ИНФОРМАЦИЯ

ИНФОРМАЦИЯ

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Просим Вас, дорогие читатели, НЕ использовать русифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук. Спасибо!

Книга: Яшмовая долина

Автор: Девни Перри

Серия: Идены #4

Перевод: AmorNovels

СЕРИЯ «ИДЕНЫ»

Рождество в Куинси. Приквел

Хребет Индиго (Гриффин & Уинслоу)

Можжевеловый Холм (Нокс & Мемфис)

Гранатовые Поля (Талия & Фостер)

Яшмовая Долина (Элоиза & Джаспер)

Багровая Река (Лайла & Вэнс)

Соболиная Вершина (Матео & Вера)

Идены: Наследие (Харрисон & Энн)

1. ЭЛОИЗА

Фонтан Белладжио разбрызгивал воду высоко в воздух, в то время как огни освещали струи. Белый отель гордо возвышался на заднем плане, а вода кружилась и танцевала в такт музыке, драматическому скрипичному концерту.

— Это похоже на лунные лучи, — я вздохнула, положив голову на плечо Лайле. — Волшебно. Надо бы поставить в «Элоизе» фонтанчик.

Моя сестра хихикнула.

— Удачи в убеждении папы.

— Можешь предоставить? — фыркнула я. — Сначала он скажет мне нет. Потом он сделает такое насупленное лицо, его брови сойдутся вместе, и он наклонит голову в сторону.

— Всякий раз, когда он делает насупленное лицо, он начинает часто и выразительно моргать, — сказала она.

— О, да. Моргающие глаза. Я и забыла про них, — папа моргал десять, одиннадцать или двадцать раз подряд, словно пытаясь понять, шучу я или говорю серьезно. — Знаешь, что я считаю нечестным? Я ни разу не видела, чтобы папа делал совмещенное насупленно-моргающее выражение лица Гриффину, Ноксу или Матео.

— Скажи? Он бережет его для нас, девочек.

— Несправедливо.

По словам отца, наши братья обычно не вызывали у него такого стресса, какой, по его словам, бывает с дочерьми. Что бы это ни значило.

— Ты пьяна? — спросила Лайла.

— Да, — я кивнула. — А ты?

Лайла икнула.

— Это значит да.

Я обхватила её руками, прижимаясь ближе, и на моем лице появилась мечтательная улыбка.

Мои конечности немного расслабило. В голове было немного туманно. Моё сердце было немного легким, словно парило в воздухе, как туман. Пьяное и счастливое, как шоу водяных фонтанов.

— Сегодня было весело, — пробормотала я.

— Очень весело. Я рада, что мы пришли. И рада, что Фостер выиграл свой бой.

— Я тоже, — я отпустила её руку и встала во весь рост, затем прижала ладони ко рту. — Вперед, Фостер Мэдден!

— Элоиза, — Лайла шлепнула меня по руке, а люди, столпившиеся вокруг нас, одарили меня взглядами. — Может, заткнешься?

Я рассмеялась.

— И что с того, что я громкая? Мы больше никогда не увидим этих скучных хейтеров.

Завтра мы улетаем домой в Монтану. Мы попрощаемся с лунным светом и поздороваемся с реальностью.

Мы с Лайлой приехали в Лас-Вегас, чтобы посмотреть соревнования UFC. Фостер Мэдден, парень нашей сестры Талии и действующий чемпион мира в среднем весе, защитил свой титул и победил соперника в сегодняшнем бою.

Он удивил Талию тем, что привез нас на самолете — не хотел, чтобы она сидела на арене одна. Но это была лишь короткая поездка. В понедельник нам с Лайлой нужно было возвращаться в Куинси на работу, и завтрашний ранний будильник будет жестоким.

Но мы всё равно решили повеселиться сегодня. Выпить немного. Потанцевать. Чтобы по максимуму использовать наши милые наряды. Лайла надела темно-синий комбинезон на одно плечо, который подчеркивал синеву ее глаз. Я выбрала простой черный топ без бретелей с обтягивающими джинсами и туфли на высоком каблуке. В последнее время мы редко наряжались — требовательная работа была сущим адом для социальной жизни.

Сегодняшний вечер был столь необходимой передышкой. Жаль только, что он подойдет к концу.

Финал шоу фонтанов закончился слишком рано, и толпа у озера Белладжио рассеялась.

Чейз, парень, которому было поручено провести с нами эту ночь, стоял в паре метров и покорно ждал нас с Лайлой, сцепив руки перед собой, словно он был нашим личным телохранителем. Формально, так оно и было.

Перед тем как Фостер увез Талию праздновать победу в их гостиничном номере, он настоял на том, чтобы Чейз сопровождал нас сегодня вечером. Он работал у менеджера Фостера помощником и выглядел не старше восемнадцати лет. Я подозревала, что удостоверение личности, по которому он пришел в клуб сегодня вечером, было не совсем легальным.

Если учесть, что его перевели в няньки, то он, вероятно, находился в самом низу пищевой цепочки UFC. Бедный парень. Он безропотно следовал за нами всю ночь, но еле держался на ногах.

— Готовы ехать в отель? — спросил он.

Я наклонилась поближе, чтобы шепнуть Лайле на ухо.

— Думаешь, он заплачет, если мы откажемся?

Она прикрыла рукой свой смех.

— Ага.

Чейз зевнул. Из-за этой чертовой зевоты мы покинули клуб до полуночи.

— Как ты думаешь, Джаспер всё ещё в клубе? — спросила Лайла.

Я пожала плечами.

— Не знаю.

Джаспер Вейл был тренером и лучшим другом Фостера. Он рассказал нам о вечеринке после боя в клубе и пригласил нас. Там были в основном парни из мира UFC, знакомые Джаспера и Фостера ещё с тех времен, когда они жили в Вегасе. Но было приятно узнать хотя бы одно лицо в толпе, кроме лица Лайлы.

— Хочешь вернуться и выяснить?

Скажи да. Больше танцев. Больше выпивки. Скажи да, скажи да, скажи да.

Лицо Чейза вытянулось. Он обратился ко мне с этой жалкой, беспомощной мольбой.

Черт бы тебя побрал, Чейз.

В клубе, после его двадцатого зевка, я сказала ему, что он может уйти, но он отказался. И, несмотря на то, что мы отрывались по полной, я сказала Лайле, что нам пора возвращаться в отель. Я ненавидела, когда другие люди плохо проводили время.

Чейз, может быть, и молод, но он был очень умен. Всего за несколько часов он понял, что я — сердце семьи Иден. Он использовал эту зевоту, чтобы отправить нас спать.

Буууу.

— О, неважно, — пробормотала я. — Нам пора идти.

— Да, в этих туфлях мои ноги меня убивают, — сказала Лайла.

— Вперёд, Чейз.

Когда мы двинулись к отелю, от прохладного ночного воздуха у меня по предплечьям побежали мурашки. Этой ночью было холодно даже для пустыни. В начале марта, после захода солнца, температура падает.

— Брр. Как холод… — я ахнула, похлопывая себя по рукам. — Твою мать. Где мой пиджак?

Мы возвращались в отель из клуба, когда проходили мимо фонтана, и я заставила нашу группу свернуть в сторону, чтобы посмотреть шоу. Развернулась, осматривая место, где мы стояли, но моего пиджака нигде не было видно.

— Наверное, я забыла его в клубе, — простонала я. Глупая Элоиза. — Мне он нравился.

Это было мой любимый черный кожаный пиджак. Не слишком толстый. И не слишком тонкий. Рукава были даже достаточно длинными для моих рук, что было редкостью.

— Мы можем вернуться и забрать его.

На этот раз зевнула Лайла.

У неё дома в Куинси была кофейня, и, учитывая, что обычно она просыпалась задолго до рассвета, я гордилась тем, что она так долго продержалась. Обычно она ложилась спать в девять. Возможно, утром Лайле даже не понадобится будильник. Между тем, существовал вполне реальный шанс, что ей придется вытаскивать меня из постели.

— Мы пойдем в номер, чтобы ты могла лечь спать, — сказала я. — Потом я вместе с Чейзом отправлюсь в клуб за моим пиджаком.

— Ты уверена?

Я кивнула, взяла её за руку и подала сигнал Чейзу.

— Веди, Крутон.

Чейз поджал губы.

— Не думаю, что ему нравится моё прозвище, — сказала я Лайле.

Она хихикнула, и мы зашагали в ногу, щелкая каблуками по тротуару, пока шли к нашему отелю, остановившись перед лифтом. Фостер снял для нас на эту ночь отдельный номер с двумя отдельными спальнями. Слава Богу. Лайла просто обожала перетягивать одеяло на себя.

— Никуда не ходи без Чейза, — Лайла ткнула пальцем мне в нос.

Я подняла руку в знак покаяния.

— Мэм, да, мэм.

— Фу, — она сморщила нос. — Давай без этого.

— Мадам?

— Королевы Лайлы будет достаточно.

Она попыталась присесть в реверанс, но споткнулась, так как была слишком пьяна, чтобы удержать равновесие.

— Боже мой! — я подскочила и схватила её за руку, помогая встать прямо.

— Каблуки — мои враг, — она хмуро посмотрела на свои ноги, затем шагнула в открытый лифт. — Увидимся через некоторое время?

— Мигом вернусь, — я помахала рукой, когда двери закрылись, а затем одарила Чейза своей самой лукавой улыбкой. — Давай по паре шотов.

У него отпала челюсть.

— Шучу, — пропела я, возвращаясь по нашим следам через вестибюль и на улицу.

Мы только успели снова пройти мимо фонтана, вода в котором была темной и спокойной, как впереди на тротуаре появилось знакомое лицо.

— О, смотри. Это Джаспер, — я указала на него.

Чейз поднял руку.

Джаспер сделал то же самое. И в его руке была мой пиджак.

— Ура! — я хлопнула в ладоши и остановилась, когда Джаспер присоединился к нам на тротуаре. — Ты мой герой. Спасибо.

— Не за что.

Он протянул мне черный кожаный пиджак, помогая надеть его на руки.

Я улыбнулась ему, напрягая шею, чтобы удержать его взгляд. Ух ты, какой он был высокий. Почему я раньше не замечала, какой он высокий? Он был примерно такого же роста, как и мои братья.

— Ты высокий. Какой у тебя рост?

— Метр восемьдесят восемь.

В его глубоком голосе слышалась хрипотца, как будто он недостаточно пользовался им, поэтому он не был мягким.

— У тебя приятный голос.

Уголок его рта приподнялся.

— Ты пьяна?

— О, да.

Даже после всей этой прогулки я была навеселе. Буду ли я чувствовать себя прекрасно через шесть часов, когда мне нужно будет ехать в аэропорт? Неа.

Глаза Джаспера сощурились, как будто он подумал, что я смешная. Не настолько, чтобы засмеяться вслух, конечно же, но достаточно забавно.

Была ли я смешной? Я думала, что я смешная.

— Чейз, ты считаешь меня смешной?

Он посмотрел на меня и моргнул слишком много раз.

Я нахмурилась.

— Мой отец так делает. Хмурится и часто моргает. Мне это не нравится. Может быть, это мужская особенность. Я много говорю, когда пьяна.

— А? — Чейз повернулся к Джасперу. — Я ничего из этого не понял.

— Ты можешь идти, — сказал Джаспер, приходя на помощь Чейзу.

— Но мистер Мэдден сказал, что я должен оставаться с ними, пока они не вернутся в свой номер.

— Я прослежу за ней. — Джаспер дернул подбородком. — Иди, развлекайся.

— Я пойду спать. — Чейз сделал шаг назад. Потом ещё один. Затем повернулся, и пошел так быстро, что это было почти бегом.

— Пока!— крикнула я. — Спасибо, что нянчился с нами!

В этот момент Чейз действительно начал бежать.

— Не думаю, что ему нравилось нянчиться с нами, — сказала я Джасперу. — Может, мы ещё посмотрим шоу фонтанов?

— Конечно.

Джаспер подошел к бетонной стене, окаймлявшей озеро, в поисках свободного места.

Я втиснулась рядом с ним, положив предплечья на плоскую поверхность. Затем просунула ногу между округлыми колоннами внизу.

— Мне нравятся фонтаны.

— Тогда ты в правильном месте.

Джаспер смотрел вперед, на тихую воду, а я смотрела на его профиль.

Это был самый красивый профиль, который я когда-либо видела. У него был идеальный лоб. Не слишком круглый. Не слишком плоский. Его темно-каштановые волосы были длиннее сверху и короче по бокам, несколько прядей торчали вверх. У него был сильный подбородок, квадратный в нижней части. Мягкие полные губы. Классический нос, только на переносице была шишка, как будто его уже сломали.

— Больно, когда ломаешь нос?

— Да.

Он посмотрел на меня сверху вниз, его карие глаза загорелись огнями Вегаса и заискрились.

Джаспер уже несколько месяцев жил в Монтане. В моем маленьком родном городе было не так много одиноких красивых мужчин, поэтому, когда Джаспер приехал в Куинси, он не остался незамеченным.

А может, и остался.

Серьезно, он был горяч. Потрясающе горяч. Я должна была сохнуть по нему уже как несколько месяцев.

Это всё из-за пивных очков? Раньше у меня их не было. Вот только сегодня я не пила никакого пива. Только водку с тоником и шоты, которые мы с Лайлой выпили перед тем, как покинуть клуб, но они еще не успели подействовать на меня.

— Ты очень сексуальный.

Ладно, может быть, шоты всё таки подействовали.

Джаспер изогнул бровь такого же темного оттенка, как и его волосы.

— А ещё, ты какой-то ворчливый и задумчивый. И горячий.

— Ты всегда говоришь то, что у тебя на уме?

— Только когда пьяна, помнишь? Я много болтаю.

Джаспер уставился на меня сверху вниз, что-то промелькнуло в его взгляде, но я не смогла разобрать, что именно. Неясные грани моего сознания начинали расплываться.

— Что ещё? — спросил Джаспер.

Я изучала его рот, пока он говорил; то, как он формулирует слова. Изгиб его острой, точеной челюсти.

— А, что ещё?

— Что ещё у тебя на уме?

— Ааа, — я позволяю своему взгляду скользнуть вниз по его груди, отмечая его широкую фигуру, обтягивающую черную рубашку, которая была на нём вместе с потертыми джинсами. Хлопковая ткань облегала его бицепсы и плечи, как вторая кожа, но была более свободной на животе. У него было шесть кубиков? Держу пари, у него было шесть кубиков. — Я бы всё отдала, чтобы увидеть тебя без рубашки.

Джаспер звонко рассмеялся. Смех был хриплым, как будто он редко это делал.

Грустно. Может, мне его обнять?

Задумавшись над этим вопросом, я не поняла, что он делает, пока не стало слишком поздно.

Джаспер завел руку за голову, сжимая в кулаке рубашку. Фшух.

Рубашка исчезла.

— Святые. Мать его. Кубики, — у меня отпала челюсть. — Шесть. Определенно шесть.

— Восемь, — поправил он. — Посчитай ещё раз.

— Вау.

Я протянула руку, чтобы погладить мышцы, просто чтобы убедиться, что они настоящие. И они напряглись под кончиками моих пальцев.

— Щекотно.

— Ты боишься щекотки? Оооо. Это очаровательно.

Он нахмурился.

— Думаю, мне больше понравилось, когда ты называла меня сварливым и задумчивым

— Ой, ой! — Женщина, идущая позади нас, окликнула нас. — Милая, если ты не собираешься тащить этого мужчину в свой номер, пожалуйста, отправь его в мой. Планета Голливуд. Номер 1132.

Мои щеки вспыхнули.

Джаспер был лучшим другом Фостера. Я не могла притащить его в свой номер, верно? Верно. Это могло бы вызвать неловкость. Но мне очень хотелось, чтобы он также сбросил эти джинсы. Как выглядели его ноги? Были ли его бедра такими же объемными, какими кажутся? Были ли они усыпаны теми же темными волосами, которые тянулись от его пупка до пояса джинсов? И как далеко тянулась эта дорожка?

— Элоиза.

Мой взгляд метнулся к его лицу.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

— Ты краснеешь.

Голос Джаспера упал до едва слышного шепота. В его взгляде промелькнуло что-то еще, может быть, дразнящее, может быть, флиртующее, но это произошло слишком быстро, чтобы мой заторможенный мозг успел уловить.

— Я пьяна, — пролепетала я.

— Я тоже.

— Не может быть, — мой рот приоткрылся. — Правда?

— Да.

Он наклонился ближе, его глаза, слегка расфокусированные, переместились на мои губы.

— Эээм, ты собираешься меня поцеловать?

Джаспер хмыкнул.

— Думаю об этом.

Впервые за сегодняшний день я потеряла дар речи.

Он наклонился ко мне.

Я подняла подбородок.

Но затем воздух наполнился бульканьем, и рядом с нами тихий водоем превратился в струи лунного света.

Люди вокруг нас хлынули вперед, прижимая нас к бетонному барьеру и нарушая момент.

Облом. Я вздохнула, поворачиваясь, чтобы посмотреть шоу.

Джаспер надел рубашку и тоже наклонился вперед, наши плечи соприкоснулись, когда музыка заполнила воздух.

На этот раз песня была другой — интенсивная симфония с быстрым темпом и тяжелым барабанным боем. Музыка, свет и движения были синхронизированы безупречно.

— Это идеально, — пробормотала я. — Как ты думаешь, сколько попыток им потребовалось, чтобы добиться такого совершенства?

— Я не знаю.

Я прислонилась к его руке, моя голова коснулась его плеча. Он не отодвинулся и не оттолкнул меня, поэтому я не сдвинулась с места.

— Думаю, идеальность переоценивают.

— Согласен.

— Когда я была ребенком, я очень злилась, когда что-то было неидеально. Например, если я рисовала картинку и ошибалась, я не могла просто стереть ошибку или жить с ней. Мне приходилось брать новый лист бумаги и начинать всё сначала.

Вокруг меня лежали кипы скомканной бумаги, а по лицу текли слезы, потому что я не могла сделать правильный рисунок.

— Я не знаю, что произошло, и почему я это сделала, — сказала я. — Однажды я пыталась нарисовать папе открытку ко дню рождения. Он любит лошадей, и когда я спросила его, что он хочет получить в подарок на день рождения, он сказал, чтобы я нарисовала ему лошадь. Ты когда-нибудь пытался нарисовать лошадь?

— Нет.

— Ну, поверь мне. Это трудно. У меня не получалось. Я всё пыталась и пыталась. Я просто хотела подарить ему эту лошадь и порадовать его. И у меня была специальная бумага, очень плотная. Как они называют такую бумагу?

— Картон.

— Да, картон. Его трудно скомкать, поэтому я разрывала свои поделки пополам. В общем, я была на последнем листе и испортила лошадь. Но бумаги у меня больше не было. Поэтому я стащила коробку с красками Талии из ее спальни и закрасила свою уродливую лошадь. Это были просто беспорядочные цветные вихри, но я покрыла всю страницу, до самых краев. К тому времени, когда я закончила, краска была повсюду. Талия рассердилась, потому что я использовала ее совсем новые краски. Мама рассердилась, потому что я устроила беспорядок и размазала краски по полу. Но я любила эту открытку. Папа повесил ее в своем кабинете, хотя это была не та лошадь, которую он хотел. Она и сейчас там висит. И он не знает, что под всеми этими красивыми цветами скрывается очень уродливая лошадь.

Шоу фонтанов подходило к концу, струи воды всплескивали брызги так высоко в воздух, как только могли.

— Мне нравится совершенство, — пробормотала я. — Мне нравятся и несовершенства. Мне нравятся дикие и безрассудные моменты, которые ты никогда не забудешь.

Как сегодня.

И снова шоу закончилось слишком быстро, вода потемнела и медленно успокаивалась. Но я не была готова к спокойствию. В кончиках моих пальцев бурлила энергия. Гудела под кожей. Поэтому я отошла от барьера, вращаясь по кругу с вытянутыми в стороны руками. У меня подкосились ноги, но прежде чем я успела споткнуться, сильная рука схватила меня за локоть, помогая сохранить равновесие.

— Ух ты! — я хихикнула. — Больше я не буду кружиться. Опьянение и высокие каблуки не сочетаются.

— Хочешь вернуться в отель?

Я надулась.

— Не очень.

Мне было весело. Это была лучшая ночь за последние годы. Что-то в Вегасе, в толпе, в энергии, было освобождающим.

Сегодня не было никаких обязанностей. Никаких ожиданий.

— Ты правда пьян? — я положила руки на бедра, изучая лицо Джаспера. — Ты не выглядишь пьяным.

Он хихикнул.

— А как я должен выглядеть?

— Не знаю. — я вскинула руку. — Я никогда не видела тебя пьяным. Но большинство людей... расслабляются.

— Я расслаблен.

Я закатила глаза.

— Ты весь скован. Мы же должны веселиться.

— Я снял для тебя рубашку.

— Это правда. И это было весело для меня, — я постучала себе по подбородку. — Сделай что-нибудь. Прямо сейчас. Докажи, что ты пьян.

Глаза Джаспера снова прищурились.

— Например?

— Ну не знаю. Это же ты раньше здесь жил. Что такого спонтанного можно сделать в Вегасе?

За Джаспера ответил проходящий мимо мужчина.

— Пожениться.

Я фыркнула.

— Мы не можем пожениться.

— Почему нет? — спросил парень, продолжая идти, подняв руки.

— Да, — сказал Джаспер. — Почему нет?

2. ДЖАСПЕР

Шорох одежды, которую запихивали в чемодан, наполнил спальню отеля. Затем послышался топот босых ног, когда Элоиза на цыпочках направилась в ванную. Через несколько секунд она также на цыпочках вернулась обратно. Затем раздался приглушенный хлопок, вероятно, ее косметичка присоединилась к ее одежде. За этим последовал щелчок молнии, каждая выемка застегивалась так медленно, что было больно слышать.

Моя жена тайком сбегала.

Моя жена.

Я боролся с желанием выругаться в подушку. У меня кружилась голова. Головная боль, пульсирующая в висках, была не столько от вчерашнего алкоголя, сколько от сегодняшней утренней ситуации.

Но я не смел пошевелиться и лежал совершенно неподвижно, дыхание было неглубоким и почти бесшумным.

Элоиза думала, что я еще сплю. Пусть будет так. До поры до времени. Пока я не пойму, как все исправить.

О чем я, черт возьми, только думал?

Я женился на Элоизе. Женился.

Это слово уже несколько часов вертится у меня в голове. Несколько часов, которые я должен был провести во сне.

Вот только прошлой ночью я спал не более нескольких минут за раз. Каждый раз, когда я засыпал, Элоиза прижималась к моему боку или прижималась к моей спине. Большую часть ночи я провел, оттесняя её к противоположному краю кровати. Но каждый раз, когда я отодвигался, она следовала за мной.

Любительница обниматься. Конечно, я женился на женщине, которая любит обниматься.

Я ненавидел обниматься.

Блять. Блять. Блять.

Моя голова раскалывалась от каждого беззвучного проклятия. Из всех глупых решений, которые я принимал в жизни, вчерашнее было, безусловно, наитупейшее.

Элоиза снова прошла в ванную и закрылась там, прежде чем включить свет.

Когда я открыл глаза, из-под двери показался свет. Кран включился, и я поерзал, зарываясь лицом в подушку, и издала стон.

Могло ли это быть еще большей катастрофой?

Прошлой ночью я около часа размышлял о том, как бы улизнуть, пока она спит, чтобы оттянуть неизбежный неловкий разговор о распутывании этого бардака. Но все уже было кончено. Это была не какая-то случайная женщина, с которой я потрахался прошлой ночью.

Это была Элоиза.

Поэтому я остался. Я обнимался.

Проклятье. Фостер сдерет с меня шкуру живьем. Я был покойником из-за того, что женился на сестре Талии. Что, если я просто не вернусь в Монтану? Если спрячусь в Вегасе на следующее десятилетие, простит ли он меня?

Соблазнительный план. Чертовски соблазнительный.

Совсем как Элоиза.

В ванной выключился свет. Я закрыл глаза, снова притворяясь спящим, как гребанный трус. Дверь открылась почти бесшумно, лишь слегка скрипнула петля. Затем ее босые ноги снова пересекли комнату.

Ещё одна молния. Еще один шорох.

Аннулирование брака. Это был ответ.

Может быть, мне повезет, и Элоиза согласится, чтобы это дерьмо осталось между нами. Никому ведь не нужно знать, что мы поженились, верно? Мы могли бы просто разобраться с этим тайком.

Вроде того, как она пытается улизнуть.

Если она хотела исчезнуть этим утром, я позволю ей. Разговор об аннулировании брака мог подождать, пока я не вернусь в Монтану.

На заднем плане доносился шум транспорта и городской суеты. Приглушенный свет проникал в окна. Слишком занятые раздеванием друг друга, мы забыли закрыть жалюзи, когда зашли в комнату прошлой ночью.

Мы трахались. Жестко. Без презерватива. Мой член зашевелился под простынями. Я уже давно не обходился без презерватива, но когда Элоиза сказала мне, что принимает противозачаточные, и прошло некоторое время, ну... Я нарушил своё собственное правило предохранения. Для меня это тоже было в новинку.

Элоиза ответила на мою страсть своей собственной. В этом не было ничего мягкого или нежного. Мы вцепились друг в друга, грубо и необузданно. Это был лучший секс за... ну... ахренеть какое долгое время.

Почему я не мог просто трахнуть её? Зачем я повел ее в эту гребаную часовню?

Слишком далеко. Я зашел слишком далеко.

Она ведь не захочет оставаться замужем, правда? Элоиза должна была знать, что это несерьезно. Что это была пьяная ошибка.

Она снова задвигалась, и даже с закрытыми глазами я почувствовал, как она приблизилась. Ее ноги, едва слышно ступая по ковру гостиничного номера, остановились рядом с кроватью. Воздух изменился, когда Элоиза присела на корточки.

Я открыл глаза.

И увидела синеву.

Синеву, от которой замирает сердце. Изысканную синеву.

Ее взгляд был цвета сапфиров. Кобальт рассвета. Лазурь самого жаркого пламени.

Я потерялся в этой синеве прошлой ночью. Сначала у фонтана Белладжио. Потом в этой самой постели.

Мы смотрели друг на друга, и тяжесть содеянного осела между нами, как тонна кирпичей.

На красивом лице Элоизы было написано сожаление. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут раздался стук в дверь. Она дернулась, едва не упав на задницу.

Я протянул руку и схватил её, чтобы удержать в вертикальном положении.

Взгляд Элоизы остановился на моей руке. Ее пальцы сжались на мгновение, затем она стряхнула мою руку с себя. Она подняла палец и прижала его к своим губам.

Шшш.

Значит, она действительно хотела сохранить меня в секрете.

Почему это так обжигало? Разве это не то, чего я хотел, в чем нуждался?

— Ты уже готова идти? — позвала Лайла из-за закрытой двери.

— Сейчас, — ответила Элоиза, но не сделала ни шагу к двери. Она еще долго стояла рядом со мной, словно пытаясь сообразить, что сказать.

Нас таких было двое.

— Мы опоздаем, — сказала Лайла.

Плечи Элоизы опустились.

— Секунду.

Затем она грустно улыбнулась мне и пробормотала: — Мне очень жаль.

Как будто это была её вина.

Почему она должна извиняться? Это была моя идея. Это я вызвал нам такси. Это я направил водителя к часовне и бросился внутрь, как раз перед полуночью, и попросил разрешение на брак.

Я.

Вся эта, блять, катастрофа была моих рук дело.

А все потому, что Элоиза рассказала мне историю о том, как она рисовала лошадь.

Черт бы ее побрал. Не ей следовало извиняться. Но прежде, чем я успел сказать хоть слово, она исчезла, бросившись в угол комнаты.

Она натянула пару кроссовок, затем подняла чемодан, который она упаковала, и протянула ручку. Её резкий щелчок был похож на удар по грудной клетке.

Я переместился, лег на спину и быстро натянул одеяло до подбородка, надеясь спрятаться от Лайлы. Затем уставился в потолок, наблюдая, как смещаются тени, когда Элоиза приоткрыла дверь настолько, чтобы выскользнуть наружу.

— Готова.

Попытка Элоизы взбодриться вышла вынужденной. Слишком яркой и слишком громкой.

— Почему ты кричишь? — поворчала Лайла. — У меня похмелье. А у тебя?

— Эээм, ага. Идем.

Колеса их багажа затихли, когда их протащили через общую комнату люкса. Затем наружная дверь захлопнулась, оставив меня в одиночестве.

Фостер снял этот номер для Элоизы и Лайлы. Он позаботился о том, чтобы Талии не пришлось сидеть одной во время вчерашнего боя. Он рассказал мне все об этом сюрпризе для Талии. Ни разу, пока он объяснял мне логистику, я не подумал, что буду спать в комнате, которую он для них зарезервировал.

— Сукин сын, — я перевернулся на живот, зарываясь носом в простыни.

Духи Элоизы впитались в хлопок. Ваниль с землистой глубиной. Цветочный, но пряный, почти как мужской одеколон. За исключением того, что он был полностью женским. Полностью Элоизин.

Единственным положительным моментом в том, что она спала так близко, был этот запах. Это, и обнаженное тело моей невесты, прижатое к моему собственному.

Блять. Блять. Блять.

Я приподнялась на локтях, устраиваясь поудобнее. Простыня запуталась вокруг моих ног, закрывая меня до пояса. Провел обеими руками по волосам, потирая глаза и боль в черепе. Затем посмотрел в окно, на рассвет, ползущий над пустыней.

Как я мог позволить этому случиться? Как я мог зайти так далеко? Из всех спонтанных поступков, которые можно совершить в Вегасе, почему именно брак?

Что теперь?

Элоиза возвращалась в Монтану.

Я планировал остаться в Вегасе на некоторое время. Теперь, когда бой Фостера закончился, он взял перерыв в тренировках. Он проводил время с Талией и своей дочерью Каденс. В Монтане меня не ждало ничего, кроме арендованного треугольного дома-шалаша и снега.

Поскольку мы со снегом не очень-то ладили, я решил, что месяц в Неваде будет приятной переменой. Это даст Фостеру немного времени, чтобы определиться со своими дальнейшими действиями.

Он упоминал о завершении карьеры, и как бы мне не хотелось проводить с ним время, я бы не стал винить его за то, что он бросает это дело. У него была невероятная карьера в UFC. Для меня было честью быть небольшой частью этого путешествия.

Но если он все-таки решил прекратить драться, тогда мне нужно было принять несколько решений. Вернуться в Вегас? Тренировать другого бойца? Попробовать что-то новое? Было намного легче думать, когда зима не пыталась отморозить мне яйца.

Вот только я не мог оставаться в Вегасе слишком долго, не так ли? У нас с Элоизой была проблема, которую нужно было решить.

А у меня даже не было ее номера телефона.

— Дерьмо.

Я ударил кулаком по матрасу. Как я мог быть таким глупым?

Быстрым движением простыня была сорвана с моих ног. Я встал с кровати и направился в ванную. Заглянул в душ, собираясь включить струю, но изменил направление и вернулся в спальню, чтобы собрать свою одежду, разбросанную по полу.

Запах Элоизы, всё ещё прилипающий к моей коже, будет моим сегодняшним наказанием. Напоминанием о той грандиозной ошибке, которую я совершил прошлой ночью.

Я натянул боксеры и джинсы, затем надел рубашку. Рубашку, которую я снял возле фонтана, потому что Элоиза хотела увидеть меня без неё.

Кто снимает рубашку на людях? Твою мать, если бы она попросила меня снять джинсы, я бы и это сделал.

Вот почему я не пил.

Пьяным, я был полным, блять, идиотом.

— Уф… — я провел руками по лицу, как будто это могло повернуть время вспять. Стереть это унижение.

Когда мне в последний раз было стыдно? Годы назад. В последний раз я чувствовал себя так тоже из-за женщины.

Но Элоиза не была виновата в неприятном чувстве, пробирающем меня под кожу. Нет, это все из-за меня.

Мне нужно было убраться к чертовой матери из этого гостиничного номера.

Мне нужно было убраться с Лас-Вегас-Стрипа¹.

Мне нужно было никогда больше не пить текилу.

Мы с Элоизой оба были пьяны. Не до потери сознания. Не до такой степени, чтобы говорить невнятно и быть неряшливыми в своих движениях. Нет, мы были пьяны в опасной степени, когда тебе кажется, что ты все еще контролируешь ситуацию. Когда сдержанность на низком уровне, а смелость — на высоком. Когда ты достаточно глуп, чтобы поверить, что дикая, безрассудная идея — это вызов всей жизни.

— Ебаная текила.

Надев ботинки, я вышел из комнаты, доставая бумажник из кармана джинсов. Затем спустился на лифте на два этажа вниз и поспешил в свой собственный гостиничный номер. Постель была заправлена, белые простыни хрустели, не были потревожены вчерашней уборкой.

У меня был дом в часе езды отсюда, но Фостер хотел, чтобы мы все были поближе к Стрипу во время боя, поэтому он забронировал для меня комнату. Возможно, мне следовало настоять на том, чтобы спать в своей гребанной кровати. Тогда я бы не пошел в клуб прошлой ночью. Я бы и близко не подошел к Элоизе Иден.

Мой рюкзак лежал на стуле в углу, и я поспешил собрать его, запихнув туда одежду и туалетные принадлежности. Затем перекинул его через плечо и вышел из отеля, пройдя через холл к главному выходу.

Там стояли такси, но я прошел мимо них, так как мне нужно было немного пройтись, прежде чем идти домой. Чтобы сжечь энергию. Подумать.

Утренний воздух был свеж. Хрустящий и прохладный. Я вдохнул, чувствуя запах воды, которой утром поливали вход. В некоторых местах бетон был еще влажным, не тронутым солнцем. Чистым, пока что. Позже кто-нибудь, наверное, наблевал бы на него.

Ничто никогда не оставалось чистым.

Особенно в Вегасе.

Это всегда было частью привлекательности Вегаса. Независимо от того, сколько сверкающих неоновых ламп они добавили на Стрип, всегда оставалась грязь. Гравий, похожий на песок, который ждал за пределами города.

Люди здесь выставляли напоказ свою фальшивость. Была свобода быть безвкусными и громкими. Суждения ослаблялись, как правило, алкоголем.

Прошлая ночь была ярким примером яда Вегаса. Элоиза, чистая, красивая женщина, была развращена Городом Греха. Испорченная мужчиной, чьи демоны вышли поиграть.

Опустив подбородок, я не отрывал взгляда от тротуара, направляясь к бульвару Лас-Вегаса. Налево я бы вышел к фонтану Белладжио.

Я повернул направо.

Не было ни единого шанса, что я смогу увидеть этот фонтан этим утром. Не имея в виду никакой цели, кроме как уехать, я шел, засунув руки в карманы.

Квартал за кварталом я ждал, пока давление в груди ослабнет. Физические упражнения всегда были моей отдушиной. Моим убежищем. Вот только напряжение в моих плечах и тяжесть в животе, казалось, росли с каждым шагом.

Именно тогда я поднял глаза.

И понял, что тропинка, по которой я шел, была знакомой.

— Ради всего святого, Вейл.

Мне следовало повернуть налево и предстать перед тем фонтаном. Очевидно, мои ноги обрели самостоятельность. И этим утром они захотели вернуться на место вчерашнего преступления.

Маленькое квадратное здание было неуместно на фоне раскинувшихся казино и массивных башен. Оно было слишком очаровательным. Слишком реальным. Оно принадлежало любому другому месту.

Но это была еще одна часть привлекательности Вегаса. Этот город приветствовал все формы и размеры. Пара могла бы обвенчаться под музыку Элвиса под сиянием неоновых огней в часовне, где по будням предлагались специальные блюда за девяносто девять долларов. Или они могли бы прийти сюда.

В часовню Кловер.

Белые оштукатуренные стены были усеяны замысловатыми витражами. В их голубых и зеленых тонах отражался утренний свет. На остроконечной крыше возвышалась колокольня с медным колоколом. Виноградные лозы с изящными цветами взбирались по зданию.

Двери из светлого дерева были помечены маленьким четырехлистным клевером, прикрепленным над порогом. В моей квартире в Монтане вместо него на этом месте была подкова.

Может быть, если бы я верил в удачу, может быть, если бы мне когда-нибудь везло, я бы оценил эти символы.

Часовня сейчас была закрыта. Сама Кловер, вероятно, была дома, сворачивая в руках купюры, которыми я заплатил вчера вечером. Часовня Кловер не делала специальных предложений за девяносто девять долларов, и уж точно не для тех, кто пришел в последний момент, за несколько минут до закрытия.

Но вы заплатили за их атмосферу.

За цветы глицинии, которые украшали открытый потолок. Они взимали дополнительную плату за гостей, желающих пожениться в беседке, изобилующей сверкающими ветками, гирляндами, зеленью и цветами магнолии. За проход, уставленный короткими деревянными скамьями, чтобы у вас было ощущение, что вы венчаетесь не в Лас-Вегасе, а в какой-нибудь причудливой деревенской церкви в окружении любимых гостей.

Из всех мест в мире, зачем я снова сюда пришёл?

Уродливая лошадь.

Я привел сюда Элоизу из-за истории, которую она рассказала мне о рисунке с уродливой лошадью.

Она создала такую яркую картину с помощью этой истории. О ней, как о сердитом ребенке, закрашивающем эскиз, чтобы она могла подарить своему папе открытку, которую он хотел. Я мог представить её ребенком, отчаянно пытающимся угодить своему отцу и окруженным её скомканными попытками сделать открытку на день рождения. Затем снова её, улыбающуюся и счастливую, её кожа переливалась всеми оттенками краски, когда она отбросила идею совершенства.

Вот почему я привел ее сюда прошлой ночью.

Она была не единственной, кто хотел взять что-то уродливое, чего-то недостающее, что-то болезненное и прикрыть это чем-то красивым.

— Красивая часовня, не правда ли?

Мимо прошла женщина, выгуливающая чихуахуа на блестящем розовом поводке. Ее радужные переливающиеся очки сочетались с ошейником собаки.

Я кивнул, ожидая, пока она уйдет. Затем снова сосредоточился на здании.

Уродливая лошадь.

Покрытая яркой краской.

Да, это была красивая часовня. Я так и подумал, когда был здесь в последний раз.

Когда в первый раз женился в Лас-Вегасе.

3. ЭЛОИЗА

— Мисс?

Я вздрогнула, услышав женский голос. Погруженная в свои мысли, рисуя невидимые круги на стойке регистрации отеля из красного дерева, я не слышала, как она подошла.

Гости подкрадывались ко мне тайком последние три дня, с тех пор как я вернулась домой из Вегаса.

— Прошу прощения, — я одарила её яркой улыбкой. — Добро пожаловать в гостиницу «Элоиза». Заселяетесь?

— Да, — она кивнула, затем назвала мне свое имя, чтобы я ввела его в нашу систему бронирования.

Через пять минут я передала ей две карточки-ключа, вложенные в бумажный конверт, на лицевой стороне которого был написан номер её комнаты.

— Лифт там, — я указала в сторону фойе. — Вы в комнате 302. Когда выйдете из лифта, поверните направо, и ваша комната будет в конце коридора. Могу я заказать что-нибудь для вас сегодня днем?

— Нет, спасибо, — она улыбнулась, окинув взглядом холл. — Это мой первый визит в Куинси. Ваш отель восхитителен.

— Спасибо, — обрадовалась я комплименту. — Я и сама думаю, что он восхитителен. Добро пожаловать в город. Вы приехали к друзьям или родственникам?

— Моя сестра только что переехала сюда.

— А, — я кивнула.

Встречала ли я эту сестру?

Куинси был маленьким городком. Что касается местных жителей, то не так уж много лиц я не узнавала. Хотя в последнее время ситуация изменилась. Все больше и больше людей стремились сбежать от городской жизни, а мой родной город был сельской жемчужиной, затерянной в суровом ландшафте западной Монтаны.

— Приятного вам отдыха, — сказала я гостю. — Пожалуйста, дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится.

Помахав рукой, она направилась к лифту.

Вдоль стен стояли вечнозеленые растения в горшках. Миниатюрные деревья всё ещё были украшены белыми гирляндами, которые мы добавили к праздникам. Снятие гирнянд входило в список моих дел, просто я еще не дошла до этого. В основном потому, что их крошечные блестки добавляли немного очарования холлу.

В Монтане наступило странное время года — не совсем зима, не совсем весна. За стеклянными окнами, выходящими на Мэйн-стрит, на тротуарах лежал свежий снег.

В большом камине на одной стороне большой комнаты потрескивали дрова. Я поддерживала огонь, пока не сойдет снег. Мне нравился нежный аромат дыма, который он наполнял вестибюль отеля. А каминная полка, каменная колонна, возвышавшаяся до стропил, выглядела еще красивее, когда в очаге горел огонь.

Гостиница «Элоиза», названная в честь моей прапрабабушки, принадлежала нашей семье на протяжении нескольких поколений. Она была моей тезкой. Может быть, это судьба, что я любила этот отель так же сильно, как, как мне казалось, любила его она.

На журнальном столике горела моя любимая ванильная свеча, ее сладость смешивалась с дымом камина. Было уютно. Тепло. Я хотела, чтобы гости чувствовали себя так, будто их обнимают, когда они входят в двери отеля.

Моего отеля. Вроде бы.

Формально «Элоиза» принадлежала моим родителям, хотя я была управляющей в течение многих лет. Хотя большинство жителей Куинси считали её моей.

Но пока не совсем. Официально нет.

Мама и папа хотели убедиться, что я готова к управлению. Что я взрослая. Что способна справиться с таким уровнем ответственности.

Неделю назад я бы вызвалась стать образцом ответственности. Разумность с таким же успехом могло быть моим вторым именем.

Вот только на прошлых выходных я улетела в Лас-Вегас. И ни с того ни с сего вышла замуж.

— О Боже!

Каждый раз, когда я вспоминала субботний вечер, мне хотелось блевать.

Что, черт возьми, со мной было не так? Я больше никогда, никогда не буду пить. Это было самое импульсивное и безрассудное решение в моей жизни.

— Уф… — я закрыла лицо руками.

Мне было двадцать шесть лет. И я замужем за незнакомцем.

Моя семья будет вне себя от ужаса.

Может быть, мы с Джаспером сможем сохранить это в тайне. Аннулировать брак, пока никто не узнал правду. Вычеркнуть его из жизни. Тогда это было бы больше похоже на упсики. Если к тому времени, как они узнают, брак будет признан недействительным, мои родители не смогут сильно разозлиться, верно?

Тайком выбраться из отеля в воскресенье утром было не самой лучшей идеей. Мы с Джаспером должны были поговорить. Как минимум, нам следовало обменяться номерами телефонов.

Джаспер уже вернулся в Монтану? Он ведь собирался вернуться, не так ли? Потому что мне нужна была кое-какая информация, например, его юридическое имя и физический адрес.

И мне нужен был адвокат. У меня не было адвоката.

В обычных ситуациях я бы позвонила отцу. Он бы сказал мне, кому звонить и что сказать.

Но не в этот раз.

Если я хочу сохранить этот брак в тайне, мне придется искать адвоката за пределами Куинси. Миссула была в двух часах езды. Было ли этого достаточно, чтобы предотвратить распространение слухов? Не то, чтобы я не доверяла адвокатской тайне, но я прожила полностью свою жизнь в маленьком городке. Тайное всегда становится явным.

План. Мне нужен был план.

Поэтому я взяла ручку из стаканчика и перелистнула на свежую страницу блокнота, на котором рисовала ранее.

Шаг 1: Найти адвоката.

Нет, это был не первый шаг. Я нацарапала поверх этих слов, полностью закрашивая их. Затем начала со следующей строки.

Шаг 1: Найти Джаспера.

Если он вернулся в Куинси, то явно избегал меня. Не то чтобы я была против. Последние несколько дней я не была готова встретиться с ним лицом к лицу, пережить позор своего пьяного поведения.

Унижение пробежало по моей спине, заставив меня съежиться.

Я вышла замуж.

За незнакомца.

В топике.

— Что со мной не так?

Алкоголь сыграл главную роль в субботней катастрофе, но он был не единственным мотиватором. Я увлеклась приключением. Спонтанностью. Очарованием той часовни.

А Джаспер был таким... уверенным.

Он ни разу не дрогнул.

Он вошел в ту часовню, держа меня за руку, с абсолютной решимостью. И когда попросил разрешение на брак таким грубым голосом, это прозвучало как лучшая идея в мире.

Стоя под этой красивой беседкой, под потолком, увитым цветами глицинии, я убедила себя, что это судьба.

Глупая судьба.

Глупая Элоиза.

Всё было хорошо. Я могу всё исправить. Больше не нужно избегать Джаспера. После работы я разыщу своего мужа.

Талия упоминала, что он арендовал на длительный срок домик-шалаш у Стюартов. У них в городе было четыре дома для отдыха. Только один из них был домиком-шалашом. Это означало, что Джаспер должен был остановиться на Олдерсон-роуд.

Я не собиралась звонить Талии и спрашивать. Если его там не окажется, я буду заглядывать в другие дома, пока не найду его.

Шаг 2: Попросить Джаспера ничего не рассказывать. Особенно Фостеру.

Двери открылись, пока моя ручка двигалась по бумаге. Сердце заколотилось в горле, когда мои родители вошли в холл.

— Привет, — сказала я слишком бодро, убирая блокнот с глаз долой. Затем поискала на их лицах хоть намек на раздражение.

Мама улыбалась. Это был хороший знак, верно? Если бы она узнала о Джаспере, то была бы в слезах.

Папа обвел взглядом вестибюль, оценивая ситуацию. Это тоже было нормально. Если бы он был зол на меня, он бы нахмурился.

Фух. Все было в порядке. Они не знали. Им и не нужно было знать.

Я найду Джаспера, и мы все решим. Этот брак распадётся в мгновение ока. Будет удален. Стерт. Вспышка, которой никогда не было.

— Привет, милая, — мама обогнула стойку администратора, встала у моего высокого кресла и коснулась пряди моих волос. — У тебя сегодня красивая прическа.

— Спасибо.

Последние три дня заснуть было невозможно. Каждый раз, когда я засыпала, мне мерещилось лицо Джаспера. Либо он снился мне в часовне, говоря Да. Или я представляла его в постели, в то время как он двигался внутри меня.

Прошлой ночью я проснулась от такой сильной пульсации между ног, что поднялась с постели в три часа ночи, чтобы тщательно почистить холодильник. Затем я потратила дополнительные тридцать минут после душа, завивая волосы.

Сегодня вечером, когда я неизбежно проснулась до рассвета, я собиралась отдраить плинтусы по всему дому. Хорошие времена.

— Привет, малышка.

Папа остановился перед стойкой, провел рукой по её краю, словно искал какую-нибудь выпирающую деревяшку, о которую гость мог бы пораниться. Но, как всегда, она была гладкой и отполированной до блеска.

Я мыла эту стойку не менее десяти раз в день, чтобы стереть отпечатки пальцев.

— Привет, пап. Чем вы сегодня занимаетесь?

— О, просто бегаю по делам, — ответил он. — Сказал Гриффину, что заберу для него пару вещей в «Ферме и Кормах», чтобы он не ездил в город.

— Ты сегодня не нянчишься с детьми? — спросила я маму.

— Нет, — она надулась. Мама часто смотрела за моими племянниками и племянницей. Трое детей, всем меньше двух лет. Только она могла быть разочарована, если у нее был выходной. — В прошлые выходные Уинн пришлось дежурить в патруле, поэтому она взяла сегодня выходной, чтобы побыть с Эммой и Хадсоном. А Мемфис хотела оставить сегодня Дрейка дома, чтобы он мог сблизиться с малышом.

— А.

Мемфис, жена моего брата Нокса, только недавно родила мальчика. Его зовут Харрисон, в честь моего отца.

Она была не только моей невесткой, но и моим любимым сотрудником. Она переехала в Куинси, чтобы работать горничной в «Элоизе». Так она познакомилась с Ноксом.

Она была лучшей горничной из всех, что у меня когда-либо были, и из эгоистических побуждений я хотела, чтобы она вернулась после декретного отпуска. Но я также не обманывал себя. Был шанс, что она останется дома с детьми.

— Как у вас тут дела? — спросил папа.

— Хорошо. Много дел.

С уходом Мемфиса нам пришлось перетасовать часть персонала, чтобы закрыть смены. Вчера у меня не хватало рабочих рук, поэтому я занялась стиркой и немного сделала генеральную уборку в вестибюле.

Чего бы это ни стоило, чтобы это место сияло, а гости улыбались.

— Мы надеялись, что у тебя найдется минутка для разговора, — мама переглянулась с папой.

От этого взгляда у меня всё внутри сжалось.

— Хорошо, — пробурчала я. Речь не могла идти о Джаспере. Ни в коем случае. Несмотря на это, мое сердце подскочило к горлу. — О чем?

— Может повесишь табличку? Пройдем в твой офис?

Разговор за закрытыми дверями? О, нет.

— Эмм...

— Мы можем просто поговорить здесь, Энн.

Отец оглянулся через плечо, убедившись, что мы одни.

Воздух вырвался из моих легких.

Разговор за стойкой означал, что у меня не особо большие проблемы. Пока что.

Вестибюль был пуст, и все постояльцы, которые должны были заселиться сегодня, уже приехали. Так что, хотя время от времени нас могли прерывать, скорее всего, до пяти часов все будет без происшествий. Именно тогда местные жители приходили поесть в ресторан Нокса «Костяшки».

— Что такое? — спросила я.

— Две вещи, — отец показал пару пальцев. — На днях мне пришлось зайти в банк, и я разговаривал с Рэнди.

Президент банка не был моим любимым человеком в городе. Всякий раз, когда он приходил в отель, он приносил с собой ощущение собственной важности.

— Он хотел бы забронировать пристройку для ужина в честь сотрудников банка этим летом.

— Отлично.

Когда несколько лет назад Нокс отремонтировал кухню и ресторан, мои родители купили соседнее здание для проведения мероприятий. По первоначальным прогнозам, пристройка должна была окупиться через пять лет после покупки. Но вместо того, чтобы просто предлагать его для свадеб и вечеринок, я разрекламировала его также местным предприятиям и организациям. Буквально на прошлой неделе у нас было ремесленное шоу в пристройке. На следующих выходных танцевальный кантри-клуб Западной Монтаны приедет сюда на свой ежегодный танцевальный конкурс.

— Пусть Рэнди посмотрит календарь и забронирует место на сайте, — сказала я папе.

— Ну, я думаю, он попытался и не смог найти подходящее место. Он не самый технически подкованный парень.

И все же ему удалось возглавить банк? Неужели у Рэнди не было помощника, который мог бы помочь?

— Ты не могла бы распечатать для него календарь? — спросил папа.

Смысл того, что я разместила календарь пристройки на сайте, заключался в том, что я могла перестать распечатывать его и бегать за людьми. Но неважно.

— Конечно. Он собирается заехать за ним?

— Может быть, ты завезешь его в банк?

Нет, я не хотела везти его в банк и вести светскую беседу с Рэнди только потому, что он не мог потрудиться воспользоваться интуитивно понятным сайтом. Но я сделаю это.

— Заеду завтра утром.

— Спасибо.

— Конечно, — я заставила себя улыбнуться, с ужасом ожидая, что еще им понадобится. — А что второе?

— Ну, мы просто хотели проверить, как идет квартал, — сказал он. — Мы только что встречались с бухгалтером, чтобы проверить налоги. Прошлый год был самым удачным за все время существования отеля.

— О, — моя грудь вздымалась от гордости. — Правда?

— Мы гордимся тобой, — мама похлопала меня по руке.

— Спасибо.

Было очень приятно слышать эти слова, особенно после того, как я старалась их заслужить.

Заслужить одобрение мамы и папы.

Если ресторан принадлежал Ноксу, то гостиница была зарегистрирована как отдельное предприятие, полностью принадлежащее моим родителям. Физическое здание они разделили с моим братом. Два независимых предприятия с общим адресом.

Помимо семейного ранчо Иденов, гостиница «Элоиза» всегда была самым трудоемким предприятием мамы и папы. Отец всегда занимался ранчо, а мама управляла отелем. Она проработала здесь много лет, пока не передала мне бразды правления после окончания колледжа.

Она вложила в этот бизнес всё своё время. На пенсии она хотела быть дома, в окружении внуков. Поэтому последние годы они пытались уладить свои дела. Папа хотел, чтобы мы все твердо стояли на ногах, а бизнес Иденов контролировали его дети.

Мой старший брат, Гриффин, теперь управлял ранчо. Любовью всей жизни Гриффина была его жена Уинн и двое детей. Но земля была на втором месте.

Нокс был таким же. Мемфис и мальчики были на первом месте. Если он был не с семьей, он был счастливее всего на кухне, готовя для тех, кого любил больше всего.

У Лайлы была своя кофейня.

Талия получила наследство, чтобы оплатить учебу в медицинском колледже и купить дом. Она работала врачом в Мемориальной Больнице Куинси.

Матео, наш младший брат, был пилотом, летал на самолетах на Аляске. Из всех нас он казался единственным, кто все еще не нашёл своего места. Он всё ещё искал свои крылья.

Но как Гриффин был уверен в ранчо Иденов, как Нокс был предан «Костяшкам», так и я была предана «Элоизе».

Больше всего на свете я хотела, чтобы это был мой отель.

Я поступила в колледж, потому что мама и папа всегда внушали нам, что высшее образование — это важно. Но с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, я работала здесь горничной в старших классах, управлять этим отелем было моей мечтой. Потом я стала менеджером.

Думала, что следующим шагом будет принятие права собственности.

Но потом они предложили это Ноксу.

Отчасти потому, что он был старше. Потому, что у него было больше опыта управления бизнесом и больше денег, чтобы смягчить трудные времена. А в основном потому, что я попала в неприятную ситуацию с бывшим сотрудником.

Видимо, я была слишком мягкой. Слишком нежной.

Я прислушивалась к сердцу.

Каким-то образом это стало моей самой большой слабостью. Препятствием, мешающим мне осуществить свою мечту.

Иронично, если учесть, что мама и папа были теми людьми, которые научили меня быть доброй. Любить. Доверять. Но, видимо, для моей мечты, для этого отеля, мой характер совсем не подходил.

Я любила своих родителей. Я любила свою семью. Но это?

Это разбило моё сердце.

Когда я узнала, что они хотят отдать отель Ноксу, я была потрясена. Последовал грандиозный взрыв. Были слезы. Была истерика. И то, и другое с моей стороны.

К счастью, Нокс отказал им. Он убедил их дать мне больше времени, чтобы проявить себя.

А нужно ли мне было доказывать то, что я достойна?

Была причина, по которой мама и папа не проводили здесь много времени. Я. Этот отель работал на автопилоте, потому что я серьезно относилась к своей работе.

От уборки номеров до технического обслуживания и обслуживания гостей — не было ни одного аспекта этого отеля, за которым я бы не следила. От плюшевых тапочек, которые мы оставляли для гостей, до мерцающих огоньков на вечнозеленых растениях в горшках у лифта — я жила и дышала «Элоизой».

Но по какой-то причине этого все равно было недостаточно. Мои родители были так уверены в моих братьях и сестрах. Даже в Матео. Но мои братья и сестры не видели этой стороны мамы и папы. Нависающих над тобой. Контролирующих твой каждый шаг.

Хотя было приятно, когда мама и папа говорили, что гордятся мной.

— Мы просто хотели отметить изменения, которые ты внесла за последнее время, — сказал папа. — Может быть, пришло время поговорить о передаче прав собственности.

Серьезно? Я потянулась вниз и ущипнула себя за ногу. Неужели это действительно происходило? Наконец-то?

— Когда мы пришли к тебе по поводу того, что Нокс будет владеть отелем, мы сказали, что ты ещё не готова, — сказала мама.

Ой. Мне не нужно было напоминание. Я помнила каждое слово из того разговора.

— И теперь вы думаете, что я готова? — спросила я.

— Да.

Твою. Мать. Это происходило. Это правда происходило.

— Каждый раз, когда возникала проблема с сотрудником, ты справлялась с ней безупречно, — сказал отец. — Количество гостей — самое высокое за всю историю.

До меня они даже не отслеживали это число. Но я могла бы сказать, сколько гостей у нас было каждый день в году в течение последних трех лет.

— А еще журналы и туристические блоги, в которых о нас пишут в последнее время, — улыбка мамы была заразительной. — Это просто замечательно.

— Спасибо.

Для туристов, отправляющихся в Национальный парк Глейшер, Куинси был популярной туристической остановкой. В летние месяцы у нас не было много мест. То же самое происходило и во время праздников. Поэтому я старалась привлечь внимание прессы к «Элоизе», чтобы заполнить номера в более спокойные месяцы. Весенние каникулы. Сезон охоты. День благодарения. И хотя времена затишья еще были, в непиковые сезоны было все оживленнее и оживленнее.

— Отель процветает в финансовом отношении, — сказал отец. — Ты действительно показала нам, насколько ответственной ты можешь быть.

Ответственная. Это слово было для меня как нож в сердце.

Ответственные двадцатишестилетние девушки не выходят замуж в Лас-Вегасе по пьяной прихоти.

О, нет. Нет, нет, нет, нет.

Как только они узнают о Джаспере, я могу распрощаться со своим отелем.

Может быть, мне стоит им сказать. Высказать всё открыто. Извиниться и пообещать всё исправить.

— Это произойдет не сразу, — сказал папа. — Но если такая динамика сохранится, то к концу года мы сможем уйти официально на пенсию.

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

— Мы шокировали её, Энн, — подразнил папа.

Мама рассмеялась, положив свою ладонь на мою.

— Просто так приятно знать, что ты позаботишься об этом месте. Что ты будешь ответственной за этот отель ещё долго после того, как нас не станет.

Ответственная. Опять это слово.

Скажи им. Сказать им прямо сейчас.

— Мне нужно…

Слова застряли у меня в горле с такой силой, что я закашляла.

— Ты в порядке?

Мама провела рукой вверх и вниз по моему позвоночнику.

Я кивнула, с трудом сглотнув и подавив признание, которое должно было положить конец мечте всей моей жизни.

— Я вас не подведу.

Отец улыбнулся, его голубые глаза смягчились.

— Да, сомневаюсь, что подведешь.

Мое сердце сжалось.

Я собиралась подвести их. Я собиралась полностью их подвести. Они будут так разочарованы во мне. Как и в случае с судебным процессом.

— Мы оставим тебя в покое, — мама быстро обняла меня, затем обогнула стойку. — Сегодня на ужин я готовлю картофельный суп. Присоединишься к нам?

Её картофельный суп был любимым блюдом.

— У меня планы. В следующий раз.

— В следующий раз.

Она взяла отца за руку, переплетая их пальцы, и, помахав мне на прощание, они направились к двери.

Как только они скрылись из виду, я рухнула на стойку и ударилась головой о ее поверхность.

— Как я могла быть такой глупой?

Почему я вышла замуж за Джаспера? Почему?

Конечно, он как бы бросил мне вызов. И да, это была моя идея сделать что-нибудь спонтанное. Лучше бы я татуировки предложила. Почему мы просто не сделали одинаковые татуировки? Гарантирую, я бы меньше сожалела об имени Джаспера на моей коже, чем об этом браке.

— Мне нужно всё исправить.

Я выпрямилась и вскочила со стула, нащупывая телефон и сумочку.

Секрет. Это было единственное решение.

Если мне нужен этот отель, никто из моей семьи не должен узнать правду. Это означало, что мне нужно было добраться до Джаспера. Сейчас. Пока он не рассказал Фостеру. Пока Фостер не рассказал Талии. Пока Талия не рассказала Лайле, а Лайла не рассказала всем, кто носит фамилию Иден, о моем скоропалительном браке.

Я вывесила табличку на стойке, которой мы пользовались, когда портье нужно было ненадолго отойти. Затем бросилась к лифту, нажав кнопку четвертого, верхнего этажа.

Бриттани сегодня убирала комнаты, но недавно она прошла обучение на администратора.

Я застала её за уборкой самой большой комнаты, она почти закончила на сегодня.

— Привет, могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно.

— У меня возникло что-то вроде чрезвычайной ситуации. Ты не могла бы присмотреть за стойкой регистрации примерно час?

— Конечно, — она кивнула. — Все в порядке?

Нет.

— Ага, — солгала я. — Скоро вернусь.

С ключами в руке я поспешила к лестнице, слишком взволнованная, чтобы ждать лифт. Затем побежала трусцой на первый этаж, промчалась через вестибюль, чтобы выскочить на улицу и отправиться домой.

Почему я сегодня не поехала на работу на машине? Мой дом находился всего в двух кварталах отсюда, отчасти поэтому я сняла его, хотя водонагреватель был таким же сомнительным, как и печь. Но тротуары были скользкими от недавно выпавшего снега, что вынуждало меня идти пешком, а не бежать.

Как только я пришла, то сразу направилась в гараж и села в свой серый Subaru. А потом помчалась через весь город в сторону Олдерсон-роуд.

Олдерсон находился на окраине города, где большинство дорог были немощеными. Мои шины захрустели по гравию, когда я неслась мимо рядов высоких вечнозеленых растений. За их стволами протекал ручей, который в конце концов впадал в реку Кларк-Форк, служившую естественной границей с одной стороны Куинси.

Недвижимость здесь была уединенной, большинство домов были большими и построены в стороне от дороги, обеспечивая своим владельцам некоторое уединение. Поворот на А-образную дому был последним, и, подъехав к почтовому ящику, я сбавила скорость, чтобы свернуть на узкую подъездную дорожку.

Перед домиком был припаркован серебристый Yukon. Внутри дома за окнами золотился свет. На крыльце, засунув руки в карманы джинсов, стоял Джаспер.

Мое сердце упало.

Джаспер стоял неподвижно, как статуя, его темные глаза были непроницаемы. Он был так же великолепен, как и в субботу. Эти взъерошенные темные волосы. Этот каменный подбородок, покрытый щетиной. Мягкие губы и тело, созданное для греха. Боль внутри, разбудившая меня этим утром, вспыхнула с новой силой.

Никогда в моей жизни секс не был настолько хорош. Он заставил меня кончить два — нет, три раза. Тот факт, что Лайла не слышала, как мы занимались сексом в нашем конце гостиничного номера, был чертовым чудом. Потому что этот мужчина заставил меня кричать.

К моим щекам прилил румянец, когда я припарковалась рядом с его внедорожником. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, вылезла из машины и направилась к подножию лестницы крыльца.

Была не была.

— Привет, муж.

Джаспер стиснул зубы. Это должно было быть хорошим знаком. Признак того, что он не хотел сохранять титул.

— Итак... насчет этого брака.

4. ДЖАСПЕР

Брак.

Это слово не может не поражать.

Элоиза стояла у подножия ступеней и смотрела на меня своими удивительными голубыми глазами. В полуденном свете они сияли так же ярко, как небо над нашими головами.

Она была одета в темные джинсы и свитер с высоким горлом. Она выглядела теплой. Комфортной, но стильной. Красивой.

Такой, блять, красивой.

Между Элоизой и её старшими сестрами были некоторые сходства. Длинные темные волосы. Розовые губы и форма рта.

Но Элоиза выглядела молодо, что никак не было связано с разницей в возрасте между ней и её братьями и сестрами. Это была просто... она. В ней была жизнь. Энергия. Искра, излучаемая этими красивыми глазами.

Моя жена.

Я застонал.

— Какой же пиздец.

— Точно мои мысли, — пробормотала она, поднимаясь по лестнице. — Может, зайдем внутрь?

— Да.

Сегодня на улице было холодно. Зима крепко вцепилась в Монтану и не собиралась ослаблять свою хватку. Когда я уезжал из Куинси, я не собирался скучать по этой жестокой температуре.

Хотя, когда мой самолет приземлился сегодня днем в Миссуле, погода не так сильно беспокоила меня, как я ожидал. То ли я уже привык к снегу, то ли размышления о глупости своих поступков привели меня в оцепенение.

Элоиза остановилась рядом со мной на крыльце, оглядываясь по сторонам, чтобы все осмотреть.

А-образный дом имел два этажа. Спереди простиралось крыльцо. Над нами находился балкон, выходящий на чердак спальни.

