либо ты изменял Каролине, либо, как я подозреваю, ты лжешь, чтобы она не выглядела жалко, отсюда и свидание из жалости.

— Твоя соседка была просто жалким свиданием, в отличии от Каролины, — фыркнул я, раздувая ноздри.

Как она смеет называть Каролину гребаной жалостью?

— Что касается тебя, — продолжаю я, — ты флиртовала со мной так много раз, но так и не смогла найти себе кого-то для свидания из жалости?

Ненавижу быть мудаком, но к черту все это.

К черту их за то, что они обращаются с Каролиной как с дерьмом, хотя у нее золотое сердце. Когда мать Линдси месяц болела опоясывающим лишаем, Каролина организовала для нее ужин для сбора средств. Она также бесчисленное количество раз пекла для них печенье и привозила его к ней домой.

По лицу Линдси пробегает презрение, и как раз в тот момент, когда она собирается заговорить, ее прерывает оклик моего имени.

— Эй! Рекс!

Я оглядываюсь и вижу, что ко мне приближается отец Каролины, Рик, вместе с двумя другими мужчинами.

Черт!

Я осматриваю комнату в поисках Каролины и скрежещу зубами, когда замечаю группу женщин, окруживших ее. Все разговоры направлены в ее сторону, и мое тело напрягается, когда она одним глотком выпивает бокал шампанского.

Черт побери!

Каролина – ужасная любительница выпить.

У нее низкая переносимость алкоголя, и она не знает своего предела.

Удивительно, но родители Каролины не допрашивали ее о нашей лжи о свиданиях, хотя она не так уж много времени проводила с ними наедине. Несомненно, они будут допрашивать ее, когда она останется одна.

— Что ты думаешь, Рекс?

Я выхожу из транса от Каролины, когда мужчина рядом со мной хлопает в ладоши.

— А? — спрашиваю я, переключая свое внимание на мужчин.

— Я спросил, что ты думаешь о насилии в видеоиграх. — Мужчина жестом указывает на Рика. — Он сказал, что ты разрабатываешь видеоигры.

— Мне нечего сказать по этому вопросу, — отвечаю я с раздражением, оглядывая комнату в поисках Каролины, когда больше не вижу ее с женщинами.

Я замечаю ее у бара в углу комнаты, она выпивает рюмку, а бармен наливает другую. Я не даю им сказать ни слова, прежде чем повернуться на пятках и быстрым шагом направиться в ее сторону. Прежде чем я успеваю конфисковать ее следующую рюмку, она опрокидывает ее в себя.

— Привет, детка, — приветствую я, обнимая ее за талию.

— Привет, — полушепотом говорит она, подавая знак бармену налить еще.

Я поднимаю руку, останавливая его.

— Она в порядке, бро.

— Она не в порядке, бро, — поправляет она, закатывая глаза. — Сделай двойную порцию. — Ее ладонь шлепает по стойке. — И принеси моему другу одну... прости, моему парню одну. — Она машет рукой в воздухе. — Не двойную для него. Его работа – заботиться обо мне сегодня вечером, а для этого нужно быть трезвым.

Я хватаю ее за локоть и оттаскиваю от бара, а она несет всякую чушь, пока я веду нас к выходу.

— Сколько ты выпила? — спрашиваю я, поворачивая ее лицом ко мне.

Она держит два пальца на расстоянии друг от друга и прищуривает один глаз, чтобы сфокусироваться на них.

— Совсем чуть-чуть.

— Сколько это – чуть-чуть?

Она морщит нос, ее рука опускается на бок.

— Я сбилась со счета на третьем бокале шампанского и второй рюмке... — Ее палец касается нижней губы, и она щелкает языком. — Может быть, водки? Что там было в рюмке.

— Господи, — шиплю я. — Я оставил тебя одну на пять минут.

— Не так. Ты оставил меня одну на пятнадцать минут... с акулами. — Акулы – это властные женщины в ее семье.

Я поднимаю руки, извинение расплывается по моему лицу.

— Меня загнали в угол на обратном пути!

— Люди уже думают, что мы лжем о том, что мы вместе. Давай просто докажем, что они правы. — Каролина тоже становится язвительной, когда выпьет.

Я протягиваю руку.

— Давай. Пойдем в твою комнату.

Она отбивает ее.

— Давай я вернусь в бар, а ты можешь вернуться к болтовне с моей кузиной.

Идеально. Она увидела, что я разговариваю с Линдси.

— Мы не будем делать это здесь. — Я хватаю ее за руку, убеждаюсь, что она устойчива, и протаскиваю нас сквозь людей.

— Пока, Рекс! Позвони мне как-нибудь!

Каролина останавливается чтоб попращаться с Линдси. Зная, что это может быть дерьмовым шоу, я пытаюсь оттащить ее, но Каролина стоит твердо.

Линдси достаточно глупа, чтобы продолжать дразнить Каролину, и она щебечет ей вслед.

— Было так приятно увидеть тебя и наверстать упущенное. Хочешь потусоваться завтра? Позавтракать?

— Пошла нахуй, — рычит Каролина, поражая всех. Она показывает на меня, одновременно поддерживая прочный зрительный контакт с Линдси. — Ты выглядишь тупой, приставая к парню, который идет ко мне в комнату. Он мог бы развлечь тебя разговором в углу в течение пяти минут, но он развлекает меня в постели. — Она поднимает вверх средний палец. — Я выиграла.

Я сдерживаю смех.

— Господи, давай вытащим тебя отсюда.

К счастью, она позволяет мне отвести ее к лифту, и она прожигала меня взглядом во время всей поездки. Когда мы поднимаемся на наш этаж, я достаю из кармана ее ключ и отпираю дверь.

— Развлекаю тебя в постели, да? — спрашиваю я, как только мы входим в комнату и наклоняю голову к кровати. — Это та кровать, на которой я это делаю?

Она падает спиной на матрас и начинает снимать туфли на каблуках, разбрасывая их по комнате.

— Я понятия не имею, что я имела в виду, но в моей голове это звучало лучше.

— Это звучало так, будто ты сказала ей, что я собираюсь трахнуть тебя в этой твоей постели. — Мой член затвердел при этой мысли.

— Я ни о чем не жалею. Мы встречаемся, так что предполагается, что мы трахаемся, учитывая, что ты... ну, ты.

— Я не буду воспринимать это как оскорбление. — Я хлопаю в ладоши и потираю их вместе. — Где твоя пижама?

Ее голова дергается в сторону комода.

— Сложена в этой штуке.

— Конечно, сложена, организованная чудачка.

— Эй, — хнычет она. — Организованная жизнь – это счастливая жизнь. — Она испускает тяжелый вздох. — Когда ты был в туалете, они спросили меня, почему я бросила колледж, шестнадцатью разными способами. — Вся игривость и язвительность в ее тоне исчезла, грусть омрачила ее черты.

— Что ты сказала?

Она закрывает глаза, медленный вздох вырывается из ее груди.

— Мой разум помутился. Возможно, я сказала что-то о работе в цирке.

Я смотрю на нее с сожалением.

— Я больше никогда не оставлю тебя с этими стервятниками. Обещаю.

— Я сама справлюсь.

— Никогда не говорил, что ты не можешь, но сегодня ты выбрала алкоголь, чтобы помочь себе. Замени алкоголь на меня в следующий раз, хорошо? — Заменяй алкоголь на меня каждый раз.

Она отдает мне честь, на ее губах мелькает улыбка.

— Поняла, капитан.

Я роюсь в ее ящике, и мое сердце замирает, когда я достаю незнакомый предмет.

— Итак, моя милая Каролина, я думал, что видел все твои пижамы. Оказывается, ты прятала эту. — Я поднимаю в воздух почти прозрачную голубую кружевную пижаму.

Румянец покрывает ее лицо, прежде чем она зарывает его в свои руки.

— Ты не должен это видеть! Это только для спальни!

Я протягиваю его, осматривая.

— В следующий раз, когда ты останешься на ночь, твоей заднице лучше быть в этом.

— Не выйдет. — Она убирает руки от лица и качает головой. — Она неудобная и предназначена для того, чтобы ее быстро снять. А потом не надевать.

Я прислоняюсь спиной к комоду, скрещивая лодыжки, и поднимаю пальцы в воздух.

— Зачем ты взяла ее? Для кого ты планировала ее надеть... или снять? — У меня пересохло во рту от моего вопроса.

Она планировала с кем-то здесь переспать?

Она закусила нижнюю губу.

— Я не знаю... на случай, если я кого-то встречу. Я не планировала, что ты будешь играть роль моего парня.

Я поднимаю палец вверх.

— Остановись на этом, юная леди. Ты либо заставишь меня ревновать, либо дашь волю моему воображению. — Слишком поздно. Я провожу пальцами по кружеву, в то время как в моей голове начинают проноситься мысли о том, как она будет одета в эту штучку.

Она хватает подушку и бросает ее в меня.

— Неважно. Ты бы увидел во мне одного из своих друзей-парней, носящих это.

— Ты еще никогда в жизни так не ошибалась, — ворчу я, глотая воздух и уворачиваясь от подушки.

— А что, если я надену ее сейчас?

Я фыркнул.

— Смешно.

— Я серьезно.

— Ты пьяна.

— Разве не так поступила бы девушка? И в эти выходные я твоя девушка. — Вызов проливается вместе с ее словами. — О, подожди. Ты не можешь быть моим парнем, если не так давно трахался с соседкой Линдси.

Я засовываю пижаму обратно в первый ящик и открываю следующий, обнаруживая пару треников и белую майку.

— Так вот почему ты злишься?

— Да. Мой спутник трахался с другими женщинами.

— Трахался. Я не трогал ее соседку уже несколько месяцев, и я никого здесь не трогаю. С каких пор ты веришь своим кузинам? Какого черта?

— Забудь об этом, — отмахнулась она.

Я кладу ее пижаму на край кровати и опираюсь на колено рядом с ней, наполовину заползая на матрас, пока наши лица не оказываются в нескольких сантиметрах друг от друга. Обхватив ее обеими руками, я провожу большим пальцем по ее мягкой, усыпанной веснушками щеке, а затем поднимаюсь.

— Теперь встань и надень пижаму.

— Хорошо, — хнычет она, сползая с кровати, — но мне нужно, чтобы ты расстегнул мою молнию.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда я встаю позади нее и смотрю на молнию, идущую по спине ее платья. В комнате становится тихо; единственный звук, который я слышу, – бешеное биение моего сердца. Мои пальцы напряжены, когда я хватаюсь за молнию ее платья, тяну ее вниз, и платье опускается вокруг ее ног как в замедленной съемке. Я вдыхаю, не в силах остановить себя от того, чтобы рассмотреть ее.

Иисус.

Передо мной стоит моя лучшая подруга... в одних только стрингах телесного цвета. Ее кожа теплеет от моего прикосновения, когда я глупо и смело провожу пальцами по ее талии. Ее дыхание сбивается, и она снова прижимается ко мне, потираясь задницей об эрекцию, которой у меня не должно быть.

— Рекс, — шепчет она.

Я борюсь с собой, думая, почему я веду себя так по-идиотски, когда провожу рукой по нижней части ее голой груди. Какого черта на ней не было лифчика? Хорошо, что я не знал, иначе сегодня вечером я бы только об этом и думал.

Она наклоняет голову в сторону.

— Мое ожерелье.

Пока мои пальцы гладят нижнюю часть ее груди, другой рукой я убираю ее волосы с плеч и расстегиваю жемчужное ожерелье, которое я купил ей на Рождество. Наша связь сохраняется, когда я аккуратно кладу ожерелье на кровать. Никогда еще мое сердце не билось так сильно, когда я заменил руку, лежащую на ее шее, своими губами, проводя ими по ее нежной коже.

— Скажи мне остановиться, — шиплю я. — Блядь, Лина. Скажи мне.

ГЛАВА ОДИНАДЦАТАЯ

Каролина

— Скажи мне остановиться. Блядь, Лина. Скажи мне.

Мое сердце колотится от мольбы Рекса, но я эгоистка. Сегодня эти слова не слетят с моих губ. Я не хочу, чтобы он останавливался. Я хочу большего – его прикосновений, его губ, все, что связано с ним. Глубокий вздох, вырывающийся из его груди, и его эрекция, прижимающаяся к моей спине, подтверждают, что я не одинока в своем желании.

Его губы задерживаются на изгибе моей шеи, пока он ждет, что я оттолкну его, скажу «нет». Когда его рука снова касается нижней части моей груди, я не могу остановить себя от того, чтобы прижаться к нему попкой.

Большая ошибка.

Огромная.

И все это голосом Джулии Робертс.

Мое движение как будто пробуждает его сдержанность и бьет его по лицу реальностью.

Его руки падают с моего тела, как будто я воспламенилась, и он отшатывается, убегая в другой конец комнаты. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что он прислонился к комоду, на его лице застыло выражение агонии, и он прижимает кулак к губам.

— Черт, Каролина, — наконец выдохнул он. — Мне чертовски жаль.

Наступает недолгое молчание, как будто мы оба обдумываем наши дальнейшие действия. Я повернута спиной к нему, стоя у кровати. Отказ не вызывает у девушки желания выставлять свою грудь напоказ. У него уже есть вид на мою голую задницу.

Мой взгляд заостряется, когда он медленно пробирается ко мне и берет футболку с кровати. Возникает короткая пауза, прежде чем он делает еще один шаг вперед. Я не могу удержаться от смеха, когда он натягивает на меня футболку через голову, и как только дело сделано, он быстро возвращается в свою часть комнаты. Когда я оборачиваюсь, на его лице невозможно не заметить страдания.

Он хмурится, проводит рукой по своим густым волосам и испускает долгий вздох разочарования.

— Это было нехорошо. Мне жаль.

Я переминаюсь с ноги на ногу, натягивая низ футболки и пожевывая нижнюю губу.

— Тебе не о чем сожалеть, Рекс. — По моим щекам ползет жар. — На самом деле, я настоятельно рекомендую тебе продолжать прикасаться ко мне. Не останавливаться.

Он смотрит на меня.

— Ты пьяна. Этого не случится.

— Я не пьяна. Я навеселе, — ухмыляюсь я. — Это будет не первый раз, когда я занимаюсь сексом навеселе.

Его верхняя губа приоткрывается в оскале, и слова вылетают с глубоким шипением.

— Даже не думай продолжать об этом дерьме. — Его тон ужесточается. — Смени разговор, мать твою, срочно.

Я жестом провожу по своему телу.

— Я стою прямо без твоей помощи, не путаю слова и не блюю кишками. Я не пьяна. — Чтобы еще больше доказать свою точку зрения, я поднимаю ногу, стоя только на одной, изо всех сил стараясь сохранить равновесие, а затем повторяю это с другой ногой. Я заканчиваю свое представление жестом «та-да».

Мое потрясающее мастерство не меняет его мнения.

— Я не разрушу наши отношения сексом. — Он потирает затылок, ругаясь под нос.

— Как и в случае с моей девственностью, мы будем вести себя так, будто этого никогда не было, — возражаю я.

Почему я вдруг так сильно этого хочу?

Потому ли, что я подглядывала за ним, пока он дрочил, и не могу перестать видеть это в своем воображении?

Или потому что я так хорошо провожу время в нашей игре «парень-девушка» и хочу этого в реальной жизни?

Это алкоголь придает мне смелости?

Я бы сказала, что это сочетание всех трех факторов.

Он сделал шаг вперед и сыграл роль парня.

Защитил меня.

Я люблю и хочу Рекса по всем этим причинам и даже больше.

Кого волнует, изменит ли это наши отношения?

Возможно, это даже сделает их крепче.

— Мы не подростки, — отвечает он. — Нельзя вести себя так, будто ничего не произошло. Все меняется, и все изменится к худшему, если мы переступим эту черту. Я гарантирую это.

Я надуваю губы.

— Пожалуйста. Я обещаю, мы не изменимся.

Рекс всегда питал слабость к моему нытью.

— Нет. — Его голос строг, когда он щиплет переносицу. — Пойдем. Давай наденем твою пижаму, чтобы ты могла немного поспать. Утром ты будешь чувствовать себя как дерьмо.

Неа.

Меня учили не сдаваться так легко.

Я скрещиваю руки.

— Мне нужен душ.

Он моргает.

— Прости?

— Мне нужен душ.

— Тогда прими душ.

— Поскольку я так пьяна, мне, наверное, нужна твоя помощь. — В моем воображении мелькает воспоминание, как он принимал душ ранее, и моя кожа покрывается мурашками при мысли о том, что мы будем принимать душ вместе.

— Прими душ утром, когда протрезвеешь.

— Сейчас же перестань говорить мне, что делать. — Я запускаю руки в волосы и потянула за пряди. — Мне нужно смыть этот лак для волос.

— Засунь голову в раковину и смой его.

— Эм, нет. Я могу утонуть.

Он простонал.

— Отлично.

Я ухмыляюсь.

Он смещается в сторону, освобождая место, чтобы я могла пройти мимо него, и я оглядываюсь, чтобы убедиться, что он идет за мной, а не пытается убежать.

Пусть убегает.

У меня есть ключ от его комнаты, и я просто приму душ в его ванной.

Посмотрим, насколько ему понравится идея обменяться ключами.

Он идет позади меня... с таким видом, как будто он направляется в камеру пыток, а не в расслабляющий душ.

Это потрясающе.

Я хмурюсь, мой желудок скручивается, и я останавливаюсь на своем пути, заставляя его врезаться в меня.

Что, если он действительно не хочет спать со мной?

Что, если я не привлекаю его таким образом, и он использует нашу дружбу как отговорку, как препятствие для вагины?

Боже мой.

Несомненно, я была отстойной, когда мы трахались, но вы не можете винить девушку. Я была девственницей!

Он должен понимать, что я была новичком в сексе, но, возможно, он думает, что я снова буду лежать там, как скучная морская звезда.

Но какого черта? Я нервничала!

Конечно, он учел это в моей отстойности.

Он хватает меня за талию, прежде чем кто-то из нас успевает упасть лицом в пол, толкает меня в ванную и остается в дверях с выражением недовольства на лице. Его взгляд устремлен куда угодно, только не на меня, когда я стягиваю через голову футболку и бросаю ее на кафельный пол. Мои соски затвердели от неожиданной наготы. Я спускаю трусики, любопытствуя, откуда взялась эта смелость. Его глаза прикованы к потолку, как будто он ждет, что он вот-вот рухнет на нас.

Я открываю дверь душа, хмурясь на него за то, что он не предлагает внимания, которого я ищу. Я прочищаю горло и наклоняюсь, чтобы включить воду, но ничего не происходит.

Потолок, очевидно, возбуждает больше, чем мое обнаженное тело.

Что нужно сделать девушке, чтобы на нее начали смотреть?

— Эм... ты не можешь помочь мне? — спрашиваю я.

Его темные глаза наконец-то переходят на меня, и он хмурится, рассматривая мое обнаженное тело.

— Тебе лучше принять душ завтра.

— Нет, — говорю я, протягивая руку и покачивая ею. — Помоги, пожалуйста, и спасибо.

Он делает два шага вперед, стирая расстояние между нами, ловит мою руку и помогает мне войти в душ. Мои плечи расслабляются, когда теплая вода попадает на мою кожу. Я откидываю голову назад, позволяя воде стекать по моему лицу. Когда я полностью намокаю, я вытираю воду с лица, откидываю назад волосы и смотрю на него в ожидании, что он присоединится ко мне.

Дверь приоткрыта, и он стоит за ней. Его голова опущена, внимание сосредоточено на ногах, а его костюм – верный признак того, что он не готов принять душ.

— Серьезно? — простонала я. — Как ты собираешься помочь мне принять душ, находясь снаружи?

Он поднимает взгляд, но он по-прежнему не блуждает по моему телу.

— Ты просила о помощи. А не о том, чтобы я присоединился к тебе.

Разве нельзя сложить два и два?

— Я не знала, что необходимо разъяснение. — Я прочищаю горло и повышаю голос. — Это официальное приглашение для тебя, Рекс Лейн, присоединиться ко мне, чтобы принять теплый душ. Закуски будут предоставлены, и ты получишь бесплатное мытье.

— Приглашение соответственно отклонено.

— Ты не можешь стоять там с открытой дверью!

— Скажи мне, когда тебе понадобится помощь, и я просуну руку в душ. — Он пожимает плечами. — Все просто.

— Ладно, Стретч Армстронг[9], это абсурд.

— Не абсурд. Разумно.

— Тогда ладно. Мне нужна помощь.

Когда он просовывает руку в душ, я хватаю ее и притягиваю его тело к себе. Прежде чем он успевает отпрянуть, я захватываю его ухо двумя пальцами.

— Рекс Пейтон Лейн, тащи свою задницу в этот душ прямо сейчас!

Это самый неловкий разговор, который у нас когда-либо был.

Черт, это самый неловкий разговор, который у меня вообще был.

Он пытается отстраниться, но я крепко держу его за ухо.

— Ты серьезно хватаешь меня за чертово ухо прямо сейчас, Каролина? Это издевательство над лучшим другом!

— Абсолютно. — Я вдавливаю ногти в его кожу, прежде чем отпустить его. — А теперь тащи свою задницу сюда. Ты впускаешь весь холодный воздух, и в следующий раз я ущипну за что-нибудь более чувствительное, чем ухо.

Он качает головой, его голос напряжен.

— Я не могу этого сделать.

— У тебя две ноги. Так что, да, ты можешь.

Он указывает на мое тело.

— Ты серьезно? Ты, там, передо мной, голая и мокрая, и ты ожидаешь, что я буду держать руки при себе? — Он снова и снова качает головой. — Я не собираюсь рисковать.

Я ухмыляюсь, гордясь собой.

План соблазнения работает.

Одно очко, Каролина.

— Мне нужна помощь с волосами, и я не выйду из душа, пока ты не сделаешь это.

Он ошеломлен, как и я, тем, что я такая смелая.

Шампанское и то, что я не была несчастна за столом для одиночек, придает мне смелости, я думаю.

— Хорошо.

Он стряхивает с себя пиджак, отбрасывает галстук, снимает ботинки, один за другим, а затем носки. Я стою, не двигаясь и дрожа, пока он закатывает штаны.

— Подвинься, — инструктирует он.

— Серьезно? — спрашиваю я, отступая на шаг, когда его большое тело присоединяется ко мне – он в брюках и белой рубашке. — Твоя одежда будет мокрой.

Он закрывает дверь душа, глубокий вдох вырывается из его мускулистой груди, а мы стоим в сантиметрах друг от друга.

— Если я сниму оставшуюся одежду, произойдет то, чего не должно произойти. А так, — он указывает пальцем на свое тело, — между нами будет барьер, и мой член останется на месте.

Я хмурюсь и опускаю плечи.

— Неужели то, что происходит между нами, будет настолько глупым?

— Да. — В его ответе нет колебаний.

— Почему? — Я сглотнула, с ужасом ожидая его ответа.

Я не должна была бороться за эту вечеринку в душе.

— Ты не тот человек, который занимается сексом только ради секса... только ради удовольствия.

Я никогда не видела у него такого выражения лица и не слышала настолько нежного тона, каким он продолжает:

— Не в твоем сердце, не в твоей душе заниматься случайным сексом. Ты хочешь отношений, а это то, чего я не могу дать, потому что я все испорчу. — Его глаза закрываются, как будто его слова причиняют ему боль.

— Рекс, — шепчу я, — ты хороший парень. Ты не знаешь, на что ты способен. Как ты можешь осуждать обязательства, не попробовав?

Да, дамы и господа, этот разговор происходит в душе.

Я полностью голая.

Он полностью одет.

Его глаза впиваются в мое лицо, и он прижимает свои ледяные ладони к моим щекам, обнимая мое лицо. Если бы мы не стояли так близко, я бы не разобрала его слов.

— Я хороший парень как друг. В отношениях – не очень.

Мое сердце разрывается от боли на его лице.

— Ты этого не знаешь.

Он качает головой.

— Я отказываюсь терять тебя из-за своей глупости. Ты слишком много значишь для меня. Ты первая, с кем я разговариваю, когда просыпаюсь, и последняя, с кем я разговариваю перед сном. Я сообщил тебе раньше всех, когда получил предложение об игре – раньше своей семьи. Я хочу провести с тобой каждую чертову минуту. Если я прикоснусь к тебе, если я трахну тебя и все испорчу – а я это сделаю – у меня больше не будет этого. Если бы ты была какой-то случайной цыпочкой, я бы не сдерживался, но я сдерживаюсь, потому что люблю тебя. Я сдерживаю себя день за днем, потому что я никогда, никогда в своей чертовой жизни не причиню тебе вреда.

Я киваю, когда слезы скользят по моим щекам вместе с водой.

— Хорошо. Прости меня.

Его губы касаются моей макушки.

— Не за что извиняться, — смеется он. — А теперь повернись, чтобы я мог помыть твои волосы, ты, заноза в моей заднице.

Я не могу удержаться от смеха, делая то, что он приказал.

— Помоги парню, — комментирует он сзади меня. — Здесь четыре бутылки разного дерьма. Какая из них шампунь?

Мои плечи трясутся, когда я снова смеюсь, прежде чем протянуть ему шампунь.

— Ммм... это дерьмо хорошо пахнет. Я возьму его, когда в следующий раз буду принимать душ.

Мои колени слабеют при упоминании о том, что он примет еще один душ. Он массирует шампунем мои волосы лучше, чем мой парикмахер, и когда звук падающей воды захватывает воздух, меня охватывает стыд. Я поступила несправедливо, поставив его в такое положение, в какое поставила.

— С мытьем тела ты справишься сама, — говорит он, прополоскав мои волосы. — Поскольку ты только навеселе, я думаю, ты справишься.

Я беру у него мочалку, моюсь, а потом вскрикиваю от внезапного холода. Когда я поворачиваюсь, он выходит из душа. С его одежды капает вода, и он снимает полотенце с крючка, широко распахивая его. Я осторожно выхожу из душа, и он накидывает полотенце на мое дрожащее тело, высушивая меня и стараясь не касаться ничего ниже груди.

— Ты хотя бы останешься со мной на ночь? — шепчу я, когда он надевает мне футболку через голову, прежде чем отпустить полотенце.

Футболка доходит до колен, и он не видит моих достоинств.

Не то чтобы я не выставляла их напоказ раньше.

Он неловко обернул полотенце вокруг моих волос, сделав ужасную работу, но я ставлю ему пятерку за старание. — Только если ты будешь держать свои руки при себе, подвыпившая девчонка из душа.

Я притворно раздражаюсь.

— Хорошо.

Он выходит из ванной, возвращается с моими пижамными штанами и вручает их мне. Когда мы возвращаемся в комнату, я запрыгиваю на кровать, пока он начинает раздеваться.

— О, так теперь ты хочешь раздеться, — комментирую я, снимая полотенце с волос и облизывая губы, когда рубашка падает с его широких плеч.

Он сбрасывает штаны, оставаясь в одних трусах-боксерах, и осматривает комнату.

— Ты должен был это продумать, — замечаю я. — Не стесняйся надеть пижаму, которую нашел раньше.

Он усмехается.

— Я уверен, что где-то здесь есть мои треники. — Он начинает рыться в ящиках, потом находит мою любимую пару своих треников и поворачивает в сторону ванной.

— Подожди! — Я бросаю ему полотенце, чтобы он забрал его с собой, а затем устраиваюсь поудобнее в кровати, пока он исчезает.

— Завтра ты будешь чувствовать себя как дерьмо, — говорит он, заходя обратно, прежде чем присоединиться ко мне в постели.

Это точно.

Я поворачиваюсь на бок, придвигаюсь ближе и кладу голову ему на плечо.

— Я знаю, и ты позаботишься обо мне.

Он протяжно и преувеличенно громко выдохнул.

— Хорошо, но я хочу две партии печенья, когда мы вернемся домой.

Я похлопываю его по груди, когда мое сердце теплеет.

— Я люблю тебя, лучший друг.

Он обнимает меня.

— И я люблю тебя.

Как Рекс может думать, что он будет таким ужасным парнем, когда он был лучшим другом, о котором только может мечтать девушка?

Он заботится обо мне, заставляет меня чувствовать себя особенной и готов ради меня на все. Он удивительный человек, и, судя по тому, что я испытала в эти выходные, он был бы замечательным парнем.

Я вздыхаю. Когда-нибудь он это поймет.

Он поймет это с другой девушкой и оставит меня позади.

Если только... я не стану той девушкой, которая поможет ему очнуться.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Рекс

Каролина все еще спит, когда я просыпаюсь.

Осторожно убираю руку, беру бумажник и ключ-карту, и на цыпочках выхожу из ее комнаты. Я вернусь и заберу свой костюм позже.

Я пытаюсь осмыслить вчерашний вечер. Когда я скользнул к ней в постель, мои пальцы покалывало, когда я вспоминал, что они чувствовали, когда бегали по ее мягкой коже, пока я помогал ей раздеться.

Я должен был держать свои руки при себе.

Моя глупость – это то, что началось прошлой ночью.

Когда я заметил, что на ней нет лифчика, я должен был уйти.

Вместо этого я стал тупицей, и мой тупой поступок разжег огонь внутри Каролины... огонь, с которым мне пришлось бороться, чтобы потушить его. Это была пытка – отказывать ей. Мои руки сжались в кулаки, когда я смотрел куда угодно, только не на ее тело в душе. Когда я мыл ее волосы, я не мог отказаться от нескольких быстрых взглядов. Ее идеальная, круглая попка была так близко к моему члену... предупреждая меня, но и искушая тем, как легко я мог бы наклонить ее и взять сзади.

И, черт возьми, это был охуенный вызов.

Я не уверен, что на нее нашло прошлой ночью – точно не я... к сожалению – но единственный раз, когда я видел ее с такой стороны, была ночь, когда я лишил ее девственности.

Я не мог...

Я не могу.

Потерять Каролину пугает меня больше, чем любовь к ней.

Мои руки должны остаться при мне, чтобы она осталась в моей жизни.

Мягко закрыв за собой дверь, я выхожу в коридор и направляюсь в свою комнату.

— Доброе утро.

Я замираю от резкого утреннего приветствия.

Вот дерьмо.

Воздух становится густым, когда я поворачиваюсь на пятках, чтобы встретиться лицом к лицу с пастором Адамсом. Складки на его лбу и неодобрительное выражение лица подтверждают, что он думает, будто я совершаю позорный побег из комнаты его дочери.

Если бы он только знал.

Я выпрямляюсь и натягиваю веселую ухмылку.

— Доброе утро, пастор Адамс. — Я сглотнул, не давая себе добавить «Все не так, как кажется».

Чем короче будет наш разговор, тем лучше.

Слава Богу, что я вчера переоделся в треники.

То, что я в трениках, гораздо правдоподобнее указывает на то, что я спал в своей комнате, чем если бы я улизнул в костюме.

Моя ухмылка остается нетронутой, когда я дергаю головой в сторону комнаты Каролины.

— Я забежал, чтобы разбудить Каролину и спросить, что она хочет на завтрак.

— О, правда? — Его губы сжимаются в гримасу.

Он считает это враньем.

Я смотрю ему в глаза, доказывая, что я не грубый маленький засранец, который всю ночь трахал его дочь.

— Да, сэр.

Он качает головой в сторону, его лицо искажается в недовольстве.

— Что она сказала?

— Она неважно себя чувствует.

— Ей плохо?

Я киваю.

Каролина должна мне тонну печенья.

Я лгу проповеднику.

Ладно, Господи, это не полная ложь.

Она будет чувствовать себя дерьмово, когда проснется.

Он делает шаг к двери.

— Я должен проверить ее.

Моя рука вырывается, когда я бросаюсь ближе, чтобы не дать ему постучать в ее дверь.

— Она снова заснула и попросила разбудить ее через час.

Он пристально смотрит на меня.

— Почему бы нам тогда не позавтракать? Мы можем принести Каролине что-нибудь, когда закончим. Не очень-то весело есть в одиночку, а моя жена сегодня утром в спа-салоне.

Я отшатнулся назад, внезапная головная боль ударила в меня.

О, черт.

Только не посиделки за чашкой кофе с отцом моей фальшивой девушки.

Как мне выбраться из этого?

— Э-э, да, конечно, — бормочу я, понимая, что не могу отказаться, чтобы не выглядеть придурком. — Дайте мне одеться.

— Хорошая идея, — говорит он и останавливает меня, когда я разворачиваюсь. — Я предлагаю тебе воздержаться от блуждания по общественным коридорам без рубашки в будущем... особенно в воскресенье утром. Это неуважительно.

Я оглядываюсь на него.

— Спасибо за совет.

Я шаркаю в свою комнату, переодеваюсь в джинсы и рубашку, чищу зубы и спешу обратно в коридор, где он меня ждет. Я надеялся, что он меня бросил. Мы ведем светскую беседу, пока спускаемся на лифте в ресторан. К счастью для меня, у нас достаточно времени для беседы за чашкой кофе, поскольку наш рейс вылетает только во второй половине дня.

— Для человека, который много лет был близок с моей дочерью, а теперь встречается с ней, ты, конечно, не так часто появляешься, — говорит он, когда мы садимся за двухместный столик, и разглаживает салфетку на коленях. — Мы никогда не разговаривали один на один.

Он прав.

Даже в старших классах Каролина приходила ко мне домой, когда мы проводили время вместе. Иногда ее родители знали о ее местонахождении, а иногда она говорила им, что занимается в библиотеке.

Точные слова Каролины о том, чтобы провести время у нее дома, после того как я предложил это, были такими:

— Нам придется сидеть в гостиной на разных диванах и смотреть документальный фильм о грехе секса до брака.

Проповедник – человек старой закалки. Он примерно ровесник моего отца, но, в отличие от моего отца, его возраст виден. Он стройный человек, который постоянно носит мокасины, а его каштановые волосы украшены седыми прядями. Сколько я себя помню, он был проповедником в городской церкви. Это религиозная семья со строгими правилами и глубокими ценностями. Он хороший человек, который, наверное, был бы более приветлив ко мне, если бы мы с Каролиной не были такими близкими друзьями... а теперь паренем и девушкой.

Как мы собираемся «расстаться», чтобы я не выглядел как осел?

С моей репутацией все решат, что это была моя вина, и я буду выглядеть еще большим засранцем, разбившим сердце дочери проповедника.

— Нет, сэр, — отвечаю я на его замечание о времени один на один и делаю паузу, позволяя ему взять на себя инициативу в этой мучительной беседе.

— Ты не часто посещаешь церковь, — сурово добавляет он. — И не нужно называть меня сэром. Я Рик.

— Я был занят своей работой и школой...

Он прерывает меня:

— Ты и в подростковом возрасте не посещал церковь, за исключением праздников.

— Вы правы. — Не нужно оспаривать факты. Это только заставит меня выглядеть глупым.

Наш официант, Бобби, подходит к нашему столику, чтобы избавить меня от этой неловкости, и принимает заказ. Как только Бобби уходит, Рик возвращается к своему допросу.

— Есть ли для этого причина?

— Нет.

Бобби возвращается с кофе Рика и моим эспрессо – потому что мне положена дополнительная порция – и ставит их перед нами.

— Ваш заказ был принят и скоро будет готов.

Мы оба благодарим его.

— Как поживают твои родители? — спрашивает Рик, наливая сливки в свой кофе.

Я не знаю, какого разговора я хочу избежать больше – обо мене и Каролине или о моей дерьмовой семье.

— Хорошо. — Я делаю длинный глоток своего эспрессо, жалея, что не отказался от его предложения позавтракать. Мне следовало сказать ему, что я тоже плохо себя чувствую. Я планировал потратить утро на то, чтобы переварить ситуацию, которая произошла с Каролиной. Теперь я буду обдумывать вчерашний вечер и этот разговор с Риком.

— Как ты справляешься с их разводом?

Я никогда не просил об этой беседе с консультантом.

— Прекрасно, — отвечаю я на напоминание о том, какой засранец мой отец. — Моя мать – сильная женщина и поступила правильно. — Она должна была развестись с ним давным-давно.

— Ты думаешь, что это правильное решение? — Он приподнял бровь. — Отказаться от всего?

Я сосредотачиваюсь на своем напитке, избегая зрительного контакта, чтобы скрыть свое раздражение.

— Когда кто-то причиняет тебе такую боль, какую причинил мой отец моей матери... моей семье, тогда да, я оправдываю ее уход от него. Он изменял и скрывал секреты, слишком большие, чтобы излечиться от них.

Он ждет, пока я снова посмотрю на него, прежде чем ответить:

— Знаешь, я консультировал их до того, как она приняла окончательное решение о разводе. Я пытался помочь им помириться.

Почему он говорит мне это дерьмо?

Разве он не должен хранить это в тайне?

— Брак – это святое, — продолжает он.

Моя рука сжимает ручку моей кружки.

— Я согласен.

— Ты планируешь жениться на моей дочери?

Я поперхнулся своим напитком, и мне понадобилось мгновение, чтобы проглотить и прочистить горло, прежде чем я смог ответить:

— Что?

— Ты сейчас встречаешься с моей дочерью, верно? — Его лицо напрягается, как будто эта мысль причиняет ему боль.

— Да. — И я люблю ее.

— Какие у тебя намерения на счет нее? Жениться? Короткая интрижка?

Мой пульс учащается, пока я обдумываю ответ, прежде чем передать его.

— Я забочусь о Каролине. Она была моей лучшей подругой на протяжении многих лет.

— Лучшей подругой? А как насчет девушки?

— Это что-то новое. Мы пробуем. У нас были чувства друг к другу в течение многих лет, и мы решили, что глупо продолжать удерживать себя от счастья.

Мда-а. Эти фальшивые отношения определенно последуют за нами домой в Блу Бич.

— Ты планируешь разбить ей сердце? — Беспокойство написано на каждой черточке его лица. Этот допрос не потому, что он был засранцем; он защищает сердце своей дочери.

Я снова и снова качаю головой.

— Нет, конечно, нет. В мои намерения никогда не входило причинять боль Каролине – никогда.

— Она влюблена в тебя. — В его тоне нет ни малейшей насмешки.

Я затихаю на мгновение. Я знаю, что она любит меня, но притворяюсь, что не замечаю этого.

— Обычно в этот момент бойфренды говорят, что любят свою девушку в ответ.

Я заикаюсь, подыскивая нужные слова.

— Я люблю Каролину. Она самый удивительный человек, которого я знаю.

Мой ответ его не удовлетворяет.

— Я спрошу еще раз, каковы твои намерения в отношении моей дочери?

— Сделать нас счастливыми.

Он откидывается на стуле, его глаза подозрительны, и указывает на меня, двигая пальцем вперед-назад.

— Такие парни, как ты, не встречаются с дочерью проповедника.

Я не могу не нахмуриться.

— Каролина больше, чем просто дочь проповедника, и я не думаю, что справедливо вешать на нее этот ярлык.

Бобби становится моим любимым человеком, когда он снова прерывает нас с едой. Чувак получит от меня хорошие чаевые этим утром.

Надеюсь, Рик больше беспокоится о своей еде, чем о разговоре со мной.

Я брызгаю острым соусом на свой испанский омлет и откусываю большой кусок.

— Расскажи мне, почему Каролина бросила колледж, — призывает Рик, даже не взглянув на свои блинчики.

Я проглатываю свой кусочек.

— Она посчитала, что это ей не подходит.

