Перевод телеграм-канала:

BH translate

×××

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен в НЕ коммерческих целях.

×××

Пожалуйста, указывайте ссылку на группу переводчика, при публикации файла у себя на канале.

×××

Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких соц. сетях, как: Instagram, TikTok, Twitter, Facebook, Pinterest и т.д.

×××

Всегда рады отзывам на прочитанные книги.

Приятного чтения!

Для любящих и борющихся, которые иногда делают обе вещи одновременно.

Для любящих и борющихся, которые иногда делают обе вещи одновременно.

Предупреждение

Эта книга является дарк-романом и содержит некоторые сцены и события, которые могут быть неприемлемыми для некоторых читателей. Внимательно ознакомьтесь со списком ниже, прежде чем приступать к чтению.

Тропы/триггеры:

Дарк роман

Готическая атмосфера

Легкий сталкеринг

Вуайеризм

Первобытная игра

Похищение

Торговля людьми

Измена (не между ГГ)

Абьюз (не между ГГ)

Смерть близкого человека

Убийства

Прошу, не продолжайте чтение, если что-либо из описанного выше вызывает у вас тревогу и дискомфорт. Для меня важно ваше психическое здоровье.

Плейлист

Bon Iver ft. St Vincent — Roslyn

Eurythmics — Sweet Dreams

MOTHICA (feat. Au/Ra) — LAST CIGARETTE

Snow Patrol — The Lightning Strike

Dutch Melrose — RUNRUNRUN

The Pretty Reckless — Make Me Wanna Die

The Police — Every Breath You Take

Eden Project — Crazy In Love

GRAE — Bang Bang

Two Feet — I Feel Like I’m Drowning

neverwaves — Switchblade

MOTHICA — SENSITIVE

Arctic Monkeys — I Wanna Be Yours

Arctic Monkeys — Knee Socks

Florence + The Machine — Bedroom Hymns

Julian Moon — Pomegranate Seeds

BANKS — Beggin For Thread

Suki Waterhouse — Good Looking

Пролог

Десять лет назад

Скарлетт

Именно так я в конечном итоге и умру.

Так и представляю, моя нелепая фотография, которую выбрала мама, всплывает во всех новостных каналах и веб-сайтах, сообщающих о моей смерти.

Очередная местная тупая сучка покончила с собой.

Ну, давай уже!

Она струсит на половине пути, я уверен.

В уголках моих глаз появляются слезы, когда я, моргая, поднимаю взгляд на высоченную сторожевую башню. Известняковая кладка, которая, возможно, когда-то была белой, стала грязно-серой, покрытой лишайником и мхом. Я оглядываюсь через плечо на Элайджу и его друзей, посмеивающихся над моей нервозностью. Если бы не моя больная потребность вписываться куда не следует, я бы сейчас лежала дома в постели. Элайджа сказал, что хоть раз в жизни забраться на башню поместья Уайлдов должен каждый подросток Уиллоу-Хайтс. Сейчас я думаю, что мне следует просто смириться со своей позицией нежеланного новичка.

Нет. Это всего лишь несколько лестничных пролетов. Все, что мне нужно сделать, это подняться, а потом спуститься.

— Я сейчас поднимусь, — кричу я через плечо.

Кончики моих пальцев трясутся, когда я сжимаю ржавую металлическую дверную ручку. Она открывается без особого сопротивления, и меня встречает каменная лестница. Видны лишь первые несколько ступенек, а затем - кромешная тьма, сулящая неприятности. Если я сейчас струшу, то смогу попрощаться с любым шансом стать своей в этой компании. Я все еще слышу слова своей матери, которые она сказала мне после того, как я поделилась впечатлениями от своего первого дня в старшей школе.

— Они просто сплоченный коллектив! Дай им шанс.

Я заставляю себя начать подъем, используя телефон, чтобы осветить хотя бы небольшой участок пути впереди. Дверь за мной закрывается с металлическим стуком, и я делаю глубокий вдох, подавляя желание убежать в тот же момент. Я совершаю ошибку. Мама и папа оторвут мне голову, если кто-то, обитающий здесь, не получит ее первым. Призракам лучше помиловать меня. Я здесь не для того, чтобы причинить им вред. Я причиняю вред только себе.

Кончики моих пальцев покрываются пылью, когда я решаю использовать стену в качестве ориентира. С каждой преодоленной ступенькой мой пульс учащается и, к тому времени, как я добираюсь до конца, - я задыхаюсь. В конце лестницы меня ожидает тяжелая деревянная дверь, про которую мне никто ничего не говорил. Хотя, не помешало бы быть подготовленной к таким неожиданностям. Насколько я знаю, я прошла всего лишь половину пути, и по другую сторону меня ждет ещё одна лестница. В данный момент мне остается полагаться лишь на удачу.

Я дергаю ручку, но она тут же вылетает из моей хватки. Я теряю равновесие, когда машинально отшатываюсь от фигуры, возникающей в широко открытом дверном проеме. Мои ноги соскальзывают со ступеньки, и я чувствую, что начинаю падать вниз. Я зажмуриваюсь, готовясь к удару.

Я превращусь в мешок с костями, скрепленными лишь кожей, если упаду вниз. Я умру, я…

Рука обхватывает меня за талию, и мое лицо сталкивается с чем-то теплым и твердым. И в тот момент время словно замедлилось и ускорилось одновременно. Каждый удар сердца эхом отдается в моих ушах, когда моя грудь соприкасается с чьей-то черной рубашкой. Мои глаза пробегаются по одежде, пока не достигают лица. Все слова, используемые для описания человека, тут же вылетают из моей головы.

— Мне очень жаль. Я… — слова с трудом слетают с губ. Мой рот слипается от сухости, которую может вызвать только страх и оцепенение. — Мои друзья бросили мне вызов. Мне очень жаль.

— Опять? — парень разворачивает нас спиной к лестнице позади меня и опускает руки.

Тьма окутывает его так, что черты лица едва различимы. Насколько я могу судить, он потрясающе красив. Черные кудри свисают со лба, задевая густые брови, а его глаза словно две темных бездны, которые, казалось, приковали меня к месту отсутствием света в них.

— Не такие уж они и друзья, — огрызается он. — Ты могла упасть.

— Я бы не споткнулась, если бы ты меня не напугал, — отвечаю я, скрещивая руки на груди.

— Это ты нарушила границу, — его голос звучит спокойно, но от этого тон не становится менее зловещим.

Сейчас не время показывать характер, поэтому лучший вариант из возможных для меня в этой ситуации, – уйти. Я делаю шаг назад, но это неверное решение, ведь он делает шаг вперед.

— Я уже сказала, что мне жаль. Просто дай мне уйти.

Секунды, которые кажутся минутами, проходят в полной тишине. Меня ни за что не убьют здесь. Я выпрыгну из окна позади себя, прежде чем позволю кому-то лишить меня жизни.

— Ты проделала весь этот путь только для того, чтобы развернуться…

Я не могу сказать, делает ли он заявление или задает вопрос, поэтому просто пожимаю плечами.

— Оглянись, — он указывает подбородком на что-то позади меня.

— Что?

Я осмеливаюсь лишь бросить взгляд через плечо, но чуть не спотыкаюсь, когда понимаю, о чем он говорит. Воздух из моих легких мгновенно испаряется. За мансардным окном, встроенным в стену, открывается один из самых красивых видов, которые я когда-либо видела. Под нашими ногами простирается Уиллоу-Хайтс, мерцая всяческими оттенками разноцветных огней. Клубы дыма поднимаются из домов, в которых до сих пор сохранились оригинальные работающие дымоходы. Это напоминает сцену из какого-то произведения.

— Красиво… — шепчу я.

— Раз ты уже здесь, нужно наслаждаться, — он отходит от меня и, прижимаясь к двери, засовывает руки в карманы темных джинсов. — Я не знаю, почему, вы, идиоты, делаете так из года в год. Большинство не преодолевает даже половины пути, скажу честно.

Я не уверена, что на это ответить. Это подтверждает, что Элайджа и его друзья говорили правду о том, что это обряд посвящения, но это также означает, что я единственный человек, который действительно решил довести дело до конца. Остальные просто обыкновенные лжецы, которые, вероятно, просто хотели посмотреть, как далеко они смогут подтолкнуть аутсайдера вроде меня. Прекрасно.

— Кстати, меня зовут Скарлетт. Я знаю, что это ужасное первое впечатление. На самом деле я не такая.

Возможно, этот парень и ведет себя угрожающе, но он очень спокойно отнесся к тому, кто только что неожиданно ворвался в его собственность.

— Джордан, — просто отвечает он.

— Я никогда не видела тебя в школе, — говорю я, поглядывая на город за окном и пытаясь запомнить этот вид в мельчайших деталях, потому что уверена, что никогда больше не увижу его с этой точки обзора. — Ты уже закончил ее?

— Я учусь в последнем классе школы-интерната.

Я отворачиваюсь от окна и иду к середине комнаты.

— Это круто, — слова звучат неубедительно, но я не знаю, что сказать тому, кто, возможно, круче, старше и богаче всех, кого я знаю.

— Все в порядке, — он смотрит куда-то через мое плечо, а затем переводит взгляд обратно на меня. — Тебя нужно отвезти домой?

— Что? Нет… — я запинаюсь, оглядываясь через плечо, и вижу фары автомобиля, мчащегося по извилистой дороге в противоположную от дома сторону. — Вот дерьмо.

Они оставили меня. Это унизительно. Сегодняшний вечер просто не может стать еще хуже, чем уже есть.

— Я могу пойти пешком. Все в порядке.

Джордан приподнимает бровь. Это самое эмоциональное выражение лица, которое у него было за все время нашего разговора.

— Вниз по горе?

— Там есть дорога.

Он тяжело вздыхает, и это выглядит так, словно он готов в любой момент взорваться и уйти.

— Соглашайся, я отвезу тебя обратно.

Мы молча спускаемся по ступенькам, Джордан освещает путь фонариком. Мое беспокойство уменьшается по мере того, как мы приближаемся к выходу. Хотя тот факт, что меня поймали – не самый хороший итог, но это все же лучше, чем быть убитой призраком или спрыгнуть с бетонной лестницы, разбив себе голову. С каждой минутой я чувствую себя все более нелепо. Всего этого можно было избежать, если бы я просто осталась дома с книгой. Это всего лишь средняя школа. Имеет ли значение, если эти люди назовут меня изгоем? Все равно через год все закончится.

Джордан ведет нас к гладкой черной машине. Внутри прохладно и по моей оголенной спине бегут мурашки. Он, должно быть, замечает мой дискомфорт, потому что просовывает руку на заднее сиденье и достает сверток черной ткани.

— Возьми. Здесь холодно.

— Тебе не обязательно этого делать.

— Я сказал, возьми, — в его тоне звучит разочарование.

— Наверное, мне он даже не подойдет, — мой голос дрожит гораздо сильнее, чем мне хотелось бы.

Хотя, похоже, это его еще больше раздражает. Он усмехается, но в этом нет и следа тепла.

— Не говори глупостей. Надевай.

Я закатываю глаза, беру свитер, натягиваю его на себя и обнаруживаю, что он отлично сидит, слегка свободно. Небольшое волнение, которое я испытываю от его жеста, может показаться жалким, но это первый раз, когда мальчик предлагает мне свою одежду. Пахнет свежей хвоей и дымом. Я сплетаю пальцы на коленях, чтобы подавить желание поднести воротник к носу и сделать более глубокий вдох.

— Спасибо.

Джордан просто смотрит на меня, прежде чем снова обратить внимание на руль. Машина с рычанием заводится, а затем мы трогаемся в путь. Я прислоняюсь головой к окну и смотрю вверх. Звезды мерцают сквозь кроны деревьев, пока мы спускаемся с горы. Джордан прекрасно водит для своего возраста и, несмотря на немалую скорость, плавно ведет машину по крутой дороге.

— Ты здесь новенькая, — нарушает он наше непринужденное молчание.

Я подумываю солгать, но потом понимаю, что это бессмысленно.

— Мы переехали сюда в прошлом году. Как ты узнал?

— Ты меня не боишься.

Мои глаза обращаются к его лицу, и я выпрямляюсь на пассажирском сиденье.

— С чего мне бояться тебя?

Свет, должно быть, играет со мной злую шутку, потому что, клянусь, на его губах играет легкая улыбка.

— Это место. Моя семья. О нас здесь ходят легенды.

Я едва сдерживаю смех, но из меня все же вырывается странный приглушенный звук.

— Итак, ты что-то вроде бугимена из Уиллоу-Хайтс?

— Что-то вроде того, — отвечает он и снова смотрит на меня.

Когда мы достигаем подножия горы, я показываю ему дорогу к моему дому. Мои родители купили участок земли и построили дом, чтобы быть ближе к своей работе в научно-исследовательской лаборатории, занимающейся изучением в области окружающей среды. Их текущий проект ориентирован на различные типы почв и горных пород, встречающихся в этом районе. Мама настаивала, что мне понравится жить в Уиллоу-Хайтс, уверяя, что это дружелюбный район. Оказалось, что он дружелюбный только для тех, кто вырос здесь.

Когда мы подъезжаем к дому, весь свет выключен. Я задерживаюсь в машине, пытаясь хоть что-нибудь сказать. Это самый большой добрый жест, который ровесник сделал в мою сторону за последние несколько недель. Я решаю поблагодарить его по-другому, надеясь, что не совершаю ошибку.

— Еще раз спасибо. Мне очень жаль, что я вломилась в твой дом, — произношу я, заламывая руки.

Джордан не отводит взгляда от лобового стекла.

— Не беспокойся об этом.

— Ну, может быть, увидимся, — с намеком говорю я, вылезая из машины.

— Я бы не стал надеяться на это.

Ладно, это было грубо. Хотя он мне ничего не должен. Особенно после того, как я вломилась на его частную территорию. Я заставляю себя выйти из машины, сохраняя расслабленную походку, вместо того чтобы бежать, как просят меня ноги.

— Скарлетт! — зовет меня он.

Я поворачиваюсь и вижу, что он наклонился к окну с пассажирской стороны.

— Да?

— Ты не одна из них. Ты гораздо лучше.

Мои губы приоткрываются, а затем снова закрываются. Он даже не знает меня, но все равно было очень приятно это услышать. К тому времени, когда я начинаю формулировать ответ, Джордан возвращается на свое место. Черная машина растворяется в ночи, как будто его здесь вообще никогда не было.

Неудивительно, что он, кажется, всех ненавидит. В этом городе к семье Уайльдов и их поместью относятся как к дому с привидениями. Я не могу себе представить, каково быть в любимой страшной сказке, которую родители читают тебе на ночь. Странное ощущение сдавливает мою грудь. Во-первых, у меня не может быть никаких чувств к человеку, которого я даже не знаю. Он ясно дал понять, что ему все равно, во что верят люди, так почему я что-то испытываю?

Вместо того, чтобы зайти внутрь дома, я сворачиваюсь калачиком на мягкой качающейся скамейке на заднем дворе. Цветы в саду щекочут мой нос разнообразными сладкими ароматами, которые становятся еще более сильными от холодного бриза, дующего сегодня вечером с океана.

— Дерьмо, — громко ругаюсь я, замечая, что свитер Джордана все еще на мне.

Делая мысленную пометку найти способ вернуть вещь ему, я снимаю его и сворачиваю под головой, как подушку. Покачивание скамейки и тихое стрекотание сверчков убаюкивают меня, и я проваливаюсь в беспокойный сон.

Глава 1

Настоящее время

Скарлетт

Молния сверкает в небе, сопровождаемая предупредительными раскатами грома. Рукавом кардигана я смахиваю с окна дымку, которую оставляет мой вздох.

— Сегодня твой счастливый день, — вздыхает Харпер с водительского сиденья фургона, ее темные афро-косички собраны в аккуратный пучок. — Извини, мама была в восторге от этого заказа. Она говорит, что это мероприятие станет событием года.

— Не важно.

Обычно меня немного раздражала необходимость работать сверхурочно в пятницу вечером, но когда мама Харпер сказала нам, что поместье Уайльдов запросило личную консультацию по поводу заказа, я не смогла сдержать любопытство.

— Я даже не знала, что в нем кто-то живет, — сказала я, пытаясь казаться равнодушной, хоть и знаю, что лучшая подруга в любом случае учует мою заинтересованность.

— Может быть, здесь обитают привидения, и звонок был сделан каким-то кровожадным чудовищем, — отвечает она, зловеще шевеля бровями и улыбаясь от уха до уха.

— Прекрати, — говорю я, подталкивая ее локтем.

После инцидента в сторожевой башне, я избегала поместья на горе. В любом случае все это было зря. Все продолжали относиться ко мне как к изгою после того, как я рассказала, что позволила Джордану Уайльду отвезти меня домой. Мы больше никогда не пересекались после того, как я унизила себя, ворвавшись на его территорию, как и большая часть незрелых подростков нашего города. Он не сможет вспомнить меня лишь после одной встречи. Если мне повезет, он меня вообще не узнает.

Гора находится в северной части Уиллоу-Хайтс. У ее подножия расположено несколько кварталов с новыми домами, построенными за последнее десятилетие. Поместье Уайлдов одиноко расположено на склоне скалы на полпути вверх, и его видно из любой точки города, за исключением таких вечеров, как сегодня, когда густая пелена тумана окутывает местность. В течение многих лет это было главной темой слухов и местных сказок на ночь. Большинство людей думают, что истории о существах и призраках не позволят детям подходить слишком близко к логову зверя. Но это никогда не срабатывало.

Первое, что я замечаю, когда мы подходим к поместью, — полное отсутствие красок. Это место выглядит так, будто Аид слишком много раз посещал его и сделал своей собственностью. Известняковый гигант вырисовывается, словно призрак на фоне окружающего его березового леса. Блестящие малиновые и янтарные листья вспыхивают, словно пламя при каждом порыве ветра. Туман поглощает фургон, когда мы добираемся до въезда на длинную подъездную дорогу.

Мы подходим к воротам из кованого железа, черная краска на которых отслаивается, обнажая маленькие оранжевые пятна ржавчины. Харпер вытягивает руку из машины, чтобы нажать кнопку под небольшим динамиком, установленным на бетонной колонне. Из динамика исходят легкие помехи, а затем раздается мужской голос.

— Да?

— Здравствуйте, мы приехали из «Rosie’s Flowers» на консультацию по поводу предстоящего мероприятия.

— Проезжайте, пожалуйста.

Ворота распахиваются, позволяя нам въехать на подъездную дорожку. Одинокий шпиль тянется к увядающим серым облакам, на конце которого крутится на ветру темный металлический флюгер. Даже многочисленные кусты роз, окружающие двор, кажутся такими же серыми, как и сам дом, как будто все краски разом покинули это место. Мы с Харпер обмениваемся нервными взглядами, паркуясь возле фонтана. В центре фонтана стоит скульптура женщины с вытянутой ладонью, на которой лежит какой-то фрукт. Грязь осела в трещинах и стала прекрасной средой для маленьких зеленых ростков сорняков. Это место словно кадр прямиком из готического фильма ужасов.

Кажется, что дом наблюдает за нами, словно из каждого окна за нами следит пара чьих-либо глаз, пока мы поднимаемся по широкой каменной лестнице. Тяжелые деревянные двери приоткрыты на несколько дюймов и Харпер заглядывает в эту щель.

— Есть кто-нибудь?

Ничего.

— «Rosie’s Flowers»!

Тишина.

Она осторожно толкает дверь носком туфли, глядя на меня, чтобы убедиться, что я иду следом. Мы нерешительно входим внутрь, стараясь не отходить слишком далеко от порога, чтобы ничего не испачкать. Полы, вероятно, стоят дороже, чем дома большинства местных жителей. Я рассматриваю замысловатый интерьер передо мной. Двойная черная лестница поднимается на второй и третий уровни из просторного фойе открытой планировки. Большинство деталей выглядят оригинально и необычно, а пол изготовлен из дерева темных пород. Все выглядит, как влажная мечта редактора журнала про дизайн интерьера.

— Я могу вам помочь?

Голос пугает нас обеих, и я чуть не роняю папку кремового цвета, которую держу в руках. Перед нами стоит мужчина, которого я никогда раньше не видела в городе. Хорошо, мужчина – слишком громко сказано. Он больше похож на второкурсника колледжа – высокий блондин с детским лицом, на котором еще не появились старческие морщины.

— Я Санни, — говорит он, поднимая руку, и теребит затылок, как будто стесняется. — Проходите за мной.

Мы с Харпер следуем за ним в помещение, напоминающее кабинет. Массивный письменный стол из темно-красного дерева обрамлен книжными полками от пола до потолка с выдвижными лестницами, прикрепленными к каждой из сторон. Дальняя стена полностью состоит из окон, задернутых толстыми темно-синими шторами. В большом камине, встроенном в одну из стен, периодически потрескивает огонь. Это античный декаданс, именно то, что можно ожидать от такого места. Я стараюсь не поддаваться разочарованию, которое испытываю из-за того, что Джордан, вероятно, здесь больше не живет.

Мы все устраиваемся в комнате: Харпер и я на глубоком плюшевом диване винного цвета, а он – напротив в кресле такого же цвета. Я вспоминаю про папку у себя на коленях и кладу ее на богато украшенный журнальный столик между нами.

— Это наше портфолио, — я наблюдаю, как Санни пододвигает ее к себе, открывая. — Если вы не возражаете, мы хотели бы уточнить, что это за мероприятие?

Он едва смотрит на содержимое, прежде чем снова захлопнуть папку и отложить ее в сторону.

— Это званый обед. Что-то вроде благотворительного мероприятия.

— Ой. Замечательно. У вас уже есть какие-либо пожелания?

Он откашливается, сплетая руки на коленях.

— Я ничего не знаю о цветах. Я как бы думал, что вы, девочки, уже знаете, что делать.

Я смотрю на Харпер, которая ободряюще кивает ему.

— Мы справимся с этим.

— Прекрасно! — восклицает он. Его лазурные глаза светятся, и он, кажется, не может отвести взгляд от Харпер. Он настолько милый, что напоминает щенка золотистого ретривера. — Если хочешь, я покажу тебе тут все.

Мы следуем за Санни по длинному коридору. И, хотя на потолке установлены более современные люстры, на стенах по-прежнему горят свечи в оригинальных латунных бра. Мои мысли возвращаются к Джордану. Я даже не могу себе представить, каково это – расти в месте, напоминающем уменьшенную версию замка. Не то чтобы я виню его за то, что он уехал после того, как с ним обращались местные жители. Я настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, насколько близко идут Харпер и Санни, пока они оба не рассмеялись.

— Здесь будут накрыты столы, а сад за домом будет открыт для прогулок, — объясняет он, толкая обеими руками массивные двери из темного дерева.

За порогом находится самый красивый атриум, который я когда-либо видела. Вся комната сделана из стекла, к которому примыкает золотой каркас, а потолочные панели соединяются, образуя арочный купол наверху. Висячие корзины с цветами и различные виды виноградных лоз разрастаются по углам комнаты. У одной из стен установлен журчащий каменный фонтан, звук которого успокаивает. С вершины куполообразного потолка свисает массивная старинная люстра-канделябр, наполненная белыми коническими свечами.

— Ух ты… — шепот – это все, на что я способна на данный момент.

Визг Харпер доносится из-за единственной открытой двери. Я следую за звуком и еще больше восхищаюсь сценой снаружи. Гроза стихла, и обширный двор теперь залит угасающим светом, погружая все в бледно-голубые сумерки. Клумбы пусты, а в большинстве ящиков с топиариями стоят неопрятные сосны и вечнозеленые растения. Мой взгляд останавливается на более высокой части живой изгороди.

— Это лабиринт? — взволнованно спрашиваю я.

Санни прослеживает мой взгляд.

— Именно так.

Мне приходится сдержать вскрик. Этот проект будет невероятным, мама Харпер была права.

— У мероприятия есть тема? — спрашивает Харпер, раскачиваясь вперед-назад, очевидно, ей так же не терпится, как и мне.

Игривое выражение исчезает с лица Санни, уступая место чему-то более робкому.

— Это… э-э… «Существа подземного мира». Как в греческой мифологии.

Взгляд Харпер на мгновение скользит по мне.

— Значит, мы работаем с более мрачной атмосферой. Понятно.

Я тянусь к чему-то похожему на вход в лабиринт, указывая пальцем через плечо.

— Эй, вы не возражаете, если я…?

— Разумеется, вперед, — Санни пожимает плечами, едва в силах оторвать взгляд от Харпер.

В тот момент, когда я вхожу в лабиринт, возникает ощущение, будто я попадаю в другой мир. Тихая болтовня Харпер и Санни постепенно полностью стихает, когда я бреду все дальше по тропинке, позволяя пальцам касаться влажных листьев кустов тиса. Старая сторожевая башня все еще виднеется изнутри лабиринта, она достаточно высокая, чтобы доставать до низко висящих облаков. Я обхватываю себя руками, наверное, надо было взять с собой свитер. Прежде чем я поворачиваю за следующий угол, позади меня что-то трещит. Я замираю, и мое сердце стучит слишком громко на мой взгляд.

— Харпер? — зову я. — Санни?

Здесь никого нет. Я просто параноик. Поворачиваюсь, чтобы вернуться по своим следам, но останавливаюсь как вкопанная, когда на пути появляется темный кожаный ботинок. Я едва успеваю осознать, что происходит.

—Бу.

Крик вырывается из моего горла, а ноги относят меня на несколько шагов назад. Мой мозг изо всех сил пытается осознать происходящее, как будто компьютер перезагружается. Я встречаюсь взглядом со знакомым красивым мужчиной. Его темные глаза устремлены на меня, лишая способности говорить. Некогда длинные, лохматые кудри теперь подстрижены намного короче, и лишь несколько прядей остались на лбу и вокруг ушей. Зачатки волос на лице оттеняют резкие контуры его лица.

Микеланджело мог бы высечь подобные очертания из мрамора.

— Джордан? — спрашиваю я, даже не пытаясь скрыть охвативший меня шок.

Уголок его рта приподнимается.

— Скарлетт.

Я сглатываю, и мое горло сжимается от бархатистой манеры, с которой он произносит мое имя.

Блин.

Во взрослом возрасте он выглядит еще великолепнее. Выше, шире и крепче, что одновременно пугает и манит. Не то чтобы меня это заботило. В конце концов, я помолвлена. Это просто наблюдение, которое сделал бы любой.

— Ты одна здесь? — спрашивает он, деля шаг ко мне.

Мое сердце трепещет в груди, как мотылек, пойманный между двумя ладонями.

— Я была с…

Я замолкаю, слишком сосредоточенная на том, как Джордан медленно приближается ко мне, пока между нами едва не остается свободного пространства. Я откидываю голову назад, чтобы взглянуть на него.

— Ты по-прежнему здесь.

— Да, — лаконично отвечает он.

— Обещаю, что на этот раз я не вломилась без спросу. Я работаю на флориста, которого вы наняли.

— Я знаю, — легкая ухмылка не сходит с его губ.

— Ой, — восклицаю я и чувствую, как мои щеки вспыхивают.

Воздух между нами гудит от чего-то, чему я не могу дать определения. Это просто страх и неловкость от того, что я снова увидела давнего знакомого. Вот и все.

— Здесь скрывается много опасностей, — говорит он и, подняв руку, нежно проводит костяшками пальцев по моему подбородку.

Я удерживаю себя на месте, сопротивляясь дрожи, возникшей от его прикосновения, грозящей пронзить меня насквозь.

— И ты здесь, чтобы предупредить меня?

— Или чтобы выследить, — он опускает ладонь, позволяя ей по пути коснуться моей руки. — Зависит от тебя.

Я сглатываю, мой пульс работает сверхурочно.

— В каком смысле?

— Вдруг ты станешь убегать, — его игривая ухмылка исчезает, сменяясь чем-то более угрожающим.

Прежде чем я успеваю заговорить, голос Санни прерывает напряженную атмосферу.

— Джо?

Джордан поворачивается, и я выглядываю из-за его спины.

— Скарлетт? Все в порядке? — Харпер обращается ко мне, но с опаской подглядывает на Джордана. — Мы думали, ты заблудилась.

— Я последовал за ней, — Джордан отвечает за меня, направляя меня к ним. — Не хотел, чтобы она потерялась.

Взгляд Санни продолжает метаться между нами, поэтому я беру Харпер за руку и улыбаюсь.

— Я в порядке. Спасибо за экскурсию, мы свяжемся с вами, когда начнем подготовку.

— Приглашения будут доставлены на ваши домашние адреса со всей необходимой информацией, — Джордан обращается к Харпер. — Санни может провести вас обратно через дом, или вы можете сразу выйти к подъездной дорожке. Спасибо, что пришли сегодня.

Двое мужчин проводят нас обратно через атриум к входной двери. Я не оглядываюсь назад, уже чувствуя, как глаза Джордана просверливают во мне дыры. Я даже не пытаюсь разобраться в том, что только что произошло между нами. Ничего не было. Наверное, у него просто странное чувство юмора.

Они покидают нас, вежливо прощаясь, но, выходя, я замечаю большие напольные часы. Сейчас больше времени, чем я предполагала, и Тео будет волноваться, если я не объявлюсь. Я выбегаю на улицу, где все еще моросит дождь, стараясь не потерять равновесие на скользком бетоне, прежде чем практически прыгаю в фургон. Моя влажная одежда неприятно прилипает к коже. Я включаю отопление и вижу, как мое лобовое стекло очищается, пока я набираю номер своего жениха, а Харпер приподнимает бровь.

— Эй, дорогуша, — голос Тео доносится до моего уха. — Мне все было интересно, когда ты позвонишь.

— Извини, я припозднилась. У нас с Харпер возникла консультация в последнюю минуту. Я соскучилась по тебе, ты никогда не догадаешься, где мы…

— Просто возвращайся домой, — перебивает он ровным голосом.

Линия обрывается, и вместо его голоса остается повторяющийся звуковой сигнал. Ненавижу, когда он так вешает трубку, но я пытаюсь не злиться на него слишком сильно. Харпер беспечно смотрит на меня с водительского сиденья.

— Он только что повесил трубку?

— В последнее время он сильно нервничает, — отвечаю я, пристегивая ремень. — Планирование свадьбы стало стрессом для нас обоих. Наши родители настояли на большом списке гостей, желая пригласить всех от малознакомых коллег, до просто знакомых. Мы оба почувствуем себя лучше, когда весь этот хаос закончится. Все будет хорошо, я обещаю.

Она изучает меня, как будто хочет сказать что-то еще, но вместо этого просто поворачивает ключ, заставляя фургон с грохотом завестись. Через полчаса мы паркуемся возле моего дома. Харпер останавливает меня, когда я выхожу из машины.

— Старое здание гастронома все еще сдается в аренду, — говорит она и выражение ее лица настолько обнадеживающее, что причиняет боль.

Здание освободилось после того, как владельцы гастронома вышли на пенсию. Мы с Харпер размышляли об открытии галереи с ее работами и моими цветочными композициями еще с первого курса колледжа. Я не ожидала, что познакомлюсь с Тео и обручусь с ним через три года после окончания учебы. Он бы подумал, что я пренебрегаю им, если бы сейчас я решила потратить все свое время и внимание на открытие бизнеса.

— Сейчас неподходящее время. Приближается свадьба и все такое, — говорю я, выбираясь из машины. — Возможно, какое-то время он будет пустовать. Гастронома нет всего пару недель.

— Верно, — она смотрит на пустое пассажирское сиденье, а не прямо на меня. — Будь осторожна. Сегодня вечером дождливо.

Я посылаю ей воздушный поцелуй, после того как фургон трогается с места. Когда я подхожу к входной двери, она распахивается прежде, чем мои пальцы успевают коснуться ручки. Тео стоит, скрестив руки на груди и нахмурив брови, отступив в сторону ровно настолько, чтобы я могла войти.

— Ты вся мокрая. Куда Рози тебя отправила?

— На гору. Я пыталась тебе рассказать по телефону. Ох, погода просто ужасная, — причитаю я, вешая куртку на один из крючков возле двери. — Эй, мы с Харпер только что обсуждали, что гастроном станет отличным местом для галереи. Он сдается в аренду.

Он усмехается, взъерошивая мою макушку.

— Опять это? Я думал, ты положила конец мечтам об открытии галереи.

Я прикусываю внутреннюю часть щеки. Тео всегда ясно давал понять, что считает галерею пустой тратой времени. Даже больше, чем моя работа в цветочном магазине. Он настаивает, что мне не обязательно работать за те деньги, которые она приносит, но я так не думаю. Я ничего не отвечаю, и он следует за мной на кухню.

— У тебя только одна жизнь, дорогая. Зачем тратить все свое время на какую-то несбыточную мечту? Ежемесячные счета за коммунальные услуги превысят ваш годовой доход.

Я кладу руки на кухонный остров между нами и зажмуриваюсь.

— Я знаю, что ты хочешь позаботиться обо мне, и я ценю это. Но ты знаешь, что я не могу просто сидеть дома и ничего не делать.

Он обходит остров, приближаясь ко мне с вытянутыми руками. Они смыкаются вокруг меня, но я не расслабляюсь. Во всяком случае, мое тело напрягается еще сильнее.

— Ну, давай же. Представь себе это. Как ты проводишь свои дни, занимаясь тем, что тебе нравится без каких-либо осложнений. Муж, который любит и обеспечивает тебя, — говорит он, нежно сжимая мою талию. — И ты носишь моего ребенка.

Мои глаза резко открываются. Я отстраняюсь, и руки Тео падают, когда он отступает на шаг от меня.

— Я не готова к детям.

Его щеки краснеют.

— Конечно, нет, ведь ты предпочитаешь бегать с цветами. Когда ты уже повзрослеешь, Скарлетт? Каждый раз, когда ты проводишь время со своей подругой, то приходишь домой с этими дурацкими идеями в голове.

Гнев пронзает меня, словно острое лезвие. Я открываю рот, готовая защитить свой выбор и честь лучшей подруги, но он поднимает руку, чтобы прервать меня, прежде чем я произнесу хоть слово. Я практически слышу, как моя кровь кипит в ушах.

— Я не хочу этого слышать. Это была долгая неделя, и ты будешь говорить о всяких глупостях, а не о нашем будущем.

— Тео, — я тянусь к нему, но он отступает.

— У тебя достаточно дел на этих выходных. На репетиционном ужине лучше не использовать эту чушь с экзотическими цветами. Это торжественное мероприятие, а не съемка для дешевого журнала.

