Без названия

Без названия

Моим дочерям: люблю вас всегда и навсегда. Вы моя причина.

Моим дамам «Счастливого часа» — вы помогаете мне сохранить рассудок. То, что происходит в счастливый час, остается там. Верно?

Всем моим родным и близким – спасибо!

СЕРИЯ «Красавицы и мафиози»

СЕРИЯ «Красавицы и мафиози»

Каждую книгу серии «Красавицы и мафиози» можно читать отдельно.

ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

— Ильям, ты злишься? — я прошипела себе под нос. — Возьми эти деньги и верни их. Пронто! — и на случай, если он не понял срочности по-итальянски, я добавила по-английски: — Прямо, черт возьми, сейчас!

Какого черта он думал отобрать чертов мешок с деньгами у мафии? Не имело значения, оставили они сумку случайно или нет. Я не могла понять, как можно забыть сумку, полную денег. Много денег! Должно быть, это было испытание. Тот, который потерпел неудачу мой муж и Джон, наш лучший друг. Долгое время!

Семья Моррелли была известна своей безжалостностью. Их все боялись, несмотря на то, что они вращались в высоких социальных кругах и среди самых престижных политиков. Дело в том, что они правили округом Колумбия и Мэрилендом железной рукой. Доминико Моррелли был известен как Волк ради Христа. Он разрывал глотки людям за то, что они перешли ему дорогу. Если этого и не стоило бояться, то я не знала, чего именно.

— Я не крал их, Бьянка, — возразил мой муж. Его светлые волосы были растрепаны и мокры от дождя. Ему посчастливилось причалить свою лодку и не врезаться в причал. Надвигался шторм, ураган приближался к береговой линии Мэриленда. Это был один из немногих недостатков жизни в этом районе. И это было чертовски дорого.

Мой взгляд метнулся к Джону, который выглядел таким же мокрым. Эти двое нашли побочный кабриолет, перевозивший людей туда и обратно через залив. Лишь изредка они это оправдывали.

Вот только они не были обычными людьми. Они были преступниками. Я должна свернуть им обе шеи. Мы не могли противостоять мафии.

— Не смотри на меня так, Би, — руки Джона подняты в знак капитуляции, и весь его вид такой же растрепанный, как и у моего мужа. — Уилл говорит правду. Они оставили сумку. Искатели, хранители.

Мне хотелось отшлепать их обоих за такое ребяческое поведение.

— С мафией так не бывает, — приглушенным тоном возразила я. Близнецы крепко спали, и последнее, что мне сейчас нужно, это чтобы они проснулись. Это был долгий день заботы о них, а меня тяготило беспокойство за мужа. — Они убьют нас. Всех нас. Вы должны вернуть деньги!

Был конец мая, и постоянно шел дождь. Дела шли не в лучшую сторону. Даже этот ураган был капризом природы. Это еще даже не был сезон ураганов.

Дождь барабанил в окна, а сила ветра делала всю ситуацию еще мрачнее. Мне нравился наш дом, но сейчас он меня напугал. Мы были настолько незащищены, когда нас окружали французские окна. У меня было такое ощущение, будто из залива за нами наблюдает преступный мир Балтимора, готовый напасть на нас.

Да, мое воображение взяло надо мной верх. Потому что никто умный не выйдет в бухту в такую погоду. Нет, если только у них не было желания умереть.

— Они оставили сумку, полную денег, — мой муж был непреклонен в сохранении денег. — Это может быть их способ оплаты услуги.

— Уильям, они уже заплатили тебе и Джону, — указала я ему на очевидное. — Эту сумку забыли. Ты не сможешь сохранить это, — я обратилась к Джону, которого знаю так же давно, как Уильяма. — Джон, эти люди жестоки. Они не просто убьют нас; они убьют всю нашу семью. Каждого!

Он думал, что я преувеличиваю, но им достаточно было прочитать статьи в газетах, и они поняли, насколько это опасно.

— Если позвонят и скажут, мы вернём, — рассуждал Джон.

— О чем, черт возьми, вы двое думали? Общение с этими людьми — это смертный приговор.

— Нам нужны деньги, — ответили они оба одновременно. — Ты знаешь, что нам нужны деньги, детка, — упрямый голос моего мужа пытался заставить меня взглянуть на всю ситуацию по-своему. — Они кажутся вполне приличными, держатся особняком и одеты в аккуратные костюмы. Видела бы ты Доминико Моррелли; он был в этом очень дорогом костюме. Ты никогда не сможешь сказать, что он преступник.

Мое сердце содрогнулось от страха, и я судорожно выдохнула. Эти двое были в одной лодке с Доминико Моррелли. Им повезло, что они вышли оттуда живыми. Я не могла до конца понять причину, по которой эти преступники воспользовались чужой лодкой. Не то чтобы Доминико Моррелли не мог позволить себе лодку Грейди Уайта.

— Эти парни не кажутся такими уж плохими, — пробормотал Джон, соглашаясь с моим мужем. Конечно, он согласился бы, даже если бы Уильям был неправ.

Папа мог бы объявить этих преступников святыми, и это все равно не изменило бы моего мнения. Эти бандиты были одними из худших людей на этой Земле. Я воочию видела, как уничтожали людей, семьи.

Джон наклонился и поцеловал меня в щеку. — Мы сможем поговорить обо всем этом, когда буря пройдет. Мне нужно добраться до своего дома, пока не стало совсем плохо.

Вздохнув, я кивнула и проводила его до входной двери. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я тебя подвезла? Или оставайся на ночь здесь, — предложила я.

— Да, уверен, — он схватил зонтик и вошел в дверь, я следовала за ним. — Постарайся не волноваться слишком сильно.

Он еще раз поцеловал меня в щеку и повернулся, оставив меня позади, и вышел под дождь, открывая зонтик. Он вышел в темноту, дождь стекал по краям зонта.

— Напиши нам, когда вернешься домой, — позвала я его. Он не обернулся, а просто махнул рукой в воздухе, признавая, что так и будет.

Он жил всего через две улицы отсюда, но нам было бы спокойнее узнать, что он подтвердил, что благополучно вернулся домой. Стоя на широком каменном крыльце, прикрытом лишь небольшим навесом, я смотрела, как фигура Джона исчезает в дождливой темной ночи. Пока лил дождь и завывал ветер, чувство страха медленно пробиралось по моему позвоночнику.

У меня не было хорошего предчувствия по поводу того, что они сделали сегодня вечером. Людям не просто так удалось взять с собой сумку с сотнями тысяч долларов, как будто это было пустяковое дело.

Краем глаза над водой мелькнул свет, и моя голова мотнулась в его сторону. Как окурок или зажигалку. Мои глаза скользили по темной поверхности, маленькие капли дождя смачивали мое лицо. Я что-то видела; Я знала, что это не было моим слишком активным воображением. Я затаила дыхание, ощущение того, что за мной наблюдают, усиливалось с каждой секундой. От этого у меня по спине пробежал страх и дрожь, я почувствовала опасность, скрывающуюся в темноте. Что-то или кто-то был там.

Это всего лишь твое воображение , пыталась я убедить себя. Все, что произошло сегодня вечером, сделало меня параноиком.

Но я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают, мою кожу покалывало от осознания. Гром сотряс землю, шум волн, яростно ударявшихся о берег.

— Бьянка? — голос мужа раздался позади меня.

Я в страхе подпрыгнула и повернула голову в его сторону. Он стоял прямо позади меня на крыльце, его волосы все еще были мокрыми.

— Тебе не следует здесь находиться, — тихо отругала я его. — Я не хочу, чтобы ты простудился.

Его иммунная система была слабой. Скорее, скомпрометированный. Лечение едва началось, но оно уже сказалось на нем.

— Мы не вернем эти деньги, — произнес он, и то упрямство, которое я хорошо узнала, отразилось на его молодом лице.

— Уильям, мы должны, — мой голос надломился. Я была напугана. Боясь потерять мужа. Боюсь мафии и их безжалостности. Боюсь последствий. — Ты не хуже меня знаешь, что деньги надо вернуть. Это не наше. Работать с ними — ошибка. Плохая идея

Он покачал головой в знак несогласия, но знал, что я права. Это было в его глазах, наряду с усталостью последних нескольких месяцев.

Вы никогда не узнаете, что мой муж серьезно болен, а его организм борется со смертельным раком. Нет, если только вы не знаете его так же долго, как я. Нет, если только вы не жили с ним. Он это скрывал, но уставал быстрее, спал крепче и почти не ел.

— Нам нужны деньги на лечение, — рассуждал он. Я видела, что он устал; рак медленно поедал его силы и молодость. За последние несколько месяцев он постарел как минимум на десять лет. Его голова склонилась к сумке, которая все еще стояла рядом с дверью, где я настояла, чтобы она оставалась до тех пор, пока ее не вернут. — И для тебя, на случай, если я…

— Не говори этого, — прошептала я, мое сердце сжималось в груди. — Не смей, черт возьми, говорить это.

— Детка, ты знаешь, что сказали врачи.

Да, я чертовски знала, что они сказали, но отказывалась верить, что надежды нет. Должно же быть что-то, что мы могли бы сделать. Во мне все еще жила надежда, что он выживет. Нам еще так много нужно было поработать. Нам нужен был еще один шанс, чтобы наверстать упущенное.

Он должен выстоять.

Он подошел ко мне, обнял меня. Я уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая его аромат, пока мое горло сжималось от рыданий, которые я сдерживала.

— Бьянка, я хочу, чтобы о тебе позаботились, — прошептал он мне в волосы усталым голосом. — Я хочу убедиться, что с тобой и девочками все будет в порядке, когда меня не станет.

Рыдания выиграли битву, и я уткнулась головой ему в грудь, а слезы текли по моему лицу. — Не говори так, — попросила я хриплым голосом. — Пожалуйста, Уильям. Тебе нужно поправиться. Мы можем найти врача, у которого есть лекарство, — дрожащим голосом прохрипела я.

Он крепко обнял меня в своих объятиях с той же силой, что и раньше, питая мою надежду и мягко прижавшись губами к моему лбу.

Его поцелуй в мой лоб был первым прощанием.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

БЬЯНКА

Шестнадцать месяцев

Греция прекрасна в это время года.

Небо голубое.

И моря бурные.

Его слова проносились у меня в голове, как жуткая детская песенка в фильме ужасов. Страх был почти парализующим при мысли о том, что последует за ними, если я когда-нибудь услышу это вслух. Хотя в этот самый момент мне хотелось голубого неба и хоть немного надежды.

Я помчалась по улицам, легкий дождь сделал этот день сырым и немного прохладным. Найти парковку в городе было настоящей проблемой. К тому времени, когда я наконец нашла его, я была в нескольких кварталах от места встречи. Я жила всего в часе езды от Вашингтона, округ Колумбия, но теперь редко приезжала в город. Я предпочитала пригороды, где меньше пробок и меньше людей. Особенно в последнее время. Мне не хотелось находиться рядом ни с кем, кроме моих девочек.

Прошло пятнадцать месяцев, три недели и пять дней с тех пор, как я потеряла мужа. Никогда за миллион лет я не думала, что овдовею в двадцать шесть лет. Мне сказали, что моя жизнь едва началась, но в последнее время она как будто закончилась. Я чувствовала тревогу, усталость и одиночество.

Была середина сентября, и недавняя погода в основном состояла из дождя, что очень отражало мое меланхоличное настроение. Словно дождь шел со дня смерти Уильяма. Даже солнечные дни казались мрачными, пасмурными, с облаками, которые, казалось, преследовали меня повсюду.

Взглянув на здание, я заметила место встречи со своей девушкой Энджи. Она убедила меня, что это хорошая идея — просто отвлечься ненадолго и немного отдохнуть от близнецов. Я не была так уверена.

Последние пятнадцать месяцев были тяжелыми. Я больше почти не общалась. Забудьте об этом, я вообще не общалась. Я избегала любых событий. Даже дошкольники из женской школы. По множеству причин. Я осознавала, что все больше и больше погружаюсь в свои мысли и нахожу слишком много комфорта в своей рутине. Это было чудо, что Энджи убедила меня встретиться с ней. Но с другой стороны, у нее всегда был характер, способный вытащить тебя. Это было одно из ее самых больших достоинств – если бы она только видела это в себе.

После смерти Уильяма я потеряла связь со многими своими друзьями… даже с Джоном. Особенно он. Я еще не решила, защищаю ли я его или себя. Он прекратил эту нелепую подработку в тот момент, когда умер мой муж. Это было сразу после той ужасной ночи. Ни одному из них больше не звонили.

Для них это означало, что им это сошло с рук.

Для меня это означало, что они это сделали, я даже не могла вспомнить их имя, осознав, что Уильяму и Джону нельзя доверять.

Мое уединение было сочетанием моего горя и страха перед последствиями той бурной ночи, произошедшей всего за несколько недель до смерти Уильяма. Это сделало меня параноиком. Если вы спросите меня, горе и паранойя были смертельной комбинацией. Единственное, что помогало мне оставаться в здравом уме, — это мои близнецы и распорядок дня, в который я ввела свою жизнь.

В любом случае, я снова оказалась в социальном мире. Так что, возможно, я покончу с этим. Надеюсь, она не будет придираться ко мне еще несколько месяцев, чтобы я снова тусовалась. Взглянув на часы на стене здания, я засекла время.

— Не так уж плохо, — пробормотала я про себя, проталкиваясь через стеклянную дверь «Лафайета», слишком модного ресторана. Разговор вслух стал побочным эффектом отсутствия взаимодействия со взрослыми. — Опоздала всего на пять минут.

Не обращая внимания на присутствие позади себя, я пригладила волосы и рубашку, понимая, что выгляжу не лучшим образом. Мои волосы были влажными от дождя. Настроение у меня тоже было сырое, но сейчас я бы туда не пошла.

Осмотрев свой внешний вид, я нахмурилась. Оно не предназначалось для этого ресторана, где все выглядели безупречно. На мне были белые джинсы, розовая футболка и розовые туфли. Я думала, что это вполне подходящий гардероб для обеда, но теперь поняла, что одета недостаточно.

Сейчас я ничего не могу с этим поделать, сказала я себе.

Я пробежалась по ресторану, разыскивая людей. Это место в основном состояло из мужчин в костюмах. И несколько женщин в платьях Шанель. По словам Энджи, здесь обедали богатые и влиятельные люди. Именно то, на что у меня не было настроения. Я не могла винить мою подругу за решимость удачно выйти замуж. В конце концов, финансовая стабильность была важна.

Энджи в значительной степени проверяла своих парней. Они с Джоном были единой парой, пока она не решила, что он недостаточно богат. Не то чтобы он был беден, но у нее были гораздо большие стремления и стандарты.

Ее слова, а не мои.

Я просто хотела, чтобы моя ипотека была выплачена, и у меня был любящий муж. Все остальное я могла как-то выяснить. Я потеряла любящего мужа, а невыплаченная ипотека нависла над моей головой. Кажется, ни один из нас не получил того, что хотел. Да, жизнь — сука.

Энджи однажды сказала мне, что для того, чтобы выжить в браке на всю жизнь, ей нужно много денег, поэтому, если ей понадобится сбежать, она сможет это сделать. В одном она была права; браки были трудными и требовали много труда. И прощение. Последнее было тяжело, но в отношениях неизбежно случались ошибки. Вопрос был в том, насколько велики они будут и где предел прощения. Как ни странно, сложности жизни почему-то не замечались, несмотря на все явные признаки повсюду.

Деньги, любовь, прощение, душевная боль, опасность.

Возможно, у Энджи тоже были проблемы, о которых никто не знал. Бог знал, что я это сделала. Мы с Энджи выросли в похожих районах. Не то чтобы мы обходились без них, но когда-то в старшей школе деньги стали самой важной вещью в ее жизни. Пройдя через ад последних двух лет, я больше не могла спорить с ее точкой зрения.

Это одна из самых важных вещей в жизни любого человека, но я не усвоила этот урок до болезни Уильяма.

Жизнь была дерьмом. Вдова двадцати шести лет, четырехлетние близнецы, о которых нужно заботиться, на грани банкротства и угрозе потери права выкупа. Так что нет, я не могла спорить с ней о важности денег и мужа, у которого есть все необходимые активы. Казалось, у меня просто не хватило смелости сделать то же самое.

Заметив, что она машет мне рукой с широкой улыбкой на лице, я бросилась к ней. Ее красивые светлые волосы распущены до середины спины. Это заставило меня почувствовать себя еще менее адекватным. Мой разум был так же измотан, как и мое нынешнее состояние прически и гардероба.

Я продолжила путь к ее столику в самом дальнем углу комнаты, когда меня остановил официант.

— Извините, мэм, — он встал передо мной и слегка прижал ладонь к моему плечу. Его чертова униформа выглядела более дорогой и собранной, чем мой сегодняшний наряд. — Это частный ресторан, и он предназначен только для членов.

Сразу же несколько пар глаз метнулись на меня, глядя на меня, как на самозванца. Вот вам и попытки быть невидимыми!

— Я это поняла, но…

Он прервал меня. — Никаких исключений, — ответил он, подходя ко мне ближе. Его голос звучал язвительно и высокомерно для моих ушей, заставляя меня чувствовать себя незначительной.

Инстинктивно я отступила назад и врезалась в стену. Оглянувшись через плечо, я поняла, что это не стена. Это был высокий, широкоплечий мужчина с волосами цвета воронова крыла, высокомерным ртом с полными чувственными губами и квадратной челюстью, говорящей о решимости. Сместив тело так, чтобы лучше видеть его, у меня перехватило дыхание. Этот мужчина был прекрасен. Жестко и красиво!

Мой взгляд скользнул по его суровому, красивому лицу, пока не встретился с его холодным серым взглядом. Глаза — смесь грозовых облаков и темные густые ресницы, которым позавидовала бы каждая женщина. Он производил впечатление чистоплотного делового человека, но его поза, глаза больше говорили о властности и резкости. В их глубинах таилась жестокость и безразличие, вызывая во мне дрожь.

Кто он? Незнакомое чувство охватило меня в его присутствии. У меня было ощущение, что я видела его раньше. Я знаю, что видела его раньше, но где? Он не был человеком, которого вы когда-либо забудете. Он был из тех, от кого твои трусики тают, а сердце бешено колотится.

Мой взгляд скользнул по его твердой груди в темном костюме-тройке. Его одежда была дорогой и стильной. Его пришлось сшить на заказ, потому что оно подходило к его сильному телу и подчеркивало его высокую фигуру. Весь его наряд был всего лишь маскировкой. Этому человеку было плевать на чье-либо мнение или на то, что о нем думают. Это был волк, замаскированный в полированный костюм от Армани.

Прямо вокруг воротника его рубашки скрывался намек на чернила. Либо так, либо мое воображение сыграло со мной злую шутку. Я обнаружила, что прижимаюсь к нему, тянущийся к нему, слишком поздно осознавая, что делаю. Я продолжала смотреть на него, не в силах пошевелиться.

— Прости, — пробормотала я себе под нос. Прошло много времени с тех пор, как я встречалась лицом к лицу с кем-то, от кого у меня учащался пульс. И этот парень…. Боже, он заставил меня сходить с ума. Он был безжалостен, весь в своем дорогом темном костюме, возвышаясь надо мной и угрожая поглотить меня целиком. И все же мое тело продолжало приближаться к нему.

Как будто он был моей гравитацией.

С поразительным осознанием я почувствовала, как его пальцы обхватили мое плечо, и мои глаза остановились на его большой руке, обхватившей меня, на которой не было чернил, но прямо у его запонки, я снова могла поклясться, что там была татуировка, играющая со мной в прятки.

Сделав шаг назад, я установила столь необходимое расстояние между нами, его близость потрясла меня до глубины души.

— Нет проблем, — сказал он глубоким и бархатистым голосом. Я продолжала ловить свой взгляд на его лице, несомненно, высеченном из твердого гранита, которое каким-то образом говорило об убийце; мужчиной, который мог бы так же легко убить тебя, как и поцеловать. И я готова поспорить на всю жизнь, что он сможет хорошо поцеловаться.

Почему я думаю о поцелуях? Я отругала себя.

Поскольку он позволил нам дистанцироваться, мое тело фактически промахнулось по нему; потребность в нем была настолько сильна, что мне пришлось бороться с желанием снова обратиться к нему. Мне хотелось прижаться к нему, почувствовать его тепло.

Что такого в этом человеке вызвало такую реакцию? Да, он был красивым, сильным и более чем устрашающим, и предостережения, звенящего в моей голове, должно было быть достаточно, чтобы заставить меня бежать. Возможно, именно чувство защищенности и безопасности, которое я почувствовала, заставило меня остановиться.

— Мистер Моррелли, — поприветствовал его официант, его голос звучал далеко сквозь туман моих мыслей, и это было похоже на ледяной дождь. Я узнала бы эту фамилию где угодно, тяжелый страх сгустился в моем желудке, как кислота. Он называл его мистер Моррелли.

Нет, этого не может быть!

Судьба не была бы так жестока, чтобы бросить мне преступника Моррелли во время моей первой прогулки. На самом деле фамилия была довольно распространенной. Это был мой первый выход в город после смерти Уильяма. Я была параноиком. Верно?

Мое тело перешло в режим гиперактивного осознания и самосохранения. Независимо от того, кем был этот человек или не был, если он каким-либо образом был связан с преступным кланом Моррелли, он был опасен.

Инстинктивно я сделала еще два шага назад, освобождая как можно больше места между нами; мои глаза никогда не отрывались от него, рассматривая его как потенциальную угрозу.

Мой мозг предупредил, и взорвались сирены. Это было непохоже ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Мой отец всегда говорил мне доверять своим инстинктам. Что ж, мои инстинкты кричали мне, говоря, чтобы я была осторожна. Этот человек был проблемой, которая мне не была нужна.

Но мое тело, почему оно захотело подчиниться? Ему!

Снова переведя взгляд на его лицо, я заметила его темные волосы и намек на загривок того же цвета. Я сжала пальцы, чтобы они не протянулись. Им действительно не терпелось почувствовать шиворот на его лице, его кожу под кончиками пальцев. Моя кожа мгновенно покраснела.

Я встретилась с его глазами, словно искала в них его знания и забыла обо всех вокруг, утонув во взгляде его темных стальных глаз, в которых таилась опасность.

Он не мог быть тем преступником, которого я боялась. Но по моему опыту, обычно вы видите , а не то, что получаете. Посмотрите на мою мать! Моего биологического отца!

— Уходи, — голос Энджи вывел меня из ступора, когда я отвела взгляд от мужчины и поискала свою подругу, которая пристально смотрела на официанта. — Она со мной, — добавила она пронзительным голосом.

Я покачала головой, необходимость предупредить ее, чтобы она не разговаривала так с этим парнем, вертелась у меня на языке. Этот человек был опасен.

— Здравствуйте, мистер Нико Моррелли, — промурлыкала она прежде, чем я успела ее предупредить. Моя голова резко повернулась, и я проследила за ее взглядом, устремленным на мужчину позади меня.

Нико Моррелли ?

Боже мой! Конечно, этого не может быть! Я имею в виду, каковы были шансы?

Мой взгляд метался между ними двумя. Не паникуй! Не спеши с выводами.

Блядь, выводов делать не пришлось. Нико Моррелли!

ГЛАВА ВТОРАЯ

БЬЯНКА

— Энджи, может, нам стоит пойти куда-нибудь еще, — предложила я Энджи, едва обретая голос и снова взглянув на свой наряд. Я, черт возьми, не могла сказать ей, что не хочу быть рядом с этим парнем. Тот же город был слишком близко. Моя неадекватная одежда была веской причиной пойти куда-нибудь подальше от него.

Остро взглянув на Энджи, я умоляла ее пойти с нами. Однако она, похоже, не обращала внимания на мои намеки. Конечно, она была одета в деловой костюм с юбкой, но ей все равно удавалось выглядеть провокационно. Возможно, именно яркая красная юбка делала ее более кокетливой, чем делового профессионала.

— Я не совсем одета для этого места, — выдавила я. Черт, я сойду с ума в любую секунду. Я почувствовала, как внутри меня нарастает паника, мое дыхание слегка участилось, а пульс ускорился.

— Нет, не глупи! — возразила она, ее глаза пожирали мужчину рядом со мной. — Как вы, мистер Моррелли?

Внутренне стоная, я хотела, чтобы она остановилась. Это был не тот тип человека, с которым стоило бы иметь дело. Почему ей пришлось бросаться на мужчин? Особенно этот. Да, я чувствовала какое-то подобие влечения, но мне хватило ума с ним бороться.

— Энджи, — поприветствовал он ее глубоким голосом, и это было ужасно, потому что от этого у меня пробежала дрожь до мозга костей. Его глаза оставались прикованными ко мне, как будто он видел все. Я тяжело сглотнула, внезапно мне стало трудно функционировать. То, как он изучал меня, как будто что-то искал в своих воспоминаниях. Или, может быть, он уже знал и обдумывал, как меня убить.

Нет, нет, нет!

Это не мог быть тот же Доминико Моррелли. Этот парень совсем не походил на описание, которое я получила от Уильяма. Я думала, Уильям сказал, что он такого же роста и средней внешности. Этот парень был явно выше моего покойного мужа и определенно не среднего роста.

Я тяжело сглотнула, в глубине души зная, что этим человеком на самом деле был печально известный Доминико Моррелли, глава преступного клана Моррелли. Мужчина, у которого украл мой муж. Черт.

Двойное дерьмо!

Глубоко вдохнув, а затем медленно выдохнув, я попыталась успокоить сердцебиение. Я неловко поерзала, и с каждой секундой мое беспокойство возрастало, душат меня тоской и страхом.

Этот парень здесь просто как бизнесмен , я подбодрила себя. Не как бандит. Он не знает, кто я. Он не убьет тебя средь бела дня.

— Мэм, вы одеты не по коду, — возразил официант, вырвав меня из раздумий. Не было сомнений, что он говорил обо мне. К черту правильный дресс-код, когда в поле моего зрения оказался мафиози. Разве в этом чертовом клубе не существовало кодекса, запрещающего мафиози есть?

— Энджи, давай просто сходим в Старбакс, — попыталась я снова, умоляя нервным голосом. Мне хотелось накричать на нее, но это привлекло бы еще больше нежелательного внимания. Я не хотела здесь находиться, и столько взглядов, устремленных на меня, заставило меня еще больше встревожиться. В частности, глаза человека, который поразил меня одним своим взглядом.

— Дама со мной, — оборвал его Нико Моррелли, явно рассчитывая добиться своего. — Она будет сидеть за моим столом, — мои глаза остановились на его сильной челюсти и полных губах, в них прочно запечатлена решимость. Этот человек получил то, что хотел. Всегда. Я знала его так же хорошо, как собственное имя.

Мои глаза в легкой панике метнулись к Энджи, а затем снова к нему. Ситуация становилась все хуже и хуже, причем очень быстро. Мне не нужно было задаваться вопросом, хочет ли Энджи сидеть за его столом. Она практически пускала по нему слюни. Если бы никого из нас здесь не было, она, возможно, даже перепрыгнула бы через его кости.

Черт побери! Мне не хотелось сидеть за его столом. Мое шестое чувство кричало об опасности , хотя мое тело потеплело под его взглядом. Сейчас мне следует бежать — каждая клеточка моего существа призывала меня бежать и прятаться. Прежде чем он понял, кто я.

— О, спасибо вам огромное, мистер Моррелли, — хлынула на него Энджи, и небольшая часть меня захотела ее ударить. Не потому, что я ревную, сказала я себе. Но чтобы разбудить ее после слюней.

— Я не… — мой голос слегка дрожал, и я прочистила горло. — Мы не хотим навязывать. Спасибо за предложение, но…

— Не смеши меня, — оборвала меня Энджи. — Мы бы с удовольствием, мистер Моррелли, — она практически замурлыкала, и я почти ожидала, что она начнет тереться о него. Ух, если бы она это начала, я бы точно ушёл. Мне не нужно было это видеть, хотя у меня почти возникло искушение почувствовать его тело своим.

Я скорбящая вдова, мне нужен только Уильям.

Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие. Эти противоречивые чувства – страх и влечение – тянули меня, тянув в противоположном направлении. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мужчина заставлял меня так нервничать, согревая мое тело под своим взглядом. И эти его глаза смотрели на меня… видели меня. Я должна была оставаться невидимой.

Я не могла позволить себе, чтобы меня видели. Если бы мафия знала…

Прекрати, Бьянка! Эти мысли только усилили мою паранойю и беспокойство. Просто держи себя в руках, и он никогда не узнает, я солгала себе.

— Замечательно, — проговорил нам официант. — У нас готов ваш обычный стол, мистер Моррелли. Ваш гость уже здесь.

Отлично, еще гость. Еще один бандит? Нико Моррелли жестом предложил мне пройти перед ним, и я неохотно последовала за официантом. Моя шея чесалась, когда я чувствовала его взгляд на своей спине, и это чувство было тревожным. Энджи посмотрела на луну о повороте событий.

Я… не очень. У меня появилось желание развернуться и бежать. Все ли мафиози вращались в одних и тех же кругах? Я не знала, но в одном я была уверена. Привлекать нежелательное внимание сейчас было бы плохо. Действительно плохо!

Может быть, я могла бы… Я не была уверена, что именно. Скрывать? Пропадать? Собрать девочек и отправиться в путь? Без денег скрыться будет сложно.

Нет, я не могла привлечь к себе никакого внимания. Лучше всего было залечь на дно и не делать резких движений. Я не хотела привлекать внимание Бенито Кинга ни к себе, ни к своим девочкам. Его внимание было сосредоточено на чем-то другом, и мне бы хотелось, чтобы оно так и осталось.

Бенито Кинг управлял преступным миром на Восточном побережье, торговал женщинами и способствовал продаже красавиц среди худших бандитов. Он и его сын Марко были одними из самых жестоких бандитов, когда-либо живших на земле. Они похищали и продавали девочек любого возраста недобросовестным мужчинам, которые пытали их и использовали по своему усмотрению.

Если бы он знал, что мы с Уильямом украли деньги у мафии, люди Бенито затащили бы меня и моих дочерей в свой мир, пиная и крича. Мама всегда говорила, что он умеет менять правила под себя. Однако была сделка, и она заплатила цену. Она предупредила меня, чтобы я всегда держалась подальше от любых связей с преступным миром и людьми в нем. И я намеревалась прислушаться к предупреждению матери.

В противном случае моя жизнь официально превратилась бы в ад. Мало того, мои действия сделают мишенью моих дочерей. Все жертвы моей мамы, папы и бабушки были бы напрасны.

Болезненно осознавая присутствие этого человека позади меня, мое сердце бешено колотилось в сочетании страха и… волнения? Нет; этого не может быть. Должно быть, это все из-за страха, который действует на мой мозг и мое здравомыслие.

Прямо перед смертью Уильяма Джон предупредил меня, чтобы я не ходила к Моррелли, сказав, что это плохие новости. В моей жизни было так много плохих новостей, что мне больше и не нужно было.

Хотя мне пришлось посмеяться над советом моего лучшего друга. Если он знал, что Моррелли — плохая новость, зачем ему и Уильяму иметь с ними какие-либо дела? Да, мы были в отчаянии, но настолько ли мы желали смерти? А общение с мафией всегда заканчивалось смертью.

Я взглянула на Энджи, и она, казалось, хлестала по Нико Моррелли, заглядывая в него из-под ресниц, пытаясь показать ему, что ей интересно. Даже слепой человек не пропустил бы эти знаки. Для нее он заполнил ее флажки. Он был чертовски богат, могуч и красив. Ей просто нужно было добавить еще одну коробку — опасно.

Я нервно взглянула в его сторону. Он был старше, чем я ожидала, около сорока, и было в нем что-то неуловимое. Я не могла понять этого. Да, семья Моррелли управляла преступным миром Мэриленда и округа Колумбия на протяжении нескольких поколений, но в Нико Моррелли было безжалостное преимущество, которое кричало, что он это заслужил, и раздавило несколько человек на пути к вершине. Может быть, даже больше, чем несколько!

У меня не было для этого никаких оснований, но я бы поставила на карту свою жизнь, чтобы мое внутреннее чутье было верным. Обычно так и было. Именно это предупредило меня, что с моим мужем что-то произошло, прежде чем я успела осознать, во что он ввязался.

— Ну вот, — голос официанта поразил меня. Он немедленно изменил свое грубое поведение по отношению ко мне только потому, что я была в компании этого человека. Это было за гранью фальши. — Могу ли я еще что-нибудь для вас сделать?

Он спрашивал меня, но вопрос был адресован мужчине, который, как я до боли чувствовала, стоял позади меня. Я все равно покачала головой. Чем скорее этот официант уйдет, тем скорее я смогу дистанцироваться от Нико Моррелли.

Мой взгляд скользнул по ресторану и заметил, что у нас здесь лучший столик с видом на широко открытый памятник Вашингтону. В то время как другие столы были сдвинуты ближе друг к другу, чтобы заполнить это место до отказа, этот находился вдали от всех, обеспечивая приватность. Конечно, следовало ожидать, что Нико Моррелли получит все самое лучшее.

За столом уже сидел еще один джентльмен и ждал нас. Я не могла не застонать внутренне. Эти мужчины были именно тем, что любила Энджи. Красивые, богатые, авторитетные и могущественные. Был ли этот человек тоже преступником? От этих двоих Нико Моррелли излучал атмосферу доминирования и власти, привыкший добиваться своего. Другой, не очень.

Моя первая прогулка после смерти мужа, и случилась эта чертовщина. Я бы застряла в неудобной ситуации с парнем, от которого у меня по спине пробегала ужасная дрожь, и с другим, который пристально смотрел на меня, как будто я была на виду. Неудивительно, что я решила стать отшельником. После сегодняшнего дня я снова стала избегать всех.

— Привет, — теперь Энджи хлопнула ресницами, глядя на друга мистера Моррелли, и мне пришлось удержаться от закатывания глаз. Он казался моложе, но далеко не так привлекателен. Не то чтобы привлекательность кого-то из мужчин имела для меня значение. Он тут же встал, его глаза метнулись ко мне, а затем к его другу позади меня.

— Привет, Габито, — сказал позади меня мистер Моррелли. — Надеюсь, вы не против, чтобы эти милые дамы присоединились к нам.

Ух, я возражала. Я прикусила язык, чтобы сдержать слова. Я хотела уйти, сейчас.

— Конечно нет, Доминико, — ответил Габито, и его взгляд переместился с друга на меня. Чертовски Доминико Моррелли! Вот и никаких шансов или совпадение. — А вы? — спросил он с любопытством в глазах, наблюдая за мной.

Неловко прочистив горло, я прохрипела свой ответ. — Бьянка.

Я намеренно скрыла свою фамилию. Мое сердце бешено колотилось о ребра, и я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Я нервно откинула волосы с лица, мои руки заметно дрожали. Мне не следовало приходить. Мне следовало остаться в своей маленькой рутине. Тогда бы я не столкнулась с Доминико Моррелли.

Настоящий ужас пробежал по моим венам; мой пульс пульсирует от адреналина.

Успокойся. Вдохни и выдохни. Успокойся.

Я продолжала пытаться подбадривать себя. Никто не знал, что произошло. Никто не приходил за этими деньгами. Никто, кроме нас троих, не знал, что мы сделали, и один из них был мертв. Я полностью доверяла Джону, а это означало, что наша тайна в безопасности.

Нет, не только мы трое. Тот, кто потерял эту сумку, тоже это знал.

Джон отдал свою часть украденных денег Уильяму. Думаю, он, как и я, надеялся, что это принесет ему лекарство. Мы оба были глупы. Врачи твердили, что его уже не спасти, но я отказывалась в это верить. Но все это не имело значения для мафии. Они убили бы Джона, зная, что у него нет ни цента из этих денег.

Но люди Моррелли так и не пришли его искать; Я оправдала это перед собой. Может быть, у них было столько мешков с деньгами, что они даже ни разу их не пропустили. Черт, борьба с этими последствиями может просто привести к сердечному приступу.

Оглядевшись, я снова осознала, что торчу, как больной большой палец, свидетельство того, что мне здесь не место. Энджи в хорошем смысле выделялась; Я выделялась самым худшим образом. Она уже села за стол, и я могла бы просто придушить ее за такую невнимательность в этот момент. Или за то, что выбрала место, куда приходили поесть бандиты.

Я стояла и размышляла, стоит ли мне просто сказать к черту все это и развернуться, чтобы уйти. Или это привлечет ко мне нежелательное внимание? Эти параноидальные мысли никогда не были частью меня, пока Уильям не связался с мафией. Даже после того, как я узнала большую тайну, которую скрывала моя мать, я была уверена, что она никогда не будет раскрыта. Потому что оно успешно хранилось двадцать пять лет. Но воровать деньги у мафии – это совсем другое.

Мужская рука на моей пояснице мягко подтолкнула меня вперед, заставив меня подпрыгнуть от обжигающего прикосновения и ударных волн, пронзивших мое тело. Я откинула голову назад и встретилась с серыми глазами, которые напугали меня до чертиков.

— Прошу прощения, — его глубокий голос просочился сквозь каждую пору, когда он убрал руку. — Я не хотел тебя напугать.

— Все в порядке, — пробормотала я хриплым голосом, очарованная и напуганная глубиной его глаз. Сегодня впервые после смерти моего мужа ко мне прикоснулся мужчина. Нико Моррелли. И его прикосновение... оно было жгучим, и даже теперь, когда его руки больше не было на мне, я все еще чувствовала жгучее ощущение там, где она лежала. Это было не совсем то, чего я ожидала.

О, это плохо! Мое паническое состояние предупредило меня, в то время как мое тело жаждало еще одного вкуса его прикосновений.

Что. . Ад?

Я не хотела этого человека. Я бы никогда не хотела этого человека. Врунья, врунья, штаны горят.

— Давай, Бьянка. Садись.

Я неохотно положила сумочку на спинку стула, а Нико вытащил ее для меня. Джентльмен и мафиози, я тихо усмехнулась в своей голове. Какая чертова шутка!

Я пробормотала благодарность и села, избегая его взгляда. Лучше всего было не привлекать к себе его внимание. Просто переживи этот обед, и все будет кончено. Он забудет меня, и я сделаю вид, что никогда его не встречала. Отличный план!

И все же я знала, что у меня нет ни малейшего шанса когда-либо забыть этого пугающего, подавляющего, красивого человека. Высокий и красивый, хорошо сложенный, с оливковой кожей и опасной и устрашающей аурой. Мой разум не мог понять, почему он мне показался красивым, он совсем не был похож на Уильяма.

Уильям, мой муж!

Боже, я скучала по нему. Несмотря на все трудности и боль, я все еще скучала по нему с болью, которая ощущалась пустотой в груди. Ему не следовало умирать таким молодым, лишенным жизни, которая только началась.

Вместо этого я сидела здесь с совершенно незнакомым человеком и бандитом, притворяясь, что жизнь прекрасна, все в порядке, и я не была напугана до безумия. Хотя, без моего ведома, моя жизнь не была нормальной с того момента, как моя мать зачала меня. Я могла притворяться чем угодно, но факт оставался фактом: я была биологической дочерью чертовски злого монстра.

Сделав глубокий вдох, а затем судорожно выдохнув, я постаралась успокоить свои мысли и сердцебиение, затем попыталась сосредоточиться на разговоре, но все мои чувства были полностью перепутаны.

Я никогда не любила вести светские беседы, поэтому просто сидела неподвижно, наблюдая за Нико и его другом, пока Энджи продолжала говорить. Я не могла подобрать ни слова, которое она сказала; хотя я уловила ее флирт с обоими мужчинами.

Взглянув на настенные часы, я молилась, чтобы служба прошла быстро, потому что мне не терпелось уйти отсюда.

До боли ощущая на себе взгляд Нико Моррелли, я сохраняла неподвижное выражение лица. Мог ли он увидеть, что я здесь чужая? Знал ли он, кто я? Или это было что-то другое?

Неловко поерзав, я огляделась вокруг. Вид на столицу этой страны за миллион долларов с безжалостными мужчинами на переднем сиденье. Что это мне сказало? Все вокруг кричало о деньгах, опасности, власти. Ничто из этого не было моим миром и никогда не должно было быть моим миром.

Я снова посмотрела на наш стол и заметила, что оба мужчины наблюдают за мной. Я заставила себя улыбнуться. Я была не в своей тарелке, не только в одежде или ситуации. Последние шесть лет я была погружена в свою семейную жизнь. Я была совершенно счастлива, наслаждаясь своим маленьким хобби и будучи женой.

Мое детство дало мне стремление добиться успеха в вопросах материнства и супруги. Моей матери не дали возможности быть ни матерью, ни женой. Вместо этого она пожертвовала собой, чтобы защитить меня, точно так же, как я пыталась сделать то же самое сейчас со своими девочками.

— Бьянка? — рука Энджи на моем плече вернула меня в настоящее время.

— Да? — мой взгляд метался между тремя людьми, фальшивая улыбка повредила мои щеки.

— С тобой все в порядке? — в ее голосе было немного беспокойства. Верно! Теперь она беспокоилась. Она должна была раньше понять мой намек на то, что я не хочу здесь находиться.

— Да, да, — ответила я. — Конечно. Вы о чем-то разговаривали?

— Мистер Моррелли и Габито посоветовали попробовать бургер с лобстером, — радостно щебетала она, обращаясь к двум мужчинам. — Мистер Моррелли спросил, согласна ли ты с этим.

Мой взгляд упал на Нико Моррелли. Я задавалась вопросом, почему Энджи продолжала называть его мистером Моррелли, а она уже была на одном языке с Габито. Возможно, она могла почувствовать хищника, скрывающегося под этим костюмом, так же, как и я. Глядя в темный стальной взгляд Нико, у меня возникло желание либо утонуть в них, либо зажмуриться и притвориться, что я нахожусь где угодно, только не здесь. Потому что не было сомнений, что от этого человека несло безжалостностью. Он мог уничтожить меня щелчком пальцев.

Мафия была для меня незнакомым миром, но я знала о ней достаточно, чтобы держаться подальше. Все началось с моей матери, рассказов моей итальянской бабушки, а закончилось последним опытом с моим покойным мужем.

Я покачала головой. — Нет, мне просто салат, — сказала я им. — Я не настолько голодна.

И я не могу позволить себе бургер с лобстером , — добавила я про себя.

— Не говори глупостей, — возразила Энджи. — Ты выглядишь так, будто готова увядать. Сколько ты потеряла, фунтов двадцать с тех пор, как похоронила мужа?

Боль пронзила мою грудь при напоминании о потере Уильяма. Это была не единственная причина, по которой я похудела. Как будто вся колода карт рухнула за несколько месяцев, разрушив все основы, которые дали мне бабушка и папа. Все началось со смерти моего отца, примерно за год до смерти Уильяма.

Истины, которые я узнала, потрясли меня до глубины души. Оказалось, что я не та, кем себя считала. Я даже не была уверена, кем я была.

Мой отец-бандит! Бенито Кинг.

Его боялись среди преступников, не говоря уже о ком-либо еще. Правда была горькой на моем языке. Это откровение... даже лучше, проклятие было кислым на вкус даже сейчас. Что бы сказал Уильям, если бы он знал это перед смертью? Это был единственный секрет, который я хранила от него. Ему не нужен был и мой крест. Кроме того, я не могла думать об этом человеке как о своем отце. Он был всего лишь донором спермы. У меня был отец, настоящий отец, который вырастил и защитил меня.

— Нет, — ответила я, и мой голос слегка дрожал. Внутри меня бурлило раздражение на Энджи, на эту ситуацию, на секреты, которые я так старалась забыть.

Я схватила пальцами стакан с водой, но боялась поднять его и пролить. Чувство одиночества, которое я испытала в тот день, когда похоронила мужа, вернулось. Несмотря на наши разногласия, мне не хватало кого-то, с кем можно было бы поговорить. Мы были друзьями задолго до того, как стали любовниками. Смерть придет через три года, сказали они. Я была склона полагать, что это могло быть настоящим суеверием. Моя бабушка умерла три года назад, мой отец умер через год, а Уильям через год после него.

Теперь я чувствовала себя более одинокой среди толпы людей, чем когда была одна. Да, меня тоже сдерживал страх, но также и чувство неспособности общаться с другими.

— На самом деле, мне очень жаль, — я резко встала и схватила сумочку. Я не могла сидеть здесь во время обеда, притворяясь, что все в порядке, когда моя жизнь медленно, но неуклонно разваливалась. Я не могла долго оставаться рядом с этим бандитом и сохранять хладнокровие. — Я только что вспомнила, что мне нужно где-то быть. Хм... с девочками.

— Что? — глаза Энджи в шоке уставились на меня. — Ты сказала, что твоя свекровь заберет близнецов на полдня, и ты свободна. Остаток дня я взяла выходной.

Я покачала головой, переводя взгляд между тремя из них и сосредоточив внимание на Энджи, и сказала ей: — Мне очень жаль, Энджи. В следующий раз.

Не оглядываясь, я помчалась по ресторану. Я услышала, как Энджи окликнула меня, но не остановилась. Она не пошла за мной. Я знала ее достаточно хорошо, чтобы быть в этом уверенной.

Глава третья

НИКО

я

смотрел, как она выбегает из ресторана, оставив нас всех позади. Я не мог вспомнить, когда в последний раз женщина уходила, не оглянувшись на меня… по крайней мере, не по своей воле. Обычно их приходилось выталкивать, когда я с ними заканчивал.

Бьянка! Красивое имя, и оно ей идеально подходило. Черт, с таким же успехом можно было бы назвать ее Белоснежкой. Она была одета в рубашку, которая ей шла. Ее лицо было бледным, как снег, а ее рубиново-красные губы и темные волосы вместе с глазами резко контрастировали с ее цветом лица. Действительно красиво!

Я хотел ее. И то, что я хочу, я всегда получаю. Я дал ей свободный проход, когда впервые заметил ее, когда еще не знал, кто она такая. Теперь обстоятельства изменились. Я бы использовал ее, чтобы отомстить, трахнуть ее, а затем обеспечить, чтобы о ней заботились до конца ее жизни. Это был идеальный сценарий.

По моему опыту, влюблённость, как правило, обернулась провалом. Все, что вам нужно было сделать, это посмотреть на Лучано, который много лет охотился за своей женой и сейчас находился в Италии, забирая ее.

Брак моих родителей научил меня тому, что брак по любви может разрушить тебя. Мой отец был слабаком, который стоил моей сестре жизни. Хотя моя мать после смерти вышла из-под контроля, до этого ей было не намного лучше. Измены моего отца и погоня за юбками, как и у Бенито Кинга, разрушили ее прежде идеальную жизнь. Она была единственной дочерью известного магната недвижимости Кэссиди. Мой отец был жадным ублюдком, который любил охотиться на богатых и красивых женщин. К сожалению, моя мать попалась на это, не разглядев его истинное лицо, пока не стало слишком поздно. Браки в нашем мире заключались на всю жизнь. Николетта, моя сестра, заплатила самую высокую цену. Бьянка Картер была первой частью головоломки в отмщении за свою смерть.

Я почувствовал, как страх накатывает на нее, когда Энджи назвала ей мое имя. Страх, смешанный с отчаянием. Несмотря на свое самообладание, Бьянка не умела скрывать свои чувства. Мне было интересно, много ли она знает о мафии и о том, что сделал ее муж.

Знала ли она, кто я? Обычно женщины знали об обширном портфеле недвижимости Моррелли и стекались в поисках богатства, которое мы представляли. Мой законный бизнес и богатство не позволяли мне появляться в новостях и быть вне поля зрения. Я утроил портфель недвижимости и создал компанию в области информационных технологий, которую использовал как в своей легальной, так и в нелегальной деятельности. Последнее и привело меня к Бьянке.

Когда я устроил ловушку для ее мужа, казалось, что Уильям Картер и его жена ничего не знали о мафии. Мог ли я ошибаться? То, как она настороженно смотрела на меня, заставило меня поверить, что ее страх связан с моей деятельностью в преступном мире. Хотя я изо всех сил пытался понять, как она вообще могла об этом узнать. Она не участвовала ни в чем из этого и очень мало общалась со своей матерью. И все же, если бы Бьянка знала больше, чем я подозревал, это наверняка объяснило бы ее страх.

Она не была похожа на женщину, которая хотела бы заняться преступным миром. Но мое шестое чувство предупредило меня, чтобы я был настороже, потому что с этой женщиной происходило что-то еще. И я научился доверять своим инстинктам. Именно это позволило мне выжить в преступном мире и сделало меня достойным противником во всех моих делах, законных и нелегитимных.

— Разве тебе не следует пойти за своей подругой? — я спросил Энджи. Настоящая подруга оставила бы нас позади и позаботилась бы о том, чтобы с ее подругой все было в порядке. Что-то подсказало мне, что эти двое не были близкими друзьями.

— О, я знаю Бьянку с тех пор, как мы были детьми, — отмахнулась она. — Когда она не хочет, чтобы ее беспокоили, она отключает весь мир. На ее крыльце могла разразиться новая мировая война, а она все равно будет настаивать на том, чтобы ее оставили в покое.

Определенно не близкие друзья. И хорошо, потому что Энджи Хартман мне не особенно нравилась.

— А у Бьянки есть фамилия? — я спросил ее, хотя знал это. За последние три года я узнал все о Бьянке и ее жизни.

— Бьянка Картер, — ответила она с некоторой неохотой.

Уильям Картер. Он был единственным человеком, который осмелился украсть у меня, и ему это сошло с рук. Ну, формально ему это не сошло с рук. Смерть нашла его, но деньги он так и не вернул. А с процентами он теперь был должен мне миллионы. Еще лучше, это сделала его вдова.

Ловушка, которую я расставил для мужа Бьянки, сработала лучше, чем я мог когда-либо надеяться. Это был мой способ добраться до Бьянки Картер, сделать ее мужа в долгу передо мной. И теперь долг принадлежал ей, и был только один способ его погасить. Она станет моей местью.

Моя собственность.

— Бьянка поклялась не встречаться, — продолжила Энджи, мурча, намекая, что у меня нет шансов с ее подругой, но она сама была более чем согласна. То, как она смотрела на меня и Габито, говорило мне, что она не будет против того, чтобы мы оба ее трахнули.

Ни за что на свете. Меня никогда даже отдаленно не интересовала Энджи. Она была заблудшей молодой женщиной, жаждущей денег и статуса. Она была умна, но ничто из этого не помогло ей завоевать мужчин, которых она преследовала. Большинство этих мужчин были женаты или имели договоренности с другими женщинами из нашего социального круга. Это гарантировало, что они не столкнутся с золотоискателями.

А вот Бьянка Картер, с другой стороны.

Да, мне было бы интересно. Не делиться, а владеть. Мой взгляд скользнул по ресторану. Женщина исчезла, от нее не осталось и следа, кроме легкого запаха ее стойких духов сирени. Она исчезла так же быстро, как вошла в мою жизнь.

Бьянка Картер будет моей. Власть. Обладать. Разрушать.

Она просто еще этого не знала.

Глава четыре

БЬЯНКА

Две недели спустя

Близнецы играли у нас во дворе, прекрасный вид на Чесапикский залив простирался на многие мили перед моими глазами, шум волн и лодок был отдаленным шумом среди смеха моих девочек. Неповторимый запах залива проник в мои легкие и смешался с глухой болью, задержавшейся в груди.

Я тоже не хочу терять наш дом.

Остров Гибсон создавал впечатление уединения и приватности; это было место моей мечты, чтобы вырастить свою маленькую семью. Я влюбилась в этот дом с того момента, как увидела его. Для меня не имело значения, что это была всего лишь хижина, когда я ее заметила. Все, что я видела, это потенциал в отличном месте. Мы с Уильямом вложили в это столько труда. Мы несколько месяцев ночевали в гостиной, пока медленно ремонтировали дом.

Мое сердце дернулось в груди. Мне следует искать квартиры, которые я могу себе позволить, а не смотреть на море, не имея возможности двигаться или действовать.

Я их подвела. Еще через четыре недели их жизнь перевернется с ног на голову.

Сегодня наконец пришло то страшное письмо. Это было частью моих кошмаров вот уже несколько месяцев. Я знала, что это произойдет, но все равно был шоком, увидев письмо от банка о лишении права выкупа с указанием крайнего срока, к которому мы должны выехать. Черт возьми, если бы у меня было хоть немного тех денег, которые взял Уильям. Я, вероятно, использовала бы это, чтобы выиграть нам еще немного времени здесь, несмотря на то, что меня трясло несколько дней после встречи с Нико Моррелли.

В тот последний месяц жизни Уильяма я брала любые деньги, которые попадались мне в руки. Даже грязные деньги, которые он украл. Я отказывалась сдаваться, гоняясь за любым лечением и надеясь, что он останется со мной… с нами. Финансово мы были совершенно не готовы к его болезни и смерти.

Заставила бы я Уильяма и Джона вернуть деньги, если бы у нас был еще один шанс? Это была самая страшная часть. Сначала я настояла на том, чтобы они вернули его, но потом, когда я поняла, что Уильяму они нужны для лечения, я больше никогда не поднимала этот вопрос. Я была почти уверена, что, вероятно, использовала бы эти грязные деньги, даже зная, что результат был бы таким же. Уильям бы умер в любом случае. Но только благодаря этим деньгам мы с девочками получили несколько дополнительных недель с мужем, и это того стоило. После его смерти пришло наказание.

Карма была чертовой сукой, если вы спросите меня.

Я устроилась на работу только для того, чтобы иметь возможность поставить еду на стол. Мы остались без сбережений, и небольшая сумма по полису страхования жизни едва покрыла расходы на похороны. Имея за плечами очень небольшой опыт, я не могла быть придирчивой и согласилась на первую работу, за которую хорошо платили. И вот я здесь, играю секретаря в маленькой юридической фирме, пытаюсь выжить и терплю неудачу.

Пока мы вместе, мы со всем справимся. Я повторяла это снова и снова. Мне от этого лучше не стало.

Я так усердно работала, чтобы сохранить это вместе с тех пор, как умер Уильям. Это не имело никакого значения. Я все еще потерпела неудачу. Оказывается, я не осознавала, насколько сильной была моя финансовая зависимость от него, пока он не ушел. Не имело бы значения, если бы ипотека составляла половину суммы, я все равно не смогла бы позволить себе ее вместе с налогами на недвижимость из моей зарплаты. Я была в таком отчаянии, что решила позвонить матери.

Но потом я напомнила себе, к чему это может привести. Была причина, по которой мы редко разговаривали. Она уже многим пожертвовала. Ей не нужно было добавлять что-то еще к ее тарелке.

Мама была любовницей Бенито Кинга. Мое детство было сложным. Я редко видела, как росла моя мать. Я не видела ее долгое время, но недавно увидела в газетах фотографию ее и Бенито Кинга. На фотографии был еще один мужчина, сын Бенито. Он выглядел так же жестоко, как и его отец – Марко Кинг. У него были некоторые нездоровые наклонности, и его жестокость соответствовала жестокости его отца. По крайней мере, так писали газеты.

Мама покрасила свои светлые волосы в красный цвет и сидела под рукой с Бенито, счастливо улыбаясь. Хотя это была фальшивая улыбка. Свет в ее прекрасных голубых глазах медленно угасал. И все из-за него . Я не часто виделась с мамой, но знала ее достаточно хорошо, чтобы отличить ее счастливую улыбку от фальшивой. Вся ее личность была фальшивой — такой, какой хотел ее видеть Бенито.

Боже, я даже не могла вспомнить, когда в последний раз видела ее счастливой. Я хотела спасти ее; Я просто не знала как. Я даже не смогла спасти себя и своих девочек от выселения. Как, черт возьми, я бы спасла свою мать из когтей Бенито?

Иногда я задавалась вопросом, как она могла это сделать – находиться рядом с таким жестоким человеком. Несмотря на то, что она делала это для меня, у каждого был переломный момент. И она столько всего пережила за эти годы. Приближался ли ее переломный момент или она уже достигла его? Мне было страшно представить, что ей пришлось терпеть так долго.

— Женщины в нашей семье сильные, — эхом в голове раздался голос бабушки. — Мы боремся и никогда не сдаемся. В конце концов, мы всегда побеждаем.

Я должна была это запомнить. Защита, которую окружала меня моя семья, заставляла меня зависеть от них, но мне пришлось собраться с силами и сделать шаг вперед.

Насколько я узнала, Бенито Кинг использовал мою мать, когда ему чего-то хотелось или требовалось ее тело. У меня от этого живот скрутило, и, несмотря на то, что он был моим биологическим отцом, мне хотелось пронзить его черное сердце. Я бы не прочь посмотреть, как он страдает и истекает кровью, как долгая и мучительная смерть.

Мама ожидала, что он устанет от нее, но почему-то этого не произошло. Я любила свою мать, но иногда мне было трудно понять ее рассуждения, когда я была ребенком. Все это не имело для меня смысла, пока мой отец не раскрыл правду на смертном одре. Казалось бы, в эти последние минуты всегда вылезает всякая ерунда.

Честно говоря, я даже не была уверена, кем была моя мать и знала ли она вообще, кто она такая. Она так долго была марионеткой Бенито, что я поверила, что она потеряла себя. Я имею в виду, как ты могла не сделать этого? Чтобы выжить с этим человеком, нужно было пойти ко дну.

Общение с мафией убивает всю радость жизни женщины, говорила моя бабушка. Она тоже должна знать, поскольку именно по этой причине она оставила свою семью в Италии. Она хотела нормальной жизни в стране свободных, но увидела, как ее собственная дочь и семья попали в тот же мир, из которого она пыталась сбежать. Кстати, о чертовой иронии.

Еще в детстве я поняла, что причина, по которой я не могу видеться с мамой, когда захочу, заключалась в каком-то хреновом соглашении. История заключалась в том, что мама забеременела до того, как ей пришлось рожать по соглашению «Красавицы и мафиози». Мне не понравилось, но я приняла. Я узнала об этом много-много позже. Фраза дьявол кроется в деталях никогда не была более правдивой. Когда мой отец умер, я узнала, что Бенито Кинг был моим биологическим отцом и что я была поколением, которому я обязана по этому чертовому соглашению. Или человек, которого я считала своим отцом, пока не узнала обратное. Вот только она поменяла свое место, так что я не буду участвовать в соглашении. Итак, это перешло к моим девочкам.

Очевидно, мы все купились на сфабрикованную правду, включая меня и Бенито Кинга. Слава Богу. Я и представить себе не могла, что вырасту с ним как с отцом. В отличие от Бенито, человек, которого любила моя мать, был заботливым и самоотверженным. Он был лучшим отцом, которого только могла пожелать любая маленькая девочка. Он научил меня чинить машины, как выжить в дикой местности, как стрелять и даже как зарезать человека. Моя бабушка научила меня готовить, печь и шить; хотя она утверждала, что мне следует отказаться от последнего.

Я помню обидный взгляд матери, когда я рассказывала ей обо всем, что сделала с бабушкой и папой. Я не могла понять этого намного, намного позже. Должен был быть способ помочь ей.

Хотя она никогда не была постоянной в моей жизни, я не могла оставить ее, зная, что она сделала для меня. Я любила ее и знала, что она любит меня. В конце концов, она отдала за меня свою жизнь. Я до сих пор помню те несколько раз, когда она приходила ко мне, умоляя ее остаться, но знала, что она не могла. Слёзы моей бабушки, когда она выходила из дома. Я больше редко разговаривала с мамой. Близнецам теперь было четыре года, и ей еще предстояло с ними познакомиться. После смерти папы я поняла почему. Я наконец поняла.

Греция прекрасна в это время года.

Небо голубое.

И моря бурные.

Когда я была маленькой девочкой, она читала мне книги о древнегреческих богах. Я была настолько очарована этим, что она научила меня фразе, которая стала нашим собственным кодексом. Она вбила это в меня. Если она когда-нибудь говорила мне « в это время года в Греции хорошо» , это означало, что мне пришлось кричать и бежать, чтобы плохие люди не смогли меня схватить. Когда я стала старше, это стало чем-то другим. Это означало, что мне пришлось бежать и прятаться.

Моя мать даже сейчас защищала меня и моих дочерей.

Хотя и бабушка, и мама были правы. Бенито Кинг не был человеком, который водил с собой детей. Моя семья защищала меня; пришло время мне научиться защищать своих девочек.

В моей памяти мелькнул образ Нико Моррелли в его безупречном темном костюме. Я размеренно вздохнула, надеясь успокоиться. Он меня не знал. Он не мог знать. Если бы он это сделал, я бы уже была мертва. Прошло три недели с того страшного дня. В течение целой недели я паниковала каждый раз, когда видела незнакомую машину в нашем районе. Я все ждала, что что-то произойдет, но время шло, а ничего не происходило, и я стала более расслабленной. Возможно, мне не о чем было беспокоиться в этом плане.

Громкий визг моих девочек заставил мои глаза искать их.

— Арианна, Ханна, — окликнула я их. — Пошли с пляжа.

Я знала своих девочек, и они проверяли меня, испытывая удачу, пытаясь подобраться поближе к воде. Я не хотела, чтобы они промокли. Сегодня было на редкость прохладно, хотя было начало октября.

Черт, мы не будем здесь, чтобы насладиться пляжем следующим летом или увидеть снегопад над заливом этой зимой. Почему меня это так расстроило?

Мысль об их искоренении меня огорчала. Но дело в том, что нас обязательно выселят, независимо от того, смогу ли я позволить себе ипотеку или нет. Бенито Кинг, возможно, никогда и не узнает, что я его дочь, но он приехал, чтобы взыскать долг последнего поколения, который семья Каталано ему задолжала.

Договоренность заключил мой дедушка, американец-итальянец, не имевший никаких связей с мафией. Поговорим об иронии! Моя бабушка оставила свою жизнь в Италии, спасаясь от мафии, вышла замуж за нормального парня, у которого была неудачная привычка к азартным играм, и снова вернулась в тот же мир. Дедушка проиграл значительную сумму в Казино Рояль. К счастью для дедушки и к несчастью для женщин моей семьи, Бенито предложил ему выход через соглашение с Белль. Три поколения красавиц, каждое второе поколение, начиная с дедушкиной сестры. Я должна была стать следующей, но мама променяла себя на меня. Одна из моих девочек будет последней выплатой.

В мафии не бывает разводов, Бьянка, — голос моей бабушки был ясен как день. Твоя мать была обещана в аранжировке «Красавицы и мафиози». Бенито Кинг хотел ее себе. Он уже был женат, поэтому сделал ее своей шлюхой.

Вот только моя бабушка солгала. Меня обещали в аранжировке «Красавицы и мафиози». Моя мать променяла свое место на меня, воспользовавшись слепым желанием Бенито к ней.

Этому соглашению, на которое по глупости согласился мой прадед, было обязано еще одно поколение. Мать заняла мое место. Смогу ли я как-то занять место своих дочерей, если все остальное потерпит неудачу?

Три потерянные жизни из-за игорного долга одного человека. Мне это казалось чертовски несправедливым. Моя мать была пленницей Бенито дольше, чем свободная женщина. Сестра дедушки была черт знает где. После продажи о ней никто ничего не слышал. Хотя до бабушки дошли слухи, она вышла замуж за русского мафиози Ивана Петрова.

Несмотря ни на что, Бьянка, у наших детей будет счастливое детство. У нас лучшее место для нашей маленькой семьи. Я почти слышала голос Уильяма, доносившийся на ветру.

Все медленно рушилось. Боже, я скучала по нему. Мне не хватало его комфорта, его нежных рук, обнимающих меня. Даже в те времена, когда он приводил меня в ярость своими безрассудными действиями. Что бы он сказал, если бы знал все это? Он не хотел иметь детей; близнецы произошли из-за порванного презерватива. Я ни разу об этом не пожалела, потому что они сделали меня очень счастливой.

Я сожалела только о том, что узнала, кто я такая и что значит иметь дочь. Мама и бабушка должны были меня предупредить. Вместо этого они заставили меня поверить, что мы в безопасности. Мы никогда не были в безопасности. Наше существование все это время висело на волоске.

После смерти папы я боролась с его утратой и еще больше с тем откровением, которое пришло вместе с ней. Я никогда не ожидала, что это произойдет. Мы с Уильямом отдалились друг от друга, пока я пыталась смириться с истинами, которые узнала. Вот только я не могла ему сказать; Я просто не могла. Возможно, это был стыд или страх, и я не хотела, чтобы он почувствовал тот же ужас, что и я. Что однажды кто-то придет и заберет моих девочек, заставит их пережить те же страдания, что и моя мать. Не имело значения, что им был должен только один. Для матери выбор был невозможен.

Потом муж заболел, и мое сердце разбилось, когда я увидела, как он угасает на моих глазах. Несмотря на то, что все врачи говорили нам, что надежды нет, я все еще надеялась на чудо, но оно так и не произошло. Врачи были правы. Боже, я ненавидела, когда врачи были правы.

Поэтому я никогда не говорила ему. Зачем отправлять его на смерть с таким ужасным откровением и бременем? Вместо этого я взяла его за руку и заверила, что с нами все будет в порядке, что можно отпустить. Ему не нужно было беспокоиться о нас, потому что я позаботилась о нас.

И я бы это сделала. Мне просто нужно было во всем этом разобраться. Туда я снова отправилась со своей надеждой. Можно подумать, я усвою урок.

В подстаканнике зазвонил мобильный телефон. Я даже не удосужилась взглянуть вниз. Я просто не могла больше разговаривать с людьми. Я не могла притворяться, поэтому избегала их. Кроме того, в последние несколько недель только люди, которые регулярно мне звонили, были сборщиками счетов. Больше не было смысла отвечать на них. Я была уже далеко за пределами попыток заставить это работать. Я даже больше не тонула. Я утонула.

Звон наконец прекратился, и я вздохнула с облегчением. Не успела я это сделать, как телефон зазвонил снова, и снова, и снова, пока я, наконец, не взяла трубку, глядя на идентификатор вызывающего абонента.

Я нахмурилась. Это была Энджи. Она позвонила мне после того, как я так внезапно ушла в тот день. Я не ответила, и она оставила голосовое сообщение, чтобы перезвонить ей. Я ни разу не перезвонила. Для нее было необычно звонить неоднократно. Надеюсь, она не попала в беду.

Я ответила на звонок с легким страхом в животе. Это было похоже на предчувствие, предупреждающее меня, что вот-вот в вентилятор попадет дерьмо.

Перестань, Бьянка. Я проклинала себя за то, что питала свое беспокойство.

— Привет.

— Бьянка, — прокричал ее голос в трубке. — Почему ты не отвечаешь на звонки?

Потому что я занята беспокойством о том, что мой дом лишат права выкупа. Потому что я в долгах по уши. Да, и потому что мой муж украл у мафии, а потом он заболел и вместо того, чтобы вернуть деньги, я решила потратить их на безнадежное лечение. А потом ты потащила меня обедать в то же проклятое место, что и Нико Моррелли.

— Я была занята, — ответила я вместо этого.

— Как ты? — она спросила.

—В порядке.

— Помнишь того парня из ресторана, — начала она. Как я могла забыть? Нико Моррелли не был человеком, которого можно было бы когда-либо забыть. Даже его запах запечатлелся в моей памяти – смесь пряностей и кедра. — Мы встречаемся уже три недели.

Я не должна была отвечать. Мне было не до разговоров. Или услышать, как Энджи связалась с мужчиной, который напугал меня до смерти. Если бы моя подруга встречалась с Нико Моррелли, я бы точно больше с ней не общалась. Я бы держала дистанцию.

Угрозы, что надо мной навис Бенито, было достаточно.

Я прерывисто вздохнула, чувствуя, что балансирую на грани. В любой момент я теряла самообладание и начинала истерически смеяться. Или кричать. Или плакать. Я не была совсем уверена, что именно. Я не плакала со дня смерти Уильяма. Я не чувствовала счастья после смерти папы.

— Ты слушаешь? — спросила Энджи.

— Да.

— Ты в порядке? — в ее голосе звучала обеспокоенность, но я не могла подобрать слов, чтобы рассказать кому-нибудь о том, что происходит в моей жизни. Я даже не знала, с чего начать и как объяснить эту хрень.

— Да.

— Почему всегда нужно быть сильным? — ее вопрос меня удивил. Я не была сильной. На самом деле я чувствовала себя неудачницей, слабой… готовой развалиться в любой момент. — В любом случае, тебе стоит пойти с нами на свидание.

Да, она была сумасшедшей. — Нет, спасибо.

— Габито спокойный человек, и он тебе понравится.

Я нахмурился. — Габито?

— Да, парень, с которым я встречаюсь последние три недели. Мы встретили его в ресторане. Ты вообще слушала?

Она не встречается с Нико Моррелли?

Поскольку я не ответила, она продолжила. — Бьянка, помнишь Нико Моррелли?

Помню ли я его? Эти напряженные глаза, рука, которая от легкого прикосновения обожгла мою спину. Даже сейчас, спустя несколько недель, я все еще чувствовала, как его пальцы задерживаются на моей коже. Как я могла забыть Нико Моррелли? Еще до того, как я встретила его, он был незабываемым. Теперь он был тем образом, который вспыхивал у меня в голове каждый раз, когда я прикасалась к себе.

Иисус, помоги мне! От одной мысли об этом мне стало больно. Это не могло быть нормально — перейти от грусти и страха и включиться за такой короткий промежуток времени.

— Да, — это все, что я сказала.

— Он спрашивал меня о тебе, — ее голос был нерешительным, но мое сердце запечатлелось в моих ребрах. Он знает? — Я не хочу тебя расстраивать, — добавила она. Может быть, он думает обо мне, пока трогает себя?

Я хлопнула себя ладонью по лбу. Кто-то должен был вбить мне голову в опрос.

— Почему я должна расстраиваться? — я едва выдавила слова.

О чем бы он ни спрашивал, это не имело ко мне никакого отношения и не имело никакого влияния на мою жизнь. Верно? Он не знал бы, что сделал мой муж. Или то, что я сделала. Если бы он это сделал, этого разговора бы не произошло. Я была бы уже мертва.

И уж точно он не знал бы, что я представляла его руки на себе, когда прикасалась к себе. Фантазии о Нико Моррелли пришлось прекратить немедленно.

— Он ищет молодую женщину, которая станет его спутницей на мероприятии, которое он должен посетить. Это может быть прекрасная возможность, — ответила она, хотя это не имело смысла. — Он спросил, будет ли тебе интересно.

Резкий вдох, и мои легкие наполнились свежим воздухом. Я этого совсем не ожидала.

— Я не понимаю, — пробормотала я в трубку. — Как эскорт?

— Думаю, ты можешь думать об этом и так.

