Аделаида Форрест

Аделаида Форрест

Простительные грехи

Преступный Синдикат Белланди № 2

Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием д ...

Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой материальной выгоды. Группа не несет ответственности за распространение данного материала в сети.

Плейлист

Плейлист

"Damage" - Outr3ach

"You're No Good" - Hidden Citizens

"What It Takes" - Adelitas Way

"Feel Something" - Adam Lambert

"Ego" - Smash Into Pieces

"Too Late" - Folded Dragons

"Drown" - Martin Garrix

"Conquer" - MAGNUS

"Worst of You" - Maisie Peters

"Power Over Me" - Dermot Kennedy

"Beyond Today" - James Gillespie

"BOOM" - X Ambassadors

"Grace" - Lewis Capaldi

"Coldest Water" - Walking on Cars

"Stay" - The Score

"Dreamin" - The Score

"ICFTI" James Gillespie

"Champion" - Elina

"Power" - Isak Danielson

"Make Believe" - The Faim

"Hold Me Up" - Sam Tinnesz

"Leading the Pack" - Sam Tinnesz

"Fighter" - Jung Youth, Sam Tinnesz

"Be Legendary" - Pop Evil

"Silence" - No Name Faces

"Warriors" - League of Legends

"Conversations in the Dark" - John Legend

"Protector" - City Wolf

"Everything or Nothing" - Willyecho

"The Fear" - The Score

Пролог

Лино

Девятнадцать лет назад

Самара сидела за пианино моей матери, быстро и легко нажимая на клавиши, напевая мягкую мелодию. Я узнал в ней одну из популярных поп-песен, которые слушали девочки в школе, но из-за сладости ее голоса казалось, что песня принадлежит ей, и никому другому.

Нежная. Ясная. Преследующая.

Даже тогда я почувствовал, как все внутри меня напряглось, как что-то натянулось и завибрировало во мне.

Я уставился на нее, когда она запнулась, заметив, что я наблюдаю со своего места рядом с ней на скамейке у пианино, которым никто никогда не пользовался.

С тех пор, как много лет назад с моей матерью произошёл несчастный случай.

Застенчивая улыбка на ее лице заставила меня широко улыбнуться в ответ, но вместо того, чтобы подразнить ее, как десять минут назад, я протянул руку и заправил ее вьющиеся медные волосы за ухо, чтобы не скрывать серо-голубые глаза, которые она прикрывала очками с толстой черной оправой.

— У тебя красивый голос, — прошептал я, пытаясь расправить плечи, чтобы казаться выше. Я не был коротышкой для своего возраста, но мой кузен Маттео уже был выше меня, и девушки стекались к нему. Он говорил, что девчонкам нравятся высокие парни. Вероятно, даже одиннадцатилетним девчонкам.

— Спасибо, — ответила она, и ее щеки порозовели от румянца, который так часто появлялся на ее лице. Она провела руками по своей зеленой юбке, собираясь встать и увеличить расстояние между нами, но я остановил ее, взяв ее правую руку в свою и проведя большим пальцем по странному родимому пятну в форме сердца на ее ладони.

— Однажды, когда мы поженимся, ты будешь петь мне каждый день, — сказал я, наблюдая, как улыбка исчезла с ее лица, а ее поджатые губы приоткрылись от шока.

— Когда мы поженимся? — прошептала она, румянец исчез, и ее золотистая кожа побледнела.

Я кивнул.

— Я собираюсь жениться на тебе.

Она рассмеялась, но я достаточно хорошо знал Самару, чтобы понять, что своим заявлением я смутил ее. Она была моей лучшей подругой и была ею уже много лет.

Я также знал, что у нее есть годы, чтобы смириться с неизбежной реальностью того, что я имел в виду каждое слово.

Мой отец прочистил горло, и я повернулся, увидев, что он стоит в дверях со скрещенными на груди руками. Я сразу сдулся, но улыбнулся, чтобы успокоить Самару. Я знал, что она беспокоится о нашей дружбе, знал, что она беспокоится о том, что неодобрение отца за то, что она участвует в моей жизни, будет иметь последствия для меня.

Но не было ничего, чего бы я не сделал, чтобы Самара была в моей жизни.

Даже столкнуться лицом к лицу с гневом отца.

— Все в порядке, — прошептал я. — Я уверен, что твоя мама скоро закончит. Увидимся завтра в школе.

Она кивнула, посмотрев широко раскрытыми глазами на моего отца, прежде чем метнуться на чердак, где жили она, ее мать и ее брат Явин. Ей пришлось пройти мимо отца, чтобы протиснуться в узкий дверной проем, и на мгновение меня охватила паника, что он может дотронуться до неё.

Причинить ей боль, чтобы наказать меня.

Но она ушла невредимой. Я знал, что мне так не повезет.

— Я думал, что говорил тебе прекратить общаться с детьми уборщицы, — отрезал он, и я знал, что Самара была недалеко, чтобы не услышать его. Это было намеренно. Все связанное с моим отцом было преднамеренным действием, частью больших игр, в которые он играл, чтобы получить контроль над всеми в своей жизни.

Мне придется снова уговаривать Самару, потому что каждый раз, когда он проделывал этот трюк, она не хотела вставать между отцом и сыном. У меня не хватало духу сказать ей, что кулаки моего отца уже были между нами, и в этом промежутке не было места ни для кого другого. Не тогда, когда она все еще оплакивала потерю отца, которого даже не помнила, и не тогда, когда именно она беспокоилась о моих порезов и синяков.

— И я говорил тебе, Явин и Самара - мои друзья.

Я встал со скамейки, аккуратно и с трепетом закрывая крышку. Все мои самые сильные воспоминания о матери были связаны с этим пианино, и я знал, что однажды у меня будут такие же воспоминания о Самаре.

— Ты сказал ей, что женишься на ней. Позволь мне сказать предельно ясно, Анджелино. Этого никогда не случится. Пока я жив. Ни один мой сын не женится на еврейском отродье. — Я молчал, потому что знал, что спорить с ним бессмысленно. Но однажды я сделаю все возможное, чтобы обрести счастливую жизнь. Жизнь, в которой мой отец не будет диктовать мне мои действия.

Я не удивился, когда его длинные ноги пронесли его через всю комнату, чтобы сократить расстояние между нами. Удар его ладони по моей левой щеке тоже не был шоком, и я едва вздрогнул. Он поступал и гораздо хуже.

— Ты понял меня, мальчишка?

Я поморщился, и сжав зубы, пробормотал.

— Да, отец.

Это был не первый раз, когда я лгал.

И это будет далеко не последний.

Глава 1

Глава 1

Самара

Я побежала.

Я бежала быстрее, чем когда-либо прежде. Мои босые ноги оставляли кровавый след при каждом шаге по лестнице.

Поскользнувшись на твердой древесине, я влетела в дверь с болезненным стуком, от которого мой и без того чувствительный желудок сжался от удара дверной ручки. Кровь покрыла мои пальцы, и я застонала, не в силах взяться за замок. Он не поворачивался. Не открывался.

Стон и стук раздались наверху лестницы, где я оставила дверь спальни широко открытой, пытаясь поспешно сбежать.

— Самара! Ты тупая пизда! — проревел он во всю мощь своих легких, и я снова заскулила, наконец, подтянув ночную рубашку, чтобы обернуть ее вокруг ручки и открыть дверь. Свежий, холодный воздух распахнул дверь шире, ударив мне в лицо. С одной стороны моей головы волосы развевались на ветру. С другой стороны, они остались прилипшими к коже головы в кровавом месиве.

Его кровь.

За дверь. Мои ноги стучали по тротуару, я бежала к соседскому дому. Тротуар превратился в траву. Удары каждой травинки по порезам на моих ногах отзывались эхом от холодного ночного воздуха, пронзающего мои легкие, когда я задыхалась. Я упала на ступеньку крыльца, наконец-то крикнув Линде, чтобы она открыла дверь. Болело все. Болела душа, болело сердце, болело тело.

Он приближался.

Пьяный. Отчаянный.

— Линда! — Закричала я, вставая, чтобы еще яростнее стучать в дверь.

Она ахнула, когда распахнула ее, и я упала внутрь лужей из крови и ушибов.

— Самара! — снова крикнул он, но дверь закрылась и заперлась, отсекая ярость его голоса.

Безопасность. Безопасность за закрытыми дверями.

Пока что.

Мои глаза распахнулись, и я резко села в постели. В моей пустой кровати, с моим новым матрасом.

Это не имело значения. Каждый раз, когда я открывала глаза, я все еще видела разбитое зеркало на полу, кровь на основании лампы, которой я ударила его по голове. Меня лихорадило, мое тело было скользким от пота, когда я сбросила одеяло. Я подогнула ноги, скрестила их и провела пальцем по шрамам на ступнях. Толстые отвратительные белые полосы покрывали ступни от пальцев ног до пяток.

Линде потребовалось несколько часов, чтобы вытащить все осколки стекла.

Почти столько же времени ушло на то, чтобы смыть кровь с меня, с моих волос, из-под ногтей.

Я все еще не чувствовала себя чистой. До сих пор каждый день просыпалась с ощущением крови на моей коже и пятном его прикосновений на мне.

Я встала, чтобы принять душ, и направилась в ванную. Я избегала смотреться в зеркало, пока шла. Я не хотела видеть своё бледное лицо, смотрящее на меня, или видеть пустой взгляд моих испуганных глаз. Этот взгляд останется до тех пор, пока я не смою весь ужас со своей кожи.

Смыть его прикосновения в канализацию, пока снова не стану чистой.

Еще один день, еще один кошмар по моей вине. Мой телефон пискнул от сообщения из спальни, и я почувствовала, как мои губы изогнулись в нерешительной улыбке. Мне не нужно было проверять, чтобы узнать, от кого оно или что в нем написано.

Мое ежедневное «с добрым утром» от Лино было тем, что сводило Коннора с ума во время нашего слишком долгого брака. В большинстве случаев я желала доброго утра своему лучшему другу раньше, чем бывшему мужу, даже когда он лежал в постели рядом со мной. Сейчас это вырвало меня из воспоминаний, и мне было приятно осознавать, что, хотя Коннор и был частью моего прошлого, Лино остался.

Я встала под душ, глубоко вздохнула и заставила себя напевать какую-то веселую песню, пока смывала пот. Никто не слышал меня, никто не мог сказать мне прекратить, потому что не выносит звука моего голоса. Только я и мои демоны, возвращающие себе нашу силу.

Это будет хороший день, несмотря на трудное начало.

Я просто знаю это.

✽✽✽

Мои сапоги до колена стучали по гранитному плиточному полу Lamb&Rowe. Такой разительный контраст с тем, как мои босые ноги скользили по деревянному полу в моем сне.

Мои воспоминания.

Люди кивали, когда я проходила мимо, папка с файлами в моей руке была до краев заполнена диаграммами и ежемесячными сводками для моего босса. Сводки обо всех людях, которые смотрели на меня, кивая в знак уважения, оттенённого опасением.

Я подавила желание ухмыльнуться, когда вошла в лифт, который доставит меня на верхний этаж, вспомнив, что думали банкиры, когда Джаспер Роу впервые нанял меня. Не имело значения, что у меня было кольцо на пальце, потому что новости распространялись по Чикаго со скоростью лесного пожара, и я по глупости вышла замуж за партнера в своей последней фирме.

Но это не важно. Моя трудовая этика говорила сама за себя, и хотя мы с Джаспером были дружны, между нами не было абсолютно ничего романтического. Я была его опорой в профессиональном плане.

Выйдя из лифта в наше с Джаспером убежище, я быстро бросила телефон на стол и направилась в его личный кабинет. Я постучала в дверь и вошла без всяких опасений и колебаний еще до того, как он ответил.

— Не забудь, что через час ты обедаешь с Карсоном Дэвисом.

— И тебе доброе утро, Самара. — В его голосе послышалась безошибочная улыбка, и я посмотрела на него, приподняв бровь. Его светлые волосы, как обычно, были идеально уложены, а медовая кожа сияла, словно он хорошо отдохнул. Я не могла понять, что заставило его прийти на работу так поздно. Этот человек постоянно работал.

— Сейчас полдень.

— На самом деле сейчас 11:56, — ответил он, и я положила папку на его стол, скрестив руки на груди. Эта поза позволяла мне чувствовать себя немного более способной свободно дышать в черной водолазке, которую я надела утром в дополнение к своей серой шерстяной юбке. Он ухмыльнулся мне, и самые светло-серые глаза, которые я когда-либо видела, озорно сверкнули, когда он откинулся на спинку стула, даже не удосужившись открыть папку.

— Твоя оценка?

— Счета Марка Добсона не так хороши, как должны быть, учитывая количество часов, которые он отработал в прошлом месяце. Возможно, это как-то связано со слухами о том, что в это время он спит с женой Джима Кларка.

Взгляд Джаспера потух, когда он снова посмотрел на меня, и я заметила внезапную напряжённость в его теле.

— Это очень серьезное обвинение, основанное на слухах.

Несмотря на то, что его слова могли показаться предостережением, этот человек знал меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я далека от интереса к офисным сплетням.

Я кивнула на папку, и он со вздохом открыл ее. Фотографии, которые я распечатала с высокотехнологичных камер безопасности, все сказали сами за себя.

— Черт, — простонал он, проведя рукой по лицу. — Это гораздо больше задницы Добсона, чем мне нужно было видеть. Если это выйдет наружу…

— Я утвердила премию в размере 3000 долларов для Мака в службе безопасности за подписанное соглашение о неразглашении, согласно которому он не должен говорить о том, что мы нашли на этих записях, иначе он будет принадлежать тебе до конца его жизни. Мы просмотрели все дополнительные часы, которые Марк записал в журнал, и я позаботилась о записях внутри его офиса и за его пределами за это время. Фотографии - единственное доказательство. Сохрани их для подстраховки, а затем я предлагаю напомнить Добсону, что, если он хоть слово скажет о своей связи с миссис Кларк, это будет означать, что он обнародует эту интрижку. Если об этом станет известно, он попадёт в черный список других фирм город после увольнения отсюда.

Он кивнул со вздохом.

— Сначала мне нужно поговорить с Келли, но она всегда согласна с тобой. Вы обе - питбули.

— Я позвоню ее ассистенту и договорюсь о встрече на сегодня, когда мы сможем ее провести, и назначу увольнение Добсона первым делом на завтрашнее утро. У тебя к тому же отменена встреча с Кристофером Френчем, и Добсон свободен до 10 утра.

Джаспер сделал глоток кофе и поставил чашку обратно на то самое место на своём столе, где он ее хранил. Все имеет свое место в жизни Джаспера. Затем он отвернулся, чтобы запереть фотографии в сейфе, спрятанном за портретом на стене кабинета.

— Есть ли кто-нибудь, кто может взять на себя эту работу, пока мы не наймем замену?Я кивнула, продолжая, хотя он не смотрел на меня.

— Я разделю основные отчёты между Джонсоном и Ромеро, по два на каждого, а менее сложные распределю между Скорцени и Эвансом.

— Отлично. Что бы я делал без тебя?

— Разбился бы и сгорел, совершенно точно. Невероятно, что ты продвинулся так далеко в своей жизни без меня, честно. Я пошла на обед. Как думаешь, ты сможешь удержать крепость, пока я не вернусь?

Он со смехом обернулся, передразнивая ухмылку на моем лице.

— Я уверен, что как-нибудь справлюсь, мисс Махони.

— Замечательно. — Я развернулась на каблуках и пошла к своему столу, чтобы взять сумочку и спуститься вниз, прежде чем встретиться с Лино за нашим обедом, который проходил раз в две недели. Как только я закрыла ящик со всей своей конфиденциальной информацией, двери лифта открылись. Даже если бы я не знала, что у Джаспера нет назначенных встреч до вечера, я бы сразу поняла, кто вышел из этих дверей с важным видом.

Мне даже не нужно смотреть на него, чтобы почувствовать, как меняется атмосфера от его присутствия, и услышать уверенность в его походке. Его туфли стучали по полу, пока он шёл ко мне. Оглянувшись, я окинула его взглядом, от туфель вверх по телу, одетому в серое, и до убийственно угловатого лица, которое заставляло женщин гоняться за ним повсюду, куда бы он ни пошёл. Его полные губы растянулись в ошеломляющей улыбке, когда наши взгляды встретились, его миндалевидные темно-карие глаза засияли, когда его хмурые брови разгладились.

Мерзавец был одет в мой любимый серый костюм-тройку, идеально сидящий на его стройной, но мускулистой фигуре. С тех пор, как я начала процесс развода все эти месяцы назад, мне кажется, что мы с Лино играли с огнем, как будто что-то изменилось в нашей дружбе.

Но мы оба знали, что это невозможно. Я не позволила бы этому случиться.

Я покончила с мужчинами. Надоела боль, которую они причиняла. Не говоря уже о том, что мой брат взбунтовался бы, если бы узнал, что я связалась с Лино. Он и Явин вместе веселились, вместе работали. Лино, возможно, и мой лучший друг, но Явин выполняет роль, которую я никогда не смогу. Нет никаких шансов, что мой лучший друг-защитник возьмёт меня в изнанку мира, где они живут, и это означает, что я остаюсь в стороне. Я никогда не была частью его мира, но и никогда не была вне его.

— Ты когда-нибудь будешь слушать меня, когда я говорю тебе подождать в вестибюле? — спросила я, улыбнувшись и покачав головой, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку.

Нормально. Ожидаемо.

Так почему же показалось, что его губы задержались, как будто он вдохнул меня в свою душу?

И почему мое сердце затрепетало, как в детстве?

— Когда ты поймёшь, что я делаю то, что хочу, Голубка? — Он перекинул мои медные волосы мне через плечо и взял мою правую руку в свою. Его большой палец погладил родимое пятно на моей ладони, что он делал с тех пор, как мы были детьми. На данном этапе нашей жизни это казалось в основном непроизвольным, что-то, что он делает по привычке. Я закатила на него глаза, но позволила ему остаться при своем, пока он вёл меня к лифтам. Не в первый раз я задавалась вопросом, как бы все обернулось, если бы Лино сдержал обещание, данное им много лет назад. То самое, из-за которого я потом долгие годы писала в своем дневнике «миссис Самара Белланди».

Но когда началась старшая школа, он начал встречаться.

Он встречался со всеми, кроме меня. Я не могла винить его, особенно учитывая то, как девушки набрасывались на Маттео и Лино. Я думала, может быть, он ждёт, когда мне исполнится шестнадцать, но шестнадцать пришли и ушли. Затем пришла и ушла старшая школа.

Потом колледж.

В конце концов, я просто смирилась с тем, что Анджелино Белланди никогда не женится на мне, и отдалась первому мужчине, который относился ко мне так, как будто я что-то для него значила.

Двери лифта закрылись, и воздух внезапно стал удушающим. Я все еще чувствовала это притяжение, это иррациональное влечение к Лино. Пока я убеждала свое сердце, что быть его другом, что его присутствия в моей жизни было достаточно, мое тело - это другая история. Он все ещё водил большими пальцем по моей ладони, все ещё так нежно поглаживал мою кожу, как будто думал, что я могу сломаться от малейшего давления.

Он никогда не узнает, что я пережила гораздо худшую боль. Он никогда не сможет узнать. Я не хочу нести ответственность за то, что с ним случится, если он сделает что-то, от чего уже нельзя будет отступить. Я уверена, что если он узнает о тех случаях, когда Коннор причинял мне боль, я навсегда потеряю Лино. Потеряю его из-за тьмы, которая скрывается под поверхностью.

Я не могу быть причиной этого, не тогда, когда именно моя глупость и упрямство привели меня в это место.

— Где ты только что витала? — спросил Лино, вырывая меня из моих мыслей.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, чувствуя, как его взгляд изучал каждую частичку моего лица. Как будто он мог видеть мои раны. Видеть внутренние шрамы, которые я носила и которые никогда не позволю ему увидеть. Он нахмурился, и я знала, что в его голове прокручивались все возможные варианты того, что ему нужно сделать, чтобы защитить меня от всего, что заставило меня погрузиться в размышления.

— Ничего существенного, — я пожала плечами. — Сегодня утром работа была сложной. Мне пришлось расследовать слухи, избавиться от улик, чтобы не навредить репутации компании. Я просто отвлеклась, вот и все.

Его брови нахмурились сильнее, испортив образ сексуального бизнесмена ровно настолько, что дьявол показался на его лице.

— Ты могла бы работать на меня.

— Мне нравится моя работа. Я отлично справляюсь со своей работой. Я люблю свою работу.

— Но это стресс. Я могу предложить тебе более спокойную должность. — Двери лифта открылись на нижнем этаже, и мы поспешили через вестибюль, чтобы добраться до места, где, как я знаю, водитель Лино и его телохранитель ждали на обочине. Я кивнула обоим мужчинам, получив в ответ дружеские улыбки.

— Мисс Махони, — почтительно пробормотал Джорджио, телохранитель, и сел на переднее сиденье, молча кивнув Лино. Я закатила глаза от нелепого зрелища, когда Лино открыл дверь, чтобы я смогла забраться внутрь, негласное соглашение о том, что я не могу открыть свою чертову дверь, и настойчивое желание Лино сделать это. Я устроилась на заднем сиденье и пристегнулась, обратив все свое внимание на Лино, как только за ним закрылась дверь.

— Мне нужно встать на ноги, Лино, и ты должен мне это позволить, — прошептала я.

У меня вырвался удовлетворённый вздох, когда он наклонился и взял меня за ноги, чтобы повернуть на сиденье. Он расстегнул молнию на моем сапоге, сняв его, и надавил большими пальцами на свод стопы. Приближался сезон, когда нужно будет надевать туфли-лодочки на работу и не носить носки, которые помогали скрыть мои покрытые шрамами ноги.

Поскольку Лино годами массировал мои ступни и плечи, заботясь обо мне во всех смыслах этого слова, он без сомнения знал, что шрамы не всегда были там.

— Ты будешь стоять. Это не значит, что ты не прилежный работник.

— Нет, Лино, — твердо ответила я, отводя ноги назад и засовывая одну обратно в сапог. Он посмотрел на мои ноги, его руки зависли в воздухе, как будто он не мог поверить, что я остановила его во время массажа. По правде говоря, я тоже не могла поверить.

— Хорошо, что с тобой происходит? — спросил он, и я знала, что если бы ремни безопасности не были застегнуты, он оказался бы у меня перед носом. — Ты отдаляешься от меня. Я хочу знать почему.

— Не будь смешным. Я не отдаляюсь от тебя. Ты мой лучший друг.

Я хотела бы сказать ему правду, хотела бы объяснить чувство вины, которое я чувствовала за то, что хранила от него секреты. Игривые моменты между нами исчезали с каждым днем все больше и больше, и я скучала по связи, которая была у меня с моим лучшим другом, как по потерянной конечности.

Остаток пути мы проехали в тишине, рядом со мной вибрировала расстроенная энергия Лино. Даже двое мужчин на переднем сиденье выглядели смущенными, осторожно оглядываясь на нас. Наконец, подъехав к Angel’s, я почувствовала облегчение, ведь я обычно дорожила любым временем, которое могла провести с ним.

Я быстро вышла из машины, не обращая внимания на то, что Лино выглядел готовым убить меня. Я прекрасно знала, что ему нравилось открывать мне дверь, но я имела в виду то, что говорила о необходимости встать на ноги. Развод, полный и абсолютный провал моего брака, заставил меня почувствовать себя неудачницей, и мне нужно было доказать себе, что проблема не во мне. Что я не была слишком зависима от своего лучшего друга. Что я не виновата в том, что гнев Коннора кипел и вспыхивал в последние месяцы нашей совместной жизни.

Лино зарычал, подходя ко мне и прижимая руку к пояснице, чтобы провести меня внутрь. Хозяйка хорошо знала его, так как он водил меня в Angel’s по крайней мере раз в месяц. Я старалась не думать о других женщинах, которых он, вероятно, водил туда же, пыталась убедить себя, что это не имеет значения.

Положив салфетку на колени, я постаралась не вздрогнуть, когда он на меня рявкнул.

— Это из-за развода?

— Почему ты так думаешь?

— Ты перестанешь отвечать на все мои вопросы вопросом на вопрос и дашь мне чертов ответ, Самара? Он все еще тебя беспокоит?

Официант, наполнявший наши стаканы водой, казалось, был не против нашего конфликта, закрывая на него глаза, пока Лино не посмотрел на него, и он не получил сообщение исчезнуть.

— Он не хочет развода. Я знала, что это будет нелегко. У него есть все ресурсы, а я - это только я, — вздохнула я. Я знала, что будет дальше.

— Я разберусь с этим. Это продолжалось слишком долго, и пришло время просто покончить с этим. Тебе нужно наконец освободиться от него и начать смотреть в будущее.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты вмешивался, — возразила я.

— Голубка…

— Не надо называть меня так. — Его черты смягчились, что всегда было непреднамеренным последствием, когда я противостояла ему.

— Ты так и не сказала мне, что заставило тебя подать на развод.

Я поджала губы, прикусив один уголок и решая, что я могу сказать ему, чтобы оправдать, казалось бы, внезапное решение.

— Он начал играть в азартные игры, почти все ночи его не было дома. Я просто не хочу прожить свою жизнь так, задаваясь вопросом, где он. Это не жизнь для меня .

— Господи, Самара. Ты должна была сказать мне. — Его лицо страдальчески исказилось, и я протянула руку, чтобы взять его в свою. Я слабо улыбнулась, чтобы успокоить его. — Ты должна была рассказать Явину.

Упоминание моего брата отрезвило меня, потому что я точно знала, чего это будет стоить двум самым важным людям в моей жизни, если они узнают правду.

Настоящую правду.

И это ужаснуло меня.

— Что ты мог сделать? Мой брак рухнул. Даже если бы я послала тебя выследить его и выяснить, что он задумал, в тот момент, когда мне нужно было послать тебя шпионить за ним, это был бы конец. Я не буду с тем, кому я не могу доверять в финансовом, эмоциональном и сексуальном плане.

Его рука сжалась, и я сдержала смех.

— Теперь мы можем, ради всего святого, просто насладиться нашим обедом? Пожалуйста?

— Все для тебя, Голубка, — прошептал он, и мое сердце сжалось в груди от слов, которые я хотела, чтобы были правдой. Я боролась с обидой, которую чувствовала.

Он сделает для меня все что угодно.

Кроме как отдать мне себя.

Глава 2

Глава 2

Лино

Мои сотрудники обходили меня, пока я шел по пустому этажу клуба. В обычной ситуации я, возможно, позаботился бы о том, чтобы выглядеть лучше, дружелюбнее.

Но в этот момент мне наплевать .

— Что случилось, Лино? — спросила одна из новых барменов, шагая рядом и торопясь, чтобы не отставать от меня на своих высоких каблуках. Она все еще тренировалась, и я бросил быстрый взгляд через ее плечо, чтобы найти менеджера, который должен был занять ее время.

Мои ноги замерли на месте, когда я развернулся, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.

— Что я говорил тебе о том, чтобы называть меня так? Я твой босс. Ты должна обращаться ко мне как к мистеру Белланди.

Она смотрела на меня из-под ресниц, казалось, не осознавая, что не заслужила права на фамильярность, которая, по ее мнению, у нас была. Я не был настолько глуп, чтобы думать, что она не слышала слухи о моей привычке трахать своих сотрудниц. Но это не меняло того факта, что слухи были чушью, особенно с учетом того, что последние десять месяцев я ни с кем не трахался .

— Ты выглядишь напряженным. Я могу помочь тебе с этим. — Знойная улыбка на ее едва достигшем совершеннолетия лице только раздражает меня.

— Предложишь мне еще раз, и ты уволена. Я не просто ходячий член, который ты можешь использовать, чтобы кончить. Купи себе вибратор и на этом закончим. — Я бросился прочь, услышав позади себя ее вздох, не обращая внимания на смех, который эхом доносился со стороны, где мои более умные сотрудники ловко избегали моей кипящей ярости.

Никто больше не смел встать у меня на пути, пока я поднимался по ступенькам в офис. Как только я ступил на второй этаж, мои глаза встретились с карими глазами Энцо. Этот мощный мужчина прислонился к двери своего кабинета, скрестив руки на груди, и ухмылялся мне, как какой-то злобный говнюк, которому мои страдания доставляют слишком много удовольствия.

— Как Самара? — спросил он, озорно сверкая глазами, которые засветились ярче под моим пристальным взглядом.

— Заткнись, блядь.

— Так хорошо, да? Она уже развелась? Я думаю, твой член может отвалиться от ненадобности, если она не поторопится с этим.

Мои ноги стояли на полу прямо перед верхней ступенькой.

— Может, мы не будем говорить о моем члене?

— О, она побуждает в тебе нежные чувства. Это мило.

— Энцо, — предупредил я.

— А если серьезно. Как она поживает?

— Твой интерес к моей женщине не вызывает у меня теплых чувств. — Я сделал несколько шагов по коридору, направляясь в свой кабинет. Он последовал за мной, даже когда я раздраженно вздохнул. Этот человек был неумолим.

— Ты - угроза. Тебе нужно переспать ради всех нас.

Я пожал плечами, потому что даже я не мог с этим поспорить. Только Самара могла превратить меня в безбрачного щенка, но она стоила всех этих ожиданий. Я не притронусь к ней, пока она не освободится от этого куска дерьма, своего бывшего.

Говоря о.

— Устрой мне встречу с Кэмпбеллом.

— Следователь? Почему?

— Она что-то скрывает. Я хочу знать что.

Не дожидаясь ответа, я промчался остаток пути по коридору и закрылся в своем кабинете, хлопнув дверью, чтобы все знали, что меня нельзя беспокоить. Я едва сопротивлялся желанию сбросить все вещи со стола в приступе ярости.

Самара месяцами хранила от меня секреты, а может, и дольше. Сколько я ее знал, она была для меня открытой книгой. То, что она несколько месяцев хранила тайны, а затем рассказала какую-то бредовую историю о том, что его азартные игры стали причиной внезапного развода, означало, что произошло что-то серьезное.

И если я узнаю, что он поднимал на неё руку, Райкеру уже нечего будет резать и сжигать к тому времени, когда я с ним закончу.

Стук в дверь раздался всего через минуту.

— Кэмпбелл будет здесь завтра в два, — сказал Энцо, не решаясь открыть дверь. Я не стал отвечать.

Не тогда, когда меня все еще трясло от ярости, что Самара скрывает от меня что-то важное. Как только она станет моей, целиком и полностью, у нас будет очень серьезный разговор.

И он не произойдёт достаточно быстро.

Глава 3

Глава 3

Самара

Мне казалось, что все взгляды устремлены на меня, пока мы ехали в лифте. Это всегда было следствием прихода Лино.

Он запугивал всех вокруг себя так, как большинство мужчин и мечтать не могут. Хотя он был меньше и менее суровым, чем его кузен Маттео, он просто повелевал окружающим воздухом.

У нас, простых смертных, не было ни единого шанса не быть втянутыми на эту орбиту. Опьяняющее сочетание опасности и сексуальной привлекательности было неотразимым для любого, кто видел его, но соединив эти вещи с уникальной привязанностью, которую он проявлял ко мне? У меня никогда не было шанса. Я влюбилась в него, когда была слишком молода, чтобы даже понять, что такое романтическая любовь, и хотя я давно отпустила эти чувства и смирилась с тем, что мы будем не более чем друзьями, это не останавливает людей на работе смотреть на меня так, как будто я нахожусь на грани метаморфозы.

— Добрый день, мисс Махони, — пробормотал один инвестор, склонив голову, когда лифт высадил его на этаж ниже офиса Джаспера.

— Добрый день, — ответила я, внезапно желая добраться до относительного покоя и уединения, которые предлагал мой стол. Одно дело, когда все смотрят на меня из-за чего-то, связанного с работой, но мне никогда не нравилось то внимание, которое привлекала моя дружба с Лино.

Потребители.

Обидчики.

Ревнивые женщины.

Ни от кого из них не могло исходить ничего хорошего, и я требовала к себе уважения. Не того уважение, которое я получала из-за моей связи с кем-то другим.

Я вздохнула с облегчением, когда пустой лифт доставил меня на верхний этаж, но это длилось недолго.

— Самара? — позвал Джаспер из своего кабинета, где он приоткрыл дверь. Я вошла и встала у его открытой двери, мои глаза метнулись к окну за его спиной на раскинувшейся вид Чикаго. Lamb&Rowe занимала верхний этаж здания, одного из самых высоких в городе. Джаспер повернулся, проследив за моим взглядом, чтобы посмотреть на здание в нескольких кварталах отсюда. Отреставрированный склад, в котором располагалась компания Indulgence, где Лино руководил бизнесом Белланди, сидя за своим столом в офисе на верхнем этаже, бросался в глаза на городском фоне, в остальном заполненном сталью и стеклом. Даже ниже небоскреба, который занимал Джаспер, он производил такое же впечатление.

Со вздохом он повернулся ко мне лицом.

— Я не хочу указывать тебе, как жить.

— Тогда не надо, — огрызнулась я, скрещивая руки на груди, защищаясь.

Сжав переносицу, он застонал.

— Анджелино Белланди - не тот человек, который тебе нужен, Самара. Только не говори мне, что ты с ним связалась.

— Мы просто друзья.

— Мне это не нравится. После Коннора последнее, что тебе нужно, это кто-то с такой репутацией…

— Лино сожжет этот город дотла, прежде чем позволит чему-либо причинить мне вред, Джаспер.

Слова вырвались из меня в спешке, это была правда, даже если у меня не было желания их озвучивать.

— Тогда почему Коннор все еще жив и доставляет тебе неприятности? Почему он не мертв и не похоронен там, где ему и место? — Ярость в голосе Джаспера все еще каждый раз застает меня врасплох, но в причине нет никаких сомнений.

После нападения я в основном пряталась в своем доме, пока мои ноги не зажили, а другие травмы не исчезли. Учитывая, что я никогда не пропускала работу два дня подряд с тех пор, как начала работать в Lamb&Rowe, Джаспер не купился на оправдание, что я заболела, и проверил меня. Он пообещал, что сам выследит Коннора, и единственный способ, которым я смогла его отговорить, - это обещание, что Лино и Явин все предусмотрели.

Я не могла смотреть на него, когда на его лице появилось понимание. То, как мои черные ботинки контрастировали с мраморным полом, вдруг показалось завораживающим.

— Ты солгала мне, — прошипел он с недоверием. Когда мои глаза, наконец, встретились с его глазами, я обнаружила, что его руки так крепко сжимают подлокотники кресла, что могут сломать их. — Он понятия не имеет, блядь, не так ли? Понятия не имеет, что этот кусок дерьма сделал с тобой?

Я молча покачала головой, наблюдая, как его челюсти сжались.

— Твой брат? Явин знает?

— Нет, — прошептала я.

— Неужели ты думаешь, что скрытие от них правды помешает им обрушить ад на этот город, когда они узнают? Что бы ты мне ни говорила, этот человек… — Он крутанулся в кресле, указав на окно — одержим тобой. Ты чертовски слепа, если не видишь этого.

— Не будь смешным, — усмехнулась я.

— Ты только оттягиваешь неизбежное. Когда он узнает, а Самара, он узнает, тебе лучше надеяться, что он любит тебя достаточно, чтобы защитить от огня, — фыркнул Джаспер. — Я даже не могу понять, о чем ты думала. Соврать мне об этом, а потом не сказать им. Ты же умнее этого.

— Я думала, что никому из вас не позволю расплачиваться за последствия моих решений. Я вышла за него замуж. Я осталась с ним после того, как он в первый раз меня ударил, а потом во второй и в третий. Я его простила. Никто другой этого не сделал, поэтому, когда ситуация обострилась, мне некого было винить, кроме себя!

Джаспер побледнел и резко встал со стула.

— Не смей. Ты не несёшь отвественности за то, что он сделал.

— Ты прав. За это - нет, но я несу ответственность за то, что я была там. Я проигнорировала предупреждающие знаки и поплатилась за это последствиями. Теперь все кончено. Теперь я могу двигаться дальше, и я хочу сделать это так, чтобы мой лучший друг, брат и босс гуляли на свободе, а не сидели за решеткой!

— Самара, — прошептал он, нахмурив брови, как будто мои слова причинили ему физическую боль.

— Я уже разрушила свою жизнь. Я не буду разрушать и их. — Развернувшись на каблуках, я вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

Мое рабочее кресло было желанной передышкой, и я устроилась в нем поудобнее и разбудила свой компьютер. После нескольких глубоких вдохов я почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы прожить остаток дня.

И я сделала именно это.

Глава 4

Глава 4

Лино

Кэмпбеллу хватило ума выглядеть нервным, когда он вошел в мой офис в Indulgence. Как бы мне ни хотелось дать ему его последнюю работу и отправить его выполнять ее, мы оба знали, что я не могу игнорировать то, как он потерпел неудачу с Айвори. Этот человек не был глуп, и он уже давно слышал новость о том, что Маттео добивался ее всеми способами, которыми мужчина может добиваться женщину.

Я знал, что Маттео тоже передал ему сообщение.

— Садись, — сказал я, указывая на место с другой стороны моего стола. Я едва оторвал взгляд от контракта, лежащего на моем столе, позволив ему подождать несколько минут. — Маттео недоволен.

— Я не мог знать об ограблении до него. Она сразу же пошла к нему домой после того, как это произошло, — запротестовал он.

Я поднял бровь, наконец, взглянув на его красное лицо.

— Айвори Торрес подверглась нападению в клубе почти десять лет назад. Почему Маттео не знал об этом?

Он побледнел.

— Я… я не знал. Она так и не подала заявление.

— Ты должен был следить за ней, — заметил я.

Он засмеялся.

— Слежка и преследование - две совершенно разные вещи. Белланди хотел только знать, не угрожает ли ей опасность, иначе она была персоной нон грата, и он не хотел об этом слышать. Я не следил за ней на каждом шагу ее жизни, и если бы что-то случилось, я бы никак не узнал. Она никогда не ходила к психиатру. Никогда не обращалась в полицию. Там нечего было искать, Лино.

Я кивнул, потому что ожидал такого ответа. Как бы сильно Маттео ни любил Айвори, в годы их разлуки даже упоминания ее имени было достаточно, чтобы мужчина впал в неистовую ярость. Он не хотел бы знать о ее повседневной жизни, о мужчинах, с которыми она могла встречаться. Это свело бы его с ума.

— Мне нужно, чтобы ты присмотрел кое за кем для меня.

— Как зовут? — спросил он, вытаскивая из заднего кармана небольшой блокнот. Старомоден, как всегда, но он чертовски хорош в своей работе.

— Коннор Уолш.

— Почему это звучит знакомо? — спросил он, записывая имя. Его ручка выглядела древней, и то, как она царапала бумагу, вызывало у меня мурашки по коже.

— Ты пробивал его несколько лет назад. Мне нужна свежая информация сейчас, когда они разводятся.

— А, тот, кто женился на твоей хорошенькой подруге. Самара Уолш?

— Махони. Она не взяла его фамилию.

Кэмпбелл усмехнулся.

— Ну, судя по тому впечатлению, что у меня сложилось, это, должно быть, сразу его разозлило.

— Я уверен, что многое в Самаре его бесило, — согласился я. — Она совсем не из тех, кому подходит такой властный ублюдок, но она взрослая женщина и должна принимать свои собственные решения. Во всяком случае, она любит мне об этом напоминать.

Еще один смешок, и я знаю Кэмпбелла достаточно долго, чтобы понять, что он сочувствует мне. Его собственная жена похожа на старую, более упрямую версию Самары. Должен быть специальный клуб для таких мужчин, как мы, у которых есть женщины, сводившие нас с ума, и мы наслаждаемся каждой секундой. Потому что, несмотря на то, что нам это нравится, я знаю, что моя Голубка вызывает у меня желание рвать на себе волосы.

Частенько.

Но я очень жду того дня, когда она сможет мне их вырвать.

Когда она будет подо мной. Там, где ей и место.

К черту последствия.

— Хорошо, я сделаю проверку, — сказал Кэмпбелл.

— Нет. Мне нужна слежка. Я хочу знать куда он ходит, чем занимается. Если он хоть раз не так посмотрит на Самару, я хочу об этом знать. Он борется с разводом, а у неё есть секреты от меня. Я хочу точно знать, в чем именно они заключаются.

— Ты хочешь, чтобы за ней я тоже следил? — спросил Кэмпбелл, и хотя я думал об этом, но я решил отказаться.

— Начнем с него. Если она узнает, что я ее преследовал, она сойдет с ума. Если с ним ничего не выйдет, тогда мы передумаем.

— Хороший план. Я начну сегодня. — Он встал со стула, направляясь к двери, даже не взглянув на меня, чтобы попрощаться.

— Кэмпбелл? Если ты что-то найдёшь, я хочу знать сразу, как только ты это сделаешь. Понял?

— Я понял, мистер Белланди.

Я кивнул, отпуская его за дверь клуба.

✽✽✽

Поместье Белланди было слишком большим домом. Как Айвори приспособилась к жизни в нем так легко, учитывая ее обстоятельства, было выше моего понимания. Она ковыляла по кухне, не обращая внимания на то, как Донателло суетился над ней и умолял сесть. Но у женщины уже прошла дата родов, и она злилась по этому поводу.

— Ангел, не могла бы ты присесть, пока у Дона не случился сердечный приступ, пожалуйста? — Маттео усмехнулся со своего места на островном табурете рядом со мной. Я чуть не рассмеялся вслух, учитывая, как сильно он завис, когда она начала показывать то, что казалось, было целую вечность назад.

— Ты слышал доктора. Движение полезно для меня, ходьба иногда помогает вызвать схватки, — запротестовала Айвори, отходя на другой конец кухни, чтобы взять сахар, необходимый ей для приготовления шоколадных сладостей.

— Я не думаю, что он имел в виду расхаживание по кухне. Правильнее было бы прогуляться по территории на свежем воздухе.

— Ты был сегодня на улице, отшельник?

После того, как она миксером перемешала тесто, она вылила его в форму и, к счастью, позволила Дону наклониться, чтобы поставить в духовку.

Я уже не был уверен, что она может так сильно наклоняться.

Маттео ухмыльнулся, когда она подошла к аквариуму Смауга, осторожно вытащила его и ласково ворковала с ним. Эта ящерица была более избалованной, чем большинство детей.

— Нет, не был. Зачем мне это, если у меня на кухне есть все, что я только могу пожелать?

— Ооу, — поддразнил я. — Я так рад, что я - это все, что ты можешь пожелать, Тео.

— Не называй меня так, — предупредил Маттео, пригрозив мне пальцем. Мой взгляд остановился на Айвори, которая продолжала ходить по кухне и удостоила своего мужа лишь скучающим взглядом.

Радости беременности.

— На улице мороз, так что приходится ходить по кухне. Малышка Луна должна прийти. У меня не будет кесарева сечения, ты меня слышишь, Маттео Белланди? — На ее лицо застыло выражение, которое напугало бы большинство мужчин. Маттео был храбрее меня или просто глуп. Лично я думал, что последнем.

— Как скажешь, cara mia , — пробормотал он тем нежным голосом, который, как я думал, никогда не услышу от своего закаленного кузена.

Перевод: Милая моя.

Удовлетворённая его согласием, Айвори кивнула и продолжила ходить. Смауг уютно устроился на «полке», которую представлял ее выступающий живот, слегка цепляясь за ее свитер. Он болтался там больше, чем на ее плече, поскольку живот стал достаточно большим, и смотрел на свою хозяйку с трепетом, как будто он точно знал, что периодически пинало его изнутри ее живота.

У некоторых людей есть сторожевые собаки. У Луны будет сторожевой геккон.

Совершенно нормально.

Маттео широко ухмыльнулся в мою сторону, и я знал, что это значит.

— Как Самара?

— Она в порядке, — коротко сказал я. Я нахмурился, молча пытаясь предупредить его, что это не та тема, которую нам нужно обсуждать.

— Просто в порядке? Ты еще не накинулся на неё? — спросил он, вызвав смешок жены.

Как Самара может не обращать внимания на то, что происходит между нами, когда все вокруг так ясно видят это, я никогда не узнаю. Иногда мне кажется, что она построила такие высокие стены, что ничего за ними не видит.

— Я жду, пока развод не будет окончательным. Я не сделаю ее своей, пока у нее все еще есть муж. — Я пожал плечами, как будто время было несущественным, даже если это убивало меня все больше и больше с каждым днем, когда я был верен обещанию, которое дал себе. Я хотел заполучить ее, как только Маттео забрал себе Айвори, зная, что мой кузен поддержит меня и поможет защитить Самару, как он защищал Айвори.

Вместо это я поступил правильно. Это было сильно переоценено, но, потратив так много времени, я не мог нарушить свою клятву.

— Развод еще не оформлен? — спросила Айвори, и я ненавидел то, как ее голос изменился из-за беспокойства. Она лишь несколько раз мимоходом встречалась с Коннором, прежде чем они расстались, поскольку они с Самарой почти не общались до того, как она воссоединилась с Маттео, но даже у нее не сложилось положительного мнения об этом человеке.

— Она сказала, что он борется с этим, и, поскольку в его распоряжении есть все ресурсы, он задерживает процесс.

Я пожал плечами, потому что это было все, что я знал, хотя это сильно меня расстраивало. Было время, когда Самара рассказывала мне все, и даже то, что не говорила прямо, говорила другими способами. Но последние пару лет она была отстраненной, как будто ее преследовала какая-то тайна, и она не могла открыться мне так, как раньше.

Я ненавидел это.

Я был терпелив, но это время подошло к концу.

— И почему ты не поддержал ее? — Маттео посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Я уважаю ее границы. Она попросила меня не вмешиваться, и я, по глупости, хотел дать ей это. — Я засмеялся. Я не сказал этого, но вспомнил, как близко Маттео подошёл к тому, чтобы потерять Айвори из-за его готовности перейти границы, которые не следовало пересекать.

— Мне неприятно это говорить, — прошептала Айвори, зажмурив глаза, словно ей было больно это признавать. — Но прошло уже больше девяти месяцев. Я думаю, пришло время тебе вмешаться. Только не говори ей, что я это сказала. Девичий кодекс, — сказала она с безрадостной усмешкой.

Донателло вышел из комнаты, и я понял, что это потому, что он не хотел так говорить о Самаре. Он любил ее, как дочь, видел, как она росла, так же, как он был рядом с Маттео и мной. Перспектива вмешательства в ее жизнь без ее согласия не была тем, к чему он относился легкомысленно. Даже если он в конечном итоге встанет на сторону Маттео и меня, когда дело дойдет до ее безопасности.

— Я уже работаю над этим, — признался я. То, как лицо Айвори наполнилось облегчением, заставило что-то сжаться в моей груди. Я слишком долго ждал, чтобы вмешаться. Если Айвори так думает, значит, я действительно дал Самаре слишком много времени, чтобы во всем разобраться самостоятельно.

— Хорошо. Коннор действительно вызывает у меня плохое предчувствие, Лино. Я буду чувствовать себя намного лучше, когда все связи будут разорваны.

— Мы с тобой оба, милая, — согласился я.

Может быть, я, наконец, снова начну спать, как только узнаю, что Самара моя. У меня чувство, что у меня будет гораздо больший стимул оставаться в постели, когда я не смогу заснуть. Если она будет ждать меня там, то я никогда не захочу уходить.

Глава 5

Глава 5

Самара

Пробираться в Bird Lounge по вторникам, казалось, никогда не станет легче. Память о днях, когда я выходила на сцену и пела, была ничем иным, как далеким воспоминанием, которое съедало меня каждый день. Это было то, что я хотела изменить, то, что я хотела вернуть после того, как Коннор столько лет убеждал меня, что я не умею петь. Гитара в чехле у меня под рукой казалась тяжелой, и мне демонстративно приходилось игнорировать взгляды тех немногих людей, которые все еще узнавали во мне того завсегдатая, которым я когда-то была.

Пение никогда не было для меня карьерой, даже когда я позволила Лино убедить меня, что у меня есть голос, достойный внимания, но это не означало, что моя душа не скучала по тому, каково это петь на сцене. Даже если Лино никогда не ходил со мной в Bird Lounge, я видела его повсюду. Чувствовала его присутствие в самом заведении, учитывая, что я выбрала его из за названия.

Его Голубка поет в Bird Lounge.

Я всегда думала привести его сюда однажды, чтобы показать, что я могу сделать, когда кто-то верит в меня.

Когда он верил в меня.

Но те дни ушли, положение Лино в моей жизни укрепилось со всеми годами, потраченными впустую между нами, и всеми горько-сладкими воспоминаниями о нем как о моем лучшем друге.

Поэтому, наблюдая за чьим-то выступлением на сцене, сцене, на которой я знала, что не буду выступать в ту ночь, как только я вошла в дверь, я уселась в своём кресле в качестве наблюдателя. Ее голос был глубоким, хрипловатым. Соблазнительный, а не четкое звучание моего собственного. Все, что я хотела бы для себя. Я потягивала пиво, которое взяла в баре, проводя рукой по приталенной юбке. Гладкая ткань контрастировала с кашемировым свитером, который свободно свисал с моих плеч, и ткань немного приподнималась на бёдрах, когда я скрещивала ноги.

Взгляд в сторону бара подтвердил, что мужчина, наблюдавший за мной с тех пор, как я вошла, все еще сидел там, не сводя с меня глаз. Я проигнорировала это, чтобы почувствовать пульсацию музыки в своих венах. Я почувствовала момент, когда он встал, слишком осознавая всех мужчин в комнате. Я хотела бы вернуться в те дни, когда не чувствовала себя жертвой, плавающей в водах, кишащих акулами. Мне хотелось стереть шрамы, которые оставило на мне нападение.

— Ты поднимешься сегодня вечером, милашка? — спросил он, усаживаясь на другой стул за моим высоким столом. Я вежливо улыбнулась, медленно отодвигаясь в противоположную сторону, насколько позволяло место.

— Не сегодня.

— Ты принесла гитару. Как и каждый вторник. — Его зеленые глаза опустились вниз и посмотрели на чехол, прислоненный к моему стулу.

Я подавила дискомфорт от того, что он видел меня раньше. Многие люди приходили в Bird Lounge на вечер открытого микрофона. Это не значит, что он преследователь или хочет причинить мне вред.

— Я не в настроении, — прошептала я, чувствуя, как мой пульс участился, когда он наклонился ближе ко мне.

— Мой друг говорит, что однажды слышал, как ты поешь. Сказал, что твой голос такой же красивый, как и ты сама. Я сказал ему, что это невозможно. Как насчет того, чтобы доказать, что я не прав? — надавил он, его рука приблизилась к моей так близко, что почти коснулась моей пивной бутылки.

— Не хочу никому ничего доказывать, — прошипела я. — Я пою, когда хочу. Не по команде.

— Ой, не будь такой, детка, — пробормотал он, потянувшись ко мне, пока его палец не скользнул по моему предплечью. Я отшатнулась, быстро встала со стула и взяла гитару.

— Эй, ты куда? — Он вскочил на ноги прежде, чем я успела отступить, преграждая мне путь к двери. Я знала, что это смешно. Он не мог навредить мне в комнате, полной свидетелей, но неспособность убежать, оказавшись в ловушке, была слишком знакома с тем, как Коннор загнал меня в угол все эти месяцы назад.

— Позволь мне уйти. — Мой голос дрожал от этих слов, и я, к своему ужасу, поняла, что собирается толпа.

Его рука снова коснулась моей руки, слегка сжав ее. На его лице было искреннее извинение, он, казалось, понял, что каким-то образом напугал меня.

— Я не хотел тебя напугать.

— Отпусти меня, пожалуйста.

— Милая, — прошептал он, в замешательстве нахмурив брови.

— Я полагаю, она сказала отпустить ее. Учитывая, что она собственность Белланди, ты, возможно, захочешь прислушаться, — вмешался мужской голос, и я обернулась, чтобы увидеть Рекса, смотрящего на него из бара. — Ты в порядке, Самара?

При упоминании о Белланди обидчик быстро отпустил мою руку, и я повернулась, чтобы благодарно улыбнуться Рексу.

— Я в порядке, дорогой, — прошептала я, игнорируя его пристальные взгляд, который он бросил на меня, изучая то, как я потираю свою руку, как будто могу смыть с себя прикосновение другого мужчины. — Мне лучше вернуться домой. Увидимся.

И, как трусиха, я покрепче сжала гитару и выскочила за дверь.

— Майк проводит тебя до машины! — сказал Рекс, и я не стала спорить. Майк занял свое место рядом со мной, пока мы шли к выходу, молчаливый часовой, которого я очень ценила перед лицом действительно незначительной ссоры внутри.

— Ты в порядке? — спросил он, когда мы подошли к моей машине.

— Да, просто нервничаю. Один из таких дней, понимаешь? Плохое предчувствие, — солгала я, самокритично покачав головой. Он сунул мне в руку свою визитку.

— Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, Самара. Моя сестра… — он сделал паузу, как бы раздумывая, не озвучить ли те мысли, что крутились у него в голове. — Она так нервничала после тяжелого разрыва. Он вышел из игры? — спросил он.

— Я работаю над этим, — призналась я, даже не потрудившись опровергнуть молчаливое обвинение, прозвучавшее в его сравнении с сестрой.

— Позвони мне, если он снова доставит тебе неприятности. Такой человек, как он, заслуживает, чтобы знать, что такое быть боксерской грушей для кого-то больше, чем он.

Я фыркнула, потому что «больше» - это мягко сказано. Майк огромный мужчина, на фоне которого даже Маттео кажется маленьким, если брать во внимание его габариты.

— Да, Майк. Я позвоню тебе, — согласилась я, открывая дверцу машины.

— Лгунья, — обвинил он. — Ты потерпишь поражение, прежде чем позвонишь мне. Нет ничего постыдного в том, чтобы просить о помощи, когда она тебе нужна.

Я посмотрела широко раскрытыми глазами в его сторону, никогда не слышала, чтобы этот обычно спокойный, уравновешенный человек звучал хотя бы отдаленно раздражённым. Резкость в его голосе казалась нехарактерной для него и совершенно не соответствовала тому человеку, которого я знала более пяти лет.

— Ты ни черта не знаешь о моем положении. Он ушёл из дома, он меня не трогает. Я ввязалась в это без посторонней помощи, и я справлюсь с этим тоже без посторонней помощи.

— Белланди считает тебя своей семьей. Почему об этом еще не позаботились?

— Потому что на самом деле я не член семьи. Я сама решаю свои проблемы, и мне не нужен мужчина, который решит мои проблемы за меня. — Я опустилась на сиденье, снова посмотрев на Майка через открытую дверь. — Я была бы признательна за конфиденциальность. Это то, о чем мне нужно позаботиться самостоятельно. Ты можешь проявить уважение к этому?

— Конечно. Я не собираюсь отнимать у тебя твой выбор.

— Спасибо, Майк, — с облегчением прошептала я.

— Не благодари меня, — проворчал он, постукивая по крыше машины, прежде чем отступить. — Просто воспользуйся моим номером.

Глава 6

Глава 6

Лино

Я сел за свой стол и уставился на экран, словно на нем должен был появиться отчет от Кэмпбелла. Не прошло и десяти часов с тех пор, как я натравил его на Коннора Уолша, поэтому ожидать, что он найдет что-то новаторское за это время, было нелепо и нетерпеливо. Даже для меня.

Было уже поздно, еще одна поздняя ночь в Indulgence, хотя это вторник и не так многолюдно, как с четверга по субботу. Окно за моей спиной выходило на клубный этаж, дверь в мой офис была закрыта, чтобы не слышать музыку.

Я не хотел иметь дело с чьим-то дерьмом.

Я вообще не хотел находиться там, но я работал дополнительные часы, чтобы отступить и позволить менеджерам проявить больше активности и нанять нового управляющего. С разрешения Маттео мы решили, что Indulgence готова к тому, чтобы я меньше участвовал в повседневных операциях и добавил ее к своим более пассивным деловым интересам, где я бы действовал как удаленный владелец, хотя формально владельцем всех владений Белланди был Маттео.

Мой разговор с соседом Самары ранее не удался. Я думал, что будет достаточно просто навестить эту женщину и осторожно прояснить последние несколько дней замужества Самары. Если нечего скрывать, все должно было быть просто. Но на деле все оказалось совсем не так, и это сделало меня беспокойным и раздраженным. Она ничего мне не дала.

Ни хрена.

Замкнутая, будто она охраняла самые драгоценные сокровища вместе с тайнами Самары. При других обстоятельствах я бы оценил верность, которую она проявила к моей женщине. Только не сейчас, когда эта преданность стояла у меня на пути.

Раздался стук в дверь, и я отвернулся от электронной таблицы на компьютере, которой пренебрегал из-за своей неспособности сосредоточиться.

— Открыто. — Энцо вошел, закрывая дверь за собой. — Что ты нашел? — спросил я без предисловий.

Он вздохнул и рухнул на стул так внезапно, что я подумал, что стул сломается под его весом.

— Ничего. У этой женщины нет скелетов в шкафу, из-за которых ей не нравилось бы имя Белланди.

— Тогда почему, черт возьми, она не поговорила со мной? — Я хмыкнул, наклонив голову вперед, чтобы протереть глаза.

— Тебе не приходило в голову, что, может быть, ты ее запугал? Пришёл к ней домой в костюме и галстуке и выглядел так, словно ты хозяин Чикаго, разбрасываясь именем Белланди, так ты это делал? Из того, что я видел, она очень проницательна. — возразил Энцо, и на его лице вспыхнуло веселье, когда он заметил мое раздражение. Но даже под маской веселья, я видел, как крутятся шестеренки.

Он смутно знал Самару. Был в курсе о многом. Знал достаточно, чтобы понимать, что если она хранит секреты от меня и Явина, значит, дело плохо.

— Женщина даже не моргнула, когда я сказал ей, что я друг Самары. Она чертовски хорошо знала, кто я, еще до того, как я представился, и была готова захлопнуть дверь перед моим носом, как только увидела меня. В какие, блядь, неприятности Самара попала, что не обратилась ко мне за помощью?

Выражение опасения, отразившееся на его лице, было совершенно ужасающим.

— Может быть, она вовсе не в беде,— сказал он нерешительно. — Ты не думал, может, она с кем-то встречается и просто не готова к тому, чтобы ты и Явин дышали ему в затылок?

Я почувствовал оскал, появившийся на моем лице, еще до того, как неловкий смешок Энцо наполнил комнату.

Я отвернулся от него, переводя взгляд на толпу танцующих людей. Если бы я захотел, я мог спуститься на танцпол и выбрать себе женщину, которую можно подстроить под себя и овладеть ею. Но я этого не хотел, потому что впервые в жизни Самара стала реальной возможностью. Если бы я месяцами соблюдал целибат и узнал, что она встречается с кем-то, я бы запер ее и выбросил ключ.

Нет ничего, чему я позволю встать на моем пути к тому, чтобы наконец завоевать мою женщину.

Никому. Ничему.

Даже самой Самаре.

— Она не встречается, — решительно сказал я. Альтернативу просто не стоило рассматривать. Потому что я не отвечал бы за то, что сделал бы, если бы мне пришлось вернуться к осознанию, что кто-то другой приложил руки к моей женщине, и, что еще хуже, что я допустил это в ее желании развестись, прежде чем сделать ее своей.

Как гребаный идиот.

В этот момент я решил, что независимо от желания Самары, я вмешаюсь в ее бракоразводный процесс. Небольшой тычок в правильного судью, и я окажу ей небольшую услугу. Это стоило того, чтобы Самара оказалась в моей постели, где ей и место. Где ей всегда было место.

— Я просто хочу, чтобы ты был готов ко всем возможностям. Ты готов ринуться вперед, как белый рыцарь, и спасти ее, но может быть и другое объяснение, — осторожно сказал Энцо. Он встал со стула, обогнул его и направился к двери. Этот человек достаточно интуитивен, чтобы понять, что его последний удар сведет меня с ума, и я не захочу даже смотреть на него до самого утра. — Она может просто не чувствовать того же.

— Я не белый рыцарь, — я издал смешок, несмотря на то, что во мне росла ярость. Эта женщина вывернула меня наизнанку, а я еще даже не поцеловал ее. Никогда не испытывал удовольствия почувствовать ее губы на своих, и все же она обвела меня вокруг пальца с тех пор, как мне исполнилось десять лет.

— Я это знаю, а она? — спросил Энцо, а затем открыл дверь и исчез за ней, оставив меня с моими мыслями наедине.

Он оставил меня с мучительными размышлениями о том, какие ожидания у Самары могут быть от отношений со мной. К счастью, она не была похожа на Айвори. Я не делал секрета из того, чем занимается семья Белланди, но она также знала, что я руковожу законным бизнесом и что ее брат работает со мной на этой стороне.

Она, вероятно, не понимала, что я не просто приглашу ее на свидание, не догадывалась, что я планирую влезть в каждую грань ее жизни, как только она разведется. Возможно, в тот вечер, когда развод был окончательным. Я был первым, кто здоровался с ней каждое утро, хотя это означало, что я ставил будильник на несколько часов раньше, чем мне нужно было просыпаться. Я был тем, кто прижимался к ней на диване, когда у нее были судороги, и тем, кто массировал ее ноги, когда она убивала их, надевая каблуки на работу.

Я был тем, кто заботился о ней, кто приютил ее и поддерживал ее надежды и мечты.

Я. Не Коннор.

Потому что она всегда была и всегда будет моей.

Неважно, что написано на клочке бумаги.

Глава 7

Глава 7

Самара

Огромная футболка Лино свисала почти до моих колен, название его любимой группы свободно растянулось у меня на груди. Смыв с себя липкое ощущение, которое оставил во мне мужчина из Bird Lounge от простых и почти безобидных прикосновений, я не могла дождаться, чтобы заползти в постель и проспать остаток ночи.

Но когда я вышла из ванной, вытирая насухо волосы полотенцем, мне показалось, что я увидела слабый свет из открытого дверного проема. Быстро схватив очки с тумбочки, я нацепила их на лицо, чтобы убедиться, что я не нервничаю и не параноик. Я взяла телефон в одну руку, и биту, которую прятала под кроватью, в другую и медленно прокралась в коридор.

Так тихо, как только могла.

Мои босые ноги ступали по полу, тщательно высушенные, что давало мне возможность бесшумно пройти через холл. Свет исходил из моего кабинета - кабинета, в который я не заходила весь день, и когда я выглянула из-за дверного проема, чтобы заглянуть внутрь, я поняла почему.

Коннор стоял на коленях возле моего стола, тикая цифровым сейфом в попытке угадать код. Я подняла биту выше, делая глубокий, судорожный вдох.

— Какого хрена ты делаешь? — спросила я, шагнув в дверной проем. Я крепко держала биту в руках, направляя весь страх, который я чувствовала, в эту хватку. Я не позволю ему войти в мой дом и напугать меня, не покажу ему, что то, что он сделал, до сих пор не даёт мне спать по ночам.

Едва бросив на меня взгляд, он в отчаянии ударил кулаком по сейфу, а затем полностью сосредоточил все свое внимание на мне.

— Роу всегда дает тебе огромную премию к празднику. Мне нужны деньги.

— И ты думаешь, что я буду хранить тысячи долларов наличными в сейфе у себя дома? Он не преступник, Коннор. Он платит мне прямым депозитом, как любой нормальный работодатель.

Я закатила глаза, не в силах поверить, что не смогла разглядеть его отчаяние во время нашего брака. Он был умен, привлекателен, обаятелен. То, что от него осталось, совсем не походило на мужчину, за которого я выходила замуж, - лишь тень того пристрастия, которое его мучило.

— Нет, это просто парень, перед которым ты раздвигаешь ноги, как хорошая маленькая шлюха, которой ты всегда была. — Он встал, разворачиваясь всем своим телом в костюме, и посмотрел на меня сверху вниз.

Я прикусила язык, потому что спорить, что я не шлюха Лино и никогда ею не буду, было бессмысленно. Он не понял этого за почти пять лет нашего брака, и он не поймёт этого теперь, когда мы расстались.

— Просто убирайся, — прошипела я. — Или я позвоню копам и скажу им, почему мы разводимся.

— Копы не придут и не выгонят меня из моего дома, Самара, — засмеялся он. — Мои деньги платят за это.

— Мы оба знаем, что твои деньги уже много лет ни хрена не оплачивают, — возразила я, отступая от двери кабинета, давая понять ему, чтобы он уходил. — Кроме того, у нас сделка. Ты держишься от меня подальше, и я не выдвигаю обвинений в изнасиловании и не пачкаю твою драгоценную фамилию чем-то «непристойным» вроде этого.

Он обошел вокруг стола, и я сдержала дрожь, грозившую пройтись по моему телу. Я не позволю ему увидеть, что со мной делает его близость, не позволю ему узнать, что его присутствия в доме, где никто не может вмешаться, было достаточно, чтобы мой пульс участился. Я просто хотела, чтобы он ушел из моего пространства.

— Мне нужны эти деньги, Мара, — прошептал он, и в его голосе что-то надломилось. Я проигнорировала момент жалости, который почувствовала, понимая, что это еще одна уловка, чтобы сыграть на моем сострадании, на том факте, что когда-то я любила его.

— Прибереги свою жалость к себе для того, кому не наплевать. Это больше не я, — прошептала я, кивком головы указывая на дверь. Он кивнул, скривив губы, показывая, что мне не понравятся его следующие слова.

Я должна была этого ожидать. Я должна была увидеть безумие, играющее под поверхностью его спокойствия.

Но я этого не сделала и едва успела ударить его битой по туловищу, когда он потянулся ко мне.

— Чертова сука! — гаркнул он, схватив биту и вырвав ее у меня из рук, чтобы отбросить в сторону. — Ты принесёшь мне эти деньги. Ты должна мне за все те годы, что я терпел, как ты издевалась надо мной.

— Ты бредишь, — закричала я, делая шаг назад и дергая руку, которую он держал крепкой хваткой. — Отпусти меня!

Паника в моем голосе могла бы испугать меня при других обстоятельствах, могла бы заставить меня дважды подумать. Я не хотела, чтобы он это услышал, но я знала, что не переживу еще одно изнасилование.

Первое почти сломало меня.

Резким движением он швырнул меня на пол кабинета, так что я приземлилась на живот и с трудом поднялась на ноги. То, как он усмехнулся позади меня, заставило мои внутренности сжаться.

— Где сейчас твой драгоценный Лино? — прошипел он, и я перевернулась на спину и отпрянула от него назад, игнорируя его слова.

Когда он оседлал мои бедра, я на мгновение почувствовала облегчение от того, что он не раздвигает мои ноги силой. Что его пальцы не раздвигают мои ноги, чтобы взять то, что я не готова отдать. Это облегчение улетучилось с резким вздохом, когда обе его руки обхватили мое горло и сжали его, сжимая до тех, пока мое зрение не помутнело, и я не смогла сделать ни единого вдоха. Я брыкалась ногами, дёргала бедра. Но передышки не было.

Не было воздуха.

Он убьет меня. Я знала, что пройдёт совсем немного времени, прежде чем все погрузится в темноту.

— Ты будешь хорошей девочкой и принесешь мне все, что у тебя есть на счету, не так ли, детка? — Я пыталась кивнуть, пыталась говорить сквозь камень в горле, который ничего не пропускал. Его руки сжались еще крепче, подчеркивая ласковое обращение, которое я ненавидела каждый раз, когда он его использовал, такой хваткой, что у меня закружилась голова, а перед глазами потемнело.

— Я вернусь за ними завтра, и если у тебя их не будет, я найду другой способ получить с тебя эти деньги. Ты поняла?

Я попыталась кивнуть еще раз, глубоко и судорожно вздохнув, когда он отпустил меня, и мое тело содрогнулось от кашля.

— Хорошая девочка, — вздохнул он, вставая на ноги и поправляя костюм, как будто не он чуть не убил меня.

Я не смотрела, как он уходит, но каким-то образом слышала его шаги, когда он спускался по лестнице, даже когда у меня звенело в ушах, а в мое тело вернулось ощущение, будто его проткнули тысячей иголок. Я не двигалась, не могла найти в себе силы заставить свои руки работать, казалось, целую вечность.

Когда я, наконец, повернула голову, я обнаружила, что мой телефон лежит там, где я уронила его у двери, и встав на четвереньки, поползла к нему.

Линда была номером четыре в моем быстром наборе, и она была единственным человеком, которому я могла позвонить с этим. Единственная, кто не начал бы охоту эпических масштабов.

— Самара? — спросила она сонным голосом. Я знала, что должно быть уже поздно; уже было поздно, когда я вернулась домой из ресторана.

— Мне нужна п-помощь, — выдохнула я. Мой голос был едва слышным шепотом, хриплым и чужим. Как будто он не принадлежал мне.

Она все равно пришла.

Глава 8

Глава 8

Самара

Линда уложила меня, свернувшись калачиком в постели, дав мне обезболивающее вместе с бутылкой воды. Я хотела противостоять, хотела сказать ей, что не думаю, что у меня хватит сил проглотить таблетки, но грозное выражение ее лица заставило меня принять их.

— Он мог убить тебя. Это зашло слишком далеко, Самара. — Если раньше она могла быть помягче со мной, после нескольких месяцев наблюдения за моей борьбой с ним в бракоразводном процессе, то это стало последней каплей для моей закоренелой соседки.

Я кивнула.

— Я что-нибудь придумаю утром. Обещаю.

Ее глаза сузились до тончайших щелочек, когда она услышала мой измученный голос. Она покачала головой, морщины на ее постаревшем лице выглядели более выразительными, чем обычно, от беспокойства.

— Ты не одна. Мы разберемся с этим вместе, — наконец вздохнула она, когда я проглотила таблетки. Она сунула пакет с замороженным горошком мне в руки, и я попыталась сдержать дрожь, когда прижала его к нежной коже своего горла. Она посмотрела на него так, будто мое горло было виновато в нападении Коннора.

— Все так плохо? — Спросила я.

Она кивнула, даже не потрудившись приукрасить это, и ее серебристые волосы растрепались вокруг подбородка.

— Оно уже в синяках. Я подозреваю, что какое-то время ты не будешь работать. Если только Джаспер Роу не сочтет странным, если ты вдруг будешь носить водолазку каждый день.

Я покачала головой, потому что даже если бы я могла скрыть физические признаки травмы, мне не удалось бы скрыть жалкий хрип в голосе.

Я откинулась назад, положив голову на подушку и позволяя льду лишь слегка касаться моей шеи. От того, что я лежала на спине и лед давил мне на шею, по мне пробежала волна ужаса, и я снова села прямо.

— Тебе следует отдохнуть, дорогая.

— Я не смогу заснуть, — призналась я, и она вздохнула, прежде чем устроиться со мной рядом на кровати. Она включила телевизор и подключилась к моему стриминговому сервису, чтобы посмотреть свое любимое реалити-шоу знакомств. Я рассмеялась, морщась от боли.

— Ты могла бы спросить, что я хочу посмотреть.

— Тише. Я твой гость, — сказала она, устраиваясь поудобнее. — Это всего лишь хорошие манеры - позволять мне смотреть то, что я хочу, потому что я бы даже не проснулась, если бы ты не была такой упрямой.

В конце концов, погрузившись в просмотр шоу, я положила горох на тумбочку и устроилась на боку.

Засыпая, я смутно слышала, как Линда с кем-то разговаривает, и, должно быть, улыбнулась во сне.

Она всегда разговаривала со своими шоу.

Глава 9

Глава 9

Лино

Я ненавидел нанимать людей, ненавидел просматривать резюме. Я с нетерпением жду того дня, когда мой менеджер будет решать такие вопросы за меня, и мне никогда не придётся заниматься трудоустройством. Тень, появившаяся в моем кабинете, не была таинственной, но я изо всех сил старался не обращать внимания на то, как Энцо притаился в дверях, без сомнения, собираясь уйти на ночь. Учитывая смехотворно поздний час, большинство моих сотрудников уже разошлись по домам.

— Тебе нужно идти домой, — приказал он, отрывая мой взгляд от компьютера, где мои глаза почти затуманились от слишком пристального разглядывания. Я покачал головой, потирая их ладонями, чтобы прояснить зрение.

— Еще немного, — возразил я, желая завершить просмотр резюме, пришедших за последние несколько дней. Зная, что это приблизит меня на один шаг к более нормальному, регулярному графику работы, я стремился проявить настойчивость и довести дело до конца. Мне нужно быть готовым дать Самаре те отношения, в которых она нуждалась, такие, которые она желала бы и которыми гордилась. Мужчину, который будет рядом по вечерам, чтобы любить ее, проводить с ней время, но все же обеспечивать ее и облегчать ее жизнь.

Я потратил слишком много лет своей жизни, живя ради имени Белланди - живя ради бизнеса и успеха, к которому мы постоянно стремились. Это было единственное, что имело значение, когда семья была бизнесом, и у меня уже не было никакой надежды быть с женщиной, которую я люблю столько, сколько себя помню. Но когда на горизонте наконец-то появился реальный шанс на счастье, надежда, которая пульсировала во мне, была чуждой. Неизвестной.

И это было все. Она была всем. Мое прошлое, мое настоящее, мое будущее.

— Нельзя так сильно настаивать на том, что может случиться, а может и не случиться, чувак, — вздохнул Энцо, проводя рукой по лицу.

— Этого не произойдет - это не вариант для меня. Я поступаю так, исходя из того, что скоро у меня дома будет жена, потому что другой исход неприемлем, — предупредил я. — Ты должен воздержаться от отговорок меня в течение нескольких дней. Я не чувствую себя великодушным по отношению к тебе, после того, что было ранее.

Энцо рассмеялся, и я надеялся, что скоро увижу, как он падет перед женщиной, которая будет всем, о чем он никогда не смел мечтать. Я с нетерпением жду того дня, когда женщина шлёпнет его по заднице, и он не сможет дать отпор.

— Хорошо, хорошо. — Он поднял обе руки, чтобы успокоить меня. — Ты женишься и у тебя будет шестеро детей. У тебя все получится.

Я хотел сказать ему, что однажды он будет поражен женщиной, которая просто окажется второй половиной его души, но так и не смог вымолвить ни слова. Звук звонка моего мобильного заставил нас обоих тревожно взглянуть на него, когда он завибрировал на вишневой поверхности. Время на моем компьютере показывало 3:39 утра. Я знал, что мы оба задаемся вопросом, кто может звонить мне в это время ночи, и моей первой мыслью было то, что Айвори рожает. Но имя на экране заставило мой пульс участиться совсем по другой причине.

Я схватил его со стола и без колебаний ответила на звонок.

— Голубка?

— Я… это Анджелино Белланди?

Я едва узнал измученный голос соседки Самары, когда она прошептала, что-то похожее на глубокий, неподдельный страх витало в ее словах.

— Да. Самара в порядке? — спросил я и уже был на ногах. Я сорвал пиджак от моего костюма со спинки стула и накинул на руки.

— Она будет, но нет. Не будет. Она разозлится на меня, когда узнает, что я позвонила тебе, но…

— Ты поступила правильно. Что случилось? — спросил я, перебивая пожилую женщину.

У меня не хватило терпения слушать ее болтовню, не тогда, когда мои мысли были полны ужаса. Страх. Я не помнил настоящего страха, наверное, с тех пор, как умерла моя мать. Или, возможно, это был день, когда мне исполнилось шестнадцать, и мой отец сказал мне, что если я когда-нибудь прикоснусь к Самаре, он перережет ей горло на моих глазах. Но в этот момент не было ничего, кроме чистого ослепляющего страха.

— Коннор вломился в дом. Он, мудак, — прошипела она и замолчала. — Он душил ее, мистер Белланди. Это длилось слишком долго, и я не могу просто сидеть и молча смотреть, как она страдает.

Мое тело застыло на полпути к двери моего кабинета. Моя рука начала дрожать; телефон вибрировал у моей головы, пока я изо всех сил пытался сдержать внезапную ярость, из-за которой перед глазами потемнело.

— Что, блядь, ты только что сказала? — прошептал я, и каждый мускул в теле Энцо напрягся при звуке угрозы в моем голосе.

Я звучал как дикарь.

Я говорил как Маттео.

— Все плохо, мистер Белланди. Она, наконец, уснула в постели, но она не может оставаться здесь, — прошептала Линда, и я почти представил, как она смотрит на мою маленькую голубку, где та спит. Она была еще одним человеком, которого Самара затянула в свою орбиту и отказалась выпускать - еще одним человеком, привлеченным ее искренней добротой.

— Она не знает, что ты позвонила мне, — осознанно сказал я, когда мое тело, наконец, расслабилось и мои ноги донесли меня до двери. Энцо скользнул в сторону, закрыв за мной дверь в кабинет и заперев ее, прежде чем поспешить за мной, пока я с грохотом спускался по лестнице. При любых нормальных обстоятельствах лестницы не хватило бы для того, чтобы хоть немного растормошить меня. Но с моим гневом, ощутимым ядом в моих венах, мое сердце чувствовало, что вот-вот взорвется в моей груди.

— Нет. — Она произнесла это слово осторожно, словно знала, что наступила на мину, и не понимала, как обезвредить бомбу, не потеряв при этом конечности.

— Ее нахрен душили, а она мне не позвонила? — Обвинил я, моя челюсть сжалась, когда я подумал о том, что еще она могла скрывать от меня. — Какого черта она не в больнице?

На другом конце линии возникла пауза, которая подтвердила, что женщина знает больше, чем хочет мне сказать.

— Она отказалась ехать в больницу. Она всегда так делает, но я подозреваю, что вам с Самарой нужно очень подробно поговорить о ее браке с Коннором, прежде чем вы сможете понять, что я имею в виду, мистер Белланди. Полагаю, вы уже в пути?

— Да. Можешь считать, что да, — выпалил я, повесив трубку, когда Энцо скользнул на водительское сиденье моей машины. Ему не нужны были указания, не нужно было говорить, что я не в состоянии вести машину. Он просто был там, где я в нем нуждался, несмотря на то, что это не соответствовало его должностным обязанностям и было почти четыре часа утра. Как только я оказался на пассажирском сиденье, он вылетел на дорогу и направился к дому Самары.

Во всяком случае, то, что было ее домом в течение многих лет. Я уже знал, что она больше никогда не будет там жить. Ей чертовски повезет, если я когда-нибудь снова выпущу ее из виду, учитывая, что именно она скрывала от меня.

Она официально исчерпала мое терпение своей ложью и секретами.

И я не потерплю этого больше ни секунды.

✽✽✽

BMW плавно въехал на подъездную дорожку, независимо от того, как быстро Энцо свернул на неё. Я даже не успел закрыть за собой дверь, как открылась входная дверь, и Линда стояла в дверях, глядя на меня сверху вниз. Со смиренным вздохом она отступила назад, когда я с грохотом поднялся вверх по крыльцу крошечного домика Самары, который она так любила, когда Коннор купил его для нее.

— Где она? — прошипел я.

— Она спит. Она должна оставаться в таком состоянии до поры до времени. — Голос женщины был легким, нежным, когда я шёл к лестнице в задней части дома.

— Вы должны подготовиться к тому, что увидите, мистер Белланди, — добавила она, мягко закрывая дверь, когда Энцо наконец вошел внутрь. — Есть синяки. Я подумала, что было бы благоразумно предупредить вас, прежде чем вы увидите это сами.

Перила заскрипели, когда моя рука сжалась, звук дерева, натягивающего под давлением моей ярости, был предупреждением о том, что мне нужно взять себя под контроль. Последнее, что мне было нужно, это напугать мою Голубку, особенно когда она уже была уязвима.

Ранима.

Придав лицу спокойное выражение, я кивнул ей и отпустил перила.

— Выясни все, что ей известно, — приказал я Энцо и продолжил свой путь вверх по лестнице. Дверь спальни наверху была приоткрыта, мягкое свечение телевизора достаточно освещало пространство. Я не был в ее спальне с тех пор, как она переехала к Коннору до того, как они поженились, но ностальгия охватила меня с неожиданной силой. Когда мы были моложе, я проводил много ночей, свернувшись калачиком в постели рядом с ней, спасаясь от страха перед кулаками моего отца, прячась в ее постели. Так было, даже когда я был слишком мао, чтобы понять, что это значит. Что она была моим домом.

В любом другом случае войти в комнату, которую она когда-то делила с мужчиной, который не был мной, было бы достаточно, чтобы свести меня с ума от ревности. Но вид крошечной Самары, свернувшейся в центре кровати, ее колени, прижатые к груди, словно она не могла оставаться одна даже во сне, заставил меня опуститься на колени совсем по другой причине. Я присел на край кровати, протянув руку, чтобы заправить ее медные волосы за ухо, чтобы лучше видеть ее лицо. Даже во сне она выглядела обеспокоенной.

Пойманной в ловушку.

В каком-то смысле я узнал это выражение, потому что в детстве слишком много раз видел его на своем лице, когда смотрел в зеркало. Не было ничего, чего бы я не сделал, чтобы навсегда стереть это выражение с ее лица, но когда мой взгляд скользнул к фиолетовым отметинам на ее нежной золотистой коже, я понял, что сожгу город дотла, если это будет необходимо, чтобы найти Коннора.

Я обхватил ее, прижимая к себе, чтобы утешить. Когда она дернулась в моих руках, из ее горла вырвался панический вздох.

— Ш-ш, Голубка. Это всего лишь я.

Она захныкала, и звука боли, вырвавшегося из нее в протяжном низком стоне, было достаточно, чтобы у меня в груди загрохотало рычание. Мне потребовались все силы, чтобы мое тело не вибрировало от ярости, охватившей каждый мускул, стягивая все во мне, пока я не смогу высвободить свое напряжение на Конноре, пока я не разорву его на части.

— Что ты здесь делаешь? — прохрипела она, пытаясь вырваться, но в этом движении не было энергии и энтузиазма, на которые, как я думал, способна Самара. Мне хотелось думать, что, возможно, ей нравится быть в моих объятиях так же, как мне нравится, что она там, но я подозревал, что это был просто еще один признак боли, которая причиняла ущерб ее телу.

Я вытащил из кармана телефон и написал Энцо, чтобы Линда пришла и упаковала Самаре сумку, когда он закончит выяснять что ей известно.

— Думаю, что лучше спросить, как долго я планирую мучить Коннора, прежде чем перережу ему горло?

Она вздрогнула, и я заподозрил, что своими словами зашёл слишком далеко. Тем не менее, она не вырвалась из моих объятий и едва удостоила Линду взглядом, когда та тихо вошла в спальню.

— Ты позвонила ему, — прошептала она, еще глубже зарывшись затылком в подушку.

Линда не потрудилась ответить, и на ее лице не было стыда, когда она принялась собирать вещи Самары. Было приятно знать, что у одной из них хватило ума привлечь меня, даже если это произошло слишком поздно. Но реакция Самары меня обеспокоила.

Опустошенная.

Покорная.

Как будто нет ничего хуже того, что я знаю правду, ничего хуже того правосудия, что я могу свершить. Самара никогда не заставляла меня чувствовать себя хуже других, хотя она знала, чем занимается семья Белланди. Возможность того, что она может возненавидеть меня за убийство кого-то, кто причинил ей боль, была слишком сокрушительной, чтобы ее рассматривать. Линда застегнула чемодан, поставила его у изножья кровати и уставилась на Самару, которая отказывалась смотреть на нее.

— Когда-нибудь ты поймешь. У тебя будет девочка, которую ты любишь как родную, и если кто-то посмеет причинить ей боль, ты сделаешь все возможное, чтобы защитить ее.

Самара кивнула, но даже в этом движении не было ее обычной изюминки. Я подозревал, что дело не только в боли в горле, но не стал настаивать. Мы не двигались, пока не подошел Энцо, чтобы забрать чемодан, а потом я выбрался из постели. Я подхватил Самару на руки, поднял ее и вынес из комнаты.

Моя Самара бы протестовала. Сказала бы, что может ходить, что она не инвалид. Эта Самара позволила это без слов, уткнувшись лицом в мое плечо и удовлетворенно вздохнув.

Сломанная Голубка.

Она даже не вздрогнула, когда я забрался к ней на заднее сиденье, а Энцо тронулся с места, чтобы добраться до моего дома.

Глава 10

Глава 10

Самара

Я уставилась на пол BMW. Рука Лино легла на мое голое бедро, и я знала, что он хотел успокоить меня. Чуть выше колена, в этом не было ничего неуместного. Ничего такого, что могло бы пробудить мое тело, особенно учитывая тот факт, что менее двух часов назад меня чуть не задушили.