— У нее не было проблем на первом курсе. — Он отпивает кофе и вытирает рот. — Ни с того ни с сего она решила бросить учебу и переехать домой. Это было из-за тебя? С ней что-то случилось?

Я понимаю его беспокойство. У меня было сто вопросов к Каролине. На некоторые она ответила, о некоторых солгала, а на остальные отказалась отвечать.

— Каролина не рассказала мне всей правды о том, почему она переехала домой, — честно отвечаю я. — Через что бы она не проходила, я надеюсь, что она откроется нам, когда будет готова.

Он хмурится.

— Не разбивай сердце моей дочери, Рекс.

— Не буду. — Я постараюсь не делать этого.

— И я ожидаю, что в следующий раз я застану тебя тайком выходящим из ее комнаты уже после того, как вы поженитесь, — говорит он, бросая на меня пристальный взгляд. — У моей дочери есть ценности.

С этими словами он выливает чрезмерное количество сиропа на свой блинчик и откусывает большой кусок.

***

Я держу пончик в одной руке и кофе в другой, когда вхожу в номер Каролины.

— Проснись и пой, — кричу я.

После моего замечательного и совсем не неловкого завтрака с ее отцом я побежал в свою комнату и принял душ.

Каролина зевает, сидя на кровати.

— Хватит быть таким бодрым. — Еще один зевок. — Для этого еще слишком рано. — Ее волосы спутаны, на губах засохшая слюна, и даже после душа под одним глазом остались кляксы от туши. Она великолепная, горячая штучка.

Я поднимаю пакет с пончиками и кофе.

— Я принес еду для твоего похмелья. Я был бы вежлив с этим бодрым парнем.

— Хорошо, — простонала она. — Спасибо. Углеводы – это как раз то, что доктор прописал.

— Или то, что прописал проповедник. — Я передаю ей пакет и салфетку, а затем ставлю кофе на тумбочку рядом с ней. — Твой отец выбрал его для тебя.

Она замирает, как раз когда собирается откусить от пончика.

— Мой папа?

Я опускаюсь на край кровати возле ее ног.

— Да. Мы завтракали.

— Ты завтракал с моим папой, — тянет она.

— Конечно, завтракал. Это был взрывной завтрак, скажу я тебе. Мы пили мимозу и текилу. Ему очень понравилась собачья шерсть.

Она вытягивает ногу, чтобы пнуть меня.

— Ты такой лжец.

— Насчет коктейлей – да. Насчет завтрака – нет. Он хотел выпить кофе с новым парнем своей дочери, чтобы сказать ему, чтобы он не разбивал тебе сердце. — Я опускаю вопросы о будущем браке и о том, почему она бросила колледж.

Ее глаза расширяются, пончик падает на пакет на ее коленях, и она закрывает рот рукой.

— Боже мой! Я забыла о нашей игре «парень-девушка». Что будет, когда мы вернемся домой? Как мы расстанемся?

Я тыкаю ее в ногу.

— Допустим, ты мне изменила.

— Что? Нет! Ты не будешь сваливать вину за разрыв на меня.

— О, значит я должен взять вину на себя? — Я показываю на себя и качаю головой. — Я не плохой парень. — Я почесал щеку. — Есть и другие причины, кроме измены. Мы можем сказать, что ты вступила в женский монастырь. Ты вступишь, никто ничего не заподозрит, и все будет хорошо в мире.

— Ты должен прекратить предлагать мне вступить в женский монастырь. Этого не будет. — Она запихивает в рот кусочек пончика.

— Почему? У твоего отца, вероятно, есть большие связи.

Она закатывает глаза, жуя.

— Ты просто хочешь, чтобы я оставалась одинокой и сексуально неактивной до конца жизни.

— Отлично, никаких измен и монашества. Мы скажем, что нам лучше быть друзьями.

Она откинула голову назад.

— Еще слишком рано обсуждать наш фальшивый разрыв для наших фальшивых отношений.

Я киваю в знак согласия.

— У тебя болит голова?

Я веду себя настолько нормально, насколько могу.

Помнит ли она, что произошло прошлой ночью?

Она не была пьяна. Но я точно не буду поднимать эту тему.

— Неа. — Она доедает свой пончик.

— Лгунья.

— Ибупрофен, пожалуйста. — Она показывает на свою сумку. — Левый карман.

Я нахожу ее сумку, беру ибупрофен, достаю бутылку воды из мини-холодильника и протягиваю ей.

— Спасибо, — говорит она, проглатывая таблетки.

Она протягивает мне воду, и я ставлю ее на тумбочку рядом с ее кофе.

— Наш рейс вылетает через несколько часов, — сообщаю я ей, садясь обратно на край кровати. — Я потрясен, что ты еще не собралась и не готова ехать.

— Прошлый вечер выжал из меня всю жизнь. Не могу дождаться, когда вернусь домой.

***

— Возвращение к реальности, — говорит Каролина после того, как мы приземлились и пошли по аэропорту. — Никогда не думала, что буду так рада вернуться домой после отпуска. — Она поднимает руку, чтобы поправить себя. — Технически, это был адский отпуск.

Утром мы поехали в аэропорт на Uber с ее родителями, и Каролина изо всех сил старалась не выглядеть похмельной. Неодобрительные взгляды, которые бросал в ее сторону отец, доказывали, что ее навыки убеждения – полный отстой.

Я ударяюсь плечом о ее плечо.

— Невежливо говорить такое человеку, который сопровождал тебя в поездке.

— Ладно. — Она снова ударяет меня по плечу. — Это был бы адский отдых, если бы тебя там не было. Серьезно, спасибо, что согласился, Рекс.

— Я всегда буду прикрывать тебя... пока ты не порвешь со мной. — Я прижимаю руку к сердцу. — Я уже составляю плейлист для разбитого сердца.

Она закатывает глаза.

— Ты бросишь меня. Я устроила мозговой штурм, чтобы придумать идеальную историю.

— Слишком поздно. Я уже принял решение. Ты любишь извращения в спальне, которые выходят за рамки моей зоны комфорта. — Я с трудом сдерживаю смех. — Я отказываюсь позволить тебе отшлепать меня плеткой и устроить тебе золотой душ.

— Боже мой, — задыхается она, шлепая меня по руке, и бросает взгляд на свою сестру, идущую в нескольких футах позади нас. — Да что с тобой такое? Моя сестра прямо там, и ты знаешь, какая она болтушка. Я не могу допустить, чтобы мои родители думали, что я хочу, чтобы ты пописал на меня!

Я усмехаюсь.

— Я очень сомневаюсь, что твои родители знают, что такое золотой душ.

— Э-э... ты когда-нибудь слышал о Google?

— Google? — Я погладил свой подбородок. — Что это за Google, о котором ты говоришь?

Она подтягивает сумку повыше на плечо.

— Мне нравится твоя идея, но нас нужно поменять местами. Я была той, кто отказался от идеи с писанием.

— Я вижу, у нас тут творческие разногласия. Пора найти лучший подход. Ты поедешь со мной домой? Мы можем обсудить лучший способ расстаться.

— Да. Мои родители уже знают. — Она выдохнула. — Я точно больше не поеду с ними.

— Откуда ты знала, что я позволю тебе поехать со мной домой? Может, твоему парню нужно побыть одному.

— Мне все равно. Я еду с тобой. Смирись с этим.

Я смеюсь.

— Мне нравится, когда ты властная.

Возможно, во время нашей поездки были неловкие моменты – скажем, когда она разделась и попросила меня принять душ вместе с ней, – но мне грустно, что все закончилось. Не то чтобы я не хотел проводить больше времени с Каролиной дома, но было приятно иметь возможность прикасаться к ней без того, чтобы это выглядело странно. Я был ее парнем в Техасе. Это была моя работа – быть таким трогательно-ласковым. Если бы я только мог делать это здесь, в Блу Бич.

Наш отпуск закончился.

Наши фальшивые отношения закончатся.

Наша жизнь вернется в нормальное русло.

Никто из нас не проронил ни слова об инциденте в душе, и я надеюсь, что так будет и дальше. Я и так чувствовал себя достаточно плохо из-за того, что отказал ей. Каролина не выставляет себя в таком свете, это не в ее характере. Было тяжело сказать «нет», но в то же время приятно знать, что она доверяет мне настолько, чтобы выйти из своей зоны комфорта. Конечно, она была пьяна, но если бы я был каким-то случайным парнем, она бы никогда не сняла свои трусики передо мной.

По крайней мере, я надеюсь, что нет.

Мы забираем наш багаж, и Каролина четыре раза отказывает родителям в поездке, прежде чем мы наконец прощаемся и идем к моей машине на парковке.

— Я уже говорила, как мне нравится эта машина? — говорит она после того, как мы закидываем наш багаж в багажник и садимся внутрь. — Она намного красивее моей. Ты становишься все более технически подкованным.

— Электромобиль не является технически подкованным, — возражаю я со стороны водителя, когда мы выезжаем с парковки.

Она вытягивает ноги.

— В нашем маленьком городке все, что превосходит по мощности бензиновый пикап, джип или минивэн, является технически подкованным.

— Именно поэтому, Лина, детка, я и не рекомендую. Найти зарядные станции – та еще морока.

Я чертовски люблю свою Tesla. Мне потребовалось время, чтобы наконец решиться и купить ее, но она была машиной моей мечты в течение многих лет. После подписания контракта с компанией-разработчиком моей игры я продал Charger и купил Tesla. Следующий пункт в моем списке – покупка дома после окончания срока аренды.

— Я слишком бедна, чтобы покупать новую машину, — хмуро говорит она. — Я могу остаться бедной до конца жизни, поскольку я бросила учебу... так говорят мои родители.

Я сглотнул, схватившись за руль, и посмотрел на нее.

— Как думаешь, ты когда-нибудь скажешь им правду? — Как думаешь, ты когда-нибудь скажешь мне всю правду?

— Кто знает? — Она морщит нос. — Может быть, лет через тридцать. — Она качает головой, глядя в окно. — Это стыдно. Я глупая.

— Эй, — говорю я мягко. — Ты не глупая. Тобой воспользовались.

— Моя глупость касается не только его. — Она бросает на меня нервный взгляд. — Он, то, что случилось с Марджи, все это. Я чувствую себя глупой, слабой и хотела бы вернуться в прошлое.

Мой желудок опускается от душевной боли в ее голосе, и мне хочется обнять ее, прижать к себе и дать ей понять, что все будет хорошо... как я делал уже столько раз с тех пор, как этот ублюдок сделал то, что сделал.

— Мои родители не поняли бы, что мной воспользовались, потому что я сделала этот глупый выбор, — продолжает она. — Это было последствием моего решения. Ничего бы этого не случилось, если бы я не была безответственной... если бы я не была слишком напугана, чтобы сказать правду и перестать ее скрывать.

И все же она продолжает скрывать.

— Стало ли тебе лучшепосле переезда к сестре?

Сначала Триша ругала ее за то, что она бросила учебу, но это полная чушь. Триша не ходила в колледж. Она вышла замуж за своего школьного возлюбленного прямо после школы и завела семью. Ее родители одобрили это, но они не одобряют то, что Каролина работает официанткой и приводит свою жизнь в порядок. Ее сестра не преминула напомнить ей, сколько труда и денег вложили их родители в образование Каролины.

— Немного, — отвечает она. — Я остаюсь в лофте столько, сколько могу, когда бываю там. Когда она наносит свои неожиданные визиты для девичьих разговоров, я соглашаюсь с ней, чтобы она поскорее ушла. — Она пожимает плечами. — Что я могу сделать? Я не собираюсь быть стервой. Она бесплатно сдает мне квартиру, ради всего святого, и теряет деньги, не сдавая ее никому другому. Я могу вынести немного нотаций за это.

— Предложение переехать ко мне все еще в силе, — говорю я.

Она качает головой.

— Слушать лекции моей сестры лучше, чем быть рядом с тобой и твоими женщинами.

— Да ладно, — ухмыляюсь я. — Ты ведешь себя так, будто я каждую ночь с разными женщинами. Черт, да я почти половину своего времени провожу с тобой, а другую – работаю над своей карьерой.

Она смеется, когда я смотрю в ее сторону и ухмыляется.

— Ты все равно чаще бываешь в моей квартире, чем в своей, — добавляю я. — Это не будет ничем отличаться.

Я несколько раз предлагал ей свободную спальню в моей квартире. Я бы хотел, чтобы она стала моей соседкой, чтобы я мог присматривать за ней и проводить с ней больше времени.

— В те дни, когда мы не вместе, ты с другой цыпочкой, а не работаешь над своей карьерой – разве что стать самой большой мужской шлюхой Блу Бич, хотя ты уже завоевал этот титул. — Она ткнула пальцем в мою сторону. — Не забывай, я была там множество раз, когда случайные цыпочки появлялись у твоего порога.

— Я не знал, что «множнество раз» означает дважды, — поправляю я. — И я заставлял их уходить.

Мое другое прозвище для Каролины – Королева Преувеличений. Она всегда умножает все, что я делаю, как минимум на пять. Приходят две цыпочки, а она говорит, что их десять. Я говорю ей, что у меня был секс с одной телкой, а она говорит, что у меня был секс с пятью.

— Ты едешь домой или ко мне? — спрашиваю я, когда в поле зрения появляется знак «Добро пожаловать в Блу Бич, Айова».

— Пока домой, — отвечает она. — Я могу зайти позже. Мне нужно распаковать вещи, постирать, принять долгую ванну и справиться с этим дурацким похмельем.

Я киваю и направляюсь к дому ее сестры.

— Напиши мне через некоторое время... сообщение о расставании.

Она вздыхает.

— Этого не случится, дружок.

Игривый стон вырывается из моего горла.

— По крайней мере, отправь своему парню фотографию, где ты в ванной. — Я захлопываю рот, как только произношу эти слова, и мне хочется дать себе пощечину.

Дразнить Каролину всякий раз, когда она говорила, что принимает ванну, было одним из моих любимых развлечений, но теперь, после инцидента в душе, упоминания о секс-переписке в ванной – ужасная идея.

Ее лицо бледнеет, подтверждая, что она, несомненно, помнит, что произошло прошлой ночью.

— Не... — заикается она. — Не собираюсь.

Я заставляю себя говорить как можно игривее.

— Шучу, моя милая девушка.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Каролина

Похмелье – та еще сука.

Оказывается, если рядом находятся дальние родственники, которых ты недолюбливаешь, выпивка помогает терпеть их. Также выяснилось, что выпивка убедит тебя в том, что попытка соблазнить лучшего друга в гостиничном номере – фантастическая идея.

Будь ты проклят, алкоголь. Ты – лучший друг, который также оказывает дурное влияние.

Хорошо для ума, но плохо для гормонов.

Рекс, к счастью, был достаточно умен, чтобы не упоминать о прошлой ночи. Он знает, что я умру от смущения, а он потеряет своего любимого мастера печенья. Как бы мне не хотелось забыть прошлую ночь, я не могу. Принимая ванну, я только и делаю, что спрашиваю себя: «Почему?»

Почему мне так понравилась наша игра в парня и девушку?

Почему, даже чувствуя себя сейчас неловко, я не возражала бы, если бы он ворвался сюда и попросил меня разделить с ним ванну?

Почему? Почему? Почему?

Последние несколько месяцев были тяжелыми для меня и моего сердца, но Рекс был рядом со мной на каждом шагу. Он не ограничивается званием лучшего друга, и иногда мне хочется, чтобы он стал парнем.

Я чертовски сильно его люблю.

Если бы только все было по-другому.

Если бы только он верил в любовь.

Я понимаю, что он не хочет разбивать мне сердце. Я видела, как ему тяжело с женщинами – тяжело, когда они умоляли его дать им нечто большее, чем просто быстрый секс, тяжело обрывать их, тяжело ставить себя на место. Как бы мне не нравилось, что он отвергает их, я бы хотела, чтобы он не отвергал меня так же.

Выйдя из ванны, я бросаю полотенце и переодеваюсь в пижаму. Вернувшись в спальню, я беру телефон и прыгаю в свою удобную кровать. Как только я смотрю на экран, тошнота заполняет мой желудок сильнее, чем это проклятое похмелье.

Марджи: Привет! Мой день рождения на следующей неделе. У нас будет ужин в «El Pacinos»! Тако и маргарита зовут нас. Пожалуйста, приходи!

Столько эмоций нахлынуло на меня, когда я смотрела на ее сообщение – зависть, вина и грусть. Слеза скатывается по щеке, пока я раздумываю, стоит ли отвечать. В некоторые дни я отвечаю. В некоторые дни – нет.

Я: У меня планы. Извини.

Пару секунд спустя мой телефон вибрирует.

Марджи: Ну же, Каролина. Поговори со мной. Ты сказала, что я ничего не сделала, чтобы вывести тебя из себя, но ты только и делаешь, что отшиваешь меня. Ты ушла из общежития, даже не попрощавшись!

Она права. Рекс и его сосед по комнате, Джош, пошли ко мне в общежитие и собрали мои вещи, в я больше не возвращалась.

Я: Я была занята работой, а до кампуса так далеко ехать.

Марджи: Я могу приехать к тебе. Девичник в эти выходные?

Я: Не в эти выходные. Я перезвоню тебе.

Марджи: Как скажешь. Я просто перестану выходить на связь.

Я вздыхаю, жалея, что у меня не хватило смелости сказать больше.

Я не разговаривала с Марджи с тех пор, как бросила учебу. Когда я исчезла из общежития, она звонила и писала каждый день. Я никогда не отвечаю на ее звонки, но пишу ей, сообщая, что занята или у меня много дел. Я отшиваю ее каждый раз, когда она просит пообщаться.

Подключив телефон к зарядному устройству, я укладываюсь в постель. Возможно, после шестнадцати часов сна моя голова будет чувствовать себя лучше.

***

— Доброе утро, дорогая! Как прошла твоя поездка? — спрашивает Ширли, ее голос бодрый и громкий, когда я вхожу в закусочную рано утром.

Ширли – владелица закусочной, в которой я работаю, и работала здесь официанткой много лет, пока ее мать не передала ей это заведение. Это темнокожая женщина лет шестидесяти, добрая душа, полная мудрости. В старших классах я часто часами занималась здесь, поедая кусочки ее знаменитого пирога. Она никогда не жаловалась на то, что я занимаю столик, и не отказывалась положить передо мной бесплатный кусок – вишневый, мой любимый. Она регулярно посещает церковь моего отца и часто жертвует все сладкое.

— Думаю, мне нужен отдых от этого отпуска, — ворчу я, хватая фартук и повязывая его вокруг талии.

Она смеется.

— О, семейные свадьбы. Они всегда такие веселые.

— И одновременно депрессивные, — добавляю я, нахмурившись.

Когда я переехала обратно в Блу Бич, отец предложил мне работу в церкви, но я отказалась. Работать на него – плохая идея. Я бы слушала его лекции сорок часов в неделю, и он следил бы за каждым моим шагом. В свободное от работы время я все еще работаю в церкви волонтером, но я могу выбирать даты. Обычно это происходит, когда мой отец занят или находится в общественном месте.

Закусочная «У Ширли» была основным местом в нашем городе на протяжении десятилетий. Она оформлена в стиле 50-х годов: классические красные кабинки, черно-белый клетчатый пол и яркие стены бирюзового цвета. Самая популярная часть закусочной – серебряный прилавок в передней части со стеклянной витриной, заполненной кусочками пирога с любым вкусом, который только можно себе представить. Ширли готовит их сама каждый вечер, а я иногда остаюсь помочь. Это самое малое, что я могу для нее сделать, поскольку она дала мне работу и жертвует так много пирогов на благотворительные ужины, которые я устраиваю.

— Твой парень в твоей кабинке, — поет Кэнди, другая официантка, проскакивая на кухню.

Рекс и его семья всегда были завсегдатаями закусочной, но он бывает здесь почти половину моих смен и каждый раз сидит в одной и той же кабинке в моей секции. В эти дни он просыпается раньше обычного, приносит в кафе свой ноутбук и ест. Он также оставляет мне сумасшедшие чаевые, которые я пытаюсь запихнуть обратно в его руку, карманы, рубашку – везде, где есть щель, но он не позволяет. Он знает, насколько я нуждаюсь в деньгах. Он также знает, что я не возьму у него денег, так что это его способ помочь мне.

— Он не мой парень, — отвечаю я.

Кэнди закатывает глаза, а Ширли смеется на заднем плане.

— Он определенно твой парень.

— Милая, рано или поздно этот парень станет твоим мужем, — восторгается Ширли. — Вам двоим нужно немного повзрослеть. — На ее морщинистом лице появляется ухмылка. — Подожди и увидишь.

— Ширли, я начинаю думать, что ты сумасшедшая, — замечаю я, качая головой.

— Не сумасшедшая, дорогая, просто мудрая. — Она сжимает мое плечо.

Я засовываю блокнот в фартук, затягиваю волосы в хвост и тру уставшие глаза.

— Доброе утро, Лина, детка, — приветствует Рекс, как только я попадаю в поле его зрения. На нем черная бейсбольная кепка, закрывающая его лоб, и свободная серая толстовка. — Я немного обижен, что ты сказала им, что я не твой парень.

К счастью, поскольку закусочная открылась всего час назад, почти все кабинки пустые, и никто не слышит этот разговор о парне. Рекс раскинулся в своей кабинке, его закрытый ноутбук лежит на другом конце стола. Пожилая пара – бабушка и дедушка Кэнди – расположились в кабинке в ее секции, а несколько полицейских погружены в беседу у стойки.

— Что? — спрашиваю я, когда дохожу до него. — Как ты это услышал?

— Мне нравится эта кабинка не только потому, что она находится в твоей секции, но я также могу слышать все разговоры на кухне. Вы, дамы, чертовски громкие, когда сплетничаете обо мне. — Он приподнял бровь. — Похоже, это ваша любимая тема там. Подожди, пока они узнают, что я получил роль твоего парня на выходных, и мы до сих пор не расстались.

— О Боже, смирись, — ворчу я.

Я не знаю, как сказать родителям, что мы расстались. Мы должны были подумать об этом возвращаясь домой, когда затеяли этот дурацкий фарс. Несмотря ни на что, когда я скажу родителям, что мы расстались, они обвинят во всем Рекса. Даже если я скажу, что это было мое решение, их не переубедить. Все эти годы они считали Рекса плохим влиянием, а меня – невинной маленькой принцессой – за исключением того, что я бросила колледж. После этого мой статус невинности упал на несколько ступеней.

Он вытягивает ноги и улыбается.

— Я уже говорил, как мне нравится твоя форма?

— Да, — говорю я со стоном. — Каждый раз, когда я обслуживаю тебя.

Наша униформа соответствует тематике 50-х годов – красно-белое платье в полоску, белый фартук и белые туфли. Мы все носим их, за исключением Ширли, которая отошла от униформы и носит футболку с логотипом закусочной. На прошлой неделе мы в шутку создали петицию о смене униформы, и она сказала, что подумает над этим.

— Я буду как обычно, моя горячая официантка в полосатой форме с конфетами. — Он даже не потрудился открыть свое меню. — И кофе.

Я ухожу, чтобы сделать заказ, а когда возвращаюсь к его кабинке, перед ним лежит открытый ноутбук. Я бросаю на стол горсть пакетиков сахара, прежде чем поставить ему кофе. Рекс – сладкоежка, поэтому он обожает мое печенье.

— Тетя Лина!

Я оглядываюсь, чтобы увидеть моего племянника Генри, который мчится в мою сторону, и чуть не спотыкаюсь, когда он обнимает меня за ноги и смотрит на меня с яркой улыбкой. На шее у него повязан плащ Супермена, а его кроссовки светятся при каждом его движении.

— Мы пришли к тебе на завтрак! — радуется он. — Бабушка сказала, что я могу получить блинчики со смайликами!

Я наклоняюсь, чтобы обнять его, и вижу, что моя сестра идет в нашу сторону с двухлетней племянницей Адди на бедре.

Взгляд Триши переходит с меня на Рекса в кабинке, ее глаза расширяются от интереса.

— О, привет, твой парень пришел к тебе сегодня утром. Как мило.

Я не могу понять, является ли ее комментарий комплиментом или подколом. Мою сестру трудно понять, и она не фанатка Рекса. Он переспал с одной из ее подруг в старших классах, а потом так и не перезвонил ей после шестнадцати голосовых сообщений, которые оставила подруга. Ей нужно смириться с этим. Сейчас она замужем и у нее есть дети.

В детстве мы с Тришей не были близки. Мои родители были строги к каждому моему шагу, но не к Трише. У нее было больше свободы, ей сходило с рук посредственная успеваемость, и родители приняли ее выбор не посещать колледж. После того как я переехала в ее лофт, наши отношения улучшились, но мы определенно не лучшие подруги. Она также выбрала себе за хобби найти мне мужчину для замужества.

Следом за Тришей идет моя мама, выражение ее лица еще более нечитаемо, чем тон Триши.

— Ты сказала «парень»? — визжит Кэнди, спеша к нам. Она почти подпрыгивает, когда добегает до нас. — Каролина продолжает отрицать это!

— О, они определенно вместе, — подтверждает Триша. — Они обьявили об этом официально в выходные на свадьбе нашей кузины.

Мои глаза метнулись к глазам Рекса с выражением «помоги мне».

— Разве это не так? — скептически добавляет моя сестра, ее взгляд направлен на Рекса, как будто это тест.

— Верно, — отвечает Рекс, закрывая свой ноутбук и отодвигая его от себя. — Мы держали это в секрете именно по этой причине, чтобы люди не сплетничали и не раздували из мухи слона. Это что-то новое, и, несмотря ни на что, мы всегда будем прежде всего лучшими друзьями.

Во что, черт возьми, мы ввязались?

— Мама! Блинчики! — визжит Генри, прерывая этот ужасный момент и перехватывая всеобщее внимание.

Малыш получит сегодня дополнительные блины.

Генри бросается к кабинке, прижимаясь к стене, а Ширли уже приготовила стульчик для Адди, когда Триша садится рядом с ним.

— Привет, милая, — говорит моя мама, чмокая меня в щеку, прежде чем перевести внимание на Рекса и одарить его искренней улыбкой. — Доброе утро, Рекс.

— Доброе утро, миссис Адамс, — говорит он с ухмылкой и жестом указывает на свою кабинку. — Вы можете присоединиться ко мне.

— Ты такой милый, — отвечает она. — У нас там есть несколько человек, которые могут быть слишком шумными для тебя в это раннее утро. Я не могу обещать, что к концу трапезы ты не будешь весь в блинчиках Генри.

Рекс смеется.

— Я подойду через минуту, чтобы принять ваш заказ, — бросаюсь я к ней, пока все не стало еще более странным.

— Отлично, дорогая.

— Вот дерьмо, — шиплю я Рексу, как только она скрывается из виду. — Нам нужен план, срочно, чтобы разорвать эти отношения.

Рекс постукивает пальцами по столу.

— Мы должны были подумать о послесвадебных последствиях.

Я втискиваюсь в кресло напротив него и наклоняюсь ближе, понижая голос.

— Все просто. Ты порвал со мной.

Он опирается локтями на стол.

— Да ну на хрен. Я не буду плохим парнем в этом фальшивом разрыве. Ты, — он показывает на меня, — порвала, — он тычет большим пальцем в свою сторону, — со мной.

— Ладно, — простонала я, вскидывая руки вверх, пока он расслабленно откинулся на спинку стула и потянулся за своим кофе. — Я скажу, что это потому, что ты не смог доставить мне сексуальное удовольствие. Я могу с этим смириться.

Он наклоняет свою кружку ко мне.

— Да, иди и скажи своему отцу-проповеднику, что я не смог доставить тебе сексуальное удовольствие. Никто в этом городе тебе не поверит.

Я насмехаюсь.

— Почему? — Я обвожу жестом закусочную. — Потому что все женщины здесь знают, каково это – быть сексуально удовлетворенным тобой, ведь ты переспал со всеми в этом городе, у кого есть вагина?

— Неа. — Он делает громкий глоток своего кофе. — Я не спал ни с Кэнди, ни с Ширли...

Я прервала его.

— Правда?

— Что? Ты намекнула, что я спал со всеми женщинами в городе. Я не спал с твоей сестрой...

Я снова перебиваю:

— Слава Богу.

— Или с твоей матерью.

Я выхватываю нож с его стороны стола.

— Я собираюсь зарезать тебя и уволиться с этой работы.

Он протягивает руки вдоль будки.

— Здесь нет ни одного человека, с которым я спал. — Он делает паузу и поднимает палец. — Ну, кроме тебя. — Он щелкает языком. — Я также никогда не принимал душ вместе с кем-либо из них. — Он делает то же движение, что и раньше. — Кроме тебя.

Я скрещиваю руки, по щекам ползет жар. О нет. Он говорит об этом не в первый раз.

— О, ты имеешь в виду тот душ, где ты был слишком тряпкой, чтобы раздеться?

— Не тряпкой. Я был единственным умным в том душе, — говорит он, его голос густой.

— Тряпка, — огрызаюсь я.

Его темные брови нахмурились.

— Пьяная задница.

Я вскакиваю со своего места.

— Мне нужно вернуться к работе. Я обязательно плюну на твои вафли.

Он облизывает губы.

— Мне нравится твоя слюна.

Я закатываю глаза.

— Хватит флиртовать. Уже давно известно, что твой флирт не приводит ни к чему, кроме скучного душа.

Он напрягается.

— Тот душ точно не был скучным.

— Он был скучным для меня. Ты даже не взглянул на меня. — Я изо всех сил стараюсь сохранить низкий голос. Я также стараюсь не стукнуть его по голове меню, лежащим на столе.

— Поверь мне, мой член становился твердым с каждым взглядом на тебя. Когда я увидел перед собой твою задницу в душе, я чуть не умер. — Он протягивает свою чашку с кофе. — Можно мне еще порцию, пожалуйста?

Я недоуменно смотрю на него, готовая к тому, что мое сердце упадет к ногам, когда начинает бешено колотиться в груди.

— И побольше сливок, — добавляет он, облизывая губы и подвигая чашку ближе ко мне.

Как раз в тот момент, когда я пытаюсь придумать ответ, Генри окликает меня по имени. Я поворачиваюсь на пятках, пытаясь перевести дыхание, и смотрю на него.

— Мы готовы к заказу! — кричит он. — Мне нужно много-много сиропа к моим блинчикам, пожалуйста!

— Сироп без сахара, — добавляет Триша.

— Тебе лучше пойти помочь им, — добавляет Рекс с раздражающей усмешкой.

Я двигаю его кружку с кофе по столу, оставляя ее там, и иду принимать их заказ. По пути на кухню я, не говоря ни слова, забираю кружку Рекса со стола.

— Я так завидую, — визжит Кэнди после того, как я отдаю распоряжения поварам. — Зачем тебе скрывать, что у тебя есть отношения с Рексом Лейном? Он такой горячий.

Я училась в старших классах вместе с Кэнди. Она была частью популярной толпы и тогда не была такой уж милой, но с тех пор, как я начала работать здесь, она стала спокойной. В какой-то степени, я считаю ее другом. Она раздражает меня только тогда, когда дело касается Рекса и того, что она поднимает шум из-за его присутствия здесь.

Остальная часть моей смены проходит гладко. Я приношу Рексу кофе и завтрак, и он, к счастью, больше не упоминает о нашей невеселой вечеринке в душе.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Рекс

— Слава богу, ты здесь, — комментирует Малики, открывая дверь.

Уже поздно. Я не спал, работал над своей игрой, а потом Сьерра написала мне сообщение, напомнив о своем компьютере. Она велела мне написать Малики, когда я буду здесь, и не стучать, так как Молли, скорее всего, будет спать.

Они недавно переделали дом и он выглядит потрясающе. Сьерра – дизайнер интерьеров, так что она имела больше всего права голоса при внесении изменений. Малики отошел в сторону, позволив ей создать для них дом ее мечты.

— Она постоянно ноет из-за своего компьютера, — добавляет он, когда я следую за ним в гостиную.

Сьерра лежит на диване, а рядом с ней спит Молли, ее голова покоится на коленях Сьерры.

— О, заткнись, — говорит Сьерра. — Я не ною.

Малики кивает в сторону Молли.

— Я уложу ее спать.

Сьерра кивает и целует Молли в лоб, прежде чем Малики подхватывает дочь на руки и несет ее по длинному коридору.

— Пойду возьму свой ноутбук, — говорит Сьерра, поднимается и босиком идет на кухню, пока я устраиваюсь на диване.

Малики возвращается в то же время, когда она передает мне ноутбук. Парень крут как черт, и ему принадлежит единственный бар в нашем городе – «Down Home Pub». Он взял его в управление много лет назад, когда его отец чуть не обанкротился, а потом переехал во Флориду. Моя сестра работала с ним в качестве бармена несколько вечеров в неделю, но теперь, когда ее компания по дизайну интерьеров пошла в гору, она сократила свои часы.

— Как прошла твоя поездка для влюбленных? — спрашивает Сьерра, когда они с Малики садятся рядом друг с другом. Она поворачивается, прислоняясь спиной к его боку, и он обнимает ее за талию.

В такие моменты я думаю, способен ли я на это. Конечно, мы с Каролиной иногда обнимаемся, но это больше, чем просто обниматься. Здесь есть определенная близость, и от них исходит любовь друг к другу. На мгновение я хадумываюсь, на что похоже, когда Каролина вот так лежит на мне. Разве наша... дружба... наша любовь исходит от нас?

— Это не была поездка для влюбленных, — бормочу я, открывая ее ноутбук и включая его.

Сьерра откидывается назад и улыбается Малики.

— Оу, детка, ты помнишь, как мы были друзьями и пытались скрыть, что влюблены друг в друга?

Малики крепко обнимает ее, а свободной рукой проводит большим пальцем по ее щеке.

— Да, и какая это была пустая трата времени. Представь, сколько времени у нас могло бы быть, если бы мы перестали мешкать.

Сьерра поднимает голову, они смотрят на меня с ожиданием.

Я переключаю свое внимание на ноутбук, ударяя по клавишам.

— Мы не мешкаем. Я не понимаю, почему никто не понимает, что мы всего лишь друзья.

Черт. Почему в последнее время я только об этом и слышу?

Малики смеется, качая головой.

— Хватит его доставать, детка. В конце концов, он сам разберется.

Сьерра застонала.

— Надеюсь, это не займет у него слишком много времени. Помнишь, что случилось, когда ты не сделал первый шаг?

Он хмурится.

— Не напоминай мне.

— Я вышла замуж. — Она подчеркивает каждый слог, когда слова покидают ее рот, прежде чем сосредоточиться на мне. — Ты хочешь, чтобы Каролина вышла замуж за кого-то другого, Рекс?

Я потираю внезапно возникшее напряжение в шее, эта мысль ударяет меня, как головная боль.

— Каролина не выйдет замуж.

Я чертовски надеюсь, что нет.

— Откуда ты знаешь? — продолжает Сьерра, как будто ее задача сегодня – вывести меня из себя. — Я вышла замуж.

— Не выйдет, — выдавливаю я из себя, раздумывая, не сменить ли пароль и язык на китайский в отместку за ее колкости.

Я люблю свою сестру и знаю, что она хочет как лучше. Мы всегда были самыми близкими, но она – заноза в заднице.

— Ты так говоришь, потому что не хочешь, чтобы она выходила замуж?

— Господи, детка, — вклинился Малики, окинув меня сочувственным взглядом и нежно сжав ее руку. — Ты хочешь, чтобы у него голова взорвалась.

Она вздыхает.

— Я хочу видеть своего младшего брата счастливым, и он должен перестать быть тупицей.

Я беру в руки ее компьютер, вскидывая бровь.

— Та, которая не может разобраться со своим компьютером, называет меня тупицей?

— Учись на моих ошибках, братишка. — Она проводит пальцами по руке Малики. — Тебе не кажется, что они были бы милыми, детка?

— Такими милыми, — говорит Малики, передразнивая ее голос. — Чертовски милыми.

— Смешно, — говорит она. — Помни, с кем ты спишь рядом ночью.

История их отношений чертовски занимательна. Малики выгонял мою сестру из своего бара всякий раз, когда она, будучи несовершеннолетней, пыталась туда пробраться. Для них это стало чем-то особенным. Они такие противоположные – моя сестра – мятежная принцесса женского общества, а Малики – бармен-плохиш, который ненавидит обязательства. Я чертовски восхищаюсь их отношениями.

Малики поцеловал ее в макушку.

— Лучшая чертова женщина в мире – это та, рядом с которой я сплю по ночам.

Я задыхаюсь.

— Мерзость. Оставьте свой флирт на потом. — Я бросаю ноутбук на диван и встаю. — Компьютер исправен.

***

— О, милая Каролина, на, на, на![10] — поет Джош, когда Каролина входит в нашу квартиру.

Он делает это каждый раз, черт возьми.

— Заткнись и оставь ее в покое, — раздраженно ворчу я, приостанавливая свою игру.

Джош классный. Мы вместе посещали несколько занятий в университете штата Айова и были партнерами в одном проекте. Он на несколько лет старше меня, чистоплотный, не такой уж заноза в заднице, и он вовремя платит за квартиру. Единственное, когда я думаю о том, чтобы выгнать его, это когда речь заходит о Каролине. Он – вместе со всеми остальными, блядь, людьми – дерьмово отзывается о наших отношениях и слишком часто угрожал пригласить ее на свидание. Он не пригласит. На двери его спальни будет висеть объявление о выселении, как только эти слова вылетят из его уст.

Он типичный хипстер, который носит кепки на своих волосах длиной до плеч, которые большую часть времени убирает в пучок, у него аляповатая борода, а в его шкафу полно фланелевых рубашек всех цветов.

— Черт, — ворчит он, пытаясь побороть самодовольную улыбку. — Разве мужчина не может поздороваться?

— Ты не поздоровался. — Я переключаю свое внимание на Каролину. — Ты голодна? Я заказал пиццу.

Она сегодня работала в две смены и всегда голодна, когда приходит с работы.

Она облизывает губы.

— Вкуснятина. Ты лучший.

Я ухмыляюсь.

— Я в курсе, детка.

Она выглядит чертовски очаровательно, когда входит в гостиную в свободном платье с цветочным узором, которое не должно выглядеть так сексуально, как оно выглядит на ней. Оно показывает намек на декольте, заставляя меня сглотнуть, когда я вспоминаю ночь в гостиничном номере.

Черт. Смогу ли я когда-нибудь забыть ту ночь?

Она снимает свои белые босоножки по пути к дивану и садится на свободное место рядом со мной, подогнув ноги под себя.

— Сколько уровней тебе нужно закончить? Все еще застрял?

Мне нравится, что она спрашивает об этом. Почти никто – кроме нее, моей мамы, сестры и Джоша – не спрашивает о моей игре. Они единственные, кто относится к ней серьезно и понимают, как она важна для меня, как сильно я ее люблю. Каролина поддерживала меня на протяжении всего пути этой игры почти с первого дня – она слышала, как я выкидываю идею за идеей, меняю всякую ерунду, работаю над уровнями и умоляю геймеров попробовать.

Она слушает, понимает и дает советы по поводу моей игры. Не так уж много девушек готовы общаться с парнем, который играет в видеоигры так же много, как я. Либо они притворяются, что им это нравится, даже не понимая разницы между моей игрой и Fortnight.

Каролина делает это, потому что ей не все равно.