Когда я приехал в Монтану в январе, владельцы накопили внушительную кучу нарубленных дров для камина. С тех пор, как я был здесь, количество поленьев уменьшилось, но, надеюсь, их осталось достаточно, чтобы продержаться до конца моего пребывания здесь. Бревна лежали у перил крыльца, обрамляя центральную лестницу.

Треугольный домик не был похож на те, что я видел раньше. Спереди не было массивных окон, заполняющих А-образную раму. Вместо этого эти окна были на задней стороне хижины, откуда открывался вид на пейзаж.

Зеленая жестяная крыша сливалась с окружающими деревьями. Обшивка из деревянных планок была того же цвета, что и земляная подстилка леса. Он был бы почти замаскирован, если бы входная дверь не была выкрашена в яркий оранжево-красный цвет ржавого металла.

Красный не должен был подходить, слишком уж это кричащий цвет, но я не мог представить, что эта дверь может быть другого оттенка.

— Симпатичный домик, — сказала Элоиза. — Никогда раньше не была в этом месте. Я видела некоторые другие владения Стюартов, но не это. Мне нравится.

— Как ты узнала, где я остановился? Ты же не спрашивала у Талии?

Твою мать. Если Талия знала о нас, значит, знал и Фостер. А я не был готов к этому разговору

— Нет. Боже, нет, — Элоиза покачала головой. — Талия упоминала, что некоторое время назад ты арендовал хижину у Стюартов. Другие их дома для отдыха находятся в городе.

— А.

— Маленький городок, — она пожала плечами. — Уединение в Куинси имеет другое значение

— Я начинаю это осознавать.

Каждый раз, когда я выходил в центр города, чтобы перекусить или купить выпечку в «Кофе у Иденов», кто-то махал мне рукой и обращался по имени. Кто-то, кого я раньше не встречал.

Это было... странно. Не обязательно плохо. Но и не совсем хорошо.

— На самом деле я здесь именно по этой причине, — она указала рукой в сторону входной двери. — Пройдем?

— Да, — я подошел к двери, придерживая ее открытой.

Она пронеслась мимо меня, и до моего носа донесся аромат ее духов. Ваниль и пряности. Цветочные оттенки и легкий дымок, как будто она была у камина. Сочетание было тонким, но соблазнительным. Это был аромат, о котором я не мог перестать думать в течение трех дней.

— Когда ты вернулся? — спросила она, обводя взглядом интерьер.

— Минут пятнадцать назад.

Я занес сумку и сразу же пошел разжигать камин. После того, как он был разожжен, я вышел на крыльцо, собираясь принести ещё дров на потом, когда услышала хруст шин по гравию.

— О. Хорошо.

Казалось, она почувствовала облегчение от того, что я вернулся недавно.

Я дёрнул подбородком, чтобы она следовала за мной через хижину.

Кухня располагалась в передней части дома, напротив небольшого обеденного уголка. Я направился в гостиную, к открытому потолку и большим окнам, выходящим на участок. Камин потрескивал, его тепло постепенно прогоняло холод.

В домике было плинтусное отопление, но я разводил огонь, когда был дома.

Элоиза покружилась, осматривая всё: от круглой железной лестницы, ведущей в чердак, до открытой двери ванной комнаты рядом с прачечной.

Домик-шалаш был маленьким. Уединенным. С мансардой и еще одной небольшой спальней он предоставлял мне достаточно пространства.

Хижина была построена в семидесятые годы, и в ней ощущалась винтажная атмосфера. Стены были обшиты шпунтованными досками. Медовый цвет сочетался с массивными балками, протянувшимися от пола до остроконечной крыши. Мебель представляла собой смесь фактурной обивки и кожи, некоторые предметы были новее других.

Ничего вычурного. Всё удобно. В самый раз для парня, которому нужна была аренда на пару месяцев.

Монтана была лишь временной остановкой.

Фостер переехал сюда насовсем, но я планировал остаться здесь только для того, чтобы подготовить его к бою. Затем я либо вернусь в Вегас. Либо найду что-нибудь новое. Если Фостер не уйдет на пенсию, я планировал путешествовать. Помотаться туда-сюда. Если он решит всё-таки уйти из карьеры, то у меня будут варианты.

Меня ждала моя квартира в Вегасе. Я вернусь. Или нет. Но сначала... Элоиза.

Молчание между нами затянулось. Она смотрела куда угодно, только не на меня.

Что случилось с женщиной, которая слишком много говорила, которая озвучивала каждую мысль в своей голове? Возможно, она так же не знала, что сказать, как и я.

— Мне жаль.

Мне показалось, что это достаточно хорошее начало.

— В субботу всё вышло из-под контроля, — на ее щеках появился румянец. — Мне тоже очень жаль.

— Это моя вина.

Три дня я прокручивал в голове каждый момент, начиная с субботы, и все еще не мог понять, что именно произошло. Но я помнил каждую секунду. От фонтана до часовни. Образ её — извивающейся подо мной, с шелковистыми прядями волос, разметавшимися по белой подушке, с приоткрытым в экстазе ртом — отпечатался в моем мозгу.

Кровь прилила к моему паху. Проклятье. Это тоже не давало покоя последние три дня. Казалось, я не могу думать об Элоизе и не возбуждаться. Я нахмурился, злясь на себя, и бросил взгляд на окна.

— Ты ведь хочешь аннулировать его? — спросила она.

— Да, — без вопросов. — Чем скорее, тем лучше.

— Фух. Слава Богу, — воздух вырвался из ее легких. — Просто проверяю.

Расторжение брака было единственным вариантом. Так почему же её облегчение так сильно обеспокоило меня?

Я стряхнул это ощущение с себя, повернувшись к ней лицом и скрестив руки на груди.

— У меня есть хороший адвокат. Я могу связаться с ним и начать процесс.

— Хорошо. Очевидно, что я никогда не делала этого раньше.

Хотелось бы мне сказать то же самое.

— Может, мне нанять собственного адвоката? — спросила она.

— Если тебе так будет удобнее.

— Может быть. Я не знаю, — она прикусила нижнюю губу, на мгновение задумавшись. — Я дам тебе знать.

— Окей, — я кивнул. — Лучше дай мне свой номер телефона.

— Точно.

Она достала телефон из кармана джинсов, ожидая, пока я назову свой номер.

Мгновение спустя мой собственный телефон пикнул с того места, где он стоял на кухонном острове.

— Что-нибудь ещё? — спросил я.

— Нет, э-э, да, — она преувеличенно хмурится. — У меня происходят некоторые вещи. Хорошие, я надеюсь. Но это было как-то, э-э... безответственно. И было бы здорово, если бы мы могли сохранить это в секрете

— В секрете.

Не то чтобы это не приходило мне в голову. Но, как и её облегчение, это обжигало.

— Да, мне очень нужно, чтобы всё прошло как можно тише. Особенно в тайне от моей семьи.

— Значит, ты просишь меня не говорить Фостеру.

— Именно, — она снова вздохнула, с раздражающим облегчением.

— Врать своему лучшему другу.

В её взгляде мелькнула паника, прежде чем она сложила руки вместе, тряся ими, умоляя: — Пожалуйста, Джаспер. Моя семья сойдет с ума от этого. И всё моё будущее висит на волоске.

Это было немного мелодраматично. Или должно было быть, но на ее лице не было ничего, кроме искренности. И отчаяния.

— Мы не можем скрывать это вечно, Элоиза.

— Не вечно. Только до тех пор, пока брак не будет аннулирован. Я лучше скажу людям, что мы облажались и всё исправили, чем иметь аудиторию, пока мы в процессе распутывания этого хаоса, понимаешь?

Мускул на моей челюсти напрягся, когда я стиснул зубы.

— Так это значит Да? Ты сохранишь этот секрет?

Блять. Я ненавидел врать. И то, что я не рассказываю Фостеру, было похоже на обман по умолчанию. Но, возможно, она была права. Может быть, было бы лучше хотя бы начать расторжение брака, прежде чем объявлять о нем.

Если только мы не сможем добиться аннулирования брака, и это не превратится в полный пиздец. Я бы приберег эту головную боль на другой день.

— Ладно, — отрезал я.

— Спасибо. Ладно… — Элоиза указала через плечо на дверь. — Не буду мешать тебе. Мне нужно вернуться к работе. И просто позвони мне, я думаю, когда получишь известие от своего адвоката.

Мой взгляд упал на её задницу, когда она уходила, отмечая ее стройные изгибы и длинную линию этих чертовски сексуальных ног.

Реакция моего тела была мгновенной. Жар разлился по моим венам. Ничего хорошего не вышло бы из моих фантазий об Элоизе. И все же я не мог оторвать глаз.

Она выскользнула за дверь, крупные локоны в ее волосах подпрыгивали, когда она трусцой спускалась по лестнице. Дверь ее машины захлопнулась, и через несколько мгновений звук шин по гравию исчез, оставив меня одного в тишине.

— Брак, — я прожевал это слово и выплюнул его.

Тайный брак.

Фостер надерет мне задницу за это.

Мы дружили много лет. Мы были лучшими друзьями. Познакомились, когда я начал ходить в зал, где он тренировался в Вегасе, и сразу нашли общий язык. Ему нужен был более сильный тренер, который бы заставил его выйти за рамки своих возможностей. В свою очередь, он бросил вызов и мне.

Его карьера дала мне цель. Его победы были моими. Как и его неудачи.

Если он уйдет на пенсию, то для нас обоих это будет конец эпохи. Что дальше?

— Я ни черта не могу сделать, пока не добьюсь аннулирования брака.

Или развода.

Я сжал кулаки, под кожей гудело разочарование.

Проёб. Ненавижу проёбы.

Обычно я проводил несколько часов на ринге с Фостером, нанося удары руками и ногами, сражаясь до тех пор, пока разочарование не отступало. Но если я позвоню ему, он захочет узнать, почему я зол. Захочет поговорить.

А я только что согласился держать свой гребанный рот на замке.

И направился к лестнице, не обращая внимания на сумки, которые нужно было распаковать, и белье, которое нужно было постирать.

Переоделся в джинсы и ботинки, сменив их на треники и кроссовки. Затем, надев наушники и включив громкую музыку, вышел на улицу и начал бежать. В конце Олдерсон-роуд зазвонил мой телефон, и звонок заглушил музыку.

Достав его, я продолжил бежать, читая текст Фостера.

Ты доехал?

Я напечатал быстрый ответ. Ага

Извини, что не смогли посадить тебя на наш рейс.

Да, очень жаль

Фостер и Талия тоже вернулись в Монтану сегодня. Когда я сказал ему, что улетаю раньше, чем планировал, он прислал мне их маршрут в надежде, что я смогу присоединиться к ним.

Вот только я попросил выбрать более поздний вариант, не желая пока встречаться с Фостером. Не раньше, чем я поговорю с Элоизой. Может быть, потому, что я знал, что будет трудно держать правду при себе.

Секрет? Как я должен был скрывать это от него?

Фостер многого не знал обо мне. Он знал, что я когда-то был женат, но я не делился этими подробностями.

Никто не знал, что произошло.

Никто, кроме Сэм.

Только это была совсем другая ситуация. Элоиза скоро станет его невесткой. В этом я не сомневался. Это делало нас свояками.

Мои ноги остановились. Сердце заколотилось.

Не от бега, а от реальности.

Блять, он будет в ярости. Был шанс, что это положит конец нашей дружбе.

— Проклятье!

Я наклонился, подобрал с обочины камень и со всей силы швырнул его в лес. Он с громким стуком ударился о дерево, затем упал с приглушенным стуком.

Фостер был одним из немногих людей в этом мире, которым я доверял всем сердцем. Он заслужил это, доверив мне свои самые неприглядные истины.

Он рассказал мне о своей истории с Талией. Об ошибках, которые он совершил много лет назад. О своем отчаянном желании вернуть её сердце. О своей готовности отказаться от всего ради ее любви.

Мы с Талией не очень хорошо знали друг друга, но то, что она была готова отпустить прошлое, простить Фостера, ну... не многие люди обладают такой силой характера.

Они оба доверяли мне.

И вот как я отплатил им? Тайным браком? Тайным расторжением брака?

Это было неправильно.

Элоиза умоляла, но я не должен был соглашаться. Тайна только усугубит ситуацию.

Я развернулся и побежал к своему дому-шалашу. Добравшись до крыльца, прямиком направился в душ, чтобы смыть следы пробежки. Затем взял ключи с кухонного стола и поехал в город, припарковавшись на свободном месте на Мэйн.

В Куинси, штат Монтана, было не так уж много интересного. Полагаю, для большинства в этом и заключалась его привлекательность. Я так и не решил, нравится ли мне простота этого маленького городка, или это было причиной моего постоянного беспокойства.

Центр города стал для меня привычным местом тусовок. Я много раз проводил время после обеда, гуляя по кварталам, заглядывая в витрины магазинов и окна офисов. Не было ни одного ресторана, в котором я не побывал бы хотя бы дважды.

А в центре всего этого, стояло самое высокое здание, гостиница «Элоиза».

Я направился к ней и уже собирался открыть двери в холл, как в стекле появилось красивое лицо.

— О, — глаза Элоизы расширились, когда она вышла на улицу. — Извините. Э, сэр.

— Сэр?

Что за хрень?

Элоиза сглотнула. Затем, прежде чем я успел сообщить ей, что нам нужно вернуться к этой идее с секретом, она проскользнула мимо меня и бросилась прочь.

Она практически пролетела по тротуару, добежав до угла и посмотрев в обе стороны, прежде чем перейти улицу.

— Что за хрень?

Что я не был внутри нее несколько дней назад?

— Ну уж нет.

Она шла, опустив голову, поджав подбородок и теребя руками свитер, прикрывая им пальцы и сохраняя их в тепле.

Я забыла куртку. Кофта с длинными рукавами была слишком тонкой для мороза, но моя кровь кипела как в аду, разгораясь с каждым шагом.

Элоиза направилась прочь от Мэйн-стрит, вниз по улице в жилой район. Мы дошли до конца квартала, и она продолжала двигаться.

Так же как и я.

Она должна была стереть плохое. Она должна была быть красивой картинкой поверх уродливого рисунка. Это? Не помогает.

Мне не нужны были два несчастных опыта, когда речь шла о моих бывших женах.

К началу второго квартала мои широкие шаги сократили расстояние между нами. Я отставал от нее на пару метров.

Она услышала меня за спиной и оглянулась через плечо, ее голубые глаза прищурились. Но она не остановилась.

Я тоже.

— Джаспер, — прошипела она, стрельнув в меня взглядом. — Люди могут нас увидеть.

— Кто? — вытянул руки, оглядывая пустынную улицу. Во дворе не было ни души. Было чертовски холодно. И мимо тоже никто не проезжал.

Она нахмурилась, посмотрела вперед и продолжила идти.

— Ты могла бы хотя бы не убегать при виде меня.

И не называть меня сэром.

— Мы только недавно договорились держать всё в секрете.

— То есть это значит, что для тебя я просто, блять, незнакомец?

Она фыркнула, ее дыхание клубилось облаком, когда она свернула с главного тротуара на пешеходную дорожку. Она так быстро сменила направление, что я пронесся мимо нее и был вынужден развернуться, чтобы последовать за ней к маленькому одноэтажному дому с джинсово-синей обшивкой и белой дверью.

Элоиза остановилась на крыльце, наклонилась, чтобы приподнять уголок своего коврика и вытащить ключ.

— Не самое лучшее место для того, чтобы прятать ключ от дома, — сказал я.

— Кто его прячет? — она вставила его в замок. — Это просто то место, где я его оставляю.

Я моргнул.

— Ты оставляешь ключ от дома на улице, чтобы его мог найти любой желающий? Ты шутишь.

Она не ответила и протиснулась внутрь дома, бросив телефон на маленький столик в прихожей, прежде чем пройти в смежную гостиную.

Я закрыл за нами дверь и последовал за ней.

Она развернулась, размахивая руками в воздухе.

— Почему ты последовал за мной сюда?

Я собирался сказать ей, что передумал. Что не могу скрывать это от Фостера. Но у меня не было возможности.

— Ты не можешь просто следовать за мной, — она махнула рукой между нами. — Если люди увидят нас, они узнают. Если мои родители узнают, я потеряю всё. Они подумают, что я безответственная. Что я не изменилась. Они решат, что мне нельзя доверять «Элоизу». И тогда все. Пуф. Они уже не хотели отдавать её мне. Пытались отдать её Ноксу и, возможно, отдали бы, если бы он не сказал, что не хочет, потому что да, возможно, я не была готова к этому тогда, и возможно, они были правы насчет того, что я была слишком близка с сотрудниками, но это был хороший год, и, серьезно, это всё испортит.

Она глотнула воздуха, а потом начала расхаживать по комнате.

Разговор? Не прекращался. Очевидно, моей жене не нужно было быть пьяной, чтобы много болтать.

Было такое ощущение, что я снова оказался в Вегасе. Я смотрел на нее, как завороженный, не в силах отвести взгляд.

Другой мужчина, возможно, осмотрел бы ее дом. Убедился, что серийный убийца не воспользовался ее не очень спрятанным ключом, чтобы проникнуть внутрь, пока она была на работе.

Но я просто смотрел на неё.

— Зачем мы поженились? — её руки зарылись в её блестящие волосы. — Мы могли просто заняться сексом. Я бы точно занялась сексом. Большим количеством секса. Потому что это был хороший секс. Я имею в виду, мы могли бы продолжать заниматься сексом. Но это? Моя семья собирается...

— Элоиза, — я сократил расстояние между нами, мои глаза искали ее

Её плечи опустились.

— Я должна показать им, что я ответственная.

О, как я ненавидел это слово из ее уст. Она была слишком свободной, слишком чистой сердцем, чтобы попасть в ловушку ожиданий других.

— К черту ответственность.

— Джаспер, — она нахмурилась. — Ты не помогаешь.

Мне не нравилось, что она хмурилась. Поэтому я накрыл её губы своими и поцеловал.

Она захныкала, ее тело напряглось.

Нет, это было неправильно. Лучшей частью субботы было то, как она растаяла для меня. Поэтому я отступил достаточно, чтобы прошептать ей в губы.

— Расслабься.

— Я не могу.

— Можешь.

Ей потребовалось мгновение, но ее глаза закрылись. Напряжение покинуло ее тело. Когда я лизнул уголок ее губ, она застонала. И на этот раз, когда я поцеловал её, она погрузилась в момент, позволяя мне проскользнуть внутрь.

Проклятье, она была хороша на вкус. Лучше, чем в субботу. Как такое было возможно?

Секс тоже был бы лучше?

Выяснить это можно было только одним способом.

5. ЭЛОИЗА

5. ЭЛОИЗА

Язык Джаспера скользнул по моему ленивым движением, прежде чем он отстранился, запечатлев поцелуй в уголке моего рта. Мягкий. Сладкий. Затем он стянул свитер с моего тела достаточно быстро, чтобы я ахнула.

Он проглотил мой резкий вздох жадным поцелуем и впился в мой рот. Его ладони легли на мою кожу, надавливая и подталкивая, его движения были грубыми и лихорадочными.

В один момент он был медленным. В следующий — неистовым.

Джаспер вскружил мне голову. Точно так же, как и в субботу. Он задал темп, и не было другого выбора, кроме как не отставать. Невозможно было предсказать его следующий шаг. У меня не было возможности отвлечься или думать о чем-то другом, кроме Джаспера.

Моё тело, мой мозг находились в постоянном предвкушении, вися на грани, ожидая, гадая, что он сделает дальше.

Ни один мужчина не владел мной так всецело во время секса. Возможно, поэтому ни один мужчина не заставлял меня кончать так сильно, так быстро, как Джаспер. Он трахал так, словно доставлять удовольствие было его единственной целью в жизни.

— Джаспер.

Мои пальцы зарылись в его волосы, в то время как его рот опустился к моему пульсу, посасывая и облизывая влажную дорожку, ведущую к впадинке на моем горле. Дрожь пробежала по моей обнаженной коже.

Он обхватил мою грудь, которая полностью поместилась в ладони его умелых рук.

Это была нежная ласка. Его большой палец провел по соску через кружево бюстгальтера. Затем молниеносным движением чашечка была оттянута вниз, и тот же палец провел по абсолютно твердому соску.

Затем последовал щипок.

— Ах, — я зашипела, выгибаясь навстречу его прикосновениям.

Его рот заменил пальцы, обводя губами вершину моей груди. Его язык прижался ко мне. Когда его зубы задели мою кожу, новая волна желания разлилась внизу живота.

— Да, — простонала я, мои глаза закрылись, когда я наклонилась ближе к нему.

Одна моя рука высвободилась из его волос, поменяв темные мягкие пряди на гладкую ткань его кофты. Я сжала её в кулак и крепко держала, пока он пытал мой сосок. Я держалась изо всех сил, удерживая его на месте.

— Ещё.

Он снова укусил меня, затем крепко пососал и с хлопком отпустил мой сосок.

Затем прошелся ртом по моей грудине, освобождая другую грудь, чтобы проделать с ней то же самое.

Боль в моей киске ощущалась как отбойный молоток, пульсирующий между ног.

Я задрала его кофту по самые ребра, желая почувствовать его обнаженную кожу на своей собственной. Мне нужно было почувствовать его внутри себя.

— Трахни меня. Пожалуйста.

Если он остановится сейчас, оставит меня страдать, я никогда не прощу ему этого.

Джаспер зарычал, отпуская мою грудь. Затем схватил меня за запястье, отрывая мою руку от своей майки, а затем потянулся за голову и стянул её с себя.

Мои колени задрожали. Боже, это было сексуально. Я могла бы смотреть на это движение миллион раз, и оно никогда бы не надоело.

Точеные мышцы его груди словно магнитом притягивала мои руки. Я прижала свои ладони к ним, двигаясь вверх, вниз, из стороны в сторону. Черные волосы над его сердцем царапали мою кожу.

Я приподнялась на цыпочки, будучи слишком маленькой, чтобы дотянуться до рта Джаспера. Но это не имело значения. Он прижался своими губами к моим, лишив меня дыхания.

У наших языков была дуэль. Наши зубы ударялись друг о друга. Это был поцелуй двух людей, которые еще не запомнили рты друг друга, но уже запоминали каждую деталь, как будто завтра будет экзамен, и мы были полны решимости пройти его на отлично.

Мои пальцы погрузились в ложбинки его пресса, прежде чем скользнуть по их вершинам.

Джаспер, казалось, намеревался коснуться каждого сантиметра моего тела. Его прикосновение было подобно факелу, оставляющему после себя искры, когда он расстегнул мой лифчик и сорвал его с моих рук.

От тепла его груди мои соски стали еще тверже. Его возбуждение уперлось мне в бедро, посылая дрожь по спине.

Джаспер оторвался от меня, его прерывистое дыхание смешалось с моим собственным. Его глаза были такими темными, что казались почти черными. На его челюсти напрягся мускул. Жилистые линии его шеи напряглись.

Что он делал?

— Почему ты остановился?

Его ноздри раздувались.

— Элоиза...

— Не останавливайся, — прошептала я, отступая на шаг, мгновенно скучая по теплу его большого тела. Затем расстегнула пуговицу на джинсах, потянув молнию вниз, прежде чем стянуть их с ног, сбросив на пол вместе с трусиками.

Его руки сжались в кулаки. Рельефные мышцы на его руках напряглись. Его член выпирал из-под джинсов, длинный и толстый, упираясь в бедро.

У меня все болело после субботнего вечера, и, скрывая это от Лайлы, пока мы ехали домой, я только сделала поездку еще более невыносимой.

Действительно ли это была хорошая идея?

Возможно, это было безрассудно, но прямо сейчас я нуждалась в нем внутри себя больше, чем заботилась о последствиях.

— Джаспер, — я сделала еще один шаг в сторону, безмолвно умоляя его последовать за мной.

Мое сердце подскочило к горлу, когда мы уставились друг на друга.

Его нерешительность была такой же сильной, как желание, разлившееся по моим венам.

Я жаждала его. Всего одна ночь, и Джаспер Вейл превратился в зависимость.

Но он стоял неподвижно, его грудь едва вздымалась при дыхании. Единственными признаками жизни были эти темные глаза, изучающие каждый сантиметр моего обнаженного тела.

Я боролась с желанием прикрыться. Потянуться за своей одеждой, разбросанной по полу. Это было самое смелое, что я когда-либо делала. Мои нервы вырвались на поверхность и выплеснулись у меня изо рта.

— Не останавливайся, — взмолилась я во второй раз, отчаяние было безошибочным. — Пожалуйста. Я никогда так себя не веду. С мужчинами. Моя сексуальная жизнь скучна. Парни, с которыми я встречалась, были, мягко говоря, не очень.

Оргазм был почти такой же редкостью, как телефонный звонок на следующий день — для меня, а не для них. Большинство моих прошлых любовников не заслужили второго шанса.

— Тогда в субботу... Я не знала, что всё может быть так.

Может быть, это было то, от чего Джаспер мог отказаться. Может быть, секс был просто нормальным. У мужчины с таким телом и таким талантливым языком, наверное, всегда всё было хорошо.

А что, если я его не впечатлила? О, нет. Для него это было не так уж хорошо, не так ли? Почему это не пришло мне в голову до того, как я разделась?

— Знаешь что? Забудь, что я сказала. Это была плохая идея. У нас и так достаточно осложнений. Тебе лучше уйти, а я, пожалуй, заткнусь.

А потом умру от стыда, голой в своей гостиной.

Я подняла руки, собираясь прикрыться. Но в этот самый момент Джаспер двинулся вперед.

Большой шаг, и расстояние между нами исчезло. Его губы прижались к моим, и я застонала, облегчение волной прокатилось по моим костям. Была ли это жалость? Волновало ли меня это?

Нет. Не тогда, когда его язык скользил по моему.

Мои пальцы возились с пуговицей на его джинсах, пока мне не удалось справиться с ней. Молния с трудом расстегнулась. Моя рука нырнула в его боксеры. Я отчаянно хотела почувствовать его в своей руке, погладить его.

За исключением того, что Джаспер вырвался прежде, чем я успела схватить его, отбив мою руку, пока он снимал ботинки и стаскивал джинсы с этих объемистых бедер вместе с боксерами.

Мое сердце екнуло при виде него, его член был твердым и тяжелым между нами. Жемчужная капля блестела на головке.

Мышцы и грех.

Я могла бы смотреть на этого обнаженного мужчину днями и не насытиться.

Джаспер потянулся ко мне, взяв за локоть, чтобы развернуть, его грудь, как горячий гранит, прижалась к моей спине. Затем он толкнул меня к спинке дивана, кожа холодила мой живот, в то время как он наклонился надо мной.

Его дыхание обжигало мою кожу, когда он говорил мне на ухо. Его член расположился между моих ягодиц, а ладонь провела по одной из них.

— Если ты ещё раз заговоришь о любом другом мужчине в этом теле, я отшлепаю тебя по заднице так, что ты не сможешь сидеть неделю.

У меня перехватило дыхание. Моя киска сжалась. Почему я этого хотела?

Джаспер обхватил моё бедро, его кончики пальцев, легкие, как перышко, пробежались по внутренней стороне моей ноги.

Все мое тело задрожало, когда он двинулся выше, сантиметр за мучительным сантиметром, пока, наконец, они не погрузились в мою влажное влагалище.

— Это тело, — он прикусил основание моей шеи, когда его палец скользнул внутрь. — Ты думаешь, мне не понравилось трахать тебя, Элоиза?

Было ли это из-за его умелых пальцев или из-за того, как он прорычал мое имя, я не была уверена, но пальцы моих ног впились в ковер.

— Я не могу перестать думать об этой киске, — его палец выскользнул, переместившись на мой клитор. — Что ты со мной сделала?

Стон вырвался из моего горла, когда он коснулся моего набухшего пучка нервов.

— Джаспер. Ещё.

— Ты хочешь мой член, ангел?

— Да, — я прижалась к нему, наклоняя бедра.

Его палец ещё раз провел по моему клитору, сводя меня с ума. Затем он встал ровнее у моего входа и одним толчком вошел в меня до упора.

Я вскрикнула, зажмурив глаза, подстраиваясь под его размер, наслаждаясь этим растяжением, когда мое тело обхватило его.

— Блять, как хорошо.

Его руки обхватили мою грудь, удерживая меня на месте. Он вошел в меня ещё глубже, и мир вокруг померк.

Он медленно вышел, затем снова вошел внутрь. Его руки расслабились, и он встал во весь рост. Когда я пошевелилась, пытаясь тоже выпрямиться, его ладонь легла мне на спину, между лопаток, прижимая меня к дивану.

Поэтому я вытянула руки, упираясь в спинку дивана, и поднялась на цыпочки, прижимаясь к нему. Моя голова уже кружилась, я парила к звездам.

Руки Джаспера обхватили меня за бедра, от его прикосновения остались синяки.

Завтра у меня будут маленькие отпечатки, синие и черные, точно такие же, как были в воскресенье утром. Эти отметины исчезли слишком быстро, и я хотела их вернуть.

Он двигал нас вместе, снова и снова, звук шлепков наполнял тихий дом.

— О Боже, Джаспер. Это так приятно.

Из его груди вырвался низкий стон, который пронзил меня до глубины души. Движения его бедер были идеальны, и каждый раз, когда он двигался вперед, он задевал то место внутри, от которого меня бросало в дрожь.

Его ладонь, лежавшая на моем позвоночнике, скользнула вниз по спине, обводя ямочки над моей попкой, прежде чем скользнуть по бедру. Ласка была такой мягкой по сравнению с силой его толчков. Я чувствовала его повсюду, каждая клеточка моего тела была в его власти.

Он пощекотал мои ребра.

Это вызвало не то смех, не то стон. Джаспер точно знал, где мне нужны эти пальцы, но он просто играл со мной.

— Джаспер, — задыхаясь, произнесла я, отпустив диван, чтобы поймать его руку и завести её между ног.

— Ты хочешь кончить?

— Да, — мой голос был задыхающейся мольбой. — Прикоснись ко мне.

— Прикоснись к себе.

Он вырвал свою руку из моей хватки и поднес ее к груди. Покрутил мой сосок между двумя пальцами, затем потянул. Сильно.

— Ах.

Мой крик разнесся по комнате, в то время как мои пальцы скользнули к моей киске.

Он вошел глубоко, до самого конца.

— Почувствуй нас вместе.

Я повиновалась, мои пальцы неуверенно потянулись к тому месту, где мы соединялись. Никогда не делала этого раньше. В субботу у меня была возможность наблюдать, как он исчезает в моем теле, но это... Мои глаза закрылись, и пальцы сами стали видеть.

Мое сердце бешено заколотилось, пульс участился, когда я почувствовала, как напрягся его член и моё тело обхватило его плоть. По моим плечам пробежала новая дрожь.

Джаспер пошевелился, его грудь снова прижалась к моей спине, а его рука отпустила мой сосок. Он, также как и я, потянулся к нам, его пальцы нашли мои. Затем он погладил мои скользкие складочки.

— Ты такая мокрая, для меня.

— Да, — я кивнула. — Только для тебя.

Он переплел свои пальцы с моими, поднося их к моему клитору. Затем немного вышел из меня, направляя мою руку, сначала медленно кружа, пока его бедра подстраивались под ритм.

По моим венам разлился огонь, а удовольствие становилось все сильнее и сильнее. Мое сердце бешено колотилось, а конечности дрожали. Его толчки попадали именно туда, куда мне было нужно. Его пальцы сводили меня с ума. Он подводил меня к краю пропасти, пока я не разбилась вдребезги.

Белые звезды застилали мне глаза. От удовольствия у меня перехватило дыхание. Я распалась на тысячу крошечных осколков, отдавшись экстазу, не чувствуя ничего, кроме Джаспера, когда кончала, сокращение за сокращением, дольше и сильнее, чем когда-либо в своей жизни.

— Еб твою мать.

Джаспер кончил со стоном, звук был слабым по сравнению с шумом крови, стучавшей у меня в ушах. Его тело содрогнулось, все его накачанные мышцы напряглись, когда он излился в меня.

Потребовались минуты, а может, и часы, чтобы вернуться на землю. Я была словно в тумане, когда, наконец, открыла глаза.

Моя рука все еще была переплетена с рукой Джаспера и касалась моего тела. Другой рукой он обнял меня за плечи, прижимая к себе, спиной я чувствовала, как колотится его сердце.

— Ух ты, — вздохнула я.

Он встал, увлекая меня за собой и отрывая от дивана.

Волосы лезли мне в глаза. Мое тело было ватным, и если бы не его рука, я бы, наверное, упала лицом в пол. Ноги потеряли всю свою силу.

Его зубы коснулись моего обнаженного плеча, когда он вышел из меня. Его сперма потекла по моему бедру, и, не отрывая наших рук друг от друга, он коснулся моей киски.

— Я не собираюсь хранить это в секрете вечно, — сказал он. — Но я сделаю это. Пока.

Эта фраза мгновенно отрезвила меня. Мои глаза распахнулись.

— Как долго?

— Придумай, как им сказать, Элоиза. Или это сделаю я.

Я сглотнула, но кивнула. Он был прав. Это не могло продолжаться вечно.

— Просто... дай мне пару недель.

— Хорошо. А пока не притворяйся, что я никто, — он размазал наши выделения по внутренней стороне моего бедра, затем провел липкими пальцами по животу, оставляя след и там. — Не убегай от меня. Не притворяйся, что не знаешь, каково это, когда я трахаю тебя.

Ладно, возможно, это было не самое лучшее решение. В свою защиту скажу, что я не ожидала увидеть его и запаниковала.

Джаспер высвободил руку и отошел, оставив меня на подкашивающихся ногах.

Я схватилась за диван, восстанавливая равновесие.

Когда я обернулась, он уже натягивал джинсы. Затем последовала его рубашка, которую он быстро натянул на свою широкую грудь, все еще влажную от пота.

— Хочешь, чтобы я трахал тебя какое-то время, прекрасно, — он надел свои ботинки. — Я подарю тебе оргазмы, который не под силу неудачникам из твоего прошлого. Но когда я буду видеть тебя на улице, ты будешь смотреть на меня.

В горле образовался комок.

Я не хотела причинять ему боль. Не хотела, чтобы он чувствовал себя ничтожеством. Но я боялась, что, если посмотрю на него, все вокруг это заметят. И увидят желание. Страстное желание. Близость.

— Джаспер...

Он не дал мне извиниться. Он вышел за дверь, захлопнув ее за собой.

Оставил меня стоять голой в своей гостиной, пока его сперма всё ещё стекала по моей ноге.

— Твою мать.

Я закрыла лицо руками, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться.

Я всё испортила. Снова.

Каким-то образом мне удалось заставить Джаспера почувствовать, что его использовали. Словно он какая-то дешевка.

Неужели так думали обо мне другие мужчины? Те парни, с которыми я встречалась и которым больше не звонила, чувствовали ли они, что я их использовала?

Моя история знакомств была катастрофой. История моего брака была ничуть не лучше.

— О Боже. У меня есть брачная история.

Мой желудок переворачивается. Когда-нибудь я встречу мужчину своей мечты. И когда он попросит меня выйти за него замуж, когда мы обменяемся клятвами, это будет не в первый раз. Мое сердце сжалось, а подбородок задрожал.

Я была замужем.

У меня вот-вот появится бывший муж. Я стану бывшей женой. Стыд распространился по моей коже, как сыпь.

То, что произошло в Лас-Вегасе, было невозможно стереть. Единственным выходом на данный момент было исправить ситуацию.

Поэтому я подавила желание заплакать, закричать и собрала с пола свою одежду, прижимая ее к груди. Отнесла её по коридору в свою спальню, где бросила в корзину для белья, затем поспешила в душ, смывать одеколон Джаспера и запах секса со своего тела.

Завязав влажные волосы в пучок, я надела спортивные штаны и взяла ноутбук из своего крошечного кабинета. Следующие три часа я провела, изучая юристов по бракоразводным процессам в Монтане.

Мой выбор пал на женщину из Миссулы. Она была достаточно далеко от Куинси, так что, надеюсь, никто из местных никогда не узнает. Но в то же время она была достаточно близко, чтобы я могла подъехать к ней и встретиться в случае необходимости. Я поставила ее на первое место в своем списке, отметив второй и третий варианты, которые выбрала, чтобы позвонить утром. Тогда я собралась с духом и позвонила.

Своему мужу.

— Да, — ответил Джаспер.

— Прости меня. За то, что произошло ранее. За то, что убежала от тебя и притворилась, что не знаю. Я запаниковала.

Он протяжно вздохнул.

— Всё в порядке. Это...

— Катастрофа?

Он сухо рассмеялся.

— Да.

— Я собираюсь позвонить адвокату утром.

— Окей. Я оставил сообщение своему.

— Мы позволим им разобраться с этим. А я расскажу своей семье.

Каким-то образом.

Он хмыкнул в знак согласия.

Молчание затянулось на несколько мгновений. Мне следовало бы повесить трубку, но я просто сидела и слушала тишину. Может, на моей коже больше и не было запаха Джаспера, но я сидела на диване, и его пряный, древесный аромат все еще витал в воздухе гостиной.

Если бы этот запах превратили в свечу, я бы жгла ее двадцать четыре часа в сутки.

— Наверное, нам стоит прекратить заниматься сексом.

Я возненавидела эти слова в тот момент, когда они слетели с моего языка. Но пришло время исправлять ошибки.

— Наверное, это разумная идея, — сказал он.

Это и правда была разумная идея. Так почему же от неё у меня упало настроение?

— Спокойной ночи, Джаспер.

— Пока, Элоиза.

Он повесил трубку.

Когда я уставилась на экран, что-то сжалось у меня в животе.

Как будто это прощание было не только на сегодня.

6. ДЖАСПЕР

6. ДЖАСПЕР

Приглашаем Вас...

Свадебное приглашение в моей руке с таким же успехом могло быть ножом. Лист фактурной бумаги цвета экрю² пронзил мое сердце насквозь.

— Блять.

Я бросил его на кухонную стойку рядом со стопкой почты, которая была доставлена сегодня.

Иронично, что первый день, когда я получил почту в хижину, как официальный владелец, был тем же самым днем, когда пришло приглашение.

Моя почта неделями переадресовывалась из Вегаса в Монтану. Купил бы я этот домик или нет, эта открытка все равно попала бы в мой почтовый ящик. И все же это казалось дурным предзнаменованием.

Зачем им понадобилось присылать мне приглашение? Почему все просто не могли оставить меня в покое?

Я вышел из кухни, прошел через весь дом — мой дом — к балкону, который открывался на веранду. На заднем плане тихо журчал близлежащий ручей. Ветерок шелестел в кронах сосен и елей, заставляя их стволы покачиваться. Прохладный воздух овевал мои руки, несмотря на то, что с неба светило яркое солнце. Роса, проступившая прошлой ночью, почти исчезла, но еще оставалось несколько влажных тенистых местечек, которые придавали воздуху насыщенный аромат земли.

За последний месяц снег в горных долинах растаял, и на смену ему из лесной подстилки пробились зеленые побеги. Приближалась весна, и, хотя меня предупреждали, что у нас, вероятно, будет еще как минимум одна снежная буря, я чувствовал энергию нового сезона.

Зима выдалась суровой. Но это? С этим я мог жить какое-то время. Сколько бы времени ни потребовалось нам с Элоизой, чтобы добиться расторжения брака.

Колеса судебного процесса вращались c черепашьей скоростью. Такими темпами я пробуду здесь все лето.

Прошел месяц с тех пор, как я разговаривал с Элоизой. С тех пор, как я трахал её на диване в ее гостиной. С тех пор, как эта женщина скрутила меня в проклятый узел.

Прошел месяц с тех пор, как я видел свою жену.

Оказалось, что ей не нужно было притворяться, что она меня не знает. Я старательно избегал ее.

Ее адвокат связался с моим, и, насколько я помнил из первого разговора от этом дерьме, юридическое расторжение брака заняло больше времени, чем следовало бы. Мы поженились меньше чем за час. И все же месяц спустя Элоиза по закону всё ещё была моей женой.

Рассказала ли она об этом своей семье, как обещала? Нет.

Если бы она это сделала, Фостер рассказал бы мне об этом. Но, насколько я мог судить, кроме нас с Элоизой, ни одна душа в Куинси не имела ни малейшего понятия.

Тем не менее, я держал рот на замке, как и просила Элоиза. Я не сказал Фостеру, хотя с каждым днем мне становилось всё труднее и труднее встречаться с ним лицом к лицу. Гнетущее чувство вины скручивало меня изнутри.

Этот секрет съедал меня заживо.

Возможно, если бы это была любая другая женщина, незнакомый человек, то молчание об этом не было бы таким обжигающим. Но Фостер и Талия были помолвлены. Элоиза была его будущей невесткой. Это предательство распространялось и на его семью.

И, черт возьми, он разозлится.

Ещё одна ирония. Из всех людей в этом мире иметь Фостера в качестве брата было мечтой. Вот только когда это всплывет наружу, это, скорее всего, разрушит нашу дружбу.

Может быть, мне повезет, и он поймет.

Маловероятно, но можно только надеяться на это.

У меня в кармане завибрировал телефон. Это могли быть сотни разных людей. Но это неприятное чувство вернулось с удвоенной силой. Дурной знак. И действительно, когда я достал свой телефон, на экране высветилось знакомое имя.

Сэм, должно быть, знал, что я уже получила открытку.

Мое сердце бешено заколотилось. Вместе с этим пришло знакомое беспокойство, которое я, казалось, не мог преодолеть, сколько бы лет ни прошло.

— Алло.

— Привет, — когда-то я жил ради этого приветствия. — Ты получил моё приглашение на свадьбу?

— Да.

— И?

Я ущипнул себя за переносицу.

— И что?

— Ты приедешь?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что это пизлец.

Из всех людей на свете я был последним, кто должен был пойти на эту свадьбу.

— Это пиздец. Но разве у нас не было так всегда? С самого детства?

Я хотел возразить.

— Может быть.

— Хорошо. Тогда ты приедешь.

— Нет.

— Почему? У тебя развилась какая-то неприязнь к Италии? Или ты боишься снова меня увидеть?

Да.

— Нет, — соврал я.

— Тогда докажи это.

Прошли годы с тех пор, как я видел Сэм в последний раз. Было время, когда наши отношения были единственным хорошим моментом в моей жизни. С того дня, как мы сблизились из-за взаимного презрения к нашим придурковатым родителям, мы заполнили пустоту в жизни друг друга. Мы полагались друг на друга.

Долгое время были только мы. Вместе.

Пока все не развалилось на части.

Боялся ли я снова встретиться с Сэм лицом к лицу? Может быть. Больше всего я боялся того, что увижу в себе. Я боялся, что найду человека, которым был когда-то, скрывающимся под поверхностью. Что годы отчуждения, годы попыток стать лучше на самом деле ни черта не изменили.

Что, несмотря ни на что, когда я посмотрю в зеркало, на меня будет смотреть недостойный мужчина.

Да, я боялся снова увидеть Сэм.

— Мне нужно идти, — я закончил разговор, затем отвернулся от открывшегося вида и направился внутрь.

После его боя в прошлом месяце он взял перерыв в тренировках, поэтому я не проводил с ним каждый день, как обычно. Когда сегодня утром он прислал сообщение, спрашивая, не хочу ли я выпить с ним кофе, я чуть было не отказался.

Отсутствие у него тренировок стало для меня спасением. Если бы мне не приходилось встречаться с ним лицом к лицу, мне было бы легче держать Элоизу в секрете. Но если я буду отсутствовать слишком долго, он что-нибудь заподозрит. Поэтому я прошел через дом, взяв ключи со стойки, и остановился, чтобы в последний раз взглянуть на приглашение.

Приглашаем Вас...

Эту открытку прислали, чтобы ткнуть меня носом в эту свадьбу, не так ли? Прислали, чтобы я отказался. Сэм должно быть знала, что я ни за что на свете не поеду туда.

Если только...

А что, если я это сделаю?

Что, если я поеду на эту свадьбу? Что, если бы я приеду, просто чтобы насолить прошлому? Что, если я изменился?

Смогу ли я, наконец, отпустить эту ситуацию? Смогу ли я, наконец, обрести ту свободу, за которой гнался долгие годы?

— А что, если я поеду?

Я взял приглашение и провел пальцем по рукописному каллиграфическому почерку.

Всерьез ли я рассматривал эту идею? Да. Проклятье, может быть, мне все-таки и стоит поехать. Если уж на то пошло, мне было бы приятно увидеть лица всех присутствующих, когда я, с гордо поднятой головой, появлюсь там. Чтобы доказать себе, что с прошлым покончено.

Что я могу встретиться лицом к лицу с родителями и Сэм, а потом снова уйти.

А если я приду с девушкой...

Может быть, с женой?

— О чем я вообще думаю?

Я бросил приглашение на стойку и направился к двери.

Я бы не стал, не смог бы, так поступить с Элоизой, даже если бы от одного взгляда на нее у Сэм все перевернулось с ног на голову. Кроме того, вряд ли Элоиза согласится. Зачем ей это? Я скоро стану её бывшим мужем, которого можно будет забыть. Это означало, что мне оставалось только поставить галочку в графе «Сожалею, но…» на карточке с приглашением.

Мои зубы сжались.

Ты победила, Сэм.

Я хотел поехать. Но да, я боялся. Особенно идти одному.

Выбежав на улицу, чтобы оказаться как можно дальше от этого приглашения, прежде чем я совершу что-то безрассудное, например, приму его, я забрался в свой внедорожник и поехал в Куинси, изо всех сил стараясь забыть о телефонном звонке.

Мэйн-стрит была оживленной, как обычно по субботам. Группа подростков направлялась к кинотеатру. Женщина толкала детскую коляску к магазину игрушек, расположенному по соседству с магазином кухонных принадлежностей. Из гостиницы «Элоиза» вышли двое мужчин с волосами цвета соли с перцем.

Проходя мимо отеля, я не позволил себе заглянуть в окна. Работала ли она сегодня?

Держаться подальше от своей жены оказалось не так сложно, как я ожидал. Оказалось, я боялся находиться в одной комнате с Элоизой Иден. Я не доверял себе рядом с ней. Она была слишком соблазнительной. Слишком неотразимой. И я совершенно не контролировал себя.

Если я стану зависим от секса с ней, от вкуса ее языка и губ, от ее потрясающего парфюма, то мне будет только труднее уйти.

И хотя я, возможно, и купил дом, это мало что значило. Я довольно скоро покину Куинси.

Только не сегодня.

Я припарковался на свободном месте на Мэйн. Внедорожник Фостера стоял перед кафе.

Имя Иденов было известно всему городу. За время, проведенное здесь, я узнал, что Идены были семьей основателей Куинси и жили здесь на протяжении нескольких поколений. По сути, они были членами королевской семьи из маленького городка.

Я по ошибке женился на их принцессе.

У меня скрутило живот, когда я направилась к кафе Лайлы. Над входной двери висела табличка с золотыми буквами, «Кофе у Иденов». Сегодняшнее фирменное блюдо было написано белым закрученным шрифтом на меловой доске, стоящей в центре тротуара. Сквозь окна с черными стеклами я заметил Фостера за столиком.

Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошел внутрь.

Он оторвал взгляд от телефона, дернул подбородком и улыбнулся.

— Привет.

— Привет, — я вдохнул запах кофе и корицы. — Я собираюсь взять себе кофе. Добавки?

— Нет, — он поднял свою наполовину наполненную кружку. — У меня есть.

Я подошел к стойке, где меня ждала Лайла с теплой улыбкой.

— Привет, Лайла.

— Привет, Джаспер. Что я могу тебе предложить?

— Просто кофе. Черный.

— Будет сделано, — она улыбнулась шире, затем подошла к большому кофейнику и взяла керамическую кружку с соседней полки. — Что-то я тебя не вижу в последнее время.

— Был занят.

Избеганием своей жены.

Лайла наполнила мою кружку, затем принесла её.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, спасибо.

— Конечно, я хотела спросить... — Лайла замешкалась, словно не зная, что сказать. Но не успела она договорить, как зазвенел дверной колокольчик, отвлекая её внимание.

Какая-то пара направилась к стойке, и я отошел, чтобы дать ей возможность принять у них заказ.

Я сел на стул напротив Фостер. Из-за стойки доносилось бульканье и шипение эспрессо-машины.

— Как дела?

Может быть, если мы будем говорить о нем, он не будет задавать слишком много вопросов обо мне.

— Хорошо. Чертовски хорошо.

— Как Талия?

— Тоже хорошо.

Он улыбнулся. Никогда не видел своего друга таким счастливым.

— Сегодня она забрала Каденс на ранчо, чтобы покататься на лошадях.

— Звучит весело.

Я поднял свою дымящуюся кружку и осторожно сделал глоток.

Фостер наклонился чуть ближе, а затем дернул подбородком в сторону Лайлы.

— Талия надерет мне задницу, если узнает, что я это говорю, но я подумал, что ты должен знать. Мне кажется, Лайла неравнодушна к тебе. Не удивляйся, если она пригласит тебя на свидание.

Моя рука дрожала так сильно, что обжигающая порция кофе попала мне в рот. Я поморщился, отставляя кружку, так как обжег язык. Ну и пиздец.

— Неее, я так не думаю, — я рискнул бросить взгляд в сторону Лайлы. — Она просто дружелюбна. Я — клиент.

— Думаю, дело не только в этом, но... просто хочу, чтобы ты знал, — Фостер поднял руку. — У меня было достаточно секретов, чтобы хватило на всю жизнь. Сейчас я за то, чтобы все было открыто.

Черт бы меня побрал. Чувство вины было таким же горьким, как мой кофе.

Чего ждала Элоиза? Почему она не сказала им? Может быть, она никогда и не планировала делиться правдой. Может быть, она обещала, но не собиралась сделживать своё обещание.

Я сделал глоток, не обращая внимания на то, что он обжег мне язык. Затем я снова взглянул на Лайлу.

Она была милой. Симпатичная. Она была близняшкой Талии, и сестры были близки. Но когда я смотрел на неё, мой пульс не учащался. Не было желания попробовать её на вкус.

Только одна Иден не выходила у меня из головы.

И её имя было указано на отеле.

— Меня бы это не беспокоило, — сказал Фостер. — Я имею в виду, если ты будешь встречаться с сестрой Талии.

А что, если я женился на ней? Это его будет беспокоить? Я проглотил все вопросы, запив их еще одним обжигающим глотком кофе.

Ничем хорошим это не кончится, не так ли? Чем дольше я буду скрывать правду, тем сильнее Фостер обидится на меня.

Он провел годы, живя во лжи, прежде чем переехал в Монтану, чтобы вернуть Талию. Может быть, он поймет мои доводы в пользу сохранения этого брака в тайне. А может быть, возненавидит меня еще больше за то, что я скрывал правду.

Если Лайле я действительно нравлюсь, это только усугубит ситуацию. Черт возьми. Это было дополнительным осложнением, в котором я не нуждался.

Она была в клубе в Вегасе с Элоизой. Я несколько раз замечал, как она на меня пялится, но не придал этому значения. В основном потому, что положил глаз на Элоизу в том знойном черном топике и чертовски сексуальных джинсах.

Да, Лайла была красивой.

Но она не была Элоизой.

Дверь кофейни снова открылась, и по полу застучали ботинки.

— Папочка! — Каденс бежала по кофейне, ее каштановые волосы рассыпались по плечам.

Следом за ней, улыбаясь, вошла Талия.

Фостер вскочил со стула как раз вовремя, чтобы подхватить Кадди, когда она бросилась к нему в объятия.

— Как всё прошло?

— Очень весело, — она хихикнула, когда он пощекотал ей бок. — Мы можем поехать снова, Талия?

— Конечно, — Талия кивнула.

— Завтра? — Кадди спросила.

— Эм, конечно? — Талия засмеялась. — Только бы не было дождя. Или снега.

Дождь я бы перенес. Слишком много лет прожил в пустыне. Я мечтал о влажной, дождливой весне.

— Хочешь перекусить? — спросил Фостер, опуская дочь на пол и подталкивая её к стойке, где ждала Лайла. Затем он наклонился, чтобы поцеловать Талию. — Всё хорошо?

— Очень хорошо. Было весело, — она улыбнулась Фостеру, и они обменялись несколькими тихими словами, прежде чем она поприветствовала меня. — Привет, Джаспер.

Я поднял руку.

— Привет, док.

— Фостер сказал мне, что ты собираешься задержаться здесь на некоторое время.

— Да, немного.

— Он не может жить без меня, — поддразнил Фостер.

Я тихо посмеялся, покачав головой.

Они думали, что я остаюсь, чтобы продолжить тренировки с Фостером. Я позволил им поверить, что купил хижину, потому что привязался к Монтане.

По правде говоря, купить домик было проще, чем переехать. Это произойдет достаточно скоро.

Пока мы с Элоизой разбирались с юридической ерундой, связанной с расторжением брака, было проще жить в одном городе. Поэтому, три недели назад я позвонил владельцам своего домика, чтобы продлить срок моей аренды на время отпуска. За исключением того, что они сообщили мне, что собираются продать его этой весной. Они хотели извлечь выгоду из пикового спроса на рынке.

Мне нравился этот дом-шалаш. Мне нравилась его уединенность. Его уютная природа.

Поэтому я купил его сам. За наличные.

Когда этот брак будет расторгнут, я продам хижину. Может быть, даже получу небольшую прибыль, если наступит подходящий момент.

Хотя всё зависело от судов.

Элоиза была намерена добиться аннулирования брака. Хотела, чтобы судья заявил, что этого брака никогда не существовало. Но оснований для аннулирования брака было немного. Согласно последнему сообщению от моего адвоката, он скептически относился к тому, что нам его предоставят. А это значит, что нам придется развестись.

В любом случае, когда с Элоизой будет покончено, я уеду из Куинси. Распрощаюсь с Монтаной, надеюсь, задолго до очередной невыносимой зимы.

Мой дом в Вегасе всё ещё был вариантом. Может быть, я вернусь на Восточное побережье. Я бы не стал снова жить в Мэриленде, но у меня был дом в Северной Каролине. Мог бы провести несколько месяцев в Аутер-Бэнкс, обдумывая свой следующий шаг.

Или, может быть, я уеду из страны. У меня также была квартира в Эдинбурге, и если я захочу дождя, Шотландия меня не разочарует.

— Пойду поздороваюсь с Лайлой и принесу воды, — Талия Фостеру, похлопав его по прессу, прежде чем направиться к стойке.

Фостер сел, но не сводил глаз со своей женщины.

Талия улыбнулась, когда Лайла поставила перед Каденс чашку, почти доверху наполненную взбитыми сливками. Затем, когда Кадди вернулась к нашему столику, Талия наклонилась поближе, чтобы поговорить со своей близняшкой.

Лайла уже собиралась спросить меня о чем-то. Когда она разговаривала с Талией, ее глаза метнулись в мою сторону, и от этого быстрого взгляда, от румянца на её щеках у меня свело живот.

Я ей правда нравился, не так ли? Как я мог пропустить это? Знала ли Элоиза?

— Ты в порядке? — спросил Фостер.

— Да, — я перевел взгляд на Каденс, которая пила горячий какао. — Всё отлично.

Возможно, Лайла приняла мои частые визиты в кофейню за проявление интереса. Лайла была потрясающим кондитером. Мне нравились ее круассаны. Они напоминали мне те, что готовил наш шеф, когда я был маленьким. Но в романтическом плане? Нет.

Кроме того, я уже был женат.

Снова зазвенел дверной колокольчик, и в помещение вошло знакомое лицо. Вивьен, мать Каденс, подошла к нашему столику. Как и я, она была новенькой в Монтане.

После развода с Фостером она была помолвлена с парнем из Вегаса, но они недавно расстались, поэтому она переехала сюда, чтобы быть поближе к Каденс.

Долгие годы Вивьен и Фостер были лучшими друзьями. Их брак был фарсом, но они сделали все возможное для Каденс. За исключением того, что в прошлом месяце, перед чемпионатом, Вивьен и Фостер сильно поссорились.

С тех пор он стал холодным и отстраненным, и обида Фостера зажила своей собственной жизнью. Я очень надеялся, что он не будет держать зла и на меня тоже.

Боже, я ненавидел это. Ненавидел эту тайну. Ненавидел лгать.

Это было неправильно. Чем дольше это продолжалось, тем хуже становилось. Месяца было достаточно, чтобы всё объяснить. Но два? Три?

Стоило только взглянуть на Фостера и Вивьен, они едва смотрели друг другу в глаза, и я понял, что дальше так продолжаться не может. Я не хочу потерять дружбу с Фостером.

Чтоб меня. Элоиза будет в ярости.

Вивьен и Фостер обменялись подробностями о расписании Каденс, в то время как Талия взяла крышку для горячего шоколада Кадди. Затем, после напряженного прощания, Виви взяла дочь за руку и покинула кофейню.

— Ты собираешься злиться на неё вечно?

Меня он тоже когда-нибудь возненавидит?

— Нет, — Фостер провел рукой по волосам. — Пора забыть об этом, да?

Талия заняла свободное место рядом с ним, протянув руку.

Лайлы за стойкой не было. Должно быть, она за чем-то зашла на кухню. А это означало, что если я хотел пообщаться с Фостером и Талией, это был мой шанс.

Я предупредил Элоизу.

Ее время истекло.

Я больше не мог держать это в секрете.

— Раз уж вы оба здесь, мне нужно с вами кое о чем поговорить, — черт бы меня побрал. Это будет болезненно. Я сел прямее, пытаясь подобрать нужные слова. — Я, ну... Я проебался.

Не те слова. Вот дерьмо.

— Что случилось? — спросил Фостер. Он напрягся. Талия тоже.

— Я вроде как... Я... эм... блять. — я потер челюсть, тяжело сглатывая, затем закрыл глаза и проговорил: — Я женился на твоей сестре.

— Что? — у Талии отпала челюсть. — Ты женился на Лайле?

Лайла. Конечно, она подумала, что про Лайлу. Потому что она была влюблена в меня. В то время как Элоиза притворялась, что я ей совершенно незнаком.

— Ну, не совсем, — пробормотал я.

За дверью послышалось еще одно звяканье, и появилась она. Источник моих страданий.

— О, привет.

Элоиза подошла и встала рядом с Талией. На её щеках появился румянец, а глаза смотрели куда угодно, только не на меня.

Как она могла игнорировать меня? Я не мог оторвать от неё своих чертовых глаз.

И это, ну... это меня пиздец как разозлило. Если она назовёт меня «сэром», я сойду с ума.

— Привет, — сказала Талия. — Джаспер только что сказал нам, что...

— О Боже, ты сказал им? — Элоиза вскрикнула. — Как ты мог им сказать? Мы же договорились держать это в секрете до аннулирования брака!

Нет, мы договорились, что она им расскажет.

— Подождите, — Фостер наклонился вперед, указывая между ними двумя. — Вы двое поженились?

Я уже собирался объяснить, но Элоиза продолжала говорить.

— Теперь все узнают. Ах! Проклятье. Я больше никогда не буду пить.

Она развернулась и побежала к двери.

Я вскочил со стула и бросился за ней.

— Элоиза, подожди.

Она этого не сделала.

Она просто продолжила бежать.

Снова.

Поэтому я погнался за ней по тротуарам Куинси.

Снова.

7. ЭЛОИЗА

— Элоиза, — рука Джаспера обхватила мой локоть, останавливая меня, прежде чем я успела завернуть за угол и скрыться в конце квартала, направляясь к своему дому.. — Позволь мне объяснить.

— Нет, — я развернулась, освобождаясь от его хватки. — Как ты мог это сделать? Как ты мог сказать им? Мы же договорились держать это в секрете. Может быть, тебе всё равно, что о тебе думают в Куинси. Но мне не всё равно. Это мой город. Это мой дом. Это моя семья. Ты сказал Талии. Моей сестре. Ты вор, Джаспер Вейл. Ты вор.

Он украл мою возможность всё объяснить.

У меня не было возможности все исправить. Не было надежды сохранить это в тайне, пока я не наберусь смелости рассказать правду своей семье. Я посмотрела на другую сторону улицы, в сторону «Элоизы».

Означало ли это, что мне стоит распрощаться с моим отелем?

Мой подбородок задрожал, ярость и разочарование вырвались на поверхность в виде слез.

— Это всё меняет.

— Ты сказала, что расскажешь им.

— Я не сделала этого, ясно? — мои руки вытянулись в стороны. — Пока нет. Я собиралась, но...

Но я была трусихой.

— Ты должен был спросить у меня, — я ткнула пальцем в его грудь. — Должен был подождать.

— Блять. Я знаю.

Он провел рукой по своим темным волосам, и на этом все закончилось. Конец объяснения.

— «Я знаю?» Просто... «Я знаю»?

Мои руки сжались в кулаки. Никогда, ни разу в жизни, мне не хотелось кого-нибудь ударить. Даже в детстве, когда я дралась с Лайлой или Талией из-за игрушки. Даже в девятом классе, когда Матео прокрался в мою комнату и прочитал мой дневник. Сегодня? Я хотела ударить своего мужа по этому красивому лицу.

— Прости меня, — выдохнул Джаспер. — Мне жаль. Я не планировал им рассказывать. Этот секрет начал терзать меня изнутри. Мы сидели в кафе, и это вырвалось само собой.

— Вырвалось само собой. Серьезно? Оно просто вырвалось?

Мы держали это в секрете целый месяц. Мы с Джаспером избегали друг друга, переписываясь по электронной почте в те редкие моменты, когда нам нужно было обменяться информацией. В остальном мы предоставили дело нашим юристам.

Но сегодня это просто вырвалось?

— Не могу поверить, что это происходит, — мой телефон завибрировал в кармане пальто. Я достала его и повернула так, чтобы Джаспер мог прочитать имя Талии. — Не хочешь ответить?

У Джаспера сжалась челюсть.

— Так и думала, — я отклонила звонок и положила телефон в карман. Прежде чем говорить с кем-то, мне нужно было придумать, что сказать. — Боже мой. Мои родители.

Мама и папа убьют меня.

Мои руки погрузились в волосы, сильно дергая за пряди.

— Элоиз...

— Мы были так близки к тому, чтобы оставить всё позади, — мой голос сорвался на крик. — Так чертовски близко. Нам просто нужно добиться аннулирования брака и...

— Мы его не получим.

Теперь он говорил как мой адвокат.

— Мы могли бы попытаться.

— Мы не получим его. А это значит, что нам нужно будет развестись.

Развод. У меня всё внутри сжалось. Мой адвокат предупреждал меня об этом. Она сказала, что было бы проще, если бы мы просто развелись, если бы мы даже не стали требовать аннулирования брака, потому что это было слишком сложно сделать.

Но я не хотела развода. Я хотела, чтобы этот брак исчез. Испарился.

Хотела, чтобы все было так, как будто этого никогда не произошло.

Хотела, чтобы это было моей тайной.

Навсегда.

Это была настоящая причина, по которой я не рассказала об этом своей семье. Потому что я позволила себе надеяться на аннулирование брака. Убедила себя, что смогу заставить Джаспера навсегда сохранить этот секрет. Тогда никто никогда не узнал бы. Ни мои родители. Ни мои братья и сестры. Никто.

Глупая Элоиза.

Ещё одна глупая идея.

Мне стоило сказать им. Теперь уже слишком поздно.

Джаспер сделал это первым.

В моем горле начал собираться комок, но мне удалось выдавить из себя одно-единственное слово.

— Почему?

Он оглянулся через плечо, осматривая тротуар, чтобы убедиться, что никого нет достаточно близко, чтобы услышать.

— Лайла запала на меня.

Я моргнула, наклоняясь ближе, потому что, возможно, неправильно его расслышала.

— Повтори ещё раз.

— Лайла. Твоя сестра.

— Да, я в курсе, что Лайла — моя сестра, — невозмутимо ответила я.

— Видимо, я ей нравлюсь.

— Нет, не может быть.

Или может?

Лайла не упоминала об этом. Хотя в последнее время мы обе были заняты и редко оставались наедине друг с другом. За последний месяц я видела её только у мамы с папой, когда мы все собрались на ранчо за семейным ужином. В доме было шумно и суматошно. Не самое лучшее время для того, чтобы сестры болтали о своих увлечениях. Но все же, она бы намекнула, нет?

