◈ Автор: Алекса Райли

◈ Автор: Алекса Райли

◈ Книга: «Одержимость заключённого»

◈ Содержание: 13 глав + Эпилог

◈ Переводчик: Иришка К.

◈ Редактор: Настёна

◈ Обложка: Wolf A.

Переведено для группы « Золочевская Ирина и её ДРУЗЬЯ »

Внимание!

Текст переведен исключительно с целью ознакомления, не для получения материальной выгоды. Создатели перевода не несут ответственности за его распространение в сети. Любое коммерческое или иное использование, кроме ознакомительного чтения, запрещено.

Приятного прочтения!

Глава 1

Глава 1

Сиенна

Металлические ворота вдвое шире внедорожника, в котором я сижу, и даже выше. Сверху они обтянуты колючей проволокой до самой стены из шлакоблоков. Когда они начинают открываться, я почти удивляюсь, что это возможно. Они выглядят тяжёлыми и устрашающими, когда позволяют нам попасть в тюрьму. Я стараюсь сохранять пустое выражение лица, зная, что мои эмоции часто проявляются слишком легко. Мои пальцы чешутся пройтись по шву платья, но я не сдаюсь. Мой отец всегда говорил, что это меня выдаёт, когда я нервничаю. А как мне не нервничать? Во мне переплетаются куча эмоций. Волнение, грусть и даже страх, от чего у меня тяжело на сердце.

Я не только потеряла отца за решёткой, ещё и меня заключили в тюрьму. Единственная разница в том, что моя тюрьма находится в поместье, наполненном персоналом, который может в любой момент доставить мне всё, что мне нужно. Мой отец говорит мне, что нет причин покидать поместье, потому что всё, что я когда-либо пожелаю, у меня будет. Если бы только это было правдой. Я никогда не бываю одна в этом особняке, но я никогда не была более одинока.

Сидя на заднем сиденье затемнённого внедорожника, я оглядываюсь на четырёх неповоротливых мужчин, окружающих меня. По одному с каждой стороны и два спереди. Я уверена, что за нами следует ещё одна машина, но это лишь мера предосторожности. Мой отец, может, и в тюрьме, но он до сих пор каким-то образом управляет своими людьми по обе стороны стены. Их преданность ему нерушима.

Марко подъезжает к двум двойным дверям, куда должны входить посетители. Как только мы останавливаемся, все мужчины, кроме него, выходят из машины. Через мгновение мне дают сигнал «всё чисто», и я выхожу. Выйдя из машины, я смотрю на зловещее здание передо мной, ненавижу то, что там находится мой отец. Он — всё, что у меня осталось в этом мире, и он за решёткой.

Я протягиваю руку и прикасаюсь к медальону на шее, и это придаёт мне сил. Внутри — моя фотография с мамой, сделанная много лет назад. Мы потеряли её, когда мне было всего четыре года, и я часто задаюсь вопросом, реальны ли мои воспоминания о ней. Иногда мне кажется, что они у меня есть только потому, что папа всегда рассказывает мне истории обо мне и о ней вместе.

— Это всё, что мы можем сделать, Сиенна, — сухо говорит Том.

— Спасибо, — отвечаю я автоматически, делая шаг вперёд.

Я чувствую напряжение вокруг них, но меньшего я и не ожидала. Они недовольны тем, что не могут войти со мной и стать моей тенью. Они все так сильно беспокоились о моей безопасности с тех пор, как мой отец попал в тюрьму. Единственное место, где я по-настоящему могу побыть одна, — это моя спальня, и даже тогда прямо за моей дверью всегда кто-то есть. Это удушающе.

Двойные двери открываются для меня, и я вхожу. Это мой третий визит сюда, но я могу приходить лишь тогда, когда это разрешено. Я единственный человек, которого мой отец включил в одобренный список, и я не уверена, потому ли это, что он хочет видеть только меня, или потому, что его людям не разрешено войти. Я не спрашиваю, зная, что он не ответит. Возможно, однажды я привыкну ко тьме.

— О’Нил, — рявкает охранник. — Вернулась, чтобы увидеть своего папу-зека. — Он смеётся над своей глупой шуткой.

Я не отвечаю. Вместо этого я стою по другую сторону стекла и жду, пока он протянет мои документы через щель и подпишет. Он долго смотрит на меня, и я — в ответ. Я не гляжу на него, а сосредотачиваюсь на чём-то позади него, пытаясь успокоить своё беспокойство. Как бы мне ни хотелось свободы, она меня до чёртиков пугает.

Мой отец — подземный король, который может заставить людей обоссаться, когда входит в комнату. Однако меня охватывает беспокойство, когда кто-то смотрит только на меня. То, что меня держали взаперти в поместье, не помогло мне справиться с этим. Мне редко приходится иметь дело с кем-то, кто не входит в его платёжную ведомость, и по этой причине у меня нет большого опыта, когда кто-то ведёт себя со мной как придурок.

— Всё такая же заносчивая сучка, как я погляжу, — он подталкивает ко мне бумаги.

Я хватаю ручку и записываю своё имя. С ним работают ещё несколько охранников, и мне интересно, будет ли он здесь, когда я приду в следующий раз. Я уверена, что здесь есть несколько человек, получающих зарплату от моего отца. Если кто-то из наблюдающих за нами охранников работает на моего отца, ему повезёт, если он сможет придержать свой язык.

Мгновение спустя дверь гудит, и я отступаю назад. Одна из женщин-офицеров подходит ко мне и ощупывает меня. После этого я прохожу через металлодетектор и ещё одно сканирование тела. Честно говоря, я немного удивлена, что мой отец вообще разрешил мне прийти сюда, чтобы увидеться с ним. Его адвокаты боролись за освобождение под залог, но этого не произойдёт. Они думают, что он может сбежать, и они правы — так оно и есть.

Иду по длинному белому коридору, и у меня в горле стоит комок. Я не могу не думать о своём отце в этом месте и о том, что он, возможно, никогда отсюда не выберется. Понятия не имею, что тогда буду делать, но я не смогу оставаться за стенами родового поместья до конца своих дней.

Прежде чем распахивается последняя дверь, раздаётся ещё один гудок, и тогда я улыбаюсь. Я прохожу мимо охранников и иду прямо к отцу, который находится на другом конце камеры. Он встаёт из-за круглого стола и крепко обнимает меня. Я кладу голову ему на грудь, стараясь не плакать. Как бы он ни сводил меня с ума, я люблю его. Это объятие прямо сейчас и то, которое я подарю ему перед уходом, — единственные моменты, когда нам разрешено прикасаться.

— Соскучился по тебе, сладкая, — голос у него хриплый, но это утешение для моего сердца.

— Я тоже скучала по тебе, папа. — Он целует меня в макушку, прежде чем мы расходимся и садимся за стол. — Как дела?

— Всё то же самое старое дерьмо. Ничего нового, чтобы можно было рассказать. Как твои занятия? — он быстро меняет тему, потому что не любит вовлекать меня в свои дела.

Я записалась на несколько онлайн-курсов, чтобы не сойти с ума, пока буду в поместье.

— Всё в порядке. Есть какие-нибудь новости от твоего адвоката? — если он может сменить тему, я тут же смогу сменить её обратно.

— Не нужно думать о таких вещах. — Для этого уже слишком поздно.

Я зажимаю нижнюю губу между зубами. Я думаю, его реакция была бы совсем другой, если бы я была его сыном, а не дочерью. Опять же, я не уверена, хочу ли быть частью этой жизни больше, чем уже есть.

Взглянув на соседний столик, я вижу пару, тихо спорящую. Сегодня самый загруженный день, который я когда-либо видела, но, вероятно, это потому, что сегодня выходные. Я не знаю, то ли это оттого, что в этой комнате столько людей, то ли из-за того, что вокруг меня не слоняется кучка мужчин, охраняющих меня, но меня переполняет беспокойство.

Такое ощущение, что кто-то наблюдает за мной, и когда я поворачиваю голову, я вижу его. Холодные голубые глаза сосредоточены на мне, и я слишком ошеломлена, чтобы отвести взгляд. Мускулистый мужчина не пытается скрыть, что смотрит на меня, и я не могу отвести взгляд. У него тёмная загорелая кожа с татуировками, которые украшают его руки и исчезают под тёмно-синей тюремной униформой. Он такой большой, что кажется, что он сидит на детском сиденье, а не на обычном стуле. Напротив него сидит другой мужчина и что-то говорит, и хотя арестант кивает, он не отводит от меня глаз.

— Сиенна, ты меня слушаешь?

— Что? — я снова переключаю внимание на отца, и он мягко улыбается. Он всегда меня дразнит, что я теряюсь в своих мыслях.

— Ты подумала о предложении Эспозито?

— Не совсем. — Я стараюсь не гримасничать.

— Я думал, тебе нравится Карло.

— Думаю, он был милым, когда я встречалась с ним несколько раз. — Но я не думаю, что быть хорошим — это достаточно веская причина, чтобы жениться на ком-то, но я не говорю этого своему отцу. Плюс ко мне все всегда добры из-за того, кто он.

— Он будет верен тебе.

— Потому что захотел или из страха? — я удивлена, обнаружив, что бросаю вызов своему отцу.

Мой взгляд снова возвращается к голубоглазому мужчине. Он больше не смотрит в мою сторону, и внутри меня зарождается странное разочарование. Очевидно, я слишком долго находилась в изоляции, потому что пыталась привлечь внимание сурово-красивого заключённого.

— Это имеет значение? — спрашивает отец. — Он будет верен тебе, и он из хорошей семьи.

Ненавижу, что он продолжает эту тему, и это меня пугает. Неужели он думает, что никогда не выберется отсюда и теперь ему нужно найти мне пожизненную защиту?

— Папа. Я знаю, что ты заговариваешь о браке только потому, что беспокоишься обо мне, и я это понимаю. Но я просто не могу. Я хочу быть с тем, кто меня любит, а не из-за обязательств. — Я мягко улыбаюсь и пожимаю плечами. — Ты можешь винить себя за это, — затем я прикасаюсь к своему медальону, чтобы донести свою точку зрения. То, как он всегда говорит о маме, — это то, чего я хочу от мужа. Я хочу, чтобы он был верен мне, потому что он этого хочет, и потому что я — весь его мир.

— Я знаю, но… — он замолкает, выпрямляется, затем наклоняет голову, как будто к чему-то прислушивается.

Следуя его примеру, клянусь, я слышу, как кто-то шепчет моё имя. Двое заключённых разговаривают между столами, что, что я знаю, противоречит правилам. В то же время они оба смотрят в мою сторону, и один из них ухмыляется. Затем он подмигивает мне, и у меня переворачивается желудок.

Когда я оглядываюсь назад на своего отца, всё его поведение меняется.

— Я думаю, тебе пора идти, сладкая.

Мне не следует его расспрашивать, но каждую неделю я провожу с ним лишь немного времени, и мне не хочется уходить.

— Почему? У меня ещё есть время.

— Ты, ублюдок! — это раздаётся на весь зал, заставляя меня подпрыгнуть.

Заключённый вскакивает на ноги и набрасывается на мужчину, который ухмылялся мне. Я оглядываюсь, ожидая, что охранники бросятся ко мне, но они этого не делают.

Вместо этого начинается настоящий ад.

Глава 2

Кай

— Я не знаю, как долго ещё ты будешь получать нашу поддержку, — говорит Сэм через стол, но я просто киваю. — Кай, — он пытается снова, и когда темноволосая девушка отводит взгляд, я обращаю на него своё внимание.

— Мы планировали это два года, Сэм. Я не остановлюсь, пока не закончу.

— Я не могу дать тебе больше времени.

Оглядывая комнату, я наблюдаю за заключёнными и за тем, кто принимает посетителя. Каждый раз, когда я делаю сканирование, мой взгляд возвращается к ней. Сиенна О’Нил. Дочь Лео О’Нила, самого могущественного человека в мире. Нужно быть отшельником или каким-нибудь скучным инвестиционным банкиром, чтобы не знать, кто она такая. Она дочь короля и самого могущественного игрока в игре. Однажды она станет королевой, но не раньше, чем он передаст корону.

Я видел её фотографии раньше, но всегда с большого расстояния, и большинство из них были сделаны, когда она была маленькой. После суда она выросла в женщину, и я вижу, что бог был очень щедр и наделил её формами. Её задница заполняет сиденье, а затем и ещё немного, и я сжимаю кулаки. Чёрт, у меня не было женщины уже много лет, а этот маленький кусочек сладости приходит сюда с бёдрами пышнее молочного коктейля. Мужчине придётся приложить много усилий, чтобы встать между ними, и я именно такой мужчина. Здесь нечего делать, кроме как тренироваться, а у меня мышцы поверх мышц. Такая пышная девушка, как она, ощущалась бы хорошо, катаясь на моём члене. Мне нравится, когда на женщине есть что-то, за что можно держаться.

Двое заключённых на другом конце комнаты продолжают наклоняться и разговаривать друг с другом. Я проверяю охранников: они стоят у двери, делая вид, что не замечают этого. Один из них произносит её имя, а затем они смеются. Я ещё немного наблюдаю за парнями, и мои чувства обостряются, когда я вижу, как один из заключённых подмигивает ей.

Ей пора уходить. Эта мысль пришла мне в голову прямо перед тем, как один из заключённых закричал.

— Кай! — Сэм кричит, когда комната погружается в хаос, а я сражаюсь с заключённым, идущим в моём направлении.

Я не слышу звука тревоги, и я не вижу, чтобы охранники выводили гражданских лиц. Это говорит мне о том, что всё было запланировано, и ситуация гораздо хуже, чем я думал.

— Ложись! — я кричу Сэму, ударяя парня, который пытался пройти мимо меня. Сэм забирается под стол, а я осматриваю комнату в поисках её.

Каждый заключённый либо дерется, либо защищает своего посетителя, но охранники отворачиваются, когда люди начинают кричать. Когда я вижу Сиенну и её отца посреди толпы, я прорываюсь сквозь драку в том направлении. Я чувствую что-то острое в боку, когда сбиваю заключённого с дороги, но не останавливаюсь, чтобы посмотреть на рану, даже когда чувствую, что что-то горячее и влажное стекает по моему комбинезону.

Боковым зрением я вижу, как он приближается. У заключённого, выкрикнувшего ранее её имя, в руке что-то острое и блестящее, и он направляется к Сиенне. Должно быть, это пронёс его посетитель, потому что они проверяют нас, прежде чем нас пустят в комнату для свиданий.

Он движется быстро, но я быстрее. Она обняла отца и крепко зажмурила глаза в тот момент, когда заключённый заносит нож над головой, чтобы обрушить его на неё. Прежде чем он успевает вступить в контакт, я отказываюсь рядом, хватаю его за запястье и выкручиваю его назад, пока кость не сломается, как ветка. Он вскрикивает и падает на пол, когда я наступаю на его предплечье и ломаю его.