Но это произошло. Почему-то вместо того, чтобы успокоить, его прикосновение ощущалось как заявление. Как клеймо.

Отдалённо я знала, что воздух холодный, слышала, как спереди работает обогреватель, чтобы согреть его. Лино снял пиджак и накинул его мне на плечи, но это не имело значения. Я все равно не чувствовала холода.

Я чувствовала его взгляд на себе, чувствовала неловкое напряжение, когда он смотрел на Энцо прося совета. Я знала Лино так хорошо, что это было не смешно, знала все его манеры и особенности. Я знала выражение его лица, которое означало о том моменте, когда мой веселый друг исчезает, уступив место безжалостному бизнесмену, который добивается своего любой ценой.

Я также знала, что то, как он слишком неподвижно сидит на сиденье рядом со мной - это просто затишьем перед бурей. Я чувствовала, как он кипит под поверхностью и ждет своего часа, чтобы вспыхнуть. Я знала, что только ради меня он откладывает этот взрыв. Произошло то, чего я никогда не хотела. Даже если он еще не знает всей правды, он, без сомнения, скоро узнает ее.

Коннор мертвец.

И я буду нести ответственность за пятно, оставленное на душе моего лучшего друга. Это знание как удар под дых, осознание того, что я стану причиной гибели человека, которого любила больше всего на свете.

Мое сердце колотилось в груди в бешеном ритме, а в голове крутилось одно и то же слово на повторе.

Черт. Черт. Черт.

Он не должен был узнать, не должен был увидеть меня такой слабой. Мое тело словно окаменело, а мозг лихорадочно перебирал все, что я могу сказать, чтобы спасти нас от ситуации, в которой мы не должны были оказаться. Но ничего не осталось, никакой лжи. Осталась только правда.

— Самара, — пробормотал он, пытаясь поймать мой взгляд, повернув лицо в мою сторону. Я проигнорировала его, обнаружив, что на этом пятне на ковре гораздо легче сосредоточиться, гораздо легче погрузиться в оцепенение, которое делало все немного менее болезненным.

— Голубка, посмотри на меня, — мягко приказал он. Взяв меня за подбородок, он проигнорировал вздрагивание, которое меня напугало. Руки слишком близко к моему горлу, слишком близко, чтобы обхватить и сжать. — Я никогда не причиню тебе вреда. Ты знаешь это.

Он повернул мою голову, чтобы заглянуть мне в лицо, но я все еще не могла заставить себя встретиться с ним взглядом. Эти теплые карие глаза слишком понимающие, слишком знакомые. Каждый раз, когда он смотрит на меня, мне кажется, что он заглядывает мне в душу. Я не хочу, чтобы он увидел, насколько я сломлена. Не тогда, когда я знала, что он будет искать это.

— Господи, блядь, — простонал он, прижимаясь лицом к моей шее. Его тело задрожало от ярости, как будто он мог видеть это даже без моего взгляда.

Я позволила ему обнять меня, позволила вывести нас из машины так, чтобы мои босые ноги не касались холодного пола его гаража. Его запах, наполняющий мои ноздри, ощущался как знакомое утешение - пряная ваниль и чистый мужчина. Я хотела погрузиться в то ощущение, когда меня так нежно обнимают его руки. Почувствовать, что я важна для кого-то необратимым образом.

Неизбежно.

Проведя так много лет под властью того, кто стремился только контролировать меня, использовать меня и манипулировать мной, одной мысли о том, что у меня есть власть над Анджелино Белланди, которая приходит с любовью и привязанностью, было достаточно, чтобы немного отодвинуть оцепенение. Немного помутнения.

Когда я открыла глаза, он смотрел на меня сверху вниз. Его дыхание сбилось, когда наши глаза наконец встретились, и мои руки сжались вокруг его шеи в ответ.

— Вот она, vita mia, — пробормотал он.

Перевод: Моя жизнь.

— Что это значит? — прошептала я, мой хриплый голос заставил его ноздри на мгновение раздуться. Он поднялся наверх по лестнице, свернул в спальню и осторожно усадил меня на кровать. Сев на край, он посмотрел на меня, где я свернулась калачиком.

— Моя жизнь. — Мое сердце сжалось, и в горле застрял стон. Я хотела этого. Больше всего на свете я хотела быть для него всем так же, как он всегда был всем для меня.

— Здесь ты будешь в безопасности. Энцо останется, пока я не вызову кого-нибудь из других парней, чтобы присмотреть за тобой. Он будет внизу, если тебе что-нибудь понадобится.

Мои глаза расширились, я метнулась к нему, когда он встал с кровати.

— Куда ты уходишь?

— Я должен найти его, — пробурчал он. — Он не может просто так уйти после того, что сделал с тобой.

Я схватила его за руку и потянула, пока он не сел со мной на кровать.

— Пожалуйста, не оставляй меня, — умоляла я. Я не знала, почему мне казалось таким важным, чтобы он остался со мной, но когда он наконец узнал правду о моем браке, я нуждалась в нем. Мне нужно было знать, что он не собирается уходить, нужно было знать, что он не испытывает ко мне такого же отвращения, как я сама, за все, что я терпела. Это было неразумно, даже в этот момент я знала это.

Но когда паника охватила мои легкие, я забралась к нему на колени и оседлала его бедра, чтобы обвиться вокруг него, как обезьяна.

— Самара. — Его голос стал неровным, как будто я мучила его, заставляя остаться со мной.

— Пожалуйста, Лино, — прошептала я с прерывистым рыданием. — Пожалуйста, не уходи. Ты мне нужен.

— Хорошо, — вздохнул он, наклонив голову вперед, чтобы прижаться губами к моей макушке в нежном поцелуе. Я знала, что это самое близкое к настоящему, что я когда-либо получу от него. Если это все, что я могу получить, этого будет достаточно. Это должно быть так.

Он встал, держа меня в своих объятиях, демонстрируя удивительную силу. Я, конечно, знала, что он сильный. То, как его костюмы облегали руки и грудь, не оставляло в этом сомнений. Но что-то в мужчине, который может встать без посторонней помощи, неся мой вес на себе, кажется таким нереальным. Таким надуманным.

Таким Лино.

— Давай вымоем тебя и немного поспим. Ты больше никогда не заснешь с его прикосновениями на твоей коже.

Я кивнула в знак согласия ему в шею, почувствовав, как его руки на мгновение сжали мои бедра. Он провел нас в смежную ванную комнату, усадил меня на туалетный столик и освободился от моей хватки. Застенчиво скрестив ноги, я старалась не думать о том, как я обвила его.

Что бёдра Лино были у меня между ног.

— Ты можешь принять душ? — спросил он, рассматривая ванну и отдельный душ.

— Да. Я хочу смыть его, а не сидеть в воде, испачканной им.

Он кивнул, потянулся, чтобы включить массивный гранитный душ, затем вернулся ко мне, поднял меня со стойки и спустил вниз по своему телу, пока мои ноги не коснулись теплого кафельного пола.

Он сглотнул, что-то мелькнуло на его лице, прежде чем он отстранился и начал расстегивать свою белоснежную рубашку.

— Что ты делаешь? — пискнула я.

— Помогаю тебе принять душ.

— Ты…что? — Я смотрела, как он снимает рубашку с плеч, и мой взгляд остановился на татуировке на его груди - глаз, смотрящий на меня. Он был реалистичным, расплывался в облачке тумана и абстрактных племенных деталях, а единственным вспышкой цвета была сама радужка, бледно-серого цвета с голубым оттенком. Моя рука потянулась, чтобы коснуться его, пальцы провели по ресницам, которые расходились веером от глаза. Лино тихонько вздохнул, так тихо, что я чуть не пропустила это.

— Что это?

— Мое все. Все, что я защищал годами. Все, что я хочу для себя.

Я в замешательстве нахмурила бровь и посмотрела на него, обнаружив, что он весело улыбается мне.

— Однажды ты поймешь, Голубка. А пока давай помоем тебя.

— Я могу это сделать, — слабо запротестовала я, вздрогнув, когда его пальцы пощекотали мое бедро, и он потянулся к краю моей футболки. Я заметила момент, когда он, казалось, узнал эмблему группы, смотрящую на него, и редкое мгновение самодовольного удовлетворения промелькнуло на его красивом, угловатом лице.

— Ты часто спишь в моей футболке, vita mia? — Я поборола желание скрестить руки на груди, слишком сбитая с толку его близостью и этими предательскими пальцами, танцующими на моей коже.

Перевод: Моя жизнь.

Улыбка, которую он мне подарил, одновременно разозлила меня и заставила мой пульс участиться. Такова была сокрушительная красота идеальных зубов и полных губ Лино, приподнятых вверх, чтобы показать ямочку справа от его рта.

— Ты спала в ней, когда была с ним?

Мое лицо вспыхнуло, внезапно я почувствовала, что надевать одежду друга в постель было неуместно. Не то чтобы я представляла Лино, когда была с Коннором; я не использовала человека, которого когда-то называла своим мужем, чтобы заполнить пустоту. Но несмотря на то, что наши отношения никогда не были романтическими, если бы мне пришлось выбирать между Коннором и Лино, даже в самые счастливые моменты нашего брака, не было сомнений, кого бы я выбрала. Лино просто часть меня.

Вторая моя половина. Даже как друг.

— Ты надела мою футболку. — Он задрал ее, но она зацепилась за мои руки, когда я опустила ее вниз.

— Я могу принять душ одна, — прошипела я, борясь с ним, когда он снова потянул.

— Голубка, ты едва стоишь на ногах. Я ни за что не оставлю тебя принимать душ одну.

Свободной рукой, он поднял мои руки вверх, чтобы удерживать их над моей головой. Я не могла дышать. Не могла найти пути к действиям, не с моим обнаженным торсом, открытым для его глаз, и так близко к прикосновению его голой груди.

— Расслабься. Ты можешь доверять мне.

Я кивнула, глубоко вдыхая. Изнеможение было реальным, оно наступало все больше и больше, чтобы одолеть меня с каждой секундой, которую я тратила на сопротивление. Я знала, что если мы не покончим с душем в ближайшее время, то я свалюсь с ног. Моя грудь вздымалась от дыхания, соски мягко царапали его кожу, посылая покалывание прямо в мою сердцевину. Его глаза не отрывались от моего лица, не опускались ниже, чтобы увидеть обнаженную женщину практически в его руках.

Это было подтверждением того, что Лино никогда не будет чем-то большим, чем другом, никогда не увидит во мне никого, кроме лучшего друга и младшей сестры своего другого друга. Он отступил на полшага, его пальцы расстегнули брюки, так что они упали к ногам, и он сделал неловкое движение, снимая их и освобождая ноги от носков и ботинок. Я не смотрела вниз, не осмеливалась взглянуть, носит ли он нижнее белье или как он может выглядеть, если не носит. Мои эмоции кружились, усталость вывела их на передний план.

Мужчина, которого я всегда хотела, даже не замечал меня. Поэтому, я решила, что буду учиться сопротивляться его обаянию и тоже не замечать его. Медбрат. Он стал медбратом, который собирался профессионально помыть меня с губкой.

В душе.

Голый.

Быстро сглотнув, я скользнула пальцами под пояс трусиков бикини и позволила им упасть к ногам. Я отвела взгляд от Лино, делая первый самостоятельный шаг с момента нападения.

Когда мои ноги дрогнули, он оказался рядом, прижимая меня к себе. Сильные руки схватили меня сзади за бедра, приподняв над полом ровно настолько, чтобы он мог затащить нас в массивный душ под струю воды в центре. Как только мои медно-рыжие волосы намокли и прилипли к моим плечам, как мокрая крыса, он отвернул меня от себя.

Я была благодарна за эту отсрочку. Избегать зрительного контакта почти невозможно, когда он находился так близко. Прикасаясь ко мне. Крышка бутылки открылась, и вскоре его пальцы скользнули по моим волосам и медленно массировали кожу головы так тщательно, что, кажется, я застонала и закрыла глаза.

— Пахнет тобой, — прошептала я.

— Мой шампунь обычно так пахнет. — Юмор вернулся в его голос, но в нем чувствовалось напряжение. Как будто находиться так близко ко мне обнаженной причиняло боль. Я могла только представить, что это похоже на то, как если бы ты увидел свою сестру голой, учитывая то, как он не отреагировал на меня. Я думала, что в наших отношениях что-то изменилось, думала, что не только я почувствовала внезапную искру и желание с тех пор, как объявила о разводе.

Но, похоже, я снова ошиблась, когда дело коснулось Лино. Я сомневалась, что это в последний раз.

— Это твоя комната?

Он замер, словно осознав, что что-то имеет вес. Что-то в этот момент имело значение для него, но я не знала, что именно. Просто я знала его достаточно хорошо, чтобы услышать, как крутятся шестеренки в его голове.

— Да, Голубка. Это моя ванная. Это моя кровать.

— Почему ты не привёл меня в комнату для гостей?

— Завтра. Мы поговорим о таких вещах утром. После того, как ты расскажешь мне правду, я открою тебе свою правду.

Я сглотнула, пока он ополаскивал мои волосы, понимая, что пришло время быть честной. Но утром. На ночь я просто хотела забыться. Притвориться, что, возможно, существует версия жизни, в которой Лино может быть моим. Где кто-то может заботиться обо мне так, как он.

Где я имею значение.

Поэтому, когда он наносил кондиционер на мои волосы, я погрузилась в ощущения того, как его руки касаются моей спины, как его покрытый тканью пах касается моей задницы. Горячая вода казалась моей коже раем, но ничто не могло сравниться с тем, как Лино проводил мыльной мочалкой по каждому дюйму моего тела. Он не колебался, не задерживался ни на одном ключевом месте и был совершенно методичен в том, как мыл меня, но ничто не могло отнять того факта, что он заботится обо мне. Что он любит меня настолько, чтобы пройти через что-то подобное вместе со мной.

Ради меня.

К тому времени, как он медленно раздвинул мои ноги, чтобы провести мочалкой по самым интимным частям моего тела, я настолько расслабилась, что наполовину заснула, и мое тело содрогнулось со стоном. Он замер в ожидании, и я почувствовала его дыхание у своего уха.

Словно мои бедра думали сами за себя, они откинулись назад и прижали мою задницу к его бедрам.

— Самара, — простонал он на мучительном вздохе. Его рука быстро вернулась к мытью меня и он отстранился, чтобы смыть с меня мыло. Сдерживая слезы, я внезапно поддалась усталости, просачивающейся в мои кости, и позволила ей смыть боль.

Отказ.

Вода выключилась, и он вышел, чтобы взять полотенце и вытереть меня. В оцепенении я позволила ему провести меня в спальню, почти не сопротивляясь, когда он надел одну из своих рубашек мне через голову. Через минуту он уложил меня в постель, и прошло всего несколько мгновений, прежде чем он подполз ко мне сзади и обнял меня.

Это было самое быстрое засыпание с той ночи, когда Коннор напал на меня.

И на данный момент сон был всем, что имело значение.

Глава 11

Глава 11

Самара

Солнечные лучи выглядывали из окон через не закрытые шторы. Я застонала, чувствуя вибрацию от этого в своём горле, как в открытой ране. Как только я открыла глаза, я вспомнила, где нахожусь. Вспомнила прошлую ночь.

Приподнявшись, чтобы сесть, я осмотрела пространство, которое было спальней Лино. Никогда не бывая здесь раньше, не имея для этого причины, поскольку он купил дом после того, как мы стали слишком взрослыми, чтобы обниматься во сне без последствий, я не знала, чего ожидать.

Очевидно, что он проектировал его не один. Стены были выкрашены в темно-сине-серый цвет, мужественный и доминирующий. Беспорядка здесь немного, замысловатый стеллаж, казалось, встроен в стену справа от меня. По обеим сторонам кровати стояли тумбочки, а у самого большого окна оборудована зона отдыха с кожаными креслами. Я представила, как он сидит там и смотрит на улицу, попивая свой утренний кофе, и эта мысль вызвала у меня улыбку.

Но Лино нигде не было. Он пообещал не бросать меня, не так ли? Разговор прошлой ночью казался неясным, и я вспомнила об обезболивающем, которое Линда дала мне. В сочетании с болью в моем теле удивительно, что я вообще что-то помню.

И я помнила некоторые ощущения в ярких красках.

Схватив очки с тумбочки, куда Лино, должно быть, положил их после того, как я заснула, я встала, медленно направилась в ванную и занялась своими делами. Нанеся зубную пасту на палец, я, по крайней мере, избавилась от неприятного ощущения, с которым проснулась. Я вернулась к кровати, пытаясь придумать альтернативу, чтобы спуститься вниз в футболке без нижнего белья, когда дверь распахнулась и вошел Лино. Небрежно одетый в свои любимые спортивные штаны и без рубашки, я боролась с желанием пускать слюни на его рельефный пресс, который я не хотела замечать прошлой ночью.

— Что ты делаешь вне постели? — спросил он, нахмурив брови в своей обычной расстроенный манере. Фиолетовый чехол моего телефона, зажатый в его руке, ярко контрастировал с его серыми спортивными штанами.

— Это мой телефон? — Мой лоб нахмурился, когда я посмотрела на него в замешательстве.

Он пожал плечами и невозмутимо сунул его в карман.

— Что ты делаешь вне постели? — повторил вопрос он.

— Мне нужна одежда. Ты оставил мой чемодан в комнате для гостей? — спросила я, и он покачал головой, как будто я забавляла его. — На мне нет нижнего белья, Лино.

— О, поверь мне. Я в курсе. Ложись в постель, я принесу тебе что-нибудь. Нижнее белье и леггинсы?

— Ты не собираешься рыться в моей одежде, — возразила я, делая шаг к нему.

— Посмотри на меня, — зашипел он, и гнев, который, как я знала, прошлой ночью скрывался под поверхностью во время наших мирных моментов, вышел на поверхность. — Ложись в постель или, да поможет мне судьба, я сам тебя туда уложу.

После его резких слов, которые Лино редко говорил мне, я осторожно забралась в кровать и бросила на него свирепый взгляд.

— Счастлив?

Он издал шутливый смешок и повернулся к двери, ведущей в его гардеробную. Он быстро вернулся с нижнем бельем и леггинсами, помогая натянуть мне их вверх по ногам, к моему огорчению.

— Лино, тебе не нужно…

— Тише, Самара. Я забочусь о тебе. Смирись с этим.

— Я ранена, а не мертва. Я сама могу надеть свое гребаное белье, спасибо, — шипела я, отбрасывая его руки, когда он схватил меня за задницу и заставил встать, чтобы он смог натянуть их до конца.

Стоя на коленях у моих ног, он поднял на меня глаза. Под гневом, кипевшим на его лице, я увидела боль.

— Ты видела их?

Я покачала головой, мне не нужно спрашивать, что он имел в виду синяки. Я чувствовала, как они пульсируют у меня под кожей с болью, которую нельзя игнорировать, но я никогда не признаюсь в этом Лино. Не тогда, когда он, казалось, намеревался кормить меня с ложки в течение следующих трех лет. Прежде чем я успела осознать это, он поднял меня с пола и заключил в свои объятия. Обхватив ногами его талию для устойчивости, я прижалась к нему. Поскольку все стало менее расплывчатым, чем ранее, ощущение от того, что меня несут, стало более напряженным. Странно и эротично одновременно, но грозное выражение его лица подавило любое поднимающееся во мне желание. Когда он вошел в открытую дверь ванной и остановился перед зеркалом, я убрала с него ноги, и он медленно опустил меня, пока мои ступни не коснулись пола.

— Посмотри на них. — Он хрипло произнёс эти слова, его голос стал глубже, и я поняла, что с ним не стоит спорить. Я отвернулась от него и посмотрела в зеркало, позволяя своим глазам остановиться на темно-фиолетовых отметинах, покрывающих мое горло. Когда я встретила его взгляд в зеркале, он казался диким от ярости.

— Это больше, чем простая травма. Он чуть не убил тебя, — прорычал он.

— Я здесь, Лино, — прошептала я, мое сердце сжалось, когда его глаза закрылись, и он кивнул, прижавшись губами к моим волосам, как будто ему нужен был контакт, чтобы понять, что я реальна. Когда я повернулась к нему лицом, он снова взял меня на руки, и я не стала возражать.

— Он причинял тебе боль раньше? — спросил он, как только усадил меня на кровать и сел рядом. Я не хотела смотреть на него, желая продолжать трусить, но я также знала, что должна ему все объяснить.

— Не так, — прошептала я и поняла, что говорить это неправильно, когда его лицо снова исказилось от ярости. — Это всегда были мелочи. Хватал меня, шлепал меня один или два раза. Ничего достаточно серьезного, чтобы я подумала, что он способен на это.

Даже когда я произносила эти слова, они казались ложью, но я не была готова погрузиться в ту ночь, когда сказала Коннору, что хочу развода.

— Почему ты мне не сказала? — спросил он, и его голос заставил меня прижаться к нему ближе на кровати, чтобы коснуться его щеки своей рукой. Даже когда на глаза навернулись слёзы, я продолжила.

— Я никогда не хотела, чтобы ты знал. Ты единственный человек, который смотрит на меня и видит кого-то сильного. Кого-то, кто может постоять за себя. Я не хотела потерять это. — Прошептала я, мое горло сжалось в попытке сдержать слёзы.

— Пережив это, ты станешь только сильнее, — возразил он.

Я кивнула, потому что давно поняла, что это правда. Чтобы выжить после нападения Коннора, требовалась сила, о которой я даже не подозревала, тем более что я полна решимости сделать это, не рассказывая своей семье или Лино о случившемся.

— Я не могла вынести мысли о том, что ты посмотришь на меня по-другому. Мысль о том, что ты можешь пожалеть меня за то, что произошло, когда я сама приняла решение, которое привело меня туда, это было тем, что я не могла вынести. Поэтому я скрывала это от тебя. Я скрывала это от всех.

— Ты не в ответе за то, что он сделал, — прошипел Лино, вырываясь из моей хватки с внезапной яростью на лице.

— Я этого не говорила. Но я выбрала его. Я вышла за него замуж, Лино. Я позволила ему терзать меня годами и лишить всего, что имело для меня значение, кроме тебя. Он разрушил мое представление о себе, и я позволила ему. Если я даже не могла защитить себя или постоять за себя, тогда я не имела права просить тебя рискнуть всем, чтобы защитить мою честь, которую я не заслужила.

Глубокие глаза Лино потемнели, и он покачал головой, прежде чем придвинуться ближе ко мне.

— Ты ошибаешься. Я должен защищать тебя, и ты должна доверять мне в этом. Обещай мне, что никогда больше не будешь хранить от меня секреты, — приказал он. — Я серьезно, Самара. Больше никаких тайн.

— А как насчет тебя? Ты сказал, что откроешь мне свою правду после того, как я признаюсь. Значит ли это, что ты тоже хранишь секреты? И я должна просто принять их? — Я огрызнулась, скрестив руки на груди.

— Я открою тебе свой секрет, когда тебе станет лучше. Это не секрет, а то, в чем ты просто отказываешься себе признаться, но ничего страшного. Между нами скоро все станет очень, очень ясно. Понимаешь, о чем я говорю?

Мои глаза расширились, и я прикусила нижнюю губу, чтобы побороть дрожь.

— Нет, — честно прошептала я. До того, как он помог мне принять душ, словно нянька, я могла подумать, что потемневший взгляд, которым он смотрел на меня, уютно устроившуюся в его постели, может быть похотью. Но после таких действий это было невозможно.

— Поймёшь, — просто сказал он, схватив с тумбочки пульт от телевизора и нажав кнопку. Плоский экран опустился с потолка, и он включил популярное фэнтезийное шоу, чтобы я погрузилась в него. — Я пойду принесу тебе что-нибудь поесть и немного напитков, чтобы припрятать их в мини-холодильнике на несколько дней. Некоторые из моих парней внизу, разрабатывают план поиска Коннора. Они не будут тебя беспокоить здесь, наверху, и я не хочу, чтобы ты спускалась туда.

— Стыдишься меня? — прошептала я, ненавидя то, как мой голос выдавал, насколько истощены мои эмоции.

— Никогда, но тебе нужно отдохнуть. Я хочу, чтобы твоя задница лежала в моей постели как минимум два дня. Если тебе что-то понадобится, а меня здесь не будет, напиши мне, и я достану это для тебя.

Он стащил одеяло, прижимая руку к моему плечу, пока я не легла на кровать, и помог подложить подушки позади меня. Нежно уложив меня, я вздохнула от удовольствия, когда покрывало цвета лесной зелени окутало меня теплом.

— Посмотри немного телевизор. Я вернусь через несколько минут. — Он положил мой телефон на тумбочку.

— Я действительно думаю, что нам следует поговорить о том, почему мой телефон был у тебя. — Сами слова прозвучали сонно, но я попыталась отогнать волну усталости, которая пришла с таким уютом.

Он не ответил. Вместо этого он поцеловал уголок моего рта, оставив меня ошеломленной, а затем я смотрела, как он с важным видом направляется к двери. Плечи - моя любимая часть мужского тела, и сильные, широкие плечи Лино меня не разочаровали. Однако от вида его задницы в этих спортивных штанах мне захотелось откусить от нее кусочек.

— Хватит пялиться на мою задницу! — крикнул он, обогнув дверной проем.

— Тогда прекрати трясти ее, дразнилка! — Со смехом ответила я.

✽✽✽

Почему мужчины всегда настаивают на том, чтобы прерывать чтение книги именно тогда, когда она становится интересной? За последние два дня, проведенные в постели Лино, я поняла две вещи. Во-первых, у него было шестое чувство, когда я собиралась прочитать сексуальную сцену, и он прерывал это.

Лино встал с кровати и ушёл в соседнюю спальню. Я отвела глаза от книги в руках, чтобы посмотреть, как он уходит, но он быстро вернулся. Он взял книгу из моих рук, чтобы поставить ее на тумбочку.

— Ложись, — приказал он, и я поборола желание закатить глаза. Я все равно сделаю то, что мне сказали, потому что второе, что я поняла, это то, что Лино должен заботиться обо мне. У меня не хватало духу сказать ему, что это, вероятно, больше для его пользы, чем для моей. Откинув голову на подушку, я подставила ему горло. Доверяя, даже не принимая во внимание то уязвимое положение, в которое он меня поставил. Нет никого, кому я доверяю больше, чем Лино.

Поэтому, когда его покрытые кремом руки нежно коснулись связок моего горла, я даже не вздрогнула. Я наблюдала за ним, впитывая то, как его глубокие глаза сосредоточены на синяках, как будто только одно его прикосновение могло стереть пятно, оставленное Коннором на моей коже. Когда его руки обхватили мое горло, он наклонился вперед, чтобы прижаться своим лбом к моему, и наши взгляды, наконец, встретились.

— Я в порядке, — прошептала я хриплым от волнения голосом, хотя мне хотелось застонать от удовольствия, когда он втирал крем в заднюю часть моей шеи. Там я была менее чувствительна, скорее мышечная боль, чем боль от удушья, и то, как его мозолистые пальцы деликатно касались кожи, похоже на чистый рай.

Он посмотрел мне в глаза и прошептал.

— Я чуть не потерял тебя.

— Ты никогда не сможешь меня потерять, — глупо ответила я, выдавая гораздо больше, чем обычно позволяла себе в своих эмоциях к нему. Безопасная дистанция, дружеская дистанция всегда были ключом к игнорированию того, как все достигало апогея, когда он прикасался ко мне. Когда он был у меня перед лицом и когда его руки были на мне, не было никакой дистанции.

Я бы легко потеряла себя в нем, если бы не взяла это под контроль.

А это привело бы только к разбитому сердцу.

Он закрыл глаза, убрав глубину своего взгляда настолько, что я почувствовала, что могу дышать.

— Перевернись, — прошептал он, опускаясь на колени. Я хотела поспорить, хотела сохранить рассудок, сопротивляясь и устанавливая между нами некоторую дистанцию, но обещание того, что еще Лино может сделать для меня, было слишком сильным, чтобы сопротивляться. Я перевернулась на живот, услышав, как позади меня открылась еще одна бутылка. Одна из его рук скользнула под мою футболку, скользя по коже в области поясницы и медленно поднялась туда, где мог бы быть мой бюстгальтер, если бы я его надела. Когда другая его рука коснулась меня, я ахнула от прохладного масла, покрывавшего ее.

Мне не привыкать к массажам от Лино, но обычно он делал их через барьер одежды. Его руки на моей коже, нежно поглаживающие позвоночник вверх и вниз и разминающие напряженные мышцы, вызывали во мне совершенно новые ощущения.

Кожа к коже, все казалось большим.

Мое тело ожило, как будто его рук было достаточно, чтобы я услышала его сосредоточенное дыхание. Чувствовала жар его тела, когда он оседлал мои бедра. Чувствовала давление его паха на мою обтянутую леггинсами попку. Я хотела, чтобы это было по-настоящему, хотела большего.

Но даже если бы Лино хотел этого, я не могла.

Я покончила с мужчинами. Покончила с болью, которую они причиняли, и ложью, которую они говорили. Как бы сильно я ни любила Лино, он был мужчиной в глубине души, и он однажды уже ранил меня своей ложью.

В конце концов, я не была миссис Анджелино Белланди, как он обещал.

Мы провели несколько долгих мгновений, сосредоточившись на напряженных мышцах возле моего позвоночника, и мне хотелось заплакать из-за за потери тепла его тела, когда он перекинул ногу и слез с меня. Даже если мое более логичное «я» понимало, что лучше покончить с этим. Эта дистанция между нашими телами - хорошо. Это нормально.

Нам нужно вернуться к нормальной жизни.

Я перекатилась на спину, прежде чем сесть и подтянуть колени к груди.

— Знаешь, тебе не обязательно оставаться здесь со мной, — прошептала я, когда он вернулся после мытья рук в ванной. В его руках был еще один тюбик с мазью, и он сел у моих ног.

— Мне нравится заботиться о тебе, — пробормотал он. Когда он схватил меня за лодыжку, я вздрогнула. Я должна знать, что он ничего не упускает, когда дело касается меня, и, вооруженный знаниями, он начнёт анализировать каждую отметину на моем теле. Он потянул чуть сильнее, ожидая, пока я уступлю ему свою ногу. Тюбик в его руке оказался кремом от шрамов, и он натер им ступни моих ног. Он держал меня неподвижно, пока я извивалась, и казался невосприимчивым к моей щекотке.

— Что ты собиралась рассказать мне насчёт этого?

— Я еще не разобралась, — призналась я, пока он массировал выпуклые мясистые шрамы.

— А что на самом деле произошло?

— Это не имеет значения. Теперь все кончено, так что нет смысла пересказывать все детали…

Он вскинул голову, сжал челюсти, а его ноздри раздувались, как у загнанного в угол животного.

— Это хуже, чем задушить тебя?

Я отмахнулась от него с усмешкой, которая звучала так же фальшиво, как и ощущалась.

— Не знаю что произвело на тебя такое впечатление. — Он перешел на другую ногу, но его взгляд не отрывался от моего лица.

— Иначе почему ты еще не рассказала мне? После того, как он душил тебя, я думаю, что признавать что-либо ещё было бы несущественно. Что, черт возьми, произошло? — Его большие пальцы сильнее вдавились в свод моей стопы, его раздражение подталкивало его к той грани, по которой, я знала, он ходил ежедневно в своей деловой жизни, где он стал безжалостным королем.

— Лино…

— Я узнаю, Самара. Да поможет мне Бог, я, блядь, узнаю. И если это прозвучит не из твоих уст, я сойду с ума. Я редко злюсь на тебя. Не испытывай меня.

Я знала, что он имеет в виду каждое слово, знала, что теперь, когда он знает, что есть что искать, он будет безжалостен, пока не узнает правду. Не имеет значения, что я никогда не ходила в больницу, что нет никаких официальных записей. Линда знала, а Джаспер подозревал.

— Я наступила на стекло.

Его взгляд был не чем иным, как чистым огнем, но слова застряли у меня в горле.

— Самара, — предупредил он.

— В ту ночь, когда я сказала ему, что хочу развода. Он был недоволен. Я не знала, что он пьян, иначе я бы подождала. Он всегда быстро заводился, когда выпивал но он так хорошо это скрывал. Я даже не подозревала, пока он не подошёл достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его запах.

Закончив с моими ногами, Лино провёл рукой вверх по моей икре сзади, едва ощутимо надавливая на неё через леггинсы. Я знала, сколько сдержанности требовалось от него, чтобы так нежно прикасаться ко мне, знала, что он пересиливает себя и стремится к слишком мягким прикосновениям, чтобы не причинить мне боль.

— Я отбивалась от него. Пыталась убежать, и мы разбили зеркало в пол, которое держали в углу спальни. Когда я убегала, я наступила на стекло, торопясь уйти. Я бежала до самой Линды, так что к тому времени, когда мы пытались достать осколки, они уже были глубоко.

— Отсюда и шрамы, — вздохнул он.

— Отсюда и шрамы, — ответила я, на мгновение подумав, что он может оставить это в покое.

— Ты сказала, что больна. Сказала, что это желудочный грипп, и это единственный раз, когда ты не подпустила меня к себе. Я знал, что ты лжешь, но я думал, что тебе просто нужно время, чтобы смириться с разводом. Я дал его тебе, как идиот. — Он с шипением выдохнул, как будто не мог поверить, что дал мне пространство, в котором я нуждалась .

— Мне действительно нужно было пространство. Дать мне его было правильным, — пробормотала я, изо всех сил пытаясь успокоить его. — Независимо от того, что заставило меня нуждаться в этом пространстве, ничто не меняет того факта, что я нуждалась в нем.

— Он причинил тебе боль? Помимо осколков, ты сказала, что была драка?

Я вздрогнула, закрывая глаза, чтобы не смотреть на него.

— Моя работа - заботиться о тебе. Мне нужно знать, vita mia.

Перевод: Жизнь моя.

— Он сказал, что я его. Что я всегда буду только его, и он хотел доказать это. Поэтому он схватил меня, толкнул вниз и… — Я сделала паузу, скорчив гримасу. Что бы я ни делала, как бы ни корчилось мое лицо, слова просто не шли. Я никогда не говорила этого вслух, никогда не признавала этого. Линда знала по моим травмам, знала по тому, как я вздрагивала, когда опускала свое тело в ванну, что Коннор взял то, что я не отдала добровольно.

Лино напрягся, его рука замерла на моей икре, а пальцы впились в мои леггинсы, как будто он просто не мог больше сдерживать себя.

— Скажи это, — прошептал он, глядя мне в лицо. — Мне нужно услышать, как ты это скажешь, Голубка. — Его голос надломился, даже несмотря на ярость, исказившую его черты.

Я закрыла глаза, отгоняя видение его гнева. Это был единственный шанс признаться в том, что преследует меня во сне. Или что проследовало. У меня не было кошмаров с тех пор, как я начала спать в объятиях Лино. Он всегда был моим безопасным местом.

Мой дом.

— Он меня изнасиловал, — призналась я, борясь со жгучими слезами под веками. Я надеялась, что этого объяснения достаточно, потому что я не смогла бы пережить все болезненные подробности.

Пальцы Лино дернулись на моей ноге, а затем его прикосновение исчезло. Я открыла глаза, когда кровать сместилась из-за потери его веса, и я увидела, как он захлопнул за собой дверь спальни.

— Лино! — Закричала я, желая погнаться за ним. Но я знала, что даже в его самые счастливые моменты в последние несколько дней, встать с кровати самостоятельно - самый быстрый способ вывести его из себя, поэтому я выпрямилась и встала на колени, уставившись на дверь так, будто она вот-вот распахнется, и прислушалась. .

Отчетливый звук ударов раздался из нескольких комнат ниже, и его мучительный рев эхом отразился от стен. Я поднесла руки к лицу, прижимая их к губам, чтобы унять дрожь, когда слезы наконец вырвались на свободу и потекли по моим щекам в шквале отчаянных эмоций. Я хотела все исправить и должна исправить боль, которую причинила.

Но я не могла. Я знала лучше, чем кто-либо другой, что это невозможно исправить.

Дверь медленно открылась, когда он вернулся в комнату, его лицо ничего не выражало, он сел на край кровати, внезапно обессилев. Я уставилась на него, не в силах придвинуться к нему и исправить ситуацию, пойманная в ловушку собственной ненависти к себе. Мой взгляд упал на окровавленные костяшки пальцев его рук, кожа была разодрана в кровавое месиво, а его руки дрожали, несмотря на пустое выражение лица.

— Лино, — всхлипнула я, протягивая руку, чтобы в ужасе накрыть его.

— Иди сюда, — прошептал он, его голос соответствовал пустоте на его лице. Я кивнула и подползла вперед на коленях, пока они не коснулись его бедра. Его лицо внезапно повернулось к моему, и выражение его глаз заставило меня вздрогнуть. Они были полны страдания, полны ярости, настолько сильной, что мое сердце заколотилось в груди.

Затем он прикоснулся ко мне, обхватив за талию и положив руку мне на шею. Он приподнял меня и усадил к себе на колени, так, что я оседлала его ноги, а его рука прижала меня к груди. Его лицо склонилось к моей шее, спрятавшись в завесу моих волос, и когда он вдохнул меня, я заплакала, уткнувшись ему в плечо.

Он оставался так, казалось, целую вечность, просто обнимая меня, пока мой мозг пытался понять, что происходит.

— Он уже был мертв за то, что сделал с тобой, но теперь он будет страдать, прежде чем я, наконец, дарую ему милость смерти. — Его дыхание щекотало мою шею, и я почувствовала угрозу на фоне его заявления.

— Нет, — прошипела я. — Я не хочу этого… — Он отстранил лицо от моей шеи, недоверчиво глядя на меня.

— После всего, что он сделал, ты все еще защищаешь его? — Ярость Лино кипела вовсю, написанная в каждой черточке его сурового выражения лица.

Я нерешительно потянулась, взяв его за затылок.

— Я защищаю тебя, — сказала я рваным шепотом. — Он не стоит такого риска, пятна на твоей душе или возможности быть пойманным. Я не потеряю тебя из-за него.

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Думаешь, это оставит на мне след? Причинить ему боль?

— Конечно, оставит. Убийство есть убийство, Лино. Что бы он ни сделал…

Он выпустил рваный вздох.

— Сделать ему больно так же, как он ранил тебя, будет величайшей честью в моей жизни. — Он резко отстранился, поднял меня со своих колен, чтобы я могла встать, и оставил меня сидеть в центре кровати, задаваясь вопросом, что, черт возьми, только что произошло. Когда он вернулся, костяшки его пальцев были отмыты от крови, хотя рваные полоски плоти все еще выглядели ободранными и болезненными. Он потянулся, чтобы стащить меня с кровати, и я не стала спорить. Я просто снова обхватила его своим телом и позволила ему вынести меня из спальни и спустить вниз.

— Что мы делаем?

— Я приготовлю тебе ужин. — Он усадил меня на один из табуретов у огромного острова, и я смотрела, как он достает замороженное слоеное тесто из морозилки. Я понимающе улыбнулась ему, потому что слоеное тесто означало одно.

Он готовил мне бурекас.

У меня закружилась голова от внезапной смены атмосферы, когда он ухмыльнулся мне. Он готовил мне бурекас только тогда, когда ему что-то было нужно.

Я просто не знала, что именно.

Глава 12

Глава 12

Лино

Последнее, что я хотел сделать после признания Самары, - это оставить ее. Я не сомневался, что она открывала себя для нашего будущего, даже если она не была готова к самим словам. Ее тело говорило само за себя, и то, как она инстинктивно обнимала меня и искала во сне, сказало мне все, что мне нужно было знать.

Мы с Самарой на одной волне.

Она моя. Моя для защиты и моя для любви. Моя для поклонения и обожания. Моя, чтобы прикасаться, целовать и трахать.

Так же, как я ее. Ее убежище и привязанность. Ее, чтобы вращаться вокруг неё.

Но осознание того, что Коннор сделал с ней, оказалось слишком тяжелым для меня. Ей нужно освободиться от него, и у меня есть возможность сделать это. Мне просто нужно оставить ее, чтобы сделать это.

— Мне нужно тебя кое о чем спросить, — пробормотал я, откладывая вилку. Самара нарезала последний жареный помидор своего завтрака, прищурившись на меня, как будто с нее достаточно моих вопросов.

— О чем? — спросила она.

— Чего он хотел, когда напал на тебя прошлой ночью?

Напряжение покинуло ее тело во внезапном облегчении, когда она решила, что эта тема разговора безопасна. Что ж, относительно безопасна по сравнению с другими темами, которые мы обсуждали после нападения.

— Деньги, — призналась она.

— Что случилось с его трастовым фондом — Я взял свою тарелку и направился к раковине, чтобы ополоснуть ее и убрать в посудомоечную машину.

Самара сморщила нос, когда я повернулся, чтобы посмотреть на нее, ожидая ответа. Это движение слегка приподняло ее очки, и мне захотелось снять их и поцеловать морщинки, которые они скрывали на ее носу.

— Он прожег его около года назад.

— Азартные игры. — Я кивнул, понимая, что в этом есть смысл. Даже если его трастовый фонд был огромным, когда я изучал его, после того как Самара начала с ним встречаться.

— Деньги были нужны, чтобы играть больше? Что-то еще?

— Не знаю, — прошептала Самара, задумчиво пережевывая последний кусочек тоста. — Меня это не волновало настолько, чтобы спросить.

— Хорошо, я свяжусь со своим парнем и узнаю, есть ли у него что-нибудь для меня. Затем мне сегодня нужно ненадолго отлучиться. Пока меня не будет, Энцо проследит за всем здесь.

Она встала, поднося ко мне свою тарелку с выражением лица, молча провоцируя меня сказать что-нибудь по этому поводу.

— В этом нет необходимости. Я сама справлюсь, — возразила она. — Мне не нужна нянька.

— Он не нянька. Энцо будет сегодня здесь для твоей защиты, и я поговорю с Маттео о том, чтобы при тебе был человек круглосуточно. Пусть он выберет того, кому доверяет.

Я взял тарелку из ее рук, когда она наклонилась, чтобы поставить ее в посудомоечную машину. Сделав это за нее и пинком закрыв дверь, я приподнял бровь, прежде чем схватить ее с ног и усадить в гостиной. Я бы предпочел, чтобы она оставалась в постели, но я не мог допустить, чтобы Энцо смотрел на нее в постели.

— Я могу ходить, — надулась она, когда ее обтянутая серыми леггинсами задница ударилась о подушку моего кожаного дивана.

— А я могу тебя нести.

— Энцо тоже будет носить меня на руках?— Я стиснул зубы, зная по невинному выражению ее лица, что она понятия не имеет, чем рискует, провоцируя таким образом мою ревность. В любом случае, я делал все, что мог, чтобы скрыть это от нее еще со школы. Как только я заставил себя перестать гоняться за ее свиданиями, у меня не осталось выбора, кроме как принять тот факт, что она ходит на свидания. Что она, в конце концов, будет водить мужчин к себе в постель. Мужчин, которые не были мной.

— Нет, не будет. Единственная причина покинуть этот диван - пойти в ванную, а это недалеко. Кроме того, Энцо принесет тебе все, что тебе понадобится. — Я стоял, глядя на нее сверху вниз и призывая ее поспорить со мной.

Озорная улыбка расплылась по ее лицу, отчего у меня перехватило дыхание. Она так чертовски красива, что иногда это больно, но знание того, что мы ходим по краю пропасти, где она наконец-то станет моей, помогало облегчить эту боль. Как только она будет готова, вся эта красота будет смотреть на меня, пока я делаю ее своей так, как всегда должно было быть. Она схватила свою любимую подушку, ту, которую я хранил специально для нее, хотя она выделялась в моей гостиной, как белая ворона. На фоне моих чистых, почти индустриальных линий и коричнево-черной мебели, темно-фиолетовая декоративная подушка Самары и соответствующий пушистый плед были, пожалуй, единственными личными штрихами в доме.

Прежде чем я стал целибатом, ожидающим развода Самары, не одна женщина смотрела на них обвиняющим взглядом. Я никогда не объяснял им, ни одной из них, что это принадлежит моей замужней лучшей подруге. Все они знали, что единственное место, которое они могли заполнить в моей жизни, было чисто сексуальным, и их это устраивало. Я был абсолютно честен в том, что был недоступен, и многие женщины были готовы использовать меня для удовлетворения своих собственных потребностей.

Услуга за услугу.

Лежа на боку, как непреднамеренная сирена, она потянулась и уткнулась лицом в подушку. Самое прекрасное в Самаре то, что она совершенно не представляет, какое влияние оказывает на мужчин. Частично это и моя вина, что я в годы ее становления я так часто отгонял мальчиков.

— Что, если мне понадобится что-нибудь из моего чемодана? Мне отправить его в спальню?

— Да, — пробурчал я, но я знал, что она куда-то клонит.

Она закусила губу, подтверждая это тонким сочетанием застенчивости и игривости, которое было так очаровательно. Игривая сторона Самары редко проявлялась с кем-либо еще, она всегда так заботилась о том, что кто-то может подумать о ней, что она теряет бдительность. Но не со мной, со мной она всегда высказывает свое мнение, всегда чувствует себя комфортно, просто оставаясь той, кто она есть. Мне нравилось осознавать, что я даю ей это, что перед лицом всего того хорошего, что она привнесла в мою мрачную, сосредоточенную на работе жизнь, я могу дать ей что-то взамен.

— Значит, он должен просто порыться в чемодане с моим нижним бельем, если мне понадобится свитер?

Кажется, я зарычал, срывая с себя толстовку и бросая ей. Она хихикнула, потрясено глядя на меня.

— А если мне нужны носки? — Спросила она. Зашипев от разочарования, я повернулся, чтобы выйти из гостиной.

— Я полагаю, мне стоит надеть лифчик? — позвала она, заставив меня обернуться и посмотреть на нее. Она скрестила руки на груди, пытаясь скрыть грудь, которая была довольно большой для ее роста 5 футов 4 дюйма. Самара состояла из сисек и задницы, тела, созданного для того, чтобы мужчины пускали слюни. Я, конечно, знал, что на ней нет лифчика. Я чувствовал это, когда она прижималась ко мне во сне, или когда она устраивалась на моих коленях, или лежала подо мной. Я просто не позволял себе думать о том, что могу прикоснуться к груди, о которой мечтал с подросткового возраста, всего лишь потянув за ее футболку. То, что я увидел ее в душе, пышную с темными сосками, от которых у меня заныли яйца, ничуть не помогло.

Я развернулся и побежал вверх по ступенькам, чтобы принести ей лифчик и носки. Я порылся в ее чемодане, задаваясь вопросом, выбрала ли Линда специально самое удачное нижнее белье, которое смогла найти, или Самара просто не обладала большим разнообразием. Я и надеялся, и боялся, что это может быть последнее. Я бы проводил все свое время внутри нее.

Эта женщина станет моей смертью. В этом не было никаких сомнений.

✽✽✽

Разговор с Кэмпбеллом только ухудшил мое и без того плохое настроение. Его первоначальная проверка финансов Коннора показала, что дела обстоят гораздо хуже, чем могла предположить даже Самара. Когда они поженились, по его настоянию у них были отдельные банковские счета, и, похоже, это было единственным, что удерживало Самару от полного банкротства. Мало того, этот ублюдок был в глубокой связи с Тирнаном Мерфи. Безжалостный ростовщик, который действовал в пустоте, оставленной Маттео, он давал деньги людям с семьями и детьми, которые от них зависели, и ему было наплевать, что это часто оборачивалось против невинных людей. Поскольку Кэмпбелл нигде не смог найти ни единого следа Коннора, я знал, что мне придется позвать Райкера на помощь.

Я уже собирался встретиться с судьей Эдом Райаном, но новая информация о долге Коннора сделала эту поездку еще более срочной. Тирнан не мог не ожидать, что жена уплатит долг мужа за свой счёт, и если этот ублюдок сделает шаг в сторону Самары, я знаю, что начну полномасштабную войну за территорию.

Судья Райан был таким же жестким, как и они, и обычно отдавал предпочтение Белланди. Как бы он ни ненавидел всю преступность в городе и рост насилия с применением оружия, он также был достаточно практичным, чтобы понять, что, хотя Маттео действует вне рамок закона, он не даёт городу погрузиться в абсолютный хаос. Такие люди, как Тирнан Мерфи, хотят этого хаоса, и Маттео единственный, кто стоит у него на пути. Не говоря уже о том, что у судьи Райана есть дочь на несколько лет младше Самары и меня. Я знал, что он сделает все, чтобы защитить свою драгоценную девочку, и если я смогу сыграть на этом чувстве и нарисовать яркую картину того, что Самара пережила от рук своего бывшего, у меня будут приличные шансы добиться ее развода в этот же день.

Быстрый звонок подтвердил, что он дома, и это дало мне прекрасную возможность для моей просьбы. Его дом был роскошен, элита чикагского одного процента. Семья Райан происходила из длинной линии благотворителей города. Отсутствие у Райана сына, которому он мог бы передать все это, когда-то было предметом для сплетен в Чикаго, но он постепенно отошел от семейного бизнеса в банковской сфере и стал судьей, воспитывая свою дочь так, чтобы она отдавала долг городу и ставила его на первое место в своей жизни.

Упрямая молодая женщина занималась благотворительным фондом для городских детей, осиротевших в результате насилия с применением огнестрельного оружия. Она питала слабость к детям, и город боготворил ее за все, что она делала, чтобы помочь им. С ее длинными волосами цвета воронова крыла и ярко-зелеными глазами она была красивым ребенком с плаката, о котором любая некоммерческая организация могла только мечтать.

Проблема быстро превратилась в то, что некоторые пятна в городе были полны решимости использовать ее для контроля ее отца. Он этого не потерпел. Нанял охрану для ее защиты и регулярно консультировался с Энцо, чтобы поддерживать системы безопасности и обучение персонала в актуальном состоянии. Она была революцией, и не все этого хотели.

Один из охранников, которого я знал по имени, впустил меня через парадные ворота, а другой, которого я не узнал, открыл переднюю дверь, как только я остановил BMW в конце проезда.

— Мистер Белланди, он ждет вас, — позвал он. Я поспешил пройти внутрь особняка, как только охранник закрыл мою дверь. Не в моих интересах тратить время судьи Райана. Нет ничего, что он ненавидит больше, чем расточительство.

Это касается как времени, так и еды.

Только не тогда, когда речь идёт о его семейном наследии и роскошном доме. У всех свои причуды, я полагаю.

Пройдя через прихожую, я направился по коридору налево, пока не остановился у открытой двери его кабинета. Его дочь Ирина стояла перед столом, коротко указывая ему на что-то. Словно услышав мое приближение, она повернулась ко мне с яркой улыбкой.

— Мистер Белланди. Рада вас видеть.

— Я тоже рад вас видеть, Ирина, — сказал я, искренне радуясь встрече. Я часто помогал её фонду, познакомившись с этой женщиной мимоходом, достаточно хорошо, чтобы понять, что она одна из приятных.

— Как Самара? — спросила она, раскусив мой бред насквозь, когда впервые увидела нас с Самарой вместе на одном из ее благотворительных мероприятий, куда я часто приводил ее в качестве своей пары.

— На самом деле я здесь именно из-за нее, — сказал я, взглянув на ее отца, который сидел за столом, и наблюдал за нашим общением. — Ее бывший морочит ей голову с разводом. Мне нужно, чтобы об этом позаботились сегодня.

— Ну, и тебе привет, Анджелино, — с ухмылкой сказал судья Райан, жестов указывая на место напротив себя.

— Оставлю вас с этим, — Ирина выскользнула из комнаты, прекрасно понимая, что ей не место в делах отца, когда речь идёт о его должности судьи.

— Здравствуйте, судья, — вздохнул я, опускаясь в кресло, когда он снова посмотрел на него.

— Конечно, ты знаешь, что вмешательство в бракоразводный процесс немного не в моей специальности. — Он настороженно посмотрел на меня.

Я оглядел кабинет, оценивая тонкости его мужского пространства, которое имело тенденцию в очень традиционном направлении. Возможно, это не в моем вкусе, но это не значит, что я не мог оценить это по достоинству.

— Я бы не спрашивал, если бы это не было важно.

— И это никак не связано с твоими чувствами к девушке? — Его недоверчивый взгляд сказал, что он знает, что это ерунда.

Я вздохнул.

— Конечно, связано, но это сложно.

— Просвети меня, иначе я не смогу вникнуть, не понимая, во что ввязываюсь. Ты - бизнесмен. Ты знаешь, что моя репутация находится под угрозой из-за этих услуг, о которых мы договариваемся. Мне нужно знать, что это не обернётся против меня.

Я выплюнул это, не имея другого выбора, кроме как просто признать правду перед лицом его угрозы не помогать мне. Я не знаю других судей достаточно хорошо, чтобы обратиться к ним с такой просьбой.

— Он был жестоким. Изнасиловал ее, когда она попросила о разводе. Три ночи назад он ворвался в дом и душил ее. Оказывается, он промотал свой трастовый фонд и ему нужны деньги, чтобы расплатиться с Тирнаном Мерфи. Мне нужно, чтобы она развелась с Уолшем до того, как Мерфи придет искать возмездия. Это лучший способ обезопасить ее.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня, моргая.

— Он причинил ей боль? — Я кивнул в ответ, глядя на свои руки, сжатые в кулаки.

— Она не может пойти на работу, потому что у нее синяки. Ее ноги в шрамах от того, что она наступила на стекло, когда пыталась убежать от него после изнасилования.

Он вздохнул, потирая руками стареющее лицо.

— Предоставление развода принесет много пользы в глазах Тирнана Мерфи. Не имея ничего, что может защитить ее, он все равно попытается использовать ее в качестве рычага давления. Мерфи не откажется от такой женщины, как мисс Махони, когда она окажется под его контролем.

— Я знаю. Она недолго будет Самарой Махони. Я сделаю все возможное, чтобы защитить ее. Ты это знаешь.

— Ты женишься на ней, чтобы защитить ее?

— Я женюсь на ней, потому что люблю ее. Но да, я женюсь на ней сейчас, чтобы защитить ее, — согласился я. — Если она станет Самарой Белланди, даже Тирнан Мерфи не посмеет к ней прикоснуться.

— Ты сообщил ей о предстоящей свадьбе? — спросил он, но уже потянулся к телефону, чтобы позвонить.

— Еще нет. — Я пожал плечами, хотя во мне бурлило беспокойство. Я серьезно говорил, что сделаю все, чтобы защитить ее, даже уговорю ею выйти за меня замуж с помощью угроз.

Я просто очень надеялся, что до этого не дойдет ради нашего брака.

— Желаю тебе удачи в этом, друг мой, — усмехнулся судья, набирая номер телефона.

Я прислушался, когда он начал разговаривать с кем-то на другой линии, выясняя, кто ответственен за дело Самары, и договариваясь, используя как можно меньше информации. Я ценил его осмотрительность, потому что знал, что Самара убьет меня, если о насилии станет известно благодаря моему вмешательству.

Я не хотел, чтобы она оказалась по другую сторону от меня, даже если мысль о том, чтобы сразиться с ней лицом к лицу, была приятной.

Особенно когда она станет моей женой.

К тому времени, как он закончил свой телефонный разговор, в суде меня уже ждало постановление о разводе. Самара была свободна, и я мог сделать ее своей.

Наконец-то, блядь.

Глава 13

Глава 13

Самара

Общение с Энцо оказалось не таким уж ужасным. На самом деле, он напоминал мне Лино. По крайней мере, когда Лино не погряз в стрессе из-за моей жизни и принятых мною решений. Он был забавным, очень интересным, хотя и выглядел как зверь.

Я встречала его время от времени, но никогда не видела его ни в чем, кроме костюма. Поэтому, когда он появился в джинсах и простом черном свитере с V-образным вырезом и мотоциклетных ботинках на ногах, мне пришлось сделать двойной дубль. Слово «Прокатиться» растянулось на нижней стороне его правого бицепса, «Умереть» - на левом. Я представила, что существует творческий способ втиснуть «или» под его одежду, и мне почти захотелось спросить. Единственное, что меня остановило, так это странное поведение Лино перед тем, как он вышел из дома.

Я не притворялась, что знаю, что происходит в голове моего лучшего друга. Он загадка, но чтобы он выглядел таким ревнивым - это неслыханно.

Итак, Энцо и я провели несколько часов за просмотром фрагментов боевиков из коллекции Лино, обсуждая, насколько сложными были трюки. Я, похоже, твёрдо стояла на позиции «это дерьмо невозможно». Энцо был в лагере «выглядит весело».

Безумец. Он казался сумасшедшим, но я подозревала, что он делал это, чтобы развлечь меня. Чтобы отвлечь меня от всего происходящего. В каком-то смутном смысле я знала, что прошлой ночью он был тем водителем, который вёз нас от моего дома к Лино. Я также знала, что он достаточно любезен, чтобы не комментировать ни синяки, ни ту ночь. Он не вел себя как нянька, просто ходил и ждал меня с руками и ногами, так что я не чувствовала себя обузой.

Поэтому, когда Лино пришел домой, я полусонно лежала на диване, а Энцо сидел в кресле, которое, как я знала, часто предпочитал Лино. Расслабленный голос Лино был полон облегчения, и этого было достаточно, чтобы вернуть меня с края сонной земли.

— Привет, vita mia, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы провести пальцами по моим волосам.

Перевод: Моя жизнь.

— Привет, — сонно пробормотал я в ответ.

— Как все прошло? — спросил Энцо. Я перевела взгляд в его сторону и увидела, что он стоит и потягивается своим гигантским телом.

— Дело сделано, — загадочно сказал Лино.

— Что сделано? — спросила я. Я не знала, что на меня нашло, потому что понимала, что лучше не задавать вопросы о бизнесе Лино. Ничего хорошего из этого не могло получиться.

— Твой брак. — Он ухмыльнулся, протягивая мне лист бумаги, который я села и взяла. Выделенные жирным шрифтом слова уставились на меня, заставив задохнуться от шока.

Постановление о разводе.

Я разведена. Наконец, полностью и окончательно освободилась от Коннора после почти года борьбы, и все потому, что я не могла заставить себя признать, что он сделал со мной.

— Я разведена? — спросила я, подняв на него широко раскрытые глаза.

— Да, ты наконец-то развелась. — Его глаза превратились в жидкий огонь, когда он посмотрел на меня сверху вниз. Я даже не могла догадаться, что пронеслось у него в голове, и этот момент закончился так же быстро, как и начался, когда Энцо откашлялся.

— Ну что ж, мне пора идти. — Он подошел к нам и наклонился, чтобы коснуться моего плеча. Я не могла сдержать свою реакцию, все еще наполовину застряв в дезориентации, которая пришла после пробуждения и того, что мой мир потряс собственный развод.

Я отпрянула назад так резко, что толкнула диван. Стыд мгновенно взял верх. Потому что я ненавидела так реагировать на человека, который был ко мне только добр. Дыхание вырвалось с хрипом, и я открыла рот, чтобы извиниться.

— Все в порядке, дорогая. Не беспокойся об этом. Исцеление требует времени. Увидимся, когда ты наконец появишься в офисе.

Он понимающе ухмыльнулся в сторону Лино, прежде чем выйти из гостиной. Я хотела окликнуть его и сказать, что знаю, что он не причинит мне вреда, но мой голос словно застрял у меня в горле.

— Все действительно в порядке, Самара, — успокоил меня Лино, протягивая руки. Я кивнула, принимая приглашение встать и обнять его за шею. Он приподнял меня, пока я не оказалась достаточно высоко на его теле, чтобы переместить свою хватку на нижнюю часть моих бедер, и ощущение его пальцев так близко к самым интимным частям меня казалось более навязчивым. Должно было быть страшно, учитывая то, как я отреагировала на руки Энцо на моем чертовом плече. Но вместо этого я чувствовала только комфорт. Каждый дюйм моего тела, который касался Лино, никогда не чувствовал ничего, кроме безопасности, и я надеялась, что это никогда не изменится.

— Как ты добился развода?

— У меня есть друзья в высших слоях власти. Попросил об одолжении судью Эда Райана, — ответил он, и мое тело едва двигалось, пока он поднимался по лестнице. Он держал меня так неподвижно, так уверенно в своих руках, что не оставалось места для страха. Я верила, что он не уронит меня, верила, что он сделает все возможное, чтобы поймать меня в любой момент, когда я упаду.

Я находила утешение в том, что он моя опора, моя константа в жизни, на которую я всегда могу положиться. Даже если наши отношения никогда не станут чем-то большим, чем дружба, есть что-то поистине прекрасное в том, как мы любим друг друга так яростно, без осложнений в виде секса. Он чувствовал себя моим партнером в гораздо большей степени, чем Коннор, и я подумала, что должна была прислушаться к этому голосу, вместо того, чтобы сказать «да» мужчине, за которого мне не следовало выходить замуж.

Я замахнулась слишком высоко, разочаровала его, когда не смогла стать идеальной светской женой, в которой он нуждался. Довела его до того, что он пил и играл в азартные игры, сожалея о выборе, который он сделал, женившись на мне. Но я усвоила урок, поняла, что иногда человеку действительно лучше быть одному.

Так что у меня не было мужчины, который ждал бы меня в постели каждую ночь. Для этого и нужны вибраторы, и если я захочу найти кого-нибудь для секса, такая возможность всегда будет. Я получала от Лино то общение, в котором нуждалась.

Все остальное было необязательным.

— Сегодня есть ещё хорошие новости, — прошептал он, неся меня.

— Хм? — спросила я, сонливость уже наступала после мгновенного толчка в мои чувства.

— Айвори родила пару часов назад. У них с Луной все хорошо. — Он прижался носом к моему носу с искренней, радостной улыбкой на лице. Я упустила это из виду и ненавидела себя за то, что моя ситуация отняла это у него - пусть даже временно.

— Это хорошо. Маттео дал им несколько минут покоя, прежде чем начать мочиться на них обеих?

Его тихий смешок озарил его глаза, и я поняла, что наблюдать за изменениями с такого близкого расстояния было еще более захватывающим зрелищем, чем все те разы, когда я видела это на большем расстоянии между нами.

— Я думаю, что персонал больницы будет препятствовать этому. Вероятно, они в безопасности, пока не вернутся домой.

Я притворно вздохнула, слишком хорошо осознавая, как его глаза застыли на моих губах.

— Как смеет персонал больницы препятствовать проявлению черт пещерного человека? Это дискриминация.

Войдя в спальню, он осторожно опустил меня на кровать. Его глаза все еще смотрели на меня с теплом, когда он пробормотал.

— Поспи немного, Голубка. Скоро тебе это понадобится. — Он повернулся, чтобы пойти принять душ после своего рабочего дня. Я свернулась калачиком и уткнулась лицом в подушку, которую он использовал каждую ночь, чтобы его запах окружил меня. Даже его зловещего предостережения не хватило, чтобы оттолкнуть комфорт, который окружал меня и привлекал.

Я уснула до того, как он вышел из душа.

Разведённая. Одинокая.

Свободная.

Глава 14

Глава 14

Лино

Дом Маттео никогда не казался запретным. Не то что раньше, когда мой дядя был главным и управлял домом, как тюрьмой. Несмотря на охрану, которую Маттео усилил после возвращения Айвори в его жизнь, охранники были дружелюбны и ценили оказанное им доверие. Маттео поощрял лояльность и хороших сотрудников, и они часто получали довольно выгодную работу за то, что были мафиози.

Охранять особняк за двенадцатифутовым забором и воротами было примерно настолько безопасно, насколько это вообще возможно, когда дело касалось безопасности. Даже если им приходилось преодолевать холодные чикагские зимы, чтобы проверить собственность или сделать свою ротацию на улице. Так что неудивительно, что как только я вошёл в дверь, Шрам ухмыльнулся мне.

В самые обычные дни в доме было весело.

День после рождения Луны был особым случаем.

Я не хотел мешать их семейному отдыху или отвлекать внимание от выздоровления Айвори, но Маттео позвал меня, чтобы я познакомился с малышкой.

От такого приглашения нельзя было отказаться.

Я хотел взять с собой Самару, но подумал, что синяки на ее шее могут вызвать у Айвори беспокойство. Маттео сказал, что роды прошли так гладко, как никто и не мог ожидать, его Ангел справилась с родами так же хорошо, как она справлялась со негодяями, которые угрожали нерожденным младенцам.

Шрам не был тем, кого я бы назвал мягкотелым, хотя Айвори привнесла в него это. Но видеть, как он ходит и воркует с новорожденным на руках, - просто комично.

Я потянулся к красивой девочке, оглядывая кухню, когда раздался голос Дона.

— Вымой руки, грязное животное! Ты заразишь ее какой-нибудь болезнью, и я сам тебя убью!

Шрам тихо хихикнул, его грудь вибрировала от попытки сдержать звук, чтобы не разбудить Луну. Я хмыкнул, направился на кухню и снял пиджак, чтобы закатать рукава.

Я постарался показывать Дону, как мою каждую трещинку на руках.

— Чертов Райкер пошел прямо на нее. У этого человека под ногтями больше крови, чем у гробовщика, но он думает, что может просто взять малышку Луну? Не в мою смену. — Он помахал ножом перед моим лицом, нарезая огурцы для Айвори. Оказалось, что ее тяга не исчезла после родов.

Я полагал, что это предпочтительнее, чем пристрастие к маринованным огурцам. Дон совершил больше ночных забегов с маринованными огурцами, чем я мог сосчитать.

Это и банановый йогурт с кусочками темного шоколада. Эта женщина была сумасшедшей.

Я подозревал, что Маттео больше никогда не прикоснется к бананам.

Как только я вымыл руки в соответствии с предпочтениями Дона, Шрам, наконец, передал мне ребенка.

— Ну, здравствуй, маленькая принцесса, — проворковал я, уложив ее голову к себе на руку и покачивая так же, как делал Шрам. Она не шелохнулась, просто позволила мне подержать ее, пока она спала.

— Где Айвори? — прошептал я, глядя на сверток в своих руках. Тусклые каштановые волосы, как у ее матери, длинные и тёмные ресницы, хотя ее головка была почти лысой. Эти маленькие губки достались ей от ее матери, сложенные в идеальную ангельскую гримасу, когда она спала. Но нос - это все Маттео, и из его болтовни прошлой ночью я знал, что у нее его голубые глаза. Идеальное сочетание их двоих, закутанных в сиреневое детское одеяльце и крепко спящих. Надеюсь, она сохранит голубые глаза. Она казалась крошечной в моих руках, и я мгновенно захотел себе дюжину таких.

— Спит. Маленькая Луна не давала ей спать большую часть ночи. Это была тяжелая первая ночь дома, — ответил Дон, но в его голосе не было ничего, кроме любви, когда он смотрел на ребенка у меня на руках. Никакого разочарования по поводу того, что его собственный сон, вероятно, был прерван, поскольку он тоже жил на участке.

— Что они делают дома после больницы? Разве они не должны быть под наблюдением или что-то в этом роде? — спросил я, потому что даже я знал, что на следующий день возвращаться домой - редкость.

Ответил Шрам, и я действительно должен был предвидеть ответ. После стычки Айвори с Адрианом Риччи, в результате которой Шрам получил пулю, Маттео не рисковал, когда речь шла о ее безопасности.

— Ты знаешь Маттео. Риски для безопасности. К ним дважды в день приезжает врач, чтобы осмотреть их обоих на всякий случай, но все выглядит хорошо, так что здесь они в большей безопасности.

— Логично, — кивнул я, глядя на другую женщину, с которой он, без сомнения, не будет рисковать. Бедняжка, вероятно, проведет под замком большую часть своей жизни, если не всю.

Я ни капли не виню Маттео.

Айвори медленно спускалась по ступенькам, и я наблюдал, как Донателло поспешил к ней.

— Ты же знаешь, что тебе не следует спускаться по лестнице одной. Мы могли бы принести ее к тебе.

Она усмехнулась, отмахиваясь от пожилого мужчины, чтобы подойти ко мне и протянуть руки, приподняв бровь. Я понял, что не хочу сдаваться, малышка слишком хорошо чувствовала себя в моих руках. Как будто ребенок принадлежал мне.

Мне придется исправить это, как только я смогу привлечь Самару на борт и как только разберусь с отцом.

Со вздохом я передал Луну ее матери. Малышка открыла глаза в тот момент, когда почувствовала Айвори, смотря на нее с явной любовью, которую только мать может получить от новорожденного.

— Маттео и Райкер ждут в офисе, — наконец сказал Шрам, нависая над Айвори. Она улыбнулась своему телохранителю и погладила его по щеке, когда он заворковал Луне.

Очевидная дружба, сила связи, которую они создали, была тем, на что я мог только надеяться, что Самара создаст, когда я назначу ей постоянную охрану. Я просто надеялся, что для этого не потребуется никого подстрелить.

Помахав рукой и поцеловав Айвори в щеку, я направился по коридору к кабинету Маттео, а Дон шел за мной по пятам. Шрам остался, никогда не отдаляясь от Айвори, даже в уединении их дома, если рядом не было Маттео. Каким-то образом Айвори чувствовала себя совершенно комфортно в его присутствии, как будто он просто ее продолжение. Даже когда они не общались, они чувствовали себя спокойно в присутствии друг друга, и я надеялся, что она каким-то образом сможет убедить Шрама в том, что он заслуживает такой любви, которую она обрела с Маттео.

Такой любви, какая у меня с Самарой.

Любви, которая никогда не уйдёт, которая будет ждать, пока не станет безопасной. Любви, которая существует благодаря самопожертвованию.

Настоящая.

Когда мы вошли в кабинет, Маттео стоял с широкой улыбкой. Гордый отец, молча спрашивающий, видел ли я его драгоценную девочку. Лучшее, что он когда-либо создавал.

— Она идеальна, — сказал я, подойдя и коротко обняв его и похлопав по спине. — Совершенно идеальная.

— Ей нужны кузены, — пошутил Маттео, но его слова вторили моим мыслям на кухне.

— Я работаю над этим. Как только Самара будет готова, она получит его.

Маттео усмехнулся, и я почувствовал, как мои губы изогнулись в ответной улыбке. После стольких лет, когда я желал Самару и знал, что она вне моей досягаемости, что было бы небезопасно сделать ее своей, когда над моей головой висели угрозы моего отца, казалось совершенно нереальным знать, что она наконец-то так близка к тому, чтобы стать моей.

Райкер прочистил горло.

— Я рад за вас. Вы это знаете, — хрипло сказал мужчина, почесывая затылок, как будто не был готов к празднованию. Все еще застряв в ожидании, когда Кэлла оплачет свою потерю, я знал, что то, что мы оба получили своих женщин, должно быть горько-сладко. Он дал Кэлле год, и у него оставалось ждать еще более четырех месяцев по этому приговору, прежде чем он потребует ее. — Но я хочу перейти к тому, что мы делаем с Уолшем.

Его глаза сверкнули, и все, что я чувствовал, глядя на его месть за Самару, это благодарность.

Я знал Райкера, даже если он был неофициальным членом семьи. Он был семьей. Он хотел, чтобы Уолш страдал почти так же сильно, как и я.

— Он мой, — прорычала я, зверь поднялся на поверхность перед лицом того, что кто-то другой забирает эту месть у меня. Я позволил Коннору жениться на Самаре вопреки своему здравому смыслу. Дал ему самый ценный дар в этом мире, а он причинил ей боль. Он сделал ей хуже, чем я мог представить, на что он способен.

— Я могу помочь, — возразил Райкер, скрестив руки на груди. Он был ниже меня ростом, лишь немного, но из-за массы его тела моя худощавая фигура казалась жалкой. Им с Энцо следовало бы чаще спарринговаться, потому что результат всегда был ужасающим.

— Можешь, — согласился я. — Я хочу, чтобы ты нашел его для меня. Самара нуждается во мне прямо сейчас, и мне не нравится быть вдали от нее. Бог свидетель, что ты сталкер, так что у тебя не должно возникнуть проблем с его розыском. Кэмпбелл потерял все следы; он расспрашивал всех, но ничего не добился. Надеюсь, тебе повезет больше.

Я опустился в свое любимое кресло в кабинете, а Райкер направился к двери.

— Я найду его, — проворчал он. — Не могу обещать, что он не будет в крови, когда ты приедешь, но я найду этого ублюдка.

— Все в порядке, просто убедитись, что он все еще дышит. Думаю, мне придется проявить изобретательность с наказаниями для него, — вздохнул я.

— Мы знаем кого-нибудь из геев? — спросил Райкер у Маттео, и Маттео жестоко усмехнулся ему.

— У меня есть кое-кто на примете.

— Тогда я предлагаю дать ему попробовать его собственное лекарство, — сказал Райкер.

— Мне плевать, как ты это сделаешь, но когда ты его найдешь, ты должен убедиться, что он, черт возьми, страдает за то, что сделал с моей девочкой, — приказал Дон, и более резкий тон его голоса был бы неожиданным при любых других обстоятельствах. Но не тогда, когда речь идет о человеке, который причинил вред Самаре. Сам по себе этот мужчина был миролюбивым, в нем не было ни капли жестокости, несмотря на его привязанность к нам, но ради Самары он расчленил бы самого Коннора.

Я усмехнулся, потому что этот кабинет был единственным местом, где я мог предаться таким мыслям и не быть за них осужденным. Хуже того, я мог действовать в соотвествии с ними без последствий со стороны любого из других парней.

— Как Кэлла? — Спросил я.

Улыбка сошла с лица Райкера.

— Она справляется, — сказал он и выскользнул за дверь.

— Я не могу решить, жалеть ли мне Кэллу и детей или радоваться, что у нее есть кто-то, кто ее так любит, — признался я.

Донателло рассмеялся.

— Ты когда-нибудь встречался с ней?

— Нет, — признался я. — А ты?

— Ага. Однажды столкнулся с ее бывшем в магазине вместе с ней. У Райкера с этим все в порядке.

— Чертовка, — усмехнулся Маттео, подтверждая слова Дона.

Я только надеялся, что она не подействует на Самару, когда придет время им встретиться.

Глава 15

Глава 15

Самара

Лино бросил креветки в сковороду с маслянистым соусом скампи. От одного его запаха у меня потекли слюнки, даже если бы шеф-повар не был самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо видела. На нем была рубашка, что казалось пародией, но вид его серых спортивных штанов, свисающих с его задницы, и облегающей плечи черной футболки, был почти так же хорош.

Почти.

Черный фартук, который он надевал, всегда был вишенкой на торте, но я не осмеливалась комментировать. Я давно научилась не подвергать сомнению фартук, как мне казалось, он не чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы носить его в присутствии кого-либо еще. Хотя я никогда раньше не слышала, чтобы он готовил ужин для кого-то. Я слышала рассказы о том, как он готовил с Айвори, но, учитывая, что это происходило в поместье Белланди, я сомневаюсь, что он рисковал своей репутацией, надев фартук.

Мне нравится это.

Как только он приготовил креветки до совершенства, он бросил лингвини на сковороду и довел до готовности в масляном соусе, которым, как я надеялась, я не забрызгаю всю свою супер-модную пижаму. Это будет высший класс.

Если бы у меня была рубашка с умной фразой о том, что жизнь требует порядка в хаосе, на ней было бы пятно. Это просто про меня.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, наконец повернувшись и накладывая мне на тарелку немного лингвини и креветок. Не теряя времени, я взяла вилку и отправила немного в рот, хотя это обожгло язык. Вырвавшийся стон был бы неприличным, если бы я была голой.

Черт, даже в одежде это граничило с непристойностью. Лино приподнял бровь, как бы указывая на очевидное.

— Горячо, — добавил он, скрестив руки на груди. Затем он занял свое место на островке рядом со мной, многозначительно ударив меня своим коленом.

— Я чувствую себя хорошо. Думаю, я могу вернуться к работе, может быть, завтра? — Предложила я.

Лино рассмеялся, неуверенно покручивая лингвини, как джентльмен. А я ела, как тролль из-под моста.

— Это смешно.

— Почему это смешно? — Я повернулась к нему, желая смотреть ему в глаза, когда он разозлит меня.

— Я вижу, тебе лучше, — усмехнулся он, указывая вилкой мне на лицо. — Настроение вернулось, но твоя шея все еще в синяках. Как ты собираешься это объяснять?

— Я надену водолазку, — сказала я, пожав плечами.

— Нет. Ты вернешься к работе, когда синяки исчезнут, и не днем раньше.

Моя вилка со звоном упала на тарелку, мой взгляд стал ледяным.

— И с каких это пор ты стал моим боссом?

Он положил свою вилку, бросив соответствующий взгляд в мою сторону.

— С тех пор, как мне позвонили посреди ночи и сказали, что кто-то душил тебя! Вот тогда. Теперь ты играешь по моим правилам, vita mia. Ты потеряла право принимать решения о своей безопасности, когда не позвонила мне в тот момент, когда он сделал тебе больно, в первый раз.

Я вздрогнула, прошептав его имя.

— Нет. Я не хочу это слышать, Самара. Ты хоть представляешь, каково это знать, что ты скрывала это от меня? Я думал, что мы честны друг с другом, но я узнал, что ты лгала годами. Не говорила мне, что твой муж причинял тебе боль? — Он усмехнулся. — Я пытаюсь быть понимающим, но я не могу вынести так много. Сейчас я смогу функционировать только в том случае, если буду знать, что ты в безопасности, потому что я контролирую твою безопасность. Я предлагаю тебе принять это.

Я побледнела и в ужасе уставилась на него. Лино никогда не выходил за мои границы, он мог довести меня до предела, но как только я отступала, он находил компромисс. То, что он перешёл эту черту, означало, что я действительно облажалась, и что последствия отразились не только на мне.

Мои секреты ранили его. Я не могу это исправить, но я могу немного помочь ему справиться с последствиями.

— Хорошо, — прошептала я. Какое-то время он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, прежде чем вернуться к еде. Я последовала его примеру, и мы погрузились в немного неловкое молчание, пока не закончили.

Учитывая его настроение, я не хотела слишком сильно давить. Еще до того, как он взорвался, Лино был странным. С тех пор, как накануне он вернулся из дома Маттео, что-то в нем стало еще более напряженным. Как будто он не хотел выпускать меня из виду, несмотря на то, что мое тело заживало. На самом деле, иногда мне казалось, что его чувство срочности связано с выздоровлением. Как будто время шло к чему-то, а я понятия не имела к чему.

А может, я просто не хотела знать, не хотела думать о том, что он смотрит на меня так, словно я могу ускользнуть от него.

Как я могла, если с детства была привязана к нему?

Я хотела понять. Хотела, чтобы он смотрел на меня так, как я всегда мечтала, но для моего здоровья было бы гораздо лучше, чтобы он этого не делал. Я не была готова стать еще одной из его ошибок. Прежде всего, я никогда не переживу, если Лино будет смотреть на меня, как на очередную женщину. Может, он и не был моим, но я значу для него то, что не значила ни одна другая женщина.

Как его лучшая подруга, я была неотъемлемой частью его жизни, а не просто вчерашним сексом на одну ночь.

После ужина Лино разрешил мне одной пройти в гостиную, следя за каждым шагом, словно я могу наступить на мину. Если бы я не была так встревожена переменой в нем, я сочла бы это комичным. Но когда я добралась до дивана, когда уже была готова плюхнуться на свое место и прижаться к нему, Лино остановил меня, нежно, но настойчиво положив руку мне на талию. Я повернулась и увидела, что он смотрит на меня сверху вниз, а в его взгляде было что-то значимое.

Очевидно, давая мне что-то понять, он тяжело вздохнул.

— В чем дело? — Я спросила.

Его рука потянулась вверх, заправляя мои волосы за ухо.

— Ты хоть представляешь, как долго я ждал этого момента? И теперь я не могу найти гребаных слов, сколько бы раз я это ни репетировал.

Моя губа так сильно дрожала, что я прикусила ее.

— Я не понимаю.

— Наконец-то ты развелась, — сказал он.

— Так ты и сказал.

— Тебе нужно больше времени, чтобы вылечиться, но ты на правильном пути, — добавил он.

— Ты меня немного пугаешь, — рассмеялась я.

— Ты не помогаешь. — Он ухмыльнулся мне, качая головой. — Я буду терпелив. Я могу позволить тебе прийти к этой идее со временем, пока мы на одной волне в том, куда мы движемся.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — Я хихикнула, наклонив лицо вниз, чтобы уткнуться ему в грудь, когда мое тело сотрясалось от неловкого смеха.

Его рука обхватила мой подбородок, поднимая, пока мои глаза снова не встретились с его. Еще раз вздохнув, он прошептал:

— К черту все.

А затем он опустил голову, и его губы коснулись моих в шепоте поцелуя. Легкое прикосновение, почти ничего. И все же мое тело ожило, легкие наполнились воздухом, как будто впервые в жизни.

Как будто только Лино мог вдохнуть в меня жизнь. Я отстранилась с вздохом, прикусив нижнюю губу, так как ее покалывало. Его глаза горели, когда он смотрел на меня, а рука, обхватившая меня за талию, отказывалась отпускать.

— Голубка, — прошептал он.

— Стоп. Мы не можем этого сделать, — прошипела я в ответ, толкая его в грудь в момент паники. Он не мог пересечь эту черту, не мог смешать меня с другими, у которых его не было.

Я должна удержать его в единственном виде, в котором могла сохранить, потому что мысль о том, чтобы прожить свою жизнь вообще без него, была слишком болезненной, чтобы об этом думать.

— Мы можем, и мы это делаем, — заявил он, кладя руку на мой затылок. Сжав в кулак мои волосы, он откинул мою голову назад и снова завладел моим ртом. Второй поцелуй был более жестким, более сильным. Когда его торс прижался к моему, его мужской, чистый запах наполнил мои легкие. Он наклонил мою голову именно так, как хотел, и сильнее надавил на мои губы, почти до синяков.

Исчез мой лучший друг, который считал меня забавной. Его заменил завоеватель. Он не унимался, не останавливался. Только после того, как я подчинилась и приоткрыла свой рот для него.

От первого прикосновения его языка к моим губам у меня задрожали колени, а когда он принялся пить из меня, как голодный человек, я почувствовала, что вот-вот рухну.

Независимо от моих чувств, это был Лино. Мой друг, сколько я себя помню. Моя скала.

Моя голова закружилась от мыслей о том, что будет означать этот поцелуй, пока он не стер все эти мысли, кроме чувств к нему, когда он поднял меня с пола и понёс на диван. Эта рука не оставляла моих волос, не отпускала, и я даже не возражала против нежного укуса на моей израненной шеи.

Я ничего не могла возразить, когда губы Лино были на моих.

Когда он сел, мои ноги оседлали его бедра, я наконец оторвала свой рот от его. Я захныкала, прикоснувшись своим лбом к его, глядя на него в замешательстве.

— Почему? — Спросила я. Это была плохая идея. Это могло закончиться только катастрофой, и хотя я пыталась напомнить себе обо всех последствиях, которые это может иметь, ничто не могло рассеять дымку, которую он создал во мне.

Его ответом было лишь дыхание, которое я ощутила на своих слишком чувствительных губах.

— Потому что ты моя.

Я снова оттолкнула его, тряхнув головой, чтобы рассеять туман.

— Этого не может быть. Я не могу быть твоей.

— Ты всегда будешь моей, Голубка, — пробормотал он, а затем принялся показывать это, более нежно притягивая меня к своим губам, но, тем не менее, принимая меня. Я не сопротивлялась третьему поцелую, просто дала ему все, что он хотел. Он одобрительно улыбнулся мне в губы, скользя своим языком по моему в медленном движении, которое превратило меня в лужицу у него на коленях. Когда он, наконец, насытился, он уткнулся лицом мне в шею, позволив моим мыслям плясать в моей голове.

Он не пытался объяснить мне, что происходит, но я чувствовала его самодовольное удовлетворение при каждом движении его пальцев вверх и вниз по моему позвоночнику. Он успокаивал меня без слов, но, похоже, не был заинтересован в словесном утешении.

Он сказал свое слово, и для такого человека, как Лино, это было так просто, как и предполагало его заявление.

Я была его.

✽✽✽

Мне казалось, что я хожу, ладно, сижу, и как будто меня ударило током, после судьбоносного заявления Лино накануне. Каждую часть моего тела покалывало от потребности, которую я чувствовала внутри себя, и то, что у меня слишком давно не было настоящего секса, совсем не помогало.

До нападения Коннора прошел почти год с тех пор, как мы занимались сексом.

