ПРОСТО СОЖИТЕЛИ

Автор: Чарити Феррелл

Серия: «Блу Бич», №5

Перевод выполнен для группы Wombooks (https://t. me/+Uk0_wA948U84NGYy)

Перевод и редактирование: savbbook (https://t.me/savvbook)

Вычитка и оформление: Books Quine (https://t. me/+vHBZrZpWbEk3YmYy)

Оформление обложки: Карина (@karseel)

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Глава 1

Сьерра

Восемнадцать лет

— Покажи мне свое удостоверение личности.

Я пугаюсь резкого голоса, и мой путь преграждает мощное тело, стоящее передо мной.

Вот дерьмо.

В моем списке «Что может пойти не так», это стоит на первом месте.

Я смещаюсь вправо, собираясь бежать, но он меня подрезает.

Пожалуйста, не будь им.

Если это он, я умру от стыда прямо здесь, у его ног. По крайней мере, последний человек, которого я увижу перед смертью, будет хорошим зрелищем.

Мое сердцебиение выходит из-под контроля, пока я нервно поднимаю взгляд. Я сглотываю, когда мои глаза встречаются с лицом, потемневшим от разочарования.

Если это сон, то он не такой, каким я представляла его в главной роли.

Это было больше похоже на то, как я соблазняю его. Поцелуи. Мы голые.

Мы никогда не пересекались, но я знаю, кто он.

Малики Бриджес, владелец паба «Down Home» - бара, в который пробралась моя восемнадцатилетняя задница.

Волна головокружения накрывает меня – не от спиртного, а от его присутствия.

Я собираюсь убить Элли.

Это все была ее гениальная идея.

— У нас все будет хорошо, цыпленок, — настаивала она, пока мы потягивали вино в подвале ее родителей. — Лео сказал, что пока мы сидим в углу с его друзьями, мы на вес золота.

В нашем маленьком городке Блу Бич, штат Айова, было нечем заняться, поэтому я по глупости переоделась, натянула черную бейсболку и накрасила губы красной помадой – все попытки выглядеть достаточно взрослой, чтобы тусоваться в баре.

Наш план проходил гладко. Парни заказывали напитки в баре и несли их нам. Все было весело, пока мне не понадобился туалет.

Именно это и привело меня сюда – зажатую в узком, тускло освещенном коридоре с горячим и очень злым мужчиной.

Малики скрестил руки и постукивает ногой.

— Я жду.

Я начинаю отвечать, но закрываю рот, осознав, что в руках у меня напиток.

— Черт, — шиплю я себе под нос, хотя получается громче, чем я хотела.

Я прячу стакан за спину, и его взгляд становится жестким, как будто я ребенок.

Ладно, или подросток, которым я и являюсь.

Шум других посетителей бара стихает, и мое сердце бешено колотится, когда я даю себе внутреннюю ободряющую команду. Я выдыхаю длинный вдох и дарю ему свою фирменную улыбку «я невиновна» – мою ухмылку «для выхода из тюрьмы», как называет ее Элли. Она обеспечивает высокий процент успеха в том, что мои родители не знают, что я занимаюсь подобным дерьмом.

Я резко вскрикиваю, моя открытая рука летит к груди.

— О Боже! Я, должно быть, забыла об этом. Клянусь, с четырьмя детьми дома я всегда что-нибудь забываю.

Раздражение на его лице не ослабевает.

Я ужасная, черт возьми, лгунья.

Четверо детей? Правда?

Надо было взять одного... полтора.

— Документы, — снова требует он, его тон уничтожает любую игривость в моей душе.

Ухмылка «для выхода из тюрьмы» разбилась и сгорела.

Я неохотно расстегиваю молнию на сумке и достаю то, что он хочет, прекрасно зная, что это ухудшит мое положение. Если я не дам ему что-нибудь, меня точно вышвырнут. Моя улыбка остается нетронутой, когда я протягиваю ему то что он просил.

— Ты бы могла дать мне хотя бы фальшивый, принцесса, — говорит он, не впечатленный.

Да, но у меня его нет, придурок. Иначе я бы дала.

Я сдерживаю желание закатить глаза.

— Я... — Я заикаюсь в поисках подходящих слов. — Я жду, когда по почте придет мое удостоверение совершеннолетия. Видишь ли, с этим произошла ошибка. Они выслали новое, но мой почтальон сломал ногу... и его колено было восстановлено... так что он не может ходить и доставлять что-либо в наш почтовый ящик.

Боже милостивый.

Какой бред.

Бродячий человек всегда виноват.

Малики обрывает меня:

— Избавь меня от лжи. Все в этом городе знают кто ты такая. — Он дергает головой в сторону той же двери, через которую я вошла раньше, зажатая между друзьями Лео. — А теперь давай вернем тебя в твою розовую спальню, обклеенную плакатами с героями бойз-бэндов. — Он отмахивается от меня рукой, как будто я жук.

Ладно, а вот это уже серьезно грубо.

— Ты отстой, — ворчу я, но потом оживляюсь, когда меня что-то осеняет. — Я платящий клиент. — Ну, друзья Лео – платящие клиенты. Если он знает, что заработает на мне, он может позволить мне остаться.

— Жесткое дерьмо, — отвечает он. — Я не могу допустить, чтобы подростки пробирались в мой бар.

Я кручу пальцем в его сторону.

— Подожди, пока мне исполнится двадцать один год. Я буду приходить сюда каждый день, чтобы досаждать тебе.

Он ухмыляется и поглаживает меня по голове.

— Я буду благодарен тебе в будущем, малышка. — Он снова жестом указывает на дверь. — Увидимся с твоей законной задницей через несколько лет. Ты сможешь выйти так же, как и вошла.

Я держу себя в руках, но близка к тому, чтобы сорваться. Мало того, что я нервничаю из-за неприятностей, так это еще и Малики Бриджес.

Он городской бармен-сердцеед – мужчина, которого не смогла укротить ни одна женщина, как бы они ни старались его удержать. Ходят слухи, что три женщины опустились перед ним на колени и сделали ему предложение. Одинокий, привлекательный мужчина в этом городе – редкость. Это его выбор – не остепениться.

Я слышала много сплетен о нем. Он веселый, с чем я пока не могу согласиться, и он всегда протягивает руку помощи тому, кто в ней нуждается.

— Стоп! Подожди! — вскрикнула я. Мой напиток попадает в поле зрения, когда я протягиваю руки, чтобы остановить его от того, чтобы он вел меня к двери. То, что он увидел мой клубничный дайкири, теперь волнует меня меньше всего. Я ошеломлена, когда он делает паузу и ждет, пока я все объясню. — Ты не можешь меня выгнать!

— И тут ты ошибаешься, принцесса.

— Я не могу уехать домой.

— Разве твой джип Барби не ждет тебя снаружи?

Я бросаю на него смертельный взгляд.

— Вообще-то, аккумулятор сел. — Мое внимание переключается на друзей Лео и пустой табурет, на котором я благополучно сидела, пока мой мочевой пузырь не отказал мне. — Я приехала с другом.

Он бросает быстрый взгляд на парней, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Ты приехала с этими маленькими засранцами?

Я пожевала нижнюю губу.

— Просто дружеский совет: тебе не стоит называть своих клиентов маленькими засранцами, если ты хочешь остаться в бизнесе.

Он выхватывает дайкири у меня из рук и указывает на мою сумку.

— Позвони своим родителям.

— Ни в коем случае. Я бы предпочла, чтобы ты вылил этот напиток мне на голову. — Я понижаю тон. — Ты знаешь, кто мой отец?

— Еще как знаю, Сьерра Лейн.

— Тогда ты знаешь, что он убьет меня, если я позвоню и попрошу подвезти меня домой из бара. — Я сглотнула. — И учитывая, что он мэр этого города, нет сомнений, что он сделает своей миссией создание проблем для тебя. Он захочет, чтобы это место закрыли, чтобы невинные дети из Блу Бич не могли пробраться в твой большой, плохой бар.

Его челюсть сжимается. Он знает, что я права.

— Тогда позвони своему брату.

— Его нет в городе.

Он потирает затылок, который теперь выглядит напряженным.

— Другу.

Я простонала.

— Хорошо. Я позвоню кому-нибудь, но им понадобится время, чтобы добраться сюда. — Я показываю в сторону друзей Лео. — Я побуду там, пока они не приедут.

Десять минут назад Лео позвонили, и ему нужно было быстро выполнить одно поручение. Элли присоединилась к нему, а его друзья, вместо того чтобы идти со мной, предложили составить компанию мне.

Малики запихивает мое удостоверение в задний карман и ловит мой локоть в свой кулак.

— Хорошая попытка, мисс подросток Блу Бич. Ты можешь подождать в моем кабинете, пока они не придут. Я принесу тебе книжку-раскраску, чтобы скоротать время. — Его хватка крепкая, когда он вытаскивает меня из коридора и тянет к краю толпы, пряча меня так же, как это делали друзья Лео.

— Разве то, что ты отвел меня в свой офис, не будет выглядеть хуже, чем позволить мне насладиться несколькими напитками? — спрашиваю я позади него, изо всех сил стараясь не споткнуться на каблуках.

Его взгляд возвращается ко мне.

— Ты слишком молода, чтобы быть в баре, Сьерра, но не слишком молода, чтобы трахаться.

Я захлопываю рот.

Справедливое замечание.

Я облизываю губы, надеясь, что не испорчу помаду. К сожалению, он выглядит так же заинтересованным в том, чтобы трахнуть меня, как и в том, чтобы подать мне выпивку.

Он ведет меня через распашные двойные двери и по другому коридору, а затем заталкивает в тесный кабинет. Единственная мебель – черный стол с компьютером и потрепанный стул. Хлопок захлопнувшейся двери застает меня врасплох, и Малики обходит стол.

Он открывает ящик, достает лист бумаги и ручку и шлепает их на стол.

— Я обещал книжки-раскраски, но это все, что у меня есть.

Я изучаю его вблизи. Я любовалась им издалека – один раз в продуктовом магазине, другой раз, когда он бежал без рубашки по городской площади перед тем, как я задним ходом врезалась в стоящий позади меня минивэн, не в силах отвести от него взгляд, – но вживую он более привлекателен. Пленительный. Под его черной футболкой с логотипом бара на правой стороне груди проступают рельефные мышцы. Темная щетина оттеняет его челюсть, а его лицо твердое и красивое. Его кожа загорелая – отчасти естественный загар, но также результат пребывания на солнце. Его темные волосы прикрыты черной бейсболкой.

Кепка Twinning.

Он мог бы дать фору любой модели Instagram.

Я отмахиваюсь от его неубедительного предложения.

— Не беспокойся о том, как я буду развлекаться. Я планирую порыться в твоих вещах, как только ты уйдешь. — Я беззастенчиво пожимаю плечами.

— Здесь есть камеры, королева представлений.

— И?

— И держи свои руки подальше от моего дерьма.

Нас прерывает стук в дверь, и громкий голос раздается с другой стороны.

— Ки! Мужик, мы зашиваемся! Ты мне нужен здесь!

Малики жестом показывает на мой телефон.

— Позвони всем контактам в своем телефоне, если придется.

Я издаю преувеличенный вздох.

Он открывает дверь, бросает на меня последний раздраженный взгляд и уходит.

Я выхватываю ручку и, ухмыляясь, пишу на бумаге «Пошел ты, мудак», и начинаю свою шпионскую вечеринку.

Пятнадцать минут спустя Элли пишет смс, сообщая, что она на парковке. Малики ничего не говорит, когда я ухожу, но, когда я оглядываюсь на бар по пути к выходу, он смотрит мне вслед.

Я прибавляю шагу и оборачиваюсь через плечо.

Глава 2

Сьерра

Двадцать лет

— Удостоверение.

И вот опять.

Как и в прошлый раз, я сказала Элли, что пробираться сюда – ужасная идея, и, как и в прошлый раз, она убедила меня в обратном.

«Мы пришли домой после колледжа, и нам нечем заняться», — вот что она сказала, говоря правду.

Лео поклялся на могиле своей бабушки, что Малики не было в городе и он не играл в паспортный контроль. Я больше не поверю Лео на слово. Я должна была догадаться, что с этим парнем проблемы, когда он сказал, что не любит собак.

Прошло два года с моей последней попытки пробраться внутрь. Малики может подумать, что я уже достаточно взрослая, чтобы пить.

Я драматически вздыхаю и сую удостоверение в его ждущую руку.

Ну, это не совсем мое удостоверение.

Он фыркает, проверяя его.

— О, теперь тебя зовут Элли Росс, да? — Он убирает удостоверение с глаз долой, чтобы лучше рассмотреть меня. — Только что произошла странная вещь. Несколько минут назад я обслуживал в баре женщину с таким же именем. Эта Элли похожа на фотографию на удостоверении гораздо больше, чем ты.

Два месяца назад Элли отпраздновала свое двадцатипятилетие и получила копию удостоверения личности, которая досталась мне. Обычно у меня нет проблем с его использованием. В барах на территории кампуса, если ты симпатичный, то ты в деле. А вот в пабе этого придурка – не очень.

Я пожимаю плечами.

— Я подала заявление о смене имени. Это было невесело, делить его с напитком, заканчивающимся на «Мист».

Он возвращает удостоверение и изучает его дальше, на его губах появляется ухмылка.

— Ты изменила не только имя, но и цвет волос?

— Я пережила тяжелое расставание. Ты не можешь забыть мужчину, пока не сменишь прическу.

Он кивает, поглощая мои ответы.

— Я провожу тебя.

— Я бы предпочла, чтобы ты был джентльменом и проводил меня в бар. Может быть, угостишь меня коктейлем? — На этот раз я не пытаюсь спрятать свой напиток. — Если я правильно помню, ты сказал мне, что в прошлый раз я могла хотя бы подделать удостоверение. Я следовала твоим точным инструкциям.

— Ты вырвала это из контекста.

На моих губах пляшет кокетливая улыбка.

— Давай поговорим о компромиссе, ладно? Как насчет этого – мы расходимся, делаем вид, что этой болтовни не было, и что ты меня никогда не видел? Я буду вести себя как невидимка и поклянусь не создавать никаких проблем. — Я протягиваю руку, поднимая мизинец, но через несколько секунд опускаю, когда он игнорирует ее.

Малики выхватывает у меня напиток.

— Ты вела машину?

— Нет, Элли.

— Элли, твоя подруга, или Элли, твое альтер-эго?

— Я тебя ненавижу, — выдохнула я, сузив на него глаза.

— А я ненавижу надоедливых подростков.

— Я не подросток.

— Я ненавижу надоедливых молодых женщин. Это лучше для твоей несовершеннолетней задницы?

— Я ненавижу надоедливых стариков.

Технически, Малики не так уж и стар. Я не знаю его точного возраста, но думаю, что около тридцати. Десять лет старше меня – это не древность, но парень учил умножение, когда меня вытащили из утробы матери.

Он ухмыляется, теперь он выглядит более веселым.

— Сколько же ты выпила, чтобы у тебя хватило смелости обсуждать со мной всякую херню в моем собственном баре?

Черт. Я внутренне хлопнула себя по лбу. Играй вежливо.

— Всего несколько. Я не планирую напиваться и танцевать на барной стойке. — Я указываю на свой бокал в его руке. — Это последний. Обещаю.

— И кто, блядь, тебя обслуживал?

— Элли Росс.

Я должна была сделать разворот и удрать, когда заметила Малики за барной стойкой. Вместо этого я заставила Элли изображать официантку и доставить мои напитки к нашему столику. Как и в прошлый раз, я села в углу. И также, как и в прошлый раз, мне пришлось покинуть свое место, чтобы сходить в туалет. Я не должна быть наказана за то, что мне ещё не исполнился двадцать один год. Я же не прошу Сэра-Проверка-Удостоверений наполнить мой стакан водкой до краев.

Он снимает кепку и проводит пальцами по своим густым волосам.

— Господи. Ты должна перестать думать, что ты взрослая.

— Я и есть взрослая. — Я пересчитываю свои аргументы на пальцах. — По закону я достаточно взрослая, чтобы играть в лотерею, покупать сигареты и, черт возьми, даже сниматься в порно.

Он качает головой в сторону.

— Интересно. Я бы хотел увидеть лицо твоего отца, если последнее когда-нибудь случится.

— Ну что, договорились? — Я снова протягиваю ему руку, на этот раз для пожатия. И снова он ее игнорирует.

Она безвольно опускается к боку.

— Как я уже объяснял, ты можешь быть достаточно взрослой, чтобы делать ставки и трахаться, но ты слишком молода, чтобы пить, королева представлений.

Я выхватываю у него удостоверение.

— Я передумала. Ты не будешь благословлен моим кошельком, когда мне исполнится двадцать один год. Мои деньги будут потрачены в другом месте.

— Отлично. — Он ущипнул себя за переносицу. — Теперь, это та часть, где ты звонишь кому-то, чтобы он забрал тебя. Ты знаешь, как это делается.

— Кайл, мать его, Лейн!

Я задыхаюсь, и моя грудь сжимается от звука выкрикнутого имени.

— Господи, мать твою, — бормочет Малики себе под нос, проводя рукой по своему напряженному лицу.

Я вижу Кайла – моего слишком заботливого старшего брата-полицейского - который с наглой улыбкой прохаживается по бару.

Кайл крут, но не настолько, чтобы смириться с моим присутствием здесь. И хотя Малики не был тем, кто подавал мне выпивку, он будет нести ответственность. Это его бар.

Мой взгляд возвращается к взбешенному широкоплечему мужчине, и выражение его лица подтверждает, что мы разделяем его беспокойство. Он берет меня за руку и тащит нас в свой кабинет. Дверь захлопывается, и я поворачиваюсь, хмуро глядя на него.

— Позвони человеку, который забрал тебя в прошлый раз, когда ты была занозой в моей заднице. У тебя есть час, принцесса, или я сдам тебя твоему брату.

— Ты не посмеешь, — шиплю я.

Малики может легко настучать на меня. Он мне ничего не должен. И я ставлю на то, что Кайл ему поверит.

Он смотрит на меня с вызовом.

— Хочешь узнать? — Его голос пронизан властностью, которая заставляет меня дрожать.

Я сглотнула и замолчала, обдумывая свой следующий шаг.

— Позвони кому-нибудь, Сьерра. Не заставляй меня создавать проблемы и рассказывать твоему брату, чем ты занимаешься в свободное время, когда он будет заказывать у меня пиво через пять минут.

Он начинает уходить, но я останавливаю его.

— Человек, который забрал меня в прошлый раз, была Элли Росс. Настоящая Элли Росс, — объясняю я в отчаянии. — И именно с ней я ехала сегодня. Она надралась, так что мне нужен другой план.

Здесь нет Uber, а моя мама дружит с единственным таксистом в городе.

— У тебя нет других друзей?

— Ни одного, кто бы хотел уйти, потому что меня выгоняют.

Он берет со стола пульт, похоже, принимая мой ответ, и бросает его мне.

Единственные изменения в офисе с моего последнего визита – это телевизор на стене и широкий диван на другой.

Я играю с пультом в руках, принимая его жест как капитуляцию в том, что он не будет на меня доносить.

— Я смотрю, ты тут все привел в порядок.

— Я не знаю, что это значит, но конечно. — Напряжение отражается на его лице. У него переполненный бар, и ему снова приходится иметь дело со мной.

Я тяжело опускаюсь на стул и кладу ноги на стол.

— Какой твой список фильмов Netflix?

— Я не знаю. Я не смотрю телевизор.

Кто не смотрит телевизор?

Я указываю пультом на телевизор.

— У тебя есть телевизор.

— Когда я здесь, я работаю.

— Зачем ты его купил?

Он раздраженно выдыхает. Отвечать на мои вопросы – последнее, что он хочет делать, но я не хочу терять его компанию. Мне нравится нажимать на его кнопки, а тусоваться в офисе в одиночестве – не слишком приятное занятие.

— Моя сестра работает здесь и иногда приводит мою племянницу, обожающую мультфильмы. — С этими словами он разворачивается, ругается под нос и уходит.

Я открываю Netflix, выбираю «Шоу 70-х» и снимаю свою кожаную куртку, а затем шаркаю к дивану. Когда я достаю свой телефон из сумки, он разряжен.

Черт.

Я зеваю.

Я посмотрю один эпизод, а потом пошарю в ящиках в поисках зарядного устройства.

Мои глаза медленно закрываются, когда я расслабляюсь.

***

Прикосновение к плечу пробуждает меня от сна.

Моя голова поднимается и сталкивается с чем-то твердым. Это что-то твердое – чей-то подбородок. Мы с хозяином твердого подбородка одновременно застонали. Я массирую голову, когда он отстраняется. Когда я поднимаю взгляд с дивана, я ожидаю увидеть Малики в максимальном раздражении.

Вместо этого он выглядит осунувшимся. Его барная футболка помята и испачкана напитком.

— Все в порядке, принцесса. Пора тебе идти домой, — говорит он.

Я причесываю пальцами свои волосы, и мой желудок опускается.

— Мой телефон сдох. Я позвоню кому-нибудь и подожду снаружи, пока они приедут.

Надеюсь, с Элли будет кто-то трезвый.

Он протягивает руку, помогая мне подняться, и отступает на шаг, чтобы дать мне возможность обойти его. Я беру куртку со стула, накидываю ее на плечи и просовываю одну руку внутрь, останавливаясь, когда он говорит.

— Я отвезу тебя домой.

Я смотрю на него, и куртка падает на мою незакрытую руку.

— Разве это разумно, что я сажусь в машину с незнакомым человеком? Опасность незнакомца и все такое?

Кого я обманываю? Я дважды позволяла ему затащить меня в офис в задней части бара. С ним я уже давно перестала принимать разумные решения.

Он пожимает плечами.

— Ты можешь идти, но я бы предпочел, чтобы ты не шла. Выбирай.

— Хорошо, но из меня получится ужасный заложник. Мой отец сказал бы тебе оставить меня у себя, а я очень требовательна. Ты будешь вынужден приносить мне горячие крылышки, выпрямитель для волос и обеспечивать много компании.

Он фыркнул.

— Я не похищу тебя, поэтому тебе не о чем беспокоиться, Малолетка.

— Малолетка? Я не малолетка.

— Ты – малолетка. И сплошные неприятности. Неприятности богатых родителей, превращающих жизнь парня в ад за то, что он разговаривает с их драгоценной дочерью.

Он не ошибается. Мой отец перевернул бы все свое дерьмо.

— Давай. Я очень вымотался.

Я выхожу за ним из кабинета к двери, над которой светит яркая лампа Exit. Тишина говорит мне, что бар закрыт.

— Который час? — спрашиваю я, когда он открывает для меня скрипучую дверь.

Мы выходим на плохо освещенную, пустую заднюю часть бара. Я двадцатилетняя женщина, которую подвозит незнакомец после пьяной ночи, но я не волнуюсь. Назовите меня извращенкой за то, что я в восторге от того, что провожу время с этим человеком, даже если это чревато смертью.

Ладно, я сомневаюсь, что он серийный убийца, но я живу ради драматизма.

— Немного позже двух, — отвечает он.

Хорошо, что сегодня я остаюсь у Элли. Моя мать заставила бы полицию или моего брата искать меня.

Кстати, об Элли...

Неужели она не поняла, что ее лучшей подруги нигде не видно?

Я натягиваю на себя куртку, мои сапоги на каблуках хрустят по гравию, и, следуя за ним на коротком расстоянии к работающей машине, прохладный ветер обдувает меня.

— У тебя есть зарядка для телефона? — спрашиваю я у него за спиной. Он кивает, но не оглядывается на меня.

— В машине.

Он открывает водительскую дверь черного «Камаро», и я делаю то же самое с пассажирской стороны. Мы одновременно опускаемся на свои места. Я провожу ладонями по рукам, благодарная за то, что он прогрел машину.

Я спокойно жду, когда он открывает бардачок, берет зарядное устройство и протягивает его мне.

— Спасибо.

Он переключает машину на задний ход, но не трогается с места.

— Ты собираешься дать мне свой адрес?

— Боже, нет, — поспешно отвечаю я. — Ты хочешь, чтобы меня отправили в колледж для девочек?

— Я не очень хорошо знаю, кого туда отправляют, но похоже, что такой драматичной девушке из женского общества, как ты, это не понравится. — Он качает головой и улыбается. — Я удивлен, что твои родители еще не отправили тебя куда-нибудь. Я не ожидал, что их дорогая дочь окажется такой бунтаркой.

— Поверь мне, они тоже.

Он выезжает задним ходом с парковки, его рука ложится на верхнюю часть моего сиденья.

— Это акт бунтарства? Желание привлечь внимание?

— Ни то, ни другое. Я – это я.

У меня возникает желание посветить телефоном в его сторону, чтобы увидеть выражение его лица.

Что напоминает мне о...

Я неуклюже вставляю телефон в зарядное устройство. Как только он включается, я пишу Элли.

Я: Какого черта? Я знаю, что ты всегда забываешь всякую ерунду, но я надеялась, что все ограничится твоей лучшей подругой!

Через несколько секунд мой телефон подает сигнал.

Элли: Успокойся, королева драмы. Я видела, как ты следила за горячим барменом, на которого ты запала.

Я: Я не запала на него!

Элли: Ага, хорошо. Я запишу тебя завтра на прием к врачу по поводу притворства.

Я: Это не объясняет, почему ты меня бросила! ТЫ НИКОГДА НЕ БРОСАЕШЬ МУЖЧИН!

Элли: Остынь. Он разрешил мне проверить тебя дважды, и ты дремала. Твой брат и Лео тусовались всю ночь. Когда я пыталась придумать план побега, Малики предложил забрать тебя. Я ждала, когда ты позвонишь.

Я: Он мог отрубить мне голову!

Элли: Моя сестра трахалась с ним. Он не любит это извращенное дерьмо.

Я: Я ненавижу тебя. Мы больше не друзья.

Элли: Я буду делать тебе вафли по утрам и куплю новую свечу.

Я: Две свечи, и лучше, чтобы у тебя была Нутелла.

Элли: Хорошо, две свечи, и да. Мне все еще нужно ждать, или ты останешься с ним на ночь?

Я: Я уже еду. У него нет пристрастия к девчонкам, которые не могут легально пить.

Элли: Какая жалость.

— Ты собираешься сказать мне, куда мы направляемся? — спрашивает Малики, отрывая меня от СМС.

Я бросаю телефон на колени.

— К Элли.

— А где живет Элли?

— Ты должен знать, раз ты трахнул ее сестру.

— Странно, что ты предполагаешь и развлекаешься моей сексуальной историей, Малолетка.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Так сказала Элли.

— Если Элли это сказала, значит, это правда.

Я переместилась в своем кресле, чтобы повернуться к нему лицом и скрестить руки.

— Ты хочешь сказать, что это неправда?

Он выезжает с парковки, не отвечая на мой вопрос, и едет к дому Элли – подтверждение того, что сестра накручивает себя. Я никогда не была поклонником старшей сестры Элли. Однажды эта девица плюнула мне в волосы жвачкой. Тот факт, что она спала с Малики, заставляет меня ненавидеть ее еще больше.

— Знаешь, я нашла презервативы, когда обыскивала твой офис в прошлый раз.

Он постукивает пальцами по рулю, не отрывая глаз от дороги.

— Я знаю.

Мой рот открывается.

— Ты смотрел камеры? — Я ломаю голову над всем, что я сделала той ночью, молясь, чтобы это не было чем-то постыдным. Я наговорила Элли много дерьма о нем. Если была аудиозапись, нет сомнений, что он меня слышал.

— Я хотел убедиться, что ты не ограбила меня.

— К сожалению, я не нашла денег.

— Хорошо. Это значит, что мои тайники в сохранности.

— Твои тайники с презервативами – мусор.

— Не хочу прятать их в местах, которые мне приходится искать, чтобы найти. — Он хихикает. — Я также видел, что ты украла несколько для себя.

— На всякий случай.

Наконец он смотрит на меня.

— От тебя одни неприятности, Малолетка – принцесса представлений, с кривой короной и в кожаной куртке.

Я ухмыляюсь.

— Удивительно, что ты только сейчас это понял. Глава 3

Сьерра

Двадцать один год

Я вхожу в паб «Down Home», на моем лице улыбка, полная уверенности и решимости.

Здесь я чувствую себя почти как дома – дом, в котором мне никогда не были рады.

Называйте меня нежеланной падчерицей паба «Down Home».

Вот только теперь эта отвергнутая падчерица взяла верх.

Группа девушек из женского общества, которые не в восторге от того, что проводят ночь в дырявом баре, стоят за моей спиной. Мало того, что паб находится в часе езды от города, так здесь еще и нет дорогого диджея, VIP-секции или обслуживания бутылками.

Я смеюсь про себя, представляя выражение лица Малики, если бы кто-то попросил VIP-секцию. Он бы, наверное, выгнал их быстрее, чем меня.

Я делаю паузу, чтобы еще раз осмотреть бар. Это первый раз, когда у меня есть возможность осмотреться, так как раньше я всегда пряталась и пригибалась. В задней части помещения находится длинный деревянный бар с пивными кранами. Позади барной стойки – кирпичная стена с полками. Верхнюю полку заполняют бутылки со спиртным, а нижнюю – стаканы разных размеров. Люди сгрудились вокруг столов паба, загроможденных едой и напитками. Небольшое помещение выглядит почти заполненным.

Наконец-то.

Я победитель в этой игре.

Сегодня меня не выкинуть.

Я готова к вечеру, полному выпивки и самодовольного бросания своего возраста в лицо Малики.

Лучший гребаный день рождения.

Я в считанные секунды нахожу занозу-в-заднице-бармена и направляюсь в сторону бара, который он обслуживает, волнение пронизывает меня насквозь. Вокруг него толпа, ожидающая обслуживания. Я не обращаю внимания на грязные взгляды, которые на меня бросают, когда я пробиваю себе путь в переднюю часть очереди.

Несколько раз я бормочу: «Именинница», но их взгляды не ослабевают.

Мне нужен крепкий напиток после того, как я выслушала нытье моих друзей по поводу того, что они сюда пришли. Я не обращала на них внимания, гадая, что он сделает, когда увидит меня.

Без сомнения, он попросит мое удостоверение личности. Я планирую бросить ему его и доказать, что я уже большая девочка. Больше никаких «малолеток», «королев представлений» и «подростков».

Я любуюсь его видом, пока он не заметил меня, и если бы я увидела себя в зеркале, в моих зеленых глазах мелькнуло бы вожделение. Я облизываю губы. С тех пор как я видела его в последний раз, его волосы отросли, а грудь стала шире. Его оливковая кожа все такая же гладкая, и у меня возникает искушение спросить его о том, как он ухаживает за кожей. Его волосы прикрывает бейсбольная кепка, на нем фирменная футболка бара, а на щеках все та же легкая щетина.

Он несколько раз моргает, когда его внимание переключается на меня, и не спеша направляется в мою сторону.

Хм. Я ожидала, что он набросится на меня с требованием предъявить удостоверение личности.

— Мне, пожалуйста, водку с тоником, — заказываю я, когда он доходит до меня.

Его настроение не поддается прочтению.

— Прости, ты сказала «органический сок»?

— Хорошо, дай мне органический сок с рюмкой водки.

— Для этого мне понадобится законное удостоверение личности. Настоящее.

Я улыбаюсь своими матовыми красными губами и поднимаю руку, держа удостоверение между двумя пальцами.

Он приподнимает бровь, его губы кривятся в легкой ухмылке, и он берет его у меня. Ухмылка усиливается, когда он осматривает его.

— Наконец-то, мать твою.

Гордость пронзает меня. Я открываю рот, чтобы ответить, но меня пихают в бар.

— Горячий бармен! — кричит Луиза, сестра по сестринству, прерывая нас. — Мне нужны рюмки, а потом еще рюмки. Ты когда-нибудь слышал о «Масляных сосках»[1]?

Я подавляю смех и бросаю на Луизу грязный взгляд. Это не место, где продают «Масляные соски», Луиза.

— Слышал о них? Да. Делал их? Нет, черт возьми, — отвечает Малики.

— Тогда боди-шоты[2]? — отвечает Луиза, надув нижнюю губу. — Я обещаю, что позволю тебе выпить один со мной.

Нет, черт возьми. Не в мою смену.

Цыпочка и близко не подойдет к моему Малики.

Я пихаю Луизу в плечо.

— Уходи. Ты ставишь себя в неловкое положение.

— Что? — протягивает она плаксивым голосом. — Парень горячий. — Она щелкает своим языком и показывает на него, отступая назад. — Масляные соски!

Малики качает головой, явно не обижаясь. Вероятно, он привык к такому вниманию.

Он окидывает меня взглядом, подается вперед и кладет ладони на барную стойку передо мной.

— Что тебе подарить, именинница?

— Удиви меня, но только не делай «Масляные соски».

— Я приготовлю тебе кое-что получше этого или всего, что ты когда-либо пробовала. — Он ухмыляется, отталкивается и поворачивается на пятках.

— Серьезно – я скажу это громче для девочек из женского общества сзади – вы двое неравнодушны друг к другу, — говорит Элли рядом со мной.

Я даже не заметила ее присутствия. Назовите это эффектом Малики. Все вокруг меня исчезает, когда он рядом.

— Неважно, — бормочу я, закатывая глаза.

Она заправляет свои черные пряди за ухо.

— Попроси его отвести тебя в офис, где вы столько раз зависали. Скажи ему, как ты была рада его видеть, как ты говорила мне весь этот гребаный месяц.

— Я была взволнована тем, что мне исполнится двадцать один год и я наконец-то покажусь ему.

— Да, хорошо, — саркастически отвечает она, ударяясь своим бедром о мое. — Я не буду прерывать твой флирт-фест, и если какая-нибудь из этих девчонок из женского общества попытается вонзить в него свои когти, я дам трепку. Заводи свой флирт, подружка.

С этими словами она ушла.

Элли учится со мной в университете штата Айова, но она назвала меня сумасшедшей, когда я предложила ей вступить в мое женское общество. Вступление было для меня обязательным условием. К счастью для нее, ее родители более покладистые, чем мои, и не зациклены на своем имидже.

Я оглядываюсь на Малики.

Он вставляет черную соломинку в стакан, добавляет закуску из апельсиновых долек и ставит его передо мной.

— Легальность тебе очень идет, принцесса.

Короткое красное платье и туфли на каблуках не вписываются в непринужденную атмосферу, но мне все равно. Я хотела выглядеть сексуально сегодня вечером... для него.

Я постукиваю ногтями по побитой барной стойке.

— Я предупреждала тебя, что приду в двадцать один. Мне нужно было выполнить это обещание и бросить его тебе в лицо.

— Я думал, ты вернешься, чтобы снова лишить меня презервативов. — Он наклоняет голову в сторону и изучает меня. — Мы никогда не вели здесь такой спокойной беседы.

Я смеюсь.

— Я знаю! Я могу узнать, что ты такой забавный, как о тебе говорят.

Он становится выше и слегка раздвигает губы.

— О, поверь мне, со мной очень весело.

— Ничто из того, что я получала от тебя, не говорит о веселье, так что мне нужно это доказать. — Я помешиваю свой напиток, делаю глоток и стону, отстраняясь. — Святое дерьмо. Это восхитительно. Что в нем?

Он поднимает подбородок.

— Не твое дело.

— Ты не можешь не сказать мне, что в моем напитке. Разве это не противоречит кодексу поведения бармена?

— Алкоголь. В нем есть алкоголь.

— Теперь я одна из барменов. — Я делаю еще один глоток и прокручиваю его во рту. — Виски. — Еще глоток. — Южный комфорт[3]?

Он смотрит на меня, не мигая.

— Серьезно? — Я обхватываю губами соломинку, наш зрительный контакт не ослабевает, и делаю еще один глоток. — Определенно SoCo (сокращенно от Southern Comfort, - прим. ред.) и апельсиновый сок.

Он слегка кивает, ухмыляясь.

— Девушка знает свой виски.

— Девушка знает свой виски. — Я делаю еще один глоток и поднимаю бровь. — Джин?

— Возможно.

— Определенно джин. Чего еще мне не хватает?

— Если я скажу тебе, мне придется тебя убить.

— О Боже, никогда больше не говори этого при мне. Твой возраст дает о себе знать. Мой отец так говорит.

Он раскинул руки.

— Эй, все, черт возьми, так говорят!

Я поднимаю свой стакан в воздух.

— Продолжай, бармен. К концу вечера я вычислю весь список ингредиентов. Может быть, я даже дам несколько советов, как сделать его лучше.

Бар заполнен, но он ни от кого не принимает заказы. Он поднимает палец, когда называют его имя, его глаза впиваются в меня, как будто я его коктейль. Меня охватывает удовлетворение, и мои щеки краснеют. Это я приковываю его внимание.

— Считай себя особенной, потому что я приготовил тебе этот напиток. Обычно это не в моем стиле. — Он потирает руки. — А теперь, я бы с удовольствием хотел продолжить эту игру в угадайку, но клиенты ждут. Иди пей и наслаждайся ночью.

Я хмурюсь, не желая покидать его. Я хватаю свой напиток, но он останавливает меня, не давая развернуться.

— Еще кое-что, Малолетка.

Мои колени слабеют, когда он подходит ближе. Нас разделяют считанные сантиметры. Я вдыхаю его запах – корицы и специй – и чуть не умираю, когда он опускает голову и касается губами моего уха.

— Скажи мне, именинница, — шепчет он.

Я задыхаюсь. Не упади на задницу. Дыши.

— Что? — заикаюсь я.

— Кто этот чувак за столиком позади тебя, который смотрит на меня убийственным взглядом? Он знает, что ты пришла сюда за мной?

Мои ногти впиваются в барную стойку, портя мой свежий маникюр, и я дрожу, когда во мне проносится что-то, чего не должно быть – желание.

Я так увлеклась Малики, что забыла о Девине. Я ненавижу, что потеряла наш контакт, когда снова взглянула на Девина. Его челюсть сжата, а глаза устремлены на нас.

Черт.

Он сам пригласил себя сегодня вечером. Мы друг для друга – эксклюзивная добыча, мы не встречаемся с другими людьми и не делимся любовными утехами.

Я пожимаю плечами, оглядываясь на Малики.

— Он вроде как, типа мой парень.

— Вроде как, типа? — спрашивает он. — Как, блядь, кто-то может быть вроде как, типа твоим парнем?

— Я имею в виду... мы ничего не оформляли официально.

— Несколько советов, Сьерра: мужчина, который хочет тебя, никогда не позволит тебе сказать, что он вроде как, типа твой парень. — Он ловит мой подбородок и проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Это за мой счет, Малолетка. Иди, бросай своего вроде как, типа парня и устраивай себе охрененный день рождения. Глава 4

Сьерра

Двадцать два года

Я вхожу в паб «Down Home» и, как обычно, направляюсь прямо к Малики. Сейчас ранний вечер, и ночная публика еще не набилась сюда. Это дает мне достаточно времени, чтобы досадить ему до того, как клиенты придут с требованиями выпить.

Я опускаюсь на табурет и смотрю, как он наливает пиво задумчивому клиенту. Он кивает, когда мужчина расплачивается, а затем его глаза встречаются с моими. Мы обмениваемся улыбкой – моя, без сомнения, полна дурашливости. Он берет полотенце для уборки, делает несколько шагов, разделяющих нас, и останавливается передо мной. Он опирается на пятки и ждет, пока я заговорю.

Я перекладываю свой вес на табурет.

— Угадай, что со мной случилось.

Он вытирает руки о полотенце.

— Кто знает, что с тобой, Малолетка?

— Я вернулась домой!

Он хихикает.

— О боже, это чертова беда. Надо бы предупредить власти.

— Не делай вид, что ты втайне не рад, что я смогу досаждать тебе еще больше, — говорю я с большим достоинством, чем положено человеку, преследующему его.

Я беру арахис из хромированного ведерка на стойке, раскрываю скорлупу и кладу орех в рот.

Когда я возвращалась домой на каникулах, я всегда направлялась прямо в паб, чтобы увидеть его. Я заказывала у него все свои напитки, прогоняла своих друзей, чтобы потусоваться с ним в баре, и проводила здесь больше времени, чем дома.

К сожалению, это не означает, что мы вели глубокие беседы. В баре многолюдно, и большинство местных жителей заказывают у него, а не у других барменов. Мы ведем светскую беседу, пока его снова не окликают.

— О, принцесса, я не могу дождаться. — Он подходит ближе, заставляя мое дыхание сбиться, и смягчает свой тон. — Что заставило тебя вернуться домой? — Его улыбка расширяется. — Ты хочешь видеть меня каждый день, не так ли? Мне нравится, что ты находишь меня неотразимым.

Слава Богу, бар скрывает вид на то, как я сжимаю свои бедра под платьем макси. Это игра Малики. Он обожает дурить мне голову. Он подходит ближе, шепчет мне на ухо, а потом отходит, чтобы обслужить клиента, и на его лице появляется дерьмовая ухмылка. Эта задница знает, что он меня привлекает. Я закатываю глаза и бросаю в него скорлупу.

— Ты такой высокомерный. Ну, не знаю, может, я вернулась домой, потому что, — я прижимаю палец к уголку губ, — здесь живет моя семья. Какое у тебя могучее эго, бармен. Тебе стоит выпить немного.

— Твоя семья и я, — поправляет он с ухмылкой.

Неужели я настолько прозрачна?

Сколько себя помню, я поклялась, что никогда не буду жить в Блу Бич, когда стану взрослой. Мой родной город был слишком маленьким, слишком душным, но месяц назад все изменилось. Я закончила колледж на семестр раньше, и вместо того, чтобы искать квартиру в городе, я собрала свои вещи и вернулась домой. После четырех лет отсутствия девушка нуждалась в привычной обстановке.

Я выпрямила спину и прочистила горло.

— Я получила опыт жизни на вечеринках, и теперь я готова найти работу и вести себя как настоящий взрослый человек.

Он усмехается.

— Странно видеть, как ты взрослеешь, Малолетка. Кажется, что только вчера ты была здесь, вся такая голубоглазая и невинная со своим клубничным дайкири.

— Эй, я очень взрослая, спасибо тебе большое. Только вчера я сама записалась к стоматологу.

— О черт, посмотри на себя, ты уже совсем взрослая и меняешь мир, уверяя, что у тебя нет кариеса. Может быть, на следующей неделе ты перейдешь к покупке продуктов. — Он делает паузу, поднимает палец и подмигивает. — Подожди. Держу пари, ты вернулась за моими напитками. В городе не делают таких, как я, не так ли? Я испортил тебя для всех остальных барменов.

— Не хочу тешить твое самолюбие, но в городе выбор выпивки гораздо больше. — Я ухмыляюсь. — Я дам тебе несколько советов.

Паб «Down Home» не может похвастаться обширным списком напитков – пиво в бутылках и разливное, смешанные напитки, шоты и несколько сортов вина. Ничего слишком вычурного. Здесь нет специальных домашних коктейлей, но на них нет и спроса.

Он качает головой.

— Эх, не интересно. Но ты можешь продолжать пробовать то, что я тебе даю.

Иногда Малики дает мне напитки на пробу. У меня никогда не было ни одного напитка, который бы мне не понравился.

Я закатываю глаза.

— Боже, ты скучный.

— Для человека, который утверждает, что я скучный, ты, похоже, получаешь удовольствие от общения со мной.

— Мне нравится пить твои скучные напитки. — Я пожимаю плечами. — Вот и все.

— Тебе нравится моя компания, детка, — говорит он, прихлебывая напиток. — Есть две стороны бара. Майки свободен, и я гарантирую, что у него не будет проблем с обслуживанием. Он старше твоего возраста и всегда готов хорошо провести время. Черт, он, наверное, более интересен, чем я. Почему бы тебе не подойти к нему?

Я сморщила нос.

— Фу. Майки спит с любой женщиной, которая умеет считать до десяти.

Он хихикает.

— Уже одиннадцати.

— О, я рада, что он повысил свои стандарты.

Малики ставит передо мной мой любимый напиток, на его лице игривая ухмылка, и поворачивается, чтобы помочь другому клиенту.

Я ненавижу эту часть. Ту часть, когда я делю его с ними. Он возвращается, когда заканчивает обслуживать их нуждающиеся задницы.

— Ты переезжаешь обратно к родителям? — спрашивает он.

— К сожалению, да. Это то, чего я не жду с нетерпением. Я планирую найти квартиру, но все знают, что в этом городе не так много свободных квартир.

— А твой парень?

Я опускаю голову и делаю длинный глоток своего напитка.

— Он, эмм... — Я глотнула и вздохнула, прежде чем уточнить: — Все очень сложно.

Он кивает.

Девин умолял меня остаться с ним, пока он не закончит школу. Когда я не согласилась, мы договорились провести время вдали друг от друга – физически, то есть. Мы до сих пор общаемся, и он упомянул, что ищет квартиру между Блу Бич и городом, в котором он вырос. Я сказала ему, что он спятил, думая, что мы можем жить вместе. Мои родители зарубили бы меня, если бы я переехала к мужчине до брака.

Когда я снова взглянула на Малики, его внимание было приковано ко мне. Мое – к нему. Он одет в свою фирменную футболку «Down Home Pub» и бейсболку, сдвинутую назад.

Он поднимает бровь.

— Значит, Сьерра свободна?

Я пожимаю плечами.

— Вроде как, типа.

— А что я тебе говорил про «вроде как, типа» дерьмо? — спрашивает он ругательным тоном.

Вместо того чтобы сделать мне еще один напиток, содержащий алкоголь, мне дают стакан воды.

Я играю с соломинкой, протыкая кусочек льда.

— У нас перерыв.

Я не могу остановить себя от восхищения его руками, когда он скрещивает их.

Влюбленность бурлит в моей крови. Это абсурдно, как меня тянет к нему.

— Я не эксперт, но то, что пары отрываются друг от друга, не является признаком здоровых отношений, Малолетка.

— Именно. Я – малолетка. Мы молоды.

— Двадцать два – это не молодость, принцесса.

— Сколько тебе было лет, когда ты приобрел бар?

— Двадцать девять.

— Ты был готов остепениться в моем возрасте?

— Нет, черт возьми.

— Вот именно! Почему все любят раздавать советы, но никогда не принимают их сами?

— Я бы тоже не стал тебя обманывать, если бы не знал, чего хочу. Я был бы откровенен и попросил бы тебя быть откровенной в ответ.

Нас прерывает писк моего телефона с сообщением.

— Уф, это моя мама, — говорю я, читая его.

Он поглаживает щетину на лице.

— Почему это проблема? Ты любишь свою маму.

— Она устраивает для меня вечеринку по случаю возвращения домой. — Я гримасничаю. — Все жители Блу Бич не могут дождаться, чтобы увидеть меня и задать три тысячи вопросов. — Я встаю, потирая лоб, чтобы избавиться от надвигающейся головной боли. — Большинство из них спрашивают, почему я до сих пор не замужем, как и ты.

Он поднимает руки вверх.

— Эй, детка, я же не говорю тебе, чтобы ты выходила замуж за какого-нибудь парня из студенческого братства только для того, чтобы понравиться людям.

Мой телефон снова пикает, мама спрашивает, выбрала ли я, что надеть. Я поднимаю телефон, чтобы показать ему сообщение.

— Видишь! Она уже хочет знать, что я надену!

— Что ты наденешь? — спрашивает он с ухмылкой.

— Одежду. — Я щелкаю языком по нёбу. — Может быть платье без трусиков. — Я усмехаюсь, когда его глаза расширяются, а челюсть сжимается. — Ты, возможно, увидишь меня позже, когда я приду, чтобы выпить на вечеринке. — Я шевелю пальцами. — Увидимся позже, дружок.

***

— Клянусь богом, что лучше бы мне не видеть твою задницу на «Dateline»[4], — говорит Элли. — Я отказываюсь давать интервью, рассказывая о девушке, которой ты была до того, как стала одержима тем мужчиной за барной стойкой.

Я прижимаю руку к груди и изображаю обиду.

— О чем ты говоришь? — Я ударяюсь плечом о ее плечо. — Тебе лучше никогда не идти на «Dateline» и не рассказывать мои секреты.

— Никогда. Я говорю о том, что моя подруга была раздражающей в мой день рождения, потому что она мечтала о том, как бармен засунет член в ее вагину. — Она ухмыляется с весельем.

— Или эта подруга смотрела на барную стойку, размышляя о том, каким будет ее следующий напиток.

Это не первый раз, когда мы обсуждаем эту тему. Я сбилась со счета, сколько раз она говорила мне пригласить Малики на свидание. Я сомневаюсь, не начала ли она курить крэк. Малики откажет мне, и я больше никогда не переступлю порог паба.

Этого не может случиться, и не говоря уже о том, что отношения между нами никогда не сложатся. Мы слишком разные. Поэтому я буду любоваться им издалека, как сумочкой в магазине, которую я не могу себе позволить.

Она собирает волосы в тугой хвост.

— Дорогая, ты проводишь здесь больше времени, чем у себя дома и со своим парнем. Твои родители знают об этом?

— Нет. Они думают, что я работаю сумасшедшие часы, и это правда с моей новой работой.

— Знает ли Девин о твоем любимом занятии и почему ты продолжаешь отталкивать его?

— Эй, я не отталкиваю его, — лгу я.

Она фыркает.

— Чувак поднимал вопрос о браке с тобой девяносто тысяч раз, а ты отмахиваешься от него. Если это не отталкивание кого-то, то я не знаю, что это.

— Мы слишком молоды, чтобы жениться. — Я потягиваю свой напиток. — Ты готова выйти замуж?

— Большое «нет, черт возьми».

Тамара, наша официантка, возвращается к нашему столику с очередной порцией напитков.

— Малики попросил меня принести это.

Она бросает на меня настороженный взгляд, такой же, как и у других работников бара. Официантки и сестра Малики, Лиз, не самые большие мои поклонницы.

Я сигнализирую им.

— О нет, мы это не заказывали.

Элли толкает меня плечом, бросая на меня грязный взгляд.

— Конечно, заказывали. — Она смотрит на меня сбоку, когда Тамара пожимает плечами и уходит. — Что с тобой не так? Ты никогда не отказываешься от бесплатной выпивки. Жизнь с родителями снова дурит тебе голову. — Быстрая улыбка расплывается по ее губам, как будто ее что-то задело. — Я имею ввиду, мы же знаем, что ты берешь бесплатные напитки у бармена только потому, что влюблена в него.

Я закатываю глаза, в горле появляется боль.

— Ты сошла с ума.

4 месяца спустя

— Какие-нибудь планы на потом? — спрашивает Малики.

— Нет, — отвечаю я. — Если только не считать тусовки здесь.

Вместо ответа Малики обращает свое внимание на что-то позади меня. Когда его глаза сужаются, я двигаюсь на своем стуле, чтобы найти то, что внезапно вывело его из себя.

Я вздрогнула.

Какого черта?

Малики напрягается, когда Девин встречает нас у бара.

Мой вроде как, типа парень обнимает меня за плечи и целует в щеку.

— Привет, малышка.

Девин выглядит так, будто пришел прямо из офиса – в брюках цвета хаки, белой рубашке на пуговицах и каштанового цвета шлепанцах Sperry. С тех пор как он закончил университет и переехал домой, он стал чаще приходить.

Два мужчины, которые меня привлекают, не могут быть более противоположными.

Я сморщилась и заставила себя улыбнуться. Поцелуй Девина – не это меня расстроило. А то, почему он поцеловал меня, ведя себя так, как будто я принадлежу ему. Это напоминание Малики о том, что я не его.

Вчера вечером Девин прислал по электронной почте ссылки на возможные квартиры, которые можно посмотреть, а его отец предложил мне должность дизайнера интерьера в своей строительной фирме, на которую я согласилась.

Мое дыхание учащается, и с каждой секундой я все больше волнуюсь.

Насколько невежливо было бы отмахнуться от него?

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Он притягивает меня ближе, крепко сжимая, и притворяется, что не знает, что Малики тоже здесь.

— Корбин сказал, что вы с Элли здесь. У меня был перерыв в расписании, и я хотел сделать тебе сюрприз. — Его рука ползет к моей талии. — Я скучал по тебе, и мне нужно было увидеть твое великолепное лицо. К тому же, я нашел квартиру, которая тебе понравится.

В этот момент я отшатываюсь от него. Он знает, что я не могу переехать к нему, но опять же, Малики.

После моего двадцать первого дня рождения Девин несколько недель расспрашивал меня о Малики – спрашивал, откуда я его знаю, есть ли у меня к нему симпатия, переспали ли мы когда-нибудь, нравятся ли мне мужчины постарше. Он обвинял меня в том, что я флиртую с Малики, но я никогда не поддерживала этот разговор. Тогда у нас с Девином не было серьезных отношений.

Я скрежещу зубами и кручусь на своем табурете.

— Мы это уже обсуждали.

Малики берет с барной стойки мой полупустой стакан и уходит, качая головой в раздражении.

Девин ухмыляется, глядя вслед Малики.

— Извини, мне нужно было разрядить обстановку, чтобы мы могли насладиться нашим вечером.

— Я не знала, что Элли пригласила тебя, — бормочу я.

— Она пригласила Корбина, который потом позвонил мне. — Он бросает на меня обвиняющий взгляд за то, что я не пригласила его.

Корбин – кузен Девина и новый парень Элли. Я свела их после того, как она рассталась с Лео.

Девин берет меня за руку, и я спрыгиваю с табурета, позволяя ему вести меня к столику Элли и Луиса, желая вернуться на свой табурет и остаться с Малики.

Малики смотрит на нас, когда я оборачиваюсь, и я говорю ему «извини», что еще больше выводит его из себя.

Он поворачивается ко мне спиной, подходит к женщине и разговаривает с ней до конца ночи. Он больше не смотрит на меня этой ночью, и это меня бесит.

Я симулирую интерес к разговорам, но не имею ни малейшего представления о том, что кто-то сказал. Напиток, который Девин принес мне ранее – тот, что он заказал у Малики и жаловался, что тот был мудаком по отношению к нему при этом – наполовину полон и разбавлен водой. Впервые я чувствую облегчение, когда Девин спрашивает, готова ли я покинуть паб.

Девин провожает меня на улицу, целует на ночь, и мы идем к нашим машинам. Вместо того чтобы уехать, как он, я откидываюсь на своем сиденье.

Я останусь здесь и немного поразмышляю.

Успокоюсь от тревог этой ночи.

К черту Девина за такой сильный ход.

Близится конец смены, и я сомневаюсь в своем здравомыслии, наблюдая, как проходит каждая минута. Когда время пробивает один пятьдесят пять и я замечаю, что люди уходят, я возвращаюсь в бар, страх пронизывает меня насквозь.

Глупая, глупая девчонка.

Малики опускает бутылку в руке и вопросительно смотрит на меня.

— Ты что-то забыла?

Как я и надеялась, место почти опустело, а несколько оставшихся людей собрали свои вещи и направились к двери.

Я качаю головой, и между нами наступает недолгое молчание, пока он ждет, что я объясню, зачем я здесь.

— Я подумала, что тебе может понадобиться помощь в уборке.

— Ты подумала, что мне может понадобиться помощь в уборке? — медленно повторяет он. — Сколько ты выпила?

— Мало. — Я двигаюсь дальше в бар, молясь, чтобы он не выгнал меня, ведь это то, с чем у него никогда не было проблем. — Даже если ты не хочешь, чтобы я убиралась, мы можем потусоваться? — Я запрыгиваю на барную стойку и раскачиваю ногами вперед-назад, пытаясь предотвратить их дрожание.

Он пожимает плечами, обходит вокруг бара и начинает расставлять табуреты на столиках паба.

— Я всегда рад приятной компании.

Он считает мою компанию приятной.

Ура!

Я вскакиваю, чтобы помочь ему, и, не выдержав молчания, задаю последний вопрос:

— Тебе не нравится Девин, да?

Он практически бросает следующий табурет на стол, и тот сдвигается вперед.

— Тебе не понравится мой ответ на это.

Я хватаю табурет, но мои навыки подъема никак не сравнятся с его изяществом. Вещи тяжелые.

— Почему бы и нет? — Почему я спрашиваю об этом, когда уже знаю ответ?

Он собирает грязные стаканы, ставит их на барную стойку и берет тряпку, чтобы вытереть стол.

— Я не вижу тебя с ним надолго. Он – мокрое одеяло, которое будет гасить свет внутри тебя. Я чертовски боюсь, что это случится.

Я понимаю его доводы. Мои братья высказали ту же самую тревогу, но сформулировали ее по-другому. Они не знают Девина так, как я. Рядом со мной он совсем другой человек.

Мы познакомились на мероприятии, которое мое сестринство устроило вместе с его братством. Я была так расстроена в тот день. Парни стояли вокруг, пока мы, девушки, делали всю работу, но только не Девин. Он схватил ленты, которые я вешала, шагнул на лестницу и помог мне. Он был глупым, милым и по-своему забавным, и он баловал меня вниманием. У нас было несколько общих классов и регулярные занятия, которые привели к перепихонам.

Проблема в том, что чем больше Девин общается со своим отцом и друзьями по студенческому братству, тем больше он принимает их облик. Он стал осуждающим и менее понимающим. Он предпочитает проводить время в загородном клубе своих родителей, в то время как я предпочитаю проводить время здесь.

Я останавливаюсь у стола, возле которого стою, и играю со спинкой рваного табурета, не зная, как ответить.

— Тебе нравится твой вроде как, типа парень, Сьерра? — спрашивает он в ответ.

— Конечно нравится.

Его глаза темнеют.

— Тогда почему ты здесь со мной, а не с ним?

Его вопрос чуть не сбил меня с ног.

— Ему завтра рано вставать.

Он подходит ближе, его внимание ко мне усиливается.

— Еще раз, почему ты здесь, а не в постели с ним?

Несмотря на то, что мне это необходимо, я не разрываю наш зрительный контакт. Хотелось бы, чтобы паб не был так слабо освещен. Я хочу лучше видеть его, хочу наблюдать за всем, что он собой представляет. У меня нет ответа на его вопрос. Ни одного честного.

Я провожу потными руками по джинсам.

— Я хотела потусоваться с другом. Учитывая нашу историю, мы должны считать себя друзьями.

Он смеется, не веря моему ответу.

— Да, мы такие отличные друзья.

Глава 5

Сьерра

— Ты тихая сегодня, — говорит Малики, пополняя запасы пива в холодильнике.

Я помогаю ему закрывать бар – теперь это обычная рутина.

Я расслабляюсь на барной стойке, скрестив лодыжки и вытянув их перед собой, наблюдая за его работой.

— Со сколькими женщинами ты спал? — резкий вопрос вырывается у меня изо рта прежде, чем я успеваю остановить себя.

Сегодня вечером мне все равно. Мы с Девином ранее поссорились, и все мои закидоны ушли с последней рюмкой, которую налил мне Малики.

Долгие годы я задавалась этим вопросом, но у меня никогда не хватало смелости спросить. Невозможно не заметить женщин, которые разглядывают его с ног до головы, как закуску, которую не терпится съесть. Они флиртуют с ним, пишут свои номера на барных салфетках и прикасаются к нему так, как хотела бы я. Мои фантазии ужасны, при условии, что я состою в отношениях, но это не мешает мне возмущаться ими.

Малики делает паузу, ставит пиво, которое держит в руке, на барную стойку и окидывает меня взглядом.

— Что?

Ох, он меня услышал.

— Со сколькими женщинами у тебя был секс?

Он пожимает плечами и возвращается к кулеру.

— Я не знаю.