— Я постепенно выхожу из своего кризиса, — отвечаю я, снимая игру с паузы и нажимая кнопки на контроллере. — Некоторые уровни было слишком легко пройти. Нужно было усложнить. — Я работаю без остановки уже двенадцать часов, делая перерывы только на туалет и еду.

Слава богу, Джош не очень любит смотреть телевизор. Мне нравится тестировать в гостиной, а не в спальне.

— Молодец! Я так горжусь тобой! — Она жестикулирует на экран. — Как ты все это делаешь – создаешь, проектируешь, кодишь. Это так удивительно.

Я обхватываю ее свободной рукой за спину и притягиваю ближе к себе.

— Спасибо, мам.

Она пихает меня в плечо, из-за чего мой персонаж умирает.

— Заткнись и прими мой комплимент.

— Похоже, легко умереть, когда девушка прикасается к тебе, — говорит Джош со стула рядом со мной. — Тебе это на руку. В каждую игру включай горячую девушку, чтобы отвлечь их.

Я отмахиваюсь от него.

Он смеется.

— Вы, дурачки, идете куда-нибудь сегодня вечером?

— Ни за что, — отвечает Каролина, зевая. — Я устала, а завтра мне работать в утреннюю смену.

— Неудачники, — поддразнивает он, подмигивая Каролине.

Я сужаю на него глаза и поднимаю контроллер – молчаливое предупреждение, что он полетит ему в лицо, если он продолжит свой назойливый флирт.

Я переключаю свое внимание на Каролину.

— Похоже, сегодня вечером только ты и я.

Джош вскакивает со стула, щелкает пальцами и тычет пальцем туда-сюда между мной и Каролиной.

— Хорошо. Вы, дети, займетесь чем-нибудь плохим.

Я снова отмахиваюсь от него, когда он уходит, его смех разносится по квартире.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Каролина

Я вытаскиваю телефон из фартука, когда он вибрирует, и мое сердце замирает, когда я читаю сообщение от последнего человека, с которым я хочу поговорить. Это человек, которого я ненавижу, и который превратил мою жизнь в ад.

Джеймс: Ты не можешь продолжать игнорировать меня.

Мои пальцы едва не дрожат, когда я нажимаю кнопку ответа.

Я: Я не игнорирую тебя.

Джеймс: Позволь мне поправить себя. Ты не можешь продолжать избегать меня.

Я закатываю глаза. Он не поправил себя. Избегать и игнорировать – это одно и то же.

Я: Неважно. Чего ты хочешь?

Джеймс: Не забывай, у кого здесь преимущество.

У меня болит челюсть, когда я стискиваю зубы от его угрозы, и мне хочется быть достаточно смелой, чтобы что-то сделать. Назовите меня слабой... трусихой... но борьба с ним приведет к серьезным последствиям.

Я поняла, что есть два способа угодить ему:

Согласиться.

Ударить по его самолюбию.

Мой телефон снова пищит.

Джеймс: Я хочу тебя видеть.

Я: Я завалена работой.

Джеймс: И все же у тебя нашлось время, чтобы слетать в Техас.

Я: Ты преследуешь меня?

Я оглядываюсь вокруг себя на кухне закусочной, хотя он никак не может быть здесь. С этого момента я буду оглядываться через плечо при каждом своем шаге. Я вернулась домой с мыслью, что он никогда сюда не приедет. Надеюсь, я не ошиблась.

Джеймс: Нет. Я видел, что твой маленький парень выложил это в Instagram.

Он следит за Рексом?

Он ненавидит Рекса.

Я.

Вот почему он следит за Рексом.

Чтобы следить за мной, раз уж я его заблокировала.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь ответить с экспрессивными выражениями, которые разозлят его еще больше, меня спасает сообщение от Рекса.

Мой главный мужчина: Иду сегодня в «Down Home». Присоединишься?

Я: Звучит неплохо.

Мои проблемы улетучиваются из моих мыслей, когда я рядом с Рексом. С ним я также чувствую себя в безопасности.

Мой главный мужчина: Хочешь, я за тобой заеду?

Я: В 9:00?

Мой главный мужчина: Тогда до встречи.

Я развязываю фартук, бросаю телефон в сумочку и возвращаюсь в лофт, не ответив на сообщение Джеймса. Я думаю, он пьет, у него плохое настроение и он жалеет себя, или у него проблемы с девушками. Он выходит на связь всякий раз, когда возникает одна из этих проблем, достает меня в течение дня, а потом исчезает на некоторое время... и через несколько недель цикл начинается сначала.

Когда это возможно, я прошу Рекса забирать меня, когда мы куда-то едем – потому что я эгоистка. Таким образом, он не может привести с собой домой другую женщину. Конечно, она всегда может пойти к нему домой позже, но я обычно навязываюсь и провожу время с ним. Он никогда не отказывался. Ни разу он не приводил домой женщину, когда был со мной.

В городе Рекса считают бунтарем, богатым ребенком.

Его репутация всегда вызывает у меня смех. Черт, я тоже верила в это, пока мы не стали друзьями.

Его считают бунтарем, потому что он делает то, что хочет, у него никогда не было серьезных отношений с девушками, и он никогда ими не интересовался, и он бросает вызов своему отцу каждым своим шагом.

Рекса не волнует репутация, и он почти никому не показывает, какой он на самом деле. Мы узнали секреты, недостатки, скелеты и тайны друг друга.

Именно поэтому мы любим друг друга.

Рекс знает это.

Я знаю это.

Просто нам проще притворяться.

***

— Черт возьми, Лина, — говорит Рекс, заходя в мою гостиную. — Ты выглядишь горячо.

Я опускаю взгляд на свое белое летнее платье и коричневые босоножки с ремешками. Летние платья – это мой лучший наряд. Они удобные, милые и легко надеваются – в моем стиле. Я никогда не следила за модными тенденциями, и мои родители строго следили за тем, что я носила в детстве.

Мои контактные линзы надеты, волосы наполовину убраны, наполовину распущены, и я слегка накрашена.

Я застенчиво улыбаюсь.

То, что Рекс делает мне комплименты, не новость.

Мое платье может быть бумажным пакетом, и он все равно будет мне льстить.

Иметь лучшего друга, который регулярно тешит твое самолюбие, очень весело.

— Спасибо. — Я беру свой розовый свитер с края дивана и натягиваю его на плечи. — Ты и сам выглядишь не так уж плохо.

Его волосы орехового цвета в беспорядке. Меня охватывает зависть от того, насколько прост его уход за волосами. Все, что он делает, это наносит на волосы гель, укладывает их, и все готово. Серая мотокуртка отлично сидит на его мускулистых плечах, под ней тонкая белая футболка, черные джинсы с прорехами спереди.

Он игриво оттопыривает воротник своей куртки.

— Да, я знаю.

Я фыркаю и шлепаю его по животу, по пути хватая свою сумку.

— Боже, как твоя голова еще не взорвалась от всего этого эго, которое ты там носишь? Наверное, потому что твой мозг такой маленький.

— Странно, — хихикает он. — У тебя точно нет проблем с принятием комплиментов, которые повышают твое эго.

— Это другое.

— Объясни, чем это отличается.

— Я не поднимаю воротник, как в рэп-песне 2002 года, и не говорю: «Я знаю». — Я подражаю его жесту поднятия воротника. — Я вежливо говорю «спасибо», не позволяя этому дойти до моей умной, самоуверенной головы.

Он смеется, когда открывает дверь, и спускается за мной по наружной лестнице к подъездной дорожке.

Эта неделя была тяжелой. Выпивка поможет приглушить мои проблемы... приглушить мои секреты. Я сажусь в его машину после того, как он открывает мне дверь, а затем он идет к своей стороне. Поездка до «Down Home» недолгая, и когда мы заезжаем, на парковке уже полно народу. Паб – это место, куда приходят, чтобы хорошо провести время и расслабиться. Даже когда здесь полный зал, обстановка расслабляет. Сьерра переделала бар и поставила перед собой цель, чтобы клиенты чувствовали себя как дома, разделяя напитки с друзьями.

Когда мы входим, нас поражает музыка, играющая от живого коллектива, и рука Рекса находит мою, прежде чем он ведет нас к переполненному столику в центре зала. Он крадет два незанятых табурета с другого стола и ставит их к нашему, жестом предлагая мне сесть на один, а сам берет другой. Когда я сажусь, он подтягивает меня ближе, и я устраиваюсь поудобнее, осматривая наш стол.

Брат Рекса, Кайл, сидит напротив меня, положив руку на плечи своей девушки, Хлои, и потягивает пиво. Их история всегда восхищала меня. Они ненавидели друг друга в старших классах, стали соседями, а теперь состоят в серьезных отношениях. Им пришлось нелегко, поскольку Хлоя оказалась вовлечена в их семейную драму. Я никогда не забуду тот вечер, когда Рекс позвонил мне, пылая от ярости, которой я никогда не слышала от него раньше, когда он узнал секрет Хлои. Это была какая-то мыльная опера, драма Джерри Спрингера.

Хлоя болтает с Лорен Барнс, которая сидит рядом с ней. Я обожаю Лорен уже много лет. Ее семья никогда не отказывалась помочь мне в любой благотворительности или благотворительном ужине, с которым я обращаюсь к ним. Семья Барнс – одна из самых добрых семей в Блу Бич. Ее жених и лучший друг Кайла, Гейдж, находится рядом с ней. Они были школьными возлюбленными, и все ждали объявления об их свадьбе, но вместо этого Лорен разбила ему сердце. Он вернулся через несколько лет, не намереваясь возобновлять отношения с Лорен. Это продолжалось недолго, учитывая, что у них есть общий ребенок – девочка.

В последнее время Рекс предпочитает общаться с друзьями своей семьи и брата, чем с теми, с кем учился в школе. Поскольку они спокойны и всегда принимают меня, я не возражаю против этого.

— Привет, Каролина, — приветствует Сьерра с другой стороны от меня, на ее лице дружелюбная ухмылка.

Я улыбаюсь ей.

— Привет! — Я указываю на толпу. — Сегодня здесь полный зал.

Она кивает.

— Конечно.

— Никакого приветствия для твоего младшего брата? — спрашивает Рекс.

преувеличенно выразительно машет пальцами.

— Привет, мой заноза-в-заднице братишка.

— Каролина, — говорит Кайл, отставляя свое пиво. Сходство между ним и Рексом просто сумасшедшее. — Мне нравится, когда ты приходишь с моим братом. Ты его укрощаешь.

— Фальшивые новости, — возражает Рекс. — Я укрощаю ее.

Кайл фыркает. Сьерра хмыкает. Гейдж смеется.

Я глажу Рекса по голове.

— Я держу его в узде, как хорошего мальчика.

Официантка, остановившаяся, чтобы принять наш заказ, прерывает наш разговор. Мы с Рексом заказываем две порции виски с колой, и он добавляет в заказ начос суприм[11] для нас на двоих – мой любимый.

— Ты сегодня не работаешь? — спрашиваю я Сьерру.

Она качает головой.

— Нет. Я была перегружена работой, поэтому Малики нанял бармена на полставки, чтобы подменить меня.

Она проводит рукой по своим светлым волосам и собирает их в высокий хвост.

Сьерра великолепна. В детстве ее прозвали Королевой конкурсов Блу Бич. Ладно, бунтарской Королевой конкурсов Блу Бич, поскольку она вела себя так, будто это была ее работа. Став незамужней, она устроилась работать в паб вместе с Малики, а затем открыла свой собственный бизнес по дизайну интерьеров.

Ее взгляд перемещается мимо моих плеч, и я двигаюсь на своем стуле, следя за ее вниманием к Малики, наливающему пиво за барной стойкой. Малики сексуален – этого нельзя отрицать – с его темными волосами, мускулами и щетиной на лице. Он старше, ему за тридцать, и он был известен как дамский угодник, который никогда не остепенится. По слухам, он клялся, что серьезные отношения – не его конек, но в его жизни появилась Сьерра. Он изменился ради нее, превратившись из дамского угодника в одного из лучших бойфрендов, которых я когда-либо видела.

Мне нравится их любовь, но она также пугает меня до смерти.

Это доказывает, что люди, которые думают, что не способны любить, вполне способны.

Что произойдет, когда Рекс найдет женщину, которая изменит его?

Его сердце достаточно велико для обязательств, для того, чтобы стать для кого-то всем и сделать ее своим всем. Этот страх просто необходимо преодолеть.

— Трудно ли ему расслабиться, когда он владеет этим местом? — спрашиваю я, поворачиваясь обратно к Сьерре.

— Определенно, — отвечает она. — Теперь, когда мы больше не живем над баром, стало лучше. Нет возможности бегать вниз, чтобы проверить, как дела.

Она потягивает свой розовый коктейль. В «Down Home» никогда не любили коктейли. Это было скорее заведение пива и крепкого алкоголя, пока не появилась Сьерра.

Я киваю в знак понимания.

— Я понимаю. Моему отцу было трудно разделять семью и работу, когда мы жили рядом с церковью.

Мы проводили там больше времени, чем дома, поскольку мой отец был проповедником, а мама вела программу внеклассного образования.

Официантка вернулась с нашими начос и напитками, и Рекс попросил ее открыть для нас счет. Рекс был большим любителем выпить еще в школе, и это только усугубилось в первый год учебы в колледже, но теперь, когда у него так хорошо идут дела в игре, он сократил выпивку. Похмельный мозг – это не продуктивный мозг. Обидно, что люди не замечают перемен в нем – эволюция зрелости – так я это назвала, на что он всегда отвечает закатыванием глаз.

Один из этих людей – его отец, Майкл Лейн. Он живет с убеждением, что Рекс только и делает, что веселится и тратит свою жизнь впустую. Поскольку Рекс избегает общения с ним как можно больше, он не утруждает себя тем, чтоб поправлять его. Майкл всегда был дружелюбен со мной, но с Рексом он ведет себя как осел, что выводит меня из себя. Когда я посещаю ужины в доме Рекса, я принудительно улыбаюсь, но никогда не пытаюсь завязать с ним разговор.

Назовите это грубостью. Неважно.

Любой, кто относится к Рексу как к дерьму, в моей книге – отстойный человек.

Рекс делает глоток пива и смотрит на меня.

— Я сбегаю в туалет. Оставь мне немного начос. — Его рука проводит по моим плечам, когда он уходит.

Хлоя информирует всех об их с Кайлом решении усыновить ребенка и рассказывает, что они рассматривают возможность стать приемными родителями, пока ждут одобрения.

Когда Рекс возвращается из туалета, я как раз доедаю начо, и чуть не давлюсь чипсом, когда женщина встала перед ним, преграждая ему путь. Я сжимаю губы, тошнота бурлит в моем желудке, и пихаю корзинку с начо на стол.

— Не волнуйся о ней, — комментирует Сьерра, сталкиваясь своим плечом с моим, пока я с болью смотрю на Рекса и Блокзиллу. — Она ему не нужна.

Мои глаза сужаются, когда девушка скользит рукой по его руке.

— Рекс хочет любую женщину, которая смотрит в его сторону.

Флиртующие женщины – постоянное явление, когда мы ходим куда-то. Они пытаются навязаться ему, а я изображаю безразличие и притворяюсь, что это не ранит мое сердце. Рекса они никогда не интересуют, но это все равно не останавливает мою ревность.

— Нет, детка, он хочет тебя. — Сьерра испускает тяжелый вздох. — Он боится. Малики был таким же. Его просто нужно было немного убедить.

Я переключаю свое внимание на Сьерру.

— Как убедить?

Я наполовину знаю ответ на свой вопрос. Они с Малики годами играли в кошки-мышки, с тех пор как ей исполнилось восемнадцать и она пробралась в его бар.

Она наклоняет голову в сторону, где стоит Рекс, но я не даю себе оглянуться.

— Говори ему о его дерьме. Называй его трусом, пока он не перестанет вести себя как трус. А если ничего не получится, начни встречаться с кем-нибудь другим. Припугни его, чтобы он вытащил голову из задницы.

— Ты и Малики – это совсем другое, чем я и Рекс. Мы дружим уже много лет. К тому же, ты смелее меня. Я же довольно трусливая.

— Ты настоящая крутышка, и мой брат влюблен в тебя по уши. Он просто слишком глуп, чтобы признать это.

Она вскидывает руку, указывая на Рекса, и я готовлюсь расстроиться, глядя на него. Он бросил девушку и, уворачиваясь от тел, направляется в нашу сторону.

— Видишь! — кричит она. — Т-Ы!

Рекс снова занимает свое место рядом со мной, прерывая наш разговор, а Сьерра с ухмылкой смотрит на Малики, когда он присоединяется к нам и здоровается со всеми. Он целует Сьерру, шепча слова ей в губы, и они становятся отвратительно милыми.

— Еще одна из твоих женщин? — спрашиваю я Рекса, нахмурив лицо, прежде чем запихнуть в рот начос.

— Нет, — отвечает он с прямым лицом.

Я сужаю на него глаза.

— Что? — Он пожимает плечами. — Она спросила, не куплю ли я ей выпить. Я сказал «нет». Тогда она спросила, может ли она купить мне выпить. Я, соответственно, отказался, как джентльмен, и ушел. — Он снова пожимает плечами. — Ничего особенного.

— Удивительно, что ты не воспользовался ее предложением, — ворчу я.

— Не интересно. Я бы никогда не бросил тебя ради другой цыпочки.

— О. Боже. Черт. Боже!

Ее пронзительный голос поражает меня прямо перед тем, как Кэнди появляется в поле нашего зрения. Она останавливается у нашего столика, как будто кто-то затормозил ее ноги.

Я опускаю голову и закрываю половину лица рукой, прекрасно понимая, что она собирается устроить сцену.

— Если это не счастливая пара, которая делает это официально! — кричит она. Она выпячивает нижнюю губу, когда ее зеленые глаза переходят на Рекса. — Это отстой, что ты не свободен, но я рада, что кто-то настолько хороший, как Каролина, заполучил тебя! — Ее слова прозвучали слегка невнятно. — Она хранительница. Не разбивай ей сердце, а то я сломаю тебе пальцы! А без пальцев трудно играть в видеоигры.

Этого не может быть.

Из всех мест она объявляет об этом перед толпой людей.

Каждый мускул в моем теле напрягается, сердце стучит в груди, пока я пытаюсь не сойти с ума. Рука Рекса пробирается под стол, ложится на мое бедро и нежно сжимает его.

— Что? — спрашивают почти все за столом на свой манер.

Мне требуется мгновение, чтобы открыть лицо, и мой взгляд быстро обегает стол, впитывая реакцию каждого. Волнение. Счастье. Любопытство. Ни один человек не выглядит рассерженным, пока их внимание переключается с меня на Рекса.

— Ух ты, я что-то пропустил? — спрашивает Кайл. — Это наконец-то происходит? — Он жестикулирует между мной и Рексом. — Вы двое наконец-то вытащили свои головы из задниц и признались, что влюблены?

— Конечно! — Кэнди отвечает за нас с особой бодростью в голосе. — Вы бы видели их в закусочной. — Она складывает руки на груди. — Обморок!

Мы не были такими уж точно.

Сьерра жадно смотрит на меня.

— Расскажи мне все.

— Подробно! — добавляет Хлоя.

— Как это произошло? — кричит Лорен.

Я в ужасе смотрю на Рекса.

Боже мой. Боже мой.

Как мы выберемся из этого?

Мы должны придумать историю расставания не только для моих родителей. Теперь это практически весь город. И когда это случится, большинство из них устроят Рексу ад, возложив всю вину на него.

Рука Рекса остается на моем бедре, пока он говорит:

— Вот почему мы держали это в тайне. — Он показывает на стол. — Мы не хотели, чтобы это дерьмо случилось – вы, клоуны, раздули из мухи слона. — Его рука покидает мое бедро, и он обхватывает мои плечи, притягивая меня ближе к себе. — Да, мы пробуем что-то новое.

— Мне это нравится. — Сьерра сияет.

— Поцелуй! — кричит Кэнди. — Теперь, когда кот вылез из мешка, вы точно должны поцеловаться!

Я хочу убить Кэнди.

Больше никаких дополнительных смен для нее.

Ее голос повышается, когда она поднимает кулак в воздух.

— Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй!

Кайл присоединяется к ее скандированию... затем Хлоя... затем Лорен... и затем весь этот чертов бар.

Мои мысли улетучиваются, когда Рекс гладит меня по затылку.

— Неплохо бы сделать толпу счастливой. — Его рот врезается в мой.

По бару проносятся крики, и раздаются аплодисменты.

Рекс не одаривает меня быстрым поцелуем. Нет, его мягкие губы расходятся, и его язык проникает в мой рот, дразняще поглаживая его. У него вкус пива и соли. Его рука вцепляется в мои волосы, и он притягивает меня ближе, его рот требует, чтобы я стала его девушкой.

Мои щеки пылают.

Я целуюсь с Рексом на глазах у всех.

И это не кажется притворством.

Самый. Лучший. Поцелуй. За всю жизнь.

Это меняет жизнь.

Меняет дружбу.

Мы в полной заднице.

Вся суматоха вокруг нас заглушается, пока он впивается в мои губы.

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем он отрывается от меня.

Он нежно целует кончик моего носа.

Я вздрагиваю, когда его щека касается моей, и он шепчет мне на ухо:

— К твоему сведению, я тебя не брошу. Придумай, как ты собираешься разбить мне сердце. — Его язык проводит по краю моей мочки уха, и я сжимаю бедра. — Кстати, ты восхитительна на вкус.

Эта дружба только что стала намного сложнее.

***

Рекс не спрашивает, хочу ли я домой, пока он едет к своей квартире.

Он знает меня достаточно хорошо, чтобы знать ответ.

Проводить время с ним приятнее, чем в одиночестве в лофте.

Сегодняшний вечер был, мягко говоря, дерьмовым. Я ожидала простого вечера с выпивкой, а не того, что каждый житель Блу Бич поверит, что мы встречаемся.

Рекс весь вечер пил только воду, так как был за рулем. Как и на свадьбе, он отлично сыграл роль бойфренда – еще одно подтверждение того, что он способен на обязательства, даже если сам в это не верит. Как будто Кэнди переключила его сегодня. Его рука не покидала меня после нашего поцелуя – будь то колено, плечо или бедро. Он несколько раз поцеловал меня в щеку, но больше никаких действий губами не было.

Слава Богу.

Если бы это было как в первый раз, то была бы большая вероятность того, что я потеряла бы рассудок и села бы на него на глазах у всех, потому что я была так возбуждена.

Я бросаю свитер на спинку дивана и снимаю босоножки, когда мы входим в его квартиру. Его квартира с тремя спальнями так и кричит «холостяцкая берлога». Рекс занимает главную спальню с ванной, Джош – вторую спальню, а третья пустует для нового соседа. Рекс придирчив к тому, кому сдает жилье.

Он бросает ключи на журнальный столик, пока я бегу в ванную. По дороге я оглядываю его комнату. Она полностью соответствует его характеру. Одна стена выкрашена в насыщенный красный цвет, а три другие – в черный. Над его кроватью висит черно-белая картина на холсте, а также постеры видеоигр и кино. Я усмехаюсь, когда прохожу мимо нашей фотографии с выпускного вечера на его тумбочке.

Когда я выхожу из ванной, Рекс уже на кухне, стоит перед открытым холодильником.

— Эй, хочешь пить? — кричит он через спину, доставая бутылку воды.

— H₂O, пожалуйста! — Я присоединяюсь к нему на кухне, пока он берет еще одну бутылку и закрывает холодильник.

Его куртка снята, ноги босые, а тонкая белая футболка демонстрирует его мускулистые руки. То, что Рекс не сложен как культурист с выпуклыми руками, не означает, что он не в форме. Он высокий и стройный. Мне нравится, как он возвышается надо мной.

Когда он подходит ближе, мой пульс учащается, когда я вспоминаю наш поцелуй, его прикосновения ко мне в баре и его в душе, поглаживающего себя.

— Ты все еще беспокоишься о своей игре? — спрашиваю я, когда он протягивает мне воду.

Он прислоняется спиной к стойке, его лоб наморщен.

— Каждый чертов день.

Мое сердце разрывается от напряжения на его лице.

— Мне очень жаль. Я могу чем-нибудь помочь?

Это предложение вызывает улыбку.

— Ты помогаешь мне каждый раз, когда мы проводим время вместе – успокаиваешь меня и все такое, — говорит он.

— Я твой личный Ксанакс[12], да? — Мои слова вырываются со смехом.

— Вполне. — Он отпивает половину своей воды.

— Дай-ка я проверю. — Я прохожу в гостиную, он отстает от меня, и ставлю воду на пол, прежде чем взять джойстик. — Прошло много времени с тех пор, как я играла, но мои удивительные навыки не были забыты. — Надеюсь. Я сажусь на пол и вытягиваю ноги перед собой.

Рекс включает телевизор и игровую приставку.

Я сияю от гордости, когда на телевизоре появляется главный экран игры, на котором изображены персонажи, и я указываю на телевизор джойстиком.

— Все-таки лучше бы эта принцесса была мной.

— Думаешь, я рискую, что ты надерёшь мне задницу, если я изменю её?

— Ты все равно никогда не изменишь ее.

Он качает головой в сторону, ухмыляясь.

— Возможно, когда ты порвешь со мной.

Я закатываю глаза.

— Лучше не делай этого, когда ты расстанешься со мной. Ты можешь сделать персонажей более горячими на случай, если моя героиня захочет встречаться с кем-то из них.

— Более горячие персонажи, да?

— Чертовски точно, — отвечаю я твердым кивком.

Его рука ложится на сердце.

— Ауч. Ты уже разбиваешь мне сердце.

Шок пронзает меня, когда он садится позади меня, раздвигая ноги по обе стороны от моего тела, и медленно тащит меня между ними, пока моя спина не упирается в его твердую грудь.

Я смотрю на него в ответ, изо всех сил стараясь сохранить уверенность.

— Нет. Я сказала тебе, что не буду разбивать сердца. Ты сделал еще хуже своим поцелуем. — Мой взгляд возвращается к телевизору. — Что это было?

Он откидывает мои волосы за плечо и проводит пальцами по прядям.

— Они, блядь, скандировали для нас. Насколько подозрительно выглядит счастливая пара, которая так неохотно целуется?

— Почему тебя волнует, правдоподобно ли это? — спрашиваю я. — Ты отказался прикоснуться ко мне в отеле, а теперь целуешься со мной на публике? — Игра подает звуковой сигнал, когда я нажимаю кнопку запуска, и я качаю головой, когда начинается мой уровень. — Предупреждение о смешанных сигналах.

— Смущенный лучший друг начеку, — ворчит он.

Ого.

— Что? — Мои пальцы застывают, в результате чего мой персонаж умирает. — Что ты хочешь сказать?

— Я ежедневно пытаюсь защитить нашу дружбу, но почему мне так хочется поцеловать тебя, раз уж я попробовал? Я хочу прикоснуться к тебе. — Он судорожно выдохнул — Черт, Каролина. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу прикоснуться к тебе... сказать тебе, что мне нравится, что мы играем в парня и девушку.

— Тогда сделай это, — осмеливаюсь я.

Он зарывается носом в мои волосы.

— Все не так просто, Лина.

Отрицание – это третья сторона в нашей дружбе.

Совет Сьерры из бара проносится в моих мыслях.

Я держу контроллер в своей потной ладони и горжусь собой за то, что сохранила самообладание.

— Все в порядке. Ты все равно не в моем вкусе.

Его грудь двигается позади меня, когда он смеется.

— О, правда? Теперь я не в твоем вкусе, да?

— Ага. Если честно, ты никогда и не был в моем вкусе.

— То, что ты умоляла разделить душ и прикоснуться к тебе, точно говорило о том, что я в твоем вкусе.

— Отчаяние. Моя киска становится требовательной, когда я пью.

— Мм-хмм. Тогда скажи мне, каков твой тип?

— Парень, который не боится делить душ. — Я делаю паузу, делая решительный вдох. — Парень, который не боится прикасаться ко мне.

Его грудь прижимается к моей спине, а его рука скользит от моих волос к бедру, забираясь под подол моего платья. Он делает это молча, ни слова не вылетает из его рта.

Сегодня вечером я буду смелой.

— Кто-то, кто не боится рисковать, — продолжаю я, глотая воздух.

Его свободная рука опускается на мое второе бедро.

— Кто-то, кто не боится скользнуть рукой выше.

Его голос хриплый, когда он говорит:

— Мы играем с огнем, Каролина.

Да, с огнем, который способен испепелить не только нашу дружбу, но и наши сердца.

Но мне надоело бояться рисковать.

Хватит искать парня, который никогда не сравнится с тем, что я чувствую к Рексу.

— Если мы собираемся имитировать отношения, то с таким же успехом можно воспользоваться преимуществами отношений.

Волна удовольствия накатывает на меня, когда я трусь о него нижней частью попы, чувствуя его растущую эрекцию. Я его возбуждаю.

Он берет джойстик, нажимает кнопку запуска и возвращает его мне, пока игра загружается.

— Играй.

— Что?

Я предлагаю секс на столе, а он хочет, чтобы я играла в чертову видеоигру?

Я знаю, что ему это нравится и все такое, но какого черта?

— Играй. В. Игру. — Его рука проникает под мое платье. — Не умирай, и я не остановлюсь.

Я сжимаю контроллер в руках и смотрю на экран. Как он ожидает, что я буду играть, пока он делает это?

Мои пальцы дрожат, пока он ласкает мою голую кожу. Игра не сильно изменилась, и я на первом уровне, так что это не должно быть так сложно. Я играю в медленном темпе и все еще жива.

Я раздвигаю ноги шире, в молчаливой мольбе о большем, и он понимает намек – скользит рукой выше, пока другая остается неподвижной. Мои веки тяжелеют, и я борюсь с желанием закрыть их, пока он исследует меня – на этот раз погружаясь между моих бедер, но не проникая туда, куда мне нужно.

Я останавливаюсь, когда его большой палец проскальзывает под моими трусиками.

Он издает сочетание смеха и стона.

— Продолжай играть, детка.

Я качаю головой, неохотно делая то, что он требует.

— Ты серьезно? Это невозможно.

— Пройди этот уровень. Получи оргазм.

Какая награда... если бы только это не было чертовски невозможно.

Я спасаю своего персонажа от смерти в последнюю минуту.

— Пройду уровень, и ты займешься со мной сексом?

Его губы касаются моего уха, и я чувствую, как его сердце бешено колотится о мою спину.

— Три уровня.

Чтобы дать мне дополнительный стимул пройти этот чертов уровень, он просовывает руку в мои трусики и обхватывает меня между ног, касаясь пальцами моего клитора.

Мои пальцы хлопают по кнопкам джойстика, когда я подаюсь бедрами вперед.

— Господи, ты заставляешь девушку умолять и играть в видеоигры ради удовольствия?

— Конечно. — Он погружает в меня палец, и моя спина выгибается навстречу ему. — Ты такая мокрая для меня.

— Не будь слишком самоуверенным. Это может быть для парня в игре.

— Продолжай играть. — Он добавляет еще один палец.

— Не могу, — стону я, пока он медленно гладит меня.

— Я заставлю тебя кончить так сильно, если ты пройдешь уровень. Я обещаю.

Я стону от поражения, когда мой персонаж умирает, и отбрасываю контроллер в сторону.

— Игра окончена, — говорит он, вытаскивая из меня свои пальцы.

Моя рука проскакивает между ног, чтобы остановить его, и я крепче прижимаю его к себе. Я никогда в жизни так не возбуждалась. Я дергаю бедрами вперед, используя его руку, чтобы направлять так, как я хочу, и стону, и надеюсь, что он не отстранится, когда я отпущу его.

Он не делает этого.

Он стонет мне в ухо, прижимая ладонь к моему животу, и грубо притягивает меня к себе, толкаясь в меня.

Он сжимает мое платье в кулаке и поднимает его так, что становится видна моя задница.

— Срань господня, — шипит он с низким стоном, засовывая в меня еще один палец, и мои ногти впиваются в его руку. — Двигайся.

Я ослабляю свою хватку и стону от потери его пальцев... а затем снова, когда меня толкают вперед на руки и колени перед ним.

Я стону, опустив голову, когда он проводит рукой по моей попке, массируя ее.

— Вот тебе и сила воли, — говорит он, сдвигая мои трусики в сторону, прежде чем погрузить два сильных пальца обратно в мою влажную сердцевину.

Я скребу ногтями по ковру, а он устраивается позади меня.

Я близко.

Так близко.

Я встречаю каждый его толчок.

— О Боже! — кричу я. — Я сейчас кончу!

— Да, — говорит он. — Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг моих пальцев.

Наслаждение усиливается, когда он снова находит мой клитор.

— Блядская вечеринка здесь!

Мое сердце останавливается так быстро, что я не знаю, как я не умерла, когда Джош врывается в квартиру с толпой людей позади него. Пальцы Рекса выскальзывают из меня в считанные секунды, и он падает, притягивая меня к себе на колени. Контроллер снова оказывается в моей руке, и он снова запускает игру.

Наше дыхание не похоже на дыхание людей, которые невинно играли в видеоигры.

Больше похоже на занятие Зумбой... или сексом.

Джош замирает, рассматривая сцену.

— О, черт. — Его глаза расширяются, прежде чем он поворачивается на пятках лицом к группе. — Давайте перекусим. Я, блядь, умираю с голоду.

— Что? — хнычет девушка. — Закажи сюда пиццу или еще что-нибудь. Я не собираюсь платить за еще один Uber.

Джош щелкает пальцами и издает звук застегивающейся молнии, после чего указывает на кухню.

— Тогда давайте сделаем шоты на кухне! У меня там есть текила высшего сорта, и мы можем заказать пиццу.

К счастью, они следуют за ним на кухню, и Рекс подтягивает меня к себе, как только они исчезают. Я молчу, когда он берет меня за руку, и мы бежим по коридору в его спальню. Он отпускает меня, как только за нами закрывается дверь. Когда я поворачиваюсь к нему лицом, он прислоняется спиной к двери, прижав руку к груди, чтобы перевести дух.

— Я объявляю себя победителем, раз уж нас прервали, — комментирую я.

Технически, я умерла до того, как они появились, но этот аргумент звучит лучше для возможного оргазма.

— Как насчет того, чтобы я стал победителем, поскольку я подарю тебе лучший оргазм, который у тебя когда-либо был? — Он не дает мне времени ответить, так как идет вперед, его лицо охвачено потребностью, и прижимается губами к моим.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Рекс

Плохая идея. Плохая, блядь, идея.

Вот что говорит мне мой мозг.

Продолжай целовать ее.

Это то, что говорит мне мой член.

Люби ее.

Это то, что говорит мне мое сердце.

Пожалеем ли мы об этом завтра?

Мы находимся на переломном этапе – ставим все на карту ради этого влечения, с которым мы боролись слишком много лет.

По моим венам разливается жар, когда я глажу ее мягкие щеки и поглощаю ее губы так, как никогда не целовался с женщинами. Но с другой стороны, я никогда в жизни никого так сильно не хотел.

Наш поцелуй импульсивный. Горячий. Бурный.

Наше желание наконец-то освобождается из клетки.

В гостиной играет музыка – скорее всего, Джош решил заглушить шум, который может доноситься из моей спальни. Он заслуживает благодарности позже. Несомненно, он потребует, чтобы я отблагодарил его подробностями о том, во что он впутался. Этого, блядь, не будет. Убедить его в том, что ничего не было, будет нелегко, учитывая, что Каролина стояла на руках и коленях, ее платье было задрано до талии, а мои пальцы были внутри нее.

Очень, блядь, трудно это оспорить.

Я рычу при мысли о том, что он видел ее такой обнаженной, и впиваюсь зубами в ее нижнюю губу. Каролина стонет в ответ, и я шиплю, когда она отвечает мне тем же, ее укус острее моего. Я бы не удивился, если бы она пустила кровь. Мне чертовски трудно дышать, когда я разрываю нашу связь, чтобы отступить на шаг.

Ее щеки раскраснелись, губы припухли, когда она стоит передо мной. Наши глаза встречаются – ее переполняют предвкушение и голод, совпадающие с моими.

Я зажмуриваю глаза, осознавая, что сейчас произойдет.

— Чего ты хочешь, Каролина?

— Тебя, — выдыхает она. — Я хочу тебя. — Она тянется вниз, хватает подол своего платья и стягивает его через голову. Она смотрит на меня с уверенностью, открывая вид на женщину, которая значит для меня все.

Каждая унция напряжения в моем теле высвобождается, все мои мысли вылетают в окно, и я провожу кончиком большого пальца по нижней губе. Моя рука опускается к промежности, чтобы поправить эрекцию через джинсы, хотя невозможно скрыть, насколько я тверд.

Ее черты заливает волна удовлетворения. Ее губы раздвигаются, когда она тянется за спину, чтобы расстегнуть лифчик, и отбрасывает его в сторону. Я подавляю стон, когда следующим движением она снимает хлопковые розовые трусики.

Каролина стоит посреди моей спальни, ее идеальное, миниатюрное тело выставлено на всеобщее обозрение. Ее грудь полнее, чем были в школе, и я задыхаюсь при одной мысли о том, чтобы попробовать ее на вкус. Ее бедра стали более округлыми. У меня сносит крышу от того, что она предлагает мне что-то такое чертовски ценное.

Я не заслуживаю этого.

Я никогда не заслуживал Каролину.

И все же я здесь, ставлю все под угрозу.

Мои глаза переходят на ограниченный вид ее киски, и мой рот наполняется слюной.

— Я все время пытаюсь действовать. — Ее слова отвлекают меня от фантазий о том, что я хочу с ней сделать. — Теперь твоя очередь, Рекс.

Ого. Она пытается действовать?

Я уверен, что это я засунул пальцы в ее киску, но если ей нужны от меня действия, я сделаю чертово действие – такое, которое заставит ее стонать и извиваться подо мной.

Она поднимает бровь в знак вызова, дерзкая улыбка пляшет на ее влажных губах.

Я стираю небольшое расстояние, разделяющее нас, мои руки находят ее бедра и я наклоняю голову вниз.

— Ты же знаешь, я не из тех, кто отказывается от вызова.

Она хитро ухмыляется.

— Я знаю.

Мои губы снова врезаются в ее губы и не отрываются, пока я веду нас к своей кровати. Она визжит, когда я сгибаю руки, обхватывая ее подмышки, и игриво бросаю ее на кровать. Она не теряет времени, скользит по кровати, освобождая место для меня, и встает на колени. Я присоединяюсь к ней, мой пульс бьется с каждым движением, и я падаю на кровать.

Как только я устраиваюсь, она судорожно стягивает мою рубашку через голову и швыряет ее через всю комнату.

— Все. — Ее пальцы начинают возиться с молнией на моих джинсах. — Прямо сейчас.

Я сгибаю пальцы вокруг ее запястья, отталкивая ее руку, и делаю работу за нее. Спускаю свои брюки вместе с трусами-боксерами вниз и сбрасываю их с ног. Ее красивые карие глаза расширяются, когда наступает ее очередь трахать меня, взгляд задерживается на моем члене.

Она наклоняется вперед, ее задница отрывается от кровати на несколько дюймов, чтобы обвить руками мою шею и притянуть меня ближе. Мы медленно целуемся, и я не спешу, покусывая ее губы, посасывая кончик ее языка – и все это в то время, как она, задыхаясь, трется о мое бедро.