С этими словами он уходит, оставив меня дрожать от внутреннего гнева. Мне хочется кричать на него за оскорбления, выразить свое разочарование, но вместо этого я просто смотрю, как он уходит. Мои плечи расслабляются только в тот момент, когда я больше не слышу его шагов. Сомнение просачивается в уголки моего разума. Возможно, он прав. Я не была максимально откровенна, когда дело касалось нашего будущего. Просто я пока не готова полностью остепениться. Есть целая жизнь, чтобы прожить ее вместе.

— Ты идешь спать? — Тео зовет с вершины лестницы. — Мне жаль.

Я проглатываю свою гордость, у меня это получается слишком хорошо.

— Уже иду! — кричу я.

Я остаюсь на кухне достаточно долго для того, чтобы он уснул, притворяясь, что протираю стойку на случай, если он проверит наши внутренние камеры наблюдения.

Когда я, наконец, поднимаюсь наверх и ложусь рядом с ним, я молча прокручиваю в памяти день. Удивительно, что Джордан до сих пор живет в поместье. Казалось, он ненавидел находиться в этом городе из-за того, как с ним обращались. Сожаление пронзает мое сердце. Он хороший человек, иначе он бы не стал устраивать благотворительный ужин у себя дома. Я изо всех сил стараюсь подавить чувство вины, которое начинает разъедать меня за наше общение. Не то чтобы я пошла туда, зная или надеясь, что увижу его.

Наш цифровой будильник издевается над моими попытками заснуть, красные цифры мигают каждую минуту. Я не могу перестать воображать образы поместья. Двор выглядит таким безжизненным, и, кажется, никто не собирается заниматься его благоустройством и восстановлением. Конечно, до сегодняшнего вечера я никогда не видела его при дневном свете, но, конечно же, он не всегда был таким лишенным жизни и красок. Я натягиваю одеяло до подбородка и смотрю в потолок, пока мои глаза не начинают смыкаться от усталости. В конце концов, сон затягивает меня, и, клянусь, я улавливаю аромат березовых листьев, оставшийся на моей коже, когда я, наконец, засыпаю.

Глава 2

Джордан

Сегодняшний вечер знаменует собой начало конца. Сейчас у меня настроение лучше, чем за последние годы. Главным образом потому, что я опьянен истерическими мольбами, исходящими от куска дерьма передо мной. Все элитное шампанское, хранившееся в погребе дома, находящегося сразу за дверью этого сарая, не могло бы доставить мне такого же удовольствия.

— Вам не обязательно этого делать. Я выпишу чек!

Я уже слышал эти слова раньше.

— У меня есть жена!

Которой он изменяет уже более десяти лет.

— Я могу подобрать тебе любую женщину, какую ты захочешь. Давай что-нибудь придумаем.

Этот идиот действительно понятия не имеет, почему я здесь. Я выбиваю ножки из-под деревянного стула, к которому привязан Майкл Лейн. Треск его головы о землю, словно музыка для моих ушей. Он продолжает бездумно чертыхаться сквозь сопли, слезы и кровь. Видя его в том же состоянии, как и у жертв, которых он оставил после себя, я улыбаюсь. Это, кажется, еще больше его злит.

Он мотает головой из стороны в сторону.

— Просто скажи мне, кто тебя послал. Дай мне шанс, чувак.

Я расхаживаю вокруг него, засунув руки в карманы, просто чтобы заставить его нервничать. Не то чтобы он еще не напуган. Он был в ужасе в тот момент, когда пришел в себя и увидел, что я стою над ним.

— Я буду говорить коротко и мило. Коротко для тебя, но мило для меня, — я останавливаюсь, поставив ноги по обе стороны от его головы. — Ты причинил боль многим женщинам, Майкл.

— Они были шлюхами. Наркоманками. Их использовали тупо для грубого секса.

— Так ты очищаешь свою совесть? — спрашиваю я, постукивая носком ботинка по его левому виску.

Он думает, что речь идет о секс-работницах, на которых он напал. Это часть основной причины, но сейчас он привязан в садовом сарае не поэтому. Этот момент мой любимый. Когда такой негодяй, как Майкл, приходит к пониманию того, что он больше не контролирует ситуацию.

— Что, по-твоему, я сделал? — выплевывает он, но его речь звучит невнятно из-за потери крови и отсутствия зубов, — Измена жене не является преступлением. Эти женщины были согласны!

— Нет, но покупка и продажа женщин – совсем другое дело, — отвечаю я, низко приседая и упираясь локтями в колени, отчего мое отражение маячит в его треснувших очках. — Имя Пенелопа Уайлд говорит тебе о чем-то?

Его глаза округляются от явного шока и осознания. Когда он, наконец, открывает рот, чтобы заговорить, я вытаскиваю нож из пиджака и провожу им по его горлу. Он дергается, отчаянно пытаясь не схлопотать смертельную рану. Я переступаю через него и оставляю его захлебываться собственной кровью.

Задний двор все еще пуст, когда я иду по лужайке. В новом доме на набережной справа от меня свет горит почти в каждом окне. Богатеи и их гребаные вечеринки. Все они не обращают внимания на опасность прямо возле дома, их убаюкивает ложное чувство безопасности благодаря новейшим системам охраны. Когда обнаружат тело Майкла, эти люди подумают, что находятся в своей гребаной версии сериала «Улика».

Я уже открываю боковые ворота, готовясь заняться сыном Майкла, когда меня останавливает грохот металла, сопровождаемый приглушенными ругательствами. Слабое сияние оранжевого света исходит из теплицы в нескольких футах от меня. Было бы проблемой, если бы меня кто-нибудь увидел. Хотя, скорее всего, это просто очередной руководитель среднего возраста, который ищет место, где можно нюхнуть кокаин.

Я выхожу через ворота и иду вдоль живой изгороди, останавливаясь, когда мне открывается прекрасный вид на блондинку в теплице. Время останавливается, когда я вижу, что это та женщина, которую я узнаю где и когда угодно. Скарлетт сидит на богато украшенной белой металлической скамейке, подперев ногу. Темно-синее атласное платье облегает изгибы ее тела, одна сторона которого задралась, открывая самую красивую киску, которую я когда-либо видел. Она рисует пальцами круги на клиторе, не обращая внимания на зрелище, которое устраивает. Мой рот наполняется слюной. Зрелище чертовски неприличное. Это совсем не похоже на застенчивого и вежливого флориста, который был у меня в офисе на этой неделе. Она не должна быть здесь. Это место наполнено мужчинами, которые без труда заставили бы ее исчезнуть. Что она вообще здесь делает?

Ее голова запрокинута назад, силуэт освещен единственной конической свечой, горящей в канделябре прямо позади нее. Волны шелковых волос цвета кукурузы струятся по плечам, раскидываясь концами по декольте. Висящая корзина с цветами раскачивается взад и вперед у ноги, которую она поставила на землю. Это объясняет звук, который я услышал. Мне нужно уйти отсюда. Мне нужно вытащить ее отсюда, но мои ноги словно приросли к месту. Я ненавижу перемены в планах, но она всегда будет в приоритете.

Покажи мне свое лицо.

Словно услышав мое молчаливое требование, ее голова поднимается вверх, а колени сдвигаются вместе. Скарлетт поворачивается, осматривая окрестности. Ткань ее платья колеблется, как поверхность воды, потревоженная брошенным камнем, когда она встает. Кажется, какое-то время она ведет с собой внутренний диалог, что-то обдумывая. Может быть, она чувствует, что я смотрю?

— Скарлетт! — откуда-то неподалеку раздается мужской голос. — Детка!

Она вздрагивает, чуть не спотыкаясь о собственные ноги. Ее полные губы принимают форму буквы О, чтобы наклониться и задуть свечу, при этом проводя руками по своему восхитительному телу.

Они трясутся?

Она выбегает из оранжереи и направляется к фонтану, установленному посреди двора.

— Я тут! — кричит она, присаживаясь на край.

Я невольно представляю себе ее образ несколько минут назад, с широко раздвинутыми ногами и каплями рассеянного тумана, покрывающими ее кожу. Я качаю головой, чтобы отмахнуться от этого, зная, что стоять здесь безрассудно. Вселенная, будто, слышит меня, и ее голос разносится по ветру, проникая в мою голову, как песня сирены. Она обхватывает себя руками, когда приближается мужчина. Защитный язык тела еще больше подогревает мой интерес. Все, что я вижу, это его затылок и бирку с размером, торчащую из-под воротника плохо сидящего на нем костюма.

— Почему ты прячешься здесь?

Маленькая лгунья не задумывается ни на секунду.

— Просто вышла подышать воздухом.

Я действительно задыхаюсь от того, что только что увидел.

— Ты здесь уже больше часа. Давай, у меня есть несколько клиентов, с которыми я бы хотел, чтобы ты познакомилась, — он разговаривает с ней так, будто отдает команды собаке, а не женщине, благословленной рукой Афродиты.

— Я скоро приду.

— Сейчас, Скарлетт, — рявкает он и делает шаг вперед, протягивая руку, чтобы схватить ее.

Она с хмурым видом отталкивает его руку.

— Я сказал, что скоро приду, Тео.

Я сразу улавливаю имя. Тео – сын Майкла, и последний человек, с которым Пенелопу видели перед ее исчезновением. Он понятия не имеет, что его мертвый отец лежит в сарае, пока он ворчит на женщину перед ним. Он понятия не имеет, что будет следующим. У Скарлетт нет причин связываться с этим полным дерьма миром. Моя рука дергается, мне не терпится дотянуться до пистолета и взорвать ему мозги прямо на лужайке.

— Это репетиция нашего ужина. Вставай. Пойдем, — он снова рявкает на нее, делая еще один шаг в ее сторону.

Они смотрят друг на друга в молчаливом противостоянии, пока я впитываю услышанные только что слова. Репетиция ужина. Праздник сегодня вечером посвящен их предполагаемой свадьбе. Мой гнев иррационален, но рука уже тянется к кобуре. Как я это пропустил? Когда я заглянул в личное дело Тео, не было и слова о помолвке. Никаких следов Скарлетт.

Сенсационные новости с заголовками о дуэте высокопоставленных светских людей, отце и сыне, убитых на одном и том же мероприятии, будут выпускаться одна за одной. Хотя достаточно приятно знать, что его предполагаемая будущая жена просто доводила себя до безумия от оргазма, когда он находился на ужине в одиночестве.

Скарлетт встает и отступает от него на нескольких шагов. Должно быть, это удар по эго Тео, потому что он бросается вперед, сжимая ее запястье и пытаясь утащить ее к дому. Она снова отдергивает свою руку, бормоча что-то, но мое внимание отвлекает взрыв смеха. В мою сторону идет группа мужчин. Я достаю сигарету из пачки в пиджаке и зажимаю ее между зубами. Когда группа приближается, я щелкаю зажигалкой и делаю вид, что смотрю в телефон.

Они проходят мимо меня, кивая головами в блаженном неведении относительно моей личности. Вот в чем особенность этих вечеринок. Легко ускользнуть от внимания, когда от разговора со мной нет никакой пользы. Для большинства людей, присутствующих здесь сегодня, я так же известен, как чей-то личный тренер. Преимущество быть скорее страшной сказкой на ночь, чем реальным человеком. Я смотрю, как группа исчезает в доме.

— Прошу прощения?

Ебать. Опять застигнут врасплох. Это в два раза больше, чем должно было быть.

Глаза Скарлетт расширяются, мечутся вверх и вниз по моему телу, прежде чем останавливаются на лице. Мне не следовало поворачиваться спиной. Очевидно, Тео решил, что она придет на вечеринку самостоятельно. Вместо этого она решила направить свою хорошенькую задницу прямо сюда.

— Джордан, — ее шепот полон недоверия.

Я наслаждаюсь ее неуверенностью, хотя знаю, что мое появление здесь – меньшая из ее проблем. Сегодня вечером она в большей безопасности, чем кто-либо другой, находящийся в этом месте. Но шок долго не задерживается на ее лице, и она поднимает палец, указывая на меня.

— Можно мне одну? — тихо спрашивает она.

Я даже не пытаюсь сдержать смешок. Я явно был последним человеком, которого она ожидала увидеть сегодня вечером. Это очевидно по тому, как она делает полшага назад, но я продолжаю ее оценивать. Что-то во мне скалит зубы при мысли о том, что сегодня вечером она будет просить случайных мужчин о сигарете, просто чтобы избежать репетиции ужина в честь собственной помолвки. В любом случае, нет ничего плохого в том, чтобы немного развлечься, пока она здесь.

— Я думаю, тебе уже пора спать, — я затягиваюсь, запрокидывая голову вверх, чтобы выдохнуть дым.

Быть рядом с ней с каждым разом становится все труднее. Каждая клеточка моего существа кричит о желании схватить ее за нежное маленькое горло и попробовать на вкус ее губы. Я не переставал думать о ней с того дня, как она чуть не скатилась вниз по лестнице сторожевой башни.

— О, я поняла. Еще один мужчина, который знает, что для меня лучше, — отвечает она и закатывает глаза, скрещивая руки на груди.

Я поднимаю бровь.

— Жаль, что ты не можешь так же относиться к своему жениху, любимая.

Я вытаскиваю сигарету изо рта и просовываю между ее слегка приоткрытых губ. За то время, которое ей понадобилось, чтобы понять смысл моих слов, я уже ухожу.

Кто-то скажет, что я больной из-за того, что выслеживаю ее спустя столько лет. Они не ошибаются, но Скарлетт Оуэнс прочно засела в моей голове и мыслях с момента нашей первой встречи. Раньше было легче держаться в стороне. Школа-интернат и университет держали меня подальше от Уиллоу-Хайтс и позволяли отвлечься от того, что в конечном итоге превратилось в полномасштабную одержимость. Когда я получил степень магистра, первое, что сделал, – принял роль единственного наследника семейного поместья, позволив моим бабушке и дедушке переехать в их пенсионную собственность. И это привязало меня к городу на ближайшее обозримое будущее.

Ее было нетрудно найти. Небольшое тщательное исследование социальных сетей привело меня в местный цветочный магазин. Чего я не ожидал, так это ее помолвки с чертовым Тео Лейном. Я сжимаю руль и сильнее нажимаю на педаль газа. От того, как она съежилась под его вниманием, мне хочется развернуть машину и выдрать его ногти один за другим. Скарлетт, вероятно, даже не осознает, кто он на самом деле и чем занимается. Он и его отец проделали фантастическую работу, убедив город в том, что они обычная, дружная семья. Никто не подозревает их в покупке и продаже невинных людей.

Я полностью осознаю, что Скарлетт – взрослая женщина, способная спасти себя самостоятельно. Я просто не могу заставить себя пустить на самотек тот факт, что в этом городе полно стервятников и, что она находится в опасности. Я уже достаточно долго обходился без нее. Мне нужно подтолкну ее в правильном направлении. Конечно, мои намерения полностью эгоистичны, но это не имеет значения. Скарлетт Оуэнс моя. Так всегда было, и так всегда будет.

Глава 3

Глава 3

Скарлетт

Последние сорок восемь часов были сплошной чередой детективов, теплого кофе и бесконечных вопросов. Майкл, отец Тео, был найден убитым в нашем садовом сарае на следующее утро после репетиции ужина в честь помолвки. Все были шокированы и растеряны. Майкл всегда был добрым человеком и имел хорошие близкие отношения со своей женой и обоими сыновьями. Во всем этом не было никакого смысла.

Свет от утреннего солнца проникает в окна магазина, а Харпер стоит рядом со мной и сосредоточенно обрезает охапку белых роз.

— Думаешь, твоя мама позволит мне поспать в комнате отдыха?

Она перестает резать и смотрит на меня, нахмурив брови.

— Все так плохо? Я думала, с вас двоих сняли подозрения.

— Так и есть. Тео не хочет, чтобы я была одна сейчас. Сегодня утром мне было трудно даже выйти на работу. Он просто волнуется.

Я забираю у нее уже обрезанные розы и заворачиваю их в крафтовую бумагу.

— Что ж, ему лучше смириться с этим. Он не имеет права мешать тебе жить, — говорит она, и выражение ее лица смягчается. — Прости. Я до сих пор не могу поверить, что его отца пытали в вашем сарае, пока мы все находились буквально за стенкой.

— Харпер… — предупреждающе говорю я.

Она вздрагивает и сжимает мое плечо.

— Извини.

Несколько секунд мы работаем бок о бок молча, прежде чем я придумываю, как аккуратно упомянуть в разговоре Джордана.

— Итак, ты поговорила с Санни?

Харпер игриво шлепает меня.

— Только о делах.

Я вопросительно поднимаю бровь.

— Кажется, ты ему очень нравишься.

— Он слишком сладкий для меня, — со смехом отвечает она, закатывая глаза. — А что происходит между тобой и Джорданом? Вы, кажется, хорошо знакомы.

— Мы встречались раньше. Просто мельком.

Я не вдаюсь в подробности и уж точно не собираюсь упоминать тот факт, что он был на репетиции ужина, или ту часть, когда он просунул сигарету мне в губы, что было слишком чувственно. Не то чтобы Харпер осудит меня за любую из этих подробностей. Она, наверное, поздравила бы меня и попыталась бы собрать для Тео чемоданы. Они всегда друг друга на дух не переносили. Харпер думает, что Тео слишком сильно контролирует ситуацию, а он считает, что она не должна быть моей лучшей подругой. Я не согласна с ними обоими, поэтому мне остается делить свое время между ними.

— Ты знала, что его старшую сестру убили? Ее тело или его части выбросило на берег около пяти или шести лет назад, — говорит Харпер и наклоняется, чтобы поднять папоротник. — Он был подозреваемым, но из этого ничего не вышло. С тех пор его больше никто не видел.

Я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица. Эта информация тревожит меня больше, чем я хотела бы признать. За последнее десятилетие в городе произошел всплеск убийств и похищений, но власти предпочитали хранить молчание, чтобы не сеять панику. Я никогда бы не подумала, что сестра Джордана – одна из жертв. Я даже не знала, что у него была сестра. Он может быть устрашающим, но мне он не кажется опасным человеком.

— Честно говоря, я не думала, что в поместье все еще живет кто-то из Уайлдов, — признаюсь я.

— Ты же видела это место. Кто бы не захотел там жить? — отвечает Харпер, пытаясь распутать ленту для перевязки букета. — В любом случае, я до сих пор не могу смириться с тем фактом, что ты выходишь замуж на этой неделе.

— Я тоже. Все с пониманием отнеслись к переносу даты. Просто большинство знает семью Тео.

— Большинство? — шутливо спрашивает она.

Я опускаю руки в стороны, признавая поражение.

— Конечно, похоже на то. Единственное, что Тео захотел отложить – медовый месяц.

Харпер хмурится.

— Я думаю, это справедливо. До сих пор не понимаю, почему вы не можете все отложить. Его отца только что жестоко убили…

— Знаю, знаю…

Остальная часть дня проходит со скоростью улитки, за выполнением еженедельных заказов на регулярные товары и пополнением запасов выставочных цветов. Я стараюсь сосредоточиться на работе, но мои мысли снова и снова возвращаются к субботнему вечеру. Я ускользнула с вечеринки, потому что меня начали раздражать вопросы о нашем будущем после свадьбы. Полиция установила, что время смерти Майкла совпало с тем моментом, когда я была в теплице на другом конце двора. Я внутренне содрогаюсь от воспоминаний. Мое собственное удовольствие настолько затмило разум, что я даже не услышала, как поблизости убивают человека. Его обнаружили только следующим утром, когда ландшафтные дизайнеры открыли сарай, чтобы забрать инструменты. Это действительно заставляет чувствовать себя невесткой года.

Независимо от того, сколько раз я проматываю ситуацию у себя в голове, не могу найти причину, по которой кто-то захотел бы пытать, а затем убить Майкла. Детективы до сих пор не решили, было ли это целенаправленным нападением. Офицер рассказал нам, что люди в фармацевтической промышленности нередко наживают себе врагов. Что-то мне подсказывает, что не это было причиной убийства, но я никогда не вникала в их частные семейные дела. Я даже не уверена, что хуже. Тот факт, что я была снаружи и ничего не могла сделать, или тот факт, что убийца мог меня видеть. Честно говоря, любой мог бы увидеть то, чем я занималась, если бы был достаточно близко. При этой мысли моя спина выпрямляется.

Джордан в это время находился неподалеку. Воспоминание, которое я пыталась подавить, вырывается наружу. Костюм, который он носил, был сшит таким образом, чтобы он выглядел так, будто создан специально для него. Черная ткань облегала его широкие плечи, а пиджак расстегнут, обнажая слегка растрепанную белую рубашку без галстука. Его движения были расчетливыми и изящными. То, как он просунул сигарету между моих губ, заставило стоять в ошеломлении дольше, чем мне хотелось бы признать.

Поездка домой проходит ничуть не лучше, потому что я не могу перестать отыгрывать все последствия той ночи. Я могла бы закончить так же, как Майкл. Мать всегда говорила мне, что мои мечты однажды доставят неприятности. Хорошо, что ей никогда не придется узнать, насколько она была близка к истине.

Когда я подъезжаю к дому, на нашей подъездной дорожке стоит незнакомая машина. Наверное, еще один детектив. Большинство из них прибывали на автомобилях без опознавательных знаков. Я хватаю пригоршню писем, оставшихся в почтовом ящике, включая элегантный черный конверт, который выделяется из общей стопки. Тео, кажется, всегда проходит мимо него. Я вставляю ключ в замок и поворачиваю, обнаруживая, что дверь уже открыта. Это странно. Мы всегда запираемся, а особенно после убийства, даже если кто-то дома.

Я вхожу внутрь, и мой пульс учащается, пока я пробираюсь через тихий дом.

— Привет? — выкрикиваю я.

Ничего.

Может быть, они сзади. Как раз в тот момент, когда я поворачиваюсь к французской двери в задней части дома, наверху лестницы появляется Тео.

— Привет. Я только что проводил экскурсию для одного из наших фотографов.

— Одного из наших фотографов? — в недоумении переспрашиваю я.

Позади него появляется высокая, стройная женщина. На ней темно-синее платье и туфли на шпильках того же цвета, а каштановые волосы перекинуты через плечо. Я бы предположила, что она модель, а уж точно не фотограф.

— Ух ты, — восклицаю я и заставляю себя изобразить на лице что-то, что, как я надеюсь, будет похоже на искреннюю улыбку. — Так приятно с вами познакомиться.

— Скарлетт! Это место прекрасно. Терраса в главной спальне просто идеальна для фотографий.

Я прикусываю язык, ненавидя мысль о том, что случайная женщина оказалась в нашей спальне, пока меня не было дома. На самом деле я надеялась сегодня вечером немного отдохнуть после того, как за последние два дня в наш дом входил и выходил такой большой поток людей. Часть меня знает, что меня должно тронуть то, что Тео пытается принять в этом участие, ведь его отец только что умер. Я предполагала, что мы отложим планирование хотя бы на несколько месяцев.

— Спасибо. Родители Тео построили для себя замечательный дом после свадьбы. Нам повезло, что мы живем тут.

Я смотрю на своего жениха, ожидая, пока он поймет мой дискомфорт, но вместо этого он почти не обращает внимания на мое раздражение.

— Нам очень повезло с Эллисон. Она снимается для The New York Times, GQ, Vogue и…

Она хлопает моего будущего мужа по плечу, как старого друга.

— Ой, прошу, прекрати. Пусть девушка сама поищет мои рекомендации.

Девушка.

Мои зубы, вероятно, могут сломаться от той силы, с которой я их сжимаю. Все, о чем я мечтала, придя домой – горячий душ. Теперь я застряла в роли дружелюбной хозяйки, пока Тео не убедится, что у него появилось еще одно полезное знакомство. Обычно я восхищаюсь его драйвом, но сейчас, это смешно. Я должна твердо стоять на своем, даже если это его раздражает.

— Я собираюсь принять душ, — говорю я и целую Тео в щеку, а затем дружески пожимаю руку Эллисон. — Было приятно с тобой встретиться. Извини, что тороплюсь, это был долгий день.

— Нет проблем, — настаивает она. — Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество!

Пар валит из верхней части стеклянной двери душа, когда я открываю ее и вхожу. Вода льется мне на спину, и я закрываю глаза, чтобы насладиться этим ощущением. Проведя намыленными руками по коже, я останавливаюсь у пупка. Мои мысли блуждают туда, куда не следует, что является обычным явлением в последние несколько дней. Я думала, что была одна в ту ночь в оранжерее. Вино ослабило мою сдержанность, и после двухнедельного отсутствия Тео из-за работы я достигла своего предела. Это не было идеально, но я знала, что по крайне мере смогу получить быструю разрядку. Тео взорвался бы, если бы я предложила нам на мгновение ускользнуть. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, как это было импульсивно и глупо.

Хуже того, меня мог увидеть кто угодно. Я была не в самом уединенном месте, в буквальном смысле в стеклянном доме. Возбуждение от этой мысли – последнее, что я должна чувствовать. У меня всегда были и более мрачные фантазии, но в тот единственный раз, когда я подняла эту тему, Тео повел себя так, будто я извращенка. Возможно, он прав и со мной что-то не так.

Я опускаю одну руку к центру и провожу пальцем по клитору. Моя голова прижимается к стене душа, пока я медленно усиливаю давление. Джордан находился по другую сторону живой изгороди. Он мог бы видеть, как я трогаю себя, отчаянно ища облегчения своими пальцами, как сейчас. Ничто не помешало бы ему войти, схватить меня за волосы и…

Что, черт возьми, я делаю?

Я с отвращением отдергиваю от себя руку и закрываю кран. Оргазм не может быть моим механизмом для преодоления трудностей. Особенно, если он связан с пограничными фантазиями о ком-то из моего прошлого, даже если мы едва знаем друг друга. Стресс действительно меня разъедает. Иметь личные сексуальные фантазии – это нормально, но я знаю, что мой будущий муж, вероятно, не согласился бы с этим, если бы узнал.

Когда я спускаюсь вниз, моя машина единственная, что осталась на подъездной дорожке. На холодильнике меня ждет неоново-желтый стикер с небрежными каракулями Тео:

Пошёл ужинать с Элом. Скоро вернусь. ХОХО

Он мог бы прийти в ванную и сказать мне об этом в лицо. По крайней мере, мне не придется готовить сегодня ужин, и даже если я ненавижу то, что он так близко дружит с Элайджей после всех этих лет и того, что я ему рассказала.

Черный конверт из стопки почты на столе привлекает мое внимание. Я вытаскиваю его, обводя свое имя, написанное золотым каллиграфическим подчерком. Задняя часть запечатана несколькими каплями красного воска, на котором, как я полагаю, оставлен семейный знак, и в него вдавлен маленький стебель сушеной каспии. Я осторожно разрываю его и нахожу клочок кремовой бумаги с аккуратным рукописным шрифтом.

Приглашаем Вас на благотворительный ужин «Существа подземного мира», организованный Empathy House в поместье Уайлд.

21 октября

8:00 вечера

2049 Пайнхейвен Роуд, Уиллоу Хайтс

Дресс-код: официальный.

Я роюсь в сумке и достаю ежедневник, который использую для записей по поводу планирования свадьбы. Приглашение идеально вписывается между страницами. Не знаю почему, но пока я не готова рассказывать Тео подробности проекта. Он уже занервничал, когда я подняла этот вопрос вчера вечером. Прежде чем закрыть ежедневник, я рассматриваю цветок. Он правильно высушен, насыщенные фиолетовые пятна на некоторых его лепестках почти идеально сохранились.

Я вздыхаю, зажимаю переносицу и засовываю ежедневник обратно в сумку. На прошлой неделе все шло идеально. Теперь, после репетиции ужина, все уже не будет как прежде, особенно после смерти Майкла и появления Джордана. Я чувствую себя беспомощной. Все, что я могу сделать, это надеяться, что время позаботится обо всем.

Глава 4

Джордан

Что за гребаный беспорядок? Я провожу рукой по лицу, вытирая пот со лба. В первый и последний раз я совершаю нападение за такой короткий срок. Я надеялся немного поиздеваться над Габриэлем, прежде чем убить его. Дать ему почувствовать, что испытали девушки, которых он обхаживал. Он не заслужил быстрой и безболезненной смерти. Хотя, по моему мнению, грязный переулок идеальное для него место, чтобы встретиться со своим создателем.

Габриэль Моррис наслаждался жизнью, наполненной статусом и комфортом, будучи уважаемым учителем воскресной школы. Родители понятия не имели, что доверяют своих детей одной из «правых рук дьявола», чтобы они молились с ним на выходных. Одна из его предыдущих жертв рассказала мне о нем после того, как я убил человека, которому ее продали.

Выследить его было несложно. Ему не терпелось назначить встречу, когда он получил электронное письмо от обеспокоенного отца, меня, с вопросом о наставничестве для моей несуществующей пятнадцатилетней дочери. В своем ответе Габриэль сказал, что, по его мнению, большинство молодых мужчин и женщин более открыты и откровенны, оставшись с ним наедине. Ему не понадобится мое присутствие, чтобы познакомиться с моей дочерью. Учитывая все эти подробности, мне было гораздо приятнее наблюдать, как его лицо омрачилось, когда вошел я один.

Как только он оказался у меня в руках, мне не терпелось отвезти его в укромное место. Я выбрал переулок из-за его грязи и удаленности от ненужных глаз. Я знаю, что лучше не затягивать события, поэтому Габриэлю несказанно повезло получить пулю промеж глаз. Он незаслуженно получил более гуманную казнь, чем большая часть рогатого скота, которую ведут на убой.

Окружающие переулок предприятия закрылись на ночь. Надвигающийся шторм также означает, что любой ничтожный риск присутствия моей ДНК на теле Габриэля будет смыт в течение следующих нескольких минут. Преимущества жизни в прибрежном городе осенью. Его начнут искать только завтра утром, когда он не явится на воскресную службу.

Я провожу пальцем по списку контактов телефона, и звучит лишь один гудок, прежде чем я слышу на другом конце провода голос Санни, с небольшой ноткой недовольства. Это все, что он может себе позволить, разговаривая со мной.

— О чем, черт возьми, ты думал? Господи Боже.

— Он никому не поможет. Особенно Габриэлю.

Я нажимаю кнопку запуска двигателя автомобиля и проверяю зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что улица по-прежнему пуста.

— Грязный, темный переулок в полночь? Ты под кайфом, чувак?

— Это тупиковый переулок, и все предприятия вокруг закрыты, — отвечаю я, поворачивая голову из стороны в сторону. — К тому же, скоро пойдет дождь.

— Ты сошел с ума.

— Это не так.

На линии на секунду возникает тишина, пока Санни решает, хочет ли он спровоцировать меня прямо сейчас. Он делает правильный выбор.

— Просто поторопись и уходи оттуда.

Звонок с его стороны обрывается. Санни вошел в мою жизнь без моего согласия и по чистой случайности. Маленький засранец живет со своими родителями в поселке у подножия горы. Он наблюдал за мной несколько месяцев, и его хакерские навыки были значительными для его возраста и статуса. Я получил наитупейшее электронное письмо с угрозами и изображениями того, как моя машина приезжала и уезжала в сомнительные моменты во время расследования убийства моей сестры. Я сразу его выследил.

Санни заслуживает некоторой похвалы за то, что не побоялся открыть дверь в тот день. Я подождал, пока BMW его родителей уедет с подъездной дорожки, прежде чем постучать во входную дверь. Он выглядел готовым к нападению, когда я схватил его за горло и отшвырнул к стене. Ему оставался всего год до окончания престижного технологического института, и он жил за счет своего трастового фонда. Санни утверждает, что он бездельничал и, по его словам, хотел посмотреть, сможет ли он разыграть «богатого придурка на холме». Я подумывал убить его, но в тот день он застал меня в необычайно великодушном настроении.

Я предложил ему сделку. Он сможет работать со мной, но ему придется стереть всю информацию, которая имеется у него на меня. Лучше держать его под контролем. Убийство случайного мальчика из студенческого общества привлекло бы слишком много внимания средств массовой информации. Санни тут же согласилась, что было мудрым выбором, и он стал для меня одновременно и преимуществом, и занозой в заднице.

Я еще раз оглядываю улицу, прежде чем отъехать, оставив дождю преимущество отправить Габриэля в загробную жизнь, в которой, надеюсь, он уже страдает. Сегодняшний вечер был небрежным, но я ни за что не признаюсь в этом Санни. Я был озабочен с тех пор, как снова увидел Скарлетт. Это иррационально, чувство, с которым я обычно не имею дело.

Я прокручиваю наши недавние столкновения снова и снова. Не только для того, чтобы пофантазировать о блеске ее пухлых губ или подбородке в форме сердечка. Она как будто пустила корни в мой разум, внедрившись в каждую клеточку мозга. Не говоря уже о том, что ее лицо и тело буквально олицетворяют секс. Но сколько же времени будет потрачено впустую, пока она будет играть роль жены и горничной для такого ублюдка, как Тео Лейн.

Преследование по своей сути неправильно. Я не буду отрицать, что облажался, когда пробрался в их общий дом в ночь после того, как убил его отца. Пришел прямо на место преступления, продемонстрировав фальшивый значок детектива перед лицом новичка. Полицейские в этом городе оставляют желать лучшего, когда дело касается разведки и действий. Моя семья знает об этом не понаслышке.

Интерьер дома был безупречен. Настолько нейтральный и стерильный, что можно было бы предположить, что он был вдохновлен внутренним убранством частной больницы. Слишком холодно для кого-то вроде Скарлетт, чей свет затмевает солнце. В вечер репетиции ужина в оранжерее она выглядела богиней. Сосредоточилась исключительно на своем удовольствии, вместо того чтобы виснуть на руке Тео. Дальнейшее развитие их отношений лишь будет гасить ее внутренний огонь или, в конце концов, приведет к гибели. Скарлетт еще не осознала, что она кролик в волчьей берлоге. Он уже занял слишком много места в ее жизни.

Мысль о том, что он прикасается к ней, вызывает у меня желание прийти к ним домой и убить на ее глазах, но я уже не могу рисковать и отталкивать ее от себя, поэтому просто сосредотачиваюсь на дороге домой. Я обязательно изуродую его руки, палец за пальцем, пока буду убивать. Его крики отразятся от горы и эхом разнесутся по городу, когда придет время. Есть причина, по которой он так хорошо прятал Скарлетт. Мы с Санни должны были знать о нем все, что можно было знать. Должно быть, этот момент мы упустили, а таких вещей мы не можем себе позволить.