— Ты не знаешь, со сколькими женщинами ты спал? — медленно произношу я, недовольная его ответом.

То, что Малики отмахнулся от моего вопроса, не удивительно. Он никогда не заходит на личную территорию. Мы ведем светскую беседу, например, о том, что мы делали в течение дня или о кино, и он делится со мной сумасшедшими историями о клиентах.

— Нет, — говорит он, приседая, чтобы взять последний ящик.

Я корчу рожицу.

— Это странно.

Его глаза наполняются усталостью, когда он смотрит на меня.

— Странно? Я не веду гребаный подсчет, Сьерра. — Раздражение горит вместе с его словами.

— Значит, много, да?

Он закрывает холодильник с особой силой.

— Я не совсем понимаю, что ты подразумеваешь под словом «много».

— Много... — Я колеблюсь, пытаясь подобрать идеальные слова. — Не думаю, что я спала с таким количеством парней. Скорее всего, их число меньше, чем у тебя. Это...

Он поднимает руку вверх и прерывает меня, его голос холоден:

— Меня не волнует, со сколькими мужчинами ты спала. — Он качает головой, отворачивается и открывает кассу. Он засовывает туда деньги и захлопывает кассу. — Зачем мы затеяли этот разговор?

— Я надеялась, что мы сможем лучше узнать друг друга. — Я ревную, не уверена в себе и запуталась в своей жизни.

Он прислоняется к стене и хмурится на меня.

— Сьерра, я знаю твой любимый цвет, любимую еду, любимый гребаный фильм. Мне не нужен твой секс-список и не интересно знать твою чертову любимую секс-позицию.

Я скрещиваю руки.

— А если я захочу узнать твою?

— Есть ли причина, по которой ты спрашиваешь меня об этом сегодня?

Я оттягиваю верхнюю часть рубашки, комната нагревается.

— Я просто... я не знаю... я не знаю, хороша ли я в постели.

— Хороша в постели?

Я киваю и барабаню пальцами по барной стойке. Прекрати говорить. Прекрати говорить. Не пасуй и не выкладывай ему все начистоту.

По глупости я пасую и говорю ему:

— Девин. — Я прочищаю горло. — Мы все время занимались сексом. Я имею в виду, все время.

Меня останавливает Малики, говорящий надо мной:

— Ладно, я понял, о чем речь.

Я глотаю.

— Кажется, что он всегда слишком занят, чтобы... ну, ты понимаешь. — Мой голос слабеет. — Я не хочу быть такой нужной, надоедливой подружкой, но это странно.

Я уже говорила об этом с Элли, которая настаивала, что Девин занят работой. Мне нужна мужская точка зрения, и, видит Бог, я не могу спросить своих братьев.

Он скрежещет зубами.

— Я бесчисленное количество раз говорил, что он тупое дерьмо. Я не понимаю, что ты в нем нашла.

— Держу пари, ты крут в сексе. — Я закрываю рот рукой. Боже мой. Я этого не говорила.

Гримаса Малики подтверждает, что я определенно это сказала.

— Я не буду говорить с тобой о сексе.

— Почему? — промурлыкала я. — Может быть, мне нужны советы. — Я снова прикрываю рот. Это тоже не должно было пройти бесследно.

— Единственные советы, которые у меня есть, я получаю после того, как подаю кому-то выпивку.

— Я серьезно, Малики. Со мной должно быть что-то не так.

Он смотрит на меня на мгновение, выглядя почти отвратительно.

— Скажи своему парню, чтобы он навестил меня, и я дам ему несколько советов. Номер один: перестать быть гребаным тупицей.

Мой хвост распускается, когда я откидываю голову назад, светлые пряди каскадом падают мне на плечи.

— Давай на минуту забудем о том, как сильно ты его ненавидишь, хорошо? Мы с Девином встречались с колледжа, но он спал с другими женщинами, когда у нас были перерывы. — Я теряю взгляд Малики, когда на глаза наворачиваются слезы. — Может быть, я не настолько удовлетворяю его, как те другие женщины. Сегодня вечером мы поссорились, и он потребовал рассказать, со сколькими мужчинами я спала, пока мы были в разлуке. Я сказала ему правду – ноль. Он отказался отвечать, когда я спросила его о том же. Мы поссорились еще больше, и он признался, что спал с шестью женщинами, пока мы были в разрыве.

— Предположительно расстались, — вклинился он, его тон был резким. — В чем смысл этой истории, Сьерра? В том, что твой парень – гребаное дерьмо? Срочная новость: мы это уже знали.

— Я с этим покончила. Тогда мы не были вместе. Меня беспокоит, что я теперь скучная и что те женщины были лучше в сексе, чем я.

Он усмехается.

— Сомневаюсь, принцесса.

— А как насчет женщин, с которыми ты спал? Что они делают во время секса? Что ты делаешь с ними?

Давайте будем честными. Мой вопрос – это не просто желание увериться в том, что я не отстой в постели. Я жажду узнать больше о Малики, узнать, что он дает другим женщинам, чего никогда не будет у меня.

— Найди другого мужчину для этого разговора, потому что это буду не я.

Я оживляюсь, мой голос становится фальшиво веселым.

— Да ладно. Мы же старые приятели. Расскажи мне.

— Нет, — огрызается он.

— Пожалуйста, — пою я, не понимая, почему я так отчаянно жду его ответа.

Я задыхаюсь, когда он стирает расстояние между нами и кладет ладони на барную стойку по обе стороны от моей талии.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал тебе, Сьерра? — От него пахнет лаймом и мятой, когда он нетерпеливо смотрит на меня. — Ты хочешь знать, как женщина извивается подо мной, пока я ласкаю ее пальцами, пока она не кончит? — Он полушепчет: — Тебе нужно, чтобы я хвастался тем, как жестко я трахаю женщин или люблю есть киску? Это то, о чем ты, блядь, просишь? Зачем?

Я сглатываю, так как слезы жгут глаза. Мое дыхание совпадает с учащенным сердцебиением.

— Я точно не хочу слышать о том, что ты трахаешься с другим мужчиной. — Он отталкивается от барной стойки, когда я не объясняюсь, и остается передо мной, с диким взглядом в глазах.

Он сказал мне прекратить давить, и я не прекратила.

Теперь я тоже не сдамся.

— Почему? Почему ты не хочешь поговорить об этом со мной?

— Это не те отношения, которые у нас есть. Ты хочешь поговорить о сексе? Позвони одной из своих сестер по женскому обществу.

Моя грудь напрягается, и я с вызовом смотрю на него.

— Но... — Нет, не отстраняйся. Не надо.

— Хватит давить на меня, Сьерра.

Я открываю рот, чтобы продолжить этот спор... или что бы это ни было, но закрываю его, когда звонит мой телефон. Мы оба смотрим на него, лежащий на стойке рядом со мной. Он ругается в то же время, когда я напрягаюсь. Имя Девина вместе с нашим селфи мелькает на моем экране.

Малики качает головой, отходя от меня.

— Я истощен, и у меня завтра ранняя поставка. Иди и спроси своего парня, почему он спал с таким количеством женщин, с перерывами или без, и почему ты ищешь этот разговор с другим мужчиной о том, что ты не чувствуешь себя наравне с этими женщинами. Тебя подвезти домой, или ты хочешь позвонить ему?

Я качаю головой.

— Я позвоню Элли.

Он не ждет, пока я отвечу, проходя через бар. Я пишу Элли, и, к счастью, она может быть здесь через пять минут. Я борюсь со слезами, пока он идет к другой стороне бара и притворно сосредотачивается на бумагах.

Он пристально смотрит на меня, когда я говорю ему, что Элли здесь, и прижимает ладонь к основанию моей спины, молча провожая меня на улицу. Он кивает Элли, помогает мне сесть в машину и захлопывает дверь, не говоря ни слова. Я наблюдаю за ним, когда она отъезжает.

Его руки напряжены, лицо красное, а костяшки пальцев сжаты в кулаки. Он качает головой, разжимает кулаки и заходит внутрь.

Я не знаю, плачу ли я из-за ссоры с Девином или из-за ссоры с Малики.

Малики. Определенно Малики.

***

Малики избегает меня с момента нашей ссоры.

Когда я заказываю напитки, он отдает их мне и уходит, говоря как можно меньше. Однако он дал понять, что отныне ему помогает другой бармен, намекая на то, что моя компания не нужна... нежелательна. Я была неправа, подталкивая его к разговору, и теперь расплачиваюсь за это ценой нашей дружбы.

Сегодня вечером все изменится.

Он нужен мне.

По неизвестным причинам, он тот, к кому я бегу. Я доверяю ему, а доверие дается мне нелегко. Я не доверяю людям, которых знаю всю свою жизнь, а сегодня предали мою семью.

Девин не поймет. Его семья структурирована и чиста.

Скандалы и секреты не хранятся в их шкафах.

Бар закрылся двадцать минут назад, и парковка пуста. Сегодня будний день и идет дождь, так что вечер, вероятно, был неспешным. Я натягиваю толстовку на голову, вытираю слезы, которые выплакала по дороге сюда, и выскакиваю из машины. Сильный ливень обрушивается на меня, когда я бросаюсь к двери «Down Home».

Она заперта.

Я стучу.

Нет ответа.

Я стучу сильнее и зову его по имени.

Я отшатываюсь, когда дверь распахивается, и Малики подхватывает меня на руки, чтобы я не упала. Он быстро закрывает за нами дверь и вжимает мою голову в свое плечо, когда я падаю. Он поглаживает меня по спине и ведет нас дальше в бар. Вместо того чтобы опустить меня на табурет, он ведет меня в подсобку, вверх по лестнице и в квартиру.

Он пинает дверь ногой и осторожно усаживает меня на черный кожаный диван. Я смотрю на него, стоящего надо мной, понимаю, что у меня опухшие глаза и черная тушь прилипла к лицу, понимаю, что я представляю собой картину сплошного беспорядка.

Я вытираю щеки дрожащими руками.

Я злюсь. Мне больно. Я хочу убить человека, которого люблю.

— Мой отец, — шепчу я, прежде чем повысить голос. — Он...

— Я знаю. Я собирался позвонить тебе после того, как закончу закрытие. — Он опускается на колени и смотрит на меня, отводя мокрые пряди волос от моего лица. Его рубашка мокрая от моих слез. — Ты говорила с ним?

Я качаю головой.

— Я прождала в его офисе несколько часов, но это было бесполезно. Он не настолько глуп, чтобы вернуться домой, пока не пройдет этот скандал. Я сдалась и поехала сюда. — Приехала к тебе.

Он вытирает следы моей туши.

— Пойдем. Давай переоденем тебя в сухую одежду, а потом мы сможем поговорить.

Я киваю, мое тело расслабляется. Я пробегаю глазами по комнате, которая, несомненно, будет принадлежать ему, когда он уедет. Она опрятна и проста, только несколько предметов мебели. Ясно, что он не проводит здесь много времени.

Через несколько секунд Малики возвращается с одеждой в руках.

Он отдает их мне и указывает на открытую дверь.

— Ванная там.

Зевая, я переодеваюсь в длинную, мешковатую футболку из бара и очень большую пару черных треников, которые провисают даже после того, как я затягиваю их на талии. Я не смотрю в зеркало и не пытаюсь привести себя в порядок. Это только заставит меня чувствовать себя еще более уродливой.

Он сидит на диване, когда я выхожу. Я устраиваюсь рядом с ним и выкладываю все секреты, которые узнала о своем отце за сегодняшний вечер, то и дело спотыкаясь о собственные слова.

У моего отца был роман, в результате которого родился незаконнорожденный ребенок. Этот незаконнорожденный ребенок – племянник девушки моего брата.

Я рыдаю, объясняя, как разбито сердце моей матери, и мои губы дрожат, когда я говорю, что никогда не смогу смотреть на своего отца как прежде. Я не хочу больше видеть его после того, как он разрушил нашу семью.

Когда я закончила, с моих плеч свалился груз. Малики сидел и слушал, не перебивая и не советуя мне, как себя чувствовать. Он встает, идет на кухню и наливает мне стакан воды.

Я беру у него стакан.

— Ты избегал меня.

— Я был занят, — говорит он.

— Чушь. — Я имею дело с ложью от моего отца. Я не приму ее и от него. — С тех пор как произошел тот глупый разговор о сексе, ты почти не разговариваешь со мной.

— Та ночь доказала, что дружба между нами – не самая лучшая идея. Мы слишком разные, Сьерра, и у тебя есть свои проблемы в отношениях, которые нужно решить.

Остаться друзьями, необходимо для моего рассудка и для моего сердца. Ни одно слово от тех, с кем я говорила сегодня, не успокаивало так, как общение с Малики. Это был ад, не видеть его.

— Я клянусь, больше никакого секса или разговоров об отношениях. Я даже подмету полы, и мы будем вести себя так, будто ничего не было.

Он ухмыляется.

— Тебе нравится мое общество, не так ли? Твой парень настолько черствый, что ты предпочитаешь быть рядом со мной.

Я закатываю глаза.

— Боже мой, кто-то должен сделать себе напиток скромности

***

— Сьерра, послушай меня. Не заходи внутрь, — призывает Элли по телефону.

— Что? Почему? — спрашиваю я.

— Новость о вашей помолвке распространилась по всему городу. Твоя мама рассказала всем на благотворительном завтраке сегодня утром. Не может быть, чтобы это не дошло до «Down Home», чтобы это не дошло до Малики, и, судя по тому, как хорошо я тебя знаю, я уверена, что ты ему не сказала.

Я кручу кольцо с бриллиантом на пальце и склоняю голову. Он должен был узнать об этом раньше любого случайного человека.

Девин сделал предложение десять дней назад, и с тех пор я ужасно боялась увидеть Малики. Я также была несчастна, не видя его. Он должен был узнать об этом от меня, лицом к лицу.

Но я не могла этого сделать.

Я знала, что он сделает.

Он будет допрашивать меня о том, почему я согласилась. Выдаст мне дерьмо. Он видит меня насквозь и вырвет каждую мою неуверенность в том, что я выхожу замуж за Девина, бросив их в меня.

Вот что делает Малики. Он заставляет меня бороться с моими истинами, что чертовски пугает меня.

Мой голос ломается, а живот сводит от холода.

— Я должна была сказать ему сама.

— Поверь мне, он не хочет тебя видеть. Детка, мне неприятно говорить тебе это, но в твоих интересах оставить в покое твои последние ночи с Малики, если ты выйдешь замуж за Девина.

Я принудительно смеюсь.

— Боже мой! Малики будет все равно. Мы друзья. Он дал это понять с самого первого дня.

Ложь.

В глубине моего желудка, в сердце моей души, я знаю, что Малики определенно будет не все равно.

Элли испустила обеспокоенный вздох.

— Тогда скажи мне, что бы ты почувствовала, если бы Малики обручился?

Я сглатываю проклятия, готовые вылететь из моего рта.

— Ну, мне бы это не понравилось. — Я бы, черт возьми, взбунтовалась.

— Чушь. — Ее тон становится резким. — Я приказываю тебе прямо сейчас развернуться, уехать с этой парковки и прибыть пораньше на встречу с матерью, где ты будешь пробовать торт.

Моя мать начала планировать свадьбу. Черт, возможно, она начала это в тот день, когда Девин попросил у моих родителей разрешения жениться на мне. Девин сделал предложение в присутствии наших семей, поэтому мне было трудно сказать что-либо, кроме «да».

Я планировала подождать несколько лет до нашей свадьбы, но потом я увидела лицо моей мамы и услышала волнение в ее голосе, когда она говорила о месте, цветах и платьях. У меня не хватило духу сказать ей, чтобы она расслабилась и дала мне время. Мне слишком не хватало ее улыбки.

Дело не в том, что я не забочусь о Девине. Я не сомневаюсь в своем будущем с Девином или в его чувствах. Даже несмотря на проблемы в наших отношениях, я не вижу, чтобы Девин разбил мне сердце.

Малики? У него никогда не было стабильных отношений.

Черт, он никогда не проявлял интереса к отношениям со мной или с кем-либо еще.

Мы друзья. И точка.

Мне нужно принять это. Движение дальше поможет мне.

— Я иду, — говорю я Элли.

— Нет! Не заставляй меня ехать туда и тащить тебя, как будто я твоя мать! Я не позволю тебе выставлять себя на посмешище.

— До свидания, подружка.

Она все еще угрожает мне, когда я кладу трубку.

Когда я вхожу в паб, глаза прикованы ко мне, и я сосредоточена на том, чтобы поставить одну ногу перед другой, боясь споткнуться. Голова кружится еще до того, как я дохожу до Малики.

Я должна быть счастлива.

Я помолвлена!

— Так, так, смотрите, кто это, — говорит Малики, встречая меня у входа в бар, как будто он ждал меня. — Будущая миссис Вроде-Как-Типа.

— Не смешно, — ворчу я, опускаясь на табурет.

— Знаешь, что еще не смешно? Выходить замуж за человека, которого не любишь. — Его губы кривятся в отвращении. — Но, эй, что я знаю о любви? У меня никогда не было здоровых отношений, как у тебя, когда я расстаюсь с человеком несколько десятков раз. — Его ответ в точности соответствует тому, что я себе представляла.

Я вздыхаю, мои плечи подаются вперед.

— Это сложно.

— Сложно? — Его глаза расширяются. — Он сделал предложение. Ты согласилась. И теперь ты носишь бриллиант на пальце. Это не сложно, Сьерра.

Я не могу остановить себя от того, чтобы провести рукой вверх и полюбоваться кольцом. Девин проделал фантастическую работу. Вид горькой улыбки Малики, когда я оглядываюсь на него, стирает все счастье от моего нового аксессуара.

— На самом деле, почему бы мне не сделать для тебя праздничный напиток? Как насчет «Сердцееда»? Это будущее твоего шуточного брака.

Мои глаза горят, и из уголка глаза скатилась слеза. Мои волосы скрывают эту сторону лица, поэтому я не вытираю ее. Он не должен знать, что он не единственный, кто сомневается в этом браке.

— Не надо, ладно? — говорю я.

Он поднимает руки и рычит.

— Не надо чего? Говорить тебе, что ты дура, раз согласилась? Я ни хрена не вру, Сьерра. — Он останавливается и понижает голос, когда замечает, что люди смотрят на него. — Если ты хочешь, чтобы кто-то поверил в твою фикцию отношений, это буду не я. — Он хлопнул рукой по барной стойке и отступил назад. — Когда большой день? Судя по тому, что я слышал, вы быстро все подготовили.

Я киваю и поднимаю на него глаза.

— Это будет короткая церемония.

Он вздрагивает и подходит ближе.

— Святое дерьмо, ты беременна. Ты беременна, и твои родители заставляют тебя выйти за него замуж.

— Что? — вскрикиваю я. — Нет! — Я протягиваю руку и контролирую свое дыхание. — Послушай, моя мама не была так счастлива уже много лет. Лет, Малики.

— Купи ей гребаного щенка. Не женись на ком-то, чтобы сделать ее счастливой. Это самое тупое дерьмо, которое я когда-либо слышал.

— Малики, — выдохнула я.

— Мне нужно вернуться к работе. Наслаждайся супружеской жизнью.

***

Малики сегодня нет.

Странно.

Он всегда работает по пятницам.

Майки работает в одной части бара, а Лиз – в другой. Лиз ясно дала понять, что не поддерживает мои вечеринки закрытия с Малики. Ну, мои прошлые вечеринки закрытия с Малики, учитывая, что мы не разговаривали уже несколько недель.

Я готова перейти на сторону Майки и спросить, где Малики, но меня останавливает Лиз.

— Его сегодня здесь нет, — раздраженно заявляет она.

Она не спрашивает, нужно ли мне выпить. Она знает, почему я здесь.

У Лиз такие же темные волосы, как у Малики, но черты лица мягче, а глаза добрее. Ну, добрее, когда они направлены на кого-то, кроме меня. Она старше Малики, и, по его словам, она взяла на себя роль матери, когда их ушла.

— Держись подальше от моего брата.

— Что? — Я заикаюсь от удивления.

— Ты послала ему приглашение на свою дурацкую свадьбу. — Она смотрит на меня холодным взглядом. — Это было чертовски дерьмово, знаешь ли.

Вот чего я боялась.

Она права.

Я колебалась, приглашать ли Малики на свадьбу. Разозлит ли его приглашение... или нет? Я не была уверена, но в конце концов отправила приглашение по почте. Малики проигнорировал мое сообщение, спрашивая, могу ли я зайти в бар, и чтобы он дал мне ответ. Он наверняка в бешенстве.

Я набираюсь смелости, чтобы защитить себя, хотя чувствую себя абсолютной задницей, как сказала Элли. Чувство вины поглощает меня.

— Было бы дерьмово не пригласить его.

— Ты такая невежественная.

— Прошу прощения?

— Ты выходишь замуж за другого мужчину, но приходишь сюда, чтобы потусоваться с тем, за кого не выходишь. Разве это не предупреждение, что, не знаю, тебе не стоит выходить замуж? — Она постукивает себя по виску.

Она права, но свадьба оплачена, билеты для членов семьи заказаны, и моя мама в восторге.

— Можешь сказать ему, что я заходила?

— Нет.

Ну и ладно. Я сжимаю пальцы вокруг своего телефона. Он был в моей руке весь вечер, пока я ждала ответа от него.

— Не обижайся, но ты эгоистичное отродье, — продолжает она, не давая мне возможности высказаться. — Повзрослей. Ты не можешь получить свой торт и съесть его[5]. — Она одаривает меня натянутой улыбкой. — Спокойной ночи, и оставь моего брата в покое.

***

У меня дрожат ноги.

Не так, что я могу исправить, натянув пару удобных угг. Дрожат ноги из-за свадьбы с Девином.

В ночь перед нашей свадьбой.

Чем ближе к свадьбе, тем больше я нервничаю.

Девин хороший. Разумный. Надежный.

Малики – дикий. Мое будущее с ним будет загадкой.

Это если он вообще захочет чего-то большего, чем просто дружба.

Когда мы были вместе, он ясно дал понять, что мы остаемся в зоне дружбы.

Но я не могу выйти замуж за Девина, когда мое сердце не на сто процентов с ним и хочет кого-то другого.

Я написала Малики сообщение час назад, но он не ответил. Он превратился в мастера избегать меня. Каждый вечер, когда я приходила в бар, Лиз говорила, что его нет.

До сих пор.

Ранее, как делала моя преследующая задница в течение последней недели, я проехала мимо задней площадки бара. Сегодня вечером машина Малики припаркована на его месте.

Он вернулся.

Это знак, и его возвращение – это все, о чем я могу думать. Когда я обсуждала последние приготовления с организатором свадьбы, я просто кивала, не обращая внимания на то, какие изменения она внесла. Я отменила вечеринку подружек невесты и ночевку у себя дома, сославшись на плохое самочувствие, и сказала маме, что мне нужно побыть одной.

Мне нужно увидеться с ним. Я собираюсь перевернуть свою жизнь с ног на голову.

Я отпираю дверь в паб и вхожу. Малики дал мне ключ перед помолвкой. Иногда я приходила в бар после закрытия и впускала себя.

Музыкальный автомат статично играет незнакомую мне песню, и я не вижу Малики.

Странно.

Обычно он выключает музыку сразу после закрытия, нуждаясь в покое.

Еще странно то, что бар не убран. Столы и пол завалены мусором, табуреты беспорядочно разбросаны по залу, а барная стойка не вытерта. Я кладу ключи в сумочку и направляюсь к его кабинету, надеясь найти его там.

Я замираю, когда слышу это.

— Да! Сильнее!

Это женский голос. Женский задыхающийся голос.

Тошнота поднимается к горлу, но я уговариваю себя. Кто бы ни был в офисе, он трахается, но это может быть кто угодно – Майки, Лиз или, черт возьми, даже повар.

Я молюсь за любую из этих альтернатив Малики, пока тупо приближаюсь к офису.

— О Боже, Малики! — кричит она. — Твой член потрясающий!

Ну, вот и вся надежда.

— Блять, — простонал мужчина. Простонал Малики.

Мое сердце разлетается на мелкие осколки, и я едва могу дышать, заставляя себя идти в их сторону. Эхо шлепков по коже кричит мне, предупреждая, что нужно бежать, но я не могу.

Я должна увидеть.

Я закрываю рот, боясь, что меня вырвет и я подниму шум. Дверь в кабинет приоткрыта, и моя странная сущность заглядывает в узкую щель.

На столе лежит обнаженная темноволосая женщина. Малики стоит между ее длинных загорелых ног, такой же обнаженный. Их стоны продолжаются, и я не могу уйти.

Затем мое внимание переключается только на него. Его грудь покрыта мускулами, на животе блестит пот. Я вижу, как его член входит и выходит из нее, но стол закрывает мне обзор.

Стол двигается с каждым толчком, когда он дико трахает ее. Он тянется вперед, проводит ладонями по ее груди и сжимает ее груди – более полные, чем мои.

Я сравниваю каждый дюйм себя с этой женщиной.

— Черт, я скучала по тебе, — стонет она. — Я так чертовски сильно тебя люблю.

Она приподнимается на локте, тянется к нему, и он наклоняется, приникает своим ртом к ее рту, поглощая ее.

Слезы бьют мне в глаза. Я никогда не испытывала такой сильной боли. Я чувствую желчь, злость и ненависть к Малики и этой загадочной сучке за то, что она забрала то, что я так хочу, чтобы было моим.

Ты не можешь злиться.

Он не принадлежит тебе.

Ты сделала это.

Я была глупа и играла в игры.

Я должна была сказать ему о своих чувствах. Теперь уже слишком поздно. Он занимается сексом с женщиной, целует ее, а она сказала ему, что любит его. Между ними есть связь. У них был секс раньше. Вот почему он избегал меня – не из-за приглашения, а потому что у него есть девушка.

Несмотря на то, что меня могут арестовать за то, что я наблюдаю за ними, несмотря на то, что это разрывает меня на части, я не могу отвернуться.

Все меняется, когда звонит мой телефон. Все останавливаются.

О. Мой. Бог.

Черт возьми.

Этого сейчас не может быть.

Я отпрыгиваю назад, трясущимися руками достаю телефон из кармана, стараясь не уронить его, и выключаю глупую штуковину. Я не оглядываюсь, выбегая из бара, как будто за мной гонится Майкл Майерс[6].

Если Малики поднимет записи с камер, чтобы найти того, кто подкрадывался к нему, я уеду из Блу Бич навсегда. Глава 6

Сьерра

Три месяца спустя

Громкий стук в мою входную дверь будит меня.

Я зеваю и проверяю время на будильнике.

Пять утра?

Нет, спасибо.

Они могут подождать до обычных часов бодрствования.

Тот, кто стучит в дверь, не согласен с игрой в ожидание и стучит только сильнее. Я сбрасываю с себя одеяло, с губ срываются восклицания, и топаю в гостиную.

— Остынь! — кричу я. — Я иду!

Я хватаюсь за ручку двери, но отступаю на шаг, когда с той стороны меня окликают по имени.

Черта с два.

Этого не может быть в пять часов утра.

Я пытаюсь успокоить дыхание – безуспешно - но стук не прекращается.

У меня галлюцинации.

Это сон.

У меня есть только один способ это выяснить. Я встаю на цыпочки и проверяю глазок.

Нет. Не сон.

Это он.

Черт!

Это не может произойти сейчас.

Мне нужно время, чтобы подготовиться к встрече с ним – слова должны быть отточены, наряд выбран, и минимум три часа медитации проведены.

Может быть, если я не отвечу, он сдастся.

Я считаю до двадцати, но стук не прекращается. Он не оставляет мне выбора, кроме как открыть, если я не хочу, чтобы соседи вызвали на него полицию. Они такие засранцы. Для них нет ничего страшного в том, что они всю ночь занимаются бурным сексом, но для меня преступление в том, что я утром подпеваю Бритни.

Я распахиваю дверь, воздух вырывается из моих легких, и я закрываю рот в страхе, что меня вырвет. Передо мной стоит Малики, и хотя прошло уже несколько месяцев, он выглядит все так же. Ну, разве что он теперь в одежде и не засовывает свой пенис в другую женщину. Я вздрагиваю, мой желудок сжимается при воспоминании о том, как я видела его с ней.

Наши глаза встречаются, и он не выглядит счастливым, увидев меня.

Почему же он здесь?

Я убираю руку ото рта и опираюсь о дверную раму, надеясь, что так я выгляжу собранной, хотя на самом деле это делается для того, чтобы не упасть на задницу. Я жду, пока он объяснит свой неожиданный визит.

— Ты избегала меня, — заявляет он.

Ни хрена себе, Шерлок.

— Ты знаешь почему. — Я шокирована своей честностью, удивлена, что не выкинула отговорки вроде того, что я допоздна работала или мне нужно было помыть голову.

После свадьбы Малики написал мне простое «Поздравляю». У меня не хватило смелости ответить. Он прислал еще одно сообщение после того, как я вернулась из медового месяца, и мне захотелось бросить телефон, когда я его прочитала. Он смотрел записи с камер и видел, как я смотрела на них той ночью. В его сообщении было извинение, но он не преминул добавить после него колкость, заявив, что я не имею права злиться на него, потому что ночью также забралась в постель к другому мужчине.

В тот раз я не ответила от злости.

Наша дружба закончилась.

Невозможно пройти мимо моего брака и его перепихона в офисе. Он насмехается:

— Потому что я был с другой женщиной?

По словам Элли, у него была короткая интрижка с женщиной, которую он трахнул той ночью. Она была назначена моим информатором по Малики. То, что я отказывалась заходить в «Down Home» или отвечать на его сообщения, не означало, что я не могла следить за ним. Две недели назад она сказала мне, что девчонка больше не появляется.

— Ага, — выдавила я.

— Ты злишься на меня за то, что я переспал с другой женщиной. Между тем, дорогая Сьерра, ты была, черт побери, помолвлена с другим мужчиной.

— А теперь я замужем за этим мужчиной. — Почему я посчитала необходимым дать этому определение? Это был удар, чтобы конкурировать с его мудацким отношением.

— А вот тут ошибочка. Ты была замужем за ним.

Я вздрогнула.

— Прости?

Он показывает на внутреннюю часть моей квартиры.

— Одевайся. Мы уходим.

В этот момент я понимаю, что не переоделась перед тем, как открыть, но не то чтобы он дал мне шанс. На мне футболка из паба, которую он дал мне в ту ночь, когда я пришла к нему после того, как стало известно об измене отца, и короткие шорты с клубничным рисунком. Я не знаю, почему на мне эта футболка, учитывая нашу размолвку, но я виню в этом комфорт.

Я скрещиваю руки, чтобы прикрыть футболку.

— Я никуда с тобой не пойду. — Он выпячивает подбородок.

— Одевайся, мать твою, Сьерра.

— Что происходит? Мне на работу через три часа.

— Я верну тебя вовремя.

Я вздыхаю.

— Ты не принимаешь отказа, да?

— Нет.

Я машу ему рукой.

— Отлично. Дай мне десять минут, чтобы почистить зубы и переодеться.

— Отличная футболка, кстати, — замечает он, когда я направляюсь к своей спальне.

Моя спина напрягается, и я не удосуживаюсь оглянуться на него.

— Я не успеваю постирать другие.

— Лгунья.

Что происходит?

Смятение бурлит во мне, пока я одеваюсь в леггинсы и мешковатую толстовку, собираю волосы в беспорядочный пучок и надеваю шлепанцы. Я беспокоюсь, что его визит как-то связан с Девином. Клянусь Богом, моему мужу лучше не делать глупостей, за которые я могла бы его кастрировать.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Малики держит в руках фотографию в золотой рамке. Моя свадебная фотография.

Я хлопаю в ладоши.

— Мы должны сделать это быстро.

Он бросает на фотографию последний взгляд и кладет ее лицом вниз на стол.

— После тебя.

Я спрыгиваю с каждой ступеньки и замечаю «Камаро» Малики, как только мы выходим на парковку. Я глубоко вдыхаю, когда сажусь в машину, пытаясь уловить запах женщины, словно золотистый ретривер. Все, что я улавливаю, это насыщенный амбровый запах одеколона Малики.

Малики не говорит ни слова, и я достаю из сумочки свой телефон. Там сообщение от Элли, голосовая почта от моей мамы, и ничего от Девина. Я говорила с ним вчера вечером перед сном.

Я отвечаю на сообщение Элли и кладу телефон на колени. Как бы я ни хотела позвонить Девину, я не могу. Пока не могу. Когда я поднимаю глаза, то замечаю, что мы выезжаем из Блу Бич.

— Стоп, куда мы едем?

Малики смотрит на дорогу и не говорит ни слова.

Это только еще больше выводит меня из себя.

— Мне нужны чертовы ответы, Малики, или я выпрыгну из этой машины.

Его пальцы сжимают руль, а он все еще смотрит вперед, как будто ждет, что что-то выбежит перед нами.

— Поверь мне. Что бы ни случилось между нами, ты прекрасно знаешь, что можешь мне доверять.

— Ты меня похищаешь?

— Нет. Если я правильно помню, ты как-то сказала мне, что из тебя получился бы худший заложник – что-то про горячие крылышки и волосы. Я не занимаюсь этими проблемами.

Я не могу удержаться от улыбки при воспоминании.

Он проводит рукой по щетине на своей щеке.

— Ты любишь его?

Я тупо смотрю в его сторону, его вопрос застает меня врасплох.

— Кого? Девина?

— Нет, другого мужчину, за которым ты замужем.

Я ударила его по руке.

— Я забыла, как ты меня раздражаешь.

Он потирает место, по которому я ударила, и меня охватывает облегчение, когда он наконец-то смотрит в мою сторону.

— Тебе нравится, как я тебя раздражаю. Так же, как мне нравится, как чертовски раздражаешь ты.

На мгновение в моем сознании наша ситуация рассеивается, и я закрываю глаза, смакуя его комплимент.

Затем я вспоминаю, что я замужем.

Я поправляю кольцо и смотрю на ограненный бриллиант.

— Серьезно, — говорю я. — Что это значит?

— Ответь на мой вопрос. — В его голосе снова звучит раздражение. — Ты любишь его?

— Очевидно. Я бы не вышла замуж за того, кого не любила.

— Ты любишь его или идею о нем?

— Это смешно. Отвези меня домой. У меня есть дела поважнее, чем защищать свой брак.

— Тебе лучше не защищать его после сегодняшнего дня.

— Пожалуйста, перестань говорить загадками... или кругами... или чем ты там занимаешься. У меня тут голова кружится. Я рассказывала тебе о своей укачивающей болезни? На ярмарке Блу Бич в 1999 на «Наклонном вихре» меня всю ночь рвало розовой сахарной ватой.

— Ты хочешь прямо? — процедил он повышенным голосом. — Твой муж вчера вечером веселился в баре. Я видел его там.

Его ответ не беспокоит меня, и это не то, чего я ожидала.

— Я прекрасно знаю, что он был на мальчишнике, — говорю я.

Его раздражение растет.

— Ты также прекрасно знаешь, что он трахал другую женщину на том мальчишнике?

Неверие пронзает меня насквозь. Мне трудно дышать, трудно думать... черт, я даже с трудом вспоминаю собственное имя.

Не может быть.

Я открываю рот, чтобы возразить, но страх мешает мне говорить.

Наши отношения не идеальны, но с момента нашей свадьбы Девин был образцовым мужем. Я никогда не сомневалась в своем доверии к нему. Не было никаких признаков интрижки – ни шепота в другой комнате, ни парольного кода на его телефоне, ни одного из тех признаков, на которых мои подруги нарывались на своих мужей.

— Ты лжешь, — обвиняю я, когда мне удается собрать слова.

Он не врет.

Малики не стал бы тащить меня через эту пытку, если бы это было неправдой, какой бы потрепанной ни была наша дружба.

Он морщится от разочарования, кажется, что ему почти больно от того, что я сомневаюсь в нем.

— Ты думаешь, я бы сделал это просто так? Я был там прошлой ночью и был свидетелем этого.

Я качаю головой, по моей щеке течет слеза.

— Нет.

— Ладно, но я хочу, чтобы ты увидела это сама, чтобы этот маленький членосос не смог соврать.

— Что значит, увидеть? — Я смотрю на него с ужасом. — Господи, пожалуйста, скажи мне, что там нет секс-видео или чего-то в этом роде, и что ты знаешь об этом именно так.

— Секс-видео? Надеюсь, черт возьми, что нет. — Его лицо искажается в гримасе отвращения. — Есть ли у меня доказательства, не видя его пронырливого члена? Безусловно.

Я так растерялась.

Мой желудок сжимается от его отказа рассказать подробности, и я боюсь спрашивать о деталях. Я беру телефон потными руками, разблокирую его и прокручиваю до имени мужа. То, что он не вернулся домой вчера вечером, меня не беспокоило. Он снял номер в отеле для себя и своих друзей в ночь вечеринки. Я ожидала этого. Черт, я помогла ему собрать сумку для ночевки.

Я покачала головой, выключила телефон и бросила его в сумку. Я спрошу его версию после того, как увижу эти доказательства.

Мы не разговариваем до конца поездки, и через двадцать минут Малики заезжает на парковку бара «Twisted Fox». Это более новое заведение в соседнем округе, и оно привлекает более молодую публику. Девин приезжает сюда, чтобы потусоваться с друзьями... и именно здесь вчера вечером проходил мальчишник.

Малики берет свой телефон из подстаканника и звонит кому-то.

— Эй, чувак. Мы здесь. — Он кивает несколько раз и заканчивает звонок.

Мы выходим из машины, и он ведет меня ко входу в здание. Дверь не заперта. Мужчина за барной стойкой – единственный человек здесь. Он выглядит примерно ровесником Малики и был здесь несколько раз, когда я приходила с Девином.

Он огибает бар и идет в нашу сторону. У него светло-каштановые волосы, и хотя он худой, он горяч.

Малики поднимает подбородок.

— Йоу, Коэн. — Он дергает головой в мою сторону. — Это Сьерра.

Я вежливо машу рукой Коэну, и он отвечает сочувственной улыбкой, после чего говорит нам следовать за ним.

Он ведет нас через кухню, пока мы не попадаем в кабинет, где стоит стол с двумя большими компьютерными мониторами. Реальность поражает меня, когда Коэн садится в кресло у стола.

Коэн покажет мне доказательства измены Девина.

Я не готова к этому.

Я стою в дверях, наблюдая, как Коэн нажимает несколько кнопок на клавиатуре, и поворачиваюсь к Малики с любопытным выражением лица.

— Ты уверен, что она хочет это видеть? — спрашивает он.

— Ей нужно, — отвечает Малики.

Я поднимаю руку.

— Ээ, она стоит прямо здесь.

Коэн только кивает и возвращает свое внимание к компьютеру.

Малики обхватывает меня за плечи и направляет меня к Коэну. Я сглатываю и сопротивляюсь желанию закрыть глаза.

Это должно произойти.

Когда Коэн открывает запись с камеры в баре, я сразу же замечаю Девина. Мой живот сводит от паники, пока я наблюдаю, как он выпивает рюмки с друзьями. Затем он разговаривает с женщиной в баре и покупает ей выпивку. Мои руки скручиваются и прижимаются к животу. Я читаю две быстрые молитвы: первая – о том, чтобы я не увидела измену своего мужа, а вторая – чтобы меня не стошнило на голову Коэна.

Я вцепилась в спинку стула и напряглась, когда Девин глупо обернулся.

О, этот ублюдок.

Он хватает женщину за руку и ведет ее в туалет. Несмотря на то, что Коэн ускоряет время, я осознаю, как много прошло. Через пятнадцать минут я вижу, как мой муж выходит из туалета, застегивая брюки, а женщина отстает от него.

— Этот ублюдочный мудак, — выдохнула я. — И эта двуличная шлюха.

Коэн откидывает голову назад и смотрит на меня.

— Ты ее знаешь?

— Она была сестрой по женскому обществу. Луиза. — Мое внимание переключается на Малики. — Та сучка, которая попросила у тебя «Масляные соски» на мой день рождения.

— Никогда не доверяй цыпочке, которая пьет «Масляные соски», — комментирует Коэн.

Я никогда не ладила с Луизой. Однажды ночью Девин по пьяни признался, что она написала ему в DMs[7] во время одного из наших перерывов, но он поклялся, что проигнорировал это. Теперь я в этом сомневаюсь.

Я зарываю лицо в ладони.

— Ну, если это не унизительно, то я не знаю, как это описать.

— Для него, — говорит Малики, мягко сжимая мои плечи. — Не для тебя.

Я вырываюсь из его рук и поворачиваюсь к нему лицом.

— Почему? — Мой голос дрожит. — Почему ты показал мне это?

Я отхожу, когда Коэн отодвигает свой стул от стола и встает на ноги.

— Я оставлю вас двоих, чтобы вы делали что угодно, — говорит он.

Я жду, пока Коэн не исчезнет в дверном проеме, прежде чем заговорить. Мой подбородок дрожит.

Не плачь.

Не смей плакать.

— Почему? — спрашиваю я снова, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Малики поднимает руки рядом со своей головой в умопомрачительном движении.

— Ты издеваешься надо мной? Чего ты ожидала от меня? Сидеть на своем стуле в глубине бара и позволять ему трахать тебя?

Я молчу в поисках нужных слов.

— Делай с этой информацией что хочешь, но ты должна была знать. Останешься ли ты с этим ублюдком-изменником, решать тебе. — Он останавливает меня, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти. — О, и не удивляйся, если у него будет синяк под глазом, когда ты его увидишь. Глава 7

Сьерра

Я мечусь в гостиной, вытирая слезы по мере их падения, в ожидании возвращения домой моего ублюдка-изменника мужа.

Моя жизнь изменится, когда он войдет.

Я разведусь, не дожив до тридцати.

Черт, я разведусь, не дожив до нашей первой годовщины.

Видео с ним и Луизой поглотило все мои мысли. Я выпила два бокала вина на завтрак после того, как Малики подбросил меня до дома – пыталась стереть воспоминания о видео, но это не помогло.

Малики спросил, нужна ли мне помощь в упаковке вещей или хочу ли я, чтобы он поставил Девину еще один фингал.

Остаться или уйти?

Я останавливаюсь, когда открывается входная дверь.

Это он.

В моей жизни никогда не было такого долгого молчания, пока я жду, когда Девин войдет в гостиную. Я сжимаю живот, к которому подкрадывается тошнота, и делаю вдох, меняющий жизнь. Внезапно я с трудом подбираю слова, которые я готовила, слова, которые я сдерживала, чтобы не позвонить и не накричать на него по телефону.

Мои губы дрожат, когда он появляется в поле зрения, как будто в замедленной съемке.

— Привет, детка, — приветствует он, держа свою сумку для ночевки.

Мой план по рациональному подходу к ситуации летит в окно, и я хватаю нашу свадебную фотографию и бросаю ее в его сторону. Его глаза выпучиваются, и он отступает на шаг, едва увернувшись.

— Черт, — прохрипел он, переводя взгляд с рамки на меня. — Сейчас такое время месяца?

На его лице нет сожаления. Если бы Малики не сказал мне, я бы никогда не заподозрила его в измене. Его волосы расчесаны в том же стиле, который он носил со времен колледжа, одежда без складок, и у него нет никаких симптомов похмелья. Под глазом небольшое пятно – синяк, которого не было вчера. Синяк под глазом, о котором упоминал Малики.

— Ты изменил мне? — кричу я, мои руки трясутся. — Ты изменил мне с Луизой?

Его лицо бледнеет, и он роняет сумку на пол.

— Какого хрена? Кто тебе это сказал?

— Малики. Его друг работает в «Twisted Fox». — Я делаю размашистый жест в сторону его лица. — Человек, который поставил тебе фингал.

Его рука поднимается к глазу.

— Этот ублюдок ненавидит меня и ударил меня без причины. — Он усмехается, пытаясь скрыть свою ложь, но его плечи опускаются. — Я оскорблен, что ты поверила ему, а не мне. Я никогда не заставлял тебя сомневаться в моей любви к тебе.

— Там есть камеры. — Мой голос повышается. — Я видела тебя с ней!

— Клянусь, все не так, как выглядело.

— Да ладно! Я оскорблена, что ты думаешь, будто я поверю в эту ложь.

Он протягивает руки и подходит ближе.

— Прости меня! Я был пьян. — Он фокусирует на мне взгляд и делает неслышный вдох. — Меня заживо съедает то, что я причинил тебе боль.

— Я вижу, что это действительно съедает тебя заживо.

— Это был мальчишник. Это не первый случай, когда мужчина случайно подцепил женщину на таком празднике.

О, это его аргумент?

Я хватаю еще одну рамку, и он уворачивается от нее, снова летящую к нему.

— Это должно заставить меня чувствовать себя лучше?

Он делает еще один шаг ко мне.

Я делаю один назад.

— Пожалуйста, детка, — умоляет он. — У нас было так много лет. Не позволяй этому провалу – моему единственному провалу – разлучить нас. Этого больше не случится. Я клянусь.

— Нет, это ты нас разлучил. — Страх и боль закручиваются во мне, и я поднимаю сумку с дивана. — Я не могу даже смотреть на тебя.

Он ловит мою руку, поворачивая меня лицом к себе, и на его чертах появляется чувство вины. Я сглатываю, с болью наблюдая, как его лицо искажается от боли, и это мучает меня, что я не могу утешить его.

Ведь он мой муж.

Он мне небезразличен.

Но не настолько, чтобы остаться.

Я вырываюсь из его объятий.

— Пожалуйста, — шепчет он. — Я совершил ошибку.

Я снимаю обручальное кольцо и позволяю ему упасть на пол.

— И я совершила ошибку, выйдя за тебя замуж.

Он зовет меня по имени, когда я выхожу.

***

— Скажи мне, что ты бросила его жалкую задницу.

Я не знала, куда идти.

Моя мама поняла бы, что что-то не так. Мои братья захотели бы надрать Девину задницу. Не то чтобы он не заслуживал пинка под зад, но сегодня все, что я хочу сделать, это очистить свой разум от измены мужа. Я не хочу, чтобы они знали. Мне нужно время, чтобы переварить это самой, прежде чем слушать их советы по поводу отношений.

Останься с ним.

Брось его.

Убей его.

Я бросаю сумочку на барную стойку и падаю на табурет.

— Я бросила его жалкую задницу. — Я стараюсь сохранить голос ровным и уверенным, хотя я почти потеряла его.

Возвращение в «Down Home» кажется сюрреалистичным. Он выглядит так же, пахнет так же, чувствуется так же, как будто я никогда не переставала приходить.

Малики сияет от гордости, стоя за барной стойкой.

— Куда ты пойдешь дальше?

— Без понятия. Мы не только жили вместе, но я еще и работаю на его отца. Теперь я бездомная, возможно, безработная и без мужа. Ура.

Переезд к моим родителям – это адское «нет». Они работают над тем, чтобы забыть неверность моего отца. Элли живет с Корбином. Без сомнения, Девин появится там, желая поговорить.

Я прижимаюсь лбом к барной стойке и стону.

— Я в такой заднице.

— Я могу помочь тебе с жильем и трудоустройством. Что касается положения мужа, тебе придется искать помощи в другом месте, — говорит Малики.

Я поднимаю голову, чтобы увидеть серьезность на его лице.

— Поверь мне, я даже не хочу думать о муже.

Он кивает.

— Хорошая девочка. Тебе нужно избавиться от того, который у тебя есть сейчас. — Он протирает руки, прежде чем пригнуться и захватить мне бутылку воды. — Гостевая спальня в моей квартире свободна, и ты можешь работать здесь.

Ого. Я определенно не ожидала этого.

— Это... — Я откручиваю крышку бутылки и пью. — Это...

— Предложение, Сьерра. Прими его или откажись. — Он не оскорблен моим ответом. — Я помогаю другу.

Другу.

Я поднимаю бровь.

— Так вот кто мы? Снова друзья?

— Мы всегда были друзьями... после того, как ты перестала быть надоедливой и пробираться в мой бар.

Я вздыхаю.

— Я ценю твое предложение, но не знаю, хорошая ли это идея.

— Если передумаешь, дай мне знать.

***

— Клянусь своей коллекцией обуви, что этот придурок не переступит порог моей квартиры, — говорит Элли после того, как я отклоняю ее предложение остановиться у нее в квартире. — Тебе не придется беспокоиться о том, что ты его увидишь, потому что я надеру ему задницу еще до того, как он войдет в парадную дверь.

Я позвонила ей час назад и попросила ее встретиться со мной в нашей любимой тако-забегаловке за городом. Она была так же ошеломлена, как и я, когда я сообщила новость о походе Девина и Луизы в туалет. Я нервничала, боясь выйти на публику, опасаясь срыва, но я держалась стойко.

Каждый раз, когда я почти плачу, я выпиваю рюмку текилы.

Это отлично работает.

— Хотя я ценю твою преданность, пинок под зад приведет только к проблемам между тобой и Корбином, — говорю я ей.

Она поднимает свою «маргариту».

— Корбину повезет, если я позволю ему общаться с человеком, у которого нет проблем с трахом бродяжек в туалете.

— Я что-нибудь придумаю. Если будет хуже, я буду у твоего порога.

Рассказать ли ей о предложении Малики?

Нет.

Она перейдет в режим полного безумия. Не удивлюсь, если она предложит мне трахнуть Малики, записать это на пленку, а потом отправить видео Девину. Элли любит хорошую месть.

— Ты клянешься?

Я киваю.

— Клянусь.

— Тогда какие у тебя варианты? Переехать домой?

— Нет, я не могу просить родителей о помощи. Надеюсь, я смогу найти съемную квартиру.

— Удачи тебе в Блу Бич. Найти там жилье – все равно что получить золотой билет на фабрику Вонки[8]. Люди никогда не покидают свои дома. Они передают их из поколения в поколение, как плохую генетику.

Я прижимаю ладони к вискам.

— Я знаю.

— Где ты сегодня ночуешь? Я могу предложить свою квартиру, даже если это временно.

Я жую нижнюю губу, пробуя на вкус тягучую текилу.

— Не определилась. Можешь подбросить меня в «Down Home»? Я сказала Малики, что помогу ему закрыться, а потом спрошу Кайла, могу ли я переночевать у него.

Она ухмыляется.

— Она бежит к своему принцу в барменских доспехах.

Я бросаю в нее чипсой.

— Заткнись. Я ни к кому не бегу.

— Ты бежишь к нему. И никаких осуждений, детка. Малики горячая штучка и без проблем вытрахает из тебя все мысли о Девине-дурачке.

Я глотаю остатки своей «маргариты».

— С ним не будет никакого секса. Мы друзья. Мне очень комфортно с ним разговаривать.

— Ну и ну, спасибо, лучшая подруга. Я за то, чтобы ты бегала к нему за сексом, но именно со мной тебе должно быть удобнее всего разговаривать.

— Поверь мне, ты знаешь обо мне гораздо больше, чем он. Просто... — Я сделала паузу, пытаясь определить свои отношения с Малики. — У нас странная дружба.

— Преврати ее в трахо-дружбу, и я не обижусь, если ты пойдешь к нему, а не ко мне.

— Боже, я люблю и одновременно ненавижу тебя.

Она поднимает плечи и ухмыляется.

— Ты любишь меня. — Она подзывает нашего официанта. — А теперь, давай напоим тебя досыта, прежде чем ты отправишься к своему будущему дружку-трахателю.

Я понижаю голос.

— Я еще даже не развелась!

Она качает головой.

— Девин установил планку брака, когда засунул свой карандашный член в бродяжку из женского общества.

Приходит официант, и она заказывает нам еще одну порцию «маргариты».

И две рюмки текилы.

***

— Твоя партнерша по закрытию прибыла, — объявляет Элли, помогая мне пройти – нет, споткнуться – в «Down Home».

Я выпила четыре «маргариты» и сбилась со счета, сколько рюмок текилы я выпила во время ужина. Моя сумочка покачивается на плече, а я свесилась с плеча Элли. Я могу идти. Просто проще делать это с помощью.

Какой приятный способ отпраздновать измену мужа.

Несколько одиночек расположились вокруг бара, между ними свободные табуреты, и мое зрение слишком расплывчато, чтобы разобрать, кто они. Хотя есть шанс, что они меня знают.

В этом богом забытом городе меня знают все.

Они услышат о скандале с туалетом Девина. Он станет скандалом года – сразу после скандала с моим отцом.

В семье Лейн все по-честному.

— И она пьяна, — говорит Малики, огибая бар, чтобы встретить нас.

— Пьяна и просит тебя, — уточняет Элли. — Я надеюсь, ты позаботишься о ней?

— Всегда. — Малики обхватывает мои плечи, освобождая Элли от моего веса, и притягивает меня к себе.

— Идеально! — Элли целует меня в щеку. — Веселитесь, детишки.

Она уходит и направляется к стоянке, где ждет Корбин. Я неохотно позволила ему забрать нас из ресторана. Сначала я боялась, что он расскажет Девину о моих делах, но Элли поклялась своим первенцем – моим будущим крестником – что он этого не сделает.

Малики подвел меня к углу бара и помог сесть на табурет.

— Я оскорблен, что ты пила в другом месте. Что не так с моим спиртным?

— Мне нужно было уехать подальше от Блу Бич, — отвечаю я.

— Я понимаю.

— И я не пьяна. Я навеселе. Я могу рассказать всю азбуку и произнести каждое слово из «Toxic». — Мои слова невнятные, но я верю, что Малики сможет меня понять. Он регулярно общается с пьяными людьми. Пьяная тарабарщина – его второй язык.

Он усмехается.

— Я рад, что подвыпившая ты помнишь песни Бритни Спирс.

— Чертовски, верно. И я впечатлена, Бриджес. Чертовски впечатлена. — Он вопросительно поднимает бровь. — Ты знаешь, кто поет «Toxic». От этого ты мне нравишься еще больше.

Он смеется.

— Приятно слышать. — Он сжимает мою руку и отходит. — Я принесу тебе воды и еды, чтобы ты протрезвела.

Я глотаю, понимая, как пересохло во рту.

— Воды – да, пожалуйста. Еда - Боже, нет. Я съела столько чипсов и кесо[9], что хватило бы накормить небольшую страну.

Я потираю лоб и достаю телефон из сумочки. Я выключила его несколько часов назад после того, как Девин не переставал звонить и писать. Можна нажимать кнопку «пошел на хрен» столько раз, пока не сойдешь с ума.

Я смотрю на него с минуту, а затем отодвигаю его от себя и поднимаю на барную стойку. Когда я включу его, несомненно, появятся десятки сообщений от Девина. Я заставлю Элли удалить их позже.

— Выпей это. — Малики передает мне воду. — И съешь это. — Мне приносят корзину с картофелем фри.

Я беру воду и пью ее. К счастью, Майки сегодня работает с Малики и помогает немногочисленным клиентам. Через час толпа увеличится, и Малики не сможет уделить мне все свое внимание, как сейчас.

Он откидывается на пятки.

— Приятно видеть тебя снова здесь. Лучше бы это снова стало обычным зрелищем, принцесса.

Не говори этого. Не говори.

— Это зависит от обстоятельств.

Я сказала это.

— Зависит от чего?

Алкоголь делает меня храброй.

— Если ты трахаешь женщин на столах.

Он морщится, удивленный моим ответом, но быстро приходит в себя.

— Обещаю, никаких других женщин, пока ты здесь.

— А что, если я не здесь с тобой? — Я беру кубик льда из своей воды, откусываю его и жую, прежде чем втянуть его в рот. Вода стекает по моему подбородку.

Улыбка Малики спадает, и он наклоняет голову в сторону, как будто изучает меня. Я беру другой кубик и делаю то же самое. Аромат его одеколона проникает в мои ноздри, и я задыхаюсь, когда он подается вперед, его большая рука обхватывает мой подбородок. Его палец проводит по моей коже, разглаживая воду, и каждый мускул в моем теле напрягается.

Мои губы дрожат, и я, задыхаясь, отстраняюсь от его прикосновений. Он отстраняется, оставляя, между нами, расстояние, как будто он временно притворялся, что мы только друзья.

Он прочищает горло.

— Ты решила, где остановишься?

— Нет. — Я беру картошку и запихиваю ее в рот, размышляя, не совершила ли я ошибку, приехав сюда.

Дом, в котором я выросла, не был счастливым – и до сих пор не является таковым. А теперь, благодаря новой девушке моего брата, весь город знает о наших делах. Они говорят тихим шепотом о том, что мой отец изменял моей матери и что его любовница теперь в тюрьме. Слава Богу, что я успела уклониться от пули мужа-изменника до того, как Девин обрюхатил другую женщину.

— Где ты планируешь спать? — спросил Малики, в его тоне явно слышалось раздражение.

— В своей машине, — отвечаю я, пожимая плечами и доедая очередную порцию жареной картошки.

— Черта с два.

На самом деле я не планирую спать в своей машине. На заднем сиденье моего Lexus просторно, но я не могу припарковаться где-нибудь и не ожидать, что меня убьют.

У меня было несколько мотивов, чтобы приехать сюда сегодня вечером.

— Спокойно, убийца, — говорю я, все больше волнуясь. — Это твое, эмм...

— Говори уже, — требует Малики, хотя я могу сказать, что он знает, о чем я собираюсь спросить.

— Твое предложение о соседке все еще открыто?

— Для тебя? Абсолютно. Для кого-нибудь еще? Нет, черт возьми.

Я провожу языком по губам, краснея и чувствуя себя особенной, что это предложение открыто только для меня. Я играю с расколотым деревом барной стойки, теперь чувствуя себя застенчивой.

— Спасибо. Мне нужно забрать свои вещи у Девина.

— Я могу сделать это для тебя.

— Ужасная идея. Он тебя ненавидит.

— И я ненавижу этого маленького засранца. Если бы у нас не было общих интересов, я бы на него наплевал.

Я фыркнула.

— И какой общий интерес может быть у вас двоих?

— Ты. — Это слово соскользнуло с его губ за несколько секунд, уверенное и сильное.

Мои глаза метнулись к его лицу, наши взгляды сцепились, и, клянусь Богом, я чуть не упала со стула, когда он уставился на меня, прикрыв глаза капюшоном.

— Оу... — Я хмурюсь, когда наш зрительный контакт размыкается, и он отстраняется. Снова. — Элли предложила помощь, но я не уверена, что это разумная идея. Она также в списке людей, которые хотят надрать Девину задницу.

— Это, наверное, чертовски длинный список.

Майки увеличивает громкость на телевизоре, когда начинается боксерский матч, и я оглядываю бар, замечая, насколько он сейчас занят. В дни боев здесь всегда полно народу.

Малики улыбается.

— Пойдем. Я помогу тебе подняться наверх, и ты можешь чувствовать себя как дома.

Я зеваю, качая головой.

— Нет. Я обещала помочь тебе сегодня вечером.

— Ты ничем не поможешь, поверь мне. Мы можем возобновить наши вечеринки закрытия завтра.

Он помогает мне встать с табурета и берет мою руку в свою. У меня кружится голова, пока он ведет меня наверх в свою квартиру. Там пахнет свежими лимонными чистящими средствами и им... восхитительный аромат. Все чисто, как и в прошлый раз. Он не отпускает мою руку, пока не закрывает за нами дверь.

Он идет по коридору, открывает дверь и делает жест «та-да».

— Это твоя новая спальня.

Она меньше, чем та, к которой я привыкла, и кровать всего лишь половинка, но либо это, либо спать в моей машине. Самое большое преимущество пребывания здесь – это компания Малики. Это компенсирует недостаток места.

Я указываю на кровать, укомплектованную синим пледом и соответствующими подушками.