— Отойдите в угол! — кричу я, потому что они наконец-то включили сигнализацию. Толпа становится слишком плотной, а драка — слишком хаотичной, когда гаснет свет. — Чёрт.

Не раздумывая долго, я хватаю Сиенну и перебрасываю её через плечо.

— Держись позади меня, — кричу я Лео и чувствую, как он приближается к моей спине.

Пробираясь сквозь толпу, я ощущаю, как люди натыкаются на меня, когда я переступаю через тела на полу. Я не хочу думать о том, кем они могут быть и погибнут ли при этом невинные люди. Всю дорогу Лео стоит за моей спиной, прикрытый моими размерами и силой. Когда я добираюсь до другой стороны комнаты и до угла рядом с выходом, я прижимаю Сиенну к стене.

— Не. Двигайся, — приказываю я и в тусклом свете знака аварийного выхода вижу её широко раскрытые глаза, наполненные страхом. Однако она сильная, потому что не отрывает взгляд, кивая.

Я хватаю Лео и ставлю его позади себя, поворачиваясь лицом к толпе, удерживая их двоих за спиной. Кто-то бежит в нашу сторону, но я не уверен, преследуют ли они меня или уходят от охранников. Я готов в любом случае, опускаю плечо и толкаю его. Он летит назад, и я расставлю ноги, готовый встретить следующего нападающего.

Кажется, прошли часы, но вскоре в комнату вошли десятки охранников и остановили потасовку. Наконец, весть о беспорядках достигла остальной части тюрьмы. Но я не расслабляюсь, пока не чувствую руку на своём плече.

Когда я оборачиваюсь, Лео кивает, и я выпрямляюсь. Затем подходит охранник и кричит Сиенне, чтобы она подвинулась, чтобы её можно было вывести вместе с другими гражданскими лицами. Охранник кричит всем лечь, заложив руки за спину, и шум становится оглушительным.

— Иди, выходи отсюда, — говорит Лео Сиенне, когда она быстро его обнимает.

Прежде чем я осознаю это, она оказывается в моих руках и сжимает меня.

— Спасибо, — тихо говорит она и уходит.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но чувствую внезапную боль в задней части колена. Я стону, падаю на землю, смотрю вверх и вижу, что охранник ударил меня по ноге прикладом ружья.

— На землю! — кричит он, и я делаю то, что он говорит, заложив руки за спину.

Лео рядом со мной делает то же самое, а рядом с ним стоит стражник, явно защищающий короля. Где, чёрт возьми, были его люди раньше?

— У этого идёт кровь, — произносит охранник, который меня ударил, а потом я вспоминаю, как меня ударили ножом в бок. Вероятно, потребуется наложить швы. — Надень на него наручники.

Пока он закрепляет металл вокруг моих запястий, я поворачиваюсь к Лео.

— Ты Тупуола, — говорит Лео, не задавая вопрос, а подтверждая. Я киваю, и его глаза впиваются в мои, словно он может заглянуть прямо в мою душу. — Я не забуду сегодняшний день, — отвечает он, прежде чем трое охранников утаскивают меня с пола в лазарет.

Я рассчитываю на это.

Глава 3

Сиенна

— Милая, ты хорошо спала? — спрашивает меня Маргарет, помешивая огромную кастрюлю соуса. Все эти годы она была для меня как бабушка, и я не могу припомнить ни одного случая, когда её здесь не было. Она отвечает за управление поместьем, чтобы поддерживать его в отличной форме, и, я думаю, также присматривает за мной.

— Не совсем, — признаюсь я. Она накрывает соус крышкой и начинает заваривать мне чашку чая. Она считает, что чай — лекарство от всего, если, конечно, в нём есть побольше мёда.

— Я ненавижу, что тебе пришлось пройти через это. Я знаю, это было страшно.

Страшно это мягко сказано. Я знала, что тюрьма — суровое место, и даже представляла себе, что там происходят подобные вещи. Но увидеть воочию было совсем другое. Я могла бы поклясться, что тот заключённый с ножом преследовал меня, а не моего отца, но я не знаю, почему.

Потом он спас нас обоих. В моей голове вспыхивают холодные голубые глаза, и они почему-то не пугают меня. Я не могу перестать их видеть с тех пор, как вышла из тюрьмы, и он мне даже снится по ночам. Я просыпаюсь с рукой в трусах, желая, чтобы он взял меня. Почему первый мужчина, который мне нравится, должен сидеть в тюрьме?

— Отец не позволит мне вернуться. — Мне больно признаваться в этом вслух.

— Дай ему время, Сиенна. Я уверена, что он всё ещё немного потрясён. Он позволит тебе вернуться после того, как разберётся со всем.

Я знаю, на что она намекает. Однажды он выяснит, кто устроил то, что произошло в зале для посетителей, и расправится с ними. По словам Маргарет, это так же просто, как вынести мусор. Полагаю, это именно так для моего отца.

— Я написал ему письмо. Возможно, ему будет приятно получить что-нибудь от меня. — Я также написала Каю, но не говорю об этом Маргарет.

Когда я спросила отца о человеке, спасшем нас, он назвал мне его имя. Я хотела убедиться, что с ним всё в порядке, и поблагодарить его за то, что он пришёл на помощь не только мне, но и моему отцу. Папа сказал, что он не из его людей, но это всё, что я смогла от него добиться, чтобы это не прозвучало подозрительно. Немного странно, что я думаю о Кае как о своем рыцаре в сияющих доспехах, но ничего не могу с этим поделать.

— Я думаю, это отличная идея. Уверена, что ему это понравится. — Она ставит передо мной чай, я беру его и делаю глоток.

— Он когда-нибудь вернётся домой? — спрашиваю я, но лицо Маргарет ничего не выдаёт.

— Конечно, — быстро отвечает она.

Я не хочу думать о том, что никогда больше не увижу отца за пределами тех стен. Поэтому, когда звонит стационарный телефон, я спешу ответить. Только один человек звонит на него, и именно с ним мне сейчас больше всего нужно поговорить.

— Привет? — я говорю быстро, как только беру его в руки.

— Сладкая. — Я улыбаюсь, когда слышу его голос, потому что знаю, что сегодня с ним всё в порядке. Автоматического представления разговора не было, поэтому я знаю, что он разговаривает по чьему-то мобильному телефону.

— Как ты?

— Всё хорошо, — отвечает он.

Не хочу выдавать себя, но не могу не спросить.

— Кай. С ним тоже все в порядке?

Крови было так много, и, если бы не он, это была бы моя кровь. Он принял тот удар вместо меня, и за это я обязана ему жизнью.

— Он всё ещё находится в одиночной камере, но меня заверили, что с ним всё хорошо. — Узел в моей в груди развязывается, когда я знаю, что с ним всё в порядке. — Ты волновалась о нём.

Отец не задаёт мне вопросов, но я не собираюсь рассказывать ему всё, что чувствую. Вместо того, чтобы объяснять свою новую одержимость, я придерживаюсь фактов.

— Он нас спас. Я бы чувствовала себя ужасно, если бы он умер в процессе.

Я знаю, что мой отец не чувствовал бы того же. Я уверена, что люди постоянно умирают, защищая его. Хотя меня это почему-то не смущает. Это Кай меня волнует. Он другой, и я не знаю, почему.

— Да, это так, и я прослежу за тем, чтобы о нём позаботились.

Мне хочется спросить как, но не спрашиваю. Он может быть и разговаривает по мобильному телефону, но мы никогда не должны прекращать быть слишком осторожными в том, о чём говорим.

— Могу ли я увидеться с тобой, если все улажено? — я скрещиваю пальцы, надеясь, что он даст мне полную ясность.

— Ещё нет, сладкая.

Моё сердце замирает. Я не только хочу его увидеть, но и надеюсь, что, возможно, Кай тоже будет там. Я уверена, что это небольшой шанс, но он всё же есть.

— Ты когда-нибудь позволишь мне вернуться?

Прежде чем он отвечает, следует долгая пауза.

— Посмотрим.

Мои глаза начинают гореть от слёз при мысли, что я его не увижу. В моей жизни всего несколько человек, и этот круг постепенно сужается. Скоро я останусь совсем одна, и что тогда? Здесь нет никого даже примерно моего возраста, и мне не удаётся знакомиться с новыми людьми, пока я наслаждаюсь жизнью. Ведь единственная возможность, когда я могу выйти, это пойти к нему в гости.

— Не грусти, сладкая. Я что-нибудь придумаю.

— Хорошо. — Я стараюсь не выражать эмоций в голосе, потому что меньше всего мне хочется расстраивать отца. У него уже достаточно дел, и я не хочу взваливать на его плечи ещё больше.

— Я люблю тебя, и я позвоню позже, чтобы узнать, как дела.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я, прежде чем он заканчивает разговор.

— Ты голодна? — спрашивает Маргарет, пытаясь отвлечь меня.

— Не очень.

Вернувшись к столу, я сажусь и делаю ещё глоток чая. Я не хочу показаться грубой и не выпить его, и, возможно, Маргарет станет менее обеспокоенной, если я не выбегу отсюда в слезах.

Стационарный телефон снова начинает звонить, и я с удивлением смотрю на Маргарет. Я может и написала номер телефона в письме Каю, но это ни в коем случае не он. Я была уверена, что он никогда не позвонит, но я не смогла сдержаться. Судя по всему, у меня нет самообладания, когда дело касается человека, который меня спас, но он пока никак не мог получить письмо, которое я отправила. Ещё слишком рано, и папа ничего не сказал о том, что получил своё. Не говоря уже о том, что папа сказал, что Кай всё ещё находится в одиночной камере.

— Привет? — говорю я, подняв трубку.

— Сиенна, — произносит мужчина на другом конце линии, и я сразу понимаю, что это не мой отец. Я также знаю, что это не Кай, потому что его голос был глубоким и властным. — Привет, это Карлос. Я хотел узнать, как у тебя дела.

Внутренне я стону. Папа, должно быть, сказал ему позвонить мне. Он не будет заставлять меня выйти замуж за Карлоса, но попытается провернуть эту идею.

— О, привет, Карлос. Прошло много времени.

— Слишком много. Я скучал по звуку твоего голоса. — В его голосе звучит нетерпение и такое ощущение, что он собирается сказать что-то ещё, поэтому я прерываю его.

— Да, Маргарет, я уже иду! —кричу я, а она оборачивается и странно смотрит на меня. — Хэй, Карлос, извини, мне нужно идти. Маргарет зовёт меня на ужин.

— Хорошо, я позвоню позже. Хочу наверстать упущенное.

— Хорошо. Поговорим позже.

— До звонка, бебита (прим.: малышка), — отвечает он, прежде чем я быстро кладу трубку.

— Так теперь ты проголодалась? — Маргарет дразнит меня, и я прикусываю нижнюю губу.

Ох, я голодна, но дело не в еде. И точно не в Карлосе.

Глава 4

Кай

Тюрьма настолько ужасна, насколько её представляют себе посторонние. Одиночное заключение? Это ад на земле. После трёх дней пребывания в камере приходит охранник и открывает металлическую дверь, посылая в тёмное пространство часть света. Должно быть, лунного, потому что уже поздно.

— Тупуола, на выход, — приказывает он, ударяя деревянной дубинкой по решётке.

Я встаю с пола и наклоняю голову. Камера недостаточно велика, чтобы я мог стоять прямо, и мои мышцы протестуют и сводят судорогой. К счастью, мои швы всё ещё чистые, и достаточно зажили, чтобы не беспокоиться, что они порвутся.

Держа рот на замке, я подхожу к назначенному месту за пределами камеры и выпрямляю позвоночник. Это приятно, но я не позволяю эмоциям проявиться. Я никогда ничего не показываю.

Охранник ведёт меня и ещё троих мужчин, находившихся в одиночках, по длинному коридору, ведущему в душевые. В ванной кабинки открыты, без приватности. Рядом с душем лежат чистые комбинезоны, мыло и единственное полотенце размером с марку. Охранники находятся на своих постах, а мы раздеваемся и бросаем нашу форму в корзину для белья. После двух лет здесь я знаю, что делать и хватаю мыло.

Приятно быть чистым после нескольких дней сидения в собственной грязи. Я не представляю, как ребята, которым приходится оставаться там надолго, не сходят с ума. Проведя мылом по груди, я смотрю на племенные татуировки, покрывающие большую часть моего тела. Охранники сначала спрашивали меня о них, но, так как я не удосуживался ответить, отпустили вопрос. Здесь не так уж много мужчин с татуировками на заднице и бёдрах, но я не собираюсь их искать.

Нам осталось недолго принимать душ, поэтому я быстро смахиваю грязь, а затем смываю её. Как только они кричат нам шевелиться, я хватаю полотенце и вытираюсь. Оглянувшись вокруг, я вижу, что некоторые из ребят, участвовавших в беспорядках, сидели, как и я в одиночках. Я не вижу Лео или парня, которому я сломал руку. Скорее всего, этому парню понадобится операция после того, что я с ним сделал. Или кто-то из ребят Лео О'Нила вытащили его оттуда и уже разобрались с ним.

Как только мы снова надеваем комбинезоны, нас проводят в главный блок, где расположены наши камеры. Моя находится на втором этаже, и после того, как охрана отвела остальных заключённых, идём к моей. Подойдя к камере, я с удивлением увидел, что она пуста. Мой сокамерник Реджи — маленький жилистый придурок, которого арестовали за приготовление метамфетамина в подвале многоквартирного дома. Тупице удалось подорваться на нём с парой жильцов. После того, как он исцелился от ожогов, его перевезли сюда ко мне, и я подумывал убить его по меньшей мере дюжину раз в день.

— Где Реджи? — я оборачиваюсь и вижу, что теперь там только один охранник, и это тот, которого я помню, видел стоящим над Лео после того, как сработала сигнализация.

— Подарок от короля, — тихо говорит он и кивает, когда дверь моей камеры открывается.

В моей камере теперь только одна койка, а от Реджи не осталось и следа. Я думаю, у них нет планов переселить ко мне кого-то другого, и если это подарок короля, кто я такой, чтобы сомневаться в нём?

— Под матрасом, — шепчет охранник, прежде чем дверь камеры снова закрывается, и они требуют выключить свет.

Я жду несколько минут, чтобы убедиться, что я один, и лезу под матрас. С края торчит сложенный лист бумаги, и я хватаю его. Когда я открываю его, я вижу, что он от Лео.

«Маленький знак моей признательности за то, что ты сделал для меня и моей дочери. Я хотел бы поговорить с тобой после завтрака».

Подойдя к унитазу в камере, я бросаю туда записку и наблюдаю, как она мгновенно растворяется. Независимо от того, почему произошёл тот бунт, я должен максимально использовать этот шанс.

Растягиваясь на койке, я думаю о том, как дошёл до этого момента и что это может означать. Я закрываю глаза и думаю о доме, желая ощутить солнечный свет и запах соли. Молюсь о том дне, когда я снова смогу чувствовать песок под ногами и ветер моего острова вокруг меня.