Изучение и анализ прошлого и настоящего людей не является чем-то новым для меня. Я потратил значительное количество времени на исследование своих целей. Изучал, как они двигаются, что делает их уязвимыми. Я мог бы нанять кого-нибудь другого, чтобы позаботиться о них. Это было бы проще во всех отношениях. Проблема в том, что у моих жертв есть информация, которая мне нужна. Недостаточно знать, что они мертвы. Я хочу знать, что на самом деле случилось с моей сестрой в ту ночь, когда ее похитили. Хотя я также получаю удовольствие от унижения человека, когда он осознает, что находится на дне пищевой цепи. Наблюдение за тем, как надежда исчезает с их лиц, вызывает у меня восторг, который я не могу описать. Отбросы мира всегда думают, что они неприкасаемые, пока я не прихожу и не обрываю всю их браваду.

Мое плохое настроение усугубляется, когда я вхожу в парадную дверь и обнаруживаю Санни, сидящего в кресле в холле. Он делает глоток пива и закатывает глаза, когда видит меня. Я уже готов его задушить.

— Где ты, черт возьми, был? — спрашивает он, указывая на меня горлышком бутылки.

— Не беспокойся об этом, — я делаю паузу, чтобы успокоиться и не наброситься на него здесь и сейчас. — Убери ноги с мебели, маленький придурок.

Санни встает, приподнимая брови.

— Успокойся, чувак. Я волновался.

— Волновался обо мне? — парирую я, бросая куртку на вешалку, отчего струйки воды капают на пол.

— Ни капельки. Если ты умрешь, мне не заплатят, — фыркает он и отряхивает прядь волос со лба.

Благодаря трастовому фонду и тому, что он зарабатывает, работая на меня, этот ребенок может позволить себе подстричься, но все равно выглядит как щенок золотистого ретривера.

— Ты бы в любом случае выжил, — отвечаю я, приподнимая уголок рта. — Мне нужно, чтобы ты пробил для меня одно имя. Прямо сейчас.

Он приподнимает бровь, ожидая, пока я расскажу подробнее.

— Скарлетт Оуэнс. Она помолвлена с Тео Лейном.

Санни открывает рот и снова закрывает его. Он бегает глазами по комнате, прежде чем опускает их в пол.

— Я думал, мы придерживаемся списка.

— Черт, я не собираюсь ее убивать. Я просто хочу еще раз проверить ее причастность к этому делу.

— Думаешь, она что-то знает?

— Нет. Я так не думаю, — это единственный ответ, которым я его удостаиваю.

Санни всегда не нравилась моя работа. Он на собственном опыте убедился, что я забираю жизни только тех, кто этого заслуживает. Торговцы людьми, насильники, наркоторговцы. Тем не менее, убийство – тяжелый порок для большинства людей, даже если это делается ради общего блага. Он знает, что я бы никогда не лишил жизни невиновного человека, но я все еще сомневаюсь, глядя на его выражение лица.

Это не значит, что то, чем я сейчас занимаюсь, полностью благочестиво. Ни в коем случае. Я хочу подтвердить, что Скарлетт ничего не знает о побочных делах Тео и в идеале, я должен найти слабое место в их отношениях, чтобы использовать его для своей выгоды. Любой вариант даст Скарлетт возможность выйти из игры, а мне – войти.

Санни плетется к двери, ухмыляясь себе под нос.

— Все эти сверхурочные дорого тебе обойдутся.

— Это того стоит, — рявкаю я в ответ.

Из насадки душа льется непрерывный поток почти что обжигающего кипятка, смывая следы крови Габриэля. Я стою под ним до тех пор, пока вода, льющаяся в канализацию, не теряет ржавый оттенок. Я должен почувствовать некоторое облегчение, вычеркнув еще одно имя из своего списка. И Майкл, и Габриэль имели дела с бандой торговцев людьми, которая похитила мою сестру шесть лет назад. Первая молодая женщина в продолжающемся списке жертв. Я как никогда близок к тому, чтобы найти и покончить с человеком, ответственным за ее убийство.

Долгие годы моей жизни были потрачены на то, чтобы отследить последние передвижения Пенелопы. Пару месяцев назад я, наконец, составил список людей, которые были прямо или косвенно в этом замешаны. Полицейские в городе по-прежнему непоколебимы в своем публичном рассмотрении дела серийного убийцы. Они любят игнорировать факты. Похищенные женщины и дети не всегда находятся. Некоторых больше никогда не видели. У тех, кого выбрасывает на берег, причины смерти настолько противоречивы, что было бы сложно найти конкретного человека, ответственного за это.

Это был долгий процесс. Месяцы томительного ожидания и наблюдения, пока кое-кто наконец не допустил ошибку. Даже самый бесполезный серийный убийца не стал бы бросать еще одну жертву в том же месте, где еще несколько недель назад была обнаружена предыдущая. Два идиота, которых я поймал, даже не заметили моего небрежного приближения, уставившись в багажник черного Мерседеса, вероятно, ослепленные той суммой денег, которую им обещали. Я до сих пор чувствую, как натянулась кожаная перчатка на указательном пальце, когда я нажал на курок и, не говоря ни слова, выполнил первый из двух выстрелов.

Второй пораженно упал на колени. Я заставил его сообщить об убийстве его приятеля, и что после этого он совершил самоубийство. Документы в их бумажниках указывали на то, что они оба работали в местном фармацевтическом гиганте «Aviary». Это казалось слишком большим совпадением, чтобы его можно было проигнорировать, и я оказался прав. Именно тогда кусочки пазла начали наконец-то собираться в единую картину. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что генеральный директор Майкл Лейн был одним из немногих, кто мог позволить себе платить сотрудникам за то, чтобы они выполняли за него грязную работу.

Информация, которую я запросил о Скарлетт, готова и ждет меня, когда я прихожу проверить ее через полчаса. Санни как обычно проделал впечатляющую работу. Я не могу быстро прочитать этот файл. Он содержит впечатляющий список достижений, которые я уже видел. Скарлетт специализировалась на ботанике в университете и работает в «Rose’s Flowers» с момента окончания учебы три года назад. Я нажимаю на миниатюру изображения, и она оживает на моем экране. Больше карие глаза смотрят на меня с легким дискомфортом, словно кто-то делал обязательную фотографию для резюме. Уголок ее рта слегка приподнят с левой стороны, но это заметно только в том случае, если вы так же пристально смотрите на ее полные губы, как и я. У нее классическая красота, четкие черты лица и яркие глаза.

Ее родители, Деннис и Ава, оба работают в сфере наук о планете Земля в компании, которая занимается исследованиями почвы. Все трое переехали в Уиллоу-Хайтс из большого города, когда Скарлетт было шестнадцать. Если так посмотреть, у нее были нормальные и здоровые отношения в семье. Но одна вещь все же бросается в глаза: лицензия на ведение бизнеса, которая была зарегистрирована, а затем так и не продлена. Лицензия была зарегистрирована на Скарлетт и ее лучшую подругу Харпер Брукс на бизнес под названием «Flora & Palette». Я быстро ищу название на телефоне и ничего не нахожу. Чтобы они не планировали, оно так и не осуществилось.

Очевидно, Скарлетт понятия не имеет, с каким человеком она спит каждую ночь. Мысль о том, что ее тело покоится рядом с ним, вызывает во мне очередную волну ярости. Я снова открываю файлы Тео, просматривая всю информацию более детально. Никаких следов Скарлетт нет даже в восстановленных текстовых сообщениях. Если он пишет ей, то с мобильного телефона, который мы пропустили. Санни исправит эту оплошность. Я нашел цепочку сообщений о том, что последние полтора года Тео трахал известного фотографа Эллисон Райт за спиной Скарлетт. Скриншоты текстовых сообщений были бы достаточно весомым доказательство измены, но я хочу, чтобы Скарлетт увидела это своими глазами. Подделав номер Харпер Брукс на одноразовом телефоне, я отправляю приглашение в «Preston» завтра вечером. Благодаря переписке между Тео и Эллисон, я знаю, что они еженедельно устраивают там свидания. Я улыбаюсь, откинувшись на спинку стула, предвкушая, что увидеть предсмертное унижение Тео я смогу с первого зрительского ряда.

Глава 5

Скарлетт

Бледный свет просачивается сквозь рейки жалюзи, освещая пылинки, витающие в комнате. В конце концов я нахожу в себе силы оставить тепло кровати и пройти в ванную комнату. Я подхожу к зеркалу, оглядывая себя. После практически бессонной ночи у меня образовались синяки под глазами. Я провожу щеткой по волосам, пока прическа не становится более-менее приличной. Надев темные джинсы и укороченную белую футболку, я спускаюсь вниз, чувствуя себя немного посвежевшей.

Запах кофе манят меня на первый этаж. Я нахожу Тео за столом, поедающим завтрак и читающим что-то на своем телефоне.

— Доброе утро, — говорю я, взъерошив его светлые волосы, и тянусь к кофейнику, стоящему на столе.

Он игриво отталкивает меня и вырывает кружку из моих рук.

— Доброе утро, будущая жена.

Я смотрю, как он наливает темную жидкость в мою чашку, прежде чем подать ее мне.

— Как прошел ужин с Элайджей?

Я добавляю немного молока и сахара. Меньше всего мне хочется разговаривать, но я знаю, что он обвинит меня в том, что я холодно отнеслась к нему прошлой ночью.

— Было здорово. Хотя я бы предпочел быть дома с тобой, — он усмехается, протягивая руку через стол, чтобы взять мою. — Я сожалею о прошлой ночи. Столько всего навалилось. И, знаешь, отвлечься иногда действительно помогает.

Не знаю, потому что я предпочитаю справляться другими способами, но все равно киваю. Я хочу спросить у него, почему он решил пригласить фотографа, не посоветовавшись со мной, но знаю, что сейчас не самое подходящее время. Нет смысла вспоминать об этой ситуации перед его уходом. Сейчас он старается изо всех сил, и меньшее, что я могу сделать, это попытаться быть благодарной. Сегодня ответственный день, он вместе со своей матерью собирается встретиться с адвокатами по поводу завещания Майкла.

— Ты уверен, что не хочешь отложить дела? Ты уже отменил мальчишник, — спрашиваю я, переплетая свои пальцы с его.

— Жениться на тебе – единственное, в чем я сейчас уверен, — отвечает он, мягко сжимая мою руку в ответ, и проводит большим пальцем по моему обручальному кольцу.

Я до сих пор не рассказала ему о работе у Джордана. Но решаю, что лучше оторвать пластырь сейчас, пока он в хорошем настроении.

— Мы с Харпер скоро начинаем новый проект.

Он хмурится, его вилка останавливается на тарелке.

— Где?

— Поместье Уайльдов.

— Прошу, будь осторожна, — предупреждает он. — Я слышал, что этот парень просто подонок.

Я прикусываю язык, чтобы не дать себе возможности защитить Джордана. Возможно, он не самый дружелюбный человек в мире, но он определенно не какой-то больной. Вместо этого я просто киваю и наливаю себе еще чашку кофе.

— Я буду осторожна.

После завтрака я провожаю его до двери. Он задерживается достаточно долго, чтобы поцеловать меня на прощание, прежде чем запрыгнуть в свою черную Tesla. Я стою на крыльце и машу рукой, пока машина не скрывается из виду. Отбросив чувство вины из-за того, что после его отъезда мне стало легче где-то глубоко в груди, я практически бегу через дом к заднему двору. У меня не часто бывает время для себя утром перед работой. В последнее время мне вообще редко удается побыть в одиночестве.

Свет отражается от бледной матовой плитки теплицы, крошечные следы утреннего конденсата оставляют люминесцентные полосы на стекле. Это единственная часть дома, которая полностью принадлежит мне. Я заплатила за ее строительство из собственного кармана после того, как мы переехали. Здесь я провожу все свое свободное время. Работать у Рози весело, но в моей теплице я могу по-настоящему экспериментировать.

Трава все еще покрыта росой, и птицы щебечут над головой, пока я поворачиваю ключ в замке. Когда я вхожу, меня встречает смесь цветочных ароматов. На этой неделе цветут луговая герань, олеандр и белладонна. Ядовитая флора всегда меня интриговала. Их внешний вид, как правило, является одним из самых интересных среди растений, несмотря на их токсичную природу.

Я начинаю с быстрого полива подвесных корзин, в которых хранится английский плющ и папоротники адиантума. Листья расцвели во всей своей красе, и простилаются завесой над моей головой. Усаживаясь на табуретку, я беру секатор и приступаю к работе над упрямым фикусом. Этот процесс погружает меня в медитативное состояние. До этого мне удавалось не слишком много думать о прошлой неделе. Несмотря на то, что его отец был убит, Тео отказался отложить свадьбу или любое планирование мероприятия. Он сказал, что этого хотел бы его отец.

Минуты занятия превращаются в часы, и когда я снова поднимаю голову, солнце уже не отбрасывает тени на двор. Большие кучевые облака застилают голубое небо. Судя по покачиванию деревьев снаружи, ветер тоже усиливается. Я снимаю садовые перчатки и вытираю потные ладони о юбку, которая теперь испачкана землей и удобрениями. Я встречаюсь с Харпер через пару часов в центре города. Хоть мы и отменили мальчишник и девичник, выпить с лучшей подругой не повредит.

Внутри дома пугающе тихо, и только мои шаги эхом отдаются в тишине. Это слегка нервирует после нескольких дней, когда люди приходили и уходили сюда в любое время суток. Прежде чем пойти в душ, я проверяю, включена ли система безопасности. Изначально я была против установки камер внутри дома. Так было до тех пор, пока моего тестя не подвергли жестоким пыткам на моем заднем дворе. Теперь я воспринимаю этот факт просто как дополнительную меру защиты. Хотя на самом деле это не так. Было установлено, что убийца в ту ночь не заходил в дом.

После душа я надеваю изумрудное платье на тонких бретелях. Бюст выполнен в корсетном стиле, подчеркивая мои естественные изгибы, а ткань имеет мерцающую атласную текстуру. Это не та вещь, которую я имею возможность носить на постоянной основе. Закончив макияж, я делаю быстрое селфи перед зеркалом и публикую его в своей единственной учетной записи в социальной сети. За последние несколько лет мое тело сильно изменилось, и только недавно я снова начала любить себя, но сегодня я хорошо выгляжу и знаю это.

Рядом с «Preston» большая очередь, но она движется быстро. Я проверяю телефон, чтобы узнать, ответила ли Харпер на мое сообщение о том, что я уже здесь, но ничего нет. Я не слишком волнуюсь, она известна тем, что никогда не носит с собой телефон.

По пути я быстро показываю свое удостоверение личности вышибалам, а затем пробираюсь сквозь толпу людей внутри зала. Цветовая гамма темная и стильная, при этом пространство в значительной степени освещается альтернативными плафонами, а не лампами на потолке. Различные стулья и кресла разбросаны по стеклянному танцполу в центре. Для такого места, как Уиллоу-Хайтс, это кажется немного показушным и броским. Хотя количество присутствующих посетителей говорит об обратном. Ресторан полностью забит.

На баре есть место только в том случае, если ты вклинишься между стульями, стоящими около стойки, пытаясь перекричать басы, чтобы твой заказ услышали. В конце концов, высокий брюнет-бармен подходит ко мне, сияя и хлопая в ладоши.

— Что я могу сделать для вас?

Я ненадолго замолкаю. Я давно не выходила из дома, а уж тем более не пила.

— Одну из этих маленьких фиолетовых штучек, пожалуйста, — наконец, отвечаю я, указывая на женщину, которая сидит через несколько стульев от меня, держа в руках фиолетовую жидкость в таре, напоминающей пробирку.

— Лавандовый стрелок, уже делаю.

Я облокачиваюсь на барный стул, чтобы залпом выпить жгучую алкогольную смесь. Харпер до сих пор мне не ответила. Наверное, она просто опаздывает. Я смотрю на танцпол, мысленно решив потанцевать в гордом одиночестве, чтобы убить время, пока жду.

Я протискиваюсь сквозь танцующих людей, пока не нахожу небольшое пространство среди толпы. Люди плавно покачиваются в такт музыке и друг друга. Этой атмосферы оказалось достаточно, чтобы расслабиться, и я позволила себе потеряться в ритме трека из чарта топ-сорок. Неоновые мигающие огни дезориентируют, поэтому я закрываю глаза, позволяя себе просто чувствовать. То, чего я в последнее время стараюсь не делать. Танцпол продолжает пополняться бесконечным потоком танцоров.

Ощущение покалывания ползет по затылку, словно десятки пауков разбегаются по моей коже. Мое тело продолжает лениво покачиваться, и я не могу сказать, это я танцую или меня просто подталкивает толпа, которая движется как одна гигантская масса. Между телами появляются небольшие пустые промежутки, что позволяет мне мельком окинуть взглядом зал. За столом, едва заметный из-за окружающего освещения, сидит Джордан Уайльд. Он уже смотрит на меня, превращая все вокруг в белый шум.

Мой взгляд не останавливает его, и он сверкает белыми зубами в надменной улыбке.

Черт возьми.

Выглядеть таким образом должно быть просто незаконно. Нет, я даже не собираюсь подходить к нему. Мне следует сосредоточиться на том факте, что никто не видел Джордана уже много лет, а сейчас он появляется повсюду. Вероятно, он наслаждается своей славой в маленьком городке. Нелепость этой мысли приходит мне в голову еще до того, как я заканчиваю ее обдумывать. Похоже, он не из тех, кого заботит общественное мнение.

Алкоголь творит волшебство с моими запретами. Я медленно скольжу рукой вверх по животу и груди. Мои глаза снова находят его, словно два магнита, притягивающиеся друг к другу, потому что они находятся в непосредственной близости. Его ухмылка становится дикой, и он поднимает руку, размахивая пальцем по кругу.

— Повернись, — одними губами говорит он.

Хотя я обязана положить этому конец прямо сейчас, я все равно поворачиваюсь к нему спиной. Тепло разливается по моему лицу и прожигает путь вниз по телу прямо до клитора. Шелковый верх моего топа при каждом движении задевает соски, распаляя до такой степени, что хочется его сорвать. Мой пульс синхронизируется с басом при каждом движении бедер. Я смотрю через плечо на Джордана, который одобрительно кивает, откинувшись на спинку стула. Мое лицо вспыхивает от двух следующих слов, которые он произносит медленно, чтобы я могла прочитать по губам.

— Хорошая девочка.

Что я делаю? Я же помолвлена. Даже если все, что я на самом деле делаю, это танцую. Не моя проблема, если кто-то наблюдает за мной, но уже слишком поздно. Искра вины уже зажглась, и я протискиваюсь между группами людей, пытаясь найти Харпер. Воздух в комнате становится густым и грозит задушить меня, а огни вокруг вращаются в ярком калейдоскопе. У меня такое чувство, словно я не могу дышать. Наконец, я добираюсь до бара, практически выпрашивая у бармена стакан воды.

Я залпом проглатываю его, чувствуя, как несколько капель стекают по подбородку. Нет времени беспокоиться об этом, когда мир вокруг меня сжимается. Я слишком сильно стучу стаканом по столешнице, упираясь в край барной стойки. Комната выглядит так, будто в ней есть пульс, поэтому моим глазам трудно сфокусироваться на одной точке. Где Харпер, и почему она мне не отвечает?

Я достаю телефон и просматриваю сообщения, понимая, что с Харпер у меня две переписки. В одной содержатся все наши обычные сообщения, а в другой – только приглашение на сегодняшний вечер в «Preston». Это была не Харпер. Кто-то хотел заманить меня сюда сегодня вечером.

Громкий, неистовый смех за соседним столиком привлекает мое внимание, и зрение на мгновение проясняется. Должно быть, у меня галлюцинации. Тео не может быть здесь. Сегодня он решает вопросы по поводу завещания своего отца. Нет, это определенно мой жених. Его рука обвивает талию смутно знакомой женщины, а их лбы прижимаются друг к другу. Я пытаюсь вспомнить ее имя, но в данный момент словно потеряла способность понимать что-либо. Что-то не так. Их губы встречаются, и я чувствую хруст в груди.

Я делаю шаг к ним, но мои ноги подкашиваются, и я натыкаюсь на кого-то, сидящего за баром.

— Мне очень жаль, — бормочу я, чувствуя, как капелька пота скатывается по моей шее.

Мужчина поворачивает голову, прищурившись в мою сторону. Я бы узнала Элайджу где угодно. Он превратил мою жизнь в настоящий ад перед выпуском только из-за того факта, что я переехала в этот маленький городок. Улыбка, которая возникает на его губах, заставляет меня замереть от шока.

— Эй, Лейн, — зовет он через плечо. — Твоя сучка здесь.

Шея Тео, вероятно, чуть ли не ломается от силы, с которой он поворачивает голову к нам, а его лицо в одно мгновение меняется с довольного на гневное. Он убирает руки с талии Эллисон, как будто что-то обожгло его. Она практически убегает в сторону туалета. Этого не может быть. Мое сердце колотится, и я провожу тыльной стороной ладони по влажному лбу. Я снова спотыкаюсь и натыкаюсь на Элайджу, когда Тео приближается к нам.

— Контролируй эту маленькую тварь, Тео, — рявкает он.

Моя челюсть буквально ударяется о пол ресторана. Что происходит прямо сейчас?

— Извини, чувак, — отвечает Тео, усмехнувшись. — Она явно слишком много выпила.

— Ты серьезно? — я пытаюсь заорать, но голос все равно звучит чуть громче шепота.

— Какого черта ты здесь забыла? — орет он, хватая меня за запястье. Я ненавижу, когда он так делает.

— Я пришла повидаться с Харпер! — говорю я уже громче, от чего на нас начинают обращать внимание другие посетители. — Ты мне изменяешь.

— Что? Я немного выпил с друзьями. Знаешь, какой у меня стресс? Я мужчина, Скарлетт. У всех нас есть потребности.

Мои кулаки сжимаются.

— Похоже, вы двое больше, чем друзья.

Ноздри Тео раздуваются от ярости, когда он тащит меня в одну из VIP-кабинок. Тусклого освещения и грохота музыки достаточно, чтобы заглушить наш спор. По крайней мере, мне не придется продолжать унижаться.

— Ты одета, как шлюха, — говорит Тео и так сильно дергает меня за запястье, что я падаю лицом на кожаный диван.

Гнев и смущение берут верх, когда я приподнимаюсь на локтях. Тео наваливается на меня сверху, от чего я утыкаюсь щекой в кожаную обивку.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — шиплю я, пытаясь сопротивляться давлению, но мои конечности, кажется, налились свинцом. — Что ты делаешь?

— Уделяю тебе внимание, которого ты так жаждешь.

Мое тело напрягается, когда я чувствую, как его рука одним агрессивным жестом поднимает подол моего платья. Я не могу двигаться. Это не может быть правдой. Я слышу слова нашего учителя физкультуры у себя в голове:

«Никогда не позволяйте им прижиматься к вашему животу».

Совет, который вообще никогда не должен был стать актуальным. Это человек, за которого я должна выйти замуж.

— Слезь с меня, — рычу я сквозь зубы, снова приподнимаясь на локтях, и на этот раз мне удается отмахнуться от него.

Он не ожидал этого и отшатывается на несколько шагов от меня. Я ползу назад, стараясь уйти как можно дальше. Взгляд покрасневших глаз такой холодный, что я едва узнаю его. За ними есть слабая пустота, которую я никогда раньше не видела. Он даже не дает мне времени поправить платье и снова бросается в мою сторону. Только на этот раз ему не удается добраться до меня, и он застывает. Джордан Уайльд держит Тео за шею, как мама-кошка своего котенка.

Тео брыкается, пытаясь вырываться из рук Джордана.

— Кем, черт возьми, ты себя возомнил? Я разговариваю с женой.

В любое другое время мне было бы лестно, если бы меня преждевременно назвали женой Тео. Но, прямо сейчас это слово оставляет на моем языке горький, жгучий привкус. Он для меня мертв.

— Не похоже, что дама в этом заинтересована, — Джордан растягивает слова, не сводя глаз с Тео.

— Это тебя не касается, ублюдок, — отвечает Тео и поднимает кулак, намереваясь ударить Джордана в лицо.

Но у него не выходит. Джордан быстрее, имеет более ясную голову и отступает назад, от чего кулак проносится мимо. Тео слишком сильно замахнулся и в конечном итоге падает, ударяясь ребрами о металлические перила, окружающие кабинку. Мой мозг отказывается успевать следить за происходящим, все случается слишком быстро. Тео нужно уйти, прежде чем он причинит вред себе или кому-то еще. Все уже зашло слишком далеко.

— Тео, давай просто пойдем домой, — умоляю я, протягивая руку в его сторону.

Он отмахивается, даже не обращая на меня внимания, и снова фокусирует свое внимание на Джордане. Я отказываюсь стоять в стороне и позволять им сражаться, даже если они в серьез намерены это сделать. Очевидно, это стало скорее состязанием, чей член больше. Могу поспорить, они даже не заметят, если я уйду.

— Если я еще раз услышу, что ты поднимаешь на нее руку, я кастрирую тебя и оставлю на пороге дома твоей матери, — говорит Джордан с жутковатым хладнокровием. Я могу сказать по тому, как бледнеет лицо Тео, что угроза сбивает его с толку.

— Ты охуел, чувак, — говорит он и плюет Джордану под ноги, не дотягивая до его ботинок на несколько дюймов, а затем тычет пальцем мне в лицо. — Тебе, должно быть, нравится внимание.

Тео уносится прочь, проталкиваясь сквозь танцующих в клубе, чуть не сбивая со стола поднос с напитками. Джордана, кажется, ни капли не беспокоит происходящее. На самом деле еще одна из этих смертоносных, не совсем явных улыбок возникает на его губах, пока он смотрит, как Тео уходит. Кажется, он даже не осознает, насколько болезненно неловко я себя чувствую, просто стоя здесь.

— Ты ранена? — вдруг спрашивает он, приподнимая ладонь. Но затем, он осекается и опускает ее, словно хотел прикоснуться ко мне.

— Нет, — отвечаю я, прикусив губу.

Джордан делает один шаг, сокращая пространство между нами. Наши груди соприкасаются, и я пытаюсь сдержать дрожь. Он поднимает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе. Обычно я бы сказала что-нибудь, но сейчас слишком измотана, чтобы обращать на это внимание.

— Пойдем со мной, — говорит он, предлагая свой локоть, и я принимаю, слегка наклоняясь к нему для равновесия.

На улице тихо, если не считать слабого шелеста листьев, разносимых ветерком, которого до этого не было. Я смотрю на вечернее небо и скрещиваю руки на груди. Вершины гор вырисовываются в лучах заходящего солнца. Рестораны, бары и магазины заливают тротуары светящимися отблесками желтого и оранжевого света. Я молча следую за Джорданом к подземному гаражу рядом с баром.

Мой инстинкт самосохранения наконец просыпается, и я понимаю, что могу оказаться в ситуации, как с Тедом Банди. У моих родителей и Харпер случится остановка сердца, если завтра мое изуродованное тело появится во всех социальных сетях. Хотя, если Джордан собирался причинить мне вред, у него уже было несколько возможностей сделать это. Я отбрасываю свою паранойю и обнаруживаю, что стою рядом с его машиной.

— Ну конечно, — со вздохом говорю я.

— Что? — нахмурившись, спрашивает Джордан.

— Конечно, именно на такой машине ты будешь ездить…

Я машу рукой в сторону седана.

Он переводит взгляд с меня на черный Porsche, а затем снова на меня, и морщины на его хмуром лице становятся глубже.

— Что это вообще значит?

— Неважно, — отвечаю я и дергаю за гладкую ручку, проскальзывая внутрь.

Джордан садится на свое место одновременно со мной и начинает возиться с вещами вокруг него. Прохладная кожа у моей обнаженной спины пронизывает тело холодом. Сидеть рядом с ним в машине, словно дежавю. Мне снова шестнадцать, я напугана, но любопытна. Приборная панель оживает, загораясь.

— Как на космическом корабле.

Я чуть не ударяю себя в тот момент, когда говорю эти слова.

— Ты красивая женщина, — говорит Джордан, медленно поворачивая голову ко мне. — С умным ртом.

Я отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть след улыбки, касающийся моих губ. Мы проезжаем через основную часть города, пейзаж расплывается, как мазки красок на холсте. Тео никогда не был со мной так агрессивен, как сегодня вечером. Я не хочу верить, что он причинил бы мне боль, но я не могу сказать наверняка, что бы произошло, если бы Джордан не вмешался.

— Что ты делал в баре сегодня вечером? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему.

— У меня были кое-какие дела, — отвечает он, украдкой смотря на меня.

— Ты всегда так туманно выражаешься? — я роняю голову на подголовник.

— Только в данный момент.

Он не отрывает глаз от дороги и его спокойствие меня бесит. Черт побери, если он решил занять такую позицию в разговоре, то и я тоже могу.

— Ты наблюдал за мной.

Его длинные, гибкие пальцы сжимают руль, но он не отвечает. Я борюсь с сонливостью и покалыванием в конечностях, но это безнадежно. Часть меня задается вопросом, было ли что-нибудь в моем напитке, но ведь я получила его прямо из рук бармена. Я расслабляюсь на сиденье, опираясь головой о дверь.

— С тобой все в порядке? — звук его голоса возвращает меня в реальность.

Я не знаю, что чувствую сейчас.

— Вроде бы.

Джордан ничего не отвечает, и я знаю, что это потому, что он, вероятно, мне не верит. Тео никогда не проявлял насилия в мою сторону, но ему придется поговорить с профессионалом, если он решил справляться с ситуацией таким образом. В любом случае, меня не будет рядом, чтобы направлять его. Предательство есть предательство, и я не собираюсь его прощать.

— Останови, пожалуйста, здесь.

Я указываю на улицу сразу за знаком остановки рядом с нами. Машина останавливается, и Джордан глушит двигатель.

— Я не повезу тебя дальше, не собираюсь доставлять тебя к его порогу.

— Правда? — цокаю я. — Ты…

— Не начинай, — он не повышает голос. Ему и не требуется. — Ты лучше этого. Умнее.

Я открываю рот, готовая защититься, но замечаю изгиб челюсти Джордана и мертвую хватку, которой он держит руль. Он сейчас действительно зол. Черт, это я сейчас должна злиться. Просто я еще не успела осознать произошедшее, а Джордан почти не знает меня. Он не имеет права вести себя так, будто имеет представление о том, что происходит в моей жизни или отношениях.

— Я не собираюсь выходить замуж за изменщика, если ты вдруг так подумал, — говорю я и дергаю дверную ручку, выходя из машины. Я все еще неуверенно стою на ногах, но не обязана никому объяснять свое состояние сегодня вечером. — Ты меня не знаешь.

— Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, милая.

Он не дает мне возможности ответить, прежде чем двигатель снова рычит и машина срывается вперед. Он исчезает, поворачивая за угол. Я делаю глубокий вдох и направляюсь к дому. В лучшем случае Тео уже потерял сознание. Его машина аккуратно припаркована на подъездной дорожке. Надеюсь, он не сел за руль сам, но я думаю, что не удивлюсь, если это так и было.

Мое собственное дыхание звучит слишком громко, когда я проскальзываю в дом и тихо закрываю за собой дверь. Если мы собираемся расстаться, то я бы предпочла, чтобы этот разговор произошел утром, когда мы оба будет трезвы и с явными головами. Все, что я слышу, это биение собственного сердца в ушах, пока снимаю каблуки. Я бросаю свою сумочку рядом с туфлями, прислоняюсь к стене для поддержки и вздыхаю.

— Как ты добралась домой?

Я подпрыгиваю от внезапного присутствия Тео, хватаясь за грудь, чтобы убедиться, что мое сердце все еще внутри тела. Его силуэт едва заметен там, где он прислоняется к дверному косяку кухни, скрестив руки на груди.

— Господи, детка. Ты меня напугал, — из меня вырывается нервный смешок. — Я заказала такси.

Он идет ко мне, останавливаясь достаточно близко, чтобы я могла видеть ледяной взгляд его голубых глаз. Этот самый цвет когда-то напоминал мне теплое лето у озера.

— Итак, Джордан Уайльд?

Имя, исходящее из уст Тео, заставляет меня побледнеть от дискомфорта. Я уже вижу, к чему все идет, и отказываюсь быть обвиненной в чем-либо после того, что я увидела сегодня вечером.

— Он всего лишь клиент. Мы занимается декором для званого обеда в поместье.

— Кажется немного странным, что клиент защищает твою честь или что-то в этом роде, — говорит он с ухмылкой, но его лицо начисто лишено каких-либо эмоций.

— Ты был немного груб, и он вмешался. Это мог быть кто угодно, — я подбираю слова, чтобы успокоить его.

— Ты знала, что он будет там? — продолжает Тео и делает еще один шаг вперед. — Поэтому так оделась?

— Ты знаешь, я бы никогда этого не сделала, — умоляюще говорю я. — Что с тобой происходит сегодня вечером?

— Со мной? — со смехом спрашивает он, двигаясь слишком быстро, чтобы я смогла отреагировать и прижимает меня к стене своим телом. — Ты одета как чертова шлюха. И была там, где тебя быть не должно. Ты позоришь меня.

Я поворачиваю голову набок, прижимая ладони к его груди. В уголках моих глаз наворачиваются слезы.

— Достаточно.

— На чем мы остановились, когда этот урод прервал нас? — спрашивает он, прижимаясь своими бедрами к моим, и у меня в животе возникает тошнота. — Кажется, я собирался вернуть тебя на место.

— Не смей меня трогать.

Я снова толкаю его, но он хватает меня за горло, удерживая на месте.

— Так отчаянно нуждаешься во внимании, — он снова смеется, зловеще смеется. Я хватаюсь за его руку с вновь обретенной яростью. — Я от тебя живого места не оставлю, если увижу, что ты мокрая из-за другого мужчины.

Теплые, влажные капли слюны брызжут мне на лицо, когда он с шипением произносит эти слова. Слёзы текут по моим щекам от смеси гнева и страха. Это не тот мужчина, в которого я влюбилась. Я его вообще не узнаю.

— Пожалуйста. Остановись, — я выдавливаю слова, чувствуя, как мое горло сжимается под его ладонью. Его рука скользит по моему бедру, и я сжимаю ноги вместе, пытаясь вырваться из его хватки. — Тео, пожалуйста.