— Почему он тебя не спросил? — этот разговор становился всё более странным с каждой секундой. Я наблюдала, как мои девочки медленно приближались к воде, стоя на коленях и обрызгивая друг друга руками. Я знала, что они не смогут этому противостоять.

Как будто я не смогла бы противостоять Нико Моррелли, если бы была рядом с ним без перерыва. Реакция моего тела на него была слишком интенсивной, в отличие от всего, что я когда-либо чувствовала раньше. Он был опасен, и мне приходилось держать дистанцию.

Я просто подумаю о нем, пока трогаю себя . Отлично, всего несколько минут назад я решила, что положу этому конец.

— На самом деле я просила его рассмотреть меня, — неохотно призналась она. — Я спросила его около трех месяцев назад, а потом еще раз сейчас. Он сказал мне, что ему это не интересно. Ему просто нужна женщина нашего возраста, которая была бы у него под рукой.

Женщина нашего возраста ?

Ну, Энджи была моего возраста. Если бы она захотела и заинтересовалась, ему было бы легче держать ее под руку. Она могла справиться с такими ситуациями. Я была ужасна в общении. И она никогда у него не воровала… для нее это было дополнительным бонусом.

Но меня шокировало то, что он не заинтересовался. Энджи была прекрасна, гораздо красивее и образованнее меня. Я полагала, что для такого человека, как Нико Моррелли, не должно иметь значения, какая женщина сопровождала его на мероприятие, главное, чтобы она делала то, что он ожидал.

Подождите, он, должно быть, ожидал дополнительных преимуществ, сказала я себе. Мой пульс участился, и между бедрами пробежала сладкая боль. Я подозревала, что это не имеет ничего общего со страхом. Это потому, что я находила его привлекательным.

Не то чтобы я когда-нибудь обходила этого человека. Я хотела остаться в живых, спасибо вам большое!

— Он тебе интересен, но ты встречаешься с Габито? — эта мысль пронзила мой затуманенный похотью Нико мозг.

Энджи всегда была для меня загадкой. Ее образ мыслей не имел для меня никакого смысла.

— Это сложно, — сказала она.

Я выдохнула. С Энджи всегда было сложно. Мне сейчас не нужно было ничего сложного.

— У меня кое-какие дела, — наконец ответила я. — Я не очень люблю быть компаньоном или тусоваться.

Словно ожидая моего ответа, она поспешно ответила. — Это как работа, Бьянка. И он платит очень хорошо, — она подчеркнула очень.

Это не имело никакого смысла. — Он платит за то, чтобы кто-то сопровождал его на мероприятие? Почему? Неужели он не может найти свидание? — я высмеяла последние несколько слов. Мы оба знали, что мужчина ищет чего-то большего, чем просто удовольствия от чьей-то компании.

— Ну, вот и все. Он не хочет произвести на женщину неправильное впечатление, поэтому придерживается принципа «плюс один» в качестве делового соглашения. Поверь, это вообще не будет похоже на работу, и ты получишь сумасшедшие суммы денег. Наверное, втрое больше, чем обычная зарплата.

Я смотрела на своих детей, а в моей голове крутились колеса. В этот момент они сняли обувь и забрызгали друг друга, прыгая на мелководье. Я знала, что материальные вещи ничего не значат, но у меня было так много воспоминаний здесь. Было ли неправильно хотеть сохранить это любой ценой? Просто еще немного?

В конце концов, это было просто сопровождение богатого человека… исправления, безжалостного бандита, у которого я воровала… на деловые мероприятия, верно? Я имею в виду, даже если бы я переспала с ним...

Я тут же прервала ход своих мыслей.

Правда, Бьянка? Ты прочитала множество статей и посмотрела достаточно фильмов, чтобы понять, что подобные договоренности влекут за собой гораздо больше. Плюс, как только он выяснит связь Уильяма со мной и наш долг перед ним, он отвезет меня в лес и всадит мне пулю в мозг.

Прямо как в Крестном отце . Или это было в «Клан Сопрано» ? Я не могла вспомнить.

— Почему бы тебе не выслушать его и не решить тогда? — Энджи рекомендовала. — Ему нужен твой номер телефона, чтобы он мог связаться с тобой напрямую. Могу ли я передать это ему?

Арианна и Ханна взвизгнули от восторга, упав на колени. Они были в полном беспорядке, и мне было приятно видеть их такими счастливыми. Все они были моим счастьем. Я не хотела, чтобы они заперлись в маленькой квартире, в незнакомом районе. Родители работали всю ночь, раздевались, продавали душу за детей… это ведь мало чем отличалось, не так ли? Кроме того, Нико Моррелли мог просто искать плюс один для мероприятий и не более того. Просто как тот.

Было бы хорошо накопить немного денег на случай, если нам придется бежать. В конце концов нам придется бежать.

Вот только его прикосновения жгли, а глаза загипнотизировали меня. И он бы убил меня, если бы узнал, что мы украли его деньги.

— Нет, — наконец сказала я ей. Я не принесу никакой пользы своим мертвым детям. — Извини, я не могу этого сделать.

Мир Нико Моррелли и мафии стал на шаг ближе к Бенито Кингу. Если он придет за девочками из-за своих долбаных договоренностей и я умру, родители Уильяма не смогут их защитить. Они ничего об этом не знали. Моя мать попыталась бы защитить их, но она уже многим пожертвовала.

Бенито Кинг заслужил смерть.

Глава пять

НИКО

Ваза полетела в воздух и разбилась позади Лучано, разбросав ее осколки вокруг. Кассио повезло, что он уклонился; в противном случае его могли бы ударить по затылку.

Это, должно быть, жена Лучано, — молча размышлял я.

Он искал ее более трех лет, и я наконец понял, почему. Женщина была красавицей с рыжевато-рыжими волосами и голубыми глазами цвета индиго, которые горели гневом, когда она пристально смотрела на своего мужа.

Но там тоже была химия. Достаточно, чтобы поджечь эту комнату. Хотя я бы точно не остался там, пока эти двое сожгли дом.

— Я ненавижу твою чертову кишку, — прошипела она. И именно по этой причине я не верил в брак, если только это не деловое соглашение. Медовый месяц закончился слишком быстро, и вам пришлось пережить всю жизнь сожалений и споров.

— Жена, это мои друзья. Кассио, Лука, Алессандро и Нико. Давай оставим семейную драму на потом и поздороваемся с ними.

Никто из нас не удосужился отвести взгляд, с интересом наблюдая за разговором. Мы никогда не претендовали на роль порядочных людей. Мы были чертовыми бандитами и соответствовали своему названию. Мы были грешниками насквозь. Может быть, не такой испорченный, как Бенито Кинг, но тем не менее грешник.

К чести жены Лучано, она даже не удостоила нас взглядом. Мне всегда нравились женщины с характером. В моей памяти вспыхнул образ Бьянки Картер. Мне не терпелось погрузиться в это восхитительное тело, о котором я не мог перестать думать с того момента, как ее сочная задница прижалась ко мне спиной в ресторане.

Месть будет сладкой.

— Мне плевать на твоих друзей, Лучано, — с отвращением выплюнула она. — Все твои друзья — мои враги.

Он был на ногах в мгновение ока, нависая над ней. От меня не ускользнуло, что у него стояк, над чем мне придется работать, не видя этого, всю оставшуюся жизнь.

— Теперь, Грейс. Мы не хотим грубить нашим гостям. Будь хорошей женой и передай привет, — мне пришлось подавить смех. У Лучано были бы заняты дела. Я никогда раньше не видел, чтобы безжалостный банкир преступного мира так терял свое дерьмо.

Неудивительно, что красавицы Романо получили самую высокую цену на аукционах «красавицы и мафиози». Если бы ее предки были чем-то похожи на нее!

— Нет.

— Мне нужно вывести тебя в коридор и положить себе на колени?

— Ты. Мне. Не. Муж.

Я клянусь, что этим двоим нравилось ссориться. Как будто какая-то чертова прелюдия. Это не сулит ничего хорошего ни одному из них, потому что они оба поддадутся своему влечению. В этом не было никаких сомнений.

— Мы сделаем это позже, — мягко сказал он ей. Его голос был угрожающим, и я был удивлен, что его жена, похоже, только восприняла угрозу.

— Ты можешь сделать это позже сам. Я хочу свою комнату.

— Нет.

Их голоса понизились, и я поблагодарил всех святых. Были некоторые вещи, которые мне действительно не нужно было знать о моих друзьях. Я бы пошел с ними на войну, сражался вместе с ними, убивал вместе с ними, но об их сексуальной жизни я бы предпочел не знать.

— О, круто! — Лука, — пробормотал младший брат Кассио. — Лучано берет перерыв.

— Ты просто завидуешь, что у тебя нет передышки, — ухмыльнулся я. Он подбросил мне птицу¹, и я засмеялся, потому что он знал, что я прав.

В следующий момент раздался тихий стон, подтвердивший правильность слов Луки. Думаю, Лучано не смог дойти до их спальни.

— Господи, мне нужно выпить, чтобы справиться с этим шумом, — проворчал Алессио, хотя его губы слегка приподнялись в ухмылке. Он редко улыбался, хотя я его и не винил. Его отец был придурком, из-за которого его старший сын попал в серьезное дерьмо.

Он подошел к маленькому мини-бару, наполненному любимым алкоголем Лучано. Я присоединился к нему и налил себе крепкую порцию. Если Лучано решит доставлять удовольствие своей женщине всю ночь, нам придется продолжить этот разговор завтра. Возможно, остальные из нас могли бы провести ночь за выпивкой.

В последний раз, лет десять назад, мы все напились окончательно, в итоге это была ночь открытий, и не все было хорошо. Десять лет назад мы все облажались из-за дешевого спиртного в Москве. Это была ночь, когда мы все раскрыли слишком многое из прошлого и шрамов, которые хотели забыть, пожелали жизни, которой у нас никогда не было, и заключили договор, чтобы сражаться вместе. Всегда! Несмотря ни на что, мы поддерживали друг друга.

Алексей Николаев был частью пакта, который мы заключили той ночью. Он был причиной того, что мы все поехали в Москву. Возможно, его здесь нет, но он всегда может позвонить нам, и мы поддержим его. В нашем мире было бесценно иметь мужчин, которые прикрывали бы твою спину. И друзья! Этих мужчин я считал друзьями.

Я выпил напиток одним быстрым глотком и тут же налил себе еще.

Бьянка Картер! Последние две недели ее имя постоянно звучало в моей голове. Я не мог дождаться, когда она окажется в моей постели. Чтобы испортить ее.

Бьянка Картер вернулась в поле моего зрения более двух лет назад, и я терпеливо плел вокруг нее паутину, хотя она даже не знала об этом. Впервые я увидел ее в своем клубе много лет назад. Когда моя сестра была еще жива. Бьянке тогда могло быть не больше восемнадцати-девятнадцати лет. Тогда я был лучше.

Затем жизнь снова столкнула ее со мной, когда Николетту убили. Я не мог в это поверить, когда увидел фотографии женщины, которая станет моим билетом на месть Бенито Кингу.

Притяжение все еще было там, как тогда, когда я впервые увидел ее. Сильная тяга, которую я чувствовал к ней, была не похожа ни на что прежде. Вопрос был в том, что с этим делать. Я хотел, чтобы она была в моей постели. Я знал, что она почувствовала то притяжение, которое охватило нас в тот короткий момент в ресторане. Когда я коснулся ее спины, это было похоже на огонь, прожженный через мою кожу и прямо к моему члену. А я только коснулся ее спины ради Христа.

— Мне казалось, кто-то сказал, что твоя жена — кроткая пианистка? — голос Луки отвлек меня от моих мыслей. Лучано вернулся к своему креслу с широкой улыбкой на лице. — И здесь она угрожает убить нас всех.

— Отвали, — плюнул он ему в ответ. Я покачал головой бедному придурку. Я ни за что не позволил бы этому случиться со мной. Да, я желал одну женщину с темными волосами и темно-карими глазами, но я никогда не подпадал под ее чары. Ни одна женщина никогда не поддерживала мой интерес надолго. Да, она меня очаровала, но она потеряет свой блеск так же быстро, как и любая другая. Так было всегда.

— Она тебя не простила? — Кассио задал ненужный вопрос.

— Нет, — Лучано звучал разочарованно. Не то чтобы я мог винить его жену. Я не думал, что кто-либо из нас в этой комнате, включая самого Лучано, может винить ее. Вы просто не играли в русскую рулетку с женщинами. Но Лучано не нужно было это слышать; он уже знал это.

— Ты уверен, что хочешь спать в одной комнате? – спросил Алессио. — Она может убить тебя во сне. Она ненавидит тебя до глубины души.

Лучано посмотрел на него с яростью. — Пошел ты, мудак.

Алессио усмехнулся, как тот ублюдок, которым он был. — Я в порядке. Хотя, возможно, тебе захочется держать свою женщину под собой всю ночь. Судя по звукам, которые мы только что услышали, она, кажется, восприимчива к тебе на этой арене.

— Я мог бы пристрелить тебя на днях, — прорычал на него Лучано, но на его лице была улыбка, а в глазах — блеск. Похоже, Алессио только что подал ему идею.

— Не обращай внимания на Алессио, — вмешался я, жалея бедного ублюдка. — Он просто завидует, потому что не может вставить свой член в женщину, которую хочет.

Алессио тут же подкинул мне птицу. Мы все знали эту историю. Он прикоснулся к запретной юной вещи и теперь жаждал большего. Но женщина спасала мир, в то время как такие люди, как мы, все испортили.

— Клянусь, наблюдая за вами, ребята, я благодарен за то, что не имею дело с женщинами дольше, чем на одну ночь, — сухо парировал Лука.

— Твое время приближается, брат, — Кассио ухмыльнулся своему младшему брату. — И я с нетерпением жду возможности увидеть, как ты извиваешься.

На этот раз Лука кинул птицу старшему брату. — Задержи дыхание, брат. Посмотри, как хорошо это работает.

Кассио подбросил ему двух зайцев, и мне пришлось усмехнуться. Нас считали одними из самых безжалостных и внушающих страх бандитов на Восточном побережье, и здесь мы вели себя как подростки, показывая друг другу средние пальцы.

— Ладно, вернемся к делу, — объявил Лучано. — У нас есть какие-нибудь новости о чертовом Альфонсо и о том, что он делает?

Я схватил свой стакан и сделал еще глоток. — У меня есть немного больше подробностей о связи Романо с Кинг.

И связь дона с Бьянкой Картер. Но последнюю часть я бы оставил при себе. На данный момент!

— Мы все слушаем, — сказал Лучано с мрачной решимостью на лице. Он ненавидел их до глубины души, но я не мог его винить. Мы оба потеряли сестру из-за Бенито Кинга. Сестра Лучано, возможно, не погибла непосредственно от руки Бенито, как моя, но он имел косвенное участие. Мне пришлось сделать размеренный вдох и убрать напряжение из тела. Сейчас мне было бы бесполезно огрызаться, я был близок к тому, чтобы отомстить Бенито Кингу.

— Теперь отнеситесь к этому с недоверием, поскольку нет веских доказательств, — начал я. — Семья Романо старая, она насчитывает как минимум два столетия здесь, в Штатах. Семья Кингов тоже, — Кассио кивнул. Мы все знали, что семья Кингов управляла преступным миром в Европе, и когда они мигрировали сюда, они продолжили тот же путь, основав свою территорию. — История гласила, что между твоими предками в Европе была какая-то вражда. Семья Романо была богатой и знатной. Дочь Романо влюбилась в одного из донов, когда обе семьи еще жили в Европе. Как только глава Романо узнал об этом, они выследили этого человека и повесили его. Они считали их низшим классом. Вскоре после этого короли мигрировали в Штаты и обосновались. Революции прокатились по Европе, и семья Романо потеряла практически все. Когда они мигрировали, к несчастью для них, они приземлились на территории короля. Так или иначе, соглашение было заключено между главой семьи Кинг и семьей Романо. Каждое поколение давало семье Кинг одну женщину, красавицу. В качестве компенсации за человека, которого убила семья Романо.

— Какого черта… — проворчал на меня Кассио с раздражением в голосе. — Ты что, черт возьми, нас гадишь? Потому что я не в настроении читать глупые истории.

— Нет, я совершенно серьезно. Я все еще копаю, но оказывается, что семья Кинг увидела в этом возможность. Они распространили это соглашение и на некоторые другие семьи. Некоторые из них являются разовыми, другие — долгосрочными. Проблема в том, чтобы найти доказательства, подтверждающие это.

Узнав об этой договоренности Красавиц и Мафиози, было неожиданностью. Это казалось почти фикцией. Моим первым следом было проверить историю красавиц. И действительно, в каждом поколении был один человек, который либо женился на мафиози, либо становился его любовницей.

— Так где ты это услышал? — спросил Лучиано. Я не мог винить их за подозрительность, история была невероятной. Если бы они только знали то, что я узнал о Бьянке Картер, они бы поверили этому еще меньше. Но я не был готов раскрыть это. Сначала я бы использовал ее в качестве мести, а затем защитил бы ее. Хотя я предлагал эту защиту по эгоистичным причинам.

– Из всех людей – от моей матери.

— И ты ей веришь? — спросил Кассио с сомнением в голосе. Не то чтобы я мог его винить! В наши дни моя мать не была образцом для подражания и не была здравомыслящей. Чаще всего она была пьяна.

— На самом деле я тоже слышал это, когда был ребенком, от моей бабушки. Судя по всему, мой прадедушка попал в финансовую неразбериху и нуждался в деньгах. К нему обратился один из твоих предков, Кассио, и предложил ему помощь в обмен на одну из красавиц в нашей семье на протяжении двух поколений. Мой дед сказал ему, чтобы он пошел на хуй, вот и все.

Смысл этого тяжело висел в воздухе. Это было нечто совершенно иное, чем контрабанда людей.

— Что они делают с женщинами? Они действительно женятся на мафиози? — спросил Лучано.

Я пожал плечами. — Они выставляют их на продажу. Знаешь, хорошее воспитание и хорошая родословная дорого обходятся мужчинам в нашем мире, —вся эта концепция меня не устраивала, но ведь я и не был благородным человеком. — Но говорят, что красавицы из семьи Романо на протяжении веков получали самую большую сумму. А около ста лет назад в торговлю людьми занялась семья Романо, которой руководила их прапрабабушка. И угадайте, с кем она объединилась? — все они смотрели на меня с ожиданием. — Ты получил это. С предками Кассио. Семья Романо представляла собой идеальный и законный прикрытие.

Моя мать дала мне повод, и это оказалось больше, чем иголка в стоге сена. Используя ресурсы своей ИТ-компании, мне удалось выяснить договоренности между доном и семьей Романо. Каждая сделка, каждый аукцион – все это было доступно. В истории копаться было легче, чем в планах на будущее. В наши дни каждое движение оставляет цифровой след. Так мать Бьянки случайно оставила дочери подсказку.

— Значит, от них больше не требовали предлагать своих дочерей?

— О нет, соглашение все еще в силе. Соглашение Красавиц и Мафиози продолжалось, включая красавиц из семьи Романо. Это крупнейший аукцион, на котором выручены самые большие суммы. Женщины достаются тому, кто предложит самую высокую цену. К несчастью для семьи Романо, не все члены ее семьи хватило на это смелости. Ходили приглушенные истории о том, как случайные члены семьи исчезали или были убиты, если попытались вмешаться в свой новый секретный бизнес. До Кеннеди Романо.

Лично я не мог понять, чтобы мужчина был в порядке с дочерью, племянницей или женщиной, выставленной на аукцион. Это соглашение Красавиц и Мафиози должно быть расторгнуто вместе с мафиозными людьми, которые в нем участвовали. Но сначала я бы использовал это в своих интересах.

— Почему никто из нас не слышал об этом раньше?

— Ну, никто из нас на самом деле не из старых семей, — объяснил я. — Алессио родился в семье со старыми деньгами, но его семья живет в Канаде. Моя семья разбогатела только около ста лет назад во время строительного бума. Твой отец, Лучано, был представителем первого поколения в Штатах и поднялся по служебной лестнице. И ты увеличил в четыре раза, если не больше, то, что зарабатывал твой отец, так что тебе никогда не понадобились бы деньги. Кассио и Лука не были в этих кругах, и на самом деле их воспитал дедушка в Италии. Поэтому их отец держал их в стороне.

— Черт возьми, — пробормотал Лука. — Красавицы и мафиози. Кто в здравом уме согласится предложить дочь мужчине в наших кругах?

Он был прав. Я знал, что не хочу, чтобы мои дети были частью этого преступного мира. Это было жестоко и беспощадно, подвергая риску каждого участника. Просто посмотри, чего это стоило моей сестре.

— Я думаю, отчаявшиеся люди согласятся на это, — пробормотал Кассио.

— Я ненавижу этого гребаного старого ублюдка, — Лука не скрывал своих чувств к отцу. Он ненавидел его страстно. Не то чтобы я мог его винить. Если бы они с Кассио знали то, что узнал я, они бы возненавидели своего отца еще больше. Они могут даже убить меня, как только узнают, что я уже много лет знаю, что у них есть брат и сестра, и держал это при себе.

Однако я не мог рискнуть раскрыть это. Сначала мне нужно было свести счеты с Бенито Кингом. Мягкие карие глаза сверкнули в моих глазах, вызывая укол вины за то, что я поставил невинную женщину под перекрестный огонь, но я взял себя в руки. Моя сестра тоже была невиновна.

— Но опять же, никаких доказательств этому нет. И удачи в поиске кого-то, кто захочет это подтвердить, — добавил я. Транзакции, которые мне удалось раскопать, и исторические события аукционов были вескими доказательствами, но предположения все же были необходимы. Не то чтобы можно было получить квитанцию за каждую проданную красавицу.

Челюсть Кассио была сжата так сильно, что я думал, она может сломаться в любую секунду.

Я продолжил говорить: — Как вы знаете, у Альфонсо был только брат. Так что никакого подношения Романо не было. Кеннеди Романо занимался политикой; он тоже был довольно хорош. У него была возлюбленная детства, которая много лет отказывалась выйти за него замуж. Мир был ошеломлен. Они идеально подходили друг другу. Она пришла из старых денег. Ходят слухи, что ее семья знала о продолжающейся сделке семьи Романо и торговле людьми. Кеннеди Романо получил образование от своей жены в делах своего семейного бизнеса, после чего прервал все контакты с семьей Романо. Его политическая карьера росла быстро и мощно. Он неустанно преследовал мафию и преступность. Ходили слухи, что он легко мог бы стать следующим президентом. И была у них маленькая девочка; единственный ребенок в этом поколении с тех пор, как Альфонсо так и не женился.

Лучано понял смысл. Его жена была в долгу перед семьей Кингов.

— Говорят, что Грейс Романо предназначалась для законного сына Бенито Кинга, — заключил я последнюю находку. — Какую бы самую высокую цену она ни заплатила, Марко Кинг должен заплатить двойную цену.

— С какими еще семьями у донов есть договоренности? — Кассио выругался.

—У меня нет конкретных версий. Политики здесь, в США и Европе, кинозвезды, старые семьи, — я глубоко вздохнул, а затем медленно выдохнул. Если бы Кассио знал, что его отец готов протащить через аукцион члена своей семьи, он бы взорвал прокладку.

Правда, Бенито Кинг не знал, что Бьянка Картер была его родственницей. Но это не оправдывало его поведения.

— Как ты думаешь, может быть, Грейс знает? — вопрос Кассио был разумным.

— Мы могли бы спросить ее, — предложил я, взглянув на Лучано.

Его взгляд остановился на разбитых осколках вазы на полу.

— Она нам ничего не скажет, — заключил он хриплым голосом. Мне пришлось с ним согласиться. Эти двое были не в лучших отношениях, и было ясно, что его жена ему не доверяла.

— Черт, нам нужно что-то сделать, — процедил Лука.

— Знаем ли мы, как это работает? Подношение красавице? — спросил Лучано. — Когда? Где? — Лучано выглядел так, словно его стошнило, и я не мог его винить. Вся эта концепция была отвратительной. — Рафаэль упомянул, что слышал, как Альфонсо говорил с Бенито о рождении женщины.

Массимо, двоюродный брат и правая рука Лучано, в этот момент ворвался в дверь с встревоженным выражением лица.

— Что такое? — спросил его Лучано.

— Я взломал его.

— Что сломал? — спросил Лучано.

— Я сломал брандмауэры твоей жены.

Два часа спустя, когда я направлялся к дому Витале, Кассио был прямо за мной. Лука уже исчез в ночи. Наверное, гоняюсь за юбкой. Женщины, как правило, широко открывали перед этим парнем свои двери и ноги. Может быть, его учтивые движения , усмехнулся я про себя.

Я направлялся в аэропорт, а Кассио – к нему домой в Хэмптоне. Я остановился перед тем, как сесть в машину. «Астон Мартин» Кассио был припаркован рядом с моим «Бугатти».

— Кассио, — начал я, и он остановился, чтобы оглянуться на меня. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что у твоего отца могут быть еще внебрачные дети?

Он поднял бровь. — Мы бы знали о них. Ты знаешь, что он любит в полной мере использовать своих детей.

— А если бы это была дочь?

Он на секунду замер, но затем подавился смехом. — У него нет дочери. Он хвастался этим и использовал ее, чтобы стать сильнее. Сколько я себя помню, он хотел дочь. В конце концов, должен быть Бог, который не исполнил его этого желания.

Бог исполнил желание Бенито, но он просто не знал об этом. Я много раз слышал от своего отца, как сильно Бенито хотел дочь. Это было единственное, в чем мой отец преуспел перед моим соперником. Моему отцу удалось родить дочь.

— Почему ты спрашиваешь, Нико?

Я пожал плечами. — Просто интересуюсь. Я скоро с тобой поговорю.

Кивнув, я сел в машину. Этот секрет может стоить мне моих друзей. Кассио и Лука были совсем не похожи на своего отца и готовы сжечь мир, чтобы защитить невиновного члена семьи. Кровь или нет.

— У нас есть десять минут до приземления, — сообщила мне моя стюардесса. Я кивнул в знак благодарности. Это был долгий день. После недавнего открытия побочного бизнеса Грейс Витале, который по иронии судьбы совпал с бизнесом ее мужа, я уехал из Нью-Джерси на своем частном самолете обратно в Балтимор.

Лучано будет занят своей женой. Я, с другой стороны, хотел сосредоточиться на Бьянке Картер и не мог дождаться, когда мои руки будут заняты ею.

В последнее время все мои мысли были поглощены этой красивой женщиной. Я был заинтригован, и это случалось со мной не часто. На протяжении более двадцати лет женщины были развлечением. Им не место в моей тьме. Но эта женщина, она была проблеском света в моем темном мире. Мой план наверняка его сорвал бы, но это было необходимо. Мне пришлось пройти через это.

Когда мой частный самолет начал снижаться, я объяснил себе, что собираюсь сделать. Цель всегда оправдывала средства. И это будет гарантией того, что я получу то, что хочу. Месть и женщина, которые значили для Бенито Кинга больше, чем его сыновья или кто-либо еще, если уж на то пошло. Бьянка нуждалась в спасении, и моя защита предложила ей это.

Взамен она отомстит мне и отдаст мне свое тело. Это была честная сделка.

Все годы безжалостного правления преступным миром научили меня, что сила — единственное, что имеет значение. Наблюдая за своим отцом в течение первых двадцати лет своей жизни, я учился и узнавал, что работает, а что нет. Я много работал, чтобы добиться того, чего достиг сегодня; При этом мне пришлось свергнуть отца, иначе я рисковал потерять всю территорию из-за его действий.

В отличие от старого Моррелли, я работал с ЦРУ, АНБ, ФБР, ICE, DEA, картелями, Братвой, всеми филиалами мафии. Они дали мне информацию обо всем и обо всех. Информация была силой, а незнание — слабостью. То, чего я не мог себе позволить, если бы хотел защитить людей, которые мне небезразличны. Столкновение с таким количеством проблем побудило меня основать компанию в области информационных технологий, и она взлетела в мгновение ока, увеличив стоимость моего бизнеса в четыре раза. Именно так я узнал о связи Бьянки с Бенито Кингом. Как я уже сказал, информация — это сила.

Я правил со страхом, но заслужил уважение действиями. Мой отец только внушал страх и ужас и использовал уязвимых. Мой следующий шаг поставит Бенито Кинга на место раз и навсегда. Единственные претензии и связи, которые он имел на моей территории, будут устранены - как в Мэриленде, так и в Италии. И сейчас это была Бьянка и семья ее матери.

У Бьянки Картер было слишком много слабостей, и она даже не осознавала этого. Открыта для приема. Хотя ненадолго. Ее муж был пешкой в моей мести. Я не предвидел его болезни, но я бы солгал, если бы сказал, что это пошло не к лучшему. С того момента, как я узнал о связи Бьянки с Бенито Кингом, она была единственным, кто был на моем радаре. Она огорчила своего мужа, и у нее было достаточно времени, чтобы оплакивать его.

Пришло время заявить права на эту женщину и осуществить свержение Бенито.

Глава шесть

НИКО

я

был в разгаре многомиллиардных переговоров, и все, о чем я мог думать, это Бьянка Картер. Эти теплые карие глаза послали искры по моему телу прямо к моему члену. Я все еще чувствовал, как ее маленькое соблазнительное тело натыкается на меня. Ее грязные темные волосы, влажные от дождя, пахли весенними цветами и сиренью. Интересно, осознавала ли она, насколько она красива? В последнее время единственное, о чем я думал, было представить ее миниатюрное тело, когда мой член входил и выходил из нее.

Когда она резко встала и ушла, мне пришлось заставить себя не схватить ее за запястье, чтобы остановить ее. В этих глазах было столько уязвимости, когда они метались по ресторану. Я так долго планировал ввести Бьянку в свою жизнь, но одного я никогда не ожидал… что я почувствую угрызения совести за то, что использовал ее.

Ее подруге Энджи лучше найти способ убедить ее стать моей спутницей. Я подкупил ее значительной суммой денег, чтобы она поработала над ее подругой. Мне пришлось посмеяться над термином «компаньон». Я хотел от нее большего и не остановился, пока не получил этого.

Я знал все, что можно было знать о Бьянке Картер. Она вышла замуж за своего школьного возлюбленного. Они оба были молоды. Сразу после окончания колледжа она работала в юридическом отделе помощником юриста, занимаясь уголовными делами, и вскоре после этого забеременела. Когда у нее родились дочери-близнецы, она стала домохозяйкой и женой. Они представляли собой идеальную семью, оба были любимы друзьями и семьей.

Три года назад мое внимание привлекло Бьянка и Уильям, когда я узнал, что она единственная дочь Бенито Кинга. Мать спрятала ее от Бенито, бросив с мужчиной, которого она любила, прежде чем Бенито забрал ее себе. Единственное, чего я не мог понять, это то, почему ее мать когда-либо пересекалась с семьей Кингов. Между ними не было никакой связи. Ее мать никогда не покидала Мэриленд до того дня, когда она уехала с Бенито. Я полагал, что Бенито случайно заметил мать Бьянки во время одного из своих визитов.

К несчастью для Софии Каталано.

Ночь, которую Уильям Картер украл у меня, должна была положить начало моему плану. Мешок с деньгами стал испытанием. Все это было у меня наготове, когда я наблюдал за их домом со своей маленькой яхты в бурных водах Чесапикского залива и слушал их разговор. Я смотрел, как Бьянка провожает свою подругу, несколько раз взглянув в мою сторону. Как будто она могла меня почувствовать. В конце концов, именно разговор между Бьянкой и ее мужем заставил меня отложить свой план. Ее муж был тяжело болен и был на грани смерти.

Это была единственная причина, по которой ее муж получил право на воровство, а мои планы отложились. Да, я был безжалостным, но не полным засранцем. Мужчина уже был на смертном одре. А его жена… Я следил за Бьянкой, ожидая подходящего момента, чтобы возобновить месть.

Что ж, сейчас было то время. Она была в пределах моей досягаемости, и я использовал любые средства, необходимые для завершения задуманного. Сохранение ее в моей жизни было бы дополнительным, непредвиденным бонусом; тот, которого не было на столе, когда я начал это.

Жизнь Бьянки вышла из-под контроля. Она оказалась в тяжелом финансовом положении и была на грани потери всего этого. И я мог бы помочь ей в этом. И она поможет мне отомстить за смерть Николетты.

Должен ли я чувствовать вину за использование Бьянки? Возможно.

Я чувствовал? Нет.

Она будет в безопасности до конца своей жизни вместе со своими детьми.

Меня заинтриговало то, что она не флиртовала ни с Габито, ни со мной, зная, что мы богаты. Большинство других женщин на ее месте зафлиртовали бы и бросились бы к нам в ресторане. Ее подруга Энджи сразу же пошла на работу, и у нее не было финансовых проблем. Я уже несколько раз ей отказывал.

По иронии судьбы, Энджи жаждала власти и статуса и, вероятно, изо всех сил старалась оказаться родственницей Бенито Кинга. Тем не менее, ее подруга казалась ее полной противоположностью. Энджи была красива, но скучна и предсказуема, и ей нужны были не только статус, но и деньги. Она бы соответствовала профилю дочери Бенито.

Но не Бьянка Картер. Она сидела там, погруженная в свои мысли; печаль окутала все вокруг. Она держалась от меня как можно дальше, сохраняя бдительность. Я не думал, что она знала о Бенито Кинге. Вся моя информация показала, что она очень мало общалась со своей матерью и никогда не встречалась ни с ним, ни с его сыном Марко.

Она была загадкой. Я ожидал, что она будет более агрессивно добиваться денег, чем Энджи, поскольку ей было что терять. Вместо этого она встала и ушла.

Это означало, что на карту поставлено нечто большее, чем деньги и дом. Что это было? Мне не нравилось отсутствие ответов. Итак, впервые в жизни я почувствовал, что одержим кем-то.

— Мистер Моррелли, вы согласны? — голос моего адвоката вернул мое внимание к настоящему моменту. Я поделился своими мыслями с джентльменами, стоявшими передо мной. Не имело значения, на что они надеялись, я получу именно те условия, которые хотел. Моим фантазиям о Бьянке придется подождать.

Час спустя встреча, наконец, осталась позади, и, оговорив условия, которые я хотел, я направился обратно в свой офис. Это было почти слишком предсказуемо. Некоторые проблемы приветствовались бы. У меня было чувство, что Бьянка меня в этом отношении не разочарует.

Мой телефон издал звуковой сигнал, и я забрал его.

Это было от моего секретаря. Энджи не смогла добиться согласия Бьянки принять мое предложение спутницы и отказалась поделиться своим номером телефона. Ее номер телефона был лишним, так как он у меня уже был. Но мне хотелось ее согласия.

Ну, это не сработало. Я знал, что она станет для меня испытанием, и был готов к этому.

Переходим к плану Б. Потому что я без колебаний использовал другие методы, чтобы убедить ее принять мое предложение. За исключением того, что предложение было только что обновлено, а условия стали более постоянными. И этот вопрос я бы проработал непосредственно с Бьянкой Картер. Ведь с процентами она теперь должна мне миллионы.

Это был единственный рычаг, который у меня был, и мне не хотелось его использовать. Итак, я надеялся, что она первой клюнет на эту наживку, и я облегчу ей свой план. Она не знала всех переменных, а только необходимые. Но теперь мне придется заставить ее руку. Мне нужно было понять ее, что ею движет. Почему-то я не удивился, узнав, что она отказалась от сделки.

Честно говоря, Энджи мне тоже не нужна была для плана А, но было бы проще, если бы она имела дело со своей подругой, а не со мной напрямую. Я подозревал, что связь Бьянки с Уильямом Картером была причиной того, что она отказалась от предложения. И уж точно не потому, что не было химии. В этом отделе было много шипящего.

Она была в ужасе от меня и от того, что произойдет, если я свяжу ее с украденным мешком денег.

Бедный маленький ангел. Она даже не осознавала, что я все это время знал.

Глава седьмая

БЬЯНКА

Девочки сидели на кухонном острове и ели хлопья, пока я собирала им обед на день. Мои движения были автоматическими, но все время разговор с Энджи повторялся в моей голове.

Нико Моррелли хотел, чтобы я была его компаньоном. Эскорт, поправила я.

Господи, как будто мне не хватило еды на тарелке, теперь в смесь добавилось и это. Мне слишком поздно пришло в голову, что, возможно, было бы неразумно отказывать такому человеку, как Нико Моррелли. Но правда в том, что я не хотела быть его компаньоном. Я съежилась при этом слове.

Мой мобильный телефон издал звуковой сигнал, и я быстро открыла сообщение. Это была мать Уильяма, сообщившая мне, что она здесь.

— Ладно, девочки, — воскликнула я с притворным волнением. — Бабушка и дедушка здесь. Кто готов в зоопарк?

— Я, я, я, — ответили они оба в унисон, их голубые глаза сияли от волнения.

Была пятница, и бабушка хотела отвести их в зоопарк, поэтому вместо того, чтобы пойти в детский сад, они получили выходной, чтобы провести их с бабушкой и дедушкой. После экскурсии в зоопарк они ночевали у себя дома, оставляя меня наедине со своими заботами. Офис, в котором я работала, был закрыт по пятницам, поэтому мне приходилось проводить одинокие дни и ночи. Почему-то одинокие ночи были хуже дней.

Я выпроводила их за дверь с храброй улыбкой на лице и с коробкой для завтрака в руке. Сохраняя свой фальшивый фасад, я вела себя так, как будто жизнь была прекрасной. Я не хотела тревожить родителей Уильяма. У них было достаточно душевных страданий и горя с тех пор, как они потеряли единственного сына.

Девочки бежали по лужайке в одинаковых платьях с подсолнухами и солнцезащитных очках.

— Девочки, туфли, — кричала я им вслед, смеясь. Они постоянно бегали босиком. Я схватила два комплекта обуви и ускорила шаг вслед за ними.

— Бабушка, — взвизгнула Арианна, в то время как Ханна кричала: — Дедушка.

Я улыбнулась, увидев эту сцену, и на секунду у меня на сердце стало легче. Родители Уильяма любили девочек больше, чем саму жизнь. С момента своего рождения они стали центром вселенной своих бабушек и дедушек. Это было почти горько-сладко, потому что я знала, что моя мать хотела, чтобы в ее жизни были близнецы. Так же, как она хотела, чтобы я была в ее жизни. Когда они родились, мама прислала мне по два красивых одинаковых ожерелья для каждой из девочек с индивидуальными подвесками - на одном был стеклянный кулон ручной работы с изображением бурного моря, а на другом - стеклянный шар с изображением голубого неба с белыми облаками.

Напоминание о необходимости беречь их. В это время года в Греции приятно. Небо голубое. И моря бурные.

Я чертовски ненавидела Бенито Кинга. Этот мерзкий человек мешал ей жить полной жизнью. Из-за него она не могла быть ни матерью, ни бабушкой. Он был не только преступником, но и жестоким и злым человеком.

И бабушка, и дедушка Картер уже вышли из машины с открытыми задними дверями. Бабушка Картер пробралась через багажник, а затем помахала нам маленькой садовой лопаткой в руке.

Я тихо усмехнулась над образом, который она изобразила. — Ты выглядишь устрашающе с этой лопатой в руке, — сказала я сквозь улыбку.

Она ухмыльнулась. — Я довольно страшная бабушка, — ответила она с улыбкой. — Я просто искала их маленькие iPad. Они могут поиграть в небольшую игру, пока мы едем в город.

Я кивнула. — Это займет их.

Обе мои девочки уже забирались в свои автокресла.

— Эй, эй, — я притворилась расстроенной. — Как насчет поцелуя для меня?

Они захихикали и выскочили из «бьюика» дедушки Картера, чтобы быстро чмокнуть меня в щеки.

Покачав головой, я подошла к дедушке Картеру. — Я чувствую себя брошенной, — пожаловалась я. — Ещё немного клюнуть, и они пойдут. Что дальше?

Он усмехнулся, похлопав меня по щеке. — Ну, а потом они пойдут в колледж, не оглядываясь назад.

Я нахмурилась, мне это совсем не нравилось. — Мы это сделаем?

В его мягкой улыбке был оттенок печали. — Ты с Уильямом так хотела поехать.

Каждый раз, когда мы говорили об Уильяме, у меня сжималось сердце. Черт, каждый раз я думала о нем. Я видела грусть в глазах дедушки Картера, которые были так похожи на глаза его сына.

Я крепко обняла его и через его плечо заметила черную, необычную машину, припаркованную через дорогу, незнакомую машину. Мое сердце ускорилось, а затем замедлилось. В последнее время так часто делают. Я винила в этом паранойю.

Я отступила назад, и его глаза метнулись в сторону, скрывая блестящие в них слезы. Прошло несколько ударов сердца, прежде чем он нахмурился.

— Это «Астон Мартин»? — спросил он с трепетом в голосе. Он всегда любил автомобили. Я тоже, но у меня никогда не получалось хорошо с моделями.

Оглянувшись на улицу, я прищурила глаза. Знакомое ощущение в груди и тревога пронеслись у меня в голове, но я отогнала это чувство. Незнакомая машина рядом нашла прекрасное объяснение. Соседи, должно быть, пригласили гостей.

Я пожала плечами. — Понятия не имею, — пробормотала я, прежде чем сменить тему. — Как ты себя чувствуешь? — я спросила его. — Как прошло твое обследование?

Бабушка Картер подошла к нам и обняла меня, громко поцеловав в щеку.

— Доктор сказал, что уровень холестерина у него хороший, и все результаты оказались положительными.

— Это здорово, — сказала я им с облегчением. — Я так рада это слышать.

— Ты уверена, что не хочешь поехать с нами? — спросил дедушка Картер с тревогой в голосе.

Я кивнула головой. — Да, со мной все будет в порядке, — сказала я ему с уверенностью, которой не чувствовала. Проводить время вдали от детей полезно, по крайней мере, я постоянно это слышала.

Несколько минут спустя я смотрела, как они все уезжают, махала им рукой, когда они проезжали мимо меня, и ждала, пока машина не исчезнет из моего поля зрения. «Астон Мартин» все еще стоял припаркованный, и на мгновение я могла поклясться, что увидела темную тень.

Господи, перестань с параноидальными мыслями , отругала я себя.

Тяжело вздохнув, я вернулась в дом. Не зная, чем себя занять, я направилась на кухню, в свое убежище. Этот любимый дом уже не будет нашим. Мне придется найти способ рассказать об этом родителям Уильяма и девочкам.

Мой взгляд скользнул по светлым кухонным столешницам и шкафам. Именно там я проводила большую часть своего времени. Мне понравилась эта комната: большие окна, выходящие на залив, и светлые шкафы, которые в сочетании с естественным светом делали эту комнату идеальной кухней. Мы с Уильямом провели столько часов в поисках шкафов, что оба смогли прийти к единому мнению. Я хотела света; он хотел натуральное дерево. Мы остановились на не совсем белых шкафах с белой мраморной столешницей в серую полоску.

Построен с любовью. Мы построили этот дом с любовью. Несмотря на неравенство и его одноразовую измену, я не могла этого забыть.

Медленно, словно прощаясь с кухней, я начала доставать из холодильника и кладовки ингредиенты для шоколадной крошки и пряников. Я хотела наслаждаться этим местом как можно дольше. Кроме того, это помогало мне избавиться от стресса — печь, готовить, готовить домашнее мороженое.

Было всего десять утра, и я, наверное, не стала бы есть печенье, но мне больше нечего было делать. Хотя большую часть времени мне нравились выходные по пятницам, сегодня я пожалела об этом. Выход на работу отвлек бы меня от всего.

Вымыв руки, я схватила разделочную доску и свежий имбирь, а затем начала его измельчать, когда раздался звонок в дверь.

— Заходите, — крикнула я, думая, что это, должно быть, вернулись родители Уильяма, потому что они что-то забыли. Постоянно что-то забывалось. Кукла, любимая мягкая игрушка, книжка-раскраска… что угодно.

Я начала ритмично резать, повторяющиеся движения уже ослабили напряжение в моих плечах. Должно быть, во мне сидел итальянец, которому нравилось возиться на кухне. Мои подруги в старшей школе съежились от этого, крича о феминизме. Но мне это понравилось, и я отказалась от этого отказаться. Даже во имя феминизма.

Я улыбнулась и подняла голову, продолжая рубить.

— Ребята, вы забыли…— мой голос затих, и мое сердце остановилось на долю секунды, прежде чем возобновило бешеное биение, в то время как мой пульс резко ускорился.

Нет, нет, нет. Этого не может быть.

Нико Моррелли стоял у входа в мою кухню в сопровождении двух мужчин, похожий на темную тень в своем дорогом костюме от Армани, без единой пылинки на нем. Его присутствие высосало кислород из моих легких и лишило мой мозг всех мыслей.

Откуда он знает, где я живу? Да, эти люди, наверное, на кого-то раскапывают компромат. Адрес будет проще простого. Боже мой, Нико Моррелли в моем доме!

Я зажмурилась, каждая капля моей крови вытекла из меня. Должно быть, это был кошмар. Это было то, чего я боялась последние шестнадцать месяцев. Да, я, блин, умилила себя образами этого человека, но он должен был остаться в моей голове, а не физически находиться в моем доме.

Выпустив дрожащий вздох, я открыла глаза, все время молясь, чтобы мой разум сыграл со мной злую шутку. Наши глаза встретились, и от этого серого взгляда у меня по спине пробежала дрожь. Мне было трудно дышать, мое сердце сильно колотилось.

Этот человек не принадлежал моему дому, этому району, моей жизни.

— Ты позволяешь кому-нибудь просто войти в твой дом, Бьянка? — мое имя слетело с его языка, как секс, погруженный в грех. Вот только он был здесь, чтобы убить меня. Я знала это так же хорошо, как свое имя. Пришло время погасить долг.

Глаза Нико смотрели на меня, внимательно наблюдая за мной, ожидая, что я сломаюсь или сделаю что-нибудь глупое. Слишком поздно! Я сделала одну глупость шестнадцать месяцев назад; Я потратила все его деньги. Осталось только взломать.

Мои пальцы крепко сжали рукоятку ножа, мои суставы жаловались на хватку. Напряжение во мне пылало, грозя сжечь меня дотла. Я не хотела умирать. Я должна извиниться, объяснить, попросить… что угодно. Вместо этого я продолжала смотреть на него, не в силах произнести ни единого слова.

— Нуу? — протянул он, повторяя свой вопрос.

— Нет, — прохрипела я, и мой голос был полон страха, даже до моих ушей.

Глаза Нико скользнули по мне, и мне стало интересно, не пытается ли он определить, как он меня убьет. Я предполагала, что для него это, вероятно, не будет сложной задачей. Я была довольно миниатюрной; он, вероятно, мог бы спрятать мое тело в своем багажнике.

При этом образе у меня в горле застрял тихий всхлип. Я не была готова умереть. И уж точно не хотелось, чтобы меня запихнули в багажник.

— Знаешь, почему я здесь? — глубокий голос Нико звучал как угроза. Или это было только мое воображение? Я не была уверена. Мой взгляд скользнул по двум мужчинам позади него. Они не были такими высокими, как Нико, но на лицах у них было такое же сильное и бесстрастное выражение.

Я опустила взгляд на свои руки, сжимавшие нож так, будто от этого зависела моя жизнь. Это было единственное оружие, которое у меня было. Могу ли я нанести удар человеку и лишить его жизни? Я так не думала. Сама мысль о том, чтобы причинить кому-то вред, меня не устраивала.

Мой отец научил меня стрелять и некоторым базовым навыкам самообороны. Он догадался, что однажды они мне понадобятся. Но оружие и насилие были не для меня. По крайней мере, я так не думала. Отец всегда говорил, что ты не знаешь, на что способен, пока тебя не загнали в угол.

Я взвесила свои варианты. Я могла их обогнать. Подняв взгляд, я изучила их форму. Они были большими, поэтому, вероятно, не такими быстрыми, хотя выглядели здоровыми. Слишком подходит для моего благополучия сейчас.

Мне пришлось попытаться сбежать. Я не могла просто сидеть здесь и ждать, пока они меня убьют. Возможно, я побежала бы к дому Джона, пока не придумаю свой следующий шаг. Я взглянула на свой сотовый телефон, который все еще лежал на маленьком кухонном столике. О том, чтобы достичь этого, не могло быть и речи. Если бы я пошла на это, я бы никогда не выбралась из дома.

Вздохнув ровно, мое решение было принято.

Я бы побежала.

По крайней мере, я бы попробовала.

Я знала, что шансы уйти от всех троих невелики, но я была моложе. И быстрее. Это сыграло в мою пользу. Мое тело сместилось влево, когда голос Нико остановил меня как вкопанной.

— Не делай этого, — сказал он ровным, деревянным голосом, в котором было четкое предупреждение. — Мне нравится погоня. С тобой мне бы хотелось этого еще больше, — мое тело замерло от невысказанной угрозы.

Я встретила его неподвижный взгляд, лишенный каких-либо эмоций, но глубоко в нем пылало знание. Он небрежно сунул руки в карманы брюк, его пиджак распахнулся ровно настолько, чтобы дать мне возможность увидеть кобуру с пистолетом.

По кухне разнесся громкий глоток. Это было мое. Победить этого человека не получится. Он тоже это знал. Я не могла ему противостоять.

Мы с Уильямом упустили момент, когда он схватил эту сумку, а я потратила деньги на его лечение. Мы рисковали и проиграли – и жизнь Уильяма, и деньги. Теперь это будет стоить мне жизни. Моё сердце колотилось как барабан в груди. Казалось, он раздулся, превратившись в молоток, и закачался по моей грудной клетке, причиняя острую боль с каждым моим вдохом. Вот оно , поняла я. Мои девочки остались бы без родителей, которые могли бы видеть, как они растут. Открыты для захвата Бенито.

Я мертва.

Я проглотила комок в горле. В моей голове крутились образы Бенито, прикасающегося к ним грязными руками, и меня наполнил ужас. Мне нужно было выиграть время.

— Только не делай этого здесь, — выдавила я, думая обо всех ужасных способах быть найденными мертвыми. — Мои… мои дети и родственники мужа вернутся завтра, — прохрипела я, и в ушах грохотало сердцебиение. Может быть, если бы я могла выиграть еще немного времени и позволить им отвезти меня куда-нибудь еще, я смогла бы сбежать от них. — Я не хочу, чтобы они нашли меня здесь мертвой, — я тяжело сглотнула, каждая клеточка моего тела тряслась от страха. Я тут хваталась за соломинку. — П-пожалуйста.

Когда я потратила эти деньги, я знала, что ничто уже никогда не будет прежним. У меня было свободное время, как и у Уильяма, пока его пожирала болезнь.

Но я все еще надеялась.

Глава восемь

НИКО

Страх волнами откатился от Бьянки, и на долю секунды чувство вины захлестнуло мои чувства, но оно так же быстро рассеялось. Было опасно испытывать такие чувства в нашем мире. Я считал их мертвыми для меня, наряду с порядочностью и состраданием. Если бы у меня что-то осталось, я бы этим не занимался.

Запах ее страха смешивался с ее духами, но в ее глазах все еще сияла надежда. Она была решительной женщиной, и это еще больше привлекло меня к ее чарам. Это заставило меня хотеть ее еще больше. Жизнь раздала ей паршивые карты, но она справилась с этим, сражаясь за своих девочек. Она была сильнее, чем моя мать или мой отец, это точно.

Черт возьми, она собиралась нанести удар одному из нас, зажав в руках нож. Она была бойцом. Возможно, она еще этого не знала, но у меня не было сомнений, что она знала.

Она смотрела на нож в своей руке, как на спасательный круг, прикидывая свои шансы сбежать от нас. Я видел все это в ее глазах, когда она взвешивала свои шансы. Но я знал, что ей некуда бежать, как и средств, чтобы поддерживать ее жизнь в бегах.

— Ребята, подождите снаружи, — мои люди повиновались без промедления, их шаги бесшумны позади меня.

В ее глазах промелькнуло удивление, но она ничего не сказала. Несомненно, она была напугана, хотя это не мешало ей вызывающе наблюдать за мной. Ее решимость и огонь отражались в ее темном взгляде, пылая там и сталкиваясь с моим взглядом. Она была опьяняющей, мой идеальный шторм влечения. Мне пришлось насытить это.

Это привяжет ее ко мне на всю жизнь, посадит в позолоченную клетку.

Она нервно переминалась с ноги на ногу, ее светло-голубое платье подчеркивало ее изгибы и еще больше подчеркивало ее темные волосы. Она звала меня, как песня сирены. Мне просто нужно было убедиться, что я не попал под ее чары.

Это никогда не сулит ничего хорошего ни одному мужчине.

Она была глотком свежего воздуха в темноте. Удивительно, как она сохранила свою невиновность, несмотря на всю жестокость, которую преподнесла ей жизнь. Знала ли она о своей матери и Бенито Кинге?

— Что теперь? — спросила она, задрав подбородок, а темные глаза бросили мне вызов.

Прошло всего несколько недель с тех пор, как я ее видел, но теперь она была еще более ошеломляющей, стоя передо мной, окруженная своими вещами. Ее темно-каштановые волосы ниспадали на стройные плечи, мягкое тело с изгибами было так удобно, что его можно было схватить и удержать.

— Шестнадцать месяцев назад твой муж что-то у меня отобрал, — сказал я тихим голосом, стараясь сохранить этот разговор приватным и не угрожающим.

На мгновение ее лицо разбилось, но она быстро взяла себя в руки.

— Да, — призналась она, даже не пытаясь этого отрицать. Я должен был отдать ей это, у нее хватило смелости. — У меня больше нет этих денег.

— Я полагал.

Мой взгляд скользнул по ее кухне и прилавку, полному ингредиентов. Я не мог сказать, что она делает. Для ужина было слишком рано; Я задавался вопросом, ожидает ли она компании. Планировала ли она свидание сейчас, когда ее девочки уехали к бабушке и дедушке?

Неожиданно, как удар молнии, ревность пробежала по моим венам, но я быстро ее погасил. Я бы раздавил любого мужчину, связанного с ней. Для этой женщины не будет других мужчин. Полученная мной информация показала, что в ее жизни не было мужчины. Кроме друга Джона. Ему придется уйти. Я разрушил его маленькую компанию по частям, так что в обозримом будущем он будет занят.

Бьянка пошевелилась, ее глаза устало сосредоточились на мне. Я ей не особенно нравился; это было написано у нее на лице. Хотя притяжение было. Она не могла этого отрицать. С того момента, как наши взгляды встретились в ресторане, между нами возникло притяжение, и ее судьба была предрешена. Технически, оно было запечатано, когда я узнал, кто ее настоящий отец. После смерти ее мужа я решил сделать ее своей.

Я наблюдал, как ее взгляд скользнул по кухне, как будто она искала утешения в знакомой обстановке. Вся кухня была выполнена в белых тонах, кремово-белого цвета с вкраплениями цвета кое-где. Большие эркеры выходили на мост через Чесапикский залив вдалеке. Это был вид на миллион долларов в маленьком домике, полном тепла, любви и печенья. Я не понимал, почему у нее повсюду было так много стеклянных баночек с печеньем, которых хватило бы, чтобы накормить несколько семей. Я насчитал пять разных баночек, наполненных шоколадным печеньем, сахарным печеньем и пряниками.

На кухне пахло печеньем. Пространство ей подходило; это было удобно, деликатно и чувствовало себя как дома. Вроде как она.

— Ты собираешься убить меня сейчас? — жестко спросила она.

Я держал челюсть сжатой, а глаза холодными. Эти чертовы деньги для меня ничего не значили, хотя, если бы шестнадцать месяцев назад это был кто-то другой, им бы сразу преподали урок. Вы позволяете одному человеку украсть у вас и ему это сходит с рук, они все думают, что могут это сделать. Кроме того, этот мешок с деньгами был ловушкой, а у меня были большие планы на Бьянку.

Шестнадцать месяцев назад я позволил Уильяму Картеру оставить эти деньги себе, и только один человек знал об этом. Моя правая рука, Леонардо. В ту ночь он был со мной на яхте и слушал разговор Бьянки с ее мужем. Как бы то ни было, сейчас я бы использовал это как рычаг. Пришло время взыскать долг и привести свои планы в действие.

— Вместе с процентами твой муж должен мне около трех миллионов, — спокойно сказал я, не сводя глаз с ее застывшей фигуры. — Дай или возьми.

Ее глаза вылезли из орбит.

— Что? Там было всего триста тысяч долларов, — прошептала она, ее тело дрожало. — Что это за интерес?

— В сумке было шестьсот тысяч, — сказал я ей. Она покачала головой, и мне показалось странным, что она не знала точной суммы. Она лгала? Я так не думал; в противном случае она бы сразу же отрицала, что знала о деньгах. — Стандартный процент, когда кто-то у меня крадет, — невозмутимо сказал я. — Складывается ежедневно.

— Это грабеж, — выплюнула она. В ее глазах вспыхнул гнев, и я понял, что ее неповиновение мне понравилось. Она представляла собой смесь кротости и миролюбия. Ее щеки покраснели от разочарования. Она была беспомощна.

— Может быть.

— А в сумке было триста тысяч, — разве ее муж не отдал ей все деньги?

Она вытерла руки кухонным полотенцем, это было очень привычно. Каким-то образом ей нравилось быть домохозяйкой. Я видел, как пряди ее темной гривы упали ей на лицо, и она их сдула. Жест был простым и невинным, но мой член от него напрягся.

— Ага. В любом случае, это не имеет значения, — пробормотала она напряженно, обращаясь больше к себе, затем снова схватила нож, как будто собиралась возобновить резку. — У меня их нет.

Между нами стояла густая тишина, ее спина была выпрямлена, глаза настороженно смотрели на меня, костяшки пальцев побелели, когда она сжимала нож. Я мог только представить, как она надеялась пронзить им мое черное сердце.

— Есть и другие способы оплаты, — сказал я наконец.

— Какой? — она подозрительно посмотрела на меня, недоверие волнами накатило на нее.

— У меня есть к тебе предложение, — начал я. — Это покроет твой долг и гарантирует, что ты не попадешь в поле зрения.

— На радаре? — повторила она, моргая в замешательстве.

— Тебя не было бы в списке людей, которые мне обязаны, — поправил я себя. Я пока не хотел раскрывать ей, как много я знаю. Сначала мне пришлось узнать, как много знает эта красавица.

Она наклонила голову, словно изучая меня.

— Ты имеешь в виду эскорт? — она фыркнула. — Как твоя проститутка или что-то в этом роде?

Мне пришлось прикусить внутреннюю часть щеки. Я не был уверен, стоит ли мне обижаться на то, что она нашла мое присутствие таким отталкивающим. Вместо этого я воспринял это как личный вызов.

— На самом деле я имел в виду кое-что более постоянное.

Ее брови нахмурены, на лице ее выражение растерянности. Она пыталась прочитать меня и понять, чтобы найти выход. Удачи с этим!

— Как что? — спросила она тихим голосом.

— Свадьба.

Ее рот приоткрылся, выражение лица изменилось в шоке. — Свадьба?

— Да.

— Чья? — ее широко раскрытые глаза смотрели на меня с недоверием, как будто она была убеждена, что неправильно поняла смысл моих слов.

— Наша.

У нее вырвался сдавленный смех. — Ты, должно быть, шутишь. Я не хочу выходить за тебя!

— Ты выйдешь за меня замуж, — мой голос был тверд, не оставляя места для споров. Но ее брови оставались нахмуренными.

— Но почему?

— Потому что ты в долгу перед своим мужем, — я думал, что это очевидно, но, возможно, мне пришлось объяснить ей все это. — Если только у тебя не завалялось три миллиона долларов?

Она покачала головой. — Как будто, — пробормотала она. — Если бы я это сделала, меня бы здесь не было. Поверь мне в этом.

Я улыбнулся ее честности. Я знал, что у нее нет денег, но мне приходилось быть осторожным, направляя дело в нужном мне направлении.

По иронии судьбы она не хотела выходить за меня замуж. Женщины десятилетиями пытались заманить меня в ловушку брака, и вот я предлагал это этой женщине, и она боролась с этой концепцией, не желая даже находиться со мной в одной комнате.

— Итак, что же это будет? — хочет она того или нет, она выйдет за меня замуж. Хотя я бы предпочел, чтобы она сделала это добровольно. Тащить ее к алтарю, возможно, было бы излишним, но это все равно был вариант, если все остальное не помогло.

Она снова покачала головой.

— Ты-ты… — она искала подходящее слово и, наконец, сдалась. — Ты бандит, преступник, — Ой! Поговорим о дефляторе эго. — Разве тебе не стоит жениться на такой, которая входит в твою лигу?

— Ты в моем мире, Бьянка. В конце концов, ты украла у преступника, значит, ты тоже преступник. Как я, — она вздрогнула от моих слов. — Это делает нас подходящими.

Она усмехнулась. — В твоих мечтах.

Может быть, все-таки не так уж и кротко! Мне бы очень понравилось приручать эту темноволосую красавицу. — Ты найдешь брак со мной выгодным. Я предложу тебе и твоей семье защиту и финансовую безопасность. Взамен ты будешь моей женой.

— Защита от кого? — она подозрительно посмотрела на меня.

— От других мужчин вроде меня, — невозмутимо ответил я.

— Как ты? — её голос был шепотом, а широко раскрытые глаза смотрели на меня. Черт, когда она так смотрела на меня, мне потребовалось все, чтобы просто не поднять это платье и не врезаться в нее. Похоть вокруг этой женщины должна была утихнуть. Было ли это тем, что заставляло Бенито восхищаться ее матерью?

— Твоя мать — любовница Бенито Кинга, — она прикусила губу, но не раньше, чем я услышал ее вздох. На ее лице не было удивления. Она точно знала, кто был любовником ее матери и его статус в преступном мире. Вопрос заключался в том, знала ли она, что он ее биологический отец.

Затем ее подбородок вздернулся, что стало явным признаком упрямства и неповиновения.

— Ну и что? — она старалась казаться смелой. — Она может делать все, что захочет. Она взрослая женщина. Это не имеет ко мне никакого отношения.

— Ты не глупая, Бьянка, — протянул я. — То, что ты дочь любовницы Бенито, делает тебя мишенью, и теперь ты широко открыта. Уязвима без каких-либо средств защиты.

Обида отразилась на ее прекрасном лице и в темных глазах.

— Верно, ты собираешься защитить мою семью, — проворчала она, ее голос был полон сарказма. — И если я не буду подчиняться тебе во время брака, ты разрушишь мою семью. Какая-то странная защита. Думаю, я справлюсь и без этого.

Черт, ее неповиновение сделало меня жестким для нее. Чтобы сломить ее неповиновение и заставить ее подчиниться. Мне не терпелось погрузиться в эту женщину.

— Тебе придется смириться с этим, — сказал я ей, и мой голос не отражал ни одной из моих мыслей. Мне пришлось быть осторожным; иначе я могу потерять контроль и сейчас же затащить ее в спальню. Я никогда не хотел женщину так сильно, как эту. — Мои люди могут убить тебя и бросить твое тело там, где его никогда не найдут, — её глаза расширились от моей угрозы. — Или я могу заставить тебя. Поверь мне, есть священники, которые поженят нас независимо от того, потащат ли тебя под алтарь или пойдешь к нему добровольно.

— Ты сумасшедший, — прошипела она, прижимая левую руку к груди, как будто боялась, что у нее откажет сердце. Ее правая рука все еще держала нож.

— Возможно, — сказал я ей, кивнув. — Но это мои условия. Брак или…

Я оставил невысказанный смысл витать в воздухе. Она уже думала, что я здесь, чтобы убить ее, поэтому я позволил ей сделать собственные выводы.

— Это единственный путь? — сухо ответила она. — Мне больше понравился вариант сопровождения. Это все еще действует?

В ее глазах мелькнула паника, но она изо всех сил старалась это скрыть.

— Нет, — я бы отдал его Бьянке Картер. У нее была смелость, и она разговаривала со мной так, будто мы были равны. Возможно, меня пленила ее сила, а не ее уязвимость. Она представляла собой смесь того и другого, и я не мог не восхищаться ею.

Раньше я наблюдал, как она целовала своих дочерей и родственников перед их отъездом, ее нежность и любовь были очевидны. Тот факт, что у нее были дочери, означал, что она нуждалась в моей защите еще больше. Очевидно, она не видела этого в моем понимании.

— Почему ты хочешь жениться? — спросила она меня с искренностью в голосе. — И почему я?

— Мне за сорок; мне пора жениться и обеспечить себе наследника.

Багровый румянец разлился по ее шее и щекам, и я должен был признать, что она выглядела прекрасно. — Попробуй усыновление, — сухо ответила она.

Я не стал отвечать.

— Неужели у тебя нет других кандидатов?

— Боюсь, ты единственная женщина, которая должна мне три миллиона долларов, — промурлыкал я. В конце концов она освоится в своей новой реальности как моя жена. Если бы я хотел, мы бы сейчас пошли к мировому судье и поженились, но я хотел сделать это как следует. Леонардо позаботился о том, чтобы все было приготовлено тихо, чтобы ее мать и один не отвлекались.

Она сглотнула. — Но наверняка есть и другие желающие женщины, которые были бы более чем счастливы выйти за тебя замуж и родить тебе… хм, наследников.

— Возможно, но я думаю о тебе, — в ее глазах читалось отчаяние. Было бы смешно, если бы это была чья-то ситуация, кроме моей. — Что это будет?

Я наблюдал, как двигалось ее горло, когда она глотала, как ее грудь поднималась и опускалась от тяжелого дыхания.

— Итак, либо ты убьешь меня, либо я выйду за тебя замуж, — парировала она. — На самом деле, оба варианта ужасны. Брак был бы просто более медленной смертью. А наследники… у меня нет шансов завести от тебя детей.

Я усмехнулся ее заявлению. — Ты бы предпочла более быструю смерть? — ее глаза расширились, глядя на меня, словно пытаясь понять, шучу я или нет. — Думай об этом как о контракте, — сказал я ей. Ей нужно было какое-то принуждение. — Брачный контракт. Мы установим условия, и когда они будут выполнены, ты сможешь уйти. Мы можем задержать наследников.

Пока. Может быть.

Она подозрительно посмотрела на меня. — Просто так? Ты оставляешь меня одну без наследников.

— Да, именно так, — заверил я ее. Я никогда не говорил, что наследников нет , подумал я про себя.

— Мои дети и я? — она была подозрительной, но я не мог ее винить. — Мы можем просто уйти.

—Да, — я бы никогда не позволил ей уйти.

— Как долго нам придется быть женатыми? — прохрипела она. Это заняло у нее достаточно много времени. Она обдумывала мое предложение, взвешивая свои варианты. Их у нее было не так много. На самом деле у нее ничего не было. Нравится ей это или нет, она выйдет за меня замуж.

— Минимум два года, — ее глаза вылезли из орбит. — И наследник.

— Так долго? Я думала, ты сказал, что мы можем отложить появление наследника, — прошептала она. Я кивнул. Дьявол кроется в деталях. Мне придется научить этому мою будущую жену. — Можем ли мы прожить год?

— Нет, — возразил я. — Два года. Мы можем отложить обсуждение наследника до второго года нашего брака.

Я должен был чувствовать себя ублюдком, заставив ее сделать это, но я этого не сделал. Я видел, как на ее лице промелькнула череда эмоций, поскольку она, вероятно, обдумывала все свои возможности, пока не поняла, что у нее их нет.

— О-окей, — прошептала она с покорностью в голосе.

— Мы поженимся через неделю, — сказал я ей, вытаскивая телефон из кармана и отправляя сообщение Леонардо, чтобы он начал приготовления. Чем скорее это произойдет, тем лучше. У меня было ощущение, что эта женщина не сдастся без боя.

— Почему так скоро?

Мои губы изогнулись в легкой улыбке. — Чтобы убедиться, что ты не сбежишь, принцесса.

— Я бы не стала, — пробормотала она, отводя от меня взгляд. Она лгала. Моя женщина была очень плохой лгуньей.

— Мои мужчины наблюдают за твоими девочками. Просто подумай об этом, если у тебя возникнет желание сбежать, Бьянка.

Глава девять

БЬЯНКА

Н

Ико Моррелли был жестоким и безумным. Другого объяснения этому не было.

Я не сомневалась, что он имел в виду свои угрозы. Он был таким же безжалостным, как и слухи, которые я слышала. Черт, выбраться из этой ситуации будет сложно. Но я бы постаралась. Он меня еще не победил.

— Это слишком быстро, чтобы жениться, — пробормотала я, комментируя его график свадьбы. Мне нужно было больше времени, чтобы придумать план. Тот самый, где я бы удрала нахер от этого сумасшедшего и не вышла за него замуж. — Мои родственники не поверят. Ни мои дети.

— Они поверят, — он ухмыльнулся, уверенный в себе. — Ты обнаружишь, что я могу быть очень убедительным.

Сердце грохотало в груди, голос застревал где-то в горле. Во что я ввязалась?

— У меня есть дела, — сказал он, поправляя свой костюм-тройку, который был просто идеален. Меня почти можно было обмануть, что он джентльмен, а не бандит. — Но сегодня мы поужинаем.

— Ужин? — должно быть, я звучала как чертова идиотка, повторяя его слова так, словно не понимала, что они означают.

— Да, — ответил он, не теряя ни секунды. В голову пришла идея, но, прежде чем я успела ее воодушевить, он продолжил. — Медведь останется здесь и будет охранять тебя.

— Охранять меня? — и я снова стала повторять его слова, как дура. — Ты имеешь в виду держать меня взаперти. А если серьезно… Медведь?

— Да; он будет твоим телохранителем.

Как раз вовремя, двое его людей вернулись.

— Мишка, это Бьянка, моя будущая жена, — я посмотрела на Нико за то, что он так небрежно сбросил бомбу. Я просто хотела выиграть время и не собиралась идти под венец, чтобы выйти замуж за этого сумасшедшего. — Бьянка, это Медведь. Он один из моих самых сильных людей. Он приведет тебя ко мне на ужин, где мы сможем обсудить условия нашей свадьбы.

Господи, что, черт возьми, происходит?

Я уставилась на мужчину, который резко кивнул мне. Этот человек был бульдозером, а не медведем, со шрамом, проходящим через левую щеку, что делало его похожим на серийного убийцу. Иисус Христос! Я не должна быть осуждающей, но он напугал бы любого, кто пришёл бы рядом.

— Ты не можешь быть серьезным! — прошипела я, внутри меня медленно нарастало волнение. — Он не может здесь оставаться. Он будет отпугивать людей.

Нико усмехнулся, как будто я только что сказала самую смешную шутку. — В этом-то и дело.