Моя мать была с Филиппин и ещё маленьким ребёнком приехала на Гавайи. Её семья была бедной, но, когда она подросла, то начала работать в ресторане, чтобы подзаработать. Она убирала столы и мыла посуду, пока не стала достаточно взрослой, чтобы готовить, а затем, в конце концов, взяла на себя управление кухней. Так она познакомилась с моим отцом. Он родился на Молокаи и приехал на Ланай по работе. Однажды его попросили доставить продукты в ресторан, и именно тогда он увидел её. Он сказал мне, что влюбился с первого взгляда, хотя даже и не сказал ей ни слова.

Вскоре они поженились, и ровно девять месяцев спустя родился я. У моих родителей было немного, но они дали мне всё, что имело значение: безопасный дом, полный любви, и образование. Они не закончили школу, поэтому для них было важно, чтобы это сделал я. Я много работал, потому что все их надежды и мечты были во мне, и я с гордостью нёс это на своих плечах. Они плакали в тот день, когда я уехал в колледж, но не от грусти. Это была возможность, о которой они даже не мечтали, но они не дожили до моего выпуска.

Моя мать подхватила простуду, которая осела в её легких и больше не уходила. Позже врачи выяснили, что это пневмония, но было уже поздно. Мой отец исчез в день её смерти, и никто не знает, что произошло. Часть меня мечтала о том, что он был жив, но я знаю, что он не стал бы жить без неё. Однажды он сказал мне, что, когда его время закончится, он пойдёт в море и там снова встретит маму. В глубине души я знаю, что они вместе, я просто надеюсь, что они поймут то, что я теперь делаю.

После того, как я потерял их, решил, что единственный способ двигаться дальше — осуществить мечту, которую они для меня загадали. Я не знал, что это будет означать сидеть за решёткой и заключать сделки с криминальными авторитетами.

Это лучшая ночь, которую я спал с тех пор, как меня заперли здесь, и это благодаря Лео О’Нилу. Мне не нужно было беспокоиться о том, что Реджи-настройщик попытается ударить меня ножом, пока я лежал в постели, поэтому я мог спать с закрытыми обоими глазами.

Причина, по которой мне до сих пор не удавалось сблизиться с Лео, заключалась в том, что нас поместили в разные тюремные блоки и у нас были разные графики. Не знаю, что изменилось, но после завтрака я захожу во двор и вижу его на другой стороне со своими людьми. Их пятеро стоят возле забора, а Лео сидит с двумя парнями за столом и играет в карты. Он улыбается и разговаривает с ними, пока не поднимает голову и не видит меня. Он жестом предлагает мне подойти поближе, и я делаю, как мне говорят, проходя мимо групп людей во дворе, наблюдающих за нами.

— Присаживайся, — произносит Лео, и ребята, сидящие за столом, встают. Одним взглядом они расходятся, и мы остаёмся одни. — Спал хорошо?

— Спасибо тебе за это, — отвечаю я, когда он берёт карты и начинает их тасовать.

— Я расспрашивал о тебе, — говоря это, он не смотрит на меня, просто тасует карты и кладёт их между нами. — Раздели их, — он кивает, и я делаю это, откладывая половину стопки в сторону и кладя нижнюю половину сверху.

— Узнали что-нибудь интересное? — спрашиваю я, пока он раздаёт карты между нами.

— У тебя здесь нет друзей. — Это заявление, которое не требует ответа. — Итак, я пришёл к своим собственным выводам.

— Каким? — я смотрю на карты, которые он мне раздал, и раскладываю их по порядку. Я давно не играл в покер, но это несложная игра.

— Две вещи, — он сбрасывает одну карту, а затем тянет другую.

Я заметил, что он не играет на деньги, и раньше его не было со своими людьми. Лео О’Нил не из тех, кому нужны деньги, чтобы получить то, что он хочет. Он может сделать это с помощью информации и услуг. И то, и другое не стоит на столе, чтобы все могли видеть.

— Либо тебя перевели сюда, чтобы убить меня… — он поднимает глаза, и его тёмные глаза напоминают мне глаза Сиенны. — Или ты полицейский.

— Разве не может быть и то, и другое? — спрашиваю я, и наступает долгая пауза, прежде чем на его лице расплывается широкая улыбка.

— Что ты хочешь? — спрашивает он, ожидая, пока я сделаю ход. Я снова смотрю на свою руку и качаю головой.

— Ничего.

Его глаза сужаются, и мне кажется, что в его вопросе больше смысла, он имеет в виду не только карты. Это тест? Король добился того, чего он достиг, не потому, что не умел читать людей. Что он видит, глядя на меня? Смотрясь в зеркало, я вижу мальчика, который тоскует по дому.

Я кладу карты на стол лицом вверх, показывая ему их. Четыре короля подряд смотрят на нас, и их значение ясно. Он король, но карты у меня в руках. Он дал мне эту силу, передав их мне, и теперь он спрашивает, что я хочу с ней делать.

— Сколько времени у тебя осталось? — спрашиваю я, и он снова улыбается.

— Слишком много. — Он смотрит на решётки, и его улыбка исчезает, и мне интересно, думает ли он о Сиенне.

— Возможно, — говорю я, вставая из-за стола, оставляя королей между нами. — А возможно, и нет.

Глава 5

Сиенна

Стою перед зеркалом и мне интересно, что Кай подумает об этом платье. Я попыталась выбрать что-то, что заставило бы меня выглядеть старше, но в моём шкафу не так уж много таких платьев. Уже поздно что-либо заказывать, а у меня нет времени.

Обернувшись, я проверяю себя со спины чтобы убедиться, что платье закрывает всё, что должно. Особенно те места, где я крупнее, например, попу и бёдра. Нежно-розовое платье облегает сверху и до талии. К счастью, оно немного тянется и довольно удобное. Вырез сердечком, сзади оно завязано бантиком. В нём я кажусь слишком молодой и незрелой, но это то, что есть.

После того, что случилось в прошлый раз, я надела туфли на плоской подошве вместо каблуков. Я знаю, что в более высоких туфлях я буду казаться старше и, возможно, стройнее, но, учитывая, насколько безумно всё было в прошлый раз, я не хочу рисковать.

В дверь моей спальни раздаётся стук, и я слышу Марко с другой стороны.

— Сиенна, машина готова.

Марко не смеет войти в мою спальню. Никто из персонала этого не делает, если я здесь, кроме моего отца и Маргарет. Единственный раз, когда охрана может пересечь этот порог, — это если у меня проблемы.

Я быстро наношу тушь и блеск для губ, а затем хватаю заколку и убираю волосы с лица.

— Будь хорошим мальчиком, пока мамочки не будет, — я беру Тигра на руки и целую его в голову.

Маленький котёнок прибыл несколько дней назад в подарок от моего отца. Он чувствует себя виноватым из-за того, что не позволил мне приехать и увидеться с ним, и это его съедает. Тигр — пушистый рыжий комочек, милый, и он почти компенсирует отказ моего отца. Почти.

Я положила его на свою кровать, прежде чем выйти из комнаты и спуститься по лестнице. Двое охранников выходят вперёд, один открывает двойные двери, чтобы я могла выйти. Я иду прямо к внедорожнику и сажусь на заднее сиденье. Вскоре мы уже в пути и направляемся к тюрьме. Прошло больше недели с моего последнего визита, и я нервничаю.

Потому что сегодня я не увижу своего отца. Не то чтобы кто-то ещё должен это знать. По крайней мере, они все так думают, и я буду продолжать позволять им так думать. Я до сих пор не получила ответа на письмо, которое отправила Каю. Я знаю, что папа получил своё несколько дней назад, потому что он позвонил мне и сказал об этом. Поговорив с ним, я сделала запрос на посещение Кая. Заключённый должен одобрить посещение человека, поэтому я была удивлена, когда он это сделал. Вчера вечером я получила разрешение и составила план.

Я стучу пальцами по бедрам по мере того, как мы приближаемся к тюрьме. Я волнуюсь и не могу не представить, что мне может сказать Кай. Я уверена, что он задаётся вопросом, какого чёрта я попросила приехать к нему, но ему было достаточно любопытно, чтобы согласиться.

— Если ты нервничаешь, Сиенна, тебе не обязательно идти. Твой отец поймёт, — говорит Марко, стоящий рядом со мной. Он смотрит на мои постукивающие пальцы, и я останавливаюсь.

— Нет я в порядке. Просто взволнована.

— Я уверен, что твой отец будет рад тебя видеть. — Я только улыбаюсь в ответ.

Вина начинает брать верх, потому что я ненавижу лгать мужчинам, которые только пытаются уберечь меня. Но я ничего не могу с собой поделать. Что-то тянет меня к Каю, и, хотя я никогда не шла против того, что говорил мне делать отец, мне нужно это сделать.

Моё сердце начинает колотиться, когда мы подъезжаем к воротам. Через несколько мгновений ворота распахнулись, позволяя нам проехать. После того, как мы остановились, Марко помогает мне выйти из машины, но не отпускает мою руку, когда мои ноги касаются земли.

— Будь осторожна, Сиенна, — произносит он и сжимает мою руку.

— Я буду. — Он отпускает меня, и снова чувство вины гложет меня изнутри.

Марко был мне дядей с тех пор, как я была маленькой девочкой. Но делая шаг вперёд, я понимаю, что чувство вины недостаточно сильно, чтобы заставить меня развернуться и вернуться во внедорожник.

Я сразу испытываю облегчение, когда вхожу, чтобы подписать документы, и не вижу того придурка, который был раньше. Думаю, я видела его в последний раз, и благодарна за это.

Меня как обычно обыскивают, прежде чем меня ведут по тому же длинному коридору, и у меня сжимается живот, когда они открывают дверь. Мне не нужно искать Кая. Его видно через всю комнату. Центр для посетителей сегодня не так полон, как в прошлый раз, но он выделяется, даже если бы он был переполнен. Его взгляд остановился прямо на мне, и я застыла на месте.

— Ты идёшь? — спрашивает охранник.

— Да, — отвечаю я и выбегаю за дверь.

Он встаёт со своего места, когда я приближаюсь, и меня поражает его размер. Я помню, что он был большим, но не таким большим. Это не мешает моим ногам приблизиться, и когда я оказываюсь перед ним, я обнимаю его за талию и прижимаюсь к его большому телу.

Он стоит как скала долгое время, прежде чем вернуть объятие. На мгновение во мне царит покой, и я знаю, что поступила правильно, придя сюда. Что-то касается моей макушки, и я слышу, как он вдыхает, прижимаясь к ней носом. Это не единственное, что я чувствую: что-то твёрдое впивается мне в живот. Между моими бёдрами пробегает жар, когда желание, не похожее ни на что, что я когда-либо знала, охватывает моё тело. Я пытаюсь сделать вид, что не замечаю этого, когда мы разрываем объятия.

Кай ничего не говорит, но то, как он смотрит на меня, говорит больше, чем могли бы выразить слова. Я наклоняю голову и сажусь за стол. Он садится не напротив меня, а справа. Может быть, это для того, чтобы люди не слышали, что мы говорим, или, может быть, потому, что он хочет быть ближе ко мне. Я слышу скрип стула, когда он садится, и по какой-то безумной причине это меня только ещё больше заводит. Боже, он огромный.

— Спасибо, что согласился увидеться со мной. — Во рту у меня пересохло, и я не могу встретиться с ним взглядом. Вместо этого я смотрю на его руки и татуировки, покрывающие его кожу. Пальцам не терпится дотянуться до рисунков, поэтому я складываю их на коленях.

— Разве мужчина может сказать тебе «нет»?

Когда я наконец поднимаю голову, чтобы встретиться с Каем взглядом, его холодные голубые глаза пронзают каждую частичку меня.

— Я полагаю… — я не знаю, что сказать, поэтому оглядываюсь на остальных посетителей. — У тебя много посетителей?

— Нет, — он делает паузу, глядя на мой рот. — Я не могу вспомнить, когда в последний раз был с женщиной. — Долгая пауза, пока моё сердце пытается выскочить из груди. — И никогда такой красивой, как ты, — он плотно сжимает губы, как будто не собирался говорить это вслух.

Я снова смотрю на его татуировки, потому что эти холодные голубые глаза слишком напряжены.

— Ты собираешься рассказать мне, зачем ты хотела меня увидеть? — когда я снова поднимаю взгляд, его глаза суровы. — Полагаю, твой отец не знает об этом визите, из-за чего меня могут убить.

— О боже, — шепчу я, осознавая, что натворила. — Нет, я ему не говорила, но скажу. Я поговорю с ним.

— Хорошо. — Его нога касается моей, и от этого простого действия мои соски напрягаются. Интересно, чувствует ли он ко мне такое же влечение или это только в моей голове? — Скажи мне, почему ты здесь.

— Я хотела сказать тебе спасибо за то, что ты сделал.

— Ты уже сказала это в своём письме.

Сейчас он стоек и ничего не выдаёт.

— Так ты его получил? — он кивает, и я пытаюсь скрыть своё разочарование.

— Скажи мне, почему ты на самом деле здесь? — тон Каятвёрд, когда он отдаёт приказ.

— Мне нужно было тебя увидеть, — торопливо признаюсь я. — Я не могу перестать думать о тебе. Боже, я даже мечтаю о тебе.

Я знаю, что моё лицо краснеет с каждой секундой, но я не спускаю с него глаз. Что мне терять в этот момент? Он либо скажет мне уйти, либо захочет, чтобы я осталась.

— Ты мечтаешь обо мне? — я киваю, когда он наклоняется ближе. — Что я делаю в твоих мечтах?

Он так близко, что я чувствую тепло его тела. Я сжимаю бёдра и удивляюсь, как он может так сильно на меня влиять, даже не прикасаясь ко мне.

— Ты много чего делаешь, — шепчу я.

— Будь конкретна, — говорит он, беря мою руку и кладя её под стол. — Мне нужна каждая деталь. — Он опускает мою руку ещё ниже и кладёт ее на свой твёрдый член. — Покажи мне, насколько ты на самом деле благодарна.

Нет никаких сомнений в том, чего он хочет, и я знаю, что сделаю это. Честно говоря, я думаю, что дала бы ему всё, что он попросит, и это пугает меня больше всего.

Глава 6

Кай

Если я умру из-за того, что сидел за этим столом с Сиенной, я могу также делать с ней всё, что хочу, пока я за этим столом. Она бросает быстрый взгляд на комнату, но никто не смотрит на нас. Мы в углу вдали от взглядов охраны, в том самом месте, где я её защищал. Я держал её в безопасности от всех остальных. Теперь некому защитить её от меня.

— Не смотри на них, — говорю я хриплым голосом. — Не спускай с меня глаз.

Она делает, как я говорю, её мягкие карие глаза встречаются с моими.