Он не реагирует, как будто даже не слышит. Его рука отпускает мое горло, и я задыхаюсь, а затем испытываю боль, когда он хватает меня за волосы и тянет вперед. Я с трудом поспеваю за ним, спотыкаясь о собственные ноги. Тео не останавливается, он тащит меня к двери подвала, а я пинаюсь и кричу. Он рывком открывает дверь и швыряет меня вниз по ступенькам. Каждый удар вырывает дыхание из моих легких. Наконец я приземляюсь на полу. Адреналин бурлит в моих венах, я поднимаюсь на четвереньках, а Тео медленно спускается вниз.

— Вот нужно было тебе прийти и все испортить, — произносит он, стоя надо мной, и закатывает рукава своей классической рубашки, словно ничего не происходит. — Тебе бы не пришлось потом сожалеть о своих действиях.

— Тео, отойди от меня.

Я снова встаю на ноги, прижимаясь к стене в поисках поддержки. Кажется, ничего не сломано, но мне определенно будет больно, когда шок пройдет.

— Мне действительно нравилась твоя компания, Скарлетт. Теперь ты просто еще одна маленькая сучка, которую нужно уничтожить.

Он взмахивает рукой быстрее, чем я успеваю отреагировать, и чувствую жгучее прикосновение на щеке, когда он дает мне пощечину.

— Какого черта? — шиплю я, повышая голос.

— Разве ты не слышала? Такие женщины, как ты, постоянно пропадают, детка, — отвечает он. Этот человек чужой. Опасный. — Ты пожалеешь, что я просто не убил тебя, когда…

Внезапный настойчивый стук от входной двери наверху заставляет его оторвать от меня руки, а лицо покраснеть от волнения.

— Харпер пришла спасти тебя? — рычит он, поднимаясь по лестнице. — Хорошо, я могу справиться с вами обеими одновременно.

Когда его тяжелые шаги сотрясают потолок надо мной, я бросаюсь к первому оружию, которое вижу. Тяжелая старинная лампа с широким основанием, подаренная его матерью на помолвку. Я выдергиваю шнур из розетки, обматывая им ручку, чтобы он не мешался. Надо мной происходит какая-то суматоха, но я не могу разобрать, что говорят, а потом слышится грохот. Единственный выход из дома находится наверху. Я, спотыкаясь, взбегаю по ступенькам, ударяясь коленкой о край лестницы. Я почувствую эту боль позже.

Я вырываюсь из подвала, намереваясь бежать к задней двери, но останавливаюсь, когда вижу сцену, развернувшуюся в холле. Тео лежит на полу, не двигаясь, а Санни стоит над ним. Его голубые глаза вспыхивают, когда он смотрит на меня, и на мгновение все следы его застенчивого щенячьего образа исчезают, но затем снова возвращаются.

— С ним все будет в порядке. Он жив, — говорит он, и его кожа начинает бледнеть. — Я никогда никого раньше не бил.

— Что ты здесь делаешь? — не найдя что еще сказать, спрашиваю я.

— Просто пойдем со мной. Пожалуйста, — говорит он и его взгляд перемещается вверх, в сторону камеры у входа. — Я все объясню, но нам пора идти. Еще немного, и камеры снова включатся.

Я приближаюсь на несколько дюймов, чтобы лучше рассмотреть грудь Тео и убедиться, что он еще дышит. Часть меня знает, что я должна чувствовать вину, должна позвонить в полицию, должна делать что угодно, только не идти с Санни. Но, кажется, я просто не чувствую ничего, кроме облегчения.

— Хорошо, хорошо, — отвечаю я и переступаю через Тео, отказываясь смотреть на его быстро покрывающееся синяками лицо.

Выходя, я нажимаю тревожную кнопку на системе охраны. Служба безопасности пришлет полицию. Скорее всего, с ним все будет в порядке без моей помощи, но, по крайней мере, у меня не останется чувства вины. Не то чтобы я испытывала к нему какую-то симпатию, когда он только что напал на меня и угрожал.

Мы с Санни бежим по подъездной дорожке, и он держит руку за моей спиной, но не касается. Он распахивает пассажирскую дверь белого Range Rover, позволяя мне запрыгнуть внутрь, и ждет, пока я уберу ноги с земли, прежде чем захлопнуть дверь и обойти машину.

— Ты собираешься рассказать мне, что происходит? — я провожу рукой по передней части волос, дергая их за пряди, пока он уносит нас подальше от дома.

— Это не то место, я… блядь! — он ругается, когда его мобильный телефон начинает звонить. Зажав его между плечом и ухом, он отвечает. — Она со мной. Встретимся у дома.

Санни бросает телефон в один из подстаканников между нами.

— Дай ему возможность объясниться, прежде чем сделаешь выводы.

— Кому?! — мой голос срывается. Я не хочу кричать, но мне надоело, что все такие скрытные. Сегодняшний вечер становится только хуже.

— Джордану.

Глава 6

Джордан

Я уже направляюсь к входной двери, когда яркий белый свет фар мелькает в тусклом вестибюле. Внедорожник Санни мчится по подъездной дорожке. Каждая частичка меня хочет уйти прямо сейчас, чтобы выследить Тео Лейна и разрубить его на мелкие кусочки. Заставить его смотреть, как я постепенно вытягиваю жизнь из его тела. Он посмел прикоснуться к ней, причинить боль. Мое воображение безгранично, когда дело доходит до того, как я собираюсь мстить за нее. Но эта часть, конечно, исключительно ради моего удовольствия, и произойдет только после того, как я помогу Скарлетт отомстить.

Я пропустил уведомление об активности с их камер наблюдения главным образом, потому что был сосредоточен на следующей цели. Я сказал Санни, чтобы он присмотрел за всем, после того как я отвезу Скарлетт домой. Оказывается, не следует недооценивать даже самые низшие формы жизни, такие, как Тео. К тому времени, как я просмотрел записанные отрывки, Санни уже взял все в свои руки, но от этого я не чувствую себя удовлетворенным.

Он должен умереть.

Рано или поздно.

Я понимаю, что что-то не так, когда Санни первым входит в дверь с поднятыми вверх руками, а Скарлетт идет позади. Надеюсь, он не настолько глуп, чтобы защищать ее от меня. Голова Скарлетт высовывается из-за его спины, ее волосы взлохмачены на макушке, а в глазах дикое выражение. Кожа ее левой щеки воспалена, ярко-розовый оттенок резко контрастирует с нежным цветом лица. Я мысленно отмечаю, что нужно вырезать плоть прямо с лица Тео в том же месте.

— На самом деле, она не так беспомощна, как может показаться на первый взгляд, — голос Санни дрожит от нервов, и тогда я понимаю, что происходит. — Она сорвала нож прямо с моего пояса, чувак.

— Не говори обо мне так, будто меня здесь нет, — отвечает она и подталкивает Санни ко мне, держа нож перед собой.

Интересно.

— Здесь ты в безопасности, — говорю я и встаю перед Санни на случай, если она решит наброситься. Она напугана. — Санни сейчас уйдет, и ты позволишь ему это сделать. Опусти нож, и давай поговорим.

Ее глаза перескакивают с меня на Санни и обратно, пытаясь решить, будет ли она доверять тому, что я говорю.

— Я хочу поехать к своей подруге.

— Скарлетт, сначала нам нужно поговорить, — продолжаю я и делаю еще один шаг ближе. — Позволь мне помочь тебе.

Это были неправильные слова. Она удивляет меня тем, что не набрасывается, а решает вместо этого развернуться и помчаться по ближайшему коридору. Я смеюсь, хлопая рукой стоящего позади меня Санни по груди. Он стонет, закатывая глаза, когда я бросаюсь за ней. Он знает, что ему необходимо выследить местоположение Тео, ведь он, скорее всего, обратится к частному врачу, а не поедет в больницу.

Скарлетт издает небольшой визг, когда понимает, что я следую прямо за ней. Она резко разворачивается, и забегает на кухню, хлопая дверью мне по лицу с такой силой, что я отшатываюсь назад. Улыбка трогает мои губы. Как я и подозревал, она бойкая.

Я врываюсь в дверь и обнаруживаю, что комната пуста. Здесь она в невыгодном положении, учитывая, что я вырос, играя в прятки в этих залах. Единственный другой выход – дверь, ведущая в подвал, построенный одним из моих дальних родственников неизвестно для чего. Его переоборудовали на более современный лад, но моя семья до сих пор с любовью называет его темницей.

Я делаю один медленный шаг за другим вниз по каменной лестнице, растягивая ожидание, чтобы заставить ее попотеть.

— Выходи… выходи, где бы ты ни была, — растягиваю слова я, пытаясь скрыть свое веселье за угрожающим тоном.

На последней ступеньке я протягиваю руку и щелкаю выключателем на стене. Свет заливает комнату. Как раз в тот момент, когда мой член начинает дергаться от мысли, что она меня перехитрила, тупой предмет ударяет в спину, вызывая боль в позвоночнике. Я поворачиваюсь и обнаруживаю, что Скарлетт сжимает обеими руками пыльный канделябр. По крайней мере, она не сильно меня ударила. Ее грудь заметно вздымается от адреналина и страха, и я практически ощущаю их вкус. Желание провести языком по центру ее горла почти непреодолимо. Я получу ее, но только добровольно.

Выражение ее лица убийственное, она пытается просчитать выход из ситуации. Это выглядит чертовски восхитительно. Вероятно, вместо этого ей хотелось бы нанести удар по моей голове.

— Отпусти меня, — ее голос дрожит на последнем слове.

— Поговори со мной, — отвечаю я и отхожу от лестницы. Сегодня ее уже загоняли в угол. Достаточно.

— Почему здесь клетка? — спрашивает она, отпуская канделябр и свободной рукой указывая мне за спину. — Что, черт возьми, происходит?

— Раньше это была темница, — ухмыляюсь я, увидев опасение на ее лице. — Это дом очень старый, детка.

Ее брови хмурятся при слове «темница», но она, кажется, принимает этот ответ, кивнув один раз, прежде чем провести языком по губам, увлажняя их. Я засовываю руки в карманы, чтобы не протянуть их и не схватить ее. Эта женщина не понимает, что она единственное, что может меня погубить, и я бы ей это позволил.

— Как бы мне не хотелось заниматься подобным всю ночь, но нам нужно убрать лишнее.

— Что…?

Я бросаюсь на нее, осторожно вырывая тяжелый подсвечник из ее запястья, пока она протестующе визжит. Ее спина оказывается прижата к моей груди, и я позволяю себе уткнуться носом в ее волосы, вдыхая аромат. Мои глаза почти закатываются к затылку от ее пьянящего запаха, пока она дрожит рядом со мной.

— Ты не можешь быть вооружена, пока мы пытаемся поговорить, — отвечаю я и веду нас к темному кожаному дивану неподалеку. — Играй честно.

— Плевать, — ее нижняя губа слегка выпячивается, когда она садится на одну из подушек. Я хочу пососать ее между зубами. — Просто скажи мне, что происходит.

Было бы разумней отнестись к ней снисходительно, но она не слабая. К тому же, она достаточно долго находилась в неведении.

— Ты знала, что отец Тео был главой банды торговцев людьми?

Ее рот открывается и закрывается несколько раз.

— Нет. Нет, это не правда.

— Поскольку он… несвоевременно… — я делаю паузу, подмигивая.— Умер. Как ты думаешь, кто занял место отца?

— Нет, — Скарлетт качает головой. — Нет. Он никогда бы… нет. Этого не может быть. Ты бредишь.

— Тео был с моей сестрой в ту ночь, когда она пропала. Они были друзьями, — продолжаю я и внимательно наблюдаю за ее лицом. — То, что осталось от Пенелопы, было выброшено на берег несколько месяцев спустя. Несколько костей и вещи в мешке для мусора.

Слезы катятся по ее щекам, и я сопротивляюсь потребности слизать их.

— В этом замешано много людей из верхушки города. Даже если ты мне не веришь, это не делает все менее правдивым, детка.

— Это был ты, — шепчет она и смотрит на свои руки, скрещенные на коленях. — Ты заманил меня в «Preston», чтобы я все увидела.

— Да, это был я.

Это признание шокирует ее, и она пристально смотрит на меня, хотя уже и так все знала.

— Почему? Зачем тебе необходимо было все испортить?

Гнев в ее голосе становится для меня неожиданностью. Не я – тот, кто все испортил. Я хватаю ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Твой жених все испортил, когда покупал, продавал и убивал женщин ради прибыли и развлечения, Скарлетт. Не я. Он все испортил, когда изменил тебе, когда поднял на тебя руку сегодня вечером. Я не хотел, чтобы ты стала следующей, — она пытается повернуть голову, но я сильнее сжимаю ее подбородок. — Ты хоть представляешь, какого это?

Скарлетт молча смотрит на меня непонимающим взглядом, и я продолжаю.

— Тосковать по тебе более десяти лет, наблюдать издалека только для того, чтобы узнать, что ты помолвлена с подонком, который украл мою сестру и десятки других дочерей, сестер, девушек… таких как ты.

Ярость пылает в ее покрасневших глазах. Хорошо, пусть она злится. Это лучше, чем отрицание, лучше, чем поражение или слабость.

— Ты убил Майкла? — ее вопрос звучит не громче, чем шепот.

Я не колеблюсь. Она либо придет в себя, либо нет, но между нами не будет никакой лжи. Я не собираюсь притворяться хорошим человеком, как Тео.

— Да.

Теперь ее слезы текут сильнее, оставляя за собой дорожки темной туши на щеках. Если бы это не было вызвано эмоциональным стрессом, я бы напрягся. Она теребит подол своего платья, прежде чем снова встречается взглядом со мной.

— Откуда мне знать, что ты не лжешь?

— Потому что мне нужно, чтобы ты была моей, — я повышаю голос. Правда, наконец, выходит наружу. — Ты всегда была в моих мыслях с тех пор, как наши пути впервые пересеклись. Я ждал годы, чтобы снова оказаться рядом с тобой. Ничто, кроме смерти, не помешает мне заполучить тебя, Скарлетт. Даже тогда я бы выследил тебя в загробной жизни. Не существует временной шкалы, в которой мы существуем отдельно. Ты мне нужна, но я не буду лгать, чтобы добиться этого.

— Это безумие, — восклицает она и резко встает, оставляя между нашими телами меньше нескольких дюймов. — Ты псих.

— Пусть так.

Притяжение слишком сильное. Моя рука взлетает вверх, обхватывая ее затылок, когда я сокращаю расстояние, и наши губы встречаются. Сначала она слегка сопротивляется, но, в конце концов, я чувствую, как она сдается. Мягкие пряди ее волос запутываются между моими пальцами, и я целую ее сильнее, чтобы не дергать их так, как мне хочется. Проявлять нежность и заботу не в моем характере, но это то, что ей сейчас нужно.

Она сжимает мою рубашку, притягивая еще ближе. Я прикусываю ее нижнюю губу с таким усилием, что она открывает рот, позволяя моему языку проникнуть глубже. Это только подтверждает то, что я уже знаю. Теперь, когда я попробовал однажды, я никогда не смогу ее отпустить. Ей придется убить меня, если она когда-нибудь захочет уйти.

Вопреки всем своим инстинктам я разрываю поцелуй. Я сгибаюсь в талии, подхватывая ее под колени, и беру на руки, несмотря на протесты.

— Боже мой. Нет, нет, нет. Поставь меня! — Ее руки обвивают мою шею, а лицо приобретает красивый розовый оттенок.

— Сегодня вечером тебе пришлось через многое пройти. Давай я тебе помогу, — это приказ, а не предложение.

— Я могу идти сама! — нерешительно говорит она и дергает ногами, но я просто смотрю на нее, поднимаясь по лестнице.

Что-то мне подсказывает, что она из тех, кто все отвергает.

Хорошо.

Огонь только добавляет ей красоты.

Глава 7

Скарлетт

Если бы я не была так измотана, наверное, потребовала бы, чтобы Джордан поставил меня, чтобы я могла идти самостоятельно. Вместо этого я прижимаюсь лицом к его груди и наслаждаюсь странным, но успокаивающим ощущением, когда меня держат так, словно я ничего не вешу. Во время репетиции ужина в честь помолвки Тео пошутил, что ему нужно будет как-то перенести меня через порог, когда увидел, что я беру вторую порцию чизкейка. Я моргаю, мои глаза слипаются.

Джордан достает связку ключей и отпирает одним из них дверь, перед которой мы остановились. Я не знаю, сколько еще раз моя челюсть сможет отвиснуть сегодня вечером, прежде чем окончательно отвалится. Комната внутри выглядит более подходящей для особы королевской семьи, чем обычная гостевая спальня. Кровать из темного дерева украшена балдахином с шелковой драпировкой цвета слоновой кости. Она расположена между двумя большими витражными окнами с замысловатым цветочным орнаментом. Здесь так же есть большой черный стол с подходящим стулом и туалетный столик с мягкой скамейкой.

Я позволяю себе немного обдумать ситуацию, пока Джордан направляется в соседнюю комнату. Вся эта ночь кажется каким-то странным лихорадочным сном. Мой мозг отказывается соединять Тео, которого я знала, с тем, которого описал мне Джордан. Я жила с ним, спала рядом каждую ночь и ни о чем не подозревала. Что это говорит обо мне? Словно слыша, как я погружаюсь в себя, Джордан возвращается с темно-синим халатом и полотенцем, перекинутым через плечо.

— Ты можешь принять душ, если тебе хочется. Здесь ты в безопасности. Не стесняйся, отдохни немного.

Он протягивает мне оба свертка ткани и направляется к двери. Я понимаю, что он хочет сказать больше, потому как останавливается в коридоре.

— Спасибо, — говорю я. — Эм, не мог бы ты… остаться?

Сначала он не отвечает, и мне кажется, что я переборщила. Нет, мы буквально поглощали друг друга, прежде чем он привел меня сюда. Он не сможет просто убежать от меня после того, как признался в довольно сильных чувствах. Чувствах, которые я не знаю, готова ли принять.

— Пока я не засну. Пожалуйста… — добавляю я. Мне кажется неправильным просить его об этом, когда еще несколько часов назад я была чьей-то невестой. — Я знаю, как это звучит, учитывая мою… ситуацию. Извини. Притворись, что я ничего не говорила.

Он ничего не говорит и, вместо этого, остается стоять спиной ко мне, словно погрузившись в некий транс или молчаливую битву. Это была ошибка. Ему, наверное, противно то, как я практически бросаюсь на него. Когда я уже собираюсь сдаться и пойти в ванную, ко мне подходит Джордан. Я отступаю назад при его приближении – нервная привычка, о существовании которой я до сих пор не подозревала. Он снова тянет руку, хватая меня за подбородок.

— Я не могу, — наконец говорит он, впившись в меня таким взглядом, словно хочет исследовать каждую частичку моей души.

— Почему нет? — спрашиваю я и, подняв руку, легко провожу пальцами по его запястью.

— Ты выпила и, возможно, под наркотиками. Я не собираюсь пользоваться твоим состоянием, — отвечает он и его лицо темнеет. — Если я начну, то не смогу остановиться.

— И? — я сглатываю, нервный комок застревает в горле. В данный момент мои моральные принципы трещат по швам, но это не так важно.

Этот ответ приводит к тому, что нить, державшая его самоконтроль, рвется. В одну секунду я стою, а в следующую уже лежу на кровати. Он прижимает ладони к моим коленям, раздвигая ноги. Одного только его голодного взгляда достаточно, чтобы у меня не осталось никаких сомнений. В его глазах кипит животная страсть. Его руки скользят под платье, пальцы впиваются в кожу моих бедер без прежней нежности. Мой первый инстинкт – сжать ноги, но он предугадывает мои действия и, черт возьми, быстро, разводит их.

— Не пытайся спрятаться от меня, — рычит он и наклоняется вперед, чтобы снова прижаться губами к моим. — Я тебе не позволю.

Он скользит рукой между моими бедрами и проводит пальцами по мокрым складкам, вызывая судорожный вздох. Мои бедра непроизвольно приподнимаются в поисках большего, жар от нерешительности и вожделения окутывает все тело. От страха и напряжения по моей коже побегают мурашки. Я не должна была настолько сильно возбуждаться, но агрессивная, искрящаяся энергия, исходящая от него, опьяняет. Что мне действительно следует сделать сейчас, – так это отдыхать и пытаться во всем разобраться, но меня просто это не волнует.

Он внезапно отстраняется, и я сажусь, мое тело невольно следует за ним.

— Встань, — его голос звучит тихо, но властно.

Я делаю, как он говорит, поднимаясь с кровати.

— Сними платье.

Мой первый инстинкт – отказаться, но мне удается поднести трясущиеся руки к груди. Сначала, скинув бретельки с плеч, ткань ласкает мои соски и заставляет их затвердеть. Оно скользит по моему животу и падает с бедер на пол, растекаясь у моих ног ворохом зеленого атласа.

Глаза Джордана пожирают меня целиком, не упуская ни дюйма обнаженной кожи. Мне отчаянно хочется прикрыться, спрятаться под одеялами, но я стараюсь держать руки по бокам. Кажется, он наконец заметил, что я жду, пока он заговорит, и с каждой минутой становлюсь все более застенчивой.

— Шедевр, — произносит он и протягивает руку, чтобы заправить прядь волос мне за ухо, а затем проводит большим пальцем по моей щеке. — Даже лучше, чем я мог себе представить. А воображение у меня хорошее.

— Пожалуйста… — шепчу я, сжимая бедра.

— Прости, что? — переспрашивает он, убирая руку от моего лица.

— Прикоснись ко мне.

Потребность заменяет любое смущение, которое я до этого испытывала. Я делаю шаг назад и присаживаюсь на край кровати, молясь, чтобы он последовал за мной.

На этот раз, когда он раздвигает мои бедра, он не проявляет нежности. Его рука скользит в карман, и он достает гладкий черно-серебряный нож. Страх, должно быть, отражается на моем лице, потому что он качает головой и наклоняется, чтобы провести губами по моей шее.

— Расслабься. Я обо всем позабочусь.

Я чувствую холодное прикосновение ножа к бедру и замираю. Он без особых усилий разрезает мое нижнее белье, отбрасывая в сторону. Спина выгибается дугой, когда он впивается зубами в мою шею, и внезапная вспышка боли заставляет меня вскрикнуть.

— Не волнуйся, дорогая. Я не буду оставлять на тебе свои следы, пока ты не попросишь об этом, — улыбка слышна в его голосе, когда он обводит языком место укуса, а пальцы снова находят мой клитор.

Этого контакта достаточно, чтобы заставить меня в отчаянии покачивать бедрами. Я не могу связно мыслить, издавая хныканье из-за его отказа сильнее надавить на мою киску. Он продолжает безжалостно дразнить, игнорируя мою очевидную потребность, а затем, наконец, проскальзывает сначала одним, а затем вторым пальцем глубоко внутрь меня.

— О, Боже, — мои слова звучат, как прерывистый стон.

— Милый парень, но даже он не сможет тебя спасти, — говорит он и на его пугающе красивом лице расплывается улыбка.

Мои мысли растворяются до лишь фонового шума, а кровь стучит в ушах. Я позволяю себе потеряться в ощущениях, мои бедра опускаются и поднимаются снова и снова. Моя киска растягивается от его жестких ласк, а тело жаждет большего, и я сильнее прижимаюсь к его руке. Если он продолжит в том же духе, возможно, моя голова больше никогда не сможет мыслить связно.

— Совершенство, — шепчет он и склоняется надо мной, оперевшись на локоть, приближая рот к моему уху. — Ты прекрасно подчиняешься мне, Скарлетт.

Мое имя на его губах заставляет потерять всякое подобие ритма, и нижняя часть моего тела сходит с ума, пока я гонюсь за нарастающим оргазмом. Я даже не замечаю, как он двигается вниз, пока его рот не касается моего клитора. Мягкое прикосновение его губ в сочетании с грубыми движениями пальцев отправляют меня в забытье. Громкий всхлип вырывается из глубины моей груди. Я дрожу и мечусь по кровати, каждое нервное окончание моего тела работает на полную мощность. Моя душа парит над телом, пока я переживаю смерть, потому что он, должно быть, убивает меня. Это единственное объяснение такого уровня удовольствия.

Блаженство охватывает меня, когда киска перестает пульсировать. Вялая и измученная, я открываю глаза и вижу, что Джордан наклонился надо мной, вытаскивая пальцы из своего рта.

Этот человек собирается убить меня.

Он осыпает поцелуями мою грудь, горло и, в конце концов, достигает губ.

— На сегодня хватит. Я буду здесь, — говорит он и натягивает на меня одно из мягких тяжелых одеял.

— Спасибо, — пищу я в ответ.

Он приподнимается на локте рядом со мной.

— Из-за тебя трудно сохранять контроль. Мне жаль.

— Жаль? — переспрашиваю я, и моя шея чуть не ломается от того, как быстро я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Ты сожалеешь об этом?

— Блядь, нет, — рявкает он и пристально смотрит на меня, вопрос явно его оскорбляет. — Но тебе пришлось пройти через многое. Нам нужно о многом поговорить. Нравится тебе или нет.

Я ничего не отвечаю. Послевкусие оргазма угасает, и реальность возвращается на свое место. Я поворачиваюсь спиной к Джордану, смотрю на стену и позволяю своему дыханию успокоиться. Такого взрывного оргазма мне еще никто не дарил, даже я сама. И все же это было неправильно. Мои эмоции явно затуманивают суждения до такой степени, что я начинаю действовать необдуманно. Я просто позволила этому мужчине заставить меня кончить после того, как узнала, что он убийца, и обнаружила, что человек, за которого я должна была выйти замуж, является торговцем людьми, и все это за одну ночь.

Я явно точно знаю, как их выбирать.

Мои глаза становятся тяжелее, – тело наконец устало от сражений и борьбы этим вечером. Харпер придет в ярость, когда я расскажу все завтра утром. Я уже почти проваливаюсь в сон, когда меня пугает слабый звук закрывающейся двери. Я вскакиваю с кровати и на цыпочках бегу через комнату, заглядывая в замочную скважину. Он исчезает на лестнице в другом конце коридора, а это значит, что я могу сбежать вниз. Я не могу победоносно не вскинуть кулак в воздух, ведь впервые за всю ночь удача на моей стороне.

Сегодня вечером я принимала одно плохое решение за другим. Небольшая часть меня разочарована тем, как быстро Джордан ушел после того, как прикоснулся ко мне, но я не особо знаю, что им движет. Он может быть таким же опасным или даже более опасным, чем Тео. Алкоголь и все остальное, что сейчас находится в моем организме, по большей части ответственны за тот беспорядок, в котором я сейчас оказалась. По крайней мере, я могу позвонить в полицию и держать их обоих подальше от себя, как только доберусь до Харпер или буквально куда угодно. Я не настолько наивна, чтобы думать, что спуститься с горы посреди ночи будет легко.

Подхватив платье с пола, я натягиваю его через голову так быстро, как только могу. Взявшись за дверную ручку, я медленно и бесшумно поворачиваю ее. В коридоре по-прежнему пусто, и за ним тоже не слышно ни звука. Мне следовало хотя бы взять с собой телефон.

Глава 8

Джордан

Санни, расслабленно лежащий в кресле в кабинете, резко выпрямляется, когда я буквально врываюсь через дверь. Я получил его сообщение как раз в тот момент, когда Скарлетт заснула. Я хотел остаться и увидеть, как она спит. Слишком долго мне приходилось быть без ее присутствия.

— Лучше бы это было нечто очень важное, — рявкаю я.

Его обычная саркастичная улыбка исчезает, сменяясь чем-то более болезненным. Он вытаскивает телефон и подносит его прямо к моему лицу. На экране видео-отрывок из последнего выпуска новостей с огромной красной надписью внизу. Мой гнев приобретает тот же оттенок.

«Сын убитого генерального директора фармацевтической компании госпитализирован после внезапного вторжения в дом».

— Интересно... Как-то слишком уж быстро, — замечаю я, опускаясь в одно из кресел. Я не ожидал, что он поедет в больницу, а тем более расскажет о своем положении репортерам. — Пришли мне полный выпуск.

— Интересно? Этот сукин сын заявляет, что кто-то вломился и напал на него. Я не врывался. Я постучал, — тараторит в ответ Санни, шокированный моим спокойствием.

Я закатываю глаза, хватаясь за края подлокотника с такой силой, что мои костяшки бледнеют.

— Ты меньше всего его беспокоишь. Он создает себе алиби, если Скарлетт попытается опередить его, и в то же время предупреждает своих приятелей.

— Это плохо, Джо, — вздыхает Санни и проводит рукой по волосам.

— Санни. Мы знали о рисках, — отвечаю я, но, кажется, мои слова не сильно успокаивают его. — Он думает, что публичность спасет его. Ты правильно сделал, что вытащил ее оттуда.

Мой телефон издает звук, оповещая о том, что пришло сообщение.

Он расхаживает вперед-назад, и я на мгновение подумываю о том, чтобы нокаутировать его, чтобы он мог провести несколько часов в покое. Я больше беспокоюсь о том, что он может выгореть от переизбытка эмоций, чем о том, что его преданность мне может пошатнуться.

— Мы должны отступить. Люди начнут подозревать. И не только парни из твоего списка. Все всегда верят богатому белому парню со слезливой историей.

Я молча пролистываю предоставленную информацию и сразу обращаю внимание на отсутствие имени Скарлетт. Он вообще не упоминает о ней, хотя понятия не имеет о ее нынешнем местонахождении. Странно.

— Мы не отступим и не дадим ему времени бежать, — отвечаю я и разминаю плечи, пытаясь хоть немного ослабить напряжение. — Женщин и девочек выбрасывает на берег уже почти десять лет. Я скорее сам умру, чем позволю украсть еще одну жизнь.

Наступает продолжительное молчание, пока Санни обдумывает свой следующий шаг. Он знает, что я не уступлю в этом вопросе, поэтому просто опускает голову в знак согласия.

— Хорошо, чувак.

— Нам просто нужно опередить их, и это не будет проблемой.

— Ты рассказал ей? Обо всем?

— Большую часть, — говорю я и выпиваю остатки виски. — Ей нужно время, что бы все переварить.

На середине разговора нас прерывает громкий скрип, характерный звук входной двери. Через несколько секунд мы оба выходим из кабинета и оказываемся в фойе. Сквозь сужающуюся щель закрывающейся входной двери я вижу вспышку светлых волос. Когда Скарлетт оглядывается через плечо широко раскрытыми глазами полными адреналина, она уже знает, что облажалась.

— Похоже, она уже все переварила, — Санни закатывает глаза, глядя на меня. — Я переночую здесь сегодня вечером. Удачи.

Расправив плечи, я даю ей фору, и не торопясь выхожу из дома, пересекая подъездную дорожку. Вечерняя гроза увлажнила землю, позволив мне двигаться практически бесшумно. Подойдя к краю дома, я замечаю, как ее развевающиеся на ветру волосы исчезают в лесу.

Я спешу к опушке леса, ныряя в густую темноту. Мне бы очень хотелось показать ей, как красиво здесь все выглядит при дневном свете, – грибы, ютящиеся у подножия берез, и танцующие лучи света, просачивающиеся сквозь кроны деревьев. Ночь превращает лес в непредсказуемое чудовище. Лишь небольшая тропинка простилается на земле, протоптанная мной и Пенелопой за те годы, когда мы спасались от споров и ругани наших родителей. Я игнорирую резкий звук, грозящий притупить слух и концентрацию, а мои руки слегка дрожат. Я часами прочесывал эти леса вдоль и поперек, когда она пропала, и это чувство до боли знакомо.

Я сжимаю зубы, заставляя себя оставаться в настоящем. Слишком легко потеряться в своем горе, мне нужно найти Скарлетт. То, что я делаю, – моральный пиздец, в этом нет никаких сомнений, но ей следовало знать, что нельзя убегать от того, кто любит погоню. Шорох слева от меня – первое, что выдает ее. Она думает, что спряталась за деревом, но ее волосы похожи на лунный свет, а выбившаяся прядь, застрявшая к коре, выдает ее. Я знаю, что она меня слышит, и ухмыляюсь, когда делаю единственное предупреждение.

— Готова ты или нет, я иду.

Глава 9

Скарлетт

Ветки и камни хрустят у меня под ногами, когда я убегаю глубже в лес. Бегать в кромешной тьме, когда земля может резко накрениться, явно плохой выбор. Я просто не ожидала, что этот психопат будет преследовать меня всю дорогу. Ох, как же Вселенная любит меня трахать. Звук крови, стучащей в ушах, создает белый шум, который я изо всех сил пытаюсь игнорировать.

Он слишком быстр, это кажется почти нечеловеческим. Когда он хватает меня за руку, я кричу во все горло, прекрасно зная, что меня все равно никто не услышит. Он притягивает меня к себе, и я сжимаю свободную руку в кулак, готовая ударить его.

— Не смей, черт возьми, — с ухмылкой говорит он, и его угрожающий тон сквозит невысказанными обещаниями.

Я пытаюсь вырваться из его рук, но он сильнее. Он разворачивает меня одним плавным движением, прижимая животом к ближайшему стволу и скрепляя мои руки за спиной. Мне чертовски надоело, как со мной обращаются сегодня вечером. Хотя, в отличие от Тео, Джордан старается не причинить мне вреда, прижимая достаточно близко к стволу дерева, чтобы кора лишь слегка царапала меня, но не более.

— Отойди от меня, — хнычу я.

Теплое дыхание окутывает открытую кожу моего плеча, когда он выдыхает. Он совсем не запыхался.

— Готова вести себя хорошо?

— Почему бы тебе самому не узнать?

Ублюдок посмеивается, и его щетина щекочет мое ухо.

— Думаешь, я позволил бы тебе уйти так быстро? Это ранит мои чувства, дорогая.

Я борюсь с его хваткой и вытягиваю шею в сторону.

— Я никому ничего не скажу. Ни полиции. Ни моим родителям. Никому.

— Я знаю, — отвечает он спокойно, и его лицо резко лишается какого-либо подобия эмоций.

Мое разочарование перерастает в панику. Он играет со мной. Как раз в тот момент, когда я подумываю о том, чтобы ударить головой ему в нос, хватка на моих руках ослабевает. Пальцы скользят по моим рукам, и дрожь сотрясает все тело. Я виню в этом холод и поворачиваюсь к нему лицом.

— Прекрасна, — бормочет он, блуждая глазами по моему лицу. — Послушай, детка, вот как все будет происходить. Ты пойдешь со мной обратно в дом, или я понесу тебя. Тебе нужно отдохнуть, потому что сейчас три часа ночи. И, когда проснешься, мы поговорим. И если ты захочешь после этого куда-нибудь пойти, ты смоешь это сделать.