— Он напугает моих девочек, моих родственников, моих друзей, — меня мгновенно охватило сожаление о своей бесчувственности, и я повернулась к Медведю. — Ничего личного, я уверена, что ты отличный парень. Просто мои девочки не любят чужих. А ты… ты… — я запнулась в поисках дипломатического слова, — ты чужой. И ты большой. Знаешь, хм.

Я испустила разочарованный вздох. — Блин.

— Он хорошо ладит с детьми, — сказал Нико. — У него немало своих.

Мой взгляд остановился на страшном чуваке, и он ухмыльнулся. Это было похоже на улыбку акулы.

— Ты можешь взять своих телохранителей, — пробормотала я. — Нам ничего не нужно. Не хочу ничего.

— Твоя безопасность превыше всего. Это не подлежит обсуждению, Бьянка, — предупредил он, растягивая слова. Я открыла было рот, чтобы возразить, но он тут же прервал меня. — Теперь подчиняйся мне, иначе мне придется отшлепать тебя по заднице, чтобы поставить тебя в очередь.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит.

— Какого черта делать… — я оборвала себя под его угрожающим взглядом.

Он сделал шаг вперед, как будто был готов выполнить свою угрозу и наказать меня за неуважение. Инстинктивно я сделала шаг назад, и что-то в моем животе сжалось. Этот человек меня смутил. Я продолжала говорить себе, что это плохо, но не была в этом так уверена.

Неправильно, неправильно, неправильно. Это было чертовски неправильно.

Он преступник, Бьянка!

Мой мозг кричал мне, чтобы я была осторожна, напуганная до смерти моим всегда любящим разумом. Он был на шаг слишком близко в неправильном направлении. Неверный шаг разрушит жизнь моих девочек. Я бы сделала все, чтобы держать их вне досягаемости и радаров Бенито Кинга.

— Хорошо, рад, что мы уладили это, — сказал он.

Отнюдь не! Но эти слова я оставила при себе. Не говоря больше ни слова, он вышел из моего дома, как будто он принадлежал ему, а за ним следовал его собственный телохранитель.

— Я проверю параметры, — мишка преодолел мое оцепенение, глядя вслед человеку, который только что перевернул весь мой мир. — Я не буду беспокоить тебя. Я буду впереди.

Смиренно посмотрев на него, я покачала головой.

— Когда закончишь дела, просто возвращайся. Я принесу тебе кофе и приготовлю печенье, — его взгляд метнулся к стеклянным банкам с домашним печеньем с шоколадной крошкой, и я закатила глаза. — Стрессовая выпечка, — пробормотала я. — Я приготовлю тебе свежую порцию, чтобы отнести домой твоим детям.

Он улыбнулся своей акульей улыбкой, и я повернулась к раковине и сразу приступила к работе.

Держи врагов близко, Бьянка.

Так всегда говорила моя мать. Я намеревалась следовать этому совету до тех пор, пока не смогу разместить их всех на отдельном континенте.

Глава десять

БЬЯНКА

Прошло меньше шести часов с тех пор, как я в последний раз видела Нико Моррелли, и вот я готовилась увидеть его снова. Дважды в день было слишком много. Блин, два раза за жизнь было слишком много. Я продумывала все возможности, пытаясь придумать, как предотвратить грядущую катастрофу, и ничего не придумала. Почтовый индекс. Чёрт!

Я испекла три дюжины домашнего печенья с шоколадной крошкой и три дюжины рождественского печенья. Еще до того, как Хэллоуин постучался в мою дверь! Однако никаких блестящих идей в голову не приходило.

Это еще не конец. У меня есть неделя.

Я могла бы пережить это; точно так же, как моя мать пережила Бенито Кинга на протяжении последних двадцати шести лет. Я не могла позволить этому человеку увидеть, что я его боюсь. Мои девочки нуждались во мне. Бежать и прятаться без денег было бы невозможно.

Итак, я была в центре Аннаполиса и встречалась с Нико Моррелли. Как он просил. Для вынужденного ужина!

Медведь подъехал к ресторану, не обращая внимания на пробку. Я практически чувствовала его взгляд на своей спине, призывающий меня войти.

Я стояла перед стейк-хаусом Льюнс, мое отражение в платье Лили Пулитцер смотрело на меня. Моя миниатюрная фигура была слишком худой, темно-каштановые волосы распущенными волнами падали мне на плечи. Мои карие глаза с удивлением наблюдали, изумляясь, как выглядела моя внешность по сравнению с тем беспорядком, который назревал внутри меня.

Почему Нико Моррелли захотел жениться на мне?

Этот вопрос постоянно повторялся в моей голове. Инстинктивно я поняла, что история о деньгах — чушь собачья. Не то чтобы он причинял боль из-за денег. И он не хотел меня из-за моей внешности.

В моей внешности не было абсолютно ничего особенного – обычная женщина с обычной жизнью. У меня не было никакой реальной связи с мафией, о которой знали люди, поэтому я не могла предложить ему никаких льгот.

Так почему?

Было четыре часа дня, но усталость тяжело лежала на моих плечах. Я не видела выхода из этой договоренности, не без серьезных нарушений жизни девочек или их бабушек и дедушек. Родители Уильяма уже потеряли сына; Я не могла исчезнуть. Они любили своих внучек, а близнецы их обожали.

Если бы я только могла повернуть время вспять и отказаться от приглашения Энджи на обед.

Глубоко вздохнув от бессмысленных желаний, я толкнула дверь и вошла, меня тут же встретила хозяйка.

В тот момент, когда я назвала имя Нико Моррелли для бронирования, хозяйка одарила меня ослепительной улыбкой. Она с важным видом направилась к ресторану открытой планировки, а я молча последовала за ней, мои нервы были на пределе с каждым моим шагом. Здесь было не так душно, как в ресторане, где я с ним познакомилась, но посетители были такими же состоятельными.

Прошло так много времени с тех пор, как я была на свидании за ужином, что я чувствовала себя почти в растерянности. Как ни странно, меня не посадили в холле ресторана, а провели в отдельную столовую со столом, накрытым на двоих. Я бы предпочла зону отдыха, где были другие клиенты. По крайней мере, там были свидетели.

Хозяйка жестом пригласила меня войти в комнату и, больше не взглянув на меня, вышла. Я медленно вошла, глядя на пустой стол, накрытый на двоих. В комнате было темно, и в воздухе витал легкий запах свежих цветов. Я подошла к стулу, но вместо того, чтобы сесть, мои руки схватились за каркас стула.

Мне нужно бежать сейчас, прежде чем он придет. Может быть, Медведя не было перед рестораном, и я бы взяла такси до дома Картеров. И тогда мы покидаем штат. Я могла бы бежать сейчас. Возможно, родители Уильяма могли бы уехать с нами.

— Все в порядке, сообщи мне подробности сегодня вечером, — моя голова метнулась в сторону голоса мужчины, и мои глаза встретились с его глазами. В этих серебряных глубинах была жестокость, но также и красота, которая могла затянуть меня в паутину неприятностей. Это физическое воздействие, которое он оказал на меня, было неправильным и вредным для здоровья на многих уровнях.

Словно он знал, о чем я думаю, на его прекрасных чувственных губах заиграла понимающая ухмылка.

Боже, он выглядел как грех, эта загорелая кожа была лизуема. Он выглядел потрясающе в своем дорогом облегающем костюме, но, держу пари, без него он выглядел еще лучше. Мне стало интересно, какую татуировку он скрывает под этой одеждой, и мои щеки мгновенно потеплели, когда я представила его обнаженным.

Я тяжело сглотнула. Господи, мои гормоны решили сработать не в то время. И не с тем мужчиной.

Прекрати, Бьянка! Любой мужчина с фамилией Моррелли – не тот человек!

Жесткость скрывалась в его жестких чертах, как намек на чернила на шее под воротником. Нельзя было отрицать, что он был опасен. Как кто-то мог это пропустить? И все же я не могла оторвать от него глаз.

Милый Иисус Христос!

Нико Моррелли стоял у окна позади меня, его глаза смотрели на меня слишком пристально. Он закончил разговор и подошел ко мне, остановившись всего в футе от меня. Даже на расстоянии он возвышался надо мной. Я должна чувствовать угрозу, зная, что он шантажировал меня, и зная все, что я сделала с миром, которым он управлял.

И все же по какой-то глупой причине я чувствовала себя в безопасности. Нужна психологическая проверка!

Я знала, что ни один человек из того мира не будет в безопасности. Они использовали женщин как собственность и выбрасывали их, когда они больше не были им нужны. Ну, это были бы не я и мои девочки.

— Привет, Бьянка, — при звуке его глубокого голоса я покраснела еще сильнее, и по моей спине пробежала дрожь.

Будь проклято это мое тело. Никто никогда не влиял на меня так, даже Уильям, и я любила его всегда. За исключением… однажды, когда я пошла танцевать с друзьями во время летних каникул в колледже. Мои глаза встретились с мужчиной на другом конце клуба, и такая же реакция произошла и с Нико Моррелли.

Нет, этого не может быть. Ни за что! Я посмотрела на этого человека передо мной, сравнивая его с человеком, с которым я мельком взглянула много лет назад. Он не мог быть тем же человеком! Этот человек взял то, что хотел. Я знала это так же хорошо, как знала свое имя. Мужчина в клубе хотел меня, но так и не сделал ни шагу.

Сколько раз этот человек передо мной брал то, что хотел, не задумываясь? Как сейчас, например. Он шантажировал меня, заставляя выйти за него замуж, не обращая внимания на последствия для меня и моей семьи. На широких плечах Нико лежала ответственность и судьба стольких людей. И теперь мы с девочками были одними из таких людей. Один щелчок пальцев – и бум. Мы могли бы быть мертвы. Если бы я только могла убедить его, что этот брак — плохая идея. По очень многим причинам.

Один из них, хотя и наименее важный, заключался в том, что мое тело, казалось, решило, что пришло время положить конец моему целомудрию после смерти Уильяма. Я до сих пор помнила, как тяжело было телу Нико, когда я врезалась в него, заставляя мое тело перегружаться. Я боялась, что могу прыгнуть на него и воплотить в жизнь фантазии всех тех ночей, когда я трогала себя, думая о нем.

Какой идиоткой я была! Я отвлеклась от мыслей о том, что на меня напал бандит. Вот только мужчина в моих фантазиях не был бандитом. Просто невероятно горячий мужчина, от которого у меня все внутри сжималось от потребности.

Я тяжело сглотнула, мои внутренности горели.

— Привет, — мой голос слегка дрожал, нервы взяли верх.

Не зная, как его поприветствовать, я просто стояла там. Стоит ли мне пожать ему руку? Для меня это была совершенно новая ситуация. Мы не были любовниками. Кроме моих фантазий.

Это, черт возьми, не поможет моему делу, Бьянка.

Мужчина в моих фантазиях мог быть похож на Нико Моррелли, но это был не он. К счастью, пока продолжалась моя внутренняя борьба, Нико взял на себя инициативу, наклонившись и поцеловав меня в щеку.

Дерьмо! Его рот приятно коснулся моей щеки, его запах завладел всеми моими чувствами, а моя киска сжалась от желания.

Что... Действительно. Черт?

Мое сердце забилось сильнее от его прикосновения, и с моих губ сорвался непроизвольный вздох. Я сделала быстрый шаг назад, его запах окутал меня. Запах густого леса, темный и чувственный, и моему чертовому телу он нравился.

Тормози Бьянка! Мне пришлось положить конец любым прикосновениям и поцелуям. Два чертовых года!

— Привет, — повторила я.

Его губы растянулись в легкой улыбке, как будто он развлекался. Конечно, ему будет весело. Он не был в чьей-либо милости. Могу поспорить, что мир вращался вокруг него и его требований, в то время как людям, которым не повезло попасть в его поле зрения, приходилось изо всех сил стараться его пережить. Боже, надеюсь, я его переживу.

— Может, сядем? — спросил он, указывая на стол.

Я кивнула, и он, как джентльмен, выдвинул мой стул. Я скользнула в него с напряженной спиной и натянутой улыбкой на губах, чувствуя себя неловко из-за незнакомой ситуации, в которой оказалась. Он сидел напротив меня, его взгляд никогда не дрогнул.

Официант принес меню, налил нам обоим газированной воды и принял заказ на напитки. Нико… Я съежилась, назвав его по имени. Должна ли я называть его мистером Моррелли? Он заказал бутылку вина, и официант оставил нам меню.

Я нервно закусила губу. Я должна была что-то сказать, но в голове у меня было пусто. Девочки и Уильям были моим миром, моим всем, так долго, что я не была уверена, что для меня есть что-то еще в мире. Я всегда была счастлива быть просто матерью и женой, но теперь я отчаянно пыталась перестать быть женой этого человека.

Схватив стакан, я сделала глоток воды, наблюдая за ним. Казалось, он чувствовал себя совершенно комфортно, в то время как мои нервы практически были на пределе.

— Как прошел день? — серьезно, Бьянка! Из всех вопросов это был лучший, который я смогла придумать. Мне следовало начать с разговора об альтернативном подходе к погашению моего долга.

— Всё прошло хорошо. Как насчет твоего?

— Эм, хорошо, — если не учитывать, что я ужинала с бандитом, я была на грани потери дома и, судя по всему, выходила замуж через неделю. Вместо того, чтобы искать возможности, где я и мои девочки тоже могли бы жить или сбежать, я провела день, пеку печенье для страшного телохранителя и копаясь в шкафу, пытаясь придумать, что надеть на ужин.

— Спасибо, что встретилась со мной, — начал он.

— Я не знала, что у меня есть выбор, — резко ответила я, заставив его тихо рассмеяться.

Этот тихий звук заставил мое тело вибрировать от потребности, которую я не понимала. Мне это не понравилось. Этот человек опасен , напомнила я себе. Я была в замешательстве, и тот небольшой контроль над своей жизнью, который у меня был, начал ускользать из моих пальцев.

— Ты права, — спокойно ответил он с улыбкой на полных губах. — Это свидание и наша свадьба состоятся.

— Нам не следует жениться, — ответила я вместо этого, мой голос был слишком хриплым, на мой вкус. — Это большой шаг.

— Я согласен, — объявил он, и мое сердце затрепетало от надежды. — Это большой шаг, и будь уверена, любовь моя, я буду преданным мужем.

Я застонала от этого комментария.

— Бьянка, — сказала я с явным волнением в голосе. — Зови меня просто Бьянка. Никакой нежной чепухи.

Не было причин притворяться, что мы что-то значим друг для друга. И мы оба знали, что приверженность мафии по сути означает, что мужчина делает все, что хочет, а женщина просто делает вид, что все в порядке. Это было не то, чего я хотела ни для себя, ни для своих девочек. Или, может быть, было бы лучше, если бы он искал других женщин, пока я разрабатываю план побега.

Ох, это так сбивает с толку!

Мои глаза метнулись к двери при звуке поворачивающейся ручки, заметив, что официант вернулся, чтобы принять наш заказ. Я даже меню не открывала.

— Готовы ли вы разместить заказ? — спросил официант, переводя взгляд с нас двоих.

— Хочешь еще минутку, любовь моя? Я хочу, чтобы ты была готова, Бьянка, — ублюдок. Мое имя на губах Нико растопило мои внутренности и вызвало покалывание между бедрами. Все эти противоречивые сигналы между моим телом и мозгом вызвали у меня головную боль.

Неловко поерзав, я быстро ответила, не обращая внимания на свое тело. — Нет это нормально. Мне, пожалуйста, салат.

— Хороший выбор, — взгляд официанта загорелся на мне, и он одарил меня яркой улыбкой.

Улыбнувшись в ответ, я добавила: — Посоветуйте что-то, пожалуйста.

— Конечно, — он наклонился ко мне ближе. — Могу ли я предложить наше самое лучшее блюдо?

Официант теперь был довольно близко ко мне, и я почувствовала запах его сильного одеколона. Я слегка отодвинулся со сдержанной улыбкой на лице. — Конечно, спасибо.

— Женщины нет в меню, — огрызнулся Нико, переводя на себя наши взгляды. Он пристально смотрел на бедного официанта. — Хватит пускать на нее слюни.

Я ахнула. Я не ожидала, что это произойдет. Я имею в виду, да, он подошел слишком близко, но у некоторых людей были разные взгляды на личное пространство.

Секунды шли, и мое сердце сжималось от ужаса. Он не стал бы просто стрелять в официанта. Или будет?

Черт возьми, мне нужно было тщательно поискать «дерьмо, которое делают бандиты». Или просто этого человека, потому что Нико точно был сумасшедшим.

— Мои извинения, — быстро произнес официант, пятясь от стола, как будто мы оба были бешеными собаками.

— Нет, — я остановила его извинения. — Вам не за что извиняться. Мы сожалеем.

Я взглянула на мужчину, сидящего напротив меня, но он и глазом не моргнул. Я сошла с ума? Да, наверное. Я хотела было открыть рот, но он протянул руку, заставляя меня замолчать и поджигая мой гнев. Кем, черт возьми, он себя возомнил?

Ну, да. Чертов мафиози.

— Какой салат? — наше яростное состязание прервал вопрос официанта.

— Любой салат, — ответила я, прочистив горло и изо всех сил стараясь сдержать свою ярость. — Только без бекона.

В этот момент у меня не было особого аппетита. Официант кивнул и переключил свое внимание на Нико. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что этот парень прямо сейчас предпочел бы быть где угодно, только не служить нам.

— А вы, сэр?

К счастью, Нико точно знал, чего хочет, и точно и быстро произнес свой заказ на ризотто и Бистекку алла Фиорентина. Казалось, мир склонился перед Нико Моррелли. Он так отличался от всех, с кем я когда-либо была рядом.

Да, он был придурком, но нельзя было не восхищаться решимостью, пронизывающей черты его лица.

Знала ли я, чего хочу? Когда мне пришлось выбирать степень, я боролась. У меня не было страсти ни к чему. Поэтому я остановилась на получении степени по общему образованию, пока наконец не приняла решение. Неохотно. У меня не было любимой еды; У меня не было любимого цвета.

Хотя у меня были любимые люди. Бабушка и мой папа, мама, мои девочки, Уильям, его родители и Джон. Это были мои самые любимые люди во всем мире. Да, бабушка, папа и Уильям ушли. Было физически больно, как сильно я по ним скучала, но мне все равно повезло, что они у меня были.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Нико, заметив, что официант ушел. Вероятно, ему не терпелось уйти отсюда. Я, конечно, не могла его винить. Я тоже хотела уйти отсюда, но у меня было предчувствие, что этот человек бросится в погоню. Забудьте это. Он бросится в погоню. В конце концов, разве он не говорил мне, что ему нравится погоня?

— В этом не было необходимости, — пробормотала я наконец. По какой-то причине я почувствовала, что важно постоять за себя; в противном случае этот человек съел бы меня живьем. — Так грубо обращаться с официантом. Или со мной.

Он поднял бровь, изучая меня. Мне было интересно, что он увидел на моем лице. Мог ли он увидеть, что я все это фальшивая бравада?

— Не то чтобы тебе было насрать, — пробормотала я себе под нос, больше для себя, чем для него. Я думаю, это результат того, что в последнее время так много одиночества; Я склона много разговаривать сама с собой.

— Я не люблю делиться, — голос Нико понизился. — Прошу прощения, если причинил тебе дискомфорт.

Я не была уверена, стоит ли мне радоваться или бояться его извинений. Стоит ли мне сказать ему, что я тоже не хочу делиться? Это могло бы отговорить его от этой брачной чепухи. Я неловко сглотнула, а пульс грохотал в ушах. Во что я ввязалась?

— Он не просил тебя ничем делиться, — я недоверчиво покачала головой, но сохранила голос мягким. У этого человека должна быть причина так себя вести. — Он просто был дружелюбным.

— Слишком дружелюбно, — проворчал Нико.

Я моргнула, сбитая с толку этим бандитом и всеми странными сигналами, которые он мне посылал.

— Ты когда-нибудь изменяла мужу? — его вопрос застал меня врасплох.

—Нет, конечно, нет, — ответила я, обидевшись, что он вообще об этом спросил. Если он и заметил это, то проигнорировал мое возмущение.

— Он тебе изменял? — этот вопрос пронзил мое сердце болью, и на секунду мне показалось, что оно снова начало кровоточить. Этот конкретный период был трудным временем как для Уильяма, так и для меня. Это было примерно в то время, когда я потеряла отца. Я боролась с открытиями и последствиями, которые последовали за этим. Чаще всего я проводила ночи в стрессе, запекая и валяясь на диване, вместо того, чтобы ложиться в кровать, которую делила с Уильямом. Близнецы прошли через тот этап, когда ночи тоже были тяжелыми, и каким-то образом мы с Уильямом отдалились друг от друга.

— Ага, так и есть, — проницательно заключил Нико. Будь он проклят!

Мой мозг кричал, чтобы я была осторожна с ним, прежде чем он станет моей смертью. Мне больше не нужны были душевные боли или стрессы. Мне просто нужно было пережить это в целости и сохранности.

— Мой брак — это мое дело, — огрызнулась я с досадой и гневом. Это была моя единственная защита, и я винила Нико в том, что тот открыл зажившую рану. Я не хотела об этом вспоминать.

— Ах, любовь моя, — промурлыкал он, но я почувствовала, как вокруг него поднимается тьма. Я стиснула зубы от его нежности. Он проигнорировал мою просьбу не называть меня так. Даже его глаза потемнели, в их глубинах таилась опасность. — Ты— мое дело. Все, что касается тебя, — это мое дело.

Мой мозг кричал через динамики, чтобы они отступали, но рот не слушал.

— Мы еще не муж и жена.

— И все же, — сказал он. — Но очень скоро.

— Это всего лишь временный контракт, — напомнила я ему. Этот человек был опасен, плохие новости. Как дело дошло до брачного контракта?

Он ухмылялся, как Чеширский кот, и у меня возникло ощущение, что он знает что-то важное, чего не знала я. Когда он не уточнил, я не смогла удержаться от подталкивания к этому.

— Почему брак? — я дышала шепотом, пытаясь понять.

Я не могла понять, почему он был так непреклонен в вопросе женитьбы. Непонятно, почему из всех женщин в этом мире он захотел жениться на мне. Я чувствовала, что он что-то скрывал от меня. Что-то большее, чем деньги, украденные Уильямом. Если бы я только могла узнать что, это могло бы дать мне рычаг.

— В одном ты можешь быть уверена, Бьянка, — я заметила, что он проигнорировал мой вопрос: — Я защищу тебя и твоих девочек; и я никогда не изменю тебе с другой женщиной.

Тупая часть меня чуть не растаяла, найдя его комментарий странно сладким. Но самая умная часть меня отругала глупую. Он заставлял меня выйти за него замуж. Это будет временная договоренность, и если я правильно разыграю свои карты, я покончу с ней еще до истечения двух лет.

— А кто защитит нас от тебя? — спросила я тихим голосом.

Глава одиннадцать

НИКО

—

Тебе не понадобится моя защита, — честно сказал я ей. — Ты и наши дети всегда будете моим приоритетом, — взгляд, который она мне бросила, сказал мне, что она мне не поверила. Не то чтобы я винил ее.

Да, я использовал ее, чтобы получить то, что хотел, но я имел в виду именно это, когда сказал, что она получит мою защиту. С каждой секундой она все больше проникала мне в душу.

Выражение боли, когда я задал вопрос о верности ее мужа, подсказало мне, что рана, нанесенная ее мужем, не зажила. Не то чтобы я мог ее винить. Если бы я знал, что ее муж — изменщик, когда увидел ее в ту бурную ночь, я бы прикончил его тут же и забрал ее себе.

Хотя мне показалось странным, что измена ее мужа не упоминалась в подробном отчете, который я запросил о нем и Бьянке. Мне придется это проверить.

Мои глаза скользили по ее миниатюрному телу, восхищаясь ее естественной красотой. Она почти не пользовалась макияжем, и в отличие от других женщин, которые цеплялись за меня, на ее лице не было следов обмана или жадности.

Бьянка Картер, которая вскоре станет Моррелли, мне очень понравилась. Медведь сообщал мне новости о своей деятельности за весь день. Видимо, моя будущая жена испекала, когда была в стрессе. Это объясняло обилие печенья по всему дому. Идеальная домохозяйка!

В отличие от ее дома, мой собственный дом был пуст, и мысль о том, что она и ее дочери заселят его, вскоре странным образом успокоила меня. Я не хотел, чтобы с этой красавицей что-нибудь случилось. Шестнадцать месяцев назад, когда я заметил ее в дверях, провожающую друга своего мужа в бурную ночь, у меня перехватило дыхание. Буквально. Я не мог поверить, что она снова оказалась так близко ко мне.

Я часто задавался вопросом, помнит ли она ту ночь, когда мы впервые увидели друг друга. Много лет назад это был мимолетный момент, но мне казалось, будто судьба предложила ее мне. Я старался поступить правильно и не трогать ее, но теперь это меня преследовало.

Когда я узнал, что Бьянка — дочь Бенито, я пожалел, что не втянул Бьянку в свой мир после той ночи много лет назад. С тех пор, как я узнал факты о сговоре Красавиц и Мафиози, мне пришлось задаться вопросом, есть ли долг, который семья Бьянки выплачивала. В конце концов, ее семейные корни в Италии были недалеко от этого криминального мира. Пока мне это не удалось, но моя интуиция подсказывала мне, что в этом что-то есть.

Я вспомнил бурную ночь двухлетней давности, когда ее муж и его друг украли деньги. Пока я наблюдал за ней со своей яхты, свет изнутри мягко освещал миниатюрное тело Бьянки. Даже из тени она ошеломила меня своей красотой. Она стояла в тени бурной ночи, освещенная мягким светом. Метафора и знак, если вы, черт возьми, спросили меня. Возможно, это был знак, который привел меня к ее свету и моей мести. Она казалась моей судьбой, женщиной, с которой мне следовало танцевать много лет назад, когда я впервые увидел ее в своем клубе, и с тех пор она была моей.

Муж Бьянки и его друг были идиотами, если думали, что смогут взять сумку, полную денег, и ее не заметят. Это было испытание их лояльности и ловушка, которую я тщательно расставил, пытаясь сблизиться с дочерью Бенито Кинга. Меня не удивило, что Уильям потерпел неудачу. План состоял в том, чтобы посмотреть, как они заберут деньги, подойдут к семейной паре и заставят их сыграть в мою игру мести Бенито. Я собирался их использовать.

Леонардо прикрепил к сумке чип слежения, который позволил нам проследить ее местоположение и подслушать их разговор, пока они пытались обосновать свое решение. Обоим этим идиотам следовало бы послушать Бьянку, но они думали, что знают лучше. Готовая заставить Уильяма заплатить за кражу у меня и использовать Бьянку, чтобы заплатить за его ошибку, именно разговор Бьянки с ее мужем остановил меня.

Он уже был мертвецом. При проверке биографических данных Уильяма не было его истории болезни. Было неожиданностью услышать о его болезни той ночью. Итак, я отпустил это. Одна из немногих достойных вещей, которые я сделал в своей жизни. Леонардо был единственным человеком, который знал об этом. И несмотря на это, даже в кромешную тьму ночи что-то тянуло меня к Бьянке, которая плакала в объятиях мужа. Я знал, что не смогу иметь ее. Поэтому я списал шестьсот тысяч долларов и отложил план мести. В конце концов, я был терпеливым человеком. Я ушел, оставив семью Картеров в одиночестве. В настоящее время.

Потом Бьянка столкнулась со мной в ресторане. Я был там намеренно, но какова была вероятность, что женщина, за которой я наблюдал из тени, приземлится прямо мне в руки? Буквально.

Увидеть ее было как лучший удар под дых. Она была ошеломляющей, эти блестящие темные глаза и пышные губы соблазняли меня. Я знал, что она мне нужна.

Бьянка должна была стать моей.

Глава двенадцать

БЬЯНКА

Взгляд Нико на меня заставил меня пошевелиться руками, встать и пошевелиться, но я заставила себя сидеть спокойно. Вынудив себя улыбнуться, я молилась, чтобы этот человек не видел слишком многого. Я не хотела, чтобы он осознавал мое физическое влечение к нему. Я списала это на свое долгое воздержание.

Прочистив горло, я решила, что мне нужно перестать задерживаться, как лист на ветру. Если окажется, что мне не удалось уйти до свадьбы, мне нужно было знать ожидания. Я не хотела злить его и терять при этом свою жизнь. Я отказалась быть убитой каким-либо мафиози.

— Какие ожидания ты возлагал на эти отношения? — я оборвала себя. Нет, не отношения. — Эта договоренность?

Мне хотелось бы хорошо разбираться в людях; хотя у меня было ощущение, что даже если бы и был, я все равно не смогла бы прочитать Нико Моррелли.

— Верно, — просто ответил он. — И честно.

Я закатила глаза. — Это своего рода клише и лицемерие, ты не находишь? — он поднял одну бровь, и вопреки здравому смыслу я продолжила: — Ты ожидаешь честности, но хранишь секреты.

— А откуда ты знаешь, что я храню секреты?

Я посмеялась над этим. — Ты должен быть. Иначе зачем настаивать на этом браке?

— У тебя есть какие-нибудь секреты, Бьянка? — его вопрос заставил мое сердце бешено застучать в груди. Я бы никогда не призналась ему в своей самой большой тайне. Мой единственный секрет был связан с моим происхождением. Я была плохой вруньей, я знала это всю свою жизнь, поэтому я не удосужилась произнести ложь.

— Это не твое дело, — сказала я сердито, вопреки здравому смыслу. Глубоко вздохнув, я попыталась успокоиться. Разозлить его мне не поможет. — Поскольку это будет контракт, можем ли мы обсудить условия?

Возможно, мы могли бы обсудить возможность спать в отдельных спальнях и отдельных домах. Было бы идеально, если бы он представлял себе весь этот брак как деловую сделку без дополнительных обязанностей в спальне. Всегда можно было надеяться. Возможно, он сможет получить наследника через усыновление.

— Пожалуйста, продолжай, — ответил он насмешливым тоном. Этот человек мог быть придурком.

— Ну, я бы предпочла не жениться, так что, может быть, мы могли бы начать с этого?

Он усмехнулся, как будто я действительно хотела пошутить. Я была совершенно серьезна. Да, этот мужчина сделал что-то, что заставило меня сойти с ума и заняться сексом, но это не означало, что я проигнорировала ужасную ситуацию, в которой оказалась.

— Есть деловые мероприятия и командировки, которые требуют моего присутствия, — у него действительно был самый сексуальный глубокий голос, который я когда-либо слышала. Это заставило все мое тело загудеть в предвкушении услышать от него еще один звук, который был совершенно немым. Что со мной не так? — От тебя, как от моей жены, ожидается, что ты будешь рядом со мной.

— Бизнес? — страх пробежал по моей спине.

— Юридический бизнес, — уточнил он. — Ты не будешь вовлечена ни в один из моих других предприятий.

Слава Богу!

- Хорошо, - я вздохнула с облегчением. — Это разумно, если нам абсолютно необходимо пожениться. Конечно, отмена свадьбы была бы предпочтительнее, — я действительно гордилась тем, что могу думать на ходу. Я никогда не любила слова или борьбу воли. И мой голос звучал довольно уверенно. — Что-нибудь еще?

Мне не хотелось прямо спрашивать его, ожидает ли он, что я пересплю с ним. Эта часть была бы опасной. Я никогда не занималась случайным сексом, и Уильям был единственным мужчиной, с которым я когда-либо спала.

Надеюсь, Нико понял, к чему я клоню.

— Я установлю пособие в размере тридцати тысяч долларов на твои ежемесячные расходы, чтобы ты могла тратить их по своему усмотрению. Это будет для тебя и наших детей.

Мой рот открылся. Тридцать тысяч долларов в месяц! За ежемесячные траты. Как это было возможно? И почему он продолжал говорить «наши дети»? Близнецы были моими. Я не планировала иметь больше детей, особенно от него. И он сказал это так, будто ожидает наследников сразу же, тогда как ранее он сказал, что наследники будут отложены. Или этот человек играл со мной? Я была уверена, что люди его калибра были искусными манипуляторами.

Здесь был подвох, теперь я была в этом уверена.

— Что… — мой голос теперь дрожал. — Что еще?

Выражение его лица тут же померкло, глаза внезапно похолодели. — Пожалуйста, дай мне знать, чего бы тебе еще хотелось; назови свои условия. Я готов вести переговоры.

С растерянным видом я пожевала губу. Я была так потеряна. О каких условиях договориться?

— У меня нет условий, разве что давай отменим это, — его глаза изучали меня, словно ища истину. Я вздохнула. — Послушай, все это произошло неожиданно. Я просто хочу быть готовой и знать, во что ввязываюсь. А это большие деньги для ежемесячных расходов. Хм, это только счета за дом или… — я запнулась в собственных словах. — Или что-то другое? И не мог бы ты написать мне, чтобы сообщить, когда тебе понадобится, чтобы я посетила с тобой мероприятия? Я не знаю, где ты живешь, но у меня все близко.

Почему мне показалось, что я веду себя глупо?

— Нет, мои бухгалтеры ежемесячно оплачивают счета за дом, — ответил он. — И они позаботятся и о твоих счетах, начиная с ипотеки, — мои щеки горели от смущения. — Тебе не о чем беспокоиться, — продолжил он. — Деньги предназначены для того, чтобы ты купила то, что хочешь, для себя и наших детей, любовь моя.

Я сузила глаза. Каждое слово, произнесенное этим человеком, было обдуманным. Я бы поставила на это свою жизнь. Хотя я не могла обвинить его в нещедрости. Это казалось непомерной суммой денег только для расходов. Но я могла бы положить их в сбережения и сохранить на черный день. Потому что они обязательно придут. При первой возможности я бы взяла своих девочек и сбежала.

— И ты напишешь мне, когда я понадоблюсь? — прохрипела я, повторяя вопрос, нервная энергия растеклась по моему телу.

Я предпочла остаться в своем доме. Мне следует прямо спросить, ожидает ли он, что мы будем жить вместе и спать вместе. Однако, если это никогда не приходило ему в голову, я определенно не хотела предлагать идеи. Это был непростой баланс.

Его взгляд смягчился, но охранник не оторвался от выражения лица. Что-то в том, как он смотрел на меня, заставило меня сжаться внутри, хотя я не знала, по какой причине. Забудьте это. Нет смысла врать самой себе. Я знала почему; Меня привлек к нему. Опасно и интенсивно.

Наша еда прибыла в тот момент, когда он задержал свой ответ, и я попыталась взять себя в руки.

О боже, тридцать тысяч долларов в месяц!

Я знала, что было бы жадно спрашивать его, как быстро я смогу получить свое первое пособие. Но поскольку над моей головой висело письмо о лишении права выкупа, мне нужно было как можно скорее заплатить банку. Я была должна ипотечной компании чуть больше тридцати тысяч. Конечно, с меня выбили все гонорары, которые могли начислить.

Он сказал, что позаботится о моих ежемесячных счетах, но я предполагала, что это начнется после нашей свадьбы. Если бы я смогла получить деньги в течение следующей недели, у меня был бы шанс спасти свой дом, и тогда его бухгалтер позаботился бы об этом в дальнейшем. Ну, пока я не придумаю план и не брошу его.

Я хотела сохранить дом для своих девочек. Было глупо придавать такое большое значение чему-то настолько поверхностному, но часть меня цеплялась за это, как спасательный плот. Учитывая, что в ближайшем будущем нам, вероятно, придется исчезнуть, сохранять дом не имело смысла. Но, черт возьми, я хотела сохранить это. Может быть, для девочек, когда они вырастут и все мафиози умрут.

Официант налил вино в оба наших бокала, не глядя на меня. Не то чтобы я могла винить его после навязчивой вспышки Нико. Отбросив алкоголь, я прилипла к воде. Я не хотела, чтобы алкоголь затуманивал мое суждение.

Официант ушел, и Нико заговорил. — Я хотел бы быть честным, Бьянка.

— Да, пожалуйста, — я не была уверена, понравится ли мне то, что он сказал. Наверное, мне бы это не понравилось, но мой разум уже придумывал, как мне спасти свой дом. Накопи достаточно денег, чтобы сбежать с девочками, и возьми с собой маму и родителей Уильяма.

Если бы Нико Моррелли захотел жениться, я бы продолжала притворяться, пока не была бы готова баллотироваться. Поскольку я не сомневалась, что настанет день, когда нам придется бежать.

Если Бенито Кинг когда-нибудь поймет, что я его дочь, он придет за мной. Я не буду притворяться, что понимаю, почему моя мать скрывала от него эту тайну, но я была благодарна. Хотя я бы предпочла, чтобы она держалась от него на расстоянии. Но я понимала, что это не ее выбор. Здесь она страдала больше всего, и пришло время мне позаботиться о ней.

Ради Бога, у этого чертового Бенито Кинга есть жена, а мою мать он держал в качестве второстепенной фигуры. Почему он не мог просто быть счастливым с одной женщиной и поклоняться ей, вместо того, чтобы быть жадным и иметь чертов гарем. Я не была наивна, полагая, что моя мать была его единственным помощником. Мужчинам вроде него нужно было несколько женщин, чтобы почувствовать себя важными.

— Во-первых, ты уйдешь с работы секретаря, — я нахмурилась, слегка взволнованная тем, что он считает себя вправе указывать мне, что делать. Не то чтобы я была без ума от этой работы. — Как моя жена и мать моих детей, — вот он снова. — ...ты будешь очень занята, и тебе не придется работать ради денег. Мне понадобится твоя компания как во время дневных мероприятий, так и вечером, — оправдался он. — Я хочу, чтобы ты была предана мне.

Как будто он околдовал меня, я просто кивнула. Моя жизнь превратилась в ад, и все, что мне потребовалось, — это визит Нико Моррелли.

— Хорошо, — ответил он, явно довольный моей легкостью уступчивости.

— А как насчет расписания твоих мероприятий? — спросила я с надеждой в груди, отказываясь сдаваться. — Может быть, мы могли бы поделиться календарем, чтобы я могла видеть, когда я тебе понадоблюсь.

Еще до того, как он ответил, я знала его ответ. Я видела это в его глазах.

— Мы будем жить вместе в моем доме и спать вместе в моей постели. Леонардо позаботится о том, чтобы у тебя было достаточно времени, чтобы нанять няню для мероприятий, которые мы должны посетить, — чертова надежда каждый раз убивала. Я не могла спать в его постели. Сопротивляться ему без одежды было бы пыткой. — Нянями будут только проверенные и одобренные люди. Для их безопасности. Перед днем нашей свадьбы я переделаю спальни для близнецов, и уверяю тебя, они им понравятся.

Он пристально посмотрел на меня, и это меня напугало. В его глазах горел огонь, отчего они казались расплавленным серебром. Все катится к черту , прошептал мой разум.

— В твоей кровати? — я сглотнула, чувствуя, как между моими бедрами скапливается жар. Из всех чертовых вещей, которые он сказал, это потрясло меня больше всего.

Он взял мою руку через стол правой рукой, а левая рука залезла в карман. Мой пульс участился, и мои глаза метнулись туда, где его рука держала мою. Его прикосновения были теплыми, его загорелая кожа контрастировала с моим бледным оттенком. Я снова заметила намек на чернила под его бриллиантовыми запонками.

— Да, в моей постели, — промурлыкал он слегка хриплым голосом. — В нашей постели.

Большой палец его правой руки погладил мою кожу, его палец - пульс моего запястья, и он улыбнулся, его глаза искали мои, захватывая мое дыхание.

Сохраняй хладнокровие, Бьянка. Не тай из-за него. Он убийца.

Ни одна из этих чертовых воодушевляющих бесед не помогла.

Нико выдержал мой взгляд, когда прохладное прикосновение металла к коже моего пальца заставило меня ахнуть. Мои глаза опустились и я увидела красивый бриллиант-каплю на пальце, где чуть больше года назад находилось кольцо Уильяма.

Слишком быстро . Все происходило слишком быстро.

Я снова подняла голову, встретилась с ним глазами, и у меня было такое чувство, будто я тону в его бурном взгляде, тону в этой ситуации, которая вышла из-под контроля.

Я потянула себя за руку, но он не позволил мне отступить.

— В это время на следующей неделе мы поженимся, — промурлыкал он, его темное собственничество все еще оставалось под поверхностью.

— Это слишком быстро, — я чувствовала себя пойманной в ловушку ситуации, которая кричала об опасностях.

— Два года, Бьянка. И я хочу, чтобы ты полностью сдалась, — он одарил меня самой красивой улыбкой, но я не могла не поморщиться. Дела шли не очень хорошо. Нисколько. Как будто этот человек знал, что сказать, чтобы затянуть меня в свою паутину.

Я тяжело сглотнула. — Ты ожидаешь, что мы…— я даже не смогла закончить предложение.

— Да, я ожидаю, что ты будешь моей женой во всех смыслах этого слова.

Почему? У меня вертелось желание спросить, но это было бы излишним. Он не сказал мне.

Я тяжело сглотнула. — Что, если мы… — я пыталась подобрать подходящее слово. —… несовместимы. И мы не можем жить вместе? Или спать вместе?

Его рот едва приподнялся, как будто он был уверен, что этого не произойдет. — Тогда мы сможем провести переоценку.

— А мы могли бы сократить это соглашение? — спросила я с надеждой. Не было смысла жениться, если мы оказались несовместимы.

— Мы можем это обсудить, — ответил он, не отводя взгляда. Я имею в виду, он поддерживал зрительный контакт, значит, он, должно быть, говорит правду. Обычно люди не могли посмотреть кому-то в глаза и солгать. По крайней мере, я не могла.

Я сглотнула, в горле пересохло, а адреналин струился по венам.

— Раньше ты сказал, что хочешь наследника. Это не обсуждается. Верно? — я молча молилась, чтобы он сказал «да». Я не могла иметь детей с этим мужчиной.

Если бы он сказал, что ждет детей, мне пришлось бы просто сказать ему, чтобы он меня убил. Я не могла иметь с ним ребенка и планировать свой побег. Это было неудачно еще и потому, что, будучи единственным ребенком, я всегда хотела большую семью.

Я всегда завидовала своим друзьям, у которых были братья и сестры. Да, они раздражали друг друга, но всегда поддерживали их, когда это было важно. В больших семьях и любви, которую они разделяли, было какое-то волшебство. Быть единственным ребенком было одиноко.

Конечно, узнав некоторые факты, связанные с моей семьей, я бы больше не заводила детей и не стала бы подчинять их чушь-соглашению.

— Если родится ребенок, отлично, — его голос не выражал никаких эмоций. — Если нет, это тоже хорошо.

Я растерянно посмотрела на него. Я не была уверена, правильный это ответ или нет. Его голос звучал так, словно он хотел еще детей. Это не имело значения. У меня бы с ним детей не было. Рождение ребенка привязало бы меня к нему на всю жизнь. Я никогда не смогу уйти от собственного ребенка.

— Ты качаешь головой в ответ да или нет ? — он спросил.

— Я принимаю противозачаточные средства, — сказала я ему. Было невероятно, что мы вели этот разговор. — У меня больше не будет детей. Было бы несправедливо привести ребенка в мир, где родители едва знают друг друга, — это действительно вылетело из моих уст? — И твой мир не очень безопасен, — и не мое, — добавила я про себя.

Кроме того, если бы у меня была еще одна девушка, это был бы еще один человек в опасности со стороны Бенито Кинга. Но я не могла ему этого сказать.

— Во-первых, Бьянка, ты и наши дети будете защищены, — заверил он меня с такой уверенностью, что я ему действительно поверила. — Мой мир — это место, где ты и наши дети будете в максимальной безопасности. И когда я говорю «наши дети», я имею в виду и близнецов, — он изучал мое лицо, как будто чего-то от меня ждал. — Да, в моем мире есть гнилые яблоки, но я буду держать их подальше. Никто не посмеет тронуть тебя и нашу семью.

Включал ли это Бенито Кинга? Мне хотелось бы спросить его, не раскрывая слишком многого. Я не знала, как объяснить Бенито Кингу свою кровную связь и получить подтверждение того, что мы в безопасности от него. Может быть, я могла бы каким-то образом обыграть статус любовницы моей матери жестокому засранцу, который оказался моим биологическим отцом?

Нет, я не могла доверять этому человеку. Я не могла доверять никому из них. Отдать свою судьбу в их руки будет стоить мне больше, чем просто жизни.

- Хорошо, - шепотом согласилась я. Это звучало как торжественное обещание, но я знала, что нарушу его при первой же возможности. На данный момент связь с Нико Моррелли была необходимым результатом для меня и близнецов.

Возможно, я была слишком наивна и глупа, чтобы поверить ему. Но разве бабушка не всегда говорила, что мафия активно защищает свою семью – будь то кровная семья или приемная семья. Пожалуй, это было единственное хорошее, что она когда-либо говорила о них. Итак, я бы согласилась с этим, пока не стало бы безопасно уйти.

Ну, еще она сказала, что брак в мафии - пожизненный , высмеял мой разум. Игнорируя все явные предупреждения, я сосредоточилась на положительных моментах. За день я могла вынести не так много дерьма.

Этот великолепный мужчина передо мной предлагал побег. Временный побег. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, и я знала, что мне следует быть осторожной. Для этого у него были свои тайны и причины. Так что я откладывала деньги до тех пор, пока не появится возможность забрать детей и сбежать. Я бы тоже вытащила свою маму.

Я с нетерпением ждала спасательного круга, который мне кинули, и должна была быть осторожна, разыгрывая свои карты.

— Ты сказал «первый». Что такое второе? —спросила я.

Он действительно улыбнулся, сверкнув на меня своими идеальными зубами. Я не сомневалась, что этот мужчина мог свести женщин с ума. Я была уверена, что за ним охотятся женщины. Он был силой, сексом и деньгами, упакованными в сильное, крепкое и большое тело.

— Я вижу, что обращаешь внимание на детали, — прокомментировал он с улыбкой. — Мне нравится, — я почувствовала, как моя кожа потеплела. Да, я стала идиоткой. — Во-вторых, я хочу, чтобы ты прекратила принимать противозачаточные средства, — прорычал он, и я вздрогнула от его требования. — Тебе всегда хотелось большую семью, — черт, откуда он это узнал? — Ничто не мешает нам иметь это. Ты красивая молодая женщина, и мне не терпится отвести тебя в постель. Я намерен трахать тебя каждый день, часто и видеть, как твой живот раздувается вместе с моим ребенком. Я хочу, чтобы ты была беременна, —мой рот приоткрылся от шока, все мысли покинули меня, кроме видения, как я запуталась между простынями с этим мужчиной. Словно он не осознавал, какое влияние оказали его слова, он продолжил: — Я хочу, чтобы ты подо мной, сверху меня, где угодно и повсюду. Я хочу услышать, как ты выкрикиваешь мое имя, пока я трахаю тебя жестко и бессмысленно.

На этот раз мой рот широко открылся, и его слова разожгли пылающий ад во всех моих клеточках. Раньше со мной никто так не разговаривал. Что-то со мной было серьезно не так, когда я нашла его слова такими горячими. Слова, которые возбудили меня сильнее всего, что я когда-либо чувствовала, но я никогда не осмелюсь признаться ему в этом. Или кто-нибудь еще. Мое сердце бешено забилось, и я положила прохладную руку на грудь, словно пытаясь его успокоить. Его глаза следили за этим движением, и у меня было отчетливое ощущение, что он знает, какое влияние оказывает на меня.

— Я… я… — что я могла сказать на эти слова? Что-то в этом человеке меня возбудило. Желание пылало в моем теле, в отличие от всего, что я когда-либо чувствовала раньше. Меня напугало то, что просто услышанные его слова оказали на меня такое сильное влияние. Что я хотела, чтобы он меня трахнул.

Меня пугало то, что я совершаю ошибку, и отчаяние определяло мои решения.

— Я думала, ты согласился раньше… хммм… наследники могут подождать, —мне пришлось выбирать свои битвы здесь. Мой инстинкт подсказывал мне, что он не откажется от секса. Хорошо, он хотел секса; он это получит. Но детей от меня он не получит. Черт возьми, нет. — Для меня это нарушает условия сделки.

Как будто мне даже было чем торговаться. Очевидно, да; моя матка была моей разменной монетой. Поговорим о чертовых средневековых временах. А мои подруги возражали против моей любви к бытию на кухне, как к нарушению феминизма. Я задавалась вопросом, что, черт возьми, это будет!

Я практически слышала, как он перемещает шахматные фигуры по доске, видела всю картину, пока играла вслепую и со связанными за спиной руками. Бред сивой кобылы! Я ненавидела это чувство уязвимости.

— Ладно, два года, и мы сможем вернуться к теме наследников, — он сдался слишком легко. Он не показался мне человеком, который сдается.

— Значит, после двух лет брака мы просто разойдемся? — я спросила еще раз, нуждаясь в разъяснениях. Я проиграла сексуальный спор, но выиграла более важную битву. Отложено появление наследника у этого человека, чтобы нас ничто не связывало. Кроме воспоминаний, но их я могу засунуть куда-нибудь глубоко и во тьму.

— Если это самый безопасный вариант.

Я нахмурилась от его странного ответа.

Мотивы Нико заставили меня задуматься. Такой тип брака противоречил всем принципам мафии. Я знала, что браки в их кругах заключаются на всю жизнь. Вы были в этом всю жизнь. Но тогда почему Нико заключал брачный контракт?

— Я всегда думала, что браки в мафии заключаются на всю жизнь, — сказала я нерешительно, наблюдая за любым предательством на его лице. Любой признак, который мог бы сказать мне, что он лжет.

— Для большинства так и есть, — ответил он, наши глаза встретились. Выдало ли меня мое лицо? Выражение его лица ничего мне не сказало. — Я действую не так, как большинство людей.

Я не могла решить, утешительно это или нет.

- Хорошо, - ответила я тихим голосом. — Я ценю твою честность.

Если предположить, что он был честен. Только время покажет. Но я бы не стала слепо доверять этому человеку. Это может привести к тому, что меня убьют. Я должна была взять на себя ответственность за свою жизнь и защитить своих девочек любой ценой. Как моя мать защищала меня. Но в отличие от нее я не хотела, чтобы мои девочки росли без матери. Они нуждались во мне, и я нуждалась в них.

— Я буду честен с тобой, когда смогу, Бьянка. Всегда.

Вздохнув, я кивнула. Пункт о честности не ускользнул от меня, но здесь у меня не было большого выбора. Нико Моррелли пообещал защитить меня и моих девочек от других бандитов. Было нелогично искать защиты у одного бандита, у другого бандита, но мои возможности были ограничены. Так что на данный момент я бы заставила это работать.

Пока мой мозг продолжал предупреждать меня об этом опасном человеке, мое шестое чувство подсказывало мне, что он искренен в своем обете защиты. Это было чертовски запутанно и страшно, потому что я погружалась в мир, которого пыталась избежать. Это был мир, от которого мои мать и бабушка упорно трудились, чтобы защитить меня.

Глядя в завораживающие глаза Нико, мне хотелось заглянуть ему в душу и обрести уверенность в том, что он никогда не причинит вреда моим девочкам.

Он встал и подошел ко мне из-за стола.

— Нам будет хорошо вместе, — пробормотал он, поднимая меня на ноги. Как идиотка, мое тело без колебаний последовало за ним и наслаждалось ощущением его твердого тела, прижатого к моему. Возбуждение пылало во мне пламенем, грозя превратить меня в пепел. Мне хотелось больше его тепла.

Что он делает со мной?

У меня не было близких отношений с мужчиной с тех пор, как Уильям заболел. На самом деле, даже за несколько месяцев до этого. Путь, который я выбрала после его смерти, привел к одиночеству.

Возможно, я могла бы наслаждаться этим расположением своего тела, пока буду разрабатывать свой собственный план. Неужели так плохо было воспользоваться тем, что мог предложить Нико Моррелли, и наслаждаться этим, пока оно есть? Пока я сохраняла это физически и не запутывалась с ним эмоционально, это могло сработать. Мне оставалось только надеяться, что я смогу его пережить.

Я не могла так беспечно отдаться Нико. Я знала из того, что рассказали мне бабушка и мать… мужчины в мафии не хранят верность. Что хотят, то и берут. В конце концов, независимо от того, что сказал Нико, он увидит что-то или кого-то другого, чего пожелает, и возьмет это. Точно так же, как он вез меня сейчас. Поэтому я бы наложила ограничения на этот… брак. Боже, я едва могла думать об этом как о браке.

В конце концов, я уйду от него. Хотела я того или нет, но мне пришлось бы бежать, чтобы защитить девочек.

Его губы опустились на мою шею, и, к моему шоку, с моих губ сорвался вздох. Дрожь пробежала по моей спине, когда он лизнул мою пульсирующую вену, и мои глаза закрылись. Я даже не заметила, как наклонила голову, чтобы предоставить ему лучший доступ. Его язык обжег мою кожу, и мне хотелось большего. Его прикосновение расплавило все на своем пути. У меня все внутри болело, а сладкое место между ног пульсировало от желания. Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

Слишком легко! Он слишком легко заставил меня растаять в его объятиях.

Его руки на мне казались собственническими и притязающими. Я почувствовала трение его силы, и его большая рука схватила основание моей шеи, удерживая меня неподвижно. Сила сочилась от каждого его прикосновения. Он довел меня до бреда. Я прижалась к нему, его тело представляло собой скалу из твердых мышц. Я растворилась в его объятиях, нуждаясь в нем сейчас больше всего на свете.

Мои пальцы в отчаянии схватили его за плечи, когда между моих бедер проснулась пульсирующая боль. Я была всего лишь марионеткой под его умелым прикосновением. И, черт возьми, его прикосновение зажгло во мне каждую клеточку. Его руки скользнули по моему телу, достигнув внутренней части бедра. Мое сердце грохотало под грудной клеткой, и его грубые ладони приятно касались моей мягкой кожи.

Словно в соответствии с моей потребностью, его пальцы скользнули по моим трусикам, и у меня вырвался стон. Прохладный воздух коснулся их, заставив меня осознать, насколько я мокрая. Тонкий материал был барьером, который я хотела устранить. Его пальцы скользнули под кружево, прикасаясь к моим самым интимным местам. Никто так долго не прикасался ко мне таким образом. Его опытные пальцы дразнили меня, вызывая дрожь в моем теле.

Он притянул меня ближе за затылок, мое дыхание стало прерывистым.

— Ты чертовски красивая, — прорычал он мне на ухо.

Я хотела от него большего. В то же время, когда его большой палец надавил на мой клитор, он сильно ущипнул меня за шею, и с моих губ сорвался визг. Его хватка на моем затылке усилилась, когда он скользнул пальцем внутрь меня, пламя распространилось по моей крови. Мне везде было так жарко, что я чувствовала себя посреди лесного пожара, и у меня нет возможности спастись.

Он провел большим пальцем вверх и вниз по моему клитору, его большая рука сжимала мои волосы, и из моего горла раздавались глубокие стоны. Мне было бы неловко, если бы у меня осталась хоть капля здравомыслия. Мои бедра покачивались от его прикосновений, мое тело жаждало ощущений, которые он мне дарил. По туману, наполненному вожделением, в моем мозгу я поняла, что мы движемся, пока что-то не прижалось к моей спине.

Его взгляд упал между моих бедер, и его глаза потемнели. Он сжал мои трусики и сдвинул их вниз по бедрам, уронив на пол. Без подсказки я вышла из них и раздвинула ноги. Я была далеко за пределами всякой рациональной мысли.

Его руки обняли меня за талию и подняли на стол или стойку, я не знала. Но тарелки не рухнули, так что это не могло быть то место, где мы сидели. Затем его голова опустилась между моих бедер, и его язык коснулся моего входа. Мое тело загорелось пламенем, когда меня захлестнул глубокий прилив удовольствия. Его язык облизывал и покусывал, мои бедра дернулись вперед, отчаянно требуя большего, но его руки надежно удерживали меня, так что я не могла пошевелиться.

Он провел языком по моему клитору, и мои руки залезли в его густые волосы, пробежавшись ногтями по его коже головы.

— Боже мой, — простонала я, хриплый звук, незнакомый моим ушам. Его опытный язык продолжал переключаться между кружением и посасыванием моего клитора, поднимая меня все выше и выше. Должно быть, именно это чувствовали себя на небесах, потому что я была так высоко. Он скользнул пальцем внутрь меня, двигая им внутрь и наружу, и дрожь сотрясла мое тело. Издававшиеся от него звуки создавали впечатление, будто он делал это для себя, а не для меня.

Мои руки тянули его за волосы, умоляя о большем. Я была так близко, что думала, что взорвусь. Давление нарастало с каждым его уверенным кругом, и он трогал меня все сильнее и сильнее, пока горячее давление не взорвалось в моем кровотоке и огонь не превратился в пепел.

Моя киска пульсировала вокруг его пальцев, мое тело было расслабленным и насыщенным. С моих губ сорвался дрожащий вздох, когда реальность того, что только что произошло, медленно проникла в мой наполненный похотью мозг.

Его тлеющий серый взгляд нашел мой, и мое сердце забилось под грудной клеткой, грозя треснуть. Я никогда в жизни не испытывала такого потрясающего оргазма. Это заставило меня задыхаться, перехватывать дыхание и хотеть большего.

Пока я сидела растрепанная, мое платье сжалось вокруг талии, мои бедра и киска были полностью выставлены напоказ, Нико стоял в своем костюме-тройке. Первозданный и незатронутый.

Черт, я в замешательстве.

Звук открывающейся двери едва достиг моих ушей, но чувства Нико были острыми. Прежде чем я поняла, что происходит, он притянул меня ближе, закрывая меня своим телом.

— Уйди к черту, — рявкнул он, напугав и официанта, и меня.

— Прошу прощения, — голос официанта прозвучал так же смущенно, как и я.

Когда дверь закрылась, я могла похоронить себя. Мое тело все еще горело от желания, но еще сильнее был стыд. Как я могла позволить этому зайти так далеко? Я оттолкнула его, соскользнув со стола. Мне нужно было пространство между нами, но я смогла сделать только один шаг назад, и стойка, где он меня только что съел, врезалась мне в спину.

Я прерывисто вздохнула и провела пальцами по платью. Мои трусики валялись на полу, и глупейшая мысль пронзила мой мозг. Пол грязный, больше не надену.

Возможно, это было затонувшее осознание последствий и афтершок.

— Мне очень жаль, — извинился он. — Я позволил своему желанию зайти слишком далеко. Это было не время и не место.

Хотя это был не только он. Я была весьма добровольным участником и позволила этому зайти так далеко. Мне надо было уйти. Я не могла просидеть с ним за ужином. Мне нужно было уйти и вернуть себе разум. Мне нужно было пространство от этого человека, прежде чем он завладеет всеми моими чувствами. И мне нужны были мои чертовы трусики!

— Все в порядке, — пробормотала я, мой голос слегка запыхался. — Ты не возражаешь, если мы прекратим ужин? Я должна идти.

Глава тринадцать

НИКО

У меня никогда не было привычки заставлять женщин подчиняться моей воле. Мои деньги, власть и внешность гарантировали, что я получил то, что хотел. Но Бьянка… ее сопротивление стать моей цеплялось за меня, требуя подчинения. И, Боже мой, она всегда такая!

Все в ней было опьяняющим. Ее мягкая фарфоровая кожа, полные красные губы, манящие мой член, и глаза, сияющие, как темные лужицы шоколада. Такая бурная реакция на эту женщину была неожиданной. Это застало меня врасплох. Я знал, что будет влечение, я почувствовал это с того момента, как увидел ее. Но это… это было нечто совершенно другое. На вкус она напоминала сладкую жимолость. Зверь внутри меня требовал, чтобы я утолил эту потребность в ее теле, показал ей долгие ночи самых приятных грехов.

В тот момент, когда мои руки коснулись ее, вся кровь покинула мой мозг и направилась прямо к моему члену. Она была опьяняющей. Никогда в жизни я не терял над собой контроль, как сейчас. Она была нужна мне в моей постели, чтобы утолить эту похоть, ее ногти касались моей спины, а ее тело подчинялось мне.

Мне. Одно слово. И за этим стоит целый смысл.

Тот факт, что я использовал ее, не имел для меня значения. И не то, что я лгал ей. Цель оправдывает средства. Бьянка Картер была драгоценной дочерью Бенито Кинга. Правда, ему еще предстояло узнать о ее существовании. Я намеревался заставить ее отца заплатить за то, что он сделал с моей сестрой. И что может быть лучше, чем забрать его единственную дочь. Она будет для него дороже, чем его законный сын. Мать Бьянки проделала выдающуюся работу, скрывая ее от криминального мира, но не от меня.

— Ты не возражаешь, если мы прекратим ужин? — её голос был мягкой мольбой. — Я должна идти.

Инстинктивно я знал, что она хочет уйти от меня, ищет уединения, чтобы взять под контроль свое желание. Чертовски плохо! Она хотела понять, что с ней случилось, потрясенная ее ответом мне, но я не позволил ей спрятаться. Я бы ей не позволил, потому что забрал бы у нее все. В этом вопросе у нее не было выбора.

Я всегда брал то, что хотел, и она была моей.

Я не мог перестать смотреть на нее. Ее вкус удесятерил потребность в ней. Ее кожа покраснела от желания, которое она не хотела чувствовать. Ее дыхание все еще было прерывистым, теплые карие глаза сияли, губы опухли, а бледная кожа искажалась моей щетиной.

У меня сжались яйца, просто глядя на нее.

Она даже не осознавала, насколько она чертовски сексуальна, и даже не пыталась. Эта женщина быстро стала моей навязчивой идеей. Я никогда не ожидал, что испытаю всепоглощающую страсть. То, как ее тело отзывалось на меня, ее легкие вздохи и стоны… Мне хотелось услышать все это еще раз.

— Я отвезу тебя домой, — сказал я ей. Я ненавидел то, что она сокращает наше время, что она убегает от меня. Не то чтобы я ей когда-нибудь позволил. Я бы преследовал ее во всех уголках этой земли и претендовал на нее. Снова и снова.

Я позволил ей уйти от меня дважды. Третьего раза не произойдет.

— Нет необходимости, правда, — быстро ответила она. — Ты даже не прикоснулся к еде.

Мой взгляд упал на ее тело. — О, я пообедал, — промурлыкал я. — Самая вкусная киска на свете, — она покраснела, но отказалась оторвать зрительный контакт. Черт! Может быть, я мог бы съесть ее еще раз. Мне нужно было как можно сильнее трахнуть ее, и как можно скорее. Чтобы я мог сохранять ясность ума, потому что прямо сейчас мой мозг и член были наполнены похотью. Для нее!

— Не надо быть грубым, — отрезала она, и ее щеки покраснели до невозможности.

Я не мог не рассмеяться. Ни одна женщина никогда не говорила со мной так, как она.

— Поедим вместе или уйдем вместе, — ответил я на ее предыдущий комментарий.

Ее взгляд переместился на стол, а затем снова на меня. Еда уже лежала там. Я мог видеть все ее эмоции, отраженные на ее лице… печаль, смущение, сожаление, затянувшееся желание. Я не хотел видеть на ее лице ни сожаления, ни смущения, только желание и страсть, которые она так тщательно скрывала. Возможно, я не люблю ее, но огонь, который мы зажжем вместе, будет взрывоопасным.

Черт, мне не терпелось затащить эту женщину в свою постель. Брак не мог состояться достаточно скоро. Мысль о том, что я буду для нее последним, казалась верной.

Тяжелый вздох сорвался с ее сочных красных губ, и ее плечи поникли. Я знал, что она смирилась со своей верой еще до того, как следующие слова сорвались с ее губ. — Хорошо, тогда давай ужинать.

Мне пришлось скрыть улыбку. Хорошая девочка! Будучи дочерью Бенито Кинга, она должна была унаследовать некоторый характер. В противном случае она бы не выжила в чертовом шторме, который обрушился на нас. Мое шестое чувство подсказывало мне, что она даже сильнее, чем я предполагал.

Ее трусики валялись на полу, и ее глаза смотрели на них. — Я не могу надеть их обратно, — пробормотала она про себя.

Я поднял их и сунул в карман. — Я согласен, — сказал я ей, сохраняя ровный голос, в то время как мой член пульсировал для нее. — Мне нравится идея, что ты будешь обнажена под платьем, пока ужинаешь со мной.

Ее губы приоткрылись, а щеки покраснели еще сильнее. Мне было интересно, будет ли ее задница такого же оттенка, когда я приложу к ней ладонь. Или в следующий раз я спрячу голову между ее бедрами, и ей придется умолять меня позволить ей кончить.

Твою мать!

Мне пришлось перестать об этом думать.

Я помог ей вернуться на свое место, прежде чем сесть сам. Маленькое платье с яркими цветами облегало ее тело. Она была прекрасна, в отличие от любой другой женщины в моем мире, полном власти и жадности. Но я знал, что невинность женщин легко испортить. Я имел в этом непосредственный опыт.

Мы смотрели друг на друга, никто из нас не потянулся за столовыми приборами, ее глаза отводились от меня. Она хотела меня ненавидеть, но ее тело отказывалось. Оно жаждало меня так же сильно, как и я жаждал ее.

Тихий вздох. — Мне очень жаль, — сказала она наконец. Ее голос был мягким и низким, а язык провел по нижней губе. В моей голове вспыхнул образ ее пухлых губ, пробующих мою сперму. Черт возьми, я реагировал на нее как возбужденный подросток.

— Почему? — мне приходилось держать свое желание под строгим контролем. На данный момент. Я не хотел ничего, кроме как погрузиться в ее теплую, тугую киску и полностью потерять себя. Как только она станет моей, я трахну ее до беспамятства.

— Я не знаю, что на меня нашло, — пробормотала она. Одного ее голоса было достаточно, чтобы у меня снова заболело.

— Никогда не сожалей об этом, — сказал я ей. Я бы позаботился о том, чтобы она жаждала меня до последнего вздоха. Я хотел услышать ее мягкий голос, умоляющий меня трахнуть ее, увидеть ее пышные губы, обхватывающие мой член.

Ее шея и лицо покраснели в ответ, как будто она увидела образы в моей голове.

Она могла бы о многом сожалеть, но это была не одна из них. Мне понравилось, что она потеряла контроль. Реакция ее тела на меня была честной и освежающей, чертовски сексуальной. Мне не терпелось надеть ей на палец обручальное кольцо и сделать ее миссис Бьянка Моррелли.

— Наверное, нам следует обсудить некоторые дополнительные условия, — я пытался найти тему, на которой можно сосредоточиться, а не ее тело и то, как оно на меня отреагировало. Ее глаза наконец вернулись ко мне.

— Хорошо.

— Мишка будет твоим постоянным телохранителем. Мы выберем одного и для твоих близнецов, когда вернемся из медового месяца, — её глаза сверкнули удивлением. Каскад ее темных волос обрамлял ее лицо до шеи. Она продолжала ерзать и убирать волосы с лица и шеи. Готов поспорить на миллион баксов, что большую часть времени она держала волосы поднятыми. В моей голове вспыхнул образ: ее шея обнажена передо мной, когда я наклонил ее над нашей кроватью и вошел в нее, ее глаза метнулись ко мне через плечо, поклоняясь мне. Галстук на моей шее внезапно показался мне слишком тугим. Мне нужно было взять под контроль эту женщину.

— Нужен ли нам медовый месяц? — спросила она, ее щеки покраснели.

— Да, — она закусила нижнюю губу зубами и покусывала. — Это проблема? — я спросил ее.

Взгляд, который она бросила на меня, был осторожным. — Как долго длится медовый месяц? Я не знаю, смогут ли их бабушка и дедушка присматривать за ними в течение длительного периода времени.

— Четыре дня. Если они не смогут за ними присматривать, я могу найти няню.

— Нет, — она выпрямилась, ее глаза сверкнули раздражением. — Я не оставлю своих детей с незнакомцами.

— Они не будут с незнакомцами, — пытался я ее успокоить. Я ценил защиту ее дочерей.

— Кого ты имеешь в виду, тот для меня чужой, — сухо парировала она. — И моим детям. Так что это будет твердое «нет».

Я почесал лицо, пытаясь скрыть улыбку, задержавшуюся на моих губах. Давно никто, не говоря уже о женщинах, противостоял мне. Я не мог бы сказать, что был против Бьянки. Это сказало мне, что она чувствует себя со мной достаточно комфортно, чтобы донести свою точку зрения. Тот факт, что она не съежилась, был хорошим знаком для нашего брака. И мне понравилось, что она была львицей, когда дело касалось дочерей. Она будет защитной матерью для всех наших детей; Я знал это без сомнения.

— Достаточно справедливо, — согласился я. — Если их бабушка и дедушка не смогут за ними присматривать, мы возьмем их с собой.

Я смотрел, как она нахмурила брови, но не то чтобы мог ее винить. Было бы необычно взять с собой детей в наш медовый месяц, но факт был в том, что у нее были дети, и они были ее частью.

— Завтра у меня мероприятие. Сейчас утро, и это будет хороший способ представить тебя как мою будущую невесту. Ты сможешь это сделать?

— Не мог бы ты просто представить меня как свою знакомую? - пробормотала она. Этот ответ не требовал ответа, поэтому я промолчал. — Ладно ладно. Во сколько?

Она имела наглость закатить глаза.

— Ты будешь закатывать глаза, — предупредил я ее, —… и я нагну тебя над столом и преподам тебе урок.

Ее темные глаза расширились, губы приоткрылись, дыхание сбилось. Вокруг меня стоял ее запах сирени, смешанный с… жимолостью! Она снова возбудилась! Моей будущей жене это нравилось немного грубо. Это откровение чуть не довело меня до крайности; необходимость нагнуть ее и принять ее грубо прямо сейчас вцепилась мне в спину.

Я смотрел на нее, ничего не выдавая. Она никогда не могла понять, какое влияние оказывает на меня. Это делало человека в моем положении неспособным так сильно заботиться о ком-то или хотеть его.

— Хорошо, а в какое время? — прохрипела она, делая шаг от меня. Я отказался позволить ей.

— Девять.

Взгляд, который она бросила на меня, поглаживал тысячи огней ада, посылая их вспыхнуть по моим венам. Она медленно кивнула. — Что мне надеть?

Что бы она ни носила, она будет самой красивой женщиной там. Но это был не тот ответ, которого она ждала.

— Простое повседневное платье.

— Хорошо, — она начала кусать губу, а затем спросила: — Как долго я тебе понадоблюсь завтра?

Весь день и всю ночь.

— Это не должно продолжаться более трех часов. Это сойдет?