— Откуда ты знаешь? Она пригласила тебя на свидание или что-то в этом роде? — моя голова начала кружиться. — А ты... ...она тебе тоже нравится? Подожди. Ты поэтому рассказал Фостеру и Талии? Потому что ты хочешь встречаться с Лайлой? А она тоже знает, что мы поженились?

Я выбежала из кафе так быстро, что даже не подумала о Лайле.

— Боже мой. Ты хочешь встречаться с моей сестрой. А мы женаты.

Я покачнулась на ногах, готовая согнуться пополам и вырвать на его ботинки.

Но руки Джаспера оказались рядом, обхватили меня, удерживая на месте.

— Дыши.

Мои легкие отказывались работать. Мой желудок делал сальто.

Все происходило слишком быстро. Всё шло не по плану. Джаспер был... моим.

Он не был моим, но он был моим. Вроде того.

Как я буду смотреть ему в глаза, если он влюбится в Лайлу? Как я смогу забыть, что он подарил мне лучшие оргазмы в моей жизни? Как я смогу видеть их вместе, зная, каково это, когда он находится в моем теле?

— Дыши, ангел.

Голос Джаспера, низкий и вкрадчивый, прозвучал у меня над ухом.

— Я не могу.

Моя грудь вздымалась. Мир накренился набок. Это была паническая атака?

Да, меня сейчас стошнит.

Только что я едва держалась на ногах, а в следующее мгновение они подкосились подо мной.

Джаспер обнял меня за плечи, прижимая к своей груди, пока шел.

Я напряглась и открыла глаза, потому что не была готова возвращаться в кафе. Чтобы встретиться лицом к лицу со своими сестрами.

Но Джаспер направился в сторону улицы, неся меня к своему Yukon.

Пассажирская дверь с хлопком открылась, и он усадил меня на черное кожаное сиденье. Запер меня внутри, затем обогнул капот, сел за руль и завел двигатель. Бросив быстрый взгляд в зеркала заднего вида, он отъехал от тротуара и направился по Мэйн-стрит.

Он нажал кнопку на панели управления. Мой подогрев сидений. Затем увеличил температуру, взглянув на меня, и нахмурил брови.

Как он узнал, что мне холодно?

О, точно. Я дрожала. Было ли это от холода? Или это была просто паника?

Я не спрашивал, куда мы идем. Мне было все равно. Я просто закрыла глаза, ожидая, пока тепло не проникнет в мою кожу и дрожь в пальцах не прекратится.

Внедорожник замедлил ход, прежде чем Джаспер свернул за угол. Затем шорох шин сменился хрустом, когда мы съехали с тротуара на гравийную дорогу. Я приоткрыла глаза, когда мимо пролетел дорожный знак.

Олдерсон-роуд. Он вез меня в свою хижину.

Странно, я была там всего один раз, но мысль об этом домике немного успокоила меня. И этот разговор, независимо от его исхода, лучше всего было бы провести наедине.

— Прости, — прошептала я. — За то, что психанула.

— Это моя вина, — Джаспер подвинулся, положив руку на руль. — Тебе лучше?

Я кивнула.

— Ага.

Поездка по гравийной дороге еще больше успокоила мои нервы. Грохот колес, тряска, которых не было на асфальте. Это напомнило мне о ранчо, о бесчисленных часах, которые я проводила, катаясь на переднем пассажирском сидение с папой, пока он проверял ограждения пастбищ или пересчитывал скот.

К тому времени, как мы добрались до дома-шалаша, тошнота и потные ладони исчезли. Мои колени слегка дрожали, когда я выпрыгнула из Yukon и последовала за Джаспером внутрь, где меня встретил запах костра и парфюма Джаспера.

— Что случилось с твоим обеденным столом? — спросила я. Вместо круглого дубового стола, который был здесь в прошлый раз, когда я была здесь, стоял черный складной столик для игры в карты с четырьмя стульями в тон.

— Я купил это место, — он бросил ключи на маленький кухонный остров. — Позвонил владельцам несколько недель назад, чтобы спросить, могу ли я продлить срок аренды. Они хотели продать этот дом. Вот я и купил его. Большую часть мебели тоже. Но они захотели забрать стол.

— Ты купил хижину?

Означало ли это, что он останется в Куинси? Даже после аннулирования брака?

У меня снова закружилась голова, поэтому я подошла к карточному столу и опустилась на один из складных стульев.

— Прости,— сказал Джаспер. — Прости за то, что рассказал им.

— Кто знает?

— Только Фостер и Талия. Это случилось за минуту до того, как ты вошла.

Я с трудом сглотнула.

— А Лайла?

Он тяжело выдохнул, прислонившись к острову.

— Полагаю, Талия расскажет ей об этом.

— Но ты не сделал этого?

Он покачал головой.

— Я не знал, что она что-то чувствует ко мне.

Мое сердце бешено заколотилось.

— А ты? Чувствуешь к ней что-то?

— Нет.

Облегчение пронзило меня насквозь, мышцы расслабились. Возможно, это было глупо — чувствовать, что я имею какие-то права на Джаспера. Ладно, это было определенно глупо. Мы были бывшими любовниками и вскоре станем бывшими супругами. Но все же, при мысли о нем с Лайлой, мне хотелось кричать.

— Мне придется рассказать Лайле, — сказала я. — Если Талия еще не сказала.

Телефон снова завибрировал в кармане пальто. Я не стала проверять, кто звонит на этот раз. Слишком боялась увидеть на экране маму или папу.

— Я злюсь на тебя, — пробормотала я.

— Я тоже на тебя злюсь. Ты сказала, что расскажешь им через пару недель. Но ты этого не сделала.

Я нахмурилась.

— Я в курсе.

— Тебе не кажется, что так будет лучше? Если люди узнают об этом от нас, а не из сплетен?

— Или вовсе не узнают, — пробормотала я.

Джаспер изучал моё лицо, его глаза сузились.

— Ты же не собиралась им говорить?

Обвинение, презрение в его голосе заставило меня вздрогнуть.

— Никому не нужно было знать.

Его челюсть сжалась.

— Вот почему ты хочешь аннулировать брак.

— Ты действительно хочешь, чтобы все знали?

Джаспер не ответил. Он лишь бросил взгляд на остров и стопку писем на его поверхности.

Стало тихо. Слишком тихо. Может, он и не возражал против такого долгого молчания, но меня от него передергивало. Винил под моими бедрами заскрипел.

Он имел право злиться. Я тоже.

Но ущерб был нанесен. Обеими сторонами.

Скрывать этот брак было уже невозможно.

— Как ты им рассказал? — я спросила у Джаспера. — Фостеру и Талии? Как ты им рассказал?

Возможно, я могла бы воспользоваться его объяснениями, потому что в данный момент мои собственные ускользали от меня.

Он вздохнул.

— Сказал им, что я проебался.

Жестоко. Но эффективно. И правдиво.

— А дальше?

— Сказал: «Я женился на твоей сестре». Талия решила, что я про Лайлу. Потом в дверь вошла ты.

Психанула и объявила о нашем браке.

— Уф, — я опустила локти на стол, позволив голове упасть в ладони. — Ну и ситуация.

Мой телефон снова завибрировал. Любопытство пересилило, и я вытащила его. Талия. Она звонила три раза. Лайла — только один раз.

— Как нам это исправить?

Вопрос был риторический, но Джаспер ответил.

— А если мы отзовем адвокатов?

— А? Что ты имеешь в виду? Мы должны добиться аннулирования брака. Или... развода. Нам нужны адвокаты.

Джаспер уставился на стопку писем с острова, его взгляд был сосредоточен на том, что лежало сверху.

— А что, если мы останемся женаты?

Я потерла уши. Похоже, сегодня они не работали как надо.

— Повтори-ка.

Он выпрямился, его взгляд метнулся ко мне.

— А что, если мы останемся женаты?

— Ты хочешь остаться женатым. Как это исправит ситуацию?

— Выслушай меня. Что, если этот брак не был какой-то ошибкой по пьяни?

— За исключением того, что это была ошибка по пьяни.

Неужели он забыл, что мы оба были в состоянии алкогольного опьянения, когда вошли в часовню Кловер и испортили себе жизнь?

— Это знаем мы, — сказал он. — Никто другой этого не знает.

— Я не понимаю.

Я прижала пальцы к вискам, чтобы избавиться от головной боли, которая, первоначально, и привела меня в кофейню Лайлы. Она на мгновение утихла во время приступа паники. Но снова нарастала, бушуя у меня в голове.

— Вместо того чтобы скрывать это, что если мы признаемся? Скажем всем, что поженились. Признаем, что это было поспешное и безрассудное решение. Но скажем им, что между нами что-то есть, и мы посмотрим, получится ли у нас построить отношения.

У меня отвисли руки и челюсть.

— Ты хочешь остаться женатым. На мне? Но я только что объявила в кафе, что мы аннулируем брак.

Джаспер пожал плечами.

— Мы скажем им, что не совсем уверены. И это правда. И что мы просто изучаем наши варианты.

Остаться замужем. Это было невозможно. Разве нет?

Взгляд Джаспера снова метнулся к стопке писем. Это было неуловимо. Но что-то в этой стопке продолжало привлекать его внимание.

— О чем ты мне не договариваешь? — наконец спросила я.

Он повернулся ко мне лицом, расправив плечи, отчего они казались еще шире.

— Мне нужна услуга.

— И я полагаю, что эта услуга как-то связана с тем, на что ты продолжаешь пялиться, — я указала на почту.

Джаспер кивнул, вытаскивая квадратную открытку из стопки.

— Мне нужно поехать на свадьбу в конце июня. Поезжай со мной.

— В качестве твоей жены?

— В качестве моей жены.

От того, как понизился его голос, низкий и сиплый, по моим плечам пробежала дрожь.

— А после свадьбы?

— Мы разведемся.

Разведемся. Аннулирования брака не будет. Эту ошибку не исправить.

— Я знаю, что ты хочешь, чтобы брак был аннулирован, — сказал он. — Но всегда существовала вероятность того, что нам придется развестись.

Мои плечи опустились.

— Я знаю.

— Я возьму вину на себя, — сказал он. — Ты можешь сказать всему миру, что это была моя вина. Скажешь своей семье, что я был ужасным мужем. Скажешь, что я изменял или что-то в этом роде.

— Нет, — я скривила губы. Я не собиралась изображать Джаспера человеком, которым он не был. — Они возненавидят тебя за это. Фостер возненавидит тебя. Мы просто скажем им, что у нас ничего не вышло.

Джаспер сделал один шаг ко мне, затем остановился.

— Значит ли это, что ты согласна?

Неужели? У меня голова шла кругом.

Я зашла в кафе «Кофе у Иденов» за кофеином, чтобы прогнать головную боль. Не прошло и тридцати минут, как мы с Джаспером обсуждали фиктивный брак.

— Кто? — спросила я. — Чья свадьба?

Джаспер опустил взгляд и долго смотрел на свои ботинки. Затем поднял подбородок, и вся открытость, которая была в его темных глазах минуту назад, исчезла. Они казались закрытыми. Серьезными.

— Моей бывшей жены.

8. ДЖАСПЕР

В деревьях, окружавших хижину, был просвет. Диаметр его не превышал шести метров, но этого было достаточно, чтобы видеть сквозь хвою, сучья и размашистые ветви светящееся полуночное небо над головой.

Ветерок приносил с собой запах хвои. Дым от камина струйками выходил из трубы хижины. Вдалеке ухала сова, но в остальном было тихо. Мирно. Пусто.

Если бы я простоял здесь достаточно долго, задрав голову к небесам, может быть, звезды дали бы мне какой-нибудь совет? Сегодня вечером он бы мне не помешал.

Вскоре после того, как я вручил Элоизе приглашение на свадьбу, внимательно наблюдая, как она дважды прочитала его, она встала с дешевого складного стула и попросила отвезти ее обратно в город. Ей нужно было время, чтобы обдумать мое предложение.

Я отвез её домой, высадил на обочине, а затем наблюдал, как она достала из-под коврика ключ и проскользнула внутрь дома.

Это шло вразрез со всеми джентльменскими манерами, которые прививали мне родители, учителя и няни, — не проводить Элоизу до двери. Но, черт возьми, я себе не доверял.

Горячий, головокружительный трах не мог изменить того факта, что моя жизнь превратилась в полную катастрофу. У нас с Элоизой и так было достаточно проблем.

Вернувшись домой, я целый час просидел в Интернете, подыскивая новый столовый гарнитур. Карточный столик всегда был чем-то временным. До сегодняшнего дня меня это не беспокоило. Пока Элоиза не села на тот дешевый, хлипкий стул.

Она заслуживала лучшего.

В плане мебели.

В плане мужей.

О чем она думала? О чем я думал?

Чувство вины, которое, как я думал, исчезнет, если я раскрою наш секрет, только усилилось. Я проебался. Снова.

Элоиза назвала меня вором.

Она не ошиблась.

Рассказать об этом Фостеру и Талии, лишив ее шанса, возможно, было худшим, что я сделал за последние годы.

Не потому ли я подал идею остаться женатыми? Потому что я просто продолжал все портить?

Не то чтобы это была ужасная идея. Чем больше я думал о ней, тем больше в этом был смысл.

Могло ли это помочь Элоизе сохранить лицо в глазах ее семьи? Я был перед ней в долгу.

Фостер звонил мне ранее, но я переадресовал его на голосовую почту. Это сообщение я буду игнорировать до завтра.

Я разберусь с последствиями завтра.

Сегодня вечером я просто хотел побыть один. Посмотреть на звезды.

Вспышка света пробилась сквозь деревья. Фары. Очевидно, одиночество сегодня тоже не входило в мои планы. Вероятно, это был Фостер, который приехал, чтобы завести разговор, к которому я не был готов.

Я вздохнул, опуская взгляд и потирая слегка затекшую шею. Было слишком темно, чтобы разглядеть машину, которая свернула с Олдерсон-роуд. Поэтому я стоял на поляне, ожидая, пока она приблизится. Когда я различил очертания Subaru, мой пульс участился.

Элоиза.

Она припарковалась перед домиком и вылезла из машины. Свет фонарей на крыльце ласкал ее лицо, прогоняя тени. Она переоделась в черные брюки и мягкую голубую водолазку, которые были на ней ранее. На ее длинных, подтянутых ногах были темные леггинсы. Ее торс был прикрыт спортивной майкой, слишком тонкой для холодной ночи. А волосы были собраны в беспорядочный пучок.

— Привет.

Она подскочила, испугавшись моего голоса, и прижала руку к сердцу.

— Твою мать, ты меня напугал.

— Извини, — я поднял руку, подходя ближе. — Не ожидал увидеть тебя сегодня.

Элоиза пожала голыми плечами.

— Я стирала белье, и у меня закончился порошок. Я направлялась в продуктовый магазин, но вместо этого моя машина сама поехала в эту сторону.

— Проходи.

Я провел её внутрь, подождал, пока она снимет обувь.

Она направилась в гостиную, тяготея к камину.

— Ты с кем-нибудь разговаривал?

— Нет. А ты?

— Пока нет, — она покачала головой и подошла еще ближе к печке, протягивая руки, чтобы впитать её тепло.

Прядь волос ниспадала по линии ее шеи, словно изогнутая стрела, спускающаяся по позвоночнику. Я проследил за ней до сладостных изгибов ее бедер в этих леггинсах.

Я предпочел бы видеть их на полу, нежели на её теле. Всё казалось проще, когда я был внутри неё.

— Хорошо, — пробормотала она, скорее для себя, чем для меня. Ее плечи поникли. Руки опустились по бокам. Затем она повернулась. — Хорошо. Мы останемся женатыми. Поедем на эту свадьбу. А потом разведемся.

Впервые за несколько часов я вздохнул. Слава, блять, богу.

— Хорошо.

Элоиза прошаркала к дивану и опустилась на его край.

— Может быть, если все будут думать, что это правда, я все-таки получу свой отель.

Она упоминала об этом раньше, в прошлом месяце, когда в отчаянии пыталась сохранить это в тайне. Тогда я не спросил, что она имела в виду, но если мы собираемся это сделать, то мне нужно было знать, чего она добивается.

— Ты сказала, что твои родители не хотели отдавать тебе отель. Они хотели передать его твоему брату Ноксу, верно? — спросил я, усаживаясь рядом с ней.

— Да, — она протяжно вздохнула. — С тех пор, как я вернулась домой из колледжа. Моя мама раньше управляла им, но она отошла от дел, как и мой отец, управлявший ранчо. Теперь ранчо управляет мой старший брат Гриффин.

Я не был знаком с Гриффином Иденом, но слышал его имя в городе. Его жена, Уинслоу, была начальником полиции.

— Отель мой.

Агрессивность, с которой она это произнесла, рычание, с которым она произнесла это слово «мой». У меня защемило в боку. Это... ревность?

Ревновал ли я её к отелю? Нет. Это было бы смешно.

— Это моя мечта, — сказала она. — Но он принадлежит нашей семье уже пять поколений. Я не единственная, кто любит этот отель. Мои родители, мои братья и сестры, моя дальняя семья. Весь город. Неудача — это не вариант.

— И ты думаешь, что потерпишь неудачу?

Или это исходило от её родителей?

— Нет, — она вздохнула. — Может быть. У меня была проблема несколько лет назад, и она пошатнула мою уверенность. Мамину и папину тоже. Поэтому они захотели отдать отель Ноксу.

Я поерзал на диване, поворачиваясь боком, чтобы положить руку на спинку. Затем закинул ногу на ногу, желая иметь возможность видеть ее, когда она будет говорить.

— Что случилось?

Элоиза провела пальцем по кожаной подушке между нами, рисуя воображаемые квадраты и прямоугольники.

— Моё нежное сердце. По крайней мере, так называет его моя мама.

Ни разу в жизни никто не называл мое сердце нежным. Мне это нравилось в Элоизе. Что она была нежной. Настоящей. Непринужденной. Мне нравилось, что она могла болтать, когда была пьяна, говорить всё, что у нее на уме, и терять себя в порыве страсти.

— У меня был сотрудник, — начала она. — Нелегко постоянно находить надежных, трудолюбивых людей, особенно тех, кто готов убирать комнаты и драить туалеты. Возможно, это потому, что Куинси маленький. А может, у меня была бы такая же проблема в большом городе. Не знаю. Но это сложно. Я не могу позволить себе роскошь всегда быть разборчивой. Если у меня не будет сотрудников...

— Значит, тебе придётся делать всю работу самой, — сказал я, когда она замялась.

— Именно, — она подняла взгляд, но её пальцы продолжали скользить по кожаной обивке дивана. — Несколько лет назад я наняла парня для уборки номеров. Он показался мне милым. Он был искренен на своем собеседовании. У него не было опыта работы в гостиничном бизнесе, но редко можно встретить человека, у которого он есть. И он работал неполный рабочий день. Я подумала, что мы могли бы обучать его по ходу дела, и, если он подойдет нам, перевести его на полную ставку.

Этот придурок воспользовался её добротой, не так ли?

— Полагаю, он не подошел вам.

Элоиза грустно улыбнулась.

— Я не думала так. Сначала. Он приходил вовремя. Был вежлив со мной и гостями. Не выходил за рамки, но делал то, о чем я его просила. Пока однажды он не пропустил смену. Я вносила изменения в расписание и подумала, что, возможно, он просто пропустил обновление графика. Поэтому я его подменила. На следующий день, когда он пришел, он много раз извинился. Сказал, что у него много дел и он перепутал расписание.

Вероятно, он увидел возможность воспользоваться нежным сердцем Элоизы.

— Это случилось снова. А потом ещё раз. И ещё раз, — она напряглась, её плечи втянулись вперед, пока кончик пальца продолжал выводить узоры. Теперь круги вместо квадратов. — Моя мама узнала. А значит, узнал и мой отец. Однажды он пришел в отель, вызвал парня в офис и сделал ему предупреждение. Ещё одна пропущенная смена, и его уволят. Угадай, что произошло?

— Он пропустил очередную смену.

— Ага, — вздохнула Элоиза. — Папа уволил его. Я бы сделала это сама, но папа сказал, что позаботится об этом. В основном, думаю, папа боялся, что я уступлю и дам парню ещё один шанс.

— Ты бы дала ему второй шанс?

— Я бы хотела сказать нет, — тихо произнесла она. — Но, честно говоря, я не уверена.

— Значит, твои родители разозлились, потому что им пришлось уволить кого-то за тебя?

Это не казалось чем-то особенным.

— О, нет. Всё было хуже, — она поморщила нос. — В те времена большинство из нас раз в месяц ходили в «У Вилли» выпить. Я пригласила его пойти с нами. Не хотела, чтобы кто-то чувствовал себя обделенным. Он пришел один раз, в первый месяц после того, как начал работать. В баре собралась целая компания. Мы немного выпили. Поиграли в бильярд. Смеялись. И в конце вечера я обняла его на прощание. Я обняла всех. Ничего особенного.

В ее голосе слышался стыд, как будто кто-то заставил ее почувствовать себя виноватой за то, какой она была. За это сердце. Это мгновенно вывело меня из себя. Особенно если этот кто-то был из ее семьи.

— Я слишком старалась быть другом, а не начальником. Профессиональные границы были не совсем моей сильной стороной.

— Кто тебе это сказал?— спросил я.

— Ну, мои родители. Но в основном — опыт, — она скривила губы. — Через неделю после того, как папа уволил парня, на нас подали в суд за незаконное увольнение и сексуальные домогательства.

— Твою мать.

— Он сказал, что я приставала к нему, — Элоиза обняла себя за талию. — Я никогда не чувствовала себя такой грязной. И знаешь, что самое ужасное? Я начала сомневаться в себе. Тысячу раз прокручивала в голове ту ночь в «У Вилли». Каждая улыбка. Каждый смех. Каждое слово. Я задавалась вопросом, не зашла ли я слишком далеко. Могло ли что-нибудь из того, что я сделала, заставить его чувствовать себя неловко. Хотя все, чего я хотела, — это быть милой. Вовлечь его в компанию.

Я наклонился вперед, упершись локтями в колени, и придвинулся чуть ближе к той руке, что рисовала на диване.

— Сомневаюсь, что ты сделала что-то плохое.

— На нас всё равно подали в суд. Если бы я уволила его после первой смены, которую он пропустил, дело было бы сделано.

— Он, наверное, всё равно подал бы на вас в суд.

Она грустно улыбнулась.

— Папа говорит то же самое. Что, несмотря ни на что, от этого парня всегда были бы одни неприятности. Он нанял хитрого адвоката и думал, что сможет разбогатеть, подав иск на мою семью.

— Что случилось с иском?

— Мы победили, — в её голосе не было ни капли радости. Никакой победы. — Это было напряженное и ужасное время, но, по крайней мере, мы победили. Мама и папа справились с большей частью этого. Они знали, что мне было тяжело, и поэтому позаботились об этом.

Но при этом родители решили, что она не справится с гостиницей.

— Последние несколько лет я много работала, — сказала она. — Очень усердно. Больше никаких дружеских отношений с сотрудниками. Никаких вечеров в «У Вилли». Когда моим родителям нужно оказать услугу, я бросаю всё, чтобы согласиться. И я извинялась перед ними больше раз, чем могу сосчитать. Моя жизнь — это отель, и это приносит свои плоды. Этот год — лучший из всех за историю существования отеля.

— Разве этого недостаточно?

— Должно быть достаточно, — она издала длинный вздох. — Мои родители приезжали ко мне в прошлом месяце. Они считают, что я готова. И в глубине души я знаю, что смогу это сделать. Знаю, что я тот человек, который должен это сделать.

— Так в чем проблема?

— На это ушло три года. Три года я была идеальной. Без ошибок. Без опрометчивых решений. Пока не случился...

— Я.

Её палец замер.

— Пожалуйста, не пойми меня неправильно.

И после всего, что произошло, она боялась, что её признание заденет мои чувства. Что я подумаю, что наш брак был ошибкой.

Это нежное сердце было так же прекрасно, как ночное звездное небо за окном.

— Я всё понимаю.

Она положила руку на колено и нервно перебрала пальцами.

— Мои родители считают меня мягкой. Слишком доверчивой. Слишком наивной. Может быть, так оно и есть.

— Ты боишься, что они подумают, будто я использую тебя в своих интересах.

— Да.

— А тебя это беспокоит? — я затаил дыхание, ожидая её ответа, ожидая услышать, каким мужчиной она меня считает.

— Нет. Я думаю, тебе нужна пара на свадьбу. И как твоя жена, я — очевидный выбор. Ты помогаешь мне. Я помогу тебе.

Я расслабился. Я не был уверен в том, насколько она мне доверяла. Но она могла мне доверять. Мне не нужно было ничего из состояния Иденов. Я не был заинтересован в том, чтобы вмешиваться в их бизнес или в семейную жизнь. Я просто... был слишком труслив, чтобы встретиться с Сэм в одиночку.

— Почему ты едешь на свадьбу своей бывшей жены? — спросила Элоиза.

— Это сложно объяснить.

Она искоса взглянула на меня.

— Она же не выходит замуж за твоего брата или отца или что-то в этом роде? Я видела это в кино однажды.

Я хихикнул.

— Нет, ничего такого. Я почти уверен, что она пригласила меня, чтобы взять на понт.

— Взять на понт? Что ты имеешь в виду?

— Чтобы посмотреть, приду ли я. Однажды она сказала мне, что я никогда не буду счастлив без нее. Эта свадьба — ее способ испытать меня.

Вот только не получится. Эта свадьба будет моим способом испытать себя. Встретиться лицом к лицу со старыми демонами.

Вероятно, это было ужасное решение — не первое и не последнее, когда дело касалось Сэм. Разумнее всего было сказать нет. Сделать всё возможное, чтобы забыть. Вот только я пытался сделать это уже десять долбаных лет.

И я все еще не мог избавиться от нее.

— Я поняла, — Элоиза кивнула. — Если ты не поедешь, то она выиграет. Она будет думать, что ты несчастен или всё ещё влюблен в нее.

— Что-то вроде этого, — пробормотал я. — Как я уже сказал, у нас сложные отношения.

— Это видно, — Элоиза расслабилась на диване, прижавшись головой к спинке. — Спасибо за то, что делаешь это.

Мой палец сам по себе потянулся, чтобы коснуться пряди волос у нее на виске.

— Это я должен сказать спасибо. Это была моя идея.

— Думаешь, получится?

Я пожал плечами.

— Без понятия. Но в данный момент, я думаю... это не повредит.

Она подалась навстречу моим ласкам, ее блестящие голубые глаза смотрели на меня из-под длинных черных ресниц.

Мое сердце бешено заколотилось. Под моим пальцем, все еще игравшим с ее волосами, пробежала искра.

— Нам придется убедить мою семью, что это правда.

Я кивнул, мой взгляд переместился на ее мягкие губы, наблюдая, как они произносят каждое слово.

Элоиза говорила быстро. Иногда слова сливались воедино, и если я не слушал внимательно, то мог что-то пропустить. Но если я следил за этими губами, то улавливал каждое слово.

Или, может быть, я просто был полностью зациклен на ее губах.

— Не хочу сразу бросаться в огонь, но мы должны обсудить логистику, — сказала она. — Для начала нам, наверное, нужно начать жить под одной крышей.

Дом-шалаш. Я не видел ничего, кроме прихожей и гостиной в ее доме, но мне хотелось остаться здесь.

— Вообще-то… — я подвинулся, придвигаясь ближе. Моя рука скользнула глубже в ее волосы, запутавшись в густых прядях у виска. — Это не первый шаг.

— Нет?

У нее перехватило дыхание, когда я наклонился ближе.

— Нет, — я наклонился, чтобы провести носом по длинной линии ее горла. — Сначала мы сделаем это.

Я хотел ощутить Элоизу на своем языке.

Ее пульс затрепетал под моими губами, когда я проложил дорожку поцелуев от ее шеи к ключице. Ее голова склонилась набок, а рука скользнула к моим волосам.

— Джаспер.

То, как она произносила мое имя...

Я сразу возбудился.

Мои руки скользнули вниз по ее бедрам, остановившись на коленях. Я встал с дивана и быстрым рывком притянул ее к себе, пока она не упала на спину.

Элоиза попыталась коснуться меня, но я оттолкнул её руку и вместо этого потянулся к её леггинсам. Сжав пояс в кулаках, я стянул их с ее ног так быстро, что она вскрикнула и еще глубже сползла по дивану.

На ней были черные стринги с изящным кружевом с зубчатым краем.

Одним быстрым рывком я разорвал швы, и ткань полетела через мое плечо на пол.

— Эй, — она нахмурилась. — Мне они нравились.

— Когда ты переедешь сюда, трусики можно будет не носить.

— Кто сказал, что я собираюсь сюда переехать?

— Я.

Я схватил её за лодыжку и перекинул ногу через спинку дивана. Затем наклонился к ней, проводя языком по ее влажной киске.

— О Боже!

Ее руки зарылись в мои волосы. Она хмыкнула, расслабляясь и опуская вторую ногу на пол. Она полностью открылась для меня, ее тело было таким, блять, отзывчивым, что мой член застонал.

— Ты такая вкусная, Эль, — я ласкал ее, проводя языком по её складкам, прежде чем опуститься на колени, чтобы облизать и поцеловать внутреннюю сторону ее бедер.

Элоиза задрожала, ее бедра приподнялись навстречу моему рту.

— Тебе нравится мой язык, ангел?

— Да.

Ее руки блуждали по моим плечам, затем по затылку. Как и тогда, на подушке, при каждом облизывании, при каждом посасывании она рисовала круг у меня на затылке.

Я наслаждался ею, теряясь в её сладости и сексуальных стонах, вырывавшихся из ее горла. Когда прижался к её клитору, она ахнула, её спина выгнулась дугой, а ноги начали дрожать.

Но прежде чем она успела кончить, я отстранился.

— Заставь меня кончить, — она приподнялась, желая большего. — Пожалуйста. Не останавливайся.

Я скользнул пальцем в ее тугое влагалище.

Ее стон наполнил комнату.

— Больше. Малыш, мне нужно больше.

Малыш. Я бы делал это каждый гребаный день, лишь бы она называла меня так. Элоиза была не первой женщиной, которая использовала это ласкательное слово. Но мне больше всего нравилось, как оно звучало из её уст.

Это просто добавило красок. Больше цвета, больше красоты, скрывающих мое уродливое прошлое.

Мое возбуждение было болезненным, натягивало джинсы, но я не снимал их.

— Кончи на мой язык. Тогда ты получишь мой член.

Элоиза застонала, извиваясь напротив моего рта, пока я пожирал её, двигая языком, в то время как я погрузил два пальца внутрь, загибая их к тому месту, которое заставляло ее тело дрожать. Ее кулаки вцепились в мои волосы, удерживая меня на месте, когда её внутренние стенки начали сокращаться.

— Джаспер, я...

Ее предупреждение было прервано криком, её тело чуть не слетело с дивана, когда она кончили. Каждая мышца её тела дрожала. Ее хватка на моих волосах была неумолимой. Но как бы сильно она ни дергалась и ни сокращалась, я не отступал от нее, растягивая её оргазм до тех пор, пока каждая частичка ее наслаждения не стала моей.

Она рухнула без сил и пыталась отдышаться, широко расставив ноги и сверкая мокрой киской.

Это гибкое тело будет распростерто на моих простынях, а волосы будут рассыпаны по подушкам.

— Хорошо.

Она мечтательно вздохнула, уголки ее губ приподнялись. На ее щеках появился красивый румянец.

— Что хорошо?

— Я перееду к тебе. Но только потому, что ты меня так вежливо попросил.

9. ЭЛОИЗА

— Как ты думаешь, не плохая ли это идея — продолжать заниматься сексом?

— Сейчас? — член Джаспера, все еще погруженный в меня, дернулся. — Ты хочешь поговорить об этом сейчас? Когда моя сперма течет по твоим ногам?

Я хихикнула.

— Ладно, давай поговорим об этом позже.

— Ага.

Он крепко обнял меня на мгновение. Его руки обвились вокруг моих плеч, а грудь прижалась к моей спине.

Но, как всегда, он отпустил меня слишком быстро и вышел из меня. Затем натянул джинсы и наклонился, чтобы поднять мои трусики и джоггеры.

— Вернёмся к работе, — он шлепнул меня по попке. — Какую комнату ты хочешь собрать следующей?

— Спальню?

Мы как раз разбирались на кухне, когда Джаспер и я случайно столкнулись.

Он закрывал одну коробку. Я наполняла другую. Наши локти соприкоснулись. Этого было достаточно, чтобы вспыхнула искра.

Мы бросились друг на друга, неистово целуясь. Затем он сорвал с меня штаны, высвободился из своих и трахнул меня, прижав к столешнице.

С прошлой ночи в хижине мы занимались сексом три раза. Один раз прошлой ночью в его постели. Сегодня утром в душе. И вот сейчас на моей кухне — бывшей кухне. Желание, которое я испытывала к нему, было непреодолимым. Ошеломляющим. Каждый раз, когда мы были вместе, мне хотелось все большего и большего.

Это ведь было нормально, верно? Это была просто химия. Со временем это пройдет. Большинство молодоженов, вероятно, тоже не могли оторваться друг от друга.

Конечно, большинство молодоженов, вероятно, планировали пожениться. И оставаться в браке.

Пока мы с Джаспером были в сексуальном тумане, я попросила своего адвоката ускорить подготовку наших документов на развод. Таким образом, они будут готовы, когда мы вернемся со свадьбы в конце июня.

— Итак… — я положила набор мерных стаканчиков в открытую коробку. — Как ты думаешь, не плохая ли это идея — продолжать заниматься сексом?

— Нет.

Джаспер взял коробку в руки, мышцы его бицепсов напряглись, когда он вышел из комнаты.

Я ждала, думая, что он просто поставит её вместе с другими коробками в гостиной и вернется, чтобы обосновать этот ответ. Но тут открылась и закрылась входная дверь.

— Классно поговорили, — закатив глаза, я вернулась к сборам.

Я узнала, что у моего мужа была склонность к коротким предложениям. Чем короче, тем лучше.

Я как раз заканчивала собирать последние кухонные коробки, когда он вошел в комнату.

— Ты хочешь прекратить заниматься сексом? — спросил он.

— Нет.

До появления Джаспера я и понятия не имела, что секс может быть таким. Вызывающим привыкание. Освобождающим. Захватывающим. Не было никаких запретов. Мы кончали вместе. В тот момент, когда он касался меня, мир вокруг нас исчезал.

Он привлек моё внимание своим великолепным лицом. Тем, как каждая мышца его тела напрягалась с дикой, первобытной силой, когда он входил в меня. Джаспер доставлял в два раза больше удовольствия, чем получал.

Конечно, возможно, секс может запутать чувства. Возможно, в конце концов, когда наши пути разойдутся, всё станет сложнее. Или, может быть, мы можем просто принять всё как есть.

Секс. Сумасшедший, феноменальный секс.

— Мне нравится трахать тебя, Элоиза.

Мои щеки залил румянец. От этого грубого голоса, от его хрипотцы у меня всегда перехватывало дыхание. Может, он и не был многословен, но когда он говорил, я прислушивалась.

Джаспер пересек кухню медленной походкой мужчины, вышедшего на охоту. Даже его походка была возбуждающей. Такой же опьяняющей, как и его голос. Он остановился, возвышаясь надо мной. Мне пришлось задрать подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом.

— И я продолжу трахать тебя.

— Прямо сейчас?

Я была не против.

Морщинки в уголках его глаз были единственным признаком веселья. Это было похоже на тайную улыбку Джаспера.

И все это было моим. На данный момент.

— Давай закругляться, — он поднес ладонь к моему лицу и провел кончиками пальцев по моей скуле. — Вернёмся в хижину. Проведем остаток дня в постели.

— Да, пожалуйста, — вздохнула я.

— Тебе это нравится, не так ли? Я говорю о том, как трахну тебя, и твое личико приобретает такой милый розовый оттенок. Почти такой же красивый, как твоя киска.

— Джас, — захныкала я. Если раньше мое личико было розовым, то теперь оно стало ярко-красным.

Он наклонился, и его губы прошептали что-то мне на ухо.

— Будешь звать меня Джасом позже, хорошо? Когда я буду так глубоко в тебе, что ты почувствуешь меня в своем горле. Назовёшь меня Джасом. И я заставлю тебя кончить так сильно, что ты закричишь.

Боже, как мне нравился его грязные слова.

Его пальцы добрались до моего горла. Его рука была такой большой, что он мог обхватить ладонью мой затылок, а его большой палец все еще мог обводить линию моего горла. Зубы прикусили мочку моего уха, прежде чем его губы коснулись моей щеки.

Затем он развернулся, посмеиваясь, и вышел из кухни.

Воздух вырвался из моих легких, и я схватилась за столешницу позади себя, крепко держась, пока голова не перестала кружиться. Ого.

Прелюдия с Джаспером была ни с чем несравнимым опытом. Это было целое обучение.

С ним прелюдия начиналась не в ту минуту, когда мы оказывались в спальне. Она начиналась с самого утра. Случайное прикосновение, когда наши пути пересекались. Чувственный взгляд. Целомудренный поцелуй. Грязные слова и обещания того, что будет дальше.

Прошло всего несколько минут с тех пор, как он подарил мне оргазм, но я уже жаждала нового. Ожидание, пока я закончу собирать вещи, меня убивало.

Я потрясла головой, прогоняя туман. Затем с трудом сглотнула и последовала за ним по коридору в спальню.

Джаспер уже вытащил чемоданы из моего шкафа и разложил их открытыми на матрасе.

— Начни с одежды. Я возьму ещё одну коробку для обуви.

— Хорошо, — я двинулась к комоду, как раз когда он проходил мимо.

Его рука коснулась моей, намеренно. По коже пробежали мурашки.

— Ты злой человек.

Он хихикнул из прихожей.

Я улыбнулась, доставая свои трусики и лифчики из верхнего ящика и бросая их в чемодан, прежде чем перейти ко второму ящику.

Сегодня мы должны были отвезти большую часть моих вещей в дом-шалаш. Планировалось, что все, что поместится в коробки, будет упаковано. С мебелью мы разберемся позже. Это был наш второй приезд сюда, и нам понадобится как минимум еще один.

Хотя, если бы Джаспер хотел отложить сборы и провести остаток дня в постели, я бы не стала возражать. Можно было бы забрать остальное после работы на этой неделе. И если бы мы были в спальне, у меня была бы возможность продолжать избегать реальности.

Ещё несколько часов.

Затем мне пришлось бы встретиться с семьей.

У меня скрутило живот. Кроме моих сестер, никто не звонил мне со вчерашнего дня в кафе. Возможно, они никому не сказали. А может, они рассказали всем.

Тот факт, что я ни от кого не получала известий, был одновременно и облегчением, и стрессом. Но прежде чем я сделала объявление, я хотела иметь возможность рассказать всем, что мы с Джаспером живем вместе.

Я собиралась признаться, что мы с Джаспером поженились по прихоти. Весь последний месяц мы проводили время вместе. Узнавали друг друга. И причина, по которой мы держали это в секрете, заключалась в том, что я не была уверена. Отсюда и моя вчерашняя истерика в кафе по поводу аннулирования брака.

Тогда бы я сказала им правду. Мы останемся женаты. Я переехала к нему. Мы попробуем.

Никому не нужно было знать, что у этой попытки был дедлайн.

От мысли о том, что придется лгать родителям, братьям и сестрам, меня затошнило, и я сосредоточился на сборах. Собирая вещи, я могла контролировать процесс.

Мы уже закончили с ванной и кабинетом. На кухне не было ничего лишнего, потому что, в отличие от Нокса и Лайлы, я не запасалась гаджетами и кулинарными книгами.

Как только все было перевезено в хижину, я приступила к разбору вещей. То, что мы не будем использовать в ближайшие несколько месяцев, я складывала отдельно. За домом был пустой сарай, притаившийся среди деревьев, который вот-вот будет забит коробками и моей мебелью.

Я прожила в этом доме почти два года, но в июне заканчивался срок аренды. Мне не хотелось расставаться с этим местом, в основном потому, что оно находилось так близко к работе. Но если бы я оставила себе этот дом, мои родители стали бы задавать вопросы. Они бы засомневались. Поэтому, пытаясь убедить свою семью и общество в том, что мой брак с Джаспером был настоящим, я решила отказаться от него. Даже если бы это означало большую головную боль в поисках нового дома этим летом. Съемное жилье в Куинси, приличное съемное жилье, появлялось нечасто.

Я медленно обошла комнату по кругу, разглядывая коричневые стены спальни и массивную лепнину. Я буду скучать по этому маленькому домику.

Он был милым. Старым, но милым. Да, зимы были слишком холодными, а лето — невыносимо жарким, потому что это место было построено задолго до того, как приличное утепление стало нормой. И все же, оно принадлежало мне.

Когда наши с Джаспером пути разойдутся, куда я пойду дальше? Если повезет, возможно, смогу вернуться сюда. Может быть, в нескольких минутах ходьбы от центра города найдётся что-то еще. В худшем случае я могла бы переехать на ранчо.

У нас дома была лофт-квартира над амбаром. Некоторое время там жил мой дядя Бриггс, но его деменция прогрессировала до такой степени, что ему требовался более тщательный уход, поэтому мама и папа перевезли его в местный дом престарелых, где ему помогал медперсонал.

Матео какое-то время жил на чердаке амбара, прежде чем переехал на Аляску. Это была не совсем ужасная идея. Мама готовила бы для меня. Это было большим плюсом, поскольку я все еще совершенствовала свои кулинарные навыки. Но поездка в город занимала бы много времени, особенно зимой, когда на дорогах был гололёд.

И моя бедная гордость может так и не оправиться, если после развода мне придется переехать домой. Я уже слышала насмешки на десятилетней встрече выпускников.

— Только в крайнем случае, — сказала я себе и закончила с комодом, застегивая оба чемодана.

Следующим был шкаф. Может быть, можно оставить всё на вешалках? Хватит ли места в шкафу хижины для всего этого?

Подождите. А там вообще есть шкаф? Утром я не заметила его в спальне. Может быть, он находился внизу, в прачечной или ванной.

— Джаспер, сколько места в шкафу дома?

Ответа не последовало. Где он? Где обещанная коробка для моей обуви?

— Элоиза, — позвал Джаспер.

— Да? — ответила я.

— Иди сюда.

Я подняла чемодан с кровати и, дернув за ручку, потащила его за собой по коридору.

— Сколько у тебя места в шкафу в домике?

Джаспер по-прежнему не отвечал.

— Ты что, не слышишь меня?

Тишина.

— Видимо, нет, — пробормотала я, направляясь в гостиную. Дойдя до конца коридора, я резко остановилась.

Вот дерьмо.

Джаспер стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на широкой груди, и смотрел на двух разъяренных мужчин.

Они тоже стояли, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

Гриффин и Нокс даже не взглянули в мою сторону. Их взгляды были прикованы к Джасперу.

Ладно, полагаю, Талия не стала ничего скрывать.

Мое сердце забилось где-то в горле, когда я рискнула войти в комнату. Тестостерон душил меня. Я словно шла сквозь густой туман.

— Привет! — я улыбнулась слишком широко, надеясь, что это скроет мои нервы.

Неа. Мой голос дрожал. Проклятье. Когда-нибудь я научусь сохранять хладнокровие и собранность перед лицом своих сердитых, хмурых братьев.

Нерешительно, шаг за шагом, я прошла сквозь стену альфа-самцовской энергии, чтобы встать между ними и Джаспером.

Тем не менее, они полностью проигнорировали меня. Они хмуро смотрели на Джаспера поверх моей головы.

Вот в чем проблема, когда выходишь замуж за мужчину ростом с твоих братьев. Я была незаметна.

— Вы приехали на одной машине или на двух? — спросила я.

Никакого ответа. Кто-нибудь меня сегодня слышит вообще?

— Гриффин, — я протянула руку и ткнула его в живот. Он нахмурился еще сильнее, но опустил взгляд и, наконец, перевел его на меня.

Я слишком поздно осознала свою ошибку. Потому что его взгляд с таким же успехом мог быть огнеметом.

— Здесь жарко? — сглотнула я. — Может быть, нам всем стоит выйти на улицу, где больше воздуха. Ты можешь понести этот чемодан вместо меня.

Ничего. Даже не моргнул.

— Ладно, я сама.

— Ты вышла замуж.

Голос Нокса был таким же убийственным, как и взгляд Гриффина.

— Точно. Ээээ... по поводу этого.

Ноздри Гриффина раздулись.

— Я вижу, что вчера вам звонила Талия, — пробормотала я, переведя взгляд на Нокса.

— Это была Лайла, — сказал он. — Было бы приятно получить от тебя весточку.

Я поморщилась.

— В свою защиту скажу, что я звонила и Уинн, и Мемфис. Ни одна из них не ответила.

Моя стратегия, как сообщить эту новость, заключалась в том, чтобы сначала рассказать об этом простым людям. В надежде заработать пару союзников. Поэтому я позвонила их женам и вздохнула с облегчением, когда утром ни одна из них не ответила.

— Ты звонила сегодня в пять часов утра, — сказал Нокс. — Мемфис спала, так как провела большую часть ночи с ребенком.

— И ты звонила на личный телефон Уинн, — отрезал Гриффин.

Я знала, что Мемфис не ложилась спать с телефоном в спальне, а Нокс заступала на утреннюю смену с мальчиками. У Уинн всегда был под рукой рабочий телефон на случай, если полицейскому участку понадобится связаться с ней. Но я рассчитывала, что в её личном телефоне разрядилась батарея или он потерялся, как обычно.

— Простите, — я сложила руки перед собой в безмолвной молитве о прощении. — Мне очень, очень жаль. Но, учитывая, что вы стоите в моей гостиной, не похоже, что вы долго были в неведении. И я собиралась рассказать вам об этом сегодня. Клянусь.

Мускул на челюсти Гриффина дрогнул. Пугающий мускул.

— Простите меня.

Мои извинения не помогали. Потому что мы все знали, что мне не следовало ждать. Мне следовало поговорить со всеми еще вчера. Но страх был невыносим. Поэтому, вместо того чтобы справиться с ним прошлой ночью, я убежала от реальности, уснув в постели Джаспера.

Больше никаких побегов.

Пришло время ответить за последствия своих действий. И пока все шло именно так, как я и ожидала. Они разозлились, что было вполне обосновано. И, что еще хуже, они были разочарованы.

— А мама с папой знают? — я затаила дыхание, ожидая ответа Грифона.

Гриффин лишь кивнул.

Я обхватила себя руками за живот. Сожаление поглотило меня целиком. Я была плохой дочерью.

— Насколько сильно они злятся?

Нокс фыркнул.

— Угадай.

Злы. В ярости.

— О чем, блять, ты вообще думала? — Гриффин развел руками, уперев кулаки в бока. — Ты вышла замуж. Когда? Где? Почему, блять, ты не сказала своей гребаной семье, Элоиза?

— Вот видишь? Именно поэтому я и хотела сначала поговорить с Уинн, — я отшатнулась от этого яростного взгляда. — Потому что я знала, что вы будете на меня кричать.

— Ты вышла замуж за незнакомца. В тайне. И скрыла это от нас. Я буду, блять, кричать.

— Грифф...

Сильная рука обхватила меня за плечи, останавливая очередное неубедительное извинение.

Джаспер притянул меня к себе, прижимая к своей груди.

— Достаточно.

Взгляд Гриффина устремился на Джаспера.

— Это личный разговор.

— Ты кричишь на мою жену.

У меня отвисла челюсть.

Нужно быть храбрым человеком, чтобы противостоять моим братьям. То хладнокровие и собранность, о которых я мечтала? Джаспер обладал этим. Может быть, он научит меня.

Нокс моргнул. Затем опустил подбородок и поднял руку, чтобы потереть рот. Как будто он был удивлен.

Я уставилась на Гриффина, ожидая увидеть тот убийственный взгляд, который он унаследовал от нашего отца. Только его хмурое выражение исчезло. Он выглядел... шокированным. Заинтригованным? Что, черт возьми, происходит?

— Прости, — пробормотал Грифф.

Джаспер просто продолжал смотреть на Гриффина, и я никогда не видела у него такого пристального взгляда. По моим предплечьям побежали мурашки, пока я стояла между ними, мотая головой из стороны в сторону, ожидая, что кто-нибудь заговорит или сдвинется с места.

Но они были поглощены этим странным состязанием в гляделках. Было ли это хорошо? Или плохо? Почему мужчины такие сложные существа?

Нам нужно было снова начать кричать, потому что тогда я, хотя бы, понимала, что происходит.

Гриффин не выдержал первым. Его руки расслабленно опустились по бокам. Он отвлекся, его голубые глаза встретились с моими.

— Тебе нужно позвонить маме.

Его голос был таким нежным, что причинял боль.

— Я позвоню.

— Сейчас. Не сегодня. Сейчас. Я знаю, что ты избегаешь этого, потому что это будет трудно. Но ей больно.

Ауч.

— Хорошо.

— Лучше добавь в свой список Талию и Лайлу.

Нокс грустно улыбнулся.

Гриффин вздохнул, покачав головой.

— Вам помочь перевезти вещи отсюда? Я могу поехать домой и пригнать трейлер для перевозки лошадей.

У меня задрожал подбородок. На глаза навернулись слезы. Они могут злиться, разочаровываться во мне, но они все равно мои старшие братья. И они помогут мне переехать.

— В другой раз? — спросила я.

Гриффин кивнул, коснулся кончика моего носа, затем, не сказав больше ни слова, повернулся и вышел из дома.

Нокс кивнул Джасперу и последовал за ним.

Только когда пикап Гриффина скрылся за кварталом, я расслабилась, обмякнув в объятиях Джаспера.

— Прости.

— Это не твоя вина.

Он отпустил меня, затем обошел вокруг, взял чемодан, который я вытащила, и понес его к своему Yukon.

Я подошла к двери, наблюдая, как он загружает его внутрь.

Что ж, что случилось... то случилось.

— Глупая Элоиза, — пробормотала я.

Я не только причинила боль своей семье, но и Джаспер не заслуживал таких нападок со стороны моих братьев. Во всем виновата я.

И мне нужно было принести еще свои извинения.

Поэтому я расправила плечи и направилась на кухню, туда, где ранее оставила свой телефон.

К тому времени, как я закончила звонить, Джаспер подогнал внедорожник к гаражу и загрузил коробки. Когда он вернулся, чтобы забрать меня, я уже трижды поплакала.

Один раз, когда разговаривала с мамой. Второй раз, когда разговаривала с папой. В третий раз, после того, как я оставила сообщение для Лайлы.

После родителей я позвонила Талии, и она предупредила меня, что Лайла может не захотеть разговаривать.

Это было тяжело. Было тяжело нести груз такой ошибки. Возможно, Джаспер тоже это почувствовал, потому что, когда мы вернулись в хижину, он переоделся и ушел на пробежку.

Остаток дня я провела, распаковывая вещи, заняв для себя маленький шкаф в крошечном кабинете. Ужин прошел в тишине. После этого Джаспер развел костер и читал книгу, пока я продолжала распаковывать вещи. А с наступлением темноты он удалился на чердак.

— Ты поднимаешься? — спросил он с верхней площадки лестницы.

— Скоро.

Он грустно улыбнулся мне и выключил свет.

Это закончится катастрофой, не так ли? Мы были обречены.

Вместо того чтобы подняться по лестнице, я нашла одеяло и подушку.

И заснула на диване.

10. ДЖАСПЕР

Как только я открыл входную дверь и шагнул внутрь дома, мне в лицо ударил едкий запах горелой еды. Дым заволакивал кухню, затуманивая воздух, когда в окна проникал свет раннего вечера.

— Что за хрень?

Я поставил рюкзак на островок и поспешил к плите, распахнув дверь. На ней ничего не было. И она была выключена. Но сегодня на ней явно что-то умерло.

— Элоиза? — позвал я.

Ответа не последовало.

Неудивительно.

Она избегала меня всю неделю, с тех пор как столкнулась со своими братьями в своем съемном доме.

За последние шесть дней реальность нашей ситуации стала очевидной, горькой и резкой, как запах в домике-шалаше. Мы были чужими людьми. И мы вели себя соответственно.

На данный момент даже секс не был обычным делом, особенно если учесть, что Элоиза предпочитала спать на диване.

Неделю назад я думал, что это наше соглашение не составит труда. Какое-то время мы бы оба притворялись. Наслаждались горячим, незамысловатым сексом. А потом, после свадьбы, мы бы расстались. Просто развелись. Пошли бы своими дорогами.

Я был гребаным идиотом, думая, что это будет легко. Мы с Элоизой были в таком же дерьме, как и то дерьмо, что было у меня в духовке.

Запах ударил мне в ноздри, поэтому я шагнул к ближайшему окну, но обнаружил, что оно уже открыто. Затем бросил взгляд в заднюю часть дома на раздвижную дверь, тоже открытую.

Моя жена сидела на веранде.

Я заскочил в прачечную, достал маленький вентилятор, спрятанный на верхней полке шкафчика для хранения вещей. Выставив его на кухонное окно и включив на полную мощность, я приоткрыл входную дверь, чтобы проветрить помещение, а затем вышел на улицу.

Веранда возвышалась над землей всего на тридцать сантиметров. Элоиза сидела на краю, скрестив ноги, и смотрела на деревья. В её руке было что-то черное, очень похожее на хоккейную шайбу.

— Я испекла печенье.

Хоккейная шайба. Источник дыма и запаха.

— Хочешь? — она подняла ее в воздух, повернувшись так, чтобы я мог видеть ее лицо.

От взгляда этих голубых глаз у меня защемило в груди. На ее щеках были дорожки от слез. Черные разводы от потёкшей туши, которую она пыталась стереть. Или, может быть, это было от печенья.

— С шоколадной крошкой? — спросил я, взяв подгоревшее печенье.

— Да.

— Я не люблю печенье с шоколадной крошкой.

Раскрутив его, как фрисби, я бросил печенье как можно дальше, так что оно пролетело по воздуху и врезалось в ствол дерева. Затем вытер руки, смахивая угольную пыль, прежде чем сесть рядом с Элоизой.

— Ты не любишь печенье с шоколадной крошкой? — спросила она.

— Нет.

— А какое твоё любимое печенье?

— Я не очень люблю печенье. Но если бы мне пришлось выбирать, то овсяное с изюмом.

— Овсяное с изюмом? Боже мой, я вышла замуж за чудовище.

Уголок моего рта приподнялся. Я впервые за неделю улыбнулся.

— Извини, что я провоняла весь дом, — сказала она.

— Выветрится.

— Глупая Элоиза, — пробормотала она.

— Еще раз назовешь себя глупой, я перекину тебя через своё колено.

Она ахнула, её глаза расширились.

— Ты не глупая, — я знал, что это было одно из тех резких, самоуничижительных замечаний, но мне все равно оно не понравилось. Если я услышу его ещё раз, то отшлепаю её прекрасную задницу, пока она не покраснеет. — Так что не говори так.

— Хорошо, — прошептала она, пробежав взглядом по моей футболке и шортам. — Ты был в спортзале?

— Сегодня утром. Потом прогулялся. Ты сегодня работала?

— Нет, я взяла выходной.

На этой неделе Элоиза каждый день проводила в отеле. То ли чтобы избежать встречи со мной, то ли потому, что была занята. Возможно, и то, и другое. Обычно, когда я просыпался каждое утро около шести, она уже уходила, оставляя в ванной свой землисто-цветочный аромат ванили.

Только вот сегодня утром никаких аромата парфюма не было. Когда я спустился со второго этажа, она спала на диване, её веки трепетали, словно ей что-то снилось.

Так что настала моя очередь улизнуть пораньше.

Этим утром Фостер пригласил меня позаниматься в его спортзале.

Сегодня мы впервые увидели друг друга после того, как были в кафе на прошлых выходных. Мы пару раз разговаривали по телефону, но это были короткие, обрывистые разговоры. Не то чтобы наша сегодняшняя встреча лицом к лицу сильно отличалась. Мы почти не разговаривали до того, как вышли на ринг для спарринга.

За канатами в словах не было необходимости. Фостер позволил своим кулакам говорить за себя.

Взгляд Элоизы остановился на свежей ранке на моей нижней губе. Она протянула руку, чтобы дотронуться до неё, но остановилась, не успев коснуться. Затем грусть в ее глазах усилилась.

У меня защемило в груди.

— Как там Фостер? — спросила она.

Зол. Очень, бляьь, зол.

— Отлично.

Он был зол, что я не рассказал ему об Элоизе. Злился, что я целый месяц скрывал правду. Но по большей части, я думаю, ему было больно, потому что он знал, что я все еще что-то скрываю.

Возможно, мне следовало признаться. Возможно, следовало выложить все начистоту, объяснив, что наш брак был фиктивным. Что мы с Элоизой пытались всё уладить, чтобы у нее был шанс заполучить отель, а мне не пришлось бы появляться на свадьбе Сэм в одиночестве.

Но я держал язык за зубами. Моя награда? Мне надрали задницу.

Фостер нанес мне удар ногой в живот, от которого у меня перехватило дыхание. Затем ударил меня в рот, и кожа мгновенно лопнула.

Во время моего дневной прогулки из неё то и дело текла кровь. Какая бы кровь ни была на рукаве моей черной рубашки, её было не видно.

— Ты ведь не рассказал ему о нашей договоренности. Не так ли? — спросила она.

Я покачал головой.

— Нет.

— Спасибо, — она вздохнула.

Еще больше секретов. Но по какой-то причине сокрытие наших мотивов от Фостера беспокоило меня не так сильно, как то, что я скрывал этот брак с Элоизой.

Почему? Понятия, блять, не имею. Я пытался разобраться в этом во время своей прогулки. Потратил пару часов, пытаясь разобраться в своих чувствах. Прочистить мозги. Это не помогло. Я всё ещё чувствовал себя... не в своей тарелке.

Может, я просто устал. Всю неделю дерьмово спал.

— Где ходил? — спросила она.

— По тропе к Соболиной Вершине.

Даже после изнурительной тренировки с Фостером в моих жилах текла неугомонная энергия. Поэтому я поискал местные тропы и отправился в горы.

Расстояние составляло около десяти километров. Мои ноги не слушались, и завтра я расплачусь за перенапряжение. И только малая толика той энергии угасла.

— Это всегда была любимая тропа Матео, — Элоиза подтянула колени, прижав их к груди. — Может быть, мне стоило пойти с тобой, а не терпеть очередную кухонную неудачу.

Эти прекрасные глаза наполнились слезами.

Дело было не в печенье. Но если ей нужно было поплакать из-за него, я буду сидеть рядом с ней.

Несмотря на то, что мне нужно было принять душ, несмотря на то, что я умирал с голоду, я не сдвинулся с места. Мы смотрели на деревья, пока Элоиза не нарушила тишину.

— Моя мама потрясающе готовит. Она шутит, что Нокс и Лайла унаследовали ее таланты, и к тому времени, когда родились мы с Матео, нам ничего не досталось. Но я всё равно стараюсь. Пеку печенье для семейных обедов и делаю вид, что не замечаю, как оно исчезает в мусорном ведре в гараже. Готовлю сангрию, которую никто не пьет.

— Ты любишь готовить?

— Нет.

— Тогда почему не бросаешь?

Она подняла плечо.

— Не знаю. Наверное, было бы здорово сделать что-то правильно. Хотя бы раз.

Элоиза всё ещё пыталась прикрыть этих уродливых лошадей красивыми картинками.

— После сегодняшнего дня, думаю... я сдаюсь.

Ее голос был таким тихим. Ушла та сильная, энергичная женщина, которая очаровала меня в Вегасе. И сейчас я бы все отдал, чтобы эти слезы исчезли.

— Я люблю готовить, — сказал я. — Ненавижу стирать.

Она фыркнула, вытирая глаза.

— Я не против стирки.

— Тогда ты будешь стирать мою одежду. А я буду готовить. Больше никаких бутербродов с арахисовым маслом и джемом на ужин. Договорились?

— Договорились, — она слегка улыбнулась мне. — Это наше первое распределение обязанностей. Только посмотри на нас, мы уже профи в этом браке. Другие молодожены позавидовали бы. Если бы они только знали, что все это фальшь.

Фальшь. Мои плечи напряглись. Она была права. Этот брак был таким же фальшивым, как рукопожатия моего отца и интерес моей матери к жизни сына.

Я ненавидел фальшь так же, как ненавидел печенье с шоколадной крошкой.

— Что? — Элоиза подтолкнула меня локтем.

— Ничего, — я встал со ступеньки и вошел внутрь.

Запах уже почти выветрился, вентилятор дул свежим лесным воздухом. Или, может быть, мой нос просто приспособился после шока от вони.

Я направился на кухню, чувствуя, что мои мышцы уже отяжелели и устали. Моему организму нужна была подпитка, поэтому я открыл холодильник и достал остатки вчерашнего ужина. Куриные грудки на гриле, запеченные овощи и дикий рис.

Элоиза последовала за мной внутрь и встала рядом с островком. На столе стоял кувшин, который я не заметил, когда вошел внутрь. В рубиново-красной жидкости плавали дольки апельсина и яблочные кольца.

— Хочешь сангрии? — она подошла к шкафчику, достала стакан. Затем налила себе, сделала глоток и поморщилась. — Мммм, как вкусно.

— Хочешь есть? — спросил я, доставая тарелку.

— Не очень. Я съела много теста для печенья.

Я нахмурился и взял ещё одну тарелку. Питание было важно. Тесто для печенья и сангрия не будут её ужином. Поэтому я наложил нам обоим еды, причем моя тарелка была вдвое больше её, и отнес их к карточному столу вместе с вилками и салфетками.

Элоиза села на стул рядом со мной, сгорбившись на дешевом сиденье.

Нам нужно, будет ещё забрать остальную мебель из её съемного дома, включая обеденный стол. Большая часть ее мебели не поместится в моем Yukon, поэтому я собирался попросить Фостера одолжить его грузовик и помочь мне с тяжелыми вещами.

Но прежде чем попросить об одолжении, я дам ему остыть. Мы договорились встретиться в понедельник утром в спортзале. Надеюсь, к тому времени его гнев пройдет. Зная Фостера, он, вероятно, сейчас дома и злится на меня. Он уже прислал мне сообщение с извинениями. И, в отличие от всех Иденов, поздравил с помолвкой.

Мы с Фостером это переживем. Возможно. Мы вернемся к нормальной жизни. Надеюсь. А через неделю или две я закончу работы в доме Элоизы, и мы завершим процесс переезда.

Без всякой помощи со стороны её гребаных братьев.

То, как они со мной обращались, было справедливо. Если бы у меня была сестра, и она вышла замуж за незнакомца в Вегасе, я бы, наверное, тоже пришёл разбираться с этим ублюдком. Но кричать на Элоизу? Ругать её, как ребенка?

Нет. Ни за что, блять.

Был ли кто-нибудь рад за нее? Или все они просто дулись, потому что она не рассказала им? Что она сделала что-то без их предварительного одобрения?

Фостер рассказывал мне об Иденах. Он очень уважал семью Талии. Но им придётся немало потрудиться, чтобы заслужить моё уважение.

Не то чтобы это имело значение. Совсем скоро я стану просто мужчиной, который женился на Элоизе. Ошибкой. Парнем, который исчезнет после быстрого развода.

В конце концов, я стану никем. Далеким воспоминанием.

Моя вилка слишком сильно вонзилась в кусок курицы и заскрежетала по тарелке.

Пока я поглощал свою еду, Элоиза ковырялась в своей. Каждый глоток её сангрии выглядел болезненным, но она, казалось, была полна решимости допить её.

— Ты... ходил в кафе? — спросила она, тыкая вилкой в кусочек кабачка.

— Нет.

— Я хожу каждый день, — ещё один кусочек кабачка был нанизан на ее вилку, но она не поднесла его ко рту. — Вчера Лайла приготовила мои любимые тыквенные булочки. Всю неделю она не заставляла меня платить за кофе.

— И это плохо?

— Лайла всегда заставляет нас платить. Никто из нас не возражает. Мы хотим поддержать ее бизнес. Но она отказалась, когда я предложила. И она делает выпечку с тыквой только осенью.