— Эта штука должна быть удобной, — шучу я.

— Детка, что угодно может быть удобнее, чем спать рядом с жуликоватой слизью.

Правда.

Он отодвигается в сторону, позволяя мне войти в комнату.

— Я принесу тебе что-нибудь для сна.

Я смотрю вниз, когда он выходит из комнаты, и дергаю за подол шелковой блузки, которую я надела в паре с черными леггинсами из кожи и золотыми сандалиями с шипами. Я падаю на кровать и снимаю туфли, измученная. Мне нужно как следует выспаться, чтобы понять, что делать дальше.

Малики возвращается со сменой одежды, но я уже забралась под одеяло.

— Мне лень переодеваться, — говорю я, зевая.

Он хихикает, присаживаясь на край кровати.

— Это лучший вид пьянства. Я буду внизу, если тебе что-нибудь понадобится. Звони. Пиши смс. Спускайся.

Я киваю, одаривая его застенчивой улыбкой.

— Спасибо.

Мое дыхание ударяется о легкие, когда он протягивает руку вперед, убирает упавшую прядь волос с моего лица и наклоняет голову в сторону.

— Я не понимаю.

Я моргаю, вздрагивая от его прикосновения.

— Чего не понимаешь?

— Как мужчина может тебе изменять. Глава 8

Малики

Я тупица.

Это единственное оправдание тому, что я пригласил ее стать моей новой соседкой. Сьерра Лейн – это зуд, который я пытаюсь почесать уже много лет.

В первый раз, когда едва легальная восемнадцатилетняя девушка пробралась в мой бар, я владел им меньше года. Я переживал из-за того, что вложил все свои сбережения в бизнес, в выживании которого не был уверен. Вдобавок ко всему, один из сотрудников не позвонил и не пришел. Я направился в свой офис, чтобы найти замену, и тут появилась она.

Я знал ее. Все знали. Ее родители показывали ее на всех городских мероприятиях.

Первая мысль, когда я увидел ее, не должна была быть о том, как она великолепна, пока я следил за ее походкой. Я не был уверен в ее возрасте, но знал, что она недостаточно взрослая, чтобы находиться в баре. Когда мы оказались лицом к лицу, я рассмотрел каждую ее черту. Ее лицо было слегка загорелым, и единственным намеком на макияж была красная помада. По ее щекам рассыпались слабые веснушки, и мне понравилось, что она их не скрывает.

Она смотрела на меня широкими, невинными глазами. Я знал, что она привыкла добиваться своего, так как она пыталась уговорить меня не выгонять ее. Я задавался вопросом, был ли я первым человеком, который сказал ей «нет», хотя формально я этого тоже не делал.

Насколько меня бесит наша игра в кошки-мышки, настолько же она меня и развлекает. И с тех пор каждый раз, когда она заходит в мой бар, мое сердцебиение учащается. Когда она опускает свою красивую задницу на табурет, меня охватывает нечто большее, чем возбуждение. Она нажимает на мои кнопки и не перестает смешить меня, и нет ничего более привлекательного, чем видеть ее реакцию, когда другие женщины флиртуют со мной. Я сдерживаю себя, чтобы не сказать ей, что они мне не нужны, что я хочу ее.

Проблема в том, что я не должен.

Она слишком молода для меня, мы из разных слоев общества, и у нас ничего не получится. Мы влюбились друг в друга, и так оно и останется. Мы никогда не пройдем через это.

— Не хочешь объяснить, почему Барби-бунтарка тащит дорогой на вид чемодан к тебе в квартиру? — спрашивает Лиз, врываясь в мой кабинет.

В квартиру есть два входа – один с другой стороны здания с лестницей, ведущей прямо в квартиру, а другой – с задней стороны бара. Я напомню Сьерре, чтобы она пользовалась боковым входом для большего уединения.

Лиз хмуро смотрит на меня, когда я поднимаю глаза от своих бумаг, готовый услышать, как она отрубит мне голову. По непонятным причинам ей не нравится Сьерра. Лиз сказала, что не хочет, чтобы я пострадал, хотя я ясно дал понять, что мои отношения со Сьеррой строго платонические.

Я откинулся в кресле и положил руки на шею.

— Она ушла от мужа, ей некуда идти, поэтому я предложил ей гостевую спальню, пока она не разберется с этим.

— Ты совсем охренел?

Я пожимаю плечами. Да. Да, это так.

— У нее есть деньги, и ее семья – королевская семья здесь. Она может найти квартиру за день, или, я уверена, у нее есть друзья или родственники, которые не будут против, если она поживет у них.

— Деньги есть у ее родителей, а не у нее, и она не хочет оставаться с кем-то еще. — Я потираю затылок. — Почему ты беспокоишься? Ты планируешь переехать обратно?

Мы выросли в квартире над баром. Все мои детские воспоминания связаны с ней – и хорошие, и плохие. Мой отец переехал во Флориду после того, как переписал бар на меня, а Лиз и моя племянница уехали через год. Теперь здесь только я – не то, чтобы я жаловался. Я отклонил все предложения по аренде до Сьерры. Черт, это предложение было от меня.

Я был шокирован, когда сделал это предложение. Мне нравится мое пространство и уединение, поскольку я постоянно окружен людьми. Клиенты не любят ничего больше, чем приходить в бар и выплескивать свои грустные песни бармену. Это чертово клише.

— Нет, — отвечает она. — Меня беспокоишь ты.

— У тебя нет причин беспокоиться обо мне.

— Я ясно дала понять, что она была плохой, когда играла в Маленькую Мисс Помощницу, и это еще худшая идея – играть с ней в доме. Если она слишком занята бранчем и маникюром со своими подругами, я с удовольствием подыщу для нее жилье.

Черт. Гнев моей старшей сестры никогда не был красивым.

— Будь с ней вежлива, — предупреждаю я.

Она поджимает губы.

— Я постараюсь, но я не буду держать язык за зубами, если все пойдет наперекосяк.

— Ничего не идет наперекосяк. — За исключением того, что я много раз прикладывал руку к своему члену, мастурбируя при мысли о Сьерре в другой комнате.

— Да, да. Теперь у нас есть еще одно дело.

— Что случилось?

— Я навещаю папу.

При одном упоминании о нем у меня поднимается давление.

— И что теперь?

После того как моя мать ушла много лет назад, мой отец слишком полагался на своих детей, особенно на Лиз. Он переехал во Флориду, встретив женщину на сайте Match.com, и через год они расстались. Вместо того чтобы вернуться домой, он решил остаться там – умный ход. В Блу Бич ему не очень хорошо. Там слишком много воспоминаний о матери.

— У него появилась новая девушка, и все пошло наперекосяк. — Она вздыхает. — Ладно, может, не другая девушка.

— Ты меня теряешь.

— Он женился.

— Что?

— Он сбежал, никому не сказав.

— Дай угадаю; дерьмо развалилось?

— Ты знаешь это.

— Значит, ему нужна помощь в разгребании этого бардака, и ты бежишь ему на помощь?

— Да.

— Ничего нового, — пробормотал я.

Ее лицо смягчается. Лиз – защитница и самая большая болельщица за то, чтобы наша семья не развалилась.

— У него разбито сердце, Малики.

— Он взрослый мужчина, у которого разбито сердце уже более десяти лет, и, напомню тебе, его сердце разбито из-за его дерьмовых поступков. Пора ему перестать ныть о прошлом. Он не заслуживает жалости ни от кого. Он был козлом по отношению к маме, предпочел карьеру семье и осознал свои ошибки только после того, как потерял ее. Черт, я беру свои слова обратно. Он до сих пор не признает своих ошибок.

— Дай ему передышку, ладно? Разве тебе все равно? Он наш отец.

— Не то, чтобы мне было все равно. Мы не можем изменить его, и наш единственный выбор – либо продолжать беспокоиться об этом, либо двигаться дальше. — Я встаю со стула и направляюсь к двери. — Я? Я выбираю жить дальше.

— Для некоторых людей жить дальше не так просто, как для тебя.

— Дай мне знать, если тебе понадобится совет, как научиться этому.

— Это ты будешь просить совета у меня, когда Блонди тебя погубит. — Она хватает меня за плечо. — Не делай глупостей, пока меня нет, и держись от нее как можно дальше. Эта цыпочка была проблемой тогда и будет еще большей проблемой сейчас.

***

— У тебя прогресс, — говорю я.

Сьерра улыбается мне, держа в руке футболку с вешалкой.

— Я работаю над этим. Элли подвезла меня до ресторана, чтобы я взяла машину, так что у меня, по крайней мере, есть одежда, которую я взяла вчера. Завтра я начну искать жилье, но, скорее всего, придется искать за городом.

Я не тороплю ее, чтобы она уезжала, но все может измениться. Я проводил с ней время в баре, но не более того. Она может быть грязной, как черт, или делать какие-то странные вещи.

— О! — Она щелкает пальцами. — Сколько стоит аренда?

Я прислоняюсь спиной к стене.

— Ноль долларов.

— Я не могу жить здесь за ноль долларов.

— Конечно, можешь.

— Назови мне цифру, которую я могу написать на чеке.

— Ноль долларов. — Я забавно улыбаюсь. — Я бы не стал тратить бумагу, но, если хочешь, я возьму это и только это.

— Это значит ничего.

Я отталкиваюсь от стены и стучу костяшкой пальца по ее двери.

— Устраивайся. Сегодня я работаю, но, если тебе что-то понадобится, звони или приходи. Кухня, как здесь, так и в баре, открыта, если ты голодна.

— Мне нужно выполнить еще кое-какие поручения, а потом я вернусь.

— Звучит неплохо.

— Я могу составить тебе компанию сегодня вечером.

— У меня нет проблем с этим.

Сьерра не появляется во время моей смены, и когда я поднимаюсь наверх после закрытия, дверь ее спальни открыта. Она лежит горизонтально на кровати и спит, а телевизор включен. Я колеблюсь, не зная, стоит ли ее будить. Но не бужу. Вместо этого я беру одеяло с дивана и накидываю его на нее.

Глава 9

Сьерра

— Я надеюсь, ты не против. Я чистюля, снимающая стресс.

Вот что я говорю Малики, когда он заходит на кухню, и застает меня оттирающей стойки. Я уже навела порядок в шкафу, убралась в гостевой спальне и ванной, и сейчас заканчиваю на кухне. Если бы он не спал, я бы уже вытащила пылесос.

Стресс-уборка – это дар, передавшийся мне от мамы. Она убиралась, когда волновалась – а это происходило постоянно, – и мои братья с трудом забирали свое грязное белье, поэтому я помогала. Теперь я получаю такое же облегчение от полной уборки.

Я смотрю на время. Сейчас час дня, и Малики только проснулся. Это не удивительно, учитывая, что его работа требует, чтобы он не спал всю ночь.

Я упиваюсь видом его, стоящего передо мной без футболки. На нем серые шорты, низко сидящие на талии. Его волосы в диком беспорядке, а глаза все еще полусонные.

— От меня ты не получишь никаких жалоб, — говорит он.

— Хотя я разочарована, что убирать было особо нечего. Я никогда не видела, чтобы в доме парня было так чисто.

Он вытаскивает табурет из-под острова и садится.

— Одна из официанток любит подзаработать и убирает здесь раз в неделю.

Я медленно киваю, не зная, как мне относиться к чужому присутствию в моем пространстве.

— Я скажу ей, чтобы она держалась подальше от твоей спальни.

— Нет, — поспешно отвечаю я. — Это совершенно излишне.

— Твое лицо приуныло при упоминании о ней. Либо ты не хочешь, чтобы она была рядом с твоим дерьмом, либо в квартире. Что именно?

— И то, и другое. — Я оживилась. — Как насчет этого? Я буду убирать за нас обоих. И не буду платить за квартиру. Это самое малое, что я могу сделать.

— Хорошо, но дай мне знать, если передумаешь.

Я подергала большим пальцем у себя на груди.

— Стресс-уборка, помнишь?

Он хмурится.

— Я надеюсь, что жизнь здесь не вызовет у тебя стресса, так что дай мне знать, если передумаешь.

— Так и сделаю. — Не сделаю.

Три официантки, которые работают в пабе, великолепны, и я много раз видела, как они флиртуют с моим новым соседом. В этой квартире теперь только мне можно это делать.

По крайней мере, я этого хочу.

Боже мой.

Я ревную.

Господи.

Я не могу ревновать. Я замужем.

— Ты сегодня не работаешь? — Его вопрос отрывает меня от моих мыслей.

— Я уволилась с работы. — Я позвонила туда в тот день, когда узнала об измене Девина, и до сих пор не вернулась.

Он наклоняется ко мне и сжимает руки в кулаки.

— Я не безответственная, раз не отработала свои две недели. — Я не знаю, почему я чувствую необходимость защищаться. — Я пыталась, но его мать заговорила о прощении. Потом она использовала ситуацию моих родителей в качестве примера, что окончательно вывело меня из себя. — Единственное, что я прощаю, это свое сердце за то, что я была такой чертовски глупой, доверяя ему. — Я также не люблю работать с бывшими.

Это отстой, потерять работу. Фирма его отца была солидной, с приличным списком клиентов, и зарплата была отличной. Будет трудно найти что-то подобное в Блу Бич, так что мне придется искать в соседних городах.

— Есть другие перспективы работы?

— У меня было несколько, — отвечаю я, нахмурившись.

— Почему ты выглядишь недовольной по этому поводу?

— Ни одна из них не является работой, которую я хочу. — Все они – подработки, которые едва ли позволят оплатить мои счета за продукты. У меня есть деньги в сбережениях, но они нужны для поиска нового места. — Не говоря уже о том, что платят хреново. Спрос на дизайнера интерьеров в этом городе практически не существует. — Некоторые жители не обновляли свои дома десятилетиями.

— Я найму тебя, чтобы ты отремонтировала паб.

У меня перехватывает дыхание.

— Что?

— Паб не обновлялся уже хрен знает сколько времени. Отремонтируй его... сделай свое волшебство.

Волнение пробегает по мне, заставляя меня ухмыляться, и я визжу, хлопая в ладоши.

— Я бы с удовольствием! Я уже придумала, как бы я все изменила, если бы у меня была такая возможность. — Мне нужно было чем-то заняться, чтобы скоротать время, когда Малики оставил меня, чтобы приготовить кому-нибудь выпить.

Я вдруг вспомнила разговор, который планировала провести с ним сегодня утром. Даже с его предложением, одна работа точно не пополнит мой банковский счет. К тому же, я не могу брать с него столько, сколько отец Девина брал со своих клиентов.

— Знаешь... — Я сделал паузу. — У меня есть лицензия бармена.

Он замирает.

— Что?

— У меня есть лицензия бармена. Я работала барменом в университетском городке в выпускном классе, чтобы подзаработать.

Несмотря на то, что родители оплачивали мое обучение и часть счетов, я работала на двух работах. Большая часть этих денег ушла на первый взнос за квартиру.

— Твои родители были не против? — скептически спросил он, подняв брови.

— Нет, черт возьми.

Мой отец был бы в полном дерьме.

Ухмылка дергается на его губах.

— Как тебе удалось скрыть это от них?

— Сказала им, что занимаюсь репетиторством. — Я подняла палец. — Что, технически, не было ложью. Я была репетитором. Просто это было не то, откуда поступала большая часть моих денег.

— А как насчет сейчас? Если я найму тебя, то не будет лжи о репетиторстве. Это маленький город, принцесса... и ты – это ты.

— Их мнение волнует меня меньше всего. Мой отец запятнал имя нашей семьи своей маленькой интрижкой, так что я не могу нанести еще больший ущерб. К тому же, перемены не помешают. — Я также смогу проводить время с тобой.

Он постукивает по столешнице.

— К счастью для тебя, моя сестра уезжает на несколько недель. Ты сможешь подменять ее барменом. Когда она вернется, мне придется перевести тебя в официантки.

Черт. Я забыла о Лиз.

Он смеется, как будто уловив мои мысли.

— Не волнуйся. Я сказал ей быть милой.

Ух, мне не три года. Не нужно заставлять кого-то быть со мной вежливым.

— Итак, я нанята?

Легкая улыбка появляется на его губах.

— Почему бы и нет? Похоже, сегодня ты нашла себе две работы.

— Когда я начну? — спрашиваю я с нетерпением.

— Когда захочешь. Я планировал попросить Майки подменить ее сегодня, если ты не против?

— Не против. — Это отвлечет меня от хаоса моей жизни. Я широко улыбаюсь и подпрыгиваю на цыпочках.

Он смеется.

— Посмотри на себя, Малолетка. Ты переделываешь паб, разносишь напитки и убираешься, как босс. Есть ли что-нибудь, чего ты не можешь сделать?

— Удержать мужчину.

— Нет. Мужчина не может удержать тебя.

***

— Уже есть блестящие идеи? — спрашивает Малики, останавливаясь рядом со мной.

Я усмехаюсь.

— Ты даже не представляешь, сколько их я тебе подкину. Ты можешь пожалеть, что нанял меня.

— Пока ты не уберешь аутентичность и не создашь копию клуба, в котором ты работала в городе, я тебе доверяю.

— Я бы никогда.

С тем малым количеством клиентов, которые у меня были, я никогда не навязывала им свой стиль.

Они говорили мне, что они ищут, и я отталкивалась от этого.

— Это должно сохранять ту непринужденную атмосферу. И приготовься... к шопингу.

— Шопинг? — Он резко застонал. — Разве я не выписываю тебе чек, а ты делаешь всю работу?

— Мы можем сделать это таким образом, но я не советую. Это твой бар, твой ребенок, Малики. Я предпочитаю, чтобы у тебя был голос в изменениях. Ты будешь смотреть на это до конца своей жизни, а не я. — Я показываю на пустой бар. — Обещаю, ничего безумного. — Я хлопаю его по спине. — Мы посмотрим на краски, мебель, декор. Это будет весело.

— О, черт, я буду жалеть об этом, да?

— Нанять меня – один из самых умных шагов в твоей жизни.

Я хожу по комнате, записывая идеи, в течение часа. Когда я заканчиваю, Малики устраивает мне экскурсию по бару и объясняет все, что происходит за кулисами. Мне показывают, где хранится весь алкоголь, он знакомит меня с работниками кухни, а я задаю ему бесчисленные вопросы.

Когда мы закончили, он обхватил меня за плечи и притянул к себе.

— Добро пожаловать в команду «Down Home Pub», принцесса.

***

Я поступила разумно, приступив к работе в первую же ночь. У меня будет время адаптироваться до наступления выходных.

Это единственное место в Блу Бич, если вы ищете веселья или хотите запить свои печали. Как и в любом баре, в пабе есть свои разбитые сердца, пьяницы и тусовщики.

Паб совсем не похож на клуб, в котором я работала. Здесь царит расслабленность по сравнению с сумасшедшими студентками, которые только что достигли возраста, достаточного для первой рюмки водки. Ни в одном клубе не было такого расслабления, как в «Down Home», не было спокойных, глубоких разговоров.

Посторонние взгляды появляются, как только начинается моя смена. Сегодня в пабе проходит турнир по бильярду, на который обычно собирается приличная толпа, а это значит, что больше людей увидят меня, и тем выше вероятность того, что родители узнают о моей новой работе. Я уже боюсь телефонного звонка.

— Ты там в порядке? — спрашивает Малики со своей стороны бара.

— Мне будет лучше, если кто-нибудь закажет у меня выпивку, — отвечаю я с чувством отчаяния.

Почти каждый клиент заказывает у Малики, избегая меня, как чумы. Либо они не доверяют моим навыкам приготовления напитков – что является шуткой, учитывая, что напитки, подаваемые здесь, чертовски просты, – либо они боятся, что мой отец узнает, что я их обслуживала. Я уже заметила нескольких его работников.

Он кивает в знак понимания.

— Дай им несколько смен. То же самое было, когда я начал работать с отцом. Им со мной комфортно.

Я поднимаю руку и скрещиваю пальцы.

— Будем надеяться на это. Иначе я приду туда и буду делать им напитки без их разрешения.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Стакан, который я держу в руках, разбивается об пол, когда Лиз заходит в бар. Ее руки лежат на худых бедрах, а ее обычное рычание в мою сторону стало еще темнее. Я наклоняюсь и с трудом подбираю осколки стекла.

Отлично. Уже роняю дерьмо в свой первый день.

Малики подходит к ней сзади, возвышаясь над ее маленькой фигурой, и его глаза устремлены на меня.

— Я дал ей работу.

Лиз отступает назад, чтобы встретиться с ним взглядом, и качает головой.

— В последний раз, когда я проверяла, мы не нанимали сотрудников.

— Кто-то должен подменять тебя, пока ты во Флориде, — резко отвечает Малики.

Я хватаю тряпку с полки, чтобы стекло не порезало меня, пока я убираюсь и сосредотачиваюсь на их противостоянии.

— Пусть Майки обслуживает их, — говорит Лиз, повышая голос. — Не девушка, которая, вероятно, никогда не ступала за барную стойку.

Я поднимаюсь и бросаю осколки стекла в мусорное ведро.

— Я работала в одном из самых оживленных клубов штата.

Взгляд, брошенный в мою сторону, говорит о том, что она либо не ожидала такого ответа, либо, что я буду защищаться.

Ее лицо напряглось.

— Конечно, работала, Барби. — Она закатывает глаза, поворачивается ко мне спиной и продолжает кричать на Малики: — Что будет, когда я вернусь?

— Она будет работать, — отрезает Малики. Его глаза переходят на меня в знак заверения, а затем возвращаются к сестре. — А теперь, если у тебя нет других дел, кроме того, как доставать моих сотрудников, я не хочу ничего слушать.

— Ну и пускай, — отмахнулась Лиз. — Испорти наш семейный бизнес, потому что ты думаешь только своим членом.

Челюсть Малики сжимается от разочарования.

— Это мой бизнес, и я буду делать с ним все, что захочу.

— Ого, — протягивает она. — Вот куда зашел разговор, да? Я вернусь через несколько недель. О, и считай это моей отставкой.

Она убегает, а Малики проводит рукой по щетине на челюсти, когда его взгляд останавливается на мне.

Я разглаживаю майку и торопливо произношу.

— Ты можешь меня уволить. Я не хочу вызывать трения между тобой и твоей сестрой.

Он усмехается, напряжение медленно исчезает с его лица.

— Ценю это, но Лиз увольняется каждый месяц.

Он приседает, чтобы убрать остатки стекла, которые я пропустила. Мне не очень-то хотелось ползать по полу возле их ног.

Он бросает осколки в мусорное ведро, и расслабленная улыбка пересекает его лицо.

— А теперь займись работой, пока я тебя не уволил.

Я отдаю ему честь, и он возвращается на свою сторону бара.

— Твой брат надерет тебе задницу, а я возьму Bud Light, пожалуйста.

Я переключаю свое внимание с Малики на Гейджа – лучшего друга Кайла с детства. Они напарники в полиции Блу Бич.

Я стону.

— Пожалуйста, скажи мне, что он не придет.

— Насколько я слышал, он собирался, — отвечает он с ухмылкой.

— Отлично.

Я была так озабочена реакцией родителей на мою работу, что не подумала о своих братьях. Рекс, мой младший, не будет переживать по этому поводу. Скорее всего, он попросит меня сделать ему выпить. Но Кайл, как слишком заботливый старший брат, будет недоволен.

— Я так понимаю, он не знает о твоем новом занятии? — спрашивает Гейдж.

— Нет, поэтому я была бы признательна, если бы ты держал свой рот на замке и привел его к Малики... или, что еще лучше, сообщил ему, что бар на ночь закрывается и он может остаться дома. — Я улыбаюсь, достаю из холодильника его пиво и протягиваю ему. — Не забудь мои щедрые чаевые.

Он шлепает деньги на барную стойку.

— Это дерьмовое шоу, которое я не могу дождаться, чтобы увидеть.

Я киваю.

— Ещё бы.

— Тогда зачем это делать?

— Мне нужны деньги, чтобы, не знаю, не умереть с голоду.

— Выглядит законно. — Он берет свое пиво с барной стойки. — Я обязательно буду заказывать у тебя напитки, чтобы завтра ты могла съесть чизбургер.

Я закатываю глаза.

— Очень смешно.

Его телефон пищит. Он читает экран, смеется и показывает его мне.

— О, он точно придет.

Кайл: Моя сестра работает там?

У меня пересыхает во рту, и я наливаю себе воды и стону.

— Отлично. Массы уже начали сплетничать.

Он хлопает ладонью по барной стойке.

— Удачи, малыш.

Я отпиваю воду и наполняю свой стакан. Как раз когда я собираюсь допить его до конца, Кайл прорывается сквозь толпу.

— Ты. Я. Сейчас поговорим. — Он показывает большим пальцем в сторону кухни.

Я бросаю взгляд на Малики, который молча кивает мне, как будто знал, что Кайл появится. Я пригубила воду и обошла бар. Кайл говорит позади меня, но я игнорирую его и веду нас в подсобку.

Я захлопываю дверь, когда мы оказываемся там.

— Серьезно? Из-за тебя меня уволят! — Я не закончила и одной смены, а уже привношу драму на рабочее место.

Мой брат совсем не похож на меня. Его волосы темнее, он похож на моего отца. Он строен, силен, но у него нет ничего общего с Малики.

Прости, старший брат.

Он складывает руки на груди и бросает на меня взгляд.

— А) Малики тебя не уволит. Б) Что, блять, происходит? С каких пор ты бармен?

Я тяжело сглатываю, слезы приближаются.

— Девин изменил мне.

— Вот сукин сын, — шипит он, выпрямляясь. — Хорошо.

— Хорошо? Как, черт возьми, новости о том мой муж изменяет мне – это хорошо?

— Теперь я могу надрать ему задницу. Он всегда меня раздражал.

— Серьезно, Кайл, не трогай его.

Его лицо напряглось.

— Я должен был понять, что он шутит, когда он надел мокасины на барбекю. — Он сжимает кулак. — Я собираюсь убить его.

Несмотря на то, что он работает в правоохранительных органах, он без проблем расправился бы с Девином. Будучи старшим, он защищает нашу семью, особенно сейчас, после всего, что произошло. Его отношения с женщиной, которая несет серьезный багаж, сделали его более бдительным.

— Ты никого не убьешь, — говорю я. — Насколько я слышала, заключенные не любят полицейских в своем блоке. Знаешь, как бы тебе было скучно, если бы тебя посадили в одиночную камеру?

Моя шутка немного ослабляет напряжение на его лице, и он выдыхает воздух, который успокаивает его еще больше.

— Спасибо за совет, сестренка, но я не сяду в тюрьму за то, что несколько раз ударю его.

— Я хочу покончить с этим и жить дальше.

— Итак, ты узнала, что твой муж изменил, и вместо того, чтобы прийти к своей семье, ты побежала к Малики?

Это действительно звучит дерьмово. Мне требуется мгновение, чтобы ответить на его вопрос.

— Да, — наконец пролепетала я.

Он несколько раз упоминал, сколько времени я провожу с Малики, и я всегда отмахивалась от него – как и от всех остальных.

Его плечи расслабляются, и с каждой минутой он все больше расслабляется.

— В любом случае, с Малики ты в лучших руках.

— Я и Малики... мы не...

Он улыбнулся.

— Пока нет.

Я толкаю его в грудь.

— Эй, я все еще замужем – всего несколько дней прошло.

— Я не говорю, что выходила за него замуж. Он классный парень, хороший друг для тебя и, судя по тому, что я слышал, он прекрасный босс. — Он присвистнул и дернул головой в сторону двери. — А теперь давай. Посмотрим, как хорошо ты подаешь пиво.

Я оглядываюсь на него.

— С дополнительной слюной.

***

— Ки, я ухожу! — восклицает Тамара, собирая чаевые и запихивая их в сумочку. — Во сколько мне завтра подойти?

Я бросаю полотенце на барную стойку, и моя кровь становится холоднее, чем пиво, охлаждающееся в холодильнике позади меня.

Простите?

Тамара – одна из великолепных официанток. Ее грудь больше моей, ее изгибы сексуальнее, и я ничего о ней не знаю. Она чужая, живет в соседнем городе. Она также занялась флиртом с Малики в качестве второй работы.

Мое внимание переключается на Малики, который стоит на своей стороне бара, освобождая его от пустых стаканов и корзин с барной едой.

Он снимает кепку и почесывает голову.

— Завтра не получится. Давай попробуем еще раз позже на этой неделе.

Она кивает, ярко улыбаясь ему.

— Просто напиши мне.

Она машет мне на прощание тремя пальцами, и я превращаю грязный взгляд, который я ей бросаю, в фальшивую улыбку, делая такой же взмах. Она не заслуживает моей враждебности, но я не могу смотреть, как она флиртует с ним.

Малики провожает ее и запирает бар, когда возвращается. Это одна вещь, которую я в нем уважаю. Он провожает своих сотрудниц до их машин по вечерам. Он заботится о людях, которые на него работают.

— Почему ты бросаешь убийственные взгляды на мою официантку? — спрашивает он.

Я делаю вдох и сосредоточиваюсь на уборке бара.

— Мне нужно найти место, куда пойти позже на этой неделе, когда она придет?

— Она убирает квартиру.

— О. — Раздраженное выражение остается на моем лице. Его ответ все еще не успокоил меня.

— Почему ты все еще выглядишь раздраженной, даже после того, как я объяснил тебе всё?

— Она делает больше, чем просто убирает твою квартиру? Есть ли определенное время, когда я должна держаться подальше от квартиры, чтобы вы с ней могли уединиться для уборки?

— Она только и делает, что убирается, так что уединяться не нужно. Есть ли причина, по которой мы ведем этот разговор?

Я пожимаю плечами.

— Просто на случай, если к нам придут люди...

— Ааа, — вклинивается он. — На случай, если ко мне придут трахаться. — Он прислоняется спиной к столику в пабе, скрещивает руки и издаёт смех, полный остроты. — Ты собираешься приглашать парней, чтобы трахаться? Нам нужно составить расписание?

— Что? Нет. — Я озадаченно смотрю на него.

— Тогда почему это всплыло?

— Я не планирую ни с кем спать в твоей квартире.

— Ценю это.

— Я не хочу быть помехой для тебя и... твоих женщин.

— Я не буду приводить женщин домой, пока ты там, хорошо?

— И что? — Я гримасничаю. — Ты будешь ходить к ним домой?

— Почему ты задаешь так много вопросов?

— Я же сказала, мне любопытно.

— Ты не хочешь, чтобы кто-то приходил, потому что не хочешь, чтобы я был с кем-то еще, кроме тебя? — Он наклоняет голову в сторону.

Да.

— Как бы ты отнесся к тому, если бы я пошла к другому мужчине домой и занялась сексом? — Я зеркально отражаю его наклон головы.

— Ты можешь делать все, что хочешь, Сьерра. — Он бросает на меня разочарованный взгляд. — Ты уже давно это делаешь.

Глава 10

Малики

— Теперь, когда ты выспалась, как прошла твоя первая смена? — спрашиваю я Сьерру, заходя на кухню. — Все еще хочешь работать со мной?

Она одета в обтягивающую, ребристую майку со спортивным бюстгальтером под ней, который показывает нужное количество декольте, и черные леггинсы. Ее светлые волосы собраны в хвост, а на лице нет макияжа – мой любимый образ.

Вид на Сьерру ранним утром – лучший, черт возьми, вид на свете.

Зачеркните это. Хотя я никогда этого не увижу, я уверен, что лучший вид на нее – это проснуться рядом с ней в постели.

Слава богу, она бросила задавать мне неуместные вопросы о Тамаре и о том, что я приводил домой других женщин, когда мы закончили закрывать вчера вечером. Я бы никогда не стал вытворять такое дерьмо с ней здесь. Судя по всему, Сьерра считает, что я переспал с каждой женщиной, которая флиртовала со мной в баре. Она не знает, что я хотел ударить каждого мужчину, который с желанием смотрел на нее, заказывая напитки. По мере того, как ночь становилась все более поздней, люди все больше устраивались поудобнее, направляясь к ее стороне бара.

Она разбивает яйцо в сковородку.

— Мне понравилось, так что эта девушка не бросит работу. — Она берет бутылку кокосовой воды и делает длинный глоток. — Яичница?

— Конечно.

Она разбивает еще одно яйцо.

— Какую ты любишь?

— Как хочешь, так и делай. Я не привередлив.

— А что, если я добавлю к ним соленые огурцы и горчицу?

Я скривил лицо. Какого хрена?

— Ты добавляешь в них соленые огурцы и горчицу?

— Нет, но ты этого не знал. Это могло бы быть то, какой я люблю яичницу, и тогда ты бы застрял с ней на завтрак.

Я хихикаю.

— Ты самый случайный человек, которого я знаю.

Она усмехается и поднимает лопаточку.

— Глазунья на подходе.

— Без огурцов и горчицы?

— Увидишь, — пропела она.

Я обхожу остров, чтобы заварить кофе в кофеварке Keurig.

— Как прошел разговор с твоим братом? — Я поговорил с Кайлом после его разговора со Сьеррой и заверил его, что присмотрю за ней.

— Это его удивило, вот и все.

— А твои родители?

— У меня три пропущенных звонка от отца и восемь от мамы. Они что-то знают. Что это – моя новая работа или мой уход от Девина, я понятия не имею.

— В конце концов, тебе придется им рассказать.

— Я знаю. Я навещу их после обеда. Девин уехал из города на выходные с отцом по работе. Я написала Кайлу сегодня утром и спросила, может ли он помочь мне перевезти вещи. — Она остановилась. — Черт, я забыла спросить о своем расписании. Я работаю сегодня вечером?

Я качаю головой.

— Нет. У нас выходной.

— О, круто. — Она кладет яйца на две тарелки рядом с собой и ставит одну вместе с вилкой передо мной. — У тебя есть какие-нибудь планы?

— Я пью пиво с друзьями.

Она наклоняется, не утруждая себя прикосновением к еде, и ставит локти на стойку.

— Я их знаю?

Она не осознает этого, но ее поза открывает мне еще лучший вид на ее декольте. У нее не очень большая грудь, но и не маленькая. Мои руки не были бы полными, если бы я играл с ними.

Я запихиваю в рот еще один кусочек, надеясь, что это отвлечет меня от мозгового штурма о том, что я мог бы сделать с этими грудями.

Когда я перевел взгляд на ее лицо, она ждала моего ответа. Черт. Я забыл, что она задала мне вопрос.

— Мой друг Коэн.

Она вздрагивает.

— Парень из «Twisted Fox»?

— Да, тот парень.

Она кивает в ответ и закусывает нижнюю губу, выглядя разочарованной.

— Ааа... ну, веселись.

Глава 11

Сьерра

— Не могу поверить, что Девин такой глупый, — говорит моя мама, выдавливая лимон в кувшин с лимонадом. Несмотря на то, что ее лицо искажено отвращением, можно подумать, что она говорит о солнечном дне. У нее самый приятный голос, который я когда-либо слышала, и как бы она ни злилась, он никогда не повышается и не меняется. — Какой маленький засранец.

Я улыбаюсь.

— Боже мой! — Я шлепаю ее по руке, проходя мимо нее и беря печенье. — Мама!

— Что? — спрашивает она, вытирая руки о свой цветочный фартук. — Он сделал тебе больно.

Она ждала ответа, как только я вошла через парадную дверь. Она приготовила мое любимое печенье – печенье и сливочный чизкейк – и приступила к лимонаду – тоже моему любимому. Она утешает желудки, утверждая, что печенье и горячая еда всегда помогают кому-то почувствовать себя немного счастливее.

Нэнси Лейн – самая милая женщина, которую вы когда-либо встречали. Если кто-то болен, она стоит у порога с куриным супом. Если семья нуждается в благотворительности, она не только достает чековую книжку, но и находится рядом с семьей, составляя список всего, что им нужно.

Я не торопилась сообщать новость. Но когда я вошла в дом, я сразу же сказала:

— Девин мне изменил.

Она знала, что делать – сразу же обняла меня, пока я плакала о том, что мой брак закончился. Затем она сказала, что меня ждет печенье.

Она была права.

Мне стало легче.

А то, что она назвала Девина маленьким засранцем, стало вишенкой на вершине. Нэнси Лейн не из тех, кто регулярно ругается.

Она нахмурилась.

— Я так хотела, чтобы вы поженились. Может быть, я слишком сильно на тебя давила, и тебе следовало подождать. Я должна была знать, что он тебе не подходит. — Она фыркает. — Матери должны знать такие вещи.

Я целую ее в щеку.

— Не волнуйся. Я бросила кое-что ему в голову. — Я откусываю печенье и смакую его вкус. — Здоровое общение в лучшем виде.

Она обводит пальцами ручку кувшина, захватывая несколько стаканов, а я беру тарелку с печеньем и иду за ней к кухонному столу. Мы садимся за стол, где моя сестра, Кэссиди, пишет смс на своем телефоне. Она дома после колледжа – скорее всего для того, чтобы моя мама постирала ее вещи и отправила ей еду, чтобы она не голодала.

— Ты спросила его, почему он это сделал? — спрашивает моя мама.

— Он переспал с кем-то, потому что думал той тощей штукой между ног. Это единственное объяснение, которое у меня есть. — Я наливаю себе стакан лимонада. — Нет, подожди. Он сказал мне, что это не так уж плохо, потому что это случилось на мальчишнике.

Кэссиди роняет телефон.

— Фу. Это действительно то, что происходит на мальчишниках? Я думала, это только в кино. — Она вздрагивает. — Девин действительно отстой.

— Нет, милая, — говорит моя мама. — Это не то, что происходит на всех мальчишниках.

Мы с Кэссиди взяли пример с нашей мамы в плане внешности – светлые волосы, светлые глаза, невысокий рост.

Даже для своего возраста моя мама красива. Она постоянно занимается благотворительностью, помогает людям, работает на кухне и следит за своей внешностью. Она красится и наряжается чаще, чем я.

— Никогда не выходи замуж, — говорю я Кэссиди, беря очередное печенье. Похоже, что уход мужа заставил меня перейти на углеводы, сделав Девина еще большим ублюдком.

— Эй, брак – это прекрасно, — возражает моя мама. — Просто... к сожалению, некоторые не соблюдают свои клятвы.

Я протягиваю руку и беру ее, слегка сжимая, и вижу сострадание в ее глазах. Сейчас мы обе страдаем от неверности, но я бы в любой день приняла на себя мамину боль, а не свою. Ее сердце слишком велико для этой боли.

Я сокрушаюсь, удивляясь, но слишком боюсь спросить, как она может смотреть на отца, зная, что он сделал. Я всегда видела в ней сильную женщину и была так горда, когда она пригрозила моему отцу разводом. Потом я плакала в тот день, когда она сказала мне, что передумала и принимает его обратно. Как бы я ни любила своего отца, она не заслужила этого, а он не заслуживает такой удивительной женщины, как она.

— Теперь, когда я решила, что никогда не выйду замуж, — говорит Кэссиди, переключая свое внимание на меня, — что происходит между тобой и горячим барменом? Восемь человек спросили меня об этом в спортзале сегодня утром. — Она наливает себе стакан лимонада. — И позвольте мне сказать, что Малики Бриджес намного сексуальнее Девина.

— Боже мой. Люди твоего возраста говорят обо мне?

Она пожимает плечами.

— Ты знаешь, что это маленький город, и ты занимаешься сексом с самым горячим холостяком города. Люди будут говорить.

— Кэссиди! — вскрикивает моя мама, в ее тоне слышится предостережение.

— Что? — спрашивает она. — Держу пари, он не станет изменять на мальчишнике.

Я указываю на ее сумку с книгами на полу.

— Иди учись.

Она качает головой, затягивает хвост и проводит рукой по волосам.

— Нет, этот разговор намного интереснее, чем Анатомия.

Мамино внимание возвращается ко мне, ее черты лица озабочены.

— Теперь, когда ты напугала свою сестру браком, нам нужно поговорить о твоей новой работе. Девин сказал, что ты уволилась из компании его отца, а остальные говорят, что ты не только сменила работу, но и переехала к Малики? — Она касается своего лица и делает паузу, как будто размышляет. — Дорогая, ты знаешь, что я не осуждаю, но мы потратили тысячи долларов на образование не для того, чтобы ты в итоге работала в захудалом баре. Я не смотрю свысока на тех, кто работает в сфере обслуживания, но я никогда не хотела, чтобы моя дочь была рядом с пьяными людьми. Я прочитала много криминальных книг. Большинство серийных убийц нападают на женщин в барах.

— Ага! Я только что посмотрела этот документальный фильм на Netflix. Это жуткое дерьмо, — вклинивается Кэссиди и закрывает рот, когда моя мама бросает на нее неодобрительный взгляд.

— Кэссиди, иди учись, пиши смс, делай селфи, что-нибудь, — говорит она.

Она поднимает руки вверх в знак капитуляции.

— Хорошо, я буду держать рот на замке, но я остаюсь. Мне нравится слушать лекции, которые направлены не в мою сторону.

— Мам, это переходный период, пока я не найду другую работу, — говорю я своим лучшим голосом для успокоения. — Я использую свой диплом и ремонтирую паб, так что технически, это моя работа. Барменство – это дополнительные деньги, чтобы найти новое жилье.

— Ты можешь остаться здесь. Твоя комната всегда свободна. К тому же, ты знаешь, что мы с отцом поможем тебе с любыми финансовыми проблемами.

— Я взрослая женщина. Я не собираюсь переезжать к своим родителям или брать у вас деньги.

— Могу ли я стать добровольцем в качестве дани с денежным предложением? — вмешивается Кэссиди.

Вместо того чтобы ответить ей, мама продолжает сосредоточивать свое внимание на мне.

— Почему бы и нет? Я пеку потрясающий бананово-ореховый хлеб, у тебя всегда будет горячий завтрак, и я уверена, что держу дом чище, чем у холостяка.

— Я дам тебе знать, если передумаю, хорошо? Но сейчас мне нужно сделать это самостоятельно. Пришло время разобраться с этой новой главой в моей жизни.

— Ты не самостоятельная, если живешь с другим мужчиной. — Ее слова мягкие, но удар резкий. Она изо всех сил старается казаться милой, но это то, что она чувствует в данный момент.

— Мы друзья.

— Я знаю тебя, дорогая. Ты бы не стала просто так переезжать к кому-то.

— У нас отдельные спальни. Это ничем не отличается от того, как я жила в общежитии в колледже. Я снимаю у него комнату. Вот и все.

Кэссиди фыркнула.

— Пока.

— Ты права. Я уверена, что в колледже ты не была ангелом. — Мама показывает на меня пальцем. — И тебе будет весело объяснять это своему отцу. У семьи Малики не самая лучшая репутация в городе.

— Сейчас и у нашей семьи тоже. Малики – верный человек, и я доверяю ему больше, чем собственному мужу.

***

Кайл скрещивает руки вместе и осматривает гостиную моей квартиры – ну, старой квартиры.

— Это все? — Он смотрит на меня. — Мы оставляем все остальное, так?

— Да. Мне нужны только мои личные вещи, — отвечаю я.

Рекс стонет и протягивает руки в сторону гостиной.

— Давай, сестренка. Возьми телевизор. Диван. Что-нибудь. Этот жуликоватый ублюдок не заплатил за все это дерьмо сам.

Он прав. Я заплатила за половину всего – первый взнос, мебель, счета. Когда будут оформляться документы на развод, я буду настаивать, чтобы мы продали квартиру и разделили прибыль.

Проще простого.

Завершить этот развод не должно быть проблемой.

— Мне некуда это девать, — отвечаю я. Я также не хочу воспоминаний о дерьме, которое я делила с Девином. Я лучше куплю новую мебель.

— Знаешь, — поет Рекс, — я бы не отказался хранить этот шестидесятидюймовый плоский экран в своей гостиной. — Он пожимает плечами. — Я настолько хороший брат.

Я закатываю глаза.

— Отлично, ты можешь взять телевизор в спальне.

— Да, черт возьми, — говорит Рекс. Его взгляд снова обводит комнату. — А как насчет изысканного фарфора? Я могу использовать что-то более стильное, чем бумажные тарелки.

— О Боже, ты можешь забрать посуду.

— А холодильник?

— Господи, ты не возьмешь холодильник. — Я толкаю его в плечо. — Пойдем. Я угощу тебя пиццей за то, что ты мускулистый.

— Пицца звучит потрясающе, — говорит Рекс, щелкая пальцами. — И кстати о пицце, ты должна позволить своему младшему брату иметь эту офигенную печь для пиццы.

— Какого черта? — говорит Кайл. — Это был мой свадебный подарок.

Рекс шлепает Кайла по животу.

— Если я правильно помню, ты сказал ей, что у тебя была такая же и она тебе чертовски нравилась. Твоей заднице не нужна другая.

— Ладно, можешь забрать и печь для пиццы, — говорю я ему.

***

— Как ты узнала, что Девин тебе изменил? — спрашивает Рекс, откусывая кусочек от своей пиццы. Пиццерия Фреда – единственная пиццерия в городе, но даже если бы это было не так, я бы всегда приходила именно туда. У них лучшая пицца, закуски и чесночный хлеб. Если вы хотите набить себя углеводами – что, очевидно, является моим новым хобби – «У Фреда» – это то место, куда нужно идти.

Когда мы вошли, я увидела, что на нас смотрят. Или у меня такая паранойя, что я уверена, что любой, кто посмотрит в мою сторону, знает, что случилось с Девином, как будто над моей головой светится неоновая вывеска.

Я выпиваю, прежде чем ответить:

— Он был на мальчишнике и не был достаточно умен, чтобы понять, что люди разговаривают. Он отлучился в туалет с другой женщиной, и когда они вышли, стало ясно, что произошло.

Рекс прикрывает рот рукой в попытке скрыть ухмылку.

— Он мог быть пьян, и ему нужна была помощь, чтобы найти свой маленький член.

Я отрываю кусок корки и бросаю в него, одаривая его самым грязным взглядом, на который только способна.

— Я тебя ненавижу.

Он поднимает руку.

— Господи, больше не кидайся хлебом, сумасшедшая женщина. Ты же знаешь, что я шучу. — Он откидывается назад и расслабляется на своем стуле. — Я никогда не был фанатом Девина, так что любовь не потеряна. Он был отстойным, и, надеюсь, твой следующий парень, — он останавливается, чтобы драматически откашляться и прикрывает рот рукой, — Малики, — еще один кашель, — имеет некоторое чувство юмора.

Я пожевала нижнюю губу.

— Эй, он не был таким уж отстойным. — Я игнорирую комментарий, связанный с Малики. Все называют Девина неумехой, так что же получается, если я выхожу за него замуж? Значит я тоже отстой?

Рекс берет свой напиток и делает глоток.

— Ты была благодушна к нему. Он делал то, что ты хотела... у него не было смелости.

— У него было достаточно смелости, чтобы обманывать, — отвечаю я.

— Он почти не бросал тебе вызов, а я знаю по тому, как вырос с твоей злобной задницей, что ты любишь, когда тебе бросают вызов. Конечно, он тебе нравился, но он был легким путем, а не любовью, любовью.

Разочарование пронзает меня насквозь. Не на брата, а на то, что я так слепа. Женитьба на Девине была ошибкой.

Я опираюсь локтем на плечо Кайла, который сидит рядом со мной в кабинке, и сужаю глаза на Рекса напротив нас.

— Ладно, доктор Дрю[10], откуда вы такой эксперт по отношениям? У вас даже никогда не было серьезной девушки.

— Тренеры не играют, сестренка. — Он пожимает плечами и отправляет в рот пепперони.

Я закатываю глаза.

— Ты умрешь старым и одиноким.

— Нет, на моих похоронах будут мои подружки, которые будут плакать у моего гроба, печалясь о том, что их любимый винтик сломался.

Я взглянула на Кайла.

— Клянусь Богом, ты будешь заботиться о нем, когда дом престарелых выгонит его за плохое поведение.

Моя рука падает, когда Кайл переводит взгляд на меня.

— Нет, дорогая сестра. Он будет жить с тобой, учитывая, что вы оба будете одиноки.

— Тебя я тоже ненавижу, — ворчу я, проводя рукой по его волосам, путая их, когда он пытается отстраниться.

— Кстати, куда мы перевезем твое дерьмо? — спрашивает Рекс.

— Ты весь день перевозил мои вещи и даже не подумал спросить об этом? — отвечаю я.

Кайл усмехается, качая головой. Он одолжил у Гейджа пикап, и после ужина мы завезем то, что я не забираю к Малики, на склад, который я арендовала.

По лицу Рекса расползается широкая ухмылка.

— Я был слишком занят, выискивая в доме дерьмо, которое я хотел, чтобы ты мне дала.

Я закатываю глаза.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — продолжает Рекс. — Ты переезжаешь домой? У меня есть дополнительная спальня, если хочешь, можешь потусоваться там.

— Потусоваться с приятелями по колледжу? — спрашиваю я. — Я ценю твое предложение, братишка, но это жесткое «нет».

— Ты знаешь, что предложение остаться со мной остается в силе, — говорит Кайл.

— У тебя полно места, — говорю я. — Не говоря уже о том, что у тебя столько всего происходит с Хлоей и Треем. Всем там будет некомфортно.

Хлоя – девушка Кайла, а Трей – ее племянник. Трей также наш сводный брат. Хлоя никогда не говорила Кайлу, что мой отец – отец Трея, даже после того, как они начали встречаться. Наша семья узнала об этом одновременно со всеми в городе. Все благодаря сестре Хлои, парню Моники, который прокричал об этом так, что все услышали. Это была ночь, когда я пошла к Малики. Ночь, когда наша семья изменилась. Теперь Трей приходит время от времени. Кайл и он близки, так как живут вместе, а Рекс ворвался в жизнь Трея, желая завести с ним отношения. Рексу было жаль его, что ему досталась такая дерьмовая жизнь, и он хотел это изменить. Братья взяли его под свое крыло.

— Итак, это мама и папа, — говорит Рекс, потягивая колу. Я качаю головой.

Его губы сложились в широкую ухмылку.

— Я знаю, к чему это приведет. Ты переезжаешь к своему бойфренду. Мне это нравится. — Он драматично вздергивает брови.

— Заткнись. У меня нет никакого парня.

Рекс фыркает.

— Тогда кто для тебя Малики, а? Даже когда ты была с Девином, ты была неравнодушна к нему.

— Мы будем соседями по комнате на минутку. Вот и все, — отвечаю я.

— Ни хрена себе, так ты переезжаешь к нему.

— Все не так, — возражаю я.

— Держи голову прямо, сестренка, — говорит Кайл. — Малики – классный парень, но, сколько я его знаю, он не любит серьезных отношений. Ты уже имеешь дело с разбитым сердцем, и у меня такое чувство, что разбитое сердце от него будет для тебя еще тяжелее. — Он качает головой. — Ки не позволит этому зайти так далеко, так что тебе не о чем беспокоиться.

Предупреждение Кайла задевает мое сердце. Он не только прав в том, что Малики не подходит для серьезных отношений, но он также прав в том, что Малики способен разбить мое сердце.

Он сделал это в ту ночь, когда я нашла его в его кабинете.

Это плохая идея – переехать к нему, но любой возможностью быть рядом с ним я воспользуюсь, будь прокляты последствия.

— Не говоря уже о том, что ты будешь спать со своим соседом по комнате и боссом, — добавляет Рекс.

Я стону.

— Может, хватит уже говорить о моей личной жизни и перейдем к кому-нибудь другому?

— Поверь мне, ты не захочешь говорить о моей, — говорит Кайл. — Мы будем здесь всю ночь.

Я улыбаюсь своему старшему брату.

— Но вы с Хлоей теперь счастливы, так что это главное. — Я хлопаю его по плечу. — Как продвигаются дела с агентством по усыновлению?

Он делает напряженный вдох, стискивая зубы.

— Мы пытаемся, но с историей ее семьи это оказывается непросто. — На его лице появляется мрачное выражение.

Здесь не место для обсуждения его отношений.

Итак, перейдем к Рексу.

— Похоже, мы переходим к тебе, младший брат.

Кайл фыркает.

— Единственная любовь, которая у него есть, это та, что с его рукой.

— Ложь, — говорю я, наклоняя голову в сторону Рекса. — Он собирается жениться на Каролине.

Кайл снова фыркнул.

— Каролина слишком умна, чтобы выйти за него замуж.

— Я здесь, придурки, — говорит Рекс, нахмурив брови. — И нет, я не женюсь на Каролине.

— Кайл прав, — говорю я. — Она слишком умна, чтобы выйти за тебя замуж. Ты должен был использовать свой шанс в старшей школе, но сейчас, наверное, уже слишком поздно.

— Мы никогда не встречались, потому что мы лучшие друзья, — ворчит Рекс.

Каролина – больная тема для него. Они лучшие друзья со школы, и он опекает ее больше, чем своих сестер. Я никогда не видела, чтобы мой брат так сильно заботился о ком-то. Несомненно, между ними есть любовь друг к другу, но Рекс боится разрушить их дружбу.

— Лучшие друзья, которые тайно любят друг друга. — Я перевожу взгляд на него. — Ты просто подожди. Я говорю это прямо здесь и сейчас. Ты будешь с ней до того, как тебе стукнет тридцать.

— Я не знаю, — говорит Кайл. — Я думаю, он разрушил свой шанс.

— Вы оба можете отвалить, — ворчит Рекс.

Глава 12

Малики

Я прихожу в «Twisted Fox», когда мне нужно выпить пива и отдохнуть от клиентов. Вы не можете насладиться расслабляющим напитком в своем собственном баре. Клиенты и сотрудники требуют, даже если вы говорите им, что уходите на ночь.

Вот почему у нас с Коэном есть кое-что общее.

Я прихожу сюда, когда мне нужно отвлечься от хаоса.

«Down Home» – это его место назначения, когда ему нужно пространство от работы. Как будто наши бары тоже друзья.

Сегодня вечером никто из нас не работает, поэтому я сажусь за столик. Коэн прохаживается по бару, обходя своих клиентов, держа в каждой руке по пиву. Он подставляет одну мне, поворачивает свой табурет и садится на него спиной вперед, опираясь руками на спинку.

— Как дела в баре? — первый вопрос, который он задает. Это наша версия фразы «как дела, чувак?»

— Чертовски занят, — отвечаю я. — Мы вышли из убытков и получаем приличный доход.

Два года назад я наконец-то начал получать приличную прибыль. До этого я управлял баром. Владелец передал мне полный контроль, и я удвоил выручку, сократил расходы и поднял рейтинг Yelp[11] на две звезды. В том баре я работал до смерти ради одной цели: иметь свой собственный бар.

Все изменилось, когда позвонила Лиз и расплакалась.

Она просматривала почту моего отца, и то, что она обнаружила, было не очень красиво. У него были финансовые проблемы с баром, бесчисленные кредиты и залоги на него, и если он не выпишет чек на крупную сумму в банк в течение семи дней, то потеряет его. Это не моя проблема, вот что я ей сказал. Мне не нужен был бар, я не хотел возвращаться в Блу Бич, не хотел разгребать проклятый бар нашего отца.

Лиз была полна решимости сохранить все в семье и решила, что попытается взять все в свои руки. Она пыталась и боролась-боролась, чтобы получить кредит с ее менее чем средним кредитным рейтингом и отсутствием средств. Я люблю свою сестру и не хотел видеть, как она убивает себя, чтобы бар работал, поэтому я заплатил долг и взял на себя управление.

Разозленный, я почти ни слова не сказал отцу, когда он продал его мне, но теперь я рад, что сделал это.

Коэн пересаживается на свой табурет, устраиваясь поудобнее.

— Помнишь, мы говорили о совместном открытии бара? — Он закрывает глаза, вспоминая. — Посмотри на нас сейчас, мы владеем своими собственными и, можно сказать, конкурируем друг с другом.

— Заткнись, черт подери. Ты мне не конкурент, — говорю я, пиная его своей ногой в конверсах.

Коэн и наш друг, Арчер, попросили у меня разрешения перед открытием бара. Кто-то мог бы разозлиться, если бы их друзья открыли бар в тридцати минутах езды от своего, но я был рад их успеху. Мы с Коэном мечтали о собственном бизнесе, и вот мы осуществили эту мечту. К тому же, я могу постоянно проводить время со своим лучшим другом.

Он пожимает плечами.

— Нам стоит как-нибудь вернуться к этой идее.

— Сейчас не самое подходящее время. У меня полно дел, чтобы вернуть все на свои места. К тому же, я ремонтирую и обновляю свое дерьмо.

Сьерра не только переделывает внешний вид бара, но и покупает новые кеги, кухонную технику и обновляет краны. Я не отец-основатель «Down Home», но я все еще могу сделать его своим. Я давно подумывал о перестройке, но наем Сьерры дал толчок к этому.

Он слегка кивает, ухмыляясь.

— Это круто, чувак. Я чертовски рад за тебя.

Он поднимает свое пиво, делая движение «ура», и я стукаюсь с его бокалом.

Я познакомился с Коэном через женщину, с которой встречался. Он встречался с ее лучшей подругой. Он работал в другом баре в городе, отстойном, и я нанял его там, где работал. Это было восемь лет назад, и с тех пор мы друзья. Если кто и понимает меня, так это он. Мы выросли в барах, а теперь мы едим, спим и дышим нашим бизнесом.

Он несколько раз щелкает пальцами и берет свое пиво.

— О, я хотел спросить тебя, что случилось с той цыпочкой и мужем-изменником? — Он делает длинный глоток своего напитка.

Вот дерьмо.

Я не думал, что Коэн спросит меня о Сьерре. Я пришел сюда, чтобы проветрить голову и разобраться в ситуации.

А вот и это.

— Она... переехала ко мне.

Он выплевывает пиво из-за рта, жидкость выплескивается на его колени и стол. Он хватает несколько салфеток и убирает беспорядок, смеясь.

— Ты издеваешься надо мной?

Я качаю головой.

— Ты никогда не позволял никому переезжать к тебе домой. Твоя гребаная задница даже не позволила одной из наших лучших подруг переехать к тебе.

— Ее потеря жилья не была ее выбором. Финна, с другой стороны, выгнали за то, что он трахнул сестру своего соседа по комнате.

Финн – друг и тоже работает в «Twisted Fox».

Он закатывает глаза.

— Да, да. А теперь давай вернемся к веселой теме о тебе и твоей новой горячей соседке. Я уверен, что ты без проблем выбьешь из нее всю боль от ее мужа-изменника.

Я тянусь вперед, чтобы толкнуть его в плечо.

— Мы не трахаемся. Мы просто соседи по комнате, и она помогает мне ремонтировать бар.

Он проводит рукой по волосам.

— Ты, должно быть, чертовски хорошо ее знаешь, раз позволил ей переехать ко себе. Кроме того, ты был настолько зол, что надрал чуваку задницу, как будто он только что изменил твоей младшей сестре. Она сестра друга? Почему она тебя так волнует?

Я обдумываю свой следующий шаг и почесываю щеку, отворачиваясь от него.

— Помнишь, я рассказывал тебе о подростке, который постоянно пробирался в бар?

Он ухмыляется.

— Ни хрена себе! Это она?

Я киваю.

— Это она.

Он шлепает себя по колену.

— Чувак, я же говорил тебе, что когда-нибудь с ней что-то случится. Она даже не в твоем вкусе.

Я массирую шею, внезапно почувствовав напряжение.

— У меня есть тип?

— У тебя точно есть тип.

Я поднимаю бровь.

— Эмоционально недоступные, как ты, это твой тип. Женщины, с которыми все в порядке и которые не хотят от тебя большего. У меня нет такого ощущения от нее. Черт возьми, она замужем.