Я сходила с ума от маленьких прикосновений Лино, которые казались гораздо более значимыми после поцелуя прошлой ночью, эта пропасть безу Миа была как никогда близка. Я не знала, чего ожидать, не знала, попытается ли он поймать удачу. Но он просто занимался своими делами, как будто ничего не изменилось, когда мы оторвались друг от друга, готовился ко сну и прижимал меня к себе, чтобы поласкать, пока мы спали. Вероятно, прошло то время, когда мне нужно было спать в его постели. Не то чтобы это время когда-либо было, но я не хотела обсуждать эту тему.

Я спала с ним лучше, чем когда-либо без него.

Теперь мысль о том, чтобы пойти в комнату для гостей, казалась опасной темой. Поэтому я решила засунуть голову в песок и посмотреть, что из этого получится. Если я высплюсь, получу немного объятий, это не значит, что я соглашусь на большее. Верно?

Поэтому, когда на следующий вечер входная дверь затряслась от того, что в нее кто-то колотил, когда мы смотрели фильм на диване, я всклочила со своего места на диване. Электричество, которое Лино зажег в моей крови, сделало все более интенсивным, более реальным, и мои реакции казались слишком резкими, учитывая обстоятельства. Лино вздохнул, встал и, казалось, приготовился к драке.

— Лино! Открой чертову дверь!

Я с ужасом посмотрела на Лино.

— Это мой брат?!

— Да, — сказал он, направляясь к двери. Я вскочила на ноги и побежала за ним, хотя знала, что это его не обрадует.

— Что он здесь делает?

— Я позвонил ему, — сказал Лино, ни капли раскаяния ни его голосе, ни на лице.

— Ты что?

Он проигнорировал меня и направился к двери, полный решимости позволить Явину войти.

— Лино! Ты не можешь впустить его сюда.

— Больше никаких секретов, Самара. Я не мог скрыть это от него. Ты его младшая сестра.

Я остановилась в дверях между гостиной и прихожей, в ужасе прижав руки ко рту.

— Это был не твой выбор, — прошептала я.

Он остановился, повернувшись, чтобы взглянуть на меня своим пристальным взглядом.

— Ты пропустила то, что произошло прошлой ночью? Ты моя, и я сказал тебе, что когда дело доходит до твоей безопасности, теперь я главный. Явин знает правду, значит, он будет на борту и сделает то, что я ему скажу сделать, чтобы защитить тебя.

Не сказав мне больше ни слова, он повернулся и открыл дверь. Явин тут же протиснулся в щель, остановившись на пороге, и уставился на меня с яростью на лице. Лино тихо закрыл за ним дверь, дав Явину секунду, прежде чем подтолкнуть его к действию.

— Он мёртв? — наконец спросил Явин. Он не двигался, даже не дернулся в сторону Лино, когда тот заговорил с ним. Его серо-голубые глаза, такие же, как у меня, уставились на мое горло, и я инстинктивно потянулась, чтобы защититься от силы этого взгляда.

— Пока нет, — тихо ответил Лино. — Но будет.

— Лино! — прошипела я.

— Хорошо. Я хочу это сделать, — возразил Явин, повернувшись так, будто посмел сказать Лино обратное.

— Ты можешь прийти, но он мой.

Явин что-то буркнул в ответ, но я не стала слушать.

— Что с моей жизнью сейчас? — Я повернулась и направилась на кухню, чтобы найти запас виски Лино. Затем раздался звук их шагов, и я удивилась, что они вообще заметили, что я ушла.

— Что делаешь? — спросил Лино, пока я рылась в шкафах.

— Я недостаточно пьяна для этого разговора, — призналась я. За моей спиной раздался грубый смешок Явина, как будто он не мог сдержать его, несмотря на свое дерьмовое настроение. — Если вы собираетесь обсуждать убийство, мне нужно быть в хлам, чтобы я могла притвориться, что была слишком пьяна, чтобы вспомнить, что вы говори, когда меня будет допрашивать полиция.

— Самара, — усмехнулся Явин. Наконец найдя виски, я открыла крышку и сделала глоток прямо из бутылки. Лино подошел и выхватил ее у меня из рук, я потянулась за добавкой и свирепо смотрела на него, пока Явин не подошел и не прижал меня к своей груди для медвежьих объятий старшего брата.

— Ты в порядке? Я имею в виду, очевидно, что ты не в порядке, но…

— Вин, я в порядке, — простонала я. — Это было отстойно, но все кончено. Я просто хочу двигаться дальше.

— Верно, — согласился Явин, выпрямляясь и отстраняясь, когда момент братской привязанности миновал. — Ты собираешь свои вещи? Ты поживешь со мной, пока все это не уляжется.

— О, — я взглянула на Лино, прежде чем опустить лицо в пол, когда он посмотрел на меня так, будто может сойти с ума, если я дам неправильный ответ. — Ухх.

— Она в порядке со мной, — проворчал Лино. Явин повернулся, чтобы посмотреть на него с подозрением, и мой взгляд метался между ними двумя. Я не могла предсказать, как Лино справится с ситуацией. Расскажет ли он Явину о нашем поцелуе? Будет ли он вести себя так, как будто этого не было?

После того, как весь день я чувствовала себя на грани, тревога о том, что он может рассказать Явину о поцелуе, казалась слишком.

— Явин, я уже устроилась здесь. Почему бы мне не остаться? Кроме того, мы оба знаем, что ты не хочешь играть в няньку и в тебе нет ни капли терпения. Я буду требовать, чтобы ты меня кормил. Лино кормит меня, а я люблю поесть. Без обид, но подгоревшие тосты не идут ни в какое сравнение...

— Самара, заткнись на хрен, — засмеялся Явин, и я сморщила нос. На лице Лино не было ничего, кроме удовольствия и тепла, когда он смотрел на меня. Он знал меня так хорошо, что я не сомневалась, что он точно знает, как я должна нервничать, чтобы болтать как идиотка. — Она моя сестра. Это моя работа - заботиться о ней, поэтому она едет домой со мной.

Веселье Лино испарилось так быстро, что у меня перехватило дыхание, и он окинул моего брата, своего второго лучшего друга, взглядом, который заставил бы дрожать большинство мужчин.

— Я обещаю тебе, она не выйдет за эту дверь.

Голова Явина дернулась назад, и он мгновение смотрел на Лино, прежде чем вздохнуть. Учитывая, что они работали вместе, Явин управлял стриптиз-клубом Tease, принадлежащим Белланди; я знала, что Явин видел Лино в самом беспощадном состоянии. Что бы он ни увидел на лице Лино, это заставило его со вздохом отступить.

— Ладно, — протянул он. — Но если с ней что-нибудь случится в твою смену, ты будешь отвечать передо мной.

Я облегченно выдохнула, выхватывая виски из рук Лино.

Мне все еще нужно было напиться.

Глава 16

Глава 16

Самара

— Пора одеваться, — сказал Лино, похлопывая меня по бедру, показывая мне, что нужно сесть. Мне было удобно, положив голову на подушку у него на коленях, и я не хотела двигаться.

— Зачем мне одеваться? — Я провела неделю в пижаме или леггинсах и наслаждалась каждой минутой. Хотя мне нравилось наряжаться для работы, это не распространялось на другие аспекты моей жизни. Я была королевой комфорта. Он не ответил, вместо этого высвободил свое тело из-под меня и наклонился, чтобы поднять меня и отнести в свою спальню. Мои опасения возросли, потому что, в отличие от многих, именно тогда, когда Лино ничего не говорил, мне действительно приходилось волноваться.

— Лино?

— Не спорь со мной по этому поводу, — резко сказал он. — Ты не выиграешь.

— Я не понимаю в чем я не должен с тобой спорить, — надулась я. Я предположила, учитывая его задумчивость, что дуться лучше, чем огрызаться. Мой дискомфорт означал, что это были единственные два варианта, особенно когда он усадил меня на кровать и стал рыться в моей одежде в шкафу. Пришла его еженедельная экономка, взглянула на мою одежду, вывалившуюся из чемодана, и покачала головой, прежде чем аккуратно все убрать. Как будто им там самое место. Как будто мне там самое место.

У меня не было особых причин лезть в шкаф, нелепое ограничение Лино на мои прогулки обычно означало, что он брал мою одежду и раскладывал ее в ванной для меня. Во всяком случае, так я думала.

Но масса белой ткани, которую он вытащил из шкафа, была такой, какой я никогда в жизни не видела.

Оно было повседневным, без рукавов и с глубоким вырезом.

Красивое, но была одна очевидная проблема.

Это свадебное платье.

Я громко сглотнула, глядя в его каменно-холодное лицо.

— Что это такое? — Я прошептала. Он с насмешкой повернулся, отошёл к шкафу и вышел оттуда с платьем для меня.

— Не притворяйся дурочкой. Ты прекрасно знаешь, что это такое.

— Хорошо, — вздохнув, согласилась я. Видимо, у нас такой разговор. — Что ты делаешь со свадебным платьем?

— Мы женимся через два часа.

Кажется, я моргнула. Несколько раз. А потом я разразилась смехом, который был таким сильным, что казалось, он разорвёт мои легкие надвое. Я наклонилась, хрипя между коленями. То, что он сохранил невозмутимое выражение лица, произнося эту фразу, было, пожалуй, самой смешной частью шутки. Когда я наконец выпрямилась и вытерла слезы с глаз, Лино уставился на меня. На этом потрясающем лице было смирение, слишком серьёзное для слов, которые я приняла за шутку.

— О чем ты говоришь?

Он вздохнул, положил платье на кровать рядом со мной и встал на колени на пол. Положил руки на мои колени и раздвинул их, чтобы поместиться между ними, и его лицо оказалось почти на одном уровне с моим.

— Лучшая защита, которую я могу тебе предложить, - это мое имя, — объяснил он.

Пришло понимание, и в этот момент я поняла, что, хотя я думала, что он шутит, часть меня надеялась. Глупо, но я надеялась, что это будет признанием в любви, о котором я всегда мечтала. Ошибочный, но искренний, великий жест.

На самом деле это было средство для достижения цели.

Это ничего не значило. Даже после его поцелуя и слов о том, что мы будем исследовать что-то между нами. Я поняла, что он, должно быть, знал, что это произойдет, когда целовал меня, конечно же, он знал. Очевидно, он ожидал, что брак даст ему определенные права на меня.

Все мужчины так делали.

— Ты защищаешь меня, — прошептала я.

— Быть моей женой означает, что ты полностью запрещена. Человек, которому Коннор должен деньги, не может прийти за тобой, чтобы забрать долг. — Его большие пальцы рисовали круги на моих коленях сквозь леггинсы, и я тупо смотрела на него.

Несмотря на то, что я знала, что у него добрые намерения, несмотря на то, что он просто пытается обезопасить меня, что-то сломалось внутри меня.

Реальность ворвалась обратно, заполнив пространство, в котором я временно позволила надежде зародиться. После того, как я почувствовала себя такой наполненной от времени, проведённого с Лино, и от всех этих объятий, внутри меня образовалась пустота, которую оставила потеря надежды.

— Нет. — Я подтянула ноги на кровать, отползая, чтобы встать с другой стороны и подойти к шкафу. Он казался застывшим; застыл на том месте, где я его оставила. Я поспешила запихнуть некоторые вещи обратно в чемодан, который привезла с собой. Я знала, когда он поцеловал меня, что это может закончиться только катастрофой. Я просто не ожидала, как скоро эта катастрофа сожжет все дотла.

— Нет? — наконец спросил он, и я выглянула через дверь шкафа, чтобы увидеть, как он напрягает свои длинные, поджарые мышцы, чтобы встать. Что-то в его позе заставило меня задуматься, каким-то образом он казался намного больше, чем обычно, со всей его разаязностью.

— Нет, — шепотом повторила я, застегивая сумку и направляясь в спальню. Мне пришлось пройти через него, чтобы добраться до своего телефона внизу, чтобы я могла позвонить Явину и попросить забрать меня.

Он шагнул в дверной проем, заблокировав меня, и его темные глаза опасно сверкнули.

Мое сердце забилось в груди, пульсируя как предупреждение.

Опасность.

Опасность.

Казалось, оно пульсировало с каждым ударом, и я отступила на шаг, когда он сделал один шаг ко мне.

— Я не помню, чтобы спрашивал, — медленно сказал он.

— Ты не можешь просто решить, что мы поженимся! Я больше никогда не выйду замуж, — прошипела я. — Я в разводе всего три дня!

Его взгляд потемнел, губы скривились в рычании, а на лице отразилась дикость.

— Это был ненастоящий брак. Ни один мужчина не относится к своей жене так, как он причинял боль тебя.

Мой голос прозвучал едва слышно, когда я рисковала всем, чтобы отстоять свою позицию. Он сошел с ума.

— И так тоже.

Он сделал еще один шаг ко мне, его ноздри раздувались, когда его грудь и торс прижались ко мне. Я осмелилась взглянуть на него снизу вверх, когда он нежно прикоснулся к моей щеке. Это дало мне мгновение утешения, мгновение уверенности в том, что мой милый Лино все еще здесь. Где-то здесь.

— Ты оденешься. Мы поедем к Маттео, где нас ждет священник, и когда мы придем туда, ты наденешь это чертово платье, Самара.

— Или что? — Выдавила я. Что-то внутри меня хотело взбунтоваться, хотело знать, как далеко он зайдет. Я не знала, была ли это та часть меня, которую он сломал, признав, что свадьба будет ради моей безопасности, или это просто разожигало пламя того, что создал Коннор, когда предал меня.

— Ты не покинешь этот дом. Ты не вернешься к работе. Я буду держать тебя взаперти в позолоченной клетке, где только я смогу услышать, как ты поешь, Голубка. Я не буду рисковать тобой, даже если для этого придётся заставить тебя ненавидеть меня, чтобы сохранить твою безопасность.

Я удивленно выдохнула, глядя на него в шоке, моя нижняя губа задрожала, когда слезы обожгли горло. Его большой палец погладил мою скулу, как будто он почувствовал, как трещина внутри меня стала еще больше.

Как линия разлома, разрывающая мой мир на две части.

Две стороны линии боролись во мне, одна умоляла меня принять ее такой, какая она есть. Лино будет моим, моим мужем.

Но другая сторона цеплялась за реальность. Что этого не было реальностью и никогда не будет.

— Тогда ты ничем не лучше его! — прошипела я. — Заманиваешь меня в ловушку брака, которого я не хочу во так.

Его лицо исказилось от боли, и я тут же пожалела о своих словах. Я знала, что он другой до глубины души, но я не позволю другому мужчине сделать меня пленницей в моей собственной жизни.

Его глаза потемнели, когда он посмотрел на меня сверху вниз, его челюсть сжалась от гнева.

— Я совсем не такой, как он. Все, что я делаю, - это для того, чтобы ты была в безопасности. Все. Даже это.

— Ты не поступишь так со мной, — прошептала я, но слеза, упавшая на большом палец Лино, говорила об обратном. Он сделал бы это. Я знала, что Лино имеет в виду каждое слово, которое он когда-либо говорил мне. Оказалось, что он имел в виду именно это, когда сказал, что однажды женится на мне, хотя в то время он не мог этого знать.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы я говорил, что сделаю что-то и не доводил дело до конца? — Его голос стал грустным, печальным, как будто он чувствовал, как я близка к критической точке. — Позволь мне защитить тебя, vita mia.

Перевод: Жизнь моя.

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как мои ноздри раздуваются, когда я пыталась найти слова для того, что мне нужно было сказать.

— Если я это сделаю, ты позволишь мне уйти? Пойти на работу?

Будучи самым честным человеком, которого я знала, он дал мне ответ, который, как он понимал, мне не понравится.

— У тебя будет собственная охрана, но да. Тебе будет разрешено приходить и уходить по мере необходимости.

Я сглотнула, прежде чем кивнуть. Я знала, что после того, что случилось с Айвори, Лино не станет рисковать моей безопасностью. Жена Белланди - ценный товар, даже если она не настоящая жена. Ни один Белланди не потерпит оскорбления, если у него отнимут что-либо принадлежащее им.

— Я никогда не прощу тебе этого, — прошептала я. Я знала, что эти слова были правдой. Меня пронзило чувство предательства: он заставляет меня делать то, чего я не хочу. То, что, как я думала, он никогда не сделает со мной, даже если это будет ради моей же безопасности.

Я доверяла ему, а он это нарушил.

— Ты простишь. Это может занять время, но для Белланди развода не существует. У нас есть целая жизнь вместе. — Его губы ненадолго коснулись моего лба, прежде чем он отстранился. Он схватил платье с кровати, взял из шкафа один из своих костюмов и направился к двери.

— Лино! — запротестовала я, следуя за ним в порыве движений. — Так приставь ко мне охрану. Мне не обязательно быть твоей женой, чтобы быть защищенной. Я сделаю все, что ты скажешь, чтобы оставаться в безопасности. Обещаю. Только, пожалуйста, не заставляй меня делать это, — рыдала я.

Он повернулся и посмотрел на меня, дикий взгляд его глаз заставил меня отступить на шаг.

— Одевайся, — прорычал он, выходя за дверь. — Мы уезжаем через десять минут. Когда мы доберемся, Айвори поможет тебе с макияжем.

Он закрыл за собой дверь, оставив меня смотреть на платье со слезами на щеках. С последним беззвучным рыданием я пошла в ванную, чтобы высморкаться.

Чтобы скрыть покраснение вокруг моего носа, им потребуется какой-нибудь креативный макияж, но я знала, что они это сделают.

Если мне придётся выйти замуж, я не буду выглядеть как благотворительная акция.

Даже если это было правдой.

✽✽✽

Я оделась, но не с намерением идти с Лино.

Чем бы он ни угрожал, я не могла смириться с мыслью о том, что выйду замуж за другого мужчину, который меня не любит. С мыслью о страданиях на протяжении всей жизни в браке, где я буду любить своего мужа больше, чем он когда-либо будет любить меня.

Я прокралась в коридор так тихо, как только могла, спустившись по лестнице в гостиную. Если я доберусь до своего телефона, я могу позвонить Явину, чтобы он забрал меня. Возможно, он не такой могущественный, как Лино, но, по крайней мере, поможет мне.

Спустившись по лестнице, я поспешила в гостиную. Я все еще была босиком, если не считать носков, которые больше помогали красться по дому. Я вздохнула с облегчением, когда добралась до комнаты незамеченной, но в замешательстве огляделась, не обнаружив телефона на столе, где он должен был лежать.

— Ищешь это? — спросил Лино, и я обернулась, чтобы посмотреть на него в дверях холла. Он уже оделся в свой костюм, а платья нигде не было, но мой фиолетовый телефон оказался в его руке на мгновение, прежде чем он сунул его в карман брюк.

— Это второй раз, когда я ловлю тебя со своим телефоном, — обвинила я. — Если бы он не был защищен паролем, я бы подумала, не просматривал ли ты его.

В ухмылке, появившейся на его лице, не было той теплоты, которую я привыкла видеть, это был язвительный взгляде, в котором не было ни капли веселья от моих попыток отвлечь его от идеи свадьбы.

Свадьбы не будет.

— Мой день рождения не самый креативный из кодов доступа, Голубка. — Его лицо дернулось от высокомерия, и я подавила румянец стыда, заливший мои щеки. — Знаешь, как я догадался, что он твой?

Я покачала головой, сглотнув, когда он медленно подошел ко мне.

— Потому что твое - это мое. — Он заправил прядь волос мне за ухо, его напряжённые черты лица смягчились в тот момент, когда он коснулся меня. — Иди за обувью.

— Нет. Я никуда с тобой не пойду. — Я оттолкнула его руку, и то, как его глаза снова расплавились, заставило меня с тревогой сглотнуть. Что-то изменилось в этот момент, как будто щелкнул переключатель, и он вернулся к той стороне, с которой мне никогда не приходилось иметь дело. С рычанием он наклонился вперед и поднял меня на свое плечо. Я взвизгнула, ударив его в его чрезмерно накачанную задницу.

— Опусти меня, бабуин-переросток! — Я закричала, когда он повернулся и направился к входной двери. — Лино!

— Тихо, Самара. Так не должно было быть, но ты слишком чертовски упряма, чтобы просто слушать меня. Так что мы пойдем по трудному пути.

— Ты мудак!

Когда он распахнул дверь и шагнул наружу, холодный воздух ударил по моим бёдрам, отчего по коже побежали мурашки. Я прижалась к его плечу, пока он торопливо спускался вниз по лестнице к машине, ожидавшей на подъездной дорожке. Я подняла голову, чтобы посмотреть через его плечо, куда мы пошли, и увидела знакомую фигуру, выпрыгивающую из машины. Он схватился за ручку задней двери, и на этот раз Лино, не возражал против того, что кто-то другой открыл дверь для меня.

— Джорджио, не смей!

— Простите, мисс Махони, — пробормотал он, и его лицо покраснело от вида моей ярости.

Лино сбросил меня с плеча, каким-то образом поймал в свои объятия и затащил в машину прежде, чем я успела высвободиться из его хватки. Я немедленно ринулась к другой двери, яростно дергая ее, но она не открывалась. Они включили чертову блокировку от детей.

— Лино, да помоги мне Боже, выпусти меня из этой машины прямо сейчас! — потребовала я, когда он забрался в машину рядом со мной, сел на сиденье и поправил галстук, пока я злилась на него. — Это не смешно.

— Разве я похож на того, кто шутит? — спросил он, и машина дернулась, когда Джорджио съехал с подъездной дорожки. До дома Маттео было недалеко, и у меня не оставалось времени, чтобы убедить его, насколько это плохая идея. Но логика ускользала от меня, и я чувствовала себя не более чем загнанным в угол животным. Я вздрогнула, когда он попытался дотянуться до меня, мое тело напряглось, чтобы отбиться от него.

— Черт возьми, Самара! Это для твоего же блага.

— Есть способы получше. Это неправильно, — возразила я, и он протянул руки и обхватил меня. Притянув меня на колени, он прижимал меня к себе, пока я извивалась.

— Шшш. Нет ничего более правильного, чем это, Голубка, — смягчился он, и я с всхлипом рухнула на него. — Это всегда были ты и я. Это всегда будем ты и я, Самара. Ты должна позволить мне позаботиться о тебе.

Казалось, что вся борьба исчезла с этими словами, как будто они задели что-то внутри меня. Мы всегда были вдвоем, вот почему было так больно, что он рисковал тем, что у нас было, ради чего-то столь ненужного.

Его куртка промокла от моих слез, когда мы добрались до дома Маттео.

Он был достаточно мил, чтобы сделать вид, что ничего не заметил.

✽✽✽

Когда мы наконец въехали в ворота, Лино посадил меня на сиденье и вышел из машины. Я не вздрогнула, когда он потянулся, чтобы взять меня. Все в моем теле казалось меланхоличным, как будто оно было полностью отделено от мыслей в моей голове. Джорджио последовал за нами, прихватив платье с пассажирского сиденья.

Дон открыл для нас входную дверь, и как только Лино занёс меня внутрь, он поставил меня на ноги. Взглянув вниз на мои носки, я поморщилась. Должно быть, я выглядела нелепо, выйдя из дома без обуви, но у меня была только минута, чтобы ощутить весь ужас происходящего, прежде чем Дон заполнил мое поле зрения.

Он протянул руку и его пальцы неуверенно коснулись светлых, поблекших синяков на моем горле. Звук шагов в вестибюле прервал момент, и он откашлялся, его ноздри раздулись. Он повернулся и посмотрел на Айвори, которая стояла рядом с Маттео, Шрамом и Энцо.

— Ты можешь скрыть это, да? — спросил он Айвори. Она кивнула, ее брови нахмурились, а на глаза навернулись слёзы.

— Да, Дон, я могу это скрыть, — согласилась она.

— Хорошо. Моя девочка не выйдет замуж со следами этого stronzo на ее коже. Ты меня слышишь? — спросил он, и я сглотнула слезы, услышав ярость в его голосе. Как он, должно быть, был зол, чтобы выругаться. Притянув меня в свои объятия, он сжал меня так крепко, что я подумала, что могу перестать дышать.

Перевод: Ублюдок.

— Я в порядке, — прошептала я, но он не ответил. Его тело просто дрожало, когда он провел руками по моей голове.

— Я услышала тебя, дорогой, — пробормотала Айвори. Дон отстранился, кивнув ей и моргнув слезящимися глазами, прежде чем повернуться на кухню. Из-за внезапного возникшего пустого пространства передо мной я старалась не чувствовать себя неловко. Я уже бывала в доме Маттео и раньше, но как-будто что-то было по-другому, как будто что-то изменилось с тех пор, как Айвори в последний раз приглашала меня на ланч.

Все лица были мне знакомы - это были люди, которых я знала и с которыми проводила время, - но то, как они смотрели на меня, изменилось. Лицо Маттео исказилось от ярости, его взгляд прилип к моей шее, и только то, что Айвори прочистила горло, заставило его отвести ужасающий взгляд. Лино ненадолго притянул меня к себе и поцеловал в висок, а мой взгляд опустился к свертку, который Маттео держал в руках.

— Я присмотрю за моей Маленькой Луной, пока ты поможешь Самаре подготовиться, Ангел, — пробормотал Маттео, кратко поцеловав жену в губы, прежде чем снова переключить

внимание на маленький сверток в своих руках. Она шагнула вперед, взяла меня за руку и мельком взглянула на Лино, словно призывая его отказать ей в праве забрать меня.

— Ты можешь положить платье в первую спальню наверху лестницы, Джорджио, — сказала Айвори и он кивнул, прежде чем в спешке направился к лестнице. Я не сомневалась, что мужчины не могли дождаться, когда смогут посплетничать, как женщины, как только мы уйдем с дороги.

Честно говоря, они были хуже большинства женщин, которых я знала.

Она повела меня вверх по ступенькам, и я удержалась от желания оглянуться на Лино. Я бы не доставила ему удовольствия видеть, как я чувствую себя так неуверенно.

— Ещё немного. Потом ты сможешь передохнуть, — настаивала она, обнимая меня за плечо. Я кивнула ей, сдерживая слезы.

— Ангел, — позвал Маттео, и мы вдвоем замерли на ступеньках. Я обернулась и увидела, как он приподнял брови, глядя на жену, словно почувствовал ее сочувствие ко мне. — Она будет готова через час, да?

Стены моей клетки сомкнулись плотнее, сжимаясь вокруг меня с подтверждением того, что они все знали. Они все знали, что я не хочу этого, что я не хочу быть там.

Их это нисколько не волновало.

— Да, Тео, — пробормотала Айвори в ответ, и мы продолжили идти. Джорджио поспешил мимо нас наверх лестницы, и мгновение спустя мы вошли в спальню. Белая ткань платья искусно ниспадала на темно-синее постельное белье, словно Джорджио нашел время, чтобы разложить его именно так, а не просто бросил его и убежал, как это было на самом деле.

Дверь в ванную была открыта, и Айвори повела меня туда.

— Все в порядке. Ты же знаешь, что Лино любит тебя, — заверила она меня, и я сдержала слезы. Я не могла снова плакать, не могла сломаться.

Не тогда, когда у меня был всего час.

— Не так, — прохрипела я, когда она притянула меня в объятия.

— Поздравляю, — прошептала я, издав сардонический смешок. — Я не могла ее видеть, так как Маттео держал ее закутанной, но я уверена, что она идеальна.

Мягкий смех Айвори раздался у меня над головой, и это немедленно напомнило мне о том, что мы были близкими друзьями в старшей школе. О тех днях, когда она была заразительной, счастливой и наполненной всей той радостью, которую принесли моей невинной подруге ее отношения с Маттео. После свадьбы она начала возвращаться к этому, и я не могла быть счастливее за нее.

— Так и есть, — вздохнула она, и я почувствовала улыбку в ее голосе. — У тебя тоже может быть такая, знаешь ли.

Я рассмеялась, потому что было смешно думать, что у нас с Лино будут дети. Еще два дня назад он ни разу даже не поцеловал меня.

— Я не хочу, чтобы он обижался на меня, — призналась я. — Если он женится на мне, что произойдет, когда он найдет ту, на которой действительно захочет жениться в будущем? Я буду мешать, и это будет по самой глупой причине.

Айвори отстранилась, положила руки мне на плечи и пристально посмотрела на меня.

— Поверь мне, когда я говорю, что этого никогда не произойдет, хорошо? У меня сложилось такое впечатление, что Лино очень похож на своего кузена, если предположить, что ты можешь просто магически читать его. Ничего страшного, что мы не можем, но даже Маттео сказал мне, что он любит меня за день до того, как надел мне кольцо на палец. Тебе нужно схватить Лино, встряхнуть его и заставить рассказать, что он к тебе чувствует.

—Не думаю, что хочу знать ответ, — призналась я.

— Ты хочешь его. Ты всегда хотела его, так почему же ты плачешь?

Айвори повернула меня к зеркалу, подняла мою голову и коснулась нежными пальцами моего горла.

— Он угрожал запереть меня. Это Лино. Я просто… Я никогда не думала, что он причинит мне боль.

Она вздохнула, убрала пальцы с моего горла и покачала головой с разочарованным лицом.

— Он не должен был этого делать. Эти мужчины, они не знают, как справиться с мыслью, что что-то может причинить нам боль. Это потребность защитить нас любой ценой, - это их способ сказать, что они любят нас, прежде чем они найдут слова. — Она возобновила свою работу над моим горлом, прикрывая мою кожу.

— Это не..

— Это не нормально. То, что он сделал с тобой, даже отдаленно не нормально, и я знаю, что ты сейчас задаешься вопросом, как ты сможешь пройти через это. Но ты сможешь, и я обещаю тебе, что то, что ждёт тебя по другую сторону, будет прекрасным.

Когда слабые синяки на моей шее наконец-то исчезли, она принялась делать мне макияж.

— А что, если это не так? Я так счастлива, что вы с Маттео прошли через все это, но что, если это никогда не произойдет для нас? Что мне остается?

— Если ничего другого, — ответила она, и ее голос был нехарактерно мягким. — Ты в большей безопасности с Лино, чем одна. Просто дай ему шанс. Ты должна попробовать, — вздохнул Айвори, подбирая подводку для глаз. — Кроме того, твоя мать скоро должна быть здесь.

Она поморщилась, когда мои глаза расширились, и провела огромную линию над моей бровью.

— Что?

— Я так понимаю, он не сказал тебе, что пригласил ее? — спросила она, и с каждым словом ее голос становился все громче. Как будто грусть момента осталась в прошлом, и я собиралась попробовать, и на этом все.

— Эм, нет. Зачем ему приглашать мою мать? Это жестоко по отношению к… — Я замолчала, выдохнув от возмущения. — О, этот манипулятор ублюдок!

Айвори улыбнулась мне.

— Он знает, что ты не устроишь перед ней сцену.

Я сглотнула, когда она убрала линию с моего лица.

— Явин?

— О, черт возьми, нет, — засмеялась Айвори. — Как бы я ни была уверена, что Лино больно, что рядом нет твоего брата, мы все знаем, какую сцену устроит Явин. Вы двое расскажете ему позже. Когда все будет решено окончательно.

Я закрыла глаза, позволяя ей суетиться надо мной и пытаясь смириться с очевидной реальностью.

Я выходила замуж.

Глава 17

Глава 17

Лино

— Как она это восприняла? — спросил Энцо, когда девушки оказались за закрытой дверью. Со вздохом я протер глаза и бросил телефон Самары на стол в прихожей. Я не мог рисковать, что она попытается позвонить Явину.

Он не должен знать, пока она не станет моей по закону, потому что я никому не позволю встать у меня на пути.

— Примерно так, как и ожидалось, когда тебе приходится спешить со свадьбой через три дня после развода ради безопасности, — проворчал я. Я слышал затяжную ярость в своем голосе, как последствие того, что Самара умоляла не выходить за меня замуж. Ее протесты только угрожали разбудить худшую часть меня, ту часть меня, которая требовала, чтобы Самара была привязана ко мне всеми способами, чтобы она никогда не могла уйти.

Отец Алесси покачал головой, проскользнув в парадную дверь, которую ему открыл Шрам, и перекрестился на груди в притворном негодовании при упоминании о разводе Самары. Как будто старый ублюдок не видел вещей, достаточно ужасных, чтобы заставить взрослых мужчин съежиться, и даже глазом не моргнуть.

Маттео и Энцо переглянулись, прежде чем Энцо заговорил.

— Так что именно ты ей сказал?

— Этот брак - лучший способ защитить ее. — Я пожал плечами, в замешательстве глядя на отца Алесси, когда даже он вздрогнул.

— Что?

— А ты, возможно, упоминул, что был одержим ею с тех пор, как у тебя отвалились яйца? — Маттео хмыкнул.

Когда я не ответил, Энцо со вздохом посмотрел в потолок.

— Чертовы идиоты. Оба.

— Что?

— Это хорошая идея - сказать женщине о своих чувствах, прежде чем жениться на ней, — вставил отец Алесси.

Я усмехнулся.

— Для нас это лишнее. Самара знает, как я к ней отношусь.

— Братан, эта женщина не понимает, что ты даже отдаленно заинтересован. Не говоря уже о том, что это не что иное, чем жертва с твоей стороны. В ее голове? Она обуза.

Глаза Маттео сузились, глядя на Энцо.

— Откуда ты так много знаешь о женщинах?

— У меня пять сестер.

— Дерьмо, — прошипел я, переводя взгляд на лестницу.

— Да, черт возьми, — рассмеялся Энцо.

✽✽✽

Сердце Самары билось так сильно, что я чувствовал это в ее ладонях, когда держал ее руки и поворачивал ее лицом ко мне. Отец Алесси стоял в передней части гостиной Маттео, мы находились перед ним, а наша маленькая аудитория с другой стороны. Ее широко раскрытые глаза смотрели на меня, когда она повернулась, и я проигнорировал то, как Энцо и Маттео тихо смеялись в углу. Я проигнорировал то, как мать Самары всхлипнула, сидя рядом с Доном. Я пытался отвлечься от слов Энцо, что Самара не знает, что я чувствую, пытался сосредоточиться на том факте, что после всех этих лет я наконец-то получу то, чего всегда хотел.

Самара будет моей.

Я не стану лгать и говорить, что мне не больно от осознания, что я заставил Самару выйти за меня замуж, что мне не хотелось приковать ее к себе и выбрасить ключ. Когда я всю жизнь мечтал, чтобы этот момент стал возможен, она вышла замуж за другого. Я не мог винить ее, когда не сделал сам выбор, но я думал, что очень, очень четко выразил свои намерения. Маттео и Энцо так любезно показали мне, что, возможно, это неправда. Но я достаточно хорошо знал свою Голубку, чтобы понимать, что, даже если она не считает себя обузой для меня, она также очень своенравна.

Если я надавлю слишком сильно, слишком быстро, я потеряю ее совсем.

А это просто не вариант.

Белое платье свисало с ее светло-золотистых плеч на тонких бретельках, ниспадая до разреза между грудей. Ткань была легкой и воздушной, простой, она струилась по ее бёдрам. Это было гораздо менее изысканно, чем я когда-либо представлял, что у меня будет, когда у меня наконец не останется выбора, кроме как женится на другой на грандиозной свадьбе, которой я не хотел.

И это было тем более прекрасно, что пусть это была не пышная свадьба, но она была нашей.

Отец Алесси пропускал моменты, которые, как он знал, не будут иметь для нас значения, показывая, насколько неортодоксальным был священник с мафиозными связями. Этому человеку не нравились свадьбы, он предпочитал исповеди, которые собирал, как мастер тайн. А у мафии были чертовски хорошие секреты.

— Лино, повторяй за мной, — сказал он, приподняв бровь, и я глубоко вздохнул. Он выдохнул слова, которые свяжут меня с Самарой, и я, не колеблясь, произнес их. Мои глаза смотрели на нее, вкладывая в слова как можно больше убедительности и надеясь, что она каким-то образом проснется и почувствует это. Почувствует меня.

— Я, Анджелино, беру тебя, Самара, в законные жёны, чтобы обладать и оберегать, с этого дня и впредь. В горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас. — Ее рука сжалась в моей, ее глаза сузились, глядя на кольца, которые Маттео протянул мне. Я надел комплект из трех колец на ее безымянный палец, наблюдая, как дрожит ее рука, когда овальный бриллиант опустился на ее палец, кажущийся массивным на фоне ее хрупких размеров. Два кольца окружали его усыпанными бриллиантами листьями, что делало его похожим на цветок, с которым Голубка выглядела как дома.

Кольца были золотыми. Ее позолоченная клетка, приковавшая ее ко мне на всю оставшуюся жизнь, была надета на ее палец. Я знал, что она не осознает важность момента, важность того, что это кольцо будет означать для ее будущего. Для Белланди это было действительно «пока смерть не разлучит нас».

И если она когда-нибудь осмелится покинуть меня, в жизни или в смерти, я последую за ней в бездны Ада и защищу ее от пламени.

— Самара, — сказал отец Алесси, и я увидел, как ее голова повернулась к нему. С широко распахнутыми серо-голубыми глазами она была похожа на оленя, пойманного в свете фар. Ужас охватил меня, когда я впервые подумал, что она может сказать «нет».

Что, возможно, Самара не станет моей женой в этот день.

Но когда отец Алесси повторил слова для Самары, она снова перевела взгляд на меня и сглотнула. Затем она высоко подняла голову и повторила слова.

— Я, Самара, беру тебя, Анджелино, в законные мужья, чтобы обладать и оберегать, с этого дня и впредь. В горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.

Она нерешительно взяла у Маттео золотое обручальное кольцо, взяла мою руку в свою и надела его мне на безымянный палец.

Если я назвала ее кольцо клеткой, то мое чувствовалось иначе.

Мое было похоже на свободу.

Впервые за целую вечность я мог открыто любить женщину, которая всегда была мне предназначена. Иметь кого-то для себя, кто знал меня до глубины души.

— Вы заявили о своем согласии перед Церковью. Да укрепит Господь по Своей благости ваше согласие и наполнит вас обоих Своими благословениями. То, что Бог соединил, люди не должны разделять. Аминь.

— Ты скоро перейдёшь к важному дерьму, отец? — поддразнил Энцо сзади.

Отец Алесси нахмурился и вздохнул.

— Теперь я объявляю вас мистером и миссис Анджелино Белланди. Вы можете поцеловать свою невесту.

Так я и сделал, наклонившись вперед и прикоснувшись к её щеке. Я нежно прижался губами к ее губам, вздохнув с облегчением, когда она подняла лицо, чтобы дать мне лучший доступ, и приняла поцелуй. Приняла меня. Это было нежно, робко. Каким и должен быть первый поцелуй между мужчиной и его женой.

Это было все для меня.

Как и она сама.

Глава 18

Глава 18

Самара

Я замужем.

Снова.

Миссис Анджелино Белланди. Это имя звучало у меня в голове, как мантра, повторяемая снова и снова, пока я пыталась напомнить себе, что это все, чего я когда-либо хотела.

Подписав свое имя на пунктирной линии и наблюдая за тем, как Лино делает ответный шаг, а Энцо и Айвори в качестве наших свидетелей, реальность того, что я сделала, наконец дошла до меня. Я вышла замуж за своего лучшего друга. Вышла замуж за заместителя босса мафии, управлявшего городом.

И что еще хуже, на этот раз я вышла замуж за человека, который не верил в развод. Мне казалось, что я отдаю часть своей души, а тяжёлые кольца на пальце отягощают меня. Если я думала, что развестись с Коннором сложно, то получить развод с Лино просто невозможно.

Стоять рядом с Лино, пока все, за исключением Айвори, пили и веселились, казалось сюрреалистичным. Все относились к этому так, как будто это был настоящий повод для праздника, союз двух людей, которым всегда было суждено пожениться друг с другом.

Никто не был так счастлив, как моя мама, и у меня не было сил разбить ей сердце.

Она долгое время была для Лино в большей степени родителем, чем его отцом, предлагая ему ту любовь, которой он никогда не получал от собственной семьи, когда рос.

Я до сих пор помню, как она тайком передавала ему конфеты, когда его отец не видел, игрушки, которые его отец никогда бы ему не позволил. Она не могла позволить себе купить их, но все же делала это.

Потому что ни один мальчик не должен быть лишен права быть ребенком, говорила она.

Все это должно было сделать Лино для меня более похожим на брата: я росла с братом в качестве друга, а его обожала моя мать, но даже их отношений было недостаточно, чтобы ослабить влечение, которое я испытывала к моему бедному, обездоленному Лино.

Я дорожила каждым проявлением его привязанности, потому что до сих пор помню, как он отпрянул, когда я впервые попыталась его обнять. Как будто это было чуждое понятие.

Как будто его никогда не обнимали.

Она подошла, взяла мои руки в свои и улыбнулась мне, ее щеки раскраснелись от шампанского.

— Я так рад за вас обоих. Я никогда не думала, что вы соберётесь с мыслями и будете вместе. Господь свидетель, все остальные знали, что вы двое влюблены друг в друга с первого дня вашей встречи. — Она отстранилась, повернулась к Лино и крепко обняла его. — Почему ты заставил меня ждать двадцать лет, чтобы увидеть, как ты женишься на моей малышке?

Он рассмеялся ей в макушку.

— Я женился на ней, как только смог, — ответил он. — Мой отец...

— О, я могла бы задушить этого мужчину. Я должна. Это был бы подарок человечеству, — прошипела она, отступая, чтобы взять его щеки в свои ладони, глядя на него снизу вверх. — Теперь ты наконец-то официально мой сын. Неважно, что этот дьявольский человек пытается тебе сказать.

Лицо Лино исказилось от силы ее слов. Я знала, что моя мать была одним из немногих людей в его жизни, которые открыто показывали ему, как сильно они его любят, и я также знала, что иногда сила этой любви оказывалась непосильной для мужчины, который никогда не знал любви женщины или девушка до нас.

К тому времени, как она отошла поговорить с Доном, - который с интересом наблюдал за нами из-за угла, - Лино просто наклонил мое лицо к своему и поцеловал. Он делал это с тех пор, как мы сказали «Да». Он крал случайные моменты привязанности, как будто ему нужны были эти прикосновения, чтобы помнить, что это реально. Что это не сон. Что мы не проснемся и не вернемся к просто друзьям.

Но я знала, что это не так, как бы мне этого ни хотелось.

Так что я потягивала свое шампанское, наблюдая, как Айвори смеется в центре комнаты с дочерью на руках, а ее муж заглядывает ей через плечо, чтобы ворковать с четырехдневной малышкой, которую я хотела подержать на руках больше всего на свете.

Но ее слова о том, что у меня тоже может быть малыш, застряли во мне, дразня меня. Луна казалась угрозой, напоминанием о том, чего у меня никогда не будет, но что пробудило во мне это желание .

Лучше вообще ничего не хотеть.

Так не будет разочарований.

Глава 19

Глава 19

Самара

Независимо от того, что можно сказать какими нестандартными могли быть наши отношения, мы были знакомы друг с другом, и, возможно, были более довольны присутствием друг другом, чем некоторые молодожены. Так что это было нам на руку.

Мы переоделись, как только вернулись домой, отбросив все притворства и вернувшись к тому, что знали. Для нас двоих не будет ни романтического медового месяца, ни даже ночи занятий любовью.

— О чем ты думаешь? — прошептал Лино, устроившись на диване рядом со мной, пока я читала на своем Kindle. Его ноутбук стоял у него на ногах там, где мне бы хотелось, чтобы моя голова была, и он прекратил печатать, чтобы посмотреть на меня.

— Что, если мы все облажаемся? Я не хочу тебя потерять, — прошептала я, выражая свои опасения за наше будущее. Все было неопределенно, и я чувствовала, что наши с Лино отношения пошатнулись, и мне больше не за что было держаться. Все изменилось, и я знала, что никогда не будет прежним.

— Ты не потеряешь меня. Ты моя жена.

— Это не значит, что ничего не изменится. Это не значит, что мы не будем обижаться друг на друга за то, что мы так внезапно приняли это решение. Мы оба знаем, что я буду обижаться на тебя за то, что ты угрожал мне. Все уже меняется. — вздохнула я, ставя свой Kindle на кофейный столик, когда он передвинул туда свой ноутбук и наклонился ко мне.

— Ты меня простишь, — повторил он свои слова ранее. То, как он смотрел на меня сверху вниз, когда он поднял мой подбородок, чтобы нежно коснуться губами моих, казалось, он пытался выжечь что-то в моей душе. Заклеймить меня, запечатлеть на мне что-то, чего я не понимала. — У тебя не будет выбора. Я буду изматывать тебя всю свою жизнь, пока ты не признаешь, что я сделал то, что нужно было сделать для нас обоих в долгосрочной перспективе.

— Для тебя нет абсолютно никакой пользы. Я не понимаю, зачем ты это сделал. Что ты выигрываешь, женившись на мне? — Я прошептала. — Я - это просто я, Лино. Просто пообещай мне, что если ты будешь встречаться или спать с кем-то вне этого брака, мы всегда будем честны друг с другом? Я понимаю, что это не нормальные отношения, и нам, возможно, придется адаптироваться, чтобы…

— Нет, — прошипел Лино, поджав губы. — Для нас обоих больше никого другого нет. Ты моя жена. Я не опозорю тебя, завязав романы, и ожидаю того же взамен.

Я вздохнула.

— Я не могу конкурировать с тем разнообразием, к которому ты привык, и с женщинами, которые владеют своей сексуальностью. У меня открытые раны и шрамы, и никто не прикасался ко мне с тех пор, как он… — Я замолчала, не в силах снова признать правду. Казалось, что один раз - это мой порог.

Но впервые я знала, что кто-то понимает, потому что знал. Даже не произнеся этих слов, он точно понял, что я имела в виду; из-за этого между нами никогда не возникнет недопонимания. Такая открытость делала меня уязвимой, кровоточащей от ран, которые я хотела назвать зажившими за те месяцы, что я провела в изоляции от мужчин, но это также заставило меня чувствовать себя принятой.

Понятой.

— Мне не нужно разнообразие, — мягко сказал Лино. — Я никогда в нем не нуждался, Голубка.

— Я даже не знаю, могу ли я заниматься сексом. Я не пробовала, и это может означать, что ты не только не получишь разнообразия, но и вообще ничего не получишь.

— Я думаю, ты можешь удивиться тому, насколько терпеливым я могу быть, когда дело касается тебя, — он игриво ухмыльнулся мне. Я сузила глаза, но он проигнорировал это и вернулся к работе на своем ноутбуке.

Еще одно загадочное заявление, которое он, похоже, даже отдаленно не хотел пояснять.

Я кивнула, двигаясь, чтобы встать и размять мышцы. После того, как со мной так долго нянчились без необходимости, у меня не было сил просто сидеть и читать, особенно когда я с каждым днем все больше и больше разочаровывалась из-за уклончивости Лино. Я так устала быть укрытой и защищенной от всего, с чем, по его мнению, я не могла справиться, но не было никакого способа заставить упрямца сказать мне хоть-что-нибудь.

Я хотела двигаться, хотела что-то делать, но я также знала, что подталкивать Лино в этом направлении не в моих интересах. Растяжка казалась безопасным вариантом. Я старалась не думать о том, как его глаза метнулись от компьютера и остановились на моем голом животе, когда я потянулась через голову.

— Что ты делаешь? — проворчал он.

Я улыбнулась ему, наклоняясь, чтобы коснуться пальцев ног.

— Просто растягиваюсь. Мои мышцы чувствуются так, будто я провела в постели вечность. Ой, подожди! — Я наделась, что с тем, как он мучил меня информацией, может быть, только может быть, есть другой способ отплатить ему за это.

— Самара, — предупредил он, но его губы изогнулись от удовольствия.

— О, тише, Чудовище. Нет никаких причин, чтобы тебе кричать: Я мужчина, ты женщина, защищающий твою задницу. Я просто разминаюсь.

Он усмехнулся, глубоко и гортанно.

— Я могу стать пещерным человеком из-за твоей задницы.

Я задохнулась, когда выпрямилась, глядя на него с открытым ртом в шоке.

— Что моя задница тебе сделала?

— Начнём с тобой, что она выглядит слишком охуенно буквально во всем, что ты носишь. Ты хоть представляешь, сколько раз мне хотелось отшлепать тебя, когда ты щеголяла в своих обтягивающих юбках на работе? Или схватить в охапку в этих гребаных леггинсах?

Я ухмыльнулась ему, оглянувшись через плечо, чтобы посмотреть на свою прикрытую леггинсами задницу. Я кивнула в знак согласия.

— Она действительно хорошо смотрится в леггинсах. Если ты будешь держать меня в постели, она станет еще больше, особенно с учетом того, как ты готовишь. Ты никогда не слышал о салате?

— Меня это устраивает, — пожал он плечами.

— Что ты вообще делаешь, глядя на мою задницу? Явин сойдет с ума, если узнает, что ты пялился на мою задницу.

Лино рассмеялся.

— Самара, ты моя жена. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что твой брат будет в полном дерьме, независимо от этого.

— О, Боже мой. Что мы ему скажем? — спросила я, драматично хлопнув себя рукой по лицу. Хотя мне не пришлось иметь дело с истерикой Явина во время самой свадьбы, в этом был и положительный момент.

Это было сделано, и мне не придется беспокоиться об этом.

— Я сам разберусь. А теперь давай, — сказал он, беря меня за руку. — Нам нужно готовить.

— Нам? — Я засмеялась. — Ты же понимаешь, что я поджигаю воду, верно? Держи меня как можно дальше от кухни.

— О, поверь мне. Я усвоил урок, когда ты попыталась приготовить мне замороженные равиоли с консервированным соусом и все равно все испортила, — поддразнил он, но, несмотря ни на что, увел меня за кухонный остров. Я встала, прислонившись задом к островку, пока он собирал ингредиенты со всех уголков кухни. — В честь этого я подумал, что на этот раз мы вместе приготовим равиоли.

— Я, эм, ладно, — я сглотнула. Я не хотела сжигать его дом дотла. Правда, не хотела. Это был такой прекрасный дом.

— У меня для тебя кое-что есть. — Его улыбка была заразительной. — А теперь закрой глаза.

Нервно закусив губу, я сделала, как он приказал. Что-то скользнуло мне через голову, опустилось на майку и леггинсы. Сильные, ловкие руки Лино обвились вокруг моей талии, и завязли на пояснице, а тонкие прикосновения его пальцев щекотали меня самым лучшим образом, вытаскивая мое тело из ямы дремоты, в которую оно, казалось, уходило всякий раз, когда он не прикасался ко мне.

— Хорошо. Открывай.

На моем лице появилась улыбка, от которой у меня заболели щеки еще до того, как я открыла глаза. Я посмотрела на свою грудь и увидела надпись «Я сгорю за тебя», растянутая по всей груди. Я рассмеялась, прижавшись лицом к его груди, так как он, казалось, намеревался прижаться слишком близко к моему телу.

— Это идеально, — прошептала я. Мне всегда нравилось, что Лино, хоть он и был идеален, никогда не осуждал меня за то, в чем я не была сильна. Он был настоящим гением, ориентируясь в мире бизнеса так, как будто он был рожден для этого, и даже когда мы были молоды, он невероятно хорошо разбирался в числах. Он умел готовить как шеф-повар и любил это делать. Он был великолепен и достаточно тренировался, чтобы поддерживать своё тело в безупречном состоянии, - стройное и мускулистое, о котором мечтают бегуны.

Я же полная противоположность. Умная, но только потому, что я работала над собой. Я не разочаровала на каждом уровне, но это не означало, что все давалось мне так же легко, как Лино. В моем идеальном мире я бы никогда не начала работать в офисе и занялась пением как карьерой. Но это не было предназначено для меня, и, несмотря на свою страсть к этому, я обнаружила, что предпочитаю анонимность открытых микрофонов вместо запланированных выступлений.

Мы оба вымыли руки, Лино снял кольца с наших пальцев и положил их в эркер над раковиной, выходящий на задний двор. Это был единственный намек на то, каким был дом до того, как Лино его модернизировал, и мне это нравилось. В дни, когда мечтатель во мне был сильнее, у меня были видения, как я наблюдаю за нашими детьми, пока они играют на улице, и пью чай.

Лино повернул меня к стойке, на мгновение вытерев ее чистой тряпкой. Затем он взял стеклянную мерную чашку, наполнил ее водой и поставил в микроволновку, пока я наблюдала. Надев свой фартук, он взял муку и обхватил меня руками, чтобы высыпать приличную кучу на стол. Когда микроволновка выключилась, он схватил мерный стаканчик, добавил в воду две столовые ложки соли, отнес ее на остров и поставил рядом с рабочим местом.

— Ты умеешь разбивать яйца? — спросил он со усмешкой.

— Если ты не возражаешь против скорлупы в своих равиоли, конечно, умею. — Я улыбнулась, хихикнув, когда его лицо прижалось сзади к моему плечу, а его тело сотрясалось от смеха.

— Хорошо. Тогда я займусь яйцами. Сделай небольшую лужицу в центре муки.

— Это придаст текстуру, — поддразнила я и почувствовала, как он покачал головой. Его массивные пальцы сжимали по яйцу в каждой руке, и он легонько постукивал ими друг о друга над кучей муки. Полностью расколов одно и отложив скорлупу в сторону, он продолжил, пока в середине не оказалось четыре яйца.

— Добавь немного подсоленной воды. Медленно, — сказал он. Я кивнула, потянулась к мерному стаканчику и налила тонкую струйку воды в чашку с яйцами. — Ещё немного.

Его тело прижалось к моей спине, он взял мои руки в свои и отодвинул воду в сторону. Мне казалось, что он окружает меня, что он повсюду, когда он направил мои руки в лунку и использовал их, чтобы смешать яйца и воду. Я поморщилась. Я не думала, что когда-нибудь смогу забыть о том, как противна сырая еда, когда к ней прикасаешься.

Лино улыбнулся мне в шею, словно почувствовав мое недовольство.

— Все лучше, когда оно влажное, Самара, — прохрипел он. Я фыркнула от смеха и почувствовала, как смех сотрясает мое тело, вибрируя на его прессе через рубашку и фартук. — И это вот-вот станет намного грязнее.

Взяв мои руки за край муки, он зачерпнул немного, чтобы добавить ее к яйцам. Мука покрывала наши руки, липкая, грязная и прилипшая к моей коже. При любых нормальных обстоятельствах я бы, наверное, бросила. Но бросить означало потерять ощущение Лино, прижавшегося ко мне, его дыхания у моего уха и его рук, щекочущих мою спину, когда он направлял мои движения. Казалось, что всего на мгновение мы так же связаны физически, как всегда чувствовали себя эмоционально.

Я не могла потерять это. Не могла потерять связь с мужем в эту технически первую брачную ночью. Я честно сказала, что не знаю, смогу ли я отдать Лино свое тело. Я также подозревала, что мы пока не будем исследовать эту территорию.

Мы повторяли все действия, пока яйца не исчезли, оставив нам тесто, в которое Лино добавил еще воды и одно яйцо. Разминая и надавливая, каждое движение прижимало его к моей спине. Когда он легонько поцеловал меня в шею прямо за ухом, я подумала, что могу растаять, но он просто продолжал месить, как будто это нежное прикосновение не перевернуло мой мир с ног на голову. Но не было сомнений, что это было сделано намеренно. Лино использовал контакт, формируя тесто, чтобы коснуться меня, точно так же, как и я.

Я не посмела отступить первой.

Так что я сдвинула свое тело, позволив ему взять контроль над собой, как оно хотело с того момента, как Лино прижался ко мне. Моя спина слегка выгнулась, когда я позволила ему вести меня, тесто превратилось в твердый комок, который он продолжал сворачивать на себя и дальше.

Стон, который он издал мне в ухо, когда я изменила позу, заставив мою задницу тереться о него, не должен был быть таким приятным. Он не должен был вибрировать во всем моем теле, как я чувствовала это до самой глубины души. Но быть признанной Лино, быть замеченной как нечто, присущее женщине, было тем, чего я хотела так долго, что невозможно было остановить внутренний отклик, который я чувствовала.

— Тесто готово, — наконец прошептал он, целуя меня в щеку и отступая.

Мы пошли мыть руки, чувствуя, что, может быть, момент уже упущен. Но пока я мыла свои, Лино наклонился и прижался к моим губам мягким, долгим поцелуем, который был в сто раз лучше, чем поцелуй в шею.

Потому что он длился долго.

Я еще больше запрокинула голову, не обращая внимания на то, как горячая вода капает с моих рук, когда я повернулась к нему и усилила поцелуй. Когда его рот открылся для меня, я только и могла, что не застонать, когда его язык коснулся моего. Неуверенно. Как будто он помнил мои слова о том, что ко мне не прикасались после Коннора, о том, что я не уверена, что смогу выдержать.

Лино не рискнул бы причинить мне боль, не рискнул бы взять то, что я еще не готова отдать. Но он мог дать мне это, - подтверждение в поцелуе, что он рядом, что он заботится обо мне, и что мы вместе. Неважно, с какими трудностями мы столкнулись на пути, или как мы запутались и танцевали вокруг друг друга.

Мы никогда не давали воли напряжению между нами, никогда не признавали его. Я не знала, почему Лино отказался, но, по-видимому, это уже не имело значения.

Он был моим мужем, а я его женой.

К лучшему или худшему.

Глава 20

Глава 20

Лино

Самара казалась почти счастливой от того, что проводит время с Энцо, и мне это не нравилось. Если бы я не доверял этому человеку, то, возможно, не решился бы уйти. Не то чтобы я не доверял Самаре, но даже я не мог отрицать, что наш брак не был традиционным. Сколько бы раз я ни пытался выразить свои чувства к ней, мне всегда казалось, что слишком рано, если я скажу ей, что люблю ее.

Я не мог позволить себе прогнать ее, а признание в любви - это серьезно. Я никогда не говорил таких слов женщине, у меня никогда не было возможности или желания, когда я был достаточно молод, чтобы не поддаться ограничениям моего отца. Достаточно молод, чтобы думать, что он не убьет Самару, если я прикоснусь к ней. Наша дружба была достаточно оскорбительна для этого человека, но он терпел ее до тех пор, пока я не опозорил имя своей семьи.

Потому что женщина с матерью домработницей, к тому же еврейка, была для него слишком.

По его мнению, я должен был женился на хорошей итальянке. Неважно, что я никогда не собирался жениться. Маттео и я дали друг другу это обещание, выпив виски в ночь перед тем, как он бросил Айвори в старшей школе. Мы не стали бы заключать несчастливые браки, в протест вмешательству наших отцов, когда мы были слишком молоды, чтобы сопротивляться.

Я очень ждал, когда смогу сказать отцу, что Самара - моя жена. Учитывая быстрое продвижение Маттео в организации еще до смерти его отца, которое с тех пор только возросло, у моего отца больше не было надежды указывать мне, на ком я могу или не могу жениться. В этом и был смысл.

Маттео и я поклялись, что с того дня никогда не будем бессильны, никогда не позволим кому-либо контролировать нас. Мы выбили власть прямо из-под ног стариков, чтобы мы могли делать все, что нам заблагорассудится, но на это ушли годы.

И к тому времени, когда мы получили достаточно власти, Самара вышла замуж за Коннора. У Айвори была целая жизнь после многих лет без Маттео, и упрямец решил, что его жизнь слишком опасна, чтобы вовлекать ее. Так что защита продолжалась, но, по крайней мере, в тот раз это было его решение.

Так же, как я решил не убивать Коннора таинственным образом во сне и не проникать в жизнь и постель Самары. Эта мысль приходила мне в голову несколько раз за последние пару лет, и теперь я сильно сожалел, что не принял меры. Все изменилось в тот день, когда она сказала мне, что подала на развод, и хотя я дал ей время, чтобы оформить развод, я начал строить планы и готовиться к нашему будущему. Планы, которые я отбросил, как только узнал, что Коннор причинил ей боль, но конец был тем же.

Она была моей на самом деле. Теперь никто не мог отнять ее у меня.

— Привет, красотка, — сказал я, входя на кухню. Я должен был удивиться, увидев, что Айвори готовит, а Донателло баюкает Луну, но не удивился. Судя по тому, что я увидел, я задался вопросом, стоит ли Маттео беспокоиться о пожилом мужчине, убегающем с ребенком, которого он считал внучкой.

— Привет, Лино. — Лицо Айвори расплылось в улыбке. — Ты еще жив, я вижу.

Я смущенно провел рукой по голове. Учитывая все, через что Маттео заставил Айвори пройти в их кратком хаотичном ухаживании, мне было интересно, как она отреагирует на правду о моем браке с Самарой.

Что мне пришлось угрожать ей.

— Да, — сказал я наконец. Она покачала головой, дразня, но давая понять, как сильно мне должно быть стыдно за себя.

Как я мог стыдиться за себя, когда Самара носит мое кольцо и носит мою фамилию?

Моя жена.

Мне казалось, что я никогда не смогу смириться с этим.

— Маттео говорит по телефону, — сказал Донателло. — Не хочу его отвлекать, но он ненадолго.

— Пойдем, поможешь мне собрать эти кубано на обед, и, может быть, я даже позволю тебе съесть один, — с ухмылкой сказала Айвори. Я кивнул, сняв пиджак и закатав рукава, прежде чем вымыть руки.

Как только я помог ей разобрать жаркое из свинины, она принялась раскладывать его по рулетам.

— Как она с этим справляется?

— Лучше, чем я ожидал, если честно, — вздохнул я. — Я бы хотел, чтобы мне не приходилось угрожать ей, но ты же понимаешь, почему я это сделал, верно?

Айвори сделала паузу, прикусив уголок рта, пока думала об этом.

— Сейчас? Да. После того, что случилось с Адриан, я полностью понимаю, что нужно идти на крайние меры, чтобы обезопасить ее. Тем не менее, если бы ты спросили меня об этом раньше? Ответ был бы отрицательным. Самара попадает в ту же категорию. Ее не похищали, и ей не приходилось сталкиваться с мыслью о подобном насилии.

— Он изнасиловал ее, Айвори, — признался я. — Вот почему она в конце концов подала на развод. — Я знал, что не мое дело говорить ей об этом, но мне казалось, что я не могу получить точного мнения, не предоставив этой информации. — Я не хочу, чтобы ты делала из этого что-то, или даже давала понять, что знаешь. Самара не хотела бы, чтобы об этом знали, но…

— Я поняла, — вздохнула Айвори, доедая свинину и посыпая сверху сыром. — Я ничего не скажу, но я не думаю, что это что-то изменит. Самара упряма, и я полагаю, она не говорила тебе, пока у нее не осталось выбора?

— Ты правильно полагаешь, — буркнул я.

— Она думает, что ее проблемы - это ее собственные проблемы. Она всегда думала, что должна нести ответственность за себя и за последствия решений, которые принимает. Помнишь, когда мы все пошли на то озеро, она забралась на скалы потому что видела, как мы с Маттео это делали?

— Но потом она испугалась и не захотела прыгать, — закончил я.

— Ты предложил помочь ей спуститься, но она не позволила тебе. Твое предложение помочь заставило ее прыгнуть, хотя она была в ужасе. Она была в таком отчаянии, что не позволила тебе помочь ей, — засмеялась Айвори. — Я думаю, что очень похоже на это. Она скорее будет барахтаться одна и бояться, чем возьмёт протянутую руку. В конечном счете, то, что ты навязываешь ей свою помощь, вероятно, хорошо, потому что по-другому она ее не примет, но я думаю, пока вам предстоит тяжёлая дорога.

Я открыл банку с домашними соленьями, следуя за Айвори, которая посыпала сыр.

— Когда с Самарой хоть что-то бывает легко?

— То, за что стоит бороться, никогда не дается легко, дорогой, — пробормотала Айвори. — Я думаю, тебе нужно просто быть с ней честным, постепенно. Успокоить в некоторых аспектах брака и дайть ее упрямой заднице немного времени, чтобы акклиматизироваться. Она уже живет с тобой? Так, может, начать с этого. Наймите риэлтора для ее дома и подтолкни ее подписать бумаги на продажу. Вещи, которые заставят ее чувствовать, что она имеет право голоса, даже если на самом деле его нет, поскольку ты - это ты, и мы оба знаем, что ты можешь продать ее дом из-под ее носа, если заплатишь нужным людям.

— Это имеет смысл, — признал я. — Завтра утром я позвоню своему риэлтору. Пусть она займётся этим, а пока пришлите несколько парней, чтобы упаковать остальные вещи.

— Я знаю, ты не привык обходиться без секса, но если Коннор причинил ей боль…

— Ей нужно время. Я знаю. Я уже ждал почти гребаный год, еще немного времени меня не убьет. — Айвори повернулась и посмотрела на меня со слезами на глазах.

— Почти год?

— С тех пор, как она сказала мне, что разводится. Я знал, что она будет моей. Я не собирался трахаться в ожидании, не тогда, когда я знал, что наше будущее приближается.

— Лино, я думаю, что это самое милое, что я когда-либо слышал, — прервал ее хриплый голос Маттео, в котором слышалась издевательская усмешка. Но выражение его лица не выражало ничего, кроме открытого одобрения.

— Да ну тебя, — засмеялась Айвори. — Это важный разговор. Я пришлю его, когда мы закончим.

— Ладно, — простонал Маттео, но, ухмыльнувшись, прошел мимо, чтобы взять Луну из рук Дона. — Я проведу время с самой красивой малышкой в мире. Она все равно намного красивее тебя, Лино.

Он пошел по коридору в свой кабинет, и я рассмеялся над тем, как Дон смотрел ему вслед, все еще вытянув руки, как будто он держал ребенка. Он посмотрел на Маттео, прежде чем фыркнуть и вернуться к своим другим обязанностям по дому.

— Если ты хочешь знать секрет, я думаю, что лучший способ заставить Самару доверять тебе в сексуальном плане - это поставить ее удовольствие выше своего. Напомни ей, что секс, или оральный секс, или что бы то ни было, может доставлять удовольствие. Она, вероятно, забыла об этом после всего. Если ее последний опыт был неприятным, это может затуманить все и заставить нуждаться в напоминании о том, что секс был хорош раньше и может быть хорош снова.

Айвори продолжила с советами, дав мне целую сокровищницу вещей, которые я мог бы использовать, чтобы привести Самару в порядок быстрее.

К тому времени, когда я вошел в офис Маттео, я чувствовал себя намного лучше во всех отношениях с Самарой.

За исключением того, о чем я пришел поговорить с Маттео.

✽✽✽

Я плюхнулся на свое обычное место в кабинете Маттео и ухмыльнулся, когда мужчина передал мне свою дочь. Он так не решался отдать ее, как будто ничто не имело большего значения, чем держать ее в своих объятиях столько, сколько он мог. Я ворковал над малышкой, маленькой Луной Маттео, раскачивая ее взад-вперед, пока она смотрела на меня, как будто не могла решить, что обо мне думать.

— Я знаю, что ты не оставил Самару, чтобы навестить Айвори и ребенка, ты бы взял ее с собой для этого, — проворчал Маттео, садясь за свой стол и принимая образ диктатора на троне.

— Я бы взял, — согласился я. — Райкер что-нибудь нашел?

Маттео вздохнул.

— Ты знаешь, какой он. Он отметится, как только будет что сообщить, а пока лучше, если мы не будем его отвлекать. Коннор не вернулся к работе, его мобильник перестал работать, и он не вернулся в свою дерьмовую квартиру. Райкер проверил казино и нелегальные игры, но, поскольку его колодец с Мерфи иссяк, у него вообще нет денег, чтобы играть в азартные игры.

Я хмыкнул, и только драгоценный комок в моих руках удержал меня от того, чтобы слететь с катушек. Коннор был далек от криминального гения. В некоторые дни меня удивляло, что этот человек умудрялся сам завязывать шнурки, так что как ему удавалось прятаться от Райкера и от всех людей, было выше моего понимания.

— Тогда давай поговорим о Мерфи. Я не хочу создавать для тебя никаких проблем, но если он придет за Самарой, я хочу, чтобы он точно знал, чем рискует, прежде чем он это сделает.

Маттео откинулся на спинку стула, размышляя, глядя на меня.

— Кто самый красивый ребенок? — спросил я у Луны, наконец заработав то, что казалось счастливым бульканьем. Я не говорил по детски, но я бы принял жилища согласие.

— Ты ей нравишься, — проворчал Маттео.

— Конечно, она любит меня. Я ее веселый дядя.

Маттео фыркнул.

— Ты ее двоюродный дядя. Троюродный брат. Какая-то хрень в этом роде.

— Ш-ш-ш, — выругался я. — Ты не должен ругаться перед Луной.

Он равнодушно посмотрел на меня, как будто идея не ругаться перед его дочерью была нелепой. Так оно и было. Учитывая преступления, которые ежедневно совершают все мужчины, вокруг которых росла Луна, ругательство было бы наименьшей из ее проблем.

— Я думаю, тебе следует пойти к Мерфи. Поговори с ним, будь откровенен. Нет нужды в том, чтобы это было некрасиво. Его проблема в Конноре, а не в Самаре. Она больше не его жена, а твоя. Он бизнесмен, каким бы мерзким он ни был. Он поймёт, что преследовать Самару не стоит того, чтобы рисковать гневом Белланди. Война, которая последует, будет стоить ему дороже, чем он мог когда-либо мечтать выманить у Коннора или Самары, если бы он продал ее.

Я кивнул, вставая и возвращая Луну Маттео. Она сразу схватила его палец в свой маленький кулачок, папина дочка до мозга костей. Учитывая, что ради нее он готов сдвинуть саму Землю, я мог понять его привлекательность.

Даже в младенчестве она, казалось, чувствовала это. Мне было интересно, чувствует ли она то же самое в своей матери. Ведь милая и невинная Айвори убила единственного мужчину, посмевшего угрожать ее ребенку.

Мама-медведица была сильна в ней.

— Ты идешь прямо туда?

— Да, — хмыкнул я. — Он все еще держит суд в том ирландском пабе на Кларке?

Маттео рассмеялся, потому что ему и в голову не придет проводить долбанные часы поседений в ресторане. У него были сотрудники, которые делали это за него, и недавние попытки Тирнана взять на себя управление операциями Адриана были по большей части смехотворны. Этот человек не был создан для того, чтобы быть Боссом.

— Так и есть. Посмотрим, справится ли он с этим, если приравняет операцию по торговле людьми к своему букмекерскому дерьму. Клянусь, он - пятно на всех нас.

— Большинство мафиози вовсе не известны как хорошие люди, Маттео, — рассмеялся я. — Мы, безусловно, расширяем границы этого слова.

Он заметно вздрогнул и задумчиво кивнул.

— Сделай себе одолжение и убедитесь, что Самара знает о девушках, — предупредил он. — У меня никогда не складывалось впечатление, что она интересуется нашим бизнесом, и я знаю, что Айвори сказала, что Самара была в неведении, когда она наводила справки, когда они в последний раз обедали. Незнание всегда было блаженством, я так понимаю?

— Да. Чем меньше она знает, тем лучше. Она не была моей женой, так что в худшем случае ее могли заставить дать показания. Просто так было безопаснее.

— Хорошо, теперь она твоя жена, — рассмеялся Маттео. — Ей захочется знать, что у нас есть девушки, хотя я бы, наверное, не стал рассказывать, что предпочитал их в прошлом. Ни одна женщина не хочет думать о своем муже…

— Я понял, спасибо, — прорычал я. — Я прослежу, чтобы она знала ровно столько, чтобы ее не застали врасплох, скажем, на предстоящей вечеринке в Indulgence. Кто знает, что она может там найти, правда?

Маттео ухмыльнулся, высокомерно и весело, встал и пошел к двери.

— Твое первое мероприятие с женой. Как это восхитительно? — спросил Маттео, когда я последовал за ним из кабинета. Звук его насмешек продолжился, когда он обнаружил, что Донателло слоняется по кухне с Айвори, но мне было все равно.

Самара была бы у меня под рукой как моя жена. В прошлом я никогда не приводил женщин в качестве своих спутниц на мероприятия, никогда не заботился о них настолько, чтобы делать подобные заявления. Но, учитывая мои чувства к Самаре, я не мог не гордиться тем, что эта прекрасная женщина будет рядом со мной.

Ничто не сделало бы меня счастливее, чем знать, что мужчины будут смотреть на нее и хотеть быть мной, но никто не посмеет забрать то, что принадлежит мне.

Я бы убил любого, кто попытался бы это сделать.

Я надеялся, что Самара знает об этом, потому что не было такой черты, которую я не переступил бы, когда дело касалось ее. Она поглощала все мои мысли. Сводила меня с ума тем, что я должен ждать, хотя я все прекрасно понимал.

Достаточно скоро мы преодолеем те раны, которые Коннор нанес моей женщине.

И тогда между нами ничего не будет.

✽✽✽

Я не колебался, когда вошёл к Мерфи. Такие люди, как я, не могли показать слабость, даже когда мы врывались на вражескую территорию. Тирнан еще не был врагом, но если он выиграет войну из-за наркоторговли Адриана, он им станет. Маттео не потерпит такого дерьма в своем городе, и это автоматически поставит их в противоположные позиции.

Это означало, что нужно дать ему понять, что Самара под запретом, что на ней есть временная метка. Ему нужно это понять, прежде чем мы перейдем к драке, иначе его слова ничего не значат. Даже в нынешнем виде это, вероятно, будет временным. Ничто не было безопасным во время войны. Даже если Маттео никогда не преследовал женщину за преступления, совершенные ее мужчиной, другие не проявляли такого же уважения.

Я подумал, что это заставит Маттео ещё меньше колебаться идти ли на войну: если раньше ему было нечего терять, то теперь у него есть красивая жена и дочь.

Но Маттео не проигрывал войны, которые он начинал, а Тирнан Мерфи был ничем иным, как дерьмовым пятном по сравнению с людьми, которых Маттео видел мертвыми и похороненными за неповиновение его воле.

— Анджелино! — весело сказал Тирнан, вставая и улыбаясь мне, когда я подошел к кабинке в задней части паба, где он вел свои дела и заключал сделки. Его медные волосы почти напомнили мне волосы Самары, но в них была легкость, которой не хватало ей из-за ее матери-еврейки.

Мне стало интересно, был ли ее придурковатый отец похож на Тирнана, учитывая, что он был ирландцем. Я был благодарен, что он уехал, потому что, если бы не это, Самара и ее семья никогда бы не переехали в Чикаго, но я видел какие раны это оставило в душе Самары. Явин сказал, что она и ее отец были практически неразлучны до того, как он уехал и не вернулся домой, забрав с собой все семейные сбережения.

— Мерфи, — поздоровался я, стоя перед его столом. Он указал на стул по другую сторону стола, и я скользнул в него и устроился поудобнее.

— Что привело тебя в мою глушь?

— Коннор Уолш, — резко ответил я.

— Ах, он должен мне много денег. Я знаю, что его жена - ваша подруга, поэтому я решил, что ему можно одолжить, учитывая, что у него есть ещё и трастовый фонд. Я откладывал нанесение ему вреда из уважения, но...

— Самара больше не его жена, и мне плевать, что ты будешь делать с Коннором, если найдешь его первым, хотя я бы с удовольствием поучаствовал, — Мерфи приподнял брови, его слегка морщинистое лицо скривилось, когда он потер губу.

— Я не знал, что развод состоялся. Я знал, что Уолш боролся с ней за это, и кто может его винить, я прав? Такая штука…

— Самара - моя жена. — Я пригвоздил его взглядом. — Таким образом, я полагаю, ты понимаешь, что это означает, что она находится под защитой Белланди, так как она сама теперь Белланди. Если ты приблизишься к ней, мы будем считать это объявлением войны.

Он поднял руки, как будто он был невиновен, и весело посмотрел на своих приятелей, которые окружили его.

— Я бы и не подумал трогать жену Белланди. Тогда поздравляю тебя с женитьбой. Я лично решу свои проблемы с Уолшем, уверяю тебя. Теперь, когда я ясно понимаю ситуацию.

— Хорошо, — сказал я, вздохнув с облегчением. Хотя я и не ожидал, что он станет возражать, никогда не знаешь, что сделает такой жадный до власти человек, как Мерфи, в погоне за большей властью. — Как Аойфе?

— Ее отец строг, как всегда. Не позволит мне жениться на ней, пока ей не исполнится 21 год. — Он закатил глаза, имея в виду своего будущего тестя. Отец Аойфе управлял ирландским синдикатом на противоположной стороне города, и, несмотря на то, что Маттео имел полную власть в городе, он терпел присутствие Лиама О'Коннелла из уважения к другому человеку. Они вели свои дела очень похоже, постепенно переходя к более легальным занятиям и участвуя в криминальных делах только тогда, когда это было необходимо и они могли гарантировать, что невиновные не пострадают. Аойф не любила Мерфи, но была обручена с ним в юном возрасте, поскольку он был сыном главного силовика ее отца.

Она была молода, воспитана в этой жизни и знала свое место. Не имея собственных сыновей, у Лиама не было другого выбора, кроме как передать все мужу своей дочери, и мне казалось, что он откладывает брак между Мерфи и Аойфе, потому что знает, что он не подходит ей и ему нужен был предлог, чтобы найти выход из положения.

Посмотрим, найдет ли он его, и что случится, когда он разделит свою организацию пополам, чтобы помочь своей дочери. Я не думаю, что Лиам понимает, как много его людей перешли на сторону Мерфи. Во всяком случае, ирландцы меня не касались.

— Ты старше ее в два раза. Возможно, он считает, что ей следует немного пожить, прежде чем вступать в ту жизнь, которую ты, без сомнения, ожидаешь. Мог бы ты представить, что в ее возрасте женишься?

— Пока она будет девственна, когда мы поженимся, это мало что значит для меня, — пожал он плечами, вечный женоненавистник. Он был далеко не девственником, и за свои сорок лет успел повидать многое. Аойфе казалась милой девушкой, и я надеялся, что Лиам найдёт способ избежать помолвки ради нее.

— Что ж, позволю тебе вернуться к делу, — сказал я, вставая, когда кто-то вошел в паб и посмотрел прямо на Мерфи.

— Я ценю, что ты пришел, чтобы прояснить ситуацию, Анджелино. Позаботься о своей прекрасной жене. Надеюсь, она родит тебе всех прекрасных детей, в которых нуждаются такие мужчины, как мы.

Я поморщился, улыбаясь, но кивнул и повернулся на пятках.

Находясь рядом с Тирнаном Мерфи, я всегда чувствовал, что мне нужен душ. Имя Самары на его губах только вызвало у меня желание вымыть и ее, даже если она не была рядом с ним.

Уф.

Глава 21

Глава 21

Самара

Я не знала, с кем Лино договорилвался о покупках для меня, но у меня сложилось отчетливое впечатление, что он не взглянул на выбранный наряд, прежде чем передать его мне. Еще до того, как мы отправились на эту территорию отношений, он ненавидел, когда я наряжалась на работу или на свидания. Я всегда думала, что это потому, что он не любил, когда ему напоминали, что я женщина, учитывая платонический характер нашей дружбы.

Оглядываясь назад, я сомневалась в этом.

Но я знала, что он не захотел бы, чтобы я пошла в Indulgence в этом. Это заставило меня полюбить этот наряд еще больше.

Кем бы она ни была, она решила одеть меня во все белое, и мне пришлось задуматься, была ли это просьба Лино, чтобы я почувствовала себя невестой. У меня не было такой возможности на нашей свадьбе, несмотря на его очаровательную попытку подарить мне минутку с платьем. Он никак не мог знать, что пышная свадьба, которую мы с Коннором устроили в первый раз, была по его настоянию. У меня не было никакого интереса к большому свадебному торжеству.

Поэтому я хотела верить, что это было по настоянию Лино. Поэтому я позволила себе так думать, даже если он откажется выпускать меня из дома, как только увидит.

Босоножки на каблуках нюдового цвета, идеально гармонировали с моей светлой кожей и были достаточно массивными, чтобы скрыть края шрамов, которые загибались от ступней моих ног. Единственные украшения, которые я надела, - золотой браслет с двойной лентой на моей руке выше локтя, и такой же браслет на противоположной руке.

Никакого цвета, и от этого темная медь моих волос, казалось, сияла ярче. Белая юбка-карандаш с высокой талией облегала мои бедра и спускалась ниже колен, и я была благодарна за то, что ткань была удивительного качества и достаточно плотная, чтобы не быть прозрачной, когда она туго обтягивала мою задницу и бедра.

Топ был без бретелек, с вырезом в форме сердца, обнажающий полоску моего живота над юбкой, и сложным сочетанием ткани телесного цвета и белого кружева, которое поражало воображение.

— Самара! — крикнул Лино снизу. — Нам нужно поговорить, прежде чем мы уйдём. Я не хочу опоздать.

— Иду! — Отозвалась я, взяв с кровати клатч, в котором лежали мой телефон и губная помада. Глубоко вздохнув, я открыла дверь и спустилась вниз, чтобы поприветствовать мужа. Что-то в этом моменте, когда он ждал, пока я подготовлюсь к его рабочему мероприятию, казалось домашним. Это делало более реальным тот факт, что мы женаты, несмотря на то, что мы ещё не заключили брак.

Он стоял у островка на кухне, потягивая виски из стакана, и выглядел восхитительно в своем синем костюме. Только уверенный в себе мужчина мог надеть костюм, который был чуть светлее темно-синего цвета, который я обычно видела в синих костюмах, но Лино справился. Его оливковая кожа прекрасно сочеталась с цветом.

— Привет, — прошептала я, входя на кухню. Он вскинул голову, медленно поднимаясь взглядом по моим ногам к лицу, вызывая озноб, который, как я почувствовала, распространился от пальцев ног до макушки.

Он сглотнул, опрокинув в себя остатки своего напитка так быстро, что я усмехнулась.

— Ты не можешь это надеть, — прорычал он.

— Конечно, могу. Это ночной клуб, это более закрытое, чем большинство платьев, которые будут там, — возразила я, уперев руку в бедро. — Кроме того, ты его купил.

— Да, но…

— Анджелино Белланди, — предупредила я его. — Я могу обещать тебе, что не собираюсь переодеваться. Это то, что на мне надето. Если ты не хочешь опоздать, тогда я предлагаю тебе взять свои яйца в руки и сказать все, что ты откладываешь.

Он фыркнул, но его глаза потемнели, когда он поставил стакан на стойку и направился ко мне.

— Если мы не хотим опоздать, то я настоятельно рекомендую тебе не говорить ни о чем, что касается моего члена, Голубка.

Я сглотнула, когда он остановился и встал прямо передо мной, его пальцы коснулись моей шеи и скользнули вниз, дразня обнаженную кожу моего плеча и руки.

— Ты тянешь время, — вздохнула я, сопротивляясь желанию выгнуть шею навстречу его прикосновениям. Его руки на мне, такого простого прикосновения, не должно быть достаточно, чтобы заставить мой мозг расплавиться. Я объясняла это тем, что слишком давно не испытывала оргазма, даже от собственной руки.

Возможно, пришло время исправить это.

— Правда? — Спросил он. — Я так не думаю. Все, о чем я могу думать, когда передо мной обнаженная кожа, — это взять тебя в свои руки, разложить тебя под собой и исследовать каждый дюйм этой золотистой кожи своими руками… — прошептал он, прижав руку к моей пояснице и притянув, пока наши тела не прижались друг к другу. Ощущение его возбуждения на моем животе вызвало вздох с моих губ, его дыхание дразнило мое ухо, когда он наклонил шею, чтобы продолжить свои мучения. — Мой язык и мои зубы, — продолжил он. — Я бы смотрел, как ты извиваешься подо мной; заставил бы тебя умолять меня дать тебе то, что тебе нужно. То, что только я могу тебе дать. Разве ты не хочешь этого, vita mia?

Я прикусила губу, обвив руками его шею и перебирая кончики волос на его затылке.

— Дразнишь меня, — прошептала я. Его рука дернулась к обнаженной коже моей спины, посылая импульс тепла прямо в мой центр. Я никогда не чувствовала такого влечения. Никогда не чувствовала, что одно прикосновение может зажечь во мне огонь. Даже если учесть следы моего гнева на него за то, что он лишил меня выбора, за его угрозы запереть меня, ничто не могло остановить жар во мне.

Что произойдет, когда он, наконец, разденет меня? Когда вся его голая кожа коснётся моей и он начнёт двигаться внутри меня?

Я могу вспыхнуть. Оставалось только надеяться, что он не даст мне сгореть.

Он приподнял голову, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и я никогда не устану от взгляда этих глаз. То, как он пылал, глядя на меня, особенно когда я притянула его голову к себе и впилась в его губы в отчаянном поцелуе. Он застонал в мой рот, пожирая меня, и я хотела быть поглощенной.

Я хотела всего, что он предлагал, но страх все еще щекотал задворки моего сознания. Что, если я повреждена безвозвратно?

