Окровавленные руки

Окровавленные руки

Преступный синдикат Белланди №1

Аделаида Форрест

Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием д ...

Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой материальной выгоды. Группа не несет ответственности за распространение данного материала в сети.

Предупреждение

Предупреждение

Принудительное сближение, сомнительное согласие, принудительная беременность, откровенно сексуальный контент, сцены насилия.

Плейлист

"Dancing With Your Ghost" - No Resolve

"You Find Me" - The Sweeplings

"Stuff of Legends" - Daughtry

"Super Psycho Love" - Simon Curtis

"Even If It Hurts" - Sam Tinnesz

"Just Found Heaven" - Daughtry

"Sex & Stardust" - ZZ Ward

"Peace" - Alison Wonderland

"Notorious" - Adelitas Way

"As You Are" - Daughtry

"Secrets" - Written By Wolves

"Hurt" - Christian Reindl feat. Lloren

"I'm Dangerous" - The EverLove

"Guest Room" - Echos

"Ashes" - Braden Barrie

Пролог

Двенадцать лет назад.

Айвори

Я улыбнулась Маттео, наблюдая за тем, как весело загорелись его глаза, когда я хихикнула над ним. Он дразнил меня, мучая из-за застенчивости, которую я чувствовала, когда он трогал меня, хотя неделю назад я отдала ему свою девственность. Я не могла чувствовать ничего , кроме застенчивости, с тем как его взгляд приобрел новую марку жара.

Не было никакого повторного восприозведения, хотя я отчаянно этого хотела. У нас не было места ,чтобы пойти,не погубив свою репутацию ,и Маттео утверждал, что я слишком милая для возни на заднем сиденье в его машине.

Я позволила себе не согласиться, по крайней мере, после того, как он показал мне секс.

Юмор в его глазах внезапно исчез, превратившись в холодную маску, которую мне не нравилось видеть на его лице, когда он смотрел через мое плечо. Это не было чем-то необычным. Это отстраненное выражение его лица было тем, что все видели в Маттео Белланди. Когда я снова повернула его лицо к себе и встретила его взгляд своими, улыбка соскользнула с моего лица, медленно перейдя в опасение.

Он смотрел на меня с таким же жестоким выражением.

Тот, который он никогда не использовал для меня.

— Нам нужно поговорить, Айвори.

Даже его тон стал холодным. Нет жизни в этом, его юмор всего мгновение назад ушел в прошлое.

Я просто не осознавала, что это будет последний раз, когда я почувствую, что что-то значу, что я особенная.

Айвори.

А не его Ангел.

Но Айвори.

Я отпрянула, моя рука оторвалась от гладкой кожи его челюсти, и я в замешательстве посмотрела на него. Я не могла придумать, что я могла сделать, чтобы оправдать такое изменение в поведении.

— В чем дело? — прошептала я.

— Выпускной через несколько дней. Нам пора идти разными путями. — Я бы поклялась, что знала Маттео, поклялась бы, что знала мальчика, которого любила всеми фибрами своего существа, настолько, что узнавала тиканье в его челюсти. Разочарование разъедает его лицо, даже несмотря на непроницаемую холодность, которую он излучал.

Я была неправа.

— Ч-что?— Я запнулась, вздрогнув, когда его руки отпустили мою талию, и он отступил на более вежливое расстояние. Я смотрела на других студентов, ненавидя то, что они смотрели, как мне вырывают сердце. Он ослепил меня, и, судя по перешептываниям подростков, задержавшихся на лужайке перед школой, я была не единственной.

— Да ладно, Айвори. Ты же не думала, что осенью я поеду в колледж с подружкой из старшей школы, которая будет связывать меня, не так ли?

Он провел рукой по волосам, бросив кокетливую улыбку через мое плечо в сторону неизвестного человека позади меня. Он еще не закончил меня бросать, а уже флиртовал.

— Почему? Почему ты… почему ты трахнул меня, если ты просто собирался меня бросить? — прошипела я, собираясь с духом и пытаясь сдержать слезы, грозившие появиться. Как бы я не была разбита, я не могла позволить ему увидеть это.

— Ты смотрелась в зеркало?— Он ухмыльнулся мне, как будто лишить меня девственности и бросить меня в течение недели было приемлемо. — Ты горячая задница, детка. Залезть тебе в штаны было целью целого года, который я потратил на то, чтобы доставить тебя туда. Теперь у меня это получилось.

Он пожал плечами, и я вздрогнула.

Я не знала этого мальчика.

Я его совсем не знала.

— Ты не это имеешь в виду, — взмолилась я хриплым шепотом, когда начала проигрывать битву с собственными эмоциями.

—Ты не можешь иметь это в виду,— повторила я.

— Милая, наивная Айвори. В каком мире ты живешь, так застряв в своей хорошенькой головке? Лев не любит ягненка, Айвори. . — Он покачал головой, прижав большой палец к моим дрожащим губам, устах, которые он так любил.

— Ты была неплоха… для девственницы.

Испуганный всхлип вырвался наружу.

— Увидимся, Айвори. Эй, Шона! Подожди! — крикнул он, обегая вокруг моего застывшего тела.

Шона.

Девушка, с которой он трахался до того, как начал встречаться со мной. Тот, кто целый год мучил меня, что скоро со мной покончит, и всегда возвращался к ней.

Я замерла, выйдя из транса только тогда, когда рядом со мной появилась Сэди.

— Эй, милая. Давай вытащим тебя отсюда, хорошо? — спросила она, и, кажется, я кивнула. Слезы текли по моему лицу, но я не могла понять почему.

Мне не было грустно.

Я ничего не чувствовала .

В глубине души я знала, что это ненормально. Я не должна быть онемевшей.

Это была только старшая школа, только моя первая любовь. Будут и другие, пытался я напомнить себе.

Но даже тогда я знала, что никто никогда не заставит меня чувствовать себя так, как Маттео.

Я повернулась, чтобы уйти, но Дюк вторгся с другой стороны, уводя меня с лужайки в сторону, куда ушел Маттео. Это не помешало мне увидеть его, он обнимал одной рукой Шону, а другая рука была засунута в задний карман ее джинсов.

И все же не было ничего, кроме вибрации в ушах, когда меня охватило неверие.

Я любила его.

И я была ничем все это время. Ничего, кроме ещегалочкой в его коллекции женщин.

Прошептавши мне Сейди, позволив Дюку прижать меня к себе, пока они вели меня к его машине на стоянке. Сэди забралась на заднее сиденье, оставив меня пассажиром. Дюк вел машину, положив руку мне на колено и делая круги большим пальцем, что должно было успокаивать.

Только когда мы добрались до моего дома и они отвели меня к моей кровати, я разрыдалась.

Кровать, на которой он занимался со мной любовью.

Ну, очевидно, кровать, на которой он трахал меня.

— Тсс, все в порядке, дорогая, — успокаивал Дюк, обвивая меня руками и прижимая к своей груди. — Ты будешь в порядке.

— Я люблю его, — захныкала я.

Его тело замерло, прежде чем он провел рукой по моим волосам.

— Знаю , сладкаяая. Я знаю это. Он такой идиот.

Я смутно слышала, как Сэди всхлипывает позади меня, когда она провела рукой вверх и вниз по моей спине, поддерживая меня.

— Я никогда не смогу вернуться в школу, — запротестовала я, понимая, что все видели мое публичное унижение.

— Ты пойдешь завтра в эту школу с гордо поднятой головой и притворишься, что тебе на него наплевать.

Я кивнула в ответ, но мы оба знали, что это чушь собачья, я не Сэди, у меня не хватило сил притворяться.

Мы погрузились в молчание, мое сердце ожесточалось с каждой упавшей слезой.

У меня никогда больше не будет разбитого сердца.

Ни один мужчина не стоил этого.

Первая

Айвори

С вырезкой , размазанной дижонской горчицей и завернутой в охлажденом прошутто в холодильнике, я приступила к приготовлению слоеного теста. Я раскатала его, мне нужна была идеальная толщина в четверть дюйма, чтобы я не пережарила говядину, я стала ждать, пока тесто пропечется до золотистой корочки.

— Ты сумасшедшая, понимаешь? — спросила Сэди.

— А почему я сегодня сошла с ума, моя милая ?— поддразнила я ее, поблагодарив милых богов выпечки за то, что ее чувство юмора никогда не менялось.

— Почему ты снова готовишь говядину по-веллингтонски? Обычно твоя еда не такая пафосная, даже с твоими причудливыми кулинарными способностями, которые не нашли особого применения.

Она подняла на меня брови, как будто вызывая меня возразить ей.

Я использовала свой диплом.

Только не в ресторанном бизнесе.

— Я делаю новую серию. Своего рода список блюд, я думаю. Я разрываюсь между тем, как назвать его «Еда, которую нужно съесть, прежде чем вы её выкинете», или «Знаменитые последние приемы пищи». Я попросила читателей представить лучшие продукты, которые они когда-либо ели и сделали свои собственные рецепты из того, что они прислали.

Я обрезала края своего теста так, чтобы можно было завернуть говядину.

Вопреки тому, что может подумать Дюк, я приготовила рецепт как минимум полдюжины раз, прежде чем он был готов для блога. Была причина, по которой я всегда была рада дать ему попробовать на вкус, и под дегустацией я имела в виду съесть все это, как только почувствовала вкус, который я создала.

Постоянно есть одно и то же было утомительно.

Каким бы восхитительным он ни был на вкус.

— Умно, — усмехнулся Дюк, всегда поддерживая меня и мою страсть. Хотя в этом не было ничего удивительного. Сэди была моей лучшей подругой, которая управляла боксерским залом. Дюк был вторым по статусу лучшего друга. Мечтатель нашего трио, он был успешным скульптором, который каким-то образом бросил вызов обстоятельствам и сделал себе настоящую карьеру в невозможной отрасли.

В его голове, если это было бы возможно, то и мой блог тоже. И так оно и было, все росло быстрее, чем я могла справиться, и я обнаружила, что перегружена попытками не отставать от него. Но в то время как работа в ресторане и ведение бизнеса в сфере общественного питания были просто утомительны, блог был снятиям стресса.

Это отвлекало меня от того факта, что я не становлюсь моложе. Отвлекло меня от того факта, что я до сих пор не влюблялась со второго года обучения в старшей школе. Я достала говядину из холодильника и поставила тарелку рядом со своим слоеным тестом на свой белый мраморный прилавок. Я купила дом прямо за городом за копейки, зная, что это свалка. Доступная цена оставила мне достаточно в моем бюджете, чтобы отремонтировать его постепенно, пока я зарабатывала деньги. Когда я уволилась с работы в ресторане, деньги стали непостоянными и ненадежными. Будь то кейтеринг или мой блог, в любое время у меня может быть тихий месяц, поэтому для меня было важно поддерживать низкий уровень ежемесячных расходов.

Я платила наличными практически за все, что делала.

Постепенно мой любимый дом собирался вместе. Я закончила свою кухню и главную спальню, свои убежища в доме, которые в остальном были... дерьмом.

В основном это было говно.

Но мне нравились мои прилавки, а естественное освещение идеально подходило для фотографий для блога.

— Полагаю, это звучит интересно, — уступила Сэди, и я дразняще улыбнулась ей. Нечасто она отказывалась от своих несколько более напористых мнений. От Сэди, говоря, что это было интересно, означало, что идея, должно быть, потрясла.

Я бы приняла єто. Ее губы сложились в улыбку, с которой она пыталась бороться, выдавая, что она знала, что я видела ее херню насквозь.

— Когда я смогу съесть эту штуку? — спросил Дюк, прищурившись, когда мои руки так осторожно подняли говядину и положили ее в центр моего теста. Быстро помыв руки, я принялась заворачивать его и плотно запечатывать. Я почистила его, надрезав верхушку, чтобы выпустить воздух, пока он будет пектись, и боролся с желанием хихикнуть, когда Дюк прочистил горло, все еще ожидая моего ответа.

Честно говоря, ему лучше знать. Я отвечу, когда закончу свой шаг.

— Он должен выпекаться в течение 40-45 минут, — сказала я после того, как поместила противень в духовку и установила таймер. Он застонал, а я усмехнулась и принялась мыть свою маленькую фиолетовую картошку в раковине напротив них. Роботаа означала, что я не могла их видеть, но после более десяти лет с ними я точно знала, что они сделают, как только я обернусь.

Корчить мне рожи. Потому что мы были такими взрослыми.

Я проигнорировала это.

— Почему фиолетовый картофель? — спросила Сэди, когда наконец поняла, что не получила от меня никакой реакции.

— Они немного более плотные и ореховые на вкус. В основном, я просто предпочитаю их, потому что они чертовски красиво выглядят на тарелке, — призналась я. — Для чего-то столь же визуального, как блог, и особенно более визуальные сайты социальных сетей, это очень важно.

— Продолжишь так готовить, и я могу растолстеть.

Я фыркнула, рассмеявшись, прижавшись лицом к тыльной стороне предплечья.

— Пожалуйста, — рассмеялась я. Для моей подруги ростом 4 фута 11 дюймов, которая была в такой хорошей форме, что могла победить взрослого боксера за считанные минуты, толстеть было просто смешно. Даже Дюк с его худощавыми мышцами был в хорошей форме, а его предплечья были вылеплены как греческий бог.

Когда я сказала, что он скульптор, я имела в виду скульптора смешанных материалов. Он был так же склонен работать с деревом или металлом, как и с глиной. Человек не делал различий, и некоторые из этих материалов требовали серьезной силы.

Однажды я пыталась ему помочь.

Скажем так, получилось не очень.

Совершенно.

Теперь, по его словам, я просто сидела и выглядела хорошенькой. Я любила смотреть, как он работает, но быстро усвоила урок и держалась подальше от него.

Как только я приготовила картофель для жарки и засунула его в свою двойную духовку, я перешла к установке места для фотографий в моем маленьком уголке для завтрака.

— Тааак… — я замерла. Это никогда не было хорошим знаком, когда Сэди колебалась высказывать свое мнение, и я точно знала, куда она направляется.

Куда она всегда шла.

— Вот этот парень, он приходит в спортзал.

— Сэди, — рыча, предупредил Дюк. Он был моим горячим защитником. Мне не нужно было встречаться, когда это всегда заканчивалось катастрофой.

— Она не может вечно оставаться брачной ямой! — прошипела Сэди. — В конце концов, она должна будет открыться, чтобы добраться туда с одним из этих парней, но единственный способ, которым это произойдет, — это если она будет встречаться, Дюку.

— Ненавижу, когда ты меня так называешь.

Я вздрогнула, слишком громко ставя тарелку на стол.

— Это правда, Айв. — Ее голос стал мягче, когда я вернулась к пространству за островком, где сидели двое моих друзей и смотрели на меня так, словно мы шли по очень опасной линии. — Бен хотел познакомить тебя со своими родителями, а ты сбежала. Крис сделал предложение, и ты больше никогда его не видела. Они оба были замечательными парнями.

— Перестань, Сэди, — сказал Дюк, глядя, как мои руки вцепились в островок, как будто я могла его сломать.

— Прошло более десяти лет. — Голос Сэди звучал грустно, и я почувствовала то, что ненавидела слышать в ее голосе больше всего на свете.

Потому что мы оба знали, что я сломлена.

Сломленная таким образом, что мне в конечном итоге придется принять, что любовь просто не произойдет для меня.

Больше никогда.

— Может быть, пришло время взглянуть на то, что прямо перед тобой, — загадочно прошептала она, и я почувствовала, как мои брови напряглись в замешательстве.

— Я не видел тебя с кольцом на пальце, — отрезал Дюк, и я поднял на них глаза.

— Прекратите, вы оба, — упрекнула я их. — Если я пойду на свидание с этим парнем из спортзала, ты перестанешь уже?

Глаза Сэди загорелись надеждой, и она кивнула.

— Ты собираешься дать ему реальный шанс?

В ее громком медовом голосе слышался скептицизм. Мне было ненавистно осознавать, что я поместила его туда после двенадцати лет неудачных романов и первых свиданий, которые ни к чему не привели.

— Да, — согласилась я. — Я устала быть одна. Пришло время мне попытаться найти порядочного, и хорошего мужчину.

Я горько улыбнулась, не обращая внимания на страдальческое выражение лица Дюка. Он всегда поощрял меня заниматься самоисцелением, ставить себя и свое психическое здоровье выше отношений. Я не хотела разочаровывать его, но пришло время признать, что некоторые вещи просто невозможно исправить.

Я была одна из них.

— Как спортзал? — спросила я, промывая лишние грибы. Мне отчаянно нужно было сменить тему разговора, и я достаточно хорошо знала Дюка, чтобы понять, что он слишком занят, беспокоясь обо мне, чтобы быть тем, кто согласится на это.

К счастью, Сейди позволила это. Она знала, что за один день зашла настолько далеко, насколько это было разумно. Она взъерошила свои распущенные волнистые темно-каштановые волосы и посмотрела на меня теплыми медово-карими глазами.

— Отлично. Ты знаешь, мне там нравится, и бизнес процветает.

— Я уверена, что то, что ты прыгаешь в своей обтягивающей тренировочной одежде, не имеет к этому никакого отношения, — улыбнулась я. Она ответила юмором, пожав плечами, как будто ей было все равно.

— Никто не говорил, что я не умная. Мама и папа скучают по тебе.

Я улыбнулась. — Как насчет того, чтобы они пришли сюда?

Я поморщилась. Мама Сэди была хороша во многих вещах.

Кулинария не была одной из них.

Дюк фыркнул и рассмеялся, напряжение моего соглашения о свидании растворилось в памяти, когда мы с Сэди захихикали. — Да, давайте вместо этого сделаем это.

Вторая

Маттео

Я застегнул свои брюки, отвернувшись от злобного выражения на свободном лице Джессики, уставившейся на меня с того места, где она встала на колени, чтобы отсосать мне.

Или это была Дженнифер?

Я покачал головой, понимая, как мало значит ее имя, когда я больше никогда ее не увижу.

Больше я никого из них не видел.

— Спасибо, детка, — сказал я, вставая и направляясь к двери своего кабинета. — Сообщи вышибалу, если тебя нужно подвезти. Он вызовут тебе такси, если твой друг отправится домой без тебя.

Я толкнул дверь, оглядываясь назад, туда, где она все еще стояла на коленях на полу, широко раскрытые глаза недоверчиво смотрели в мою сторону.

—Я только что проглотила твою сперму, — запротестовала она, и даже мне пришлось признать, что в тоне ее голоса было что-то такое непривлекательное. Если бы у нее не было этих толстых губ и гладких каштановых волос, которые сочетались бы с ними, я бы никогда не посмотрел мимо нее достаточно долго, чтобы ее рот оказался на мне. — Ты даже не снял меня, и ты меня выгоняешь ?

— Вовсе нет, — протянул я, отступив от двери и обогнув стол, чтобы сесть в свое эргономичное офисное кресло, которое больше походило на трон. Я развернулась, повернувшись лицом к двустороннему зеркалу и глядя вниз на клубный пол подо мной. —Ты можешь вернуться на вечеринку. Похоже, это хорошая ночь.

Она встала, медленно выпятив задницу в своем облегающем мини-платье с блестками, которое едва прикрывало упомянутую задницу.

— Или я могу остаться. Веселье не должно заканчиваться. У меня есть что предложить.

Ее руки лежали на противоположном краю моего стола, и я смотрел на них с отвращением. Вида ее рук на моем столе было достаточно, чтобы свести меня с ума, полностью отвлекая от того, что должно было быть восхитительной демонстрацией декольте.

Я мысленно проклял своего кузена Лино. Я редко приходил в Indulgence, слишком занятый другой стороной бизнеса. Он был одним из очень немногих людей, которым я мог доверить свой законный бизнес, и, несмотря на его более беззаботные манеры, он стремился получить наибольшую прибыль и управлять плотным кораблем.

— Извини, не думал, что ты такая тупая, что не можешь сказать себе, что я закончил с тобой. —не сделавши секундную паузу продолжаю . — Я пришел, я закончил. Это все, что ты от меня получишь.

Я вернулся к бумагам, лежащим на моем столе, коснувшись сенсорной панели ноутбука, чтобы открыть цифровой файл, который мне нужно было просмотреть.

Она задохнулась, фыркая от своего негодования на меня, когда я даже не удосужился отвести взгляд от своей работы. Ее каблуки топали по деревянному полу, когда она выбегала из офиса.

— Закрой дверь!— Я крикнул ей вслед, даже ничуть не удивившись, что она не послушалась.

— Женщины, я прав?— сказал Лино, прислоняясь к дверному косяку и ухмыляясь мне.

— О, спасибо, блять, теперь я могу идти домой? — Я встал, схватил свою куртку со спинки стула и засунул руки внутрь. — Я больше не могу терпеть эту музыку.

— Ты стареешь, Маттео, — объявил Донателло, входя в комнату з Шрамом и моим дядей Габриэлем с улыбками следовали за ним.

— И это говоришь ты, старик. — Он ухмыльнулся мне, промолчав, когда стало ясно, что мой дядя хочет что-то сказать.

— Появилась новая потенциальная мадам, которая хочет встретиться с тобой. Высокий класс, и я слышал хорошие отзывы о ее девочках, — сказал он.

— Она здесь? — спросил я, застегивая пиджак.

— VIP-секции. Говорит, что настаивает на встрече с тобой, если ты планируешь купить у нее и добавить девушек в свой список контактов.

Кивнув, мы все вышли из моего кабинета, и Лино запер его за собой. Поскольку мы не говорили о делах публично, если только не использовали это в качестве тактики запугивания, мы шли молча. Будь я проклят, если потеряю деньги из-за того, что кто-то болтает понапрасну.

VIP находиться на полпути к моему офису, и главный этаж был виден VIP-персонам, как будто они были главными. Они играли во власть, а мы с Лино железной рукой правили всем этим. Когда мы спускались по ступенькам, женщина, сидевшая в VIP-секции, сразу встала. Женщина средних лет облачилась в белую юбку-карандаш и элегантную черную блузку. Она уложила свои светлые волосы в идеальную прическу, показывая, что она была воплощением класса, несмотря на то, что это была довольно сомнительная профессия.

Уголовная, если быть честным.

Но у неё была прекрасная компания.

По обе стороны от нее стояли две молодые женщины такого же высокого класса, и я сразу понял, что это два образца продукта, который она предлагала в своей конюшне. Брюнетка выглядела смутно знакомой, и я знал, что, возможно, она уже была у меня раньше. Но моя склонность к брюнеткам с большими губами означала, что они сливались.

Кроме единственной что имела значения.

Другая, потрясающая афроамериканка, скромно улыбнулась мне.

Как будто не было никакого обмана мужчины, который хотел купить права на ее киску. Никто из нас не был невиновен, и застенчивая улыбка не могла одурачить дьявола в этом сценарии.

— Они хорошенькие, — сказал я, жестом приглашая женщин занять свои места. Брюнетка осталась стоять, а двое других изящно сели. Я сел напротив них, даже не отводя взгляда, когда дядя и Лино сели по обе стороны от меня. —Откуда мне знать , что они хороши?

— Хочешь попробовать товар? — спросила мадам, шутливо улыбнувшись мне. — Если эти двое вам не нравятся, уверяю тебя, у меня есть широкий выбор. Мы могли бы договориться о встрече.

Я на мгновение задумался, но решил, что профессионалы вряд ли найдут то, что я искал.

Никто этого не сделал.

Я взглянул на Лино, молча спрашивая, не хочет ли он попробовать кого-нибудь из них. Он покачал головой, удивив меня. Обычно Лино был менее разборчив к партнершам по постели, чем я, так что халява с профессионалом былапря по его части. Я знал, что бы ни случилось с Самарой, что он нуждался во мне, чтобы прикрыть его, это, должно быть, имело большое значение. Сколько я себя помню, он был влюблен в нее. Его лучший друг. Дочь экономки его отца. Я знал, что лучше не упоминать ее рядом с дядей Габриэлем. Женщины, которых мы защищали, не входили в список допустимых тем для обсуждения, не тогда, когда Габриэле угрожала бы им, если бы мы хотя бы намекнули на то, чтобы изучить с ними что-то серьезное. Брюнетка забралась ко мне на колени, усевшись на мое колено, как будто ей здесь место.

Я боролся с желанием ощетиниться. Мне не нравилось, когда меня трогали, кроме того, что было необходимо, чтобы кончить. Обниматься было не в моем стиле, и по этой причине у меня никогда не было секса с женщиной в постели. Последний раз я занимался сексом в старшей школе, и если я имею к этому какое-то отношение, то это будет последний раз.

Единственный раз, когда я занимался любовью.

— Ты не должен мне платить, — прошептала брюнетка. — Как в прошлый раз. Ты был так хорош, я снова отдам его тебе бесплатно. Я бросил холодный взгляд на нее, не реагируя, когда она отпрянула и чуть не упала с моих коленей.

— Я не работаю секундантами, — прошипел я, и она кротко кивнула, возвращаясь на место рядом со своим работодателем. — Завтра я пришлю к тебе в конюшню нескольких своих парней. Они заплатят. Я не люблю мужчин, которые ждут халявы от девушек, которыми управляют. возможность расширения моих существующих операций.

— Да, мистер Белланди. Спасибо за твое время.

Женщина была умна, я дал ей это. Она встала, протягивая мне руку для рукопожатия, а затем они втроем ушли.

Я встал, кивая Лино взглядом, который сообщал, что на следующий день у нас будет разговор о Самаре.

— Я устроил тебе свидание с дочерью Луки Морелли, Еленой. Завтра ты ведешь ее на ужин, — приказал дядя.

— Нет я не пойду.— В моем голосе не было никакой интонации, ничего, что выдавало бы мое раздражение по поводу его постоянного вмешательства в мою личную жизнь.

— Она хорошая пара, красивая, и она точно знает, чего мы от нее ожидаем, потому что ее отец в жизни. Пришло время выбрать подходящую пару, чтобы продолжить свою семейную линию.

Я двинулся, чтобы уйти.

— Нет, не хочу. Лино может взять на себя управление, если со мной что-то случится. У нас уже был этот разговор раньше, и я не выйду замуж за того, кто мне не нравится, просто чтобы успокоить твою неуверенность в будущем этой семьи. Я не мог иметь того, кого хотел, поэтому теперь у меня просто не будет никого.

Когда моя монотонная тирада закончилась, я протиснулся мимо дяди и спустился по ступенькам на главный клубный этаж. Пройдясь по кружащимся телам, только из тех, что были слишком истощены, чтобы понять, что они стоят на пути хищника, я выбрался через боковую дверь и был благодарен, обнаружив, что Донателло уже ждет. Как этот человек всегда был именно там, где я нуждался в нем, я никогда не узнаю, но и не приняла бы это как должное. Мы сели в мой Aston Martin, и я поехал по улицам Чикаго, возвращаясь в свое поместье за городом.

Третья

Айвори

Мои легкие поднялись, когда я толкала себя, говоря себе еще немного. Я пошла по своему обычному маршруту, разогнавшись до скорости, превышающей мою обычную пробежку. Что-то во мне проснулось в то утро от потребности бежать, от потребности в том чувстве истощения, которое может возникнуть только после слишком напряженной тренировки. Вместо этого я могла бы пойти в спортзал. Я была уверена, что Сейди понравится возможность надрать мне задницу, чтобы привести ее в боевую форму.

Обычно я могла бы принять ее за это, но серия списков желаний для моего блога о еде, A Dash of Sass, подтолкнула блог от оплаты счетов к безумию, которое казалось за одну ночь. У меня не было времени на пробежку, но, черт возьми, я бы сдалась. Мне нужна была пустота, которая пришла после тяжелого бега, ничего, кроме боли в ногах и нехватки воздуха в легких.

Я миновала парк слева от себя, свернула направо на 111-ю улицу и проехала мимо спортзала Сэди. Наконец сдавшись, я остановилась, отдышавшись и положив руки на колени, чтобы отдохнуть. После короткой паузы я продолжила прогулку, вытащила телефон и выключила музыку, чтобы приложить его к уху и набрать номер мамы, когда увидела, что она звонит мне.

— Привет, — ответил ее знакомый воздушный голос.

— Привет, это я, — прохрипела я.

Повисла короткая пауза: —Ты опять бежишь?

— О, ради бога, мама. Мы уже прошли через это, — возразила я со смешком, проходя мимо другого бегуна, которого узнала по своим ежедневным пробежкам. Он улыбнулся мне, и я вернула его. Я не знала имени этого парня, но мог точно сказать, в какое время утром он врезался в угол 111-й улицы и Южного Трамбалла. Он был милым, худощавым и высоким, с копной светлых волос на голове и доброй улыбкой.

Я уже давно перестала заботиться о том, каким испуганным я должна выглядеть, когда он видел меня каждый день, когда мы уже пересекались в двух милях от моей пробежки.

— Я просто не думаю, что для молодой женщины безопасно бегать в одиночестве вот так. Мы с папой можем купить тебе беговую дорожку, если речь идет о деньгах. У нас есть кое-что отложенное.

— Угу, нет, — простонала я. — Дело не в деньгах. Я ненавижу бегать на одном месте. Это лишает меня удовольствия.

— Хорошо. Только будь осторожна, пожалуйста,— умоляла она, и я подавила смешок перед лицом ее искреннего беспокойства. Поскольку я была единственным ребенком, мои родители слишком беспокоились о моей безопасности.

Они также слишком сильно беспокоились о том, что у меня нет мужа и семьи.

Сказать, что они хотели стать бабушкой и дедушкой, было бы преуменьшением.

— Ты придешь сегодня на ужин, да? — спросила она, и я покачал головой, заливаясь смехом. Было воскресенье. Обычно они приходили ко мне в середине недели, но воскресенья всегда — и навсегда — были территорией моей матери. Она не отдала бы его даже своей «модной дочери шеф-повара».

— Да, увидимся сегодня вечером, хорошо? Я собираюсь пойти в банк.

— Хорошо, милая. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, пока.

Я повесила трубку, чувствуя благодарность за вмешательство матери и отца. Даже когда они совали свои носы в мою любовную жизнь — что они уже не делали слишком часто после того, как устроили мне слишком много неудачных свиданий с сыновьями своих друзей, — они имели в виду благие намерения. Они имели в виду лучшее.

Они просто были по уши влюблены слишком долго, чтобы рассматривать возможность любви не для меня. У меня не было родственной души.

Это не означало, что я должна была быть одна.

Я вошла в банк с телефоном в руке и издала протяжный низкий стон, когда пробралась всего на несколько футов внутрь.

Люди толпились внутри, до такой степени, что я едва могла видеть начало очереди со своего места сзади.

Неужели никто больше не работал в обычное рабочее время? Я думала, что необычная профессия пойдет мне на пользу, но такое количество людей в середине утра было еще одним признаком того, как меняется рабочая сила в Чикаго. Я заняла свое место в очереди за женщиной средних лет, которая сочувственно улыбнулась мне, несомненно, отреагировала точно так же, когда вошла всего несколько минут назад.

Я вытащила свой телефон и посмотрела на экран, просматривая все безадресные уведомления в социальных сетях. Я больше не могла уследить за всем этим. Блог официально ушел от меня благодаря своему успеху, и, хотя деньги были фантастическими, мне нужно было подумать о найме менеджера по социальным сетям, чтобы избавиться от этого элемента.

Я не стала оглядываться назад, когда за моей спиной открылась дверь. Поскольку толпа уже была там, понятно, что дверь вращалась.

— Никому не двигаться! — крикнул мужской голос с порога. Женщина закричала, и я обернулась и увидела троих мужчин, стоящих прямо у двери, в черных лыжных масках, закрывающих головы, и с автоматами АК-47 в руках. Мой телефон упал на пол от шока, когда один мужчина выстрелил из пистолета в лицо охраннику, который застыл. Я вздрогнула на месте от звука падающего на пол телефона и наклонилась, чтобы схватить его. Даже в тот момент я оценила свой дорогой защитный чехол. Обычно чехол спасал мой телефон от повреждения водой или едой, но я полагал, что банковские этажи тоже работают.

Двое мужчин подошли к кассе с сумками, а другой стоял, охраняя дверь.

— Все в угол! — закричал он, и толпа быстро сбежалась.

Я не могла сказать, что побудило меня сделать это, но пока все остальные пытались спрятаться друг за другом и быть как можно меньше, я расправила плечи и выпрямилась. Пожилая женщина прошаркала, перебирая ходунки, торопясь выполнить приказ грабителя банка, многозначительно наблюдавшего за нами. Я взяла ее за руку, ободряюще погладила, когда мы оставили ходунки, чтобы загнать ее в угол.

— Спасибо, дорогая, — сказала она с дрожащим вздохом, похлопав меня по руке, когда я загнала ее в угол. Я кивнула, сунула наконец телефон в карман куртки и направилась к ее ходункам. Уже через несколько секунд стояния без него стало ясно, что женщине это нужно для устойчивости.

— Вернись в этот чертов угол, — предупредил мужчина у двери, его глубокие карие глаза выглядывали из дырок в его лыжной маске, когда он сердито смотрел на меня.

— Ей нужны ходунки. Вот и все, — успокоила я, вытянув руки перед собой, чтобы показать, что я не представляю угрозы. Хотя, по общему признанию, если парень с действительно большой пушкой беспокоился обо мне, то мы определенно вошли в отсталую страну.

— Она будет жить.

Он направил на меня пистолет, и я вздрогнула и проигнорировала хныканье женщины позади меня, изданное при мысли о том, что оружие будет направлено на заложников.

— Ладно. Будь мудаком. Я имею в виду, что ты грабишь банк, очевидно, но нужен особый мудак, чтобы оставить пожилую женщину без ходунков, — пробормотала я, не понимая, что именно на меня нашло. Остальные позади меня были напуганы, и я тоже. Но я также была просто зла. Я ни за что не умру, так и не будучи любимой, тем более, если меня не застрелят насквозь во время грёбаного ограбления банка.

Хотя, если я не закрою рот, это может случиться независимо от того, как я к этому отношусь.

Вместо того чтобы выстрелить из пистолета, я наблюдала, как грудь мужчины содрогалась от смеха. Он опустил пистолет и склонил голову на меня.

— Конечно, давай. Я не хотел бы добавлять мудак в свой послужной список, милая, — протянул он, и я ощетинилась.

У меня было ощущение, что я облажался.

Тем не менее, мои ноги несли меня на дополнительное расстояние, пока я не обхватил ходунки руками. Рука приземлилась с другой стороны, когда я потянулась, чтобы поднять ее, и, нервно сглотнув, я подняла лицо, чтобы посмотреть на грабителя, который смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах играло веселье.

Когда наши взгляды встретились, его глаза сузились, и веселье исчезло. Было довольно забавно наблюдать за тем, что происходило в его голове, поскольку мысли были так хорошо видны на его лице, даже когда я едва могла их видеть.

— Айвори? — он спросил.

Я замерла, услышав свое имя на его губах.

— Я знаю тебя?— Я запнулась в шоке.

— Нет. Нет, конечно, нет, — сказал он, отступая на несколько шагов и пятясь к двери.

— Время идти! Сейчас! — крикнул он своим друзьям.

Почему я не мог просто позволить ему уйти, я никогда не узнаю, но мое любопытство подталкивало меня вперед, каким-то образом убеждая, что он не причинит мне вреда после того, что он понял.

— Откуда ты знаешь мое имя?

Он попятился так быстро, что чуть не споткнулся о собственные ноги, его глаза расширились от страха.

— Скажи ему, что мы не знали. Никогда бы не сделал этого, если бы знал, что ты здесь. Никогда. Убедись, что он знает, что мы тебя не трогали, хорошо?

Глаза его приятелей расширились, когда они посмотрели на меня, казалось, таким же потерянным, как и я. Они все равно выбежали за дверь, запрыгнув в фургон, ожидающий у обочины.

— Но я не понимаю. Кому сказать?

— Белланди. Скажи Белланди, что все хорошо.

Он выскочил за дверь, даже не оглянувшись, оставив мне только один вопрос.

Маттео.

Как, черт возьми, грабитель банка узнал моего школьного парня?

Четвертая

Айвори

Следующие несколько часов прошли в тумане полицейских допросов и телекамер, направленных мне в лицо, когда я пыталась избежать безумия сцены, последовавшей за ограблением. Сказать, что полиция хотела узнать о моей связи с Маттео Белланди, было бы слишком легкомысленно, и они не поверили и были разочарованы, обнаружив, что у меня не было ни одной гребаной двенадцать лет. Мое сердце замерло в груди. Я никогда не думала снова увидеть Маттео, и, честно говоря, после того, что он сделал со мной, это было к лучшему. Я не могла сказать, как бы я отреагировала.

Буду ли я по-прежнему любить его? Будет ли он по-прежнему перехватывать у меня дыхание? Буду ли я ненавидеть его? Что, если я не забочусь о нем в любом случае? Тогда за какое оправдание я должна была прятаться, когда я просто не могла влюбиться в кого-то?

Я сразу понял, что нервничаю. И это казалось намного хуже, чем типичные нервы, которые сопровождали встречу с бывшим и желание доказать, что тебе лучше без него. Это было больше, чем желание не сжаться обратно в ту слабую, жалкую, сломленную девушку, в которую он меня превратил.

Даже спустя двенадцать лет я все еще была влюблена в призрак человека, которого никогда не существовало. Я все еще была влюблена в ложь, которую показал мне Маттео, и то, что произошло после того, как я увидела настоящего Маттео, всегда будет преследовать меня.

Всегда.

Я подъехала на своей слегка подержанной Toyota Yaris к дому в Баррингтон-Хиллз, где, как я знала, жила семья Маттео еще в старшей школе, чувствуя себя более чем неловко. Я никогда не была в поместье, когда мы встречались, Маттео предпочитал держать меня отдельно от своей семейной жизни, которую он объяснял как «сложную». Он был у меня дома. Он проводил время с моими родителями, но никогда не позволял мне такой же любезности.

Это должно было быть первым признаком того, что в наших отношениях что-то не так.

Даже ни разу не побывав там, всем было известно, где живет Маттео. О богатстве его семьи ходили легенды, настолько, что некоторые люди предполагали, что их деловая практика была сомнительной, но большинство приписывало это зависти. Не было семьи, столь же синонимичной успеху, как семья Белланди.

Я поняла, что лучше всего пойти в поместье, как только поняла, что мое любопытство не может позволить мне забыть об инциденте в банке, не выяснив, почему между Маттео и мной была какая-то связь. Я хотела, чтобы он исчез из моей жизни, полностью очищенный от любых его следов. Назовите это почти смертельным опытом, но я была полна решимости двигаться дальше раз и навсегда.

А для этого мне нужны были ответы.

Массивные кованые ворота перегородили подъездную дорожку, заставив меня вздохнуть от разочарования. Я так не принадлежала к тому поместью.

Охранник у ворот остановил меня, и я с улыбкой опустил окно.

— Могу я вам помочь, мэм? — спросил он, бросив на меня еще один взгляд, заявив, что не нахожу меня впечатляющим.

Ой .

На мне не было Versace или чего-то еще, но я оделась и накрасилась, чтобы подготовиться к встрече с человеком, который много лет назад разбил мне сердце. Как поступила бы любая здравомыслящая женщина.

— Я ищу Маттео Белланди, — улыбнулась я.

— Малыш, кто бы ты ни была, он секундантами не занимается.

— Я что? — спросила я, бросая машину на стоянку, как только понял, что попасть внутрь будет не так просто, как я надеялся.

—Ты знаешь. Он никогда не делает одну и ту же женщину дважды. Неважно, насколько хорошо она сосет член, так что перестань думать, что ты другая.

Он покачал головой, глядя на меня так, будто не мог поверить, что я имел наглость появиться на пороге Маттео.

— Я не..

— Разворачивай машину и в путь.

— Ты не понимаешь…

— Действительно? Потому что ты выглядишь точно так же, как и все остальные суки, которых он приводит.

Хорошо, двойное ой.

Тот вздрогнул физически. Из того, что я видела в школе, он ценил разнообразие. Так что я точно не знала, о чем это , но я не прикасалась к этому.

Неа. Ни за что.

— Послушай, мистер, я не жду еще одного раунда. Мне просто нужно поговорить с ним. Срочно. Просто, — вздохнула я, пощипывая переносицу, когда он повернулся, чтобы уйти.

— Скажи ему, что Айвори Торрес пытается связаться с ним, — крикнула я, качая головой и гадая, стоили ли ответы этого дерьма.

— Какого хрена ты только что сказала? — прошептал он, резко останавливаясь и поворачиваясь ко мне.

— Что я не хочу еще один раунд? — спросила я, вздрогнув, когда его шаги приблизились ко мне. Его рука коснулась крыши моей машины, его верхняя часть тела наклонилась вниз, чтобы лицо оказалось на уровне окна, когда его большие карие глаза встретились с моими.

— Твое имя. Как, ты сказала, тебя зовут?— Его голос немного повысился, не до крика, но достаточно, чтобы я поняла, что он имеет в виду серьезное дело.

— Айвори Торрес?— Мой голос был едва слышен шепотом, и я почувствовал, как часть меня сжалась, когда еще один странный человек узнал мое имя в связи с Маттео.

Какого хрена я заставил себя прийти сюда?

— Айвори?

— Эм, ну, я полагаю, что да. Это не совсем обычное имя, не так ли?

Я скривилась в неловком смешке.

Он без лишних слов повернулся ко мне спиной, подошёл к будке охраны и взял свой мобильник. Я агрессивно провела рукой по волосам, изображая небрежность, и изо всех сил старалась подслушать.

Потому что ты чертовски прав, я, блядь, подслушивал. Я была удивлена, что не высунул голову из проклятого окна.

— Ага, босс. Айвори Торрес здесь для вас.

Пауза молчания, пока мужчина на другом конце провода говорил.

— Ты понял.— Он закончил разговор, прикоснувшись пальцем к экрану, и нажал кнопку, чтобы открыть ворота. Они медленно со скрипом открывались, действуя так же тяжело, как и выглядели. Я снова провела рукой по волосам, прикусив уголок внутренней стороны губы и потеряв часть мужества, которое подпитывало меня, чтобы ехать туда. — Проезжай, подъезжай прямо к дому на круге, и кто-нибудь покажет тебе, куда идти.

— Я… хорошо. — Мои руки легли на руль, а глаза остановились на этих воротах. Даже когда он полностью открылся, я не переключил машину, чтобы поехать.

— Простите, мисс Торрес. Не имел к вам никакого неуважения.

Наконец я повернула широко раскрытые глаза в его сторону.

Поскольку шансов не было, я увижу его снова.

К черту это.

— Я… ладно, — повторила я, ставя машину на драйв и в оцепенении въезжая в ворота.

Я была в беде.

Я была в такой беде. Мой дядя убьет меня, если узнает, что я здесь. Мой отец тоже убил бы меня. О чем, черт возьми, я думала, подъезжая к дому кого-то, у кого были криминальные связи, будто я была непобедима?

Блядь.

Я думала о том, чтобы развернуться и убежать тем же путем, которым я пришла, но ворота захлопнулись за мной, и бежать теперь, когда Маттео знал, что я там, было унизительно. Я проехала на машине остальную часть подъездной дорожки, чувствуя, как глаза вылезают из орбит, когда в поле зрения появляется сам дом. Он был массивным, в некотором смысле ненужным — даже нелепым. Интригующая смесь белого камня и серого кирпича, я чувствовала себя крошечной в своей крошечной машине. Подъехав к дому, куда меня направил охранник у ворот, я обнаружила пожилого джентльмена, стоящего на каменных ступенях с яркой улыбкой на лице. Я медленно перешел на парковку, сделав глубокий вдох и выдохнув, когда выключил зажигание. Схватив сумку с пассажирского сиденья, я открыла дверцу и выпрямилась так грациозно, как только смогла. Последнее, что мне нужно было сделать, это показать кому-то мои вкусности в доме Маттео. У меня появилось отчетливое ощущение, что это не тот мужчина, которого я хотела привлечь.

— Мисс Торрес, я полагаю? — поприветствовал меня мужчина, когда я закрыла дверь и в шоке уставилась на дом. — Меня зовут Донателло. Я управляю домом мистера Белланди. Если вы последуете за мной, он попросил меня проводить вас до его кабинета.

Я молча кивнула, позволив ему провести меня через огромные двери из темного дерева в обширный особняк. Я, очевидно, знала, что он богат, но никогда не могла себе этого представить. Я знала, что тормозила. Но я не могла перестать с благоговейным трепетом осматривать фойе. Я никогда раньше не видела такого богатства, не говоря уже о том, чтобы зайти в дом такого калибра. Полы были выложены средиземноморской плиткой, стены выкрашены в белый цвет с огромными арками, соединяющими комнаты вместо дверей.

— Лучше не заставлять его ждать, — сказал он с вежливой улыбкой.

Я кивнула, ускоряя шаг и следуя за ним. Изогнутая лестница вела наверх, но мы обошли ее и обошли ее, ступив к более узкой арке, ведущей в холл. — Маттео все еще живет здесь? — Я спросила. Я не мог этого видеть. Мы были в десятилетии от старшей школы.

Мужчина кивнул.

— У меня никогда не возникало впечатления, что он ладил со своим отцом, — добавила я, решив, что не будет никакого вреда в том, чтобы показать, как мало я на самом деле знаю о хозяине дома.

— Его отец умер некоторое время назад. Поместье гораздо более практично из соображений безопасности, чем пентхаус в городе, где он жил раньше, и поэтому он вернулся сюда после своей смерти.

Он, казалось, не колеблясь открыл мне личную информацию Маттео, и я должна была задаться вопросом, было ли это обычным явлением. Наверняка, человек уровня Маттео был бы заинтересован в конфиденциальности.

Я согласилась, мысленно возвращаясь к воротам и стенам, окружающим собственность. У меня было ощущение, что здесь почти так же безопасно, как в Белом доме. Мы остановились перед двумя внушительными массивными деревянными дверями. Улыбнувшись мне в ответ, он дважды постучал по ней пальцами. Я судорожно вздохнула, ненавидя слышимый способ, которым он демонстрировал мой страх перед тем, что может ждать меня за этими дверями. Я еще раз спросила, не ошиблась ли я. Возможно, мне лучше не знать, не видеть, не чувствовать снова.

Потому что правда заключалась в том, что я почти ничего не чувствовала с тех пор, как он сломал меня.

— Войдите, — раздался низкий мужской голос после стука Донателло. Мое сердце замерло, я думала, что больше никогда не услышу этот голос. Оно изменилось, углубилось, стало более властным, как будто от мальчика почти не осталось и следа, я так любила оставаться. И все же каким-то образом моя душа осознала это на каком-то глубоком уровне, от которого у меня чуть не выступили слезы.

После всего того, что прошло, одного звука его голоса из-за закрытой двери было достаточно, чтобы поставить меня на колени.

Донателло роскошным движением открыл обе двери, махнув мне рукой и склонив голову. Я сделала глубокий успокаивающий вдох, прежде чем мне удалось заставить ноги войти в комнату.

Мои глаза метались по роскошному пространству, размышляя о том, как обстановка в этом доме заставляла меня чувствовать себя дешевкой в моей темно-зеленой пуговице и короткой белой юбке с лепестками и серебряными ручейками по всему телу. Я чувствовала себя не в своей тарелке и поняла, что никогда не принадлежал миру Маттео.

Неудивительно, что он бросил мою задницу.

По крайней мере, мои каблуки заставляли меня чувствовать себя стильно, выглядя сногсшибательно и с ремешками, обернутыми вокруг моих лодыжек замшей зеленого цвета на фоне темного деревянного пола.

— Айвори. — В его голосе была улыбка, и я повернулась налево, где комната изгибалась, и увидела, что он смотрит на меня из-за стола с ручкой в руке. Хотя его голова наклонилась, чтобы посмотреть на бумагу, на которой он писал, его глаза с поразительной напряженностью зафиксировались на мне.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела это невероятно красивое лицо. В старших классах он всегда был о чистых краях, светловолосый всеамериканский мальчик по соседству с потрясающими голубыми глазами и мальчишескими мышцами, набитыми на его тело, как он мог. Десять лет спустя его волосы были темнее, скорее каштановыми, чем светлыми, и от этого его пронзительные лазурные глаза казались ярче. Его некогда чистоплотное лицо было покрыто чем-то средним между щетиной и очень короткой, ухоженной бородой. Он набрал вес, его худощавое телосложение осталось в прошлом, и теперь, когда он постарел, проблем с набором мышц не было, и это было видно даже под дизайнерским костюмом, который он носил. Он был всем, чем был в старшей школе, устрашающим и недосягаемым, но теперь он был просто больше. Ручка упала на бумагу перед ним со стуком, отвлекшим меня от моего взгляда, и я немного встряхнулась.

— Айвори, — снова прошептал он, встав с улыбкой и обойдя стол, чтобы подойти ко мне. Его губы встретились с моей щекой в приветствии, и я вздрогнула, когда прикосновение вызвало у меня дрожь. — Ты такая же красивая, которую я всегда знал.

Я покраснела, глядя в его пристальный взгляд. Он стоял слишком близко, слишком близко, и я демонстративно отступила на шаг.

— Спасибо, — неловко пробормотала я. Много лет назад в том, как он смотрел на меня, была очевидная привязанность, и всегда в его глазах был юмор, когда они останавливались на мне. Это исчезло, ушло, осталась только почти темная, тревожная интенсивность.

— Ты тоже хорошо выглядишь, — ответила я. Ухмылка, которую он мне подарил, говорила о том, что он был достаточно высокомерен, чтобы понять, насколько это было преуменьшением.

Ложь века.

Его ухмылка превратилась в ухмылку.

— Что ты здесь делаешь?— Его слова были резкими, но его тон был мягким, почти озадаченным и пронизанным его собственным недоверием.

Я это очень хорошо поняла. Стоять перед ним после всех этих лет боли было сюрреалистичным опытом, и у меня не было никакого желания повторять его. Я хотела покончить с этим и отправиться в путь.

— Сегодня утром я была в банке Байлайн в парке Мак-Кинли, когда трое вооруженных мужчин в лыжных масках пришли ограбить его, — сказала я в ответ, решив просто говорить об этом прямо. Я становилась все более подозрительной ко всему, что могло заставить преступников опознать меня в связи с Маттео.

Он замер, его тело застыло неестественным образом. Он даже не дернулся, если не считать движения, необходимого для того, чтобы произнести следующие слова.

— Они тебя трогали? — Его голос тщательно контролировался.

— Нет. Как только один из них увидел меня хорошенько, он стал умолять меня сказать тебе, что они не знали, что я была там. Что они не могли знать, что я буду там, и сказать тебе, что они не тронули меня.

— Айвори… — Его лицо смягчилось, тело внезапно вернулось движение. Он наклонился дальше в мое пространство, и я отступила еще на шаг. Я бы не позволила ему пересечь эту черту после всего, что он сделал. Все, что я могла сделать, это получить ответы, попрощаться и, наконец, жить дальше.

— Зачем грабителям банков знать мое имя? И с чего бы им паниковать из-за тебя?

Мои руки скрещены на груди, а зубы вонзились в то место в уголке рта, которое практически превратилось в жевательную игрушку под всем дневным стрессом.

— Ты под моей защитой. Ты под ней еще со школы. — Его голос слегка ожесточился, когда его взгляд переместился на мои скрещенные руки. Он, казалось, не оценил ни позу, ни отношение, стоящее за ней, но промолчал об этом.

— Верно, — проворчала я. — Ну, тогда позволь мне кое-что очень, очень ясно прояснить. Мне не нужна твоя защита.

Оставшийся нежный взгляд исчез в пользу жестких, жестоко красивых линий. — Убери ее, и я продолжу жить своей жизнью, как будто тебя не существует, точно так же, как я жила двенадцать гребаных лет.

— Будь очень осторожен, — проворчал он себе под нос. Его ноздри раздулись, и то, что когда-то было расслабленной позой, напряглось, когда он выпрямился.

— Я не хочу иметь ничего общего с тобой или чем там, черт возьми, ты замешан, и преступники тебя боятся. Ты позволил мне жить своей жизнью без помех, и если меня застрелят на улице, то пусть будет так, черт возьми, — прошипела я, глядя на него снизу вверх. Мышцы на его челюсти дернулись, его взгляд стал прямо-таки ледяным.

— Это будет лучше, чем быть частью чего бы то ни было, — пробормотала я, поворачиваясь на каблуках, чтобы уйти.

Двери, через которые я вошла в комнату, были закрыты, без сомнения, благодаря Донателло. Я была слишком поглощена загадкой человека позади меня, чтобы заметить.

Это не повторится. Я поклялась душой, что больше никогда не увижу Маттео.

Он того не стоил.

Едва я успела обхватить рукой рукоятку, как ладони Маттео прижались к дереву рядом с моей головой, и он наклонился ко мне, удерживая меня в клетке.

Блядь.

Я забыла, каково это, когда мужчина заставляет меня чувствовать себя низко. При росте 5 футов 7 дюймов я не была самой высокой женщиной, но и не была сутулой. Только крупный мужчина заставил меня почувствовать себя крошечной. Рост Маттео 6 футов 5 дюймов был эффектным.

— Ты поступила очень глупо, придя сюда, — пробормотал он мне на ухо. Его дыхание щекотало плоть, вызывая дрожь, пробежавшую по мне. — Я отпустил тебя двенадцать лет назад, и это была самая трудная вещь, которую я когда-либо делал. Ты действительно думала, что я сделаю это дважды?

Я проигнорировала свое замешательство в его словах. Как будто он ушел по какой-то другой причине, кроме желания потрахаться.

— Есть разница, — выдохнула я, когда его губы скользнули по моей шее в нежном шепоте. Едва заметные, настолько тонкие, что с кем-нибудь другим я бы подумала, не является ли это плодом моего воображения. Но я знала губы Маттео, знала его рот, знала его запах.

— Что это?

Юмор в его голосе даже звучал высокомерно. Он знал, как сильно на меня повлияло его прикосновение, и я успокоила свое тело и заставила его заткнуться, черт возьми.

— Я хотела тебя тогда, — прошипел я. — Я больше не знаю.

— Ах, мой Ангел, ты ожидаешь, что я поверю, что ты не упустила моего прикосновения? Что ты еще не мокрая от меня?

Почему этот его голос должен быть таким глубоким, таким чертовски сексуальным? Мне хотелось развернуться и вырвать ему голосовые связки, просто чтобы не мучить себя перспективой того, что он использует их для соблазнения других женщин, похожих на меня.

— Да пошел ты, Маттео. — проворчала я, отдергивая голову от его блуждающих губ.

— Ты должна быть осторожна, Ангел. Я теперь опасный человек. Я не терплю неуважения.

Он отошел от меня, как будто звука этого прозвища в его голосе было недостаточно, чтобы вызвать слезы на моих глазах. Как будто дразнящая мука его дыхания на моей шее была ничем иным, как игрой.

— У меня есть дело, которым нужно заняться сегодня вечером, — сказал он, поправляя свой костюм, как будто он был джентльменом, а не девиантом, который только что нарушил мое личное пространство. — Я заеду за тобой завтра в семь на ужин.

— Это никогда не произойдет.— Я рассмеялась, лишь мельком повернувшись к нему через плечо. Он должен был шутить надо мной.

— Моя дорогая, ты будешь готова и ждешь, или вместо этого я буду пировать на тебе.

Я задохнулась. — Иди к черту, Маттео.

— Я прожил в аду двенадцать лет, мой Ангел. Пришло время снова почувствовать солнце.

С этими словами он пересел на стул позади своего стола.

— Что это хотя бы значит? — спросила я, и он наклонил голову, задумчиво глядя на меня.

— Ты даже не знаешь, где я живу, — указала я, поворачивая серебряную ручку на двери и открывая ее.

— Айвори, — позвал его голос, и я остановилась, чтобы переступить порог. — Я серьезно, Ангел. Ты будешь готова к обеду в семь.

— Или что? — прошептала я, вздернув подбородок и повернувшись к нему лицом. — Я не буду заниматься с тобой сексом. Я больше никогда не совершу эту ошибку.

— Это мы еще посмотрим, — ухмыльнулся он, снова беря ручку. — Ты слишком наивна, чтобы знать, когда играешь в очень опасную игру. Я не тот человек, которому ты откажешь.

Донателло появился в дверях, наблюдая за напряжением между нами.

— Мисс Торрес, могу я чем-нибудь помочь? — предложил он, видимо, желая рассеять гнев, пульсирующий в комнате. Мое сердце забилось в груди. Я не могла сказать, в чем заключалась угроза Маттео, но я знал, что он хотел воплотить ее в жизнь. Однако это произойдет.

— Нет, спасибо, — прорычала я, чувствуя себя плохо за старшего мужчину, когда повернулась и бросилась к двери.

— Айвори!— Маттео позвал меня за спину, но я продолжала идти. Я не остановилась, даже когда услышала шаги Донателло, идущие за мной.

— Мисс Торрес, — взмолился он, но я проигнорировала его, роясь в сумочке в поисках ключей. У меня был момент паники, когда я думала, что ворота не откроются, когда я доберусь до них, но как только я завела машину, они начали открываться. Донателло или Маттео приказали охраннику выпустить меня, в тот момент мне было все равно.

Меня слишком беспокоил тот факт, что если бы он хотел оставить меня там, он мог бы это сделать.

В одном я была уверена, Маттео был для меня еще опаснее, чем двенадцать лет назад.

И ни за что в аду я больше никогда его не увижу.

Через мой труп.

Пятая

Маттео

Я перевел взгляд на Донателло. Человек поменьше сжался бы под его тяжестью, хотя на самом деле он был направлен не на него. Не умышленно.

Это право было зарезервировано для ангела, который только что сбежал, как будто я не пойду за ней в жемчужные врата, чтобы потащить ее обратно с собой.

— Пошлите Шрама проследовать за ней домой и добудь мне все, чем она занималась последние двенадцать лет.

Мой старший друг кивнул, повернулся и направился к дверям, прижав мобильник к уху, уже наверняка звоня Шраму.

— Дон? Я хочу, чтобы он был рядом с ней 24 часа в сутки, семь дней в неделю, но пока скажи ему, чтобы он был осторожен.

Он ничего не говорил, только кивнул, показывая свое понимание, выходя из парадной двери. Шрам уже ждал у обочины, один из БМВ подъехал к другому из моих парней.

Удовлетворенный тем, что он догонит ее, я повернулся и пошел по коридорам моего слишком пустого дома, все время осознавая, что он не будет так пуст еще слишком долго, поселившись во мне. Скоро у меня будет Айвори там регулярно.

Другого варианта не было. В конце концов, она освоится в своей новой реальности.

У нее не было выбора, так как я больше не отпущу ее.