На его лице нет ни следа юмора, он серьезен. Я готовлюсь протестовать, но это доказывает, насколько далеко я смогу зайти, пытаясь выбраться отсюда самостоятельно.

Я отвожу глаза.

— Отлично. Мне все равно. Пойдем.

— Стой, — говорит он и снимает свою черную куртку, накидывая ее мне на плечи.

В моей памяти всплывают воспоминания о той ночи, когда мы впервые встретились. Я отбрасываю его. Мы были детьми. Он явно стал кем-то гораздо более опасным. Я уже совершила ошибку, позволив ему прикоснуться ко мне.

— Спасибо, — бурчу я и скрещиваю руки, ожидая, пока он начнет идти.

Вместо этого он подходит ближе, прижимая нас друг к другу.

— В следующий раз не беги. Мне это слишком нравится, — опустив голову, шепчет он.

— Иисус Христос, — выдыхаю я.

Мы идем бок о бок, глаза Джордана постоянно то сканируют окрестности, то смотрят на меня. Сегодня была самая длинная ночь в моей жизни, и что-то мне подсказывает, что ничего еще не кончено. Тео не собирается уйти спокойно, он человек, привыкший добиваться своего. Если Джордан говорит правду о его причастности к торговле людьми, я не могу просто оставить это без внимания. Что-то нужно сделать с ним и со всеми, кто причастен к этому, и я не могу с этим не согласиться. Только вот убийства – то, что я не смогу принять. Должен быть другой способ восстановить справедливость. Как моя жизнь превратилась в такое дерьмовое реалити-шоу?

Глубокий темно-синий цвет неба начинает меняться на более светлый оттенок, когда мы проходим через сады за домом. Я сдерживаю зевок, не желая, чтобы было видно, что я устала и желаю лишь пойти спать. Мы проходим мимо неопрятных клумб и ящиков с топиариями, в которых хранятся неряшливые версии того, что, вероятно, когда-то было деревьями и кустами.

— У тебя что, нет ландшафтного дизайнера? — я понимаю, как грубо звучат мои слова только после того, как они вылетают из моего рта. — Извини, просто здесь такой большой потенциал.

— Моим дедушке и бабушке не нравилось, когда здесь кто-то хозяйничал после исчезновения Пенелопы, — отвечает он, слегка касаясь моей руки, когда мы поворачиваем за угол. — А я просто не удосужился что-либо изменить с тех пор, как стал хозяином этого дома.

— У меня так много идей. Разумеется, если ты все еще хочешь, чтобы я работала на тебя, — говорю я, поглядывая на него. — Я имею в виду после сегодняшнего вечера.

Он резко останавливается.

— Я всегда буду хотеть, чтобы ты была здесь, Скарлетт.

Я тереблю молнию его куртки, избегая зрительного контакта.

— Ты даже не знаешь меня.

Джордан движется быстро, хватая меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Я знаю, что ты переехала сюда из другого города в шестнадцать. Ты работаешь в «Rose’s Flowers» уже три года, после того как окончила факультет ботаники и флористической композиции. Ford Thunderbird — это первое, что ты купила на свои собственные деньги. Я знаю, что ты часто посещаешь «Junction Coffee» и каждый раз заказываешь флэт уайт. У тебя нет учетных записей в социальных сетях, кроме Instagram, где ты публикуешь сезонные достижения своей теплицы. Стоит ли мне продолжать?

Мое сердце замирает в груди от точности его слов.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я не мог получить тебя, поэтому просто наблюдал. Я брал все, что мог, чтобы удовлетворить свое отчаяние… правильно, отчаяние. Я никогда не хотел никого и ничего больше, чем тебя.

— Я… — запинаюсь я и скольжу языком по пересохшим от беспокойства губам. — Ты псих.

— Так уже говорила, — отвечает он и опускает голову, касаясь моих губ своими. — Это значит, что ты понимаешь, что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы заполучить тебя. Ни перед чем.

Последние слова звучат, словно призрачный шепот. По логике вещей, я должна бояться. Он настоящий сталкер, а не просто давний знакомый. Может быть, Тео всегда был прав, может быть, со мной действительно что-то не так. Там, где должно быть отвращение, гнев и чувство оскорбления, я чувствую себя увиденной и замеченной. У меня тоже с головой что-то явно не так.

— Почему ты так долго ждал? — я замолкаю, пытаясь найти подходящие слова. — Что бы заявить о себе?

— Не было подходящего момента, — он смеется, но звучит напряженно. — Он все еще не наступил, но ты здесь.

Мне очень многое нужно обработать. Менее чем за двадцать четыре часа вся моя жизнь перевернулась с ног на голову. Мне нужно время, чтобы подумать и понять, как принять все это.

— Мне нужно время, — шепчу я. — Ты можешь отвезти меня к Харпер?

— Все что тебе нужно.

Джордан берет мою правую руку и подносит ко рту, целуя костяшки пальцев. Моя грудь трепещет в ответ. Я так сильно жажду любви или просто он так на меня влияет?

Час спустя я выруливаю на Porsche Джордана к подъездной дорожке дома Харпер с одноразовым телефоном в кармане. Мое тело готово свалиться от нервов и усталости, стоит только поднять руку и постучать в дверь. Она распахивается, и я вижу мою лучшую подругу, все еще в пижаме, только наполовину проснувшуюся. Она открывает рот, вероятно, чтобы проклясть меня за то, что я ее разбудила, но потом резко закрывает, увидев мое состояние.

— Скарлетт, какого черта? — рявкает она и тянет меня в дом за один из рукавов, заглядывая через плечо. — Что, черт возьми, с тобой случилось? Чья это машина?

— Для начала, вся моя жизнь просто развалилась, — начинаю я, плюхаясь на ее диван, потому что не знаю, как долго смогу стоять. У меня даже нет сил плакать.

Харпер садится на подушку у моих ног и набрасывает на меня одеяло.

— Расскажи мне, что происходит.

Следующие полчаса я провожу, подробно описывая события последних двадцати четырех часов. Объясняю все, начиная с фальшивого сообщения о приглашении меня в «Preston», об уличении Тео в мошенничестве, о его ссоре с Джорданом и нападении на меня. С каждым словом ее лицо мрачнеет все сильнее, пока, наконец, не искажается от гнева. Я не рассказываю ей о том, что Джордан был сталкером, или о его причастности к убийству Майкла. Мне кажется неправильным скрывать от нее правду, зная, что я делаю это только для того, чтобы защитить Джордана, пока все не выясню.

— Тебе нужно позвонить в полицию. Сейчас же, — рычит она и тянется к своему телефону. — Тео – гребаный торговец людьми.

Я сажусь так быстро, что у меня начинает кружится голова.

— Пока рано!

Она выгибает бровь, явно выказывая неодобрение.

— Скарлетт. По крайней мере, сообщи о насилии.

— Я сделаю это, когда буду готова, — отвечаю я и падаю обратно на диван. — Прости, я не спала, и мне просто нужно время. Это все, о чем я прошу. Он за все поплатится.

Это правда. Хоть я и не оправдываю убийство, я знаю, что Тео не сойдет с рук нападение на меня или ведение преступной двойной жизни.

— Я всегда знала, что этот ублюдок… — обрывает себя Харпер. — Извини. Я здесь, рядом с тобой. Можешь подняться в гостевую спальню.

Практически сползая с дивана, я раскрываю руки и обнимаю ее.

— Спасибо. Я у тебя в долгу.

— Не говори глупостей. Ты мне ни черта не должна, Скар.

Гостевая спальня отражает индивидуальность Харпер – стены выкрашены в темно-фиолетовый цвет и украшены различными произведениями искусства. Я откидываю одеяло и падаю лицом вниз на мягкие фланелевые простыни, белые с маленькими зелеными листочками. Мелкие капли дождя начинают стучать в окна. Мне лучше насладиться отдыхом, прежде чем все рухнет.

Глава 10

Джордан

Из окон башни открывается прекрасный вид на восход солнца, окрашивающий все в ярко-оранжевый цвет. Сон мне никогда особенно не нравился, особенно после смерти Пенелопы. Я проверяю информацию о местонахождении своей машины и вижу, что она все еще припаркована по адресу Харпер Брукс. У меня достаточно времени, чтобы позаботиться о другом имени в моем списке, но я не могу забыть Скарлетт.

Я хочу, чтобы она вернулась в мои объятия и дрожала от моих прикосновений. Умоляла меня. Прошлой ночью мне потребовались все силы, чтобы остановиться, стоило лишь попробовать ее, но и этого мне не следовало делать, пока она справлялась с травмирующей ситуацией. Я сжимаю зубы, давление возвращает меня к реальности. Как будто я просто не могу контролировать себя рядом с ней. Я не буду удовлетворен, пока она не будет принадлежать мне целиком и полностью, телом и душой. Теперь, когда она знает правду, – принимает она ее или нет, – часть меня хочет держать ее рядом, пока я не уничтожу все имена в своем списке. Я никогда не хотел, чтобы она была замешана во всем этом, но судьба жестока.

Я собираюсь поехать на внедорожнике Санни в «Preston», зная, что по выходным он все равно спит почти до полудня. Когда я вхожу, бармен натирает стаканы. Право собственности на клуб было разделено между Тео, его ныне покойным отцом и финансовым директором «Aviary Tech» Маркусом Уиттиером. Я как раз вовремя, – Маркус сидит за круглым столом в окружении мужчин, когда меня приветствует хозяйка.

— Столик на одного? — спрашивает она с улыбкой, выработанной за долгие годы работы.

— Если только ты не захочешь присоединиться ко мне, — кажется неправильным даже предлагать это, хотя я знаю, что она откажется.

Хозяйка застенчиво хихикает, прежде чем жестом приглашает меня следовать за ней. Чувствуя, будто на моей коже только что появился слой грязи после того, как я усугубил ежедневный дискомфорт женщины, я позволяю ей отвести меня к месту в баре в пределах слышимости стола Маркуса.

— Вас устроит это место, сэр? — спрашивает она, хлопая ресницами в мою сторону.

Я киваю, и она возвращается к своему посту у входа. Один из самых распространенных слухов о ресторане касается того, как легко богатеи могут получить качественные наркотики и женщин. Опиаты фармацевтического качества, поставляемые «Aviary», и другие сувениры для вечеринок стали доступными для людей, обменивающимися миниатюрными сумками в переулках или уговаривающими секс-работников сесть в их машины на открытой улице.

Заказав местный ремесленный виски, я прокручиваю ленту в телефоне, чтобы выглядеть занятым, и подслушиваю разговоры за столом руководителей, сидящих слева от меня. Маркус сидит между двумя мужчинами лет сорока, которые, судя по всему, являются сотрудниками службы безопасности, а четвертый мужчина с седеющей бородой сидит напротив него. Их разговор поначалу довольно прост и неинтересен – сексистские шутки и уничижительные комментарии в адрес различных сотрудников «Aviary». В этом нет ничего сверхъестественного. Со временем тема переключается на более важные вопросы.

— Он мог быть замешан в чем угодно, — говорит Маркус тихо. — Вы все знаете, какой он двуличный. Кто знает, с кем еще он имел дело.

Они говорят о Габриэле. Я внимательно слушаю, намеренно медленно потягивая виски.

— Сразу после Майкла? Я не знаю. Кажется, у кого-то зуб на тебя.

— На нас, ты имеешь в виду, — огрызается Маркус на мужчину, сидящего напротив него.

Его высокомерие сейчас работает мне на пользу. Он не верит, что все они стали жертвами. Для него более правдоподобно то, что его коллеги просто повели себя небрежно. Идеально. Это сделает его сегодняшнюю смерть еще более приятной.

— Нет никаких доказательств нашего участия в этом, — Маркус растягивает слова. — Мы позаботимся о том, чтобы пресса была на нашей стороне, если возникнут какие-либо подозрения.

Они бормочут друг с другом о том, каких сотрудников низшего звена они могут втянуть в свою чушь теперь, когда я убил достаточно из них, чтобы немного повлиять на их деятельность. Ни один из них не хочет рисковать собой ради других, когда дело доходит до грязной работы. Я оплачиваю свой счет, как только его приятели начали уходить, бросая похвалу, достаточно громкую, чтобы Маркус меня услышал. Как я и подозревал, он обращает внимание на тот факт, что в его владениях находится незнакомец.

— Понравилось? — спрашивает он и, возникая рядом со мной, хлопает по плечу. Я борюсь с желанием сломать ему чертовы пальцы прямо здесь. — Я лично отбираю здесь всю коллекцию. Я Маркус. Совладелец.

— Все превосходно, — отвечаю я, предложив руку. — Я Джексон Хьюз. Отличное место у вас здесь.

— Спасибо, сэр, — он издает хвастливый смешок. — Я не узнаю вашего лица. Что привело вас в Уиллоу-Хайтс?

— Я частный ипотечный брокер, занимаюсь в основном недвижимостью для отдыха.

— Человек, который сделал себя сам. Я могу это оценить, — его морщинистый рот растягивается в мерзкой улыбке. — Почему бы тебе не дать мне свою визитку?

Я лезу в нагрудный карман пиджака и протягиваю ему визитную карточку Джексона Хьюза. Ложная личность, которую я создал специально для таких случаев. Если Маркус расскажет Тео о нашем взаимодействии, ему останется только рассказать о некоем Джексоне Хьюзе, которого не существует. Его раздутые пальцы засовывают карточку в карман, а затем он достает свою.

— Я буду на связи. Мы с коллегами всегда в поисках уникальной недвижимости.

Мы расстаемся, обмениваясь быстрым и крепким рукопожатием, прежде чем он возвращается к своему столу. Я чувствую, как их взгляды следуют за мной до самой двери, прежде чем скрываюсь из виду, обходя вокруг здания. Я иду по тротуару и быстро сворачиваю в переулок, где располагается VIP-парковка. Прислонившись к стене, закуриваю сигарету. Дым расширяется в моих легких, растворяясь в воздухе на выдохе. Я поднимаю голову к небу. Густые, кучевые облака начинают наползать с океана. Летние штормы в этом году неумолимы. В моем сознании всплывает образ Скарлетт в саду, – капли дождя оставляют мерцающие дорожки на ее груди, животе и бедрах, пока она умоляет меня попробовать ее на вкус.

Мои фантазии прерывает распахивающаяся серая металлическая дверь рядом. Маркус выходит и вздрагивает, кладя руку на грудь, когда видит меня.

— Мистер Хьюз! — смеется он. — Ты меня напугал.

Поднеся сигарету к правой стороне рта, я небрежно вытаскиваю пистолет из кобуры. Указывая дулом прямо ему в грудь, я киваю в сторону его черного внедорожника

— Mercedes. Залезай.

— Что ты хочешь? — его голос дрожит. — У меня всего несколько тысяч наличными, но я могу выписать чек.

— Залезай! — на этот раз кричу я. — На место водителя.

Дрожа, Маркус, наконец, делает то, что ему сказали, – подходит к водительской стороне и садится в машину. Я открываю окно, прежде чем закрыть дверь, и с облегчением наслаждаюсь тем, как он выглядит. Он думает, что выберется из этого. Я наклоняюсь к окну, направляя пистолет на него. Пот оставляет жирный блеск на его лице, а капли скатываются по лбу.

— У меня есть семья. Жена и двое детей, — умоляет он. — Чего бы ты ни пожелал, я дам тебе это.

Я смеюсь, гортанно и сердито.

— Ответь на мой вопрос, Маркус, и, возможно, я рассмотрю возможность позволить тебе увидеть их снова.

— Все, что хочешь, чувак, — отвечает он и смахивает слезы. Мне становится интересно, скольких женщин он заставил чувствовать себя в таком же положении? Небезопасно, загнанно и запуганно.

— Кто убил Пенелопу Уайльд? — спрашиваю я, делая последнюю затяжку сигаретой, и жду, пока он соизволит заговорить.

— Что? Я даже не знаю, кто это… — кричит он, когда я хватаю его за лицо. — Стой, стой! Дай мне подумать!

— Думай быстрее, — спокойно отвечаю я и прижимаю тлеющий бычок к его щеке.

— Я знаю имя, но я никогда не прикасался к ней! — испуганно кричит Маркус и его лицо бледнеет от боли. — Она была частью инициации. Участник, который привел ее, желал достигнуть определенного положения и статуса в группе. С ней у него получилось.

— Какой участник? — рычу я.

— Я не знаю, чувак! — он начинает рыдать.

Кажется, эта информация ценна так же сильно, как и его жизнь.

— Положи свою руку на мою.

— Ч-что?

Я тыкаю его в лицо пистолетом.

— Живо.

Он кладет свою руку на мою. Я мог бы позволить ему сделать это самому, но его слишком сильно трясет.

— Открой рот.

— Нет, — рыдает он. — Прошу…

Пока он умоляет, я втыкаю ствол ему в рот. Он давится, а я ухмыляюсь.

— Твоим жене и детям будет лучше без такого монстра.

Я нажимаю на курок, – забираю его жизнь, как он забрал у многих других. Выхватив фальшивую визитку из его куртки, чтобы не оставить следов, я снимаю перчатки и засовываю их в карман, прежде чем выйти из переулка. Пенелопа была подарена члену банды торговцев людьми для какой-то инициации. Тео использовал ее, чтобы проявить себя. Это означает, что кто-то другой управляет делами. Майкл никогда не был лидером.

Океан бушует, волны плещутся у обочины и переливаются через ограждение, пока я возвращаюсь домой. Не может быть, чтобы я что-то упустил. Мы с Санни потратили годы на сбор информации. Майкл был вторым самым богатым человеком в Уиллоу-Хайтс. Если есть кто-то выше в этой цепочке, все может быть гораздо хуже, чем мы думали. Не просто сеть торговцев людьми, а целое предприятие.

Дома я нахожу Санни на кухне, поглощающим бублик. Он откидывается на спинку стула, рыгает и закатывает глаза, когда видит несколько капель крови, забрызгавших мою белую классическую рубашку.

— Надеюсь, кровь не твоя?

— Ни в коем случае, — отвечаю я, бросая куртку на спинку стула. — Есть что-нибудь о Тео?

— Неа, — говорит Санни, вытирая лицо скомканной салфеткой. — Все еще прячется в частном номере на горе Гардиан.

— Хорошо, — я не жду, пока он допьет кофе, прежде чем сообщить. — Я убил Маркуса Уиттиера.

Санни вскакивает, откидывая стул позади себя.

— Средь бела дня?

— Это было скрытное место. Переулок рядом с «Preston».

— Хватит херни с переулками, Джо. Ты нас выдашь, потому что ты спешишь, — рявкает он и начинает нетерпеливо расхаживать вперед-назад. — Они будут выяснять, кто это сделал.

— Нет, не будут, — заверяю его я. — Но мы кое-что упустили. Он сказал мне, что Тео забрал Пенелопу во время инициации. Если бы Майкл когда-либо действительно был во главе, он бы просто принял Тео. Есть еще кто-то, кто всем управляет.

Санни выглядит пораженным этой информацией. Он поднимает опрокинутый стул, вцепившись руками в его спинку.

— Если это нечто большее, чем просто какая-то группа местных хищников, то мне уже не по себе. Может, нам просто стоит позвонить в полицию.

— Ты слышишь себя сейчас? — рявкаю я, хлопая рукой по столу. — Вызвать полицию? С тела Пенелопы даже не взяли никакого ДНК! Просто предположили, что это она, потому что некоторые из ее вещей лежали в мешке с чертовыми костями, Санни, — повышаю голос я и качаю головой, гнев поднимается, как желчь. — Моя семья много лет пыталась сотрудничать с полицией. Это ни к чему не привело.

Санни опускает голову.

— Тебя убьют или посадят в тюрьму.

— Помоги мне разобраться в этом, и, обещаю, это последнее о чем я у тебя прошу.

— Джордан, — Санни скрещивает руки на груди и вздыхает. — Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать, но действительно ли это принесет тебе успокоение?

— Они украли и убили мою сестру. Кто знает, что ей пришлось пережить, прежде чем ее убили, — отвечаю я и впиваюсь ногтями в деревянную поверхность обеденного стола. — Тео сделал бы то же самое со Скарлетт, если бы ты не спас ее той ночью. Смерть Пен не будет напрасной. Если ты не готов к такому, то так и скажи. Я всегда был готов действовать в одиночку.

— Я понял, — шипит он, зажимая переносицу пальцами. — Дай мне пару дней. Я посмотрю, что смогу откопать.

— Спасибо.

Несколько часов спустя я не могу думать ни о чем, кроме Скарлетт и о том, что она делает. Даже несмотря на смерть некоторых сильных фигур из группировки, я знаю, что она все еще не в полной безопасности. Тео, возможно, не настолько глуп, чтобы самому преследовать ее, но он не позволит ей просто свободно разгуливать и рассказывать свою версию истории о так называемом вторжении в дом. Я еще раз проверяю местоположение своей машины и испытываю облегчение от того, что она до сих пор не отъехала ни на дюйм от дома Харпер. Пришло время обсудить все как следует. Она не сможет прятаться вечно.

Я вздыхаю, потягиваясь, прежде чем вытащить телефон и отправить сообщение на одноразовый мобильный, который дал ей перед уходом.

Глава 11

Скарлетт

Проехав уже открытые ворота поместья, я паркуюсь рядом с домом и делаю несколько глубоких вдохов. Всю поездку обратно я провела в тревоге, надеясь, что у Харпер не лопнет терпение и в мое отсутствие она не решит все-таки позвонить в полицию. Она обещала подождать, когда я буду готова. Джордан написал мне несколько часов назад, спрашивая, не хочу ли я прийти и поговорить с ним за ужином. Я согласилась, хотя бы для того, чтобы докопаться до сути всего происходящего. Кажется, он знает о моей жизни больше, чем я.

Поднимаясь по ступенькам, я замечаю Джордана, ожидающего меня с холодным и пустым выражением лица. Черная рубашка и такого же цвета классические брюки облегают его мускулистое тело. Он чертовски красивый, но всегда такой задумчивый. Некоторые вещи никогда не меняются, даже со временем. Я приветствую его легкой улыбкой, чувствуя себя беззащитной уже от одного его непоколебимого взгляда.

— Сюда, — говорит он, пропуская меня внутрь.

Держа мою руку в своей, Джордан ведет нас вверх по винтовой лестнице. Он отпирает дверь, и я вижу еще одну лестницу, сделанную из камня, ведущую куда-то наверх. Мы идем молча, пока не достигаем вершины, у меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на открывшийся передо мной вид.

— Я подумал, что мы могли бы поужинать в башне, — Джордан поворачивается ко мне, словно ища моего одобрения.

— Это так… — я на секунду замолкаю, сделав пару шагов вглубь комнаты. — Удивительно.

Башня представляет собой округлую комнату с высоким потолком. Плотные бордовые шторы свисают с впечатляюще больших окон. Некоторые из них имеют просторные подоконники, украшенные подушками и покрывалами в тон драпировке. Горящий камин и различные старинные бра наполняют комнату мягким сиянием. Джордан направляется к мини-холодильнику, а я иду дальше в комнату, жалея, что не взяла с собой свитер, чтобы надеть поверх черного сарафана, который дала Харпер, поскольку вся моя одежда все еще у Тео. Если, конечно, он не избавился от нее. Я выбрасываю мысли о нем из головы, продолжая игнорировать причину, по которой я вообще здесь.

Мой взгляд скользит по оригинальной архитектуре, а затем снова возвращаются к столу.

— Тебе не обязательно было все это делать.

Джордан подходит и выдвигает для меня стул с мягкой обивкой королевского синего цвета. Я сажусь, почти теряя сознание от такого простого джентльменского отношения.

«Соберись», — напоминаю я себе.

Я здесь, чтобы найти ответы, а не падать в обморок от романтических поступков человека, который признался, что он сталкер и убийца. Он протягивает мне бокал, указывая на него горлышком темной винной бутылки, усеянной конденсатом. Я наблюдаю, как он наливает по две щедрые порции в каждый из наших фужеров.

— Скоро сюда подадут ужин.

— Хорошо, — отвечаю я, закусывая нижнюю губу. — Спасибо.

— Я уверен, что у тебя есть вопросы, — говорит он, наблюдая за мной, прослеживая путь от моих губ к глазам. — Но сначала я хотел бы извиниться.

От шока я чуть не выплевываю вино, которое только что глотнула. Извинения – это не то, чего я ожидала.

— За что? — спрашиваю я с беспристрастным лицом.

— За то, что вовлек тебя во все это. Заставил тебя взглянуть правде в глаза,— он так пристально смотрит на меня, что кажется, будто видит насквозь. — У тебя нет причин доверять мне, но я все исправлю.

Обдумывая свой ответ, я делаю еще один глоток вина. Легкое приятное покалывание от алкоголя распространяется по всему моему телу, согревая его.

— Мне кажется, что ты знаешь обо мне все, а я о тебе ничего, — признаюсь я, отводя взгляд в сторону камина.

— Что ты хочешь узнать? — Джордан подносит свой бокал к губам, и я наблюдаю, как дергается его кадык, когда он делает глоток.

— Ты правда… — я откашливаюсь, подбирая слова. — Убил Майкла?

— Да, так же, как и других, — отвечает он, не колеблясь ни секунды.

— Ты не боишься, что я пойду в полицию?

— А ты собираешься? — отвечает он вопросом на вопрос.

— Нет, — нахмурившись, говорю я.

— Я так и думал.

Он не ошибся, но теперь я окончательно убеждаюсь, что со мной действительно что-то не так. Я защищаю его, потому что он слишком много раз спасал мою задницу. Хотя это тоже не вся правда. Я пока не готова признать, что внутри меня что-то шевелится. Бурлит, как океан во время одной из летних городских гроз. Кажется, он заметил мое внутреннее смятение, поэтому склонил голову набок и приподнял бровь.

— Итак, ты поймал убийцу своей сестры?

— Не совсем, — отвечает он и наклоняется вперед, опираясь локтями на колени. — С каждым разом я становлюсь все ближе, по крайней мере, мне так кажется.

Я стараюсь сохранять бесстрастное лицо, но если кто-то и может разоблачить мой блеф, так это Джордан.

— Почему?

— Все намного сложнее, чем мы думали. Мы считаем, что местная группировка является частью более крупной сети, занимающейся торговлей людьми, — продолжает он и ставит свой бокал на небольшой декоративный столик между нами.       — В рамках своей инициации Тео должен был подарить группе женщину, чего ему не пришлось бы делать, если бы его отец был лидером.

Я перевожу взгляд на пол, пока все мое нутро обжигает раскаленная добела ярость. Если бы Джордан не пригласил меня в «Preston», я бы до сих пор была в неведении. Не только о романе с Эллисон, но и о его причастности к торговле людьми. В конечном итоге я бы оказалась в ловушке, выйдя замуж за монстра или, что еще хуже, мертвой.

— Итак, ты говоришь, что он подарил…— я замолкаю, и мои глаза снова возвращаются к лицу Джордана. Истина вырывается из моих уст. — Твою сестру?

— Верно, — он двигается вперед, берет свой бокал и опустошает его одним глотком. — И пока я не выясню, что именно с ней случилось, вплоть до ее последних минут, буду уничтожать каждого причастного к этому человека.

Мы погружаемся в неловкое молчание, прерываемое лишь редким треском дров в камине.

Джордан резко встает.

— Я хочу показать тебе кое-что.

Он протягивает мне руку и ведет к одному из огромных окон. Отодвинув одну из штор в сторону, он пристегивает ее к фиксатору. Я приближаюсь на дюйм, стараясь не показаться слишком нетерпеливой. Он раздвигает другую сторону, и я не могу сдержать благоговейный вздох. Океан темно-синего цвета, бьющийся о береговую линию, прекрасно виден над верхушками деревьев.

Я практически визжу, забираясь на подоконник, и останавливаюсь, чтобы заглянуть через плечо.

— Извини, можно?

— Конечно, продолжай.

Я наклоняюсь вперед, на расстоянии нескольких дюймов от стекла.

— Это невероятно.

— Выглядит еще лучше, когда ты стоишь перед ним, — говорит он и скользит рукой по моему левому плечу, оставляя за собой мурашки.

Наши глаза встречаются в отражении стекла. Обе его руки ложатся на мои бедра.

— Я хочу тебя самым худшим образом, Скарлетт, — его дыхание щекочет мое ухо, а грудь касается спины. — Это расстраивает.

— Я знаю, — отвечаю я почти шепотом. — Чувствую себя виноватой.

— За что? — его губы касаются моей шеи, вызывая дрожь по всему телу.

— За желание, — признаюсь я на выдохе.

Мы стоим почти вплотную, и его эрекция прижимается к моей пояснице. Мое сердце заходится в бешеном ритме при мысли о том, что я позволю ему добиться своего прямо здесь. Мне так долго было стыдно за свои желания, что я практически в эйфории от нужды.

— Никогда не чувствуй себя виноватой, — руки Джордана начинают медленно скользить вверх по моей талии. — Не со мной.

Они останавливаются у моей груди, его большие пальцы задевают мои соски сквозь ткань платья. Мои губы раскрываются, и я выгибаюсь ему навстречу. Он прекращает пытку и стягивает тонкие бретели с моих плеч, обнажая грудь. Джордан смотрит на мое отражение, и его глаза приобретают совершенно новую глубину.

Желание горит во мне, и мой желудок сводит от невыносимой потребности. Он движется быстрее, чем я ожидаю, поворачивая меня лицом к себе, пока я стою на коленях.

— Ты будешь хорошей девочкой? — задает он вопрос прямо в мои губы.

Я отчаянно киваю, пытаясь заставить его продолжать прикасаться ко мне. Наш следующий поцелуй оказывается на удивление нежным, его язык с пытливым любопытством исследует мой рот. Его пальцы снова начинают ласкать мои соски, и это чувство заставляет меня прижаться к нему теснее. Я покачиваю бедрами и скулю, вызывая у него низкое рычание. Его пальцы покидают мои твердые соски, скользят вниз по моему телу, прежде чем отстраниться. Я почти кричу от разочарования.

Джордан садится в уголке, прислонившись спиной к стене.

— Подними платье.

Эта команда зажигает что-то внутри меня. Дрожащими пальцами я сжимаю подол платья и поднимаю его, обнажая себя перед ним. Джордан наблюдает, прищурив глаза, а его руки пытаются расстегнуть ремень.

— Без трусиков… — по тону кажется, что он заинтригован. — Ты надеялась, что я прикоснусь к тебе сегодня вечером, дорогая?

Я колеблюсь, борясь со своим смущением.

— Может быть.

Неоднозначный ответ вызывает хищную улыбку на его лице.

— Ты мокрая для меня, Скарлетт?

Этот вопрос заставляет меня сжать бедра одновременно от стыда и желания.

— Да.

— Иди ко мне.

Я делаю шаг вперед и снова забираюсь на скамейку, чувствуя себя совершенно беззащитной. Джордан освобождает свой член, и мои глаза с упоением пожирают это зрелище. От его толщины и длины у меня текут слюнки. Он тянется вперед, и его рука сжимается вокруг моей головы.

— Ты чертово произведение искусства, — его рот снова прижимается к моему, и зубы царапают мою нижнюю губу.

Я тихо стону, растворяясь в его прикосновениях.

Когда мы останавливаемся, соприкасаясь носами, я могу сказать, что он больше не собирается сдерживаться. Я попала прямо в его руки, туда, где мне самое место.

Глава 12

Джордан

Я притягиваю Скарлетт к себе на колени, ее веки тяжелеют от похоти, и она закрывает глаза.

Я прижимаю палец к ее обнаженной киске, проводя им сквозь собравшуюся на стенках влагу.

— Ты промокла для меня.

— Пожалуйста, — хрипло умоляет Скарлетт, и ее бедра покачиваются в ответ на мои действия.

Эта женщина собирается уничтожить последние капли моего самоконтроля. Я притягиваю ее ближе, отчего влажная киска скользит по моему члену, пока я наслаждаюсь трением, резко вздыхая. Проведя членом по набухшей розовой плоти, моя головка покрывается ее возбуждением. Она выглядит такой же встревоженной, когда я помогаю ей откинуться назад, украв еще один поцелуй. Такое положение дает мне отличную возможность рассмотреть ее во всей красе. Я почти готов умолять ее позировать для портрета, но слишком жаден, чтобы позволить кому-либо еще увидеть ее такой.

— Расскажи мне, — рычу я сквозь стиснутые зубы. — Это то, чего ты хотела, дорогая?

Мы смотрим, как ее киска опускается на мой член, и оба стонем от взаимного шока и удовольствия. Она дразнит нас обоих, поднимаясь и опускаясь медленными, неспешными движениями.

— Да, — резко выдыхает она, запрокинув голову. — Блядь, да.

Я провожу большим пальцем по ее клитору, и она втягивает воздух.

— Черт, Джордан, — хнычет Скарлетт.

— У тебя грязный ротик, — хриплю я, продолжая кружить над ней большим пальцем.

Ее веки трепещут, когда она ускоряется. Восхитительная упругая грудь с темно-розовыми сосками подпрыгивает, когда я толкаюсь в нее. Я мог бы кончить, просто наблюдая, как она развлекается. Отказ от контроля – не моя сильная сторона, но я не хочу ее оттолкнуть, не тогда, когда я наконец заполучил мою Скарлетт. Ощущения ее киски, сжимающейся вокруг меня, на данный момент достаточно, чтобы изгнать эти мысли из моей головы.

— Я так долго ждал тебя, — я хватаю ее идеальную задницу, погружаясь глубже. — Мне всегда будет мало.

От моих слов румянец заливает ее кожу еще сильнее. Она наклоняется вперед, и я снова впиваюсь в ее губы. Наш поцелуй превращается в битву языков, приглушая наши стоны. Я обхватываю руками ее бедра и встаю, мой член все еще остается внутри. Скарлетт визжит и цепляется за мои плечи.

— Что ты делаешь? — игриво возмущается она.

— Наверстываю упущенное время, — отвечаю я и, опуская нас на толстый ковер перед камином, вытаскиваю член.

Почувствовав потерю, ее нижняя губа протестующе выпячивается. Я прижимаю ладони к ее коленям, и она беспрекословно раздвигает бедра для меня. Игривое любопытство пляшет в ее глазах, когда она наблюдает за мной.

— Это несправедливо. Ты все еще в одежде, — заявляет Скарлетт.

— Как и ты, — я киваю головой в сторону скомканной ткани вокруг ее талии.