Значит, Лайла тоже была зла. Или обижена. Или и то, и другое.

Элоиза отложила вилку.

— Фальшивый брак — это тяжело.

Я наколол на вилку ещё кусочек холодной курицы, снова сильнее, чем нужно. Ей обязательно нужно постоянно напоминать мне, что всё это фальшь? Я и так это всё знаю.

— Родители попросили меня приехать завтра вечером на ранчо на семейный ужин. Поэтому я испекла печенье. И сангрию, — она выпила немного, тяжело сглотнув. — Думаю, завтра я просто зайду в продуктовый магазин и куплю бутылку вина.

Я жевал, напрягая челюсть в ожидании, что она пригласит меня с собой.

Но Элоиза продолжила потягивать сангрию, не произнося ни слова. К тому времени, когда её бокал опустел, она перестала кривиться, а моя тарелка, в отличие от её, была пуста.

— Закончила? — спросил я, вставая.

Она кивнула.

Я убрал посуду, затем достал из кармана телефон и нашёл рецепт. Затем порылся в шкафах в поисках миски и миксера.

— Что ты делаешь? — спросила Элоиза, придя на кухню, чтобы наполнить свой бокал.

Я не ответил. Просто продолжил работать спокойно и умело, зная, что она сама догадается.

Когда я нажал кнопку на духовке, чтобы она начала разогреваться, мне стало понятно, что запах горелого вернется, но я понадеялся, что сахар и корица его вытеснят.

И пока я пек овсяное печенье с изюмом, чего не делал уже много лет, Элоиза стояла рядом с островком, наблюдая и попивая свой напиток.

Через тринадцать минут после того, как я поставил первую партию в духовку, они уже лежали на решетке и остывали, а последняя дюжина запекалась.

Теперь она не появится на ранчо с пустыми руками. Даже несмотря на то, что она не любит овсяное печение с изюмом.

— Ты невероятно сексуален на кухне, — сказала она. — И когда улыбаешься. Только вот улыбаешься ты редко. Почему?

Я поднял плечо, прислонившись к стойке. Может быть, просто не было повода для улыбки.

Она оттолкнулась от острова, заняв место рядом со мной.

— Я немного опьянела.

Всё, что приходило в её великолепную голову, вылетало из её красивого рта.

— Ты улыбнешься для меня?

Я улыбнулся.

Она поморщила нос.

— Это не настоящая улыбка. У тебя не появились морщинки у глаз.

— Морщинки?

Она отмахнулась, поднимая свой бокал. Но прежде чем она успела сделать ещё один глоток, я выхватил бокал у нее из рук и поднес ко рту.

Блять, сангрия была ужасна.

Она добавила слишком много апельсинового сока, или слишком много рома, или слишком много вина. Может быть, всего понемногу. Это было похоже на разбавленный кисло-сладкий соус.

— Плохо, да? — надулась она.

В ответ я одним глотком допил содержимое бокал.

— Джас, — прошептала она. Проклятье, как же мне нравилось, когда она называла меня Джасом. Её взгляд устремился к моим губам. — Я больше не хочу спать на диване.

Слава, блять, богу. Я поставил пустой стакан в раковину. Кувшин можно будет вылить в канализацию позже. До готовности печенья оставалась минута, но я всё равно достал его, оставил на плите и выключил духовку.

Затем взял Элоизу за руку и повел в ванную. Быстро повернув ручку, я включил душ.

— Повернись, — приказал я.

Она без колебаний повиновалась и встала лицом к зеркалу.

Я завел руку за голову и стянул с себя футболку. Затем снял с ног шорты и боксеры, а потом и ботинки. Мой член был твердым и пульсировал, желая прекрасную женщину, которая стояла и молча смотрела на наше отражение.

Когда я подошел к ней сзади, Элоиза вздрогнула всем телом. Я уткнулся носом в её волосы, вдыхая этот пьянящий аромат. В них тоже чувствовался запах сгоревшего печенья.

Одной рукой я взял её за подбородок и повернул её лицо так, чтобы она посмотрела на меня. Она попыталась развернуться, но я покачал головой, не давая ей этого сделать.

— Ты когда-нибудь смотрела на себя во время оргазма?

У неё перехватило дыхание.

— Нет.

— Смотри.

Отпустив её подбородок, я кивнул на зеркало, края которого уже запотевали от пара в душе.

Затем взялся за подол ее футболки и снял её. Следом за ней на пол упал спортивный бюстгальтер. Когда к ним присоединились штаны и трусики, моя рука обвилась вокруг её талии, скользнула по бедру, прежде чем опуститься ниже.

— Ты мокрая для меня, ангел? — спросил я.

Она кивнула, ее дыхание стало прерывистым, а веки сомкнулись в тот момент, когда я провел пальцем по ее киске.

— Чертовски мокрая, — пробормотал я, касаясь губами кожи её плеча. — Не закрывай глаза.

Ее голубые глаза распахнулись, встретившись с моими в зеркале.

— Смотри, какая ты восхитительная, когда кончаешь.

Я гладил её, медленно, ленивыми круговыми движениями перемещая влагу от ее влагалища к клитору. Мой член был твердым, как камень, и жаждал погрузиться в её влажную киску. Я ввел его между её ягодицами.

Элоиза хныкала, двигая бедрами о мой член.

Я обнял её другой рукой за талию, прижимая к себе, и стал ласкать её клитор, всё быстрее и быстрее. Её тело начало дрожать. Её рот открылся, дыхание стало тяжелым. И, как я и приказал, она не сводила глаз с нашего отражения.

— Блять, ты великолепна, — я скользнул средним пальцем внутрь, затем снова вернулся к ее клитору, поглаживая его. — Посмотри на себя. Посмотри, какая ты сексуальная. Кому какое дело, умеешь ли ты печь печенье или делать сангрию. Ты идеальна, Эл.

— Джас.

Она повернула голову, потянулась назад, чтобы обхватить мою шею и притянуть мои губы к своим.

Я поцеловал её, наши языки сплелись в тот момент, когда она испытала оргазм. Я проглотил её крик, отказываясь останавливаться, в то время как её тело дрожало и рассыпалось на частицы. Сокращение за сокращением, она кончала, пока её тело не обмякло в моих объятиях.

Мы зашли в душ, и наши губы снова встретились, как только мы оказались под струями воды. Затем я приподнял её, ее губы слились с моими, руки коснулись моих щек, когда она взяла поцелуй под свой контроль, позволив мне прижать ее к скользкой кафельной стене.

Когда я скользнул внутрь её киски, погрузившись до самого основания, она обвила мою шею руками и крепко обняла, в то время как я жестко трахал её, не отпуская, пока мы не кончили вместе в безумных криках и стонах.

— Больше никаких диванов, — сказал я, мой член всё ещё был глубоко в ней.

Она провела пальцами по моим мокрым волосам.

— Хорошо.

Я вышел из неё и поставил на ноги. Пока я мыл голову, она провела мыльной мочалкой по моим плечам и спине. Затем мы вдвоем отправились на второй этаж, не обращая внимания на беспорядок на кухне.

Мы снова занялись сексом, медленно и лениво, пока оба не выдохлись.

Беспокойная энергия иссякла. Наконец-то. И хотя она заснула, прижавшись ко мне, отчего мне стало слишком жарко и некомфортно, я заснул и проснулся только тогда, когда в окна прокрался рассвет.

И обнаружил, что Элоиза всё ещё спит у меня под боком.

11. ЭЛОИЗА

Строки и столбцы в моей электронной таблице сливались воедино. Сегодня цветовая гамма зажила своей собственной жизнью, и теперь это выглядело так, будто радугу вырвало на график смен в отеле.

Но я закончила. Вроде бы.

Лето было тяжелым. У меня ушел целый день на то, чтобы согласовать предварительный график на лето. Скрестив пальцы, я сумела учесть планы каждого на отпуск. Всё должно пройти нормально.

Пока кто-нибудь не заболеет. Или не уволится.

— Никто не может уволиться, — сказала я экрану своего компьютера. По крайней мере, пока я не найму еще одну горничную на неполный рабочий день. Если я смогу нанять другую горничную. Объявление в местной газете висит уже неделю, и никто не откликнулся.

В худшем случае мне придётся самой убирать комнаты. Конечно, мне это будет не впервой, но я итак работаю шесть дней в неделю.

Впервые за время работы в «Элоизе» я хочу хотя бы один выходной. Один день, чтобы провести его в постели с Джаспером. Если у нас есть ещё только два месяца вместе, то я хотела использовать их по максимуму.

Хотя, возможно, я всё делала неправильно. Может быть, мне нужно было жить и дышать этим отелем следующие шестьдесят с лишним дней. Может быть, в конце концов, так будет легче.

Несмотря на все мои намерения ограничить наши отношения только сексом, я всё больше привязываюсь к Джасперу. Всё в нем было привлекательным. От этого красивого лица до его подтянутого тела. От того, как он заставлял меня есть больше овощей, до того, как он зарывался носом в мои волосы, вдыхая их аромат.

Ночные оргазмы были лишь бонусом.

После инцидента с подгоревшим печеньем у нас с Джаспером установился распорядок дня. Каждое утро я просыпаюсь рано и ухожу на работу. Когда я возвращаюсь домой вечером, он готовит нам ужин. А потом мы занимаемся... ничем.

Мне нравилось это ничегонеделание.

Он слушает, как я рассказываю о том, что происходит в отеле. Он сидет рядом со мной на диване и читает, пока я смотрю телевизор. Затем мы уединяемся в лофте, где изматываем друг друга, пока не засыпаем.

Последние две недели были хорошими. Слишком хорошими.

Вот только давление со стороны моей семьи начинало напрягать меня. Две недели назад они запланировали семейный ужин, чтобы познакомиться с Джаспером, но как только я упомянула об этом, увидела, что он не хочет идти. Поэтому я даже не стала его приглашать.

Когда они пригласили нас на семейный ужин на прошлой неделе, я солгала. Сказала маме и папе, что у нас с Джаспером будет свидание. Было ли это ложью, если свидание состоялось в домике-шаламе?

Да. С каждой ложью и полуправдой в моем животе снова появлялось неприятное чувство.

Что-то должно было измениться. Я не могла продолжать в том же духе еще два месяца, когда каждый Иден в радиусе восьмидесяти километров пытался сунуть свой нос в дела моего брака.

На этой неделе в гостиницу заглянули две мои тетушки, спрашивая, когда же они смогут познакомиться с моим загадочным мужем. Вчера на заправке я столкнулась с одним из своих двоюродных братьев, который хотел нанять Джаспера в качестве личного тренера.

Занимался ли Джаспер персональными тренировками для кого-нибудь, кроме Фостера? Жена должна знать ответ на этот вопрос.

Я прижала пальцы к вискам в попытках унять головную боль, вызванную радужной таблицей и недостатком кофеина.

Последние две недели я избегала «Кофе у Иденов», потому что Лайла всё ещё вела себя слишком... мило. Кофе в отеле был неплохим, но он не был похож на кофе Лайлы. Я скучала по хорошему кофе. Скучала по своей сестре.

Дверь в холл открылась, и я оторвала взгляд от экрана, улыбаясь и готовая поприветствовать своих гостей. Но внутрь вошли мои родители, держась за руки.

Мне нравилось, что мои родители держались за руки. Сколько я себя помню, они всегда держались за руки, когда шли куда-то.

Держался ли Джаспер за руки на людях? Но, опять же, мы не ходили вместе на людях.

— Привет, — я напряглась, выпрямившись и задержав дыхание.

Мама пыталась скрыть это, но все равно выглядела грустной. Разочарованной. Папа даже не потрудился скрыть боль в своих голубых глазах.

Мама остановилась у стойки регистратуры и нахмурилась.

— Не надо так пугаться при виде нас.

Но я была напугана.

— Дело не в этом, — ещё одна ложь, от которой мне стало противно, но я заставила себя расслабиться. — У меня просто ужасно болит голова. Как дела?

— Мы надеялись поужинать с тобой и Джаспером сегодня в «Костяшках», — сказала она.

— Ооо, — у меня свело живот. — Хм… — вот чёрт. — Я бы с радостью, но может в другой раз?

— Почему? — глаза отца сузились.

— Эта головная боль убивает меня. Я хочу пойти домой и принять ванну. Это был долгий день.

Мама и папа обменялись взглядами, которых я не видела со школьных времен — с того вечера, когда я вернулась домой слегка подвыпившей и на пять минут позже комендантского часа. Они оба ждали меня. Я пыталась убедить их, что была абсолютно трезва.

Тогда они не поверили, и я была наказана на две недели.

Сейчас они тоже не поверили мне, не так ли?

— Как насчет ужина завтра вечером? — выпалила я. — Я не работаю и уверена, что буду чувствовать себя лучше. Мы могли бы приехать к вам. Или встретиться с вами здесь, в городе.

— Приезжайте к нам, — мама кивнула. — Мы узнаем, смогут ли остальные тоже приехать.

— Отлично, — мой голос прозвучал слишком радостно.

Что было хуже? Мама и папа одни в «Костяшках», где папа, без сомнения, будет допрашивать Джаспера? Или ужин дома с моими родителями, братьями и сестрами, племянниками и племянницами?

Дома. Определенно дома. Но было уже слишком поздно. Мама уже перечисляла возможные варианты ужина.

— Бургеры? Джаспер любит бургеры? — спросила она.

— Да, любит.

Наверное. Ел ли он красное мясо? Обычно он готовил курицу.

Неважно. Я съем два бургера, если это будет необходимо.

— Тогда увидимся, — сказал папа. — Надеюсь, твоя головная боль пройдет.

— Я тоже, — я слабо улыбнулась им.

— О, пока я не забыла, — мама подняла палец. — Ты говорила с Бриттани о том, чтобы поменяться воскресеньями и вторниками?

— Нет.

Что?

— Я столкнулась с ней на днях в продуктовом магазине. Она упомянула, что пытается подзаработать перед их летней поездкой в Дисней. И я предложила ей приходить и делать уборку в доме. Подумала о вторниках, если ты сможешь изменить её график, чтобы она работала здесь по воскресеньям. Тогда я смогу ездить к Гриффу и Уинн, смотреть за детьми по вторникам и не мешать ей.

Вторники. Мне нужна была Бриттани по вторникам. Она была единственной горничной в графике на этот день.

Если ей нужны были дополнительные деньги, почему она не спросила меня сначала? Я бы дала ей больше смен. Почему мама не сказала ей, чтобы она сначала поговорила со мной, и взамен предложила ей подработку дома?

Но вместо того, чтобы разозлиться, я подавила свое разочарование. На данный момент я сделаю всё, чтобы наладить отношения с родителями. Даже если это будет означать изменение графика. Снова.

— Без проблем. Уверена, что смогу скорректировать график.

— Спасибо, — мама улыбнулась. — Дай мне знать, если возникнут трудности, и мы забудем обо всем этом.

— Уверена, всё будет хорошо, — солгала я. Это вызовет трудности. — Я позвоню Бриттани.

— Увидимся завтра вечером.

— Пока.

Я подождала, пока они выйдут на улицу и пройдут мимо сверкающих окон отеля, и опустила голову на стол.

Если до визита мамы и папы у меня болела голова, то к моменту моего ухода из отеля боль стала невыносимой.

В голове пульсировало, а когда я выехала на гравийную дорогу Олдерсон-роуд, зубы застучали еще сильнее, отчего боль усилилась.

Когда я вернулась домой, Yukon Джаспера был припаркован у домика. Я нашла его на кухне в простой серой футболке и выцветших джинсах. Ноги у него были босые, волосы влажные, как будто он недавно принял душ.

Щетина на его подбородке так и просила, чтобы к ней прикоснулись, а в губы хотели поцелуев.

Этот мужчина, этот великолепный мужчина, был моим. Временно моим, но все же моим. Это заставало меня врасплох каждую ночь. Я входила в дверь, и моё сердце замирало.

Будет ли мой настоящий муж таким же красивым, как Джаспер? Будет ли он печь мне печенье, чтобы я не прпиходила на семейный ужин с пустыми руками? Будет ли он говорит мне грязные вещи и будет ли у него порочно-талантливый язык? Будет ли он целовать меня так, словно он тонущий человек, а я — воздух?

Джаспер заметил меня, стоящую в дверях. Он находился у столешницы, нарезая на разделочной доске два небольших стейка.

— Привет.

— Ты ешь красное мясо.

Я вздохнула. Слава Богу.

— Что?

— Ничего, — я покачала головой, собираясь положить сумочку на место, когда заметила стол в столовой. Мой обеденный стол. — Ты ездил ко мне домой?

Он кивнул, вымыв руки в раковине.

— Мы с Фостером сегодня совершили несколько поездок. Вывезли остатки мебели.

— О. Спасибо, — я выдвинула знакомый стул и опустилась на гладкое ореховое сиденье. — Я могла бы помочь.

Он пожал плечами.

— Мы всё предусмотрели.

Это означало, что всё, что оставалось, — это убраться. Тогда владельцы смогут начать поиски другого арендатора.

— Большую часть вещей я убрал в сарай, — сказал он.

— Хорошо.

В хижине не было особой необходимости в моей мебели.

Если бы я продолжала спать на диване, настояла бы на том, чтобы мы поставили мой, потому что он был более удобным. Но кровать Джаспера была просто мечтой, мягкая, плюшевая и теплая. Я ни разу не просыпалась посреди ночи от холода, а изгиб его шеи был лучше любой подушки.

— Как прошел день? — спросил он.

— Он был длинным. Заезжали родители. Завтра мы должны поехать на ранчо на ужин, — я напряглась, как тогда в отеле. Выпрямилась. Затаила дыхание.

Эта мышца — сердитая мышца — напрягла челюсть Джаспера.

— Я не любитель семейных посиделок.

— А я не любитель анальных игр, но всё равно позволила тебе засунуть палец в свою задницу прошлой ночью.

— Это не то же самое, — его взгляд смягчился. — И тебе это понравилось прошлой ночью.

Да, понравилось.

Джаспер расширял мои сексуальные границы, и каждый раз, когда мы были вместе, он, казалось, открывал новый уровень удовольствия. Прошлая ночь была весьма напряженной и волнующей. Всё это привело к самому сильному оргазму в моей жизни.

— Возможно, тебе понравится ужин с моей семьей. Если ты попробуешь.

Он подошел к холодильнику и достал батат. Игнорируя меня.

— Моя семья считает, что у меня ужасный вкус на мужчин.

— Замечательно, — проворчал он, роясь в ящике стола в поисках овощечистки. — Я постараюсь не обижаться на это заявление.

— Ты можешь доказать, что они ошибаются.

Он включил кран и начал чистить картошку.

— Последний раз я приводила парня домой на первый ужин Фостера на ранчо. Он рассказывал тебе об этом?

— Нет.

— Это был парень, с которым я познакомилась в «У Вилли». Он был долговязый, похож на хиппи. Но симпатичный.

Овощечистка сильнее заскрежетала по картофелине, и Джаспер напрягся. Это была ревность? Если так, то мне это нравилось. Хотя ревновать было не к кому. Тому парню можно было поставить твердую двойку, в то время как Джасперу — одиннадцать.

— Мы сходили на пару свиданий, — сказала я. — Ничего серьезного. Но раз уж Фостер должен был приехать на ранчо, я подумала, почему бы и мне не взять с собой спутника? Мы бы сразу покончили со всеми этими знакомствами. Итак, мы подъезжаем к дому, и оказывается, что мой кавалер не был незнакомцем для всех в доме

Внимание Джаспера по-прежнему было сосредоточено на овощечистке в его руке, но он замедлил свои движения, слушая меня.

— Уинн знала моего спутника. Ей позвонил на станцию главный менеджер продуктового магазина, потому что он застал этого парня за тем, как он засовывает огурец в свои джинсы.

— Что блять?

— Именно, — я сухо рассмеялась. — Пойдем со мной. Покажем всем, что мой вкус не так уж плох, как они все думают.

Джаспер отложил очищенную картофелину в сторону и взял полотенце, чтобы вытереть руки.

— Не заставляй меня умолять, — прошептала я.

Джаспер пересек комнату, встав передо мной. Его рука коснулась моей щеки и приподняла мое лицо вверх, чтобы я могла смотреть на него, а его большой палец поглаживал мою челюсть.

— Так будет лучше. Соблюдать дистанцию.

Звачит придется умолять.

— Пожалуйста.

— Иди без меня, ангел.

Его голос был мягким, более мягким, чем когда-дибо. То ли потому, что он больше разговаривал, когда я была дома. Или потому, что он пытался смягчить удар от своего отказа.

— Это важно для меня.

— Почему?

Я моргнула. Почему было так важно, чтобы он познакомился с моей семьей? Что, черт возьми, это был за вопрос?

— Эм, потому что это моя семья. И ты должен быть моим мужем.

Не должен. Он был моим мужем. Временным.

Было ли это связано с его семьей? Мы о них не говорили. Я понятия не имела, откуда он родом. Где жили его родители. Были ли у него братья и сестры. Любопытство взыграло, но я подавила его, отложив эти вопросы на другой день. Нужно ещё поумолять.

— Джас.

Его рука отстранилась от моего лица.

— Через пару месяцев меня уже здесь не будет.

Моё сердце сжалось. Почему было так больно? Это не было неожиданностью, на самом деле. Мы не говорили о том, что будет после развода, но я знала, что вероятность того, что он покинет Куинси, велика. И все же... мне было больно.

— Пожалуйста, пойдем со мной.

— Эл...

— Это нелепо, — я вскочила со стула и, обойдя его, зашагала к островку. — Я не должна умолять тебя пойти со мной. Почему это вообще обсуждается? Ты поедешь. Ты обещал мне, что поможешь доказать всем, что это брак реальный, так что ты едешь.

Джаспер поднял голову, скрестив руки на широкой груди.

Я повторила его позу, в основном для того, чтобы не съежиться под его пристальным взглядом. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы дышать ровно и держать подбородок высоко поднятым.

— Ты едешь.

Его глаза сузились.

— Ты сегодня ужасно властная.

— Брала уроки у своего мужа.

Его челюсть напряглась. Но потом я увидела это, трещину в его стальной броне. Он опустил руки.

— Ты права. У меня просто... проблемы в общении с семьями. Но я пойду.

Воздух вырвался из моих легких.

— Спасибо.

Джаспер позвал меня пальцем, подманивая ближе. Когда я остановилась перед ним со скрещенными руками, он покачал головой.

— Я не обязан им нравиться.

Нет, обязан. Я хотела, чтобы они гордились тем, что я вышла замуж за хорошего мужчину. Хоть ненадолго, но мне хотелось, чтобы Джаспер им нравился. Потому что, когда он уедет, несмотря на мои старания убедить их в обратном, он станет врагом.

Так что пока, ещё два месяца, шестьдесят с лишним дней, я хотела, чтобы он им нравился. Чтобы они радовались за нас.

Начиная с воскресенья, с ужина на ранчо.

12. ЭЛОИЗА

Этот ужин обещал стать либо просто невероятным, либо невероятной катастрофой. Я ставила на последнее. В любом случае, даже если это будет грандиозный провал, я не пожалела, что уговорила Джаспера приехать.

— Сверни вон туда, — сказала я ему, указывая на гравийную дорогу, которая переходила в шоссе впереди.

Джаспер сбросил скорость и повернул налево, даже не кивнув. Сейчас он был таким же молчаливым, как и весь день. Проклятье, за исключением нескольких стонов, он не издал ни звука, когда мы занимались сексом этим утром.

И все же, никаких сожалений.

Моя семья была огромной частью моей жизни. Он был моим мужем. В какой-то момент им всем пришлось бы научиться вести себя хорошо друг с другом. К тому же, это будет продолжаться всего пару месяцев.

Распахнутые ворота ранчо встретили нас, когда мы выехали на гравийную дорогу. Мой желудок, и без того сжавшийся в комок, скрутило еще сильнее, когда мы миновали бревенчатую арку, украшенную эмблемой ранчо Иденов — буквой «E»³ с изгибом в виде полозьев кресла-качалки под ней.

— Это наш бренд, — сказала я Джасперу.

Он даже не хмыкнул в знак того, что услышал меня.

Почему он был так против этого? Я всё ещё не понимала его сопротивления. Это был всего лишь ужин.

Вчера вечером, во время нашего спора — если это можно было считать спором — я должна была потребовать более подробных объяснений. Но в тот момент, когда он согласился поехать на ужин, я полностью отбросила эту тему.

Пока он готовил ужин, я переоделась в спортивные штаны. Потом мы вдвоем спокойно поужинали, прежде чем отправиться спать, и занялись тем, что у нас получалось лучше всего.

Друг с другом.

— Спасибо, что согласился приехать со мной.

Он кивнул. Прогресс. Хотя его взгляд был по-прежнему прикован к дороге.

Я изучала его профиль, позволяя своему взгляду скользнуть вниз по его лбу к бугорку на переносице. К мягким губам и небритому подбородку, которые разбудили меня этим утром, когда он поцеловал меня в шею и скользнул внутрь моего тела.

Разве это было преступлением, что я попросила Джаспера приехать со мной на этот ужин?

Я хотела, чтобы моя семья познакомилась с Джаспером. Чтобы они запомнили его. Хотела, чтобы они увидели мужчину, который разделяет со мной это дикое, безрассудное приключение. Мужчину, который был в моей жизни совсем недолго, но память о котором, несомненно, сохранится на долгие годы.

Наверное, было глупо поднимать этот вопрос, учитывая, что всё это просто шарада. Но с каждым днем это все меньше и меньше походило на ошибку. И если бы они знали его, то, возможно, поняли бы, почему я вышла за него замуж в ту ночь. Возможно, они не стали бы обижаться на меня.

И я хотела, чтобы Джаспер познакомился с моей семьей. Чтобы он видел их с лучшей стороны.

Здесь, на ранчо, мы все были лучшими версиями самих себя.

Это был наш дом.

Весенняя погода в Монтане, особенно в мае, всегда была непредсказуемой. В один день мог пойти снег, а на следующий день могло быть солнечно и двадцать градусов тепла. Но для первого визита Джаспера на ранчо картина через лобовое стекло не могла быть более живописной.

Дорогу окаймляли заборы из колючей проволоки. За ними, под высокими вечнозелеными деревьями в сторону предгорий, простирались сочные луга яркого зеленого цвета. Вдали возвышались горы, покрытые снегом. Их зазубренные вершины упирались в синее небо.

Вид был великолепным. Я всю жизнь прожила в Монтане, но эта местность не переставала восхищать меня.

— Гриффин и Уинн живут на ранчо, — сказал я Джасперу, показывая из окна в направлении дома брата. — Отсюда их дом не видно, но он в той стороне.

Не то чтобы Джаспер спрашивал об этом, но это молчание только усиливало нервное напряжение у меня в животе. Если он не будет говорить, то это сделаю я.

— Сейчас ранчо управляет Грифф. Оно одно из крупнейших в штате, — это не было хвастовством. Я просто гордилась своей семьей. На протяжении многих поколений Идены владели этой землей, расширяя её, когда это было возможно, добавляя больше территорий и скота. — Она тянется вдоль гор на многие километры.

Обычно я предлагала гостям провести экскурсию, может быть, даже провести воскресенье, катаясь на лошадях по тропе, которая соединяла один конец ранчо с другим. Если, конечно, они проявляли интерес к этому месту.

Но Джаспер просто продолжал вести машину, даже не удосужившись посмотреть в мою сторону. И к тому времени, когда тропы подсохнут настолько, что мы не будем ездить по грязи, он все равно уедет.

Я проглотила комок в горле.

— У Гриффа и Уинн двое детей. Хадсон и Эмма. У Нокса и его жены, Мемфис, двое мальчиков, Дрейк и Харрисон.

Хотел ли Джаспер детей? Я не могла представить его с младенцем на руках. Хотя, пока мои братья не стали отцами, их я тоже не могла представить в роли отцов.

Было трудно вспомнить, какими были эти семейные ужины до рождения детей. Когда я думала о Гриффине, то представляла его в потертых ковбойских сапогах и солнечных очках, с Хадсоном на одной руке и Эммой на другой. И Нокс не был бы Ноксом без Дрейка, ковыляющего позади него, очаровательной тени со светлыми волосами и улыбкой, которая растопила бы даже ледяное безразличие Джаспера.

Я рассчитывала на этих детей. Рассчитывала на своих братьев и сестер, на мамину еду и раскатистый смех отца, чтобы завоевать расположение Джаспера сегодня вечером.

Мои руки начали дрожать, и я спрятала их под бедра.

Впереди, в просвете между деревьями, показался бревенчатый дом моих родителей.

— Это дом мамы и папы. Первое окно на втором этаже — это была моя комната.

Джаспер крепче сжал руль, но в остальном ничем себя не выдал. Он был так же непроницаем, как лист чистой бумаги.

— Может, поделишься своими мыслями? — спросила я.

Он моргнул.

— Видимо, нет, — пробормотала я. — Ты собираешься быть таким весь вечер? Задумчивым и, ну... угрюмым?

Джаспер взглянул на меня, его челюсть напряглась, когда он приподнял бровь. Наконец-то, последовала реакция.

— Я здесь, не так ли?

— Ты точно здесь?

Это был не тот Джаспер, с которым я жила последний месяц. А может, это был он. Может быть, я привыкла заполнять тишину. Может быть, я забыла, как редко можно заслужить улыбку, потому что я стала получать её чаще.

— Неважно, – я покачала головой, отбросив эту тему, пока она не привела к ссоре. Затем я выпрямилась и снова заговорила, чтобы успокоить нервы. — Мой дедушка построил сарай за домом. Отец построил магазин и конюшню.

Огромные здания вместе с домом мамы и папы образовали штаб-квартиру ранчо. На открытой стоянке были припаркованы три внедорожника ранчо Иденов — машины сотрудников, оставленные на выходные. Еще четыре машины стояли в ряд перед домом родителей.

Это означало, что мы приехали последними.

Джаспер занял место рядом с машиной Фостера. На дороге было тихо, но в тот момент, когда он заглушил двигатель, я услышала, как мое сердце бешено колотится в груди.

Моя рука дрожала, когда я потянулась к двери, но прежде чем я успела коснуться ручки, ладонь Джаспера легла мне на бедро.

— Вот, — он открыл бардачок и достал квадратную бархатную коробочку.

Коробочку с кольцом.

— Что это?

Глупый вопрос, Элоиза.

— Мы женаты, — сказал он.

— Поэтому ты даришь мне кольцо?

Так вот куда он ушел сегодня утром? Я предположила, что он ушел после завтрака на тренировку. Но, должно быть, он заехал в центр города и купил мне это кольцо.

Владельцы ювелирных магазинов и их продавцы были ужасными сплетниками. Но если они считали странным, что Джаспер купил мне кольцо сейчас, после того как мы уже месяц как поженились, мне было всё равно.

Я открыла крышку коробочки, и у меня отвисла челюсть.

Круглый бриллиант весом по меньшей мере в два карата, совершенно безупречный, украшал платиновое кольцо, усыпанное драгоценными камнями. Под ним было обручальное кольцо, полностью сделанное из бриллиантов. Оно было изящным. Элегантный. Именно такое, какое я бы выбрала для себя.

— Джас. Оно…

Слишком красивое. Слишком дорогое.

Слишком настоящее для фальшивой жены.

Я не могла подобрать нужных слов, поэтому просто смотрела на бриллианты затуманенным взглядом, жалея, что не могу разобраться в эмоциях, переполняющих мою грудь.

Джаспер выхватил коробочку у меня из рук и достал украшения. Затем взял мою руку и потянул ее через консоль, чтобы надеть их мне на палец. Они идеально мне подошли.

— Я не купила тебе кольцо, — мой взгляд метнулся к нему, и паника пронеслась в моих венах. — Я должна была купить тебе кольцо.

— Я не ношу кольца.

— Оу.

Почему? Это потому, что он тренировался у Фостера? Думаю, если бы выбор был между ношением кольца или потерей пальца, я бы предпочла, чтобы он тоже не носил его.

— Ладно. Что ж, спасибо.

Мой взгляд снова упал на кольцо, загипнотизированный сверкающим драгоценным камнем. Я залюбовалась его блеском и искорками, затем наклонилась над консолью.

В тот момент, когда я прижалась губами к губам Джаспера, его рука обхватила мой затылок, притягивая меня ближе. Его язык прошелся по уголку моих губ, скользнув внутрь, когда я приоткрыла их.

Я погрузилась в поцелуй, в томные движения его языка и мягкое прикосновение губ. Это было медленно и неторопливо. Совсем не так, как он целовал меня в постели.

Что это было? Привязанность? Близость? Извинение? Или просто еще одна форма прелюдии?

Прежде чем я успела что-либо сообразить, воздух заполнился звуком хлопнувшей двери.

Мы с Джаспером оторвались друг от друга, в то время как Гриффин широкими шагами пересек веранду дома родителей, держа Эмму на руках.

— Спасибо за кольцо, — сказала я Джасперу.

Он кивнул, затем открыл свою дверь.

Я сделала то же самое, вылезла и подошла к Гриффину.

— Привет. — Гриффин обнял меня, затем поднял Эмму, чтобы я мог поцеловать ее в щеку. Но она не хотела, чтобы я взяла ее на руки. Она была счастлива на руках своего папочки. Отпустив меня, он протянул руку Джасперу. — Как дела?

— Хорошо, — Джаспер кивнул, пожимая руку Гриффа.

Это прошло хорошо, верно? Никаких злобных или хмурых взглядов.

— Все в конюшне, — сказал Грифф, указывая подбородком в ту сторону. — Одна из лошадей родила сегодня утром жеребенка.

— Ооо. Как мило.

Я пошла в ногу со своим братом, потянувшись к руке Джаспера.

Он взял её, но не сжал. Не так, как папа держал маму за руку. Даже не так, как Джаспер держал меня за руку ночью, когда мы занимались сексом, прижимая наши ладони друг к другу, словно хотел соединить их воедино.

Когда мы шли, хватка Джаспера была слишком слабой. Его пальцы едва сжимали мои. Достаточно было бы слегка дернуть рукой, и он бы освободился.

Ладно. Если он не будет держаться крепко, тогда это сделаю я. Я переплела свои пальцы с его. Если он хочет сбежать, ему придется попотеть.

Когда мы вошли в конюшню, нас встретил запах сена и лошадей. Когда мои глаза привыкли к тусклому свету, я увидела, что вся моя семья столпилась вокруг стойла, выглядывая из-за двери. На звук наших шагов все обернулись.

— Привет, — никто не обратил на меня внимания. Все смотрели на Джаспера. Тогда я подняла наши сцепленные руки. — Все, познакомьтесь с Джаспером. Джаспер, это моя семья.

Я не ожидала, что он улыбнется, но он даже не помахал мне. Не кивнул. Не поздоровался. Серьезно? Почему он так себя вел? Даже Фостер бросил на него косой взгляд.

Джаспер сказал, что у него были проблемы в общении с семьями. Хм... мягко сказано.

Отец подошел и встал перед нами.

Когда он протянул руку, у меня не было выбора, кроме как отпустить руку Джаспера.

— Харрисон Иден.

— Джаспер Вейл, — он пожал папину руку.

Слава Богу. В противном случае, он бы навсегда остался известен как единственный мужчина, которого я привела домой, и который пренебрежительно отнёсся к моему отцу.

Мама присоединилась к нам и встала рядом с отцом.

— А я Энн.

— Приятно познакомиться с вами обоими, — Джаспер наклонил подбородок. — Спасибо, что пригласили меня на ужин.

Он говорил так, будто этот визит был одноразовым. Возможно, так оно и было.

— Привет, — Лайла подошла со своей слишком яркой, слишком дружелюбной улыбкой на лице. — Как вы, ребята?

— Хорошо. А ты?

— Отлично.

Ее взгляд на долю секунды задержался на Джаспере, прежде чем опустился в пол. Но, устремившись вниз, он остановился на мою левую руку. Она напряглась, увидев мое кольцо.

Мы не говорили об ее симпатии. Но мне стоило спросить. Я должна была покончить с неловкостью перед семейным ужином. Как я могла не догадаться, что ей нравится Джаспер? Я была такой дурой. Худшая сестра на свете.

— Слышала, у нас пополнение, — сказала я, отчаянно желая, чтобы внимание было направлено куда-нибудь ещё.

— Жеребенок, — сказал папа, направляясь к стойлу.

Внутри лежал черный жеребенок с белой звездочкой на лбу.

— Ну, разве он не красавец? — я натянула на лицо улыбку. Она была такой же фальшивой, как и мой брак. Не оборачиваясь, я поняла, что Джаспер не пошел за нами. Он стоял в стороне.

Папина рука обхватила меня за плечи, притянув к себе.

Я подняла голову и встретилась взглядом с его голубыми глазами. Они были полны беспокойства, наверное, потому что папа всегда видел то, что его дети пытались скрыть. Не всё, но достаточно.

— Ну, раз уж ты здесь, мы можем дать ему имя, — сказал он.

— Никаких планет, — сказал Нокс с места, где он стоял рядом с Мемфис. Она держала на руках малыша Харрисона, а мой брат держал на руках Дрейка.

— У нас всё равно закончились планеты, — сказала я ему.

Много лет назад папа купил восемь лошадей. В то время я делала школьный проект о Солнечной системе и попросила назвать лошадей в честь планет. Ее стойло, расположенное через три ряда, было пустым, вероятно, потому, что она паслась на лугу вместе с другими лошадьми.

Юпитер, конь Гриффина, жил на его территории. Но остальные семеро жили здесь. Марс принадлежал Ноксу. Сатурн принадлежал Матео. Нептун и Меркурий принадлежали Лайле и Талии. Мама и папа добровольно выбрали наименее привлекательные названия планет.

С тех пор, как появились те лошади, я стала давать имена нашим животным. Собакам. Дойной корове. Котятам. Всякий раз, когда какому-нибудь животному требовалось имя, они спрашивали у меня.

Но пришло время передать эстафету.

— Пусть Каденс даст ему имя, — сказала я.

Семилетняя дочь Фостера стояла на цыпочках рядом с мамой, не сводя глаз с жеребенка. Услышав моё предложение, она перевела взгляд на меня, потом на папу.

— Правда? — спросила она. — Можно?

Папа кивнул.

— Ему нужно имя.

— Что мне выбрать? — спросила она.

Глубокий голос наполнил воздух.

— Любое другое, кроме Земли или Урана.

Мама ахнула.

Мы все повернулись, когда в конюшню вошел мужчина.

Матео.

— Что ты здесь делаешь? — мама бросилась к нему и заключила в объятия.

Она обвинила в появлении седины тот факт, что ее ребенок летал на самолетах на Аляске. Это, а также то, что Матео редко приезжал домой.

— Привет, мам, — он заключил её в свои объятия, выглядя крупнее, чем когда уезжал. Повзрослевшим, как Гриффин и Нокс.

Когда мама отошла в сторону, папа обнял его, похлопав по спине.

— Добро пожаловать домой, сынок. Вот это сюрприз.

— Рад быть здесь, папа.

Что-то произошло. Что-то щелкнуло. Когда все мы были на ранчо, это было похоже на объятия дома. Я взглянула на Джаспера, гадая, чувствует ли он ту же любовь.

Его руки были скрещены. Он безучастно смотрел на пустое стойло.

Моё хорошее настроение испарилось.

На Мэтти набросились с объятиями и рукопожатиями. Он стал центром внимания, и я вздохнула с облегчением, переместившись ближе к Джасперу. Может быть, мы все-таки переживем этот вечер.

— Привет, — Матео подошел, притянул меня к себе, чтобы обнять последней, и прижал к себе, протягивая руку Джасперу. — Ты, должно быть, муж. Джейсон? Джеймс?

— Мэтти, — я ткнула его локтем в ребра.

Он хихикнул.

— Шучу. Приятно познакомиться, Джаспер.

— Мне тоже, — сказал Джаспер, пожимая руку Матео.

Это было первое искреннее чувство, которое я увидела от него с тех пор, как мы приехали.

— Поздравляю, — Матео посмотрел вниз и ущипнул меня за щеку, как он делал, когда мы были детьми.

— Не смей, — я оттолкнула его руку. — Что ты здесь делаешь?

— Мне теперь нельзя вернуться домой? — поддразнил он.

— Как долго ты у нас пробудешь? — мамин голос был осторожным, как будто она уже презирала его ответ. — Какой у тебя план?

Он пожал плечами, отпустив меня, чтобы провести рукой по волосам. Они были длиннее, чем я когда-либо видела, как будто он не стригся несколько месяцев.

— Ну, сначала я надеялся поужинать. Потом я найду свободную кровать и просплю два дня. А потом — что угодно. Посмотрим, кому здесь нужна помощь.

— Мне, — моя рука взлетела в воздух. Гриффин открыл рот, как будто собирался предложить Матео работу, но я указала на него пальцем. — Даже не думай об этом. Я была первая.

Грифф хихикнул.

— Ладно.

Мэтти, как и все мы, провел свои подростковые годы, работая здесь, на ранчо и в гостинице.

— Даже если это всего на несколько дней, я буду рада помощи, — сказала я ему. — Спасибо.

— А если это будет больше, чем на несколько дней?

— Подожди, — я моргнула. — Что ты имеешь в виду? А как же Аляска?

— Аляска — это здорово. Но это не Монтана.

— Значит ли это, что ты вернулся домой? — надежда в голосе Талии была на каждом лице членов моей семьи. — Навсегда?

Он кивнул.

— Пока что.

Мама кашлянула, прочищая горло. В глазах у нее стояли слезы.

— Мне нужно подготовить ужин.

Не сказав больше ни слова, она повернулась и вышла из конюшни. Она удалится в свою кухню и прольет несколько слезинок радости. Затем она начнёт суетиться вокруг Матео, как только он переступит порог.

Все выходили за ней, один за другим, направляясь в дом.

Кроме Джаспера.

Он подошел к стойлу и заглянул внутрь, чтобы посмотреть на жеребенка.

Я заняла место рядом с ним, но на малыша не смотрела. Я уставилась на его профиль, ожидая, что он посмотрит в мою сторону.

— Ты в порядке?

— Да.

Лжец.

Вчера вечером он сказал мне, что не любит семейные посиделки. Почему? Что я упустила? Какой была его семья? Может быть, мне не стоило так сильно настаивать на этом. Часть меня хотела умолять, умолять его просто... попробовать. Вместо этого я сказала ему то, что было у меня на душе.

— Я не хочу, чтобы они ненавидели тебя, когда все закончится, — прошептала я.

— Тебе не кажется, что так будет проще?

— Что значит проще?

Он поднял плечо.

— Им не нужно знать меня, чтобы ненавидеть.

— Но я не хочу, чтобы они тебя ненавидели.

Моё сердце сжалось. Почему они должны ненавидеть его?

— Мне всё равно, если они будут ненавидеть меня.

— Джаспер, — мой голос надломился. — Мне не всё равно.

Таким ли он видел наш конец? С ненавистью в сердцах? Часть меня хотела обнять его. Другая часть хотела швырнуть ему в лицо пригоршню лошадиного дерьма за то, что он такой идиот.

— Я не хочу, чтобы они проклинали твое имя, — сказала я. — Чтобы они годами говорили о тебе как о плохом парне, который разбил мне сердце. Я не хочу, чтобы они так о тебе думали, потому что я не хочу так о тебе думать.

Он вздохнул, схватил меня за руку, притянул к себе и поцеловал меня в волосы. Затем мы вместе пошли к дому.

Но ничего не изменилось.

За ужином он почти не разговаривал. Он только отвечал на вопросы, которые были адресованы ему.

Да, обычно он был тихим. Но сейчас всё было по-другому. Он был напряжен. Даже когда Фостер вступал с ним в разговор, он отвечал как можно короче. Пока люди не перестали пытаться. Вместо этого все сосредоточили свое внимание на Матео, а я боролась с желанием заплакать.

Джаспер, казалось, твердо решил стать злодеем.

Может быть, он был прав. Может быть, так было бы проще. Может быть, не имело значения, что кто-то думал о моем муже.

В любом случае, наш брак был просто ложью.

13. ДЖАСПЕР

Мы с Фостером сидели друг напротив друга на матах в его спортзале, разминая подколенные сухожилия после пятикилометровой пробежки.

— Так ты видел объявление? — спросил он.

— Видел.

Это была та тема, которую я ждал от него всё утро. Думал, он захочет поговорить об этом во время пробежки. Но он молчал, позволяя мне подталкивать его все быстрее и быстрее. До тех пор, пока он не был готов.

— Отличное объявление, — сказал я.

— Талия помогла мне его написать.

Сегодня Фостер объявил о завершении карьеры. В новостной статье, которую я прочитал сегодня утром, он поблагодарил UFC и своих фанатов за поддержку на протяжении всей его карьеры. Он даже поблагодарил меня.

Его уход не был новостью, по крайней мере, для тех из нас, кто знал его лично. Он рассказал мне об этом несколько недель назад, но решил повременить с объявлением, чтобы еще немного побыть на волне своей последней победы.

До сегодняшнего дня, когда пришло время прощаться.

— Странное чувство, — он провел рукой по своей бороде. — Не плохое, просто... Я не могу подобрать подходящего слова.

— Теперь всё официально.

— Что-то вроде этого.

— Ты в порядке? Никаких сомнений?

Он покачал головой.

— Никаких сожалений. Я там, где мне нужно быть.

И впереди у него было целое будущее, жизнь, которую он построит вместе с Талией и их растущей семьей.

— Несмотря на то, что я на пенсии, ты по-прежнему мой тренер, — сказал он.

— Я знаю.

Он сказал мне то же самое, когда поделился своим решением уйти из бокса. Я не сомневался, что Фостер будет платить мне до конца своих дней только за то, чтобы я бегал рядом с ним по Куинси. Спарринговался с ним в его частном тренажерном зале. Растягивался на этом самом месте.

Но тренировки никогда не были завязаны на деньгах. Я не нуждался в деньгах.

Я начал тренировать, потому что мне было нужно... что-то.

Уже более десяти лет я занимаюсь этим и до сих пор не могу точно сформулировать, что именно.

Частью этого была физическая разрядка. Так же, как и волнение от того, что я наблюдаю за победой студента или спортсмена. И когда я начал идти по этому пути, это был первый раз в моей жизни, когда я не испытывал никаких сомнений. Когда я вошёл в своё первое додзё⁴ много лет назад, я не был обузой.

Наконец-то я оказался в нужном месте в нужное время.

Изначально Монтана была правильным местом. С уходом Фостера на пенсию, что ж... Я не был уверен, что будет дальше.

В течение многих лет Фостер прокладывал дорогу. Он вел. Я следовал за ним. Это меня вполне устраивало. Но он закончил свой путь. Он нашел тот горшочек с золотом в конце радуги.

А куда же направлялся я?

В последний раз, когда я был в таком положении, глядя в пустое будущее, мне удалось найти работу. Лучшего друга.

Но эта дружба вот-вот должна была измениться. Когда мы с Элоизой разведёмся, Фостер выберет чью-то сторону, и я был не настолько глуп, чтобы думать, что это будет моя.

Твою мать, я буду скучать по нему. Беспокойство о том, что должно было произойти, висело над моей головой, как бесконечное облако.

Фостер вскочил на босые ноги и принялся описывать руками большие круги, разминая мышцы.

— Элоиза сегодня работает?

— Нет, она дома. Регистратор не может выйти в субботу, поэтому она подстрахует его, а он работает за неё сегодня.

Когда я вышел из хижины сегодня утром, она складывала белье. Упомянула о том, что позже у нее будут дела, и она заскочит на ранчо. Она не пригласила меня с собой, возможно, потому что знала, что я откажусь.

Прошел месяц после того неловкого и напряженного ужина с ее семьей. Если не считать случайных встреч с Талией в спортзале или нечастых заходов в кафе, где я сталкивался с Лайлой, я почти не видел Иденов.

Мне так больше нравилось.

Элоиза о них не вспоминала. Даже Фостер теперь редко упоминал о них.

Я пошел на тот ужин только потому, что Элоиза настояла, но мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не предъявить её родителям за их выходки.

Как они могли не видеть, как сильно она старалась? Я не сомневался, что они любили ее. Но была причина, по которой она притворялась, что выходит замуж.

Ее семья, родители, так сильно давили на Элоизу, заставляя измениться, что она убедила себя, что недостаточно хороша. Что, чтобы заполучить этот отель, она не могла отказывать. Что она должна была быть идеальной.

Она уже была такой.

Они хотели, чтобы она закалила свое прекрасное сердце, возвела стены и отгородилась от людей. Чтобы защитить себя, чтобы никто, включая меня, не смог воспользоваться ее доверчивостью. Если они продолжат давить, то уничтожат все то замечательное, что делало ее Элоизой.

Но это была не моя битва. Учитывая нездоровые отношения, которые были у меня с моими собственными родителями, мне было не о чем говорить. Поэтому за ужином я молчал.

Должны ли мне нравиться Идены? Нет. И, несмотря на желания Элоизы, я им тоже не должен был нравиться. Я скоро уеду. Свадьба назначена на конец месяца.

Настанет очередь Элоизы разбираться с семьей — моей.

И Сэм.

После этого она поймет, насколько все это было нечестно, насколько дерьмово было с моей стороны просить её поехать со мной в Италию. Возможно, она поторопится с оформлением документов на развод.

— Что ещё ты хочешь сделать? — спросил Фостер. — Хочешь потренироваться?

— А ты?

Мы столько лет провели вместе, что я знал, какой ответ последует.

Он пожал плечами.

— Не очень.

— Давай закругляться.

Я встал и подошел к скамейке, где оставил свою толстовку и телефон.

— Может, пойдем, пообедаем? — спросил он.

— Конечно.

Я натянул толстовку, прикрыв пропотевшую футболку. Если у меня оставалось всего несколько недель в Куинси с Фостером, я буду делать практически всё, что он захочет.

Кроме очередного мучительного ужина на ранчо.

— Ты не против заехать в «Кофе у Иденов»?

— Звучит неплохо.

Хотя поход туда был похож на небольшое предательство. По словам Элоизы, Лайла все еще вела себя странно, поэтому моя жена избегала кафе. Но если Фостер хочет поесть именно там, я позволю ему выбирать. Ему предстоит прожить в Куинси всю оставшуюся жизнь. Ему предстоит иметь дело с Иденами.

Элоиза и Лайла уладят всё после моего отъезда.

— Не возражаешь, если я быстро приму душ? — Фостер указал подбородком на небольшую квартиру в спортзале. Здесь он жил, когда только переехал в Куинси.

— Пожалуйста, — я взял телефон и сел на скамейку, пока он скрылся в квартире. Мгновение спустя включилась вода.

Я как раз собиралась просмотреть новости, когда зазвонил мой телефон. При виде имени на экране у меня все внутри сжалось.

Саманта.

Этот звонок не должен был меня удивить. С того момента, как я отправил ответ на приглашение на свадьбу, указав свое имя и поставив «плюс один», я знал, что последует еще один звонок. И все же мой пульс участился, а сердце подкатило к горлу.

— Что, Саманта? — ответил я, слишком крепко сжимая телефон и прижимая его к уху.

— О, моё полное имя. У тебя плохое настроение.

Когда же я перестану отвечать на её звонки? Я жалел об этом каждый раз. И вот я уже в тысячный раз слушаю её голос на другом конце провода.

— Тебе что-то нужно? Я работаю.

— Правда? Я только сегодня прочитала статью об конце карьеры Фостера Мэддена.

Я стиснул зубы, сдерживая ехидный комментарий, который только затянул бы этот разговор.

И она позвонила, чтобы сказать мне об этом в лицо. Сэм всегда критиковала мою работу тренера. Для нее это было хобби. То, что ни один уважающий себя мужчина не стал бы делать, потому что это никогда не сделало бы меня богатым.

Я уже был богат, и она это прекрасно знала, но моей бывшей жене никогда не хватило бы никакой суммы денег.

— Что нового? Трахался с какой-нибудь интересной девушкой в последнее время? — спросила она.

— Нам действительно нужно это сделать?

— О, это значит да. Расскажи мне всё о ней. Она дергает тебя за волосы так, как тебе нравится?

На самом деле, да. Элоиза всегда дергает меня за волосы, когда мы занимаемся сексом. Но я держу рот на замке.

— Расскажи мне.

— Нет, — отрезал я.

— Джаспер.

Я молчал, давным-давно усвоив, что буду я говорить или нет, это не имело значения, по крайней мере, для Сэм. Ей было наплевать на то, что я хотел сказать.

Она бы всё равно заполнила паузу в разговоре.

Элоиза делала то же самое.

Но Элоиза никогда не говорила с намерением причинить боль. Ее язык не был ее главным оружием. Нет, когда Элоиза говорила, ее сердце сияло еще ярче.

— Сколько раз ты её трахал? — спросила Сэм. — Больше, чем один раз? Она первая после меня?

Да. В свои тридцать три года я мог по пальцам пересчитать женщин, с которыми переспал более одного раза. Саманта.

И Элоиза.

— Твое молчание говорит само за себя, Джаспер.

Я всегда сожалел об этих звонках, но ни о одном из них не жалел так сильно, как о сегодняшнем.

Когда мы начали эту дурацкую игру? Я хотел бы вернуться в прошлое, к тому первому телефонному звонку после нашего развода, и заблокировать номер Сэм.

Когда она позвонила, в моей постели была женщина. Я только переехал в Вегас. Познакомился в баре с симпатичной девушкой и забыл её имя, как только она его произнесла. Но мне не нужно было знать его, чтобы затащить ее в постель.

На следующее утро меня рано разбудил звонок Сэм. Это разбудило и девушку. Сэм услышала ее голос на заднем плане и, вместо того чтобы повесить трубку, спросила, понравилось ли мне трахаться с другой женщиной.

Я соврал и ответил, что да, в основном для того, чтобы заставить Сэм ревновать.

Но Саманта уличила меня во лжи. Мы были знакомы слишком долго, чтобы так убедительно врать.

Через две недели Сэм позвонила снова. Спросила, был ли я с другой женщиной. И я рассказал ей все яркие подробности, поведал о своей сексуальной жизни, думая, что, возможно, это причинит ей такую же боль, какую она причинила мне.

Но этого не произошло.

После нашего развода прошло десять лет.

Когда же это прекратится?

— Вчера вечером у меня был секс, — сказала она. — Я думала о тебе. О нашем первом разе. Помнишь? Мы были так молоды.

И глупы. Мы не предохранялись. Слава богу, она не забеременела.

— Это было так... плохо, — она засмеялась. — Но мило. Ты был такой нежный. Но вначале всё было очень плохо. Потом у нас все наладилось, не так ли?

— Да, наверное.

Я провел рукой по волосам. Мы многому научились друг у друга. Учили друг друга. Я никогда не забуду, как мы вдвоем сидели на моей кровати, плечом к плечу, и читали книгу о тантрическом сексе.

Любая другая женщина, вероятно, смутились бы. Только не Сэм.

— Кто эта загадочная женщина? Она хороша?

— Пока, Саманта.

— Подожди.

Твою мать.

— Что?

— Скажи мне. Она сводит тебя с ума? Проводит ногтями по твоей спине и оставляет следы?

— Да. Это лучший секс в моей жизни.

Это была правда.

И я никогда в жизни не чувствовал себя таким, блять, мерзким.

— Ты приведешь эту женщину на мою свадьбу? — спросила Сэм.

— Да.

— Кто она?

Если я не мог повесить трубку, то то, что я собирался сказать Сэм, сделало своё дело.

— Моя жена.

На линии повисла тишина.

Никто в моей семье не знал, что я женился. Сэм никак не могла узнать об этом раньше.

Сэм прочистила горло.

— Я с нетерпением жду встречи с ней.

Ложь.

— Она — сокровище.

Правда.

Не попрощавшись, Сэм повесила трубку. Вероятно, чтобы позвонить еще раз. Чтобы разогнать своих приспешников в поисках сплетен и информации об Элоизе. Но какую бы драму ни затеяла Сэм, она не коснется нас, по крайней мере, в Монтане.

А все, кому было небезразлично, что я тайно жениться, что ж... они давно перестали со мной разговаривать. Включая моих родителей.

Я встала со скамейки, подавляя позывы к рвоте.

Вышел Фостер, одетый в чистую одежду, с мокрыми волосами. Он поднял свой телефон.

— Так, план меняется. Талли неважно себя чувствует. Она, эм...

— Беременна.

Это было предположение, о котором я догадывался уже некоторое время. Но широкая улыбка Фостера подтвердила мою догадку.

— Мы не многим говорили, но я хотел, чтобы ты знал.

— Поздравляю, — я обнял его. — Я счастлив за тебя. Искренне.

После всего, что он пережил, потеряв Талию, борясь за её возвращение, Фостер заслужил это счастье.

Он похлопал меня по спине и отпустил.

— Спасибо.

— Езжай домой. Проверь, как там Талия. Ты готов завтра потренироваться?

— Определенно. В девять?

— Я буду здесь.

Помахав на прощание, я направился к двери и залез в свой Yukon. Затем вздохнул с облегчением. Я бы не смог высидеть сегодня весь обед. Только не после разговора с Сэм. Поэтому я поехал по знакомой дороге в город, радуясь, что у меня есть несколько минут, чтобы отвлечься.

Мэйн была запружена людьми. Туристический сезон был в самом разгаре, и счастливые незнакомцы заполонили тротуары. Дети, свободные от занятий на летних каникулах, прогуливались вприпрыжку по кварталам, а их родители плелись следом.

В воздухе витала энергия, которой не было здесь этой зимой. Куинси больше не впадал в спячку, а расцветал вместе со скалистой местностью. Снег растаял, уступив место цветущим растениям.

Если бы кто-то спросил меня в январе, буду ли я скучать по этому месту, я бы ответил нет. Но, возможно, я все-таки буду скучать. Из всех мест, где я побывал за свою жизнь, не многие были так очаровательны, как Монтана.

Когда я вернулся домой, машина Элоизы всё ещё стояла у дома.

Я направился в дом, бросив ключи и телефон на кухонный остров, как раз в тот момент, когда она вышла из прачечной с полной корзиной белья.

— Привет.

— Привет.

На ней было простое зеленое платье, доходившее ей до середины бедра. Она была босиком, демонстрируя свои отполированные ногти на ногах. Белые. Этим утром они были розовыми.

Ее волосы были распущены, шелковистые пряди рассыпались по плечам. Когда она улыбалась, ее голубые глаза сверкали, как драгоценные камни. Именно эта улыбка заставила меня замереть на месте. Она смотрела на меня так, словно видеть, как я вхожу в дверь, было для нее главным событием всего дня.

И не так давно я сказал Сэм, как сильно мне нравится трахать свою жену.

Мне не должен был нравиться этот ярлык. Моё сердце не должно было замирать всякий раз, когда Элоиза входила в комнату.

— Что случилось? — она поставила корзинку на диван и подошла ближе. Ее пристальный взгляд прошелся по мне с головы до ног. — Фостер снова ударил тебя?

— Нет. Ничего такого, — я покачал головой, отвернулся и подошел к холодильнику. — Думал, ты поехала на ранчо.

— Я передумала. Мне не хотелось ехать туда сегодня.

Я достал Gatorade, открутил крышку и выпил половину в несколько глотков. Затем я поставил бутылку на стойку, тупо уставившись на нее.

— Фостер сегодня объявил о завершении своей карьеры.

— Оу, — она обогнула остров и запрыгнула на стойку, усевшись прямо рядом с моим напитком. — Ты в порядке?

— Я знал, что это произойдет.

Она подняла руку и провела кончиками пальцев по моим волосам. Именно так, как мне нравилось.

— Это не ответ на мой вопрос.

Я вздохнул, подавшись навстречу ее прикосновению.

— Самое большое обязательство, которое я взял на себя за последнее десятилетие, было связано с карьерой Фостера.

— Что теперь? — прошептала она, озвучивая вопрос, возникший у меня в голове.

— Я не знаю, — я наклонилась ближе, прижавшись своим лбом к ее лбу.

Все мое детство у меня был план. Он был разработан для меня еще до рождения, был создан поколениями мужчин из семьи Вейлов, которые твердо верили, что по их стопам будут следовать.

Оказалось не так сложно, как я думал, отказаться от этих ожиданий. Критика, или ее отсутствие, была мягкой. Терпимой.

Моим родителям должно было быть не всё равно, чтобы они могли испытать разочарование.

В те дни я смирился с отсутствием планов. Делал всё, что хотел и когда хотел. Спонтанность была приключением.

В этот раз это не казалось таким захватывающим.

Пальцы Элоизы скользнули по моему лицу, от скулы к губам. Прикосновения. Она всегда прикасалась ко мне. Точно так же, как она всегда прижималась ко мне, когда мы спали, потому что, очевидно, у нее была аллергия на свою половину кровати.

Мне будет не хватать прикосновений, когда все это закончится. Не могу сказать того же самого про сон в обнимку.

— Эй, — она отстранилась, грустно улыбнувшись мне. — Ты справишься с этим.

— Да, — я приму решение после свадьбы.

— Хочешь есть? — спросила она. — Я могу приготовить нам обед.

— Бутерброды с арахисовым маслом и джемом не считаются готовкой.

Я прикусил ее нижнюю губу. И раз уж она была здесь сегодня, я не хотел проводить это время на кухне.

Быстрым движением я поднял её с острова.

Она ахнула, её длинные ноги обхватили мои бедра.

— Поцелуй меня.

Она прижалась своими губами к моим, одной рукой обхватив меня за плечи, а другой заправив прядь волос за ухо. Ее глаза закрылись, но я не отвел своих, наблюдая, как ее язык трепещет по моей нижней губой.

Я научил её этому.

Две недели назад, когда я точно так же провел языком по ее клитору, она кончила. Потом, перед тем как уснуть, она сказала, что хотела бы сделать это сама. Так что последние две недели мы тренировались.

Теперь она стала профессионалом. Это трепетание было просто, блять, идеальным.

Я оторвался от ее губ, ожидая, пока она откроет глаза.

— Что? — спросила она, задыхаясь.

Мои руки сжались вокруг нее, притягивая ее так близко, что она могла чувствовать мое возбуждение.

— Этот трепетание принадлежит мне. Только мне.

— Не поняла?

Я подождал, давая ей минуту, чтобы понять.

Ни один другой мужчина не испытает этого трепетания.

Блеск в ее глазах потускнел, как будто на окно задернули прозрачную занавеску.

— Не говори так.

— Как?

— Джас.

Она разжала ноги, извиваясь, чтобы я усадил ее, но я только крепче прижал ее к себе.

— Пообещай мне, Элоиза. Не отдавай его никому другому.

Это было оно. Из всех клятв, которые мы давали друг другу, эта была единственной, которую я хотел, чтобы она сдержала.

Она долго смотрела мне в глаза, и печаль закралась в ее красивые голубые радужки, пока она не кивнула.

— Обещаю.

Я прижался своими губами к её, наши языки сплелись. Я целовал ее изо всех сил, помечая, заявляя свои права, желая запомнить ее сладкий вкус. Затем сменил хватку, обхватил ее одной рукой под коленями, а другой обнял за спину, пока шел по хижине, неся ее к кровати, которую мы будем делить еще месяц.

Солнечные лучи проникали сквозь раздвижную стеклянную дверь балкона, освещая лофт. Я поставил Элоизу на ноги, и она потянулась к подолу своего платья, стаскивая его с себя, прежде чем я успел снять его сам.

Ее тело было просто мечтой, упругое, но мягкое во всех нужных местах.

Моя одежда упала на пол рядом с ее, в то время как она расстегнула лифчик и сняла трусики.

Затем мы столкнулись. Рты. Руки. Кожа. Когда мы легли в постель, она широко раздвинула ноги. Мои бедра устроились между ее бедер, а затем я скользнул внутрь.

— Джас.

Ее ногти, тоже белые, впились в мои плечи. Достаточно было нескольких прикосновений, и она бы разрушилась на частицы. Трепетание ее внутренних стенок вызывало такое же привыкание, как и ее язык.

Я мог требовать от неё только этого. Пока что ее оргазмы были моими. Потом она подарит их другому мужчине. От одной этой мысли у меня перед глазами все полыхнуло красным, и я почувствовал приступ ревности, такой же сильный, как и любое другое чувство, которое я испытывал за последние месяцы.