Увидеть ее снова было как удар под дых. Она была красивой даже в моих воспоминаниях десятилетней давности, но каким-то образом она казалась еще более ошеломляющей, стоя передо мной, взрослая, без следов юности, которой она была в шестнадцать. Все эти гладкие каштановые волосы, которые я знал, отливали каштановым, когда свет падал на пряди, свисающие до ее узкой маленькой талии слоями, разделяя ее пополам там, где ее гибкое тело сужалось к бедрам, которые, казалось, бросали вызов разногласиям. Португальская сторона ее происхождения каким-то образом упаковала все правильные изгибы в ее хрупкую фигуру, как будто ее тело просто не могло решить, хочет ли оно быть стройным или пышным. Французское влияние ее матери дало ей красивую кожу цвета слоновой кости, которая была ее тезкой, это щедрое припудривание веснушек на ее носу и скулах только привлекало внимание к ее глазам цвета морской волны.

Любых мелких деталей, из которых состояла Айвори, было бы достаточно, чтобы сделать ее незабываемой, но именно толстые пышные губы преследовали мою жизнь более десяти лет. Независимо от того, носила ли она их расслабленно или на подушке, расплывалась в ослепляющей улыбке или обвивала мой член, сводя меня с ума своей невинностью, я никогда не мог выкинуть их образ из головы.

К тому времени, когда Донателло вернулся в мой кабинет, я уже сел на стул и в нетерпении начал лениво постукивать ручкой по столу. Это не было характерно для меня; отвлечения не были чем-то, что я позволял в своей жизни.

Это было слишком опасно, когда одно неверное движение решало жизнь и смерть не только для меня, но и для людей, которые на меня рассчитывали.

Донателло сел с другой стороны стола, изогнув бровь. На самом деле он никогда не встречался с Айвори, у него не могло быть такой возможности, когда я отказался привести ее к своей семье ради ее же безопасности.

Но он знал о ней — видел ее. Даже тогда он был одним из двух доверенных лиц, которые знали, насколько я был одержим своим ангелом.

— Как долго ты будешь развлекать мисс Торрес в этот раз? — Его веселье сменилось чем-то близким к разочарованию. Он знал так же хорошо, как и я, что я сломил ее, когда закончил все так, как сделал. Тогда мне приходилось полагаться на него и Лино, чтобы убедиться, что она справляется.

Выздоровление.

Идем дальше.

Все то, что я никогда не умел делать.

Я знал, что он разочаруется во мне, если я заставлю ее испытать это снова и снова только ради нескольких быстрых трахов. Я посмотрел на него в ответ, и это разочарование исчезло и сменилось довольной улыбкой. — Верно.

— Мне нужна встреча на Ювелирном Ряду. Я хочу что-то нестандартное и быстрое. Я взял ручку, закончила работу с бумагами на своем столе, быстрым взмахом подписи перед тем, как передать их Донателло, чтобы он отправил его с курьером.

— Я все устрою.— Его глаза сморщились в уголках его яркой улыбки, и я покачала головой, даже когда мои собственные губы слегка приподнялись.

— Ничего, кроме самого лучшего, — повторил я, и он молча кивнул, показывая, что говорить об этом не нужно. Он стоял за то, чтобы оставить меня наедине с моей работой, и, несомненно, у него было много собственных дел теперь, когда ему нужно было просмотреть данные о слоновой кости за двенадцать лет и найти мне лучшего ювелира в Чикаго, который мог бы работать в моем плотном графике.

— Я горжусь тобой, сынок, — сказал он, и его голос сорвался от эмоциональной тяжести связи, которая крепко держалась между нами. Мой отец не был любящим человеком, не терпел, чтобы меня любили. Этого было недостаточно, чтобы помешать Донателло проявлять ко мне редкие моменты привязанности, когда я их заслуживала.

Лино избавил меня от необходимости отвечать, когда толкнул дверь и ворвался в комнату. Он был буквально единственным человеком, которому это сошло с рук, но даже будучи тем, кем он был, моя рука дернулась к пистолету в верхнем ящике моего стола.

— Слышал, ты видел Айвори? — спросил он, плюхаясь задницей на освободившееся место Донателло.

Я зажал переносицу между двумя пальцами и вздохнул. — Черт возьми, она ушла пятнадцать минут назад.

— Что я могу сказать? У твоего охранника большой рот. Он был так взволнован тем, что наконец-то увидел Айвори Торрес. Тоже нервничал из-за этого, беспокоясь, что она потребует его голову или что-то в этом роде.

Он наклонился вперед в своем кресле, сняв собственный пиджак и устроившись поудобнее.

Дерьмо. Он был на долгом пути.

— Почему он должен волноваться об этом? Он прикасался к ней?

Даже я не был застрахован от угрозы в своем голосе, чего я редко замечал. Это случалось слишком часто, чтобы наплевать, но когда Айвори угрожали, это была совсем другая история.

— Нет, просто сказал ей, что она похожа на любую другую проститутку, с которой ты трахаешься. Во всяком случае, до того, как он понял, кто она такая.

Мои кулаки сжались под столом, и я громко сглотнула. — Что он сказал?

— Дерьмо, чувак. Я думал, ты давно закрыл эту дверь, — прошептал Лино, казалось, наконец приведя себя в чувство темной энергии, пульсирующей вокруг меня.

—Она вернулась ко мне. Это мой знак, что она моя, поэтому я забираю ее.

Я пожал плечами и обратил внимание на то, как Донателло наблюдал за нашим разговором со смесью ужаса и веселья. — Кто сегодня у ворот?

— Кристиан, — нерешительно ответил он.

— Хорошо, скажи Райкеру, чтобы он разъяснил Кристиану, что именно происходит, когда кто-то лезет ртом в мою женщину. Я хочу, чтобы он был жив, но я хочу, чтобы он знал, каковы последствия того, что он назвал ее шлюхой.

— Ого, я думаю, ты преувеличиваешь… — возразил Лино, и я перевел взгляд на него. — Откуда он мог знать, Маттео? Ты провел двенадцать лет в поисках ее близнеца, чтобы согреть свою постель.

— Похоже, мне похуй? — прошипел я, возвращаясь к электронной таблице, ожидающей меня на моем компьютере. Мне нужно было просмотреть цифры последней партии, и мне нужно было, чтобы Лино сообщил мне последние цифры от предприятий, и мне нужно было сделать это до того, как я пойду проверять чистоту нового борделя, который мои люди пробовали.

Я мог бы управлять эскортом, но я управлял только лучшими из лучших. Женщины, которые зарабатывали шестизначные суммы в год и могли бы свободно уйти на пенсию молодыми и жить хорошей жизнью, если бы были умными.

Впервые с тех пор, как я вступил во владение, меня спросил голос.

Потому что Айвори это не понравится. Когда она это узнала.

Но она бы с этим справилась.

У нее не было выбора.

Шестая

Айвори

Глубокий вдох, который я сделала перед тем, как открыть входную дверь, было недостаточно, чтобы подготовить меня к буре дерьма, в которую мне предстояло попасть. Я знала это.

Но больше ничего нельзя было для этого сделать.

Отец резко распахнул дверь, схватил меня за шею сзади и с содроганием притянул в свои объятия.

— Господи. Господи, черт возьми, Христос всемогущий, — пробормотал он мне в макушку.

— Папа, я в порядке, — бормочу я, прижавшись к его груди. Прижатие его рубашки к моему лицу заглушило мой голос, почти задушив меня.

— Ну, по крайней мере, смерть от объятий лучше, чем быть расстрелянным, — пошутила я, и откуда-то из дома до меня донесся вздох матери.

Как она меня услышала, я никогда не узнаю. У женщины повсюду были глаза и уши.

— Айвори Леонора! — воскликнула она, и я, даже не имея возможности ее видеть, поняла, что она в гневе прижала руку к груди. В ней не было ничего, кроме драматизма.

— Это правда, — заявила я, пихая отца, пока его руки не оторвались. Даже в 59 лет мужчина был в лучшей форме, чем большинство 40-летних мужчин, из-за собственной неспособности сидеть на месте. Сколько раз я слышала, как он говорил:— Время простоя — это время, потраченное впустую, в моей юности заставило бы большинство его приятелей из ВВС съежиться.

Руки моей матери сомкнулись вокруг меня, как только я смогла спокойно вздохнуть, и я вздохнула. Я не могла винить их за беспокойство. Увидеть в новостях свою дочь, когда полиция вывела ее из банка после вооруженного ограбления, большинству родителей не пришлось пережить.

Я перезвонила им перед тем, как идти к Маттео домой, чтобы убедиться, что они знают, что со мной все в порядке, как только я поняла, что я была в новостях. Тем не менее, все это казалось гораздо более травмирующим для них, чем для меня, и я была той, кто смотрел в дуло пистолета.

— Моя малышка, — плакала она, и слезы заливали мое плечо, на которое она положила лицо. Я была выше мамы, даже когда не носила каблуков. Отправившись прямо к ним домой на ужин после встречи с Маттео, я не переоделась из своего наряда, чтобы произвести впечатление на бывшую.

Хотя я пожалела, что оделась, чтобы произвести впечатление.

Как много.

Я стряхнула с себя тревогу, охватившую меня. Утром я придумаю, как справиться с угрозой Маттео, потому что не было никакой возможности обдумать это, пока мой отец смотрит на меня.

Там, где моя мама видела все, что происходило, мой отец видел каждую мысль в моей голове.

Можно с уверенностью сказать, что в подростковом возрасте мне ничего не сходило с рук. Ну, за исключением одного раза, когда Маттео был в моей постели в старшей школе. После этого опыта я несколько лет шла прямо и узко, пока не закончила учебу. После этого, ну, это была другая история.

Отец прочистил горло. — Хорошо, Алиса, ты уже достаточно избаловала ее. Впусти девушку в дом.

— Я? Ты задушил ее!— Мама запротестовала, но ее руки смягчились и наконец отпустили меня. Со стоном я ушла в дом, оставив их в их собственном подъезде, чтобы препираться, как обычно. У них была особая любовь, любовь, которую люди мечтали найти. Это не означало, что они не были настолько саркастичны друг с другом, насколько это возможно, прежде чем они стали целоваться и грубить.

Мне не нужно было быть рядом для этой части.

Жареный цыпленок мамы стоял на гранитной стойке, ожидая, пока она перенесет его на огромный дубовый стол в столовой. Я схватила его и передвинула, и звуки их споров отошли на задний план, когда юмористические подколки друг друга начали превращаться в привязанность. К тому времени, как они прошли на кухню, я уже вытаскивала листовую капусту из кастрюли и клала в одну из маминых сервировочных тарелок.

— О, дорогая, тебе не нужно было этого делать. Я бы использовала белую миску, — сказала она, подходя и вынимая макароны с сыром из духовки.

— Конечно, — фыркнула я. — Если бы я использовала белую миску, ты бы предпочла оранжевую. Все, что противоречит тому, что я выбираю, противоположная женщина.

Она фыркнула на меня и начала возражать. — Я не..

— Женщина, ты самый противоречивый человек на планете, — объявил папа, отодвигая свое место во главе стола. — Кого, черт возьми, волнует, в какой миске еда? Ты тоже начнешь ее фотографировать?

— Честно говоря, Мартим. Эти вещи имеют значение,— Я заняла место справа от папы, обслуживая себя и слушая, как он сплетничает о том, какая стюардесса переспала с его вторым пилотом. Судя по всему, это был настоящий скандал — ведь женщине было 26 лет, а пилоту — за 50. Обычно я делала вид, что слушаю, как он говорит, как девочка-подросток, но в тот день, учитывая все, что произошло, моя голова просто не интересовалась его пустыми сплетнями. Я ковырялась в еде, почти не ела и обдумывала, что буду делать с Маттео на следующий день, несмотря на свое решение на время забыть о нем.

— Хорошо, что волнует тебя? — спросил папа.

— Что ты имеешь в виду? — пробормотала я, выходя из транса и запихивая в рот кусочек жареного цыпленка.

— Кажется, ты была в порядке насчет ограбления, мой маленький воин, — поддразнил он, протянув руку и ущипнув меня за щеки. Я показал ему язык. — Так почему ты сейчас такая в своей голове?

Я вздохнула, бросила курицу на тарелку и закусила уголок рта, обдумывая, какую историю рассказать родителям о Маттео. Я бы ни за что не призналась, что ходила туда, особенно потому, что его знал преступник.

— Я разговаривал с Маттео, — неопределенно ответила я.

Моя мать замерла, и я взглянула на отца, чтобы увидеть, как он нахмурил брови. У меня не было иллюзий, что он не знал, что я имела в виду, Маттео, поэтому я знала, что его следующий вопрос был его попыткой дать мне время переосмыслить ход нашего разговора. — Маттео, кто?

— Знаешь, Маттео Белланди. Из старшей школы.

Я пожала плечами, как будто обсуждение мальчика, который заставлял меня плакать перед сном в течение нескольких недель, могло быть случайным событием.

— А где ты его видела? — спросила мама, она положила в рот немного зелени, пережевывая ее так, как будто она нашла их неприятными, но в том, что Маттео ей был противен, сомнений не было.

— Я не видела,— я солгала. — Я имею в виду, повидайся с ним. Он увидел меня в новостях и связался, чтобы узнать, все ли со мной в порядке и может ли он чем-нибудь помочь. Вот и все. — Я взглянула на маминые шторы на большом панорамном окне позади нее, увидев, что прутья нужно протереть пылью. — Если тебе нужно, чтобы я пришла и помогла по дому, я могу это сделать. Я знаю, что тебе трудно добраться до некоторых высоких мест.

Я ловко сменила тему, зная, что мама рассердится на намеки, что она не может сама убрать свой чертов дом.

Она хотела было это сделать, но убийственно серьезный голос папы прервал ее.

— Я так не думаю, юная леди. Ты не меняешь тему разговора, как будто неважно, что этот кусок дерьма каким-то образом получил твой номер телефона. Ты получишь новый. Конец истории.

Он пронзил кусок макарон с сыром и сердито запихнул его в рот.

— Что хорошего в этом? С активами, к которым Белланди имеет доступ, он мог бы просто найти этот номер, если бы захотел, — указала я. Был ли у Маттео мой номер, не имело значения. Двенадцать лет я знала, что он может найти меня, если захочет.

Он просто не хотел.

— Айвори..

—Кроме того, ты понимаешь, насколько хлопотно было бы изменить мой номер? Я веду через него свои дела.

Я пожала плечами, не обращая внимания на его пристальный взгляд.

Я послала маме умоляющий взгляд, который она со вздохом приняла и направила внимание отца в другую сторону, обещая дальнейшие сплетни о работе. Я лучше настроилась, чувствуя на себе его слишком внимательный, на мой вкус, взгляд несколько раз за ужин.

Но мы выжили, так и не упомянув Маттео снова, и когда я вернулась домой после ужина в тот вечер, я была еще более полон решимости убедиться, что мне никогда больше не придется рассказывать им что-либо о нем.

Так было лучше для всех.

Особенно меня.

✽✽✽

Мое белое платье с крупными тропическими коралловыми цветами развевалось вокруг меня на ветру, и я благодарила тяжелый кардиган, который был на мне, за то, что он удержал его. Как правило, летящие юбки были опасны в ветреном городе, но меня это никогда не останавливало.

Сэди сказала, что у меня отвращение к штанам. Я не могла возразить против этого. Я надевала их только тогда, когда нужно было отбиваться от холода, поэтому и носила платье, несмотря на прохладу весеннего воздуха.

Я поспешила в ресторан, даже не удивившись, когда обнаружила, что Дюк и его семья уже сидят и ждут меня. Я переоделась в последнюю минуту после того, как пролила на себя миску с водой моего любимого леопардового геккона Смауга, как полный идиот, и то, что я опаздываю из-за какой-то случайной катастрофы, было не так редко, как должно было быть.

Дюк повернулся лицом к двери, его опущенные голубые глаза встретились с моими, он покачал головой, и на его губах заиграла улыбка. Я пожала плечами с собственной ухмылкой, поспешила и заняла свободное место рядом с ним. Наклонившись, я поцеловала его в щеку и улыбнулась его маме и брату.

Его мать улыбнулась в ответ, ее глаза потеплели, когда она посмотрела на нас двоих. Она не делала секрета из надежды, что однажды мы будем вместе, и я знал, что она анализирует каждое наше движение рядом друг с другом, чтобы заметить малейшую разницу. Если бы мы когда-нибудь пересекли эту черту, она бы знала, прежде чем мы сказали ей. Это было очевидно, поскольку женщина ничего не упускала из виду, когда речь шла о ее сыновьях.

— Привет, Джендри, — пробормотала я.

— Что? Никакого поцелуя для меня?— Старший брат Герцога усмехнулся, и я с прищуром посмотрела на него.

— Почему бы тебе не поцеловать мою задницу...

— Хорошо! Так приятно видеть тебя, Айвори, моя дорогая. Должны ли мы помнить, что мы в ресторане и хорошо пообедаем, без того, чтобы многие из вас ссорились, как будто вы еще дети?— Амелия перебила меня. Когда она снова повернулась к меню в руках, я показала Джендри язык.

— Я видела это,— протянула она, ее губы изогнулись, хотя ее глаза не отрывались от меню.

Жутко.

— Как ты это делаешь? — размышлял Дюк, открывая меню, лежавшее передо мной на столе. Я проигнорировала намек, даже не заглянув в меню. Мудак просто должен был подшучивать надо мной каждый понедельник, когда мы встречались за бранчем.

— Это мама. Однажды ты поймешь, Айвори, — многозначительно сказала она, и я фыркнула обратно в свой стакан. Потому что я была такой леди.

— Я думаю, что упускаю из виду одно условие для рождения детей, — усмехнулась я. Официант избавил ее от любого ответа, который она могла бы дать, когда он подошел.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить, мисс? — спросил он, и я улыбнулась ему, наверное, слишком счастливо. Мне нужно было выпить, потому что разговор вот-вот должен был повернуться. Как бы я ни любил Амелию, иногда я просто не могла.

— Мимозу, пожалуйста.— Дюк усмехнулся, его лицо уткнулось мне в плечо. Я знала, что практически умоляю официанта принести мне мой напиток tout suite, и никто не мог пропустить тон.

— Готовы ли мы заказать поздний завтрак? — спросил официант, едва выказывая даже каплю юмора.

О, он был хорош.

— Нет, пока только мимозу! — объявила я, хлопая Дюка по лбу, пока он не отшатнулся, вздрогнув.

— Это больно! — запротестовал он, потирая место со складкой на лбу.

— Я возьму французский тост с нутеллой и беконом, — сказал Джендри, передавая свое меню официанту. Я повернулась к нему взглядом.

— Она будет краба бенедикта, голландский на гарнир.

Он не только швырнул меня под автобус, заказав свою еду, но и этот ублюдок заказал мою.

Я даже не могла возразить, что он неправильно приказал, потому что он этого не сделал. То же самое я получала каждую неделю. Я передала свое меню официанту, откинулась на спинку стула и надулась, пока Амелия и Дюк заказывали еду.

— Я сейчас принесу эту мимозу, мэм, — объявил официант, прежде чем повернуться и выбежать из-за стола.

— Как я превратилась из мисс в мэм? Я постарела на десять лет за последние пять минут? — поддразнила я, отчаянно пытаясь отвлечь Амелию от ее подчеркнутого взгляда на меня.

— Вы двое не становитесь моложе. Когда вы собираетесь подарить мне внуков?

Я вздохнула и наклонилась вперед, чтобы удариться головой о стол. У женщины был очень, очень толстый череп для ее решения, что Дюк и я должны быть предметом.

— Разве ты не должен оказывать давление на Джендри? — спросил Дюк. — Он старше.

— И он также никогда не приводил девушку домой. Я не могу давить на него, когда он полон решимости оставаться вечно одиноким, не так ли?— Амелия погрузила руки, и как только официант поставил передо мной мою мимозу, я сделала большой глоток.

— Я тоже никогда не приводил женщин домой, мама, — рассмеялся Дюк. Амелия подняла бровь, обращая внимание на меня. — Айвори не в счет. Ты же знаешь, что мы не встречаемся.

И мы никогда не будем. Я дружила с Дюком со второго класса. Не было никакого способа, которым мы когда-либо пошли бы туда.

— Я не понимаю вас двоих, — покачала головой Амелия, отпивая воду так вежливо, что мой глоток мимозы показался вульгарным. — Интересно, на кого будут похожи дети.

О, черт возьми.

Это был бы один из тех дней.

— У меня свидание, — прервала я. — Сегодня ночью.

Не имело значения, что я не собиралась идти на это свидание, но этого было достаточно, чтобы Амелия вздохнула.

Дюк замер рядом со мной. — Сейди быстро все устроила.

— Не он. Другой парень, — неопределенно ответила я.

— Где вы встретили этого? — спросила Амелия, поджав губы. Между ней и Дюком обменялись взглядами, но я проигнорировал их. Ни одному из них не нравилась моя неудача в личной жизни по совершенно разным причинам. Дюк беспокоился, что я свяжусь не с тем человеком и пострадаю. Амелия ненавидела всех, кто не был ее сыном.

— Я давно его знаю, — уклонился я. Они оба позволили этой теме уйти, и Джендри был достаточно любезен, чтобы направить разговор в сторону работы, и напряжение рассеялось.

Как бы я ни ненавидел настойчивость Амелии делать что-то из ничего, семья Дьюка была мне так же близка, как и моя собственная.

Они тоже были моей семьей, и когда его рука легла на мое бедро, и он взял мою руку в свою, я знала, что так будет всегда.

Неважно, каким колоссальным ублюдком он мог подумать, что я был, когда узнал о Маттео.

Седьмая

Маттео

Я перелистывал страницы туда-сюда. Папка, которую мне вручил Донателло, показалась мне до неприличия легкой, и я знал, что ни за что в аду он не мог включить в нее все, что можно было знать о Айвори за двенадцать гребаных лет. Я хотел дать этому человеку презумпцию невиновности, поскольку он так редко делал что-то меньшее, чем тщательная работа. Быстрое сканирование подтвердило, что чего-то не хватает. Несчастный случай с принтером, без сомнения.

Я сунул бумаги обратно в папку, встал со стула и отправилась на поиски этого человека. Оставалось несколько часов, прежде чем я заберу Айвори на свидание, и мне нужна была вся информация, которую я мог получить.

Бог знал, что мне это понадобится.

До меня донесся звук голоса Донателло, его голос был громким гулом, когда он возился на кухне, готовя обед для моих дежурных. Я швырнул папку на прилавок острова, не сердито, а нетерпеливо, как всегда.

— Где остальное? — спросил я, засовывая руки в карманы. Он отвернулся от плиты, кривя губы на меня и качая головой, как будто сам не мог в это поверить.

— Это все.

— Этого не может быть. Она адреналиновая наркоманка, и ты думаешь, я поверю, что последние двенадцать лет она готовила и переходила от одной неудачной карьеры к другой, пока наконец не остановилась на блоге? Айвори слишком общительна, чтобы довольствоваться такая карьера. Она бы никогда не выжила, если бы ее постоянно не окружали люди, если бы что-нибудь не случилось.

Я покачала головой, доставая оливку каламата из одной из маленьких мисочек Донателло, в которой он держал заранее отмеренные ингредиенты. Мужчина был дотошен.

— Я посмотрел на все, — признался он, раскатывая тесто для своих средиземноморских лепешек. — Там ничего не было, Маттео. Насколько я вижу, та адреналиновая наркоманка, которую ты помнишь, бесследно исчезла в восемнадцать.

— Что случилось в восемнадцать? — Я потянулся за еще одной оливкой и встряхнула руку, когда Донателло шлепнул меня скалкой. Я сузил глаза на него, и он ухмыльнулся мне в ответ. Старик знал, что он был одним из трех человек, которым могло сойти с рук что-то подобное и выжить, чтобы рассказать об этом.

— Без понятия.— Он пожал плечами, отложив скалку, чтобы смешать начинку в маленькой миске. — До этого, как ты видел в папке, было несколько вечеринок. Она пробралась в клуб по крайней мере один раз и была поймана. Каталась на прогулке с парнем из колледжа, у которого был мотоцикл, когда она была младшей, нормальные подростковые вещи.

Мои кулаки сжались при воспоминании о том, что она была с другими мужчинами. Даже если не было никаких доказательств того, что она была в сексуальных отношениях с байкером, из ее досье я знал, что были и другие.

Я не имел права злиться. Нет права ревновать, ведь это я ушел от нее.

От этого я не стал чувствовать себя менее кровожадным.

— Она бы не остановилась.

Донателло скривил губы в гримасе. —Ты учитывал тот факт, что, возможно, она была адреналиновой наркоманкой только из-за тебя?.

— И теперь не общаться с ней ? — Я приподнял брови, наблюдая, как он покрывает тесто силиконовой кистью оливковым маслом, словно это художественный холст.

— Ну, как бы то ни было, похоже, что все изменилось сразу после того, как ты ее бросил. Она оставалась близкой к мисс Хикс и мистеру Брэдли, но ее дружба с другими людьми пошла на убыль к началу следующего учебного года. Учитывая то, что моя внучка говорит о школе, я подозреваю, что как только ты ее бросил, она потеряла свою популярность и большую часть своих друзей. Она никогда не была айтишницей по своим собственным заслугам, а из-за твоего интереса к ней. Как только ты ушел…

— Как и вся остальная школа. Блядь, — простонал я. Мне всегда казалось, что я недооцениваю, насколько жестоки женщины друг к другу.

— Я полагаю, что предательства со стороны тебя, а впоследствии и со стороны большинства людей, которых она считала своими друзьями, было бы достаточно, чтобы заставить ее сомневаться, стоит ли снова выставлять себя напоказ. Возможно, она стала меньше доверять незнакомцам.

Донателло посыпал лепешку смесью для начинки и сыром фета, прежде чем отправить ее в духовку.

Я вздохнул, зная, что его теория, вероятно, заслуживает внимания. Айвори никогда хорошо не воспринимала отказы и всегда была слишком доверчивой. В то время как часть меня хотела быть довольна тем, что она усвоила этот ценный урок, я ненавидела, что они подвергли ее остракизму из-за меня. Я никогда не хотел причинить ей боль, не говоря уже о том, чтобы другие люди тоже причиняли ей боль. — Ты понимаешь, что это смешно, что ты готовишь чертову лепешку для моей безопасности, верно?

Он замер. — Им не нравятся мои лепешки?

Я с улыбкой покачал головой. — Им это нравится, Дон, но они машины для убийства. Ты заставишь их комплексовать с этим дерьмом.

Он разочарованно вздохнул. — Мне не нравится, когда ты ругаешься.

— Из всех моих грехов проклятие — самая большая проблема? — Я усмехнулся.

Он закатил глаза, выгоняя меня из своей кухни. У меня не хватило духу сказать, что как только я перевезу Айвори к себе, это станет ее территорией.

— Это самое ненужное.

— Ты уже купил мне ювелира? — дразнил я, даже когда я попятился из его пространства. Я позволю ему наслаждаться этим, пока это длится.

— Она будет здесь завтра в полдень.

Я ухмыльнулась ему, и я знал, что это была та, которую я носила, когда победила что-то невозможное. — Идеально.

Восьмая

Айвори

Для Дюка было нормально проводить меня домой после бранча. Ресторан был недалеко, был полдень, и я ходила почти везде, если могла. Это не помешало ему подумать, что мне нужен эскорт. Так как его дом был недалеко от моего, он вместе со своим братом поехал в ресторан, чтобы проводить меня до дома.

Сначала он пытался проводить меня туда, но знаете, ему надоело спрашивать, готова ли я. Мне надоело, что он спрашивает, готова ли я. Для нас обоих было бы лучше, если бы его не было рядом, чтобы придираться ко мне по утрам.

Я ненавидела просыпаться.

Молчание между нами было нетипичным, и я знала, что он мог сказать, что я не рассказала ему все, что нужно было сказать о моем свидании. Дюк знал меня, как никто другой. Итак, по дороге домой я позвонила Сэди. Мне нужен был ее совет, что делать с Маттео, так что она могла бы избавить меня от лишних объяснений. Она потратила массу дополнительных часов в тренажерном зале с тех пор, как ее отец передал бразды правления, но могла пропустить. Не то чтобы она тренировалась или работала на фронте, если кого-то не было дома, поэтому у нее было больше свободы в установлении своего рабочего времени.

Ее пустая машина стояла у моего подъезда к тому времени, когда мы туда добрались. Неудивительно, поскольку и она, и Дюк были склонны использовать свои ключи почти так же часто, как я использовала свои. Быстро и неловко улыбнувшись Дюку, я пошла вверх по ступенькам к моему маленькому коттеджу. Дверь открылась, поскольку Сэди никогда не запирала эту чертову дверь.

Сэди усадила свою задницу на один из моих барных стульев на острове, пока она пролистывала заметки, которые я сделала для следующих нескольких рецептов, которыми я поделюсь в блоге.

— Я хочу съесть вот этот, — сказала она, ткнув пальцем в страницу моего швейцарского шоколадного муссового торта. Нередко она и Дюк делали ставки на определенные рецепты, как будто для обоих не всегда было достаточно еды.

— Это попадет прямо в твою задницу, — ухмыльнулся Дюк, пригнувшись, когда Сейди швырнула в него папку.

— Эй! — запротестовала я, торопливо подбирая его и запихивая выпавшие страницы обратно — молясь всему святому, чтобы они не перепутались. У меня не было времени на это дерьмо.

— Ты! Что было такого важного, мисс Загадочный Телефонный Звонок?— Она повернулась на табурете, ткнув пальцем в мою сторону.

Я прикусила уголок рта, бросив взгляд на Дюка краем глаза. Его челюсть напряглась, его крепкая, угловатая костяк выделялся в свете, заливающем мои окна.

— Почему бы нам не сесть?— Я вздохнула и подошла к дивану. Сэди спрыгнула с табурета и драматично плюхнулась в свое любимое кресло.

— Кричать будут? — спросила она, глядя на Дюка, который стоял слишком неподвижно. Я знал, что он будет ходить туда-сюда в любую секунду.

Я кивнула. — Безопасная ставка.

— О, черт возьми, Айвори. Что ты сделала? — Я сделала паузу, прежде чем ответить, тщательно обдумывая свои слова. Возможно, есть способ пережить надвигающуюся бурю, не упоминая имени Маттео. Дюк уронил голову на грудь, что-то бормоча себе под нос.

—Почему? Только почему?— Я знала, что он говорит не со мной; его бормотание всегда было адресовано ему самому.

Я проигнорировала их.

— Мне просто нужен совет. Лучший способ уйти со свидания.

— Просто напиши ему и скажи, что передумала, — ответила Сейди, хмуро глядя на меня так, словно я потеряла свои шарики. В прошлом я отменила множество свиданий.

— Ну, на самом деле у меня нет его номера, — заметила я, шевеля пальцами ног на пятках. Лак на одном пальце ноги откололся, и я тут же нахмурился.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, — прошипел Дюк, и предательский звук его ботинок, стучащих по моему паркетному полу, возвестил о начале движения. — Почему именно ты идешь на свидание с парнем, если у тебя даже нет его номера?

— Ну, я имею в виду… — я сделала паузу со вздохом. Мало что можно было сделать, чтобы избежать его разочарования. — Я вообще не соглашалась идти на свидание.

Я вытянула первые слова утверждения, бормоча остальные в жалкой надежде, что они могут быть неправильно истолкованы.

Он замер, и Сейди широко распахнутыми глазами посмотрела на него. Как бы ни раздражала его походка, мы оба знали, что это ужасно, когда он неподвижен.

— Прошу прощения?— Этот голос был смертельным шепотом, и хотя мой друг был непостоянным и эмоциональным, тишина была тем, чего он редко добивался. Когда он молчал, было просто плохо.

— Дорогая…— Сэди попыталась успокоить его, чувствуя, как дерьмовое шоу парит прямо под поверхностью.

— Зачем вообще свидание, если ты на него не соглашалась, Айвори?— он спросил.

— Он сказал мне, что мы встречаемся. Сказал, что заедет за мной в семь, — прошептала я.

Его глаза закрылись, и его голос оставался шепотом для следующих слов. — Ты сказала ему, где живешь?

— Нет! Не будь смешным, — возразила я.

— Тогда в чем проблема? — спросила Сэди. — Он точно не сможет забрать тебя, если не знает, где ты живешь.

Ее голос превратился в смех, но лицо Дюка не изменилось. Он знал, что я не настолько драматична, чтобы рисковать его гневом без всякой причины.

Я вздрогнула, скривив губы в очень непривлекательной гримасе. — Я не уверена, что в данном случае это правда.

— Что это значит?— Голос Дюка стал еще ниже, и он скрестил руки на груди и встал передо мной.

Я подняла лицо, чтобы полностью взглянуть на него, придав ему самое невинное выражение, чтобы успокоить его.

— Я… ну, он, наверное, довольно легко может узнать, где я живу, — призналась я.

— Кто? — Голос Дюка дрожал, и я понял, что у него очень хорошая идея.

— Герцог… — начал я.

— С кем, черт возьми, свидание, Айвори? — он предупредил.

— Маттео, — прошептала я вопреки здравому смыслу. Тело Дюка напряглось, и он недоверчиво уставился на меня, прежде чем ворваться в мою гостиную и выйти через заднюю дверь во двор.

Ладно, это казалось драматичным.

— Дорогая, где ты видела Маттео?— тихо спросил Сейди, и я не упустила из виду, как она смотрела вслед Дюку. Как будто его раздражение было важнее, чем отвлечь меня от дурацкого свидания, которого я не хотела.

— Грабители в банке каким-то образом узнали меня. Умоляли передать Маттео, что они не причинили мне вреда. Мне нужны были ответы, поэтому я…

Она оборвала меня вздохом.

— О нет, пожалуйста, скажи мне, что ты этого не делала! — взвизгнула она, втягивая Дюка обратно в дом. Рукава его рубашки были закатаны, а обычно аккуратные светлые волосы спутаны.

— Что не так? — медленно спросил он. — Что ты сделала, Айв?

Я напрягла свои плечи. Меня не волновало, что это было глупо, оглядываясь назад, со мной не обращались как с ребенком, неспособным принимать ответственные решения из-за одной ошибки.

— Я пошла поговорить с ним. Я хотела знать, почему они узнают меня.

— Господи Иисусе, — прошипел Дюк. — О чем ты, блядь, думала?!

— Я думала, что имею право знать! — крикнула я.

— Ты также имела право просто быть благодарной за то, что они не выстрелили тебе в лицо и не остановились на этом. Если кто-то связан с преступниками, ты не ходишь к ним домой и не предъявляешь требования!

Я встала, ворвалась на кухню и выхватила оттуда разделочную доску.

Мне нужно было что-то вырезать.

Я подумала, что овощ лучше красивого лица Дюка.

— Ну, я сделала. Готово, — вздохнула я, доставая из холодильника огурец и швыряя на остров контейнер с любимым домашним хумусом Дюка.

— Ладно, ладно, — Сэди встала, бросив на Дюка настороженный взгляд, когда она подошла и облокотилась на стойку. — Не одевайся. Надень спортивные штаны, собери волосы в узел на голове и выгляди в беспорядке. Маттео Белланди не приглашает женщину на свидание, если она выглядит более подготовленной к вечеру кино дома.

— Хорошо, хорошо, это работает. Я могу это сделать,— вздохнула я с облегчением. Я взяла овощечистку из островного ящика и быстро справилась с огурцом. Я знала, что она права. Маттео, вероятно, водил своих свиданий в высококлассные рестораны и заставлял их думать, что у них есть будущее, прежде чем бросить их им в задницу, когда он с ними покончил.

— Собирай сумку, — прервал его Дюк, яростно откусывая от огурца, как только я его нарезал. — Ты останешься у меня на несколько дней.

— Я не могу этого сделать. Мне нужно работать. Мне нужно сделать фотографии завтра. Твоя кухня мне не нравится из-за этого, - возразила я, качая головой и сразу же отбрасывая это. Меня ни за что не выгонят из дома.

— Тогда я верну тебя и побуду с тобой завтра, пока ты будешь работать.

Как только он быстро расправился с огурцом, он закрыл контейнер с хумусом крышкой и засунул его в холодильник. Я расширила глаза, глядя на стойку, прежде чем повернуться в его сторону, когда он выхватил нож из моей руки и отнес его вместе с разделочной доской к раковине, чтобы помыть.

С каких это пор он мыл мою посуду?

Я покачала головой, повернувшись и откинувшись на остров. — У тебя только одна кровать.

— Мы заставим это работать, — он пожал плечами, ведя себя слишком небрежно, учитывая его предыдущую вспышку.

Мне не понравилось, как это звучит .

Он сунул разделочную доску и нож в сито и повернулся к Сэди. — Хочешь собраться для нее?

Сейди подавила смех, потому что даже она знала, что это было нехарактерно для Герцога. Он не был напористым. Он не был мудаком.

Его рука ударилась о перила лестницы, и его нога была на первой ступеньке, когда я позвала его. — Я не пойду, герцог.

Его глаза стали жестче, когда он обратил свой взгляд на меня. — Да.

— Нет. Я не позволю ему выгнать меня из дома только потому, что он сказал, что заберет меня на свидание.

Я пропустила другие вещи, которые он сказал о том, чтобы сделать из меня обед, если я не был готов. Это определенно не помогло бы сценарию в данный момент. — Послушай, если он объявится. Если что-то обострится, ты рядом. Я знаю, что нужно звонить тебе. Скорее всего, он даже не появится. Не то чтобы ему не хватало компании.

Я знала, что умиротворяю Дюка, но я ненавидела его покровительство, которое он постоянно проявлял ко мне с мужчинами. Как будто он решил, что каждый мужчина, который интересовался мной, был придурком только потому, что им был Маттео. Он вздохнул, опустив голову, чтобы посмотреть на лестницу.

— Ладно, — хмыкнул он. Он повернулся и без лишних слов вышел из передней двери.

— Ну, это могло бы быть лучше, — сказала Сэди.

Я кивнула.

— Ага.

✽✽✽

Как так вышло, что у меня не было ни одной пары спортивных штанов?

Сэди устроит вмешательство, если узнает.

Единственными штанами для йоги, которые у меня были, были леггинсы, и они слишком сильно обтягивали мои ноги и ягодицы, чтобы я могла столкнуться лицом к лицу с Маттео. Хотя, честно говоря, я ненавидела штаны. Когда я была дома, то жила в юбках, платьях или пижамных шортах. В конце концов я разыскала пару пижамных штанов, которые моя мама дала мне в одной из своих тирад о том, как правильно одеваться для вторжения в дом. Потому что штаны вместо шорт защитят меня, если кто-то решит, что хочет меня изнасиловать. Тем не менее, мне понравилась ткань, большие акварельные цветы на черном фоне с широким серым поясом, они были свободными и удобными.

Для штанов.

Я надела через голову старую свободную серую футболку, немного ненавидя то, как она свисала с одного плеча. Но это была самая мешковатая рубашка, которая у меня была, так что сойдет. Мои верные тапочки застряли у меня в ногах, и я был слишком взволнован, чтобы расслабиться. Смауг поселился у меня на плече, просто болтаясь и наслаждаясь поездкой, пока я ходил, подражая ранним движениям Дюка.

Мой телефон зазвенел текстом, и я разблокировала экран, чтобы увидеть сообщение от Дюка с вопросом, показывался ли Маттео. Взгляд на часы подтвердил, что еще даже не семь. Напечатав быстрый ответ, я изо всех сил старался не вмешиваться в него.

— Знаю, знаю, — сказала я Смаугу, когда пошел на кухню и взял из холодильника бутылку с водой. Я выпила содержимое, чувствуя жажду.

Кого я шучу? Мой рот был Сахарой.

— Я веду себя нелепо. Он ни за что не покажется. — Я собрала волосы в пучок на макушке, просто на всякий случай, осторожно, чтобы не сбить Смауга. Он уставился на меня, хотя я позаботилась: — Не смотри на меня так, мистер, — отругала я его. .

Я подпрыгнула от звонка в дверь, широко раскрытыми глазами взглянул на часы на плите. Маленькие когти Смауга вонзились мне в кожу через футболку, и он посмотрел на меня — паника отразилась эхом на его очаровательном маленьком личике.

Семь точно.

— Совпадение, да? — спросила я, сглотнув и направляясь к двери. Взгляд в глазок подтвердил, что на самом деле это был Маттео Белланди, стоящий у меня на ступеньке и выглядевший в черном костюме так же умопомрачительно, как и накануне. Если бы я не знала лучше, я бы поклялась, что Смауг пожал мне плечами. Я попятилась от двери, задаваясь вопросом, есть ли способ скрыть тот факт, что я была дома.

Я могла просто не открывать дверь, верно?

— Открой дверь, Ангел, — потребовал его жесткий голос с безошибочной резкостью в его тоне.

— Не думаю, что могу, — крикнула я через дверь, прикрывая рот ладонью, как только слова покинули меня.

Так много для этого.

— Айвори, мы можем сделать это простым или трудным путем. Это твой выбор. Что-то ударилось о дверь, и я выглянула и увидела, что он прислонился одной рукой к косяку, его лицо было прямо над глазком.

— Какой трудный путь? — прошептала я и была уверена, что он не ответит.

— Я взламываю замок, — без колебаний сказал он, и я побледнела.

— Ты не посмеешь! Это взлом и проникновение! — Я попятилась от двери, понимая, что для него может не иметь большого значения, боятся ли его грабители банков.

Блядь. Я определенно должна была пойти к Дюку.

Я ненавидела ошибаться.

Я действительно ненавидела это.

— Я вызову полицию! — крикнула я, схватив телефон с кухонного островка и поспешив обратно к двери. Через дверь раздался звук скрежета металла о металл, и я резко распахнула ее. Две странные маленькие металлические палочки торчали из засова, и я едва успела отвести изумленный взгляд на Маттео, как он загнал меня в дом. Захлопнув за собой дверь, он продвигался вперед, пока моя задница не ударилась о консольный столик у подножия лестницы, где я хранила ключи и все такое. Он вырвал телефон у меня из рук, взглянул на экран, на котором было открыто сообщение Дюка, и бросил его на стол позади меня. Я сглотнула, когда он уперся руками в стену рядом с моей головой, удерживая меня в клетке.

— Если ты думаешь, что копы настолько глупы, чтобы встать между мной и моей женщиной, подумай еще раз. В этом мире нет никого, кто спасет тебя от меня.

Я уставилась на него, морщась, когда когти Смауга продолжали вонзаться в меня.

Можно с уверенностью сказать, что он не был фанатом.

Маттео отпустил руки от стены, его глаза бросили на меня еще один взгляд, он зажал переносицу между пальцами и вздохнул, когда его взгляд остановился на Смауге.

— Айвори, что за хрень?— Раздражение в его голосе было слишком похоже на голос Дюка каждый раз, когда я приводил Смауга в его дом.

— Это геккон, и зовут его Смауг, — возразила я, протягивая одну руку ящерице. Он с радостью отказался от своего любимого насеста, пробравшись в мою руку. Я провела большим пальцем по его затылку, чтобы успокоить, прежде чем повернуться и уйти от Маттео, чтобы посадить Смауга в его резервуар, где он будет в безопасности от любой надвигающейся бури. Как только я закрыла крышку, Маттео заговорил.

— Хорошо. А теперь иди одевайся. У нас забронирован номер на восемь.

Я повернулась к нему, мое отражение отразилось на нержавеющей стали моего холодильника на кухне. — Ты с ума сошел?

Он пожал плечами, словно искренне обдумывая ответ. — Это возможно.

— Уходи, — усмехнулась я, качая головой и обогнув его, чтобы добраться до входной двери. Я быстро распахнула ее, указывая ему на дверь. Когда он лишь поднял на меня бровь и не пошевелился, я вздохнула, чтобы не топнуть ногой.

— Я забронировал столик в Веккьо, — многозначительно сказал он. В тот момент я поняла, что он провел свое расследование обо мне. Единственный раз, когда мужчина мог ткнуть в лицо женщине заказ столика в самом горячем новом ресторане города, был случай, когда он знал, что она пристрастилась к еде.

Я подозрительно посмотрела на него.

— Они расписаны на шесть месяцев вперед, — возразила я, скрестив руки на груди. — Ты бросил какую-то другую девушку, чтобы заставить меня пойти с тобой?

Он усмехнулся. — Нет, милая. Можно с уверенностью сказать, что я не приглашаю женщин на обед.

— Ну что ж, тогда держись этой традиции, ладно?

— Я знаю, что ты хочешь уйти. Я вижу, как шестеренки крутятся в твоей хорошенькой головке.

В его голосе звучало искреннее веселье, когда он наблюдал, как я изо всех сил пытаюсь игнорировать это искушение. Все говорили об этом месте, но попасть внутрь было невозможно.

— Если только ты не позволишь мне взять туда кого-нибудь еще и воспользоваться твоей бронью? Я пропущу, — прошипела я, и веселье исчезло с этих суровых черт лица.

— Ты пойдешь ужинать с другим мужчиной, и у нас будет очень, очень серьезная проблема, милая моя.

Я вздрогнула от угрозы в его тоне и почувствовала, как мои брови нахмурились, когда я уставилась на него. В мужчине передо мной действительно не было и следа мальчика, которого я любила.

И что-то в этом истощило всю борьбу прямо из меня. Я сдерживала слезы, не желая, чтобы он увидел, как сильно он все еще влияет на меня.

— Пожалуйста, просто уйди, — попросила я.

Он был равнодушен к моей дефляции, или ему просто было все равно. Он шагнул вперед, втиснувшись в мое пространство, и снова толкнул дверь.

— Иди одевайся, — прошептал он, и я подумала, что могла уловить момент сожаления в его голубых глазах, когда он посмотрел на меня более мягко.

Я покачала головой, закусив губу, и вдруг обнаружила, что мой пол очарователен.

Мне нужно было вымыть.

— Я не хочу тебя пугать, — прошептал он, его пальцы схватили меня за подбородок и подняли, пока я не встретилась с его пристальным взглядом. — Но ты пойдешь со мной ужинать. Теперь ты можешь либо переодеться, либо пойти в пижаме. На твой выбор.

Я посмотрела на него, вырывая лицо из его хватки. — Иди к черту.

Он вздохнул, откусывая «штраф». Следующее, что я помню, его руки были на моей талии, и он поднял меня с ног. Мой живот ударился о его плечо, и я внезапно выдохнула.

— Что делаешь?— прошипела я, извиваясь на своем насесте, когда он повернулся к двери.

— Маттео, я даже не ношу туфли!

Он пожал плечами, толкнув меня, открывая дверь. Я не мог поверить, что он перекинул меня через плечо, словно я ничтожество, чертов неандерталец.

— Хорошо!— Я уступила. — Отпусти меня, и я переоденусь!

Он закрыл дверь, и я почувствовала самодовольную ухмылку на его лице еще до того, как увидела ее.

— Десять минут.

Я вытаращила на него глаза, повернулась и побежала вверх по лестнице в свою комнату, чтобы отыскать что-нибудь подходящее для Веккьо, не выглядя так, будто я приложила усилия. У меня даже не было времени для усилий.

Потому что у меня было десять чертовых минут.

✽✽✽

Хорошо, что у меня не было времени. Маттео не мог задаться вопросом, готовилась ли я к нему или старалась выглядеть как можно лучше.

Он уже знал, что я этого не сделала.

Я схватила первое маленькое черное платье, которое нашла в своем шкафу, и было настоящей авантюрой, какое из них я выбросила бы через голову.

Возможно, у меня была небольшая зависимость от них.

Я успела только быстро нанести подводку для глаз и тушь, поблагодарив богов макияжа глаз за то, что на этот раз они оба сотрудничали. Последовал красный оттенок губ, и я вырвала волосы из пучка, чтобы они рассыпались по плечам. Сменное нижнее белье и лифчик, и я надела платье через голову и сунула ноги в свои любимые желтые туфли на каблуках с ремешками для яркого цвета. Я никогда не мог стать полностью черным в своей одежде.

Я не переставала думать о своем платье, пока не начала спускаться по лестнице, используя перила, чтобы защитить себя, когда мои ноги чувствовали, что они подгибаются подо мной. Но в тот момент, когда Маттео оторвался от телефона, где он энергично печатал, я почувствовала, как его глаза скользят по каждому дюйму моих голых ног.

Я взглянула на свою грудь, чувствуя, как у меня перехватило дыхание, когда я поняла, что на мне это платье. Тот, который есть у каждой женщины в шкафу, который существует исключительно для соблазнения мужчины. Вырез в форме сердца, все, что выше, замаскировано нежным и женственным кружевом. Платье было без рукавов с асимметричным краем, отороченным широкой кружевной лентой. Одна сторона? Подходящей длины, но короткая сторона с рюшами была самой короткой вещью, которая у меня была. Кружево с той стороны было шире, предлагая некоторый уровень скромности, которого в противном случае не было бы, но цвет моей кожи был безошибочно узнаваем, когда он проглядывал сквозь него. Оно не было скандальным и вполне соответствовало Веккьо, но мне не следовало надевать его ради Маттео.

Я бы никогда не выбрала его, если бы у меня было время подумать. Я сглотнула, когда его голубые глаза встретились с моими, внезапно кажущимися невероятно темными, как два сапфира, угрожающе сверкающие на меня.

— От тебя захватывает дух, — пробормотал он, протягивая мне руку, когда я подошла к последней ступеньке. Я взяла его со вздохом, пытаясь забыть, как нагрелась моя кожа, когда он смотрел на него. Как человек, умирающий от жажды, который впервые за много дней увидел воду. Как будто он не мог поверить, что я настоящая, всего лишь мираж.

Я пожал плечами, зная, что это ничего не значит.

Ничто никогда ничего не значило для Маттео Белланди.

— Мы должны идти? — спросила я, и Маттео кивнул. Я поспешила к гардеробу, схватила свое черное болеро и надела его. Я взглянула на свою сумочку, понимая, что она слишком велика, чтобы взять ее с собой на ужин. Я сорвала клатч с верхней полки шкафа и быстро бросила туда телефон и дебетовую карту. Когда я подошла к двери, Маттео выхватил ключи у меня из рук и вывел меня через парадную дверь, выключив все освещение в моем доме. Я нажала на выключатель наружного света, зачарованно наблюдая, как он запер мою дверь и дважды проверил дверь, чтобы убедиться, что она плотно закрыта.

— Тебе нужна система безопасности, — хрипло кивнул он, засовывая в карман ключи от моего дома. Он взял меня за руку, потянув к темно-серой машине на подъездной дорожке. Я не остановилась, но ахнула при виде этого. Потому что, хотя я ничего не понимал в машинах, я знала, что это чертовски сексуально.

— Что это такое? — прошептала я, и он оглянулся на меня с высокомерной ухмылкой. Он чертовски хорошо знал, насколько сексуальна эта машина.

— Это Aston Martin, — сказал он, и я закатила глаза.

Конечно, это было.

Я не понимала, что это значит, кроме того, что это был еще один показатель того, насколько мы далеки друг от друга с точки зрения миров, в которых мы жили.

— Ты хочешь водить машину? — спросил он, и я посмотрела на него широко открытыми глазами.

— Нет, спасибо, — прошептала я. Он открыл пассажирскую дверь, помогая мне изящно пройти внутрь.

Дверь с глухим стуком закрылась, и я пристегнулась. Все, что я помнила о Маттео, говорило о том, что сама поездка может быть ужасной. Боковая дверца со стороны водителя открылась, и он плавно опустился на сиденье, что выглядело совершенно как дома в роскошной машине. Он ухмыльнулся мне, когда закрыл дверь.

— Должен сказать, я удивлен. Я думал, что ты ухватишься за шанс взять ее на прогулку.

Я чуть не вздрогнула, охваченный воспоминаниями о том, как я водила его «Mustang» в старшей школе и преодолела все ограничения, которые он для меня установил. Вместо этого я превратила свои черты в холодную маску и пожала плечами.

— Ты больше ничего обо мне не знаешь.

Он заметно вздрогнул, переключив машину на задний ход и выезжая с моей крошечной подъездной дорожки. Она была до смешного короткой по сравнению с извилистой дорогой, по которой вы добирались до его поместья. Когда он поставил машину на драйв, я позволила урчанию двигателя расслабиться и перейти в полукомфортное состояние. Я могла бы сделать это. Я могла бы поужинать, а затем отправить Маттео, дав понять, что мне не интересно быть одной из его подружек.

Без проблем.

Глядя в окно, я не заметила, как он потянулся ко мне. Но я почувствовала это, когда его рука скользнула по моему бедру, схватила мою руку и держала ее, пока он вел машину. Его кожа легла на мою голую плоть, и я почувствовала, как от прикосновения побежали мурашки. Я попыталась высвободить руку из его хватки, но он крепко держал меня, даже не отпуская меня, когда переключал передачи, вместо этого захватив мою руку своей, чтобы сделать это.

— Отпустиа, — приказал я.

— Нет, не думаю, что буду, — сказал он, не сводя глаз с дороги и даже не удосужившись взглянуть в мою сторону.

— Это не свидание, — прошипел я.

— Конечно, да, — усмехнулся он. — Я веду тебя в лучший ресторан в городе. Ты прекрасно выглядишь. Я был внутри тебя. Это свидание, Айвори.

— Двенадцать лет назад не считается, Маттео. Теперь во мне побывало много мужчин, — солгала я. Очевидно, там было больше, чем просто он, но мои цифры все еще были неприлично низкими для моего возраста. По крайней мере, когда я хотела швырнуть их ему в самодовольное лицо.

— Никогда не говори со мной о других мужчинах, с которыми ты была, — приказал он своим убийственным голосом. — Я не буду нести ответственность за то, что сделаю с ними, если меня заставят думать об этом.

— Ты действительно сошел с ума. Ты думал, что я стану возрожденной девственницей после того, как ты меня бросил? — Я улыбнулась, качая головой. Его хватка на моей руке крепче, не сжимая, но вибрируя от ярости. Каким-то образом он удержался от того, чтобы не причинить мне боль.

— Ангел…

— Не ангел, Маттео. Больше нет. Ты погубил меня, помнишь? — прошипела я, убирая ноги с наших рук, когда он снова попытался положить их туда.

— Я не испортил тебя, — прорычал он. — Я сделал тебя своей. Так, как никто другой никогда не сможет.

Он опустил мою руку, так как некуда было положить их поудобнее. Я спрятала его под бедрами, не желая рисковать, что он снова схватит его.

— А потом сразу выбросил меня. Поздравляю, — засмеялась я. —Ты должен действительно ценить свои вещи.

Какое-то время он молчал, и я чувствовала исходившее от него напряжение. Когда он остановился на стоянке ресторана и подъехал прямо к парковщику, я была потрясена, когда он так быстро выскочил из машины.

— Не открывай эту дверь, — приказал он камердинеру, который двинулся, чтобы помочь мне выйти, предупредительно указывая пальцем. Взгляда, который он бросил на камердинера, было достаточно, чтобы бедный мальчик выглядел так, будто вот-вот напишет. Бросив ключи другому, он хлопнул дверцей, быстрыми, уверенными шагами обошел машину и сам открыл мою дверцу. Я взяла предложенную им руку и развернула ноги, пока не позволила ему поднять меня и выйти из машины. Мои руки разгладили платье на всякий случай, когда я вежливо улыбнулась мальчикам, наблюдающим за нами из капота машины. Их взгляды были слишком напряженными, слишком потрясенными.

— Ты был здесь раньше.

Я вздрогнула от обвинений в своем голосе. Я не владела Маттео. Я не имела права ревновать, даже когда мысль о том, что он приведет другую женщину в лучший ресторан города, чтобы выпить вина и поужинать с ней, скользнула по моим венам, как что-то коварным. Он положил руку мне на поясницу и повел меня вверх по крыльцу. Хотя технически ресторан находился за пределами города, толпа все еще задерживалась за дверью. Здание из натурального камня было ошеломляющим, как что-то из Когда он вел меня к входной двери, его предательская рука не отходила от моей спины, она почему-то казалась слишком интимной, несмотря на разделявшее нас платье.

— Мистер Белланди, — сказала хозяйка с ослепительной улыбкой. — Так приятно снова тебя видеть.

Она полностью проигнорировала меня, вместо этого подняв на него карие глаза и взмахнув ресницами.

— Тебе нужно место в баре сегодня вечером?

Я не стала контролировать закатывание глаз. Женщины могут быть такими стервами.

— Или я могла бы втиснуть тебя в секцию Кендры, если ты предпочитаешь…

— У меня забронировано место на двоих, — оборвал ее Маттео, многозначительно взглянув на трибуну.

— О. Как мило с твоей стороны пригласить свою… — она сделала драматическую паузу, — сестру на ужин?

Я фыркнула. Черт возьми, фыркнула в вестибюле самого милого ресторана, в котором я когда-либо была.

Клянусь, ты не смог бы меня никуда отвести.

Хозяйка, наконец, сосредоточила свой взгляд на мне. Голос Маттео понизился, когда он прошептал ей.

— Моя женщина. А теперь извинись.

Я неловко сглотнула, взглянув на разъяренного мужчину рядом со мной.

— Я… мне очень жаль, мисс, — заикаясь, пробормотала хозяйка, переводя испуганные глаза в мою сторону, чтобы избежать гнева Маттео.

Я пожала плечами, внезапно почувствовав достаточно сочувствия, чтобы отпустить ее.

— Все в порядке, правда. Я закончу с ним сегодня вечером, так что не стесняйся строить с ним планы после того, как он отвезет меня домой.

Я улыбнулась ей, и она побледнела в ответ. Рычание Маттео было безошибочным, как и то, как хозяйка отпрянула.

— Алекс, возьми пальто, — позвала хозяйка, и из гардероба вышел мальчик. Жесткие пальцы Маттео помогли мне вырваться из моих, и он протянул их мальчику с ядом, написанным на всем его лице.

— Даже не пытайся строить планы со мной на потом, — сказал Маттео прежде, чем хозяйка успела вставить остроумное слово. — Айвори, похоже, еще не осознает всю серьезность наших отношений, но уверяю тебя, я это исправлю.

Хозяйка кивнула, взяла два меню и с важным видом направилась к тому, что, как я могла предположить, должно было быть нашим столиком. Рука Маттео прижалась к моей спине немного сильнее, как будто обтрепанные края его контроля соскользнули с лица моей дерзости.

Тем не менее, он как джентльмен отодвинул мой стул, и я уже собиралась сесть на него с вежливой благодарностью, когда мужской голос привлек наше внимание. Маттео замер, единственным движением, которое он сделал, было схватить меня за талию и с силой притянуть к себе.

— Маттео!— Мужчина направился к нам, лишь бросив на меня взгляд, прежде чем снова повернуть свои танцующие карие глаза на Маттео. Меня отпустили после первого взгляда, но на этот раз я не могла сказать, что возражаю. Даже в тот момент, когда наши глаза встретились, что-то в их темно-коричневом блеске вызвало у меня мурашки по коже. То, как Маттео прижимал меня к себе, только подтверждало, что он не тот, кого я хотела бы зациклить на себе.