В конце концов, она была матерью. Я не мог ожидать, что она бросит все и окажется в моем распоряжении, хотя мне больше всего хотелось держать ее в своей постели несколько дней. Облизать каждый дюйм ее тела, попробовать ее на вкус и стереть из ее памяти каждого мужчину, пока в ее голове не останется только я.

— Да, это должно быть хорошо.

— Медведь тебя отвезет. Это сэкономит тебе время на парковке. Я также попрошу женщину связаться с тобой завтра днем. Она позаботится о том, чтобы предоставить тебе все необходимое для свадьбы и моих мероприятий.

И вот она снова прикусила нижнюю губу, соблазняя меня. — Хорошо, — пробормотала она.

— Если тебе что-то не нравится или не подходит, Бьянка, я хочу, чтобы ты мне сказала. Это единственный способ, которым это сработает.

В ее глазах была такая глубина и уязвимость, что мне было интересно, о чем она думает. Моя интуиция подсказывала мне, что если бы она не оказалась в такой сложной финансовой ситуации и не подвергалась моему шантажу, она никогда бы не подумала об этом, несмотря на свое влечение ко мне.

— Думаю, сказать, что этот брак мне не подходит или что это безумие, ты имел в виду не в этом заявлении.

Я не мог винить ее за попытку.

— Нет, не было.

Она глубоко вздохнула, словно искала смелости. — Мистер Моррелли…

— Нико, — остановил я ее. — Зови меня Нико. В конце концов, я только что попробовал твою киску, и мы поженимся.

Черт, мне нравилось видеть, как она краснеет. Она оказала на меня самое лучшее воздействие.

— Нико, — она нервно пожевала свои красивые, естественно красные губы. Это был первый раз, когда она произнесла мое имя, и, как мальчик-подросток, я был готов выпустить свою порцию спермы себе в штаны. Эта женщина произвела на меня неожиданное впечатление. — Ты думаешь, я пересплю с тобой завтра?

Да! Я ожидаю, что твоя киска будет доступна мне каждый день и ночь, 24/7.

Я изучал ее. Между нами кипело влечение, но она сопротивлялась этому. Готов поспорить на все свое состояние, не протянем мы и целой недели, прежде чем я уткнусь в нее. Эта неистовая потребность поглощала нас обоих.

— Бьянка, я ожидаю только, что ты станешь моим плюсом на завтрашнем мероприятии. Как моя жена, мы будем присутствовать на многих из них.

Да, я хотел объявить ее своей, но мне нужна была ее готовность. Ее подчинение. Оно было там, под поверхностью, и ждало, пока я его открою.

Она взяла столовое серебро и медленно начала нарезать салат, а я сделал то же самое с едой. Ее эмоции были открытой книгой, но ее мысли были для меня загадкой. Я привык к тому, что женщины бросаются мне в ноги. Моя внешность и деньги привлекли их ко мне.

Но не эта женщина передо мной. Она бы дралась со мной изо всех сил, если бы когда-нибудь узнала, почему я это сделал.

Глава четырнадцать

БЬЯНКА

Было чуть больше семи утра, и я еще раз взглянула в зеркало.

Я понятия не имела, выгляжу ли я соответственно. Платье было старое, но я думала, что это классика. Белый мягкий шелк облегал мое тело и расширялся от талии чуть выше колен. Черный ремень с высокой талией подчеркивал платье, а черные лямки оставляли открытыми руки. У меня была розовая пленка, чтобы прикрыться, если мне станет слишком холодно. Я подумывала о босоножках на каблуке, но потом отказалась. Было слишком рано, и мне было бы удобнее в квартире.

Волосы я собрала в простой хвост, оставив открытой шею. Я размышляла, стоит ли мне наносить макияж. Я понятия не имела, что является нормальным для подобных событий. Мне не понравилось ощущение макияжа на лице, поэтому я остановила свой выбор на легких румянах, туши и помаде. С тех пор, как у меня родились близнецы, о макияже я думала в последнюю очередь; было необычно видеть это на моем лице.

Все это все еще казалось нереальным. По словам Нико, к тому времени, когда мы закончили ужинать и Медведь привёл меня домой, в моём электронном письме появилось уведомление о том, что моя ипотека выплачена. Не просто заплатили, а окупились.

Расплатилась полностью!

Но теперь меня тяготили другие заботы. Предстоящая свадьба, новости, которые мне пришлось сообщить родителям Уильяма и собственным дочерям, размышляя, стоит ли мне рассказать об этом маме или нет. И как сохранить свое тело и сердце разделенными рядом с Нико Моррелли. Потому что то, что этот человек мог сделать со мной, было… святым дымом. Одна только мысль о его рту, его искусный язык на моем сердце заставила меня сгореть от потребности. Он был слишком опасен для моего либидо.

Прикосновение Нико обожгло мою кожу, и поцелуй навсегда запечатлелся на моих губах и в моей памяти. Моя реакция потрясла меня, мое желание было более сильным, чем когда-либо прежде. Это откровение пришло с потоком вины и чувством предательства. Я любила Уильяма. Я скучала по нему больше, чем могли выразить любые слова. Тем не менее, я никогда не жаждала его прикосновений и губ так, как Нико.

Меня беспокоила моя бурная реакция на Нико. Одно дело спать с ним и ничего не чувствовать, совсем другое чувствовать это пламя, горящее от его взгляда. Вчера мои чувства взорвались от его прикосновения. Я в равной степени боялась этого и жаждала этого. Мне нужно было взять себя в руки!

Близнецы все еще находились с родителями Уильяма. Они привезут их обратно ближе к вечеру. Я не могла дождаться, чтобы увидеть их, и в то же время боялась этого. Я понятия не имела, как объяснить этот внезапный поворот событий.

Секретарь Нико, кто бы это ни был, уже отправил мое уведомление моему боссу. Меня раздражало, что он не мог оставить это на мое усмотрение. Мужчина двигался слишком быстро, когда решил что-то сделать. Это чертовски нервировало, как внезапный ураган, пронесшийся по твоей жизни. Конечно, отставка прошла не очень хорошо, но я не могла объяснить, что у меня не было выбора, потому что я обворовала босса мафии.

Прозвенел дверной звонок. Я выбежала из спальни и спустилась по лестнице. Когда я открыла дверь, там стоял Медведь.

— Вы готовы, мисс Моррелли? — он спросил.

Я закатила глаза на него. — Пожалуйста, зови меня Бьянка, — пробормотала я. — И ты неправильно назвал фамилию, — он не ответил, поэтому я оглянулась. — Где другой парень?

— Я просто оставил его, — ответил он. Медведь объяснил мне, что он поручит кому-то другому присматривать за моим домом всю ночь. Я чувствовала себя виноватой, что он провел так много времени вдали от своей семьи. Не было необходимости, чтобы кто-то следил за домом. Другой мужчина остался снаружи в машине, и я его так и не увидела, и меня это устраивало. Спать с незнакомыми людьми под моей крышей было бы неудобно.

Медведь показал мне машину, темный «Бентли». Я скользнула на мягкую кожу заднего сиденья. Самой модной машиной, на которой я когда-либо ездила, был «Мерседес» десятилетней давности. Действительно ли люди так жили? Это казалось сюрреалистичным.

Чистое голубое небо простиралось над заливом. Что-то внутри меня сияло надеждой, зная, что этот дом останется здесь навсегда. Моим навсегда.

Может быть… просто может быть, всё наладится.

Через час мы были в центре Вашингтона, округ Колумбия, и я была благодарна, что мне не пришлось снова ехать в город. Гораздо лучше было довериться водителю, который довезет меня до нужного места. Вместо того, чтобы держаться за руль, я сжимала руки вместе, пока они не побелели. Я нервничала. Каждая миля приближала меня к Нико, а каждый прошедший час приближал к обреченной свадьбе.

Но надежда, тем не менее, все еще жила в моем сердце.

Увидев Нико, я была в ярости. Я бы предпочла его не видеть и держаться на расстоянии, по крайней мере, до дня свадьбы. То, как мое тело отреагировало на него, было не очень хорошим.

Это угрожало возможностью того, что Нико Моррелли загонят в темный угол и я воспользуюсь им. Воздержание, которое я соблюдала последние два года, явно не принесло мне никакой пользы. Мы с Уиллом не были близки до его смерти. Мы преодолели препятствие его измены, прежде чем он серьезно заболел, но теперь мои гормоны увеличились в десять раз. Мое тело не могло решить, бояться Нико Моррелли или возбуждаться.

Машина остановилась, и дверь тут же открылась.

— Бьянка, — глубокий голос Нико пронзил меня, и дрожь пробежала по моей спине. Это была такая плохая реакция на этого человека. Подняв голову, я взяла его протянутую руку и встретилась с его стальными серыми глазами. Запах, с которым я так познакомилась за последние двадцать четыре часа, висел вокруг него, проникая в мои легкие и творя со мной разные вещи.

На нем был свой фирменный костюм-тройка и белоснежная рубашка. Словно магнит, мои глаза метнулись к его шее и задержались на воротнике его белой рубашки. Под ним должна была быть татуировка, я была в этом уверена, и почему-то мысль о том, что он разденется и увидит это, воодушевляла. Мне хотелось провести по чернилам пальцами или языком, от его оливковой кожи у меня потекли слюнки. Что ж, в женитьбе на этом мафиози было одно огромное преимущество.

Милый Иисус! Возьми себя в руки, женщина!

После небольшой неосторожности вчера в ресторане мне было очень тяжело снова находиться рядом с этим человеком. Вчера я потеряла чувство времени и места, когда он съел меня посреди ресторана. Съел меня! И мне хотелось большего.

Господи, от одной только мысли об этом мне снова стало жарко и тревожно. Мне нужно было сохранить некое подобие собственности. Одно прикосновение, и я превратилась в тающую лужу, готовую к новому раунду удивительного оргазма, который он мне подарил.

Выйдя из машины, я осторожно потянула себя за руку и сделала небольшой шаг в сторону. Мне нужно было пространство от этого человека.

Глаза Нико потемнели, и от меня не ускользнуло, что мой ход ему не понравился. Не обращая внимания на его реакцию, я огляделась вокруг, чтобы увидеть, где именно я нахожусь. На случай, если мне придется бежать. Вы никогда не узаете следующий шаг от этих бандитах.

Нико засунул руки глубоко в карманы брюк, и разочарование скопилось у меня в животе. Я почти ожидала, что он схватит меня за руку и грубо поцелует. Да, это было официально. Бьянка Картер сошла с ума!

Он выглядел совершенно великолепно; никто не мог обвинить меня в желании изнасиловать его. Его сильное тело и мускулы, которые я вчера ощущала кончиками пальцев. Когда дело касалось этого человека, в нем не было ничего ненормального. В любом случае, внешний вид мудрый. От того, как его костюм облегал его тело, у меня подкосились колени, и мне пришлось тяжело сглотнуть, выбрасывая из головы еще больше неуместных мыслей.

Уголки его рта приподнялись, когда он смотрел на меня, как будто мог читать мои мысли.

Он наклонился и поцеловал меня в щеку. — Ты выглядишь прекрасно, — прошептал его глубокий голос по моей коже. Дрожь пробежала по моей спине, и я попыталась отстраниться, когда он прошептал мне на ухо: — Помни, ты моя невеста. Никакого отстранения.

Он обнял меня за талию и осторожно потянул зубами за мочку уха, словно желая доказать свою правоту. Электричество пронзило мое тело, в отличие от всего, что я когда-либо чувствовала раньше. Два дня рядом с этим человеком! Всего два дня, и я почувствовала себя более горячей, чем за всю свою жизнь.

Что этот человек делает со мной? Мне нужно было вернуть контроль над своим телом.

Я посмотрела на него, потеряв дар речи. Вся моя жизнь выходила из-под контроля. Чувствуя себя слишком незащищенной и уязвимой перед этим опасным человеком, я попыталась запихнуть все свои тревоги глубоко вниз, куда-то в темноту, выдерживая его взгляд.

— А не пойти нам в здание? - призвал он.

Я кивнула, и его рука скользнула вниз по моей пояснице, направляя меня к зданию. Тонкий материал платья едва ли был преградой. Все в нем кричало о деньгах и опасности, а все во мне кричало о простоте. Я была здесь не в своей тарелке.

Я была бы овцой, которую съел волк.

Прекрати это. Мне просто нужно обеспечить безопасность моих девочек. И пока я этим занимаюсь, немного похулиганить нужно.

Я молча отругала себя. Здесь я теряла контроль. Возможно, пришло время приобрести себе секс-игрушки и снять с себя это сексуальное напряжение. Мне нужно было что-то сделать !

— Ты знаешь, что у тебя есть прозвище? — выпалила я, пытаясь думать о чем-нибудь, кроме его теплого, твердого тела или его рук на мне. Он поднял бровь, ожидая, что я продолжу. — Волк, — когда он промолчал, я занервничала. — Или что-то в этом роде, — пробормотала я. — Это не я придумала, просто где-то прочитала, — я тяжело сглотнула, проклиная свою глупость. — Не стреляй в посланника.

Последовало напряженное молчание.

— Да, я знаю про прозвище, — ответил он. — Изначально я получил это, потому что мог вынюхивать информацию о ком угодно. Мне нравится охота, — чего ожидать? О, нет! Я была чертовски обречена. — Потом это прижилось, потому что, предположительно, у меня черты характера волка.

Мои брови нахмурились. Это можно понять по-разному.

— Как что?

— Я всегда бью по шее.

— Ох, — ну, это было неловко. Я не была совсем уверена, означает ли его ответ, что он убивал именно так, или что-то еще, и у меня не было намерения просить его разъяснить это.

— Ты здесь работаешь? — вместо этого я спросила его, когда мы подошли к зданию.

— Что-то вроде того. Я владею им, — ответил он.

— Ох.

Думаю, мне не стоит удивляться. Моррелли владели большей частью элитной недвижимости в Мэриленде и Вашингтоне, округ Колумбия. Я даже не могла себе представить, сколько будет стоить элитная недвижимость в центре округа Колумбия. Учитывая все произошедшие события, я чувствовала, что не сделала должного домашнего задания по Нико. Моррелли, но теперь мне хотелось этого. Единственное, что я знала наверняка, это то, что он был безжалостным преступником.

— Итак, чем еще ты занимаешься, кроме того, что являешься преступником? — я заметила его слегка удивленный взгляд.

— Ты храбрая, любовь моя, — или глупо , подумала я про себя. Он, вероятно, не думал, что во мне это есть.

Я не знала, что заставило меня быть язвительной по отношению к нему. Я не могла вынести тишины, мои нервы были сильно натянуты, а мой пропитанный похотью мозг сводил меня с ума. Помимо осознания того, что мне придется как-то объяснять своим детям и родственникам мужа об этой нелепой свадьбе, я все же разозлилась.

— Я владею несколькими строительными компаниями, но большую часть времени я провожу, покупая большие участки недвижимости и превращая их в коммерческую недвижимость, — сказал он мне, подталкивая меня к своему зданию. — Все они принадлежат компании, основанной моим прадедом по материнской линии, Нико Кэссиди. Я также владею Cassidy Tech.

— Верно, — пробормотала я, нахмурившись. — Я должна была знать, что строительный бизнес будет принадлежать кому-то вроде тебя. Во всем мире Кэссиди, верно?

— Да.

Его компания практически разрушила строительную компанию Джона.

Джон был близким другом семьи — и Уильяму, и мне. Он даже был шафером на нашей свадьбе. Местный John Construction принадлежал его семье на протяжении трех поколений, и компания Нико по недвижимости практически их раздавила. За последние пятнадцать месяцев Worldwide Cassidy выкупила большую часть своих контрактов. Я никогда не связывала Моррелли и Кэссиди. Я не была уверена, было ли это вообще общеизвестным.

И Кэссиди! Это была одна из крупнейших ИТ-компаний в мире. Ходили слухи, что они могут скрыть чей-либо след в сети, полностью стереть чью-либо личность в Интернете и дать ему возможность начать все сначала, даже не меняя внешний вид. Сегодня ты была Бьянкой Картер, а на следующий — кем-то совершенно другим. Конечно, не было никаких конкретных доказательств, подтверждающих эти слухи.

Так чертовски несправедливо! Я могла бы воспользоваться этими услугами.

Внезапно остановившись, я повернулась к нему. — Не думаю, что мне нравится твоя компания.

Единственной его реакцией было приподнятая бровь. Я не могла научить его Технологическому институту Кэссиди, потому что он не мог знать, что однажды мне понадобится новая личность. Но строительная компания Worldwide Cassidy… на это я могла бы.

— Твоя компания огромна, и у тебя так много всего, — продолжила я, — но вместо того, чтобы позволить малому местному бизнесу процветать в условиях здоровой конкуренции, ты его подавляешь.

— И откуда у тебя такая информация?

— Джон Мартин, владелец компании Local John Construction, друг семьи. Твоя компания преследовала его и вредила его бизнесу уже больше года. Джон отличный парень.

Что-то мелькнуло в его глазах, но прежде чем я успела сосредоточиться на этом, его челюсть сжалась, выражение его лица потемнело и стало нечитаемым, как всегда.

— Если я правильно помню, — его ответ был кратким, холодным и насмешливым. — Мы предложили ему очень щедрый пакет для его компании, больше, чем она стоит на рынке.

Я наблюдала за этим безжалостным человеком, у которого было так много. Было очевидно, что ему не нужна доля Джона в бизнесе. Вокруг нас ходили люди, проходя мимо, а мы стояли в мраморном вестибюле его дома. Богатство и деньги повсюду вокруг нас; у него было намного больше, чем у большинства населения на этой планете. Что может значить для него местный малый строительный бизнес? Этого даже не было на его радаре.

Возможно, если бы я объяснила ему, что эта компания значит для Джона, я могла бы помочь ему понять, что то, что он делает, было неправильным.

— Отец Джона погиб, создавая эту компанию, — я даже не заметила, как моя рука потянулась к нему, и моя ладонь легла ему на грудь. Его тепло и мускусный аромат просочились в меня, окутывая меня. — Он работал над своими строительными проектами вместе со своей командой. Во время одного из них железная труба пронзила ему грудь и убила его. Джону тогда было всего семнадцать. Ты никогда не сможешь поставить на это цену.

Я не была уверена, слушает ли он; его глаза были темными и сосредоточенными. Когда я закончила говорить, его взгляд скользнул вниз туда, где моя рука лежала на его груди, и я быстро отдернула руку назад. Не говоря больше ни слова, он взял меня за руку, и мы рука об руку пошли к лифту.

Я понятия не имела, помогла ли я Джону или сделала ему только хуже. Но о нем забыли в тот момент, когда Нико взял меня за руку. Все мое внимание было сосредоточено на его большой руке, держащей мою, и тепло распространялось по моему телу. Прикоснуться к этому мужчине было все равно что попасть в жару.

Всего лишь один его взгляд, и мне стало жарко. Всего лишь одно прикосновение, и я была как сука в течке. Совершенно нехорошо!

Мы вошли в лифт только вдвоем, и как только дверь закрылась, он притянул меня к себе и спросил: — У тебя были с ним романтические отношения?

Совершенно сбитая с толку, я задавалась вопросом, о чем он говорит. — Что?

— Джон Мартин.

— Боже, нет, — ответила я ему, в шоке глядя на него. — Джон и Уильям были друзьями, он был шафером на нашей свадьбе. Он помог нам с ремонтом дома. Мы были бедны и едва могли позволить себе дом, но я влюбилась в него. Вся работа по дому была нашим собственным потом и трудом.

Зачем я ему все это рассказала?

Его глаза были сосредоточены на мне, словно оценивая, лгу ли я или манипулирую им. Я продолжила: — Я не очень хорошо поддерживала с ним связь после смерти Уильяма. Джон иногда звонит мне или заходит к нам домой, чтобы проверить, как у нас дела. Он тоже живет на острове Гибсон, и я вижу его, но он друг семьи. Девочки зовут его дядя Джон.

Я наклонилась ближе, наблюдая за Нико, словно пытаясь убедить его поверить мне. Что было с этим человеком? Он постоянно заставлял меня чувствовать это необоснованное, магнетическое притяжение к нему. Я не сказала Нико, что держала всех подальше после смерти Уильяма, опасаясь последствий, которые, я была уверена, последуют за тратой денег мафии. Деньги Нико. И как раз когда я расслабилась, карма решила сыграть.

— Твои девочки?

— Да, мои близнецы.

Мне было интересно, что происходит у него в голове. Этот человек не имел для меня никакого смысла. Он прижал ладонь к стене лифта. Другой рукой он взял мой подбородок между пальцами. Завороженная, я смотрела, как он наклонил ко мне голову, и в тот момент, когда его губы коснулись моих, все мысли покинули меня. Мои глаза закрылись, наслаждаясь всеми чувствами, которые вызвал его поцелуй. Его знакомый одеколон проник в мои легкие, и я, сама того не осознавая, обвила руками его затылок и прижалась всем телом к его твердым мышцам.

Томительный жар разлился по моему телу. Мне не хватало физической близости мужчины. Должно быть, именно поэтому я так резко на него отреагировала. Я так долго была одна. Мой рот приоткрылся, чтобы впустить его. Как будто он получил необходимое ему разрешение, его поцелуй стал крепким, его язык исследовал мой рот, дразня и требуя. Мне нравилось его тепло, соприкосновение наших тел. У меня не было иллюзий, что я смогу ему противостоять. Если бы он сказал мне раздеться, я боялась, что сделала бы это слишком нетерпеливо.

Сердцебиение отдавалось у меня в ушах. Его губы медленно поцеловали мою шею, а другая рука оказалась на моих бедрах. Каждое прикосновение и каждый поцелуй пронзают мое тело и между ног. Он провел своими большими руками по моим бокам, касаясь моей груди и бедер. Он задрал мое платье и положил свою грубую ладонь на мягкую кожу внутренней стороны моего бедра.

Мои чувства взрывались от жары, и он прижался ко мне. Его эрекция прижалась к моему животу, и мысль пронзила мой затуманенный похотью мозг. По крайней мере, он так же тронут, как и я.

Я прижалась к нему, чтобы усилить трение, в то время как его рот снова оказался на моем горле, оставляя горячие влажные поцелуи на моей коже. Моя голова упала на стену лифта с тихим стоном. Этот человек убивал меня своим ртом. И его пальцы! Он провел ими по тонкому материалу моих трусиков, единственной преграде между его опытными пальцами и моей обнаженной киской.

— Пожалуйста, — выдохнула я, желая большего. Я так чертовски хотела его.

Он убрал руку, прижатую к стене лифта, и обвил ею мою шею. Сила его хватки ударила меня прямо в грудь. Но я не чувствовала страха. Наши глаза встретились, греховный блеск в его примитивном, голодном взгляде, когда он держал меня в своей милости. Но и там было горячее желание. Я бы тоже отдала его в свою власть.

Я не боялась его. В этот момент мне хотелось каждую часть этого человека, хорошую, плохую или уродливую. Мне было все равно. Здравая женщина внутри меня ушла. Я выгнулась, откинула голову назад, подставив ему шею, и низкое дикое рычание вырвалось из его рта. Его губы снова коснулись моих, причиняя мне синяки.

Пульсация лавинообразно прокатилась по моим венам и закончилась между ног. Сладкая боль между моих бедер усиливалась с каждой секундой, требуя удовлетворения. И пустота пульсировала между моими ногами, сводя меня с ума от потребности. Когда его грубая рука коснулась моей киски, из моего горла вырвались смущающие звуки, которых я никогда не слышала от себя.

Краем своего сознания я почувствовала вздох, но желание бушевало во мне, и я проигнорировала все это, сильнее прижимаясь к Нико, посасывая его язык.

— Извините, — голос незнакомца выбил нас с Нико из этого момента.

— Черт, — пробормотал он мне в губы. Его глаза были тёмно-серебряными лужами, желание в них отражало то, что чувствовало моё тело. Его большое тело скрывало меня из поля зрения.

Я спустила руки с его шеи вниз по его твердому телу, стыд и смущение обжигали мои щеки. Я потеряла контроль. Каждый раз, когда этот мужчина прикасается ко мне, все мои чувства ускользают. Это было опасное ощущение; и все же чертовски затягивает.

— Дайте нам минутку, — сказал он мужчине у лифта.

Мое затрудненное дыхание контрастировало с его ровным. Обе мои ладони покоились на его груди, его тепло под кончиками моих пальцев. Мне было интересно, как его кожа будет чувствовать себя под моим прикосновением. Рядом с ним я снова чувствовала себя живой, совершенно другой женщиной. Тем не менее, он казался собранным. Если бы не его эрекция, прижимающаяся ко мне, я бы подумала, что его совершенно не смущает то, что мы только что поделились. Ему гораздо лучше удавалось скрывать свою реакцию, чем мне.

Я догадалась, что необходимая черта преступника .

Мои руки неохотно упали, уже промахнувшись мимо его тела.

— Ты в порядке? — спросил он, не двигаясь. Ему было плевать на всех вокруг нас. Я догадалась, что одно только его присутствие вызывало послушание и уважение. Никто не осмелится пожаловаться ему на задержку лифта.

— Да, — я хотела большего из того, чем мы только что поделились, но не сказала ему об этом. Мне нужно было сохранить хоть какое-то подобие достоинства.

Словно услышав мои мысли, он нежно поцеловал меня в уголок рта. Словно он был моим магнитом, мое тело прижалось к нему. Мне пришлось удержаться от того, чтобы повернуть голову и встретиться с его губами. Моя сильная реакция, должно быть, была результатом того, что я так долго была одна. В противном случае этот человек уничтожил бы меня, и я бы потухла, как угли после пламени. Он выпрямился, убрал руку со стены лифта, и все следы страстного мужчины исчезли. Это было похоже на то, как будто щелкнул переключатель, и мне пришлось моргнуть, чтобы убедиться, что я вижу все правильно.

Как он мог так быстро отключить свои чувства?

Я нервно провела слегка дрожащими руками по платью. Я не могла вот так включать и выключать свои чувства. Но было приятно увидеть это воочию и сохранять бдительность, сохраняя при этом голову.

Он положил руку мне на поясницу, и мы вместе вышли из лифта в большую комнату, полную людей, толпящихся вокруг с напитками в руках. Со всех углов комнаты на нас были обращены взгляды, хотя некоторые делали вид, что не смотрят в нашу сторону.

— Что это за вечеринка? — спросила я, слишком поздно осознав, что никогда не спрашивала о цели этого.

Некоторые люди открыто таращили глаза, перешептываясь друг с другом.

Не беспокойся о них, Бьянка. Когда все было сказано и сделано, я больше никогда их не увижу. Эти незнакомцы не имели значения, только безопасность моих девочек. Этот человек предлагал некоторую форму защиты, пока я придумывала, как выбраться из этой неразберихи.

Да , сказала я себе. Он использует меня, а я использую его.

Что-то глубоко внутри меня предупреждало, но я проигнорировала это.

— Мы закрыли крупную сделку с недвижимостью в Италии, — в его голосе не было ни хвастовства, ни волнения, ни гордости. Для него это было просто очередное приобретение. — На побережье Амальфи.

В его глазах было странное выражение, когда он указал местонахождение собственности.

— Хорошо, — сказала я ему, задаваясь вопросом, не упустила ли я что-то. Возможно, ему нужно было похлопать по спине. — Поздравляю. Это моя любимая часть Италии.

Его бровь удивленно изогнулась. —Действительно?

— Ага. У меня там есть семья.

Он продолжал наблюдать за мной, и я начала задаваться вопросом, не пропустила ли я что-то.

— Бьянка, — я повернула голову в сторону мужского голоса.

Это был Габито, парень Энджи, с другой женщиной под руку. Она была очень хорошенькая, ее светлые локоны мягко ниспадали по плечам. На ней было ярко-красное платье, которое хорошо сочеталось с ее цветом лица и светлыми волосами. Они оба подошли к нам с широкой улыбкой на лицах. Остановившись в футе от нас, Габито поцеловал меня в щеку, заставив меня застыть. Это было не то приветствие, к которому я привыкла от незнакомцев.

— Приятно видеть вас снова, — поприветствовал он меня. — Это моя жена.

Я в шоке уставилась на его жену, которую он только что представил. Он был женат! Знала ли Энджи?

Она протянула руку с дружелюбной, но холодной улыбкой.

— Привет, я Дженна Палермо, — ее голос был мелодичным, но ее глаза были прикованы к Нико, пожирая его. Палермо , почему эта фамилия показалась мне такой знакомой?

Палермо, Палермо. Я порылась в памяти, но ничего не нашла. Я была уверена, что слышала эту фамилию раньше.

— А вы? — она обратила свое внимание на меня с фальшивой улыбкой.

Инстинктивно я поняла, что ей не нравится видеть с Нико другую женщину. Нелепая ревность охватила меня, но я быстро ее подавила. Было бессмысленно ревновать; У нас с Нико был только брачный контракт. Хотя поцелуи этого мужчины были восхитительным видом греха.

Я назову это преимуществом такой договоренности , размышляла я про себя.

— Дженна, познакомься с моей невестой, — ответил Нико. — Бьянка.

Глаза Дженны расширились, она в замешательстве переводила взгляд с нас двоих. Вероятно, ей было интересно, что Нико Моррелли нашел в такой, как я.

Преступник, — криво подумала я. Я могла только представить реакцию, если бы они знали, как это произошло.

— Как давно вы знаете друг друга? — спросила Дженна, ее холодные голубые глаза посмотрели на руку Нико на моей талии, а затем снова на него. Она практически теряла сознание от него. Мне не нужно было смотреть на Нико, чтобы понять, что он это заметил. Этот человек все заметил.

Я почувствовала, как его рука сжалась вокруг меня, притягивая ближе, и по какой-то глупой причине это согрело мою грудь. Да, такая тупая.

— Некоторое время, — ответил ей Нико.

Дженна игриво коснулась его бицепса, и я знала, что это было сделано только для того, чтобы она могла положить на него руки. Мне захотелось шлепнуть ее по руке и зашипеть мой . В ее глазах мелькнула зависть и ненависть. Ревность ей не к лицу, но и мне тоже.

— Ты дьявол. Я думала, всего три месяца назад ты был связан с этой моделью. Как ее звали?

Нико не удосужился ответить, поэтому она продолжила приятным тоном, глядя на меня ядом в глазах. — Он держал тебя в секрете, — протянула она с фальшивой улыбкой на лице. — Интересно, почему?

— Может быть, потому, что я тоже держала его в секрете, — сухо парировала я, раздраженная тем, что она пытается вызвать у меня ревность, и еще больше тем, что это работает. — Нам нравится, чтобы наши отношения были такими захватывающимид, — сладко добавила я.

Яд плевался из ее глаз, и мне пришлось прикусить внутреннюю часть щеки, чтобы не ухмыльнуться.

Нико наклонился, его горячее дыхание коснулось моего уха. — Моя женщина ревнует?

Дрожь пробежала по моей спине, когда он был так близко ко мне. Я бросила на него искоса взгляд, а затем закатила глаза. Моя женщина! Этот человек был абсолютно варварским. И все же мои внутренности растаяли от этого заявления, и я мысленно ударила себя по лицу.

Вернувшись к странной паре, я заметила, что Дженна с явной завистью смотрит на мою левую руку с обручальным кольцом. Если бы она только знала, что все это было фальшивой договоренностью.

— Ух ты, это кольцо красивое, — похвалила она. — Нико всегда знал, как заставить женщину почувствовать себя особенной.

— Хм, — я не могла это комментировать, так как едва знала этого человека. Но мысль о нем с другой женщиной меня не устраивала.

Это только потому, что он искусно целуется , твердила я себе.

Вся эта ситуация была немного хреновой. Дженна флиртовала с Нико и отчаянно пыталась заставить меня ревновать. В то же время ее муж встречался с Энджи. Возможно, этим двоим требовалась серьезная перестройка брака. Я не верила в обман. Я не понаслышке знала, какой вред это может нанести семье.

Неверность Уильяма оставила невидимые шрамы, которые все еще были частью меня. Мы приняли сознательное решение работать над нашими отношениями и оставаться вместе. Да, я любила его, но как только доверие было разрушено, это было все равно, что собрать кусочки разбитого стекла вместе. Оно никогда не подходило одинаково.

Воспоминание заставило меня застыть в объятиях Нико. Это было то, о чем я избегала думать. Некоторых призраков лучше не беспокоить. Его неосмотрительность произошла в первые дни после того, как ему поставили диагноз. Он винил в этом шок и осознание того, что умрет. По крайней мере, он мне так сказал.

— Мне нравится, что мы будем чаще видеть тебя, Бьянка, — объявил Габито с искренней улыбкой на лице. Я, с другой стороны, надеялась, что не увижу ни его, ни его жену, которая глазела на Нико. — Свадьба станет событием года. Вы уже назначили дату?

Мое сердце екнуло при мысли о свадьбе. Я старалась не думать об этом, так как мое беспокойство возрастало каждый раз, когда это приходило мне в голову.

— Да, на следующей неделе, — Нико ответил коротко, а затем быстро перевел тему на рабочую тему.

Габито и его жена задержались, обсуждая проект, который не имел для меня никакого смысла, поэтому я перестала обращать на это внимание. Мои мысли вернулись к той ночи, когда Уильям вернулся домой с помадой на воротнике.

— Уильям, ты пьян? — по тому, как он споткнулся, я была уверена, что он был пьян.

Он ухмыльнулся той мальчишеской улыбкой, которая обычно давала ему свободу действий. — Совсем чуть-чуть.

— Чуть-чуть? - возразила я раздраженно. Близнецы болели, вперемешку с тревогой за мужа, а недостаток сна делал меня чрезвычайно рассерженной. — От тебя пахнет чертовым баром.

Он споткнулся ко мне, его шаг был нетвердым. — Не навязывайся на меня.

Мои брови взлетели вверх. Что. . ЧЁРТ?

— Я только что выпил немного.

Именно тогда я это заметила. Прищурив глаза, я наклонилась к нему ближе. — Это помада на твоей рубашке?

Я указала на его воротник, и он посмотрел вниз, как будто действительно что-то видел.

— Где?

— На твоем воротнике.

Подняв его голову, я увидела, как он ищет ответ, но он был слишком пьян, чтобы быстро думать.

— Уильям?

— Я встретился с женщиной, — у меня вырвался вздох. — Прежде чем делать поспешные выводы, это была подработка. Что-то, что принесет нам дополнительные деньги.

— Какое это имеет отношение к помаде на твоей рубашке?

— Она европейка или что-то в этом роде, — пробормотал он. — Она поцеловала меня на прощание и, должно быть, оставила там пятно.

—Кто она? — я расспрашивала его, не зная, стоит ли ему верить.

— Дженна Палермо.

Палермо! Именно здесь я раньше слышала это имя. Дженна Палермо связала Уильяма с подработкой у Моррелли. Через несколько недель я узнала, что он действительно спал с ней.

В моих ушах гудело, ярость и прилив адреналина смешивались в моих венах. Мне хотелось протянуть руку и дать пощёчину этой женщине. Или хотя бы поцарапать. Мой гнев ярко пылал от опасной потребности отомстить и заставить ее страдать. Что-то темное вцепилось в мою грудь, желая вонзить нож в ее грудь, чтобы она почувствовала физическую боль. Точно так же, как я почувствовала это в своем сердце, когда узнала о его измене.

Такие женщины, как она, просто приняли это, независимо от того, какие последствия это может означать для других.

И теперь она была здесь, пытаясь обернуться вокруг Нико. Не то чтобы у меня были какие-то претензии к этому человеку. Но меня задело то, что она флиртовала с ним при мне, независимо от того, была наша договоренность фальшивой или нет.

Нико наконец прервал пару.

— Нам с Бьянкой пора идти.

Обняв меня, он увёл нас от них. Сделав глубокий вдох, пытаясь совладать с гневом внутри себя, я медленно выдохнула. Затем сделала еще один глубокий вдох. Мой характер всегда был моим недостатком.

— В чем дело? — голос Нико был тихим, поэтому его могла слышать только я.

Сейчас было не время и не место расспрашивать его о Дженне или о том, почему она устроила моего мужа к нему на подработку. Я подняла на него глаза, всматриваясь в его лицо. Мне хотелось получить ответы, просто взглянув на него. Он был для меня загадкой, поскольку его глаза изучали меня.

Он оттащил меня в сторону, подальше от всех. Когда мы оказались на противоположной стороне комнаты, вдали от толпы, он наконец заговорил.

— Поговори со мной, — приказал он.

Я сдавленно вздохнула, а затем медленно выдохнула.

— Дженна и Уильям были… — я даже не смогла закончить предложение, боль предательства все еще оставалась незаживающей раной. — Она устроила его вместе с тобой на лодку, — по выражению его лица я не могла понять, удивлен он или нет. — У них с Уильямом было что-то общее. Ты и эта женщина…

В его глазах мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки.

— Нет, — ответ его был твёрдый, краткий, в глазах не было и следа лукавства, и я вздохнула с облегчением. — У нас с Дженной Палермо никогда не было никаких физических отношений. Почему?

Я не хотела быть частью какого-либо треугольника. Мой брак с Нико будет лишь временным соглашением, но я буду верна ему до тех пор, пока мы женаты. Я любила свою мать, она пожертвовала своей жизнью ради меня. Так что у меня мог быть лучший выбор. Было бы разочарованием, если бы я попала в любовный треугольник. Я больше никогда не смогу смотреть на себя в зеркало. Для меня быть другой женщиной было особым видом падения. Я знала, что осознание того, что она превратилась в другую женщину, разбило мою мать.

Я нервно улыбнулась. — Я не хочу… — как ему объяснить, что я не верю в измену, ненавижу ложь и обман, потому что мой биологический отец так использовал мою мать, и она страдала! Ужасно! — Энджи сказала мне, что встречается с Габито. А потом увидела его с женой, и она… флиртовала с тобой. А потом вспомнила имя и признание Уильяма, что он спал с этой женщиной, — слова лились с моих губ, мое сердце колотилось от нервозности. — Я не верю в обман. Это не правильно.

Наверное, это заставило меня звучать глупо. Быть по сему. Он мог бы подождать до нашего развода, чтобы продолжить свои дела.

— У меня нет любовницы, — тихо сказал он, прижав рот к моему уху. — И я уже говорил тебе, Бьянка. Я хочу только, чтобы ты была в моей постели.

Облегчение разлилось по моему телу, и я, не раздумывая, обняла его. Он ответил на объятия, и ему было так приятно снова оказаться в его объятиях. Защищеной. Я жаждала его близости. Мое долгое воздержание сделало из меня идиоткой.

— Это глупо, — пробормотала я ему в грудь. — Но если ты хочешь обмануть, подожди, пока наш брачный контракт истечет.

Если бы кто-то сказал мне, что мне предстоит этот разговор с мужчиной, за которого я собиралась выйти замуж, я бы рассмеялась. И при этом голова мафии.

— А как насчет тебя и Джона Мартина? — его вопрос удивил меня, и я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Нет, — сказала я ему. — Джон — друг. Я бы не смогла заключить этот брачный контракт, если бы мы были больше, чем просто друзьями.

— Хорошо, — сказал он с удовлетворенной улыбкой на лице. — Поскольку я уже говорил тебе, я не делюсь. Итак, давай оставим это в том же духе. Пока мы женаты, мы не будем видеть других людей вне друг друга.

Должно быть, я схожу с ума, потому что я охотно кивнула головой в знак согласия. — Начнём обратный отсчёт, — пошутила я, хотя это было не очень смешно.

Оставшуюся часть вечеринки мы общались и вели светские беседы с другими людьми. В отличие от Уильяма, который имел обыкновение исчезать и оставлять меня наедине с собой на общественных мероприятиях, Нико был очень внимателен и представлял меня всем как свою невесту. Каждый человек старался изо всех сил быть особенно милым, за исключением женщин. Но я улыбнулась и сыграла свою роль.

Нико не потребовалось много времени, чтобы увлечься своим бизнесом. Я не могла не задаться вопросом, был ли это его законный или незаконный бизнес. Но на самом деле это было не мое дело, и лучше бы я не знала.

Я осталась в окружении незнакомцев и трофейных жен, чувствуя себя слегка растерянной. Было едва десять утра, но женщины были одеты так, словно собирались выйти на вечер. Несомненно, на мне было самое простое платье.

Темы разговоров были неуместны. Отдых в Ницце, яхты пришвартованы в Венеции и на Ибице, азартные игры в казино Монте-Карло. И была маленькая старая я. Последние четыре года я провела как мать и жена. Ничего больше.

О, и недавний вор, напомнила я себе. В конце концов, именно так я оказалась в этом затруднительном положении.

Я вышла из круга женщин и мужчин и направилась на большой балкон на противоположной стороне комнаты.

Большие французские стеклянные двери были широко открыты, и через них хлестал свежий воздух. Я не могла поверить пустому балкону; это было лучшее место на этом этаже. Вместо этого все люди забились внутрь, как будто хотели быть уверены, что их увидят.

Выйдя на большой мраморный балкон, я глубоко вздохнула и позволила свежему воздуху войти в мои легкие, и звуки оживленной улицы внизу нахлынули на меня. Вид передо мной был невероятный. Национальная аллея простиралась настолько далеко, насколько хватало глаз, с Капитолием США на восточном конце и памятником Вашингтону на западной стороне. Я перегнулась через балкон, надеясь увидеть Мемориал Линкольна.

Это был любимый памятник моего отца. Он научил меня всему, и многие из его уроков вращались вокруг цитат Линкольна.

Всегда помни, Бьянка, Я даже сейчас слышала его голос. Кем бы ты ни была, будь хорошей. И уничтожь своих врагов, сделав их своими друзьями.

Он был абсолютно прав.

Глава пятнадцать

НИКО

я

стоял в конференц-зале с Джеком Каллаханом, главой ирландской мафии Восточного побережья, и его племянником, когда они заканчивали телефонный разговор с Кассио. Единственным барьером между нами и остальной компанией была стена из матового стекла, которая обеспечивала необходимую нам конфиденциальность. Встреча с Джеком должна была подвести итоги урегулирования долга, который он был должен Кассио. Долг будет выплачен в виде брака, но Джек не знал о приманке.

Однако он скоро узнает, — криво подумал я. И тогда дерьмо обязательно попадет в вентилятор.

Я не мог оторвать глаз от постоянного поиска Бьянки, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. После той небольшой информации, которую рассказала мне Бьянка, я отправил Леонардо записку с просьбой провести тщательную проверку Дженны через Кэссиди Тек и любые ресурсы, которые у нас были. Мне нужны были все подробности о деятельности Дженны Палермо за последние два года. Я использовал ее, чтобы устроить ловушку для Уильяма, чтобы дать ему побочный бизнес. Я воспользовался слабостью Уильяма к женщинам, особенно к блондинкам. Дженна никогда не задавалась вопросом, почему мне нужно, чтобы Уильям выполнял для меня работу, и она не знала никаких подробностей или причин, стоящих за этим. Но ее работа никогда не заключалась в том, чтобы спать с ним.

Хотя мне показалось странным, что она спала с Уильямом Картером. По крайней мере, Бьянка, похоже, так думала. Уильям был не тем типом людей, к которым Дженна обычно стремилась – во всяком случае, если только она не работала. Эта женщина была змеей в траве, всегда стремящейся к мужчинам с деньгами и властью и готовая ради этого на все. Единственная причина, по которой она вышла замуж за Габито, заключалась в том, что эту связь устроили их родители.

Мой взгляд задержался на фигуре Бьянки через полупрозрачный стеклянный дверной проем, в ее простом повседневном платье. Среди этой компании она казалась листом на ветру, но не в плохом смысле. На самом деле она проявила себя в лучшем виде. Она не пыталась приспособиться или произвести впечатление. Она как будто жила в своем собственном мире, и никто другой для нее не имел значения.

Я вспомнил, как она спрашивала меня, были ли мы с Дженной чем-то особенным. Я не ожидал открытого отвращения Бьянки к измене, хотя и приветствовал это. Это было освежающе. В моем мире измены были обычным явлением. Черт, даже у моих родителей были любовники на стороне. Никто на это даже глазом не моргнул. Но это очень беспокоило Бьянку.

Если хочешь обмануть, подожди, пока истечет срок нашего брачного контракта.

Нехарактерное собственничество охватило меня при мысли о том, что она уходит. У нашего брака не будет срока годности. Я бы позволил ей поверить в это; на данный момент. Она была моей отныне и навсегда, а я никогда не был из тех, кто делится. Вместо того, чтобы зацикливаться на том факте, что Бьянка положила конец нашему браку, я наслаждался осознанием того, что вскоре она станет моей.

Она была другой. Я не мог поверить, что такой жестокий ублюдок, как Бенито Кинг, действительно мог иметь такую дочь, как она. Вероятно, она осталась невредимой, потому что ее воспитывал другой мужчина и бабушка по материнской линии.

Зная об измене Уильяма, я задавался вопросом, почему она ухаживала за своим мужем, несмотря на его болезнь. Проверка биографических данных показала, что она заботилась о нем и навещала его каждый божий день в больнице, проводя с ним каждую минуту в последние месяцы его жизни. Одна фотография из ее дела особенно запечатлелась в моем мозгу. Это была ее фотография с маленькими дочерьми на могиле мужа. Вокруг нее были люди, но она выглядела такой потерянной, такой одинокой, столько печали на ее прекрасном лице.

Она была лучшим человеком, чем я. Я не был из тех, кто прощает. Мои родители это подтвердят.

— Я полагаюсь на тебя в координации свадьбы, — раздался из динамиков голос Кассио. — Сведи к минимуму информацию о договоренностях между нами двумя. Только люди, которым ты доверяешь. Мне пока не нужно начинать войну с отцом.

Это было преуменьшение. Бенито Кинг устроил бы кровавую ярость, если бы узнал, что Кассио переманил ирландцев на свою сторону.

— Вы можете рассчитывать на мою жену, — заявил Джек Каллахан. — Она знает, как это сделать.

— Отлично, — ответил Кассио. — Нико пока будет нашим посредником, чтобы гарантировать, что это останется в тайне.

Одержимость Кассио этим браком в конечном итоге свела его с ума. Он начал планировать и манипулировать примерно шесть лет назад. Хотя обо мне можно сказать не намного лучше.

Мы обменялись еще некоторыми подробностями, а я все время не спускал глаз с Бьянки. Я заметил тот момент, когда она покинула вечеринку. Ее стройная фигура плыла сквозь толпу, привлекая задумчивые взгляды мужчин, но она этого не замечала. Она вышла на балкон, легкий ветерок развевал платье вокруг ее тела. Мне было интересно, осознает ли она вообще, что постоянно ищет одиночества.

Когда встреча закончилась, Джек и его племянник немедленно ушли. Эта вечеринка должна была отпраздновать закрытие еще одной приобретенной собственности, но это также был способ замаскировать мою встречу с ирландцами.

Краткий разговор о прибрежной собственности в Амальфи заставил меня предположить, что Бьянка могла не знать, что ей принадлежит там часть собственности. Или, может быть, она не осознавала значения этого. Ей не удавалось скрывать выражение лица, но нельзя было не заметить ее полную незаинтересованность. Я подозревал, что именно сюда Бенито Кинг переправлял свой товар — женщин из Африки и Азии. Знала ли ее мать? Это еще предстоит выяснить.

Я шел через переполненную комнату, и время от времени кто-то останавливал меня, чтобы поздравить с расширением бизнеса. Вот только все это не имело значения для меня, кроме темноволосой красавицы. Мне не терпелось увидеть эту женщину в своей постели. Единственное, что меня беспокоило, это то, что, как только она у меня появится, этого будет недостаточно. С каждым ее прикосновением мне хотелось большего. В конце концов, я потребую от нее всего. Каждое сердцебиение. Каждый вздох.

Она была моим криптонитом, делая меня уязвимым, потому что моя тяга к ней ослабляла меня. Я бы сделал все, чтобы она осталась со мной.

Когда я подошел к балкону, мой телефон запищал. Я остановился, увидев, что это письмо от Леонардо, и пролистал сообщение.

Не хорошо. Картер был целью Дженны под руководством БК.

БК хотел устранить этого человека.

Чёрт. Эта проклятая женщина играла за обе стороны. Мне пришлось бы продвигать все вперед. Я быстро напечатал ответ с инструкциями.

Отведите ее на выход. Отведите ее в подвал.

Почему Бенито заботился об Уильяме Картере и желал его устранения? Совпадение показалось подозрительным. Время, когда Дженна соблазнила Уильяма, казалось слишком подходящим.

Я поднял голову и увидел маленькое тело Бьянки, склонившееся над балконом, ее глаза что-то искали. Медленно я подошел к ней, любуясь видом ее задницы. У нее была идеальная фигура для возни. Я хотел доминировать над ней, обладать ею, слушать ее крики, когда она разваливалась подо мной. Химия и магнитное притяжение между нами были сильными. Ничего подобного я не испытывал за все свои сорок лет.

Я молчал, не желая ее напугать, и наблюдал за ней, представляя себе все способы, которыми я заставлю ее кончить в ближайшее время.

Я бы взял ее, склонившуюся над балконом моего пентхауса, в такой же позе. Мне не терпелось погрузиться в нее. Я бы причинил ей боль самым лучшим способом.

— Нико, — ее восклицание заставило меня поднять глаза, скользнув от ее задницы к ее глазам. Она перевернула голову через плечо, оставаясь в той же позе, слегка перегнувшись через балкон и наблюдая за мной, приподняв бровь. — С твоей встречей все закончено?

Не обращая внимания на ее вопрос, я вместо этого спросил: — Что ты ищешь?

Она повернулась ко мне, в ее глазах светился теплый блеск, и она смотрела на меня с легкой улыбкой на губах.

— Я пыталась взглянуть на Мемориал Линкольна. Хотя это слишком далеко, — она провела руками по волосам. — Это был любимый памятник моего отца. Мы провели так много выходных вокруг этого.

О своем отце она рассказывала с любовью и теплотой. Она определенно имела в виду не Бенито Кинга. Этот ублюдок не любил никого, кроме себя. Она этого не знала, но ей повезло, что ей не пришлось терпеть его, пока она росла. Или не имела с ним никаких связей.

Если бы он знал о своей дочери, она была бы в его когтях. Но Бенито чего-то хотел от нее, вопрос был в том, чего. Теперь я пожалел, что рассказал Дженне и Габито о свадьбе. Вопрос заключался в том, почему Уильям Дженна стал целью Уильяма Дженны при Бенито?

Что бы это ни было, я узнаю. Ни Бенито, ни Дженна не планировали меня.

Бьянка, возможно, родилась в мире мафиози, но никто, кроме ее матери, не знал об этом. Это было одно из многих явных различий между Бьянкой и мной. Она говорила о своей семье, даже о своем муже-изменщике, с теплотой и любовью.

Я не мог вымолвить ни одного теплого слова ни в один адрес ни одного из моих родителей. Единственное, что уважал мой отец, — это жадность, деньги, власть и страх. И давайте не будем забывать о его постоянно меняющихся любовницах. Это была единственная причина, по которой мой старик боготворил меня: я получил больше власти и денег, чем он мог себе представить. Он даже упустил из виду тот факт, что я отстранил его от всякого дела, законного и нелегитимного. Я никогда не прощу его за то, что он позволил Бенито Кингу уйти от наказания за то, что он сделал с Николеттой. Образ ее изуродованного тела и мертвых глаз запечатлелся в моем сознании.

После жестокой смерти моей сестры моя мать уважала только свою бутылочку и таблетки. Это была ее отсрочка, хотя и слабая. Мой отец даже не мог вспомнить мою сестру, а моя мать не могла ее забыть. Хотя она пыталась это сделать с помощью наркотиков и более молодых мужчин. Хотя женскую измену не терпели, мой старик терпел измену моей матери. Потому что без нее он потерял бы доступ ко всему ее состоянию Кэссиди. Она не унаследовала ни один из предприятий, но ей это и не требовалось, потому что ее финансовое состояние было значительным, поскольку она была единственной дочерью моего деда. И я был ее единственным душеприказчиком. Мой дедушка был умным человеком, сделав меня душеприказчиком, чтобы отец не смог манипулировать моей матерью, чтобы она передала это ему.

Я смотрел на эту красавицу перед собой, ветерок развевал ее волосы. Она выглядела слишком молодо, чтобы быть вдовой и матерью. Слишком молода и невинна, чтобы платить за грехи своего отца. Это было несправедливо, но этот чертов мир был несправедлив. Когда Бенито поймет, что Бьянка — его дочь, будет уже слишком поздно. Она была бы в моем мире, моя жена.

Использовал ли я свою власть и деньги, чтобы заполучить ее, как Бенито сделал с моей сестрой? Да. Может быть, я мало чем отличался от него, но, по крайней мере, Бьянка осталась бы жива. В отличие от моей сестры, которую изуродовали. Единственными, о ком я беспокоился, были Кассио и Лука Кинг: я не знал, как эти двое отреагируют, когда узнают, что у них есть сестра, и я заставил ее выйти замуж.

— Как проходит мероприятие? — её вопрос нарушил тишину. — Все в порядке?

Она нервно закусила нижнюю губу, ее глаза тревожились.

Почему она нервничала?

Глава шестнадцать

БЬЯНКА

В тот момент, когда я упомянула отца, вся поза Нико изменилась. Мне следовало настоять на подробном описании работы, инструкциях или списке ожиданий, прилагаемых к этому брачному контракту. Возможно, его заботило только мое тело, и он не хотел слышать о моем отце или узнавать о моих дочерях. Хотя мое чутье подсказывало мне, что Нико напрягся совсем по-другому.

— Все в порядке? — нерешительно спросила я его.

— Да, — ответил он. — Вы с отцом были близки?

— Мы были. Он был лучшим, — мягко признался я. — Он был невероятен. Научил меня всему: от езды на велосипеде до замены шин и даже стрельбы из пистолета, — Нико удивлённо приподнял бровь, и я усмехнулась. — Он был современным отцом.

— Мне придется запереть оружие, — пошутил он.

— Возможно, тебе стоит, — поддразнила я в ответ.

Джентльмен подошел к Нико, его взгляд метался между Нико и мной. Он был старше, но серебристо-белые волосы не делали его менее опасным, чем мужчина, за которого я собиралась выйти замуж через неделю. Во что я ввязалась?

— Нико, — у него был сильный итальянский акцент. — Я пришел попрощаться перед отъездом.

— Посол, спасибо, что пришли, — Нико пожал ему руку, а затем потянулся ко мне, притягивая ближе. — У меня еще не было возможности познакомить вас. Это Бьянка, моя невеста.

Мне хотелось оглянуться назад, но я остановилась. Да, это я.

Протянув руку, я улыбнулась. — Приятно познакомиться, посол, — глаза пожилого мужчины внимательно следили за мной, и мне было интересно, что он ищет. — Я полагаю, вы посол Италии?

Он кивнул. Почему неудивительно, что у Нико в карманах тоже были послы? Наверное, все итальянские и американские политики тоже.

— Это красивое имя, — прокомментировал он. — Итальянское?

— Да, — призналась я. — Моя бабушка угрожала убить моего отца, если он не назовет меня именем ее матери. Ему было страшно, поэтому он сдался.

Смех посла эхом разнесся по маленькому балкону. — Я не виню его. Итальянские женщины могут быть весьма вспыльчивыми.

Я кивнула в знак согласия. У моей бабушки был вспыльчивый характер, и у меня тоже. Каким-то образом это передалось генам моей матери. Я не могла решить, хорошо это или нет. Это сделало ее слишком уязвимой для Бенито. Но если бы она сражалась с ним, она, вероятно, уже была бы мертва. Но какую жизнь она вела на самом деле? Мне хотелось, чтобы был способ вызволить ее… как-нибудь.

— Вы говорите на итальянском?

— Я немного заржавела в этом, — сказала я ему. Я сожалела, что не практиковала это, но жизнь как-то мешала. — После смерти моей бабушки у меня не было возможности много практиковаться. Мой отец не был итальянцем, поэтому он ни на чем не говорил.

— Я сожалею о вашей потере, — его слова и улыбка были сострадательными, но почему-то не доходили до его глаз. — Вам и Нико следует прийти на предстоящее ежегодное празднование американо-итальянских взаимоотношений в посольстве. Вам это понравится, и, возможно, вы даже сможете попрактиковаться в итальянском языке.

Улыбаясь, я решил позволить Нико ответить на этот вопрос. Я понятия не имела, следует ли принять это приглашение или нет. Не похоже, чтобы на этом мероприятии присутствовал мафиози, но я и не ожидала увидеть здесь посла.

— Спасибо за приглашение. Нам бы очень хотелось, — ответил Нико, удивив меня.

— Замечательно, — посол действительно выглядел довольным. — Я отправлю приглашение в офис Нико. Моя жена будет рада познакомиться с тобой, Бьянка. Она тоже итальянка.

Я усмехнулась. — Я бы не назвала себя итальянкой, — тихо ответила я. — Моя бабушка несколько раз обвиняла меня в том, что я слишком американка. Она даже сказала, что отправить меня на лето в Италию было ошибкой, потому что я превратила своих кузенов в американцев.

И Нико, и посол засмеялись.

— Тогда мне не терпится познакомить тебя с моей женой в следующую субботу, — ответил он, и его голос был полон смеха.

Хммм, разве в следующую субботу не будет день свадьбы? — молча спросила я. Но, возможно, если Нико примет это приглашение, это будет означать, что мы сможем его отправить. Я решила, что лучше не поднимать эту тему.

Нико и посол обменялись еще несколькими словами, и я поразилась этой странной ситуации. Я никогда бы не могла себе представить, что буду говорить с послом, тем более, что меня пригласят на мероприятие в посольстве. Мы с Уильямом в основном общались с людьми, с которыми ходили в школу и колледж, с людьми из района, из других семей.

— До скорой встречи, дорогая, — еще раз поприветствовал меня посол, покидая нас.

— Он кажется милым, — пробормотала я, не зная, что еще сказать.

— Обычно с ним сложно иметь дело, — заявил Нико. — И мероприятие, на которое он нас пригласил, на самом деле является очень важным событием, посвященным итальянской недвижимости на побережье Амальфи. Это очень небольшое мероприятие, и обычно в нем принимают участие только люди с итальянским происхождением из этого региона.

Для меня это ничего не значило. — Звучит захватывающе, да?

Он усмехнулся: — Ты, кажешься, не слишком впечатлена.

Пожав плечами, я ответила. — Не совсем.

— Полагаю, твои кузены живут на побережье Амальфи?

Я усмехнулась. — Да, хотя я не видела их почти десять лет, — он поднял бровь, и мне стало интересно, что ему пришло в голову. — Это проблема? — я спросила его.

— Нет, просто любопытное совпадение, — прозвучал глубокий голос Нико, его тело было близко к моему. Хотя его слова не имели никакого смысла. Совпадение с чем? — Уже полдень. Движение за пределами Вашингтона может быть плохим. Я отвезу тебя домой.

— Не глупи, — возразила я. — Смешно везти меня в Мэриленд, а потом возвращаться.

— Мое место тоже в Мэриленде, — он обнял меня и повел с балкона. — Ты поедешь со мной.

— А что насчет Медведя? — я все еще задыхалась, называя его так.

— Телохранители будут прямо за нами.

— Зачем тебе телохранители? — я задавала ему вопросы, пока мы шли через комнату, полную людей.

Он мрачно усмехнулся. — Я не думаю, что тебе нужен ответ на этот вопрос, Бьянка.

Он был прав. Вероятно, у него был длинный список людей, желавших его смерти. Точно так же, как у него был длинный список людей, которым он хотел платить. Почему мне казалось, что я застряла где-то посередине?

Мы наконец вошли в лифт, и мои щеки покраснели, вспомнив поцелуй, когда мы поднимались в лифте. Я потеряла всякий контроль, полностью потеряла его. Как вчера в ресторане. Это напугало меня до смерти. Мне не хотелось оценивать, почему его прикосновение, его поцелуй оказали на меня такое сильное воздействие. Словно он мог читать мои мысли, рука Нико на моем бедре притянула меня ближе к себе, его тепло просачивалось через мои поры в мой кровоток.

Когда мы вышли из его здания, Медведь уже ждал нас. «Бентли», на котором он ездил, был припаркован позади другой модной машины и двух черных «Лендроверов», окружавших ее. Кто бы ни водил эту машину, он застрянет до тех пор, пока «Ленд Роверы» не уедут.

— Сэр, мы готовы, — сказал Медведь Нико.

— Спасибо, — ответил Нико. — Скажи людям, что мы готовы ехать.

Медведь что-то говорил ему в запястье, а я с изумлением наблюдала, как из ниоткуда появились еще пятеро мужчин в темных костюмах. Это было похоже на сцену из настоящего фильма о мафии.

Во что, черт возьми, я ввязалась?

Нико открыл мне дверь шикарной машины. — Это твои?

— Да.

— Мы не сможем выбраться, — сказала я ему, наклонив подбородок в сторону окружавших его машин. Практически вся правая полоса была перекрыта транспортными средствами, окружавшими его машину.

— Они мои люди.

— Ох.

Я скользнула в машину и потянулась за ремнем безопасности, а Нико подошел к водительской стороне. Я отслеживала каждое его движение, изучая его. Он двигался грациозно и уверенно. Меня это не удивило, но он, несмотря ни на что, очаровал меня.

Он сел за руль и оживил машину.

— Что это за машина? — спросила я его, нарушив молчание.

— Астон Мартин Вантедж.

— Серьезно? — господи, это была машина мечты моего отца. И дедушки Картера.

— Я бы не стал шутить по этому поводу.

Мой взгляд скользнул по роскошной машине. — Черт возьми, мой отец сошел бы с ума, — пробормотала я. — Он любил автомобили, но Aston Martin был его мечтой. Отец Уильяма тоже.

Мысли о папе всегда расстраивали меня. Я скучала по нему; простые разговоры и вещи, которые мы делали вместе. Он действительно был лучшим отцом, которого только могла пожелать девочка, и узнав, что он не был моим биологическим отцом, когда он скончался, сделало его еще большим героем в моей книге.

— Он любил машины? – спросил Нико, не отрывая глаз от дороги, плавно проезжая по городу.

— Ему много что нравилось, — задумчиво улыбнулась я. — Машины, лодки, походы, рыбалка. Хотя возиться с автомобилями было его любимым занятием.

— Похоже, отличный парень.

— Самый лучший, — пробормотала я, глядя в окно. Папа и бабушка были всем моим миром, когда я росла. Они с лихвой восполнили отсутствие мамы. Я просто хотела, чтобы моей матери не приходилось так много сдаваться. Хотя, возможно, я могла бы как-то использовать этот брак с Нико Моррелли, чтобы помочь ей.

За свою жизнь я усвоила одну вещь: надежда — сука. Но именно это поддерживало нас. По крайней мере, так всегда говорил мой отец.

Боже, я скучала по нему. Я скучала по нашим походам по горам; я скучала по времени, проведенному на стрельбище, сидя в гараже и болтая о наших мечтах и больших планах, и запах дождя, доносившийся через открытую дверь гаража. Было что-то такое утешительное в звуке капель дождя по тротуару и свежем прохладном ветерке, проносившемся по большому заливу, пока я передавала ему инструменты и смотрела на серое небо.

Глаза Нико напомнили мне то серое небо.

Никогда не теряй надежды, дорогая. Голос папы был ясен как день.

С тех пор, как он скончался, мне было одиноко. Я любила Уильяма, но никогда не рассказывала ему о том, что обнаружила. До сих пор я не понимала, почему. Потом я узнала о его измене и отстранилась еще дальше.

Возможно, наш стеклянный домик разбился еще до того, как он серьезно заболел и взял деньги у Нико Моррелли.

— А ты? — спросила я его, глядя в его сторону. — Как давно ты стал… хммм, мафиози?

Он усмехнулся, даже усмехнулся. — Давно.

— Есть школа для мафиози?— я дразнила.

— Ну, если ты думаешь, что Гарвардский бизнес — это школа для мафиози.

— Ух ты, — я не могла не быть впечатлена. Я знала, что он умен, и нужно быть таким, чтобы стать большим криминальным авторитетом. — Сколько тебе было лет, когда ты взялся за свой… хм, бизнес?

— Это красноречиво, — прокомментировал он. — Я взял на себя управление бизнесом Кэссиди в двадцать один год и бизнесом Моррелли в двадцать.

Ебена мать! Когда мне исполнилось двадцать, моей единственной целью было выжить в колледже и на следующей вечеринке, на которую я пойду. — Ну, ты меня как бы посрамляешь. Я едва закончила колледж. Я трижды меняла специальность, и ни один из них не был таким интересным.

Он поднял бровь. — Возможно, ты просто не нашла подходящую специальность.

Я пожала плечами. — Может быть. Думаю, мне просто нравилось возиться на кухне и заниматься чем-то с отцом. Если бы у меня были братья и сестры, я, наверное, была бы тетей, которая всегда всех кормит.

Слова пролетели без раздумий. — Ты хотела братьев и сестер? — его вопрос застал меня врасплох.

— Да, — призналась я, глядя в окно. — Мне всегда нравилась идея большой семьи. Ты?

Температура в машине понизилась на несколько градусов, и я рискнула посмотреть в его сторону. Выражение его лица потемнело, отчего у меня по спине пробежало тревожное ощущение.

— Да, — его голос был холодным, и я не осмелилась спросить, говорит ли он, что хочет братьев и сестер, или у него есть братья и сестры. Или он говорил, что ему нравится идея большой семьи.

Оставшуюся часть пути мы провели в молчании.

Глава семнадцать

НИКО

При упоминании об отце Бьянку охватила печаль. Потом мы начали говорить о семьях, и воспоминание о Николетт пронзило мое сердце. Я скучал по ней. Возможно, мы не разговаривали каждый день, но одно лишь знание того, что она была на этой земле, было утешением. Знание того, что она может позвонить мне или написать сообщение в любое время, и наоборот, заземлило меня.

Я должен объяснить ей, что у меня была сестра, которую жестоко убили. Я взглянул в ее сторону, но она, казалось, была глубоко погружена в свои мысли, и я решил подождать. Дней мрачной истории было предостаточно.

Вместо этого я поймал себя на том, что мне интересно, о чем она думает. Я был в ее жизни два дня, и каким-то образом она стала моей последней поллюцией. И очень важно для меня.

Вчера, попробовав ее на своем языке, я понял, что буду часто ее трахать. И в лифте. Черт, у меня почти возникло искушение остановить это в воздухе и трахнуть ее прямо здесь. Ее длинные, темные, шелковистые волосы и ее мягкое, пышное тело были моей слабостью. Я мог бы обернуть ее шелковистые пряди вокруг своего первого и удерживать ее, пока трахаю ее рот. Среди многих других вещей.

Иисус Христос! Ее тело и то, как она на меня реагировала, чертовски меня испортили. Еще до того, как я привел ее туда, где хотел. Мягкое, невинное выражение ее темных глаз, казалось, прожгло мою душу и дошло до моего члена.

Женщина не должна оказывать на меня такое влияние. В нашем мире такое сильное желание чего-то не сулит ничего хорошего. Несмотря на то, что она была дочерью Бенито Кинга, она была намного лучше его. Кассио и Лука станут защищать ее и ее дочерей. Если бы я был честен, я мог бы рассказать им о ее существовании, и они защитили бы ее и ее дочерей.

И все же я отказался.

За обещание, которое я дал над могилой Николетты. И по моим собственным эгоистическим причинам. Я хотел всего, как Бьянка, начиная с ее подчинения и тела. И я застрял где-то между взволнованностью и удовлетворением от этого открытия. В конце концов, она будет моей женой, так что хорошо, что я нашел ее чрезвычайно привлекательной.

Мы остановились перед ее домом, и мое внимание сразу же привлекло странное транспортное средство на подъездной дорожке. Это был уже не тот вчерашний автомобиль, на котором ехали бабушка и дедушка. Расстегнув пиджак, я убедился, что у меня есть свободный доступ к кобуре с оружием. Бьянка огляделась вокруг, нахмурив брови.

— Хммм, они рано, — пробормотала она про себя. Интересно, забыла ли она, что я был в машине? Женщина могла опасно потеряться в собственной голове. Это чем-то напомнило мне Николетту. Она тоже была мечтательницей.

— Кто? — я расспрашивал ее, мои глаза были готовы к любой потенциальной угрозе.

Входная дверь ее дома была широко открыта; этого не должно быть. Я бы оставил мужчин присматривать за ее домом, когда тоже никого не было дома. Я не мог здесь ничего оставить на волю случая.

Бьянка бросила на меня боковой взгляд, а затем снова сосредоточила внимание на своем доме, который она, кажется, так любила.

— Мои дети и родственники мужа.

Подъехав, она не стала ждать, пока я открою дверь. Она выскочила из машины, и не успела она выйти из моего «Астон Мартина», как прибежали две маленькие девочки. Я знал, что у нее близнецы: я видел их вчера, когда они выбегали из дома, а мать гонялась за ними в туфлях. Но увидев их вблизи, что-то в моей груди дернулось. Они были однояйцевыми близнецами и совсем не были похожи на Бьянку.

Бьянка побежала по лужайке, и обе девочки побежали прямо к матери, бросившись в широко раскрытые объятия Бьянки. В воздухе раздался приступ хихиканья, и Бьянка продолжала осыпать их лица поцелуями.

— Стой, — хихикнула одна из них, ее маленькие ручки лежали на лице Бьянки, словно пытаясь оттолкнуть ее, но она держалась за мать.

— Я ничего не могу с собой поделать, — голос Бьянки донесся сквозь ветерок. — Я скучала по вам двоим.

В дверь вошла пожилая женщина, и Бьянка приветствовала ее широкой улыбкой. — Привет, Г-мама, — она сияла.

— Им не терпелось вернуться домой, — объяснила пожилая женщина. Из проверки биографических данных я знал, что это была мать Уильяма Картера.

Все четверо весело и беззаботно засмеялись, забыв об окружающем мире. Медведь и Леонардо были рядом со мной, а остальные пошли проверять параметры.

— Эта женщина другая, — пробормотал Леонардо. Я знал, что он имел в виду. Он знал, что она дочь Бенито, но она не могла быть более другой. Я хотел сохранить его, насколько мог. Тем не менее, я знал, что есть хороший шанс, что я и ее погублю.

Безопасность станет повседневной необходимостью в жизни Бьянки. Дела развивались быстро, особенно после недавнего открытия предательства Дженны. Как только я закончу здесь, я намеревался вернуться туда, где ее держали, и допросить ее.

Глядя на Бьянку в таком виде, я понял, что это настоящая она. Сдержанная женщина, осторожная в улыбках, ушла, а на ее месте оказалась женщина, которая всем сердцем любила свою семью.