Вот оно.

Наши губы остаются соединенными, пока я укладываю ее на спину, ее темные волосы почти сливаются с моей черной подушкой, и я ползу вверх по кровати. Использую свои колени, чтобы раздвинуть ее ноги и проскользнуть между ними. Тихий стон вырывается у нее, когда я зарываю голову в ее шею, целуя ее. Накрываю ее грудь своей большой ладонью, в то время как мой рот продолжает свое путешествие. Мои губы сменяют руку в тот момент, когда она достигает соска, я втягиваю крошечный бутон в рот, провожу по нему языком, а затем сильно сосу.

— Черт возьми, — громко шипит она, извиваясь подо мной. — Еще. Пожалуйста.

Без всякого предупреждения я даю ей то, что она требует, и ввожу два пальца в ее тепло. Ее киска намокла, что облегчает скольжение пальцев внутрь и наружу, потому что, Господи... она такая чертовски тугая, что я едва могу впихнуть два пальца. Меня охватывает удовлетворение от того, как она возбуждена.

Из-за меня.

Ее киска такая мокрая в ответ на то, как сильно она хочет меня.

Черт возьми, если это не заставит меня кончить уже сейчас.

Я наклоняю голову и нежно посасываю ее набухший клитор. Ее ноги поднимаются в коленях по обе стороны от меня, и ее тело вздрагивает, когда я провожу языком по ее щёлочке, облизывая ее вместе с пальцами. Ее спина выгибается, отчаянный крик вырывается из нее, когда я убираю пальцы. Ее крики сменяются отчаянием и напряжением, когда я заменяю их языком, проталкивая его глубоко внутрь нее.

— Господи, — вскрикивает она, прижимаясь к моему лицу. — Не останавливайся.

Проклятия вылетают из моего рта, когда я лижу и сосу ее киску, мой большой палец пробирается к ее клитору и массирует его нежными кругами.

— Еще, — просит она.

Я ел ее киску сильнее, и ее рука упала на мои волосы, когда я снова добавил свои пальцы в процесс. Это чертовски больно, как она цепляется за корни, но я справлюсь с этим. Я справлюсь с чем угодно, лишь бы подарить ей лучший оргазм в ее жизни.

— Пожалуйста, — умоляет она, задыхаясь. — Хватит сдерживаться, займись уже со мной сексом.

Это убивает меня, но я игнорирую ее мольбы.

Ее стоны становятся все громче, а тяжелые вдохи, вырывающиеся из легких, говорят о том, что она близка к тому, чтобы достичь своей грани.

Я ненадолго отстраняюсь, чтобы взглянуть на нее сверху, прежде чем вернуться к делу.

— Кончи на мой язык, детка.

Как будто мои слова довели ее до грани, ее спина отрывается от кровати, и она удерживает мою голову на месте. Ее ноги дрожат, когда она кончает, и я просто целую ее клитор, прежде чем поднять голову.

— Вот это да, — задыхается она, переводя дыхание. — А теперь займись со мной сексом.

Я отшатнулся назад, на мгновение потрясенный ее словами. Всего несколько минут назад она умоляла меня трахнуть ее.

Я усмехаюсь, качая головой, и посасываю пальцы, которые были внутри нее, прежде чем ответить:

— Сегодня не получится. Я тебе дал оргазм. Не будь эгоисткой.

— Это ты эгоист, — хмуро возражает она, указывая подбородком на мой твердый как скала член, прижатый к ее бедру. — Если уж на то пошло, тебе это нужно больше, чем мне.

Мои колени почти подгибаются, когда она обхватывает мой член кулаком, и я не могу остановить себя от рывка вперед.

— Я не буду трахать тебя в доме, полном людей, — прорычал я, запрокидывая голову назад, когда она начала гладить меня.

— Я буду тихой, — шепчет она. — Ты можешь закрыть мне рот той же рукой, что была в моей киске.

Святой ад.

Откуда взялась эта Каролина?

Как бы мне не хотелось прижать ее к себе и жестко трахнуть, мы еще не готовы к такому шагу.

Моя рука опускается вниз, обхватывая ее запястье, чтобы остановить.

— Все в порядке. Это для тебя.

— Поверь мне, — говорит она с фырканьем, поглаживая меня быстрее. — Это определенно будет и для меня тоже.

Мой член дергается, умоляя меня дать ей разрешение, и мой рот открывается, когда я придвигаюсь ближе, чтобы обеспечить лучший доступ. Она использует эту возможность, чтобы подняться на колени и толкнуть меня на спину. Я не успеваю возразить, как она обхватывает своими теплыми губами мой твердый член и сосет кончик, и я чуть не кончаю, когда она берет весь мой член в рот. Настала моя очередь поднять бедра вверх, отдавая ей свой член, пока она втягивает и выпускает его изо рта, проводя языком по его кончику.

Это не занимает много времени, прежде чем всплеск удовольствия пронзает меня, и мои яйца напрягаются.

— Я сейчас кончу, — предупреждаю я на случай, если она не любит глотать.

Она только сильнее сосет, как будто ей не терпится попробовать меня на вкус.

Мои бедра дергаются вперед, каждый нерв в моем члене пробуждается, когда я взрываюсь в ее рту.

— Твою мать, — прорычал я, все еще приходя в себя от кайфа лучшего минета в истории. — Это было потрясающе.

Она откидывается назад, ее попа касается ног, и по ее лицу разливается нежность.

— Когда мы сможем сделать это снова?

Мои губы растягиваются в ухмылке, и я издаю хриплый смех.

Может быть, нам суждено быть именно такими.

Лучшие друзья.

Временные любовники.

Потом я потеряю ее.

Наши жизни никогда не будут прежними.

Мы рискуем всем ради секса.

***

В первый раз в жизни я просыпаюсь раньше Каролины.

Утреннее солнце светит сквозь жалюзи моей спальни, открывая мне вид на нее, удобно устроившуюся у меня под боком. Я лежу на спине, а она – на животе. Одна из ее ног лежит на моих бедрах, а рука – на моей обнаженной груди.

Мы много раз делили постель, но сегодня утром все по-другому.

Прошлой ночью мы занимались оральным сексом.

Одна из моих старых школьных футболок задралась на ее талии, открывая мне вид на белые трусики-шорты и низ ее пухлой попки. Вчера вечером она взяла пару из ящика в моем комоде, который она выделила для себя, и который теперь переполнен нижним бельем.

Она зашевелилась, демонстрируя еще больше своей попки, и ее тело еще больше переместилось на меня. Мой член твердеет, когда я вспоминаю, что происходило на этой кровати – она толкнула меня на спину и сосала мой член так, как будто от этого зависела ее жизнь. Ее вкус у меня на языке.

Этого уже не вернуть.

Мы не были пьяны.

Невозможно свалить все на алкоголь или притвориться, что ничего не было.

Все утро я думал о том, что это значит для наших отношений.

Мне нужно знать, где находится разум Каролины.

После ее умопомрачительного минета я поцеловал ее и вскочил с кровати. Иначе я бы закончил тем, что трахнул ее. Она присоединилась ко мне, одеваясь, стащила еще одну мою футболку и поменяла свои контактные линзы на очки.

Гости Джоша обычно остаются на ночь, и моя дверь была заперта, но я не рисковал, что кто-то увидит ее голой.

Невозможно сдержать мою веселую улыбку, когда она просыпается, и ее глаза смягчаются, когда они видят меня.

— Доброе утро, солнышко, — говорю я.

— Доброе утро, — сонно отвечает она, ничуть не встревоженная нашим положением.

— Как спалось?

— Вообще-то, замечательно, — улыбается она. — Давненько я у тебя не ночевала.

— А как же несколько дней назад в отеле?

— Я имею в виду, что давно не ночевала у тебя, а не делила с тобой постель.

— Видимо, я скучал по тебе.

Она двигается и упирается подбородком мне в грудь, глядя на меня сверху вниз.

— Хочешь поговорить о слоне в комнате?

— Ну вот, а я считал тебя застенчивой.

— Я такая и есть... только если не рядом с тобой. — Она тычет меня в грудь. — Это ты виноват, заставляя меня все время проводить с тобой.

— Эй, это не улица с односторонним движением. Почему-то ты знаешь каждую деталь моей жизни, заставляешь меня смотреть передачи об отчаянных домохозяйках, трахающих своих парней на лужайке, и настаиваешь, чтобы ты научила меня печь.

Она смеется.

— Я злая женщина.

— Это мягко сказано.

Слава богу, нам удобно. Обычно я не остаюсь на ночь, боясь мучиться на следующее утро. А если и остаюсь, то ухожу рано, без завтрака и разговоров.

— Что мы увидим, когда выйдем из комнаты? — спрашивает она.

— А?

— Джош и его друзья наверняка веселились прошлой ночью.

— Веселее, чем мы?

На ее лбу проступает румянец.

— Эх, сомневаюсь.

Я наматываю прядь ее волос на палец.

— Как и я, Джош придирчив к нашим гостям. Были только его двоюродный брат, девушка, с которой он постоянно встречается, и ее подруга.

— Джош постоянно с кем-то встречается?

— Шокирует, да? Они периодически расстаются, но сейчас встречаются. Она и ее подруга классные.

Наступает тишина, пока она смотрит на меня.

— А ты... когда-нибудь тусовался с ее подругой?

— Нет. — Я заправляю прядь волос, с которой играю, ей за ухо. — Я не спал с ней.

— Откуда ты знаешь, что я об этом думаю?

— Я всегда знаю, что происходит в твоей хорошенькой головке.

Она шлепает меня по груди.

— Я тебя ненавижу.

— Ты любишь меня. — Я переворачиваю нас, укладываю ее на спину и смотрю на нее сверху вниз. — Это действительно реальность? — Мой взгляд путешествует по ее телу.

Она ущипнула меня.

— Ты почувствовал это?

Я вздрагиваю.

— Э... да?

— Тогда, да, это реальность. — Она ненадолго отводит взгляд, а затем хмурится, ее глаза встречаются с моими. — Почему бы тебе не заняться со мной сексом? Прошлая ночь была одноразовой? — Она шлепает себя по лбу. — Я так запуталась.

— Значит, нас двое.

— Но ты не занимался со мной сексом прошлой ночью. Почему? Других девушек ты не отталкиваешь.

— Ты не какая-нибудь другая девушка, Каролина.

— Тогда кто мы? Друзья с преимуществами?

— Мы не просто друзья с преимуществами. Я могу подтвердить это на девять тысяч процентов.

— Супер-лучшие друзья с оральными льготами?

— Опять неправда.

— Это потому что ты думаешь, что я отстой в сексе?

— Что? Почему ты думаешь, что мне это пришло в голову? На самом деле, ты чертовски сексуальна в постели.

— Я была отстойной, когда мы занимались сексом в старших классах.

— Имеешь в виду, когда ты была девственницей? — Я погладил ее челюсть своей свободной рукой. — Я не ожидал, что ты будешь профессионалом в сексе или что это не будет неловко. Мы были подростками.

— Тем не менее, не сомневаюсь, что для тебя это было отстойно.

Я насмехаюсь.

— Ты забыла, что я кончил? Я волновался, что тебе было больно.

— Да, это было больно, но ты был нежен со мной.

Я всегда буду нежен с тобой.

Нас прерывает урчание ее желудка.

— Завтрак? — спрашиваю я, отстраняясь от нее.

— Я умираю с голоду.

— Ты сегодня работаешь?

Она качает головой.

— У меня благотворительный ужин со спагетти, чтобы собрать деньги на программу послешкольного образования в церкви. — Она проводит рукой туда-сюда между нами. — У нас ужин для сбора средств. Я сказала тебе отметить его в календаре.

Я забыл.

— Я жду твоих напоминаний, — ворчу я.

— Это также напоминание о том, что ты помогаешь мне печь печенье.

Я застонал.

— Сколько штук?

— Всего двести. Лорен и ее мама делают остальные двести, а Ширли печет пироги.

— Господи. Мы столько не делали уже несколько лет.

Я киваю.

— Ага, так что готовься.

Одно из хобби Каролины – проводить благотворительные мероприятия. Она провела бесчисленное количество молчаливых аукционов и ужинов для людей, организаций или нужд церкви. Мне нравится, как сильно она любит помогать другим. Я присоединяюсь к ней, помогаю и позволяю ей командовать мной.

Ее желудок снова урчит, и я спрыгиваю с кровати.

— Давай накормим твой живот.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Каролина

— С добрым утром, голубки, — кричит Джош, когда мы входим в кухню.

— Не начинай, — предупреждает Рекс.

Джош поднимает руки вверх.

— Эй, я рад за вас! Я долго ждал этого момента. Чувствую себя гордой мамой-медведицей.

— Ждал какого момента? — спрашиваю я, переключая свое внимание на кухню.

Он делает размашистый жест в сторону Рекса и меня.

— Когда вы двое трахнитесь.

Рекс пихает его плечом, когда он проходит мимо него.

— Мы не трахались.

Джош усмехается.

— Ладно. Я долго ждал, когда вы перепихнетесь.

— Кто сказал, что мы перепихнулись? — выпалил Рекс в ответ.

— Ваши виноватые лица, когда я застукал вас в гостиной. — Джош поднимает брови.

— Мы играли в видеоигры, — объясняю я, выглядя так же виновато, как он сказал, какими мы были вчера вечером.

То, что на мне надето, не помогает нашему разговору – футболка Рекса и пара его треников, а мои волосы напоминают крысиное гнездо.

Джош открывает рот, чтобы ответить, но все внимание переключается на высокую блондинку, вошедшую на кухню в рубашке до колен.

Она встает на цыпочки и берет кружку со шкафа, а затем смотрит на меня с забавной улыбкой на лице.

— Ты, должно быть, Каролина.

— Да? — отвечаю я в замешательстве.

Она показывает на Рекса.

— Он влюблен в тебя.

— Я же говорил тебе! — кричит Джош.

— В каждом нашем разговоре он упоминал тебя. — Она наклоняет свою кружку в мою сторону. — Мы заказываем пиццу, он говорит, что твоя любимая – с курицей и пепперони. Мы смотрим сериал – он сообщает, сколько серий он посмотрел с тобой. Девочка, я знаю о тебе достаточно, чтобы мы могли стать лучшими подругами. — Ее улыбка растет. — Я Анжелика.

Я приветливо машу рукой.

— Я Каролина... хотя, кажется, ты уже знаешь это.

Джош открывает холодильник и берет коробку с яйцами.

— Счастливая пара голодна сегодня утром? — спрашивает он. — Я готовлю французские тосты!

— Я никогда не откажусь от французских тостов, — отвечаю я.

Джош начинает доставать ингредиенты, а Анжелика берет сковороду. Рекс протискивается между ними в узком пространстве, берет две кружки и готовит нам кофе – добавляя идеальное количество сахара и миндального молока.

— Я жду, когда Рекс скажет мне, что французские тосты – твое любимое блюдо, — шутит Анжелика.

— Блинчики – ее любимые, — отвечает Рекс. — Побольше сиропа. С добавлением бананов, если возможно.

Он ставит передо мной кружку и подмигивает, и мое сердце тает.

***

— У меня есть прекрасная идея, — говорит Рекс, когда мы заканчиваем разгружать продукты на кухне моей сестры. — Ты печешь. Я пробую. — Он наклоняет голову к кухонному столу Триши, на его полных губах играет мальчишеская улыбка. — Я буду сидеть здесь, смотреть, как мастер делает свою работу, а потом следить за тем, чтобы они были вкусными, когда будут готовы.

Я бросаю пакеты в корзину для мусора.

— Хорошая попытка, но нет. Сегодня ты помощник пекаря. — Я достаю из ящика два фартука и бросаю ему розовый с желтыми резиновыми уточками.

— Нельзя винить человека за попытку. — Он завязывает фартук вокруг себя с весельем. — Мне нравится эта вещица.

Поглотив французские тосты Джоша и уклонившись от вопросов от него и Анжелики, мы привели себя в порядок и отправились в продуктовый магазин за ингредиентами для печенья. Рекс предложил свою кухню, но там мало места. У Триши больше места за столом и самая современная техника. Кроме того, мы останемся одни, так как она с семьей уехала на выходные.

Давненько я не пекла такие большие порции. Я немного заржавела и благодарна Рексу за помощь.

— Я дам тебе вылизать миску в награду за твою помощь, — предлагаю я, расхаживая по кухне и собирая все необходимое.

Он одаривает меня довольной улыбкой.

— Мне нравится, когда ты позволяешь мне вылизывать что-то.

Мерный стаканчик выскальзывает у меня из рук, падая на пол, и я наклоняюсь, чтобы его поднять. Обычно, я бы закатила глаза и швырнула в него полотенцем для посуды – что-то в этом роде – но его слова попали в другую точку. Не раздражения. А желания. Он прав. Мне нравится, когда он вылизывает что-то, но я слишком застенчива, чтобы сказать ему об этом.

Когда я поднимаюсь, я заменяю чашку в руке рукавицей для духовки и шлепаю его по голове, желая, чтобы желание не разгоралось во мне. Я должна печь печенье для церковного сбора средств, но все, чего я хочу, – это снова упасть на колени и попробовать его на вкус.

Он преувеличенно вздрагивает с довольной улыбкой на лице от того, что он меня смущает.

— Хорошо, какие вкусы мы будем сегодня печь, девушка-босс? — Он потирает руки.

Я протягиваю руку к ингредиентам.

— С шоколадной крошкой.

Он выхватывает пакет с шоколадными крошками.

— Я беру их.

— Овсяное с изюмом.

Он хмыкает.

— Ты не можешь сделать овсяное печенье с изюм.

— Что? Почему?

— Люди, которые делают овсяное печенье с изюмом, заслуживают тюрьмы. — Он встает во весь рост. — Вот мы, любители шоколадной крошки, занимаемся своими делами и берем печенье, откусываем и обнаруживаем, что внутри у него сморщенный виноград. — Он щелкает пальцами по коробке с изюмом на островке. — И люди удивляются, почему у меня проблемы с доверием.

— У тебя проблемы с доверием, потому что ты слишком много себе позволяешь. — Я тащу изюм обратно и держу его. — Ты получаешь изюм. Нам нужно разнообразие.

Он просматривает ингредиенты.

— Какие у нас есть еще варианты? Арахисовое масло? Сникердудл[13]?

— Никаких. Все подтвердили, что принесут. Я отвечаю за шоколадную крошку и овсяное с изюмом.

— Хорошо, но пусть никто не знает, что я помогал тебе с этим позором печенья. Я буду делать шоколадное печенье, а тебе предоставлю честь съесть мерзкое печенье с изюмом.

— Ты слишком драматизируешь.

— Я очень серьезно отношусь к своему печенью, Лина. Ты это знаешь.

— Да, да, да, — бормочу я.

— Я буду главным по сахару. — Он берет банку с сахаром.

Я вырываю ее у него из рук.

— Я буду главной по сахару. — Ставлю банку с другой стороны от себя на стойку, подальше от него, и помахиваю пальцем в воздухе. — Помнишь, как я в прошлый раз позволила тебе быть ответственным за сахар?

— Да, они были райскими.

— Нет, не были.

Его ладонь прижимается к сердцу.

— Ты точно знаешь, как задеть мужское самолюбие.

— Ты положил в них слишком много сахара. Они были ужасны на вкус. — Я протягиваю ему коробку с яйцами. — Ты занимаешься замесом теста.

— Ну, разве это не чертовски скучно, — ворчит он, открывая коробку.

***

Четыре часа спустя в доме пахнет выпечкой, и печенье готово.

Я потираю руки, прежде чем повернуться и помыть их.

— Мне нужно принять душ и подготовиться.

Рекс кивает, и я сдерживаю смех, глядя на отпечаток ладони из муки на его лице от моего прикосновения к его щеке. Он пытался стереть его тыльной стороной руки, а я была такой хорошей подругой и сдержалась, чтобы не сказать ему, что он ее пропустил.

— То же самое, — говорит Рекс, выбрасывая последний мусор в бак. — Хочешь, я заеду за тобой или встретимся там?

— Ты можешь встретить меня там, — отвечаю я.

— Круто. Я помогу погрузить это в твою машину.

Он несет большую часть контейнеров, и мы складываем их на заднее сиденье моей машины, после чего он целует меня в щеку и прощается. Я спешу наверх, чтобы смыть с себя яичный желток и муку, и начинаю раздеваться, когда на мой телефон приходит сообщение.

Джеймс: Поужинай со мной.

Кайф, который я получила от общения с Рексом, улетучивается, и мысль об ужине с Джеймсом вызывает у меня рвотные позывы. Я раздумываю, отвечать ли ему, но, как всегда, отвечаю.

Я: Сегодня занята сбором средств.

Джеймс: Можно я приду?

На этот раз я чуть не подавилась печеньем, которое решила попробовать.

Я: Нет. Там будут мои родители.

Джеймс: Это грубо. Не пора ли познакомить меня с твоей семьей?

Я хочу познакомить его со своей семьей так же, как хочу, чтобы Макдональдс прекратил подавать свою шипучую колу.

Я: Чего ты хочешь?

Джеймс: Чтобы ты перестала с ним общаться. Чтобы ты перестала с ним трахаться.

Отвращение пронзает меня. Он – это Рекс. Я ненавижу, когда Джеймс втягивает его в наши разборки.

Я: Прекрати. Мы просто друзья.

Джеймс: Лучше бы так и было.

Я бросаю телефон на тумбу в ванной со слезами на глазах. Я не могу попросить Рекса сделать его Instagram приватным, иначе он будет расспрашивать меня. Если я попрошу его заблокировать Джеймса, он решит, что тот издевается надо мной. Мой рот будет закрыт, мои секреты спрятаны, и я буду продолжать общаться с Джеймсом, как могу, угождая ему.

В конце концов, я ему надоем.

Надеюсь.

***

Я приезжаю в церковь на два часа раньше, чтобы все подготовить.

Погода сегодня на нашей стороне, светит яркое солнце и дует легкий ветерок. Сбор средств проводится на парковке. Моя главная цель во время таких мероприятий – развлечь детей, поэтому я позаботилась о том, чтобы это было рядом с детской площадкой, заказала надувной домик, а директор начальной школы согласился прийти в костюме клоуна.

Еда и деньги были пожертвованы, и, судя по тому, что я видела на Facebook, сбор средств должен собрать приличную толпу, что вполне типично. Жители Блу Бич любят свою церковь, еду, общение... и сплетни.

Программа послешкольного образования – это великое дело. Много лет назад моя мама основала ее и вместе с другими добровольцами руководит ею бесплатно. Церковь бесплатно присматривает за детьми, пока родители не смогут забрать их после работы.

Люди прибывают, ищут места, пока дети бегают по парковке к надувному домику.

— Привет, — говорит Рекс в то же время, когда его руки обхватывают мою талию сзади.

Его руки не двигаются, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

— Привет. — В моем тоне звучит нотка застенчивости, что удивляет меня, поскольку рядом с ним я всегда сама не своя.

Но, опять же, мы никогда не общались на людях на следующий день после того, как его лицо побывало у меня между ног.

Сегодня он выглядит как всегда сексуально в своей черной рубашке и рваных черных шортах длиной до колена с потертыми краями. Его волосы в беспорядке, как обычно, и я не могу остановить себя от того, чтобы провести большим пальцем по щетине, покрывающей его челюсть.

То, что произошло прошлой ночью, обнажило влечение, которое мы слишком долго скрывали. Теперь, когда все открыто, я чувствую себя свободной, и во мне разгорается гордость от мысли, что он доверяет мне настолько, чтобы сделать этот шаг вместе.

Мои плечи опускаются.

Что это за шаг?

Мы переспали, и это все, к чему это приведет?

Сегодня вечером я спрошу его. Мы всегда были открыты и честны в наших отношениях. Даже когда мы сдерживались от чего-то физического, мы знали, что чувства есть, что любви так много, что потребуется тяжелая бензопила, чтобы разрушить ее.

Нас разделяют всего несколько сантиметров, и его руки следуют по моей талии, прежде чем задрать подол моего зеленого платья.

— Мне нравится твое платье.

Я смотрю на него, прикусив уголок губы, окутанная его объятиями.

— Спасибо.

Он уткнулся лицом в мою шею.

— Жаль, что я не могу его снять.

Мне тоже.

Я трусь бедрами друг о друга, и он смеется, когда я вжимаюсь в него всем телом.

— Может быть, позже?

Заразительная ухмылка на его лице заставляет меня сделать то же самое, когда он откидывает голову, его руки все еще обвивают мою талию.

— У нас будет еще одна ночевка сегодня?

По моей шее пробегает тепло.

— Если ты хочешь? Может, мы снова поиграем в видеоигры?

Волнение отражается в его чертах, и он усмехается, прежде чем притянуть меня к своей груди и прижаться губами к моей макушке. Когда он немного отстраняется, мы смотрим друг на друга в нерешительности, размышляя о наших дальнейших действиях. Рекс решает это, опускает голову вниз и прижимается губами к моему рту.

— Я бы хотел еще один раунд видеоигр.

— Каролина!

Я отпрыгиваю назад при звуке голоса моего отца, когда он идет в нашу сторону.

Черт!

Мы были настолько погружены в свой собственный мир, что я не только забыла, что здесь есть другие волонтеры и мой отец, но и была близка к тому, чтобы поцеловаться с Рексом в моей церкви.

Мой отец будет в восторге от этого случая.

Лекция начнется, как только мы останемся одни.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Рекс

Пастор Адамс замолвил за меня словечко перед Богом.

Он очень старается скрыть свое недовольство, прогуливаясь в нашу сторону.

Мой поцелуй с Каролиной едва ли можно назвать поцелуем, но по его хмурому лицу можно подумать, что Каролина сидит на мне, обнаженном, словно на качеле-балансире.

Сделав невинное лицо, я протянул руку, когда он подошел к нам.

— Пастор Адамс. Приятно видеть вас снова.

Он пожимает мою руку, его крепкая рука напряжена, а губы складываются в раздраженную гримасу.

— Рекс, я ценю, что ты пришел.

— Это меньшее, чем я могу помочь, — отвечаю я с широкой дружеской улыбкой.

Взгляд Рика переходит на Каролину, и он дергает подбородком в сторону другой стороны парковки.

— Твоей маме нужна помощь с корзинами для пожертвований.

Щеки Каролины красные, как розы, которые я купил на ее день рождения в этом году.

— Конечно. — Она показывает в сторону столов. — Дай мне упаковать это, и я сразу же приду.

— Нет, я сам, — говорю я, махнув рукой в сторону стола, заставленного корзинами. — Иди помоги маме.

— Спасибо, — говорит Каролина, бросая на меня тревожный взгляд и затем возвращая взгляд на своего отца.

Сбор средств напоминает мне мини-карнавал. Большой шатер установлен над столами и стульями. У детей есть где развлечься – игровая площадка, домик для прыжков, клоун и диджей, крутящий детскую музыку. Каролина устроила негласный аукцион, а те, кто участвует в конкурсе по приготовлению спагетти, расставляют свои блюда. Я поднимаю бровь, когда замечаю резервуар для обливания. Мистер Роджерс, старый школьный тренер по футболу, был чуваком с резервуаром, но он недавно переехал.

Кто займет его место?

Я расставляю столы и стулья точно так, как Каролина делает каждый раз, и она возвращается через несколько минут после того, как я закончил.

— Идеальное время. Появляешься как раз тогда, когда вся тяжелая работа закончена, — шучу я.

— Ты такой уморительный. — Она закатывает глаза, уходя, и машет мне рукой, чтобы я следовал за ней. — Пойдем, мой любимый помощник. У меня есть для тебя идеальная работа.

Я следую за ней, не испытывая стыда за то, что разглядываю ее задницу.

— Что это за работа?

— Увидишь, — поет она.

— Это пугает. В прошлый раз, когда ты так сказала, ты выставила меня на аукцион для свидания, заставив вытерпеть ужин с городской кошатницей.

— Мисс Горгман милая. — Ее голос полон сарказма.

— Она попросила принести ей торт с намерением, чтобы я потом слизал его с нее – дословно. — Я вздрагиваю, заново переживая этот момент в своей голове.

— О, пожалуйста. Я сомневаюсь, что это был первый раз, когда ты слизывал еду с женщины.

— Не торт, и уж точно не с шестидесятипятилетней женщины, от которой воняет кошачьей мочой.

— К счастью для тебя, это не аукцион свиданий.

— Лучше бы так и было, или будь готова бросить все свои сбережения, чтобы купить свидание с твоим мальчиком. — Я сигнализирую вниз по своему телу. — Ты же знаешь, что это продается за большие деньги.

Она смеется.

— Успокойся, Казанова. Твоя работа намного лучше, чем платные свидания.

Когда она останавливается, из меня вырывается стон.

— Резервуар для купания? Ни хрена подобного. — Я делаю круг вокруг своей головы. — Ты знаешь, сколько времени нужно, чтобы довести этот образ до совершенства?

— Пять минут, — отвечает она.

Следующий аргумент на подходе.

— У меня нет сухой одежды, чтобы переодеться.

— Есть. Я принесла кое-что из твоего с лофта.

— Мне нравится, как хорошо ты все спланировала, не сказав мне. — Мой палец перемещается к подбородку, постукивая по нему, когда ее лицо заливает восторг. — Если я правильно помню, всякий раз, когда я прошу вернуть мою одежду, ты говоришь, что как только она попадает к тебе домой, она больше не моя. Прости, детка, но я не могу переодеться в твою одежду. Похоже, ты будешь сидеть своей красивой попкой прямо в этом резервуаре.

Эта штука выглядит как смертельная ловушка с проволочной сеткой вокруг бака и красной мишенью на ярко-желтом отбойнике.

Настала ее очередь подать сигнал своим волосам.

— У меня уходит добрый час, чтобы сделать это произведение искусства. — Она ухмыляется, хлопая меня по плечу. — Я выиграла. Иди за мной, и я покажу тебе, где переодеться и принять душ, когда закончишь.

— Ладно, — ворчу я. — Я делаю это только потому, что мне нравится твоя задница.

Она дико ухмыляется.

— Я знаю.

Как ей всегда удается уговорить меня на такое дерьмо?

***

Я прохлаждаюсь в резервуаре для ныряния уже добрых тридцать минут, но до сих пор не погрузился под воду.

Одной из причин может быть то, что играли только дети.

Я на девяносто процентов уверен, что все изменится, когда Молли передает Малики мяч.

Черт.

— Чувак, — пробурчал я, ерзая на неудобном деревянном сиденье, ледяная вода ддоходит мне до колен. — Отдай мяч обратно ребенку, и я куплю тебе кружку пива. — Я делаю паузу, чтобы поднять четыре пальца. — Пусть будет четыре кружки.

Сегодняшняя цель – не промокнуть.

Малики разворачивает свою кепку задом наперед, подбрасывает мяч в воздух и ловит его.

— Ты забыл, что я владею баром и покупаю пиво по дешевке?

— Тогда пятьдесят баксов!

Он продолжает подбрасывать мяч в воздух.

— Я дам тебе разрешение жениться на моей сестре.

— Ему не нужно твое разрешение, — вклинилась Сьерра, прежде чем переключить свое внимание на Малики. — Утопи его.

— Почему бы тебе не оказать мне эту честь?

Толпа, состаящая из взрослых и детей, расступается, когда появляется Рик, весь такой драматичный и дерьмовый. Он останавливается перед Малики и протягивает руку. Малики бросает на меня извиняющийся взгляд, прежде чем передать мяч Рику. Мои глаза расширяются, когда Рик поворачивается ко мне лицом, и серьезное выражение его лица подтверждает, что он твердо намерен сделать этот бросок.

Я не понимаю, почему пастор Адамс имеет на меня зуб, но я думал, что после нашего завтрака мы были в хороших отношениях.

— Папа, — предупреждает Каролина, уловив напряжение.

— Что? — спрашивает Рик, делая вид, что ничего не понимает. — Это игра. — Его глаза сверкают в мою сторону, встречаясь с моими. — Правда, Рекс?

— Просто игра, — повторяю я, надеясь, что он никогда не был заядлым бейсболистом. — Пусть кидает.

Все внимание приковано к нам, когда люди наблюдают, как отец моей девушки вытягивает руку назад, как будто он бросает победную подачу на Мировой серии[14], а затем бросает мяч в цель. Толпа, прыгающая вверх и вниз, сообщает мне, что он собирается попасть в цель, и несколько секунд спустя мое сиденье проваливается, сбрасывая меня в яму с ледяной водой.

— Вот дерьмо, — не могу удержаться от крика, когда поднимаюсь на ноги, чтобы отдышаться.

Рик не обращает на меня внимания, передавая мяч Малики.

— Твоя очередь. — Не дожидаясь его ответа, он разворачивается и уходит.

Разве пасторы не должны быть понимающими, добрыми людьми?

Лучше бы это было перемирие.

Малики поднимает бровь в мою сторону, когда я дрожу, как мокрая собака.

— Похоже, ты хорошо сблизился со своим будущим свекром.

— Никогда не было лучших отношений, — отвечаю я, стиснув зубы и обхватив себя руками.

***

— Спасибо, что промок для меня.

Каролина прислоняется к стене в коридоре, когда я выхожу из церковной уборной в свежей, сухой одежде.

К счастью для меня, после того, как ее отец окунул меня в воду, моя работа закончилась. Когда я выпрыгнул из резервуара, Каролина уже ждала меня с полотенцем, и я обернул его вокруг своего тела и босиком бросился в церковь. Она стояла позади меня и просила добровольцев стать следующей жертвой, но никто не решался. Неудивительно. Сомневаюсь, что мое падение выглядело приятно.

Я бросил пакет с одеждой на пол и провел руками по влажным волосам.

— В следующий раз поставь меня в кабинку для поцелуев.

Она качает головой, отталкиваясь от стены.

— Этого никогда не случится, так что не надейся.

— Почему бы и нет? — Я поднимаю сумку и перекидываю ее через плечо, идя в ногу с ней. — Ты бы ревновала?

Мы сворачиваем в коридор, проходя мимо волонтеров, и моя рука находит ее, переплетая наши пальцы.

Мы делаем это так привычно, как я никогда не думал.

Может быть, это всего лишь держание за руки, что мы делали бесчисленное количество раз, но сейчас это больше, чем платонические отношения.

Она смотрит на меня с лучезарной улыбкой.

— Конечно, и ты бы чувствовал то же, если бы все было наоборот.

— Не, я бы встал в очередь и купил все твои поцелуи.

Я охаю, когда меня тянут по пустому коридору и заталкивают в темную комнату. Пока я соображаю, что происходит, дверь захлопывается за нами, и губы Каролины касаются моих.

Это сладкий поцелуй.

Минимум языка.

Длится всего несколько секунд.

Ее глаза ищут мои, когда она отстраняет свой рот, но не двигается.

— Я хотела сделать это с тех пор, как ты согласился на окунание в воду.

Я облизываю губы, чтобы почувствовать ее вкус.

— Был рад помочь.

Она фыркает.

— Определенно нет.

— Ты права. — Я целую кончик ее носа и смотрю в ее прекрасные глаза. — Ты можешь загладить свою вину позже.

***

— Вопрос.

Я смотрю на Каролину и вижу ее... вопрос. Она сидит рядом со мной на одном из двух оставшихся стульев, которые мы оставили после уборки. Я сижу на другом.

Уже темно, почти десять часов, и сбор средств закончился. Группа людей осталась и помогала убирать, но сейчас здесь только мы. Рик избегает меня с тех пор, как окунул меня в воду, но я напоминаю себе, что должен связаться с ним и выяснить, что у него на уме. Думаю, он недоволен тем, что у нас с Каролиной все так серьезно, но мы еще не женаты. Сколько я знаю Каролину, она говорила, что ее родители подчеркивают важность брака и воздержания.

Я устал, каждый мускул в моем теле болит, и я не могу дождаться, когда вернусь домой и рухну на диван.

— Ответ, — отвечаю я, вытягивая ноги перед собой.

— Ты можешь прояснить это? — Она подает сигнал между нами.

Я поднимаю бровь в замешательстве, хотя я ни черта не запутался.

— А?

— Что между нами происходит? — Она произносит слова медленно, как будто моему мозгу нужно время, чтобы их переварить.

Это то, чего я боялся с самого первого дня.

Ужасный разговор о том, «что между нами происходит».

Это не первый раз, когда мне задают этот вопрос. Те обсуждения заканчивались неловкостью и моим бегством от темы.

Я не умею выражать свои мысли.

Дерьмо в прояснении ярлыков.

Я прочищаю горло, провожу рукой по вспотевшему лбу, собираясь с мыслями, прежде чем позволить им сорваться с губ. В отличие от других женщин, от этого разговора с Каролиной не уйти. Каким бы странным он ни был, я буду говорить с ней об этом. Она этого заслуживает.

— Как насчет того, чтобы уточнить, кем ты хочешь, чтобы мы были? — наконец говорю я.

Это хороший ответ.

Кем бы она не хотела быть, я готов.

Ее нахмуренные брови сообщают мне, что я глуп, и это был не лучший ответ.

— Нет, — говорит она, многократно качая головой. — Мы не можем этого сделать.

— Почему? — Мой разум гоняется в поисках причин, по которым мы можем это сделать.

Она упирает палец в грудь.

— Я не могу определить, чего ты хочешь. — Ее палец указывает на меня.

Верно подмечено.

Я хочу ее, но мне также нужна ее помощь, чтобы она провела меня через все это, чтобы я ничего не испортил.

Я обхватываю ее за плечи, и ее стул дребезжит, когда я подтаскиваю его ближе к своему. Я смягчаю свой голос, говоря:

— Я хочу того же, что и ты.

Ее голова опускается в ложбинку на моей шее, и она наклоняется ко мне.

— Я могу уточнить, чего я хочу, Рекс, но ты единственный человек, который может говорить за свое сердце, за то, где находится твой разум.

— Мое сердце с тобой. — Слова вылетают без усилий, но их смысл огромен.

Я усмехаюсь, когда она расслабляется, прижимаясь ко мне, и моя рука гладит ее руку.

— А твой разум?

Мои волосы поднимаются на затылке. Не всегда приходится бороться с сердцем. Иногда это твой чертов мозг, который портит тебе жизнь.

— Мой разум... — Я издаю тяжелый вздох. — Я не буду лгать и говорить, что знаю, что делаю, потому что это точно не так. Я не могу обещать, что буду идеальным, но я могу пообещать, что сделаю все возможное для этого.

Она затаила дыхание, когда я повернул ее на стуле так, что мы оказались лицом друг к другу, ее черты лица не поддаются прочтению.

— Ты можешь с этим справиться? — спрашиваю я, испытывая страх.

Будет ли этого достаточно для нее?

Медленная улыбка появляется на ее губах, успокаивая мой желудок, а ее руки обхватывают мое лицо.

— Я определенно могу с этим справиться.

***

— Как раз вовремя! — кричит Джош, когда мы входим в квартиру и видим, что он и Анжелика сидят на диване и смотрят телевизор. — Похоже, у нас сейчас будет первое двойное свидание! Как прошел сбор средств?

— Хорошо, — отвечает Каролина, зевая. — Долго.

— У тебя осталось печенье? — Он поднимает ногу, чтобы подтолкнуть ногой закрытую коробку с пиццей на столе. — Я поделюсь пиццей.