— Адриан.— Голос Маттео был ровным, никаких эмоций, когда он ответил, они обменялись рукопожатием в напряженных позах.

— Я рад, что наткнулся на тебя. Я подумал, можем ли мы обсудить…

— Не сегодня, — резко сказал Маттео, его рука сжалась вокруг меня так, что у меня не осталось выбора, кроме как повернуться лицом к нему. Чувствуя себя неловко, я положила руку ему на грудь. Это движение имело непреднамеренную пользу, успокаивая что-то раздраженное внутри Маттео, и хотя его тело расслабилось лишь на долю секунды, я чувствовала это каждым дюймом своего тела, прижатого к его телу.

— Понял, — Адриан повернул ко мне темные, танцующие глаза. Внезапно я показался ему очень интересным, и его взгляд пробежался по мне с головы до ног. — А кто это может быть?

— Айвори, — ответила я, заставляя свои губы скривиться в неуверенной, но вежливой улыбке.

Адриан протянул руку, и я вложила в нее свою, когда поняла, что у меня нет причин не делать этого, во всяком случае, ничего, что можно было бы воспринять как что-либо, кроме оскорбления. Поднеся его к губам, он поцеловал его сзади.

— Ты редкая красавица, Айвори.

Маттео зарычал, от слов Адриана или от вида губ Адриана на моей коже, я никогда не узнаю, и Адриан с ухмылкой поднял на него широко раскрытые глаза.

— О, я вижу. Это так, не так ли?

Маттео не ответил, но Адриан опустил мою руку, несмотря на жуткое молчание Маттео. Улыбка Адриана была не менее пугающей, когда он снова посмотрел на меня сверху вниз.

— Было приятно познакомиться с тобой. Я позволю вам двоим насладиться вечером.

Он повернулся и направился обратно к тому, что, как я должна была предположить, было его собственным столом. Наконец я села, позволив Маттео пододвинуть для меня мой стул.

— Что это было? — прошептала я, когда он занял свое место напротив меня.

— Адриан — конкурент по бизнесу, — коротко ответил он, открывая собственное меню. Я не стала сразу же продолжать свой допрос, когда подошел официант и принял заказ на напитки. Маттео заказал бутылку вина, которое, как я должна была предположить, было безумно дорогим. Я проигнорировала это, позволив ему действовать по-своему.

Это всего лишь один ужин — напомнила я себе.

Поешь вкусной еды, а затем уходи.

— Ты знаешь, чего бы ты хотела? — спросил Маттео, когда официант ушел.

Я резко расширила глаза, глядя на него. — Мы действительно не собираемся говорить о том, что это было?

Маттео вздохнул, ставя меню на стол и наконец обращая внимание на меня.

— Это был бизнес, а ты, милая моя , не являешься частью моего бизнеса. Я бы хотел, чтобы так и оставалось.

— Потому что я настолько наивна, что не могу понять твой бизнес? — прошипела я.

— Нет, потому что для тебя гораздо безопаснее, если ты не будешь в этом участвовать. Я могу быть кем угодно, но я всегда буду делать все возможное, чтобы обезопасить тебя.

Официант вернулся, избавив меня от необходимости отвечать на нелепую ложь этого утверждения. Вежливая улыбка, которой он повернулся ко мне, была вежливой, чистой и очаровательной. — Что я могу вам предложить, мисс?

— Весеннее ризотто, — сказал я с улыбкой.

— Отличный выбор.— Мужчина широко улыбнулся мне, прежде чем повернуться к Маттео. — А для вас, сэр?

— Бистекка Фиорентина. — Голос Маттео был коротким и отрывистым, и я подняла глаза и увидел, как он смотрит на официанта кинжалами. — Ее нет в меню, так что не смотри на нее, как на кусок мяса.

Я задохнулась. — Маттео!

— Прошу прощения, — прошептал официант, пятясь от нашего столика. — Я не собирался…

— Иди, — рявкнул Маттео.

— Что не так с тобой?

Я зашипела на него, как только официант ушел. Я чувствовала, как на меня смотрят со всех уголков столовой, и мои щеки горели от осознания того, что его момент не остался незамеченным. Маттео кивнул кому-то через мое плечо, и я обернулась и увидела, что еще один итальянец кивает ему в ответ.

— Кто это?

— Моя охрана, — проворчал Маттео.

— Этот бедный официант не заслужил…

Маттео протянул руку, заставляя меня замолчать своим властным бредом. — Он хотел тебя трахнуть.

— Может быть, я должна позволить ему,— язвительно сказала я, вставая из-за стола.

— Садись, — приказал он, но я проигнорировала команду, которую услышала в этом слишком сексуальном для него-собственного-хорошем голосе.

— Я иду в дамскую комнату.

Я покачала головой, пока шла и следовала указателю в задний зал ресторана. Чудесным образом в ванной никого не было, и я излилась про себя, пока занималась своими делами.

— Чертовски нелепый человек. Как будто мне нужен был мужчина, чтобы прогнать кого-то, потому что он смотрел на меня. Что это за чушь пещерного человека?

Я вышла из прилавка, с удивлением обнаружив женщину, стоящую у раковины, хотя раньше ее не было. Она улыбнулась мне, любезно не комментируя мою тираду, которую, должно быть, подслушала. Я только что помыла руки и взяла полотенце от дежурного, когда дверь открылась, и в зеркале за моей спиной появился Адриан.

— Уходи, — сказал он ей. Она скользнула глазами по мне, прежде чем, казалось, передумала и убежала из ванной.

Я сглотнула, повернувшись лицом к мужчине, который прошел прямо в дамскую комнату, как будто ему здесь самое место.

— Ты случайно не понял, что это женский туалет? — прошептала я, и он запрокинул голову и рассмеялся. Жаль, что в нем было что-то не так , потому что, если бы не это, он был бы привлекательным. Не сексуальный на уровне Маттео, но красивый сам по себе. Золотистая кожа и темные волосы, он был воплощением высокого, смуглого и красивого. Даже когда он подошел ко мне ближе, вникая в мое дело, пока я не оперлась обеими руками о стойку. Он поднял одну руку, нежно провел пальцами по моей скуле и внимательно наблюдал за контактом. — Так изысканно. Я вижу, что привлекло его к тебе.

Я снова сглотнула, изо всех сил отдергивая голову от его руки.

— Маттео не обрадуется, узнав, что ты прикоснулся ко мне, — прошептала я. Несколько часов назад я бы сказала, что это преувеличение, но, увидев, как он реагировал на мужчин, даже смотрящих на меня, я не могла быть так уверена.

— Думаю, что нет, нет, — ухмыльнулся Адриан. — Это часть веселья, понимаешь? Хотя я полагаю, что мы сами по себе вдоволь повеселимся. Я должен был убедиться, что ты знаешь, что я заинтересован и готов рискнуть гневом Белланди, если это означает, что ты вознаграждение.

— Это лестно, — фыркнула я. — Но боюсь, мне это неинтересно.

— Ах, милая. Как мило, что ты думаешь…

Он замолчал, когда дверь распахнулась, и яростная энергия Маттео наполнила ванную комнату, когда он ворвался внутрь. Человек, которого он называл своей охраной, последовал за ним, выглядя раздраженным, но и разозленным.

— Убери руки от моей женщины, — прорычал Маттео. —Или я удалю их для тебя.

Адриан отступил назад, подняв руки, как будто он был невиновен.

— Мы только разговаривали, Белланди, — успокоил Адриан с ехидной ухмылкой.

— Она не существует для тебя. Пронеси это через свой гребаный череп.

Адриан ухмыльнулся ему в ответ, и лицо Маттео стало совершенно диким.

— Это не то, в чем ты хочешь меня проверять, Риччи.

Адриан не произнес больше ни слова, направляясь к двери, но остановился достаточно долго, чтобы подмигнуть мне, прежде чем уйти. Маттео выругался, сжав руки в кулаки.

— Шрам на ней. Круглосуточно, — приказал он охраннику. Он кивнул, повернулся и вышел из ванной, казалось, довольный выполнением своих обязанностей, как приказал Маттео.

— Ты в порядке?

Маттео повернулся ко мне, его руки обхватили мои щеки. На мгновение отвлеченная тем, как хорошо они себя чувствовали — особенно по сравнению с тем, как противно побежали мурашки по моей коже, когда Адриан прикасался ко мне, — мне потребовалось слишком много драгоценных секунд, чтобы отстраниться. Мне нужно было, чтобы он не прикасался ко мне. его руки были на мне.

— Я в порядке, — кивнула я, глубоко вздохнув, чтобы прийти в себя. Это было неплохо. Он едва коснулся меня. Это было совсем не так, как в прошлый раз.

Я была бы в порядке.

Маттео изучал меня, вздыхая от того, что видел на моем лице. Взяв меня за руку, он повел меня обратно к столу. Мы устроились, и наша еда последовала за нами в течение нескольких минут. Я изо всех сил старался успокоить трясущиеся руки, вдыхая укрепляющий воздух в легкие. Бокал вина на столе оказался слишком заманчивым, чтобы его игнорировать, и я изо всех сил старалась не пролить его на платье.

— Он прикасался к тебе, Ангел?

Низкий рокот Маттео должен был напугать, но по какой-то причине в тот момент он не был тем монстром, который преследовал меня в кошмарах. Он мельком показал мне мальчика, которого я любила, фальшивого мальчика, которого никогда не существовало, позволив ужасной загадке мужчины ускользнуть.

— Ничего слишком серьезного.— Я изо всех сил старался изобразить ободряющую улыбку. Он не прикасался ко мне каким-либо образом, который должен был бы травмировать, но, учитывая мою историю — учитывая то, как я реагировала на прикосновения незнакомых мужчин — это было слишком.

Будучи с Маттео, мое тело уже было туго натянуто, задержавшись на краю какой-то скалы, с которой я точно знала, что никогда не позволю себе упасть. Сделать это значило бы снова пасть от разбитого сердца. —Ты потрясена.

— Не каждый день напористые мужчины зацикливаются на мне.

Я скривила губы в слащавой улыбке, почти надеясь, что он клюнет на приманку и прекратит это сочувственное, почти заботливое действие.

Мы оба знали, что это ложь, когда все было сказано и сделано.

— Ты можешь сказать мне, знаешь ли. Что бы это ни было…

— Можем ли мы, нет? Пожалуйста? Что бы это ни было, это не твое дело.

Он уставился на меня так, будто хотел возразить, прежде чем, наконец, склонить голову в кивке.

— Очень хорошо, милая моя. Расскажи мне о своем блоге.

Я вздохнула, даже не пытаясь скрыть свое отвращение к тому, что он так тщательно изучил меня.

— Что тут сказать? Это блог. Я выкладываю рецепты и фото своих блюд, люди их пробуют и любят. Я зарабатываю в основном на рекламе, но также на некоторых партнерских программах и тому подобном. Ты знаешь, я использую так и так клеймо шпателя и получай от него откат.

— Похоже на умный способ заработать больше денег. Распространен ли блог о еде?

Я склонила голову в раздумьях.

— Они не редкость, во всяком случае. Ты можешь найти их по всему Интернету, но не все получают от них постоянный доход. Все зависит от того, насколько ты полон решимости, и если это твоя работа, тебе даже интересно, если честно.

Официант принес салат капрезе, ни разу не взглянув в мою сторону.

Я почувствовала угрожающее рычание в своей груди, потому что того, что Маттео вел себя как дикое животное, было недостаточно, но, видимо, мне тоже нужно было. Я взяла вилку и проигнорировала самодовольную ухмылку Маттео, когда он повернулся к официанту. В этом было что-то настолько дикое, что я не могла винить беднягу, когда он в спешке убежал.

— Ты всегда такой территориальный на всех свиданиях? — спросила я, проткнув кусочек помидора и засунув его в рот без предисловия. Легкая морось бальзамического бальзама приятно брызнула на язык.

— Я не встречаюсь, — ответил он, подняв бровь. — Я даже не вывожу женщин на публику, так что было бы трудно быть территориальным. Кроме тебя, я не могу вспомнить ни одной женщины, которую я бы возражал против того, чтобы она уводила в постель другого мужчину, как только я покончил с ней.

Мой рот был всего в нескольких дюймах от бокала с вином, но, к счастью, я еще не сделала этого глотка.

У меня было чувство, что я бы выплюнула его на весь стол.

И моя еда. Это было бы непростительно.

— Ну, это, гм, интересно,— я запнулась. Как отреагировали на такое признание?

Он усмехнулся моему дискомфорту, делая глоток своего вина. Наблюдать, как работает его горло, пока он глотает жидкость, не должно было быть афродизиаком. Оказалось, что буквально все в Маттео кричало о сексе. Это было очень неудачно. — В моей жизни нет никакой пользы от женщин. Мне не особенно нравится общаться с ними, и мне определенно не нравится, что они рассматривают меня как талон на еду.

— Тебе просто нравится трахать их, а потом отбрасывать в сторону? Думаю, некоторые вещи никогда не меняются. — Я прошипела слова, наблюдая, как челюсти Маттео сжались от ярости.

— То, что я сделал с тобой, совсем не похоже на то, что я сделал со всеми женщинами, которые заполнили пустоту в твое отсутствие. Я знаю, тебе будет трудно поверить, но я сделал то, что должен был сделать в то время. Однажды , может быть, ты поймешь. Но не сравнивай себя с другими. Ты не такая, как они.

Я сглотнула, проведя языком по зубам после того, как положила вилку, покончив с салатом капрезе.

— А чем я отличаюсь? Только потому, что я девственница?

— Ты другая, потому что ты что-то значишь для меня, потому что ты значила для меня все.

Официант собрал наши тарелки, и я остановила взгляд на стоявшем передо мной бокале вина.

— Если бы это было правдой…

Маттео перебил меня, схватив мою руку в свою. — Не сегодня, Ангел. Скоро, но не сегодня.

Я кивнула, возвращая руку к своей стороне стола. Маттео позволил это, выглядя не более заинтересованным в физической ссоре, чем я. К сожалению, напряжение нашего разговора не ускользнуло от внимания ближайших к нам людей.

— Донателло сказал мне, что твой отец умер, — сказала я, чтобы нарушить молчание, которое начало распространяться. — Мне жаль.

— Не будь, — усмехнулся он. — Мир стал лучше, когда моего отца больше нет.

Я сглотнула, потому что это не имело ничего хорошего для того человека, которым стал Маттео, учитывая, что я знала, что даже в детстве его готовили взять на себя бизнес отца. Насколько можно было сказать, корпорация Белланди передавалась из поколения в поколение.

— Я немного удивлена, что ты так и не женился на Шон. — Я рассмеялась, и лицо Маттео исказилось каким-то искривленным юмором.

— Что, черт возьми, заставило тебя подумать, что я женюсь на Шон? С ней было не очень приятно проводить время.

Он был прав, даже люди, которых Шона не мучила, знали, что она язвительна и жестока — с такой же вероятностью ударит вас в спину, как и улыбнется вам в лицо.

— Она говорила всем, что вы помолвлены. Что ваши семьи договорились, что вы поженитесь, как будто мы живем в темные века. Объединение двух настоящих итальянских семей, — усмехнулась я.

Маттео сглотнул: — Ах. Ну, это было достаточно верно до тебя, но я отказался, и, учитывая склонность Шоны спать с кем попало, мне было нетрудно выбраться из этого. Старые итальянские семьи, такие как моя, такие вещи имеют значение. к сожалению, у наших женщин есть определенные ожидания, и если они не оправдаются, переговоры станут трудными. — Я уставилась на него, не совсем понимая. — В последний раз я разговаривал с ее отцом. Она переехала в Нью-Йорк, чтобы попытаться начать все заново. Я понятия не имею, как это на нее подействовало.

Официант доставил нам обед, и я медленно, смачно вгрызлась в ризотто. Сливочный вкус практически растаял на моем языке, намек на сыр восхитительный. Мои глаза закрылись от стона. Когда они открылись, я увидела потемневшие синие глаза Маттео на моем лице. Я неловко откашлялась, сделав глоток вина, чтобы развеять напряжение, которое я чувствовала. — Все итальянское так важно для твоей семьи? Это кажется таким… устаревшим? Люди постоянно вступают в брак.

— Не в таких семьях, как моя. Мой отец был неортодоксален, взяв мою мать в жены. Я думаю, они чувствовали, что должны компенсировать это, убедившись, что я поселился с хорошей итальянской женщиной.

Я перерезала стебель спаржи и бросила кусок в рот. Было больно получить подтверждение того, что он всегда будет предназначен для итальянки, потому что что бы ни случилось или не произошло между нами, итальянкой я не была.

— Твоя мать не была итальянкой?— Я спросила развеять неловкость того, что его признание сделало со мной. Я знала, что мы никогда не будем по-настоящему вместе, очевидно, я знала, что лучше не иметь ожиданий или даже надежд в отношении Маттео, но то, что я услышала это так вопиюще, что-то поразило меня. Я оттолкнула его. Я могла чувствовать боль позже, но перед Маттео я была полна решимости заставить его поверить, что меня это не задело.

Я не хотела его.

Не могла хотеть его.

Он покачал головой, отрезая кусок от стейка. Он протянул мне вилку, предлагая мне кусок мяса, как всегда делал это раньше. Я всегда была гурманом, мне всегда нужно было попробовать все за столом. По крайней мере, если бы у меня его никогда не было. Я покачала головой, на моем лице появилась ужасающая улыбка. Он перегнулся через маленький уютный столик на двоих, и вилка зависла прямо перед моим ртом. Зная, что это будет более масштабная сцена, чем я хотел заставить продолжать отказывать ему, у меня не было выбора, кроме как открыть рот и принять говядину. Маттео сунул вилку внутрь, глаза зафиксировались на движении, а мои губы сомкнулись вокруг него. и сорвал с вилки. Я промурлыкала свое одобрение, когда интенсивный аромат покрыл мой язык, и я прожевала.

После секундной задержки он откинулся на спинку стула и продолжил есть.

— Моя мать норвежка, — признался он. — У них с отцом была интрижка, когда она училась в городе в колледже. Недолгая, на сексуальной почве. Она забеременела от меня, так что у них не было другого выбора, кроме как пожениться по-настоящему. избегайте этого даже с ее наследием.

Это объясняло, почему у Маттео волосы были светлее, чем у Лино, и я представила себе остальных членов его итальянской семьи. — Они ненавидели друг друга. Большую часть моего детства я ссорился, пока моя мать не решила, что ей все равно. Как только мой отец умер, моя мать уехала из города и никогда не оглядывалась назад.

— Она ушла от тебя?— Я прошептала.

— Мы никогда не были близки, и она чувствовала себя в ловушке своего брака с моим отцом. Поэтому, когда она была свободна, ее ничто не удерживало здесь.

— Кроме ее сына, — прошипел я, доедая последний кусок ризотто.

— Не всем женщинам суждено быть матерями, мой Ангел. Ни один из моих родителей не подходил для этой роли. К счастью, их ненависть друг к другу удержала их от повторения ошибки. Хочешь десерт?

Я заставила себя улыбнуться ради него, пытаясь обуздать свою ненависть к нему после его признаний. Неудивительно, что любовь была так чужда Маттео. Его никогда в жизни не любили, он даже не видел этого. Мне было жаль его, потому что я знала, что, как бы это ни было больно, любовь, которую я испытала, была ярким светом в моей жизни.

— Нет. Как бы мне ни было больно это признавать, я не смогла съесть ни кусочка.

Он рассмеялся, требуя чек у официанта и переводя разговор на расспросы о Сейди и Дюке, хотя я знала, что ему все равно, чем они занимаются. Он с трудом терпел ни одного из них в старшей школе, когда они были неизбежным злом для меня. Сэди была слишком любопытна, слишком на мой взгляд, игрива и требовательна к вкусам Маттео, а Дюк был мужчиной. Даже тогда Маттео всегда был собственником до предела.

Пока мы ждали чека, взгляды, которые он одарил меня, были беспокойными, как будто что-то приближалось, и он пытался прочесть мою реакцию.

Я просто надеялась, что он подбросит меня до дома и никогда не оглянется.

Это казалось маловероятным.

✽✽✽

Мы ехали обратно в мой дом в тишине. Тело Маттео вибрировало от напряжения, все, что так сильно повлияло на него в конце нашего ужина, все еще заметно пульсировало в нем. Он не пытался держать меня за руку в машине, но это могло быть и потому, что я сидела на ней. Когда он въехал на подъездную дорожку, я протянула руку за ключами.

— Спасибо за ужин, — вежливо сказала я. — Было приятно наверстать упущенное.

Это было настолько явное увольнение, насколько я могла устроить, не впадая в откровенное самоубийство с человеком, который выглядел готовым сорваться в любой момент. Он взглянул на мою руку с отвращением в глазах, толкнул дверцу машины и вышел.

Как только он захлопнул ее, я вздрогнула.

— Дерьмо, — прошептала я себе, наблюдая, как он бродит вокруг машины. Я не обратил достаточно внимания, чтобы понять, что он выключил зажигание, но я подумала, что это, вероятно, не сулит мне ничего хорошего. Вероятно, имела в виду, что он не хотел просто проводить меня до моей двери. — Двойное дерьмо.

Моя дверь быстро открылась, я расстегнула пряжку и позволила ему вывести меня, как джентльмену, которым он любил притворяться. Его рука поселилась у меня за спиной, ведя меня вверх по ступенькам к моему дому, когда дверь машины с глухим стуком закрылась позади меня.

Мое дыхание было прерывистым, и я боролась с нарастающей паникой.

Он не мог серьезно подумать, что я буду спать с ним.

Мог ли он?

Он вынул из кармана мои ключи, и я вздохнула с облегчением, когда его глаза встретились с моими. Они были более расслаблены, чем я видела его всю ночь, более спокойно относились к тому, что творилось у него в голове. Я потянулась, чтобы взять их у него с улыбкой, мое дыхание застыло в легких, когда он отвернулся и сам использовал их, чтобы открыть мою дверь. Слегка толкнув дверь, он жестом пригласил меня войти. Остановившись на пороге, я повернулась, чтобы пожелать спокойной ночи в последней попытке удержать его вне дома. Вне моего убежища, где ему не место.

Его глаза были мягкими, когда мой взгляд встретился с ним, мягкими и темными, полными обещаний всего, во что я верила в последний раз, когда позволила ему завладеть всей мной.

— Спокойной ночи, Маттео, — прошептала я, кладя руку на дверь и стоя на своем.

— Ты не впустишь меня, милая моя ? — спросил он, и в его голосе звучало что-то темное.

Что-то опасное. Что-то, чего я ни в малейшей степени не понимал, но знал достаточно хорошо, чтобы бояться.

— Нет, — прошептала я, отступая назад и захлопывая дверь перед его носом. Я ахнула, когда его нога заблокировала дверь, и попятилась, пока он крался внутрь. Он не повернулся к ней лицом, аккуратно закрыл ее за собой, медленно приближаясь ко мне.

— Не смей меня трогать, — прошипела я, отступая еще на шаг. Этот чертов консольный стол вонзился мне в задницу, и я споткнулась, поглядывая в сторону и ища другой путь к отступлению.

— Ты боишься меня, мой Ангел? — спросил он, когда его тело плотно прижалось к моему. Я захныкала, даже сквозь его костюм я чувствовала каждый гребень мускулов на его теле. Он был мне незнаком; его тело было совсем не похоже на то, которое я знала когда-то давно. — Потому что ты должен быть.

— Чего ты хочешь? — прошептала я, ненавидя, как слабо звучал мой голос, когда я говорила.

— Я никогда не причиню тебе вреда. Ты, конечно же, знаешь это.

Его голос сорвался, и его рука скользнула под завесу моих волос, чтобы обхватить мое лицо ладонью, и он провел большим пальцем по моей скуле. Это был тот же самый, которого погладил Адриан, и я практически чувствовала, как он стирает прикосновение другого мужчины своим, когда в его глазах блестела одержимость. — Я должен уйти. Оставить тебя в твоей жизни.

Я сглотнула, не решаясь с ним согласиться. Как бы я ни была готова к этому, насколько бы я ни знала, что это будет самым разумным исходом для меня, мысль о том, что он уйдет от меня, как будто я не имею значения во второй раз, была разрушительной. Его лоб коснулся моего, голубые глаза смотрели мне в душу с такого близкого расстояния, что мне казалось, что он видит каждую трещинку — каждую дыру, которую я так усердно скрывала за эти годы. Какой бы катастрофой ни была поездная катастрофа, я знала, чем обернется эта история с Маттео, я все равно не могла отвести взгляд.

— Не буду. На этот раз я смогу защитить тебя. Я должен в это поверить, — прошептал он, но у меня сложилось отчетливое впечатление, что он пытался убедить в этом больше себя, чем меня. — Я не отпущу тебя, Айвори. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Нет, — честно прошептала я. Потому что у меня было ощущение, что я на самом деле совершенно не понимаю, что происходит. Никакого контроля над этим, ни капли реального понимания.

— Скоро будешь, — пробормотал он, наклонив лицо, пока его губы не прикоснулись к моим мягко и не заставили замолчать мой протест. Ничего, кроме легкого, дразнящего прикосновения его губ к моим, его взгляд пленил меня, даже когда жар вспыхнул во мне от малейшего прикосновения. Он со стоном отстранился, его глаза закрылись и оторвали меня от того голубоглазого взгляда, который угрожал лишить меня здравого смысла. Его другая рука поднялась, чтобы зарыться в мои волосы, наклонив мое лицо так, как он хотел. Когда я задохнулась, давление его руки на мой череп и ощущение того, что он контролирует меня так тщательно, что я не могу справиться, его губы врезались в мои.

В этом поцелуе не было нежности, не было и следа мужчины, который мгновение назад мягко запомнил ощущение моих губ на своих.

Осталась только господствующая сила. Его рука, которой он обхватил мою щеку, заставила мой рот открыться для него, и его язык метнулся внутрь, дразня мой. Я захныкала, надеясь, что этот звук предупредит его о том, что он берет слишком много, слишком сильно давит слишком рано.

Пугаешь меня.

Я была целиком и полностью в ловушке, окруженная им. Это было не то, с чем я могла справиться. Не с ним. Ни с кем.

Мой стон, казалось, подпитывал его, его рука, оторвавшись от моего лица, скользнула вниз по моему телу в медленной, гладкой ласке, которая воспламенила мои нервные окончания. Я думала, что они умерли давным-давно, но они вспыхнули от малейшего прикосновения Маттео, даже когда я боролась за сохранение своего рассудка.

Это был Маттео.

Не незнакомец.

Пока я убеждала себя в том, что я в достаточной безопасности и уйду от всего, что бы ни случилось, Маттео застонал мне в рот. В какой-то момент я поняла, что начала целовать его в ответ. Он отстранился достаточно, чтобы прикусить мою нижнюю губу, и я застонала, хотя возненавидела себя, как только этот звук покинул меня. Его рука скользнула от моей талии к спине, сильнее прижимая меня к своему телу, а затем он скользнул ею вниз и по моей заднице. Мои бедра стыдливо дернулись против него, и он сжал холмик. Затем он поднял меня, подложив одну руку под мою задницу, посадив на консольный стол, который, я не была уверена, выдержит мой вес.

Его губы снова слились с моими, искусные движения его языка по моим, когда он раздвинул мои бедра и вставил свои бедра между ними. Когда он всем телом прижался ко мне, невозможно было не заметить выпуклость в его штанах, когда он прижимался ко мне. Его руки скользнули по обнаженной коже моих бедер, когда он засунул платье вверх по моим ногам и зацепил пальцами пояс моих стрингов. Когда он потянулся, чтобы потянуть его вниз, я отпрянула от него. Моя голова ударилась о стену, но мне было все равно, потому что на его лице отразилось беспокойство. Я оттолкнул его двумя руками у груди.

— Отстань от меня, — запротестовала я, и его руки оставили мои ноги. Выражение его лица было разорвано, когда он смотрел на меня, и я видел, как он пытается понять, как получить то, что он хочет. — Тебе нужно уйти. Сейчас же.

Он отступил ровно настолько, чтобы я могла спрыгнуть со стола и стянуть платье обратно на бедра. — Этого не произойдет.

Он вздохнул, проведя рукой по волосам, прежде чем кивнул. — Ты права.

Слишком рано. Я знала, что мое лицо, должно быть, превратилось в выражение шока.

— Я потерял контроль. Я скучаю по тебе, Ангел, — он в последний раз нежно поцеловал уголок моего рта, прежде чем повернуться и шагнуть к двери. — Увидимся утром.

Он открыл дверь, закрыл ее за собой и ушел. Я поспешила запереть его, вздохнув с облегчением, когда нас что-то разделяло. Моя спина ударилась о дверь, когда я развернулась и задыхалась в миниатюрной панической атаке.

Потому что, что, черт возьми, со мной не так?

Девятая

Айвори

Я медленно просыпаюсь, чувствуя себя такой теплой. Обычно я просыпалась холодной. В течение многих лет я так много ворочалась по ночам, что либо просыпался, задыхаясь от своего одеяла, либо замерзая, а одеяло лежало на полу. На меня давил определенный вес, но скорее комфортный, чем удушающий, когда я запуталась в одеяле.

Удовлетворенный вздох достиг моих ушей, и я все еще была в полусонном состоянии, так что мне пришлось задуматься, не я ли это сделала. Внезапно открыв глаза, я запаниковала и попыталась вырваться из того, что лежало на мне сверху.

В моей кровати.

Когда я определенно ложилась спать одна, после того как заново познакомилась с неким другом на батарейках в ящике моей тумбочки.

— Ангел, ангел, — успокаивал меня Маттео, крепче прижимая меня к себе, пока я боролась. Я на минуту успокоилась, замерев на месте, когда поняла, что мой зад трется о его пах, его очень твердый пах, в моей неспособности выбраться из-под него.

— Тсс, — промурлыкал он, беря меня за подбородок и поворачивая мою голову назад под неудобным углом, чтобы видеть меня. Его губы коснулись моих, мягко и успокаивающе, хотя моя паника возобновилась.

— Что ты делаешь в моей постели? — прошипела я, вырываясь из его хватки и, наконец, выворачиваясь из-под него. Судя по позе, он лежал на животе и закрывал своим телом мой левый бок, его ноги были закинуты на мои обе ноги.

— Я не хочу просыпаться без тебя. — Он пожал плечами, глядя, как я натягиваю одеяло, чтобы прикрыть грудь. К счастью, я не была голой, но майка и шорты, в которых я спал без ничего, не оставляли абсолютно ничего для воображения.

— Значит, ты вломился в мой дом и забрался ко мне в постель, пока я спала?!

Он ухмыльнулся мне, гребаному ублюдку. — Ну, я не мог забраться, пока ты не спала, не так ли?

— Ты… я, — я споткнулась, не находя слов. На его лице не было угрызений совести, абсолютно ничего, что указывало бы на то, что он чувствовал себя виноватым за то, что вторгся в мою личную жизнь и сделал бог знает что с моим телом, пока я спала. — Ты не имел права.

— У меня есть полное право, — сказал он, шокировав меня так сильно, что у меня захлопнулся рот. — Ты моя. Ты должна привыкнуть проводить ночи вместе, Ангел. Мой взгляд скользнул вниз к его груди, когда я впервые поняла, что он без рубашки, как только моя паника немного утихла. Как бы он меня ни пугал, как бы я ни хотела причинить ему боль за то, что он осквернил мою постель, я не боялась Маттео. У меня не было никакого страха, что он может причинить мне физическую боль, как бы глупо это ни было. Он всегда заставлял меня чувствовать себя в безопасности, как будто его объятия были единственным местом в мире, где ничто не могло причинить мне вреда.

Мои глаза не знали, где остановиться, когда они метались вокруг. Его плечи были широкими, с бицепсами, которые, должно быть, были толщиной с мое бедро. Его грудные мышцы были идеально сформированы, и даже в сидячем положении мускулы невероятно очерченных восьми кубиков выделялись и соблазняли меня лизать каждый гребень. Мое внимание привлекла татуировка на его груди, цитата, которую я узнала из Аристотеля, говорящая о ночи, следующей за дневным светом. Когда мои глаза снова метнулись к его лицу, я поняла, что он не пропустил мою реакцию, увидев его. Он встал с кровати, обнажая толстые бедра, покрытые мускулами. Только пара черных трусов-боксеров прикрывала его, и в них едва скрывалась чертова анаконда эрекции, которую я слишком хорошо помнил. Я нервно сглотнула, когда он склонился надо мной в постели.

Его лицо смягчилось, он взял меня за подбородок и пристально посмотрел на меня сверху вниз.

— Это происходит, Ангел. — Его губы ненадолго коснулись моих, а затем он повернулся и с важным видом направился в мою ванную комнату.

Я сидела там, дезориентированная и волнующяся в течение минуты. Когда начался душ, я встала и убежала из своей спальни на случай, если он решит, что ему нужна компания. Я не осмелилась переодеться из-за страха, что мурашки появятся в тот момент, когда я буду голой, поэтому я зацепилась за свой огромный мешковатый свитер, в котором свернулся калачиком, когда читал. Сунув руки внутрь, я побежал вниз по лестнице и остановилась только тогда, когда обнаружил двух мужчин, сидящих и пьющих кофе на острове. Я отступила на шаг, собираясь бежать через парадную дверь, когда они развернулись и увидели меня, стоящего там.

— Мисс Торрес, — сказал один, ставя кружку. — Все хорошо?

Я уставилась на него, легкое облегчение охватило меня, когда я поняла, что он был тем человеком, которого Маттео назвал своей охраной прошлой ночью. Он встал, приближаясь ко мне, как к раненому животному.

— Что-то случилось с мистером Белланди? — спросил он, и я отчаянно замотала головой.

— В душе, — пробормотала я, не отвечая на другой его вопрос. Что это вообще был за вопрос? Как все могло быть в порядке с тремя незнакомыми мужчинами в моем доме? Я взглянула на свои в основном голые ноги, внезапно почувствовав себя незащищенной, но ни один из мужчин не отводил взгляда от моего лица. — Что ты делаешь в моем доме?

Мужчина наклонил голову, легкая улыбка пробежала по его лицу, когда он покачал головой. — Я иду туда же, куда и Маттео, мэм. Вчера вечером нас не представили. Я Саймон, начальник службы безопасности Маттео.

— Хорошо, значит, вы его охрана. Игнорируя тот факт, что вы оба вломились в мой дом, — я сделала паузу, чтобы закатить глаза, игнорируя смешки обоих мужчин. — Тогда кто он?

Я указала на другого мужчину, который сидел на острове и покорно пил кофе.

— Это Паоло. Мы зовем его Шрам, — сказал Саймон с вежливой улыбкой. — Он идет туда же, куда и вы.

Я моргнула, отступая от обоих мужчин и направляясь к входной двери.

Я была выше головы.

Я сорвала ключи с консоли и направился к входной двери, еще раз покачав головой.

— Мисс Торрес? — позвал Саймон, и что-то в его голосе заставило меня обернуться, чтобы посмотреть на него, как только моя рука коснулась дверной ручки. — Это не принесет тебе никакой пользы.

— Что?— Я прошептала.

—Бежать. Это не имеет значения. Он никогда не остановится. Сделай себе одолжение и просто смирись со своей новой жизнью вместо того, чтобы бороться с ней, ладно?

Моя кровь похолодела от его слов, и паника заполнила мои вены.

— А, вижу, ты пугаешь моего Ангела, — сказал Маттео с верхней ступеньки лестницы. Его ноги быстро спустились вниз, чтобы встретить меня у подножия лестницы. Кратко коснувшись губами моей щеки, он поцеловал меня на прощание, как муж, уходящий на работу. Как будто наши отношения были нормальными, и он не врывался в мой дом, пока я спала. Я повернулась к нему лицом, и я знала, что он мог видеть опасение на моем лице.

— Не волнуйся, Саймон и я уходим. У меня есть дела.

Я вздохнула с облегчением. — Постарайся не давать Шраму слишком много дерьма, ладно?

— Ты не можешь быть серьезным!—Я протестовала. — Я не позволю тебе пристроить ко мне какую-то няню.

— Телохранитель, — поправил Маттео низким голосом, не оставляющим места для возражений. — Шрам, почему бы тебе пока не занять позицию снаружи? Я не думаю, что Айвори сейчас готова принять гостя.

— Да, босс, — проворчал Скар, допивая остатки кофе и проскользнув мимо меня, чтобы быстро добраться до входной двери.

— Он что, собирается просто стоять там весь день?

—Он будет периодически проверять периметр. Кроме того, у него есть внедорожник.

Я колебалась, чувствуя себя ужасно от того, что этому человеку придется просто сидеть здесь, но устояла перед этим чувством. Я бы не позволила злоумышленнику остаться в моем доме только потому, что снаружи было менее комфортно.

— Увидимся позже, Ангел, — сказал Маттео, быстро поцеловав мои неподвижные губы, а затем они с Саймоном ушли, не сказав больше ни слова. Астон Мартин Маттео и то, что, как я предположила, было внедорожником Саймона, выехало с подъездной дорожки, и голос Шрама донесся до меня из оставшегося внедорожника, когда он опустил стекло.

— Вернитесь внутрь, мисс Торрес, — сказал он голосом, лишенным всякой интонации. Я кивнула, возвращаясь в свой дом. Я пошла за своим телефоном.

Мне нужна была Сэди.

✽✽✽

Сэди снова села на мой остров, на свое обычное место. То, что две незнакомые задницы сидели на сиденьях, на которые давным-давно претендовали два моих лучших друга, вызвало у меня еще один приступ дискомфорта. Она была слишком тихой, хотя, вероятно, этого и следовало ожидать. Она еще не узнала всей истории, только то, что я действительно пошла на свидание.

Она не знала, что я проснулась от Маттео почти голого в своей постели.

Или что он пригласил двух незнакомцев в мой дом, потому что у него не было границ, когда дело касалось меня или моей личной жизни.

Я схватила луковицу из своего ящика, положив ее на разделочную доску слишком резко.

— Что ты сейчас делаешь? — спросила Сейди, и я не упустил подозрения в ее голосе.

— Весеннее ризотто, — сказала я. — Рецепт был фантастическим, и я хочу посмотреть, смогу ли я воспроизвести его, пока он еще свежий, понимаешь?

Моя входная дверь открылась, и лицо Дюка заполнило мое поле зрения, когда он быстро втиснулся в мое пространство. Он взял мое лицо в свои руки, его глаза вонзились в меня, а затем они метнулись, чтобы оглядеть все мое лицо, как будто он мог увидеть травму.

— Я же говорила тебе. Я в порядке, — прошипела я.

— Ты также сказала мне, что не пойдешь на свидание, — обвинил он, и я вздрогнула.

— У меня не было особого выбора.

Мой голос был слабым шепотом. Я так не хотела, чтобы Дюк присутствовал при разговоре, который мне нужно было провести с Сэди. Он потерял бы рассудок.

— Что это значит? И что за мясной пирог, экранирующий ваших посетителей? Боже, Айвори,— он повернулся, плюхаясь на свой обычный барный стул.

— Очевидно, он ее охранник, — сказала Сэди, потягивая зеленый коктейль через соломинку.

— Какого хрена? Зачем тебе охрана?

— Это действительно хороший вопрос, — согласилась Сейди, и я знала, что не удержусь, если признаюсь во всей этой истории. Не сейчас, когда я начала.

— Мы можем просто поговорить об этом позже? — многозначительно спросила я у Сэди, когда закончил нарезать лук.

— Нет, этого не происходит, Айв. — Дюк скрестил руки на груди. Я вытащила сковороду, намазала масло и повесила голову, как только нагрелась.

— В ресторане произошел небольшой инцидент, — призналась я. — Один из деловых конкурентов Маттео заинтересовался мной, загнал меня в угол в ванной. Маттео, кажется, считает себя опасным, так что пока я застрял со Шрамом.

— Дерьмо, — пробормотала Сейди, и я увидела, как глаза Дюка вспыхнули. Он встал с табурета и зашагал по острову, чтобы выключить огонь на моей плите.

— Собирай свое дерьмо, Айв.

— Боже… — запротестовала я. Мы были здесь раньше.

— Нет, я позволю тебе попробовать по-твоему. Видишь, как хорошо получилось? Он указал наружу, где я практически чувствовала, как Шрам наблюдает за нашими взаимодействиями через зеркало.

— Я не могу.

— Только не говори мне, что тебя снова затянуло в его паутину! — Сэди вскочила, уперев руки в бока. — Ты помнишь, что было в прошлый раз? Ты была так счастлива с ним, и так сильно упала, и он раздавил тебя!

— Нет! — Я провел руками по лицу. — Я просто, я не думаю, что будет иметь значение, буду ли я здесь или в твоем доме. Ты еще не знаешь всей истории.

Я знала, что моя гримаса была видна, и смотрела, как лицо Дюка исказилось гневом.

— Что, Айвори? Голос Сейди смягчился, она, казалось, поняла, что я деликатно балансирую на грани здравомыслия.

— Он был здесь этим утром, когда я проснулась, — прошептала я.

— Головорез? Я так понял, что он появился в какой-то момент, раз он сейчас снаружи, — сказал Дюк, и я широко распахнутыми глазами посмотрела на него.

— Нет. Не Шрам, я его тоже имею в виду.

Я вздохнула, хотя знала, что проделываю дерьмовую работу, объясняя дерьмовую ситуацию.

— Маттео.

— Чего он хотел? Познакомить со Шрамом? — спросила Сэди, и я поняла, что она так же сбита с толку, как выглядел Дюк.

— Маттео был со мной в постели, когда я проснулась, — выплюнула я.

— Ты спала с ним? — прошипела Сэди, глядя на меня так, словно я сошла с ума.

— Нет! Я пошла спать одна,— объяснила я. — Он… я думаю, он взламывал замки. Забрался ко мне в постель, пока я спала. Шрам и охранник Маттео были здесь внизу, когда я пыталась уйти. Они сказали мне, что бежать бессмысленно. Что он никогда не остановится, — выдохнула я, чувствуя на себе тяжесть их взглядов.

— Черт возьми, — прошептала Сэди и нахмурила брови.

— Дюк? — спросила я, наблюдая, как его лицо окаменело до такой степени, которую я никогда раньше не замечала.

— Он был с тобой в постели? После того, как вломился?

Я кивнула, чувствуя слезы на глазах, когда он повернулся и вышел из моего дома, не сказав больше ни слова.

— Дюк! — крикнула я, преследуя его.

Сэди схватила меня за руку, не давая мне выйти за ним за дверь. — Отпусти его. Ему нужно остыть, все обдумать. Ты же знаешь, как он защищает тебя.

Я кивнула, чувствуя, что снова облажался.

Я не должен был говорить им.

— Чем ты планируешь заняться?— спросила она.

— Я не знаю, Сэди. На этот раз я действительно не знаю.

Десятая

Маттео

Мне не терпелось вернуться в Айвори, но жизнь, которой я жил, ни для кого не остановилась. Взять выходной, чтобы провести его с моим ангелом, было просто невозможно, особенно с Адрианом, который обнюхивал ее, как бешеная собака. Донателло заглянул в мой кабинет, пока мы с Лино занимались ремонтом одного из многоквартирных домов, которыми я владел в городе. — Звонил Паоло. Мистер Брэдли ушел из дома мисс Торрес. Очевидно, в припадке.

Я ухмыльнулся. — Не могу представить, как он рад узнать, что я вернулся в ее жизнь.

Лино откровенно рассмеялся.

— Беспроигрышная ставка. Интересно, постучал ли он когда-нибудь по этому поводу, - размышлял он, и я пронзила его взглядом. Меньший человек сжался бы, но мой любимый кузен только рассмеялся перед лицом того, что представляло реальную опасность для его жизни. — Когда я увижу ее снова? Она все еще такая же сексуальная, как в старшей школе?

Донателло встал между нами, вероятно спасая Лино от очень серьезной боли. — Она будет моей женой. Больше ты не будешь говорить о ней так.

Глаза Лино расширились, и он расхохотался. — Черт возьми. Не знал, что ты так серьезно к этому относишься, чувак. Мне просто нравится нажимать на твои кнопки.

— Я думаю, что хотел бы разбить твое чертово милое лицо,— прорычал я.

— Я бы посоветовал приберечь этот гнев для тех, кто хочет навредить Айвори, — вставил Донателло, отвлекая меня от превращения лица Лино в мешок с мясом. — Из-за интереса Риччи необходимо отправить сообщение о том, что происходит с людьми, которые переходят черту вместе с ней. Это твой лучший шанс сохранить ее в безопасности, если вы действительно намерены сделать ее рядом с собой навсегда.

Я взял пресс-папье со своего стола — единственное довольно личное прикосновение, которое я позволила себе в комнате, где ежедневно происходят преступления. Шар цвета морской волны напомнил мне глаза Айвори и стал неотъемлемой частью моей жизни вскоре после того, как я ушел от нее.

— Ну, Райкер поймал парней, ограбивших банк. Он ждет тебя, если ты захочешь передать сообщение, — сказал Лино с самодовольным видом. Этот ублюдок сидел на этой информации, скрывая ее от меня все то время, что он сидел в моем кабинете, и мы обсуждали ремонт многоквартирного дома, как будто мне было насрать на детали.

— Позвони ему. Сейчас же. Скажи ему, чтобы забрал их и встретил меня на складе, — приказал я, уже выходя из кабинета. Я выхватил из кармана телефон и набрал номер Айвори. Я запрограммировал свой в ее телефон, когда пробрался в ее спальню прошлой ночью, поэтому ее голос был предсказуемо настороженным, когда она ответила.

— Конечно, ты просмотрел мой телефон. Не оставил камня на камне, когда дело доходит до вторжения в мою личную жизнь, а?

Я улыбнулся, любя даже эту дерзость и дерзость, которых раньше не было. Я любил ее невинную, но чуть более жесткая женщина, которой она стала, была лучше подготовлена к тому, чтобы жить рядом со мной.

— Я провожу тебя сегодня вечером. Я буду у тебя дома в шесть.

Она начала было возражать, но промолчала, когда я с ухмылкой повесил трубку.

Мой маленький ангел вот-вот снова станет моим, во всех смыслах этого слова.

И она понятия не имела.

✽✽✽

Мне было трудно стереть улыбку с лица, когда я добрался до склада. Склад находился на моей территории, неизбежное зло, если вы хотели быть уверены, что никто из невинных прохожих не услышит крики жертв. Ривердейл был одним из худших районов Чикаго, и это был очень редкий случай, когда кто-то был достаточно безрассуден, чтобы играть доброго самаритянина в этом районе. Как бы то ни было, заброшенное здание ни в малейшей степени не радовало меня, но запертая комната, которая когда-то служила морозильной камерой, была фантастической, поскольку гарантировала, что никто никогда не наткнется на кого-то, кого мне нужно было оставить на какое-то время.

Я должен был удивиться, увидев фургон Райкера, припаркованный сзади.

Как только этот человек нашел их, я почти не сомневался, что он запустил механизм, чтобы доставить их сюда. Он был эффективен, его навязчивые тенденции не требовали ничего меньшего. Но не было ничего, что он ненавидел бы больше, чем невинную женщину, попавшую в опасную ситуацию, к которой она не имела никакого отношения. Даже если бы я не потребовал крови, потому что они приставили пистолет к лицу моей женщины, Райкер это сделал бы.

У него были странные ценности, учитывая, что он был моим самым жестоким силовиком, и его ничто не смущало. Я видел, как он творил всякую херню и ни разу не моргнул. Но он не занимался женщинами или детьми.

Сказал, что это единственная вещь, которую его женщина никогда не сможет простить. Не то чтобы у него была женщина, или, по крайней мере, не одна, которая знала, что он на нее претендовал, поскольку она уже была замужем за другим мужчиной.

Я покачал головой, потому что одержимость не покрывала этого.

Мужчина был сталкером.

Я постучал в стальную наружную дверь, и Райкер быстро открыл ее.

— Достаточно долго, — проворчал он, поворачиваясь и удаляясь. Я повернул засов, заблокировав всех посторонних.

— Я уже был в пути, когда позвонил Лино, — фыркнул я, и он с мрачной ухмылкой поравнялся со мной.

— Возможно, они уже были у меня в фургоне.

Он небрежно пожал плечами, но это было фальшиво. Его стальные голубые глаза блестели от волнения.

Была причина, по которой этот человек был моим лучшим силовиком. Насилие кипело в его крови, бесконечная ярость, которая, казалось, никогда не утихнет. Я никогда не спрашивал, откуда это взялось. Даже я не посмел. Райкер был не тем человеком, о котором вы задавали вопросы. Он был верен, дружелюбен со мной и другими моими парнями, но его жизнь началась, когда он присоединился к нам. У него не было прошлого, он был призраком до того, как пришел ко мне.

Это я понял.

Так что мы не торопились. Люди, которые это сделали, погибли.

— Сколько?— Я попросил. Я не смог точно узнать у Айвори, сколько мужчин думали ограбить банк. Меня захлестнуло слишком много эмоций после более десяти лет, когда я ничего не чувствовал — меня вдруг переполняли ярость, страх, облегчение и настоящая похоть.

— Четыре. Насколько я могу судить, трое были внутри, а один был водителем, который скрылся. Он даже не видел вашу девушку. Стоит ли оставить его в живых?

Я напевал.

— Посмотрим, как я себя чувствую в данный момент.

Райкер ухмыльнулся, и я знала, что он наслаждается тем фактом, что на этот раз я получу удовольствие от насилия, в котором участвовал. Слишком часто я был просто холодным зрителем, редко вмешиваясь сам, если мне не нужно было послать очень серьезное сообщение.

Не в этот раз. Не тогда, когда дело касалось моего Ангела.

Когда он открыл дверцу морозилки, я позволила своему лицу скользнуть в ту холодную маску, которую знал весь остальной мир.

— Мистер Белланди!

Один мужчина вошел, как только я заполнил комнату своим присутствием. Райкер отошел в сторону, прислонившись к столу, где хранил свои инструменты. Его задница попала в него, и он схватил один из своих медиаторов, которые обычно вставлял под ногти. Сумасшедший ублюдок принялся вычищать им свои собственные ногти, и если бы я оказался в любой ситуации, в которой я мог бы это сделать, я бы смеялся до упаду, увидев испуганный взгляд одного из самых окровавленных мужчин, метнувшегося в его сторону.

— Мы ее не трогали. Клянусь! — продолжал мужчина.

— Да? Расскажите мне, как это было, — бросил я вызов, скрестив руки на груди и глядя на четверых мужчин, привязанных к деревянным стульям, которые Райкер бросит в мусоросжигательную печь после того, как закончит. Я слушал, как самый окровавленный мужчина бормотал свою историю, признавая, что наставил пистолет на Айвори, но понял, кто она такая, как только подобрался достаточно близко. Я напряг каждый мускул, представляя, как, должно быть, выглядел ее ужас, когда она смотрела в дуло пистолета из-за желания помочь пожилой женщине. Я мог представить, что у слизистого шара передо мной, вероятно, были грязные мысли, пока он смотрел на нее. Зная, как Айвори привлекает людей на свою орбиту, если бы им понадобилась заложница, они бы ее взяли.

Мой ангел.

Перед моими глазами вспыхнули образы ее изломанного и окровавленного тела, и я потянулся за спину, чтобы схватить пистолет, который спрятал перед тем, как покинуть поместье. Как только я держал его перед собой, щелкнув предохранитель, мужчина начал дрожать.

— Пожалуйста, пожалуйста, нет.

Я шагнул вперед, прижимая пистолет к его лбу. Меня поразил запах мочи, его штаны стали мокрыми от ужаса.

— Вы напугали мою женщину. Представляете, что она сейчас должна была чувствовать? Мой голос звучал холоднее, чем обычно, даже для меня.

— Да! Да, она, должно быть, испугалась, — всхлипнул он.

— И все же, она не обмочилась. Адская женщина, если вы спросите меня, — вмешался Райкер со стороны, с интересом наблюдая.

Я ухмыльнулся ему, молча подтверждая все, что он подозревал в отношении Айвори. Он скоро встретится с ней сам, и меня наполняла гордость, когда я знала, что мои друзья, мои люди отдадут свои жизни, чтобы сохранить ее в безопасности. Я прошел долгий путь от тощего маленького мальчика, который был вынужден покинуть ее ради ее же блага.

Я бы сжег мир дотла, если бы это означало, что она в безопасности.

Я отвел пистолет от его лица, с облегчением наблюдая, как оно трансформировалось. Я выстрелил ему в бедро, наслаждаясь тем, как он кричал от боли. Кровь хлынула из раны, сделав его джинсы еще более темными.

— Ты выстрелил в него!

Еще один протестовал. — Ты, черт возьми, выстрелил в него.

Я кивнул Райкеру, который отложил свой инструмент и присоединился ко мне, пока я засовывал пистолет обратно в штаны, пристегнув предохранитель. Сняв пиджак, я бросил его на спинку одного из запасных стульев, которые мы держали в углу. Я расстегнул запонки, закатав рукава рубашки. Не мог получить их в кровь до моего свидания.

Мой кулак попал в нос человека, который, казалось, думал, что огнестрельное ранение в бедро было концом света. Звук носа, хрустящего рядом со мной, означал, что Райкер стал строго напоминать мужчинам, кто я такая.

Кем был Айвори по ассоциации.

— Я чувствую себя щедрым,— объявил я. — Ты будешь жить.

Я ударил снова, попав в мягкую плоть живота мужчины. Он застонал от боли, и я глянул краем глаза, чтобы увидеть человека, которого я подстрелил, тяжело дышащего так сильно, что он неуклонно приближался к бессознательному состоянию.

— Единственная причина, по которой ты жив, это то, что ты вернул ее мне. Я благодарен за это.

— Да, сэр, — проворчал самый умный, принимая следующий удар Райкера как профессионал. Мы решили дать им напоминание, которое они никогда не забудут.

Айвори никто не трогал. Никто не смотрел на нее неправильно.

Или они в конечном итоге мертвы.

Или, по крайней мере, забиты до усрачки.

Одиннадцатая

Айвори

Мой телефон зазвонил на прилавке , и я так сильно подпрыгнула, что чуть не отрезала себе палец, когда резала зеленый лук. Этот глупый человек заставил меня бояться своей тени.

Я быстро вытерла руки и провела пальцем по экрану, чтобы подключиться к вызову, хотя мне очень, очень хотелось проигнорировать его.

— Привет?

— Привет, Ангел, — раздался в трубке хриплый голос Маттео. — Я иду к тебе.

Я вздохнула, растерянно потирая висок. — Я работаю. Я не могу выйти сегодня вечером.

— У меня такое чувство, что ты будешь часто использовать это оправдание. Что ты делаешь?

Я подавила волнение от перспективы, что Маттео будет есть мою еду. Мне нравилось кормить людей, и я предпочитала готовить для свиданий и парней, а не заниматься с ними сексом. По крайней мере, я знала, что хорошо готовлю.

— Первосортное ребро, — нерешительно сказала я, взглянув на духовку и жаркое, которое должно было быть готово через несколько минут.

— Какое совпадение, — сказал он, и я услышала ухмылку в его голосе. — Я люблю первоклассные ребрышки, и я не могу представить, чтобы ты съела их все сама.

— Я планировала принести немного Дюку. Его муза в последнее время сошла с ума, и он забывает есть, если я его не кормлю, — ответила я, поморщившись, когда по телефону раздалось фырканье Маттео.

— Держу пари, что да, — загадочно сказал он. — Буду через пятнадцать.

— Маттео! — сказала я, раздраженно выдохнув, когда он снова повесил трубку. Я взглянула на свою камеру, стоящую на обеденном столе, и спросила себя, почему я потрудилась отложить приготовление пищи настолько поздно, что мои снимки будут отстойными.

О верно. Мне нужен был предлог, чтобы не встречаться с Маттео.

Таймер сработал, и я схватила прихватки, чтобы вытащить из духовки первое ребро. Проволочная решетка над сковородой служила эффективной стойкой для охлаждения, и я перенесла ее на разделочную доску, чтобы использовать капли для приготовления au jus.

Закончив с этим, я сфотографировал все готовые компоненты, прежде чем нарезать основное ребро и приготовить три тарелки. Одну я засунула в холодильник для Дюка, зная, что отправлю ему сообщение о том, что он ждет его, если он проголодается. Я только что закончила заворачивать тарелку Дюка, когда моя входная дверь открылась, и я быстро обернулась.

— Я заперла его не просто так, — указала я, глядя на потрясающее лицо Маттео, когда он снял свой пиджак, пока крался ко мне. мое пространство, пока его торс не прижался к моей груди. Я стиснула зубы, уставившись в то место, где его белая рубашка была расстегнута сверху. Даже весь закутанный в прекрасный костюм и с потенциалом быть джентльменом, Маттео каким-то образом справился маленькое восстание против нормы, которое намекало на то, насколько неджентльменским он мог быть. Легчайшая прядь волос, выглядывающая из-под прорехи его рубашки, еще одно напоминание о том, что мальчик ушел. Замененный зверем человека, который было не чем иным, как плохим для меня. Его рука протянулась, провела большим пальцем по моей нижней губе, когда он наклонил мое лицо к своему. Мягкие, ласковые губы коснулись моих, и мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы оставаться неподвижным. та же ошибка, которую я совершила прошлой ночью, не поцеловала бы дьявола передо мной.

Он отстранился, и в его глазах появилось злое знание, когда он посмотрел на меня сверху вниз. Он точно знал, в какую игру я веду, что отсутствие реакции на его поцелуй не имело ничего общего с тем, что я не затронула его, а было связано с попыткой уберечь себя от его чар.

— Я же говорил, тебе нужна сигнализация.

Он взял меня за руку и повел в уголок для завтрака, где я расставила тарелки и поставила бутылку Каберне Совиньон. Я знала, что это не будет соответствовать стандартам Маттео, но я бы не беспокоилась, если бы смогла переварить без вина с ребрышками высшего качества. Я не хотела, чтобы он вникал в это, но Каберне был просто идеальным. Он посадил меня на сиденье, каким-то образом зная, что это именно то место, на котором я всегда сижу, спиной к окну, чтобы я могла видеть свою кухню — мое вдохновение. Он занял свое место, налив вино в наши бокалы, не комментируя само вино.

— Система сигнализации не удержит тебя? — спросила я после того, как тишина стала слишком продолжительной, на мой вкус.

— Что ты думаешь? — Он усмехнулся, сверкнув зубами, что говорило о том, насколько животным был этот человек.

Я вздохнула, закатив глаза к потолку. — Тогда какой смысл иметь его? Если он не отпугнет злоумышленников от моего дома?

— Я не грабитель, Ангел. Достаточно скоро ты примешь меня в свой дом и в постель. Мы оба знаем, что эти маленькие игры будут бесполезны.

Он взял вилку и нож и разрезал главное ребро, которое таяло в его руках, как масло.

Я не могла винить это.