Я резко вошел в её тело, желая, чтобы она запомнила, каково это, когда я трахаю ее.

— Посмотри на меня, — приказал я, обжигая своим дыханием ее ухо.

Когда я отодвинулся назад, в ее глазах было ожидание. Я вошел в нее до конца.

— Запомни.

Запомни меня.

Её рука коснулась моей щеки.

— А ты?

На всю оставшуюся жизнь.

14. ЭЛОИЗА

Матео прислонился к стойке администратора отеля с таким видом, словно собирался затронуть тему, от которой мне удавалось увиливать больше месяца.

Мой брак.

— Итак... — сказал он.

— Сегодня вечером к нам приедут еще три гостя, — я щелкнула мышкой, и компьютер включился. — Надеюсь, они скоро будут. Я бы хотела зарегистрировать их перед тем, как уйти домой. С тех пор, как ты в последний раз работал на стойке регистрации, в программе бронирования произошло много изменений

Как и было обещано, Матео весь прошлый месяц помогал мне в отеле. В основном он подменял горничных. Я также попросила его заняться несколькими ремонтными работами, но это был первый раз, когда он понадобился мне в качестве регистратора гостиницы.

Мой постоянный ночной регистратор этим утром сказал, что заболел, и я планировала подменить его сама. Но я была здесь с семи, и когда Матео пришел днем, он вызвался поработать сегодня вечером.

— Я разберусь с программой, — сказал он.

— Хорошо.

Я посмотрела на двери, молясь, чтобы кто-нибудь из гостей вошел внутрь, чтобы мы не были одни. Чтобы нам не пришлось говорить о Джаспере.

— Что Джаспер собирается делать теперь теперь, когда Фостер закончил карьеру? — спросил Матео.

Я пожала плечами.

— Он еще не знает.

А может быть, у него есть план. Догадки Матео так же хороши, как и мои.

Прошла неделя с момента объявления об отставке Фостера, и если Джаспер и был уверен в своих дальнейших действиях, он не поделился ими со мной. Да и зачем? У нас оставалась всего пара недель до свадьбы, и тогда я больше не буду его фальшивой женой.

Я изо всех сил старалась не нервничать.

Точно так же, как изо всех сил старалась не думать о том, что принесет июль.

Развод.

Страх стал моим постоянным спутником в последние пару недель. Это было так же неприятно, как и тревожно. Разве я не должна была с нетерпением ждать этого развода? Чтобы вернуться к нормальной жизни? Чтобы исправить ошибку, которую я совершила в Лас-Вегасе?

Этот брак должен был закончиться. Мы с Джаспером не любили друг друга. Это была не какая-то сказка. И все же мысль о том, что я буду смотреть, как он уходит, заставляла мое сердце сжиматься.

— Как дела у тебя с Джаспером? — спросил Матео. — Скажи честно.

— Хорошо.

Не отлично, но хорошо.

Достаточно хорошо.

Когда мы с Джаспером находились в хижине, когда весь остальной мир становился размытым пятном за пределами спальни, было легко. Но остальные двадцать часов в сутках было немного сложнее.

Добиться от этого мужчины чего-либо, кроме оргазма, было невозможно.

Я по-прежнему ничего не знала о его семье. Он никогда не спрашивал о моей. Я понятия не имела, что произошло с его бывшей женой и почему эта свадьба была так важна.

Была ли я просто инструментом, чтобы досадить ей? Или он всё ещё любил её? Когда священник спросит, возражает ли кто-нибудь против этого брака, поднимет ли Джаспер руку?

В любом случае, я сомневалась, что мне понравятся ответы на эти вопросы. Меня разбирало любопытство, но я отказывалась спрашивать.

Матео оглядел вестибюль, чтобы убедиться, что мы одни.

К сожалению, так оно и было. Почему, когда мне хотелось побыть в тишине и покое в отеле, я была поглощена работой, но когда мне нужно было, чтобы кто-то, кто угодно, отвлек меня, в вестибюле было тихо, как в могиле?

— Ты должна знать... Мама и папа волнуются.

Мой желудок сжался. Это не должно было меня удивить, но удивило.

— Почему? Я в порядке.

— Им не нравится Джаспер.

Я поморщилась.

— Ауч. Это довольно сурово, тебе не кажется?

— Разве? Да ладно, Элоиза. Поставьте себя на их место. Их младшая дочь уезжает на выходные в Лас-Вегас и возвращается домой замужней девушкой, что потом скрывает в течение месяца. В конце концов, правда всплывает наружу, и когда они пытаются познакомиться с новым зятем, он их игнорирует.

— Джаспер пришел на ужин.

Матео изогнул бровь.

— И хотел быть где угодно, но только не там. Это был самый неловкий ужин за последние годы.

— Дай ему время, Матео. Мы — большая группа. Не все сразу приспосабливаются к хаосу Иденов.

Это было неубедительное оправдание. Тот ужин был ужасен.

Неудивительно, что мама и папа не потрудились пригласить нас еще раз за последний месяц. Мы, конечно, тоже не предпринимали никаких попыток навестить их.

— Я не хочу, чтобы они волновались, — вздохнула я.

Скоро всё это закончится.

— Ну, они волнуются. Они беспокоятся, что Джаспер использует тебя в своих интересах.

— Это не так.

— Ты уверена? Откуда он родом? Какая у него семья? Как он собирается содержать вас теперь, когда Фостер уходит на пенсию?

— Я могу содержать себя сама, спасибо, что спросил.

Я понятия не имела, каково было финансовое положение Джаспера, но это было не мое дело. И я сомневалась, что он был на мели. Он купил дм-шалам. Купил мне кольцо с бриллиантом. Ничто в нем не напоминало мне мужчину, который хотел бы получать зарплату своей жены.

— Значит, он рассчитывает на то, что ты будешь содержать вас обоих?

— Что, черт возьми за допрос? — огрызнулась я.

— Ты моя сестра, Элоиза.

Матео смягчился. Беспокойство на его лице чуть не сломило меня.

На долю секунды мне захотелось признаться во всем. Рассказать ему правду о Джаспере. Но я держала рот на замке.

Признаться во лжи было невозможно. Эта яма, которую я сама себе вырыла, становилась все глубже. Если я расскажу им всю историю, они обидятся на меня.

А если промолчу, то вместо этого позволю им ненавидеть Джаспера.

Ирония в том, что я сказала ему, что не хочу, чтобы моя семья ненавидела его, когда всё закончится. Но я сделала это невозможным, не так ли? Если бы я буду держать всё в секрете, это никогда не закончится мирно.

Глупая Элоиза.

Стыд и отвращение пробежали по моей коже, заставляя меня вздрогнуть.

— Он хороший человек.

Я верила в это всей душой.

— Хорошо, — Матео поднял руки, прекращая эту тему. — Я собираюсь сбегать к Лайле за кофе. Хочешь чего-нибудь?

Я покачала головой.

— Нет, спасибо.

— Увидимся через минуту.

Когда Матео прошел через вестибюль, я застыла на месте, мое сердце бешено колотилось, пока я прокручивала в голове этот разговор.

Мама и папа волновались. Насколько сильно?

Мы с Джаспером остались вместе, чтобы доказать, что я достаточно ответственна, чтобы возглавить этот отель. Но если им не нравится Джаспер, если они думают, что он использует ситуацию в своих интересах, или, возможно, хочет получить часть состояния Иденов, изменит ли это что-то?

Что, если я всё испортила? Что, если мне не отдадут отель, потому что я всё ещё замужем?

— Какой ужас.

В висках вспыхнула головная боль. Зачем мы поженились? Если бы у меня была машина времени, я бы вернулась в ту ночь и всё изменила. Или нет?

— Еще пара недель.

Еще пара недель, пока я не смогу все исправить. Еще пара недель с Джаспером.

Обратный отсчет должен был облегчить мою головную боль.

Но он только усиливал её.

Двери в холле открылись, но внутрь вошел не гость. Это была мама.

Я выпрямилась, заставив себя улыбнуться.

— Привет, мам.

— Привет, милая, — она обогнула стойку и поцеловала меня в щеку. — Как ты сегодня?

— О, хорошо. Занята. Ты же знаешь, как это бывает летом.

До сентября не было все номера были забронированы или заняты, а с Дня памяти мы работали на полную мощность.

Я любила туристический сезон, когда на тротуарах моего родного города появлялись новые лица, когда люди могли ощутить очарование Куинси. Обычно я проводила в «Элоизе» как можно больше времени, не только чтобы позаботиться о гостях, но и чтобы впитать их энергию. Но в этом году, чаще всего, я ловила себя на том, что каждый вечер испытываю непреодолимое желание уехать. Вернуться в домик и затеряться в Джаспере на всю ночь.

Как только Матео вернется из «Кофе у Иденов», я сразу же поеду домой.

— Я рада, что Матео здесь, чтобы помочь, — сказала я маме.

— Я тоже рада, что он здесь.

Ее взгляд смягчился. Мама была на седьмом небе от счастья теперь, когда все шестеро ее детей были дома. Добавьте к этому ее внуков, и я редко видела ее без улыбки в эти дни.

— Как... Джаспер?

Ее улыбка померкла. Сомневаюсь, что она вообще осознавала, что это происходит, но это причиняло мне боль.

Не то чтобы я винил ее. Это все моя вина.

— У него всё хорошо, — сказала я, перебирая кольца на левой руке. — Он обещал мне сегодня на ужин рыбные тако.

— Вкуснятина, — мама, казалось, собиралась сказать что-то еще, возможно, попросить рецепт. Но вместо этого она оглядела вестибюль. — Все зарегистрировались на сегодня?

— Не совсем.

Может быть, у мамы и была связь с Ноксом и Лайлой на кухне, но со мной она тоже делилась чем-то важным.

Этим отелем.

Отец был занят на ранчо долгие годы, и мама тоже могла бы там работать, как это делали многие семейные пары на фермах и ранчо в Монтане. Но она заинтересовалась отелем и, вместо того чтобы нанять управляющего, взялась за дело сама. Каким-то образом ей удавалось совмещать воспитание шестерых детей и карьеру.

Я всегда восхищался ее способностями.

Маленькой девочкой я проводила здесь с ней бессчетное количество часов, сидя на полу у ее ног за этой самой стойкой из красного дерева, пока она болтала с гостями. Я воспроизводила её разговоры со своими куклами. Притворялась, что они гости моего отеля, приехавшие в Куинси издалека.

Когда я пошла в детский сад, моя учительница была поражена тем, насколько хорошо я знаю географию для пятилетнего ребенка. Это потому, что мама показывала мне на карте, откуда родом каждый гость.

Возможно, другие девушки захотели бы путешествовать по миру, увидеть эти разные места. Но я была довольна тем, что осталась здесь.

Мои мечты не выходили за стены этого отеля.

Они и были стенами.

Мама и папа сделали кое-какие ремонтные работы и обновления, хотя у меня были собственные идеи, как придать «Элоизе» атмосферу бутика. Правда, с этими идеями придется подождать, пока отель не станет моим официально.

Если он когда-нибудь официально станет моим.

— Я хотела с тобой кое о чем поговорить, — сказала мама.

Я напряглась, не уверенная, что у меня хватит сил на еще один разговор о Джаспере.

— Конечно. Что случилось?

— Ты помнишь Лидию Митчем?

— Эмм, помню?

Но, возможно, речь шла не о Джаспере. Слава Богу.

— Она была моей соседкой по комнате в колледже. Вы встречались, но это было давно. Тебе, наверное, было всего восемь или девять лет.

— Извини, я не помню. А что?

— Ну, она переехала в Куинси. Я не разговаривала с ней, наверное, лет десять, но вдруг она позвонила и сказала, что только что купила дом на Эвергрин Драйв.

— О, это здорово.

— Мы просто встретились, чтобы выпить кофе и наверстать упущенное. Поэтому я и приехала в город.

— Матео как раз направился в ту сторону.

Мама кивнула.

— Я проезжала мимо него по дороге сюда. В общем, у Лидии есть сын. Блейз.

— Блейз. Интересное имя.

— Ему семнадцать. Она не стала вдаваться в подробности, но у меня сложилось впечатление, что у Лидии было тяжелое десятилетие. Я однажды встречала мужчину, за которого она вышла замуж, и он мне не очень понравился. В этом году она развелась с ним. В этом году она с ним развелась. Это хорошо для неё. Но Блейзу приходится нелегко. Они жили в Миссуле, но, видимо, у него там были какие-то серьезные проблемы в школе. Она подумала, что переезд будет хорошей перезагрузкой.

— А. Ну... это хорошее место для перезагрузки.

— Она всё ещё не решила, отправит ли она его в старшую школу или он просто будет на домашнем обучении выпускной класс. Но если она все-таки оставит его дома, она беспокоится, что ему не будет хватать общения. Очевидно, он очень замкнутый человек и с удовольствием играл бы в видеоигры по двенадцать часов в день.

— Ладно, — протянула я, чувствуя, что сейчас последует настоящий вопрос.

— Лидия хочет, чтобы он нашел работу.

Я подавила стон.

— Я с удовольствием проведу с ним собеседование.

— Или ты можешь просто нанять его на ту вакантную должность на неполный рабочий день.

Вакансия, которую я все еще не смогла заполнить. Три человека подали заявки. Двое из них пришли на собеседование, а другой меня не ответил на мои звонки, но никто не подошёл. Поэтому я отказала им, не желая оказаться в ситуации, когда мне придется кого-то увольнять.

— Мам, ты же знаешь, я стараюсь придерживаться строгого порядка при приеме на работу.

С самого начала, у меня возникли неприятности из-за сотрудника. Мама, как никто другой, должна была бы заботиться о том, чтобы мы избежали подобной ситуации снова.

— Я знаю, — сказала она, подняв руки. — Я уважаю это. Но просто... сделай мне одолжение? Дайте ему работу на полставки. Если ничего не получится, уволишь его.

Она сказала это так просто. Но я ненавидела увольнять людей. Это была худшая из худших частей моей работы. Черт возьми, я бы с радостью мыла туалеты и чистила ванные комнаты до конца своей жизни, если бы это означало, что мне не придется никого увольнять.

Вот почему мы оказались вовлечены в этот судебный процесс. Вот почему я была более осторожна при приеме на работу.

— Мам, я не знаю.

— Пожалуйста?

Дверь в вестибюль открылась, заглушив мой стон.

Джаспер вошел внутрь, одетый в простую черную футболку и свои любимые потертые джинсы. У них были пуговицы на ширинке вместо молнии, что делало их и моими любимыми джинсами, потому что они легко снимались.

— Привет, — сказала я.

— Привет, — он остановился рядом с мамой и кивнул ей. — Привет, Энн.

— Здравствуй, Джаспер.

Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. Вместо этого в ее взгляде была настороженность. Она следила за каждым его вздохом, словно ждала, что он развернется и уйдет.

— Я не помешал? — спросил он, указывая большим пальцем через плечо. — Я могу уйти.

— Нет, всё в порядке, — сказала мама. — Вообще-то мне нужно идти. Подумаешь о Блейзе?

Я кивнула.

— Подумаю.

Она повернулась, бросив на Джаспера последний подозрительный взгляд, прежде чем направиться к дверям.

Неужели мы действительно были в таком положении? Где моя собственная мать избегала моего мужчину? Это было неправильно. Каждая клеточка моего существа кричала, чтобы я исправила это.

— Мама, — позвала я, прежде чем она успела уйти.

— Да? — она остановилась возле двери, оглядываясь.

— Я найму его. Пусть Лидия пришлет его завтра.

Было ошибкой сократить мой процесс и пропустить собеседование. Но, видимо, ошибки становились моей специальностью.

— Спасибо, — вздохнула мама, и облегчение на ее лице только сильнее затянуло узел у меня в животе. Она уже пообещала Блейз работу? Она подняла руку, чтобы помахать, а затем вышла на улицу.

Наверное, всё будет хорошо. А если нет, то я справлюсь. Если Блейз плохо справится с работой или у него будут проблемы с уборкой комнат, что ж... по крайней мере, мама сможет сказать Лидии, что мы дали ему шанс.

— Ты в порядке? — спросил Джаспер.

— Длинный день, — я принудительно улыбнулась. — Как дела?

— У меня запланировалась поездка.

Я моргнула.

— Поездка? Когда?

— Сегодня вечером.

— Сегодня вечером?

А что насчет рыбных тако? Или предупредить заранее? У него что-то случилось в семье? Ему нужно, чтобы я поехала с ним?

— Всё в порядке?

— Да, у меня собеседование в Вегасе с одним перспективным бойцом. Всё решилось в последнюю минуту.

— О, — с таким же успехом кто-то мог выбить стул у меня из-под задницы… — Это... здорово.

Это было здорово, правда? Для Джаспера это могло стать новым испытанием. Теперь, когда Фостер ушел на спорта, ему это было необходимо.

— Во сколько твой рейс?

Это должно было прозвучать как поддержка, но прозвучало как нытье.

— Я поеду на машине. Мне не нужно быть там до пятницы, но я не хочу возиться с аэропортом в Миссуле.

На машине? В Лас-Вегас?

— Я могу отвезти тебя в аэропорт завтра.

До него было всего два часа езды. Не то чтобы у меня было два часа в запасе, но я найду время.

— Нет. Я справлюсь. Найду гостиницу по дороге. Доберусь туда завтра до собеседования в пятницу.

— О, хорошо. Когда ты вернешься?

Если Джаспер и услышал в моем голосе отчаяние и разочарование, то не подал виду.

— На следующей неделе. Точно не знаю. Возможно, задержусь в Вегасе на некоторое время. Проверю свой дом. Загляну в старый спортзал.

В своем воображении я услышала, как лист бумаги разорвался на две части. Рррррип. Это было наше свидетельство о браке.

Джаспер так отступал, не так ли? Планировал свою жизнь. Уезжал из Монтаны.

Предполагалось, что у меня будет еще пара недель.

Полагаю, что нет.

— Езжай осторожно.

Мой голос дрогнул.

Джаспер обогнул угол, заставив меня повернуться к нему лицом. Затем обхватил мое лицо руками и запечатлел на моих губах целомудренный поцелуй.

— В холодильнике полно еды. Я даже испек тебе печенье. Это значит, тебе незачем включать духовку.

Я слабо улыбнулась.

— Никакой духовки. Поняла.

Карие глаза Джаспера встретились с моими. И я посмотрела на него в ответ, желая услышать, какие мысли бродят в этой великолепной голове. Будет ли он скучать по мне?

Я буду скучать по нему.

Сейчас. Потом.

Я боялась, что буду скучать по нему всю оставшуюся жизнь.

— Ты будешь писать мне сообщения по дороге? — спросила я. — Чтобы я не волновалась?

Он кивнул, поцеловав меня в лоб. Затем он ушел, выйдя за дверь.

Чтобы начать следующий этап своей жизни.

Пора было планировать свою.

Гостиница «Элоиза». Это была цель. Я не могла допустить, чтобы пара месяцев невероятного секса с Джаспером сбили меня с этого пути. Поэтому я дождалась, пока Матео вернется с кофе, и целый час бродила по коридорам, поднимаясь и спускаясь с каждого этажа, улыбаясь проходящим мимо гостям. Мысленно делая заметки о том, что бы я изменила, если бы отель был моим.

Когда я добралась до дома, я умирала от голода. Джаспер не солгал насчет продуктов в холодильнике. Он был забит контейнерами для хранения, каждый из которых был помечен. Я взяла один с надписью «Рыбные тако». Тортильи лежали на столе. Как и печенье.

Все было готово.

Чтобы я поела в одиночестве.

Чтобы я осталась одна.

Как давно он знал об этом собеседовании? Как давно он планировал эту поездку?

— В последнюю минуту, ага, конечно, — пробормотала я.

Вместо того чтобы отнести еду на стол и поужинать в одиночестве, я взяла ее в одну руку, а другой схватила свою сумочку и вышла на улицу, села в машину и поехала обратно в город.

Когда Лайла открыла дверь своего дома, она была одета в спортивную форму. Серые джоггеры и такая же толстовка. А еще на её лице была эта долбаная фальшивая улыбка.

— Привет. Что ты здесь делаешь? Все в порядке?

— Нет, не в порядке. Перестань быть такой милой. И счастливой. Это странно.

— Быть счастливым — это странно?

— Ты знаешь, о чём я, Лайла. Ты ведешь себя странно с тех пор, как узнала о Джаспере. Мне жаль. Мне очень жаль. Я понятия не имела, что он тебе нравится.

Она скрестила руки на груди.

— Всё в порядке.

— Нет, не в порядке. Ты расстроена.

— Мне стыдно, — поправила она. — Это было просто... неловко.

У меня защемило сердце.

— Прости.

Лайла выпрямилась, отмахнувшись от моего извинения.

— Ты не знала.

— Почему ты мне не сказала?

Это было не похоже на Лайлу — держать свои влюбленности в секрете, особенно от Талии и меня. Обычно половина Куинси знала, что ей нравится парень, ещё до того, как они сходили на свидание.

— Не знаю, — она подняла плечо. — Но если ты счастлива с Джаспером, то я рада, что не стала рассказывать.

Потому что если бы я знала, что он ей нравится, наша ночь у фонтана в Вегасе прошла бы совершенно по-другому.

Это радовало нас обеих. Иначе я бы никогда не узнала Джаспера.

— Что это? — Лайла указала на контейнер и тортильи в моей руке.

— Ужин. Джасперу пришлось уехать, а я не хочу есть одна. Как ты смотришь на рыбные тако?

— Ну, зависит от ситуации. Ты их приготовила?

Я хихикнула, чувствуя, как напряжение в моем теле исчезает.

— Нет, их сделал Джаспер.

— Он позаботился о том, чтобы у тебя была еда, пока его нет? Ооо, — Лайла прижала руку к сердцу. — Это так мило.

Это и правда было мило. И раздражало. Потому что он не сказал мне, что уходит.

— За этот ужин придется заплатить, — сказал я ей.

— Вино?

— И твоя гостевая спальня. Можно мне переночевать у тебя?

15. ЭЛОИЗА

Блейз, ты меня убиваешь. Я медленно повернулась, осматривая гостиничный номер, в котором он только что прибрался.

Или пытался прибраться? В какой момент люди перестали ставить пятерки за старания?

Постель была смята, подушки перекошены у изголовья. Полотенца в ванной были не сложены аккуратными стопками, а скорее разбросаны, как попало. Мусорное ведро рядом с телевизором не было убрано, а пропылесосить он забыл.

— Ладно, Блейз, — я повернулась, готовая огласить список всего, что ему нужно было исправить. Вот только Блейза не было рядом с тележкой для уборки, где он был минуту назад. — Блейз?

Ничего.

Я застонала, подошла к двери и осмотрела коридор. Пусто.

— Серьезно? — пробормотала я.

Если я не поправляла этого парня, то гонялась за ним по всему проклятому отелю.

По крайней мере, на этот раз я догадывалась, где он прячется.

Я придвинула тележку для уборки поближе к стене, чтобы она не мешала проходящим мимо людям, затем направилась к лестнице, пробежав трусцой со второго этажа на первый. Как и ожидалось, Блейз был у стойки администратора и разговаривал с Тейлор.

Судя по напряженному выражению её красивого лица, Блейз ей тоже надоел.

— Блейз, — огрызнулась я, привлекая его внимание.

Он закатил глаза за толстыми стеклами очков в черной оправе. Этот парень даже не пытался скрыть своего раздражения. Мне понадобились обе руки, чтобы подсчитать, сколько раз он закатил глаза и пробормотал оскорбления, которые я заработала с пятницы.

— Поднимись наверх и приведи в порядок эту комнату, — сказала я. — Застели кровать. Сложи полотенца в стопку. Опустоши мусорное ведро. И пропылесось.

— Я уже пылесосил, — возразил он.

— Тогда пропылесось еще раз.

Может быть, если я пошлю его пропылесосить три раза, он успеет пропылесосить весь номер.

— Ладно, — проворчал он, тяжело ступая, когда проходил мимо.

Блейз шел, опустив глаза в пол и ссутулившись. Его черные волосы, разделенные строгим пробором посередине, падали ему на лицо, вероятно, скрывая еще один закатившийся глаз.

У нас не было дресс-кода для горничних. Для меня было важнее, чтобы они чувствовали себя комфортно во время уборки, чем чтобы они были одеты в униформу. Большинство из них убирали в джинсах, футболках и кроссовках. Ни разу мне не приходилось просить сотрудника надеть что-то другое. Ни разу за все годы моей работы управляющей.

Когда Блейз пришел в пятницу, чтобы оформить документы о приеме на работу, он был в джинсах, которые разрисовал черным маркером. Он строчку за строчкой написал на джинсах Иди нахуй, мама, спускаясь от бедер до лодыжек.

Бедная Лидия. Надеюсь, она не стирала его вещи.

Он надел эти штаны с красной толстовкой, на которой спереди был нарисован средний палец.

Я сказала ему, что он должен носить простую серую или белую майку и чистые джинсы. Без ненормативной лексики.

Очевидно, он был недоволен тем, что его мать устроила его на эту работу. Возможно, он дерьмово выполнял свою работу, потому что надеялся, что я его уволю.

О, а мне хотелось.

Но я пообещала себе, что подарю ему честные два выходных.

Для начала он работал по субботам и воскресеньям. Что означало, что и я работала по субботам и воскресеньям.

Вместо того, чтобы проводить выходные в одиночестве в коттедже, я была здесь, тренируя Блейза. Вчера мы работали вместе, и я показала ему, как убирать комнату и что от него требуется. Сегодня я позволила ему выполнять работу, но каждую комнату, которую он заканчивал, я проверяла.

Пока что ни одна комната не была убрана правильно. Хотя с каждым днем становилось все лучше. Понемногу. Может быть, он и сделал бы работу хорошо, если бы это означало, что он произведет впечатление на Тейлор.

Вот только я бы не стала возлагать это на неё.

Осенью Тейлор будет выпускницей школы Куинси. Она была столь же надежной, сколь и дружелюбной. Со своими светлыми волосами и искрящимися карими глазами, она была лучиком солнца. Она работала в отеле с прошлого лета. В течение учебного года работала только по выходным, потому что играла в волейбол и баскетбол. Но летом всегда была готова делать всё, что было необходимо, от работы за регистратурой до уборки номеров — всё, что угодно, лишь бы пополнить свои сбережения на колледж.

— Извини, Элоиза, — сказала она, как только за Блейзом закрылась дверь на лестничную клетку. — Я сказала ему, что работаю и не могу разговаривать, но он просто не уходил.

— Я знаю, — я вздохнула. — Дело не в тебе.

— Он... другой.

Если другой означает пугающий и грубый.

— Он доставляет тебе неудобства?

— На самом деле он ничего не делал. Он просто много говорит о своих видеоиграх. Они звучат жестоко, а это мне не нравится.

— Если он будет доставлять тебе неудобства, немедленно напиши мне.

Она кивнула.

— Обязательно.

— Хорошо. Пойду понаблюдаю за его успехами. Ещё раз.

С тяжелыми плечами я повернулась и направилась наверх.

Блейзу потребовалось три раза, как я и предполагала, чтобы пропылесосить помещение. Его смена была самой долгой за последние годы, и к тому времени, когда с уборкой в комнатах было покончено, мне хотелось кричать.

Ничего не получится, не так ли?

Мало того, что его работа была некачественной, его отношение к делу действовало мне на нервы. Если он не ворчал под нос или не закатывал глаза, то делал дерзкие, оскорбительные заявления о Куинси.

Он пиздец как ненавидел этот никчемный городишко.

Это слова Блейза, а не мои.

Отчасти мне было жаль парня. Новый город. Новый дом. Его мама завалила его работой. Это сочувствие было единственной причиной, по которой я его еще не уволила.

— На сегодня всё, — сказала я Блейзу, проходя с ним в комнату для персонала.

Пока он шёл к шкафчику, который я ему выделила, я налила кофе в кружку. Под конец дня кофе был горьким, но я все равно отхлебнула его, нуждаясь в кофеине. На этой неделе мне не хватало сна, в основном потому, что со среды я каждую ночь проводила у Лайлы.

В хижине было слишком тихо. Кровать выглядела слишком одинокой без Джаспера. Поэтому я собрала сумку и совершила набег на холодильник, чтобы продлить свою ночевку в доме сестры.

Гостевая комната Лайлы была милой, а кровать удобной, но я никак не могла уснуть. Я просыпалась от холода, и сколько бы одеял я ни клала на кровать, это было не то же самое, что прижиматься к Джасперу.

Я зевнула, когда Блейз захлопнул дверцу своего шкафчика.

— Увидимся в следующую субботу.

— Полагаю, что так, — пробормотал он, подходя к часам, чтобы пробить свою карточку.

— Хорошей...

Блейз вышел из комнаты на середине моего предложения.

— Недели.

Настала моя очередь закатывать глаза. Затем я постояла в тишине, потягивая кофе и глядя на часы.

Они были старомодными. Очаровательными. По крайней мере, так было до первого и пятнадцатого числа каждого месяца, когда мне приходилось вручную подсчитывать часы работы каждого сотрудника, прежде чем отправлять данные нашему бухгалтеру. Замена этой системы была в списке моих будущих обновлений. Когда-нибудь.

Когда моя чашка опустела, я вымыла её в раковине и убрала, а затем направилась к стойке регистрации.

— Я ухожу, Тейлор.

У неё оставалось всего около часа до того, как она тоже уйдет.

— Пока, Элоиза. Хорошего вечера.

Я помахала рукой, прикрывая очередной зевок, и направилась в переулок.

Пикап Нокса был припаркован рядом с моим Subaru. В глубине души мне хотелось съесть его домашние макароны с сыром и выпить большой бокал вина, но вместо того, чтобы отправиться в «Костяшки» навестить брата, я направила машину к дому.

Небо было затянуто серыми облаками, и в воздухе чувствовался запах дождя, поэтому я опустила стекла, вдыхая свежий запах, пока ехала.

Моя дорожная сумка и стопка пустых контейнеров из-под еды лежали на пассажирском сиденье. Как бы сильно я не хотела оставаться одной в доме-шалаше, я сказала Лайле, чтобы она не ждала меня сегодня вечером. Мне нужно было постирать вещи и прибраться. И, может быть, сегодня вечером я наберусь смелости и действительно позвоню Джасперу, чтобы узнать о его собеседовании. Или нет.

Телефонные звонки и общение в целом не были нашей сильной стороной. Если наши личные беседы были односторонними, я не могла представить, на что был бы похож телефонный разговор.

В его защиту могу сказать, что он сделал так, как я просила, и написал мне по пути сообщение о своей поездке. Но последнее сообщение, которое я получила, было в четверг, когда он прибыл в Вегас.

Проверка телефона на наличие пропущенных уведомлений стала для меня таким же привычным занятием, как зевота.

Когда я добралась до Олдерсон-роуд, мои веки слипались. Уборку и стирку, возможно, придется отложить на другой день. Горячий душ и ранний отход ко сну были необходимы.

Но моя усталость исчезла, как только я свернула на дорожку, ведущую к дому.

Возле дома стоял Yukon Джаспера.

Моё сердце подпрыгнуло.

Он был дома? Когда он вернулся? Почему он не написал мне?

Я припарковалась и бросилась собирать свои вещи. Внезапное желание увидеть его заставило мои пальцы неуклюже справиться с парой крышек. Но после недолгих усилий я все же прижала их к себе и ухитрилась открыть дверцу машины и, захлопнув ее ногой, поспешила внутрь.

— Джаспер? — позвала я, когда его нигде не было видно. Все контейнеры были с грохотом брошены в раковину. Мой рюкзак с глухим стуком приземлился на кухонный островок.

— Джас?

В доме было тихо.

Я прошла через гостиную и направилась на веранду. Я нашла его сидящим на досках, вытянув ноги перед собой и наклонившись, чтобы коснуться пальцев ног. Его волосы были мокрыми, как будто он только что принял душ.

— Привет, — мой взгляд пробежался по его телу: от мокрых волос до чистой футболки, шорт и кроссовок. Что-то в моей груди расслабилось. Вернулось дыхание, которое я сдерживала со среды. — Ты дома.

— Да, — он посмотрел на меня, затем вернулся к растяжке.

— У тебя болит тело после дороги? — спросила я.

Он покачал головой, не отрывая взгляда от носков своих кроссовок.

— Я принял душ, но не стал разминаться в тренажерном зале после того, как мы с Фостером закончили

Тренажерный зал?

— Тренажерный зал Фостера?

— Да.

Я моргнула, мой заторможенный мозг пытался разобраться в ситуации. У него было время встретиться с Фостером? Подождите.

— Когда ты вернулся?

— Вчера вечером.

— Вчера вечером? — у меня отвисла челюсть. — Почему ты не позвонил мне?

— Подумал, ты занята.

Джаспер подвинулся, положив одну ногу на внутреннюю сторону противоположного бедра. Затем снова наклонился вперед, растягивая свои длинные, сильные мышцы, избегая при этом чего-либо, что напоминало бы зрительный контакт.

Я фыркнула. Это происходило на самом деле? Неужели я так мало значила для него, что он не мог даже позвонить и сообщить, что вернулся в Куинси? Всего минуту назад я была так рада его видеть. Услышать его голос. Уткнуться носом ему в грудь и вдохнуть его пряный запах.

Но он был здесь. Весь день. Наверное, рад, что для разнообразия остался дома один.

Мои ладони сжались в кулаки.

— Я не была занята.

— Ну, тебя здесь не было.

В его хриплом голосе звучали обвинение и гнев.

Он злился на меня? Какого хрена?

— Я была в доме Лайлы, потому что не хотела оставаться здесь одна. Я оставалась у Лайлы с тех пор, как ты уехал от меня в среду. Ей, кстати, понравились рыбные тако. Но она сказала, что с твоим печеньем нужно немного поработать.

Джаспер сел прямо.

Прежде чем он успел что-то сказать, я развернулась и ворвалась внутрь дома, направляясь прямо в ванную. Я постаралась как можно сильнее захлопнуть дверь, а затем задвинула замок, потому что он сюда не войдет.

— Вчера вечером.

Всё моё тело вибрировало от ярости, когда я срывала с себя джинсы и футболку с надписью «Элоиза». Последнюю я свернула в комок и со всей силы швырнула на кафельный пол. Затем я включила душ, не дожидаясь, пока вода нагреется, и встала под струю.

В тот момент, когда ледяная вода коснулась моих плеч, на глаза навернулись слезы.

Он вернулся вчера вечером.

Ни звонка. Ни смс. А потом расстраиваться из-за того, что я не ждала, затаив дыхание, его возвращения?

— Как ты смеешь, Джаспер Вейл, — прошептала я, когда первый всхлип вырвался наружу.

Боже, как же я по нему скучала. Я скучала по нему так сильно, что мне было больно. Мы могли бы быть вместе еще вчера вечером. У нас было мало времени, а он потратил целую ночь на то, чтобы злиться.

Я бы римчалась. Достаточно было просто позвонить.

А он даже не позаботился о том, чтобы написать мне сообщение.

Горячие слезы потекли по моим щекам, в то время как холодная вода обжигала кожу на спине. Когда вода согрелась, я откинула голову назад, позволяя воде намочить мои волосы и лицо.

Это фальшь. Это фальшь. Это фальшь.

Снова и снова я прокручивала в голове эти два слова. И когда слезы прекратились, когда мои волосы и тело были чистыми, я выключила воду и взяла с полки белое полотенце.

Оцепенение разлилось по моим венам, пока я расчесывала волосы, не в силах разглядеть свое лицо, потому что зеркало запотело.

Это фальшь.

Это была ложь. И я совершила ужасную ошибку, приняв её за реальность.

Ирония была удушающей. Единственный человек в Куинси, который знал правду, был тем, кто поверил в эту ложь.

На глаза снова навернулись слезы, но я сморгнула их, проглотив комок в горле. Расправив плечи, высоко подняв подбородок и обернув тело полотенцем, я открыла дверь ванной.

Джаспер стоял посреди гостиной, скрестив руки на широкой груди и широко расставив ноги. Его взгляд был прикован к двери ванной, как будто он стоял на этом самом месте все то время, пока я принимала душ.

Три метра между нами могли бы сойти за пропасть до самого ядра земли.

— Ты получил работу?

Мой голос даже не дрогнул. Ай да я.

— Он сделал мне предложение.

— И ты не принял его?

— Пока нет. Но, наверное, приму.

Тогда он уйдет.

Вот дерьмо. У меня начало щипать в носу. Слезы навернулись еще сильнее, и, проклятье, я не хотела, чтобы Джаспер видел, как я плачу. Я огляделась в поисках места, где можно спрятаться. Вот только в этой гребаной хижине не хватало стен или дверей.

Мне пришлось бы пройти мимо Джаспера, чтобы попасть в кабинет или на веранду. Поскольку я сомневалась, что он позволит мне снова запереться в ванной, я направилась на кухню, минуя остров, и на этот раз хлопнула входной дверью.

Пока я была в душе, тучи рассеялись. На улице было еще светло, и затянутое тучами небо заставляло краски вокруг домика-шалаша переливаться. Вечнозеленые ветви и трава, оплетающая их коричневые стволы, практически светились зеленым. Дождь моросил непрерывным потоком, пропитывая деревья насквозь. Грязь, гравий и сосновые иголки впились в мои босые ноги, когда я сошла со ступенек крыльца на лесную подстилку.

За домом была небольшая полянка среди деревьев. Она была не очень большой, но ее было достаточно, чтобы, если вытянуть шею, можно было увидеть звезды.

Звезды еще не взошли. На небе не было крошечных искорок, которые могли бы вселить в меня надежду. Но я все равно подняла голову к серым облакам, позволяя каплям воды упасть мне на лицо.

Это фальшь, Элоиза.

Почему было так трудно слушать и голову и сердце?

— Что, черт возьми, ты делаешь?

Голос Джаспера был едва слышен на фоне раскатов грома.

И все же я услышала его. И проигнорировала.

Пока в один момент на моем лице не появились капли, а в другой — дождь прекратился. Я открыла глаза, мои ресницы отяжелели от воды. И посмотрела в глаза Джасперу.

Мое сердце колотилось. Наше дыхание смешалось. Я утонула в его темном взгляде, в то время как его руки обхватили мой подбородок. Затем его рот накрыл мой, а язык жадно проник внутрь. Стон, вырвавшийся из его груди, эхом отозвался в моих костях.

Наши губы неистово двигались, когда мы прильнули друг к другу, языки слились в дуэли. Он лизал и посасывал, поглощая меня целиком. И все, что он вложил в этот обжигающий поцелуй, я тут же ответила ему тем же. Я была громом для его молний.

Мы были бурей.

Двумя душами, заблудившимися под проливным дождем.

Джаспер целовал меня до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание, а сердце не забилось быстрее. Затем он отстранился, снова заглядывая мне в глаза.

— Элоиза.

Только мое имя. Что-то внутри меня сломалось. Мне так надоело притворяться. Я так устала заботиться об этом человеке и ни черта о нем не знать.

— Я хочу быть твоим другом, — его лучшим другом. Не Фостер. Я. — Я хочу, чтобы ты поговорил со мной. Или попытался.

Страдание во взгляде Джаспера сжало мне сердце. Он посмотрел на меня так, словно я просила у него всего мира.

Может, так оно и было.

— Я хочу знать тебя лучше, чем кто-либо другой.

Его руки коснулись моего лица, ладони отводили капли дождя и гладили мои мокрые волосы.

— Чего еще ты хочешь?

Я хочу, чтобы всё было по-настоящему.

Но это было не так.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Он не колебался. Он снова накрыл мой рот своим, его язык скользнул по моей нижней губе.

Я застонала, прижавшись своим языком к его, как он меня учил. Стон, вырвавшийся из его горла, стал моей наградой.

Джаспер поднял меня с земли, подождал, пока мои руки обхватят его плечи, и только потом понёс меня внутрь дома.

Затем он сорвал с меня полотенце.

И использовал его, чтобы смыть грязь с моих ног.

16. ДЖАСПЕР

Полотенце Элоизы валялось на кухонном полу, когда она поднималась по лестнице, демонстрируя каждый сантиметр своего обнаженного великолепного тела.

У этой женщины был невидимый поводок.

Куда бы она ни шла, я охотно следовал за ней.

Блять, как же я скучал по ней.

Так сильно, что я перестал двигаться, мне нужно было время, чтобы рассмотреть её. Гладкая кожа. Эти изящные изгибы. Ее шоколадные волосы и мягкие губы. Рот, который я любил целовать.

Она заметила, что я не иду за ней, и оглянулась через плечо. Эти ослепительно голубые глаза были такими же штормовыми, как погода. Разочарование. Вожделение. Поражение.

Наша реальность была неизбежна. Она висела над нашими головами, как гроза.

Элоиза протянула руку.

Я взял её.

Мы проигнорируем эту реальность ещё одну ночь.

В тот момент, когда мы добрались до лофта, она легла на кровать, ее мокрые волосы разметались по подушкам. Ее взгляд был прикован ко мне, пока я раздевался, бросая одежду в кучу рядом со сброшенной обувью.

Затем я забрался на постель, устроился сверху и, не теряя ни минуты, вошёл в ее влажное влагалище. И впервые за много дней я смог дышать.

Она простонала, и этот звук стал музыкой экстаза для моих ушей. Ее ноги обвились вокруг меня, и я крепко обнял ее, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, чтобы вдохнуть аромат ванили, специй и земли.

Элоиза.

Она разрушила меня. В какой-то момент она разрушила меня для любой другой женщины.

Возможно, это должно было меня обеспокоить.

Мы двигались в тандеме, как опытные любовники, у которых были годы, а не месяцы, чтобы изучить слабости друг друга. Наши взгляды были прикованы друг к другу, наши конечности переплелись.

Это не было трахом, не сегодня. Это было слишком интимно, чтобы считаться трахом. Но я не стал бы навешивать на это другой ярлык, даже в своей голове. Вместо этого я утонул в Элоизе, и когда она кончила, я последовал за ней в небытие.

Ни один из нас не пошевелился, пока наши сердца не перестали колотиться, а дыхание не выровнялось. Затем я перекатился на спину, увлекая ее за собой, прижимая к своей груди, зная, что она захочет быть рядом.

За балконной дверью прогремел гром, а через несколько секунд сверкнула молния. Дождь застучал по жестяной крыше.

Палец Элоизы медленно выводил круги на моей коже, сначала на плече, затем переместился к груди, прежде чем она коснулась моего соска, и ее прикосновение пробежало вверх по моему горлу.

Это не было прелюдией. Это была просто она. Она прикасалась постоянно. Бесцельно.

Я так соскучился по её прикосновениям, что изменил свои планы в Вегасе, решив вопросы с тем, что планировал сделать за несколько дней, в часы. После собеседования я зашел в свой старый спортзал повидаться с несколькими друзьями. Затем отправился к себе домой, собирая те немногие вещи, которые взял с собой, чтобы вчера утром, когда я проснулся на рассвете, чтобы отправиться в путь, мои вещи были уже готовы.

Вчера вечером, подъехав к дому, я обнаружил, что машины Элоизы нет, а в хижине темно, это было как удар по лицу.

Пятнадцать часов в дороге, я так отчаянно хотел ее увидеть. Забраться в постель рядом с ней и наконец-то немного поспать. Видимо, я привык к объятиям. Без нее я не мог заснуть.

Прошлая ночь тоже была беспокойной. Я не спал почти всю ночь, ожидая, когда она вернется домой, и гадая, работает ли она в отеле. Беспокоился, что с ней что-то случилось.

В конце концов, мне надоело волноваться, и я встал, надел спортивную форму и поехал в город. Но ее не было на стойке регистрации. Сквозь мерцающие окна я заметил, что ночной регистратор читает книгу.

Рассуждая здраво, я понимал, что она, скорее всего, со своей семьей. Возможно, на ранчо с родителями. Но это не помешало мне проехать мимо двух баров на Мэйн-стрит в поисках ее машины. Прежде чем вернуться домой, я заехал и в «У Вилли».

Потом я ждал. И ждал. И ещё, блять, ждал.

Весь этот чертов день, чтобы увидеть свою жену.

Да, мне стоило написать ей. Или позвонить. Но это было бы слишком реально. Слишком откровенно.

Поэтому я разозлился. Даже несколько часов, проведенных с Фостером в спортзале, не помогли мне расслабиться.

Потом она вернулась домой, и... Я скучал по ней.

Я не должен был по ней скучать.

Блять, но я так устал. Устал держать руку на пульсе, держать ее на расстоянии. Устал притворяться, что секс между нами — это единственное, что нас связывает.

— Эл.

— Джас.

Она оперлась подбородком о руку, лежащую у меня на груди, в то время как другой продолжала рисовать эти круги. Провела по моей челюсти, затем по скуле к глазам. Скользнула взглядом по моим ресницам, затем по линии носа, прежде чем провести по губам.

В ее взгляде не было ни поражения, ни разочарования. Еще одна вспышка молнии озарила комнату, заставив вспыхнуть эти голубые радужки.

Она попросила меня поговорить с ней. Попытаться.

Мне нравилось, что она знала, как мне было нелегко. И ради этого я готов был попытаться.

— Моя бывшая жена. Ее зовут Саманта, — это было либо лучшее, либо худшее место для того, чтобы начать объяснять катастрофу, которой была моя семья и первый брак. — Наши родители — близкие друзья, поэтому я знаком с ней с детства. И почти все это время я её любил.

Элоиза напряглась. Прикосновения остановились.

Тогда я взял ее за руку и стал рисовать круги за нее, пока она снова не взялась за дело.

— Я вырос в Потомаке, штат Мэриленд. Моя мать занимается политикой. Она советник нескольких влиятельных чиновников. И она работает в избирательных кампаниях. В годы выборов мама была практически призраком. В тот год, когда сенатор, которого она консультировала, проиграл, ну... скажем так, она оставалась в своем крыле дома, а я — в своем.

— В своем крыле? — глаза Элоизы расширились.

— Мой отец занимается сбором средств на политические цели, но он сам из богатой семьи. — Очень богатой семьи. Семейные деньги оплачивали их жизнь, хотя у обоих была хорошо оплачиваемая работа. — Поскольку деньги никогда не были проблемой, они работают, потому что любят работать.

И ради известности. Они жаждали быть в центре внимания.

— Это звучит не так уж плохо.

— Если только ты не их сын. И ты не родился из чувства долга, а не из любви.

Прикосновения прекратились, но на этот раз я не стал заставлять ее начинать сначала.

— Что ты имеешь в виду, говоря о чувстве долга?

Я пожал плечами.

— У богатых, влиятельных семей должны быть наследники. Не дай Бог, все их деньги достанутся кому-то, кто в них нуждается.

Вместо этого их состояния были потрачены на недвижимость по всему миру. На дома, подобные особняку моего детства, который был в тридцать раз больше того, что могло понадобиться трем людям. Я не был в Потомаке много лет. Если бы это чудовище из красного кирпича с его раскидистыми зелеными лужайками и ухоженными садами когда-нибудь стало моим, я бы с радостью продал его и пожертвовал вырученные деньги на благотворительность.

Я не помню случая, чтобы мои мать или отец делали мне выговор. Они не оскорбляли меня. Не обижались на меня. Они были просто... безучастны

— Не то, чтобы мои родители были жестокими, — сказал я Элоизе. — Я не помню случая, когда бы меня отчитали мать или отец. Они не оскорбляли меня. Не обижались на меня. Они были просто... незаинтересованными.

Полностью и абсолютно незаинтересованными.

— Как они могли быть незаинтересованными? Ты же их ребенок.

— Они просто были, — я понимал замешательство на ее лице. Такой женщине, как Элоиза, у которой была такая семья, как у нее, было трудно это понять. — Помнишь, как во время того ужина на ранчо в разговоре не было почти ни секунды паузы?

— Да.

— Представь себе полную противоположность. Таким было моё детство.

Она нахмурилась.

— Оу.

— Мама и папа оба красноречивые люди. Посади их на торжественном мероприятии или перед журналистом, и ты увидишь двух хорошо говорящих людей, которые в считанные минуты очаруют любого. Ты не подумаешь, что если посадить их за стол с их единственным сыном, то всё будет по-другому. Но у них как будто есть переключатели.

— И для тебя он выключен.

— Да, — от боли на ее лице, от сочувствия у меня защемило сердце. — Не грусти, ангел. Не грусти, ангел. В детстве у меня была вся роскошь мира.

Няни души во мне не чаяли. Репетиторы заботились о том, чтобы я был лучшим в классе. Повара готовили мне все, что я пожелаю.

— Роскошь не заменяет любви, Джаспер.

— Нет, не заменяет, — деньги не были привязанностью. — Но пока Саманта не переехала в Мэриленд, я не знал ничего лучшего.

Элоиза поежилась, словно услышав имя Саманты, почувствовала себя неуютно. Я прижал ее к себе, желая почувствовать прикосновение ее кожи к своей после стольких дней разлуки.

— Отец Саманты тоже занимается политикой, — сказал я. — Они переехали из Нью-Йорка в Потомак, когда мне было десять. Папа и Джон познакомились по работе и стали друзьями. Мама и Эшли тоже поладили, и с тех пор, если у нас было какое-то занятие или мероприятие, то наши семьи делали это вместе. Мне так больше нравилось. Когда Джон и Эшли были рядом, мои родители были в восторге. И у меня была Саманта. Вместе с ней произошли все мои первые разы. Влюбленность. Поцелуй. Мы потеряли девственность друг с другом в четырнадцать лет.

Элоиза опустила взгляд, тупо уставившись поверх моего плеча на подушку.

— Что? — спросил я.

— Просто... ревную.

Блять, мне нравилось, что она могла сказать это прямо. Что она не скрывала этого от меня.

Если бы мы поменялись местами, не уверен, что смог бы услышать о ее прошлых любовниках. Черт возьми, тот день на ранчо, когда она рассказала мне о парнях, которых приводила домой, был достаточно тяжелым.

— Ее родители такие же, как твои? — спросила она. — Незаинтересованные?

— И да, и нет, — сказал я. — Эшли — хирург и постоянно работает в больнице. Джон работает даже больше, чем мой отец. Не сомневаюсь, они любят Сэм. Но она всегда была на втором месте. Это у нас было общее. Мы уделяли друг другу внимание, которого каждый из нас жаждал.

Мы заполнили эту пустоту. В тот момент, когда наши семьи собирались вместе, мы с Сэмом исчезали, и ни один из родителей не обращал внимания на то, что мы делаем. Даже в подростковом возрасте наши родители либо не знали, либо им было все равно, когда мы исчезали в закрытой спальне и часами трахались.

Сэм была первым человеком, которого я полюбил. Первым и единственным человеком, который услышал от меня слова «Я люблю тебя». Я отдал этой женщине все, что у меня было. И все равно этого было недостаточно.

— Мы учились в одной частной школе в Мэриленде, — сказал я.

Подростковые годы мы с Сэм провели как скучающие богатые дети. С другими скучающими богатыми детьми. Трое моих одноклассников закончили школу с проблемами, связанными со злоупотреблением психотропными веществами. Было не так много наркотиков, которые мы с Сэм не попробовали. Выпивка была обычным времяпрепровождением вплоть до моего выпускного класса, когда кто-то, наконец, не вытащил мою голову из задницы.

— Сэм хотела поступать в Корнелл, потому что там познакомились её родители. Я хотел в Джорджтаун. В основном потому, что хотел остаться в Вашингтоне.

— Почему? — спросила Элоиза. — Ты не хотел уезжать от родителей?

— Хотел. Но в старших классах школы я начал заниматься каратэ в местном додзё. Это было похоже на то, что я нашел свою страсть, понимаешь? У меня было такое ощущение, что я нашел правильное место. Я привязался к своему сенсею и хотел получить свой черный пояс. Переезд в Нью-Йорк означал, что у меня будет другой учитель, а я не собирался ничего менять, начинать все сначала. Поэтому Сэм уехала, а я остался.

— Ты получил свой черный пояс?

— Да. На втором курсе Джорджтауна. Примерно через два года после этого я получил второе высшее образование. Как раз перед тем, как мой учитель скончался. Рак

— Мне очень жаль.

Элоиза прижалась поцелуем к моему сердцу.

— Мне тоже, — я запустил пальцы в ее волосы, большинство прядей уже почти высохли. — Его звали Дэн. Он изменил мою жизнь.

Он взял меня — высокомерного, избалованного мальчонку — под свое крыло. Научил меня смирению. Дисциплине. Милости. Уважению. Он был отцом, которого у меня никогда не было.

— Он был вдовцом. Детей у него не было. Поэтому, когда он проходил химиотерапию, я часто ходил с ним. Сидел с ним в больнице, пока его пичкали лекарствами.

В конце концов, врачи были честны с нами обоими. Болезнь была неизлечима. Но он все равно пошел на лечение, не теряя надежды на чудо.

Я скучал по Дэну каждый день. Гордился бы он тем, каким человеком я стал? Мне хотелось, чтобы он был здесь, чтобы я мог спросить его об этом. Я хотел бы, чтобы он познакомился с Элоизой, потому что он бы ее обожал. И он надрал бы мне задницу за то, что я ввязался в фальшивый брак. Он бы назвал меня какашкой.

Я скучал по тому, как он называл меня какашкой.

— Однажды в больнице, ближе к концу, я спросил его, почему он выбрал именно меня, — сказал я. — Почему он уделял мне столько времени и энергии. Что во мне было такого особенного. Почему он относился ко мне не так, как к другим своим ученикам.

— И что он ответил?

— Он не ответил, — комок в горле начал душить меня. — Он сказал, что если я не могу посмотреть в зеркало и узнать ответ на этот вопрос, значит, он недостаточно хорошо поработал. Это разбило мне, блять, сердце. В тот вечер я вернулся домой и целый час смотрел в зеркало. Все еще неуверенный, что он видел.

— Джаспер.

Подбородок Элоизы начал дрожать.

— Не плачь, ангел.

Она фыркнула, ее глаза наполнились слезами.

— Я могу плакать, если захочу.

— Не плачь из-за меня. Пожалуйста.

Это только усугубляло ситуацию.

— Хорошо, — прошептала она, смаргивая слезы.

Это был самый длинный разговор, в котором я рассказывал о своем прошлом, ну... когда-либо. Даже Фостер не знал так много о моей семье. Но Элоиза сказала, что хочет узнать меня лучше, чем кто-либо другой. Я мало что мог ей дать, но я мог дать ей это. И прежде чем мы отправимся на свадьбу Сэм, она заслуживала правды.

— Дэн умер через неделю после того, как я окончил Джорджтаун, — сказал я. — Я был раздавлен.

К счастью, мои экзамены были сданы. Я бы не смог сосредоточиться на тесте. Но без него я был бы совершенно потерян. Он стал моим якорем. Голосом разума. И внезапно я оказался на воле, оставшись наедине только с голосами в своей голове.

И голосом Сэм.

— Мы с Сэмом оставались вместе в колледже. У нас были отношения на расстоянии. Виделись, когда могли, но мы оба были заняты. Если я не был в университете, то ходил в додзё. Когда Дэн отошел от дел, после того как заболел, я решил помочь с преподаванием. И хотел расширить свои навыки в боевых искусствах, поэтому я начал заниматься муай-тай⁵.

В то время на меня нахлынуло слишком много эмоций. Связанных со учёбой. С Дэном. Единственным способом справиться с ними, который я знал, было отбросить их в сторону. И всегда было легче эмоционально отключиться, если я был полностью сосредоточен на чем-то физическом.

В старших классах, когда родители не обращали на меня внимания, я игнорировал эту боль и вместо этого с головой ушел в секс с Сэмом. Затем я начал заниматься в додзё, и занятия боевыми искусствами стали моей радостью в те дни.

— Сэм состояла в женском обществе, — сказал я. — У них постоянно были какие-то мероприятия, к тому же у нее были учебные обязанности. Мы общались каждый день, но разговоры были поверхностными. Мы оба менялись. Двигались в разных направлениях. Хотя в то время я этого не осознавал.

Оглядываясь назад, я понимаю, что это было ужасно.

Красных флажков было бесконечное множество, но я не обращал внимания ни на один из них.

— Она знала Дэна? — спросила Элоиза.

— Немного.

И хотя он никогда не признавался в этом, она ему не нравилась. Оглядываясь назад, я тоже это понимаю. Возможно, если бы он сказал мне, я бы на ней не женился.

— Она была рядом, когда мне позвонили и сказали, что он умер. Она тоже закончила университет и вернулась жить ко мне. Мы пережили похороны, и она знала, что я разваливаюсь на части. Она не отходила от меня, просто оставалась рядом, потому что я нуждался в ее близости. Думаю, ее напугало то, что я разрушался. Поэтому она запланировала поездку, чтобы отвлечь меня от этого

— Куда? — спросила Элоиза.

Я тяжело сглотнул, зная, что то, что я сейчас скажу, причинит ей боль. Но сейчас было время правды.

— В Вегас.

Она села, все еще прижимаясь ко мне всем телом, но подбородок ее приподнялся, а плечи напряглись.

Да. Это будет пиздец как плохо.

— Предполагалось, что это будет просто для развлечения. Это был шанс для меня прояснить мысли. В тот первый вечер мы пошли куда-то. Сходили на вечеринку в клубе. Час спустя мы были в часовне, чтобы пожениться.

Это была идея Сэм. Если бы Дэн не умер, согласился бы я на это? Я спрашивал себя об этом бесчисленное количество раз. Но в тот вечер я просто хотел почувствовать себя... любимым.

— Ты женился в Вегасе, — сказала Элоиза.

Я кивнул.

— В какой часовне?

Блять.

— Часовня Кловер.

— Наша часовня, — Элоиза села, прижимая простыню к груди. На ее лице были написаны ужас и предательство. — Так вот откуда ты знал, где она находится.

— Это был мудацкий поступок — отвести тебя туда. Мне жаль. Но когда ты рассказала о том рисунке с уродливой лошадью, о том, как ты прикрыла его чем-то красивым, я захотел этого. Я хотел новую картинку. Хотел стереть уродство Сэм. А ты была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел.

Ее челюсть напряглась, ноздри раздулись, как обычно, когда она злилась. Как она сделала внизу, перед тем как выйти навстречу буре.

— Ты видел меня до того вечера.

— Да, — я подвинулся, садясь так, чтобы встретиться с ней взглядом. — Не пойми меня неправильно.

— Это гарантирует, что мне не понравится то, что ты собираешься сказать, — она закатила глаза. — Как здорово.

Проклятье, мне нравилось это закатывание глаз. Эта дерзость.

— Я не видел тебя до того вечера, — я наклонился к ней, прижавшись лбом к ее лбу. — Я был сосредоточен на Фостере. На его бое. На том, чтобы переехать в Монтану, пусть даже временно. Я был не в том настроении, чтобы с кем-то встречаться.

Элоиза вздохнула, и с этим вздохом часть ее раздражения, казалось, улетучилась.

— Мне стоило рассказать тебе раньше.

— Да. Например, когда мы стояли у алтаря. Алтаря. — Она ткнула пальцем в мою грудь, подчеркивая каждое слово. — Это было бы самое подходящее время, чтобы упомянуть, что ты уже бывал там раньше.

— Прости меня, — я схватил ее за руку и сжал, чтобы она не смогла согнуть свой тычущий палец. Затем поднес его к губам для поцелуя. — Прости меня, Элоиза.

Еще один вздох. И, судя по мягкости в ее красивых голубых глазах, я был прощен.

— Что случилось потом?

Я откинулся назад, опустив взгляд на кровать, все еще держа ее руку в своей.

— Мы с Сэм вернулись домой. Наши родители были, мягко говоря, в ярости. Не то чтобы они не ожидали, что мы поженимся, они просто упустили возможность устроить вечеринку для своих друзей. Чтобы продемонстрировать их идеальную пару.

— Что значит «их идеальную пару»?

— Они ставили себе в заслугу то, что мы были вместе. Как будто это было запланировано с самого начала.

Я всегда считал это нелепым. Моим родителям было наплевать на меня, но, когда дело дошло до моего брака с Сэм, они были очень злы из-за того, что их не проинформировали.

— У нас с Самантой всё было... ...хорошо, — изменения, которые я игнорировал, начали давать о себе знать. Но я продолжал их игнорировать. — Я занимался своими делами. Она занималась своими. Она нашла работу, но я все еще не был уверен, чем хочу заниматься, поэтому продолжал работать в додзё и начал тренироваться на стороне. Вот так я и втянулся. Проучился четыре года в Джорджтауне и ни разу не воспользовался своим дипломом.

— А по какой специальности ты получил диплом?

— Коммуникации.

— Коммуникации? Ты шутишь, — Элоиза фыркнула. — За этот разговор я услышала от тебя больше слов, чем когда-либо. Вообще. Думаю, тебе нужно позвонить в Джорджтаун и попросить вернуть деньги. Или, может быть, Джорджтаун — это место, где ты научился общаться с помощью ворчания и кивков? Потому что если это так, то не волнуйся, малыш. Ты используешь свой диплом каждый божий день.

Я рассмеялся. Громко. Запрокинул голову к потолку и позволил себе посмеяться. Дал волю чувствам. Я смеялся так, как не смеялся уже много лет, пока на моем лице не осталась только улыбка.

Когда я повернулся к Элоизе, на ее лице появилась самодовольная улыбка. Она знала, что заслужила этот смех. Она знала, не спрашивая, что это редкость.

— В любом случае… — я ущипнул ее за ребро, отчего она взвизгнула и ударила меня по руке. — Примерно через полгода я пришел домой из спортзала и обнаружил, что Сэм пригласила в гости пару. Это были люди, с которыми она познакомилась через общего друга.

Друга, которого я презирал. Еще один красный флажок, который я проигнорировал.

— Я подумал, что она запланировала двойное свидание. Поэтому я быстро принял душ. Присоединился к ним, чтобы поесть. Они были милыми. Это был обычный ужин. Пока Сэм не отвела меня в сторонку и не спросила, понравилась ли мне эта женщина.

— Подожди. Что? — Элоиза сидела прямо. — Почему она спросила тебя об этом?

— Потому что она хотела трахнуть мужчину и надеялась, что я трахну жену в гостевой спальне. В ту ночь она сообщила мне, что у нас будет свободный брак.

17. ДЖАСПЕР

— Ты шутишь.

Джаспер покачал головой.

— Не-а.

— Ты, должно быть, шутишь.

Он снова покачал головой.

Моя челюсть упала на простыни.

О, как же я ненавидела его бывшую жену. Я ненавидела ее за то напряжение, которое охватывало Джаспера при упоминании ее имени. За то, как менялся его голос, когда он говорил о ней. Он становился грубее, жестче, словно она была зараженной раной, сочащейся гноем, и одна мысль о ней причиняла ему боль. Но в основном моя ненависть была вызвана завистью.

Меня бесило, что он любил ее так долго. Бесило то, что она была для него первой во всех аспектах его жизни, в том числе и в браке. Бесило, что она была с ним в часовне Кловер.

Ночь, когда мы поженились, не была особенной. Я не могла вспомнить, что говорил священник. На мне не было потрясающего платья. Мы не обменялись клятвами в окружении друзей и семьи.

И всё же, после Вегаса, я считала её своей. Нашей. Несмотря на то, что этот брак был фальшивым, я никогда не забуду ту прекрасную часовню.

Теперь на дверях виднелось отвратительное пятно. И его звали Саманта.

Она была уродливой лошадью.

Может, мне следовало больше обидеться за то, что он пригласил меня туда. Но как только он объяснил, почему, что ему нужны хорошие воспоминания, чтобы затмить плохие, что ж... Для меня было честью, что Джаспер считает меня такой хорошей. Что я была той красавицей, которая ему была нужна.

Но я все равно ненавидела его бывшую.

Я слышала о открытых браках из сплетен о знаменитостях и случайных видеороликов в социальных сетях. Но эта идея была не для меня. Идея о том, что мой муж трахает другую женщину? Нет. Категорическое нет. Я была слишком эгоистичной и собственницей, чтобы делиться.

— Так Сэм изменяла? — спросила я.

— Она не считала это изменой, потому что это была просто физическая связь. Она любила меня. Она была предана мне.

Я усмехнулась.

— Значит, ее понимание преданности отличается от моего.