Какой бы язвительный ответ она ни собиралась дать, он обрывается, когда мой рот смыкается вокруг ее блестящего набухшего клитора. Ее бедра дрожат, а с губ срываются тихие стоны. Я провожу языком вокруг ее складочек, пробуя на вкус наше удовольствие, постанывая от ощущения ее ноющей киски у себя во рту. В порыве наслаждения ее бедра сжимают мою голову, и все, что я слышу, – это стук собственного сердца и ее мольбы. Этого достаточно, чтобы довести человека до настоящего безумия, если оно еще не поглотило меня. Я притягиваю ее ближе, чтобы лучше видеть. Никогда не смогу насытиться ее вкусом.

— О, Боже! — кричит она. — Джордан!

Мое имя слетает с ее губ, как молитва. Постоянное стоны – это все, что она может делать, пока я сосредотачиваюсь на ее чувствительной киске. Я провожу языком по ее входу, погружаясь внутрь, чтобы покрыть его влагой, когда она кончает. Я не останавливаюсь, продолжая всасывать губами, даже когда она пытается вырваться из моей хватки, умоляя меня дать ей передышку. Каждый нерв в моем теле оживает от необходимости разрушить ее для всех, кроме меня.

— Это слишком, — ее бедра покачиваются из стороны в сторону. — Джордан, пожалуйста.

Отчаяние в ее голосе подстегивает меня. Я сажусь, глядя вниз на то, как ее светлые волосы рассыпаются вокруг, а лицо сияет от оргазма. Я поднимаю ее правую ногу и прижимаю к своей груди. Мой член пульсирует, когда я возвращаюсь в ее киску. Возможно, мне следует дать ей передохнуть, но я просто не могу остановиться. Я собираюсь разбить ее на части и снова собрать.

— Держись крепче, детка, — это единственное предупреждение, которое она получает.

Камин освещает кожу с капельками пота бледно-оранжевым светом, создавая впечатление, будто с нее капает золото. Я толкаюсь быстро и глубоко, каждый раз входя до упора. Комната наполняется звуками наших смешанных стонов и соприкосновения тел. Каждое погружение внутрь нее кажется спасением. Покаяние за каждый грех, который я совершил. Моя рука скользит между нами, находя ее набухший клитор. Она визжит, пытаясь отбросить мою руку.

— Следи за своими руками, иначе я их свяжу, — рычу я.

Скарлетт неохотно убирает их, но то, как ее киска сжимается вокруг меня, говорит о том, что ее заинтересовала такая возможность. Я исправлюсь в другой раз.

— Ты хотела этого, нуждалась в этом, — хрипло произношу я между вздохами. — Вот почему ты согласилась прийти сегодня вечером.

— Нет, я…— выдыхает Скарлетт, и конец предложения перерастает в стон.

Она хнычет, этот звук сводит меня с ума. В данный момент вокруг меня не существует ничего, кроме нее. Если она не признает правду, то ей вообще незачем говорить.

— Открой рот.

Приказ заставляет ее на мгновение остановиться, но потом, ее рот медленно открывается. Любопытство всегда берет верх над ее сомнениями. Одним движением я выдергиваю ремень из петель, складываю его и зажимаю между ее губ.

— Прикуси, дорогая.

Глаза, в которых читается заинтересованность, пристально смотрят на меня в то время, когда ее зубы смыкаются на коже. Она издает быстрый, приглушенный стон.

— Вот и все. Хорошая девочка, — говорю я и провожу рукой по ее щеке, мокрой от пота.

Мой член пульсирует внутри нее.

Я отвожу бедра назад, не предупреждая ее, и вхожу более жестко, чем раньше. Мои бедра в ярости врезаются в нее, и я вижу, как ее пальцы впиваются в ковер. Я пытаюсь удержать ее взгляд, но она каждый раз отводит глаза, закатывая их или закрывая. Звуки того, как ее жадная киска принимает мой член, смешиваются с громкими стонами. Это чистое блаженство, стоящее каждого момента ожидания и тоски.

— Смотри на меня, когда я тебя трахаю, — я шлепаю ее по груди и наблюдаю, как ее спина выгибается. — Дай мне заглянуть в твою душу, детка.

Каждый последующий толчок заставляет ее тело медленно подниматься вверх. Она вскрикивает, даже ремень не может заглушить звуки, и ее киска сжимается вокруг меня. Наблюдение за тем, как она кончает, напоминает мне, что я не заслуживаю прикасаться к ней. Она мотылек, подлетевший слишком близко к огню. Ангел, которого я поймал в ловушку, и буду осквернять, даже если сам Бог придет и потребует мою душу, но мне все равно. Она теперь моя. Моя навсегда.

Мое имя, сорвавшееся с ее губ, возвращает меня к реальности. Я в ярости прижимаюсь к ней бедрами, стремясь к собственному освобождению. Ход моих мыслей теряется, все, что я осознаю, – это она. Ее красота, ее тело, ее голос, ее желания. Звуки столкновения наших тел сводят меня с ума. Когда я разрушаюсь внутри нее, яркие глаза смотрят на меня с благоговением, которого я не заслуживаю. Интенсивность моего оргазма ошеломляет настолько, что на мгновение вся комната будто исчезает.

Я беру ее на руки, прежде чем наше сердцебиение замедлится, и направляюсь в спальню. Скарлетт не протестует. Вместо этого она кладет голову мне на грудь. Кажется, она искренне удивилась, когда мы вошли в мою спальню и направились прямо в главную ванную. Я ставлю ее на ноги, протягиваю полотенце, а затем хватаю свое и веду ее в душ.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, целую ее в лоб.

Она обдумывает вопрос, прислоняясь ко мне в поисках поддержки.

— Да. Я думаю, что да.

Я регулирую температуру до тех пор, пока над стеклянной дверью не поднимутся клубы пара.

— Если тебе нужна минутка… — говорю я, указывая на душ. — Я буду снаружи, когда ты закончишь.

То, как она прикрывается полотенцем, отказываясь встретиться со мной взглядом, вызывает у меня желание сорвать его и поклонятся ей снова и снова. Ее притворная застенчивость словно афродизиак. Я вынужден напомнить себе, что должен быть джентльменом.

— Спасибо, — говорит она тихо. — Мне нужна всего минутка.

— Не торопись, — неохотно отвечаю я, оставляя ее одну.

Сидя на краю кровати, я обдумываю то, что только что произошло между нами. Меньше всего я хочу, чтобы она подумала, что мы движемся слишком быстро. Она через многое прошла и, без сомнения, со многим сможет справиться, но это не повод давить на нее. Я просто надеюсь, что сегодня вечером было не слишком много. Мое тело все еще дрожит после секса с ней. Она первая и единственная женщина, которая смогла удержать меня в настоящем. Я думал, что потерял интерес к сексу после многих лет бессмысленных свиданий в университете. Наблюдение за тем, как Скарлетт подчиняется мне, вытягивает мои самые темные желания на поверхность.

Дверь в ванную открывается, впуская в комнату клубы пара. Она выходит, закутанная в мой темно-синий халат, подол которого скрывает ее ступни. Он явно ей велик.

— Я похожа на грустное викторианское привидение.

— Но, тем не менее, очень красивое, — говорю я и, подойдя к ней, притягиваю ее к себе. — Я вернусь через минуту. Ужин скоро будет.

Она улыбается, избегая моего взгляда. Нам придется над этим поработать.

Выйдя из душа, я не тороплюсь одеваться. Моя жажда к ней не уменьшилась. Черт, она стала только сильнее с тех пор, как я попробовал и почувствовал ее. Между нами существует не только физическое влечение. Она действительно слышит меня, видит меня, знает мои грехи и все равно открывается. Я выхожу из ванной и обнаруживаю ее свернувшейся под одеялом. Золотые пряди волос веером распластались на подушке. Я несколько раз медленно моргаю.

— Что ты делаешь? — с подозрением хихикает она.

— Мне нужно убедиться, что ты не галлюцинация, — отвечаю ей я чистую правду.

Она смеется, на этот раз громче, и у меня сжимается что-то глубоко в груди. Я никогда не смогу ее отпустить.

— Это наш ужин, — кричу я через плечо, когда внизу раздается звонок в дверь.

Глава 13

Скарлетт

В тишине комнаты реальность начинает медленно оседать в моем сознании. Тот факт, что я сплю со своим сталкером, который по совместительству является убийцей-линчевателем, не упрощает ситуацию. И я до сих пор не разобралась должным образом со своим теперь уже бывшим женихом. В какой-то момент мне придется обратиться в полицию по поводу Тео. С моральной точки зрения не честно позволять Джордану обо всем позаботиться, хотя я не сомневаюсь, что он мог бы. Однако сейчас всему этому придется подождать.

Джордан возвращается в комнату с двумя коричневыми бумажными пакетами и ногой закрывает за собой дверь. Я почти забыла чувство влюбленности. Когда все, что делает человек ново и увлекательно, даже такие простые вещи, как закрытие двери.

— Я знаю, что ты заслуживаешь не такого ужина, но я обещаю исправиться, — говорит он, кладя пакеты на письменный стол. — Я просто не думал, что ты захочешь пойти куда-нибудь сегодня вечером.

— Ты прав, — признаюсь я, наблюдая, как он раскладывает содержимое пакетов.

Джордан протягивает мне коробку из пенопласта, и по запаху я уже могу сказать, что блюдо из моего любимого места, где можно взять еду на вынос. Острая лапша с салатом из огурцов, приготовленная единственным корейским рестораном в городе – «Dispatch». Я смотрю на него и чувствую, как мои брови хмурятся в замешательстве.

— Откуда ты знаешь… — начинаю я, но он меня перебивает.

— Я знаю о тебе все.

— О, верно, — играя с вилкой, приклеенной сверху, говорю я. — Ты жуткий сталкер.

Выражение лица Джордана выглядит угрожающее, но только внешне. Его взгляд падает на мою грудь, где халат начал распахиваться.

— Следи за своим языком, дорогая. Я был бы рад напомнить, что еще я знаю о тебе.

Я сглатываю, возвращая внимание к лапше передо мной. Мы не сможем поужинать сегодня вечером, если я продолжу и дальше его подстрекать. Он приносит еще одну коробку и садится рядом со мной на кровать. Тишина между нами кажется странной, но в то же время утешительной.

— Ты говорил, что наверстываешь упущенное время...

— Все верно, я это и имел в виду, — перебивает он, а суровое выражение лица делает его еще более привлекательным. — Я планировал позаботиться обо всем, добиться справедливости для моей сестры, прежде чем сделать шаг. Просто я не мог больше оставаться в стороне. Именно поэтому я нанял вас с Харпер, решив, что на данный момент будет достаточно просто увидеть тебя лично.

— Помогло? — шепотом спрашиваю я.

— Нет. Я захотел сделать тебя своей как можно скорее.

Я думаю над его ответом, наматывая на вилку еще одну порцию лапши. Конечно, преследовать кого-то по своей сути неправильно. Вероятно, это говорит только о том, насколько я запуталась в своих отношениях с Тео, и о том, что на самом деле я нахожу это отчасти милым. Никто никогда особо не интересовался мной как личностью. Я нравилась Тео, потому что была послушной, хорошим дополнением к его ложному образу семьянина. Джордан держался почти десять лет, наблюдая за мной издалека, потому что не хотел, чтобы я была втянута в эту катастрофу. У меня внутри все переворачивается при мысли, каким образом он узнал о моей помолвке с Тео.

— Я не знала. Я думала, ты забыл обо мне, как только высадил той ночью, когда мы были подростками, — отвечаю я искренне.

— Совсем наоборот, дорогая, — в его глазах мелькает грусть, когда он говорит об этом.

— Ты собираешься его убить?

Внезапность моего вопроса, кажется, сбивает его с толку. Он смотрит на меня, выражение его лица становится более жестким, чем секундой ранее.

— Ты по-прежнему будешь со мной, если я скажу да?

— Я бы тоже хотела справедливости для своей семьи, — я сглатываю, глядя на темно-серое легкое одеяло.

— Теперь речь идет не только о Пенелопе, но и о расплате за то, что он с тобой сделал, — отвечает Джордан и ставит еду на тумбочку, а затем поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Если бы Санни не появился…

— Прекрати! — я даже не хочу думать, что могло бы быть. — Он успел и теперь я здесь.

— Теперь мы здесь, — поправляет он, нежно касаясь рукой моих волос.

Следующие пару часов мы проводим, обсуждая, каково ему было в школе-интернате, и делясь университетскими историями.

Оказывается, Джордан всегда был интровертом, предпочитая общаться только с одним или двумя людьми, помимо своих профессоров.

— После похищения и убийства моей сестры стало еще хуже, — говорит он и рисует пальцем узоры на моей спине, пока я лежу у него на груди. — Я закрылся для всего мира. Был зол и потерян. Она единственная, кто понимал, каково это, когда умерли наши родители.

— Мне очень жаль, — я прижимаю руку к его груди, прямо над сердцем. — Тебе через многое пришлось пройти.

— Людям приходится и похуже, — отвергая мое сочувствие, продолжает он. — Я все исправлю, даже если мне придется умереть.

Мы погружаемся в приятную тишину. Медленные движения его груди и ритмичный стук сердца успокаивают меня. Моя последняя мысль, перед тем как я погружаюсь в сон, – о горле Тео, сдавленном ладонями Джордана.

Когда мои глаза приоткрываются, первым делом я вижу руку Джордана, обхватывающую мое бедро. О, нет, я уснула, а хуже всего то, что я уснула в его постели. После всего, что мы делали и обсуждали, это кажется слишком интимным. Изначально я пришла сюда с намерением получить ответы и решить, следует ли мне бежать в полицейский участок при первой же возможности или продолжать защищать его. Не то чтобы ему нужна была моя защита или что-то в этом роде. Вместо этого я стала первым блюдом на ужине. Меня пронзает дрожь при воспоминании о пламени камина, отражающегося в глазах Джордана, когда он был между моими ногами. Мои бедра непроизвольно сжимаются несмотря на то, что я пытаюсь сохранить спокойствие, и это движение будит Джордана.

Я приподнимаюсь, внезапно чувствуя себя некомфортно.

— Прости, что заснула здесь.

Джордан тянет меня обратно, прежде чем я успеваю сбежать, обхватив меня рукой за талию.

— Не извиняйся.

Я киваю, игнорируя возбуждение внутри меня, вызванное глубокой хрипотцой его голоса после пробуждения. Несправедливо, как мощно этот человек влияет на меня просто своим присутствием. Я вижу его боковым зрением, – он без рубашки и опирается на локоть. Простыня прикрывает нижнюю половину его талии, но не скрывает его растущее возбуждение. Я пытаюсь убедить себя, что выше этого. Утренний секс будет слишком интимным. По крайней мере, я говорю себе так, чтобы намеренно не тереться об него.

Влюбиться в убийцу после того, как узнала, что Тео торговец людьми… будто я делаю один неверный шаг за другим. Однако в отношении Джордана он не кажется неправильным. Они даже отдаленно не похожи: преступления Тео поистине развратны по сравнению с местью Джордана, мотивированной потерей. Я моргаю, оставляя глаза закрытыми на секунду. Действительно ли я сейчас оправдываю убийство?

— Ты можете оставаться здесь, когда захочешь, — говорит Джордан, изучающе глядя на меня.

— Спасибо, — бормочу я, потирая лицо руками. — Я просто не знаю, что делать прямо сейчас.

— Мне нужно уладить кое-какие дела сегодня утром, — отвечает он, кладя большой палец на мою нижнюю губу. — Ты можешь остаться. Я был бы не против застать тебя в своей постели, когда вернусь.

От меня не ускользнуло, что он не уточняет, какие у него поручения, и часть меня боится спрашивать. Если Джордан и чувствует мое беспокойство, то никак не реагирует. Вместо этого он на удивление целомудренно целует меня, прежде чем встать с кровати. Я встаю следом, держа в руках халат, и мой взгляд блуждает по великолепному телу Джордана. Он выглядит как грех, – в невероятной форме, а живот плоский и твердый. Я стараюсь не глазеть, но эта битва заранее проиграна.

— Хочешь второй раунд? — наблюдая за мной, ухмыляется он.

Я расчесываю пальцами спутанные волосы, придавая им более презентабельный вид, пока не нахожу расческу. Я бы приняла предложение, но мое достоинство уже пострадало из-за того, что я практически бросалась на него с той ночи, когда Санни спас меня.

— В твоих мечтах, — шучу я, возвращаясь в ванную за своим сарафаном.

Он следует за мной, натягивая пару черных классических брюк. У моих глаз есть собственный разум, направленный прямо туда, где его руки продевают ремень через каждую петлю. Он колеблется секунду, глядя на меня.

— Я вижу, что на нем все еще остались следы твоих зубов.

— Джордан! — я попытаюсь его ударить, но он уворачивается.

— Не надо смущаться, дорогая, — говорит Джордан и хватает меня за запястье, притягивая к себе, а затем прижимает мои губы к своим. — Меня не волнует, узнают ли все в этом городе, что я тебя трахал.

Все в городе.

Моя грудь резко опустела. Тепло, которое там было, превратилось в леденящий страх.

— В конце концов, мне придется поговорить с родителями. Свадьба должна была состояться завтра.

Дата была перенесена на неделю позже после убийства Майкла. Если бы Джордан не убил его, я бы уже была замужем за Тео. У меня кровь стынет в жилах от этой мысли.

— Делай все, что считаешь нужным, — Джордан снова целует меня, и я чувствую, что ему требуется вся его выдержка, чтобы отстраниться. — Я на расстоянии одного звонка или сообщения.

Я благодарю его и, изо всех сил стараясь не оглядываться назад, выхожу из спальни, оставляя его собираться. Не встретив никого на своем пути, мне становится интересно, живет ли он здесь один. Фотография в рамке на стене останавливает меня. На ней изображены двое подростков, закинувших руки друг другу на плечи. У девушки на фото длинные волосы цвета оникса и темно-карие глаза. У меня сводит живот, когда я осознаю, что это Пенелопа и Джордан, когда были моложе. Джордан улыбается от уха до уха, его глаза сверкают. Интересно, когда он в последний раз по-настоящему улыбался? Печаль, которую я испытываю из-за этой мысли недолговечна, когда я поворачиваю за угол к входной двери.

— Харпер? — выкрикиваю я, спеша к ней. — Что ты здесь делаешь?

Ее лицо румяное и почти светится, когда она открывает рот, чтобы ответить, но ее опережает другой знакомый голос.

— Мы забрали твою машину, — Санни бросает мне ключи, и я складываю ладони, чтобы поймать их.

Я поднимаю бровь, глядя на Харпер.

— Мы?

Она отводит взгляд в сторону.

— Ага. Санни отключил камеры, чтобы я смогла проникнуть внутрь и забрать твои ключи. Еще я прихватила кое-что из твоей одежды.

— Вам не обязательно было этого делать, ребята. Спасибо, — отвечаю я и обнимаю Харпер, сжимая ее как можно крепче. — Итак, вы двое…?

— Нет! — отвечают они в унисон с таким энтузиазмом, который говорит об обратном.

— Конечно, конечно, — говорю я, закатывая глаза. — В любом случае, мне нужно съездить к родителям.

Харпер отводит взгляд от Санни.

— Тебе нужна помощь?

— Думаю, со мной все будет в порядке, — отвечаю я, направляясь к двери. Там я надеваю туфли и оглядываюсь через плечо. — Наслаждайтесь. Ведь вы не трахаетесь или что-то в этом роде.

— Скарлетт! — визжит Харпер, когда я, смеясь, выбегаю за дверь и спускаюсь по ступенькам.

Даже в трудные времена я могу рассчитывать на то, что Харпер рассмешит меня. Помощь Санни также не останется неоцененной. Я обязательно спрошу Джордана, какой подарок в знак благодарности я могла бы ему подарить. У него не было никаких причин спасать меня той ночью. Хотя я полагаю, что его мотивация забрать мою машину и одежду была основана на том, чтобы увидеть Харпер. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем они признаются, что испытывают симпатию друг к другу. Харпер упряма, а Санни похож на застенчивого золотистого ретривера, счастливого принять все, что она ему даст.

Спускаясь с горы, я обдумываю, что скажу родителям. Опустив детали о Джордане, объясню лишь то, что необходимо, чтобы пролить свет, почему свадьба отменена, а отношения закончились. Мне не стыдно за него, но я уже знаю, что мои мать и отец подумают, что я импульсивна или просто трусиха. Это нечто большее. Мысль о том, чтобы поговорить с родителями о жестоком обращении, вызывает у меня мурашки по коже. Ненавижу, когда меня считают слабой. Большую часть времени они говорили мне, что я должна перестать быть такой чувствительной. Я знаю, что на этот раз этого не произойдет, но страх все еще заставляет меня всю дорогу напрягать руки на руле.

— Я думаю, что все это слишком сильно повлияло на тебя, — говорит моя мама и смотрит так, как будто никогда раньше не видела. — Свадьба, смерть Майкла, твой спор с Тео.

— Это был не спор, мам, — отвечаю я и встаю из-за стола. — Вы пропустили ту часть, где я сказала, что он напал на меня, изменял мне и буквально замешан в торговле людьми?

Мой отец снимает очки и зажмуривает глаза, как он всегда делает, когда расстроен.

— Прости нас, дорогая, но в это немного трудно поверить.

— Это просто громкое заявление, не подкрепленное никакими доказательствами, Скарлетт, — вмешивается моя мать, вечное эхо моего отца.

Кончики моих пальцев впиваются в деревянную поверхность обеденного стола.

— Я не вру. Зачем мне лгать об этом?

— Мы не говорим, что ты лжешь, — настаивает отец. — Ты можешь остаться здесь, если тебе нужно время, но тебе не обязательно клеветать на Тео, если ты хочешь оставить его. Мы поддержим вас в любом случае.

— Оклеветать его? Ты шутишь, что ли? — мой голос становится выше, и я хлопаю руками по столу. — Отлично. Я разберусь с этим сама!

— Дорогая! — отец зовет меня вслед, но не пытается пойти за мной.

Я не ухожу сразу, а останавливаюсь у бельевого шкафа, чтобы схватить платье с вешалки. Джордан написал мне, чтобы я взяла его с собой. Я бы солгала, если бы сказала, что это не заставило меня немного заволноваться, когда я задалась вопросом, какую морально сомнительную вещь он планирует. Чем больше я узнаю о нем, тем меньше он кажется кровожадным убийцей и больше похожим на человека, неспособного отомстить за неправомерную смерть своей сестры. Это неправильно по стандартам общества, но Джордан нацелен только на тех, кто слишком рано уничтожил жизни других.

— Скарлетт, — говорит мама предупреждающим тоном, провожая меня до входной двери. — Не поступай необдуманно.

Отсутствие ответа злит ее еще больше. Она суетится, следуя за мной, и говорит быстрее, чем я успеваю понять. Однако ее последний комментарий задевает нервы.

— Знаешь, ты не можешь просто убежать от своих проблем.

Я ничего не отвечаю и, даже не оглядываясь назад, бросаю платье назад и прыгаю на водительское сиденье. В зеркале заднего вида я наблюдаю, как мать стоит на лужайке и смотрит, как я уезжаю. Я ожидала некоторого сопротивления, но полное недоверие? Это обидно. Очевидно, ничего не изменилось с тех пор, как я была моложе, когда мои родители говорили мне:

«Такова жизнь», — каждый раз, когда я приходила домой и жаловалась на издевательства со стороны Элайджи и его друзей-идиотов.

Слёзы текут сами по себе, падая мне на колени. Я провожу тыльной стороной ладони по глазам, останавливаясь, чтобы взять себя в руки. Если бы не Харпер, а теперь и Джордан, я бы осталась в полном одиночестве. Я потеряла большинство своих университетских друзей, когда Тео изолировал меня. Изначально я считала, что он просто хочет проводить больше времени вместе. Я беру себя в руки, вытирая последнюю слезу краем рукава. Ни один мужчина никогда больше не будет так сильно контролировать мои эмоции.

Глава 14

Джордан

— Просыпайся. Мы на месте, — кричу я, шлепая Санни по затылку.

От неожиданности он встрепенулся и сердито посмотрел на меня с пассажирского сиденья. Похоже, у него была насыщенная ночь и утро с лучшей подругой Скарлетт.

— Куда мы приехали? — со стоном спрашивает он, натягивая капюшон на голову.

— Это место зарегистрировано на имя Тео, — говорю я, кивая головой в сторону большого безымянного склада. — Он назначил здесь встречу сегодня вечером. Возможно, я смогу положить конец его делишкам прямо сегодня.

Санни выпрямляется.

— Я не смогу никого убить, Джо.

— Мне просто нужно, чтобы ты смотрел на прямую трансляцию. Визуальное резервное копирование, — бормочу я, выскакивая из машины и наклоняясь, чтобы посмотреть на него. — Это может быть оно.

— Не дай себя убить, — слышу я слова Санни, доносящиеся вслед.

Пробравшись через заднюю дверь, я обнаруживаю, что в помещении пусто. Если это место вообще и используется, то только для быстрых обменов. Никаких признаков того, что в здании кто-то бывает. На полу осел толстый слой грязной пыли, не видно даже отпечатков обуви. В любом случае, я уверен, что это правильное место, и после сегодняшнего вечера его не будет.

Я выхожу на улицу, открываю багажник, а Санни поворачивается на своем месте, чтобы посмотреть в мою сторону.

— Здесь никого нет, чувак.

— Даже лучше, — отвечаю я, доставая из багажника две большие красные канистры, и возвращаюсь внутрь.

Через несколько минут все это место пропитано бензином, и тряпка, прижатая к моему носу, почти не защищает от запаха. Возвращаясь обратно к двери, я выливаю бензин на единственную сухую дорожку, которую оставил на пути к складу. Подойдя к выходу, я зажимаю сигарету губами, щелкаю зажигалкой и делаю длинную затяжку. Дым приятно обжигает легкие. На выходе я не глядя бросаю через плечо горящую зажигалку. Огонь стремительно распространяется, и склад воспламеняется в мгновение ока.

Глаза Санни вот-вот выкатятся из орбит, когда я возвращаюсь на водительское сиденье.

— Думаю, встреча отменяется.

Как бы я ни старался уделить внимание изучению своей следующей цели, мысли о Скарлетт не дают мне сосредоточиться. Она выглядела такой умиротворенной, когда спала у меня на груди. Конечно, ей придется иметь дело с последствиями, но это не мешает мне желать оградить ее от надвигающейся бури. Я бы отдал все что угодно, лишь бы уберечь ее от всего этого. Бросив попытки поработать, решаю отправить ей сообщение:

Джордан В:

Встретимся сегодня вечером в 18:00 в саду.

Ей не требуется много времени, чтобы ответить.

Неизвестный номер:

Я буду там.

Джордан В:

Принеси свое свадебное платье.

Поначалу она, скорее всего, будет сопротивляться, но у меня есть план. Способ освободить от любых оков, в которых держал ее Тео. Бесит то, что она даже не осознает свой собственный потенциал. Скарлетт может заставить мир есть у нее из рук. И я планирую дать ей не меньше.

Положив голову на спинку стула, я громко вздыхаю. Мой член мигом каменеет, стоит вспомнить сладкие стоны Скарлетт. Вот, что делают со мной мысли об этой женщине, а ведь она даже не рядом.

Расстегнув ремень, я вынимаю пульсирующий от желания член из штанов. Образы того, как она изгибается подо мной, заполняют разум. Она – портрет притворной невинности, в котором есть что-то более темное, молящее об освобождении. Мой член подрагивает в ответ на возможную перспективу. Я глажу себя длинными, уверенными движениями, но было бы гораздо приятнее погрузиться в нее. Вены пульсируют, когда я увеличиваю скорость, думая о том, как будет дрожать ее идеальная сочная задница, когда я возьму ее сзади. Фантазируя о горячем теле девушки, мои яйца сжимаются и, когда я кончаю, струи спермы покрывают мою руку. Я немного расстраиваюсь, ведь она должна быть внутри Скарлетт.

Немного остыв, я привожу себя в порядок и возвращаюсь к работе. На этот раз я планирую вечер, который она никогда не забудет.

Глава 15

Скарлетт

Темные, клубящиеся облака низко нависают над горизонтом, пока я пробираюсь в сад за домом. Разговор с родителями пошел не так, как планировалось. Они ведут себя так, будто я просто психую попусту, и не могут сопоставить образ Тео, которого знают, с тем, которого я описываю. Я ушла в порыве, со слезами на глазах, застигнутая врасплох их вопиющим неверием. Он напал на меня, а отец говорит, что все пары ссорятся. Он член преступной организации, а мать сказала, что я, должно быть, что-то неправильно поняла. Я взяла с собой свадебное платье, несмотря на призывы матери все хорошенько взвесить, прежде чем делать что-то необдуманное.

Разросшийся болиголов и дикие маргаритки щекочут мои икры, когда я направляюсь к зарослям деревьев. Желтые соцветия помостов – единственные цветные пятнышки на фоне очередного хмурого вечера. Поднялся ветерок, развивая мои волосы и вызывая мурашки по спине.

Он здесь, я чувствую его.

— Джордан? — кричу я и поворачиваюсь вокруг себя, но двор кажется пустым.

— Дорогая…

Я вздрагиваю от звука его голоса позади меня. Как он вообще… неважно. Он – это он. Глубина голоса придает ему естественную вибрацию, подчеркивающую все, что он говорит.

— Ты принесла?

— Да, — я облизываю губы, держа в руках платье, все еще завернутое в чехол.

Когда наши взгляды встречаются, я чувствую себя птицей с подрезанными крыльями. Мое горло сжимается, я все еще реагирую на остаточный стыд от того, как сильно хочу этого мужчину. Я словно не могу контролировать свою реакцию на него, желая сделать все, о чем бы он меня не попросил.

— Пойдем со мной, — говорит Джордан и нежно берет меня за локоть.

Мы идем через березовый лес, пока не попадаем на небольшую полянку. Посередине находится яма для костра, сложенная из камней, а также пара больших пней. Языки пламени прыгают и кружатся.

— Что мы тут делаем?

— Это начало твоей мести, — он наклоняется, касаясь губами моей макушки. — Первый шаг к твоей свободе.

На моем лице отражается замешательство, когда он забирает платье из моих рук, и бросает его в яму без предупреждения. Пламя разъедает края чехла, в конечном итоге воспламеняя само платье. Джордан парит рядом с пламенем, его совершенно не беспокоит его близость. Наверное, я должна что-то почувствовать, – агонию или разочарование, – но ничего нет, кроме странного чувства уверенности в правильности происходящего.

— Я обратилась в полицию по поводу Тео, — я не знаю, что сказать, поэтому говорю первое, что приходит на ум, дергая кожу вокруг ногтя большого пальца. — И рассказала родителям о том, что он сделал со мной.

Джордан кивает, засовывая руку в карман.

— Как все прошло?

— Мои родители мне не поверили, — мой голос дрожит. — Они думают, что я преувеличиваю или лгу. Я даже не знаю, как реагировать.

Он подходит, притягивая меня обратно в свои объятия.

— Мне жаль.

Мы стоим так некоторое время, мое лицо прижимается к его груди, а один глаз все еще наблюдает, как огонь стирает с лица земли мое свадебное платье. Мне бы хотелось сделать то же самое с Тео. Джордан, должно быть, чувствует эти беспокойные мысли, поэтому берет мое лицо в свои руки, оставляя более мягкие, чем обычно, поцелуи от моей челюсти до губ. Я прижимаюсь к нему, желая и нуждаясь в большем.

Он все понимает, конечно, понимает, отпуская мое лицо. Возможно, я сделала это слишком простым для него. Удовлетворяя свою потребность доставлять неудобства, я поворачиваюсь и бросаюсь к лабиринту, беспорядочно смеясь, когда вижу, что он преследует меня. Я вхожу в запутанный лабиринт, который благоустроили с тех пор, как мы с Харпер впервые пришли сюда. Джордан быстро догоняет, ведь его шаги намного длиннее моих. Он ловит меня за руку и разворачивает так, что я сталкиваюсь с его грудью. Визжа, я начинаю сопротивляться, чувствуя, как его эрекция прижимается к моему животу.

Наши губы встречаются в поцелуе – яростном и страстном – пока мы оба не лишаемся кислорода. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он разворачивает меня, прижимая лбом к ближайшей каменной колонне. Он проводит кончиком языка по краю моего уха, мягко прикусив мочку зубами. Мое тихое хныкание только сильнее распаляет.

— Что я тебе говорил о попытках сбежать, дорогая? — насмешливо произносит он.

— Тебе это слишком нравится.

Мое дыхание становится тяжелее, в то время как он с удивительной легкостью сжимает за спиной мои запястья одной рукой.

Я оглядываюсь через плечо, и мои веки тяжелеют от возбуждения. Мне это нравится больше, чем следовало бы. Погони, угрозы, – зловещие вещи, которые мне, кажется, удалось вытянуть из него. Свободной рукой он хватает мои волосы, отводя голову назад и обнажив горло.

— Открой рот.

Я подчиняюсь, приоткрывая губы, и он скользит двумя пальцами мне в рот.

— Соси.

Я втягиваю в рот его пальцы и подаюсь вперед, пока они не достигают задней части моего горла. Тонкая струйка слюны тянется от его пальцев к моим губам, когда он вынимает их. Его рука скользит под пояс моей юбки, а затем к трусикам. Он несколько раз обводит клитор, прежде чем погрузить в меня оба пальца.

— Джордан, — от неожиданности вскрикиваю я. — Да, да…

— Я не религиозный человек, — бормочет он мне на ухо. — Но то, что я сделаю с тобой, должно иметь грандиозные последствия.

Его пальцы скользят внутрь и наружу мучительно медленно. Тихие, влажные звуки моей киски, сжимающей его пальцы, почти доводят меня до исступления. Мое тело отчаянно жаждет разрядки. Я издаю жалобный крик, но эффект оказывается противоположным тому, на который я надеялась. Джордан убирает пальцы и засовывает их в рот, слизывая все мое возбуждение. Насладившись моим вкусом, он стягивает с меня юбку. Мои соски царапаются о каменную стену, что только еще больше разжигает желание.

— Такая мокрая для меня.

С этими словами он погружается в меня без предупреждения на всю свою внушительную длину.

Я прикрываю рот рукой, сдерживая крик. Его член несколько раз пульсирует в равномерном ритме, пока мои стенки с трудом справляются с вторжением.

Черт, какой же он большой.

— Скажи мне остановиться, — рычит он, вонзаясь в меня медленными, глубокими движениями. — Или я тебя разрушу.