— Оно в машине, — отвечает Каролина, показывая большим пальцем в сторону двери. — Ты можешь пойти и взять, если хочешь.

Я последовал вместе с Каролиной к ее дому после того, как мы вышли из церкви, чтобы оставить ее машину. Она заехала в лофт и собрала сумку на ночь, после чего я отвез нас к себе домой.

Джош встал.

— Сейчас вернусь. Вы двое устраивайтесь поудобнее, и выбирайте фильм. — Он щелкает пальцами и делает круговое движение вокруг нас троих. — Пусть это будет хороший фильм, чтобы я не вырубился.

Анжелика отодвигается, чтобы дать нам достаточно места на диване, и я опускаюсь на другой конец. Каролина падает рядом со мной, ее тело наполовину лежит на моем.

Пульт в руке Анжелики, она смотрит на нас, приподняв бровь.

— Какие фильмы тебе нравятся?

— У меня такое чувство, что меня перебьют, и мы обязательно посмотрим что-нибудь романтическое, — комментирую я.

Каролина закатывает глаза, похлопывая меня по бедру.

— Милый, не притворяйся, что ты не был эмоциональным во время «Спеши любить».

— Да, потому что девушка напомнила мне о тебе! — возражаю я, вскидывая правую руку вверх в расстройстве, а затем пересчитываю свои доводы пальцами. — Дочь проповедника. Уродливые свитера. Парень – полная ее противоположность. В конце она умирает. — Мое внимание ненадолго переключается на Анжелику. — Предупреждаю о спойлерах.

В глазах Каролины мелькнуло понимание.

— О, черт, я никогда об этом не думала.

— Всю ту неделю я напряженно ждал, когда ты скажешь мне, что у тебя неизлечимая болезнь и что фильм – это молчаливое предупреждение. Ты напугала меня до смерти.

Анжелика показывает на меня пультом.

— Подожди, пока не посмотришь «Дневник памяти».

— Уже видел, — отвечаю я.

— «Виноваты звезды»?

Я киваю.

— «Клятва»?

Я снова киваю.

— «P.S. Я люблю тебя»?

Еще один кивок.

Анжелика оглядывается на Джоша, когда он входит.

— Тебе нужно улучшить отношения с кино, детка. Рекс посмотрел почти все фильмы, над которыми я плакала!

Джош садится рядом с ней с контейнером печенья в руке и свистит сквозь зубы.

— Чувак, перестань выставлять меня в плохом свете, иначе я не поделюсь ни пиццей, ни печеньем.

— Не злись на меня за то, что я умный, — говорю я в ответ.

Он хватает печенье и откусывает большой кусок, после чего его выплевывает.

— Господи! Что это?

— Овсяное печенье с изюмом, — отвечает Каролина со смехом.

Он высовывает язык, снова выплевывает и бросает печенье обратно в контейнер, как будто оно ядовитое.

— Зачем ты делаешь это с мужчиной? Я думал, они с шоколадной крошкой.

Мы втроем хохочем.

— Я же говорил тебе, — говорю я Каролине. — Овсяное печенье – это кощунство.

— И запрещено в нашей квартире, — добавляет Джош.

— А как насчет «За мной последний танец»? — спрашивает Анжелика, перебирая варианты.

— Я люблю этот фильм. — Каролина смотрит на меня. — Ты его не видел.

Анжелика нажимает play.

Фильм на самом деле чертовски хорош.

***

Джош и Анжелика вырубились, когда на экране замелькали титры фильма.

Мой взгляд остановился на Каролине, уютно устроившейся в моих объятиях.

— Еще один фильм или в постель?

Она громко зевает, встает и потягивается, и я делаю то же самое.

— В постель. Определенно постель. — Ее внимание переключается на храпящую пару. — Нам стоит их разбудить?

— Ты бы хотела, чтобы тебя разбудили?

— Наверное, — кивает она. — На этом диване не очень удобно.

Глаза Джоша открываются, когда я толкаю его ногой.

— Эй, соня. Пора спать.

Он встряхивает проснувшуюся Анжелику, и они быстро ворчат «Спокойной ночи», а затем вяло бредут по коридору. Мы с Каролиной выключаем свет и медленно движемся к моей спальне.

Как только я закрываю дверь спальни, Каролина роется в моих ящиках и достает свою любимую футболку. Повернувшись ко мне спиной и не колеблясь, она задирает платье через голову, отчего мое сердце едва не выпрыгивает из груди. Проходит всего несколько секунд, прежде чем она расстегивает лифчик и надевает футболку через голову. Футболка доходит до колен, и ее соски проступают сквозь тонкую ткань, когда она поворачивается и смотрит на меня.

У меня рот открывается от этого зрелища.

Я сглотнул, когда воспоминания о нас в гостиничном номере пронеслись в моей голове – насколько похожей была ситуация и как я отказал ей. Я борюсь с собой, как мне поступить. Конечно, мы переспали прошлой ночью, но мы не сделали последнего шага.

Без сомнения, это произойдет, если я прикоснусь к ней сегодня вечером.

Она улыбается мне в ответ, пока идет в ванную, ее рука касается моего живота, когда она проходит мимо меня. Я следую за ней, и Каролина хватает зубную щетку, которую я купил для тех ночей, когда она остается у меня. Моя рука почти дрожит, когда я чищу зубы. Ее улыбка становится все шире, когда она проскальзывает мимо меня во второй раз, и мои колени почти подгибаются, когда она запрыгивает на мою кровать и натягивает одеяло на свое тело, останавливаясь всего в нескольких дюймах под шеей.

Мой член несносно тверд, и это невозможно скрыть. В комнате стоит мертвая тишина, пока я переодеваюсь, и простыни холодные, когда я опускаюсь на колени на краю кровати. Она отодвигается, давая мне место, и я оставляю прикроватную лампу включенной, когда присоединяюсь к ней. Мои простыни все еще пахнут ею – ванилью, смешанной с вишневым ароматом.

Она не теряет времени, устраиваясь поудобнее под моей рукой, опираясь на свое бедро, а ее нога закинута на мою.

Каролина полулежит на мне, и я не пугаюсь, черт возьми.

Это правильно.

Естественно.

Там, где она должна быть.

— Еще раз спасибо тебе за все, — говорит она, потирая ступню вверх и вниз по моей ноге.

Моя рука обвивается вокруг ее талии.

— Всегда пожалуйста.

Я издаю хмыканье, когда она приподнимается и садится на меня.

— Я думаю, ты заслуживаешь награды за всю свою тяжелую работу.

Мои руки опускаются на верхнюю часть ее бедер, пока я пытаюсь контролировать свое дыхание и не двигать бедрами. Под футболкой на ней только трусики, и ее киска, будет потрясающе ощущаться на моем члене.

— Обычно ты вознаграждаешь меня печеньем.

Да. Я предлагаю ей наградить меня печеньем, а не сесть на меня.

Чертов идиот.

Она ухмыляется, ее розовые губы надулись.

— Ты бы предпочел печенье?

— Я не знаю.

Ее улыбка колеблется, на лице появляется противоречие, когда она опускает взгляд на меня, и мой желудок скручивается от внезапного разочарования.

Моя рука покидает ее бедро, когда я тянусь вперед, убирая прядь волос с ее лица.

— Эй. Что случилось?

Она колеблется.

Я скольжу рукой вверх и вниз по ее бедру в знак поддержки.

— Ну же, скажи мне.

Ее лицо напрягается, и она кусает свою щеку.

— Я совершенно не умею соблазнять.

На меня опускается тяжесть, и мой голос становится нежным.

— Поверь мне, детка, это не так.

Она не убеждена.

— Ты выглядишь так, будто предпочл бы, чтобы я вырвала тебе глазные яблоки, а не была сверху.

Я крепче прижимаю ее к себе, чтобы не дать ей сдвинуться с меня.

Я думал, что делаю нам одолжение, сдерживаясь, а она думает, что это потому, что я ее не хочу. Как бы я не боялся, что то, что мы вместе, оттолкнет ее, мой постоянный отказ наносит ей такой же ущерб, если не больший.

Я приподнимаю бедра, и она задыхается, когда моя эрекция прижимается к ее сердцевине.

— Никогда не было вопроса, возбуждаешь ли ты меня. Всегда был вопрос, хорошая ли это идея.

Ее глаза расширяются, на лице мелькает понимание.

— Значит, я действительно тебя возбуждаю. — Ухмылка, которую она демонстрировала несколько минут назад, вновь появляется.

Воздух становится тяжелее, и я наклоняюсь вперед, чтобы накрыть ладонью ее затылок. С моих губ не слетает ни слова, пока наши взгляды не встречаются – в ее глазах отражаются все эмоции.

Страх. Волнение. Любовь. Боль.

Мы так близко, что я чувствую, как ее грудь вздымается под моей футболкой.

— Я хочу этого так же сильно, как и ты, детка, — говорю я в дюйме от ее губ, не разрывая зрительного контакта. — Черт, даже больше, чем ты.

Ее великолепная улыбка становится шире, чем я когда-либо видел за все годы, что я ее знаю.

— Если я что-то скажу, ты обещаешь не сбрасывать меня со своих колен?

Все идет не так, как я думал.

Я вскидываю бровь, мои руки зарываются в ее волосы.

— Конечно?

— Я хочу, чтобы ты сделал этот шаг со мной, Рекс.

— Шаг?

Она делает длинный вдох и поднимает одну из своих рук, проводит ладонью по моему лицу, прежде чем положить ее на мою щеку. У меня пересохло во рту. В ее глазах светится привязанность, пока мы сосредоточены только друг на друге, в нашем собственном маленьком запутанном мире.

Ее слова звучат медленно. Ее тон мягкий.

— Рекс, ты способен на отношения, и как человек, который верит в тебя, который доверяет тебе, я готова поставить свое сердце на кон, чтобы доказать это.

Моя рука накрывает ее руку, лежащую на моей щеке.

— Каролина...

Она отталкивает мою руку и прижимает палец к моим губам.

— Я еще не закончила. — Ее палец покидает мои губы и касается моего подбородка, прежде чем она опускает руку к моей груди, касаясь места над сердцем. — Это сердце способно быть хорошим другом, хорошим парнем, хорошим возлюбленным...

— Это то, чего ты хочешь? — вклиниваюсь я, моя голова кружится. — Чтобы я был твоим парнем? — Одна эта мысль вызывает во мне прилив возбуждения.

Мы вместе.

Парень и девушка.

Возлюбленные.

Она кивает.

— Больше всего на свете. — Серьезное выражение ее лица превращается в ухмылку. Ее следующие слова звучат как песня, похожая на рекламу автомобиля, и она двигает плечами из стороны в сторону в танцевальном движении. — Ты знаешь, что хочешь этого.

Она еще больше доказывает свою точку зрения, извиваясь на мне, превращая этот романтический момент в более голодный, наполненный потребностью в ней.

— Тогда давай сделаем это.

Ее лицо светлеет.

— Правда?

Мой ответ приходит в виде поцелуя со всей страстью, на которую я способен.

Мы зажгли фитиль, и я молюсь, чтобы он не сжег все, что мы построили.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Каролина

Мое сердце стучит в груди.

Язык Рекса проникает в мой рот, даря мне вкус зубной пасты.

Я прижимаюсь к его коленям, пока мы целуемся, чувствуя, как с каждым движением его эрекция становится все тверже. Мою кожу покалывает от его возбуждения от меня... от нас.

— Я хочу тебя, — шепчу я ему в рот.

Он отстраняется, встречаясь взглядом с моим, и на его лице появляется понимание.

Вот оно.

То, ради чего мы и затеяли всю нашу дружбу.

Нервозность накатывает на меня, когда я хватаюсь за пояс его треников. Я перекидываю ногу через его ногу, уже не сидя на нем, а стоя на коленях, когда стягиваю его штаны. Мне не удается добиться больших успехов, прежде чем его рука обхватывает мое запястье, его хватка становится крепкой. В тот момент, когда я собираюсь возразить, он переворачивает меня на спину и нависает надо мной.

— Поклянись мне, Каролина, — шепчет он. — Поклянись мне, что это не изменит нас.

Я качаю головой, подушка мягкая под моей головой.

Это ничего не изменит. Я клянусь.

Все его нежелание превращается в голод, и он произносит жестким голосом:

— Ты хочешь меня трахнуть?

Что, по его мнению, я пыталась сделать в течение последней недели?

Играть в кости?

Он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:

— Ты помнишь, как мы впервые занялись сексом?

Его щетина трется о мою щеку, и я вздрагиваю, когда он отстраняется.

Я буду помнить до самой смерти.

Я киваю.

— Да.

— Боже, я хотел гораздо большего, начиная с этого.

По моему позвоночнику пробегают мурашки, когда он задирает мою футболку, обнажая меня перед ним, и ласкает мою грудь, опускаясь на мое тело.

— Я люблю тебя в моих футболках, — выдыхает он, беря мой сосок в свои пальцы и слегка пощипывая его. — Я хотел пососать их. — С последним словом он берет сосок между губами и сильно сосет.

Мои бедра подаются вперед, когда он скользит языком вверх и вниз по всей моей груди.

— Мой рот жаждал попробовать твою киску... чтобы она была у меня на языке, и я мог наслаждаться тобой всю ночь.

В отличие от нашего первого раза, я смотрю на него снизу вверх, не желая упустить ни секунды происходящего, когда он спускает мои трусики с ног. Наши взгляды прикованы друг к другу, пока он осторожно раздвигает мои ноги. Затем мои складочки раздвигаются, и он просовывает свой язык внутрь меня.

Святое, мать его, дерьмо!

— Я хотел распалить тебя, пока играл с твоей киской. Я хотел пососать твой клитор.

Он так и делает, обхватывая губами мое самое чувствительное место и медленно посасывая его, обводя языком вокруг него в процессе.

Рекс – любитель грязных разговоров во время секса.

Мне это нравится.

В тот момент, когда я думаю о том, что его язык находится у меня между ног, он хватает меня за бедра, отрывая мою попу от кровати, и втягивает меня в свой рот, поглощая меня.

У меня кружится голова.

Я пытаюсь не отвлекаться и смотреть, но когда он теряет хватку на бедрах и вводит в меня один палец, всякий зрительный контакт прекращается.

Меня захватывают мурашки, бьющие по каждому дюйму моего тела, и мои стоны разносятся по комнате.

— Вот она, точка G, — говорит он с усмешкой.

Мне не нужно видеть его, чтобы понять, что он ухмыляется.

С несколькими парнями, с которыми я делала это, это могло длиться добрых десять минут и не приводило к оргазму, но не с Рексом... нет. Он страстно целует меня между ног, ласкает пальцами, и доводит меня до оргазма... потом до другого. В этот момент я сомневаюсь, будет ли он заниматься со мной сексом или просто продолжит доводить меня до оргазма, используя свой язык, чтобы удовлетворить меня.

Я не жалуюсь, но я хочу большего.

Я хочу, чтобы он был внутри меня.

Весь он.

Я вздыхаю, потеряв его рот, а он смотрит на меня сверху.

— Ты была такой мокрой и тугой, когда я заставил тебя принять мой член, — простонал он при воспоминании.

Я извиваюсь под ним.

— Я пом... — Останавливаюсь, не давая себе закончить. — А вообще-то, не помню. Пожалуйста, напомни мне.

Он ухмыляется, забираясь на мое тело, и на его лбу выступает пот, когда его рот возвращается к моему.

— Теперь, Каролина, у мужчины будет комплекс, если ты не вспомнишь, как хорошо он заполнил тебя своим членом.

Я чувствую вкус, когда он ненадолго просовывает язык между моих губ, прежде чем снова теряю его.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе – похоже, это его фишка.

— Ты хочешь трахнуть меня, Каролина?

Я многократно киваю.

— Да... пожалуйста... сейчас. — Мой голос так напряжен, что я едва узнаю его.

Я вскрикиваю, когда он переворачивает нас – он на спине, а я снова сверху, его руки крепко держат мои бедра.

— Тогда трахни меня, — произносит он, наклоняя голову к тумбочке. — Презерватив, верхний ящик.

Я качаюсь на нем несколько раз, слыша, как он издает шипение, а затем тянусь вдоль кровати к тумбочке. В ящике лежит коробка презервативов. Она почти полная, XL – неудивительно, ведь я видела его член уже несколько раз. Прошлой ночью мне было трудно взять его в рот до конца.

Я медлю, принимая то, как он заставляет меня делать всю работу, и набираюсь смелости, чтобы выглядеть настолько уверенной, насколько могу.

Он шипит, когда я стягиваю с него штаны, его член вырывается на свободу, и я пытаюсь разорвать упаковку презерватива. Это первый раз, когда парень просит меня оказать ему эту честь.

Его мышцы напрягаются, когда я глажу его, прежде чем надеть презерватив на его толстый член.

— Так нормально? — Мой вопрос кажется мне глупым, но это важно.

Домашняя девочка не забеременеет здесь.

Мои родители будут в ужасе.

Я провожу рукой по лбу.

Почему я думаю о своих родителях прямо перед тем, как заняться внебрачным сексом?

— Все в порядке? — спрашивает Рекс, приподнимаясь на локтях от перемены моего настроения.

Я киваю.

— Мм-хмм. Более чем в порядке.

— Сними свою футболку, чтобы я мог видеть тебя всю.

Я снимаю ее и бросаю через всю комнату. Наши стоны наполняют комнату, когда я пристраиваюсь к его члену и медленно опускаюсь вниз, пока он заполняет каждый дюйм меня. У меня давно не было секса, поэтому возникает легкая боль, и я замираю на мгновение.

— Черт возьми, — шипит он, сильно прикусывая нижнюю губу. — Ты такая узкая.

Я только киваю, подстраиваясь под его размер.

— Ты в порядке? — спрашивает Рекс.

Я благодарна ему за то, что он не торопит меня, что он дает мне время.

Я снова киваю.

— Прекрасно.

Его рука поднимается, кругами поглаживая мой клитор, делая меня еще более влажной.

Заводит меня еще больше.

Что ж... это способ отвлечься от боли.

— Это будет лучше, чем в прошлый раз, я обещаю. — Я подаюсь вперед, когда он замедляет свои движения на моем клиторе.

— С тобой всегда идеально, детка. — Его рука обхватывает мое бедро перед рывком вперед.

Всплеск удовольствия пронзает меня, моя боль превращается в потребность получить его больше, и я медленно прижимаюсь к нему.

Он остается неподвижным, позволяя мне взять все в свои руки.

При движении моих бедер его бедра поднимаются, подстраиваясь под мой темп.

Нам не требуется много времени, чтобы найти идеальный ритм.

Секс с Рексом – это потрясающе.

Совершенство.

Лучше, чем я могла себе представить.

Я падаю вперед, не в силах выдержать свой вес, и упираюсь рукой в его грудь, понимая, что близка к грани.

Медленный темп ускоряется, пока мы не сходим с ума, все годы сексуального напряжения просачиваются сквозь нас. Моя рука перемещается с его груди на изголовье кровати, когда он впивается в мои бедра, его рука крепче сжимает мою талию, чтобы не дать мне слететь с него, и я рухнула на него, застонав от своего освобождения, не заботясь о том, кто слышит.

Он неистово движется подо мной, теряя каждую унцию нежного контроля, который он когда-либо имел для меня, и я задыхаюсь, когда он снова переворачивает нас. Как только я падаю на живот, он приподнимает мои бедра, его рука скользит по моей спине, и я приподнимаюсь на локтях, оглядываясь на него.

Голод наполняет его лицо.

Потребность в его глазах.

Не теряя времени на то, чтобы не быть внутри меня, он снова заполняет меня, толкаясь в меня сильно и быстро.

Я улыбаюсь, когда приближается очередной оргазм.

Я не получу фальшивого Рекса.

Это настоящий.

Весь он.

Какой он в постели.

Как ему это нравится.

Он отдает мне всего себя, показывает все.

— Ты чувствуешься так хорошо, Каролина, — стонет он. — Ты чувствуешь, какой я твердый внутри тебя?

Я задыхаюсь, пытаясь контролировать свое дыхание... чтобы говорить.

— Да. — Мне трудно произнести даже это слово.

— Я собираюсь кончить в тебя так сильно.

Я падаю на кровать, мое тело дрожит, как только мой живот касается теплых простыней, и я усмехаюсь, глядя на пятна пота на них.

От того, что мы были вместе.

Я содрогаюсь от оргазма и произношу его имя низким шепотом.

Он делает еще несколько толчков, прежде чем войти в меня в последний раз, удерживая меня на месте, и издает низкий стон, мое имя слетает с его губ громче, чем его с моих.

Секунды спустя он выходит из меня и падает на спину рядом со мной.

Пот покрывает наши тела, в комнате витает аромат секса, наши груди вздымаются и опадают.

Дверь в нашу дружбу была закрыта и заперта, ключ выброшен.

Возврата нет.

Мы в новом месте.

Надеюсь, это новое не разрушит нас.

***

Мы сделали это.

У нас с Рексом наконец-то был секс.

Потрясающий, «запредельный, ни с кем другим не будет лучше» секс

Мы запутались в его простынях, голые, после очередного утреннего раунда.

Это было не так, как прошлой ночью.

Это было медленно.

Каждый волосок на моем теле поднялся, и я испытала оргазм за несколько минут, пока он шептал мне на ухо приятные вещи.

Ты прекрасна.

Мне нравится быть внутри тебя.

Мне нравится, как мы идеально подходим друг другу.

Ты владеешь каждым дюймом меня.

Рекс не только грязно болтает в спальне, но и может быть очень милым.

Рекс опирается на локоть, я лежу на спине, и он смотрит на меня сверху вниз.

— Какие у тебя планы на сегодня? — Он заправляет прядь волос мне за ухо, и, хотя глаза у него усталые, в их уголках появляются морщинки, а на его великолепном лице появляется улыбка.

Я робко улыбаюсь в ответ.

— Работаю, а потом ничего особенного.

Кроме восстановления энергии после таких упражнений, которые ты мне устроил.

К черту абонемент в спортзал. Все, что мне нужно, это хороший секс с Рексом.

Секс с ним эквивалентен одной неделе кардио.

— Работаешь, а потом тусуешься со мной? — поправляет он.

— Ага. — Я застонала под звуки Боба Марли, доносящиеся из кухни.

— Джош проснулся. — Рекс смеется.

— По крайней мере, нас хорошо накормят.

Регги означает, что Джош готовит один из своих печально известных завтраков. Конечно, громкая музыка по утрам раздражает, но он компенсирует это своими кулинарными способностями. Мой желудок урчит при одной мысли об этом.

— Нам это необходимо после прошлой ночи.

— Думаешь, он нас услышал? — По моей коже пробегает румянец.

— Я уверен, что нас слышал весь Блу Бич. Ты получишь звонки по поводу своего дурного поведения позже. — Он щекочет мой бок, заставляя меня разразиться смехом. — Ты заставила меня нагулять аппетит сегодня утром. Будем надеяться, что Джош приготовит блинчики.

***

После часа вопросов Джоша и Анжелики о наших отношениях – их самодовольные выражения подтверждают, что они определенно слышали нас прошлой ночью – мы возвращаемся в спальню Рекса.

Он заскакивает в душ, а я падаю на его кровать, упираясь спиной в изголовье и беру свой телефон с тумбочки.

Как бы сильно я не хотела присоединиться к нему, мои ноги похожи на лапшу.

Моей вагине нужен перерыв.

Мой желудок опускается, когда я открываю уведомления.

Джеймс: Нам нужно поговорить.

Необходимость поговорить с ним такая же, как если бы нужно было вырастить рога из своей головы.

Сообщение было отправлено в час ночи, и я сомневаюсь, стоит ли отвечать.

Он мог быть в одном из своих состояний.

По глупости я отвечаю.

Я: Нет, не нужно. Отвали от меня.

Через несколько секунд звонит мой телефон.

Входящий от Джеймса.

Мое сердце бешено стучит в груди. Обычно он не звонит. Он предпочитает печатать свои угрозы, чтобы я их не пропустила.

Я отклоняю звонок.

Он звонит снова.

Отклоняю.

Я бросаю взгляд на ванную, когда звонок раздается снова, слышу, как работает душ, и у меня дрожат руки, когда я отвечаю.

— Что? — шиплю я в динамик. — Оставь меня в покое!

— Кто это? Почему ты пишешь смс моему парню?

Моя рука крепко сжимает телефон при звуке ее голоса.

Голоса Марджи, издающего неприятное рычание.

Я прочищаю горло и понижаю тон, стараясь, чтобы он звучал по-мужски.

— Извини. Ошибся номером.

Щелчок.

Телефон звонит снова.

Входящий от Джеймса.

Лучшее утро в моей жизни – проснуться, завернувшись в объятия Рекса – было испорчено им. Слезы катятся по моим щекам, и я быстро убираю их рукой, чтобы избавиться от улик, когда Рекс вернется.

— Все в порядке?

Телефон выпадает из моей руки, когда Рекс входит в комнату, полотенце обернуто вокруг его талии, капли воды стекают по его груди.

— Ты выглядишь так, будто увидела призрака, — добавляет он, на его лице беспокойство.

Я качаю головой и ненавижу себя за то, что лгу ему.

— Это просто Марджи.

Технически, это не совсем ложь.

Это была Марджи.

— Все еще отшиваешь ее? — Он сбрасывает полотенце, и мой разум на мгновение забывает о своих проблемах при виде его обнаженного тела. Я хмурюсь, когда он натягивает серые треники. — Тебе не кажется, что было бы правильно прояснить ситуацию и рассказать ей все? Она этого заслуживает.

Я отбрасываю телефон подальше от себя на кровать, как будто он ядовитый.

— Я не отшиваю ее. Я держу дистанцию. — То же самое, но звучит лучше.

Он достает из ящика футболку и натягивает ее через голову.

— Это нечестно по отношению к ней.

— Жизнь порой несправедлива. — Я скрещиваю руки. — Я не буду открывать эту банку с червями. Лучше пусть она думает, что я ее ненавижу, чем она будет ненавидеть меня.

— Она не будет тебя ненавидеть.

— Она назвала меня шлюхой.

— Технически, она не называла шлюхой тебя.

— Почти так.

— Даже не близко.

— Слушай, я свяжусь с ней, когда мне будет удобно. — Я вскакиваю с кровати с хмурым лицом. — Мне нужно собираться на работу.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Рекс

Я нарушил главное правило нашей дружбы.

Я трахнул Каролину.

И я ни о чем не жалею.

Мое сердце ближе к ее сердцу, наша связь крепче, и я злюсь, что не сделал этот шаг вечность назад. Это наверняка уберегло бы нас от многих неприятностей.

Страх закрадывается в душу, когда я сомневаюсь, что мы сможем остаться вместе.

Я ни за что на свете не причиню ей боль, поэтому надеюсь, что она не растопчет мое сердце.

***

Единственные дни, когда я работаю по утрам, это когда я просыпаюсь рано, чтобы навестить Каролину на работе – без людей, которые могли бы отвлечь ее внимание от меня.

Сегодня я навещаю ее во время обеденного перерыва.

Я хочу увидеть свою девочку.

Как обычно, когда я вхожу в закусочную, там полно народу. Ширли известна своими потрясающими блюдами на обед. Ее сэндвичи просто восхитительны.

Я замечаю Кайла и Гейджа, сидящих в привычной для Кайла кабинке в синей униформе. Они напарники в полиции и часто заходят перекусить во время дежурства. Я прохожу по проходу и направляюсь к своей обычной кабинке. Я написал Каролине сообщение, попросив ее оставить ее свободной для меня. Мой план был удивить ее, но я не хотел упустить свой шанс посидеть в ее секции.

— Ширли! — приветствую я, подходя к барной стойке. — Не возражаешь, если моя девочка возьмет перерыв на обед?

Ширли ущипнула меня за щеки.

— Как бы мне не нравилось твое милое личико, но нет. Мы завалены работой. У нее будет перерыв через час, когда спадет ажиотаж.

— Пообедай с нами, — зовет Кайл, махая мне рукой. — Она наша официантка, так что ты сможешь строить ей глазки.

— Мне все равно понадобится эта кабинка, милый, — говорит Ширли. — Каролина также может заработать немного денег.

Я улыбаюсь, не упомянув, что дам ей чаевые гораздо большие, чем всем, кто будет сидеть в этой кабинке, и подхожу к кабинке Кайла. Он отодвигается, чтобы освободить место для меня и я сажусь рядом с ним. Каролина усмехается, заметив меня, и ставит тарелки парней на стол перед ними.

Ее внимание переключается на меня, когда она вытирает лоб тыльной стороной руки.

— Привет. Не думала, что у нас сегодня будет так много народу. Извини, что Ширли отдала твое место, но ты же знаешь, что ей трудно отказать. Я планировала написать тебе, когда у меня будет свободная минутка.

— Все в порядке, детка. — Я не берусь за меню и бросаю взгляд на тарелки парней.

Гейдж заказал цыпленка баффало.

Кайл – вырезку на гриле.

Я киваю в сторону тарелки Гейджа.

— Я буду это, картошку фри и воду.

— Поняла. — Она заправляет ручку за ухо и убегает на кухню.

— Вы милые, — говорит Кайл, хватая бутылку кетчупа.

— Мм-хмм, — добавляет Гейдж, проводя рукой по своим темным волосам.

Гейдж не очень любит разговаривать. Он тихий, а его невеста, Лорен, достаточно громкая для них обоих.

Мы болтаем некоторое время.

Гейдж говорит, что они с Лорен пытаются завести еще одного ребенка.

Кайл рассказывает мне, что сделка по продаже дома Хлои сорвалась.

— Он еще свободен? — спрашиваю я, приподнявшись на своем сиденье. — Никаких других предложений?

— Все еще свободен, — отвечает Кайл. — Знаешь кого-нибудь, кто мог бы заинтересоваться?

— Я.

— Ты хочешь купить ее дом? — протягивает Кайл.

Я пожимаю плечами.

— Почему бы и нет? Моя аренда заканчивается через несколько месяцев. У меня есть деньги, накопленные на первый взнос.

— Подумай об этом, — говорит Кайл. — Я поговорю с Хлоей и посмотрю, можем ли мы чем-то помочь.

Было бы чертовски круто жить с ними по соседству. В детстве я не был близок с Кайлом, так как он был намного старше, но с тех пор, как он остепенился, наши отношения стали крепче.

Наш разговор прерывается, когда из полицейской рации раздается голос, сообщающий, что в мусорном контейнере застряла семья енотов.

— Серьезное дело, — комментирую я, когда они откусывают последние кусочки и вытирают рты.

— Я бы предпочел это, чем другое, — говорит Кайл. Волна грусти распространяется по его лицу, когда он достает бумажник из кармана. Никогда не будет дня, чтобы Кайл не вспоминал случай, который изменил его жизнь, и то, как ему пришлось сообщить Хлое новость о ее потере.

Я останавливаю его.

— Я понял. Иди помоги этим маленьким зверушкам.

Кайл кивает.

— Спасибо, брат.

Гейдж выскальзывает из кабинки.

— Я возьму тебя с собой, когда в следующий раз соберемся в «Down Home».

Они прощаются, а я складываю их тарелки в стопку и переставляю их на другую сторону стола. Скомкав салфетки, складываю их поверх тарелок, желая убрать со стола как можно больше, чтобы Каролине было меньше работы.

Открыв книгу на телефоне, откидываюсь в кабинке и читаю, пока Каролина не подходит с едой и не ставит ее передо мной.

— Тебе еще что-нибудь нужно? — спрашивает она.

Я протягиваю ей свою салфетку.

— Твой номер, горячая официантка.

Она смеется, качая головой.

— Извини, у меня есть замечательный парень.

— Счастливчик, — подмигиваю я.

— То, чего он не знает, не навредит ему.

— О, правда? — Я поднимаю бровь.

Она вынимает ручку из-за уха, берет салфетку и что-то пишет на ней. Сложив пополам, протягивает ее мне. Я не могу удержаться от того, чтобы не рассмеяться вдвойне, когда она вздергивает брови, а затем убегает в своей милой маленькой униформе.

Мой член возбуждается, когда я читаю ее записку.

Не могу дождаться, чтобы раздеть тебя сегодня вечером.

Xoxo

Я качаю головой и прячу записку в карман.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Каролина

— Мы можем кое-что попробовать? — спрашиваю я, обвивая руками шею Рекса.

— Конечно? — Он наклоняет голову вниз, и вода из душа размывает мой взгляд на него.

Я разжимаю руки, опускаю их, чтобы взять его руку и просунуть ее между нашими обнаженными телами. Его дыхание становится резким, спина выпрямляется, когда я смыкаю наши пальцы на его уже твердом члене и провожу ими вверх-вниз по его длине.

— Ты хочешь посмотреть, как я дрочу? — шипит он сквозь зубы.

— Да.

Мое сердце делает нервный толчок, когда я делаю шаг назад, создавая узкое пространство между нашими телами, давая мне прекрасный вид на то, как мы работаем над его эрекцией. Я задыхаюсь, когда он крепко сжимает свой член, заставляя меня сделать то же самое, и его голова откидывается назад в экстазе.

Я не могу оторвать взгляд от этого... от него.

Его взмокший пресс напряжен, а мышцы на руках напрягаются при каждом движении. Его сильная рука, которая доводила меня до оргазма бесчисленное количество раз, обхватывает его член, двигаясь вверх и вниз. Мурашки пробегают по мне при воспоминании о звуках, которые он издавал в тот день.

Вот оно.

То, что я так отчаянно хотела увидеть тем утром.

— Признание, — шепчу я, не отрывая глаз от нашей связи.

Он склоняет голову, его глаза устремлены на меня, дыхание неровное.

— Я слушаю.

Наш темп замедляется по мере того, как мы говорим.

— Когда мы были в отеле... — начинаю я и останавливаюсь в нерешительности. — Перед свадьбой я видела тебя в душе.

На его лице появляется понимание.

— Ты смотрела, как я дрочу?

Я киваю, оставляя между нами больше пространства.

— Черт, — простонал он, проводя глазами вверх и вниз по моему телу.

Трепет пробегает по моим венам.

Я снова хочу его.

Нуждаюсь в нем.

Между мной и Рексом никогда не был только секс.

Это была любовь.

Взаимное уважение.

Неземные чувства.

Я откидываю мокрые волосы с лица, чтобы получить беспрепятственный обзор на его лицо.

— Расскажи мне, — требует он. — Расскажи мне, что ты видела.

— Твою руку на члене. — Я сжимаю свою руку над его рукой, ощущая его толщину.

Его глаза закрываются, темп остается прежним.

— Ты хотела, чтобы он оказался в твоей власти?

— О Боже, да. — Я никогда в жизни не была так возбуждена.

— Ты хотела присоединиться ко мне?

— Да.

— Тебе нравится больше вблизи?

— Да, — хнычу я, как будто единственное, что функционирует в моем теле, это мои гормоны, а мой мозг не может придумать другого слова.

Он сдерживает глубокий стон.

— Поэтому ты хотела, чтобы мы приняли душ той ночью?

— Да, — снова прохрипела я, и это слово вылетело из моих губ еще более сдавленным.

— Иди сюда.

У меня нет возможности двигаться самостоятельно, когда он хватает меня за талию и притягивает к себе, его руки блуждают по моей заднице, чтобы приподнять меня.

— Я не кончу на пол в душе. Я кончу в тебя, — ворчит он.

Мои ноги инстинктивно обхватывают его, когда он толкает меня к стене, в то же время его губы прижимаются к моим, язык тут же проникает в мой рот. Проходит совсем немного времени, и мы начинаем беспорядочно целоваться, прижимаясь друг к другу.

— Черт, — стонет он, его лоб сталкивается с моим.

— Что? — спрашиваю я, не в силах остановить свои бедра от трения об него, чувствуя, как его твердость трется об меня – так близко к моему ядру, что это сводит меня с ума.

Его голова не двигается.

— Я собираюсь отморозить себе задницу, чтобы взять презерватив.

Когда он начинает разнимать нас, я крепко сжимаю ноги вокруг его бедер.

— Я принимаю таблетки, — промурлыкала я, впиваясь ногтями в его спину.

Его лицо возбуждено и взволновано, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Точно?

— Да. А теперь войди в меня. — Я слегка приподнимаю бедра, давая ему идеальный угол.

Моя спина выгибается, когда он входит в меня и сильнее вдавливает меня в стену.

Наши рты остаются соединенными, мы перехватываем дыхание друг друга, и он прижимает меня к холодной плитке душа.

***

— Знаешь ли ты, насколько ты идеальна? — спрашивает Рекс, стоя передо мной обнаженным, пока я вытираюсь после душа.

Я дрожу в его объятиях, смотрю на него снизу вверх, расчесывая пальцами волосы.

— Нет, так что можешь смело сказать мне.

Он смеется, его глаза мягкие, когда я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с его.

— Это меня не удивляет. — Он берет одну из своих футболок с туалетного столика. — Руки.

Я поднимаю руки, и он надевает футболку через голову. Она белая, мои соски видны, когда капли воды падают с мокрых волос на нее.

— Ты знаешь, я люблю, когда ты тешишь мое самолюбие.

Он проводит холодным пальцем по моей щеке, поглаживая ее, вызывая мурашки, на которые мне наплевать.

— Как насчет этого? Все причины, по которым я люблю тебя...

Мое сердце почти останавливается, когда я прерываю его:

— Ты... ты только что сказал, что любишь меня?

Он поднимает темную бровь.

— Эм ... да.

— Ты любишь меня? — Улыбка озаряет мое лицо.

Ухмылка мелькает на его губах.

— Эм ... да.

Моя голова кружится.

— Типа ... ты влюблен в меня?

— Эм ... да.

Моя рука подлетает ко рту, когда мое сердце разрывается от радости.

Его глаза сияют от моей реакции.

— Разве это не было очевидно для тебя на протяжении, не знаю, нескольких лет?

Было.

Я просто думала, что никогда не услышу от него этих слов.

Что он любит меня так же, как я люблю его.

— Невероятно слышать, как ты говоришь это вслух, — объясняю я.

— Правда? — Его ухмылка растет. — Я буду помнить об этом всякий раз, когда захочу заставить тебя улыбнуться.

Я задыхаюсь, когда он сбрасывает полотенце с моего тела, перекидывает меня через плечо и мчится в спальню. Я подпрыгиваю на кровати, когда он бросает меня на нее, а через несколько секунд заползает на нее, в пространство между моими ногами.

Он гладит мои волосы, глядя на меня сверху вниз, его лоб все еще покрыт бисеринками воды.

— Я должен был сказать это давным-давно, да?

— Да, определенно. — Я обхватываю ногами его бедра, притягивая его ближе. — То же самое касается и меня. Я должна была сказать тебе, как сильно я тебя люблю.

Его губы кривятся в улыбке, прежде чем он медленно целует меня.

Мы мокрые на простынях, и он занимается со мной любовью так же медленно, шепча, что любит меня с каждым толчком.

Моя жизнь была пуста, пока я не встретила Рекса.

Он наполнил меня светом.

Потом, когда этот свет начал меркнуть, он поднял меня вверх.

Через что бы я не прошла, он всегда был рядом со мной.

Мои темные времена всегда скрашиваются той легкостью, которую он приносит мне.

Я смотрю на него, наблюдая, как его лицо наполняется любовью и желанием, когда он занимается со мной любовью.

Я знаю, что мне нужно сделать.

Я должна исправить то, что может разрушить нас.