Что, если все, что Коннор говорил обо мне как о паршивой любовнице, было правдой, и я только что обрекла второго мужа на всю жизнь плохого секса?

Лино, наконец, опустил руки вниз, схватил меня за бедра и поднял, пока я не села на стойку в том самом месте, где он мучил меня, пока мы готовили равиоли. Я с готовностью раздвинула ноги, задрав юбку достаточно высоко, чтобы вместить его, и он скользнул в открывшееся пространство. Прижавшись к нему всем телом, усевшись на край стойки и доверившись ему, я почувствовала, как сквозь брюки проступает его твёрдость. Он мучительно прижимался к внутренней стороне моего бедра, но я была рада, потому что он не мог коснуться меня, не сейчас.

Лино, казалось, понимал, что мне нужна эта граница, и он не давил. Просто пожирал мой рот со всей свирепостью, с какой он разбирал на части целые компании из списка Fortune-500 для поглощения. Как завоеватель, предъявляющий свои права. Его язык переплетался с моим, а его рука взъерошила мои волосы.

Но меня это не волновало. Когда он наконец оторвался от моих губ, его лоб прижался к моему, и он замер.

— Ты должна знать, как сильно я хочу отнести тебя наверх и заняться с тобой любовью, Голубка. Но нам пора идти, а ты не готова.

— Я знаю, — прошептала я в ответ, позволяя ему помочь мне соскользнуть с острова.

— Черт, кажется, сейчас самое неподходящее время для этого разговора. Лучше бы я не откладывал его. — Он провел рукой по волосам, пока я спускала юбку по бёдрам.

— Что-то не так?

— В этом нет ничего страшного. Просто есть сторона бизнеса, которой занимается Маттео. Но я тоже не чист на руку, и я не хочу, чтобы тебя что-то удивило. Это мероприятие в клубе, многие люди, которые там будут, являются партнерами и союзниками Маттео. Тебе придётся столкнуться с некоторыми вещами, и я просто хочу, чтобы ты была готова. — Он взял мои руки в свои, сжал их и провел пальцем по родимому пятну на моей ладони.

— Хорошо, — прошептала я.

— Маттео управляет девушками. Добровольными девушками, но эскортом. Некоторые из них, вероятно, сегодня вечером будут работать в клубе.

Я наморщила лоб, пытаясь прочитать между строк то, что он не сказал.

— Хорошо. Но они делают эту работу охотно?

Его голова откинулась назад, как будто он не мог поверить, что я вообще спросила такое.

— Конечно.

— Тогда я не понимаю, почему у меня могут быть проблемы с этим, если честно. Вы с Явином не являетесь столпами морального сообщества. Было бы лицемерно с моей стороны осуждать их или вас за это, но не за другие вещи. Почему? Потому что они занимаются сексом за деньги? Это их тело. Если их это устраивает, не мне их судить. Откровенно говоря, это просто не мое гребаное дело.

Он улыбнулся мне, глядя на меня, как на мифического единорога. Учитывая, насколько злыми могут быть женщины, я даже не удивилась этому.

— Ты невероятна.

— Ты планируешь переспать с ними? Ты поэтому решил, что я должна знать? Потому что мы не будем верны этому браку? — Я задала вопрос, на который не хотела знать ответа. Я знала, что он говорил раньше, но после нашего небольшого сеанса поцелуев, когда я оставила его на взводе, кто знает. Мужчины непостоянны, и это могло довести его до крайности.

— Нет. Блядь, нет. Мы оба будем верны нашему браку, Самара. Никаких других женщин. Никаких других мужчин. Только ты и я, но я не святой. У меня были женщины, некоторых я нашел в клубе, других я нашел в другом месте, но...

— Но я могу столкнуться с женщинами, которые были с тобой раньше? — поддразнила я, приподняв бровь. — Я не глупа и не наивна. Я знаю, что женщины были до того, как мы стали чем-то особенным, но пока они являются частью прошлого, для меня это не имеет значения.

Его губы на мгновение коснулись моих, а когда он отстранился, то улыбнулся мне.

— Я не заслуживаю тебя.

— Наверное, нет, — согласилась я. — Я потрясающая. А теперь отойди, чтобы я могла привести себя в порядок, и мы можем идти.

Он со смехом отступил.

— В следующий раз я не буду так бояться этих разговоров.

— Хорошо. Потому что все, что я жду от тебя, это честности, Лино, — призналась я и направилась в ванную.

Все было так просто.

Мои отношения с Лино вращались вокруг честности между нами, и пока это у нас будет, я верила, что мы можем быть счастливы вместе.

Если бы только я тоже могла продолжать быть честной с ним.

✽✽✽

Подъезжая к Indulgence на заднем сиденье лимузина, я никогда раньше не испытывала ничего подобного. По правде говоря, я даже не думала, что когда-нибудь почувствую это. Я начала целенаправленно избегать клуба много лет назад, потому что, хотя Лино никогда не подцеплял женщину при мне, стало очевидно, что это ненормально. Наблюдать за тем, как к нему раз за разом подходят женщина за женщиной, и думать, что у меня никогда не будет возможности предьявить на него свои права, было чем-то, таким, что сводило на нет все удовольствие, которое я могла получить на танцполе.

Я проводила танцевальные вечера с друзьями в конкурирующих клубах, даже если это означало, что я чувствовала себя предателем Лино. Это продолжалось недолго. Мои отношения с Коннором отдалили меня от всех тех друзей настолько, что у меня не осталось ни одного. Так что войти в клуб с его рукой на моей пояснице было сюрреалистически, так, как я никогда не думала, что испытаю это.

Когда мы вошли, головы повернулись в нашу сторону, и почти сразу же началась давка людей, ищущих внимания Лино. Я не сомневалась, что его присутствия не хватало, учитывая, что он покидал меня лишь в редких случаях за те недели, которые он провел, заботясь обо мне, пока я выздоравливала. Когда мои синяки потускнели настолько, что я могла замазать их косметикой, я поняла, что день моего возвращения на работу приближается. Даже Лино не смог бы оправдать запрет на мое возвращение, когда исчезнут оставшиеся следы синяков.

Тот факт, что в этот вечер проводилось масштабное благотворительное мероприятие, которое Маттео попросил Лино организовать, чтобы привлечь внимание общественности к проблеме изнасилований на свидании, только усиливал ожидание этого события. Благотворительное мероприятие, посвященное изнасилованию на свидании, проходящее в ночном клубе, могло показаться кому-то дурным тоном, но Лино объяснил, что Маттео рассматривал это как заявление. Этого дерьма не потерпят в их владениях, и любой, кто осмелится, столкнется с гневом семьи Белланди.

— Как у нас идут дела? — спросил Лино, когда Энцо встретил нас у подножия лестницы, идя с другой стороны от Лино, словно молчаливый часовой, пока мы поднимались на VIP-уровень.

— Отлично. Эти продажные ублюдки делают пожертвования даже сверх дорогого входного билета сегодня вечером. Они заявляют, что присоединяются к нему в борьбе с изнасилованиями на свидании и сексуальными преступлениями в его городе. Он обозначил свою позицию. Я просто надеюсь, что мы будем готовы к неизбежным последствиям, — заметил Энцо. Я была склонна согласиться. Мысль о том, что жизнь Лино в опасности, не была для меня приятной, хотя я всем сердцем верила в дело.

Меня никогда не насиловали на свидании и не накачивали наркотиками, но я слышала, как Айвори рассказывала о том, что однажды ее накачали наркотиками, когда она объясняла связь Маттео с благотворительной организацией, которую он основал. Это было то, что я бы никому не пожелала.

Я просто не могла смириться с перспективой потерять Лино, когда он толькотолько стал моим.

Мы вышли на VIP-уровень, и Маттео приветствовал Лино, похлопав по спине и широко улыбнувшись. Айвори отсутствовала, она была дома с новорожденной Луной, от которой, я была уверена, ее невозможно было бы оторвать, даже если бы Маттео захотел. Не было ничего такого, чего Айвори не простила бы Маттео или не стала бы терпеть в своём менее этичном муже, но лишение ее времени с их дочерью, несомненно, было одним из них.

— Миссис Белланди, — слишком громко поприветствовал Маттео. Головы повернулись в нашу сторону, и хотя этот мужчина немного пугал меня, я с прищуром посмотрела на него. — Ты прекрасно выглядишь. Брак с Лино тебе идет.

— Ты придурок, — ответила я, заставив его разразиться глубоким смехом, эхом разнесшимся по всему пространству. Даже с музыкой, пульсирующей на нижнем уровне, те, кто не мог его слышать, безошибочно распознали искренний смех на его лице.

— Всегда рад, Самара. Надеюсь, мой кузен развлекает тебя во время твоего выздоровления, — добавил он более тихим голосом.

Почувствовав, что меня разоблачили, я надулась на него.

— Он немного нудный. Все время работает. Если бы я не знала его лучше, я бы подумала, что его босс - тиран.

Лино усмехнулся рядом со мной, притянул меня к себе поближе и уткнулся носом в мою щеку.

— Шампанское? — спросила официантка, проходя по залу. Лино взял два бокала и нерешительно протянул один мне.

— Может быть, мне не следует давать тебе пить, — сказал он с улыбкой. — Ты и так сегодня дерзкая. Если я добавлю алкоголь, я немного боюсь, какую версию моей Голубки я могу получить.

Официантка вздохнула, услышав, как он произнес мое прозвище, а мне захотелось спрятать голову в песок и поиграть в страуса.

— Вы двое пытаетесь меня смутить?

Маттео хмыкнул, а затем повернулся и ушел, чтобы поболтать с каким-то явно сомнительным бизнесменом, даже не попрощавшись.

— Даже и не мечтал об этом, — рассмеялся Лино. — Просто даю понять, что ты недоступна для мужчин, которые пялятся на твою задницу.

Я хихикнула, поворачиваясь к нему лицом и протягивая руку за спину, чтобы скользнуть его рукой вниз к заднице, о которой идёт речь. Его пальцы лишь слегка коснулись изгиба в верхней части, но улыбка исчезла с его лица. Рука, в которой не было моего шампанского, лежала у него на груди, осторожно поигрывая воротником его рубашки.

— Значит ли это, что я тоже могу пометить тебя как недоступного? — подразнила я, и он удивил меня, наклонившись и прижавшись к моим губам медленным, чувственным поцелуем, пока все смотрели.

— Считай, что я отмечен, — пробормотал он, отстраняясь. То, как он смотрел на меня сверху вниз, растопило мое сердце, но это исчезло слишком быстро, чтобы смениться более суровым выражением, которое я ненавидела видеть на его лице.

— Мой отец здесь, — пробурчал он, потягивая шампанское, словно раздражение не пульсировало в его теле. Его свободная рука взяла мою, поглаживая большим пальцем родимое пятно. Мою кожу покалывало от прикосновения, в памяти всплыло то, как он дразнил меня перед тем, как мы вышли из дома, но я знала, что это не носило сексуального характера. Он сделал это, чтобы успокоить себя, его утешительный жест, который он перенял с детства.

— Разве он не должен быть здесь? — спросила я, приотворяясь непринужденной. Мы оба знали, что я ненавижу его отца, и это чувство было взаимным, но Лино давно научил меня не показывать свой страх перед человеком, который часто говорил, что мне нужен мужчина, который «возьмет меня в свои руки».

Я задавалась вопросом, думал ли он когда-нибудь, что долг, как он его видел, ляжет на его сына.

Я сильно сомневалась в этом.

— Анджелино, — произнёс низкий самодовольный голос его отца, когда он подошел. — Мисс Махони.

— Отец, — ответил Лино. — Теперь это миссис Белланди. Я уверен, ты слышал.

В голосе Лино не было ничего, кроме безразличия, и его отец ответил на это дерьмовое представление, разглядывая скудно одетых женщин в клубе, когда они проходили мимо, покачиваясь в такт музыке и наслаждаясь собой, не подозревая о хищнике среди них. Я знала, без сомнения, что где-то в зале мачеха Лино, вероятно, совершала свой обход. Притворяясь, что она моложе своих лет и что ее не заменят новой моделью, как только какая-нибудь приглянется ее мужу. Или, может быть, она знала это, и именно поэтому мне казалось, что она на охоте всякий раз, когда я ее видела.

Я бы ничего не поставила против этой женщины. Она не любила Габриэле Белланди, и ее чувства были взаимны. Почему они поженились, я никогда не узнаю.

— До меня доходили слухи, но я думал, что это ложь. Ведь, мой старший сын не мог жениться и не пригласить меня? — Габриэле нравилось играть роль заботливого отца, когда ему это было удобно. Мне было интересно, кого из присутствующих, он хотел обмануть таким поведением.

— Это было решение, принятое в последнюю минуту, и, поскольку ты всегда был ярым противником моих неизбежных отношений с Самарой, я не счел благоразумным приглашать тебя. Последнее, чего я хотел в наш особенный день, - это чтобы ты устроить сцену.

Объяснение Лино так легко слетело с языка, что отец удивленно посмотрел на него. Нечасто Лино так непринуждённо возражал своему отцу на публике. Я не могу сказать, что часто присутствовала при их общении, поэтому мне пришлось задуматься, стало ли это чем-то более распространенным с тех пор, как я вышла замуж за Коннора, - когда Габриэле заявил, что Лино не имеет права таскать меня с собой на семейные ужины и посиделки, когда я оставляла собственного мужа дома.

Лино не стал с ним спорить, но я подозревала, что в основном потому, что он считал, что это дает ему хороший повод отделить меня от своей семьи. Он с самого начала знал, как я ненавижу эти сборища, но я все равно ходила поддержать его.

Потому что я знала, что он ненавидит их ещё больше, чем я.

— Хм, — промычал Габриэле. — Знает ли твоя новая жена, что ей не позволят уйти из этого брака, когда он неизбежно потерпит крах, как и предыдущий? Некоторые женщины просто не подходят для того, чтобы быть женами.

Я фыркнула рядом с Лино, но придержала язык. Лицо Лино исказилось от ярости.

— Она знает, что в нашем будущем развода не будет. Ее развод с Коннором скоро перестанет иметь значение, — прорычал он отцу, и в его глазах мелькнуло предупреждение.

— И почему же? — спросил Габриэле, как всегда скучающим тоном. Он не удосужился взглянуть на меня, не считал меня достойной внимания. Он никогда этого не делал, с тех пор, как назвал меня еврейским отродьем и посчитал недостойной своего чистокровного итальянского сына.

— Потому что он будет мёртв, — заявил Лино, поднеся бокал с шампанским к губам и делая глоток, как будто его не трясло от желания ударить отца.

— Ну, тогда я ожидаю, что вы оба присоединитесь к нам за ужином пятнадцатого числа? — многозначительно спросил его отец. Это был единственный день в месяц, когда они ужинали вместе, когда они притворялись семьей достаточно долго, чтобы сесть за стол. Я знала, что они, вероятно, виделись в рабочее время, но я также знала, что Лино был полностью поглощён делами, когда это происходило.

— Конечно, — пробормотала я в знак согласия, заставив Лино крепче сжать руку на моем бедре. Я знала, что для него будет значить, если я буду присутствовать с ним на этих ужасных ужинах, и это была моя работа как его жены. Пытаться заставить его чувствовать себя немного комфортнее в неудобных ситуациях, даже если это были ситуации, когда его семья пугала меня до чертиков.

Такова жизнь.

— Хорошо. Я позволю тебе вернуться к делам, Анджелино. — Еще раз кивнув, старший Белланди направился к женщине, танцующей в углу VIP-секции. Гладкие светлые волосы ниспадали ей до талии, и она открыто улыбалась мужчине постарше, несмотря на явную разницу в возрасте.

— Эскорт? — Спросила я.

Лино посмотрел в ее сторону, на мгновение задумавшись.

— Да, — наконец ответил он. Я оценила его честность: он не стал отрицать, что знает ее в лицо. Это только оскорбило бы меня, учитывая, что он, скорее всего, был знаком с девушками, которыми управлял Маттео, поскольку все это было частью одного бизнеса.

Я не чувствовала ни капли ревности.

Ни малейшей.

Вместо того, чтобы позволить себе это, я повернулась к нему и уткнулась носом в его грудь. Запах его мыла принёс мне утешение, в котором я нуждалась, чтобы отмахнуться от нежелательных чувств. В прошлом он был со мной исключительно честен, и я верила, что если у него есть хоть какое-то намерение быть неверным, он будет честен со мной хотя бы в этом.

Женщины прошлого не имеют значения.

У них нет его сейчас, и никогда не будет, если я буду иметь к этому хоть какое-то отношение. Эта мысль внезапно наполнила меня желанием довести наш брак до конца, как настоящий брак. Чтобы Лино был моим, а не только на словах.

Я почувствовала себя более решительной, чем когда-либо, а не просто полной надежд. По крайней мере, я могу воспользоваться обстоятельствами, которые привели меня сюда; взять лимоны ужасного качества и сделать из них лимонад в том виде, в каком я всегда хотела.

— Мистер Белланди, — прошептала пожилая женщина, подходя к нему. — Поздравляю вас с еще одним успешным мероприятием.

Она напомнила мне мачеху Лино, с длинными каштановыми волосами, которые казались нетипичными для ее возраста. Большинство женщин в возрасте сорока лет стригут их немного короче, но она просто позволила своим волосам развеваться так, что я могла бы восхититься, если бы она не посмотрела на меня с прищуром мгновение, прежде чем отвести взгляд.

— Мисс Романо. Вы знакомы с моей женой, Самарой? — спросил он, давая понять, что ее жест был упреждающим. Я не разрешала себе думать о том, что или кого она могла видеть в его объятиях в прошлом.

— Не думаю, что имела удовольствие, — сказала она, протягивая мне руку для рукопожатия. Я вежливо приняла ее, хотя и хотела проигнорировать, учитывая ее раннее поведение. — Я не знала, что вы женаты, мистер Белланди.

По тому, как она посмотрела на меня, я поняла, что она хотела намекнуть на интрижки, даже отдаленно не заботясь о том, что это знание, полученное в такой публичной обстановке, могло сделать со мной.

— Мы молодожены, — объявила я, решив взять разговор под контроль, поскольку она, похоже, не была способна проявить уважение как естественную реакцию на знакомство с новым человеком.

— Ах, это все объясняет. — Улыбка на ее лице была хрупкой, готовой треснуть в любой момент от того, насколько фальшивой она была.

— Где вы познакомились? — спросила она. — Это было здесь?

— Нет. Мы с Лино дружим с детства, — ответила я. — Мой брат Явин управляет Tease.

Лино усмехнулся рядом со мной, и в конце концов его рука нашла мою.

— Пойдем со мной, — пробормотал он, увлекая меня прочь от женщины, рядом с которой я не хотела находиться. Я театрально помахала ей рукой, нацепив на лицо дружелюбную улыбку. Я знала, что от неё исходила горечь и она явно была фальшивой. Но мне было все равно. Не тогда, когда она могла так бесцеремонно отмахнуться от меня, даже не поговорив со мной.

Я не понимала, как Лино и Маттео ориентируются в этих водах, отсеивая потребителей и злоумышленников. Это казалось невозможным, словно угроза или лжец таились на каждом углу. Казалось, никому нельзя доверять, не говоря уже о том, чтобы построить настоящую, истинную семью, как это сделали они.

— Самара, это Эмилио, — сказал Лино, подходя к мужчине средних лет, который задержался на краю VIP-зоны. — Вы встречались раньше, я полагаю?

— Мельком, да. Приятно видеть тебя снова, — согласилась я, протягивая ему руку для пожатия. Его карие глаза на мгновение сузились, но в конце концов он протянул свою. Я не была слишком хорошо знакома с мужчиной с седыми волосами и телом полузащитника, хотя он был достаточно взрослым, чтобы быть отцом Лино, но я видела его несколько раз мимоходом. Достаточно, чтобы понять, что Лино достаточно доверял ему, что позволил охранять свою сестру, когда ее постоянная охрана была недоступна.

— Мне тоже, миссис Белланди.

— Эмилио согласился быть твоей постоянной охраной, — сказал Лино, отвечая на вопрос, который я и не думала задавать, хотя в тот, что он нас представил, должен был быть какой-то смысл.

Он осторожно вытер руку о штаны, отводя ее назад, и я прикусила губу, вытирая липкий пот со своей руки.

Я чувствовала себя достаточно отвратительно, но честно. Это ночной клуб, и здесь жарко, как в аду.

— Он будет возить тебя на работу и с работы. Каждый раз, когда ты будешь покидать офис, ты должна предупредить его заранее, чтобы он мог тебя сопроводить.

Я подняла широко раскрытые глаза на своего мужа, хотя знала, что будет дальше.

— В этом нет необходимости.

— Таковы мои условия, Голубка. Только так я могу защитить тебя и дать тебе свободу приходить и уходить по своему желанию. Я не буду извиняться за то, что делаю все возможное, чтобы обеспечить твою безопасность, — сказал он, и его рука крепче сжала мою талию.

Вздохнув, я кивнула. Слова Айвори звучали у меня в голове: с Лино я в большей безопасности, чем одна. Я должна смириться с тем, что его защита даётся ценой моего личного пространства.

— Хорошо.

Лино вздохнул с облегчением, и я сразу почувствовала вину за то, что он ожидал, что я буду спорить. В глубине души я знала, что он искренне хочет защитить меня.

Даже когда он делает это совсем не теми способами.

— Я буду на связи, — сказал он Эмилио, прежде чем снова обратить внимание на меня. — Я хочу потанцевать с тобой.

Хоть я и не была хорошим танцором, я позволила ему провести меня на нижний уровень. Я знала, что у Лино, вероятно, есть дела, которыми ему нужно заняться, и что, когда придет время, мне придется ориентироваться в водах его клуба без него. То, что он все время был со мной - идеальный маленький пузырь, в котором мы существовали полмесяца, - не могло продолжаться вечно.

Реальность витала на краю нашего пузыря, угрожая лопнуть его и разрушить то безопасное убежище, которым стал для меня дом Лино. Поэтому, когда он притянул меня к себе, двигаясь вместе со мной под эстрадную песню, которую он наверняка презирал, я не стала сопротивляться.

Я прижалась к нему, позволяя ему направлять меня через движения, которые не были для меня естественными. Мои музыкальные способности как певицы не перешли в ритм.

— Я хочу продать твой дом, — прошептал он мне на ухо. — Теперь, когда ты живешь со мной, он тебе не нужен. Мы можем предложить тебе хорошую цену на этом рынке.

Соблазненная движением его тела позади моего, во мне не осталось сил сопротивляться, когда я прошептала ему.

— Хорошо. — Мне не нужен был дом, где меня изнасиловали. Это была не та битва, ради которой стоило сражаться.

Лино стоил того.

И я была намерена сражаться.

Глава 22

Глава 22

Самара

Лино вздохнул, вставая со своего места на стуле у острова, когда раздался звонок в дверь. Он, казалось, был полон решимости заняться работой, избегая меня, когда я сидела на диване и читала, и предпочитая быть на кухне. Это было необычно для него, учитывая, как у меня сводило живот, а разлука вызывала необычное чувство слез. Дело дошло до того, что реклама ювелирных изделий могла вывести меня из себя. Я знала, что маячит на горизонте, и ненавидела это так же сильно, как любая женщина. Я могла видеть его через арочный дверной проем, но только если поворачивалась всем телом, чтобы посмотреть на него. Я делала это чаще, чем хотела бы признать, наслаждаясь тем, как его лоб слегка морщился, когда он сосредоточивался на том, что занимало его время.

Я могла только представлять, что это было. Явин держал меня в неведении так же, как и Лино, но я тоже не была совсем уж наивной или идиоткой. Я знала, что они преступники или, по крайней мере, связаны с преступниками. Я надеялась, что они чисты на руку, но лучшим способом помочь им, что бы они не делали, было оставаться в неведении и дать им передышку от всего этого. Узнав правду, я боялась, что потеряю Лино. Что он больше не будет видеть меня отдельно от жизни, которая, как я знала, часто тяготила его и заставляла эти заметные морщинки, во внешних уголках его глаз, проступать раньше, чем следовало бы.

Они нисколько не умаляли его протрясающей внешности, и каким-то образом, несмотря на них, он не выглядел старше, чем был на самом деле. Я просто знала его достаточно хорошо, чтобы распознать их по мере их появления, потому что за всю мою жизнь он был моим любимым человеком, на которого я смотрела. Мое любимое зрелище в мире, и мне нравилось, что он был первым, что я видела утром, и последним, что видела ночью.

— Самара, детка! Где ты? — взвизгнула подруга Айвори, Сэйди, торопливо поцеловав Лино в щеку, когда поспешила в дом и на мгновение оставила его барахтаться у двери.

— Что я сделал? — спросил он у потолка, закрывая входную дверь. — Поскольку у тебя есть гость, который будет развлекать тебя, я просто перенесу это в свой кабинет и дам вам немного уединения, — сказал Лино, повернувшись ко мне. Он смотрел на Сэйди с фальшивым раздражением, но тепло, которое он подарил мне, когда вошёл в гостиную и коротко поцеловал меня, дало мне понять, что он рад, что у меня есть друг, с которым можно пообщаться. Кто-то проверяет меня.

— Я не могу поверить, что ты не позвонила мне! Мне пришлось узнать новости от Айвори, когда я болела за вас двоих на протяжении десятилетий, скажу я тебе.

— Это были сумасшедшие несколько дней, — призналась я, потирая ладонью затылок. С волосами, собранными в пучок на макушке, и с очками на лице, я чувствовала себя дезориентированной. Сэйди почему-то всегда выглядела безупречно, даже когда появлялась без макияжа.

— Ладно, сучка, ты прощена, покажи мне кольцо! — взвизгнула она, плюхаясь на диван рядом со мной. Она выхватила книгу у меня из рук, положив в неё закладку с журнального столика - очень предусмотрительное действие, которое не позволило мне вцепиться ей лицо. Затем она перевернула мою руку, уставившись на три кольца на моем безымянном пальце.

— Боже мой, они прекрасны, — прошептала она.

— Правда? Он молодец.

— Ну да, говорю тебе, только лучший ювелир для Белланди. Как тебе супружеская жизнь?

Я рассмеялась ей в лицо, потому что, кроме редких поцелуев и объятий по ночам, между мной и Лино ничего не изменилось. Он был всем, чего я только могла желать от партнёра, но он всегда был таким.

— Это хорошо. То есть, я уверена, что ты знаешь, что это были не совсем обычные обстоятельства, но мы делаем все возможное. Надеюсь, со временем мы сможем перейти на новый уровень, но пока это работает.

— У вас не было секса? — прошипела она. — Я была уверена, что ты уже упаковала и пометила это дерьмо, девочка!

Покачав головой со смехом, я решила признаться Сэйди в правде. Учитывая ее род занятий, я хотела спросить ее кое о чем, и подозревала, что это потребует от меня честности. К сожалению.

— Так и сделаю. Я просто думаю, что мне нужно время, чтобы дойти до этого. Он дает мне это время, но я не знаю, как сказать ему, когда решу, что готова.

— Тебе нужно время, чтобы к этому прийти? Самара, ты хотела трахнуть этого мужчину с тех пор, как достигла половой зрелости, — поддразнила Сэйди, изучая мое лицо, когда я не засмеялась. Это не было похоже на то, что она сказала неправду. Так и было, даже если это было не так уж несерьёзно, как сказала Сейди.

Я была одержима им. В подростком возрасте каждый раз, когда я видела, как он без рубашки идет поплавать в бассейне, мне казалось, что мои яичники схлопнулись, и мне пришлось сказать им отвалить.

— Коннор причинил мне боль, — поспешно призналась я. — Я еще не пережила это, и не знаю, переживу ли когда-нибудь. Если бы это был кто-то другой, а не Лино, я бы даже не подумала об этом.

Она прищурилась, внезапно став серьезной, когда попыталась прочесть между строк. Ее ноздри раздулись, а челюсть напряглась, когда она поняла это.

— Этот гребаный кусок дерьма, — прошипела она. — Он уже мертв? Я хочу пнуть его труп.

Только Сэйди могла заставить меня рассмеяться в лицо моим демонам, и я наклонилась вперед, пока мое лицо не коснулось ее плеча и не заглушило звук.

— Еще нет.

— Хорошо. Мне бы очень не хотелось, чтобы он разлагался и прочее дерьмо. Мне не нужна эта мерзость, контрой является Коннор, на моих туфлях. Моя обувь чертовски красива для его внутренностей. Даже мои спортивные кроссовки, а я клянусь, иногда они уже пахнут мертвечиной.

— Спасибо, — прохрипела я ей в плечо, зная, что она выставила свою нелепой, чтобы скрасить мою неловкость. Это был уникальный дар Сэйди - заставлять всех остальных чувствовать себя более комфортно, ставя в неловкое положение себя. Или, по крайней мере, то, как она вела себя, смутило бы нормального человека.

Но не Сэйди.

Она была женщиной типа "прокатись или умри".

Она не терпела дерьма, надирала задницы и обзывалась. И, очевидно, ей не нравилось пинать трупы, когда они начинали разлагаться.

— А если серьезно, я хотела спросить, не могла бы ты мне помочь. Я просто немного отвлеклась на все эти перемены, не говоря уже о том, что Лино не разрешает мне выходить из дома, пока он не организует постоянную охрану, как псих.

Она встала, подхватив мою любимую фиолетовую подушку, и подбросила ее в воздух, чтобы поймать. Вечная королева суеты, я должна была знать, что она не будет долго сидеть со мной на диване.

— Да? Чем мама Сэйди может помочь, дорогая?

— Мне нужно знать, как защитить себя. Я не буду полагаться охрану, которую, без сомнения, организует Лино. Посмотри, что случилось с Айвори. Я просто не хочу больше никогда быть такой уязвимой. Так ты можешь научить меня защищаться? — спросила я, наблюдая, как она повернула задумчивое лицо в мою сторону.

— Конечно, — ответила она, опускаясь на пол и садясь, поджав ноги в позе лотоса. — Я сомневаюсь, что Лино будет возражать, хотя, возможно, он захочет сам тебя учить. Должна сказать, ему было бы гораздо интереснее учить тебя.

Я не сомневалась в этом. Нисколько. Абсолютно.

— Я хочу делать это не для того, чтобы развлекаться. Я учусь защищать себя. Я не могу думать, когда он прикасается ко мне. Клянусь, мой мозг превращается в овсянку в моей голове, и нет абсолютно никакой способности функционировать. Я не запомню ничего из того, чему он попытается меня научить.

— Оки-доки, — пожала она плечами. — Твоя потеря. Если ты решишь позволить ему поспарринговать с тобой в любой момент, можно я посмотреть? У вас, ребята, серьезная неконтролируемая хи Миа, а я только что рассталась с Патриком. У меня сейчас засуха.

— Нет! — крикнул Лино из своего кабинета в конце коридора, где он явно подслушивал, как и подобает гаду. Я знала, что мои глаза, должно быть, метнулись к стене, отделявшей гостиную от коридора, прикидывая, насколько сильно он должен был сосредоточиться, чтобы так эффективно подслушивать.

— Чертов урод! — крикнула Сейди. Ее никогда не пугал тот факт, что она кричит на криминального мафиози, она усмехнулась мне, даже когда мне пришлось признать, что подслушивать было действительно жутко.

— Правда? Ты только что попросила посмотреть, как мы с Самарой кувыркаемся на гимнастическом мате! — заметил он, и я опустила голову и беззвучно рассмеялась. —Часто занимаешься вуайеризмом?

— Не осуждай, пока не попробуешь, — поддразнила она более спокойно.

Что, черт возьми, случилось с моей жизнью? Серьезно.

Я просто не могу.

✽✽✽

Я любила Сэйди.

Действительно, любила. Ее энергия была заразительна, ее улыбка заставляла таять даже самых черствых мужчин, потому что она всегда была чертовски счастлива.

Но во время моих месячных она была утомительной. Не помог и звонок Лино, и ярость в его голосе. Коннор исчез. Исчез бесследно, и, несмотря на то, как он пытался это скрыть, я знала, что это тяготит Лино каждый день.

К тому времени, когда она ушла, снова пробормотав поздравления и предупредив нас, чтобы мы как можно скорее рассказали моему брату, потому что слухи уже ходят, я плюхнулась на диван в лужу небытия.

Лино усмехнулся, оставляя меня наедине с моими страданиями. Я закрыла глаза, притворяясь, что сплю в его отсутствие.

Я открыла глаза только тогда, когда звук банки, ударившейся о подставку на кофейном столике, вырвал меня из моих страданий. На столе стояла банка диетической газировки, мой любимый шоколадный батончик и две обезболивающие таблетки на салфетке. Все было приготовлено для меня, пока Лино доставал пульт и устраивался рядом со мной на диване.

Я не произнесла ни слова. Не упомянула о своих месячных или что-то в этом роде. Хотя у нас не было разговоров, которые касались бы подробностей моей женственности, Лино чаще всего давал мне убежище в это время. Место, где можно посмотреть фильм и свернуться калачиком на диване с моими любимыми лакомствами. Он уделял мне гораздо больше внимания, чем я ожидала, заботился обо мне и удовлетворял мои потребности лучше, чем я могла надеяться на супруга.

И все это он делал, когда мы были просто друзьями.

Когда он остановился на беззаботной романтической комедии, моя душа взлетела. Эта нелепая сверхмощная связь была именно тем, что нужно моему безумному мозгу. Я зачерпнула таблетки и бросила обе в рот, проглотив их с глотком содовой.

— Иди сюда, — пробормотал Лино, похлопывая себя по коленям.

— Ты вообще умеешь просить о чем-нибудь? — огрызнулась я, и тут же поморщилась. Как бы верно это ни было, но сейчас был не подходящий момент, чтобы указывать на это, тем более когда он предлагал то, в чем я отчаянно нуждалась.

Я даже не могла вспомнить время, когда у меня не было Лино, который нянчился со мной во время менструации.

Он только смотрел на меня, подняв брови.

— О, пожалуйста, моя дорогая жена. Не могла бы ты положить сюда свою голову, чтобы я мог облегчить твою боль?

Я взглянула на него, прежде чем закатить глаза. Моя голова опустилась на его бедра, и я смотрела на него снизу вверх, пока мы ждали превью. Одной сильной, ловкой рукой он задрал мою рубашку, обнажая живот, и слегка надавил на него, делая лёгкий массаж, который немного облегчил боль. Можно было подумать, что его сильные, мускулистые бедра будут плохой подушкой.

Но я не думала, что когда-либо так сильно любила подушку. Фильм продолжался, но я то засыпала, то просыпалась, пока его руки творили свое волшебство. Мне было наплевать, что я улавливала только отрывки из фильма, которые, казалось, просачивались в одно ухо и вылетали из другого. Единственное, что имело значение, так это то, что Лино был рядом, его руки гладили мой живот, чтобы облегчить боль, которая приходила каждый месяц. Я не знала ни одного мужчины, который заботился бы так о женщине, не знала ни одного, кто любил бы так неистово.

Мне, как подруге, это казалось ужасной реальностью, с которой мне однажды придется столкнуться. День, когда он влюбится в женщину, и это буду не я. Как его жена, я надеялась, что однажды я стану этой женщиной. Что то, как он заботился обо мне, сохранится и на следующем этапе наших отношений, что все изменится и обретет новый смысл, когда мы ближе познакомимся с телами друг друга. Не было ничего, чего бы я хотела больше.

— Сядь и наклонись вперёд для меня, Голубка, — пробормотал он, и звук его голоса эхом разнесся сквозь туман. Как будто я могла найти его где угодно, не видя и не чувствуя его.

Он просто был там. Всегда.

Я сделала, как он сказал, позволив ему притянуть меня к себе, чтобы усадить между его ног на диване. Между нами не было никакого пространства, моя задница находилась у него на коленях. Его руки гладили кожу на моем затылке, разминая мышцы шеи и плеч так старательно, что я застонала.

— Тебе следует быть осторожнее со звуками, которые ты издаешь. — В его голосе звучал юмор, но нельзя было ошибиться, когда он стал глубже до такого уровня, что каждый мускул в моем теле, все мышцы, над которыми он работа, напряглись в предвкушении.

— У меня месячные. Думаю, что я в безопасности, — поддразнила я, снова застонав, когда его руки скользнули вверх по моей рубашке на спине и прошлись по мышцам лопаток.

— Если ты думаешь, что в этом мире есть хоть одна чертова вещь, которая помешает мне войти в тебя, то ты ошибаешься. Я умираю от желания почувствовать тебя, умираю от желания узнать, какой влажной я могу тебя сделать и как сильно ты будешь сжимать мой член, как тиски. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы отвести тебя наверх и узнать это, - то, что ты просто не готова. Единственное, что удерживает меня от тебя - это ты. Ты должна знать, что я не боюсь немного крови, — усмехнулся он, и я прикусила губу.

— Я не хочу знать, насколько ты знаком с кровью, — пошутила я, пытаясь увести разговор от опасной темы секса, которого у нас может никогда не быть.

Я не думала, что у меня было слишком много жестких «нет» в спальне, но можно с уверенностью сказать, что секс во время менструации был одним из них.

Потому что фу.

— Это не для тебя? — спросил он, и я кивнула в знак согласия. Пара в фильме наконец-то поцеловалась, но впервые это не вызвало чувство неловкости. В прошлом сексуальные сцены в фильмах, которые я смотрела с Лино, вызывали у меня желание заползти в нору и умереть от унижения. Он всегда казался таким же смущенным, но терпел романтические фильмы ради меня. — Вероятно, нам следует поговорить об ограничениях.

— Ограничения? Ты хочешь, чтобы я тоже подписала контракт? — прошептала я, вздрагивая, когда он протянул руку ко мне, чтобы немного пощекотать, прежде чем притянуть меня назад и прижать к своей груди. Я оценила этот шаг, оценила тот факт, что если мы действительно собирались поговорить о сексе, мне не придётся смотреть ему в лицо.

— Я не Дом, — усмехнулся он. — Но я не хочу пересекать с тобой никаких границ. Есть ли что-то запретное?

— Секс втроем, — выпалила я. — Я не хочу, чтобы ты позволял кому-то еще трогать меня или трогать кого-то. Я не хочу, чтобы меня фистинговали или что-то слишком экстремальное…

— Я имел в виду нормальные пределы, Самара, — рассмеялся он. — Я не собираюсь просто выхватить какую-нибудь извращённую хрень и навязывать ее тебе.

Я неловко рассмеялась.

— Я, э-э, я не думаю, что когда-либо была предприимчивой.

— Начнем с простого. — Он прикоснулся пальцем к моим губам, коснувшись кожи один раз, чтобы привлечь мое внимание. — Можно я вставлю сюда свой член?

Я покраснела, но кивнула, задаваясь вопросом, вводят ли женщины когда-нибудь абсолютные ограничения на минет.

Палец скользнул вниз между моих грудей, и я наблюдала, как он скользит по моей рубашке, а мои соски напряглись в ответ.

— Можно я положу его сюда?

— Да, — прошептала я, наслаждаясь тем, как он простонал мне в ухо.

Рука скользнула ниже, и мои бедра сами по себе задвигались, когда он обхватил меня через леггинсы.

— Могу я трахнуть тебя здесь?

— Конечно, — прошептал я со смехом.

Другой рукой он вцепился в мою ягодицу, сжимая ее так сильно, что я почувствовала его отчаяние.

— А как насчет твоей задницы, vita mia? Могу я трахнуть тебя туда?

Перевод: Моя жизнь.

Я сделала паузу, закусив губу и раздумывая. Но я решила быть честной.

— Я ни разу...

— Ты позволишь мне? — спросил он, прервав мое объяснение, что я никогда этого не делала. По тому, как его голос перешёл в рычание, я поняла, что он не хочет знать, что я делала или с кем я это делала. Я представила, что эта мысль была сравнима с пережёвыванием стекла, если это было похоже на то, что я чувствовала, думая о женщинах, которые были у него до меня.

— Да, — прошептала я. Он простонал мне в ухо позади меня, и больше никаких вопросов не последовало.

— И это все? — поддразнила я, желая подтолкнуть его еще немного дальше.

— Тише, Самара, или я могу просто забыть, что ты ещё не готова, и возьму сегодня то, что принадлежит мне.

Что ж, ситуация быстро обострилась.

С усмешкой, я потянулась вперед, чтобы взять свой шоколадный батончик. Лино откусил кусочек и вернул его мне, а я улыбнулась ему в ответ.

У меня было чувство, что мне очень понравится мучить Лино, когда я буду готова.

И я не могла дождаться.

Глава 23

Глава 23

Лино

Мне хотелось биться головой о стену. Какого хрена я спросил Самару, где я могу ее трахнуть? Зачем я сказал ей, что мне не терпится войти в нее?

С того дня, как ее задница оказалась на моей островной стойке в ночь мероприятия в Indulgence, я чувствовал себя неспособным функционировать. Я нуждался в ней со свирепостью, которая могла бы напугать ее, учитывая ее прошлое. И она имела полное право меня бояться.

Я никогда не причинил бы ей такой боли, как Коннор; я бы даже не подумал обидеть ее. Но я не был хорошим человеком, и она не имела ни малейшего представления о том, насколько глубоко во мне прячется зло. До самой сердцевины, до корней, где отец и семья запятнали мою душу в детстве.

Я убил первый раз мужчину в шесть лет, за много лет до того, как Самара вошла в мою жизнь. Она никогда не знала меня невиновным, она знала во мне только убийцу.

За годы, прошедшие с тех пор, как Маттео заменил своего отца, грязную работу выполняли другие люди. Я уже зарекомендовал себя, и мой опыт был гораздо полезнее в легальном бизнесе, но это не делало меня незапятнанным . Это не отменяло тех лет, которые я провел в окопах, сражаясь так, словно каждый день моей жизни был зоной боевых действий и единственным выходом была смерть.

Несмотря на все это, Самара любила меня. Я не сомневался в этом, особенно учитывая то, как она таяла от моих грязных слов и украденных поцелуев. Не с тем, как она погрузилась в мои объятия, как будто ей всегда суждено было быть там.

Но нет, настоящая причина, по которой она должна была бояться меня, не имела ничего общего с тем фактом, что я был закоренелым убийцей во всех тех случаях, когда она заставляла меня улыбаться.

Это было потому, что я никогда не отпущу ее.

Она была моей.

И неважно, что наступит день, когда она захочет чего-то другого, когда ее жизнь приведет ее к тому моменту, когда она захочет уйти от меня. Я бы выбросил ключи от ее позолоченной клетки, чтобы она оставалась моей, даже если бы я поклонялся ее алтарю.

Поэтому, когда она вдруг начала расхаживать в шортах вместо леггинсов, я понял, что моя Голубка намеренно нажимает на мои кнопки. Я знал, что в ней была бунтарская жилка, достаточно сильная, чтобы она хотела дразнить и мучить меня, учитывая, что она чувствовала себя в безопасности, предполагая, что я думаю, что у нее все еще месячные, но я знал момент, когда у моей женщины они прекращались. Я всегда мог это определить. Я позволил это, даже если мой член, вероятно, натерся бы до крови от слишком частой дрочки в душе.

— Самара, — прорычал я на неё, когда она согнулась в какой-то гребаной позе йоги в гостиной.

— Да, мой итальянский Жеребец? — промычала она, нижняя часть ее задницы выглядывала из-под чертовых шорт, которые я намеревался однажды сорвать с нее.

— Хочешь, чтобы я отшлепал тебя по заднице? — Я хмыкнул, заставив ее громко расхохотаться. Этот звук согрел мое сердце, растопив тот ледяной внутренний мир, который, казалось, всегда таял рядом с ней. Я был уверен, что если бы не она, не ее постоянное присутствие в моей жизни, я бы стал холоднее, чем Маттео или Райкер. Я бы вытерпел от нее что угодно, даже абсурдное прозвище.

— Возможно, — поддразнила она, пожав плечами, и снова обратила внимание на телевизор, где транслировалось видео по йоге. Хитрое выражение ее лица только привлекло меня ближе. — Мне это нравится. Думаю, с этого момента я буду называть тебя так.

Я подошел к ней сзади, скользя руками по обнаженной коже задней части ее бедер, и задрал шорты вверх, пока не увидел ее персиковую попку.

— Тебе нравится давить на меня? Думаю, я бы предпочёл, чтобы ты называла меня мужем, — сказал я, опуская ладонь на ее ягодицу с достаточной силой, и ее кожа покраснела.

— Да.

— Не очень приятно, когда я не могу тебя за это наказать, — пробормотал я, повторяя движение на другой ягодице, чтобы она соответствовала.

— Ты все время мучаешь меня. Почему я не могу отплатить тем же? — Ее голос стал хриплым. Моей Голубке нравилось, когда я шлепал ее по заднице, и это было то, что я намеревался запомнить, когда наконец смогу овладеть ею.

— Я иду в душ, — проворчал я, отступая от нее.

— Ты думаешь обо мне, когда ты дрочишь там? — спросила она, шокируя меня своим откровенным признанием, что она знает, почему я принимаю душ по крайней мере два раза в день.

— Ты думаешь обо мне, когда твои пальцы танцуют над этой маленькой киской?

— Я занимаюсь этим уже много лет, — призналась она, одарив меня дерзкой улыбкой.

— То же самое, vita mia.

✽✽✽

Я сразу понял, когда Самара переступила порог ванной, дверь которой я оставил приоткрытой. Это правда, что она целыми днями мучила меня, демонстрируя своё сексуальное маленькое тело по всему дому каждую секунду, и я знал, что хочу отплатить ей тем же.

Ничто не казалось более подходящим, чем дать Самаре впервые взглянуть на мой член.

Я сопротивлялся желанию ухмыльнуться, делая вид, что не замечаю, как она стоит там, когда я наклонился вперед и прижал руку к облицованной плиткой стене душа. Я знал, что пар в ванной скроет детали, и тот факт, что я едва мог видеть ее, был достаточным доказательством этого. Я закрыл глаза, когда вода стекала мне на лицо, моя рука обхватила основание моего ствола и сжала его так, как я представлял себе тугое влагалище Самары. С мокрой рукой я всегда мог хоть немного приблизиться к тому, чтобы представить себе реальную ситуацию, попытаться имитировать то, что я почувствую, когда буду скользить внутрь нее, преодолевая неизбежное сопротивление, которое я встречу.

Для Самары, как и для меня, это будет слишком долгим. Ей будет тяжело, и я держал себя в руках , пока двигал по своему члену вверх и вниз в медленном ритме, чтобы устроить ей шоу. Чтобы она увидела и прочувствовала каждую деталь. Ощущение ее взгляда на мне, когда я ласкал себя, было почти невыносимым, почти отправляло меня по спирали через край, как отчаявшегося подростка.

Но зная, что Самаре понравилось то, что она увидела, настолько, что она осталась и наслаждалась зрелищем, я не мог дождаться того дня, когда смогу по-настоящему изучить ее лицо. Увидеть ее реакцию, когда я заполню её каждым дюймом себя.

Мой темп ускорился, моя рука быстрее доводила меня да оргазма.

Мне нужно было, чтобы она это видела, нужно, чтобы она смотрела, как я кончаю, и знала, что это результат ее мучений.

Я также знал, что моя Голубка не позволит себе долго наблюдать из страха быть пойманной.

Поэтому я представил, как она лежит подо мной в постели, ее ноги крепко обхватывают меня и сжимают при каждом толчке - ее рука вцепилась в мои волосы, ее стоны звучат у меня над ухом.

Этого было достаточно, чтобы отправить меня по спирали через край, и я кончил, выплеснув свою сперму на кафель, с прерывистым дыханием.

Когда я повернулся, чтобы посмотреть на дверь, Самары уже не было.

Но я намеревался помучить ее по поводу того факта, что она наблюдала.

Глава 24

Глава 24

Самара

Сидеть за ужином было мучительно.

Абсолютно, ужасно мучительно. Не помогало и то, что Лино, похоже, решил помучить меня, так и не надев рубашку, пока готовил еду для нас двоих. Глядя на широкие мышцы его плеч, на то, как слегка напрягаются бицепсы, когда он двигает и трясёт кастрюлями, я, наверное, при самых обычных обстоятельствах превратилась бы в лужицу слизи.

Но сразу после того, как я увидела, как он дрочит в душе? Сразу после того, как я увидела тень того, насколько массивным должен быть его прибор, раз его руке пришлось так сильно двигаться.

Длинные, почти неистовые движения, которые создавали общее впечатление, что я почувствую его в своём горле, когда он наконец трахнет меня. Я пожалела, что мы не завели разговор об анальном сексе после того, как я увидела это.

Потому что нет. Не-а.

Просто нет.

После того, как он полностью измучил меня, он сел на стул рядом со мной и принялся за ужин. Мой желудок чувствовал, что он может сжаться и умереть от потребности, которая пульсировала во мне, но я пыталась успокоить свое тело, пока ковырялась в еде.

Я старалась не ерзать на своём стуле, старалась не двигаться, чтобы получить хоть малейшее трение именно там, где я так отчаянно нуждалась.

— Тебе что-нибудь нужно, Голубка? — спросил Лино, внимательно изучая меня. Когда мои глаза встретились с его, я поняла.

Без сомнения, я знала, что он меня видел. Что он знал, что я наблюдаю за ним.

Мою грудь обдало жаром, лицо покраснело, когда унижение взяло верх, и моя ложка со звоном упала на тарелку, забыв о супе.

— Я…эээ…что мне может быть нужно? — Я решила изобразить невинность, надеясь, что он прекратит разговор, чтобы не смущать меня еще больше. Мне следовало бы знать лучше; Лино всегда нравилось подводить меня прямо к краю моей зоны комфорта и выталкивать из нее. Ему нравилось наблюдать за моей реакцией, он наслаждался тем, как я выбиваюсь из сил, когда не могу больше терпеть.

— Хммм, тебе понравилось наблюдать за мной? — спросил он, откладывая свою ложку и поворачивая стул, чтобы положить руки мне на бедра и повернуть меня к себе. Когда наши стулья оказались достаточно близко, он подтолкнул свои колени под мои, используя их, чтобы раздвинуть мои ноги. Одной рукой я ухватилась за стойку, а другой - за сиденье стула, когда от этого движения я потеряла равновесие и спиной ударилась о спинку сиденья.

— Я не смотрела…

— Не лги мне, vita mia, — пробормотал он, проводя пальцами по обнаженной коже моего бедра. Металл его обручального кольца ощущался прохладным на моей разгоряченной коже, напоминая, что Лино - мой.

Мой муж.

Иногда я забывала, возвращалась к тем же мыслям, от которых страдала все те годы, когда он был просто другом. Иногда я терялась в чувстве стыда за то, что меня так влечет к нему, хотя мы никогда не будем вместе.

Но мы были и будем.

Поэтому я подняла подбородок, глядя ему в лицо, и прошептала:

— Да.

Его глаза потемнели, его пальцы сжались на моих бедрах. Он прикусил губу, чтобы скрыть улыбку, и я поняла, что это один из тех случаев, когда я его удивила. Где моя реакция, казалось, застала его врасплох и предложила ему развлечься. Даже если на этот раз развлечение было гораздо более опасным.

Опасным для моего рассудка.

Моего сердце.

Самого моего существа.

Но мы ныряли, испытывая на прочность наши отношения.

— Тогда я думаю, — подтвердил он ход моих мыслей, его пальцы скользнули ближе к моему центру и коснулись самого края шорт. — Что, возможно, тебе следует вернуть услугу.

Я моргнула, глядя на него снизу вверх, чувствуя себя дезориентированной внезапной переменой. Я ожидала, что он прикоснется ко мне, хотела, чтобы он прикоснулся ко мне, даже если я все еще не была уверена, что готова к этому.

— Что?

— Я хочу увидеть, как ты прикасаешься к себе. Я хочу знать, что ты думаешь обо мне, когда заставляешь себя кончать.

Его свободная рука протянулась, взяла мою и опустила между моих бедер. Она прижималась к моему центру, прикасаясь через тонкую ткань шорт и усиливая жар. Несмотря на то, что я чувствовала тепло во всем теле, моя киска словно горела, только от слов Лино и от того, как он мучил меня, не прикасаясь ко мне по-настоящему.

— Я… я не знаю, — заикаясь, произнесла я, потому что, честно говоря, прикасаться к себе в присутствии кого-то - это не тот опыт, который у меня был раньше.

Он задрал край моих шорт, сдвинув ткань в сторону так, что его пальцы коснулись моей голой кожи. Я уже знала, что не надела нижнее белье под шорты с намерением помучить его, поэтому я знала, как непристойно, должно быть, выглядела с раздвинутыми ногами и открытой его взгляду киской. Но даже несмотря на это, даже несмотря на то, что он понял это, по тому, как он держал шорты сбоку, его глаза не отрывались от моих. Он даже не взглянул вниз, пока ждал моего согласия.

— Покажи мне, какой мокрой я сделал тебя, Голубка, — прошептал он, наклоняясь вперед, чтобы на мгновение нежно коснуться своими губами моих. Я посмотрела на себя вниз, прикусила губу и наконец кивнула. Затем я скользнула рукой от бедра к центру, вздрогнув в тот момент, когда мои пальцы коснулись моей слишком чувствительной кожи.

Два пальца скользнули по моему клитору в медленном, нерешительном круге. Когда я, наконец, осмелилась снова взглянуть на Лино, его глаза все еще были прикованы к моему лицу, все еще наблюдая и ожидая.

— Ты не собираешь смотреть? — спросила я с большей смелостью, чем чувствовала в этот момент, неизменно испытывая и отталкивая. Таковы были наши отношения: постоянное давление, поддразнивание, терзание, привязанность, любовь и проверка границ.

Со стоном его глаза оторвались от моих, скользя вниз по моему телу, пока не остановились на руке у моей киски. Я знала, что это, должно быть, трудно увидеть, потому что его рука держала мои шорты сбоку, а мои собственные пальцы закрывали часть меня от взгляда, поэтому я сместила бедра, приподняв их, и шире расставила ноги, навалившись всем весом на спинку стула.

— Блядь, — простонал Лино, подбадривая меня. Мои движения на клиторе ускорились, мое дыхание стало рваным. — Еще нет, — приказал он.

Я прикусила губу, но скользнула рукой вниз, чтобы просунуть палец внутрь, мои бедра покачивались от желания кончить.

— Пожалуйста, — умоляла я его, ища одобрения, в котором не нуждалась.

Но я этого хотела.

Лино предлагал безопасность. Место, где я могла отказаться от контроля и знать, что всегда буду в безопасности. Он был всем, в чем я нуждалась, чтобы чувствовать заботу, потому что я знала, что он всегда прочитает мои сигналы, всегда истолкует, что означает язык моего тела, ещё до того, как я осознаю, что сделала или что у меня были сомнения.

Он был домом.

— Еще один, — хрипло приказал он. — Скажи мне, что ты представляешь.

— Твои руки, — выдохнула я. — Твои пальцы растягивают меня. Заставляют меня чувствовать себя такой наполненной.

— Что еще? — прохрипел он, когда я ввела второй палец, быстро двигая ими.

— Твой рот, — прошептала я.

— Где мой рот, Голубка? — зарычал он.

В ответ моя свободная рука поднялась, сжимая мою грудь и ущипнув сосок через ткань рубашки. Он ухмыльнулся, рассматривая меня на короткое мгновение, прежде чем стянуть мою майку вниз так, что моя грудь оказалась на свободе и покрылась мурашками от внезапного холода. Его пальцы коснулись ее спустя мгновение, заставив меня ахнуть и выгнуть спину навстречу прикосновению. С шипением он наклонился вперед, и тепло окутало мой сосок, когда он резко втянул его в рот, давая мне именно то жесткое обращение, в котором я нуждалась.

— Лино, пожалуйста, — снова умоляла я, мысль о его пальцах внутри меня доводила меня до предела.

— Черт возьми, кончай, — приказал он, и я высвободила пальцы, чтобы коснуться своего клитора с такой силой, что взорвалась в ослепительном свете. Когда я открыла глаза, Лино смотрел на меня сверху вниз с блаженной улыбкой на лице.

— Привет, красавица, — пробормотал он, целуя меня, пока я хихикала. Отпустив мои шорты, чтобы прикрыть меня, он взял мою руку между моих бедер и шокировал меня, когда засосал два пальца, которые я держала внутри себя, в свой рот. Он застонал вокруг них, и я счастливо вздохнула. Когда он протянул руку, чтобы убрать мою грудь, он наклонился вперед и поцеловал ее в последний раз, заставив меня хихикнуть и оттолкнуть его.

— Мне снова нужно подрочить, — проворчал он, но освободил мои колени и повернул меня к супу. Он взял тарелку, вылил суп, чтобы налить горячий из кастрюли, а затем поцеловал меня в щеку, прежде чем убежать в душ.

Я улыбнулась своему супу, потому что я хотела прикоснуться к Лино.

Хотела почувствовать его между своими руками, но Лино, похоже, решил не торопиться со мной. Уважать границы, которые были установлены задолго до того, как мы встретились, даже если его естественным желанием было проверить их.

Это только заставило меня уважать его добрые намерения, поэтому я отпустила его.

Я даже вымыла посуду, когда закончила есть.

Все по-домашнему и все такое.

✽✽✽

Я с опаской смотрела на него, когда той же ночью проскользнула в ванную рядом с ним. Я нисколько не боялась, что он будет подталкивать меня в сексуальном плане, ведь он продемонстрировал такую сдержанность, когда заставил меня наполовину раздеться на кухне, но я знала, что он не оценит разговор, который я намеревалась завести.

Он выхватил свою зубную щетку из держателя, выдавил на нее зубную пасту и сунул в рот.

— Лино, — вздохнула я.

— Нет, Самара, — проворчал он, отказываясь смотреть на меня в зеркале.

— Ты ведёшь себя нелепо! — возразила я. — Синяки исчезли!

Я подняла голову, демонстрируя ему это, поворачивая голову из стороны в сторону. Ничего не осталось, никаких физических следов насилия Коннора на моем горле.

Ничто не мешает мне вернуться на работу, и настойчивость Лино, чтобы я все время оставалась дома с ним, не могло продолжаться. У него была работа, работа, к которой нужно вернуться, и у меня тоже.

— Ты не готова, — сказал он, выплюнув зубную пасту и прополоскав рот.

Я уставилась на него, когда он оставил меня в ванной, и поплелась за ним. Он забрался в постель и схватил с тумбочки пульт от телевизора.

Я так не думала.

— Я не готова? — прошипела я, выхватывая пульт из его рук и бросая его в одно из кресел у изножья кровати. — Не смей перекладывать это на меня. Я готова. Я потакала тебе. Теперь пришло время мне вернуться к своей жизни!

— Теперь это твоя жизнь! — взревел он, и я отступила на шаг. Лино никогда не кричал на меня, никогда не показывал, что способен на это. — Думаешь, мне легко представить, что ты вернёшься на работу? Ты будешь в опасности, даже с Эмилио. Ты моя жена. Ты не собираешься просто вернуться к прежнему образу жизни и делать вид, будто ничего не изменилось. Все изменилось в тот момент, когда ты вышла за меня замуж.

Моя нижняя губа задрожала, а нос защипало от слез, которым я не позволила пролиться. Я не могла плакать, если он имел в виду то, на что это было похоже.

— Ты мне обещал. Ты обещал мне, что если я выйду за тебя замуж, ты отпустишь меня на работу и дашь свободу.

— Да, — вздохнул он, проводя рукой по лицу. — Мне просто нужно больше времени. Еще одна неделя только для нас двоих, прежде чем мы…

— Нет, — оборвала я его. — Синяки прошли, и я выздоровела. Я хочу вернуться к работе.

— Самара, — вздохнул он.

— Это важно для меня. Я во многом дала тебе свободу действий и простила то, что не должна была. Ты должен дать мне это.

Он потянулся вперед, обхватил меня за талию и усадил к себе на колени. Он переместил свое тело, чтобы упереться в спинку кровати, маневрируя мной, пока я не оседлала его бедра и не посмотрела на него сверху вниз.

— Хорошо, — согласился он. — Эмилио будет отвозить тебя отсюда на работу, и он будет находиться рядом, но не будет теснить тебя, пока ты на работе. Если ты выходишь из офиса, ты звонишь ему. Я жду от тебя звонков в течение дня, чтобы знать, что с тобой все в порядке. И ты немедленно сменишь свое имя.

— Думаю, сначала мне нужно обратиться в DMV и социальное обеспечение, — сказала я ему.

— Я уже позаботился об этом. Юридически ты уже Самара Белланди. Я отдам тебе твои новые документы из моего сейфа, прежде чем ты пойдешь на работу. Это мои условия. Если ты покинешь этот дом, ты сделаешь это с моим именем и моими кольцами на пальце, и я ожидаю, что ты будешь красоваться этим с гордостью.

Я вздохнула, глядя на него так, словно он сошел с ума.

— Ты изменил мое имя, не поговорив со мной?

— Ты моя жена. Не было ни единого шанса, что ты не возьмешь мое имя, Голубка. Ты согласна на мои условия или нет?

Со стоном я уступила. Наклонившись вперед, чтобы упасть ему на грудь, я снова сдалась.

— Да, мой Жеребец.

На самом деле, он не просил ничего такого, чего бы я ещё не знала. Хотя тот факт, что из-за его связей я смогла развестись и сменить фамилию, даже не подозревая об этом, был пугающим, в этом не было ничего удивительного.

В конце концов, я вышла замуж за Белланди.

✽✽✽

Эмилио улыбался, когда забирал меня из дома, что резко контрастировало с его более холодным поведением в клубе. Я пожала плечами, понимая, что, наверное, это странно - быть представленным кому-то, кого уже знаешь, но кто изменил роль в твоей жизни. Я превратилась из подруги его босса и той, кого он редко видел, в человека, которого он будет видеть ежедневно, и жену его босса.

— Вы рады вернуться к работе, миссис Белланди? — спросил он с переднего сиденья. Моя нога тряслась в том месте, где я скрестила ее на лодыжке, представляя предстоящую встречу с Джаспером. Известие о моем браке он не воспримет хорошо, и я не могла дождаться того дня, когда моя жизнь вернется к какому-то подобие нормальной. Когда мне не нужно будет чувствовать, что я просто жду следующей ссоры. С Джаспером и Явином, все еще маячившими на горизонте, это было просто чудо, что я не чувствовала себя полной катастрофой.

— Да. Будет приятно снова почувствовать, что я способна сделать что-то для себя, — ответила я с улыбкой. — Лино очень хорошо обо мне заботится.

Его ответная улыбка показалась мне чересчур яркой.

— Я могу себе представить, что такой человек, как Лино, может распознать хорошую вещь, когда она у него есть.

— Это очень мило, — пробормотала я, и мы погрузились в молчание, пока Эмилио парковал машину прямо перед зданием. Его, похоже, не беспокоил тот факт, что он припарковался на двух местах, и он распахнул дверь со стороны водителя, прежде чем обойти машину сзади, чтобы выпустить меня.

Как только холодный воздух коснулся моих голых ног, я вздрогнула. Одно можно было сказать о настойчивых требованиях Лино: если я собираюсь вернуться на работу, то меня будет возить туда и обратно водитель. Это, конечно, спасло меня от страданий от холода Чикаго в январе.

Это также спасло мои мышцы ног от непривычной нагрузки при ходьбе на каблуках. Казалось, что прошло так много времени с тех пор, как я вообще ходила. Поэтому мои икры напряглись от непривычного ощущения ходьбы по вестибюлю в туфлях-лодочках. Эмилио настоял на том, чтобы провести меня внутрь, его широкая спина и габариты пугали меня, пока он обыскивал вестибюль в поисках какой-нибудь угрозы. Что он думал найти в здании корпоративного офиса, мне было непонятно, но я также знала, что иногда самые злые люди прячутся за самыми полированными масками.

Отец Лино был ярким тому примером. Культурная элегантность скрывала в себе угрозу, пока не присмотришься повнимательнее.

— Здесь ты оставляешь меня, — сказала я Эмилио, поворачиваясь, чтобы не дать ему войти за мной в лифт. — Конфиденциальные встречи происходят наверху, и я не могу допустить, чтобы ты скомпрометировал клиентов Lamb & Rowe.

— Мне строго приказано проводить вас к вашему столу, миссис Белланди, — сказал он, бесстрастно глядя на меня. Я вздохнула, понимая, что гораздо быстрее будет просто позволить этому человеку проводить меня наверх. Звонок Лино мог привести к ссоре, а в действительности я едва успела выйти из дома этим утром. Несмотря на его согласие накануне вечером, он выглядел угрюмым при мысли о моем возвращении на работу.

Это было восхитительно, хотя и чертовски неприятно.

— Хорошо, — вздохнула я, запрокинув голову и глядя в потолок. — Что я сделала, чтобы заслужить такое дерьмо? — Прошептала я.

— Вы вышли замуж за мистера Белланди, — услужливо подсказал Эмилио. Я сменила его свирепым взглядом.

— У тебя есть жена, Эмилио? — Спросила я его.

— Нет, миссис Белланди. Семья Белланди - это все, что мне нужно.

Я задумчиво поджала губы, пока лифт поднимался на последний этаж здания.

Тогда отлично.

Я не стала продолжать разговор, вместо этого приготовилась к неизбежной стычке с Джаспером. Меня не было несколько недель, и тот факт, что я ничего от него не слышала, означал, что, когда Лино сказал ему, что меня не будет дома, этот разговор, скорее всего, прошёл не очень хорошо.

Я могла только представить.

К тому времени, как двери лифта открылись, я выпрямила спину и приняла деловой образ акулы. Поэтому я с важным видом вышла из лифта и прошла через весь зал, чтобы миновать нашу маленькую комнату ожидания. Ничего необычного, несмотря на мое многонедельное отсутствие, колец на пальце и сопровождения за спиной. Шаги Эмилио казались неестественно тихими по сравнению с моими, как будто он всегда старался быть бесшумным, несмотря на свои огромные размеры.

Внутри приватного пространства была небольшая зона ожидания, моя рабочая зона, а слева - закрытый кабинет, где Джаспер вел свои дела. Мой стол стоял у противоположной стены, напротив его кабинета, так что я могла видеть его через окно, если ему что-то понадобится, но его там не было.

Он стоял рядом с моим столом и разочарованно смотрел на ту, кто замещал меня в мое отсутствие. Я не узнала ее и решила, что она, должно быть, временная сотрудница.

— Но я не понимаю, — прошептала она. — Я думала, что у меня все хорошо.

— Нет, я не поэтому говорю, что тебе нужно вернуться в агентство. Ты подменяла сотрудника, который был на больничном. Ты из временного агенства, я действительно не понимаю, почему ты не понимаешь, что это значит, — простонал он от разочарования.

Я прочистила горло, подходя и сжалившись над бедной девушкой, которая смотрела на Джаспера так, будто из его задницы сияли звезды.

— Извините. Я тот сотрудник, который был болен. Большое спасибо, что прикрыли меня. Я уверена, что мистер Роу действительно ценит это, но, как вы видите, я больше не больна.

— Но мне здесь нравится.

— Не сомневаюсь, — вздохнула я. — Хорошие виды, но они бы не отправили новичка работать на мистера Роу, так что мы можем прекратить представление, как будто вы не знаете, как это работает?

Я скрестила руки на груди, моя вежливая улыбка превратилась в снисходительную. Я не хотела иметь дело с фальшивой ерундой и драмой, когда моя жизнь в последнее время, казалось, состояла только из настоящей драмы.

— Вам легко говорить. Уверена, вам здесь точно нравится, — огрызнулась она.

— Мисс Джонс, пора идти. Я бы очень хотел закончить этот разговор, — холодно сказал Джаспер. — Мисс Махони вернулась из отпуска…

— Миссис Белланди, — поправил его Эмилио, и я вытаращила на него глаза. Потому что черт возьми. Поговорим о том, как разболтать все немного раньше времени.

— Прошу прощения? — спросил его Джаспер, из его горла вырвался неловкий смешок.

— Мисс Махони теперь миссис Белланди.

Когда я почувствовала, как взгляд Джаспера переместился на мое лицо, я сморщила нос и уставилась в пол, как трусиха, какой и была.

Я действительно, действительно была ею.

— Убирайся, — прошипел Джаспер бедной девушке, у которой хватило ума понять, что время собирать свои вещи официально прошло. Она схватила их, сунула в сумочку и ушла.

— Увидимся в моем кабинете, миссис Белланди, — бросил Джаспер и направился к своему кабинету, как только она ушла.

— Спасибо, что проводил меня, Эмилио. Но, как видишь, я здесь. Думаю, тебе пора уходить, — вздохнула я, поморщившись.

— Вы позвоните мне, когда будете готовы уйти или когда захотите пойти пообедать? — спросил он, и я кивнула.

— Да. Сегодня я останусь здесь на весь день, — объяснила я. Я не хотела воспользоваться своей новой свободой и бросить ее в лицо Лино, пренебрегая его желанием, чтобы я была под защитой. Как бы это ни было неприятно, я также понимала, что это необходимо, учитывая какой поворот приняла моя жизнь.

— Тогда увидимся в конце дня, миссис Белланди. — Затем здоровяк повернулся и вышел, звук закрывавшейся двери эхом разнесся по всему помещению.

— Самара! Тащи сюда свою задницу! — позвал Джаспер, и я вздохнула, прежде чем неуверенно подойти к двери. — Садись. Тебе нужно кое-что объяснить.

Я присела на край стула, сложив руки вместе и размышляя о том, что Лино мог сказать ему.

— Белланди сказал, что ты больна. Что он заботится о тебе, и что я должен планировать, что тебя не будет несколько недель. Как это связано с тем, что ты вышла замуж за этого говнюка после того, как сказала мне, что между вами такого ничего нет?

— Не то чтобы я должна оправдываться перед тобой, но Коннор напал на меня в моем доме. Ему нужны были деньги, и, видимо, он задолжал ростовщику очень крупную сумму, которую не может выплатить, — объяснила я, и все разочарование, которое я чувствовала из-за того, что мои решения подвергались сомнению, вылилось в дерзости. — Во время нападения он душил меня. Были синяки, которые только сейчас полностью сошли. Даже сейчас я наношу тональный крем, чтобы скрыть последние небольшие следы, просто чтобы быть уверенной. Лино женился на мне, чтобы защитить меня от последствий долга Коннора.

— Блядь. Надеюсь, он его убьет, — прошипел он в ответ. Я ничего не сказала, потому что не могла признать, что это был план Лино, судя по всему. Я полностью доверяла Джасперу, но знать о преступлении до его совершения было бы испытанием этого доверия, и было бы несправедливо ставить его в такую ситуацию. Даже если я очень надеялась, что до этого не дойдет. Я все еще не хотела, чтобы руки Лино были запятнаны смертью Коннора Уолша. Этот человек ни в малейшей степени этого не стоил.

— Но ты действительно думаешь, что я поверю, что Анджелино Белланди женился на тебе исключительно для того, чтобы защитить тебя? Были бы и другие способы.

— Ладно, может быть, не совсем по этой причине, — нерешительно усмехнулась я. — Ситуация определенно изменилась так, как я не ожидала.

— Самара, тот факт, что ты этого не ожидала, просто жалок. Для такого проницательного человека я не представляю, как ты могла хоть на секунду подумать, что этот мужчина не влюблён в тебя так долго, как я тебя знаю. Я вижу это каждый раз, когда он смотрит на тебя.

Впервые вместо боли и горечи эти слова принесли мне надежду.

Я всхлипнула, подавляя внезапное желание расплакаться. Я только надеялась, что наши отношения могут быть такими, на какие мы всегда надеялись, спрятанными в тайных уголках нашего разума.

— Итак, что я пропустила?

Джаспер выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но воздержался. Он взял со стола папку и протянул ее мне.

— Это цифры за последние две недели, почему бы тебе не начать с того, чтобы войти в курс дела и проверить все в своих файлах. Проверь мое расписание и убедись, что все в порядке. Я просил ее сохранить все электронные письма в отдельную папку, которую ты сможешь просмотреть, когда вернешься.

— Слава Богу, — вздохнула я. Я беспокоилась, что мне придется исправлять ошибки в течение нескольких недель. По крайней мере, так я смогу сделать это относительно быстро. Я встала и повернулась к двери.

— Самара?

Я обернулась к нему.

— Он делает тебя счастливой?

На его лице не было ни раздражения, ни гнева из-за того, что я пошла против его совета и связалась с человеком, от которого он меня предостерегал. Ничто не указывало на то, что это было чем-то другим, кроме беспокойства о моем счастье и благополучии.

Я кивнула, пожав плечами.

— Он всегда это делал. — И это было правдой. Когда я была младше, я была меланхоличным ребенком после ухода отца и нашего переезда. Моя мать и Явин рассказывали истории о том, как Лино всегда выводил меня из этого настроения. Даже если я больше не могла вспомнить своего отца, я все ещё помнила, как он меня любил.

— Тогда ладно, — вздохнул Джаспер. — Это все, что я когда-либо хотел для тебя. Надеюсь, он понимает, какой он счастливый ублюдок.

Он переключил свое внимание на компьютер, покончив с эмоциональным разговором. Джасперу Роу было наплевать на многих людей. На самом деле он был антисоциальным и ненавидел то, как общество хочет использовать его в своих интересах. Каким-то образом я попала в очень короткий список тех, кто имел для него значение.

— Я тоже, — прошептала я, поворачиваясь, чтобы взяться за бесконечную кучу работы, которая, как я знала, ждала меня.

Глава 25

Глава 25

Лино

Даже если это была середина дня, музыка в Tease казалась слишком громкой. Это никогда не было проблемой, так как я привык к музыке здесь или в Indulgence, но после того, как я провёл все это спокойное время дома с Самарой, я почувствовал себя стариком.

Явин, сидевший по другую сторону стола и уставившийся на меня, пока я просматривал цифры, не помогал ситуации. Мне пришлось постараться, чтобы он не заметил обручальное кольцо на моей левой руке, но, к счастью, он никогда бы не подумал, что я женюсь.

Меньше всего на его младшей сестре.

Я скажу ему в ближайшее время, но Самара должна присутствовать при этом. Наш брак - наша общая новость, не только моя, и, поскольку Явин важен для нас обоих, мы сделаем это вместе.

— Девочки спрашивают, не хочешь ли ты шоу, — сказал он, многозначительно глядя на меня. Он чертовски хорошо знал, что я не брал ни одну из них несколько месяцев.

Почти год.

У меня не было никакого интереса смотреть на их стриптиз или выслушивать предложения о большем.

— Я доверяю твоему мнению. Ты знаешь, что нравится клиентам, поэтому можешь принимать решения относительно того, кто соответствует требованиям. — Я пожал плечами, вернувшись к документам перед моим лицом в его кабинете. Ну, формально это офис Маттео, но нога этого человека никогда не ступала в стрип-клуб. Даже я приходил редко, так что наличие человека, которому мы доверяли вести шоу, оказалось бесценным с точки зрения экономии времени.

Едва наступило время обеда, а я уже думал только о том, как вернуться домой к жене. Мне нужно найти кого-то, кто возьмёт на себя управление Indulgence на постоянной основе, потому что, как бы я ни доверял Энцо, он просто не мог делать все это.

Мне оставалось надеяться, что служба безопасности не почувствует удара, пока он заменяет меня, но Маттео уже искал нового менеджера, которого я мог бы обучить.

— Что с тобой не так? Ты вдруг стал геем? Я хрен знает сколько времени не видел тебя с женщиной, — проворчал Явин, скрестив руки на груди. Я закончил изучать отчёт, закрыл его и вышел из компьютера.

Я проигнорировал его, продолжая делать то, ради чего пришел сюда.

— Здесь все выглядит хорошо, но я собираюсь выяснить, сможет ли поставщик Indulgence справиться с немного большим спросом на спиртное. Мы слишком много тратим.

— Лино! — прошипел Явин, требуя наконец моего внимания.

— Что дальше? Мы заплетем друг другу гребаные волосы и поговорим о наших чувствах? — Огрызнулся я в ответ. — Меня не интересует ни одна из девушек.

— Ты даже не взглянул на них, а мы наняли новых девушек с тех пор, как ты был здесь в последний раз. Ты всегда присматриваешься к сотрудникам, чтобы убедиться, что мы устанавливаем правильные стандарты. Только самое лучшее. Этому ты всегда меня учил. Я мог бы нанимать наркоманок с отсутствующими зубами, если бы тебя это не волновало с тех пор, как ты вошёл сюда.

Я со вздохом встал из-за стола и поморщился, когда в дверном проеме появилась одна из упомянутых девушек. Ее нижнее белье демонстрировало все, но, несмотря на то, что она, должно быть, была одной из тех новеньких девушек, которых я никогда раньше не видел, меня совершенно не интересовало, что она показывает или скрывает.

Она не была моей женой.

— Если бы ты нанимал наркоманок, я бы увидел это в документах. Люди не платят по нашим ценам за обычных девушек на шесте. Теперь мы можем закончить? Мне нужно добраться до клуба.

Мое явное отсутствие интереса к женщине в дверном проёме, казалось, только раззадорило его.

— Что-то случилось, и я выясню, что. Когда я это сделаю, я буду зол, что ты сам мне не сказал.

— Тебе нужно расслабиться, Вин. — Я хлопнул его по плечу, направляясь к двери. — Вот что я тебе скажу? Приходи в понедельник на ужин и проведи немного времени со мной и Самарой.

Во мне промелькнуло чувство вины за то, что я так скоро устрою Самаре засаду в виде разговора с ее братом, но из-за риска, что он будет вынюхивать, казалось невозможным сделать что-то еще. Даже откладывать это до понедельника казалось рискованным.

Он действительно разозлится, если узнает об этом от кого-нибудь из знакомых с вечеринки в Indulgence.

— Ладно, — вздохнул он. — Как моя сестра?

— Сегодня она вернулась на работу. Она в порядке, Вин. Действительно хорошо. Увидишь в понедельник, обещаю.

— А Коннор? — спросил он, оглядываясь на девушку в дверях. Она не сделала ни малейшего шага, чтобы уйти или оставить нас наедине, и я надеялся, черт возьми, что Явин достаточно умен, чтобы держать девушек подальше от бизнеса, помимо того, что они делают на сцене.

— Райкер делает все возможное, — заверил я его, хотя меня это и раздражало. Прошло больше двух недель с тех пор, как он напал на мою женщину, и ничего нет. Никаких новостей, вообще никаких следов его пребывания. Он не был достаточно умен, чтобы провернуть это в одиночку, и я почувствовал болезненное беспокойство, что, возможно, он уже мертв.

И я не был тем, кто нажал на курок.

— Тебе лучше найти его поскорее, Лино. Если с ней что-нибудь случится…

— Поверь мне, я сделаю все, что в моих силах, чтобы у меня была возможность заставить его кричать так, как, вероятно, как кричала она. — Кивнув напоследок, я протиснулся мимо девушки, все еще стоявшей в дверях. Достав из кармана телефон, я написал Самаре, чтобы сообщить ей об импровизированном приглашении Явина на ужин.

Я уже приготовился к тому, что, если я расскажу ей об этом лично, когда удивлю ее, забрав с работы, она придёт в ярость.

Я не боялся признать, что гнев Самары возбуждал меня, но последнее, что я хотел сделать, это сказать Явину, что я женился на его сестре, с твердым, как камень, членом.

Моя голова упала на грудь, раздражение просочилось в мои поры, когда девушка позади меня заговорила.

— Мистер Белланди? — спросила она, шагнув ко мне. — Ваш отец в одной из приватных комнат с несколькими другими девушками.

— Он причинил им вред? — спросил я, приподняв бровь. Я сосредоточил свое внимание на ее лице, заметив, что из-за ее широко раскрытых глаз она выглядит слишком молодой для работы в Tease. Если бы я не был полностью уверен в том, что Явин будет следовать моим указаниям, я мог бы усомниться в этом. Но хотя он предпочитал молодых девушек, он никогда не опускался ниже двадцатилетней отметки.

— Нет, конечно, нет, — прошептала она в ответ, но я видел, как шестеренки крутятся в ее голове. По ее расчётам, должен ли один из мужчин одного типа задаваться вопросом о том, что его отец может навредить своим сотрудникам. Это был один из тех моментов, когда я осознал, насколько хреновой была моя жизнь. — Он спрашивает вас.

— А девушки нужны только для того, чтобы занять его время? — спросил я, закатывая глаза. — Веди.

Мы прошли по коридору к приватным комнатам, и я ненавидел каждый импульс музыки, доносившийся из-за закрытой двери в конце. Я не должен был ожидать меньшего, чем то, что мой отец потребует комнату для вечеринок для своего частного шоу.

Когда я распахнул дверь, на меня сразу же обрушились грохот музыки и мигающие огни. Три незнакомые мне девушки окружили шест, обвивая своими телами его и друг друга в одном лишь нижнем белье.

Вздохнув, я направился к панели управления рядом с дверью и немедленно остановил глубокий ритм. Все девушки замерли на месте, глядя на меня широко раскрытыми глазами, но мой отец так и не отвернулся от сцены.

— Убирайтесь, — приказал я, и все трое, ни секунды не колеблясь, поспешили к двери. Приятно было видеть, что они помнили, кто санкционировал их зарплату.

Я. Не он.

Он был всего лишь номинальной главой в отставке, человеком, которому нравилось видеть себя главой семьи, которой больше не существовало. Эта семья умерла вместе с его братом, а на смену ей пришла семья, которую мы с Маттео создали с нуля и наполнили людьми, которые были нам преданы. Людьми, которые будут защищать друг друга ценой своих жизней, прежде чем мы пострадаем.

Все, чем должна быть семья.

— Тебе что-то нужно? — спросил я, как только за ними закрылась дверь. Не думаю, что отец сообщит Явину о моем браке, если я дам хоть какой-то намёк на то, что Явин еще не знает, поэтому я постарался придать своему лицу невозмутимое выражение, когда он, наконец, повернулся ко мне. Я не мог показать, что то, что он был так близко к Вин, заставило мой пульс участиться от беспокойства.

Я был обязан дать Самаре возможность присутствовать, когда ее брат узнает, и я не позволю отцу отнять у нее это.

— Ты доволен собой, мальчик? — спросил он, вставая со своего места впереди. Широкое кресло позволяло устраивать лучшие приватные танцы на коленях.

— Чем именно? — Я спросил, даже если бы я знал ответ, я бы не стал говорить больше, чем нужно. Когда дело доходит до разговоров с моим отцом, меньше - больше.

— Жениться на этом отродье! — прошипел он. — Ей нет места с моим именем. У нее даже нет достоинства, чтобы выглядеть так, будто она может сойти за итальянку.

— Это отродье - моя жена, и ты будешь обращаться к ней уважительно или вообще воздержись от разговоров о ней. Я бы предпочел последнее, поскольку она слишком хороша для такой грязи, как ты. — Я впился в него взглядом.

— Анджелино, Маттео уже запятнал нашу кровь той женщиной, на которой он женился. Ты - наша единственная надежда на будущее поколение, которым мог бы гордиться твой дедушка. Еще не поздно принять правильное решение. Мы можем просто избавиться от нее, и ты будешь свободен, чтобы жениться на ком-то подходящей. Елена все еще готова выйти за тебя замуж, даже несмотря на то, что ты запятнал себя еврейкой… — Его слова оборвались, когда я бросился вперед, схватив его за горло одной рукой. Когда он отшатнулся, его спина ударилась о край сцены, и он зашипел сквозь зубы от боли. Я надавил ещё сильнее, используя свою хватку на его горле в качестве рычага, пока он не выгнулся назад, и его ноги не выскользнули из-под него. Я держал руку на его шее, чтобы прижать его к сцене, и наклонился к его лицу.

— Ты больше никогда не предложишь избавиться от моей жены. Ты не будешь предлагать ничего делать с ней. Я не разведусь с ней. Я не женюсь и не оплодотворю другую женщину, если она исчезнет, и если с ней что-нибудь случится, я приду за твоей головой. Я ясно сказал?

Он задыхался; его голос сорвался из-за давления моей руки на его горло.

— Кивни, блядь.

Его лицо исказилось, но он все равно кивнул в знак согласия.

Когда я отпустил его и отошёл, он рухнул на пол жалкой грудой. За все время, что я страдал от его рук в детстве, он так и не потрудился стать кем-то лучше, чем жалким обидчиком, охотящимся на женщин и детей.

Я поправил свой костюм, наблюдая, как он, спотыкаясь, поднимается на ноги.

— Тебе следует помнить, что у тебя здесь нет власти. Держи свой грязный рот подальше от наших жен, иначе ты можешь быстро обнаружить, что у тебя больше нет языка.