Я прижимаюсь к нему бедрами, соски трутся о грубую поверхность каждый раз, когда он толкает меня вперед. Мои крики становятся бессвязными, а мир за пределами нас исчезает. Интересно, умерла ли я и отправилась в Элизиум? Пытаясь вернуть себе контроль, я отталкиваюсь назад, отвечая на каждое его движение во мне.

— Так не честно, — заявляю я с притворной застенчивостью. — Теперь моя очередь.

Его движения замедляются, но он использует последнюю возможность грубо врезаться в меня, прежде чем отстраниться. В нескольких футах от нас стоит каменная скамейка. Таща меня за собой, он садится, разворачиваясь меня так, что бы я была сверху. Позабыв о всякой застенчивости, я впиваюсь в его губы. Наши поцелуи торопливы и требовательны, каждый пытается сохранить какое-то преимущество. Я опускаюсь на его член, и мы оба стонем в рот друг другу.

— Нас никто не увидит, верно? — шепчу я, оглядываясь на дом позади.

— Мне все равно, — он поднимает бедра вверх, прижимая меня к себе, чтобы снова поймать мои губы, прежде чем оставить дорожку поцелуев на моем горле. — Хотя здесь может быть один-два призрака. Устроим им хорошее шоу.

Я не могу справиться с громкостью и частотой своих стонов. Аромат окружающих цветов опьяняет.

Мои бедра двигаются вверх-вниз, прежде чем я прижимаюсь к нему, наслаждаясь трением клитора о его лобковую кость. Я нахожу нужный ритм, и все вокруг перестает существовать.

Только он и я.

Джордан хватает меня за бедра, замедляя толчки. Его пальцы тянутся за спину в поисках цветка, скручивают и срывают бутон с куста.

— Откинься назад.

Я делаю, как он просит, опираясь руками на его колени. Одной рукой он поддерживает мою поясницу, а другой подносит цветок к моему клитору. Я задыхаюсь, ощущение восхитительно мягкое, но совсем не то, что мне действительно нужно. Он щекочет меня лепестками, пока я не чувствую, что сжимаю его член. Мои мышцы настолько напряжены, что я выгибаюсь, ища большего соприкосновения.

— Пожалуйста, — прошу я, запрокидывая голову.

Я прижимаю руки к его груди и отпускаю себя, яростно содрогаясь и крича во время оргазма. Мое тело прижимается к нему, а руки обвивают его плечи и шею. Он, не теряя времени, хватает мою задницу и начинает входить в меня в более расслабленном темпе, пока я прихожу в себя. Его губы скользят по моей груди, а затем он высовывает язык, втягивая в рот мой сосок. Мы остаемся в таком положении некоторое время, вдыхая стоны друг друга, пока он продлевает мое освобождение.

— Это счастье, — шепчу я в изгиб его шеи.

Он берет мою голову, заставляя посмотреть на него.

— Если хочешь, чтобы я остановился, просто скажи «Уилсон».

Я смеюсь, Джордан проглатывает этот звук в поцелуе.

— Уилсон? — непонимающе переспрашиваю я.

— Волейбольный мяч Тома Хэнкса в «Изгой», — отвечает он с большей серьёзностью, чем я ожидала.

Я не могу сдержать смех, он продолжает меня удивлять.

— Становись коленями на скамейку, красавица. А локти положи на спинку.

— Да, сэр, — говорю я, шевеля бровями.

Он хватает меня за бедра, впиваясь пальцами в кожу.

— Очень смешно.

Джордан просовывает руку между моими бедрами, играя с киской, прежде чем раздвинуть мои ноги в стороны. Жар внутри меня сгущается сильнее, в таком положении я чувствую себя беззащитней, чем когда-либо.

— Заведи руку за спину и покажи мне эту хорошенькую пизду, дорогая, — ненормативная лексика звучит из его уст как Евангелие.

Я делаю, как он сказал, робко открываясь перед ним. Это кажется ненормальным, но в то же время чертовски правильным. Его член упирается в мой вход, и он хватает мои волосы, медленно накручивая на кулак. С моих губ срывается тихий стон, когда он толкает в меня кончик своего члена.

— Ты идеальна. Богиня, — шепчет он, его бедра с силой бьются об меня от грубых толчков. Он шлепает меня по заднице открытой ладонью, и я чувствую жар на коже там, где он меня ударил. — Ты моя!

Его.

Это единственная мысль, которая посещает голову, прежде чем он врезается в меня так, как будто мы созданы для этого, – созданы друг для друга. Он тянет меня за волосы как раз в тот момент, когда меня разрывает от очередного оргазма.

— Твоя киска будет жаждать моих прикосновений, — я едва слышу его, ведь слишком сосредоточена на толчках. — Ты почувствуешь себя пустой без моего члена, зарытого глубоко внутри тебя.

Пространство представляет собой лишь смесь стонов и вздохов. Он обхватывает рукой мое горло, мягко сжимая и проливая свою сперму глубоко внутрь меня. Джордан тут же берет меня на руки, почти падая на скамейку. Его пальцы убирают прядь волос с моих глаз, и удовлетворенный вздох соскальзывает с губ. Это может разрушить нас обоих, – это безрассудно и напряженно, – но я не могу остаться в стороне.

— Давай прогуляемся.

— Ты сможешь ходить после такого? — со смешком спрашиваю я, все еще ослабленная после оргазмов.

Высокомерная ухмылка вызывает у меня желание ущипнуть его красивое лицо, но он проводит пальцем по моим губам. А затем помогает мне подняться, убеждаясь, что я устойчиво стою на ногах.

— На мне не та обувь, которая подходит для прогулок.

— Я позабочусь о тебе. Забирайся мне на спину, — говорит он и отворачивается от скамейки, ожидая, пока я заберусь на него.

Я колеблюсь, оценивая его с ног до головы, прежде чем решаю, что он справится с этим. Встав на скамейку и обняв его за шею, я вскрикиваю, когда он просовывает руки мне под бедра и выпрямляется в полный рост. Мы направляемся к деревьям, и я устраиваюсь у него на спине, наслаждаясь землистым и пряным ароматом его волос. Земля покрыта влажными листьями, которые заглушают шаги Джордана. Мое бесконечное любопытство обостряется, когда я вижу пункт назначения внизу небольшой наклонной тропы. Вдруг, Джордан останавливается и, посадив меня на рядом стоящий пень, отходит на несколько шагов в сторону.

— Я скоро вернусь, — он указывает на небольшую деревянную хижину в нескольких шагах от него. — Просто возьму кое-что.

— Лучше бы это не была какая-то дурацкая уловка, чтобы заставить меня снова бежать от тебя, больной, — обвиняю я играючи.

— Когда я захочу, чтобы ты бежала, ты узнаешь об этом, — парирует он.

Я улыбаюсь, и мое сердце снова в очередном чертовом безумии. Меня раздражает, как легко он обезоруживает. Я никогда не думала, что мне придется столкнуться с таким легким и нелепым подшучиванием. Тео всегда относился ко всему настолько серьезно, воспринимая мои слова как личное оскорбление. Я смотрю, как Джордан убегает в сторону сарая.

Он возвращается с одеялом, а затем накидывает его мне на плечи. Включает фонарик, который так же прихватил, и мы продолжаем идти в том же направлении, в котором шли.

Джордан помогает мне перепрыгнуть через небольшой ручей, который приводит нас к большой беседке из камня цвета слоновой кости. На колоннах вырезаны различные цветочные узоры. Камень тщательно очищен, несмотря на то что находится в лесу. Я приближаюсь к маленькой золотой табличке, прикрепленной к одной из первых колонн. Мое сердце замирает, когда я читаю надпись.

— В честь твоей сестры, — тихо шепчу я, повернувшись к нему.

— До смерти наших родителей мы проводили много времени в лесу, — объясняет он. — У меня не было сил каждый год посещать могилу, и мы с бабушкой и дедушкой решили сделать место, где я мог бы выразить свое почтение и вспомнить ее такой, какой она была.

— Красиво, — выдыхаю я, обращая внимание на детальную резьбу зелени. — Я уверена, что она в любом случае предпочла бы именно это.

— Мне нравится так думать.

Я понимаю, что плачу. В глубине души Джордан, кажется, сильно скучает по своей сестре. Это не оправдание убийств, но я не могу отрицать, что мне хотелось бы увидеть смерть любого, кто причинил боль тому, кого я люблю. Желание мести – часть человеческой природы, даже если она неприемлема. Мы некоторое время сидим на прохладном камне беседки, прислонившись спиной к одной из колонн.

— Можно вопрос? — спрашиваю я, усталость придает смелости.

Джордан проводит рукой по моим волосам.

— Спрашивай все, что хочешь.

— Почему я? — говорю я, делая вид, что изучаю что-то на потолке. — Во мне нет ничего особенного.

— Для меня ты особенная. Ты всегда видела именно меня. Тогда и сейчас. Я же говорил, что всегда планировал вернуться за тобой, — объясняет он.

— Каждый заслуживает, чтобы его увидели, — отвечаю я, беря его руку в свою. — Мне бы хотелось, чтобы у тебя все сложилось по-другому. У нас.

— У нас есть сейчас, — говорит Джордан, сжимая мою ладонь. — Я больше никогда тебя не отпущу.

Выражение его лица говорит о том, что он серьезно относится к каждому сказанному слову. Я роняю голову ему на плечо, периодическое стрекотание сверчков заполняет тишину.

— Ты в порядке? — спрашивает он. — Я имею в виду после разговора с твоими родителями.

— Кажется, никто мне не верит, — отвечаю я и наклоняю голову, чтобы посмотреть на него. — Даже полиция, похоже, боялась принять мое заявление.

— Начать говорить о таком вслух – самое сложное, — он поднимает наши руки, целуя костяшки моих пальцев. — Я горжусь тобой.

— Спасибо

Я беру его лицо в руки, чувствуя покалывание щетины на ладонях.

Все идеально, но я чувствую, что все равно что-то не так. Как будто все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я закрываю глаза, не желая позволять цинизму испортить этот момент. Особенно, если это не будет длиться вечно.

Глава 16

Джордан

Последние несколько дней были единственным подобием спокойствия, которое я имел за многие годы. Скарлетт с Харпер провели их в атриуме, планируя и украшая сад к званому ужину, который должен состояться уже этим вечером. У нас с Санни есть кое-что, что мы хотим подарить им за их тяжелую работу, но новостная статья в телефоне отвлекает меня.

«Жених наследника фармацевтической компании выступил с заявлением о домашнем насилии и заявил, что история о вторжении в дом была ложью».

Какого хрена?

Насколько мне известно, Скарлетт рассказала о своей ситуации только Харпер, своим родителям и полиции. Харпер никогда бы ее не предала, это очевидно по их отношениям. Ее родители тоже не оценят такого рода внимания к своей дочери. Значит, это кто-то из полиции. Ранее на этой неделе она упомянула, что они не хотели принимать ее заявление. Я выясню, кто за это ответственен, даже если мне придется лично рвать на части каждого по очереди, пока не получу нужное признание.

Закрываю статью и слышу звук шагов за пределами кабинета. Дверь распахивается, и в проеме появляется лицо Санни.

— Я чувствую себя смешно. Ты был прав, белый - это слишком.

Он выходит из комнаты. Белый костюм, который он выбрал, является полной противоположностью моего полностью черного наряда. В каком-то смысле его это устраивает.

— Я хочу отдать им конверт до того, как начнут появляться гости, которые собираются вносить пожертвования.

Мы видим двух женщин, бегающих вокруг длинного стола в атриуме и зажигающих плавающие свечи, покачивающиеся в чашах с цветной водой. Декор впечатляет: свежесрезанные цветы свисают с невидимой проволоки над столом, создавая впечатление, будто парят в воздухе. Лозы ароматной глицинии спускаются над цветочной аркой. Рулоны шелка задрапированы вокруг некоторых окон, где стоят точные статуи, изображающие греческих богов с различными травяными, хрустальными и цветочными подношениями. Зажжены даже свечи в подвесной люстре, подсвечивая своим мерцанием куполообразный потолок. Невозможно не заметить такое количество деталей и то, как мастерски девушки подошли к выполнению работы, что говорит об их преданности своему делу.

— Вам нравится? — спрашивает Скарлетт, появляясь рядом со мной, с торчащей на макушке веточкой гипсофилы.

Даже в садовом комбинезоне и выбившимися прядями волос, которые она небрежно заколола, у меня перехватывает дыхание при взгляде на нее. Для меня нет ничего более ценного, чем видеть ее такой счастливой, раскрасневшейся и увлеченной своей работой. Я хочу, чтобы так было всегда.

— Это прекрасно, дорогая, — отвечаю я, выдергивая цветок из композиции и засовывая его ей за ухо. — Санни и я хотим поговорить с вами.

— Нас увольняют? — вскрикивает Харпер, нанизывая гирлянду на глицинию.

— Нет, — отвечает Санни за меня, обнимая ее за талию и направляя в сторону нас со Скарлетт. — У нас есть кое-что для вас.

Брови Скарлетт взлетают вверх, и она бросает на меня вопросительный взгляд, когда я протягиваю ей большой, не совсем белый конверт. Они обе наклоняются к нему, одновременно протягивая руки. Открыв его и ознакомившись с содержимым, Харпер хлопает себя ладонью по лбу, и Скарлетт следует за ней, прижимая руку к груди.

— Это документы на старое здание гастронома в центре города, — объясняю я. — Теперь оно принадлежит вам обеим. «Flora and Palette» могут стать реальностью.

— Срань Господня… это же было нашей мечтой, — Санни ловит Харпер, когда она бросается к нему, обнимая за шею. — Спасибо вам огромное.

Скарлетт кладет руку мне на предплечье, ее глаза блестят от слез благодарности.

— Это много значит для меня. Спасибо тебе, Джордан.

Я поднимаю ее подбородок так, чтобы наши губы встретились.

— Ты заслуживаешь этого.

— Как мне пережить этот ужин? — вскрикивает Харпер. — Нужно выбрать цвет краски, вывески, дизайн интерьера…

— Помедленнее, у вас достаточно времени, — Санни смеется, взъерошивая волосы.

Они целуются, и Санни краснеет от такого публичного жеста. Наверное, она его первая любовь, поэтому я не могу винить ребенка. Она добра и предана тем, кто ей дорог, и ценит таких, как Санни. Если все пойдет по плану, я надеюсь отпустить его, чтобы он мог сосредоточиться на своем будущем. Скарлетт перечитывает документ еще раз с таким видом, будто он может испариться у нее в руках в любой момент.

— Хочу ли я знать, как вы догадались, что мы присматриваемся к этому месту? — ее ухмылка носит игриво-обвинительный характер.

— Не беспокойтесь об этом. Вы это заслужили и даже больше. Я сделаю, все что потребуется, достаточно одного твоего слова.

Она пытается прогнать слезу, моргая вверх, но еще больший поток начинает скатываться по ее щекам.

— Ты вообще настоящий?

— Я спрашивал себя о том же, только о тебе, дорогая.

Гости начинают прибывать к назначенному времени, включая мэра и городской совет, одних из крупнейших сторонников «Empathy House». Присутствуют несколько выживших женщин, которые решили стать волонтерами в некоммерческой организации после выздоровления. Я стою у ступеней атриума, приветствуя всех рукопожатием, пока они проходят внутрь. Сложно сосредоточиться на гостях, когда мои глаза продолжают искать Скарлетт. Они с Харпер ушли собираться несколько часов назад.

Мне не приходится долго ждать, и мое сердце замирает, когда она входит в дверь под руку с подругой. Ее изгибы покрывает платье в греческом стиле, выполненном из темно-черного атласа, которое плавно струится по ее телу. Я готов прямо сейчас затащить ее наверх, чтобы сделать ее задницу такой же красной, как румянец, уже собирающийся у основания ее горла. Несколько белых нарциссов с пастельно-желтой сердцевиной расположены в заколотой части ее волос. Она – воплощение Персефоны, а я не лучше Аида, готового украсть ее в Подземный мир. У меня не возникнет ни малейшего укола вины, если мне придется погрузить мир в вечную зиму, только ради одного ее вкуса.

Мои мысли становятся еще более хищными, когда она присоединяется ко мне.

— Ты выглядишь как мечта, — говорю я, скользя по ней взглядом. — Готова, Персефона?

Она одаривает меня сладостной ухмылкой, ее хихиканье напоминает тягучую патоку.

— Вы, мистер Уайльд, глупы.

— Это жалоба?

— Комплимент.

Она похлопывает меня по бицепсу и проходит вперед, а я все еще чувствую невесомую тяжесть руки Скарлетт, когда провожаю ее взглядом.

Мы не торопимся, разговаривая с гостями, большую часть общения ведет Скарлетт. Ей с легкостью удается поддерживать беседу, вдумчиво слушая все, что говорят. Она светится, как и заслуживает. Возможно, это эгоистично с моей стороны, но я надеюсь, что общение с выжившими поможет ей по-другому взглянуть на то, почему я предпочитаю уничтожать хищников, а не сажать их за решетку. Не существует оправдания злу.

Наши взгляды встречаются через комнату, и я вижу, как она извиняется перед несколькими женщинами из городского совета, и выходит через атриум в сад. Я жду несколько секунд, а затем следую за ней. Воздух пропитан ароматами осени, а опьяняюще сладкий запах роз только усиливает расслабляющую атмосферу этого вечера. Обнаружив ее сидящей на бетонном ящике с топиариями, спрятанном за лабиринтом, мой член быстро каменеет в классических брюках, побуждая немедленно взять Скарлетт.

Подойдя к ней, я без слов впиваюсь в ее губы обжигающим поцелуем. Когда мы сталкиваемся – это всегда требовательно, но трепетно. Я могу описать это лишь словом поклонение. Разорвав поцелуй, я кладу одну руку ей на горло. Глаза Скарлетт затуманены темным желанием, несмотря на свой обычно серый цвет.

— Вытащи мой член, — командую я.

— Да, сэр.

Черт, когда она меня так называет…

Ее руки слегка дрожат, когда она тянется к моей молнии. Я убираю руку от ее горла, запуская в распущенные кудри у основания ее головы. Ее стремление угодить разжигает мою кровь, пробуждая во мне что-то жестокое. Головка моего члена касается ее губ, прежде чем она раздвигает их и втягивает меня глубоко в горло. Слезы наворачиваются на ее глаза, горящие решимостью, когда ее язык очерчивает каждую взбухшую вену. Я позволяю ей лишь немного вздохнуть, прежде чем снова двинуться вперед. Она встречает мои толчки без сопротивления, принимая все, что я ей даю.

— Для меня ты чертовски хорошая девочка, — мой голос хрипит, пока я пытаюсь сохранить самообладание.

Она стонет рядом со мной, от чего становится еще хуже. Скарлетт меня погубит, это очевидно. Ее рот все еще заполнен, а глаза поднимаются, чтобы посмотреть прямо на меня. Я выдерживаю ее взгляд, пока она снова погружает меня в горло, отчего слезы катятся по ее лицу. Не желая, чтобы наше маленькое свидание закончилось так быстро, я выскальзываю из ее рта, и сажусь рядом с ней.

— Подойди и сядь ко мне на колени.

Она делает, как я говорю, – встает, а затем поворачивается спиной ко мне. Я провожу руками вверх по ее бедрам к груди, перекатывая соски между пальцами сквозь ткань. Она сладко стонет, опуская голову на мое плечо.

— Тебе что-нибудь нужно, дорогая? — спрашиваю я, осторожно щипая каждый затвердевший бутон, заставляя ее дрожать.

— Джордан, — предупреждающе стонет она, пытаясь провести одной из моих рук вниз по своему животу.

Я сопротивляюсь, оставляя поцелуи на ее челюсти, продолжая атаковать соски, пока ее задница трется о мой уже ноющий член. Мои руки падают с ее груди на бедра, крепко сжимая их.

— Мы сегодня нетерпеливы, да? — продолжаю я, раздвигая ее бедра, и просовываю руку под платье, дразняще проводя пальцем по трусикам, прежде чем скользнуть внутрь.

Она выгибается от прямого контакта, словно для нее это стало неожиданностью.

— Мы должны поспешить.

— Тогда поспеши, — прикусив мочку уха, я уверенно провожу большим пальцем по ее клитору.

Она целует меня, чтобы заглушить стоны, и ее бедра сжимаются и дрожат. Я сдвигаю ее трусики в сторону, пока она все еще приходит в себя.

— Я собирался подождать до окончания ужина, — ворчу я, прижимаясь к ее киске. — Но я ждал тебя достаточно долго.

Немного приподняв Скарлетт, я одним резким движением проникаю внутрь, пару секунд не двигаюсь, что бы она привыкла, а потом начиню трахать в уверенном жестоком темпе. С каждым погружением моего члена, Скарлетт хнычет все громче и громче, пока настолько не отдается моменту, что позволяет мне делать все, что я хочу. Она изо всех сил пытается удержать равновесие каждый раз, когда сила, с которой я вхожу, подбрасывает ее вверх.

— Нас может найти кто угодно, — шепчу я, врезаясь в нее снова и снова. — Найдут тебя с обнаженной киской и мои членом, похороненном глубоко внутри тебя.

Я протягиваю руку, освобождая ее грудь от платья, не пропуская ни одного толчка.

— Чееерт, — кричит она в звездное небо. — Я кончаю!

Мой член пульсирует внутри ее сжимающейся киски, и мы кончаем одновременно настолько сильно, что это кажется нереальным.

— Ты еще красивее после того, как тебя хорошенько трахнули.

В ответ на мое признание, она легонько шлепает меня по плечу. Взяв ее запястье, я нежно целую раскрытую ладонь. Если бы я мог остановить время, то оставил бы нас здесь навсегда. Увы, люди начинают расходиться, и будет не вежливо, если мы их не проводим. Лениво приведя себя в порядок, мы возвращаемся в общий зал.

Заканчивая прощаться с гостями, я замечаю Скарлетт на крыльце, машущей рукой Санни и Харпер, которые медленно спускаются по ступенькам.

— Увидимся за завтраком! — кричит она им в вслед, когда те уже садятся в машину.

— Приготовь поздний завтрак, это мой седьмой напиток! — Харпер высовывает руку из окна, и с кончиков ее пальцев свисает бокал с шампанским, содержимое которого выплескивается наружу.

Скарлетт смеется, наблюдая за ними, пока они не исчезают за воротами.

— Они поехали к Харпер, — замечает она, прислоняясь к моей груди. — Кажется, они действительно влюблены в друг друга.

— Не так сильно, как я влюблен в тебя, — возражаю я, поражаясь тому, насколько комфортно она чувствует себя рядом со мной. — Выпьем?

— Для тебя, что угодно.

— Мне нужно забежать в туалет. Встретимся в атриуме, — я снимаю куртку, набрасывая ей на плечи. — Скоро вернусь.

Глава 17

Скарлетт

Мне нравится, как ощущается вес пиджака Джордана на моих плечах. Этот жест никогда не надоест, сколько бы раз он его ни делал. Есть что-то особенное в этом ритуале, который мы начали много лет назад. Его рука скользит по моей пояснице, когда мы расходимся, и я опускаю голову, пытаясь скрыть неизбежный румянец. Каждый день Джордан заставляет мое сердце чувствовать себя легче, хотя раньше я даже не подозревала, что оно настолько тяжелое. Все те ожидания, которые на меня возлагали, давили на него. Джордан позволяет мне действовать так, как я хочу, давая возможность узнать о себе то, что я так долго подавляла.

Впервые с тех пор, как я здесь побывала, поместье по-настоящему ощущается пустым. Без присутствия гостей атриум кажется таким тихим. Я натягиваю пиджак Джордана, складывая руки на груди под тканью, как защиту от падающей температуры, поскольку атриум достаточно старый, отчего холод неминуемо проникает в него. Через дверь доносится землистый аромат берез. Выйдя во двор, я выглядываю из-за ближайшего утеса и вижу реку, которая пересекает город и впадает в океан. Течение переливается, как чешуя змеи в лунном свете.

Слабые шаги приближаются ко мне сзади, и я готовлюсь к прикосновениям Джордана. Чья-то рука скользит по моему животу, и я прислоняюсь к его груди.

— Не издавай ни звука, или я снесу твою чертову хорошенькую голову прямо с плеч.

Мои веки открываются, и мне кажется, что мое тело выполняет полную перезагрузку, когда я чувствую, как холодный металл вдавливается в затылок. Я слегка поворачиваю голову и мельком вижу лицо Тео. Он не может быть настолько глуп, чтобы сделать это здесь, но, увы.

— Руки за спину, детка.

Он убирает руку с моего живота, и я уже представляю, какие звуки он издаст, когда Джордан будет отрезать каждый его палец по очереди. Я не двигаюсь и не говорю, и это злит его еще больше.

— Сейчас же, сука.

Он сжимает мои волосы, поворачивая шею так, что приходится видеть его лицо, когда он прижимает дуло пистолета к моей голове.

Я кладу руки за спину и съеживаюсь, когда слышу, как на моих запястьях защелкиваются металлические наручники.

— Вперед, поторапливайся.

Более умная женщина промолчала бы, но сейчас я не чувствую себя особенно разумной.

— Это действительно глупо, Тео, даже для тебя, — насмехаюсь я, пытаясь выиграть время.

Где он?

Тео ничего не говорит, молча подталкивая меня к черному фургону, спрятанному возле фонтана на подъездной дорожке. Я пытаюсь оглянуться через плечо, надеясь увидеть бегущего к нам Джордана, но пистолет Тео снова врезается мне в голову. На этот раз это не предупреждение. Серебряные звезды вспыхивают у меня перед глазами, от чего я спотыкаюсь. В последней попытке оставить после себя хоть какой-то намек о случившемся, я стряхиваю с ноги босоножку, прежде чем Тео наконец заталкивает меня на заднее сиденье фургона.

Я оцениваю свое положение, и поток желчи поднимается по пищеводу.

— Что ты собираешься делать, Тео? Убить меня? — со смешком спрашиваю я, но звук получается горьким на вкус.

— Хотел бы я увидеть выражение лица твоего маленького парня, когда он поймет, что мы украли тебя прямо у него из-под носа, — отвечает Тео, уклоняясь от моих вопросов.

— Зачем все это? Своеобразная месть за то, что тебя публично унизили? Разоблачили как лжеца?

Его глаза сверкают в зеркале заднего вида.

— В твоих интересах заткнуться, Скарлетт, то, что ты так и не научилась делать.

Рискуя своей непосредственной безопасностью, я решаю продолжать давить на него. Информация – единственное оружие, которое я могу получить прямо сейчас.

— У тебя явно есть желание умереть. Не мог просто смириться с жизнью за решеткой?

— О, детка, он не смог спасти даже свою сестру. Сотри это негодование со своего лица.

Моё сердце замирает от его слов. Я знала, что он причастен к ее похищению и убийству, но услышать, как он произносит это вслух, действует на нервы. Я полна решимости выбраться. Джордан заслуживает справедливости, и я чертовски уверена, что не хочу переживать то, что этот идиот запланировал для меня.

— Он придет за мной. Ты знаешь это, — говорю я тихо, но он ловит каждое мое слово.

Когда я уже думаю, что одержала верх, его ответ холодит мои внутренности.

— На это и расчет.

Фургон останавливается, и тут же появляется Тео, открывая заднюю дверь. Он движется быстро, натягивая мне на голову холщевый мешок. Кислород кажется разреженным, пока я стараюсь дышать небольшими, ровными вдохами и не прижимать ткань к ноздрям. Он вытаскивает меня из машины за локоть. После короткой прогулки мешок срывают с моей головы, и холодный ветер разметает волосы во все стороны. Мы находимся на заднем дворе дома Тео, моя оранжерея всего в нескольких футах. Мои ноги проваливаются во влажную землю, когда он тащит меня к фонтану, где небрежно сидят несколько фигур. Я узнаю их, когда мы приближаемся. Элайджа и Эллисон. Неудивительно, что Элайджа замешан во всем этом, но вот Эллисон стала большим сюрпризом.

— У нас мало времени. Элайджа возьмет ее на лодку и произведет обмен в доках, — Эллисон вскакивает и бросается к Тео. Он отталкивает ее, едва признавая.

Должен быть выход. Паника охватывает мои вены от осознания, что до меня здесь было так много женщин, которые так и не вернулись живыми. Я не могу попасть в эту категорию.

— И что, ты просто собираешься отправить меня куда-нибудь, чтобы он не нашел? — я хищно смеюсь. — Удачи.

Тео поворачивается и бьет меня по лицу настолько сильно, что я сразу чувствую вкус крови.

— Я бы держал тебя на своем складе на другом конце города, но твой ублюдок парень сжег его. Ты точно знаешь, как их выбирать, детка.

— Не называй меня так, блядь, — я плюю ему в лицо и готовлюсь к тому, что он снова даст мне пощечину, но он этого не делает.

— Тебя будут использовать каждый день, пока ты не сломаешься настолько, что не будешь никому нужна, — Тео хватает меня за челюсть и сжимает так сильно, что я чувствую, как в уголках моих глаз наворачиваются слезы. Ненависть горит в его глазах. — Я позабочусь о том, чтобы твоей семье нечего было хоронить.

Это последнее, что я слышу, прежде чем все исчезает.

Глава 18

Джордан

Галстук, который я затянул на руке, останавливает кровотечение из бицепса настолько, чтобы я, спотыкаясь, смог выйти из ванной. Передо мной зияет пустой коридор. Покачав головой, я проклинаю сукиного сына, устроившего перестрелку в туалете. Звон в ушах настолько сильный, что только чудо поможет прекратить его. Пронзительный гул сильно мешает, дезориентируя меня, что препятствует моим попыткам добраться туда, где я должен быть. Мне нужно вытащить Скарлетт отсюда, чтобы я мог понять, что, черт возьми, только что произошло.

Все мои планы рушатся, когда я не могу найти ее ни в атриуме, ни снаружи. Должно быть, она услышала выстрелы и убежала. Она умная. Я не позволяю себе рассматривать другую альтернативу. Нет никаких оснований предполагать, что стрелков было больше, чем один. Эти пули определенно предназначались для меня. Быстро обыскиваю сад и изучаю обстановку, прежде чем спуститься по ступенькам и выйти во двор перед домом.

Территория настолько покрыта туманом, что я едва могу разглядеть деревья вдалеке. Мое внимание привлекает место, где трава встречается с асфальтом подъездной дорожки. Там, в слабом свете луны, лежит черная босоножка. Я беру ее, проводя большим пальцем по крошечным красным драгоценным камням на пятке. Мир замирает, и звон в моих ушах сменяется оглушительной тишиной.

Когда я прихожу в себя, у меня першит в горле. Не знаю, как долго я кричал.

Они забрали ее.

Потребность пролить кровь побеждает любое другое чувство. Я должен был защищать ее, она мне доверяла. Не обращая внимания на боль в плече и растекающееся по рубашке влажное пятно, я бегу к парковке. Прыгнув в машину, я выезжаю на дорогу, нарушая, наверно, сотни правил. Плюсом того, что Уиллоу-Хайтс – небольшой город, является отсутствие пешеходного и автомобильного движения поздно вечером. Подъехав к дому Харпер, я испытываю облегчение, увидев машину Санни на подъездной дорожке.

Дверь открывается как раз в тот момент, когда мой кулак собирается нанести еще один шквал ударов.

— Что происходит? — спрашивает Санни с широко раскрытыми глазами, удивляясь моей настойчивости.

— Они забрали ее.

Харпер появляется позади него.

— Где Скарлетт?

Санни с сожалением смотрит на нее, у него не хватает слов. Она тянет руку к своему рту.

— Нет.

Харпер, возможно, единственный человек, который сейчас может почувствовать мое опустошение и ярость. Ее лицо одно за другим выражает все стадии принятия, прежде чем она отталкивает Санни в сторону и втягивает меня внутрь.

— Расскажи все по порядку, — приказывает девушка.

— Она ушла ждать меня в атриуме. Должно быть, какой-то идиот пробрался в особняк, потом последовал за мной в ванную и выстрелил в руку. Как только я пришел в себя, сразу побежал обыскивать территорию. Я искал повсюду, я…

— Господи Иисусе, — кричит Санни. — Ты видел нападавшего?

— Я не узнал ублюдка, который меня подстрелил.

— Он…? — Санни даже не нужно заканчивать свой вопрос, мой взгляд говорит сам за себя.

Да, я убил его.

Харпер расхаживает по комнате, запустив руки в волосы.

— Мы должны найти ее. Ты не можешь отследить ее или что-то в этом роде? Ты ведь сталкер!

Я бросаю на нее взгляд, который, надеюсь, передает мое разочарование и раздражение.

— Извини, — со вздохом произносит она. — Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

Санни закрывает глаза, качая головой из стороны в сторону.

— Мы должны спасти ее.

Я мчусь по городу, направляясь прямо в «Preston». Это логичный выбор, – то место, где они привыкли вести свой бизнес. Мысль о том, что Тео или любой из его дегенератов-партнеров прикоснулись к Скарлетт, вызывает во мне еще одну волну ярости. Каждая минута ее страданий будет оплачена вдвойне.

— Если что-то покажется сомнительным, сразу звони, — требовательно говорит Санни. — Харпер может следить за камерами.

— Я буду на связи.

— Мы найдем ее, Джордан.

Надежда, которую я вижу на его лице заставляет меня отвернуться, не хочу думать о плохом.

Всего несколько секунд уходят на то, чтобы отключить систему безопасности и позволить мне взломать замок. Я вхожу в затемненный зал, держа пистолет наготове, чтобы уничтожить любую неожиданную компанию, и направляюсь к VIP-комнатам. Пинком открываю дверь в первую и обнаруживаю, что она пуста. Ту же пустоту я нахожу за другими пятью дверьми. Паника пытается захватить меня, когда вскрыв последнее помещение, я снова ничего не нахожу. Их здесь нет. Склад, который они использовали, сгорел. У нас заканчиваются варианты.

Мой мозг пытается найти пути решения, пока я возвращаюсь обратно. Уведомление на телефоне Санни привлекает все наше внимание.

— Твою мать, — говорит Санни. — Я нашел имя Скарлетт в даркнете.

— Что?

Мы с Харпер наклоняемся вперед, чтобы взглянуть на его экран.

— Она на аукционе, — говорит он и его руки трясутся, когда он поворачивает телефон к нам.

Я выхватываю его, чтобы убедится, что Санни все правильно понял. Звон в ушах возвращается. Вот она. Без сознания. Волосы ниспадают на плечи, открывая большую часть лица. Ее запястья связаны за спиной, лодыжки стянуты веревкой, и она все еще в моем пиджаке.