Джаспер опустил взгляд на простыню между нами, и что-то в его напряженной фигуре заставило мой пульс участиться. Словно он боялся того, что собирался мне сказать.

О, твою мать. Неужели он согласился на это? Он был не против открытого брака?

— Что ты сделал? — спросила я, не уверенная, что хочу знать ответ.

Джаспер поднял глаза, и боль в его взгляде разбила мне сердце.

— Я отвел женщину в гостевую спальню. Не знаю, зачем. Возможно, это был шок. Месть. Я был в ярости и подумал, что, может быть, если я трахну другую женщину, Сэм начнет ревновать.

Нет. У меня свело живот.

— Эта женщина начала прикасаться ко мне, — сказал он. — Она разделась. Забралась на кровать. А я просто стоял у двери, смотрел на нее и думал, когда, черт возьми, моя жизнь стала такой дерьмовой. Так что я оставил ее голой в гостевой спальне и пошел к себе. И застал там Сэм и того парня. Сэм была сверху и скакала на нем, как будто это была ее работа.

Я съежилась, новая волна отвращения к его бывшей жене пробежала по моим венам.

— Она даже не остановилась, когда я вошел в комнату, — он хмыкнул, покачав головой. Я была не единственной, кто испытывал отвращение. — Она просто смотрела на меня, как будто ее возбуждало, что ее муж видит, как она трахается с другим мужчиной в нашей постели. Поэтому я подошел к шкафу и собрал сумку

— Ты ушел?

— Да. Поехал в бар. Напился до беспамятства. Отсыпался в машине.

О, Джаспер. Я не была уверена, что и сказать.

— Я не буду делиться, Элоиза, — Джаспер посмотрел мне в глаза. — Не буду.

Я подняла руку и коснулась его заросшей щетиной щеки.

— Если другая женщина прикоснется к тебе, я отрежу ей пальцы и скормлю их собакам моего отца.

Это объявление прозвучало так неожиданно, что я застыла на месте. Он никак не мог упустить то, насколько это прозвучало как заявление моих прав на него. На отношения, которые предполагают более длительный срок, нежели две-три недели.

Но Джаспер только хихикнул, издав низкий, сиплый рокот. Он уступал тому свободному, раскатистому смеху, которого я добилась от него ранее. Может быть, если мне повезет, я услышу этот смех снова, прежде чем он уйдет из моей жизни.

— Что произошло после бара? — спросила я.

— На следующее утро я вернулся домой. Обнаружил, что в доме чисто. Пахло хозяйственным мылом. Сэм постирал постельное белье. И просто притворилась, что ничего не произошло

Я моргнула.

— Серьезно?

Джаспер кивнул.

— Что ты сделал?

— Сказал ей убираться к черту из моего дома. И что с ней поговорит мой адвокат.

Гордость наполнила мою грудь. Скатертью дорожка.

— После этого всё пошло наперекосяк, — сказал он. — Сэм не хотела разводиться. Она все время пыталась убедить меня, что открытый брак пойдет нам на пользу. Что это наш шанс исследовать наши базовые желания, но при этом остаться вместе.

— Конечно же, она такое сказала.

Я закатила глаза. Стерва.

— Та другая женщина? Она солгала. Она сказала Сэм и ее мужу, что я ее трахнул.

— Нет, — ахнула я.

— Сэм поверила ей. До сих пор думает, что это произошло. Ей нравится напоминать мне об этом.

Потому что Сэм была избалованной, склонной к манипуляциям идиоткой. Неудивительно, что Джаспер редко говорил о своем прошлом. Если бы речь шла о его родителях и бывшей, я бы тоже не стала говорить о них. Мудаки.

— Сэм на самом деле не покинула дом, — сказал он. — Несмотря на то, что он принадлежал мне. В итоге пришлось переезжать мне. Я собрал то, что было важным, неожиданно мало вещей, а остальное оставил дома. Выставил дом на продажу, не сказав ей об этом. Однажды, придя домой с работы, она увидела перед домом объявление «Продается».

— У тебя есть злопамятная сторона, — я хихикнула. — Мне нравится.

— Мне тоже, — у уголков его глаз появились морщинки, это подобие улыбки. Она погасла слишком быстро. — Сама Сэм тоже довольно злопамятна.

— О-оу. Что она сделала?

— Закатила истерику. Сказала своим и моим родителям, что у нас трудный период, и что я отказался работать над нашим браком.

— Они знали, что она изменяет?

Это была измена. Если Джаспер не хотел открытого брака, то все, что она делала, было изменами.

Он глубоко вздохнул.

— Я мог бы сказать им, но я просто... не стал.

— Почему? — Эта женщина использовала его, предала, но он не возложил вину на нее. Почему? Ответ пришел ко мне прежде, чем он успел его произнести. — Потому что ты любил её.

— Что-то в этом роде.

Твою мать, как же это было больно — знать, что женщина, которая его не заслуживала, на самом деле заслужила его любовь.

Он все еще любил ее? Мое сердце не выдержало бы такого ответа, поэтому я не стала задавать вопрос.

— Очевидно, ты получил развод.

— Это заняло шесть месяцев, — сказал он. — Я не хотел находиться рядом с ней, а со смертью Дэна мне было легче уйти. Друг моего друга только переехал в Вегас. Я познакомился с несколькими бойцами UFC. Он знал о нескольких спортивных залах, которые искали тренеров и инструкторов. Мне показалось, что это чертовски хорошая идея — переехать на другой конец страны. Я так и сделал и предоставил своему адвокату разбираться с Сэм.

— А как же твои родители? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Они отреагировали так, как и ожидалось. То есть им было абсолютно наплевать на то, что их сын проходит через ад

Мои ноздри раздулись.

— Скажи мне, зачем мы едем на эту свадьбу?

В данный момент я бы предпочла проколоть себе ногти побегами бамбука, чем встретиться с Самантой или его родителями.

Взгляд Джаспера упал на простыню, и он принялся теребить хлопчатую ткань.

— Долгое-долгое время я принадлежал Саманте. Она большая собственница.

— И все же она не возражала против того, что ты трахался с другими женщинами? Какой в этом смысл?

— Ее игра. Ее правила.

— Это все равно не имеет никакого смысла, но неважно

Я и так потратила на эту женщину больше энергии, чем она заслуживала, разбив ему сердце. Я не собиралась пытаться понять ее мотивы.

— Сэм редко кто-нибудь говорил «нет». Ни ее родители. Ни даже я. Она... упрямая. Она будет давить, и давить, и давить, пока не добьется своего. Я давным-давно понял, что проще поддаться её воле, нежели бороться.

Было ли это одной из причин, по которой он привел ту женщину в их гостевую спальню? Возможно. Я вздрогнула, собрав все свои душевные силы, чтобы выбросить из головы образы Джаспера с любой другой женщиной. Включая Сэм.

— Когда я ушел от нее, она проиграла. Битва закончилась. Но она всё ещё сражается.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы с Сэм всё ещё разговариваем, — он тяжело сглотнул. — Она мне звонит.

— И ты отвечаешь? Несмотря на то, что она снова выходит замуж. Даже несмотря на то, что вы разведены. Почему?

— У нас, гм, токсичные отношения.

Да неужели.

— Что именно ты имеешь в виду, говоря о токсичности?

Наверное, с моей стороны было глупо спрашивать. Вероятно, это давало ему возможность сказать мне, что он всегда будет любить ее. Но если они говорили, если я собираюсь поехать на эту свадьбу, я должна была знать.

— Сэм звонила и спрашивала о женщинах, с которыми я трахался. И я рассказывал ей. Рассказывал ей все до мельчайших подробностей, это была моя месть. Она спрашивала меня, представляю ли я ее лицо, когда я внутри другой женщины

Я ахнула.

— Это...

— Пиздец. Это пиздец.

— Подожди. Ты рассказал ей о нас?

О Боже. Если он ей рассказал, я никогда не оправлюсь от унижения.

Джаспер встретился со мной взглядом, и у меня в груди что-то оборвалось.

— Ты рассказал, — прошептала я.

Он кивнул.

— Как ты смеешь, Джаспер Вейл?

Я схватила единственное оружие, которое было под рукой. Подушку. И врезала ему по голове.

— Прости меня.

Я снова ударила его подушкой. Он даже не попытался воспрепятствовать этому.

— Что ты ей сказал?

— Что ты была лучшей из всех, кто у меня когда-либо был

Я стиснула зубы. Мои руки вцепились в простыни.

— Что ещё?

— Это всё.

Я снова ударила его подушкой.

— Ты не имел права. Это личное, Джаспер.

— Я знаю, ангел. Я знаю, — он наклонился, его руки обхватили мое лицо, а глаза искали мои. — Прости меня.

— Ты говоришь это искренне?

Это казалось таким глупым вопросом перед лицом предательства. Но мне нужно было знать.

— Вне всяких сомнений.

Ну, по крайней мере, это было хоть что-то.

— А ты видишь ей лицо? Когда ты со мной?

Пожалуйста, скажи «нет».

— Нет, Эл. Я вижу тебя. Я вижу только тебя.

Так почему же мне от этого не стало легче?

— Почему ты отвечаешь на её звонки?

Он грустно улыбнулся мне.

— Долгое-долгое время она была всем, что у меня было.

Ко мне приходит понимание. Пока у меня были родители, сестры и братья, на которых я могла положиться, у Джаспера была только Саманта. Она была его человеком. И он отвечал на ее звонки, потому что не был готов с этим расстаться.

— Сэм старается поддерживать во мне связь с нашей прежней жизнью, — сказал он, отпуская меня. — Она рассказывает старые воспоминания, истории. В основном о нас вместе. О поездках, которые мы совершали. О фильмах, которые мы смотрели, или о шутках, которыми мы делились. Но она напоминает мне и о глупостях, которые я совершал в школе. За несколько дней до того, как я нашел додзё Дэна.

— Например?

— О пьянстве. Об употреблении некоторых наркотиков.

— Оу.

— Я не горжусь это. Но это случилось.

— Я понимаю. — В Куинси было много пьющих детей. Некоторые из них пробовали наркотики. Вечеринки в маленьком городке были ритуалом посвящения. — Чем ещё она занимается?

— Она обедает с моей мамой, потом звонит и рассказывает мне какую-нибудь ерунду о том, как мама хотела бы, чтобы я позвонил. Чтобы я поехал домой навестить ее. Она пытается заставить меня чувствовать себя виноватым за то, что я не общаюсь с ними.

— Ты не разговариваешь с родителями?

— Раньше разговаривал. Но перестал.

— Почему?

— Телефон работает в обе стороны, ангел.

Да, это так. И если они не позаботились о том, чтобы связаться, это была их потеря.

— Сэм хорошо меня знает, — сказал он. — Несмотря на то, что мне трудно общаться с родителями, я все еще их ребенок. И все ещё не перестал надеяться, что переключатель повернётся в мою сторону.

Мое сердце сжалось. Ладно, я ненавидел его родителей больше, чем Сэм. Может быть. Я пока не решила.

Джаспер заслуживал внимания и любви. Так вот почему он так нерешительно вел себя с моей семьей? Потому что он даже не знал, как выглядят любящие родители? Черт бы побрал Сэм за то, что она играет на его уязвимости.

— И она звонит, чтобы... что? Вызвать в тебе чувство вины и заставить тебя вернуться?

— В принципе да. После развода я не видел ни её, ни своих родителей.

Ого. Это очень долго.

— В течение многих лет, я думаю, она думала, что если ей удастся уговорить меня вернуться домой, я приму её обратно. Сэм, её родители, мои... Все они думают, что у меня был какой-то психический срыв, и именно поэтому я переехал в Вегас. Но чего никто из них не пытался понять, так это того, что у меня лучшая жизнь. Что я доволен работой тренера. Что я не нуждаюсь и не хочу быть в центре внимания. Что их деньги могут пойти ко дну океана, а мне на это наплевать

Они не видели в нем ничего хорошего. Не видели, что делало его особенным.

Но я-то видела.

— Я все еще злюсь на тебя за то, что ты рассказал ей о нашей сексуальной жизни.

— Я тоже злюсь на себя, — он взял мою руку, поднес к губам и поцеловал кончики пальцев. — Прости меня. Пожалуйста.

— Если ты хоть одной душе расскажешь о нас, я скормлю тебя собакам моего отца.

— Справедливо.

— Отлично. Тогда я тебя прощаю.

Возможно, мне следовало разозлиться сильнее. Я сдерживала свой гнев стальной хваткой. Но как бы сильно меня ни раздражало и ни смущало то, что незнакомка знала о нашем потрясающем сексе, эта незнакомка к тому же была его бывшей.

И отчасти мне нравилось, что он бросил ей что-то в лицо.

Я пошевелилась, простыни зашуршали, когда я это сделала. Мы были близки, но недостаточно. Я забралась к нему на колени, свернувшись калачиком у него на груди.

Это заняло у него какое-то время — обычно так и происходит, особенно когда он спит, — но его руки обвились вокруг меня. Точно так же, как они это делали, когда он спал.

Я прижалась к нему.

И Джаспер обнял меня.

— Я до сих пор не понимаю, почему мы едем на свадьбу.

Если он ушел, если нашел лучшую жизнь, зачем снова лезть в выгребную яму?

— Как я уже говорил, приглашение, которое она мне прислала, было вызовом.

— Вызовом, — моя рука легла ему на грудь, обводя завитки на его коже. — Чтобы посмотреть, хватит ли у тебя смелости встретиться с ней лицом к лицу.

— В общем, да. И я уверен, что она хочет показать мне своего нового мужа.

— Кто он?

Джаспер передвинул нас, откинувшись на подушки, но я осталась сидеть у него на коленях.

— Парень, который учился в нашей старшей школе. Тогда он был придурком. Сомневаюсь, что что-то поменялось.

— Что, если ты просто пошлешь их на хуй?

— Тогда она победит.

Значит, Джаспер тоже продолжал бороться. Все еще держался. Он все еще пытался доказать, что принял правильное решение. Что он не потерпел неудачу, уйдя.

— Я еду, потому что мне нужно увидеть её. Посмотреть ей в лицо.

Потому что он всё ещё любил её?

— Она знает, что ты приведешь меня?

Он кивнул.

— Знает, что мы женаты?

Он снова кивнул.

— Она звонила мне некоторое время назад. Я ей рассказал.

Наверное, в тот же момент, когда он сказал ей, что со мной у него был лучший секс в его жизни. Выкуси, Сэм.

— Твои родители знают обо мне?

— Через несколько дней после нашего разговора я получил электронное письмо от отца. В нем говорилось, что он отправляет свои поздравления. И что он с нетерпением ждет встречи с тобой на свадьбе.

— Эм. И это всё?

— Это всё.

Вежливое, поверхностное электронное письмо. Тем временем мои братья ворвались в мой дом, чтобы противостоять Джасперу. Мои родители, вероятно, писали письма с просьбой вмешаться.

Джаспер сказал, что его родители не были жестокими, но я искренне с этим не согласна. Его родители были воплощением жестокости. Игнорировать ребенка было жестоко. Заводить ребенка, чтобы у твоего богатства была точка опоры... жестоко.

Это было душераздирающе. Неудивительно, что он так цеплялся за Дэна.

Жаль только, что, когда он спросил Дэна, почему он особенный, Дэн не объяснил ему всё предельно ясно. Жаль, что Дэн не сказал Джасперу, что он невероятный. Что он добрый. И хотя оно скрывалось за множеством запертых дверей, у Джаспера было доброе сердце.

Дэн должен был сказать ему, что он важен.

Я не повторю этой ошибки. Прежде чем все это закончится, в жизни Джаспера будет по крайней мере один человек, который скажет ему, что он достоин любви.

— Я использую тебя, Эл, — руки Джаспера сжались еще крепче. — Приглашая тебя на эту свадьбу, я использую тебя, потому что хочу показать им твое прекрасное лицо.

Ожидал ли он, что это меня удивит? Или разозлит? Этого не произошло.

— Да, черт возьми. Мы пойдем вместе, и я буду выглядеть сексуально.

Джаспер уставился на меня сверху вниз, широко раскрыв глаза и не моргая.

— Что?

— Ничего.

Он прижался своим лбом к моему.

— Спасибо.

— Не за что.

— Не уверен, что заслуживаю тебя.

— О, ещё как не заслуживаешь, — поддразнила я, заработав усмешку. Не совсем полноценный смех, но я приму от этого мужчины всё, что угодно.

— Это будет невеселое путешествие, — пробормотал он.

Свадьба должна была состояться в Италии, о чем я узнала около шести недель назад, когда Джаспер спросил, есть ли у меня паспорт. Он лежал в оружейном сейфе в доме родителей. Я взяла его просто так, на случай спонтанной поездки. В нем по-прежнему значилась моя фамилия Иден. Как и в моих водительских правах.

Не было смысла менять их на Вейл, только чтобы поменять обратно.

— Я впервые побываю в Европе, — сказала я ему. — Мне будет весело, несмотря ни на что.

— Хорошо, — он заправил прядь волос мне за ухо. — Тогда мы будем веселиться вместе.

— Я, эм, на самом деле кое-что для тебя приготовила.

Я неделями ждала подходящего момента, чтобы сделать это. Нервозность усилилась, когда я слезла с колен Джаспера и потянулась к тумбочке со своей стороны кровати.

Выдвинув ящик, я ощупала его, пока мой палец не наткнулся на маленький металлический круг. Я зажала его в ладони, затем вернулась на свое место на коленях у Джаспера, позволив ему накинуть простыню мне на плечи.

— Раз уж мы едем на эту свадьбу ради какой-то мести, а ты подарил мне кольцо перед семейным торжеством. Вот.

Зажав его между пальцами, я подняла кольцо, которое заказала онлайн.

Оно было сделано из титана. Простое, но смелое, как Джаспер. Внутренние и внешние края были отполированы до блеска, но серединка отливала матовостью.

Джаспер уставился на кольцо, но не сделал ни малейшего движения, чтобы взять его у меня из рук.

Я напряглась ещё сильнее.

— Ты сказал, что не носишь кольца.

Он продолжал смотреть на кольцо, как будто если бы дотронулся до него, металл обжег бы ему руку.

Ладно, плохая идея. Я уже собиралась бросить его обратно в ящик, притвориться, что его никогда не существовало, когда он двинулся, закрутив нас обоих так быстро, что я едва поняла, что он делает, пока не оказалась на спине.

— Спасибо. За кольцо.

Джаспер навис надо мной, его глаза искали мои.

— Не за что. Тебе не обязательно его носить. Я просто подумала и решила купить.

— Хорошо, — прошептал он. Затем его губы завладели моими, его язык проник внутрь. Он целовал меня до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание, пока я не взмолилась о большем.

Мы прижимались друг к другу еще долго после того, как гроза за окном утихла. Пока я не обессилела и не погрузилась в глубокий сон.

В какой-то момент ночью кольцо выскользнуло у меня из пальцев и исчезло. Затерялось в простынях.

На следующее утро, когда я оставила Джаспера спящим, чтобы пойти на работу, я знала только то, что кольца на его пальце не было.

18. ДЖАСПЕР

В вестибюле гостиницы «Элоиза» находились три пары. Две из них болтали друг с другом, а третья стояла у стойки администратора и разговаривала с Элоизой.

Во время разговора она улыбалась, излучая этот великолепный свет, и вручила им карточки-ключи. Сегодня ее волосы были уложены, ни один локон не выбивался из прически. Белая рубашка на пуговицах, которую она надела, была отглажена и плотно облегала ее стройные плечи. Когда она указала на лифты, моё кольцо на ее пальце блеснуло в свете ламп вестибюля.

Я проскользнул внутрь и направился к камину.

Взгляд Элоизы метнулся в мою сторону. Она улыбнулась чуть шире, но в остальном не растерялась, продолжая общаться со своими гостями.

Она ускользнула этим утром. Или, может быть, она попрощалась, а я пропустил это. Вчерашний вечер был одним из самых сложных за последние годы.

Было странно, что мое прошлое стало достоянием гласности. В глубине души я чувствовал облегчение. Элоизе следовало бы знать, во что она ввязывается, еще до свадьбы. Но этим утром, смешавшись с облегчением, во мне шевельнулись беспокойство и уязвимость. Все это вместе выбило меня из колеи.

Никто не знал всей правды о моих родителях или Саманте. И хотя Сэм была рядом, я рассказал Элоизе о Дэне то, чего не знала даже Сэм.

Элоиза хотела знать меня лучше, чем кто-либо другой. Теперь она знала.

Как скоро она поймет, что могла бы найти кого-то гораздо лучше?

Может быть, она уже это поняла. Может быть, она считает дни до того, как закончится эта свадьба и она будет свободна.

Тем временем я начал бояться каждого прошедшего дня. Время летело слишком быстро.

Элоиза закончила с одним гостем и жестом пригласила следующего в очереди пройти вперед. Поэтому я сел на один из кожаных диванов в вестибюле, оглядываясь по сторонам в ожидании.

Утренний солнечный свет струился сквозь кристально чистые окна. Я нечасто бывал в гостинице, но это был мой первый визит, когда в камине не горел огонь. Вместо древесного запаха дыма здесь пахло весной. Свежо. Чисто. Ароматно. На журнальном столике рядом с тремя аккуратно разложенными журналами стоял небольшой букет цветов.

Каждая деталь была продумана так, чтобы гости чувствовали себя желанными. У меня не было сомнений в том, кто купил эти цветы или разложил эти журналы.

— Привет, Джаспер.

Нокс Иден подошел к краю дивана и протянул руку. Сегодня татуировки на его руке были видны из-под коротких рукавов футболки, с эмблемой «Костяшек».

— Нокс, — я встал и пожал ему руку, чувствуя, как напряжение охватывает мои плечи.

Наша первая встреча в старом доме, который снимала Элоиза, была не из приятных. Ужин на ранчо был не намного лучше. Их семья была... другой. Полной противоположностью моей семье.

Прошлой ночью, после того как Элоиза заснула, свернувшись калачиком у меня под боком, я долго и напряженно думал о своей семье. О Саманте. О тех телефонных звонках, на которые я отвечал годами.

Не потому ли я всегда отвечал, что она была единственной, кому я мог позвонить? Потому что Сэм был моей единственной ниточкой, которая напоминала о семье? Не поэтому ли я так сопротивлялся Иденам? Из-за какой-то затаенной обиды на собственную семью, которую проецировал на ее семью?

Может быть.

А может, и нет.

Они по-прежнему не поддерживали ее так, как она того заслуживала. Они всё ещё хотели изменить ее.

— Элоиза сказала, что вы скоро улетаете на свадьбу, — сказал Нокс. — Италия?

Я кивнул.

— Амальфитанское побережье.

Поездка займет двадцать два часа с различными остановками и сменой часовых поясов. Мы вылетим рано утром в четверг и прибудем в Неаполь к полудню пятницы.

— Она взволнована, — сказал Нокс.

— Я тоже, — соврал я.

Свадьба, скорее всего, будет неудачной. И хотя я с нетерпением ждал выходных с Элоизой, отелей и времени, проведенного вдвоем, эта поездка означала конец.

Ее смех разнесся по холлу, привлекая мое внимание. Ее улыбка была ярче любой лампочки. Любой звезды. Она сияла, полностью находясь в своей стихии.

— Она любит этот отель, — сказал я Ноксу.

— Да. Всегда любила.

— Он ее мечта, — на самом деле, я не собирался влезть в семейный бизнес Иденов, но смысл нашего брака заключался в том, чтобы обеспечить ее надежное будущее здесь. Ради этого, ради ее мечты, я готов нырнуть с головой. — Она хочет его больше всего на свете.

— Он принадлежит ей. Может быть, не официально. Еще нет. Но мама и папа знают, что он её.

Я оглянулся на неё, на эту захватывающую дух улыбку.

— Она боится, что они отнимут его у неё.

— Этого не произойдет.

— Ты уверен? — спросил я Нокса.

Он одарил меня извиняющейся улыбкой, как будто то, что я вообще спросил об этом, было упущением со стороны их семьи.

— Ты не очень хорошо нас знаешь. Мы заботимся друг о друге. Может быть, в прошлом время было неподходящим, но наши родители тоже знают, что это её мечта. Они хотят, чтобы она сбылась для нее.

— Ты уверен?

Тот же вопрос, встреченный той же извиняющейся улыбкой.

— Сто процентов.

Он верил в это.

Разве это не все, что мне нужно было услышать? Заверения Нокса означали, что этот брак не испортил репутацию Элоизы. Ее семья по-прежнему считала ее ответственной. Теперь я мог уйти.

Но что-то здесь происходило. Что-то, чего я не мог понять. Казалось, что мои ботинки стали тяжелее. Как будто у меня под ногами выросли корни.

И они тянули меня к женщине за стойкой регистрации отеля.

От мысли, что я снова буду к кому-то привязан, у меня скрутило живот. Но когда мой взгляд снова переместился на Элоизу, на ее улыбку, волнение улеглось. Оно не прекратилось, но успокоилось.

Нокс проследил за моим взглядом и уставился на свою сестру.

— Этот отель — сердце Куинси. А Элоиза — сердце этого отеля. Не разбей его.

— Не разобью.

Дурацкое обещание. Но я все равно дал его. Причинять боль Элоизе? Исключено.

Если она захочет, чтобы я ушел, если захочет обрести свободу, я уйду.

Но если она захочет, чтобы я остался...

Это случилось вчера вечером, когда я стоял на крыльце хижины, наблюдая, как моя жена, одетая только в полотенце, стоит под деревьями, подставляя лицо дождю.

Элоиза была моей женой.

В этом браке не было ни капли фальши. Больше не было.

Так что мы переживём эту свадьбу в Италии. А потом поговорим. Когда она увидит мир, откуда я приехал, она сможет принять решение.

Если она всё ещё будет хотеть покончить с этим браком, я уйду.

Когда последний гость зарегистрировался, Элоиза подождала, пока они заберут свой багаж и направятся к лифтам. Затем она спрыгнула со стула и направилась к нам, ее ноги практически парили над деревянным полом.

Она двигалась грациозно. С легкостью. Как будто у нее были невидимые крылья.

— Привет, ангел.

Я протянул руку, ожидая, пока она не прижалась ко мне. Затем поцеловал ее в волосы.

— Привет, — её глаза заблестели, когда она подняла взгляд, вероятно, она была рада, что я устраиваю шоу для ее брата. Или, может быть, если мне повезет, она была так же рада видеть меня, как и я ее. — Что ты здесь делаешь?

— Подумал, не хочешь ли ты пойти пообедать, раз уж ты ничего не взяла с собой еду.

— Как ты узнал, что я не взяла с собой обед?

Потому что, когда я сегодня утром ставил свою посуду после завтрака в посудомоечную машину, там не было ножа, покрытого арахисовым маслом и джемом.

— А ты взяла?

— Нет, — она улыбнулась. — Я собиралась либо взять что-нибудь у Лайлы, либо умолять моего любимого старшего брата приготовить мне обед.

Нокс хихикнул.

— Гриффин — твой любимый старший брат.

— Да, но это твой шанс выбить его с его места.

— Ты говорила то же самое, когда я в последний раз готовил тебе обед.

— Я? О, — она подняла плечо. — Видишь? Ты уже фаворит. Поздравляю. Так что насчет того обеда...

Нокс покачал головой, его взгляд переместился в мою сторону.

— Тебе нравится желтоперый тунец?

— Да, — я кивнул.

— Только что прибыл наш грузовик с доставкой. Давайте я помогу команде все разложить по местам, а потом приготовлю вам обед. Я давно хотел кое-что попробовать, но Мемфис сейчас не ест тунца, так что вы можете стать моими подопытными. Дайте мне тридцать минут.

— Спасибо, — Элоиза прижалась щекой к моей груди. — Я обязана вам с Мемфис, готова понянчиться с детьми.

— Договорились, — Нокс подмигнул ей, а затем направился к «Костяшкам».

— Хорошо, сейчас я поговорю с экономками и попрошу кого-нибудь посидеть за стойкой, — Элоиза отодвинулась от меня.

— Я побуду здесь.

Я дернул подбородком, чтобы она шла заниматься своими делами, а сам устроился на том же месте на диване, читая онлайн-статью о человеке, который прошел 101 триатлон подряд за 101 день.

Если бы Фостер не дрался, может быть, я мог бы тренировать для участия в забегах.

Работа тренером никогда не была связана с деньгами. Как член семьи Вейлов, я имел собственный трастовый фонд. Это состояние, записанное на мое имя с рождения, по большей части оставалось нетронутым. Я не нуждался и не хотел роскошной жизни.

Но оно дало мне свободу. Свободу купить домик в Монтане. Свободу заплатить наличными за кольцо с бриллиантом у местного ювелира из Куинси. Свободу убедиться, что если Идены когда-нибудь продадут гостиницу, я в мгновение ока куплю её для Элоизы.

И хотя мне не нужно было работать, мне нравилось ставить цели. Бросать вызовы самому семе. Может быть, я смог бы убедить Фостера принять участие в забеге. Мы могли бы тренироваться вместе. В мае в Бигфорке проходила спартанский забег. В этом году мы уже не успели, но, возможно, в следующем.

Если я всё ещё буду в Монтане.

Элоиза появилась из-за моего плеча, положив руки на спинку дивана.

— Готов?

— Ага, — я кивнул, убрал телефон и последовал за ней в ресторан.

— По понедельникам обычно мало народу, — сказала она мне, помахав официантке, которая жестом предложила нам занять любой столик, какой мы пожелаем.

Элоиза выбрала столик в центре зала, поэтому я отодвинул для нее стул, а сам сел рядом.

— Почему ты всегда занимаешь место рядом со мной? — спросила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты никогда не садишься напротив меня, когда мы едим. Ты всегда садишься рядом со мной. Это что, манеры Восточного побережья?

Нет, мне просто не нравилось, что между нами целый стол. Угла было достаточно.

— Так легче разговаривать.

— Потому что ты так много говоришь, — поддразнила она.

— Я разговариваю с тобой.

Её глаза смягчились.

— Полагаю, это правда.

Вчерашний разговор, казалось, не выходил у нас из головы. Или, может быть, только у меня.

— Фостер знает о твоей бывшей? — спросила она.

— Нет.

— Почему ты мне рассказал?

На ее щеке была ресничка. Я протянул руку и провел большим пальцем по ее коже, собирая её. С ней на пальце, я протянул его ей.

— Ты попросила меня попробовать.

Элоиза долго смотрела на ресничку, словно загадывая желание, затем сдула её, и та полетела на пол. Она развернула салфетку с серебряными приборами, прежде чем расстелить её на коленях.

— Ты собираешься взяться за эту работу?

Только если она захочет, чтобы я уехал из Куинси.

— Не знаю. Парень кажется довольно милым. Он молод. Это означает, что он либо поддается обучению, либо думает, что уже всё знает. Я не провел с ним достаточно времени, чтобы это выяснить.

— Почему?

Я развернул свои столовые приборы, ожидая, что она ответит на свой вопрос.

— Ты скучал по мне, — прошептала она, как будто не верила, что это происходит на самом деле.

Официантка подошла со стаканами воды со льдом, прервав наш разговор, чтобы поздороваться с Элоизой и представиться мне. Она не стала уточнять наш заказ, поскольку Нокс уже сказал ей, что готовит нам обед.

— Итак... — сказал я, опираясь предплечьями на стол, когда официантка ушла. — Подумал, что мы могли бы обсудить логистику свадьбы.

— Хорошо, — Элоиза повертела кольца на левой руке по часовой стрелке.

— Мы приедем туда за день до свадьбы. Подумал, нам нужно будет немного времени, чтобы привыкнуть к разнице во времени. Поспим немного.

— И осмотрим окрестности? — она сжала большой и указательный пальцы. — Совсем чуть-чуть. Я посплю, когда мы вернемся домой

— И мы можем осмотреть окрестности, — мы будем делать всё, что пожелает ее сердце. — Свадьба состоится вечером в субботу. Я подумал, что мы пропустим саму церемонию. Просто пойдем на торжество.

— Я не против.

Элоиза опустила взгляд на стол.

Церемония будет пиздец какой скучной. И мне не хотелось сидеть рядом с родителями дольше, чем это необходимо.

— Мои родители будут там, так что ты с ними познакомишься.

— И они, вероятно, возненавидят меня, потому что я не Сэм, — она выпрямилась и вздернула подбородок. — Не то чтобы меня это волновало. После всего, что ты рассказал мне прошлой ночью, я их тоже уже ненавижу.

Эта женщина. Она была воином, сражавшимся на моей стороне. Готовым идти в бой.

Ей будет труднее всего это понять. Никакой битвы не будет, ни с мамой, ни с папой. Им было не до ненависти. Не до борьбы. По крайней мере, не для меня.

Элоиза поймет это достаточно скоро. Но пока, если она хочет быть готовой к конфронтации с моими родителями, пожалуйста.

Скорее всего, этот щит ей понадобится от Саманты.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что запомнила, — сказал я.

— Что?

— Всё это чушь собачья. Что они думают обо мне. Каким я был раньше. Что, по их мнению, на самом деле произошло с Сэм. Все это неправда. Не верь ничему. Просто... поверь мне.

— Достаточно просто. Я уже верю.

Она произнесла эти слова легко. Как женщина, прожившая жизнь, доверяя.

Вся грязь этого мира попытается воспользоваться ее чистым сердцем. Ничего страшного. Ей не нужно было меняться. Волноваться. Она была не единственным воином за этим столом.

Она могла готовиться сколько угодно, никто на этой свадьбе не обидит её.

Ни мои родители.

И уж точно ни Сэм.

А иначе я впервые раскрою все грязные секреты своей бывшей жены.

Даже если это будет означать, что в процессе мне придётся раскрыть свои.

19. ЭЛОИЗА

Дни проходили в суматохе. Я слишком давно не брала отпуск в отеле, и работа над каждой сменой, планирование замен поглотили всю мою жизнь.

Собирать вещи было очень хлопотно. У меня было ровно ноль элегантных платьев, но когда я сказала Джасперу, что мне придется ехать в Миссулу, чтобы купить платье, когда у меня не было времени ехать в Миссулу, чтобы купить платье, он сделал так, что за ночь в Куинси доставили десять платьев.

Десять платьев. Все дизайнерские. Мне нравилось каждое, а когда я не могла выбрать любимое, он выбирал сам.

Это платье в данный момент висело в ванной комнате нашего гостиничного номера, чтобы разгладились складки, образовавшиеся после путешествия, пока я стояла на нашем частном балконе, любуясь Амальфитанским побережьем.

Италия. Я была в Италии. С моим мужем.

Если бы кто-то три месяца назад сказал мне, что я буду здесь, я бы ни за что не поверила.

Мы с Джаспером остановились в отеле одиннадцатого века. В нем было всего пятьдесят номеров и сьютов, в каждом из которых проживало по одному свадебному гостю. Очаровательное здание с округлыми окнами и терракотовой черепичной крышей было построено на склоне холма, а под нашим балконом на третьем этаже раскинулись террасные сады. С этого возвышения открывался захватывающий вид.

Скалистая береговая линия изобиловала пышной зеленью и кремовыми зданиями. Мосты с арочными опорами были перекинуты через зубчатые и крутые серые скалы. Между скалами виднелись узкие полоски песчаных пляжей. А за всем этим простирался открытый океан, протягивающийся на многие километры до сияющего горизонта, расцелованного заходящим солнцем.

Я старалась не моргать, не желая упустить ни секунды из открывшегося передо мной великолепного вида.

Двадцать с лишним часов путешествия вымотали меня до предела. К тому времени, как вчера мы, наконец, приземлились в Неаполе, я была так измучена, что даже вид из окна не смог заставить меня открыть глаза. Во время часовой поездки из аэропорта в отель плечо Джаспера служило мне подушкой.

Когда мы заселились в наш номер, он настоял, чтобы я не спала до ужина, желая, чтобы я привыкла к разнице во времени и поспала ночью. Мы несколько часов бродили по окрестностям, едва держась на ногах, и нашли очаровательное кафе, где можно было поужинать. Затем он утащил меня в комнату, где не давал уснуть еще час. После двух оргазмов я отключилась.

Но сон сотворил чудеса. Когда я проснулась этим утром, Джаспер уже заказал еду в номер. Завтрак ждал нас в гостиной нашего номера, и после вкусной еды, как и было обещано, мы продолжили осмотр окрестностей, прежде чем вернуться в отель, чтобы подготовиться к свадьбе.

Джаспер подошел ко мне сзади, на нем было только полотенце, он только что вышел из душа. Его обнаженная грудь прижалась к моей спине, а руки обвились вокруг моих плеч.

Я расслабилась, прислонилась к нему и закрыла глаза. Он редко был инициатором объятий. Если бы мне пришлось выбирать между видом с нашего балкона или объятиями Джаспера, я бы выбирала последнее каждый день и дважды по воскресеньям.

— Все хорошо в «Элоизе»? — спросил он.

Пока Джаспер принимал душ, я позвонила, чтобы узнать, как дела в отеле.

— Матео сказал мне, что если я сегодня позвоню еще раз, то он переставит мебель в холле и изменит всё мои цветовые обозначения в расписании.

Джаспер хихикнул.

— У них всё в порядке, Эл.

— Да, — я вздохнула.

Матео заменял меня во все мои обычные смены. Мама вызвалась прийти и помочь со всем, что нужно было сделать. В выходные Мемфис должна будет заняться домашним хозяйством. И поскольку его последние смены были такими же мучительными, как и первые, я дала Блейзу выходной, не желая взваливать на свою семью это бремя.

Хотя, может быть, мне следовало поставить его в пару к маме. Тогда, когда я уволила бы его после этой поездки, она бы поняла, почему.

Моя семья была вполне способна управлять моим отелем, но я изо всех сил старалась отключиться. Во время нашей сегодняшней прогулки я позвонила три раза.

— Просто трудно отпустить ситуацию, — сказала я.

Но, возможно, эта поездка была хорошей практикой. Мне придется отпустить Джаспера рано или поздно.

Мы не говорили о том, что будет дальше, предпочитая сосредоточиться на этой поездке. Разговор был неизбежен, и каждый раз, когда он приходил мне в голову, у меня внутри все сжималось.

— Тебе было весело сегодня? — спросил Джаспер.

— Да, — я повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом. Его лицо было гладким и свежевыбритым, поэтому я приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в подбородок. — Спасибо, что взял меня.

— Пожалуйста.

Он прижался губами к моему виску, затем повернулся к открывшемуся виду.

Джаспер был молчалив сегодня, когда мы исследовали окрестности, что не было чем-то необычным. Он потакал мне, прогуливаясь рядом со мной, пока я бродила по окрестностям и делала сотни снимков. Единственным признаком того, что ему было весело, были морщинки у его глаз.

Вот только морщинки разглаживались с каждым часом. И к тому времени, когда мы вернулись в отель, чтобы начать собираться, он снова стал тем человеком с каменным лицом, с которым я прожила несколько месяцев.

Нервничал ли он, ожидая новой встречи с Сэм? Будет ли ему больно видеть, что женщина, которую он любил, и любит сейчас, выходит замуж за другого мужчину? Возможно, ему было бы слишком тяжело присутствовать на церемонии, но пойти на само торжество будет не намного легче.

Вчера вечером, даже несмотря на усталость, я заметила изменения в настроении Джаспера. В сексе появилась какая-то острота. Бешеный темп. Все его тело, каждая мышца напряглась.

А может быть, это напряжение было моим собственным.

Была ли я готова к этому? Где-то неподалеку скоро должна была начаться церемония. Сэм и ее жених обменяются клятвами и кольцами.

Моя рука скользнула по руке Джаспера, мои пальцы пробежались по костяшкам пальцев на его левой руке. Его левая рука была обнажена. Кольца, которое я ему купила, не было. Может быть, он выбросил его в мусорное ведро.

Он не носил кольца. Хорошо. Часть меня все еще надеялась, что, может быть... может быть, мое кольцо станет для него исключением.

Носил ли он кольцо Саманты? Возможно. Да. Я знала ответ и ненавидела его.

Эта женщина забрала всё. Все первые разы. Все воспоминания. С той самой первой ночи в Часовне Кловер у меня не было ни единого шанса, не так ли?

Из-за боли в груди мне стало трудно дышать, поэтому я высвободилась и выскользнула из рук Джаспера.

— Я лучше пойду в душ.

Прежде чем я смогла проскользнуть мимо него, он схватил меня за локоть. Затем обхватил мое лицо ладонями и прижался своими губами к моим.

Я приподнялась на цыпочки, прижимая свой язык к его, желая услышать это низкое рычание в его груди. Желание обладать мной, а не Сэм. Мной. Эмоции сдавили мне горло, поэтому, прежде чем расплакаться, я прервала поцелуй, выдавила улыбку и проскользнула в ванную. А затем направила смятение в своем сердце на то, чтобы выглядеть как можно лучше.

Платье, которое выбрал Джаспер, было бледно-лавандового цвета. Вырез оставлял открытыми мои плечи, но рукава доходили до локтей. Лиф облегал мои легкие изгибы, создавая иллюзию фигуры в форме песочных часов. Плиссированная складка на бедре создавала сексуальный разрез, доходивший до верхней части бедра.

Я искусно нанесла макияж, используя больше теней для век, чем обычно. Но мои губы остались бледными. И волосы у меня были прямые, они ниспадали гладкими прядями на плечи, кончики касались талии.

Выйдя из ванной, я обнаружила в гостиной Джаспера, который поправлял серебряную запонку.

При виде его в смокинге, черном пиджаке и брюках, идеально сидящих на его широкой фигуре, у меня перехватило дыхание.

Такой была его жизнь, не так ли? Смокинги. Элегантные отели. Деньги. Он надел этот костюм, а вместе с ним и силу, которой я раньше не замечала. Богатство ему шло. Это была другая сторона его жизни, та, которую он с таким трудом скрывал.

Застегнув запонку, он поднял взгляд. И замер.

Его темные глаза лениво прошлись по моему телу с головы до ног. Его кадык дернулся. А затем, без колебаний и сдержанности, он поправил выпуклость, появившуюся под его брюками.

— Ты великолепна.

От его хрипловатого голоса у меня по спине пробежали мурашки. Внутри меня расцвело желание. У меня руки чесались снять с него этот костюм, но с этим придется подождать.

Во-первых, у меня была задача: заставить его бывшую жену ревновать. И я с радостью стану той женщиной, которая покажет ей, чего она лишилась.

— Готов? — спросила я.

— А ты?

— Да.

Я была готова.

Он подошел и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. Затем подставил локоть, ожидая, пока я возьму его под руку, прежде чем вывести меня из комнаты и провести по устланному ковром коридору к лифту.

Спуск на первый этаж прошел в тишине, но как только двери открылись, вестибюль наполнился шумом.

Мы направились к толпе, собравшейся у бального зала, и мои каблуки застучали по отполированному черно-белому мраморному полу. Я сжимала руку Джаспера, позволяя своему взгляду блуждать по комнате, отмечая каждую деталь — от хрустальных люстр до резных колонн, украшавших каждый коридор.

— Этот отель...

— Красив, не правда ли?

— Просто мечта.

Джаспер хмыкнул.

— Я предпочитаю маленький уютный отель в Куинси, штат Монтана.

— Смешно.

Я подняла глаза и встретила его выжидающий взгляд. Я ожидала увидеть в нем насмешку, но он был абсолютно серьезен, не так ли? «Элоиза» нравилась ему больше, чем это?

За это я и полюбила Джаспера.

Я любила Джаспера.

В какой-то момент я влюбилась в своего мужа.

Это чувство нахлынуло на меня, но я подавила его, снова сосредоточившись на замысловатых деталях отеля.

— Сегодня вечером я делаю заметки для наших собственных свадебных предложений.

— Меньшего я и не ожидал, — когда мы вместе с другими гостями медленно продвигались к стойке регистрации.

В углу выступал струнный квартет, музыка которого смешивалась с шумом разговоров и смехом.

Бальный зал был ярко освещен, стены — кремовые, как и во всем отеле. Столы и стулья были покрыты скатертями в тон. Центральными украшениями были золотые канделябры, в которых горели белые свечи. Каждый стол был уставлен бледными пионами и белоснежными розами. Хрустальные настенные бра и мерцающие люстры заливали комнату золотистым светом.

Одна стена была сделана в виде арочных проемов, ведущих на открытую террасу. В воздухе витал аромат роз и терпкой океанской соли.

Это было элегантно. Завораживающе. Вкусы Саманты были схожи с моими собственными. Это не должно было удивлять меня, учитывая, за какого человека мы обе вышли замуж, но, увидев это заведение, я сразу все поняла. Это оставило кислый привкус во рту, но я не позволил горечи проявиться. На моем лице не было ничего, кроме беззаботной улыбки.

Если худшее, что люди скажут обо мне сегодня вечером, это то, что я была слишком улыбчивой, я назову это победой.

Женщины в дизайнерских платьях потягивали шампанское из хрустальных бокалов. Мужчины в смокингах, как у Джаспера, держали в руках бокалы с янтарным виски или бесцветными коктейлями.

Жениха и невесты заметно не хватало. Слава богу. Мне нужно было что-нибудь выпить перед этим поединком.

Когда мимо проходил официант с подносом шампанского, Джаспер взял два бокала и протянул один мне.

На языке лопались дорогие пузырьки.

Джаспер поднес свой бокал к губам и сделал глоток. Его плечи были расправлены, поза напряжена, но в то же время расслаблена, когда он осматривал комнату.

Я сразу поняла тот момент, когда он заметил знакомые лица. Его тело и мышцы на руках напряглись. Я проследила за его взглядом и увидела две пожилые пары, которые разговаривали, смеялись и были увлечены разговором.

У одного из мужчин были каштановые, почти черные волосы с редкой проседью. Женщина, стоявшая рядом с ним, была стройной, в черном платье без бретелек. Она была красива, и у нее были темные глаза, как у Джаспера. На шее у нее было дорогое бриллиантовое ожерелье, которое переливалось при каждом ее движении.

— Твои родители? — спросила я.

Джаспер что-то промычал.

Я расправила плечи, отпустила его руку и провела ладонью по его рукаву, прежде чем переплести наши пальцы.

— Ты в порядке? — спросил он, глядя вниз.

Я посмотрела на него, и беспокойство в его глазах растопило мое сердце. Полагаю, сегодня вечером мы будем беспокоиться друг о друге.

— Да, малыш. Я в порядке.

Кивнув, он повел меня мимо столов и групп свадебных гостей.

Его отец заметил нас первым и прервал беседу. Пара, с которой они разговаривали, быстро попрощалась, затем отошла, чтобы пообщаться с другой группой, в то время как отец Джаспера протянул руку, заставив Джаспера выпустить мою.

— Привет, сынок.

— Папа, — Джаспер пожал руку отцу, затем подошел ближе и поцеловал обе щеки матери. — Привет, мам.

— Здравствуй, дорогой. Разве не чудесный вечер? Мы только что были на террасе, и вид не может быть прекраснее.

Серьезно? Это была женщина, которая не видела своего сына много лет, и ей захотелось поболтать о погоде? И все, что мог сказать его отец, это «Привет»? Даже не «Рад тебя видеть, Джаспер»?

Моя мать схватила бы любого из своих сыновей за ухо, вытащила бы их в коридор, чтобы отчитать, а потом обняла бы так крепко, что они едва смогли бы ее стряхнуть. И мой отец, ну... он бы, изначально, не допустил бы такой ситуации, чтобы прошли годы разлуки с его детьми.

— Вид и вправду очарователен, — Джаспер положил руку мне на поясницу. — Позвольте представить вам мою жену. Элоиза, это мои родители, Дэвис и Блэр Вейл.

— Очень приятно.

Улыбка Дэвиса казалась искренней, когда он взял меня за руку и осторожно похлопал по ней.

Затем подошла Блэр и прижалась своей щекой к моей, точно так же, как это делал Джаспер, когда здоровался с ней.

Продолжай улыбаться. Просто продолжай улыбаться.

Они оба казались искренними, но в то же время я словно смотрела какую-то отрепетированную пьесу. Написанные реплики и действия были исполнены с точностью. За исключением того, что в них отсутствовало какое-либо подобие эмоций.

— Как дела в Монтане? — Дэвис спросил Джаспера.

Ага, значит, они знали, где живет их сын.

— Хорошо, спасибо, что спросил, — сказал Джаспер. — Как вы?

— Отлично.

Дэвис улыбнулся, и у его глаз образовались те же морщинки, что и у Джаспера, только у Дэвиса они были глубже.

— Ну, не совсем отлично, — Блэр хмыкнула. — Не знаю, говорила ли тебе Саманта или нет, я знаю, вы двое поддерживаете отношения друг с другом, но в прошлом месяце нам пришлось усыпить Лаки. Это было трудно.

— Мне очень жаль это слышать, мама, — Джаспер снова взял меня за руку. — Лаки был маминым померанцем.

— Мне очень жаль.

Каким-то образом меня затянуло в этот странный водоворот, потому что я звучала так же холодно и отстраненно, как и все остальные. Поэтому я сделала большой глоток шампанского. Алкоголь, спаси меня. Сегодня вечером он мне понадобится.

— Церемония была захватывающей, — сказала мама. — Сэм выглядит как всегда прекрасно.

Возможно, другая женщина придала бы этому заявлению какую-нибудь остроту. Немного злобы, чтобы новая невестка поняла, что она никогда не будет соответствовать предыдущей. За исключением того, что это было просто... заявление. Никакой злобы. Никакого злого умысла.

Эти, блять, люди.

Я взяла ещё один бокал.

— Вы надолго? — спросил Дэвис.

Джаспер покачал головой.

— Нет.

— Мы уедем завтра после позднего завтрака. Нам нужно возвращаться. Но мы приглашаем вас присоединиться к нам утром.

Это было не совсем приглашение. Скорее, это было похоже на то, что они забронировали столик на слишком большое количество человек и им нужно было заполнить пару мест.

— Мы с удовольствием, — сказал Джаспер.

Нет, без удовольствия.

Он провел своим большим пальцем по моему.

— Мы найдем свои места.

Дэвис указал на другой конец зала, на один из столиков рядом с аркой.

— Мне кажется, мы сидим за одним столом.

Супер. Я улыбнулась шире, прежде чем у меня вырвался язвительный комментарий.

— Мы присоединимся к вам, — Блэр протянула руку мужу. — Элоиза. Какое красивое имя.

— Спасибо.

Я чуть было не сказала ей, что меня назвали в честь моей прапрабабушки, но, взглянув на ее милое личико, поняла, что ей все равно. Эта деталь войдет в одно ухо, украшенное бриллиантом, и вылетит из другого.

Блэр уже переключилась на других людей в комнате, ее взгляд блуждал по залу. Она улыбнулась кому-то и подняла руку, чтобы помахать.

Подошел невысокий лысый мужчина, и Дэвис остановился, чтобы пожать ему руку.

То, как они с Блэром сдвинулись, повернувшись спиной к Джасперу, потому что появился кто-то поинтереснее, заставило меня усмехнуться.

На этот раз я сделала большой глоток шампанского.

Джаспер просто продолжал идти, ведя меня к нашему столику, где он отодвинул мне стул, а затем занял свое место рядом.

Когда я допила остатки шампанского, он поменял мой пустой бокал на свой почти полный.

Я пила его, глядя на его родителей. О нас уже забыли, не так ли? Джаспера уже игнорируют. Ярость пронзила каждую клеточку моего тела, когда я смотрела, как Дэвис и Блэр смеются с тем лысым мужчиной.

— Я не понимала, — прошептала я.

— Я знаю, ангел.

Джаспер положил руку на спинку моего стула. Когда он занял свое место, то придвинулся так близко, что наши бедра соприкасались.

Я прижалась к нему, не сводя взгляда с его родителей и изо всех сил пытаясь понять, что я вижу.

— Их переключатель включен, — сказала я, скорее себе, чем Джасперу.

Он промычал что-то в знак согласия.

Но не для нас с Джаспером. Конечно, они говорили правильные слова. Использовали правильные манеры. Но вся эта встреча была совершенно поверхностной. Они не испытывали настоящей любви к своему сыну.

Когда дело касалось Джаспера, они были отстраненными. Незаинтересованными. Именно это слово он употребил. Оно идеально подходило. Они берегли силы для всех остальных.

Это было более грубо, чем я могла ожидать. Более очевидно.

Мои губы скривились, а руки сжались в кулаки.

— Я их ненавижу.

Появился официант с подносом, уставленным шампанским.

— Ещё бокал, сэр? — спросил он с сильным английским акцентом.

— Да, — ответила я за Джаспера. — Вообще-то, нет. Если я напьюсь, то скажу какую-нибудь гадость. Но, наверное, им будет всё равно, так почему бы не напиться? Сомневаюсь, что к утру они вообще вспомнят, как меня зовут.

Парень посмотрел на Джаспера, его глаза расширились.

— Да, пожалуйста.

Джаспер жестом показал, чтобы он поставил два свежих фужера.

Убрав со стола наши пустые бокалы, официант растворился в растущей толпе.

Дэвис и Блэр продолжали общаться, к ним и лысому мужчине присоединялись всё новые и новые люди.

Неудивительно, что Джаспер был таким замкнутым. Сколько раз его вот так мягко отвергали? Сколько раз он был свидетелем того, как его родители лебезили и суетились из-за кого угодно, только не из-за него?

Идите нахуй, Дэвис и Блэр. Идите нахуй.

Я отвела взгляд, повернувшись к Джасперу.

Его глаза ждали.

— Привет.

— Привет.

Боже, мне хотелось плакать. Мне хотелось кричать.

Он был таким замечательным. Таким особенным. А его родители...

Им было все равно.

У меня защипало в носу. Комок в горле начал душить меня. Но я отказалась плакать, только не здесь. Только не сегодня.

Поэтому я наклонилась и прижалась губами к его губам, надеясь, что он почувствует мою любовь. Желая, чтобы она проникла в его сердце, чтобы, посмотрев в зеркало, он увидел мужчину, который этого заслуживает.

Когда я отстранилась, его глаза встретились с моими. Его рука коснулась моих волос, он взял прядь и пропустил ее сквозь пальцы.

— Всё нормально?

Вообще не нормально.

— Всё хорошо, — я взяла его за руку и прижалась к ней, положив голову ему на плечо.

А затем оглядела бальный зал, стараясь не смотреть на его родителей.

Мое внимание привлек взмах белого платья. Зал взорвался радостными возгласами и хлопками, когда в комнату вошли жених и невеста.

У меня екнуло сердце.

Саманта.

Она была великолепна. Ее волосы были примерно такой же длины, как у меня, и завивались идеальными волнами цвета меда и пшеницы. Она была высокой и стройной, с пышной грудью. Конечно, она была самой красивой женщиной в любой комнате, особенно в этой. Я ничего другого и не ожидала, но тот факт, что она была безупречна, обжег меня. О Боже, как же жгло.

Джаспер и Саманта идеально смотрелись бы вместе. Инь и Янь.

Будь сильной.

Несколько недель назад я пообещала себе, что, что бы ни случилось сегодня вечером, я буду сильной. Что я не позволю своим чувствам проявиться, по крайней мере, перед этими людьми.

Поэтому я улыбнулась, изображая радость за молодоженов.

Ладонь Джаспера легла на мою ногу и сжала колено.

Поэтому, как и в случае с его родителями, я забыла про невесту и полностью сосредоточилась на своем муже, запечатлев поцелуй на его щеке.

И на этот раз, когда я повернулась лицом к комнате, меня встретила пара ревнивых карих глаз.

Возможно, она была красива.

Но мои голубые глаза казались драгоценностями по сравнению с ее мутными радужками.

Мои щеки начали болеть от этой слащавой улыбки, но я не дрогнула, встретив ее ледяной взгляд.

И ты тоже иди нахуй, Саманта.

20. ДЖАСПЕР

За два часа Элоиза заметно переместилась на своем стуле. Исчезла ее идеальная поза. Теперь она сидела боком, поджав одну ногу под себя, а другую положив мне на колени. Сантиметр за сантиметром она фактически заслонила собой моего отца, сидевшего с другой стороны от нее, чтобы уделить мне всё своё внимание. Она была близка к тому, чтобы заползти ко мне на колени.

И что, черт возьми, самое интересное? Сомневаюсь, что она вообще осознавала, что делала.

Доедая первое блюдо, она сидела лицом к тарелке, ела и потягивала шампанское, прислушиваясь к разговорам за столом, пока все в зале занимали свои места.

Когда мама и папа начали обсуждать политику с остальными за нашим столом, Элоиза совершила свою первую смену положения. Это был всего лишь небольшой поворот, ее колено плотно прижалось к моему.

Во время основного блюда она скрестила ноги, и ее икра коснулась моей голени.

Во время произнесения тостов она еще больше изогнулась, ее торс был перпендикулярен спинке стула, а глаза устремлены на меня, а не на стол.

Выпив еще один бокал шампанского, она закинула одну ногу на сиденье, а другую положила мне на бедра.

Я водил большим пальцем по внутренней стороне ее колена, слушая ее болтовню.

Элоиза, которая пленила меня в Вегасе, женщина, которая озвучивала все, что приходило ей в голову, появилась снова. Ее щеки пылали, губы были розовыми. От нее захватывало дух. Она была самой красивой женщиной в зале — в любом зале.

— Я бы хотела, чтобы у нас в отеле была открытая площадка для проведения свадеб.

Её взгляд переместился через мое плечо на арку и террасы у меня за спиной.

За окном стемнело, в садах зажглись мерцающие огоньки. В танцевальном зале было слишком шумно, чтобы слышать океанские волны, но сегодня вечером мы будем спать с открытыми балконными дверями, чтобы наслаждаться этим звуком.

— Может быть, мы могли бы превратить крышу в сад, — предложила она. — Я внесу это в свой список пожеланий прямо перед фонтаном.

— Ты хочешь фонтан? — я спросил.

— Да. Но не так сильно, как сад на крыше.

Я улыбнулся, утопая в этих сверкающих голубых глазах. Если она хочет сад на крыше, то у нее будет сад на крыше.

Она снова попыталась пошевелиться, придвинуться ближе, но она была настолько близко, насколько это было возможно, оставаясь на своём стуле.

Так что я решил проблему за нее. Быстро приподняв ее под ребра, я стащил ее с ее собственного сиденья и посадил к себе на колени.

Она улыбнулась так, словно ждала этого весь вечер.

Одна из сидевших за другим столиком гостий, женщина с седыми волосами, торчащими торчком, бросила на нас косой взгляд.

Элоиза помахала женщине пальцем и ослепительно улыбнулась. С таким же успехом она могла бы показать ей средний палец.

Я подавил смех и потянулся за своим бокалом с шампанским.

Эта женщина была единственной, кто обратил на нас хоть какое-то внимание с тех пор, как был разрезан торт. Мои родители были поглощены разговором с другой парой, и как бы Элоиза ни переместилась, отгородившись от отца, что ж... он поступил с ней так же.

Я сомневался, что он сделал это намеренно. Ему просто было всё равно.

Вот тебе и знакомство моих родителей с моей женой.

Все прошло именно так, как я и предполагал. Сегодня вечером я испытал только одно потрясение — увидев Сэм.

Я ожидал, что что-то почувствую. Что-нибудь. Боль от старых ран. Зависть от того, что я вижу ее с новым мужем. Тоску по тому, кем мы были когда-то.

Ничего. Ни черта. С таким же успехом она могла быть незнакомкой. Это было... странно. Хотя и не так странно, как то, что я действительно наслаждался этой вечеринкой.

Исключительно благодаря ангелу в моих объятиях.

— Ты пьян? — спросила она.

— Нет.

— А я — да, — она глубоко вздохнула. — Совсем чуть-чуть.

— Правда, — невозмутимо ответил я. — Я понятия не имел.

Она закатила глаза.

Я усмехнулся и поцеловал её в щеку, затем поднял свой бокал.

— Хочешь еще шампанского?

— Нет, я не хочу, чтобы завтра у меня было похмелье. Мы можем совершить экскурсию на вертолете?

— Да.

— Или нам стоит совершить морскую прогулку?

— Все, что захочешь.

— Но чего хочешь ты?

Тебя. Только тебя.

— Вертолет.

— Ладно, хорошо, — она улыбнулась. — Я надеялась, что ты это скажешь.

Мы проведём еще один день в Италии, прежде чем улетим домой в понедельник. Теперь я жалел, что запланировал такую короткую поездку. Наблюдать за тем, как она впитывает в себя всё окружение, наблюдать за ее потрясающей улыбкой, когда она все это воспринимает, было всё равно, что увидеть мир новыми глазами.

— Добрый вечер, дамы и господа, — сказала вокалистка в микрофон. Струнный квартет, игравший до конца ужина, собрал свои инструменты и ушел. На их место пришли три гитариста и барабанщик.

Я узнал в них относительно известную группу, которая гастролировала по округу Колумбия. Они не добились успеха, но для тех, с кем я когда-то общался, они были самой популярной группой, которая могла выступить на вашей свадьбе.

Солистка пригласила Сэм и ее мужа на их первый танец.

Все взгляды были прикованы к ним, пока они кружились по залу.

Я изучал Сэм, ожидая, что знакомая душевная боль и обида разольются по моим венам. Вместо этого, я не почувствовал ничего.

Я должен был чувствовать себя по-другому, увидев её снова после стольких лет. Сколько лет я был зациклен на этой женщине? Сколько часов я размышлял о прошлом? Бесчисленное количество. Все они были бессмысленны.

Что-то открылось в моей груди. Что-то, что было очень похоже на... свободу. Облегчение.

Эта свадьба была испытанием. Это был шанс для меня убедиться, что я всё ещё тот человек, каким был десять лет назад.

Я им не был.

И я не был тем мужчиной, которого, как думала Саманта, она знала. Больше нет.

Покончено. Я покончил с Сэм. Следующий телефонный звонок будет нетрудно проигнорировать. Мое внимание переключилось с танцпола на родителей. С ними тоже покончено.

Любящие и внимательные родители не были мне уготованы. Так же как и встреча с Сэм, возможно, это должно было меня обеспокоить. Но сегодня вечером мне было просто наплевать.

Единственный человек в этой комнате, заслуживающий моей привязанности и любви, был в лавандовом платье.

— Ты в порядке? — прошептала Элоиза.

Да, я был в порядке. Даже лучше, чем в порядке. Я поцеловал её в лоб.

— Да.

Первый танец закончился, и атмосфера в зале накалилась, когда солистка пригласила гостей выйти на танцпол. В дверях появились сотрудники мероприятия, неся подносы с коктейлями и бокалами с вином. У других были закуски, которые они, вероятно, будут раздавать, пока вечеринка не закончится.

Мой отец встал со стула и протянул руку, чтобы помочь моей матери подняться на ноги. Затем он повел её на танцпол, кружа в объятиях.

— Они любят друг друга? — спросила Элоиза.

— Да, мне кажется, да.

Она усмехнулась.

— Тогда от этого ситуация становится только хуже. Я их сильно, сильно ненавижу.

Я усмехнулся, снова целуя её в лоб.

— Тебе не обязательно их ненавидеть.

— Слишком поздно.

Яростная преданность. Драгоценное сердце. Моя Элоиза.

— Спасибо, что приехала со мной сегодня.

Она прищурилась, глядя на меня.

— Пообещай, что с тобой всё в порядке?

— Обещаю.

Она подняла руку и провела кончиками пальцев по волосам у меня на висках.

— Не стригись пока... позже, ладно?

— Хорошо.

Позже. Она всё ещё ждала, что я уйду, но довольно скоро поймет, что может распоряжаться моими походами к парикмахеру. Черт возьми, я позволю ей подстричь меня, если она этого захочет.

Она положила подбородок мне на плечо, ее взгляд блуждал по улице.

— В саду на крыше должны быть мерцающие огоньки.

— Согласен.

Я поудобнее устроился на стуле, довольствуясь ролью Элоизы. Затем я несколько мгновений смотрел, как танцуют мои родители, пока не заметил знакомый пристальный взгляд с другого конца зала.

Саманта пристально смотрела на меня со своего места во главе стола. В одной руке она держала бокал с шампанским. Другой – руку своего мужа.

Этот парень был придурком в старших классах. Проклятье, мы все были такими, не так ли? Он бывал на тех же вечеринках, что и мы. Чаще всего именно он приносил кокаин.