Посреди подъездной дорожки стояли два маленьких велосипеда Барби. Возле гаража стояла игрушечная коляска с непомерно большим мишкой. На другой стороне участка был небольшой пляж, и я мог сказать, что они проводили там много времени. Ведро с пляжными игрушками стояло посреди пляжа, рядом с кучей песка, напоминающей замок из песка. На лужайке возле пляжа вокруг костра стояли два больших деревянных стула и два маленьких деревянных стула. Недалеко от него стояли деревянные качели, на которых все еще лежали подушка и плед. Это был теплый и любящий дом.

Дом располагался на углу острова Гибсон, на территории примерно в два акра. Это было лучшее место с красивым домом и великолепным видом, а с залива дул ветерок. Поместье было небольшим, да и дом не особо привлекал внимание. Я видел и владел дворцами, замками и пентхаусами на вершине мира.

А вот это место… Дом Бьянки кричал как дом.

То, чего я всегда хотел. Что-то я обещал Николетте и не смог. Вполне вероятно, что я разрушу идею Бьянки о теплом доме. И ее девочек.

Я идиот.

Это был единственный правдоподобный вывод. С раздражающим чувством согласия я наблюдал за маленькой семьей передо мной. После смерти Николетты и обнаружения связи Бьянки с Бенито я начал планировать месть. Однако впервые я задался вопросом, что собираюсь делать.

Разочарование сжимало мою грудь, предупреждая, что это не может закончиться хорошо. Потому что моя потребность в мести смешалась с потребностью в этой женщине. Инстинктивно я знал, что Бьянка отдаст мне только свое тело. Ей не нужно было этого говорить, но я чувствовал это в каждом слове и каждом прикосновении, которое мы разделяли.

Этого было недостаточно. На кратчайшую секунду я задумался о прекращении заговора мести. И если это не делало меня худшим предателем в памяти моей сестры, то я не знал, что это было.

Черт, мне нужно было подхватить эту женщину под себя, жестко ее трахнуть, и это притяжение, которое я чувствовал к ней, уменьшится. Может быть, у нас могло бы быть несколько недель, максимум несколько месяцев интенсивного траха, и я бы взял под контроль свое увлечение ею. Мне пришлось.

Она стала бы моей женой и подарила бы мне наследников, но эта одержимость ею должна была уйти. Не стоит слишком сильно о ней заботиться. Это затуманило бы мое суждение и сделало бы меня слабым. Чтобы защитить ее и ее семью от Бенито, мне пришлось думать мозгом, а не членом.

Глаза Мэри Картер первыми отыскали меня. Она нахмурилась, и сказать, что она не была рада видеть здесь мужчину, было бы преуменьшением. Чертовски плохо!

Затем любопытные взгляды маленьких девочек Бьянки искали меня. В отличие от мягких карих глаз матери, у близнецов были темно-голубые глаза. Они не походили на цвет глаз своего отца. Было очень мало фотографий матери Бьянки с тех пор, как Бенито держал ее в узком кругу, но судя по тем немногим фотографиям, которые я видел, я готов поспорить, что у них были глаза их бабушки.

Близнецы оставили свою мать и направились ко мне.

— Привет, я Ханна, — сказала одна из них с широкой улыбкой, ее мизинцы потянули меня за брючный костюм. — Кто ты?

— Я Арианна, — вмешалась другая, потянув меня за другую ногу. Их лица были перемазаны чем-то липким, и я не мог не улыбнуться.

Я опустился на колени на уровень их глаз.

— Я Нико, — представился я и протянул руку. — Рад встрече, — каждый из них по очереди встряхивал её с широкой улыбкой на своих маленьких лицах. — У вас, дам, красивые имена.

— Я знаю, — заявила Ханна, закатив глаза, как ее мать. — Мама говорит, что она это выбрала, — она наклонилась ближе и прошептала. — Она говорит, что папа хотел назвать нас номером один и номер два.

Я усмехнулся. — В таком случае, я думаю, твоя мама выбрала идеальные имена.

— Мне очень жаль, — Бьянка подошла к нам. — Их руки и лица в беспорядке. Девочки, отпустите его.

— Мы не грязные, — возразила одна из них, положив ручонки на бедра. Я ухмыльнулся. Это была Ханна, и она была немного вспыльчивой. Когда наступит ее подростковый возраст, она бросит нам вызов. — Я помыла руки... дважды.

Бьянка нежно провела рукой по лицу дочери. — Но ты забыла про свое лицо, любимая.

— Мое лицо не грязное, — возразила Ханна. — Оно красивое.

Бьянка усмехнулась. — Конечно, но оно еще и липкое. Бабушка дала тебе леденец?

Выражение их лиц стало виноватым, и они покачали головами в отрицательном ответе.

— Да, у них обоих было по одному леденцу, — присоединилась к нам Мэри.

— Это не наша вина, что бабушка дала нам конфеты, — вмешалась Арианна, а затем сразу же переключила свое внимание на меня. Эти девочки были бы маленькими нарушителями спокойствия. — Хочешь на пляж? Мама потом забудет о конфетах.

Я усмехнулся ее логике. Да, определенно беда.

— Я бы с радостью, но давай оставим это на следующий раз. Я заставлю твою маму забыть о конфетах, — ответил я с игривой улыбкой. — Договорились?

Они оба энергично кивнули, прыгая вокруг нас. Я поднялся в полный рост, наблюдая за обеими женщинами.

— Эм, Нико, — Бьянка нервно переминалась с ноги на ногу, переводя взгляд то на Мэри, то на меня. — Это Мэри, моя свекровь, — я повернулся к Мэри, которая смотрела на меня задумчивыми глазами. — Мэри, это мой… мммм… —она прояснила ситуацию, а затем попробовала еще раз: — … мой… ммм…

Бедная Бьянка, ей было очень тяжело. Она несколько раз неловко откашлялась, но, похоже, просто не могла продолжать. Решив, что я помогу ей и позабочусь о том, чтобы она не подумала о спасении в последнюю минуту, я протянул Мэри руку.

— Я жених Бьянки, — потрясенное выражение лица Мэри метнулось между Бьянкой и мной. Она, вероятно, даже не осознавала, что взяла мою руку в рукопожатии. Это был автоматический ответ. — Приятно познакомиться, Мэри.

Бьянка взглянула на меня, но, надо отдать ей должное, промолчала.

— Ч-что? — Мэри заикалась. — Как?

— Это произошло быстро, — быстро оправдалась Бьянка.

Мэри попыталась взять себя в руки, но ей это не удалось, ее горло шевелилось, но слова не выходили.

— Мама, бабушка грустит? — спросила Арианна, нахмурив брови.

Бьянка опустилась на колени и тихо заговорила со своими дочерьми. — Девочки, идите и уберите игрушки с пляжа, чтобы их не смыло.

Девочки переглянулись с троими взрослыми, явно чувствуя, что что-то происходит, но не понимая, что именно.

Бьянка осторожно подтолкнула их. — Вперед, идите. Я тоже приду и помогу вам.

Они оба кивнули и удалились, не оглядываясь.

В тот момент, когда они оказались вне пределов слышимости, Мэри перевела взгляд на Бьянку. — Ты выходишь замуж?

Бьянка вздрогнула от обвинения в голосе Мэри.

— Бьянка уже больше года вдова, — я встал в полный рост, обняв ее за талию. — Вы не можете винить ее за то, что она пошла дальше.

Напряжение покинуло Бьянку, ее глаза были прикованы к Мэри.

— Как долго вы встречаетесь? — Мэри расспросила невестку. — Брак — это не то, что нужно решать в спешке ни для одного из вас, — во мне поднялось волнение от ее наглости. Не она должна была проповедовать Бьянке и уж тем более не мне. — А как твоя фамилия?

— Я Нико Моррелли, — сказал я ей холодным голосом. — И вы будете говорить с Бьянкой с уважением. Она знает, что лучше для нее и ее девочек.

Глаза Мэри стали большими. Она знала мою репутацию. Хорошо! Если это поставило ее на место и помешало ей так разговаривать с Бьянкой, моя фамилия того стоила.

Воцарилась густая тишина, и я не собирался ее нарушать. Мэри Картер не стала бы мешать мне. Ее сын бросил Бьянку еще до своей смерти. Она не имела права требовать от Бьянки хранить верность памяти сына.

Глава восемнадцать

БЬЯНКА

Ситуация была некомфортная, и это мягко сказано. Мэри знала меня с детства. Я знала, что она расстроится, но не ожидала, что она прозвучит обвиняюще. Было немного больно, но я засунула его глубже. У меня не было возможности объяснить ей, почему состоится свадьба, хотя у меня на языке вертелось желание начать оправдываться. Даже во лжи, а я ужасно лгала.

Но я остановила себя. Я внимательно наблюдала за свекровью, ее глаза блестели от слез, и меня охватило огромное чувство вины. Мы втроем стояли там, тишина после слов Нико стала густой, удушая воздух вокруг нас.

— Нико, можно мне побыть наедине две минуты, пожалуйста? — я спросила его, и он кивнул.

— Конечно, не торопитесь, — удивительно, но его голос звучал мягко, но его глаза смотрели на Мэри с настороженным, легким предостережением во взгляде. Как бы глупо это ни было, это заставило меня почувствовать себя защищенной.

Я кивнула и повернулась к Мэри, которая все еще смотрела на Нико. — Мэри?

Я не могла представить, что она думает или чувствует сейчас. Мать никогда не должна хоронить своего ребенка. У меня было собственное чувство вины из-за того, что я сделала это с Нико. Для Мэри это было видеть перед собой мужчину там, где должен был стоять ее сын.

Я осторожно взяла ее руку в свою, и мы медленно начали отходить от Нико.

— Все в порядке, Мэри? — я старалась говорить потише, мы все еще были в середине моего двора, недалеко от Нико.

Она внезапно остановилась и повернулась ко мне. Моё сердце болело и колотилось от страха. Она бы набросилась? Обвинит ли она меня в том, что я забыла об Уильяме? Недостаточно любила его?

— Я знала, что этот день рано или поздно наступит, — ее голос дрожал на ветру. — Но Нико Моррелли, Бьянка! Ты знаешь, кто он?

Это была та часть, с которой я боролась с того момента, как меня шантажировали, принуждая к этому соглашению. Притворюсь ли я невежественной или скажу ей, что мне все равно, что Нико преступник?

Глубоко вздохнув, я кивнула. — Да, я знаю, кто он. И я делаю это.

По крайней мере, пока у меня не накопилось немного денег. Тогда мне придется собирать девочек и бежать.

— Тебе не следует этого делать, — пробормотала она, глядя в сторону Нико. — Близнецам не следует находиться рядом с такими мужчинами.

Верное замечание, но это было решено, когда однажды Уильям принес сумку, полную денег.

— Мэри, пожалуйста, доверься мне, — умоляла я.

— Он тебе нравится? — спросила она, и я тяжело сглотнула. В моей голове промелькнули образы Нико, поедающего меня в ресторане или целующегося в лифте сегодня утром. Думаю, мы могли бы сказать, что он мне достаточно понравился.

Я не могла произнести ни слова, поэтому просто кивнула.

— Я не могла ожидать, что ты останешься одинокой до конца своей жизни, —Мэри глубоко вздохнула, словно пытаясь вернуть себе самообладание. Было тяжело видеть эту сильную женщину такой потрясенной. Она оглянулась позади меня, и я проследила за ее взглядом, наблюдая за Нико. Он тоже наблюдал за нами. — Просто пообещай мне, что девочки всегда будут помнить Уильяма и будут частью моей жизни. Я хочу, чтобы они знали своих бабушку и дедушку, и мы, Уильям и я, тоже не могли бы вынести их потери.

Моё горло перехватило от эмоций. Мне не хотелось видеть ее расстроенной, зная, что ее сын — это весь ее мир. Я обняла ее, крепко прижимая к себе.

В тот день, когда мы с Уильямом сказали ей, что у нас будет двойня, она плакала от счастья. С того дня она стала частью их жизни. Если бы я могла помочь, она всегда была бы частью их жизни, но были некоторые вещи, которые мне еще предстояло решить.

— Мы всегда будем частью вашей жизни, а вы — частью нашей. Не важно что, — было такое чувство, словно кто-то сжимал мое горле, было больно говорить. — Я никогда не позволю им забыть Уильяма. Ничто не может изменить то, кем является их отец.

Это была правда. Независимо от ошибок Уильяма или моих, близнецы будут знать, кто их родители. Моя мать приняла решение уберечь меня от лап Бенито за свой счет. Возможно, она была смелее, но я не смогла этого сделать. Я хотела всего этого — моих девочек рядом со мной, безопасности, видеть, как они растут. Любящий муж был бы приятным бонусом, но, похоже, это не входило в мои планы.

— Спасибо, Бьянка, — она крепко обняла меня, и я ответила на объятия.

Она слегка надавила, возвращая себе самообладание. — Когда свадьба?

Внутренне я застонала. Я не была уверена, сколько она сможет выдержать. — В течение недели, — её лицо сморщилось. — Мы все еще будем в этом районе, — быстро заверила я ее. — Может и так, да? Было бы не лучше, если бы свадьба затянулась на несколько месяцев над вашей головой. Или моей, если уж на то пошло.

— Думаю, я не могу винить тебя за желание потрогать эту мышцу, — пробормотала она, глядя на Нико, и напряжение испарилось. Я откинула голову назад и громко рассмеялась. Слышать это избитое слово из ее уст звучало совершенно неправильно. Я не могла ей противоречить. Конечно, это не было причиной того, что свадьба состоялась так быстро, но я бы солгала, если бы сказала, что не хочу больше переживать то, что произошло. Этот мужчина делал из меня возбужденную женщину.

Мы оба взглянули на Нико, который небрежно стоял, прислонившись к своему «Астону Мартину», и терпеливо ждал. То, как он наблюдал за нами, подсказало мне, что он, возможно, слышал весь наш разговор.

— А кто все остальные мужчины? — голос Мэри заставил меня обратить на нее свое внимание.

— Его телохранители, — пробормотала я.

Ее губы сжались, но она больше ничего не сказала.

— Хочешь остаться на ранний ужин? — спросила я ее, надеясь сменить тему. — Я собиралась исправить scialatielli ai frutti di mare. Это твое любимое блюдо из пасты.

Мэри кивнула в знак согласия, и я взглянула на Нико. Он подошел к нам, небрежно засунув руки в карманы костюма. Этот человек, который правил Мэрилендом и преступным миром округа Колумбия, превратил бы меня в пыль, если бы я не была осторожна. Не прошло и сорока восьми часов, как он перевернул мой мир. Если бы я была умной, я бы сбежала сразу после того, как встретила его месяц назад, но теперь было уже слишком поздно.

— Эй, Нико, — крикнула Ханна, и мы все трое повернулись к девочкам. Обе девушки уже были в беспорядке, босиком и песком, покрывающим их ноги. Оба подбежали к нам, их одежда была мокрой, и их глаза с широкими улыбками смотрели на Нико.

Они были так похожи на мою маму и Уильяма: эти светлые кудри, обрамляющие лица, и большие голубые глаза. Иногда мне даже казалось, что они больше похожи на мою маму, чем на кого-либо еще. Это было напоминанием о ее жертве и утрате. Но девочки в основном имели мой характер, хотя Арианна была более сдержанной.

— Хочешь поиграть в классики? — спросила Арианна. — Ханна всегда побеждает. Я хочу победить тебя.

У меня вырвался сдавленный смех. Я не могла представить Нико играющим в классики, хотя, возможно, ради этого стоит заплатить деньги. К счастью для всех, у меня не было денег.

Я подняла бровь, ожидая, что он скажет. Внимание Нико было приковано к девочкам, на его лице играла широкая улыбка.

— Конечно, девочки. Но я должен вас предупредить: я действительно хорош в классиках.

Я не смогла сдержать громкий смех. — Могу ли я снимать тебя? Потому что это будет бесценно, я просто это знаю.

Глава девятнадцать

НИКО

я

мог носить дорогие, сшитые на заказ костюмы, но я никогда не колебался пытать и убивать людей, которые меня предали. Независимо от того, были ли они мужчиной или женщиной. После игры в классики и раннего ужина с Бьянкой и ее девочками я направился к месту, где держали Дженну.

Голова Дженны повернулась, когда я вошел в подвал. Она была первой женщиной, посетившей наше маленькое место пыток. Она не должна гордиться.

Она висела там, ее запястье было связано над головой, свисало с потолка, а ноги едва касались земли. Особый вид пытки, хотя я бы предпочел повесить ее за череп.

Чертова предательская сука.

Ее глаза уставились на меня, как олень, пойманный в свете фар.

Медленно и сознательно я вытащил пистолет и снял предохранитель. Я положил его на столик в углу и повернулся к ней. Затем я вытащил нож и неторопливо подошел к ней.

Взгляд Дженны метнулся к моему ножу, и краска сошла с ее лица. Она была достаточно умна, чтобы знать, чем это закончится. Конечным результатом будет смерть - от нее зависело, будет ли это легкий путь до ее последнего вздоха или долгий и мучительный.

— У тебя есть два варианта, — начал я голосом, лишенным всяких эмоций. — Легкий путь или трудный путь.

Ее лицо было измазано от слез. Я слышал, она просила моих людей о пощаде. Она никогда этого не получит. Она уже не выглядела так хорошо. Следы макияжа размазались по всему лицу, по всему лицу уродливые красные пятна от слез.

— Нико, пожалуйста…

— Я хочу знать все, — сказал я ей. — Начни с начала.

Она покачала головой. — Я-я ничего не знаю, — сказала она, дрожа, с глазами, полными лжи. Ее тело покачивалось взад и вперед.

— Мы можем делать это всю ночь, — сказал я ей. — И еще много дней впереди, — я наклонился ближе, сморщив нос. — Но знай, Дженна Палермо, — прошипел я. — Я вытащу это из тебя. Или Габито!

— Габито трус, — её зубы начали стучать, глаза отчаянно смотрели на Леонардо позади меня, умоляя о помощи. — П-пожалуйста, я не… — закричала она. —… Я ничего не делала…

Я поднял бровь. Эта женщина была произведением искусства. Здесь трусихой была Дженна.

Я не мог не вспомнить Бьянку и то, как она призналась, что муж украл деньги. Ее единственной просьбой было убить ее где-нибудь в другом месте, чтобы дочери не нашли ее там.

Раскрыв нож, я прижал его к ее щеке и провел им по шее. — Я надеялся, что мы сможем покончить с этим быстро, прострелив тебе мозг, — сказал я. — Но я тоже не против того, чтобы это было грязно. Иногда это приносит пользу.

Я прижал лезвие к ее шее, и ее крик пронзил воздух. Я ее едва порезал, но она была трусихой. Я наблюдал, как маленькая капля крови стекала по ее шее и под ее ярко-розовую футболку-поло.

— Знаешь, — поддразнил я. — Не стоит играть с большими мальчиками, если ты не можешь понести наказание, когда тебя поймают, — я опустил нож ниже, приложил его к ее бедру и провел вверх под короткую белую теннисную юбку. Я не позволил лезвию порезать ее плоть, зная, что пройдет совсем немного времени, прежде чем она треснет.

— У-у меня не было выбора, — завизжала она. — Я этого не сделала.

Я опустил нож и стал ждать. — Ну, расскажи, Дженна. Расскажи мне, что заставило тебя переспать с мужем Бьянки и работать на Бенито, — она была глупа, думая, что я еще не знаю. Я был Волком. Когда дело доходило до информации, я мог без особых усилий найти то, что мне нужно. Единственным недостатком было то, что нужно было задавать правильные вопросы. В противном случае я бы ходил по кругу, гоняясь за собственным хвостом.

С ее губ сорвался вздох. — Б-Бенито?

Я ухмыльнулся, и мне показалось, что это была некрасивая улыбка, потому что я был чертовски зол.

— Ты это отрицаешь?

— Ты должен отпустить меня, — умоляла она, пытаясь дернуть себя за цепи, но сумела лишь вывихнуть плечо.

Я прижал нож к ее лопатке, пронзив ее кожу через футболку и вонзив ее в мышцы. Я не чувствовал к ней ни сожаления, ни жалости. Она преследовала мужа Бьянки и причинила Бьянке боль. Я хотел знать, почему.

— Почему Бенито хотел, чтобы ты соблазнила Уильяма Картера? — я спросил. — И позволь мне сказать тебе, я чертовски ненавижу повторяться.

Леонардо шагнул вперед, держа в руках пистолет. — Мы знаем, что ты работаешь на него. Расскажи Нико все, и он быстро покончит с этим. Или я позабочусь о том, чтобы ты продержался несколько дней, прежде чем ты получишь хоть какое-то облегчение от той боли, которую я тебе причиню.

Она рыдала, ее волосы были в беспорядке. Если бы она надеялась на жалость, она бы ее здесь не получила.

— Последний шанс, — объявил Леонардо, схватив большую пилу. — Мы можем начать с отпиливания тебе пальцев на ногах.

Ее голова дернулась взад и вперед. — Он хотел, чтобы я убила его, — визжала она.

Мы с Леонардо переглянулись. — Продолжай, — приказал я.

— Он хотел его смерти, — плакала она, но ее слезы меня нисколько не смутили. — Чтобы он мог заполучить жену Уильяма.

Гнев горел огнем в глубине моего желудка.

— Зачем?

— Кое-что о недвижимости на побережье Амальфи, — голос ее дрожал, глаза были безумными. — Он этого хотел, — ее взгляд снова обратился ко мне. — Пожалуйста, Нико. Я сделаю что угодно…

Эта сука думала, что знает меня. Все, что она видела, это мои костюмы и деньги. Но за всем этим скрывалась моя развращенность и жажда убийства. Она никогда не могла постичь безжалостную природу преступников, думая, что может манипулировать нами.

— Как ты собиралась его убить? — спросил я, игнорируя ее мольбы. Внутри меня назревала буря, готовая свернуть Дженне шею за ее предательство.

— Мы убили его, — призналась она. — Я встретила Уильяма еще до того, как ты обратился ко мне. Бенито хотел его смерти. Я соблазнила его в первую ночь, а затем подсыпала ему в напиток таллий. Чёрт! Таллий не был бы обнаружен в его крови. Нет, если только врачи этого не искали. Это яд без цвета, запаха и вкуса. Мы договорились о том, чтобы врачи, получающие зарплату у Бенито, наблюдали за лечением Уильяма. У него не было опухоли головного мозга. Это был ложный диагноз, — она плакала так, будто страдала сама; хотя на самом деле именно она причиняла страдания. — Врачи накачали его ядом, чтобы ускорить смерть.

Кровь в моих венах застыла. Этот чертов ублюдок! — Где ты взяла яд? — я стиснул зубы.

— От Бенито, — хныкала она, чувствуя мою ярость.

Таллий вызывал судороги, и это был симптом, общий для диагностики опухоли головного мозга.

— Почему он не предпринял никаких действий после смерти ее мужа?

Когда она не ответила, я приставил нож к ее щеке, разрезая плоть. Кожа треснула, и кровь хлынула по ее лицу. Я хотел посолить ее порез, чтобы она могла кричать от страдания из-за того, что она такая бессердечная сука.

— Зачем? — я стиснул зубы, толкая нож дальше, лезвие вонзилось в ее скулу.

— У ее матери есть недвижимость на побережье Амальфи, — кричала она в агонии. — В конечном итоге оно перейдет к Бьянке. Бенито организовал продажу Бьянки. Он подумывал о том, чтобы сделать ее любовницей его или Марко, как ее мать. Но затем он заключил другую сделку. Он не позволит тебе жениться на ней. Он придет за ней.

Очевидно, он не знал, что Бьянка — его дочь. Мой желудок скрутило от этого откровения. Я потянулся за пистолетом на столе, прежде чем направить его на голову Дженны и нажать на спусковой крючок. Ее тело дернулось, прежде чем ее голова упала вперед, и ее тело ссутулилось, опираясь на ограничители, все еще удерживающие ее.

Это было лучше, чем она заслуживала.

Глава двадцать

БЬЯНКА

Когда я забралась в постель, было около десяти вечера. Девочки принимали ванну и упали от изнеможения. Лучшая заправка на свете. Вечер выдался на удивление приятным, хотя я не могла отделаться от ощущения, что что-то вот-вот произойдет. Наверное, глупые свадебные волнения. Я имею в виду, у кого бы они не были, если бы они вышли замуж за бандита.

Нико ушел вскоре после Мэри, сразу после нашего раннего ужина. К шести часам остались только девочки и я. Это было почти как наш обычный день, за исключением того, что Медведь был рядом, а дом окружали еще несколько мужчин. Когда я спросила об этом Нико, он сказал, что это стандартная процедура. Что бы это ни значило!

Когда все ушли, мы с девочками пошли еще немного на пляж. Мы все плескались, смеялись и играли. Затем мы вернулись за печеньем и разделили порцию с мужчинами, сидя во внутреннем дворике. Медведь был единственным, кто когда-либо заходил в дом. Как ни странно, когда я сказала своим девочкам, что мужчины следят за домом, они удовлетворились этим объяснением и включили их в свой распорядок дня.

Глядя в потолок в темноте, я прокручивала в голове события, произошедшие за последние два дня. Мэри не обрадовалась быстрой свадьбе. Она расспросила Нико о причинах срочности, намекнув, что, возможно, я беременна. Меня это немного раздражало, но я проигнорировала это. Однако что-то в том, как Нико ответил ей на вопрос о свадьбе, меня беспокоило. Когда она спросила о месте проведения церемонии, он ответил, что еще не решил. То же самое касается времени, размера… он избегал рассказывать ей какие-либо подробности. Не то чтобы я сама знала об этом.

С тех пор, как он появился на моей кухне и угрожал убить меня или жениться на мне, это был настоящий вихрь. Мой телефон издал звуковой сигнал, и на моем экране, к моему удивлению, вспыхнуло сообщение от Энджи.

*Только что узнала, что ты выходишь замуж через неделю. Ебена мать! Напиши мне.*

Я застонала от этого. Не нужно было быть гением, чтобы понять, кто ей сказал. Я напечатала ответ обратно.

*Это произошло внезапно. Сегодня я встретила жену Габито. Что за черт?*

Я бы не сказала ей, что у его жены были отношения с Уильямом. Если бы она осталась с Габито, это придало бы ей сил. Хотя у меня было ощущение, что она все равно это сделает. Ответ пришел мгновенно.

*Длинная история. Эти двое терпеть не могут друг друга.*

Однако меня беспокоило то, что оставило Энджи. Да, моя подруга немного заблуждалась, но у нее было доброе сердце. Я не думала, что у Дженны доброе сердце. Возможно, я предвзята, но она показалась мне манипулятором.

*Следи за тем, чтобы тебе не было больно. Ты заслуживаешь гораздо лучшего. Джон все еще говорит о тебе. Спокойной ночи.*

Пусть она подумает об этом. Джон никогда бы не изменил ей и не втянул бы ее в треугольник.

Положив телефон обратно на тумбочку, я с тяжелым вздохом откинулась на подушках. Мой разум метался в миллионе разных направлений. Мне было интересно, что обо всем этом подумает Уильям. Нико был такой противоположностью Уильяму во всех аспектах, что я задавалась вопросом, как он меня мог привлечь.

Мы с Уильямом были единой парой еще со школы, мы были друг для друга всем. Он был нежным, задумчивым, веселым и таким беззаботным. До тех самых последних двух лет. Тогда я как будто не могла его узнать. Его болезнь, должно быть, повлияла на его поведение. Другого объяснения этому не было.

Я смотрела в темноту, в моей голове мелькали образы хрупкого лица Уильяма на больничной койке. Слезы навернулись мне на глаза, когда я вспомнила, как он наблюдал за мной, его забота только обо мне, пока он был на смертном одре. Его тело сильно пострадало от химикатов и процедур, но он все еще беспокоился обо мне. В эти последние несколько недель я наконец почувствовала, что старый Уильям вернулся. Я не могла этого объяснить, но этот самоотверженный человек был тем, кем он был до того, как все пошло под откос.

— Я скучаю по тебе, Уильям, — прошептала я в темноту, закрывая глаза.

Я думала и крутилась всю ночь. Образы Уильяма преследовали мои сны, а предстоящая свадьба с Нико превратилась в кровавую катастрофу.

Дневной свет наступил слишком рано. Я чувствовала на своих веках солнечные лучи, проникающие из окна. Застонав, я отвернулась от света и натянула одеяло на голову, уткнувшись головой в подушку.

До моих ушей донесся тихий смешок, и я мечтательно улыбнулась. Уильяму всегда было забавно, когда я отказывалась вставать по утрам. Я бы сказала ему, что пытаюсь восполнить бессонницу в течение первых двух лет жизни близнецов.

Уильям мертв!

Я резко приняла сидячее положение, мои глаза метались по комнате. В моей комнате сидел мужчина в безупречном темном костюме. Нико?

— Что ты здесь делаешь? — выпалила я в замешательстве, мой голос был хриплым после сна. Все мои мысли дезориентированы; Я пыталась понять, сплю ли я еще. Или Нико Моррелли в моей спальне был реальностью?

Я протерла глаза, затем моргнула, изо всех сил стараясь очистить свои мысли. Я продолжала смотреть на фигуру, сидящую в моем любимом кресле у окна.

Яркий темный костюм. Темные волосы. Грозовые серые глаза.

Нико Моррелли в моей спальне!

Взглянув на часы на тумбочке, я заметила, что было только шесть утра.

— Что ты здесь делаешь? — повторила я, и легкая паника пробежала по моему позвоночнику. Девочки были в соседней комнате. Их бы встревожило, если бы они увидели его в доме. У нас не было с ними подробного обсуждения свадьбы.

Я натянула одеяло повыше, скрывая как можно большую часть своего тела.

Он встал, воплощение спокойствия и грации, как будто это было совершенно нормально, что он был в моей спальне воскресным утром. Он поправил запонки, которые уже были идеальны, когда он заговорил.

Он носит смокинг? Я задумалась над его костюмом. Это был не стандартный смокинг, но и все, что было у этого человека, не было стандартным.

— Мы переносим дату свадьбы, — ответил он с нечитаемым выражением лица.

Я нахмурилась. Должно быть, я упустила суть, которую он пытался донести, потому что едва ли это была причина появляться на рассвете и сидеть в моей спальне, пока я сплю.

— Хорошо, — пробормотала я, запуская руку в волосы. Я даже представить себе не могла, в каком беспорядке я выгляжу. — Еще несколько недель или месяцев не будут иметь большого значения. Ты мог бы просто позвонить и сказать мне это.

Он снова усмехнулся, как будто я только что рассказала самую смешную шутку.

— Нет, любовь моя, — ответил он с блеском в глазах. — Мы смещаем дату свадьбы, а не переносим. Мы сегодня поженимся.

ТИК Так. ТИК Так.

— Ч-что?

— Мы сегодня поженимся, — повторил он, и это окончательно засело у меня в голове. Мои глаза чуть не вылезли из черепа. Он был чертовски сумасшедшим? Выйти замуж через неделю было нелепым планом, но сегодня это было просто безумие! — Послушай, приятель. Рано еще для шуток. Если ты один из тех мужчин с больным чувством юмора, первым делом с утра мы не сможем пожениться, — два года было бы чертовски мучительно быть замужем за жаворонком. Мы молча смотрели друг на друга, пока я ждала его ответа, подтверждения моей правоты. Когда он не ответил, я продолжила: — И как ты попал в мой дом? Сидел там, пока спала. Знаешь, это просто жутко.

Он медленно покинул свою позицию у окна, его шаг был медленным и размеренным. Он двигался, как проклятый волк, преследующий свою добычу. У меня было желание убежать, но куда мне идти на самом деле? Другая сторона кровати. Как будто это спасло бы меня.

Он сел на кровать, его вес сдвинул матрас, а мое тело наклонилось в его сторону. Боже, его жар был потрясающим. Особенно с начавшейся прохладной температурой. Мне хотелось впитать его тепло и зажаться под одеялом, а затем снова заснуть и сделать вид, что этого разговора не было.

Его большая рука обхватила мое лицо, ладонь согревала мою кожу. — Мы сегодня поженимся.

— Нет, — пробормотала я. — Ты сказал, что на следующих выходных.

— Теперь я говорю сегодня, — ответил он с легким волнением в голосе.

— Но почему? - пробормотала я. — У меня не было должного разговора с близнецами. И мы только вчера сказали Мэри, что свадьба будет через неделю.

— Позови их, — голос его был тверд, и что-то подсказывало мне, что его решение не изменится. — Они проснулись. А когда твои девочки проснутся, мы им вместе скажем.

— Зачем переносить дату? — спросила я его. Это не имело никакого смысла, неделя не имела значения. Если только он не перемещает её по своей прихоти, криво подумала я.

Глава двадцать один

НИКО

я

увидел, как расширились глаза Бьянки. Дату не меняли. Тот факт, что Дженна была шпионкой Бенито и знала о моем плане женитьбы на Бьянке, не имел возможности откладывать эту свадьбу. Она уже сообщила Бенито, что свадьба состоится на следующей неделе.

Эта свадьба должна была состояться сегодня. Я не рисковал.

Признание Дженны вчера вечером было неожиданным. Бенито убил мужа Бьянки, чтобы наложить на нее свои грязные лапы. Дженна Палермо была мертва, но был один вопрос, который я не задал. Был ли Бенито на радаре Уильяма Картера до или после того, как я преследовал его. Я подозревал ответ.

Я бы никогда не позволил Бенито заполучить Бьянку или продать ее одному из своих партнеров. Она была моей. Он хотел войны; я бы отдал это ему. Я бы сжег этого ублюдка и все, что ему принадлежало, включая его сына Марко Кинга. Этот чертов оппортунистический, эгоистичный придурок! Все, что Бенито видел в Бьянке, — это то, что она могла бы принести ему деньги, поэтому оппортунист ухватился за это.

Что еще интереснее, я узнал, что у дедушки Бьянки был игровой долг перед Бенито Кингом в «Казино Рояль», казино, которое принадлежало моей семье на протяжении последних трех поколений. И угадайте, кто способствовал азартной игре между предком Бьянки и Бенито? Мой чертов отец.

Я начал подозревать, что семья Бьянки была частью чертовой договоренности Белль. Это соответствовало бы профилю: долги, ее мать была в когтях Бенито. Бенито стал жадным и захотел связаться с Каталано. Владение семьей недвижимостью на побережье Амальфи гарантировало бы ему свободу передвижения.

Используя своего лучшего хакера в Кэссиди Тек, я нашел след соглашения, о котором упоминала Дженна. Бенито продавал Бьянку Владимиру Солонику, русской братве и крутому ублюдку. Он уже произвел оплату. Десять миллионов долларов. Все мои данные по-прежнему показывали, что Бенито не знал, что Бьянка — его дочь. Вопрос был в том, как он рассчитывал заполучить ее собственность, если продал ее русскому?

— Подожди, а откуда ты знаешь, что мои родственники уже проснулись? — Бьянке потребовалась секунда, чтобы обдумать мои слова. Я застал ее врасплох, когда она проснулась так рано. Но она была умна, и не было необходимости отвечать на этот вопрос. — У тебя тоже есть кто-то, кто за ними наблюдает? — ее брови нахмурились. — Но почему?

Я приказал им присматривать, потому что не верил, что ни они, ни Бьянка не сбегут. Кроме того, поскольку ее девочки проводят так много времени со своими бабушкой и дедушкой, я хотел убедиться, что они в безопасности. Теперь мне придется следить за ними, чтобы убедиться, что Бенито не воспользуется ими в качестве возмездия.

— Поторопись и приготовься, — приказал я ей. Хочет она того или нет, но сегодня мы поженимся. Леонардо все подготовил. Кассио и Лука тоже придут, а также Лучано, его жена и их сын. Последнее означало бы убедить Бьянку, что в наших кругах возможно создать семью. Надеюсь, Грейс не станет поднимать вопрос о том дерьме, которое произошло между ней и ее мужем. Это не то, о чем вы говорили в случайном разговоре.

Я мог только представить лицо Бьянки, если бы Грейс сказала ей, что Лучано приставил пистолет к голове своей жены. Она взяла бы своих девочек и убежала.

— Нико, пожалуйста, будь разумным, — взмолилась Бьянка. — Мои девочки будут в ужасе. Они только что встретили тебя. Они не поймут, почему ты вдруг все время рядом.

— Дети легко адаптируются, — заверил я ее. Это был единственный способ обеспечить реализацию плана, который я вынашивал последние два года. Кроме того, это защитит ее и ее девочек от Бенито и Владимира. — Готовься, а когда они проснутся, мы им расскажем.

— Я бы хотела иметь эти деньги, — выплюнула она с гневом на лице. — Я бы засунула это тебе в глотку.

Я усмехнулся ее духу. Деньги не спасли бы ее, но ей и не обязательно было это знать. — Кажется, моя жена не жаворонок.

— Я не твоя жена, — отрезала она.

— Пока нет, но через несколько часов будешь.

Она тяжело вздохнула, и в моей груди заиграл небольшой проблеск сожаления, но я решительно отогнал его. Сожалению здесь не было места.

— Это безумие, — пожаловалась она, но вылезла из кровати. Мой взгляд скользнул по ее телу, на котором были только ярко-розовые трусики для девочек и белая тонкая майка. Кожа у нее была гладкой, намного бледнее моей, и, несмотря на миниатюрное телосложение, у нее были мягкие изгибы. Мой член ожил, готовый наброситься на нее и заявить права на нее. Она постоянно была в моих мыслях вместе с теми маленькими стонами, которые она издавала, когда я лизал ее киску посреди проклятого ресторана. Я не смог избавиться от стояка.

Голоса доносились сквозь закрытые окна, и я видел, как стройное тело Бьянки бросилось посмотреть, что происходит.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — воскликнула она и обернулась, глядя на меня. — Почему у меня во дворе толпа людей?

Ее темные глаза снова вспыхнули гневом, а щеки покраснели. Черт возьми, я хотел трахнуть ее здесь, прямо сейчас.

— Мы поженимся здесь, — сказал я ей. Я выигрывал время, рассчитывая на то, что Бенито предположит, что свадьба состоится на моей территории, и это должно было произойти на следующей неделе.

— С тобой что-то серьезно не так, — огрызнулась она раздраженным тоном. — Я не хочу выходить замуж сегодня.

Я подошел к ней, возвышаясь над ней. Несмотря на свое миниатюрное тело, она почему-то казалась выше, когда злилась. Она стояла на месте, положив руки на бедра, наши тела слились воедино.

Обе мои руки протянулись, мои пальцы впились в ее мягкие бедра. Я знал, что они оставят след, и мне было плевать. Пусть все знают, что она моя.

Я опустил голову, наши губы разделяли всего несколько дюймов.

— Это не переговоры, любовь моя, — промурлыкал я с оттенком угрозы. — Через два часа ты станешь миссис Моррелли, — она стояла там, широко раскрыв глаза от смеси страха и упрямства в этих темных глубинах. Она станет моей смертью. — Ты станешь моей женой, сегодня.

Я видел, как у нее покачивалось горло, когда она глотала; в ее глазах мелькнул страх, но она отказалась съежиться.

— Пошел ты, Нико. Это не было соглашением, — она разочарованно вздохнула. — Нельзя менять соглашения на лету.

— Бьянка, иди в душ, — она закатила на меня глаза. Мне пришлось побороть желание нагнуть ее и шлепнуть по заднице. — Сейчас!

Мы уставились друг на друга, оба отказываясь отступать. Было бы весело, когда я отведу ее в душ, но сейчас я просто хотел, чтобы она пошла дальше.

— Нико, еще слишком рано, — она снова перешла к технике попрошайничества. — Кроме того, разве нам не следует заключить брачный договор? Знаешь, это просто умно. В противном случае, когда мы разведемся, я могу получить половину всего, — черт возьми, эта женщина испытала мое терпение. Затем ее глаза сверкнули, и она продолжила с надеждой. — Я имею в виду, что у меня даже нет белого платья. Вчера на мне было мое единственное белое платье.

Я ухмыльнулся. Я бы женился на ней обнаженной, если бы мог быть уверен, что никто другой не увидит то, что принадлежит мне. — Не волнуйся, любовь моя, — я позаботился о платье. И уж точно меня не волновал брачный договор. Она будет моей навсегда.

Надежда погасла в ее глазах, и разочарование вернулось.

— Когда ты решил, что свадьба сегодня? — прошипела она.

— Вчера, — невозмутимо ответил я.

— А ты не подумал, что, может быть, тебе тоже стоит мне рассказать?

— Нет.

— А если я не захочу этого делать? — она подняла подбородок, показывая свое упрямство.

— Ты сделаешь это, — сказал я ей. — Просто подумай о своих детях.

Резкий вздох сорвался с ее полных губ.

— Ты… ты будешь ими угрожать? — спросила она, ее глаза были широко раскрыты и полны ужаса. Я бы никогда не причинил им вреда, но, очевидно, Бьянка думала обо мне худшее. — Ты играл с ними в классики!

Я нахмурился, услышав ее рассуждения. Из всего, что она сказала, это имело наименьшее количество смысла. Бьянка была загадкой. Да, я использовал ее в своей мести, но я никогда не причинял вреда ни ее девочкам, ни ей. В этой жизни были вещи и похуже, чем женитьба на мне. По крайней мере, я на это надеялся.

Аттракцион был там. Я буду верным мужем и буду защищать ее и наших детей. Что еще там было?

— Нико, пожалуйста, — на этот раз ее голос был слабее обычного. Маленькие ручки Бьянки прижались к моей груди, как будто она обращалась прямо к моему сердцу. — Ты должен отменить это. Жениться сегодня — это безумие.

— Жаль разочаровывать, Бьянка, — сказал я. — Но мы поженимся через два часа, в любую погоду.

Я прижался губами к ее. Тихий вздох удивления дал мне возможность открыться, в чем я нуждался. Черт, она была идеальна. Ее мягкие губы, ее запах сирени. Мой язык коснулся ее языка, продвигаясь вперед и исследуя ее рот. Ее тело было таким отзывчивым, и в этот момент я был готов взять ее прямо здесь и прямо сейчас. К черту церемонию.

Спальня распахнулась, и вбежали ее близнецы.

— Мама, мамочка, — визжали они обе, совершенно не обращая внимания на то, что я нахожусь в спальне. — О, привет, Нико.

— Привет, девочки, — поприветствовал я их с улыбкой, многозначительно взглянув на Бьянку. Она сузила глаза, затем впилась взглядом.

— Угадай, что? — они оба воскликнули. — На улице толпа людей. Мы пошли сказать Медведю, чтобы он мог защитить нас, но он сказал, — Арианна запыхалась, поэтому Ханна продолжила: — Что у нас свадьба, — она выкрикнула последнее слово, затем они оба начали подпрыгивать. — Вы с Нико женитесь. Даааааа!

Бьянка побледнела на несколько оттенков и выглядела так, словно была готова упасть в обморок, но заставила себя улыбнуться. Это больше походило на гримасу.

— Девочки, пусть Медведь накормит вас завтраком, — сказал я им обоим. — Маме нужно подготовиться к свадьбе. Внизу есть повар, который приготовит вам все, что вы захотите.

— Все, что мы хотим? — в широкой улыбке Арианны была нотка озорства. По выражению ее лица я практически видел, что она обдумывает что-то, что ей не следует есть на завтрак.

— Что хотите, — подтвердил я. Не взглянув ни на одного из нас, они оба отправились на поиски Медведя и нового шеф-повара.

— Ты такой искусный лжец, — пробормотала она.

Я пожал плечами. — Давай пригласим тебя в душ.

Я не поверил, что она сделает какую-нибудь глупость, поэтому последовал за ней в ванную.

— Ты правда ожидаешь, что я приму душ, пока ты смотришь? — прошипела она, возвращая гнев. Хорошо, это было лучше, чем видеть ее бледной, готовой упасть в обморок.

Я обернулся и повернулся к двери, предлагая ей уединение. Вскоре я увижу ее полностью обнаженной, так что скромность была бессмысленной, но я вступил с ней в битву.

— Жена моего друга скоро будет здесь, — сказал я ей. — Грейс Витале. Она поможет тебе подготовиться. Прийдут парикмахер и визажист. Ты сможешь рассказать им, что ты себе представляешь.

— Нет, — она разозлилась. Это не было хорошим началом нашего брака, но оно было необходимым.

Я слышал, как она ходила по ванной, включая душ.

— Мне нужно в туалет, — прохрипела она.

— Тогда используй это.

Я повернул голову и встретился с ее яростным взглядом в зеркале. — Мне нужно немного уединения, — прошипела она, ее глаза были убийственными.

— Тебе тоже можно к этому привыкнуть, — протянул я. — Сегодня вечером каждый твой дюйм будет моим.

Ее рот приоткрылся в шоке, и на мгновение она замолчала. — Стронцо, — выплюнула она по-итальянски. Она назвала меня какашкой; хотя у меня было ощущение, что у нее для меня были еще худшие имена.

Она повернулась ко мне спиной, что-то бормоча себе под нос, а затем захлопнула дверь, ведущую в туалетную комнату. Она пробыла недолго, затем вышла, глянула на меня и подошла к раковине, чтобы почистить зубы, затем открыла дверь душа и слишком сильно закрыла стекло.

Сопротивляясь искушению взглянуть в зеркало и мельком увидеть ее тело, я сосредоточил взгляд на вещах, которые Бьянка лежала на прилавке. Флакон духов, лосьоны и… противозачаточные средства?

Я вспомнил, как она сказала мне, что принимает противозачаточные средства, но знание того, что Бьянка будет защищена от беременности, когда мы заключим наш брак, не принесло мне никакого облегчения. Бросив взгляд в зеркало, я заметил, что Бьянка повернулась ко мне спиной, поэтому схватил пакет и прочитал название рецепта. Затем я вытащил телефон и отправил Леонардо записку.

Глава двадцать два

БЬЯНКА

Сказать, что я разозлилась, это мягко сказано. Приняв душ, я обернула вокруг себя самое большое полотенце, не обращая внимания на Нико, который стоял там, как тюремщик. С ним принудительная невеста приобрела совершенно новый смысл.

Я была так зла, что могла плеваться огнем. Едва я вышла из душа, закутав волосы для просушки, как в мою спальню вошли три женщины.

— Привет, Нико, — поприветствовала его рыжеволосая женщина. Она была красива, ее рыжие волосы резко контрастировали со светлой кожей и глазами самого необычного цвета. Я никогда не видела никого с такими глазами цвета индиго.

Нико подошел к ней и поцеловал ее в щеку. — Грейс, спасибо, что пришла в такой короткий срок. Лучано, я полагаю, тоже здесь.

Я не хотела задаваться вопросом, почему меня беспокоит то, что он целует другую женщину. Я громко усмехнулась, и все взгляды обратились на меня. Мне было плевать. Он практически тащил меня под венец, я имела полное право быть недовольной.

Грейс снова сосредоточила свое внимание на Нико и ответила на его вопрос, закатив глаза и посмеиваясь. — Конечно. Думаю, он все еще боится, что я уйду и оставлю его.

Я подняла бровь. Это было странно сказать. Возможно, ее тоже заставили, хотя сейчас она выглядела счастливой. Ее необычного цвета глаза обратились ко мне, и я натянуто ей улыбнулась. Я не могла симулировать счастье прямо сейчас, и уж тем более не так рано.

— Грейс, это Бьянка Моррелли, — Нико начал представление, и моя голова резко упала на него.

— Еще нет.

Грейс усмехнулась.

— Правильно, Нико, — согласилась со мной Грейс, удивив меня. — Еще нет. А теперь иди потусуйся с мальчиками, пока невеста не будет готова.

Я закусила губу, чтобы не сказать, что никогда не буду готова. В конце концов, я согласилась выйти за него замуж, но изменение этого решения, даже не обсудив это со мной предварительно, задела меня не в ту сторону.

Серые глаза Нико встретились с моими, и я, как всегда, ни черта не могла понять, о чем он думает.

Он подошел ко мне и поцеловал меня в щеку, вызывая нежелательную дрожь по моей спине. — Увидимся через некоторое время, — прошептал он мне на ухо.

— Нико, напомни Элле, чтобы она помогла девочкам с платьями, — крикнула ему вслед Грейс, а затем перевела взгляд на меня. — Я купила платья для девочек-цветочниц. Элла великолепна, она тебе понравится. Она помогла мне воспитать Маттео, когда мы были в бегах.

Хм?

Она усмехнулась, как будто могла услышать мои мысли. — Это длинная история. Но ты можешь ей доверять.

— Если бы я знала, что женюсь сегодня, я бы позаботилась об этом сама, — пробормотала я. — Или сбежала. Последнее звучит как лучший план.

Она наклонила голову, и ее взгляд смягчился.

— Я знаю, как ты себя чувствуешь. Мое начало с Лучано было трудным, — её лицо просветлело при упоминании мужа. — Действительно тяжело, но сейчас я очень счастлива. И поверь мне, несмотря на суровую внешность Нико, он будет добр к тебе и твоим девочкам.

Я рассердилась на это заявление. Он просто угрожал мне и моим девочкам.

— Поверь мне в этом, Бьянка, — добавила она. — Все не всегда так, как кажется.

Я улыбнулась, но ее заявление не помогло мне почувствовать себя лучше. Даже если он окажется таким, как сказала Грейс, придет время, когда мне придется уйти. Ради моих дочерей.

В течение следующего часа Грейс, парикмахер и визажист превратили меня в невесту. Я с трудом узнала себя. Это свадебное платье было изысканным, именно то, что я бы выбрала, если бы покупала свадебное платье. Лиф без бретелек облегал мои изгибы и имел открытую спину. Платье ниспадало до земли длинным шлейфом. Это было элегантно, с вау-эффектом, но при этом просто. Там даже были такие же свадебные туфли на трехдюймовом каблуке.

Парикмахер посоветовал мне собрать волосы в свободный, но красивый пучок. Я позволила ей делать все, что она хотела, но она была права. Декольте у меня осталось открытым, и Нико прислал мне самое экстравагантное украшение, которое я когда-либо видела. Это были бы единственные украшения, которые я бы носила, не считая колец.

— Нико сойдет с ума, — одновременно заявили Грейс и Элла. Я обнаружила, что эти двое часто думают синхронно. Через что бы они ни прошли, это сделало их очень близкими. Это заставило меня немного позавидовать тому, что у меня этого никогда не было и никогда не будет, потому что рано или поздно мне придется жить черт знает где. Может быть, у меня было несколько лет, а может быть, всего несколько месяцев. — Держу пари, что он не успеет пройти всю церемонию, как его руки окутают тебя, — поддразнила Элла.

Я не была уверена, стоит ли мне этому радоваться или нет. Элла вышла замуж за двоюродного брата Лучано Витале. Лучано был мужем Грейс. Я думаю, это было уместно, что две лучшие подруги вышли замуж за двух двоюродных братьев, которые тоже жили вместе.

Мне было интересно, не перевернулся ли Уильям в гробу. Я выхожу замуж в доме, который мы построили вместе, наш дом и лужайку заполонили бандиты и их жены. Маленькая свадьба , как мне сказали, но куда бы я ни посмотрела, везде были люди. Наверное, телохранители всех этих чертовых бандитов.

— Ты готова? — спросила Грейс.

Я не готова. Я никогда не буду готова, но у меня не было выбора. Вместо этого я кивнула, потому что не могла заставить себя говорить.

Грейс и Элла переглянулись. — Тебе нужно еще несколько минут? — я хотела сказать, что нескольких минут будет недостаточно. Вместо этого я просто молчала. — Все будет хорошо, — сказала Грейс с убежденностью, которой я не чувствовала.

— Могу я увидеть девочек? — спросила я наконец хриплым голосом от непролитых слез и расшатанных нервов.

— Я пойду за ними, — объявила Элла и поспешила из комнаты.

— Бьянка, просто доверься своей интуиции, — взгляд, которым Грейс наградила меня, был полон уверенности. Но она не могла знать всего, что маячило в нашей с близнецами голове. — Будь сильной, и все получится. Поверь, у меня это тоже сработало.

Близнецы вбежали в комнату, как мини-циклоны, и мне сразу стало легче, увидев их широкие улыбки.

Они кружились вокруг, демонстрируя свои платья, и говорили одновременно, но я с трудом могла понять, о чем они говорят.

— О, черт возьми, — просияла я, выдавив на лицо широкую улыбку. — Вы оба выглядите так красиво. Мои прекрасные малышки.

Они как будто только сейчас увидели меня, их глаза расширились. — Ух ты, — выдохнули они оба одновременно. — Ты выглядишь как принцесса.

Я опустилась ниже, хотя материал платья немного сжимал меня. Мне было все равно; мне нужно было их обнять. Я раскрыла руки, и они оба столкнулись с ними. я держалась крепко, посылая тихую молитву о том, что не подвергаю их еще большей опасности, делая это. Моя мать многим пожертвовала ради меня и моих дочерей. Я не могла позволить, чтобы все это было напрасно.

— Давай я поправлю твои волосы, — выдавила я с легкой улыбкой. — Я обняла тебя так крепко, что испортила твою прекрасную прическу.

Только сейчас заметила в комнате мальчика примерно такого же возраста, что и мои девочки.

— Ах, Бьянка, это мой сын, — представила Грейс. — Маттео Витале.

— Я выйду за него замуж, — объявила Ханна, и мы все рассмеялись.

— Привет, Маттео, — я протянула ему руку, и он взял ее. — Рада встрече. Ты очень красивый в своем костюме. Я люблю это, — он улыбнулся. Чертов маленький ребенок был милашкой. — Но ты не можешь жениться на моей дочери, — в шутку предупредила я его.

— Я вижу, что мой сын уже разбивает сердца, — вошел мужчина, и я подняла глаза. Святой дым! В дверях моей спальни стоял жар. Парень был чертовски великолепен.

Не такой горячий, как Нико, конечно. В тот момент, когда я подумала об этом, я сразу же отругала себя. Это не имело значения, но все же. Татуировки на парне регулярно заставляли меня бежать, но я не могла отвести от него взгляд.

— Бьянка, это мой муж, — объявила Грейс. — Лучано Витале. И прежде чем ты подумаешь, что он сделал что-то лучше Нико, это не так.

Мой взгляд метался между ними, и я бы никогда не догадалась, что они будут парой. Она выглядела безупречно, в то время как он выглядел как настоящий крутой красавчик. Как плохой мальчик, от которого моя бабушка посоветовала бы мне держаться подальше.

— Господи, у тебя много татуировок, — пробормотала я, не находя слов.

Он усмехнулся. — Ты, должно быть, Бьянка, — протянув ему руку, я пожала ее. — Кассио проведет тебя к алтарю.

— О, в этом нет необходимости, — пробормотала я. — Мой отец уже проводил меня до алтаря. Я в порядке, это сделать сама.

Лучано усмехнулся. — Нико настаивает.

— Ну, Нико может пойти на… — я оборвала себя. Это были его друзья и бандиты. Я не могла так говорить. Они могут нас всех застрелить в моем доме.

— Я согласен, — за Лучано вошел еще один мужчина. Должно быть, это Кассио. Господи, неужели все бандиты такие горячие? Поговорим о великолепном генофонде. — Нико может пойти на хуй, но, поскольку он вежливо попросил, я согласился проводить тебя к алтарю, Бьянка.

Я просто смотрела на него. У этого парня были татуировки на шее и руках, как и у Лучано. Мне было интересно, где еще, но я скорее умру, чем спрошу. Хотя это заставило меня задуматься, были ли они у Нико. Он носил костюмы от Армани и выглядел безупречно, но я продолжала видеть следы чернил прямо под воротником или даже на рукаве.

Я узнаю сегодня вечером.

О боже, я бы сегодня вечером занялась с ним сексом.

— Ох, черт, — пробормотала я, внезапно мое дыхание стало затрудненным. Я наклонилась, опершись на колени, даже не заботясь о том, вылезла ли моя грудь из-под платья без бретелек. Я не могла думать о сексе с ним. Здесь становилось слишком жарко. Не думай о сексе с ним. — Я не готова. Я не готова. Мне нужна неделя, — бессвязно произнесла я. — Всего неделя, может быть, две.

Я начала обмахиваться рукой, вероятно, выглядя как сумасшедшая. Это было не за горами.

Я выпрямилась, положив руки на щеки.

— Может кто-нибудь включить кондиционер? — я вздохнула, и внезапная горячая вспышка наверняка превратила меня в тающую лужу. — Очень жарко, слишком жарко.

— Ладно, все наружу, — приказала Грейс. — За исключением Кассио.

Мои глаза метались по сторонам в поисках выхода. — Может быть, я могла бы выпрыгнуть из окна, — пробормотала я про себя, направляясь в том направлении.

— Воу, воу, — Кассио взял меня за руку, не давая сделать еще шаг. — Мы не идем коротким путем через окно. Я довольно гибкий, но не настолько проворный. Если ты не возражаешь, мы спустимся по лестнице.

Я подняла глаза и встретилась с его темным взглядом. Он улыбнулся, и что-то в этом успокоило мою панику. Так что я впитала это, нуждаясь в этом спокойствии прямо сейчас.

— Нико — лучший из нас всех, — невозмутимо заявил он. Он хотел меня утешить, но это прозвучало не очень-то утешительно. Грейс, должно быть, подумала то же самое.

— Это не помогает, Кассио, — отругала она его. — Бьянка, поверь мне в этом. С этими испорченными мужчинами, — она указала на Кассио, который прищурился на нее. — Включая моего мужа в этом заявлении, ты можешь рассчитывать на одно. Они позаботятся о том, чтобы ты и твои девочки были в безопасности. Не важно что.

Она поверила в это, я могла сказать по честности в ее глазах. Но ни моих девочек, ни меня уже не спасти, когда Бенито Кинг придет забрать деньги.

Я кивнула, потому что больше мне нечего было им сказать.

— Хорошо, а теперь давай выдадим тебя замуж, прежде чем Нико взорвет мой телефон, — объявил Кассио, ухмыляясь.

— Я никогда не видела мужчину, который так хотел бы жениться, — усмехнулась Грейс. — Хороший знак для начала, — когда мы спустились вниз, дом был пуст. Кассио, будучи идеальным джентльменом, помогал мне вместе с Грейс. — Твои близнецы будут маленькими цветочницами, — продолжила Грейс, объясняя церемонию, о которой я ничего не знала, поскольку она была организована в последнюю минуту. — Надеюсь, ты не возражаешь, но Ханна сделала Маттео цветочным мальчиком, — при этом она поморщилась.

— Мне все равно, — сказала я ей. — Ханна, вероятно, не хочет, чтобы он уходил из ее поля зрения.

Мы все трое рассмеялись. Мы были в гостиной, направляясь к большим французским дверям, которые были открыты, вид на задний двор был полностью закрыт и выглядел неузнаваемо. Большой двор с видом на залив превратился в роскошную свадьбу на открытом воздухе. Открытый вид на залив простирался вдаль и помог мне успокоить нервы.

Людей здесь было не так много, как я сначала подумала, но больше, чем когда-либо у меня дома. Здесь было около тридцати человек, и никогда раньше у меня здесь не было столько гостей.

— Готовая? — спросил Кассио.

Я глянула на него сбоку. — Если я скажу «нет», будет ли это иметь значение?

Он покачал головой. — Не уверен, что хочу знать, во что ты с Нико ввязались, — пробормотал он. — Но я могу сказать тебе одну вещь, Бьянка. Он не отпустит тебя. Он перевернет каждый город, чтобы найти тебя.

— Замечательно, — пробормотала я. — Именно то, что мне было нужно. Еще один психопат, — я заставила себя переступить порог и выйти во внутренний дворик. Я позволила своему взгляду найти своего будущего мужа, и у меня перехватило дыхание.

Вот он.

Нико Моррелли, король преступного мира Мэриленда и округа Колумбия.

Ждет меня.

Воздух наполнила музыка «Канон Пахельбеля» ре мажор. Мое сердце так сильно билось о ребра, что это причиняло боль.

Застряв на своем месте, я уставилась на этого человека. За короткое количество дней он потряс весь мой мир. Перевернул мою вселенную. Он возбудил внутри меня что-то, что напугало меня. Я никогда раньше физически не тяготела к мужчине. Это было слишком интенсивно, слишком жарко, слишком опасно.

Тем не менее, мне казалось правильным, когда он держал меня.

Мы с Нико уставились друг на друга, его взгляд тянул меня вперед, требуя продолжать идти. Как будто вся вселенная остановилась, оставив меня с ним наедине. Мое тело хотело подчиниться, но разум восстал, сопротивлялся… Я не знала.

Кассио осторожно потянул меня за собой, побуждая двигаться.

Один шаг. Другой. Третий.

Лепестки красных роз устилали мою дорогу, раздавливались ботинками и зарывались в грязь. Я не могла понять, было ли это романтично или зловеще.

Мои девочки и Маттео шли впереди нас, и, если быть честным с самим собой, свадьба, дети и жених были идеальными.

Я надеялась на замаскированного героя.

У меня появился обманщик.

Лжец.

Громкие звуки и крики прервали этот момент, и мой шаг запнулся. Я была на полпути к проходу.

— Бьянка, — раздался во дворе знакомый голос. Я повернула голову в сторону громких голосов и увидела, как Джон борется с Медведем.

Прежде чем я это осознала, я вырвала руку из руки Кассио, подняла свое длинное платье и побежала к нему.

— Эй, — крикнула я. — Медведь, отпусти его.

Вокруг меня вспыхнуло волнение, но все мое внимание было сосредоточено на Джоне и на том, чтобы Медведь не причинил ему вреда.

— Бьянка, помедленнее, — крикнула Грейс позади меня. — Я пытаюсь спасти твое свадебное платье и этот длинный шлейф.

— Просто оставь это, — сказала я ей и, пройдя еще несколько шагов, остановилась перед людьми Нико. Все они окружили Джона, как будто он был преступником, но преступники были повсюду на моей лужайке. Медведь поднял его в воздух за рубашку-поло. Потянув Медведя за руку, я зашипела на него. — Он друг. Убери от него руки.

Медведь посмотрел на кого-то поверх моей головы, и я проследила за его взглядом. Нико был позади меня, его бурные серые глаза ясно показывали, что он в ярости. Мне было плевать. Он не мог так обращаться с моими друзьями.

— Нико, скажи Медведю, чтобы он отпустил его, — потребовала я. Он не пошевелился и ничего не сказал. — Нико! — я вскрикнула. — Скажи ему, чтобы он отпустил Джона.

— Бьянка, что происходит? — Джон взвизгнул, изо всех сил пытаясь говорить. — Почему ты выходишь за него замуж?

Нико сменил Медведя и ударил Джона прямо в лицо.

— Нико! — я закричала. — Какого черта?

Мои глаза отчаянно метались по сторонам, ища помощи. Никто даже не пошевелился, выражения лиц скучные, как будто это было обычное явление. Что было не так с этими людьми?

Джон не был маленьким парнем, годы игры в футбол сделали его достаточно сильным, чтобы выстоять. Ну, видимо, не против Нико Моррелли. Потому что Нико использовал его как чертову боксерскую грушу. Джон старался изо всех сил, но пока не добился успеха.

Поскольку никто не удосужился остановить этих двух идиотов, я прыгнула Нико на спину и обняла его.

— Прекрати это немедленно, — крикнула я ему. Эта свадьба превратилась в чертово цирковое представление. — Ну, Нико! Я серьезно, иначе я… — что мне делать? Чем я могла ему угрожать? — Или ты можешь поцеловать эту свадьбу на прощание! - крикнула я, прежде чем смогла сдержать слова.

Он тут же выпрямился и молча кивнул Медведю, чтобы тот удержал Джона.

Я указала пальцем на Медведя. — Не трогай его и не бей. Понял? — Медведь поднял бровь, одна сторона его губы отклонилась в сторону. Было ли это недовольство или улыбка, я так и не узнала.

— Бьянка, почему ты… — начал Джон, но я тут же перебила его.

— Прекрати, — прошипела я, его взгляд метался то на Нико, то на меня, а затем на остальную толпу. Не нужно было быть гением, чтобы увидеть, что мой двор полон опасных мужчин.

Я повернулась спиной к Джону и пристально посмотрела на Нико. — Ты в своем уме?

— Скажи мне, что ты, черт возьми, не приглашала его на нашу свадьбу, — ответил он ледяным голосом.

— Ты, черт возьми, в своем уме? — я спросила его. — Как ты думаешь, когда я могла бы отправить приглашение? Пока я сегодня утром была в душе, а ты охранял?

Муж Грейс хихикнул на заднем плане, и внезапно мы с Нико уставились на него.

— Я ничего не говорил, — быстро защищался он с широкой улыбкой на лице. Приятно видеть, что кому-то это показалось забавным.

Я выглянула и увидела, что Элла проводила Маттео и девочек обратно в дом.

— Не волнуйся, — сказала Грейс, увидев, что я смотрю на детей. — Они ничего не видели. Элла отвлекла их конфетами.

— Думаю, это хорошо, — пробормотала я. — Они могут целый день находиться в напряжении на сахаре.

Грейс беззаботно пожала плечом. Если бы мне пришлось выбирать между сахаром или борьбой, я бы тоже выбрала сахар.

К нашей толпе подошел парень со светлыми волосами, похожий на бойца ММА, и ухмыльнулся. — Я должен отдать это тебе. Вечеринка еще даже не началась, и мне это чертовски нравится.

— Кто ты, черт возьми? - потребовала я.

— Саша Николаев, — поклонился он. — К вашим услугам.

Чудак!

— Послушай, приятель, — пробормотала я, раздраженная этим ублюдком. — Это не драматический кружок, так что иди. Тебе здесь нечего видеть.

Женщина с темно-каштановыми волосами усмехнулась и потащила его прочь. — Ты просил об этом, Саша.

— Она мне нравится, — подмигнул мне парень, сопровождая женщину.

Глубоко вздохнув, я посмотрела на Нико и Джона.

Нико даже не выглядел измотанным, его дорогой смокинг от Brioni выглядел как всегда безупречно. Джон же выглядел так, будто его сбил поезд. Его глаз начал медленно опухать, рубашка скрючилась, а волосы растрепались.

— Что происходит, Бьянка? — спросил Джон, его губа слегка опухла. — Ты даже не могла позвонить и сказать мне, что выходишь замуж за этого парня! Я должен был услышать это от Энджи.

Я неловко прочистила горло. По правде говоря, мне даже в голову не пришло позвонить Джону и рассказать ему о том, что происходит. Он был лучшим другом Уильяма и взял на себя заботу о нас после его смерти, но у него было достаточно своих проблем.

— Это не приходило мне в голову, — выдохнула я. — Все произошло так быстро.

— И откуда Энджи узнала? — он обвинил.

— Я ей не говорила, — пробормотала я. — Ей рассказал кто-то другой.

— Послушай, Джон, — перебил Нико с угрожающим взглядом. — Сейчас не время и не место для твоего маленького визита.

Я съежилась от прямоты Нико. Я должна была согласиться, это было не лучшее время для визита, и это был не лучший ход со стороны Джона, чтобы пробиться сквозь охрану. Но Нико тоже добился своего, навязав мне эту свадьбу.

— Это несправедливо, — сказала я Нико. — У тебя здесь твои друзья, а я не сказала ни слова, — я взглянула на Кассио, Лучано и остальную команду. —Без обид.

— Ничего страшного, — парировал Кассио.

— Бьянка, он…

— Он ничего, Нико, — я отрезала его. — Если Джон хочет остаться, он останется.

Напряжение между мной и Нико было сильным, борьба воли тянулась взад и вперед. Я знала, что если он решит вышвырнуть его, я ничего не смогу сделать, чтобы остановить его… разве что кричать и плакать. Это все равно не поможет. Но я не позволила ему добиться того, чего он хотел. Я отказалась быть его тряпкой, как бы хорошо он ни целовался.

Буря в его глазах отразила бурю в моем сердце и душе. Возможно, я окончательно потеряла рассудок. Возможно, все мои шарики сгорели от умопомрачительного оргазма, который он мне подарил. То, как он поджег мое тело, но при этом заставил меня чувствовать себя комфортно, не имело никакого смысла. Он был опасен, но я инстинктивно доверяла ему свое тело. Я знала, что никто другой не сможет поднять меня на эти удивительные высоты.

Этот человек передо мной мог прикончить меня щелчком пальцев, и никто даже не подумал бы усомниться в моем исчезновении. И все же что-то в нем также подпитывало меня силой.

Бороться. Чтобы стоять на своем. Чтобы противостоять ему и миру.

— Это то, чего ты хочешь? — Нико удивил меня моим вопросом и кивнул в сторону Джона. Что он имел в виду?

Я огляделась вокруг. — Вы все не против предоставить нам немного конфиденциальности, пожалуйста? — все разошлись, но Джон остался на своем месте. — Ты тоже, Джон, — он открыл было рот, но я прервала его. — Пожалуйста.

— Ладно, ладно, — пробормотал он и оставил нас одних.

— В чем здесь проблема? — я спросила Нико тихим голосом, чтобы никто нас не услышал.

— Я хочу знать, ты хочешь его .

Я покачала головой. — Как друга, да, — я позволила словам впитаться в себя. Сделав шаг вперед, мои руки протянулись, схватили между пальцами его пиджак и потянули его ниже. Он был слишком высоким. Он наклонил голову, и я подняла глаза, чтобы встретиться с ним. — Я знаю, что это временная мера, — пробормотала я. Что-то мелькнуло в его чертах, но он быстро это скрыл. — Но ты не можешь просто стереть всю мою жизнь. Джон — друг. Я уже говорила тебе это. Мне и в голову не приходило говорить тебе, чтобы ты избавился от своих друзей, — когда он ничего не сказал, я продолжила. — Я злюсь, что ты бросил это на меня, не посоветовавшись со мной, и я злюсь, что ты ударил моего лучшего друга, но, пожалуйста, запомни одну вещь. Я никогда не буду делать что-то только для того, чтобы тебя разозлить. Вчера я почувствовала, что он тебе не нравится. Даже если бы я знала о свадьбе и отправила приглашение, я бы не пригласила его, не поговорив об этом с тобой.

Наши взгляды встретились, мой голос был твёрд, но внутри всё дрожало. Было важно, чтобы он понял, что я никогда не стану им манипулировать. Он вздохнул и протянул свободную руку.

— Ты собираешься сломать меня, не так ли?

Что-то изменилось, и я не была уверена, что именно. Я тихо рассмеялась.

— Я, конечно, надеюсь, что нет, — я посмотрела его профиль. — Значит, ты согласен, что Джон может остаться? — тихо спросила я.

— Да, твой друг может остаться, — это было похоже на получение подарка рождественским утром.

— Нико? — я нежно сжала его руку.

— Хм? — безжалостный человек ушел, а человек, который проник мне в душу, вернулся.