— Скоро разведется.

— Ты уверен в этом?

Я киваю.

— Безусловно.

Я не говорю ему, как хорошо я знаю Сьерру – что я знаю, какая она чертовски сильная, и что она не примет обратно панковскую задницу Девина.

По крайней мере, я надеюсь, что нет.

***

Я бросаю ключи на кухонный остров и направляюсь в гостиную, где работает телевизор. Я засовываю руки в карманы, когда вижу Сьерру, ссутулившуюся на диване. Ее ноги подтянуты к груди, и она смотрит на экран, как будто это самая захватывающая вещь в мире.

Это гребаный рекламный ролик пылесоса.

Она оглядывается на меня через плечо, ее глаза красные и опухшие.

Черт.

— Ты засиделся допоздна, — говорит она.

Я должен был отменить свои планы с Коэном и остаться с ней, но, черт возьми, она выглядела нормально. Меня удивило, насколько расслабленной она была последние несколько дней, учитывая ее ситуацию. Я только что узнал, что Сьерра – затворница. Она ждет, пока останется одна, чтобы обнажить свои раны.

Я несколько раз сглатываю, чувство вины поднимается по позвоночнику, и выравниваю голос.

— Сейчас полночь. Обычно я ложусь в постель не раньше четырех утра. Для меня это рано.

На это я получаю лишь угрюмый взгляд.

— Тебе было весело с твоими друзьями?

Я уверен, что мне было веселее, чем ей. Она выглядит так, будто кто-то переехал ее собаку.

Я прохожу дальше в комнату, чтобы встретиться с ней взглядом.

— В итоге только я и Коэн тусовались вместе.

Первоначальный план был выпить в городе с другими нашими друзьями, но я не хотел оставлять Сьерру одну на всю ночь. Когда я сказал Коэну, что хочу чего-то более спокойного, он остался со мной.

Она неоднократно кивает. Из-за этого кажется, что она раскачивается взад-вперед.

— А что насчет тебя? Ты что-нибудь сделала?

Ее лицо опускается еще больше.

— Я поговорила с мамой, а потом мои братья помогли мне переехать. — Она трет свои усталые глаза. — Кроме того, что вся моя жизнь перевернулась, ничего.

Ей нужен друг, и я удивляюсь, почему она не позвонила Элли. Эта девчонка, похоже, Робин для ее Бэтмена.

Похоже, сегодня я ее Робин.

Я разваливаюсь на другом конце дивана, давая ей достаточно места.

— Ты все вынесла из квартиры?

Она пожевала нижнюю губу, чтобы она не дрожала.

— Да.

— И ты говорила с ним?

— Он звонил несколько раз, но я уклонялась от его звонков. Он знает о том, что я работаю в баре, и у него хватило смелости обвинить меня в том, что я изменяю ему с тобой. — Она опускает ноги и фыркает. — Я даже не потрудилась ответить. Надеюсь, он думает, что я трахаю твои мозги, чтобы он чувствовал себя так же глупо, как и я.

Моя голова дергается назад.

— Трахаешь мои мозги, да? — Мой член возбуждается. Почему она должна говорить такое дерьмо?

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Это можно устроить, если хочешь.

Наши глаза ненадолго встречаются, пока она не разрывает контакт, закатывая свои.

— Неважно. Я тебя раздражаю.

— Правда. Ты права. Я не должен трахать мозги надоедливой женщине.

— Так вот чем ты занимался сегодня вечером?

— Трахал мозги надоедливой женщине? Отрицательно.

— Что ты делал тогда?

— Тусовался с Коэном.

Она втягивает воздух, что звучит как напряженный вдох.

— Ты уже сказал это. — Она зевает. — У меня был долгий день. Увидимся позже.

Я хватаю ее за руку, когда она встает, останавливая ее.

— Не морочь мне голову, Сьерра.

Она опускается обратно на подушки.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о твоих округлых вопросах, которые ты задаешь в каком-то коде, который я должен понять, а потом ты злишься, когда я не отвечаю тебе кодом. Я пил с другом.

— Так ты мне и сказал.

— Почему ты расстроилась из-за этого?

— Я не расстроена.

— Чушь.

Она откинула голову назад.

— Я не знаю, почему я расстроена, честно говоря. — Она пожимает плечами, на глаза наворачиваются слезы.

— Опять говоришь кодом.

— Я надеялась, что как соседи по комнате, мы будем проводить время вместе или что-то в этом роде. — Она качает головой и хлопает себя по лбу. — Боже мой, это звучит так глупо и незрело.

Я встаю, иду на кухню и беру две бутылки пива из холодильника. Моя следующая остановка – кладовка, где я беру пакет с кукурузой и чипсами. Я тянусь в морозилку, достаю контейнер с мороженым и открываю ящик для двух ложек.

— Что ты делаешь? — протягивает она, ее внимание переключается с меня на закуски, зажатые в моей руке, когда я возвращаюсь.

Я снова опускаюсь на диван, на этот раз ближе к ней, и чипсы падают, между нами.

— Если ты хочешь потусоваться со мной, просто скажи. — Я протягиваю ей ложку и баночку с мороженым. — Я купил это в магазине. Мятное шоколадное мороженое все еще твое любимое, верно?

Она кивает, и на ее щеках появляется румянец.

— Хорошо. Теперь выбери что-нибудь для просмотра. Я устал, и не обещаю, что долго не усну, но я здесь. Я всегда буду здесь.

Глава 13

Сьерра

Сегодня – моя первая смена в выходные.

Малики проинструктировал меня сегодня утром о том, чего ожидать. Выступает живая группа, так что, без сомнения, мы будем заняты. Он ответил на мои вопросы в последнюю минуту. Мы изучили напитки и цены. В первый вечер я пользовалась шпаргалкой, но теперь у меня не будет на это времени.

Он будет менять лед и кеги – слава Богу. В последний раз, когда я пытался поменять бочонок, он облил меня, и я всю ночь воняла несвежей выпивкой.

Малики уже на своей стороне бара, готовит свою зону, когда я спускаюсь вниз. Несмотря на то, что бар не такой уж и длинный, во время работы мы как будто находимся в двух разных мирах. Я засовываю открывашку в карман джинсовых шорт и начинаю обустраивать свое место.

Музыкальный автомат играет на заднем плане, пока я нарезаю гарниры, пополняю запасы соломинок и расставляю все свои принадлежности по местам. Все должно быть организовано, чтобы эта смена пролетела незаметно. Так много людей сомневались в том, что я буду здесь работать, и мне нужно доказать, что я знаю, что делаю.

Люди приходят в «Down Home» не только за напитками и отличной едой. Их привлекает сюда живая музыка, мероприятия, атмосфера и, конечно, старомодный танцпол. Я была свидетелем того, как грустные души с опущенными глазами выходили на этот танцпол, а когда возвращались, их улыбки могли осветить комнату.

Атмосфера расслабляет.

Вот почему мне так нравится это место.

Ну, и Малики.

Здесь я не напрягаюсь, чтобы соответствовать, как на благотворительном ужине с родителями или когда тусуюсь с Девином в загородном клубе. Моя прическа может быть беспорядочной, одежда – непринужденной, и никто и глазом не моргнет.

Здесь уже есть несколько клиентов, в основном на стороне Малики, и когда один из них опускается передо мной, я принимаю его заказ.

Джек с колой. Чизбургер с беконом и луковые кольца.

Я кричу его заказ на кухню и приступаю к его напитку. Передав его ему, я возвращаюсь к нарезке лимонов.

— Ты сегодня выглядишь чертовски великолепно.

Я чувствую запах его одеколона, когда Малики стоит позади меня. Мне нравится, как он пахнет. Он чистый, и мужественный. Я сосредотачиваюсь на своей задаче и не оглядываюсь на него. Каждый мускул в моем теле конвульсирует, когда его грудь ударяется о мою спину, и я вздрагиваю, когда его холодная рука расчесывает мои волосы, его пальцы слегка пробегают по моей шее.

О Боже мой. Боже мой.

Я сжимаю бедра вместе, и мое сердце ударяется о ребра. Если бы только я была достаточно смелой, чтобы наброситься на него, но вокруг люди, а публичный отказ – не самое лучшее время. Я сжимаю нож в одной руке, а другой хватаюсь за перекладину, пытаясь сдержать дыхание.

Я не знаю, чего ожидать, когда поворачиваюсь к нему лицом.

Малики отступает на шаг, его глаза расширены и сфокусированы на моих пальцах.

Я встречаю его взгляд и понимаю, что все еще держу нож.

— Черт, — бормочу я, бросая его на барную стойку. — Я совершенно не собиралась наносить тебе удар. — Я вздыхаю и запускаю руки в шорты. — И спасибо тебе. — На мне обрезанные джинсовые шорты, которые моя мама назвала бы неуместными, и барная рубашка, завязанная на талии, открывающая намек на среднюю часть живота. A на ногах блестящие, новые розовые Doc Martens.

Я должна сделать эти чаевые, — добавляю я.

Он усмехается.

— Понятно. Ты пытаешься украсть мои деньги, потому что ты симпатичная.

Кажется, он нисколько не переживает из-за нашей маленькой встречи, в отличии от меня. Между тем, мое сердце бьется как сумасшедшее.

— Чертовски верно. — Как я говорю, ума не приложу.

Я прикусываю язык, сдерживая себя, чтобы не упомянуть, как сексуально он выглядит сегодня в своей кепке, рваных джинсах и ботинках. Я не делаю этого, потому что это было бы неловко. Малики знает, как разыграть свой флирт. Я? Я – катастрофа. Это всегда выходит не так. Мы работаем вместе всю ночь, поэтому в моих интересах не делать это странным.

Но он не облегчает задачу шепотом на ухо и прикосновениями.

Он поднимает на меня глаза, как будто собирается сообщить новость, которую я не хочу слышать.

— Сегодня вечером мальчишник. Я бы предупредил тебя, но я только что узнал. Ты не против?

— Конечно. — Я несколько раз похлопываю его по груди и притворно улыбаюсь. Я не совсем в порядке, но я справлюсь. — Я профессионал, Малики. Я имею в виду, я могу пнуть чувака в задницу и выгнать его, если увижу, что он изменяет своей жене, но в остальном я в порядке. — Я пожимаю плечами, беру свой нож и врезаю его в разделочную доску.

Он смеется, гладя рукой свою челюсть.

— Пожалуйста, не выгоняй никого. Это моя работа, помнишь?

— Я училась у лучших.

Наше внимание переключается на открытие кухни, когда кто-то зовет его по имени.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — говорит Малики. — У меня все твои вещи в твоей зоне, так что тебе не придется ничего искать.

— Малики, ты не должен этого делать. Это моя работа.

— И?

— Ты не помогаешь Майки обустраивать его пространство. Люди подумают, что ты даешь мне преференции.

— Сьерра, если кто-то не думает, что я даю тебе преференции, он тупой и должен быть уволен.

— Я серьезно, — хнычу я с досадой.

Он улыбается, демонстрируя свои яркие белые зубы.

— Послушай, ты мой друг, сосед по комнате и... человек, о котором мне нравится заботиться. — Он смотрит на потолок, то ли подыскивая нужное слово, то ли прося Бога дать ответ. — Младшая сестра?

О, черт возьми, нет.

Он только что вытащил карту младшей сестры.

— Боже мой. Никогда больше не называй меня своей младшей сестрой.

— Я не это имел в виду. Я хочу сказать, что это очевидно, я помогаю тебе, как могу, и присматриваю за тобой. — Он пожимает плечами. — Вот и все.

— Хотя я ценю это, я не хочу, чтобы другие сотрудники говорили обо мне гадости.

— Они и не будут. — Он усмехается. — Только не тебе в лицо.

Я шаркаю ботинком об пол.

— Я уже знаю, что они меня ненавидят.

Его голос понижается.

— Они считали, что это странно. — Раздражение промелькнуло в его чертах. — То как я защищаю тебя, так и мои сотрудники защищают меня. Не так сильно, но защищают.

Я моргнула.

— Защищают тебя от чего?

— От того, что я общаюсь с женщиной, у которой дома есть парень. — Его лицо опускается, как будто он вспоминает каждый раз, когда я оставляла его и шла к Девину. Стыд пронзает меня насквозь.

Почему я так поступила с ним? Почему я так поступила с собой?

Он прочищает горло.

— Мне нужно вернуться к работе. Звони, если тебе что-нибудь понадобится.

Он уходит, его шаги длинные, как будто он хочет оставить, между нами, как можно больше расстояния.

Чувство вины, такой огромной гребаной вины, пронзает меня насквозь.

***

Я уже пролила на себя пиво и испортила три заказа.

Одна официантка продолжает смотреть на меня смертельным взглядом.

Другая отдает Малики все свои заказы после моей ошибки. Так много для того, чтобы показать себя сегодня вечером.

Я виню в этом свой разговор с Малики. Это полностью выбило меня из колеи.

Я знаю, когда приезжает мальчишник. Они идут прямо в мою сторону и чертовски раздражают. С каждым выстрелом они произносят дурацкую фразу.

— За потерю свободы!

— За то, чтобы твои яйца были на поводке!

— За то, чтобы у тебя была только одна киска до конца жизни!

Я уверена, что мальчишники придумал Сатана.

Я никогда больше не выйду замуж. Глава 14

Малики

Бар сегодня забит до отказа.

Деньги текут рекой.

Люди наслаждаются. Обычно я бы не стал жаловаться.

Это то, чего ты хочешь в своем бизнесе.

Чего я не хочу, так это чтобы каждый долбаный мужик флиртовал и пускал слюни на моего нового бармена, соседку по комнате, мою... кем бы ни была для меня Сьерра.

Другом?

Я тряхнул головой, пытаясь очистить мысли, но это не помогло.

Черт.

Теперь я жалею, что не завел правило «не пить на работе».

Моя ночь – это круг действий.

Спросить кого-нибудь, чего он хочет. Посмотреть на Сьерру. Сделать их напиток. Посмотреть на Сьерру. Дать им их напиток. Посмотреть на Сьерру.

Она улыбается, и мужчинам это нравится. Несомненно, она делает чаевые, но она не слишком кокетничает и не пожирает их внимание. Меня сводит с ума то, что они воспринимают ее дружелюбие как интерес.

Да, блядь, точно.

Я видел, как Сьерра флиртует.

Я знаю, как это выглядит, когда она заинтересована в ком-то.

Потому что она делает это со мной.

Она флиртовала со мной с тех пор, как ее незаконная задница вошла в мой бар. Сначала это было почти комично. Она ни черта не умела флиртовать, и, хотя меня тянуло к ней, я никогда не планировал, что у нас что-то получится. Она была легальной и, хотя и пыталась это скрыть, невинной.

Чертовски невинной.

Некоторые мужчины любят невинность.

Я? Не очень.

Невинность приводит к путанице.

Невинность хочет от тебя большего, чем простой трах здесь и там.

Невинность разбивает сердце.

Так что, да, вот почему я избегаю невинных блондинок. Хотя, Сьерра уже не совсем невинна.

Я хорошо контролировал себя, пока не увидел, как парень взял ее за локоть. Сьерра дернулась, и он снова схватил ее – на этот раз с жуткой ухмылкой.

Все, что я вижу, это красный цвет, когда я роняю стакан и бросаюсь к ним.

Я оказываюсь рядом с ней в считанные секунды и протягиваю руку через барную стойку, чтобы оттолкнуть его.

— Какого хрена, чувак? — кричит парень, теряя равновесие.

Я указываю на него.

— Держи свои грязные руки подальше от моих работников.

Он подходит ближе, и от его дыхания несет спиртным.

— Чувак, я просто разговаривал с ней.

У меня нет времени на это дерьмо.

— Всю оставшуюся ночь ты будешь заказывать выпивку у меня, слышишь меня?

Тощий парень выпячивает грудь – попытка выглядеть устрашающе, но получается, наоборот.

— Откуда ты знаешь, что она не хочет, чтобы я ее трогал? Она дразнила меня всю ночь.

Сьерра закатывает глаза, не удосужившись посмотреть в мою сторону, и протягивает парню еще одно пиво.

— Вот. — Она протягивает его ему. — Я добавлю это к вашему счету.

— Спасибо, красавица. — Он подмигивает ей и обращает свое внимание на меня. Он наклоняет свой бокал в мою сторону, разворачивается и уходит.

Сьерра ударяет меня рукой в живот, чтобы не дать мне перепрыгнуть через бар и надрать ему задницу.

Ее глаза сузились, когда она посмотрела на меня.

— Это твой бар, Малики. Ты не можешь так поступать с клиентами.

— Могу, если они доставляют тебе неудобства, — процедил я.

— Со своими я справлюсь сама. — Она шумно выдохнула и скрестила руки.

— Но это не значит, что ты должна или будешь делать это под моим присмотром.

— О, правда? — Гнев пылает на ее лице, что сбивает меня с толку. — Может, тебе не стоит общаться с женщиной, которую ты подцепил под моим присмотром? — Она насмехается. — Буквально.

— Что?

Она делает размашистый жест в сторону женщины, сидящей в углу на моей стороне бара.

О, черт.

— Я узнала ее, — шипит она. — Может, она и не выкрикивает твое имя, пока ты трахаешь ее на своем столе, но я ее видела. Это та женщина, с которой ты трахался в ту ночь, когда я пришла.

О, так она хочет поговорить о той ночи.

Я умирал от желания сделать это.

Это не то место, не то время, но я начну.

— Почему ты пришла сюда той ночью? — Мой тон ровный, и я опускаю руку, чтобы она не проскочила под ней и не убежала. — Мы не разговаривали хрен знает сколько времени. На самом деле, это была ночь перед твоей свадьбой.

Она сжимает свою тонкую челюсть, и на ее щеках появляется румянец.

— Это не имеет значения.

— Если это не имеет значения, тогда почему ты мне не говоришь?

— Нас ждет толпа людей. Мне есть с кем пофлиртовать. — Ее губы скривились. — А у тебя есть женщина, которую ты трахал, чтобы обслужить. — Она шлепает меня по плечу. — Мне пора бежать, босс.

Я обхватываю рукой ее руку, снова останавливая ее.

— Зачем ты пришла в бар? — выкрикнул я, желая получить ответ больше, чем мой следующий вздох.

Она пришла не просто так. Женщина не приходит к другому мужчине в ночь перед свадьбой без всякой чертовой причины.

— Скажи мне.

Она вырывается из моей хватки и отводит взгляд.

— Мне нужно было выпить.

— Тебе нужно было выпить? — Я фыркнул. — Чушь собачья. Может, твой муж и купился на твою ложь, но я вижу тебя насквозь.

Она пожимает плечами, ее голос звучит почти обиженно.

— Неважно. Мне нужно вернуться к работе и заработать немного денег.

Реальность дает мне пощечину, снова напоминая, что это не то место. Я качаю головой и возвращаюсь к своим клиентам. Пенни ухмыляется и сигнализирует о своем пустом стакане.

Пенни работает на одного из моих дистрибьюторов пива. Мы познакомились, несколько раз встречались и много раз трахались. Почти год все шло гладко. Я ясно дал понять, что не ищу отношений, и все было идеально, пока у нее не появились чувства и она не сказала мне слово на букву «Л». Она говорила его много раз во время секса – это не считается, но никогда за едой. Поэтому мне пришлось порвать с ней отношения.

Мы не разговаривали несколько месяцев до свадьбы Сьерры. Она появилась случайно, и мне нужно было очистить голову, чтобы забыть о Сьерре.

А поскольку мне все время нужно было забыть о Сьерре, я использовал Пенни в качестве буфера – пока не понял, что это нечестно по отношению к ней. Я не видел ее с той ночи, когда расстался с ней, хотя мы оба ушли, понимая, что останемся друзьями.

Я не приглашал ее сегодня, не разговаривал с ней несколько месяцев, но я не могу ее выгнать. Она не сделала ничего плохого.

Друзья не игнорируют друзей, но я постарался держаться от нее подальше, насколько это возможно сегодня. Это трудно, учитывая, что она постоянно заказывает напитки и еду.

Я делаю ей содовую с водкой, и прежде, чем я успеваю уйти, она берет мою руку в свою, ее пальцы танцуют по моей коже, и наклоняется вперед, ее декольте выплескивается наружу.

— Ты что-нибудь делаешь сегодня вечером? — шепчет она.

— Работаю, а потом ложусь спать, — отвечаю я, скучая.

— Хочешь составлю компанию?

— Нет. Я очень устал.

— Да ладно. Ты никогда не отказываешь мне, когда я в городе, и нам нужно наверстать упущенное. Давно не виделись.

Я отстраняюсь и делаю шаг назад. Мне просто повезло, что, когда я взглянул на другую сторону бара, внимание Сьерры было приковано к нам. Ее лицо сжато, и она смотрит на меня каменным взглядом.

Конечно, блядь, конечно.

— Я был занят, — практически проворчал я.

Она сужает на меня свои карие глаза.

— Что с тобой?

— Ничего.

Она показывает на Сьерру.

— У вас там с девочкой из подготовительной академии какие-то забавные дела? — Она смеется. — Где ты ее нашел? Она выглядит так, будто ей место где угодно, только не здесь.

Я морщусь от правды в ее замечании. Она права. Сьерре не место в таком захудалом баре, как этот.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — говорю я, притворяясь незаинтересованным. — Она моя сотрудница, и я хочу убедиться, что с ней все в порядке. — Последнее, что мне меньше всего нужно, чтобы Пенни начала ссориться со Сьеррой.

Ее глаза задерживаются на Сьерре, которая повернулась к нам спиной, и ее лицо становится настороженным.

— Лжец. Ты раздевал ее глазами всю ночь, пялился на ее задницу, злился всякий раз, когда мужчина заговаривал с ней. Я знаю, как это выглядит – хотеть кого-то. Ты много раз смотрел на меня такими глазами.

То, как я смотрел на нее, никогда не сравнится с тем, как я смотрю на Сьерру.

Никогда.

— Я занят, Пенни, — говорю я. — Наслаждайся своей ночью.

Она громко вздыхает и молчит, пока я не встаю на пятки, чтобы уйти.

— Какой позор. Такой мужчина, как ты, влюбился в такую женщину, как она.

Я обернулся.

— Что это, блядь, должно означать?

— Я знаю, кто она. — Она играет зубочисткой во рту и ухмыляется. — Дочь мэра. Она может трахнуть тебя, Малики, но никогда не удержит.

— А ты никогда не сможешь удержать меня, Пенни.

К черту эту ночь.

Хотел бы я, чтобы Лиз или Майки были здесь. Я бы попросил их подменить меня, чтобы я мог подняться наверх, выпить, бросить что-нибудь, пробежать милю.

Что угодно, лишь бы забыть слова Пенни.

Что угодно, лишь бы перестать думать о женщине, которую я не могу иметь.

***

— Присаживай свою симпатичную задницу. У тебя была долгая ночь.

Бар закрыт, и, похоже, работающие остатки ночи остудили Сьерру. И меня. Никто из нас не упоминал Пенни, и я не возражаю против этого.

Сьерра фыркает.

— Ты сделал большую часть работы и был здесь раньше меня, значит, у тебя была более длинная ночь.

Мое внимание приковано к ней, и я борюсь с собой, стоит ли говорить то, что я хочу ей сказать. Вопреки своему здравому смыслу, потому что я чувствую, что это должно быть сказано, я говорю.

— Знаешь, тебе не обязательно здесь работать. Я одолжу тебе денег, помогу, что угодно, чтобы ты встала на ноги. Если тебе нужен аванс на ремонт бара, я могу сделать и это.

Она поморщилась.

— К чему это? — Она молчит несколько мгновений. — Это твой способ сказать мне, что ты не хочешь, чтобы я здесь работала? Твоя длинноногая подружка убедила тебя, что мне здесь не место? — Она бросает тряпку, которой чистила бар, в раковину.

Мне нравится видеть разозленную, настроенную Сьерру. Но не так сильно, когда это бросают в меня.

— Пенни? — Я качаю головой. Как раз тогда, когда я надеялся, что мы сможем обойтись без ее упоминания. — Пенни не имеет к этому никакого отношения. Я имею в виду, что ты можешь найти что-то лучшее для себя... для своего имиджа.

— К черту мой имидж, — прорычала она. — И пошел ты на хрен за то, что позволил своей подружке, Пенни, изменить свое мнение обо мне. Если я для тебя обуза, я уберу свою нуждающуюся в лучшем имидже задницу. Если ты не хочешь, чтобы я была рядом по какой бы то ни было отстойной причине, я уйду. — Она покачала головой и глубоко вдохнула, чтобы сохранить голос ровным. — Я имею в виду, я не понимаю, почему ее так беспокоит моя работа здесь. Я не помешаю ей снова трахнуть тебя. Позови ее. — Она вскидывает руку и проводит ею по середине барной стойки. — Трахни ее прямо здесь, прямо сейчас, если хочешь.

Я никогда не видел Сьерру такой взбешенной, и это чертовски возбуждает.

Мой член подрагивает в джинсах. Не от мысли о том, чтобы трахнуть Пенни там, а от мысли о том, чтобы увидеть, как Сьерра широко раскинулась, позволяя мне делать с ней все, что захочу. Спина Сьерры ударяется о барную стойку, когда я плотно подхожу к ней.

— Ты этого хочешь? — говорю я, теряя терпение. — Чтобы я трахнул ее прямо здесь, прямо сейчас, у тебя на глазах?

Ее глаза расширяются, мои слова поражают ее, и она пожевывает нижнюю губу.

— Не особенно, но все равно. Между нами, ничего нет, верно? — Она толкает меня в плечо, но я твердо стою на своем месте, всего в нескольких дюймах от нее. — Нет, ведь ты будешь трахать каждую левую женщину в этом городе.

На великолепном лице Сьерры промелькнула смесь эмоций – разочарование, желание, голод. Я бы не удивился, если бы мое лицо напоминало то же самое.

Я наклоняюсь, мои губы касаются ее щеки.

— Что случилось с твоим увлечением моей сексуальной жизнью?

Она задыхается, когда я кладу руки по бокам ее талии и прижимаю ее к барной стойке – именно там, где она сказала мне трахнуть Пенни. Ее ноги раздвигаются, создавая идеальное пространство для меня, когда я перемещаюсь между ними. Она вздрагивает, по ее коже пробегают мурашки, когда моя рука ложится на ее бедро.

Ее внимание переключается на мою руку, но я не убираю ее, и она борется за то, чтобы ее голос звучал ровно.

— Я не одержима твоей сексуальной жизнью.

— Нет, одержима.

— Называй меня сумасшедшей за то, что я интересуюсь цыпочкой, которую ты трахнул в своем офисе, что, я уверена, произошло не в первый раз. Черт, да ты наверняка трахал ее в этом баре.

Я молчу. Это правда.

— Вау, — говорит она. Она отпихивает меня, спускается с барной стойки, вздрагивает и проводит рукой по своему телу. — Позволь мне смыть с себя микробы шлюхи – и твои, и ее.

Я сжимаю руки.

— Мне спросить тебя, спала ли ты с каждым, кто сюда заходит?

Она вскидывает руки вверх, и она так близко, что ее рука почти задевает меня.

— Я почти ни к кому не прикасалась в этом богом забытом городе!

— Хорошо.

— В отличие от тебя.

— Детка, ты понятия не имеешь, что я с кем делал, так что брось эти фантазии и перестань считать, что я трахаю каждую женщину, которая мне улыбается. — Я выдохнул. — Знаешь, я немного не понимаю, почему тебя это вообще волнует.

Я придвигаюсь ближе, и она снова упирается в бар. Она не мешает мне повторить свои прежние действия – схватить ее за талию, водрузить на барную стойку и просунуть свое тело между ее тонкими ногами.

Я хватаю ее за шею, притягивая ближе к своему лицу, и мои пальцы ласкают ее кожу.

— Ты хочешь стать одной из этих женщин, Сьерра? Поэтому тебя это так волнует?

Ее дыхание вырывается в крошечные выдохи. Ее глаза опускаются к моим и становятся дикими, впиваясь в меня. Она возбуждена, и, черт возьми, я тоже.

Я опускаю руку вниз по ее шее, берусь за подбородок и откидываю его, давая возможность провести губами по изгибу ее челюсти. Ее кожа мягко прижимается к моим губам. Я пробегаю поцелуями по ее шее, чувствуя, как ее грудь прижимается к моей, и посасываю место под ее ухом. Я впиваюсь пальцами в ее голые бедра и раздвигаю ее ноги шире, замечая, как под короткими шортами мелькают трусики.

Это плохая, блядь, идея.

Это черта, которую я поклялся никогда не переступать с ней.

Я не тот мужчина для нее. Ей нужен профессионал, работающий с девяти до пяти, который носит чертовы мокасины. Не я, не мужчина, которому суждено провести свою жизнь здесь и человек, который не может дать ей ту жизнь, которую все эти годы имели ее родители.

— И это все? — спрашиваю я, мой голос резок, когда я шепчу на ее коже. Я чувствую, как мой член становится тверже с каждым прикосновением. — Поэтому ты так злишься?

Она дрожит.

— Я работаю здесь. Вот почему.

— Чушь. — Я отступаю назад, мои руки крепко сжимают ее бедра. — Я могу читать тебя, как свою любимую книгу, Сьерра. Я вижу тебя – настоящую тебя, и как бы ты ни старалась скрыть от меня каждую мысль, проносящуюся в твоей маленькой хорошенькой головке, я ее вижу. Позволь мне привести тебе пример: прямо сейчас я вижу, как ты злишься на меня. — Я понижаю тон. — Я также вижу, как сильно ты хочешь меня.

Она тянется вниз, чтобы впиться пальцами в мою руку, лежащую на ее бедре.

— Ты такой самодовольный.

Я поднимаю бровь, глядя на нее.

— Я лгу?

— Может быть, я вижу тебя насквозь. Может быть, это ты хочешь меня.

— Поверь мне, ты не можешь меня читать.

Она смеется.

— О, но я могу. Неужели ты думаешь, что я не замечаю твою ревность так же, как и свою? Что я не вижу, как тебе приходится вырываться из своих чувств ко мне? Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя, Малики. Проблема в том, что ты слишком труслив, чтобы что-то с этим сделать.

— Слишком труслив?

— Слишком, черт возьми, труслив.

Мои губы врезаются в ее губы.

Труслив, ага, конечно.

Мы стонем, и в тот момент, когда я начинаю пробовать ее на вкус, когда мой язык входит в ее рот, в комнате раздается громкий стук.

Какого хрена?

Звонит мой телефон.

Звонит телефон в баре.

Кто-то стучит в дверь бара и кричит за ней.

Я разобрал что-то вроде:

— Забыла бумажник!

— Чертов ад, — ворчу я, отстраняясь от нее.

Впервые я пробую ее на вкус, и все прерывается вот так.

Это знак, что мы не должны переходить эту черту?

Мы оба переводим дыхание, и я вытираю рукой лицо, направляясь к двери. Я наполовину хочу сказать человеку, чтобы он отвалил, но он не перестает стучать.

Я отпираю дверь... и входит Пенни.

Ты, наверное, издеваешься надо мной.

Я слышу, как Сьерра ругается себе под нос.

Она спрыгивает с барной стойки и практически рычит в мою сторону.

— Это была долгая ночь. Тебе, наверное, стоит помочь ей найти кошелек.

Она смотрит на нас, проходя мимо по дороге в квартиру, и я молюсь, чтобы она не собрала вещи и не уехала.

Как бы мне ни хотелось преследовать ее, сначала я должен избавиться от Пенни.

— Хорошо сыграно, — говорю я Пенни, работая челюстью.

Она поднимает брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ладно. Ты забыла свой кошелек?

Она пожимает плечами.

— Я надеялась, что ты передумал. Я не знала, что она будет здесь с тобой, делая... что бы вы двое ни делали.

— Мы закрывали бар.

— Ты собирался трахнуть ее в том же месте, где трахал меня.

Я рычу. Она права. Я собирался трахнуть Сьерру там же, где трахал бесчисленное множество других женщин.

— Она не для тебя, Малики. — Ее рука скользит по моему плечу.

Я отталкиваю ее.

— То, что мы трахались несколько раз, ни черта не значит. То, что твой рот побывал на моем члене, еще не значит, что ты меня знаешь.

— Когда она разобьет тебе сердце, ты знаешь мой номер.

Глава 15

Сьерра

Я бросаю сумку, срываю с себя одежду и иду в душ.

Слезы навернулись мне на глаза, как только Пенни вошла, но я смахнула их.

Я не могла плакать перед ней – перед ними.

Что, если он приведет ее в свою спальню?

Я покачала головой. Он не сделает этого после того, что случилось в баре.

Я бросаю мочалку на пол ванны и пинаю ее для пущей убедительности. Я вспоминаю прикосновения Малики, когда мою волосы. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Именно тогда, когда мне удалось доказать, что он больше не может скрывать свои чувства ко мне, она прервалась.

Несмотря ни на что, между нами, всегда кто-то встает.

Малики сидит на моей кровати, когда я вхожу в комнату. Я вскрикиваю и затягиваю полотенце вокруг груди.

— Я хотел заверить тебя, что ни с кем не трахаюсь. — Он встает. — Поспи немного.

С этим он разворачивается и уходит.

— Малики, подожди.

— Иди спать, Сьерра, — это все, что он прорычал.

***

— ЧЁРТ.

Я опоздала.

Из-за всего, что произошло прошлой ночью, я не поставила будильник на поздний завтрак.

Я натягиваю платье через голову, избавляясь от морщин руками, и надеваю красные туфли на танкетке. Я чищу зубы, заплетаю волосы и через несколько минут выхожу за дверь. Я хочу пойти на этот бранч, как хочу выпить мимозы с Луизой.

Слава Богу, Малики нигде не видно. Я пока не могу встретиться с ним взглядом.

— Ты опоздала, — так приветствует меня отец, когда я сажусь за стол.

— Я проспала, — говорю я, зевая.

— Если бы ты не работала в баре, ты бы не проспала.

Я беру графин с апельсиновым соком и наливаю себе стакан.

— Я не собираюсь это обсуждать. — Мой взгляд перескакивает на маму. — Я сказала маме, чтобы она сообщила тебе об этом.

— О, она все сделала правильно, но ты моя дочь, — отвечает он с раздражением.

Он ненавидит, когда ему не дают права голоса, но его жизнь изменилась после того, как его интрижка была раскрыта. Его задница находится под ударом в каждом аспекте его жизни – карьера, семья. Черт, даже мои бабушка и дедушка злятся на него. Сейчас у моего отца нет никого на его стороне.

Мама проводит ладонью по его руке.

— Дорогой, давай подождем, пока мы поедим.

— Да, папа. Мы не хотим, чтобы твое кислое настроение повлияло на наши французские тосты и яйца, — добавляет Рекс с ухмылкой.

На шее моего отца пульсирует жилка, и, без сомнения, он хочет отвесить Рексу подзатыльник, но он смотрит на меня с намерением.

— Мы поговорим об этом.

— Не могу дождаться, — бормочу я, расстилая салфетку на коленях.

Когда-то я была папиной дочкой. Он не был идеальным, но он был моим папой – человеком, который боролся с монстрами в моем шкафу и учил меня кататься на велосипеде. Где-то между тем, как я выросла, а он стал более успешным, он изменился – стал человеком, которого я больше не знала, но все еще любила. Несмотря ни на что, я была рядом с ним, защищала его, пока он не разрушил сердце моей матери.

Я завтракаю, слушая, как отец рассказывает о событиях в городе, а мама – о своем последнем сборе средств. Когда завтрак закончен и наши желудки полны, я помогаю маме прибраться, двигаясь как можно медленнее, чтобы оттянуть этот ненужный разговор с отцом.

— Хорошо, Сьерра, мой кабинет, — говорит отец, заходя на кухню и поправляя манжеты рубашки.

Я закатываю глаза, следую за ним в кабинет и говорю, прежде чем он успевает закрыть дверь:

— Послушай, что бы ты ни сказал, я не передумаю работать в баре. Я работаю там, и это окончательно.

Дверь с щелчком закрывается, и он обходит вокруг своего стола, выглядя более властным, когда садится в кресло руководителя. Мой отец – красивый мужчина, который хорошо постарел. Он высокий, с темными волосами, в которых только несколько седых прядей, и он обладает достаточной уверенностью в себе, чтобы можно было предположить, что ему около двадцати лет. На нем черный костюм, черный галстук и Rolex, доставшийся ему от деда.

— Работа там не только неподобающа для дочери мэра, но и опасна, Сьерра.

— А знаешь, что неуместно для мэра города? Изменять своей жене.

Он щелкает пальцем в мою сторону.

— Туше. Это не попытка контролировать тебя. Жизнь Малики темнее, чем солнечный свет, к которому ты привыкла, дорогая.

— Странно. Малики – мое солнечный свет каждый раз, когда у меня дерьмовый день, когда я плачу из-за твоей неосмотрительности и измены. Он делает меня счастливой. Помнишь последнего парня, которого ты одобрял? Он изменил мне в туалете бара. — Я начинаю вышагивать перед ним. — И я даже не встречаюсь с Малики. Я работаю на него. Поэтому, по этой причине и ради нашей дружбы, я буду терпеть пасмурные дни с ним, потому что...

— У тебя есть к нему чувства?

Я сглотнула.

— Дружеские чувства.

Он кивает.

— Будь осторожна.

— Я всегда осторожна.

— Этот ребенок, его жизнь была нелегкой. Его мать была... — Он замолкает.

— Была кем?

— Психически больна, то в психиатрической клинике, то в больнице, и место работы его отца не способствовало этому. У нее была паранойя по поводу неверности, она стала одержима ею и не могла справиться со своей жизнью – по словам вашей матери, которая пыталась стать ее наставником. Она пыталась помочь Келли, но не смогла.

Я скрещиваю руки.

— Дети не обязаны брать пример со своих родителей. Я совсем не похожа на тебя.

Он морщится, понимая, что это не комплимент.

— Я люблю тебя, но я не хочу, чтобы ты была с таким мужчиной, как я, Сьерра. Я знаю, что такое мужчина, которого невозможно удержать – я один из таких мужчин – и нам тяжело. Мы причиняем боль людям. — Он опирается локтями на стол. — Твоя мать подала на развод.

Я останавливаю свой шаг, чтобы посмотреть на него.

— Что?

— Я хотел быть тем, кто скажет это тебе.

— Почему?

— Она боится, что подает плохой пример, и что ты вернешь Девина обратно, потому что она не бросила меня. Я полагаю, мы оттягивали неизбежное. Когда она рассказала мне об измене Девина, я хотел убить его за то, что он причинил тебе боль. Твоя мать напомнила мне, что это ничем не отличается от моих действий. Я причинил боль своей жене, своим детям и предал город, который голосовал за меня. Я должен ответить за это.

Моя голова закружилась.

— Что теперь будет? — Это не может быть реальностью. Он этого не говорил.

— Я буду работать над тем, чтобы искупить свою вину.

— И пока ты это делаешь, позволь мне поработать над тем, кем я хочу быть. — Он приподнял бровь.

— И кем же?

— Счастливой.

Он кивает.

— Я закрою рот, сяду и пойму, что я не идеален.

— Наконец-то.

Его стыдливый взгляд ранит мое сердце, и я обхожу стол, чтобы поцеловать его в щеку. Он безжалостный человек, но я люблю его.

— Скоро увидимся, хорошо? — говорю я ему.

Он кивает.

— Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Что угодно. Я ночую в своем кабинете, но мне пора найти место для постоянного переезда. Я разрешаю твоей матери оставить дом.

***

Я отпираю дверь квартиры и вхожу, обнаружив, что она пуста. Я не разговаривала с Малики с тех пор, как вчера вечером появилась девушка, которую он трахнул на столе.

Кстати, о прошлой ночи...

Что это было, черт возьми?

Мы целовались.

Малики Бриджес наконец-то поцеловал меня.

Годами я мечтала почувствовать его губы на своих.

И это случилось в ужасное время.

Я была замужем, и тут появилась Пенни.

Я слишком остро отреагировала прошлой ночью?

Возможно.

Малики не мой. Я не имею на него права.

Я не имею права расстраиваться, но я не могу перестать представлять, как Пенни возвращается на второй раунд... третий... кто знает, сколько раз они трахались?

Она не испугалась, увидев меня – явный признак того, что она заявила о своих претензиях и дала понять, что у них была история.

Когда я иду в бар в поисках его, там пусто. Моя следующая остановка – страшный офис – место, куда я не ступала ногой с той ночи. Дверь закрыта. Я стучусь и жду, пока он позовет меня войти. Увидев меня, он отрывается от бумаг на столе, выпрямляется в кресле и выглядит так, будто он начальник, собирающийся отругать сотрудника.

Нет никакой дорожной карты, куда приведет этот разговор. Я – замужняя женщина, разочаровавшаяся в нем из-за другой женщины. Я неправа, и меня мучают мои чувства.

— Привет, — говорит он, понимая, что я немая чудачка, таращащаяся на него.

— Привет, — почти шепчу я, закрывая дверь.

— Слушай, о Пенни, — начинает он.

— Ах, старая добрая Пенни. — Насмешка срывается с моих губ с презрением. Мой взгляд перебегает с него на стол, и я сжимаюсь. — Ладно, я не могу говорить с тобой здесь. — Я поднимаю руку и сглатываю поднимающееся отвращение.

Его взгляд обводит комнату в замешательстве.

— Что? Почему?

— Этот стол. Я не могу даже смотреть на него после всей твоей... секс-забавы с Пенни.

Он откинулся на стуле и сцепил руки за головой.

— То есть после того, как ты шпионила за мной?

— Я не шпионил за тобой.

— Я следил за камерами. Ты не просто подглядывала, а потом убежала – что, добавлю, сделал бы здравомыслящий человек. Ты осталась и наслаждалась шоу. Шоу, которое не ты должна была смотреть.

Я заикаюсь, подыскивая нужные слова.

— Я была... шокирована... в ужасе... застыла на месте. — Я скрещиваю руки. — Не перекладывай это на меня. Ты должен был посоветовать мне не работать вчера вечером, если знал, что она вернется, чтобы еще раз потрахаться за столом.

— Я не знал, что она придет вчера вечером, и не приглашал ее прийти позже. Ты думаешь, что забыть бумажник – это код для секса? Я был так же удивлен и взбешен, как и ты.

— Я не была взбешена.

— Ты была взбешена. Ревность выглядит на тебе сексуально.

— Прости? Я не ревновала ее. — Да, но я фыркнула, чтобы выглядеть более правдоподобно. — Я была раздражена, вот и все. — Раздражена тем, что ты намочил мои трусики, предлагая мне то, о чем я мечтала годами, и тут бац, появляется Пенни-блокатор пениса. — Я буду наверху. Тогда мы сможем поболтать.

Он опускает руки и двигается в своем кресле.

— Слушай, мне жаль. — Самодовольная улыбка появляется на его губах. — Не то, чтобы мне было за что извиняться.

— Значит, ты не извиняешься, фальшивый податель извинений.

— Я извиняюсь за поведение Пенни. Я не сделал ничего плохого.

— Ты прав. Ты не должен извиняться за то, что трахаешь цыпочек за столом.

— Не говори, что это похоже на дешевое порно.

— Это точно выглядело как дешевое порно. Если она ходит как утка, говорит как утка, то это дешевое утиное порно.

— Ты невозможна, — пробормотал он. — Это было намного качественнее, чем порно. Да, у меня был секс с Пенни. Нет, я не буду делать этого снова. Все решено. Давай двигаться вперед.

Я скрестила руки вместе.

— Разговор окончен.

Я кручусь на своих танкетках и чувствую Малики позади себя, когда поднимаюсь наверх. Я оставляю дверь открытой для него и сажусь на табурет у острова.

— Теперь, когда с этим покончено, не хочешь рассказать мне, что еще у тебя на уме?

Мне нравится, что он не боится копаться в моих чувствах, не боится, что я выношу на него свои проблемы.

— Мои родители разводятся.

Почему я так ошеломлена – странно. Я была счастлива, когда мама сказала, что уходит от отца после того, как стало известно о его измене, и злилась, когда она решила остаться.

Теперь я чувствую себя оцепеневшей.

В этом году в моей семье происходит два развода – мой и моих родителей.

Он стоит на другой стороне острова.

— Мне жаль.

— Я... — Я останавливаюсь, чтобы прочистить горло. — Возможно, это моя вина.

— Черта с два. Все в этом городе знают, что виноват твой отец. — Он качает головой. — Не смей так думать.

— Да, но моя мама не ушла от него после того, как узнала об измене. Она уходит, боясь подать плохой пример своим дочерям.

— А разве то, что она остается с ним, подает хороший пример?

— Каждая ситуация индивидуальна. — Он кивает.

— Я согласен.

— Это... ух. Это будет странно, когда они не будут вместе, понимаешь?

— Да. То же самое было, когда моя мама ушла, но это стало нашей новой нормой.

Мой рот открывается.

Вот дерьмо. Малики переходит на личности?

Я веду себя так, будто знаю, что сказал мне мой отец?

— Твоя мама ушла от тебя?

— Да. Когда мне было шесть, а моей сестре девять. — Его лицо пустое, на нем нет ни капли эмоций.

— Она сказала тебе, что уходит?

— Нет. Однажды я пришел домой, а все ее вещи исчезли. Она так и не вернулась.

— Ты знаешь, где она сейчас?

Он покачал головой.

— Мне все равно. Она решила уйти, не забирать нас с собой и никогда не возвращаться. Вот и все. Я не буду бороться ни за чью любовь. Она сделала то, что мать никогда не должна делать, независимо от ситуации.

Я хочу большего.

Я хочу всего личного, что он может предложить.

— Почему она ушла?

— Я не знаю. Много лет назад, когда мы перевозили отцовский хлам, мы нашли ее прощальное письмо. Она винила во всем бар, моего отца, который сделал его приоритетом над своей семьей и не уделял ей достаточно внимания. Ему нужно было узнать, каково это – заботиться о семье, вот что она сказала. Я был в ярости на отца и обвинял его во всем. На самом деле, виноваты были они оба. Ее письмо доказало, что она не заслуживает того, чтобы я ее искал. — Он переносит вес с одной ноги на другую, качает головой и протягивает руку. — Пойдем. Хватит с нас депрессивного дерьма на один день. Давай займемся чем-нибудь веселым.

Я приподнялась на своем табурете.

— Например?

— Выбирай сама.

— Ну... — Я затянулась.

— Вот черт. Я что, действительно соглашаюсь на это?

— Как насчет того, чтобы пройтись по магазинам и выбрать все для бара?

Он пожимает плечами.

— Почему бы и нет? Это идеальный день, чтобы выбраться из города. — Я сползаю с табурета. — Дай мне быстро переодеться.

Он щелкает пальцами, чтобы остановить меня.

— Сегодня вечером Коэн устраивает барбекю у себя дома. Пойдем со мной.

— Правда?

— Да, будет весело.

Я киваю, улыбка появляется на моем лице. Я выхожу из кухни и, скрывшись из его поля зрения, бегу в свою спальню. Глава 16

Сьерра

— Первым делом, — говорю я, разворачиваясь и идя спиной к Малики. — Стол должен сказать пока-пока.

Он наклоняет голову в сторону.

— Что не так с моим столом?

— А то, что на нем ты трахал Пенни и еще неизвестно сколько женщин.

Мой ответ привлекает внимание пожилой пары, проходящей мимо. Женщина задыхается, зажимает рот рукой, как будто вместо светской беседы я раздвигаю ноги перед Малики, а затем кладет руку на сердце. Она качает головой, хватает мужчину за руку и оттаскивает его.

Малики качает головой.

— Ты не можешь отправлять в хлам мой стол по этой причине.

— У тебя есть сентиментальная привязанность к этому столу, кроме того, что это твое место для траха? Семейная реликвия? — спрашиваю я его. — Это было бы неуважительно по отношению к старшим.

— Нет, Сьерра. Я не занимаюсь сексом на семейных реликвиях.

Еще один странный взгляд бросает на нас прохожий. Мне следовало затронуть эту тему в машине.

Он понижает тон.

— Почему тебя так волнует стол?

Потому что я влюблена в тебя с восемнадцати лет.

Я прочищаю горло и пожимаю плечами.

— Я не хочу общаться с твоими сексуальными соками, если когда-нибудь буду работать в твоем офисе.

— Сексуальные соки? — Ухмылка играет на его губах. — Ты чокнутая, и, пожалуйста, никогда больше не используй термин «сексуальные соки».

— Неважно. — Я продеваю свою руку через его и веду нас в отдел офисной мебели в магазине, в котором мы находимся. — Новый стол, идем.

Когда мы доходим до места, я кручусь на каблуках и жестом указываю на варианты.

— Какой вид мы хотим получить, мистер Бриджес?

Он почесывает голову и вместо того, чтобы искать стол, обращает свое внимание на меня.

— Выбирай. Это ты требуешь, чтобы его заменили.

— Хорошо, я вижу, это та область, в которой ты предоставляешь мне творческий контроль. — Я беру его за руку и провожу нас через проходы.

— Пока оно не розовое и не усыпано блестками, что, похоже, является стилем моей племянницы, я не против.

— Я бы не стала так поступать с твоим столом. А вот табуретки... — Я ухмыляюсь ему в ответ. — Сейчас самое время упомянуть, что на них определенно есть блестки.

Он качает головой, улыбка растягивает его губы.

— Ты такая заноза в моей заднице.

— Привыкай к этому.

— Поверь мне, я привык много лет назад.

Я краду его кепку, надеваю ее и указываю на стол.

— Мне нравится этот. Он кричит, Малики!

Это простой черный стол с открытыми ящиками. Мне больше всего нравится то, что он выглядит неудобным. Это должно отпугивать женщин от того, чтобы раскинуться на нем.

— Берем. — Он возвращает свою кепку.

***

— Коэн работает в «Twisted Fox», верно? — спрашиваю я с пассажирского сиденья его машины.

Мы едем на барбекю. Наша поездка по магазинам закончилась тем, что мы заказали неудобный стол и офисное кресло, и у нас есть книга с образцами пола и краски.

Он кивает.

— Он совладелец этого места вместе с несколькими нашими друзьями. — Я застываю на своем месте.

— Мы же туда не пойдем?

Он качает головой.

— Нет, это у него дома. Я бы не пригласил тебя, если бы это было там. Это я и несколько друзей. Вот и все.

— Круто. — Я не могу поверить, что встречаюсь с его друзьями – друзьями, которых нет в Блу Бич.

Малики переехал из Блу Бич много лет назад, но вернулся, когда стал владельцем бара. Все, что я знала, это то, что он хотел уехать из маленького городка, как и я, а потом вернулся – по разным причинам. Он хотел спасти семейный бизнес. А я – чтобы быть рядом с родными, мамой и... с ним.

***

— Я нормально выгляжу? — Я осматриваю свои шорты, белую майку и красные танкетки, которые на мне.

Малики снимает с лица солнцезащитные очки и окидывает меня взглядом.

— Ты выглядишь идеально.

Я берусь за ручку, но делаю паузу, рассматривая дом, перед которым мы припарковались. Это небольшое кирпичное ранчо с ярко-желтой дверью и черными ставнями. На подъездной дорожке полно машин и мотоцикл.

Я тревожно выдыхаю.

— Во что я ввязалась?

Волнение от встречи с его друзьями сменилось нервозностью. Обычно я общительная девушка, завязывающая разговор с другими, но измена Девина изменила меня. Я не хочу разговаривать с людьми или выходить в свет. Я чувствую, что мной воспользовались, унизили и манипулируют. Я перестала доверять людям.

По крайней мере, мы не в Блу Бич.

— Входишь? — повторяет Малики. — Ты идешь на прохладное барбекю с моими друзьями. Это не одно из светских мероприятий твоих родителей. Не волнуйся о том, чтобы быть кем-то, кроме себя.

Я потираю затылок.

— Коэн рассказал кому-нибудь, как мы познакомились?

— Сомневаюсь. Коэну есть о чем беспокоиться, кроме сплетен.

Я расслабляюсь в своем кресле.

— Я решила, что Коэн мне уже нравится.

Он поглаживает мое бедро, слегка сжимая его.

— Не волнуйся. Просто развлекайся.

***

Рука Малики лежит на моих плечах, и я прижимаюсь к нему, когда мы заходим на задний двор Коэна. Этот жест шокировал меня, учитывая, что он почти не прикасается ко мне, когда мы общаемся. Его рука идеально облегает меня, как будто ей там самое место. Я могла бы ходить в его объятиях до конца своей жизни и никогда не захотеть отстраниться.

— Ки! Какие люди!

Коэн ухмыляется, когда видит нас, закрывает гриль перед собой и идет в нашу сторону.

— Рад, что ты смог приехать и привести великолепную компанию.

Я оглядываю задний двор. Группа девушек расположилась за столом, поглощенная беседой, а трое мужчин отстали от Коэна и направились к нам.

— Ты, должно быть, Сьерра, — говорит Коэн, когда доходит до нас. — Малики сказал, что ты приедешь, и он так много рассказывал мне о тебе. Добро пожаловать в мой дом.

Малики был прав. Коэн ведет себя так, как будто я совершенно незнакомый человек.

Я смеюсь, румянец поднимается по моим щекам.

— Все, что он тебе рассказал, – ложь.

Коэн делает движение в мою сторону и смотрит на парней.

— Ты помнишь того юнца, который постоянно пробирался в бар Малики?

— Да, — протягивает один шатен с леденцом во рту.

У другого парня открывается рот.

— Черт возьми! Это она? — Он качает головой с расширенными глазами. — Мне чертовски нравится это дерьмо.

— Конечно, — отвечает Коэн. — Это Сьерра. — Он представляет парней.

Леденцовый парень – Сайлас.

Тот, который святое дерьмо, – Финн.

Единственный, кто не улыбается, – Арчер.

Я машу им рукой.

— Привет.

Коэн складывает руки рупором и кричит девушкам:

— Джорджия! Иди сюда!

Невысокая блондинка поднимается со своего места и сужает глаза в нашу сторону.

— Лучше бы это было хорошо. У нас была глубокая дискуссия о «Холостяке».

— Поверь мне, это намного лучше, чем это дурацкое шоу! — восклицает Финн. — Нет, не лучше, — кричит Малики. — Оставайся там!

Джорджия, как я предполагаю, направляется в нашу сторону, и Коэн подает мне сигнал, как только она присоединяется к нам.

— Это Сьерра, она же несовершеннолетняя девочка, которая постоянно пробиралась в бар Ки.

Я поднимаю руку, чтобы поправить его.

— Эй, я никогда не была несовершеннолетней. Мне было восемнадцать.

— Восемнадцать – это не совершеннолетие и определенно не тот возраст, чтобы пить, детка, — говорит Малики с намеком на ухмылку.

— Он имеет в виду, что несовершеннолетним нельзя трахаться, — говорит Джорджия, закатывая глаза и ухмыляясь Малики. — Я так и думала, что у вас с ней что-то есть. — Ее внимание переключается на меня, ее улыбка все еще не исчезла. — Я тебя не знаю, но ты мне уже нравишься за тот ад, через который ты его протащила.

Рука Малики падает с моих плеч.

— Во-первых, я никогда не говорил о ней с тобой. Твоя любопытная задница подслушала, как я говорил об этом с Коэном. Мне нужен был совет, что делать, кроме как вызвать на нее полицию.

Джорджия пренебрежительно махнула рукой в его сторону.

— Заткнись. Ты бы никогда не вызвал на нее полицию.

— Эх, он угрожал много раз, — сообщаю я им, мысленно воспроизводя все те моменты, когда он это говорил. — Даже грозился позвонить моим родителям.

— Черт, чувак, только не угроза родителям, — вклинился Финн. — Я думал, ты круче этого.

Малики отмахивается от него.

Я пожимаю руку Джорджии, когда она представляется. Она великолепна, а ее внешний вид – сплошные девяностые. На ее веках – розовый блеск, а светлые волосы собраны в два пучка на макушке. Судя по улыбке на ее лице и дружелюбию в голосе, она мне уже нравится.

— Надеюсь, вы нагуляли аппетит, — говорит она. — У нас много еды.

Я смотрю на еду на столах для пикника.

Убейте меня.

Выглядит, как самый настоящий пикник.

— Мне жаль, — поспешно говорю я. — Малики набросился на меня с этой новостью в последнюю минуту, иначе я бы что-нибудь принесла.

Отлично. Уже произвожу плохое впечатление.

— Не волнуйся, — говорит Сайлас. — У нас всего полно.

— Малики уже заплатил мне за вас двоих, — говорит Джорджия. — Они платят, а я обычно делаю – за исключением гриля.

Рука Малики возвращается на мои плечи, когда мы идем за ней, но я отстраняюсь, когда Джорджия берет меня за руку.

— Я познакомлю тебя с девочками. — Ее внимание приковано к Малики. — Я обещаю вернуть ее.

Я киваю, когда Малики бросает на меня вопросительный взгляд, и позволяю Джорджии вести меня за собой.

— Лучше бы я ей понравился, когда она вернется, ты, маленькая засранка! — кричит Малики позади нас.

— Я не могу ничего обещать! — смеется Джорджия.

Когда мы доходим до стола, две женщины приглашающе улыбаются, и я сажусь на стул рядом с Джорджией.

— Я Лола. — Лола – светлокожая девушка с гладкими, уложенными в среднюю прическу волосами.

— А я Грейс. — Имя Грейс идеально подходит ей. Ее клубнично-светлые волосы заплетены в корону на голове, и она одета в свободное белое платье.

— Сьерра. — Я улыбаюсь. — Я пришла с Малики.

Их ухмылки расширяются.

— О, мы заметили, — комментирует Лола.

— Ты встречаешься с Коэном? — спрашиваю я Джорджию.

— Боже, нет, — отвечает она, скривив лицо. — Он мой брат. — Она двигается на своем месте. — А это мои подружки. Ни у кого из парней нет подруг. Они все слишком трусливы, чтобы их кто-то привязывал к себе.

Ее глаза сужаются в сторону парней, и я слежу за ее взглядом, пытаясь выделить жертву ее взгляда, но не могу.

Хм. Определенно, здесь есть какая-то история.

— Парни, работающие в барах, — мягко говорит Грейс и сжимает руку Джорджии. — Это то, что ты с ними получаешь.

Лола прочищает горло и указывает на меня.

— О, черт, — брызжет слюной Грейс. — Я не это имела в виду. Некоторые из них. Малики не такой. Он не приводит с собой разных женщин на каждое барбекю.

— Черт возьми, этот человек не приводил с собой ни одной женщины, и точка, — констатирует Джорджия совершенно определенно. — До тебя.

— И это до того, как мы запретили им приводить девушек, — подхватывает Грейс.

— Запретили? — Мой взгляд нервно перебегает на каждую девушку. — Он не должен был приводить меня? — Я так надеру ему задницу.

Лола качает головой.

— Нет, с тобой хорошо. Несколько лет назад была проблема с одной из девушек Финна. Она дружила с мамой ребенка Коэна и говорила о нем всякое дерьмо. Это не понравилось Джорджии, очевидно.

Я вытаращилась на них.

— Подожди, у Коэна есть ребенок?

Грейс кивает.

— Ноа.

Я окидываю взглядом двор, не замечая никого моложе двадцати лет.

— Он здесь?

— Нет, — отвечает Джорджия, сверяясь с часами. — Его тетя скоро его заберет.

У меня в голове крутится столько вопросов.

— А как же мама? Она здесь?

ч

Грейс гримасничает.

— Хизер – отстой.

Я бросаю взгляд на Джорджию.