Засунув мясо в рот, он сделал паузу, задумчиво пережевывая, прежде чем издать глубокий стон удовлетворения, который заставил меня сжать бедра вместе.

— Это чертовски невероятно.

Я пожала плечами, взяла бокал и отхлебнула вина. — Это просто первосортное ребро.

Просто отличные ребрышки.

— Ты одарена Действительно.

Голос Маттео был удивлён, как будто он впервые увидел что-то во мне. Внезапно это показалось слишком интимным, что было смешно. Моя кулинария была далеко не секретом. Тысячи людей читают мой блог каждый день, но что-то в Маттео всегда было видно под поверхностью каждой грани моего существа.

— Зачем ты это делаешь? Прорываешься в мою жизнь? Конечно, должны быть другие женщины, которые могли бы удовлетворить любую потребность, которую, как ты думаешь, я удовлетворю…

Его вилка упала на тарелку, и он смотрел на меня, пока я не замолчала под силой этого взгляда.

— Я делаю это, — он сделал паузу, глубоко вздохнув. — Потому что ты моя. Это так просто.

— Я давно не был твоей, Тео, — запротестовала я, поморщившись от того, как имя, которое я когда-то назвала, сорвалось с моих губ.

— Ты всегда была моей, милая моя. Даже когда мы не могли быть вместе.

Он сказал это так, как будто это было так очевидно. Но на самом деле он провел более десяти лет, трахая других женщин и оставляя меня с другими мужчинами. Это был не тот мужчина, которому я хотела принадлежать.

— Меня не интересуют какие-то странные отношения, которые, по твоему мнению, у нас есть. Открытые отношения? Что-то, к чему ты возвращаешься, когда захочешь? Ни один из этих сценариев мне не нравится, Маттео. Множество женщин довольны тем, что ты предлагаешь, и в этом нет ничего плохого, если это работает на вас. Но я не та девушка.

Я грустно улыбнулась ему, ставя столовое серебро. Я закончила — ела, играла в его игры, все это.

— Думаю, ты знаешь, где дверь.

Он откусил еще один кусок своего главного ребра, игнорируя меня и мои желания до последнего. Когда он доел свою тарелку, он встал, наблюдая за тем, как я заканчиваю уборку на кухне. Это была навязчивая вещь, всегда нужно было убирать пространство после каждого использования. Он взглянул на мое макси-платье цвета шалфея с открытыми плечами, и его взгляд проследил вниз, чтобы увидеть туфли на каблуках телесного цвета на моих ногах.

— Тебе удобно в них? — спросил он, и я в замешательстве нахмурила брови.

— Да, но я сниму их, как только ты уйдешь.

Он встал на колени у моих ног передо мной, задрав мое платье достаточно, чтобы осмотреть туфли. Я чуть не потеряла равновесие, когда он взял одну ногу в руки и осторожно повернул ее, чтобы осмотреть пятку.

— Они подойдут. Пошли.

Подхватив куртку, он накинул ее на плечи, оставив переднюю часть расстегнутой. Как сумасшедший, элегантный бунтарь.

— Я никуда не пойду, — запротестовала я. Казалось, он обдумывал свои варианты, а затем кивнул, словно признавая поражение. С тяжелым вздохом облегчения я вздрогнула, когда он встал прямо передо мной, и его руки схватили мои бедра в своих ладонях. После того, как он действительно устроился там, он поднял и взвалил меня себе на плечо. Я хмыкнула, шлепая его по спине в борьбе, которая осталась проигнорированной, когда он повернулся и пошел к моему входу. На ходу он выключил свет, схватил мои ключи с консоли и направился к двери.

— Маттео!— Я закричала.

— Опусти меня!— Выйдя на крыльцо, он, казалось, не заботился о том, что мы, должно быть, привлекаем внимание моих соседей — что они, скорее всего, вызовут полицию и заявят о похищении.

— Мне нужен хотя бы мой телефон. Моя сумочка.

Он шлепнул меня по заднице с оглушительным стуком. Это было совсем не больно, не из-за комбинированной ткани моего нижнего белья и моего платья, но сам принцип был шокирующим, несмотря ни на что.

— Они мне не нужны, — проворчал он, закрывая мою дверь моими собственными ключами. Когда он повернулся и направился к Aston Martin, я усилила свою борьбу.

— Стой! Отпусти меня! Соседи, знаешь ли, вызовут полицию.

Маттео усмехнулся, поворачивая меня так внезапно, что у меня закружилась голова.

— Ты звонишь в полицию? — спросил он, и мне пришлось задуматься, кого из соседей он беспокоит.

— Нет, сэр. Я и не мечтал об этом, мистер Белланди. Я ничего не видел, — сказал мой дружелюбный пожилой сосед Майк, и его входная дверь с глухим стуком закрылась.

Предатель.

Я представила, как он отступает внутрь, оставляя меня на милость человека, которого он сам боялся.

— Маттео, пожалуйста, — умоляла я, когда он открывал пассажирскую дверь.

— Садись в гребаную машину, Айвори, — приказал он, ставя меня на ноги рядом с ней.

Я кивнула в знак подчинения, чувствуя, как в этот момент под поверхностью здравомыслия Маттео играет что-то другое. Что-то вывело его из себя, и я подозревала, что это была я.

Единственный реальный вопрос заключался в том, что он будет делать с этим?

Я села и засунула ноги в машину, вздрогнув, когда дверь захлопнулась. У меня хватило ума понять, что открывать эту дверь, скорее всего, было бы очень плохим решением, поэтому я села, сложив руки на коленях. Мгновение спустя Маттео уже сидел за рулем, протянув руку через центральное отделение, чтобы наклониться ко мне и пристегнуть меня к себе. С мурлыканьем завелся двигатель, и он съехал с моей дороги слишком быстро, на мой вкус. Я вцепилась в сиденье рядом с моими ногами, пытаясь сдержать панику.

— Маттео…

— Если ты когда-нибудь позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе, я убью его, — прорычал он таким угрожающим голосом, и я застыла в ужасе. Этот голос почти не оставлял сомнений в том, что он имел в виду каждое слово, вызванное прямо из бездны Ада. — У нас не открытые отношения. Никто не прикасается к тебе. Никто не прикасается ко мне. С этого момента и далее только ты и я. Ты поняла?

Я кивнула, глядя на свои ноги, пока он говорил.

— Слова, Айвори. Мне нужны слова.

— Да, Маттео. Я понимаю, — прошептала я, борясь с желанием расплакаться. Я не хотела, чтобы он знал, как сильно он меня напугал. Может быть, я и не была самой сильной из женщин, может быть, и не идеальной, но будь я проклята, если показала ему свою слабость. Однажды я пережила его и сделаю это снова, но во второй раз я докажу, что могу это сделать, не позволяя своему сердцу участвовать в каких-то извращенных играх, в которые он хотел играть.

Он замолчал, ведя нас по городу, пока я пыталась укрепить свою решимость.

Потому что я не могла позволить ему сломить меня.

Не второй раз.

✽✽✽

Не знаю, откуда я ожидала, что такой мужчина, как Маттео, пригласит меня на свидание.

Никогда бы не подумал, что он приведет меня в Миллениум-парк. Мы остановились на обочине, и Маттео быстро вышел из машины и направился к трем мужчинам, стоящим на обочине и ожидающим нас. Я сразу узнала Саймона и Шрама, но другой мужчина рядом с ними был мне незнаком. Маттео бросил незнакомцу свои ключи, и я не могла слышать слов, которыми они обменялись со своего места в машине. Маттео подошел к моей двери и распахнул ее с изящной элегантностью, свидетельствующей о его надлежащем воспитании. Он протянул мне руку и с меньшим терпением вытащил меня из машины.

В тот момент я официально оценивался ниже, чем машина. Он провел меня по тротуару в парк, держа меня за поясницу. «Aston» тронулся позади нас, странный мужчина, без сомнения, утащил его, чтобы припарковать где-нибудь в безопасности. Пока мы шли молча, выражение лица Маттео становилось суровым каждый раз, когда я бросала на него взгляд краем глаза. Дрожа от холода, я попытался незаметно скрестить руки на груди и согреть почти голые руки.

— Вот, мисс Торрес, — сказал Шрам позади нас. Он стянул с себя пиджак, протягивая его мне. Мои губы изогнулись в застенчивой улыбке, я повернулась и протянула руку, чтобы взять его.

— Нет, — сказал Маттео сбоку от меня, качая головой Шраму, который кивнул и засунул руки обратно в рукава. Маттео снял свою одежду и накинул ее мне на плечи, пока я не окунулась в его запах — окутала теплом его тела. Я вздрогнула, когда его руки потерли мои руки, теперь покрытые его курткой, и вздохнула, когда его губы коснулись моей макушки. Я могла только надеяться, что жестокий, опасный Маттео освободил свое тело в пользу той версии, с которой я могла справиться.

В некотором роде.

Мы продолжили идти, ускорив шаг после того, как Маттео взглянул на часы. Уже собралась огромная толпа, но Маттео и его ребята быстро протолкнули нас через нее, чтобы добраться до центра, ближе к задней части, где в шезлонгах сидели более расслабленные слушатели, чем те, кто ждал у сцены. Я была благодарна за ширину каблука на своих сапогах и с удивлением понял, что это именно то, что Маттео осмотрел у меня дома. Он проверял мою способность ходить по траве. Это было странно тактично и интимно для него, особенно со стороны человека, утверждавшего, что он даже не приглашал женщин на ужин.

Он подвел меня к огромному одеялу на земле, где на страже стоял еще один мужчина в костюме. Маттео сидел на одеяле, выглядя совершенно нереально. Одетый в дорогой итальянский костюм, невероятно красивый, он излучал грубую силу, даже сидя на одеяле в парке. Я села рядом с ним, согнув ноги в стороны. Охрана Маттео двинулась за нами, оставаясь на ногах, и я старалась не обращать на них внимания. Они дали нам достаточное расстояние, чтобы я знала, что они не будут подслушивать или что-то в этом роде, но это все равно казалось каким-то навязчивым. Как будто их присутствие просто отличалось от сотен людей вокруг нас.

Я отвлеклась от неловкости, когда со сцены заиграла хорошо знакомая мне песня. Голос артиста звучал громко и отчетливо, и слушатели тут же замолчали, когда мой любимый инди-музыкант заиграл один из своих первых хитов. Я проглотила свое растущее опасение, что Маттео, кажется, так много знает обо мне, потому что не было абсолютно никаких шансов, что это было совпадением. Мы сидели молча, слушая, как артист поет о женщине, которой нужно было на кого-то опереться, о женщине, которая слишком долго шла по жизни одна. Я чувствовала глаза Маттео на своем лице, но отказывался смотреть на него. Он вздохнул, меняя положение тела, пока я не упала на спину. Моя голова приземлилась на его бедро, и его пальцы принялись гладить мои волосы. Отвернув от него голову, я посмотрела на сцену. Мы были достаточно далеко, чтобы я могла видеть только более энергичных фанатов, которые стояли близко к сцене, но это было лучше, чем признание Маттео. Его внимательность в сочетании с текстами песен артиста была слишком велика, это создавало ощущение критического момента в моей жизни.

Перекресток.

Мое сердце колотилось в груди, несмотря на то, что это должно было успокаивать. — Ты можешь мне доверять, — прошептал он.

Я фыркнула и рассмеялась, возобновляя свою решимость игнорировать его после незначительной ошибки.

— Я знаю, что раньше все плохо кончалось. Есть вещи, которых ты не знаешь. Вещи, которых ты пока не можешь знать. Я сделал то, что должен был сделать ради тебя, Айвори, но оставить тебя было самым трудным, Это что-то сломало во мне, и если ты еще не поняла, того мальчика, которого ты любила, больше не существует.

— Держу пари. Ты выглядел сломленным, когда пошел трахать Шону, — прошипела я.

Он вздрогнул, выглядя пристыженным впервые, я думаю, я когда-либо видела. Даже в старших классах Маттео не извинялся за свое поведение, брал то, что хотел, когда хотел. Мальчик, который никогда не слышал слова «нет», мальчик, у которого весь мир ждал на ладони, если он хотя бы произнес это слово.

— Мне нужно было, чтобы ты меня ненавидела, — прерывисто прошептал он, и моя голова повернулась к нему лицом и встретилась с ним взглядом.

— Тебе это удалось, — прошептала я в ответ. — Я никогда никого не ненавидела так сильно, как тебя.

Его рука обхватила мою щеку, когда он посмотрел на меня сверху вниз, его большой палец провел по веснушкам на моей щеке, которые он когда-то находил такими очаровательными.

— Я все исправлю. Обещаю.

— Никто не может это исправить, Тео, — пробормотала я, ненавидя то, как жалко звучал мой голос.

Как сломано.

— Просто смотри на меня, — бросил он вызов. Я покачала головой, возвращаясь к тишине, чтобы слушать музыку до конца концерта. Я позволяю этому просочиться в мои кости, напоминая мне о том, каково это быть одному. Я так долго жила одна, и перспектива того, что на этот раз мне не придется быть привлекательной, я никак не ожидала.

Мне было так одиноко, что даже человек, которого я ненавидела, казался достойным вариантом, чтобы обнять меня, пока я сплю. Удерживать меня, пока я сражаюсь во сне. Я решила, что как только Маттео покинет меня, а я знала, что в конце концов он это сделает, я перестану искать идеал.

Идеального не существовало.

Все, что имело значение, это то, что я нашла кого-то, кто любил меня.

Кто-то, кто держал меня.

Кто-то, кто знал меня, потому что он задавал мне вопросы.

Безопасно. Содержание. Это было то, что мне было нужно.

Не сталкер, который вломился в мой дом и узнал обо мне то, чего не должен был знать.

✽✽✽

Мои глаза слипались, возвращая меня в дни моего детства, когда я не могла быть пассажиром в машине ночью и не спать. Этого просто не произошло.

— Куда мы идем? — спросила я, глядя в окно, когда Маттео повернулся в противоположном направлении от моего дома.

— Домой, — уклончиво ответил он, крепче сжимая руль, когда он переключал передачи и вливался в движение на I-90.

— Мой дом в противоположной стороне, Маттео. Отвези меня домой, — запротестовала я, взглянув на ту сторону его лица, где его черты блестели, как самый твердый гранит. Мои глаза широко распахнулись, когда беспокойство стало очень реальным.

— Моя кровать больше.

— Я не приглашала тебя присоединиться ко мне в моем, — прошипела я, недоверчиво качая головой. Я хотела позвать на помощь, хотела позвонить Дюку или Сэди, чтобы они забрали меня.

Но у меня не было телефона.

— У меня нет ни сумочки, ни телефона, Маттео. Мне нужны эти вещи. Пожалуйста, отвези меня домой, — умоляла я. Он хмыкнул, нажимая кнопку на руле.

— Босс?— В динамике раздался голос Саймона.

— После того, как мы благополучно окажемся в поместье, мне нужно, чтобы ты или Шрам отправились к Айвори. Уберите ее телефон с кухонного стола и ее сумочку. Принесите их в дом.

Он взглянул на меня, его глаза блестели в свете приборной панели, учитывая, как темно было снаружи. — И сменную одежду для нее, чтобы надеть завтра домой.

— Что-нибудь еще?

— Вот и все. — Линия отключилась, и я недоверчиво уставился на него.

—Ты не можете просто сказать мне, что я остаюсь на ночь! Я имею право сказать «нет».

Мое лицо исказилось, когда он обратил на меня ожесточенный взгляд.

— Мы закончили с этими играми. Пора тебе признать, что я никуда не уйду, Ангел. Его голос смягчился, как будто он понял, как много он от меня просит. — Я хочу двигаться вперед с остальной частью нашей жизни.

— И тебе просто плевать на то, что я хочу? Это многообещающе для нашего будущего, — выплюнула я и увидела, как его челюсти сжались.

Я замолкаю, чувствуя, что всю ночь только и делала, что проверяла возможности Маттео. Он был зол на меня, расстроен, и я действительно не знала этого человека достаточно хорошо, чтобы понять, было ли это просто плохо или это было ужасно для меня.

Мальчик, которого я любила, никогда бы не причинил мне вреда, но он ушел. Ложь, которой на самом деле никогда не существовало, ложь, которую Маттео признал, исчезла навсегда.

Я молчал, пока мы не подъехали к воротам поместья, охранник молча кивнул Маттео, прежде чем открыть ворота. Маттео въехал, и когда я обернулась и увидела, что ворота закрываются, во мне поселилось чувство безысходности. Из его крепости не сбежать, если он не захочет, чтобы я. Мы оба это знали.

— Маттео, — прошептал я.

— Тихо, Ангел, — его голос был низким, еле слышным шепотом, который усилил мое беспокойство. Мужчинам вроде Маттео не нужно было кричать, чтобы наводить ужас. Они могли выразить свое недовольство без слов, просто существуя. Он быстро остановил машину, выскочил и стащил меня с места.

Донателло вышел из парадной двери.

— Мистер Белланди. Мисс Торрес. Добро пожаловать домой.

Я сопротивлялась желанию указать, что это был не мой дом. Что этого никогда не будет, и Маттео избавил меня от необходимости отвечать, когда он ответил.

— Нас нельзя беспокоить. Когда Саймон или Шрам вернутся с ее вещами, отнеси их, пожалуйста, в мой кабинет.

— Конечно, — кивнул Донателло, широко раскрытыми глазами наблюдая, как Маттео взял меня за руку и потащил в дом. Мы побрели по кафельному полу, и он потащил меня вверх по винтовой лестнице. Мне пришлось бороться, чтобы не споткнуться, мое платье было слишком длинным, а сапоги не подходили для той скорости, с которой Маттео поднимался по лестнице. Он не позволил мне выйти на площадку наверху лестницы, просто свернул в один из двух коридоров и повел меня до самого конца.

Главная спальня была совсем другого стиля, чем остальная часть дома. Современные четкие линии, выполненные в сочетании темно-серого и коричневого цветов, заставили меня задуматься о том, что отличало эту комнату от остального дома.

— Я никогда не утруждал себя переделкой остальной части дома, — ответил он на мой безмолвный вопрос. — Но эту комнату я сделал, как только вернулся после смерти отца.

— Это прекрасно.

Я неловко поерзала, изо всех сил стараясь не смотреть на массивную кровать-платформу у задней стены.

— Готовься ко сну.— Он мотнул головой на дверь в ванную позади меня. Я восприняла это как передышку, отступив в пространство и заперев за собой дверь. Это было продолжение спальни, бело-серый мрамор с коричневыми элементами по всему пространству. Огромная глубокая ванна и массивный душ, созданный для оргий, доминировали в пространстве, но мое внимание привлек массивный туалетный столик с двумя раковинами. Я встала перед зеркалом, стараясь не думать о том, сколько женщин Маттео поймал в свою паутину в той ванной. Я смыла макияж с лица, пытаясь успокоить свое бушующее сердце и убедить свои глазные яблоки оставаться в моем черепе, учитывая, что они выглядели достаточно широко, чтобы в любой момент могли вылететь.

Я могла бы это сделать. Я спала в постели с Маттео прошлой ночью, сама того не зная, но выжила. На следующее утро он отвезет меня домой, и я, к черту, выберусь из увертки. Это была всего одна ночь. Я сняла носки и туфли, сложив их в углу.

Новенькая зубная щетка в упаковке стояла на прилавке, и я использовала ее все время, пытаясь сдержать неприятный запах изо рта, чтобы насолить ему. Когда я вернулась в спальню, после нескольких минут гипервентиляции, Маттео стоял рядом с кроватью. Он стоял ко мне спиной и смотрел в окно, потягивая виски. Его костюм был накинут на одно из кресел в комнате, вся его красивая оливковая кожа была выставлена напоказ, и только его задница была прикрыта обтягивающими трусами-боксерами.

Он повернулся и поставил свой стакан на подставку на столике в гостиной. Я сделала шаг назад, когда он крался ко мне, вздрогнув, когда он протянул руку, чтобы схватить прядь моих волос.

— Ты думаешь, я поверю, что ты спишь в платье?

— У меня нет одежды.

Я сглотнула.

— Это потому, что они тебе не понадобятся до утра, — пробормотал он, ненадолго прижавшись губами к моим.

— Сними платье.

— Нет. Я не хочу этого, Тео. Я не хочу, чтобы ты

— Ах, милая моя , ты всегда была ужасной лгуньей, — усмехнулся он.

— Я не лгу! Это не… — я замолчала, задыхаясь, когда он наклонился вперед и прижался губами к моему уху. Его дыхание мучило мою кожу, заставляя меня вздрагивать. — Ты плохой для меня.

— Да, — согласился он. — Но ты моя, несмотря ни на что.

Его руки вцепились в ткань моего платья, стягивая ее, пока она не превратилась в холмик вокруг моих бедер.

— Тео, остановись, — прошептала я, но страсть и страх исчезли. Ничего не оставалось, кроме ожидания. Поскольку никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как Маттео провел ночь, он лишил меня девственности.

Никто никогда не поклонялся мне так, как он.

— Скажи мне, что ты не мокрая для меня,— прошептал он, дразня мою шею с малейшим царапаньем его зубов против моего слабого места. Даже по прошествии стольких лет он точно помнил, где прикоснуться, где поцеловать, где укусить, чтобы свести меня с ума. Даже несмотря на то, что он был внутри меня только один раз, это не означало, что мы не делали всего остального за тот год, что провели вместе. — Давай, Ангел. Соври мне еще раз.

Я не говорила, не думала, что смогу подобрать слова, чтобы сказать ему, что это не так. И он был прав, это все равно было бы ложью. Когда его пальцы коснулись меня, мне стало стыдно за то, насколько мокрой была ластовица моих трусиков, когда они прижимались к моей коже. Маттео застонал, звук вибрировал на моей шее, пока он не отстранился, чтобы прижаться своим лбом к моему, когда эти искусные пальцы играли со мной через тонкий барьер моего нижнего белья.

— Это ничего не значит, — прошептала я, закрывая глаза, чтобы скрыть интимность его взгляда.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что любой из других придурков, которым ты позволяла прикасаться к тебе, когда-либо делал тебя такой мокрой, когда едва касался тебя? Твое тело знает меня, так же как мое знает тебя, — прошептал он, убирая руку в мне хотелось прижать его торс к моему, чтобы я могла почувствовать стальную длину его эрекции.

— Это ничего не значит, — повторила я со вздохом.

— Это значит все, Ангел, — сказал он мягким, почти благоговейным голосом, стягивая платье через мою голову. Я хотела драться с ним, хотел держать руки крепко прижатыми к бокам, но ничего не получалось. Мое тело всегда было липким в его руках.

Ничего не изменилось.

Большие мозолистые руки гладили мои бока, дрожа в них, когда они скользили по моим бедрам и хватали меня за задницу. Он поднял меня, глядя на меня глазами, полными эмоций, которые, как я подозревала, отражались в моих.

Мои глаза горели от угрозы слез. Потому что, несмотря на то, что мы изменились, даже после того, как он причинил мне боль, после двенадцати лет существования, Маттео был единственным, что могло заставить меня чувствовать.

Я любила его. Именно таким, каким он был, независимо от того, что он мог сделать или стать. Маттео всегда будет тем, кто владеет моим сердцем, и именно поэтому мне нужно было остановиться. Мне нужно было убрать его руки от меня. Но каким-то образом, когда он нес меня на свою массивную кровать, мои ноги обвились вокруг его талии с собственным разумом. Каким бы противоречивым ни был мой разум, мое тело не дрожало от малейшего удара его большого пальца по мне.

Он бросил меня на кровать, и я только один раз подпрыгнула на спине, прежде чем Маттео проскользнул между моими расставленными ногами и склонился надо мной. Его губы нашли мои, уговаривая меня открыться для него, когда он провел языком по моим губам.

Он проглотил мой всхлип, когда я открылась для него, прижимаясь ко мне и переплетаясь своим языком с моим. Я ожидала, что он будет жестоким, когда добьется своего, возьмет то, что хочет, но он был таким же, каким был в старшей школе, когда наконец затащил меня в постель. Он двигался медленно, не торопясь, выстраивая мою потребность только на прикосновении своей кожи к моей. Я провела руками по его груди, чувствуя, как напряженные мышцы подпрыгивают под моими руками. Когда я обвила руками его шею, крутя пальцами в том месте, где его волосы смыкались с затылком, и притянула его ближе, только тогда он углубил поцелуй, выходящий за рамки его первоначального исследования. Наши губы слились воедино, и я выгнула спину, когда его рука скользнула вверх по моему позвоночнику, чтобы найти застежку лифчика. Он отстранился от меня ровно настолько, чтобы сорвать его с меня, прежде чем вернуться на свое место, прикусив мою нижнюю губу. Он улыбнулся мне, обхватив одну грудь ладонью, пока я не выгнулась еще сильнее, прижимая свою плоть к его руке в безмолвной мольбе. Он поцеловал меня в горло, медленно целуя вниз, пока не коснулся моей ключицы. Отстранившись, он всего мгновение смотрел на меня сверху вниз, и я видела, как его потрясающие голубые глаза потемнели, когда он протянул другую руку, чтобы поиграть с моей другой грудью. Он ущипнул соски, поклоняясь плоти, в то время как он смотрел на нее, как будто не мог поверить, что его руки были на мне.

— Тео, — прошептала я, и я знала, что мой голос передал все мои потребности, когда он зарычал на меня. Его бедра скользнули дальше по кровати, и я тут же пропустила его давление на меня. Пока он не опустил свой рот на одну из моих грудей, всасывая кончик внутрь и лаская его языком, пока он обволакивал его теплом. Когда он отстранился, прохладный воздух комнаты стал резким контрастом, заставив меня корчиться, когда он повторил действие с другим.

— Пожалуйста, — умоляла я, и у меня тут же возник момент ненависти к себе.

Он почувствовал это, стирая логику, когда его губы коснулись моего живота. Его язык нашел то место, прямо в углублении моего бедра, где я мгновенно извивалась под ним. Он втянул плоть в рот, покусывая и мучая ее, пока я не поняла, что он оставит след. Пальцы схватили мое нижнее белье, он встал на колени и прижал мои ноги кверху, чтобы снять их с моих ног. Как только он отпустил мои ноги, его рот оказался между ними.

— О Боже мой, — прошептала я, мои ноги шлепали по кровати вокруг него, и я смотрела на его голову, пока он работал со мной.

Маттео не лизал женскую киску, потому что чувствовал себя обязанным или, по крайней мере, не моим. Я могла бы утверждать, что он наслаждался этим больше, чем я, если бы он не был так чертовски хорош в этом.

Этот талантливый язык исследовал каждую часть меня, толкаясь внутрь и наружу, пока я не заскулила. Когда он обратил свое внимание на мой клитор, это было сделано для того, чтобы он мог ввести палец внутрь меня. Я сжалась вокруг него от крика, чувствуя, как его стон в ответ вибрирует во мне. Он убрал этот палец только для того, чтобы добавить второй и согнуть их, чтобы погладить то место внутри меня, которое заставило меня вздрогнуть.

— Тео, — захныкала я, и звук его имени, казалось, толкнул его на край. Он обхватил губами пучок нервов на вершине моего бедра, нежно посасывая. Мои ноги сжались вокруг его головы, моя рука зарылась в его волосы, чтобы держать его именно там, где я хотела его, когда я разбилась в ослепительном оргазме, который украл мою способность функционировать.

Я лежала, тяжело дыша и пытаясь восстановить способность двигаться. Когда я открыла глаза, увидела, как Маттео стягивает свое нижнее белье с ног и сбрасывает его. Он высвободил пальцы из меня и широко развел мои ноги, которые обвились вокруг его головы. Скользя вверх по моему телу, его бедра оказались на одной линии с моими, так что он мог прижаться всей своей длиной к моему мокрому ядру. Его губы нашли мои в болезненном, требовательном поцелуе, который казался еще более первобытным, потому что на вкус он был как я. Он потянулся вниз, проскользнул сквозь мою мокрую кожу и почесал голову у моего входа. Отстранившись от моих губ, он простонал: — Скажи мне, что ты моя.

Все еще оправляясь от оргазма, я ошеломленно кивнул.

— Слова, Ангел. Дай мне слова.

— Твоя, — пробормотала я, обхватив его щеку с безумной улыбкой и притянув его вниз, чтобы снова поцеловать. Он медленно скользнул внутрь меня, заполняя меня до тех пор, пока не осталось ни одного дюйма, который не мог бы его чувствовать.

— Блядь, — простонал он мне в рот. Он наклонился, обхватив мои ноги своими бедрами.

Наши лбы соприкоснулись, наши рты не совсем соприкасались, когда он начал двигаться внутри меня. Даже без его губ на моих, я чувствовала его вкус, вкус меня в его дыхании на моем лице. Одна его рука схватила мою, наши пальцы переплелись, в то время как другой он обхватил меня за плечо, чтобы держать меня там, где он хотел. Он скользил внутрь и наружу медленными, резкими толчками.

Маттео не трахал меня; он никогда не трахал меня.

Он занимался со мной любовью, все время глядя мне в глаза. Не было никаких сомнений, кто был внутри меня. Без сомнения, кто владел мной в тот момент.

Маттео был вокруг меня, продолжением меня самого.

Другая половина меня.

Слезы снова защипали мои глаза, и я уткнулась головой ему в плечо, пытаясь скрыть их.

Он обхватил мою щеку, притянув меня так, чтобы он мог видеть меня. Его лицо скривилось от боли.

— Я уже здесь, — пробормотал он, казалось, успокаивающим голосом.

Но это было просто еще одно напоминание.

Сейчас он здесь, но придет день, когда его не будет. Еще один день, когда он сломал меня и отшвырнул в сторону.

Я улыбнулась ему и кивнула, решив оградить свое сердце от всего, что мое тело, казалось, не могло отрицать.

Я любила Маттео именно таким, каким он был.

Но он никогда не будет моим.

Похоже, почувствовав мое растущее расстояние, Маттео потянулся между нами, прижимая пальцы к моему клитору, чтобы вернуть меня туда, где я сосредоточилась на ощущениях между нами. Я застонала, даже не пытаясь сопротивляться тому, что он мне предложил. Откинув голову назад, я кончила еще одним криком, сжимаясь вокруг него, как будто моя жизнь зависела от того, чтобы удержать его внутри меня.

Маттео надо мной застонал, впиваясь зубами мне в плечо, заливая меня жаром. Мы лежали там несколько мгновений, ни один из нас не пытался отключиться. Потому что кто знал, что произойдет, когда мы это сделаем, и реальность рухнет.

В конце концов, у него не было другого выбора, кроме как вырваться из меня, и последовавшая за этим утечка жидкости заставила меня в ужасе оглядеть свое тело. — Ты не надел презерватив, — прошептала я. Я не могла поверить, что была такой глупой. Я просто верила, что такой человек, как Маттео, будет достаточно умен, чтобы покончить с этим.

— Нет, — просто сказал он, ничуть не обеспокоенный, когда встал и направился в ванную. Я лежала там, чувствуя себя потерянной, пока он не вернулся.

Используя мокрую тряпку, он вычистил между моих ног, его глаза были прикованы к действию.

— Что не так с тобой?— Я прошептала. — Почему ты не надел презерватив?

Он посмотрел на меня, на мгновение удивившись, как будто я была идиоткой, ожидая, что он наденет ее.

— Ничего между нами. Никогда, — проворчал он, отбрасывая тряпку в сторону комнаты. — Я чист. Я знаю, что ты чиста.

Я зажмурилась, надеясь, что он не лжет. Принимая противозачаточные таблетки, мне не о чем было беспокоиться, если бы он был действительно чист.

— Правда, Айвори. Ты единственная, с кем я когда-либо был без презерватива. Ты в безопасности. Я бы никогда не стал так рисковать тобой.

Я тупо кивнула и встала.

— Куда ты направляешься?

— Ванная, — сказала я, и только отчасти потому, что мне нужно было немного побыть одному. Как ни странно приятно было ему мыть меня, я не могла не воспользоваться ванной после секса.

Это был удобный предлог, чтобы ненавидеть себя наедине.

Двенадцатая

Маттео

Мне потребовалось слишком много времени, чтобы Айвори выключила свой мозг и погрузилась в сон. Я мог сказать, потому что она была неподвижна. Я провел с этой женщиной всего одну ночь, но не сомневался, что то, как она бьется во сне, было обычным явлением. Даже во сне она почувствовала облегчение, когда мое тело прижало ее к кровати, удерживая неподвижно. Это ее красивое лицо успокоилось после стрессового, напряженного состояния, в котором оно было, когда я вошел в ее комнату.

Учитывая, как мирно она спала под моим весом, я не решался оставить ее, но мне нужно было взять ее телефон на случай, если во время нашего свидания возникнет чрезвычайная ситуация, а солнце уже поднимается над горизонтом. . Я не возился со шторами, обычно я вставал до восхода солнца. Я удалился от тела Айвори, молча надеясь, что ее мирный сон продолжится и без меня. Однажды я пойму причину, но я знал, что лучше не давить слишком сильно и слишком быстро.

Мой Ангел был упрям.

И по какой-то чертовой причине я нашел это чертовски сексуальным.

Я тихо задернула шторы, надела трусы-боксеры и вышла из спальни. Спустившись вниз, я направился в свой кабинет. Я положил ее телефон на тумбочку, прежде чем проскользнуть в душ. Я знал, что это утешит ее, заставит ее думать, что это дает ей хоть какую-то защиту от меня.

Правда заключалась в том, что я мог делать с Айвори все, что хотел, и не было на этой Земле человека, который осмелился бы остановить меня. Ее бесконечный мешок с дерьмом валялся на моем столе, и быстрый взгляд подтвердил, что ее телефон рядом с ним лежит не очень удобно. У меня не было выбора, кроме как копаться в чудовище. Для меня это было впервые, но я слышала ужасные истории о том, что мужчины находили в своих женских сумочках.

Как только я открыл его, я понял, что он не был на вершине кучи дерьма.

Это было бы слишком просто.

Порывшись, моя рука схватила пакетик с лекарством. Мое сердце подскочило к горлу. В ее деле не было выявлено никаких заболеваний, поэтому я вытащил его с растущим ужасом. Я должен был бы испытать облегчение, увидев противозачаточные средства. От любой другой женщины я бы потребовал этого. Но знание того, что Айвори защищена от беременности, не принесло мне никакого облегчения.

Беременность была еще одним способом убедиться, что она полностью моя.

Так, как ни у кого никогда не было бы с ней.

Я подняла свой телефон, сфотографировала пакет спереди и сзади, прежде чем положить его в ее сумочку. Не имело значения, что это сжигало меня, чтобы сделать это. Когда я нашел ее телефон, я повернулся и вернулся к своей спящей женщине, внезапно решив испытать свой первый утренний секс.

Тринадцатая

Айвори

Я была в оцепенении все утро. После того, как Маттео разбудил меня своим ртом между моих ног, он трахал меня до тех пор, пока все, чего я хотела, это свернуться калачиком в его постели и спать до конца дня. С чертовски сексуальным смешком он напомнил мне, что у меня, вероятно, есть работа. Хотя он ясно дал понять, что не возражает против того, чтобы я оставалась в его постели весь день.

Я хотела шлепнуть себя. Я бы позволила ему прикасаться ко мне, позволила бы ему снова завладеть мной, позволила бы ему кончить в меня без презерватива. Я не понимала, что такого было в Маттео, что превратило меня в бессвязную кашу, которая не могла связать две буквы, чтобы сказать «нет».

Я так отвлеклась, что мне пришлось выключить плиту и уйти, потому что я не получил бы ничего достаточно красивого, чтобы сфотографировать, если бы сначала не нашла выход. Я стала обниматься со Смаугом, водя пальцем по его чешуе и с удовольствием наблюдая, как он удовлетворенно закрывал глаза. Он действительно был самой странной и ласковой ящерицей, которую я когда-либо видела. Хотя я никогда не считала себя человеком-рептилией, я растаяла, как только увидела его в зоомагазине, и принесла домой.

Даже если он ел мучных червей и сверчков.

Стук в дверь показался долгожданной передышкой, хотя я и гадала, кто заглянет. Дюк был зол, что я снова встречалась с Маттео и не отвечала на звонки почти двенадцать часов, а я не могла больше беспокоить Сэди своими неотложными делами, пока она работала в спортзале. Итак, я еще не рассказала ей о своей ночевке.

Курьер, стоящий на моем крыльце, не был тем, от кого я когда-либо раньше получала посылки, и я прищурилась, глядя на него на ярком солнце.

— Чем я могу вам помочь?

— Мисс Торрес? — спросил он, и я кивнула. — Подпишите здесь.

Я взял блокнот, быстро нацарапал свою подпись, а затем взял маленькую коробочку. Неся его на свой верный остров, я пожала плечами на любопытный взгляд Смауга, когда он смотрел на коробку. Со вздохом я оторвала золотую оберточную бумагу.

Сверху лежала записка, и я подняла ее, читая рукописные слова с нарастающим ужасом.

Это напомнило мне о тебе.

Адриан

Его номер телефона дополнил записку, которую я отложила в сторону, как будто она была больна.

Наверное, так и было.

Мои дрожащие пальцы вытащили из подарочной коробки ожерелье из белого золота. Возможно, я мало что знала о ювелирных изделиях, но я знала, что камни в этом ожерелье были бриллиантами. Пятнадцать из них в форме буквы Y, которые будут болтаться между моими грудями.

Я нервно сглотнула, бросила ожерелье обратно в коробку и поморщилась. Эта штука, вероятно, стоит больше, чем моя машина. Записка последовала, прежде чем я сложила коробку как можно лучше.

Даже если бы мне было интересно, мне не нужны были такие украшения. Но меня даже отдаленно не интересовал мужчина, который загонит меня в угол в ванной и напугает.

Взяв коробку, я вышла на улицу, где Шрам дежурил в своей машине. Он опустил окно, глядя на край, когда увидел мои босые ноги.

— Вы должны войти внутрь, мисс Торрес. Здесь холодно.

Я бросил коробку ему на колени.

— Я не хочу этого. Можешь также быть полезным, если ты должен преследовать меня.

Я повернулась и пошла к своей двери.

— Дерьмо, — прошипел он, и я обернулась и увидела, что он уже звонит кому-то по телефону.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто это может быть.

Четырнадцатая

Маттео

Мне казалось, что мои кости вырвутся из-под кожи. Взволнованный так, как я никогда не был, разозленный так, как я не мог припомнить, чтобы когда-либо испытывал. Он прикасался к моей женщине, и когда я предупредил его, что я имею в виду дело, когда дело касается ее, он прислал моей женщине чертов подарок.

Как только я припарковал «Aston» на подъездной дорожке Айвори, я распахнул дверь. Мне казалось, что я должен был бежать туда, где Шрам стоял на страже ее крыльца, но мои шаги были осторожными, контролируемыми. Если бы я не сдерживал жаждущего крови монстра, я бы напугал Айвори больше, чем должен был сделать подарок Адриана. Как только я оказался на крыльце, Скар вытащил из кармана костюма маленькую шкатулку с драгоценностями, его челюсти были сжаты, а ноздри раздувались.

На любом другом демонстрация гнева из-за Айвори могла заставить меня чувствовать себя территориально, но я знала Шрама. Я знал его достаточно хорошо, чтобы знать, что этот человек заслуживает доверия, и его интерес к Айвори был исключительно связан с его преданностью мне и моей семье. Когда мы взяли его, он был всего лишь уличной крысой, маленьким карманником, над которым издевались всеми способами, какие только можно себе представить, — просто очередной жертвой несостоятельной системы, день. Я принял их, дал им цель.

Даже если с этим не согласилось правительство США.

Хотя я бы не сказал, что в моих преступлениях не было жертв, я сделал все возможное, чтобы не допустить к ним невиновных.

Записка смялась у меня в руке, пока я читала ее и смотрела на ожерелье в шкатулке. Я еще даже не подарил своей женщине драгоценности, а этот ублюдок думал, что сможет купить ее привязанность предсказуемым подарком. Я бросил скомканную записку обратно в коробку, повернувшись к Шраму, который смотрел на меня сверху вниз. Я кивнул, и он положил его в карман.

— Оставь себе. Считай это своим бонусом за то, что он не приблизится к ней.

— Да, Босс, — ухмыльнулся Шрам, и я знала, что этот человек думает, как сильно Адриан разозлится, набив карманы моего мужчины.

— Есть какие-нибудь возражения против того, чтобы быть ее деталью в долгосрочной перспективе? — спросил я, и его брови поднялись.

— Постоянно, как…

— Как будто кольцо изготавливается на заказ в этот самый момент, и у нее будет мой ребенок, как только я смогу им помахать.

Он усмехнулся, что было редкостью для более стойких мужчин. — Она это знает?

— Пока нет — пожал я плечами, потому что мнение Айвори по этому поводу было несущественным. — Пойдем.

Я открыл дверь, даже не удивившись, когда обнаружил, что она не заперта. Я не думал, что Айвори считает, что есть большой смысл вламываться туда, как только я туда доберусь, и у нее есть личная охрана, но я добавил это в список необходимых для нас разговоров.

— Можно ли с уверенностью предположить, что ты разберешься с ним вместо меня? — спросила она, хлопая по кухне. В поле зрения не было продуктов, поэтому она не готовила. Я быстро понял, что она чистила шкафы, как будто она еще не содержала их в чистоте для своего блога. Я, возможно, мудро воздержался от комментариев. Стоявшая рядом со мной Шрам скривила губы при виде леопардового геккона, вцепившегося в ее рубашку. Она, вероятно, забыла, что бедняжка была там, толкая его в своем безумии уборки. Я вздохнул, подойдя к ней и протянув руку. Меня удивило, когда существо было более чем счастливо отказаться от слоновой кости в пользу безопасности, предложенной моей рукой. Наконец она перестала убираться, взглянула на свою ящерицу и надулась на него.

— Мне так жаль, Смоги, — проворковала она, взяв его из моей руки и поднеся к его аквариуму, пока она шептала ему. — Я забыла, что ты был там, детка.

Она посадила его в резервуар, и я подавила желание рассмеяться, когда ящерица уставилась на нее.

Кто мог знать, что у ящерицы будет столько индивидуальности?

— Я позабочусь об этом, — наконец ответил я, как будто она просила. Мы оба знали, что я справлюсь.

— С этого момента ты не открываешь собственную дверь, — сказал я, и она пронзила меня взглядом. — Шрам будет с вами в доме, за исключением тех случаев, когда он считает нужным выехать за пределы дома. Ты все время остаешься с ним. Ты никуда не ведешь себя. Ты никуда не ходишь одна. Он всегда с вами. , понял?

— В этом не может быть необходимости… — начала было она спорить, оборвавшись, увидев серьезное выражение моего лица.

— Я думаю, что ты немного перегибаешь палку из-за ревности, Тео, — прошептала она.

Мое сердце разрывалось от ненависти к тому, что мне придется раздавить в ней немного оставшейся невинности.

— Он нехороший человек, Ангел. Я видел, что осталось от женщин после того, как он покончил с ними, и он хочет заложить их следующему мудаку, который захочет их использовать. Он не тот мужчина, которого ты хочешь видеть рядом с собой , а теперь он зациклился. Я позабочусь о том, чтобы он быстро забыл тебя, но тем временем мне нужно, чтобы ты сыграл свою роль и остался со Шрамом.

— Он их продает? — прошептала она, ее голос надломился. — Как проститутки?

— Секс-торговля.

Она сглотнула, медленно кивнув и закрыв глаза от боли. Я знал, какой вопрос будет следующим, это был единственный логический путь, по которому ее разум мог пойти, пока она все еще пребывала в неведении относительно того, кто я и чем занимаюсь.

— Ты сказал, что он был соперником. Ты тоже продаешь людей?

— Нет, — твердо сказал я, и хотя это было правдой, горькое пятно лжи свело меня изнутри. Я управлял женщинами, но всем им платили за их услуги, и они предпочитали быть там. Это было совсем другое преступление, чем то, что сделал Адриан.

Я просто не мог быть уверен, что Айвори воспримет это таким образом, когда придет время.

— Хорошо, — она кивнула, и ее грудь надулась от облегчения, когда она сделала вдох.

— Однажды ты поймешь все, что я делаю, Ангел, — вздохнул я, заключая ее в свои объятия. — Только не сегодня.

Она кивнула, даже не удосужившись возразить, и я понял, что реальность угрозы, которую представлял для нее Адриан, постепенно укоренялась. — Ты останешься со Шрамом?

— Да. — Она с энтузиазмом кивнула, и я почувствовал, как мое лицо напряглось от страха, который я вселил в свою женщину из-за решимости этого куска дерьма трахнуть меня. Когда я отстранился, глаза Айвори скользнули вниз по моим рукам, где я знала, что рукава моей рубашки закатаны, готовая проклясть Адриана за то, что он сделал. Я бросил свой пиджак в спешке, чтобы добраться до Айвори, оставленный в моем кабинете. Я был только благодарен за то, что предусмотрительно оставил свой пистолет в машине.

Ей еще не нужно было это видеть.

— Это… — начала она, и я знал, что она спросит о татуировке на моем левом предплечье.

— Увидимся позже. Оставайся со Шрамом, — приказала я, кивнув другому мужчине, и убежала из дома.

Это был неподходящий момент для объяснения татуировки, которую я сделал в тот же день, когда разбил ей сердце.

✽✽✽

Дом Адриана представлял собой каменное чудовище прямо посреди города. Полное и полностью привлекающее внимание заявление, как будто человек думал, что владение домом в нем означает, что он владеет городом.

Он не сделал, потому что это было мое.

Я подошел к двери с пистолетом в руке и не заботился о том, кто меня увидит. Этот город был моим, и в нем не было человека, который был бы настолько глуп, чтобы трахаться со мной, когда я имел в виду дело.

Никто, кроме Адриана Риччи. Глупый ебарь.

Даже его охрана не посмел меня застрелить, не без прямого указания их босса. Даже в том маловероятном случае, если меня убьют, мои люди восстанут, и город погрузится в полный хаос. Никто этого не хотел.

Дверь открылась до того, как я успел постучать, и я широко толкнул ее и оттолкнул дворецкого плечом с дороги. — Где он?

— Мистер Белланди, возможно…

Я направил пистолет ему в лоб, глядя на него ледяными глазами, которые показывали, как мало меня будет волновать, если я застрелю его. — Где, черт возьми, Адриан?

— Офис в конце коридора, — захныкал мужчина. — Не могли бы вы убрать свое оружие в кобуру? Нет причин, по которым это должно быть насильственным делом.

— Я не согласен.— Я ворвался в обшитые деревянными панелями холлы — обман со стороны Адриана, который пытался убедить своих деловых партнеров в иллюзии, что он пришел из старых денег.

Но Адриан Риччи был не чем иным, как целеустремленным головорезом, который думал, что, поскольку он зарабатывает деньги на страданиях других, это каким-то образом дает ему право на роскошь, которой наслаждались старые люди.

Но мы все знали правду.

Он был ничем. Он жил как ничто, и однажды он умрет как ничто.

Я распахнул дверь его офиса, гадая, как красиво будут смотреться его классические кремовые стены, покрытые его кровью. — Маттео, — сказал он, стоя с улыбкой, даже когда я навела на него пистолет. — Ну же, что бы, по-твоему, я ни сделал…

— Держись подальше от моей женщины. Я думал, что ясно дал понять, что она не существует для тебя.

— Ах, я вижу, Айвори рассказала тебе о моем маленьком подарке. Какое разочарование, — вздохнул он. — Но правда, Маттео. Можешь ли ты винить меня? В любви и на войне все прекрасно, а женщина прямо очаровательна. Какой огонь! — воскликнул он.

— Интересно, какой она будет, когда сломается. Какими красивыми будут эти глаза, когда они пусты. Как у красивой маленькой куколки.

Я преодолела дистанцию между нами, чтобы прижать Адриана к стене и прижать руку к его горлу.

— Ты никогда не прикоснешься к ней.

Он ухмыльнулся мне, с прямым вызовом в его взгляде. Отдернув руку, в которой был пистолет, я сломал ему нос.

— Блядь, — простонал он, снова улыбаясь сквозь окровавленные зубы.

— Мистер Риччи? — спросил от двери один охранник, который, несомненно, следовал за мной.

— Все в порядке, Джесси, — заверил его Адриан. — У нас с Маттео просто разошлись мнения. Женщины. Эта ловушка между их ног сводит всех нас с ума, не так ли?

С рычанием я повторила удар, не оставив ни одной части лица Адриана чистой. Когда мой пистолет прижался к нижней стороне его подбородка, я понял, что убить его будет лучше всего для Айвори. Я могу не уйти, но она все равно будет в безопасности, и спокойствие в его глазах, даже когда они опухли, говорило мне, что он не оставит ее одну, если я не заставлю ее. Опустив револьвер, я выстрелил ему в правую руку, в ту самую, которая коснулась Айвори без ее разрешения.

— Прикоснись к ней еще раз, и в следующий раз я прострелю тебе член. Без него моя женщина тебе не понадобится.

Он расхохотался, покачнувшись, когда я отпустил его горло, и глубоко и беспрепятственно вдохнул.

— Я всегда знал, что ты мне нравишься, Белланди! — крикнул он, когда я повернулась и вышла из его офиса и дома, не сказав больше ни слова.

Я набрал Шрама, как только сел в машину. — Она не ускользает из твоего поля зрения, если ее нет в этом доме. Понял?

— Да, Босс. Думаю, все прошло не очень хорошо.

Это было преуменьшение.

Пятнадцатая

Айвори

Когда Маттео ушел, я постаралась не обращать внимания на присутствие Шрама, предпочитая готовить. Когда он понял, что заставляет меня чувствовать себя неловко, аудиенция, о которой я не просила, он извинился, чтобы пойти на экскурсию по дому, бормоча что-то о том, что ему нужно быть готовым и знать, где все находится.

Потому что это не было зловещим.

Я принялась раскатывать тесто, позволяя себе размять его немного тоньше, чем обычно для липких булочек. Мне нужен был выход, и я просто использовала эту партию, чтобы проверить вкус этой копии. Я бездумно катала их, пихая в духовку.

Я никогда не оставляла кухню в беспорядке. Это была одна из немногих вещей, которые остались со мной со времен кулинарной школы и последующих дней работы в ресторане. Я бунтовала почти по-другому, потому что, если я не была настоящим поваром, то кому какое дело? Но с уборкой на кухне я была невротиком.

Итак, когда я плюхнулся на стул в своем уголке для завтрака, я поняла, что меня трясет еще до того, как мои дрожащие руки коснулись моего лица. Я потеряла счет тому, как долго я сидела там, потерял счет всему вокруг меня. Только когда раздался звонок в дверь, я вырвалась из оцепенения, нервно взглянув на нее. Когда я уже собиралась встать, из коридора появился Шрам и покачал головой. Я вспомнила, что мне нельзя открывать дверь, и плюхнулась обратно на свое место в каком-то пустом разочаровании. Я выбрала точку на своей стене, зачарованно глядя на нее, когда обнаружил малейшую трещинку в краске.

— Это мистер Брэдли. Хотите, я открою дверь? — легкомысленно спросил Шрам. Я кивнул ему, услышав голос Дюка, как только дверь открылась.

— Какого черта ты все еще здесь делаешь?— он спросил.

Шрам хмыкнул, звук странно лишен перегиба. Хотя он мог показаться суровым человеком, он был не более чем вежлив и даже тепл со мной. Он казался странно способным предвидеть мое настроение и справляться с ним, как будто я была больше, чем неприятностью, его босс приказал ему присматривать, пока он не закончит играть со мной.

— Господи, Айвори, — сказал Дюк, проходя мимо меня и открывая мою духовку. Он выругался, отыскивая прихватку и бросив липкие булочки на плиту с еще одним проклятием. — Что это должно было быть?

— Липкие булочки, — прошептала я.

— Ну, теперь они подгоревшие булочки. — Я, должно быть, забыла установить таймер. Он встал передо мной после того, как звук выключающейся духовки заполнил слишком тихое пространство.

—Ты в порядке? — спросил он, вставая на колени так, что его лицо заполнило мое поле зрения.

Я кивнула, слегка улыбнувшись ему. Руки Дюка легли на мои голые бедра чуть выше колен, чувствуя себя слишком теплыми на моей прохладной коже.

— Ты замерзаешь, — прошептал он.

— Мисс Торрес, боюсь, я должен предположить, что мистер Белланди не оценит руки мистера Брэдли на вас, — вмешался Шрам, приподняв бровь. Я взглянула на руки Дюка, меня охватило замешательство.

— Он мой друг, — сказала я, и Шрам вздохнул и кивнул. Выражение его лица говорило о том, что он все еще не верит, что Маттео будет терпеть это, но в тот момент мне было все равно. Дюк, похоже, тоже не стал этого делать, вместо этого он начал тереть свои грубые руки художника о мою холодную кожу, чтобы согреть меня.

— Я в порядке, — успокоила я его.

— Это действительно вывело тебя из себя, — прошептал он. — Почему бы тебе не остаться со мной?

Лицо Шрама скривилось от раздражения, но я позаботилась об этом, когда ответил Дюку.

— Я думаю, что здесь я в большей безопасности. Это не тот парень, от которого ты можешь меня защитить.

— Во что, черт возьми, он тебя втянул? — прошипел Дюк, и я метнулась через его плечо, чтобы найти Маттео, стоящего в дверях. Я не слышала, как открылась дверь, а в руке у Маттео был ключ. Я предположила, что это ключ от моего дома, хотя как он его получил, было выше моего понимания.

— Убери от нее руки, — приказал Маттео, и Дюк быстро встал, повернувшись к Маттео впервые со времен старшей школы, как я поняла. Привлекательные черты Дьюка, подходящие к соседскому мальчику, выросшему, не могли сравниться с дикой красотой, которой был Маттео Белланди. На нем по-прежнему не было пиджака, рукава торопливо закатаны до локтей, а на груди белой рубашки было несколько пятен красного. Он был похож на преступника, и я подозревал, что с каждым днем он становился все больше и больше. Ледяно-голубые глаза сверкнули, когда он посмотрел на Дюка, оценивая его и находя, что ему чего-то не хватает.

— Ты не можешь приходить сюда после гребаных двенадцать лет и подвергать ее опасности. Она заслуживает лучшего, чем ты когда-либо сможешь ей дать, Белланди, — прошипел Дюк со всей яростью, которую накопил в годы наблюдения за тем, как я растворяюсь в полужизни в этом тоне.

Маттео ухмыльнулся, его голубые глаза, на которые я так любила смотреть, согрелись для меня сверкающими твердыми и жестокими драгоценными камнями. — Ты до сих пор не сделал шага, да? — спросил он Дюка, который застыл прямо передо мной. Я повернула голову, чтобы посмотреть на Дюка, вздрогнув, когда его плечи поникли. Реальность того, чего я не видела, поразила меня, когда он бросил печальный взгляд в мою сторону.

— Ты сломал ее. Я все жду, когда она будет готова к отношениям, но этого, блядь, никогда не происходит из-за того, что ты с ней сделал, — плюнул он Маттео, подтверждая правду, которая потрясла меня до глубины души. — Я люблю ее достаточно, чтобы ждать. Даже двенадцать лет.

— Дюк? — прошептала я, глядя на него. Он повернулся ко мне, глядя на меня с гримасой.

— Я не хотел, чтобы ты это узнала.

Я отступила на шаг, просто зная, что мне нужно пространство. — Почему ты мне не сказал?

— А это имело бы значение? — прошипел он. — Ты всегда была так увлечена им, что даже не видела меня.

Я снова вздрогнула, ненавидя то, что он злился на меня, когда не потрудился быть честным.

— Не надо, — прорычал Маттео. — Ты не можешь расстроить ее, потому что ты был слишком труслив, чтобы сделать ход.

— Маттео! — Я задохнулась, ненавидя то, что он был так жесток в момент, который, вероятно, имел решающее значение для моей способности поддерживать дружбу с Дюком.

— Да пошел ты, — прошипел Дюк, направляясь к двери. Он сделал паузу, глядя на меня с грустью. — Позвони мне, если решишь, что хочешь быть чем-то большим, чем просто мимолетным увлечением Маттео Белланди.

Я упала на свое место, когда он ушел, удивляясь, как, черт возьми, моя скучная жизнь стала такой грязной.

Шестнадцатая

Айвори

Скар уставился на меня, пока мы готовились к утренней пробежке. Прошлая неделя прошла в том же режиме, пробежка по утрам, я занимался своими делами, а потом Маттео появлялся как раз к ужину. Мы либо ели у меня дома, а он ночевал, либо он брал меня с собой, и мы оказывались у него. Это было почти комфортно, предсказуемо. Я не могла себе представить, чтобы жизнь Маттео слишком часто следовала такому распорядку, но он произвел на меня отчетливое впечатление, что он делал все возможное, чтобы убаюкать меня и привести к ощущению нормальной жизни после того, как я потеряла Дюка.

Не то чтобы он был мертв или что-то в этом роде, и он отвечал на мои сообщения — в основном односложные ответы — но легкость нашей дружбы исчезла. Он не появлялся с тех пор, как Маттео его разоблачил, и я не могла его винить. Не зная, что, по крайней мере, Шрам будет со мной в моем доме. Он был унижен, его чувства ко мне были раскрыты худшим человеком в его сознании. Я знала это.

Это не помешало его отсутствию причинить мне боль. Даже Сэди в основном отсутствовала, вероятно, проводя много времени с Дюком и поощряя его направлять свои эмоции в свое искусство, а не менее продуктивную ярость.

Так что перед лицом всего этого Маттео, похоже, был полон решимости показать мне, какими могут быть отношения с ним. Я перестала сопротивляться его присутствию, потому что, пока они не решили проблему с Адрианом, он был необходимостью. Я даже перестала бороться с его властью над своим телом, потому что с тем же успехом могла бы получить несколько отличных оргазмов от ситуации, прежде чем он соберет вещи и бесследно покинет мою жизнь. Очередной раз.

Но я сделала все возможное, чтобы напомнить себе, что это временно. Что Маттео оставит меня, а я буду собирать по кусочкам. Моя решимость только укреплялась со временем, чем больше Маттео разрушал мою броню своим сильным присутствием и заставлял меня хотеть того, чего никогда не произойдет. Я решила найти какое-то решение, чтобы заставить его двигаться дальше раньше, чем позже, когда это будет еще больнее, но понятия не имел, что это будет.

— Вам нужно изменить свой распорядок дня, — заметил Шрам, когда я открыла входную дверь. Он повернулся с копией моего ключа от дома в руке и запер за мной.

Я давно привыкла, что у каждого есть ключ от моего дома. Если бы они хотели причинить мне боль, они бы уже это сделали. — Мне нравится моя рутина.

— Так вас легче выследить, легче преследовать. Ваша предсказуемость делает вас легкой мишенью для людей, которые могут захотеть причинить вам вред, — проворчал он, начав бежать рядом со мной. Массивный, неуклюжий мужчина ненавидел бегать со мной, но все равно делал это. Ему даже удалось не сильно меня замедлить, учитывая длину его ног и то, что один его шаг равнялся двум моим.