— Больше никаких сюрпризов, как сегодня. Хорошо?

— Клянусь, — сожаление или что-то в этом роде, передало выражение его лица. Мой инстинкт подсказывал мне подтолкнуть его к этому, спросить, есть ли еще что-нибудь, что ему нужно мне сказать, но прежде чем я открыла рот, он опередил меня. — Хороший план, — он поцеловал меня в щеку. — Ты выглядишь великолепно, — мое тело потеплело от его комплимента и тепла в его взгляде. — Теперь давай поженимся, любовь моя.

— Хорошо, — как дура, когда он так на меня смотрел, я рисковала сделать все, что он потребует.

Нико кивнул Медведю, я думаю, это был невысказанный сигнал о том, что Джон готов остаться.

— Все хорошо? — спросил Кассио, переводя взгляд с нас двоих.

Я кивнула, и Джон подошел. — Ты собираешься помыться?

— Ага. Твой телохранитель, — он наклонил подбородок к Медведю. — Этого требует.

Джон пристально посмотрел на Нико, и я быстро сделала ему выговор. — Джон, не начинай больше никакой ерунды. Или я позвоню твоей матери.

Он закатил глаза. — Это работало всего десять лет назад, — проворчал он, но направился в дом. Нико ушел и занял свое место в конце очереди, украшенной красными розами на каждом конце.

— А теперь давай поженимся, — Грейс починила поезд сзади, а Элла велела детям идти вперед и бросать на землю лепестки цветов. — Прежде чем разразится еще одна драка.

Я полностью согласилась. Сегодняшний день не мог закончиться так скоро. А потом… Господи, я не могла думать о сегодняшнем вечере, иначе я бы растаяла в луже.

« Канон Пахельбеля» возобновился, и Кассио предложил руку.

— Как твое полное имя? — спросила я у Кассио, обхватив его рукой.

Все взгляды были обращены на нас, пока мы шли по импровизированному проходу, окруженному цветами. День начался тяжело. Но отсюда могло стать только лучше. Верно?

— Кассио Кинг, — ответил он. Я сбилась с шага и споткнулась бы, если бы меня не поймал Кассио.

Боже мой! Меня поймали, а я даже не знала?

Глава двадцать три

НИКО

я

избил лучшего друга Бьянки в день нашей свадьбы.

Она простила меня.

Я заставил ее выйти замуж.

Она простила меня.

Хотя я не думал, что она простит меня, когда мой план осуществится. И все же я все равно прошел через это.

Почему?

Потому что я пообещал своей сестре, когда она истекала кровью у меня на руках, что заставлю этого сукина сына заплатить. И Бьянка была единственным слабым звеном, которое я нашел. Чтобы сделать это личным.

Женщина для женщины.

Его дочь для моей сестры.

Это было неправильно. Это было несправедливо. И я никогда, черт возьми, ничего не хотел так сильно, как Бьянку. Мое сердце грохотало в груди, как никогда раньше, с каждым шагом, который она делала ко мне. Я навязал ей этот брак, но это не уменьшило моей глубокой привязанности к ней. Да, было это невероятное желание и похоть, но еще сильнее была нежность.

Я намеренно попросил Кассио проводить ее к алтарю, зная, что для него будет большая честь, если он узнает, что они братья и сестры. Это было меньшее, что я мог сделать.

Всем было известно, что Бенито всегда хотел дочь. Чтобы выставлять напоказ, хвастаться, использовать для выгодной торговли и расширения своей власти. Он не знал, что он у него есть, но скоро узнает.

В тот момент, когда я заключил свой брак, я намеревался сделать это известным.

Когда Бьянка попросила больше не делать сюрпризов, мне так хотелось ей об этом сказать. Но это будет означать провал, нарушение обещания.

Священник заговорил, и моя рука нашла открытую кожу на ее спине. Я должен был чувствовать ее кожу и нуждался в ее близости ко мне. Когда появился Джон, я потерял самообладание, и меня съела ревность. Эти двое были близки и имели связь с детства. Я поверил ей, когда она сказала, что у нее никогда не было с ним романтических отношений, проверка биографических данных подтвердила это, но чувство ревности было трудно контролировать.

Бьянка наклонилась к моей ладони, даже не осознавая этого. Она нервно закусила нижнюю губу.

Когда пришло время произносить наши клятвы, Бьянка повернулась ко мне, и с поразительным осознанием я понял, что она сдерживает свои хныкивания, покусывая нижнюю губу. В ее глазах сияли самые красивые и мягкие эмоции, которые я когда-либо видел.

Дрожащая, мягкая улыбка на ее лице была ударом под дых за предательство, которое я собирался совершить.

Ты все еще можешь все исправить, прошептал мой разум.

Но я этого не сделал.

Если бы я отпустил ее, она бы убежала и никогда не оглянулась. Я хотел ее – владеть, обладать, разрушать. Так что она будет разорена ради кого-то другого.

Она станет моей местью и моей фантазией, сбывшейся.

Я взял обе ее руки в свои и произнес слова и обещания, которые намеревался сдержать.

Я надел ей на палец новое кольцо с сине-красным бриллиантом. Надежда и кровь. Алмазные камни были редкостью, но и она тоже. Бьянка надела на меня вольфрамовое обручальное кольцо. Она уставилась на кольцо, и единственное указание на то, что ее что-то беспокоит, — это сдвинутая бровь.

— Что такое? - прошептал я, наклоняясь.

Ее глаза цвета коньяка встретились с моими, одна слезинка скатилась по ее щеке, и я не удержался и собрал ее губами.

Наши лица сблизились, ее мягкое дыхание доносилось до меня. Она нервничала, ее грудь вздымалась вверх и вниз, ее грудь прижималась к моей груди. С этой женщиной всегда так было. Разногласия между нами вспыхнули, как фейерверк 4 июля.

Ни одна другая женщина никогда не заставляла меня желать чего-то большего. Бьянка заставила меня жаждать безусловной любви, принятия и всех ее прикосновений. Прикосновение любовника.

— Просто ощущения другие, — тихо пробормотала она.

Ее глаза стали темнее, темно-карими, в них пылало желание, и они стали такими же, как и мои. Священник произнес последние слова, и еще до того, как он объявил нас мужем и женой, мои губы прижались к ее губам, скрепляя вечный договор.

Я пристрастился к ее вкусу, ее прикосновениям, ее запаху.

Она навсегда была моей. Я навсегда принадлежал ей.

Прижав ее сильнее к себе, я провел зубами по ее полной нижней губе. Ее глаза закрылись, как будто она отдавалась мне, и не было никаких сомнений в том, что ее сердце бешено билось.

— Mi fai impazzire di desiderio, — прошептал я ей в губы. Ты сводишь меня с ума от желания.

Проблема заключалась не только в желании. Я жаждал ее. Я хотел поглотить ее тело, сердце и душу. Эгоистичный ублюдок во мне хотел всего этого.

Мой рот столкнулся с ее, пробуя ее на вкус. Этот ее уникальный вкус был для меня кайфом. Бьянка Моррелли определенно была моим криптонитом.

Ее руки схватили мой пиджак и сомкнулись, прижимая меня к себе. Ублюдок во мне был рад узнать, что я повлиял на нее так же, как и она на меня. Одной рукой я обхватил ее затылок, а другую держал на пояснице, на обнаженной коже, прижимая ее к себе.

Тихие звуки раздавались в ее горле, сводя меня с ума. Мой язык сплетался с ее языком в полной гармонии. Она отвечала на каждое требование сладчайшей капитуляцией, ее покорность крала жизненно важные части меня.

Она была вся моя.

Навсегда.

Моя жена и я направились на танцпол, который был устроен на северной стороне дома Бьянки.

Все смотрели, как я заключил жену в объятия для нашего первого танца в качестве мужа и жены.

Моя жена.

Я никогда этого не ожидал. Никогда этого не хотел. Это должно было быть местью, деловым соглашением, но каким-то образом это выросло в нечто большее. Я крепко прижимал ее к себе, наши тела идеально подходили друг другу, несмотря на разницу в размерах. Моя рука обвила ее талию, ее изгибы были мягкими на фоне моей твердости.

— Знаешь, — она мягко улыбнулась. — Для такого крупного парня ты довольно сносный оператор на танцполе.

Я поднял бровь. — Большой парень?

Она пожала плечами. — Ну, ты не совсем маленький парень. Ты возвышаешься над большинством людей, и я никогда не видела человека с такими широкими плечами, как у тебя, — она хорошо танцевала, ее маленькое тело идеально подходило к моему. — Ты, вероятно, проводишь часы в спортзале каждый день. Твои друзья тоже.

Ее взгляд переместился туда, где стояли Кассио, Лука, Лучано и Рафаэль, а также Василий Николаев и два его брата. Я мог только представить, что о них думала Бьянка. Мы не совсем излучали атмосферу футбольного папы.

Ее близнецы бегали с Маттео, занятые играми своих детей. Грейс, Изабелла и Элла сидели вокруг, счастливые, что свадьба прошла без сбоев. Это произошло только благодаря им. Я мог бы принудить Бьянку к этому браку, но мне все равно хотелось сделать его особенным.

— Так кто такой Кассио Кинг? — спина Бьянки слегка напряглась под моей ладонью, и я всмотрелся в ее лицо.

— Мой друг, — сказал я ей. — Хороший.

— Хм, — я хотел посмотреть, добавит ли она что-нибудь еще. — Ты его давно знаешь? А его брат? А что насчет Лучано? А остальные ребята?

Я усмехнулся. — Любопытно, не так ли? — она закатила на меня глаза, и, черт возьми, мне это не показалось сексуальным. — Лучано и Кассио знают друг друга дольше всех. Они выросли вместе. Я встретил их обоих и Луку, когда учился в колледже. Мы стали друзьями, когда я убил человека, которого отец Кассио послал убить своих сыновей.

Глаза Бьянки расширились, и она споткнулась.

— Ч-что? — ее голос был хриплым шепотом, и теперь я сожалел, что сказал ей это. Пусть она и дочь Бенито, но выросла в нормальной семье и окружении. — Почему?

— Потому что он больной ублюдок, — сказал я ей. — Они его внебрачные сыновья, поэтому он плохо с ними обращается.

Она заметно побледнела, и я молча проклял себя. — А что насчет их матери?

— Она покончила с собой, когда они оба были молоды.

— Иисус Христос.

Никто даже половины не знал. Кассио повезло, что он остался жив. Причина, по которой Кассио и Лука выжили и превратились в порядочных людей, заключалась в том, что их воспитал дедушка.

— Это ужасно, — пробормотала она.

— Не о чем говорить в день нашей свадьбы, — я решил сменить тему. Грейс предложила присмотреть за девочками следующие три дня, чтобы мы провели медовый месяц. Я не думал, что Бьянка на это пойдет, хотя охранять их будут лучше, чем дочь президента. — Хочешь поехать в медовый месяц?

Она вскинула голову и рассмеялась. — Ты серьезно?

Наш первый танец закончился, но мы продолжили. Я хотел держать ее в своих объятиях.

— Да.

— Я не могу просто бросить своих детей на бабушку и дедушку, — покачала она головой.

— Как насчет того, чтобы Грейс и Элла присматривали за девочками?

Она покачала головой. — Нет, не так долго. Они чужие.

Я кивнул. Я ожидал этого. — Ты бы чувствовала себя комфортно, если бы Грейс и Лучано наблюдали за девочками ночь и день?

Ее взгляд пробежался по танцполу и увидел Ханну, обнимающую Маттео у качелей.

— Вот это меня беспокоит, — пробормотала она, нахмурив брови. — Ханна недружелюбна, и она в значительной степени идет ва-банк с Маттео.

Я ухмыльнулся. — Он очень похож на своего отца. Женский угодник.

— Мне кажется, он одинокий мальчик, — парировала она. — Да, может быть, на ночь, — румянец разлился по ее груди, пополз по шее и забрался на щеки. Черт, она была такой сексуальной, что мне не терпелось отвести ее в постель.

Еще одна песня закончилась, но я, какой я был жадный ублюдок, отказался поделиться ею с нашими гостями.

— Еще одна песня, — сказал я после нашего четвертого танца. Я был полон решимости продержаться как можно дольше. Люди, которые имели значение, были участниками нашей церемонии и свидетелями нашего бракосочетания, но вскоре должны были прийти и другие гости. И приглашенные, и нет.

Лучано улыбался, время от времени разыскивая свою жену. После фиаско последних нескольких недель у них наконец-то все наладилось. Жена, которую все считали мертвой, вернулась в его жизнь и останется здесь.

Василий никогда не отводил взгляда от жены. Несколько лет назад Изабелла и Татьяна, сестра Василия, учились в университете в Вашингтоне. Василий постоянно бывал в этом районе, и я был уверен, что он занимается браконьерством. Пока я не увидел двух пьяных несовершеннолетних девушек, пытающихся играть в азартные игры в одном из моих казино. Я думал, этот человек собирался убить их обоих. Но даже тогда он не мог оторвать глаз от Изабеллы Тейлор. Они явно это выяснили, поскольку беременность у нее была уже довольно поздно.

Кассио и Лука, казалось, были довольны; хотя Кассио работал над своим брачным соглашением. Саша то и дело бросал взгляды в сторону Бьянки, пытаясь встряхнуть дерьмо. Этот ублюдок был лучшим снайпером и худшим зачинщиком. Его жизнь, должно быть, была скучной, поскольку он постоянно искал неприятностей. А Алексей Николаев стоял как всегда стоически и непроницаемо. Я чувствовал, что он заставил Бьянку нервничать. Когда они познакомились, она фактически прижалась ко мне своим телом, как будто ища моей защиты.

Неужели я привел Бьянку и ее девочек к волкам?

Суматоха перед домом наконец заставила меня взглянуть в лицо реальности.

— Бьянка, я хочу, чтобы ты кое с кем познакомилась, — я попросил ее идти рядом со мной.

— Я думала, ты представил меня всем, — пожаловалась она, снова закатив глаза. — Я не помню половины имен.

— Это мои родители, — сказал я ей, пряча лицо от всех эмоций. Мой отец любил эксплуатировать людей. По жестокости он был недалеко от Бенито, просто слабее. — Ты запомнишь их.

— Ой.

Ее шаг запнулся, и она осталась на своем месте.

— Что?

Она прикусила нижнюю губу. — Я не знала, что твои родители живы, — прошептала она. — Ты старше, поэтому я предположила…

Господи, она считала меня старым. Я нежно шлепнул ее по заднице. — Будь осторожна в разговорах со своим мужем.

Мы продолжили путь.

У нее вырвался легкий смешок. — Или что? Ты меня отшлепаешь? — если я не ошибаюсь, в ее тоне был легкий вызов.

Игра продолжается, жена.

— Я мог бы, — промурлыкал я.

Она усмехнулась. — Попробуй, и я надеру тебе задницу, — пробормотала она себе под нос. Мы становились ближе к моим родителям. — Мои родители никогда не поднимали на меня руки. Я определенно не позволю тебе меня отшлепать.

Я наклонился и осторожно прикусил ее мочку уха. — Возможно, тебе это понравится, — она мгновенно покраснела до кроваво-красного цвета.

Выпрямившись, я закончил разговор. Мои родители были всего в нескольких футах от меня.

— Нико, мне очень жаль, что мы опоздали, — сказала мама слегка натянутым голосом. Она уже была пьяна. — Я думала, свадьба будет в полдень.

Это была подстава. Сегодня утром я позвонил им прямо перед началом церемонии, чтобы сообщить, что свадьба состоится в полдень. Я обязательно поговорил с мамой, поскольку из-за того, что она пила, она часто путала даты. Если бы не моя мать, я бы не стал рассказывать об этом отцу, но моя мать, по крайней мере, заслуживала быть здесь на свадебном приеме.

Отец заворчал, разозлившись. — Конечно, ты не могла правильно рассчитать время.

Он был зол. Потому что я подозревал, что он позвонит Бенито Кингу и сообщит, что я женюсь за его актива. Мой отец-предатель также участвовал в нескольких конкурсах «Красавиц и мафиози». Мой отец был одним из молчаливых претендентов на Бьянку, но русский перебил его цену. Он перешел черту, и я намеревался заставить его заплатить. Но не сегодня. Сегодня мне предстоит разобраться с Бенито; он не будет сильно отставать от моих родителей.

— Ничего страшного, — невозмутимо ответил я. — Познакомьтесь с моей женой. Бьянка Моррелли, — я повернулся к жене, в ее глазах был виден шок. — Бьянка, мои родители. Нэнси и Доминик Моррелли.

Темные глаза моего отца изучали Бьянку, его взгляд скользил по ее телу, и мне потребовалось все силы, чтобы не наброситься на него. В отличие от Джона, мой отец никогда не был бы безобидным поклонником. Ему нравилось навязывать себя женщинам, а моя мать любила смотреть в другую сторону, принимая более молодых любовников. Хотя женщины в нашем мире никогда бы не стали регулярно изменять, если только не хотели умереть, моя мать была не из нашего мира. И на ее имя хранилось огромное состояние, которое никогда не перейдет к моему отцу, поэтому живая она стоила ему больше, чем мертвая.

Я был удивлен, что этим двоим удалось родить двоих детей, учитывая, сколько враждебности было между ними. Мое сердце сжалось при воспоминании Николетты. Хотя я оказался жестоким и холодным ублюдком, как и мой отец, Николетта была единственной, кто остался незапятнанным. Пока мой отец не передал ее Бенито.

Бьянка протянула руку моей матери. — Рада встрече. Мне жаль, что вы пропустили церемонию.

Моя мать потянулась, чтобы взять ее за руку, но она пропустила все вместе. Она была очень пьяна.

— Ой, извини, — пробормотала мама, выглядя слегка смущенной.

— Не беспокойтесь.

Бьянка мягко улыбнулась, не делая вид, что заметила. Когда ей снова хотелось пропустить руку моей жены, Бьянка протянула свою руку, чтобы принять пьяное рукопожатие моей матери.

После неловкого рукопожатия вошел мой отец, и я остановил его.

— Я так не думаю, отец.

Он собирался прикоснуться к ней своими грязными руками, но будь я проклят, если бы позволил этому случиться. Я не хотел, чтобы он находился рядом с ней, а тем более прикасался к ней. Сегодня это было просто необходимость. Чаще всего она не видела моих родителей. Я сожалел о своей матери, но, если она не хотела отказаться от алкоголя и альфонсов, я не мог позволить ей находиться рядом с моей женой и девочками.

Бьянка, почувствовав опасность, прижалась ко мне поближе. Словно пытаясь исправить ситуацию и удержать моего отца на расстоянии, она протянула руку.

— Мистер Моррелли, приятно познакомиться.

Честно говоря, я не хотел, чтобы он даже пожимал ей руку, но если бы я не был готов размешать еще больше дерьма и создать еще одну сцену, мне пришлось бы это позволить.

Блеск в глазах моего отца сказал мне, что он знает, что я не хочу, чтобы он прикасался к ней. Поэтому он взял ее за руку и держал ее.

— Все мое удовольствие, — промурлыкал он, облизывая губы. Мне нужно просто ударить его по лицу и покончить с этим. Тело Бьянки напряглось в моих руках, а она нежно потянула свою руку, но отец крепко держал ее в своих, потирая большим пальцем пульс на ее запястье. — Теперь я понимаю, из-за чего весь этот шум.

Я взял руку жены, которую он схватил, и вытащил ее из своей ручки. Его глаза оставались прикованными к ее фигуре, и я мог только догадываться, о чем он фантазировал. Больной ублюдок!

В следующий раз я позволю ей прийти на его похороны.

Я отпустил руку Бьянки и заметил, как она вытирает ее о платье. По крайней мере, у нее были хорошие инстинкты. Ей не нравился мой отец; это было написано у нее на лице.

— Нико, ты купил другое место? — моя мать нарушила неловкое молчание, ее слова запинались сами собой. — На твой вкус, это довольно скромно. Маленькое и простое.

Предоставь моей матери право сказать что-то подобное. Она выросла в окружении роскоши. Еще до того, как она вышла замуж за моего отца, ее бабушка и дедушка, семья Кэссиди, были богаты. Строительный бум сделал их одной из самых богатых семей в стране. И они знали, как обезопасить свое богатство, чтобы жадные мужья и жены никогда не ушли с их империей.

Последовал неловкий смешок Бьянки.

— Эммм, нет, это мое место, — моя мать вздрогнула, осознав свою грубость, но Бьянка, похоже, не приняла это близко к сердцу. — На самом деле это был старый скотный двор, — продолжала она объяснять с гордостью в голосе. — Но расположение было идеальным, и у меня был самый большой двор на всем острове. Когда я это увидела, я влюбилась в него. На его завершение ушло несколько лет, — Бьянка оглядела это место.

— Ты сделала это сама? — голос моей матери был полон благоговения.

— Ну нет, не одна, — объяснила Бьянка. — Джон, мой лучший друг, — она наклонила голову в его сторону. — И Уильям, мой муж, — на ее лице отразилась печаль, но она быстро пришла в себя. — Мой покойный муж. Он умер.

Я был рад, что она не упомянула о своих близнецах. Я посоветовал Медведю как можно чаще держать детей подальше, пока мой отец рядом.

Бьянка улыбнулась моей маме. — Хотите экскурсию? — она предложила. — Это не грандиозно или что-то в этом роде, но я могу показать вам места, где я швыряла молоток и отвертку в своего лучшего друга, — смех моей матери разнесся по заднему двору, и этого звука я не слышал уже давно.

— Конечно, а почему бы и нет? — моя мать согласилась.

— Как насчет того, чтобы держать меня за руку? — предложила Бьянка. — На газоне неровные пятна.

В глубине души те части тела, которые затвердели благодаря моему воспитанию, треснули, когда я увидел, как изящно Бьянка обращалась с моей матерью. Я не сбрасывал со счетов трудности, которые пришлось пережить моей матери с тех пор, как она вышла замуж за моего отца, но у нее было больше власти, чем позволить ему делать все, что он хочет, и использовать своих детей в его жажде власти. Я знал, что моя мать тоже страдала, но не мог простить ей того, что она позволила отцу передать Николетту.

Она должна была мне сказать. Она должна была меня предупредить.

Я бы сжег этот чертов город дотла, чтобы защитить свою сестру.

Я буду сжигать города и страны, чтобы защитить свою жену и наших дочерей.

Глава двадцать четыре

БЬЯНКА

Я почувствовала, как мать Нико смотрит на меня, словно решая, нравлюсь я ей или нет. Мне было все равно. Она была пьяна, очень пьяна, но я чувствовала вокруг нее печаль и душевную боль. Мне было ее жаль, потому что было очевидно, что ее муж — засранец.

Было жутковато, как он пристально посмотрел на меня, его мозолистый большой палец поглаживал мой пульс. Мне захотелось принять душ, чтобы стереть его прикосновения.

— Вот, следите за своим шагом, — предупредила я ее, держа ее за руку, пока мы поднимались по лестнице во внутренний дворик.

— Спасибо, дорогая, — её голос был мягким, и теперь, когда нас не было с ее мужем и сыном, я почувствовала, что ее поза как бы ссутулилась. Как будто она поддерживала видимость рядом с этими двумя. Или, может быть, это был просто ее муж.

Она была красивой женщиной. Я пыталась определить ее возраст, но не смогла этого понять. Возможно, в начале шестидесятых, хотя она могла сойти за пятьдесят. Волосы у нее были каштановые с множеством каштановых бликов, а красивые серые глаза чем-то напомнили мне глаза ее сына. Нико, возможно, и напоминал своего отца, но у него были глаза матери. Платье Нэнси было очень изысканным, но его едва можно было заметить по бриллиантам, которые она носила на шее, запястьях и ушах.

— Дом, возможно, не такой уж и большой, — тихо сказала она, оглядывая залив. — Но вид стоит миллион долларов.

Я остановилась и посмотрела в том же направлении, впитывая горизонт. Погода была прекрасная, несмотря на октябрь.

— Это так, не так ли? — я согласилась. — Я бы не хотела ставить здесь палатку, пока я могу сохранить этот вид, — сказала я ей.

Она тихо рассмеялась. — Нико не позволит тебе поставить палатку. Я бы удивилась, если бы он не перестроил весь твой дом.

Я закатила глаза. — Пока он не трогает мою кухню.

Мы оба рассмеялись. — Я так понимаю, ты любишь готовить.

Я одарила ее застенчивой улыбкой. — Я люблю. Варить и запекать. Еще я делаю домашнее мороженое. Это мое средство от стресса, — призналась я. — Вероятно, это вредно для моей фигуры и в конечном итоге догонит меня.

— Ерунда, ты красивая и именно такая женщина нужна Нико, — моя голова качнулась в ее сторону, ища ее глаза. Должно быть, она шутит. По сути, я была всего лишь домохозяйкой, и мне это нравилось. Мне нравилось заботиться о детях и делать из дома дом.

— Ты, кажешься, удивленной, — заметила она.

Я пожала плечами. — Я не совсем амбициозна и многого не достигла.

— Ты купила и построила этот дом, — предложила она.

— Не совсем, — сказала я ей. — Мои бабушка и папа помогли внести первоначальный взнос, когда мы купили дом. Я вложила в это немного пота, но это была не только я. Вы знаете? — это не было чем-то, чего я достигла в одиночку. Кроме того, я была бы на пути к потере дома, если бы не Нико. Да, он шантажировал меня, вынуждая выйти за него замуж, потому что Уильям воровал у него, но затем он влил в меня еще больше денег, спасая мой дом. Это не имело смысла.

Арианна и Ханна подбежали ко мне вместе с Маттео. Элла и Грейс следовали за ними. Медведь тоже был прямо за ними.

— Мама, а можно поплавать? — весело спросили они обе, а Элла и Грейс на заднем плане энергично покачали головами. — Маттео любит плавать.

— Слишком холодно, чтобы купаться, — сказала я им. — Кроме того, здесь очень много людей. Что, если бы они все захотели искупаться? — я спросила. — У нас не для всех есть купальные костюмы, иначе их чувства могут быть задеты.

— Andiamo in spiaggia? — спросил Маттео с надеждой в голосе. Пойдем на пляж.

Он удивил меня, заговорив по-итальянски. Было ясно, что он тоже хорош в этом, его произношение идеально.

Я покачала головой. — Нет, не сейчас, — сказала я ему. — Ваша одежда испортится. Может быть, когда все уйдут. Но никакого купания. Вода слишком холодная.

Все трое переглянулись и решили пойти поиграть в игровую комнату. Они ушли, не сказав больше ни слова, не интересуясь нами и Медведем, шедшим за ними.

— Прости, — извинилась я перед ним.

Он ухмыльнулся своей акульей улыбкой. — О, это ничего. Малыши мои, они бы взорвали это место своей энергией.

— Боже, — пошутила я. — Не приводи их сюда. Отвези их к Нико.

Мы все рассмеялись, и он бросился за детьми.

— Я так устала, — произнесла Грейс. — Как будто они на стероидах.

Я усмехнулась. — Я почти уверена, что Ханна и Арианна питаются энергией друг друга. Это бесконечный круг, — я обратилась к матери Нико. — Хм, я не уверена, что вы уже знаете друг друга… — начала я, и когда все три женщины покачали головами, я продолжила: — Это мама Нико, миссис Моррелли.

— Пожалуйста, зови меня Нэнси, — вмешалась она.

Я улыбнулась ей. Несмотря на ее уровень употребления алкоголя, она мне чем-то нравилась. — Нэнси, это Грейс Витале и Элла… Тьфу, а как твоя фамилия? Извини, я не могу уследить за всеми фамилиями, которые выучила сегодня.

Элла ухмыльнулась. — Интересно, почему. Мы появились у твоего порога только без предупреждения. Я Аматте.

Я ухмыльнулась. — Это верно. Две девочки-близняшки, которые только что были здесь, — мои. Ханна и Арианна. И мальчик от Грейс - Маттео.

— У тебя есть девочки? — голова Нэнси метнулась в мою сторону. — Это твои дочери?

Я кивнула. — Да.

Тень пробежала по ее лицу. — Держи их подальше от отца Нико. Хорошо?

Я нахмурилась, услышав эту просьбу, затем взглянула на Грейс и Эллу. Они выглядели такими же растерянными.

Не говоря ни слова, я кивнула. Это была странная просьба, но мне не нравился ее муж, поэтому у меня не возникло бы проблем с ее просьбой.

— Ладно, покажи мне, где ты надрала голову своему лучшему другу? — спросила Нэнси, прерывая неловкий момент.

— Что? — одновременно спросили Грейс и Элла.

— Я проводила Нэнси экскурсию по дому, — объяснила я. — И собиралась показать ей, куда я бросала инструменты в Джона.

— Парень, из-за которого Нико сошел с ума? — Изабелла присоединилась к нам с улыбкой на лице. — Я должна это услышать. Дамы, вы не возражаете, если я присоединюсь к вам? Василий сводит меня с ума. Он думает, что я инвалидка, а не беременная женщина. Я почти готова бросить в него что-нибудь.

Хихикая, как школьницы, я начала проводить всем экскурсию.

И надежда расцвела в моей груди. Я могла бы ладить с этими женщинами и завести дружбу на всю жизнь.

После экскурсии дамы расположились во внутреннем дворике, где Грейс и Элла развлекали их историями об их выходках во время путешествия по Европе; хотя мне пришлось задаться вопросом, как она убедила своего мужа отпустить ее на такой долгий срок с их сыном. Похоже, он был не из тех, кто позволит ей зайти слишком далеко.

Оглянувшись вокруг, я была удивлена, увидев, что Джон все еще здесь, но тоже счастлив. Он стоял, прислонившись к перилам палубы, и смотрел на меня. Направляясь к нему, где он стоял один с пивом, я почувствовала укол вины. Я не была ему хорошим другом.

— Привет, незнакомка, — поприветствовал он меня с улыбкой, на его лице появился синяк под глазом, который подарил ему Нико. Этого было достаточно, чтобы утолить чувство вины, которое я чувствовала. Я на секунду потерла висок, встретившись с его карими глазами.

Он был хорошим парнем, одним из лучших. Он всегда был таким. Даже когда за ним гнались девушки, он хотел только одну.

После несчастного случая с отцом его мать попыталась управлять его компанией. После трех лет наблюдения за ее борьбой он бросил колледж и стал помогать компании. И теперь Нико Моррелли, мой муж, разбирал его по кирпичику.

Возможно, я могла бы помочь с этим.

— Эй, — я ударилась о него плечом. Точно так же, как мы делали это в детстве.

— Итак, ты и Нико Моррелли, да? — он следил за любыми намеками на беспокойство. Их было много, но я их скрывала. — Как это произошло? — я пожала плечами, и он прищурился на меня. — Я знаю этот взгляд. Когда ты пожимаешь плечами, надуваешь губы – это твой упрямый взгляд.

Я рассмеялась. — У меня нет упрямого взгляда.

Он закатил глаза и ухмыльнулся. — О, да, ты знаешь.

Я игриво толкнула его. — Ага.

— Просто скажи мне одну вещь.

— Конечно.

— Это как-то связано с сумкой? — на этот раз я отреагировала, и это не ускользнуло от него. — Господи Иисусе, Бьянка.

— Тише, — предупредила я его, оглядываясь по сторонам. Нико пристально посмотрел на нас, и я вздрогнула. Взгляд Нико скользнул по мне и моему лучшему другу, как будто оценивая, стоит ли ему снова победить Джона. Мне не понравился взгляд его глаз. Было очень холодно, в них не было ни грамма дружелюбия. И все это было направлено против Джона.

— Черт, скажи мне, что он больше не сойдет с ума, — пробормотал Джон. Я почувствовала больше, чем увидела, как Джон напрягся рядом со мной.

Хотя Нико находился прямо на противоположной стороне двора, воздух стал напряженным, и дышать стало труднее, несмотря на свежий ветерок. Он стоял с Кассио, Лукой и Лучано на краю двора, ближе к подъездной дорожке, как будто ждал, пока кто-нибудь придет. Его отец стоял в нескольких футах от него и разговаривал с одним из телохранителей Моррелли. Глаза Нико время от времени метнулись к отцу, но продолжали возвращаться ко мне.

Я была счастлива, что его отец держался подальше от дома и от меня. Он был презренным стариком.

— Все будет хорошо, — сказала я ему, надеясь, что это правда. — Ничего не говори о сумке. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что ты знал об этом.

Взгляд Джона обратился ко мне. — Мы с Уильямом облажались, а не ты.

— Дело не в херне, — сказала я приглушенным тоном. — Не думай об этом.

Он напрягся, и боль в глазах Джона ударила меня прямо в грудь.

— Ты так мало мне доверяешь? — его вопрос застал меня врасплох.

Когда я забеременела, я запаниковала, рассказывая об этом Уильяму. Джон уловил сигналы без моего ведома и заверил меня, что все будет в порядке. Когда я узнала об измене мужа, Джон сразу понял, что что-то не так, и поддержал меня. Единственное, чего он так и не узнал, — это откровение о моем биологическом отце. Он объяснил мой шок и печаль потерей отца, что до определенного момента было правдой.

Но последние шестнадцать месяцев я отстранялась от него. Я держала при себе почти потерю своего дома, беспокойство о своей матери во время мафии или оплату долга, когда эти двое забрали сумку с деньгами. У него было достаточно своих забот, и мои ему были не нужны. Но непреднамеренно я причинила ему боль.

Внимание Джона ко мне и боль в его глазах ясно сказали мне, что что бы я ни сказала дальше, это может навсегда разрушить нашу дружбу.

— Мне очень жаль, — пробормотала я. — Мне жаль за то, что произошло ранее, мне жаль, что я не позвонила, и мне очень жаль, что я держалась на расстоянии в течение последнего года. Это звучит банально, но это была я, а не ты.

Он по-прежнему стоял чопорно, мое сердце грохотало от беспокойства, что я навсегда испортила нашу дружбу.

— Я хочу быть рядом с тобой, — проворчал он. — Ты всегда рядом со мной.

— Меня не было с тобой весь последний год, пока твою компанию демонтировали, — мой голос был полон сожаления. Тот факт, что мы оба знали, что теперь это сделал мой новый муж, вероятно, усугубил ситуацию.

— Но ты беспокоилась обо мне. Ты слишком хороша, Би, — сказал он, покачивая головой. — Ты пытаешься исправить все для всех, кроме себя. Я просто надеюсь, что на этот раз ты не откусишь больше, чем сможешь прожевать.

Мы оба знали, что он говорит о Нико.

— Я люблю тебя, несмотря ни на что, Би, — продолжил он, и от его признания у меня в груди потеплело. — Я всегда буду здесь для тебя. Надеюсь, ты это знаешь.

Я сделала шаг, чтобы обнять его, но следующие его слова остановили меня.

— Не обнимай меня, — пробормотал он. — Я люблю тебя, и мы всегда будем друзьями. Но сейчас твой муж пристально смотрит на меня, вероятно, обдумывая, как меня убить.

Я повернула голову, и Джон оказался прав. Нико выглядел не слишком довольным. Этому мужчине пришлось поработать над своими проблемами ревности. Я помахала ему рукой и широко улыбнулась, а затем показала большой палец вверх.

Переключив внимание на лучшего друга, я обняла себя руками.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я ему. — Но ты должен перестать называть меня Би.

Он ухмыльнулся. — Никогда!

Глава двадцать пять

БЬЯНКА

Вечеринка оказалась лучше, чем я надеялась. Определенно лучше, чем началось.

Был полдень, и друзья Нико по очереди знакомились со мной и танцевали со мной. Когда Кассио и Лука танцевали со мной, Нико казался непринужденным и доверчивым. То же самое с Лучано и Василием. Последние двое предпочитали танцевать со своими женами, что меня устраивало. Василий Николаев был страшен, еще страшнее его брат Алексей. Саша Николаев был как-то легче, несмотря на поразительное сходство с братьями.

Нико не хотел видеть, как я танцую с Сашей. Поэтому я избегала его. Беспокоить мужчину не имело смысла. По сути, я пришла к выводу, что с ним все в порядке, когда я танцую с женатыми мужчинами, за исключением его отца, с которым меня все устраивало, Кассио и Луки. Остальные мужчины были под запретом.

Взгляд Нико на меня ощущался как покалывание в затылке. Как будто он охранял меня. Вечеринка в основном держалась снаружи. Девочки и Маттео то приходили, то выходили, придерживаясь той стороны дома, где был пляж и детская площадка. Медведь постоянно был с ними и следил, чтобы дети никогда не приближались к отцу Нико. Я чувствовала, что Нико намеренно настоял на том, чтобы место для вечеринок было расположено на противоположной стороне.

К настоящему времени я смогла расслабиться. Я познакомилась с друзьями Нико. Кажется, больше всего меня тянуло к Лучано и Массимо. Может быть, потому, что они были женаты и явно без ума от своих жен. И дамы обычно были там со своими мужчинами. Хотя Кассио мне тоже очень нравился. Но именно его фамилия заставила меня насторожиться.

Прямо сейчас я сидела с Джоном, Лучано, Массимо и дамами. Я огляделась вокруг в поисках Нико и удивилась, не увидев его.

— Где Нико? - спросила я.

— Ему и Кассио пришлось поговорить, — ответил Лучано. Я подняла бровь, ожидая, но он так и не объяснил. Странно!

— Я бы сейчас убила за шарик итальянского мороженого, — пробормотала Грейс. Она говорила о тяге к мороженому в течение последних десяти минут. Она рассказала, что беременна, и ее тяга к еде уже началась, хотя она и не за горами.

— Можешь попробовать мое домашнее мороженое, — предложила я. — Оно находится в морозильной камере в гараже. Только не позволяй девочкам это видеть. В противном случае они съедят все это, а потом будут жаловаться, какие они больные. Это довольно много.

— Ты сама делаешь мороженое? — трепет был очевиден в ее голосе и на лице.

Я пожала плечами. — Когда я волнуюсь или испытываю стресс, я готовлю, пеку и делаю мороженое.

— Боже, если бы у меня была такая проблема, — пробормотала она. Ее глаза метнулись позади меня, и я проследила за ее взглядом.

Отец Нико шел прямо позади меня, Нэнси была явно недовольна рядом с ним. Я встала и повернулась к ним лицом.

— Ааа, моя новая дочь, — протянул он с угрожающей ухмылкой на губах. Я заметила, что Нэнси вздрогнула от его титула. Он не выглядел пьяным, но я чувствовала от него запах алкоголя. Я уже собиралась обернуться, когда он взял меня за руку и заставил посмотреть на него.

— Извините, — сказала я, пытаясь вырваться из его хватки, его пальцы впились в мою плоть.

Лучано подошел ко мне. — Отпусти ее, — сказал он жестким тоном. Эти бандиты могли бы убить меня. — Иначе ты окажешься ничком.

— Ты знаешь, что он женился на тебе только из мести, — сказал его отец.

Я в замешательстве моргнула, и мой взгляд упал на его жену. В ее глазах была печаль, и я не была до конца уверена, было ли это для меня, для нее или для кого-то другого.

Я покачала головой. — Что вы имеете в виду? — мой собственный голос показался мне странным.

— Доминик, — предупредила Нэнси мужа, но он даже не посмотрел в ее сторону.

Отец Нико ухмыльнулся, на его лице появилась жестокая улыбка.

— Он использует тебя против себя, — протянул он с уродливой улыбкой. — Мы все знаем о твоей матери. Ты — способ добраться до него.

Его хватка на мне стала сильнее, причиняя боль. Но это не сравнилось с болью в груди. Я искала Нико взглядом, но не могла его найти. Его и Кассио по-прежнему нигде не было видно.

— Ты, черт возьми, отпусти ее, или я пристрелю тебя, — прорычал Лучано. — И твой сын похоронит тебя заживо.

Он отпустил меня так внезапно, что я отшатнулась назад. Лучано поймал меня прежде, чем я успела наткнуться прямо на задницу.

Шумный смех заставил нас всех обернуться, и мое сердце замерло.

— А вот и король, — промурлыкал мистер Моррелли, пока я устояла на ногах, сердце у меня застряло в горле. — Пойдем, Нэнси.

Лучано зарычал рядом со мной и вытащил пистолет.

Мистер Моррелли ушел, не дождавшись матери Нико, но она не сдвинулась с места. Вместо этого она крикнула: — Я остаюсь.

Он пожал плечами с ядом в глазах. — Плевать.

Лучано отошел от меня на шаг, но все равно задержался рядом, пока я стояла, глядя вслед отцу Нико и человеку, которого я боялась больше всего.

Старый Моррелли был забыт; я не могла отвести взгляд от пришедших гостей.

Бенито Кинг.

С моей мамой. И небольшая армия охранников, окружающая их. Его телохранители даже не удосужились спрятать свое оружие, и я молилась, чтобы это не превратилось в кровавую свадьбу.

Мои глаза искали голубые глубины моей матери, но она избегала встречаться с нами взглядами. Она выглядела красивой, но аура грусти и пустоты вокруг нее потрясла меня. Еще одно мероприятие, которое она была вынуждена пропустить. Ее жертвы продолжали накапливаться.

Из-за него. Ненависть горела глубоко внутри меня, угрожая поглотить меня целиком. Я никогда не была жестоким человеком, но мне хотелось увидеть, как этого подлого человека пытают, и увидеть, как он страдает.

Обхватив себя руками, словно пытаясь защитить себя, я смотрела на свою мать, что держалась за руку Бенито Кинга. Она умирала внутри каждый божий день. Моё сердце колотилось, а комок в горле мешал дышать. Как они вообще сюда попали? Я знала, что моя мать не привела бы с собой Бенито Кинга, как бы отчаянно она ни хотела видеть меня в браке.

В ушах гудело, перед глазами поплыли черные точки.

— Бьянка, ты в порядке? — чья-то рука вывела меня из оцепенения. Я повернула голову и увидела, что Изабелла трясет меня за руку. — Ты выглядишь так, словно собираешься упасть в обморок.

Кто-то еще вмешался, тихо посмеиваясь. — Церемония окончена. Вечеринка почти закончилась и прошла без сбоев. По большей части. Дыши легко, — я не могла определить голос и кому он принадлежал. — Следующая брачная ночь.

— Дорогая, — прорычал Лучано. — Тебе, Элле и детям нужно войти внутрь. Сейчас!

— О Боже мой, — сквозь мой ужас прорвался голос Эллы. Я могла поклясться, что все происходит в замедленной съемке. — Бенито Кинг здесь. Этот чертов ублюдок здесь с армией, — она захныкала, страх в ее голосе отражал мой собственный.

— Лучано… — в голосе Грейс тоже слышались нотки паники. — Почему он здесь?

Лука и Массимо вытащили оружие, и Николаевы последовали их примеру. Василий спрятал жену за своим большим телом, и я все это время с застывшим ужасом наблюдала за всей этой сценой, не в силах пошевелиться или сказать хоть слово.

Все, что я могла ощутить и почувствовать, — это страх. Горечь и страх от того, что я впервые за шесть лет увидела маму и до сих пор не могу ее спасти. Или нашу семью.

— Ты веришь наглости этого ублюдка? — Грейс прошипела. — Его следует расстрелять на месте.

— Дорогая, забери женщин и детей в дом, — снова приказал Лучано, все его тело напряглось.

Я повернулась к рыжеволосой женщине рядом со мной. — Что? — мой голос звучал отстраненно, странно, отстраненно. — Кого следует расстрелять?

— Бенито Кинга. Он похитил нас с Эллой всего несколько недель назад.

Бум бум. Бум бум. Бум бум.

— Он и тебя похитил? — я прохрипела свой вопрос.

Голова Лучано резко повернулась ко мне, он странно посмотрел на меня, как будто я была психически неуравновешена. Как мне объяснить, что моя мать была рядом, а Бенито заставлял ее остаться из-за какого-то хренового соглашения? И мой биологический отец был таким нестабильным, сумасшедшим и жестоким ублюдком? Василий и Изабелла Николаевы стояли, напряженные и наблюдая за всей сценой с Сашей.

Мое дыхание сбилось; мои легкие не могли получить достаточно кислорода. У меня бы случился сердечный приступ. В любую секунду. Возможно, если бы я потеряла сознание, я бы избежала его внимания.

Арианна и Ханна подошли к нам вместе с Маттео, Медведь наблюдал за ними, как ястреб. Все трое детей дико и счастливо хихикали, на их лицах играли беззаботные улыбки. Трое из них уже были лучшими друзьями, на их счастливых лицах были широкие улыбки.

У детей худшее время. Вывод пронзил мой мозг. Самый неудачный момент.

Медведь выругался несколько раз, когда взял детей, стараясь не паниковать их, а отвлечь их от напряженной ситуации, вытащив оружие.

Мое сердцебиение остановилось в ужасе от осознания того, что, если Бенито Кинг увидит моих девочек, он может потребовать их сейчас.

Я подняла глаза, и мне не нужно было зеркало, чтобы знать, что в них отражаются отчаяние и опустошение. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела.

— Мама, посмотри, что сделал Маттео, — воскликнула Арианна, а мое сердце грохотало в горле. Разыскивая мать и Бенито, я увидела, как они медленно идут в нашу сторону. За двумя из них стояло как минимум десять телохранителей, еще по несколько с каждой стороны, окружавшие их, и, вероятно, еще больше бродили вокруг. Кобура с пистолетом на Бенито и его охранниках была хорошо видна даже отсюда, а на лице моей мамы застыла застывшая улыбка, все ее эмоции были скрыты.

Это плохо.

Я тяжело сглотнула. — Медведь, ты думаешь, что, возможно, ты мог бы взять Маттео и моих девочек в дом, — прохрипела я, мой голос был неровным, а в ушах звенело. Мои руки заметно дрожали, поэтому я схватилась за ткань свадебного платья, изо всех сил стараясь скрыть их. Я молча умоляла глазами. — Пожалуйста, — выдохнула я.

Он уже это делал, но дети нашли неподходящее время, чтобы захотеть остаться с нами.

— Дорогая, поторопись и иди внутрь с Массимо, — муж Грейс убеждал ее твердым голосом. — Массимо, выбери комнату без дверей и окон. Закрой её потом.

Если Бенито похитил Эллу и Грейс, Лучано понимал опасность. Куда бы Бенито ни пошел, за ним следовали страдания и смерть.

Изабелла, Массимо и Элла быстро взяли детей, каждый поднял по одному ребенку на руки и поспешил в дом, Медведь и двое других охранников стояли у них за спиной.

К счастью, мои девочки не протестовали и не жаловались. Они были очарованы Маттео, как новой блестящей игрушкой, и в обозримом будущем будут следовать за ним, куда бы он ни пошел.

— Тебе тоже следует пойти с нами, — вмешалась Нэнси, мама Нико, низким голосом. — Ты не хочешь встречаться с этим человеком. Он опасен.

Я снова посмотрела на Бенито и мою маму, которые медленно продвигались вперед. Боже, если бы она только знала, насколько права.

— Я не могу, — пробормотала я. — Вот моя мама, — я услышала вздох, но не сводила глаз с пары, идущей ко мне. — Просто держите детей подальше, чтобы он их не видел.

— Идите, — сказал Лучано миссис Моррелли. — Я буду рядом с Бьянкой, —приходят и другие мужчины. Я услышала шарканье, когда она поспешила уйти отсюда. Лучано подошел ко мне тихим голосом и сказал: — Все будет хорошо, Бьянка. Нико и Кассио всего в нескольких минутах ходьбы.

Бросив в его сторону короткий взгляд, я дрожаще улыбнулась. Я никогда не ожидала увидеть Бенито и мою маму гостями на моей свадьбе. И тот, который был собран в последнюю минуту. Должно быть, их пригласили.

Слова отца Нико звучали в моих ушах. Он женился на тебе только из мести.

— Мне следовало обратить внимание на список гостей, да? — я попыталась пошутить, повернув голову в сторону приближающейся тикающей бомбы.

— Придурки всегда находят путь, — пробормотал он себе под нос, и не было никакой ошибки в том, что Бенито ему не нравился. Ведь он похитил его жену. Невзлюбил бы меня Лучано, если бы узнал, что я дочь Бенито?

— Ааа, вот невеста, — голос Бенито был приятным, хотя блеск в глазах — нет.

Я не ответила. Голубые глаза моей матери казались усталыми, грустными и мертвыми. Глубокая печаль ощущалась у меня на языке соленой и горькой. Как кровь, которая, я знала, однажды прольется.

Куда бы ни пошел Бенито Кинг, всегда следует кровь и смерть. Голос бабушки разносился по ветру, предупреждая меня о приближающейся опасности.

— Ты, должно быть, Бьянка Картер, — протянул он, поскольку я молчала. Он схватил мою руку в свою и поцеловал ее сверху. Я никогда не понимала истинного значения крипа до того самого момента. Даже отец Нико не мог сравниться с ним. Этот человек вызывал у меня самые жуткие чувства. И он был моим биологическим отцом.

Бля, нет! Этого не может быть . Я не чувствовала к нему ничего, кроме отвращения и ненависти. Я никогда никого не ненавидела так сильно, как его.

— Или мне следует называть тебя Бьянка Каталано? — добавил он с понимающим взглядом. Я потянула себя за руку, но он крепко держал ее, от его липких рук у меня побежали мурашки по коже.

— Можешь звать ее Бьянка Моррелли, — прозвучал рядом со мной резкий и жесткий тон Нико, и моя голова резко мотнулась в его сторону. Он вырвал мою руку из хватки Бенито. Лицо моего мужа представляло собой холодную, неподвижную маску.

Мужчина рядом со мной был безжалостным бандитом, каким его знал мир мафии. Кассио и Лука Кинг стояли по другую сторону от моего мужа, что меня удивило. Было такое ощущение, будто мы против них. Я была удивлена, увидев, что Кассио и Лука не стоят рядом со своим отцом, но затем слова Нико прозвучали в моих ушах, намекая на жестокость, которую они пережили при своем отце.

В окружении бандитов я чувствовала себя с Нико и его друзьями в большей безопасности, чем когда-либо прежде. Хотя я не была уверена, смогу ли я вообще чувствовать себя в безопасности рядом с кем-либо из этих мужчин.

— София, я думал, что у твоей дочери лучший вкус на мужчин, — усмехнулся Бенито. Лицо моей матери никогда не менялось, на нем не отражалось никакого выражения. За исключением небольшого блеска в ее глазах. Волосы у нее были рыжие, и хотя они ей очень шли, мне она нравилась больше с ее натуральными грязно-светлыми кудрями. Она выглядела слишком бледной, яркий красный цвет ее волос в сочетании с темно-синим платьем делал ее бледной.

— Привет, дорогая, — мама наклонилась и легко поцеловала меня в щеку. — Ты выглядишь прекрасно. Бабушка и папа были бы очень рады увидеть тебя сегодня. Хотя ты немного похудела.

Ее голос был таким мягким, каким я его помнила. Прошло шесть лет с тех пор, как я ее видела, и мне было чертовски больно видеть боль в ее глазах. Возможно, для кого-то другого это не было очевидным, но я видела это ясно как божий день. Может, она и не такая уж старая, но глаза у нее были древние.

— Мам, — выдохнула я, мой голос дрожал от чувств, которые я пыталась сдержать. — Я…

Ее рука поднялась к моей щеке, ее глаза встретились с моими. — Все в порядке, — тихо сказала она. Она смотрела на меня с любовью и грустью, разрывая мое сердце на куски. — В Греции хорошо в это время года, тебе не кажется?

Резкий вдох захватил мои легкие. Это был наш кодекс. Пришло время бежать. Бенито узнал, что я его? Мы с девочками были в опасности; нам пришлось исчезнуть. Вот только я застряла. Вся жертва моей матери была напрасной, потому что я, черт возьми, наткнулась на Нико, потому что потратила украденные деньги.

Он сказал, что защитит меня, прошептал мой разум..

Но мог ли он? Сможет ли он защитить меня и моих девочек от кого-то столь злого и безжалостного, как любовник моей матери? Владелец. Тюремщик.

— Да, небо голубое, — прохрипела я, мой голос был едва слышен. — А моря бурные.

Напряжение вокруг нас было высоким; это вполне ощутимо. Нико и его друзья стояли рядом, каждый из них с открытыми кобурами, чтобы их было легко достать. Лучано и Лука уже достали оружие. Охранники Бенито тоже были готовы выхватить оружие.

— Что это за чушь про Грецию? — Бенито выплюнул, но я ни разу не отвела взгляда от мамы, запечатлев в памяти ее образ. Я могла пересчитать по пальцам обе руки, сколько раз за всю свою жизнь я видела маму. У меня почти не было с собой ее фотографий. И все же каким-то образом я чувствовала связь с ней на базовом уровне.

Мама никогда не отводила от меня взгляда. — Греция была в списке желаний Бьянки. Не так ли, дорогая?

Я кивнула. Это было прощание. Я хотела, чтобы она пошла со мной, если мне вообще удастся сбежать от Нико. Учитывая охрану, которую он приставил ко мне, это было маловероятно.

— Дорогая, я бы хотела поскорее собраться вместе выпить кофе, — предложила она. Моя мама ненавидела кофе. — Может быть, через две недели. Я напишу тебе дату, чтобы мы могли найти место для встречи, — сердце мое бешено забилось, сердце застряло в горле. — Это подойдет?

— Да, — произнесла я, мой голос был едва слышен. Я впивалась в ее лицо, запоминая каждую строчку на ее лице. Мои бабушка и папа позаботились о том, чтобы я знала, что мама меня любит, несмотря на то, что я редко ее видела. Когда я была маленькой, я задавалась вопросом, почему моей мамы нет рядом, и постепенно, когда я стала старше, моя бабушка рассказывала мне все больше и больше. Единственное, что она скрывала от меня, — это личность моего отца. Она заставила меня поверить, что человек, который меня воспитал, на самом деле был моим отцом.

— Нико, я бы поздравил тебя с женитьбой, — сказал Бенито с жестоким блеском в глазах. — Но я уже могу сказать, что твоя жена не задержится здесь надолго. Для нее есть другие планы.

Я выглядела растерянной между мамой и Бенито. — Что ты имеешь в виду? — я спросила.

Бенито лишь усмехнулся, не удосужившись мне ответить.

Подул ветер, и каштановые волосы моей мамы развевались вокруг нее. Именно тогда я это увидела. Фиолетовые отпечатки пальцев на шее. Кто-то душил ее так сильно, что на ее бледной коже остались синевато-фиолетовые отпечатки пальцев.

Я взглянула на Бенито, и из моего горла вырвалось рычание. У меня возникло безумное желание закричать, обхватить его руками за шею и выдавить из него жизнь. В тот момент я действительно думала, что смогу это сделать и не потеряю сна, если увижу, как свет покидает его глаза, когда я его убиваю.

Сделав шаг вперед, я подняла руку, готовая ударить его. Я не думала об этом, я просто действовала.

— Ты, сукин сын… — я сплюнула, но мама вмешалась между мной и Бенито, не давая мне ударить мужчину.

— Дорогая, все в порядке, — быстро сказала мама.

— Нет, это не так, — мой голос повышался с каждой секундой, сердце колотилось. Единственное, что я чувствовала, — это всепоглощающую ярость. — Он причинил тебе боль.

— Бьянка, — предупредила она, закрывая Бенито от моего поля зрения.

Бенито рассмеялся. — Ты привыкнешь, Бьянка, — мрачно усмехнулся он. — Твой муж поступает гораздо хуже.

У меня вспыхнуло раздражение, в ушах загремело, и все загудело. Все и все исчезли. Единственное, на чем я могла сосредоточиться, — это ярость и потребность причинить вред этому человеку. Красная ярость овладела мной, подпитывая адреналин, и мне было бы все равно, если бы боец ММА захотел драться со мной. Мне хотелось ударить и ранить, заставить кого-то кровоточить.

— Мам, подвинься, — приказала я сквозь стиснутые зубы, отступив от нее в сторону. Мои руки сжались в кулаки: — Ты чертов сын…

Я взмахнула рукой, готовая вцепиться в него и причинить ему боль. Точно так же, как он причинил боль моей матери. Он отступил назад, и я промахнулась, моя рука взлетела в воздух.

— Бьянка, — мягко предупредил Нико и левой рукой схватил меня за талию, удерживая меня, пока я сжимала его предплечье вокруг себя спереди.

— Отпусти, — прошипела я, обезумевшая от ярости.

— Бьянка! — голос моей матери дрогнул сквозь красную ярость. — Я люблю тебя, но не позволю тебе причинить ему вред.

Я моргнула, слезы разочарования заменили ярость, с которой я не могла справиться. Мне хотелось кричать, кричать и ругаться во все горло. Глубоко вдохнув, я поняла, что мои ноги свисают с земли. Нико поднял меня, как какую-то куклу, а я перешла в режим полной атаки.

— Я в порядке, — пробормотала я, выдыхая. — Я в порядке. Поставь меня.

Он ослабил хватку, и моя спина соскользнула вниз по его телу, но он не отпустил.

Как будто моя вспышка не произошла просто так, моя мать тихо пробормотала: — Я всегда думала, что Греция — хороший выбор для списка желаний.

Греция была бы недостижимой мечтой. С Бенито и Нико на моем хвосте это будет ежедневная пробежка до конца жизни моих девочек.

Слёзы защипали мои глаза. Она была такая красивая, гораздо лучший человек, чем я когда-либо была, почему она не могла отдохнуть! Я хотела, чтобы она была со мной; она не была со мной, но я хотела, чтобы она была рядом, пока я старею. Я хотела увидеть, как она раскачивается на крыльце, читает или чем-то еще, чем ей нравится заниматься. Я даже не знала.

Она прикоснулась к моей щеке. С молчаливым кивком, с ясным посланием в глазах и последним поцелуем, она повернулась к Бенито.

— Пойдем, Бенито, — сказала она ровным голосом. — Ты пришел сделать то, что намеревался сделать.

Она отошла от него, не обернувшись. Бенито взглянул на меня и ухмыльнулся. Он действительно ухмыльнулся мне.

— Я горжусь тобой, Бьянка, — промурлыкал он. — В отличие от твоей матери, в тебе есть немного огня, — я стиснула зубы и сжала кулаки, борясь с желанием не прыгнуть на него и не начать его бить. Снова и снова, пока его лицо не покраснело и не опухло. Судя по жестокой ухмылке на его злобном лице, он тоже это понял.

А потом он развернулся и ушел, догнав мою мать, а я в замешательстве смотрела им вслед.

Разочарование пробежало по моей спине, и я резко обернулась. Мой взгляд скользнул по Кассио и Луке Кингу, затем по Лучано и закончился моим мужем. Между этими парнями и Бенито Кингом что-то происходило. И теперь меня втянуло в это.

Он женился на тебе только из мести , — звучали в моих ушах слова отца Нико.

Моя кровь вскипела, разочарование от того, что я чувствую себя такой слабой и одноразовой в этом мире мафии, заставило меня задыхаться от ярости.

— Это все твоя вина, — прошипела я, тыкая пальцем в грудь Нико. Я была в ярости. Встречаюсь глазами со всеми его друзьями. — Вы все! Вы думаете, что можете использовать и распоряжаться людьми так, как вам удобно. Вы не лучше его.

Я приподнялась на цыпочках и попала Нико в лицо. — А ты… — прошипела я, подбирая слово. — Ты манипулирующий мудак. Этот гребаный контрактный брак окончен, — выплюнула я. Он женился на тебе только из мести. — Ты можешь взять те чертовы деньги, которые я потратила, и засунуть их себе в задницу. На самом деле, я засуну это тебе в глотку, чтобы ты мог подавиться.

В серых глазах Нико что-то мелькнуло, но я была слишком далеко, чтобы сохранять рассудок или быть умной.

— Ты принадлежишь мне, Бьянка, — его голос был угрожающим. Низкий. Холодный. Притяжательный падеж. — Ты моя на всю жизнь. Ты беги, я буду охотиться. Ты прячься, я переверну каждый камень, пока не доберусь до тебя. Тебе негде спрятаться, чтобы я тебя не нашел.

— Но ты сказал два года, — я недоверчиво покачала головой и тяжело сглотнула. Он обманул меня. Он лгал мне. Он манипулировал мной.

Он ухмыльнулся, но это было страшно. Угрожающий. — Как я уже сказал, ты принадлежишь мне. Моя жена.

— Но условия… — о Боже мой. Попала ли я в ту же ситуацию, что и моя мать? — Почему? — спросила я, повысив голос. Я начала злиться. — Дело не в деньгах. Этого не может быть; это проблеск на твоем банковском счете.

— Никто у меня не ворует.

— У тебя есть империя стоимостью в миллиард долларов, но ты будешь беспокоить меня за триста тысяч и приговоришь меня к пожизненным страданиям. Хочешь знать, на что я потратила эти чертовы деньги? Я потратила каждый чертов цент в поисках какого-то чертовски несуществующего лекарства, которое спасло бы жизнь Уильяму, — сказала я сквозь стиснутые зубы. Я знала, что сейчас не время и не место, но теперь, когда слова вырывались наружу, я не мог их остановить. — И не надо мне врать о шестистах тысячах. Их было три, я могу сосчитать, большое спасибо! — я прищурилась на него, мой палец снова и снова тыкал его в его твердую грудь. — И эти деньги, вероятно, вернулись к тебе, поскольку, кажется, все в этом штате у тебя на зарплате. Даже бедный Уильям! Вам, людям, приходится портить все хорошее, не так ли?

В глазах Нико вспыхнул гнев, отражающий мой собственный. Он сделал еще шаг, его тело прижалось к моему, кобура с пистолетом была слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Он возвышался надо мной.

— Если Уильям был так хорош, почему он солгал? — он тихо зарычал, гнев выплеснулся из него. — И если тебе интересно, куда делись остальные триста тысяч, Бьянка, они ушли к его любовнице.

Эти слова прозвучали как физическая пощечина. Обе мои щеки горели, горло сжималось.

— Ты врешь! — это не могло быть правдой. Уильям сказал, что это был всего лишь короткий роман, две недели. — Он бы не…

Я бы сейчас туда не пошла. Сейчас это не имело значения. Я ничего не могла с этим поделать. Ожесточив свое сердце, я впилась взглядом в каждого из них.

— Тебе лучше спать с открытыми глазами, потому что если что-то случится с моей матерью, это будет на тебе, и я убью тебя, — детская часть меня хотела закатить истерику. Может быть, схватить свадебный торт и швырнуть его на пол. — И остальные из вас, — фыркнула я, прищурившись на них. — Ты дышишь неправильно, и я… я…— черт возьми, что я могла сделать? — Я убью тебя.

Лучано откинул голову назад и рассмеялся. Я моргнула в замешательстве, увидев его реакцию. Это было не то, чего я ожидала. — Черт, это похоже на дежавю, — сказал он. — Я думаю, что моя жена угрожала мне таким же образом несколько недель назад.

Я разочарованно вздохнул. — Вы не знаете, что вы сделали, — обвинила я их всех.

— Подожди, — вмешался Лука, приподняв брови. — Твоя мать — шлюха Бенито, и ты винишь в этом нас? — голос Луки бросил вызов. — Она пришла на твою свадьбу с ним, а не с нами.

Я сделала два шага в его сторону, и моя рука взлетела в воздух, сильно ударив его по лицу.

— Не говори так о моей матери.

Глава двадцать шесть

НИКО

На щеке Луки был отпечаток руки моей жены, его глаза потемнели от гнева, и он сделал угрожающий шаг к ней. Отлично, они даже не знали, что они родственники, а уже ссорились как братья и сестры.

— Лука, — прорычал я, делая шаг к нему. — Не трогай мою жену.

Он не стал бы ее бить, но был готов напугать ее до смерти. Начало этого брака пошло не по плану. Это было мягко сказано. Я не удивился появлению Бенито, хотя был удивлен, увидев, как быстро он появился. И с матерью Бьянки!

По крайней мере, он опоздал с перехватом свадьбы. Бенито не был глупым, и я был уверен, что он сделал домашнее задание. Хотя мне пришлось задаться вопросом, пришел ли он потому, что мой отец рассказал ему о сегодняшней свадьбе, или потому, что Дженна отправила ему сообщение до того, как Леонардо добрался до нее, поэтому его целью было похитить Бьянку и принудить ее к Владимиру.

Мой отец был слабым и глупым. Всегда пытался залезть в постель к акулам, но плавать не умел. Я ожидал, что мой отец позвонит Бенито, и мне не терпелось просто прикончить его. Однажды и навсегда! Меня приводило в ярость мысль о таком количестве чертовых предателей. Мой чертов отец! Чертова Дженна Палермо!

Слава богу, я никогда не трахал эту суку.

Дженна не знала, почему я хотел, чтобы Уильям был в моей платежной ведомости. Так что эта двуликая сука не могла объяснить Бенито мои причины. Но он скоро научится.

Бьянка стояла передо мной, ее щеки покраснели, а в глазах горела ярость. У моей жены был вспыльчивый характер. Очень плохой, судя по всему. Я редко выходил из себя, но ей, похоже, удавалось меня подвести, заставляя потерять рассудок.

— Иди в дом, Бьянка, — приказал я ей.

— Пошел ты, засранец, — возмутилась она в ответ, с яростью в ее темных глазах. Бля, даже так она меня возбудила. — То, что я сказала , что делала несколько часов назад, не означает, что я буду делать то, что ты говоришь.

Саша Николаев усмехнулся. — Черт, мне нравится эта женщина, — на его лице была широкая улыбка. — Бьянка, если тебе нужен кто-то, кто застрелит Нико или кого-то еще, я твой человек.

Бьянка закатила на него глаза, на ее лице появилось раздраженное выражение.

— Ты, вероятно, возьмешь с меня плату за руку и ногу. Мне уже пришлось выйти замуж за одного придурка, потому что я была должна ему денег. Мне больше не нужно это дерьмо.

Саша подмигнул ей. — Я бы сделал это бесплатно.

— Ну, в таком случае, позволь мне составить список, — мило ответила она ему, бросая в мою сторону взгляды. — Я напишу это тебе.

Моя жена знала, что сказать, чтобы меня разозлить. Я едва сдерживал свой гнев. А Саша не помогал, посылая ревность по моим венам.

— Конечно, красавица, — промурлыкал Саша, и из моего горла вырвалось рычание.

Глаза Бьянки сузились, словно призывая меня сказать что-нибудь о том, что она получила номер телефона от другого мужчины.

— Саша, заткнись, — предупредил Василий брата. Саша обладал чертовским талантом раздражать людей, когда они были в худшем состоянии.

— Мы просто обмениваемся номерами, — сказал Саша с усмешкой. — Позволь мне записать мой личный сотовый…

И я потерял свое дерьмо. Моя рука обхватила Сашу за шею, поднимая его над землей. Этот чертов чувак тоже не был маленьким парнем.

— Она моя жена, — стиснул я зубы. — Ты не будешь с ней переписываться.

Маленькие кулачки Бьянки ударили меня по спине. — Отпусти его, скотина.

Я проигнорировал ее и сжал сильнее. Ее защита его разозлила меня еще больше.

— Алексей, ты не поможешь брату? — пробормотала Изабелла Николаева.

— Белла, я сказал тебе оставаться внутри, — отругал ее Василий. Должно быть, она беспокоилась о своем муже и, к его ужасу, нашла выход обратно. Что такого было в этих женщинах, которые просто не слушали?

Я не хотел заканчивать свой свадебный день на еще более дерьмовой ноте, чем он начался, но если придется, я бы, черт возьми, подрался со всеми ними. Никто не флиртовал и не прикасался к моей жене. В противном случае нас ждал бы кровавый день свадьбы.

— Алексей! — Изабелла выругалась.

— Нет, я в порядке, — ответил Алексей. — Это своего рода развлечение.

— Рафаэль, пожалуйста, помоги Саше, — умоляла Изабелла.

— Если ты успешно убьешь Нико, ты получишь все его деньги, — вмешалась Бьянка, ее маленькие кулачки на моей спине были похожи на массаж.

— Даже не думай об этом, Рафаэль, — сказал я ему, затем прищурился на разозленную красавицу передо мной. — Мы только что поженились, жена, и уже подумываем убить меня? Как ты меня ранила, — усмехнулся я, а она усмехнулась. — Можешь ли ты сдвинуться влево и попасть туда, любовь моя? Я люблю грубый массаж.

Она тут же остановилась и отдернула от меня руки. Я повернул голову в ее сторону, желая увидеть ее. Ее обиженное выражение ударило меня прямо в грудь. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что сегодня был не лучший день в ее жизни. Не то чтобы я этого ожидал, но все оказалось еще хуже.

— Как ты мог? — она спросила.

— Как я мог? — я ответил, хотя у меня было подозрение, которое я знал.

— Ты пригласил мою мать и того мужчину? — прохрипела она. — Ты знал, что она принадлежала Бенито… — она не смогла закончить предложение. — Твой отец говорил что-то о мести. Это оно?

Я должен был знать, что мой отец попытается поднять какую-нибудь фигню.

— Я не приглашал ни твою мать, ни Бенито Кинга, — сказал я ей, и это не было ложью. — Я подозревал, что они придут.

— Как?

— Дженна Палермо предупредила его, — признался я, глядя ей в глаза. Мне было важно, чтобы она мне поверила, хотя бы в этом. — Когда ты рассказала мне о ней и Уильяме, я начал копать и обнаружил, что именно она передала Бенито информацию. О тебе и Уильяме. Именно по этой причине я перенес свадьбу.

В ее глазах светилось разочарование, и я без сомнения знал, что она думает о нашем предыдущем разговоре. Больше никаких сюрпризов. Но это был другой случай.

— Ты ошибаешься во многих отношениях, - грустно сказала она. — Я пойду в дом.

Она обернулась, не удостоив ни меня, ни Сашу ни одного взгляда, а он все еще висел в воздухе, сжимая мою руку.

Я отпустил его, и он приземлился на ноги, хватая ртом воздух.

Изабелла покачала головой, пристально глядя на всех нас. Думаю, она была недовольна тем, что никто не вмешался, чтобы спасти ее зятя. В конце концов, это была моя свадьба; жених всегда был прав в день свадьбы. Верно?

Моя жена бы не согласилась. Я здорово облажался в день свадьбы.

— Подожди, Бьянка. Я пойду с тобой, — крикнула ей вслед Изабелла. Моя жена повернулась и стала ждать Изабеллу. Последняя была беременна, поэтому, когда они продолжили идти, Бьянка замедлила шаг. Это была она – заботливая. Ради бога, она даже извинилась перед Медведем за то, что назвала его страшным.

— Я знал, что в конце концов ты выслушаешь, — сказал я жене. Она даже не обернулась, просто перевернула мне птицу через голову.

— Ну, я должен сказать, Нико, — протянул Лучано. — День твоей свадьбы прошел даже лучше, чем моя.

— Отвали, — пробормотал я. — Засранец.