— Почему?

Ее розовые губы кривятся в отвращении.

— За несколько месяцев до родов она ни с того ни с сего заявила Коэну, что хочет отдать Ноя на усыновление. Коэн умолял ее не делать этого, обещая взять на себя всю ответственность и опеку. Как только она родила, она сбежала в Вегас. Коэн сдержал свое слово, стал прекрасным отцом и ни разу не разговаривал с Хизер. Ной встречался с ней несколько раз, когда был с Джейми, но не знает, кто она для него. — Она усмехается с отвращением. — Мы предпочитаем держать это в тайне, чтобы защитить его.

Мой желудок сжимается. Как кто-то мог так поступить со своим ребенком?

Бедный Коэн.

— Ого, — протягиваю я, мои глаза прикованы к Джорджии. — Кто такая Джейми?

— Сестра Хизер, — отвечает Джорджия. — У нее есть связь с Ноа.

Я переглядываюсь с Коэном.

— Это звучит как один огромный клубок головной боли. — Джорджия пожимает плечами и берет свое пиво.

— Не совсем. Мы благодарны за отсутствие Хизер.

Как будто вовремя, маленький мальчик вбегает на задний двор, топая теннисными туфлями по траве, и завладевает всеобщим вниманием.

— Папа! — кричит он, сжимая что-то в руке и держа это в воздухе. — Ты не поверишь, что Джейми купила мне!

По лицу Коэна растекается умиление, и он издает хмыканье, когда мальчик прыгает к нему на руки, крепко обнимая его.

Опустившись на ноги, Ной держит в руках выставленный напоказ предмет.

— Это iPod!

Ребенок очарователен – маленький Коэн с каштановыми волосами и маленькой рамой.

Улыбка Ноя не может быть сдержана, когда он подпрыгивает вверх и вниз.

— Он синий!

Коэн опускается на одно колено до уровня Ноя.

— Воу, аккуратней, дружище!

— Эй, Джейми! — кричит Джорджия, заставляя мое внимание переключиться на высокую брюнетку, идущую в нашу сторону.

— Привет, — отвечает она, зевая.

— Хочешь остаться здесь? — предлагает Джорджия.

Джейми качает головой.

— Завтра у меня двойная смена, и мне очень нужен сон.

— Это здорово, что ты врач. — Грейс вздрагивает. — Кровь вызывает у меня брезгливость.

— Все вызывает у тебя брезгливость, — говорит Финн, приседая позади нее и проводя руками по ее волосам, распутывая косу.

— Особенно ты. — Она поднимается, проводит ладонью по его лицу и отталкивает его.

Коэн и Ной подбегают к нам.

— iPod? — Коэн спрашивает Джейми. — Тебе не нужно было этого делать. Ты слишком его балуешь.

Джейми смеется – наигранно.

— Это из эгоистических соображений, чтобы я могла общаться с ним по FaceTime.

— Ты всегда звонишь мне по FaceTime, чтобы поговорить с ним. Это никогда не было проблемой, — отвечает Коэн, нахмурившись.

Ее лицо ничего не выражает.

— Ты иногда занят.

Он морщится, прежде чем проверить себя.

— У нас много еды. — Его руки метнулись к столу. — Останься.

— Спасибо за предложение, но я не могу. — Она наклоняется, чтобы обнять Ноя. — Обязательно позвони мне, хорошо?

Ной обнимает ее в ответ, а затем отдает честь.

— Ты справишься! — Она целует его голову и прощается со всеми.

— Она злится на тебя, — поет Джорджия, когда Джейми исчезает со двора.

— Она не злится на меня, — подражает Коэн своим высоким голосом.

— Почему она на тебя злится? — спрашивает Грейс.

— На днях она позвонила Коэну по FaceTime, чтобы поговорить с Ноем, а ответила какая-то цыпочка, которая задала Джейми двадцать один вопрос о том, кто она такая. — Джорджия закатывает глаза и бросает взгляд на Коэна. — Вот почему она купила iPod.

— Мне нужно прекратить рассказывать тебе всякую ерунду, — бормочет Коэн.

Он качает головой, хватает Ноя и перекидывает его через плечо. Ной разражается громким смехом, держась за его шею, когда Коэн убегает.

— У них с Джейми что-то есть? — спрашиваю я Лолу, когда он уходит.

Она качает головой, проводя рукой по волосам.

— Конечно, должно бы быть, но Коэн слишком труслив.

— Ты должна признать, что Ноа это смутило бы, — вклинивается Грейс.

— Любовь есть любовь, — говорит Джорджия.

Обе девушки смотрят на нее с грустью.

— Да, а мужчины глупы, — говорит Грейс, а Лола кивает в знак согласия.

Я откидываю голову назад, когда Малики подходит ко мне сзади и шепчет на ухо:

— У тебя все хорошо?

Мой живот вздрагивает.

— Да.

Мой голос слегка повышается.

Он сжимает мои плечи.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится или если эти язычники доставят тебе слишком много хлопот.

Они втроем говорят ему отвалить тремя разными способами.

— Дядя Малики!

Малики поворачивается, когда Ной подбегает к нему и запрыгивает ему на спину.

— Я так по тебе скучал!

— Я скучал по тебе еще больше, — отвечает Малики с таким веселым тоном, которого я никогда не слышала.

Ной держится за него, пока Малики бежит к ребятам, играющим в мяч, и опускает Ноя на ноги. Они идут к одной стороне, а Коэн и Финн занимают другую. Они играют, а Арчер сидит на стуле с пивом в руке и наблюдает за ними. Поправка: он наблюдает за Джорджией, притворяясь, что обращает внимание на игру.

— Вы двое милые, — говорит Джорджия.

— А? — спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее.

Она показывает туда-сюда на меня и Малики.

— Ты и Ки. Вы милые вместе.

Ее комментарий удивляет меня.

— О, нет. Мы друзья.

— Пока, — щебечет Лола. — Я видела Малики рядом с женщинами в барах, и поверь мне, детка, он никогда не проверял, все ли у них в порядке.

— Он также никогда не смотрел на них так, как на тебя, — добавляет Джорджия. — Вы двое определенно будете трахаться.

Я качаю головой, желая скрыть румянец, ползущий по моим щекам, когда мурашки пробегают по спине и лицу.

Они бы так не говорили, если бы знали, что я все еще замужем.

***

Малики кладет руку мне на плечи.

— Ты готова поесть?

Мой желудок урчит при упоминании о еде.

— Да, я умираю с голоду.

Он протягивает руку, помогая мне встать со стула, и я иду за ним к столу, уставленному едой. Все выглядит аппетитно, и я беру по одной порции. Когда я заканчиваю с тарелкой и возвращаюсь к столу, Арчер оказывается на моем месте рядом с Джорджией. Она смотрит на него, а он качает головой, потягивая пиво. За столом свободен только один стул, поэтому Малики ведет меня к отдельному столику с двумя столешницами.

— Не могу поверить, что ты рассказал им о том, что я пробралась в бар, — говорю я, как только мы садимся.

Малики откупоривает бокал пива и откидывается на спинку стула.

— Я хотел узнать мнение Коэна. Я же не мог спросить кого-нибудь в Блу Бич, учитывая, что это была ты, и слухи распространились бы как лесной пожар. Мне нужно было кому-то выговориться.

— Я рада, что я была у тебя на уме.

— Можно мне посидеть с дядей Малики? — кричит Ной и, не дожидаясь ответа, бежит к нам.

— Конечно, — отвечает Коэн, направляясь в нашу сторону с двумя тарелками в руках. Я поднимаюсь на ноги. — Я найду ему стул.

— Ненужно, — бормочет Малики, обхватывая своими большими руками мою талию и затаскивая меня к себе на колени. — Этот достаточно большой для двоих.

Святое дерьмо. Святое дерьмо. Святое дерьмо.

Я у него на коленях.

Мое сердце замирает, а затем колотится, словно готово выпрыгнуть из груди, чтобы я могла передать его ему. Мои мысли разбегаются в разные стороны, и я жду, когда они взорвутся. Малики – совсем другой человек вне Блу Бич и я люблю этого Малики.

Ной падает на мой стул, когда Малики жестом просит его занять его. Коэн ставит тарелку Ноя на стол и ставит рядом бутылку рутбира. Когда его взгляд переходит на нас, он вскидывает бровь, улыбается и подталкивает ко мне мою тарелку.

— Кто ты? — спрашивает Ной, ударяя ногами о ножки стула, когда Коэн уходит.

Я ухмыляюсь.

— Я Сьерра. А ты кто?

Его внимание остается на мне.

— Я Ной. Ты девушка дяди Малики?

Малики кладет руку на мое бедро, заставляя меня на мгновение задуматься, чтобы ответить ему.

Я качаю головой, желая проклясть Малики.

— Нет, я его подруга.

Ной скривил лицо.

— Ты точно выглядишь как его девушка.

Нам срочно нужно сменить тему, а Малики не спешит останавливать его, задавая эти неудобные вопросы.

Я беру свою вилку.

— Сколько тебе лет, Ноа?

Он поднимает руку.

— Пять, но почти шесть.

— Ого, ты взрослый.

— Да, он такой, — говорит Малики. — Я жду, когда у него появятся седые волосы.

Ной выпрямляется в своем кресле.

— Нет! Этого не случится, пока мне не стукнет девяносто двести.

Малики усмехается.

— Девяносто двести, да?

— Да. — Он берет свой хот-дог и указывает им на Малики. — Не забудь, что ты обещал сделать со мной что-нибудь веселое на мой день рождения.

— Я не забыл, — отвечает Малики.

Ной смотрит на меня и подвигает свой стул ближе.

— Хочешь пойти со мной?

Моя спина выпрямляется, заставляя Малики дернуться позади меня.

— Я посмотрю, смогу ли я.

— Ты должна, раз ты его девушка, — возражает Ной.

— Я не...

Малики сжимает мое бедро.

— Просто соглашайся. Ты не изменишь его мнение, — шепчет он мне на ухо с легкой усмешкой.

Его рука не двигается, когда он меняет тему и спрашивает Ноя, рад ли он началу учебы. Ной отвечает утвердительно. Затем он продолжает рассказывать о своем любимом телешоу, игрушках и демонстрирует свой новый планшет. Откусив последний кусочек хот-дога, он просит у Коэна печенье. Коэн говорит «да», и он бросается в его направлении.

Я занимаю свое место и отодвигаю тарелку в сторону.

— Ты хорошо ладишь с детьми, — говорю я, засовывая в рот чипсы.

Малики вопросительно поднимает бровь.

— Ты ожидала, что я буду ужасно с ними обращаться?

— Нет... просто некоторые парни не такие.

— Дети – это круто. Моя племянница и Лиз жили со мной, пока она не переехала к своему мужу.

Я щелкаю языком по крыше рта.

— Ты когда-нибудь захочешь детей?

— Возможно. Это сложно, иметь семью при том образе жизни и карьере, которые я веду. Мой отец доказал это.

— Тогда, почему ты пошел в эту профессию?

— Это то, что я всегда знал, и я хотел быть владельцем бизнеса. — Он пожимает плечами. — Но со временем я рассмотрю эту идею. Я хочу быть уверенным, что смогу дать им стабильный дом.

— Это значит, что тебе придется остепениться достаточно, чтобы завести с кем-то ребенка.

— Да, это так.

— Ты когда-нибудь видел себя... ну, знаешь... делающим это? Ты ведь не совсем молод.

— Я тоже не совсем старый. — Он смеется. — Согласно Ною, у меня есть до девяноста двухсот лет, прежде чем я начну седеть.

Я бросаю в него чипсой.

— Заткнись.

Нас прерывает Джорджия, называя наши имена.

— Так, вы, двое влюбленных, пора мне надрать вам задницы в кукурузном мяче. Вы двое против меня и Арчера.

— Арчер играет в корнхолл? — потрясенно спросил Малики.

Она поднимает подбородок, сдерживая улыбку.

— Я заставляю его. — Она щелкает пальцами. — А теперь, чоп-чоп, пока он не передумал.

Я наклоняюсь через стол.

— Я никогда не играла в кукурузный мяч.

— Это легко, — говорит Малики. — Просто следуй моим указаниям.

— Приготовься к тому, что мы проиграем.

***

— У тебя хорошие друзья, — говорю я, когда мы едем домой.

День, проведенный с Малики, стер все мои переживания о семье и разводе. Я не думала ни о Девине, ни о своем отце, ни о том, что, черт возьми, ждет меня в будущем. Я изо всех сил пытаюсь скрыть счастье от сегодняшнего вечера. Я хочу смаковать эти моменты с Малики и никогда их не забывать – на случай, если наступит день, когда они прекратятся.

Когда настанет день, когда они прекратятся.

Так что пока я собираюсь остаться с ним на этом аттракционе, пока он не вышвырнул меня.

Мы проиграли в корнхол... все четыре игры, даже когда мы играли против Ноа и Коэна. Это точно. Моя задница не смогла обыграть даже пятилетнего ребенка в игре. Наша ночь закончилась костром и коптильней. Я никогда не получал такого удовольствия от барбекю.

Глаза Малики не отрываются от дороги.

— Так и есть.

— Джорджия пригласила меня на следующее собрание. Надеюсь, ты тоже будешь присутствовать.

Он усмехается и паркуется на задней стоянке, выключая зажигание.

— О, теперь все так, да? Надеюсь, я буду там?

— Чертовски, верно.

— Приходи в любое время, и считай, что приглашение Джорджии – это большое дело. Обычно она не так приветливо относится к женщинам, приглашенным на наши барбекю, как в случае с тобой.

— Правда? Почему?

— Она оберегает людей, которые ей дороги.

Мы выходим из машины и шагаем в ночь, над нами светится яркий фонарь охраны. Я отпираю дверь, поднимаюсь по лестнице и включаю свет, Малики следует за мной.

— Вы с ней когда-нибудь...

Он качает головой.

— Я воспринимаю ее как младшую сестру. Коэн для меня брат, и даже если бы она меня привлекала в романтическом плане, я бы никогда к ней не прикоснулся. Он практически вырастил Джорджию. Черт, он ждал целый год, прежде чем познакомить нас с ней, угрожая вырвать нам яйца одно за другим, если мы ее тронем. — Я кусаю губы, чтобы скрыть улыбку.

— И никто из остальных не тронул?

Он бросает ключи на остров.

— Нет.

— А она пыталась с кем-нибудь из них?

— Не знаю. Не мое дело, и, если узнаешь что-то другое, не говори мне. Я отказываюсь быть втянутым в этот дерьмовый шторм.

— Понятно. Мне нравится она и девочки.

— Осторожно. Они те еще смутьянки.

Я открываю холодильник, чтобы взять бутылку воды, повернувшись к нему спиной.

— А ещё они убеждены, что мы собираемся заняться сексом.

— О, правда? — В его тоне нет никакой разницы, и я слишком напугана, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Правда, — говорю я, глотая воздух.

— Ты согласна?

Моя спина выпрямляется, по позвоночнику пробегают мурашки, и я возвращаю воду в холодильник. Черт, мне нужно что-то покрепче. Я собираюсь взять бутылку вина, но останавливаюсь, когда он продолжает говорить.

— Посмотри на меня, Сьерра. — Его голос изменился, стал контролируемым, глубоким и требовательным.

Я делаю то, что мне сказали, закрываю холодильник и прислоняюсь к нему спиной. Его карие глаза прикованы ко мне, его лицо застыло, челюсть сжата. Я никогда не чувствовала себя настолько выставленной напоказ, и мой пульс не был таким сильным.

— Ты бы занялась со мной сексом? — Его ухмылка полна уверенности. Он знает мой ответ. — Ответь мне прямо.

Веди себя спокойно. Веди себя нормально.

Я вытаращилась на него, одновременно беря себя в руки.

— Я имею в виду... если бы ты захотел заняться со мной сексом.

— Ты думаешь, я бы не захотел заняться с тобой сексом? — Нет никаких сомнений в том, что нас тянет друг к другу.

Что мы хотим друг друга.

Я пожимаю плечами, пытаясь ответить ему без дрожи в голосе.

— Ты никогда не казался заинтересованным в моих ухаживаниях, и это сделало бы наши отношения... сложными. Это может разрушить их, а я никогда не хочу, чтобы это случилось. — Я вздохнула. — У тебя нет отношений, и я не уверена, что могу заниматься сексом и не хотеть большего.

Ухмылка не сходит с его лица.

— Что-нибудь еще?

— Нет. Это все.

Он огибает остров, вторгаясь в мое пространство, и останавливается в нескольких шагах от меня.

— Интересно.

— Что значит интересно? — Я выдыхаю длинный вдох, мое лицо краснеет. — Видишь! Теперь мне стало неловко! Именно то, чего я не хотела! — Я бы очень хотела, чтобы его губы снова были на моих, чтобы его тело было прижато к моему, но это не стоит того, чтобы потерять его.

Я задыхаюсь, когда он стирает разделяющее нас пространство, обхватывает мою талию своими сильными руками и притягивает меня к себе. У меня перехватывает дыхание, когда эрекция, напряженная в его джинсах, трется о мое ядро.

Он обнимает мое лицо своими ладонями.

— Я не могу поверить, что ты сомневаешься в том, что я хочу тебя.

И его рот встречает мой. Глава 17

Малики

Сьерра чертовски сладкая на вкус.

Сладкая, но не такая невинная, как я себе представлял. Провести с ней время сегодня было невероятно.

Она познакомилась с моими друзьями. Они полюбили ее. Она полюбила их. Возможно, она действительно вписывается в мой мир.

Я целую ее грубо, без сдержанности, которую должен был бы иметь, но не имею. Мы слишком долго откладывали это.

На вкус она как сладкий шоколад и зефир, когда мой язык проникает в ее рот, пожирая ее. Мой член возбуждается, когда она стонет мне в рот.

Я никогда не был так возбужден, просто целуясь с женщиной.

Мне нужно больше.

Мои губы остаются на ее губах, пока она прижимается к холодильнику. Мурашки пробегают по ее коже, когда я поворачиваю ее, чтобы она прижалась спиной к стене. Моя рука чуть не дрожит, когда она поднимается по ее боку. Ее кожа мягкая, такая чертовски мягкая.

— Малики. — Мое имя срывается с ее губ со стоном, и, черт возьми, Иисус, то... что это делает со мной... с моим членом.

Я прижимаюсь к ее груди, возбуждение пульсирует во мне, и прижимаюсь к ней, вращая бедрами.

Как убийца настроения, напоминание о том, что она замужем, пронзает меня молнией, призывая мой член успокоиться, но я отбрасываю эту мысль.

К черту это.

Она моя.

С того самого дня, когда ее малолетняя задница вошла в мой бар, попивая чертов клубничный дайкири.

— Ты мне нужен, — выдыхает она, пытаясь просунуть руку между нашими тесными телами.

Я опускаю руку вниз, хватаю ее за запястье и останавливаю ее.

— Еще нет. — Я закрепляю ее руки над головой и провожу языком по ее нижней губе.

Я играю первым.

— О Боже, — шипит она, когда я осыпаю поцелуями ее шею, посасывая ее мягкую кожу, как будто это моя любимая закуска.

Мне нужно больше.

— Сьерра. — Мой голос так напряжен, что я едва узнаю его.

— Что? — Она раздвигает ноги и обхватывает меня за талию. — Ты мне нужен, Малики.

— Первый раз я трахну тебя не у стены.

— Почему нет? — Она трется об меня. — По мне, так это идеальный план.

— Я хочу сделать так много вещей с твоим телом, а эта стена нарушит мои планы. Мы оставим секс у стены на потом. — Она застонала в раздражении.

Я хихикаю, мне нравится, как отчаянно она хочет меня.

— Ты знаешь, что сейчас произойдет?

— Ты спускаешь штаны и засовываешь в меня свой член?

— Я снимаю с тебя штаны, и ты потащишь свою сексуальную задницу в мою спальню.

— И ты присоединишься ко мне?

Я разжимаю ее руки и ласкаю ее щеку.

— Это вообще вопрос, черт возьми? — Я отступаю на шаг, давая ей пространство, и сжимаю кулаки, чтобы не дотронуться до нее.

Она смотрит на меня с уверенностью, когда проходит мимо, ее рука слегка касается моего члена, на ее губах появляется ухмылка.

Чееерт!

— Черт возьми, вот это задница. — Я провожу пальцем по губам и перевожу дыхание.

Она останавливается на середине шага и оглядывается на меня.

— Представь, что ты можешь с ней сделать.

Я стою позади нее, мои глаза блуждают по каждому дюйму ее спины – ее заднице, бедрам, спине, волосам. Я не могу дождаться момента, когда смогу обхватить кулаком эти светлые пряди.

Я поправляю на себе джинсы, мой член пульсирует так сильно и умоляет освободиться. Он никогда не проходил через столько кругов ада, и, черт возьми, мы еще даже не добрались до хорошего траха – только целуемся и судорожно тискаемся, как два подростка после танцев на выпускном вечере.

Я включаю свет и вижу, что она стоит у изножья моей кровати с лукавой улыбкой на губах.

Я стою в дверях.

— Ты уже думала об этом раньше?

Она кивает.

— Ты, в моей спальне?

Она снова кивает, проводя глазами по моему телу. Ее улыбка растет, когда она останавливается на моей эрекции, напрягающейся против моих джинсов.

Мой член кричит, чтобы я прекратил играть в игры. Я подхожу ближе.

— Что мы делали?

— Трахались. — Это слово вылетает из ее полных губ без всякой задержки.

Черт.

Я наседаю на нее.

— Это все, что у тебя есть для меня? Мы трахались?

Она вздрагивает, когда я останавливаюсь перед ней. Я не произношу ни слова, пока скольжу руками по ее рубашке и касаюсь груди. Мой член утолщается при виде ее сосков, проглядывающих сквозь тонкую ткань.

Я дергаю за низ ее топа.

— Это должно исчезнуть.

Она без колебаний поднимает руки, позволяя мне стянуть его через голову, и я бросаю его у наших ног. Затем я расстегиваю ее лифчик, и ее грудь вываливается наружу.

— Ты прекрасна, — комментирую я, поглаживая рукой ее сосок. Она закрывает глаза, глубоко выдыхая.

— Красивее, чем я себе представлял, детка. — Я наклоняю голову вниз и дую на ее сосок, захватывая его в рот и сильно посасывая.

Я перехожу к другому соску, подглядываю за ней, когда она подавляет стон, и нежно покусываю кончик. Я сосу и покусываю каждую из ее грудей. Они небольшого размера, а я, как правило, любитель сисек, но я никогда не видел такой идеальной груди.

Я не могу дождаться, когда смогу обхватить руками и языком каждый ее сантиметр.

— А теперь расскажи мне о своих мыслях... о том, как мы трахались. Что я делал с тобой? — Я опускаюсь на колени, не давая ей возможности ответить. — Это я сделал?

Она проклинает мое имя, когда я расстегиваю пуговицу на ее шортах и расстегиваю молнию.

— Пожалуйста, трахни меня, — умоляет она.

Я провожу пальцем по краю ее трусиков.

— Ммм... такие грязные слова льются из сладких уст королевы представлений.

Она хватает меня за волосы, когда я стягиваю с нее трусики, и сбрасывает их с ног.

— Не королева представлений, и поверь мне, этот рот не сладок.

Я провожу пальцем по ее бедру.

— Не могу дождаться, когда узнаю, насколько грязен этот рот.

Я также не могу дождаться, когда смогу проникнуть в нее своим языком.

Мой рот переполняется.

Я должен попробовать ее на вкус.

Она дрожит, ее ноги слабеют от моего первого лизания, и я хватаю ее за задницу, чтобы она не упала.

— Я хочу, чтобы ты был во мне, — умоляет она. — Знаешь ли ты, как долго я этого ждала?

Знает ли она, как долго я ждал, чтобы провести языком между ее ног? Я щелкаю языком по ее клитору и закидываю ее ногу себе на плечо.

— Каждая часть тебя прекрасна. — Я скольжу пальцем по ее складочкам, туда-сюда. — Ты вся мокрая, детка.

Я посасываю ее клитор, рисую языком дорожку в ее щели и погружаю его внутрь нее. Она выкрикивает мое имя, ее пятки впиваются в мою спину.

Это величайший звук, который я когда-либо слышал.

Я провожу руками по ее ногам, упираясь ими в ее попку. Я поднимаюсь на ноги, убедившись, что она устойчива, и делаю шаг назад, чтобы полюбоваться ею.

Она – совершенство.

Я поражаюсь своей силе воли, что не толкнул ее на пол и не трахнул прямо здесь, жестко и грубо.

Она заслуживает большего, чем трах у стены и трах на полу в наш первый раз. Она заслуживает моей постели, меня, не торопящегося и поклоняющегося ее телу.

— Теперь, когда ты попробовал меня, будет справедливо, если я сделаю то же самое, — говорит она, устремив на меня свой острый взгляд.

Я вытираю нижнюю губу и встаю.

— Как насчет того, чтобы лечь и позволить мне овладеть тобой?

— Хорошо, тогда раздевайся.

Она садится на край кровати, ее взгляд устремлен на меня, пока я сбрасываю рубашку, а затем опускаю руки к поясу.

— Господи, какой ты медленный. — Она отбивает мою руку и тянется к пряжке, и ее руки быстры, когда она расстегивает ее, спихивая мои джинсы и трусы-боксеры вниз. — И ты такой... огромный, — хрипит она.

Я хихикаю.

— Это то, что каждый мужчина любит слышать. Способ поднять мое эго, прежде чем я дам тебе свой член.

Она закусывает губу.

— Ложись. Я подготовлю тебя.

Она поднимает задницу на кровать и падает на спину, когда я переползаю через нее.

Я ввожу в нее палец, не теряя ни секунды.

— И много раз ты становилась мокрой, думая о моем члене внутри тебя?

— Ты даже не представляешь. — Она выгибает спину, когда я ввожу еще один палец. Я поглаживаю ее клитор.

— Поверь мне, я представляю. — Мое число намного больше, чем ее.

— Сколько раз ты дрочил, думая обо мне?

— Слишком много раз, чтобы сосчитать.

Она наклоняется вперед, тянется к моему члену, и я вытаскиваю свои пальцы из ее пальцев и падаю спиной на кровать, позволяя ей погладить мой пульсирующий член. Она крепко обхватывает его, ее наманикюренные пальцы идеально обхватывают мой член, пока она подрачивает меня.

— Мы слишком долго ждали, Малики, — говорит она, сжимая кончик.

Я отстраняюсь, мой член дергается от ее прикосновений, открываю тумбочку в поисках презерватива и надеваю его. Я смотрю на нее – ее глаза полны тоски, на губах играет улыбка, – и мое сердце бешено колотится в груди. Ее ноги раздвигаются шире, когда я устраиваюсь между ними, и она вздрагивает, когда я опускаю поцелуй на ее мягкие губы.

Я провожу пальцем по ее челюсти и усмехаюсь, когда мышцы ее живота сжимаются. Я провожу рукой по ее шее, между грудей и останавливаюсь на ее клиторе, медленно потирая его.

Мы затаили дыхание, когда я расположился у ее отверстия. Первый раз, когда я проникаю в нее, это чертово блаженство.

Она тугая. Идеальная. Слишком идеальная для меня.

— Ты чувствуешься потрясающе, — выдавливаю я, не торопясь, двигаясь в ней и выходя из нее.

Я буду оставаться в ней до тех пор, пока она позволит мне.

— Нет, ты чувствуешься невероятно, — стонет она. — Я никогда не знала, что секс может быть настолько хорошим.

От ее слов у меня мурашки по коже, и я борюсь с желанием ворваться в нее.

Если я буду трахать ее так сильно, как мне хочется, я быстро кончу.

Я поддерживаю постоянный темп, мои яйца шлепаются о ее задницу каждый раз, когда я вхожу глубже.

— Пожалуйста, — умоляет она. — Пожалуйста, трахни меня сильнее.

Я ухмыляюсь.

— А вот и этот грязный рот.

— Ты знаешь, как долго я думала о том, каково это – переспать с тобой?

Я замедляю свои толчки еще больше.

— Как долго?

— С тех пор, как ты выгнал меня в первый раз. Мне хотелось, чтобы ты отвел меня в свой кабинет и позволил соблазнить тебя.

И еще медленнее.

Наши слова вырываются между штанами.

— Соблазнить меня в восемнадцать лет?

Ее бедра наклоняются вверх и упираются в мой член.

— То, что я была подростком, не означало, что я была девственницей... не означало, что меня не тянуло к тебе. Я представляла, как ты трахаешь меня также хорошо, как сейчас.

— Правда? — Я трахаю ее сильнее.

Ее руки взлетают вверх.

— Да, вот так.

— Всегда добиваешься своего. — Удовлетворение озаряет ее великолепное лицо.

Я ускоряю свои толчки, стараясь продержаться как можно дольше, но ее грязные разговоры не помогают.

— Да, именно так. — Она стонет. — Боже мой. Не останавливайся.

С каждым словом я бью сильнее. С каждым стоном я становлюсь ближе.

Кровать скрипит, ударяясь о стену, и наши стоны такие громкие. Я не удивлюсь, если люди внизу услышат нас.

Пусть знают, кому она принадлежит.

Все, о чем я забочусь, – это красивая женщина подо мной – угодить ей, сделать ее счастливой, сделать ее своей, пусть даже на одну ночь.

Я щелкаю ее клитор кончиком пальца.

— Я близко, — выдыхает она.

Секунды спустя ее спина выгибается, и она выкрикивает мое имя.

Четыре толчка спустя, я кончаю, выплескиваясь в презерватив, и «черт возьми, детка» слетает с моих губ, когда они встречаются с ее.

***

— Я собиралась отменить свою свадьбу, — говорит Сьерра в тот момент, когда мы падаем на спину.

Черт.

Она даже не могла дать мужчине минуту, чтобы перевести дух, прежде чем бросить на него эту бомбу.

Я смотрю на неё.

— Что?

— В ночь перед свадьбой, когда я пришла в бар, я хотела сказать тебе, что отменяю свадьбу.

Меня пробирает озноб, и я молчу, повернувшись на бок, мои глаза путешествуют по ее обнаженному телу. Я столько раз представлял ее в своей постели, дрочил на этих самых простынях, когда мое воображение разбушевалось, но никогда это не включало разговоры о ее браке.

Я должен был остановить ее от брака с ним. Мы должны были закончить игру, в которую играли годами. Я бы никогда не увидел ее в своем баре с обручальным кольцом на пальце, и она бы никогда не увидела, как я трахаю другую женщину. Мы страдали и рисковали своим счастьем из-за страха. Если бы мы пропустили игры, мы были бы здесь много лет назад.

Теперь она у меня.

И я не позволю ничему и никому встать на нашем пути.

— Вместо того, чтобы думать о Девине той ночью, ты поглотил меня. Я пошла в бар, чтобы сказать тебе, что хочу, чтобы мы превратились в «мы», и так было долгие годы. — Она перекладывается на бок, повторяя мою позу, и упирается щекой в подушку.

Она прекрасна. Ее щеки раскраснелись, когда она смотрит на меня сонными глазами. Ее спутанные волосы прилипли к подушке. Мне нравится, что все это – свидетельство того, что мы сделали. Я массирую ее стройное плечо, и она вздрагивает, когда я провожу рукой по ее талии, притягивая ее ближе.

Ее теплое, обнаженное тело напротив моего – это рай.

Она колеблется, сомневаясь, стоит ли вступать в этот разговор после того, как я только что был в ней. Я не хочу, чтобы моя ошибка испортила этот момент с ней.

Секс с Сьеррой – это лучшее, что у меня когда-либо было.

Черт, я занимался ванильным сексом и трахался в кровати, но никто не сравнится с ней.

— Когда я увидела тебя с ней, это убило меня. — Ее голос и тело напрягаются. — Я не знала, что думать, что делать, но как я восприняла мысли о тебе в ночь перед моей свадьбой как знак, я верила, что то, что я увидела тебя с ней, тоже было доказательством того, что нам не суждено быть вместе. Это было предупреждение, что ты мужчина, который не может держать себя в руках или дать мне те отношения, которые мне нужны. У меня было разбито сердце, я злилась и мне было стыдно за то, что я полагала, что могу зайти в бар и изменить все, между нами.

— Но даже после всего этого ты вышла за него замуж. — Она закрыла глаза.

— Вышла.

— Почему ты мне не сказала? — Я провожу пальцем по мягкой коже ее бедра. — Не пришла ко мне?

— Я не могла смотреть тебе в глаза после этого. Все, что я видела, это как ты трахаешь ее на том столе.

— И все эти годы я не мог избавиться от вида того, как он целует и трогает тебя в моем баре. Ты была со мной, а потом ложилась с ним в постель.

— Я знаю. Мне жаль. Я была глупой.

— Я уехал из города в неделю твоей свадьбы, чтобы проветрить голову, но вернулся той ночью. Не буду врать, в глубине души я надеялся, что ты придешь ко мне. Потом появился Девин, как предваряющий мальчишник. Я знал, что он был там, чтобы ткнуть мне в лицо, что ты выбрала его, и это убило меня. Появилась Пенни, и... ну, остальное ты знаешь.

— Я была эгоисткой – с того самого момента, как послала тебе приглашение на свадьбу, думая, что ты придешь.

— Это приглашение было пустой тратой бумаги. Я сжег его в печи для пиццы. — Она смеется.

— Ты думала обо мне, когда трахалась с ним в ночь перед свадьбой? — Я беру ее подбородок в свободную руку, не давая ей отвести взгляд.

— Думала, — шепчет она.

Я пробираюсь рукой по ее талии, притягивая ее ногу к своему бедру, и смотрю на нее.

— Я тоже думал о тебе, когда был с ней.

Она поднимается, ее рука идет к моей груди, чтобы подтолкнуть меня вниз, и ложится на меня. Я стону, запрокидывая голову назад, когда она прижимается своей голой киской к моему твердому члену.

Я глажу ее грудь.

— Оседлай меня, как ты хотела той ночью. Трахни меня, как мы бы хотели. Дай мне то, что у нас должно было быть.

Она закусывает губу, берет презерватив с тумбочки по моему указанию, а затем жестко трахает меня.

— Не останавливайся, — бормочу я.

— Не заставляй меня.

— Мне нравится смотреть на тебя вот так, — говорю я, шлепая ее по заднице. — Всю мою.

Глава 18

Сьерра

Я почти не спала.

Каждый раз, когда мои глаза пытаются закрыться, я заставляю их снова открыться, боясь заснуть и проснуться, чтобы обнаружить, что все это было сном.

Наши ноги спутаны, и выпуклость Малики прижимается к моей заднице, когда он ворочается во сне.

Его руки крепко обхватывают мою талию.

— Доброе утро, — ворчит он мне в шею, проводя рукой вверх и вниз по моей ноге.

— Доброе утро, — пискляво отвечаю я.

Он кладет руку на мою талию и падает на спину, увлекая меня за собой, и устраивает меня так, что я лежу на нем. Он протягивает руку, чтобы закрепить прядь моих волос за ухом, его взгляд сосредоточен на мне.

Я кладу руку на его голую грудь и издаю глубокий, тяжелый вздох.

— Что случилось? — спрашивает он.

Всегда лучше быстро сорвать пластырь.

Вот так.

— Ты жалеешь о том, что случилось прошлой ночью?

Он сжимает мою талию.

— С какого хрена ты так думаешь? — Он тянется вверх, скользит руками по изгибу моей челюсти и берет мой подбородок, когда я пытаюсь разорвать зрительный контакт.

— С самого начала ты дал понять, что ты А) не заинтересован в подобных отношениях со мной и Б) не заинтересован в отношениях вообще.

— Я не хотел тебя развратить.

— Развратить меня?

Он кивает.

— Мы пришли с разных сторон. Сначала, не буду врать, в моих глазах ты была молодым подростком, который заводился от того, что бунтовал против мамы и папы.

— Вау, — протянула я, ссутулив брови. — Я рада, что ты так высоко обо мне думаешь.

— Эй, это было мое первое впечатление.

Я ерзаю, трусики, которые я надела после нашего последнего раунда, трутся о его голый член. Мне не так комфортно в голом виде, как ему.

— Что ты думаешь обо мне сейчас?

Он откидывает голову назад, когда я двигаюсь вперед-назад, и стонет.

— Даже когда я встретил тебя и подумал, что ты бунтарка, я считал тебя сексуальной и забавной. Я все еще думаю об этом, а также о том, какая ты потрясающая, и я так рад, что ты зашла в мой бар той ночью.

Я ухмыляюсь.

— Разврати меня.

Он откидывается назад, чтобы взять презерватив с тумбочки, и мое дыхание учащается, когда он надевает его. Не теряя времени, он сдвигает мои трусики в сторону, вставляет в меня свой член, и у меня случается лучший утренний секс в моей жизни.

***

Я гримасничаю, когда читаю текст.

Девин: Нам нужно поговорить. Ты все еще моя жена.

Я была так занята проблемами родителей, новой работой и Малики, что упустила из виду ситуацию с мужем.

Именно так. Я забыла, что я замужем.

Или, может быть, я отложила это на задворки сознания, чтобы не пришлось решать проблему развода.

— Что случилось? — спрашивает Малики.

— Девин написал мне.

Он хмурится.

— И?

Я закрываю лицо руками.

— Это унизительно.

— Почему?

— Э-э... я замужем.

Он почесывает щеку.

— Ты разводишься с ним, так?

— Да.

— Хорошо. — Он откусывает кусочек морковки и показывает на мой телефон. — Напиши ему ответ и скажи ему об этом.

Я игнорирую сообщение и выключаю телефон.

***

Сегодня моя первая смена работы с Малики после того, как у нас был секс.

Я как влюбленный подросток.

Наши взгляды ненадолго встречаются, когда я смотрю на него и ухмыляюсь.

— Ты спала с ним, не так ли?

Я переключаю свое внимание на Элли, которая сидит на табурете, потягивая бокал вина. Мы не общались после ужина в тот день, когда я ушла от Девина.

Я делаю слабую попытку спрятать ухмылку рукой.

Она смеется, протягивает руку через бар и шлепает меня по руке.

— Ты шлюха! Ты трахнула его и не сказала мне, своей лучшей подруге. Какого черта?

Я выдохнула, все еще не в силах избавиться от улыбки.

— Я не могу звонить тебе в его присутствии. Этот разговор нужно оставить на потом, когда мы останемся наедине.

— Ну, ты можешь дотащить свою маленькую задницу до ванной и позвонить мне... или хотя бы отправить своей девочке сообщение. Это грубо и против правил дружбы, если я узнаю об этом одновременно со всеми этими пьяными людьми.

Я дергаю головой назад.

— Подожди, что?

Она закатывает глаза.

— Это очевидно. Ты трахаешь его глазами, и он делает то же самое между каждой выпивкой.

Я вздрогнула, мое сердце подпрыгнуло.

— Правда?

Она присвистнула.

— Девочка, у тебя все плохо. У него все плохо. Я требую все до мельчайших подробностей, пожалуйста и спасибо.

— Завтра я ухожу. Маргариту?

— Не могу. Я сижу с ребенком.

Я поднимаю бровь.

— Кто-то доверяет тебе своего ребенка?

— Это моя племянница, так что, если я потеряю ее или что-то в этом роде, меня не посадят. — Она пожимает плечами. — Моя сестра переезжает домой, и мне предложили посидеть с ребенком или помочь с переездом. Учитывая, что физический труд не мой конек, я выбрала няню. — Ее глаза светлеют. — О, вместо выпивки ты можешь получить удовольствие от помощи мне. Ты работала добровольцем с детьми. Ты знаешь, как менять подгузники и все такое.

Я качаю головой, борясь с ухмылкой.

— Я не буду менять подгузники.

— Шучу. Маленькому язычнику около шести лет. Считай это практикой, когда у вас с Малики появятся малыши.

Я поднимаю ладонь вверх.

— Серьезно, не ходи туда.

— О, я иду туда. — Она ухмыляется, а затем пригубляет вино.

***

— Элли сказала, что это очевидно, что у нас был секс, — говорю я Малики. — Что все в баре знают.

Мы закрываемся, как обычно, но сегодня все по-другому. Мы обмениваемся кокетливыми взглядами и задеваем друг друга, когда пересекаемся.

Он хихикает, его губы растягиваются в широкую улыбку.

— Тогда, может быть, тебе не стоит трахать меня всю ночь, а? — Он подходит ближе и тыкает меня кончиком носа. — Это делает это очевидным.

— О, пожалуйста. Ты трахал меня всю ночь. И не только сегодня, но каждую ночь.

— Я не буду с этим спорить. — Он обхватывает меня за талию. — Знаешь, что приятно?

Я вздрагиваю, когда его рука пробирается к моей попке.

— Что?

— Теперь я могу делать больше, чем трахать тебя глазами.

Я ухмыляюсь.

— О, да, это определенно приятно. — Я обхватываю руками его шею, чтобы притянуть его к себе. Он склоняет голову и нежно целует меня в губы.

— У меня есть идея.

— Хм?

— Ты. Я. Квартира. Мы оставим закрытие на потом. — Он просовывает свой язык в мой рот, чтобы пососать мой.

— Зачем ждать? — Я смотрю вниз и замечаю эрекцию через его джинсы. Его руки покидают меня, когда я запрыгиваю на барную стойку – туда же, куда он прижал и поцеловал меня в ту ночь, когда Пенни испортила наш момент.

Он поднимает бровь, но молчит.

Я похлопываю по барной стойке и пальцем показываю, чтобы он подошел ближе.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня здесь.

— Сьерра. — Мое имя слетает с его губ с предупреждением, и он шумно выдыхает.

— Малики. — Я имитирую его тон. — Закончи то, что ты начал до того, как она появилась. Позволь мне пометить свою территорию. Теперь, когда ты будешь смотреть на это место, ты будешь вспоминать обо мне – где ты уложил меня на спину и трахал меня до тех пор, пока я не перестала дышать.

— Черт, — шипит он сквозь стиснутые зубы и делает шаг вперед, останавливаясь передо мной и вставая во весь рост. Он берет меня за талию и притягивает к краю барной стойки, моя сердцевина трется о его твердость. Он отпускает мою талию, его рука скользит вверх по моему боку и плечу, и он убирает мои волосы в сторону, его губы касаются моего уха. — Как ты хочешь, детка?

Я трусь бедрами друг о друга, чувствуя свои влажные трусики, и желание кричит во мне.

— Трахни меня жестко, прямо здесь, прямо сейчас. Овладей мной, Малики. — Слова вылетают из моего рта с резким задыханием.

Он наматывает мои волосы на кулак, оттягивая их назад.

— Малолетка, я владею тобой с тех пор, как тебе исполнилось восемнадцать.

Я облизываю верхнюю губу и наклоняюсь вперед, пока мой рот почти не упирается в его.

— Докажи это.

Его губы накрывают мои, тяжелые и горячие, и он раздвигает мои ноги, давая ему достаточно места, чтобы встать между ними. Он крепко держит меня за волосы, откидывая мою голову назад, и его губы блуждают по моей шее.

Мой пульс сильно бьется в каждом месте, которое он целует и облизывает. Мне трудно дышать, когда он хватает меня за лодыжки и притягивает к себе так, что моя задница свисает с барной стойки.

— Я ненавижу, когда ты носишь эти короткие шорты, — говорит он. — Это сводит мое воображение с ума, когда я думаю о том, как буду лизать и сосать твою тугую киску. — Он проводит пальцем по моей груди через джинсы. — Поэтому ты их носишь? Чтобы мучить меня?

Я опускаю голову и смотрю на него, его глаза озорно смотрят на меня.

— Может быть.

Его рот сменяется рукой, он упирается губами в мои джинсы и дует на них. Я открываю рот, чтобы умолять его о большем, но его руки быстрее моих слов.

За несколько секунд он расстегивает мои шорты и спихивает их вместе с трусиками мне на ноги. Я помогаю ему стянуть их с моих ног, и он опускается на колени, упираясь бедрами в мои плечи. Я извиваюсь, когда его рука сжимает мою задницу, удерживая меня неподвижной, а его язык погружается глубоко внутрь меня.

Мои ногти впиваются в стойку и переходят к его волосам, дергая за пряди, пока он погружает свой язык глубоко внутрь меня, играя с моим клитором, а затем его пальцы встречаются с его языком.

Шершавая перекладина сильно упирается мне в спину. Завтра все будет болеть, но меня это не волнует.

Я впиваюсь пятками в его спину и умоляю о большем. Потом я задыхаюсь, потому что не могу больше терпеть.

Мою кожу покалывает о дерево, когда я выгибаю спину, и мое тело дрожит, когда я спускаюсь на его язык.

Он поднимается, вытирая рукой рот, и я качаю головой.

— Я больше не могу этого выносить. — Глубокий вдох покидает мой желудок. — Ты не можешь... я никак не могу... Господи, это было невероятно.

Его руки ложатся на мои колени, и он осторожно опускает мои ноги обратно.

— Ты можешь.

Он достает презерватив из бумажника, прежде чем спустить штаны, его член твердый и длинный, когда он появляется в поле моего зрения, и он дергается, когда он помещает его в мое отверстие.

— Ты хочешь, чтобы я овладел тобой с помощью этого члена? — спрашивает он, приподнимая бровь. Я кручу бедрами, умоляя его, и хватаю его за задницу, чтобы подойти ближе. Я обхватываю пальцами его член, поднимаю бедра и располагаю его у своего отверстия.

Он двигается слишком медленно.

Он ждет, позволяя мне взять контроль, и откидывает голову назад, когда я ввожу кончик. Его глаза прикованы к моей руке, пока я играю с собой его членом, продвигаясь всего на дюйм, и его дыхание становится резким и неровным, но он не вводит себя. Он позволяет мне играть в свою игру, становясь все тверже и тверже под моими пальцами.

Я отпускаю его член, мои руки бегут вверх по его груди и обхватывают его плечи. Затем он хватает меня за задницу, приподнимая, и толкается в меня.

Это самое лучшее ощущение во всем мире.

Может быть, потому что мы делаем это здесь – в запретном месте.

Может быть, потому что я знаю, что у него здесь были другие женщины, и я хочу стереть их из памяти.

Может быть, потому что я сидела в этом баре ночь за ночью, фантазируя об этом, и я никогда не хотела, чтобы он остановился, пока он погружается в меня и выходит из меня.

Пот струится по его лбу, его взгляд прикован к нашему соединению.

— Боже, ты чувствуешься так хорошо, — стону я.

Его внимание переключается на мои глаза.

— Ты идеальна, Сьерра. Такая тесная и такая совершенная.

Проходит совсем немного времени, и его толчки становятся все сильнее и быстрее, мои бедра двигаются с той же скоростью, когда мы врезаемся друг в друга. Мои глаза закрываются, голова откидывается назад, и я выкрикиваю его имя, рухнув на барную стойку.

Он продолжает свои толчки, стонет, пока не освобождается внутри меня. Наше дыхание эхом разносится по бару.

Мне требуется мгновение, чтобы взять себя в руки.

— Это было потрясающе.

Он быстро целует меня.

— Ты потрясающая. Глава 19

Малики

— Я вернулась, — поет Лиз, входя в мой кабинет. — Насколько сильно ты влип в неприятности с проблемной Барби?

— Не называй ее так. — Я сужаю глаза, глядя на нее со своего стола. Прошло две недели с тех пор, как мы с Сьеррой занимались сексом.

Это были чертовски удивительные две недели.

Лиз закрывает дверь.

— Твой ответ говорит мне, что она еще не разбила тебе сердце.

Я откидываюсь в кресле, скрещивая ноги, и играю с ручкой в руке.

— Как папа?

— Нормально папа. Они с женой помирились, и она на удивление не ужасна.

— А что случилось, что он с ней развелся?

— Это была его вина в их проблемах. Он боялся, что она бросит его, как мама, и отстранился. Они поговорили и, кажется, теперь все в порядке.

— Хорошо. — Я возился с ручкой между пальцами. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что случилось?

Я массирую заднюю часть шеи.

— Я ремонтирую бар.

— О, круто. — Она улыбается. — Я бы с удовольствием помогла.

— Вообще-то...

Сьерра вошла в середине предложения, в ее руках блокнот и образцы краски. Улыбка Лиз стирается с ее лица, превращаясь в оскал.

Не поднимая глаз, Сьерра начинает говорить:

— Итак, я ходила туда-сюда с тауповым цветом, который ты выбрал – под выбором я имею в виду, что ты указал на него и сказал: «Вот этот», не потрудившись рассмотреть другие варианты. Я не вижу, чтобы он сочетался с полом, который мы заказали. Я знаю, что он тебе нравится, но, черт возьми. Я обещаю найти что-нибудь получше. Тебе понравится.

С лица Лиз исчезает весь цвет, пока Сьерра продолжает свой бред.

— У меня также есть варианты мебели, останови меня, если я зашла слишком далеко, но может быть, мы можем снести стену?

Лиз переводит взгляд с нее на меня.

— Снести стену? — вскрикивает она.

Блокнот выпадает из рук Сьерры, образцы краски разлетаются по полу, а ее глаза в панике устремляются прямо на меня.

— Когда ты сказал «ремонт», я поняла это как «новая покраска», — выплевывает Лиз.

— Мы делаем новую покраску, — замечает Сьерра.

Лиз бросает на нее тяжелый взгляд.

— Я имела в виду, не меняя все.

— Технически, мы не меняем все, — отвечает Сьерра. — Мы сохраняем костяк бара, просто изменяем некоторые вещи, делая их лучше.

— Бару не нужно становиться лучше. — Лиз снова поворачивается ко мне, ее лицо серьезно. — Почему это не обсуждалось со мной?

— Лиз, не здесь и не сейчас, — предостерегаю я.

— Я пойду... посмотрю на другие идеи, — бормочет Сьерра.

Я наклоняю голову в ее сторону с небольшой улыбкой, и она отступает, поспешно выходя из комнаты.

— Для чего ты наймешь ее дальше? Чтобы спать с тобой? — Зарычала Лиз, как только Сьерра исчезла.

— Не ступай туда. — Мой тон суров. — Оставь Сьерру в покое.

— Ты уже спал с ней, не так ли? Господи, Малики!

— Это не твое гребаное дело.

— Ты совершаешь ошибку.

— Тогда это будет моя ошибка. Я большой мальчик.

— Ты позволишь ей разрушить наследие нашей семьи.

— Наследие нашей семьи? — взорвался я. — Каким наследием можно гордиться, Лиз? Тем, что у нашей матери была клиническая депрессия и ее регулярно помещали в психиатрическую клинику? Или тем, что она бросила свою семью? Тем, что наш отец пренебрегал заботой о своих детях, как должен был, перекладывая эту ответственность на тебя, или тем, что он чуть не обанкротился и потерял это наследие? О каком чертовом наследии ты говоришь?

Ее лицо смягчается от моего сильного удара.

— Ты знаешь, о чем я. Бар принадлежал нашей семье на протяжении нескольких поколений без какого-либо ремонта, и ты никогда не говорил о том, чтобы что-то изменить, пока не появилась она.

— Позволь напомнить тебе, что я спас этот бар от банкротства. — Я хлопнул рукой по столу. — Я не хотел этого. Ты знала это, но ты умоляла меня вернуться домой и спасти его, чтобы сохранить его в семье и сделать своим. Это то, что я делаю. Если у тебя такие проблемы с ним, я с радостью продам его тебе.

— Придурок. — Она ушла, захлопнув за собой дверь.

***

— Меня уволили? — спрашивает Сьерра.

Я передохнул в своем кабинете, прежде чем выйти. Как смеет Лиз выкидывать всякую чушь про семейное наследие.

— Нет, — отвечаю я.

— Малики, я не хочу, чтобы вы с сестрой ссорились из-за меня.

— Мы и не спорим. Мы спорим, потому что она упрямая и была груба с тобой. — Я целую ее макушку, вдыхая запах ее клубничного шампуня. — Не беспокойся о Лиз. Она это переживет.

Она поднимает на меня глаза.

— Или убьет меня во сне. У нее есть ключ от моей спальни?

— Твоя спальня теперь в моей спальне, и нет, у нее нет. — Она хмурится, вздыхая. — Ты знаешь, о чем я.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам.

— Не надо, — еще один поцелуй, — не волнуйся, — еще один поцелуй, — о ней. Глава 20

Сьерра

— Я уже целую вечность здесь не была, — говорю я, входя в квартиру Элли.

— Ты пренебрегала своей подружкой, пока выполняла операцию «Уклонись от мужа», — поддразнивает она.

— Пока что успешная миссия. Он был здесь? — Я заверила Элли, что не жду, что она запретит Девину приходить. Это нечестно по отношению к Корбину.

— Несколько раз. — Ее тон смягчается. — Он скучает по тебе.

— Элли, — предупреждаю я.

Она поднимает руку, ладонь обращена ко мне.

— Я не предлагаю тебе забрать его обратно. Я просто сообщаю о том, что я видела, когда он был здесь с Корбином. Я не хочу, чтобы ты возвращалась к нему, но я не сомневаюсь, что он сожалеет об измене.

Мое горло жжет. Несмотря ни на что, я забочусь о Девине, но я не только не могу простить его, но и не могу уйти от Малики.

Нас прерывает маленькая шатенка в желтом сарафане и с заколкой маргаритки в волосах.

— Подруга тети Элли! — Улыбка сияет на ее лице, когда я замечаю, что она сидит на полу за журнальным столиком в окружении мелков и книжек-раскрасок. Она держит книжку, показывая рисунок принцессы, нарисованный разными цветами, и визжит от восторга. — Смотри, что я раскрасила!

Я наклоняюсь к ней и долго рассматриваю ее.

— Боже мой! Это так красиво!

Она садится прямо и хихикает.

— Видишь, с детьми ты лучше, — комментирует Элли. — Я приготовлю макароны с сыром, пока ты будешь смотреть, как она не раскрашивает по линиям.

Я качаю головой.

— Ты ужасна.

— Я знаю. — Она пожимает плечами и направляется на кухню.

— И сделай мне миску! — кричу я ей вслед. Я сажусь рядом с ребенком, беру книжку-раскраску из стопки и беру несколько мелков. Я открываю книжку и листаю до картинки с Барби и Кеном.

— Я Молли. — Голос у нее звонкий, когда она берет карандаш и показывает его мне. — Фиолетовый – мой любимый цвет!

Я выбираю карандаш и ухмыляюсь.

— Я Сьерра. — Мой голос понижается, когда я наклоняюсь ближе. — И угадай, что?

Она хихикает.

— Что?

— Фиолетовый – мой любимый цвет.

Ее лицо светлеет.

— Правда?

Я киваю.

— Правда.

— Ты будешь моим другом?

Я прижимаюсь плечом к ее плечу.

— Да, конечно.

— Ура! После этого мы сможем поиграть в куклы.

***

— Мне всегда нравилось наблюдать за тобой с детьми.

Я отворачиваюсь от телевизора и вижу, что Девин стоит позади меня.

— Что ты здесь делаешь?

Молли смотрит, между нами, двумя, в ее глазах плещется любопытство. Я не могу грубить ему в ее присутствии.

Он указывает подбородком на внутренний дворик.

— Мы можем поговорить?

Нет, черт возьми.

— Конечно.

Я встаю, и он следует за мной на улицу.

Его плечи напряжены, когда он закрывает за нами дверь, и он хмурится.

— Я звонил тебе без остановки, Сьерра. Я твой муж. Я знаю, что ты злишься на меня, но хотя бы прояви уважение и ответь на мои звонки. Выслушай меня.

Я скрещиваю руки.

— Ты изменил мне. Чего ты ждешь? Я не хочу с тобой разговаривать. Я не хочу тебя видеть.

— Чего я жду? Я жду, что ты хотя бы поговоришь со мной. Ты моя жена! Мы поженились, обменялись клятвами, пообещали любить друг друга до конца жизни – хорошо это или плохо. — Его слова прозвучали сдержанно.

Я насмехаюсь.

— Лучше или хуже – это не оправдывает того, что ты засунул свой пенис в Луизу.

— Это было один раз. Один гребаный раз, и я был пьян. Пожалуйста. Я дал тебе время. Черт, я даже сидел в стороне, пока люди ходили вокруг и говорили, что ты трахаешься с Малики. Он. Из всех людей тебе пришлось бежать к нему.

— Я не буду говорить с тобой о Малики.

— Ты спишь с ним? — процедил он.

— Это тебя не касается.

Он опускается на стул, берет меня за руку, и рыдание вырывается у него, удивляя меня. Печаль сжимает мое сердце. Я никогда не видела Девина таким эмоциональным.

Он проводит рукой по лицу и свободной рукой указывает на Молли через окно.

— Видишь там маленькую девочку? — спрашивает он. — У нас должна была быть такая. Сколько раз мы говорили о детях в нашем будущем?

Я отдергиваю руку, не в силах смотреть на него, так как на глаза наворачиваются слезы.

Его плечи опускаются.

— Я облажался, и мне жаль. Что бы ты с ним ни делала, это в прошлом. Мы начнем все с чистого листа и будем считать, что это просто переломный момент в нашем браке, веди себя так, будто этого никогда не было.

Я закрыл глаза на мгновение, пытаясь взять себя в руки. Я не могу выдать себя, когда Молли наблюдает за нами.

— Ты не можешь иметь семью с человеком, которому не доверяешь.

Он хмурится и издает злобный смешок.

— Ты думаешь, он даст тебе семью? Где бы ты растила своих детей? В квартире над заведением, где полно пьяниц? Ты боишься доверять мне. Как ты думаешь, что ты получишь с главным холостяком города, а? Он живет в этом баре, и мы оба видели, как хорошо он привлекает дам. Неужели ты думаешь, что он будет хранить верность или что он вообще захочет иметь семью?

— Не надо.

Его слова прозвучали слишком близко к сердцу. Именно это произошло с мамой Малики – она не смогла справиться с ролью жены владельца бара, и девушки на барбекю говорили то же самое о барменах.

— Я признаю свою ошибку и умоляю тебя. Давай сходим на консультацию. Я сделаю все, что ты захочешь, чтобы все получилось. Пожалуйста. Я не хочу тебя потерять.

Слезы падают из моих глаз.

— Я не могу... может быть, это означает, что мы не созданы друг для друга.

Он пренебрежительно качает головой.

— Ты еще не подала заявление. Это должно что-то значить.

— У меня не было возможности.

— Я не подпишу.

Я отступаю на шаг.

— Не делай этого.

— Делать что?

— Затягивать это.

Его глаза потемнели от разочарования.

— Я буду бороться за свой брак.

— Ты должен был бороться за него тогда!

Он резко встает.

— С ним у тебя никогда не будет семьи. Подумай об этом, прежде чем бросать все, чего ты когда-либо хотела. Ты знаешь, где меня найти, и, клянусь Богом, я забуду все, что ты делала с ним, если ты вернешься ко мне. — Его губы касаются моего лба, и дверь во внутренний дворик скрипит, когда он открывает ее, чтобы уйти.

Я падаю обратно в его заброшенное кресло и борюсь со словами Девина, проносящимися в моей голове. Он привел веские доводы. Малики сказал, что его работа помешает ему иметь детей, и он не сможет обеспечить им стабильный дом. Я фыркаю, вытирая слезы с глаз, и перевожу дыхание.

— Ты в порядке?

Я вдыхаю воздух и смотрю на дверь, откуда доносился тоненький голосок. Молли приоткрыла ее на несколько дюймов, достаточно, чтобы просунуть голову, и нерешительно держится за ручку. Она ждет, пока я кивну ей головой, и открывает дверь до конца, ступая вместе со мной на крыльцо.