— Вы хотите, чтобы я бежал в другое время дня? — спросила я, медленно увеличивая темп. — Это будит меня, чтобы начать мой день. В этом суть.

Мое дыхание было ровным, мое тело двигалось к тому месту сосредоточения, к которому меня всегда приводил бег.

— По крайней мере, вы должны изменить свой маршрут. Это сделает его менее предсказуемым.

Я обдумала это.

— Я не хочу заблудиться, — призналась я. Несмотря на то, что я жила в этом районе несколько лет, я не рискнула свернуть с главных дорог. По-прежнему существовала явная вероятность того, что я забреду туда, где мне быть не следует.

— Ты получишь меня, — проворчал он, его собственное дыхание было гораздо менее ровным, чем мое.

— Я не всегда буду с тобой, — фыркнула я. — Ты не можешь провести остаток своей жизни, заботясь обо мне. В конце концов, Маттео понадобится, чтобы ты сделал что-то еще.

- Он не оставит тебя без защиты.— Мы свернули за угол и направились по дороге, ведущей к парку. Я чувствовала его взгляд на себе, даже когда демонстративно смотрела на парк рядом со мной. — Как вы думаете, что это такое?

— Что?

— Ваши отношения с Маттео. Вы все еще думаете, что он уйдет?— При любых нормальных обстоятельствах я был бы благодарен за то, что меня перебили, что спасло меня от ответа.

Это были не обычные обстоятельства.

Мое тело дернулось, когда я врезалась в мужчину, который выбежал из входа в парк. Он издал «уф», поймав меня руками за бедра, когда я чуть не упала лицом вниз. Мое тело замерло, ужас накрыл меня, когда я узнала голос, говоривший надо мной. Запрокинув голову, я столкнулась лицом к лицу с тем, кого, как я подумала , мог быть Адриан Риччи. Честно говоря, трудно было сказать.

Его лицо было избито, в синяках, с раной на скуле, разбитой губой и повязкой на носу в том месте, где он был порван. Два лиловых синяка окружали его жестокие карие глаза.

— Я… Адриан? — спросила я, отступая достаточно далеко, чтобы заставить его разжать мои бедра. Одна из его рук была забинтована, и она нерешительно покинула мое тело.

Он резко поморщился. — Я понимаю, что в данный момент я — зрелище, но уверяю тебя, что со мной все в порядке.

— Что с тобой случилось?— Я спросила вопреки моему здравому смыслу. Мне не нужно было знать подробности того, что случилось с Адрианом, не учитывая его бизнеса.

Если то, что сказал Маттео, было правдой, он заслужил все, что получил.

— Маттео не упомянул, что пришел ко мне домой и избил меня до крови за то, что я прислал тебе небольшой подарок? На самом деле, впал в ревнивую ярость. Большинство мужчин не посмеют, но Белланди неприкасаем.

Он пожал плечами, словно отмахиваясь от откровения.

Маттео выбил из него все дерьмо.

Я вспомнила кровь на его рубашке в тот день, когда он вернулся и уничтожил Дюка. Я была так рассеяна, что забыла обо всем.

— Достаточно, — прошипел Шрам, притягивая меня к себе и, наконец, блокируя доступ к Адриану. Я недоумевала, что заставило его ждать так долго, решив, что Адриан не представляет для меня особой угрозы с ним прямо здесь и на многолюдной улице посреди утра.

Тем не менее, его слова об изменении моего маршрута казались еще более необходимыми, учитывая, что встреча не могла быть случайной. Адриан следовал за мной, преследовал меня и выучил мой распорядок. Именно для этой цели.

У меня по спине побежали мурашки.

— Мы просто разговаривали, — Адриан поднял две руки, изображая невинность, хотя и подмигнул мне налитым кровью глазом.

— Хорошо подумайте, хотите ли вы начать эту войну. Есть много вещей, которые Маттео позволяет вам уйти, когда ему все равно. Это не будет одной из них.

Шрам подтолкнул меня, подталкивая повернуть назад тем путем, которым я пришла. Я пошла в этом направлении, двигаясь медленно, чтобы быть недалеко от защиты Шрама.

— Победителю достаются военные трофеи, — сказал Адриан с улыбкой в голосе. Я повернулась, чтобы посмотреть на Шрама, и увидела, что Адриан смотрит на меня. — Я с нетерпением жду встречи с тобой снова, куколка.

Шрам догнал меня, прижав руку к моей спине и призывая оставить Адриана позади нас. Когда я, наконец, отвернулась от него, это было с нарастающим ужасом от того, что грядет.

Он не сдавался.

✽✽✽

Шли дни, моя жизнь представляла собой статичную, подозрительно рутинную картину событий. Но констант в моей жизни не было до того дня, пока Сэди не села на мой табурет, наконец, вернувшись на то место, которым она пренебрегала, чтобы уговорить Дюка спуститься с уступа. Я яростно чувствовала отсутствие Дюка, сообщение о том, что я готовлю его любимые пирожные, осталось без ответа, хотя обычно он мчался ко мне домой.

—Ты знала? — спросила я ее, выливая тесто из миксера в форму для брауни.

Она приподняла бровь, ведя себя так, будто было смешно думать, что она этого не сделает.

— Все знали, дорогая.

— Все, кроме меня, — вздохнула я, ставя противень в духовку и закрывая ее. Я прошелась по острову, плюхнувшись на табурет вместо того, чтобы сразу вымыть миску. Сейди смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и я знала, что это не ускользнуло от ее внимания, когда ее лицо стало серьезным.

— Он никогда не делал из этого секрета. Ты просто не хотела этого видеть, — прошептала она, похлопав меня по руке. —Теперь, когда ты знаешь, что ты планируешь делать с этой информацией?

Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть, потрясенный тем, что она вообще предложила то, что, как я думал, она предлагала. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты могла бы дать ему шанс, — предложила она. — Он любит тебя, Айв. Всегда любил. Возможно, он не заставит тебя чувствовать себя так, как всегда любил Маттео, но он не причинит тебе вреда. Ты могла бы сделать намного хуже.

Я кивнула, потому что она была права. — Я знаю, но просто… это Дюк. Он мой лучший друг. Это все равно, что встречаться с тобой.

— Я имею в виду, я уверена, что у нас с Дюком очень разное оборудование. Не могу сказать, что я когда-либо была там, но…— она хихикнула, и я рассмеялась вместе с ней. — Он не непривлекательный.

— Я знаю, но мы выросли вместе. Как я могу пересечь эту черту?

— Поцелуй его. Это лучший способ увидеть, есть ли химия, узнать, можешь ли ты увидеть его по-другому, — предложила она. Мои глаза вылезли из орбит, представляя образ Дюка, касающегося меня таким образом.

Он не подходил, как бы мне этого ни хотелось. Я не хотела причинять Дюку боль, и я пообещала , что найду мужчину, который полюбит меня и даст мне достаточную жизнь.

Просто это был бы не он.

— Я не могу так с ним поступить. Подчинить его жизни с кем-то, кого он знает, никогда… — Я замолчала шепотом.

— Мне нужно легкое, простое свидание. Что-то без ожиданий, просто чтобы показать себе, что кто-то другой может заставить меня чувствовать себя так же, как Маттео. Подставь меня, — умоляла я. — Тот парень из спортзала, которого ты собиралась заполучить до того, как началась вся эта каша с Маттео.

— Ни за что, черт возьми! Тебе не нужно прямо сейчас вовлекать в свой беспорядок другого мужчину, — засмеялась она, вставая с табурета и хватая воду из холодильника.

— Это именно то, что мне нужно! Отвлечение от безответной любви и опасных секс-машин. Пожалуйстааааа, — заныла я.

Она вздохнула, глядя на меня с неодобрением. — Все эти годы заставлять тебя ходить на свидания, и ты выбираешь сейчас.

— Не притворяйся, что не скрывала от меня чувств Дюка. Вы оба скрывали от меня что-то, что я должна была знать. Вы мне должны.

Я не могла не сыграть на ее сочувствии, потому что, если бы я знала Сейди, я знала, что чувство вины за то, что она скрывала это от меня так долго, тяготило ее. Вероятно, это было частью того, что заставило ее так долго оставаться в стороне после разоблачения.

— Угу, — простонала она. — Хорошо, но это сводит нас с ума. Если Маттео убьет его, я отыграюсь на тебе, — угрожающе сказала она, предостережение было ясно в каждой черте ее экзотического лица.

— Договорились, — сказала я. Я не могла сдержать своего волнения даже перед лицом угрозы Сэди, которую я не воспринял легкомысленно. Раньше она избивала меня фитнесом, она знала, как сильно я его ненавижу. Она снова выведет меня на ринг и надерет мне задницу.

Но свобода знать, что я сама себе женщина и могу делать все, что хочу, стоила того.

Я надеялась.

Семнадцатая

Айвори

Мне нечасто приходилось видеть дядю.

Поэтому, когда он приезжал в гости, я считала это время священным. Как его любимец, ладно только, племянница, это была моя обязанность перед ним.

Так вот, по традиции, ехавшая с ним в машине по дороге в ресторан, я заняла переднее место. Меня даже не волновало, что мои родители застряли в спине, они к этому привыкли. Дядя Адам всегда водил машину, что было следствием того, что Рэмбо вытворял, когда уезжал в неизвестные места, чтобы делать то, на что у большинства правительства даже не было разрешения.

Мой дядя был задирой.

— Где ты был на этот раз?

Он был морским пехотинцем, какой-то спецгруппой или кем-то в этом роде. Я была всего лишь подростком, когда он вышел на пенсию и открыл собственную частную охранную фирму.

— Флорида, — сказал он, бросив насмешливый взгляд в мою сторону.

Я усмехнулась. — Ну, это ужасно обычно.

— О, это была пытка. Иметь водопровод, современные удобства и крышу над головой, чтобы защитить меня от стихии. Говорю вам, я никогда больше не возьмусь за такую работу . — Он покачал головой, поджимая губы.

Показав ему язык, я быстро пробормотала: — Умник.

— Айвори! Не обзывай дядю. Это моя работа, — вставила мама со спины. Адам подъехал к парковщику, и мы все выпрыгнули из машины. Мама и папа никогда не пользовались услугами камердинера, как я, но Адам все делал стильно, и мы давно научились просто смиряться с этим. Потому что, когда он был рядом, он платил.

Так просто.

Когда камердинер забрал его «Mercedes», мы подошли к «Энджелу», маленькому итальянскому заведению, которое так любили мама и Адам. Обычно это не входило в ценовой диапазон мамы, поэтому она получила его только тогда, когда Адам приехал в гости.

Мы всегда приходили, когда он был в городе. Название было горько-сладким напоминанием в первые несколько лет после его открытия, но в конце концов я перешел на этот срок. Ресторан мог похвастаться одними из самых аутентичных итальянских блюд в городе, и это кое-что говорило о Чикаго.

Входя в парадные двери, я всегда чувствовала, что меня переносят в Неаполь, не то, чтобы я когда-либо была, но я могла себе это представить.

Что отличало ту ночь от всех других ночей, так это человека, который вошел, когда моя мама назвала наше имя хозяйке.

— Ангел, — прошептал Маттео, наклоняясь и оставляя быстрый поцелуй на моих губах, а его рука взяла меня за локоть. Я запнулась, в шоке глядя на него.

Потому что, милостивый государь, пожалуйста, скажи мне, что он только что не поцеловал меня на глазах у моей семьи.

Пожалуйста.

Быстрый взгляд на раскрасневшееся лицо моего отца подтвердил, что это действительно так.

Ну тогда.

— Э-э, что ты здесь делаешь? — спросила я, отступая от него и надеясь, что он ослабит хватку на моем локте.

Нет такой удачи.

— Я увидел бронирование и подумал, что должен представиться еще раз. Я давно не видел твоих родителей, — сказал он с вежливой, джентльменской улыбкой на лице.

— Как ты узнал, что у нас здесь забронирован номер? — Я прошептала.

Его преследование действительно не знало границ.

— Это один из моих ресторанов. — Он пожал плечами, потому что владение рестораном было лишь второстепенной деталью в большом списке вещей, которыми владела семья Белланди.

— Конечно, — фыркнул папа, вторя моим чувствам.

— Я не верю, что мы встретились, — подошел Адам, протягивая Маттео руку для рукопожатия. Его лицо было жестким, окаменевшим. Хотя дядя Адам никогда не встречался с Маттео, я знала, что он точно знает, кто он такой. Мой дядя сделал меня своим бизнесом, и он никак не мог не следить за парнем, который меня трахнул.

— Маттео Белланди. Вы, должно быть, дядя Айвори Адам. — Маттео взял его за руку, и это было незаметно, но очевидно, что между двумя мужчинами шла борьба за господство, когда они смотрели друг на друга сверху вниз.

— Я не знал, что вы двое теперь вместе, — сказал Адам с гримасой.

— Мы не… — начала я, но тут же осекся, когда рука Маттео сжала мой локоть.

— Он довольно новый, — улыбнулся Маттео. — Но я узнаю настоящую сделку, когда она у меня есть.

— Ты не в первый раз, — пробормотал мой отец, стиснув зубы. Глаза моей мамы были широко раскрыты, она смотрела туда, где Адам стоял лицом к лицу с Маттео. Она, казалось, знала, что было что-то отличное от обычной защиты моего дяди, когда я беспокоилась, что-то совсем не похожее на то, как Адам смотрел на Маттео, но также смотрел на него так, как будто он мог быть грозным противником.

Никто не противостоял Адаму.

Всегда.

Чтобы Маттео мог и продолжал улыбаться, делая это, ну, это было безумием для моей матери. Я видела, как шестеренки крутятся в ее голове, размышляя обо всех слухах, которые окружали семью Белланди.

— Дорогая, ты не сказала мне, что встречаешься с кем-то, — сказала она наконец, натянутая улыбка изогнула ее губы.

— Это ново, как сказал Маттео. Не думал, что будет умно тебя всех возбудить, — солгала я, потому что на самом деле я никогда не собиралась говорить родителям, что встречаюсь с Маттео.

Мой отец фыркнул на мой выбор слов, зная, что чертовски хорошо взволнованный был эвфемизмом для взбешенного.

Это так называли, когда кто-то вторгался в твою жизнь, и ты не мог убежать?

Встречаюсь со своим преследователем.

Мои родители были бы так горды, если бы знали.

— Ваш стол готов, мистер Белланди, — вставила хозяйка, вежливость отразилась на каждой черте ее лица. Я подумала, не спал ли с ней и Маттео, но на ее лице не было и следа фамильярности или ревности, когда ее глаза встретились с моими. Если да, то он заранее позаботился о том, чтобы она знала счет и могла вести себя профессионально перед лицом семьи его подруги.

Независимо от того, как я относилась к временному характеру Маттео в моей жизни, я ценила осторожность ради моей семьи. Им не понравилось бы, если бы им втирали в лицо достижения моего бойфренда.

Особенно с моей историей с Маттео.

— Идите вперед, мисс Фавр, — махнул Маттео, и это было ужасающее осознание того, что он не только зашел, но и намеревался остаться на ужин.

— Маттео, — прошептала я, привлекая его внимание, пока он вел меня за хозяйкой. — Сейчас неподходящее время. Ты не можешь просто так поужинать с моей семьей, особенно в тех редких случаях, когда я вижу своего дядю.

— Ах, так ты собиралась пригласить меня встретиться с ним в другой день во время его визита? — спросил он, подводя меня к одному концу стола. Он усадил меня на сиденье справа от головы, плавно опустившись в кресло одним концом. Это само по себе сделало заявление.

— Ну, не совсем так, — вздохнула я.

— Я так и думал. Поскольку ты, кажется, не хочешь меня знакомить, я взял на себя смелость.

Я чувствовала на себе взгляд дяди, когда он занял свое место на противоположном конце стола. Обычно он не заботился о позе, и он бы сел рядом со мной.

Я знала, помимо того, что бросал вызов Маттео, он занял это место именно для того, чтобы следить за мной во время еды. Рядом со мной он может не все видел, но на другом конце стола он прекрасно видел меня и Маттео.

Я подавила желание удариться головой о стол, в отчаянии уставившись на свой пустой бокал.

Мне нужен был алкоголь.

Много-много алкоголя.

Мои мама и папа сели рядом с Адамом, оставив место между мамой и Маттео незанятым. Он не выглядел обеспокоенным, когда взял мою руку в свою, открыто держа ее над столом, чтобы моя семья могла видеть.

Подошел официант, разливший вино по всем нашим бокалам без заказа, и я сузила глаза на своевольный бред Маттео. Затем я сделала несколько очень неженственных глотков восхитительного бордо. Челюсти Маттео сжались, когда он увидел, как я топлю свои запреты в стакане.

— Итак, Маттео, как дела? — спросил мой дядя, его голос звучал сердечно. Я знала лучше. Знала, что под фальшивой маской скрывается человек, который убьет Маттео, если подумает, что мне угрожает опасность.

И он никогда не сядет за это в тюрьму.

Я поняла, что именно поэтому я не могла показать своей семье, что я была кем-то другим, кроме взволнованного участника уловки отношений, которую придумал Маттео. Как бы мои чувства ни противоречили Маттео, я просто не могла жить и с его смертью.

Вот почему я никогда даже не думала звонить Адаму, но его внезапный, незапланированный визит вдруг показался мне слишком удобным.

— Бизнес процветает. Я владею несколькими объектами недвижимости, ресторанами, ночными клубами. У меня все хорошо. Ваша племянница никогда ни в чем не будет нуждаться.

Маттео улыбнулся, и его края потрескались, когда он обратился к моему дяде. Зная Маттео, он точно знал, кто такой Адам, знал, что он сделал. Он знал, что Адам, вероятно, имел полное представление о любых незаконных сделках Маттео, и я знала, что эти двое мужчин были по разные стороны закона. Однако в защиту Маттео скажу, что Адам никогда по-настоящему не действовал в рамках закона.

То, как вы спасали жизни, было незначительным, пока вы это делали. Это была его философия, и так было всегда.

— Что заставило тебя прийти в гости? — спросила я, поворачивая лучезарную улыбку в сторону Адама.

— Это не похоже на тебя, чтобы просто зайти без планирования.

Его губы скривились в ошеломленной улыбке, и он покачал головой, как делал каждый раз, когда говорил мне, что я слишком умна для своего же блага — слишком хорошо разбираюсь в людях, чтобы чахнуть на собственной кухне. Он хотел, чтобы я работала на него, всегда хотел. Знакомство с его потенциальными клиентами. Я впервые задумалась об этом.

У меня было чувство, что я захочу уехать из Чикаго, как только Маттео решит, что со мной покончено.

Слишком много воспоминаний.

— У меня дело закончилось раньше, чем планировалось. Думал, я приду вас всех удивить.

— Кстати, как только ты смог уйти после того, как я был замешана в ограблении? Я ухмыльнулась, и он ухмыльнулся мне.

— Полное совпадение, — солгал он. — Я хотел бы знать, что они сделали по этому поводу. Нашла ли их полиция?

Отец фыркнул.

Ах, вот откуда у меня утонченное поведение.

— Я подозреваю, что ты знаешь об этом больше, чем мы, — засмеялась мама.

— Тебя не спрашивал, — сказал дядя, подняв брови к Маттео. Я тоже повернулась к нему лицом, наблюдая, как он поставил свое бордо на стол, сделав щедрый глоток.

— Это было обработано. — Он пожал плечами, и мой отец замер за столом, восприняв это как еще одно подтверждение того, что Маттео опасен.

Мама смотрела на Адама так, словно ожидала, что он будет протестовать, потребует информацию о том, как это было сделано. Но Адам лишь на мгновение задумался, прежде чем обратить внимание на лежащее перед ним меню.

— Хорошо, — пробормотал он. — Приятно видеть, что кто-то здесь хоть на что-то способен.

Испуганные глаза мамы перевели взгляд с меня на Адама и, наконец, остановились, когда мой отец прочистил горло.

— Думаю, я возьму лазанью, — пробормотал он, и на этом разговор закончился.

Я повернулась к Маттео, меня охватила паника.

Какого хрена он имел в виду, что об этом позаботились?

Он покачал головой, показывая мне, чтобы я пока придержала язык.

На этот раз я послушала.

Я прислушался и выпила еще вина.

Мне не нужен был алкоголь. Мне нужно было быть дерьмовым, чтобы справиться с этим адским ужином.

Восемнадцатая

Сэди

Пальцы замерли над клавиатурой телефона.

Могла ли я действительно сделать это с ней?

Ответ был проще, чем должен был быть.

Я могла бы, и я бы.

Айвори слишком застряла в своем маленьком мире, чтобы понять, что у нее на крючке двое мужчин. Она не могла просто зарыться головой в песок и притвориться, что их не существует, в то время как она добавила еще одного мужчину.

Надеюсь, это будет именно то, что ей нужно, чтобы вытащить голову из задницы.

Я набрала первый номер, отбрасывая стопку, когда раздался звонок.

— Что? — прохрипел голос Дюка на другом конце линии.

— Айвори идет на свидание, — выпалила я, решив говорить громче. Я знала, что Айвори разозлится, если узнает, но я всегда делала все возможное, чтобы защитить ее.

Даже от самой себя.

— Я же сказал тебе, я не хочу слышать об этом дерьме, — рявкнул он и чем-то хлопнул. Несомненно, какие-то металлические отходы в его магазине, когда он работал над своей яростью.

— Это не с Маттео. Это кто-то другой. Ты должен пойти, остановить ее от какой-нибудь глупости. Она не видит тебя таким — это просто неестественно после того, как ты был твоим другом в течение многих лет, так что ты должен заставить ее Увидимся таким образом, если ты хочешь, чтобы это куда-нибудь ушло.

— Это один из тех грандиозных жестов, о которых всегда говорят женщины?— он вернулся с улыбкой в голосе.

Металл перестал лязгать, и я знала, что он обдумывает это.

— Грандиозные жесты, подойди к моменту Иисуса. Просто подними свою задницу на Indulgence.— Я повесил трубку, дав ему десятиминутную фору, прежде чем я набрал номер, который Шрам был слишком готов дать мне.

— Белланди, — сказал голос на другом конце провода.

— Маттео? — Я спросила.

— Кто это?— Его голос стал напряженным, и я понял, что ему нечасто звонят женщины. Это меня порадовало.

— Сэди. Я думала, тебе будет интересно узнать, что я помогла Айвори улизнуть сегодня ночью. Шрам сидит внизу, совершенно не обращая внимания на то, что она вышла и взяла такси.

— Что? — прошептал он, и этот голос был угрожающим.

— Я сижу в ее комнате, притворяюсь ею, чтобы выиграть ее время, но тебе, наверное, стоит отправиться в Indulgence.

— Какого хрена она делает в моем клубе?— Его голос стал низким, угрожающим, и я забеспокоилась о парне, который был на свидании с Айвори. Я убедила себя, что все будет хорошо. Я предупредила его, чтобы он не был обидчивым.

— Она на свидании, — засмеялась я, вешая трубку. Он зазвонил, когда он перезвонил, и я проигнорировала его, чтобы сделать еще один глоток вина Айвори. Когда внизу зазвонил телефон Шрама и я услышала, как хлопнула входная дверь, я подумала, как легко было бы отвлечь их внимание и снова выкрасть ее, если возникнет необходимость.

Я спрятала эту информацию на случай, если она нам понадобится.

Девятнадцатая

Маттео

Я не знал, о чем, черт возьми, думает Айвори.

Разве я не уточнил, что убью любого мужчину, который к ней прикоснется?

И все же я сидел в своем “Aston”, проклиная пробки, пытаясь добраться до нее со встречи, которая заняла меня позже, чем мне хотелось. Я усмехнулся, мысль о том, что Айвори бросит мне вызов, пойдя на свидание с другим мужчиной, безумно думать. Никто другой не осмелился бы, но если бы она прояснила одну вещь этим маленьким трюком?

Дело в том, что я был слишком нежен. Дал ей слишком много времени, чтобы приспособиться к реальности моего возвращения в ее жизнь.

Это изменило бы.

Вступает в силу немедленно.

Завтра к тому времени у нее уже не будет никаких сомнений в том, что я имел в виду каждое слово, когда говорил ей, что она моя. Каждое слово, когда я объяснял, что никогда не отпущу ее.

Наконец, подъехав к клубу, я бросил ключи камердинеру, вылез из машины и, не сказав больше ни слова, зашагал прочь. “Aston” был несущественен по сравнению с Ivory с другим мужчиной.

— Мистер Белланди? — спросил мальчик, немедленно замолчав, когда я не удостоил его взглядом. Мои вышибалы распахнули двери, и я пробрался в свой клуб, не обращая внимания на сотрудников, борющихся за мое внимание.

Мне было плевать на кого-то из них. Мои глаза сканировали танцпол в поисках моего маленького ангелочка-девианта. Люди толпились на полу, что, по общему признанию, было кошмаром для Айвори, даже если она не была с другим мужчиной с самого начала. Пульс тел был слишком сильным, и Шрам не смог бы защитить ее, если бы он не был практически на ней. Я увидел огромного человека, стоящего на страже у стены. Проследив за его взглядом в центре зала, мое сердце остановилось, когда толпа расступилась, открывая моего ангела.

Я на мгновение замер, когда она запрокинула голову и рассмеялась чему-то, что сказал мужчина напротив нее. Он чудесным образом танцевал с ней, не прикасаясь, что мне показалось странным, учитывая, что металлическое изумрудно-зеленое платье Айвори выглядело нарисованным. Это оставило ее ноги обнаженными, их длина выделялась из-за туфель на шпильках, которые она носила. Изящные бретельки вели к овальному вырезу, под которым скрывалась красота, которую я знала.

Я зарычал, вздрогнув, когда Шрам ободряюще коснулся моего плеча.

— Он ни разу не прикоснулся к ней, — признался он, и искренность в его голосе застала меня врасплох. Что-то во мне освободилось, зная, что мне не нужно убивать человека на глазах у Айвори.

Даже я знал, что это может быть слишком много на том этапе наших отношений.

Но это не спасло бы моего Ангела от гнева, который она навлекла на себя.

Особенно когда Дюк появился в ее пространстве.

Двадцатая

Айвори

Я слишком давно не танцевала.

Когда-то мне это нравилось.

И тогда я стала статистикой. Одна из миллионов женщин, оказавшихся не в своей тарелке в опасной ситуации с мужчинами, которым было плевать на слово «нет».

С тех пор я не танцевала.

Не могла доверять мужчинам или доверять своему безрассудству.

Все изменилось в тот день, когда Маттео ворвался в мою жизнь, хотя именно я вломилась в его дом. Он был самым безрассудным поступком, который я когда-либо могла сделать, не алкоголь, льющийся через мой организм, или то, как музыка заряжала меня энергией, когда я двигалась под ее звуки.

Мое свидание, Патрик.

Он держал руки при себе, что для свидания в ночном клубе, надо сказать, было неожиданно, но очень ценно.

— Ты — жизнь этого клуба с этими движениями, — кричал он, позволяя мне слышать его сквозь грохот музыки, несмотря на то, что он находился на приличном расстоянии.

Я откинула голову назад и рассмеялась, потому что мы оба знали, что это не комплимент. Я не была ужасным танцором, но я была слишком полна энтузиазма, чтобы поддаться ощущениям, пронзившим мое тело. Адреналин от ощущения, что я была частью чего-то, частью толпы, даже ненадолго.

Из толпы появилась фигура, проскользнувшая сквозь любые щели, которые он мог найти. Мой взгляд остановился на Дюке, наблюдая, как он тяжело дышит. Что бы он ни делал, он торопился. Его джинсы были в пятнах, футболка потрепана, и я узнал одну из его коллекции, которую он носил только в своей студии. Начнем с того, что Дюк не был любителем ночных клубов, но он никак не мог появиться в студийной одежде, если решит провести ночь в городе.

— Дюк? — спросила я, и он глубоко вздохнул. — Что ты здесь делаешь?

Он не ответил, внезапно врезавшись в мое пространство. Его рука схватила меня за затылок, скользнув под занавес моих волос. Я знала, что он найдет ее скользкой от пота, но, похоже, его это не волновало. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами и знала, что сейчас произойдет.

Я хотела бы остановить это, но что-то в его взгляде помешало мне.

Он нуждался в этом. Ему нужно было знать.

Меньшее, что я могла сделать, это дать ему это.

Потому что правда заключалась в том, что я уже знала, что никогда не полюблю его так, как он любил меня.

Это было невозможно, когда мной уже владел кто-то другой.

Сердце и душа.

Еще один глубокий вдох, его васильковые глаза пристально смотрят в мои. Они сомкнулись, и сначала его губы неуверенно коснулись моих. Я не шевелилась, не осмеливалась ничего сделать. Я должна была дать ему увидеть, должна была показать ему. Он слишком долго ждал, слишком долго размышлял о том, что может быть.

Пришло время Дюку жить дальше.

Когда я не отталкивала его, его уверенность росла, и его губы крепче прижимались к моим. Кончик его языка провел по моим губам, и я открылась для него ровно настолько, чтобы он поцеловал меня. Искусство, страсть, с которыми он работал, отразились в его поцелуе. Искусное соблазнение, где он использовал свой рот как единственный канал.

Но ничего не было, ни искры.

Потому что только Маттео мог заставить меня чувствовать.

Когда он отстранился, его глаза медленно открылись, в них промелькнула смесь благоговения и опасения.

— Ты не почувствовал?— он спросил.

Я покачала головой, глядя вниз, когда слезы наполнили мои глаза. — Прости, Дюк. Ты же знаешь, что я бы изменила его, если бы могла.

— Это из-за него? Ты предпочитаешь мне преступника? — Его голос звучал резко, и я знала, что грубый гнев Дюка витал прямо под поверхностью, ожидая, когда он вырвется наружу, когда он останется один и сможет показать настоящую боль.

— Нет. Я знаю Маттео, и я никогда не протяну, — объяснила я. — Я выбираю тебя вместо себя.

Его бровь нахмурилась, и я подошла ближе к его объятиям, поддерживая его руками.

— Ты заслуживаешь большего, чем я когда-либо смогу тебе дать. Я слишком сильно тебя люблю, чтобы заманить тебя в ловушку отношений со мной, когда я знаю, что никогда не смогу любить тебя так, как ты любишь меня. Я не хочу этого для тебя.

Его руки сжались вокруг меня. — А что я хочу?

— Ты найдешь кого-нибудь получше для себя.

Он напрягся, отстраняясь. Его глаза метнулись через мое плечо, и он молча кивнул со смехом, прежде чем повернуться на каблуках и исчезнуть в толпе.

Мой позвоночник покалывал, что-то вроде опасения внезапно скользнуло по нему и собралось в груди. Прижатие тела к моей спине появилось из ниоткуда, заставив меня споткнуться вперед. Массивная рука схватила меня за горло, поймав меня в ловушку, и меня охватила паника. Мои руки потянулись, чтобы вцепиться в эту руку, когда Патрик шагнул вперед.

— Эй, мужик, отпусти ее! — запротестовал он.

— Мне очень повезло, что раздавить его сердце — достаточное наказание. В противном случае Дюк был бы покойником. Избавься от лишнего непослушного ангела, — прорычал мне в ухо голос Маттео.

Я вздохнула с облегчением, моя паника утихла благодаря ощущению безопасности, исходившему от Маттео. Как бы он ни был зол, а я представляла, что он действительно, действительно был, он не причинил бы мне вреда.

Не совсем.

— Отпусти меня, Тео, — прошептала я, ободряюще улыбнувшись Патрику, когда он смотрел на нас со смесью ярости и беспокойства.

— Все в порядке. Я знаю его, — крикнула я.

— Я предлагаю тебе убраться к черту из моего клуба, пока у тебя еще есть все конечности, — проворчал на него Маттео. Его голос мог бы остаться тихим, если бы мы не были в клубе. Но из-за грохота музыки над головой у него не было другого выбора, кроме как выкрикнуть команду. Головы повернулись в нашу сторону, наблюдая за обменом мнениями. Глаза Патрика расширились, но он кивнул, прежде чем передать меня Маттео.

Я вздохнула, разочарование нарастало. Я ненавидела чувствовать себя принадлежащей, как собственность, которая принадлежала Маттео и не могла думать или действовать самостоятельно.

— Ты что-то забыла? — он спросил.

— Хм, нет, — прошептала я, пытаясь не обращать внимания на то, как Маттео провел свободной рукой по моему бедру.

— О тебе говорят, любовь моя. Очень много в преданных отношениях. Это очень удачно для твоего свидания, что он не прикоснулся к тебе. В противном случае, это было бы последнее, что он сделал.

Я замерла, чувствуя, как Маттео сжимает мое горло в предостерегающем жесте.

— Вещи вот-вот изменятся. Пришло время принять то, что происходит с нами.

— Нас нет! Нас никогда не будет!— Я крикнула ему в ответ, даже не заботясь о людях, которые смотрят.

— Ах, но ты ошибаешься, милая моя . Нас очень много. Всегда были мы, и всегда будем мы. мое горло в пользу того, чтобы взять меня за руку и дернуть меня к выходу.

— Подожди, я не хочу никуда с тобой идти!— Я зарычала, пытаясь оторвать его пальцы от моей руки, когда я спотыкалась за ним.

— Это очень прискорбно для тебя. Здесь нас никто не остановит.

— Маттео!— Я взвизгнула, глядя на Шрама, который занял свое место позади нас. Ночной воздух был холодным, когда он ударил меня по коже, ветер пронесся по улице. Слуга бросился за машиной, а Маттео накинул мне на плечи свой пиджак.

— Моя куртка внутри. По крайней мере, дайте мне ее, прежде чем ты утащишь меня, как животное.

Маттео кивнул Шраму, который повернулся и направился обратно в клуб. Когда «Aston» остановился перед клубом, Маттео не стал его ждать. Вместо этого он толкнул меня на мое место и захлопнул дверь, прежде чем занять свое место и украсть меня в ночь.

✽✽✽

Маттео ехал слишком быстро.

Он всегда ехал чертовски быстро, но ничто не могло сравниться с тем, когда он был в полном бешенстве, в бешенстве.

— Я не могу поверить, что ты была настолько глупа, что ушел без Шрама. Тебя что, не волнует твоя безопасность? — прорычал он, поворачивая блоки и направляясь к шоссе.

— Я была в порядке! — запротестовала я, качая головой из-за его нелепого поведения. Я не была безрассудным ребенком, если бы я хотела хоть раз пойти в клуб, я бы так и сделала.

— А что бы ты сделала, если бы появился Адриан? — спросил Маттео, и я поджала губы. Я была уверена, что никто не сможет преследовать меня, поскольку Шрам даже не заметил, как я улизнула, но на этом фронте был риск.

Это того стоило, провести одну ночь свободы от ограничений моей жизни с Маттео.

— Я не могу, чтобы кто-то все время преследовал меня, Тео, — прошептала я. — Мне нужно пространство, возможность просто быть и возможность делать то, что я хочу.

— Ага? Ну, можешь поцеловать на прощание, — рассмеялся он темным, глухим звуком, который действовал мне на нервы.

— Что это значит?

Он помолчал какое-то время, и я начала думать, потрудится ли он ответить мне или я просто проснусь от какого-то неожиданного ограничения, не спросив своего согласия. Он закатывал рукава рубашки один за другим, разочарование читалось в каждой черте его лица. Его костная структура была уникальной, скульптурной и излучала силу с его точеной квадратной челюстью, и это всегда придавало ему несколько устрашающий вид, но то, как он в этот момент поджал губы, только усугубляло это.

— Вещи меняются. Ты поймешь, что я имею в виду, когда я приму меры.

Я хотела было спросить, но передумала. Если бы Маттео не хотел мне что-то сказать, подготовить меня, то он бы не стал. Я могла бы биться головой о стену или просто смириться с тем, что мы будем спорить, когда бы он ни делал эти приготовления.

Я посмотрела на татуировку на его предплечье напротив меня, наблюдая за тем, как напряглись мышцы, когда он сжал руль.

— Почему у тебя эта татуировка? — Я спросила.

Его глаза метнулись к нему, и он свернул с дороги, чтобы заехать на пустую парковку одного из многочисленных предприятий, выстроившихся вдоль улиц, когда мы выбирались из Петли.

— Кем ты работаешь..?— Я остановилась, когда он бросил машину на стоянку. Он отстегнул ремень безопасности, его тело зловеще повернулось ко мне лицом.

Он взял мою руку в свою, прикоснувшись пальцами к татуированной плоти своего предплечья. Я провела пальцами по морде льва, обводя циферблат часов, скрывавший в своих замысловатых деталях морду ягненка.

— Я понял это в тот день, когда расстался с тобой, — признался он, шокировав меня. — Как напоминание.

— Напоминание о чем? — Я прошептала.

Я вдруг поняла, что не хочу этого разговора. Мои опасения по этому поводу заставили меня отложить вопрос, потому что зачем мне знать, почему Маттео увековечил худший момент моей жизни на своей коже.

— Что лев никогда не должен связываться с ягненком, потому что это только вопрос времени, когда ягненок пострадает.

Я фыркнула и резко отдернула пальцы. Если я и ожидала милого ответа, намека на то, что все было ложью, то это было совсем не так.

— Не потому, что я разбил тебе сердце, Ангел. Моя жизнь сложна. Она опасна, и так было всегда. Уйти было лучшим способом защитить тебя от последствий этого. ты вернулась, эта татуировка напомнила мне, почему я должен был держаться подальше.

Слезы выступили у меня на глазах, и я покачала головой. Я не впустила бы его снова и работала над восстановлением тех стен между нами, шатких стен, которые, казалось, рушатся каждый день. — Нет.

— Это всегда была ты, Айвори. Всегда, — прошептал он, прижимаясь своим лбом к моему. — Ты единственное, что может причинить мне боль. Единственное, что они могут использовать, чтобы сломить меня. Вот почему ты должна делать то, что я тебе говорю. Ты должна оставаться со Шрамом. Это единственный способ, которым я могу защитить тебя.

Я кивнула, онемение затопило мой организм, пока я укрепляла свои стены. Маттео раздраженно вздохнул. Он всегда знал, когда я возводила свои стены, всегда чувствовал их, как только они возводились.

Именно это делало его настолько эффективным в их уничтожении.

— Черт возьми, — проворчал он, толкая дверцу своей машины. Мои глаза открылись, глядя вокруг нас. На участке было темно, ни машины, ни человека в поле зрения. Я вздрогнула, когда моя дверь открылась, и Маттео поспешно отстегнул меня.

— Что делаешь? — спросила я, когда он толкнул меня лечь на центральную консоль. Маневрируя моими ногами, он крутил меня, пока я не опустилась на колени на сиденье. — Тео?

— Тише, Айвори, — прошептал он, стягивая мое платье вверх по бедрам, открывая черные трусики. — Черт возьми, ты прекрасна.

Его рука опустилась на щеку моей задницы с громким шлепком, который заставил меня вскрикнуть, и я сразу же почувствовала жгучую боль. Он повторил это в другую сторону, и я захныкала.

— Ты не позволяешь другому мужчине прикасаться к тебе. Никогда больше, Айвори. Я отпустил Дюка, потому что он больше не будет проблемой, и потому что я знаю, что ты возненавидишь меня. Я не буду так щедр в будущем.

Его руки гладили мою горячую, горящую кожу, и я сопротивлялась желанию извиваться, когда это тепло ударило прямо в мое сердце и превратилось в глубокое темное возбуждение, которое должно было унизить меня.

Вместо этого я толкнула Маттео своей задницей, давая ему понять, что я чувствую по поводу его шлепков. — Заткнись и трахни меня.

Он усмехнулся: — Мой маленький ангел любит, когда его шлепают? Я не удивлен. Ты возьмешь все, что я тебе дам, милая моя.

Я кивнула, всхлипывая, когда его рука схватила пояс моих стрингов и потянула их вниз по ногам так далеко, как только могла, пока они не застряли у моих коленей. Он оставил его там, два пальца вошли в меня и обнаружили, что я уже мокрая и ждущая. Звук его молнии нарушил тишину позади меня, и прошло всего несколько секунд, прежде чем его пальцы высвободились и их заменила гладкая, бархатистая головка его члена. Рука зарылась в мои волосы, заставляя меня выгнуть спину, чтобы принять его глубоко, когда он ворвался внутрь одним сильным толчком, который я ощутила на своем конце.

— Тео, - выдохнула я, пальцы его другой руки ушибли мое бедро от силы его хватки.

— Ты возьмешь его, — приказал он, сжимая мои волосы и бедро, чтобы тянуть меня назад, пока я не выпала из машины. С его членом, все еще твердо прижатым ко мне, он расположил меня так, чтобы мои руки поддерживали меня на сиденье. Мои ноги на каблуках коснулись земли, чувствуя себя слишком шатким, чтобы поддерживать себя, но Маттео не дал мне передышки. Он вытянулся и быстро вернул свои бедра обратно, наконец, ослабив хватку на моих волосах, чтобы держать мою задницу поднятой так, как он этого хотел. Кожу на моей заднице покалывало, что-то большее, чем восстанавливающееся жало от его удара по мне. Взгляд через мое плечо подтвердил, что его глаза были прикованы к тому месту, где мы соединялись, наблюдая, как он входит и выходит из меня в быстром ритме. Я знала, что, должно быть, выглядела неприлично, стоя и согнувшись в талии до такой степени, что чуть не сложилась пополам, и было нелегко удержаться на месте и позволить Маттео взять то, что ему нужно. Его ладонь снова шлепнула меня по заднице, и я закричала, откинув голову назад.

— Эта киска моя.

— Да, Тео, — захныкала я, и в тот момент это не могло быть ложью. Я сжалась вокруг него, моему телу нравилось доминирование в его голосе и то, как он сжимал меня.

Она была предательницей, когда дело касалось Маттео.

Так же, как мое сердце.

— Твой рот принадлежит мне. Ты никогда больше не позволишь другому мужчине коснуться тебя своими губами. Поняла?— выкрикнул он приказ, двигая бедрами так, что с каждым толчком он тянул это место внутри меня.

— Да, Тео, — всхлипнула я. Мое тело напряглось, мой оргазм обрушился на меня. Он никогда не останавливался, даже не останавливался, просто пробивался через мой оргазм, наказывая толчок за толчком.

— Эта задница моя, — прошептал он, и одна его рука оставила мое бедро, чтобы прижать большой палец к той части меня, к которой никто никогда не прикасался. Я захныкала, извиваясь от его хватки.

— Скоро я заявлю права на это, Ангел. Все ты принадлежишь мне. Я был первым мужчиной, который взял твой рот, первым мужчиной, который взял эту сладкую маленькую киску, и я буду первым мужчиной, который потребует твою задницу тоже .

Он замедлил шаг, и я оглянулась, чтобы посмотреть, как он смотрит на то, как грязно он прикасался ко мне, требовал меня, пока трахал меня своим чудовищным членом.

— Дерьмо, — простонала я, не желая показывать, что странное, иностранное давление на меня было приятным. Там было темно, запретно, что-то, что мне никогда не нравилось.

Но я сделала.

— Хочешь узнать маленький секрет?

— Хм?— Я напевала, усталость сковывала мои икры из-за угла и пяток.

— Я тоже буду последним, кто возьмет все эти вещи, — простонал он, находя во мне собственную кульминацию. Его рука ударилась о крышу машины, поддерживая его вес, когда он потерял контроль на тот единственный момент, когда Маттео когда-либо отпустил. Единственный редкий момент уязвимости, который он показал, только когда пришел. Я не могла видеть его лица, но все равно чувствовал его.

Закончив, он помог мне вернуть мои стринги на место и расправить платье. Потом мы пошли домой.

Двадцать первая

Айвори

Когда я села в машину со Шрамом , я думала, что мы просто едем домой после того, как позволили Сейди поработать со мной в спортзале два часа. Ей не терпелось надрать мне задницу после сцены с Дюком, и я не могла ее особо винить.

Я тоже хотела надрать себе задницу.

Что со мной было не так? Я не могла почувствовать химию с моим, по общему признанию, красивым лучшим другом, который, как я знала, сделает все возможное, чтобы мне не было больно?

Итак, когда Шрам свернул не туда и выехал на шоссе, я выругалась и повернулась, чтобы посмотреть на него. Он пытался убедить меня сесть на заднее сиденье внедорожника больше раз, чем я могу сосчитать, но я никогда не хотела чувствовать, что меня везут. Это заставляло меня чувствовать себя любовницей богатого человека, что было недалеко от истины, но я все равно ненавидела это.

— Куда мы идем? — спросила я его, застонав и откинув голову назад на сиденье. Он не ответил, просто сидел весь каменный и молчаливый, глядя на дорогу.

— Может быть, кому-нибудь из вас приходило в голову, что я не хочу идти к Маттео?

В любом случае, он редко вызывает меня так рано. Что происходит?

— Думаю, будет лучше, если я оставлю это ему для объяснений, — проворчал Шрам, и мышцы моего тела напряглись.

— О Боже, это плохо? Что-то случилось?

Больше тишины.

— Как бы то ни было, — вздохнула я, пытаясь успокоиться. — Он, наверное, только что закончил со мной. Готов покончить с этим дерьмом.

Шрам фыркнул, и я поняла, что редко слышала, как мужчина смеется. Несмотря на то, что мне было комфортно в его присутствии, и я знала, что он находит меня забавным, я ни разу не рассмешила этого человека.

Это было неприемлемо.

— Знаешь, я буду скучать по тебе. Ты всегда можешь прийти ко мне, если тебе нужна еда. Я умею кормить людей, если ты не понимаешь. Ты много ешь. Кто тебя кормит, когда ты голоден?

Он покачал головой, как будто я была смешной.

Теперь , что он делал все время.

— Мне будет достаточно вашей стряпни, мисс Торрес.

Что ж, это звучало угрожающе.

Я скрестила руки на груди, наблюдая, как городские улицы превращаются в чуть менее городские улицы, которые ведут к поместью Маттео.

Я была вся в поту, когда шла к Маттео, где у меня даже не было одежды, чтобы переодеться.

Поездка прошла в гробовой тишине, Шрам чертовски хорошо знал, что я хотела задать вопросы, а я знала, что он не ответит на них. Он был верным ублюдком.Я бы дала ему это.

Кроме того, у меня было чувство, что задавать вопросы о Маттео было скользкой дорогой. Я придерживалась стратегии, согласно которой прятать голову в песок и ждать, пока он закончит со мной, было лучшим способом уйти, не будучи полностью разбитой, когда все закончилось. Чем он зарабатывал на жизнь, я не хотела знать.

Неа.

Страусом я была.

Шрам опустил окно, подъезжая к воротам поместья, и охранник подошел к окну. Он стоял снаружи, что было необычно, поскольку они обычно оставались в своем домике, пока мы не подъехали.

— Напряженный день, — пробормотал он Шраму, глядя на меня через машину.

— Добрый день, мисс Торрес, — вежливо улыбнулся он. Это был тот самый охранник, который работал, когда я впервые по наивности прокралась во владения Маттео. С тех пор я узнала его имя, во всяком случае, после того, как он вернулся из отпуска.

— Привет, Кристиан, — сказала я с неуверенной улыбкой. С самого первого раза он был исключительно вежлив, ненормально, но я не могла отделаться от напоминания о том, что выгляжу так же, как и все другие девушки, которых трахнул Маттео.

Он прочистил горло, бросив на Шрама странный веселый взгляд, и тот лишь посмотрел в ответ.

— Заходите, — сказал Кристиан, отходя от машины и нажимая на кнопку, чтобы пропустить нас внутрь поместья. Пока мы ехали по длинной извилистой дороге, стало очевидно, что Кристиан имел в виду под напряженным днем.

Кто-то двигался.

Мое сердце глухо забилось в груди, я не могла поверить, что Маттео не упомянул о том, что он двигается, если только он не собирался бросить меня или попал в беду и не должен был уклоняться.

Но зачем ему было приводить меня в дом?

На подъездной дорожке мимо нас проехал фургон, еще один остановился перед домом, из которого выскочили двое мужчин. Мы остановились позади них, и они открыли задние двери, чтобы увидеть фургон, набитый коробками.

— Угу. Маттео женился или что? — спросила я Шрама, который ухмыльнулся мне сбоку. В следующий момент он вышел из машины, и я последовала за ним, хотя и нерешительно. Я не была в доме Маттео при лучших обстоятельствах, но мои грязные кроссовки особенно неприглядно смотрелись на фоне богатой плитки фойе. Мои беговые шорты с высокой талией и спортивный бюстгальтер были не намного лучше. Коробки покрывали фойе, и два сотрудника, которых я случайно узнала, собирали вещи из фойе и приносили их вверх по лестнице или в гостиную и на кухню, пока мы шли в холл, чтобы пройти в кабинет Маттео.

Шрам постучал в дверь, повернувшись ко мне.

— Мне действительно не хочется за вами гоняться. Имеете это в виду, да? — ухмыльнулся он, распахивая дверь по команде Маттео. Я застыла на пороге, глядя на Шрама.

— Почему… с чего бы мне…— Я замолчала, когда Шрам толкнул меня в комнату, и я едва взяла себя в руки, прежде чем споткнулся. Дверь за мной закрылась, и я посмотрела на Маттео, который встал из-за стола.

— В чем дело? — спросила я его, скрещивая руки на груди и готовясь затвердеть. Маттео не знал бы, что причинил мне боль.

Не во второй раз.

— Пойдемте, сядем со мной, — он указал на диван у стены и лицом к своему столу. Я настороженно посмотрела на него, зная, что раньше его здесь не было. Он был белым, современным, но слегка контрастировал со всеми мужественными серыми и коричневыми тонами его офиса. Небольшой журнальный столик и гибрид оттоманки стояли перед диваном, выглядя как совершенно уютное место, чтобы свернуться калачиком и поработать, если я когда-либо видела его. Я пошла, когда он взял меня за руку и повел к дивану, плюхнувшись рядом с ним. Меня даже не волновало, что я могу испачкать ткань, так как, скорее всего, я никогда больше ее не увижу.

— Проблема с Адрианом оказалась более сложной для решения, чем я изначально предполагал. Учитывая твою вчерашнюю выходку, — прервал он меня, расстроенно глядя на меня, — я больше не верю, что тебя безопасно оставаться в своем доме в течение всего дня.

— Я знала… — я сделала паузу, чувствуя, как все в моем теле напряглось, когда его слова дошли до меня. — Что?

— Адриан остается таким же зацикленным, как и прежде, а ты полна решимости поставить себя в опасную ситуацию, прокравшись мимо охраны. Мне нужно, чтобы ты оставался там, где я могу внимательно следить за тобой.

Я вырвала свою руку из его хватки.

— Что, черт возьми, это значит?— Я прошептала.

— Ангел, — прошептал он, и я встала с дивана. Бросившись к двери, я бросилась в фойе и распахнула один из ящиков. Персонал уставился на меня, и я смутно знала, что они хихикали, когда у меня отвисла челюсть, и меня охватил ужас.

Мой настольный миксер стоял там, блестя, как морское стекло, в свете, струящемся через массивный световой люк.

Отступив на шаг, я уставилась на него, моргая, пытаясь понять, что происходит. Покачав головой, я направилась к входной двери.

Это было безумием.

Он был сумасшедшим.

Шрам встал перед дверью, скрестив руки на груди и грозно преграждая мне путь. — Двигайся, — приказала я, наступая на него и пытаясь оттолкнуть в сторону.

— Не могу этого сделать, мисс Торрес, — проворчал он. — Говорю тебе, мне не очень хочется за тобой гоняться.

— Ангел, — сказал Маттео где-то позади меня, и звук его шагов по плитке заставил мое тело вздрогнуть с каждым его шагом.

— Ты не можешь этого сделать, — прошептала я, чувствуя, что вот-вот сломаюсь.

— Я сделаю все, что должен, чтобы обезопасить тебя, — пробормотал он в ответ, протянув руку и убрав мои волосы с плеча.

Я повернулась к нему, пихая его в грудь под звуки вздохов вокруг меня.

— Ты не можешь выселить меня из моего дома! Что с тобой не так?!

— Ты должна была подумать об этом, прежде чем ты ушла одна прошлой ночью.

Я снова толкнула его, ненавидя тот факт, что его тело едва шевельнулось. — Я иду домой. Думаю, сегодня мне вернут мои вещи.

— Ты действительно думаешь, что Шрам - это все, что стоит между тобой и свободой? У тебя нет машины. Единственный выход из собственности охраняется, а у каждой двери самого дома стоит охрана. Ты больше никуда не ходишь без моего разрешения, милая моя. — Его голос понизился, танцуя на моей коже, словно ласка.

—Ты не можешь сделать это! — крикнула я, слезы навернулись на глаза. Я ожидала, что Маттео разобьет мне сердце, но никогда бы не подумал, что он сделает это вот так.

Никогда не нравится это.

— Ах, любовь моя, я думаю, что это уже сделано.— Маттео повернулся и направился в свой кабинет, оставив меня барахтаться посреди фойе с аудиторией.

— Мисс Торрес? — спросил Донателло, подходя ко мне и кладя руку мне на плечо. — Есть ли у вас какие-то особые пожелания относительно того, где вы хотите расположить вещи на кухне? Я лично об этом позабочусь. Обычно кухня — это моя область, но я очень жду компании.

Я покачала головой, чувствуя, как капает первая слеза, когда он погладил меня по голове и отошел. Я повернулась, глаза встретились со Шрамом, который стоял у двери.

— Ты знал, — прошептала я, предательство заставило мое сердце сжаться. Я имела в виду это, когда сказала, что буду скучать по угрюмому человеку.

И он привел меня в тюрьму.

Его лицо на мгновение исказилось, как будто вид моих слез беспокоил его.

Но это не так.

Никто из них не давал обо мне первого дерьма.

— Он защитит тебя, — прошептал он, и каждое слово было для меня ударом под дых.

— Айвори, — прошептал смутно знакомый голос рядом со мной, и я повернула голову, чтобы посмотреть в знакомые карие глаза Лино.

— Лино? — глупо спросила я, поморщившись, когда он обнял меня за плечи.

— Давай, милая. Давай присядем.

Он провел меня в гостиную, усадив на диван рядом с собой. Через мгновение Донателло подал мне бокал вина, грустно улыбнувшись и настороженно глядя на меня.

— Как дела? — спросила я Лино, допив содержимое стакана. Донателло взял его, наполнил передо мной и вернул обратно.

— Лучше, чем у тебя в данный момент, я ожидаю.— Застенчивая улыбка, которую он повернул в мою сторону, была желанным зрелищем, и я даже вернула ее.

— Самара?

Он вздрогнул. — Переживает тяжелый развод.

Я кивнула. Я не видела ее уже много лет, но мужчина, с которым она связалась, никогда не был хорошим человеком. — Я удивлена, что это заняло так много времени.

— Ты ее знаешь, она упрямая.

Я кивнула.

— Как и ты, — добавил он.

Я посмотрела на него. — Я просто хочу домой.

— Ты дома, — сказал он, прижимая меня к груди, когда новые слезы навернулись на мои глаза.

✽✽✽

Лино уже давно вернулся в офис Маттео, занимаясь тем, что они вдвоем называли работой, где сотрудники Маттео были полностью довольны, наблюдая, как я плачу из-за того, что оказалась в ловушке в его доме. Персонал двигался вокруг меня, распаковывая мои вещи, не обращая внимания на то, что мне может понадобиться. Они даже не спросили меня, куда я хочу все девать — единственный человек, который беспокоился об этом, был Донателло.

Я подозревал, что они знали, что я скажу хранить все в коробках.

Запершись в ванной, я обдумывал свои варианты.

У меня было только два.

Позволь этому произойти.

Или позвони Адаму.

Телефон в моей руке зазвонил, когда я нажала его имя на экране, и мне пришлось задаться вопросом, знаю ли я, что делаю.

Я просто хотела вернуться домой, но предупредить Адама было бы равносильно объявлению войны. Он был непредсказуем, и совершенно невозможно было узнать, как он отреагирует на то, что я пленница в доме Маттео.

— Эй, красотка, — ответил он с нежностью в тоне. Когда я молчала, я чувствовала, как он излучает напряжение через телефон. — Айвори?

— Мне нужна твоя помощь, — прошептала я, всхлипывая по линии.

Двадцать вторая

Маттео

Я почти сразу понял, как только появился ее дядя, если широко распахнутые глаза, которые она бросила в мою сторону, когда я выбежал из своего кабинета, были каким-то признаком.

— Ты думаешь, что ты умная, не так ли?

Она не ответила, молча глядя на меня, когда встала с дивана и направилась к двери. Я преградил ей путь, встав на ее пути и подхватив ее на руки. — Он не заберет тебя у меня. Ты понимаешь?

— Ты уже потерял меня, так что какое это имеет значение, — прошипела она, дикая кошка в моем упрямом маленьком ангеле поднялась на поверхность после ее временного потрясения.

Я с нетерпением ждал ее гнева, когда позже отнес ее в постель.

Но в тот момент мне нужно было напомнить ей, кто командовал. Я отступил от нее, направляясь к двери. Ее кроссовки заскрипели по полу позади меня, напоминая, что она не переоделась после прибытия, хотя всю ее одежду систематически распаковывали. «Она не выходит наружу», — приказал я Шраму, проходя через пространство, которое он позволил, прежде чем закрыть его, чтобы заблокировать Айвори.

— Да, босс, — проворчал он, принимая пощечину Айвори в свою грудь.

— Выпустите меня! Маттео! — закричала она, и я закрыл за собой дверь, чтобы заглушить звук.

Мне не нужно, чтобы ее дядя думал, что ее пытают.

— Белланди, — поприветствовал Адам, скрестив руки на груди и пытаясь взглянуть на меня сверху вниз. Он знал, что меня не так легко запугать, но все же должен был попытаться. — Я беру Айвори с собой.

Я знал, что в его кобуре был пистолет, без оружия он никуда не ходил. Но я даже не подумал о необходимости действовать осторожно. Он был слишком умен, чтобы направить на меня пистолет на моей территории.

Если бы он это сделал, он был бы мертв. Сбитый кем-то из охранников несомненно на взводе после того, как я отдал приказ пропустить его в ворота.

— Айвори сейчас со мной.

— Я знаю твою репутацию. Я знаю, чем ты занимаешься. Айвори — не та женщина, которую ты вовлекаешь в такое дерьмо, Белланди. Ты это знаешь, и я знаю.

— Она моя. Всегда была, — проворчал я.

Он вздохнул, кивая. — Я знаю, но ты ее бросил. Теперь она хочет уйти, и ты должен позволить ей.

Я вытащил крошечную коробочку из кармана, потрогал бархат и поднял ее, чтобы он не ошибся в ее содержимом. Он настороженно посмотрел на него, и в его груди хрипел глубокий вздох. Он опустил голову, зная, что это значит для такого человека, как я.