Одной рукой я держу её за запястье, а другой расстёгиваю перед комбинезона. Я наблюдаю, как её глаза расширяются, когда я вытаскиваю свой член и подношу к нему её руку. Её рот открывается, когда пальцы проверяют длину и обхват. Она не видит его под столом, но ахает, когда наконец находит его головку.

— Кай, — тихо произносит Сиенна и сжимает мой член.

— Погладь его вверх и вниз, — говорю я ей, раздвигая колени. — Это не займёт много времени.

Наличие частной камеры имеет массу преимуществ, но главное из них — то, что я могу дрочить наедине. Она сказала, что мечтала обо мне, но она не единственная. Я фантазировал обо всех способах ввести в неё свой член, а потом мечтал обнимать её по ночам. Я представлял её пышные формы и круглый животик в бикини на пляже, а вокруг неё пахло плюмерией. Я не знаю, что это такое, но она заставляет меня думать о ней. Я никогда не испытывал ничего подобного. Потребность в одной конкретной женщине и ничего более.

— У тебя никогда раньше не было мужчины, — ворчу я, когда она делает один длинный толчок и выжимает предсемя с головки моего члена.

— Эм, нет, — признаётся она и облизывает губы.

— Ты остаёшься под замком, не так ли?

Мои глаза закрываются, когда она добирается до основания моего члена и едва может обхватить его рукой. Я практически чувствую запах того, насколько узкая эта киска и как приятно будет в неё проникнуть.

Сианна кивает и снова оглядывается вокруг.

— Смотри на меня, — приказываю я, и она подчиняется.

В комнате немноголюдно, и никого из заключённых нет. Я смотрю в эту сторону. Стол достаточно большой, чтобы кто-то издалека не мог видеть, что находится под ним, но если бы кто-то долго смотрел на нас, он бы смог понять, что мы делаем. Охранники здесь не самые лучшие, поэтому они не будут следить за Сиенной, как ястребы. Возможно, это единственный раз, когда я смогу провести с ней время, и я хочу извлечь из этого максимум пользы.

— Раздвинь ножки и подтяни юбку. — На этот раз она не оглядывается, просто раздвигает колени и подтягивает низ платья к верху бёдер. — Ещё, — говорю я, и она колеблется, прежде чем поднять его и показать мне свои красивые трусики.

Её рука снова опускается вниз и сжимает, заставляя мой член истекать ещё больше.

— Отодвинь их в сторону, — приказываю я и вижу, как мокрое пятно на них растёт. Ей нравится, когда я говорю ей, что делать. Чёрт, мне бы хотелось поцеловать её, а затем лизнуть это маленькое мокрое пятно.

Её пальцы дрожат, когда Сиенна хватает край хлопка и медленно оттягивает его. У неё есть там немного волос, закрывающих нижние губы, и я смотрю, как она их раскрывает, хотя её об этом не просят.

Когда я вижу розовый цвет внутри, я направляю свой член прямо на её киску и кончаю. Это подталкивает меня к разрядке, и я кончаю на ее киску и внутреннюю сторону бёдер. Если ей противно, она не показывает этого. На самом деле, она выдвигает бёдра вперёд, как будто хочет большего.

Её рука покидает мой член и направляется к своей киске, где она растирает сперму пальцами. Я засовываю свой член обратно в комбинезон, а она отпускает трусики и смыкает ноги. После того, как она оттягивает платье, я снова беру её запястье и подношу ко рту, быстро всасывая её вкус, прежде чем меня увидит один из охранников.

— Кай, — шепчет она, и я сажусь прямо, когда раздаётся звонок.

Наше время истекло, и я вижу разочарование в её глазах, которое, должно быть, отражает моё собственное.

— Мне нужно увидеть тебя снова, — говорю я, зная, что это чертовски плохая идея.

Я должен считать, что мне повезло, что получил от неё сегодня такое угощение, и молюсь, чтобы король не узнал. Это ставит под угрозу нас обоих, а также план, над осуществлением которого я работал годами. Я должен сделать всё это, но не могу. Возможно, это конец для меня, и мне придётся смириться с тем, что произойдёт. Но Сиенна того стоит. Ради неё стоит умереть. Я чувствую это нутром. Теперь я понимаю, о чём говорил мой отец, когда нашёл маму.

— Послушай, — говорю я ей, когда мы встаём, чтобы попрощаться, — тот номер, который ты мне дала, он безопасен?

— Эм-м, я думаю, да, с моей стороны. Но если ты позвонишь отсюда, они это зафиксируют.

— Знаю, но я имею в виду, фиксируется ли это как-то на твоей стороне. Могу я позвонить и не доставить тебе неприятностей?

При этой мысли её глаза светлеют, и она кивает.

— Да, это безопасно.

Я прижимаю её к себе и вдыхаю её запах, молясь, чтобы он впитался в мою кожу и не потерять его. Он сладкий, как солнечный свет и лето, и каждый мускул моего тела расслабляется от её прикосновений. Ну, все мышцы, кроме моего члена.

— Я не хочу уходить, — говорит Сиенна мне в грудь, и я киваю, хотя она меня не видит.

— Я кое над чем работаю, — признаюсь я, хотя мне не следует ей ничего говорить. — Просто будь осторожна и делай то, что тебе говорят.

Наклонившись, я держу её лицо и быстро касаюсь её губ своими. Однажды я буду целовать её часы напролёт, но пока этого должно быть достаточно. После того, как прозвенел второй звонок, я отпускаю её и делаю шаг назад. Мои внутренности протестуют, будто я лишился всей своей жизненной сущности.

— Когда я увижу тебя снова? — спрашивает Сиенна, и то, как она сжимает ноги, заставляет меня думать, что она уже надеется на повторение сегодняшнего дня. Это касается нас обоих.

— Завтра, — отвечаю я, видя, как охранники выводят всех гражданских. — Приходи завтра.

Похоже, она хочет что-то сказать, и я чувствую то же самое. Как-то прощания недостаточно, но что я могу сделать? Кричать «Я люблю тебя», когда она выходит из тюрьмы? Я хочу, но это звучит чертовски безумно, поэтому я держу это при себе.

Мой отец сказал мне, что однажды я найду женщину, которую привезу домой на остров. Как это возможно, если она дочь короля? Королева не может оставить его без защиты, и я не знаю, смогут ли они оба выбраться из этого невредимыми.

Когда она выходит из комнаты и металлическая дверь за ней закрывается, часть моего сердца снова уходит вместе с ней. Разобьёт ли она его на части? Я бы с радостью встал на колени и вырезал его, если бы она меня об этом попросила.

Нет ничего, чего бы я не сделал для неё, и, хотя это должно меня пугать, всё, что это вызывает у меня — это желание большего с ней.

Глава 7

Сиенна

Всю дорогу домой я задавалась вопросом, ощутил ли кто-нибудь на мне запах Кая. Если и да, то они не сказали ни слова. Я всё ещё чувствую его прикосновения, и мне трудно отличить его сперму от моего собственного желания. Я прикусываю внутреннюю часть щеки, чтобы не захныкать, вспоминая каждую деталь.

Я и подумать не могла, что произошедшее сегодня когда-нибудь случится со мной. Я была уверена, что он придёт и спросит, какого черта я вообще хочу. Он мог подумать, что я попросила о встрече с ним, потому что это могло быть связано с моим отцом.

Все эти мысли исчезли, когда я вошла в дверь, и его глаза остановились на мне. В них был голод и нужда, и только я могла его насытить. Внутри меня появилась жгучая потребность позволить ему полакомиться мной. Он не относился ко мне как к маленькой девочке, как все остальные, и это только подтвердило для меня, что он тоже чувствовал это притяжение. Думаю, я не совсем сумасшедшая.

Он взял меня за руку и доставил себе удовольствие, а затем отметил меня. Это было первобытно и дало мне ощущение, что он заявил на меня свои права. С этого места пути назад нет. Я его, и мне плевать, что говорят другие.

Дорога домой длиннее обычного, и я знаю, что это потому, что я уже на грани. Мой клитор пульсирует от желания, и каждый раз, когда внедорожник наезжает на кочку, мне приходится бороться, чтобы не застонать. Всё, что мне хочется, это положить руку между ног и потереть.

Это не займёт много времени, потому что я уже так близко. Даже грудь болит, соски плотно вжимаются в ткань платья. Я не уверена, что они когда-нибудь станут как прежде. Чёрт, я не уверена, что тоже когда-нибудь стану прежней. Что-то внутри меня изменилось после того, как Кай разбудил во мне голод. Я так долго была маленькой девочкой своего отца, но теперь я хочу принадлежать Каю.

— Ты молчишь, — говорит Марко, стоя рядом со мной. Я чувствую, как его глаза прожигают меня насквозь, продолжая смотреть вперёд, зная, что у меня выразительное лицо.

— Наверное, я просто устала. — Я пожимаю плечами.

— Ты ещё что-нибудь хочешь мне сказать?

Я качаю головой:

— Нет, — и тишина окутывает всех, пока мы не возвращаемся в дом. Как только меня выпускают из машины, я отправляюсь в спальню. Я прокрадываюсь, не желая будить Тигра, и иду прямо в ванную. Я тихо закрываю за собой дверь, прежде чем снять платье.

Когда я смотрю в зеркало на стене передо мной, я вижу, насколько дикие мои глаза. Я прислоняюсь к двери, одетая только в туфли и трусики. Я не хочу их снимать, потому что всё ещё вижу на них сперму Кая. Она даже на моих бёдрах. Его запах опьяняет, когда я просовываю палец в трусики. Я закрываю глаза, чтобы представить Кая, и теперь это не мои пальцы, а его. Я глажу себя, отчаянно пытаясь найти какое-то освобождение. За всё время, что я пробовала, — никогда не была так близко.

Я представляю, как Кай агрессивно раздвигает мои ноги под столом. Было бы почти больно, насколько широко мне придётся растянуться, чтобы освободить для него место. Он требует, чтобы я отдала ему то, что принадлежит ему, и его рот поглощал бы меня, пока ничего не осталось.

— Кай! — я вскрикиваю, когда меня охватывает оргазм. Удовольствие длится не так долго, как хотелось бы, но боль уходит. После этого я медленно открываю глаза, и на этот раз в центре груди начинает формироваться ещё одно болезненное ощущение.

Я вытираю щёки, не осознавая, что плачу, когда слышу тихое мяуканье, доносившееся с другой стороны двери. Я хватаю халат и мою руки, прежде чем открыть дверь и взять Тигра на руки.

— Привет, малыш. Ты скучал по маме? — я целую его головку.

Я делаю паузу на мгновение, задаваясь вопросом, есть ли вероятность забеременеть от того, что мы с Каем сделали сегодня.

— Нет. — Я качаю головой. Беременная девственница? Да правильно.

По какой-то причине от этого у меня только сильнее болит в груди, когда возбуждение начинает утихать, и я возвращаюсь к реальности. Я забираюсь в кровать, прижимая Тигра к себе и закрывая глаза.

Я резко просыпаюсь, когда раздаётся стук в дверь, и удивляюсь, что уснула. Я сажусь, испугавшись, что это был сон, и оттягиваю одеяло. Когда смотрю на себя, то вижу, что всё ещё в тех же трусиках, и чувствую запах Кая на себе. Снова раздаётся стук в дверь.

— Сиенна. Дорогая, ты в порядке? — Маргарет кричит, прежде чем открыть дверь в мою комнату. Я замечаю одного из охранников, стоящего в нескольких футах от неё.

— Извини. Кажется, я вырубилась.

— Я так и подумала, но у тебя внизу гость, который хочет тебя увидеть.

Я смотрю на неё в замешательстве, не уверенная, правильно ли я её расслышала.

— Гость? — я повторяю.

— Да, милая, — смеётся она. — Красивый молодой человек по имени Карлос.

Я стону, падая на кровать. Этого не происходит.

Маргарет подходит к краю кровати и хватает меня за руку.

— Давай не будем грубыми. Карлос из хорошей семьи. Мы можем, по крайней мере, быть дружелюбными.

— Ладно, — фыркаю я и встаю с кровати.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Ты выглядишь по-другому.

Маргарет окинула меня взглядом.

— Я в порядке. Совершенно та же самая, — быстро отвечаю я, бросаясь в шкаф, чтобы спрятаться от неё и её колдовских способов чтения люди. Ещё она хорошо умеет вытягивать информацию из людей, поэтому мне нужно быть осторожной.

Я хватаю пару широких брюк и надеваю их, сочетая с подходящим свитером. Затем я быстро заплетаю волосы, даже не проверяя себя, потому что мне всё равно. Будет к лучшему, если Карлос посчитает, что я выгляжу дерьмово. Тогда все смогут отказаться от всей этой идеи брака.

Когда я выхожу из комнаты, за мной следует охранник, и я направляюсь к главной части дома. Спускаясь по лестнице, я обнаруживаю Карлоса стоящим в прихожей, и вынуждаю себя улыбнуться.

— Карлос, — говорю я в качестве приветствия.

— Сиенна. — Он притягивает меня к себе и целует в щёку. — Ты выглядишь прекрасно, как всегда.

Во мне идёт борьба за то, чтобы не протянуть руку и не вытереть мою щеку там, где он оставил свой поцелуй.

— Спасибо. Хочешь кофе или чая?

— Не откажусь от чашечки кофе. — Он слегка улыбается мне.

Карлос красивый, и он всегда был милым. Я думаю, что однажды он станет кому-нибудь хорошим мужем, но это буду не я. Между нами нет искры или страсти, и это то, чего я действительно хочу. Подняв руку, я прикасаюсь к своему ожерелью, думая о любви моих родителей друг к другу, пока он следует за мной на кухню. Я не готова соглашаться на меньшее.

Его семья близка к нашей, и они бывали здесь несколько раз. Вместо того, чтобы пить кофе в формальной гостиной, мы выбираем кухню для более непринуждённой обстановки. Маргарет готовит нам что-то выпить, прежде чем оставить нас одних за большим островком. Я уверена, что несколько охранников едва скрыты от глаз и находятся в пределах слышимости, но, по крайней мере, это иллюзия приватности.

Мы приступаем к лёгким разговорам, не о важном. Затем разговор плавно переходит к моему отцу, и Карлос откашливается.

— Ты знаешь, они хотят, чтобы мы поженились. — Я киваю головой. — Я хотел бы услышать, что ты думаешь об этом, Сиенна.

— Я тебя совсем не знаю, — говорю я честно. Плюс, мне кажется, я влюблена в одного зэка, и, хотя я его почти не знаю, он всё-таки спас мне жизнь и кончил на меня. К счастью, я держу эту часть при себе.

— Мы должны это изменить. — Он кладёт свою руку на мою, и в этот момент звонит домашний телефон.

Я тороплюсь выдернуть свою руку из-под его и встать. Идеальное время.

— Извини, это может быть мой отец. — Я подхожу к телефону и отвечаю. — Алло?