— Я в порядке, милая, — отвечаю я, борясь с сопением.

Она обхватывает меня руками.

— Мой папа говорит, что нужно всегда обнимать людей, когда им грустно и они плачут. Это сделает их снова счастливыми.

Я обнимаю ее в ответ.

Малики старше меня, но он никогда не остепенился с женщиной, никогда не говорил о том, что живет где-то, кроме своей квартиры, никогда не хотел уйти от холостяцкой жизни.

Где будут наши отношения через месяц? Через шесть недель?

Через год?

Будут ли у нас вообще отношения?

***

Лиз стоит за барной стойкой, когда я вхожу.

Отлично.

Я уже имела дело с Девином сегодня. Теперь она.

Мы редко бывали рядом друг с другом без Малики, и она ясно дала понять, что не является моей поклонницей – в его присутствие или нет.

Мне следовало бы пойти через черный ход, но я не была уверена, работает ли Малики.

Она кисло смотрит на меня, положив планшет в руке на барную стойку. Я поворачиваюсь на носках, чтобы подняться наверх, но ее голос останавливает меня.

— Знаешь, как давно я хотела отшлепать тебя?

Ого. Я ожидал оскорбления, умного замечания, но уж точно не пощечины.

— Нет, но если ты сделаешь это, то и я дам тебе пощечину, — язвительно отвечаю я.

— Теперь я понимаю, почему мой брат влюблен в тебя. — Ее тон удивительно искренен, а на губах появляется намек на улыбку.

Вау. Я тоже не ожидала этого... что бы это ни было... .

Я закидываю сумочку на плечо.

— Будут ли там какие-нибудь сучьи пощечины?

Она качает головой.

— Малики больше никогда со мной не заговорит, если я хоть руку на тебя положу.

Я молчу, не понимая, к чему она клонит в этом некомфортном разговоре.

Она поднимает подбородок.

— Ты разводишься с ним?

Я киваю.

— Да.

— Мой брат влюблен в тебя.

Я отступаю на шаг, морщась, и принужденно смеюсь.

— Я не знаю об этом.

Еще один смех.

— Я знаю. Я знаю его, и он влюблен в тебя. Он может не признавать этого, но, когда ты вышла замуж, это чуть не сломило его. Сделай его счастливым. Он заслуживает этого.

— Ты сумасшедшая, — заикаюсь я.

Я не сомневаюсь, что Малики неравнодушен ко мне. Он говорил мне, как сильно он хочет быть вместе, но я все еще не уверена в наших отношениях. Знает ли он вообще, как строить отношения?

— Нет, ты слепа или слишком боишься признать это, как и он. Ты боишься, что он разобьет тебе сердце, как твой бывший, но это не Малики. Если бы ты была другой женщиной, эх, я бы так не говорила, но это ты. Мой брат одержим тобой уже много лет.

Я глотаю, не в силах подобрать нужные слова.

— Что касается других новостей, я продлеваю свой отпуск в баре. Работа бармена в твоем распоряжении на столько, на сколько ты захочешь.

Я слабо улыбаюсь.

— Спасибо... за то, что позволила мне сохранить работу. — Она берет свой планшет.

— Не за что. Он наверху.

Я поднимаюсь в квартиру и застаю Малики в спальне, раздевающегося, его четко очерченная спина обращена ко мне. Я задыхаюсь, когда он натягивает штаны.

Я делаю шаг вперед, обхватывая его руками за талию, и обнимаю его сзади.

— Привет.

После того, что сказала мне Лиз, я должна быть на вершине мира, но я все еще не могу перестать думать о словах Девина.

Я кладу голову ему на плечо, и он поворачивается, чтобы поцеловать меня.

— Привет, как прошел твой день с Элли?

— Мы посидели с детьми. — Я делаю паузу, чтобы поднять палец. — Я сидела с ребенком, пока Элли наблюдала за мной и писала смс.

Он хихикает, хватает свою футболку и стягивает ее через голову, заставляя меня нахмуриться. Теперь, когда я вижу его без одежды, это мое любимое зрелище. Как ребенок, я ненавижу, когда он лишает меня любимого зрелища.

— Кто доверил тебе своего ребенка?

— Эй, я исключительна с детьми, спасибо большое. Это была ее племянница, дочь Джессы. Ты помнишь ее; у вас с ней что-то было.

Он откидывает голову назад и стонет.

— Ты никогда не забываешь вспоминать нескольких женщинах, с которыми у меня были отношения.

— Я уверена, что есть больше, чем несколько, о которых я ничего не знаю.

Малики всегда молчал о своей истории с женщинами. Я знаю только то, что у него никогда не было серьезных отношений.

Он гримасничает.

— Я не разговаривал с Джессой годами. Прошли месяцы с тех пор, как я прикасался к Пенни. Черт, да я вообще ни с кем не спал, кроме тебя. Поверь мне, Сьерра. Пожалуйста. Я не такой, как Девин или твой отец. — Он обхватывает меня руками, его рот встречается с моим, и он улыбается мне в губы. — Ты – все, что я хочу. Все, что мне нужно.

Глава 21

Малики

Я пь юкофе, когда на кухню входит Сьерра, насвистывая, с бодрым шагом.

Я ставлю кружку и поднимаю бровь.

Она всегда была полна желания и восторга, но после измены Девина это немного потускнело, и я это ненавижу.

— Итак... я сделала кое-что, — говорит она, и тон у нее бодрый.

— Да, и что за дело?

— Я встретилась с адвокатом и подала на развод.

Я откинул голову назад. Не то, что я ожидал, но, черт возьми, да.

Волнение захлестнуло меня. Все мои сомнения в том, что Сьерра вернется к Девину и мы будем просто интрижкой, исчезли. Ее подача открыла нам путь к более глубоким отношениям, чем секс.

Черт, кого я обманываю?

Наши отношения всегда были чем-то большим, чем секс.

Мы установили глубокую связь еще до того, как я к ней прикоснулся.

Моя ухмылка настолько велика, что я удивляюсь, как она не сползла с моего лица.

— Давай отпразднуем. Я приглашу тебя куда-нибудь.

— Правда? — Счастье и удивление отражаются на ее лице.

Меня поражает, что мы не так уж много сделали, кроме как провели время в баре и в квартире. Конечно, мы ходили по магазинам и к Коэну, но ничего похожего на свидание. Она заслуживает большего от меня.

Я киваю.

— Правда.

Она обходит остров и целует меня в щеку.

— Я не могу дождаться.

Измена Девина, возможно, разбила ее сердце, но это лучшее, что могло случиться с моим. Я был прав с самого начала. Он не был мужчиной для нее.

А я – да.

***

Я перевел взгляд на Сьерру, сидящую за столом.

— Майки не перестает донимать меня по поводу аренды моей квартиры. Он ездит по тридцать минут туда и обратно на работу и ноет, что ему не хватает сна и денег на бензин.

Сегодняшний вечер был невероятным, а ведь мы только в начале пути. Я привез ее в «Клейтон», пятизвездочный ресторан рядом с Блу Бич. В «Клейтон» предпочитают отмечать юбилеи, предложения, дни рождения и праздники.

И сегодня мы, блять, празднуем.

Сьерра перерезает пуповину Девина, и я не могу дождаться, когда смогу выбросить этого сосунка.

— Лучше скажи Майки, что я разобью бутылку об его голову, если он попытается украсть мое место соседа, — отвечает она.

Черт. Она идет не туда, куда я хотел.

Майки не украдет ее место соседки.

Он переедет.

Мы съедем.

— Мы больше, чем соседи, — поправляю я.

Она поглаживает кончик подбородка.

— Верно... мы... соседи по кровати?

— Больше, чем просто соседи.

Сегодня она выглядит чертовски великолепно. Она не часто наряжается рядом со мной, учитывая, что в баре такая непринужденная обстановка, и мне нравится ее повседневный вид, но она выглядит потрясающе. Я чуть не упал на лицо, когда она вышла из ванной в коротком красном платье, демонстрирующем ее ноги, и черных туфлях на шпильках, а ее волосы уложены в свободные локоны. Ее губы накрашены ярко-красным. Похоже, что помада – это единственный макияж, которым она пользуется.

Я не могу дождаться того дня, когда красная помада окрасит мой член. Я двигаюсь в своем кресле, просто думая об этом.

Я готов объяснить, почему я заговорил о нытье Майки, но как только я открыл рот, она уже заговорила.

— У тебя когда-нибудь были отношения?

— Нет, — отвечаю я без колебаний. — Ну... не до тебя.

Моя откровенность поражает ее, ее яркие губы приподнимаются в дикой ухмылке.

— Ты хочешь сказать...

— Я говорю, что у нас есть отношения? Да. — Я качнул головой в сторону. — Если ты не против?

Она смотрит на меня.

— Мы делаем это по-настоящему?

Я не знаю, кто больше взволнован – она или я. Для меня это серьезный шаг – желание иметь отношения. Я не могу представить себя с кем-то, кроме нее.

— Ты разводишься с Девином, верно? — спрашиваю я.

— Абсолютно, — поспешно отвечает она.

— Значит, все решено.

— Вот дерьмо, — шепчет она. — У меня отношения с Малики Бриджесом. Мои подростковые фантазии сбылись.

Я хихикаю.

— Правда? — Я складываю руки вместе, кладу их на стол и наклоняюсь ближе. — Ты писала обо мне в своем дневнике?

— Да. — Ее голос становится мягким и почти детским. — Дорогой дневник, Малики улыбнулся мне сегодня. — Она кокетливо улыбается. — Дорогой дневник, Малики сказал, что он ненавидит надоедливых подростков, а я – надоедливый подросток.

— Ты должна признать, что ты была надоедливым подростком.

— Ты должен признать, что ты был назойливым владельцем бара, — возражает она с весельем. — И что ты пил до того, как тебе исполнился двадцать один год.

— Я не буду этого отрицать.

— Вот видишь! Почему для меня было такой большой проблемой выпить? — Она берет свой мартини, подбадривает меня и с ухмылкой делает длинный глоток.

— Разница в том, что тогда мой отец был владельцем и ему было все равно, пью я или нет. А когда ты попробовала, бар принадлежал мне, и мне было не все равно.

Она закатывает глаза и опускает пустой бокал на стол.

— К твоему сведению, и еще одно примечание, я – девушка, требующая большого ухода. Просто хотела предупредить тебя. Это твой первый тест: Я сегодня выпью много мартини. Я могу быть надоедливой.

— А мне плевать. Будешь ты раздражать меня или нет, ты все равно будешь моей.

***

— Я не смогу есть еще неделю, — заявляет Сьерра, когда мы выходим из «Клейтона», уворачиваясь от тел в оживленной толпе.

Мы столкнулись с тремя людьми из Блу Бич, и, к счастью, Сьерра выпила достаточно мартини, чтобы не задумываться о том, что они думают о том, что она замужем.

Я?

Меня это не волнует.

Пусть они докладывают Девину.

— Даже если это будет кубик льда, — продолжает она, — я умру. — Ее голова откидывается назад со стоном. — И слава богу, что ты почти не пил, так что сегодня ты можешь быть ТВ (трезвый водитель), парень.

Я ухмыляюсь, как ублюдок, на ее последнем слове.

Я смотрю на нее сверху вниз, пока она остается в моей власти.

— Завтра ты пожалеешь, что выпила так много мартини, девушка.

Она слегка покачивается на каблуках, и я крепко обхватываю ее за плечи, не давая ей упасть.

— Нет. Я буду в экстазе от того, что выпила все эти мартини. — Она облизывает губы. — Мартини – мой конек, и я не могу дождаться, когда принесу в паб больше рецептов. Я превращу всех любителей пива и виски в знатоков шампанского и мартини.

Я хихикаю.

— Удачи тебе, детка.

Я вручаю парковщику наш талон и сосредотачиваюсь на ней, любуясь женщиной, которая стала для меня всем, пока она болтает о разных мартини – что-то вроде «Ки лайм» и «Кровавые апельсины».

Эта чертова женщина зарылась так глубоко в мои гребаные вены, что я никак не могу от нее избавиться.

Я отмахиваюсь от парковщика, когда он идет помочь ей сесть в машину, делая это сам, и бросаюсь к водительской стороне.

— Интересно, занят ли бар сегодня вечером, — комментирует она, откинувшись на сиденье.

— Мы узнаем об этом только завтра, когда я проверю цифры, — говорю я, выезжая с парковки.

— А... босс не спустится вниз, чтобы проверить дела? — Она задыхается. — Не могу поверить, что Малики, трудоголик, позволит себе такое на одну ночь.

— Босса даже не будет в здании. — Несмотря на то, что темно и она, скорее всего, не видит меня, я ухмыляюсь ей. — Сегодня вечером только ты и я, детка. Никакого барного хаоса, никаких работников, ничего, кроме обслуживания номеров и нашего отдыха в гостиничном номере.

Она приподнялась на своем сиденье.

— Серьезно?

Я киваю, мне нравится, как она взволнована. Я должен был побаловать ее раньше.

Придется компенсировать отсутствие возможности сводить ее куда-нибудь.

— Вот черт, — бормочет она, и, судя по ее тону, я не должен был этого услышать.

— Что случилось?

Она качает головой.

— Ничего.

— Сьерра, — предупреждаю я.

— Я не хочу чувствовать себя дебилкой, и я знаю, что сегодня вечером на мне не будет никакой одежды...

— Верно подмечено, — не могу не вставить я.

— Я беспокоюсь о завтрашнем дне. Это платье и туфли на каблуках не очень удобно носить.

— Я собрал сумку, пока ты принимала душ.

— Ты рылся в моих вещах?

— Не волнуйся. Я не был слишком любопытным... не нашел твой дневник, заполненный надписями «Я люблю Малики» или «Мистер Бриджес», написанными между сердечками.

Она смеется.

— Не могу дождаться, когда напишу в этом дневнике о том, как я сосала, а потом скакала на твоем члене сегодня вечером.

— Господи. — Я крепче сжимаю руль в страхе съехать с дороги. — Ты не можешь говорить мне это дерьмо, когда я и так с трудом обращаю внимание на дорогу.

Хорошо, что отель находится всего в нескольких минутах езды.

***

Как только мы вошли в гостиничный номер, рот Сьерры оказался на моем.

Я задыхаюсь, когда ее пьяные руки нащупывают мой ремень. Сумки, которые я держу в руках, выпадают из моих, ударяясь об пол.

Да.

Гостиничный номер был потрясающей идеей.

Я включаю свет.

Она прижимает меня спиной к кровати, и мое сердце едва не вырывается, когда она стягивает с меня штаны. Ее губы никогда не встречались с моим членом, и мое сердце учащенно забилось при одной мысли об этом.

Она опускается на колени и стягивает с меня штаны, и мой вздыбленный член вырывается на свободу.

Черт. Я могу кончить еще до того, как она возьмет меня в рот.

Она смотрит на меня, дразнящая улыбка на ее губах, прежде чем она облизнет их. Я стону, когда она обхватывает губами головку моего члена и берет меня полностью, кончик моего члена ударяется о заднюю стенку ее горла, когда она начинает сосать меня.

Лучший чертов минет в моей жизни.

Я впиваюсь пальцами в кровать, наблюдая, как мой член входит и выходит из ее рта. Я втягиваю воздух, хватаю ее за волосы и качаю бедрами в том же темпе, в котором она сосет.

Я уже близко.

Как бы сильно я ни хотел увидеть, как она глотает мою сперму, мне нужно еще побыть внутри нее.

— Перестань сосать и сними одежду, — прохрипел я. — А потом трахни меня.

Когда я беру презерватив, я вижу ее помаду на своем члене и ухмыляюсь. Я не теряю времени и надеваю презерватив, пока она раздевается. Она садится на мой член и скачет на мне.

Моя жизнь никогда не была идеальной.

И никогда не будет идеальной.

Но Сьерра сделала ее чертовски близкой к этому.

Жаль, что я не знаю, что все это скоро рухнет. Глава 22

Малики

Я ищу недвижимость в интернете, пока Сьерра ходит по магазинам с мамой. Сказать, что рынок в Блу Бич просел, значит преуменьшить. Поиск жилья может занять некоторое время, поэтому я пока ничего не говорил Сьерре.

Несмотря ни на что, я найду для нас новый дом. Нам нужно уединение и пространство от бара. Судя по опыту, это не самое стабильное место, чтобы растить семью.

Это точно.

Я уже думаю о том, чтобы завести с ней семью.

Я хочу, чтобы она стала моей женой и матерью моих детей. Никогда не думал, что скажу такое.

Я закрываю ноутбук и бросаю его рядом с собой, когда раздается стук в дверь. У меня здесь не так много посетителей, учитывая, что ресторан находится на заднем дворе и большинство людей видят меня в баре.

Я открываю дверь и вижу человека, которого ожидал увидеть в последний раз. Она смотрит на меня, ее лицо переполнено стрессом.

Какого хрена?

Я понятия не имею, почему она здесь и что сказать.

— Привет, Малики, — говорит она, выглядя взволнованной. Я скрещиваю руки.

— Джесса, это сюрприз.

Она хмурится от моего резкого тона.

— Могу я войти?

— Конечно. — Я отступаю на шаг, сомневаясь, хорошая ли это идея, убеждаюсь, что, между нами, достаточно места, и закрываю дверь. — В чем дело?

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Так скажи мне.

— Я...

Господи. Ей нужно прекратить это заикание и объясниться. Я не могу рисковать тем, что Сьерра войдет и увидит ее здесь.

Я щелкаю пальцами перед ее лицом.

— Что ты должна мне сказать?

Я веду себя грубо, что излишне, но почему она стоит, потеряв дар речи, в моем дверном проеме? Ее беспокойство заставляет меня волноваться, что она вот-вот начнет нести какую-то хрень. Чем быстрее она объяснит, почему она здесь, тем быстрее я смогу вернуться к поиску дома.

Пока что-то не ударяет меня.

Резкая волна тошноты накатывает на меня.

— Сьерра в порядке? — Это достижение, но, если с ней что-то не так, Элли могла бы попросить Джессу передать сообщение.

— Сьерра? — Она оглядывает квартиру. — Почему ты беспокоишься о подруге моей сестры?

— А зачем еще тебе здесь быть?

— Опять же, почему она тебя волнует?

— Переходи к делу и выкладывай, Джесса. У меня есть дела, которые не связаны с твоими манипулятивными играми.

— Манипулятивные игры? — Она фыркнула. — Я манипулирую? Это ты беспокоишься о замужней женщине. Я вижу, твой тип не изменился.

— Я понятия не имел, что у тебя были отношения, когда мы трахались, — прорычал я. — Вы с Питом то расставались, то расходились, как только ты меняла трусики. — Я сжимаю челюсть. — Теперь, в эмпирический раз, почему ты здесь?

— Есть кое-что, что я от тебя скрываю.

— Скажи мне, что это за кое-что.

— У тебя есть ребенок, — пролепетала она.

Я разражаюсь смехом.

— Отлично. Это Девин тебя подговорил?

— Это правда. — Она качает головой и поджимает губы. — Я забеременела, когда мы спали вместе.

Я потираю затылок.

— Чушь. Я всегда предохранялся. — Сьерра – единственная женщина, в которой я был без презерватива.

Она продолжает качать головой, отбиваясь от аргументов, что я ее папаша.

— Концерт Тома Петти. На заднем сиденье твоей машины.

Я вспоминаю ту ночь.

Порванный презерватив.

Дерьмо.

Она обещала, что принимает таблетки.

— Я забеременела. — Она опускается на пятки. — К тому времени, как я узнала, я вернулась к Питу.

Я поднимаю руку, громко сглатывая, и опускаюсь на стул за кухонным столом, чувствуя легкое головокружение.

— Я так чертовски потеряна сейчас.

Она садится напротив меня.

— Пит бросил бы меня, если бы я была беременна ребенком от другого мужчины, поэтому я сказала ему, что она его. Наши отношения были прочными, и я знала, что отношения с тобой исключены, потому что ты... ну, ты.

— Переходи к той части, где у меня есть ребенок, — выдавил я из себя. — И почему я только сейчас узнал об этом.

Она слегка приподнимает подбородок.

— Ей шесть лет. Мать Пита никогда не была моей поклонницей и всегда сомневалась в отцовстве Молли. Она взяла на себя смелость взять мазок со щеки моей дочери и отправить его в одну из этих дурацких лабораторий по почте. Пит узнал правду и подал на развод. Теперь я вернулась в Блу Бич, и ты заслуживаешь знать правду.

— О, после того как Пит бросил тебя, я заслуживаю правды. Как это чертовски удобно!

— Я говорю правду, Малики!

— Ты всегда была лгуньей, Джесса.

— Клянусь, я не лгу.

— Если она не принадлежит Питу, это не значит, что она моя. Кто знает, со сколькими мужчинами ты спала за нашими спинами?

— Она твоя. На сто процентов. Ты можешь считать меня мстительной сукой, но я люблю свою дочь.

Я скрежещу зубами и не свожу глаз с двери, как будто жду, что Сьерра войдет в этот беспорядок.

— Если бы ты так сильно ее любила, ты бы сказала мне об этом много лет назад, чтобы она не осталась без отца.

— У нее был отец. Пит. Ты и Пит были единственными мужчинами, с которыми я спала, и в то время я трахалась только с тобой. Поверь мне, я знала, что ты будешь так со мной обращаться, и все равно сказала тебе.

— Я хочу тест на отцовство, — выдохнул я.

— Это не проблема.

Ее ответ срывается с губ за несколько секунд, шокируя меня.

Может быть, она говорит правду.

Она встает и проводит руками по своему черному платью. Она кладет их на стол с суровым выражением лица.

— И к твоему сведению, если ты трахаешься с подругой моей сестры, будь осторожен. На днях она ругалась со своим мужем, когда смотрела за Молли. Она заплакала, и они поцеловались. На твоем месте, я бы проверила как там твоя подружка. — Она останавливается, чтобы приложить палец к уголку рта. — Или ты ее подсобник, учитывая, что она замужем?

Я борюсь с собой, чтобы не бросить все, что могу схватить, через всю комнату.

Слишком много всего на меня вываливается.

У меня может быть ребенок.

Сьерра была с Девином.

Они целовались.

Мои руки трясутся, пока я сохраняю самообладание.

— Все, о чем я с тобой говорю, это тест на отцовство. В противном случае, держи рот на замке о моей жизни.

— Я все выясню и свяжусь с тобой.

Я киваю.

У меня нет слов.

Она уходит, не сказав больше ни слова, и как только за ней закрывается дверь, я хватаю стоящую на столе кофейную чашку и бросаю ее через всю комнату.

Я ничему не поверю, пока не увижу результатов.

Но если результат окажется положительным, значит, она скрывала от меня эту часть моей жизни в течение шести лет.

Я рассчитываю хронологию моих отношений с Джессой, пока убираю стакан, а затем опускаюсь на диван, уставившись в стену.

Джесса всегда была фанаткой игр. Мы вместе ходили в старшую школу, несколько раз трахались, а потом я уехал. Через несколько лет мы снова встретились и снова трахались. Поскольку я не жил в Блу Бич, я не знал, что она помолвлена с Питом.

Она сказала: «То и дело», – а я был молод и глуп, и, думая о своем члене, бежал с этим «то и дело».

Мы трахались, просто и легко, и я порвал с ней, когда она сошла с ума.

Я поднимаюсь на ноги, наливаю себе выпить и возвращаюсь на диван. Мои мысли уносятся к Сьерре и тому, что Джесса сказала о том, что она была с Девином у Элли. Она никогда не упоминала об их встрече.

Зачем ей скрывать это от меня?

На меня обрушивается слишком много взрывов.

Я могу стать отцом.

Господи, мать твою.

***

Сьерра останавливается передо мной и прижимается своими губами к моим.

— Извините, я опоздала. Пожалуйста, не увольняй меня, босс.

Пожалуйста, не бросай меня, если Джесса говорит правду.

Я снова целую ее.

— Только если ты компенсируешь свое опоздание позже. — Она откидывает свои прямые волосы на плечо.

— Ну, конечно.

Я беру полотенце и шлепаю ее по заднице.

— А теперь за работу.

Она отдает честь, нагибается и шлепает меня по заднице в ответ.

— Я скучала по тебе сегодня.

Как бы мне не хотелось портить настроение, эти слова лежали на кончике моего языка с тех пор, как Джесса ушла.

— Джесса сказала, что у вас с Девином был инцидент у Элли. Ты никогда не рассказывала мне об этом.

Она замирает на месте.

— Джесса? Что и где ты делал, если разговаривал с Джессой?

Черт.

— Она пришла в бар до твоего прихода, ты, опоздавшая, ты, и скажи мне. — Ненавижу врать ей.

— Ну, Джесса может поцеловать меня в задницу, потому что она лжет. — Ее лицо краснеет. — Она, наверное, хочет снова начать трахать тебя теперь, когда ее муж бросил ее неверную задницу.

Мне бы хотелось не избегать ее взгляда, но я не могу смотреть на нее. Я боюсь, что она увидит ложь в моих глазах.

— Почему он ее бросил?

Она хмуро пожимает плечами.

— Что-то насчет того, что она солгала ему о том, что является отцом их дочери. Это печально, потому что девочка такая очаровательная, а теперь Джесса поставила ее в такое странное положение, когда она не знает, кто ее отец. — Она целует меня в щеку. — Будь счастлив, что тебе удалось увернуться от этой пули.

— Поверь мне, да. — По крайней мере, я думал, что уклонился.

— Да, потому что потом ты встретил меня. Кстати, Девин умолял меня остаться с ним у Элли. Я ясно дала понять, что не останусь, и на следующий день подала на развод. Эта лживая шлюха может поцеловать меня в задницу, и ей лучше держаться от тебя подальше.

— Мне нравится, когда ты становишься такой собственницей. Глава 23

Малики

Две недели спустя

У меня дрожат руки, когда я смотрю на конверт – результаты теста на отцовство.

На следующий день после того, как Джесса сообщила новость, мы пошли делать тест на отцовство. Сначала она привела свою – может быть, нашу – дочь и ушла, а потом вошел я. Это нездорово – втягивать маленькую девочку, пока отцовство не установлено. Джесса может лгать, а маленькая девочка уже запуталась после того, как узнала, что мужчина, которого она считала своим отцом в течение многих лет, им не является. Мне нужно быть уверенным, прежде чем сообщать новость и еще больше запутывать ее.

Утром Джесса позвонила в бар, разыскивая меня, за что получила удар от Лиз. Я приказал Джессе никогда больше так не делать и неохотно дал ей свой номер телефона. Она уже написала мне пять раз.

Я решил не говорить Сьерре до получения результатов. Наши отношения идеальны, и я боюсь, что эта новость приведет к проблемам, учитывая, что она терпеть не может Джессу. Она не обрадуется, узнав, что Джесса – мать моего ребенка.

Я мечусь взад-вперед, а потом разрываю письмо.

У меня перехватывает дыхание, когда я читаю... 99, 9% положительного отцовства.

Я бросаю бумагу на пол.

Твою мать.

Я ее отец. Глава 24

Сьерра

— Хорошо, я дам тебе знать... Люблю тебя.

Я кусаю внутреннюю сторону щеки, когда вешаю трубку, кладу ее на диван рядом с собой и хмуро смотрю на нее, как на зло. Я теряюсь в догадках, что делать. «Не очень хороший звонок?» спрашивает Малики, проходя в гостиную и протягивая мне кружку с кофе.

Мы приняли утренний душ, и он пошел дежурить за кофе, пока я отвечала на пропущенный звонок от отца.

Я облокотилась на подушку.

— Я еще не решила. — Он отодвигает мой телефон и занимает его место.

— Что случилось?

— Мой отец нашел квартиру. Я смогу переехать в конце недели.

Комната становится немой, пока Малики не прочищает горло.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Ты ведь знаешь это, да?

Я киваю.

— Просто... мы больше не просто соседи по комнате. Что если, между нами, что-то изменится? Я окажусь в той же ситуации, что и с Девином. — С Девином моя ситуация была лучше. Мы были совладельцами квартиры. Я могла бы остаться, но здесь? Она принадлежит Малики. У меня нет никаких прав.

— Единственный поворот, который сделают наши отношения, это в правильном направлении – они станут сильнее.

— Никто не планирует, что отношения развалятся. Девин не планировал изменять, когда мы поженились.

Я не планировала разводиться с ним после трех месяцев брака. Мой отец не планировал изменять моей матери.

Я доверяю Малики, но никогда не говори никогда.

Его челюсть сжимается.

— У вас с Девином ничего не вышло, потому что твое место со мной, а не с ним.

Я провожу рукой по лицу.

— Моему отцу нужен ответ до конца дня, иначе арендодатель сдаст квартиру кому-нибудь другому. Это единственное свободное место, и, если я его не сниму, кто знает, сколько времени пройдет, пока освободится другое?

— А что, если мы снимем ее вместе?

Мой рот открывается. Вместе? В смысле, он съедет с квартиры? Я ухмыляюсь при мысли о том, что мы будем в нашем собственном новом пространстве, но потом реальность разбивается об стену.

Я качаю головой.

— Единственная причина, по которой квартира была предложена, – это то, что хозяин квартиры – соратник моего отца. Мой отец не разрешил бы ему сдавать квартиру нам, и он не был бы согласен, чтобы ты там жил.

Он кивает в разочаровании.

— Это твое решение, детка. Если это имеет какое-то значение, я хочу, чтобы ты была здесь настолько, насколько это возможно. Если ты боишься расстаться и тебе нужен запасной план, давай. Я не расстроюсь. А что касается меня? Я не сделаю ничего, чтобы все испортить. Теперь, когда у меня есть ты, я не рискну потерять женщину, которую люблю.

— Что? — Хорошо, что я сижу, иначе его слова сбили бы меня с ног. Я уставилась на свои колени, изучая свои руки, не зная, сдерживаю ли я улыбку или рыдания.

— Посмотри на меня, Сьерра.

Это фишка Малики – всегда хотеть, чтобы я смотрела на него, поддерживать зрительный контакт. Он хочет читать меня – читать мои глаза, мое сердце, каждую эмоцию, проходящую через меня.

Когда я это делаю, на его лице появляется нежность, которую я никогда не видела. Его глаза мягкие от нежности, когда наши взгляды встречаются. Малики никогда не был мягкотелым.

Он улыбается.

— Даже когда ты была занозой в моей заднице, я влюбился в тебя.

— Правда?

Он кивает.

— Думаю, это было очевидно уже давно.

Я смеюсь.

— А я думаю, это было очевидно, что я люблю тебя.

Его голос становится высокомерным, когда он расплывается в огромной ухмылке.

— О, детка, я знаю.

Я закатываю глаза.

— Засунь это себе в рот.

Он обхватывает мои плечи, притягивает меня к себе и целует в макушку.

— Это лучший способ для нас сказать об этом – романтика с намеком на сарказм и поддразнивание.

— Это наш стиль. — Я ухмыляюсь. — Знаешь, что еще в нашем стиле?

— Хм...

Я отстраняюсь, и он расслабляется на диване, когда я сажусь на него. Я провожу руками вверх и вниз по его груди и наклоняюсь вперед, пока наши губы почти не соприкасаются.

— У тебя уже давно есть чувства ко мне.

Он вздыхает.

— Возможно. Я просто был слишком зол на себя за то, что хотел восемнадцатилетнюю.

Я задыхаюсь, когда его рука опускается на мою задницу, ловит ее и притягивает меня к себе.

— Я была взрослой.

Он сжимает челюсть, пока я прижимаюсь к нему.

— Да, восемнадцатилетняя, чтобы играть в азартные игры и сниматься в порно – вот что ты сказала. Ты не понимаешь, что эти слова сделали со мной.

Мои губы раздвигаются, когда он берет мой подбородок и прижимает мой рот к своему.

— Я хотела донести свою мысль, — шепчу я, прижимаясь к ним.

— И ты, конечно, сделала это с помощью моего воображения.

Я глотаю, когда он дразнит мою верхнюю губу своим языком.

— Хорошо, потому что я тоже люблю тебя, и мне надоело чувствовать себя преследователем.

— Это было весело – быть преследуемым тобой. — Его руки закрепляются на моей талии, чтобы подтянуть меня к себе.

Я едва устояла на ногах, когда он перекинул меня через плечо и направился в спальню.

— Позволь мне показать тебе, что ты будешь терять каждый день, если уйдешь. Не думай, что я не буду долго убеждать тебя своим языком.

***

Три часа спустя, когда я уже хорошо себя чувствовала и отпустила оргазм, я перезваниваю отцу.

— Я не забираю квартиру, — говорю я, когда он отвечает.

Малики любит меня.

Он сказал эти три невероятных слова, а потом привел меня в свою – нет, нашу кровать и занялся со мной любовью, используя свои пальцы, язык и член.

— Сьерра, — предостерегает он. — Не будь глупой.

Разве я глупая?

Я не отвернусь от этого с Малики.

Будем надеяться, что это не вернется и не укусит меня за задницу.

— Я хочу быть с ним.

— Как насчет того, чтобы быть с ним и при этом иметь свою собственную квартиру?

— Посмотри на это с другой стороны. Я сэкономлю деньги на аренде.

Надеюсь, это убедит мужчину, для которого деньги говорят о многом. Он любитель доллара, так что, возможно, он поймет вас с этой точки зрения.

— Я буду платить за твою квартиру, пока ты не встанешь на ноги. Проблема решена, — быстро отвечает он.

— Папа...

— Не отчитывай меня. Какое у тебя теперь оправдание?

— Я счастлива, живя с ним.

Он устало вздохнул.

— Это ошибка. Будем надеяться, что я смогу найти тебе что-нибудь, когда ты передумаешь.

— Не передумаю.

— Не будь в этом так уверена.

— Боже, перестань так негативно относиться к любви.

— У меня встреча и мне нужно идти. Люблю тебя. У тебя есть время до конца дня, чтобы передумать. Подумай об этом.

— Я тоже тебя люблю.

Глава 25

Малики

Прошло три дня с тех пор, как я узнал, что стал отцом, а я все еще не пришел в себя.

Хуже всего то, что я был отцом-заочником, благодаря Джессе. Я ненавижу ее и теперь должен разработать план совместного воспитания ребенка.

После ухода Сьерры я разрешаю Джессе приходить.

Я держу свой телефон выключенным, когда я со Сьеррой, потому что Джесса сделала своей миссией взорвать его.

Это такой мудацкий поступок.

Сьерра сказала мне, что любит меня. Мы занимались любовью.

А теперь я позволяю Джессе войти в наш дом.

Но что еще я могу сделать?

Я точно не могу встретиться с ней на людях или в баре. Это должно остаться в тайне, пока мы не разработаем план.

Это нелегко исправить.

Моя дочь годами считала другого мужчину своим отцом, а теперь я должен войти и сказать: «Сюрприз! Я твой отец».

На лице Джессы появляется раздражающая ухмылка, когда она бросает результаты на стол.

— Я же говорила тебе, засранец.

Я вырываю бумагу обратно, распаляясь, и указываю ею на свою грудь.

— Это я засранец? Не ты ли скрыла, что у меня есть чертова дочь? Мало того, ты заставила ее поверить, что у нее был другой отец в течение многих лет! Насколько это хреново, Джесса?

— Ты не хотел меня! — кричит она.

— Это не значит, что я не хотел ее!

— О, пожалуйста, — усмехается она. — Ты, отец, особенно в то время? Ты бы сказал, что не готов.

— Отвали. Не говори этого дерьма. — Гнев распространяется по моему телу. — Что мы будем делать дальше?

Хватит нести чушь. Нам нужно разобраться с этим дерьмом.

— Ты мне скажи. Судя по всему, ты решаешь все вопросы и не отвечаешь на мои звонки. Хочешь ли ты быть в ее жизни?

Это вообще вопрос?

— Да, блять, я хочу быть в жизни своей дочери.

— А как же твоя маленькая подружка, а? Ты ей уже рассказал? — Она закатывает глаза и переносит вес с одной ноги на другую. — Боже, я ненавижу видеть ее рядом с Элли. Я делаю все, что в моих силах, чтобы избежать этого.

— Поверь мне, я уверен, что она делает то же самое в отношении тебя.

Она оживилась, на ее лице появилась лукавая ухмылка.

— Значит ли это, что она знает?

— Не твое дело. — Я опираюсь локтем на стол и потираю лоб обеими руками, отгоняя боль в облике Джессы.

— О, она не знает. Это будет интересно. Хочешь, расскажем ей вместе?

— Заткнись, блять, — выдавил я из себя.

— Когда ты хочешь встретиться с Молли? — Она кладет руки на свои стройные бедра.

— Нам нужно ее успокоить. — Черт. Мне и самому нужно это сделать. — Она знает, что Пит не ее отец?

Она кивает.

— Она еще не знает о тебе. Она несколько раз спрашивала, кто ее настоящий отец, но я хочу, чтобы мы сделали это вместе. Пока я не найду дом, я буду жить у бабушки с дедушкой, пока они во Флориде. Ты можешь приехать сегодня вечером и познакомиться с ней. В шесть часов, хорошо?

— Конечно. Я приду. Мне нужно что-нибудь принести? — Она облизнула губы. — Бутылка вина была бы кстати.

— Нашей дочери не нужно вино, чтобы я ее навещал, — сурово отвечаю я.

— Неважно. — Ее взгляд устремлен вверх. — Это было бы неплохо для меня, чтобы пережить эту напряженную ночь.

Я провожаю ее до двери.

— До свидания, Джесса.

Она машет рукой с излишним энтузиазмом.

— Увидимся вечером.

***

Я ненавижу себя.

— Привет, детка, — говорю я Сьерре по телефону.

— Привет, — щебечет она. — Я собираюсь домой. Тебе что-нибудь нужно, пока меня не будет?

Домой. Она возвращается домой, а я собираюсь, черт возьми, лгать ей.

Во рту появляется кислый привкус.

— Я в порядке. Я хотел сказать тебе, что сегодня я не работаю. — Мне нужно уйти, пока она не пришла. Я не могу смотреть ей в глаза.

— О-о, босс звонит? — поддразнивает она.

Я заставляю себя хихикать.

— Коэну нужна помощь в «Twisted Fox». — Я кривлюсь от того, как легко выходит ложь. — У них не хватает сотрудников, а остальные в отпуске.

Я сегодня весь день врал. Мне нужно рассказать Сьерре о моей дочери, но, между нами, все так чертовски хорошо. Не говоря уже о том, что она отказала мне в квартире. Она была права. Это поставило бы ее в то же положение, что и Девина. Мне нужно придумать идеальный способ выложить ей все и молиться, чтобы она не взбесилась.

Черт.

Мало того, что в нашей жизни появляется дочь, так еще и Джесса – цыпочка, которую она терпеть не может.

Черт. Я даже не знаю, почему я это скрываю.

Я – киска. Вот и все.

— Ты не можешь попросить Майки сделать это? — спрашивает она, отвлекая меня от моих переживаний.

— Это слишком сложно, объяснять, что к чему в ночную смену. Я помогал Коэну открывать его бар и знаю, что к чему.

Я слышу разочарование в ее тоне.

— О, хорошо. Тогда увидимся позже. Если тебе понадобится дополнительная помощь, я не против присоединиться.

— Я спрошу его и дам тебе знать, хорошо? Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Я ненавижу себя еще больше, когда вешаю трубку.

Хуже того, у меня есть сообщение от Джессы с адресом и эмодзи в виде улыбающегося лица.

***

Я потею.

У меня голова идет кругом.

Я страдаю от беспокойства больше, чем за всю свою жизнь. Я собираюсь встретиться со своей дочерью.

Мое сердце бешено колотится, когда я паркуюсь у дороги от бабушки и дедушки Джессы. Мне не нужно, чтобы кто-то увидел там мою машину.

Я глотаю воздух, мои руки вспотели, когда я постучал в дверь. Она распахивается, и я отшатываюсь назад, как только вижу ее.

Она прекрасна.

У моей дочери темные волосы, такие же, как у меня. Они заплетены в тугие французские косы с красными бантами на конце каждой. На ней фиолетовая футболка с единорогом, штанишки в горошек и туфельки с единорогом.

Ее рот расплывается в предвкушающей улыбке.

— Привет! Кто ты? Мама говорит мне не открывать дверь незнакомцам, но иногда это девочка-скаут, продающая печенье. Я люблю печенье от девочек-скаутов, и я сказала маме, что хочу стать одной из них, чтобы съесть все печенье в мире.

Святое дерьмо.

Она очаровательна.

— Но ты мальчик, а мальчикам не разрешается быть скаутами. У тебя нет печенья. Пока-пока.

Я останавливаю ее, чтобы она не закрыла дверь.

— Стоп, я друг твоей мамы, и, к сожалению, у меня нет печенья. Но я принесу в следующий раз.

Друг?

Способ запутать ее еще больше.

Она машет рукой и приоткрывает дверь.

— Мама! — кричит она. — У двери стоит человек без печенья! Он сказал, что он твой друг!

Джесса подходит к двери с бокалом вина в руке.

— Молли, дорогая, это Малики, друг, о котором я тебе говорила, что он придет на ужин.

Ужин? Я не соглашалась на этот гребаный ужин.

Джесса одета в облегающее красное платье, обнажающее множество декольте, она босиком, а ее волосы стянуты в тугой хвост. Нельзя отрицать, что она привлекательная женщина. Именно это привлекло меня к ней и заставило трахать ее так много раз. Я игнорировал ее безумие в обмен на ее сексуальность.

— Заходи, — говорит Джесса, махая мне рукой, а Молли стоит позади нее. — Я не видела, как ты подъехал.

— Я припарковался на соседней улице.

— Конечно. Ты же не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь увидел.

Мое сердце подпрыгивает, когда Молли бежит по коридору. Я следую за ней в гостиную, где на журнальном столике разложены книжки-раскраски, а на диване – куклы. Я нерешительно смотрю на Джессу, спрашивая разрешения, и она улыбается, кивая головой в сторону Молли.

Мои шаги медленные, и я опускаюсь рядом с Молли на пол, сохраняя дистанцию, между нами.

— Что ты делаешь?

— Раскрашиваю, — говорит она, констатируя очевидное и беря в руки карандаш.

Ее голова наклоняется в сторону, когда она раскрашивает единорога того же цвета, что и на ее футболке.

— Что ты раскрашиваешь?

Она держит книгу и указывает на нее мелком.

— Это единорог и замок, в котором он живет.

Я контролирую свое дрожащее дыхание.

— Вау, ты очень хорошо раскрашиваешь.

— Спасибо! Я очень много тренировалась, потому что скоро начну учиться в школе! Папа сказал, что мне нужно раскрасить линии, прежде чем я пойду! — Она уронила карандаш и нахмурилась. — Ну... — Ее взгляд устремлен на Джессу. — Это сказал мой старый папа. Он больше не хочет быть моим папой.

Я делаю вдох, и Джесса бросается к Молли, чтобы присесть рядом с ней на корточки.

— Милая, я же говорила тебе, что это неправда.

Слезы наполняют ее глаза.

— Я не знаю, почему у меня нет папы... но мама сказала, что у меня будет другой.

Я замираю, и, клянусь Богом, слезы наворачиваются на глаза.

Джесса все испортила, не дав мне ни единого шанса.

Мой взгляд устремляется вверх, чтобы одарить Джессу взглядом.

Она отворачивается, ее внимание возвращается к Молли, и она убирает с лица выпавшие из косы пряди.

Я встаю.

— Дорогая, почему бы тебе не закончить раскрашивать свою картинку, а мама сейчас вернется, хорошо?

— Хорошо, — говорит Молли мягким голосом.

Я следую за Джессой на кухню. Мой голос звучит тихо, но злость в нем не скрыть.

— Ты сбиваешь ее с толку! Другой папа? Где она рассчитывает его найти? От чертова Санта-Клауса?

Она поднимает руку в мою сторону.

— Остынь. Что я должна была делать? Она не переставала умолять позвонить Питу, а он не хочет разговаривать ни с кем из нас. Мне нужно было найти способ объяснить его отсутствие. Иначе она подумала, что я держу ее подальше от него.

— Были способы получше.

— Вы знаете лучший план, мистер Внезапный Родитель?

— Не делай этого. — Я провел рукой по лицу. — Ты права. Я не знаю.

— Ты должен поблагодарить меня. Я облегчила тебе задачу. Теперь она знает, что Пит не ее отец, и тебе не придется объяснять ей это. — Она улыбается, как будто ее план – золото и не будет еще больше морочить голову нашей дочери.

— И что мы будем делать дальше? Раз уж ты все выяснила?

— Я приготовила ужин. Давай поедим, поговорим, поможем ей освоиться с тобой, а потом продолжим.

***

Джесса приготовила переваренные спагетти и подгоревший чесночный хлеб.

Я почти не притронулся к еде, слушая Молли, мою дочь – черт, странно это говорить. Рассматриваю соус на ее лице, когда она рассказывает о том, как ей нравятся танцы и как она хочет стать чирлидером, а потом космонавтом, когда вырастет.

Я киваю, завороженная каждым ее словом, не желая пропустить ни одного.

— Что ты думаешь? — спрашивает Джесса, наливая себе еще один бокал вина после того, как мы убираем за собой после ужина.

Я уже пять раз отказывался от бокала вина или виски. Молли вернулась к своим раскраскам в гостиной.

— Я думаю, она готова, — добавляет она, шокируя меня.

— Правда?

Она кивает.

Я следую за Джессой в гостиную. Она просит Молли сесть на диван и занимает место рядом с ней.

— Милая, помнишь, я говорила, что у тебя другой папа? — Я никогда не слышала, чтобы Джесса говорила так мягко.

Черт, она сразу же перешла к делу.

Молли недоверчиво смотрит на нее и трет глаза.

— Да... — Она опускает руки и кладет их на колени.

— Но... я не знаю, почему папа больше не может быть моим папой. Мне нравилось, когда он был моим папой. Я люблю его! — Ее щеки краснеют, по ним текут слезы.

Слезы попадают в глаза Джессе, и она поспешно вытирает их. Я не сомневаюсь, что она любит нашего ребенка.

Они плачут, а я пытаюсь контролировать свои эмоции. Борюсь за то, чтобы не утешить их.

Я знал, что это будет трудно, но не думал, что это будет так болезненно.

Мое сердце стучит в груди и в то же время разбивается о маленькую девочку, которую я едва знаю. Я злюсь не только на Джессу, но и на себя.

Что, если она говорит правду, зная, что я не хотел бы иметь ничего общего с Молли?

Сожаление накатывает на меня, как головная боль.

Джесса обнимает Молли и говорит мне: «Скажи ей». Я отвечаю взглядом «какого хрена?»

Я последний человек, который знает, как это сделать.

Я придвигаюсь ближе и опускаюсь перед ними на колени.

Не слишком ли рано?

Да, черт возьми, рано.

Но слишком поздно останавливаться сейчас.

Я вдыхаю, чтобы остановить слезы, фокусируясь на Молли, и чешу шею. Я молчу, пока она не вырывается из рук Джессы.

— Молли. — Я делаю паузу, чтобы прочистить горло. — Я знаю, то, что сказала твоя мама, сбивает с толку. Я тоже был в замешательстве, когда она мне это сказала. Ты любила своего папу, и я знаю, что он любил тебя. Но у тебя есть и другой папа, который любит тебя, и это я.

Глаза Молли расширились в еще большем неверии.

— А?

— Дорогая, Малики – твой настоящий папа, — объясняет Джесса более уверенно. — Пит был тем, кого мы называем отчимом. Он был твоим папой, когда мама была замужем за ним. — Она целует ее в макушку. — У тебя два папы, и Малики отныне будет твоим, хорошо?

Судя по всему, Пит был для нее хорошим отцом.

Пока он не вышвырнул ее из своей жизни, как будто она ничего не значила. Это будет выглядеть так, будто я отнял у нее это.

Черт!

Молли смотрит на меня карими глазами, ее рот открыт. Все, что мне удается сделать в ответ, – это неубедительная попытка ободряюще улыбнуться.

Я чувствую себя таким виноватым. Я ненавижу себя. Ненавижу Джессу.

Ее слезы не останавливаются.

— Значит... ты теперь мой папа?

Я киваю.

— Да.

— А что, если я захочу вернуть прежнего папу? — Мои глаза влажные.

Я хочу убить Джессу за то, что она заставила нас пройти через это.

— Милая, это твой настоящий папа, — подчеркивает Джесса.

Молли хмурится, и это заставляет мужчину чувствовать себя дерьмом.

— Мой настоящий папа?

— Он всегда был твоим папой, — продолжает Джесса.

Ее глаза устремлены на меня.

— Почему ты не был моим папой раньше? Где ты был, когда я была меньше?

Джесса сжимает ее.

— Он не знал, что он твой папа, и это мамина вина. — Она берет маленькую руку Молли в свою. — Мне так жаль, милая.

Вау.

Шок проходит через меня от честности Джессы – от того, что она взяла вину на себя. Мы ждем ответа Молли, кажется, целую вечность.

Она фыркает, ее лицо не поддается прочтению.

— Можно мне взять мою куклу, пожалуйста? — Каждая унция волнения, которое она испытывала весь вечер, исчезает.

Я хмурюсь.

Джесса кивает, протягивая ей куклу, и Молли прижимает ее к груди, убегая по коридору.

— Это было не очень хорошо, — шепчет Джесса.

Я стою и качаю головой в недоумении. Это не должно было пройти так.

— Как сбить с толку шестилетнего ребенка.

Она вздыхает.

— Все прошло лучше, чем я ожидала. Конечно, у нее будут вопросы, но она скорее в шоке и напугана.

Я спотыкаюсь, отступая на шаг.

— Боишься меня?

— Нет, ситуации. Я привожу незнакомца и говорю: — Эй, вот твой отец, а не тот, кого ты называла папой много лет. Ей нужно проводить с тобой время, а не видеть в вас незнакомца. Ей нужно знакомство.

— Я согласен. — Я сажусь, опускаю голову между ног и успокаиваю свой гнев, прежде чем поднять его. — Было бы намного проще, если бы ты сказала мне об этом в самом начале.

Ее глаза опущены.

— Все кончено. Мы не можем изменить то, что произошло.

— Моя дочь считает другого мужчину своим отцом, — шиплю я. — Почему ты скрывала это?

— Что я должна была сказать Питу? Я была беременна от ребенка другого мужчины, но хотела быть с ним? Он бы бросил меня.

— Кстати, о Пите, что насчет него? Я уверен, что он записан в свидетельстве о рождении как отец. Это другой вопрос.

Она покачала головой.

— У него разбито сердце, и он отказывается видеться с ней. Он говорит, что это слишком больно, и уже подал на развод. Он покончил с нами обоими.

— Ах, он бросил тебя, и теперь я – твой следующий вариант. То, что ты сделала, было непростительно.

Печаль скрывает ее лицо.

— Она заслуживает семью, как у нее была раньше.

— Позволь мне прояснить: это не значит, что мы станем семьей. Я не могу смотреть на тебя за то, что ты скрывала это от меня, но я должен ради своей дочери. Дочери, которую я едва знаю из-за твоего эгоизма.

— Прости меня, Малики! Если бы я могла вернуть все назад, я бы это сделала. — Я только качаю головой.

— Я любила тебя, ты знаешь. А потом ты меня бросил.

— Мы были молоды, глупы, и у меня было свое собственное дерьмо, с которым нужно было разбираться. У тебя было свое собственное дерьмо, с которым нужно было разбираться.

Она закатывает глаза.

— Слишком молоды и глупы? Посмотри, с кем ты встречаешься. С кем-то молодым и глупым.

Я усмехаюсь над ней. Мое сердце сжимается, напоминая мне, как я солгал Сьерре сегодня вечером.

— Не надо. Даже не вспоминай о Сьерре и не проявляй к ней неуважения.

— Я имею право решать, кто находится рядом с моим ребенком.

— Сьерра – часть моей жизни. Молли теперь часть моей жизни. В конце концов, они соединятся.

— Давай запутаем ее еще больше. — Она вскидывает руки вверх. — Вот твой новый папа и его подружка.

Нам нужно сменить тему.

— Почему бы нам не перестать говорить о моей девушке и не проверить нашу дочь?

Джесса поднимается.

— Иди за мной. Я знаю, как это исправить.

Я иду за ней в спальню с полноразмерной кроватью, где рядом с Молли расположилось еще больше кукол. У нее опухшие глаза, и она не поднимает глаз, когда мы входим.

— Молли, дорогая, как насчет мороженого? — спрашивает Джесса.

Молли вскидывает голову, как будто Джесса сказала ей, что пришел пасхальный кролик. Она вытирает сопли под носом и ухмыляется.

— Правда?

— Правда. Это была идея твоего папы. Он хочет сделать для тебя миску.

Внимание Молли переключается на меня, и я ухмыляюсь.

— Пойдем. Мы сделаем твой любимый сорт.

Она роняет куклу и вскакивает на ноги.

— Мы можем смотреть мультики, пока едим мороженое?

— Конечно, — отвечаю я.

Мороженое делает ее счастливой. Мне нужно помнить об этом.

Черт, я потрачу каждый доллар, который у меня есть, на мороженое, если это поможет ей чувствовать себя лучше.

Мы делаем огромные миски, и она ухмыляется, когда я сажусь рядом с ней на диван.

***

Меня разбудило жужжание телефона в кармане. Когда я опускаю взгляд, чтобы достать его, то обнаруживаю, что Джесса уютно устроилась на моих коленях, почти на мне. Она проснулась с пультом в руке.

— Какого хрена? — огрызаюсь я. — Почему ты меня не разбудила?

Она смотрит на меня с надутыми губами и невинными глазами.

— Я не хотела быть грубой. Ты выглядел измученным и нуждался в сне.

Я пытаюсь встать, но она ускоряет шаг и устраивается на моих коленях.

Господи Иисусе.

— Почему бы тебе не остаться здесь на ночь? — Она поворачивает бедра, ее губы впиваются в мою шею, и меня чуть не тошнит.

Если ее цель – заставить мой член стать твердым, то она запуталась.

— Джесса, – выдохнул я, – я не хочу сталкивать тебя со своих колен, но если ты не встанешь в ближайшие пять секунд, я это сделаю.

Она стонет и крутит бедрами.

Я хватаю ее за задницу и бросаю на пол.

Ее глаза выпучиваются и смотрят на меня с пола, когда я встаю.

— Я предупреждал тебя.

Она поднимается, пыхтя:

— Где, по ее мнению, ты сегодня находишься?

— Не твое дело. — Я достаю свой телефон из кармана, мой пульс учащается. — Когда я смогу увидеть Молли в следующий раз? — Я не могу дождаться, когда она станет настолько комфортной со мной, что мне не придется иметь дело с Джессой рядом.

— Когда захочешь. Может быть, ты пообедаешь с нами завтра? — Она подняла палец. — О! Через несколько дней мы поедем в город, чтобы купить школьную одежду. Она нервничает из-за похода в школу. Может быть, это будет хороший опыт для вас, и ты сможешь успокоить ее.

Я киваю.

— Пришли мне подробности по электронной почте. Я не хочу, чтобы ты мне больше писала. Завтрашний ланч звучит неплохо.

— По электронной почте, да? Лучше скажи Сьерре, пока она не поймала тебя на лжи.

Я указываю на нее, распаляясь.

— Прекрати эти гребаные разговоры о Сьерре. Я больше не буду этого говорить.

— Почему? Если ты так серьезен, почему ты не скажешь ей? Тебе стыдно за нашу дочь?

— Увидимся завтра. — Я ухожу, заметив, что Молли нет на диване, что означает, что Джесса уложила ее в кровать, пока я спал.

Когда я выхожу за дверь, я проверяю свой телефон.

Меня разбудило сообщение Коэна.

Я прокручиваю экран вниз.

У меня сводит живот.

Шесть сообщений от Сьерры.

Я проверяю время.

Уже за полночь.

Черт!

Глава 26

Сьерра

Я ему доверяю.

Это то, что я повторяю себе, пока жду, когда Малики вернется домой. Жаль, что он не попросил меня подменить его сегодня, а не Майки. Это успокоило бы мои нервные мысли.

Я пытаюсь работать над дизайном бара, но не могу сосредоточиться. Он что-то скрывает от меня.

Я могла бы пойти с ним в «Twisted Fox», но паника в его голосе сказала мне, что он не хочет, чтобы я приближалась к этому бару сегодня вечером.

Почему?

Я написала ему несколько сообщений и получила один ответ, в котором говорилось, что он занят и будет дома около девяти часов, когда придет замена.

Девять часов было три часа назад. Я больше не звоню и не пишу ему.

К черту.

Я закрываю компьютер, раздумывая, не поспать ли сегодня в гостевой спальне. Я решаю иначе, когда зеваю, подключаю зарядное устройство и забираюсь в кровать, беспокойство танцует во мне.

Я судорожно смотрю на будильник, наблюдая, как ночь становится все длиннее и длиннее.

Я напрягаюсь, когда слышу, как входная дверь отпирается, а затем открывается. Я остаюсь неподвижной и молчаливой, слушая, как он входит в комнату, раздевается и скользит в кровать.

Его руки обхватывают мою талию, и он притягивает меня к своей груди. Я отстраняюсь.

К черту это.

— Какого черта, Сьерра? — вырывается у него.

Я вздрагиваю, когда он поднимается, и упираюсь ему в грудь.

— Ты мне скажи! Ты возвращаешься домой из того же бара, в котором мой муж изменил мне, пахнущий духами какой-то дешевой шлюхи. — Слюна летит вместе с моими словами. — По крайней мере, у Девина хватило порядочности скрыть это.

Он отходит, чтобы включить лампу.

Мы стоим на коленях, в шоке глядя друг на друга.

— Ты правда думаешь, что я могу причинить тебе такую боль? — Он поднимает палец вверх, его брови нахмурены. — Как твой будущий бывший муж? Давай проясним это прямо сейчас. Мне нечего скрывать.

— А я – твоя будущая бывшая, кем бы я ни была, — отвечаю я с ядом в голосе.

Его грудь вздымается.

— Не говори этого дерьма.

— Я хочу увидеть записи Коэна, — бросаю я вызов, в результате чего он вздрагивает.

— Ты мне не доверяешь. Ничего себе.

— Нет, когда ты приходишь домой так поздно. Вау.

Он проводит руками по волосам.

— Я клянусь тебе во всем, я никогда не изменю тебе. Если бы я даже подумал о том, чтобы прикоснуться к другой женщине, я бы сначала прекратил наши отношения.

Слезы стекают по моему лицу, прилипая к волосам, и он отводит пряди в сторону.

— Я люблю тебя. Я чертовски люблю тебя до конца и никогда не буду рисковать потерять тебя. Ты слышишь меня? — Он берет мой подбородок в руку, заставляя посмотреть на него, и массирует пальцами мое лицо.

Я быстро сглатываю.

— Хорошо. — Как бы я ни хотела продолжать этот разговор, я истощена и напугана тем, куда дальше пойдут наши отношения.

Я хотела Малики столько, сколько себя помню, а он уже ускользает.

Я фыркаю.

— Пожалуйста, не играй со мной в дурочку.

— Ничего подобного. — Его челюсть сжимается, и он убирает руку с моего лица. Он быстро чмокает меня в губы и встает с кровати.

— Куда ты идешь? — Я бросаюсь прочь, подползая к краю кровати, желая, чтобы отчаяния не было.

Его челюсть остается стиснутой.

— В душ. От меня, очевидно, пахнет дешевыми женскими духами, и я не собираюсь приносить это дерьмо в нашу постель.