Такие люди, как мы, не отказывались от того, что было нашим.

Не когда дело касалось жен.

— Черт, — прошептал он, и то, как он боролся сам с собой, почти заставило меня сочувствовать бедному парню.

— Если ты причинишь ей боль или допустишь, что с ней что-нибудь случится, я заставлю ее исчезнуть, и даже ты никогда ее не найдешь. Понял? — спросил Адам, глядя на меня.

Я кивнул. Я мог бы жить с этими терминами, в конце концов, убедить его оказалось намного проще, чем я ожидал.

— Она любит тебя, — вздохнул он. — Всегда было так. Она напугана, но я должен верить, что она найдет способ обойти это.

— Я прослежу, чтобы она это сделала, — сказал я, успокаивая его. Я всегда завидовал отношениям Айвори с ее семьей. То, как они любили друг друга и желали лучшего, было восхитительно.

— Могу я увидеть ее? — он спросил. Я кивнула, отступив к двери и наблюдая, как Шрам ее открывает.

Айвори выбежала, бросившись в объятия дяди.

— Спасибо! — сказала она, разбивая мне сердце, когда находила в нем утешение. Утешение от меня.

— Ты позвонишь мне, если он причинит тебе боль, да? —Адам хмыкнул, голос переполнен эмоциями. Айвори попятился, глядя на него в замешательстве.

— Ч-что? — заикалась она.

— Это самое безопасное место для тебя, дорогая. Адриан Риччи — это не шутки. Делай то, что говорит тебе Маттео, — проворчал Адам, вздрогнув, когда она полностью вырвалась из его рук.

— Люблю тебя, — пробормотал он, поворачиваясь и направляясь к водительской стороне своей машины.

— Адам! — закричала она, когда он забрался внутрь.

— Адам! — закричала она, когда он завел машину и медленно поехал по подъездной дорожке.

Я подошел к ней сзади, обняв ее за талию и сдерживая ее, когда она с ужасом в глазах бросилась к машине.

Мой ангел сломался, плача, пока я держал ее на руках, и жалел, что не было другого пути. Что она позволила мне помочь ей в этом.

Но это не имело значения.

Мы всегда заканчивали тем, что она жила со мной.

Я не мог сожалеть, что это произошло раньше, чем я планировал.

Двадцать третья

Айвори

Просыпаться в ловушке под весом Маттео стало слишком комфортно. Обычно он просыпался раньше меня и оставался со мной, пока я не проснулась. Между нами было негласным, что он настоял на том, чтобы я смогла получить свой первый качественный отдых за многие годы. Я не хотела об этом говорить — не хотела признавать тот факт, что Маттео был слишком проницателен, чтобы не подозревать о причине моего беспокойного сна.

Не тогда, когда причина казалась такой незначительной. Некоторые женщины выживали гораздо хуже. Некоторые женщины пережили настоящую травму, вызванную ужасными обстоятельствами.

Они были сильнее меня. Сильнее, чем я когда-либо была.

Поэтому, когда я проснулась на следующее утро от знакомого давления его груди на мою спину и его ноги, перекинутой через мою, я восстала против ощущения комфорта. Даже при том, как я была зла вчера, как сломленной я чувствовала себя, зная, что он полностью проигнорирует мои желания, у меня не хватило сил сопротивляться, когда он подкатил меня под себя и занялся со мной любовью.

По крайней мере, я бы так это назвала, если бы Маттео был способен любить.

Он не был. Накануне это стало яснее, чем когда-либо.

— Пора поговорить об этом, — проворчал он, оттягивая меня и переворачивая на спину. Моя ночная майка открывала больше, чем скрывала, и я подняла руки, чтобы прикрыть обтянутую шелком грудь.

— Говорить о чем? Что ты полностью проигнорировал то, что я хочу?

— Айвори, — предупредил он, и я моргнула, глядя на него с самым невинным выражением, на которое была способна.

— Мы этого не делаем, — пробормотала я, закатывая глаза и пытаясь выбраться из постели.

Схватив меня за талию, он снова толкнул меня на спину, просунувшись между моих ног и прижав мои руки к кровати у головы, пока я сопротивлялась.

— Что бы, черт возьми, с тобой ни случилось, ты облажалась. Ты мечешься во сне. Ты, блядь, умоляешь, чтобы это прекратилось.

— Не… — предупредила я, поворачивая голову из стороны в сторону.

— Я хочу помочь тебе, и я не могу этого сделать, если ты не скажешь мне, кого убить, — прорычал он.

— Маттео…

— Кто, Айвори?

— Я не знаю! Ладно. Я не знаю, кто он.

Мой голос умолк, не в силах встретиться взглядом с Маттео.

— Расскажи мне, что случилось. Каждый раз, когда он беспокоит тебя по ночам, ты приводишь в нашу постель другого мужчину.

Я посмотрела на него яростными глазами, обнаружив, что он смотрит на меня извиняющимся взглядом.

— Я не имел в виду то, как это звучало. Наша кровать наша. Только ты и я, Айвори. Позволь мне помочь тебе стереть, кем бы он ни был.

— Это твоя кровать, а не наша, — прорычала я вместо этого, решив сдержать свой гнев из-за того, что меня заселили без разрешения.

— Твоя одежда в шкафу? Твоя зубная щетка в раковине?— Когда он говорил, его лицо стало каменным.

— Тео, — прошептала я.

— Я внутри тебя каждую ночь и просыпаюсь с тобой в моих объятиях?

— Тео, это не…

— Ответь мне, Ангел.

Я поморщилась. — Да.

— Тогда это наша кровать. Это не изменится.

Я вздохнула, наконец сдавшись. Мне так не хотелось вести дискуссию с Маттео о его отсутствии границ и его способности лгать. Мы оба знали, что это был только вопрос времени, когда он вышвырнет меня из своего дома, когда ему станет скучно. Может быть, реальность того, что меня раскроют настежь, докажет, что я не стою всех интриг, которые, по его мнению, я представляла.

—Ты знаешь тот момент, когда ты впервые засыпаешь? Когда ты все еще в сознании, но все размыто и тепло. Маленькие кусочки реальности просачиваются сквозь туман, но почти все теряется.

Он напрягся надо мной, глядя мне в лицо, потому что я отказывалась смотреть на него.

— Да, — прошептал он.

— Это лучший способ, которым я могу описать, каково было быть под наркотиками. Это напоминает мне о том, что я чувствовала и что произошло, поэтому, когда я нахожусь в этой части сна, это вызывает у меня панику, но я просто так привыкла к этому, что я думаю, я больше не просыпаюсь, — призналась я.

Его лоб коснулся моего виска, и краем глаза я увидел, как его глаза закрылись.

— Наркотик?— Его голос был хриплым шепотом по моей коже.

Я кивнула. Он не мог заставить меня обсуждать мелкие детали.

— Что случилось?

Дыхание, вырвавшееся из моей груди, было грубым, наполненным неверием и страхом.

— Я ходила в клуб один. Сэди еще не исполнился двадцать один год, а Дюк просто ненавидел всю клубную сцену. В одну минуту я была в порядке, пила и танцевала, получая удовольствие. ... Кто-то поймал меня, сказал, что найдет мне место, где можно отдохнуть. Я была слишком не в себе, чтобы протестовать. Я просто не понимала, что происходит.

— Господи. Блять , — простонал Маттео, его лицо исказилось от боли.

— Он не насиловал меня. У него не было шансов. Он прислонил меня к одной из стен в темном углу клуба и поддерживал мой вес, мое нижнее белье в сторону , дотронулся до меня , кто-то понял что он делает и прогнал его,она сказала что у него были расстегнуты штаны когда он убегал,а я просто упала на пол , она и один из ее друзей который был барменом посадил меня в задней комнате и провел меня через это. Я не хотела вовлекать копов, не тогда, когда я была такой глупой, и они это уважали .

— Он прикоснулся к тебе, — прорычал Маттео. — Накачал тебя наркотиками и планировал изнасиловать.

— Это было не так уж плохо. Это глупо. Я просто, это чувство потери контроля над своим телом было самым худшим. Я даже не могла бороться с ним. У меня были проблемы. Засыпание напоминает мне об этом, и я знаю, что это нелепая ассоциация. Но она никогда не исчезала, — объяснила я, пожимая плечами.

— Как он выглядел? Какой клуб?

— Это не имеет значения, Тео. Это было давно, и я ничего о нем не помню. Все было размыто. Я даже почти не помню, как выглядели Верона или Иви, если честно. Это была одна из причин, по которой было бы так глупо привлекать полицию. Дальше было нечего. Даже Эви не могла толком рассмотреть этого парня, да и набор для изнасилования вряд ли был бы продуктивным. Просто травмирует.

После этого я не встречалась больше года. К своему гинекологу не ходила. Я прикасалась к себе только тогда, когда это было необходимо для гигиены.

— Никто больше никогда не тронет тебя, — пообещал Маттео. Я грустно улыбнулась ему, хотя и поверила ему.

Маттео никому не позволял прикасаться ко мне, пока я принадлежала ему.

Мы были здесь раньше.

И однажды мне придется заново учиться жить без него.

✽✽✽

Несколько раз за два дня, прошедшие с тех пор, как Маттео меня переселил, он предлагал мне делать записи в блоге и тому подобное с дивана в его офисе. По-видимому, это было целью этого, но он также пояснил, что могут быть встречи, на которых мне нужно уйти, когда он и Дон или Лино или когда одному из бесчисленных других парней, которые работали на него, нужно было поговорить наедине о бизнесе.

Я была не из тех, кого заставят переезжать после того, как я освоилась с более утомительными делами своего бизнеса. Я ненавидела делать это с самого начала, поэтому я не собиралась двигаться, как только я мотивировала себя сделать это. Из-за этого я не заходила к Маттео в его кабинет, пока работал, предпочитая сидеть на кухне с Доном в компании. В любом случае, я собиралась ассоциировать офис Маттео с плохими новостями, между тем днем, когда я по глупости забрела туда, как будто у меня был хоть какой-то контроль, и днем, когда он сказал мне, что переселяет меня.

Я была счастлива избежать несчастья, которое случилось там, спасибо.

Итак, когда Лино, наконец, вышел из офиса после долгой двухчасовой встречи, я едва взглянула на него, когда он прошел на кухню.

— Он хочет тебя, — сказал он, и я предположил, что он разговаривает с Доном. Маттео не вызывал меня в свой офис регулярно, в отличие от другого человека, который, казалось, занимался многими вопросами для Маттео.

— Айвори, милая. Поговори со мной. — В голосе Лино звучала улыбка, и я в шоке посмотрела ему в глаза. Я медленно закрыла свой ноутбук, улыбаясь Дону.

— Тебя это не обеспокоит, если я пока оставлю это? — Я спросила.

Он взглянул на него и покачал головой.

— Не беспокойся, мисс Торрес.

Я провела руками по ткани своего легкого шалфейного платья, встала и направилась по коридору.

Когда я шла по коридору, по моей спине ползло предчувствие, я глубоко вздохнула и попыталась убедить себя, что это только из-за того, что случилось, когда Маттео в последний раз звал меня к себе в кабинет. Я не была ребенком. Не собирался получать выговор от директора. Это был мужчина, с которым я спала каждую ночь. Да, он был человеком, который, по общему признанию, делал вещи, которые я не одобрял, не заботясь о моих мыслях, но он не причинил бы мне вреда.

Не так скоро после предательства, когда меня выгнали из собственного дома и заточили в его поместье.

Постучав в дверь, я подождала, пока знакомый голос позовет меня, прежде чем открыть ее. Маттео был не один, рядом со столом стоял мужчина средних лет. Я вошла, улыбаясь ему, когда он кивнул.

— Айвори, — сказал Маттео, вставая и обнимая меня за талию. Он целомудренно поцеловал меня в щеку, обращая внимание на странного мужчину. — Это мой личный врач, доктор Маркези.

— Ты болеешь? — спросила я его, и он усмехнулся надо мной. Его глаза не встретились с моими, и это предчувствие снова проскользнуло сквозь меня.

— В чем дело?— Мои глаза повернулись в угол, когда взгляды врачей метнулись туда. В углу стоял массажный стол, и я нахмурилась. Я не понимала, почему врач делает мне массаж.

— Он здесь ради тебя, — сказал Маттео.

— Но я не больна, — прошептала я.

— Он поможет мне защитить тебя. На всякий случай. Голос Маттео понизился до шепота, и мой взгляд метнулся к медицинской сумке, стоящей на журнальном столике, где Маттео хотел, чтобы я работала.

— Я не понимаю.

Доктор вытащил что-то из своей сумки. Он держал его между двумя пальцами в перчатках, такой маленький, что я едва могла разглядеть его через всю комнату.

— Это микрочип. Немного болезненности в течение дня или около того после введения, как при прививке от гриппа, после чего вы ничего не почувствуете.

Меня охватил ужас, и я отступила на шаг, но Маттео сжал меня за талию и прижал к себе.

— Нет. Ни за что.

— Ангел, — прошептал Маттео, и я широко распахнула на него глаза.

— Ты не можешь быть серьезным! Я не позволю тебе засунуть в меня эту штуку! Борясь с его хваткой, я толкнула его, чтобы он отпустил меня.

— Тебе нужно молчать. Мы не хотим навредить тебе больше, чем необходимо, — предупредил Маттео. Мой взгляд вернулся к доктору, наблюдающему, как он загружает чип в шприц с толстой иглой.

— Нет! Тео, пожалуйста! — взмолилась я, отступая. Я не могла объяснить такую драматическую реакцию, но учитывая то, что меня чипировали, как собаку после того, как ее забрали из дома, это было уже слишком.

Я чувствовала себя в ловушке.

В ловушке, в которой я никогда раньше не была, как будто я никогда больше не узнаю свободы.

— Лино! – закричал Маттео, и моя паника усилилась. Хватка Маттео крепче сжала меня, и я забилась в его объятиях, когда он прижал меня спиной к своей груди. Лино, Дон и Шрам ворвались в комнату и направились к нам.

— Нет! — Маттео подвел нас к массажному столу, позволив Шраму помочь ему, пока мой живот мягко не прижался к столу.

Даже обращаясь со мной, они были нежны в этом.

Я снова закричала, поморщившись, когда Лино прижал руку к моему затылку и ласково погладил его.

— Все будет хорошо, — пробормотал он, прижимая мое лицо к лицевой колыбели. Другая его рука прижалась к моему левому плечу, крепко удерживая его. Рука Маттео легла на мое правое плечо, а двое других мужчин схватили меня за ноги и удерживали совершенно неподвижно. Я чувствовала, как моя грудь содрогается от силы моего плача, и мне хотелось остановиться, но я была так зла, что остановить слезы было невозможно.

Другая рука прижалась к моей спине, и звук ножниц достиг моих ушей, прежде чем мое платье внезапно слегка ослабло вокруг меня.

— Я рекомендую здесь, — сказал доктор, нажимая пальцем на мясистую часть справа от моего позвоночника. — Это делает невозможным ее удаление.

Я бормотала в подушку. Кем, черт возьми, этот парень меня считал? Супершпион?

Я никогда ничего не вырезала из своей кожи.

Боже.

— Это сработает, — проворчал Маттео, пока я ерзала в их хватке. — Сделай это. Игла прижалась к моей коже, и я захныкала.

— Ш-ш-ш, милая, — утешил меня Лино, и я не упустила из виду, что это был не Маттео. Он знал, что этого не простить.

Особенно после нашего разговора накануне.

Медленно скользя, игла вошла внутрь, опустила микрочип мне под кожу и отодвинулась. Кто-то прижал что-то к месту входа, без сомнения, чтобы остановить кровотечение, пока врач не наложил на него повязку. Когда звук снимаемых с его рук латексных перчаток привлек мое внимание, давление на мои ноги и плечи наконец ослабло.

Я не двигался.

— Убирайся, — рявкнул Маттео, и я услышала шаги, когда все поспешили сделать это. Когда дверь закрылась, Маттео, наконец, снова обратил всю свою силу на меня. — Ангел, — прошептал он. Его руки обвили меня, притягивая и переставляя, пока я не села на стол. Я по-прежнему не смотрела на него, кипя сквозь слезы. Он протянул руку, чтобы взять меня за щеку, вздрогнув, когда я отпрянула от него.

— Не трогай меня, — прошипела я.

— Айвори…

— Я никогда тебя не прощу, — прошептала я, наконец взглянув на него. Я должна была задаться вопросом, почему это было необходимо — почему ему нужно было сломать все хорошее, что было в нашей долбанной истории.

— У тебя нет выбора, — пробормотал он в ответ, ледяные глаза смотрели мне в глаза.

— Кажется, это у нас общая тема, — фыркнула я. Чувство вины на мгновение промелькнуло на его лице, прежде чем он стер все выражения с лица.

— Ты был прав. Мне не следовало приходить сюда. Без тебя я была счастливее.

Я встала, протискиваясь вокруг него. Он не двигался, не следовал.

Но его яростный рев эхом отозвался позади меня, когда я убежала. Стекло разбилось, как будто что-то перевернулось. Я вышла на кухню, схватила ноутбук и проигнорировала извинения Донателло. Я даже не могла встретиться с ним взглядом, когда выбежала из комнаты.

Я поспешила в одну из гостевых комнат наверху, заперлась и рухнула на кровать.

Я даже не могла пойти домой.

Двадцать четвертая

Айвори

Наши взаимодействия друг с другом были мимолетными в течение двух дней. Я работала на кухне. Он работал в своем кабинете. Мы ужинали в тишине. Он вернулся к работе, пока мы с Донателло убирались.

Затем я побежала в запасную спальню и заперлась там. Каким-то образом я проснулась в его объятиях в его постели на следующее утро оба дня. Как он маневрировал мной там, не разбудив меня, я, вероятно, никогда не узнаю. Как только я проснулась, он молча встал с кровати и приготовился, прежде чем снова зарыться в свой кабинет.

Я стояла на кухне, глядя на ингредиенты, разложенные передо мной, и готовясь к эксперименту, который собирался предпринять, когда крик Маттео эхом разнесся по всему дому.

— Мне плевать, что ты с ним делаешь! Просто убери его отсюда!

Я колебалась. Его офис был официально в моем списке мест, куда я не должна идти, но что- то было настолько надломленным в его голосе, когда он кричал, что мои ноги двигались сами по себе. Я свернула за угол, минуя людей, которые смотрели на меня в ужасе.

Мой взгляд остановился на кукле, как только я вошла в комнату.

Размером с детскую куклу, она выглядела так, будто действительно могла быть детской игрушкой.

Если бы вы только посмотрели на ее лицо.

И проигнорировала кружевную кофточку, украшавшую ее тело.

Мой взгляд метнулся к лоскутку красного кружева, лежавшему рядом с ней, в натуральную величину совпадающему с тем, что она носила.

— Айвори, — прошептал Маттео. — Возвращайся на кухню, Ангел.

Я бросила на него взгляд лишь на мгновение, прежде чем мой взгляд снова обратился к кукле. Ее глаза цвета морской волны были безжизненными и пустыми, окруженными кожей цвета слоновой кости и идеально уложенными каштановыми волосами. Ее щеки и нос были усеяны веснушками, и не нужно было быть гением, чтобы точно понять, на кого она должна была быть похожа.

— Что это такое?

— Иди, Айвори.

— Где ты это взял? — рявкнула я, не обращая внимания на сочувственный взгляд, который он на меня смотрел. Я достаточно хорошо знала Маттео, чтобы знать, когда он защищал меня, и выражение его лица было достаточным ответом на вопрос, откуда взялась кукла.

— Все убирайтесь нахер, — проворчал он, и кабинет моментально опустел. Дверь за ними закрылась, и Маттео подошел ко мне и поймал меня в свои объятия.

— Он не тронет тебя, — пробормотал он, словно пытаясь отвлечь меня от пропавшей куклы. Один из его охранников схватил его, когда он убегал из комнаты, несомненно, тот, кто напортачил и принес его в дом.

— Тео, — прошептала я, чувствуя себя обожженной от того, как эта кукла заставила меня покрыться мурашками.

Подняв меня на руки, я едва сопротивлялась, когда Маттео отнес меня к дивану и сел к себе на колени. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая знакомый запах и позволяя ему успокоить меня.

Что касается меня Маттео?

Я не могла быть рядом с ним и не желать его.

Всегда.

Вот почему я держалась от него на расстоянии. Я знала, что у меня нет самообладания, когда он касается его, и то, что я прижимаюсь к нему — чувствую, как он напрягается подо мной, когда я оседлала его бедра — только доказывает, что это чувство было взаимным.

Ничто не должно было быть сексуальным в тот момент. Не после того, как мне подарили жуткую куклу и нижнее белье от мужчины, к которому я не проявляла никакого интереса.

Но Маттео был другой историей.

Он всегда был. Я вырвалась из его шеи, прижавшись губами к его губам в потоке желания. Его руки подняли мое платье вверх по бедрам, а я потянулась к молнии его брюк.

Я хотела его.

Я нуждалась в нем.

И в тот момент я бы не сомневалась в этом.

Мне нужно было напоминание, что я жив.

Не просто вещь, которую можно использовать и выбросить, а настоящий, живой человек с чувствами и мыслями. Мне нужно было существовать, и Маттео был самым большим выбросом адреналина, который у меня когда-либо был.

Я освободила его от штанов, поглаживая его, когда он сдвинул мои трусики в сторону. Поднявшись, я ударила его по входу и шлепнул на него так сильно, что он застонал.

— Полегче, Ангел.

Он знал так же хорошо, как и я, что взять его, даже с прелюдией, было нелегким делом. Взять его без подготовки после нулевого секса в течение двух дней было просто глупо.

Но мне нужна была эта боль, ощущение разрыва изнутри.

Мне нужно было, чтобы мое тело соответствовало тому, что он сделал с моим сердцем. К моей душе.

Мне нужно было, чтобы он понял, что он сделал со мной, и я не была настолько глупа, чтобы думать, что когда-либо причиню Маттео боль, как он сделал мне. У него должно быть сердце, чтобы это стало возможным.

Его руки на моих бедрах пытались удержать меня, но я оттолкнула его и быстро покачала бедрами взад и вперед. Я знала, что мой темп был бешеным. Я знала, что веду себя как сумасшедшая, когда использовала его, но мне было все равно.

В конце концов, он успокоился, по-видимому, почувствовав, что мне нужно именно то, что я принимаю. Он снова положил руки мне на бедра и скользнул ими вверх и под ткань моего платья, не останавливая и не подбадривая меня, а просто желая прикоснуться к моей коже.

Я преследовала свой оргазм, наслаждаясь тем, как мой клитор терся о его лобковую кость в этой позе, и чувствуя, что, может быть, только может быть, на мгновение я за что-то отвечаю. Мои руки на его груди удержались, когда я взорвалась оргазмом, дрожа вокруг него и чувствуя, как он находит во мне собственное освобождение.

Я не позволила близости наших одновременных оргазмов коснуться меня. Не так, как обычно.

Как только я отдышалась, я встала и расправила платье.

— Айвори, — прошептал он, потянувшись ко мне. Что-то в выражении моего лица, казалось, заставило его помрачнеть.

Я знала, что он видел, когда смотрел на меня. Чего-то, чего я ожидала, я не смогла достичь с того момента, как он вернулся в мою жизнь.

Но в тот момент?

Я была в безопасности в своих стенах.

Даже Маттео Белланди не мог меня тронуть.

Я повернулась и вышла из комнаты, пошла в комнату для гостей и приняла душ, чтобы очистить себя. Маттео не стал следовать за мной.

✽✽✽

В течение нескольких дней расстояние между Маттео и мной оставалось твердым, как пустота. Я заканчивала каждый день с ним внутри меня, несмотря на это, с тем, что он пытался вытолкнуть меня из моей раковины интимностью секса и ощущениями, которые только он мог вырвать из моего тела.

Но это то, что касается секса. Это могло быть интимным только в том случае, если я позволяла ему прикасаться не только к моему телу, а после того, как он предал меня, этого не происходило.

Впервые в жизни мне казалось, что мое сердце в безопасности от Маттео.

Я ненавидела это.

Это должно было быть утешением, должно было убедить меня, что я уйду невредимой, когда он решит, что покончил со мной. Вместо этого мне просто стало холодно.

Один.

Очередной раз.

Так что, когда Маттео предложил мне пойти в Indulgence с Сэди, пока он будет заниматься кое-какими делами с Лино, я ухватилась за этот шанс. Я отчаянно хотела выбраться из этого дома, отчаянно хотела обрести хоть какое-то подобие свободы. Поход на танцы с моим другом был долгожданным изменением.

Я не всегда ожидала, что Маттео окружит меня охраной.

Я никогда не ожидала, что окажусь в ловушке в VIP-зоне, где он сможет наблюдать за мной из своей башни офиса.

Я решила прямо тогда и там, наблюдая, что я действительно, действительно ненавижу любые офисы, в которых есть дело с Маттео. Наблюдая, как брюнетки за брюнетками поднимаются по ступенькам и ведут себя так, как будто она имеет право на Маттео, слушая, как они говорят Саймону, что он хотел бы их увидеть.

Что они особенные.

Новости.

Они не были. Даже не один из них.

После первых нескольких Саймон начал указывать на меня и сообщать девушкам, что Маттео разговаривал с сожительницей, и женщины смотрели на меня со всех уголков VIP-зала. Когда я взглянула на обычную часть клуба, предназначенную для обычных никем, вроде меня, я пожалела, что не могу быть с ними анонимным. Пока я не увидела женщин, указывающих на меня с резким выражением лица и говорящих друг другу на ухо.

— Почему я здесь? — спросила я Сэди, плюхаясь на свободное место.

— Это потрясает меня. Это отстой, — простонала она. Они позволили Сэди спуститься на танцпол. Только не мне.

— Какой, черт возьми, смысл в клубе, если я не умею танцевать? — прорычала я, привлекая внимание Саймона.

Он пожал плечами с улыбкой. — Приказы босса, мисс Торрес.

Я застонала, резко откидываясь на подушки. В VIP забрела новенькая девушка, легко получившая доступ по любой причине.

Если бы мне пришлось угадывать?

Это было потому, что она была великолепна.

Нечеловечески красив.

Я хотела ненавидеть ее, но глядя на ее ясные голубые глаза и каштановые локоны, у меня возникло другое представление. Я махнула ей рукой, похлопывая по сиденью рядом со мной. Она взяла его с широко раскрытыми глазами, казалось, полностью благодарная за то, что избавилась от неловкости одиночества.

— Спасибо!— воскликнула она, присаживаясь рядом со мной.

— Ты когда-нибудь встречалась с Маттео Белланди? — прошептала я, и Сейди с любопытством посмотрела на меня. Глаза Саймона тоже остановились на моих, но мне было все равно.

— Нет. Я слышала, что он красивый, — прошептала она, как будто внешность Маттео была секретом.

Как будто.

Казалось, все брюнетки Чикаго были хорошо знакомы с внешностью Маттео.

И его член.

Я боролась с волной собственнической ревности. Он не был моим и никогда не будет.

— Итак, это может звучать странно, так что потерпите меня, — рассмеялась я. — Но ты хочешь трахнуть его?

— О, черт возьми, — простонала Сейди, шлепая меня по плечу. Я вздрогнула, сверля взглядом ее сторону.

— Я что? — спросила девушка.

— Я живу с Маттео, подругой, наверное, по принуждению. В любом случае, — заметила я ее шокированное выражение лица и поняла, что мне нужно спасти этот разговор от сумасшедшего города. Стат. — Он мошенник. Уже обманывал однажды, но говорит, что изменился.

— И ты хочешь доказать, что он снова будет жульничать? — спросила она.

Я кивнул, открываясь ровно настолько, чтобы признать, что Маттео добрался до меня до того, как все полетело к чертям. — Я хочу, чтобы это было сделано, пока не стало еще больнее, понимаешь?

— О, дорогая, я имею в виду. Если он так хорош собой, как я слышала, тогда это не совсем трудно, не так ли? Ты уверена, что справишься, зная…?

Я кивнула, хотя и знала, что на моем лице была гримаса. — Я хочу знать, проявляет ли он к тебе хоть какой-то интерес. Если он возьмет твой номер, даст тебе свой. Что угодно. Мне нужно знать.

Она кивнула, и я вынудила Саймона позволить ей подняться по лестнице. Он подыгрывал, все время ухмыляясь, как будто участвовал в какой-то грандиозной шутке.

Сэди взяла меня за руку, стаскивая с места. — Пойдем.

— Идти куда?

— Танцевать.— Она оттолкнула двух вышибал, которые в смятении плелись за нами. — Они не тронут тебя. Маттео отрубил бы им руки, если бы они это сделали. Так что мы не будем сидеть здесь, чтобы ты мог ждать и смотреть, как его соблазняют.

Я сглотнула, кивая. Как только мы вышли на танцпол, я решила не смотреть на башню Маттео. Я не хотела знать. У него не было никакого интереса узнать, как Маттео любил трахать девушек, которых он брал в своем офисе. Он признался, что не занимался сексом в постели, кроме как со мной, но в офисе произошли некоторые действия.

Я ненавидела это в расширении.

Я погрузилась в действие танца, активно пытаясь потерять счет времени. Песня следовала за песней, и, когда великолепная девушка не возвращалась в VIP-комнату из башни Маттео, я почувствовал, как что-то внутри меня сморщилось и умерло.

У меня не осталось бы никаких сомнений относительно того, что произошло в том кабинете, а не о том времени, которое она там провела.

Когда мои глаза медленно оторвались от башни, я ненадолго встретилась взглядом с Саймоном. Даже его взгляд был знающим, все следы веселья исчезли с его лица, когда он смотрел на меня сверху вниз. Я не ожидала, что гнев напрягает его лицо; разочарование заставляет его плечи опуститься.

Руки коснулись моей талии сзади, и не прошло и секунды, как Шрам вошел в мое пространство и физически отделил парня от меня.

Я выдавила из себя свою лучшую, самую убедительную, дерьмовую улыбку, когда повернулась, чтобы посмотреть на того, кто был достаточно храбр, чтобы прикоснуться ко мне с вышибалами и телохранителями вокруг меня. Он был милым, если не обращал внимания на запретную ауру, которую мои ребята давали любому, кто подходил слишком близко.

— Все в порядке, — сказала я Шраму, вступая на орбиту незнакомца. Я взяла его руки и положила их себе на бедра, возобновив ритм музыки.

— Айвори… — начал Шрам, и я улыбнулась ему. Казалось, он не знал, что делать с этой улыбкой, запинаясь в том, что собирался сказать. Мои глаза метнулись обратно к Башне, и Шрам вздрогнул, когда мои глаза снова встретились с его глазами.

— Это был только вопрос времени, Шрам, — прошептала я, и его лицо исказилось от замешательства.

Как будто Маттео действительно убедил своих парней, что я имею значение — что я важна. Вероятно, ему пришлось, если он ожидал, что они будут рисковать своими жизнями, чтобы защитить меня.

Но секрет был раскрыт. Я была просто еще одной из длинной череды незаметных женщин, которые ничего не значили для Маттео. Его челюсти напряглись, но он кивнул, отступив на шаг и позволив мне обратить внимание на моего незнакомца.

Я снова улыбнулась, оттолкнув эту сломанную часть себя. Я не стала расстраиваться.

Это было моим делом.

Незнакомец улыбнулся мне, и как только у нас появилось место для движения, он уловил движение своего тела и двинулся в унисон с моим. Сэди нашла себе партнера по танцам, приблизившись ко мне в толпе тел, так что мы все вместе наслаждались музыкой.

У меня по спине пробежало покалывание беспокойства, но я была полна решимости игнорировать его. Пока люди, танцующие вокруг нас, не замерли, и рука Сэди не схватила меня за руку. Повернувшись к ней, я увидел ее лицо, искаженное ужасом.

— Айвори, — прошептала она, хватая незнакомца за руки и отталкивая их от моего тела. Мои глаза встретились со глазами Шрама, и он ухмыльнулся мне и скрестил руки на груди.

Мое тело медленно повернулось, глаза скользили по толпе, где они смотрели на меня.

Маттео стоял на лестнице, которая соединяла VIP-зону с основным танцполом. Его рука сжимала перила так сильно, что это выглядело болезненно.

Его лицо было искажено яростью.

Эти прекрасные черты казались чудовищными в мерцающих огнях клуба, когда его потемневший взгляд встретился с моим. Лино последовал за ним, волоча за руку девушку, которую я послала вниз. Ее глаза нашли мои, широко распахнутые и полные страха. Ее губы произнесли слова: — Прости.

— Он не проглотил наживку, — в ужасе прошептала Сэди. — Так что же он там делал?

Я взглянула на нее, задаваясь тем же вопросом. Когда Маттео сделал первый медленный шаг к нам, это был не язык тела мужчины, который облажался, попался на женские уловки и переспал.

Это было движение человека, которого обидели.

Человек, одержимый разрушением.

Я повернулась, толкая незнакомца.

— Иди, — прошептала Сейди, и бедняга просто уставился на нее. — Если тебе дорога твоя жизнь, ты покинешь этот клуб прямо сейчас и никогда больше не вернешься.

Это привлекло его внимание, и он медленно попятился, прежде чем ускорить темп и броситься к двери.

Я чувствовала присутствие Маттео. Чувствовал каждый его шаг, пока не встал прямо позади меня. Он не прикасался ко мне, не говорил. Но я знала, что он был там, слышала прерывистый вдох при каждом вдохе.

— Маттео, — прошептала я, бросив взгляд в сторону, чтобы посмотреть на Лино и женщину, которую я эгоистично отправила в ситуацию, которую никогда не надеялась контролировать.

— Думаешь, это игра? — прошептал он мертвым голосом, который, вероятно, скрывал его гнев от тех, кто его не знал. Я смотрел широко открытыми глазами, когда моего незнакомца остановили у дверей, вышибалы вели его в холл позади бара.

— Ты заходишь слишком далеко, Белланди, — прошипела Сэди. — Это уже слишком.

— Ты знаешь, кто я, Сэди? – медленно спросил ее Маттео, и я увидела, как моя подруга сглотнула и кивнула. — И ты знала это, когда звонила, чтобы сообщить мне, что у Айвори свидание, несомненно?

Чистое, нефильтрованное предательство пронзило меня, и я повернулась, чтобы посмотреть на нее. Мало того, что она хранила от меня секреты, так еще и рассказала Маттео, что я ходила на свидание?

— Айвори, — прошептала она, шагая в мое пространство. Маттео заблокировал ее рукой у груди, заставляя держаться на расстоянии.

— Айвори не существует для тебя. Пока она не поймет всю серьезность того, что здесь происходит.

—Ты не можешь сделать это! — крикнула Сэди.

— Как ты могла?— Я прошептала ей, и я была уверена, что звук будет потерян для музыки. Каким-то чудом музыка была не чем иным, как глухим стуком на заднем плане, теряющимся в могущественной тишине и давке людей, уставившихся на нас.

— Я могу и я буду.

— Он не обязан. Я даже не хочу смотреть на тебя, — прошипелм я, вздрогнув, когда Сэди вздрогнула. Она кивнула, как будто ожидала этого, повернулась и ушла. Вышибалы не остановили ее и затолкали в какую-то заднюю комнату, чтобы дождаться гнева своего босса.

Наконец Маттео коснулся меня, его пальцы деликатно убрали волосы с моего затылка.

— В следующий раз, когда ты пришлешь мне женщину, — он сделал паузу, и мое дыхание зашипело сквозь зубы в предвкушении крушения. Признание того, что он прикоснется к ней, боль, которая снова сломит меня. — Я заставлю ее и того, кого ты, черт возьми, подумаешь, позволить прикоснуться к тому, что принадлежит мне, смотри, как я трахну тебя, — прошипел он, крепко сжимая мою руку и притягивая к себе. Я пошатнулся, не находя слов, потому что не ожидал от него таких слов. Когда он повернулся и потащил меня к лестнице, я сопротивлялась его хватке.

— Тео, — прошептала я.

— Заткнись, Айвори, — прорычал он. Он продолжал тянуть меня, пока я не споткнулся пятками на третьей ступеньке. Затем он посмотрел на меня, схватил меня за талию и перекинул через плечо. Я завизжала, мои руки потянулись к моей заднице, чтобы убедиться, что я не болтаюсь в платье. Он шлепнул меня сзади по бедру, и я застонала от шока. — Я бы не стал разоблачать тебя. Эта киска моя.

Я задохнулась, в гневе шлепнув его по спине. Мы прошли мимо Саймона, который хихикнул, несмотря на взгляд Маттео.

Мы шли все выше и выше, пока не остановились у двери в его офисную башню.

— Я не хочу туда идти, — прошептала я, и он сделал паузу.

— Почему?

— Я не наивна. Я знаю, что у тебя раньше были там женщины. Они все искали секундантов, и было очевидно, что ты их пригласил.

— Я не был святым, Айвори.

— Я не хочу быть еще одной из них, Тео.— Мой голос сорвался, и я спрятала его в своих руках.

— Ты никогда не сможешь стать одной из них.

Он вошел в кабинет вопреки моей воле, пинком закрыл за собой дверь и запер ее. Он, не колеблясь, подвел меня прямо к стеклянной стене с видом на клуб, королю в своем королевстве. Он поставил меня, повернув лицом к стеклу. Охрана убедила всех вернуться к веселью, и музыка снова заиграла громко, но я не пропустила, как взгляды всех, казалось, были прикованы к стакану, даже когда они пили и танцевали.

Его руки схватили низ моего платья, дергая, пока он не обнажил мои стринги. Вскрикнув, я оттолкнула его руки. — Что делаешь?

Его рука опустилась на мою голую задницу с сильным шлепком, и я закричала.

— Маттео!

— Он держал тебя в руках.

Его голос стал мертвенно тихим, и мне понадобилось все внутри, чтобы не задрожать. Эти сильные, почему-то мозолистые руки погладили чувствительную кожу там, где он ударил меня, и в ответ в моем сердце расцвел жар.

Я ненавидела то, как сильно мне это нравилось — ненавидела то, что мне приходилось сопротивляться желанию выгнуть спину и прижать свою задницу к его прикосновениям.

— Я думала, ты трахнул эту женщину. Я не думала, что тебя это волнует.

Обхватив рукой мое горло, он медленно повел меня назад, пока у меня не осталось выбора, кроме как поддержать свой вес на стекле руками, и мой затылок коснулся его плеча. Его свободная рука теребила мои стринги, спуская их вниз по моим бедрам с одной стороны за раз и постепенно опуская их вниз, как будто он не мог выдержать, чтобы ослабить хватку на моем горле.

— Тео, — прохрипела я.

— Заткнись, Айвори. Просто заткнись и хоть раз послушай.

Я замерла, захлопнув рот. Звук его расстегивания штанов позади меня заставил меня всхлипнуть, ожидая того, что произойдет, как пульс в моих венах.

Я думала, что получила все, что могла дать Маттео. Я думала, что иногда заставлял его терять контроль.

Я была неправ.

Он вошел внутрь меня одним сильным толчком, не давая моему телу времени привыкнуть к ощущению полноты, которое пришло, когда он был внутри меня.

— Это то, чему я принадлежу, — простонал он, удерживая меня неподвижно и удерживая себя глубоко.

Так глубоко.

Мне казалось, что я чувствую его в своей душе. Навсегда выгравировано какой-то странной связью, которая связывала нас вместе на протяжении многих лет.

На протяжении жизни.

Как будто ничто не могло разлучить нас.

— Я больше никогда не прикоснусь ни к одной женщине, Ангел.

Его слова были мягкими, угрожающими под поверхностью. Настоящий Маттео, которого немногие когда-либо видели играющим на поверхности, а не скрытым глубоко.

— Я твой, Айвори. Слезы защипали мои глаза, когда его губы коснулись моей щеки, мягкое давление было слишком сильным, чтобы с ним справиться в тот момент. — А ты моя.

Я чуть не заплакала.

Потому что я этого хотела.

Я хотела быть его, и чтобы он был моим.

Но любить Маттео означало сломаться. Я знала это лучше, чем кто-либо.

И я не могла сделать это снова.

— Я плохой человек. — Он отвел бедра назад, толкаясь так сильно, что врезался в мой конец. Смесь удовольствия и боли пронзила меня, и я задохнулась в его объятиях.

— Тео.

— Мне все равно, если ты захочешь уйти от меня. Я не позволю тебе, — прорычал он мне в ухо, трахая меня медленными и глубокими, жесткими движениями. — Знаешь почему, Ангел?

Я покачал головой, слишком бессвязно, чтобы подобрать слова, пока он работал надо мной. Его свободная рука обхватила меня спереди, нажимая между моих бедер, чтобы почувствовать место, где мы соприкасаемся. Он обхватил меня, касаясь себя, когда он скользил в меня и из меня и лишил меня разума. Ладонь его руки прижалась к моему клитору и угрожала мне оргазмом, который завис вне досягаемости.

— Потому что я люблю тебя. Я люблю тебя с того момента, как увидел тебя.

Он толкнул меня глубже, остановившись и дав мне немного подумать. — Ничто никогда не отнимет тебя у меня.

— Остановись, - умоляла я шепотом, и по тому, как он выскользнул из моей киски, а затем скользнул обратно, он понял, что я не собиралась прекращать трахать меня.

— Я никогда не остановлюсь, — прошептал он, и эта рука, наконец, оставила мое горло, обхватив мою щеку и повернув мою голову, чтобы он мог смотреть на меня. — Скажи, что ты поняла.

— Пожалуйста, прекрати, — умоляла я, зажмурив глаза, чтобы не смотреть в пронзительно-голубые его глаза. Даже его глаза лгали.

Даже его глаза обманывали.

— Посмотри на меня, — скомандовал он, и мои глаза открылись сами собой.

— Ты будешь моей женой.

Мое тело действовало само по себе, борясь в его хватке, пока его тело не выскользнуло на свободу, и я споткнулась о стекло.

— Ты будешь матерью моих детей. — Он направился ко мне, подхватив меня на руки, в то время как я шлепала его, как загнанное животное. Он крутился, пока моя задница не ударилась о его стол, и он швырнул все на пол, толкнув меня на спину. Раздвинув мои ноги, он снова нырнул внутрь меня, и моя спина выгнулась от удовольствия, несмотря на охватившую меня панику. Когда я попытался встать, его рука вернулась к моему горлу, прижимая меня к столу с давлением, которое угрожало, а не причиняло боль.

Это был не тот Маттео, с которым я мог драться. Я не могла умолять Маттео.

Это был преступник, который без угрызений совести брал то, что хотел. Его лицо появилось в моем пространстве, глядя на меня, и наше дыхание смешалось. Он приподнял одно колено, удерживая его рукой на задней части моего бедра.

А потом он трахнул меня.

жестоко.

Пока я не зарыдала под ним, и я бы поклялась, что буду чувствовать его отпечаток внутри меня до конца моей жизни. — Тео, пожалуйста, — захныкала я.

Его губы врезались в мои, положив конец моему нерешительному протесту. Несмотря на то, что я боялась мужчины, который смотрел на меня, когда он опустошал меня, между моих бедер возник оргазм. Я попыталась дотянуться до него, хотела, чтобы он смыл вкус боли, которую дарил Маттео, скользя в мою нежную киску и обратно.

Он оторвал рот, глядя на меня сверху вниз. Он прижал большой палец к моему клитору, но не пошевелил им, просто терзал меня обещанием того, что может быть. — Скажи мне, — прорычал он.

— Скажу тебе что?— Я захныкала. — Тео, пожалуйста.

— Скажи мне, что ты моя.

— Я твоя!— Я закричала, готовая признаться в чем угодно в тот момент.

— Скажи мне, что любишь меня.— Я замерла, глядя на него с ужасом. — Скажи мне, милая моя . Его лицо смягчилось, что-то в звере отступило, когда он посмотрел в лицо моей панике.

— Скажи мне, — настаивал он.

— Я люблю тебя, — закричала я, слезы текли из моих глаз и щекотали уши.

— Я никогда не переставала любить тебя, — призналась я и ненавидела себя за это. Его большой палец сделал единственный круг вокруг моего клитора, и я изверглась под ним на звук его высокомерия.

— Я знаю, — пробормотал он и после еще нескольких медленных томных толчков залил меня своим жаром.

Даже после того, как мы оба перевели дыхание, Маттео не сделал ни малейшего движения, чтобы отделиться от меня, прижимая свою грудь к моей и баюкая меня.

Как будто он знал, что мой фундамент пошатнулся.

Что он изменил мой мир тремя маленькими словами.

Я просто надеялась, что это не ложь.

Двадцать пятая

Айвори

Запахи с кухни заставили даже мой нос покалывать от волнение. Рагу Наполетано было тем, что я делала время от времени, но никогда для настоящего итальянца,такого как Маттео.

Руки обвились вокруг моей талии, лицо Маттео уткнулось носом в изгиб моей шеи.

— Вкусно пахнет, — пробормотал он, мягко покусывая мою кожу. — Но не так хорошо, как ты.

Я игриво оттолкнула его.

— Убирайся!— Я хихикнула, когда загривок на его лице щекотал мою челюсть. — Я серьезно! Ты заставишь меня пережарить Строццапрети.

— Так что делай больше. — Он пожал плечами, его плечи толкнули меня, как будто ему действительно было все равно.

— Ты с ума сошел? Нет. Уходи, шлюха.

— Твоя шлюха, — ухмыльнулся он и взял мою руку в свою. Он повернул меня к себе лицом, пристально глядя на меня сверху вниз так, что это напугало меня.

— Все в порядке? — спросила я, закусив губу. Его свободная рука оторвалась от моей талии и метнулась в карман. Большой палец руки, которая держала мою в плену, погладил мой левый безымянный палец, когда он пристально смотрел на него.

Улыбка, которую он подарил мне, когда наши взгляды снова встретились, захватывала дух. Полная, обезоруживающая улыбка, которая украла воздух из моих легких. Он удерживал мои глаза своими, и прохладное прикосновение металла к коже моего пальца заставило мое тело замереть.

— Что… что это? — спросила я, бросив взгляд на огромный бриллиант каплевидной формы, обвивающий мой палец двумя замысловатыми полосами из розового золота, усыпанными бриллиантами.

— Выбери дату. Я хочу знать к завтрашнему дню.

— Я что? — спросила я, чувствуя, как моя челюсть оказалась на полу.

— Свидание, Ангел, — усмехнулся он. — Я бы предпочел летнюю свадьбу, поэтому нам нужно быстро все подготовить.

— Год — это достаточно времени… — начала я объяснять, потому что мне не нужна была пышная свадьба.

Свадьба.

— Ты неправильно меня поняла, милая моя. Я не буду ждать до следующего года, чтобы сделать тебя своей женой.

— Но ведь уже конец мая!

— Как я сказал, выбери дату. — Он снова подарил мне прекрасную улыбку, и мне почти захотелось шлепнуть его за то, как он наслаждался моим барахтанием.

— Ты не можешь просто надеть мне кольцо на палец, понимаешь? Ты даже не спросил меня, выйду ли я за тебя замуж! – возразила я, вжимаясь в прилавок, насколько могла.

— Спрашивать будет означать, что у тебя есть выбор.

Он ухмыльнулся, давая мне проблеск того темного собственничества, которое, казалось, всегда скрывалось под поверхностью.

— Маттео, — предупредила я. — Я думаю, что мы должны замедлиться.

— Я не пропущу ни минуты своей жизни без тебя как моей жены, Айвори. Выбери гребаную дату, — прорычал он, и я вздрогнула.

Вздохнув, я кивнула. Я изучала. Может быть, я не была самым быстрым учеником, но я знал достаточно хорошо, чтобы знать, когда нужно давить, а когда нет. Это явно был один из тех моментов, которые мне не следовало трогать.

Он снова улыбнулся, довольный моей уступкой.

— Спасибо. Не пережарь Строццапрети, — сказал он, повернувшись и зашагав обратно в свой офис, как будто он еще раз не перевернул мой мир с ног на голову.

Как будто женитьба на мне всегда была предрешена, и я полагаю, что для Маттео так и было. В конце концов, ему было все равно, скажу ли я «нет».

Мы собирались пожениться.

Его жена.

Айвори Белланди.

Блядь.

Двадцать шестая

Айвори

— Куда мы идем? — Я ухмыльнулась Маттео, когда он развернул «Aston» по трассе сразу за городом. Мы провели несколько дней в блаженстве, игнорируя мир и теряясь друг в друге, когда могли. Маттео все еще работал, у меня было ощущение, что это никогда не изменится, но я наконец-то ступила в его офис на достаточно долгое время, чтобы работать с дивана.

Офисы больше не казались страшными.

Был ли он идеальным?

Точно нет.

Он доминировал, контролировал. Он манипулировал мной, чтобы добиться своего, и вынуждал меня, когда я не делала того, чего он хотел, но я понимала, что все, что он делал, было направлено на то, чтобы защитить меня.

Могла ли я действительно злиться на то, что он любил меня достаточно, чтобы защитить меня?

Он был всем, о чем я никогда не смел мечтать.

Я не хотел больше терять время.

Он встретился глазами с моими через центральную консоль, его рука на мгновение сжала мою. Он взглянул на знак выхода, прежде чем перестроиться в правый ряд, чтобы свернуть на него. — Не волнуйся.

Я замерла. — Почему я должна волноваться? Что ты сделал?

Я только что смирилась с прошлым разом. Мне не нужно было что-то новое, чтобы злиться.

— Мы идем к моему дяде домой на ужин, — признался он, и все внутри меня напряглось. Я никогда раньше не встречала его дядю, но уловила обрывки информации из разговоров Маттео и Лино. Я знала достаточно, чтобы понимать, что он не был добрым человеком.

— Что теперь сказать? — спросила я, повернувшись к нему и чувствуя, как мои глаза ожесточаются, когда он весело взглянул на меня.

— Ты должна была встретиться с ним когда-нибудь, Ангел,— он рассмеялся.

Я посмотрела краем глаза, в то место, где на его лице образовались едва заметные следы гусиных лапок. Даже крошечный след старения только подчеркивал его опасные черты.

— Ты прав. Наверное, так и было, — согласилась я, и облегчение на его лице было комичным. Он серьезно думал, что сошел с ума. — Но не сегодня! Не зная, что грядет. Ты ослепил меня, придурок!

Он громко рассмеялся, упиваясь моим растущим комфортом с ним. По словам Маттео, часто становилось скучно, когда люди постоянно делали то, что он говорил.

Я была кем угодно, только не скучной.

— Ты можешь винить меня? — он спросил.

— Зачем это было нужно? Теперь я в панике! — Я застонала, вырывая свою руку из его хватки.

— Именно поэтому я не сказал тебе, пока мы не были почти там. Я не хотел, чтобы ты беспокоилась весь день, когда ты могла бы быть счастлива со мной.

— Это почти мило, — признала я. — Но в основном эгоистично, я думаю.

— Это было совершенно эгоистично, — согласился он с мошеннической ухмылкой. Я шлепнула его по руке, пытаясь не думать о том времени, когда до того, как мы вышли из дома, он подкараулил меня в душе.

Куда я пошла, чтобы смыть с себя секс.

Это было бесполезное упражнение.

— А если он меня ненавидит? — прошептала я, и Маттео вздрогнул.

— Он не будет твоим самым большим фанатом, — ответил он, и я простонала.

— Почему?

— Ты не итальянка. Он хочет, чтобы я женился на дочери друга, и он думает…— Тео сделал паузу, обдумывая свои слова, и я знала, что следующее заявление будет касаться его тайных деловых предприятий. — Он думает, что любовь — это слабость. Что я должен жениться на человеке, которого готов однажды потерять.

Я расширила глаза, глядя на него, когда он свернул на длинную подъездную дорожку.

— В чем смысл?

— Чтобы иметь детей.— Он пожал плечами. — В этом весь смысл брака с моим дядей, после смерти мамы Лино.

— Что с ней случилось?— Лино никогда не говорил о ней. Я не знала наверняка, что она умерла, но догадывался об этом.

— Произошла авария. Мужчины, нацелившиеся на моего дядю, сбили их с дороги. Он выжил, а она нет.

— Боже, Тео, — прошептала я, ужас захлестнул меня. — Чем вы занимаетесь?

Он не ответил, подъехав к воротам безопасности перед поместьем, немного меньшим, чем у Маттео. Подъездная дорожка была не такой длинной и извилистой, а сам дом был более квадратным, чем раскинувшаяся постройка, в которой жил Маттео.

Но каким бы ни был семейный бизнес, дядя Маттео извлек из него большую выгоду.

— Проезжайте, мистер Белланди, — сказал охранник, когда Маттео опустил окно, а «астон» въехал в открывающиеся ворота.

— Дыши, — усмехнулся он. — То, что ты не нравишься моему дяде, не имеет к тебе никакого отношения . То, что ты милая, не изменит его мнения. Если ты будешь выглядеть лучше всех, его мнение не изменится. И мне плевать, что он думает о тебе, потому что я выбираю тебя. Это все, что имеет значение. — Мы подъехали к дому, и что-то внутри меня раскрутилось. Было намного меньше давления, когда я знала, что его неприязнь ко мне уже предрешена. — Я не позволю ему не уважать тебя.

— Хорошо, — прошептала я. Маттео повернулся ко мне, изучая меня. Удовлетворенный увиденным, он вылез из машины. Что бы ни говорил Маттео, я была благодарна, что живу в платьях. Мое небесно-голубое платье с запахом было элегантным и вневременным, и, возможно, это была единственная вещь, которую я могла бы подумать о том, чтобы надеть на встречу с дядей Маттео.

Поскольку оба его родителя ушли, неодобрительный дядя был самым близким к родителям, что у него осталось. Я нравилась Лино, подумала я. Так что на растерзание остался только дядя. Может быть, он в конце концов пришел в себя, верно?

Я не могла представить, что проведу свою жизнь с мужчиной, когда половина его семьи ненавидит меня за все время, что мы вместе.

— Насчет того, что я твоя жена, — начала я, как только он открыл для меня дверцу машины. Он вытащил меня, заправив волосы за ухо с одной стороны.

— Ммм, — пробормотал он, закрывая дверцу машины с тихим стуком.

— Я не хочу быть проблемой для твоей семьи. Ты не должен чувствовать себя обязанным давать мне обещания, Тео. Не все отношения строятся навечно, может быть…

— Не надо, — прошипел он, рука, закрывавшая дверь, оставалась крепко прижатой, так что он прижал меня к машине. — Никто меня ни к чему не обязывает. Никогда.

— Но, может быть, это лучше, как краткосрочные отношения. Нам не нужно запутывать их такими вещами, как развод и дети…

— Развода никогда не будет, — проворчал он, схватив меня за руку и потянув в сторону от машины. — Я выйду замуж только один раз, Айвори.

— Так пусть это будет с кем-нибудь…

— Достаточно.— Его голос был шепотом, но предупреждение было ясным. Я даже не знала, почему мне иногда приходится спорить с этим человеком. Так застряла на своем собственном пути, что никогда не рассматривал, когда кто-то другой предлагал ему жизнеспособный вариант.

— Хорошо, — прошептала я в ответ, прекрасно зная, что возобновлю разговор в другой раз.

Я изобразила на лице легкую улыбку, решив произвести наилучшее впечатление, несмотря на то, что дядя Маттео мог подумать обо мне. Маттео как всегда хладнокровно постучал в дверь, и я прижалась к нему. Последнее, чего я хотела, когда его дядя сформировал свое мнение обо мне из первых рук, это чтобы Маттео держался отстраненно, потому что я его разозлила. Немного его хладнокровия испарилось, когда он обнял меня за талию и на мгновение улыбнулся мне, но я знала, что в остальном его отношение не изменится. Он был в рабочем режиме, так же расчетливо, как он вел себя, когда ступил в свой офис или разговаривал с одним из своих парней, которому он не так сильно доверял.

Поначалу эта личность наводила на меня ужас, особенно в сочетании с моей остаточной ненавистью к самой его должности. Но после того, как я чаще бывала рядом с ним в таком режиме, меня это безумно привлекало. Темные волны доминирования, которые исходили от него, обращались к чему-то во мне, к той части меня, которая барахталась в одиночестве и работала над тем, чтобы найти себя, любила комфорт, в котором Маттео просто был тем, кем он был.

Когда итальянка средних лет открыла дверь, она уважительно кивнула Маттео, а затем удивленно посмотрела на меня.

— Мистер Белланди. Мы не знали, что вы приведете гостя.

На ее лице отразилась паника, и Маттео продолжал, как будто его это не беспокоило. Войдя в дом, как будто он принадлежал ему, он потащил меня за собой. Глаза женщины метнулись в сторону гостиной, и откуда-то донеслись голоса. Глаза Маттео сузились при звуке женского смеха.

— Что он сделал?— Маттео зарычал, крепче обхватив меня за талию.

— Он пригласил мистера Морелли и его дочь, — прошептала она, зажмурив глаза. Ее напряжение усиливало мое собственное, пока я не задохнулась, когда Маттео взял меня за талию, чтобы без предисловий провести меня в гостиную. Лино стоял в стороне, полностью и полностью лишенный той игривости, которую я так привык в нем видеть. Его серьезная маска была на месте еще до того, как мы вошли в комнату, но она мгновенно исчезла, когда он приблизился к нам.

— Айвори, милая, ты как всегда прекрасна, — сказал он, нежно целуя меня в щеку. Он и Маттео обменялись взглядами, и было ясно, на чьей стороне Лино будет линия фронта. Судя по недоверчивым взглядам, которыми трое других обитателей комнаты посмотрели на меня, я должна была догадаться, что этот момент приближается.

Быстро.

— Маттео. — Дядя поморщился. — Что это?

— Я мог бы спросить тебя о том же, Габриэле. Я совершенно уверен, что ясно дал понять, когда мы виделись в последний раз, что меня не интересуют твои договоренности относительно Елены.

Я почувствовала, как мое тело содрогнулось, когда мои глаза встретились с ее глазами, зная, что красотка на диване с большими карими глазами была моей соперницей в ее отношении.

Она улыбнулась, совершенно равнодушная к увольнению Маттео. Что бы ни задумал дядя Маттео Габриэле; любовь не была частью этого. Она встала со своего насеста на синем бархатном диване, преодолела расстояние между нами и прижалась губами к щеке Маттео в приветствии. Я боролась, чтобы сохранить самообладание, зная, что должна казаться равнодушной к красоте передо мной. Если бы Маттео хотел ее, он бы ее получил, без сомнения.

Я не хотел думать о том, что он уже мог это сделать.

— Всегда приятно видеть тебя, Маттео, — практически промурлыкала она. — Кто твой друг?

Я ощетинилась от вопиющего увольнения, чувствуя себя убийственно, когда она протянула руку, чтобы фамильярно коснуться его предплечья. Я не понимала, как я перешла от попытки толкнуть его к женщине, чтобы почувствовать себя собственницей, но я подозревала, что это как-то связано с тяжелым утяжеленным кольцом, сидящим у меня на пальце.