— Сиенна. — В трубке раздаётся глубокий голос, и я отворачиваюсь от Карлоса.

— Кай, — шепчу я.

— Ты ведёшь себя как хорошая девочкой? — я смотрю через плечо на Карлоса, который смотрит в мою сторону. — Ответьте мне.

— Я пытаюсь. — Это правда.

— Сиенна, — его тон наполнен предупреждением.

— У меня сейчас посетитель, но я не знала, что это произойдёт, — шепчу я и наклоняюсь ближе к телефону. — Он потенциальный муж.

Звук, который издаёт Кай на другом конце телефона, заставляет мои соски напрягаться.

— Я не могу смириться с тем, что ты вне моей досягаемости. Избавься от него, или я избавлюсь от него навсегда. — Мой рот открывается. Я понятия не имею, на что способен Кай, но Карлос мне тоже не нужен.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

— Хорошая девочка. Я перезвоню, и к тому моменту ему лучше уйти.

Это звучит как угроза, но меня это нисколько не пугает. Если это было его намерение, то он потерпел неудачу, потому что это имело противоположный эффект. Назовите меня сумасшедшей или наивной, но я знаю, что Кай никогда бы не причинил мне вреда. И если он этого хочет, я полностью согласна.

— Я сделаю это, — говорю я ему, прежде чем завершить разговор.

Я делаю, как мне велят, и как только кладу трубку, притворяюсь, что у меня мигрень. Это позволяет Карлосу выбраться отсюда в рекордно короткие сроки, и я беру домашний телефон с собой в спальню.

Ожидая, что Кай перезвонит, я улыбаюсь, зная, что я такая хорошая девочка, какой он хочет меня видеть.

Глава 8

Кай

Прошло много времени, прежде чем я смог безопасно перезвонить Сиенне. Сэм сегодня отправил посылку и подкупил охранников, чтобы те пропустили её досмотр, не проверяя. Внутри был одноразовый телефон, деньги и записка. Я сбросил записку и спрятал деньги, пока быстро звонил Сиенне.

Я почувствовал крайнюю ярость, когда она сказала, что у неё есть кто-то в качестве потенциального мужа. Этого, чёрт возьми, не может быть. Никто, кроме меня, не получит её, и меня не волнует, насколько сумасшедшим это меня сделает. Наша судьба была предрешена звёздами ещё до того, как мы встретились. Она — моя судьба, теперь это ясно, и я сделаю всё возможное, чтобы добраться до неё.

— Тупуола, — говорит кто-то, когда дверь моей камеры открывается.

Свет уже почти погас, поэтому я удивлён, что сюда кто-то зашёл. Через мгновение Лео входит, и я замечаю, что он один. Вставая, я готовлюсь к тому, что будет дальше.

— Я слышал, что у тебя был гость. — Делая это заявление, он ничего не выдаёт.

Я киваю, держа карты близко к груди. Я должен был знать, что он узнает, но Сиенна ослепила меня, и все рациональные мысли исчезли.

— Она не для тебя, — произносит он, и я вижу, как его кулаки сжимаются по бокам. — Ты спас её, и я в долгу перед тобой, но я много работал, чтобы уберечь её от этой жизни.

Он сейчас передо мной не как король, а как её отец. Что бы я сделал, если бы мы поменялись с ним ролями? Очевидно, он не знает, что произошло, иначе я бы уже был мёртв.

— А что, если я хочу того же? — спрашиваю я, и его глаза сужаются. — Ты меня не знаешь, но я знаю тебя, и что я знаю точно, так это то, что тебе здесь не место. По крайней мере, не за преступление, в котором тебя признали виновным.

— Правда? Скажи это судье. — Он издаёт невесёлый смешок, и его руки расслабляются.

— Здесь нет, ни судьи, ни присяжных. — Я качаю головой. — Но, когда придёт время, я позабочусь о том, чтобы весы правосудия были сбалансированы.

— Зачем ты это делаешь? Почему ты на самом деле здесь? — в его голосе есть искренность и, возможно, даже немного надежды.

Я выглядываю из камеры и на мгновение думаю только о Сиене.

— Я здесь, чтобы поступать правильно, — отвечаю я, прежде чем обернуться к нему. Когда наши взгляды встречаются, я говорю ему абсолютную правду. — Она особенная для меня, и, хотя ты, возможно, ещё этого не понимаешь, я докажу тебе, что достоин защищать её. Я знаю, что никогда не буду достаточно хорош для Сиенны, но я отдам свою жизнь, чтобы защитить её.

— Вокруг неё уже достаточно мужчин, которые готовы сделать это в данный момент. — Кажется, он победил, но я снова качаю головой.

— Ты, как никто другой, должен знать, что лучше не доверять окружающим только потому, что они самые близкие.

— Да что ты говоришь? — он делает шаг ко мне. — Что ты об этом знаешь?

— Я знаю, что чем скорее мы выйдем отсюда, тем в большей безопасности она будет.

Звучит сигнал об отключении света, и мы оба выглядываем в открытую дверь камеры. Когда она начинает закрываться, Лео выскальзывает. Прежде чем уйти, он смотрит на меня умоляющими глазами.

— Сделай всё возможное, чтобы спасти мою маленькую девочку.

Я киваю, прежде чем он уходит и скрывается из виду.

Как только камеры запираются и свет гаснет, я ложусь на койку и снова достаю одноразовый телефон. Я набираю номер, и не успевает раздастся гудок, как я слышу её голос на другом конце линии.

— Кай, — говорит она тихо, и от этого мой член твердеет.

— Приходи ко мне завтра, — приказываю я, и она быстро отвечает.

—Да, первым делом, — соглашается Сиенна.

— На этот раз я хочу, чтобы ты была в юбке, без трусиков.

— Да, — так же быстро говорит она снова.

— И какой-то блузке с пуговицами.

— Хорошо.

— Ты трогала себя, когда вернулась домой?

Следует тихая пауза, а затем следует едва слышное:

— Да.

— Ты кончила?

— Да. — Её односложные ответы такие мягкие.

Я расстегнул перед комбинезона и поглаживаю свой член под её хриплый голос.

— Хочешь узнать, каково это кончить мне на язык?

— О, Боже.

— Что ты сделаешь для меня, если я тебя попрошу?

Ещё одна долгая пауза, и я слышу, как она тяжело сглатывает.

— Всё, что ты хочешь.

— Хорошая девочка, — говорю я и сжимаю основание своего члена. — Не волнуйся. Я не буду трахать тебя здесь.

— Почему нет? — быстро спрашивает она, повышая голос.

Мне приходится сдерживать смех, ускоряя движение руки.

— Такая нетерпеливая, — поддразниваю я. — Я хочу тебя голой под собой, когда сорву твою вишенку.

— Кай. — Когда она произносит моё имя, на конце слышится легкий стон, как будто она так же нетерпелива, как и я.

— Я хочу, чтобы ты послушала, что ты со мной делаешь. — Я положил телефон рядом со своим членом, чтобы она могла услышать, как я дрочу. Требуется всего несколько движений, и я кряхчу, освобождаясь. Позорно, насколько это быстро, но всё, что мне нужно сделать, это представить её перед собой, и игра окончена. — А теперь позволь мне услышать, как ты это делаешь.

— Я-я не могу. — Она колеблется, и я рычу.

— Положи телефон рядом со своей гладкой пиздой и позволь мне услышать эти пальцы в твоих сладких сливках.

— Чёрт, — шипит она, и секунду спустя я слышу это.

Это рай для моих ушей, когда я закрываю глаза и впитываю каждую ноту симфонии, которую она мне играет. Это непристойно и грязно в самом эротическом смысле, а из моего члена продолжает капать. Я даже слышу её тихие стоны, когда она поднимается на свою вершину. Её пальцы движутся быстрее, и я представляю, как её сочные бёдра широко расставлены, чтобы я мог видеть. Когда я уже не думаю, что смогу больше терпеть, она выкрикивает моё имя, и её пальцы замедляются.

— Как ты можешь так действовать на меня, даже не находясь рядом? — я слышу улыбку в её голосе, и кажется, она удовлетворена.

— Как только ты окажешься в моих руках, я не планирую когда-либо тебя отпускать.

— Мне нравится, как это звучит. — Её голос мягкий, как будто она свернулась калачиком под одеялом. Наверное, она устала после этого оргазма.

Мне придётся кончить ещё как минимум дважды, прежде чем я смогу успокоиться. Звуки её мокрой киски будут преследовать меня во снах, пока я не увижу это своими глазами.

— Завтра, — говорю я в трубку, и это звучит как предупреждение.

— Завтра, — соглашается она.

— Спокойной ночи, милая Сиенна. У меня болит грудь от расстояния между нами, но скоро всё наладится.

Глава 9

Сиенна

Я не могу усидеть на месте. Меня переполняет волнение по поводу встречи с Каем. Никогда в жизни я ни о чём так не переживала, и одна только мысль о нём заставляет меня улыбнуться. Я так давно не чувствовала счастья, и была уверена, что навсегда останусь одна и заперта в своём доме. Меня не волнует, что всё, что я могу иметь с Каем, — это визиты и телефонные звонки до конца нашей жизни. Я согласна, если это означает, что я принадлежу ему.

— Я удивлён, что ты возвращаешься так скоро, — говорит Марко, стоящий рядом со мной.

Я стараюсь не напрягаться от его заявления. Он что-то знает? Я была уверена, что в прошлый раз мне это сошло с рук.

— Я буду ездить туда столько раз, сколько мне позволят. — Нахмурив брови, я смотрю на него. — Почему бы и нет? Не то чтобы моё расписание было забито.

Он дарит мне мягкую улыбку.

— Я знаю, но скоро всё может измениться. Возможно, уже не за горами будет больше свободы. — Он подмигивает мне и поглаживает мою голую ногу, где юбка задралась.

У моего отца, возможно, и есть какие-то планы, но я не хочу надеяться на то, что может никогда не случиться. Я игнорирую слова Марко, чтобы защитить своё сердце, потому что я не могу позволить этим мыслям множится, а затем умереть. Слишком больно желать чего-то, что может оказаться невозможным.

— Как дела у Карлоса? — он спрашивает.

— Хорошо, я думаю. — Я не знаю, что ещё сказать, потому что не хочу показаться стервозной.

Карлос, как обычно, был милым и джентльменом, но я начинаю думать, что джентльмены — это не моё. Не тогда, когда дело касается того, чего я хочу от любовника или мужа. Мне нужен агрессивный и требовательный мужчина, готовый взять то, что он хочет, и бороться за это. Даже если этот бой может быть против моего отца. Мне не нужен кто-то, кто будет съёживаться перед ним, и каким бы милым ни был Карлос, он никогда не сделает таких вещей.

— Если хочешь, я могу позаботиться о том, чтобы он больше не приходил.

— Правда? — я удивлена, что он предложил это.

— Конечно. Моя работа — обеспечить тебе безопасность и счастье.

— Спасибо, — говорю я и на мгновение кладу голову Марко на плечо. Это мой способ молча показать ему, что для меня значит то, что он это сделает. С тех пор, как папу арестовали, он действительно стал активнее во многих отношениях. Он всегда был мне как дядя, но я не осознавала, насколько сильно я полагалась на него в роли отца теперь, когда я одна.

Когда мы добираемся до тюрьмы, я приступаю к своим обычным обязанностям, и моё сердце начинает колотиться, пока я иду по длинному коридору. Прежде чем я добираюсь до двойных дверей в конце коридора, боковая дверь распахивается, и чья-то рука вытягивается и хватает меня. Прежде чем закричать, я узнаю татуировки на руке, поэтому прекращаю борьбу и позволяю Каю затащить меня в комнату. Дверь за нами закрывается, и в комнате внезапно становится кромешная тьма.

— Кай?

Он отвечает мне поцелуем, его рот опускается и захватывает мой. Мне хочется плакать от радости, что это происходит, но я слишком растеряна, когда его руки запутываются в моих волосах. Он крепко прижимает меня к своему твёрдому телу, а его язык скользит мимо моих губ. Он без вопросов берёт то, что хочет, и я открываю рот шире. Я хочу, чтобы у него было всё, что он хочет, и каждая часть меня, которую он желает. Я хочу быть сосудом, который он использует для удовольствия.

— Ты сделала, как я просил? — он не ждёт, пока я отвечу, отпускает мою талию и просовывает руку мне под юбку. Его рука обхватывает мою голую киску, и я задыхаюсь, когда он слегка сжимает её.

— Да, — говорю я, у меня перехватывает дыхание. — Всегда.

Он прижимается своей эрекцией к моему животу, а его рука в моих волосах тянет мою голову назад. Он проводит языком по моей шее и подбородку, заставляя меня хныкать от потребности. Чёрт возьми, он как животное, и я не хочу, чтобы он останавливался.

— Хорошая девочка.

Его рука отрывается от моей киски, и мне хочется плакать, но затем он щёлкает выключателем и заливает маленькую комнату светом. Моим глазам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть и понять, что мы находимся в какой-то кладовке.

— Блядь, ты чертовски сексуальна. — Он трётся об меня своим членом, и я чувствую, как моё желание растекается между ног. Я совершенно мокрая при виде его огромного тела, прижимающегося к моему. — Ты сделаешь всё, что я тебя попрошу, не так ли, детка? — он проводит большим пальцем по моим губам, и я открываю рот. Он проводит им по моей нижней губе, и я высовываю язык, чтобы намочить её.

— Да. — Понятия не имею, почему меня так тянет к нему, но я не собираюсь с этим бороться. Это правильно, и я чувствую это всем своим существом.

— Это моя хорошая девочка. — Его одобрение вызывает у меня трепет.

Он отпускает мои волосы и начинает расстёгивать мою рубашку, открывая ему больше моей кожи. Моё дыхание учащается, и я испытываю смесь желания и шока. Я не могу поверить, что это происходит и что я останусь с ним совсем одна.

Он стягивает чашечки моего бюстгальтера, и моя грудь вываливается наружу. Он стонет так громко и низко, что кажется, что ему больно. Его потребность во мне опьяняет и заставляет меня чувствовать себя особенной и желанной. Никогда ещё я не была так желанна, и, чувствуя себя покинутой большую часть своей жизни, я жажду его внимания. Похоже, он не сможет выжить без меня, и это даёт мне ощущение цели. У меня никогда не было такого раньше, и я хочу доставить ему удовольствие. Раньше мои дни сливались воедино, и мне нечего было делать, но теперь видения того, как я раздвигаю ноги для его твёрдого тела, грозят довести меня до крайности.

— Более совершенная, чем я когда-либо мог себе представить.

Он падает передо мной на колени, и, учитывая нашу большую разницу в росте, его лицо оказывается на одном уровне с моей грудью.