В данный момент он наклонился поближе и разговаривал с подружкой невесты, одной из сестер Сэм по женскому обществу.

Судя по тому, как они разговаривали, слишком близко и интимно для друзей, я заподозрил, что Сэм получила всё, чего хотела: богатого мужа, которому было наплевать, спит ли она с кем-нибудь ещё. Он, должно быть, принимал участие в этих открытых отношениях. Потому что еще до того, как эта поездка закончится, я готов поспорить на свое наследство, он будет трахать ту подружку невесты.

На мои плечи нахлынуло облегчение. Раньше это была моя жизнь. Раньше это было моей реальностью. Слава богу, я сбежал.

Если бы не Дэн, возможно, я бы остался. Если бы не Фостер, возможно, я бы вернулся.

Если бы не Элоиза, я бы даже не понял, чего лишился.

— Мне нужно в туалет, — она застонала, сев прямо. — Но я не хочу рисковать «столкновением в туалете».

— Что такое «столкновение в туалете»?

— Ну, знаешь, когда я пойду в туалет, и пока я буду стоять в кабинке, зайдут другие женщины, возможно, твоя бывшая или её подружки невесты, и я слышу, как они говорят что-то неприятное о моем платье или прическе.

— Что можно сказать о твоём платье или прическе?

Она была самой потрясающей женщиной в зале, даже более сногсшибательной, чем невеста.

— Я не знаю, — она пожала плечами. — Девчонки бывают злыми. Но я также не хочу столкнуться с твоей бывшей у раковины, чтобы она могла сказать мне, пока мы моем руки, что ты никогда никого не полюбишь так, как любил её, и бла-бла-бла, бла-бла, бла-бла. Это случилось с моей подругой на выпускном вечере. Драма с большой буквы Б.

Уголок моего рта приподнялся.

— Столкновение в туалете. Лучше избегать их.

— Именно.

То чувство, которое я испытал в «Элоизе» перед отъездом из Монтаны, снова охватило меня. Эти корни продолжали тянуть меня. Я думал, что они как-то связаны с Монтаной, с моей растущей связью с Куинси. Но причина всегда была в ней.

— Что? — она склонила голову набок. — Ты как-то странно на меня смотришь. Я пьяна и слишком много болтаю, да?

— Нет, Эл. Ты само совершенство, — я отодвинулся, чтобы достать из кармана одну из карточек-ключей. — У нас есть номер в этом отеле. Не обязательно ходить в туалет здесь.

— О, да. Да, — она хихикнула, затем быстро чмокнула меня в щеку и соскользнула с моих колен. — Сейчас вернусь.

Элоиза держалась поближе к краю зала, минуя арки на пути к дверям. Ее платье развивалось, когда она покачивала бедрами.

Когда она проходила мимо, какой-то мужчина посмотрел на её задницу. Я стиснул зубы, собираясь встать и пойти с ней наверх, когда кто-то тронул меня за плечо.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать Саманту у себя за спиной.

Ее рука задержалась на моем пиджаке достаточно долго, чтобы заставить мою кожу покрыться мурашками, и я встал, держа стул между нами.

— Привет, Сэм.

— Джаспер.

— Поздравляю. Прекрасная свадьба.

— Да, это так, — она посмотрела на пустое место Элоизы. — Где твоя жена? Я надеялась встретиться с ней сегодня вечером.

Я усмехнулся. О, да. Столкновение в туалете точно бы произошло.

— Что смешного? — спросила Сэм.

— Ничего.

— Она очень... красивая.

— Да, так и есть. Как внутри, так и снаружи, — сказал я. — Элоиза только что убежала за чем-то наверх. Она скоро вернется.

Сэм прищурилась, изучая моё лицо.

— Ты выглядишь... по-другому.

— Счастливым, — поправил я.

На моей памяти, было всего несколько случаев, когда я шокировал Саманту. Самый примечательный из них — когда я сказал ей, что хочу развестись. Она была совершенно не готова к тому, что я буду возражать против того, что мы трахаемся с другими людьми.

Но сегодня вечером она выглядела, пожалуй, такой же удивленной.

Может быть, потому, что она никогда не делала меня таким счастливым, и теперь я понимал, чего недоставало нашим отношениям. Что ж, это была её проблема. Если повезет, сегодня вечером я увижу Саманту в последний раз.

— Я собираюсь пойти посмотреть, как там Элоиза. Приятного празднования.

Прежде чем она успела сказать еще хоть слово, я повернулся и пошел по тому же пути, по которому Элоиза вышла из бального зала.

Мои туфли зацокали по мрамору, пока я поспешил к лифту, входя в него вместе с другим джентльменом, направлявшимся на третий этаж. Затем я зашагал по устланному ковром коридору, доставая из кармана второй ключ, радуясь, что захватил оба сегодня.

Элоиза была в ванной и приглаживала волосы, а когда я появился в зеркале, она ахнула и прижала руку к сердцу.

— Ты напугал меня. Нужно предупреждать.

— Прости.

Я сократил расстояние между нами, развернул её от зеркала и притянул к себе. А затем прижался своими губами к ее.

Она застонала, когда я скользнул языком внутрь, воруя этот сладкий вкус. Затем она положила руки мне на грудь, мягко отстраняясь.

— Ты испортишь мне макияж.

— Мы не можем этого допустить.

Я подхватил ее за талию и усадил на стойку.

Дорожные пластиковые флакончики с туалетными принадлежностями, которые она расставила рядом с раковиной, рассыпались, два скатились на пол, в то время как моя рука скользнула по этому чертовски сексуальному разрезу в её платье, отодвигая ткань в сторону.

— Джас, — у нее перехватило дыхание, когда я погладил резинку её кружевных трусиков.

— Снимай их, — приказал я, потянув за ткань.

Она поерзала из стороны в сторону, пока я стягивал трусики. Затем задрала юбку своего платья, пока не оказалась передо мной обнаженной, её задница сидела на краю стойки, когда она широко раздвинула ноги.

Мой член пульсировал, ноющий под молнией брюк. Я высвободился, сжал его в кулаке и провел головкой по её киске, растекаясь первой жемчужной капелькой по её коже.

Элоиза застонала, склонив голову набок. Ее ноги раздвинулись шире, а руки легли мне на плечи.

Я подсунул руку под её колено, держа его высоко, растягивая эту подтянутую ногу, пока не почувствовал сопротивление. Затем я одним движением проник в её тугое влагалище.

— Да, — прошипела она. — Я скучала по тебе.

Прошлой ночью она занималась со мной сексом трижды, а сегодня утром — один раз. Но секс с тех пор, как мы приехали сюда, был напряженным. Она нервничала. Я.

Теперь наше беспокойство ушло. Остались только мы.

Я двигал нас вместе, медленно, не отпуская её ногу, прижимая колено к груди.

— О боже, — она застонала, когда я вошел в нее по самое основание.

— Как же, блять, глубоко, — я посмотрел вниз, туда, где мы соединялись, и почувствовал прилив вожделения, когда ее тело обхватило мое. — Посмотри на нас, ангел.

Элоиза опустила взгляд, прикусив нижнюю губу. Затем встретилась со мной глазами, ее щеки вспыхнули.

Видела ли она, как прекрасно мы подходили друг другу? Понимала ли она, что не имело значения, ношу ли я кольцо или нет? Носит ли она мою фамилию?

Элоиза Иден была моей.

А я был её.

До самого конца.

Ее макияж был безупречен. Но поскольку в нем она выглядела так же прекрасно, как и без него, я прижался губами к её губам, проникая языком внутрь. Я двигал бедрами все быстрее и быстрее. Когда мышцы её бедра задрожали, я опустил её ногу вниз, позволив ей свисать со стойки, как и другой ноге.

Затем схватил её за бедра, крепко прижимая к себе, и звуки нашего секса эхом отразились от стен ванной.

Элоиза оторвала свои губы от меня, тяжело дыша. Ее руки теребили подол моего смокинга, задирая его достаточно высоко, чтобы она могла провести ладонями по моему прессу. Затем её руки скользнули по моей спине, опускаясь все ниже, пока она не обхватила мою задницу.

Ее ногти впились в мою плоть, а кончики пальцев сильно надавили на мои мышцы. Боль только подстегнула меня.

— Мне нравится, как ты меня трахаешь.

Она сильнее вцепилась в меня ногтями.

— Тебе должно это нравится.

Что касается меня, то с этого момента она могла получать только мой член.

Ее внутренние стенки начали сокращаться, конечности тряслись. Она не отпускала мою задницу, и я не отпускал её.

Этой женщине принадлежало всё, что было у меня — сердце, тело и душа.

— Джас, — она обняла меня крепче.

— Кончи, Эл.

Этого было достаточно. Одна команда, и она разбилась вдребезги.

Простонал, я последовал за ней, потерявшись в этой женщине.

Потерявшись в том, кем мы могли бы стать.

Если бы она согласилась стать моей.

Когда кульминация миновала, мы прижались друг к другу, наша кожа была липкой там, где мы всё ещё были соединены, наше дыхание стало единым, а сердца бешено колотились. Пока мы медленно не отстранились друг от друга. Я натянул боксеры и намочил маленькое полотенце теплой водой, чтобы вытереть Элоизу.

— Тебе не обязательно это делать, — прошептала она.

— Позволь мне все равно это сделать, — я поцеловал ее в щеку.

Она повернулась, разглядывая свое отражение в зеркале. С ее губ сорвался смешок.

— Я выгляжу так, будто меня только что хорошенько трахнули.

Я встретился с её взглядом в зеркале.

Это был мой шанс. Шанс сказать ей, что я хочу большего. Остаться в Монтане. Посмотреть, сможем ли мы превратить этот фальшивый брак во что-то настоящее. Но слова застряли у меня в горле.

Было бы лучше подождать, пока мы не вернемся домой, верно? Поговорим об этом после свадьбы, когда мы будем дома, в хижине?

— Хочешь пропустить оставшуюся часть вечеринки? — спросил я.

— Ни за что. Я хочу ещё шампанского, а те закуски, которые они разносили, выглядели аппетитно.

Я взял её за руку, помогая слезть со стойки. Меньше всего на свете я хотел бы оказаться на той свадьбе, но если она хочет перекусить, я буду рядом.

— Тогда давай поищем тебе чего-нибудь поесть.

— И торт, — добавила она, разглаживая платье. — Я не поела торт. Мне нужно его попробовать и убедиться, что он не такой вкусный, как у Лайлы. Ты ешь торты?

— Иногда, — я прижался носом к ее шее, вдыхая этот идеальный аромат. — Но позже у меня в планах съесть что-нибудь ещё на десерт.

Мою жену.

21. ЭЛОИЗА

— Ты хороший танцор, — сказала я Джасперу, когда он повел меня по залу. — Нам нужно больше танцевать. Ты знаешь тустеп? Или джиттербаг⁶?

— Нет, — сказал он, кружа нас по кругу.

— Ой. Хочешь научиться? Я знаю только женскую часть, но Гриффин, Нокс или Матео могли бы тебя научить. Они все хорошие танцоры. Мы могли бы как-нибудь вечером пойти потанцевать в «У Вилли».

Джаспер снова закружил нас, и его тихое бормотание было единственным подтверждением моей идеи.

— Это было «да»?

Он усмехнулся.

— Я расцениваю это как «да», — я улыбнулась, следуя за ним по пятам.

Его щека была прижата к моему виску. Одной рукой он держал меня, а другой обхватил мою попку, беззастенчиво ощупывая. Хватка Джаспера невольно напоминала о следах когтей, которые я оставила на его аппетитной заднице.

С того момента, как мы вернулись на свадебный прием, вокруг нас образовался пузырь. Мы с Джаспером были в своем собственном мире, не обращая внимания на других гостей. Игнорируя других гостей.

Мы нашли новые бокалы с шампанским. Совершили набег на подносы с едой, пробуя закуски. И Джаспер даже не отказался от торта — определенно, не такого вкусного, как у Лайлы, — прежде чем потанцевать со мной.

С тех пор я была в его объятиях. В голове у меня всё ещё гудело от выпитого шампанского. Я все еще была под кайфом от секса наверху. Чувствовала слабость во всем теле. И хотя в помещении были его неприглядные родители и невыносимо красивая бывшая жена, мне каким-то образом удалось их не замечать.

Пусть лучше никто не пытается разрушить мой счастливый мир.

— Где ты научился танцевать? — спросила я.

— В старшей школе. Для получения диплома требовался год занятий бальными танцами.

Я засыпала его вопросами весь вечер. Если мое время с ним подходило к концу, я хотела знать всё.

Джаспер потакал мне, делясь без колебаний. Возможно, шампанское ударило ему в голову.

— Тебе нравилась твоя школа?

Он покачал головой.

— Не особо.

— Я любила свою, — сказала я. — По большей части. Не то чтобы там не было обычной девчачьей драмы и всего такого, но мне всегда нравилось, что это была школа, в которую ходили мои братья и сестры. И в эту школу ходили мои родители тоже.

— Наследие.

— Ага, — это казалось слишком модным словом для школы Куинси. — Мне нравится танцевать с тобой.

Он повернул щекой, прижавшись губами к моему виску, а затем продолжил кружить нас по комнате.

— Тебе нравится Монтана?

— Эта зима была чертовски холодной. Но в остальном, да.

— Слишком много лет провел в пустыне? — поддразнила я.

— Наверное.

— Тебе просто нужна одежда потеплее, — если бы он остался, я бы подобрала для него лучший зимний гардероб в округе. — Что тебе больше всего нравится в Куинси? И ты не можешь сказать Фостер, потому что я и так знаю, что он твой любимчик. И ты не можешь сказать секс со мной каждую ночь, потому что, очевидно, он потрясающий. Тебе нужно выбрать любимое занятие, место или что-то в этом роде.

Джаспер открыл рот.

— Э…

— И ты не можешь произнести дом-шалаш.

Он перестал танцевать.

— Может, ты просто скажешь мне, что мне больше всего нравится?

— Гостиница «Элоиза»?

Джаспер усмехнулся, покачав головой.

— Это твое любимое место.

— Я поделюсь им с тобой. Ты должен признать, что оно просто фантастическое.

— Оно просто фантастическое.

— Видишь? Я знала, что это твоё любимое место.

Он сверкнул своими ровными белыми зубами, а его глаза сощурились.

— Ты такой красивый, когда улыбаешься, — я провела пальцем по его нижней губе. — Мне нравится, когда ты улыбаешься.

— Мне тоже нравится, когда ты улыбаешься, — он продолжил наш танец, подстраивая наши движения под медленную мелодию группы. — Следующий вопрос?

— Как ты знаешь, что я собираюсь задать другой вопрос?

— Тебя зовут Элоиза Иден.

Я хихикнула.

— Сколько раз ты был в Италии?

— Три.

— Ты получаешь удовольствие от этой поездки?

— Да.

— Я тоже. Я не ожидала, что мне будет так весело, особенно сегодня.

— Я тоже, ангел, — пробормотал он.

Выкуси, Саманта.

Сегодня вечером было слишком легко притвориться, поддаться иллюзии счастливой супружеской пары. И это казалось таким реальным, что мои надежды выходили за пределы моего контроля. Завтра, когда реальность обрушится на меня, это будет так же мучительно, как похмелье от шампанского, которое, несомненно, у меня будет.

Но... завтра ещё не наступило.

— Сколько…

Появившаяся рядом с нами женщина прервала мой вопрос.

Ее светлые волосы были собраны в пучок. На запястье у нее был изящный букетик из роз. Сходство с Самантой было поразительным. Это, должно быть, ее мать.

— Эшли.

Джаспер остановил наш танец, подвинув меня так, что я оказалась прижатой к нему, а его тело — чуть впереди моего. Как щит.

— Привет, Джаспер.

Эшли улыбнулась, подставляя щеку.

Он поцеловал ее, но его рука, обхватившая мое бедро, оставалась твердой.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Она полностью сосредоточилась на нем, ее взгляд даже не скользнул в мою сторону. Очевидно, я не стоила её внимания.

Или представления.

Джаспер тоже не удостоил меня кивком.

Ну, спасибо.

— Очаровательная свадьба, — сказал он. — Хотя, меньшего я и не ожидал.

— Поскольку мне не удалось поучаствовать в организации вашей свадьбы, я полностью посвятила себя этой. К большому разочарованию Саманты.

Улыбка Джаспера была натянутой. Холодной.

— Мы благодарны за приглашение.

— Честно говоря, я не думала, что вы приедете.

Внимание Эшли переключилось на меня. Насмешка на ее лице, открытое презрение — это было то, что эта женщина явно практиковала десятилетиями.

А я-то думала, что мы избежали драмы. Проклятье.

Я улыбнулась шире, наклоняясь к Джасперу и кладя руку ему на живот. Не говори грубостей. Не говори грубостей. Каким-то чудом мне удалось держать рот на замке.

Именно такого приема я ожидала от его родителей, именно к такой конфронтации я была готова. Злобные взгляды. Враждебность. Мы были так близки к тому, чтобы избежать этого сегодня вечером.

— Джаспер, — мужчина хлопнул его по плечу, протягивая руку. — Рад тебя видеть. Я хотел подойти поздороваться раньше, но у меня была напряженная ночь.

— Джон, — Джаспер опустил подбородок. — Поздравляю.

— Спасибо.

Джон не игнорировал меня, и его взгляд был скорее осторожным, чем бессердечным.

— Это моя жена, Элоиза.

Джаспер ослабил хватку, чтобы я могла пожать руку Джону.

— Приятно познакомиться, — солгала я.

— И мне тоже, — Джон продолжал держать меня за руку. — Я не танцевал весь вечер. Могу я вмешаться?

О, нет. Я открыла рот, чтобы возразить, но Джон уже оттеснял Джаспера с дороги, притягивая меня в свои объятия.

Челюсть Джаспера напряглась, но он не стал меня оттаскивать. Вместо этого, когда Эшли подошла, чтобы занять мое место, и подняла руки, приглашая его вести, он стал танцевать с ней.

Вот дерьмо.

Это было неловко.

— Прекрасный вечер, — сказала я.

Как долго длилась эта песня?

— Так и есть, — сказал Джон. — Свадьбы — это всегда отличный повод собрать людей вместе. Мы так давно не видели Джаспера.

— Он просто очень занят. Ему трудно вырваться.

Глаза Джона, такого же мутного цвета, как у его дочери, сузились.

— Из Монтаны.

— Да. Мы там живем.

— И вы работаете в мотеле?

Хотела ли я знать, откуда он узнал обо мне? Неа.

— Я управляю гостиницей моей семьи.

— Гостиничный бизнес — необходимая отрасль.

Он сказал это как настоящий придурок, который презирал тех, кого считал ниже себя по положению.

— Джаспер упоминал, что вы занимаетесь политикой, верно?

Он коротко кивнул мне, как будто был оскорблен тем, что я сменила тему разговора, в то время как он пытался меня задеть.

В паре метров от нас Эшли говорил Джасперу что-то нехорошее, судя по тому, как гневно напряглись мышцы его челюсти.

— Нелегко видеть Джаспера с другой женщиной.

Мой взгляд метнулся к Джону, но я прикусила язык, сдерживая язвительный ответ. Или рассказ о его дочери-изменщице.

— У них нерушимая связь, — сказал он.

— И все же она порвалась, — примерно в то время, когда она взяла в рот член другого мужчины. Я мило улыбнулась. — Так что я вынуждена не согласиться с Вашим мнением.

— Это факт, моя дорогая. Известный каждому в этой комнате.

— Даже Вашему новому зятю? Эх. Бедный парень. Он, должно быть, чувствует себя желанным гостем в вашем доме.

Ноздри Джона раздулись.

— Он, в отличие от тебя, не слеп к реальности.

Мой взгляд скользнул по сторонам, и впервые за этот вечер я заметила пристальный взгляд. Какая-то женщина слишком быстро отвернулась, встретившись со мной взглядом. Неужели люди пялились на меня весь вечер? Жалели меня?

Неужели они видели во мне жалкую замену? Женщину, которая никогда не смогла бы побороться за сердце Джаспера? Не тогда, когда оно принадлежало женщине в белом платье.

Женщине, которую он любил всю свою жизнь.

— Есть причина, по которой ты в Италии, — Джон наклонился ниже, чтобы прошептать мне прямо в ухо. — Джаспер никогда не отпустит Саманту. Он может притворяться, что ему все равно. Он может даже обманывать себя. Но в какой-то момент он поймет, что это фальшь. И тогда ты исчезнешь. Я не питаю иллюзий, что брак Саманты продлится долго. И когда он распадется, они найдут способ вернуться друг к другу.

Фальшь. Мы с Джаспером были фальшивыми. И как же я ненавидела это слово.

Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы скрыть свою реакцию. Чтобы скрыть, что он выстрелил и попал мне прямо в сердце. Будь сильной.

— Как я уже сказала, я вынуждена не согласиться с Вашим мнением.

— Ты глупая девчонка, если веришь, что ты для него что-то большее, чем мимолетное увлечение, — прошептал он.

Глупая девчонка, на которой Джаспер женился по пьяни.

Ошибка.

— Спасибо за танец.

Одним решительным шагом я отстранилась.

Руки Джаспера ждали меня.

Он оттащил меня от Джона и Эшли, и они обменялись такими взглядами, словно планировали это вмешательство весь вечер.

— Что он сказал? — спросил Джаспер.

— Ничего хорошего, — призналась я, с трудом переводя дыхание.

— Мне жаль.

Я пожала плечами, проглотив комок в горле. Не плачь.

— Это должно было случиться. Ты ведь предупреждал меня об этом, верно?

Моей ошибкой было думать, что мы заслужим такое отношение от его собственных родителей, а не от родителей Саманты. Сегодня вечером никакого столкновения в туалете не было. Только засада на танцполе.

Пока Джаспер кружил нас в танце, я снова оглядела зал. Люди пялились на нас. Шептали.

Проклятье, я была идиоткой. Как я могла позволить себе поверить, что всё было по-настоящему?

Глупая Элоиза.

Может, Саманта и разбила ему сердце, обманула его доверие, но он любил ее долгие годы. Мы были на её свадьбе, не так ли? Может, Джон был прав.

Может быть, Джаспер никогда по-настоящему не отпустит её.

У меня защемило в груди, и от нахлынувших эмоций стало трудно дышать. Твою мать. Не плачь. Я не стану плакать сегодня вечером.

— Задай мне еще один вопрос, Эл.

— У меня закончились вопросы.

Мой голос дрогнул.

— Спроси меня, — его губы ласкали мой лоб, пока он говорил. — Пожалуйста.

От этого «пожалуйста» у меня на глаза навернулись слезы. Но я сморгнула их, не позволяя засранцам в этой комнате одержать верх.

— Какой твой любимый город в мире?

— Париж.

Он был в моем списке желаний.

— А ты там была? — спросил он.

Я покачал головой.

— Когда-нибудь.

Когда-нибудь я побываю во всех красивых городах. Я добавлю больше штампов в свой паспорт. Может быть, если мне повезет, мужчина, который поедет со мной в эти поездки, тоже будет свободен и полюбит меня.

— Пошли.

Джаспер прервал танец, взял меня за руку и повел из зала. Его шаги были такими широкими, что мне приходилось перепрыгивать через каждые пару шагов, чтобы не отстать.

Он направился прямиком к лифту и нажал кнопку нашего этажа, доставая из кармана карточку-ключ, как только мы достигли третьего этажа. Направляясь по коридору, он вытащил из кармана пиджака телефон, быстро набрал что-то на клавиатуре и прижал его к уху.

— Кому ты звонишь? — спросила я, стараясь не отстать.

Он продолжал двигаться, открывая дверь нашей комнаты.

— Да, мне нужен чартерный рейс из Неаполя в Париж. Сегодня вечером. Отбываем через два часа.

Я ахнула.

Джаспер посмотрел на меня сверху вниз, в его взгляде было что-то серьезное. Затем появились морщинки. Он обхватил мою щеку ладонью, поглаживая кожу большим пальцем, прежде чем жестом пригласил меня в комнату.

— Иди, собирай вещи. Поторопись.

Собирать вещи. В Париж.

На данный момент пребывание в любом другом месте, кроме Италии, кроме этого отеля, казалось блестящей идеей.

Я начала действовать, забегала по комнате, чтобы собрать все, что я разбросала за последние пару дней.

Джаспер делал то же самое, пока разговаривал по телефону, сообщая наши данные тому, кто был на другом конце провода.

Сколько стоит слетать из Неаполя в Париж по своей прихоти?

В тот момент мне было всё равно. Франция казалась идеальным местом для побега.

Джаспер закончил разговор, его чемодан и ручная кладь, упакованные и застегнутые на молнию, лежали на кровати. Он зашёл в ванную, встал рядом со мной, чтобы помочь собрать мои туалетные принадлежности со стойки, где мы их разбросали ранее, и запихнуть их в мою дорожную сумку.

— Мы, правда, едем в Париж? — я спросила.

Он встретился со мной взглядом в зеркале.

— Мы, правда, едем в Париж.

***

Город света.

Париж на рассвете был волшебен.

На улицах было тихо. По сонным дорогам проезжало всего несколько машин. Мимо прошла женщина, выгуливавшая собаку, но, если не считать бормотания по-французски, которое она произносила в телефон, в городе все еще царила тишина со вчерашнего вечера.

Мы с Джаспером стояли на Иенском мосту, под сводами которого текла Сена. Его взгляд был устремлен на реку. Мой был прикован к Эйфелевой башне, на которую падали лучи раннего солнца.

Самолет, который он забронировал прошлой ночью, приземлился в Париже через пять часов после того, как мы вылетели из отеля в Италии. Он вызвал Uber, чтобы доставить нас в отель, но только для того, чтобы мы могли положить багаж, прежде чем та же машина доставит нас сюда. Как раз вовремя, чтобы полюбоваться восходом солнца.

— Спасибо, что привез меня сюда, — прошептала я.

Подбородок Джаспера лежал на моей макушке, его руки обнимали меня за плечи.

— Мечта сбылась?

— И даже больше.

Потому что мы были вместе. Потому что я снова позволила себе впасть в иллюзию.

Когда-нибудь я вернусь в Италию. Посещу Рим и Тоскану. Наемся макарон и мороженого. Но я сомневаюсь, что когда-нибудь снова приеду в Париж.

Это было воспоминание, которое я не хотела бы омрачать кем-то другим.

Легкий ветерок подхватил прядь волос, и она упала мне на лицо. Я все еще была в лавандовом платье. Джаспер был в смокинге, хотя накинул пиджак мне на плечи, чтобы я не замерзла.

Я зевнула.

Но я отказывалась двигаться с этого места или признавать, что очень устала.

Если это было моё утро в Париже, я не стану тратить его впустую. Так мы и стояли, прижавшись друг к другу, пока город не пришел в движение. Туристы и парижане переходили мост. На дорогах зашумели машины. Только когда ворота башни открылись, мы с Джаспером, наконец, покинули свое место на мосту. А затем провели день, исследуя окрестности.

От Лувра до собора Парижской Богоматери и очаровательных многолюдных улочек Монмартра мы едва успели осмотреть все, что можно было увидеть, перебегая от одного места к другому. В другой жизни каждому месту можно было бы посвятить целый день, но поскольку у нас был только один день, я использовала его по максимуму.

Пока солнце не завершило свой путь по небу и не скрылось за горизонтом. Пока мы не вернулись на то же место, где были этим утром. На мосту через Сену, стоя у основания Эйфелевой башни, мы снова смотрели на её мерцающие огоньки на фоне темнеющего неба.

— Готова вернуться в отель? — он спросил.

— Пока нет.

У меня болели ноги. Кости ныли. Становилось все труднее и труднее держать глаза открытыми.

— Это просто мечта, — пробормотала я, зевая в сотый раз, и прислонилась к Джасперу, обхватив его руками за талию, чувствуя, что могла бы заснуть стоя.

Я бросила последний взгляд на башню, затем закрыла глаза, запечатлевая это в памяти.

Посвящая себя этому месту и Джасперу, пряча этот образ в самых дальних уголках своего сознания, в том месте, которое я поклялась никогда не забывать.

Если и было место, которое можно было разделить перед нашим последним прощанием, то это было здесь.

— Куда дальше? — спросил он.

— Куинси, Монтана.

Пора было возвращаться домой.

22. ДЖАСПЕР

22. ДЖАСПЕР

— Могу я вам что-нибудь предложить, сэр? — спросила стюардесса.

— Нет, — я покачал головой, понизив голос.

Она посмотрела на Элоизу, которая, свернувшись калачиком, спала у меня на коленях, и улыбнулась. А затем села в ряд позади нас, перейдя к следующему пассажиру в салоне первого класса.

Я откинул голову на спинку сиденья. Мы были на последнем этапе путешествия домой, и с тех пор, как мы покинули Италию, сон стал редкостью.

Мне удалось поспать несколько часов в отеле в Париже, но из-за того, что мы поменяли рейс, чтобы вылететь из Франции, а не из Италии, нам пришлось быть в аэропорту рано утром. Элоиза немного поспала во время перелета через Атлантику, но я никогда не любил спать в самолетах.

Еще несколько часов, и мы будем дома. Ещё час полета, два часа езды от Миссулы до Куинси, а потом я завалюсь в свою чертову кровать.

Нам обоим не помешал бы крепкий ночной сон.

Элоиза заснула вскоре после того, как мы сели на свой последний самолет, но она все время просыпалась, пока, наконец, не перелезла через консоль между нами и не свернулась калачиком у меня на коленях. С тех пор она словно умерла для всего мира.

Я зевнул. Усталость должна была взять верх — эти несколько дней были ахренеть какими долгими, — но я никак не мог отключиться. Не мог перестать прокручивать в голове то, что Эшли сказала мне на свадьбе во время того короткого танца.

Это была полная чушь о том, что Саманта всегда будет любить меня. Что для нас ещё было не слишком поздно сойтись обратно.

Мне почти стало жаль нового мужа Сэм.

Почти.

Очевидно, Сэм вышла замуж не по любви.

Знала ли она вообще, что такое любовь? Знал ли я? То, что было у нас с Сэм, было похоже на любовь. Связь. Внимание. Когда я жил бок о бок с родителями, то, что дарила мне Сэм, особенно в начале, напоминало любовь. Когда-то, давным-давно, я был чертовски уверен, что то, что я чувствовал к Саманте, было любовью.

Теперь...

Я не был так уверен. За несколько месяцев я узнал о любви от женщины, пускающей слюни у меня на плече, больше, чем за годы, проведенные с Самантой.

Высвободив руку из-под Элоизы, я вытащил свой телефон из подставки для стакана. Мы подключили Wi-Fi к обоим нашим телефонам на случай, если захотим посмотреть фильм, но меня ничего не заинтересовало, поэтому я проверил, нет ли пропущенных сообщений или электронных писем.

Неудивительно, что от моих родителей ничего не было. Ни одного сообщения с вопросом, собираемся ли мы все еще вместе на поздний завтрак. Они, вероятно, пришли в ресторан и совершенно забыли, что приглашали Элоизу и меня присоединиться к ним.

Или, может быть, они почувствовали облегчение, когда мы не появились.

Это задевало. Так будет всегда? Наступит ли когда-нибудь время, когда я смогу смотреть на них и не надеяться, что им будет не всё равно? Даже встреча с моей женой не смогла пробудить в них интереса. Вчера вечером они были счастливее, разговаривая со своими друзьями, чем с сыном и новой невесткой.

Одно дело, когда они игнорировали меня. Но Элоизу?

Сегодня она выглядела такой юной, на ее лице не было макияжа, а волосы были собраны в пучок. На ней были серые спортивные штаны и такая же толстовка с рукавами, доходящими до кончиков пальцев.

Может быть, эта злость на родителей не имела ничего общего со мной. Может быть, она была из-за Элоизы.

Она заслуживала большего, чем они могли предложить.

Мы оба заслуживали.

Я поцеловал её в лоб, затем вернулся к своему телефону, просматривая электронное письмо, которое игнорировал с пятницы.

Оно было от бойца, с которым я встречался в Вегасе. Ему нужен был ответ по поводу предложения о работе.

Поэтому я напечатал ему одной рукой.

Элоиза пошевелилась, как только я нажал «Отправить», как будто почувствовала тяжесть этого решения.

— Привет, — её веки были слишком тяжелыми, чтобы открыться. Поэтому она позволила им сомкнуться и прижалась ко мне плотнее, подложив руки под подбородок. — Сколько еще лететь?

— Недолго.

Она вздохнула и, на этот раз, открыла глаза окончательно, села прямо и слезла с моих колен.

Я встряхнул руку, которая была у неё за спиной. Она онемела через пять минут после того, как моя жена уснула.

Зевнув, Элоиза достала телефон из рюкзака, лежавшего у её ног. От того, что она увидела на экране, у нее перехватило дыхание.

— Что такое?

— О, боже мой.

В ответ она протянула его мне.

На экране появилось сообщение от Тейлор. Я не был с ней знаком, но Элоиза достаточно много рассказывала об этой девушке, и я знал, что она работает портье в отеле.

Извини, что беспокою тебя в отпуске, но Блейз пришел сегодня в отель, хотя по расписанию у него не было смены. Он почти не отходил от стойки регистрации, и каждый раз, когда я говорила ему, что работаю и не могу разговаривать, он просто игнорировал меня.

— Кто такой Блейз? — я спросил.

— Мамина соседка по комнате в колледже переехала в Куинси. Ее зовут Лидия. Блейз — её семнадцатилетний сын. Мама спросила, не могу ли я дать ему работу. Я думаю, у него были трудности, и Лидия подумала, что работа может пойти ему на пользу.

Поэтому Энн попросила об одолжении.

— Это тот парень, которого вы тренировали в прошлые выходные?

Элоиза кивнула, потирая переносицу.

Она проработала все выходные, чтобы обучить нового работника, но я не расспрашивал о подробностях. Когда она возвращалась домой, она была измучена. Я предположил, что это из-за того, что она так усердно готовилась к поездке.

Сообщение от Тейлор было разбито на две части, поэтому я продолжил прокручивать, читая второе сообщение.

Пока он говорил, в одно из передних окон ударилась птица. Он вышел, чтобы достать её, и, хотя птица была жива, всё равно занес её внутрь. Когда она попыталась улететь, он сломал ей шею. Я заплакала и позвонила маме. Она сказала, что если он продолжит работать в отеле, то мне придется искать другую работу. Блейз наконец ушел, когда пришел Матео, но я хотела, чтобы ты знала. Мне жаль.

— Какого хрена? — Блейз убил птицу? Перед девочкой-подростком? — Это полный пиздец”.

— Ага, — Элоиза взяла телефон и написала ответ Тейлор. Она нажала «Отправить», затем убрала его в рюкзак. — Он уволен. Я ненавижу увольнять людей, но не думаю, что в этот раз мне будет трудно.

— Я не хочу, чтобы ты делала это одна.

— Со мной все будет в порядке. Я позабочусь об этом.

— Посмотри на меня, — приказал я, ожидая, пока меня встретят эти голубые глаза. — Не одна, Элоиза. Позвони мне. Позвони своему отцу. Позвони кому-нибудь из своих братьев. Но не разговаривай с этим парнем наедине. Пожалуйста.

Она вздохнула.

— Мне придется изменить расписание. Я больше не хочу, чтобы Тейлор работала за стойкой регистрации одна.

— Я также не хочу, чтобы ты была там одна.

— Ну, у меня нет других вариантов, — пробормотала она. — Мне не следовало нанимать его. Что за бардак.

— Этот бардак возник из-за твоей матери. Она поставила тебя в такое положение.

— Я знаю. Но я могла отказать ей.

— И как бы это всё закончилось?

Элоиза нервно перебирала пальцами на коленях.

— Она, вероятно, была бы расстроена.

— Именно, — у меня заскрипели зубы. — Твои родители злятся, потому что ты слишком близка со своими сотрудниками. И все же твоя мама давит на тебя, чтобы ты наняла ребенка ее подруги. Чем это отличается?

— Что ж, надеюсь, на этот раз на нас не подадут в суд.

Я фыркнул.

— Заставь свою маму уволить его.

— Она его не нанимала. Это сделала я. В конечном счете, это моя обязанность. Так что я разберусь с этим.

— Но ты не должна этого делать. Ей вообще не следовало просить тебя об этом.

— Я знаю, Джаспер.

Она обхватила себя руками за талию, ее плечи подались вперед.

Над нами загорелся индикатор пристегивания ремней безопасности, после чего по салону самолета разнесся звуковой сигнал. Затем пилот включил интерком и объявил, что мы начинаем снижение.

Мне хотелось ещё что-то сказать о ее родителях, об этой ситуации с Блейзом, но я прикусил язык, дождавшись, пока мы сойдем с самолета и выедем из аэропорта, чтобы поехать домой.

Как только мы выехали на шоссе, я протянул руку через консоль и положил ладонь на её колено.

— Когда я сказала, что не хочу, чтобы ты разбиралась с Блейзом в одиночку, это не потому, что я думаю, что ты не справишься. Я не доверяю этому парню.

— Дело не в этом, — отмахнулась она. — Это мои родители. Ты так быстро начинаешь критиковать маму.

Я стиснул зубы.

— Ты согласилась. Твоей матери не следовало просить тебя нанять этого парня, особенно если она знала, что у него проблемы.

— Я сомневаюсь, что она знала. Поверь мне, когда она узнает об этом, она расстроится в десять раз больше, чем я. И, как я уже сказал, я могла — и должна была — сказать ей «нет».

Я убрал руку, обхватив руль, чтобы было что сжимать.

— Но ты этого не сделала. Потому что не хотела создавать проблем, верно? Потому что они держат этот отель у тебя над головой, как чертову ниточку, а ты — их марионетка.

Элоиза вздрогнула.

— Джаспер.

— Скажи мне, что я не прав.

Тяжелая тишина, воцарившаяся в машине, была достаточным ответом.

— Эта гостиница — твоя мечта, — сказал я. — Ты работаешь не покладая рук. Они хотят, чтобы ты была суровым человеком, а не той, кем ты являешься на самом деле. Ты отдаешь гостинице всё, что у тебя есть, и этого всё равно недостаточно для твоих родителей.

— Это несправедливо.

— Не так ли? — я усмехнулся. — Мы оставались женатыми, потому что ты боялась, что у тебя его отнимут. Что они будут думать о тебе хуже. Потому что в глубине души они заставили тебя бояться, что они отдадут этот отель кому-то другому.

Элоиза покачала головой.

— Ты всё перевираешь. Они поддерживают меня.

— У них чертовски странный способ показывать это, — пробормотал я. — Они хоть раз поздравили нас после свадьбы?

— Так вот почему ты так странно вел себя на ранчо? Почему ты избегаешь их? Потому что думаешь, что они не поддерживают меня или не рады за меня?

— Я не собираюсь притворяться, что мне нравятся твои родители.

— Джаспер, — она приоткрыла рот. — Не говори так.

Я бросила на нее равнодушный взгляд.

— Значит, ты можешь говорить, что ненавидишь моих родителей, но я не могу возразить против твоих?

Элоиза вздрогнула. Затем ее глаза наполнились слезами.

Блять. Слишком далеко. Я зашел слишком далеко.

Она имела полное право не любить моих родителей. Твою мать, я тоже не любил своих родителей. Но она любила своих. И я просто поставил её перед выбором.

Её семья. Или я.

В салоне стало душно и напряженно. Шуршание шин по асфальту было единственным звуком на многие километры вокруг. Элоиза не отрывала взгляда от пассажирского окна, в то время как я сосредоточился на дороге.

Я должен был почувствовать облегчение, увидев хижину. Это было не так.

— Ты прав, — прошептала она, когда я припарковался. — Все это так. Но я все равно люблю своих родителей.

Такой она была.

Элоиза любила.

Безоговорочно. Без колебаний. Даже если некоторые люди этого не заслуживают. Как я. Заслужила ли я её любви?

— У них благие намерения, — сказала она.

— Ты уверена?

Черт, я вел себя как последняя сволочь. Почему я просто не мог оставить эту тему?

— Ты сказал, что ничего страшного, если моя семья тебя возненавидит, — её подбородок задрожал. — Что так будет проще. Но на самом деле ты имел в виду, что ничего страшного, если ты их возненавидишь. Что тебе будет легче.

Гвоздь вонзился мне прямо в грудь.

Да, так было бы легче.

Уйти. Разорвать всё связи.

Элоиза всхлипнула, вытирая под глазами проступившие слезы.

— Вот за это я и ненавижу твоих родителей. Почему я ненавижу Саманту, несмотря на то, что ты утверждаешь, что любишь её. Не смей говорить мне, что я боюсь, Джаспер. Не тогда, когда ты боишься не меньше. Ты построил вокруг себя крепость, потому что так боишься, что полюбишь кого-то, а тебя бросят. Ты отталкиваешь всех, даже не дав им шанса приблизиться.

У меня защемило в груди.

— Эл...

Она выскочила из машины, затем вытащила свои сумки и занесла их внутрь, прежде чем я успел помочь.

Я провел рукой по волосам, запрокидывая голову к крыше Yukon.

— Блять.

Она была права. Чертовски прав. Но между свадьбой, встречей с Сэм и поездкой в Париж у меня всё трещало по швам. Нам с Элоизой нужно было поговорить, но в тот момент я не доверял себе, чтобы выразить свои чувства. Чтобы сказать это правильно. Поэтому я отключился, сосредоточившись на одной задаче.

Проверки почтового ящика.

Я вылез из машины и зашагал по подъездной дорожке. Чистый горный воздух ничуть не помог ослабить давление в груди. Каждый шаг давался мне все тяжелее и тяжелее. Но я продолжал идти. К тому времени, когда я вернусь в хижину, возможно, я придумаю, что сказать.

Чтобы исправить это.

Вчерашний день в Париже был невероятным. День, который я никогда не забуду. Я не хотел портить это путешествие ссорой.

В почтовом ящике лежали два журнала, оба для Элоизы, и белый конверт, такой большой, что его пришлось согнуть пополам, чтобы он поместился. Я сунул журналы под мышку, затем осмотрел конверт.

Он было адресовано Элоизе из отдела семейного права Миснер. Её адвокату.

У меня внутри всё сжалось.

Я просунул палец под печать на конверте и вскрыл его. Элоиза уже была в бешенстве. Она может добавить вторжение в личную жизнь в свой список.

Осторожно потянув, я вытащил документы из конверта настолько, чтобы прочитать верхнюю страницу.

Не то чтобы мне это было нужно. Я уже знал, что найду внутри.

Документы на развод.

23. ЭЛОИЗА

Джаспер стоял на веранде с чашкой кофе в руке. Он был в джинсах и футболке, босиком. Смотрел на деревья.

А я смотрела на него.

За последние два дня я видела его спину чаще, чем за все время, что мы были вместе.

Всякий раз, когда я заходила в комнату, он уходил. Ночью он спал лицом к одной стене, а я смотрела на другую.

Все моё тело было тяжелым. Мои мышцы устали почти так же, как и сердце. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой уставшей. Две бессонные ночи. Два дня я боролась со слезами, и эта битва полностью истощила меня.

Джаспер поднял свою кружку и сделал глоток кофе. Он даже не взглянул в сторону дома.

Неужели так все и закончится? В тишине?

Комок в моем горле был жесткий, как камень, но я проглотила его. Он ударил по моему пустому желудку, как кувалдой. Закинув сумочку на плечо, я взяла ключи с кухонного стола и вышла из хижины.

Мой фальшивый брак разваливался.

Но, по крайней мере, у меня была «Элоиза». Мой брак с этим отелем был таким же реальным, как утреннее солнце, и ещё на один день она стала моим спасением. Итак, я села в машину и поехала в город.

За последние два дня в моем мысленном списке дел не было ничего, кроме неприятных вещей.

Поиск нового жилья.

Звонок адвокату.

И в самом начале списка – Увольнение Блейза.

Я ненавидела свой список дел. Неужели я не могла отмотать время назад на пару дней?

В воскресенье мы с Джаспером гуляли по Парижу. Это был, без сомнения, лучший день в моей жизни. Пока мы шли, держась за руки, я на самом деле убедила себя, что ему не всё равно. Что он, возможно, любит меня.

Возможно, он и любил. По крайней мере, может быть, он любил какую-то часть меня.

Вот только, хорошо это или плохо, но моя семья была другой моей частью. Мои родители, мои братья и сестры были частью моего сердца. Идены были единым целым.

Джаспер не мог заботиться обо мне и презирать их.

Он высказал свою точку зрения по дороге домой. С моей стороны было нечестно высказывать свою неприязнь к его родителям и ожидать, что он будет молчать. И он ещё раз подчеркнул, что мама и папа не поддерживают меня.

Да, я боялась потерять отель.

Но, в конце концов, я доверяла им. Верила, что они любят меня, что они хотят лучшего для моей жизни. Если они решат, что у меня нет того, что нужно, чтобы стать владельцем гостиницы «Элоиза», я знала, что это решение будет для них болезненным. Они сделают это только потому, что это будет лучшим решением. Потому что они знают, что если этот отель потерпит крах под моим контролем, это будет катастрофой.

Это не была черно-белая ситуация. Но я не знала, как объяснить это Джасперу. Не тогда, когда его родители были такими... холодными.

Единственный способ для Джаспера увидеть красоту моей семьи — это пожить в ней. Смирившись с моими братьями. Познакомившись с моими сестрами. Увидев любовь, которую мои родители дарили нам без всяких условий.

Как я могла показать ему, как должна выглядеть семья, когда он игнорировал их? Когда он ушел?

Все было кончено, не так ли?

Мы расстанемся на этой ужасной, душераздирающей ссоре. И у меня даже не было возможности показать Джасперу, почему он такой замечательный. Почему он заслуживает любви.

Мои глаза наполнились слезами. Я провела рукой по коже под ресницами. Они были практически мокрыми от того, сколько слез я вытерла за последние два дня. Затем я заехала в переулок позади «Элоизы», припарковалась рядом с пикапом Нокса и направилась внутрь.

Утро выдалось бурным. Я не только наверстывала упущенное, но и мы готовились к одному из самых насыщенных праздничных выходных в году.

Выходные в честь Дня независимости в Куинси превратились в «американские горки», карнавал развлечений и хаоса. Туристы стекались, чтобы насладиться местными празднествами — парадом на Мэйн-стрит и окружным родео. Фейерверками в темное время суток. Танцами и шумихой в местных барах.

Отель был полностью забронирован.

В эти выходные все предприятия Иденов будут забиты. Талия возьмет отгул в больнице, чтобы помочь Лайле в кофейне. Гриффин и папа будут дежурить по вызову, чтобы сбегать по поручениям в хозяйственный магазин или бакалейную лавку за всем, что кому-то понадобится. Мама, скорее всего, будет метаться между «Кофе у Иденов» и «Костяшками», чтобы помочь Ноксу.

А те, кто не занят, будут помогать в отеле.

Но, как бы мы ни были заняты, мы все считали своим долгом собираться на ярмарке и смотреть родео. Это была традиция.

Был ли Джаспер когда-нибудь на родео?

Он показал мне Париж, город моей мечты. И все, чего я хотела, — это посидеть рядом с ним, выпить пива и объяснить ему разницу между ездой в седле и без седла на мустанге.

Останется ли он здесь до тех пор? Или он уже собирал чемодан? Согласился ли он на ту работу в Вегасе?

От мысли, что Джаспер уйдет, у меня заболело всё тело, поэтому я отбросила эту мысль и сосредоточилась на работе, выжидая, пока сердитый черноволосый парень в очках с толстыми стеклами не войдет в парадную дверь.

Блейз пересек вестибюль, опустив глаза в пол и втянув плечи. Он снова был в этих ужасных джинсах. Иди нахуй, мама было написано на бедрах и коленях.

Этот парень. Ему нужно было нечто большее, чем просто работа.

— Привет, Блейз.

Он моргнул.

— Спасибо, что пришел сегодня, — сказала я. — Дай мне одну минуту.

Матео пришел раньше, чтобы помочь. Он устанавливал полку, которую я купила для комнаты отдыха, поэтому я отправила ему сообщение, попросив присмотреть за стойкой администратора пару минут.

Через несколько минут он появился в коридоре, бросив на Блейза равнодушный взгляд.

— Мы будем в офисе, — сказала я ему.

— Не торопись.

Взгляд, который он бросил на Блейза, был полон предупреждения.

Джаспер был не единственным мужчиной в моей жизни, который не хотел, чтобы мы с этим парнем оставалась наедине.

Но, несмотря на мнение всех остальных, это была моя вина. Не моей матери, моя. Я должна была отказать ей. Поскольку я этого не сделала, я исправлю эту ошибку.

Итак, я проводила Блейза в свой кабинет и села на стул за столом, за который редко садилась, в то время как он сел напротив. Мое сердце бешено колотилось, когда я смотрела на него, а ладони вспотели. Боже, я ненавидела увольнять людей, даже странных детей, которые пугали моих сотрудников. Но я держала плечи прямо, подбородок высоко поднятым. И я четко произнесла реплики, которые репетировала снова и снова прошлой ночью, когда не могла уснуть.

— Блейз, я вынуждена с тобой попрощаться. Я ценю твое время, проведенное здесь. К сожалению, ты не подошел нашему отделу домоводства.

Я затаила дыхание, ожидая его реакции.

Не последовало ни вспышки гнева, ни спора. Блейз просто пожал плечами.

— Отлично. В любом случае, это была дурацкая идея моей мамы. Когда я получу свои деньги?

— Твой последний платежный чек будет отправлен на твой адрес в письменном виде, когда мы обработаем платежную ведомость первого числа.

Он встал со стула и вышел из кабинета. И это всё? Что ж, по крайней мере, хоть что-то сегодня пошло нормально.

Я встала со своего стула, затем выключила свет и вышла из комнаты, присоединившись к Матео за столом.

— Как все прошло? — он спросил.

Я пожала плечами.

— Могло быть и хуже.

Матео посмотрел мимо меня на камин.

Блейз стоял, уставившись на каменную колонну над камином, возвышавшуюся до самых стропил.

Я внимательно осмотрел его. Проклятье.

— Он все еще здесь?

Как раз в тот момент, когда я думала, что всё прошло легко.

Я сделала глубокий вдох, чтобы набраться сил, и направилась к диванам.

— Блейз, тебе ещё что-нибудь нужно?

Он не отрывал взгляда от потолка.

— Тейлор сегодня работает, верно?

— Э-э-э... — откуда, черт возьми, он это узнал? Я позвонила ей пару часов назад, чтобы узнать, не хочет ли она побыть со мной ещё несколько часов. Она согласилась посидеть за стойкой, пока я составлю очередное расписание и оформлю увольнение Блейз. Как он узнал, что она придет? — Она тебе это сказала?

Может, они были друзьями?

— Я видел, как она шла сюда. Она была в рабочей одежде.

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

Тейлор ездила на работу на своей Honda Civic, потому что ее семья жила за городом, в нескольких километрах. Конечно, она могла приехать пораньше. Возможно, она зашла в кафе или другой магазин на Мэйн, и именно тогда он её заметил. Но, несмотря на это, когда она войдет в эти двери, я не хотела, чтобы он был здесь и встретил её.

— Зачем тебе нужно увидеть Тейлор?

Он опустил подбородок и впервые посмотрел мне в глаза.

У меня по спине пробежал холодок.

Ага, этому парню нужно уйти.

— Я хочу сказать ей, что меня уволили, — сказал он.

Потому что он думал, что это была её вина? Я не могла сказать этого спокойно.

— Я обязательно дам ей знать, — я протянула руку в сторону двери. — Еще раз спасибо, что пришел сегодня. Уверена, мы ещё увидимся в городе.

Он склонил голову набок, и прядь черных волос упала ему на лицо. Но в остальном он не пошевелился.

— Блейз, тебе нужно уйти. Ты не можешь здесь оставаться.

— Почему нет?

— Потому что я так сказала.

И, очевидно, я только что стала похожа на свою мать.

И это было неправильно с моей стороны. Если раньше взгляд Блейз был холодным, то теперь он стал ледяным.

По моим предплечьям побежали мурашки, и внезапно я увидела парня, который принес раненую птицу в это здание и свернул ей шею.

— Я хочу поговорить с Тейлором, — сказал он.

— Что ж, её сегодня здесь не будет.

Я достала из кармана телефон и отправила ей короткое сообщение.

Планы изменились. Не приходи в отель. Я позвоню тебе позже.

Если у Блейз и была нездоровая одержимость Тейлор, то меньше всего я хотела бы видеть её в этом холле.

Спрятав телефон, я скрестила руки на груди.

— Пора домой, Блейз.

Он уставился на меня. Не двигаясь.

Экх. У меня сегодня не было времени на подростков.

Дверь в вестибюль открылась.

Вот дерьмо. Тейлор. Моё сердце подскочило к горлу, когда мы оба посмотрели на дверь.

Но это был Джаспер.

Он вошел в вестибюль, одетый так, словно только что из спортзала. Черные шорты подчеркивали силу его бедер и рельефность икр. Белая футболка обтягивала широкую грудь и мускулистые руки.

Тело, доведенное до совершенства. Тело, отточенное за время, проведенное за нанесением ударов руками и ногами.

Волосы Джаспера были спрятаны под выцветшей бейсболкой. В сочетании со сжатыми челюстями это придавало ему угрожающий вид.

Любой нормальный ребенок, вероятно, съежился бы, когда Джаспер подошел к нему и остановился за ближайшим диваном, скрестив руки на груди.

Только не Блейз. Хотя его взгляд и потускнел, этого было достаточно.

— Блейз, — огрызнулся я. — Прощай.

Его губы скривились.

— Сука.

— Следи за языком, — прорычал Джаспер. — Это моя жена.

На долю секунды я позволила себе поверить в это утверждение. Позволила ему снять тяжесть с моих плеч.

Это моя жена.

А потом печаль накатила, как зимняя буря, покрывая все вокруг льдом. Тяжесть в моих костях вернулась.

Нет, я не была его женой. Но это не имело значения.

Жжение в носу грозило вызвать слезы, которые я не могла выплакать, пока. Я приберегу их на потом, после того, как выпровожу этого парня из своего отеля.

— Это общественная собственность, — усмехнулся Блейз. — Я могу находиться здесь.

— Поправка, — сказала я. — Мы открыты для общественности, но не заблуждайся, это моё здание. И я имею право решать, кто остается, а кто уходит. Считай, что тебе больше не рады.

— Иди нахуй, тетя.

Я указала на дверь.

— Теперь у тебя есть слоган для твоей следующей пары джинсов.

Он долго переводил взгляд с меня на Джаспера и обратно. Затем, наконец, Блейз фыркнул и бросился к двери, распахнув её на ходу. Он поднял руку, показывая нам средний палец, когда проходил мимо витрин. А затем завернул за угол и исчез.

— Что ж, все прошло отлично, — воздух вырвался из моих легких. — Он собирается закидать мой отель яйцами, не так ли? Дети всё ещё закидывают здания яйцами? Или они сразу берутся за краску из баллончика?

Я просто пошутила. Вроде того. Прямо сейчас, когда Джаспер пристально смотрел на меня, мне нужно было пошутить, даже если никто из нас не смеялся.

Джаспер упер руки в бока.

— Что я говорил насчет встречи с этим парнем наедине?

Я ущипнула себя за переносицу.

— Я знаю.

— Эй, — рука Матео опустилась мне на плечо. Когда он успел подойти? — Ты в порядке?

— Мне нужно поговорить с Тейлор и позвонить её матери. А потом позвонить маме и сказать, чтобы она поговорила с Лидией.

Хотя сомневаюсь, что мать Блейза может как-то контролировать этого мальчика.

Я достала из кармана телефон. Тейлор ответила «Хорошо».

— Ты не мог бы убедиться, что он действительно ушел? — спросила я Матео.

Он кивнул.

— Ты прекрасно справилась.

— Спасибо.

Мои глаза наполнились слезами. Гордость моего брата не должна была стать переломным моментом, но слишком много чего навалилось. У меня не осталось сил, не осталось энергии.

Матео сжал моё плечо, а затем вышел на улицу, следуя за Блейзом мимо окон.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это не помогло. Ни капельки.

Жар тела Джаспера, его тепло, поразил меня одновременно с его запахом. Затем костяшки его пальцев коснулись моей щеки.

— Ты в порядке?

— Всё супер, — солгала я, открывая глаза.

Выражение его лица сломило меня. Беспокойство. Страх.

Слезы потекли по моим щекам.

— Ты не в порядке.

Слезы хлынули ещё сильнее, так быстро, что он превратился в размытое пятно.

— Это из-за смены часовых поясов.

— Элоиза.

— Не надо, — у меня вырвалось рыдание. — Не произноси мое имя таким тоном.

— Например, каким?

— Как будто я твоя жена.

Мой голос дрогнул от волнения. Слишком много. Чересчур много чувств.

Ход битвы изменился, и я была близка к тому, чтобы погибнуть от собственных проклятых эмоций.

Поэтому я закрыла лицо руками, чтобы заглушить крики, сдержать слезы, поскольку нервный срыв, с которым я боролась два дня, наконец-то победил в этой войне.

— Эй, — Джаспер притянул меня к своей груди, крепко обнимая.

В моем сердце не было достаточно сил, чтобы оттолкнуть его, поэтому я зарылась глубже, пропитывая его футболку своими слезами и позволяя словам, рожденным в моем сердце, вырваться наружу.

— Я знаю, что это конец. Просто не ожидала, что всё будет так. И я не хочу заканчивать наши отношения ссорой.

Я не хотела, чтобы они заканчивались. В принципе.

— Это ещё не конец.

Я так сильно этого хотела, что могла поклясться, он сказал, что это ещё не конец. Иногда мое воображение разыгралось, и от этого я только сильнее расплакалась.

— Элоиза, посмотри на меня, — Джаспер разжал свои объятия и взял моё лицо в ладони. Он дал мне время прийти в себя и выслушать. — Я получил документы на развод.

Ауч. Проклятье, как же было больно.

— Я не знала, что их должен был прислать твой адвокат.

— Не мои документы, ангел. Твои.

— Оу.

Полагаю, этот пункт был вычеркнут из моего списка дел.

— Я выбросил их в мусорное ведро.

Мой мозг был слишком затуманен, чтобы успевать за происходящим.

— Подожди. Ты их выкинул? Потому что с ними было что-то не так или...

— Это не конец.

— Нет?

— Нет, — он покачал головой, его глаза искали мои. — Ты моя жена.

— Но ты даже не носишь своё кольцо, — выпалила я, и меня снова захлестнул прилив эмоций. Непонимание. Радость.

Слишком много эмоций. Поэтому я уткнулась лицом в рубашку Джаспера и позволила ему обнимать меня, пока я плакала. Сильно.

Неужели это происходило на самом деле? Когда слезы утихли, а рыдания перешли в икоту, я глубоко вдохнула запах его одеколона и оторвала лицо от его груди.

— Ты уверен?

— Что ты моя жена? — его губы прижались к моим волосам. — Уверен.

От облегчения я чуть не упала на колени. Но я вцепилась в его рубашку, сжимая её в кулаках, как будто обхватывала пальцами его сердце. Если он когда-нибудь попытается уйти, я притащу его задницу обратно к Куинси.

Обратно ко мне.

— Это не конец, — повторила я.

— Не конец.

Смех вырвался наружу. Я оторвалась от его груди, вглядываясь в эти темные глаза.

По бокам были морщинки.

Он поцеловал меня, проводя языком по моей нижней губе, медленно смакуя. Это длилось всего мгновение, прежде чем он накрыл своим ртом мой и начал исследовать его каждый уголок.

Я позволила этому поцелую проникнуть в мою усталую душу, чтобы немного утихомирить бурю.

Его рубашка промокла и помялась, когда я, наконец, отпустила её.

— Прости.

Джаспер обхватил ладонями мой подбородок, вытирая большими пальцами мои влажные щеки.

— Тебя это устраивает?

Я кивнула. Очень устраивает.

— В машине, когда мы ссорились, ты кое-что сказала.

— Я не хочу говорить об этом.

Только не сегодня. Только не после этого.

— Нам нужно поговорить об этом. Сейчас, — он грустно улыбнулся мне. — Ты сказала, что я люблю Саманту.

— Оу.

Это было то, о чем он хотел поговорить? Правда? Сегодня?

В понедельник я наговорила много того, о чем не хотелось бы вспоминать. Все это было правдой, жестокой честностью. Но я все равно не хотела об этом вспоминать. Во мне не осталось ни капли борьбы.

— Я не люблю Саманту, — он снова обхватил мое лицо ладонями, чтобы убедиться, что я смотрю ему прямо в глаза. — Не знаю, любил ли я ее когда-нибудь по-настоящему. Но точно не так, как это должно быть.

У меня перехватило дыхание.

Означало ли это...

Прежде чем я успела закончить эту мысль, дверь в вестибюль открылась, и вошел Матео.

— Блейз сидит на капоте своей машины, припаркованной у входа.

Фу. Это сильно портит настроение.

— Хорошо, — я вздохнула. — Надеюсь, он сдастся и уйдет.

— Мне не нравится этот парень, — сказал Джаспер, отпуская мое лицо, чтобы снова притянуть к своей груди. — Не жалуйся, когда следующие несколько дней я буду твоей тенью.

— Да, сэр.

Мои руки были в заложниках, поэтому я не могла отдать ему свой обычный шутливый салют.

Его грудь затряслась от тихого смеха.

Я улыбнулась, прижимаясь к нему. Потом, от счастья, я снова заплакала.

— Прости. Меня просто... переполняют эмоции.

— Я с тобой, — пробормотал он, крепче прижимая меня к себе. — Что тебе нужно?

Ты.

— Вздремнуть.

Джаспер отпустил меня, схватив за руку. Затем подвел меня к дивану, сел на него и хлопнул себя по бедру.

— Давай.

— Мне нужно работать.

— Пятиминутный перерыв, — сказал Матео. — Я посижу за стойкой.

— Ты уверен?

Он подмигнул и оставил нас с Джаспером наедине.

Я уставилась на Джаспера, на его колени, на которых мне так нравилось лежать. Пять минут ведь не помешают, правда? Поэтому я села, прижавшись к его груди, позволяя теплу его тела окутать меня, как одеялу.

— Пять минут.

Он поцеловал меня в лоб.

— Пять минут.

Я заснула за считанные секунды.

Он обнимал меня целый час, зная, что мне нужно больше нескольких минут. Когда я проснулась, Матео всё ещё был за стойкой.

А Блейза нигде не было.

24. ДЖАСПЕР

Элоиза закрыла свою термокружку с кофе и взяла со столешницы сумочку. Затем, как обычно по утрам, покрутилась на месте. На самом деле, два раза. Один раз через правое плечо. Второй — через левое.

— Я что-то забываю, — сказала она.

— Что бы это ни было, я принесу тебе это позже.

— Хорошо, — она мягко улыбнулась мне, её взгляд скользнул вниз по моей обнаженной груди.

Пока она принимала душ и одевалась, я выбрался из постели и сварил кофе, потрудившись лишь натянуть спортивные штаны.

Ее пристальный взгляд на мгновение задержался на моем прессу, прежде чем она перевела взгляд на мои руки, лежащие на столе, и эти синие глаза сфокусировались на моей левое руке. Её улыбка померкла.

Она искала кольцо, не так ли?

С прошлой недели Элоиза уделяла больше внимания моему безымянному пальцу, с того самого дня, когда неделю назад в холле отеля она уволила Блейза. В тот день я сказал ей, что документы на развод теперь в мусорной корзине. Тогда она сгоряча упомянула о кольце.

Неужели она искала его все это время? Я не заметил, чтобы она смотрела на мою руку, но, может быть, она лучше скрывала это перед поездкой в Италию. Или, может быть, я просто не обращал внимания.

Но теперь она делала это открыто и мучила нас обоих.

— Ты пойдешь в спортзал? — спросила она, опустив взгляд на свою чашку с кофе. Когда она снова подняла глаза, на ее лице сияла прежняя улыбка.

— Да. Мы с Фостером встречаемся через полчаса.

— Увидимся позже?

Я кивнул.

— Хочешь, я принесу тебе ланч?

— Да, пожалуйста.

Она обогнула угол столешницы, привстав на цыпочки для поцелуя.