***

Ежедневно Рексу приходится принимать душ в одиночку.

Я не присоединяюсь к нему. Это, вероятно, снова закончится мокрым, грязным сексом.

Я так крепко сжимаю телефон, что удивляюсь, как мои пальцы не раздавили его.

Это должно закончиться.

Рекс открыл мне свое сердце, отдавая мне все.

Я должна ему то же самое.

Если он когда-нибудь узнает мои секреты, это повредит нашему доверию.

Он возненавидит меня, если я расскажу ему? Наверное, нет.

Попытается ли он все исправить? Да.

Возненавидит ли он меня, если я сказажу ему не делать этого? Да.

У меня болит сердце от осознания того, что я скрываю это, но он не должен знать.

По позвоночнику ползет холодок, и я делаю глубокий, спокойный вдох, когда вижу его имя.

Я: Это должно закончиться.

Ему требуется меньше минуты, чтобы ответить.

Джеймс: Нет. Мы не готовы.

Я: Я ГОТОВА.

Джеймс: Очень жаль. Я не готов.

Я смаргиваю слезы.

Я: ПОЧЕМУ? Это просто смешно!

Джеймс: Нелепо то, что ты бросаешь меня, когда я сказал тебе этого не делать.

Мой гнев выходит из-под контроля, и я сдерживаю себя, чтобы не швырнуть телефон через всю комнату. К черту его.

Я: Ты шутишь? Ты знаешь, почему я ушла!

Я понятия не имею, почему я спорю. Моя цель – сделать его счастливым, чтобы он оставил меня в покое.

Джеймс: Ты не дала мне времени объясниться.

О, он объяснился сполна.

Он снова пишет сообщение, прежде чем я отвечаю.

Джеймс: Встретимся и поговорим.

Я: Я не буду с тобой встречаться!

Джеймс: Встреча или ничего.

Ужас проникает в меня.

Встретиться с ним.

Рекс наверняка спросит меня, что происходит, если я скажу ему, что встречаюсь с Джеймсом, но встреча с ним может быть моим последним выходом из этой ситуации.

Я: Отлично. Где?

Джеймс: Завтра. У меня дома. В полдень.

О, черт, нет.

Я: Я не пойду к тебе домой.

Джеймс: Бистро за пределами кампуса?

Я: Слишком людно.

Джеймс: Людно – это где угодно, только не у меня дома.

Я: Я буду там в полдень.

Джеймс: Люблю тебя.

Я не могу удержаться, чтобы не написать ему ответное сообщение с моими драгоценными ласками.

Я: Иди к черту.

Джеймс: Мне больше нравилось, когда ты трахалась со мной.

Я бросаю телефон на кровать.

Я так чертовски сильно его ненавижу и знаю, что завтра он не даст мне покоя, но я должна попытаться вести себя с ним вежливо. Все, что мне нужно, это чтобы он подписал документ.

Если бы все было так просто.

Я никогда раньше не лгала Рексу.

Я упускала правду, да, но никогда не лгала в открытую.

Завтра это изменится.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Рекс

— Привет, детка, какие у тебя планы на сегодня?

Каролина оборачивается на мой вопрос и снова поворачивается спиной, открывает шкаф и долго ищет свою кружку.

— Тусуюсь с мамой и Тришей, — отвечает она, вертясь в носках с двумя кружками. — Пообедаем. Пройдемся по магазинам. Время для девочек. Должны закончить до ужина. — Она смотрит на пол, пока делает несколько шагов к кофейнику. — А у тебя?

Я пожимаю плечами.

— Может, пробегусь, а потом поработаю над игрой.

— Хочешь остаться дома или пойти поужинать позже?

— Все, что захочешь.

Мы быстро завтракаем, и после того, как она целует меня на прощание, я переодеваюсь в свою одежду для бега. Когда я бегу по городской площади, светит солнце и дует приятный ветерок. Меня прерывают около пятнадцати человек с вопросами о моей матери и Каролине.

Прежде чем вернуться в квартиру, я забегаю в местный магазин пончиков, где есть потрясающие смузи. Что-то с кофе в нем звучит чертовски хорошо. В последнее время мой сон был дерьмовым, а мне предстоит долгий день работы над своей игрой. Не то чтобы я жаловался, поскольку отсутствие сна – это следствие всего того секса, которым я занимался с Каролиной. Мы как два подростка, которые только что открыли для себя оргазм.

Я захожу в маленький магазинчик, запах свежеиспеченного теста и сахара доносится до моего лица, и я стою в оживленной очереди. Люди сидят за маленькими столиками в кафе, перекусывают и пьют.

— Рекс! Эй, мама! Рекс здесь!

Генри подбегает ко мне, с пончиком в руке и шоколадной глазурью на лице. Триша с трудом поспевает за ним, толкает коляску с Адди, держа в руке розовый коктейль.

Генри отправляет в рот последний кусочек пончика, не проронив ни слова, пока жует его, когда к нам подходит Триша.

— Привет, Рекс, — приветствует она, сунув салфетку в руку Генри.

— Привет, ребята. — Я провожу рукой по волосам Генри, а затем с вежливой улыбкой обращаюсь к Трише.

— Можно я приду и поиграю в видеоигры сегодня? — Генри вскакивает.

— Если твоя мама не против.

Каролина иногда привозит Генри, когда сидит с детьми. Он обожает мои видеоигры. К тому же, я кормлю его вредной едой.

Кстати, о Каролине...

Мои глаза окидывают магазин, прежде чем вернуться к Трише.

— Каролина с тобой?

Она качает головой, отвечая в замешательстве:

— Нет... а должна быть? — Ее глаза расширяются, показывая сожаление о том, что она задала мне этот вопрос.

— Она сказала, что тусуется с тобой и твоей мамой. — Я отхожу от стойки, когда подходит моя очередь, теряя свое место, но я не хочу пропустить разговор с Тришей для получения ответов.

— Эээ... — Триша подбирает слова. — Может быть, у них с мамой были планы, и они забыли мне сказать.

Я киваю.

— Я позвоню ей.

Шок и извинение заливают ее лицо, а затем переходят в беспокойство.

Каролина не из тех, кто лжет.

Единственный раз, когда она была нечестна со мной, это когда речь шла о нем.

Я прощаюсь, уже не обращая внимания на смузи, и достаю телефон из кармана, быстро шагая к своей квартире.

Когда я нажимаю на ее имя, мне не отвечают.

Я пытаюсь снова.

Звоню, пока не попадаю на голосовую почту.

И снова.

Я не хочу быть гребаным сталкером, но что, черт возьми, происходит?

Она ранена?

Я бы подумал, что это чрезвычайная ситуация, если бы она не соврала, что была с сестрой.

Она что-то скрывает от меня.

В голове крутятся возможные сценарии.

Я засовываю телефон обратно в карман шорт и бегу домой. Я почти запыхался, когда добрался до дома и бросился вверх по лестнице, на ходу снова звоня ей. Ее телефон звонит, когда я вхожу в гостиную.

— Чувак, эта штука звонит без остановки, — жалуется Джош, когда я попадаю в поле его зрения. — Я уже наполовину готов выбросить его в окно.

— Лина здесь? — Я бросаюсь к выходу, обыскивая комнату, как делал это в магазине.

— Я проснулся минут пятнадцать назад, но не видел и не слышал ее.

Если бы она была здесь, она бы также ответила на звонок.

Ее телефон звонит снова, звонок не от меня, и я нахожу его на тумбочке, когда иду в свою спальню, следуя за шумом.

На экране высвечивается «Входящий от Триши».

Звонок заканчивается прежде, чем я успеваю ответить. Выхватив телефон, я вижу на ее экране тонны текстовых сообщений. Все они от Джеймса.

Какого хрена?

Я пробую четыре разных пароля, прежде чем мне удается разблокировать ее телефон. Я, конечно, мудак, но она пропала, и с ней переписывается плохой парень из ее прошлого.

Что-то случилось.

Когда я открываю ее сообщения, Джеймс оказывается на первом месте в списке.

Джеймс: Ты придешь сегодня?

Каролина: Я буду на месте.

Джеймс: Надень что-нибудь сексуальное.

Я сжимаю телефон, готовый швырнуть его через всю комнату, но останавливаю себя, поскольку он не мой.

Это идиотский поступок, но я читаю их несколько сообщений. Большинство сообщений были удалены, хотя я уверен, что они похожи. Я могу взломать ее телефон и прочитать их, но от этой мысли мне становится плохо.

Голова кружится так сильно, что я с трудом соображаю, продолжая читать сообщения, которые она отправила сегодня в десять утра.

Каролина: Выезжаю. Буду через 2 часа.

Джеймс: Не могу дождаться.

Она ушла через двадцать минут после отправки этого сообщения, а прошло уже полтора часа.

Как она не поняла, что забыла телефон?

Телефон пищит еще одним сообщением.

Джеймс: Где ты?

Я раздумываю над ответом, когда приходит еще одно сообщение.

Джеймс: Я приготовил нам обед. Как далеко ты находишься?

Джеймс: Детка, ответь мне, чтобы я знал, что ты придешь.

Меня чуть не стошнило от того, что он назвал ее деткой.

Я хочу бросить телефон в унитаз и смыть этого ублюдка.

Я нажимаю на его имя, чтобы получить контактную информацию, и хватаю свой ноутбук, набирая его номер телефона, хотя я уже знаю, кто такой этот Джеймс. Она сдалась и рассказала мне, из-за кого она плакала в моих объятиях в тот вечер.

Мои подозрения подтвердились.

Джеймс Кордри.

Профессор Джеймс Кордри.

Чертов мудак.

Почему Каролина снова с ним разговаривает?

Все, что я могу сейчас сделать, это ждать ответов.

***

Четыре часа спустя Каролина врывается в квартиру. Беспокойство проступает на ее мягких чертах лица, когда ложь начинает слетать с ее губ.

— Прости, если ты пытался дозвониться. Я потеряла свой телефон. — Ее глаза покраснели, когда она посмотрела на меня. — Можешь использовать функцию «Найти мой телефон», которую использовал в прошлый раз, когда это случилось?

У меня темнеет в глазах, пульс бьется в горле, когда я беру ее за руки и сажусь на диван, держа ее телефон в ладони.

Она борется за то, чтобы выглядеть холодной, спокойной и собранной.

Жаль, что я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она далеко не такая.

Чувство вины кричит в каждой черточке ее красивого, лживого лица.

Я поднимаю телефон.

— Нашел.

Она испускает вздох облегчения.

— Слава Богу. Я не хотела покупать новый.

Это дерьмовая ситуация, и я чувствую себя дерьмовым человеком.

Неуверенным в себе парнем, который допрашивает свою девушку об измене.

Моя рука сжимает телефон, в моих венах застывает ужас от того, к чему это приведет. Я колеблюсь, прежде чем ответить, и вглядываюсь в каждый ее сантиметр, ища отличия.

Ее губы выглядят пухлее, чем когда она уходила.

Они целовались?

Ее лицо раскраснелось.

Они занимались сексом?

Она едва удостаивает меня взглядом, когда берет телефон.

— Спасибо. — Ее тон вежлив – церковный голос, как я его называю. — Я собираюсь переодеться во что-нибудь более удобное.

Я киваю головой, мой голос горький.

— Кстати, как тебе общение с профессором Кордри?

Она замирает на полуобороте, уставившись на меня.

— Ч-что?

Я стиснул зубы.

— Ты не была сегодня с мамой и сестрой.

— О чем ты говоришь? — Она схватилась за горло, потирая его, вылавливая правду, чтобы заменить ее ложью.

— Я встретил Тришу сегодня, а тебя нигде не было. — Я щелкаю пальцами. — Она даже не знала, что у тебя были планы. Совет: если ты собираешься лгать, выкладывай все начистоту.

— Что? — повторяет она, как будто это единственное слово, которое она знает.

Ее телефон пикает, и по ее лицу пробегает боль, когда она смотрит на экран.

Я поднимаю бровь и отпускаю резкий смешок.

— Это сообщение от... как там тебя, профессор?

Моя грубость прорывается наружу, но мне все равно.

Какого черта она так настаивала на том, чтобы мы были не просто друзьями, если она все еще встречалась с ним?

Я был ее запасным вариантом, пока они снова не сойдутся?

— Рекс. — Ее нижняя губа дрожит, и телефон падает из ее руки на пол. — Это не то, чем кажется.

— Тогда объясни, — прошипел я. — Это определенно выглядит так, будто ты солгала мне и пошла к нему. — Я раздвинул ноги, наклонившись вперед, и уперся локтями в колени, качая головой и чувствуя себя гребаным дураком. — Ты удалила большинство своих сообщений с ним... из-за чего? Из чувства вины? Секретности? — Я постучала по виску. — Только лжецы удаляют дерьмо из своих телефонов.

— Джеймс и я... у нас есть история. — Она сжимает руки вокруг своего тела.

— А у нас, блядь, нет? — буркнул я.

— Ты знаешь, что я имею в виду, Рекс.

Я встаю и упираю большой палец в грудь.

— Это я обнимал тебя, когда ты плакала из-за него! — Я с рычанием качаю головой. — И что теперь, а? У тебя все еще есть к нему чувства? Он решил, что с него хватит совать свой член в других женщин, и хочет вернуть тебя?

— Нам... нам нужно было поговорить, — заикается она, ее лицо становится красным.

— Лично? Ты проехала два часа, чтобы поговорить вместо телефонного звонка? — Я раскидываю руки. — Или даже смс – ну, знаешь, как ты общалась с ним за моей спиной?

— Нет. — Она зажмуривает глаза. — Он разговаривает со мной только лично. — Когда она открывает их, она смаргивает слезы, заставляя меня смягчить свой тон.

— Чтобы сделать что?

— Закончить отношения.

— Разве вы не закончили отношения несколько месяцев назад? Неужели все это время ты общалась с ним за моей спиной? — Гнев возвращается. Я сгораю от множества вопросов.

— Нет... — Она опускает глаза. — Иногда.

— Господи! — Мой голос повышается. — Вот почему я не хотел, чтобы мы пересекали эту черту! Лучше бы я никогда не прикасался к тебе!

— Не говори так, — шепчет она, слезы падают по ее щекам. — Это сложно.

— Черт возьми, Каролина, я могу сделать это сложным.

Она отворачивается от меня.

Я щипаю переносицу, прежде чем подойти к ней.

— Что происходит? Почему ты с ним разговариваешь? Встречаешься с ним?

— Потому что он не дает мне развод!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Каролина

Шесть месяцев ранее

Сообщение на моем телефоне заставляет меня улыбаться, как ребенка на Рождество.

Джеймс: Я люблю тебя, моя жена. Приезжай.

Жена!

Ухмылка переполняет мое лицо при этом ласковом слове.

Я: Я думала, ты сегодня занят?

Я предложила ему поужинать у него дома, но он сказал, что у него деловой ужин.

Джеймс: Планы изменились.

Я: Только что добралась до общежития. Дай мне час, и я буду на месте.

Джеймс: Развернись и иди ко мне. Я скучаю по тебе, детка.

Я: Хорошо. Двадцать минут.

Джеймс: Твоя соседка там?

Странный вопрос.

Я: Не знаю?

Джеймс: Ты с ней сегодня разговаривала?

Я: Сегодня утром. А что?

Джеймс: Неважно. Поторопись и приведи сюда свою симпатичную задницу.

Дверь моей комнаты в общежитии не заперта, и я слышу всхлипывания, как только вхожу. Марджи лежит на полу, привалившись спиной к кровати, ее лицо красное и опухшее, когда она смотрит на меня.

— Марджи? — Я бросаю сумку и падаю на колени рядом с ней. — Ты в порядке? — Глупый вопрос с моей стороны, учитывая, что она плачет.

Она шмыгает, тушь стекает по ее щекам.

— Да... — Шмыгает. — Нет.

Мой желудок переворачивается, и в голову лезут плохие мысли.

— Тебя кто-то обидел?

Она качает головой.

— Что тогда?

Она трет глаза, еще больше размазывая макияж, и смахивает слезы.

— Обещай, что не будешь осуждать.

Я тянусь вперед и сжимаю ее руку.

— Обещаю не осуждать.

Она смело вдыхает воздух.

— Я сплю с профессором.

О, Боже.

Это признание бьет в самое сердце.

— Я так понимаю, все развалилось? — спрашиваю я с беспокойством.

— Я не знала, что он женат! — кричит она, и слезы снова наворачиваются на глаза. — Я была у него дома и просмотрела его телефон. — Ее голос повышается. — Он переписывался с кем-то, кого записал как «Моя Жена». Он женился в Вегасе в прошлые выходные! — Она подхватывает с пола шлепанцы и бросает их через всю комнату. — Я такая чертова дура!

Мое тело напрягается, по венам пробегает лед.

— Что?

— Он спал с какой-то другой шлюхой и женился на ней, — рыдает она, слова выплескиваются как яд. Она прижимает ладонь к груди, ее крики становятся громче. — Почему он женился не на мне? Почему он выбрал какую-то шлюху, а не меня?

Я боюсь ответа, прежде чем задать вопрос:

— Кто этот профессор?

— Это не имеет значения. — Она подтягивает колени к груди, упираясь в них подбородком.

— Ну же, — подталкиваю я. — Я никому не скажу.

Ее ноздри раздуваются, грусть переходит в гнев.

— Профессор Кордри. Засранец с факультета психологии.

Моя голова кружится, и я втягиваю щеки, чтобы скрыть свой гнев... свою боль.

Это имя – как пощечина.

Мой голос сиплый, когда слова медленно покидают мой рот.

— Я не знала, что ты ходишь на его занятия.

— Не хожу, — отвечает она. — Мы познакомились в кафе на территории кампуса. Он пригласил меня на свидание, и моя глупая задница согласилась.

— Как долго вы встречаетесь?

— Два месяца.

Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не сломаться рядом с ней.

Я назову это вечеринкой в честь разбитого сердца.

Если я сорвусь, она все узнает.

Я должна выбраться отсюда.

Я достаю свой телефон и притворяюсь, что получила текстовое сообщение, прежде чем вскочить на ноги.

— Мне нужно идти.

Я должна обнять ее, поцеловать в щеку и сказать, что все в порядке.

Но это не так.

Ничего не в порядке.

Я никак не могу выплеснуть эту чушь, не сломавшись.

Я должна увидеть его.

Мне нужно дать ему по яйцам... накричать на него... и... развестись с ним.

***

— Ты изменяющий, лживый мерзавец! — Я взорвалась, как только Джеймс открыл входную дверь, бросив ему в лицо кольцо с бриллиантом.

Кольцо, которое я ношу только тогда, когда мы вместе.

Никогда на людях.

Не считая того случая, когда мы поженились в Вегасе и провели там выходные.

Горячие слезы навернулись мне на глаза.

Я плакала и проклинала его всю дорогу сюда.

Я ненавижу себя за то, какая я глупая.

— Какого черта? — спрашивает он.

Он знает, почему я злюсь.

Вот почему он сказал мне не ходить в общежитие.

Почему он спросил, была ли она там.

— Ты спишь с Марджи! — кричу я.

— С кем? — Он потирает подбородок, изображая дурака, стоя в дверях.

Я размахиваю руками, и мой голос дрожит.

— С моей соседкой! Ты трахаешь ее!

— Говори, блять, тише, — шипит он.

— Пошел ты!

Дверь распахивается шире за секунду до того, как он обхватывает рукой мой локоть и затаскивает меня внутрь, захлопывая за нами дверь.

— Почему ты так поступил со мной? — кричу я, вырываясь из его объятий. — С нами?

Мои руки дрожат. Мой подбородок дрожит. Мой разум мечется.

Джеймс двигается, вставая передо мной во весь рост, и засовывает руки в карманы брюк.

— Детка, я не знаю, о чем ты говоришь.

На его лице нет и следа вины или сожаления.

Ни следа вины или сожаления на его лице, ни извинения за то, что он вырвал мое сердце из груди и растоптал его.

Я больше не вижу мужчину, в которого влюбилась.

Теперь я вижу мужчину с зачесанными назад темными волосами, в дорогой рубашке, черных брюках и с фальшивой улыбкой на лице.

Джеймс Кордри – симпатичный мужчина лет тридцати.

Он хорошо говорит. Успешный. Умный. Лжец.

Идеальный вариант для наивной женщины, ищущей любви.

Я любила его. Открылась ему. Изменила себя и сломала свои ценности ради него.

Делала то, что никогда не думала, что сделаю – и все это во имя любви.

Я была моложе, неопытнее и позволяла ему руководить каждым шагом в наших отношениях.

Я оттолкнула его, когда он протянул руку и попытался взять мою дрожащую руку в свою.

— Не трогай меня!

— Каролина, — резко говорит он. — Успокойся. Почему ты так расстроена?

— Почему ты сказал мне, что будешь занят? — спрашиваю я. — Это потому что ты был с ней?

— У меня была деловая встреча. Ее отменили. Я написал тебе, потому что хотел быть с женщиной, которую люблю. Женщиной, которая согласилась провести со мной всю оставшуюся жизнь.

— Лжец! — кричу я, отбивая его руку, когда он снова пытается дотронуться до меня. Мое сердце стучит в груди, разрываясь на части, и мне требуется все, что есть во мне, чтобы не рассыпаться перед ним. — Просто скажи мне правду. Это все, что я хочу от тебя.

Он пожимает плечами.

— Мне нечего рассказывать.

— Скажи мне! Будь честным!

Он проводит рукой по волосам.

— Нечего рассказывать, так что прекрати свою ругань. У меня был тяжелый день, и последнее, что мне нужно, это чтобы ты пришла и вела себя как сумасшедшая. — Он покачал головой, его лицо пылало. — А я-то думал, что влюблен во взрослую женщину, а не в драматичную соплячку.

— Я лучше буду драматичной соплячкой, чем обманщицей. — Я смотрю на него с отвращением. — Между нами все кончено.

Он смотрит на меня, уверенный в себе, и холодно смеется.

— О, Каролина, вот тут ты ошибаешься, детка. Мы не закончим, пока я не скажу, что мы закончили.

— Нет, Джеймс, тут ты ошибаешься, — хмуро возражаю я. — Я подам заявление об аннулировании брака первым делом утром.

Ядовитая улыбка пересекает его лицо.

— Ты сделаешь это, и я сообщу всем в кампусе и твоему отцу-проповеднику, какая ты шлюха.

Я делаю шаг вперед и бью его по лицу.

Он вздрагивает, потирая челюсть, но не отступает.

— Больше так не делай. Это твое единственное предупреждение.

— Между нами все кончено.

Он качает головой.

— Ты моя.

— Была, пока ты мне не изменил. — Я насмехаюсь. — Я уверена, что она не единственная, с кем ты был. Я даже не хочу знать, со сколькими женщинами ты трахался за моей спиной.

— Нет, она единственная, и это твоя вина, что так получилось.

От неожиданности я отступаю на шаг назад.

— Прости?

— Ты бросила меня ради своего школьного мальчишки. Я увидел Марджи в кафе. Я не знал, что она была твоей соседкой, пока мы не переспали и она не заговорила о тебе.

— И все равно ты продолжал трахать ее, — прорычала я.

Он пожимает плечами.

— Она была хороша в постели.

Я подаюсь вперед, чтобы ударить его снова, но он ловит мое запястье, крепко сжимая его, так что я не могу вырваться.

— Я же просил тебя больше так не делать, — рычит он.

Я не настолько сильна, чтобы ослабить его хватку.

— Я сказала тебе, что хочу развестись. Иди и будь с кем-нибудь другим.

Он фыркает.

— Мне не нужен кто-то другой.

Я борюсь с ним, пока он тянет меня в свою гостиную и пихает на диван. Как только моя задница коснулась подушек, я вскочила, чтобы уйти, но он толкнул меня обратно.

— Пожалуйста, прекрати, — хнычу я. — Позволь мне уйти.

Это чужой для меня человек – не тот Джеймс, в которого я влюбилась.

Мой первый парень – волк в овечьей шкуре.

— Почему тебя вообще волнует, что мы вместе? — кричу я. — Ты можешь найти себе новую девушку сегодня же вечером!

— Ты не такая, как все, — говорит он медленно... нежно. — Ты была создана для меня. Другие женщины, они хотели острых ощущений, чтобы переспать с профессором. — Он щелкает пальцами и указывает на меня, двигая пальцем вверх и вниз снова и снова. — А ты, с другой стороны? — Он подходит ближе, его ноги ударяются о мои, а я пытаюсь контролировать свое дыхание под ним. — Ты любишь меня за меня.

— Любила, — поправляю я. — Я найду способ забыть об этом дурацком браке.

Я снова собираюсь встать, но он толкает меня обратно вниз.

— Хочешь знать, почему мы еще не закончили?

Я ломаюсь, когда он говорит мне об этом.

***

Слезы. Споры. Угрозы.

Я провела три часа в доме Джеймса, испытывая все вышеперечисленное, пока не пообещала держать рот на замке, и он позволил мне уйти.

Он сломал меня всеми возможными способами.

Я даже не знаю, кто я теперь.

Сблизившись с ним, я отдалилась от Рекса.

Игнорировала звонки родителей.

Пропустила несколько занятий.

Слезы возвращаются при осознании того, как глупа я была.

Как слепа.

Как только я сажусь в машину, я достаю телефон и нахожу сообщение от Марджи, спрашивающее, когда я вернусь в общежитие.

Я игнорирую его.

Как я объясню ей это?

Сказать ей, что мы спали с одним и тем же мужчиной... и я его жена?

Джеймс ясно дал понять, что рассказывать кому-либо, особенно Марджи, – это большая ошибка.

— Она злится, и из-за нее у меня будут неприятности, — сказал он.

— Хорошо, — ответила я.

— Она рассказывает информацию; я рассказываю информацию, — ответил он.

Никаких рассказов для Марджи.

Поставив машину, я отправляюсь к единственному человеку, который может меня спасти.

Сожаление пронзает меня насквозь. Если бы я только призналась Рексу во время тех десятков раз, когда он умолял меня рассказать ему, с кем я встречаюсь, он бы сказал мне, что я веду себя глупо, что меня используют, и чтобы я бросила его.

Может быть, я бы послушала его.

Сейчас уже слишком поздно.

Когда Джеймс узнал, что Рекс – мастер взлома, он купил мне отдельный телефон, чтобы разговаривать с ним на случай, если Рекс захочет проверить, с кем я общаюсь. Я предавала Рекса всеми возможными способами.

Я рыдаю в истерике, когда звоню ему посреди ночи и говорю, что нахожусь возле его общежития.

Его голос сонный, когда он говорит мне, что скоро подойдет.

Мои рыдания становятся громче, сильнее, когда я бегу сквозь дождь к входу в общежитие, ожидая его... его утешения.

Дверь распахивается, и глаза Рекса расширяются, когда он видит меня, его рот кривится.

Не теряя ни секунды, я бегу в объятия моего защитного одеяла, человека, который был рядом со мной и, я знаю, никогда не сломает меня.

В объятия человека, которому я должна была доверять.

Единственного мужчины, которому я смогу довериться снова.

Мой разум пуст, когда он проводит меня внутрь, и я плачу в его объятиях.

— Что происходит? — Его подбородок дрожит от гнева. — Что, блядь, случилось? Тебя кто-то обидел? — Руки вокруг меня напрягаются от его последнего вопроса.

— Не здесь, — шепчу я, зарываясь лицом в его шею.

Он поднимает меня, и я обхватываю ногами его талию, пока он ведет нас по лестнице на свой этаж. Коридор пуст – слава Богу, – и свет не горит, когда мы заходим в его комнату в общежитии.

Его вопросы начинаются, как только он опускает меня на свою кровать.

— Лина, детка, что происходит? — Его голос ужесточается, когда он задает тот же вопрос, что и раньше: — Тебя кто-то обидел?

— Да, — говорю я в темноту.

— Что?

Воздух становится тяжелым, в нем появляется гнев, которого я никогда не видела в Рексе.

— Все не так, — поспешно отвечаю я. — Никто... не обижал меня, не причинял мне боль. — Я закрываю лицо руками. — Это стыдно.

Он падает на колени и убирает мои руки, одну за другой.

— Я могу принять стыд. — Он проводит пальцем по моей челюсти, вытирая капли дождя и слезы. — Расскажи мне.

Я шмыгаю, не в силах смотреть на него, видеть отвращение на его лице, когда я скажу ему.

— Ты должен пообещать не осуждать меня... и не злиться.

— Лина, ты знаешь, что я никогда не буду осуждать тебя ни за что. Я прикрою тебя, несмотря ни на что.

Я глубоко вдыхаю, и мои слова выходят точно так же, как они выходили, когда Марджи делала свое признание, с небольшими изменениями в словах.

— Я встречаюсь с профессором.

— Что? — спрашивает он. Хотя я не могу разглядеть его лицо, я слышу шок в его голосе. — С кем?

— Профессор Кордри.

— Этот ублюдок, — шипит он. — Я собираюсь надрать ему задницу.

— Нет, ты не можешь, — всхлипываю я.

— Я могу. Он воспользовался тобой.

Пусть Рекс думает, что во всем виноват Джеймс, как будто я не играла в этом никакой роли.

Все видят во мне идеальную женщину, которая принимает умные решения. Может быть, я и умна, но только не когда дело касается любви... к мужчинам.

Я качаю головой.

— Нет... он не сделал этого. Я взрослая женщина.

— Ты наивная студентка колледжа, которая никогда не выходила из своей скорлупы, — проворчал он в ответ. — Чертовски большая разница.

— Мы одного возраста...

Он прерывает меня:

— Это разные вещи. — Он поднимается на ноги, хватает сухую одежду и протягивает мне футболку. — Вылезай из этой мокрой одежды.

Я стягиваю рубашку через голову, шмыгая, прежде чем отдать ее в его руку, которую он протягивает.

— Боже мой, я намочила твою постель. — Это осознание поражает меня.

— Все в порядке. — Он протягивает мне нижнюю часть.

Я раздеваюсь под одеялом, надеваю сухую одежду, и он скользит в кровать, когда я заканчиваю. Когда он обхватывает меня руками и целует в макушку, часть моей грусти проходит.

— Все хорошо. С тобой все будет хорошо. Ты сильная.

Я шепчу ему свои признания.

Как я встретила Джеймса.

Как мы поладили и тайно встречались.

Как я узнала, что он делал то же самое с Марджи.

Я не говорю ему о нашей свадьбе... или о том, что у Джеймса всегда будет преимущество передо мной.

***

Я бросила колледж.

Никто, кроме Рекса, не знает почему.

Я в ужасе от реакции родителей.

Рекс и Джош вывезли мои вещи из общежития, и я не разговаривала с Марджи с того дня, когда она сказала мне, что спит с Джеймсом. Я чувствую себя ужасно, но я не могу быть рядом с ней без чувства вины, без того, чтобы мы не попали в беду.

У него есть компромат на нас обоих.

Я вылила отбеливатель на телефон, который Джеймс купил мне, а затем выбросила его в мусорное ведро.

Все это для того, чтобы избавиться от него.

Но это не так просто.

Он знает мой основной номер телефона. По нему мы общались, пока все не переросло в серьезные отношения.

Я переехала обратно домой, чтобы быть как можно дальше от Джеймса.

Между нами будет пространство, и, возможно, он забудет обо мне и найдет кого-то нового.

Джеймс думает, что я вернусь к нему, потому что если я этого не сделаю, он может меня погубить.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Рекс

— Ты можешь повторить это? — спрашиваю я, не уверенный, что расслышал ее правильно, когда у меня отвисает челюсть. — Ты сказала, что замужем за этим засранцем?

Моя голова кружится, пока я перевариваю ее слова.

Ее взгляд падает на пол, когда она кивает.

Уверенный, что я ошибаюсь, я спрашиваю снова:

— Ты вышла за него замуж?

— Вышла, — шепчет она, не поднимая глаз.

Вопросы проносятся в моей голове так быстро, что я с трудом пытаюсь найти хоть один, чтобы бросить его ей.

— Как? — кричу я. — Когда?

Тяжелое, неузнаваемое напряжение поглощает комнату, и на мгновение я не уверен, что она ответит.

Она тяжело вздохнула, и ее глаза стали холодными и слезящимися, когда она подняла их. Мне хочется встать и утешить ее, заключить в свои объятия, но ее предательство останавливает меня. Мне нужны ответы.

— Это было за неделю до того, как я порвала с ним отношения, — объясняет она, делая медленные шаги, прежде чем рухнуть на стул рядом с диваном, ее плечи опускаются. — Он взял меня в Вегас на выходные, и мы пошли по клубам с его друзьями. Я много пила, и каким-то образом речь зашла о браке. В то время это казалось хорошей идеей. Я была пьяна от алкоголя и любви и думала, что мы будем вместе всегда.

— Если ты была пьяна, ты можешь аннулировать брак. Проблема решена.

Она сжимает руки вокруг груди, и наш зрительный контакт снова сходит на нет, когда она смотрит в пол, испуская тяжелый вздох.

— Я не могу этого сделать.

— Почему?

— Это сложно.

— Каролина, посмотри на меня, черт возьми, — рычу я, и желание утешить ее возвращается. — Ты подаешь документы. Подписываешь бумаги. Все готово.

Моя задача как ее лучшего друга – быть для нее опорой.

Я взял на себя эту роль. Люблю эту роль.

Я не могу быть ее опорой, если она причиняет мне боль.

Мой страх, что наша дружба будет разрушена, стал реальностью.

— Он угрожал рассказать моим родителям, — таков ее нелепый ответ.

Я насмехаюсь.

— Ты думала, что никто не узнает о твоем супружеском счастье? Зачем вы связали себя узами брака, если должны были держать это в секрете?

— Наш план состоял в том, чтобы подождать, пока он перестанет быть моим профессором. А до тех пор мы держали все в тайне.

— Это самое глупое дерьмо, которое я когда-либо слышал. Ее красивые, лживые глаза расширились.

— Вау. Правда, Рекс?

— Да, правда. — Я провожу рукой по лицу. — Почему ты беспокоишься о своих родителях? Ты не будешь первым человеком, который развелся с кем-то. Им это не понравится, но они это переживут.

— Он... — Она колеблется. — Он сказал, что даст мне развод, если...

Я жду, когда она закончит, но получаю молчание.

— Если что?

Она несколько раз сглатывает.

— Если я буду держаться от тебя подальше в течение года и попытаюсь наладить с ним отношения.

— Ты шутишь? — Я качаю головой, гнев пылает во мне. — Зачеркни мое предыдущее заявление. Это самое глупое дерьмо, которое я когда-либо слышал. — Мои виски пульсируют. — Ты рассматриваешь этот вариант?

Острая боль пронзает меня из-за отсутствия ответа. Даже после того, что пришлось пережить моей семье из-за отца, мне никогда не было так больно.

— Я не знаю, что я рассматриваю! — кричит она. — Все это просто вывалили на меня! Мне нужно привести голову в порядок. Мне просто нужно время!

— Время? — отвечаю я. — Сколько времени? Год, как он просит?

— Я никогда не говорила, что хочу именно этого, — задыхается она. — Я сказала, что он дал мне такую возможность.

— К черту. — Я встаю и достаю ключи из кармана. — Кто-то должен прояснить ситуацию с этим засранцем.

Этот кто-то – я.

Я должен был сделать это давным-давно.

— Нет! — кричит она, вскакивая с кресла и бросаясь за мной, хватая меня за локоть и пытаясь втащить обратно в гостиную.

Я вырываюсь из ее хватки.

— Я все исправлю. Обещаю.

— Не угрожайте ему, — хнычет она с мольбой. — Пожалуйста, оставь его в покое. Мы можем вести себя так, будто его не существует, и в конце концов он устанет от меня и пойдет своей дорогой.

Я разочарованно выдохнул.

— А если не уйдет? Ты останешься замужем за ним?

В этом нет смысла.

Почему она так много думает о разводе с ним?

Мне нужны ответы.

Каролина мне их не даст, поэтому я получу их от Джеймса.

Я все исправлю.

Она бросается ко мне, когда я снова начинаю идти, загораживает меня от двери и берет мое лицо в свои руки.

— Не оставляй меня. — Ее губы нежно касаются моих. — Ты нужен мне рядом, Рекс.

— Я вернусь через несколько часов. — Я прижимаюсь к ее губам, мои зубы цепляются за ее нижнюю губу.

— Пожалуйста, — умоляет она, отстраняясь на дюйм, прежде чем провести большим пальцем по моим губам. — Завтра делай что хочешь, но сегодня ты мне нужен. Мужчина, который никогда не отвернется от меня. Ты – твоя любовь, твоя безопасность, твои руки вокруг меня.

Слезы скатываются по ее щекам, попадая на большой палец и мои губы.

— Хорошо, — шепчу я, отбросив гнев при виде ее боли. — Я останусь.

***

Каролина пообещала дать мне ответы сегодня вечером, прежде чем уйдет на работу.

Прошлой ночью все было слишком свежо – мой гнев, ее боль.

Никто из нас не знал, что делать и к чему это приведет в нашем будущем.

Как будто мы были слишком напуганы, чтобы обсуждать это, чтобы изменить все между нами.

В этой истории есть еще кое-что.

Разочарование родителей Каролины – это не то, что мешает ей развестись с Джеймсом. Она всегда боялась разочаровать их, но ей это не удалось, когда она бросила колледж.

Я в бешенстве всю дорогу до университета, и когда я вхожу в аудиторию, она пуста.

Именно так я и планировал, когда посмотрел расписание его занятий.

Профессор Мудак собирает бумаги и запихивает их в коричневый кожаный портфель. Он останавливается, бумаги летят на пол, когда он замечает меня, идущего к нему.

Он говорит, прежде чем я успеваю это сделать, его тон холодный и собранный:

— Позволь угадать... ты здесь из-за Каролины? — Он присвистывает. — Должен сказать, я потрясен, что она тебе рассказала.

Если не считать просмотра его фотографий на следующее утро после того, как Каролина пришла ко мне в общежитие в слезах, это мой первый раз, когда я его хорошо рассмотрел. Я понимаю его привлекательность. Он высокий, подтянутый и выглядит молодо. Его хорошая внешность, дорогая одежда и умение вести беседу привлекают к нему женщин.

Я молчу, пока не стою перед его столом, почти у самого его лица.

— Хватит играть в игры и дай ей чертов развод.

Наглая ухмылка пересекает его лицо, и он отступает на шаг.

— Не указывай, что мне делать с моей женой.

Моей женой.

Эти слова посылают спираль гнева через меня.

— Женой? — Я сжимаю челюсть, мой пульс подскакивает. — Не надолго.

— Правда? — Он поднимается во весь рост, выпячивает грудь и напрягает мышцы – неубедительная попытка выглядеть устрашающе. — Это то, что она сказала? Что она планировала развестись со мной? Это не та песня, которую она напевала вчера, когда пришла ко мне домой.

К нему домой.

Чувак знает, как вывести другого парня из себя, это точно.

Что Каролина нашла в этом придурке?

Мои ребра напряглись, когда я сдержал себя, чтобы не перепрыгнуть через стол и не ударить его по лицу.

— Да, именно это она и сказала – что ты не хочешь давать ей развод и играешь в игры разума.

Он качает головой, от него исходит резкий смех.

— Я не играю в игры разума со своей женой.

Если этот ублюдок еще раз назовет ее женой, Каролина станет вдовой.