Он целует мою макушку, и тошнота подкатывает к моему животу, когда я ложусь обратно, спиной к ванной.

Руки Малики снова обхватывают меня, когда он возвращается. От него пахнет чистым мылом, а его волосы влажные. Его губы касаются моего уха.

— Пожалуйста, доверься мне, детка. — Он осыпает поцелуями мою шею. — Я никогда не давал тебе повода не делать этого.

На этот раз я не отталкиваю его.

— Ты также никогда не делал ничего такого нескромного.

Его рука скользит между моих ног, и я жалею, что не раздвинула их шире.

— Зачем мне нужна другая женщина, когда у меня есть эта? — Он погружает два пальца внутрь меня. — Когда я прихожу домой к этому? Ты – все, что мне нужно. — Он хватает меня за челюсть, оттягивая мою голову назад, чтобы поцеловать меня.

Я позволяю ему.

Даже если я ему не верю.

Я задыхаюсь, когда он проникает в меня.

Даже если я не верю ему.

Я позволяю ему заниматься со мной любовью.

Даже если я ему не верю.

Я снова на дороге разбитого сердца, но я не могу соскочить с нее, как это было с Девином.

***

Следующим утром Малики занимается со мной любовью.

Его не было весь день, якобы в «Twisted Fox», но он вернулся вовремя, чтобы успеть на работу в паб.

Странно.

***

В это утро он доводит меня до оргазма, прежде чем бросить свою бомбу.

Он готовит нам завтрак, прежде чем испортить мне день.

— Привет, детка, — говорит он, быстро чмокает меня в губы и садится за стол напротив меня. — Я еду в город, чтобы попробовать новый продукт с Коэном. Лиз предложила подменить меня, так что сегодня ты будешь работать с ней. Меня не будет допоздна.

Я откусываю кусочек тоста и обдумываю, что ответить, пока жую.

Порвать ему задницу?

Сделать вид, что все в порядке?

Бросить его?

— Это круто, — вот что я решаю, когда в моей голове появляется идея. Я сохраняю спокойный тон. — Я откладывала поход в торговый центр. Мне нужна косметика и лифчики. Я попрошу Майки подменить меня. Это не должно быть проблемой. Ему всегда нужны деньги, и мы можем сделать из этого день. Может, поужинаем, когда закончим.

Это проверка.

Он роняет бекон, испугавшись, и отодвигает от себя тарелку.

— Составь мне список. Я подберу все, что тебе нужно. Мы назначим дату, чтобы съездить в город на следующей неделе. Звучит неплохо?

Нет, черт возьми.

— Составить тебе список лифчиков и косметики, которые мне нужны? — говорю я без обиняков.

Он кивает, отказываясь встретиться с моим взглядом, и отщипывает кусочек бекона от своей тарелки.

Я закатываю глаза и следующей отодвигаю свою тарелку со стола.

— Мне нужно в душ.

Он застывает на своем стуле и перестает жевать.

— Мы приняли душ час назад.

— Да, но я не думала, что ты будешь врать мне час назад.

Он ругается, когда я ухожу, но не останавливает меня.

Глава 27

Малики

— Ты меня расстраиваешь, — говорит Коэн по телефону после того, как я рассказываю ему о Молли.

Я должен был предупредить его.

Мне нужно одолжение.

Я качаю головой, хотя он меня не видит.

— Нет.

— Вау, — это все, что он говорит, растягивая слово на несколько секунд.

Коэн – единственный человек, которому я рассказал. Никто из моей семьи не знает. Я должен справиться со своим шоком и смириться со всем, прежде чем сообщить новость миру. Коэн не будет задавать столько вопросов, сколько Сьерра и моя сестра.

По крайней мере, я надеюсь, что нет.

Я никогда не хранил такой большой секрет.

Я следил за Сьеррой, когда она топала после завтрака в душ. Она не слушала ни слова, пока я вдавался в подробности об этом дурацком несуществующем продукте, о тестировании которого я врал. Она отвернулась, предоставив мне свою спину, когда я умолял ее довериться мне. Я подумывал присоединиться к ней, разморозить ее холодное поведение оргазмом, но не собирался рисковать бритвой по яйцам.

Я все исправлю.

Я скажу ей.

Не знаю, почему я так трушу.

Как бы сильно я ни хотел остаться здесь с ней, принимать с ней душ, работать с ней, я также хочу увидеть свою дочь.

Чем спокойнее Молли будет со мной, тем быстрее я смогу отбросить тусовки с Джессой на обочину.

— Что сказала Сьерра? — Его вопрос отрывает меня от моих мыслей. Я чешу голову.

— Я... еще не сказал ей.

— Ты, наверное, действительно меня обманываешь. Какого хрена, Ки? Вы расстались?

— Нет, у нас все хорошо. Я жду подходящего момента.

— Мало того, что ты знал об этом несколько недель, так ты еще и сказал мне об этом раньше нее? Я понимаю, что ты неопытен в отношениях, но так не функционирует человек – по крайней мере, здоровый человек. Скрывать, что у тебя есть ребенок – это точно нездорово! Подумай вот о чем: ее бывший изменил ей. Чем дольше ты будешь это скрывать, тем больший вред это нанесет.

Я никогда не слышал, чтобы Коэн так злился на меня.

— Мне нужно попросить об одолжении, — замечаю я, отчаянно пытаясь сменить тему.

— Не просите меня участвовать в твоей лжи.

— Я не делаю ничего плохого, — шиплю я. — Я иду с ними за покупками, и мне нужно, чтобы ты меня прикрыл.

— Пошел ты.

— Пожалуйста. Я переживаю всякое дерьмо, но я хочу узнать свою дочь получше.

— Хорошо, но когда это вернется и укусит тебя за задницу, я не хочу слышать, как ты ноешь о том, что потерял ее.

Я провел вчерашний день с Молли, играя в настольные игры и знакомясь с ее мягкими игрушками. Я знаю ее не так давно, но она уже вросла в мое сердце.

Я строю отношения со своей дочерью, в то время как мои отношения с Сьеррой рушатся.

***

Несмотря на то, что я сказал Сьерре, что Лиз подменит меня сегодня, я еще не спросил сестру.

— Эй, ты можешь подменить меня сегодня вечером? — спрашиваю я Лиз, заходя в бар. Лиз роняет на стойку буфер обмена, в котором она проводила инвентаризацию.

— Зачем?

— Мы с Коэном изучаем новые сорта виски в городе. Мы не будем отсутствовать долго, всего на день. — И вот так легко с моих губ слетает еще одна ложь.

Она качает головой.

— Я говорю чушь.

— Я не брехня. — Я улыбаюсь, пытаясь разрядить обстановку.

Не получается.

— Я знаю, когда ты мне врешь.

Сказать ей?

— На днях в бар звонила другая женщина, которая вела себя сомнительно, и между тобой и Сьеррой есть напряжение. — Она качает головой, глядя на меня почти с отвращением. — Я думала, что это она будет играть с тобой, но, похоже, все, наоборот.

Я вздрагиваю от правды в ее словах.

— Я не играю с ней.

— Тогда что происходит?

Вот так.

Я начинаю вышагивать.

— Ты помнишь Джессу?

— Стервозную Джессу? Да.

Я останавливаюсь, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Она забеременела от меня.

Она отступает на шаг, ударяется спиной о полки, и, к счастью, ничего не падает.

— Что значит, она забеременела от тебя?

Я качаю головой, нервы пульсируют в моем животе.

— Не недавно. В прошлом, когда мы встречались. Она приехала несколько недель назад и сообщила новость. У меня есть дочь.

— И ты ей веришь? — говорит она со смехом и фырканьем.

— Я не верил, пока не сделал тест на отцовство.

— Ни хрена себе. — Она тяжело вздохнула. — Ты рассказал Сьерре?

— Пока нет, — прохрипел я.

Она бросает в меня полотенце, и я едва успеваю увернуться. Хотя я заслуживаю того, чтобы меня ударили.

— Ты идиот, — огрызается она. — Ты не можешь скрывать от нее что-то подобное. Что бы ты делал, если бы все было наоборот?

— Я сомневаюсь, что Сьерра узнает, что у нее есть тайный ребенок, о котором она никогда не знала.

— Заткнись, придурок. Ты знаешь, о чем я. Это большое дело. Оно меняет твою жизнь и все вокруг.

Я склоняю голову.

— Поверь мне, я знаю.

Она обходит стол, опускается на табурет и жестом призывает меня сделать то же самое.

— Что ты собираешься делать? Она знает, что ты ее отец?

Я сажусь на табурет рядом с ней и киваю.

— Я встретил ее на днях. Это тяжело для нас обоих. Она много лет считала другого мужчину своим отцом.

Ее рука подлетает к груди.

— Ух ты, как все запущено. — Она похлопывает меня по спине с суровым выражением лица. — Тебе лучше рассказать Сьерре. Новости быстро распространяются в Блу Бич.

Еще один человек знает.

А я все еще не сказал Сьерре.

***

Все безумие моего дня исчезает, когда Молли мчится ко мне с сияющей улыбкой на лице.

Она прыгает вверх и вниз.

— Я не могу дождаться, когда мы пойдем сегодня по магазинам! Мама сказала, что я смогу купить новую одежду. — Она останавливается и хлопает в ладоши. — Она сказала, что мы сможем посмотреть на кукол American Girl! Я уже давно хочу такую.

Я попросила Джессу встретить меня на заправке в двадцати минутах езды от Блу Бич. Она улыбается и обнимает меня, когда видит. Я скрежещу, похлопывая ее по плечу, и отстраняюсь так быстро, как только могу.

— Как ты думаешь, она сможет поехать со мной? — спрашиваю я.

— Я подумала, что мы можем поехать вместе, — говорит Джесса.

— Да! — визжит Молли. — Давайте поедем все вместе в крутой машине! — Я стону, закрывая лицо.

— Хорошо. Мы поедем вместе.

К черту мою жизнь.

Мы садимся в Camaro, и как только я включаю радио, чтобы пережить эту адскую поездку вместе с ней, Джесса наклоняется вперед и меняет станцию. Меня еще никогда так никто не раздражал. Проводить время с Молли должно быть весело, но Джесса сводит меня с ума, а я даже не выехал с парковки.

Хорошим результатом смены музыки Джессы является то, что Молли начинает оживленно подпевать на заднем сиденье.

Я проверяю свой телефон, когда приходит сообщение.

Коэн: Я все еще голосую за то, чтобы ты рассказал Сьерре.

Я стону.

— Это твоя девушка? — спрашивает Джесса. — Это небезопасно, писать смс и вести машину, особенно с нашей дочерью в машине.

Я бросаю телефон на колени и сжимаю руль.

Боже, зачем ты меня проверяешь?

Когда Джесса понимает, что я не собираюсь говорить о Сьерре, она вытягивает ноги и вздыхает.

— Молли нужна одежда, и она попросила куклу. Ты не против заплатить за это?

Я качаю головой.

— Это не проблема.

Она кивает.

— Нам нужно будет выяснить, как выплачивать алименты на ребенка.

Я киваю.

— Я позвоню своему адвокату и попрошу ее связаться с тобой.

Она закусывает нижнюю губу.

— Я на мели, Малики, поэтому чем больше ты сможешь нам помочь, тем лучше. Я была сидячей мамой, а теперь, без Пита, у меня нет дохода.

Я не против поддержать Молли.

— Тогда начинай искать работу, — замечаю я.

— Как только она начнет учиться, я начну. Я хочу, чтобы у нее был плавный переход.

***

Я покупаю Молли четыре новых наряда, новые теннисные туфли и куклу American Girl.

Мы обедаем в фуд-корте, и Молли держит меня за руку и скачет, когда мы выходим на парковку, чтобы уехать.

— Знаешь, что было бы весело? — спрашивает Джесса.

Никогда больше не разговаривать с тобой.

— Если бы мы остались в городе на ночь, — продолжает она, когда я не отвечаю. Она поворачивается, чтобы посмотреть на Молли на заднем сиденье, на ее лице улыбка. — Разве это не было бы весело, милая?

— Да! — визжит Молли.

Чертовски здорово.

— Нет, — выдавливаю я, не глядя на Молли.

Я не могу видеть разочарование на ее лице.

Вот где я провожу черту.

— Да ладно. — Джесса со смехом шлепает меня по руке. — Это будет весело. — Она оборачивается, чтобы снова посмотреть на Молли. — Попроси папу, пожалуйста, чтобы мы остались в городе.

Какого хрена? Глава 28

Сьерра

— Я думаю, что Малики устал от меня, — говорю я. — Мы были вместе три месяца. Может быть, это его предел. Он не может выдержать такие долгие отношения.

— Ты принимаешь наркотики? — спрашивает Элли. — Ясно, как сильно он тебя любит, когда я вижу вас вместе. Вы нравитесь друг другу уже много лет.

— Он ведет себя сомнительно.

Я отмахнулась от всех попыток Малики завязать разговор, пока принимала душ. Я не люблю лжецов.

Он задержался, пока я не вышла, поцеловал меня и ушел. С тех пор я воздерживалась от смс и звонков. Он дважды писал смс, спрашивал, что я делаю.

Я проигнорировала их.

Что он делает?

Это более правильный вопрос.

— Я люблю тебя, — продолжает Элли, — но ты никому не доверяешь из-за измены Девина, что вполне понятно.

Я делаю продолжительный глоток воды и ставлю бутылку на стол.

— Может быть, ты права.

— Я всегда права. — Она усмехается и кладет в рот крекер. Даже если он не обманывает, как Девин, он что-то скрывает.

Наш разговор обрывается, когда Корбин и Девин входят в квартиру.

Девин останавливается, его глаза расширяются, когда он замечает меня.

— Черт, Сьерра. Я не знал, что ты здесь.

Он выглядит в лучшей форме, чем я видела его в последний раз. Он больше не пытался связаться со мной после нашего разговора во внутреннем дворике. Может быть, он живет дальше, как и я.

У меня защемило в груди.

Надеюсь, не с Луизой.

Элли хмурится на Девина, а затем переводит взгляд на Корбина.

Корбин вскидывает руки.

— Мы не знали, что ты здесь! Элли никогда не говорила мне, что приедет. Я думал, что все чисто.

— Все в порядке. — Я машу рукой в воздухе. — Я все равно собиралась уходить.

— Тебе не нужно этого делать. Обманщик может уходить, — отвечает Элли.

— Мне нужно работать, — комментирую я, поднимаясь со стула и беря ключи.

— Я провожу тебя, — предлагает Девин.

— Нет необходимости. — Я бросаю взгляд на Элли. — Я позвоню тебе позже.

Я прощаюсь с ними и не останавливаю Девина, когда он идет позади меня.

— Я не хочу подписывать договор, Сьерра, — говорит он, как только мы выходим на улицу.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Пожалуйста, все ведь кончено. — Я не могу иметь дело с ним, да еще и с этим безумием Малики.

— Ты влюблена в него, не так ли? — Его голос теряет силу в конце, и его глаза становятся нежными, когда я встречаю их своими. — Ты не хочешь быть со мной из-за него.

Мой желудок сжимается.

— Дело не в нем. Дело в твоей неверности. Мы все еще были бы вместе, если бы ты не сделала то, что сделала. Малики не имеет к этому никакого отношения. В том, что мы не вместе, виноват только ты.

Его широкая грудь вздымается.

— Ты права.

Без лишних слов он разворачивается и идет к своему BMW, качая головой. Он откидывается на сиденье, открывает бардачок и достает папку. Я молча смотрю, как он достает из папки бланки, из которых выпала ручка, и переходит к последней странице.

Я отступаю на шаг, когда он кладет бумагу на мою машину и ставит подпись.

— Вот, держи, — говорит он, протягивая его мне. — Будь готова к тому, что он поимеет тебя еще хуже, чем я. — Он замешкался на шаг после того, как я взял их. — У нас могло бы все получиться. Подумай об этом, прежде чем подписывать договор и выбрасывать нас.

Он возвращается в квартиру, не сказав больше ни слова.

Я прислоняюсь спиной к машине, переводя дыхание, пока мое сердце бьется в груди.

«Будь готова к тому, что он поимеет тебя еще хуже, чем я».

Девин уже знает, что будет дальше.

Я изучаю документы о разводе, когда сажусь в машину.

Правильно ли я поступаю?

Я бросаю их на пассажирское сиденье и звоню Малики.

Не отвечает.

***

Толпа стихает, когда Малики подходит к бару.

Меня охватывает облегчение от того, что он здесь.

За ним следует гнев.

Я не должна была бояться, что он не вернется домой сегодня вечером.

Это нездоровые отношения.

Он целует меня в щеку, говорит: «Привет, детка, » и бежит наверх, чтобы быстро принять душ.

Когда он закончил, он спускается вниз и занимается бумажной работой в углу, не сводя с меня глаз.

Я вымотана, когда моя смена заканчивается, и я прошу его закрыться с Майки, чтобы я могла принять душ. Я скольжу в кровать, не дожидаясь, пока он поднимется.

Когда он поднимается, он, как всегда, обхватывает меня руками.

— Я не была уверена, что ты вернешься домой сегодня вечером, — шепчу я в темноту. Его рука дергается, его тело прижимается к моему.

— Что?

— Кажется, ты делаешь все, что в твоих силах, чтобы избежать меня.

Его губы струятся по моей шее.

— Я люблю тебя, Сьерра. Ты ведь веришь мне, правда?

Я киваю.

— Что бы ты ни собирала в своей маленькой хорошенькой головке, это не то, что ты думаешь.

— Почему ты так не осторожен?

— Я работаю над этим. Обещаю.

— Позволь мне помочь тебе.

— То, что ты здесь, помогает мне.

Я слишком измотана, чтобы спорить.

Глава 29

Малики

Это должно прекратиться.

Сьерра ломается с каждым днем, когда я продолжаю эту ложь. Она почти не разговаривает со мной по утрам.

Я чувствую себя парнем из дерьма.

Нет, я и есть дерьмовый парень.

То, что произошло после похода в торговый центр, доказало, что дальше будет только хуже.

Я все еще зол из-за попытки Джессы остаться с ночевкой, из-за чего я выглядел придурком перед Молли. Без преувеличения, я отказался шестнадцать раз.

Я был в ярости всю оставшуюся дорогу домой.

Все стало еще хуже, когда я добрался до бара и увидел сокрушенное выражение лица Сьерры.

Слова сидят на кончике моего языка, но я не могу их произнести. Я почти сделал это прошлой ночью, но это было неподходящее время.

Не то место.

Не правильный способ.

Я не могу сделать это, пока она разносит напитки.

Я не могу сделать это после того, как она вымоталась после долгой ночи.

Я хватаю свой телефон.

Это дерьмо давно назрело.

Больше не надо врать или увиливать.

Она будет злиться, но я надеюсь, что она поймет.

Я: Вечер свиданий сегодня?

Сьерра: О, звучит хорошо! Я скучала по тебе.

Я: Ночь в городе?

Сьерра: Звучит идеально.

Глава 30

Сьерра

— Для чего эта улыбка? — спрашивает Элли.

Предвкушающая ухмылка не сходила с моего лица с тех пор, как Малики написал мне сообщение.

— Мы с Малики уходим на ночь.

Ее улыбка становится еще шире.

— Значит ли это волнение, что он больше не Шейди МакШадерсон?

Моя улыбка дрогнула на дюйм.

— В какой-то степени, но я считаю это перспективным. — Я качаю головой. — Я была глупой, ждала так долго, чтобы потребовать ответы.

— Я не вижу, чтобы он тебе изменял. Он смотрит на тебя так, будто ты владеешь его миром.

— Я не так беспокоюсь об измене, как о том, что он хочет порвать со мной. Я боюсь, что он хочет прекратить наши отношения, а поскольку он не знает, как это сделать, он будет отдаляться, пока я не перережу пуповину.

— Сомневаюсь, что мужчина ведет тебя на свидание, чтобы порвать с тобой. Перестань быть параноиком.

— Мне надоело, что ты говоришь мне перестать быть параноиком.

— Тогда перестань быть параноиком.

— Тетя Элли!

Молли вбегает на кухню, на ее лице сияет улыбка.

Она обхватывает руками ноги Элли, а Элли сжимает ее плечи.

— Привет, я не знала, что ты придешь, — говорит она.

— Мне нужно, чтобы ты посидела с ребенком. — Я слышу ее раздраженный голос, прежде чем вижу ее. — Мамы нет дома, а мне нужно выполнить поручения.

— Хорошо, — говорит Элли Джессе. — Было бы неплохо предупредить.

— Я написала сообщение, но ты не ответила, — парирует Джесса. — Молли попросила погулять с тобой.

— Я смотрю мультики! — говорит Молли, прежде чем броситься в гостиную.

— Это ненадолго, — продолжает Джесса. Она поворачивается, чтобы уйти, но останавливается, когда ее глаза встречаются с моими. — О, привет, Сьерра.

Я сужаю глаза от самодовольства в ее тоне.

— Привет. Как проходит твой переезд?

Моя мама учила меня никогда не вести себя грубо... если только кто-то не выводит тебя из себя. Пока что Джесса не достигла этого уровня.

Она возится со своим ожерельем.

— О, все хорошо идет. Я думала, это будет ужасно, переезд домой, но мне понравилось встречаться со старыми друзьями.

— Это хорошо.

Пожалуйста, перестань со мной разговаривать.

Она ухмыляется.

— Как Малики сегодня?

Какого хрена?

— Он в порядке. Почему не должен?

Я все еще надеюсь, что она прекратит со мной говорить.

Она шлепает рукой по воздуху.

— Я ничего не слышала о нем со вчерашнего вечера. Я знаю, что вчера у нас был длинный день, но обычно мы разговариваем каждый день, так что это необычно. Я могу зайти в квартиру и убедиться, что с ним все в порядке.

У меня зазвенело в ушах, а в животе завязался узел. Я никогда не был жестоким человеком, но мне хочется ударить ее по лицу.

— О чем ты говоришь? — огрызаюсь я.

Она издевательски смеется.

— Он до сих пор не сказал тебе, что мы встречаемся?

— Где встречаетесь?

— У меня дома... иногда в его квартире. — Она пожимает плечами. — В зависимости от того, где удобнее.

— Прости что? — вскрикиваю я. — Он ходил к тебе домой?

Она кивает.

— Но не вчера. Мы ездили в город, обедали, проводили время вместе.

Элли проскальзывает, между нами, и мой желудок опускается.

— Что ты делаешь, Джесса? — спрашивает она, ее тон наполнен предупреждением. — Не приходи в мой дом и не играй в игры с моей лучшей подругой.

Я прижимаю руку к груди и делаю дерьмовую работу, контролируя свое дыхание, контролируя свое больное сердце и сдерживая себя от того, чтобы не выцарапать ей глаза.

— Это не я играю в игры. — Джесса гогочет, переключая свое внимание на меня. — Почему ты так обижаешься, что отец моего ребенка был у меня дома?

— Что? — Элли и я кричим одновременно.

Элли указывает пальцем на дверь.

— Уходи. Я присмотрю за Молли.

Джесса смеется, довольная собой, и игнорирует Элли.

— Ты еще не знаешь, да? – Она прищуривается, на ее губах появляется жесткая улыбка. — Я просила его сказать тебе уже несколько недель, но Малики такой, понимаешь? Такой скрытный, никого не пускает. Вот почему у нас ничего не вышло в прошлый раз, но теперь, когда мы стали старше, все наладилось.

Я закрыла глаза.

Нет.

Нет.

Этого не может быть.

Он бы сказал мне, если бы у него был ребенок.

Мои глаза зажмуриваются.

— Хорошая попытка.

Джесса насмехается.

— Я серьезно. Он отец Молли. — Все смотрят на нее, когда она опускает сумку на стойку, роется в ней и достает конверт. Она кладет его рядом со мной. — Не веришь мне? Посмотри сама.

У меня трясутся руки, когда я беру конверт и достаю бумагу.

Я читаю ее один раз.

Дважды.

И еще раз для верности.

Я вижу его имя.

Он совпадает на 99, 9%.

Мультфильм Молли на заднем плане – единственный звук в квартире.

Я проверяю дату на тесте. Он был сделан более трех недель назад, а он так и не сказал мне.

Три недели!

Черт, он знал об этом дольше, ведь именно тогда он сдавал анализ.

Теперь секретность имеет смысл.

— Откуда у тебя это? — Я заикаюсь, ненавидя, как слабо я звучу.

— Я, конечно же, пошла к нему в квартиру, — отвечает Джесса. — Он привел ее в порядок, не так ли? — Она складывает руки на груди. — Но обычно мы проводим время у меня. Там больше места.

Я хватаю бумаги.

— Держись, блять, подальше от моего парня.

— Парень надолго?

Я делаю шаг к ней, почти у самого ее лица.

— Я была бы еще большей сукой, если бы здесь не было твоей дочери.

Элли снова протискивается, между нами, и мы оба отступаем назад.

— Все в порядке, — говорит Джесса через плечо Элли. — Не похоже, что он будет видеть тебя часто.

— Джесса, остановись! — кричит Элли.

Джесса знает.

— Как ты думаешь, где он был той ночью, когда поздно вернулся домой?

Мое лицо опускается.

Джесса усмехается, зная, что попала в точку.

Это были ее духи.

Это ее запах, он пошел в душ, чтобы смыть с себя.

Все это имеет смысл.

Я запихиваю бумагу в сумку и прорываюсь мимо нее.

— Эй! — кричит Джесса позади меня. — Ты не можешь взять это!

Элли зовет меня по имени, когда я выхожу из ее квартиры и бегу к своей машине.

***

Я врываюсь в бар с тестом на отцовство в руке.

— Вот дерьмо, — кричит Лиз, стоя рядом с Малики у барной стойки.

Глаза Малики расширены, вся кровь отхлынула от его лица, и он проводит по нему рукой.

— Нам нужно поговорить, — говорю я.

Он кивает, и я веду его в нашу квартиру.

Нет, в его квартиру.

В квартиру, в которую он позволял Джессе входить неизвестно сколько раз.

Я пихаю тест ему в грудь, как только он закрывает дверь и поворачивается ко мне лицом.

— Не хочешь объяснить это?

Он не смотрит на бумагу, когда она падает на пол.

Он знает, что это такое.

— Я планировал рассказать тебе сегодня вечером, — говорит он.

Я насмехаюсь.

— Ты планировал рассказать мне в тот день, когда я столкнулась с тобой? Как удобно. Почему мне не сказали несколько недель назад?

— Я должен был знать, моя ли она.

— Ты уже давно знал, что она твоя. Ты не только скрывал это от меня, но и общался с Джессой за моей спиной. — Слезы застилают глаза. — Ты приходил домой, пахнущий ее духами. Ты никогда не помогал Коэну, не так ли? Ты не был с ним в городе. Ты был с ней.

— Я был со своей дочерью, — поправляет он, скрежеща зубами.

— И с ней!

— У меня не было выбора! — Его голос повышается. — Молли не знала меня! Я не мог войти и ожидать, что ей будет комфортно. Джесса должна была быть там.

— Ты мог бы сказать мне. — Я подавила рыдание. — Я бы помогла тебе справиться с этим. Я была бы с тобой, как и положено девушке.

Он делает вдох, его тело напрягается.

— Это было сложно.

Мой пульс застревает в горле, когда все рациональное вылетает за дверь.

— Я не могу. — Я отступаю на шаг назад. — Я не могу этого сделать.

Он вздрагивает.

— Не можешь сделать что? Быть с мужчиной, у которого есть ребенок?

Нет, черт возьми.

Я не позволю ему переложить это на меня.

Настала моя очередь повысить голос.

— Нет, быть с мужчиной, которому я не доверяю.

Он хмурится.

— Ты мне не доверяешь? — Его плечи распрямляются. — До этого я никогда не лгал тебе. Ни разу. Черт, Сьерра, ты, блять, замужем, и я с этим смирился!

— Ненадолго. Развод будет оформлен на этой неделе. — Мой ответ твердый. Ровный. Никакого выражения.

Он моргает.

— Что?

— Девин подписал документы о разводе. Ты бы знал это, если бы пришел.

Его лицо смягчается.

— Почему ты мне не сказала?

Этот ровный голос поднимается на несколько ступенек.

Хорошо, на много ступеней.

— Почему ты не сказал мне, что у тебя есть ребенок?

— Я боялся, что это станет проблемой, как это, блять, происходит сейчас. Ты молода, Сьерра.

— Да пошел ты. Не смей использовать это в качестве оправдания своего проёба! — Мой подбородок дрожит, голос дрожит. — Я бы приняла тебя в любом виде – дочь, не дочь, двадцать чертовых дочерей. Я бы протянула руку и помогла с твоим багажом, потому что ты принял мой, но это принятие заканчивается на лжи. — Мой голос трещит. — Я должна была догадаться, когда ты вернулся, пахнущий ею, когда ты пропадал на несколько часов, когда ты не работал в своем собственном чертовом баре! — В моих глазах плавают слезы, и я откидываю голову в сторону, желая избавиться от них. — Вы с Джессой можете создать себе маленькую счастливую семью и держаться от меня подальше.

Глаза Малики остекленели.

— Мне не нужна Джесса.

— И все же ты тайно общаешься с ней.

— Не делай этого. Не уходи от нас, Сьерра.

Я разворачиваюсь, и он идет за мной по пятам, пока я несусь в спальню. Я собираю всю сложенную одежду, которую вижу, даже не заботясь о том, что это такое, и запихиваю ее в сумку, переполняя ее. Вещи падают, но мне все равно.

Как и в случае с Девином, я куплю новое дерьмо.

Малики идет за мной по пятам, когда я выхожу из комнаты, мольбы сыплются из его рта.

— Не делай этого. Не уходи от нас, блять.

Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь у двери. Вот тогда я встречаюсь с ним взглядом.

И тогда я чуть не сломалась. Нет, я действительно сломалась.

Наши грустные глаза встречаются, и никто из нас не хочет быть первым, кто дрогнет. В его глазах плещется разочарование.

Я не знаю, в чем это разочарование – во мне за то, что я ушла, или в нем самом за то, что он солгал, за то, что так поступил с нами.

— Я думала, что ты другой, — наконец шепчу я.

Его глаза закрываются.

— Да. — Он тяжело сглатывает. — Я думал, ты любишь меня достаточно, чтобы не уходить, потому что у меня есть дочь.

Я указываю на него, слезы затуманивают мои глаза, и мой гнев вновь вспыхивает.

— Да пошел ты! Не смей, черт возьми, пытаться оправдываться, чтобы почувствовать себя лучше. — Я качаю головой и фыркаю. — Я всегда влюбляюсь в обманщиков.

— Я не чертов обманщик, — процедил он. — Она пыталась соблазнить меня, но я остановил ее до того, как дело дошло до дела.

Я отступаю на шаг, чуть не споткнувшись о себя, и ударяюсь спиной о дверь.

— Она пыталась?

— Сьерра...

Я прервала его:

— Позволь мне представить это в перспективе. Что бы ты почувствовал, если бы я сказала тебе, что пошла в квартиру, а Девин пытался меня трахнуть? Ты бы захотел узнать, не так ли?

— Да, блять!

— Именно!

Его рука обвивается вокруг моей руки, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Пожалуйста, — умоляет он. — Не делай этого, детка.

Я качаю головой, всхлипывая.

— Не бросай нас вот так. — Его голос срывается. — Пожалуйста, ради Бога, брось свою сумку и не оставляй меня.

Я пытаюсь сдержать сопение.

— Нам нужно побыть порознь, и ты можешь потратить это время на то, чтобы узнать свою дочь.

Его объятия смягчаются, его рука массирует мою руку.

— Я могу быть с тобой и проводить время с ней.

Я качаю головой и отстраняюсь от него.

— Мне жаль.

— Ты уходишь в ту же секунду, как только в наших отношениях появляется какая-то неровность. Я прохожу через дерьмо, и я оставался рядом с тобой, когда ты проходила через то же самое.

— Ты бы не был рядом со мной, если бы это подразумевало, что я все еще буду рядом с Девином.

— У нас разные обстоятельства.

— Правда, у тебя есть женщина из твоего прошлого, которая родила твоего ребенка, утверждая, что вы спите вместе. Как и Девин, ты не заботишься о доверии в отношениях. Я получила урок с мужчинами, которым не могу доверять. Тебе нужно время, чтобы побыть со своей дочерью. Сделай это.

Не могу поверить, что отдала свою квартиру мужчине.

Я больше никогда не буду заниматься этим дерьмом.

Урок, блять, усвоен.

И с этим я выхожу из дома со слезами на щеках. Глава 31

Малики

Я никогда не был человеком, который терпит неудачу.

Который бросает.

Сегодня я узнал, что я также мужчина, который не боится умолять женщину, которую он любит, не бросать его.

Мой пульс бьется о горло, когда я следую за Сьеррой вниз по лестнице и через бар, прикусив язык, чтобы не молчать перед клиентами. Как только мы оказываемся на улице, будь прокляты клиенты, я все еще умоляю ее.

Умоляю ее не уходить.

Она не останавливается, пока не добирается до своего Lexus.

— Малики, просто... — Вес оседает у меня на сердце, когда я вижу боль на ее лице.

Я сделал это с ней. Теперь мне нужно это исправить.

— Посмотри на себя! — кричу я. — Никто из нас не хочет этого! Я никогда не заставлял тебя сомневаться в моих чувствах к тебе, в моей преданности тебе. Ни разу!

— До сегодняшнего дня. Почему от тебя пахло ею? Почему ты был там до полуночи?

— Не верь ее лжи, — шиплю я, понижая голос, когда в бар начинают заходить люди.

Ее грусть переходит в гнев.

— Ты мог отказать ей тогда, но как насчет следующего раза и следующего? Когда ты будешь с ней, увидишь свою дочь, я буду думать только о том, спишь ли ты с ней. Если бы ты не скрывал этого или оставался у нее дома до полуночи, все было бы по-другому. Я не доверяю тебе и отказываюсь позволить себе пройти через эту боль снова. Ты солгал об этом, что я могла бы понять. Кто знает, о чем еще ты лгал?

Я пригибаю голову к ее голове, мои руки простираются по обе стороны от ее тела, мои ладони лежат на ее машине.

— Пожалуйста.

Она отпихивает меня, открывает свою дверь и садится.

Она оставляет меня.

Так же быстро, как Сьерра ворвалась в мою жизнь, она ушла.

***

Лиз ждет меня в моей квартире.

Не знаю, сколько я простоял на парковке, молясь, чтобы она вернулась, но все, что я видел, были клиенты, готовые хорошо провести время.

Я звонил.

Я писал смс.

Я оставлял голосовые сообщения.

Она ушла.

Я не должен был скрывать это.

Это очевидно.

Я не знал, что делать. Мне никогда не приходилось ни перед кем отчитываться, ни перед кем объясняться, никогда не приходилось жить одной жизнью, как с ней.

— Я же говорила тебе, что это отзовется на твоем лице, — говорит Лиз, в ее тоне звучит разочарование.

— Она ушла. Ты должна быть счастлива. — Я обхожу ее и достаю из шкафа бутылку водки.

— Пожалуй, мне не жаль тебя. Мне жаль ее.

В считанные секунды рюмка оказывается у меня в руке, и я наполняю ее водкой до краев.

— Я думал, ты ее ненавидишь.

Одна рюмка опущена.

Она засовывает руки в карманы.

— Я тоже, но теперь я ненавижу тебя. Я думала, что она причинит тебе боль, а не наоборот. Ты, мой тупоголовый брат, виноват в том, что потерял ее.

Еще одна рюмка выбита.

Я бы предложил Лиз немного, но кто знает, как долго я буду тонуть в своей жалости?

Я опускаю свой стакан.

— Я сделал это, потому что не хотел, чтобы она беспокоилась обо мне с Джессой. У нее и так были проблемы с доверием. Я, блять, сделал это, потому что у меня наконец-то появилась женщина, которую я хотел много лет и боялся ее потерять.

Она выхватывает у меня стакан, наливает себе рюмку и выпивает ее.

— Все эти причины заставили ее уйти. Если бы ты рассказал ей о Джессе и вашей дочери, она была бы здесь. Ты был тупицей.

Еще одна рюмка.

— Как она узнала? — спрашивает она.

— Чертова Джесса, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы.

— Она мне никогда не нравилась. Возможно, тогда я ненавидела ее больше, чем Сьерру.

— Вступай в клуб.

— Тебе лучше пойти и надрать Джессе гребаную задницу.

— Поверь мне, я так и сделаю.

— Когда я смогу познакомиться с малышкой?

— Теперь, когда новости всплыли, когда угодно, я думаю.

Еще одна чертова рюмка.

***

Звонить ей пьяным – плохая идея.

Нахуй хорошие идеи.

Я уже доказал, что превзошел все плохие идеи.

— Что, блять, с тобой не так? — кричу я на Джессу по телефону.

— Я ждала твоего звонка, — отвечает она.

Я швыряю рюмку на остров.

— Она должна была знать, а у тебя не хватило смелости сказать ей об этом. Не то чтобы я пошла к Элли, планируя сообщить новость, но она была там, и я подумала, почему бы и нет? — Ее голос бодр. Чертовски бодрый после разрушения моей жизни.

Почему бы и нет?

Ее слова только разжигают огонь, пылающий внутри меня.

— Ты хочешь сказать, что ходила с копией нашего теста на отцовство? — Это какое-то странное, манипулятивное дерьмо.

— Я никогда не доставала его из сумочки.

Я молчу.

— Когда мы увидимся с тобой в следующий раз? Молли спрашивала о тебе весь день. Я подумала, что было бы разумно подождать твоего звонка, учитывая то, что произошло.

— Мой адвокат свяжется с тобой.

Я больше не буду участвовать в ее играх разума.

— Что?

— Я устанавливаю права на свою дочь. Я хочу видеть ее без твоего дыхания. Ты продолжаешь все усложнять, а я простой человек. Молли теперь знает, кто я, и я могу видеться с ней без тебя.

— Я хочу, чтобы мы были семьей. Молли этого заслуживает.

Водка близка к тому, чтобы подняться, пока я слушаю фальшь в ее голосе.

— Вбей в свой дремучий череп, что нас никогда не будет.

— Она бросила тебя, не так ли? Я говорила тебе, что Маленькая Мисс Совершенство не примет этого. Черт, я уверена, что она никогда не собиралась оставаться с тобой. Ты был плохим мальчиком, с которым она встречалась до того, как вернулась к своему строптивому мужу. Он изменял, и она тоже хотела поиграть. Не думай, что я не подслушивал их разговоры.

Я убираю телефон и обнаруживаю, что звонит Лиз.

— Мне пора. — Я кладу трубку с Джессой и отвечаю на звонок Лиз.

— Привет, — робко говорит она.

— Что случилось?

— Приехал брат Сьерры, чтобы забрать ее вещи. Можно его впустить?

— Да.

Я вешаю трубку.

Она действительно уходит.

Через несколько секунд раздается стук в мою дверь.

Я не уверен, какого брата я найду по ту сторону.

— Чувак, ты облажался, — говорит парень, которого я не узнаю, заходя в квартиру без приглашения, его плечо задевает мое.

Поскольку я знаю Кайла, я предполагаю, что это Рекс.

— Я прекрасно знаю, — ворчу я. — Мне нужно, чтобы ты поговорил с ней за меня.

Он качает головой.

— Чувак, я не знаю ни тебя, ни того, что случилось, ни того, что тебе сказать. Что я знаю, так это то, что у моей сестры хреновое доверие к людям, и берегись, она держит обиду, как не знаю кто. Я не знаю, можно ли с ней поговорить, чтобы она передумала. Ты видел, как быстро она оставила задницу Девина. Она не играет в игры.

— Попроси ее позвонить мне.

— Ты обидел мою сестру. Я не передаю дерьмо.

Этот маленький говнюк разевает рот на то, что он на двадцать фунтов меньше меня.

Я сжимаю кулаки. Удар по ее брату не вернет мне ее расположение.

— Слушай, чувак, — говорит он, заметив перемену в моем настроении, — дай ей несколько дней. Мы все знаем, что она тебя любит. Это просто зависит от того, насколько сильно.

Я отдаю ему ее сумки, убедившись, что не упаковал все, и ищу еще одну рюмку, когда он уходит.

***

Работать было плохой идеей.

Я почти так же пьян, как люди, заказывающие у меня напитки.

Но эй, я могу работать под давлением... под алкоголем... под болью в сердце.

Я должен работать, иначе я сойду с ума наверху, думая о ней.

Я всегда преуспевал в солидарности и тишине, но внезапно я ненавижу ее. Она нужна человеку, который никогда ни в ком не нуждался.

Мне не хватает ее – ее присутствия, ее запаха, ее смеха.

Я скучаю по моей непокорной принцессе – женщине, которая нажимала на мои кнопки с нашей первой встречи, которая бросает мне вызов и выжимает из меня улыбку больше за один день, чем за несколько месяцев.

Я скучаю по ней, когда закрываю бар.

Я скучаю по ней, когда скольжу в постель.

Я скучаю по ней и не могу заснуть.

Глава 32

Сьерра

Прошло три дня с тех пор, как я ушел от Малики.

Три долгих, несчастных, как ад, дня.

Он продолжает звонить.

Я продолжаю игнорировать.

— Привет, детка, — говорит Элли, входя в квартиру Рекса с мороженым, горячими крылышками и вином. Она оглядывается вокруг. — Квартира твоего младшего брата не так плоха, как я себе представляла. — Она бросает все свои вещи, включая дезинфицирующее средство для рук, на пол рядом с диваном.

Я позвонила отцу и спросила, свободна ли квартира, которую он предложил.

Не была.

Мне нужно было где-то остановиться, и я спросила Рекса, не осталось ли его предложение в силе. Мой младший брат не задает вопросов. Я ближе к нему, чем к другим братьям и сестрам.

Он делит квартиру с тремя спальнями с другим соседом, который принял меня с распростертыми объятиями. Это полная холостяцкая берлога с большими телевизорами, видеоиграми и киноплакатами в качестве декора стен, но они поддерживают чистоту и ведут себя уважительно.

Я встаю с дивана, чтобы положить мороженое в морозилку и взять две тарелки из набора, который дядя Девина подарил нам на свадьбу. Затем я открываю ящик, чтобы найти открывалку для вина, и беру два винных бокала.

Вместо того чтобы избегать квартиры Элли, боясь столкнуться с Девином, я теперь избегаю Джессу.

Элли выдохнула, когда я протянула ей тарелку.

— Черт, я в дерьмовом положении.

Я открываю бутылку вина и наливаю себе полный бокал.

— Я не жду, что ты примешь мою сторону, а не сторону Джессы.

— Она все равно не права.

Я выпиваю весь свой бокал и наливаю ей.

— Ты действительно не знала, что он отец Молли? — Этот вопрос крутился у меня в голове с тех пор, как Джесса раскрылась.

Судя по реакции Элли, когда Джесса сообщила новость, казалось, что Элли была не в курсе, но я никогда не знаю. Она могла защищать свою семью.

— Нет, черт возьми. Я бы сказала тебе сразу, как только узнала. Моя сестра заставила всю нашу семью поверить, что Пит – отец Молли. Черт, она сделала так, будто то, что было между ней и Малики, было просто интрижкой. Я сказала тебе, что моя сестра спала с ним. Это не было секретом. Я никогда не знала, что это нечто большее, и я определенно не знала, что моя племянница принадлежит ему. Не могу поверить, что я упустила это. Я имею в виду, она совсем не похожа на Пита.

Я киваю, хотя я не знаю Пита.

Мне жаль этого парня.

Он не только считал Молли своей, но ему также приходилось регулярно иметь дело с Джессой.

Я дрожу, просто думая об этом.

— Твои родители ничего не говорили обо мне? — спрашиваю я.

— Мы с Джессой поссорились у моих родителей, и она назвала меня неверной, потому что я дружу с врагом. Она рассказала им о Малики и тебе, и это стало шоком для всех. То, как она это сделала, было дерьмово, и я надеюсь, что это не изменит наши отношения.

— Я тоже на это надеюсь. — Я кладу два крылышка на свою тарелку. — Не могу поверить, что мы с твоей сестрой ссоримся из-за одного и того же мужчины.

Она скрещивает ноги.

— Технически, это не так. Малики даже не видит Джессу, потому что любит тебя.

Проблема в том, что он должен ее видеть.

***

— Привет, милая.

Я улыбаюсь отцу со своего стула и встаю, чтобы обнять его.

Он крепко обнимает меня, похлопывая по спине, и поправляет свой костюм, прежде чем сесть в кресло напротив меня.

— Я ищу для тебя квартиру, — говорит он, сразу же переходя к делу без всякой утренней болтовни. — Я предложил последнему парню почти двойную арендную плату, но он отказался. Когда вы подписываете договор аренды, от него трудно отказаться. — Он делает паузу, когда официантка подходит, чтобы принять наш заказ.

— Я могу поискать за городом, — продолжает он, когда она уходит. — Уехать из Блу Бич на некоторое время может помочь тебе.

Я киваю, делая глоток своего апельсинового сока.

— Ты прав. — Он хмурится.

— Я ненавижу видеть тебя такой.

— Какой?

Его лицо озабоченно скривилось.

— Грустной. С разбитым сердцем. Кажется, это постоянно происходит с тобой.

— Нет ничего...

Он прервал меня:

— Я знаю, когда с моей дочерью что-то не так. Это из-за Девина или Малики?

Мои щеки краснеют.

— Я ни за что не стану обсуждать с тобой свою личную жизнь.

Он поднимает руку.

— Скажи мне, что они сделали, и я выскажу свое мнение. Я олицетворение плохого человека. Я дам тебе знать, если они сложатся или если за их действиями есть причина.

— Это Малики. У него есть тайный ребенок... как и у тебя.

Я отшатываюсь в своем кресле, мой аппетит пропадает, и замечаю перемену в моем отце. Он прижимает руку к губам, закрывает глаза, а затем медленно открывает их.

Моя ситуация так похожа на мамину.

У Малики есть ребенок, и он держал это в секрете.

Конечно, различий гораздо больше, чем сходства, но мое разбитое сердце не может перестать сравнивать эти два случая.

Он поднимает бровь и наконец говорит:

— У Малики есть ребенок?

Я киваю.

— Дочь.

— Он знал о ней?

— Нет.

— Это меняет дело. Наши ситуации не похожи.

Глава 33

Сьерра

Прошло две недели после моей размолвки с Малики.

— Мы с твоим братом поймем, если ты не захочешь приехать, — говорит Хлоя. — Это не заденет наши чувства.

Вечеринка в честь ее помолвки состоится сегодня вечером. В «Down Home».

Я отмахиваюсь от ее предложения.

— Нет, все в порядке. Я буду избегать Малики. Все будет хорошо.

Да, верно.

Я притворно улыбаюсь.

— Что происходит с перестройкой бара? — спрашивает она.

— Вся тяжелая работа сделана. Мы уже выбрали напольное покрытие и краску. Подрядчики были назначены, и я отправила копии Лиз. Подрядчики придут, сделают свою работу, а я проверю их, пока Малики не будет в баре. Лиз согласилась, чтобы я приходила в его выходные дни.

— Малики не против?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Мне все равно.

Ложь.

Хлоя присвистывает.

— О Господи, твоя жизнь становится интереснее моей.

***

— Чего хмуришься, новый сосед?

Джош, сосед Рекса и мой сосед по комнате, разваливается рядом со мной на диване, на его лице дикая ухмылка.

Рекс поднимает взгляд от своей видеоигры – видеоигры, которую он разрабатывает.

— Проблемы с мальчиками. — Он приостанавливает игру, отбрасывает контроллер в сторону и поворачивается к нам лицом. — Проблемы с Малики.

Я вздрагиваю, просто услышав его имя.

С ним связано так много хороших и плохих воспоминаний.

— Ты идешь сегодня на вечеринку? — спрашивает Рекс.

Я киваю.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

Это глупо, но, как и на протяжении многих лет, я иду туда несмотря на то, что это плохая идея. Я стал профессионалом в игнорировании предупреждений избегать паба «Down Home».

— Я не могу пропустить помолвку моего брата из-за проблем с мальчиками, и я не то чтобы ненавижу Малики. — Я морщу нос. — Мы просто не подходим друг другу.

Ошибаешься.

Мы подходим друг другу.

Ты можешь подходить кому-то и все равно ничего не получится.

Ромео и Джульетта.

Клеопатра и Марк Антоний.

За вычетом всей этой истории со смертью.

— Малики, — говорит Джош, отрывая меня от моих мыслей. — Он бармен в «Down Home», верно?

— Да, — отвечает за меня Рекс.

Он не задавал вопросов, когда я написала ему, что переезжаю в его свободную спальню, как и когда я попросила его забрать мои вещи у Малики. Все, что он сделал, это сказал мне, что он здесь, если мне нужно поговорить.

Это то, что касается моего брата. Он строит из себя смешного, ни черта не делающего человека, но в глубине души он один из самых заботливых людей, которых я знаю.

Джош упирается ногами в кофейный столик, его взгляд устремлен на меня.

— Хочешь знать хороший способ отвлечься от него?

Да, пожалуйста.

— Нет, — отвечаю я.

Джош пьет дешевое пиво, писает с открытой дверью в ванной и помешан на «Сопрано». Не принимаю от него советов по отношениям.

Он упирает большие пальцы в грудь.

— Этот парень.

Я провожу рукой по воздуху.

— Уходи, пока я не позвонил твоей матери.

— Черт, если бы я заполучил такую девушку, как ты, моя мама была бы очень счастливой женщиной.

— А у моей был бы сердечный приступ.

— Заткнись. Это моя сестра, — взволнованно говорит Рекс.

Джош игнорирует Рекса.

— Что сделал Малики? Хочешь, чтобы я его избил?

Улыбка появляется на моих губах в то самое время, когда Рекс фыркает и говорит:

— Малики раздавил бы тебя, чувак.

Джош снова игнорирует Рекса.

— У тебя был мужчина постарше. Парень твоего возраста. Почему бы в этот раз не попробовать более молодого?

— Хотела бы я сказать тебе, чтобы ты шел домой, — говорю я ему.

Он придвигается ближе и обхватывает меня за плечи.

— Я дома, детка.

Я закатываю глаза и отталкиваю его.

Джош смотрит на Рекса.

— Это отстой, что ты не можешь пойти сегодня вечером, чувак. Нам нужно забить тебе фейк.

Рекс пожимает плечами.

— Все в порядке. У меня есть планы с Каролиной.

— Ах, милая Каролина, — поет Джош. — Вот она, моя девочка.

— Она для тебя не милая девочка, — рычит Рекс, сверкая глазами.

Джош смотрит на меня.

— Я предупредил Рекса, что если он не сделает шаг к ней через шесть месяцев, я приглашу ее на свидание.

Рекс напрягается.

— Ты будешь задушен в своем чертовом сне.

— Почему вы двое не вместе? — спрашиваю я, довольная тем, что на меня не обращают внимания.

— Я никогда этого не понимал.

— Она моя лучшая подруга, а я не очень хорошо отношусь к подругам. Я не хочу разрушать то, что у нас есть, потому что я тупица, когда дело касается отношений.

— И все же ты не позволяешь мне пригласить ее на свидание, — говорит Джош. — Ты также не хочешь, чтобы она была у кого-нибудь еще.

— Да, потому что никто из вас, придурков, ее не заслуживает.

— Как и тот, кто боится пригласить ее на свидание.

— Отвали. — Рекс развернулся и вернулся к своей видеоигре.

Мой отец был недоволен, когда узнал, что Рекс сменил политологию на информатику, но я горжусь им. У него есть общежитие в штате Айова, но поскольку занятия проходят только три дня в неделю, он ездит на работу из своей квартиры. Он еще даже не закончил школу, а уже получил стажировку в какой-то огромной технологической компании.

Джош поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Если тебе нужен ревнивый мужчина, я твой парень.

Рекс еще недостаточно взрослый, чтобы ходить в бары, а вот Джош – да. Они встретили друг друга в университете штата Айова, перепихнулись и стали соседями по комнате. Джош крут и чертовски флиртует, но не желает зла.

— Чувак, будь осторожен, — говорит Рекс. — Малики надерет тебе задницу.

Глава 34

Малики

Суббота – самый оживленный вечер в пабе.

Я надеялся, что шумная толпа помешает моим мыслям о Сьерре – и тут я вспомнил, что сегодня здесь проходит вечеринка по случаю помолвки ее брата.

Я сканировал бар весь вечер, не зная, придет ли Сьерра. Я заметил несколько друзей Кайла и ее кузину, но ее не было видно. Возможно, она не придет. Я хмурюсь, ненавидя, что из-за моего дерьма она не сможет отпраздновать со своим братом.

В целом это была тяжелая неделя, и она была напряженной для моего телефона, учитывая, сколько раз я звонил и писал Сьерре... и уклонялся от звонков Джессы. Меня бесит, как чертовски быстро Сьерра бросила нас, когда она так долго боролась за нас.

Я не возлагаю всю вину на нее.

Это все моя вина.

Я был глуп, а Сьерра боится, что ей снова будет больно.

Сьерра не возвращалась в бар с тех пор, как ушла от меня. Хотя она разговаривала с Лиз. Как это произошло, ума не приложу, но Лиз знает график ремонта, и она согласилась взять все смены Сьерры. Лиз приняла сторону Сьерры в нашем разрыве.

Я оцепенел, передвигаясь по бару, занимаясь своими обычными делами.

Bud Light.

Водка и спрайт.

Корона.

Парень из старшей школы упоминает старые воспоминания.

Я кричу на кухню заказ на корзину горячих крылышек. То же самое дерьмо, другая смена.

Только Сиерры здесь нет.

Я так привык, что мы работали вместе. Без нее бар кажется пустым.

Моя спина выпрямляется, и я переливаю напиток, который делаю, когда вижу ее. Я не двигаюсь, почти в шоке, когда она подходит к бару.

Я отхожу, игнорируя клиента, и иду ей навстречу, жалея, что бар не разделяет нас.

Она более взволнована, чем в первый раз, когда я застал ее здесь.

— Привет, — говорит она, ее голос почти шепот.

Она выглядит чертовски великолепно.

Но она также выглядит усталой.

У меня защемило в груди, поскольку я знаю, что усталость, скорее всего, вызвана моими глупыми действиями.

Я уставился на нее, на мгновение прищелкнув языком, подыскивая нужные слова, чтобы не облажаться.

— Ты готова вернуться домой? — Я решил перейти на игривый тон. — Или ты здесь, чтобы вернуть свою работу? — Я пытаюсь сохранять спокойствие, но мое сердце тяжело сжимается в груди.

— Я пас, — говорит она с нечитаемым взглядом. — Я пришла на вечеринку, и я не хочу, чтобы между нами были какие-то странности. Я закажу все свои напитки у Лиз и буду держаться подальше от этой стороны. — Она жестом указала на мою часть бара.

— Тогда зачем ты пришла сюда?

— Чтобы предупредить тебя.

— Я считаю это чушью.

— Неважно, Малики. Называй чушью все, что хочешь, но это правда.

Я открываю рот, чтобы объяснить, почему я называю это чушью, но меня прерывают, когда она продолжает говорить.

— Также, я не знаю, говорила ли тебе Лиз, но все запланировано на ремонт. Я веду все свои переговоры через нее. — Ее губы сжаты в твердую линию.

Лиз уже поделилась со мной этой информацией.

Я фиксирую свой взгляд на ней.

— Лиз не владеет баром. Им владею я. Не общаться с клиентом – это непрофессионально.

Она бросает на меня взгляд.

— Неважно. Я буду поддерживать профессиональные отношения, пока не закончится ремонт. Я назначила Лиз своим помощником, так что все общение будет проходить через нее. Как тебе это?

— Я бы предпочел иметь дело с женщиной, которую я нанял.

— Не усложняй ситуацию.

Поверь, я изо всех сил стараюсь этого не делать.

Я ущипнула себя за переносицу.

— Я скучаю по тебе, Сьерра. Нам нужно поговорить об этом. Я знаю, что ты молода, но...

Она поднимает руку, останавливая меня.

— Нет, не вини в этом мой возраст. Я достаточно умна, чтобы понять, что нельзя снова причинять боль.

— Если тебе снова будет больно, это буду не я.

— От тебя уже было больно. Я больше не буду так рисковать.

Я с трудом сдерживаю вздох.

— Каждый раз, когда у тебя с кем-то отношения, ты рискуешь разбить сердце. Заведи другие отношения, но ты не можешь гарантировать, что это не повторится. Со мной у тебя есть чертова гарантия, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы никогда больше не причинить тебе боль. Я никогда не заставлял тебя сомневаться в моих чувствах к тебе. Никогда. Запомни это.

— Малики... — Ее глаза сузились, когда она посмотрела на меня через плечо.

— Привет, детка, — говорит Джесса позади меня, и, черт возьми, я удивлена, что моя спина не сломалась от того, как напрягся мой позвоночник. — Молли вырубилась. Хочешь, я принесу тебе ужин?

Мой пульс бьется в шее, а глаза не отрываются от Сьерры.

— Ничего себе, — фыркает Сьерра. — Никогда не заставлял в тебе не сомневаться, да? — Ее пальцы впиваются в дерево барной стойки.

— Это не то, чем кажется. — Слова медленно покидают мой рот. Она насмехается:

— Отвали, Малики.

Я перепрыгиваю через барную стойку, когда она поворачивается, чтобы уйти, сбивая салфетки и корзины с едой, и следую за ней. Я зову ее по имени громче с каждым шагом через бар. Когда мы доходим до поляны, я хватаю ее за запястье и поворачиваю лицом к себе.

Она шлепает меня по руке и вырывается из моей хватки.

— Не надо. Я здесь ради брата и Хлои. Я не позволю нашей драме испортить их вечеринку. Этого сегодня не будет.

— Так, так, посмотрите, что у нас тут. — Подошел хипстерского вида чувак и обнял ее за плечи, не понимая, во что он вляпался. — Моя горячая соседка.

Какого черта?

У меня запульсировали виски.

Сьерра напрягается, но потом расслабляется, когда он притягивает ее к своей тощей груди.

— Кто это, блять, такой? — Мой голос гремит по бару, привлекая внимание клиентов вокруг нас.

К счастью, играет группа, которая немного сглаживает мой гнев.

У чувака хватает смелости протянуть руку.

— Джош. — Он качает головой в сторону Сьерры. — Новый сосед по комнате. Новый друг. Надеюсь, будущий парень.

Мои руки сжимаются.

— Джош, — предупреждающе протягивает Сьерра. — Сейчас не время.

Ухмылка на лице парня исчезает, когда он видит, как я вспыхиваю. Он отстраняется, бросает взгляд на меня и сжимает ее руку.

— Я буду за столом Кайла.

— Твой новый сосед по комнате? — шиплю я, когда он уходит.

Она кивает.

— Я остаюсь с Рексом и с ним. — Ее губы кривятся в улыбке, и я вздрагиваю от внезапной смены настроения. — Ты не сделаешь мне выпить? Лиз выглядит занятой.

Я морщу брови.

— Конечно.

Ее улыбка не исчезает, пока мы идем обратно к бару.

— Текила. — Я наливаю ей рюмку.

Она опрокидывает ее обратно.

— Еще две. — Я наливаю ей еще две.

Ее улыбка становится холодной.

— Спасибо. Не могу дождаться, когда выпью их с Джошем. — Она берет по одной в каждую руку и ухмыляется. — Наслаждайся отвратительным ужином Джессы.

Мои глаза остаются прикованы к ней, пока она идет прямо к столу Джоша, передает ему рюмку, и они принимают их вместе.