Его большие руки сжимают их вместе, и он стонет, просто глядя на них. Затем, словно зажжённый огонь, его рот жадно пожирает меня. Я запускаю пальцы в его волосы, он сильно сосёт мой сосок, а затем вытаскивает его изо рта. Кай не даёт мне передохнуть, переходит прямо к другому и рычит от удовольствия. Его пальцы играют с моим соском, и я чувствую, как он тянет его. Толика боли, смешанная с удовольствием от его рта, почти слишком сильна. Мой клитор болит, и я начинаю задаваться вопросом, смогу ли я получить удовольствие от того, что он просто сосёт мои сиськи.

— Однажды я их трахну. — Он звучит так, будто это предупреждение, но всё, что я могу сделать, это толкнуться ему в руки.

— О, Боже, пожалуйста.

Я хочу всё, что он обещает, и даже больше. Учитывая то, как он меня поглощает, я надеюсь, что Кай оставит следы на моей коже.

— Правильно, детка. Я твой бог. — Он одаривает меня злой улыбкой. — Подними свою юбку и покажи мне, что принадлежит мне.

Когда я делаю то, что он приказывает, я чувствую прохладный воздух на своей коже, поднимающий юбку до самого верха. Я не могу бороться с румянцем, который растекается по моим щекам и груди. Я такая возбуждённая, что чуть ли не теку, пока показываю ему, что он со мной сделал. Это неловко, но затем Кай громко втягивает воздух и закрывает глаза, как будто запечатлевая воспоминания в своём сознании. Он вдыхает мой запах и стонет, сжимая мои бёдра. Его пальцы впиваются в мою кожу так сильно, что я не могу пошевелиться. Это не больно, но я знаю, что завтра у меня всё будет болеть.

— Ты знала, что произойдёт, когда вернулась сегодня. — Он смотрит на меня тёмными глазами. — Я никогда не отпущу тебя, Сиенна.

Прежде чем я успеваю ответить, он зарывается лицом в мою киску, и я громко стону. Кай внезапно останавливается и качает головой.

— Будь моей хорошей девочкой и веди себя тихо. Я не хочу, чтобы кто-то ещё знал, что здесь со мной кто-то есть и как это чертовски мило.

В его глазах отражается ревность, и я киваю головой. Я хочу доставить ему удовольствие и не хочу, чтобы кто-то ещё слышал. Он облизывает губы, а затем снова прижимается лицом между моими бёдрами.

Его язык гладит мой клитор назад и вперёд, сосёт и дразнит меня. Я невероятно влажная, когда его рот накрывает мою киску и Кай сглатывает. Я так близко, но стараюсь сдерживаться, потому что не хочу, чтобы всё закончилось слишком быстро. Я не готова к тому, чтобы он остановился, но больше не могу с этим бороться.

Когда смотрю вниз, я задыхаюсь, видя, что его член вынут из комбинезона и находится в руке. Кай поглаживает себя и лижет мою киску, и от этого вида я кончаю. Срываясь с края, я прикусываю внутреннюю часть щеки, пытаясь как можно лучше заглушить стоны. Кай крепко держит меня иначе, думаю, я бы упала.

Он медленно поднимается, облизывает губы и поднимает меня на ноги. Он направляет головку своего члена к моему входу, и я пытаюсь надавить на неё. Я хочу, чтобы он был внутри меня и унял боль, которую я не в силах унять.

— Нет, — рявкает он, и я перестаю на него давить. Когда я разочарованно фыркаю, Кай улыбается. — Я не лишу тебя девственности в тюремном чулане, как бы сильно мне ни хотелось трахнуть эту хорошенькую писечку. — Он двигает головкой своего члена внутрь и наружу мелкими толчками. — Но я могу это сделать, и я всё ещё могу кончить в тебя.

Его лицо становится суровым, а затем на него накатывает удовольствие, когда он стонет моё имя и делает то, что обещал. Он кончает внутрь меня, и я чувствую, как от него исходит тепло. Он смотрит на меня, изливаясь, и я сжимаю его головку. Он ясно дал понять, что принадлежит ему, даже без слов.

Я принадлежу ему.

Глава 10

Кай

Я не думал, что есть что-то хуже, чем оказаться в ловушке внутри этих тюремных стен, но, попробовав Сиенну и позволив ей уйти, я понял, что ошибался.

После этого мы ещё долго стояли в чулане, и тяжесть того, что я сделал, встала между нами. Я нежно коснулся её лица, а когда поцеловал снова, это было медленнее и мягче, чем раньше.

Через несколько секунд её не стало, и, хотя я не жалею ни об одной секунде, я ненавидел то, что это произошло не при других обстоятельствах. Тех, где она часами была подо мной, а затем ещё несколько часов сверху. А потом я смог держать её в своих руках.

Сиенна — нечто особенное, королева, которой нужно поклоняться, и я как раз тот мужчина, который способен это сделать. Чем дольше я нахожусь в её присутствии, тем яснее становится мой путь вперёд. Теперь мне просто нужно воплотить свой план в жизнь, и всё будет так, как задумано.

Вернувшись в камеру, я передаю охраннику плату, и он кивает мне. Сэм узнал, что у этого охранника были игровые долги, из-за которых он вот-вот упадёт на шесть футов, поэтому я решил сделать ему предложение. Дать мне и моей девушке немного времени наедине, и его долги исчезнут.

Он выполнил свою задачу, и я выполнил свою. Лист бумаги, который я только что вручил ему, является подтверждением от его держателя долга, что он оплачен. Скорее всего, он скоро снова окажется в той же ситуации, но на этом сыграет уже кто-то другой.

Когда я впервые предложил ему сделку, он был шокирован, что я заплатил столько денег за женщину, но нет ничего, чего бы я не заплатил, чтобы заполучить Сиенну. Даже если бы это было всего лишь на мгновение, я бы опустошил свой банковский счёт и сделал это. Хорошо, что у меня на нём много нулей, потому что я планирую всем этим её избаловать.

После того как охранник уходит, я сажусь на койку и подношу руки к носу. Я всё ещё чувствую её запах на себе и вдыхаю снова и снова. Это смесь её сладкой киски и чего-то нежного, похожего на жасмин. Это сводит меня с ума, и я тоскую по ней.

Думаю, ещё раз подрочить, но времени нет. План воплотится сегодня вечером.

Подняв подушку, я вижу записку и перечитываю её дважды, на всякий случай. Сэм оставил инструкции, и я должен их довести до конца. Мне просто нужно убедиться, что в нём нет ошибок, и всё будет хорошо.

***

Несколько часов спустя, перед отбоем, наступает свободное время, и охранники вот-вот сменятся. У меня есть небольшой промежуток времени, всего несколько секунд, чтобы всё сделать правильно. Прислонившись к двери камеры, я вытягиваю руки и жду. Ровно в десять часов я слышу сигнал, и моя дверь отпирается. Открыв её настолько тихо, насколько это возможно, я выхожу из камеры слева, с той стороны, где нет заключённых. Я придвигаюсь к стене, чтобы меня не заметили камеры, а затем ныряю за угол. Один взгляд на сторожевую башню показывает, что она пуста и я могу продвигаться дальше.

В таком месте нетрудно найти нечестных охранников, и у большинства из них есть проблемы, требующие решения. Нужная сумма денег правильному охраннику во время пересменки может буквально открыть все двери.

Пройдя тюремный блок, я иду по коридору к нужной мне камере. У Лео О'Нила камера почти такая же хорошая, как у меня, только его камера находится в углу, удалённая от всех остальных. Она в два раза больше остальных и находится вдали от посторонних глаз. Я знаю, что это не просто совпадение.

Подойдя к его камере, я слышу щелчок замка и вижу, как дверь слегка приоткрывается. Как можно тише я подхожу, а он стоит и смотрит на дверь.

— Пойдём со мной, — говорю я ему, но он не двигается. Вместо этого он щурит глаза.

— Почему я должен тебе доверять? — он разводит руки, как будто мне нужно осмотреться. — Если я попытаюсь вырваться и меня поймают, я потеряю всё это. И у меня не будет никаких шансов когда-либо выбраться.

— У тебя нет шансов на то, что это произойдёт, даже если не попытаешься сбежать, — объясняю я, оглядываясь через плечо.

— Может быть, но, если я застрял здесь на всю жизнь, зачем мне всё это бросать? — он вздыхает и качает головой. — Я не могу рисковать потерей связи с дочерью.

— Лео, — говорю я, подходя к нему ближе. — Это твой единственный шанс, наш шанс. Последние два года я провёл под прикрытием, чтобы получить возможность добраться до тебя.

Гнев вспыхивает в его глазах, когда он расправляет плечи.

— Кто ты?

— Прямо сейчас я агент ФБР под прикрытием. — Его глаза расширяются, и я пытаюсь быстро объяснить. — Я участвовал в расследовании твоего заключения за решётку. Но когда появились доказательства, всё пошло наперекосяк. Мы наблюдали за тобой годами и не смогли получить ни единого доказательства, никто против тебя не выступил.

— Мои люди лояльны, особенно к таким крысам, как ты, — плюет он на меня, и я качаю головой.

— Нет, не так, как я. Я попал в федералы для достижения цели. Я бывший военный, и они использовали меня как оружие. Мои родители умерли, когда я учился в колледже, и после того, как я закончил его, они меня завербовали. Они подготовили меня и отправляли на миссии. У меня не было ничего, что могло бы заставить меня усомниться в этом, но чем глубже я погружался, тем больше я видел коррупцию внутри.

— Ни хрена, — шипит он.

— Расследование в отношении тебя было для меня последним. Я собирался уходить после этого дела, а потом нашёл грязные улики. Их подбросили, и у меня было всё, чтобы очистить твоё имя.

— Так почему ты этого не сделал? — его глаза прожигают меня, но я не вздрагиваю.

— Как ты думаешь, почему я в тюрьме? — его брови сдвигаются вместе, когда он пытается осознать это. — Как только я попыталась раскрыть правду, меня бросили в камеру. Федералы стёрли моё прошлое из-за работы, которую я для них проделал, и ожидали, что я сгнию здесь. Мне потребовалось больше года, чтобы меня перевели в эту тюрьму, и это только потому, что у меня ещё осталась пара друзей на свободе.

— Я спрашивал тебя об этом с самого начала, но чего ты хочешь? Зачем ты это делаешь?

— Чтобы всё исправить, — честно отвечаю я. — Ты не невинный человек, но ты невиновен в этом конкретном преступлении. Я могу это доказать, но не верю, что кто-то из нас будет в безопасности, когда я раскрою факт взяточничества. Нам нужно выбраться отсюда, прежде чем мы сможем очистить твоё имя.

Он смотрит мне в глаза и какое-то время не говорит ни слова. Но я вижу, когда его решение принято, и он кивает.

— Веди.

Я сверяюсь с часами на стене и вижу, что до того, как это произойдёт, у нас осталось всего несколько секунд, я поворачиваюсь к Лео.

— Ты мне веришь? — спрашиваю я, и адреналин поднимается у меня по шее.

— Есть ли у меня выбор?

— Нет, — отвечаю я и толкаю его за спину.

По сигналу звучит сигнал тревоги, и каждая дверь камеры в блоке А открывается.

Глава 11

Сиенна

Я провожу за собой розовую ленту, иду по коридору. Тигр прыгает позади меня, пытаясь наброситься на неё, и это меня смешит. Я подхватываю его, когда добираюсь до лестницы, и несу вниз, а затем снова ставлю на лапы, чтобы он мог снова гоняться за лентой.

— Я надеялась, что ты появишься. — Маргарет улыбается, используя лопаточку, чтобы снять печенье с противня и положить его на решетку для охлаждения. Я иду за одним, и она предупреждает меня, как наседка: — Осторожно.

— Мне нравится, когда ты готовишь печенье. От него в доме чудесно пахнет и создаётся ощущение домашнего уюта. — Этого здесь больше нет, и я не уверена, вернётся ли оно когда-нибудь.

Я с каждым днём начинаю ненавидеть это место всё больше и больше. Я не знаю, то ли из-за обиды, что меня держат здесь одну, то ли из-за того, что не хватает волшебства моей матери.

— Ты хандришь, поэтому мне нужно было что-то сделать. — Она указывает на одно печенье, давая мне понять, что его можно взять.

Я откусываю кусочек и думаю, что на прошлой неделе я бы сказала, что нет ничего вкуснее печенья Маргарет, но это уже не так. Кай теперь занимает это место, и мне приходится делать сознательное усилие, чтобы не сжать ноги вместе, когда я вспоминаю, что мы сделали.

— Могу я спросить тебя о маме и папе? — говорю я, садясь на высокий стул за кухонной стойкой. Тигр кувыркается у моих ног, а я продолжаю крутить ленточку.

— Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, ты это знаешь, дорогая. — Она скатывает ещё один шарик теста для печенья и кладёт его на лист.

— Папа рассказывал, что понял, как только увидел маму— она будет его навсегда.

Я протягиваю руку и касаюсь медальона на шее. Иногда я задаюсь вопросом, хорошо ли то, что я её не помню. Я до сих пор вижу боль и от её потери в глазах моего отца. Это тяжёлое горе, которого я бы никогда не хотела испытать.

— То же самое было и с твоей мамой. — Она улыбается, глядя мимо меня, как будто пытается увидеть далёкое воспоминание. — Но это не всегда было легко. Твой отец жил этой жизнью, а твоя мать была дочерью проповедника.

Мой рот открывается. Ладно, я не знала этой части истории.

— Я не предвидела такого поворота. — Думаю, именно по этой причине я никогда не встречала никого из семьи моей мамы.

— В конце концов она выбрала любовь, и эта любовь существует до сих пор. — Мои глаза начинают слезиться. — Единственное, с чем твой отец не смог бороться, отняло её у нас, но даже если это было всего на несколько лет, ей удалось прожить их историю любви без сожалений. Она подарила твоему отцу дочь, и я думаю, это единственная причина, по которой он не последовал за ней в могилу.

— Я предпочту несколько лет настоящей любви, чем вечность, в которой я никогда её не испытаю.

— Я согласна. Найти вторую половинку доводится реже, чем я думаю, люди понимают. Они соглашаются на то, что, по их мнению, сработает, но, когда это родственная душа, ты это понимаешь. — Маргарет подмигивает мне. Я смотрю, как она берёт противень с печеньем и ставит его в духовку, прежде чем помыть руки. — Я начну готовить ужин через несколько часов. — Она обходит остров и целует меня в макушку. — Когда дело касается твоей собственной жизни, ты должна делать свой выбор и не беспокоиться о том, что подумают другие люди. У нас только одна жизнь, Сиенна. Сделай её значимой.

С этими словами Маргарет оставляет меня одну на кухне обдумывать её слова. Это разбило бы мне сердце, если бы мой отец был против моих с Каем чувств. Если кто и должен понять, так это он.

Тигр плюхается и ложится на ленту, и я больше не могу её пошевелить.