— Елена, — холодно сказал Маттео. — Это моя невеста, Айвори.

Ее глаза расширились, и она на мгновение повернулась к нам спиной, чтобы многозначительно взглянуть на Габриэле. — Ты уверял меня, что я буду его женой.

— Будешь, — заверил ее дядя, не обращая внимания на взгляд Маттео. — Она просто мимолетное воображение. Ты знаешь, каковы мужчины.

— Кольцо на ее пальце говорит о другом, — выплюнула она, метнув взгляд на мою левую руку, где Маттео использовал его, чтобы притянуть меня к себе. — Как жаль. Пойдем, папочка, я думаю, мы достаточно заблуждались для одного дня.

Другой мужчина последовал за своей дочерью за дверь.

— Лино, отведи Айвори в столовую, — сказал Маттео, и я посмотрела на него. Я хотел возразить, что мое место рядом с ним, но угроза на его лице говорила, что это был как раз один из тех моментов, когда мне просто нужно убраться с его дороги.

— Конечно, — согласился Лино, протягивая мне руку. Я отошла от Маттео, позволив ему провести меня к двери в дальнем конце комнаты.

— Ни шагу больше, сынок, — прорычал Габриэле со злобным укусом, от которого мне захотелось прижаться к Лино в поисках защиты.

— Если она так достойна быть твоей женой, то ей нужно привыкнуть к подобным ситуациям. Не так ли?— он повернулся к Маттео.

— Не смей, — ответил Маттео, и его рука спряталась за спину.

Оба мужчины двигались так внезапно, что я не могла уследить за движением. Все, что я знала, это то, что в один момент они смотрели друг на друга, а в следующий у каждого из них было оружие в руке, и они направили друг на друга. Я ахнула, и Лино выругался себе под нос.

— Она — слабость. Я должен был избавиться от нее, когда она в первый раз отвлекла тебя от того, что важно. — Он переместил пистолет вправо, переведя прицел с Маттео и направив его на меня, где Лино повел меня к двери.

Я вздрогнула, чувствуя, как Лино толкает меня за спину, чтобы я не смотрела в дуло пистолета.

— Убить ее сейчас было бы милосердием по сравнению с тем, что они сделают с ней, чтобы навредить тебе.

— Она не мама, отец, — взмолился Лино. — Маттео не допустит, чтобы с ней что-то случилось.

— Положи свой гребаный пистолет, пока я тебя не убил, — пригрозил Маттео, и тихая ярость в его голосе заставила меня испугаться.

Во что, черт возьми, я ввязалась?

Габриэль фыркнул. — Ты застрелил бы собственного дядю? Ради киски?

— Я пристрелю тебя за то, что ты так ее назвал. Я заставлю тебя страдать, если ты причинишь ей боль, — прорычал Маттео. Габриэле опустил пистолет, бросил его на журнальный столик и поднял руку, словно больше не представлял угрозы.

Я вздохнула с облегчением, отпуская отчаянную хватку на спине костюма Лино. Я даже не помнила, как хватала его, не помнила ничего, кроме ужаса, что потеряю Маттео.

Я не могла потерять его.

— Она должна быть плодородной, — скривился его дядя, глядя на ярость Маттео. Я должна была признать, что нужен был храбрый человек, чтобы испытать удачу перед лицом всего, что было Маттео.

Черты лица Маттео исказились, а звук выстрела в гостиной стал оглушительным. Мои руки взлетели к ушам, инстинктивно прикрывая их.

— Черт, — проворчал Лино, глядя туда, где отец в агонии схватил его за руку.

— Ты стрелял в меня…

— Когда-нибудь ты снова будешь угрожать моей женщине, и это будет намного хуже, чем рана на теле. Пойдем, Айвори, — потребовал Маттео, и я бросилась к нему. Несмотря на то, что я была в ужасе от того, что увидел зверя, скрывающегося под поверхностью, я знала, что Маттео не причинит мне вреда.

Я чувствовала это душой.

Это не помешало мне дрожать, когда я зарылась в него. Он вывел меня из дома, и я подавила желание задавать вопросы. Я села в машину, Маттео сидел за рулем, и даже не стал спорить, когда он потянул меня через центральную консоль и прижал к своей груди. — Тео, что?..

— Когда мы вернемся домой. Я все объясню, когда мы вернемся домой. — Он усадил меня обратно на место, и я пристегнулась.

— Почему не сейчас? — спросила я, когда он включил передачу и поехал по подъездной дорожке. В конце ворота открылись, и мы целыми и невредимыми покинули поместье Габриэле.

Или два.

— Я не могу допустить, чтобы ты пыталась сбежать. Сначала мне нужно, чтобы ты заперлась, — признался он, и мое сердце сжалось.

— Это плохо, не так ли?

— Ты любишь меня?— он спросил.

— Ты знаешь, что знаю.

— Тогда это все, что имеет значение.

Я опустила голову, слезы грозили политься. Маттео кого-то застрелил.

Его собственный дядя.

И он не казался ни капельки раскаявшимся. — Это не первый раз, когда ты стреляешь в кого-то, не так ли?

— Когда мы вернемся домой.

Я тихо всхлипнула и посмотрела в окно.

Я так чертовски облажалась.

✽✽✽

Дверь в кабинет Маттео закрылась за ним с тихим щелчком. Он повернулся ко мне, и на его обычно бесстрастном лице отразились тысячи эмоций.

— Ты должна понимать, что то, что я собираюсь тебе сказать, ничего не изменит.

— Тео, ты меня пугаешь, — прошептала я, отступая настолько далеко, насколько позволяло пространство, когда он крался ко мне. Он зажал меня между собой и столом, касаясь моей щеки так нежно, что я могла подумать, будто представил себе это, если бы мои глаза были закрыты.

— Любой, кроме тебя, был бы прав, если бы боялся. Любой, кроме тебя, должен был бы быть глупым, чтобы не бояться, но я никогда не причиню тебе вреда, Ангел, — прошептал он. — Я хотел бы быть лучшим человеком для тебя, но я не такой и не могу быть.

— Почему мы не можем просто уйти? Пойти куда-нибудь и быть кем-то другим?

— Это все, что я знаю. Они вырастили меня, чтобы управлять семейным бизнесом, и я не могу отказаться от этого наследия. Я всегда буду угрозой для тех, кто попытается захватить власть, и мы никогда не будем в безопасности. Не совсем.

— Я не понимаю.— Я покачала головой, глядя на него остекленевшими глазами.

Он вздохнул, прикоснувшись своим лбом к моему. Это казалось окончательным. Ему казалось, что он знал, чего бы он ни требовал, что бы ни случилось дальше, это будет стоить ему.

Что это будет стоить ему меня.

— Моя семья управляет этим городом с тех пор, как им правил мой дедушка. Здесь ничего не происходит без нашего согласия.

— Ты говоришь так, будто ты какой-то главарь мафии. — Я покачала головой с мрачным смешком, моя улыбка исчезла, когда его глаза встретились с моими.

Он не смеялся. Не вздрогнул.

— Нет. Это смешно.

— Мы называем это скорее синдикатом, но предпосылка та же, — сказал он низким голосом.

Тихо, словно ожидая, что я закричу.

— Но мафиози торгуют наркотиками и продают оружие! — прошипела я шепотом. — Они продают женщин, а ты сказал мне, что этого не делал.

— Я же говорил тебе, что не участвовал в торговле людьми в целях сексуальной эксплуатации. Женщины, которые работают на меня, готовы и очень хорошо оплачиваются…— Звук моей руки, ударившей его по лицу, эхом разнесся по молчаливому офису. Я смотрела на него в ужасе, ожидая, когда зверь нанесет удар. Но, к моему изумлению, он только кивнул.

— Я это заслужил.

— Ты думаешь?— Мои глаза переместились к кольцу на пальце, уставившись на него, а слезы потекли по моим щекам.

— Даже не думай об этом, — огрызнулся он на меня, отвлекая мое внимание от кольца, которое внезапно стало для меня кандалами жизни, которой я не хотела.

— Я не хочу быть женой мафии.

— Чертовски плохо. Я же говорил тебе, это ничего не меняет, — подчеркнул он, сильнее прижимаясь ко мне. — Я делаю все, что могу, чтобы не допустить, чтобы невинные люди попали в этот мир, Айвори. Я нехороший человек, но я не худший из возможных. Я ответственен за то, что лучше для города.

— Ты застрелил собственного дядю!— Я протестовала.

— Он не уважал тебя!

— Значит, это был первый раз, когда вы кого-то застрелили? — спросила я с гримасой, потому что мы с ним оба знали, что я не хочу знать ответ на этот вопрос. Мне нужно было зарыть голову в песок и притвориться, что этого дня не было.

— Нет, — признал он.

— Ты уже убивал? — прошептала я, и его лицо застыло, когда он уставился на меня.

— Не задавай мне вопросов, на которые не хочешь получить ответ, Ангел.

— О Боже! — воскликнула я, отшатываясь от него. Но мне было некуда идти. Некуда бежать.

— Ты убийца, — прошептала я.

— В моей жизни это убей или будь убитым. Я сделал все, что должен был сделать, чтобы выжить.

— Вот почему ты ушел от меня, не так ли? Тебе нужна хорошая маленькая итальянская жена, чтобы сделать твою банду счастливой. Блядь, я такая глупая, — я поморщилась.

— Нет. Мой дядя считает, что женщины — это слабость. Люди используют против нас только тех, кого мы любим, и, чтобы защитить Лино и меня, он заставил нас держаться подальше от женщин, которых мы любим. Он угрожал тебе, и у меня не было другого выбора, кроме как уйти, чтобы он не причинил тебе вреда, Ангел. Поверь мне. Ничто другое не могло бы заставить меня покинуть тебя.

— Ты думаешь, я поверю, что ты сломал меня, чтобы защитить меня? Я не стоила того, чтобы уйти от этого дерьма?! Ты предпочел это мне, Маттео. Ты не можешь приукрашивать это. Богатство, власть, Бог. Это все, что имеет для тебя значение?

Его руки обхватили меня за талию, крутя вокруг меня, пока он не наклонил меня над своим столом.

Я задохнулась, шлепнув его по рукам позади меня, когда он поднял мое платье над моей задницей. Рука на затылке удерживала меня на месте, не в силах даже начать бороться с ним.

— Прекрати это!— Я завизжала, вздрогнув, когда он сорвал мои стринги с моих ног.

— А как насчет тебя, Ангел? Что случилось с моей адреналиновой наркоманкой, которая не могла насытиться спешкой, делая что-то не так? Которая любила водить мои быстрые машины без прав и осмелилась трахаться с любым копом?— Его пальцы сжались между моих бедер, обнаружив, что я уже промокла в ответ на его искусные манипуляции с моим телом.

— Я была глупым ребенком!— Я крикнула. — Я сделала глупость, и это привело меня в глупую ситуацию.

— Нет, единственное, что ты сделала, было глупо, — сказал он, высвобождаясь из штанов и медленно вдаваясь в меня, пока не наполнил меня до краев. — Делала что-то подобное без меня, чтобы защитить тебя.

Он застонал, и я услышала, как он шарит в ящике стола.

— Что делаешь?— Я прошептала, моя голова повернулась не в ту сторону.

— Прежде чем ты начнешь обвинять меня в дерьме, которого я не делал, я никогда никого не трахал, кроме тебя, в этом доме. Это за все те ночи, когда я сидел здесь, работал допоздна и представлял, как твои хорошенькие гребаные губы обнимают тебя. мой член.

Я понятия не имела, о чем он говорит, но все стало немного яснее, когда бутылка открылась, и холодная жидкость потекла между моими щеками.

— Маттео! — Я задохнулась, извиваясь, когда он прижал большой палец к запретному месту.

— Я собираюсь показать тебе, как хорошо быть плохой, милая моя.

— Тео! — Я закричала, поморщившись, когда этот большой палец вошел во внешнее кольцо мышц и вдавился внутрь меня. Его член работал с моей киской, скользя внутрь и наружу медленными, опьяняющими движениями, которые дразнили мою точку G, но ни разу не доводили меня до крайности.

— Ты моя. Эта киска моя.

Его большой палец покинул мою задницу, оставив во мне странное ощущение пустоты, пока он не заменил его длинным пальцем и безжалостно не вдавил его.

— Больно, — прошептал я.

— Эта задница моя, — продолжил он, словно не слыша меня. — Ты говоришь, что это больно, но твоя киска душит мой член и такая чертовски мокрая, что я слышу это.

Он добавил еще один палец, заставив меня гореть изнутри. То же самое темное удовольствие, которое я получала, когда Маттео что-то делал, я не хотела бы поджечь меня, свернувшись внутри и ожидая взрыва.

— Позволь мне кончить, — умоляла я, даже не узнавая хриплый собственный голос.

— Ты кончаешь, когда берешь мой член в свою задницу.— Он еще раз дразнил меня своими бедрами, мучая меня всеми возможными способами. — Ты готова к этому?

— Просто сделай это уже, — прошипела я, чувствуя себя странно храброй перед лицом того, что, как я была уверена, разорвет меня надвое. Эта темная сторона меня жаждала того, что делал Маттео, того, как он контролировал мое тело и требовал то, что хотел, без предисловий.

Он застонал, высвобождая пальцы. Он отказался от моей киски в пользу того, чтобы втирать смазку в себя, если сжимающий звук бутылки позади меня был хоть каким-то признаком. Когда он использовал обе руки, у него, наконец, не было другого выбора, кроме как отпустить мою шею. Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, наблюдая за ним. Впервые, когда я посмотрела на него, я точно знала, кто он такой. Именно то, что он сделал.

Это ничего не изменило. Это не изменило того факта, что я любила его всеми фибрами души.

Я ненавидела себя за это, зная, что могу любить монстра, способного на такие непростительные грехи.

Когда его головка прижалась к моей попке, я попыталась расслабиться. Хотя раньше у меня не было анала, я знала достаточно, чтобы понимать, что напрягаться не в моих интересах. Он остановил меня рукой на бедре, медленно продвигаясь внутрь и заставляя меня хныкать под ним. Растяжение было неудобным, даже откровенно болезненным, но то, как удовольствие росло с каждым крошечным толчком в меня, было неоспоримым. Обхватив меня рукой, Маттео провел пальцами по моему клитору медленными, дразнящими кругами, добавляя больше удовольствия, чтобы подавить боль. Он сделал паузу, на мгновение прижавшись лбом к моей спине, когда его яйца коснулись моей киски.

— Тебе это нравится, — простонал он, и его пальцы были бесспорно скользкими. Он отстранился, медленно надавливая обратно.

— Блядь!— Я застонала, покачивая бедрами, чтобы получить больше трения от его пальцев.

— Пока нет, — приказал он, успокаивая меня шлепком по левой ягодице.

— Ты сказал, что я могу кончить, когда твой член будет у меня в заднице. Разве ты не получил записку, что он там? Потому что я, черт возьми, уверена,— возразила я. Он усмехнулся, с юмором в каждой малейшей интонации этого глубокого голоса.

— О, я, черт возьми, получил эту записку, Ангел.— Он отстранился, ускорив шаг, когда я не протестовала. Его движения были все еще мягкими, совершенно деликатными по сравнению с тем, как он обычно брал мою киску, и я чувствовала, как его глаза следят за тем местом, где он так нежно входит в меня. — Ты выглядишь так чертовски красиво, принимая мой член в свою задницу.

— Иди на хуй, Тео, — простонала я, и его пальцы оставили мой клитор, чтобы сжать два пальца внутри моей киски.

— О Боже! — воскликнула я, прижимаясь к нему спиной. — Пожалуйста.

Его большой палец прижался к моему клитору, и я взорвалась вокруг него с криком. Жар обжег меня изнутри, когда он последовал за мной через край, и мы оставались на месте достаточно долго, чтобы отдышаться.

Маттео высвободился и без лишних слов повел меня в душ.

Я чувствовал, что изменился. Как Айвори, которой я был раньше, ушла, замененная женщиной, которая позволила бы убийце трахнуть ее в задницу и полюбила бы это.

Это оставило во мне чувство оцепенения.

Потому что я не узнала себя, когда посмотрел в зеркало. Маттео довольствовался тем, что прижимал меня к себе, душил, чтобы он знал, что я не ушла. Он не сказал этого, но я могла видеть панику в редкие моменты. Я знала, что он не хочет потерять меня больше, чем я хочу потерять его, так что одному из нас придется уступить.

Я знала, что это буду я.

Так было всегда.

Двадцать седьмая

Маттео

Райкер стоял прямо у двери, приветствуя меня кивком. — Он жив? — Я спросил.

Еще один кивок в ответ, но напряжение, исходящее от него, было ощутимым. Меня поразило, что человек был еще жив.

Торговец, застреливший мужа своей женщины, был полным идиотом.

У меня не было никаких сомнений, что он не уйдет со своей жизнью. Даже если бы я был так склонен, чего на самом деле не было, не было бы способа уговорить Райкера спуститься со скалы. Не после того, как я увидел фотографии рыдающей Каллы с двумя детьми, обнимающими ее.

— Что ты собираешься делать с женщиной? — спросил я, пока мы шли к морозильной камере. Ее муж не был хорошим человеком, нечестным полицейским, каким он был, но она не имела ни малейшего представления об этом. Так увлеченная картиной идеальной жизни, которой они жили, она так и не увидела тьму, таившуюся под поверхностью в человеке, за которого она вышла замуж и с которым делила постель. Она не знала его. Ни в малейшей степени. Реальность сделала меня благодарным за то, что правда была раскрыта с Айвори. Неважно, насколько правда о том, кем я был, причинила ей боль, боль прошла. Она могла исцелить, и между нами больше не было бы секретов.

Во всяком случае, не то, чтобы она когда-либо узнала об этом.

— Ей нужно время, — хрипло ответил он, и на его лице отразился один из редких приступов эмоций. Только эта женщина и эти дети могли выявить что-то, что хотя бы отдаленно напоминало человечество в загадке, которой был Райкер.

— Они не готовы.

— Нет, это не так, — согласился я. — Потребуется жестокий человек, чтобы выкорчевать их прямо сейчас.

Он кивнул.

— Она не работала много лет. Никогда не нуждалась в этом. Я пришлю деньги. Позаботься о них, пока они не будут готовы понять.

Он открыл дверцу морозильной камеры, вернув своим резким чертам маску безразличия, к которой он был так одарен. Я задавался вопросом, было ли это противоречивым для него. Он не хотел, чтобы Калла и дети страдали, но отсутствие Чада, несомненно, освободило место, которое он хотел занять больше всего на свете.

Я встал позади него, глядя на избитую мякоть, оставшуюся от переусердствовавшего уличного торговца, работавшего на меня. Его глаза были почти опухшими, но даже при всем этом он все равно узнал меня, как только я вошла.

— Мистер Белланди, — всхлипнул он.

— Кто дал вам разрешение убить копа? — Я спросил.

— Нет… никто, сэр. Он видел, как я торгую, и собирался меня арестовать. У меня не было выбора! — всхлипнул парень, его сальные волосы свисали до плеч спутанным месивом из крови и собственной грязи.

— Скажи мне, что, по-твоему, для меня более ценно? Мелкий уличный торговец, который покупает больше собственного товара, чем продает, или полицейский на моей зарплате, который заставляет исчезать улики? Хм?

Он вздрогнул, по его окровавленным щекам покатились крупные слезы.

— Я не знал!

— Даже если бы он не был у меня на зарплате, ты думаешь, мне будет сложнее вызволить тебя из тюрьмы за торговлю? Или за убийство копа?

— Прости. Я не думал…

— Ясно, — выплюнул я. — Его жена и дети важны для моего друга Райкера. Я позволю ему решить, что с тобой делать. Но позвольте мне прояснить одну вещь. У меня нет привычки нанимать идиотов.

Я повернулся и направился к двери морозилки. Райкер кивнул мне, легкая ухмылка играла на его губах.

Однако он оборвал жизнь дилера, одно было точно.

Это было бы не приятно.

Крики дилера раздались еще до того, как дверь морозильной камеры закрылась за мной и полностью оборвала звук.

Как только я вышел со склада, я забрался в «Aston» и поехал домой.

Это будет первый раз, когда я сделаю что-то сомнительное после того, как Айвори узнает правду. Когда я вышел из дома в десять вечера, она посмотрела на меня, и это точно выразило ее подозрения.

Думаю, хорошо было то, что мне не нужно было бояться, что она подумает, что у меня роман.

Положительная сторона.

Я ехал молча, надеясь, что она уже будет спать, когда я вернусь домой. Если бы она спросила, я бы сказал ей правду. Но я все же хотел, чтобы она была как можно более защищена от этой стороны моей жизни.

В ней все было хорошо, мягко и мило. Мне нравилось это в ней, и я намеревался сделать все возможное, чтобы защитить это.

Даже если это означало держать ее в неведении.

Когда я, наконец, подъехал к дому, в доме было тихо, никто, кроме моей охраны, не двигался по территории. Я кивнул одному из охранников у двери, молча войдя в дом. Вид Айвори, свернувшейся в центре моей кровати, запутавшейся в одеялах, заставил мое сердце сжаться.

Я не мог этого вынести, когда она пыталась заснуть без меня, как ее мозг чувствовал опасность, связанную с тем, что она не была со мной.

Я разделся с одежды и принял душ так эффективно, как только мог. Хотя я ничего не сделал, даже не поднял руки на этого человека, я не мог запятнать Айвори грязью своих решений. Я носил свои окровавленные руки, как доспехи, но никогда не позволил бы им запятнать ее.

Когда я, наконец, вымылся, я забрался к ней в постель, надев трусы-боксеры просто для безопасности. Я не терпел, чтобы Айвори спала голой, если бы я мог этого избежать, и сам этого не делал. При моем образе жизни риск возникновения чрезвычайной ситуации посреди ночи был слишком велик. Я втянул ее в себя, катая ее под своим телом, как и каждую ночь. Ее бровь сразу же застыла, расслабившись и приняв довольное выражение даже во сне.

Я точно знал, как Райкер относился к Калле.

Потому что Айвори был единственным, что заставляло меня чувствовать себя человеком.

Я вдохнул ее, смакуя человечность, которую только она могла дать мне.

И заснул быстрее, чем когда-либо после выхода со склада, где произошли все мои величайшие грехи.

Двадцать восьмая

Маттео

— Маттео. Мистер Аттикус Ревир здесь, чтобы увидеть вас. Приказать Питу открыть ворота?— Донателло редко перебивал меня во время работы, особенно после того, как Айвори начала проводить со мной время за компьютером в моем кабинете.

Он никогда не знал, когда мы можем быть озабочены.

Мне даже не было жаль.

—Да.— Я кивнул, тревога забурлила у меня в животе. Немногие мужчины пользовались моим уважением настолько, чтобы беспокоить меня, когда они заходили без предупреждения.

— Аттикус Ревир? — спросила Айвори, скривив губы, пока размышляла над именем. — Почему я знаю это имя?

—Он профессиональный футболист. Квотербек Миннесоты.

Я встал, помогая Айвори собрать ее блокноты. —Ты можешь встретиться с ним, если хочешь, но нам понадобится несколько минут. Прости, Ангел. Я не знал, что он заглянет.

Она пожала плечами. — Я все равно должна начать готовить обед. Откуда ты знаешь профессионального футболиста?

— Мой отец отправил его в школу. Даже когда он учился в старшей школе, он, по-видимому, был невероятным спортсменом. Но его оценки не были достаточно хорошими, чтобы получить стипендию. Мой отец всегда любил футбол , дайте ему шанс, которого у него не было бы, если бы он околачивался в Чикаго. Мой отец был холодным человеком, безразличным большую часть времени. Но помоги Бог человеку, который пытался встать между ним и его футболом.

Я поставила вещи Айвори на кофейный столик, когда Рев ввалился в кабинет с легкой улыбкой. Я вернул его, двигаясь вперед, чтобы пожать ему руку.

— Рад тебя видеть, Белланди.

— Я тоже. Это моя невеста, Айвори, — представил я, протягивая руку и приглашая своего ангела к себе. Она согласилась, с удовольствием вжавшись в меня.

— Невеста? — Рев удивленно поднял бровь и рассмеялся. — Я не думал, что прошло так много времени с тех пор, как мы разговаривали.

— Нет, — согласился я. — Я подозреваю, что однажды ты поймешь.

— Приятно познакомиться с другом Тео, — пробормотала Айвори, целуя меня в щеку и собирая свои вещи.

— Но я подозреваю, что вы пришли поговорить о деле. Я не буду вас беспокоить. Не хотите ли остаться на обед? — спросила она, вызывая улыбку на моем лице.

— Ты идиот, если скажешь «нет», — сообщил я Реву, и он усмехнулся той легкой, непринужденной манерой, которой научился у своего папы-южанина.

— Она хорошо готовит? — протянул он, и Айвори самодовольно мне улыбнулся.

— На самом деле шеф-повар. Лучший, но я могу быть предвзятым.

— Тогда, черт возьми, да, я останусь. Не пропущу хорошую домашнюю еду.

— Отлично, — согласился Айвори с улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание. Она вышла из кабинета, закрыла за собой дверь и позволила нам перейти к делу.

— Итак, что вас привело? — спросил я, садясь за свой стол и предоставив Реву устроиться поудобнее в кресле перед ним. Он сцепил руки на коленях и наклонился вперед, пристально глядя на меня.

— Я ухожу на пенсию.

— Хорошо, — кивнул я. Тридцать пять лет — не такой уж невероятный возраст для ухода из профессионального спорта, и я не был неразумным человеком. Хотя контракт преподобного с моим отцом гарантировал мне получение небольшой доли от жалованья преподобного, я ни в коем случае не нуждался в этом.

У меня было много собственных денег.

— Вот и все? — спросил он, и я усмехнулся.

— К этому моменту ты более чем выплатил свои школьные кредиты. Из любопытства, что послужило причиной ухода на пенсию? Я думал, ты будешь играть, пока не упадешь замертво.

Он откинулся на спинку кресла, на его лице мелькнула недоверчивая улыбка. —Мой ребенок учится в старшей школе, чувак. Моя бывшая только что переехала в этот новый город в Колорадо, и я не собираюсь пропускать ни минуты его жизни, понимаешь? Пора остепениться.

— Восхитительно, — согласился я. — Желаю тебе удачи, преподобный. Ты ее заслужил. Пойдем посмотрим, что готовит моя женщина.

Я не был хорошим человеком. Большую часть времени было слишком тяжело. Но для человека, который сделал все возможное, чтобы сдержать свое слово? Человек, который работал на износ и просто хотел провести время со своим сыном?

Я мог притворяться час или два.

Двадцать девятая

Айвори

Я сходила с ума.

Буквально.

Я чувствовала, как мое здравомыслие медленно ускользает, чем дольше я провела в этом доме. Чем больше дней я провела взаперти, как заключенная.

Я ненавидела чувствовать, что мир не был безопасным местом, и задаваться вопросом, буду ли я когда-нибудь смотреть на него по-прежнему. Как я могла? Когда я собиралась выйти замуж за босса мафии из Чикаго.

Черт, это все еще звучало безумно.

Я покачала головой, выходя из транса, когда мое обручальное кольцо звякнуло о миску, которую я вытащила из шкафа. Я сняла его с пальца и поставила на нижнюю полку шкафа на хранение, пока буду готовить.

Ношение украшений было одной из тех вещей, которые я не могла не заметить, даже несмотря на то, что во многих отношениях восставала против своего кулинарного образования. Потому что это было антисанитарно и заставляло меня чувствовать себя отвратительно.

У Маттео было больное шестое чувство, когда я снял это кольцо.

Если бы я не думала, что это вызовет у меня паранойю, я бы заподозрил, что он установил датчик.

Но это было безумием, верно?

И действительно, он шагнул на кухню и выхватил из шкафа мое кольцо, чтобы надеть его обратно на мой палец. Он смотрел на меня сверху вниз глазами, полными ярости от того, что мы собирались снова завести этот чертов разговор.

Да, ну, меня это тоже достало, придурок.

Я сорвала его с пальца и сунул обратно в шкаф.

— Он натыкается на все подряд, — возразила я. — Не говоря уже о том, что это отвратительно. Ты знаешь, какие микробы попадают на такие кольца? Нет этого не произойдет.

Глаза Маттео сузились, изучая мое лицо. — Ты сегодня взбешена. Ты хорошо себя чувствуешь?

Я прищурилась, осмеливаясь его прокомментировать. Последние пару дней меня одолевали внезапные приступы тошноты в самые неожиданные моменты. Ничего серьезного, и моменты проходили почти так же быстро, как и появлялись, но я видел, как помешанный на контроле Маттео восстает против мысли, что со мной что-то не так.

— Я же говорила тебе, я в порядке. Мне просто нужен свежий воздух. Мне нужно бежать, но ты не позволишь мне покинуть эту чертову собственность!

— Господи, Айвори. Участок огромен, а ты ведешь себя так, будто не можешь оттуда выбежать.

— Это не то же самое, — захныкала я. — Пожалуйста, Тео.

— Пока нет, — вздохнул он. — Я не слышал ни хрена об Адриане уже больше недели. Я этому не доверяю.

— Отлично, — простонала я, поворачиваясь к стойке, чтобы смешать. Если я не могла тренироваться, может быть, пирожные с темным шоколадом могли бы это исправить.

— Если ты хочешь потренироваться, я могу помочь с этим, — усмехнулся он, шагнув мне на спину и пробежав губами за моим ухом.

— О, как удобно, — засмеялась я. — Я не думаю, что секс больше безопасен. Я имею в виду, что могу пораниться, понимаешь?

Я издевалась над ним, проверяя его пределы. Он и я оба знали, что секс с ним не был для меня такой уж разминкой. Он посадил меня туда, куда хотел, и взял.

— Ты можешь всем заправлять, — прошептал он, и я замерла, повернувшись к нему лицом.

Я подозрительно сузил глаза.

— На сколько долго?— Он задумчиво скривил губы, и я подавила нарастающий смешок. — Не навреди себе.

— Десять минут, — предложил он.

Я улыбнулась: — Тридцать.

— Черт возьми, женщина, что, черт возьми, ты собираешься сделать со мной, что займет тридцать минут?

— Должны ли мы узнать? — прошептала я, хихикая, когда он повернулся к лестнице в нашу спальню.

✽✽✽

Маттео продержался ровно тридцать минут , прежде чем выдернул меня из-под ног, подкатил под себя и скользнул внутрь. Он трахал меня до тех пор, пока я не закричала, и только тогда, наконец, позволила себе найти выход.

— Я еще не закончила, — возразила я, надувшись.

— Женщина, тридцать минут истекли. Ты закончила.

— Что ты считал, считая минуты? — Я хихикнула, но серьезный взгляд, которым он меня окинул, заставил меня расхохотаться.

— Как, черт возьми, еще, по-твоему, мне удалось не кончить тебе в глотку?

Я прикусила губу. Мне никогда не нравились минеты, мне никогда не нравилось глотать, но что-то в Маттео опьяняло, и я хотела его везде, где только могла.

Его взгляд потемнел, и он выругался. Он скатился с меня, бормоча о том, как я высушу его досуха, пока он шел в ванную. Я оделась, решив, что хоть моя челюсть и была единственной вещью, которую можно по-настоящему потренировать, я все равно приготовлю эти пирожные. К тому времени, как я вернулась на кухню, на прилавке стояла крошечная тарелка с безделушками. Я закусила губу, сопротивляясь желанию улыбнуться. Позолоченный по краям, он был вручную расписан мраморным узором ледяного синего и цвета морской волны.

Сняв кольцо, я бросила его в миску, прежде чем вымыть руки и начать готовить пирожные. Когда через несколько минут Маттео вышел из своего кабинета, он коротко что-то прошептал мне на ухо.

— Снова на пальце, как только закончишь, да?

Я кивнула с улыбкой.

Дело было не в блюде.

Речь шла о том, чтобы он слушал меня, уважал мои пожелания в чем-то, даже если это могло показаться незначительным.

Сначала он разрешил мне заниматься сексом, хотя бы ненадолго, потом блюдом.

Маттео учился идти на компромисс, и я знала, что наши отношения от этого только улучшатся.

✽✽✽

Самое смешное в границах то, что они постоянно колеблются.

Я должна была знать, что Маттео позволит мне выйти из дома, если это будет ему нужно.

Очевидно, информирование моих родителей о предстоящей свадьбе считалось достаточно важным, чтобы рискнуть покинуть поместье. Во всяком случае, с двумя телохранителями.

Я хотела, чтобы Маттео остался дома. Зная ненависть моих родителей к нему, это казалось самым естественным решением сообщить то, что они никогда бы не сочли хорошей новостью.

Поэтому, когда я постучала в дверь, это был единственный признак того, что мои родители могли понять, что что-то не так. Обычно, если они ждали меня, они позволяли мне войти внутрь. И я так и сделала.

Я хотела снять обручальное кольцо, дать нам немного времени, чтобы они привыкли к неожиданному присутствию Маттео, прежде чем они будут ошеломлены видом массивного камня на моем пальце. Маттео настоял на своем, заявив, что женщина, которая вскоре станет его женой, никогда не будет прятать свое обручальное кольцо .

— Айвори, дорогая, что ты делаешь, стучишь…— Моя мать замолчала, глядя на Маттео широко открытыми глазами. — Мистер Белланди.

— Маттео, пожалуйста. — Он улыбнулся, и я увидела, как моя мама тает перед его лицом. Когда мы учились в старшей школе, моя мать обожала Маттео и любила то, как он без ума от меня.

Она была почти так же подавлена, как и я, когда он разбил мне сердце. Мой отец всегда не любил его, так как большинство отцов ненавидят первого настоящего парня своих дочерей, и то, как все закончилось, задало тон всем остальным отношениям в будущем. Никто и никогда не был бы достаточно хорош для меня в глазах моего отца. Мужчины только использовали, оскорбляли и причиняли боль.

Вот почему я никогда не беспокоилась о том, чтобы привести кого-то еще домой к моим родителям.

— Конечно, — улыбнулась мама. — Хочешь зайти?

— Пожалуйста.— В его голосе не было колебаний, только легкая нотка победы. Он знал не хуже меня, что сможет снова завоевать маму. Она была самой легкой.

— Мартим? — закричала мама, отступая назад, чтобы позволить нам переехать в маленький дом, в котором они жили всю мою жизнь.

— Что, женщина? — Папа закричал в ответ, а мама закатила глаза.

— Айвори привела друга!— Мы прошли на кухню, следуя за мамой туда, где она заканчивала ужинать. — Можешь попробовать пасту для меня, милая?

Я отошла от Маттео, подошла к плите и зачерпнула кусочек спагетти по вкусу. Я почти сразу почувствовал взгляд мамы на своем пальце и постарался не обращать на него внимания. Она потянулась, схватив мою руку в свою.

— Айвори, — выдохнула она. — Ты выходишь замуж?

Я застенчиво кивнула, готовясь к тираде. Вместо этого она обвила меня руками и крепко прижалась ко мне.

— О, мой малыш. Я так рада за тебя!

Я широко раскрыла глаза Маттео через ее плечо, задаваясь вопросом, в какую, черт возьми, сумеречную зону я попала.

— О, милая, я знаю, что он сделал тебе больно. Но никто еще не делал тебя счастливой так, как он, и это все, что я хочу для тебя. Кроме того, я готова к внукам. — Она обратила свое волнение на Маттео. — Ты подаришь мне внуков, да?

Он счастливо ухмыльнулся. — Как только я смогу это сделать, миссис Торрес.

Я захлебнулась слюной, сжимая легкие, как леди, которой была. — Мы еще не говорили о детях, мама.

— Ну, все в порядке. У тебя есть время до свадьбы все уладить. — Она отмахнулась от нас, и другая реальность тяжело легла мне на грудь.

— На самом деле, миссис Торрес, мы женимся 6 июля.

— Но до этого еще месяц, — прошептала она, и мой отец выбрал этот момент, чтобы войти в комнату. Он сузил глаза на кольцо на руке, которую моя мама все еще сжимала в своей, его лицо покраснело.

— Без обид, мэм, но я провел слишком много времени без Айвори в качестве жены. Я планирую исправить это как можно скорее.

— Как в аду, — прорычал мой отец.

— Мартим! – прошипела мама.

— Ты сломал мою дочь. Я не позволю тебе сделать это снова.

— При всем уважении, это не ваше решение, — сказал Маттео спокойно, как ни в чем не бывало. Он знал так же хорошо, как и я, что одобрение моего отца не будет чем-то, что он получит в течение многих лет.

— Папа, — прошептала я. — Я не сломлена. Я никогда не была сломлена. С разбитым сердцем, да, но я не была сломлена.

Он повесил голову. — Я наблюдал за тобой. В течение многих лет я наблюдал, как ты держишь каждого мужчину на расстоянии из-за того, как он причинил тебе боль.

Я отошла от матери, нежно коснувшись плеча отца.

— Я сделала это не потому, что была сломлена, — призналась я, говоря слова, которые никогда не осмеливалась сказать себе. Но они были правдой, несмотря ни на что. — Я уже тогда знала, что то, что у меня было с Маттео, было особенным. Я знала, что никогда не найду этого снова, потому что я была способна так влюбиться только один раз. Не смотреть было проще, чем постоянно разочаровываться. .

— Он сделал тебе больно, — прошептал папа.

Я кивнула, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

— Он сделал, — согласилась я. — Но мы были всего лишь детьми, папа. Если я могу простить его, почему бы тебе не дать ему шанс показать тебе, почему я это сделал?

Отец медленно кивнул, поворачиваясь к Маттео и протягивая ему руку, чтобы тот пожал ее со вздохом.

— Ты снова причинил ей боль, и я попрошу Адама убедиться, что они никогда не найдут твое тело.

Маттео торжественно кивнул. — Я умру, прежде чем позволю чему-нибудь снова причинить ей боль.

Они выпустили руки, помогая маме нести вещи к столу, пока я проверяла макароны.

И мы устроились на наших немного неуклюжих, первых из многих семейных обедов.

✽✽✽

Было еще два человека, которым нужно было знать о свадьбе, и один из них должен был подойти ко мне.

Как бы все ни обернулось, то, что Сэди позвонила Маттео, чтобы сообщить ему о моем свидании, было предательством.

Я знала, что прощу ее за это, но не раньше, чем она, по крайней мере, извинится за это. Двое моих лучших друзей, которые не знали, что я выхожу замуж, хотя я всегда видела их каждый день, оказались для меня слишком большими. Я была в эмоциональном беспорядке, изоляция, смешанная с безумными вопросами организатора свадеб в неурочное время в течение дня, ударили мне в голову. Мне нужно было краткое напоминание о ком-то, кто всегда был постоянным в моей жизни.

Так что, естественно, я начала беспокоить Дюка, как маньяк. Я звонила ему по пять раз в день, даже зная, что выгляжу сумасшедшей. Он достаточно долго игнорировал мои звонки и сообщения, и пришло время нам обоим повзрослеть и вести разговор как взрослые, чтобы мы могли работать над восстановлением нашей дружбы.

В конце концов он сдался, уступив моей эмоциональной просьбе по телефону, чтобы он приехал в поместье. Я совершенно ожидала, что он откажется встретиться со мной здесь, но, учитывая угрозу безопасности со стороны Адриана, Дюк, похоже, больше беспокоился о моей безопасности, чем о своей гордости. Я подумала, что это должен быть хороший знак, исходящий от моего вспыльчивого друга.

Тем не менее, когда Донателло проводил Дюка на кухню, где я стояла, нервно заламывая руки, холодное выражение его лица заставило меня вздрогнуть. Его обычно идеально уложенные грязные светлые волосы были в беспорядке, гладкое лицо было покрыто щетиной. Он пожал плечами, взглянув на рабочую одежду, которую обычно не носил вне мастерской.

— Я работал, — объяснил он. — Оказывается, топтание твоего сердца полезно для музы.

Я вздрогнула, обойдя остров, чтобы встать прямо перед ним.

— Прости, — сказала я, горло сжалось от угрозы слез. — Я не хочу причинять тебе боль.

Он уставился на меня васильково-голубыми глазами, полными муки.

— Тогда не надо. Мы можем покинуть город, пока все не уляжется. Отправляйся туда, где Адриан не сможет тебя тронуть.

Он протянул руку, покрытую порезами и шрамами, мозолистую и грубую, чтобы коснуться моей щеки. Я ненадолго наклонилась к нему, глубоко вздохнув, чтобы попытаться собраться с силами, чтобы справиться с последствиями моего признания.

— Мы поженимся, — сказала я, напрягая свой позвоночник.

Я смотрела, как он нахмурил брови, понимая, что, учитывая его предложение бежать со мной, эти слова были бесчувственно расплывчатыми, но я не знал, что еще сказать, пока он смотрел на меня. Я протянула левую руку, взяла его руку в свою и сжала ее поддерживающе. Я поняла момент, когда он почувствовал повязку на моем пальце и увидела, как замешательство исчезло с его лица. Его глаза остановились на кольце, его губы на мгновение задрожали, когда шок расширил его глаза. — Ты выходишь за него замуж ?

— В июле.

— Айвори.— Он прохрипел, наклоняясь, чтобы прижаться своим лбом к моему. — Как мне с этим справиться? Я не могу смотреть, как ты выходишь за него замуж, дорогая. Ты совершаешь ошибку.

— Тогда это была моя ошибка, — прошептала я в ответ, ненавидя то, как его глаза стали жесткими при моих словах. Он отдернул руку, оторвал свое лицо от моего и отошел.

— Ты не знаешь, на что он способен. Он…

— Я все знаю, — коротко сказала я. Возможно, я не была посвящен во все подробности, но я знал больше , чем когда-либо хотел знать о бизнесе Маттео.

«Ты что? Ты слышишь себя? Айвори, которую я знаю, никогда не согласится делить свое тело с преступником! Он зарабатывает на жизнь тем, что причиняет людям боль», — прохрипел Дюк, глядя на меня так, как я никогда не чувствовал от него.

судить.

Меньше.

Каким-то образом он создал эту фантазию в своей голове, где я была идеальной.

Я не была. Я была кашей, оболочкой женщины, которая слишком боялась любить, потому что никто никогда не смог бы соответствовать настоящему делу.

Никто никогда не был бы Маттео Белланди.

— Ты один из моих лучших друзей, Дюк. Я не хочу тебя терять, но я не позволю тебе обращаться со мной так, как будто со мной что-то не так. Я люблю его. Я всегда любила его, и ты знаешь что он зарабатывает на жизнь, — я помолчала, пожав плечами и плюхнувшись задницей на один табурет на острове. — Это не идеально, но я этим не занимаюсь. Моя роль как его жены — просто любить его, и я бы солгала себе, если бы сказала, что его любви мне недостаточно.

— Боже, Айвори. Я никогда не был твоим другом. Я всегда ждал, когда ты придешь в себя и увидишь меня.

Я закрыла глаза, прерывисто вздохнув. — Однажды ты встретишь кого-то, кто заставит тебя чувствовать то же, что я чувствую к Маттео, и вдруг ты поймешь. Обнаружение этого — вот что ты должен был делать все эти годы, а не ждать кого-то, кто уже нашел своего человека . .

— Мне так жаль, что я потратил свое время впустую. Надеюсь, эта другая женщина слишком умна, чтобы попасться на чушь какого-то парня. Ты настолько наивна, что думаешь, что он любит тебя? Боже.

— Да, — объявил голос Маттео из холла, ведущего к его кабинету.

Я посмотрела на него, наблюдая, как Дюк быстро развернулся к человеку, с которым всегда обращался как с врагом. В старших классах я ничего не понимал.

Но задним числом было все. Герцог ревновал, гоняясь за отношениями, которых у него никогда не было больше десяти лет.

— Если бы ты это сделал, ты бы отпустил ее. Ей будет лучше без тебя, — обвинил Дюк.

— Хм, — размышлял Маттео. — А почему, по-твоему, я провел столько лет без нее в своей жизни?

Голова Дюка дернулась, как и у меня, он никогда не мог догадаться, что Маттео мог быть кем-то другим, кроме пса-мошенника.

— Как бы сильно ты ни ненавидел меня, я понимаю это. Потерять Айвори — все равно, что потерять солнце. У тебя было десятилетие, чтобы заявить права на нее, герцог. был женат, создал семью в то время. Но ты никогда не говорил ей, что чувствуешь, и это потому, что ты знал , что она не чувствует того же.

Герцог вздрогнул, но удивил меня, торжественно кивнув.

— Я хочу, чтобы ты был в нашей жизни. Я хочу, чтобы ты был дядей Дюком для моих детей. Пожалуйста, — умоляла я. — Не заставляй меня выбирать.

Дюк повернулся, прижал меня к своей груди и крепко обнял. Губы коснулись волос на моей голове, и я расплакалась.

— Я не буду заставлять тебя выбирать, милая, — прошептал он. Маттео позволил ему обнять меня, пока я плакала, но каждую секунду я чувствовала на себе его взгляд.

Тридцатая

Айвори

— Я полностью за то, чтобы ты работал здесь, когда захочешь, ты это знаешь, — проворчал Маттео, и я улыбнулась в свой ноутбук, даже не удосужившись взглянуть на него. — Но ради бога, не могла бы ты позволить мне работать, женщина?

Я захихикала, скрестив лодыжки на подлокотнике дивана, куда я их накинула, чтобы Маттео мог видеть, как мой сарафан поднимался по бедрам.

— Я не знаю, о чем ты говоришь. Я занимаюсь своими делами, работаю сама.

Он одарил меня той ухмылкой, от которой не застрахована буквально ни одна женщина в мире. — Это так?

— М-м-м, — промычала я в ответ, скрещивая и снова скрещивая ноги, так что мои бедра терлись друг о друга в отчаянном стремлении к трению. Я не знала, что, черт возьми, со мной не так, но я постоянно хотела секса в течение нескольких дней с тех пор, как мы сказали моим родителям о нашей помолвке. Мне было почти жаль Маттео.

— Я не могу снова заняться с тобой сексом, Ангел. Ты вымотала меня до дна.

Я надулась на него, наконец повернувшись к нему лицом, и невероятное счастье было ясно написано на его лице.

Я улыбнулась ему в ответ.

— Я ничего не могу поделать с тем, что хочу тебя так сильно. Может, тебе стоит перестать тренироваться. Ешь больше моих пирожных, — поддразнила я.

— О, значит, ты перестанешь прыгать на моих костях каждые десять минут, если я потеряю пресс. Ты это хочешь сказать?

Я усмехнулась, ставя свой ноутбук на журнальный столик и подпрыгивая, чтобы плюхнуться задницей на его стол перед ним.

— Как будто ты не расстроишься, если я изменю свое тело, — обвинила я.

— Ангел, я люблю тебя. Твое тело — это бонус, да, но я буду любить тебя, куда бы ты ни пришла.

Я старалась не растаять, потому что такое признание для такого человека, как Маттео, который мог иметь кого угодно, так много значило для меня.

— Хм, это хорошо, правда. Брак — это навсегда.

— Так и есть, — согласился Маттео, захватив мои губы сладким поцелуем.

Дверь за нами открылась, и Донателло откашлялся. — Извините, что прерываю.

— Что тебе нужно, Дон? — спросил Маттео, сурово взглянув на мужчину. Я знала, что Донателло никогда не приходилось стучать, пока я не приехала в поместье, и у всех были какие-то поправки к изменениям в правилах, касающихся конфиденциальности. Я прощала ему неловкие моменты, когда он забывал, но Маттео был менее снисходителен.

— Мисс Хикс здесь для мисс Торрес. Должен ли я, чтобы охранники впустили ее?

Я взглянула на Маттео, заставляя его сказать «нет». Я знала, что в клубе в гневе он сказал Сейди, что она не хочет меня видеть. Честно говоря, я почти забыла об этом во всей этой драме, которая последовала после этого, учитывая ее предательство и тот факт, что мы все равно не разговаривали. Если он откажется позволить мне увидеться с Сейди, это подорвет мое доверие, еще одна деспотичная попытка контролировать меня, и, судя по тому, как он смотрел на меня, он знал это. Он знал, что если у нас будет реальный шанс на этот брак, тогда мне нужно будет принимать свои собственные решения, пока они не подвергают меня опасности.

— Ты хочешь ее увидеть? — спросил меня Маттео шепотом.

Я кивнула обоим мужчинам, с облегчением улыбнувшись Маттео, что он сделал правильный выбор.

— Я сообщу охранникам, — сказал Донателло, выходя из комнаты, давая нам возможность уединиться.

— Ты и я, Ангел. Я знаю, что Сейди пойдет с тобой, только не позволяй ей отговорить тебя от этого.

Это звучало почти как неуверенность, вопрос о том, сможет ли моя подруга убедить меня, что отношения, которые мы строили, нестабильны. Было время, когда посторонний человек мог бы убедить меня, что это ненадолго, но это время прошло.

В какой-то момент я начала верить, что Маттео любит меня так же сильно, как я люблю его — ему нужно, чтобы я чувствовала себя целостной. Может быть, дело было в том, что он цеплялся за меня по ночам и ложился спать позже, чем следовало бы, чтобы знать, что я могу спать спокойно. Может быть, так он позвонил моему дяде, чтобы сообщить ему, что все официально, и пригласить его на свадьбу. Может быть, именно так он согласился зарыть топор войны с Дюком, чтобы стать частью нашей жизни, несмотря на собственничество Маттео.

Что бы это ни было, я знала без сомнения, что это было реально.

— Просто крикни, если тебе что-нибудь понадобится, — пробормотал он, снова наклоняясь ко мне, чтобы нежно поцеловать меня.

— Всегда.— Я встала из-за стола, разгладил его бумаги и вышел из кабинета. К тому времени, как я добралась до кухни, Сэди сидела на одном табурете и ждала, а Донателло нигде не было видно. Она вытащила Смауга из резервуара, который Дон поставил для него у стены, где кухня соединялась со столовой, прижимая его так, как ей не хотелось, чтобы я это видел. Никто не мог устоять перед хитрым маленьким ублюдком. Даже Маттео полюбил его, а Дон ушел из жизни.

— Итак, это великолепное поместье Белланди, — вздохнула она, оглядывая комнату и заглядывая в первозданную кухню для гурманов.

— Ты пришла посмотреть достопримечательности? — Я сказала, каждая частичка горечи, которую я все еще чувствовала из-за ее предательства, отразилась в этих словах. Этого было достаточно, чтобы заставить ее вздрогнуть.

— Ты же знаешь, что я этого не делала, — вздохнула она, наконец повернувшись ко мне. Когда наши взгляды встретились, ее охватило облегчение. «Я наполовину беспокоился, что кончу, и ты будешь несчастна. Небеса знают, что он достаточно силен и властен, чтобы задушить тебя».

Я скрестила руки на груди, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. — И тем не менее, ты позвонила ему, когда я пошла на свидание. Ты тоже звонила Дюку?

— Да, — признала она. — Ты сделала то, что просто зарыла голову в песок и продолжала копать себе яму! Тебе нужен был кто-то, кто заставлял бы тебя решать проблемы, а не просто притворяться, что их не существует.

Я со вздохом села на табуретку рядом с ней.

— Мне нужно было это сделать, — согласилась я. — Но это было не твое решение. Я должна была прийти к этому сама.

— Прости, — прошептала она. — Я сто раз хотела тебе сказать, но тебя больше нет дома…

— Маттео перевез меня сюда на следующий день после клуба, — вздохнула я. Мне не хотелось вспоминать те дни и бурную бурю эмоций. Изъятие моей воли, запертое в прославленной тюрьме было не тем чувством, которое я хотела бы пережить заново.

— Боже, прости, Айв. Мне жаль, что тебе было больно, но ты хорошо выглядишь. Ты выглядишь счастливой. Так что я не жалею об этом. — Тайная маленькая улыбка. — Надеюсь, однажды я найду человека, который так на меня смотрит.

— Интенсивно? Как будто он хочет съесть тебя заживо? Ты это имеешь в виду? — Я хихикнула, и напряжение спало, когда она расхохоталась вместе со мной.

— Думаю, да. Дела идут хорошо?

Я ухмыльнулась. — Да, можно и так сказать. Он… интенсивный. Я не думаю, что когда-либо встречала кого-то столь же волевого, как Маттео, потому что все в его окружении просто должны делать все, что он говорит. Я знаю, что у него есть сила, и это часть этого, но есть в нем и что-то еще, понимаешь?

Она смеялась. — Да, он опасен. Не только из-за титула, он просто выдает его.

Я теребила кольцо на пальце, наконец повернувшись к ней лицом со слезами на глазах.

— Хорошо, что ты наконец опомнилась и пришла извиниться. У тебя было мало времени, чтобы выбрать платье подружки невесты.

— Чтоо?! — взвизгнула она, хватая меня за руку, чтобы посмотреть на кольцо. — Ты выходишь замуж?

— 6 июля, — усмехнулась я.

— Ебать!— Я слышала, как из офиса доносился смешок Маттео.

— Подслушивающая гадость!— Я закричала на него, и смешок превратился в хохот. —Давай, пойдем прогуляемся снаружи, где сталкер не сможет нас подслушать.

Я вывела ее через парадную дверь, обойдя розарий сбоку от дома. Я никогда не проводила в нем много времени, в основном просто бегала мимо него по утрам. Я знала, что мне нужно исправить это, потому что это было великолепно. — Итак, расскажи мне о сексе. Мне нужно жить опосредованно через тебя.

Я закатила глаза, Сейди всегда была немного более открыта для случайного секса, чем я, но недавний период засухи длился шесть месяцев. Ее возможности для секса не изменились. Что изменилось, так это ее готовность и желание чего-то большего, но она не была готова это услышать.

— Это почти постоянно. Я имею в виду, я всегда знала, что нас влечет друг к другу, очевидно. Но в последнее время, клянусь, все, что ему нужно сделать, это посмотреть на меня, и я тащу его в постель.

Сэди расхохоталась. Ее голос был дразнящим, когда она говорила. — Ты точно не беременна?

Я улыбнулась ей в ответ, хотя знала, что мое тело застыло. — Конечно, нет. Ты же знаешь, что я на таблетках.

Вот только у меня должны были начаться месячные в тот день, когда Маттео сделал предложение. Через несколько дней я заметила крошечный кусочек, так что ничего об этом не подумала. Я была так увлечена свадьбой и была счастлива, что даже не поняла, что она не состоялась.

— Ты в порядке? — спросила Сэди. Я хотела скрыть это, хотела притвориться, что мой мир не рушится вокруг меня, но я не могла. Я должна была знать, и поскольку я не могла выйти из дома, она была моим единственным шансом.

— Нет. Я так не думаю, — прошептала я.

— Вау, что случилось? — Сейди внезапно оказалась передо мной, но я заставила себя улыбнуться на случай, если кто-то из людей Маттео наблюдает за нами. Я не сомневалась ни в малейшей степени.

— Я пропустила свой период. Я не… я даже не осознавала.

Сэди замерла рядом со мной, ее лицо расплылось в ухмылке.

— Боже мой! — прошептала она. —Ты беременна! Я буду тетей.

— Не могла бы ты помолчать? Мы не знаем наверняка…

— Дорогая, когда у тебя хоть раз были задержки?— Ее голос стал более мрачным, когда она поняла, что я не так взволнован, как она.

— Ты можешь пойти в аптеку? Купить мне тест? Я не хочу, чтобы Маттео знал, пока я не узнаю.

— Я скоро вернусь, хорошо?

Я кивнула, и она спокойно пошла к своей машине. Я достаточно знала Сейди, чтобы понять по напряжению ее плеч, что она хотела бежать. Ей хотелось, черт возьми, бежать, но она не рискнула бы раскрыть секрет, пока я не буду готова.

Маттео, говорящий моей матери, что он хочет детей в ближайшее время, было совсем другим, чем то, что я забеременела еще до того, как мы поженились. Он убьет меня. Я не могла себе представить, что в прошлом не было ситуаций, когда женщины пытались заманить его в ловушку с ребенком. Даже в старших классах над этим шутили.

Как только она ушла, я извинилась перед Маттео, сказав, что ей нужно срочно сбегать по поручению, и она скоро вернется. Я все время изображала улыбку, оставляя его на работе, на встречу с Лино и Донателло, чтобы избавиться от стресса.

✽✽✽

Вернулась Сэди, замаскировав свою покупку сумкой, полной моих любимых конфет.

— Я подумала, что они могут тебе понадобиться, пока мы ждем, — выпалила она, и я улыбнулась ей, прежде чем разразиться смехом, когда ее взгляд остановился на двойном печенье с шоколадной крошкой, ожидающем на подносе, чтобы отправиться в духовку. Она взяла свою сумочку с собой в ванную, чтобы вымыть руки, удобно проскользнув обратно на кухню без нее.

Боже, я любил эту девушку.

— Я просто собираюсь в ванную, — сказала я, поставив печенье в духовку. — Чувствуй себя как дома.

— Всегда так делаю, — ухмыльнулась она, коротко схватив меня за руку, когда я направилась к двери.

— Что бы ни случилось, мы во всем разберемся, хорошо?— Я кивнула ей, слезы навернулись на мои глаза.

Я уже знала, что скажет тест. Все симптомы, задержка менструации, все было вопиющим доказательством против меня.

Я не могла поверить, что пропустил это.

Поэтому, когда я закрылась в ванной, я без раздумий разорвала тест. Я выпила две бутылки воды за те короткие пятнадцать минут, которые потребовались Сейди, чтобы сбежать в аптеку.

Потому что я отчаянно хотела узнать правду.

Тот, кто решил, что пописать на палку — отличная идея, был мудаком.

Сэди даже была достаточно щедра, чтобы купить мне эргономичный.

Потому что у меня был очевидный риск развития запястного канала за те пять-десять секунд, что я должна была помочиться на эту чертову штуку.

Я закатила глаза, закрыла его и поставила на стол, слишком тщательно вымыв руки. Я считала в голове бесконечный цикл секунд, который, казалось, никогда не закончится.

Казалось невероятным, что две минуты могут быть такими длинными.

Это вернуло меня ко всем тем речам в старшей школе, мучениям необходимых временных рамок, когда все, что вы хотели сделать, это как можно быстрее пробежаться по словам и покончить с этим.

Когда я, наконец, досчитала до 120, я сделала это снова. Просто на всякий случай, я имею в виду, кто знал, как быстро я считала? Верно?

Сделав несколько глубоких вдохов, я посмотрела в зеркало, зафиксировав свое бледное лицо по сравнению с глубокими оттенками дерева и янтарной плиткой. Я ненавидела эту ванную, и если мы с Маттео заставим ее работать, я решила, что немедленно поменяю ее. В этой ванной, расположенной между кухней и кабинетом Маттео, я проводила больше времени в течение дня, чем в великолепной главной ванной наверху.

Наконец, решив, что больше не могу отвлекать себя, я взглянула на тест на прилавке.