Я наклонился, заключил её в объятия и накрыл своим ртом ее губы. Наши языки сплелись в ленивом, медленном танце, мы целовались до тех пор, пока ее щеки не покрылись румянцем, а мой член не натянул мои штаны.

В другое утро я бы стянул с нее эти черные брюки и трахнул, пока она склонялась над столешницей. Но у нее была напряженная неделя, и я знал, что она хочет поскорее приступить к работе. Поэтому отстранился, задержав ее еще на минуту, чтобы зарыться лицом в ее волосы и вдохнуть свой любимый аромат.

Она прижалась ко мне, обхватив меня руками за ребра и заведя их за спину.

— Мне нужно уйти.

— Да, — пробормотал я, ослабляя хватку.

Поцеловав ее в лоб, я последовал за ней на улицу, постоял на крыльце, наблюдая, как она садится в машину и машет рукой, прежде чем уехать по дорожке.

Утренний воздух был теплым, а прогноз погоды обещал еще один жаркий июльский день. Запах соснового бора наполнил мой нос. Вдали шумела река, и птицы щебетали, проносясь между деревьями. Солнечные лучи струились сквозь ветви, заливая все желтым утренним сиянием.

Это должно было привлечь мое внимание. Этот маленький уголок Монтаны, мой маленький уголок, стал источником умиротворения. Вместо этого я посмотрел на свою руку и вздохнул.

Если бы Элоиза отказалась носить кольцо, которое я ей купил, это бы меня обеспокоило. Особенно сейчас, после всего, что мы пережили вместе.

Кольцо, которое она мне подарила, было простым. Классический. Кольцо из титана с отполированными краями и матовым центром.

Какова, блять, была вероятность, что она выберет именно такое кольцо, которое Сэм подарила мне много лет назад?

Когда она подарила его мне, я чуть было не подумал, что это шутка. Не то чтобы Элоиза когда-нибудь узнает, что это такое же кольцо, но они были идентичны.

Кольцо, купленное Элоизой, пролежало некоторое время в моем ящике наверху, спрятанное под носками. Я просто не был готов снова надеть кольцо. Особенно когда это было так, блять, похоже на моё предыдущее.

Я носил кольцо Саманты.

И оно ничего не значило.

Разве для Элоизы не значило больше то, что я был здесь? Что она обвела меня вокруг своего собственного безымянного пальца?

Элоиза Иден владела мной.

Я любил эту женщину.

Любил ее так, что я даже не подозревал о существовании такой любви. Это была глубокая, бессмертная любовь.

Разве не важнее было то, что я показываю ей, что я чувствую? Каждый день. Каждую ночь. Начиная с еды, которую я готовил, и заканчивая тем, как я боготворил её тело.

Твою мать, я обнимал её. Позволял ей спать на мне каждую проклятую ночь, не так ли?

Это было просто кольцо.

С ним или без него, я принадлежал ей.

Но ей нужно было кольцо, не так ли? Ей нужен был этот символ. Поэтому сегодня я отвезу его в ювелирный магазин, чтобы изменить размер. Оно оказалось немного узким.

Спустившись с крыльца, я зашел в дом, чтобы сменить спортивные штаны на шорты и чистую футболку. Затем поехал через весь город в тренажерный зал Фостера.

— Привет.

Фостер сидел в центре ринга, разминая подколенные сухожилия.

— Привет, — я кивнул ему и снял ботинки, прежде чем присоединиться к нему.

Переступая через канаты, я всегда сосредотачивался. Бои ММА проводились в клетке, но Фостер всегда предпочитал ежедневные тренировки на боксерском ринге, даже когда мы жили в Вегасе. Я чувствовал то же самое.

Что-то в ринге, в четырех углах, в его меньшем размере придавало мне уверенности. Это позволяло мне отгородиться от всего и вся за этими воображаемыми стенами.

— Как дела? — спросил он, когда я сел напротив него, приступая к обычной разминке.

— Хорошо. У тебя?

— Хорошо. Но сегодня утром я получил интересный звонок. От того новичка, который делает себе имя в Вегасе, — Фостеру не нужно было уточнять. Мы оба знали, что именно этот парень пытался нанять меня. — Он сказал мне, что обратился к тебе по поводу работы. Но ты ему отказал. Думаю, он думает, что ты остаешься из-за меня. Он, должно быть, не знает об Элоизе.

Когда я поехал в Вегас на то собеседование, я позволил Фостеру поверить, что разговаривал с парнем до того, как мы с Элоизой поженились. Что моя поездка в Вегас была скорее проявлением вежливости, чем серьезным вопросом.

— Я сказал ему, что буду его тренировать. Ему просто нужно было переехать.

Фостер ухмыльнулся.

— Я рад, что ты остаешься. Если бы вы с Элоизой решили переехать в Вегас, Идены, возможно, установили бы блокпост на шоссе.

Я усмехнулся.

Может быть, когда-нибудь, если Элоиза не будет против, я расскажу ему всю историю. Расскажу ему о Вегасе. О том, как мы с Элоизой договорились притворяться.

А может, и нет.

Отчасти мне нравилось, что этот секрет был только нашим.

— Мне нужна работа, — сказал я Фостеру. Не из-за денег. Я мог бы без проблем жить на своё наследство всю оставшуюся жизнь. Но мне нужно было чем-то себя занять.

— У тебя есть работа.

Я бросил на него равнодушный взгляд.

— Ты в отставке.

— И что? — он пожал плечами, поднимаясь на ноги. Затем хлопнул себя по животу. — Талии нравится мой пресс. Ты можешь помочь мне сохранить его.

Я вскочил и протянул руку.

— Как насчет того, чтобы мы просто тренировались как друзья?

— Не как друзья, — он пожал мне руку. — Как братья.

— Как братья, — мы были братьями, не так ли? Мы с Фостером были братьями задолго до того, как я женился на Элоизе. Но, твою мать, мне нравилось, что это было официально. — Хорошо. Давайте приступим к работе. Пусть твоя женщина будет счастлива.

И моя тоже. Элоизе понравился рельеф моих бедер.

Следующие два часа мы провели на ринге, спаррингуя и выполняя упражнения. Ни один из нас не нуждался в соревновании, в чемпионском бое, чтобы проявить себя. Мы тренировались, потому что это была отдушина, на которую мы оба привыкли полагаться. И когда моя футболка была уже мокрая от пота, мышцы ног прогрелись, а мышцы расслабились, мы с Фостером вернулись на маты, чтобы размяться и остыть.

— Так какую работу ты хочешь? — он спросил.

— Мне бы самому знать, — я даже не был уверен, какие возможности открываются в Куинси. — Сейчас Элоизе нужна помощь в отеле.

Прошедшая неделя, посвященная Четвертому июля, выдалась напряженной. Родео на прошлых выходных стало уникальным событием, которое, как я думал, мне не понравится. Но в итоге мы отлично провели время. Волнение Элоизы было заразительным. Даже в присутствии ее семьи мне было весело — возможно, потому, что я сидел в конце нашего ряда с Фостером по одну сторону и Элоизой по другую.

Даже после празднования Куинси кишел туристами. Отель был переполнен, и шестичасовое окно между выездом и заселением было чистым безумием.

Элоиза прочитала для меня ускоренный курс по ведению домашнего хозяйства и управлению промышленными стиральными и сушильными машинами, чтобы я мог внести свой вклад. С её стороны было правильным решением уволить Блейза, особенно после того, как она сказала мне, что он больше создавал проблемы, нежели решал их. Но у нее все еще оставалась вакансия на неполный рабочий день, которую я пытался заполнить.

— Это хорошо, что ты помогаешь ей, — сказал Фостер. — Талия сказала, что она никогда не видела Квинси или отель таким загруженным.

— Мне только в радость.

Это было правдой. Я никогда не был человеком, которому нужно было быть в центре внимания. В данный момент я был доволен тем, что делал все, чтобы Элоиза блистала.

Было ли это моим призванием? Я никогда не чувствовал, что у меня есть какая-то великая цель в жизни. Я был человеком, довольным тем, что помогал кому-то другому осуществлять их мечты. Сначала Фостеру. Теперь Элоизе.

Пока это звучит как хороший план.

— Кстати, об отеле, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Я, пожалуй, пойду домой и приму душ. А потом поеду в центр и посмотрю, как там дела.

— Думаю, мы последуем твоему примеру чуть позже, — Фостер тоже встал и последовал за мной с ринга. — Талия хочет поужинать в «Костяшках» сегодня вечером. Вы, ребята, не хотите присоединиться к нам?

Моей первой реакцией было отказаться. Приготовление ужина для Элоизы перед тем, как затащить её в постель, стало главным событием моего дня. Но, может быть, она захочет пойти со мной на свидание?

— Да. Может быть. Мне нужно поговорить с Элоизой.

Фостер кивнул и поднял руку, помахав мне, когда я направился к выходу.

Я поехал домой, наскоро принял душ и натянул джинсы и черную футболку. Затем достал кольцо из ящика стола и сунул его в карман, прежде чем отправиться на кухню, чтобы приготовить ланч для нас с Элоизой.

Я уже собирался уходить, но что-то меня остановило. Я обернулся, разглядывая полки. Неужели я тоже что-то забываю?

— Хм.

Странно. У меня внутри что-то сжалось, почти как от страха.

Я прислушался к тишине в доме. Пытаясь понять, нет ли чего-нибудь необычного — льющейся воды или необычного электрического гула. Но в хижине было тихо. Как обычно.

Должно быть, забывчивость Элоизы передалась мне. Поэтому я отбросил это чувство и направился в город.

Единственных свободных парковочных мест в центре города было два в переулке за отелем «Элоиза». Я припарковал свою Yukon и вместо того, чтобы зайти в отель, перешел улицу, заскочил в ювелирный магазин, а затем направился к соседнему дому, чтобы встать в очередь в «Кофе у Иденов».

Лайла выглядела такой же уставшей, как и всю неделю, но ее улыбка не сходила с лица. Элоиза делала то же самое. Если у кого-то из посетителей был плохой опыт в отеле, это было бы не из-за моей жены.

— Привет, — Лайла глубоко вздохнула, когда подошла моя очередь. — Боже мой, этот день какой-то бесконечный.

— Нужна помощь?

— Нет, — она покачала головой. — Но спасибо, что спросил. Что я могу тебе предложить?

— Кофе со льдом для Элоизы.

— Сейчас принесу, — улыбнулась она и принялась за работу. Как только Лайла поставила на прилавок пластиковый стаканчик, она поприветствовала следующего клиента.

Я пересек Мэйн-стрит, поглядывая на оживленные тротуары.

В шести метрах от отеля меня охватило то же странное чувство, что и дома. Беспокойство. Внутри у меня образовалась пустота. Я огляделся, чувствуя на себе взгляды, но повсюду были люди. И ни одного знакомого лица среди них.

Это был тот чертов мальчишка. Блеск. Не только из-за занятости Элоизы я был вынужден оставаться в отеле. Причиной был тот парень.

Никто не видел его с того дня, как Элоиза уволила его на прошлой неделе. По словам Энн, мать Блейза была в ужасе от того, что его уволили, и посадила его под домашний арест на всю жизнь.

И все же я не доверял Блейзу. Мне не нравилась его одержимость Тейлор. И уж точно мне не понравился взгляд, которым он наградил мою жену.

Элоиза сидела за стойкой регистрации, когда я вошел в вестибюль. Ее пальцы порхали по клавиатуре, глаза сосредоточенно сузились. Но когда она подняла их и увидела меня, ее улыбка прогнала все мои опасения.

Один взгляд, и я мгновенно пришёл в себя.

— Ты принес мне кофе, — она прижала руку к сердцу. — Самый лучший муж на свете.

Я посмеялся, ставя его и ланч рядом с пустой чашкой на ее столе. Затем наклонился и поцеловал её в щеку.

— Как прошло твоё утро?

— Отлично. Как Фостер?

— Хорошо.

Она оглядела меня с головы до ног.

— Кровь? Синяки?

— Не сегодня.

— Значит, Фостер будет жить.

Только Элоиза могла противостоять Фостеру Мэддену, Железному Кулаку, потому что он посмел ударить её мужа.

Блять, как же я любил её. С каждым днем всё больше и больше.

— Как насчет того, чтобы поужинать сегодня вечером? — я спросил.

— Разве мы не ужинаем вместе каждый вечер?

— Всезнайка, — я пощекотал ее ребра, вызвав визг. — Как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь поужинать?

У Элоизы отвисла челюсть.

— Джаспер Вейл, ты приглашаешь меня на свидание?

— Ну, ты же моя жена. Может быть, нам пора пойти на свидание.

Ее взгляд смягчился.

— Скажи это еще раз.

— Ты пойдешь со мной поужинать?

— Не это. Еще раз назови меня своей женой.

— Ты моя жена.

Элоиза положила руку мне на щеку, наклоняясь для еще одного поцелуя.

— Насчет ужина.

— «Костяшки»?

— Или... мои родители пригласили нас на ранчо.

Она напряглась, вероятно, ожидая немедленного отказа.

Отказ вертелся у меня на языке, но я не хотел ранить её чувства, поэтому сдержался.

— Мы не говорили о... ну, ты знаешь, — сказала она. О ссоре. — Я подумала обо всем, что ты сказал. Ты высказал много разумных замечаний. И я тебя услышала. Но, мои, твои родители проебались. Мои — нет.

Я приподнял бровь. Она была права насчет моих родителей. По поводу её собственных?

— Они не идеальны, — Элоиза подняла руки, вероятно, потому, что точно знала, о чем я думаю. — Они не претендуют на это. Но они любят меня.

У меня с Иденами было что-то общее.

Сука. Мне придётся учиться, как с ними сосуществовать, не так ли? Я ни за что не заставлю ее выбирать между нами.

— Неужели это так трудно? — она положила руку мне на грудь. — Открыть свое сердце для моей семьи?

Эта женщина.

Она действительно не понимала, да?

Этот воображаемый замок от моего сердца? У меня не было ключа.

Я отдал его ей несколько недель назад.

— Ладно. Мы пойдем поужинаем на ра...

Элоиза бросилась в мои объятия так быстро, что я едва успел её подхватить.

Едва.

— Спасибо, — пробормотала она, уткнувшись мне в шею.

— Скажи это более убедительно, Эл.

Она хихикнула, поняв, к чему я клоню. Её губы нашли мои, и я получил ту благодарность, которую хотел.

Я посасывал ее нижнюю губу, когда какое-то постороннее чувство заставило меня отстраниться. То же самое чувство пробралось мне под кожу, заставив волосы на затылке встать дыбом.

— Что? — спросила она, проследив за моим взглядом в сторону окон.

За стеклом не было ничего, кроме солнечного света и улыбок.

— Ничего, — я отогнал это чувство и поцеловал ее в уголок рта. — Заставь меня работать.

Она отдала мне этот восхитительный шуточный салют.

— Да, сэр.

25. ЭЛОИЗА

Джаспер спал на животе, приподняв одно колено и обхватив подушку. Точно так же он выглядел, когда я выскользнула из постели этим утром, чтобы принять душ. Одеяло едва прикрывало его задницу, открывая ямочки на ягодицах и рельефные мышцы спины.

Тепло разлилось по моей груди, пока я смотрела, как он спит. Мне всё ещё было трудно поверить, что это происходит на самом деле. Что он мой.

Как бы мне ни хотелось сорвать с себя одежду и прижаться к его обнаженному телу, меня ждала работа. Поэтому я прошлепала через спальню, утопая ногами в коврике у кровати. Затем убрала волосы с его лба.

— Пока, малыш, — прошептала я.

Его глаза оставались закрытыми, но он протянул руку, вслепую потянувшись ко мне. Когда его ладонь скользнула по моей рубашке, он сжал её в кулак, притягивая меня ближе. Безмолвная просьба о поцелуе.

Я училась понимать Джаспера. Слышать его, даже когда он молчал.

Поэтому я поцеловала его заросшую щетиной щеку.

Я тебя люблю.

С каждым днем становилось всё труднее и труднее не произносить это вслух. Вчера вечером, после ужина на ранчо, я так гордилась тем, как он старался, что чуть не сказала это по дороге домой.

Почему я этого не сделала? Почему сдерживалась? Потому что хотела, чтобы Джаспер сказал это первым? Потому что он все равно не стал бы носить дурацкое обручальное кольцо?

Сколько людей признавались Джасперу в любви?

Недостаточно. Мне стыдно, что я ждала.

— Я люблю тебя.

Глаза Джаспера распахнулись. Мириады эмоций промелькнули в этих темных зрачках. Счастье. Нерешительность. Сожаление.

Он не был готов сказать это в ответ. Единственным человеком, которому он говорил «я люблю тебя», была Саманта, я не буду винить его за то, что он боится.

Всё нормально. Я подожду.

Ради Джаспера Вейла я буду ждать до конца своих дней.

Я снова убрала волосы с его лба, затем поцеловала в висок.

— Мне пора. Увидимся позже.

— Эл, я... — он с трудом сглотнул, его кадык дернулся, а пальцы, державшие мою рубашку, сжались.

— Я знаю, Джас.

Я знала, что его родители никогда не учили его любви. Знала, что в представлении Саманты любовь сопровождалась условиями, манипуляциями и ограничениями.

Моя же нет. Он это поймет. Если я буду говорить и показывать ему, он узнает, на что похожа настоящая любовь.

Поэтому я встала, пересекла спальню, давая ему время осознать эти слова. Прочувствовать их. Если я буду повторять их достаточно часто, он поймет, что они не такие уж страшные.

Когда я выехала из домика-шалаша, в моем теле поселилась легкость. Пока я ехала в город, мой мысленный список дел перетасовался, освободив место для нового пункта на самом верху.

Сменить фамилию.

— Элоиза Вейл.

Да, мне понравилось, как это звучит.

Когда я заезжала на парковку за отелем, рядом со мной остановился Нокс.

— Доброе утро, — сказал он, вылезая из своего пикапа.

— Привет, — я пошла в ногу с братом, следуя за ним внутрь. Обычно Нокс приходил до рассвета, чтобы начать готовить на кухне. — Поздно начинаешь сегодня?

— У мальчиков была тяжелая ночь.

— Мне жаль.

— Не стоит. Так бывает, — он обнял меня за плечи. Нокс не спал бы десять лет, если бы это означало провести время с Мемфисом и его сыновьями. — Вчера вечером ужин прошел весело.

— Да.

Может, это и преувеличение, но это было в разы лучше, чем первая поездка Джаспера на ранчо.

Не все смогли прийти к маме и папе вчера вечером. Гриффин и Уинн остались дома, потому что Эмма плохо себя чувствовала. Лайла была измучена многочасовой работой и не хотела никуда ехать. А Фостер и Талия вместе пошли на свидание, так что там были только мои родители, Матео и семья Нокса.

Было тише, чем обычно, но Джаспер принимал участие в разговоре. В основном он разговаривал с Мемфис, и они оба рассказывали друг другу истории о том, как росли на Восточном побережье. Когда папа спросил, как он познакомился с Фостером, он рассказал всю их историю, включая то, как он увлекся боевыми искусствами в старшей школе. С моей матерью он был вежлив, хотя я знала, что он всё ещё раздражен ситуацией с Блейзом.

Джаспер в основном говорил, когда к нему обращались. Но таким уж он был. Он отличался от всех парней, которых я приводила домой или с которыми встречалась раньше. Моя семья поймет это. Как и я, они научаться понимать его молчаливые сигналы.

Мы с Ноксом вошли в отель, и, когда подошли к дверям «Костяшек», он удалился на кухню, а я направилась к стойке регистратуры, чтобы сменить ночного портье.

Утро прошло в суматохе выселений из отеля и хозяйственных поручений. К одиннадцати часам я чувствовала себя так, словно пробежала марафон.

Я только закончила выселение пары из Калифорнии, когда двери вестибюля открылись и внутрь вошел Джаспер.

У меня потекли слюнки.

На нем снова была бейсболка, белая футболка и шорты-карго. Кончики его волос под кепкой были вьющимися и влажными, потому что он, вероятно, сходил в спортзал, прежде чем отправиться домой и принять душ.

— Вау, — прошептала я.

Серьезно, мой муж был чертовски сексуален.

Уголок его рта приподнялся, когда он обошел стол.

— Привет, ангел.

— Ты мне очень нравишься в этой кепке.

Он наклонился и коснулся губами моего лба.

— Я надену её для тебя позже.

И больше ничего.

От этого невысказанного обещания у меня по спине пробежали мурашки.

— Да, пожалуйста.

Джаспер прислонился к стойке регистрации, оглядывая вестибюль.

Возможно, после сегодняшнего утра это должно было вызвать неловкость, но этого не произошло. Наверное, потому, что я не пожалела о том, что рассказала ему о своих чувствах.

— Как проходит утро? — он спросил.

— Тяжело, — я откинулась на спинку стула. — Но все уже выселены, так что я могу перевести дух.

— Чем я могу помочь?

— В вестибюле беспорядок.

На столике у камина лежала скомканная салфетка. Повсюду были разбросаны журналы, а стулья стояли криво, потому что сегодня утром пара гостей переставила их, пока они были здесь.

— Я позабочусь об этом, — сказал он.

— Ты не обязана.

Он пожал плечами.

— Я свободен.

— Ты так и не рассказал мне, что с тем бойцом в Вегасе. Что ты решил?

В течение нескольких недель я боялась спросить его об этом собеседовании. Поэтому просто не думала об этом и позволила своему напряженному графику затмить мои страхи. Но за прошедшую неделю многое изменилось. И после сегодняшнего утра задавать вопросы было уже не так страшно, особенно когда я хорошо представляла себе его ответ.

— Я сказал ему, что буду его тренировать.

Подождите. Что? Что ж, это был не тот ответ, которого я ожидала. Он действительно согласился на эту работу? Означало ли это, что он будет проводить часть своего времени в Неваде?

— Оу.

— Но ему придётся переехать в Монтану.

Воздух вырвался из моих легких, когда он ухмыльнулся.

— Придурок, — я ткнула его пальцем под ребро.

Джаспер посмеялся.

— В конце концов, мне придется найти себе какое-нибудь занятие. А пока я буду помогать здесь. Тебя это устраивает?

— Очень, — я кивнула. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Он поцеловал меня в щеку, затем обошел стойку регистрации, собираясь навести порядок в вестибюле.

На моем компьютере зазвенело входящее электронное письмо, но я проигнорировала его, с удовольствием наблюдая за Джаспером пару минуту.

Дверь в вестибюль открылась, заставив меня отвести взгляд от задницы Джаспера.

Уинн вошла внутрь, помахала Джасперу, а затем обошла стол, чтобы обнять меня.

— Привет.

— Привет. Чем занимаешься?

— Обедаем с дедушкой.

Её дедушка, Кови, был бывшим мэром Куинси и завсегдатаем «Костяшек».

— Сегодня работаешь? — спросила я, заметив значок и пистолет в кобуре у нее на бедре.

— Да. Наверстываю упущенное с Четвертого июля.

— То же самое, — сказала я, когда двери лифта открылись и к нам направились двое гостей.

— Не буду отвлекать тебя от работы, — сказала Уинн, отодвигаясь в сторону.

Гостям требовались рекомендации относительно туристических маршрутов, поэтому я достала из ящика стола, где я их хранила, одну из местных карт, разложила ее на стойке и обвела несколько наиболее рекомендуемых мною мест.

С картой в руках они вышли на улицу, залитую летним солнцем.

Кови зашел, когда я разговаривал с гостями. Они с Уинн болтали с местным жителем, который, вероятно, тоже пришел пообедать.

Женщина в широкополой шляпе разговаривала по телефону в противоположном конце комнаты. Это было её первое пребывание в отеле «Элоиза», но она уже забронировала номер на следующее лето.

Мои пальцы скользнули по стойке регистрации, когда я осматривала всё это, вдыхая аромат вестибюля. Солнечный свет и свежий воздух проникали внутрь каждый раз, когда открывалась дверь.

Независимо от того, на чье имя был оформлен договор, этот отель всегда будет моим.

Может быть, причина, по которой я осталась замужем за Джаспером, была не в этом отеле. И не в том, чтобы поехать на свадьбу в Италию. Может быть, я осталась с Джаспером, потому что в глубине души что-то разглядела в нем в Вегасе.

Что-то, что нашло отклик в моем сердце, и, хотя я ещё не могла этого понять, я также не могла позволить ему уйти.

Уинн и Кови подошли к Джасперу, Уинн представил их друг другу.

Двери открылись, и внутрь вошли Фрэнни Джонс и Кларисса Фитцджеральд, две местные девушки, которых я знаю целую вечность. Они были на год младше Матео и обе без памяти были влюблены в него в старших классах.

За последние пару лет я видела их нечасто, разве что мимоходом. Но теперь, когда новость о возвращении Матео распространилась, они, вероятно, будут чаще заглядывать в «Элоизу», надеясь привлечь его внимание, как в старших классах.

Кларисса оглядела вестибюль в поисках моего брата, но когда ее взгляд упал на Джаспера, она дважды обвела его взглядом. Ее щеки вспыхнули, и она наклонилась, чтобы что-то прошептать Фрэн на ухо.

Затем Фрэн тоже перевела взгляд на Джаспера.

Я закатила глаза и обогнула стойку, когда они приблизились.

— Привет, Элоиза, — Фрэн притянула меня в объятия.

Кларисса всё ещё смотрела на Джаспера, который разговаривал с Уинн и Кови.

— Привет, — сказала я. — Чем вы, ребята, сегодня занимаетесь?

— Обедаем в «Костяшках».

— Весело. Привет, Кларисса.

Она оторвала взгляд от лица Джаспера.

— Привет. Эм, кто это?

— Мой муж.

Она моргнула, и когда до неё дошло моё заявление, ее глаза расширились.

— Эээ. Слышала, вы поженились. Я просто... не видела вас в городе, ребята.

— Ага, это он.

Кларисса выразительно нахмурилась.

— Нехорошо получилось. Прости.

— Всё в порядке, — я рассмеялась, отмахиваясь. — Я тоже постоянно на него смотрю.

— Ну, пока я не опозорилась ещё больше, мы пойдем обедать.

Кларисса взяла Фрэн под руку, и они вместе направились в ресторан.

Я прошла мимо стойки, собираясь сама поздороваться с Кови, но когда оглянулась, Джаспер протискивался мимо Уинн.

Его лицо было суровым, а глаза... безумными.

Я застыла на месте.

Время замедлилось.

Джаспер бежал, его тело словно готово было взорваться, когда он пересекал вестибюль.

Позади него Уинн потянулась за своим пистолетом.

Почему она потянулась за своим пистолетом?

Моё сердце подпрыгнуло, я посмотрела в том же направлении, что и она.

И там, у входной двери, был Блейз.

Всё сразу стало ясно.

Страх Джаспера.

Крик Уинн, призывающий остановиться.

Блейз поднял пистолет и направил его в мою сторону.

Только что я стоял на ногах.

В следующее мгновение воцарился хаос.

Моё тело рухнуло на пол, из легких полностью вылетел воздух.

Вестибюль наполнился выстрелами, шум был таким громким, что заглушал крики.

Затем... наступила тишина.

Тишина была такой жуткой, что пробрала меня до самых костей.

Тело Джаспера накрыло моё. Он врезался в меня с такой силой, что мы отлетели за стойку и резко остановились.

По моему плечу разлилось тепло. Влажное тепло.

Кровь.

— Джаспер, — прошептала я, и по моим венам пронесся мороз.

Он не шевелился. Его тело было таким твердым и тяжелым, что мне стало трудно дышать.

За стойкой плакали люди. По полу застучали шаги. Но я не обращала на это внимания, двигаясь взад и вперед, пытаясь оттолкнуть Джаспера. Почему он не двигается?

— Джаспер, — в моем голосе слышалась паника. Я вытянула шею, пытаясь разглядеть, куда он ранен. Кровь растеклась по белому хлопку его майки, по всему плечу. — Джаспер.

Он не шевелился. Он не дышал.

Мой взгляд упал на его руку, прижатую к полу по бокам от нас.

Его левую руку.

И на обручальное кольцо на его пальце, которое я подарила ему несколько недель назад.

26. ДЖАСПЕР

Пять выстрелов.

Я услышал пять выстрелов, когда повалил Элоизу на пол. Потом... ничего. Долгое время тишины.

Но за стойкой уже начали двигаться люди. Шаги. Плач. Крик. Двери открылись, и снаружи послышались ор людей, зовущих на помощь.

— Джаспер, — Элоиза трясла меня, извиваясь подо мной.

Я не сдвинулся с места.

Блейз всё ещё был там? Как скоро он обогнет стойку, чтобы подойти к Элоизе? Часть меня хотела рискнуть. Чтобы осмотреться и понять, есть ли способ вытащить её к чертовой матери из этого отеля. Но я продолжал прижиматься к ней, надеясь, что моего тела будет достаточно, чтобы прикрыть её.

— Джаспер, — кричала она мне в ухо.

Я прижимал её к себе. Но я не двигался.

— Уинн! — крикнула Элоиза.

Моя хватка на ней только усилилась, моё тело сомкнулось вокруг ее, как будто я пытался спрятать ее в себе.

При моем движении Элоиза замерла.

— Джас? О Боже мой. У тебя идет кровь. Ты должен пошевелиться. Ты должен встать. Тебе нужна помощь.

Кровотечение? Боль появилась мгновение спустя. Жжение в плече. Кровь, пропитавшая мою рубашку.

Блять.

Этот ублюдок пытался убить Элоизу.

Я приподнялся, не обращая внимания на боль в плече. Мир перевернулся с ног на голову и кружился до тех пор, пока снова не встал на свои места.

— Ты ранена? — оказавшись в безопасности за стойкой, я здоровой рукой начал осматривать каждый сантиметр ее тела.

Элоиза села на колени, её руки были в крови. А голубые глаза наполнились слезами.

— О Боже мой. Твое плечо. Уинн!

Мгновение спустя Уинн обогнула стойку, держа в руках пистолет.

— Блейз? — я спросил.

Уинн покачала головой, выражение её лица было серьёзным, но мрачным. Она была полицейским, делающим то, чему её учили. Абстрагироваться. Помочь другим.

— Надави сюда, Элоиза, — голос Уинн был спокойным. Суровым. — Пока не приедет скорая помощь, просто продолжайте давить на плечо.

Элоиза кивнула, и слезы потекли по ее лицу, когда она прижала руки к дыре в моем плече. С одной стороны, где вошла пуля. А с другой, где пуля вышла.

Я зашипел, боль начала затуманивать границы моего сознания.

— Ты в порядке?

— Он подстрелил тебя, — её голос дрожал. — Он подстрелил тебя.

Но он не попал в нее.

Я прислонился к стойке, потеря сознания приближалась.

С Элоизой всё было в порядке. С ней всё было в порядке.

Если бы я потерял её сегодня, если бы я не был достаточно быстр...

Блять, я мог потерять её.

— Я люблю тебя, — прошептал я.

С ее губ сорвалось рыдание. Она так сильно сжала моё плечо, что я вздрогнул, но из-за слез, текущих по ее лицу, она ничего не заметила.

— Зачем ты это сделал?

Я попытался поднять руку, но у меня ничего не вышло.

Почему у меня ничего не получилось?

Ах, да. Этот ублюдок подстрелил меня. Блейз был мертв?

— Джаспер, посмотри на меня, — Элоиза придвинулась так близко к моему лицу, что у меня зарябило в глазах. — Останься со мной.

— Где же мне ещё быть?

Она прижалась своим лбом к моему, затем поцеловала меня в губы, и ее соленые слезы остались на моих губах.

— Я люблю тебя. Не закрывай глаза.

— Хорошо, — пробормотал я и закрыл глаза. Моё тело было в шоке. Адреналин. Кровь. — Люблю тебя, Эл.

Мир то появлялся, то исчезал. Врачи скорой помощи. Скорая помощь. Талия в больничной форме. Боль. Получать пулю было ужасно больно. Все это мелькало перед глазами.

Всё, кроме Элоизы.

Пока я не оказался на больничной койке, и она, наконец, не позволила мне закрыть глаза.

Когда я проснулся, минуты или часы спустя, за окнами уже сгустилась темнота. И рядом со мной на узкой кровати спала моя жена.

Обнимая меня.

Я закрыл глаза.

И притянул её ближе.

27. ДЖАСПЕР

Элоиза подняла руку, не давая мне пройти по лофту. Ее взгляд метался между мной и моей целью.

Кроватью.

— Не смей.

— Я в порядке.

Я шагнул вперед, готовый сбросить покрывало, которое она так тщательно застелила, пока я был в душе.

— Джаспер, — предупредила она. — Ты не в порядке. В тебя стреляли.

— Две недели назад.

Ее губы сжались в тонкую линию.

Я сделал ещё один шаг.

— Я серьезно. Я не буду заниматься с тобой сексом. Ты ранен.

— У меня ничего не болит.

Наши взгляды встретились в том же противостоянии, в котором мы находились последние два дня.

На моем осмотре в начале этой недели Талия дала мне добро на легкую физическую активность. Но, видимо, Элоиза считала секс слишком напряженным занятием.

До сих пор я позволял ей пресекать мои попытки. Но с меня достаточно. Всё моё тело болело, и это не имело никакого отношения к моему плечу.

Двумя большими шагами я сократил расстояние между нами, обхватив ее здоровой рукой за плечи и поймав в ловушку, прежде чем она смогла вырваться.

Ее рот открылся, она готова была запротестовать.

Я остановил это, прижавшись губами к ее губам и скользнув языком внутрь. Один поцелуй, и она растаяла.

Она погрузилась в поцелуй, ее язык соприкоснулся с моим, прежде чем её руки обвились вокруг моей талии.

Наконец-то мы потрахаемся. Я целовал её до тех пор, пока ее губы не распухли. Пока на ее щеках не появился тот прелестный румянец. Затем я отпустил ее и прижался своим лбом к ее лбу.

— Видишь? Я в порядке.

— В тебя стреляли.

— Но в тебя нет.

Она прижалась ко мне, уткнувшись в мою грудь, и сделала глубокий вдох.

— Я скучаю по тому времени, когда я трахал свою жену.

— Я тоже скучаю по тебе. Но... мы опоздаем.

Я простонал.

— Мы быстро.

После двух недель воздержания у меня не было никаких шансов продержаться.

— Сегодня вечером, — пообещала она. — Когда мы вернемся, ты сможешь поступить со мной так, как хочешь. Если пообещаешь не напрягаться.

— Я не против. Ты можешь сделать всю работу.

Это были две мучительные недели, и я отчаянно хотел секса с Элоизой. Мне нужна была физическая близость. Напоминание о том, что у нас всё хорошо. Что мы живы.

Я прижался лбом к ее лбу, и образ Блейза вспыхнул в моем сознании. Его лицо я никогда не забуду. В течение двух недель я видел его в своих кошмарах. В этих снах я не успевал ничего сделать. Я просыпался в панике. Затем чувствовал, что она крепко спит, прижавшись ко мне.

Может быть, когда-нибудь я расскажу Фостеру о своих снах. Признаюсь в них кому-нибудь. Несмотря на то, что Элоиза стала моим убежищем, эту историю я предпочел бы от нее утаить. У нее были свои демоны, с которыми нужно было бороться после стрельбы.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я тоже тебя люблю.

Слышать это было всё ещё в новинку. Произносить это. Но с каждым разом эти слова проникали всё глубже. Задерживались чуть дольше. К тому времени, когда мы состаримся и поседеем, они будут вытатуированы у меня на костях.

Мы стояли вместе посреди чердака, крепко обнявшись на несколько мгновений. Затем она отстранилась.

— Нам лучше идти.

— Хорошо.

Я поцеловал ее в волосы и последовал за ней вниз по лестнице.

Элоиза взяла на кухне ключи и поднос с овощами, которые мы приготовили ранее, затем мы вышли на улицу и сели в ее машину.

За последние две недели я не упускал её из виду ни на минуту. В остальном мы были неразлучны.

А поскольку она захотела поужинать на ранчо сегодня вечером, я был на пассажирском сидении. Не то, чтобы я возражал.

За последние две недели Идены сомкнули ряды.

Талия потребовала, чтобы я оставался в больнице в течение нескольких дней после стрельбы, чтобы ускорить заживление моей раны и следить за ней на предмет любых признаков инфекции. Элоиза оставалась все это время, разбив лагерь в моей палате. Именно ее родители приносили нам чистую одежду, еду и все остальное, что нам было нужно.

С тех пор как мы вернулись в хижину, Энн навещала нас каждый день. Она сама брала на себя обязанности по дому: стирку, уборку и готовку. Элоиза настаивала, что ее мама не обязана помогать, но Энн ее не слушала. Лично я был благодарен ей за готовку. Элоиза ни за что не пустила бы меня на кухню, а я никогда не любила арахисовое масло и джем.

Вчера Харрисон пришел за Энн и принес столько наколотых дров, что нам хватило бы на пять лет. Затем он сложил их на улице возле сарая.

Братья и сестры Элоизы, ну, в общем... атаковали нас.

Я думал, что их постоянный поток визитов прекратится, как только мы выпишемся из больницы. Но все стало только хуже.

Сегодня у нас впервые не было гостей. И это только потому, что мы все собирались на ранчо.

Нокс и Лайла привезли нам еды, которой хватило бы на месяц. Талия и Фостер приходили по крайней мере дважды в день. Гриффин заезжал каждое утро, а Уинн — каждый вечер. Матео был нашим самым редким гостем, но это потому, что он сменил нас в отеле. Вместо того, чтобы заезжать, он звонил Элоизе каждые два часа, задавал вопросы и поддерживал с ней связь.

Мы не были в отеле с тех пор, как произошла стрельба.

Мы придем к этому. Позже.

Элоиза не была готова. Как и я.

Пока что отель в надежных руках, и когда Элоиза будет готова вернуться, я буду рядом с ней.

Если она решит вернуться.

Есть вероятность, что Блейз украл её счастье из этого здания. В тот день он трижды выстрелил. Двое промахнулись мимо цели. Третий попал мне в плечо.

Четвертый и пятый выстрелы, которые я слышал, были сделаны Уинн. Она выстрелила Блейзу прямо в сердце.

Не проходило и дня, чтобы я не был благодарен Уинслоу Иден. Она спасла жизни. Она спасла Элоизу. Если бы её там не было, что ж... У меня не было сомнений, что Блейз пришел с намерением совершить убийство.

Через неделю после стрельбы Уинн приехала к нам, чтобы рассказать о том, что произошло в тот день. Всю историю.

Технически расследование продолжалось, но Уинн рассказала, что на данный момент это была всего лишь документация. Они обыскали компьютер Блейза, чтобы найти несколько скрытых видео-аккаунтов. Он записал, как убивает животных. Соседского щенка. Его собственную кошку.

Уинн рассказал нам, что на его телефоне было множество видеороликов с разглагольствованиями о том, как он ненавидел свою мать. Как он обвинял её в разводе со своим отцом. Что отцу следовало бить её сильнее.

Никто из нас не понимал, что Лидия подвергалась насилию со стороны своего бывшего. Но я подозревал, что жестокое обращение отразилось и на Блейзе. Возможно, физически. Определенно, морально и эмоционально.

Помимо того, что происходило дома, над ним издевались в его старой школе в Миссуле. В других видео он составлял списки людей, которых однажды убьет. Говорил о том, что пронесет в школу оружие. В кого из детей он выстрелит в первую очередь.

Затем были видеозаписи из Куинси. На одном из них был кадр нашей хижины, сделанный за день до стрельбы. На другом — мы с Элоизой в холле отеля. На третьем снимке Элоиза шла на работу, а на одном я угощал её кофе. Мне не нужно было их видеть. От одного упоминания у меня кровь застывала в жилах.

Никто никогда точно не узнает, что произошло, но в тот день, две недели назад, Блейз убил свою мать. Лидию нашли на кухне с огнестрельным ранением в затылок. После этого мы предположили, что Блейз приехала в отель.

Я содрогнулся, осознав, насколько близок был к тому, чтобы потерять Элоизу.

— Эй, — она протянула руку через консоль.

Я взял ее, переплетя наши пальцы.

— Эй.

Ее большой палец коснулся моего кольца, затем она сосредоточилась на дороге.

Мы обнаружили в себе сверхъестественную способность понимать, когда другой человек думает о том дне. Поэтому мы прикасались друг к другу, напоминая друг другу, что мы здесь. Вместе. Живы.

Это было странное чувство — быть благодарным за то, что трудный ребенок мертв. Что еще более странно, я был благодарен ему за то, что он пришел в «Элоизу». Что он выстрелил в меня, а не к кого-то в школе, полной детей, в Миссуле.

Я всё ещё не был уверен, как объяснить эти эмоции. Вчера, когда Элоиза прилегла вздремнуть, я начал искать психотерапевтов.

О стрельбе мы тоже почти не говорили. Ещё один разговор, отложенный на потом. Но когда мы будем готовы, нам понадобится помощь. Я не позволю этому затянуться. Не позволю этой травме встать между нами.

— Как ты думаешь, Уинн в порядке? — спросил я, когда мы выехали на шоссе, направляясь к ранчо.

— Думаю, это будет давить на неё, — Элоиза грустно улыбнулась мне. — Но она знает, что у неё не было другого выбора. И у неё есть Гриффин.

У неё также был я. Если ей что-нибудь понадобится, я появлюсь в мгновение ока.

Я был обязан Уинн своей жизнью. Жизнью Элоизы.

Они были одним целым.

Несмотря на то, что после стрельбы все собрались вместе и столпились вокруг нас в домике-шалаше, это испытание потрясло Иденов. Сегодняшний ужин был просто ещё одним поводом собраться вместе.

Всё ещё было странно быть частью их семьи.

Но они все больше нравились мне.

Поездка на ранчо прошла спокойно, но как только мы припарковались, ее родители выскочили из дома.

Харрисон открыл дверцу моей машины прежде, чем я успел даже дотронуться до ручки.

— Привет, Джаспер. Спасибо, что приехал.

— Рад быть здесь.

Это была правда.

Я выглянул из-за его плеча и увидел на крыльце Гриффина и Уинна. Уинн держала на руках их дочь, а Грифф нес их сына.

Смыкая ряды. Держась поближе.

Идены вместе преодолевали трудности вместе, не так ли?

Мне это нравилось.

Энн взяла поднос с овощами с заднего сиденья одной рукой, а другой притянула Элоизу в объятия. Когда Энн отодвинулась, в ее глазах стояли слезы. У Элоизы тоже.

— Пойдемте в дом, — пригласила Энн, направляясь к крыльцу.

Я уже собирался последовать за ней, когда передо мной возник Харрисон.

Он протянул мне руку, но когда я пожал её, он заключил меня в объятия. Объятия были такими сильными, что у меня заныло плечо, но я не подал виду, что мне больно.

— Спасибо. Я понял, что ещё не говорил тебе этого сегодня.

Сегодня. Сегодня он еще не говорил мне этого.

За последние две недели он благодарил меня в сотый раз. Я подозревал, что и не в последний.

Но ради его дочери, ради своей жены я готов был принять все пули мира.

Он отпустил меня, оглядев с головы до ног. Его глаза затуманились, совсем как у его жены. Он с трудом сглотнул, затем кивком пригласил меня следовать за ним в дом, где все уже собрались на кухне и в столовой.

Фостер и Талия были за островком и делились списком имен для новорожденных.

Нокс был на кухне, Дрейк сидел на кухонном столе в качестве помощника, а Мемфис расхаживала по комнате, укачивая их ребенка, который спал у нее на руках.

Гриффин и Харрисон начали обсуждать ранчо — что-то о дизайне загона для скота.

Матео забрал Эмму у Уинн, подбросив племянницу в воздух. Ее хихиканье перекрыло весь разговор.

В доме царило безумие. Одновременно происходило семь разных разговоров. Когда я пришел сюда в первый раз, тоже было так: шум стоял ужасный, но всем остальным это казалось... нормальным.

Энн и Элоиза сгрудились у холодильника, доставая напитки и предлагая пиво и бокалы с вином.

Лайла появилась рядом со мной, стоя с боку и наблюдая за всеми.

— Как думаешь, справишься с этой семьей?

— Честно? Нет, — усмехнулся я.

Это было совсем не похоже на ту семью, в которой я вырос.

Но, глядя на Элоизу, на детей, на растущую семью, я не хотел бы для нее ничего другого.

Ради той семьи, которая однажды может у нас появиться.

— Ты разберешься с этим, — сказала Лайла. — Теперь ты один из нас.

— Да. Тебя это устраивает?

— Определенно. Я думаю, это божественное вмешательство, что я так и не набралась смелости пригласить тебя на свидание.

— Почему ты так говоришь?

Она ухмыльнулась.

— Ты бы всегда влюблялся в мою сестру. А я ненавижу любовные треугольники.

Я рассмеялся, и мой собственный смех смешался с остальными. Как ни странно, это было уместно, не так ли?

28. ЭЛОИЗА

В отель вошла пара, отвлекая мое внимание от компьютера.

В течение последнего месяца каждый раз, когда двери вестибюля открывались, я задерживала дыхание. Напряжение охватило мои плечи, притягивая их к ушам.

Джаспер, сидевший на стуле рядом со мной, потянулся и накрыл мою ладонь своей.

Напряжение спало. Я выпустила воздух из легких.

Улыбка, которой я одарила эту пару, была не такой натянутой, как вчера. Или позавчера. Или за день до этого.

С момента стрельбы прошло больше месяца. Когда я смотрела на пол под стойкой регистратуры, я всё ещё видела кровь Джаспера. Всё ещё слышала грохот выстрелов. Крики ужаса. Дырки от пуль в стене позади меня были заделаны, но если я посмотрю достаточно внимательно, то все равно смогу их найти.

Но день ото дня становилось легче. Терапия помогла. Это, и то, что Джаспер не отходил от меня ни на шаг.

В тот день, когда я решила, что пора возвращаться на работу, он появился сам. Я предполагала, что он уйдет, как только я устроюсь. Вместо этого он нашел себе собственный стул, идеально подходящий к тому, на котором я сидела долгие годы. Он хранился в шкафу моего заброшенного офиса. Он вытащил его оттуда и с тех пор сидит рядом со мной.

Иногда он помогал мне с работой в отеле, например, с составлением графиков или начислением заработной платы. В основном он читал, пока я работала.

Кто бы мог подумать, что читающий мужчина может быть таким сексуальным? Учитывая, что всё, что делал Джаспер, было привлекательным, я не должна была удивляться. Этой зимой, если у нас выдастся несколько спокойных дней, я надеялась, что смогу убедить его почитать мне вслух. Но с чтением придется подождать. В данный момент мы все еще были перегружены.

Стрельба потрясла Куинси. Это было то, что наш маленький городок не скоро забудет.

Я думала, что движение в отеле замедлится. Что люди будут бояться этого вестибюля. Первая неделя прошла медленнее. Было несколько отмен. Но потом все пришло в норму, как ни в чем не бывало.

К тому же у нас был большой поток местных жителей, которые приходили поглазеть и посмотреть, не заметят ли они отверстия от пуль. Эти визиты раздражали меня до чертиков — и Джаспера. Но в основном люди приходили, чтобы выразить мне свои наилучшие пожелания и познакомиться с нашим местным героем.

Моим красивым мужем. Мужчиной, который бросился под пули ради своей жены.

В Куинси было не так много людей, которые не знали бы имени Джаспера Вейла. Больше нет. К его большому разочарованию, теперь он был знаменитостью. Куда бы мы ни пошли, к нему всегда подходили.

В конце концов, это внимание должно было угаснуть, но на это потребуется время. Сидение за письменным столом, конечно, не помогало ему слиться с окружающей его средой. Но он всё равно сидел здесь. Не только ради меня. Но и ради себя тоже.

Мы вместе преодолевали все трудности.

Двери снова открылись, но, когда он накрыл мою руку своей, у меня не было прежней рефлекторной реакции. Вместо этого я подняла глаза и улыбнулась, когда мои родители вошли внутрь.

— Привет, ребята, — я спрыгнула со стула, обогнула стол, чтобы обнять маму и папу. — Какие у тебя планы на сегодня?

— Рабочие делам, — папа подошел к Джасперу и похлопал его по плечу. — Я попробовал эти эластичные ленты сегодня утром. Сработало отлично. Моему плечу уже лучше.

Джаспер опустил подбородок.

— Рад, что смог помочь.

Очевидно, папа повредил плечо, пытаясь самостоятельно поднять старую тракторную шину. Когда он пожаловался, Джаспер дал ему несколько эластичных лент и показал, как делать растяжки, которые могли бы облегчить боль.

Из всех людей в моей семье, которые, как я думала, в первую очередь отнесутся с теплотой к Джасперу, я бы в последнюю очередь подумала о папе.

С другой стороны, Джаспер принял пулю на себя ради меня. Папа был готов на всё, включая симуляцию травмы, чтобы у него был повод провести время со своим зятем. Чтобы узнать мужчину, которого я любила.

— У вас найдется минутка поговорить? — я спросила. Было кое-что, о чем я хотел поговорить с ними всю неделю. — Может, мы могли бы вместе пообедать?

— Я бы поел, — папа похлопал себя по животу.

— Я тоже.

У меня урчало в животе уже почти час. Я винила в этом Джаспера. Мы позавтракали на скорую руку, потому что отвлеклись на секс на обеденном столе.

Если раньше наша сексуальная жизнь была бодрящей, то теперь, когда мы ни в чем не притворялись, мы стали ненасытными. Он пошутил, что, поскольку он здесь, в отеле, а не тренируется с Фостером, моей обязанностью было следить за тем, чтобы он оставался в форме.

Я серьезно относилась к своей работе.

— Давай я сейчас найду кого-нибудь, кто посидит здесь вместо меня, — сказала я, поднимая телефон, чтобы вызвать домработницу.

Как только я нашла себе замену, я взяла Джаспера за руку, и мы вдвоем последовали примеру моих родителей.

В ресторане царила оживленная жизнь. Нокс, вероятно, хлопотал на кухне, стараясь накормить толпу, собравшуюся на пятничный ланч. Хостес усадила нас за столик в глубине зала, предназначенный исключительно для моей семьи, и вручила меню на обед.

— Может, сначала поедим? Или поговорим? — спросил папа.

— Поговорим.

Как бы я ни была голодна, пришло время начать этот разговор. Возможно, мне следовало понервничать, но этот разговор давно назревал. И независимо от результата, у меня есть Джаспер.

— О чем? — спросила мама.

— Об отель.

Мои родители переглянулись. Улыбка отца исчезла, когда он оперся локтями о стол. Это была серьезная поза, которую он принимал всякий раз, когда у него были плохие новости.

— Это было тяжелое лето.

Я кивнула.

— Да, это правда.

— Мы с твоей матерью поймем, если ты захочешь попробовать себя в чем-то другом. Если ты захочешь оставить отель.

После стрельбы я думала об этом. Особенно в те первые несколько дней после возвращения на работу, когда я ненавидела каждую секунду, заставляя себя улыбаться и притворяясь, что в мире есть только солнце и радуга. Когда мне пришлось смотреть на место, где погиб ребенок.

Парень, который готов был убить меня, потому что я уволила его с работы.

«Элоиза» была... моей. Хорошо это или плохо, но этот отель все равно был моей мечтой. И я никому не позволю украсть её у меня.

— Я хочу этот отель, — я расправила плечи и выпрямилась. Рука Джаспера сжала мое бедро под столом. — Я понимаю, почему вы не были готовы отдать его мне несколько лет назад, но с тех пор многое изменилось. Мы процветаем. Я доказывала это снова и снова. Пришло время сделать следующий шаг. Если вы к этому не готовы или передумали доверить его мне, я ухожу с поста менеджера. Сегодня же.

Мама и папа откинулись на спинку стула, оба немного удивленные. Даже я была немного удивлена. Я не могла припомнить случая за последние годы, когда я чего-то требовала от своих родителей. Уж точно не отель.

Но последние несколько недель я много думала об этой ситуации. О моей семье. Мама и папа не заставляли Гриффина или Нокса вылезать из кожи вон, чтобы унаследовать их бизнес. Поэтому я перестала это делать, чтобы заполучить свой.

Мое сердце будет разбито, если они скажут «нет». Но если их решение будет таковым, у меня есть муж, который поможет собрать себя воедино.

Папа расслабился, затем улыбнулся Джасперу.

Мама пошевелилась, доставая из сумочки папку. Затем открыла верхний клапан и вытащила стопку хрустящих белых листов бумаги. Она улыбнулась, протягивая их через стол.

— Мы уже давно подготовили их, но в связи со стрельбой хотели дать тебе время.

Подождите. Это было всё? Уже? Я планировала, что это будет неловко. Не просто... держи отель.

— Прочти документ, — сказал папа. — Дай нам знать, если у тебя возникнут какие-либо вопросы. Наш юрист составил его, аналогично тому, как мы передавали ранчо Гриффину. Но если ты захочешь нанять своего собственного адвоката для проверки, это будет прекрасно. Если тебя все устраивает, мы уже всё подписали. Тебе просто нужно тоже их подписать.

Я повернулась к Джасперу.

Он улыбался.

— Ты знал.

— Да.

Мама и папа выскользнули из кабинки.

— Мы оставим вас наедине, чтобы вы могли поговорить.

— А как же ланч? — спросила я.

Мама взяла папу за руку.

— Мы пойдем к Ноксу на кухню.

— Мы гордимся тобой, — сказал папа, прежде чем они ушли.

— Это только что произошло? — прошептала я Джасперу.

— Да, ангел.

— Я не ожидала этого сегодня, — я просмотрела бумаги. Пробежала пальцем по верхнему листу. Возможно, часть меня вообще этого не ожидала. — Что, если я не справлюсь?

— Справишься.

Его уверенность была непоколебима.

— А что, если нет?

Его рука накрыла мою щеку, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Неужели ты думаешь, что я позволю тебе потерпеть неудачу?

— Нет, — я прильнула к его прикосновению.

С того момента, как мы начали это приключение, стоя у фонтана, он был рядом со мной. Взлеты и падения. Хорошее и плохое.

Муж и жена.

— Я владелец отеля.

Он усмехнулся.

— Отель теперь твой.

— Боже мой, у меня есть отель. Мой отель.

Джаспер заправил прядь волос мне за ухо.

— Мечта сбылась?

Только потому, что он рядом.

— И даже больше.

ЭПИЛОГ

Элоиза

Месяц спустя...

— Я устраиваю интервенцию.

— А? — спросила Лайла из-за стойки в «Кофе у Иденов».

— Я выгоняю тебя.

Она моргнула.

— Отсюда. Прямо сейчас. Ты должна уйти.

Лайла изучила моё лицо, затем посмотрела на Джаспера, стоящего рядом со мной.

— Она пьяна?

— Я не буду вмешиваться. Удачи, Лайла, — он наклонился, чтобы поцеловать мои волосы, затем подошел к столику у стены и сел.

Джаспер не одобрял эту идею, которую я придумала за завтраком. В основном потому, что это должен был быть наш выходной, и вместо того, чтобы сидеть в кафе, он хотел провести его, празднуя.

Но он все равно позволил мне потащить его в центр. Наверное, потому что знал, что я всё ещё не отошла от всего, что произошло прошлой ночью.

После того как у меня пропали месячные, я сделала тест на беременность после ужина. Он чуть не расплакался, когда я протянула ему положительный тест. А может, мне просто показалось, что в его глазах блеснули слезы. Я не была уверена. Была в полной растерянности, металась между панической истерикой и радостным смехом, плакала за двоих.

И все равно я была в полном шоке. Ни Джаспер, ни я не планировали этого, и эпический сбой противозачаточных средств мгновенно изменил наши планы. Мысль о материнстве – когда я только что возглавила отель, когда мы с Джаспером окончательно обжились в нашем браке – была ужасающей. И в то же время волнующей.

Мои эмоции метались между счастьем и страхом, как мячик для пинг-понга, поэтому вместо того, чтобы справиться со своими страхами, я была здесь и доставала Лайлу.

— Ты проработала сто дней подряд, — сказала я ей. — Да, я посчитала. Ты не брала выходных с того воскресенья в апреле, когда ездила в Миссулу стричься.

Она насмешливо хмыкнула.

— С тех пор я брала другие выходные.

Я приподнял бровь.

— Правда? Когда?

Она на мгновение задумалась, а потом хмыкнула.

— Ты что, рабочая полиция? Не тебе вообще говорить. Ты всегда в отеле. Уходи. Я занята.

— Нет, — я положила руки на бедра. — Один день. Это всё, о чем я прошу. Ты уходишь отсюда на один день и делаешь что-то, не связанное с работой.

— Почему?

Я грустно улыбнулась ей.

— Потому что я волнуюсь за тебя. И не хочу, чтобы ты выгорела.

— Этого не произойдет.

— Но может, — я сжала руки в кулаки. — Пожалуйста? Просто возьми выходной до конца дня, чтобы я перестала волноваться.

— Я не могу просто уйти, Элоиза.

— Почему нет? — я помахала Кристал, баристе Лайлы, когда она вышла из кухни со свежим подносом булочек. — Кристал здесь. Мы с Джаспером потусуемся здесь и поможем закрыться.

Теперь, когда летний ажиотаж остался позади, в центре Куинси по средам было малолюдно. Если и был день, когда Лайла могла уйти пораньше, так это сегодня.

— Иди домой, — сказала я. — Расслабься.

— Я не могу пойти домой, — сказала Лайла. — Если я начну думать обо всем, что нужно сделать, и сразу же вернусь.

Не так давно, когда я жила в своем съемном доме в паре кварталов от отеля, я была таким же образом связана с отелем. Чтобы решить эту проблему, потребовался Джаспер. Каждый вечер я с нетерпением ждала возвращения домой. И хотя у меня всегда были дела на уме, стало легче игнорировать их, откладывать на следующий день. Еще одна из бесконечной череды плюсов, связанных с сексуальным мужем, который занимал мои мысли.

— Ты можешь сходить в кино, — предложила я.

— Мне не хочется попкорна. В прошлый раз я съела слишком много, и у меня разболелся живот.

— Тогда не бери попкорн.

— Тогда какой смысл идти в кино?

Посмотреть фильм. Я закатила глаза.

— Ты выматываешься. Тогда сходи на прогулку. Ты любишь пешую ходьбу, а я знаю, что этим летом ты почти не ходила. Сегодня прекрасный день. Подыши свежим воздухом. Отключись. Делай что угодно. Просто покинь это здание до завтрашнего утра.

— Почему? — заныла она. — Мне здесь нравится. Позволь мне остаться. Я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое. Шоколадные круассаны?

— Заманчиво. Но нет, — я покачала головой. — Эта работа становится всей твоей личностью.

Она сморщила нос.

— Сурово.

— Ты пришла в отель в понедельник и спросила, можешь ли ты принести мне что-нибудь. В моем здании. Ты каждый день обслуживаешь людей. Просто... на один день, сделай что-нибудь для себя.

Лайла застонала.

— Ты ведь не оставишь меня в покое, пока я не соглашусь?

— Нет.

— Хорошо. Я пойду на прогулку или что-то в этом духе.

— Ура. Спасибо, — я сцепила руки перед собой, чтобы не захлопать. — Может, ты встретишь парня своей мечты во время похода.

— Я начинаю думать, что парня моей мечты не существует, — она развязала фартук. — Ты позвонишь мне, если что-то пойдет не так.

— Да.

— На кухне достаточно еды, но если по какой-то причине потребуется что-то...

Я подняла руку.

— Я обещаю не приближаться к духовке. Именно поэтому я взяла с собой Джаспера. Или я попрошу Кристал.

Она огляделась по сторонам, словно ожидая, что стены кофейни спасут ее. Пока она, должно быть, не поняла, что, возможно, я права.

— Хорошо. Ты выиграла. Я пойду. Теперь довольна?

— Да.

Я подождала, пока она исчезнет на кухне, и ударилась кулачками с баристой.

— Спасибо, — пробормотала Кристал, оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что Лайла ушла. Затем она наклонилась ближе. — Вам, ребята, не нужно оставаться здесь. Я прекрасно справлюсь сама.

— О, мы не против, — я пожала плечами. Если Лайле станет легче от того, что мы здесь, чтобы помочь закрыться и убраться, мы останемся. — Но мы можем немного побродить, если ты не возражаешь.

— Я не против.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я бесцельно ходила взад и вперед по тротуарам Куинси. Ни разу с тех пор, как началась летний ажиотаж.

Поэтому я подождала, чтобы выпроводить Лайлу через заднюю дверь, задержавшись на пороге, чтобы убедиться, что она действительно села в свою машину и уехала. Потом нашла Джаспера за его столиком.

— Не хочешь прогуляться?”

— Конечно, — он встал и взял меня за руку, выводя из кофейни.

Как я уже говорила Лайле, это был прекрасный день. Воздух начинал остывать. Листья были едва окрашены в желтый цвет. Осень никогда не была долгим сезоном в Монтане. Может быть, поэтому мне это так нравилось. Нужно было ценить это, пока это продолжалось.

— Ты в порядке? — спросил Джаспер, когда мы перешли на медленный шаг.

— Я не знаю. У нас будет ребенок. А ты?

Джаспер крепче сжал мою руку, наклоняясь, чтобы поцеловать мои волосы.

— Я в порядке, ангел.

— Тогда я тоже в порядке.

Некоторое время мы шли, держась за руки, глядя в окна и улыбаясь людям, мимо которых проходили. Когда мы дошли до конца квартала, Джаспер развернул нас, и мы направились обратно к «Кофе у Иденов».

— Ты выйдешь за меня замуж?

Подождите. Что? Я остановилась, заставив его тоже остановиться. Я никак не могла расслышать это правильно.

— Повтори.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Я протянула руку и пощупала его лоб тыльной стороной ладони.

— Ты что, заболел?

Джаспер усмехнулся, его глаза искрились от счастья.

— Ты ответишь мне?

— Я уже вышла за тебя замуж.

— Но ты хочешь свадьбу? Настоящую свадьбу. С вечеринкой. Пригласить свою семью. Чтобы твой отец проводил тебя к алтарю. Всё это?

О. Выйду ли я за него замуж? Хочу ли я шикарной церемонии и роскошной вечеринки?

Мне так казалось. Раньше. Но если у нас будет свадьба, она затмит нашу ночь в Часовне Кловер. Ночь, которая была столь же несовершенной, сколь и прекрасной. Мысль о том, чтобы стереть это воспоминание, заставила мое сердце сжаться.

— А ты хочешь? — спросила я Джаспера.

Может быть, он хотел свадьбу. Новое воспоминание, чтобы скрыть старое. Свадьбу, не испорченную его уродливой бывшей женой.

— Нет, — он покачал головой. — Я не хочу свадьбы. Но если ты хочешь надеть белое платье, если хочешь, чтобы я был в смокинге, просто скажи.

Нам не нужны были ни платье, ни смокинг.

Наша история любви не была типичной. И уж точно не такой, какой я представляла ее себе, будучи маленькой девочкой. Но она была нашей.

— Никакой свадьбы. Но я «за» медовый месяц.

— Договорились, — Джаспер снова крепко сжал мою руку. Держа её так, как папа держал мамину. Затем он снова повел нас по тротуару. — Куда ты хочешь поехать?

На ум пришла тысяча мест. Все они были из того списка, который я составила в детстве с мамой, мест, которые наши постояльцы отеля называли домом.

Куда я хотела поехать? Куда угодно. Я поеду куда угодно с Джаспером.

Я подняла наши сцепленные руки, поднеся его костяшки пальцев к своим губам для поцелуя.

— Удиви меня.

***

Четыре месяца спустя, пока во мне росла наша дочь, мой муж отвез меня обратно в Париж.

Notes

[

←1

]

Семикилометровый участок бульвара Лас-Вегас в округе Кларк в штате Невада, США. Здесь находится большинство крупнейших гостиниц и казино агломерации Лас-Вегаса

Unknown

[

←2

]

Разновидность белого цвета с еле заметной примесью розового, серого или желтого.

Unknown

[

←3

]

На английском Идены пишется как Edens, отсюда «Е»

Unknown

[

←4

]

Место, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в японских боевых искусствах, таких, как айкидо, дзюдо, дзюдзюцу, кэндо, карате и т. д.

Unknown

[

←5

]

Также – тайский бокс

Unknown

[

←6

]

Виды танцев