Я проигнорировал его усмешку, развернулся и вышел из комнаты. У меня была жена, которую нужно было забрать с работы, и будь я проклят, если этот человек будет удерживать меня от нее дольше, чем он уже это сделал.

Глава 26

Глава 26

Самара

О возвращении на работу можно было сказать только одно.

Это заставило меня скучать по Лино. Что казалось нелепым. Я прожила большую часть своей жизни, не видя его постоянно. Даже в те дни, когда я его видела, его рабочее время приводило к тому, что я встречалась с ним за ланчем, и на этом все заканчивалось до следующего раза. Короткие украденные моменты времени, когда ему нравилось притворяться, что он достаточно нормален, чтобы просто пообедать со своей подругой.

Когда он притворялся, что не отправится зарабатывать деньги для криминального авторитета, как только мы закончим нашу трапезу. Или когда вел себя так, будто не он не спал большую часть ночи, чтобы управлять самым популярным танцевальным клубом в городе.

Так что я чувствовала себя жалкой и была уверена, что в этот вечер я буду ужинать едой на вынос и в одиночестве. Так отчаянно желая вернуться к работе, я совершенно не задумывалась о последствиях возвращения Лино на работу. О том, что я, вероятно, почти никогда не буду его видеть. Не буду видеть своего мужа. Он будет забираться ко мне в постель после того, как я засну, а я буду просыпаться и уходить до того, как проснётся он. Как два корабля в ночи, просто проплывающие мимо друг друга и никогда по-настоящему не пересекающиеся.

Но думаю, что в те моменты, когда нам удастся побыть вместе, мы будем врезаться друг в друга с такой силой, от которой перехватывает дыхание.

Я закончила рабочий день, выключила компьютер и закрыла на ночь все конфиденциальные клиентские файлы. Я не предполагала, насколько незнание временной сотрудницей клиентов может повлиять на ее работу, принимая мои знания о них всех как должное. Мне пришлось переделать календарь Джаспера, что заняло большую часть моего дня, потому что она назначала встречи в неподходящее время.

Вдова, которая постоянно приходила к Джасперу, не могла занять последнее место в течении дня, потому что ему нужен был другой клиент, чтобы выпроводить ее за дверь.

Врач, который часто отменял визиты, когда был на вызове, не мог записаться на прием в начале дня, потому что ночные операции превращали его в зомби, который не мог усвоить цифры, которые ему подбрасывал Джаспер.

Все эти мелкие детали я узнала за несколько лет работы в Lamb & Rowe. Неудивительно, что она не смогла выполнить свою работу к удовлетворению Джаспера, ведь у нее никогда не было шанса, если она не была вооружена такими знаниями, которые ни один временный сотрудник не потрудился бы усвоить.

Когда дверь кабинета открылась, я вздохнула.

— Лино сказал тебе, что я не могу найти дорогу в вестибюль? — спросила я, не глядя на нашего посетителя. Учитывая время, я предположила, что Эмилио приехал за мной.

— Полагаю, да, что так оно и было. Мы оба знаем, как мне нравится, когда мне говорят, что делать, Голубка, — сказал Лино, заставив меня резко поднять голову и увидеть, что он пристально смотрит на меня. Он был одет в тот же серый костюм, в котором вышел из дома этим утром, светлая ткань чудесно сочеталась с его оливковой кожей и темными волосами.

— Привет, — удивленно выдохнула я. Прикусив уголок губы, я взглянула на занятый кабинет Джаспера, прежде чем обойти свой стол и взять сумочку. — Что ты здесь делаешь?

— Я решил сделать тебе сюрприз, — пробормотал он, засунув руки в карманы, ожидая, что я возьму на себя инициативу. Уважая мое рабочее место и тот факт, что я, возможно, захочу сохранить некоторую дистанцию. Это только придало мне смелости, поэтому я прижалась к его груди и наклонила голову, чтобы подставить ему свои губы для непринуждённого поцелуя. Его сильные руки сомкнулись вокруг меня, обхватив меня так, что я почувствовала, что нашла дорогу домой.

— Я удивлена, — прошептала я с улыбкой.

— Я скучал по тебе, — пробормотал он. — Я слишком привязан к тому, чтобы видеть это лицо в любое время, когда мне захочется. Мне не нравится, когда я не могу на него смотреть.

Я хихикнула, уткнувшись лицом в его грудь, когда по моей шее пополз румянец.

— Я тоже скучала по тебе. Так чертовски сильно.

— Белланди, — раздался голос Джаспера в тишине, и я повернулась в объятиях Лино, чтобы посмотреть на своего босса.

— Роу.

— Сделаешь ей больно, и мне будет насрать на твою фамилию. Я тебя закопаю. Ты меня понял? — Предупредил Джаспер.

— Я бы никогда не причинил ей вреда, Роу. Я уверен, что ты это знаешь, — ухмыльнулся Лино, и я вздохнула с облегчением, когда Джаспер покачал головой и закатил глаза.

— Спасибо, что пришла сегодня на работу, это поможет нам настроиться на понедельник. Хороших выходных, — сказал Джаспер, бросив на меня укоризненный взгляд, говорящий «я же тебе говорил».

Я показала ему язык, когда он повернулся спиной, чтобы пойти в свой кабинет.

А потом я позволила Лино проводить меня и отвезти домой. Я не отвечала, когда он говорил о том, что мы будем есть на ужин, потому что у меня на уме были совсем другие вещи.

И я не хотела иметь ничего общего с едой, пока не получу их.

✽✽✽

Мы с Лино поднялись наверх, чтобы переодеться, и было принято, что я иду переодеваться в гардеробную, пока он занимает спальню. Это нас устраивало, давало мне возможность уединиться. Несмотря на то, что Лино видел мое тело, казалось глупым поддаваться искушению, когда кровать была слишком близко. Я подозревала, что именно поэтому наши единственные настоящие сексуальные моменты происходили на кухне. Это давало мне дополнительный уровень защиты, даже если это была лишь иллюзия.

Сняв туфли на каблуках, я проигнорировала вопрос Лино о том, не хочу ли я заказать пиццу, чтобы ему не пришлось готовить. Было мило, что он хотел пойти поваляться на диване, потому что соскучился по мне, но я сосредоточилась на выравнивании дыхания, когда повернулась к нему.

— Ты можешь расстегнуть мне молнию?

Он без слов кивнул, и я повернулась к нему спиной. Он осторожно опустил молнию вниз, изо всех сил стараясь не касаться меня. Я хотела застонать от разочарования, но вместо этого выбрала более очевидный способ привлечь его внимание.

Я спустила рукава с плеч, позволив черной ткани скользить по моему телу и собраться у моих босых ног.

— Черт, Самара. Что ты делаешь?

Я повернулась к нему лицом, демонстративно расстегнула пуговицы на его пиджаке, прежде чем наконец взглянуть на него.

— Я хочу этого, — прошептала я. — Я хочу попробовать.

— Нам не нужно спешить, Голубка. У нас есть все время в мире, — прошептал он, удерживая мою руку на своем костюме. Я одновременно любила и ненавидела его терпение, потому что, в то время как я чувствовала, что медленно расхожусь по швам от желания, чтобы он взял меня, он был таким сдержанным.

Если бы я не чувствовала, как его возбуждение проступает сквозь брюки, когда он твердеет, я могла бы подумать, что он не хочет меня. Но я перестала так думать, перестала чувствовать себя неполноценной или непривлекательной. Лино хотел меня. Лино прикасался ко мне, и он дрочил, думая обо мне.

Я хотела выяснить, будет ли секс с ним таким же потрясающим, каким я себе представляла. Сможет ли он заставить меня кончить сильнее, чем я кончаю от мыслей о нем.

— Ты собираешься мне отказать? — спросила я, глядя на него из-под ресниц и используя всю свою фальшивую браваду. — Если я опущусь на колени и возьму тебя в глотку, ты мне откажешь?

— Блядь, — прохрипел он, отпуская мою руку. Я продолжила расстегивать две последние пуговицы, скользя руками по его груди и под пиджак, пока не смогла стянуть его с плеч и медленно спустить вниз по рукам. — Ты не знаешь, что делаешь, vita mia. Я не хочу тебя пугать.

Перевод: Жизнь моя.

Я взяла его лицо в свои руки, заставляя его смотреть на меня, пока я шептала.

— Ты никогда не сможешь напугать меня, на самом деле. Возможно, у меня возникнут проблемы с некоторыми вещами, я не знаю. Но что я знаю точно, так это то, что меня пугаешь не ты. Это не ты причинил мне боль, сломал меня. Ты тот, кто поможет мне собрать все воедино. Ты поможешь исправить меня, Лино, но ты не сможешь этого сделать, если не прикоснешься ко мне. — Я оттолкнула его, и что-то в его темных глазах изменилось. Его губы прижались к моим, и в этом поцелуе я ощутила всю настойчивость, в которой нуждалась. Мои руки потянулись к пуговицам его рубашки, когда он дернул за галстук, и я болезненно осознала свою почти наготу, когда пряжка его ремня задела мой живот.

Его галстук пролетел через всю комнату, рубашка с глухим звуком приземлилась позади него.

Пряжка его ремня была холодной в моих пальцах, когда я расстегнула ее, его рука заменила мою, чтобы расстегнуть брюки и позволить им упасть по бёдрам. Каким-то образом ему даже удалось выглядеть грациозно, когда он наклонился и снял туфли, оставшись в одних трусах-боксерах, которые обтягивали каждую мышцу его бедер.

Я хотела провести языком по каждому дюйму его тела, исследовать и изучить каждую впадинку его пресса, глубокие изгибы бёдер и пояс Адониса, ведущий в его боксеры, как знак с надписью «оближи здесь».

Я просто очень хотела его.

Его рот снова завладел моим, его рука запуталась в моих волосах, чтобы он смог наклонить мою голову под углом и ласкать меня глубокими движениями своего языка, от которых я таяла.

Я чувствовала себя любимой.

Я хотела этого. Желала этого. Поэтому, когда он подвёл меня обратно к кровати, я без колебаний забралась на неё и легла на спину, чтобы он мог наблюдать. Его темные глаза сузились, и он отвел взгляд от моего лица, позволив ему задержаться на черном кружевном лифчике, который я надела под платье. Выгнув спину, я расстегнула застёжку и сняла бюстгальтер, чтобы бросить его в него.

— Ты будешь смотреть на меня весь день или подойдёшь сюда? — Сказала я с вызовом.

Его не нужно было больше провоцировать. Он двинулся, забираясь на кровать медленно, как хищник, пока не опустился на меня сверху. Его обнаженная грудь коснулась моей, каждый дюйм великолепной кожи терся об меня, когда его губы нашли мои, и он заставил меня почувствовать все.

Как будто я была для него всем, как и он для меня.

Мой мир сузился до ощущения его на мне сверху, ощущения его рта против моего. Все остальное не имело значения. Ничего другого не существовало.

— Лино, — выдохнула я, когда он отстранился, целуя меня в шею и добавляя зубы и язык, заставив меня извиваться под ним. — Пожалуйста.

— Пожалуйста, что, Голубка?

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — прошептала я, и он усмехнулся, касаясь моей кожи.

— Я прикасаюсь к тебе, — возразил он, взявшись пальцами за край моих трусиков и спуская их вниз по бедрам. — Я хотел не торопиться, дать тебе все, прежде чем взять тебя. Но ты просто испытываешь меня, а? — спросил он, и как только я освободилась от нижнего белья, я бесстыдно раздвинула ноги.

Его руки потянулись к боксерам, стягивая их с ног, и он неуклюже выбрался из них. Мои глаза мгновенно переместились на него, не в силах поверить, что каким-то образом он выглядит таким же большим без скрывающего его пара, который сыграл со мной злую шутку. Он изогнулся до живота, твердый и багровый. Возбужденный, напряженный и отчаявшийся на вид. Я сглотнула и прикусила щеку изнутри, страх внезапно захлестнул меня.

Может быть, я не…

Может быть, я не смогу.

Тряхнув головой, чтобы прояснить ее, я улыбнулась Лино, пытаясь успокоить его. Чтобы попытаться успокоить себя. Он снова скользнул между моих ног, наклонился надо мной, чтобы поцеловать мои губы. В таком положении он оказался вплотную к моему центру, и от соприкосновения у меня перехватило дыхание.

Мое тело напряглось. Все возбуждение улетучилось. Видения Коннора, нависающего надо мной, заполнили мою голову, такой порочный круг образов, что я не могла видеть конца.

Я хотела, чтобы он отстранился от меня. Я хотела, чтобы он был подальше от меня. Воспоминание о том, как это было больно, напоминание об обжигающей боли, разрывающей меня на части изнутри, взяли верх, и я толкнула Лино в плечи, пока он не встал на колени между моими ногами.

— Шшш, Голубка. Все хорошо, — успокаивал он меня, но я поджала ноги и прижала их к груди. — Самара, — сказал он более строго. — Это я, vita mia. Ты в порядке.

Он не прикасался ко мне, но я почти чувствовала, как напряглось его тело, готовое атаковать и желающее сделать все, что в его силах, чтобы помочь, но врага рядом не было. Не было ничего, с чем он мог бы сражаться за меня, не было монстра, которого он мог бы убить, чтобы спасти меня.

Единственный след его угрозы жил во мне. Я выдернула простыню из-под себя, притянув ее к груди, чтобы скрыть свое тело от стыда. Как я только могла подумать, что смогу это сделать, как я могла подумать, что смогу выстоять и добиться чего-то хорошего; я поклялась, что никогда этого не узнаю.

Добро не предназначалось для таких девушек, как я.

Поврежденная.

Лино натянул боксеры вверх по бедрам, заполз на кровать и приблизился ко мне так, будто я могу сломаться, если он прикоснется ко мне.

— Все в порядке. Он больше никогда не причинит тебе вреда, — пообещал он.

Я невесело рассмеялась, сердито вытирая слезы со щек.

— Ты слишком умен, чтобы думать, что это правда. Он делает мне больно каждый божий день. Каждый раз, когда он не дает мне быть с тобой, он снова вонзает свои когти и… — Я замолкла. Мне не нужно было произносить слова, чтобы Лино понял, что Коннор причиняет мне боль, удерживая меня от Лино. Его глаза были понимающими, когда он смотрел на меня. — Извини. Я думала, что смогу…

— Эй, не смей. Тебе не о чем сожалеть, Голубка, — пробормотал он, притягивая мое лицо к своей груди и прижимаясь губами к моему лбу. — Поговори со мной. Скажи мне, что тебя напугало.

— Я не хочу говорить об этом с тобой.

— Очень жаль, потому что это происходит. Нам нужно пройти через это вместе, чтобы я мог знать, что спровоцирует что-то для тебя. Так что же произошло? Ты была в порядке, казалось, ты хотела меня.

— Конечно, я хотела тебя, — возразила я. — Я просто… — я сделала паузу. — Было больно. Когда он изнасиловал меня. Это была самая ужасная боль, которую я когда-либо знала. Я запаниковала, потому что последний раз, когда мужчина был внутри меня, был мучительным. Я не хочу пережить это снова, и я думаю… Я думаю, это то, что у меня сейчас ассоциируется с сексом, — призналась я. — Боль и насилие. Унижение.

— Я бы никогда не причинил тебе вреда, — прошептал Лино, поднимая мое лицо вверх, чтобы посмотреть на меня.

— Я знаю. Я знаю это, правда. Это просто есть.

— Ты мне доверяешь? — спросил он, беря простыню в руки и отводя ее. Я кивнула, хотя мое дыхание участилось, и мне захотелось снова спрятаться под простыней. Когда он надавил на мои плечи, мягко опрокидывая снова на спину, всхлип, вырвавшийся у меня, был жалким. Особенно учитывая, что я призналась, что доверяю Лино, что знаю, что он не причинит мне вреда.

Его губы коснулись моей ложбинки, целуя и прокладывая путь вниз по моему животу. Когда он устроился между моих ног, а его лицо оказалось прямо над моим центром, я почувствовала, как мои глаза расширились.

— Ты не должен делать это.

— В последний раз, когда мужчина прикасался к тебе здесь, он брал, не отдавая. Брал без твоего разрешения. Он использовал тебя, и ему было все равно, что тебе больно или ты этого не хочешь. Он причинил тебе боль. Так что сейчас я хочу напомнить тебе, что секс может быть приятным. Он может быть потрясающим, когда он с правильным человеком. Что это может быть все, когда в этой постели только ты и я, и для этого я собираюсь прижаться ртом к твоей прелестной маленький киске и лизать тебя, пока ты не закричишь мое имя. Пока ты не забудешь, кто находиться сверху или внутри тебя. Пока не останется никого, кроме меня, vita mia.

Я смотрела на него сверху вниз, наблюдая, как он удерживает мой взгляд и раздвигает мои ноги шире. Его глаза устремились к моему центру, снова накаляясь до расплавленной лавы, пока он рассматривал меня. Проводя пальцем по моей щели, он двигался медленно, нерешительно, проверяя, не буду ли я сопротивляться прикосновению.

Но ничто в том, как он прикасался ко мне, не напоминало о Конноре. Не было ни грубости, ни эгоизма. Только дразнящее исследование, когда он использовал свои пальцы, чтобы раскрыть меня, и глядя мне в глаза, наклонился и провел своим языком по мне. Его стон завибрировал в моем клиторе, заставив мою спину выгнуться дугой над кроватью. Но я быстро распрямила ее, желая видеть, как он поедает меня, желая видеть это безупречное лицо, спрятанное между моих бедер.

Я не хотела пропустить ни одного мгновения, но того, как его язык исследовал каждый дюйм меня, того, как он узнавал, какие места заставляют меня извиваться, этого было недостаточно. Мне нужно было больше, нужно было что-то, в чем я не хотела признаваться. Не учитывая мою историю или то, как я задавалась вопросом, не подтолкнёт ли это меня на грань здравомыслия. Но моя рука сама потянулась вниз, зарываясь в его волосы и сильнее прижимая его лицо ко мне.

Мне просто нужно было больше, и я хотела кончить. Я хотела вспомнить, что такое настоящее наслаждение, и вид Лино, осознание того, что такой могущественный мужчина поклоняется мне своим языком, заставило тёмное удовольствие распространиться по мне. Он усмехнулся напротив меня, поднеся ко мне свой палец и ненадолго скользнув им внутрь меня, прежде чем вытащить его и скользнуть языком вниз, чтобы трахнуть меня им.

— О Боже, — прошипела я сквозь зубы, закатывая глаза. Он застонал, скользя языком обратно к моему клитору и нежно провёл по нему, пока вводил в меня палец.

Затем два.

— Так чертовски туго, vita mia, — простонал он, задавая бешеный ритм пальцами, и лаская ими то место внутри меня, от которого летели искры.

— О, блядь, пожалуйста!

— Кто я, Самара? — спросил он, удерживая меня прямо на грани оргазма с искусным мастерством, которое должно было привести меня в ужас. — Кто лижет твою киску?

— Лино! — Воскликнула я.

— А кто я, черт возьми? — прорычал он, грозное предупреждение, которое я почувствовала прямо в своей душе.

— Мой муж, — всхлипнула я. — Ты мой муж, Лино.

— Именно так, блядь. А теперь кончи для меня, жена, — снова прорычал он, и это был беспрекословный приказ, безусловное обладание в его голосе, которое наконец заставило меня перейти эту грань.

Мои бедра сжались вокруг его головы так сильно, что я могла задушить его, но он не отпускал. Он не переставал скользить пальцами внутрь меня и наружу или посасывать мой клитор, пока мои конечности с тяжестью не рухнули обратно на матрас.

Когда я не заснула сразу, он коротко поцеловал внутреннюю часть моего бедра, прежде чем встать с кровати.

— Куда ты идёшь? — прошептала я, когда он пошел в ванную.

Он вернулся с влажным полотенцем, вытирая между моих ног с интимностью, которой я никак не ожидала.

— Я просто собираюсь принять душ, Голубка, — прошептал он. — Я вернусь раньше, чем ты это заметишь.

— А как насчет тебя?

— Ты только что подарила мне целый мир. Чего еще я могу желать? — Он улыбнулся мне и шагнул в ванную с таким видом, словно имел в виду каждое своё слово. Не было никакой озлобленности из-за того, что я не отплатила ему тем же, хотя, честно говоря, я бы так и сделала, если бы он дал мне прийти в себя, прежде чем уйти. Он только что снова довёл меня до оргазма и не ждал ничего взамен.

Я не знала, что с этим делать.

Но я знала, что это принесло ему кучу очков.

Глава 27

Глава 27

Самара

Я хотела вернуться с работы домой и подарить Лино оргазм, который он не получил несколько дней назад. К сожалению, зная, что Явин придет, вероятно, через несколько минут после моего возвращения, я понимала, что оргазма не будет.

Я подозревала, что проведу ночь, пытаясь вмешиваться в дела мальчиков, и эта мысль только измотала меня. После того, как я так долго отдыхала в доме Лино и, впервые на моей памяти, расслабилась, полный рабочий день и прогулка до бистро, где мы с Эмилио обедали, вымотали меня.

— Я дома! — Я позвала, когда открыла входную дверь, поворачиваясь, чтобы помахать Эмилио на прощанье. Но мужчина вошел в парадную дверь следом за мной, желая убедиться, что в доме все в порядке, прежде чем отправиться дальше по своим делам. Лино усилил меры безопасности, сменяя охрану на территории, но она состояла только из одного человека. У нас не было вмешательства службы безопасности в дом, который служил нам личным убежищем от всего мира, и я была благодарна за это. Я с нетерпением ждала, когда надену рубашку Лино в постель и спущусь в ней завтракать на следующее утро, как только мы так или иначе перейдем черту секса.

Я с нетерпением ждала, когда моя задница окажется на той стойке, и он возьмёт меня там, именно так, как он намекал, что сделает это однажды.

— Привет, — сказал Лино, выходя из кухни. Он быстро поцеловал меня, повернувшись к Эмилио и кивнув.

— Увидимся утром, миссис Белланди, — с улыбкой сказал Эмилио, отходя в сторону и понимая, что его отпустили.

— Пока! — сказала я, содрогнувшись от нервозности, из-за которой мой голос дрожал. — Как мы это сделаем? У нас нет плана. У нас должен быть план! Почему мы не поговорили о том, что собираемся ему сказать?

— Дыши, — усмехнулся Лино. — Я возьму на себя инициативу. Явин… Он Явин. Он не воспримет это хорошо, но в конце концов он это переживет.

Я прошла мимо него, подошла к стоящей на стойке бутылке вина и налила его в бокал.

— Он убьёт тебя. — Делая глоток за глотком, я пыталась выпить весь бокал.

— Он может попытаться, — признал Лино, поморщившись. — Но я не могу его винить. Если бы он тронул Кьяру, я бы сделал то же самое.

Лино так редко говорил о своих братьях и сестрах, и, учитывая то, как его отец старался отдалить их друг от друга в детстве, я не могла его винить. Кьяра провела большую часть своей жизни в школе-интернате для девочек, а Томассо был дерьмовым младшим братом, который считал, что имеет право на все, что есть у его отца. Габриэле выдал Кьяру замуж почти сразу после того, как она окончила среднюю школу. Все сложилось наилучшим образом, несмотря на то, что все было по договоренности. Кьяра любила своего мужа, судя по нескольким разговорам, которые мы вели с ней за семейными ужинами, но это было тогда, когда все было в новинку. Я не была на семейном ужине с тех пор, как вышла замуж за Коннора.

Раздался звонок в дверь, сигнализирующий о том, что охранник разрешил Явину пройти на территорию через главные ворота.

— Черт, — прошипела я, делая еще один глоток вина.

— Расслабься, Самара. Я все улажу. Что тебя так беспокоит?

— Он мой старший брат. Я не хочу вставать между вами двумя. Я не хочу причинить ему боль, — призналась я, прижимаясь к его груди, когда он протянул ко мне руки.

— Vita mia, мне не хочется тебя расстраивать, но ты всегда была между мной и Явином. Он просто не хотел этого видеть.

Слова Лино успокоили меня, позволив мне сделать вздох, который, казалось застрял в моих легких. Я кивнула, отстраняясь от его груди, чтобы установить более подходящее расстояние между нами. Независимо от того, какие новости мы сообщим, я бы не стала бросать их в лицо Явину, как только он переступит порог.

— Ты в порядке?

— Да, все хорошо, мой Жеребец, — пробормотала я. — У меня есть ты. Как я могу быть не в порядке?

Улыбка, с которой он обратился ко мне, растопила все следы беспокойства, которое я испытывала, пока во мне не осталось ничего, кроме любви к этому мужчине.

— Спасибо, что ты всегда рядом, когда ты мне нужен. Ты делаешь меня счастливой так, как я никогда не думала, что смогу почувствовать себя снова.

— Я никогда никуда не уйду, Голубка. Никогда. — Его губы ненадолго коснулись моих, но с твёрдой настойчивостью, которая означала, что я могу почувствовать, как сильно его расстраивает то, что он не может дать мне больше. Что он не может найти время, чтобы показать мне, каким счастливым я его сделала. Слова, возможно, не всегда были нашей сильной стороной, но мы прекрасно общались телом. Это казалось ироничным, учитывая, что у нас были десятилетия для работы над нашим вербальным общением, и всего несколько недель, когда наши тела говорили друг с другом. Но я поняла, что наши тела всегда общались, всегда были связаны. Мы просто не реагировали на то, как они говорили друг с другом.

На то, что они говорили, на то, как они говорили и раскрывали все маленькие секреты, которые мы скрывали друг от друга.

Стук в дверь не заставил меня вздрогнуть, но заставил глубоко вдохнуть. Лино пошел открывать дверь, оставив меня стоять у стойки в рабочей одежде. Я почти пожалела, что не переоделась, но мне почему-то казалось, что одежда ставит меня на один уровень с парнями. Лино все еще был в рабочем костюме, и я знала, что Явин пойдет в Tease после обеда, так что он тоже будет в костюме.

— Привет, чувак, — раздался из-за двери медовый голос Явина, и Лино отступил назад с ответным приветствием, чтобы Явин мог войти.

— Сестричка, — выпалил Явин. — Ты выглядишь намного лучше.

— Да. Теперь со мной все хорошо, уверяю. — Я улыбнулась ему, позволяя подойти и крепко обнять меня. Пришлось немного повозиться, чтобы обнять его и не дать ему почувствовать кольца на моем пальце. Лино сказал, чтобы я позволила ему взять это дело в свои руки, и я так и сделала. Явин никогда не поймет меня, и я никогда не смогу заставить его смотреть на вещи с моей точки зрения. Для него я всегда была той младшей сестрой, в которой он души не чаял, и не хотел признавать, что она уже взрослая женщина, которая может сама принимать решения.

Даже если они были плохими.

Он ненавидел Коннора так же сильно, как и Лино, и я не потрудилась выслушать ни одного из них. Но когда дело касалось моего брака с Лино, у Явина не было опоры. Он обожал Лино.

Только не со мной.

— Что на ужин? — спросил Явин, повернувшись к Лино, когда отпустил меня.

Я сдержала смешок, потому что было так предсказуемо, что самой захватывающей частью вечера будет стряпня Лино. Явин был таким же неудачником на кухне, как и я, а это о чем-то говорит.

Лино вздохнул, подошёл к островку и сделал вид, что заглядывает в окошко духовки.

— Лазанья. Осталось минут десять.

Когда он снова повернулся лицом к моему брату, его рука протянулась и заправила распущенные волосы мне за ухо. Я знала, что в этом нет ничего такого, чего бы Явин не видел раньше, Лино всегда был физически нежен со мной. Явин просто всегда интерпретировал это как братскую привязанность.

Но в тот момент, когда Лино обнял меня за талию и притянул к себе, глаза Явина сузились и сосредоточились на этом движении. Когда его глаза снова встретились с моими, в них не было ничего, кроме подозрения и неодобрения. Что бы он ни увидел в моем пустом взгляде, это, должно быть, подтвердило его подозрения.

— Нет. Я, блядь, так не думаю, — прошипел он мне. — Иди собирай свое барахло.

— Явин, — прошептала я, когда он отступил назад и двинулся собирать все, что мог видеть из моих вещей в гостиной.

— Она моя жена, Вин, — сказал Лино, допуская большую ошибку, не доводя дело до конца. Я уставилась на него, недоумевая, почему я позволила ему взять на себя инициативу.

— Какого хрена? — Явин развернулся, его голос стал хриплым от нарастающей ярости.

Я с легкой улыбкой подняла руку, показывая кольца, которые я хотела спрятать на короткое время.

— Мы женаты, — подтвердила я.

— Ты женился на моей младшей сестре? Что с тобой, черт возьми, не так? Это Самара! — Голос Явина только повышался, становясь все громче и громче, когда он обратил свое внимание на Лино.

— Я точно знаю, кто такая Самара, — возразил Лино. — Я всегда знал, и если бы ты открыл глаза, ты бы понял это.

Его рука на мгновение сжала мою талию, прежде чем он отошел, приближаясь к Явину, как загнанный в угол зверь.

— Как ты мог так поступить со мной? — спросил Явин, переключав своё внимание на меня. — Лино? Серьезно? Единственный человек, которого я действительно считаю своим другом? Братом?

— Я не думала, что мое счастье подразумевает, что я делаю это, чтобы ранить тебя, — возразила я, сокрушаясь от обиды. То, чего я всегда хотела, то, что я никогда не думала, что получу, вдруг показалось таким отдалённым. И было больно от того, что человек, стоящий у меня на пути, был моим братом. Один из немногих людей, на которых, как я думала, я всегда могу рассчитывать. — Ты просишь меня поставить твою дружбу выше моего счастья?

— В этом городе миллионы мужчин. Тебе не обязательно было выбирать его, — прорычал Явин.

— Осторожно, — возразил Лино, его лицо исказилось от ярости. — У тебя проблемы насчёт нас? Обсуди это со мной. Реальность такова, что в этом мире нет ни одного гребаного человека, который смог бы помешать мне сделать ее своей женой. Не ты. Не мой отец. Никто. Ты всегда знал, что она - самый важный человек в моей жизни, почему ты так решил?

Явин вздрогнул, глубоко вздохнув. Я посмотрела в лицо Лино, чувствуя, как замешательство проникает в мои кости. Когда мы поженились, он сказал мне, что это нужно для моей безопасности, но это звучало иначе. Это прозвучало как заявление о чем-то большем, о чем-то, чего я никогда не ожидала, но что было рядом все это время.

— Если ты прикоснешься к ней, клянусь Богом, я убью тебя, — предупредил Явин.

Лино хватило такта не ухмыльнуться, хотя я подозревала, что если бы Явин был кем-то другим, а не моим братом, на его лице отразилось бы жестокое удовлетворение.

— Она моя жена, Вин. Она была в моей постели с тех пор, как я перевез ее сюда.

— Лино! — Я ахнула, хотя и знала, что со стороны Явина было нереальным идиотизмом думать, что мы женаты и не спим вместе. Таким заявлением он загнал Лино в угол, потому что такие мужчины, как Лино, не отрицали своей близости со своими женами. Просто они были не такими.

Они утверждали. Они владели. Они брали.

Они могли не вдаваться в подробности своей сексуальной жизни из уважения к женщинам, которые носили их имена, но это не означало, что они не давали понять, с кем ложатся в постель каждую ночь.

— Ты гребаный кусок дерьма, — прошептал Явин, набрасываясь на Лино. Его кулак врезался в угол рта Лино, и я достаточно хорошо знала обоих мужчин, чтобы понять, что Лино это позволил.

— Это единственное, что ты получишь, — подтвердил он своими следующими словами, но Явин никогда не был из тех, кто отступает. Чтобы читать сигналы и знать, когда следует уйти от назревающей драки.

Он ударил снова; второй кулак был нацелен в нос Лино.

— Явин! — Закричала я, вздохнув с облегчением, когда Лино увернулся от удара.

— Я серьезно, Вин. Я не хочу драться с тобой. Я хочу, чтобы ты набрался мужества и подумал о том, чего хочет твоя сестра. Хоть раз поставь ее на первое место, — прорычал Лино.

— Ей не место с тобой. Ты не можешь втягивать ее в свой мир. Ты хочешь, чтобы какой-то больной ублюдок забрал ее? Как они забрали Айвори? — С этими словами, с намеком на то, что Лино не может меня защитить, я отошла от двух мужчин. Я знала по их дракам, когда мы были детьми, что если я буду мешать, то это приведет только к тому, что я пострадаю.

Это заставляло их ссориться еще больше, когда они спорили о том, кто нанес мне вред.

Возможно, сейчас они стали старше, но по тому, как росло напряжение между ними, мне оставалось только гадать, стали ли они мудрее. Лино сделал выпад; его плечо врезалось в живот Явина, и они повалились на пол, Лино навалился на него сверху.

— Прекратите! Вы оба!

Лино нанес свой первый удар, который пришёлся в скулу Явина, от чего я вздрогнула.

— Самара - моя гребаная жена. Никто не смеет говорить мне, что она не там, где она всегда должна была быть. Даже ты.

Еще один удар кулаком в лицо Явину.

— Лино, прекрати! — крикнула я, делая шаг вперед и колеблясь. Они оба убьют меня, если я вмешаюсь, но я не могла просто позволить им драться. Лино встал на ноги, протягивая руку Явину, чтобы помочь ему подняться. Но мой упрямый брат проигнорировал его и поднялся на ноги сам. Я подбежала к Лино, дотронулась пальцем до крови в уголке его рта и стала суетиться над ним, как делала всегда.

Явин уставился на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Ты пошла к нему? — Я вздрогнула, переведя взгляд на Явина, у которого был подбит глаз, а из носа текла струйка кровь.

— Он мой муж, — сказала я в ответ.

— Как и Коннор, — выплюнул Явин. — Посмотри, к чему это тебя привело.

— Убирайся к черту из моего дома, — прорычала я, оставив Лино, чтобы оттолкнуть Явина, упершись двумя руками ему в грудь. — Ты его лучший друг, и ты смеешь сравнивать его с человеком, который меня избил и изнасиловал?

Явин побледнел, и в этот момент я поняла, что Лино не поделился последним кусочком моего секрета.

— Самара…

— Что именно это говорит о тебе, если ты думаешь, что твой лучший друг способен сделать что-то подобное? Да ещё и со своей женой?

Лино держался в стороне, но я чувствовала, как он дрожит от ярости. Если бы он думал, что Явин способен причинить мне боль, я бы ни за что не оказалась к нему так близко. Но даже с его резкими словами, какими бы ужасными они ни были, зверь Лино не видел в Явине угрозы для меня.

— Смоллс… — прохрипел Явин, и я поняла, что он впал в крайнее отчаяние, когда его детское прозвище для меня вырвалось на свободу.

— Не называй меня Смоллс. Никогда в жизни мне не было так стыдно за тебя, как в этот момент. Я взрослая женщина. Ты не имеешь права вести себя так, будто я тебе принадлежу. Лино никогда не прикасался ко мне таким образом, на который я не давала явного согласия, и это мой выбор. Не твой!

— Но это же Лино! — Явин протестовал. — Он был моим лучшим другом с тех пор, как мы…

— А кто привел его домой, Явин? — Прошептала я. — Кто познакомил тебя с Лино? Кто сидел с Лино внутри, когда ему не разрешали заниматься спортом на улице? Кто составлял ему компанию, когда он часами делал дополнительную домашнюю работу, которую ему поручал отец? — Слезы навернулись мне на глаза, и я попыталась сдержать их, но не смогла, покачав головой в сторону Явина. — Кто обнимал его? Кто слушал его рассказы об отце и целовал его раны, когда отец бил его, даже если ему было десять гребаных лет и он был слишком большим для всего этого дерьма?

Явин сделал шаг ближе, обхватив рукой мой затылок.

— Можешь дать нам минуту? — спросила я Лино, который выглядел так, будто засомневался и посмотрел на Явина.

— Если ты попытаешься забрать ее из этого дома, я сам тебя убью, — предупредил Лино. — Она останется со мной, всегда.

— Я понял, — проворчал Явин, даже не удосужившись взглянуть на него.

Как только Лино вышел из комнаты, дав нам возможность уединиться, чтобы я могла открыто поговорить с Явином, не беспокоясь о том, как Лино может отреагировать, я повернулась к своему брату-идиоту.

— Он никогда не был твоим, Явин.

— Я понимаю, — вздохнул он, и на мгновение я подумала, что на этом все закончится, что, возможно, он поймет, что то, что было у нас с Лино, проистекало из тех моментов, которые мы разделили в детстве. Что это формировалось на протяжении десятилетий моей любви к нему. — Но я ходил с этим парнем в клубы. Я видел, как женщины бросаются к нему на шею, и да, сестрёнка, я видел, как он забирал их домой. Я должен просто смириться с тем, что теперь он трахает мою сестру, и не беспокоиться по этому поводу?

Я подняла руку, закрыв глаза от потока образов, от которых мне нужно было отбиться.

— Мы не были вместе, Явин. Ты не можешь привлечь его к ответственности за то, что он сделал, когда не был со мной. Он даже ни разу не поцеловал меня до пары недель назад, а я была замужем за другим мужчиной. Он должен был стать священником?

— Это просто не тот образ, который я хочу видеть. Мой лучший друг и моя сестра.

— Ну хоть раз, может быть, подумаешь о том, что дело не в тебе, — прошипела я. —Он делает меня счастливой. Он заставляет меня снова чувствовать себя цельной. Ты хоть представляешь, каково это - хотеть быть с кем-то два десятилетия и никогда не иметь его? Смотреть, как он занимается своей жизнью, пока ты занимаешься своей, и быть друзьями, как будто этого достаточно? Потому что это не так, и никогда не было бы так. Я любила его достаточно сильно, чтобы принимать его таким, каким я только могла его получить, но я не вернусь к этому ради тебя. И если ты попросишь меня сделать это, я никогда тебя не прощу.

Явин вздохнул, притянув меня к своей груди и упершись подбородком в мою макушку.

— Ты моя младшая сестра. Я просто хочу для тебя самого лучшего. Наша жизнь опасна, ты должна быть уверена, что он стоит…

— Он того стоит, — ответила я, мой голос был приглушен его грудью у моего лица.

Несколько мгновений мы стояли в тишине, а затем он наконец произнес слова, на которые я так надеялась.

— Хорошо.

✽✽✽

Явин ушел вскоре после этого. Он не стал извиняться, как и Лино, учитывая, что они были глупыми людьми.

— Тебе не следовало с ним драться. Он твой друг, — выругалась я, присев на край ванны, чтобы было удобнее дотянуться до уголка рта Лино. Крошечный порез образовался в самом уголке его губы, и кровотечение, должно быть, остановилось, пока я отчитывала Явина.

— Он мой брат, — поправил Лино, и я вздрогнула. Мысль о том, что они с Явином были как братья, только заставила меня чувствовать себя еще более виноватой из-за явного раскола, который я вызвала между ними, даже если я подозревала, что это временно.

— Нет, не брат, — выдавила я безрадостный смешок, хотя лучше бы я заплакала.

Руки Лино поднялись, зажав мое лицо между ними.

— Ты моя жена. Значит, твой брат - мой брат. — Я кивнула, потому что реальность этого была сокрушительной, как будто я могла утонуть в реальности того, что наш брак значил для моей семьи. Моя мать обрела второго сына, мой брат получил брата, которого всегда хотел.

А я?

Я получила все.

Я улыбнулась ему, промокнув салфеткой засохшую кровь на губе в последний раз.

— Ну, если мы собираемся объединить семьи этим браком, то, вероятно, нам следует довести это до конца, — прошептала я. Я больше нервничала, приступая к сексу во второй раз, потому что до глубины души знала, что готова. Готова оставить прежнюю Самару раз и навсегда. Принять ту Самару, которая могла стоять как Белланди с высоко поднятой головой. Самару, которая могла бы стать женой такого мужчины, как Лино.

Как будто раньше, при всей своей браваде, я знала, что не готова. Знала, что мне нужно увидеть, как Лино отступит, хотя бы ещё раз.

Теперь мысль о том, что он отступит, казалась мучительной, как будто мысль о том, что его нет внутри меня, стала болезненной.

— Самара, спешить некуда. У нас есть все время в мире.

— Я готова, — прошептала я, глядя ему в глаза с абсолютной уверенностью. — Я готова почувствовать, каково это, когда ты внутри меня. Я готова взять тебя в рот и принять в свою киску, — сказала я, борясь с румянцем. Было странно говорить эти слова Лино, странно озвучивать все фантазии, которые я позволяла себе обдумывать годами.

Все способы, которыми он мог бы перевернуть мой мир.

Лино застонал.

— Я не думаю, что смогу снова остановиться, — признался он. — Если ты не уверена…

— Я уверена, — прошептала я, протягивая вниз руку, чтобы коснуться его сквозь брюки. Мои пальцы прикоснулись к его твердой длине только один раз, прежде чем его рот опустился на мой, и я ощутила медный вкус после его драки с Явином. Его руки взялись за мою рубашку, задирая ее вверх и снимая через голову. У меня не было другого выбора, кроме как потянуться за спину и расстегнуть лифчик, когда его рука расстегнула пуговицы на его рубашке и отбросила ее в сторону. Сбросив туфли, я услышала, как они с грохотом упали на пол. Руки Лино обхватили меня, поднимая и неся в спальню, а я крепко обвила ногами его талию.

— Как бы я ни хотел трахнуть тебя на стойке, первый раз я займусь с тобой любовью в нашей постели, — прошептал он, опуская меня на матрас и торопливо стягивая с меня штаны. Я смотрела, как его брюки последовали за моими, и он прополз между моих ног, внимательно глядя мне в лицо, когда он опустился на меня сверху. В тот момент, когда жар его члена коснулся меня, я застонала.

Без паники.

Никакого страха.

Только мы, и ничто никогда не казалось более правильным.

Протянув руку с улыбкой, я притянула его лицо к своему, чтобы поцеловать его. Его бедра покачивались напротив меня, нежно проверяя, пока он занимался любовью с моим ртом так же, как я представляла, он будет использовать свой член. Когда я не стала возражать против мягкий движений его бедер, он задал плавный мучительный ритм, прижимаясь ко мне всей длиной.

Усиливая мое предвкушение, даже не используя свои руки или рот, подготавливая меня к моменту, когда он войдёт внутрь. Он оторвал свои губы от моих, но держал лицо близко, наше дыхание смешалось, когда он смотрел мне в глаза.

— Пожалуйста,— умоляла я, слегка покачивая бедрами, чтобы помучить его.

Я хотела, чтобы он проскользнул внутрь, хотела, чтобы его контроль ослаб, но в тот момент, когда я почувствовала, как его голова упирается в мой вход, я замерла.

— Презерватив, — разочарованно вздохнула я.

— Нет, — прошептал он. — Только мы, Голубка.

Я открыла рот, чтобы возразить, спросить его, разумно ли это. Даже в отношении контроля над рождаемостью были другие риски и другие разговоры, которые нам нужно было вести.

Но когда он двинулся вперед и, наконец, наконец скользнул в меня, мои мысли улетучились. Он застонал, наклонив голову, чтобы взглянуть между нашими телами, и мне захотелось посмотреть. Я хотела я увидеть, как он берет меня в первый раз, но положение делало это невозможным. Толкнув его в грудь, он тут же сел на колени, и я поняла, что заставила его подумать, будто я запаниковала.

Он вздохнул с облегчением, когда я улыбнулась, глядя вниз, туда, где мы соединились, чтобы наблюдать. Его глаза скользнули туда же, а бедра качнулись вперед, пока я не взяла его немного больше.

— Хорошо? — он спросил.

— Заткнись и трахни меня, Лино, — выдохнула я, не веря, что у него еще есть член, чтобы дать мне больше, пока он растягивал меня. Взяв мои бедра в свои руки, он потянул меня вниз по кровати, используя мое собственное тело, чтобы войти в меня.

Когда моя задница ударилась о его бёдра, я сжалась вокруг него со стоном.

— Ты чертовски идеальна, — простонал он, падая на руки так, чтобы вес его тела не приходился на меня. И он задал медленный, мучительный темп, входя и выходя из меня, скользя по моему влажному жару и ударяясь об меня, пока я отчаянно не захотела кончить.

— Сильнее, — взмолилась я.

— Я не хочу тебя напугать, — возразил он. Мои бедра приподнялись, встречая его толчок и давая ему идеальный угол, необходимый для того, чтобы взять меня так, как мы оба хотели.

— Я не боюсь, и ты не причинишь мне боль. Теперь только ты и я, Жеребец, — прошептала я, и тут же вскрикнула, когда он крепче сжал пальцы на моей заднице.

Более жесткие, резкие движения его члена, который врезался в меня с захватывающей дух силой. Он делал это медленно, все время удерживая мой взгляд, но интенсивность нарастала, пока я не захныкала под ним.

— Блядь, блядь, блядь, — я закричала, сжимаясь вокруг него, когда взорвалась в кульминации.

Он застонал, зарываясь лицом в мою шею и наполняя меня жаром, когда кончил. Его вес обрушился на меня, и когда я спустилась с высоты, я хихикнула, чувствуя, как он все еще двигается внутри меня неглубокими толчками, как будто он просто не может остановиться.

Мой оргазм в сочетании с его оргазмом - это казалось непристойным.

— Спасибо, я принимаю таблетки, — сказала я со смехом.

Он дышал своим смехом мне в ухо, а когда наконец успокоился, задумчиво посмотрел на меня.

— Думаю, на данный момент это хорошо. Но ничто не встанет между нами. Даже резина.

— Ты такой романтичный, — дразняще проворковала я, вскрикнув, когда он перевернул меня так, что я растянулась на нем. Поскольку он все еще был внутри меня, я удивилась, что он все еще твёрдый, и покрутила бедрами, чтобы проверить это.

Когда он застонал, я решила, что должна встать и вымыться, но его руки на моих бедрах не позволили мне отстраниться от него, и он ухмыльнулся.

— Куда, по-твоему, ты идешь?

— Помыться?

— Оставь это. Мне нравится знать, что моя сперма внутри тебя. — Я покраснела, эта грязь казалась такой неправильной, и прикусила нижнюю губу. — Кроме того, я еще не закончил с тобой.

Его руки обхватили мою задницу, приподнимая меня и опуская обратно, чтобы я оседлала его.

Я ахнула, удовольствие наполнило меня, когда под таким углом он вошёл прямо в переднюю стенку моей киски и погладил это сладкое местечко.

— Опять?

— Снова, — подтвердил он.

Глава 28

Глава 28

Самара

Я была на седьмом небе от счастья несколько дней. Осознание того, что Лино постоянно хотел меня, ощущалось как наркотик, которым я не могла насытиться. Каждый раз, когда он обращал на меня свое внимание, каждый момент, когда его руки были на мне, казался драгоценным. Как подарок, который я всегда хотела и никогда не думала получить.

Поэтому я не могла дождаться возвращения домой, не могла дождаться, когда войду в парадную дверь и увижу, что он ждет меня. Я не могла дождаться, когда его костюм упадет на пол, когда бизнесмен исчезнет, а мой Жеребец предстанет во всей своей красе.

Эмилио шел рядом со мной, пока мы проходили через вестибюль, с широкой улыбкой на лице, которую я узнала за последнюю неделю, когда он возил меня на работу и с работы. Он заметно потеплел ко мне, как только мы определились с нашими ролями, но я не упустила того, как он ненавидел прикосновения.

На самом деле он изо всех сил старался этого избежать.

Может быть, это было следствием страха, что Лино это не понравится, может быть, он ненавидел микробов. Я подозревала, что никогда не узнаю, потому что было бы слишком неловко просто спросить. Такой человек, как он, не был похож на того, кто будет рад признать, что боится микробов. Белланди не стал бы терпеть слабость в его работе, особенно когда его работа заключалась в том, чтобы защищать меня.

Он отошел от меня, чтобы открыть дверь машины, не обращая внимания на взгляды, которые на него бросали, когда он направлялся к припаркованной во второй ряд машине. Он настаивал на том, что Лино не потерпит, чтобы меня оставляли без защиты дольше этого времени, и, к сожалению, я знала, что это скорее всего правда.

Я застенчиво улыбнулась мужчине, который смотрел на меня, пока я пробиралась по прохладному воздуху со снегом, падающим вокруг меня. Я была в нескольких шагах от того места, где Эмилио отпирал машину и дергал за ручку, когда рука в перчатке обхватила мое лицо. Я инстинктивно попыталась закричать, но рука, зажавшая мне рот, заглушила звук.

Нападавший поднял меня с ног и оттащил назад, подальше от машины. Я смутно осознавала, что люди в ужасе наблюдают за происходящим, как они останавливаются, смотрят, указывают пальцем и шепчутся. Я ткнула локтем в ребра схватившего меня мужчины. Когда его рука немного ослабла вокруг моего рта, я прикусила ее, пока он не зашипел и не отдернул ее.

— Эмилио! — Наконец я закричала, и звук разнесся по тихой улице. Он по-прежнему не отворачивался от машины.

Почему он до сих пор не заметил, что я пропала?

Но при звуке моего крика он, казалось, вышел из оцепенения. Его взгляд обежал толпу, которая начала формироваться, людей, которые так и не удосужились попытаться помочь мне, в то время как я металась в руках нападавшего, и он повел меня к фургону, стоявшему через несколько мест от машины. Когда когда глаза, наконец, остановились на мне, я почувствовала мгновенную паники.

Фургон был все ближе, слишком близко. С открытыми дверями не потребуется много времени, чтобы закинуть меня внутрь и уехать. Эмилио бросился вперед, сокращая расстояние между нами. Когда мужчина попытался поднять меня в кузов фургона, я потеряла Эмилио из виду. Потеряла из виду все, кроме пустого грузового отсека. Мои ноги зацепились за край, я оттолкнулась и изо всех сил рванула назад. Это дало мне достаточно времени.

Достаточно для того, чтобы Эмилио врезался нам в бок и повалил нас на землю. Он вытащил пистолет из кобуры и прижал его ко лбу мужчины, пока тот не успокоился и не поднял руки. Освободившись, я поднялась с земли.

— Вы в порядке, миссис Белланди? — спросил Эмилио хриплым голосом, когда он тяжело дышал от нагрузки.

По опыту общения с некоторыми друзьями Лино я знала, что крупные мужчины не созданы для скорости.

— Я в порядке, — согласилась я, но скрестила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь, пока нерешительно оглядывала улицы.

— Позвоните Лино, — приказал он. — Сейчас же.

Я закрыла глаза, содрогаясь при мысли о том, что скажет Лино.

Но я все равно позвонила ему.

✽✽✽

Джорджио остановил машину рядом с тем местом, где припарковался Эмилио. Каким-то чудом Лино и Маттео потянули за ниточки. Вся улица была перекрыта, никто не мог увидеть мое паническое выражение лица. Полицейский сидел передо мной и с сочувствием смотрел на меня, пока мы ждали Лино.

Как только машина остановилась, Лино распахнул дверь и выпрыгнул наружу. Его длинные ноги быстро пересекли тротуар и ворвались в опустевшее здание, которое Lamb & Rowe называли своим домом.

Я наблюдала, как его глаза метались по комнате и наконец остановились на мне. Я встала, заламывая руки перед собой, и он с грохотом бросился ко мне. Когда он врезался в меня, его руки крепко обхватили меня, одна - за талию, а другая - за затылок, чтобы прижать меня к своему торсу.

— Блядь, — прорычал он.

— Я в порядке, — пробормотала я ему в рубашку. — Клянусь. На мне ни следа.

Снаружи остановился Аston Martin Маттео, а за ним внедорожник, на котором, как я знала, Шрам возил Айвори.

— В чем дело? — спросила я, оглядываясь на Лино. — Разве мы не идем домой?

Взгляд Лино переместился туда, где Эмилио стоял на страже человека, напавшего на меня. Он сидел молча, не говоря ни слова и отказываясь отвечать на вопросы.

— Ангел, я же сказал тебе оставаться в этой чертовой машине, — проворчал Маттео, когда они со Шрамом поплелись за ней. Ее длинные ноги быстро сократили расстояние между нами, и она притянула меня к себе, чтобы обнять, и провела руками по моей голове. По слезам и страху в ее глазах я поняла, что она помнит, как страшно ей было, когда ее забрали из дома.

— Оставайся в машине, Маттео Белланди, — выплюнула она ему. Он просто улыбнулся в ответ своей жене, а Шрам шагнул вперед и положил руку мне на плечо.

— Вы в порядке, Мара? — Спросил он. Я кивнула ему в ответ, глядя в его смехотворно высокое лицо. — Хорошо. Я отвезу вас обеих обратно в поместье Белланди. Вашим мужья нужно кое с чем разобраться. — Он посмотрел туда, где Эмилио стоял с нападавшим.

— Лино? — спросила я, повернувшись, чтобы посмотреть на него, но его лицо превратилось в безжалостного человека, каким, как я знала, он должен был стать, чтобы пережить ночь.

— Иди со Шрамом, vita mia. Я должен знать, что ты в безопасности. Нигде не может быть безопаснее, чем у Маттео.

— Но…

— Просто сделай это для меня, Голубка, — прошептал он, и мне ничего не оставалось, как кивнуть, несмотря на напряжение в его голосе. Его губы коснулись моих, слишком быстро.

— Будь осторожен, — прошептала я, и он кивнул. Когда Айвори взяла меня за руку и повела прочь, они со Шрамом обменялись тяжелым взглядом.

Мне не нужно было быть мужчиной, чтобы понять, что это значит.

Если бы со мной что-нибудь случилось, Лино включил бы Шрама в буйство, которое, как я подозревала, он собирался устроить.

Глава 29

Глава 29

Лино

— Засунь его в гребаный багажник, — прорычал я, как только женщины вышли из здания.

— Полегче, — попытался успокоить меня Маттео, но я был не в силах успокоиться. — Райкер все еще выслеживает Коннора. Мы можем вытащить его, но…

— Не нужно. Я справлюсь. — Его глаза расширились, и он посмотрел вниз, где мои руки были сжаты в кулаки. Кивнув Джорджио, мужчина подошёл к Эмилио, и они вдвоем подняли парня с ног, чтобы вынести его на улицу.

— Мы справимся, — ответил Маттео, хлопнув меня по плечу. По ярости, вспыхнувшей в его проницательных голубых глазах, я понял, что он помнит, что чувствовал, когда похитили Айвори. Понял, что он помнил, как сильно он боролся с тем, что ему не позволили заставить ублюдка истекать кровью и страдать целую вечность. Он не откажет мне в такой же жажде мести, которая расползалась по моему телу подобно смертельному токсину, который будет проникать в каждую часть моей жизни, пока я не смогу выпустить его. — Никто не трогает наших женщин.

— Никто, — буркнул я, и мы бок о бок направились к Аston.

Поездка до склада была быстрой, как из-за расстояния, так и из-за манеры вождения Маттео. Без Айвори в машине в качестве драгоценного груза, он выжимал ее до предела, пока мы не достигли худшей части города. Единственные люди, которые приезжали в эту часть города, знали, что лучше не совать свой нос куда не следует, поэтому, когда мы подъехали к Джорджио и Эмилио, вытаскивающим нападавшего на Самару из багажника, мы ничего об этом не думали.

Никто не увидит. Никому не будет дела.

Мы просто выносили мусор, так как он не уйдёт со склада живым.

— В холодильник, — приказал я, и двое мужчин затащили его внутрь. Стул с веревками в центре комнаты был подготовлен для нас, любезно предоставленный нашим дотошным мучителем.

— Ты поставил меня в невыгодное положение, — протянул Маттео, пока мужчину связывали. Он пошел за инструментами Райкера, ласково перебирая лезвия. — Мой постоянный психопат сегодня занят, так что, полагаю, тебе придется довольствоваться нами.

Мужчина не ответил, с презрением глядя на Эмилио. Я подошел к Маттео, взял кувалду с пола рядом со столом и взвесил ее в руках. Как только Эмилио и Джорджио отступили, я подошел и со всей силы замахнулся.

Хруст его коленной чашечки, разбившейся под силой удара, доставил мне такое удовлетворение, какого я никогда раньше не испытывал.

Я убивал. Я пытал. Я делал то, что должен был делать, чтобы выжить при том, как меня воспитывали, но мне это никогда не нравилось. Но то, как мужчина завыл от боли, пытаясь рухнуть вперед, мне понравилось. Молоток так же легко опустился на другое его колено, вызвав у меня еще один импульс удовлетворения, который одновременно успокаивал меня и заставлял чувствовать себя чудовищем.

Я использовал молоток, чтобы надавить на его в горло, наклонив его назад, чтобы видеть боль в его глазах.

— Ты дотронулся до моей жены, — прорычал я. — Почему?

— Я не знал, кто она такая, клянусь, — захныкал он. Маттео усмехнулся, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки.

— Лжец, — мрачно усмехнулся он, обращая своё внимание на мужчину. Маленький нож в его руке идеально подходил для одной и только одной цели. Каким бы маленьким он ни был, лезвие было крупным, и Райкер держал его настолько острым, насколько это было возможно. — Мне отнимать по пальцу за каждую твою ложь? — он спросил.

Мужчина сглотнул, и его взгляд переместился на руки, привязанные к подлокотникам кресла. Так легко добраться до них.

— Пожалуйста, не надо.

— Тогда зачем ты трогал то, что принадлежит мне? — снова спросил я, сильнее надавливая на его горло, пока он не задохнулся. Когда он не ответил, Маттео прижал лезвие к его мизинцу. Кровь хлынула из пореза, но он не приложил достаточно усилий, чтобы отрезать его. Пока нет.

— Последний шанс, — сказал он, приподняв бровь. — Мы оба знаем, что ты не уйдешь отсюда живым. Нет никаких причин, по которым это не может быть быстрой смертью, если ты дашь мне то, что я хочу. — Когда ответа так и не последовало, мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что Маттео перерубил прямо через кость. Оглушительный вой мужчины почти заглушил звук ломающейся надвое кости и почти перекрыл стук пальца, упавшего на пол склада, но он не перекрыл влажный звук крови, вытекавшей из него.

— Может, еще один? — спросил Маттео, и мужчина жалобно заскулил. — Хочешь сделать что-нибудь подобное, Лино?

— Абсолютно, — улыбнулся я ему.

— Ты больной на всю голову. Что с тобой, блядь, не так?! — закричал мужчина, когда я взял нож у Маттео. Я дотронулся до большого пальца на другой его руке, чувствуя себя менее милосердным, чем Маттео.

— Что ты хотел от моей жены? — снова спросил я, касаясь лезвием большого пальца, который он пытался согнуть - пытался защитить от меня. — Даже у обезьян есть большие пальцы.

— Ее муж заплатил мне! — завопил он.

— Неправильно. Я ее муж, — прорычал я, надавливая до тех, пока кость не сломалась, и его большой палец не упал на пол. Меня не волновало, что он истекал кровью, как ублюдок, и что рукав моего костюма не избежал беспорядка. Я бы с радостью испачкался кровью людей, пытавшихся отобрать у меня мою Голубку.

— Блондин! Он сказал, что он ее муж, — всхлипнул он. — Он заплатил мне 1000 долларов, чтобы я привёз ее на старую мельницу! Это все, что я знаю. Клянусь.

— Пусть Энцо этим займётся. — Я кивнул Эмилио, и он бросился звонить.

Мы с Маттео обменялись взглядами, и я понял, что он согласен с тем, что этот человек больше ничего не знает, но это не значит, что мы можем остановиться.

Поскольку жизнь Самары была в опасности, мы должны были сделать все, что в наших силах, чтобы быть абсолютно уверенными.

И мы сделали.

Прошли часы, прежде чем мы погрузили тело в мусоросжигатель, но мы сделали это с уверенностью, что Коннор представляет угрозу для Самары.

Если бы только он все еще был на мельнице, когда туда приехал Энцо.

Глава 30

Глава 30

Самара

На его рубашке была кровь.

Так много гребаной крови.

Я не посмела спросить, не осмелилась поднять эту тему. Его пиджак отсутствовал, и, судя по количеству красных пятен на его белой рубашке, я предположила, что это потому, что он полностью пропитался кровью. К тому времени, как они с Маттео подъехали к поместью, я уже была на нервах. Только заверения Айвори и Шрама в том, что все будет хорошо, хоть немного сгладили мой растущий с каждым часом ужас.

Он не прикоснулся ко мне, не притянул к себе, словно мог быть вдали от меня, хотя я больше всего на свете хотела, чтобы меня обнимали. Вместо этого мы просто пошли к машине, ожидавшей на подъездной дорожке, и поехали домой.

Как будто это была любая другая ночь, когда я просто спокойно тусовалась со своими друзьями, а не ночь, когда он пришел ко мне весь в крови.

Он оставил меня стоять в спальне и пошел в душ, не сказав ни слова. Я дала ему несколько минут, оставаясь там, где он меня оставил, и чувствуя себя раздетой догола, несмотря на прикрывающую меня одежду. Когда я наконец двинулась, мои ноги не направили меня к шкафу, как я собиралась.

Я пошла в ванную, быстро сбросила одежду на пол и шагнула в огромный душ позади него.

Я прижалась к его спине, обхватив его руками, чтобы крепко обнять. Я старалась не обращать внимания на то, каким холодным он казался, даже когда вода обжигала нас, падая ровным водопадом.

— Не сейчас, Самара, — проворчал он.

— Мне нужно знать, что с тобой все в порядке, — прошептала я в ответ, и он опустил голову вперед. Вода стекала с его лица, падая на пол душа, когда он, казалось, погрузился в себя.

— Я не в порядке. Даже отдаленно не в порядке. Коннор заплатил ему, чтобы он забрал тебя, но почему-то он до сих пор не у нас.

— Ты найдешь его, — сказала я, прижавшись лицом к его спине. — А пока у меня есть Эмилио. Со мной ничего не случится.

Он резко развернулся, его карие глаза смотрели на меня сверху вниз, как лужицы лавы.

— Мне нужно, чтобы ты ушла, Самара. Я сегодня слишком на взводе. Я не хочу причинить тебе боль или напугать. Не после того, что я натворил сегодня вечером. Я слишком взвинчен, чтобы быть нежным.

— Я не хочу, чтобы ты был нежным. Это часть тебя, Лино, и я хочу тебя всего, — призналась я, мягко прижимаясь губами к его груди. В его груди раздалось рычание, и он рукой зарылся в мои мокрые волосы, чтобы резко откинуть мою голову назад. Его глаза прожигали меня насквозь, изучая в ожидании моей реакции, которую он не обнаружил. Я говорила серьезно, когда сказала, что хочу, чтобы весь он был моим, и это означало, что я должна была быть достаточно смелой, чтобы встретиться лицом к лицу с той его стороной, которая меня пугала. Я бы солгала, если бы сказала, что он меня не заинтриговал.

— Последний шанс, — пророкотал он, и, когда я не стала протестовать, его губы опустились на мои в жёстком требовании, которое заставило меня застонать. Его поцелуй был с языком и зубами, порочный и дикий, он пожирал меня так, словно мог втянуть меня в свое тело и сделать частью себя. Он развернул меня, прижимая к стенке душа и поднимая вверх, чтобы я обхватила ногами его талию.

Он вошел в меня без предупреждения, и я была недостаточно влажной для этого, но боль от того, как он растягивал меня, только усилила запретное наслаждение от этого. Мое тело сжалось вокруг него, не давая ему возможности полностью войти с первого толчка, и я чувствовала его нарастающее разочарование, когда он отстранялся и снова входил.

— Впусти меня. — Простонал он, отрывая свои губы от моих и прикусывая ключицу. Я ахнула, чувствуя, что открыта для него, пока он не скользнул в меня. Он не остановился, лишь ненадолго прижался ко мне бедрами, а затем отстранился и стал долбиться в меня так сильно, как только позволяло наше положение.

Со стоном отчаяния он опустил меня на ноги, повернул и слегка наклонил вперед, пока мои руки не коснулись стены для поддержки. Он приподнял мою задницу, пока я не встала на цыпочки, и эта поза сразу стала неудобной, выводящей из равновесия. Это ощущение только усилилось, когда он ворвался внутрь, и мое лицо врезалось в стену душа.

— Лино! — Я ахнула, чувствуя, как он входит в меня до самого конца.

— Ты моя, — прорычал он.

— Да!— Закричала я.

— Никто не заберёт тебя у меня. — Еще один толчок, еще одно отступление. — Скажи это, Голубка.

— Никто, мой Жеребец, — пробормотала я, и его рука резко ударила меня по заднице. Вместо того, чтобы оставить все как есть, он спустился пальцами вниз, туда, где никогда не касался меня, несмотря на свои обещания взять меня. Его пальцы скользнули по моей киске, собирая влагу и поднимаясь обратно.

— Лино, я не думаю…

— Я сказал тебе идти в постель. Ты не послушалась, теперь ты собираешься взять мой член в свою попку, Голубка.

— Лино! — Я вскрикнула, когда его пальцы прижались ко мне. Его член замер в моей киске, полностью заполоняя меня собой, но не делая никаких движений, чтобы по-настоящему трахнуть меня. Я хотела отодвинуться, хотела уйти от чужого, темного удовольствия, которое мучило меня, но его другая рука обвила меня, чтобы подразнить мой клитор и усилить жар, который он создавал своим легким нажимом.

Он подождал, пока я не выгнулась в его объятиях, а затем надавил вперед, и его палец медленно скользнул внутрь меня, наполняя меня порочным жжением, из-за которого казалось, что принять его член там будет невозможно. Но его пальцы на моем клиторе продолжали двигаться, лаская меня до самой грани оргазма, несмотря на извращенное удовольствие, которое он мне доставлял, а может, и благодаря ему. Как только жжение прошло, он ввел в меня еще один палец, и все началось сначала. Его член дернулся внутри меня, как будто он почувствовал, насколько моему телу нравятся эти мучения.

— Такая влажная для меня, Голубка, — пробормотал он, и его пальцы раздвинулись внутри меня, растягивая меня для того, что, как я знала, произойдёт дальше.

— Лино, пожалуйста. Я хочу кончить, — умоляла я.

— Ты кончишь, когда примешь меня в свою маленькую тугую попку, vita mia, — простонал он, и его пальцы вошли в меня более резко.

— Тогда, черт возьми, просто сделай это уже, — пожаловалась я, и его мрачный смешок раздался позади меня, когда он освободил свои пальцы.

— Просто помни, что ты попросила об этом, когда я войду в тебя. Дыши, — приказал он, прижимаясь ко мне. Моя плоть едва заметно разошлась вокруг него, медленное движение заставило положить ему руку на бёдра, чтобы остановить его. Но он подался вперед, преодолевая сопротивление моего тела, пока не скользнул внутрь. Он сделал паузу, поглаживая пальцами мой клитор, пока я не расслабилась от дискомфорта, и он понемногу продвигался вперед. Неглубокие толчки, которые с каждым разом давали ему лишь небольшую свободу действий, я наклонила голову вперед и тяжело дышала, пока его бедра не прижались к моей попке, и он не застонал.

— Эта задница теперь моя.

— Да, да, — прошипела я. — Можно мне кончить сейчас, ты, неандерталец?

Он засмеялся, и этот звук был для меня как музыка. Лино звучал чуть более человечно с каждым его скольжением внутри меня, с каждым его стоном, который звучал у меня в ушах.

— Да, vita mia, теперь ты можешь кончить. — Его пальцы сильнее надавили на мой клитор, с криком отправив меня по спирали через край, и он последовал за мной с ревом.

Он прижался лбом к моему позвоночнику, расслабившись там на время, пока вода лилась на нас.

Я не смела пошевелиться, опасаясь снова разбудить зверя. По тому, как болело мое тело, я знала, что не смогу снова жестко принять его так скоро.

Но когда он вышел из меня и повернул в своих объятиях, чтобы привести меня в порядок, его взгляд был тёплым.

— Мой Жеребец, — сказала я, протягивая руку, чтобы погладить его по щеке.

— Мое все, — вздохнул он в ответ, прижимаясь своим лбом к моему и глядя на меня сверху вниз.

Мое сердце дрогнуло, я вспомнила слова, которые он произнёс после нападения Коннора.

Его все. Я провела пальцами по татуировке на его груди, задаваясь вопросом, но не озвучивая свои мысли.

Я была слишком измучена, слишком поглощена и обессилена этим днём, но впервые, когда он прижал меня к себе, когда мы забрались в постель, я заснула, с мыслью о том, действительно ли годы моей любви были безответными.

✽✽✽

Удар ногой. Царапины от ногтей.

Драка.

Руки обхватывают меня. Удерживают меня.

В горле пересохло, тело ожило, осознало и испытывало боль.

Чьи-то руки схватили меня за запястья, сжимая мои размахивающие конечности крепкой хваткой, которую я так отчаянно хотела стряхнуть.

— Нет! — Я закричала. — Отпусти!

— Голубка. — Мягкий голос пронзил туман, заставив меня замереть в руках, которые меня держали. Но не было ничего, кроме темноты, никаких следов моего Жеребца, куда бы я ни посмотрела. Я снова начала бороться, застав нападавшего врасплох. Мои ногти впились в кожу, оставляя у меня слишком знакомое ощущение крови и кожи под ногтями.

— Самара! — рявкнул Лино.

Мои глаза распахнулись.

Лино нависал надо мной, пытаясь удержать меня как можно мягче. Его глаза были дикими, когда он осматривал меня.

— С тобой все в порядке, vita mia. Просто кошмар. — Он притянул меня в свои обьятия, к своей груди, и я позволила ему укутать меня. Позволила прогнать остатки сна.

Но вид выпуклых царапин у основания его шеи привлёк мое внимание.

Они лишь немного кровоточили, но осознание того, что я сделала это, что причинила ему боль, потрясло меня до глубины души.

— Ты в порядке, — повторил он, пока я плакала уткнувшись ему в грудь.

— Я сделала тебе больно, — прошептала я, мой голос дрожал и грозил сорваться.

— Это всего лишь царапина, Голубка. Мне было гораздо больнее видеть тебя такой испуганной.

Я позволила ему уложить меня на бок, его руки обхватили меня со всех сторон.

— Я держу тебя. Ты в безопасности.

— Я знаю, — пробормотала я в ответ. Я не спала ещё долго после того, как его дыхание выровнялось во сне.

Я не хотела снова причинять ему боль.

Глава 31

Глава 31

Самара

Меньше всего мне хотелось встретиться лицом к лицу с отцом Лино, особенно если не принимать во внимание секс-фестиваль, в который наша жизнь превратилась за последние несколько дней. Мне казалось, что я всегда чувствую пульсацию между ног, отчетливую болезненность, которая говорила о том, что меня хорошо и основательно трахнули. В сочетании с тем, как Лино всегда, всегда кончает в меня, иногда я беспокоилась о том, чтобы носить платья. После моего кошмара он, казалось, решил доказать мне, что все в порядке, что царапины не были моей виной. Он использовал свое тело, чтобы удержать мою связь с ним, когда я хотела отстраниться физически.

— Хочешь пропустить? — спросил он, когда мы сидели в машине возле поместья его отца.

— Я думаю, что корабль отплыл примерно в то время, когда мы вышли из дома. — Я рассмеялась, потому что мне показалось, что уже поздно задавать этот вопрос. Сдавать назад после того, как мы въехали на подъездную дорожку, было бы просто трусливым поступком, а если и было что-то, что его отец ненавидел, так это трусость.

И евреев, как он неоднократно указывал на это, с тех пор как узнал, что моя мать еврейка. Для католика, который отказывался даже думать, что его сын может быть с кем-то, кроме хорошей итальянской девушки, я знала, что была его последним выбором в качестве жены для Лино, даже если я сама не была религиозной.

Я бы солгала, если бы сказала, что это не развлекает меня и не привлекает меня на самых темных уровнях.

Лино усмехнулся в ответ, но звук был неловким. Я знала, что эти ужины были неприятны даже для него. Как бы ему ни нравилось видеться с Кьярой, но проводить время в одной комнате с отцом и братом было далеко от его представления о хорошем времяпрепровождении. Я ждала в машине, позволив ему подойти ко мне и открыть дверь, как джентльмену, которым он всегда был со мной. Думая о том, что сделали эти руки, руки, которые, я надеялась, оставались чистыми от более грязных аспектов бизнеса Белланди, мне всегда казалось странным, что он мог использовать их так нежно и вести себя так любезно. Лино никогда не говорил и, вероятно, никогда не стал бы рассказывать мне о специфике своего семейного бизнеса, и, честно говоря, я не хотела этого знать. Некоторые грехи можно простить, а некоторые - нет. Я просто надеялась, что его простили.

Когда моя дверь открылась, я развернулась и поднялась с сиденья. Разгладив оливково-зеленое платье-свитер вниз по бедрам, я позволила Лино взять меня за руку и провести к дверям, чтобы укрыться от холода. Жена Габриэле Белланди открыла нам дверь, слегка улыбнувшись.

— Лино, — слишком фамильярно проворковала она. Честно говоря, иногда я задавалась вопросом, надеялась ли она перейти на сына, когда Габриэле оставит ее. Там, где она когда-то была красивой, на ее лице можно было увидеть стресс от жизни без любви. Она не выглядела старой, просто усталой. Усталой и безразличной.

Равнодушной.

Иногда мне было ее жаль, но чаще всего я просто хотела, чтобы она держала руки подальше от Лино.

Было приятно, что у меня наконец-то появилась опора в этом отношении. Раньше мне никогда не полагалось высказывать свое мнение, но теперь, как его жене?

Безусловно.

Она взяла наши пальто, передав их дворецкому, который свирепо посмотрел на нее за то, что она выполняла его работу.

— Самара, рада тебя видеть, моя дорогая.

— Я тоже, Триста, — отозвалась я. В прошлом я всегда называла ее миссис Белланди, но почему-то казалось ужасно неловким называть ее этим именем, когда это было и мое имя.

Странно.

Казалось, она не заметила разницы, слишком поглощенная попытками привлечь внимание Лино, чтобы обращать на меня хоть какое-то внимание, даже когда говорила.

— Все остальные уже прибыли. Они в гостиной. Почему бы тебе не пойти и не присоединиться к ним? Я хотела бы поговорить с Лино.

— Все в порядке. Я останусь. У нас нет никаких секретов, — ответила я, прижимаясь к нему.

Ее глаза расширились, сузившись при этом движении.

— Самара теперь моя жена, Триста, — объяснил он.

— Ну, — засмеялась она. — Я хотела предупредить тебя, что твой отец в худшем настроении, чем обычно, но я подозреваю, что это, вероятно, причина?

Лино пожал плечами, как бы говоря, что настроение его отца можно объяснить чем угодно. Печальная реальность заключалась в том, что так оно и было, но вряд ли что-то еще.

Не с тем, как этот человек ненавидит меня.

— У меня сложилось впечатление, что твой отец позаботился о твоем интересе к Самаре много лет назад, — сказала Триста, скрестив руки на груди. Она вела себя так, будто Лино должен был объясниться с ней, но эта женщина никогда не была для него матерью. Они поженились, когда он уже учился в старшей школе, и бедный Лино был уже взрослым, когда я его встретила из-за того, как с ним обращался его отец.

— Он никогда не мог лишить меня интереса. Он просто сделал так, что ей было небезопасно быть со мной, но теперь я хотел бы посмотреть, как он попытается прикоснуться к ней. Маттео лишит его всего и выгонит из города, который он так любит. Этого мой отец никогда не понимал. Власть всегда меняется, и он больше не контролирует меня пустыми угрозами, — сказал Лино, потянув меня за руку и уводя прочь, чтобы оставить Тристу барахтаться в прихожей.

— Я… Что это было? — Я заикалась, потрясённая, когда он вел меня в гостиную.

— Не здесь, — прошептал он. — Я объясню позже.

— Хорошо, — быстро пробормотала я, и мы вошли в комнату.

— Самара! — немедленно воскликнула Кьяра, вскочив и обняв меня. — Столько времени прошло!

— Мужья, — сказала я, закатив глаза. — Уверена, ты знаешь, какими требовательными они могут быть. — Я отмахнулась от этого отсутствия, как будто мне не было больно от того, что меня вычеркнули из ужинов. Как бы я ни ненавидела находиться рядом с Габриэле и Томассо, я действительно наслаждалась обществом Кьяры.

— Тьфу, не говори больше, — ответила она, бросив взгляд на своего мужа Антонио, который стоял позади нее и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. Лино пожал ему руку, прежде чем сделать то же самое со щекой своей сестры и коротко обнял ее.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он ей, ласково дотрагиваясь до ее живота. Я не заметила животик, так как была сосредоточена на лицах, которые так давно не видела.

— О Боже! Поздравляю! — сказала я, протягивая руку и позволяя ей зависнуть над ее животом. Я не хотела прикасаться к ней без ее разрешения, но что-то в виде ее беременного животика привлекло меня, как никогда раньше. Я никогда не была той женщиной, которая восторгается беременностью или детьми. В основном я убеждала себя, что не хочу детей, но я также знала, что на самом деле я не хотела детей с Коннором.

У меня было ощущение, что с Лино все будет по-другому, когда придет время. Схватив мои руки, Кьяра прижала их к маленькой выпуклости, и ее твердость удивила меня.

Даже такой маленький, он казался таким полным.

— Не могу поверить, что пропустила это, — поддразнила я, погладив его рукой, прежде чем отстраниться. Рука Лино опустилась и легла на мою талию в молчаливой поддержке. Никто, казалось, не замечал ни прикосновения, ни одержимости, которую оно сообщало.

Когда бы мы куда-нибудь ни пошли или кого-нибудь ни увидели, казалось, что ему всегда нужно было держать меня в своих руках. Претендуя на меня.

Мне нравилось это.

Мне нравилось, что он заботился обо мне настолько, чтобы заявить права на меня. Что он гордился тем, что я ему принадлежу.

— Что это? — наконец спросил Антонио, заметив, как Лино прижался к моей спине, когда пришло время двигаться, чтобы поприветствовать Томассо и его отца. Его рука потянулась вниз и взяла мою, и он посмотрел на мои кольца. — Я думал, что слышал, что вы расстались.

— Да. На самом деле, развелись, — я улыбнулась, делая паузу, чтобы немного поразмыслить над своими словами.

Смех Лино прозвучал у меня над ухом, глубокий и забавляющийся отсутствием у меня слов.

— Мы с Самарой поженились пару недель назад.

— Вот черт, — сказал Антонио, протягивая руку, чтобы похлопать Лино по спине. Из-за этого он прижался ближе ко мне, и я почувствовала, как Лино напрягся, хотя мы оба знали, что это движение было невинным по своей природе. — Поздравляю!

— Ты… Ты что сделал? — спросила Кьяра, в шоке глядя на Лино.

— Это была небольшая свадьба, — поспешила объяснить я. — На самом деле мы поженились в гостиной Маттео…

— О, меня это не волнует! — она хихикнула. — Свадьбы - это пустая трата времени. Спроси меня, насколько я заботилась о своей? Я просто так рада за тебя! Он был от тебя без ума столько, сколько я себя помню! Ты помнишь, когда тебе было, Боже, наверное, тринадцать? Я спросила тебя, что ты сделала, чтобы зацепить его так основательно. Ты была просто крошкой.

Я засмеялась.

— Я сказала тебе, что понятия не имею, о чем ты говоришь, и до сих пор не знаю. Но что бы я ни делала, мне лучше надеяться, что я смогу продолжать в том же духе.

— У вас скоро будут дети? Пожалуйста, скажите «да», наши дети могли бы расти вместе.

— Я… Мы ещё не зашли так далеко, — признала я, с тревогой оглядываясь на Лино.

— Скоро, — ответил Лино, глядя на меня теплым взглядом. Его рука обхватила меня, поглаживая мой живот, что казалось невероятно интимным и полным обещаний. Все внутри меня сжалось, мысль о жизни Лино внутри меня заставляла меня волноваться.

Мне не терпелось это почувствовать.

Но я знала, что ещё слишком рано. Мы только выяснили, как мы работаем вместе как пара, у нас даже не было первой настоящей ссоры, и кто знал, как брак изменит то, как мы ссорились. Лино доминировал как мой друг. Я не могла представить, что теперь, когда я стала его женой, будет лучше.

Его семья не отличалась снисходительностью к женщинам.

Томассо, наконец, надоело ждать, пока мы поприветствуем его, он подошёл ко мне и слишком крепко поцеловал в щеку в знак приветствия. Я постаралась не вздрогнуть от прикосновения и от того, как он заставил меня почувствовать себя склизкой. Несмотря на то, что ему было всего семнадцать, его дыхание пахло спиртным. Избалованный, богатый мальчик посещал лучшую частную школу в Чикаго и пропивал каждую возможность, которая ему предоставлялась. В прошлом Лино упоминал, что однажды он уже проходил курс реабилитации от наркозависимости, и мне было больно думать о том, насколько хорошо сложились Кьяра и Лино, несмотря на вмешательство их отца.

Кроме того, нужно было учитывать сомнительные обстоятельства исчезновения матери Томассо. Никто не говорил о его матери, второй жене Габриэле, исчезнувшей вскоре после родов. Я предполагала, что она совершила что-то непростительное в глазах Габриэля, и он избавился от нее. Потому что ни один мужчина в семье Белланди никогда не терпел, чтобы его женщина уходила от его.

Единственным выходом была смерть.

Значит, она была мертва, и я никогда не узнаю, что случилось. Я сомневалась, что даже Лино знает.

— Моя новая невестка собирается поздороваться? — насмешливо спросил Габриэле со своего места у камина, где он заседал. Вздохнув, Лино взял меня за руку и подвел к своему отцу. Я наклонилась и поцеловала его в щеку так быстро, как только смогла, прежде чем выпрямиться. — Я не буду притворяться, что рад этому. Не в моем собственном доме.

— Отец! — Выругалась Кьяра, но ее муж покачал головой. О жестокости Габриэле ходили такие легенды, что ее муж опасался, что его тесть ударит беременную дочь.

— Я и не жду от тебя этого, — призналась я. — Меня это вполне устраивает. Ты никогда не делал секрета из своей неприязни ко мне. Ты мне тоже не особо нравишься.

— Самара, — голос Лино дрожал от его попытки сдержать смех, но я проигнорировала его, чтобы выдержать взгляд его отца.

— И все же ты вышла замуж за моего старшего сына. Ты должна была понимать, что это означает, что я буду в твоей жизни. Зачем было делать это, если ты так меня ненавидишь? — спросил Габриэле, потягивая виски.

— Я не припоминаю, чтобы говорила, что ненавижу тебя. Для этого мне пришлось бы думать о тебе больше, чем ты заслуживаешь, — я сделала паузу, глубоко вздохнув. — Признаюсь, были времена, когда я ненавидела тебя. Каждый раз, когда я ухаживала за Лино после того, как ты его избил. Не думаю, что когда-либо желала кому-то смерти, кроме тебя.

— Возможно, тебе нужно взять свою жену на поводок, Анджелино, — усмехнулся Габриэле.

Лино лишь хмыкнул мне в спину.

— Нет, с ней гораздо интереснее, когда она дичает. Мне никогда не нравилось, когда женщина настолько подавлена, что не осмеливается говорить в моем присутствии. Я не такой, как ты, — сказал он.

— Женщины в нашей жизни должны помнить свое место. Они не ставят под сомнение наши решения или то, как мы воспитываем наших сыновей. Они сидят дома и рожают детей, когда мы этого требуем. Мужчины Белланди делают все, что им заблагорассудится, а ты превратил наше имя в избитого слабака, — рявкнул Габриэле на Лино, и краем глаза я увидела, как Томассо ухмыляется, словно он знает все о том, как быть мужчиной, только потому, что он унаследовал жестокость своего отца. — Но она тебе надоест. Ты всегда быстро уставал от своих игрушек.

Лино шагнул вперед, словно хотел вмешаться, но я удержала его, прижав руку к его груди. Я не хотела, не могла позволить Габриэле увидеть, как эти слова повлияли на меня.

— Ужин скоро будет готов, — сказал дворецкий, входя в комнату и снимая напряжение. Я так и не узнала его имени за все годы его работы в доме Белланди. Он отказался называть его. Разговор об архаичном и ужасном. Лино вздохнул от разочарования и обратил своё внимание на меня.

— Пойдем со мной перед ужином, — сказал он, взяв меня за руку и увлекая за собой. — Я хочу показать тебе кое-что.

Я коротко помахала остальным, позволив ему провести меня в холл и через несколько дверей вниз. Еще до того, как мы добрались туда, я знада, куда он меня привел.

— Он все еще здесь, — выдохнула я, когда мы вошли в комнату. От рояля в глубине комнаты у меня невольно перехватило дыхание. Я знала, что некоторые из единственных воспоминаний Лино о его матери были связаны с тем, как она сидела за роялем, а он сидел на скамейке рядом с ней, когда она играла и тихо пела ему.