— Твоя жена дала тебе это имя, — пробормотал Лука, потирая щеку. — Господи, Нико. На ком, черт возьми, ты женился?

— На твоей сестре, — сказал я ему.

Наступила тишина, все спорили, шучу я или нет.

— Я не уверен, стоит ли мне смеяться или нет, — в итоге нарушил молчание Василий. — Это была шутка или нет? Или это внутренняя шутка?

— Это не шутка, — ответил я, глядя в глаза Кассио и Луке. Их глаза, такие похожие по цвету, смотрели на меня с подозрительным спокойствием.

— Скажи мне, что ты шутишь, — голос Кассио прозвучал напряженно.

— Я не шучу.

Еще один удар тишины.

— Ее мать — не наша мать, — оправдывался Лука, и колеса крутились в его голове. — Мы бы, черт возьми, знали. И она не принадлежит Бенито… — его голос затих, осознание охватило его. — Ни хрена, — Лука выдержал мой взгляд, пока головоломка не встала на свои места. — Ни за что, — прошипел он, качая головой. — Он не смотрел на нее как на свою дочь. Если бы она была его дочерью, не имело бы значения, что ты женился на ней. Он бы вытащил ее отсюда. Его люди начали бы войну прямо здесь. Мы устроим кровавую баню.

— Нико, объясни, — прорычал Кассио. Он был зол. Я не винил его. Черт, возможно, сегодня все-таки превратится в кровавую свадьбу, и Бьянка осуществит свое желание. Она овдовеет еще до того, как я почувствую ее вкус. — Черт возьми, Нико, — взревел Кассио, когда я не ответил. — Какого черта? Объясни!

— Я начну с этого, — сказал я ему холодным голосом. — Вы попытаетесь захватить ее, и мы устроим войну, — наши глаза встретились, и слова, которые я только что произнес, нависали над нами. Никто не осмелился вмешаться, даже Саша с его тупыми комментариями. — Она моя, Кассио. Моя жена. И я намерен оставить ее своей женой.

— Она моя сестра, — сказал Кассио, разозлившись.

— О чем ты не знал, — напомнил я ему.

— Просто, черт возьми, объясни, — прервал назревавший гнев Лука. — Неожиданность меня убивает.

— Мать Бьянки связалась с Бенито двадцать шесть лет назад, — сказал я им обоим, в то время как все слушали в напряжении, как будто это была какая-то чертова мыльная опера. — Она была помолвлена с кем-то другим. Очевидно, она не вышла за него замуж. Вскоре после этого у нее родился ребенок, и она оставила его бывшему жениху и матери. Почему-то Бенито поверила, что это ребенок ее бывшего парня. Она редко приходила сюда. Это в значительной степени подводит итог.

— Этого не может быть, — вмешался Алексей, нахмурившись на своем татуированном лице. Меня не удивило, что Бьянка пялилась на чувака, хотя это и вызвало у меня зависть. Чернила, покрывающие его кожу, всегда привлекали взгляды. — Эти двое казались близкими. Как будто они были синхронизированы.

— Мои источники сообщают мне, что она навещала свою дочь менее нескольких раз с тех пор, как она родилась, — сказал я ему.

— Почему ты думаешь, что ее отец не ее бывший жених? — спросил Кассио. — В ее свидетельстве о рождении указано, что отцом является Бенито?

Это был пиздец. Если бы Бьянка не заболела в детстве, никто бы об этом не узнал.

— Нет, Бенито не указан в качестве отца. Десять лет назад Бьянка заболела, и ей потребовалось переливание крови. У нее AB-отрицательный результат, — объяснил я. — Ни ее мать, ни отец, указанные в ее свидетельстве о рождении, не имеют этой группы крови.

— Бенито принадлежит к этой группе крови, — прохрипел Кассио. — Я тоже.

Я кивнул.

— Ну, трахни меня, — пробормотал Лука. — Думаю, ей сделали переливание. Бенито дал это ей?

— Не напрямую. Ее мать подкупила группу врачей, чтобы они сфальсифицировали сообщение о том, что ей самой необходимо переливание крови. Бенито сдал кровь для своей любимой любовницы, а София позаботилась о том, чтобы ее дочь получила необходимую кровь.

Когда Николетту жестоко убили, я начал копаться во всем и вся. Я использовал свои огромные ресурсы, чтобы изучить каждого человека, с которым Бенито общался, включая его любовниц. Именно так я узнал о Бьянке и начал планировать месть, но эти слова оставил при себе.

— Бьянка знает? — Кассио взглянул на дом, где во внутреннем дворике сидели женщины. Моя мама, Изабелла, Грейс и Элла смеялись над чем-то, что им рассказывала Бьянка, пока дети бегали по двору. Мне было приятно видеть мою мать, сидящую рядом с Бьянкой, улыбающуюся и несколько трезвую. Сегодня она была в лучшем состоянии, чем я видел ее за очень долгое время.

— Я так не думаю, — сказал я ему. Как магнит, мои глаза вернулись к Бьянке и обнаружили, что она наблюдает за мной. В тот момент, когда наши глаза встретились, она сузила глаза, а затем повернула голову. Да, мы с женой вместе были бы вулканом.

— Как давно ты знаешь, Нико? — спросил Кассио. Я знал, что мое признание его разозлит.

— Какое-то время.

— Сколько?

— Почти три года.

Последовавшая за этим тишина была осуждающей. Это было плохо, ярость волнами накатывала от него и Луки.

— А месть? Твоя сестра? — Кассио зарычал. — Бенито уничтожил твою сестру, так и ты уничтожишь мою.

Я стоял во весь рост. Мы с Кассио были одного роста. Мы никогда не были в разногласиях, но все бывает в первый раз. Он был бы сильным противником, но будь я проклят, если проиграю сейчас, когда у меня есть Бьянка.

— Бьянку никогда не постигнет та же участь, что и Николетт, — выругался я. — Это оскорбительно, можно даже намекнуть, — обида поднялась у меня в груди, а челюсть напряглась почти до боли. — Может быть, она твоя сестра, но теперь она моя жена. Так что не шути ни со мной, ни с ней.

Ноздри Кассио раздулись. Его взгляд переместился туда, где, как я знал, сидела Бьянка, спиной ко мне. Мы оба были злы и многое потеряли из-за Бенито. Но я не собирался ее терять. Любому члену Кинг.

— Ты не смог найти подходящее время, чтобы сказать мне? — голос Кассио был опасно тихим.

У меня было много возможностей сказать ему об этом, но я этого не сделал. Это было сознательное решение, потому что моя потребность отомстить за Николетту была сильнее моей преданности Кассио. Он не знал, что у него есть сестра, и я хотел использовать Бьянку против ее отца. Конечно, все пошло не так: ее муж заболел, а мой член нацелился на женщину. Если вы спросите мой член, она была единственной женщиной на этой земле. Черт, я хотел ее больше всего на свете, и теперь она стала моей женой и останется ею до конца моей жизни.

Бьянка была моей судьбой. Жизнь слишком много раз сталкивала ее со мной, и я намеревался сохранить ее. Мне нравилась ее сила, ее мягкость и доброта. Черт возьми, мне даже нравился ее характер. Честно говоря, мне нравилось в ней все.

— Я так понимаю, ты шантажировал ее, заставив выйти за тебя замуж, — продолжил Кассио.

— Держись подальше от моего брака, — прорычал я. — Она согласилась стать моей женой.

Ладно, это немного преувеличило, но сейчас не было необходимости указывать на это. Я никогда не откажусь от нее. Она была моей. Для жизни.

— Что это за херня с контрактом? - вмешался Лука.

— Я это придумал. Я ее держу.

Лука покачал головой. — Чувак, если она придет ко мне и захочет тебя убить, ты мертв. Ты не принуждаешь мою сестру к пожизненному заключению.

— Я ненавижу принимать чью-либо сторону, — прервал его Лучано. — Но не было похоже, что было какое-то принуждение, когда они посасывали губы друг друга на глазах у священника.

Кассио зарычал, теперь, когда он понял, что я пожираю его сестру.

— Она моя, Кассио, — сказал я ему. — Я защищу ее. Мы разберемся со своим дерьмом.

— Как? Основано на лжи?

— Ты не совсем воплощение истины, — напомнил я ему. Он планировал заполучить женщину, которую хотел. Глава ирландской мафии начал бы войну, если бы узнал о заманчивом плане Кассио.

— Ты причинил ей боль, — предупредил Кассио. — И я приду за тобой.

— Чувак, это чертовски лучшая свадьба, на которой я когда-либо был, — выпалил Саша, делая глоток напитка. — Мы должны делать это чаще. Свадьба Василия была чертовски скучной. Но это… блин, да! Приглашайте меня на все свои свадьбы. Драма, саспенс, угрозы невесте… все это без абонентской платы.

Саша Николаев в дальнейшем будет в моем списке не приглашаемых. Возможно, он был лучшим снайпером на этой земле, но его рот был худшим.

— Прости брата, — пробормотал Василий. — Он застрял между подростковым возрастом и двадцатилетним.

Лучано хлопнул меня по плечу. — Добро пожаловать в адское блаженство, Нико. Сегодня вечером будет интересно. Стоит ли нам с Грейс взять девочек?

Кассио и Лука зарычали, вероятно, сдерживая себя от нападения на меня. Я знал, что как только они узнают, что Бьянка — их сестра, они станут властными и теснят ее.

— Спасибо, ублюдок, — сказал я Лучано.

— Я бы хотел, чтобы ты сказал мне, что она моя сестра, прежде чем я назвал ее мать Бенито шлюхой, — пробормотал Лука. — Она, наверное, теперь ненавидит меня так же сильно, как и тебя, Нико.

— Она меня не ненавидит, — отрезал я.

— Ойййй, — Рафаэль закатил глаза. — Ври себе, чувак. Закопай голову в песочнице.

— Господи, Рафи, — толкнул его Саша. — Ты ведешь себя так же незрело, как и твоя сводная сестра.

— Не называй меня так, блядь, — сказал ему Рафаэль, глядя на него. — Или я пристрелю тебя. И она моя сестра. Твоя невестка. Сводная сестра Алексея.

— Закрой рот, Рафаэль, — Алексей сплюнул. — Когда я убью тебя, ты станешь ее мертвым братом.

Да, общей темой в день моей свадьбы было «убей или будешь убит». Я ждал этого сорок лет.

- Детка, - все повернули головы. Не знаю, почему мы все посмотрели. В настоящее время было только двое мужчин, которые были счастливы в браке. Грейс и Изабелла своим людям. Это Грейс кричала Лучано. — Бьянка пригласила нас остаться здесь вместо того, чтобы ехать сегодня вечером домой. Ты на это готов?

Глаза Лучано оглядели это место. Его разоблачили, но у меня были люди, которые следили за этим имуществом, как будто это был военный комплекс.

— Это безопасно, — сказал я ему. — Я окружил это место. Мужчины тоже наблюдают из бухты.

— Скажи мне, что ты не проведешь свою брачную ночь под одной крышей с нами, — пробормотал Лучано, ухмыляясь. — Я хочу быть с тобой настолько близок, когда ты и твоя новая невеста…

— Ты бы заткнулся? — Кассио прервал комментарий Лучано. Братья Бьянки перешли бы на турбо-режим из-за чрезмерной опеки.

Лучано усмехнулся, совершенно невозмутимо. — Нико, отвези жену к себе, и мы встретимся там завтра. Или ты приходишь сюда. Только, пожалуйста, не трахай ее здесь.

— Разве я не предупреждал тебя заткнуться? — Кассио зашипел, нахмурив брови и сжав губы.

— Пусть она тоже пригласит нас остаться, — пробормотал Лука себе под нос. — Я почти не разговаривал с ее дочерьми. Я хочу быть хорошим дядей.

— Я тоже, — добавил Кассио, глубоко вздохнув. Он был вспыльчивым, как Бьянка. Но он легко охладел, как и его сестра. — Я, наверное, лучший дядя, чем Лука.

Я застонал.

Вот так.

Глава двадцать семь

БЬЯНКА

Наступил вечер, а вместе с ним и сладкий прохладный ветерок с залива. Звук волн, ритмично разбивающихся о береговую линию, и светящаяся луна, поднимающаяся над водой, создавали красивый, спокойный пейзаж. Это помогло моему душевному состоянию.

Во что я ввязалась?

Нико Моррелли… мой муж , криво подумала я, — мастер манипулятора и лжец..

Горячий, сексуальный лжец, от которого мое тело плавилось под его взглядом, но, тем не менее, лжец. Он будет моей самой сладкой кончиной. Или мой самый горький.

— Всё хорошо? — спросил Джон, сидя рядом со мной, а Нэнси сидела по другую сторону от меня.

— Да, все хорошо, — не имело значения, была я или нет, единственное, что имело значение, это то, что я оставалась сосредоточенной и мои девочки были в безопасности. Нэнси была поглощена беседой с Эллой и Грейс. Что-то о каком-то месте на Сицилии, и я повернула голову к Джону. — Джон, сколько денег было в той сумке? — слова Нико звучали в моих ушах на повторе. Я не могла отпустить это. Имеет ли это значение в тот момент? Нет, наверное, нет, но я должна была знать.

— Шестьсот тысяч, — вот оно, мое подтверждение.

— Почему, когда я через него прошла, — спросила я. — Там было всего триста тысяч?

Тишина действовала как бомба замедленного действия. Я знала ответ, и Джон тоже. Нико был лжецом, но у него не было причин лгать о деньгах, которые ему причитались. У него были свои планы, но они не были связаны с деньгами. Ему это было не нужно.

— Как ты мог позволить мне поверить, что он положил этому конец? - прохрипела я.

Его горло шевельнулось, когда он тяжело сглотнул. — Я не узнал об этом, пока он серьезно не заболел. Ты уже сошла с ума, и казалось бессмысленным говорить тебе.

— Как ты узнал?

— Эта женщина, Дженна, позвонила мне, чтобы спросить о тебе. Я сказал ей, что Уильям лежит на смертном одре, и пригрозил ей, что, если она позвонит еще раз, я расскажу ее мужу, — мой лучший друг и он хранил от меня такую тайну. Уильям солгал мне, хотя, когда он сказал мне, что все кончено, у меня было нутром ощущение, что он не сказал мне всего. Я проигнорировала это, кашляя до уровня стресса. Папа хранил от меня большой секрет, и я не хотела, чтобы мое воображение предполагало, что секреты хранит и мой муж. Как я так много пропустила?

Что сделано, то сделано. Мой отец постоянно так говорил. В данной ситуации это казалось уместным. В конце концов, я не могла противостоять Уильяму. И все же было трудно не заметить предательство. Столько обмана.

В моей памяти мелькнула наша последняя неделя вместе в больнице – воспоминания душераздирающие, а теперь испорченные. Было ли что-нибудь из этого правдой?

— Бьянка, — голос Уильяма был слабым, запах больницы подавлял и постоянно напоминал о том, что будет дальше. — Не плачь.

Слова застряли у меня в горле, невидимые руки душили меня, забирая все.

— Бьянка, посмотри на меня.

Голос Уильяма был тверд; впервые за несколько недель я услышала его такой решительный голос. Наши глаза встретились, мое сердце так сильно болело, что я была уверена, что где-то внутри у меня течет кровь. Я едва могла видеть его хрупкую руку сквозь слезы на глазах. Ему потребовались все силы, чтобы поднять руку и потянуться ко мне. Взяв его руку в ладонь, я прижала к ней щеку. — У меня было больше, чем у большинства мужчин за всю их жизнь… твоя любовь. Ты и девочки сделали меня самым счастливым человеком. Я умираю счастливым человеком.

Рыдание, которое я так старалась сдержать, вырвалось из моего рта, и мои легкие сжались. Это был первый раз, когда мы оба признали, что он умирает. Мы проиграли бой. Все, что мы пробовали, провалилось. Меня больше не волновало, что он не был мне верен. Он мне просто нужен был здесь. Со мной. С нашими девочками.

— Пожалуйста, Уильям, — я прижалась своим лбом к его. Я не была уверена, о чем умоляю. Я хотела, чтобы он остался, но он больше не имел права голоса. Его силы иссякали, его органы отказывали. Врачи были поражены, что он все еще держится.

— Обещай мне, — его любящее лицо было тенью того, чем оно было раньше. — Обещай, что будешь двигаться дальше. Ты заслуживаешь большего.

Тогда я даже не могла думать о том, чтобы уйти, но теперь мне было интересно, ушел ли он уже. Это было его последнее прощание. На следующий день он ушел навсегда.

Мой взгляд остановился на Нико. Он знал, что Уильям обманул. Я имела в виду то, что сказала ему вчера. Я не верила в обман. Нико согласился, но теперь я не была уверена, во что я верю, а во что не верю. Не то чтобы это имело значение. Я не буду здесь очень долго.

Казалось бы, у нас с новым мужем были свои планы. И все же его планы могут уничтожить меня. Если бы Бенито завладел моими девочками или мной, это обрекло бы нас. Он уже высосал жизнь из моей матери; Я отказалась позволить ему иметь больше членов нашей семьи.

А Нико… ну, какими бы, черт возьми, ни были его планы, он мог найти другой способ отомстить.

Я должна была быть умной. О доверии ему не могло быть и речи.

Мама сказала, что хочет выпить кофе через несколько недель. Это означало, что мне оставалось всего несколько недель. Не так уж много времени, чтобы собраться с силами. Было бы сложнее, если бы рядом был Нико и его охрана.

Брачный контракт на два года. Да правильно! Я мысленно усмехнулась. Его обещания защиты… это все чушь. Должно быть, я самая большая идиотка на этой планете, если поверила его слову. Слово гребаного бандита.

Хотя это нормально. Я подыгрывала, пока не нашла окно, чтобы взять своих девочек и бежать. Надеюсь, такая возможность представилась раньше, чем позже. Наши паспорта были спрятаны в потайном кармане моей сумочки. Ходить с паспортами было неразумно, но возникла необходимость. Моя бабушка настояла на этом маленьком поступке, когда мне исполнилось восемнадцать. Она вытащила мой паспорт из своей сумочки и протянула мне, попросив всегда держать его при себе. — Как и мои водительские права, — сказала она. Я не знала почему, пока отец не признался на смертном одре.

Мои глаза впитали остатки вечеринки. Грейс, Элла, Нэнси и я слонялись по заднему дворику. Большая часть гостей ушла. Лучано, конечно, все еще был здесь. Грейс, Элла, Лучано и Массимо останутся на ночь. Нэнси тоже все еще была здесь. Я была зла на ее сына, и она это знала, но мы оба избегали этой темы. Я решила, что она мне очень нравится, поэтому мы придерживались нейтральных тем. Похоже, она не хотела идти домой, поэтому я предложила ей комнату, если она захочет переночевать.

Кассио и Лука все еще торчали рядом, время от времени поглядывая в мою сторону. Наверное, обсуждает, как меня убить за то, что я дала Луке пощечину.

Он этого заслужил, засранец..

Я просто не могла уйти от семьи Кингов. Хотя я должна признаться себе, что, если не считать того, что Лука ругал мою мать, я не возражала против этих двоих. Они не были похожи на своего отца, но братья они или нет, я бы не позволила никому из них так говорить о моей матери.

Моя мать пожертвовала собой ради меня.

Ошибка.

Одна ночь не с тем незнакомцем.

Всю жизнь сожалею.

Она не знала о долге перед семьей Кингов – по одной красавице в каждом втором поколении. Не ее поколение должно было платить; это был бы ее ребенок. Мой долг, который нужно оплатить. Но, к сожалению, бабушка думала, что щадит мою мать, сохраняя эту тайну. Когда Бенито Кинг увидел ее, он понял, что София Каталано не участвует в соглашении. Он точно знал, кто она такая, но хотел ее, поэтому придумал план.

Мама и ее жених поругались, она вышла с подругами, напилась и оказалась в постели Бенито Кинга. Последствия были ужасными, и с тех пор она расплачивалась за них каждый божий день. В итоге она забеременела. Бенито преследовал ее несколько недель спустя, но она вернулась к папе. Именно тогда Бенито Кинг рассказал моей матери о долге, который моя семья была в долгу перед каждым вторым поколением. Наша семья была обязана Бенито еще двумя поколениями красавиц. Девушка, которая должна быть обязана соглашению, которое заключил наш глупый дедушка. Оно должно было пропустить мою мать. Но моя мать, зная, что она беременна, и ранний анализ крови, показавший пол, променяла свою жизнь на мою.

И вот мы здесь. Этот шлепок сделал одну из моих дочерей частью чертового соглашения. Мы не принимали участия в заключении этого проклятого соглашения, но нам пришлось за него заплатить. Эти глупые люди должны начать продавать себя и посмотреть, понравится ли им это.

Натянутые фонари освещали внутренний дворик и весь задний двор, придавая ему мягкое сияние. Думаю, Нико, выплатив всю ипотеку, не спас дом. По крайней мере, не для меня и моих девочек. Вскоре мы все это оставим позади, и я понятия не имела, как смогу объяснить это своим дочерям.

— Ты должна поделиться со мной своим рецептом мороженого, — поразил меня голос Грейс. — По вкусу оно похоже на мороженое в Италии, — она ухмыльнулась, наклонив голову в сторону Маттео. — Поверь мне. Маттео тебе судья, потому что этот малыш отказывается есть американское мороженое, —счастливые лица детей были измазаны мороженым. — Не могу поверить, что ты делаешь мороженое с нуля.

— Не всегда, — признала я. — Как я уже сказала, когда я вожусь на кухне, это помогает мне расслабиться и подумать.

Я смотрела на горизонт, ветер усилился, и в воздухе пахло начавшимся дождем. Было что-то прекрасное в том, как шторм с темными облаками ползет по заливу. Это чертовски поэтично сейчас, потому что это отражает мою жизнь. Впереди меня ждало всепоглощающее, грозное и опасное будущее, отраженное в темных облаках неба.

— Боже, этот вид, — рассеянно пробормотала я Джону, уже готовясь к отъезду. — Я буду скучать по этому.

— Ты всегда можешь вернуться, — сказал он с надеждой. — В гости или что-то в этом роде. Возможно, проведем здесь выходные; Я бы присоединился к тебе, — я нахмурила брови от его слов. Почему-то я не думала, что Нико будет открыт для того, чтобы я тусовалась с моим лучшим другом. Не то чтобы имело значение, чего, черт возьми, хочет Нико. — Когда ты переезжаешь к нему?

Это был справедливый вопрос, справедливое предположение, но я понятия не имела. Этот чертов мужчина объявил, что мы поженимся сегодня утром. Я понятия не имела, каковы его планы. В идеале нас бы оставили здесь, но раньше он сказал, что хочет, чтобы мы делили спальню и кровать. Конечно, он мог солгать. В конце концов, он произнес немало таких слов.

Из гостиной послышалось хихиканье Ханны. Я повернула голову, надеясь, что смогу заметить ее форму отсюда, вместо того, чтобы выслеживать ее. Эта маленькая девочка станет нарушителем спокойствия.

Я заметила, что мужчины тоже были внутри. Нахмурившись, я задалась вопросом, что происходит. Грейс и Элла наклонились в сторону, с любопытством заглядывая в гостиную. Нэнси вопросительно подняла на меня бровь.

Я пожала плечами. — Понятия не имею, что происходит.

Грейс и Элла встали и направились внутрь.

— Они что-то смотрят по телевизору, — объяснила Элла.

Мы с Нэнси последовали за ними. Я не могла видеть ничего, кроме широких плеч Лучано и Нико, в то время как Кассио и Лука, прислонившись к противоположной стене, смотрели то, что показывали по телевизору.

— Что происходит? - спросила я.

Лучано переместил свое большое тело, открывая обзор, и именно тогда я увидела это. Я остановилась как вкопанная посреди гостиной, забытой всеми.

Моя первая свадьба проходила на большом экране. Танцевальная часть отца и дочери.

— Отец попросил устроить для дочери особый танец, — раздался голос диктора по телевизору, и зазвучала песня Рэя Чарльза «Hit the Road Jack». Широкая счастливая улыбка моего отца, когда он помахал мне пальцем, призывая меня присоединиться.

Я выглядела слишком молодо для замужества. Не имея представления о том, что жизнь собиралась принести к нашему порогу.

Младшая версия меня засмеялась и покачала головой, но он настоял. Папа был бомбой на танцполе, у него был свой ритм, и мы часто танцевали, когда я росла, под его любимые песни.

— Нет, папа, — прозвучал мой голос по телевизору. — Не при всех.

Мои руки закрыли лицо, но он отказался отпустить это. — Давай покажем им, как это делается, Би.

Я покачала головой, умоляя на лице, хотя и улыбалась. Это моя бабушка вывела меня на танцпол и присоединилась к нашему танцу.

— Я никогда не переживу этого, — жаловалась младшая версия меня, хотя на моем лице играла широкая улыбка. Удивительно, насколько хорошо оператор запечатлел этот момент. Папа и бабушка всегда меня радовали.

Мы с папой приступили к своим движениям, все детские годы, проведенные в танцах в нашей гостиной, нашли хорошее применение на танцполе. Наши руки двигались вверх и вниз, влево и вправо, мы оба смеялись. Бабушка не отставала от нас, просто двигалась немного медленнее.

— О, си, — объявила она, смеясь. — У меня есть ходы.

Гости и на экране, и в моей гостиной засмеялись. Это был горько-сладкий момент, и мою грудь сдавило. Я так скучала по ним. Тогда жизнь была проще. Папа был недоволен тем, что мы с Уильямом решили пожениться. Он думал, что мы слишком молоды, он недостаточно хорош, но тем не менее поддерживал меня. Именно это сделало папу лучшим отцом, которого я когда-либо могла пожелать.

— Мама, а почему ты с папой не танцевала? — вопрос Ханны отвлек меня от телевизионного момента. — Вы с Нико танцевали.

Мы с Уильямом никогда не танцевали с мужем и женой. Он ненавидел танцевать и отказывался танцевать даже в день нашей свадьбы. Но мой отец любил танцевать, поэтому они с Джоном вмешались.

— Хммм, он не хотел танцевать, — сказала я ей. Меня расстраивало, что он не смог наклониться на один танец, но сколько бы я ни просила, он этого не сделал. Так что мой первый танец был с отцом. Теперь, когда я стала старше и несколько мудрее, возможно, я бы не довела до свадьбы. Он был моей первой любовью, но, возможно, мы были лучшими друзьями, чем любовниками.

— У тебя есть несколько ходов, — похвалил Лучано, и я закатила на него глаза.

Песня Рэя Чарльза закончилась и превратилась в полярную противоположность песне. Заиграл ритм «Temperature» Шона Пола, и папа продолжил свои танцевальные движения. Мы с Джоном ритмично танцевали синхронно, и мой отец подражал нам. Бабушка придерживала себя за бедро, жалуясь, что под такую пошлую песню больно танцевать.

— Дядя Джон танцует, — объявила Арианна.

Я бросила взгляд на Джона, который стоял рядом со мной, скрестив руки на груди.

— У меня есть движения, — сказал он ей.

— Джон, это не движения, — хихикнула я, небольшой взрыв из прошлого снял мое напряжение. — Наверное, где-то есть мем, в котором мы оба идиоты.

Он наклонил голову к экрану. — Нас трое. Я думаю, твой отец портил нам настроение.

Тихий смешок наполнил комнату.

— Почему наш дедушка не танцевал с твоей мамой? — спросила Ханна. Она никогда не могла понять концепцию того, что дедушка и бабушка вместе, так как они никогда не видели мою маму. — Где она была?

— Она не могла прийти, — пробормотала я. Из-за этого ублюдка мама не смогла успеть на большинство вещей.

Пока я смотрела на экран, воспоминания нахлынули обратно. На смертном одре папа сказал мне, что он не мой отец. Рассказывая мне всю историю моей матери.

— Ты выглядишь так молодо, — голос Нэнси вернул меня в настоящее. — И такой счастливой.

Я была счастлива, несмотря на то, что Уильям был упрямым мулом и отказывался танцевать со мной.

— А тебе вообще было разрешено пить, когда ты вышла замуж? — спросила Грейс.

Я покачала головой. Мне едва исполнился двадцать один год. Слезы блестели в моих глазах, когда я смотрела, как мы с отцом кружимся по танцполу и смеемся. Я почувствовала взгляд Нико и невольно подняла глаза, и все мое тело содрогнулось от безумия в его глазах.

Сцена на пленке остановилась и переключилась, по телевизору доносились звуки лодки. Разорвав наш зрительный контакт, я нахмурилась, глядя на эту сцену. Это был наш с Уильямом спор после нашей первой совместной прогулки на лодке. Он забыл купить спасательные жилеты для детей.

— Хорошо, этого достаточно, — я подошла к телевизору.

— Что-то скрываешь? — Лука пытался пошутить, но я была не в настроении.

— Нет, но это личное, — по телевизору доносились слова: мы с Уильямом спорили о безопасности и спасательных жилетах для малышей на лодке, прежде чем я выключила телевизор.

— Он в итоге получил спасательные жилеты? — спросил Лука, поскольку он уловил начало записанного спора.

Я выдохнула, бросив взгляд на Джона.

— Мы ошиблись размером, — пробормотал Джон. — И во время шоппинга Уильям купил в магазине гольф-кар и настоял на том, чтобы отвезти его домой. На обратном пути мы остановились в местном пабе. После нескольких пива мы продолжили путь домой, и нас остановили полицейские. В итоге мы провели ночь в тюрьме. Бьянка отказалась прийти и выручить нас.

Я пожала плечами. — Я предупреждала тебя.

— Ты сделала это. Что ж, это моя реплика, — объявил Джон. — Я выхожу.

Я была удивлена, что он продержался так долго, хотя и был счастлив. Он был единственным с моей стороны. Мэри и ее муж расстроятся, если я скажу им, что мы поженились раньше, чем я им сказала. Это разлетелось бы, как тонны кирпичей.

— Я провожу тебя, — сказала я ему, игнорируя угрожающий взгляд Нико. Разозлить его было бы бесполезно, да и я не хотела подстрекать его к Джону, поэтому добавила: — Нико, ты хочешь проводить нашего гостя вместе?

Это звучало фальшиво даже для моих собственных ушей.

— Нет, пожалуйста, не надо, — остановил нас обоих Джон. — Я знаю где выход. У тебя еще есть гости.

Он не стал нас ждать, а просто чмокнул меня в щеку, кивнул Нико, помахал всем остальным, обнял моих девочек и исчез за парадной дверью.

— Я боюсь за тебя, Нико, — сказал Лука после ухода Джона. — Ты можешь рассчитывать на то, что твоя жена не выручит тебя из беды. Сможешь ли ты избежать неприятностей?

— Может быть, Бьянка исправит Нико, — усмехнулся Кассио. — Но если твой муж доставит тебе неприятности, Бьянка, позвони мне, и я поддержу тебя. Я помогу тебе похоронить тело.

Кассио пристально взглянул на Нико, но мой новый муж, похоже, совсем не волновался. Было ощущение, что за этим стояло какое-то значение.

Моя голова повернулась к этим двоим, мои глаза сузились.

— Мама, Нико не умрет, верно? — спросила Арианна, заставляя меня забыть о Кассио и Луке. На ее лице отразилось искреннее беспокойство, а нижняя губа задрожала. — Мне нравится Нико.

— Конечно, нет, - быстро сказала я ей, опускаясь на колени, и она подошла ко мне на руки. — Никто не умрет.

Арианна была моей чувствительной девочкой. А когда она уставала, слезы лились быстро и легко.

— Он тебе тоже нравится, да? — Ханна выпалила. Дети всегда задавали самый сложный вопрос.

— Хм, — я ответила расплывчато, мои глаза встретились с ним поверх головы дочери.

Если бы все было так просто.

Глава двадцать восемь

НИКО

У меня перехватило дыхание, когда я увидел Бьянку на экране. Моя мать была права, она выглядела счастливой и молодой. Не было недостатка в любви, которую она разделяла со своим отцом и бабушкой.

Ее юное, беззаботное лицо сияло счастьем, когда она танцевала безлюдно. Это был не первый раз, когда я видел Бьянку в этом возрасте. Впервые я увидел ее в одном из моих клубов, ей тогда было не больше девятнадцати. Она танцевала с Джоном и несколькими подругами. Наши взгляды встретились на долю секунды, но уже тогда она захватила мое дыхание своей ослепительной улыбкой. Вот только тогда она была чужой, и ей не было никакого дела до моего мира. Итак, я просто наблюдал за ней издалека одну ночь. Никогда за миллион лет я не думал, что мы снова пересечемся.

Потом ее бросили мне на пути. Дочь моего злейшего врага. В моих глазах она по-прежнему оставалась самой красивой женщиной в мире. Она возбудила во мне что-то, чего я никогда не чувствовал ни к кому-либо другому. Даже когда она подшучивала надо мной или злилась на меня, в ней было что-то такое, чего я никогда ни в ком не видел. Да, между нами было притяжение, но было и что-то уникальное, редкое сокровище.

И я бы не отказался от этого. Я хотел бы получить ее и свою месть. Как только Бенито заплатит, я сделаю все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину и сосредоточиться на построении жизни с женой. Наша семья.

Это потребует некоторой работы. После предыдущего фиаско она построила вокруг себя толстые и высокие стены. Хрупкое доверие разбилось на миллион осколков. Но я получу его обратно; я бы использовал бульдозер, чтобы снести эти стены.

А сейчас я бы сосредоточился на сегодняшнем вечере.

— Девочки, вы не против, если мы с вашей мамой пойдем обустраивать наш новый дом, а Маттео останется здесь с вами?

Голова Бьянки метнулась в мою сторону, но она ничего не сказала. Мы оба знали, что брачная ночь состоится. Независимо от того, состоится ли свадьба сегодня или на следующей неделе, этот брак будет заключен.

Было чуть больше шестого, и я намеревался сполна использовать ночь.

— Нам нужно, чтобы за нами присматривали взрослые, — ответила Ханна с серьезным видом.

— Я рад, что ты это сказала, — серьезно сказал я ей. — Лучано, Грейс, Элла, Массимо, Лука и Кассио останутся здесь с тобой.

— Ребята, вы тоже остаетесь? — удивленно спросила Бьянка.

— Ты не возражаешь? - ответил Кассио. — Если это проблема…

— Нет нет. Все в порядке, — быстро добавила она, ее взгляд смягчился. — Я просто не ожидала этого. Нэнси тоже останется, так что вам, ребята, придется разделить комнату с двумя односпальными кроватями.

Я был удивлен, узнав, что моя мама осталась. И я не видел, чтобы она прикасалась к алкоголю с тех пор, как она приехала.

— Что вы скажете, Ханна и Арианна? У нас достаточно взрослых? — я спросил их обоих. Они привыкли к своим бабушкам и дедушкам, но сегодня у них появилось много новых лиц. Они не знали, что Лука и Кассио — их дяди и убьют любого, кто хотя бы посмотрит в их сторону.

— Да, — единогласно согласились они оба.

— Отлично, — сказал я. — Ты готова, любовь моя?

Она сузила глаза.

— Да. Хотя я удивлена, что ты спрашиваешь, Нико. Я была уверена, что ты потребуешь от меня быть готовой.

Мне чертовски нравился ее характер. Наше подшучивание было похоже на прелюдию. Это заставило мой член ожить. И несмотря ни на что, мне нравилось, что ей было плевать на то, чтобы меня успокоить. Она отстаивала свои убеждения и людей, которые ей дороги.

— Хорошо, вы, двое влюбленных, — объявил Лучано, его глаза сияли весельем. — Идите, мы здесь со всем разберемся.

— Девочкам нужно лечь спать к девяти, — начала Бьянка, но Грейс быстро остановила ее.

— Мы поняли, — заверила она ее. — Дети лягут спать и уснут около девяти. У них был захватывающий день. Мы с Эллой их искупаем и уложим.

— Хорошо, — Бьянка нервничала, и это было понятно. Она познакомилась с дамами, но они все еще были для нее чужими. — Номер моего мобильного телефона записан на холодильнике, просто напиши мне, чтобы сообщить, что все прошло хорошо.

— Сделаю, — подтвердила Грейс. — На самом деле, я сейчас напишу тебе, чтобы у тебя был мой номер.

Бьянка обняла своих девочек, потом мою маму, потом снова своих девочек, и если бы эти двое не улетели, я был уверен, что она бы обняла их снова. Хотя я не возражал против этого; у меня сразу же появилось желание завести от нее детей, большую семью. Так же, как она хотела. Она была хорошей матерью, и я знал, что она скорее умрет, чем допустит, чтобы что-нибудь случилось с нашими детьми.

Эта женщина раскрыла ту сторону меня, о существовании которой я даже не подозревал. Она дала мне надежду на то, чего я никогда не хотел: любящую жену, детей, теплый дом, полный смеха, и домашнюю кухню.

В моем мире, полном борьбы за власть и людей, жаждущих денег, может быть опасно хотеть подобных вещей. Это была уязвимость, слабость. Люди уничтожали твоих близких только для того, чтобы поставить тебя на колени. Мои родители были прекрасным примером. Бенито использовал Николетту, чтобы преподать урок моему отцу. Мой отец научился, но это разрушило мою мать.

Но я бы позаботился о безопасности своей жены, близнецов и всех остальных детей, которые у нас есть. И я намеревался иметь большую семью, как она и хотела. Черт, я бы дал ей все, что она захочет. Кроме ее свободы.

Во время свадебной церемонии я попросил Лоренцо заменить ей противозачаточные таблетки на витамины той же формы. В течение дня он организовал, чтобы ребята собрали вещи Бьянки и девочек и перевезли их в мой особняк. Здесь осталось всего несколько вещей на случай, если мы останемся здесь. Потому что я знал, что она захочет вернуться. Это было ее убежище.

Пятнадцать минут спустя я придержал дверь моего «Бугатти Чентодечи», открытую для жены, и помог ей сесть. Она хотела переодеться в свадебное платье, но я попросил ее не снимать его, пока мы не доберемся до моего дома. Она мне потворствовала, но схватила плед и прикрыла плечи. Сегодня она ушла с поезда. Ну, лучше было бы, если бы она приказала моей матери его отрезать.

Как только она устроилась, я закрыл дверь и обошел машину со стороны водителя. Я отвез нас от острова Гибсон через ворота и по Маунтин-роуд.

Бьянка молчала, ее глаза были прикованы к виду из окна. Надвигалась буря. Я не был суеверным, но мое шестое чувство предупреждало меня, что приближается нечто большее, чем просто плохая погода.

— Так что это за машина? — наконец спросила она, нарушив молчание.

— Бугатти Чентодечи.

— Звучит дорого, — пробормотала она, не впечатленная.

Она не особенно любила роскошные или дорогие вещи. Она ценила людей, которых любила, больше, чем вещи, которыми владела. Кроме того дома. Она любила этот дом. Я не мог решить, было ли это из-за воспоминаний, которыми она поделилась со своим покойным мужем, или что-то еще.

— Так в этой машине есть радио? — спросила она, глядя на приборную панель. Она наклонилась вперед и поиграла с кнопками. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти стереосистему. — Какую музыку ты слушаешь?

— Не Шон Пол, — сказал я.

Она смеялась. — Да, я думаю, что нет. У него приобретенный вкус.

Нажимая кнопку вперед, снова и снова, она продолжала читать имена художников. Пока она не остановилась.

— Рэй Чарльз? — она, кажется, искренне удивилась.

— Да, он один из моих любимых.

— Ну, ну, ну, — пробормотала она, оставив музыку включенной, а затем откинулась на спинку сиденья. — Папа бы тебя любил.

Я усмехнулся. — Моя мама уже любит тебя.

Это не было преувеличением. Моя мать впервые после смерти Николетты попыталась воздержаться от питья. Раньше она воздерживалась от алкоголя в те дни, когда видела мою сестру, но после ее смерти это ее больше не беспокоило. Она нашла забвение в алкоголе.

— Моя мама… — она сделала паузу, словно подбирая слова. —… долгое время была любовницей Бенито, — она прочистила горло. — Я-я не совсем понимаю, что ей нравится, а что нет.

Я взял ее руку в свою и нежно сжал ее. — Она заботится о тебе. Любой, у кого есть два глаза, может это увидеть.

Она сглотнула, и я увидел, как в ее глазах блестят непролитые слезы. — Спасибо, — прошептала она. — Мне повезло, что меня росли хорошие отец и бабушка. И хотя мама не могла быть с нами физически, она всегда была частью нашей жизни.

Глава двадцать девять

БЬЯНКА

У меня нервы были на пределе. Я знала, что будет дальше. Я знала, что этот человек каким-то образом использовал меня для мести. И все же мое тело, казалось, не заботилось ни о чем из этого. Просто тот факт, что Нико Моррелли снова тронул бы меня и принес бы мне удовольствие.

Тупая. Тупая. Самая тупая. Это была бы я.

Он все еще держал мою руку в своей, и это меня успокаивало. Это не имело смысла, не было никакой логики в том, чтобы найти безопасность рядом с бандитом, но я чувствовала себя… как дома? Никогда не было человека, который ходил по этой земле, чтобы я так вспыхивала, как Нико. И все же я не беспокоилась, что он отомстит, как Бенито, если моя мать не захочет делать то, что он хочет.

Я смотрела, как он плавно меняет полосу движения, проезжая мимо машин справа от нас, его шикарная машина не похожа ни на одну другую, на которой я когда-либо ездила. Рядом с этой машиной моя Honda Pilot выглядела бы как старый драндулет. А я любила своего Пилота.

Тишина в машине меня убивала. Сегодня произошло так много всего, и я хотелв получить ответы. Если бы он ответил на мои вопросы, означало бы ли это, что мне тоже пришлось отвечать на его вопросы?

— Твоя мама хорошая, — сказала я в конце концов.

Он кивнул. — Она алкоголичка, — меня это не удивило, хотя я заметила, что она не пила на вечеринке. — Сегодня я впервые увидел, как она воздерживается от питья, и это благодаря тебе.

Честно говоря, мне было жаль мать Нико. Ее жизнь не могла быть легкой. Моррелли-старший без колебаний заигрывал со мной на глазах у своей жены. Он был подлецом, и я не могла себе представить, сколько раз ей приходилось терпеть подобное унижение. По крайней мере, Нико не был похож на своего отца. Мы договорились хранить верность друг другу.

Он бы не стал лгать об этом, верно?

— Ты похож на своего отца, — пробормотала я, потому что мне нечего было сказать о его отце. — Полагаю, просто лучше. Глаза, как у твоей матери.

— Ты полагашь?

— Ну, он намного старше.

Он покачал головой. — Я не уверен, что ты имела в виду — комплимент или оскорбление. Мне. Мне плевать на него.

Он коротко взглянул на меня, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на дороге.

— Я не имела в виду это как оскорбление, — мягко сказала я ему. — Нико?

— Да?

Я тяжело сглотнула, затем прочистила горло. — Твой отец… хммм, он изменяет твоей маме?

Его челюсти сжались так сильно, что мышцы шеи напряглись.

— Да это так.

Мое сердце сжалось – от сочувствия к ней и страха, что Нико сделает то же самое со мной. Сделав глубокий вдох, мне пришлось просто выплюнуть это. — Наша дискуссия о…. ну и о верности в браке.

Бу-бум. Бу-бум.

— Я убью любого человека, которого ты коснешься, — прорычал он, и я напряглась. — Ты можешь убить любую женщину, к которой я прикасаюсь, — я не была уверена, как это воспринимать. — Хотя, если честно, я не собираюсь прикасаться ни к кому, кроме тебя. Ты моя жена, и я хочу тебя, — о боже мой! Его собственнический тон действительно заставил меня раздуться от тепла. Мне понравилось, как он предъявлял претензии, и я предложила себе сделать то же самое с ним. — Я не мой отец, Бьянка.

Я мягко улыбнулась. Он вообще не казался мне своим отцом.

— Кажется, он… — я искала подходящее слово, но у меня было только одно. — Он кажется жестоким, — сказала я наконец. Я не была уверена, правильно ли это сказать. В конце концов, люди преступного мира были безжалостны.

— Он. Он соревнуется с Бенито Кингом за первое место по жестокости, — я напряглась при упоминании о нем. — За исключением того, что мой отец слаб и легко отвлекается на женщин и наркотики. Он не может идти в ногу с акулами, — голос Нико был приятным, спокойным, лишенным каких-либо эмоций.

Я задавалась вопросом, была ли у этого признания вторичная причина. Я ждала, глядя на него, надеясь, что он даст мне больше, но он закрылся.

— Вы двое не ладите?

Нико кисло посмотрел на меня. — Тебе показалось, что мы поладили?

Я сглотнула. — Нет, я полагаю, что нет. Вы когда-нибудь ладили?

— Нет, — его тон был жестким. — Его идея вырастить детей заключалась в том, чтобы мучить нас. Мне не терпелось стать достаточно взрослым и победить его в каждой его жалкой игре.

У меня вырвался резкий вздох. Это был Нико Моррелли – человек, который правил преступным миром железной рукой.

— Ты выглядишь шокированная, — я не была уверена, пытался ли он посмеяться надо мной или просто констатировал факты.

— Я уверена, что он любит тебя, — тихо пробормотала я, хотя и не была уверена. Если бы он был чем-то похож на Бенито, это не могло бы пойти на пользу Нико, когда он рос.

— Мой отец любит только себя и готов пожертвовать кем угодно, включая своих детей или жену, ради собственной выгоды и жадности, — трудно было поверить, что отец или кто-то еще может быть настолько эгоистичен. Мне так повезло с моей семьей. Почему хорошим женщинам всегда достаются самые дерьмовые мужчины?

— Наверное, твоей маме было тяжело, — сказала я с тяжелым вздохом. Я знала, что моей маме тяжело.

— Да, это было. Отсюда и ее проблемы с алкоголем.

— Был ли их брак организован или что-то в этом роде? Она кажется довольно молодой.

— Нет, она влюбилась в него, к большому разочарованию моего дедушки. Но, по крайней мере, он был достаточно умен, чтобы связать все ее состояние так, чтобы мой отец не смог заполучить его. Ей пятьдесят девять. Моему отцу уже за семьдесят.

Мой новый муж рассказывал мне о своей жизни, но я все еще чувствовала себя слепой, как летучая мышь.

— Хммм, это довольно большая разница в возрасте, — пробормотала я.

— А что насчет твоей мамы и Бенито? — возможно, он давал мне крохи информации, чтобы получить информацию о моей маме. — Нелегко жить с кем-то вроде Бенито Кинга.

Это было преуменьшение.

— Моя мама не алкоголичка, — сказала я, хотя, если быть честным, я бы в любом случае не знала. Я очень мало знала о своей матери, только то, что мне рассказывали бабушка и папа на протяжении многих лет. — Честно говоря, я не часто видела свою маму, когда росла. На самом деле я ее почти не видела. Но я люблю ее, и она любит меня. Это все, что имеет значение.

Моя мать многим пожертвовала ради меня, и меньшее, что я могла сделать, — это показать ей свое уважение и любовь. У нее было и то, и другое, и я никогда не откажусь от нее. — Этот мужчина… Бенито Кинг, он высасывает из нее жизнь, — прошептала я в признании.

Наступила тишина, мое сердце сжалось в груди. Боже, мне хотелось кричать и кричать, умолять о помощи. Я ползала на коленях и умоляла кого угодно устранить этого человека и спасти мою мать.

Глубокий голос Нико отвлек меня от моих мыслей. — Ты не похожа на свою маму, — констатировал он очевидное.

— Нет, — у меня на языке вертелось сказать, что я похожа на своего отца, но я остановилась. Это был мой стандартный ответ на протяжении многих лет. Хотя с этим человеком у меня было ощущение, что он все видит насквозь. Он видел его на видео раньше и мог бы сказать, что я совсем на него не похожа.

У моего отца, или человека, который меня воспитал, были темные волосы и глаза, но совершенно другого оттенка, чем у меня, и наши черты лица были разными.

Мы молчали всю оставшуюся дорогу, пока не подъехали к воротам, территории, окруженной высокими заборами и деревьями, создавая впечатление, будто мы въезжаем в темный лес.

Охранник, должно быть, узнал машину, потому что ворота сразу же отъехали вправо, открывая нам проход. Мы ехали некоторое время, пока не вышли на поляну, и у меня чуть не отвис рот.

В конце большого участка стоял ухоженный газон с тщательно продуманной усадьбой, освещенной изнутри и снаружи и сияющей вдалеке. Мраморная парадная лестница каскадом спускалась перед домом, придавая ему царственный вид. Дом был массивным, вероятно, десять особняков на острове Гибсон, вместе взятые, были бы меньше, чем это место.

— Ты живешь здесь? — спросила я в шоке.

— Добро пожаловать домой, Бьянка.

Он не мог жить здесь один. Это чертово место было огромным. Не огромный, но массивный.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не живешь со своими родителями, — пробормотала я.

— Нет, только я. Теперь будем только мы.

— Твой чертов счет за электричество должен быть астрономическим, — я поерзала на своем месте, глядя на массивное поместье. Повернув голову в его сторону, я снова покачала головой. — Ты, черт возьми, начислил проценты и наговорил мне всякой ерунды насчет этих денег, а ты живешь здесь .

— Думаю, мы оба знаем, что дело не в деньгах, — сказал Нико хрипловатым голосом. Машина остановилась.

— Тогда о чем же речь? — я спросила его тихим голосом. Я не особо надеялась, что он ответит.

Тяжелый вздох пронесся по салону машины, и он провел рукой по густым темным волосам.

— У меня была младшая сестра, — моя голова резко мотнулась в его сторону, и я задержала дыхание, ожидая, пока он продолжит, наблюдая за ним. — Она была лучшей частью нашей семьи. Она любила искусство, балет и танцы. Она провела много времени, путешествуя между Майами, Балтимором и Нью-Йорком со своими тремя галереями, — у меня было ощущение, что у этой истории не будет хорошего конца. — Бенито Кинг, как известно, берет то, что хочет. Учитывая богатство моей матери и накопленный мною бизнес, он не мог заманить нас в ловушку соглашения для нее. Но, как я уже сказал, мой отец жадный, эгоистичный и глупый. Он был способом Бенито заполучить Николетту. Они торговали. Николетту за кусок несовершеннолетней задницы, который на той неделе хотел мой отец.

Меня пронзила дрожь отвращения к его презренному отцу и Бенито. Боже, я не могла думать об этом человеке как о своем отце. И его отец был не лучше. Они оба заслужили смерть.

— Боже мой, — выдохнула я. У меня было предчувствие, к чему это приведет.

— Я путешествовал и решил зайти в одну из ее галерей, чтобы увидеть ее, — его голос затих. — Я нашел ее в одной из ее галерей, истекающую кровью. Ее жестоко избили, изнасиловали несколько мужчин-садистов и оставили истекать кровью на полу. Я привез ее домой, но…

Я протянула руку и взяла его руку, сжимающую руль, побелевшими костяшками пальцев, и переплела наши пальцы. В его голосе была боль и мука, и мой гнев рассеялся, сменившись состраданием. Никто не должен терпеть такую жестокость.

— Мне очень жаль, — прошептала я. Он пытался сдерживать свои эмоции, но я видела, как сильно он заботился о своей сестре. — Она этого не заслужила. Никто не заслуживает.

— Ты бы ей понравилась, — добавил он, нежно поглаживая большим пальцем мою кожу.

Я сглотнула. — Мне бы она тоже понравилась, — тихо прохрипела я. Бенито был сумасшедшим-садистом. От этих слов мой желудок скрутился узлами. Моя мать была с ним двадцать шесть лет. Я даже не могла представить, что она пережила. — Нико… — начала я, но не знала, как это сделать. Потом я струсила. Я не могла рассказать ему об устройстве моей семьи. — Но как я во всё это ввязываюсь?

Он поднял наши переплетенные руки, его губы мягко коснулись каждого костяшки. — Сегодня наш медовый месяц, — тихо проговорил он, его губы обжигали мою кожу. — Мы заслуживаем того, чтобы наслаждаться этим. Ты, моя жена… — я тяжело сглотнула, увидев напряженность в его глазах. — ... заслуживаешь всего самого лучшего.

По моему телу пробежала дрожь. Боже, мое тело уже закололо от потребности в нем. — Пойдем, любовь моя. Я хочу перенести тебя через порог.

Он вышел из машины прежде, чем я успела сказать еще слово, и подошел, чтобы открыть мне дверь машины. Протянув руку, он помог мне выбраться из этого, и, несмотря на мое недоверие и предварительный гнев на этого человека, его признания во время поездки на машине заставили меня увидеть его в другом свете. Он был заботливым и защищающим братом, который слишком рано горевал из-за потери, причиненной жестоким человеком.

Да, он мог быть безжалостным, но он был человеком обстоятельств. Учитывая его воспитание и жестокость, свидетелем которой он стал, неудивительно, что он мог быть ошеломляющим и пугающим. Но он оказался не так плох, как я думала поначалу. Он был защитником и был лучшим человеком, чем любой другой мужчина, которого я когда-либо встречала.

— Нико? — тихо пробормотала я, встретившись с его влажным каменно-серым взглядом. — Ты… ты гораздо лучший человек, чем твой отец. Или Бенито. Или любой другой мужчина, которого я знаю.

Я не могла не восхищаться его решимостью и силой. Он был защитником своей сестры и винил себя в неудаче. Я стояла рядом с ним, все еще в свадебном платье, его сильное, твердое тело возвышалось надо мной, и я не могла не любить его сильную фигуру. Я никогда не видела человека, который так хорошо выглядел бы в костюме. Я бы солгала, если бы сказала, что он мне не нужен, и я подозревала, что он знал. Он был слишком проницателен и, вероятно, распознал сообщение моего тела еще до того, как я смогла его обработать.

Мое сердце сильно колотилось, посылая адреналин, желание и тепло через каждую часть моего тела. Мое сердце пульсировало от чувств, которым я не осмеливалась дать определение. Между нами возникло нежное доверие, и в груди у меня заболело. Это было для него.

Мой муж.

Поднялся ветер, и в небе прогремел гром. Внезапно Нико подхватил меня на руки и понес вверх по величественной мраморной лестнице, ведущей в его поместье.

Несмотря на все, что произошло сегодня, с моих губ сорвался смех.

— Нико! — воскликнула я, вцепившись руками в его шею. — Ты сломаешь себе спину, — предупредила я, улыбаясь.

— Чтобы сломать мне спину, нужно нечто большее, чем просто поднять тебя на руки.

— Покрасуйся, — пробормотала я, а мое сердце забилось быстрее. Последние три дня были настоящими американскими горками, каждый час вызывая у меня хлыстовую травму. Все это привело нас сюда. Я в его доме, в его постели.

Меня не должно волновать, насколько мы совместимы или несовместимы. Мое будущее не было бы здесь или с ним. Меня пронзила острая боль, но я не хотела ее оценивать. Мне не нужно было еще больше усложнять.

У него была своя программа. У меня была своя. Финито!

Я буду наслаждаться его телом, а он — моим.

Мои глаза остановились на доме Нико. Это было похоже на дворец. Богатство и роскошь были очевидны повсюду.

— Как давно ты живешь здесь? — спросила я, поворачивая голову влево и вправо, пока он нес меня через дверной проем.

— Он принадлежал семье моей матери на протяжении нескольких поколений.

— Хм.

Я попыталась высвободиться из его хватки, чтобы могла идти, но он отказался меня отпустить.

— Мы вошли через дверь, — отругала я его. — Не нужно нести меня через этот чудовищный дом. Я имею в виду, где спальни? В миле отсюда?

Он вскинул голову и засмеялся. Настоящий, свободный смех, и я завороженно смотрела на его звук. Мне нравится.

— Не совсем, — в его голосе слышалась нотка смеха. — Хочешь экскурсию?

Я закатила глаза. — Есть ли у нас вообще такое время?

Я полушутя. Правда заключалась в том, что мои внутренности гудели от возбуждения, и глупая шлюха внутри меня хотела, чтобы его рот и руки были на мне. С таким же успехом я могла бы наслаждаться преимуществами брака, пока могу.

Мой отец всегда говорил мне, что доверие, любовь и страсть переплетаются. Я не была уверена, что согласна. Потому что с Нико Моррелли я доверяла ему свое тело, но не что-либо еще.

— Как насчет кухни, а затем спальни? — он посоветовал.

Он хорошо меня знал, потому что это были основные места, где я тусовалась в своем доме. Он как будто хотел, чтобы я чувствовала себя как дома в этом чудовищном доме. В этом месте у меня было больше шансов заблудиться.

— Конечно, — пробормотала я, соглашаясь.

Он прошел по большому фойе, где была самая большая хрустальная люстра, и направился к задней части здания. В этом доме не было ни одной скромной части. Признаки богатства были повсюду.

— Это место очень роскошное, — проворчала я без всякой причины. Или, может быть, у меня была причина. Он шантажировал меня, вынуждая выйти замуж за мелочь на своих условиях.

Мы подошли к другой стороне дома, большая кухня была пуста.

— Ты можешь изменить все, что захочешь, — сказал он мягко. — Отремонтируй весь дом так, как хочешь, — я не знала, куда смотреть в первую очередь, мои глаза метались влево и вправо, пытаясь все это уловить. — Только не меняй мой офис, — добавил он. — Мне нравится всё таким, какое оно есть.

Меня бы не было рядом, чтобы что-нибудь отремонтировать, но я оставила слова при себе. Вместо этого я осмотрела кухню открытой планировки, перетекающую в огромный балкон, романтически освещенный, давая мне возможность увидеть ее тени. Это была кухня мечты каждого шеф-повара. Я была отнюдь не поваром, а святым макаронником. Эта комната была великолепна.

На этот раз я соскользнула с тела Нико и медленно обошла огромную комнату. Должно быть, я выглядела нелепо, бродя по кухне в свадебном платье. Мне было все равно. Мраморные столешницы были именно такими, как мне нравились: белые с вкраплениями серого. Проведя пальцами по гладкой поверхности, я не смогла найти ничего, что мне не понравилось. Даже темные шкафы. Печь была великолепна, и их было две. Там было четыре духовки и два больших холодильника Sub Zero.

— У тебя есть повар? — я спросила. Я знала ответ, но его взгляд, отслеживающий каждое мое движение, заставил меня нервничать.

— Да, но он знает, что нужно позволить тебе делать свое дело, — я бросила на него боковой взгляд. Я бы не стала просить кого-то, кто здесь работал, уйти с дороги, потому что мне хотелось повозиться на кухне. Это было бы несправедливо.

Кроме того, , меня здесь долго не будет , снова напомнила я себе. Почему рядом с этим мужчиной было так легко забыться? Мой муж.

Я направилась к стеклянной стене от потолка до пола и заметила незаметную дверную ручку. Это место было тем, что вы видели в кино, а не в реальной жизни. Роскошь, богатство и крутое совершенство повсюду. Вид был великолепен даже в темноте. Мягкое сияние распространилось по балкону и задним дворам с огромным бассейном в центре.

Я почувствовала взгляд Нико на своей шее. Меня до чертиков напугало то, насколько мое тело настроено на него.

Посмотрев налево, я заметила там свою сумочку.

— Как это сюда попало? — спросила я вслух. Я оставила её в машине. Направляясь туда, я покопалась в поисках телефона.

— Один из сотрудников принес её, когда мы приехали.

— Быстро, — они должны были быть прямо за нами, срезая путь.

— Эффективно, — парировал он в ответ.

— Хм, — я проверила свой мобильный и увидела, что Грейс отправила несколько сообщений. Когда их раздвинули, оказалось, что там несколько фотографий улыбающихся детей. На последнем были Лука, Кассио и Лучано, каждый с ребенком на плечах и широкими детскими улыбками. У Кассио была Ханна, у Луки была Арианна, а у Лучано был сын.

Семья.

Это было семейное фото. Это излучало семейную атмосферу и чувства. Лука и Кассио никогда не узнают, что они дяди моим близнецам. Мои девочки никогда бы не узнали, что у них есть дяди. Я говорила себе, что это к лучшему, но что-то глубоко внутри меня продолжало призывать меня к чуши.

— Все хорошо? — подняв голову, я встретилась с ним взглядом. Они могли быть такими холодными, но гореть такой страстью. Я чувствовала, что у него есть свои шрамы, спрятанные в глубинах тайн. Особенно после его откровения о своей сестре.

Жгучее притяжение, две души и множество тайн. Добавьте к этому месть, и это будет верный путь к катастрофе.

В его бурном взгляде не было беспокойства. Он бы знал раньше меня, если бы что-то случилось. В отличие от любого другого человека, которого я когда-либо встречала, этот человек осуществлял контроль и власть над всем и вся.

Я кивнула.

Желание потеряться в нем, в этой мощной похоти, которая назревала между нами, и жажда моего тела по его прикосновениям была настолько сильной, что это было страшно.

Потому что я знала, что это не продлится долго.

Потому что у него были свои планы и месть, которая каким-то образом затронула меня.

Потому что мои дни отсчитывались.

Словно влекомая невидимой силой, я обнаружила, что мои шаги ведут меня к нему. Нико Моррелли, мой мастер-манипулятор и мой муж, был моей серьезностью.

До сих пор статус-кво с ним либо разозлил меня, либо завел. Как будто не было промежуточного положения.

Его руки обвили мою талию и крепко сжали ее, а его губы искали мои. Он поцеловал меня долго и глубоко, сильно и собственнически. Этот мужчина с легкостью доминировал над моим телом. Меня ужаснуло то, что он мог доминировать и над моим сердцем. Это напугало меня до смерти.

Он легко поднял меня, обвил руками его затылок, и наши губы продолжили сталкиваться в голодном танце.

Я понятия не имела, как мы оказались в спальне, прислонившись спиной к стене. Когда этот мужчина прикоснулся ко мне, все, кроме него, исчезло. Мир мог бы быть в огне, Земля горела бы, но с руками Нико на мне я бы пропустила все это.

Я соскользнула с его тела и встала грудь к груди, пожирая вкус мужа. Он расстегнул боковую молнию моего платья и отступил назад.

— Сними это, — приказал он, его глаза горели пламенем, которое ощущало мое тело.

Не сопротивляясь, я немедленно подчинилась. Это было то, чего я тоже хотела. Его руки на моей коже, его рот на моей плоти. Я умирала за это.

Я выскользнула из облегающего платья, оставив себя в кружевных белых трусиках и таком же бюстгальтере без бретелек. С разрешения Нико Моррелли. Он обо всем подумал, когда покупал мое свадебное платье. Белое платье растеклось вокруг моих ног, ожидая его следующих указаний.

— Твой лифчик, — его голос был хриплым.

Мои руки дрожали, когда я потянулась за спину, чтобы повиноваться ему. Я могла бы подшучивать над ним по всем остальным вопросам, но в этом отношении я была более чем рада услужить. Бросив лифчик на землю, я стала ждать его следующих указаний.

В комнате было темно, единственный свет исходил от сияния луны, проникающего через большие окна. Он навис надо мной, как высокая темная тень, все еще в своем безупречном костюме, в то время как я практически стояла перед ним обнаженная. Я знала его следующий приказ еще до того, как он его произнес.

—Трусики, — одно слово. Последний предмет одежды, пока я не оказалась полностью в его власти.

Голая.

Незащищенная.

Его.

Я зацепилась пальцами за кружевную ленту и провела ими вниз по бедрам и ногам. Я вышла из них, не сводя с него глаз.

Его челюсть тикала, как будто он держал контроль над собой на волоске. Мне хотелось подтолкнуть его, увидеть, как он потеряет контроль. Я хотела увидеть человека, прячущегося за этой стальной стеной. Он подошел ко мне короткими шажками, ткань его костюма задевала мою мягкую плоть.

Он схватил меня за шею, скользнув рукой вверх по моим волосам; затем приблизил мое лицо к своему, наше дыхание смешалось, а мое сердце колотилось о грудную клетку. Другая его рука провела по моим бедрам, пока не достигла моей самой сладкой точки, и в ту секунду, когда его большой палец коснулся ее, в комнате раздался стон.

Мне хотелось прикоснуться к его телу, почувствовать его горячую кожу на своей плоти. До сих пор он прикасался к самым интимным частям моего тела, а я еще не прикасалась к его коже, к его телу. Мои руки потянулись к его пиджаку, скинули его с плеча и бросили на пол вместе со своим свадебным платьем.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — прошептала я, мое дыхание было прерывистым. Его зубы впились в нежную плоть на моей шее, вызвав внутри меня ад. Мои руки лихорадочно сняли с него рубашку, жаждая его обнаженной кожи.

Наконец я получила подтверждение: у него была татуировка на нижней части шеи, на груди и на одном рукаве. Свирепый волк на его груди уставился на меня. Я не смогла разобрать детали других его чернил.

В следующий раз — пообещала я себе. Было что-то чертовски жаркое в том, как он превратился из чистоплотного мужчины в дорогом костюме в этого. Даже в темноте комнаты я могла видеть, что он красив, у него крепкий пресс, сильные мышцы.

Он сбросил туфли, а затем и носки, но штаны остались. Я хотела, чтобы они исчезли. Моя рука скользнула по его ремню, возясь с ним. Я не ушла далеко, потеряв ход мыслей, когда его рот вцепился в мою шею, сильно покусывая. У меня вырвался вскрик, и он продолжил движение языком.

Моё сердцебиение застряло в горле, эта потребность царапала меня, я не могла насытиться. Каждый дюйм моего тела горел ради него. Моя грудь была тяжелой, соски напряжены. Его рот сомкнулся вокруг них, и из него вырвался гортанный вздох.

— Пожалуйста, — выдохнула я, желание разлилось по моим венам. Мои руки обвили его затылок, удерживая равновесие, мои пальцы скользнули по его шее. Его плоть была горячей, как обогреватель, включенный на максимальную мощность.

Его ладони схватили мою задницу, массируя плоть. Это ощущение было таким чуждым, чего я никогда раньше не чувствовала. Его пальцы скользнули низко, задев мой задний вход. Мое тело отреагировало прежде, чем мой разум запротестовал, и мои бедра покатились по его рукам, требуя большего.

— Чёрт, — его голос был грубым.

Его рука скользнула дальше, его палец без предупреждения вошёл в меня. Моя голова упала на стену, глаза закрылись. Он трахал меня медленно, внутрь и наружу, давление между моих ног нарастало, обещая мне высоты, которые мог достичь только этот мужчина. Удовольствие свернулось глубоко внутри моего живота, требуя большего, отвечая на его толчки.

Прежде чем удовольствие настигло меня, он вытащил из меня палец, оставив после себя пустоту.

— Обхвати меня ногами, — приказал он, и я мгновенно подчинилась. Он перенес нас к большой кровати, сел на край, а я оседлала его колени. Мои бедра покачивались о его бедро, материал его штанов вызывал восхитительное трение. — Жадная, — простонал он, вцепившись ртом в мою грудь, проведя зубами по моему чувствительному соску, а затем медленно посасывая его. Я не знала, обо мне он говорит или о себе, и мне было все равно.

Мне, черт возьми, нужно было больше.

Я покачнулась рядом с ним, моя чувствительная, пульсирующая киска, вероятно, оставляла мокрые следы на его штанах.

— О Боже, — простонала я, проводя рукой по его волосам. Его рука прошла между нашими телами, потирая взад и вперед, оказывая твердое горячее давление на мой клитор. Этот человек осветил мое тело изнутри.

— Ты чертовски моя, — прорычал он мне в кожу, отмечая ее зубами.

— Да, да, да, — я бездумно покачивала бедрами. Если бы он попросил меня отдать ему свою вечность сейчас, я бы это сделала. Чего бы он ни хотел, лишь бы он заставил это горячее нарастание внутри меня разразиться сладчайшим наслаждением.

Он втянул сосок в рот, а затем глубоко ввел в меня два пальца. Это была сладчайшая чертова пытка. Ночной воздух в спальне был наполнен нашими стонами, влажными звуками его пальцев, входящих и выходящих из меня, в то время как огонь горел в моем животе пламенем, которое мог утолить только он.

Его рот на моей коже был грубым, оставляя следы этого на всей моей бледной коже. Это было приятно; я хотела этого сильно. Он целовал меня губами, языком и зубами, в то время как его пальцы скользили внутрь и наружу все быстрее и сильнее, притягивая влагу к моему клитору, и по моим венам взорвалось свернувшееся, тугое удовольствие. Оно пылало, как ад, всепоглощающий и дикий. С криком я тяжело кончила. Сильная дрожь пробежала по моему телу, прежде чем жар распространился, и белые огни поплыли за моими веками.

Когда я спустилась вниз, сквозь меня прогремел глубокий хриплый голос. — Мне чертовски нравится, как твое тело реагирует на меня.

Наши глаза встретились, и его глаза были полны благоговения или трепета. Я не могла его прочитать. Его глаза с тяжелыми веками цвета темных грозовых облаков тянули меня в свои глубины.

Его пальцы выскользнули из моего входа, и мои щеки покраснели. Я зачарованно наблюдала за ним, когда он поднял руку, медленно облизывая пальцы. Наши глаза встретились, его рука, обхватившая меня за затылок, притянула меня к своим губам, и прежде чем он поцеловал меня, его следующие слова снова зажгли во мне огонь.

— Попробуй себя на моих губах, — его голос был хриплым. Наши губы встретились, вкус его и моей влажности опьянял. Наши языки соприкоснулись, поджигая мое пламя и превращая его в бушующий ад.

Это не может быть здорово. Я не заботилась о здоровье; я хотела еще одну дозу его кайфа.

— Ложись на кровать, — приказал он мне в губы резким тоном.

Я оторвалась от него, мое возбуждение размазалось по его штанам. Я села на задницу, глядя на него. В его глазах была сдержанность и твердость, соответствовавшие его тону, от которых мое сердце колотилось по грудной клетке, посылая страх по спине. Слова Бенито мелькнули у меня в голове, испортив этот момент.

Его взгляд сверкнул от моей нерешительности.

— Нико? — я тихо окликнула его. В нем была тьма, доминирование. Оно звало меня, но чертов Бенито посеял во мне семя страха. — Просто… только не делай мне больно, — тихо прошептала я, отползая назад, не отрывая от него глаз.

Меня окутал аромат, разносившийся по комнате, смесь моего возбуждения и аромата Нико. Густой лес, мужественный аромат, который я впервые почувствовала в ресторане несколько недель назад. Выдержав мой взгляд, он стянул штаны, а за ним и боксеры. Я провела языком по нижней губе, испытывая искушение приподнять и лизнуть каждый его чертов дюйм.

У моего мужа было тело, достойное поклонения. Чернила на его груди и шее были едва различимы в темноте, хотя они определенно требовали большего моего внимания. Голод пробежал по моей спине, смешиваясь со страхом и тревогой. Его толстый член был твердым.