— Ты наигрался? — спрашиваю я, спускаясь со стула и поднимая его. Я беру для него пару угощений и ещё одно печенье для себя и возвращаюсь в спальню. Я очень надеюсь, что Кай сможет позвонить мне сегодня вечером.

Заходя в спальню, я останавливаюсь, когда вижу Марко, выходящего из моей ванной комнаты.

— Что происходит? — я подхожу и кладу Тигра на кровать. Он делает несколько кругов вокруг, прежде чем плюхается на неё, закутывается в одеяла и кладёт голову на лапы.

— Проверка безопасности. Что-то случилось? — его лицо пустое, и он ничего не выдаёт.

— Что? Есть ли кто-нибудь на территории? — я раздумываю, стоит ли мне схватить Тигра и пойти в безопасную комнату, но это не всегда лучший план побега.

Он подходит к двери моей спальни и закрывает её. Что, чёрт возьми, происходит? Моё сердце начинает колотиться, потому что здесь никогда не должно быть никого.

— Присядь. — Он хватает меня за руку и ведёт к кушетке в конце кровати.

— Ты пугаешь меня.

— Сиенна, я просто хочу, чтобы ты знала, что всё будет хорошо. Ты же знаешь, что я всегда буду охранять тебя, не так ли? — он проводит пальцами вверх и вниз по моей челюсти. Он слишком нежен, и это только ещё больше меня нервирует. Он всегда такой стойкий, что редко можно увидеть у него какие-либо эмоции. Даже когда папу арестовали, он был очень спокойным и собранным.

Он убирает руку от моего лица и берёт пульт, лежащий на сиденье рядом со мной. Когда он включает телевизор, там показывают последние новости.

Я задыхаюсь и поднимаюсь на ноги, когда вижу тюрьму на экране. Огромная часть её сгорела дотла и рухнула на землю. В носу щиплет, и слёзы начинают течь по моим щекам. Я не хочу в это верить, но он, должно быть, здесь, чтобы сообщить плохие новости.

— Мой папа?

— Мне жаль детка. — Он притягивает меня к себе и заключает в свои объятия.

Рыдания сотрясают моё тело, и я не знаю, как долго плачу, пока он держит меня. Я не могу сдержать слёз, когда Марко подводит меня к кровати и помогает лечь. Я могу только молиться, чтобы с Каем всё было в порядке, потому что не думаю, что смогу вынести потерю их обоих.

Вскоре усталость берёт верх, и я погружаюсь в сон.

Я резко просыпаюсь, не зная, сколько времени прошло, но за окном всё ещё темно. Я сажусь и ахаю, когда вижу Марко, сидящего в кресле рядом с моей кроватью.

— Мне грозит какая-то опасность? — спрашиваю я, оглядывая комнату.

— Нет, но мне нравится наблюдать за тобой. — Улыбка тронула его губы, и впервые он заставляет меня чувствовать себя неловко.

Когда я пытаюсь натянуть на себя одеяло, то понимаю, что штанов нет, и на мне только футболка и трусики. Моя голова поднимается вверх, а его улыбка смягчается.

— Я хотел, чтобы тебе было более комфортно. Моя работа — заботиться о тебе.

Назовите это женской интуицией или как хотите, но я знаю, что здесь что-то не так.

— Эм, спасибо, — говорю я, совершенно не имея в виду этого.

— Нам нужно поговорить, Сиенна. Скоро всё изменится, и нам нужно решить, какую роль ты будешь в этом играть.

— Роль? О чём ты говоришь? — моё сердце начинает колотиться, когда я пытаюсь сохранить нейтральное выражение лица. Это то, в чём я не очень хороша.

— Да, твоя роль здесь, в поместье. Кто-то должен занять место твоего отца. Он сказал мне, что если с ним что-нибудь случится, то это буду я. — Теперь я знаю, что Марко лжёт. Или, по крайней мере, я так думаю.

Папа давно сказал мне, что делать, если с ним что-нибудь случится. В плитке моей ванной комнаты спрятан сейф, в котором хранится всё, что мне нужно, чтобы исчезнуть. Там совершенно новая личность. У меня даже есть банковский счёт, и я единственный человек, кроме него, который знает об этом.

— Хорошо-о-о, — медленно говорю я, пытаясь оценить, что происходит.

— Это может пойти одним из двух путей, моя маленькая Сиенна. — Желудок сжимается, желчь подступает к горлу. Это будет плохо. — Ты можешь быть моей женой или стать любовницей.

Я сразу же начинаю трясти головой.

— Нет. — Он сошёл с ума.

— Нет — это не вариант. Кроме того, пришло время тебе принести здесь пользу.

— Пожалуйста, не делай этого, — умоляю я его, когда мои руки сжимаются на одеяле. — Папа бы этого не хотел.

— О, дорогая, да, он бы этого хотел. Он мне так сказал. — Теперь я знаю, что он полон дерьма. Всё, что выходит из его рта — ложь. — И я был более чем готов сделать тебя своей женой, пока ты не превратилась в шлюху.

О, боже, он знает о Кае.

— Ты даже не собираешься это отрицать? — шипит он, наклоняясь вперёд в кресле. — Если ты всё ещё девственница, я сделаю тебя своей женой. Если нет, я буду относиться к тебе как к шлюхе, которой ты так отчаянно хочешь стать.

Он встаёт и подходит к кровати, а я отшатываюсь. Он вырывает одеяло из моих рук и бросает его на пол. Я молюсь, чтобы кто-нибудь здесь был более предан моему отцу, чем Марко, поскольку я делаю единственное, что могу.

Я кричу.

Глава 12

Кай

Мои руки крепко сжимают камень, когда я поднимаюсь, а затем слышу звук, который разрывает моё сердце на части. Это Сиенна, и она в опасности.

Собрав все свои силы, я быстро взбираюсь на остальные камни и перепрыгиваю через перила на балкон её спальни. Я прошёл через охрану незамеченным и теперь здесь, чтобы выкрасть её. Похоже, по пути будут тела, но у меня нет с этим проблем.

Сквозь стеклянные двери я вижу Сиенну, прижатую к кровати одним из охранников, и внутри меня бурлит ярость, словно лава. Я реву, врываясь в дверь, и стекло разбивается, ударяясь о стены. Охранник поворачивается ко мне, и я бросаюсь к нему, сжимая его горло обеими руками и швыряя его на пол.

— Подожди, это не то, на что похоже. — Он поднимает руки вверх, умоляя, но я не слушаю и падаю на него сверху, опустив локоть.

Он приземляется ему в грудь, и весь воздух покидает лёгкие, и он становится фиолетовым. Также слышится хруст, но сломанные рёбра — недостаточное наказание для него за прикосновение к Сиенне.

— Кай! — кричит она, и я поднимаю глаза и вижу, что её глаза красные и опухшие, как будто она плакала. Она рыдает, протягивая ко мне руки, и мне ничего не остаётся, как пойти к ней.

— Сиенна, — говорю я, притягивая её к себе и вдыхая её запах.

— Ты жив. — Она начинает рыдать, и я пытаюсь её успокоить.

— Конечно, я жив. — Я беру её за щёки и смотрю ей в глаза. — Думаешь, я когда-нибудь позволю чему-нибудь отдалить меня от тебя?

— Я думала, ты умер вместе с моим отцом. — Она фыркает, и я хмурюсь.

— Кто тебе сказал, что твой отец… — мои слова прерывает звук взведенного курка пистолета позади меня.

Когда я оборачиваюсь, я вижу, что охранник направил своё оружие, прямо в середину моей груди.

— Марко, нет! — Сиенна умоляет сзади меня. Но я такой большой, что закрываю её полностью.

— Думаешь, ты сможешь прийти в мою крепость и забрать её? — Марко качает головой, пытаясь улыбнуться. — Король мёртв, и теперь она моя.

Этого мужчину, пытающегося предъявить права на женщину, которую я люблю, я не потерплю. Он умрёт за эти слова, и я сделаю это голыми руками, если придётся.

Я делаю шаг вперёд, готовый почувствовать попадание пули, когда краем глаза вижу движение.

— Она будет полезной игрушкой, которая будет сидеть у моих ног, пока я буду править, — шипит он.

— Никогда, — киплю я, а затем раздаётся звук выстрела.

Сиенна кричит, но я не чувствую боли, когда смотрю вниз и вижу, что я невредим. Я оборачиваюсь, и она тянется ко мне, осматривая, куда попала пуля.

— Он промазал? — спрашивает она недоверчиво.

Мы оба оглядываемся назад и видим Марко, лежащего на полу с пулей между глаз. Затем краем глаза я вижу, как в поле зрения появляется женщина с пистолетом.

— Маргарет! — кричит Сиенна и бросается к ней. Пожилая женщина крепко обнимает её, глядя на меня.

— Это он? — спрашивает она, и Сиенна переводит взгляд между нами и затем кивает.

— Отведи её в безопасное место, — говорит Маргарет, глядя в окно. — Я не знаю, сколько у тебя времени.

— Нет, мы не можем оставить тебя, — произносит Сиенна, потянув её за руку.

— Нет времени, дитя, — отвечает Маргарет.

— Сиенна. — Я привлекаю её внимание к себе и киваю. — Она права, нам нужно выбраться отсюда, прежде чем остальная охрана или враги твоего отца узнают, что произошло. — Она тяжело сглатывает, но затем кивает. — Твой отец сказал мне, что здесь есть сейф, и только ты о нём знаешь.

— Да, но он так и не сказал мне код. — Её лицо грустнеет, когда она обдумывает это. — Я даже не знаю, с чего начать.

Я подхожу к ней и беру медальон с её шеи. Я осторожно открываю его и вытаскиваю фотографию.

— Кай, что ты делаешь, постой! — она пытается вырвать его из моей руки, но затем замечает цифры, выгравированные на золоте. — Боже мой.

— Он сказал мне, где найти код, — говорю я, и она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Поторопись

Она берёт меня за руку, и мы вместе идём в её ванную. В углу большая застеклённая душевая кабина. Она хватает маленькую статуэтку рядом с ванной и идёт с ней в душ. Когда я в замешательстве смотрю на неё, она указывает на стену.

— Он здесь, — отвечает она, отступая назад и ударяя статуэткой о плитку. Фарфор разбивается, и за ним оказывается черный ящик с клавиатурой спереди.

— Чёрт возьми, — говорю я, когда она смотрит на код и улыбается.

— Это их годовщина. — Слёзы грозятся пролиться, но она делает глубокий вдох и вводит код.

Моя смелая красавица сейчас чертовски сильна, и всё, что я хочу сделать, это доставить её в безопасное место. Я иду за ней, когда она открывает сейф и достаёт из него маленькую черную холщовую сумку.

— Вот и всё, — говорит она, и я беру её за руку.

— Пойдём.

Когда мы выходим из ванной, Маргарет ждёт нас со спортивной сумкой и переноской для домашних животных в руке.

— Это лучшее, что я могла сделать, — говорит она, и Сиенна бросается в объятия Маргарет, а я беру вещи. Внутри переноски тихо мяукает маленький рыжий котёнок, и я держу клетку под мышкой, чтобы он был в безопасности.

— Идите, нет времени, — произносит Маргарет, и они шепчут друг другу слова любви.

Маргарет выходит из спальни Сиенны, и я беру её за руку.

— Сюда, — говорю я, ведя её обратно на балкон.

— Как мне спуститься? — она смотрит через край, и я вижу ужас в её глазах.

— Не ты полезешь, а я, — говорю я, подхватывая её и неся на спине через край.

Котёнок мяукает, но, похоже, его это не слишком беспокоит, когда Сиенна заговаривает с ним. Когда мы оказываемся на земле, я держу её на спине, приседая и пробираясь через кусты. Лео рассказал мне, как пройти, чтобы остаться незамеченным, и где выйти с территории.

До края поместья далеко, но с адреналином и непреодолимой потребностью защитить её, пульсирующей в моих венах, я успеваю добраться в кратчайшие сроки.

Добравшись до стены, я взбираюсь по ней так же, как вошёл, и жду, пока патрульный свет проскользнет мимо нас. Сиенна схватила меня за шею мёртвой хваткой, но меня это не волнует. Это даёт мне знать, что она жива и в безопасности, и это всё, что имеет значение.

Впереди я вижу сигнал и бегу по траве. Мои лёгкие горят от бега, и такое ощущение, будто волки преследуют меня по пятам. Задняя дверь машины открывается, и я прыгаю внутрь за секунду до того, как она срывается с места. Мы с Сиенной падаем на заднее сиденье, и я, кажется, впервые за несколько часов могу вздохнуть полной грудью.

Сиенна садится на сиденье и убирает длинные волосы с лица.

— Милая, — говорит Лео, когда её взгляд останавливается на нём, а затем она бросается в его объятия.

— Папа! — она плачет, и я смотрю в зеркало заднего вида на Сэма, который кивает мне.

— Мы сделали это, — задыхаюсь я и с облегчением закрываю глаза.

Глава 13

Сиенна

Неделю спустя…

Стоя перед зеркалом, я держу медальон между двумя пальцами. Я вспоминаю свою маму, и мои глаза слезятся от осознания того, что ей очень хотелось бы быть здесь сегодня. В такие дни я скучаю по ней больше всего. Какая девушка не хочет, чтобы её мама была рядом с ней в день свадьбы?

— От тебя захватывает дух, дорогая, — говорит Маргарет, подходя и вставая позади меня. — Ты так похожа на свою мать. Я быстро моргаю, пытаясь не заплакать и не испортить макияж, который сделала мне Маргарет. Я поворачиваюсь к ней лицом.

— Спасибо, что ты здесь. Ты действительно была для меня замечательной мамой на протяжении многих лет. — Я проигрываю битву, из моих глаз вытекает несколько слезинок.

— О, милая, — она притягивает меня к себе, чтобы обнять. — Ты дочь, которой у меня никогда не было, и я уверена, что однажды, очень скоро ты сделаешь меня бабушкой.

— Да. — Я киваю. Мне нравится идея, что наши дети будут называть её «бабушка».

— А теперь давай тебя почистим. — Маргарет хватает салфетку и поглаживает меня по щекам, чтобы макияж не растёкся.

— Мне можно войти? — спрашивает папа, входя в комнату.

— Я только успокоила её, — дразнит Маргарет с улыбкой на губах.

— Последнее, чего мне хотелось бы, — это заставить свою дочь плакать.

Он подходит ко мне, а Маргарет выскальзывает из комнаты, оставляя нас одних. Мне до сих пор трудно поверить, что мой отец здесь, передо мной. Мой Кай подарил мне эту возможность и спас нас всех.

— Я вижу в тебе так много от твоей матери, — он наклоняется и целует меня в щеку. — Я знаю, что она бы благословила эту свадьбу. Любовь всегда побеждала для неё.

— А ты? — я спрашиваю. Он не выразил никакого протеста, но и не был в восторге от этого. Честно говоря, когда дело дошло до свадьбы, было сложно понять его настроение.