Я подхожу к Лиз.

— Я беру пятый. — Она кивает, ее взгляд переходит на Сьерру.

Рука засранца снова вокруг нее.

Лиз сжимает мое плечо.

— Она делает это, чтобы разозлить тебя. Она хочет сделать тебе больно, как ты сделал ей.

— Я это прекрасно понимаю.

И это чертовски работает.

***

Молли развалилась на диване, а Джесса на кухне, ни хрена не готовит, когда я вхожу в квартиру.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты не вытворяла такое дерьмо, — выдохнул я.

Мой адвокат еще не оформил документы на опекунство, поэтому я все еще мучаюсь с Джессой, когда прихожу к Молли. Она зашла за пиццей перед моей сменой, и раздражающая задница Джессы была прямо за ней. Мы поболтали, и она попросила остаться и досмотреть фильм, который мы смотрели. Я подумал, что они уже ушли.

— Что за дерьмо? — спросила она, притворяясь.

— Тот трюк, который ты провернула, когда увидела, что я разговариваю со Сьеррой.

Она разражается жестким смехом.

— Боже, Малики, тебе пора попрощаться со своей маленькой женской интрижкой. Она не будет с таким человеком, как ты, долго. Хватит тратить свое время. Она дружит с моей сестрой с тех пор, как они были детьми. Я видела парней, с которыми она встречается, тех, кого она приводила на групповые свидания в подвале моих родителей. Это не ты. Ты – отскок.

— Тебе нужно уйти, — пробурчал я.

Она протягивает руку, проводит ладонью по моей руке, и я с отвращением отдергиваюсь. Ее лицо падает. Она не привыкла, чтобы ей отказывали.

— Да ладно, Малики. У нас было кое-что – хорошие времена, горячий секс.

— Это было в прошлом. Ты была просто интрижкой. Вот и все. Я хочу отношений с Молли, но с тобой? Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Я был мил, но ты играла только в игры. Все, чего я хочу от тебя, это быть зрелой и быть моим совместным опекуном.

— Молли нужен стабильный дом, а мои бабушка и дедушка возвращаются в эти выходные. Там не хватит места для нас двоих, чтобы не было слишком тесно. — Она как будто не слышала того, что я ей только что сказал.

— Если ты чувствуешь, что не можешь обеспечить Молли место, где она могла бы остаться, она может жить со мной. Только она. Не с тобой. Если тебе нужно жилье, кроме квартиры твоих родителей, я могу помочь тебе найти квартиру, но ты не переедешь ко мне.

— У тебя есть гостевая спальня.

— Она недоступна для тебя.

***

Я обнимаю Молли на прощание, выпиваю рюмку виски и возвращаюсь в бар. Я оставил Лиз достаточно надолго, чтобы разобраться с сегодняшним безумием, и чувствую себя придурком.

Я тут же переключаю свое внимание на Сьерру.

Она сидит за одним столом со своим придурковатым соседом.

Он поднимает свою рюмку и жестом указывает ею на Сьерру.

— Сегодня вечером она идет домой со мной, джентльмены! — пьяно кричит он. — Завидуйте!

Я направляюсь на кухню, открываю дверь и кричу изнутри:

— Майки! Ты дежуришь в баре!

Я ухожу, не дожидаясь ответа. Майки нужны были дополнительные деньги, поэтому я сказал ему, что он может поработать на кухне. Слава богу, я это сделал и могу уйти из этого места.

— Я ухожу отсюда, — говорю я Лиз.

Я не могу устроить здесь сцену.

Не могу ударить чувака по лицу.

Я владелец бизнеса, отец.

Я должен изменить свое отношение к дерьму.

Этот мудак целует ее в щеку.

А знаете, если подумать, нахуй это дерьмо. Глава 35

Сьерра

— О, черт, — только и успела сказать Хлоя, прежде чем Малики схватил меня за локоть, поднял с табурета и потащил на улицу, а толпа с любопытством наблюдала за происходящим.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — рычит он, отцепляя меня, когда мы добираемся до края парковки.

Что, по его мнению, он делает?

— Наслаждаюсь своей ночью, — отвечаю я.

— Чушь собачья. — В его глазах вспыхивает ярость. — Тебе нравится делать меня несчастным.

Да, и это тоже.

Я внутренне пожимаю плечами.

Он заслужил это.

Я была несчастна с момента нашего разрыва.

Вполне уместно, чтобы и он был таким же.

— Неважно. Ты ничего не знаешь, — немного невнятно говорю я, понимая, как много я выпила теперь, когда стою, не опираясь на барный стул. — А еще лучше, может, мне стоит поиграть с тобой в игры, как ты со мной.

Он проводит рукой по волосам.

— Господи, да ты пьяна.

— Это твоя вина.

— Моя вина? Я не пихал тебе в глотку эти напитки.

— Я не планировала пить так много, но мне нужно было стереть образ твоей мамочки, той, с которой ты... что-то делал за моей спиной, спускаясь из своей квартиры. — Я изо всех сил стараюсь сохранить свой голос сильным, и он ломается ближе к концу. Сердце сжалось от боли, когда я увидела Джессу.

Он качает головой.

— То, что случилось с Джессой, это не то, что ты думаешь.

Я вскидываю руку.

— Мне все равно. Я ухожу.

— Ты не пойдешь домой с этим ребенком, к твоему сведению.

— Извините, но я там живу, к вашему сведению.

Он стоит, скрестив руки.

— Ты пьяна. Он пьян. Так что этого не будет.

— Я буду спать там, где мне чертовски хочется. — Я постукиваю пальцем по губам. — Хм... может, мне стоит переспать с моим новым соседом. Этот, возможно, не разобьет мне сердце.

— Ты хочешь быть ответственной за то, что этому парню надерут задницу? — Его раздраженный взгляд переходит в улыбку. — Не говоря уже о том, что он слишком молод, чтобы тебе понравиться.

Я хочу содрать эту глупую ухмылку с его лица. Моя голова раскалывается, и алкоголь наносит свой удар по моему мозгу.

— Где же мне тогда спать, а? — Я жалею о своем вопросе, как только он срывается с моих губ.

— Ты можешь переночевать в гостевой комнате.

Я издаю холодный смешок.

— О, да, это звучит как взрыв. Может быть, я смогу съесть ужин Джессы, чтобы протрезветь. Она все еще там?

— Джесса приехала с Молли, чтобы я мог провести время с Молли. Мне плевать на Джессу. Я почти не разговаривал с ней, пока она не устроила это дерьмо. Она сказала это, чтобы спровоцировать тебя, и ты попалась на приманку.

Я насмехаюсь:

— Неважно.

— Я уже забочусь об одном ребенке, Сьерра. Не веди себя так.

— Да пошел ты, — шиплю я, поворачиваюсь и иду вокруг здания. — Не могу поверить, что я была настолько глупа, что верила каждому слову, которое вылетало из твоего лживого рта. Клянусь, это всегда милашки. Симпатичные парни всегда разбивают мне сердце. Мне нужно срочно сменить типаж.

Он хватает меня за руку, не давая мне вернуться в паб, и ведет нас к квартире. Я не дергаюсь, но при каждом нашем шаге выкрикиваю проклятия.

Он отпускает меня, когда мы доходим до лестницы, встает позади меня и не дает мне вернуться на парковку.

К черту.

Я поворачиваюсь и топаю вверх по лестнице. Он молчит, следуя за мной, пока я распахиваю дверь, ведущую на лестничную площадку, и удивляюсь, что она не заперта.

— Ты заставил меня ходить вокруг да около и выглядеть дурой. — Мой топот становится все громче и сильнее, когда я добираюсь до квартиры, мое бормотание продолжается: — Ты похож на всех мужчин в моей жизни, как мой отец, как Девин...

Меня резко обрывают, и я вскрикиваю, когда Малики хватает меня за плечи и поворачивает лицом к себе.

Его лицо находится в дюймах от моего, его темные глаза устремлены на меня.

— Не смей сравнивать меня с ними.

Я отталкиваю его, разрушая наш зрительный контакт. Он не может быть свидетелем моих надвигающихся слез.

— Почему? Ты ничем не отличаешься. — Я отступаю еще на шаг и смотрю в потолок, моргая и беззвучно крича на свои эмоции, чтобы они перестали быть такими жалкими.

— Мы с тобой оба знаем, что я совсем не такой. Я никогда не трогал никого, кроме тебя, когда мы были вместе.

Я опускаю подбородок, после того как успокоила слезы и нагнетаю гнев, уловив прошедшее время в его словах.

— О, а как насчет сейчас, когда мы не вместе?

— Я все еще ни к кому не прикасался. И не хочу никого трогать. — Он поднимает руки. — Теперь, когда мы это прояснили, выпей воды и проспись от этого дерьма. Поговорим утром.

— Ладно, — огрызаюсь я, продолжая топать в гостиную. Я снимаю туфли, хватаю подушки на диване и швыряю их через всю комнату. Затем я начинаю хватать подушки и швырять их.

— Что ты делаешь?

— Сплю, как ты и просил. — Я бросаю последнюю подушку. — Я ни за что не буду спать в кровати, в которой ты мог ее трахнуть. — Мой пьяный разум не верит ему. Мой замечательный, пессимистичный друг – ака текила – кричит, что он лжец. — Я не хочу здесь спать, но, похоже, это единственный выбор, учитывая, что ты угрожал физической расправой моему новому соседу.

Он молчит, стоя в углу, а я опускаюсь на диван.

Я втягиваю воздух. Мой опьяняющий гнев сменился опьяняющей печалью.

— Почему ты заставил меня сделать это?

— Что сделать? — спрашивает он придушенным голосом.

— Заставил меня влюбиться в тебя. — Я фыркаю, безуспешная попытка подавить слезы.

— Я должен спросить тебя о том же. — Он тяжело вздыхает. — Нет ни одной чертовой причины, чтобы мы не были вместе.

Я поднимаю голову, и моя спина напрягается, когда я сажусь на голый диван.

— Потеря Девина была не так болезненна, как потеря тебя. Я отдала тебе слишком много своего сердца. — Слезы набухают в моих глазах, и я вытираю их тыльной стороной руки. — Я бы приняла твою дочь, приняла бы ее в свое сердце, потому что она – часть тебя, и я люблю каждую часть тебя. Ты не дал мне этого шанса, и теперь у нас никогда больше не будет такого шанса.

— Сьерра, — мягко говорит он.

Я вытягиваюсь на диване на бок, поворачиваясь к нему спиной.

— Забудь об этом. Я с этим покончила, и мне нужно поспать.

Я слышу только его резкий вздох, и в комнате становится жалкая тишина.

Проходят минуты.

Никаких слов.

Неужели он ушел?

Я перестраиваюсь, по-прежнему лежа лицом к задней части дивана, но позволяю себе заглянуть за спинку.

Мое горло сжимается, когда я вижу Малики, сидящего на полу у моих ног, его локоть опирается на колено, и он массирует лоб.

Воздух становится тяжелым, пока мы молчим – молчание, которое слишком громкое. Наконец, я зеваю, мои глаза тяжелеют, когда я закрываю их.

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем он поднимает меня на руки и кладет в свою кровать.

Я слишком измучена, чтобы сопротивляться.

***

Когда я просыпаюсь, в горле сухо и чешется.

Голова раскалывается, называя меня идиотом.

Я потираю лоб и оглядываю его спальню.

Неумолимый придурок.

Его нигде не видно, но я слышу стук на кухне. Я сползаю с кровати, чищу зубы зубной щеткой, которую Малики не дал Рексу, и протираю мочалкой сонные глаза, украшенные старой тушью.

Я заглядываю в его шкаф, беру одну из его футболок и нахожу пару своих трусиков в ящике, которым пользовалась. Да, я выхожу полуголая, но неважно. Ничего такого, чего бы он не видел.

Малики поднимает голову, его внимание переключается с шипящей сковороды на меня, когда я захожу на кухню.

Сколько дерьма я наговорила прошлой ночью?

Я не осознаю, что эти слова действительно покинули мой рот, пока Малики не отвечает мне.

— О, ты определенно выразила себя, Малолетка. — Он подцепляет вилкой полоски бекона со сковороды и кладет их на тарелку, прикрыв ее салфеткой. Он берет другую сковороду и разбивает в нее два яйца.

— О, теперь мы снова Джейлбэйт, да?

Он поворачивается, чтобы взять бутылку с водой из холодильника, предлагает мне сесть и протягивает бутылку мне, когда я сажусь.

— Выпей это.

— Хорошо, доктор Похмелье. Ты знаешь, сколько раз я напивалась? Намного пьянее, чем я была прошлой ночью? — Жизнь в женском обществе вредит твоей печени.

— Не буду спорить, но в следующий раз постарайся, чтобы ты напивалась только рядом со мной.

— Я думала, пьяные люди тебя раздражают?

Он зачерпывает яйцо на тарелку, кладет на него несколько полосок бекона и протягивает мне.

— Так и есть. Ты для меня не просто человек, так что я не возражаю.

Я опускаюсь на табурет и начинаю есть.

— Я скучаю по тебе.

И, как и комментарий про говно, это тоже не должно было прозвучать.

Он не ест. Он просто смотрит на меня, опираясь локтями на остров, хотя сам приготовил себе тарелку.

— Тогда исправь это. Собирай свои вещи и переезжай обратно.

— Тебе нужно время.

— Ты мне нужна.

— У тебя произошли серьезные перемены в жизни, — мой следующий аргумент.

— Это все равно не меняет того факта, что ты мне нужна. Если уж на то пошло, то именно сейчас ты мне нужна больше всего – когда я переживаю это дерьмо.

— Я бы хотела, чтобы я была тебе нужна, когда все началось, — пробормотала я. — Или хотя бы сказал мне.

— Если бы я мог вернуть все назад, я бы это сделал.

— Но ты не можешь.

Его лицо опускается.

— Скажи мне вот что: ты доверяешь мне?

Я сглатываю.

— Ты доверяешь мне, Сьерра?

Я качаю головой.

— Я больше никому не доверяю. — Ни моей семье, ни моим бывшим, ни даже женщине в Sephora, когда я зашла туда на прошлой неделе.

Моя новая жизненная философия – «Не доверяй никому». Может, мне стоит сделать татуировку.

Его губы изгибаются вниз.

— Никогда не сомневайся в своем доверии ко мне.

Я поднимаю вилку, но через несколько секунд роняю ее.

— Я никогда не сомневалась в тебе раньше, но ты не можешь честно стоять здесь и защищать то, что ты сделал, говорить, что это не повредило нашему доверию.

Он кивает.

— Ты права, но я никогда не поставлю под угрозу наши с тобой отношения ради нее или любой другой женщины. Я обещаю.

— Может быть, ты хочешь получить свой торт и съесть его тоже?

— Неверно. Если бы я не любил тебя, если бы хотел другую женщину, я бы не стал решать эти проблемы, умолять тебя не бросать меня.

— Я знаю, — шепчу я. Я откусываю большой кусок, желая, чтобы этот разговор закончился. Моя голова должна быть ясной, когда мы сядем и по-взрослому поговорим о наших отношениях.

— Как тебе проживание у Рекса?

— Не так отвратительно, как я думала. Он на самом деле довольно чистый.

— А другой парень? Сосед по комнате?

Я продолжаю сосредоточивать свое внимание на яйцах.

— Что насчет него?

— Не играй со мной в жеманство.

Я поднимаю на него взгляд.

— Что, если я трахалась с ним?

Он вздрагивает.

— Прости?

— Что, если я трахалась с ним?

Его лицо ожесточается.

— Не шути со мной, Сьерра. — Его вилка стучит о тарелку, когда он роняет ее и обходит остров, хватая мой табурет и поворачивая его так, чтобы я оказалась лицом к нему. — Если ты хочешь мальчика, который играет в пивной понг со своими друзьями и не знает, как угодить кому-то, кроме себя, то вперед, но мы знаем, что это не то, чего ты хочешь. Правда? — Он кладет руки на мои бедра.

Мой желудок выворачивается наизнанку, пока я пытаюсь сохранить самообладание.

— Я ничего не говорила о свиданиях с ним. Я перестала путать секс с любовью.

Он отпускает резкий смешок.

— Тогда почему ты здесь, а? Почему прошлой ночью ты была в моей постели, а не в его двухъярусной кровати с простынями Человека-паука?

— Я ненавижу тебя, и если ты забыл, я попала в твою постель не по своей воле.

Он проводит рукой по моему подбородку, поднимая его, и крепко сжимает руку, лежащую на моем бедре, ухмыляясь.

— Ты бы предпочла оказаться в его постели прошлой ночью?

Я задыхаюсь.

— Да.

Я не уверена, как этот подлый придурок это делает, но каким-то образом, каким-то образом, он – или его руки – убеждают меня встать в то же время, когда его рот встречается с моим.

Его язык проскальзывает в мой рот, на вкус как кофе, ваниль и мужчина, по которому я чертовски скучала. Наши колени ударяются друг о друга, когда он прижимает меня спиной к той самой стене, у которой мы были в первую ночь секса. Это воспоминание только сильнее заводит меня.

Несколько секунд назад я лгала о том, что хочу переспать с другим мужчиной.

Теперь он проводит рукой по моей футболке, его пальцы исследуют мой живот.

— Ты хочешь быть в моей постели. А не в его. Ты лжешь. Признай это, — вырывается он у меня изо рта, его рука опускается к поясу моих трусиков, трусиков, которые намокли и ждут его рук, его рта, его члена – чего угодно.

Я игнорирую его, и его руки двигаются, когда я стягиваю с него шорты.

— Признайся, что ты лжешь, — повторяет он, слегка отстраняясь.

Я не признаюсь.

Он стягивает штаны, делая шаг назад.

— Тогда, никакого члена для тебя.

— Ты шутишь? — огрызаюсь я, мое сердце набирает скорость.

— Нет. — Он борется за то, чтобы контролировать свое дыхание, не дать своим рукам коснуться меня, и никак не может справиться со своей эрекцией.

Я отпихиваю его назад.

— Я не хочу касаться никого, кроме тебя, ублюдок. Хочешь знать почему? — Я не жду, пока он ответит. — Потому что я, блять, люблю тебя!

Он ухмыляется.

— А вот и моя девочка.

Я визжу, когда он обхватывает меня за талию, поднимает на руки – мои ноги обвиваются вокруг него – и ведет нас в спальню. Я бросаюсь на кровать, подпрыгивая, пока он раздевается. Он ползет по кровати, стягивая с меня рубашку, откидывает трусики в сторону, и два его пальца погружаются в меня. Моя спина выгибается, когда он работает со мной, и в тот момент, когда я уже готова потерять сознание, он снимает их вместе с трусиками и располагается между моих ног.

Я стону, когда он проникает в меня.

— Единственная девушка, которую я хочу видеть в своей постели. — Он вырывается и впивается в меня. — Единственная женщина, внутри которой я хочу видеть себя. — Еще один толчок. — Единственная женщина, которую я когда-либо буду любить. — Еще один толчок. — Единственная женщина, с которой я хочу провести остаток своей жизни.

Его толчки становятся такими грубыми, такими жесткими, как будто он проталкивает свои слова все глубже и глубже внутрь меня, так что у меня нет выбора, кроме как поверить им.

Глава 36

Малики

Быть снова внутри Сьерры – это как вернуться в рай после наказания в аду.

Ни за что на свете я не пожелаю никакой другой женщины, кроме нее. Она идеальна – упрямая, как черт, но, черт возьми, идеальная.

Мы потеем на простынях, пытаясь перевести дыхание, но каждый раз, когда я проникаю в нее, мы снова теряем его.

Она обхватывает ногами впадину моих бедер, притягивая меня ближе, и упирается пятками в мою спину, когда я подчиняюсь.

— Твои ногти, — говорю я.

Она прижимается своей грудью к моей, ее рот натыкается на мой, и проводит ногтями по моей спине.

Я скрежещу зубами.

Мне нравится, когда она меня отмечает.

Если она оставит меня после этого, у меня останутся следы ее пребывания здесь снова, хотя бы на несколько дней. Я чувствую, как ее киска прижимается к моему члену, как ее ногти царапают мою кожу, и она выкрикивает мое имя.

— Блять, ты чувствуешься невероятно, — простонал я в момент разрядки.

Когда она открывает глаза, я убираю волосы с ее лица и смотрю на нее сверху вниз.

— Господи, ты прекрасна. Спасибо, что позволила мне прикоснуться к чему-то настолько совершенному, — шепчу я.

***

— Ты готова раздать больше истин? — спрашиваю я Сьерру, пока она делает несколько вдохов-выдохов и ложится на спину рядом со мной.

Она задерживается на мгновение, прежде чем взглянуть на меня.

— Хм? Какие истины? — Она сужает глаза. — Ты не можешь довести меня до такого оргазма, а потом ожидать глубокого разговора. Это нечестно.

Я хихикаю.

— Я могу дать тебе еще один, предложение за предложением, если хочешь?

Она откидывает голову назад:

— Боже мой. Я бы умерла, и тогда мы не смогли бы вести этот разговор. Я буду получать оргазм час за часом.

— Я дам тебе все, что ты захочешь.

Она хватает одеяло и натягивает его на наши обнаженные тела.

— На самом деле я хочу спать, а потом еще один оргазм. — Она зевает. — Может, оставим все серьезные разговоры до этого времени?

Я притягиваю ее к себе, рискуя, и она без проблем прижимается ко мне.

Все напряжение, которое я испытывал, теряя ее, отпускает.

Она моя, и я передам ей каждый чертов секрет, каждую мысль в моей голове, каждый мой шаг, если это означает сохранить ее.

***

Я сделал ей горячие крылышки.

Поправка: Я спустился на кухню и попросил повара сделать ей горячие крылышки.

Это ее любимые, и она заслуживает столько любимых, сколько я могу ей дать за то, что она сделала меня таким чертовски счастливым.

Я поставил корзинку перед ней, и тут меня осенила мысль.

— Ну что, мы помирились? — спрашиваю я с предвкушающей улыбкой. — Я дал тебе правду, оргазм и горячие крылышки. После этого ты никак не сможешь отказать мужчине.

Она проглатывает свой кусочек и вытирает руку салфеткой, прежде чем ответить:

— Если мы это сделаем, то в дальнейшем все должно быть предельно честно. — Она берет еще одно крылышко, макает его в ранч и откусывает.

— Полная честность, — соглашаюсь я, кивая. — Я должен извиниться перед тобой. Я не должен был хранить от тебя секреты, особенно такого масштаба. Скрывать это от тебя и тусоваться с Джессой за твоей спиной было чертовски глупо. — Я выдохнул. — Я боялся сказать тебе, боялся потерять тебя. Мне нужен был правильный план. Это должно было произойти в нужное время, и всякий раз, когда я пытался убедить себя, что это так, я трусил на хрен.

— Ты действительно планировал бросить бомбу во время ужина?

Я киваю.

— Я подумал, что если я угощу тебя ужином, ты, конечно, согласишься. К тому же, я бы доставил тебе оргазм.

Я подмигиваю.

— Если бы я узнала, что ты общаешься с Джессой за моей спиной, я бы выплеснула на тебя это вино. — Она вытирает соус со рта. — Ты же знаешь, что я не расстроилась из-за того, что у тебя родилась дочь, верно? Меня задела вся эта секретность и Джесса.

Она не лжет. У Сьерры слишком большое сердце, чтобы так поступать. Я сказала это только для того, чтобы переложить вину на кого-то другого, хотя я был не прав.

— Я хочу, чтобы ты была со мной, — говорю я. — В жизни Молли и моей жизни.

Она усмехается.

— Она такая милая девочка. Когда я нянчилась с Элли, она была такой милой.

Я улыбаюсь ее словам.

— Она такая и есть. Джесса беспокоится о том, как она начнет учиться в школе в новом городе. Мы записали ее на танцы, так что, надеюсь, она встретит друзей до начала года.

— Позвоните кому-нибудь, у кого есть дочь ее возраста. — Она остановилась, чтобы подумать. – Как насчет Далласа Барнса? Его дочь просто прелесть и выглядит примерно в возрасте Молли. Она всегда на мероприятиях со своими бабушкой и дедушкой, учитывая, что они так вовлечены в процесс. Может быть, мы сможем договориться о свидании. Я спрошу брата, может быть, мы сможем что-нибудь организовать.

— Я не знаю, почему я так долго ждал, чтобы сказать тебе. Ты и так прекрасно мне в этом помогаешь.

***

Самодовольная улыбка на лице Сьерры, когда она бьет ногами по полу.

— Я же говорила тебе, что этот пол будет потрясающим. К тому же, по сравнению с твердым деревом, уход за ним просто детский.

Я не хотел переходить на плитку. Плитка может сделать помещение холодным. В пабе не холодно. Это расслабляющий опыт. Сьерра, будучи решительной женщиной, нашла плитку, которая выглядит в точности как дерево. Я даже не смог отличить, когда она впервые показала мне ее. Больше не нужно постоянно беспокоиться о том, что пролитые жидкости могут нанести ущерб.

Я еще раз осмотрел бар. Он выглядит чертовски хорошо. Я уже сбился со счета, сколько раз я пытался позвонить ей, чтобы сказать об этом, когда мы не разговаривали. Она проделала потрясающую работу – от напольного покрытия до схемы покраски и мебели. Она покрасила кирпичные стены за баром, изменив цвет с красного на нежно-серый. Кирпич того же цвета окантовал внешнюю сторону бара, а столешницы она оставила нетронутыми, чтобы сохранить аутентичность. Несколько дней назад было установлено новое кухонное оборудование, а также кеги. Завтра привезут новые краны, и я не могу, черт возьми, дождаться.

— И краска идеально совпадает, — поет она. — Нам не хватает мебели, которую ты обещал собрать.

— Я не думал, что это будет так сложно. Я открыл коробки и нашел пять тысяч деталей. Как, черт возьми, они думают, что это круто?

Она переводит взгляд на меня, пытаясь сделать серьезный вид, но это не удается, когда улыбка трескается на ее губах.

— Я же тебе говорила.

Я обхватываю ее за плечи.

— Не хочешь помочь мужчине собрать мебель?

Она драматически простонала.

— Наверное.

Я шлепаю ее по заднице.

— Я люблю тебя.

Глава 37

Сьерра

— Клянусь, Джесса здесь не появится, — говорит Элли, беря пончик и кладя его на свою тарелку.

Мы не виделись несколько дней. Я была поглощена Малики, перевозом своих вещей в его квартиру, которых было не так много, и завершением ремонта бара. У меня впереди напряженная неделя, и сегодня утром я пришла провести время с ней, с пончиками и ананасовым смузи в руках.

— Она все еще не разговаривает со мной из-за всей этой ерунды про то, что я общаюсь с врагом. — Она поднимает подбородок и закатывает глаза. — Я никогда не была с ней близка. Черт, я ближе к тебе, чем к ней, а она не права. Так что, враг – это тот, с кем я буду общаться.

— Это не имеет значения. Я увижу ее сегодня позже. — Я делаю глоток своего смузи, чтобы скрыть ужас на своем лице. — Мы потусуемся с Молли позже.

Она роняет пончик в руке.

— Святые угодники. Ты встречаешься с Молли в качестве подружки?

— Конечно.

Я нервничаю из-за встречи с Молли, и я скорее сбрею свои брови, чем буду находиться рядом с Джессой. Скрестим пальцы, что я ее не увижу, так как мы заедем за Молли и отвезем ее куда-нибудь на целый день. Джесса попыталась пролезть в компанию Малики, но он не поддался.

— Это большой шаг! Я рада за тебя!

Я ковыряюсь в своем пончике.

— Я не знаю, почему я нервничаю. Я нянчилась с ней вместе с тобой. Она же не чужая.

— Ты нервничаешь, потому что однажды станешь ее мачехой. — Мои глаза расширились.

— Я еще ничего не знаю об этом.

— А я знаю.

***

Мои колени подгибаются, когда я сажусь на пассажирское сиденье.

— Мне жаль, что меня не было рядом с тобой в прошлый раз, — говорю я Малики.

Он бросает на меня короткий взгляд, а затем возвращает глаза на дорогу.

— Возможно, это было к лучшему. Джесса сообщила Молли ужасную новость. Она выложила ей все без предупреждения. Молли была расстроена и растеряна.

Конечно, это сделала Джесса.

У меня сердце болит за них.

— Возможно, это принесло бы больше вреда, чем пользы. Я была бы еще одним человеком, который добавил бы путаницы.

Он кивает.

— Теперь ей со мной комфортно, и я говорил с ней о тебе.

— Я уверена, что Джессе это понравилось.

— Я начал отключаться от Джессы, когда это не связано с Молли. — Он колеблется, прежде чем продолжить: — Я забыл объяснить тот день, когда я поехал в город без тебя. Я взял Молли в магазин за одеждой и куклой.

Это случайно.

Но я сама сказала, что больше никаких секретов.

— Способ еще больше разозлить меня насчет Джессы прямо перед тем, как я ее увижу.

Он хихикает.

— Да, плохой ход с моей стороны – начинать вываливать признания прямо сейчас. Я просто не хочу, чтобы все было на виду, поэтому, как только я подумаю о каком-то признании, я сразу же уберу это дерьмо.

— Ценю это.

Он подъехал к дому родителей Джессы. После возвращения бабушки и дедушки Джесса переехала к ним. Я бывала здесь бесчисленное количество раз во время своего детства с Элли.

Он поставил машину на стоянку.

— Готова?

— Абсолютно. — Нервозности больше нет. Я в предвкушении общения с маленькой девочкой, которая сыграет такую огромную роль в нашей жизни.

После стука Малики открывается входная дверь, и перед нами стоит Молли с предвкушающей ухмылкой на лице. Она переводит взгляд с Малики на меня, ее улыбка становится все шире.

— Я тебя помню! — визжит она. — Ты подруга тети Элли! Сьерра! ы была милой и смешной со мной!

Я моргаю на нее, вчитываясь в сходство между ней и Малики.

Я вижу это.

У нее его нос.

Его губы.

Я ухмыляюсь ей.

— А я помню тебя! Ты так хорошо раскрашиваешь и смотришь самые лучшие мультики!

Я люблю детей. В детстве моя мама регулярно волонтерила с ними. Это одна из лучших вещей, которые она когда-либо делала для нас. У всех моих братьев и сестер золотые сердца, когда дело касается детей.

Она перепрыгивает с одной ноги на другую.

— Ты девушка моего папы?

— Что она здесь делает? — огрызается Джесса, подходя к двери и вставая рядом с Молли и нарушает нашу теплую атмосферу. Ее руки скрещены, и она бросает на меня взгляд.

Я игнорирую ее, даже не улыбаюсь ей фальшиво. Сегодня я хочу повеселиться с Молли.

— Я не знаю, стоит ли Молли идти, учитывая, что ты принес свой аромат недели. Я ясно дала понять, что хочу быть осторожной с тем, кто окружает мою дочь, — рявкает Джесса, пока никто не ответил.

— У тебя не было проблем, когда Сьерра нянчила ее с Элли, — шипит Малики.

— Это другое дело. Она была подругой Элли, а не подружкой ее нового отца.

Малики напрягается от удара нового отца.

— Я не буду спорить с тобой в ее присутствии. Мы можем поговорить позже. — Он наклоняется к Молли. — Готова идти?

Молли протискивается между мамой и хватает Малики за руку.

— Да! — Она бежит рука об руку с Малики к машине.

Я не оглядываюсь на Джессу, но не сомневаюсь, что она воткнула бы мне нож в спину, если бы могла.

***

Малики усаживает Молли на свое место, прежде чем мы садимся, и поворачивается, чтобы посмотреть на нее.

— Ты решила, что хочешь делать сегодня? — Он сказал Молли, что она может выбирать.

Молли выпрямляется на своем сиденье.

— Мы можем пойти в кино, и я могу взять огромное ведро попкорна, а потом мы можем накрасить мне ногти, как у Сьерры, а потом она может заплетать мне волосы? Я люблю, когда мне заплетают волосы.

Малики смотрит на меня вопросительно.

Я поворачиваюсь на своем месте, чтобы улыбнуться ей.

— Похоже, у нас есть план.

Она хихикает, когда мы поворачиваемся, и я достаю свой телефон из сумочки, чтобы проверить время сеансов. До кинотеатра тридцать минут езды, так что у нас есть достаточно времени, чтобы принять решение. Я называю фильмы и даю ей выбрать.

Когда мы добираемся до кинотеатра, мы налетаем на концессионный киоск и набираем ведро маслянистого попкорна, M&M's, Mike & Ike и слайси.

Молли определенно будет в сахарной коме.

А я буду рядом с ней.

Молли занимает место между мной и Малики, и я не могу не улыбнуться Малики. Он собирается высидеть двухчасовой детский анимационный фильм для своей дочери. Он ни разу не жалуется, даже когда смотрит трейлер фильма с выражением ужаса на лице.

Как только я опускаюсь на свое место, я высыпаю M&M's в попкорн и предлагаю его Молли.

— Я никогда такого не пробовала, — говорит она, глядя на меня с выгнутой бровью.

Я придвигаю ведерко ближе.

— Это лучшее. Обещаю.

Она берет горсть, и ее глаза светлеют, когда она проглатывает ее. Она тут же берет еще горсть.

Малики с улыбкой качает головой.

Молли поворачивается и смотрит на Малики.

— Хочешь попробовать? — Его улыбка растет. — Я дам вам двоим попробовать все.

— Твой отец не ценит искусство посыпать все сахаром, — шепчу я ей, и она разражается смехом.

***

Молли постукивает себя по подбородку.

— Хм... здесь слишком много цветов. Я не могу выбрать только один. — Она еще раз просматривает мою коллекцию лаков для ногтей. — Я могу выбрать сколько угодно?

— Да, мэм, но мы должны остановиться на десяти. — Я шевелю пальцами в воздухе. — Если только у вас нет где-нибудь лишнего большого пальца. — Я беру ее за руку, чтобы осмотреть ее.

Она разражается хихиканьем.

— Нет!

Она поворачивается, чтобы посмотреть на Малики. Он сидит в кресле и наблюдает за нами. На заднем плане играет «Красавица и чудовище», вокруг нас разбросаны бутылочки с лаком для ногтей, а волосы Молли заплетены в четыре косички.

— Ты можешь покрасить мне ногти, пока Сьерра делает мне ногти на ногах? — спрашивает она его. У меня открывается рот.

Малики двигается на своем месте.

— Конечно, но я не могу обещать, что они будут выглядеть красиво.

— Ничего страшного. Если не получится, Сьерра может их переделать.

Я смеюсь, моя рука идет к животу, когда Молли передает ему десять бутылок и еще одну для «блесток сверху».

***

— Я думаю, что все прошло хорошо, за исключением того, что Джесса вышла из себя, когда увидела меня, — говорю я после того, как мы подвезли Молли к дому.

Чтобы свести к минимуму драму с мамой ребенка, я обняла Молли у машины и осталась позади, пока Малики провожал ее до двери. Я не позволю Джессе испортить наше сегодняшнее веселье.

Я улыбнулась ему.

— Сегодня я узнала о тебе кое-что еще.

— Да? И что же?

— Ты ужасно красишь ногти.

— Да, мне это сказал шестилетний ребенок.

Глава 38

Малики

Я вздрогнул, когда это имя промелькнуло на экране моего телефона.

Если бы только мне не нужно было отвечать.

Я ненадолго задумываюсь о том, когда ребенок слишком мал для телефона. У Ноя есть iPad.

Может, я могу сделать то же самое с Молли и сказать Джессе, чтобы она звонила только в экстренных случаях или чтобы договориться о посещении.

— Алло? — Я отвечаю.

— Я не хочу, чтобы эта шлюха была рядом с моей дочерью, — первое, что она говорит.

Господи.

Я провожу рукой по лицу.

Дерьмо Джессы – это не то, с чем я хочу иметь дело сегодня.

— Прежде всего. Не смей больше так отзываться о Сьерре, слышишь меня? Не смей говорить мне о ней ни одного плохого слова, иначе у нас будут серьезные проблемы, — огрызнулся я.

Она насмехается:

— Она замужем, ради Бога. Чему это научит нашу дочь?

У меня сводит живот. Я ненавижу, когда мне напоминают, что Сьерра вышла замуж за кого-то, кроме меня.

— Документы о разводе подписали и она, и Девин, — выдохнул я, покачав головой. — Не то чтобы мне нужно было объяснять тебе что-то о моих отношениях, так что если ты не звонила по поводу Молли, нам пора повесить трубку.

— Да, тебе нужно объяснить и спросить моего согласия, если ты хочешь видеться с дочерью.

Я сжимаю пальцы вокруг своего телефона.

— Отведи меня в суд, Джесса. Я, блять, смею.

Я не говорю ей, но мой адвокат уже составляет документ. Я хочу сменить фамилию Молли на мою, три дня в неделю посещать ребенка и выплачивать алименты. Но если Джесса хочет поиграть со мной в игры, я не против попросить больше.

Я вешаю трубку и покупаю iPad в Интернете.

***

— Привет, мужик.

Я поворачиваюсь и вижу Далласа Барнса, запрыгивающего на табурет в баре.

— Привет. Что тебе принести?

Хреново, что Даллас не так часто посещает паб, как раньше, но на то есть веская причина. Он пережил тяжелый период после того, как его жена умерла от рака груди. Он не только проходил через ад, но и должен был заботиться о своей дочери.

Поэтому в те дни, когда его дочь, Мэйвен, была с бабушкой, Даллас приходил сюда, чтобы утопить свои печали. Иногда мы разговаривали. Иногда мы кивали друг другу головой, и я давал ему пространство. Он хороший человек, который снова нашел любовь. Мы все были чертовски удивлены, когда в город приехала Уиллоу, беременная его ребенком после секса на одну ночь. Она была чужой в городе, но помогла заменить боль Далласа счастьем.

Он улыбается.

— Виски, аккуратно.

Я делаю ему напиток и ставлю перед ним.

— Как семья? Дети?

— Хорошо. — Дерьмовая ухмылка расползается по его губам, когда он стучит пальцами. — Кстати, о детях...

А, черт, вот оно.

— Слухи дошли до города, я так понимаю?

Он кивает.

— Слухи определенно дошли до города, благодаря твоей маме. Она вела себя совсем не так, как Уиллоу. — Он качает головой. — Сьерра сказала Лорен, что твоя малышка примерно возраста Мэйвен и начинает здесь учиться. Может быть, Мэйвен сможет успокоить ее, имея там друга. — Он берет напиток и смеется в свой стакан, прежде чем отодвинуть его. — Хочешь назначить свидание?

Я хихикаю.

— Посмотри на нас, мы назначаем гребаные свидания.

— Свидания – это самое простое. Ты ждешь, пока не начнешь петь вместе с диснеевскими песенками, пить чай с плюшевыми зайцами и, черт побери... ведешь с ними откровенные разговоры. Винни-Пух любит мед с чаем, а ее кукла American Girl предпочитает кофе со сливками. — Он делает глоток. — И будь осторожен с людьми, с которыми она рядом. Моя заноза в заднице сестра – та, кто познакомил ее с кофе.

— Лорен любит создавать проблемы.

— Это точно. Я сказал ей подождать, пока ее малыш подрастет. Сейчас я ее верну.

Я наливаю ему еще один напиток и протягиваю ему, понизив голос.

— Как это сделать? Вырастить дочь в одиночку?

Формально у меня есть Джесса, но я не считаю ее частью своей команды, пока она не будет сотрудничать с родителями и держать свое мнение при себе. Я понимаю ее беспокойство, но не то чтобы Сьерра была плохим человеком, и Джесса не возражала против ее присутствия рядом с Молли, пока не узнала, что я с ней встречаюсь.

Даллас поднимает бокал и бровь одновременно.

— Ты не будешь воспитывать ее один. У тебя есть Сьерра.

Глава 39

Малики

— Джесса приедет на фестиваль?

Я пожимаю плечами на вопрос Сьерры.

— Может быть.

Не спрашивал.

Мне все равно.

Я обычно отключаю Джессу, когда она не говорит о Молли, но я мог уловить конец ее слов о том, что она приедет.

— У нее новый парень, и она была слишком занята, чтобы сделать его жизнь более несчастной, чем моя. Я согласна, — добавляю я.

Джесса стала терпимой, когда поняла, что Сьерра никуда не денется. Подписанный договор об опеке и новый парень тоже помогли.

— Хорошее избавление, — бормочет Сьерра. Она старается держаться от Джессы подальше, как только может.

Мы оборачиваемся, когда Молли заходит на кухню.

— Ты готова к фестивалю? — спрашиваю я.

— Да! — Ее волнение утихает, улыбка сменяется хмурым выражением лица. — Хотя у меня там не будет друзей, чтобы поиграть со мной. — Ее внимание переключается на Сьерру. — Ты будешь играть со мной?

— Конечно, — отвечает Сьерра. — Там будет много детей. Спорю на девять миллионов долларов, что ты встретишь новых друзей, а потом бросишь меня, чтобы потусоваться с ними.

— Ни за что. Я люблю гулять с тобой. Вы с тетей Элли – мои лучшие друзья на всем белом свете, — возражает Молли.

— Ты и Элли – мои лучшие подруги на всем белом свете, — отвечает Сьерра.

— Эй, а как насчет меня? — Я прикладываю ладонь к груди, изображая обиду. — Разве я не получу браслет дружбы в этом миксе?

Молли качает головой.

— Ты не красишь ногти, папа. Чтобы быть лучшими друзьями, нужно заниматься девчачьими делами. Ты мой папа, который дает мне пиццу и водит меня плавать!

Папа. Это все еще звучит нереально, когда меня так называют.

Я – папа.

Молли потребовалось некоторое время, чтобы назвать меня так – понятно, – но когда она сделала это в первый раз, клянусь гребаным Богом, это было музыкой для моих ушей. У меня отлегло от груди, и я сдержался, чтобы не подпрыгнуть в воздух с поднятым кулаком.

Мы сели в машину и поехали на благотворительный фестиваль. Даллас написал мне на днях и пригласил нас. Его семья устраивает этот фестиваль в пользу местного жителя, у которого недавно диагностировали рак.

Это будет мой первый раз на благотворительном фестивале.

Я жертвовал на них подарочные карты для бара, но никогда не присутствовал.

Это семейное мероприятие – много жареной еды, раскрашивание лиц и детские игры.

Не времяпрепровождение для холостяка.

Мы паркуемся на площадке, разделенной оранжевыми конусами, и я помогаю Молли выйти из машины. Она идет рядом со мной, размахивая руками вверх-вниз, перечисляя все, что она хочет съесть, сделать и увидеть.

Для маленького городка здесь полный дом – ну, полная парковка и клуб. Владелец местной пиццерии выступает в роли диджея, ставя какое-то детское дерьмо, которого я никогда не слышал. Возможно, это та музыка, о которой говорил Даллас – диснеевская.

Хлоя взмахивает руками в воздухе, чтобы привлечь наше внимание, и приглашает нас к их переполненному столику.

Хлоя и Кайл.

Уиллоу и Даллас.

Лорен и Гейдж.

Гейдж – лучший друг Кайла и его партнер в участке. Они вшестером сидят за столом.

Я знаю этих ребят столько, сколько себя помню. Приятно видеть их всех счастливыми.

Рядом с ним сидит Мэйвен, дочка Далласа. Она дико улыбается, когда видит нас.

— Привет! — щебечет она, не сводя глаз с Молли, которая машет ей карамельным яблоком в руке. Свободной рукой она похлопывает по сиденью, которое Даллас занимает рядом с ней. — Садись рядом со мной. У моего папы есть еще карамельное яблоко, и ты можешь его взять.

Даллас опускается на сиденье и отодвигает свое старое, чтобы Молли могла сесть. Молли смотрит на меня, и я киваю. Ее глаза расширились, когда она подбегает к Мэйвен и запрыгивает на свободное место.

— Я Мэйвен, — говорит она, пододвигая к себе тарелку с карамельным яблоком. — Мне нравится твоя прическа. — Она переключает свое внимание на Уиллоу, девушку Далласа, сидящую по другую сторону от нее. — Ты можешь сделать мне такую прическу завтра?

Уиллоу улыбается.

— Конечно.

Мы с Сьеррой садимся. Мэйвен танцует на своем стуле, поедая яблоко, и через несколько минут я замечаю, что Молли делает то же самое, карамель на боку ее лица. Я так рад видеть Молли в таком удобном положении, что близка к тому, чтобы тоже танцевать на своем чертовом стуле.

Если бы кто-то сказал мне, что именно такой будет моя жизнь, я бы рассмеялся и вышвырнул его непутевую задницу из своего бара.

Вокруг нас ведутся разговоры, но мое внимание сосредоточено на Молли и сияющей улыбке на ее лице.

— Здесь есть прыжковый домик, — объявляет Мэйвен, доев свое яблоко. — После того, как ты закончишь есть, мы можем пойти поиграть в нем! В них так весело!

Молли продолжает ухмыляться, доедая свое яблоко.

У малышей липкие руки, когда Мэйвен просит разрешения пойти поиграть.

Мы с Далласом одновременно киваем.

Мэйвен хватает Молли за руку, и они бегут к надувному домику, присоединяясь к группе детей.

Я с тревогой вдыхаю воздух, мои глаза прикованы к моей маленькой девочке.

Это первый раз, когда она у меня, и она далеко от меня. Даже если это всего лишь через двор, я все равно нервничаю.

Что, если над ней будут издеваться?

Что, если кто-то похитит ее?

Что, если кто-то случайно ударит ее по лицу в этом прыжковом доме?

— Расслабься, — говорит Даллас, как будто читая мои мысли. — Я обещаю, что они не такие хрупкие, как ты думаешь.

Уиллоу кивает.

— Просто подожди, пока у тебя появится малыш. Ты действительно станешь сумасшедшим и заносчивым. Я уверена, что стану воплощением одной из этих мам-вертолето.

Я бросаю взгляд на Сьерру, и ее внимание тоже приковано к Молли.

Я сияю от гордости.

Не могу дождаться, когда у нас с ней появятся дети.

— Я буду там, рядом с тобой, — добавляет Лорен. — Я думала, что работа медсестрой сделает меня более покладистой, но нет, я параноик.

Гейдж откидывает голову назад.

— Ты даже не представляешь.

Мое внимание переключается на Рекса, когда он опускается на брошенный стул Мейвен.

— Эй, что ты здесь делаешь? — спрашивает Сьерра.

— Каролина, — это все, что он говорит, выглядя измученным.

Сьерра оглядывается вокруг.

— Где она?

— Работает где-то здесь волонтером, — отвечает он, поворачивая шею вперед-назад. — Она заставила меня приехать и сделать всю тяжелую работу.

— Кстати, о Каролине, — говорит Кайл, не в силах сдержать ухмылку, когда мы все смотрим, как Каролина идет в нашу сторону с суровым лицом, направленным на Рекса.

— Вот дерьмо, — говорит Рекс, потирая рукой лоб. — У меня могут быть проблемы.

— Привет, Каролина, — поет Лорен.

Каролина улыбается и машет нам рукой, а затем переключает свое внимание на Рекса.

Рекс вскидывает руки вверх.

— Эй! Не сердитесь на человека за то, что он взял перерыв и поздоровался со своей семьей! — Он постукивает себя по бедру. — Ты можешь посидеть и поболтать, если хочешь.

Она приподнимает очки, а затем подбрасывает ему птичку.

Рекс поднимается со стула.

— Увидимся, ребята, когда мой босс разрешит мне уйти с работы. — Он закидывает руку ей на плечи, когда они уходят.

— Они что, вместе? — спрашивает Хлоя, глядя им вслед.

Сьерра качает головой.

— Я бы хотела, чтобы это было так. Рекс слишком труслив, чтобы нажать на курок.

Наш разговор о Рексе прерывают Мэйвен и Молли, несущиеся в нашу сторону, и я напрягаюсь, ожидая, что Молли упадет, сломает ногу, поцарапает колено – что угодно, с такой скоростью она движется.

Она добегает до нас, целая и невредимая.

— Нам нужны деньги на мороженое! — кричит Мэйвен. — Очень, очень прошу!

— И деньги на раскрашивание лица! — добавляет Молли, выпячивая нижнюю губу. — Я хочу морду единорога!

— Ладно, — простонал Даллас. — Ты меня уговорила.

Он вручает Мэйвен деньги, а я делаю то же самое с Молли, пока она прыгает вверх и вниз передо мной.

Они убегают, рука об руку. Это успокаивает мое сердце.

Уиллоу ударяет Сьерру по плечу.

— Предупреждаю: эта краска – та еще заноза в заднице, чтобы убрать ее с лица.

Глава 40

Сьерра

— Куда мы едем? — спрашиваю я, опустив пассажирское окно и высунув голову, как маленький чихуахуа, когда Малики сворачивает на дорогу, которая не ведет в наш паб.

— У меня есть идея, — объясняет он, продолжая вести машину. Я втягиваю голову обратно в машину.

— Что за идея?

— Хорошая идея.

— У меня есть идея. Как насчет того, чтобы перестать быть неопределенным?

Он усмехается и смотрит на дорогу, не раскрывая свою идею. Я болтаю о том, что ненавижу, когда он туманен и скрытен, и не нахожу в себе терпения, когда он останавливается у старого фермерского дома. Он принадлежал нашему городскому библиотекарю до того, как она умерла несколько месяцев назад – библиотека, а не дом. В противном случае я бы сказала ему, чтобы он срезал и бежал.

Я не занимаюсь призраками.

Дом пустовал после ее смерти, и моя мама упоминала, что недавно он был выставлен на продажу.

Он ставит машину на паркинг и глушит двигатель.

— Я поговорил с риэлтором, который нашел для нас несколько домов для просмотра. Если тебе не нравится этот, мы можем посмотреть другие, но мой голос здесь.

Его голос?

Я качнул головой в сторону.

— Твой голос за что?

Он жестом показывает в сторону дома.

— Пойдем. Давай посмотрим.

Мы одновременно выходим из машины и идем к крыльцу. Красивое крыльцо, так и просится на кресла-качалки и детей, бегающих вокруг с лимонадом в руках.

Я закрываю глаза, представляя себе эту сцену.

— Скажите мне, если тебе не нравится дом или идея, которую я собираюсь предложить, — говорит он, поднимая руки, как будто смотрит в объектив камеры. — Ты эксперт по благоустройству старых мест, не лишая их аутентичности. Что ты думаешь о том, чтобы купить и отремонтировать его вместе?

Мое сердце пляшет в груди.

Это самое приятное, что кто-либо когда-либо делал для меня.

Он несколько раз упоминала о переезде из квартиры, и, как бы ни волновала меня эта идея, я никогда не настаивала на ней, поскольку найти недвижимость здесь сложно.

Я сжимаю руку вокруг его предплечья.

— Ты даже не представляешь, как мне это понравится. — Я целую его руку, затем ловлю его руку в свою и двигаюсь по двору. — Я могу сделать это домом для нас. — Я рассматриваю все – от фундамента до окон и кирпича, мысленно делая заметки о том, как бы я его переделала.

Малики ведет меня к крыльцу и вводит код на висячем замке, когда мы заканчиваем осматривать дом.

Я влюбляюсь в него еще больше, когда мы входим в фойе.

Кости дома красивые, прочные, и идеи, проносящиеся в моем мозгу, зажигают меня. Я продолжаю болтать – сносить стены, менять окна, обновлять шкафы – пока он смеется.

Я теряю его хватку, когда мы доходим до четвертой спальни, и оборачиваюсь.

— Это может быть спальня Молли. Она может помочь мне ее оформить. Я сделаю из нее маленького дизайнера, как и я.

Его губы впиваются в мои.

— Значит ли это, что это «да»?

Я прыгаю в его объятия.

— Это определенно «да».

Глава 41

Сьерра

6 месяцев спустя

— Ты не видела мою пачку? Я не могу найти свою пачку? — кричит Молли из своей спальни.

— Я проверю в прачечной! — кричу я.

Я оглядываю дом в благоговении перед своей работой, проходя через кухню и гостиную – как я делала это уже много раз.

Я люблю наш новый дом.

Мы потратили столько часов, чтобы сделать его идеальным местом для нас... для нашей семьи.

Наш ремонт дома дал мне работу по перепланировке. Когда люди увидели это, они захотели сделать то же самое в своих домах. Сейчас я ремонтирую два дома, и у меня шестимесячная очередь.

Я просеиваю сложенное белье.

— Нашла! — Я беру его в руки и спешу в ее спальню.

Она розовая и оформлена в стиле балерин, с потолка свисает сверкающая люстра.

— У тебя есть сумка? — спрашиваю я.

Она кивает и запихивает пачку в сумку, когда я протягиваю ей ее.

Джесса забирает ее на занятия по танцам. Наше совместное воспитание улучшилось. Мы посещаем концерты Молли и школьные мероприятия без единого взгляда в мою сторону. Новый парень хороший и определенно усмиряет ее.

Мы с Малики целуем ее на прощание, и она бежит к машине Джессы.

Я опускаюсь на диван и зеваю.

— Я уже говорила, как здесь удобно?

Я была категорически против удобного дивана. Когда мы росли, у нас всегда была жесткая дорогая мебель, которая на ощупь была как картон. Наш диван с подушками, с которых никогда не хочется вставать.

Малики хихикает и падает рядом со мной.

— Ты выбираешь лучшее, детка.

Я поворачиваюсь, чтобы положить голову ему на колени, и смотрю на него с ухмылкой.

— Да, я знаю это. Не хочешь послать еще какие-нибудь комплименты в мою сторону? Я приму их все. — Он проводит рукой по моим волосам – одна из моих любимых вещей, которые он делает, – и я закрываю глаза.

— Я так рад, что мы уехали из квартиры в пабе. Я бы согласился на жесткий диван, чтобы иметь этот мир с тобой. К тому же, этот дом предоставляет нам много места для маленьких детей.

Мои глаза распахнулись.

— Маленьких? Правда? Больше, чем просто Молли?

Он продолжает массировать мою голову.

— Если ты этого хочешь. Я знаю, что хочу.

— Я бы родила твоего ребенка прямо сейчас.

Его рука останавливается, перемещаясь к моему лицу, и он берет мой подбородок.

— Я бы сделал ребенка тебе прямо сейчас.

Он откидывается назад, когда я приподнимаюсь, чтобы облокотиться на него.

— Посмотри на меня, я укрощаю дикого бармена, — говорю я, обвивая руками его шею.

Он гладит меня по щеке.

— Посмотри на меня, претендующего на самую сексуальную, самую умную, самую удивительную женщину в мире.

Я кладу свою руку поверх той, что лежит на моем лице.

— Я люблю тебя.

Он целует кончик моего носа.

— Я чертовски люблю тебя.

— Теперь, когда все сладкое позади, мы можем перейти к созданию ребенка? Я только за, пожалуйста и спасибо.

Он подхватывает меня под локти и швыряет обратно на диван, но останавливается, его губы кривятся в ухмылке.

— Я забыл показать тебе, что я нашел. Тебе это понравится.

Я поднимаю бровь.

— Наверное, не так сильно, как наш секс прямо сейчас.

Он достает что-то из заднего кармана.

— Я перебирал оставшиеся коробки в офисе, и посмотри, что я нашел.

Он протягивает это, и я вижу свое юное лицо.

— Боже мой, заткнись! — Это мои водительские права, которые он конфисковал, когда я пробралась в его бар в восемнадцать лет.

— Черт, посмотрите на эту сексуальную женщину. — Он протягивает его, чтобы осмотреть. — Я думаю, мы должны поместить его в рамку. Мы скажем, что это день, когда папа встретил маму.

Я ухмыляюсь.

— Мне это нравится. А теперь давай начнем пробовать.

Благодарности

Спасибо всем членам книжного сообщества. Я интроверт, но когда я начала открываться и знакомиться с вами, вы сделали меня такой уютной и счастливой. Я так благодарна за дружбу и поддержку, которую вы мне оказали.

Джилл, ты играешь так много ролей в моей жизни. Друг, помощник и человек, который справляется с моей нерешительностью. Я так благодарна, что мы нашли друг друга.

Йована, ты гений редактирования и всегда готова ответить на любые мои вопросы.

Марк, вторая половина, человек, который имеет дело со мной, мой собачий папа. Зои и Пэрис, мои четвероногие дети, которые могут сделать любой день ярче.

Линди Робинсон, ваша фотография идеально подошла для обложки, и спасибо вам за работу со мной.

АС Паркер, ты был идеальным Малики.

Примечания

1   Масляный Сосок (англ. Buttery Nipple) — коктейль создан в середине 80-х годов XX века в США. Состоит из двух ингредиентов - ирисового шнапса и ирландского сливочного крем-ликера (айриш крем).

2   Боди-шот (англ. Body shot) — это способ подачи алкоголя, когда один человек выпивает свою порцию с груди или живота другого человека.

3   Southern Comfort (в переводе с англ. - «Южный комфорт») — ликёр, созданный в Новом Орлеане Мартином Вилкисом Хероном (Martin Wilkes Heron) в 1874-м году и запатентованный в 1898-м.

4   Dateline NBC — еженедельный американский телевизионный новостной журнал/юридическое реалити-шоу, которое транслируется на NBC. Ранее он был главным новостным журналом общего интереса, но сейчас в основном фокусируется на реальных криминальных историях, лишь изредка выпуская выпуски на другие темы.

5   Ты не можешь получить свой пирог и съесть его (англ. You can’t have your cake and eat it, too) — популярная английская идиоматическая пословица или фигура речи. Пословица буквально означает «вы не можете одновременно удерживать торт и есть его». Как только торт съеден, его уже нет.

6   Майкл «Майк» Майерс — главный злодей из фильмов ужасов «Хэллоуин». Впервые маньяк-убийца, одержимый духом Самайна, появляется в первом фильме «Хэллоуин» 1978 года, поставленном режиссёром и сценаристом Джоном Карпентером.

7   «Влезть в DMs» (англ. slide into the DMs) — это сленговое выражение означающее отправить кому-то личное сообщение в Instagram или Twitter, часто с романтическими намерениями.

8   «Чарли и шоколадная фабрика» (англ. Charlie and the Chocolate Factory, 1964) — сказочная повесть Роальда Даля о приключениях мальчика Чарли на шоколадной фабрике эксцентричного кондитера мистера Вонки.

9   Чили кон кесо (исп. Chili con queso) — соус-дип из расплавленного сыра, перца чили, томатов и различных специй, распространенный в мексиканской кухне и кухне текс-мекс, а также в США. Часто употребляется с кукурузными чипсами — в совокупности эти блюда являются популярной закуской.

10   Дэвид Дрю Пински, более известный как доктор Дрю, — американский медийный деятель, терапевт и специалист по наркологии. Он вел общенациональное радио-ток-шоу «Любовная линия» с момента его создания в 1984 году до его окончания в 2016 году. На телевидении он вел ток-шоу «Доктор Дрю на связи» на канале HLN и дневной сериал «Изменение жизни» на канале The CW.

11   Yelp (yelp.com) — веб-сайт для поиска на местном рынке услуг, например ресторанов или парикмахерских, с возможностью добавлять и просматривать рейтинги и обзоры этих услуг. Для популярных бизнесов имеются сотни обзоров. Для обозревателей на сайте предусмотрены элементы социальной сети. Сервис был запущен в октябре 2004 года для рынка услуг Сан-Франциско, в дальнейшем география расширена. Наибольшим рынком компании остаются США, а всего Yelp создал сайты для 111 стран (2013). Посещаемость сайтов Yelp на конец 2010 года составила 39 млн уникальных посетителей в месяц, к началу 2016 года — более 142 млн уникальных посетителей в месяц.