Они все умрут.

— Ты можешь отследить? — едва выговариваю я.

— Пытаюсь… — бормочет он, забирая телефон обратно.

Его большие пальцы быстро движутся по устройству, но этого недостаточно.

— Мне нужно больше времени, что бы я нашел источник. Я сделаю ставку, — рявкает он и бросает мне телефон, направляя машину в сторону берега.

Глава 19

Скарлетт

Я открываю глаза и слышу звук капающей воды. Со стоном я прижимаю ладони к ушам, чтобы заглушить этот раздражающий звук. Мир кажется размытым, когда я пытаюсь сесть и понимаю, что мои руки больше не связаны. Некоторое время я то прихожу в сознание, то теряю его, и когда, наконец, полностью открываю глаза, оглядываюсь вокруг.

Я лежу на чистой односпальной кровати с ослепительно белыми простынями. Маленькая комната и мебель в ней мне незнакомы. Неподалеку находится небольшой поцарапанный деревянный комод и ванная комната, напоминающая тюремную камеру. Шаги за дверью в другой части комнаты заставляют меня выпрямиться, несмотря на боль в позвоночнике от жестких пружин тонкого матраса. Я натягиваю на себя пиджак Джордана, благодарная за то, что он все еще у меня. Дверь распахивается и за ней появляется женщина.

Она высокая, а лицо обрамляют пряди цвета платинового блонда. Это настолько противоречит чертам ее лица, что я задаюсь вопросом, не парик ли это.

— Привет, — произносит она, оглядывая меня своими темно-карими глазами. — Меня зовут Стар.

Смотря на нее, я гадаю, не галлюцинация ли это. Насколько я знаю, с момента моего похищения могли пройти дни. Что-то в ее лице кажется смутно знакомым, но, скорее всего, мой разум ищет хоть что-то привычное, за что можно ухватиться.

— Тебя тоже похитили? — спрашиваю я хриплым голосом.

Она выглядит нервной из-за моего вопроса.

— Я здесь, чтобы помочь тебе приспособиться.

— Ах. Куратор, — отвечаю я и закатываю глаза, разочарованная тем, что вижу еще одну женщину, вовлеченную во все это дерьмо.

— Я здесь только для того, чтобы отвести тебя в гардеробную. Ты можешь спокойно следовать за мной, — заканчивает женщина и поворачивается, уходя в сторону коридора.

Не желая узнавать, что произойдет, если не пойду за ней, я вскакиваю с кровати и, пошатываясь на дрожащих ногах, иду за ней.

Нет никаких подсказок, которые бы указывали на мое местоположение. Это может быть выставочный дом или больница. Стар оглядывается через плечо, натянуто улыбаясь мне, прежде чем останавливается, чтобы открыть дверь. Комната за ней такая же безупречно чистая, с минимумом мебели и несколькими вешалками для одежды.

Она ведет меня к туалетному столику, и я встречаю свое отражение в зеркале. Кожа вокруг глаз опухла и покраснела, на щеках появились пятна, а волосы спутались. Стар замечает это и нежно похлопывает меня по спине.

— Душ поможет тебе почувствовать себя лучше.

Я игнорирую ее слова, вместо этого позволяя своим глазам скользнуть по ножницам.

— Ты только навредишь себе.

— Что? — переспрашиваю я, встречаясь с ней взглядом в зеркале, когда она идет к маленькой стеклянной душевой кабине.

— Для начала прими душ, если собираешься напасть на меня. Ты не первая, кто пробует действовать таким образом, — выдыхает она, выстраивая в ряд бутылки с туалетными принадлежностями на полочке рядом с душем.

Я подумываю о том, чтобы атаковать ее вопросами, пока она не даст мне какую-то информацию, с которой я смогу работать, но понимаю, что в ее ответах, скорее всего, будет мало правды. Судя по всему, она пробыла здесь достаточно долго, чтобы видеть, как приходят и уходят другие женщины. Но, сдержаться не так-то просто, поэтому я все равно решаю попытать удачу.

— Что-нибудь еще, что мне следует знать?

— Прими душ, и мы поговорим, — отвечает Стар и протягивает мне белое полотенце.

Перспектива возможного разговора лучше, чем ничего. Стар сидит в кресле и смотрит на книгу, которую я изначально даже не заметила. Я могла бы ударить ее по голове маленьким столиком, стоящим рядом со мной, и попытаться сбежать, но логика подсказывает мне, что за мной слишком пристально наблюдают.

Я встаю под струю теплой воды и зажмуриваюсь. Может быть, если достаточно постараться, я смогу представить, что нахожусь под душем в доме Джордана.

Я очищаю кожу почти до скрипа с помощью потрясающе сладкого геля для душа и дважды использую шампунь и кондиционер. Время от времени я поглядываю на Стар, которая, кажется, даже не интересуется мной. Когда я выключаю воду, из крана просачивается несколько капель. Я заворачиваюсь в полотенце и неловко стою, ожидая, пока Стар скажет, что делать дальше. Когда становится очевидно, что она слишком углубилась в чтение, чтобы обращать на меня внимание, я откашливаюсь.

— Блядь, ты меня напугала, — вздрагивает она, захлопывая книгу.

Кажется, эта ненормативная лексика ей не свойственна, и мне почему-то хочется рассмеяться. Она откладывает книгу в сторону и подходит к одной из вешалок для одежды.

— Хочешь что-нибудь выбрать? Ты спокойнее остальных.

Я принимаю ее предложение и на цыпочках подхожу к стойке. Ни одна из так называемых экипировок не позволит мне спрятать оружие, если я его найду.

— Для чего я одеваюсь?

— Ужин, — твердо отвечает Стар.

— У тебя есть что-нибудь… потеплее? — спрашиваю я, позволяя своему взгляду скользнуть по ее джинсам и свитеру.

Что-то меняется в поведении Стар.

— Нет. Нет. Нет. Я заслужила свое право на ношение такой одежды. Кроме того, они уже закончили осматривать мое тело. Выбери что-нибудь и поторопись.

Решив не злить ее, я выхватываю со стойки вариант, который выглядит лучше всего. Черное мини-платье длиной до середины бедер с глубоким декольте.

— Нет нижнего белья?

— А ты как думаешь? — в ее тоне слышится сарказм.

От этих слов у меня сжимается желудок.

— Давай сделаем тебе прическу, — смягчаясь, предлагает она.

Я сижу смирно, пока Стар сушит и расчесывает мои волосы. Она двигается методично и уверенно, как будто делала это сотни раз, и вполне возможно, что так оно и есть, если ее упоминание о «других» является каким-либо признаком.

— Есть ли что-нибудь, что мне следует знать об этом ужине?

Проходит несколько минут, прежде чем она отвечает, не отрывая взгляда от моих волос.

— Не говори ни слова. Не притворяйся.

Это все, что она говорит, прежде чем берет одну из моих рук, нанося лак телесного цвета на каждый ноготь. Я больше не задаю вопросов, а она больше не дает советов. Закончив маникюр, она подводит меня к стеллажу с обувью. Я выбираю простую черную пару, каблук которых на несколько дюймов ниже других вариантов. Если у меня будет возможность сбежать, я не хочу тратить время на возню с обувью.

Нервы натягиваются все сильнее, когда меня выводят из ванной в зону отдыха, похожую на помещение для бесед эпохи семидесятых. В комнате сидят мужчины в масках, и все одним плавным движением обращают свое внимание на нас. Один из них приближается к нам в ужасающей волчьей маске на лице.

— Джентльмены, пожалуйста, поприветствуйте наш новый аукционный лот, — торжественно произносит он и берет меня за руку, но я тут же выдергиваю ее обратно. Это только заставляет его рассмеяться. — Как видите, она настоящая бомба.

Я поворачиваюсь, чтобы расспросить у Стар что происходит, но она уже уходит. Волк подводит меня к небольшой круглой платформе посреди комнаты и толкает в сидячее положение. Звук разбивающегося стекла привлекает всеобщее внимание к бару в дальнем углу, где стоит Стар. На стойке перед ней выстроена дюжина стаканов для виски. Ее руки дрожат, когда она смотрит на разбитую бутылку на мраморной столешнице.

— Ты чертовски бесполезная, знаешь это? — рявкает один из мужчин и бросается к ней, хватая за запястье и толкая в потертое бежевое кожаное кресло.

Глаза Стар расширяются, когда двое мужчин в масках орла и льва удерживают ее.

— Пожалуйста, прошу прощения! Больше этого не повторится! — ее мольбы вызывают у меня тошноту.

Мой пульс учащается, когда я понимаю, что её держат, ограничив запястья, лодыжки и шею. Время замедляется, пока я наблюдаю, как мужчина заковывает ее в крепления, несмотря на ее все более яростные попытки защититься. Впервые в жизни я ощущаю всепоглощающую глубину беспомощности. Я хочу кричать. Я хочу причинить им такую же боль, какую они причиняют этой женщине.

Я хочу убить их.

Ее крики превращаются в рыдания, как будто она пытается смириться со своей судьбой. Мужчины оживленно переговариваются друг с другом, в то время как маска орла что-то пихает в ближайший горящий камин. Мое лицо, должно быть, заметно бледнеет, потому что волк кладет руку мне на плечо и снова зловеще смеется.

— Демонстрация того, что тебя ждет, если не будешь хорошо себя вести, Скарлетт.

Он отпускает меня, идет вперед, приближаясь к Стар.

— Я должен, наконец, испортить твое лицо. Что скажешь, дорогая?

— Только не ее лицо, — стонет мужчина в леопардовой маске.

Волк, кажется, обдумывает варианты, но затем без предупреждения наносит Стар пощечину.

— Отлично. Однако давайте не позволять ей чувствовать себя слишком комфортно.

Орел вынимает из костра конец металлического шеста и передает его волку. Мое сердце колотится в груди, словно пойманная птица в клетке. Поднимающаяся желчь обжигает горло, когда он хватает подол свитера Стар. Открытая кожа представляет собой шокирующее полотно из ожогов и шрамов, настолько ужасных, что я не могу не ахнуть. Волк поднимает шест, вонзая его в живот Стар.

Мы обе кричим: я от ярости, она от боли. Звук горящей плоти заставляет меня зажмуриться, но это не помогает заглушить мучительные вопли Стар. Что-то во мне достигает предела, прежде чем мой разум успевает полностью это осознать.

— Это была всего лишь бутылка виски! — кричу я. — Она сожалеет.

Мужчины колеблются, в комнате так тихо, что можно было бы услышать, как по полу скользит призрак. Наверное, своими словами я просто заработала место в кресле. В конце концов, волк просто пожимает плечами и смеется.

— Это будет особенная ночь, — говорит он и машет рукой. — Тео, выпусти девушку.

Тео здесь.

Маска орла поворачивается ко мне, и я чувствую на себе его взгляд. Это первый и последний раз, когда мне сходит с рук смелость. Стар карабкается обратно ко мне, съеживаясь каждый раз, когда ткань свитера задевает живот. Я собираюсь положить руки ей на плечи, намереваясь утешить, но она отмахивается от них.

— Ты в порядке?

Она быстро разворачивается, словно нападающая змея.

— Никогда больше так не делай.

Я изо всех сил пытаюсь найти ответ, находясь в состоянии шока.

— Они причиняли тебе боль.

— Ты видела мои шрамы? Беспокойся о себе.

— Дамы! — говорит волк и хлопает в ладоши, отчего мы обе подпрыгиваем. — Давайте перейдем к истинным причинам, ради которых мы здесь. Скарлетт, сегодня вечер аукциона в твою честь.

— Пошел ты, — со злостью выплевываю я.

Мужчины разражаются смехом.

— Какой у нее ротик! Я же говорил тебе, Тео знает, как их выбирать.

Они говорят обо мне так, будто меня здесь нет.

Стар проводит меня обратно на круглую платформу. Я отказываюсь стоять там и позволять этим людям пытаться купить меня. Это необходимо остановить. Свет гаснет, и все в комнате возвращаются на свои места. Проектор оживает на выдвинувшемся экране, заставляя меня ужаснуться тому, что он показывает. Это фотография, на которой изображена я, – связанная и без сознания. Сбоку небольшое табло с суммой, цифра на котором растет каждую секунду.

— Что это? — голос дрожит, в то время как я пытаюсь подавить тошноту. — Неужели ни у кого из вас нет жены? Сестры? Матери?

Ответа нет.

Ничего из того, что я говорю в течение следующего часа или около того, не имеет никакого смысла. Они не слушают. Будто меня даже не существует. В конце концов, ставки заканчиваются, и Стар отводит меня обратно в комнату, в которой я проснулась. Сразу за дверью я замечаю вазу. Яркие фиолетовые стебли волчего борца, также известного как аконит, смешаны с горсткой пышных белых гортензий.

— Просто скажи мне, чего ожидать, — умоляю я, сжимая одну из ее рук. — Пожалуйста.

— Тебя купили. Если это местный покупатель, он заберет тебя из безопасного места. Если международный, то покупатель сам несет ответственность за твою транспортировку, — ее голос звучит сухо, как будто она просто читает информацию с брошюры. — Иногда ты можешь пробыть здесь месяцы, пока мужчины сдают тебя в аренду для вебкам-шоу, или ты застреваешь здесь навсегда, как я. Моя семья давно перестала меня искать. Это может быть милостью.

— Очень милосердно.

— Ты скоро сама узнаешь, — тихо произносит она и слеза скатывается по ее лицу, когда я чувствую укол сбоку в шею. — Спокойной ночи.

Вокруг темнота, а мои конечности будто налились свинцом. Я приходила в сознание и теряла его, кажется, на протяжении нескольких дней. Медленно разминая руки и ноги, я ощущаю небольшую прохладу на лице. Передо мной яркий прожектор, из-за которого трудно полностью открыть глаза. Щурясь от яркого света, я несколько раз моргаю, стараясь приспособиться. Поверхность подо мной постоянно грохочет. Я нахожусь в машине, ссутулившись на черной коже, скользкой от влаги.

Я перевожу взгляд на переднюю часть машины. Стар сидит на пассажирском сиденье и смотрит прямо перед собой. В зеркало заднего вида видны боковая часть короткой стрижки Тео и верхняя часть его лба. Если я пошевелюсь, они могут снова вырубить меня.

— Ты становишься все лучше и лучше, — от голоса Тео у меня мурашки по коже.

— Через некоторое время все будет по-прежнему, — отвечает Стар оцепенело.

— Ты не рада? Неблагодарная. У тебя и вполовину все не так плохо, как у тех, кого мы продали, — хвастается он. — Мы позаботились о тебе.

— Я благодарна.

Больше эти двое никак не взаимодействуют друг с другом, пока рядом не рявкает двигатель, вызывая проклятие Тео.

— Придурок, — бормочет он.

Я бросаю быстрый взгляд на улицу и вижу гладкую черную машину, подъехавшую к нам. Кровь стучит в висках, когда я замечаю силуэт водителя через тонированные стекла. Высокий, широкий торс, одна рука на руле, другая на центральной консоли. Должно быть, у меня галлюцинации от того, чем они меня пичкают или это мое угасающее здравомыслие играет со мной злую шутку.

Тео слегка приостанавливается от нетерпения, его эго остается таким же хрупким, как и всегда. Окно машины рядом с нами начинает открываться. Красный цвет, сменяется зеленым, и мы трогаемся с места, как только появляется водитель. Дыхание застревает в легких, и мне приходится сдерживаться, чтобы не выдать себя.

Джордан.

Весь оставшейся путь держу глаза закрытыми и даже не шевелюсь и, когда дверь открывается, я позволяю своему телу рухнуть прямо на землю. Тео ловит меня за руку и поднимает на ноги.

— Просыпайся, пойдем.

Стоящая рядом Стар держит большую металлическую дверь открытой. Я быстро осматриваю окрестности, пока меня подталкивают к ней. Трудно сказать, где я нахожусь, глядя на здания под покровом ночи. Я колеблюсь при входе, но Стар подталкивает меня вперед под локоть. Мы подходим к еще одной закрытой двери, на этот раз похожей на вход в банковское хранилище. Тео сканирует карточку через табло слева, и она с громким стуком открывается.

Комната на другой стороне выглядит как просторный конференц-зал. Здесь нет окон, только крашеные бетонные стены и темно-красный плюшевый ковер.

— Теперь ты наконец-то не моя проблема, — говорит Тео и пихает меня в кресло возле черного стола.

Я ничего не отвечаю, просто инстинктивно вырываюсь из его хватки. Он смеется с настолько неуместной уверенностью, что мне почти хочется хихикнуть в ответ, чувствуя себя смелее после встречи с Джорданом. Этот идиот понятия не имеет, что его ждет. Я могу только надеяться, что Джордан даст мне время объяснить, что Стар учувствует во всем этом не по собственной воле.

Ей приказали встать рядом со мной, – она так и делает, ее лицо приобретает скучающее выражение. Вероятно, таким образом срабатывает ее инстинкт самосохранения.

— Я вернусь за тобой, — рявкает ей Тео. — Ты будешь официанткой для парней.

Он уходит, оставляя нас одних.

— Мы выберемся отсюда, — шепчу я, не поворачивая голову в ее сторону, на случай если за нами наблюдают через камеры.

— Знаешь, сколько раз я это слышала? Видела такую же отчаянную надежду в глазах каждой женщины до тебя? Я думала, ты умнее, — отвечает она, сжав руки в кулаки. — Даже не начинай. Они убьют тебя.

Я была готова встретить некоторое сопротивление или недоверие, но ее слова раздражают.

— На этот раз все будет иначе. Клянусь тебе.

— Просто остановись.

— Возьми это, — убеждаю я, сунув ей в руки крошечную стеклянную бутылочку, создавая впечатление, что умоляю ее о помощи. — Положи равное количество в их напитки. Обещай мне.

— Я постараюсь, — отвечает она и смотрит вниз, теребя свое миди-платье с длинными рукавами. — Кстати, ты выглядишь чертовски великолепно.

Я смотрю вниз, оценивая свое платье, в которое меня одели после аукциона. Оно светло-бордового цвета, с тонкими бретелями и глубоким вырезом.

— Спасибо, Стар.

— На самом деле это не мое имя, — произносит она так тихо, что мне приходится наклониться, чтобы услышать ее. — Меня зовут…

Звук открывающегося замка заставляет нас вернуться на прежние позиции: я в кресло, а Стар рядом.

— Пойдем, сука.

Я бросаю на нее еще один красноречивый взгляд, когда Тео, на котором теперь надета маска орла, уводит ее из комнаты.

Мы выберемся отсюда.

Глава 20

Джордан

Дождь барабанит по лобовому стеклу, пока я наблюдаю, как Тео и неизвестная женщина ведут Скарлетт через заднюю дверь в «Preston». Я выиграл аукцион, предложив за нее более миллиона долларов. Через несколько минут кто-то связался со мной через защищенную систему, сообщая о месте передачи. Сегодня вечером я покончу с этим. Все трое исчезают в здании. Я делаю глубокий вдох и выхожу из машины.

Санни и Харпер находятся неподалеку и пытаются получить доступ к камерам подвала «Preston». Возможно, изначально ее привезли не сюда, но я был прав в своих подозрениях, что все дела велись именно здесь. Направляясь к той же двери, я натягиваю на лицо чумную маску семнадцатого века. Одним из требований при передаче было сокрытие моей личности.

Я стучу один раз, а затем медленно еще три раза, как было велено. Дверь открывается, на другой стороне стоит мужчина в маске орла.

— Имя?

— Джексон Хьюз.

Орел отходит в сторону, указывая рукой в сторону тускло освещенного коридора. Я вхожу, ожидая, пока он закроет дверь и подаст знак следовать за ним. Я бросаю несколько взглядов вглубь здания, пока мы не доходим до двойной двери. Он открывает одну карточкой, и я делаю мысленную пометку украсть ее с его трупа, чтобы перемещаться по этому месту. Внутри комнаты нас встречает человек в маске волка.

— Мистер Хьюз, приятно познакомиться, — восклицает он, хлопая меня по спине.

Я хочу вырвать его ногти один за другим.

— Взаимно, — сдержано отвечаю я.

Он направляется к двум диванам с журнальным столиком посередине, на котором лежит небольшая стопка бумаг.

— Вы совершили удачную покупку. Для вас это впервые?

— Нет, — лгу я. — Трудно найти здесь что-нибудь подходящее. В городе нет даже джентльменского клуба.

— Жаль, не так ли? Мэр и его приятели в совете – «правильная» компания. Они не хотят, чтобы что-то подобное запятнало улицы Степфорда, — подшучивает он и откидывается назад. — Как будто их дочери не стоят на коленях под трибунами колледжа по выходным.

Температура моей крови повышается, воспламеняя тело. Я хочу протянуть руку, сорвать с него маску и разбить лицо прямо об стол. Требуется максимум контроля, чтобы не наброситься на этот кусок дерьма. Я выдавливаю из себя раздраженный смешок.

— Кучка пуритан. То, чем вы тут занимаетесь – большое дело.

Какое-то время он изучает меня, или, по крайней мере, я так думаю, эта чертова маска – проблема.

— Знаешь что? Ты мне нравишься. Мы можем поговорить о членстве позже.

— Я ценю это.

— Ты бы отлично вписался. Это своего рода тайное общество, конфиденциальное. Не для всех.

— Тайное общество? — переспрашиваю я, беспокоясь о том, как легко он доверяет мне сейчас, но это может измениться в одно мгновение.

— Как вы уже убедились, мы оказываем определенный вид услуг. Хотя мы и предлагаем членство самым прибыльным клиентам, таким как вы, но это происходит не так уж часто.

— Мне может быть интересно, — расплывчато отвечаю я.

— Прошу прощения, что отвлекаюсь на разговоры, — со смешком говорит он. — Давайте доставим вам покупку.

Невозможно подготовиться к тому, что меня ждет. Я не хочу ничего, кроме как выпотрошить каждого человека в этом здании. Оставив внутренности разбросанными повсюду, превращая тела в кровавые мешки из кожи, костей и мышц.

«Скоро», — мысленно успокаиваю я себя, — «скоро».

Меня приглашают в другое место, и прежде, чем успеваю осознать происходящее, она оказывается прямо передо мной. Я смотрю на Скарлетт, сидящую на стуле с деревянной спинкой, с синяками на лодыжках и запястьях от неоднократного связывания. Я не могу сдержаться. Санни разозлится, но, увидев ее в таком состоянии, мне хочется крови. Вытащив клинок из кобуры, хватаю волка за волосы и срываю с него маску. Он издает крик, который я быстро заглушаю одним сильным ударом ножом по горлу.

Скарлетт разворачивается, и ее глаза расширяются.

— Джордан! — в панике кричит она.

Прежде чем я успеваю ответить, в комнате раздается звук выстрелов. Уклоняясь, я обнаруживаю Тео, стоящего у двери. Мир замирает. В меня не попало, потому что не я был его целью. Мой взгляд перемещается туда, где стоит Скарлетт, на платье которой начинает расцветать багровое пятно. Она смотрит на меня, падает сначала на одно колено, а затем на второе. Я срываю с себя маску и отбрасываю ее в сторону. Тео что-то говорит, но его голос звучит так, будто мы находимся под водой.

— Пенелопа, иди сюда.

— Пенелопа? — переспрашиваю я, и мне требуются все силы, чтобы перевести взгляд со Скарлетт на дверь.

— Джордан?

Тео стоит, прижимая пистолет к голове женщины, которую я не узнал, когда они прибыли. Моя сестра, которая теперь старше на пять лет, смотрит на меня затравленными глазами. Никто не двигается и ничего не говорит. Где-то вдалеке начинает звучать пожарная сигнализация – сигнал Санни, чтобы я уходил. Я пересекаю комнату и приближаюсь к Скарлетт, притягивая ее к себе и прижимая руку к ее бедру, пытаясь замедлить кровотечение. Она смотрит на меня, качая головой из стороны в сторону.

— Ты нашел ее, — с улыбкой говорит она, ее веки трепещут.

— Знаешь, мне было интересно, когда ты появишься. Какое семейное воссоединение! — голос Тео привлекает мое внимание. — Думаю, это был лишь вопрос времени, когда ты узнаешь, что эта сука все еще жива.

Он прижимает Пенелопу к себе, удерживая на месте. Я достаю пистолет, мои мысли лихорадочно скачут от присутствия моей сестры, – живой, и Скарлетт, лежащей у меня на коленях, – умирающей.

— Выстрели в меня, и я… — его слова прерываются кашлем, словно он задыхается от слюны.

Кашель усиливается до такой степени, что его хватка на Пенелопе ослабевает. Он тянется к горлу, а затем падает на колени, и его лицо багровеет. Пенелопа бежит к нам, тут же убирая волосы с лица Скарлетт.

— Аконит, — шепчет Скарлетт, закрывая глаза. — Они все мертвы.

— Ты их отравила, — догадываюсь я, не в силах сдержать улыбку. — Ты чертовски гениальна.

— Она будет в порядке. Сзади есть аптечка, но нам нужно вытащить ее отсюда прямо сейчас, — настаивает Пенелопа, все ее внимание сосредоточено на том, чтобы помочь мне зажать рану Скарлетт. — Давай поднимем ее.

Каждый из нас хватает Скарлетт под руки с разных сторон, поднимая ее и помогая доковылять до выхода. Пенелопа останавливается около Тео, чтобы протянуть руку и выхватить карточку-ключ из его нагрудного кармана, при этом ударив каблуком ему в лицо.

— Черт возьми, — булькает Тео, его грудь начинает трястись. — Сука.

Она сканирует карту, и мы поднимаемся по лестнице вверх.

— Джо? — спрашивает ожидающий у задней двери Санни. — Черт возьми! Пенелопа?

— Вызови гребаную скорую!

Следующие несколько часов сливаются воедино, представляя собой бесконечный поток вопросов полиции и осмотров врачей скорой помощи. Я отмахиваюсь от медиков, больше беспокоясь о благополучии Скарлетт. Ее платье, пропитанное кровью, – образ, который я никогда не смогу стереть из своей памяти. У нее кровотечение, но травма в основном поверхностная.

Моя кровь кипит. Пенелопа все это время была жива и рядом. Мой слух отключается, весь шум заглушается. Они все мертвы, Скарлетт добилась справедливости для себя, Пенелопы и всех других жертв.

— Мистер Уайльд?

Я моргаю, и гравий под моими ботинками снова становится четким.

— Мистер Уайльд? Я доктор Ирен.

Передо мной стоит невысокая брюнетка с густыми кудрями в очках и планшетом в руке. Ее внешность больше соответствует библиотекарю, нежели врачу.

— Скорая уже проверила меня.

Она достает из кармана визитку и протягивает ее мне. Я просматриваю текст и издаю саркастичный смешок.

— Психолог? Я думаю, вы ошибаетесь.

— Полиция время от времени обращается ко мне за помощью. То, что вы пережили сегодня вечером, может травмировать любого. Нет ничего постыдного в том, чтобы попросить о помощи.

— Да, конечно, я обращусь к вам за помощью, — отвечаю я с усмешкой, которая однозначно дает понять, что я никогда в жизни не приду к ней.

Поражение омрачает ее лицо, прежде чем она снова надевает маску дружелюбного безразличия.

— Ладно.

Брюнетка уходит, но я не остаюсь один надолго. Санни подходит ко мне, а Скарлетт висит у него на руке, ища поддержки.

— Вот твоя чудо-женщина.

Он передает ее мне, прежде чем оставить нас наедине. Мое сердце замирает, когда я замечаю ее полные слез глаза. К лицу и лбу прилипли окровавленные пряди волос. Все, что я хочу сделать, это отнести ее домой в горячий душ. Но, как будто что-то может смыть то, через что ей пришлось пройти. Она укутана в толстое серое одеяло, сжимая кулаки на груди.

— Мне не следовало оставлять тебя той ночью. Мне очень жаль, — говорю я, и слеза катится по ее лицу. Я протягиваю руку, чтобы смахнуть ее.

— Ты пришел за мной, — ворчит она в ответ. — Это много для меня значит.

Я подавляю любые самоуничижительные комментарии, ей не нужно брать на себя всю тяжесть моего сожаления. Но, тем не менее, я испытываю некоторое утешение, зная, что они с Пенелопой были друг у друга. Как бы я ни хотел знать всю степень того, через что им пришлось пройти, я не могу заставлять кого-либо из них поделиться подробностями, чтобы успокоить мое собственное горе. Это не изменит прошлого, и не поспособствует их исцелению.

Я прижимаю ее к себе, стараясь не касаться раненого бедра.

— Так нормально?

— Да, — она открывает рот и опускает глаза. — Могу ли я остаться с тобой? Не думаю, что я готова идти домой.

От уязвимости в ее тоне у меня сжимается сердце. Несмотря на ее внешне спокойный вид, ясно, что она еще не чувствует себя в безопасности. Могут пройти годы, прежде чем она снова будет в порядке, если такое вообще возможно. Эта мысль заставляет меня захотеть воскресить мразей, которых она убила, просто чтобы убить их снова. Я молюсь про себя, чтобы тот, кто отвечает за ад, приговорил их к вечности тех же пыток, которыми они калечили своих жертв.

— Иди, догони свою сестру. Увидимся дома, — говорит она и встает на носочки, чтобы поцеловать меня.

Я наблюдаю, как Харпер забирается на заднее сиденье внедорожника Санни вслед за Скарлетт, прежде чем пойти к сестре. Пенелопа ждет, скрестив руки на груди, чтобы успокоиться.

— Пойдем.

Я сажусь в машину, как только Пенелопа оказывается внутри. В голове столько мыслей, столько сожалений о потерянных годах и в тоже время, счастье наполняет мое сердце, от того, что я наконец нашел свою сестру.

Тишина поначалу неприятна, но никто из нас не хочет ни о чем говорить. Наша боль осязаема, и нам необходимо сказать друг другу столь много, но никто из нас не знает, с чего начать. Я пытался узнать хоть какую-то информацию о ней пять лет.

Пять гребаных лет моей жизни.

И вот она, живая, сидит рядом со мной, а я все еще не могу в это поверить.

— Она действительно невероятна, Джордан, — наконец со смехом говорит Пенелопа. Со смехом, который я никогда не думал, что услышу снова. — Боролась на каждом этапе пути. Она смелее, чем когда-либо была я.

Я чувствую горечь в ее словах, ей жаль, что она не старалась лучше, чтобы сбежать, но решаю оставить этот разговор на потом. Сейчас я просто рад, что моя сестра жива, возможно, не полностью здорова, но мы это исправим. Главное, что я ее нашел, пусть и при таких обстоятельствах.

Я смотрю на нее, и хотя мне кажется неправильным улыбаться, я все равно пытаюсь.

— Она такая.

Эпилог

3 года спустя

Скарлетт

В приемном покое больницы полно медсестер, которые суетятся с документами и отвечают на телефонные звонки. Джордан и я записываем свои имена на книге посещений.

— Ты стал дядей, — дразняще говорю я. — Дядя Джо.

— А ты стала тетей, — отвечает Джордан, смотря на мои губы.

Я встречаю его на полпути, и поцелуй более цивильный, чем мы привыкли. В конце концов, это общественное место. Не то чтобы Джордана это волновало, он возьмет меня где угодно, если представится возможность. Пенелопа переехала в поместье после того, как провела некоторое время в больнице, занимаясь своим физическим и психическим здоровьем. Год спустя она встретила своего теперь уже мужа, – Калеба. Они проводили время, путешествуя по миру в качестве журналистов исследователей.

Теперь мы направляемся навестить новоиспеченных родителей.

Джордан пару раз стучит в дверь, прежде чем мы проскальзываем в родильное отделение. Пенелопа сияет, зачерпывая дольки мандарина из чашки и отправляя их в рот.

— Скарлетт! Джордан! — визжит она, чуть не опрокидывая чашку с фруктами, прежде чем поставить ее на место. — Проходите и посмотрите на нее!

— Привет, ребята, — подает голос Калеб, сидящий в кресле в углу и держа в руках сверток. — Вы вовремя. Она только что проснулась.

Джордан подталкивает меня вперед, положив руку мне на поясницу.

— Дамы вперед.

— Ты же не боишься брать ребенка на руки? — спрашиваю я, бросая на него взгляд через плечо.

Он не отвечает, а просто отворачивается в противоположную от меня сторону.

Наконец-то я нашла то, чего он боится.

Я пожимаю плечами, раскрывая руки, чтобы принять малышку.

— Мне достанется больше объятий.

У нее красивая оливковая кожа, как у отца, и пронзительные медовые глаза, как у матери. Я предлагаю палец, который она тут же принимает, обхватив крошечной ручонкой. Я сажусь на край кровати Пенелопы, и слезы затуманивают мое зрение.

— Она идеальна, Пен.

— Спасибо, — она наклоняется вперед, кладя руку мне на колено. — Как вы?

— Эмоционально? Хорошо. Медленно, но мы двигаемся в нужном направлении каждый день.

— Джордан хорошо обращается с тобой, верно?

— Как всегда, чудесно, — подтверждаю я, заглядывая под шапочку ребенка. — Так много волос!

— Это от папы, — заявляет Пенелопа, проводя пальцами по голове дочери. — Планируется ли свадьба?

Я знаю, что у нее хорошие намерения, но мы с Джорданом пока отложили обсуждение брака и детей. Мы оба довольны тем, что есть. Мы с Харпер неустанно работаем над открытием второго магазина «Flora & Palette», ведь наш первый магазин достиг неплохого успеха. В данный момент Джордан и Санни проводят большую часть своего времени вдали от нас. Они работают с оперативной группой по борьбе с торговлей людьми, созданной федералами. Компьютеры в «Preston» содержали огромное количество информации, которая позволила обнаружить и арестовать нескольких лидеров и членов группировки. В этом так же был замешан начальник полиции и его сразу же разоблачили и предъявили обвинение.

Пенелопа с надеждой ждет моего ответа, и мне не хочется ее разочаровывать, но правда всегда лучшая политика.

— Прямо сейчас… — отвечаю я и смотрю на Джордана, который в тот же момент отрывается от разговора с Калебом. — Мы наверстываем упущенное время.

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен в НЕ коммерчески ...

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен в НЕ коммерческих целях.

×××

Пожалуйста, указывайте ссылку на группу переводчика, при публикации файла у себя на канале.

×××

Просим НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких соц. сетях, как: Instagram, TikTok, Twitter, Facebook, Pinterest и т.д.

×××

Всегда рады отзывам на прочитанные книги.