— Спой для меня, — улыбнулся Лино, жестом приглашая меня.

Покачав головой, я отступила на шаг.

— Сейчас не самое подходящее время. Остальные…

— Я слишком давно не слышал, как ты поешь, Голубка. Пожалуйста?

Мольбы в его голосе было достаточно, чтобы сломить меня, но мои руки тряслись, пока я шла к скамейке. Перевернув крышку, чтобы открыть клавиши, я глубоко вздохнула. Прошло так много лет с тех пор, как я играла перед кем-либо, я попыталась придумать, какую песню я могла бы спеть для Лино, которая передала бы все, что я чувствовала о себе и о нем.

В конце концов, я остановилась на песне, которую никогда не пела для него. Я знала, что это повлияет на мой голос, возможно, слишком сильно, учитывая, насколько я отвыкла от практики, но эти слова были о женщине, преодолевающей себя и борющейся за себя, а затем обретающей исцеление в объятиях того, кто увидел силу, которую она скрывала внутри.

Первый палец коснулся клавиш, а затем я сделала паузу. Закрыв глаза, я позволила клавишам увлечь меня, играя вступление. Оно началось медленно, мягкая мелодия, которая становилась все более навязчивой по мере продолжения песни. Когда к ней присоединился мой голос, он дрогнул. Дрожь почти заставила меня путаться в словах, мои пальцы едва скользили по клавишам так, как мне хотелось.

Но мой голос окреп, усилился.

Я нашла себя. Ту часть себя, которую Коннор убивал каждый раз, когда говорил мне, что я похожа на умирающую кошку. Каждый раз он говорил мне, что я никогда не сделаю себе работу и что мои друзья просто боятся ранить мои чувства.

И по мере того, как песня набирала темп, мой голос становился все громче, все менее нерешительным, пока у меня не возникла мимолетная мысль, что остальные услышат. Мне было все равно.

Я надеялась, что они услышат.

К тому времени, когда прозвучала последняя нота, по моей щеке скатилась слеза. Несмотря на то, что Лино замаскировал это как просьбу для себя, он вернул мне еще одну частичку меня.

— Мы забираем это домой, — сказал Лино, и я одарила его слабой улыбкой. Когда он сел рядом со мной на скамейку, я повернулась, оседлала его колени и поцеловала его. Я поцеловала его так, как всегда хотела сделать все эти годы назад, чего у меня никогда не получалось. Когда я отстранилась, улыбка на его лице стерла все, что его отец сделал и что скажет до конца ночи.

— Хорошо.

Глава 32

Глава 32

Самара

Через несколько дней Эмилио с любопытством разглядывал мою одежду. Я не особо хотела тренироваться с Сэйди, но мы назначили дату. По понедельникам у неё были свободные дни, потому что кто, черт возьми, захочет идти в спортзал в понедельник? Как будто понедельники не были достаточно плохими без пыток в виде физических нагрузок.

Мою ненависть к тренировкам можно было понять, просто взглянув на мой шкаф. Леггинсы у меня были в избытке, но все из хлопка. Удобные. Не ужасный спандекс, в поисках которого мне пришлось рыться в ящиках. У меня был только один спортивный бюстгальтер и один тренировочный топ, который драпировался сзади, показывая задник моего бюстгальтера. Я оказалась в ловушке с тем, что, возможно, хотела бы надеть, и оторвала бирки, когда переодевалась в спортивную одежду после работы.

— Куда, миссис Белланди? — спросил он, открывая дверцу машины, чтобы я проскользнула внутрь.

— Fists of Fury, пожалуйста.

— Конечно, — сказал он, но я не упустила из виду, как он незаметно набрал сообщение на своем телефоне. Я была уверена, что он сообщил моему мужу о нашем маршруте. Как будто Лино не знал, что я вернусь домой позже обычного. Учитывая, что он чаще всего заканчивал работу раньше положенного, чтобы прийти и поужинать со мной, а затем приступал за удаленную работу, я не была настолько невнимательной дурой, чтобы не сообщить ему, что меня не будет дома.

Меня все ещё беспокоило то, что моя служба безопасности считает необходимым информировать мужа о каждом моем шаге. Я надеялась, что как только все уляжется с Коннором, охрана на мне немного ослабнет. Я знала, что это никогда не пройдёт, но я могла надеяться на меньшее, верно?

Скорее всего, нет.

Даже если мне было неприятно это признавать.

Я вздохнула, наблюдая за городскими улицами, пока Эмилио пробирался сквозь пробки. Когда мы наконец подъехали к спортзалу на другом конце города, кирпичный фасад застал меня врасплох. Я ожидала увидеть чудовищный спортзал с четкими современными линиями и огромными стеклянными окнами, через которые можно было увидеть страдания каждого, кто бежал по беговой дорожке.

Я, конечно, знала, что это боксерский зал, просто не ожидала, что он будет так сильно отличаться от обычного сетевого спортзала.

Я это нравилось.

Как только моя дверь открылась, я вышла и направилась к парадным дверям, а Эмилио поспешил за мной. Конверсы на моих ногах были удобными, но не подходили для тренировки, которую, как я знала, Сэйди собиралась устроить мне. Так что я нашла шкафчики, где люди хранили свои вещи, и поменяла свои конверсы на пару фиолетово-серых кроссовок, которые никогда не видели дневного света.

Я купила их, когда собиралась начать бегать по утрам. Почти год назад.

Но так ни разу и не вышла.

— Самара! — позвала Сэйди, привлекая мой взгляд к себе, где она помогала мужчине выполнить серию сложных ударов.

Я сглотнула, помахав в ответ, прежде чем подойти к ней. Не было никаких сомнений в том, что половина парней была там, чтобы потренироваться или проверить ее, учитывая то, как все они пялились, когда выполняли удары по своим противникам или мешкам.

— Эй, я не против подождать.

— Нет. У меня с тобой встреча. — Она ухмыльнулась, откинув назад свои темные волосы и собрав их в высокий хвост, который выглядел достойно журнала с ее длинными, густыми темными волосами. В сочетании со спортивным топом и обтягивающими шортами из спандекса с высокой талией она была образцом хороших тренировок.

Ее миниатюрное тело было подтянуто до совершенства, ее изгибы были незначительными, но, казалось, подчеркивались тем, что она была миниатюрной.

Ростом ниже пяти футов, крошечная.

— Пошли, — сказала она, подводя меня к скамейке, где стоял ящик с хлопковыми салфетками. Когда она повернулась, я опустила голову. Я слышала истории от Айвори о пышной попке Сэйди, из-за которой всех парни приходили в спортзал. Увидев ее своими глазами, я разразилась смехом.

— Мне очень трудно поверить, что твой отец позволяет тебе так одеваться, — сказала я, протягивая руку, чтобы она могла обернуть салфетку.

— Пш. Я бы не хотела, чтобы любой мужчина указывал мне, что делать, — усмехнулась она. — Даже мой папа понимает, что он недостаточно мужественен для этого.

Я расхохоталась. Я встречалась с ее отцом, может быть, дважды, и он приводил меня в ужас. С другой стороны, Сэйди пугала меня до чертиков. Я понятия не имела, кто победит в битве характеров, но судя по всему, Сэйди должна была выйти победительницей.

— Как продвигается охота на Коннора? Айвори сказала, что что-то случилось на прошлой неделе. Они поймали его? — Хлопок обмотался вокруг моей руки быстро и эффективно.

— Парня, который пытался схватить меня, да. Я не спрашивала подробностей, но…

— Да, он мертв, — фыркнула Сэйди. — Но Коннор сбежал, я так понимаю?

Я молча кивнула.

— Ну, это чертовски угнетает. Как насчет секса? Пожалуйста, скажи мне, что ты добилась большего прогресса на этом фронте, — сказала она, переключаясь на другую руку. Я покраснела, пытаясь избежать ее взгляда, когда он стал понимающем. — Ты шлюшка! Ты наконец-то переспала с Лино и не позвонила мне!

Я обвела взглядом комнату и вздрогнула, когда поняла, что несколько парней смотрят и слушают.

— Сэйди! — прошипела я на нее, закрыв лицо руками.

— О, не смей, — засмеялась она. — Нет ничего постыдного в том, чтобы получить что-то от такого прекрасного человека, как Анджелино Белланди, особенно когда он твой муж. — Она сняла кольца с моего пальца и положила их в коробку на полке. Без них моя рука мгновенно почувствовала себя голой, и это казалось таким странным, что прошло меньше трех недель с тех пор, как Лино впервые их надел.

— Может мне стоит…

— Никто здесь ничего не тронет, иначе они знают, что я обрушу на них ад. Это будет в безопасности.

Я кивнула, позволив ей провести меня обратно к центру комнаты. Эмилио притаился с краю, его глаза были сужены и странно осуждающими.

— Мальчики! — рявкнула Сэйди, и все в спортзале замерли. — Этот ринг мой. Вон.

Я повернула голову назад, когда двое парней, спаррингующих на одном из двух рингов, выскочили наружу с улыбками.

— Извини, Песочный человек.

— Чертовски верно, ты сожалеешь. Убирайся отсюда, — поддразнила она, протягивая руку, чтобы шлепнуть одного из них по заднице, когда он проходил мимо. Его лицо осветилось улыбкой, от которой она закатила глаза, а затем скользнула через канаты и выскочила в центр ринга, подпрыгивая на носочках, как будто не могла сдержать волнения.

— Я слишком красивая, чтобы ты могла надрать мне задницу, верно? — поддразнила я, следуя за ней гораздо менее грациозно. Я чуть не упала лицом вниз, когда попыталась просунуть ногу через канаты.

— Ой, не волнуйся. Лино убьет меня, если я испорчу это личико. Мы не боксируем. — сказала она, когда я собирала свои волосы. — Сегодня мы начнем с простого. Что нужно сделать, чтобы убежать. Вот и все.

Я кивнула, и она сократила расстояние между нами, чтобы войти в мое личное пространство.

— Я знаю, что ты не тренируешься, поэтому после этого мы поставим тебе мешок и поработаем над выносливостью, но здесь мне действительно нужно, чтобы ты была внимательна, я не хочу, чтобы ты смертельно устала.

— Мне не нравится, когда это звучит так, будто я смертельно устану, — призналась я. — Разве мы не можем пропустить эту часть?

— Моя цель состоит в том, чтобы ты получила преимущество, а затем побежала изо всех сил. Если ты не можешь убежать, то это бессмысленно. — Ее руки уперлись в бедра, когда она улыбнулась, увидев измученное выражение на моем лице, а затем она шокировала меня, когда протянула руку и схватила меня за запястье.

— Что ты почувствуешь, если Коннор схватит тебя вот так? — спросила она. Я слишком хорошо ощущала, что на нас смотрят, когда она говорила со мной.

— Не обращай на них внимания, — сказала она. — Они любопытные девочки-подростки!

До моих ушей донёсся звук того, как они занимаются своими делами, и я вздохнула с облегчением от того, что больше не нахожусь в центре внимания.

— Я хочу отстраниться.

— Неправильно, — сказала она. — Он только что дал тебе доступ к очень уязвимому месту на своем теле. Ты знаешь, что это такое? — Когда я покачала головой, она кивнула вниз на мою руку. — Мое запястье. Майк, тащи сюда свою задницу! Помоги мне показать ей эти приемы.

Она отпустила меня, и как только Майк вышел на ринг, он вежливо мне улыбнулся.

— Самара, — поздоровался он. Голова Сэйди дернулась назад, когда она переводила взгляд с меня на него.

— Вы двое знаете друг друга? — спросила она.

Я кивнула.

— Майк работает охранником в баре, куда я иногда хожу на вечерам открытых микрофонов.

— Как дела? Ты уже получила развод? — спросил он, скрестив руки на груди. — Я заметил, что ты мне так и не позвонила.

— Я… Ну да. Лино позаботился об этом. Я свободна и чиста, — ответила я, неловко потирая затылок. Как бы мне не хотела признавать это, но в ту самую ночь, когда он предложил мне помощь и сказал, что меня изобьют, прежде чем я позвоню ему, я получила еще одно побоище.

И даже не думала звонить ему.

— Да, а потом он женился на ее заднице три дня спустя, — хихикнула Сэйди.

— Я не знала, что ты занимаешься боксом, — сказала я, чтобы перевести разговор на другую тему, и посмотрела на Сэйди.

— Майк «Дождь» Уильямс. Он выступает по Underground Circuit, — ответила Сэйди, и массивный мужчина пожал загорелыми плечами, когда я вопросительно посмотрела на него. Сколько я его знала, Майк работал в Bird Lounge. Когда я его видела, никогда не было никаких признаков травм, но я подозревала, что если он выигрывает свои поединки, то ему не нужны деньги на телохранителей.

— Ты хочешь, чтобы я был нападавшим? — проворчал он, и стало ясно, что ему не по себе от столкновения двух сторон его жизни. Я постаралась подавить любопытство по поводу того, что подразумевали эти две стороны, сосредоточившись на ответе Сэйди.

— Чертовски верно, — сказала она. — Парень, о котором она беспокоится, крупнее ее. Я хочу, чтобы она увидела, что эти вещи работают независимо от размера.

Она протянула руку, и Майк сжал ее запястье.

— Просто посмотри в первый раз.

Я кивнула, и она двинулась так быстро, что я не успела понять, что она сделала. Каким-то образом она вывернула его руку и поставила на колени лицом от нее. Когда она отпустила его, Майк встал на ноги.

— Можешь помедленнее? — Я спросила.

Майк снова схватил ее за запястье, закатив глаза на миниатюрную женщину, которая выглядела так, словно способность поставить мужчину на колени ничего для нее не значила. Я не могла представить, что могу почувствовать такую силу, такую возможность вернуть свою власть таким физическим способом. Чтобы больше никогда не бояться Коннора.

Я не могла объяснить, что бы это значило для меня.

— Ты берёшь свою другую руку и обхватываешь его пальцы, прямо у костяшек. Это даст достаточно времени, чтобы он не мог легко выскользнуть, хорошо?

— Я поняла, — согласилась я.

— Затем ты делаешь замах в противоположную сторону. Это вывернет его руку, и когда это произойдет, ты схватишь его за запястье. Готова смотреть? — И я так и сделала, я наблюдала за ней и видела, как его рука выкрутилась у плеча, пока у него не осталось выбора, кроме как повернуться всем телом и лицом к земле. — Как только он окажется здесь, толкай его вперед. Используй его руку, чтобы повалить его на землю, и он встанет на колени. В этот момент ты можешь удержать его и позвать на помощь или можешь убежать. Это не даст тебе много времени, но мы дойдём до этого.

— Хорошо. — Я кивнула.

— Ей это не нужно, — вмешался Эмилио. — У нее есть я, чтобы защитить ее.

— А у Айвори был Шрам, — ответила Сэйди, разочарованно качая головой. — Дерьмо случается, по крайней мере, если она когда-нибудь окажется без помощи, у нее будет шанс.

Я кивнула, потому что это было все, чего я хотела. Иметь шанс защитить себя, если случится худшее, и я останусь одна.

— Я просто надеюсь, что не застыну от страха.

— Смелость не означает, что ты не боишься. Это означает, что ты делаешь это в любом случае. А теперь попробуй сначала на мне, — сказала Сейди и схватила меня за запястье. — Не торопись, действуй медленно. Я не собираюсь сопротивляться. Мы будем беспокоиться о том, как ускорить процесс после того, как разберёмся с основами.

Поэтому я сделала, как она сказала, и не торопилась поставить ее на колени, но я сделала это и не пропустила ни одного шага.

У тебя получается, — успокоила она меня, хотя это было похоже на случайный комплимент, который я еще не заслужила. Со временем я заработаю его. — Еще раз, — пробормотала она.

И я повторила.

Снова, и снова, и снова.

Пока это не стало мышечной памятью, и никто больше не схватит меня за руку без того, чтобы я не сопротивлялась.

Глава 33

Глава 33

Лино

Маттео и я устроились на своих местах в его кабинете к тому времени, как Дон провёл моего отца внутрь. Я знал, что Маттео было больно видеть Габриэле в своем доме, в доме Айвори, после того дерьма, которое он провернул с ней в прошлом, но демонстрация власти была необходима.

Напоминание о том, что поместье Белланди занимает Маттео, а не мой отец, не могло пройти мимо его головы. Поместье было центром нашей деятельности на протяжении многих поколений, и оно никогда не принадлежало моему отцу, и никогда не будет принадлежать.

— Присаживайся, — проворчал Маттео, указывая на стулья перед своим столом. Я расслабился, прислонившись к спинке дивана, на котором, как я знал, работала Айвори, когда могла, но ее нагрузка уменьшилась, когда она наняла менеджера по социальным сетям.

Теперь все, что она делала, это готовка и фотографии, то, что ей нравилось, и она позволяла кому-то другому заниматься всей неприятной частью ее бизнеса, которую она когда-то ненавидела.

— Лино сказал мне, что ты проявил неуважение к Самаре, — продолжил он, наклоняясь вперед и сложив руки, глядя на моего отца сверху вниз. Этот человек не отличался смекалкой, когда дело доходило до того, чтобы понять, какое чудовище Маттео скрывал под поверхностью, но все изменилось в тот день, когда Маттео выстрелил в него.

Лицо моего отца побледнело, когда он столкнулся с тем, что явно расстраивало Маттео.

— Я уже лишил тебя всех полномочий в организации. Я позволил тебе остаться в Чикаго вопреки моему здравому смыслу. Если ты не найдёшь способ поддержать положение Самары и Айвори в нашей жизни в качестве наших жен, то тебе больше не будет позволено жить в городе. Я слышал, что Флорида популярна среди пожилых мужчин. Возможно, тебе стоит подумать о том,чтобы уйти на покой там.

— Чикаго - мой дом, — проворчал Габриэле, и его лицо скривилось. — Я отдал свою жизнь этому городу и этой организации. Ты не можешь избавиться от меня, потому что нашёл киску, которая тебе нравится.

Маттео вздохнул, встал из-за стола и обошёл его, чтобы посмотреть на него.

— Я могу, и я сделаю это. Только из уважения к людям в нашей команде, которые уважают тебя, ты все еще дышишь после того, как наставил пистолет на мою жену. Если ты не собираешься проявлять к ним уважение, то вообще не думай о них. Они не твоя забота. Если я услышу, что ты каким-то образом оскорбляешь их, ты будешь изгнан из города. Если что-то случится с одной из них, я лично привлеку тебя к отвественности. Я советую тебе помнить об этом и подумать о том, чтобы изменить свое отношение. Мы вступаем в новое поколение, которое не верит, что кровь - это главная связь. Наша семья существует благодаря преданности, и тебе в ней нет места.

— Иди домой, — добавил я. — Иди домой и спокойно проживи свои годы в городе, который ты так любишь. Держись подальше от наших домов, держись подальше от наших жен и не лезь в наши дела. Мы больше не будем запятнаны такими, как ты.

Отец встал со стула и посмотрел на меня. Слабые следы синяков в верхней части его горла вызвали у меня прилив удовлетворения, хотя мне было противно наслаждаться видом травмы, столь похожей на ту, что была у Самары.

Этот мужчина отмечал меня больше раз, чем я мог сосчитать в детстве. Казалось уместным, что я наконец вернул должок.

— Я сделаю все возможное, чтобы подавить свою ненависть к вашим женам и к тому, как вы осквернили род, — выплюнул он, развернулся на каблуках и вышел из офиса. Маттео вздохнул, откинувшись на стул и крепко сжав спинку.

— Он будет проблемой.

— Да, — согласился я.

Он всегда был проблемой.

Глава 34

Глава 34

Самара

Сидя напротив улыбающегося лица Линды в бистро, мне захотелось вздохнуть от счесться.

— О, милая, — прошептала она. — Так приятно видеть твою улыбку.

— Мне тоже! — ответила я, приподняв бровь. Она слишком беспокоилась обо мне, и я ждала момента, когда смогу доказать, что ей это больше не нужно. Ее глаза перешли на мое горло, проверяя, нет ли следов, которые она видела на мне в последний раз. — Я в порядке. Правда, — ухмыльнулась я.

— В разводе? — спросила она, но ее взгляд упал на мои кольца.

— Замужем, но больше не за Коннором, — прошептала я, подняв глаза, чтобы поблагодарить официантку, которая поставила стакан воды на стол. Когда она ушла, Линда понимающе улыбнулась мне.

— Лино, я подозреваю?

Я кивнула, чувствуя, как румянец заливает мои щеки.

— Как ты догадалась?

— Я была там, когда он пришел за тобой. Я уверена, что ты мало что помнишь, учитывая обезболивающие, которые я тебе дала, но я очень хорошо помню выражение его лица. Он любит тебя. Я подозреваю, что так было всегда, — сказала она, деликатно потягивая белое вино.

— Несколько недель назад я бы сказала, что ты сошла с ума, — вздохнула я, глядя в окно со своей стороны. Отражение Эмилио в окне, где он сидел у барной стойки и наблюдал за мной, заставило меня почувствовать себя неуютно, но я выстояла. — Но теперь... — Я улыбнулась. — Теперь я надеюсь, что ты права.

— Он тебе не сказал? — спросила она. Я покачала головой, обдумывая это.

— Не так много слов, но это все мелочи, понимаешь? Он показывает мне, как много я для него значу, и он постоянно прикасается ко мне, как будто он не может насытиться, и он заботится обо мне, и он называет меня своей жизнью.

Вернулась официантка, извиняюще улыбнувшись за то, что она прервала.

— Вы готовы сделать заказ, мисс?

— Только салат с жареной курицей и бальзамиком, пожалуйста.

— Конечно, — улыбнулась она и удалилась. Я снова обратила внимание на Линду, и на понимающе мне улыбнулась.

— Ты сказала ему о своих чувствах? — спросила она, бросив на меня укоризненный взгляд, который сказал мне, что на самом деле ей не нужно было спрашивать.

— Пока нет, — призналась я. — Я не хочу думать о том, что случится, если я скажу, а он не ответит. Я счастлива, впервые за долгое время. Я просто хочу сохранить это на некоторое время, прежде чем что-то менять.

Она потянулась через стол, чтобы взять мою руку в свою.

— И нет ничего плохого в том, чтобы цепляться за счастье после того, через что ты прошла. Он теперь твой муж. У вас есть все время в мире, чтобы разобраться в этом. Ты должна просто позволить всему идти своим чередом и наслаждаться тем, что оно есть, вместо того, чтобы форсировать события.

Я вздохнула, кивнула ей в ответ и почувствовала, что обед был всем, в чем я не подозревала, что нуждаюсь. Я беспокоилась, что встреча с Линдой напомнит мне о том, как она прикладывала лед к моим синякам после того, как Коннор ударил меня, или о том, как ее пальцы смывали кровь с моих волос и вытаскивали стекло из моих ног.

Но вместо этого я почувствовала, что наконец-то, закрыла книгу об этой главе своей жизни. Даже если Коннор все еще на свободе, он никогда больше не тронет меня.

Лино позаботится об этом. К сожалению, теперь Коннор был проблемой Лино.

А не моей.

✽✽✽

Я действительно хотела, чтобы он убрался к черту от моего стола. В обычных обстоятельствах я без труда отшивала мужчин, проявлявших интерес, но когда речь шла об одном из самых богатых клиентов Джаспера, который ежегодно инвестировал миллионы долларов, я не решалась говорить об этом так же прямо, как с незнакомцем.

Я пыталась вежливо намекнуть, что мне нужно закончить работу на сегодня. Я пыталась намекнуть, что Джаспер не был поклонником людей, которые использовали столы в качестве мебели. Я пыталась не вступать в разговор, если не считать коротких ответов «да» или «нет».

И все же его задница осталась сидеть на моем столе. Обычно Джаспер мог бы вмешаться, чтобы спасти меня, попросив меня сделать что-то срочное для него, что потребовало бы от меня отъезда в другое место, или вызвав меня в его кабинет, но он был занят встречей с последним клиентом за день, а этот придурок сидел на моем столе с тех пор, как его собственная встреча закончилась почти час назад.

Мое терпение иссякло еще до того, как он протянул руку, чтобы коснуться моей талии, когда я встала, чтобы навести порядок в зоне ожидания. Я повернулась, готовая сама отчитать его, но глубокий, опасный голос Лино заговорил слишком спокойно, прежде чем я успела это сделать.

— Попробуй прикоснуться к ней снова. — В его голосе не было никаких интонаций, ничего, что намекало бы на то, что он зол, но то, как он стоял в открытой двери, слишком неподвижно, тоже не было похоже на нормального человека.

Лино был опасен в том смысле, в каком большинство мужчин могли только притворяться. Опасен так, что многие люди должны были бежать в другом направлении, когда его голос становился слишком спокойным, а тело вибрировало от усилий сохранить спокойствие.

— Расслабься, парень. Ничего страшного, — сказал клиент, подняв две руки, как будто он был невиновен. — Я давно знаю Самару. Мы просто узнаем друг друга получше.

У него явно не было чувства самосохранения, потому что он коротко коснулся моего плеча, прежде чем встать из-за стола.

Я видела, как напряглось тело Лино, как он подался вперед, словно хищник, преследующий ничего не замечающую добычу. Угроза в каждом его шаге только усиливалась тем, как идеально сидел на нем костюм, демонстрируя все безупречные, стройные мышцы бедер и широкие плечи.

— Ты знаешь, что происходит с людьми, которые прикасаются к моей жене без ее разрешения? Без моего разрешения?

Я подошла к нему, взяла его руку в свою и попыталась успокоить его. Хотя это прикосновение не было невинным - его легко можно было бы назвать домогательством, поскольку я не проявила к нему никакого интереса, - на самом деле он не причинил мне вреда.

— Вау, мужик. Не знал, что она замужем. Виноват.

Клиент, казалось, наконец-то понял, что такое самосохранение, но Лино был далеко за пределами способности удерживать зверя, которого он разбудил внутри себя. Я хотела напомнить, что мы были на моем рабочем месте, что это было не время и не место для проявления собственнических чувств Лино, но все, на чем я могла сосредоточиться, это то, как хорошо чувствовать, что есть кто-то, кто хотел обладать мной. Хотел заклеймить меня своим именем и сказать всем, что я его. Кто-то, кто гордился тем, что я принадлежу ему, и защищал меня, невзирая на последствия, которые могут быть для каждого из нас.

Я чувствовала себя потерянной в этом чувстве, потерянной в необходимости погрузиться в незнакомое ощущение того, что меня хотят.

Меня ценят. Мной дорожат.

— Если я хоть раз увижу, что ты слишком долго смотришь на нее, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ней, я сам закопаю тебя в землю. Ты меня понял?

— Лино! — Я ахнула, потому что даже я понимала, что это зашло слишком далеко. Угрожать смертью из-за руки на талии - это было чересчур даже для моего извращенного мозга.

— Ты сумасшедший, чувак, — засмеялся инвестор. — Но ладно, меня все равно не интересует чужая женщина. В море полно рыбы.

Когда он собрался уходить, Лино протянул руку и надавил ему на грудь, чтобы остановить его на месте. Он посмотрел вниз, туда, где Лино дотронулся до него, приподняв бровь, прежде чем прошипеть, пытаясь запугать.

— Не лезь, блядь, ко мне.

— Как ты поступил с моей женой? Ты хоть представляешь, в какое дерьмо ты только что вляпался, Миллер? — спросил Лино, шокируя меня своим знанием имени инвестора.

Держаться на расстоянии казалось разумным, поэтому я осталась немного позади Лино, где он оставил меня, когда встал на пути Миллера.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь мое имя? Твоя женушка говорила обо мне?

— Мы, Белланди, склонны знать все, что происходит с нашими женами, в том числе то, какие клиенты входят в этот офис. Я могу с уверенностью сказать, что Самара ни разу не упомянула твоего имени, но ты фигурировал в досье, которое мой сотрудник службы безопасности проверил для меня. У тебя неплохая репутация для человека, который лезет туда, куда не надо. Несколько женщин подали иски о домогательствах, — прорычал Лино. — Моя жена не будет одной из них, потому что я разорю тебя, а затем похороню, если ты ещё хоть раз прикоснешься к ней. А теперь снова скажи мне, что я сошел с ума, или ты, наконец, воспринимаешь меня всерьез?

— Я, да, мистер Белланди. Понял.

— Мистер Миллер, какие-то проблемы? — наконец спросил Джаспер, выходя из двери своего кабинета и глядя на руку Лино на своем клиенте ледяным взглядом, способным убить.

— Нет никаких проблем, Джаспер. Мистер Миллер уже уходит, — ответил Лино за мужчину, который быстро обогнул протянутую руку Лино и скрылся в открытой двери. Я неловко улыбнулась Джасперу, и он только закатил глаза, прежде чем вернуться в свой кабинет.

— Пойдём, — буркнул Лино. — Пора домой.

— Позволь мне завершить работу и сделать заметку на утро, — согласилась я, обходя его и направляясь к своему столу. Лино расхаживал взад-вперед, а я села в своё кресло с довольной ухмылкой. — Знаешь, если бы я не знала тебя лучше, я бы подумала, что ты ревнуешь, — заметила я, глядя на него из-под ресниц. Я покусывала кончик ручки, думая о том, что мне нужно будет сделать утром, чего я не сделала сегодня из-за вмешательства мистера Миллера.

— Ты могла бы хотя бы не грызть свою ручку, как будто у тебя оральная мания, Самара. Черт, — буркнул он в ответ. — Я куплю тебе новую рабочую одежду. Черные мешки из-под картошки, — добавил он, подумав немного.

Этот комментарий заставил меня опустить взгляд на мой вполне подходящий черный топ с длинными рукавами и ярко-синюю юбку-карандаш.

— Мне нравится моя одежда, — возразила я.

— Как и всему мужскому населению, которое переступает порог этого офиса, — проворчал он в досаде. Наш разговор прервался, когда Джаспер вышел из кабинета и проводил последнего клиента до двери.

— Держи свой тестостерон подальше от моего офиса, Белланди. Я серьезно, — сказал Джаспер, смело указывая пальцем на Лино.

Мне было интересно, чувствует ли он, что его связь со мной защищает его от гнева Лино, ведь достаточно одного телефонного звонка, и я знала, что Лино может избавиться от Джаспера в мгновение ока.

— Я же говорил тебе, что не могу допустить, чтобы его чушь влияла на мой бизнес, — повернулся он ко мне.

— Я знаю… — вздохнула я, готовая извиниться за то, что Лино перешёл границы.

Даже если мне это нравилось.

— Он прикоснулся к ней. Значит, ты не против? — спросил Лино.

— Конечно, нет, но Самара вполне способна сама справиться с ситуацией. Она отлично справлялась за последние несколько лет работы здесь.

Я поморщилась, потому что, черт возьми, это было не то, что нужно было сказать.

— И часто такое случается? — Спросил он.

— Не часто, но я молодая женщина-секретарь. Мужчины - свиньи.

— Либо ты придумаешь, как с этим справиться, либо с ней здесь будет охрана весь день, каждый день, Джаспер. Мне нужно знать, что ты прикроешь ее, — прошипел Лино, беря меня за руку и поднимая со стула. Сунув сумочку мне в руки, он повел меня к двери.

— Я разберусь с этим, — вздохнул Джаспер, зажав нос пальцами. — Даже если ты ведёшь себя нелепо.

— Не могу дождаться того дня, когда тебе будет не наплевать на женщину, и я смогу бросить тебе это в лицо, — сказал Лино с ухмылкой. — Этот день настанет для всех нас, и я буду ждать возможности напомнить тебе, что я тебе это говорил.

Я помахала на прощание, когда он вывел меня из кабинета.

— Лино… — нерешительно попыталась я.

— Никто тебя не тронет. Ты меня понимаешь? Если кто-то доставляет тебе неприятности, ты звонишь мне или Эмилио, или, клянусь Богом, Самара… — Я наклонилась и прижалась губами к его губам, чтобы заглушить его тираду.

— Хорошо, — согласилась я.

Он подозрительно посмотрел на меня, словно не мог поверить, что все было так просто. Я не знала, почему. Не то чтобы со мной был так уж трудно.

— Никто не трогает меня, пока то же самое относится и к тебе.

— То же самое относится и ко мне, Голубка, — согласился он, снова целуя меня, и мы пошли дальше по коридору к лифтам.

В его походке не было ни спешки, ни отчаяния поскорее вернуться домой. Казалось, он понятия не имел, что его ждёт дальше, что сделало со мной то, как он защищал меня. Я хотела, чтобы он выместил все это разочарование на мне. Все это обладание.

Лино был внутри меня каждую секунду, какую только мог, с тех пор как мы начали заниматься сексом, но он всегда контролировал себя. Всегда беспокоился, что может причинить мне боль, за исключением одной ночи в душе.

Я хотела этого. Я хотела, чтобы это причиняло боль и было неконтролируемым.

Я хотела его всего, включая те его части, которые он мельком показал мне той ночью.

И пока мы шли по коридору, я решила, что именно этой ночью я его получу.

✽✽✽

Я обдумывала свой план всю дорогу домой. На протяжении всего ужина.

Волнение пульсировало в моих венах, хотя я знала, что то, что я собираюсь сделать, должно произойти. Мне нужно было снова увидеть все, чем был Лино, потому что, если я не смогу удовлетворить потребности этой его стороны, у нас никогда не будет успешного брака.

Во мне также была эта темная нить, что-то, о чем я всегда знала. Потребность в том, чтобы мужчина брал все под контроль, потребность хоть раз не принимать решения. Потребность не бороться и позволить кому-то другому быть главным. Я подозревала, что это была одна из вещей, которые впервые привлекли меня к Лино, потому что даже будучи маленькой девочкой, я была заинтригована всеми частями фильмов, которые должны были быть ужасными.

Злодеи, которые хотели принцесс, те, кто сажал их в цепи и ставил им ультиматумы, которые никогда не были выбором.

Хотя меня интриговали не сами злодеи, а принцессы, которые колебались в выборе. Которые боролись и отказывались, ведь злодеи никогда не были похожи на Лино.

Они никогда не проявляли нежности, никогда не заботились о них и не давали обещаний на будущее.

Даже в десять лет Лино доминировал. Крутой и ответственный за всех остальных детей. Они преклонялись перед ним, как будто он был королем, и то же самое можно было сказать о Маттео. Но только через несколько месяцев после того, как я вошла в его жизнь, после того, как он сблизился с мамой и Явином, проявилась другая его сторона. Веселая и беззаботная сторона Лино на самом деле была половиной личности, но не самой естественной его версией.

Он скрывал эту сторону. Злодей, который таился под поверхностью, и только его проблески появлялись то тут, то там. Со временем в нашем браке их становилось все больше, как будто он пытался приобщить меня к той своей части, которую скрывал от меня десятилетиями.

Но я всегда это видела. Еще когда мы были детьми, я видела Лино. Я просто позволяла ему чувствовать, что он хранит свои секреты, как будто он защищает меня.

И после Коннора я ожидала, что это темное влечение исчезнет. Я почувствовала, что значит быть по-настоящему бессильной. Я почувствовала, каково это, когда тебя удерживают и используют. Как я могла хотеть пробудить ту часть Лино, которая, как я подозревала, подтолкнет меня прямо к моим границам и сбросит с обрыва после того, как я пережила это?

Но что-то в этих желаний заставляло меня почувствовать, что я победила. Как будто Коннор не сломал меня, не изменил меня безвозвратно. И отдать Лино вещи, которые забрал Коннор, отдать ему все и знать, что несмотря ни на что, я буду в безопасности, - это был самый верный способ вернуть свое тело. Потому что я доверяла Лино больше, чем кому-либо другому, потому что я знала, что с ним мое тело всегда будет в безопасности.

Мне просто нужно было дать Лино хороший толчок и надеяться, что я справлюсь с последствиями.

Итак, мы стояли в ванной, вытираясь полотенцем после душа, как мы обычно делали. Не было сомнений, что мы ляжем спать, что Лино прикоснется ко мне, как только сможет. Он всегда так делал, но я решила, что это будет на моих условиях. Как я этого хочу.

И мы решим раз и навсегда, смогу ли я дать Лино все, что, как я знаю, ему нужно.

— Ты сегодня был очень ревнив, — нерешительно начала я. Несмотря на то, что я знала Лино, некоторые вещи в наших отношениях казались новыми. Даже помимо секса.

— Хм, — промычал он, но раздражение уже начало возвращаться на его лицо при напоминании.

— Тебя это так сильно беспокоит? Мысли о руках другого мужчины на мне? — Я улыбнулась ему, присев на край кровати и откинувшись назад. Его глаза, прищурившись, остановились на моей груди, мои соски затвердили в прохладном воздухе спальни после горячего душа.

— Тебя мучает мысль, что он мог прикоснуться ко мне здесь? — спросила я, потянувшись одной рукой к своей груди. — Или здесь? — Моя рука скользнула вниз по животу, касаясь пупка на пути к тому, чтобы оказаться у меня между ног.

— Не дави на меня, Самара. Не сегодня, — предупредил он, и его глубокие глаза на мгновение встретились с моими.

— Может быть, я хочу тебя подтолкнуть, — призналась я, и моя рука наконец-то скользнула между бедер. — Может быть, я хочу, чтобы ты потерял контроль и заставил меня почувствовать, как тебе было неприятно, когда ты вошёл и увидел его руку на мне.

Он стиснул зубы.

— Нет. Я сделаю тебе больно.

— Хорошо. — Я улыбнулась ему. — Я хочу, чтобы было больно, Лино. Я хочу перестать притворяться, что заниматься любовью каждую ночь - это достаточно для нас обоих. Наше влечение друг к другу началось не с украденных поцелуев и романтики. Оно возникло за годы разочарований и желания. Я хочу почувствовать, как сильно ты хочешь меня. Я хочу, чтобы ты снова взял то, что хочешь.

— Блядь, — простонал он, приближаясь ко мне. Его руки взяли меня за бедра, перевернули на живот и притянули к краю кровати, так что мои пальцы ног едва касались пола. Его рука собрала мои влажные волосы на голове, сжала их и потянула, пока моя спина не выгнулась, а грудь не оторвалась от кровати.

— Это действительно то, чего ты хочешь? — спросил он, уткнувшись носом мне в шею.

— Я хочу тебя всего, Лино. Всегда хотела. Мужчину, монстра и все, что между ними, — выдохнула я, когда его пальцы пробежались по моим скользким складкам.

— Такая чертовски мокрая, — простонал он, вводя палец в меня и обратно. — Ты думаешь, что заслуживаешь кончить? Ты позволила ему прикоснуться к себе. Позволила ему положить руки на то, что принадлежит мне. Мне плевать, если это была только твоя талия. Ни один мужчина не прикасается к тебе, кроме меня, ты поняла? — прошипел он, и я попыталась кивнуть. Когда его палец высвободился из меня, я застонала от потери.

А потом его рука с силой шлепнула меня по заднице.

— Черт! — Вскрикнула я, вздрогнув от боли. Его рука погладила разгоряченную плоть, потирая ее, как будто он мог запечатать болезненный жар, распространяющийся от отпечатка руки, который, как я знала, он оставил после себя.

Он повторил это, ударив по другой ягодице еще более сильным шлепком, который я почувствовала всем своим существом. Жар вспыхнул во мне, распространяясь по моему и без того влажному центру, и я почувствовала, что сойду с ума от похоти.

— Ты поняла меня? — спросил он, и даже когда он потянул меня за волосы чуть сильнее, в его голосе прозвучала нотка неуверенности.

— Не знаю, — прошептала я. — Мне кажется, ты выразился не очень ясно, Лино.

Он замер, полностью замолчал, услышав мои слова, и на мгновение я подумала, что, возможно, надавила слишком сильно. Возможно, я надавила слишком сильно, слишком быстро. И тут его рука снова опустилась на мою задницу, и снова, и снова в безумном движении.

Я подумала, смогу ли я сидеть на следующий день, но мне было все равно. Не тогда, когда его рука, наконец, отпустила мои волосы, чтобы он мог провести обеими руками по коже моей задницы. Я рухнула лицом на кровать, наслаждаясь его ощущениями, когда он гладил кожу, доводя до крайнего возбуждения.

— Войдя в комнату и обнаружив на тебе руку другого мужчины, ты хоть представляешь, что это со мной делает? Что мне это напоминает? — прорычал он.

— Нет, — выдохнула я, отстраняясь, когда он скользнул пальцем внутрь меня.

— День, когда ты заставила меня проводить тебя к алтарю, чтобы выйти замуж за другого мужчину, vita mia. В тот день ты мучила меня так, как никто другой. Ты была моей ещё до того, как поняла, что это значит, и ты заставила меня отдать тебя. — Грубые эмоции, прозвучавшие в его голосе, заставили меня всхлипнуть, заставили меня почувствовать, насколько это было жестоко и несправедливо, если он действительно хотел меня так, как я хотела его.

Я любила Коннора. Мне нравилось обещание жизни, которую, как я думала, он мог дать мне, но даже в день моей свадьбы был момент, когда Лино впервые увидел меня в платье, и я подумала, каково это, если бы он ждал меня в конце прохода.

— Мне жаль. Мне так жаль, что я так с нами поступила, — призналась я, застонав от сладкой муки, которую его палец причинял моей киске, отчаянно желавшей большего.

— Не извиняйся, vita mia. Ты теперь моя, и это все, что имеет значение. Пока ты помнишь, что ты моя, и никогда больше не позволишь другому мужчине прикоснуться к себе, — предупредил он, и я кивнула, бормоча в знак согласия, что меня никто не тронет.

— Никто, кроме тебя, мой Жеребец. Пожалуйста, — умоляла я, двигая бёдрами назад. Когда он подчинился и скользнул своим членом внутрь меня, я застонала от облегчения.

— Блядь, Самара, — простонал он, хватая меня за бедра и притягивая назад, чтобы проникнуть глубже. — Никто не прикоснется к этому. Это мое, и я не буду… — Он врезался в меня, сильно, быстро, глубокими толчками, от которых у меня перехватило дыхание, даже когда я закричала. — Никогда. Делиться. Этим.

— Я так близко, — простонала я, не желая ничего, кроме маячащего на горизонте оргазма. Поэтому, когда Лино вышел, я чуть не заплакала от возмущения. Он стащил меня с кровати, толкнув на колени перед собой. При всем, что мы делали, при всех его прикосновениях ко мне, это было единственное, чего он еще не позволял мне делать.

В такие моменты я удивлялась, почему он всегда отвлекал меня от этого.

И сейчас, когда он толкнул меня на колени, я больше не сомневалась в этом. Хотя однажды мне бы хотелось, чтобы он лежал подо мной, что-то в том, чтобы стоять перед ним на коленях, было правильным.

— Открой, — приказал он. Прикусив губу от мысли, что он только что был внутри меня, я наконец открыла рот. Он быстро ворвался внутрь, ударив меня по задней стенке горла так сильно, что я поперхнулась, когда мой вкус взорвался у меня во рту.

— Этот рот тоже мой. Слова, которые вылетают из него, улыбки, стоны - все в нем мое. Он не может смотреть на тебя, пока ты говоришь. Он не может представлять, как эти красивые губы обхватывают его, — простонал он. Он сделал паузу в своей речи, толкаясь в мой рот и выходя из него, пытаясь с каждым толчком проникать в мое горло немного сильнее, пока мои глаза не заслезились. — Ты хотела этого? Так проглоти меня и, блядь, прими это, Голубка.

Подняв на него слезящиеся глаза, я сделала, как он сказал, и сглотнула, чтобы он смог хоть немного скользнуть мне в горло. Неглубокие толчки, которые он давал мне, стали намного мягче, как только я дала ему это, облегчая его движение по моей плоти, глядя на меня сверху вниз. Гнев в его глазах немного угас, и он с обожанием провел рукой по моей щеке.

— Ты выглядишь так прекрасно с моим членом в твоем горле, Голубка, — прошептал он. — Я всегда знал, что это будет так идеально, но сегодня я не позволю тебе проглотить мою сперму.

Он вышел с хлопком, и я облизала губы и пошевелила челюстью, чтобы вернуть хоть какие-то ощущения. Лино был слишком большим, чтобы мне было удобно.

— Ты моя? — спросил он более мягко.

— Всегда, — наконец признала я, хихикая, когда он подхватил меня за подмышки и снова наклонил над кроватью. Его рука снова опустилась на мою задницу при звуке моего смешка, а затем он ворвался внутрь сильным толчком, оторвавшим мои ноги от пола.

— Черт! — Я закричала, почувствовав болезненный укол, когда он безжалостно вбивался в меня до конца. Но даже с этой болью, удовольствие росло и росло, достигая нечто нового, чего я никогда раньше не испытывала. Когда Лино склонился надо мной, его грудь терлась о мой позвоночник, когда он трахал меня, вдавливая в матрас, я думала, что умру от удовольствия.

— Этот рот мой, — сказал он с жёстким толчком.

— Да! — Я задыхалась.

— Эта киска моя, — добавил он с другим толчком.

— Да, — повторила я со всхлипом.

— Эта задница моя, — сказал он, отрываясь от меня. Одна рука скользнула под меня, обхватывая место, где он входил и выходил из меня, на несколько мгновений просто чувствуя связь. Его другая рука обвилась вокруг моего бедра, потянувшись, чтобы погладить мой клитор медленными круговыми движениями, которые казались мучительными по сравнению с тем, как яростно он брал мою киску.

— Пожалуйста, Лино, — умоляла я.

Он убрал руку, которой касался себя там, где входил и выходил из меня, и прижал влажный палец к другой части меня, и я вздрогнула от этого ощущения. Он не делал никаких движений, просто медленно надавливал все сильнее и сильнее, трахая мен на кровати до состояния комы. Не знаю когда, но я начала хныкать. Три точки ощущений, три точки соприкосновения, и каждой из них было достаточно, чтобы довести меня до исступления, но он не давал достаточно, чтобы я кончила.

— Толкайся, Голубка. Ты сможешь кончить, как только снова возьмешь мой палец в свою задницу.

— Лино! — Я ахнула.

— Сейчас Самара, — приказал он, и команда в его голосе была тем, чему я не могла сопротивляться, когда дело касалось Лино. Власть, которой он обладал в повседневной жизни, была только сильнее в постели, поэтому я толкнулась.

И его палец вошёл в меня.

Я замерла под ним, мои метания внезапно прекратились от легкого жжения, сопровождавшего знакомое растяжение.

Слишком насыщенно, с Лино внутри меня и его пальцем там.

Его движения на моем клиторе ускорились, когда он продвинул палец вперед, его бедра замедлились, чтобы он мог сосредоточиться на всех трех точках.

И я кончила, мой крик эхом разнесся по спальне, когда я полностью рухнула на кровать.

— Блядь, — проворчал он, убирая руки и хватая меня за бедра, чтобы войти так глубоко, как только мог, а затем полностью выйти. Я заскулила от потери его, и он снова вошёл в меня.

Он делал это снова и снова. Я оглянулась, чтобы увидеть, как он смотрит на мою киску, когда отстраняется. Наблюдая, как я сжимаюсь, как будто хочу, чтобы он вернулся внутрь.

И я хотела. Я всегда хотела, чтобы он был внутри меня.

Когда он, наконец, насытился, он врезался внутрь и трахнул меня дюжиной жестких, сильных толчков, от которых я застонала под ним, прежде чем он взорвался внутри меня со стоном и накрыл своим весом.

Я подождала несколько минут, пока он отойдёт от оргазма, и когда он наконец это сделал, то усмехнулся мне в ухо. Монстр ушел, остался только Лино.

— Ты в порядке? — он спросил.

— Я мертва, — вздохнула я. — Только, пожалуйста, не пиши «затрахана до смерти» на моем надгробии.

Его раскатистый смех после насыщенного секса, который у нас был, звучал как музыка для моих ушей.

И, прежде всего, у меня был свой ответ.

У нас все будет просто замечательно.

Глава 35

Глава 35

Самара

Отец Лино зашел к нам.

Такого никогда не случалось за все годы, что я проводила с Лино выходные перед тем, как ему нужно было идти на работу. Я не могла сказать, часто ли он заходил в будний день, поскольку я, как правило, не была в доме Лино в то время, но каким-то образом, по потрясенному лицу Лино, когда он открыл дверь, чтобы увидеть своих отца и мачеху, стоящих на пороге, я поняла, что это практически неслыханно.

По тому, как он стиснул челюсти, я также поняла, что у того, кто охранял ворота в ту ночь, будут неприятности. Впустить отца на территорию, не предупредив об этом Лино, было для него оскорблением, намеком на то, что его отец по-прежнему обладал большей властью, чем Лино, но это не так.

Только не с Маттео во главе.

Честно говоря, в некоторые дни я удивлялась, что Габриэле жив, учитывая, что он угрожал жизни Айвори. Но этот человек был в отчаянии, любой мог квидеть, как оно блестит в его темных глазах. Он прошел путь от того, чтобы быть ушами своего брата и служить его правой рукой, до того, чтобы быть изгнанным и оставаться на задворках синдиката.

Он хотел вернуть свою власть, и его присутствие означало, что он намеревался использовать своего сына, чтобы получить ее.

Лино отошел от двери, позволяя паре войти в наш дом. В убежище от вещей, которые мучили его вне дома.

— Вам что-то нужно? — спросил Лино сквозь стиснутые зубы, закрывая входную дверь и подходя ко мне. Я не встала со своего места у острова, где болтала с Лино, пока мы ели, хотя и повернула стул лицом к гостям. Я ждала указаний Лино о том, как мне вести себя с внезапным присутствием его отца, потому что, по странному стечению обстоятельств он оказался на моей территории.

Мне всегда приходилось проявлять уважение, будь то на публике или в его доме, потому что это было ожидаемым правилом в данной ситуации. Но с приходом Габриэле в дом Лино - мой дом - казалось, что власть сменилась. Я могла либо сыграть любящую жену и хозяйку, либо показать Габриэле все неуважение, которое он проявлял ко мне каждый раз, когда я была в его подойти ко мне, если он хотел возиться с любезностями.

Когда Лино подошел к моему месту, он положил руку мне на плечо. Прикосновение было нежным, но оно дало мне тонкий намек на то, что он хочет, чтобы я оставалась на месте. Это напомнило мне, что мы давно научились общаться без слов, что в детстве нам приходилось находить способы передавать друг другу сообщения, не произнося их и не записывая.

Случайные прикосновения стали нашей нормой, вещи, на которые большинство людей может не обращают внимания, но для нас они говорили все. Неудивительно, что они переросли в демонстрацию привязанности и, в конечном итоге, влечения.

Я скрестила ноги, почему-то радуясь, что на мне все ещё была рабочая одежда. Точно так же, как она служили броней на работе, так и с Габриэле она казалась мне броней. Он никогда не видел ту Самару, которая слонялась без дела с волосами, собранными пучком на голове, в очках на лице, в майке и леггинсах.

Он никогда не видел меня настоящую.

Эта мысль утешала меня. Хотя я знала его, знала каждый подлый случай, когда он осмеливался поднять руку на своего сына, он абсолютно ничего не знал обо мне.

— Ужин в тот вечер прошел не очень хорошо. Вы должны простить нас, но известие о вашем браке застало нас врасплох. Я всегда считал, что Анджелино когда-нибудь остепенится с итальянкой, как и ожидалось от него, — ответил Габриэле, не сводя с меня глаз. В них была агония, как будто сам факт того, что он должен говорить со мной как с равной, был пыткой. Но я заметила, что даже когда он, можно сказать, извинился за свое поведение, он все равно сделал это, приказав мне простить его. Не просил, не извинялся. Просто требовал.

— Ты очень ясно дал это понять, — сказала я, не желая давать ему никакой отсрочки. Если он хотел, чтобы я признала его жалкую попытку, ему нужно было приложить больше усилий.

— Есть ли в этом смысл? — спросил Лино, глядя на мачеху, когда она молча пересела на самый дальний от нас табурет. Мне было непонятно, зачем она потрудилась прийти, если она не собиралась вмешиваться в разговор. Возможно, она просто хотела заглянуть в дом Лино, судя по тому, как ее глаза осматривали все вокруг и отмечали детали.

Возможно, их действительно никогда раньше не приглашали внутрь.

— Я хотел предложить свое благословение, — сказал Габриэле с фальшивой улыбкой, которую он дарил всем политикам, набивавшим его карманы. Всем бизнесменам, которые платили за более прибыльный побочный бизнес Белланди.

— Твое благословение? — Прошептала я.

— Возможно, ты не итальянка, но, как я знаю, твой брат доказал свою преданность Белланди и уже много лет поддерживает Анджелино. Это заставило меня признать, что, возможно, иногда семья не обязательно означает кровное родство. Он верен, и я верю, что ты будешь преданной женой моему сыну и будешь делать то, что от тебя ожидают, чтобы воспитать следующее поколение.

Мои глаза расширились, его упоминание о наших будущих детях почти заставило меня громко расхохотаться. Я никогда не думала, что доживу до того дня, когда Габриэле Белланди захочет, чтобы кровь его сына была запятнана такой, как я.

— Женщины Белланди не работают вне дома. Значит ли это, что ты бросила работу?

— Нет, это не так. Айвори работает… — Он напряг челюсть при упоминании жены Маттео. Если брак Лино со мной был неприемлемым, то я не могла представить, как его задело то, что глава семейства разбавил свою кровь женщиной, которая была француженкой и португалкой.

— Айвори приемлема, потому что ее работа происходит в пределах дома. Насколько я понимаю, твоя - нет.

— Я не собираюсь увольняться только потому, что вышла замуж, — запротестовала я.

— Мы это рассмотрим, — оборвал меня Лино, заставив меня бросить в его сторону не очень укоризненный взгляд. Я не стала делать замечание в присутствии его отца, пытаясь создать единый фронт, но он был бы прикован к дивану, если бы не отказался от своего заявления, как только его отец уйдёт. — Но я не вижу причин торопиться с этим, пока Самара не забеременеет. В любом случае, когда придет время, это будет наше решение. Ты не будешь иметь к этому никакого отношения.

— Я просто хочу быть частью вашей жизни. В жизни моих внуков…

— Если ты думаешь, что я когда-нибудь позволю тебе остаться наедине с моими детьми, то ты просто идиот, — возмущенно прошипела я. — Как ты думаешь, кто помогал ему каждый раз, когда ты избивал его? Ты никогда не обнимал своего сына. Никогда не давал ему понять, что он для тебя что-то большее, чем просто наследство и дойная корова. Первый раз, когда я обняла его, был первым с тех пор, как умерла его мать. Ты никогда не будешь иметь ничего общего с моими детьми.

Рука Лино крепко сжала мою, и он незаметно переместился, чтобы встать передо мной. Как будто он ожидал, что его отец может причинить мне боль, и я не удивилась бы, если бы он попытался это сделать. Лицо Габриэле напряглось, его губы скривились в оскале, когда он сердито посмотрел на меня. Но когда его внимание переключилось на Лино, что-то, что он там увидел, заставило его сменить гримасу на легкую улыбку.

— Ну, по крайней мере, если ничего другого нет, ты научишь моих внуков храбрости и будешь сильной матерью, поскольку Лино явно не может беспокоиться о таких вещах. Я думал, что воспитал мужчину, а не того, кто прячется за женой и позволяет ей нянчиться с ним. — Его отец обратил весь свой гнев на него, но Лино не дрогнул. — Может быть, ей следует стать заместителем Маттео.

Было время, когда жестокость его отца поражала сильно и глубоко, но, похоже, это время прошло.

— Если ты думаешь, что я слаб, ты ошибаетесь. Я пережил тебя. Это потребовало больше сил, чем ты когда-либо мог себе представить. Спасибо за твое благословение, — ответил он. — Дверь вон там.

— Я искренне надеюсь, что Коннор скоро найдется. Нам всем было бы полезно оставить это в прошлом, — сказал Габриэле, кивнув мне, хотя его лицо исказилось, как будто он проглотил стекло. Тем не менее, мы получили его благословение. Я должна надеяться, что это означает, что он, по крайней мере, не будет вмешиваться в наш брак. Бросив последний долгий взгляд на Лино, он повернулся к двери. Его жена следовала за ним на каблуках, из-за которых ей было трудно поспевать за ним. Он не замедлил шаг, даже когда рывком открыл дверь и вышел наружу. Она остановилась на пороге, пробормотав «удачи», прежде чем продолжить свой путь.

Как только дверь закрылась, я повернула Лино к себе и уткнулась лицом ему в грудь.

— Ну, все прошло хорошо.

Его грудь беззвучно сотрясалась, я подняла глаза и увидела, как он потирает лицо рукой.

— Тебя невозможно контролировать, ты знаешь это? — спросил он, но смех последовал за его словами.

— Кажется, у тебя это отлично получается, — пробормотала я в ответ, надувшись, когда он отошел и пошел убирать обед со стойки.

— На обеденном столе для тебя кое-что есть. Подойди и возьми это для меня, ладно?

Я сузила на него глаза, но позволила своему любопытству взять верх и отступила, чтобы пойти посмотреть. Когда я дошла до места, то увидела лишь конверт из плотной бумаги, лежащий на столе. Я сдержалась, чтобы не надуться. Лино не часто дарил мне подарки, но когда он это делал, это были самые продуманные подарки, которые я когда-либо получала.

Гитара, медиаторы с голубями на них, оборудование, которое я могла бы использовать для записи, книги, которые, по его мнению, я могла бы прочитать. Хотя они не часто были экстравагантными, они показывали, что он думает обо мне больше, чем простое вручение цветов, которое Коннор делал, когда ему что-то был нужно. Я вернулась на кухню, желая быть рядом с Лино, когда открою тяжелый пакет.

— Давай, — усмехнулся он, и я размотала ниточку, чтобы вытащить бумаги внутри.

Слова вверху страницы не должны были стать сюрпризом.

— На мой дом уже поступило предложение? — Спросила я. И щедрое предложение, судя по числам, отраженным ниже на странице.

— Несколько. Это лучший вариант. Это солидное предложение, Голубка. Мы должны его принять.

Я кивнула и пожала плечами.

— Я доверяю твоему мнению. Ты знаешь, что я ненавижу юридическое дерьмо. Мне нужно подписать?

Он покачался на пятках, глядя на меня, затем наклонился вперед и ухватился за край стойки, его глаза впились в мои.

— Ты не собираешься бороться со мной? Настаивать на том, что ты независимая женщина и можешь сама рассмотреть предложение?

Я усмехнулась.

— Нам не хватает денег?

— Можно смело сказать «нет». — Он ухмыльнулся, и я поняла, что, слышать, как я говорю «нам» - ему приятно.

— Тогда это не имеет значения. Мне не нужен этот дом; никогда не был нужен. Давай продадим его. Кроме того, — я пожала плечами, постукивая пальцем по столу. — Я не помню, чтобы подписывала брачный контракт. Это значит, что твое - мое, а мое - твое.

— Мне нужно было заставить тебя подписать брачный контракт, Голубка? — прошептал он, обходя стойку, пока не подошел ко мне сзади. — Ты собираешься забрать все мои деньги и попытаться сбежать?

— Попытаться? — Я вздохнула в ответ, наклонив голову в сторону, когда его губы впились в кожу прямо под моим ухом.

— Я всегда буду преследовать тебя, vita mia. Всегда.

— Хм, — пробормотала я в раздумьях. — Даже если я найду кого-то другого?

Я знала, что это будет способ подтолкнуть его, способ получить именно то, что я искала после того, как его отец прервал наш сладкий вечер. Это казалось вполне естественным. Он шлепнул меня по нижней части груди, заставив взвизгнуть от хихиканья.

— Я провел много лет, прогоняя мужчин из твоей жизни, Голубка. Мужчин, которые не были достойны тебя, мальчиков, которые думали поиграть с тобой и отшвырнуть тебя в сторону. Если кто-нибудь посмеет прикоснуться к тебе теперь, то я убью их голыми руками. — Глубокое рычание его голоса подсказало мне, что он не находит забавным, когда я толкаю его, но я встала со стула и повернулась к нему лицом.

— Прогонял мужчин? — спросила я, нахмурив брови.

Он кивнул.

— В основном в школе. Рик. Дэвид. Крейг. Никто из них не заслуживал тебя.

— Почему ты не прогнал Коннора? — спросила я, решив сосредоточиться на этом, а не на том лицемерии, что он прогонял парней, пока встречался сам. Как бы это ни злило меня, мне также было приятно знать, что даже тогда он хотел меня, независимо от того, что мешало ему претендовать на меня. Я надеялась когда-нибудь лучше его понять, но сегодня был неподходящий день для этого разговора. Как бы я этого ни хотела, зверь маячил слишком близко к поверхности, чтобы можно было вести разумный разговор.

— К тому времени, как ты встретила Коннора, я решил, что должен остановиться. Что я больше не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь. Ты не представляешь, как сильно я сожалею об этом решении, Самара. Если бы я избавился от него, как от других...

— Не надо. Я не хочу, чтобы ты так думал. Если бы я не была с Коннором, я бы не стала той, кто я есть сегодня. Кажется, впервые в жизни я себе нравлюсь. Я несу ответственность за свой собственный выбор, и я должна была уйти от него, когда он ударил меня в первых раз. Но я этого не сделала. Или во второй, или в третий. Я ждала, пока все не зашло слишком далеко, прежде чем уйти, и это не твоя вина. Ты не можешь защитить меня от того, чего ты не знал, мой Жеребец, — прошептала я, наклоняясь, чтобы коснуться его губ своими. — Кроме того, это привело нас сюда. Мне нравится, где мы находимся.

— Мне тоже нравится, где мы находимся, — прошептал он, приподнимая меня за талию, пока я не уселась обратно на табурет, и он скользнул между моих ног. — Я никогда не хочу покидать то место, где мы находимся.

Я хихикнула, прижавшись губами к его шее, и расстегнула его рубашку.

— У меня есть одно возражение.

— И что же это?

— На тебе одежда, и это вопиющий позор. — Посмеиваясь, он помог мне снять с него эту одежду, и я точно так же была довольна тем, где мы находились.

Так чертовски счастлива.

✽✽✽

Выполнять анализ, который я пропустила в свое отсутствие, казалось бесконечным проектом. Обычно я вводила значения ежедневно, чтобы не делать слишком много за один присест.

Я никогда не ценила эту систему, но попытки наверстать упущенное приводили к тому, что остальные мои рабочие обязанности просто отходили на второй план. Но я также знала, что Джаспер зависел от этих цифр, быстрой проверки и баланса, чтобы быть уверенным, что его люди правильно распоряжаются средствами, и нет необходимости тратить время на это самому. Быть единственным человеком, которому он доверил эту задачу, всегда было лестно, и это было одно из достижений в моей жизни, которым я действительно гордилась.

Даже если это была не та карьера, которую я когда-либо видела для себя, у меня это хорошо получалось. Я бросила вызов всем тем людям, которые говорили, что я проработаю уборщицей до конца своей жизни, если попытаюсь зайти слишком далеко. Как мать, как дочь, как будто в ее работе было что-то постыдное.

Во мне просто не было ни капли домашнего уюта. Я не умела готовить, а моя уборка обычно оставляла за собой грязный след.

Я не могла с этим справиться. Коннор постоянно на это жаловался, даже несмотря на то, что у нас была экономка. Я не была неряхой, я убирала за собой. Я просто не мыла душ и не убирала кухню, которой не пользовалась.

Лино, казалось, находил это милым, никогда не жаловался, когда ему приходилось готовить каждый вечер или заказывать еду, если ему не хотелось. Он знал, какая я, когда женился на мне, поэтому связываться с такой женщиной, а потом жаловаться на эти вещи было бы нелепо.

Зачем жениться на ком-то, кого ты хочешь изменить?

Когда дверь в офис распахнулась, я даже не оторвала взгляд от файлов, открытых на моем компьютере.

— Я буду через минуту, — вежливо сказала я, записывая цифры в свою электронную таблицу, прежде чем поднять глаза на мужчину, который смотрел на меня сверху вниз.

Я знала, кто он, и точно знала, почему он мог так разозлиться, - хотя как он узнал об этом, было выше моего понимания.

— Что я могу сделать для вас, сэр? — спросила я, вставая из-за стола, чтобы быть на одном уровне с мужчиной. Я ненавидела, когда мужчина возвышался надо мной с гневом в глазах, но я подавила момент паники.

— Мне нужно поговорить с Джаспером Роу, немедленно — прошипел Джим Кларк, наклонившись вперед и ухватившись за край моего стола, чтобы наши глаза были на одном уровне. Я натянула стервозную улыбку, окинув его взглядом и посмотрев на закрытую дверь в кабинет Джаспера. Как будто я не знала точно, что у него по расписанию на этот час.

— Боюсь, это невозможно. Мистер Роу сейчас с клиентом. — Я села, взяла маркер и вернулась к анализу. — Если вы хотите занять место в зоне ожидания, у него будет свободное время примерно через двадцать минут. Я могу посмотреть, не захочет ли он втиснуть вас туда, мистер Кларк.

Его глаза сузились, и он изучал меня, как будто не ожидал, что я знаю его имя.

— А откуда секретарь знает мое имя?

— Уверяю вас, я знаю каждого клиента Lamb & Rowe. Итак, зона ожидания прямо там, — я указала на четыре стула в передней части офиса, — если вы хотите подождать. Если нет, я могу принять сообщение и передать его Джасперу. Я уверена, что он будет рад связаться с вами, когда у него будет минутка.

— Он увидит меня сейчас! — крикнул он, хлопая руками по краю моего стола.

— Сэр, если вы не сможете себя контролировать, у меня не будет другого выбора, кроме как вызвать охрану, а если я почувствую угрозу, я также позову свою. Уверяю вас, вам не понравится, когда мой муж выследит вас, если я вовлеку в эту ситуацию свою охрану. Вы должны очень серьезно отнестись к этому предупреждению, потому что я не отношусь к нему легкомысленно.

Он тяжело вздохнул, выпрямившись, хотя понятия не имел, кто мой муж.

— Я подожду, — проворчал он, направляясь к зоне отдыха.

— Замечательно. — Я вернулась к своей работе, не обращая внимания на то, как он сердито смотрел на меня.

— Вы выглядите ужасно самоуверенной для секретаря, — прокомментировал он, и я вздохнула, прежде чем снова обратить внимание на него.

— Я исполнительный помощник, а не секретарь. Секретарь - устаревший термин, который больше не используется. Я могу позвонить руководителю отдела кадров, если вы хотите обсудить, какие условия приемлемы для работы помощников. Я полагаю, что у такого человека, как вы, есть свой ассистент, так что, возможно, это будет для вас познавательной беседой, — ответила я с резкостью, которая заставила его подавить улыбку. Его седые волосы блеснули в свете лампы, когда он вздохнул и наклонился вперед, уронив голову на руки.

— У моей жены был роман с Марком Добсоном. Я хочу знать, почему Джаспер не следит за своими сотрудниками.

— Боюсь, вам придется подождать, чтобы поговорить с мистером Роу. Я не имею права обсуждать с вами такие вопросы. — Он замолчал, внимательно изучая меня, и когда Джаспер вывел клиента из своего кабинета, кивнул ему.

— Присоединяйтесь к нам, пожалуйста, — указал он, я вздохнула и оторвалась от кучи работы, которую мне нужно было закончить.

— Сюда, мистер Кларк, — пробормотала я, позволяя ему следовать за мной в кабинет Джаспера. Как только мы оба оказались внутри, я закрыла дверь для уединения.

— Что я могу сделать для вас, мистер Кларк? — спросил Джаспер, занимая место за своим столом. Я заняла свое, устроившись на кресле, стоявшем рядом с его столом, и предоставив Джиму занять одно из мест перед ним. С планшетом в руке я открыла блокнот и взяла стилус, чтобы быстро записать свои заметки.

— Я также хотел бы поговорить с Марком Добсоном. Я хочу знать, почему ему позволили трахнуть мою жену, и никто не удосужился сообщить мне об этом!

— Мистер Добсон больше не является сотрудником Lamb & Rowe. Мы уволили его с работы в тот момент, когда миссис Белланди узнала о его неосмотрительности.

Я ухмыльнулась тому, как непринуждённо Джаспер вставил мое имя в разговор, небрежно намекнув разгневанному мужчине, сидевшему по другую сторону стола, на то, чтобы в предстоящем конфликте он сохранял уважение.

— Миссис Белланди? — спросил он меня, подняв бровь.

— Как миссис Анджелино Белланди, — подтвердила я, хотя и ненавидела опираться на свою связь с Лино в рабочее время. Я также знала, что все, что бы этот человек ни сделал или ни сказал, в конечном итоге вернется к Лино, так как все так и было. Я не могла допустить, чтобы он рассердился, что я не вооружилась защитой, которую он дал мне под именем или телохранителем, который, скорее всего, сидел в машине и ждал, когда мой день закончится.

— Я была той, кто раскрыл роман Марка Добсона с вашей женой. — Признание далось слишком легко. — Я ежемесячно проверяю инвестиции каждого сотрудника, чтобы убедиться, что время, когда они заходят в систему, соответствует тем доходам, которые мы видим. Чтобы убедиться, что они продолжают оставаться лучшими из лучших, понимаете? Мистер Добсон зарегистрировал внезапное увеличение часов, но его показатели не изменились. Поэтому я проверила записи с камер наблюдения, чтобы узнать, чем он занимался в сверхурочные часы.

Кларк сглотнул, закатив глаза к потолку.

— А почему меня не проинформировали?

— Мы не несем ответственности за решения вашей жены, мистер Кларк, — тихо сказал Джаспер. — Мы отвечаем за этическую практику наших сотрудников, поэтому Марк Добсон был уволен сразу после того, как мы обнаружили роман.

— Вы все равно должны информировать людей о романах их жен, - возразил Кларк.

— Если бы мы не показали вам фотодоказательства, что не очень приятная вещь, мы рисковали бы тем, что клиент нам не поверит. Это обернулось бы неприятностями, и мы надеемся, что имя фирмы не будет упоминаться в вашем браке или разводе, — объяснил Джаспер, наклонившись вперед и поставив локти на стол.

— Если ваша жена не заслуживает доверия, вам следует нанять частного детектива. А не ждать, что компания сделает за вас грязную работу, — отрезала я. — Компания всегда будет защищать свои собственные интересы. Вы, как никто другой, должны это понимать.

— Ну, это было совершенно бесполезно, — вздохнул Кларк, вставая. — У меня встреча с моим адвокатом по бракоразводным процессам. Думаю, вы понимаете, что я переведу свои счета в другую фирму.

— Я понимаю, — сказал Джаспер, в его голосе не было ни намека на колебания, хотя я знала, что потеря Кларка как клиента будет болезненной. Джаспер оправится, он всегда это делал, а между тем зарабатывал деньги.

Он попал на вершину списка самых завидных холостяков Чикаго наряду с Лино не только потому, что был красив.

— До свидания, мистер Кларк. — Я кивнула ему, когда он вышел из офиса, даже не взглянув в нашу сторону. Вздохнув, я встала с места и вернулась к своему столу. Мне нужно было изучить больше чисел, чем я даже хотела думать.

— Ты хорошо с ним справилась, Самара, — сказал Джаспер, когда я уходила. Я улыбнулась, потому что, если не считать единственного момента паники в начале, его гнев и позерство меня не испугали. Я подумала о том, как я могла бы отреагировать несколько месяцев назад, и поняла, что исцеление всегда будет долгим процессом.

Но благодаря Лино за короткое время я добилась большего прогресса, чем могла мечтать. Больше, чем за несколько месяцев без него. Ночные кошмары приходили редко, и я была более отдохнувшей, чем когда-либо за последние годы. Наверное, с тех школьных ночей, когда Лино прокрадывался в мою комнату и обнимал меня после того, как его бил отец.

Он был моим талисманом для сна.

✽✽✽

Лино удивил меня вечерним свиданием в Angel’s, и я таяла при мысли о том, что у меня действительно, настоящее свидание с моим мужем. Хотя мы несколько раз ходили куда-то, это всегда были случайные или деловые встречи. Angel’s показался мне знакомым, напомнив мне обо всех наших обеденных свиданиях за эти годы, когда он приводил меня в семейный ресторан, и мне стало интересно, сколько свиданий прошло через те же двери под его руку.

— Мистер Белланди, — сказал официант сразу после того, как мы заняли свои места, наливая свежую воду в стаканы на столе. — Могу ли я предложить вам вино сегодня вечером?

Лино принялся за заказ вина, зная, что я ничего не смыслю в этом, но зная, какие вина я предпочитаю, даже если не могу уследить.

Я обратилась к меню, как будто не просматривала его сотни раз в прошлом. Когда Лино взял меня за руку и заставил взглянуть на него, я поджала губы, заметив странное выражение его лица.

— Что такое?

— Ты хоть представляешь, сколько раз я приводил тебя сюда и мечтал просто взять тебя за руку? — Он поднес ее к губам, целуя тыльную сторону так легко, что я хихикнула.

— Вероятно, столько же раз, сколько я хотела, чтобы ты потом отвез меня домой.

Он усмехнулся мне в ответ, покачав головой.

— Я создал монстра. Как мужчине угнаться за тобой, vita mia?

Я фыркнула, прижав руку к лицу и хихикнув. Когда официант принес нам вино, мы молча ждали, пока он уйдёт.

— Это забавно.

Этот мужчина был ненасытным, с выносливостью, которая по-прежнему шокировала меня, несмотря на то, что я провела много ночей, просыпаясь в случайные моменты, чтобы он мог овладеть мной.

— На что именно ты намекаешь, женщина? — он рассмеялся, и я закатила глаза, пытаясь сдержать смешок, когда вернулся официант.

— Готовы ли вы сделать заказ? — спросил он, и Лино повернулся к нему с широкой улыбкой, которую, как я поняла, он использовал все реже и реже за месяцы до моего развода. Как будто что-то съедало его счастливый образ, который он носил на публике, и он становился все ближе и ближе к жесткому кузену, который руководил шоу.

— Я буду риболлиту, а она говяжью полпетту с зеленым салатом на гарнир и хрустящей полентой, — заказал Лино, и я посмотрела на него, закрывая меню. Его взгляд заставил меня сказать, что это был не мой заказ, и я не могла сдержать любопытства. Я не часто заказывала одно и то же, поэтому для него стало игрой пытаться предугадать, что я закажу.

Почему-то он всегда был прав.

Всегда.

Официант улыбнулся, и в этот момент я поняла, что это кто-то, кого я знала.

— Вы двое очаровательны, — пробормотал он, прежде чем уйти, чтобы позаботиться о других своих клиентах.

— Ты это слышала? Мы очаровательны. — поддразнил Лино, тыкая в хмурое выражение моего лица. — Я был не прав?

— Нет, — проворчала я.

— Я не знаю, почему ты так расстраиваешься. Не похоже, чтобы я когда-либо заказывал неправильно.

Когда я замолчала и потягивала вино, что-то красное и сладкое, что, как он знал, мне должно понравиться, он снова заговорил.

— Как работа?

Я на мгновение скривила лицо, прежде чем заставить себя солгать.

— Все хорошо.

— Э-э, что это было за лицо, Голубка?

Я провела языком по зубам, прежде чем погрузиться в самое расплывчатое объяснение, которое смогла найти.

— Помнишь, когда-то я говорила, что один из сотрудников спал с женой клиента? Так вот, он, очевидно, узнал об этом сегодня. Пришёл, чтобы поговорить с Джаспером и сотрудником об этом, и, очевидно, это был не очень весёлый разговор. Ни в коем случае не плохой, просто неловкий. Я имею в виду, я видела жену этого парня с раздвинутыми ногами на столе и с другим мужчиной между ее ног, так что было довольно тяжело смотреть на него, понимаешь? — Я говорила тихо, осознавая обстановку нашего разговора. Лино с грохотом поставил бокал с вином на стол, жидкость расплескалась по бокалу.

— Почему его вообще пустили в здание? — спросил Лино, и я посмотрела на него широко открытыми глазами.

— Не думаю, что Джаспер хотел сказать охране, чтобы клиента не пускали внутрь, потому что сотрудник трахнул его жену. Мы пытались сохранить эту информацию в секрете. — Я сделала еще один глоток вина и тихо поставила его на стол, чтобы контрастировать с сердитым Лино, который привлек внимание окружающих посетителей.

— Если там безопасность не на должном уровне, тебе придется работать в другом месте. Я понимаю, что ты хочешь работать, и тебе нравится твоя работа. Я могу найти для тебя что-нибудь, что потребует такой же отдачи, но обеспечит твою безопасность. Моя охрана в клубе на высшем уровне.

Я закатила глаза.

— Точно, ведь я очень хочу смотреть, как твои сотрудники пристают к тебе целыми днями, Лино. Будь реалистом.

— Тебе не о чем беспокоиться. Я бы никогда не завёл интрижку, Самара, — объяснил Лино. — Кроме того, может быть, твое присутствие положит этому конец более эффективно, раз уж тебя это так беспокоит. Мы могли бы видеться в течение дня.

— У меня бы тоже никогда не было романа, значит ли это, что ты хочешь смотреть, как мужчины пристают ко мне. — Вернула я, скрестив руки на груди. Лино рассматривал этот шаг, и я была поражена знакомой сценой. Интрижка Добсона и раньше побуждала Лино пытаться убедить меня работать на него, и, похоже, это дало ему еще один повод попытать счастья.

Его лицо стало грозным, даже когда он заметил перемену в моей позе.

— Ты только даешь мне ещё больше причин, чтобы заставить тебя работать на меня. Мои сотрудники лучше знают, что не стоит даже смотреть на то, что принадлежит мне.

Я улыбнулась, облокотившись на стол, чтобы смотреть ему в глаза, пока буду говорить.

— Послушай меня очень, очень внимательно, Анджелино Белланди. Я не оставлю свою работу. Я не буду работать на тебя. Я буду продолжать работать в Lamb & Rowe столько, сколько сочту нужным. За последний месяц я уступила тебе во многом, но здесь я подвожу черту. Не дави на меня. — Я ожидала, что он будет спорить, выдвигать требования, но вместо этого он кивнул.

— Хорошо, но Эмилио будет охранять тебя более тщательно, если я не могу доверять охране в помещении.

— Ты, должно быть, шутишь! — прошипела я. — Существуют всевозможные положения о конфиденциальности, в которых говорится, что он не может…

— Значит, Джаспер передаст ему документы на подпись, но он будет либо наверху с тобой, либо внизу, проверяя всех посетителей, идущих к тебе или Джасперу. Это единственный способ пойти на компромисс в этом вопросе, Голубка, — возразил Лино, откинувшись на спинку стула, когда официант поставил перед нами еду.

— Хорошо. Он может работать с охраной внизу. Я поговорю с Джаспером в понедельник, — вздохнула я, закатив глаза.

Единственное, что улучшило ситуацию, - это то, как Лино поцеловал мою руку, прежде чем приступить к еде.

Я задавалась вопросом, выровняется ли когда-нибудь положение, найдем ли мы когда-нибудь вариант, который сработает для нас, когда мы не будем ссориться друг с другом из-за моей безопасности.

Я надеялась, что как только Лино найдет Коннора, все уляжется, но, глядя на жизнь Айвори, я искренне сомневалась в этом.

Глава 36

Глава 36

Лино

Войти в парадные двери дома Маттео с Самарой рядом со мной казалось нереальным. Сколько раз я мечтал привести ее сюда, держа ее руку в своей, чтобы я мог целовать и прикасаться к ней, как будто она была моей так же, как Айвори была Маттео, и мое желание наконец-то исполнилось.

Наше путешествие могло быть другим, возможно, нам потребовалось больше времени, чтобы найти путь к тому, где мы могли просто быть вместе, но теперь, когда мы туда добрались, оно было не менее прекрасным. Во всяком случае, я больше ценил то, что у нас было, за то, что мне пришлось для этого трудиться, как и для всего в моей жизни.

Люди могли подумать, что мы с Маттео родились с серебряной ложкой во рту, и хотя в какой-то степени это было правдой, нам также приходилось делать то, что большинству людей и не снилось, чтобы выжить. Нам пришлось пережить детство без любви. Нам пришлось вынести отцов, которые вымещали свои обиды и разочарования на своих сыновьях с помощью кулаков.

Нам пришлось пролить кровь.

Нам пришлось убивать.

И все это привело нас в замкнутый круг, к первой и единственной женщине, которая заставила нас хоть что-то почувствовать. Мы с Самарой так и не поговорили о том, что мешало мне добиваться ее все эти годы, но по выражению ее лица я видел, что она наконец начала понимать, что не все было так, как могло показаться. Что мои чувства не были столь однозначными, хотя она и не была моей. Это ничего не меняло, не могло стереть годы боли от мысли, что я не хочу ее. От осознания того, что я был с другими женщинами, а она была с другими мужчинами, когда мы должны были быть вместе. Я знал, потому что все еще были моменты, когда я смотрел на нее и видел ее такой, какой она была в тот день, когда вышла замуж за Коннора. Такая серьезная, такая безмятежная в своем белом платье, в котором утопала ее миниатюрная фигурка. Платье, которое, по убеждению матери Коннора, идеально ей подходило.

И когда мы с Явином вели ее к алтарю, та боль, что разрывала мою грудь надвое, была такой, которая никогда не пройдёт. Стало только хуже, когда Коннор одарил меня понимающей ухмылкой, высокомерно заявив, что Самара официально принадлежит ему. Как будто он переиграл Белланди, а я не пошёл на жертву, отдав ее, чтобы обезопасить.

Возможно, однажды все это станет частью нашей истории.

Возможно, однажды это не будет так больно.

Точно так же, как мне больше не было больно видеть, как мой кузен уткнулся лицом в шею своей жены и глубоко вдохнул ее запах, словно она была лучшим ароматом в мире. Мне было знакомо это чувство, я хотел провести каждую секунду своей жизни, похоронив себя в Самаре.

Луны в гостиной не было, но я заметил, что Донателло тоже. Это означало, что мужчине удастся похитить ребенка до того, как я смогу ее увидеть.

— Самара! — Айвори вскочила со своего места и отмахнулась от рук Маттео, когда тот потянулся к ней.

Самара шагнула вперед, чтобы обнять ее, и они покачивались бок о бок, радостно обнимаясь. Это заставило меня пожалеть о том, что я не привозил Самару в гости чаще.

— Гораздо приятнее видеть тебя при таких обстоятельствах, чем когда ты сходишь с ума от беспокойства. Мы теперь сестры, так что ты должна чаще приходить ко мне в гости, — прошептала она.

— Но двоюродные сестры, — ответила Самара с неуверенным смехом, и мое сердце сжалось при виде счастливых слез, которые начали собираться в ее глазах. Моя женщина не часто плакала, не позволяла эмоциям взять над собой верх, когда могла просто отмахнуться от них и надрать задницу. Так что осознание того, что то, что ее приняли в мою настоящую семью, значило для нее столько же, сколько и для меня, было как удар под дых.

— Пожалуйста, — усмехнулась Айвори. — Они вполне могут быть братьями, так что я претендую на статус сестры. В этой гребаной семье слишком много мужчин. Ты, я и Кьяра должны держаться вместе.

— Это становится слишком сентиментальным для меня. — Шрам направился к кабинету Маттео. Наклонившись, чтобы на мгновение оторвать Самару от Айвори, я впился в ее губы страстным поцелуем. Ее волосы, словно шелк, скользили сквозь мои пальцы, когда я держал ее затылок, чувствуя, что весь мой мир у меня на ладони. Она хихикнула в мой рот, пытаясь отстраниться, когда почувствовала, что уместность поцелуя зашла слишком далеко.

Моя Голубка никогда особо не любила публичных проявлений, часто даже не позволяя Коннору целовать ее на публике. Она игриво шлепнула меня по груди, сузив глаза. Но прежде чем она успела открыть свой рот, я повернулся и зашагал по коридору. Маттео расхохотался и последовал за мной, оставив женщин наверстать упущенное.

Она все еще не полностью простила мне попытку убедить ее уйти от Джаспера, но я знал, что это будет медленная битва, в которой я в конце концов выиграю. Она Белланди, и если она хотела работать, это прекрасно, но в конце концов она должна прийти работать в нашу семью. Я бы убедил Маттео нанять ее в качестве исполнительницы колыбельных для Луны на полный рабочий день, если бы мне пришлось.

Мысль, образ того, как она поёт ребёнку, заставили мое сердце сжаться в груди.