— У тебя есть моё благословение, и не потому, что я в долгу перед Каем, а потому, что я видел вас двоих вместе. Нельзя отрицать, что вы оба влюблены. Он отдал бы за тебя свою жизнь. Я больше ничего не могу просить от человека, который хочет жениться на моей дочери.

— Правда? — отец кивает и даёт мне последнюю вещь, которая мне нужна в день свадьбы.

— Если я дал тебе повод думать иначе, извини, сладкая. Неважно, за кого ты выйдешь замуж. Для меня это всё ещё немного тяжело. Ты так долго была моей маленькой девочкой, и вот ты здесь, и ты невеста.

— О, папа, я всегда буду твоей маленькой девочкой. Я так сильно тебя люблю. — Он притягивает меня к себе, чтобы обнять.

— Я тоже тебя люблю, милая. А теперь давай выдадим тебя замуж, прежде чем Кай ворвётся сюда. Он не находит себе места.

Папа предлагает мне руку, и я беру её, пока он ведёт меня на улицу и вниз на пляж. Мы приехали на остров сразу после того, как Кай спас меня. Мы не могли вернуться в поместье, но для меня это не имело значения. Мне всё равно, где я живу, пока меня окружают люди, которых я люблю.

К счастью, мой папа всегда на несколько шагов впереди всех. Его друг Шон Спарроу помог ему заключить сделку на частный остров. Это безопасное место, не связанное с нашей старой жизнью. Сейчас мы находимся на острове Ланаи, где родился Кай, но только на время свадебной церемонии. Он хотел, чтобы его семья была здесь с нами, хотя бы духовно. После этого нас ждёт частный остров, рядом с которым живут Шон и его жена Тесса. Они находятся всего в нескольких минутах езды на лодке на соседнем острове, и, судя по тому, что я обнаружила, думаю, что они тоже затаились.

Кай перестаёт ходить, когда видит меня и моего отца, идущих к нему, и его улыбка стала шире. Я знаю, что он изо всех сил пытается не подойти ко мне и не обнять меня. Но он знает, что для меня важно, чтобы отец проводил меня до алтаря.

Последняя неделя с Каем подтвердила то, что я уже знала: я люблю его. Мы не расставались больше чем на несколько минут с тех пор, как он меня спас. Ну, по правде говоря, всех нас спас.

Папа целует меня в лоб и мягко улыбается, передавая меня Каю.

Я так широко улыбаюсь, что у меня болит лицо, когда мой большой сильный мужчина притягивает меня к себе.

— Ты великолепна, детка. Я чертовски сильно тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, и он наклоняется и начинает меня целовать.

Я забываю, где мы находимся и почему мы здесь, в то время как его губы полные и мягкие на моих.

— Мы ещё не дошли до этой части, — говорит Маргарет и откашливается.

Мы разрываем поцелуй, и Маргарет начинает церемонию. Я смотрю в глаза Кая, зная, что каждую клятву, которую он мне говорит, он сдержит. Я сделаю то же самое, потому что люблю его всем сердцем.

— Я так рада, что приёма не будет, — говорю я Каю после того, как Маргарет объявляет нас мужем и женой.

Он убивал меня на прошлой неделе, потому что хотел подождать, пока мы поженимся, прежде чем пойти до конца. К счастью, у нас не было возможности заняться другими делами. Но он сказал, что хочет, чтобы всё было официально, когда он впервые окажется полностью внутри меня.

Взяв меня за руку, Кай ведёт нас обратно в нашу комнату, а Маргарет и мой отец идут на встречу с Шоном и Тессой, чтобы уточнить детали. Кай берёт меня на руки, когда мы доходим до двери, переносит через порог в спальню.

— Ты сделала, как я просил? — он ставит меня на ноги, и я киваю.

— Всегда, — отвечаю я, когда он говорит, просовывает пальцы под тонкие лямки моего свадебного платья.

— Думаю, я должен убедится лично. — Он сбрасывает их с моих плеч, пока платье не падает и не растекается у моих ног.

Я стою перед ним совершенно голая, если не считать обручального кольца, принадлежавшего моей матери. Она сказала папе, чтобы однажды он отдал его мне, и когда Кай опустился на колени и попросил моей руки, я едва могла говорить.

— Это тело было создано для меня. — Его слова грохочут в его груди, пока он разговаривает сам с собой.

Возможно, я всё ещё девственница, но я не стесняюсь своего тела. У меня полные формы, полнее, чем у большинства, но мой муж всегда смотрит на меня с жаром в глазах. Большую часть времени он едва может оторвать от меня руки, и я никогда не чувствовала себя сексуальнее, чем, когда я с ним.

— И всегда такая послушная. — Я крепче сжимаю ноги вместе в его одобрении. — Ложись на кровать и раздвинь бёдра. Я хочу увидеть эту девственную киску, которую ты сохранила специально для меня.

Я поворачиваюсь к нему спиной и забираюсь на кровать. Я улыбаюсь, когда слышу рычание позади себя. Я падаю на живот и переворачиваюсь, опираясь на локти. Кай отбрасывает остальную одежду в сторону, и я в шоке, что он так быстро разделся. Думаю, мы оба умирали в ожидании этого момента.

— Раскрой их, — приказывает он, и я прикусываю нижнюю губу, когда Кай начинает себя поглаживать.

Я раздвигаю колени и широко раскрываюсь перед ним. Предэякулят уже вытекает из его побагровевшей головки члена. Он нуждается во мне.

— Это стоит каждой минуты, проведённой в той чёртовой камере, — говорит он сквозь зубы, и моё сердце трепещет. Он отдал большую часть своей жизни и спас мою.

— Кай, — шепчу я, приподнимая бёдра.

Он заползает на кровать и зарывается лицом между моими ногами. Я задыхаюсь, когда его руки поднимаются и хватают меня за грудь. Он щипает мои соски, в то время как его язык входит и выходит из меня. Я хнычу, сжимая его вокруг себя, отчаянно желая чего-то ещё внутри себя, кроме его языка. Мои пальцы впиваются в одеяло, когда его язык возвращается к моему клитору. Он всасывает его в рот и потирает языком назад и вперёд.

— Кай! — кричу я, когда кончаю.

Всё настолько интенсивно, что мне приходится закрыть глаза, когда оргазм охватывает моё тело и взрывается внутри меня. Когда прилив удовольствия начинает утихать, я медленно открываю глаза и вижу Кая, двигающегося надо мной. Он прижимает головку своего члена к моему отверстию, и я обнимаю его шею.

— Я не хочу причинить тебе боль.

— Мне будет больно, если ты этого не сделаешь. Мы собираемся расширить нашу семью, — говорю я ему.

Кай одинок в этом мире, и я намереваюсь это изменить. Он рассказал мне о любви его родителей друг к другу. Мы с ним оба были единственными детьми. Наши дети никогда не будут одиноки, и мы позаботимся об этом.

— Не говори о том, что ты беременна. Я уже собираюсь в тебя ворваться. — Я начинаю хихикать, но затем это перерастает во вздох, когда он продвигается дальше. — Я люблю тебя, — говорит он, прежде чем войти до упора, и его рот опускается на мой.

Он громко стонет, и я чувствую гул в его груди, когда он кончает. Это ощущается как волна жара в моей утробе, когда его член пульсирует снова и снова. Он не перестаёт меня целовать, пока мы ждём, что моё тело приспособится к его размеру. Его член не стал мягким, как я ожидала после его разрядки. Он все такой же твёрдый, как и всегда, с каждым дюймом растягивая меня вширь..

— Я думаю, что мне лучше. — Я впиваюсь ногтями в спину Кая и вижу, что он изо всех сил старается не входить и не выходить из меня. — Я так переполнена. Немного больно, но это также и хорошо.

— Ты уверена? — голос у него грубый, и я вижу беспокойство в его глазах.

— Когда дело касается тебя, Кай, я всегда уверена.

— Однажды ты убьёшь меня, детка, — говорит он, прежде чем медленно отстраниться, а затем снова войти.

— Да! — я кричу, подтягивая ноги выше, когда он начинает двигаться сильнее.

Он внезапно хватает меня за бёдра и поднимается на колени, дёргая меня на себя. Его член входит глубже, затрагивая что-то внутри меня, на этот раз иначе.

— Кай? — во мне начинает нарастать оргазм, но этот отличается от предыдущего. Вдалеке это похоже на цунами, и я его почти боюсь.

— Твоя точка G, детка, — хрипит он, продолжая толкаться. — Дай это мне. — Его рука шлёпает по моему клитору, и я кричу от удовольствия, когда взрываюсь в оргазме.

Этот сильнее, чем любой другой, что у меня когда-либо был, и моя спина выгибается на кровати. Удовольствие полностью контролирует моё тело, а в глазах танцуют чёрные точки. Кай входит глубже ещё раз и стонет моё имя, кончая снова. Я чувствую, насколько я наполнена его семенем, пока он продолжает извергаться.

Кай переворачивает нас так, что его член всё ещё находится внутри меня, а я растягиваюсь у него на груди. Я ощущаю, как между нами стекает его сперма, и мы оба вспотели от жары и страсти.

Я поворачиваю голову и целую его грудь, слушая звук его сердца, бьющегося вместе с океанскими волнами. Я так люблю этого мужчину. Я хочу дать ему всё, что он когда-либо мог пожелать, потому что он этого заслуживает. Он уже сделал это для меня и даже больше.

Большинство могут сказать, что этот остров — рай, но мой рай — Кай.

Эпилог

Кай

Восемь лет спустя…

Мы решили совершить ночную поездку на материк, чтобы провести небольшой отпуск. Лео и Маргарет остаются с детьми, хотя на данный момент практически не бывает времени, чтобы они не были с детьми. Некоторые люди могут подумать, что с четырьмя мальчиками трудно справиться, но один взгляд их бабушки и дедушки — и игра окончена.

Мы арендовали небольшую хижину на воде, с видом на кристально голубой океан. Это почти так же красиво, как вид с нашего острова, но приятно сменить обстановку. Особенно перед тем, как Сиенна родит. Ей осталось всего несколько недель, и это был наш последний шанс для неё на поездку.

Выйдя на террасу, я вижу, как она вдалеке идёт к маленьким детям, продающим хаупию на пляже. Они возят небольшую тележку на колёиках, и это похоже на то, что сделали бы наши мальчики. Вероятно, именно это и заставило её пойти туда в первую очередь.

Глядя на неё сзади, я вижу, что на ней верх от бикини и парео на талии. Она так чертовски красива, что у меня болит грудь, и даже разлука на мгновение заставляет меня скучать по ней.

Вдалеке я вижу мужчину в шортах, подходящего к тележке рядом с ней, и мне не нравится, что она одна. Я схожу с крыльца и иду на пляж, чтобы убедиться, что она в безопасности.

Подойдя ближе, я вижу, что он встал прямо за её спиной и смотрит на её задницу. У меня волосы поднимаются дыбом, потому что, хотя на нашем острове она привыкла носить мало одежды, здесь много любопытных глаз. Я открываю рот, чтобы сказать чуваку отойти, когда слышу, как он ей что-то говорит.

— Чёрт побери, детка, ты хорошо выглядишь, почему бы тебе не позволить мне…

Его слова обрываются, когда Сиенна оборачивается, и он видит её круглый беременный живот.

— Ох, прости, — говорит он, и я хватаю его за плечо. — Чёрт.

Его глаза расширяются, когда он откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня.

— Беги, — приказываю я, и парень, который намного моложе, чем я думал, бежит так быстро, что ноги скользят по песку.

— Кай, серьёзно? — Сиенна качает головой и протягивает мне лист бумаги с парой квадратов хаупиа. — Он явно не хотел иметь со мной ничего общего, когда увидел всё это, — она показывает на свой большой беременный живот, и я улыбаюсь ей.

— Я не рискую. Особенно с тобой и нашей малышкой, — я кладу руку на её круглый живот, и моё сердце переполняется.

Она была так счастлива, когда мы узнали, что это девочка, потому что это будет наш последний ребёнок. Нас так много раз благословлял Бог, и теперь, когда у нас родиться девочка, кажется, самое время закрыть главу о детях. Я бы подарил Сиенне дюжину детей, если бы она этого хотела, но она сказала, что ей тяжело быть беременной в такую жару.

На обратном пути в хижину мы едим десерт, а когда я заканчиваю, беру её на руки.

— Кай! — визжит она, и этот звук — музыка для моих ушей. — Я огромная, как дом, опусти меня.

— Думаешь, я недостаточно силён, чтобы нести тебя? — спрашиваю я и вопросительно поднимаю бровь.

— Ну нет. — Она мягко улыбается и обнимает меня за шею.

— Тогда позволь мне позаботиться о моей жене.

Когда мы возвращаемся в хижину, я запираю дверь и иду прямо в спальню. Эта сторона находится над водой и вне поля зрения из любой точки острова. Звук волн и птиц на расстоянии заполняют пространство, когда я кладу любимую в центр кровати и тянусь к узлу на её парео.

— Ты мне нужна, — говорю я хриплым от желания голосом.

— Ты знаешь, что я вся твоя. Она раздвигает колени, а я развязываю углы её бикини и убираю клочки ткани.

У моей жены всегда были великолепные формы, но будучи беременной пятью детьми дала мне повод любить её ещё больше. Она вываливается из каждого купальника, который надевает, поэтому я продолжаю покупать ей купальники поменьше. Я хочу видеть каждый дюйм того, что принадлежит мне, а от крошечных бикини у меня повышается кровяное давление.

Её бёдра широкие и мягкие, когда я устраиваюсь между ними и целую нежное место на её бедрах. Она стонет моё имя, пока я лижу расщелину её киски, а затем раздвигаю её губы. Её розовая жемчужина блестит от желания, когда я провожу языком по бутону и просовываю два пальца внутрь.

Сиенна всегда очень чувствительна, когда беременна, и может кончить от нескольких прикосновений. Даже сейчас она борется с этим, но мы оба знаем, чем это закончится.

— Не отказывай мне, — приказываю я, прикрывая ртом её киску.

— Проклятье! — она отпускает себя и кончает, пока я держу её и поглощаю её удовольствие. Я не останавливаюсь, пока не наступает новый оргазм. — О боже, снова.

Я улыбаюсь, ускоряя движения языка и продолжая усердно работать. К тому времени, как я закончил, она уже безвольно лежит на кровати совершенно бескостной массой. Я хватаю её за бёдра и поворачиваю на бок, проскальзывая позади неё. Положив её ногу поверх своей, я вхожу в неё, такую мокрую и мягкую. Ощущение её тепла вокруг моего члена настолько чертовски приятное, что я просто лежу так долгое время, прижимаясь носом к её волосам.

— Я так сильно люблю тебя, Кай. — Она прижимает свою задницу к мне, и я рычу.

— Ты моя одержимость. — Я вдыхаю её сладкий аромат и начинаю медленно толкаться. — Моя любовь навсегда.

Конец