— Что у тебя на нее есть? — спрашиваю я, переходя прямо к делу.

— Не твое дело. Это касается только меня и моей жены, так что держись от нее подальше.

Мои ногти впиваются в ладони, и я сжимаю кулаки.

— Послушай, урод...

Он прерывает меня:

— Каково это – трахать замужнюю женщину, Рекс?

— Она не хочет быть замужем за тобой, — отвечаю я.

— Ты планируешь встречаться с ней, если мы разведемся?

— Да.

— Жениться на ней?

— Да.

Он хитро улыбается, доставая телефон из кармана.

— Тогда скажи мне кое-что, что бы ты почувствовал... что бы почувствовал твой отец-мэр, если бы фотографии твоей новой девушки были опубликованы в Интернете?

Я моргаю, и моим глазам требуется секунда, чтобы приспособиться к экрану, когда он сует телефон мне в лицо, отвечая на все вопросы, ради которых я сюда пришел.

Вот почему она не может уйти от него.

Этот подлый ублюдок.

Я вырываю телефон из его грязных пальцев, бросаю его на пол и топаю по нему, разбивая его на кусочки под своими Chuck Taylor[15].

— Ты уверен, что хочешь теперь встречаться с моей женой?

То, что я раздавил его телефон, похоже, его не смущает.

Телефон сломан.

Его лицо должно исчезнуть.

Я обхожу стол быстрее, чем когда-либо в жизни, хватаю его за тощее горло и прижимаю к стене, впечатывая в нее.

— Ты ублюдок!

— А... значит, она не все тебе рассказала.

Он задыхается, когда я крепче сжимаю его шею, и мне требуется все, что у меня есть, чтобы не продолжать душить его, когда его лицо начинает багроветь.

Я пришел сюда, чтобы напугать его.

Не для того, чтобы убить его.

Хотя по дороге сюда я придумал десятки способов убить его.

Он сгибается в талии, когда я отпускаю его, его руки лежат на коленях, он глубоко вдыхает, почти задыхаясь, когда я отстраняюсь.

— Подпиши бумаги о разводе, когда тебе их доставят, — требую я, вытирая руки о штаны и поворачиваясь, чтобы уйти.

Он холодно фыркает.

— Ты же не думаешь, что это все? — На его лице появляется самодовольная улыбка. — У меня полно ее фотографий. — Он наклоняет голову к телефону. — Может, ты и сломал мой телефон, но они все равно у меня везде.

Я обхожу его стол и беру с него iPad.

Он ломается, когда я бью по нему ногой.

— Два устройства уничтожены, — говорит он. — Осталось еще так много. Я сохранил их повсюду, ожидая, когда Каролина сделает неверный шаг. Если она решит уйти от меня к тебе, это повлечет за собой последствия. Она должна быть со мной – с кем-то зрелым, а не с маленьким ребенком из колледжа, играющим в видеоигры. Возможно, я совершил несколько ошибок с Каролиной, но она моя.

— Не знаю, говорила ли тебе Каролина, на что я способен. Я не только надеру тебе задницу, но и взломаю все, где есть твое имя – телефоны, компьютеры, электронную почту, твои гребаные записи в детском саду, если понадобится. Абсолютно, блядь, все.

— Ты же не думаешь, что Каролина не рассказала мне, как ты можешь взламывать счета? — Он потирает покрасневшее горло. — Что, кстати, незаконно, и я бы точно сдал тебя за то, что ты делаешь.

— Удачи в доказательствах. Ты, может, и неряшливый ублюдок, но позволь мне пообещать тебе, что я не такой. — Указывая на него, я сужаю глаза. — Удали все фотографии и оставь ее в покое. Найди себе другую студентку, чтобы трахнуть ее, раз уж они, похоже, в твоем вкусе, ты, гребаный урод.

— Или что?

— Как я уже сказал, я взломаю все, чем ты владеешь.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет. Только говорю тебе, что я сделаю. Я не перестану копаться в каждом твоем шаге, пока ты не оставишь ее в покое.

— Пошел ты, — прошипел он.

— Приготовься к тому, что я буду знать каждый твой секрет, Профессор. — Я хватаю его портфель, вытаскиваю ноутбук и поднимаю его вверх. — Я разобью его, как только закончу с ним.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Каролина

Рекс написал мне два часа назад, спрашивая, может ли он заехать в лофт.

Учитывая все сообщения, которые я получила, мне кажется, я знаю, что означает его приезд. Мы почти не разговаривали с утра, и даже тогда, пока я готовилась к работе в его квартире, стояла неловкая тишина.

Может, ему нужно пространство, чтобы решить, хочет ли он встречаться со мной после того, как узнал о Джеймсе.

Глупая – вот кем я была, когда думала, что смогу скрыть от него свой брак. Но опять же, я не ожидала, что Рекс откроет мне свое сердце, как он это сделал, и совершит со мной шаг, о котором я мечтала годами.

Я никогда не рассказывала Рексу, потому что думала, что быть с ним – это не вариант. Все это время я ждала нас, но упиралась в преграду – преграду, которая неизвестно когда исчезнет.

Я приняла двадцать пять различных положений на диване, пытаясь устроиться поудобнее. Голова раскалывается, сердце готово выскочить из груди.

Честно говоря, у меня нет никаких проблем с этим.

Я бы отдала все Рексу – обещание, что, несмотря ни на что, оно будет у него.

Не у Джеймса.

Не у кого-то другого.

У него.

Оно всегда будет принадлежать ему.

Сейчас, несмотря на то, что я люблю его, я хочу надрать ему задницу.

— Ты спятил? — кричу я, когда он входит через парадную дверь с сумкой для компьютера, на его лице написан гнев. — Джеймс сказал, что ты ходил к нему в лекционный зал и угрожал ему.

Его визит к Джеймсу не должен меня удивлять. Даже после лжи Рекс всегда будет защищать меня. Это то, что он делал всю нашу дружбу – с моими двоюродными сестрами, с каждым, кто делал мне гадости, а теперь и с Джеймсом. Рекс уничтожил бы все на свете, лишь бы не видеть мою боль.

Холодный взгляд, направленный в мою сторону, подтверждает, что я не единственная сумасшедшая в комнате.

— Конечно ходил, — огрызается он.

— Рекс, — осторожно говорю я. — Пожалуйста, не вмешивайся в это. Я попросила тебя оставить все как есть, а я разберусь.

— Разберешься? — кричит он, не сводя с меня глаз. — Каков твой план по решению этого вопроса?

Я пожевала нижнюю губу.

— Я еще точно не знаю.

Его гнев усиливается. Даже прошлой ночью он не был так расстроен. Ужас овладевает моим телом, когда я жду, что он выплеснет на меня все, на что разозлился.

Джеймс что-то ему сказал.

Вопрос в том, что он ему сказал?

— Когда ты планировала сказать мне, что причина, по которой ты не разводишься с ним, в том, что он шантажирует тебя обнаженными фотографиями?

Хорошо, что я сижу, а то бы мои колени подкосились, и я бы расплакалась на полу. Я бы с удовольствием погрузилась в эти подушки и исчезла. Пирог, который я съела на работе ранее, грозит появиться в этом споре... разговоре... что бы это ни было.

Он сказал ему.

Я хочу нарезать Джеймса на кусочки прямо сейчас.

Стать для него Лореной Боббит[16].

Мне требуется мгновение, чтобы вернуть себе голос и не умереть у него на глазах.

— Он... он сказал тебе?

— Он, блядь, показал мне, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Я хотел убить этого ублюдка.

Я закрываю глаза, так как они горят от слез, и выдавливаю из себя ответ:

— Он держал это над моей головой с той ночи, когда мы расстались.

Рекс больше никогда не будет смотреть на меня как раньше.

— Ты меня разыгрываешь? — кричит он. — Ты просто позволяла ему угрожать тебе все это время? Какого черта, Каролина?

— Я не знала, что делать! — всхлипываю я.

Это правда.

Я была глупой и послала Джеймсу свои обнаженные фотографии.

Я была еще глупее, потому что даже не обрезала свое лицо на этих фотографиях.

Джеймс знает, что я у него в руках – дочь проповедника, чья репутация так много значит. С тех пор как мы расстались, он только и делает, что угрожает мне ими.

— Ну, я не знаю, — возражает он. — Попросить помощи у своего лучшего, мать твою, друга! Вот что ты могла бы сделать!

— Я знала, в чем будет заключаться твоя помощь.

— Я бы решил для тебя эту проблему еще несколько месяцев назад. Ты бы не имела дела с этим придурком.

Я яростно трясу головой, смахивая при этом слезы.

— Это не решит проблему. Ты не можешь взломать все устройства, которыми он владеет. Ты не знаешь, где они у него, распечатал ли он их или хранит на случайном диске.

— Я найду, где бы они у него ни были.

— А если не сможешь?

— Я возьму дело в свои руки. Я успел перехватить его IP-адреса, пароли и просмотрел его ноутбук, прежде чем выбросить его на помойку.

— Ты украл его ноутбук?

— Одолжил его, — поправляет он.

— И... ты его вернул?

— Случайно сломал, когда одалживал. — Он пожимает плечами. — Я иногда бываю неуклюжим.

— Наверняка. — Я тяжело вздыхаю. — Я ценю твое желание помочь, но все, что я могу сделать, это ждать, пока он не решит, что покончил со мной. Я думала, что его свидание с Марджи поможет, но она снова порвала с ним.

Он выгибает бровь.

— Он и Марджи снова встречаются?

Я киваю.

— Даже после того, как она узнала, что он женат?

— Видимо, да. Когда я на днях написала ему сообщение с просьбой о разводе, у нее был его телефон. Я подумала, что если они все уладили, то он отпустит меня. Я ошибалась.

Вчера Джеймс обвинил меня в их разрыве, так как все произошло из-за моего сообщения. Досадно, но я до сих пор подписана у него «Моя Жена», так что она не знает, что это я.

Как бы я хотела все рассказать Марджи.

Когда слезы подступают быстрее, я закрываю лицо руками.

— Боже, как неловко.

Рекс опускается рядом со мной на диван, берет меня за плечи, чтобы я оказалась лицом к нему, и убирает мои руки, одну за другой.

— Неловко то, что ты не доверяешь мне настолько, чтобы рассказать. Ты знаешь обо мне все. Каждый секрет. Ты наверняка узнаешь, если я женюсь.

На его лице ясно читается обида.

Проблемой для Рекса является не то, что я совершила ошибку.

А то, что я скрывала это от него.

То, что я не доверила ему свой секрет.

Я сглатываю, мои глаза встречаются с его.

— Мне жаль.

Он кивает, в его чертах появляется сантиметр прощения.

— Почему ты не пошла в университет и не сообщила о нем? Тебе даже не нужно рассказывать им о фотографиях. У него будут неприятности из-за того, что он женился на тебе, я в этом не сомневаюсь.

— Ты думаешь, что увольнение с работы убедит его не мстить мне? Это даст больше стимула, потому что ему нечего будет терять.

Рекс достает свой ноутбук из кейса.

— Тогда я иду работать.

Я выхватываю ноутбук из его рук.

— У тебя могут быть неприятности из-за этого. Ты же не думаешь, что я не сказала Джеймсу, что ты это сделаешь? Он донесет на тебя, особенно если это будут электронные письма с его университетского аккаунта.

— Ты даже не представляешь, на что я готов пойти, чтобы защитить тебя. — Он забирает у меня ноутбук. — Я рискну всем.

Он открывает компьютер, включает его и начинает нажимать на клавиши.

Я провожу рукой по своим беспорядочным волосам.

— Ты... ты... мы...? — Мой голос низкий и дрожащий.

Он поднимает взгляд от компьютера.

— Что мы?

— Ты меня ненавидишь?

— Нет, — отвечает он без колебаний. — Зол ли я на тебя как черт? Да. Я бы никогда не стал ненавидеть тебя за ошибку – если только это не измена мне. — На этот раз он колеблется. — Чего ты не делала, верно?

— Я бы никогда, — поспешно говорю я, задыхаясь. — Я бы никогда не позволила другому мужчине прикасаться ко мне. Я ни за что не разрушу то единственное, чего я хотела долгие годы – человека, который значит для меня все. Это то, о чем тебе никогда не придется беспокоиться.

Он закрывает глаза.

— Меня убивает, что ты замужем за другим мужчиной, и что я ничего не могу сделать, чтобы убедить тебя изменить это.

— Я разберусь, клянусь.

Он показывает большой палец в мою сторону, выражение его лица меняется от разочарования до легкой улыбки.

— Что подводит меня к следующему пункту. Никакого секса, пока ты не перестанешь быть замужней женщиной.

Я вздрогнула.

— Что?

— Это даст тебе больше стимулов изменить ситуацию... и позволит мне не нарушить некоторые законы. — Он кладет ладонь на грудь. — Как я уже говорил, твой мальчик – человек морали.

Я закатываю глаза.

— Пфф, неважно. — Я качаю головой, мои слезы начинают высыхать, когда его гнев утихает. Я откидываю голову назад со стоном. — Не могу поверить, что он показал тебе мои фотографии.

Он дотрагивается до моего бедра, прежде чем оставить свою руку там.

— Да, без обид, но это не очень умно, детка.

— Значит, ни одна девушка никогда не присылала тебе обнаженные фотографии?

— Мне кажется, что не стоит отвечать на этот вопрос.

Мой Рекс возвращается. Неважно, насколько он расстроен из-за меня или насколько глупым был мой выбор, он никогда не перестанет прикрывать меня... никогда не перестанет вызывать улыбку на моем лице, даже в самых дерьмовых ситуациях.

— Иди сюда, — говорит он, махая мне рукой, и я сажусь ближе. Кончик его пальца приподнимает мой подбородок, и его губы медленно касаются моих. Он говорит против них: — Никогда не стесняйся меня, хорошо? Что бы не случилось, я буду рядом с тобой, буду бороться вместе с тобой.

Я киваю, положив руку на его щеку.

— Спасибо.

Он целует мои губы, щеку, кончик носа, а затем лоб, прежде чем отстраниться.

— А теперь включи одно из этих дурацких романтических фильмов, которые ты любишь, чтобы отвлечься от всего этого дерьма, а я пока поработаю здесь.

Напряжение покидает мое тело.

— Поработаешь над взломом файлов Джеймса?

— Файлов, фотографий, электронных писем, смс, телефонных звонков... — Он пожимает плечами, как будто в этом нет ничего особенного.

— Это страшно, что ты умеешь все это делать. Тебе стоит устроиться на работу в ФБР.

— Думал об этом однажды, но я не из тех, кто следует правилам.

***

Мои глаза устали, и я потираю их, пока Рекс несет меня в кровать на своих сильных руках. Я громко зеваю, когда он включает свет в моей спальне и заботливо опускает меня сонную на удобную кровать.

Он садится на край кровати, смотрит на меня, лежащую на спине, и проводит пальцем по моей щеке, медленно поглаживая ее.

— Все будет хорошо, детка. Все, что мне нужно, это честность.

Я закрываю глаза, расслабляясь от его прикосновений, от его присутствия.

— Девять миллиардов процентов честности с этого момента. Я клянусь.

— Прости, мне нужно девять миллиардов и один процент, чтобы быть счастливым.

Из меня вырывается ленивый смех.

— Хорошо. Девять миллиардов и один процент. — Я тянусь вперед и скольжу рукой вверх и вниз по его руке. — Ты останешься со мной на ночь?

Находиться в его объятиях – единственный способ заснуть.

Его объятия – это мое успокаивающее одеяло, от которого я никогда не захочу отказываться.

— А твоя сестра будет переживать?

Рекс никогда не оставался здесь на ночь. Наши ночевки всегда проходят у него дома.

Я покачала головой в ответ.

— Ты уверена?

— Хм...

Не особо, но готова рискнуть.

Готова рискнуть чем угодно, лишь бы он был здесь со мной... в моей постели... в моей жизни навсегда.

— Мы можем сказать, что ты спал на диване.

Подвинувшись, я откидываю одеяло, чтобы у него было достаточно места, чтобы присоединиться ко мне. Понимая, что на мне платье, я поднимаюсь на колени и стягиваю его через голову, оставаясь только в лифчике и трусиках.

Рекс поднимается с кровати, и меня охватывает паника.

Он уходит.

Мои руки дрожат, когда я обхватываю свое тело, мои глаза смотрят на него, пока он идет к моему шкафу.

Он берет футболку и бросает ее мне.

— Если мы будем спать в одной постели, надень это, пожалуйста и спасибо.

Я поднимаю бровь.

— Я не собираюсь надевать это в постель.

— Ты также не собираешься соблазнять меня в лифчике и трусиках.

— Смирись с этим. — Я закатываю глаза, сжимаю футболку в руке и бросаю ее на пол, прежде чем погладить кровать. — Холодно, так что иди сюда, пока не слетели еще и трусики.

Он откидывает голову назад.

— Черт, ты меня убиваешь.

Я озорно ухмыляюсь.

— Ложись в кровать. Я сейчас вернусь.

Не дав мне возможности спросить, что он делает, он выходит из комнаты. Через несколько минут он возвращается с ноутбуком. Поставив его на кровать, он снимает футболку, а затем джинсы, демонстрируя свою полуэрекцию.

Я облизываю губы, мой рот наполняется слюной.

— Неа, — простонал он, щелкнув пальцами и указав на мой рот. — Держи свое облизывание губ и траханье глазами при себе сегодня вечером. Этого не будет.

— Ты отстой, — ворчу я, драматично падая обратно на кровать.

Он разваливается рядом со мной, притягивая компьютер к себе на колени, и упирается спиной в изголовье.

— Да, да, да.

— Ты можешь взять перерыв, знаешь ли, — комментирую я, приподнимаясь на локтях и фокусируя на нем взгляд.

Его взгляд переходит на ноутбук.

— Я хочу сделать как можно больше работы. Это дерьмо отнимает много времени. Кроме того, можешь не сомневаться, Джеймс сейчас лихорадочно разгребает свое дерьмо. Мне нужно успеть все сделать до него.

Чувство вины пронзает меня, и я хмурюсь.

— Ты отвлекаешься от своей игры. Это нечестно.

— Я в порядке.

— А что, если ты ничего не найдешь?

Он пожимает плечами, потирая затылок, снимая напряжение, прежде чем вернуться к работе.

— Тогда я подкину что-нибудь на его компьютер.

— Ты серьезно?

— Да, — резко отвечает он, не давая больше никаких объяснений.

— Рекс, — начинаю я, в моем тоне чувствуется напряжение. — Я не хочу заниматься этим дерьмом.

— Ты не занимаешься дерьмом; это делаю я.

С этими словами он возвращается к своей работе.

Мои веки тяжелеют, вся энергия для спора уходит, и перед тем, как я засыпаю, я понимаю, что мне нужно сделать, чтобы все исправить.

Я не заслуживаю этого.

Рекс не заслуживает.

Марджи не заслуживает.

Любая другая девушка, которой манипулировал Джеймс, не заслуживает.

Пришло время мне постоять за себя.

***

— Ты хоть спал? — Я задаю этот вопрос, когда мои глаза медленно открываются и я вижу Рекса на том же месте, где он лежал в моей кровати прошлой ночью, компьютер все еще на его коленях.

Легкая улыбка появляется на моих губах.

Все это время я боялась, что он бросит меня, узнав о Джеймсе, о фотографиях, но он здесь, рядом и готов бороться со мной.

Мне всегда нравились наши отношения с Рексом, но теперь это намного больше. Мое сердце разрывается от любви к этому человеку.

Я любила его в старших классах.

Я пыталась бороться со своей любовью в колледже.

Теперь нет ни сомнений, ни борьбы. Это единственный мужчина, которому принадлежит мое сердце.

Он украл мое сердце в тот день, когда пытался подкупить меня, чтобы я написала чертову работу по Шекспиру.

— Доброе утро, солнышко, — говорит он, бросая на меня быстрый и сонный взгляд, прежде чем вернуться к работе на компьютере. — Вздремнул пару часов.

Чувство вины поглощает меня.

Он упускает время, не работая над своей видеоигрой.

Теряет сон.

И все из-за моей глупости.

Это я должна копаться в дерьме Джеймса. Конечно, мне бы пришлось выяснить, как взломать и все такое, но это нечестно по отношению к Рексу.

Я сижу, натянув простыню до груди, когда он снова заговорил:

— Знаешь, в Айове есть закон, предусматривающий уголовную ответственность за распространение порно. — Он переводит взгляд в мою сторону, наконец-то уделяя мне все свое внимание. — Если он размещает интимные или сексуально значимые фотографии без твоего ведома, его могут привлечь к уголовной ответственности.

— И что? Будем ждать, пока он выложит фотографии? Мы не можем втянуть его в проблемы за угрозу выложить их?

— Я все еще изучаю этот вопрос, но я хочу, чтобы ты знала, что если он действительно что-то с ними сделает, у него могут быть большие неприятности. Мы должны обратить его внимание на это, если он еще не знает, и дать понять, что ты выдвинешь против него обвинения.

— Если я выдвину обвинения... мои родители узнают.

— Да, вероятно. — Он хмурится, возвращаясь к работе. — А до тех пор мы найдем еще методы шантажа.

— А что, если у меня есть идея? — спрашиваю я, сглатывая.

Он поднимает бровь, приостанавливая работу.

— Валяй.

***

Марджи смотрит на меня через стол.

— Я была в шоке, когда получила от тебя сообщение, ведь ты избегала меня несколько месяцев.

То же самое, Марджи. То же самое.

Это то, что нужно было сделать.

Больше не нужно бояться Джеймса.

Больше не нужно позволять ему контролировать меня.

Он должен пойти ко дну, и если никто не вмешается, он сделает это снова... и снова... и снова с невинными девушками. Я решила взять на себя задачу разорвать этот круг – или хотя бы попытаться это сделать. Прежде всего. Мне нужно извиниться перед Марджи, а затем попросить ее об услуге.

Рассказав Рексу о своем плане, я написала Марджи сообщение, попросив ее встретиться со мной. Ответит ли она, я понятия не имела. К счастью, она ответила, и через три часа мы сидели за столиком в парке и пили кофе.

Странно видеть ее после всего, что произошло.

Никто из нас не стал прежним, каким был до того, как Джеймс ворвался в нашу жизнь.

Счастье, которое светилось на ее лице, когда мы жили вместе, померкло. Джеймс украл часть ее света, и мне хочется ударить его за это по лицу.

По незнанию, мы спали с одним и тем же мужчиной.

Знает ли она об этом, я не уверена.

Я рискую, находясь здесь. Последний раз мы разговаривали, когда у нее был телефон Джеймса, и я не знаю, как обстоят их отношения. Даже если Джеймс сказал, что они расстались, он мог манипулировать ею, чтобы заставить вернуться к отношениям. Она может рассказать Джеймсу все, что я говорю.

Я делаю глоток своего карамельного макиато, жалея, что в нем нет ничего покрепче для храбрости.

— Я прошу прощения за то, что отдалилась. Мне действительно жаль.

Схватив свой кофе со льдом, она откидывается на спинку стула, устремив на меня взгляд своих голубых глаз.

— Что случилось, Каролина? Я была так растеряна. Я призналась тебе в огромном секрете, у меня разбилось сердце, а потом мы больше не виделись.

Ничего не случилось.

Я с трудом подбираю нужные слова, хотя я столько раз репетировала их по дороге сюда.

— В ту ночь, — я закрываю глаза, делая успокаивающий вдох, — когда ты рассказала мне о том, что спала с профессором Кордри....

— Да? — Она поднимает бровь, на ее лице появляется грусть.

— Та другая девушка, с которой он встречался – его жена – это я.

Она смотрит на меня, ее рот открыт.

— Подожди, что?

— Мы тайком встречались шесть месяцев и по глупости поженились за неделю до того, как ты узнала. — Воспоминание разрывает мою грудь. — Я понятия не имела, что он встречался и с тобой. Когда ты мне сказала, меня охватила волна шока, и я испугалась. Когда я сбежала, это было для того, чтобы предъявить претензии по поводу его измены.

— Вау. — Она сморщилась, поставив свой кофе на стол. — Он знал, что мы были соседками по комнате?

— Он сказал, что не знал, когда вы познакомились, но я не верю ничему, что выходит из уст этого человека. — Я глубоко вздохнула. — Мы поссорились из-за того, что Рекс написал мне сообщение в час ночи, и не разговаривали несколько дней. Думаю, тогда он и познакомился с тобой.

Она издала злобный смешок.

— Боже, я была так польщена в то время. Я привыкла встречаться с тупыми мальчишками из студенческого братства, а тут был этот парень, который готовил мне ужин у себя дома вместо того, чтобы приглашать меня на вечеринки, где он делал стойки с кегами. — Она раскинула руки в стороны. — Почему ты мне не сказала?

— Когда я столкнулась с ним, он пригрозил мне...

— Дай угадаю, — вклинилась она. — Фотографиями?

— И тебе тоже?

Она кивает.

— Да. Он умолял меня вернуться к нему после всей этой истории с женой, говорил, что у них была быстрая интрижка в Вегасе и все закончилось. С тех пор мы расстаемся, каждый раз, когда я застаю его с кем-то другим. Несколько дней назад я обнаружила, что он общается с девушками в каком-то дурацком секретном приложении и получает от них фотографии в обнаженном виде, и я наконец ушла от него.

— По словам Рекса, у него неплохая коллекция обнаженных фотографий.

Когда я спросила Рекса, были ли на фотографиях Марджи или другие девушки, которых мы знали, он покачал головой, сказав, что не знает, потому что не собирался их просматривать.

— Откуда Рекс узнал?

— Он взломал аккаунты Джеймса, чтобы найти информацию и помешать ему шантажировать меня.

— О, старый добрый Рекс, — говорит она с улыбкой. — Человек, который сделает для тебя все.

Я усмехаюсь правде в ее словах.

— Скажи мне, что эта ухмылка означает, что вы двое наконец-то вытащили головы из задниц и признались, что любите друг друга.

Я киваю.

— Конечно.

Искренняя улыбка пересекает ее лицо.

— Я так рада за тебя, Лина! — Она делает паузу на мгновение. — Я также прошу прощения за то, что назвала тебя шлюхой.

У меня вырывается смех.

— Поскольку ты не знала, кто его жена, я тебя полностью понимаю. Я бы подумала то же самое.

— Эти слова никогда бы не сорвались с твоих уст.

— Я сказала, что подумала бы то же самое. — Я выдохнула и нахмурилась от смены темы, которую собиралась озвучить. — Значит, между тобой и Джеймсом все кончено? Ты больше не встречаешься с ним?

Она качает головой.

— Встречаемся? Нет. Общаемся? К сожалению. Он ни черта не хочет оставить меня в покое.

— Ему нравится власть, — говорю я совершенно искренне.

Она кивает в знак согласия.

— Засранцу точно нравится это.

— Он сказал, что если я расскажу тебе, какой он кусок дерьма, он также опубликует фотографии, которые ты ему прислала. — На мгновение я не могу встретиться с ней взглядом, так как у меня сводит живот. — Это была причина, по которой я боялась сказать тебе, но я не могу продолжать позволять ему так поступать с девушками.

— Я понимаю. — Она тянется вперед и кладет свою руку на мою, а затем крепко сжимает ее. — Его угрозы жестоки. Это страшно, слышать их и знать, что это может поставить под угрозу мою будущую карьеру.

Марджи изучает коммуникации и журналистику. Ее цель – стать ведущей новостей, общественным деятелем, а обнаженные фотографии в Интернете разрушат любые возможности трудоустройства.

Мы отдаляемся друг от друга, когда я делаю длинный глоток кофе. Страх того, что Джеймс отомстит Марджи за то, что я разоблачила его, пугает меня, заставляя сомневаться в своем плане. Мне нужно разрешение Марджи, прежде чем я приму какое-либо решение. Она заслуживает уважения с моей стороны.

— Нам нужно объединиться, — говорю я, сидя прямо на своем стуле. — Рекс провел прошлую ночь, читая тексты и электронные письма Джеймса. Были еще девушки, которым он угрожал, и Рексу удалось получить их контактную информацию. С юридической точки зрения, у нас на него ничего нет, поскольку он не выполнил свои угрозы...

— О которых мы знаем, — добавляет она.

— О которых мы знаем, — повторяю я, встретившись с ней глазами. — Что у нас есть на нашей стороне, так это его профессия. Мы можем сообщить о нем в университет. Не может быть, чтобы, если мы сделаем шаг вперед и разоблачим его, университет оставил это без внимания. У Джеймса будут неприятности. Чем больше девушек, тем больше им придется прислушиваться к нам.

— А если университет ничего не сделает?

— Девушка брата Рекса – журналистка. — Я пожимаю плечами. — Я попрошу ее написать о нем разоблачительную статью.

— Еще одна проблема.

Я поднимаю бровь, прекрасно понимая, что с этим моим планом может быть миллион проблем.

— Если мы это сделаем, это разозлит его еще больше. Кто скажет, что он не обнародует их из злости?

Этот вопрос я обдумывала миллион раз.

— Это риск, на который мы должны пойти, — объясняю я, нервно вздыхая. — Перед встречей с деканом, которая через несколько часов, я отправлю Джеймсу ссылку на веб-страницу, которая расскажет ему о юридических последствиях. Будем молиться, чтобы это сработало.

Поскольку родители Рекса не последние люди, он попросил свою мать связаться с деканом и назначить нам встречу. Все это происходит так быстро, и я не знаю, как у меня не закружилась голова. Я связалась не только с Марджи, но и с другими девушками в кампусе.

Марджи сидит напротив меня, глаза расширены и безмолвны, она проводит пальцами по волосам – ее нервный тик.

— Тебе не обязательно приходить, — шепчу я, стараясь сохранить голос сильным, постукивая себя по груди. — Но с меня хватит быть его марионеткой.

Ей требуется мгновение, чтобы сделать несколько длинных вдохов, прежде чем ответить:

— Каков следующий шаг?

— Мы должны поговорить с другими девушками, — говорю я, доставая свой телефон из сумки. — Две уже согласились встретиться со мной, и я жду ответ от двух других. Я не знаю, есть ли у Джеймса их фотографии, поскольку Рекс не мерзавец, но он посылал им сообщения с угрозами.

Я поднимаюсь со стула, наклоняюсь вперед и кладу ладони на стол.

— Ты в деле?

Марджи резко улыбается.

— Я в деле. К черту профессора Кордри.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Рекс

Я протяжно выдыхаю, когда я вхожу в свою квартиру.

Усталость от того, что я не спал всю ночь, копаясь в дерьме Джеймса, наваливается на меня.

Взломать его телефон было детской забавой, и, как оказалось, это все, что мне было нужно, чтобы найти достаточно доказательств для того, чтобы у него возникли проблемы с университетом.

Последние четыре года он играл в игру, используя студенток. Он знакомился с ними, назначал свидания, завоевывал их доверие, а затем просил обнаженные фотографии. Когда они отказывались, он уверял их, что фотографии в безопасности и прочая ерунда. У меня скрутило живот, рвота подступила к горлу, когда я прочитал сообщения с угрозами, которые он посылал им, когда они пытались порвать с ним. Похоже, Каролина была единственной, кто зашел достаточно далеко, чтобы выйти за него замуж.

Он бабник.

Извращенец.

Гребаный хищник.

Такие мужчины, как он, напоминают мне моего отца – манипулирующего и жаждущего власти.

Каролина идет на риск, сдавая его в университете, и я чертовски горжусь ею за то, что она показала этому засранцу свою стойкость.

Джеймс недооценил Каролину и людей, которые ее прикрывали. Его манипуляции могли сработать на других девушках, но у Лины есть тот, кто убьет за нее, умрет за нее, сломает все кости, чтобы защитить ее.

Я не могу дождаться, когда этот ублюдок пойдет ко дну.

***

Мысль о том, чтобы поспать, проносится в голове, но я останавливаю себя. Я нахожусь в режиме ожидания с тех пор, как Каролина уехала сегодня утром, и мой телефон приклеен к боку в ожидании новостей.

Я наливаю шестую чашку кофе, когда звонит Каролина.

— Привет, детка, — отвечаю я. — Как дела?

— Мы с Марджи поговорили с другими девушками, которых домогался Джеймс, и вшестером идем к декану, — отвечает она с надеждой в голосе.

Хорошо.

Пусть он получит то, что заслуживает.

Надежда в ее голосе сменяется беспокойством.

— Мы сделаем это.

— Я горжусь тобой, детка. — Как бы я хотел быть там, рядом с ней, обнимая ее.

— Скрестим пальцы и будем молиться каждому святому, чтобы Джеймс не отомстил.

Пусть, блядь, попробует.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Как бы мне этого не хотелось, но это то, что мы, девочки, должны сделать вместе.

— Я понимаю. — Я открываю холодильник и беру остатки пиццы. — Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится. Звони. Пиши смс. Посылай голубя.

Ее голос становится нежным.

— Я знаю, и именно поэтому я так сильно тебя люблю.

Это рай, слышать, как она говорит эти слова.

Конечно, мы много раз признавались друг другу в любви, но когда это нечто большее, чем дружба, – это совсем другое.

Я никогда не думал, что мы будем так близки, как сейчас.

— Держи меня в курсе. — Я опускаюсь на диван и откусываю кусочек холодной пиццы.

— Обязательно, — говорит она почти шепотом.

— Когда ты вернешься домой?

— Я собираюсь остаться у Марджи на ночь, чтобы мы могли наверстать упущенное и быть рядом друг с другом.

Несмотря на то, что ее пребывание у Марджи означает, что она не будет со мной, я улыбаюсь. У Каролины никогда не было много подруг, и она была в восторге, когда они с Марджи стали близки. Потеря этой близости сломила ее.

Я киваю, хотя она меня не видит.

— Удачи, детка. Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, и спасибо, что прикрываешь меня.

Я прижимаю руку к сердцу.

— Всегда.

***

Я приостанавливаю игру, бросаю контроллер на пол, когда звонит мой телефон.

Прошло два часа с тех пор, как я в последний раз получал весточку от Каролины. Я воздерживался от звонков и смс, дожидаясь ее, хотя это убивало меня.

Я нахмурился, когда на экране высветилось имя Кайла, а не ее.

Я отвечаю.

— Йоу.

— Привет, брат, — говорит он. — У меня для тебя хорошие новости.

Откинувшись на спинку дивана, я закидываю ноги на стол.

— Я выиграл в лотерею?

— Еще лучше. Ты можешь стать моим соседом.

Я выпрямляюсь.

— Правда?

— Правда. Я поговорил с Хлоей, и она готова сделать все, что тебе нужно. Я отправлю тебе контакт представителя из банка, чтобы мы могли оформить тебе кредит.

Первая мысль, которая приходит мне в голову, – Каролина.

Жить с Каролиной.

Делить с ней дом.

Позволять ей украшать его всеми своими девчачьими штучками... но требовать, чтобы она позволила внести в него несколько штрихов из видеоигр.

Идеальное время. Мой договор аренды истекает через два месяца, а подружка Джоша уже настойчиво уговаривает его переехать к ней.

Кайл рассказывает мне о ценах и своих контактах, а на заднем плане я слышу, как Хлоя говорит, что была бы рада видеть меня своим соседом.

Я не могу удержаться от смеха.

— Похоже, она более открыта к тому, чтобы быть моей соседкой, чем была с тобой, когда ты переехал.

Хлоя тогда ненавидела Кайла, и он получал огромное удовольствие от того, что досаждал ей. Каждый день он желал ей доброго утра, а она отвечала либо «Пошел ты», либо показывала средний палец.

Мне нравится, что она так его доставала, а также то, что ей удавалось успокоить моего брата.

Ему нужен был кто-то, кто мог бы сделать это для него.

Как мне нужна Каролина, чтобы успокоить мой хаос.

Мы, парни Лейн, склонны отдавать свои сердца женщинам, совсем не похожим на нас, которые ставят нас на место и ставят себе за цель сделать нас лучшими мужчинами.

Когда я вешаю трубку, меня охватывает волнение.

Посмотрите на меня.

Я становлюсь чертовски взрослым.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Каролина

Сегодня был самый трудный день в моей жизни.

Мы сидели в кабинете декана и делились своими историями, открывая шрамы, которые Джеймс нанес нам. Я ушла последней, со слезами на глазах слушая истории, и разбилась еще сильнее, раскрыв свою интимную жизнь.

Никогда еще меня не захлестывало столько эмоций.

Гнев. Печаль. Стыд.

Так долго я боялась, что меня осудят, но декан не испытывает отвращения ко мне.

Ей противен Джеймс.

Два часа спустя она извиняется за поведение Джеймса и благодарит нас за честность. Вопрос о том, что она планирует делать с Джеймсом, вертится у меня на языке, но я прикусываю его, оставляя на потом.

Я не уверена, что кто-то знает ответ на этот вопрос.

— Мы сделали это, — говорит Марджи с тихим вздохом, когда мы выходим из здания.

— Мы сделали это, — повторяю я, повторяя ее вздох.

Если бы еще неделю назад кто-то сказал мне, что я буду здесь с Марджи, давая Джеймсу то, что он заслуживает, я бы сказала, что он такой же ненормальный, как и тот.

Рекс, его любовь, пробудили во мне эту силу.

Она у меня всегда была. Мне просто нужен был толчок, чтобы ее развить.

Мы выходим из университета и садимся в машину Марджи.

Куда еще можно пойти после того, как ты рассказала о своем жутком профессоре, который к тому же является твоим мужем? В магазин за вином, нездоровой пищей и замороженной пиццей.

Мы засиживаемся перед телевизором, смотрим Netflix, и когда я наконец засыпаю, на моем лице улыбка, потому что я вернула свою подругу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Рекс

Прошло два дня с тех пор, как Каролина разоблачила Джеймса перед деканом университета.

Никто ничего не слышал о нем, и мы не знаем, был ли он уволен.

Это игра в ожидание.

Если университет не исправит ситуацию, я обращусь к Хлое. Она любит разоблачать засранцев.

Чтобы Каролина отвлеклась от драмы, я приглашаю ее куда-нибудь сегодня вечером. Я снял номер в отеле и заказал столик в Clayton's – самом милом ресторане за пределами Блу Бич.

Я принимаю душ, когда звонит телефон, и, поскольку отмораживать свой член, чтобы ответить на звонок, не очень весело, я игнорирую его.

Через несколько секунд он звонит снова.

Я смываю мыло с тела, делая вид, что ничего не слышу.

В третий раз, когда он звонит, я открываю дверь душа, беру полотенце и дрожу, когда хватаю свой телефон. Мой желудок скручивается, когда я вижу имя, мелькающее на экране, и я чуть не роняю его, чтобы ответить так быстро.

— Алло?

— Рекс, это Триша, — кричит она, в ее тоне прослеживается тревога. — В лофте какой-то мужчина, он спорит с Каролиной. Джордж на работе. Я заперла детей в доме и сейчас иду туда. Я подумала, что ты должен знать... чтобы приехать сюда.

По моим венам пробежал холодок, более холодный, чем тот, который я испытал, когда выскочил из душа.

— На чем он приехал? — Сбросив полотенце, я натягиваю одежду, не заботясь о том, какая она. Телефон зажат между моим плечом и ухом, и я с трудом натягиваю ботинки, выбегая из дома.

— Синий BMW.

Чертов Джеймс.

Синий BMW был зарегистрирован на его имя два года назад.

Глубокий вздох покидает Тришу.