Единственное, что заставило меня остановиться перед тем, как войти в офис Маттео, - это голос Явина, когда открылась входная дверь. Это заставило меня повернуться и пройти в гостиную, где Явин и Самара уставились друг на друга. Скрестив руки на груди, я с интересом наблюдал за происходящим, не осмелится ли сказать Явин что-то, что мне не понравится. Вместо этого, встретившись со мной взглядом, он преодолел расстояние между ним и Самарой и заключил ее в объятия. Что бы он ни сказал, она со смехом запрокинула голову назад, и я расслабился, зная, что мне не придется выбивать дерьмо из моего друга.

Но он продолжал вызывающе ухмыляться каждый раз, когда она отвечала ему своей беззаботной привязанностью. Эта нелепая демонстрация собственнических чувств, как будто брат когда-либо действительно владел своей сестрой, заставила меня закатить глаза и повернуть обратно в коридор. Я едва успел устроиться, прислонив задницу к столу Маттео, как к нам присоединился Явин, который поприветствовал всех, кроме меня.

Маттео хмыкнул.

— Ладно, дамы, похоже, нам нужно кое-что прояснить.

— У меня нет проблем, Маттео. У меня есть все, о чем я только мог мечтать, и это ждёт меня в соседней комнате. Йо, Явин. — Я одарил его лучезарной улыбкой, подстрекая его начать дерьмо, но он просто ответил на мое небрежное приветствие и занял свое место, чтобы поговорить о делах.

— Райкер все еще работает над Коннором, так что сегодня он пропустит, — проворчал Шрам, не сказав больше ни слова о том куске дерьма, который причинил боль Самаре. Хотя от Явина все еще ощущалось напряжение, он быстро изменил свое отношение и приступил к работе.

Это было не то, чем мы были до того, как я женился на его сестре, но печальная реальность для Явина заключалась в том, что если бы мне пришлось выбирать между ним и Самарой, я бы выбрал ее.

Я всегда выбирал ее.

Глава 37

Глава 37

Самара

Сэйди и Дюк прибыли вместе, и я не могла поверить, что не ожидала увидеть их вдвоём. Я не очень хорошо знала Дюка, по крайней мере, не так, как в школе, учитывая, что он несколько отдалился от Айвори в последние месяцы, когда мы сблизились, но быстро стало очевидно, что любовь, которую он питал к Айвори, никуда не исчезла. Она перешла на ее дочь, причём совершенно не жутким образом.

Как только Донателло спустился по лестнице с маленьким свёртком, закутанным в пурпур, Дюк поспешил к нему, чтобы побыть со своей «племянницей». Дон подошел ко мне, поцеловав меня в макушку в знак приветствия, а затем направился по коридору, чтобы присоединиться к мужчинам. Сэйди хмыкнула, подошла к аквариуму и взяла Смауга. Она протянула мне ящерицу, и я хихикнула, когда он забрался мне на руку, как самое предприимчивое маленькое существо, каким он и был.

Эта ящерица ничего не боится.

Хотела бы я стать такой смелой однажды, чтобы просто позволить людям протянуть руку и не отшатнуться. Но когда он наклонил свою маленькую головку и посмотрел на меня, мое сердце растаяло, и я погладила его пальцем по голове. Он закрыл глаза от удовольствия, повернувшись кругом на моей руке, прежде чем успокоиться и прижаться к моей руке так счастливо, что я хихикнула.

— Разве ты не самый милый? — Я спросила его. Он повернулся, чтобы посмотреть на Луну, высунув язык на мгновение, что было слишком по-человечески.

— Да, он странный, — кивнула Айвори. — Жутковатый малый, честно говоря. Кажется, он все понимает. Но не позволяй ему одурачить тебя, он так же влюблен в Луну, как и все мы.

— Иди вымой руки, а мы отобьём ее у Дюка, — усмехнулась Сэйди, и я вскочила, чтобы сделать это. Я даже не стала притворяться, что не умираю от желания подержать это милое личико. Почему-то за те два раза, что я была в доме Айвори после рождения Луны, я ни разу не держала ребенка на руках. Между свадьбой и моими переживаниями после попытки похищения я была рада, что не попыталась испортить свой первый опыт с ней.

Когда я вернулась, Айвори уже забирала ее у надутого Дюка, который смерил меня свирепым взглядом.

— Я никогда не держала ее! — запротестовала я, подняв руки. Рассмеявшись в ответ, он, казалось, стряхнул с себя угрюмость, и его улыбка стала гораздо более веселой и открытой. Он подошел и помог Айвори расположить мои руки, чтобы правильно держать Луну, так как я понятия не имела, что делаю. Его руки на моих голых предплечьях казались мозолистыми, и я поняла, что он скульптор смешанной техники. Айвори говорила мне, что ужасается тому, сколько раз ее друг резал руки каждую неделю, но я не ожидала, что его руки будут, похожи на руки механика, с пятнами краски, застрявшими в трещинах его ладоней.

Когда Айвори опустила Луну мне на колени, он помог мне поддержать ее головку своей согнутой рукой, и все ее тело от головы до попки уместилось на моем предплечье. Оттянув немного одеяло, чтобы получше рассмотреть ее, я увидела, как она подняла на меня свои глубокие детские голубые глаза. Слегка надув губки, я коснулась пальцем ее груди и пошевелила им.

— Привет, малышка, — пробормотала я с улыбкой. — Ты, пожалуй, самое красивое создание, которое я когда-либо видела.

Когда я посмотрела на Айвори, она улыбнулась мне с гордостью, на которую способна только мать.

Вытащив руку из пеленки и слегка расстроенно потянувшись, Луна крепко сжала мой палец в кулаке, держа изо всех сил, просто наблюдая за мной.

— О-о, — прошептала Айвори, улыбка прозвучала в ее голосе еще до того, как я посмотрела на нее.

Но ее глаза были не на мне, она смотрела на Лино, который стоял в конце коридора и смотрел на меня и Луну взглядом, от которого у меня внутри все потеплело.

— Ну, ты беременна, — как-то странно сказала Сэйди.

— Нет, я не беременна, — я сардонически рассмеялась. По крайней мере, лучше бы я этого не делала, раз уж я заплатила за противозачаточные.

— Скоро будешь, — расхохоталась Айвори, не сводя глаз с Лино, когда он стремительно направился туда, где я сидела с Луной. Дюк понял намек и отступил на другую сторону дивана, чтобы Лино мог сесть рядом со мной. Он раздвинул колени и прижал меня к себе, и я почувствовала его голову на своем плече, когда он смотрел на маленькую принцессу. Момент был тяжелым, как будто что-то было решено прямо здесь и сейчас, без того, чтобы мы сказали хоть слово. Я ничего не могла сказать или сделать, чтобы сделать этот момент менее пронзительным, поэтому я просто прижалась к нему и позволила чувствам захлестнуть меня.

Странное тепло, чувство принадлежности. Никто не осмелился забрать у нас Луну, пока Лино не заявил, что нам пора домой, его голос охрип от эмоций, и мне, как ни странно, захотелось плакать, когда Айвори забрала Луну.

Мои руки внезапно опустели. Пустота, которой я никогда раньше не замечала, как будто что-то внутри меня проснулось, когда я держала ее. Лино улыбнулся мне, как будто он каким-то образом все знал о том, что это значило для меня.

Для нас.

А я просто ничего не понимала.

Я не хотела уходить, хотела остаться с Луной навсегда, но когда остальные тоже встали, чтобы уйти, я поняла, как сильно мы будем мешать Маттео и Айвори проводить время с их малышкой. Подозреваю, я бы вообще не стала делиться ей.

Я буду эгоистична по отношению к своему ребёнку, когда придет время, и внезапно меня осенило, что это стало «когда».

Больше не «если».

Я рожу ребёнка, даже если бы мне придётся умолять.

Лино проводил меня до машины, и мы молча поехали домой. Лино, казалось, был так же погружён в свои мысли, как я в свои, и мне оставалось надеяться, что это было по причинам, близким к моим, а не наоборот.

✽✽✽

Мы вошли в парадную дверь, и Лино, не теряя ни секунды, повернулся и прижал меня к ней, чтобы завладеть моим ртом. Я задыхалась, давая ему доступ ко всему, что он хотел в этот момент. Мое сердце, моя душа, мое тело, мое существо. Держа на руках ребенка, осознавая, что я отчаянно хочу своего собственного, я была растерзана.

— Ты выглядела такой красивой с ребенком на руках, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы вздохнуть мне в шею. — Я хочу полный дом детей, — заявил он вдруг, и мое сердце забилось в груди.

Вопрос вырвался из моего рта прежде, чем я успела одуматься.

— Со мной?

— Конечно с тобой, Голубка,— засмеялся он. — Ты моя жена. Ты также будешь матерью моих детей.

Его взгляд говорил о том, что он считает меня забавной, но я все равно запиналась, произнося слова. Казалось невозможным, чтобы он вообще захотел чего-то подобного со мной.

Не говоря уже о том, что так скоро.

— Прямо сейчас?

— Очень скоро, — пробормотал он, нежно касаясь своими губами моих.

— Полный дом, это сколько? — спросила я, громко сглатывая. У нас огромный дом, конечно, он не имеет в виду…

— По крайне мере, четыре, может шесть, — пожал он плечами. — У нас есть комнаты.

Я ахнула, оттолкнув дверь, чтобы уйти от него на кухню, где я схватила бутылку воды и сделала глоток.

— Ты с ума сошел? Шестеро детей?

— А сколько ты хочешь? — спросил он, скрестив руки на груди с раздражающей ухмылкой на красивом лице.

— Два? — Спросила я.

Он покачал головой.

— Четыре.

— Лино! — Я рассмеялась, глядя на него широко раскрытыми глазами. Этот человек выводил из себя, это было невозможно. Я никак не могла пережить четырех маленьких Лино, бегающих вокруг, даже если мое сердце сжималось при мысли о маленьких мальчиках, похожих на него. Они свели бы меня с ума. — Это слишком много. Я не могу быть мамой четверых детей. До сегодняшнего дня я даже не была уверена, что хочу быть мамой одного.

Его смех разнесся по кухне, и он шагнул ко мне, чтобы заключить меня в свои объятия.

— Посмотри на нашу семью, Голубка. Посмотри, как они поклоняются Луне. Я обещаю тебе, мы не будем одни. Черт, Эмилио может каждый день возить тебя и детей в дом Маттео. Мы оба знаем, что Айвори это понравится, а Дон сойдёт с ума от счастья. Он обожает тебя; он любит меня. Он будет боготворить наших детям так же, как он боготворит Луну. У наших детей будет моя семья, у них будет Явин и твоя мама. Их будут любить, Самара. У нас достаточно любви, чтобы дать ее.

Я прижалась к его груди, слова эхом отдавались в моей голове с внезапной ясностью, от которой у меня защемило сердце.

— Хорошо, но при одном условии.

— Все, что угодно, для тебя, Голубка.

— Я хочу усыновить ребёнка, хотя бы одного. — Он уставился на меня сверху вниз, его тело застыло, а челюсть сжалась. — Мне повезло. У меня была мама после того, как папа ушел. Тебе не так повезло, — заикаясь, произнесла я. — Я хочу взять к себе маленького мальчика или маленькую девочку, которые нуждаются в нас. Если у нас есть вся эта любовь, то я хочу подарить ее ребенку, который никогда не знал любви.

Наконец он улыбнулся, прикоснувшись своим лбом к моему.

— Как ты поступила со мной, когда была слишком мала, чтобы даже понимать, что ты сделала. — Я вздохнула с облегчением, чувствуя, что его тело напряглось не от гнева. — Именно тогда, когда я думаю, что твое сердце не может стать больше, ты берёшь и удивляешь меня.

— Это значит «да»? — Я прошептала.

— Да, Голубка. Это «да». Все для тебя, — повторил он свои прежние слова, и я улыбнулась ему, чувствуя себя цельной и счастливой.

Я никогда не хотела, чтобы это чувство заканчивалось.

Глава 38

Глава 38

Самара

Поведение Джаспера казалось странным. Что-то было в том, что этот мужчина каждое утро приходил поздно, когда я знала, что он не проводит время в клубах. Это был не он, и тот факт, что он не мог никуда пойти без камер, следящих за ним, делал его еще более закрытым в своей жизни.

Женщины подводили его, использовали ради денег. Те немногие, кто, казалось, искренне интересовались им, не смогли справиться со стрессом его жизни. Не было никаких шансов, что он будет искать женщин, учитывая его недоверие к ним в целом.

Он во многом напоминал мне меня. Женщины причиняют только боль, мужчины причиняют только боль. Так зачем беспокоиться?

Оглядываясь назад на этот образ мыслей, учитывая счастье, которое я обрела с Лино, я чувствовала необходимость попытаться убедить Джаспера, что не все женщины причинят ему боль. Что однажды найдется та, кто полюбит его таким, какой он есть, и поймёт, что он стоит всех тех испытаний и невзгод, которые выпадают на долю мужчины, находящегося в центре внимания. Но в этом не было смысла, я знала. Он не хотел этого слышать, по крайней мере, до тех пор, пока не будет готов это услышать.

А он не был готов.

Я сидела за своим столом, задумчиво глядя на дверь Джаспера и размышляя, как я могу помочь тому, кто не хочет моей помощи. Честно говоря, я не знала никого, с кем могла бы его свести. Сэйди встречалась с кем-то, кого она знала из спортзала, и мне было грустно признавать, что у меня нет других одиноких друзей, о которых можно было бы говорить. Поскольку Айвори и Кьяра обе были замужем, на этом моя новая семья была исчерпана.

Когда дверь открылась, я повернулась с вежливой улыбкой, хотя с ней была и доля страха. На остаток дня у Джаспера не было стоящих встреч, и мне казалось, что приходили только те, с кем мне совсем не хотелось иметь дело. Мой взгляд остановился на женщине средних лет из клуба, сотруднице, которая была язвительна, и удивлена женитьбой Лино. Вздохнув, я встала из-за своего стола, когда она подошла ко мне с чересчур яркой улыбкой.

— Мисс Романо. Могу я вам чем-то помочь?

— Самара, — сказала она, демонстративно проигнорировав мою фамилию, как будто не могла смириться с мыслью называть меня Белланди. Я на мгновение задумалась, видел ли ее Эмилио, знал ли уже Лино о ее импровизированном визите.

Я не могла представить, что он оценит это.

Она внимательно осмотрела меня, издав глубокий вздох. Как будто она была моей подругой.

— Я подумала, не могли бы мы несколько минут поговорить без Лино. Я знаю, что неуместно устраивать тебе засаду на работе вот так, но я не видела другого способа добраться до тебя. Эмилио всегда с тобой.

Я кивнула, чувствуя себя так, будто проглотила стекло, и жестом указала на места в зоне ожидания.

— Почему бы нам не присесть?

— Спасибо. — Она присела на край стула, а я заняла место напротив нее на некотором расстояние. Там, где она казалась безупречной и уравновешенной, я откинулась назад, чтобы устроиться поудобнее, хотя и скрестила ноги, несмотря на расслабленное положение.

— Я просто хотела убедиться, что ты в курсе, во что ввязалась. Белланди…

— Я знаю, кто такие Белланди и чем они занимаются. Кажется, я говорила вам на вечеринке, что мой брат состоит в их рядах. Я знаю Лино с тех пор, как он был ещё мальчиком. Вы знали об этом? — спросила я, проводя пальцами по родимому пятну на ладони, как это сделал бы Лино в этой ситуации. Знакомое прикосновение успокоило меня, дало мне ощущение, что он рядом со мной во время разговора, в котором я не хотела принимать никакого участия.

— При всем уважении, то, что ты младшая сестра друга семьи, не означает, что ты что-то знаешь о Белланди.

— Вы меня неправильно поняли. Не Явин познакомил меня с Лино, а наоборот. Лино был моим другом дольше, чем другом Явина. Возможно, я не знаю каждого его шага или каждого решения, которое он когда-либо принимал, но я подозреваю, что ни одна жена этого не знает. Это не мое место в его жизни, — заявила я. — И никогда не было, и кольцо на моем пальце этого не изменит.

— И что именно, по-твоему, является твоим местом? — спросила она, слегка ухмыляясь.

— Я всегда была для Лино утешением в той части его жизни. Местом, куда он приходил, чтобы снова почувствовать себя человеком после того, как что-то заставило его почувствовать себя монстром. Его покой, — ответила я. — Единственное, что изменилось, так это то, что теперь он находит во мне утешение более разнообразными способами.

— Это мило, но это ненадолго. Конечно, он не разведется с тобой. Ты это знаешь, но такой мужчина, как Анджелино, не хранит верность одной женщине. Бесчисленное множество женщин пытались это сделать, и я не сомневаюсь, что они были более изобретательны в этом вопросе, чем ты. Он из рода Белланди, а они всегда гуляют от своих жен. Лино планировал полностью избежать этого, утверждая, что никогда не женится, — вздохнула она.

— Очевидно, что-то изменилось, — возразила я.

— Да, ему нужно было защитить тебя от твоего первого мужа. — Она ухмыльнулась мне, как будто уже выиграла битву, в которой я не хотела участвовать.

— Есть ли цель вашего присутствия здесь? Если не считать попытки раздуть драму. Ведь, я понимаю, что вы явно мало знаете о том, как сильно Лино заботится обо мне, но независимо от того, что вы думаете, он не тот человек, который женится на той, кого не хочет. Я важна для него так, как вы даже не можете себе представить.

Произнося эти слова, я поняла, насколько они правдивы. У Лино были альтернативы, чтобы справиться с Коннором, поскольку Явин был частью семьи, и мне не нужно было имя Белланди, чтобы защитить меня. Не тогда, когда Явин мог сделать это почти так же успешно.

— И все же, если бы не это, кто знает, изменил ли бы он ваши отношения. Я сомневаюсь в этом, потому что даже он знает, что ему быстро становится скучно. Если бы он действительно нашёл в тебе утешение, он бы не захотел отказаться от этого ради нескольких недель секса, возможно, месяцев. Хотя это будет рекорд, если это продлится так долго.

Мои пальцы впились в ладони, и мне ничего так не хотелось, как влепить ей пощечину, но я воздержалась, чтобы сохранить непринуждённое и скучающее выражение лица, даже когда я дрожала от ярости. Я потратила достаточно времени, подвергая сомнению наши отношения. Мне не нужно, чтобы другие делали это за меня, но она продолжила, как будто мое мнение по этому вопросу было совершенно второстепенным.

— Ты, конечно, послужишь определённой цели. По крайней мере, ты сможешь дать ему законных наследников. Его отец давил на него больше лет, чем я могу сосчитать, чтобы он женился по этой причине. Не успеешь оглянуться, как ты окажешься дома с детьми, которых, по словам Анджелино, он хочет. Это будет неожиданно, потому что у Лино нет ни капли терпения. Ты замужем, так почему бы и нет? — Она встала, провела руками по юбке-карандаш и посмотрела на меня с сочувствием в глазах.

— Вы ошибаетесь, — обвинила я, но семя уже зародилось в моей голове. Я надеялась, что внезапный интерес Лино к детям возник по той же причине, что и у меня, но мне показалось удобным, когда его отец и эта сука продолжали бросать мне в лицо слова о необходимости иметь детей.

Мужчины причиняют только боль.

Почему я думала, что Лино может быть другим?

— Значит, он сказал тебе, что любит тебя? — Она насмешливо подняла на меня бровь, и мне пришлось отвернуться, пока я обдумывала ее слова. — Он очень хорош в том, чтобы заставить тебя чувствовать это, даже не говоря об этом. Любая женщина скажет тебе, что когда придет время и ты признаешься ему в любви, он скажет тебе, что ты неправильно поняла его намерения. Что он тебя не любит. Что все, что он заставил тебя почувствовать, было не чем иным, как игрой твоего воображения. Он хорошо проводит время, Самара. Я знаю, что вы уже женаты, так что в каком-то смысле ущерб нанесен. Но нет причин, по которым ты не можешь двигаться вперед, понимая, какой именно брак у вас будет. В конце концов, это будет менее болезненно. Я надеюсь, что однажды ты сможешь оглянуться назад и понять, что я пришла сюда, чтобы избавить тебя от боли в будущем. — Она кивнула мне, поворачиваясь, чтобы направиться к двери.

Стук ее каблуков по полу, отвлек меня от размышлений, и я встала. Я изобразила свое лучшее бесстрастное лицо и вежливо улыбнулась ей.

— Хорошего дня, мисс Романо. Спасибо, что пришли, но я была бы признательна, если бы вы больше не прерывали мой рабочий день. Конечно, в будущем вы можете просто позвонить Лино и сказать ему, что хотели бы пообедать вместе. Я не думаю, что у него возникнут проблемы с тем, что вы рассказали мне все это, если предположить, что это правда.

Она хмуро посмотрела на меня, прежде чем выйти за дверь, и я поняла, что мне удалось хотя бы частично убедить ее в том, что меня это не беспокоит. Вернувшись к своему столу, я задумалась о куче работы, которая ждала меня, но я знала, что никогда и ни за что не смогу сосредоточиться из-за того, что мое сердце как будто билось где-то в желудке.

Так глупо.

Он действительно никогда не говорил мне, что любит меня. Я имела это в виду, когда сказала Линде, что мне кажется, что он говорит об этом без слов, но если другие женщины чувствовали то же самое?

Была ли я действительно другой?

На самом деле он никогда не произносил этих слов, хотя казалось, что он должен был их сказать вместе со всеми его заявлениями о нашем будущем. О том, что в нашем браке будем только он и я. Но, возможно, это была просто его попытка контролировать меня, поскольку женщинам Белланди не разрешалось заводить романы вопреки своим мужьям.

У меня возникла ужасающая мысль: если у всех Белланди были романы, что это значило для бедного Айвори? Но я отмахнулась от этой мысли в следующую секунду. Я видела, как Маттео смотрел на нее так, словно она сама повесила луну и звезды. Не могло быть и речи о том, чтобы этот мужчина был не верен своей жене. Он дарил ей такие взгляды и слова, подтверждающие его действия.

В отличие от Лино. Я ловила на себе горячие взгляды. Но разве он не мог подарить их любой привлекательной женщине? Явин сказал, что видел Лино со многими женщинами, заставлял ли он их чувствовать то же, что чувствовала я? Неужели второй раз в жизни, со вторым мужем, я приняла секс за любовь?

Рыдание застряло у меня в горле, но я подавила его и подошла к закрытой двери Джаспера. Легким толчком я открыла дверь и заглянула внутрь.

— Я собираюсь перекусить внизу. Тебе что-нибудь нужно?

— Нет, я в порядке. Скоро увидимся, — сказал он, не отрываясь от компьютера. Он был полностью поглощен тем, над чем работал, но в то же время отвлечен каким-то секретом, который хранил в своей груди. На одно-единственное мгновение я обрадовалась тому, что он не удосужился обратить на меня внимание. Если бы он обратил, то увидел бы, как раскололась моя душа, как во мне пульсировала потребность бежать.

Мужчины причиняют только боль.

Я хотела уйти, но с нависшей надо мной угрозой Коннора, я не могла просто выйти за дверь. Я схватила телефон со стола, набрала номер Явина и стала ждать, пока он ответит.

— Мне нужно, чтобы ты забрал меня с работы. Сейчас же, — сказала я, вздрогнув. Я не часто даже пыталась указывать Явину, что делать, так что это не было похоже на меня, - срываться на нем, как только он ответил на звонок.

— Что случилось, Смоллс? — спросил он, и его голос был тихим. Он знал. Он знал, как никто другой, что единственный человек, который может заставить меня так расколоться, - это Лино. Он пытался предупредить меня, и снова я не послушалась.

— Подъезжай к боковой двери. Встретимся там, — сказала я, собрала свои вещи и подождала всего несколько минут, прежде чем беспокойство взяло верх.

Мужчины только причиняют боль.

Эта мысль эхом отдавалась у меня в голове, и мне стало еще больнее от того, что я думала, что Лино никогда не причинит мне боль ложью и нечестностью. Возможно, он причинил мне боль тем, что не хотел меня, но я не могла винить его в том, что он не испытывает ко мне таких же чувств. Заставить меня поверить, что у нас есть нечто большее, чем брак, который защитит меня, если это не так? За это я могла бы его винить. Заставить меня поверить, что он хочет детей от меня, а не просто наследников империи Белланди? Это был непростительный грех по отношению ко мне.

Я схватила свою сумочку со стола и стремительно направилась к лифту, поймав его на пути вниз. Все больше и больше людей заполняли его по мере того, как мы спускались во время позднего полудня, когда люди уходили с последних встреч на сегодня. Меня охватила паника при мысли о том, что мне придётся прокрасться мимо Эмилио, но он стоял спиной, и мне удалось смешаться с толпой, пока я не вышла через боковую дверь. Необходимость убраться подальше от всего, что связано с Лино, ощутимо давила мне на грудь.

Эмилио не видел, как я стояла у бокового входа, прижавшись к зданию, словно оно могло спасти меня от потенциальных похитителей. К тому времени, когда Явин подъехал, я была близка к нервному срыву. У меня было в лучшем случае несколько часов, прежде чем они поймут, что меня нет, и я чувствовала ужасную вину за то, что это будет означать для Джаспера, когда я не вернусь.

Но я уже понимала, что часа будет недостаточно. Часа не хватит, чтобы обдумать варианты и попытаться усмирить свое сердце, чтобы оно вернулось в то состояние, где ему было все равно. Туда, где оно ничего не хотело.

Где оно могло бы использовать Лино, точно так же, как он использовал меня.

— Что происходит, Смоллс? — прошептал Явин, потянувшись, чтобы взять мою руку в свою.

Я сдержала рыдание.

— Мне просто нужно ненадолго уйти. Я не хочу об этом говорить. Я не хочу об этом думать. Ты можешь просто отвезти меня в Bird Lounge, пожалуйста? Мне нужно послушать музыку.

— Ага. Да, я могу отвезти тебя туда, Самара, — пробормотал Явин и замолчал. Явин был буйным и склонным к припадкам, но он также знал, когда он мог раздвинуть границы со мной, а когда я была на грани срыва.

Я должна была надеяться, что на этот раз я не сорвался.

Глава 39

Глава 39

Лино

Звонок от Эмилио не мог раздаться в менее удобное время. Обучение моего нового менеджера в Indulgence стало критически важным. Энцо не мог продолжать подменять и выполнять две работы, но я также не мог заставить себя оставлять Самару одну в постели ночью и приходить в клуб. В любом случае, я не следил за ночными мероприятиями в клубе; в основном я работал в офисе наверху, на случай, если возникнет ситуация, требующая моего вмешательства.

Или если только что-то, связанное с другой стороной бизнеса не потребует моего внимания. Например, встречи с нашими поставщиками оружия или наркотиков, когда Маттео хотел выступить единым фронтом. Эти вещи я мог делать и делал, как и ожидалось от меня как от одного из ближайших доверенных лиц Маттео, но рутинная ерунда управления клубом не требовала моего внимания.

Мой новый менеджер был опытным, и его очень рекомендовали, просто это было новое место и были всевозможные стандарты, связанные с работой на Белланди. Он должен был понять, что когда мы говорим, что похороним его, если он нарушит соглашение о конфиденциальности, мы имеем в виду именно это.

— Да? — Ответил я, как только телефон коснулся моего уха.

— Миа Романо минут двадцать назад поднялась к миссис Белланди. Она сказала, что ты ее послал, и я разрешил ей подняться. Но теперь я думаю об этом и задаюсь вопросом, зачем тебе посылать одну из девушек для «приятного времяпровождения» твоего отца повидаться с твоей женой.

Мое тело застыло на месте. У меня в голове пронеслось то, как Миа оценила Самару в клубе, как она пыталась раздуть чушь о моем браке и верности. Как будто ее касалось, что я делаю со своей женой или вне брака.

Я знал, что она собирала сплетни. Искала слабости, которые она могла бы использовать для моего отца.

Я понимал, что не стоит верить, что мой отец действительно дал свое благословение, но я никогда не ожидал, что он может послать женщину выполнять его грязную работу.

— Поднимись туда сейчас же. Я хочу знать, что за токсичную чушь она несет. — Самара только-только начала приходить в себя, начала верить, что то, что у нас есть, было настоящим. Потребовалось слишком много времени, чтобы разрушить те стены, которые она воздвигла против меня и всех других мужчин. Я бы, блядь, не стал действовать так осторожно, если бы она заставила меня сделать это снова.

— Она только что ушла, — сказал Эмилио. — Я не подумал ее останавливать.

— Тогда иди к Самаре. Убедись, что с ней все в порядке. Позвони мне, когда она будет рядом. Я хочу знать, что ей сказала эта женщина, — прорычал я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на дверь. Я знал, что Миа должна была выйти на работу только через несколько часов, но это не мешало мне желать, чтобы она была здесь, и я мог получить свои собственные ответы.

— Да, босс, — проворчал Эмилио мне в ухо, и телефон отключился.

Я держал его в руке, барабаня пальцами по задней стенке корпуса.

Беспокойство поползло вверх по моему позвоночнику, неоспоримое чувство, что что-то не так.

Но все, что я мог делать, это ждать.

— Все в порядке? — спросил новый менеджер Армандо, взглянув на мой телефон.

— Нет. — Это был весь ответ, который я дал, и он не настаивал на том, чтобы я дал ему больше информации, пока мой главный бармен проводил инвентаризацию, а я наблюдал за ним, отмечая количество бутылок каждого вида алкоголя и сверяя его с записями, которые вели бармены.

Меня тошнило от этого.

Когда зазвонил телефон, я поднес его к уху.

— Самара?

— Она ушла, сэр. Роу говорит, что она сказала ему, что собирается перекусить на третьем этаже, но там ее не видели.

В ушах зазвенело от ярости, я понимал, что это было слишком подозрительным, чтобы оказаться совпадением, - ее не было там, где она сказала, что будет. Что бы Миа ни сказала ей, это не могло быть правдой, и если ее ложь будет стоить мне любви всей моей жизни, я убью ее сам. Я не сделал ничего такого, что заставило бы Самару уйти от меня.

Даже если бы я это сделал, я бы не отпустил ее. Я бы последовал за ней, куда бы она ни пошла, и вернул бы ее.

Но я никогда не хотел причинить ей боль.

— У Роу есть записи с камер наблюдения и аудиозаписи? Я хочу знать, какого хрена она ей наговорила. — Наступил момент, когда Эмилио, должно быть, заглушил трубку, разговаривая с Роу.

— Нет, сэр. Только видео. Роу пытался ей позвонить, но ее телефон лежит на столе.

Я кивнул головой, прежде чем понял, что он меня не видит. Мой гнев усилился, как раз когда я бросил своего менеджера по обучению и направился к входной двери.

— Блядь! Она оставила гребаный телефон, где я установил маячок? Я звоню Райкеру. А ты позвони Донателло. Он соберёт людей, чтобы помочь тебе искать поблизости. Мы с Райкером пройдёмся по ее любимые местам в городе. Получи доступ к внешним камерам и посмотри, сможешь ли ты определить, пошла она пешком или взяла такси.

— Понял, босс.

Я повесил трубку и ударил кулаком по стене кирпичного здания, как только вышел. Кровь на костяшках пальцев только усилила мою боль к ней, к той заботе, которую она проявила бы, если бы узнала, что я ранен. Самара была единственным человеком, который когда-либо ухаживал за моими ранами, за исключением, может быть, моей матери, когда я еще не помнил себя.

Набрав номер, я заговорил еще до того, как он поприветствовал меня.

— Самара сбежала. Мне нужно, чтобы ты нашел ее, сейчас же, — приказал я.

Он проворчал в трубку.

— Я иду по следу Коннора. Ты уверен, что хочешь, чтобы я его оставил?

— Он у тебя на прицеле ? — Я спросил.

— Нет. Не настолько близко. Этот парень чертовски скользкий.

— Тогда найди мою жену. Я пришлю тебе список мест, куда она любит ходить. Я возьму вторую половину из них.

— Понял, — ответил он. Мои пальцы яростно летали по клавиатуре, пока водитель и охрана не вышли из клуба.

Джорджио бросил один взгляд на мое лицо и ретировался за машиной, пока я печатал список мест, где Самара могла бы спрятаться. Я отправил наиболее публичные из них Райкеру, зная, что он может отпугнуть ее, если она хорошенько его разглядит. Моя Голубка знала большую часть моей семьи, но не Райкера, а он был жутким на вид ублюдком.

Этот человек пугал самых смелых мужчин, а моя Голубка была пугливой, даже если пыталась это скрыть.

— Куда? — спросил Джорджио, подъезжая.

— В старый дом Самары, — прошипел я, набирая номер соседки. Когда она не ответила, я молил Бога, что Самара решила спрятаться там. В относительно безопасном месте, с кем-то, кто мог бы попытаться отговорить ее от этой мысли. Однажды она уже позвонила мне без разрешения Самары, и мне стало интересно, почему она не сделала этого снова.

Все телефонные разговоры между этими двумя женщинами, которые я подслушивал, были приятными, и Самара не делала ничего, чтобы показать, что она недовольна мной.

Когда зазвонил мой телефон, я ответил, не глядя на имя на экране.

— Да?

— Поговори со мной. Энцо сказал, что ты только что выскочил из клуба, как летучая мышь из ада. — В голосе Маттео звучало все то волнение, которое, как я знал, возникло бы у меня, если бы он внезапно ушел с работы. Была только одна вещь, которая могла заставить нас вот так бросить работу.

Наши женщины.

— Самара сбежала от Эмилио. Миа зашла к ней на работу, а потом она просто ушла, — ответил я.

— Черт, — прошипел Маттео. — Дон! Отследи телефон Самары! Сейчас же! — Крикнул он.

При любых других обстоятельствах я бы проклял его за то, что он сделал меня глухим. В этих обстоятельствах мне было наплевать.

— Она оставила телефон у себя на столе, — прорычал я.

— Блядь, я же сказал тебе прикрепить один к ней.

— И как это помогло тебе, когда ты чуть не потерял Айвори из-за этого дерьма? — спросил я, и он замолчал на другом конце линии. Похоже, он понял, что споры со мной сейчас ничем хорошим для него не кончатся.

— Я соберу всех парней и отправлюсь на ее поиски. Мы найдем ее. Я попрошу Дона проверить журнал ее звонков. — Он повесил трубку, больше ничего не сказав по этому поводу.

Я попытался позвонить Явину, чувствуя такое отчаянное желание найти ее, что даже рассказал бы ее брату о любых проблемах в наших отношениях, но его телефон сразу же переключился на голосовую почту.

Если с ней все будет в порядке, я, черт возьми, позабочусь о том, чтобы она никогда больше не покидала меня. Она должна понять, что это делает со мной, - беспокойство о ней, когда Коннор на свободе.

Она должна быть в порядке.

Моя голова опустилась на руках, когда на телефоне выскочило имя Линды.

Я ответил, чертовски надеясь, что моя женщина у нее в доме.

— Самара с вами?

— Нет, нет. Конечно, нет. Что-то случилось?

— Она ускользнула от охраны, — сказал я, но не стал отвечать на другие ее вопросы. — Позвоните мне, если что-то узнаете. — Затем я повесил трубку, потому что беспокойство в голосе женщины было искренним. Такое беспокойство невозможно подделать.

— Блядь! — Я взревел, ударив кулаком по спинке переднего пассажирского сиденья. Мне нужна была боль, чтобы заземлить меня против всего, что разрывало мои внутренности.

Почему, черт возьми, она просто не могла поговорить со мной?

— Куда теперь, босс? — Джорджио набрался смелости задать мне этот вопрос.

— Тренажерный зал Сэйди. Она, вероятно, думает, что Сэйди будет охранять ее и позволит ей спрятаться, пока она не придумает план. Эта чокнутая женщина тоже бы так поступила, если бы поверила в ту чушь, которую ей наговорила Миа.

На следующем перекрестке он развернулся, направляясь прямо к спортзалу.

Я найду ее.

Я должен был найти ее.

Я не мог ее потерять.

Ни сейчас, ни когда-либо.

Глава 40

Глава 40

Самара

Я потеряла счет тому, сколько времени я просидела в Bird Lounge, впитывая музыку и заряд энергии, который она давала мне, прежде чем набралась смелости и посмотрела на своего брата. Противоречие на его лице было очевидным, телефон в его руке был выключен, чтобы игнорировать то, как люди неоднократно звонили ему, когда поняли, что меня нет.

Я не была готова иметь дело ни с кем из них.

Но в конце концов я позволила ему снова включить его, чтобы позвонить Джасперу, и слушала звук гудков, пока ждала.

— О, спасибо, черт возьми. Самара с тобой? — спросил он, и я мгновенно почувствовала вину за то, что побеспокоила его.

— Я в порядке, — сказала я, отводя взгляд от коридора, чтобы посмотреть на сцену, где певец готовился к выступлению. — Мне просто нужно было подышать воздухом.

— Ты могла бы хотя бы сказать мне, что происходит, мать твою, Самара. Ты хоть представляешь, как все волнуются?

— Могу себе представить. — Я содрогнулась, но у меня все равно не было намерения звонить кому-то еще в тот момент. — Мне нужно немного побыть вдали от них, чтобы я могла подумать. Кое-кто дал мне пищу для размышлений, так что я уделю время этому. Ты можешь сказать им, что со мной все в порядке, если хочешь. Я не собираюсь говорить тебе, где я нахожусь. Завтра меня может не быть. Я должна решить, что, черт возьми, я собираюсь сделать в первую очередь.

— Самара… — Я повесила трубку, игнорируя все остальные звонки, но осмелилась открыть текстовые сообщения Явина.

Пятнадцать от Лино.

Где ты?!

Это небезопасно.

Пожалуйста, верни ее мне.

Поговори со мной.

Ответь на гребаный телефон!

Приведи ее домой.

Они продолжались все дальше и дальше, в течение, казалось бы, четырех часов, которые мы просидели в Bird Lounge. Мой желудок скрутило от боли и чувства вины. У меня не было дома, если то, что Миа сказала о Лино, было правдой. Я бы не согласилась на мужа, который изменяет, на мужчину, который никогда меня не полюбит.

Я бы предпочла быть одна.

Я вернулась на свое место, когда следующий певец начал своё выступление, заняв свой одинокий столик в углу и погрузившись в звучание его голоса, пока Явин изучал свой телефон. Это было так необычно для Чикаго, так приятно было услышать что-то совершенно другое. Это звучало так печально, словно отражало чувство пустоты, зияющее в моей груди.

— Может, нам стоит позвонить ему, — уступил Явин, бросив на меня виноватый взгляд. Я ненавидела, что поставила его в положение, когда ему пришлось выбирать между верностью мне и верностью Лино.

— Можешь написать ему, — согласилась я. — Просто скажи ему, что я в безопасности.

В конце концов, когда выступление певца закончилось, я встала из-за стола и решила двигаться дальше. Сходить в уборную и позволить Явину отвезти меня к себе на ночь. Я встала, взяла сумочку и, повернувшись, увидела, что в дверях стоит Лино. Он промок насквозь, и сильный ливень хлестал через окно в двери позади него.

Я перевела взгляд на Явина, заметив, как виновато он смотрит себе под ноги. Лино одарил его взглядом, который, казалось, давал понять, что в какой-то момент у них будет разговор, но я не стала задерживаться, чтобы высказать Явину, насколько преданной я себя чувствовала. Я не могла, не с тем, как глаза Лино прожигали меня. Не с тем, как мурашки поползи по моим рукам и, казалось, все кричало, что я в серьезной опасности.

Сглотнув, я повернулась. Мои ноги не могли двигаться достаточно быстро, мне нужно было убежать, нужно было убраться подальше. В коридоре сзади был аварийный выход за туалетами, и я направилась к нему. Едва я успела выйти за дверь, как дождь тут же обрушился на меня и намочил волосы. Мои каблуки скользили по лужам, когда я шла по аллее, и грохот распахнувшейся двери раздался позади меня.

— Самара! — взревел он, и я не позволила себе остановиться. Не могла остановиться.

Я не могла защититься, не могла встретиться с ним лицом к лицу и увидеть ложь в его глазах такой, какая она есть. Моим слабым местом было все, что касалось его, и мне нужен был план, прежде чем я разберусь с ним. Его рука схватила мою руку, крутанув меня на месте, пока я не оказалась прижатой к его груди, и все, что я могла видеть, это то, как вздымались его легкие.

Все еще держа меня в своей хватке, он попятился назад, его близость была настолько угрожающей и казалась намного серьезнее, чем обычно, что у меня не было другого выбора, кроме как подчиниться. Когда я ударилась спиной о кирпич здания, я ахнула. Он наклонил голову, глядя на меня сверху вниз с таким диким выражением в глазах, что я сжалась. Страх нарастал.

Первый раз в своей жизни, насколько я помню, я испугалась Лино.

Вода капала с его лица, с густых волос, которые обычно были так безупречны, стекала на мое лицо и попадала под куртку.

Было так чертовски холодно.

— Лино, пожалуйста, — умоляла я. — Отпусти меня. Просто отпусти меня.

— Я никогда не отпущу тебя. Ты меня понимаешь, vita mia? — Шепот был чем угодно, только не сладким признанием, в его не было ничего, кроме предупреждения и ярости. — Ты хоть представляешь, как я был чертовски напуган? Коннор мог тебя найти! На этот раз он мог бы закончить работу.

Мое сердце разбилось от напоминания о том, что все было фальшивым. Все было ради моей защиты. Не о его чувствах ко мне, которых не существовало.

— Прости, что напугала тебя. Теперь, как видишь, со мной все в порядке. Я поступила разумно и позвонила Явину, чтобы он защитил меня, а теперь, черт возьми, отпусти меня!

Когда его голова дернулась назад, я поняла, что редко, если вообще когда-либо, по-настоящему кричала на него. Никогда не было в этом необходимости. Мои слезы смешивались с дождем, стекая по моим щекам, и казалось, что мое израненное сердце вырвалось из груди, выставлено напоказ и готово разлететься на миллион кусочков.

— Что она тебе сказала? — Его голос смягчился, гнев немного угас, когда он погладил мне по щеке.

— Это не имеет значения. Она не сказала ничего такого, чего бы я уже не должна была увидеть. Я убедила себя, что ты чувствуешь то же самое, что это по-настоящему, — всхлипнула я. — А этого никогда не было. Этого никогда не будет. Я ценю, что ты пытался защитить меня, но я хочу пойти к Явину. Думаю, мне лучше остаться с ним, пока мы не аннулируем брак. Я уверена, у тебя есть связи, чтобы…

— Не смей, блядь, заканчивать это предложение. — Он прижался ко мне всем телом, его рука потянулась вниз, чтобы раздвинуть мои ноги и освободить место для него между ними. Я оглядела переулок, радуясь, что пасмурное небо потемнело.

— Прекрати, — я шлепнула его по руке, когда он задрал юбку на моих бедрах.

— Ты моя жена. Ты всегда будешь моей женой. Вбей это в свою упрямую гребаную голову, — прорычал он, наклоняясь, чтобы оставить поцелуй на моих губах, от которого я отвернулась. — Что бы ни сказала Миа, я могу заверить тебя, что это неправда, но я не могу этого сделать, пока ты не поговоришь со мной.

Мог ли он видеть, как я истекаю кровью? Мог ли он видеть, как кровоточит мое сердце, а душа разрывается в груди?

Я молчала, не в силах произнести ни слова, когда его глаза смотрели на меня так сурово. Они снова смягчились, и он прижался своим лбом к моему.

— Ты действительно понятия не имеешь, да? — прошептал он, его голос вдруг наполнился болью, очень похожей на мою.

— Похоже, я ничего не знаю, — защищаясь, возразила я, пытаясь отвернуться от него. Но его руки поймали мое лицо, обхватив его, и удерживая мой взгляд с напряженностью, которая пугала меня.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и я почувствовала, как рыдания сотрясают мое тело при звуке этих слов. Слова, которые я мечтала услышать, но не могла поверить. Все было ложью. Почему бы и этому не быть?

— Не лги мне, — выдохнула я, откидывая голову назад с такой силой, что она ударилась о кирпич. Он продолжил..

— Я влюблен в тебя с самого детства, Голубка. В школе мой отец и дядя угрожали убить тебя и Айвори, если мы не будем держаться от вас подальше. Маттео ненадолго заполучил Айвори, потому что они и предположить не могли, что она будет так много значить для него. Кто бы мог подумать? Это была старшая школа. Люди так не влюбляются, когда они так молоды. Но ты? — Он засмеялся. — Мой отец понял, кем ты для меня являешься, задолго до меня, и он всегда пытался заставить меня оттолкнуть тебя. Когда угрозы в мой адрес и побои не подействовали, он сделал единственное, что могло удержать меня от тебя.

— Не надо, — всхлипнула я.

— Он угрожал тебе. Он угрожал забрать тебя у меня, убить тебя, продать тебя. Он угрожал всем на свете, и дошло до того, что я понял, что он говорил серьезно. Я ничего не мог сделать, чтобы остановить его, кроме как не быть с тобой. Я слишком сильно любил тебя, чтобы позволить ему причинить тебе боль. Я бы сделал все, чтобы ты была в безопасности, Самара. К тому времени, когда у Маттео было достаточно власти, а его отца не стало, к тому времени, когда я мог сделать тебя своей, ты была замужем.

— Тогда почему ты не сказал мне о своих чувствах, когда я рассказала тебе о разводе? — Я прошептала эти слова, отказываясь верить в признание, в ложь.

— Я хотел, чтобы ты развелась до того, как я сделаю свой ход. Я никогда не планировал долго ждать, прежде чем мы поженимся. Почему, по-твоему, я был так чертовски раздражен, что ты не позволила мне поторопиться? — Он усмехнулся, как будто моя неспособность понять, что он чувствует, была ничем иным, как признаком моего упрямства. Как будто любой, кто посмотрит, может увидеть, что он чувствует ко мне. Я смотрела на него, вздрогнув от его вздоха. — Я люблю тебя, Самара. Я всегда любил тебя. Необходимость защитить тебя только дала мне повод сделать то, что я уже хотел.

— Лино. Я не могу… — начала я умолять.

— Тссс. Я люблю тебя. Я буду говорить тебе снова и снова, пока ты меня не услышишь. Пока ты не прислушаешься. — Он взял мою руку, прижимая ее к своей груди, которая колотилась в такт бешеному сердцебиению, совпадающим с моим собственным. — Как ты можешь не чувствовать этого? Как ты можешь не чувствовать, что мы связаны, как будто мы две части одного целого?

Я зажмурила глаза, пытаясь отгородиться от слов, пытаясь отключиться от всего мира и просто думать. Он заполнил все мои мысли, превратил меня в кашу, как только добрался до меня. В ту минуту, когда он улыбнулся.

— Я люблю тебя, моя жена, — повторил он. — Скажи мне, что ты меня не любишь, и я перестану.

— Конечно, я люблю тебя, — выплюнула я. — Ты прекрасно знаешь, что люблю!

С улыбкой, которая разбила мне сердце, он впился в мои губы. Не было ни отсрочки, ни возможности его оттолкнуть.

И как только я почувствовала, как его язык коснулся моих губ, мне даже не захотелось этого делать. Я хотела почувствовать что-то, что не было ложью. Я прижалась к нему, растворяясь в его объятиях, несмотря ни на что. Как только он отстранился, он поднял меня на руки. Моя голова перелетела через его плечо, лицом к земле так внезапно, что я завизжала.

— Опусти меня!

— Ни единого гребаного шанса, — прорычал он и помчался по переулку к поджидавшей его машине. Джорджио поспешил выбраться с водительского места, услужливо открыв заднюю дверь, чтобы он мог забросить меня внутрь и забраться следом.

— Черт возьми, Лино. Ты не можешь просто бросить меня в машину и увезти с собой домой! Я хочу остаться с Явином.

Дверь захлопнулась за ним с сильным стуком, заставив меня подпрыгнуть на сиденье.

— Следи за дорогой и позвони Маттео. Скажи ему, что она у меня, и пусть он сообщит всем. Пусть позвонит Явину и скажет, что я отвез ее домой.

— Да сэр.— В голосе Джорджио звучала улыбка, когда он нажимал кнопки на консоли управления и говорил в наушник, который прикрепил к уху.

— Предатель! — Я закричала, даже если это было смешно. Я всегда знала, что Джорджио предан Лино, как и все остальные, но это не меняло того факта, что этот человек мне нравился.

— Не трогай меня! — Я закричала, когда руки Лино потянулись, чтобы схватить меня. Улицы Чикаго проносились мимо, пока Джорджио, как эксперт, лавировал в потоке машин. Лино схватил меня за талию и потянул на себя, пока я не приземлилась к нему на колени, и он смог завести мои руки за спину и держать меня так.

— Ты только впервые призналась мне в любви и думала, что я не запихну тебя в машину и не отвезу домой? Я не буду трахать тебя в переулке. Ты заслуживаешь замок и рыцаря, Самара. Но вместо этого ты получила меня. Я не стану порочить тебя трахом в переулке, где любой может увидеть, что принадлежит мне.

Я боролась со слезами, которые обжигали мне горло. Я бы не отдала ему столько себя, не поддалась бы на его ложь, но Боже.

Этот взгляд в его глазах, когда он смотрел на меня, заставил мое сердце сжаться. Мысль о том, что он может притворяться - что он может выглядеть так, будто держит весь мир в своих руках, когда смотрит на меня, ничего не значила.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и эти глаза впились в мои, как будто он мог заставить меня поверить ему.

Вероятно, он мог, потому что мое сердце забилось в груди, словно пытаясь ожить. Вернуться к жизни. Я потрясла головой, чтобы прояснить ее.

— Пожалуйста, не лги мне. Только не об этом. Я не могу, черт, я не могу этого вынести. Пожалуйста.

— Vita mia, — простонал он. — Ты убиваешь меня, Голубка. Услышь меня, когда я говорю, что чертовски люблю тебя.

Удар.

Удар.

Надежда расцвела во мне, когда я серьезно посмотрела на него, реально увидела, как он смотрит на меня, как будто ожидал, что я загляну внутрь него. В его взгляде не было обмана, только необузданная, глубокая любовь, от которой мне захотелось зарыдать от облегчения.

— Ты обещаешь?

— Обещаю, Самара. Я буду любить тебя до самой смерти, а потом я буду любить тебя из ада.

Я сглотнула, позволив признанию проникнуть сквозь мои стены всего на мгновение. Слеза упала, когда я подумала, что, возможно, потратила впустую так много времени.

— Я тебе не надоем и ты не заведёшь роман?

— Никогда, — прорычал он. — Если она это тебе сказала, я сам убью ее. Больше никого, Самара. Мне никогда не было так хорошо ни с кем, кроме тебя.

Я кивнула, опустив голову ему на лоб и глядя на него сверху вниз. На моем лице расцвела неуверенная, недоверчивая улыбка, когда он одарил меня всей силой своей ухмылки.

— Ты моя, женщина. Вся, блядь, моя. Теперь ты это знаешь?

— Да, Лино, — пробормотала я. — Думаю, теперь я это поняла.

— Хорошо, — простонал он, притягивая меня к себе для поглощающего поцелуя, от которого моя кровь запылала. Я прижалась к нему бёдрами, полностью растворившись в ощущениях и ни капельки не заботясь о том, что у нас есть зрители. Рука, шлепнувшая меня по заднице, сказала, что Лино не настолько потерялся во мне, что у него все еще есть здравый смысл, чтобы помешать мне тереться о его член с Джорджио на переднем сиденье.

Его руки на моей талии поддерживали меня, и я уткнулась головой ему на шею, вдыхая его, как будто я могла вобрать его в себя. Как будто я могла взять слова, которые он сказал, и каким-то образом заставить себя поверить в их реальность. Как будто он мог залечить раны, которые Коннор оставил после себя.

К тому времени, как мы въехали на подъездную дорожку, моя решимость окрепла. Я не была той жалкой женщиной, которой меня сделал Коннор. Любовь к Лино не изменила того, кем я была или кем могла быть, потому что я всегда любила его. Он был частью меня, лучшей частью меня.

Как только машина остановилась перед домом, Лино вытащил меня из машины и взял на руки. Его телефон зазвонил, когда мы торопливо поднялись по ступенькам к двери, он вытащил его и ответил, пока отпирал дверь.

— Занят, Маттео. Поговорим завтра.

Все, что я услышала, это смех Маттео и Айвори на другом конце линии, прежде чем Лино повесил трубку и распахнул входную дверь. Мы не потрудились направиться к лестнице, даже не притворялись, что доберемся до кровати, чтобы сделать то, что задумали. Он на ходу снимал свою мокрую одежду, а я закрыла за собой дверь. Моя куртка упала на пол, когда я сняла ее, одновременно сбрасывая каблуки. К тому времени, как я вышла из холла, Лино стоял голый и ждал меня. Расстегнув юбку, я спустила ее вниз по бедрам вместе с нижним бельем. Лино притянул меня в свои объятия и повел туда, куда он хотел, его руки схватили ткань моей рубашки и резко разорвали ее, так что звук рвущейся ткани наполнил воздух. Лишь короткий поцелуй коснулся моих губ, прежде чем он развернул меня и наклонил через стойку. Его проворные пальцы сняли с меня лифчик, и он скользнул по моим рукам, пока я не сбросила его.

Рука, шлёпнувшая меня по ягодицам, не должна была стать неожиданностью, учитывая то, через что я заставила его пройти. Но когда боль от обвинений и лжи Мии Романо утихла, я не могла не любить Лино еще больше за все те трудности, через которые он пошел. Все, что я сделала, это пропала из его поля зрения на несколько часов, а он сошел с ума от беспокойства.

Я попыталась вспомнить, когда в последний раз кто-то так волновался за меня, но ничего не вышло.

Был только Лино. Всегда только Лино.

— Еще раз так сделаешь, и я засуну тебе в задницу маячок, — прошипел он, снова шлепая меня по заднице, одновременно протягивая руку, чтобы погладить мой центр. Его движения были нетерпеливыми, как будто он не мог решить, хочет он наказать меня за то, что я сбежала, или доставить мне удовольствие за то, что я, наконец, впустила его. Мне было знакомо это чувство.

— Ты не сделаешь ничего подобного! — Я ахнула, откинув голову назад, когда он вошел в меня одним жестоким толчком. Он запустил руку мне в волосы, оттягивая меня назад, пока мои руки не уперлись в стол, а его дыхание не захрипело у моего уха.

— Спроси Айвори, достанет ли она когда-нибудь свой сейчас, Самара. Это спасло ей жизнь.

— Заткнись и трахни меня, — прорычала я, вздрагивая, когда хватка на моих волосах усилилась, и его рука снова опустилась на мою задницу. Это перешло в стон, когда его бедра переместились, чтобы погладить идеальное местечко внутри меня, мой оргазм быстро нарастал под силой его толчков и пальцев, которые ласкали мой клитор, создавая восхитительное давление.

Я задыхалась, пытаясь достичь пика, а потом захныкала, когда он вышел из меня так внезапно, что все, что накопилось, просто улетучилось.

— Лино!

— На стойку, Голубка, — пробормотал он, и резкость его гнева исчезла, оставив лишь нежного мужчину, который любил меня. Я повернулась, позволяя ему помочь мне подняться, чтобы он мог войти в меня.

— Мне нужно видеть твои глаза, когда ты кончишь. — Высота стойки позволяла нам смотреть друг другу в глаза, кончик его носа терся о мой с каждым его движением внутри меня.

Он был таким твердым, наполнял меня так идеально, что казалось, будто больше ничего не осталось. Как будто наши тела слились воедино и стали одним целым. Он не целовал меня, за исключением кратких прикосновений губ к моим губам, моему лицу, моему носу. В основном он смотрел мне в глаза и дышал тем же воздухом, что и я, и это казалось даже более интимным. Когда он потянул меня вперед, я подумала, что упаду со стойки. Но он удержал меня там, поддерживая мой вес своим телом и руками, и покачивал бедрами, чтобы погрузиться еще глубже.

— Блядь, — прохрипел он.

— О Боже, — простонала я, откидывая голову назад, но его рука зарылась в мои волосы, притягивая мое лицо к своему, так что он мог коснуться своим лбом моего. Его глаза пылали жаром, но неоспоримое присутствие любви в них было тем, что заставило меня скатиться по спирали к оргазму. Смотреть ему в глаза, когда он выкрикнул мое имя и последовал за мной через край, было самым интимным моментом в моей жизни.

Момент, который, я знала, я буду помнить до конца жизни.

И когда я перевела дыхание, я прошептала.

— Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Голубка, — прошептал он в ответ, поднимая меня на руки, чтобы отнести в постель.

Я не помнила, как добралась до кровати, не помнила ничего, кроме того, как хорошо пахло от Лино, когда он поднимал меня вверх по лестнице.

Потом я отключилась.

Глава 41

Глава 41

Самара

Я проснулась от ощущения тепла в постели позади меня. Я не стала открывать глаза, прижимаясь к широкой груди Лино и наслаждаясь стоном, который он издал мне в ответ.

— Доброе утро, Голубка, — пробормотал он сонным голосом. Я почти пожалела, что разбудила его, как бы непреднамеренно это ни было. Я хотела только, чтобы он немного отдохнул после того, через что я так глупо заставила его пройти накануне.

Я не могла представить, какой страх он должен был испытывать, если действительно любил меня, и я убедила себя, что верить ему можно. Что Лино не был каким-то незнакомцем, который ничего мне не должен и не станет дважды думать о том, чтобы причинить мне боль. Лино никогда не хотел, чтобы мне было больно, даже если я была слишком эмоциональна, чтобы понять это, когда слепая паника взяла верх и заставила меня бежать.

Стены, инстинкт самосохранения, страх. На самом деле я понимала, что все это было естественной реакцией на то предательство, которое Коннор совершил против меня, но я не хотела позволить ему разрушить мою жизнь. Я не хотела, чтобы он влиял на мои решения и удерживал меня от того, что могло бы сделать меня счастливой.

Возможно, Лино не был хорошим человеком. Вероятно, он совершал ужасные вещи, на которые я просто закрывала глаза и хотела притвориться, что их не существует, и я была уверена, что у него впереди еще много преступлений. Тем более что Коннора еще не поймали.

— Доброе утро, — вздохнула я в ответ, перевернувшись на живот, чтобы посмотреть на него. Мне нравилось, как он выглядит, когда только просыпается. Мне нравилось, что после стольких лет, когда он был моим первым добрым утром, я наконец-то услышала его сонный голос. Наконец-то я увидела, как его волосы торчат во все стороны, и он выглядит намного моложе и беззаботнее, прежде чем реалии и давление его дня оседали на нем, и бизнесмен брал верх.

— Обещай мне, что больше не будешь убегать, Голубка, — прошептал он, и боль в его голосе чуть не разбила мне сердце. — Моя жизнь небезопасна. Ты не можешь вот так ускользнуть от своей охраны.

— Я не могу обещать, что не буду испытывать тебя, но я обещаю, что не убегу от охраны и не исчезну, — сказала я в ответ. Его рука коснулась моей спины, проводя пальцами вверх и вниз по позвоночнику в центре, наблюдая за мной. Я застенчиво улыбнулась. — Но я не буду отрицать, что мне приятно знать, что ты так усердно искал меня. Что ты пытался найти меня, и что ты был так зол на меня.

— Тебе нравится, что я злился на тебя? — Его брови приподнялись, а пальцы замерли на моей спине.

Сглотнув, я попыталась объяснить крутившиеся в голове мысли. Пыталась найти способ объяснить, что значит для меня то, что он заботится обо мне настолько, что делает такие вещи.

— Мама всегда давала мне свободу, ты же знаешь. Явин действительно заинтересован в том, чтобы быть братом, только когда ему это удобно, и как бы я его ни любила, он слишком занят работой, чтобы когда-либо быть рядом, понимаешь? — Он кивнул, и его губы скривились. Я надеялась, что со временем отношения между двумя мужчинами в моей жизни наладятся, и мой брак с Лино в конце концов сблизит нас с братом. — Он держит меня на расстоянии, потому что никогда не может рассказать мне о своем дне. Он думает, что я настолько невинна, что никогда не была в стриптиз-клубе, иначе я пришла бы в ужас от того, что он мог бы мне рассказать. У нас нет ничего общего.

Я снова сделала паузу, давая ему обдумать это. Я знала, что он и Явин были близки, но Явин никогда не прилагал таких усилий, как Лино.

Теперь стало понятно, почему.

— Он любит тебя, — ответил Лино.

— Я знаю, что любит, и я люблю его. Надеюсь, теперь, когда я стала женой члена семьи, он почувствует, что может быть более откровенным со мной, но сначала посмотрим, как он примет этот брак. В любом случае, Коннор не хотел, чтобы я выходила из дома. Но это было не из соображений безопасности, он маскировал это под желание быть со мной. Но потом он игнорировал меня. В конце концов, я просто перестала выходить из дома, если только не с тобой. Он винил меня за это, когда я возвращалась домой, но он никогда не проявлял никакого интереса к тому, чтобы позвонить мне или узнать, где я. Его никогда не волновало, в безопасности ли я.

Я прервала болтовню, потому что мне действительно не хотелось вдаваться в подробности моего брака с Коннором. Не больше, чем было необходимо, но отчасти казалось, что важно дать Лино понять, что для меня значило то, что он меня искал.

— То, что ты бросил все свои дела, вызвал команду, чтобы найти меня, звонил и писал Явину, все эти вещи. Это мило. Это заставляет меня чувствовать себя любимой. Приятно знать, что кто-то беспокоится обо мне. Это заставляет меня чувствовать, что, может быть, всего на одну секунду, - я центр твоего мира.

— Ты - центр моего мира, Самара. Ты - все для меня.

Я подавила слезы при этом заявлении.

Я провела пальцами по татуировке глаза на его груди, чувствуя себя так, будто увидела ее впервые. Слова, которые он сказал о ней, его все, несколько недель назад.

— Это я, не так ли? — Я спросила.

— Да, Голубка. Это ты. Мы с Маттео сделали их вместе. Татуировки, которые напоминали нам о женщинах, которых, как мы думали, у нас никогда не будет. Чтобы мы могли всегда носить с собой частичку вас, — пояснил он. Я никогда не видела татуировку Маттео, никогда не видела этого брутального мужчину без костюма, так что я не могла знать, какую татуировку он сделал для Айвори.

Я только надеялась, что она была такой же красивой, как у Лино.

— Ты пытался рассказать мне о своих чувствах, а я не слушала, — прошептала я. — Мне жаль. Очень жаль.

— Ты не была готова. Это не то, о чем тебе нужно сожалеть, Голубка. Наша жизнь и наши отношения не были легкими, и, наверное, никогда не будут. Не при той жизни, которую я веду. Я бы отказался от всего этого ради тебя, если бы ты попросила. Теперь, когда Маттео главный, мы можем уйти, и это будет безопасно.

— Я бы никогда не попросила тебя уйти от своей семьи. Они любят тебя, и ты любишь их. — Я перекатилась на бок, чувствуя, как его рука опускается на мое бедро, и он улыбнулся мне.

— Я знаю, что ты этого не сделаешь, и я люблю тебя за это еще больше. Ты принимаешь меня, всего меня. Таким, какой я есть, хотя ты знаешь, что я не идеален. Что я не очень хороший человек. — Я обхватила руками его бедра, прижалась к его обнаженной груди и наслаждаясь тем, как он пахнет не только собой, но и мной. Как будто я была его частью, вплоть до его запаха.

— Ты хороший человек для меня. Это все, что имеет значение.

Его губы коснулись моих, и он пробормотал с улыбкой.

— Я люблю тебя, жена.

Я улыбнулась в ответ, вскочила с кровати и подошла к шкафу, чтобы достать коробку, которую прятала за обувью. Мне пришлось скинуть туфли, чтобы взять ее, но вскоре моя маленькая коробка с воспоминаниями была в руках. Когда я вернулась в спальню, Лино уже сидел на кровати. Простыня обвилась вокруг его талии, скрывая ноги, а он прислонился к спинке кровати и с любопытством смотрел на меня.

— Я… Я хотела, чтобы они были у тебя. Чтобы ты знал, что я чувствовала. Тебе не обязательно их читать, но…

— Что это? — он потянулся вперед, выхватывая маленькую коробочку из моих рук.

— Мои дневники. С того дня, как мы познакомились, до дня, когда закончили школу. Я перестала вести дневник в тот день. Я отказалась от нас и поняла, что записывала нашу историю любви, или то, что я считала нашей историей любви, чтобы однажды оглянуться назад.

Он достал из коробки один из фиолетовых блокнотов и открыл случайную страницу, и я вздрогнула, увидев огромную надпись «миссис Анджелино Белланди», которую я нацарапала вверху страницы. Должно быть, это было в средней школе, чтобы я была настолько открыта в своих чувствах, настолько уверена, что наш брак состоится. Моя уверенность угасала по мере того, как я становилась старше, а Лино встречался с другими девочками в школе. Я сглотнула, нервно переминаясь с ноги на ногу, пока он читал все ужасные и унизительные признания в любви, которые были на этой странице. Когда он достал из коробки второй и третий блокнот и стал перелистывать страницы, пробегая их быстрыми движениями глаз и впитывая все мои унизительные воспоминания, мне захотелось умереть. Хотелось заползти в какую-нибудь нору, но вместо этого я заставила себя залезть в кровать.

Его глаза, наконец, встретились с моими, в них на мгновение вспыхнул жар, прежде чем он встал и вышел из комнаты, даже не потрудившись прикрыть свою наготу. Я смотрела ему вслед, и взглянула на коробку с журналами, гадая, не зашла ли я слишком далеко. Может быть, из-за них я выгляжу более мерзкой, чем хотела, учитывая, что он признался, что все это время испытывал ко мне чувства. Мой взгляд упал на открытый блокнот, на набросок нашей маленькой семьи, которую я себе представляла. Лино и я, четверо наших детей и собака.

Через мгновение он вернулся, что-то сжимая в руке, и направился прямо в ванную. Я последовала за ним с бьющемся в горле сердцем, а он стоял там с высокомерной, довольной ухмылкой на лице. Подняв пакет в его руке, я почувствовала, как мои глаза расширились при виде моей упаковки с противозачаточными средствами.

— Что ты делаешь? — Спросила я.

Он вытащил одну таблетку, и она попала в унитаз.

— Лино! — Запротестовала я.

— Мне надоело ждать, — заявил он, не отрывая от меня глаз, и вытащил вторую таблетку. Снова раздался всплеск.

— Тебе надоело ждать? — Я спросила.

— Я ждал всю свою жизнь, чтобы получить тебя. С меня хватит. Мне надоело притворяться, что я терпеливый. Я не буду притворяться, будто могу ждать, пока ты придешь в себя и поймёшь, что я хочу в этом браке.

Раздался еще ряд всплесков, и я посмотрела на упаковку, обнаружив, что она пуста. В ней, конечно, осталось немного таблеток, но все равно было неприятным. Он даже выбросил плацебо, как будто они тоже были оскорблением для него. Он выбросил пустой пакет в мусорное ведро и спустил воду в унитазе, прежде чем направиться ко мне. Я попятилась, пока мои колени не коснулись кровати, и он поднял меня и уложил на нее. Нависнув надо мной, он взял меня за колени и широко развел их, чтобы устроиться между ними.

— Я сделаю тебе ребенка.

— Мы…, — я сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями, пока мой мозг лихорадочно работал, чтобы не отставать от него. — Есть вещи, о которых мы должны поговорить, прежде чем сделаем этот шаг.

— Нет. От этого ничего не изменится. Ты хочешь работать - мы это решим. Хочешь остаться дома - я полностью поддержу этот выбор. Важно только то, что я люблю тебя, и у нас будет ребёнок. Неужели ты думала, что увидев, как ты держишь Луну, я не сделаю все что угодно, чтобы увидеть, как ты вот так держишь нашего ребенка? Меня сводила с ума мысль, что ты заставишь меня ждать.

— А если я не хочу ребенка? — прошептала я, но почувствовала улыбку на своем лице. Это, несомненно, немного смягчило мои слова, потому что Лино озорно ухмыльнулся и опустил голову, чтобы игриво лизнуть мой сосок.

— Думаю, я смогу убедить тебя. — Эти губы обхватили его, посасывая так сильно, что моя спина выгнулась.

— Хорошо, — выдохнула я. — Тогда убеди меня.

Его глаза заплясали, когда он отпустил меня и прижался губами к моим в глубоком поцелуе.

Затем он принялся убеждать меня.

Глава 42

Глава 42

Самара

Лино убедил меня. Тщательно.

И если бы это определялось количеством секса, которым два человека могут заниматься за тридцать шесть часов, я бы уже была беременна.

Итак, телефонный звонок на следующий вечер выдернул нас из нашей маленькой уютной пещеры, где мы отгородились от всего мира. Я никогда не хотела выбираться оттуда. Мне не хотелось возвращаться на работу, хотя я знала, что утром мне нужно будет туда идти. Взять выходной на полтора дня без предупреждения было несправедливо по отношению к Джасперу, и я была уверена, что он рассердится на меня.

Или на Лино.

Или на нас обоих.

То, как напряглось тело Лино, когда он слушал человека на другом конце линии, заставило меня насторожиться, но я попыталась продолжить свою растяжку после йоги.

— Что он сделал? — рыкнул Лино, и все во мне сжалось от этого звука. Он превратил меня в наркомана, если только от звука его дикой стороны я возбуждалась, несмотря на бесконечное количество оргазмов. — Хорошо. Я сейчас приеду. — Он ударил по телефону с такой яростью, что я занервничала.

— Мне нужно идти. Я не знаю, когда вернусь домой. — Он повернулся к лестнице, направляясь в спальню, и я последовала за ним.

— В чем дело? — Спросила я.

— Коннор пошел к другому ростовщику в городе, чтобы получить больше денег. Достаточно, чтобы погасить свой долг перед Тирнаном, но у него не было достаточно имущества для залога. Парень, к которому он обратился, точит зуб на Белланди, поэтому он предложил отомстить нам в обмен на погашение своего долга. — Лино сменил спортивные штаны на брюки, быстро натянул их на ноги и застегнул на талии.

— Как отомстить? — Я сглотнула, ненавидя то, что моя жизнь и мои решения обрушились на голову Лино. Я всегда знала, что распад моего брака будет иметь последствия для него, я просто не ожидала, что вместе с ним это заденет Маттео и Айвори, и позволила себе надеяться, что, может быть, только может быть, они смогут защитить себя от любого ущерба, который Коннор может нанести.

— Он говорит, что у него есть информация с тех времён, как он был женат на тебе. Сказал этому парню, что твоя связь со мной обеспечила его информацией, которая может уничтожить Белланди.

Дыхание со свистом вырвалось из меня, и я, пошатываясь, села на край кровати.

— Как это возможно? Я ничего не знаю! Не похоже, чтобы я когда-либо могла ему сказать…

— Я верю тебе, Голубка. Я всегда держал тебя в неведении. Ты не могла сказать ему ничего компрометирующего, но это не значит, что он не использовал связь, чтобы докопаться. Я не знаю и я не узнаю, пока не доберусь туда. — Он накинул рубашку на плечи, и торопливо застёгивая ее. Я встала и протянула руку, чтобы помочь ему, быстро перебирая пуговицы, мне нужна была связь, которую это давало мне. Мне нужно было чувствовать, что я не все испортила.

— Откуда ты вообще знаешь об этом? Если у этого парня есть претензии к Белланди…

— Он хочет уладить наше дерьмо. Он сказал, что мы можем использовать это, чтобы свести счеты между нами и заниматься своими делами порознь. Он не верит, что у Коннора будет та информация, о которой он говорит, и я сильно в этом сомневаюсь. Он просто использует тот факт, что все знают, что теперь ты моя. Но он сказал Коннору, что подумает над этим, мы встретимся и обсудим условия, чтобы он помог нам выйти на Коннора.

— Хорошо, — вздохнула я, кивая и напоминая себе, что это часть того, на что я подписалась. Я знала, что Лино иногда работает допоздна. Я знала, что ему часто нужно приходить и уходить по требованию семьи.

— Я вернусь, как только смогу. Крю сегодня дежурит, так что он будет доступен, если тебе что-нибудь понадобится. Не выходи из дома. Закажи на ужин все, что захочешь.

Мое сердце сжалось, когда он набросил пиджак на плечи и надел туфли. Я хотела обнять его, хотела поблагодарить его за то, что даже когда он собирался выйти за дверь и разобраться с беспорядком, который я устроила, он все еще беспокоился обо мне и моей безопасности в первую очередь.

— Не удивляйся, если он будет часто навещать тебя. После того, что произошло на днях, мне нужно получать регулярные отчёты о том, что ты в поле зрения.

— Лино! — запротестовала я, поморщившись от напоминания. — Теперь все по-другому!

— Не надо. Я знаю, что это так, но мне потребуется некоторое время, чтобы смириться с этим. Я не могу снова пройти через этот страх. — Он поцеловал меня, медленный поцелуй, который успокоил меня, несмотря на язвительность его слов. — Я вернусь, как только смогу.

— Я люблю тебя, — пробормотала я, когда он отстранился.

— Я тоже тебя люблю. — Затем он вышел из спальни и спустился по лестнице. К тому времени, как я последовала за ним, я увидела в окно, как он забрался на заднее сиденье своей машины, в Джорджио помахал мне через окно. Как только машина выехала за открытые ворота, и они закрылись, запирая меня на замок, я плюхнулась на диван.

Я ненавидела себя за то, что создаю проблемы Лино и Маттео.

Мне оставалось только надеяться, что в конце концов все образуется, но это было больше похоже на тревожный звонок, которого я так долго ждала. Напоминание о том, что мой багаж влияет не только на меня.

***

В ту ночь Лино не вернулся домой.

Я ждала, не в силах устроиться в постели без него рядом.

Свернуться калачиком с книгой не получилось. Я была слишком беспокойной, чтобы сосредоточиться на словах на экране, поэтому все, что я могла сделать, это выбрать сериал для онлайн просмотра и смотреть его всю ночь.

Я все еще сидела за просмотром, когда рано утром открылась входная дверь. Когда он обнаружил меня сидящей на диване, он вздохнул, отчасти с облегчением, отчасти с разочарованием.

— Тебе надо было лечь спать, — отчитал он меня.

— Я пыталась, но не могла уснуть. — Признание далось мне легко, но он не сделал ни малейшего шага, чтобы сократить расстояние между нами. Беспокойство забурлило у меня в животе: может быть, я испортила дело настолько, что он действительно рассердился на меня. — Что случилось?

— Тебе не о чем беспокоиться, — зевнул он. — Мы позаботились об этом.

— Что это значит? — Я знала, что в моем голосе прозвучала резкость. Я не хотела злиться, не хотела грубить ему, но я чертовски устала, и не собиралась оставаться в неведении, когда дело касалось моих собственных проблем.

— Они сообщат нам, когда он появится, — он направился к лестнице, и я последовала за ним, выключив телевизор.

— И что ты должен был дать им взамен?

— Самара… — начал он, и по интонации его голоса я поняла, что он отмахнется от меня. Скажет, чтобы я не волновалась. Скажет, что это бизнес.

— Он мой бывший муж. Я причина, по которой он думает, что у него вообще есть информация, и я единственная причина, по которой вы так отчаянно ищете его. Нет ни малейшего шанса, что я позволю тебе просто разобраться с этим! Если у него действительно есть информация, что если он в это время пойдет к кому-то еще? Что, если это может привести к тому, что ты окажешься в тюрьме? Или посадить Маттео в тюрьму? Это моя вина.

— Это не твоя вина, Голубка, — пробормотал он, но я покачала головой.

Боль пронзила меня, и мое сердце сжалось в груди. Мысль о том, чтобы уйти от него, причинить ему боль или проблемы, казалась намного более тяжелой после того, как он сказал мне, что любит меня. Как будто я никогда не должна была получить его, и это была еще одна вещь, которая разделяла нас. Как будто у Вселенной больное чувство юмора, потому что такие женщины, как я, не могут быть счастливы. Этого просто не случалось с девушками, вышедшими с низов, которым приходилось бороться за своё счастье.

Если бы я не так боролась, то могла бы стать одной из эскорта Маттео. Может быть, поэтому я не винила их за тот путь, который они выбрали, потому что я знала, что в значительной степени удача уберегла меня от такой судьбы. Удача и брат, который придушил бы меня, узнав об этом. У меня не было иллюзий, что мой брат не знаком с этой частью бизнеса.

— Это так, но, возможно, если я исчезну из твоей жизни, исчезнет и Коннор. Тебе незачем беспокоиться о нем, если меня здесь не будет. Я могу просто уехать в другой город, — вздохнула я, и мои пальцы поиграли с кольцами на левой руке. — Я принесла эту проблему в твою жизнь. И я должна сделать так, чтобы она исчезла.

— Если ты снимешь эти кольца, я хирургическим путем прикреплю их к твоему пальцу. — Я вздрогнула от резкости в его голосе. — Это моя работа. Моя работа как твоего мужа - защищать тебя от всякого дерьма, будь то мое или твоё. Так что тебе нужно оставить это и позволить мне, блядь, разобраться с этим. — Он снял куртку и туфли.

— Но…

— Самара, разве я обещал любить тебя, когда это будет удобно? Или я обещал любить тебя, несмотря ни на что хорошее и плохое? — Он расстегнул рубашку, демонстрируя мне наши клятвы. Я помнила их, но они также запутались в паутине моего сознании, учитывая, что в то время я не думала, что наш брак настоящий. За этим последовали его брюки, и он сделал паузу, изучая меня, явно ожидая моего ответа.

— Хорошее и плохое, — пробормотала я.

— Это не так уж и плохо, — коротко усмехнулся он. — Я уверен, что со временем нас ждет нечто похуже. Мне нужно, чтобы ты была сильной, и мне нужно, чтобы ты была той опорой, которой ты всегда была для меня. Позволь мне возвращаться домой и знать, что моя жена прикроет меня, что она не испугается какой-нибудь драмы или дерьмовой чуши «он сказал, она сказала» и не попытается уйти от меня. Ты можешь сделать это для меня?

Я кивнула.

— Я могу это сделать. — Стыд переполнял меня, я только два дня назад пообещала не уходить, а мои инстинкты уже заставляли меня бежать куда подальше. — Мне жаль.

— Не извиняйся. Ты обещала не убегать, и вот ты здесь. Ты не ушла, хотя я уверен, что хотела. Ты дождалась, пока я вернусь домой, и поговорила со мной о том, что ты чувствуешь. Это все, о чем я могу просить тебя, vita mia. — Он коснулся губами моего лба, повернулся и направился в ванную. Включился душ, и я поняла, что он хочет смыть с себя остатки ночи.

Наконец, забравшись в постель, я вздохнула с облегчением. Даже шум душа казался утешением, напоминанием о том, что он дома и мы во всем разберемся.

Когда он, наконец, улёгся в постель и притянул меня к себе, чтобы я положила голову ему на грудь, я заснула под звуки его ритмичного дыхания.

Глава 43

Глава 43

Самара

У меня не было никакого желания ходить по магазинам, но, уже договорившись о встречи с Кьярой, выбора был невелик. Лино и Эмилио стояли в стороне, Лино, несомненно, предупредил Эмилио, что, если он снова потеряет меня, то он задушит его, судя по ярости на лице моего мужа. Кьяра, казалось, не замечала напряжённого разговора, ожидая рядом с машиной, пока они разберутся во всем. Она поглаживала рукой свой маленький живот, и я поняла, что не могу дождаться того дня, когда у меня появится такой же.

Когда я смогу открыто гладить свой животик, и никто не будет думать дважды и задавать глупые вопросы.

— Лино выбросил мои противозачаточные, — призналась я, и она удивлённо посмотрела на меня.

Она яростно захихикала.

— О Боже, что это с мужчинами Белланди?

— По крайней мере, у Лино хватило ума сделать это при мне. Думаю, по крайней мере, я знаю, что замышляет этот манипулятивный засранец, в отличие от бедняжки Айвори. Я не могу представить, каково ей было.

Кьяра в ответ пожала плечами.

— Быть с такими мужчинами, как наши, - это не нормальные отношения. Они могут делать что хотят и когда хотят, и мы мало что можем с этим поделать. Но в том, что нам не нужно напрягаться по поводу тех решений, о которых спорят большинство супружеских пар, есть свои плюсы, я думаю. Мне никогда не приходится гадать, поддержит ли он меня в каком-то решении или обидится на меня за это, потому что этот придурок даст мне знать, как только я попытаюсь сделать что-то, что ему не нравится.

Я расхохоталась и подпрыгнула, когда Лино подошел ко мне сзади и обнял меня за талию. Он наблюдал, как его сестра гладит свой живот, и его пальцы сжались на моем, прежде чем погладить, несмотря на невозможность забеременеть так скоро.

— Будь умницей, — пробормотал он, целуя меня в щеку, прежде чем отпустить меня.

— Я потрачу только половину твоих денег, — поддразнила я, показывая черную кредитную карту, которую он вручил мне утром. — Я планирую избаловать эту малышку. Она должна любить свою тетю Самару больше всех.

Его глаза потеплели.

— В таком случае потрать все. Только скажи ей, что это также от дяди Лино, хорошо? — Кьяра хихикнула, принимая его объятия и поцелуй в лоб. — Самара не любит ходить по магазинам. Я рассчитываю, что ты покажешь ей, как это делается.

— О, в этом ты можешь на меня рассчитывать, — ответила она, садясь в машину, пока Эмилио держал для нее дверь.

Я послала Лино воздушный поцелуй, прежде чем последовать за ней, но мне помешали, руки Лино обхватили меня за талию и потащили обратно.

Визжа от смеха, я махала руками за спиной, пока он не поставил меня на ноги.

— Где мой чертов поцелуй?

— В твоей заднице, вот где! — Из машины донесся истерический смех Кьяры. Эмилио откашлялся, отводя глаза, когда Лино ухмыльнулся мне. — Не будь таким неандертальцем.

Кратко покачав головой, он наклонился и поцеловал меня сладко и нежно. Пока его зубы не прикусили мою нижнюю губу, и мне захотелось вернуться с ним в дом.

— Нечестно, — надулась я, и он похлопал меня по заднице, когда я повернулась и забралась в машину.

Эмилио устроился на пассажирском сиденье, позволив водителю Кьяры отвезти нас в магазины, куда я никогда раньше не заглядывала. Даже когда Коннор настаивал, чтобы я одевалась подобающим образом, чтобы соответствовать его семье, я не ходила по дорогим магазинам. Его вкусы в отношении трастовых фондов не соответствовали моему банковскому счету.

Теперь мне казалось, что мне не о чем беспокоиться, но я задавалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь избавиться от мысли, что у меня недостаточно денег. Магазины North Michigan, расположенные на Мичиган-авеню на Великолепной миле, всегда казались недосягаемыми. Всегда были вне досягаемости. Изменение того, кем я была, и моих более скромных вкусов казалось абсурдным. Лино влюбился в мою задницу, обтянутую леггинсами, и он будет любить меня так и дальше. Я знала, что буду покупать одежду высокого класса только тогда, когда она мне понадобится для работы или мероприятий с Лино, но мне казалось более вероятным, что он наймёт мне личного шоппера.

Ходить по магазинам было невыносимо.

Я бы никогда не подумала, что там может быть детский магазин, но я догадалась, что женщины, которые делали покупки в этих магазинах, тоже были или могли быть матерями, даже если они казались принадлежащими другому миру.

— Я никогда не видела Лино таким счастливым, — прокомментировала Кьяра, и я улыбнулась ей.

— Да?

— Да. Хотя ты всегда делала его таким. Я так рада, что вы двое наконец-то вытащили свои головы из задниц и разобрались между собой, — сказала она, и я была потрясена тем, насколько прямолинейной она казалась.

Девушка, которую я знала раньше, была начитанной и тихой. Полностью и бесповоротно утопленная и задушенная отцовскими правилами и условиями ее жизни.

— Похоже, супружеская жизнь пошла тебе на пользу, — прокомментировала я.

Она радостно захихикала.

— Мне так повезло. Когда Габриэле устроил наш брак, я была уверена, что он обрек меня на жизнь с мужчиной в три раза старше меня и жестоким. То, что я оказалась с человеком, который любит меня и поддерживает - это чудо. Надеюсь, нашим детям не придется пройти через то, что пришлось пройти мне - через брак по расчету. Я не могу представить, чтобы Лино или Маттео вообще поддерживали такую архаичную концепцию, когда они отказывались принимать собственные браки.

— Похоже, они намерены создать семью нового образца.

Я восхищалась ими за то, что некоторые из их ближайших родственников не были связаны кровным родством или браком, и они все равно очень доверяли друг другу.

Гораздо больше доверия, чем к своей настоящей крови, это уж точно.