Цифровой, он не оставил абсолютно ничего для интерпретации.

Не с тем, как это слово смотрело на меня четкими жирными буквами.

Беременная.

Даже зная, что скажет тест, я проглотила рыдание. Я никогда не чувствовала себя такой противоречивой, никогда не хотела чего-то так сильно, несмотря на то, что знала, что это может разрушить мои отношения с Маттео. Он был всем, чего я так долго хотела, было совершенно обезоруживающе осознавать, что впервые я хотела чего-то большего.

Этот ребенок. Даже зная, что это не что иное, как крошечное скопление клеток в моей утробе, даже зная, что, вероятно, ничего похожего на ребенка еще не было, я хотела этого ребенка больше всего на свете.

Я любила это так, как я никогда не знала, что это возможно.

Я убедилась, что тест чистый, проведя его Сэди.

— Боже мой, — прошептала она, и ее глаза наполнились слезами радости. Я кивнул ей в ответ, чувствуя себя запредельно счастливым.

— Он идиот, если не на седьмом небе от счастья, но я не думаю, что у тебя возникнут такие проблемы, — прошептала она, беря сумочку, которую я ей принес.

— Надеюсь, ты права.

— Ты собираешься рассказать ему сейчас? — Я кивнула.

— Хорошо, позвони мне, если я тебе понадоблюсь.

Она прижала меня к себе в крепких объятиях, которые я чувствовала в своей душе. Что бы ни случилось, у меня всегда будет Сэди.

А я надеялась на Дюка.

Я буду в порядке.

Я просто надеялась, что у меня все еще будет Маттео.

✽✽✽

Как только она ушла, я сделала несколько глубоких вдохов и пошла по коридору с тестом на беременность в руке. Для Маттео было довольно необычно работать с открытой дверью, не говоря уже о собраниях, но свет, льющийся через щель в двери, все равно присутствовал. Я вдруг осознала, что вышла из кабинета последней и, должно быть, это я оставила его открытым. Я надеялась, что они не слышали обрывков моего разговора с Сейди, но мои надежды рухнули, когда я услышала раздраженный тон Маттео, когда он огрызнулся на Лино.

— Я не понимаю, почему так долго!

— Эти вещи требуют времени, Маттео, — успокоил его Донателло отеческим тоном в голосе. — Мы говорили об этом. Это произойдет. Вы оба молоды и в самом расцвете сил. Без таблеток вам просто нужно набраться терпения.

Я замерла на месте, первое подозрение, что что-то ужасно неправильное, заставило меня прислушаться, чтобы знать наверняка.

— Как давно вы меняли ее таблетки на плацебо? — прошептал ему Лино. — Это может занять месяцы. Некоторые люди просто менее плодовиты, чем другие.

Я задохнулась, быстро прикрывая рот, когда мое тело начало трястись.

Это не могло быть тем, на что это звучало.

Маттео никак не мог сделать со мной что-то подобное.

И все же в этом было слишком много смысла. Я не была наивна. Я знала, что таблетка не была надежной, но раньше я никогда не боялась беременности. Забеременеть через несколько недель после того, как Маттео вернется в мою жизнь?

— Шесть недель, — проворчал Маттео в ответ на вопрос Лино, и мне показалось, что что-то внутри меня сморщилось и умерло. Любой шанс, который у нас был на открытый и честный брак, любой шанс, который, как мне казалось, мог бы быть, если бы он уважал границы нормальных отношений.

Просто ушел.

Наслушавшись, я толкнула дверь и вошла в кабинет. Три пары потрясенных глаз повернулись в мою сторону, ледяные голубые глаза Маттео ненадолго закрылись, когда он стиснул зубы.

— Пожалуйста, скажи мне, что это неправда, — прошептала я, наблюдая, как его глаза переместились на тест на беременность, который я все еще сжимала в руке.

— Убирайся, — пробормотал Маттео, и ни Лино, ни Донателло не сопротивлялись, воспользовавшись возможностью счастливо бежать от того, что, без сомнения, должно было превратиться во что-то уродливое.

— Ангел, — тихо пробормотал он, обходя стол и выглядя так, будто вот-вот прикоснется ко мне. Он протянул руку, вытаскивая из меня тест, чтобы прочитать проклятое слово, изменившее нашу жизнь.

Что он изменился без моего согласия.

— Ты поменял мои противозачаточные таблетки? — прошептала я, и его глаза метнулись, чтобы наконец взглянуть на меня, столько радости плавало в них, когда он крепко сжал тест.

— Пожалуйста, Тео. Скажи мне, что ты этого не делал.

Мой голос сорвался, превратившись в рыдание.

Он потянулся ко мне, обхватив мою щеку своей сильной рукой.

— Я не мог, — торжественно прошептал он, несмотря на счастливую улыбку, которая продолжала приподнимать его губы. Его глаза переместились к моему животу, и его рука последовала за ним. Он провел им по моему платью, действуя так, будто уже чувствовал, как во мне растет жизнь.

Жизнь, которую он вложил туда, не задумываясь о том, чего я могу хотеть. — Как ты мог это сделать?

Я отступила назад, и он щелкнул сжатой челюстью и устало посмотрел на меня.

— Я сделал то, что должен был сделать. Я сказал тебе, что больше не трачу время попусту. Мы оба хотим создать семью.

— Мы никогда не говорили об этом! — прошипела я. — Я никогда не показывала тебе, что готова стать матерью! Что, если бы я даже не хотела ребенка?

— Я знаю тебя, Айвори. Я знал, что как только ты забеременеешь, никто не сможет помешать тебе дать этому ребенку все. Пожалуйста, просто попробуй понять…

— Когда ты это сделал? — спросила я, качая головой и закрывая глаза. Я не могла слушать его разглагольствования о том, как он знал, что я хочу этого. Я пыталась думать о том, какими были наши отношения шесть недель назад, но все, что я могла думать, это то, что они были другими. Я боролась с отношениями на каждом шагу.

— Наутро после того, как ты впервые провела здесь ночь, я увидел твои таблетки, когда пошел за твоим телефоном. Именно тогда я привел его в действие и заменил их в течение нескольких дней.

— Это был первый раз, когда у нас был секс, — недоверчиво фыркнула я. — Ты трахнул меня однажды и подумал, что это дает тебе право трахнуть меня? Что с тобой не так?

Я провела руками по лицу, стараясь не видеть, как напряглось его лицо, как это знакомое одержимость отразилось на его чертах, когда он смотрел на меня сверху вниз. Он шагнул в мое пространство, и я вздрогнула от ощущения, что его грудь касается моей.

— Ты всегда была моей, — прорычал он. — Я хотел, чтобы ты была связана со мной всеми возможными способами. Я ничего не сделал, кроме как ясно дал понять, что не потеряю тебя на этот раз. Я хотел, чтобы ты стала матерью моих детей. Я знал это в старшей школе! Я заставил это случиться, потому что будь я проклят, если ждал, пока ты придешь в себя. Если бы я оставил тебя примириться с нашими отношениями самостоятельно, а не Я подталкивал тебя на каждом шагу, нам было бы сорок, прежде чем мы поженились.

Я вздрогнула, отступила от него и покачала головой.

— Ты ошибаешься. Если бы я доверяла своим инстинктам, мы бы вообще сюда не попали. И все, что ты сделала с этим, — это доказала, что эти инстинкты верны! Я не могу доверять тебе и не выйду замуж за человек, которому я не могу доверять, Тео, — прошептала я, стягивая кольцо с пальца.

— Не смей, блядь, — прошипел он, заставляя меня остановиться. Я вздохнула и пошла через дом, чтобы упаковать сумку.

— Айвори! — закричал он позади меня. Я прошла мимо Шрама в коридоре, и он широко распахнул глаза, увидев какое-то раздраженное выражение на моем лице.

— Мы уезжаем через десять минут, — сказала я ему.

— Э-э, это согласовано с боссом?

— Трахни своего босса, — выплюнула я. — Помоги мне, Паоло, если ты не возьмешь меня, я превращу твою жизнь в ад.

Я взбежала по ступеням к мастеру, не обращая внимания на звук Маттео, гремевшего за мной.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — спросил он, волоча задницу в спальню позади меня, пока я вытаскивала свой чемодан.

— Я ухожу. Я не могу сделать это с тобой.

Я попыталась сосредоточиться на гневе. Пыталась не расплакаться, когда его предательство казалось, что оно пронзило ту же самую рубцовую ткань, что и в прошлый раз, когда он разрушил все, что у нас было.

Всхлипывая от слез, от которых у меня заболело горло, я проигнорировала его и запихнула случайную одежду в свой чемодан.

— Ты не можешь уйти, — прошептал он, и в его тоне появились первые признаки настоящего сожаления.

— Я не могу даже смотреть на тебя прямо сейчас. То, что ты сделал, я… я не знаю, смогу ли я когда-нибудь пережить это.

— Ты не хочешь ребенка? — он прошептал.

Я обернулась, яростно глядя на него сверху вниз.

— Конечно, я хочу ребенка! Я не хочу тебя!

Он вздрогнул, словно эти слова ранили его так же сильно, как я и хотела. Но они не могли, потому что ему было все равно, чего я хочу.

— Ты не это имеешь в виду, — пробормотал он, медленно и нерешительно вступая в мое пространство.

— Ты сделал мне больно, — прошептал я. — Ты обещал, что больше не причинишь мне вреда.

Его лицо сморщилось.

— Мне очень жаль, Ангел. Мне так жаль, что я причинил тебе боль. Мне просто нужно было, чтобы ты была полностью моей. Я не мог вынести мысли о том, что потеряю тебя.

—Ты должен отпустить меня домой. Я просто хочу ненадолго вернуться домой и все обдумать.

Он вздохнул, неохотно кивнул и прижался своим лбом к моему. — Возьми с собой Шрама.

— Хорошо, — прошептала я, торопливо поворачиваясь и застегивая чемодан.

— Айвори? — спросил он, когда я подошла к двери спальни. — Я люблю тебя, Ангел. Я люблю ребенка. Больше всего на свете. Потрать немного времени, все обдумай. Но ты вернешься домой. Я не приму ничего другого.

Я сглотнула, выскочив из комнаты и вниз по лестнице. Каким-то образом Шрам понял, что мне разрешено уходить, и подтолкнул меня к машине, где позволил мне остановиться в тишине.

Тридцать первая

Айвори

Звук моего дверного звонка резко контрастировал с классической музыкой, игравшей на заднем плане.

Я ненавидела это, но Сэди читала, что это полезно для ребенка.

Я боролась с рвотой, угрожавшей запахом бекона, пока готовила Шраму завтрак. Я не хотела, чтобы он знал, что готовка превратилась в рутину. Что я больше не могла даже наслаждаться этим, потому что от запаха еды у меня сворачивался желудок. Я не могла допустить, чтобы он сообщил Маттео, как я заболела.

Несмотря на то, что я скрывала это, я знала, что в тот момент, когда раздался звонок в дверь, мое время подходит к концу.

Проблема была в том, что я так и не приблизилась к решению, что с собой делать. Не приблизился к решению, смогу ли я когда-нибудь простить Маттео за то, что он сделал. Моя рука по привычке потерла живот, как будто ребенок мог дать мне все ответы.

Меня удивило, что он дал мне несколько дней. Я не знала, было ли это признаком того, что он передумал, или мне следует смотреть на это как на подарок, который он сделал мне из искреннего раскаяния.

Шрам кивнул мне, когда посмотрел в дыру в двери, подтверждая то, что я уже знала. Я кивнула в ответ, хотя и знала, что это бессмысленно. Шрам всегда будет делать то, что скажет ему Маттео, как бы мне не нравился этот задумчивый мужчина. Он быстро влился в ряды людей, которых я люблю, и мне было больно осознавать, что когда все будет сказано и сделано, я всегда буду второй после Маттео.

Это не должно было повредить. Он был первым у Маттео.

Но все болело.

Он открыл дверь, взглянув на мужчину за нею взглядом, которого я не ожидала, и встал прямо на пути, чтобы он не мог войти.

— Ты здесь, чтобы снова все испортить? — Я вздрогнула, переложила бекон на тарелку, застеленную бумажным полотенцем, и в недоумении выключила плиту. Я никогда не слышала, чтобы Шрам разговаривал с Маттео иначе, чем с уважением.

— Если ты настолько глуп, чтобы встать между мной и моей женщиной, то, может быть, мне стоит подумать о том, чтобы освободить тебя, затем последовало закрытие двери. Я не оборачивалась, не хотела смотреть на него.

Я не была готова. Не для этого.

Я все еще не знала, что делаю.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и я услышала, как он постучал пальцами по острову позади меня.

Он был слишком близко, всего в паре шагов, и даже одного смутного ощущения его присутствия было достаточно, чтобы ослабить мою решимость.

Я скучала по нему.

Так чертовски сильно хотелось задушить себя. Должно быть, со мной что-то не так.

— Ее рвет по сто раз в день, — услужливо ответил Шрам, и я поморщилась.

Я догадалась, что я не такая скрытная, как я думала.

— Заткнись и ешь свой завтрак, — поддразнила я, ставя тарелку перед его обычным местом на острове. Он взял его, энергично впиваясь в свои яйца.

— Это правда? — спросил Маттео, и у меня, наконец, не осталось выбора, кроме как встретиться с ним лицом к лицу. Темные круги под его глазами стали неожиданностью, я никогда не видела, чтобы Маттео выглядел иначе, чем идеально. Впрочем, меня это не должно было удивлять, они были моей безупречной копией. Возвращение к плохому сну не было добрым ко мне.

— Они должны переименовать утреннюю тошноту во что-то вроде дневных страданий, — ответила я с легкой улыбкой. Это никогда не прекращалось, даже на таком раннем сроке беременности, как у меня. Я очень надеялась, что это не показатель тяжелой беременности.

—Ты была у врача? Они сказали, что могут что-то сделать? — спросил он, и его глаза метнулись к моему животу, где его скрывал остров.

— Моя встреча назначена только на следующую неделю, но это нормально, Тео, — прошептала я. — Некоторых женщин вообще не тошнит по утрам, а других просто сильно укачивает.

— Возвращайся домой, Ангел. — Он обогнул остров, пока нас не разделяло ничего, кроме нескольких дюймов пространства. — Позволь мне позаботиться о вас. Пусть Дон готовит.

Я осторожно посмотрела на Шрама, заметив напряжение в его теле. Я знала, что ему будет легче, если я вернусь в поместье, знала, что он не будет так беспокоиться о моей безопасности.

Я хотела вернуться домой, но как я могла просто простить то, что было так непростительно?

То, как он подорвал мое доверие, я бы не потерпела ни от кого другого. У меня не было ответа на вопрос, который я должна была задать себе. Достаточно ли я любила его, чтобы простить это?

Мысль о жизни без него была ужасающей, возвращаясь к пустоте всех чувств, которые давал мне только он.

— Я дома, — вместо этого сказала я и краем глаза наблюдала, как все тело Шрама сомкнулось.

— Твой дом со мной, — ругался Маттео, вступая в мое пространство, пока не обнял меня.

—Я не готова к этому. Я не готова простить тебя.

— Так что возвращайся домой и позволь мне доказать тебе, что я позабочусь о вас обоих! Господи, Айвори. Я просто хочу подарить тебе целый мир. — Он прошептал слова, и Шрам воспринял это как знак отказаться от своей тарелки в пользу проверки периметра.

— Я не хочу, чтобы ты заботился обо мне! Я никогда этого не хотела.

— Тогда чего ты хочешь, Ангел? Скажи мне, и я дам тебе это. Клянусь!

Я почти растаяла от отчаяния в его голосе, почти прогнулся от того, как он свернулся ко мне, словно возможность потерять меня поставила его на колени.

— Я никогда не выбирала тебя, — прошептала я, наконец почувствовав, что у меня есть слова, чтобы объяснить загадку, которая разорвала меня надвое.

— Каждое решение, каждый шаг, быть вместе или не вместе, вы сделали это. Вы решили, что мы идем на свидание в старшей школе, и это было так. Когда ты снова забрал меня, тебе было все равно, что я сказала тебе, что ненавижу тебя. Тебе было плевать, что я боюсь тебя и хочу бежать куда подальше. дом против моей воли. И я простил это, — прошептала я. — Я терпела это. Но теперь ты лишил меня права выбирать этого ребенка. У меня никогда не будет того момента, когда мужчина, которого я люблю, говорит мне, что хочет иметь ребенка. Я никогда не смогу заняться с тобой любовью и надеюсь, что это был момент, когда мы сделали ребенка вместе. Итак, что теперь у меня есть? Я просто женщина, живущая жизнью, которую она не выбирала, Маттео! Я хочу выбрать тебя. Вот чего я хочу.

Он нежно прижался своим лбом к моему, его лицо скривилось от боли. — Значит, я не могу забрать тебя и оттащить домой?

Я усмехнулась над его попыткой того, что я приняла за шутку, но с Маттео я никогда не могла понять.

— Нет, — вздохнула я в ответ, позволив ему мягко прижаться губами к моим. Я сопротивлялась желанию наклониться к нему. Это вызывало у меня достаточно противоречий для нас обоих, последнее, что ему было нужно, это показать ему, насколько я отчаянно нуждаюсь в нем.

Он кивнул, позволив своим рукам коснуться моего живота. — Я вернусь, чтобы проведать тебя через пару дней. Позвони мне, если я тебе для чего-то понадоблюсь. Затем с глубоким вздохом он повернулся и вышел из моего дома. Шрам заменил его за считанные минуты.

Он вернулся к еде своих яиц, хотя они были холодными.

— Ты в порядке?— он спросил.

— Хочешь свежие яйца? — спросила я его, проигнорировав вопрос на миллион долларов, на который я чувствовала себя немного ближе к ответу.

— Нет. Они в порядке.— Я покачала головой и повернулась, чтобы вымыть кастрюли.

✽✽✽

Эта уборка продолжалась. Я переключилась на полностью натуральные чистящие средства, которые мы купили в магазине, когда сбежали из дома Маттео. Как раз достаточно припасов, чтобы выжить.

И чтобы я безжалостно убиралась, если быть честной. У меня не было достаточно посуды, чтобы сойти с ума, не было блюд для выпечки, о которых можно было бы говорить. Если бы я думала, что у Маттео не будет коронарной болезни из-за того, что я принесу в дом больше вещей, он не хотел меня впускать, я могла бы попросить кое-что. Но это была не та битва, которую я считала стоящей.

Мои мысли терзали меня, когда я терла пол, задаваясь вопросом, будет ли у меня когда-нибудь действительно выбор, когда речь идет о Маттео. Очевидно, что выбора с малышкой не было. Он приближался независимо от того, был я к этому готова или нет.

А если бы я решила, что не хочу выходить замуж за Маттео? Не хотела растить нашего ребенка вместе?

Я знала, что он снова отнимет мой выбор. Он ясно дал понять, что сделает все возможное, чтобы я стала его во всех смыслах этого слова.

Разве это действительно считалось бы наличием выбора, если бы я потеряла возможность выбирать, если бы принял неправильное решение?

Я так не думала, и эта мысль мучила меня.

Могу ли я воспитать ребенка с бандитом? Смогу ли я вырастить ребенка в таком опасном мире, как тот, в котором обитал Маттео, где я не могу покинуть поместье без телохранителя в целях безопасности?

Это казалось невозможным. Это была не та жизнь, которую я хотела для своего ребенка, и как бы я ни любила Маттео, жизнь моего ребенка должна была быть самым важным соображением.

Но единственный способ защитить ребенка от врагов Маттео — покинуть Чикаго и навсегда разорвать все связи с Маттео. Никто никогда не мог знать, что у него есть ребенок.

И от этого у меня болело сердце.

Хлопнувшие снаружи дверцы машины заставили Шрама обратить внимание, и он тут же насторожился.

— Позвони Маттео, — приказал он, когда загрохотало еще больше машин. Я схватила свой мобильный и быстро набрала номер Маттео, пока Шрам вытаскивал пистолет из кобуры. Мои пальцы дрожали, но я набрала его как можно быстрее.

— Ложись, Айвори. — прошептал Шрам, подходя к окну, чтобы выглянуть наружу.

— Ангел? — сказал Маттео по телефону.

— Маттео, здесь люди… — начал я, но Шрам выхватил трубку.

—Адриан и около дюжины мужчин снаружи. Айвори выходит через заднюю дверь, — рявкнул он, возвращая мне телефон.

— Иди, Айвори. Не опускай голову, но, черт возьми, беги. — крикнул в трубку голос Маттео, но я в ужасе уставилась на Шрама.

— Я не оставлю тебя! — Я протестовала.

— Да, ты оставишь меня, — объявил он, деликатно касаясь рукой моего живота. — Иди, Айвори, — прошептал он, подталкивая меня к заднему коридору, который вел к задней части моего дома. Я поспешила, опустив голову, чтобы никто не увидел меня через окна. звук голоса Маттео, зовущего меня, и я поднес его к уху.

— Тео, — прошептала я, когда от ужаса на меня упала первая слеза.

— Блядь, милая моя . Мы уже в пути. Просто убирайся оттуда.

— Я люблю тебя. Мне жаль. Мне очень жаль, — прошептала я, ударяя о заднюю дверь.

— Не смей. Я люблю тебя, Ангел. Я иду за тобой и больше никогда не упущу тебя из виду, ты меня поняла?

Дверь с грохотом распахнулась, звук ее разнесся по всему дому. Я была у задней двери, когда донесся крик, сопровождаемый выстрелами.

— Блядь! Айвори! — крикнул Маттео, но я не ответил.

Со слезами, текущими по моему лицу, я встала и побежала через двор.

— Я получил ее!— крикнул мужской голос, и я зарыдала.

Вес ударил меня в бок, и я отлетела в сторону и приземлилась на спину, сжав руки вокруг живота в защитном жесте.

— Маттео! — воскликнула я, потянувшись за телефоном, который уронил.

Мужская рука потянулась вниз, отрывая его от земли, и я проследила за ним, чтобы посмотреть в безумные темные глаза Адриана. —

До свидания, Маттео. — Он усмехнулся, бросил телефон на землю и топнул по нему, пока тот не захрустел, и связь не прервалась. Я в ужасе уставилась на него. — Здравствуй, красавица. Рад тебя видеть здесь. — Я начала вставать, осторожно вставая на колени и глядя на него.

— Адриан, что ты делаешь? — спросила я, а затем он обхватил меня рукой за плечо и потащил через двор.

— На помощь! — Я закричала.

Он не сделал попытки остановить меня. Казалось, его не волновало, что кто-то мог услышать шум. Он торопил меня по дому, потому что там был один человек, с которым я знала, что он не захочет встретиться лицом к лицу.

Маттео.

Боже, что, если я больше никогда его не увижу?

В моей гостиной были разбросаны тела, и одного вида неподвижно лежащего среди них Шрама было достаточно, чтобы я рухнула, несмотря на его хватку. Я едва коснулась пальцами его лица, дрожа при виде всей крови, покрывающей его грудь. — Шрам? — спросила я, надеясь, что он проснется и просто посмотрит на меня.

— Нет. Нет, пожалуйста, — умоляла я, отбиваясь от рук Адриана, когда они обнимали меня за талию.

— Нет! Отпусти меня! — закричала я, извиваясь, чтобы вцепиться ему в лицо. Когда гвоздь проткнул кожу его щеки, эти глаза потемнели, и я застыла в ужасе. Я даже не видела кулак, который он направил мне в висок.

Все, что я знала, это внезапный взрыв боли.

Тридцать вторая

Маттео

Моя кровь гудела в ушах, заглушая крики Лино, кричащего на меня с водительского места, когда он проезжал сквозь пробки. Мои мужские внедорожники окружили нас, мчась за единственное, что имело значение в моей жизни.

Мой ангел и мой нерожденный ребенок.

В руках этого чертова садистского куска дерьма.

Я никогда не должен был позволять ей покидать поместье. Я никогда не должен был прикасаться к ней.

— Маттео! — закричал Лино, наконец отвлек мое внимание от мертвой тишины, доносившейся из моего телефона. — Поговори со мной, мужик. Что происходит?

— Она у него, — ответил я, чувствуя, как на меня снизошло мертвенное, убийственное спокойствие. Я знал, что это не продлится долго, знал, что как только я сам увижу, что Айвори ушла из своего дома, ярость вернется.

Но до этого момента я обнимал монстра. Пусть он овладеет мной, пока я координировал свои действия с моими людьми.

В ту секунду, когда мы подъехали к дому Айвори, дому, который я покинул всего час назад, я выскочил из машины еще до того, как она остановилась.

— Маттео! — крикнул Лино, бросив машину на стоянку и следуя за мной. Я не знал, что его так волновало, было очевидно, что Адриан и его люди ушли. Не осталось ни одной машины, только случайные тела, оставленные гнить на полу Айвори, когда я бросился в открытую входную дверь.

Посреди этого хаоса лежал Шрам — совершенно неподвижный. Лино подошел к нему, проверяя жизненно важные органы, но несколько мужчин пошли проверить остальную часть дома.

— Айвори! — крикнул я, мчась к заднему двору, не уверенная, что меня облегчит то, что я не нашел Айвори лежащей там.

Она была жива, но быть с Адрианом было далеко не благословением. Как только он возьмет на нее руки, она пожалеет, что не умерла.

Он сделает ей больно. Он сломает ее.

Я не мог этого допустить.

Лино вышел во двор, в смятении оглядываясь.

— Мы найдем ее, — сказал он.

— У нее есть следопыт, — напомнил я ему, никогда еще более не благодарная за неуважение к желанию Айвори, чем в тот момент. — Готовь ребят.

— Шрам жив, — сказал он, заставив мою голову вздрогнуть от шока. — Изрешеченный пулями, но каким-то образом этот упрямый ублюдок все еще жив. Бруно и Марино отвели его к Доку.

— Хорошо, — кивнул я, доставая телефон и открывая приложение, которое должно было показать мне местонахождение Айвори. Они все еще двигались, но мне потребовалось время, чтобы собрать достаточно отряда, чтобы организовать вторжение, где бы они ни приземлились. — Я хочу каждого мужчину, который у нас есть.

— Ты понял. Я позвоню Дону, пусть он тоже займется этим.

Я в последний раз кивнул, призывая еще одного мужчину, которого я хотел видеть рядом с собой. Единственному человеку, которому я мог доверить заботу о своем ангеле, Адриана ждала очень медленная и мучительная смерть.

Как бы мне ни хотелось лично наказать его, я знал, что Райкер будет гораздо худшим наказанием, чем я могла когда-либо мечтать.

И этого должно быть достаточно.

— Что? — спросил он, когда взял трубку. Саймон стоял у входной двери и кивал мне, пока я возвращался к машине, запрыгивая на водительское сиденье, чтобы быть готовой ехать со мной, куда бы я ни пошел.

— Адриан Риччи взял Айвори. Мне нужно, чтобы ты устроил ему самую ужасную смерть, которую только можно вообразить, — прошипел я в трубку, возвращаясь в ее практически пустой дом.

— Когда и где?

— Тащи свою задницу к ней домой, — сказал я, отбарабанив ее адрес. — Мы сейчас мобилизуемся. На всякий случай я пнул одного из его людей, желая заставить даже их трупы страдать за ту роль, которую они сыграли в том, что забрали у меня Айвори. Их количество свидетельствовало о том, как упорно Шрам сражался, чтобы защитить ее, уничтожив в одиночку полдюжины мужчин, прежде чем они убили его.

— Уже в пути.

Тридцать третья

Айвори

Я проснулась.

Медленно.

Дезориентирована.

Подушка под моим лицом была не моя. Она не пахла Маттео, а ткань наволочки была слишком роскошной для того дешевого комплекта, который я купила в магазине со Шрамом. Мое лицо пульсировало, когда я двигалась, и моя голова закружилась в тот момент, когда я оторвалась от подушки.

Стены с высокими деревянными панелями смотрели на меня с краев комнаты, на меня было наброшено темно-синее одеяло. Я дотронулась до своей головы, вздрогнув от исходящей оттуда боли и засохшей крови, которая казалась такой грубой на моих пальцах.

Я проигнорировала плавающую голову, сбросила с себя одеяло и медленно поднялась на ноги. Я проглотила тошноту, когда мой желудок скрутило, как только я встала, решив не рвать, пока не выясню, где я нахожусь.

Первой дверью, к которой я подошла, была ванная, и я уставилась в зеркало на огромный пятнистый синяк у виска, который покрывал мою бровь и верхнюю часть скулы. Кровь, похоже, была из небольшого пореза, и я проигнорировала ее, чтобы найти выход из спальни.

Увидев синяк, я без сомнения поняла, что Адриан, должно быть, нокаутировал меня. Все вернулось ко мне в порыве паники.

Шрам был мертв.

Я сглотнула слезы, понимая, что мне нужно найти выход из дома этого садистского ублюдка. Это то, чего хотел Шрам. Я могла бы оплакивать его, как только оказалась в безопасности, могла бы сказать ему, как мне жаль, что мои глупые решения привели к его гибели.

Мне нравилось думать, что он простит меня.

Но я не думала, что когда-нибудь смогу простить себя.

Дверь тихо отворилась, и я выскользнула в коридор. На этот раз я была рада, что мои ноги были босыми. Это позволило мне бесшумно проскользнуть по дому. Холл представлял собой бесконечный ряд закрытых дверей, и я легко нашла дорогу к лестнице. Я помчалась вниз, входная дверь была в поле зрения.

Я не понимала, что может ждать меня снаружи. Я не могла себе представить, что Адриан запрёт меня где-нибудь и оставит без присмотра.

Все, что я знал, это то, что я должна была попытаться.

Моя рука была всего в дюйме от входной двери, когда голос Адриана заставил меня покрыться мурашками.

— Куда-то собираешься, любовь моя? — спросил он, и я застыла на месте. Я повернулась к нему лицом, отметив, что он выглядит более маниакальным, более сумасшедшим, чем обычно. Его обычно зализанные черные волосы были в беспорядке, торчащие во все стороны, как будто он не мог удержаться от того, чтобы выплеснуть на них свое разочарование.

— Ах, милая. Твое прекрасное лицо, — прошептал он, шагая ко мне с выражением беспокойства. Как будто это не он меня обидел. — Жаль, что мне не нужно было причинять тебе боль. Я никогда не хочу причинять тебе боль, Айвори.

— Маттео сказал мне, что ты любишь причинять женщинам боль.

Я отступила, отступая, пока моя спина не ударилась о дверь, и я оказался в ловушке.

Протянув руку, чтобы провести пальцами по синяку, он нахмурился, когда я захныкала от боли, которая пронзила мой череп.

— Шлюхи. Мне нравится причинять шлюхам боль. Ты не шлюха, моя куколка. Ты чиста. Невинна в мире грязи.

— Я не невиновна, — возразил я, еще больше вжимаясь в дверь. — Я не какая-нибудь девственница…

— Ты верная. Любящая. Теплая. Все то, что заставило Белланди выбрать тебя своей женой, да?

— Маттео решил жениться на мне, потому что любит меня, — вероятно глупо возразила я. Я не должна возражать против баллов, которые мужчина поставил за то, что не хотел причинить мне боль, но я также полагала, что он не станет рисковать гневом Маттео из-за кого-то, кого он считал обычной шлюхой. Мои глаза метались по входу в дом, замечая огромные окна, в которых отражался окружающий дом лес.

Ничего, кроме леса.

Где, черт возьми, я была?

— И есть причина, по которой он влюбился в тебя, из всех женщин, которые бросаются к его ногам. Что-то в тебе, маленькая куколка, просто привлекает таких мужчин, как мы, как мотыльков в пламя.

Его темные глаза блестели, когда он пристально смотрел на меня, с интенсивностью, которая могла бы соперничать с Маттео, если бы не невозмутимость Адриана.

В то время как фиксация Маттео всегда напоминала возвращение домой, даже в самые мрачные моменты его жизни, фиксация Адриана была не чем иным, как навязчивым.

— Маттео придет за мной, — прошептала я.

— Сначала ему придется найти тебя. Он ухмыльнулся, выглядя уверенным в своем намерении спрятать меня подальше. Я почувствовала, как мои губы дернулись, но скрыл это гримасой. Я должна извиниться перед Маттео за то, что так упорно боролся с ним из-за трекера, который он засунул мне под кожу.

В тот момент я не чувствовала ничего, кроме благодарности за это.

— И что ты собираешься со мной делать?

У меня задрожали губы, потому что я знала, что сломить кого-то не займет много времени. И то, что руки Адриана на мне, может стать для меня переломным моментом.

— Я хочу то, что у него есть. Я хочу его бизнес, его контроль над улицами, тебя как мою жену и видеть, как ты расцветаешь с нашим ребенком.

Он отступил от меня и направился к дивану, который был виден из-за двери, совершенно не беспокоясь о том, что я могу попытаться выбежать за дверь. Он приподнял бровь, словно призывая меня попробовать.

Я знала, что далеко не уйду. Не с тем, насколько он был высокомерным, и в тот момент я поняла, что мои лучшие шансы связаны с ожиданием прихода Маттео.

И я знала, что он будет.

Он всегда приходил за мной, это я знала.

— Я не могу передать тебе бизнес Маттео.

— Я думаю, ты недооцениваешь то, что он сделает, чтобы вы благополучно вернулись к нему. Как только он передаст все мне, я убью его.

Он пожал плечами, как будто смерть Маттео не имела большого значения.

Мои легкие сжались в груди.

— Ты не можешь, — взмолилась я, наконец, отойдя от двери и немного приблизившись к нему. Я держала дистанцию, держался подальше от дивана и стоял на трясущихся ногах. — Я не выживу, если ты убьешь его.

— Ты будешь делать все, что я тебе скажу, — рявкнул он, закуривая сигару и наливая себе виски. — Потому что, если ты это сделаешь, я позволю тебе оставить твоего ребенка.

Я вздрогнула, глядя на него полными ужаса глазами. Мои руки инстинктивно обхватили мою талию, защищая ребенка от монстра, который мог угрожать чему-то, что даже не жило.

— Как? — Я заикалась. Это казалось невозможным. Я рассказала о ребенке только Сейди, Дюку и Шраму.

— Я прослушивал дом твоей подруги Сэди.

Он ухмыльнулся, гордясь каждой чертой своего экзотически красивого лица. Если бы он не был таким сумасшедшим, он мог бы быть привлекательным, но в нынешнем виде он просто не мог быть ничем иным, как ужасающим.

— Представь мое удивление, когда она все время говорила о том, что стала крестной матерью ребенка своей лучшей подруги.

— Ты не можешь… — начала я.

— Я не хочу причинять вред твоему ребенку, моя куколка. Моя страховка — убедиться, что ты будешь делать то, что тебе говорят , ты не знаешь, ну, я мог бы продать его за довольно большую сумму. В этом мире так много больных людей, которые хотели бы ребенка.

Я побледнела, и я знала, что мое лицо, должно быть, побледнело, когда я рухнула в кресло, задыхаясь.

— Пожалуйста, — прошептала я.

— Как я уже сказал, у меня нет желания этого делать. Надеюсь, что ребенок будет девочкой, и никто не должен знать, что она не моя, так как она не вызовет проблем с преемственностью.

Он встал, разглаживая свой костюм, как будто он был классным, элегантным бизнесменом, а не монстром, торгующим женщинами и детьми. Люди.

Он продавал людей, и впервые в жизни в моих жилах забурлила жажда крови. Я хотела, чтобы он страдал, хотел смотреть, как он истекает кровью за детей, которых он ранил. За угрозу моему ребенку. Я знала, что у Маттео будут планы справиться с этим и, вероятно, он сможет сделать так, чтобы его страдания были более эффективными.

Но это не помешало мне хотеть быть тем, кто сделает это, когда он приблизился ко мне с высокомерным чванством до бедер. Он думал, что поймал меня в ловушку. Загнал меня в угол так, что я никогда не могла убежать.

Он не знал, что я выжил, и он не знал, что я давным-давно пообещала себе, что никогда больше не стану чьей-то жертвой.

Его рука наклонила мою голову, чтобы посмотреть мне в глаза, его большой палец мягко погладил мою травмированную щеку.

— Ложись спать, моя куколка, — протянул он голосом, который был не чем иным, как насмешкой над мужчинами, которые знали, как соблазнить женщину в свою постель.

Я встала, пытаясь обуздать свой ядовитый взгляд, когда он торжествующе ухмыльнулся мне. Мое зрение заполнилось красным, призыв к его крови был чем-то яростным во мне.

Назовите это потребностью матери защитить своего ребенка. Назовите это механизмом самозащиты. Что бы ни случилось со мной в тот момент, разрушило все мои представления о себе как о миролюбивом человеке. Я никогда не хотел никого обидеть. Никогда не хотел прибегать к насилию.

Куда это меня привело?

Я открыла рот, чтобы заговорить, и вздохнула, когда выстрелы заставили окна завибрировать. Он сузил на мне глаза, глядя на меня так, будто я предала его и выдала наше местонахождение. Когда выстрелы раздались ближе к входной двери, он двинулся. Я бросилась к лестнице и нашла место, где можно безопасно спрятаться.

Рука, которую он вцепился мне в волосы, мешала мне уйти далеко, и я закричала, когда он использовал ее, чтобы заставить меня вернуться к себе. Рука обвилась вокруг моего горла, пока, наконец, он не вытащил нож из кармана и не поднес его к моему горлу, мгновенно заставив меня замолчать.

Глубокое дыхание. Я сосредоточился, эти вдохи стали всем, что мне нужно, чтобы в следующие мгновения сохранять ясную голову. Сэди была в центре моего внимания, и я поклялась, что никогда не перестану ходить с ней в спортзал и даже не перестану жаловаться на это, если уйду живой.

Дверь распахнулась, и Адриан повернулся, все еще удерживая меня в своей хватке, а моя голова откинулась назад, насколько это было возможно, чтобы не вонзиться острием лезвия в мою кожу. Адриан поднял пистолет, целясь в дверь, когда Маттео вошел внутрь. Его глаза сузились, глядя на нож у моего горла.

— Адриан, опусти пистолет, — хрипло сказала я. — Ты же знаешь, что после этого он никогда не отпустит тебя.

Маттео навел свой пистолет на Адриана, но по выражению его глаз я знала, что он никогда не выстрелит. Он бы никогда не стал так рисковать мной.

— Мне не нужно уходить, чтобы сломать его, — прошептал Адриан, и я пошевелилась.

Я держала руки близко к телу, медленно поднимая их, пока не оказалась на расстоянии одного дыхания от того, чтобы коснуться его руки. Я схватила его за предплечье как раз в тот момент, когда он напрягся, чтобы перерезать мне горло, потянув вниз и влево, в то время как я вскинула правое плечо. Моя голова скользнула ему под мышку, и я трижды ударил его изуродованной рукой в бок.

Тем не менее, он боролся, и из уроков Сейди я знала, что адреналин, циркулирующий в нем, означал, что он еще даже не почувствовал ран. Я сосредоточилась на этом запястье, поворачиваясь, пока он не выпустил нож и не повернулся, чтобы воткнуть его себе под подбородок.

Пистолет мгновенно выпал из его руки, и булькающий звук, который он издавал, будет преследовать меня до конца жизни. Но это не помешало мне заговорить с ним, последний звук моего голоса, который он когда-либо слышал.

— Ты не должен был угрожать моему ребенку.

Я выдернула нож, наблюдая, как он рухнул лицом на пол, а вокруг него росла лужа крови. Его безжизненные глаза смотрели на меня, как маленькая сломанная кукла. Ужас растекся по моим венам, не в силах поверить в то, что я сделала.

Невозможно поверить, что я не испытывал ни капли раскаяния за убийство человека.

— Айвори, — прошептал Маттео, и я посмотрела на него. Кровь залила мои руки и платье. — Ты истекаешь кровью.

Я кивнула, глядя вниз на свою левую руку, где нож врезался в мою ладонь в борьбе. — Давай почистим тебя и зашьем, ладно, Ангел?

— Отвези меня домой, — прошептала я, чувствуя, как все возвращается, когда дымка адреналина рассеялась. Боль, ужас от того, что я сделала.

— После того, как мы пойдем к Доку, — ответил Маттео, обнимая меня и выводя из дома.

Я не знала, когда начала дрожать. Все, что я знала, это то, что это не прекращалось долгое, очень долгое время.

Тридцать четвертая

Айвори

Дрожь продолжалась, сопровождаемая молчаливыми слезами, катившимися по моим щекам.

— Ангел, — пробормотал Маттео, заключая меня в объятия на заднем сиденье машины, пока Саймон мчался по улицам. Маттео порвал свою куртку и поднес ее к ране в моей руке, а я тряслась в его руках. — Ты должна была просто уйти. Если бы ты не была в кадре, я мог бы убить его.

— Да пошел ты, — прошептала я сквозь стучащие зубы.

— Он забрал меня из моего дома. Он угрожал продать нашего ребенка. Я собираюсь стать матерью и сделаю все возможное, чтобы защитить этого ребенка, — прошептала я, глядя на него.

Его рот расплылся в ухмылке от моего гнева. — Ты была задирой, Ангел.

Я застонала.— Не выкладывай мне свое дерьмо прямо сейчас. Я только что зарезала человека.

—Довольно фантастически, — он рассмеялся.— Никогда бы не подумал, что в тебе есть это, мой ангел.

Я насмешливо посмотрела на него. — Может быть, я ударю тебя следующим.

— Что, почему? — он усмехнулся, и Саймон издал звук, пытаясь подавить собственный смех.

— Потому что ты меня бесишь. Ты весь такой красивый, когда я вся в крови. Чертов психопат, вот кто ты! Держу пари, ты тоже возбужден, как подонок.

Я могла только описать его лицо, выражающее абсолютное ликование, когда его тело сотрясалось от хохота. — Ты не ошибешься.

— Айвори? — спросил он, и я повернулась и увидела, что он смотрит на меня сверху вниз. У меня перехватило дыхание от эмоций в этих голубых глазах, когда он прижался своим лбом к моему. — Я чертовски люблю тебя. Будь ты моим ангелом или задирой с ножом.

Я закатила глаза: — Я тоже люблю тебя, Тео.

Его губы слились с моими в медленной ласке, которую нельзя было описать иначе, как занятием любовью со мной его ртом. Я вздохнула в контакте, понимая, как сильно я скучала по нему во время нашей разлуки. Как только машина остановилась у поместья, Маттео вытащил меня наружу и в дом.

— Как он? — рявкнул он на двух мужчин, собравшихся в фойе.

— Стабильно, — сказал один, кивнув в сторону гостиной. Я повернулась, и мой взгляд остановился на распростертом теле Шрама, лежавшем на массажном столе, куда доктор положил мой трекер.

— Он жив? — прошептала я, и Маттео кивнул, беспокойно взглянув на меня.

— Я не хотел обнадеживать тебя, пока не узнаю наверняка.

Я выскользнула из хватки Маттео, подошла к его телу и уставилась на его голый торс, считая пулевые отверстия в его теле.

Шесть.

Он получил шесть пуль, чтобы защитить меня.

Чудом никто из них не целился ему в голову.

— Когда он проснется? — спросила я, широко раскрыв глаза, на доктора, стоявшего над ним и выглядевшего измученным.

— Когда он будет готов, — выдохнул он. Его глаза осматривали меня с головы до ног. — Какая-нибудь из этой крови твоя?

— Да, — прошептала я.

— Иди в душ. Поторопись. Я присмотрю за тобой, как только ты выйдешь.

Маттео взял мою неповрежденную руку и начал уводить меня, но я умоляюще посмотрела на него.

— Я не хочу оставлять его.

— Мы поспешим обратно, Ангел.

Кратковременно поцеловав Шрама в лоб, я позволила Маттео отвести меня наверх, чтобы принять душ.

✽✽✽

Мои глаза не отрывались от груди Шрама, наблюдая за ритмичными взлетами и падениями, пока доктор накладывал швы на мою руку.

— Шрам выживет, — предупредил он, и я пожала плечами. Это был не первый раз, когда я порезал себе руку ножом, и не последний. Если бы я ушла от того, чтобы меня похитил сумасшедший торговец людьми, который хотел, чтобы я была его женой с одним лишь шрамом, я бы считала себя счастливчиком. — Дай мне взглянуть на эту голову.

— Ничего, — вздохнула я.

— Не похоже, что ничего. — Я смягчилась, повернувшись на стуле, чтобы доктор мог проткнуть рану. — Потеря сознания?

— Да. Я не знаю, как долго я отсутствовала, но я проснулась постели Адриана. Комната наполнилась яростью Маттео почти мгновенно, даже с того места, где он стоял, координируя свои действия со своими людьми относительно уборки в моем доме и доме Адриана.

— Нам нужно сдать анализы? — осторожно спросил доктор.

— Нет.— Я покачал головой. — Он не прикасался ко мне так.

— Ты уверена? Может быть, когда ты была без сознания?

Я замерла, не думая о такой возможности.

— Я не… разве я не почувствовала бы? Если бы он меня изнасиловал?

Доктор кивнул. — Скорее всего, но с этими штуками нет никаких гарантий. Я хотел бы сдать анализы…

Рев Маттео эхом разносился по комнате, а затем он набирал цифры в своем телефоне.

— Спроси у этого ублюдка, не трогал ли кто-нибудь Айвори, пока она была без сознания.

Он поставил телефон на громкую связь, и комнату наполнили крики другого мужчины.

—Кто это?— Я спросила.

— Заместитель Адриана. Мы взяли его живым. – быстро ответил Маттео.

Когда крики стихли, по телефону раздался холодный, убийственно тихий голос другого мужчины.

— Кто-нибудь трогал ее? Ее насиловали или трогали каким-либо образом, когда она была без сознания? — спросил он, по-видимому, человека, которого пытал. Я побледнела, и доктор похлопал меня по затылку, чтобы привлечь мое внимание. Посветив мне в глаза, он попытался отвлечь меня, пока проверял, нет ли сотрясения мозга.

— Нет! Мы бросили ее в спальню и оставили отсыпаться! Клянусь! Обычно я был уверен, что Адриан ее изнасилует, но он был другим в отношении этой цыпочки. Одержимый, чувак.

— Ты ему веришь? – спросил Маттео у телефона.

— Да, знаю. Он поет как канарейка, и пока все в порядке.— Я вздохнула с облегчением, и доктор сел рядом со мной, похлопав меня по руке.

— Неудивительно, что у тебя неприятное сотрясение мозга. Я хочу, чтобы ты несколько дней успокоилась, не готовила, ничего не отвлекало тебя от концентрации, вроде чтения или долгих часов перед телевизором. Тайленол от боли.

— Хорошо, — прошептала я.

Как только он отошел, чтобы разобраться с некоторыми другими незначительными травмами, я снова повернулся к Шраму. Сжав его руку в своей, я наконец позволила себе сломаться.

Все попало в меня. Мое оглушительное облегчение от того, что меня не изнасиловали. Я надеюсь, что Шрам скоро проснется. Ужас, который я испытала, когда впервые услышала эти выстрелы.

— Почему он не в больнице? Разве ему не нужна дыхательная трубка или что-то в этом роде? — прошептала я, когда Маттео обнял меня. Слезы неуклонно лились, когда я рыдала, склоняясь над Шрамом.

— Привлекает слишком много внимания. Кроме того, это не первый раз, когда в него стреляют, Ангел. Он прекрасно справится. Доку даже не пришлось усыплять его.

Он замолчал, продолжая удерживать меня во время моего срыва.

Просто держал меня.

Как будто у него не было миллиона других дел, которые ему нужно было сделать, его руки скользнули под мою рубашку и погладили мой живот, ничего, кроме облегчения в его прикосновениях.

Мы сидели там часами, несмотря на то, что Маттео пытался утащить меня в постель.

— Я не могу оставить его. Только не снова, — каждый раз говорила я.

После того, как комната опустела, все остальные нашли путь к своим кроватям, и в этот момент в тишине эхом разнесся стон Шрама.

— Шрам? — прошептала я, надеясь, что он откроет глаза.

— Привет, чувак, — Маттео улыбнулся мне в шею.

— Айвори, — простонал Шрам, трясясь на месте, как будто собирался сесть.

Я коснулась его плеча, приложив достаточно давления, чтобы удержать его лежать.

— Я здесь, — прошептала я. — Я в порядке. Спасибо тебе.

Всхлип, который я издала, звучал особенно жалко в тихой комнате.

— Ангел, я позову парней, чтобы они помогли ему попасть в комнату для гостей, — пробормотал Маттео, уворачиваясь и оставляя меня смотреть на Шрама.

— Не плачь, — пробормотал Шрам. — Ненавижу, когда ты плачешь.

— Я думала, что ты мертв. Адриан протащил меня через весь дом, а ты просто был там. И было так много крови.

— Он добрался до тебя? — Голос Шрама стал напряженным.

— Я в порядке, Маттео пришел быстро из-за трекера. — Я кивнула, наблюдая, как его взгляд перешел к синяку на моем лице.

— Недостаточно быстро. Он заставил его страдать?

— Айвори убил его, — сказал Маттео с гордостью в голосе. — Кровожадное существо.

Я усмехнулась, полностью оценив тот факт, что Маттео, похоже, полон решимости превратить мой статус убийцы в шутку. Это как-то сделало его менее реальным. Меньше, чем я ударила человека четыре раза, как злобный монстр.

— Пойдем. Давай уложим тебя в постель, чтобы ребята помогли Шраму добраться до его кровати. Ему нужно поспать.

Я кивнула и поцеловала Шрама в щеку, пока Маттео вел меня прочь.

— Тебе повезло, что я ему доверяю. Иначе я бы убил его за то, как ты к нему подлизываешься, — проворчал Маттео, и я смеялась всю дорогу до кровати, где Маттео подкатил меня под себя и держал меня все эти два часа. секунды мне понадобилось, чтобы вырубиться.

Эпилог

Айвори

Не иметь возможности выпить на собственной свадьбе было дерьмом.

Вроде серьезно.

Думаю, я должна была просто радоваться, что у меня не было огромной шишки, все еще в моем первом триместре. Маттео был любезен, согласившись не пить со мной.

Чертовски верно, я приняла его предложение. Если мама не могла напиться, то и он не мог.

Я улыбнулась этой мысли, глядя на своего мужа, пока он кружил меня на арендованной сцене в поместье, розарий за нашими спинами.

Мы никогда не обсуждали, где мы поженимся, мы даже не обсуждали, состоится ли свадьба после всего, что произошло с Адрианом Риччи.

Я никогда не думала о том, чтобы уйти от Маттео. В конце концов, я тоже теперь была убийцей, независимо от обстоятельств. Я могла позволить Маттео убить его вместо меня, я знала это даже в тот момент. Но что-то темное внутри меня знало, что я должен сделать это сам.

С того дня Маттео ни разу не смотрел на меня как на кого-то другого, кроме как на равного себе, и хотя мне часто снились ужасные кошмары, я бы ничего не изменила.

Лино кружил Самару по танцполу рядом с нами, смеясь, несмотря на тени под серо-голубыми глазами Самары. Я знала, что ее бывший муж доставляет ей неприятности с разводом, но Лино отказывался много говорить об этом.

Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что Самара мало что ему рассказала. Ему никогда не удавалось выслушать подробности ее отношений. Я подозревала, что он держал ее исключительно как друга по тем же причинам, по которым Маттео оттолкнул меня.

Я надеялась, что он изменит это, когда ее развод завершится. Они всегда идеально подходили друг другу, сколько я знала их обоих.

— Думаешь, они когда-нибудь вытащат голову из задницы? — спросила я Маттео, заставив его трястись от смеха.

— Я думаю, — прошептал он, — что если сегодня вечером она будет танцевать еще с одним мужчиной, который не он, он может просто сделать это сегодня вечером.

Сэди поймала мой взгляд и усмехнулась, мучая Дюка, заставляя его танцевать с ней.

— Согласна, — многозначительно усмехнулась она. — Если вы не хотите, чтобы они испачкали все ваши поверхности, вам, возможно, придется подготовить свою голень.

— Сэди! — прошипела я, откинув голову назад от смеха. Глаза папы нашли мои, сияя, когда он смотрел на меня. Я отвела взгляд, когда мои собственные слезы угрожали. Он уже превратил меня в рыдающую кашу во время танца отца и дочери. Я никак не могла позволить ему сделать это снова. Даже дядя Адам похлопал Маттео по плечу, и они легко подружились, несмотря на различия в подходах к закону. Когда я знала правду, Адам первым смягчился, сказав, что я взрослая девочка, и только я могу решать, что для меня выходит за рамки. Сэди отвела Дюка в сторону, привлекая взгляды других наших гостей. У меня не хватило духу дразнить Дюка, что он должен быть лидером.

Нужен очень сильный мужчина, чтобы вести Сэди куда угодно.

Я любила девушку до смерти, но она была ужасна.

И упряма.

И то, и другое спасло мне жизнь, все безжалостные уроки самообороны, которые она давала мне, заставляя меня придумывать самые драматичные и диковинные сценарии, которые только могла придумать. Без нее я легко могла умереть.

Без нее у меня не было бы ни мужа, ни ребенка.

Мы были обязаны ей всем.

— Это было все, что ты хотела? — прошептал Маттео, улыбаясь мне. Звезды мерцали в ночном небе, огни свисали с дома и отражались в розарии, создавая романтическую атмосферу.

— Все, что имеет значение, это то, что ты мой муж. Но да. Ты дал мне все, о чем я когда-либо могла мечтать.

— Ну что ж, моя жена, — прорычал Маттео. — Думаю, нам пора спать.

Он подхватил меня на руки, и я захихикала, пряча лицо, когда наши гости смотрели на нас.

— О Боже, — вскричала я, брыкаясь ногами. Ему было все равно. Ноги Маттео понесли нас к дому и внутрь, не обращая внимания на улюлюканье и аплодисменты позади нас.

— Иди за ним, девочка! — закричала Самара, вскрикнув, когда Лино попытался ее схватить.

Дом был пуст, за исключением нескольких гостей, ожидающих очереди в туалет.

— Теперь тебя некому спасти, — поддразнил он, медленно делая шаги.

— Кто сказал, что я хочу спастись? — прошептала я, прижимаясь лицом к его шее и вдыхая его.

Если и было что-то, что утешало меня больше всего, так это то, как пах Маттео.

Как он. Как и его мыло.

Как я.

Я никогда не считала себя собственницей, если не считать Маттео, но если он когда-нибудь пахнет другой женщиной или прикоснется к другой женщине, мне может понадобиться моя длинная рука.

Он усадил меня в нашей спальне, отвернувшись от него лицом. Руки Маттео очень медленно расстегнули молнию на спине моего платья.

дразнить меня.

Мои собственные пальцы расстегнули заколку, удерживающую мои волосы, стянутые в сторону, наслаждаясь тем, как губы Маттео скользили по моей шее сзади. Платье А-силуэта растеклось у моих ног белой лужицей. Я повернулась лицом к Маттео, чтобы он мог в полной мере ощутить мое белье. После моего сотрясения он был нежным, он занимался со мной любовью при каждом удобном случае, но никогда не отдавал мне более грубые части себя, которые я любила.

Я хотела проверить его контроль, почувствовать, как он сломается. Корсет без бретелек идеально облегал мою растущую грудь, и я откинулась на кровать с легкой ухмылкой на лице. Потирая бедра, я смотрела, как Маттео ослабляет галстук и снимает пиджак смокинга. Его ухмылка совпадала с моей. Я должна знать, так как я узнала об этом от него.

Наблюдать за тем, как он снимает смокинг, было прекрасно, обнажая скульптурный дюйм за скульптурным дюймом, пока он не носил ничего, и мне пришлось бороться с желанием наброситься на него.

Моя беременность была подарком и проклятием для Маттео, дав мне сексуальное влечение, за которым невозможно было угнаться.

Он хорошо заработал, но я беспокоилась, что отвлеку его от работы. Он забрался ко мне в постель, скользнул в колыбель моих бедер и страстно поцеловал меня в губы. Эти поцелуи растопили любую решимость, которую я когда-либо могла проявить, любую стену, которую я могла когда-либо построить между нами.

Эти поцелуи были любовью.

Чистая, незапятнанная любовь.

Никаких секретов, ничего не стоит на нашем пути.

— Я тебя не заслуживаю, — пробормотал он, проводя губами по моей ключице. — Но я все равно проведу остаток своей жизни, доказывая, что ты моя.

Улыбка осветила мое лицо, когда он увидел, как его пальцы застегивают маленькие застежки на моем корсете.

— Тебе не нужно ничего доказывать, Тео, — прошептала я. — Потому что я выбираю тебя. Всегда.

Его глаза сверкнули моими, облегчение и тоска смешались в этих голубых лужах. Я и не подозревала, как сильно ему нужны были эти слова. Как сильно я обидела его, сказав, что должна выбрать его, как будто это не было предрешено.

Для Маттео это было осуждением, отказом от любви, которая вибрировала между нами, как электрический ток.

Но я бы любила его всю оставшуюся жизнь, даже если бы не смогла быть с ним.

Всегда.

Он был внутри меня, частью меня в каждое мгновение.

И я знала, что ничто не удержит его от меня. Даже не член конкурирующей банды. Он сорвал корсет, сдергивая трусики, пока они не порвались под силой его отчаяния, когда этот контроль оборвался.

Я протянула руку между нами, направляя его внутрь себя, так что мы двигались в тандеме. Он ворвался внутрь, заполняя меня до краев и наполняя уши звуком своего удовольствия. Я обняла его за плечи и притянула к себе, чтобы поцеловать, поднимая бедра, чтобы принять его толчки.

— Я люблю тебя, — прошептала я ему в губы, глядя ему в глаза, будто я могла соединиться с самыми сокровенными уголками его души.

— Я тоже люблю тебя, Ангел.

Одна его рука поднялась, обхватив меня за затылок, пока мы делили воздух между собой, а другой рукой сжал мою задницу. Его грудь коснулась моей, касаясь моих грудей и стимулируя сверхчувствительную плоть.

Не было ничего, кроме нас, ничего, кроме его кожи на моей и того места, где мы соединялись. Его губы коснулись моих, языки сплелись в тесном объятии, которое заставило меня прыгнуть через край, пока я не потащила Маттео за собой. Тепло наполняло меня, когда он кончал, и именно в моменты после секса я шептала имя нашего ребенка.

— Луна, если это девочка.

— Лука для мальчика, — пробормотал он, прижимаясь своим лбом к моему, пока мы смеялись.

— Как мне так повезло?— Я дразнила его, думая, что он будет насмехаться надо мной, как всегда.

— Любовь находит способ, — прошептал он в ответ, шокируя меня легкой улыбкой, которая появилась на его лице.

Так оно и было.

✽✽✽

Спасибо, что прочитали «Окровавленные руки»! Надеюсь, тебе понравилась история Маттео и Айвори. История продолжается с «Простительными грехами», когда Лино и Самара преодолевают сложности своей истории.