— Я захожу.

— Оставайся со мной на телефоне.

— Черт! — Ее голос прерывается, становится далеким. — Мой папа звонит.

— Подожди!

Звонок заканчивается.

Я прыгаю в машину, хватаюсь за руль и жму на газ. Головы поворачиваются в мою сторону, пока я мчусь по городу.

Я убью Джеймса, если он хоть пальцем ее тронет.

Я в нескольких минутах езды от дома Триши, когда звоню Кайлу.

— Ты на работе? — быстро спрашиваю я, когда он отвечает.

— Да. Что случилось?

— Сумасшедший бывший Каролины заявился к ней домой.

— Черт. Она живет у Триши, так?

— Да.

Он ввел Гейджа в курс дела.

— Мы уже в пути.

Остается надеяться, что приезд Кайла не разозлит Каролину, но он же коп. Если Джеймс сделает что-нибудь глупое, Каролина может подать заявление в полицию, предоставив дополнительные доказательства его домогательств. Недостаток, однако, в том, что будут и доказательства, если я надеру ему задницу.

Я выруливаю на подъездную дорожку Триши, подъезжая раньше Кайла и Гейджа. Взбегаю по лестнице, слыша споры с лофта, и врываюсь внутрь без стука.

Все внимание переключается на меня, пока я рассматриваю сцену. Конечно, Джеймс здесь. Каролина стоит напротив него, ее руки прижаты к бедрам, а лицо покрыто яростью. Рядом с ней стоит Триша, оглядываясь по сторонам в поисках ответов.

Жестокие глаза Джеймса устремлены на меня, на его губах играет зловещая улыбка.

— О, смотри, — выплевывает он. — Твой дружок пришел на помощь, сучка.

Ни одна мысль не останавливает меня от того, чтобы броситься к нему, вцепиться в воротник его рубашки, и Триша задыхается, когда я бью его по лицу. В прошлый раз я вел себя хорошо, только немного придушил его, но Джеймс должен получить более серьезный урок на этот раз.

Он отступает на несколько шагов назад, его рука обхватывает нос, чтобы остановить кровь от моего удара.

— Ты сломал мне нос, маленький засранец!

Я стою перед ним, закрывая вид на Каролину и Тришу, и мои пальцы сжимаются в кулаки в ожидании его ответного удара.

— Джеймс! — кричит Каролина. — Ты должен уйти отсюда.

— Нет, жена, — кричит Джеймс, отнимая руку от носа, кровь теперь капает на ковер. — Я только начал. Как ты смеешь ходить к декану и вытворять такое дерьмо, тупая шлюха!

Его оскорбление толкает меня на то, чтобы я снова двинулся в его сторону. Он отступает назад, пытаясь увернуться от меня, но я быстрее. Он издаёт грубый стон, когда моя рука обхватывает его шею, и я прижимаю его к стене – так же, как я делал это в его классе.

Видимо, так мы лучше всего общаемся.

Для человека, который доставляет угрозы женщинам, как почтальон, он просто отстой в общении с мужчинами.

Он брыкается, задыхаясь, и боль, которую он причинил Каролине, поглощает мои мысли, заставляя меня крепче сжать руки. Только когда Каролина дергает меня за руку, всхлипывая мое имя, я ослабляю хватку.

— Каролина, иди на улицу и жди, пока Кайл приедет, — шиплю я.

— Мы здесь! — кричит Кайл.

Когда я оглядываюсь через плечо, я вижу не только Кайла и Гейджа, но и Рика рядом с ними.

Просто замечательно.

— Рекс, — осторожно произносит Кайл мое имя. — Отпусти его. Он будет дураком, если выкинет что-нибудь на глазах у полиции.

Каролина продолжает тянуть меня за руку.

— Иди к ним, и я отпущу его, — говорю я ей сквозь стиснутые зубы. Никогда в жизни во мне не было столько гнева.

Она кивает, отступает назад и останавливается рядом с Кайлом.

Кровь Джеймса остается на моей руке, когда я отпускаю его, и он сгибается в талии, задыхаясь. Не доверяя ему, я стою сбоку от него, не сводя с него глаз, на случай, если он попытается сделать или сказать какую-нибудь глупость.

Я поставил Кайла в дерьмовую ситуацию. Он офицер полиции на службе, а я чуть не задушил человека до смерти у него на глазах. Если он меня арестует, я пойму и приму наказание. Но Джеймсу лучше быть в той машине рядом со мной.

— Что здесь происходит?

Мое внимание покидает Джеймса и переключается на Рика при звуке его голоса.

Глаза Рика темнеют, когда они устремляются на Джеймса.

— Кто ты?

— Джеймс Кордри, — отвечает он сквозь жесткие губы, указывая на Каролину. — Ее муж.

Все мои силы уходят на то, чтобы не вырубить его задницу.

Внимание Рика переключается на Каролину.

— Твой муж?

Воздух замирает, никто не хочет говорить первым, пока Триша не делает шаг вперед.

— Ты замужем за ним?

— Конечно, замужем, — отвечает Джеймс с ухмылкой, которая пропадает через несколько секунд, когда он проводит рукой под носом, убирая капли крови. — И она изменяет мне с этим засранцем. — Он наклоняет голову в мою сторону.

Глаза Каролины устремляются на меня, как сигнал SOS о помощи.

— Их брак – дерьмо, — объясняю я. — Он шантажирует ее, чтобы она осталась с ним.

Мои слова вызывают у меня сожаление.

Как мы объясним его шантаж, не упомянув о фотографиях?

В лофте много людей, но меня волнует только Каролина... и Джеймс, принимающий глупое решение позади меня.

— Я так растерялась, — бормочет Триша.

— Значит, нас двое, — огрызается Рик, его взгляд скачет между нами тремя в этом чертовом любовном треугольнике. Он выбрасывает руку в сторону Каролины. — Похоже, твоя сестра замужем за этим человеком... этим незнакомцем... и у нее роман с Рексом.

— Это так, — отвечает Джеймс, поглаживая красные пятна на шее.

— Я не хочу быть замужем за тобой! — кричит Каролина.

— Как ты оказалась замужем? — спрашивает Триша.

— Видишь ли...

Каролина перебивает Джеймса.

— Это долгая история, которую не нужно рассказывать прямо сейчас.

— Длинная история, которую ты без проблем рассказала декану, — рычит Джеймс.

— Она заслуживает того, чтобы узнать, что ты за человек на самом деле! — кричит Каролина.

Стены сотрясаются, все замирают, когда Рик захлопывает дверь.

— Хватит, — кричит он. — Мне нужны ответы.

— Я дам вам ответы, — говорит Джеймс. — После того, как эти офицеры уведут от меня этого человека и арестуют его.

— Рекс, — говорит Кайл, махая мне рукой. — Отойди, чтобы он чувствовал себя в безопасности.

— Да пошел он, — рычу я. — Он не заслуживает того, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Нам плевать на него, мужик, — комментирует Гейдж. — Мы бы предпочли не арестовывать тебя.

— Лучше бы вы его арестовали! — кричит Джеймс. — Вы были свидетелем того, как он напал на меня!

Гейдж смотрит на Кайла.

— Я ничего не видел. А ты?

Кайл качает головой.

— Должно быть, это было до того, как мы появились.

Джеймс показывает на свой нос.

— Доказательства!

— Он наткнулся на стену, прежде чем войти, — объясняю я, пожимая плечами.

— Ненавижу, когда такое случается, — говорит Гейдж. — А теперь иди сюда, Рекс.

Я бросаю на Джеймса предупреждающий взгляд, прежде чем двинуться с места, и все смотрят на него так, как будто он на суде.

— Папа, — говорит Каролина, — это должен быть личный разговор.

— Нет необходимости говорить наедине, — прорывается Джеймс. — Все очень просто, сэр. Ваша дочь вышла за меня замуж и теперь хочет развестись. Поскольку я не подписываю бумаги, она шантажирует меня, лжет декану, чтобы я потерял работу. — Его глаза сузились на Каролину. — Откажись от своего заявления и скажи, что ты солгала. Я подпишу бумаги о разводе, позволю твоему маленькому парню очистить мои устройства и пойду своей дорогой. — Его голос переходит в мольбу. — Пожалуйста. Я не могу потерять работу из-за этого.

Каролина качает головой.

— Нет. Я не поступлю так с другими девушками, которые вместе со мной разоблачали тебя. Твое поведение нужно остановить, пока ты не заставил еще одну девушку пройти через ад.

— Пожалуйста, — умоляет Джеймс. — Если ты этого не сделаешь, я разрушу твою жизнь так же сильно. Не забывай, все, что мне нужно сделать, это нажать простую кнопку...

Кайл хватает меня за футболку, не давая мне броситься на Джеймса.

— Если ты это сделаешь, тебя не только уволят из университета, но и привлекут к ответственности, — совершенно серьезно заявляет Каролина. — Я больше не позволю тебе угрожать мне. Сделай это, и ты отправишься в тюрьму.

Поражение отражается на лице Джеймса.

— Пожалуйста, — умоляет он.

— Уходи, пока я не заставила их арестовать тебя за то, что ты здесь, — говорит ему Каролина, ее голос силен и тверд, а затем она поднимает палец вверх. — Вообще-то, я сейчас вернусь.

Джеймс бормочет «Черт» под нос, пока Каролина убегает в свою спальню и возвращается через несколько секунд с бумагами, ручкой и салфеткой в руке. Я напрягаюсь, когда она подходит к нему и сует ему в руку бумажный платок.

— Вот, — говорит она. — Не хочу, чтобы ты испачкал их кровью.

Все смотрят на нее в замешательстве, а Джеймс вытирает нос и сворачивает салфетку в кулак, когда заканчивает.

— Документы на развод, — говорит Каролина, размахивая ими в воздухе, а затем пихает их в грудь Джеймса. — Подпиши их, или я попрошу этих добрых офицеров составить полицейский отчет. Я уверена, что ты действительно потеряешь работу, если университет узнает, что ты пришел сюда и угрожал мне.

Мы ждем его следующего шага, и время замедляется, пока Каролина и Джеймс смотрят друг на друга. Ненависть, которую Каролина испытывает к человеку, который заставил ее пройти через ад, ясно читается на ее лице. Наконец Джеймс кивает, берет ручку и идет мимо нее к журнальному столику. Наклонившись, он ставит свою подпись.

— Вот, — говорит он, откладывая ручку и оставляя бумаги на столе, после чего возвращает свое внимание к Каролине. — Теперь довольна?

Она кивает, и ее голос холоден, когда она говорит:

— Очень.

— Спасибо, что разрушила мою жизнь, — выплюнул он, его лицо исказилось в гримасу. — Я ухожу отсюда.

Я делаю шаг перед ним, становясь во весь рост и пресекая его на пути к двери.

— Помни, что она сказала. Сделаешь какую-нибудь глупость, и она выдвинет обвинения.

— Понял, — вырывается у него, обходя меня.

Все уходят с его пути, а он, не поднимая головы, выбегает из лофта. Он не проронил ни слова, пока дверь не захлопнулась за ним.

— Что ж, — говорит Кайл, прочищая горло, — похоже, наша работа здесь закончена.

— Ага, — соглашается Гейдж, потирая руки. — Мы убедимся, что, — его голос прерывается, пока он подбирает слова, — этот парень уйдет, и тогда мы отправимся в путь.

Кайл бросает на меня настороженный взгляд.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится или если он вернется.

— Обязательно, — говорю я.

Они прощаются со всеми, и как только парни уходят, Триша спрашивает:

— Мы будем говорить об этом сейчас или позже?

— Позже, — одновременно отвечают Каролина и Рик.

Рик с нечитаемым выражением лица засовывает руки в карманы брюк и сосредоточенно смотрит на Каролину.

— Пожалуйста, зайди в церковь, когда у тебя будет минутка.

Каролина отвечает шепотом.

— Хорошо.

Рик наклоняет голову в мою сторону.

— Рекс.

Триша следует за Риком, когда они уходят.

Слава богу.

Каролине нужно время, чтобы все обдумать.

Она кладет ладонь на грудь, ее рука теперь дрожит, а глаза стекленеют. Она сдерживала свои эмоции, но теперь, когда все ушли, они вырвались наружу.

— Это случилось? — Ее взгляд метался по комнате, как будто она все представила. — Джеймс действительно пришел сюда и сказал всем, что я его жена? — Она бросается к бумагам и протягивает их вверх. — И он... он подписал бумаги о разводе. Почему это было так просто? Он месяцами устраивал мне ад, и вдруг – бац! – и все?

Я встаю позади нее, обхватываю руками ее талию и целую ее шею.

— Зависит от того, что ты считаешь простым. Твой отец теперь знает о твоем браке с Джеймсом.

Ее плечи опускаются, и она роняет бумаги.

— Это должно было когда-нибудь всплыть.

— Я потрясен, что он так легко сдался.

— Он был загнан в угол и не ожидал публики, не ожидал, что появятся полицейские. — Она поворачивается, и когда она обхватывает меня за шею, ее беспокойство исчезает. — Он не любит, когда его секреты раскрываются, а комната, полная людей, узнала, что у него были отношения со мной – еще одно доказательство того, что у него могут быть неприятности.

Мои глаза встречаются с ее.

— Значит ли это, что ты не злишься на меня за то, что я позвонил Кайлу?

— Смущена ли я? Безусловно. Помогло ли это моей ситуации? Да. — Она прижимается своим носом к моему, прежде чем отступить на несколько дюймов. — Итак, спасибо.

— Ты никогда не говорила мне, что у тебя есть документы на развод.

— Они были у меня наготове, я ждала, когда он наконец согласится их подписать. — Она застонала, откинув голову назад. — Боже, как бы я хотела, чтобы это произошло не на глазах у всех. Мне хотелось раствориться прямо в ковре и исчезнуть.

Я провожу руками вверх и вниз по ее рукам.

— Я могу помочь с этим.

Она выгибает бровь.

— А? Ты превратился в Гарри Поттера?

— Нет, мы можем исчезнуть из города сегодня вечером. Собери сумку.

***

— Ты прав, — говорит Каролина. — Уехать из города помогло мне проветрить голову.

— Рад, что смог помочь. — Я складываю руки за головой, упираясь ими в изголовье кровати, и смотрю на нее, растянувшуюся на мягких гостиничных простынях.

Каролина собрала сумку в течение десяти минут после драматического визита Джеймса. Мы остановились у моей квартиры и поехали в город. Наш ужин был бомбой, и хотя в ресторане нам подали шоколадный мусс, мы заказали клубнику в шоколаде и шампанское из обслуживания номеров.

Клише? Да.

Но кого это волнует?

Главное, что моей девушке это нравится.

Поскольку наши отношения стали более серьезными, мы не так часто ходили на свидания вместе. Моя цель – изменить это.

Она ест последнюю клубнику, слизывая шоколад с пальцев, и мой член дергается, когда она ползет по кровати на руках и коленях, в той самой пижаме, которую я нашел в отеле на свадьбе Фэй.

— Разве плохо, что я считаю горячим то, как ты ударил Джеймса? — Она устраивается на моих коленях, на ее пухлых губах играет кокетливая улыбка.

Я кладу ладони на ее бедра.

— О, правда?

Мурашки пробегают по ее коже, когда я провожу пальцами по ней и поднимаю пижаму до талии.

— Да, правда. — Она наклоняет голову и разделяет свои следующие слова между поцелуями. — Я думаю, ты заслуживаешь награды.

Я стону, приподнимая бедра.

— Ты любишь вознаграждать меня.

— Мне определенно нравится вознаграждать тебя.

Я стягиваю пижаму с нее, бросая ее через всю комнату, и переворачиваю Каролину на спину. Когда я вхожу в нее, это медленно и нежно, это занятие любовью.

— Ты вся моя, — стону я ей в рот. — Скажи это.

— Вся твоя, — задыхается она, когда я посасываю ее шею.

— Навсегда.

— Навсегда.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Рекс

Два месяца спустя

Я отряхиваю руки, пытаясь остановить потение ладоней, и делаю успокаивающий вдох, прежде чем открыть дверь.

Я никогда так не нервничал, входя в церковь.

Мой нос морщится от запаха полировки дерева, когда иду по проходу, разделяющему скамьи. Рик стоит на возвышении в центре зала. Его внимание переключается с Библии на меня, когда я подхожу ближе.

— Пастор Адамс, — приветствую я, опуская потные ладони в карманы джинс.

Я никогда не был нервным человеком.

Нервозность не является для меня нормой.

— Рекс, — говорит он, снимая очки с носа и кладя их рядом с Библией. — Это очень неожиданно.

Вчера был завершен развод Каролины. Джеймса уволили из университета через две недели после того, как Каролина поговорила с деканом. Его история попала в новостные ленты, так что теперь все знают, какой он подонок. Каролина подумывала о возвращении в колледж, но в итоге решила посещать занятия онлайн, не зная, как теперь строить свою карьеру.

— Я хочу жениться на Каролине, — пробурчал я, прежде чем нервы взяли верх и я потерял сознание.

Он моргает, как будто не уверен, что правильно меня расслышал.

— Прости?

Я встаю во весь рост, расправляя плечи.

— Я влюблен в вашу дочь, сэр, и бы хотел, чтобы она стала моей женой.

Это старомодно, черт возьми, просить благословения Рика, но я хочу понравиться ему. Меня беспокоит страх, что он откажет, ведь он никогда не был моим поклонником. Конечно, это будет выглядеть плохо, если я сделаю предложение, не спросив разрешения... но это будет выглядеть чертовски плохо, если я сделаю это, если он не даст мне своего благословения.

Его отказ не помешает мне попросить ее стать моей женой.

Называйте меня мудаком.

Мне плевать.

Он смотрит на меня, его глаза нечитаемы, а затем жестом просит меня следовать за ним. Никто из нас не произносит ни слова, пока мы идем по узкому коридору и попадаем в небольшой кабинет. Прочистив горло, он присаживается на край старого деревянного стола, его суровый взгляд устремлен на меня, и он сжимает руки перед собой.

— Отношения моей дочери с тобой всегда волновали меня, — заявляет он.

Пока что все идет не очень хорошо.

— Мне это не нравилось, — продолжает он. — Учитывая твою репутацию, я беспокоился, что ты причинишь ей боль или окажешь негативное влияние, но ты доказал, что я ошибался.

Я потрясен.

Совсем не то, что я ожидал от этого разговора.

Я стою, не говоря ни слова, пока он продолжает говорить.

— Ты был для нее опорой, и я ценю это. — Его руки разжимаются, и он выбрасывает их в мою сторону. — Я прошу прощения за то, что осуждал тебя, за то, что сомневался в твоих намерениях, но, надеюсь, ты понимаешь мою заботу.

Я только киваю.

Это значит «да»?

Я чуть не падаю на задницу, когда он встает и протягивает мне руку.

— Я был бы рад принять тебя в нашу семью.

Это, черт возьми, «да».

Я пожимаю его руку, не в силах сдержать улыбку, которая появляется на моем лице.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Каролина

— Я не могу поверить, что мы переезжаем в наш собственный дом! — визжу я, прыгая вверх и вниз с новым набором ключей в руке. — Мы будем украшать дом, и у меня будет девять миллионов книжных полок и отличная кухня для выпечки!

Игра Рекса взлетела, набрав почти восемьсот миллионов продаж за первую неделю, и уже ведутся переговоры о второй игре. Сказать, что я горжусь, значит преуменьшить.

Несколько недель назад он спросил, что я думаю о том, чтобы переехать в дом Хлои.

Жить вместе.

Он и я.

Я была готова начать собирать вещи, как только он спросил.

Сегодня большой день, и, к счастью для нас, у нас есть команда помощников. Малики, Кайл и Гейдж здесь, чтобы помочь нам с тяжелой погрузкой. Также помогают сводный брат Рекса, Трей, и братья Лорен, Даллас и Хадсон. Хлоя и Лорен тоже здесь, и они притащили сюда невесток Лорен, Уиллоу и Стеллу, чтобы они были командой по распаковке.

Перед переездом мы покрасили стены и постелили новое напольное покрытие. Новая мебель, которую мы купили, была доставлена и собрана три дня назад, так что нам осталось только распаковать вещи и расслабиться на новом месте.

— Боже, как я буду скучать по своей старой спальне, — говорит Трей, стоя в дверях гостевой комнаты, прежде чем войти и упасть на полноразмерную кровать.

Трей жил здесь с Хлоей до того, как они переехали к Кайлу.

— Ты можешь ночевать здесь, когда захочешь, — говорит Рекс, похлопывая Трея по спине, когда тот встает.

Я уворачиваюсь от Малики, несущего коробку по коридору, и останавливаюсь у пустой комнаты, которая когда-то принадлежала племяннице Хлои. Прислонившись к дверному косяку, я представляю себе возможные варианты. Мои мысли прерывает голос Рекса.

— Пицца здесь! — кричит он, расплачиваясь с доставщиком и забирая у него стопку коробок с пиццей.

Мы перевозим и распаковываем вещи, едим пиццу и пьем пиво, и через шесть часов банда уезжает. Это был изнурительный день, но он того стоил.

— Ты решила, что делать со свободной спальней? — спрашивает Рекс, помогая мне убираться на кухне. — Я предлагаю, — ухмылка появляется на его лице, — игровую комнату?

Я вытираю руки о полотенце для посуды и закрываю посудомоечную машину.

— У меня есть кое-что другое на уме.

Он поднимает бровь.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня для тебя сюрприз.

— Мне нравятся твои сюрпризы.

— Почему? — Я смеюсь, качая головой. — Потому что обычно они заканчиваются тем, что мы оказываемся голыми?

Он щелкает пальцами, на его губах играет мальчишеская улыбка.

— Именно поэтому я их и люблю, детка.

— Надеюсь, этот тебе понравится. — Я сглатываю, прежде чем обойти его и взять свой телефон со стойки. Разблокировав экран, я открываю фотографию, которую нашла на Pinterest. Мои глаза не отрываются от его лица, пока я жду его ответа, боясь пропустить выражение, которое промелькнет на нем.

Он почесывает голову.

— Эээ... — Его глаза переходят с телефона на меня, снова на телефон, а потом на меня. — Комната для ребенка?

— Детская, — поправляю я, убирая телефон от его озадаченного лица и кладя его на стойку.

Его темные глаза расширяются.

— Это значит, что ты хочешь стать мамой моего ребенка?

Я киваю.

Его мальчишеская улыбка озаряется, как будто он на вершине мира.

— Серьезно?

Я играю руками, меня охватывает застенчивость.

— Я знаю, что мы встречаемся не так долго.

Рекс протягивает руку, берет мое лицо и проводит рукой по подбородку.

— Ты серьезно, детка? Мы встречаемся практически со школы.

— Ты не против того, чтобы у нас были дети?

— Я в экстазе. Я предлагаю начать прямо сейчас.

— Это, может быть, не единственный мой сюрприз, — шепчу я.

— Два сюрприза? Мне это нравится.

Его рука падает, когда я отстраняюсь. Мое сердце замирает в груди, когда я хватаю свою сумочку и достаю маленькую коробочку, которую засунула туда ранее.

— Вау, — говорит он, его взгляд устремлен на длинную палочку, которую я достаю из коробки. — Это то, о чем я думаю?

Я снова киваю, держа тест на беременность в руке, боясь говорить, так как мои щеки окрашиваются в красный.

Он делает шаг вперед, смотрит на меня, на мгновение теряя дар речи, когда его глаза расширяются.

— Черт возьми... мы станем родителями?

— Мы станем родителями, — подтверждаю я.

Пьянящая ухмылка озаряет его лицо, когда он хватает мое.

Невозможно остановить мою улыбку.

Я всегда хотела стать женой и иметь детей.

Это будет еще лучше, когда рядом со мной будет мой лучший друг, мужчина, которого я люблю.

Наши взгляды встречаются, его глаза блестят от возбуждения, а большой палец гладит мою щеку.

— Ты ведь понимаешь, что это значит?

— Что? — Я не говорю ему, что прекрасно знаю, что это значит – я набираю вес, капризничаю, трачу тысячи долларов на детские вещи, вся наша жизнь меняется.

— Твои родители уже думают, что я развращаю тебя...

Я прерываю его:

— Это не так.

Он фыркает.

— Подожди, пока они узнают, что я обрюхатил тебя вне брака.

— Они это переживут, — ворчу я, хмурясь.

Его руки исчезают с моего лица, и он быстро чмокает меня в губы, прежде чем повернуться.

Мои глаза сужаются, когда он выходит из кухни, исчезает в коридоре, а затем возвращается ни с чем.

Ладно, может быть, он возвращается ни с чем физическим, но его настроение изменилось. Хотя его волнение понятно, от него исходит волна нервозности.

Он прочищает горло, и его взгляд на меня – полный привязанности, обожания, любви – вызывает у меня мурашки по коже.

— Я хочу сделать ответный сюрприз.

— Хорошо, — говорю я.

Секунды спустя, когда он опускается на одно колено, моя рука летит ко рту, и я чуть не падаю на задницу. Я смотрю на него сверху вниз, вглядываясь в мужчину, которого люблю со школьных лет, который вытащил меня из скорлупы, который заставил меня поверить, что я не просто тихая дочь проповедника, и я знаю, что не хочу его потерять.

— Сначала приходит любовь. — В его словах чувствуется легкая дрожь. — Затем приходит брак... а потом приходит ребенок в детской коляске. — Он поднимает ладонь, проводит ею по моему животу и поглаживает его.

Мое сердце едва не вырывается из груди, когда он достает из кармана коробочку с кольцом.

Дрожь в его голосе исчезла, сменившись уверенностью, которой обладает Рекс.

— Каролина Адамс, девушка, которая украла мое сердце, позволила мне испортить ее текилой в первый день нашего общения, и женщина, которая заставила меня захотеть стать лучшим мужчиной. Я бы не был там, где я сейчас, если бы ты не была рядом со мной на каждом шагу, была моей самой большой болельщицей и терпела мое дерьмо. Мы любим друг друга. А теперь, согласишься ли ты выйти за меня, прежде чем мы положим нашего ребенка в коляску?

Слезы блестят на моих глазах, рука возвращается ко рту, и на этот раз мой голос дрожит.

— Ты так хорошо владеешь языком, детка.

Он дарит мне ту самую ухмылку, которую я так люблю.

— Надо отдать мужчине должное. Ну, что скажешь? Ты пугаешь меня до смерти.

Я жестом прошу его встать, затем обхватываю его руками, как только он встает на ноги, и целую каждый дюйм его лица, слово «Да» слетает с моих губ между каждым из них.

Он проводит большим пальцем по нижней губе, когда мы расходимся.

— Черт, тебе было легче согласиться стать моей женой, чем написать сочинение по Шекспиру. ЭПИЛОГ

Каролина

Шесть лет спустя

Я качаю головой, изо всех сил стараясь изобразить раздражение, когда мы заходим на задний двор Сьерры.

— Ты слишком сильно ее балуешь.

— Что? — спрашивает Рекс, поднимая бровь.

Я киваю в сторону сверкающего розового торта с единорогом в его руках. На празднике должен был быть только один торт, но Эсме настояла на том, что хочет единорога.

Что хочет Эсме, то и дает ей папа.

— А Ривер не избалован? — спрашивает он, наклоняя голову к торту с Могучими Рейнджерами, который я держу в руках.

— Хорошее замечание, — бормочу я.

Как и Эсме, Ривер стремится получить то, что хочет.

— Интересно, сколько раз это будет происходить, — говорит Рекс.

— Это только начало, — пою я.

— О, преимущества рождения двойни.

Это правда.

У нас двойня.

Я чуть не упала со стола УЗИ, когда специалист сказала нам об этом. Я попросила ее проверить еще раз, на случай, если она забыла, как считать, но нет, внутри меня было два ребенка. Неудивительно, что я съела так много пакетиков арахиса M&M's. Я ела за троих, а для этого требовалось много M&M's... и мороженого... и моркови, макаемой в сальсу.

Рекса тошнило каждый раз, когда я ела морковь.

Кто бы мог подумать, что эти две вещи так хорошо сочетаются?

Беременная Каролина – вот кто.

Несмотря на то, что я была в ужасе, знание того, что Рекс будет рядом со мной, успокоило меня. Что бы ни случилось, вместе мы – отличная команда.

Двойняшки уже на заднем дворе в своих купальных костюмах, ждут, когда мы дадим им добро на купание в бассейне. Мы так и делаем, когда замечаем Уиллоу, сидящую на краю бассейна с ногами в воде. Она машет нам рукой, изображая спасателя. Даллас находится рядом с ней, наблюдая с другой стороны бассейна, как дети обрызгивают друг друга.

— О, смотрите, еще один торт, — комментирует Сьерра, когда я ставлю свой на стол. Рядом с ним стоит высокий трехъярусный торт с самосвалом на нем.

— В следующем году мы будем есть один торт. Мне все равно, сколько слез будет пролито, — говорит Малики. Подойдя к нам, он качает головой, а Молли стоит позади него, перечисляя причины, по которым ей нужен iPhone.

— Повеселись, убеждая Рекса в правиле одного торта, — комментирую я, когда Рекс сдвигает стопку тарелок со стола, чтобы освободить место для торта с единорогом.

— Я не против, — говорит Рекс. — Только убедись, что мальчики не против розового торта.

— Я никогда не говорил, что это не может быть торт, который выберет мой сын, а это так и будет. Я сказал, один, — поправляет Малики.

— Конечно, — пробормотала Сьерра, закатив глаза.

В Блу Бич случился бэби-бум. В тот же день, когда я планировала объявить о своей беременности, Сьерра сделала то же – ни одна из нас не знала о другой. Через четыре дня после того, как я родила Эсме и Ривера, Сьерра родила своего мальчика, Джекса. Он – мини-Малики, точь-в-точь как его папа, с темными волосами и спокойным характером.

В том же году в жизни Блу Бич появилось еще три девочки. Кайл и Хлоя удочерили Кэлли. Самая милая из всех – прости, Эсме, – которая всегда делится своими закусками и не возражает быть последней в очереди. У Гейджа и Лорен родилась девочка Ава, такая же откровенная, как и ее мама. Затем родилась Мия, гламурная девочка Стеллы и Хадсона, которая уже любит макияж и сумочки. В том же году родился сын Далласа и Уиллоу, Истон. Если Кэлли – самая милая девочка, то Истон – самый милый мальчик.

Наши вечера превратились в игровые встречи. Мы делаем их веселыми, и в этом нам помогает то, что Сьерра создала идеальный оазис на заднем дворе. Они установили бассейн, построили огромный игровой комплекс, а также оборудовали просторную зону для гриля на открытом воздухе. Дети обожают бассейн, а поскольку нас так много, каждая пара дежурит по часу, наблюдая за тем, как они плавают.

— Папа! — хнычет Молли, прерывая нас. — Мой день рождения через два месяца. Давай назовем это ранним подарком на день рождения.

Малики качает головой.

— Я не куплю тебе телефон, чтобы ты всю ночь переписывалась с Ноа.

— Это ее парень, — говорит Джекс, подбегая к нам в своих плавках и надувным кругом Скуби-Ду.

— Он не мой парень, — кричит Молли.

— Но она хочет, чтобы он был ее парнем, — вклинивается Мэйвен, дочь Далласа и лучшая подруга Молли.

Молли бросает на нее неприязненный взгляд.

— Я думаю, это мило, — говорит Сьерра, садясь за стол. — Дочь Малики встречается с сыном его лучшего друга.

— Она ни с кем не встречается, — рычит Малики.

Я беру содовую и сажусь рядом с Сьеррой.

— Ноа – сын Коэна, верно?

Она кивает.

— Он такой милый. Коэн купил ему телефон, и он обожает писать Молли. — Она смотрит на Малики. — Он пишет ей на мой телефон, что означает, что Молли всегда просит взять его. — Она поднимает руку. — Я голосую за телефон.

Молли прыгает вверх и вниз, хлопая в ладоши.

— Ура!

— Мне нужно поговорить об этом с Коэном, — ворчит Малики. — Я ни за что не позволю своей дочери встречаться с парнем, который пристает ко всем официанткам в баре своего отца.

Сьерра закатывает глаза.

— Он еще ребенок.

— Ребенок или нет, мне плевать.

Рекс разваливается на стуле рядом со мной с бутылкой воды в руке, и я не обращаю внимания на Молли, которая все еще спорит по поводу мобильного телефона.

Я расслабляюсь в своем кресле, наблюдая, как дети играют в бассейне.

— Представляешь, им уже пять лет.

— Время летит. — Рекс протягивает руку и сжимает мое бедро. — Предлагаю сделать еще одного.

***

— Время для сна, — говорю я.

Эсме зевает, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на меня сонными глазами с того места, где она сидит на полу между моих ног.

— Но, мамочка, я не устала. — Еще один зевок.

— Милая, ты едва можешь держать глаза открытыми. — Я завязываю резинку для волос вокруг ее косы, прежде чем поцеловать ее в лоб.

Она любит, когда я заплетаю ей волосы перед сном, а утром расплетаю, так как у нее мамины волосы – густые и темные.

— Эй! Я не устал! — кричит Ривер, вбегая в гостиную, одетый в костюм Могучего Рейнджера.

Ривер также унаследовал мои густые темные волосы, но рост ему достался от Рекса. Эсме, с другой стороны, маленькая, как я.

— Интересно, почему ты не устал, — говорит Рекс, заходя в гостиную в серых трениках и футболке. — Это потому, что ты съел лишний кусок торта?

— Может быть, — ухмыляется Ривер, натягивая на лицо маску Могучего Рейнджера.

— Нет абсолютно никаких сомнений, что он твой сын, — смеюсь я, качая головой.

Рекс подбегает к Риверу, игриво перекидывая его через плечо.

— Этому Могучему Рейнджеру нужна энергия, чтобы завтра бороться с преступностью!

Ривер разражается смехом, когда Рекс несет его в спальню в стиле Могучего Рейнджера.

— Твоя очередь, милая, — говорю я, помогая Эсме подняться на ноги.

Мы держимся за руки, идем по коридору в розовую спальню, которую Рекс профессионально разрисовал единорогами и замками. Я читаю ей короткую историю, целую на ночь и включаю ночник, прежде чем выйти из комнаты. Рекс выходит из комнаты Ривера в то же время, и мы пересекаемся – я иду в комнату Ривера, чтобы поцеловать его на ночь, а Рекс делает то же самое с Эсме. Это наша ночная рутина, но мы меняемся каждый вечер, чтобы каждый из них мог побыть с нами наедине.

Мы живем в том же доме, который купили много лет назад, но мы говорили о строительстве нового дома, поскольку игры Рекса были невероятно успешными. Мы накопили достаточно денег, чтобы оплатить его наличными и не беспокоиться постоянно о счетах. Если мы решим расширить нашу семью, нам определенно понадобится больше места. Будет грустно расставаться с Хлоей и Кайлом. Мы так сблизились, а Эсме и Кэлли стали близкими подругами.

Я в лифчике и трусиках, пижама в руках, когда Рекс заходит в спальню. У меня аж рот раскрывается, когда он тихонько закрывает дверь и снимает футболку. Мы слышали все разговоры о том, что брак меняет секс, когда были помолвлены, но мы те же Рекс и Каролина, какими были до произнесения клятвы. Вид моего мужа не перестает меня возбуждать.

— Остановись, — требует он.

Я делаю паузу, поднимая бровь.

— А?

— Не трать свое время на то, чтобы надевать это. — Он стирает расстояние между нами, обхватывая руками мою талию. — Мы собираемся сделать еще одного ребенка.

ПРИМЕЧАНИЯ

1   Gatorade — американский бренд напитков и продуктов питания спортивной тематики, основанный на фирменной линейке спортивных напитков.

2   Пума (англ. Cougar) — в сленге обозначает женщину, которая ищет романтических или сексуальных отношений со значительно более молодыми мужчинами.

3   V-карта (англ. V-card) — термин, используемый для определения девственности человека. У всех девственников есть «V-карта», пока они не — обналичивают — ее для секса.

4   Пиво-понг, бирпонг (англ. beer pong) — популярная в среде американских студентов игра, в которой нужно закидывать шарики от настольного тенниса (пинг-понга) в стаканы с пивом противника.

5   20/20 (стилизованное название 20²⁰) — американский телевизионный новостной журнал, выходящий на канале ABC с 6 июня 1978 года по настоящее время. Созданная руководителем ABC News Руном Арледжем, программа была разработана по аналогии с программой CBS «60 минут», поскольку в ней представлены подробные сюжеты, хотя больше внимания уделяется человеческим интересам, чем международным и политическим темам. Название программы происходит от измерения остроты зрения «20/20».

6   «Доктор Фил» (англ. Dr. Phil) — американское ток-шоу, созданное Опрой Уинфри и ведущим Филом МакГроу. После сегментов МакГроу на «Шоу Опры Уинфри», 16 сентября 2002 года «Доктор Фил» дебютировал с отдельным шоу. В обоих шоу МакГроу дает советы в форме «жизненных стратегий» из своего жизненного опыта клинического и судебного психолога.

7   Тайленол ПМ (англ. Tylenol PM) — препарат, который снимает незначительные боли, помогает заснуть и не вызывает привыкания, если использовать его по назначению.

8   Live PD – американская телевизионная программа, выходившая на канале A&E Network с 2016 по 2020 год. Она следила за полицейскими во время их патрулирования в прямом эфире, транслируя взаимодействие с общественностью.

9   Стретч Армстронг (англ. Stretch Armstrong) — коллекция игрушек с гелеобразным наполнителем. Игрушки впервые были выпущены в США в 1976 году. Фигурки обладают способностью растягиваться в 4-6 раз, а затем принимают свою первоначальную форму.

10   Строчка из песни Neil Diamond «Sweet Caroline»

11   Начос суприм (англ. nachos supreme) — стандартная порция начос с мясом в Taco Bell. Блюдо состоит из хрустящих чипсов тортильяс с говяжьим фаршем, нарезанных кубиками помидоров, жареной фасоли, сырного соуса начос и сметаны пониженной жирности, сверху посыпанного зеленым луком.

12   Ксанакс (англ. Xanax) — сильное успокоительное, обладающее седативным эффектом, также классифицируется как сильный транквилизатор или анксиолитик. Ксанакс показан для лечения тревожных расстройств, а также беспокойства, вызванного депрессией, применяется как успокоительное от панических атак или как таблетка от бессонницы. Благодаря высокой доступности и относительно небольшой цене, стал одним из самых популярных аптечных наркотиков.

13   Сникердудл (англ. Snickerdoodle) — печенье, приготовленное из муки, жира, сахара и соли , посыпанное сахаром с корицей. Иногда в состав входят яйца, а для разрыхления теста добавляют винный камень и пищевую соду. Сникердудлс характеризуется потрескавшейся поверхностью и может быть как хрустящим, так и мягким в зависимости от используемых ингредиентов.

14   Мировая серия (англ. World Series) — решающая серия игр в сезоне Главной лиги бейсбола, право играть в которой сейчас имеют лучшие команды Американской и Национальной лиг.

15   Модель кед фирмы «Converse»

16   Джон Уэйн Боббит и Лоре́на Боббит — американская супружеская пара из Манассаса, штат Виргиния, США, получившая всемирную известность после того, как в 1993 году Лорена в ответ на домашнее насилие со стороны Джона отрезала ему ножом половой член. Пенис Боббита был пришит на место в ходе хирургической операции.