Водитель Кьяры остановился перед зданием, и Эмилио выскочил, чтобы проводить нас, пока он парковал машину.

— Встретимся там, наверху, — сказал он Кьяре, и она с улыбкой кивнула. Она доверяла мнению этого человека, оставившего ее с Эмилио, и учитывая, что Лино нанял его присматривать за мной, я должна была согласиться с этой оценкой.

Даже если в его манерах было что-то не так, он, казалось, погрузился в свои мысли, когда смотрел на меня, помогая выбраться из машины.

Я знала, что должна рассказать об этом Лино, но в этом не было враждебности. Во всяком случае, это просто казалось растерянностью. Как будто он не совсем понимал, что обо мне думать.

Поскольку я отвечала ему взаимностью, я просто ободряюще улыбнулась и пошла рядом с Кьярой, чтобы болтать, пока мы шли.

Не потребовалось много времени, чтобы найти магазин, по коляскам в витрине было понятно, что это для ребенка. Глядя на формирующийся маленький животик, я задумалась, не слишком ли рано. Похоже, почувствовав мой вопрос, она повернулась ко мне с застенчивой улыбкой.

— Я немного взволнована. Ничего я так не хотела, как стать матерью.

— В этом есть смысл, — признала я. — Полагаю, твой отец никогда бы не позволил тебе быть кем-то другим.

— Это так, — согласилась она, легкая улыбка на ее лице смягчила укор, который сопровождал ее слова. — Но, несмотря на это, я не лежала в постели, думая о том, чтобы стать моделью или космонавтом. Я лежала и думала о своей матери. Как сильно я по ней скучаю и как сильно я хочу дать своим детям все то, чего мне не хватало. Это было все, чего я хотела, и я сказала себе, что смогу жить в несчастливом браке, если у меня будет это. Иметь счастливый брак готовиться к рождению ребёнка - это как сбывшаяся мечта.

Мы прогуливались по магазину, и я увидела, как она остановилась, чтобы провести руками по дереву белой кроватки. Изогнутая спинка намекала на винтажный дизайн, но во всем остальном она была явно новой и современной. Мне хотелось провести пальцами по изгибам вместе с ней, когда ее глаза остекленели.

— Это напоминает мне мою кроватку. Я видела фотографии.

— Я думаю, тогда, наверное, это идеально, — вздохнула я, и она посмотрела на других в очереди, прежде чем кивнуть со слезами на глазах.

— У мамы было кресло-планер. Ткань на сиденье была бледно-зелёного цвета. Как думаешь, я смогу найти такое же?

Планеры были гораздо удобнее и больше походили на кресла-шезлонги, чем как я предполагала, было кресло ее матери, но я поклялась, что если мы не сможем найти такое в магазине, я найду и попрошу маму помочь мне переделать его. Она заслуживала иметь все, о чем мечтала, и я хотела помочь ей это сделать.

— Я не вижу здесь ни одного, но мы найдём. Обещаю.

Меня поразило, как быстро я приняла семью Лино как свою собственную, хотя всегда старалась держать их на задворках своего сердца. Как будто я знала, что никогда не смогу получить их в полной мере, хотя и хотела.

— Ты знаешь, кто у вас будет? — Спросила я, пытаясь разрядить внезапно возникшее напряжение.

— Девочка, — сказала она. — Первый анализ крови показал, что это девочка. Мне не терпелось узнать, — засмеялась она. Я взяла ее за руку и поспешила к детской одежде, висевшей на витрине в центре магазина. Маленькое фиолетовое платье, которое привлекло мое внимание, казалось, манило меня, и я протянула его ей.

— Оно прекрасное. Ты должна купить его, на случай, если у тебя будет девочек. — От этих слов мой желудок сжался, когда я посмотрела на ткань, но я покачала головой.

— Я не могу начать покупать одежду, пока не забеременею. Хотя она идеально подходит для твоей маленькой красотки.

Она взяла его, и то, как ее пальцы сжали ткань, сказало мне, что это был первый раз, когда она покупала одежду. Впервые она позволила себе так осязаемо ощутить реальность своей беременности.

— Спасибо, что поделилась со мной. — Я протянула руку, коснувшись маленького живота, который, казалось, умолял меня постоянно прикасаться к нему.

— Спасибо, что наконец впустила меня. — Я сглотнула, сдерживая слезы, когда поняла, скольких людей я держала на расстоянии вытянутой руки. Насколько одинокой я себя чувствовала из-за собственных стен.

Я никогда не была одна.

Я просто была слишком слепа, чтобы увидеть это.

Глава 44

Глава 44

Лино

Я ненавидел работу. Я любил ее, но знание того, что Самара и моя сестра в субботу ходят по магазинам, а я застрял на работе, заставляло меня нервничать. Энцо уловил это. Конечно, заноза в моей заднице.

— Теперь ты как маленький бездельник, — ткнул он меня в руку. — Всегда хочешь быть дома с женой.

— Я слишком стар для этого дерьма. Я не хочу работать по выходным, и скоро мне не придется. — Я пожал плечами, кивнув в сторону менеджера-стажера. Он быстро пришел в себя, уловив, что я хочу, чтобы он брал на себя задачи, которые я бы никогда не выполнил. Ему нужно было чем-то заняться, а я по-прежнему буду следить за большинством дел из дома. Мне просто нужен был кто-то, кто будет главным по вечерам.

Я знал, что все равно буду занят, ведь Маттео уже присматривался к роскошному многоквартирному дому, который хотел купить. Я ничего не знал о том, как стать домовладельцем, но он полагался на то, что я со всем разберусь по ходу дела. Так я и сделал.

Это не отменяло моего желания быть дома, желания убедить Самару бросить работу, как только она забеременеет, чтобы я мог работать из дома и проводить время со своей семьей. Мой отец сошёл бы с ума, если бы узнал, что я ставлю семью выше бизнеса.

Это только сильнее искушало меня.

— Серьезно, что эта женщина сделала с тобой? — Энцо рассмеялся, хлопнув меня по спине. — Никогда не видел тебя таким рассеянным.

— Это потому, что меня никогда не ждала эта женщина, — ухмыльнулся я ему, даже не пытаясь скрыть переполнявшее меня счастье.

Его удар локтем в живот заставил меня вздрогнуть, но я взглянул на бар внизу.

— Смотри! — прошипел он низким голосом, как у сплетницы. Я перегнулся через перила, взглянув вниз и увидев Шрама, который садился за барную стойку. Он нередко заходил выпить днём в свой выходной, когда Айвори оставалась в поместье, но обычно он поднимался и тусовался с нами, пока мы работали.

Сидеть в баре - никогда.

Сидеть рядом с женщиной - никогда.

Я не мог ее как следует разглядеть, как я ни старался, ее спина оставалась на VIP-уровне. Но невозможно было не заменить, что она излучала высший класс, в юбке-карандаш и блузке, с волосами цвета воронова крыла, ниспадающими до талии. Шрам угостил ее выпивкой, сосредоточив все свое внимание на женщине.

— Как ты думаешь, кто это? — спросил меня Энцо.

Я пожал плечами, хотя что-то в ее стройной фигуре показалось мне знакомым. Я не мог ее вспомнить, как ни пытался. Не без лица.

— Может быть, это одна из девушек? — Спросил я. Энцо задумчиво поджал губы и через минуту покачал головой.

— Я бы запомнил эти волосы, — сказал он. Я не сомневался, что так и было бы, настолько Энцо был внимателен к подобным мелочам.

Я наблюдал за ней с минуту, и когда она, наконец, повернула голову в сторону, чтобы посмотреть на бармена, я получил хороший обзор.

— Черт, — прошипел я. — Неважно.

— Кто она?

— Одна из тех, к кому Шрам никогда не позволит себе прикоснуться, если узнает, кто она такая. Она слишком чиста для него. Он подумает, что не заслуживает ее. — Я покачал головой, жалея, что не могу добраться до упрямого человека, который посвятил себя защите Айвори. Который без колебаний отдал свою жизнь за нее, а потом каким-то чудом выжил.

— Я не знаю, мужик. Ты видишь, как он смотрит на нее?

— Я не виню его. Она чертовски хорошая женщина. Только идиот позволит ей уйти, — проворчал я, постучал дважды по барной стойке на краю VIP-зоны и направился в свой офис. Мне нужно было выпить, если мне придется смотреть, как Шрам саботирует лучшее, что с ним когда-либо случалось. Энцо последовал за мной, хотя, казалось, не решался покинуть шоу.

Он не знал Шрама так, как я, не знал его истории и всего, что оставило в нем след. Он смотрел, как мы все находим своих женщин, считая, что мы это заслужили. По его мнению, мы дали ему все. Дали ему второй шанс на жизнь. Вытащили его с улицы и увезли от матери, которая не беспокоилась о нем.

Маттео уже начал пытаться найти ему пару, поскольку его статус телохранителя Айвори позволял ему иметь жену. Но ничего не помогало, ничего не могло убедить мужчину, что он может иметь женщину рядом с собой и не запятнать ее своими поступками.

Тем, что он пережил на улице.

Может быть, женщины внизу будет достаточно, чтобы вытащить его голову из задницы.

Но более вероятно, что он бросится бежать, не прикоснувшись к ней.

Через несколько минут он уже поднимался по ступенькам, присоединившись к нам с Энцо. Выражение его лица подтвердило все, что мне нужно было знать.

— Кто это был? — спросил Энцо, ухмыляясь ему так, словно нашел пикантную сплетню.

Он вздохнул и посмотрел вниз на этаж, несомненно, глядя на нее, где даже с моего рабочего места я мог видеть, что она сидит с поникшей головой и подавлена.

— Кто-то, кто заслуживает гораздо большего, чем я.

Энцо взглянул на меня, но я покачал головой.

Однажды я заставлю его увидеть, что он не испорчен своим детством. Что он может жить своей жизнью и не отказываться от своей верности Белланди.

Но сегодня был не тот день.

— Почему бы тебе не пойти и не позвонить Райкеру? — спросил я его, пресекая все попытки Энцо наброситься на Шрама. — Мне нужны свежие новости о Конноре. Узнай, что он нашел.

По правде говоря, мне действительно нужна была свежая информация. Я собирался позвонить сам, чтобы Райкер снова услышал разочарование в моем голосе и точно знал, что поставлено на карту.

Мое здравомыслие.

Мне нужно было, чтобы его нашли. Угроза, которую он представлял для Самары, была просто невыносима для меня. Любая угроза для неё была невыносима, но у того куска дерьма, который причинил ей боль, будет особое место в аду, ожидающее его, когда я наконец позволю ему умереть.

Шрам откашлялся, стряхивая затянувшуюся меланхолию, вызванную женщиной, которую он так явно хотел, чтобы вернуться к деловому режиму ради меня.

— Будет сделано, Лино. Миа Романо только что вошла. Я знаю, что ты хотел перекинуться с ней парой слов и, возможно, повесить ее на складе, — сказал Шрам с беспокойным смешком. Мы не так уж много делали для того, чтобы подвести черту, но причинение вреда женщинам, как правило, было одним из них.

Но иногда это было неизбежно для тех, кто действительно заслуживал страданий.

Преступления Мии не требовали ее смерти, но они гарантировали ей уход из моего гребаного клуба.

— Пришли ее, а потом позвони Райкеру из офиса Энцо, пока я разбираюсь с ее дерьмом, — приказал я, наливая себе выпить.

Я не стал садиться, задержавшись у окна своего кабинета и глядя вниз в клуб, чтобы посмотреть, как Шрам подходит к Мии. Она вздрогнула, когда он рявкнул на нее и указал на мой кабинет, и ее глаза расширились, когда она проследила за его пальцем. Она не могла меня видеть, но по выражению ее лица я догадался, что она прекрасно знала, что я наблюдаю.

Она тяжело вздохнула и кивнула, прежде чем направиться к лестнице. Я не двинулся со своего места у окна, потягивая виски. Звук ее каблуков, стучащих по полу, подсказал мне тот момент, когда она подошла к двери.

— Лино… — вздохнула она с тревогой в голосе.

— Думаю, мистер Белланди прекрасно подойдёт. Давай не будем притворяться, что мы друзья. — Я повернулся к ней лицом, поставил стакан на угол стола и окинул ее взглядом, который, как я знал, заставил бы Маттео гордиться мной - холодное спокойствие и ни следа каких-либо эмоций. У меня был вспыльчивый характер. Обычно я терялся в порыве гнева и проявлял слишком много себя, но я работал над тем, чтобы изменить свои черты.

Я научился и бросил все эти усилия ей в лицо.

— Я просто беспокоилась о ней. Я хотела, чтобы она поняла…

— Ты думаешь, что я из тех, кто изменяет своей жене? Пожалуйста, мисс Романо, объясни мне, каким образом моя сексуальная жизнь стала твоим делом? То, что ты трахаешься с моим отцом, не делает тебя моей матерью. — Я усмехнулся, провоцируя ее отрицать обвинение.

Она давно думала, что у нее могут быть отношения с моим отцом, что она может стать женой номер три. Вместо этого он женился на Тристе и держал Мию в качестве одной из своих постоянных интрижек. Каким-то образом она терпела это место в его жизни, но обвиняла в этом Тристу.

Я предполагал, что она ненавидела Самару чисто из принципа за то, что она была женой, которой у нее никогда не было возможности быть.

Женой Белланди.

— Твой отец сломал Тристу. Я думала спасти Самару от той же участи, когда ты неизбежно вернешься к девушкам и отношениям без обязательств. Она должна быть готова к тому, что ты с ней сделаешь…

— Не говори так, будто ты знаешь все обо мне или моих отношениях с Самарой. Я бы не женился на ней, если бы у меня не было намерения оставаться ей верным. Я женился на ней, потому что она единственная женщина, которую я когда-либо любил.

Ее глаза расширились, когда я обошел стол, чтобы подойти к ней.

— Но твой отец сказал, что ты женился на ней только для того, чтобы защитить ее! Он сказал, что это не настоящий брак.

Я улыбнулся. Тот факт, что она все еще доверяла моему отцу после всех лет, проведённых с ним и его ложью, был невероятным.

— Он играл с тобой. Использовал тебя, чтобы подействовать на Самару и надеяться, что он сможет вбить клин между нами, но он не может. Ты не можешь. Так что зря ты пошла на это. Самара все ещё моя жена. На самом деле, благодаря тебе мы стали ближе, чем когда-либо.

Я откинулся на стол, присев на край, и скрестил руки на груди.

— Я рада, что она оказалась достаточно сильной, чтобы справиться с тем, что я сказала. Если то, что ты говоришь, правда, я очень надеюсь, что вы будете счастливы вместе. Я поверю в это, когда увижу, и, возможно, ты меня удивишь. — Она повернулась и пошла к двери, словно разговор был окончен.

Как будто не будет никаких последствий за вмешательство в мой брак.

— У тебя не будет возможности это увидеть, — сказал я, и ее тело вздрогнуло, как будто я ее ударил. — Ты уволена. Я настоятельно рекомендую тебе уехать из Чикаго, прежде чем мой отец найдёт другой способ использовать тебя в том, что его ждёт, если он не научится держать язык за зубами. Я хочу, чтобы ты убралась из моего клуба, и если я когда-нибудь увижу тебя снова, я не буду так снисходителен. Моя жена для тебя не существует. Я для тебя не существую. Поняла? — Я зарычал, и слезы в ее глазах, когда она обернулась, чтобы посмотреть на меня, не были фальшивыми.

Она вложила в клуб годы, помогая строить его с нуля.

— Я поняла, — пробормотала она, выбегая за дверь и исчезая в коридоре.

Вздохнув, я последовал за ней. Но я не собирался уходить.

Я пошел в офис Энцо, и звук разъяренного голоса Шрама не предвещал ничего хорошего в плане новостей о местонахождении Коннора.

Когда мы его найдём, я собирался прирезать его за каждый день, когда он заставлял меня и мою семью охотиться за ним.

Я просто надеялся, что он проживет достаточно долго, чтобы по-настоящему страдать.

Глава 45

Глава 45

Самара

— Привет, мамочка, — пробормотала я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку, когда она пошла на кухню с Лино за спиной. Мое тело содрогнулось от боли, когда я поднялась на цыпочки. Сэйди надрала мне задницу на нашей последней тренировке, и я могу поклясться, что у меня болели мышцы на пальцах ног.

До неё я даже не знала, что у пальцев ног есть мышцы.

— Привет, милая. Я так счастлива, что воскресный ужин снова стал чем-то особенным, теперь, когда вы двое обжились. Ты даже не представляешь, с каким нетерпением я жду стряпни Лино в течение недели. — Она опустилась на стул рядом со мной, и я с любопытством посмотрела на ее яркую цветную юбку. Этнический узор был потрясающим и хорошо подходил к ее богемному образу.

— Всегда пожалуйста, Хэтти, — пробормотал Лино.

— Не говори ей этого. — Я нахмурилась на него. — Она будет приходить сюда каждый вечер. Когда она говорит, что ей нравится, как ты готовишь, она на самом деле имеет в виду «Пересели меня в свободную спальню и называй меня мамочкой, если это значит, что ты будешь меня кормить».

Моя мама разразилась смехом, обняв меня за плечи и резко притянув к себе.

Как будто это было неправдой.

— Она права, — согласилась она, лучезарно улыбнувшись Лино. — Мне лучше придерживаться одного раза в неделю. Я бы не хотела мешать молодоженам.

На входе раздался сигнал, оповещая нас о том, что ещё один наш гость прибыл к воротам. Охраннику было приказано пропустить его, так что я знала, что вскоре он присоединится к нам. Мой желудок сжался от напряжения, потому что, хотя последнее общение с ним не было враждебным, рядом также не было мамы, которая могла бы подколоть, а Явину и Лино все еще нужно было поговорить.

Я вообще не была уверена, что он придет.

— Это, должно быть, Явин, — сказал Лино, направляясь к двери. Он подождал, пока зазвенит звонок у входной двери.

— Что тебя так взволновало? – спросила мама, и я посмотрела на нее краем глаза.

— Явин не очень поддержал то, что мы с Лино стали парой.

— О, черт побери, я возьму этого мальчишку за уши и вколочу в него немного здравого смысла. Клянусь, все люди в этом проклятом мире, а этот парень был единственным, кто не мог понять, что вы без ума от друг друга. Во всяком случае, кроме вас двоих. — Размахивающаяся мамина рука чуть не попала мне в лицо, ее энтузиазм был таким сильным, что я испугалась за свою жизнь. Я соскользнула со стула, решив, что будет безопаснее оставить между нами некоторое расстоянии.

Если Явин разозлит ее, я потеряю голову, когда дело дойдёт до рук.

Мне не хотелось быть побочным ущербом.

Когда прозвенел звонок, Лино рывком распахнул дверь. В кои-то веки мне хотелось, чтобы он позволил мне открыть дверь, но я понимала его потребность выставить себя в качестве барьера. Как бы меня это ни бесило, этому человеку нужно было предъявить свои права, даже перед моим братом.

Я была сестрой и дочерью во вторую очередь.

В первую очередь жена.

А вскоре и мать.

Я проглотила свои опасения, слушая, как Явин приветствует Лино.

— Привет, — сказал он просто.

— Привет, — проворчал Лино, отступая в сторону, чтобы впустить его. Явин сначала подошел к маме, как всегда проявляя уважение, и поцеловал ее в щеку, прежде чем переключить свое внимание на меня. К тому времени, как он подошёл ко мне, Лино уже появился на кухне, проверяя приготовленный в духовке ужин.

— Сестренка, — пробормотал Явин, целуя меня в щеку, как маму. — У нас все хорошо?

Я закатила глаза на типично мужское поведение - помириться, не обсудив проблему.

— Конечно. — Даже если бы я хотела ворчать на него и злиться, что он предал меня, позвонив Лино, он сделал это из лучших побуждений, и это сработало просто отлично.

Лино любит меня. Я не могла злиться ни на одно из обстоятельств, которые принесли это знание в мою жизнь. Я знала, что между мальчиками еще должен состояться разговор, но что касается меня, то я могла двигаться дальше.

— Ты хорошо с ними ладишь, мама? — спросил он, и я вздохнула, опускаясь на свое место.

— Не говори глупостей, — выплюнула она. — Конечно, мне хорошо с ними вместе. Единственный, кто этого не предвидел, - это ты.

Лино фыркнул, проверяя курицу в духовке.

— Тебе нужна помощь? — спросила я, ища, чем занять руки.

— Я хочу, чтобы ужин был съедобным, vita mia, — поддразнил он. — Почему бы тебе не взять вино? Белое.

Я кивнула, подходя к винному холодильнику, и взяла первое попавшееся белое вино. Лино улыбнулся мне, откупоривая пробку, и я поняла, что он задается вопросом, задумывалась ли я когда-нибудь о том, какое вино мы пьём.

Я этого не делала.

— Если ты хотел домашнюю жену, ты выбрал неверный путь, — рассмеялась я, наклоняясь, чтобы коротко поцеловать его.

Я почувствовала на себе взгляд Явина, но решила не обращать на это внимания. Я не стала притворяться, что Лино не мой муж, не стала притворяться, что мы все ещё просто друзья, чтобы ему было спокойнее. Нужно было привыкнуть к нормальной жизни и заставить его чувствовать себя комфортно.

Я не ожидала, что Лино обхватит меня, глядя на меня сверху вниз так, словно боготворил меня.

— У меня никогда не было выбора, Голубка. — Мягкость его голоса заставила меня покраснеть, понимая, что он имел в виду тот факт, что мы оба знали, что созданы друг для друга, когда мы были слишком молоды, чтобы понять.

Обстоятельства разлучили нас.

Но к черту обстоятельства. В конце концов мы нашли путь к друг к другу.

С румянцем на щеках я отвернулась от Лино и взяла из буфета бокалы для вина. Я налила четыре бокала. Когда я подняла свой, чтобы сделать глоток, Лино удивил меня, прочистив горло. Он поднял бокал, прикусив губу, прежде чем его глаза встретились с мимо, и он выдохнул.

— Пусть каждому посчастливится держать свои мечты в своих руках.

Я уставилась на него, мое горло сжалось от желания заплакать, а слезы навернулись на глаза. Всхлип мамы рядом почти отвлек мое внимание от Лино, но когда большой палец Лино смахнул слезу, скатившуюся по моей щеке, я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы захотела.

— Ты - моя мечта, — прошептала я ему. От его широкой ухмылки у меня перехватило дыхание, а затем он прильнул своими губами к моим в поцелуе, который продлился дольше, чем Явин счел бы уместным.

Меня это не волновало. Не тогда, когда я повернулась к ним и увидела только искреннюю радость на лице моей матери, когда она вытирала свой нос. Я сделала глоток вина, сопротивляясь желанию растаять лужицей на полу. Явин нерешительно улыбнулся и кивнул мне, но его взгляд стал жестким, когда он перевёл внимание на Лино.

Он не сказал ни слова, но позволил маме перевести разговор на более безопасные темы, пока я накрывала на стол в столовой.

Мне оставалось только надеяться, что, когда он наконец поговорит с Лино, то перестанет быть таким негодником.

Для взрослого мужчины он все еще был смехотворно хорош в роли сорванца.

Глава 46

Глава 46

Лино

Я ждал этого весь вечер. Мы все знали, что это произойдет, и как бы Хэтти ни пыталась отвлечься от этого, ни у кого из нас не было шанса не заметить нетерпение Явина.

— Мы можем поговорить? — наконец спросил он, когда мы отнесли на кухню всю посуду. Я разозлился на него за то, что Самаре приходилось убираться, потому что обычно я не позволял ей и пальцем пошевелить.

— Мы справимся, — пробормотала Хэтти, подталкивая меня пойти поговорить с Явином.

Я попытался успокоиться, потому что этот мужчина никогда не проявлял склонности любить женщину. Он не понимал, что значит желание обеспечить женщине легкую жизнь.

Однажды он это поймёт, я надеялся.

Иначе мне придётся надрать ему задницу за плохое отношение к жене.

— Да, — согласился я, ведя его в свой кабинет в конце коридора. Мне казалось, что теперь, когда в моей жизни появилась Самара, я вообще не проводил там время, потому что предпочитал работать в гостиной, где я мог дотянуться до неё и прикоснуться к ней. Я включил свет, когда вошёл в комнату, повернулся, чтобы прислониться задом к столу и скрестить руки на груди, глядя на него. Он провел рукой по своим темным волосам с медным оттенком, мрачно посмотрев на меня.

— Для тебя это серьезно? Или ты просто играешь в игры? — Его голос был полон неверия, как будто он все еще не мог свыкнуться с тем фактом, что я женился на его сестре. Надеюсь, что мой ребенок в ее животе быстро заставит его осознать это.

Я посмотрел на него.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы я играл в игры?

Он кивнул, но разочарованно поджал губы.

— Она была влюблена в тебя с тех пор, как я себя помню, — признался он, и меня удивило, что он это заметил.

Явин не был самым наблюдательным, и его мысли всегда были настолько заняты попытками проявить себя перед Маттео и мной, что он слишком пренебрегал своей семьей.

Это всегда было единственным предметом разногласий между нами. Он хотел успеха больше всего на свете, а я мечтал о его семье. Мы конфликтовали, никогда по-настоящему не обсуждая это.

— Чувства взаимны, Вин, — объявил я. — Так было всегда.

— Твой отец? — спросил он, потому что если Самара думала, что знает, каким человеком был Габриэле Белланди, то Явин действительно знал. Он видел его в действии, видел, как он хладнокровно застрелил человека в упор, видел, как он перерезал человеку горло, видел, как он был готов перестрелять целые семьи, если это означало, что он получит желаемую месть. Маттео положил этому конец, когда умер его отец, но годы до Маттео были жестокими.

Ужасными. Непримиримыми.

Я надеялся, что нам больше никогда не придется защищаться от таких врагов, но понимал, что это несбыточная мечта. Жизнь Белланди никогда не будет мирной.

— Сказал, что убьет ее или продаст, если я прикоснусь к ней.

— Черт, — простонал Явин, проводя рукой по лицу. — Почему ты никогда ничего не говорил? Я мог бы помочь защитить ее.

— У него не было причин приближаться к ней. Я не прикасался к ней, пока не перевёз ее сюда. Мы оба знаем, что Габриэле любит рисоваться, но сейчас у него нет никакой власти. Маттео лишил его того немногого, что у него оставалось, в ту минуту, когда он наставил пистолет на Айвори.

Он подошел к моему книжному шкафу и взял с полки маленькую безделушку, которую подарила мне Самара. Бабочка, заключённая в янтарь, у меня перехватывало дыхание каждый раз, когда я смотрел на нее и вспоминал Рождество, на которое она мне ее подарила. Я не знал, что в ней было такого, что привлекло ее, но я знал, что она значит для меня.

Возможно, это и не был голубь, но это было крылатое существо, запертое в золотой, позолоченной клетке. Казалось, что подарок был признанием, ее способом сказать мне, что все будет хорошо, если я подрежу ее крылья и сделаю своей.

Он поставил ее на место и окинул взглядом кабинет, в котором повсюду были частички Самары.

— Я никогда этого не видел, — признался он. — Как я мог не заметить, что ты чувствуешь к ней?

— Ты не хотел об этом думать. — Я пожал плечами, потому что всегда знал, что это правда. Я попытался представить, как бы мне было неловко, если бы он женился на Кьяре.

Я бы, наверное, задушил его.

— Лучший друг или нет, но если ты причинишь ей боль, я надеру тебе задницу. Мне насрать, что ты Белланди. Айвори прикроет меня, а значит, и Маттео тоже.

— Если я причиню ей боль, я лягу и умру, — признался я. — Я никогда не причиню ей такой боли, Вин. Я не идеален. Мы будем ссориться, и у нас будут разногласия. Но ее сердце и ее тело в безопасности со мной. Думаю, ты это знаешь.

Он коротко кивнул.

— Хорошо.

— Есть еще одна вещь, которую нам нужно обсудить, прежде чем мы оставим это дерьмо в прошлом, где ему и место, — сказал я и раздраженно покачал головой. Явин со вздохом кивнул в ответ. Он чертовски хорошо знал, что за этим последует. — Если ты ещё хоть раз заберешь мою жену из-под охраны, и пройдёт несколько часов, прежде чем ты хотя бы скажешь мне, что она в безопасности? Между нами все кончено, Вин. Ты не будешь управлять Tease. Ты не приблизишься к Самаре. Я вычеркну тебя из нашей жизни и никогда не оглянусь назад. Ты теперь мой брат, но ты всегда им был. Не ставь меня в такое положение, когда я буду до смерти бояться и думать, не умерла ли она где-нибудь в канаве, больше никогда.

— Я понял. Я знал, что это было неправильно, она просто… — он сделал паузу. — Ты же знаешь, какая она, когда злится. Решительная, как черт, но она была на пределе. Я никогда не видел, чтобы она была так близка к разрушению. Я должен был написать тебе и сказать, что она в безопасности со мной, но ей нужно время. Я так и сделаю, если это случится снова.

Затем он повернулся и вышел из комнаты.

Это не было благословением.

Но это не было и осуждением. На данный момент этого должно было хватить.

Глава 47

Глава 47

Самара

Я хотела знать, куда мы едем, хотел понять, почему Лино ожидал, что я надену что-нибудь красивое, но повседневное, и вытащил меня за дверь. Джинсы прилипли к моим ногам, и мои руки вспотели, когда я терла их снова и снова. Он молча сидел рядом со мной, и хотя от него не исходило беспокойство, мне все равно хотелось заставить его рассказать, что произошло.

Он меня не удивил бы. Он знал, что я ненавижу сюрпризы.

Всегда так было и всегда будет.

Я была тем ребенком, который находил каждый тайник с рождественскими подарками, который когда-либо существовал. Я бы никогда не спала в дни, предшествующие Рождеству, если бы я этого не сделала.

В конце концов, когда моя мама поняла, что я проделываю каждый год, она разрешила мне самой выбирать себе подарки. Так было проще для всех.

Но последним местом, абсолютно последним местом, куда я ожидала мы можем приехать, был Bird Lounge. Мой мозг ухватился за тот факт, что был вторник, и вечер открытых микрофонов уже собрал огромную толпу.

— Мы здесь, чтобы послушать музыку? — спросила я с надеждой в голосе.

Лино проигнорировал меня, вышел из машины и пошёл к багажнику. Когда он подошел к моей двери, он держал в руке чехол с моей гитары.

— Давай, Голубка. Пой со мной.

Я взяла его за руку, хотя мне хотелось сбежать. Пришло время довериться ему, время позволить ему столкнуть меня с обрыва в ту жизнь, которую мне нужно было начать жить снова.

Правда заключалась в том, что как бы я ни боялась выходить на сцену, я ужасно по этому скучала. Скучала по тому, как толпа могла раствориться в музыке, и по тому, как я терялась в ней. Я жаждала этого и нуждалась в этом.

Я не была целой без этого.

Войдя через парадные двери, я не могла подготовиться к образовавшейся толпе. Это было безумие, а я ходила на множество вечеров открытых микрофонов. Я никогда не видела такого скопления людей.

Рекс бросился ко мне, взяв мою гитару в одну руку, а мою ладонь в другую.

— Слава богу, я думал, ты не появишься. — Он подтащил меня к пустой сцене и усадил на один из стульев, стоявших в центре сцены.

— В чем дело?— Я спросила его.

— Дорогая, все эти люди собрались здесь, чтобы послушать, как ты поешь. Они запомнили тебя, и я говорил об этом целую неделю.

Лино сел рядом со мной на сцене, а Рекс сунул мне в руки мою гитару.

— Я… Эм, извините, ребята. Я понятия не имею, что происходит, — объявила я толпе, которая рассмеялась в ответ.

— Моя жена не знала, что мы придем сегодня вечером, — усмехнулся Лино. — И вам придется ее простить. Прошло много времени с тех пор, как она пела на публике. Я извиняюсь за это, но чтобы помочь ей стряхнуть ржавчину, я собираюсь пристроить свою задницу прямо в первом ряду. — Толпа засмеялась вместе с ним, когда он повернулся и сел в кресло прямо перед сценой. Я посмеивалась над женщинами, которые кричали так, будто он был всем их миром. Он обладал таким влиянием.

Он повернулся ко мне и прошептал название песни, которую я пела для него много лет назад, до того, как Коннор разрушил мою уверенность и заставил меня почувствовать, что мой голос не стоит того, чтобы его слушали. До того, как я совсем перестала петь.

Я взяла в руки медиатор, посмотрев вниз на фиолетовый цвет и белого голубя, который смотрел на меня. На заднем плане заиграло пианино, начав песню прежде, чем я успела перевести дыхание.

Лино поймал мой взгляд и кивнул мне. Я хотела ненавидеть его за то, как он устроил мне засаду. За то, что я не успела собраться с мыслями до того, как меня вытолкнули на сцену.

Я знала, что он сделал это намеренно, чтобы я не могла отступить.

Когда подошла моя очередь, я взялась за струны гитары и одновременно начала петь. Мой голос был слишком мягким, слишком нерешительным.

Я знала это, толпа знала это, но они дали мне время, чтобы разобраться. Это подходило песне, но никак не могло привлечь внимание такой большой аудитории.

Лино ухмылялся мне с первого ряда, предлагая молчаливую поддержку, которая подбодрила меня, несмотря на мои нервы. Он знал, что мне нужно, знал, что я никогда не выйду на сцену, если буду предоставлена сама себе.

Поэтому он сделал все возможное, чтобы принять решение за меня, помочь мне справиться с нервами и поддержать меня после этого.

Все для тебя, Голубка.

Он не произносил слов, в этом не было необходимости. Все было написано в его глазах, когда он смотрел на меня. Из всех удивительных, продуманных подарков, которые он мне дарил.

Он вернул мне мой голос.

Это было моим любимым.

Я нашла свой голос, спев ему о женщине, которой нужен был ее мужчина. Я нашла в себе силы и знала, что он мне всегда будет нужен. Толпа таяла, пока не осталось никого, кроме нас двоих.

Я сдержала слезы, когда песня закончилась. Я встала, подошла к микрофону и почувствовала, что медленное и мягкое исполнение не подходит. Мне нужно было петь и по-настоящему вернуть свою жизнь.

Вторая песня зазвучала сильной с самого начала, гитарные рифы подчеркнули то, как должен звучать мой голос, и я начала песню, которая нашла отклик в моей душе в тот момент.

Женщина, которая выжила.

Женщина, которая сопротивлялась.

И женщина, которая надрала задницы тем мудакам, которые говорили ей «нет».

Обычно я не пела баллады или песни, которые требовали демонстрации моего голоса, потому что, даже когда я регулярно выступала, я не была достаточно уверена в своем голосе, чтобы по-настоящему проявить его.

Но к черту это дерьмо.

Я отдала этому все, что у меня было, вложила свое сердце и душу в слова, музыку и гитару.

И когда песня закончилась, я спрыгнула со сцены прямо в объятия Лино под аплодисменты толпы. Мне было все равно, потому что, хотя они и были необходимой частью, я пела не для них.

Я пела для себя.

Я пела для всех разбитых и израненных.

— Отвези меня домой, — прошептала я, и Лино кивнул Рексу, который собрал мою гитару и медиатор и передал мне. Обхватив руками шею Лино, а ногами его талию, я позволила ему донести меня до машины. Меня не волновало, что они думали, когда насвистывали.

Все, что имело значение, было в моих руках.

✽✽✽

Джаспер простил меня за отсутствие на прошлой неделе, даже не удосужившись спросить, что было настолько важным, что мне пришлось уйти без предупреждения.

Еще одно доказательство того, что с его любопытной задницей что-то не так.

Джаспер, которого я знала и любила, использовал бы любой предлог, чтобы влезть в мои дела, а я дала ему чертовски хороший повод. Я пыталась быть с ним терпеливой, но после того, как я вернула себе уверенность в Bird Lounge, я ни за что не позволю ему так легко сорваться с крючка. Когда мы просматривали мои заметки за предыдущий месяц, он был рассеян.

Он был потерян.

— Ладно, что случилось? — спросила я, бросив папку на его стол и усевшись в кресло напротив него.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил он.

— Я исчезла с работы в никуда, и никто не мог меня найти. Ты накричал на меня за невнимательность и после этого не задал ни одного вопроса. Джаспер, которого я знаю, напал бы на меня, чтобы получить ответы, черт возьми. Ты не уделаешь внимания работе. Ты отвлекаешься так, как я никогда… — я оборвала себя, думая о том, как сильно Лино изменился после того, как мы сошлись.

Он жаловался на то, что не может сосредоточиться, но ещё больше на то, что не хочет этого делать .

— Ничего особенного, — солгал он.

— Как ее зовут? — сказала я, сползая на край стула и глядя на него так пристально, будто мне хотелось заглянуть ему в душу. Впервые я была такой любопытной. Мне это чертовски нравилось.

— Ты ее не знаешь. Поверь мне.

— Хм, — промычала я. — Хорошо, тогда давай по порядку. Ты влюблен? Ты поэтому так рассеян?

Он постукивал ручкой по столу, стараясь не смотреть мне в глаза. Я ждала, хотя и хотела вцепиться ему в глотку.

— Я не знаю. Она мне очень нравится, но я не был с ней до конца честен. Я утаил довольно большой секрет. — Он поморщился, и я постаралась успокоить дыхание. После тайны азартных игр, которую Коннор скрывал, секреты глубоко ранили меня. Я не хотела думать, что мой друг и босс способен так обмануть женщину.

Я возилась со своей папкой, расправляя в ней страницы.

— Что за секрет?

— Мое имя. Она понятия не имеет, кто я на самом деле.

Моя челюсть упала на пол.

— Хм, хорошо. Значит, она не знает, что ты богаче Бога и самый завидный холостяк Чикаго, это ты хочешь сказать?

Он встал со своего места, проводя руками по волосам.

Черт, это было плохо.

Он испортил идеальную причёску.

— Да, это. Или ты знаешь, как я выгляжу. — Признание выглядело болезненным, и я могла представить, почему. Я знала, что он чувствует себя растерянным из-за круга знакомств, из-за попыток найти женщину, которой не нужны его деньги, статус или просто хороший секс.

Но какого хрена?

— Так что она знает о тебе? И как это вообще возможно? — Я спросила.

— Все остальное! Только не мое имя или лицо. Я познакомился с ней в приложении для знакомств, но я загрузил фото какого-то случайного парня.

Еще один вздох.

— Ты должен сказать ей! Если ты не скажешь ей, и она каким-то образом соберёт все воедино, она уйдёт, Джаспер. Если тебе нужна эта женщина навсегда, ты должен найти способ рассказать ей и все исправить.

— Я что-нибудь придумаю. Может быть, а может быть, я просто продолжу прятать голову в песок, как гребаный трус, которым я и являюсь, — вздохнул он, на его лице отразились переживания, которые он так редко показывал. Он откинулся на спинку черного кожаного кресла, уронив голову на руки. — Озвучь мне цифры. На этот раз я слушаю.

Я фыркнула, не в силах удержаться от смешка.

— Ну, показатели у всех выросли, кроме одного человека.

— Кто на этот раз?

— Ты, Джаспер. Ты отстой в этом месяце. Соберись с мыслями, хорошо? Тебе просто нужно решить, стоит ли за неё бороться. Должна сказать: если бы это была я? У тебя была бы чертовски тяжелая битва, чтобы вернуть меня после чего-то подобного.

— Угу, — простонал он.

Я встала со своего места, чувствуя, что выполнила свой долг, - сунула свой нос туда, где ему не место. Только в этом случае это было необходимо. Этот человек был в полном раздрае и нуждался в помощи.

— Знаешь, это мило. Ты встретил ее так, как никто этого не ожидал. Когда-нибудь из этого получится хорошая история, которую ты расскажешь своим детям, — сказал я, направляясь к двери.

— Черт, дети? Можно я сначала пройду через настоящее знакомство?

— Конечно. Продолжай говорить себе, что ты не собираешься соглашаться ни с чем другим, кроме нее, в своей жизни навсегда. Запомни мои слова, Джаспер. Однажды ты женишься на ней.

То, что он таращился мне вслед, разинув рот, очень меня позабавило.

К тому времени, как я села за свой стол, я улыбалась от уха до уха, погружаясь в работу.

Это будет хороший день.

Я просто знала это.

Глава 48

Глава 48

Самара

Я официально любила выходные. Лино редко оставлял меня, чтобы пойти на работу, а иногда брал меня с собой.

Но не в этот день.

Он был только мой, и я не могла дождаться, когда смогу просто побыть с ним весь день.

— Что ты хочешь делать? — Спросил он.

Я напевала во время йоги, когда тянулась к потолку в боковом наклоне стоя. Лино улыбнулся мне, и я поняла, что он ценил мое мычание. Мое пение.

Это давалось так легко с тех пор, как он привел меня в Bird Lounge. Как будто мы, наконец, разобрались с последним из моих демонов и двинулись вперед, чтобы просто быть чертовски счастливыми и чувствовать себя спокойно.

— Нам не нужно ничего делать. — Я пожала плечами. — Мне нравится быть с тобой. Мы можем остаться здесь, или пойти повидаться с Айвори и Луной. В последний раз я так и не увидела, как ты ворковал с ней. Айвори говорит, что мы должны называть тебя кузен Льстец.

Он усмехнулся, положив вилку на тарелку и сжав переносицу, заканчивая завтракать.

— Кузен Льстец? Тогда мне не хотелось бы знать, кто такие Дон и Шрам.

— Дон - Дедуля. — Я рассмеялась, зная, что это сводило мужчину с ума, когда мы были детьми, но, похоже, он был готов терпеть совершенно новый уровень привязанности, когда речь шла о Луне. — Шрам - это капитан Объятий.

Я не могла сдержать свой хохот, даже когда я произносила эти слова. Мысль о том, что этот огромный мужчина со шрамом на лице и шрамами на душе - капитанн Объятий, была слишком смешной. Я плохо его знала, так как он обычно был молчаливым часовым, когда я проводила время с Айвори и Сэйди. Ну, когда он не демонстрировал к Айвори случайные проявления братской привязанности, от которых у меня сжималось сердце. Связь между ними была в десять раз больше, чем у меня с Явином, но их не связывала кровь.

Если он относился к жене своего босса с такой искренней любовью, я могла только представить, что он даст своей жене, когда однажды женится.

— Черт побери, — проворчал Лино, вставая, чтобы убрать со своей тарелки остатки завтрака. Я с удовольствием съела бы еще один кусочек омлета. — Ты ведь понимаешь, что мы закоренелые преступники, верно? Не плюшевые мишки для твоего веселья.

Я пожала плечами.

— Ты не кажешься мне особенно суровым. — Сойдя с коврика после последней растяжки, я усмехнулась, когда его пах прижался к моей заднице.

— Ты уверена? — Смех, сорвавшийся с моих губ, был похож на чистое счастье, и я не хотела, чтобы этот момент заканчивался.

Но звонок мобильного телефона Лино в заднем кармане отвлек его, и он сжал мои бедра.

— Да? — проворчал он в трубку. — Ты уверен? — Он вздохнул. — Я уже еду.

— Все в порядке, — заверила я его, потому что он выглядел нерешительным, не желая оставлять меня. Я знала, что случилось дерьмо; случилась работа.

— Коннор вернулся, чтобы обсудить условия с парнем, с которым мы заключили сделку. Мы собираемся взять его.

От моего внимания не ускользнуло, что он избегал имен, когда говорил об этих людях, давая мне лишь смутные представления о том, что происходило в этой части его жизни. Мое сердце потеплело, потому что я знала без сомнения, что это было в основном для защиты меня. Чем меньше я знала, тем лучше.

— Хорошо. Просто будь в безопасности. Я не могу тебя потерять, — прошептала я, прижимаясь поцелуем у его щеке.

— С тобой все будет в порядке? — спросил он, и неуверенность в его голосе заставила мое сердце наполниться теплом. Я хотела показать ему, что со мной все будет хорошо, но времени не было.

— Сегодня прекрасный день, так что, думаю, я еще немного позанимаюсь йогой на улице. У меня так все болит из-за того, что Сэйди изводит меня, и растяжка помогает. Конечно, я не покину территорию, но…

— Вот и хорошо, — хмыкнул он. — Эмилио на дежурстве. Я дам ему знать, когда буду уходить, что ты будешь снаружи, чтобы он присматривал за тобой.

Он повернулся и поспешил вверх по лестнице, чтобы одеться. Очевидно, что надеть костюм было крайне важно, когда нужно схватить кого-то, чтобы отвести в неизвестное место и убить. Я старалась не думать об этом.

Старалась не думать о том, каково это будет, когда Лино вернётся домой, а я увижу кровь на его одежде, зная, что это кровь моего бывшего мужа. Независимо от того, как закончился наш брак, я делила с ним постель. Отдавала ему частички себя, которыми никогда не делилась ни с кем, кроме него и Лино.

Это казалось каким-то поэтичным, но в то же время очень хреновым, что человек, который убил его, был единственным, кто знает меня лучше.

Глава 49

Глава 49

Лино

Я не мог поверить, что все почти закончилось, что Коннор почти исчез из нашей жизни, и его долг больше никогда не будет угрожать моей женщине. Казалось, что мы наконец-то можем жить дальше, войти в привычный ритм жизни.

Я выскочил из машины с улыбкой на лице, как только подъехал к заброшенному складу, где была назначена встреча. Маттео и остальные ребята вышли из здания, уже ожидая меня.

Райкер ухмыльнулся, бросая мне пистолет. Как будто я не захватил свой.

Он не особо им пользовался, учитывая его предпочтения пыткам и купанию в крови врагов, но даже он должен был признать, что в подобных ситуациях пистолет пригодится. Он встал с одной стороны, Маттео - с другой, и мы вместе с остальными нашими парнями за спиной распахнули двери склада. Наш связной, Джеральд - со всеми этими чертовыми именами, встал из-за стола и отошёл так быстро, как только мог.

— Он весь твой. Это значит, что мы в расчёте, верно? — спросил этот ублюдок у Маттео, направляясь к боковой двери. Коннор так и не повернулся посмотреть на меня, его одетое в костюм тело и светлые волосы разжигали во мне ярость.

— Это что, какая-то гребаная шутка? — спросил я, делая шаг вперед, чтобы покрутить ублюдка на стуле. Карие глаза смотрели на меня, полные страха и ужаса. С карими глазами и примерно на пять лет моложе, как я мог предположить.

— Что ты имеешь в виду? — То, как Джеральд нахмурил брови, заставило меня в разочаровании опустить голову.

— Это не Коннор Уолш, придурок. Где он? — Райкер зарычал на ростовщика.

Я встретился с широко раскрытыми глазами Маттео, когда Джеральд ответил.

— Это человек, который заключил со мной сделку. Если это не Коннор Уолш, тогда кто он?

— Блядь! — гаркнул Райкер, подойдя ко мне, когда я направился к двери.

— Самара, — сказал я, и он кивнул. Была только одна причина, по которой кто-то притворялся человеком, которого я хотел убить. Страх и ярость в равной мере наполнили меня, когда я выбежал наружу.

Мы были настолько глупы, что попались на эту чертову уловку и оставили мою жену только с одним охранником для защиты.

Я вытащил телефон из кармана и набрал ее номер, чтобы сказать ей войти внутрь.

Пойти в убежище.

Но он звонил, звонил и звонил.

С ней все в порядке, она просто оставила свой телефон в доме.

Неважно сколько раз я повторял себе эти слова, вздрогнув, когда Райкер завёл машину и мы рванули с места, я не верил им. Ни на секунду.

— С ней все будет в порядке, — сказал Райкер, но даже он не верил в это. — Она сильная.

По крайней мере, последнее было правдой.

Но блядь. Если с ней что-нибудь случится, я сожгу этот мир дотла.

Глава 50

Глава 50

Самара

Трава, казалось, пробивалась сквозь спандекс моих тренировочных леггинсов. Это была единственная пара, которая у меня осталась, и мне нужно купить новые, если я хочу продолжать еженедельные занятия с Сэйди после того, как Лино разберётся с Коннором. Несмотря на то, что все мое тело болело после первой тренировки, сейчас я с нетерпением ждала следующей. Ждала захватывающего прилива энергии, который следовал за тяжелой тренировкой. Мне нравилось, как мое тело укреплялось, превращаясь в более мощное, и мне нравилась реакция мужчин в спортзале, когда мне удавалось выполнить приём, которому меня научила Сейди.

В конце концов, я была уверена, что она обучит меня кикбоксингу. В тренажерном зале в основном были мужчины-боксёры, но Сэйди настоятельно рекомендовала кикбоксинг для всех своих клиенток, поскольку он обеспечивал тренировку всего тела. После того, как Лино ушел, я вытолкнула себя за дверь. Мне нужно было отвлечься, не думать о том, что он может подвергнуть себя опасности, чтобы защитить меня.

Если его поймают из-за меня, я никогда себе этого не прощу.

Если его убьют из-за меня, я умру вместе с ним.

Прыгнув в «нисходящую собаку», я наслаждалась растяжкой, которую чувствовала в своем позвоночнике, вытягиваясь все сильнее и сильнее, пока не почувствовала расслабление. Йога всегда расслабляла меня, и мне это нравилось, но это было совсем другое удовольствие, чем тренироваться с Сэйди и наслаждаться энергией.

Поскольку вся территория была огорожена забором, я решила не идти на задний двор. Бассейн, которым мы так и не успели воспользоваться, занимал большую его часть, а поскольку был только март, он казался ненужным. Я нашла место перед домом, где солнце светило в полную силу, наслаждаясь редким 60-градусным днем как аномалией. У меня был хороший обзор на открывающиеся ворота, и я встала со своего места, чтобы посмотреть.

Для возвращения Лино было ещё слишком рано, и я подумала, не послал ли он Айвори или кого-нибудь еще, чтобы составить мне компанию. Я улыбнулась, подумав о том, как это было бы предусмотрительно, но улыбка сошла с моего лица при виде незнакомой машины. Это был не внедорожник, на котором Шрам возил Айвори, и не городская машина, на которой мы с Кьярой ездили за покупками.

Подержанный Ford въехал в ворота, и они закрылись за машиной, когда она остановилась в начале подъездной дорожки. Дурное предчувствие пробежало у меня по спине, когда Эмилио вышел из будки, откуда он управлял воротами, скрестив руки на груди и наблюдая, как открывается водительская дверь.

Одна нога, одетая в костюм, медленно опустилась на землю. Затем другая.

К тому моменту, как показалась белокурая голова Коннора и он встал в полный рост, я почувствовала, что проглотила свое сердце. Мой взгляд переместился на Эмилио, который начал сокращать расстояние между нами плавной, уверенной походкой. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, но не сделал попытки дотронуться до меня.

— Габриэле передает привет.

Мое сердце содрогнулось в груди, чувство предательства вызывало у меня тошноту, когда я смотрела на него. Лино доверил ему мою защиту. Я доверяла ему.

Коннор направился ко мне, его лицо было таким же грозным, как и в последний раз, когда я его видела, он был зациклен на том, что я каким-то образом являюсь решением его проблем. Проблемы, которые он создавал сам, проблемы, которые вели наш брак по кривой, пока я не приняла на себя всю тяжесть его разочарований.

Я развернулась и побежала к дому. Мне оставалось надеяться, что если я смогу попасть внутрь, возможно, у Эмилио не будет ключа. Даже если у него есть, я смогу добраться до комнаты-убежища в подвале. Лино никогда не упоминал о ней после того, как впервые привел меня в дом, но я никогда не забывала, что он там есть. И не забывала как открыть замки и запереться.

Я никогда не забуду что-то настолько важное.

Коннор побежал следом за мной. Я проклинала свои короткие ноги, отталкиваясь сильнее, когда он слишком быстро сокращал расстояние между нами. Его рука вцепилась в мою, казалось, что она чуть не вывернула мою руку из сустава, но я вырвалась.

— Садись в машину, Мара.

Я ударила его ногой по колену, вывернув ему руку, как учила меня Сейди, и поставив его на колени.

Затем я побежала. Я бежала быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Мои руки и ноги отчаянно двигались. Вес, ударивший меня в бок, повалил меня на землю, и Эмилио рухнул на меня сверху. Его ноги оседлали мои бедра, а руки сжали мои запястья сбоку от головы, удерживая меня. Мое дыхание стало прерывистым, и я старалась не обращать внимания на Коннора, который скулил на том же месте, где я его оставила. Он вел себя так, будто я сломала ему руку, стонал от боли, хотя я, вероятно, даже не вывихнула чертову штуку.

— Лино будет убивать тебя медленно, ты же знаешь, — прошипела я, используя эти слова как отвлекающий манёвр. — А Маттео будет наблюдать.

— Они никогда не узнают. К тому времени, когда они вернутся после маленького трюка, который мы устроили, ты уже будешь далеко, а я буду без сознания… — Его слова перешли в крик, когда я рывком опустила руки к бёдрам и одним движением подняла бедра.

Первые несколько раз, когда я делала это, мне казалось, что я гладила себя по голове и потирала живот, но после того, как я попрактиковалась больше раз, чем я могла сосчитать, это стало моей второй натурой. Сила моих бедер в сочетании с внезапной потерей опоры в его руках вывели его из равновесия, и он подался вперед, ударившись лицом о землю.

Но он все еще был на мне.

Все еще держал меня в ловушке, и он бы снес мне нос, если бы я не повернула голову в последнюю секунду. Я вцепилась в его талию, обхватив ногами, чтобы перевернуть его на спину и ударить локтем в и без того разбитое лицо.

Если мне удастся вырваться, если я выживу, я расцелую Сэйди.

Я буду обязана ей жизнью.

— Чертова сука! — взревел Эмилио, хватая меня за лодыжку, когда я, спотыкаясь, поднялась на ноги. Я упала, едва не ударившись лицом о землю.

Удар ботинком в бок вызвал такую сильную боль в моем теле, что я не могла дышать.

Не было ничего, кроме агонии, когда последовал второй удар, и громкий треск эхом разнесся по двору. Коннор с усмешкой посмотрел на меня, схватил меня за волосы и поднял на ноги, пока я хрипела и кричала от боли.

— Отпусти! — Я застонала, наступая ему на ногу, когда он заставил пройти мимо него. Я ткнулась головой в его нос, морщась от боли, которая взорвалась в моей голове, когда что-то мокрое покрыло мои волосы. На мгновение я подумала, что это может быть моя кровь. Что каким-то образом мне удалось разбить себе голову, но когда Эмилио встал и обхватил меня руками за талию, чтобы поднять меня и потащить к машине, я хорошо разглядела лицо Коннора.

Его разбитый нос был фонтаном крови, стекающей по лицу, и он скулил.

У меня появился ответ на вопрос «как бы я отреагировала, если бы Лино вернулся домой весь в крови».

Я бы, черт возьми, праздновала.

— Нет! — Я закричала. — Нет!

Я брыкалась и пыталась сопротивляться, но Коннор, наконец, пришел в себя и схватил меня за ноги. Когда один удерживал меня за туловище, а другой зажимал мои ноги, я мало что могла сделать. Я ничего не могла сделать, потому что из-за такого положения мои ребра ныли, и я не могла дышать из-за боли.

— Надеюсь, он заставит тебя страдать, — прошипела я.

Глаза Коннора расширились, прежде чем он мрачно, язвительно рассмеялся.

— Когда ты стала такой кровожадной?

Я уже собиралась ответить, готовая выплюнуть что-то о том, что я жажду только его крови.

И крови Эмилио. И Габриэле.

Но раздался приглушенный хлопок, и Коннор рухнул на землю. Мои ноги потянулись вместе с ним, и от удара мое тело содрогнулось.

Через несколько секунд мое туловище упало на землю, и мне захотелось плакать. Захотелось кричать. Но ничего не произошло. В легких не было воздуха, только боль в ребрах.

Позади меня Эмилио отчаянно прошептал:

— Блядь.

Я увидела, как он повернулся, чтобы бежать, и с облегчением посмотрела в небо. Когда я, наконец, почувствовала, что могу двигаться, я подняла голову и обнаружила тело Коннора, лежащее на земле передо мной. У него во лбу была дыра.

Входное ранение.

Раздался еще один глухой хлопок, и Эмилио закричал от боли.

Мое внимание привлёк шум пробегающих мимо мужчин.

— Убери от меня руки! — крикнул Эмилио.

— Хоть раз ты должен быть доволен, что это я прикасаюсь к тебе, а не Лино, — сказал незнакомый мне мужчина. Его голос был грубым, как будто он не часто говорил и должен был приспособиться к этому.

Лицо Лино заполнило мое поле зрения, и даже в оцепенении, я улыбнулась ему.

— Слава Богу, мать твою — прошипел он, притягивая меня к себе. Я не сопротивлялась, даже не реагировала на боль, которая пронзала мои внутренности. Все, чего я хотела, это оказаться в его объятиях.

Быть в безопасности.

— Все кончено, Голубка. Коннор мертв.

— Твой отец, — выдохнула я.

Лино замер, прислонившись к машине так, чтобы усадить меня к себе на колени.

— А что с моим отцом?

— Эмилио сказал, что твой отец послал его, — прошептала я, наконец подняв руку, чтобы коснуться своих ребер. Лино не сделал никакого движения, чтобы сдвинуть меня, но его рука опустилась к моей рубашке с длинным рукавом и подняла ее. Я не стала смотреть, но по тому, как было больно, поняла, что там должна быть какая-то отметина. Я представила, что со временем это превратится в довольно симпатичный отпечаток ботинка.

Лино выругался и крикнул:

— Райкер!

— Что? — спросил этот грубый голос, и затем рядом с нами встал говоривший. Он был ниже Лино и Маттео, но всего на пару дюймов, и он компенсировал недостаток роста накаченными мышцами. Его глаза были ярко-голубыми, поразительными, когда они сузились смотря на то место, где у меня болели ребра. Его квадратная челюсть казалась дикой, высеченной из камня, на переносице был шрам, и все это контрастировало с полными, почти женственными губами, которые кривились в усмешке.

Он был ужасен. Но было что-то мягкое в этих пронзительных голубых глазах, когда он поднял голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Вызови Дока, — сказал Лино. — И, блядь, найди моего отца и запри его на складе. Я хочу это сделать, ты меня слышишь?

— Лино, — захныкала я.

— Понял, — рявкнул Райкер, и его грубый голос прозвучал, когда он сделал звонок.

— Мне нужно сделать еще кое-что, а потом мы сможем привести тебя в порядок до прихода Дока, — пробормотал Лино, переместив мой вес так, чтобы стоять со мной на руках. Его рука оставляла красный след везде, куда бы ни касалась, и он зашипел.

— Не моя, — пробормотала я, глядя на тело Коннора, когда мы проходили мимо. Мне хотелось врезать по его смазливому лицу, потому что пулевое отверстие было недостаточным ущербом для того, через что он заставил меня пройти.

— Ты боролась, Самара, — усмехнулся Маттео, когда мы проходили мимо. — Айвори и Сэйди будут гордиться тобой.

Я хотела рассмеяться над нелепостью этого, но не осмелилась. Не с болью, разрывающей меня пополам.

Когда мы подошли к месту, где Энцо и Джорджио стояли над Эмилио, я заметила, как он держался за плечо и сидя раскачивался. От его взгляда, который он бросил на меня, когда Лино поставил меня на ноги перед ним, у меня снова сжалось сердце.

Я понятия не имела, что я сделала, чтобы заставить его ненавидеть меня так сильно.

— Почему? — прошептала я, и моя нижняя губа задрожала. Хотя у меня не было с ним такой связи, как у Айвори и Шрама, я никогда не ожидала, что он сделает что-то подобное.

— Ты - грязное пятно на имени Белланди, — прошипел он сквозь зубы. Его взгляд скользнул поверх моего плеча, где Маттео встал рядом со мной, и я поразилась тому, с какой злобой он смотрел на Эмилио. — Достаточно плохо, что один Белланди женился вне семьи, но чтобы Лино обзавёлся потомством с еврейкой - немыслимо. Мы должны были избавиться от тебя, пока ты не забеременела.

Я думала, что это было потому, что Лино был в том возрасте, когда мужчины должны остепениться, но все расспросы и намеки на то, чтобы мы завели детей, все до единого были обманом, чтобы заставить нас подождать. Это был способ выведать у нас информацию о том, является ли это насущной проблемой.

— Мой отец поддерживал это? — спросил Лино, вытаскивая пистолет из куртки.

Эмилио усмехнулся.

— Это была его идея. Он нашел Коннора задолго до того, как это удалось тебе, и приютил его в своем доме, пока мы не избавимся от тебя. Он договорился с покупателем, поскольку у него был контакт от его сучки - второй жены.

Лино зарычал, поднимая руку, чтобы приставить пистолет ко лбу Эмилио. Эмилио свирепо смотрел на него снизу вверх, не собираясь молить о пощаде.

— Я бы хотел убить тебя медленно, — прорычал он, но взглянул на меня. — Но я думаю, что приберегу это для своего отца. Ты жил как прислужник, который не имел значения, и теперь ты умрешь как он.

Не было ни грохота, ни взрыва, как я ожидала. Только глухой выстрел пули и его безжизненные глаза, когда он упал на бок.

Я не вздрогнула. Я никогда раньше не видела, чтобы в человека стреляли, до Коннора. Но любой, кто мог продать меня другому человеку, не был мужчиной. Это были бешеные собаки, которых нужно было усыпить, и все, что я чувствовала - это гордость за то, что это сделал мой муж.

— Я собираюсь привести ее в порядок. Док уже в пути, — пробормотал Лино, снова поднимая меня на руки.

— Хорошо. Мы уберём здесь, - ответил Маттео. Как только он произнес эти слова, на подъездную дорожку въехал фургон. Я не хотела знать или думать о том, сколько тел они бросили в этот грузовик, поэтому я уткнулась лицом в шею Лино и позволила ему отнести меня внутрь.

✽✽✽

Горячая вода дарила ощущение возрождения. Как будто я зашла в душ одним человеком, а вышла другим.

— Я чуть не потерял тебя, — пробормотал Лино, вытирая полотенцем мои волосы.

— Я думала, что ростовщик был с Коннором. Что случилось? — спросила я, и Лино вздохнул, стягивая рубашку через голову и помогая мне надеть шорты для сна.

— Ловушка. Это был вовсе не Коннор, но чертов ростовщик был слишком глуп, чтобы заметить разницу. Мы вернулись, как только поняли, что это разводка, потому что ты была первой, о чем я мог подумать, что Коннор захочет меня отвлечь. Мне так жаль, Голубка. — Его лоб коснулся моего, когда он поднял меня и положил на нашу кровать. — Я облажался.

— Я в порядке, — прошептала я. — Ты вернулся вовремя и не мог знать, что Эмилио так тебя предаст.

— Я обещал защищать тебя. Я не смог этого сделать, — сказал он и отступил от меня. По тому, как опустились его плечи, я видела каждую каплю ненависти к себе и вины, и то, как это изматывало его.

— Ты помог мне защитить себя. Если бы ты не уговорил меня пойти с Сэйди…— Я замолчала, думая о реальности того, где бы я сейчас была, если бы мне не удалось продержаться достаточно долго. — Я даже не знаю, как долго я отбивалась от них, но мне показалось, что целую вечность.

— Этому тебя научила Сэйди, а не я.

— А ты застрелил их, — пробормотала я. Он убил ради меня двух человек, убил хладнокровно и даже глазом не моргнул. — Мне жаль, что тебе пришлось сделать это ради меня.

Он усмехнулся, возвращаясь в мое пространство.

— Это не то, о чем тебе нужно беспокоиться, vita mia. Это был не первый раз, когда я убивал, и я уверен, что не последний.

Я смотрела в эти темные глаза, удивляясь, как он мог пережить столько жестокого отношения в детстве, пережить превращение в закоренелого убийцу, и при этом смотреть на меня, как будто не мог жить без меня. Это казалось невероятным. Как будто это невозможно, чтобы этот мужчина испытывал такие чувства ко мне, в то время как он должен быть глух к чувствам вообще.

Я знала, что он с детства шёл по этому пути, но каким-то образом эта связь между нами спасла ту маленькую частичку его. Сохранила для меня.

— Что ты будешь делать со своим отцом? — спросила я его, глядя на него широко раскрытыми глазами, когда прибыл Доктор.

— Не беспокойся об этом. Поверь мне, когда я скажу, что не потеряю сон из-за того, что сделаю с этим человеком.

Я кивнула, устраиваясь поудобнее, пока доктор осматривал и прощупывал мои ребра. Лино держал меня за руку, морщась вместе со мной каждый раз, когда я показывала хоть малейшие признаки боли.

Возможно, он был жесток.

Но он был моим .

И в тот момент я поняла, что не променяю его ни за что на свете.

Глава 51

Глава 51

Лино

Склад казался более зловещим, чем когда-либо. Я не проводил в нем много времени и никогда не был главной частью «мокрой» работы. Учитывая, что я занимался законным бизнесом, мы старались держать мои руки как можно более чистыми. Но всегда возникали обстоятельства, которые мы не можем контролировать. Личные вендетты. Моменты, когда мне нужно было участвовать, чтобы продемонстрировать силу против политиков и бизнесменов, которые наполняли мои дни дерьмом.

Но идти туда, зная, что я совершу отцеубийство, было для меня в новинку. Я пытался вызвать в себе сочувствие или чувство вины по этому поводу, но осознание того, что он сделал с Самарой, перевешивало любую вину, которая могла попытаться просочиться внутрь. Я мог терпеть всю жизнь оскорбления в свой адрес, но я не стану мириться с тем фактом, что моя жена пострадала в результате его выходки.

Что он пытался продать ее.

Я открыл дверь, направляясь к морозильной камере, и открыл и эту дверь. Я не потрудился закрыть ее за собой, потому что мой отец никогда не будет настолько недостойным, чтобы звать на помощь. Он лучше других знал, насколько это бесполезно.

Райкер стоял, прислонившись к столу, где он хранил свои инструменты, и возился с ними, словно ему не терпелось приняться за работу. И я позволю ему. Я не стану мучить отца. Ему бы понравилось видеть, как я веду себя как монстр, даже если бы это означало, что он будет страдать.

Потому что это означало бы, что в конце концов я стал таким же, как он, что я стал всем, чем он хотел меня сделать. Я хотел, чтобы он умер, зная, что я был всем, чем она меня сделала. Что я могу убивать, но я не наслаждаюсь этим, как мой отец.

— Ты - страшное пятно на Земле, и тебя нужно убрать, чтобы наши женщины были в безопасности, — в голосе Райкера звучала вся его ярость, и я предполагал, что отчасти это было связано с тем, что он был так близок, чтобы заявить права на Кэллу. Что срок, установленный им самим, скоро истечет.

Я мог бы пожалеть ее за то потрясение, которое она испытала на своем пути, если бы не знал, что Райкер будет относиться к ней лучше, чем она могла когда-либо мечтать.

— У тебя нет женщины, — рассмеялся мой отец, и даже в его возрасте его тело без рубашки было стройным.

Райкер наклонился, одарив моего отца той устрашающей улыбкой, которая показывала, насколько близко монстр играл к его грани. Честно говоря, я не был уверен, что у него есть грани.

— Я как раз собираюсь заполучить ее.

Наконец Габриэле обратил на меня своё внимание.

— Итак?

— Каков был план? Что ты собирался сделать с моей женой? — Я зашипел, от ярости мое тело напряглось. Я хотел играть в непринуждённость, хотел убедиться, что он никогда не увидит, как меня жгло знание того, что он так отчаянно пытался отнять у меня единственное, что я любил.

— Уолшу нужны были деньги, а мне было нужно, чтобы она ушла. Мерфи не хотел связываться с Маттео из-за куска задницы, поэтому я нашел частного покупателя в Мексике. Он неравнодушен к рыжим, а они там такая редкость. — Он пристально смотрел на меня, как будто хотел заставить меня увидеть правду его слов. Мне не нужно было их видеть, потому что я чувствовал, что это была правда, и они лишь повторяли то, что сказал мне Эмилио, прежде чем я выстрелил в него.

Он собирался продать мою жену другому мужчине.

— Она стоит больших денег, если ты захочешь передумать… — Кулак Райкера врезался ему в лицо так резко, что Габриэле выплюнул окровавленный зуб.

— Ты любил мою мать? — спросил я и сделал вид, что перебираю инструменты на столе.

Глаза Райкера загорелись возбуждением, этот запутавшийся парень не хотел ничего другого, кроме как выместить свое разочарование на Габриэле. Не было ничего, и я имею в виду ничего, что этот человек ненавидел бы больше, чем людей, которые издевались над женщинами и детьми. Я подозревал, что это у него с детства, но никто никогда не узнает.

Вероятно, именно поэтому у них со Шрамом была негласная связь, и хотя они никогда не говорили об этом, они поддерживали друг друга.

— Конечно, я любил ее. Как ты думаешь, почему я всю жизнь твердил тебе, что любовь делает тебя слабее? — Габриэле сплюнул.

— И что бы ты сделал, если бы кто-то попытался ее продать? — Мои слова прозвучали грубым рычанием, потому что я знал, что бы я сделал, если бы кто-то попытался ее продать. Несмотря на то, что я был молод, я бы постарался убить их медленно, так мой отец учил меня с того момента, как я научился держать в руке пистолет или нож.

Я поклялся, что моим детям будет позволено быть детьми, что они познают любовь своих матери и отца. Даже если однажды они пойдут по моим и Маттео стопам, я ни за что не смогу навязать им это, когда самой большой заботой для них будет поражение в футбольном матче.

— Я бы заставил его страдать, — рыкнул Габриэле. Я знал, что это должно было подтолкнуть меня к краю, к тому ужасному существу, в которое он пытался меня превратить.

— Верно, так что ты точно знаешь, что тебя ждёт, — прорычал я, но отступил назад и прислонился спиной к стене. Как бы я ни хотел мучить его, я не желал становиться тем, кем он всегда хотел меня видеть. Тем, кто наслаждался пытками, кто преуспевал в них.

Но он должен был страдать, и я бы с удовольствием посмотрел на это.

Я кивнул Райкеру, и тот пошел к двери. Мы ждали в тишине, и я знал, что мой отец знает, что будет дальше. Когда Райкер вернулся, держа в руках клеймо, он подошел к Габриэле. В тот момент, когда клеймо коснулось его груди, он стиснул зубы. Его обгоревшая плоть наполнила комнату гнилостной вонью, звук шипения, казалось, эхом отдавался в тихом пространстве, поскольку Габриэле отказывался кричать. Как только клеймо сняли с его груди, слово «Предатель» уставилось на меня.

Я наблюдал, сохраняя бесстрастное выражение лица, пока Райкер перебирал инструмент за инструментом. Он забрал все, что было у моего отца: его кровь, ногти, язык и, наконец, все пальцы. Он работал систематически, как будто ему это не нравилось, но я знал лучше. Жестокие голубые глаза Райкера сверкали радостью каждый раз, когда мой отец стонал от боли, и когда он в конце концов закричал, когда Райкер взял филейный нож, на лице моего друга расцвела улыбка.

— Ни один мужчина не продает женщину, поэтому я думаю, что это только к лучшему, что ты больше не мужчина, — усмехнулся Райкер.

Мне было жаль его за то, что ему пришлось смотреть на моего отца после того, как он срезал с него нижнее белье, за то, что ему пришлось протянуть руку в перчатке, чтобы удержать его в нужном положении, пока мой отец боролся.

Его крик эхом разнесся по помещению, когда Райкер пронзил его плоть ножом. Он забрал все, и только когда мой отец зарыдал и рухнул на стул, а из него хлынула кровь, я поднял пистолет и даровал ему милосердную смерть.

Убедившись в этом, я повернулся и зашагал прочь со склада.

Потому что моя жена ждала.

✽✽✽

Когда я вернулся домой, на мне не было крови. Ничего, что указывало бы на то, что я убил другого человека.

Три убийства за один день не было для меня рекордом, но я знал, что это заставит Самару чувствовать себя неуверенно.

Так что я был благодарен за отсутствие крови. По крайней мере, ей не придется видеть тело или вспоминать о том, что я сделал. Она лежала на спине в постели, не спала и посмотрела на меня, когда я вошел. Я знал, что она не сможет спать на боку, и подумал, не стоит ли мне пока поспать в свободной комнате. Я всегда прижимал ее к себе, когда спал, и не хотел причинять ей боль.

— Я буду спать в комнате для гостей, чтобы не причинить тебе боль, — сказал я ей, чувствуя себя подавленным.

После того, как я едва не потерял ее, после того, как едва не потерял все, что имеет для меня значение, - все, чего я хотел, это свернуться калачиком в постели с моей женой и обнять ее. Я хотел заняться с ней любовью, но по тому, как сияли ее глаза, она не хуже меня знала, что этого не может произойти.

— Я не могу заснуть без тебя, — пробормотала она, и я вопреки здравому смыслу стянул с себя одежду. Ее вес на кровати рядом со мной успокаивал что-то внутри меня, ту часть меня, которая чувствовала себя истерзанной и разорванной из-за возможной потери ее.

Она жива.

Она со мной.

В конце концов, это было все, что имело значение.

— Ты…

— Да, — буркнул я в ответ. — Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности. Чего бы это ни стоило. Я убью столько людей, сколько потребуется, и сожгу весь мир дотла, если это будет означать, что ты в безопасности и там, где твоё место - со мной.

Она прижалась лицом к моему плечу, и я поразился, какой силы это, должно быть, стоило, как тяжело ей было отбиваться от двух взрослых мужчин и уйти со сломанным ребром.

Она была такой маленькой, моя крошечная, вспыльчивая жена.

А мужчины, с которыми она сражалась, были гораздо крупнее ее. Эмилио был обучен.

— Я думаю, что Сэйди должна быть крестной матерью, — прошептал я.

— Хм?— Ее сонное бормотание заставило последнюю дрожь внутри меня утихнуть, и я усмехнулся, наклонив голову, чтобы коснуться ее макушки, а ее медные волосы щекотали мое лицо.

— У нашего первого ребенка. Крестной должна быть Сэйди, — прошептал я.

Она всхлипнула, и мое сердце снова разбилось.

— Я тоже так думаю, — ответила она.

Все было решено, вот так просто. Женщина, которая научила Самару защищаться и дала ей навыки, необходимые для выживания, была единственным человеком, которого я мог рассматривать даже в свете того дня, который у нас был.

— Спокойной ночи, мой Жеребец.

— Спокойной ночи, Голубка, — улыбнулся я в ее волосы, и заснул, когда весь мой мир был рядом со мной.

Эпилог

Эпилог

Самара

Два месяца спустя

Я вошла в парадную дверь и почувствовала запах Лино, который творил свою магию на кухне. Казалось, что в последнее время он всегда был на кухне.

Я задумалась, не является ли это мужской версией гнездования, даже если он еще не знал, что я беременна. Мне было интересно, чувствует ли он жизнь, растущую во мне, так же, как и я. Зная, насколько он был в гармонии со мной, это казалось вероятным.

Я подавила подступившую к желудку тошноту, от запаха жареного бекона стало кисло. Я не хотела выдавать себя, не хотела раскрывать сюрприз слишком рано. Маленькая коробочка в моей сумочке вызывала у меня желание немедленно всучить ее ему, и волнение помогло прогнать тошноту. До сих пор мне везло, но я почти чувствовала, что это подходит к концу. Как будто я проснусь от худшей утренней тошноты всего через несколько дней.

— Как работа? — спросил Лино, отойдя от плиты на достаточное расстояние, чтобы наклониться и поцеловать меня в знак приветствия.

— Все было хорошо. Ничего необычного.

Правда заключалась в том, что я перестала любить свою работу. Я не ненавидела это место и не ненавидела работу, которую выполняла, но я не могла представить, что оставлю ребенка дома, чтобы пойти туда днем.

Ничто из того, что я делала, не казалось значительным. Я помогала богатым людям становиться еще богаче. Помогала Джасперу зарабатывать своим клиентам как можно больше денег.

Это никогда не было моим первым приоритетом. Или моим вторым приоритетом. Или даже третьим.

Поэтому мне казалось глупым цепляться за это из-за желания быть независимой. Может ли женщина быть действительно независимой, если у нее есть личная охрана, нанятая ее мужем? Когда кто-то каждый день возит ее на работу и с работы? Это было похоже на бесполезное занятие, но я никогда больше не буду спорить о необходимости защиты.

Не тогда, когда у меня ребенок, о котором нужно думать.

— Тебе больше не нравится эта работа? — спросил Лино, глядя на меня, пока я сидела у острова.

— Нравится, — солгала я. — Мне нравится работать на Джаспера. Это дает мне больше возможностей мучить его теперь, когда у него появились любовные дела.

Лино перевернул бекон и взял говяжий фарш, чтобы сформировать котлеты.

— Опять чизбургеры?

Он ухмыльнулся в своей озорной манере, и я подавила желание вздохнуть. Этот чертов мужчина прекрасно знал, что я беременна.

— В последнее время ты поглощаешь их, как монстр.

Разочарованно вздохнув, я достала коробочку из сумки и поставила ее на стол. Он улыбнулся мне.

— Ты же не можешь просто позволить этому стать сюрпризом, не так ли?

Он быстро вымыл руки, повернулся к коробке и сорвал крышку. Мягкая лошадка выглядела крошечной в его руках, но я знала, что она как раз подходящего размера, чтобы наш ребенок мог с ней обниматься.

— Жеребенок для моего жеребца.

— Мы закажем чизбургеры, — объявил он, поворачиваясь и выключая плиту.

Он положил жеребенка на прилавок, а затем направился ко мне. Я побежала к лестнице, хихикая, когда он погнался за мной. Счастье, взорвавшееся в моей груди, невозможно было заглушить, невозможно было усмирить.

Ничто и никогда больше не сможет убедить меня в том, что этот человек меня не любит. Ничто не встанет между нами.

Не с тем, как его глаза светились радостью, когда он последовал за мной в спальню.

Войдя внутрь, я повернулась к нему лицом. В его глазах искрилось все то волнение, которое я чувствовала внутри, и мое лицо расплылось в самой широкой улыбке, которая когда-либо была на моем лице.

— У нас будет ребенок, — пробормотал он, сокращая расстояние между нами. Его руки коснулись моего живота, скользя по его плоской поверхности с выражением благоговения на лице.

— У нас будет ребенок, — подтвердила я.

— У Айвори был лучший врач. Мы запишем тебя на приём как можно скорее…

— Лино, еще рано. Я позвоню доктору утром, а пока все в порядке, — успокоила я его, хихикнув. — У нас все будет хорошо.

— Я никогда не мечтал, что могу быть таким счастливым, — прошептал он, опускаясь на колени передо мной. Он поднял мою рубашку, прижимая голову к голой коже моего живота. Я провела пальцами по его волосам, наблюдая, как он целует местечко чуть выше моего пупка.

— У тебя будет самая лучшая мамочка на свете, — прошептал он, и я поборола желание сказать ему, что сомневаюсь, что малыш еще может его слышать. Это было слишком мило, чтобы прерывать его.

— Я думаю, что когда жизнь становится лучше, чем ты мог мечтать, остается только одно.

Он снова обратил свое внимание на меня, стоя и наблюдая, как я стягиваю блузку через голову.

— И что же это, vita mia?

— Займись любовью со своей женой, — прошептала я, расстёгивая молнию на юбке.

Я никогда не устану смотреть, как его глаза пылают, словно лужи расплавленной лавы, и знать, что я заставляю его так страстно желать меня. Что он находит меня такой же привлекательной, как и я его.

Следующими были рубашка и спортивные штаны Лино, его тело было обнажено благодарю тому, что в последнее время он отказывался носить нижнее белье дома. Мне нравилось знать, что если я спущу его штаны или шорты, то он окажется голым. То, что через несколько секунд я могу взять его в руку, а вскоре после этого и в рот.

Я сбросила лифчик, пристально глядя на ту часть его тела, которую жаждала, как отчаянная наркоманка. Я не могла прожить и дня без него внутри меня, и те недели, когда я восстанавливалась после перелома рёбер, доказали это. Я была как сумасшедшая, желая и злясь, что он не давал мне то, в чем я нуждалась.

Беременность после этого не могла быть неожиданностью, не тогда, когда мы занимались сексом постоянно в течение нескольких дней после того, как я получила разрешение от врача.

Пальцы Лино зацепились за пояс моих трусиков, медленно ведя их вниз по моим ногам и дразня меня, пока он помогал мне выйти из них. Его рука коснулась моей челюсти, обхватывая мое лицо так, чтобы он мог прикоснуться своими губами к моим на глубоком вдохе, который чувствовался так, будто он вдыхал меня в свою душу.

Но это было невозможно.

Не тогда, когда я уже была его частью.

Его руки опустились на мои бедра, внезапно приподняв меня, чтобы бросить на середину кровати. Я вскрикнула, когда он опустился на меня сверху, пожирая меня своим ртом.

Мои губы, моя шея, мое сердце. Он медленно скользнул губами к моему животу и нежно прикусил зубами, и то, как он замешкался у моего живота, заставило меня посмотреть на него. Он поцеловал кожу один, два, три раза. Радость в его глазах затуманилась беспокойством, и я достаточно хорошо знала своего жеребца, чтобы понять, что он думает о своем отце. Интересно, его отец когда-нибудь целовал живот его матери и был ли он хорошим отцом? Давал ли он когда-нибудь обещания ребенку, которого он еще не знал.

— Ты будешь замечательным отцом, — прошептала я, используя свои слова и свою любовь, чтобы развеять его сомнения.

Его глаза потеплели, тучи, скрывавшиеся в них, исчезли перед лицом того, как сильно я любила его.

Любовь исцеляет все раны.

Он опустил рот, и первое прикосновение его языка ко мне заставило меня воспарить, отправив эмоциональный момент на новую вершину. Он не исследовал, он не мог исследовать то, что принадлежало ему, то, что он знал лучше меня, но он не торопился.

Он боготворил каждый мой дюйм, купая его в тепле и любви, пока я не начала извиваться под ним, отчаянно желая, чтобы он отправил меня за грань. Запустив руку в его волосы, я прижала его крепче, пытаясь хоть на мгновение взять контроль, чтобы найти свое освобождение. Но Лино отказался отдавать мне этот контроль и отстранился, чтобы шлепнуть меня по киске достаточно сильно, что кожу покалывало после этого.

Он ухмыльнулся мне, зная, что мне это нравится так же сильно, как и ему, а затем он прополз по моему телу и вошёл в меня. Он высоко поднял мои колени, широко раздвинув мои ноги, чтобы он мог навалиться на меня своим весом и завладеть моим ртом, заглушив мой крик.

— Блядь, — простонал он, вторя чувствам, которые эхом отдавались в самой глубине меня. Его толчки заставляли меня извиваться, его медленный и глубокий ритм, когда он двигал бедрами, входя и выходя из меня, представлял собой абсолютную гармонию. Я наклонила голову, наблюдая, как он входит в меня и выходит обратно, а затем перевела взгляд на него.

Я хныкала его имя, карающие толчки поражали самую глубокую часть меня, пока я не сжалась вокруг него в своем оргазме, все мое тело напряглось. Я крепко сжимала его руками, ногами, каждой своей частичкой требуя, чтобы он касался меня. Я нуждалась в нем, хотела его.

Навсегда.

Как только я кончила, он перевернул меня на живот, подняв одну ногу, чтобы открыть меня для него, а затем снова вошел в меня. Я застонала, когда он прижался своей грудью к моей спине, стремясь к собственному оргазму. Две руки сжили мою задницу, широко раздвигая меня, чтобы он мог проникнуть глубже. Невероятно глубоко. Я вцепилась руками в простыни подо мной, используя их, чтобы заглушить крики, когда он увеличивал темп и терял ритм. Растворился во мне.

— Эта чертова киска, — простонал он мне в ухо, заливая ее жаром и отпуская меня. Его вес накрыл мой, и я не смогла устоять перед искушением качнуть бедрами.

Его ладонь прижалась к моей заднице.

— Я люблю тебя, — хихикнула я.

— Я тоже люблю тебя, Голубка. Всегда.

Мы лежали так еще несколько минут, пока урчание в моем животе не заставило его усмехнуться.

— Думаю, я должен тебя покормить.

— Если я сейчас ем за двоих, значит ли это, что я получу два чизбургера? — То, как его тело сотрясалось от безудержного смеха, прижимаясь ко мне, было моим любимым ощущением из всех. Зная, что я даю ему это, точно так же, как он давал это мне.

Я позволила себе жить ради этого момента, ради того, что, как я знала, он заставит меня чувствовать себя всю оставшуюся жизнь.

Счастливой. Цельной.

Исцелённой.

Конец