— Я бы отрезал себе член, прежде чем причинить тебе боль, — заверил он меня. Может быть, я была глупая, но я снова поверила ему – во всяком случае, в этом вопросе. До сих пор он всегда обеспечивал мне удовольствие.

Я облизнула губы, глядя на его твердую эрекцию. Он был большим, во мне никогда не было такого большого человека. Пульс грохотал в горле, страсть текла по венам, лучший вид адреналина.

Он ползал надо мной, прикрывая мое мягкое тело своим твердым. Его тело напряглось, когда мои пальцы скользнули по его шее, но он позволил мне это сделать. Чернила на нижней части шеи и одном плече выглядели красиво в темноте; хотя я не могла различить, что именно. Цветок, я так думаю.

Мои руки скользнули по его груди, вниз по его твердому прессу.

— Ты такой красивый, — пробормотала я, мои глаза блуждали по его телу, нависшему надо мной. Он представлял собой идеальное сочетание жесткого и красивого. Я никогда не чувствовала такого неистового желания к другому мужчине. — Я-я… — я хотела сказать ему, что это было уже давно, но слова застряли у меня в горле. Приемная отказалась приехать; не то чтобы мне было стыдно за это. — Нам нужен презерватив, — сказала я в конце концов, слегка проведя пальцами по линии волос, ведущей ниже его пупка. Я не остановилась; он опускался все ниже и ниже, пока моя рука не обхватила его член.

Боже, мне нравилось прикасаться к нему.

Его бедра еще глубже уперлись в мою ладонь. Его член был твердым, гладким и горячим. Пульсирующая боль между моими ногами усилилась в десять раз, и я почувствовала себя такой опустошенной.

— Никаких презервативов, — простонал он, прижимаясь ко мне. Мои глаза округлились, но прежде чем я успела что-либо сказать, он стиснул зубы. — Я чист, а ты принимаешь таблетки.

Его взгляд на меня был мрачным, сводящим с ума и собственническим.

— Я тоже чиста, — прохрипела я. Я раздвинула ноги, зацепив лодыжки за его спиной, когда он устроился между моими ногами, его эрекция скользила по моему гладкому входу. Он вонзился в меня одним мощным движением, наполняя меня до самой рукоятки. Моя спина выгнулась над кроватью, наслаждаясь ощущением наполненности и единства с ним. Он был твердым как камень и таким большим.

Его лоб упал на мой, его взгляд впился в меня и обжег мою душу. Он остался так глубоко внутри меня, что я не знала, где я закончила и начал он.

— Моя Нирвана, — его голос был хриплым, его грудь тяжело дышала, а мое дыхание было прерывистым. — Я владею тобой, — внутри меня вспыхнуло восстание, но прежде чем я успела ему возразить, он добавил: — И я принадлежу тебе.

Ах, черт! Этот мужчина ломал меня медленно и нежно.

— Трахни меня. Жестоко, — выдохнула я, чувствуя пульс между бедрами.

— Умоляй меня, — приказал он, его голос был смесью требования и скрипа, укусив меня за челюсть. — Умоляй меня трахнуть тебя жестко.

Я стиснула вход, моя киска схватила его член глубоко внутри меня. Он зашипел.

— Очень прошу. Пожалуйста, — его голос был хриплым требованием, и он покачивал бедрами из стороны в сторону, ослабляя мое ядро и погружаясь глубже. — Умоляй меня, любовь моя.

Мои основные мышцы сжались вокруг его твердого тела, требуя, чтобы он начал двигаться.

— Пожалуйста, — я умоляла, всхлипывая. — Пожалуйста, трахни меня. Жестко, — я задыхалась. — Пожалуйста, Нико. Я хочу тебя. Нуждаюсь в тебе.

Выйдя из меня, он снова вошел в меня. Он двигался все сильнее и быстрее, затрагивая ту золотую точку внутри меня, которая наполняла меня потребностью. Его темп увеличивался с каждым толчком, а его серые глаза потемнели от чего-то горячего.

— Руки вверх над головой, — прорычал он, и когда я немедленно подчинилась, я могла поклясться, что он почувствовал себя еще больше внутри меня. К своему ужасу, я почувствовала, как по внутренней стороне бедер стекает поток влаги. Что этот человек делает со мной? Его руки скользнули под мою задницу, и он крепко схватил меня, когда врезался в меня обратно.

У меня вырвалось дыхание, и прежде чем я успела сделать еще один вдох, он снова вошел в меня. Грубо.

— Черт, — выдохнула я.

Он замер, и мои пальцы обхватили железные стержни его изголовья, крепко сжав их. Или рискну положить руки ему на задницу и вонзить ногти в его задницу.

— Не… останавливайся… — закричала я. — Пожалуйста. Черт не останавливайся.

Он полностью отстранился, и прежде чем я успела запаниковать из-за того, что он меня покидает, он врезался в меня снова и снова. Его пальцы сжали мою задницу, и я знала, что он оставит синяки. Мне было все равно. Он установил быстрый и жестокий темп, вонзаясь в меня глубже и сильнее.

С каждым толчком его члена у меня вырывался гортанный стон, его таз прижимался к моему клитору, запуская внутри меня фейерверк.

— Очень влажная.

Толчок.

— Так чертовски красиво.

Его толчки зажгли пламя в моих венах.

— Моя.

Его бедра работали безжалостно, поднимая меня все выше и выше. Нико Моррелли жестко меня трахнул. Плоть против плоти. Его вес, жестокий и буйный. Каждый сильный толчок создавал искру, которая вскоре взорвалась миллионами звезд.

Я сжимала железные прутья так сильно, что несколько дней буду видеть отпечатки на ладонях.

Его одна рука обхватила меня за горло, и я инстинктивно толкнула ее, обнажая шею. Это было грубо, ограничительно и чертовски затягивающе.

— Кто тебя трахает? — прорычал он, слегка сжимая пальцами мое горло. Я чувствовала его повсюду, глубоко внутри себя, вокруг себя, в своем сердце и в своей душе.

— Ты.

Он сильно вошел в меня, причиняя синяки своими толчками, и я наслаждалась каждой секундой этого. Интенсивность его прикосновений, его рта, его толчков убила бы меня, и это была бы лучшая смерть.

— Никто тебя не трогает, Бьянка, — его голос был суровым приказом.

— Никто, — выдохнула я. — Только ты.

От него послышался гул удовлетворения, и он наградил меня еще одним толчком, наполняя меня сильно и глубоко, до самой рукоятки, в то время как его таз сильно давил на мой клитор.

— Моя! — его тон был притяжательным и жестким.

Крик пронзил воздух, когда меня пронзил сильный оргазм. Жар пульсировал по моим венам, мое тело сильно тряслось вокруг него, и при последнем сильном толчке тело Нико вздрогнуло надо мной и последовало за мной по скале с гортанным ревом.

Его голова уткнулась в мою шею, а его толчки стали глубокими и медленными, когда он пролился внутрь меня, каждая его капля была похоронена глубоко внутри меня.

Я так испорчена, обречена, разрушена.

Мой муж был лучшим видом зависимости. Однажды ночью он был похоронен глубоко внутри меня. В переносном и буквальном смысле.

Наше дыхание наполнило тишину темной комнаты, и время остановилось. Эта связь с ним была живой, захватывающей и лучше, чем я когда-либо могла себе представить. Это напугало меня, посылая страх прямо в мозг моих костей.

— Ты в порядке? — его хриплый голос разорвал густую тьму вокруг нас. Он поднял голову, его стальные глаза искали мои. Он оторвал мои пальцы от поручней кровати и поднес каждую руку к своим губам, целуя мою ладонь.

Со мной было далеко не все в порядке, но по совсем другим причинам, чем он спрашивал. Моя грудь болела, и внутри грохотали чувства, которые я не осмеливалась анализировать. Больше! Один умопомрачительный оргазм, и я катилась в пропасть.

Я глубоко вздохнула, затем еще раз, прежде чем ответить тихим голосом. — Да. Ты?

На его лице расплылась ослепительная улыбка. — Бля, да.

Мое сердце колотилось в груди, мое тело расслаблялось в его руках. Я никогда не испытывала ничего подобного. Даже не близко. Его руки обвили меня, крепко прижимая к своим крепким мышцам.

Он прижался своей щекой к моей, а затем повернул рот, чтобы нежно поцеловать меня в губы. Все мое тело гудело от адреналина, которым мы только что поделились. Но этот нежный поцелуй… он был вечным и страстным, как будто мы разделили одно дыхание.

Я влюбилась в Нико Моррелли.

Глава тридцать

НИКО

Кто-то кричал снаружи, а я смотрел в темный потолок. Обнаженное тело Бьянки лежало рядом со мной, ее белоснежный цвет лица резко контрастировал с черными простынями и одеялом.

Наконец она стала моей. Это слово запечатлелось в моей груди, моем сердце и моей душе. Ничто и никто не отнимет ее у меня.

От моего грубого рта на ее шее образовался небольшой синяк, и, увидев это, меня охватила боль вины. Я изнасиловал ее, как голодный зверь. Мой контроль никогда не терялся, но с ней я потерял все свои чувства, ища забвения и удовольствий, которые могла мне дать только она.

Мои руки бродили по ее телу, чтобы убедиться, что она не пострадала, но не было ничего, кроме ее гладкой мягкой кожи. То, как она ответила мне, как она отдала мне всю себя. Она была моей нирваной, и мне понадобится ее ежедневная доза до конца моей жизни.

Я бы заставил ее полюбить меня и нуждаться во мне, потому что, черт возьми, если бы я сейчас делал это один. Она уже желала меня, но этого было недостаточно. Я этого хотел всего.

В последний раз, когда я взял ее тело, я знал, что она измотана, но не мог насытиться ею. Она была в полусне, и даже во сне ее тело отзывалось на мои прикосновения. Она раздвинула ноги в знак приглашения, и хотя я знал, что мне следует дать ей поспать, я эгоистично взял ее снова. И опять.

За ночь я много раз принимал Бьянку. Вместо этой одержимости ее облегчением она усилилась. Я знал, что с ней будет хорошо, но это было… Черт, у меня не было для этого слова. Отлично.

Бьянка была удивительной женщиной. Мечты сбываются. Она была сильной, страстной к людям, которых любила, и сострадательной. Я никогда не хотел иметь жену и детей, но сейчас… это было все, что мне было нужно. Она была моей жизнью. Я восхищался ее любовью к детям, ее тихой силой и тем, как она боролась, как львица, за людей, которых любила. Она никогда не потерпит поражения, когда дело касается ее детей. Она сожгла бы этот мир, чтобы сохранить их в безопасности. Точно так же, как я бы хотел, чтобы она была в безопасности. Она была моей второй половинкой. Как бы банально это ни звучало, она дополнила меня.

Тело Бьянки рядом со мной зашевелилось, и я посмотрел на ее сонное лицо, нахмурив брови во сне. Она пробормотала что-то о тепле тела и глубже прижалась ко мне.

Вот где ей место.

Сейчас, когда я смотрел на нее, у меня в груди болела пульсация, и я знал, что сожгу этот мир дотла, чтобы защитить ее и близнецов. Эта женщина вплетала себя в каждую клеточку меня. Вероятно, это началось, когда я впервые увидел ее много лет назад.

Для меня это не сулило ничего хорошего, но меня это не волновало.

Следующий ход станет последней шахматной фигурой в моей мести. Я потянулся за мобильным телефоном, который лежал на тумбочке.

Непрочитанный текст ждал меня. Оно было от Алексея Николаева. Он сыграл ключевую роль в обеспечении безопасности матери Бьянки, когда Бенито узнал, что Бьянка — его дочь.

Я прочитал его сообщение.

Блять . Хорошо.

Все встало на свои места, остался последний шаг.

Я натянул простыню на грудь Бьянки. Обхватив ее рукой и крепко прижимая простыню к ее груди, я сделал селфи, а затем рассмотрел фотографию.

Спящее лицо Бьянки на моей груди, на фоне татуировки волка, мое предплечье на ее груди, черная простыня между ее кожей и моей рукой ясно указывали на то, что она обнажена и что только что произошло.

Я знал, что следующий шаг вызовет бурю дерьма. Меня это не волновало, но я заботился о Бьянке. Я утроил охрану вокруг поместья, Картеров и ее старого дома. Это все равно не облегчило чувство вины. И все же, как я мог нарушить обещание, данное младшей сестре? Это было просто; я не мог.

Шагая по Пятой авеню в Нью-Йорке, я приблизился к полированному стеклянному фасаду галереи моей сестры. Увидев это, я раздулся от гордости. Николетта добилась всего этого самостоятельно. Ее глазомер и любовь к искусству сделали ее одним из самых популярных арт-дилеров в мире.

Самое приятное было то, что она держалась подальше от преступного мира и всех его грязных дел. Я просто хотел, чтобы она осталась со мной в поместье, а не с нашими родителями. Наш отец был подонком, а мать, хотя я и любил ее, имела обыкновение закрывать глаза на его проступки и топить свое горе алкоголем.

Я нажал кнопку интеркома, но ответа не получил. Это должно было стать для меня сигналом о том, что что-то ужасно не так. Я набрал свой код и вошел в галерею. Там было пусто, охранника не было видно.

Я промчался через переднюю часть галереи и, как только вошел в атриум, увидел ее. В этот самый момент мне показалось, что мое сердце перестало биться. Тело Николетты растянулось на полу, с нее свисала клочья одежды. Кровь растеклась вокруг нее, пропитывая ее волосы и кожу.

— Николетта, — выдавил я, опускаясь на колени и оглядываясь по сторонам, но инстинктивно знал, что рядом никого нет. Они оставили ее умирать.

Я осторожно приподнял верхнюю часть ее туловища, осматривая раны. Иисус Христос! Не было ни одной части ее тела, которая не была бы отмечена. Кровь, порезы и синяки были испачканы внутренней частью ее бедер, ребра выглядели сломанными. Гнев и печаль обожгли меня, словно ад, зажигая пылающий огонь в моей груди и мешая дышать. Я едва мог уловить пульс.

Дотянувшись до телефона, я набрал номер Леонардо. Он ответил с первого звонка.

— Николетта ранена. Нужна машина, — я повесил трубку и прижался лбом к сестре. Ей было слишком холодно. — Просто останься со мной, — прошептал я.

Ее глаза распахнулись, синяки и разбитые. Что-то умерло во мне, увидев этот разбитый взгляд в ее серых глазах. Тихий, едва слышный всхлип сорвался с ее губ.

— Шшш, я здесь, — пробормотал я, моя грудь болела как ублюдок. — Я здесь, — повторил я, мое горло сжалось. Ничто никогда не причиняло такой боли, как это.

— Н-Нико.

— Я здесь, сестра, — я не плакал с пяти лет, но у меня жгло глаза и болела грудь.

— Б-Бенито, — прохрипела она, и лед пронзил мою грудь. — П-папа дал ему химическую завивку…— она была слишком слаба, чтобы закончить предложение, но от неистовой ярости я покраснел. — Слишком много мужчин.

Мне хотелось разозлиться, сжечь это место и выследить этих людей. Тем не менее, я не мог ничего сделать, слишком боялся потерять единственного хорошего, невинного человека в жизни.

Ее холодная рука поднялась к моему лицу, и я сосредоточился на ней, выгоняя бушующий туман из головы. Для нее. Для моей сестры.

— Заставь Бенито заплатить, — прохрипела она, прежде чем потерять сознание.

Это были ее последние слова. Она была еще жива и едва дышала, когда я привез ее домой, нас ждали врачи. Но спасти ее было невозможно. У нее не было желания жить.

Я не мог ее подвести; нарушить мое обещание. Она заслужила от меня это многого. Мне не удалось защитить ее, но я бы не подвел ее в наказании тех, кто причинил ей боль. Мне удалось выследить и убить всех этих людей, кроме Бенито. Он был последней шахматной фигурой.

Я поднял контакт, затем прикрепил изображение и напечатал под ним.

Твоя дочь для моей сестры.

Я нажал кнопку «Отправить», и тишину наполнил свистящий звук.

Падение Бенито Кинга. Мат.

Глава тридцать один

НИКО

С двумя кофейными кружками в руках я направился обратно в спальню, где оставил спящей Бьянку. Эта пылающая напряженность между нами наверняка сожжет этот дом дотла. Мне хотелось слышать, как мое имя повторяется на ее губах снова и снова, знать, что я был единственным мужчиной, о котором она думала, которого желала и… любила?

Имею ли я право требовать от нее любви? Это не имело значения. Я бы это сделал, потому что, черт возьми, если бы я был единственным, кто сюда прорвался. Я сломаю ее и соберу обратно, похороню себя так глубоко внутри нее, что не останется никого, кроме нее, и она могла бы хотеть большего. Только наши дети и мы.

Я вошел в нашу комнату, стараясь не разбудить ее. Поставив обе кружки на тумбочку, я устроился на краю кровати и смотрел, как она спит. Бля, я превратился в чмо.

Ее темные волосы рассыпались по подушке, а прядь шелковистых прядей упала на щеку. Она спала крепко и глубоко. Во сне она выглядела еще моложе, ее бледная кожа и рубиново-красные губы ярко выделялись на фоне темной гривы. Она пошевелилась, затем протянула руку через кровать и нахмурила брови, когда обнаружила, что место пусто.

Я не мог не задаться вопросом, тянется ли она ко мне.

Убрав прядь темных волос со щеки, она снова пошевелилась, и ее рука коснулась моей, прижимая ее к щеке. Я не мог перестать прикасаться к ней, моя жажда к ней стала сильнее, чем когда-либо.

— Нико? — её мягкий голос позвал ее, ее глаза все еще были закрыты.

— Я здесь. Спи, — ей нужен был отдых. Я не давал ей спать до раннего утра, погружаясь в нее. Я трахал ее жестко и быстро, ее напряженные мышцы сжимали меня и притягивали к себе. То, как она сжимала мой член, ее темные глаза затуманились той же похотью, которую чувствовал я, я никогда не мог насытиться ею.

Вместо этого она взяла меня за руку и притянула ближе к себе. — Ты не устал? - пробормотала она. — Вернись в постель.

Мои руки горели желанием коснуться ее мягких изгибов. Я осторожно провел кончиками пальцев по ее тонкой шее. Я наклонился, чтобы прижаться губами к ее шее, именно там, где пульсировал ее пульс, а затем вдохнул женский аромат, который был так уникален для нее. По ее телу прошла легкая дрожь, но она не открыла глаз. Моя соблазнительница.

Я прижал рот к ее уху, мои зубы царапали ее горло.

— Я снова тебя трахну, — мрачно прохрипел я ей в кожу. Меня поглощала потребность быть внутри нее, чувствовать, как ее киска сжимается вокруг меня, чувствовать ее пульсацию вокруг меня, когда она достигает кульминации. Я был одержим своей женой.

В ее горле раздался тихий стон. Боже, звуки, которые она издавала, могли меня убить. Моя рука скользнула вниз по ее телу, обхватив ее обнаженную грудь своими ладонями. Она выгнула спину с кровати, вид ее стройного тела был завораживающим.

Нетерпеливо желая сделать ее гладкой для меня, я оставил ее грудь и скользнул рукой по ее мягкому животу, снимая простыни с ее тела. Мне никогда не надоест вид ее обнаженного тела, распростертого на моей кровати.

— Эта пизда моя, — пробормотал я ей в шею, скользя пальцами по ее уже влажным складкам. — Твое тело принадлежит мне, — мои зубы царапали ее мягкую кожу, оставляя на ней метки, чтобы все могли видеть, что она под запретом. Я сжал два толстых пальца в ее горячей киске, и ее голова забилась о подушку. — Я хочу увидеть, как ты разваливаешься ради меня, любовь моя, — промурлыкал я, потирая ее опухший клитор, вставляя и выталкивая пальцы из нее, моя ладонь сильно прижималась к ее киске.

Она вздрогнула, ее соски затвердели, бедра покатились под моими пальцами. Я смотрел, как ее язык облизывал ее губы, и мой член пульсировал, представляя, как ее пухлые губы обвивают мой член. Я не мог устоять перед ее великолепными сиськами. Опустив рот вниз по ее телу, я втянул в рот один тугой сосок и пососал его, дразня затвердевшую вершину зубами. Ее стоны эхом разносились по комнате.

— Ты испытаешь оргазм только ради меня, — приказал я. — Твое тело будет только моим.

Ее сладкая киска напряглась и запульсировала, а кожа покраснела. Я зачарованно наблюдал, как оно распространилось по ее бледной коже. Химия, которую мы разделяли, была взрывоопасной.

— Нико, — выдохнула она. — Мне… мне нужно… — задыхалась она, ее пальцы сжимали простыни, ее ноги шире раздвигались для меня. В ее голосе звучала нотка желания, и ублюдок во мне наслаждался ею. Я добавил третий палец, растягивая ее узкие стенки, чтобы вместить мой член, когда наконец снова погрузился в нее. Я хотел, чтобы она развалилась только ради меня. Я хотел, чтобы она обезумела от желания меня.

— Моя жена, — Разорвись ради меня. Тогда я буду трахать тебя, пока ты не попросишь меня остановиться.

Это помогло моей прекрасной жене; ей нравились мои грязные разговоры. Ее тело выгнулось, ядро напряглось, и она сломалась. Только для меня. Ее тело взорвалось оргазмом, из ее сочного рта сорвались крики, мое имя хрипло шепнуло на ее губах.

Она смотрела на меня сквозь тяжелые веки, ее губы приоткрылись, а кожа покраснела, когда она разбилась ради меня. Я выдвинул пальцы и выдержал ее взгляд, пока облизывал их. Ее дыхание немного сбилось, и я увидел вспыхнувшую похоть в ее темных глазах. Моя навязчивая идея!

Моя жена навсегда останется моей навязчивой идеей.

Я снял пижамные штаны, стянул белую футболку и заполз вверх по ее телу.

— Раздвинь для меня ноги пошире, — приказал я ей, поглаживая свой ноющий, протекающий член. Она повиновалась без колебаний, и черт возьми, если это не сделало меня еще тяжелее. — Используй свои пальцы, чтобы открыть эту красивую розовую пизду и покажи мне, какая мокрая моя женщина.

Тихий всхлип сорвался с ее губ, румянец разлился по ее шее и груди. Ее пальцы дрожали, когда она потянулась вперед и нерешительно сделала то, что я потребовал. Ее гладкие розовые складки открылись для меня, и я наслаждался осознанием того, что никто никогда не увидит ее такой. Ее возбуждение сочилось по внутренней стороне бедра. Не было большего возбуждения, чем видеть мою жену такой открытой для меня, свидетельства ее возбуждения на виду.

— Вот и все, любовь моя, — похвалил я ее, мои руки легли на ее бедра, когда я притянул ее ближе. Словно не выдержав, она подняла бедра, ее киска жаждала моего члена. — Моя жадная жена.

Направляю свой член к ее гладким складкам, кончик его прямо у ее горячего входа. Ее жар заставил меня зашипеть. Я едва вошел своим членом в ее киску и был готов потерять весь контроль.

— Пожалуйста, Нико, — рыдала она, ее слова задыхались. — Ты мне сейчас нужен.

— Мне нужно тебя жестко трахнуть, — прошипел я, моя сдержанность колебалась, когда я скользнул в ее тугую киску. Я отстранился, оставив кончик моего члена у ее сжимающегося входа, ее бедра приподнялись над кроватью.

— Боже мой, — задыхалась она, ее голова билась о подушки. — Дай это мне. Жестко.

Мои пальцы впились в ее бедра и пронзили ее одним грубым толчком. Я почти потерял рассудок, когда ее тепло и влажность окутали меня, а мой член наполнил ее до самой рукоятки. Мы оба вскрикнули от сильного удовольствия.

— Скажи мое имя, — я строго приказал ей. — Кто тебя трахает?

Следующее мое нападение было сложнее. — Т-ты! — она застонала.

— ВОЗ? — я просунул язык между ее зубами, одновременно трахая ее рот и киску. Зверь внутри меня требовал, чтобы я жестко потребовал ее, чтобы не осталось воспоминаний ни о ком из ее прошлых любовников. Я снова и снова сильно входил в нее, прижимая ее тело к матрасу.

— Нико! Нико! — вскрикнула она, ее стоны гармонировали с каждым моим толчком. — Ах, черт! — она подтянула бедра вверх. — Да, да, да, — шепнула она мне в рот, потеряв сознание от потребности. Она отправляла меня в забвение, в безумную потребность в ней.

Ее спина выгнулась, ее ноги обвили меня. Я опускаю бедра еще глубже. Все ее тело задрожало подо мной, и мой следующий толчок втянул меня глубоко в нее.

Этого было недостаточно. Как бы сильно я ни трахал ее, этого никогда не будет достаточно. Мой рот прижался к ее шее, мои зубы прижались к ее мягкой коже. Я хотел, чтобы весь мир увидел, что Бьянка моя. Бьянка Моррелли была чертовски моей.

Мои руки схватили ее бедра, когда я бездумно врезался в нее, терзая ее, как зверя. Претендуя на нее.

— Нико, — выдохнула она. — Я… я собираюсь кончить.

— Кончи для меня! - заорал я, отрывая рот.

Я снова врезался в нее, и она напряглась, перевалив через край. Она выкрикивала мое имя, билась и дрожала от силы кульминации, пронзившей ее. Я крепко держал ее бедра, толкаясь в ее сжимающуюся киску, причиняя ей боль, когда она разваливалась вокруг меня.

Мой лоб прижался к ее лбу, мой собственный оргазм затянул меня в пустоту, где не было ничего, кроме нас. Моя жена и я.

Я кончил с силой, струясь в нее и наполняя ее своим семенем. Мир, не похожий ни на один прежде, воцарился во мне. Ее дыхание было тяжелым, и мы оставались запертыми вместе; наш пульс бешеный. Ее тело было мягким и податливым подо мной, и я медленно вылез из нее.

Ее руки обвили мою шею, и я задумался, когда она обвила их вокруг меня. Она заставила меня потерять всякое чувство контроля, эта жажда к ней разрушила что-то внутри меня.

— Доброе утро, — пробормотала она, ее дыхание обжигало мою кожу.

— Доброе утро, жена.

Между нами воцарилась удовлетворяющая тишина, и она уткнулась лицом в мою шею, ее ногти нежно коснулись моей головы. Жест был таким невинным, но таким знакомым. Интимный. Мой член снова зашевелился, эта жажда к ней неутолима.

Я снова захотел ее, чтобы облегчить свою боль по ней. Мне пришлось трахнуть ее снова. Может быть, дело в том, что я отказал себе в этой женщине, когда впервые увидел ее в своем ночном клубе, и теперь она рухнула, как тонна кирпичей. Я всегда брал то, что хотел, но с ней в ту ночь я постарался быть порядочным человеком и уйти.

— Мне нужно принять душ, — пробормотала она. Моя собственническая сторона хотела запретить ей принимать душ, чтобы ее стойкий запах смешался с моим, и мы оба пахли сексом. Господи, что эта женщина со мной сделала! Это была слабость – так сильно хотеть кого-то.

Двигаясь телом, я не мог оторвать от нее глаз. Она взяла простыню и обернула ее вокруг себя, прежде чем встать. Мой член пульсировал, превращаясь в гранит.

Я остался лежать на кровати, обнаженный, наблюдая, как она ходит по комнате.

— Я не взяла с собой ничего из своих вещей, — пробормотала она, снова повернувшись ко мне. Я видел, как ее глаза потемнели от желания, ее взгляд задержался на моей груди, а затем опустился на живот. Она прикусила нижнюю губу — жест, с которым я начал хорошо знакомиться.

— Все здесь, — сказал я ей, и ее глаза встретились с моими.

— Что? — спросила она с замешательством в ее темных глазах, и моя губа потянулась вверх. Было приятно видеть, что мою жену сбивает с толку ее голод по мне, как и я по ней.

— Твои вещи, — я наклонил голову влево от нее. — Это в нашем шкафу. А твои туалетные принадлежности в ванной.

Она проследила за моим взглядом и приоткрыла дверь. Вся ее одежда уже была здесь и развешена. Было странно приятно видеть ее личные вещи среди своих.

— Господи, — пробормотала она, исчезая в чулане. Я мог видеть только часть ее, черную простыню, тянущуюся за ней. Я наблюдал за ее профилем, когда она провела пальцами по моим костюмам и рубашкам, а затем наклонилась, чтобы взглянуть на выстроенные в ряд мои часы. — Я могу честно сказать, Нико, я никогда не встречала человека с таким организованным гардеробом. А эта комната размером со весь мой первый этаж.

Она бросила на меня взгляд через плечо. При мысли о том, что у нее есть другие мужчины, в моей груди поднялось рычание.

— Бьянка? — я старался сохранить ровный голос и пустое выражение лица. Мне нужны были имена ее прошлых любовников, чтобы выследить и убить их.

Ее взгляд вернулся к шкафу, с любопытством бродя по нему.

— Хм.

— Сколько у тебя было мужчин? — её рука замерла в воздухе, ее интерес к шкафу пропал. Она вышла из него и направилась в ванную.

— Не твое дело. Это личное.

В мгновение ока я выбрался из кровати и оказался позади нее. — Ты моя жена, — протянул я. — Ничего личного.

— Конечно, так оно и есть, — раздраженно возразила она.

Она покачала головой, делая шаг в сторону от меня. Я последовал за ней.

— Бьянка… — предупредил я ее рычанием, взяв ее за запястье и заставив повернуться ко мне лицом. Мы смотрели друг на друга, ревность съедала меня. Сознание того, что другой мужчина услышал эти стоны, почувствовал ее изгибы, погрузил свой член в ее киску и все еще ходил по этой земле, сводило меня с ума. Желание убить было непреодолимым.

— Отлично, — прошипела она. — Два, — она закатила глаза, пытаясь вырвать запястье из моей хватки. Безуспешно.

— Уильям мертв. Кто этот другой мужчина? - потребовал я. Если бы это был Джон Мартин, я бы убил его сегодня. Любой другой мужчина имел бы двадцатичетырехчасовую фору.

— Ты, — отрезала она. — Двое, включая тебя! Иисус.

Моя хватка на ее запястье ослабла. Это должен был быть только я, но Уильям был мертв, так что я остался единственным мужчиной на этой земле, который знал, что чувствует киска Бьянки. Я взял ее другую руку, которая прижимала простыню к ее груди, оторвав ее пальцы, и ткань соскользнула с ее тела на кафельный пол.

Я собирался взять ее снова.

— Нико, ты не можешь…

Я прижался к ней губами, и она почти сразу открылась для меня. Я должен был овладеть ею, стереть из ее памяти воспоминания о любом другом мужчине. Она была моей. Только моей. Я обхватил ее задницу и пошел в душ, датчик движения включил душ, и струи воды потекли по нам. Я должен был получить ее.

Я прижал свой твердый член к ее входу. Мне нужно было оказаться внутри ее горячих складок. Чувствовать, как она сжимается вокруг моего члена. Наши языки переплелись, потребность всепоглощала. Прижав ее спиной к плитке, я провел губами по ее шее. Она откинула голову назад, и мой член запульсировал от такого покорного жеста.

Я прикусил ее мягкую плоть, моя одна рука все еще держала ее за задницу. Импульсивно, я поднес другую свободную руку к ее рту, проведя пальцем по ее пухлым губам. Словно инстинктивно, ее губы приоткрылись, ее рот сомкнулся над моими пальцами, ее язык скользнул по его кончику.

— Стань на колени и соси меня.

Грубое требование вырвалось из моих уст, и она напряглась в моих объятиях. Оттолкнувшись от меня, безуспешно, ее глаза сверкнули на меня.

— Прошу прощения? — она попыталась звучать недостойно, но ее слова прозвучали слишком задыхаясь, а пульс участился от волнения. И глаза ее выдали. Ей чертовски это нравилось.

— Я хочу, чтобы твои пухлые губы обхватили мой член, — пробормотал я, беря ее челюсть между пальцами. — Похорони мой член в свой теплый рот.

Ее дыхание было прерывистым, ее кожа покраснела даже под струей воды из душа, льющейся на нас. Я мог говорить грязно весь день, а она позволяла мне трахать ее весь день.

— Ты хочешь трахнуть меня в рот? — прохрипела она, ее глаза расширились и затуманились похотью. Боже, эта женщина! Как мне так повезло, что я ее заполучил?

— Да, — она бы поставила меня на колени.

Она выскользнула из моих рук и скользнула по моему напряженному телу. Я следил за каждым ее движением, жажда ее тела подавляла все остальные мои чувства.

Она повиновалась и упала на колени. Мой твердый, как камень, член чуть не взорвался, когда я увидел ее такой, стоящей на коленях передо мной. Этого было достаточно, чтобы я взорвал свой груз. Ее маленькая рука схватила основание моего члена, дергаясь от ее прикосновения, и ее губы приоткрылись, глубоко погружая меня в свой теплый рот. Мой член между ее красивыми красными губами был зрелищем.

Ее губы были раем. Стон вырвался из моего рта, когда она скользнула моим членом к задней части горла, водя мягкой рукой вверх и вниз по моему члену. Я не мог оторвать от нее глаз, запоминая каждую секунду этого момента. Ее голова покачивалась взад и вперед, пока она облизывала и сосала мой член.

Она сжала меня в кулак, туго натягивая мою кожу и двигая ртом вверх и вниз по моей эрекции. С таким ртом я бы долго не продержался.

Мой член мокро выскользнул из ее рта, и ее темные глаза поднялись с сомнением. — Я делаю это хорошо?

Моя рука обвила ее затылок, и я запустил пальцы в ее волосы. Я осторожно потянул ее за волосы, чтобы она не отвела взгляд.

— Ты делала это раньше? — прохрипел я, каждый мускул моего тела напрягся. Не может быть, чтобы она никогда не делала минет.

Она закусила губу. — Дважды, — пробормотала она. — Я-я сделала это неправильно.

Мои пальцы вцепились в ее волосы и притянули ее лицо вверх, чтобы она могла увидеть правду в моих глазах. Капли душа падали на меня, закрывая ее лицо, пока она смотрела на меня.

— У тебя это отлично получается, — прошипел я. — Твой рот такой приятный; я долго не продержусь.

Как будто воодушевленная, ее руки легли на мои бедра, и я направил свой член обратно ей в рот. Как хорошая жена, ее губы приоткрылись, и мой член скользнул между ее красивым ртом. Ее язык обвил его кончик, и мои бедра дернулись вперед, ударившись о ее горло.

— Бля, это так хорошо, — она издала небольшой мммм звук, как будто ей это тоже нравилось, и мне от этого стало еще лучше. — Не сдавайся. Не останавливайся, блядь, пока я тебе не скажу.

Я схватил ее за затылок, мои пальцы вплелись в ее мягкую, влажную гриву. Я двигал ее головой вперед и назад в своем ритме, и она подчинялась моей воле. Ее пальцы впились в мою кожу, пока я трахал ее рот все сильнее и сильнее. Ее глаза остановились на мне, ее глаза пылали похотью.

— Правильно, Бьянка, — прохрипел я. — Ебать! Да, возьми меня всего.

Удовольствие пронзило мой позвоночник и погрузило мой мозг в пучину пустоты. Я вытащил свой член из ее рта, прежде чем облил спермой ее язык и горло. Хотя это было именно то, что я хотел сделать — отметить каждую ее частичку.

Она не позволила моему члену выскользнуть из ее губ, сосала меня сильнее, облизывая, и моя сперма попала ей в горло. Я видел, как ее язык скользнул по губе, впитывая каждую каплю. Я поднял ее на ноги и прижался к ее губам, ощущая свой вкус на ее губах.

— Тебе понравилось, что я трахал твой красивый ротик? — я резко спросил ее в губы, мое дыхание было затруднено. Она кивнула. — Твой рот — это рай. И все мое, любовь моя. Мне не терпится снова трахнуть тебя в рот и горло, услышать твое жужжание…

Она тихонько заскулила, сжав бедра вместе и прислонившись ко мне всем телом.

— Мне бы этого хотелось, — призналась она шепотом.

Душ все еще шел, и она смахнула капли воды с глаз. Мои руки крепко прижали ее к себе. В глубине души что-то предупреждало меня, что потеря этой женщины погубит меня, но я проигнорировал это. Я бы защитил ее. Я нашел свою цель в обеспечении безопасности этой женщины и ее девочек, наших девочек.

Она отступила назад и застенчиво улыбнулась. — У нас закончится горячая вода. Нам лучше поторопиться с душем.

Я потянулся за ее шампунем одновременно с ней. — Позволь мне сделать это за тебя.

Выпустив бутылку, она повернулась ко мне спиной, и я восхитился ее изящной спиной. Я выдавил изрядное количество средства на ладонь, а затем провел им по ее влажным волосам.

Ее голова откинулась назад, и мой член ожил. Будет ли мне когда-нибудь ее достаточно? Я провел пальцами по ее темным волосам и вмассировал шампунь в кожу головы. Я заметил дрожь, пробежавшую по ее спине.

Она закрыла глаза, а я продолжил мыть ей волосы чистым шампунем. Я повторил тот же процесс с ее кондиционером. Оба пахли ею, свежей сиренью.

— Я люблю твое тело, — пробормотал я ей в шею. — Мне нравится в тебе все.

Ее пухлая задница была великолепна. Было неправильно смотреть на нее, зная, что мне придется взять ее снова. Я втолкнул свой твердый член в ее спину, прижался ртом к ее уху, зажав мочку ее уха зубами.

— Посмотри, что ты со мной делаешь, — пробормотал я. — Я не могу насытиться тобой. Ты позволишь мне?

Она повернулась ко мне лицом. — Сначала позволь мне помыть и тебя, — прошептала она. Схватив другую бутылку шампуня, я наблюдал, как она налила немного шампуня и поднялась на цыпочки. Я согнул колени и голову, чтобы она могла дотянуться до моего высокого тела. С моими короткими волосами ей не потребовалось много времени.

Но она не остановилась. Ее пальцы скользили по моему телу, ее глаза следили за моими татуировками.

— Это что-то значит? — ее пальцы задержались на чернилах на моей ключице и нижней части шеи. — Розы, шипы, — наклонилась она, облизывая мою кожу. — И волк. Чернила прекрасны.

Ее прикосновения были успокаивающими и мягкими. Я не хотел думать о чернилах. Мне хотелось зарыться в ее складках и искать сладкого забвения. Но я чувствовал, что важно ей сказать.

— Розы были любимым цветком моей сестры, — сказал я ей, стараясь не выражать эмоций. — Лепестки привлекают своей красотой, шипы убивают своим жалом. Ее описание подземного мира.

— Мне жаль твою сестру, — в ее глазах мелькнула печаль и отвращение, но она быстро скрыла это. Мне было интересно, что происходило в голове моей жены. Я хотел знать каждую ее мысль, каждое желание, каждое беспокойство и боль. Чтобы я мог снять все это с ее плеч.

Выключив душ, я потянулся за полотенцем и вытер ее насухо. Она сделала то же самое со мной, как будто мы оба хотели лучше узнать свое тело. Мы вышли из душа, и я опустился на колени.

— Раздвинь мне ноги, — сказал я ей, мой рот оказался на одном уровне с ее киской. Жимолость и сирень. Эти два аромата навсегда останутся связаны с Бьянкой Моррелли. Она повиновалась, и я вытер ей ноги и между бедрами.

— Нико, — захныкала она, ее ноги подкосились.

— Я хочу знать каждый дюйм твоего тела, — сказал я, целуя ее холмик. — Каждая веснушка, каждая морщинка, каждое родимое пятно.

У нее вырвался сдавленный смех. — Можешь ли ты выучить это позже? Прямо сейчас я хочу, чтобы ты был внутри меня.

Моя губа изогнулась в улыбке. — Повернись и прижми ладони к зеркалу.

Никаких колебаний. Боже, мне было тяжело просто видеть, как она подчиняется мне вот так. Я выпрямился во весь рост, и наши глаза встретились в отражении зеркала. Отбросив полотенце, я подошел к ней сзади и прижался губами к основанию ее позвоночника.

— Оооо, — всхлипнула она. Заметная дрожь пробежала по ее спине. Я провел губами по ее позвоночнику, отмечая языком ее кожу до самой складки ее задницы. Протянув руку, я скользнул рукой по внутренней стороне ее бедра, решив трахнуть ее пальцами.

Она громко застонала, звук вибрировал от плитки.

— Не кончай, пока я не позволю, — приказал я ей. Ее задница отодвинулась назад, прижимаясь ко мне.

Все еще держа пальцы в ее гладких складках, я взял свободную руку и шлепнул ее по заднице. Ее глаза сверкнули от удивления, рот приоткрылся в беззвучном «О», но она не пошевелилась. Потерев мою ладонь о покрасневшую плоть, с ее губ сорвался тихий, едва слышный стон, и она сильнее прижалась попой к моей ладони.

Ебать! Ей это нравится.

Не давая ей отдышаться, я погрузил пальцы в нее и снова шлепнул ее по заднице. И опять.

— Нико, — всхлипнула она. — Пожалуйста.

Я вошел в нее пальцами, двигаясь внутрь и наружу, и нанес еще один шлепок по её заднице.

— Ааах! - закричала она, когда ее киска забилась в конвульсиях вокруг моего пальца. Ее ноги дрожали, и я обнял ее за грудь, удерживая вертикально.

— Я же говорил тебе не кончать, — резко сказал я, кусая ее мочку уха, когда она вышла из оргазма. Наблюдать за ней было волнительно. Ничто и никогда больше не вызовет у меня возбуждения, кроме моей жены.

— Еще, — всхлипнула она. — Дай мне больше.

Без предупреждения я убрал пальцы и вогнал свой член глубоко в нее. Ее голова упала назад и прислонилась к моему плечу. Я потерял всякое чувство реальности, когда врезался в нее, терся о ее задницу.

— Кто-нибудь брал тебя за задницу? — я хмыкнул, толкаясь в нее. Она выгнула спину, принимая меня целиком. Мое тело накрыло ее спину, прижав ее к зеркалу, а зубы стиснув ее шею. Я скользил взад и вперед в ее мокрой киске, наше трение нарастало, словно пламя.

— Н-нет. Никто, — я наблюдал за ее лицом в зеркале, ее бледная кожа покраснела.

Моя рука подошла и потерла ее клитор. — Так чертовски мокро.

Мой палец, мокрый от ее соков, я направился к ее самой темной, самой запретной дыре. Я осторожно втирал ее влагу в кожу у заднего входа. Когда она не отстранилась, я ткнул в нее пальцем. Ее киска сжалась вокруг моего члена.

— Правильно, любовь моя, — пропел я.

Ее тело поддалось мне, и мой палец скользнул в нее, пока я вставлял свой член в ее киску.

— Боже мой, Нико! — воскликнула она. У нее перехватило дыхание, она дернула руку и впилась пальцами в мою задницу.

— Сильнее, — выдохнула она. — Трахни меня сильнее.

Я отпрянул назад, только чтобы снова врезаться в нее.

— Я собираюсь трахнуть твою девственную задницу, — Господи, я сходил с ума.

— Да, да, — выдохнула она. Мне не терпелось взять ее за задницу. Скоро!

С моим членом в ее влагалище, одним пальцем в ее заднице, я скользнул другой рукой по ее плоскому животу и потянулся к ее клитору, обводя его.

— Ты чувствуешь себя чертовски хорошо, — прошипел я. Раскалённое добела удовольствие пронзило мой позвоночник, грозя взорваться, и я стиснул зубы, сдерживаясь. Ее удовольствие всегда будет моим приоритетом.

— Кончи для меня, — скомандовал я. — Сейчас.

— Нико, - закричала она, и ее киска схватила мой член удушающим захватом, когда она нашла свое удовольствие, ее веки закрылись, а рот приоткрылся. — Ох, черт, черт, черт.

Я последовал за ней прямо через утес, найдя собственное освобождение, и мой член дернулся и хлынул в ее горячую киску.

Ее дыхание было прерывистым, щека прижалась к зеркалу. Она была великолепна. У меня было чувство, что она достигнет всех моих пределов.

Медленно я вышел из нее, наблюдая, как моя сперма стекает по ее ногам. Черт, я хотел, чтобы она была беременна моими детьми.

В тот момент, когда мы подъехали к дому Бьянки на моем черном «Ленд Ровере», вышли Кассио и Лука с разозленными лицами. Я этого ожидал.

Не обращая на все внимания, Бьянка возилась с дверью, стремясь добраться до дочерей, но я быстрее добрался до нее. Я открыл дверь, и она вышла, помчавшись по лужайке.

— Десять минут, любовь моя, — крикнул я ей вслед.

— Ага-ага, — она бросила на меня игривый взгляд. Моя жена определенно не была жаворонком. Но после наших утренних занятий ее настроение улучшилось. Мы оба стонали и стонали во время этого испытания. Нет ничего лучше для начала дня, чем сделать свою жену счастливой всеми возможными способами.

— Все еще здесь? — спросила она Кассио и Луку, проходя мимо них.

— Мы хотели увидеть тебя снова, — пробормотал Лука, скрещивая руки перед собой. — Убедится, что ты не хочешь, чтобы мы убили твоего мужа.

Лука ухмыльнулся мне, и я показал ему средний палец. Бьянка оглянулась через плечо, и там заиграла мягкая улыбка.

— Нет, не сегодня, — ответила она, ее взгляд скользил по моему телу. — Мне он нравится в этих джинсах. — затем она покачала головой, словно пытаясь избавиться от своих мыслей. — Эта задница, — пробормотала она про себя, и у меня возникло ощущение, что она хотела подумать об этом, а не сказать.

И все же я ухмыльнулся. Если бы мне пришлось, я бы использовал свое тело, чтобы заставить ее влюбиться в меня.

Внутренне я застонал. Черт возьми, я начинаю походить на цыпочку.

— Ух, мерзко, — проворчал Лука. — Я не хочу знать, что это значит.

Когда я оделся, рот моей жены приоткрылся в шоке, ее глаза потемнели, глядя на меня. Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не затащить ее обратно в постель и жестко трахнуть. Она пробормотала что-то о моей заднице и грехах. Обычно я носил костюмы, но после ее реакции и голодных взглядов на меня я взял за правило носить джинсы чаще.

Бьянка исчезла в доме, минуя Лучано на выходе. Вероятно, он хотел убедиться, что мы с Кассио не убьем друг друга.

— Это был глупый поступок, — процедил Кассио, как только входная дверь закрылась за Лучано, заперев женщин внутри.

Я кинул взгляд в его сторону. — Я не спрашивал твоего мнения.

Я не удивился, что Кассио узнал о сообщении, которое я отправил Бенито. Среди людей его отца у него были шпионы, которые держали его в курсе событий. В конце концов, весь преступный мир гудел от новообретенных новостей о дочери Бенито Кинга. Если бы Бьянка была одинока, она была бы востребованным товаром. В нынешнем виде она была моей.

Лука прислонился к дому. — Ты понимаешь, что он теперь хочет ее? С таким же успехом ты мог бы поставить на ней метку.

— У него уже была на ней метка, — сказал я ему. — Он собирался продать ее братве. Теперь он знает, что она моя, и не может с ней трахаться. Каждый ублюдок на этой планете знает это.

— Чертовски неправильно, — яростно выплюнул Кассио. — Вчера он видел ее замужней. Это было его подтверждением того, что он не сможет продать ее.

— Нет, эта фотография, которую я ему послал, гарантирует, что он не сможет ее продать. Потому что она моя. Это свидетельство безупречного брака и предупреждение всем, что я приду за ними, если они только посмотрят в ее сторону.

Кассио разочарованно вздохнул. — Нико, он всегда хотел дочь. И теперь он узнал, что она была у него все это время. Как ты думаешь, что, черт возьми, произойдет с матерью Бьянки?

— Я позаботился об этом, — сказал я ему.

— Как? — спросил Лучано. — Эта женщина была его любимой любовницей более двадцати шести лет. Он ни за что ее не отпустит.

— Я поручил Алексею привести ее мать. Как только я получил от него подтверждение, что она у него, я отправил свое сообщение.

— Значит, ты заберешь его любимую женщину и дочь, — ответил Лучано. — Его внучки. Ты думал о них? Он будет сжигать дотла города и штаты, пока не завладеет ими всеми.

— Он никогда не доберется до них, — заверил я его.

Челюсть Кассио щелкнула, а глаза потемнели. У Кассио и Бьянки было несколько схожих манер, и они даже не выросли рядом друг с другом. Я бы никогда не указал на это, поскольку Кассио ненавидел все, что делало его похожим на отца.

— А Бьянка? — спросил Лучиано. — Что ты будешь делать, когда она узнает? Ты видел видео, она считает, что ее отец был тем человеком на экране. Это подействует на нее.

— Она никогда не узнает.

— Какого черта, Нико? — Лука зарычал. — Новости путешествуют. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Ты не можешь держать ее запертой в своем чертовом поместье.

— Она не будет заперта. Охраняемость и безопасность, да, — Бьянка вращалась в разных кругах. Я не собирался водить ее на какие-то мафиозные мероприятия. Это будут мужчины, которых она встретила на нашей свадьбе, и я бы выбил дерьмо из каждого из них, если бы они слили хоть слово. Друзья или нет друзей.

— Клянусь, ты упрям, как мул, когда дело касается моей сестры, — выплюнул Кассио. В моей груди развернулось досада от того, что мы вообще ведем этот разговор. Я хотел забрать свою семью и отвезти их домой.

Когда мы вернемся, мать Бьянки будет там. Я послал Алексея Николаева и его людей за матерью Бьянки, чтобы вернуть ее. Я не хотел, чтобы ее мать расплатилась за последствия моей мести. Я знал, что Бьянка этого мне не простит.

— Черт, — пробормотал Кассио. — Ты ее любишь, — это был не вопрос, а краткое и ясное утверждение.

— Что? — Лука казался шокированным. — Какого черта вы двое делали прошлой ночью?

Клянусь, мне хотелось ударить Луку и разбить его лицо об асфальт.

— Нико, это кажется нетипичным для тебя, — попытался сгладить ситуацию Лучано. — Ты всегда был методичным и разумным человеком.

— Я разумен, а вам троим, ублюдкам, пора отступить, — Лучано покачал головой, и я хмыкнул. — Разве не это ты говорил всем, когда дело касалось твоей жены, Лучано?

— Мысль принята, — признал он, наклонив голову.

— Как давно ты ее любишь? — конечно, Кассио этого не оставил. У них с Бьянкой было общее упрямство и вспыльчивость.

— Я не буду обсуждать с вами отношения между мной и моей женой, ребята, — сказал я им. Я мог бы быть таким же упрямым. — Я сохраню их в безопасности.

С того момента, как я заметил Бьянку, даже до того, как узнал о ее связи с Бенито, я захотел ее. Она была единственной женщиной, от которой у меня перехватывало дыхание. Когда жизнь снова бросила ее на моем пути, я стал одержимым и проклял свою судьбу. Она была замужней женщиной. Я бы никогда не прикоснулся к ней, даже если бы знал, что ее муж — изменщик.

Буду ли я по-прежнему использовать ее в своей мести? Да.

Но в ту секунду, когда я услышал слова о болезни ее мужа, когда я шел к их дому из залива посреди шторма, я понял, что наши жизни навсегда переплелись. Она была моей, и никто не осмелился бы тронуть ее или ее дочерей.

— Упрямый ублюдок, — пробормотал Лука, но дискуссия была завершена.

Когда я собирался войти внутрь, все наши мобильные телефоны запищали. Открыв сообщение, я выругался себе под нос.

— Нас ударили, — объявил Лучано.

— Нас тоже, — сказал Кассио, и в его голосе пронизала ярость.

Ко мне обратились три пары глаз.

— Меня тоже, — мы все знали, кто это координировал. — Бенито уже в пути, — сообщил я им, набирая номер Леонардо. Ожидалось, что Бенито примет ответные меры, но я надеялся, что он не учел Лучано, Кассио и Луку.

Он ответил с первого звонка. — Нас ударили. Братва с этим ублюдком Кингом.

Мы знали, о каких членах семьи Кингов идет речь – о Бенито и Марко.

Моя свободная рука сжалась в кулак. — Какой ущерб?

Я чертовски ненавижу преступников без кода, которые ссыт на мою территорию или воруют мой продукт. Это просто испортило мне настроение и мой день. А все началось так хорошо.

— Пять трупов, вся партия товара. Пятьдесят миллионов. Но у нас есть один из них живой. Очень хорошо поет по-русски.

— Хорошо, — отрезал я. — Сохрани ему жизнь, пока я не доберусь туда.

Я повесил трубку, кипящая ярость ругательства текла по моим венам. Бьянка была моей женой, это был мой город и моя территория. Если Бенито думал, что этим ударом он нанес мне урон, у него было другое дело.

— Я возмещу вам троим ущерб, — сказал я мужчинам, которые уже очень долгое время были моими ближайшими друзьями. Единственным, кого я бы выбрал выше них, была Бьянка и наши дети.

— Не беспокойся об этом дерьме, — ответили все трое. — Мы это покроем.

Эти люди всегда поддерживали меня. Мне никогда не приходилось беспокоиться о том, что один из моих лучших друзей станет мошенником.

— Несмотря ни на что, Нико, — предупредил Кассио. — Ты держишь ее и ее детей в безопасности. Мы с Лукой останемся здесь еще на несколько дней. Итальянский посол проводит свой ежегодный гала-концерт. Я хочу убедиться, что Бенито не прикоснется к этой собственности в Амальфи. Мне просто нужно дать старому послу стимул пригласить нас с Лукой.

— Бьянка уже пригласила нас, — сказал я ему.

Кассио и Лука выглядели потрясенными. Я не винил их. Итальянский посол оказался крепким орешком. Он хорошо со мной играл, но только из-за моего обширного портфеля недвижимости и моей законной стороны бизнеса, которая конкурировала с ведущими компаниями мира. Но я знал, что он получал зарплату от Бенито.

— Как?

Я пожал плечами. — Она ему понравилась. Мы пойдем вместе.

— Как думаешь, Бьянка не будет возражать, если мы останемся здесь на неделю? — спросил Кассио. — Таким образом, мы сможем следить за домом. Не удивлюсь, если Бенито что-нибудь попробует. Я хочу быть рядом, если что-нибудь случится.

— Я скажу ей, что вы двое любопытные ублюдки, и это либо здесь, либо с нами у нас дома. Она выберет здесь.

Кассио и Лука одновременно подбросили мне птицу.

— Лучано, твои люди едут с тобой домой? — я спросил его. Я не хотел, чтобы с его семьей что-то случилось. Он сам прошел через ад, чтобы вернуть их.

— Да, у нас все хорошо, — Лучано подошел ко мне и положил руку мне на плечо. — Прежде чем я уйду, я скажу это, и ты больше не услышишь от меня ни слова, — я выгнул бровь, глядя на него. — Когда Романо убил мою мать и сестру, я был в ярости. Ты видел меня. Я использовал Грейс против них. Но самую высокую цену заплатила моя жена. Я потерял ее на три года. Не повторяй моей ошибки.

— Я не повторяю ту же ошибку, — сказал я криво. Я пообещал, что буду охранять ее, и я так и сделал. До моего последнего вздоха. Это было мое обязательство перед ней и перед собой. И я еще не нарушил обещание.

Бьянка и близнецы теперь были под моей защитой.

— Не волнуйся, — саркастически добавил Кассио. — Если наша сестра сбежит, мы ей поможем, — затем его рот растянулся в легкой улыбке. — Хотя у меня такое ощущение, что нам придется мириться с Нико как с зятем всю нашу жизнь.

Я взглянул на своих друзей и покачал головой. Кассио и Лука теперь всегда будут защищать Бьянку, и у меня не было бы другого пути. Меньше риска, что кто-нибудь сможет добраться до нее и наших девочек. Это сделало нашу семью сильнее.

Лука потер рукой подбородок, взгляд его был полон озорства. — Бьянка останется с Нико только потому, что ей нравится его задница в этих джинсах.

— Хватит говорить о моей заднице и давай сосредоточимся на твоем отце и Марко.

— Согласен, — сказал Кассио.

— Хорошо, — пробормотал я. — Нам лучше раз и навсегда разрушить Бенито и его империю, — мы с Кассио встретились глазами. Мяч оказался на его стороне и начал двигаться вперед.

После всеобщего согласия мы пошли в дом за женщинами и детьми.

Глава тридцать два

БЬЯНКА

Девочки все время болтали на заднем сиденье, рассказывая нам о той ночи, которую они провели. Они не забыли ни одной секунды. Если бы они это сделали, они бы вернулись и объяснили все заново. Мы даже услышали подробное описание их снов. По сути, вся их болтовня сводилась к Маттео, Кассио и Луке. Последние два меня удивили, но мои близнецы, похоже, были очарованы дядей Кассио и дядей Лукой. Видимо, Кассио, Лучано, Луку и Массимо решили назвать дядями. Нэнси, Грейс и Элла были просто… ну, Нэнси, Грейс и Элла.

Кассио и Лука хотели бы остаться у меня еще немного, поэтому я попросила их запереть дом. Я почувствовала, что что-то произошло, пока мужчины были снаружи, но было трудно понять, что именно. Наверное, какие-то глупые мафиозные штучки. Нэнси вернулась к мужу сегодня утром, еще до того, как мы туда приехали, и я надеялась, что мы скоро ее увидим.

Прежде чем мы вышли из дома, я приготовила чашку кофе. Для Нико и меня, хотя недостаток сна, похоже, на него не повлиял. Мое тело окутывало сладчайшее изнеможение. Я даже не могла выразить словами то, что произошло вчера вечером и сегодня утром. Я не осмелилась. До вчерашнего вечера мне казалось, что я была девственницей и ничего не знала ни о сексе, ни о себе. Я даже не думала, что общение с кем-то может быть таким взрывным.

Нико держал меня за руку, пока вел машину, большим пальцем рисуя мягкий узор на моей коже. Мне нравились его прикосновения, и круговые движения его большого пальца по моей коже успокаивали меня. Уильям ненавидел держаться за руки, и всякий раз, когда я пыталась заставить его, это было неловко, поэтому я обычно сдавалась. Но с Нико это было естественно.

Он ехал плавно и уверенно, отвечая на комментарии и вопросы девочек. Это был почти идеальный семейный момент. Я старалась не зацикливаться на будущем и просто наслаждаться этим моментом сейчас.

Телефон Нико снова зазвонил, но он проигнорировал звонок. Мои глаза метнулись к нему, мне было любопытно, почему он игнорирует его телефонные звонки.

Несмотря ни на что, я нерешительно вступала на незнакомую территорию. Я знала, что мы еще долго не поженимся из-за соглашения «красавицы & мафиози». Я не могла позволить втянуть в это близнецов, но пока я была рядом с ним, мы не могли просто ограничить все наши отношения сексом. Хотя это было чертовски потрясающе. Лучший секс на свете.

— Все в порядке? — медленно спросила я.

Его большой палец не переставал оставлять узоры на моей коже, но я чувствовала, что он напряжен, волнение и гнев исходят от него волнами.

— Просто какие-то рабочие дела, — ответил он. — Тебе не о чем беспокоиться.

Да, определенно мафиозное дерьмо. Потому что, если бы это было его законное дело, он бы не был таким молчаливым.

Мы проехали через ворота, и с заднего сиденья были слышны вздохи девочек. Я знала, что они будут впечатлены, даже в их возрасте.

— Здесь есть детская площадка? — спросила Арианна. — Если нет, я хочу вернуться в наш дом.

Я мягко улыбнулась ей. — Я не знаю, но я видела бассейн.

— Ух ты, — пробормотали они оба с благоговением.

— Здесь тоже есть игровая площадка, — объяснил Нико. — У меня еще не было возможности показать это твоей маме, потому что мы были заняты, — мои щеки покраснели от воспоминания о том, чем мы были заняты. Наши взгляды встретились, и он точно знал, что у меня на уме. — Я имел в виду, что было темно, — добавил он, посмеиваясь.

Я закатила глаза на него.

В тот момент, когда машина остановилась, мы с Нико вышли из машины и каждый вытащил по одной девочке. Ноги девочек коснулись земли, и они побежали вверх по лестнице, с нетерпением ожидая увидеть свой новый дом. Мне было паршиво от осознания того, что скоро мне снова придется их выкорчевывать, но я затолкала все это глубоко внутрь. Когда придет время, у нас будет достаточно времени, чтобы поразмышлять над этим.

Медведь и еще один охранник шли прямо за ними.

— Ребята, покажите девочкам игровую площадку. Мы сейчас будем там, — сказал им Нико.

Нико взял меня за руку, и мы поднялись по лестнице, как счастливые молодожены. Ох, как внешность может быть обманчива! Вокруг нас двоих было так много тайн, что я даже не была уверена, как мы вообще сможем функционировать как пара - даже если исключить из уравнения угрозу Бенито и союз красавиц.

— Мне нужно уйти на несколько часов, но прежде, — начал он. — Мне нужно кое-что или кого-то тебе показать.

Я нерешительно взглянула на него, не зная, что он хочет мне показать.

— Хорошо.

При дневном свете особняк Нико выглядел еще величественнее. На фоне голубого неба все это место сияло, как дворец: белый мрамор резко выделялся на фоне зеленой лужайки и голубого неба.

Вся эта усадьба выглядела бегством от реальности. Реальность, которая обязательно приближалась, с каждой секундой. Мое растущее чувство страха было трудно игнорировать. Но мне пришлось спрятать это за фасадом. Нико был слишком проницательным, и я боялась, что он увидит обман на моем лице.

Пока Нико разговаривал со своими друзьями на улице, а я поздоровалась с девочками, и извинилась, пошла в спальню, чтобы сходить в туалет. Это была ложь. Я зашла в свой сейф и взяла документы, которые мне понадобятся, когда мы сбежим. У семьи моей бабушки было тайное убежище в Италии, на побережье Амальфи. Мы бы начали с этого.

Положив руку у основания моего позвоночника, он повел меня в левое крыло дома.

— Мой офис находится в этой стороне.

Я кивнула, и мы продолжили молча, пока не вошли в открытую дверь. Мой шаг запнулся. Алексей Николаев стоял в кабинете Нико, и меня пронзила тревога. Он ничего не сделал, но был добр ко мне, но по какой-то причине каждый раз, когда я его видела, мое самосохранение срабатывало. Он был чертовски страшен. Один взгляд в его бледных глазах, и я увидела в них столько тьмы, что это потрясло меня до глубины души. В основном у него было мрачное выражение лица, хотя однажды я видела, как он улыбнулся сестре. Судя по тому, что объяснила Изабелла, там была какая-то сложная семейная история.

Казалось бы, у всех нас было прошлое и общие сложности.

— Нико, — поприветствовал он нас. — Миссис Моррелли.

Думаю, это была я. — П-привет, — заикаясь, пробормотала я, делая шаг ближе к Нико.

Мой муж потянул меня за руку, прижал к себе и пошел пожать ему руку. В движениях Нико чувствовалась властность, скрывающая его безжалостность и инстинкт убийцы под дорогой одеждой. Алексей Николаев же носил его как доспехи и знак почета. Вероятно, было легче держаться подальше от таких, как Алексей, чем от Нико, хотя они оба были сделаны из одной ткани.

— Спасибо за услугу, Алексей.

— Все хорошо, — сказал он, наклоняя голову в противоположную сторону комнаты, и мой взгляд скользнул туда.

Некоторое время я стояла там, чувствуя себя дезориентированной. Я моргнула, уверенная, что вижу вещи.

— Мама?

Я едва узнала ее. Каждая видимая поверхность ее бледной кожи была синей и фиолетовой, но она сидела неподвижно, с напряженной спиной и мертвыми глазами. Я видела ее менее двадцати четырех часов назад.

— К-как… ч-что? — мои мысли путались в мозгу, пытаясь осознать, что моя мать была здесь. Она была в плохой форме, в очень плохой форме. Стрела страха пронзила меня, я оторвалась от Нико и подбежала к ее сидящей фигуре.

Я сделала это с ней.

— Мама! — я всхлипнула, взяв ее холодную руку в свою и опустившись на колени.

Мое сердце бешено колотилось, пока я оценивала ее состояние. Обыденное наблюдение за избитым состоянием матери сжимало сердце, мешало дышать – разбитая губа, опухшая щека, бледная шея с багровыми следами пальцев, порезами и ожогами от сигарет.

Ее глаза встретились с моими, прекрасная синева моря столкнулась с моим темным взглядом. Мне всегда хотелось унаследовать голубые глаза моей матери. После того, как я узнала о своем настоящем отце, мне захотелось этого еще больше. Я ненавидела любое сходство с этим куском дерьма.

Она подняла руку и прикоснулась ею к моей щеке, ее прикосновение было мягким. Ее лицо было в синяках.

— Он знает, — из-за разбитой губы ее слова звучали невнятно, но в смысле нельзя было ошибиться.

— Ч-что? — я заикалась от страха.

— Мне очень жаль, Би, — пробормотала она. Единственная слеза скатилась по ее лицу, как будто она так много плакала в своей жизни, что у нее больше не было лишних слез.

— Нет, мне очень жаль, — прошептала я, мои слова превратились в рыдание и я обняла ее хрупкое тело. Я должна сожалеть, а не моя мать. Ради меня она вытерпела двадцать шесть лет издевательств.

Мне жаль за боль, которую я причинила тебе, за то, что меня зачал этот засранец, за то, что я родилась, за твою жертву, и, прежде всего, мне жаль, что я не спасла тебя.

Но все эти слова застряли у меня в горле. Я не могла их вытащить, по крайней мере, при свидетелях в комнате.

Повернув голову, я встретилась глазами с мужем и Алексеем. Я должна была бы поблагодарить их, но у меня так сильно болело горло, что я не могла произнести ни слова, чтобы спасти свою жизнь. Поэтому я просто кивнула, сильно закусив губу, чтобы не заплакать. Моя мать нуждалась во мне сейчас.

Молчаливое признание со стороны Алексея Николаева, и я знала, что, несмотря ни на что, я никогда больше не буду уклоняться от него. Нико и Алексей спасли мою маму.

Нико подошел ко мне и поцеловал меня в макушку. Я знала, что он не хочет уходить, это чувство было написано на его лице. Но я была рада, что он уезжает, потому что не могла открыто говорить с мамой при свидетелях.

— Ты сможешь позаботиться о своей маме, пока я займусь кое-какими делами? – спросил Нико. — Я вернусь, как только смогу. Медведь знает, чем занять детей, и его жена пришла с детьми, чтобы они были с ними в восторге.

— Я… я не могу поприветствовать их прямо сейчас, — мой голос был грубым, полным эмоций.

— Не беспокойся об этом. Ты остаешься с матерью. Близнецы в безопасности.

— Хорошо, — прошептала я, снова глядя на хрупкую фигуру мамы. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, одна и та же мысль ударила меня прямо в грудь. Она мертва внутри.

Слезы защипали мои глаза, но я не позволила им упасть.

— Ты готов, Алексей? — голос Нико все еще звучал в комнате, но я не оглянулась.

— Я готов порвать нескольких придурков, — парировал он, и я почувствовала, что его ярость как-то связана с состоянием моей матери. Я не привыкла к физическим угрозам, но я бы солгала, если бы сказала, что прямо сейчас я надеялась, что они говорили о причинении вреда мужчине, который причинил боль моей маме. Я хотела, чтобы Бенито Кинг и его люди заплатили за причиненную им боль.

— Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, любовь моя, — голос Нико был мягким. — Джиа придет и покажет тебе комнату твоей матери. Она позаботится о доме и доставит тебе все, что тебе нужно.

Он рассказал мне о Джии ранее. По сути, она вела это домашнее хозяйство для Нико.

— Спасибо, — я обернулась через плечо и встретилась с его темным, туманным взглядом. Он спас мою маму.

Этот единственный поступок сделал его моим героем. Все остальные его грехи я смогла простить, потому что он спас мою маму.

— Будь осторожен, — сказала я ему. И вернуться домой целым и невредимым.

Нико проник в мое сердце.

Джиа была послана Богом. Ей было где-то от сорока до пятидесяти с чем-то, я не могла точно определиться. Возможно, ровесница моей матери, и она мне нравилась. Ее глаза были темными и добрыми, в них всегда сияла нежная улыбка, хотя у меня было ощущение, что она пережила трудности. Когда мы помогали моей матери, она проговорилась, что ее волосы поседели с двадцати с небольшим лет.

Тяжелая жизнь , заметила она.

Она помогла мне отнести маму в ее комнату, а затем помогла промыть ее раны. Я никогда раньше этого не делала, но было ясно, что Джиа сделала. Как только мы вымыли мою маму, приняли душ и перевязали ей раны, Джиа вручила мне два обезболивающих, чтобы я отдала ее маме. Никогда в жизни я не была так благодарна другому человеку, как Джии, в тот момент. Несколько раз она даже ходила проведать детей, сделала несколько фотографий и возвращалась, чтобы показать мне, как они весело проводят время.

Пока моя мать задремала под действием обезболивающих, я посмотрела на Джию, сидевшую в кресле напротив меня.

— Вы уже делали это раньше, — заявила я.

Она кивнула в ответ. — Несколько раз.

— На Нико? — я ничего не знала об этом человеке, его прошлом.

Она улыбнулась. — Этот человек слишком упрям, чтобы позволить кому-то другому его подлатать, — ответила она с легкой улыбкой. — Обычно он приводит себя в порядок. Если только не так уж плохо, что ему нужен врач.

Что-то внутри меня сжалось при мысли о том, что Нико будет ранен. Мне это совсем не понравилось. Я так мало знала о нем. Ради Бога, я даже не знала, что его родители еще живы, пока они не появились на нашей свадьбе.

— Кого вы тогда подлатали? — спросила я, пытаясь выкинуть из головы образ Нико, которому причинили боль.

— Его сестра была последней, — голос Джии был хриплым, заставляя меня искать ее глаза.

— Николетта? — в ее глазах мелькнуло удивление, но она кивнула в ответ. Каким-то образом, несмотря на то, что у нас с Нико не было недель, чтобы узнать друг друга, он знал, насколько важна для меня моя мама. И я никогда не говорила ему ни слова. Я хотела, чтобы это сработало, если бы мама была с нами. Возможно, мы могли бы помочь и его маме. Мы могли бы быть семьей. Нам придется поговорить и узнать друг друга получше, но, может быть…

Надежда расцвела в моей груди. Это казалось хорошим началом нашего брака и совместного будущего. Но Бенито Кинга пришлось устранить. Ему пришлось заплатить за все страдания и смерти, которые он причинил: Нико и его сестре, моей матери и множеству других жертв. Может быть, Нико сможет мне помочь?

— Она умерла чуть больше трех лет назад.

В ее голосе была грусть и тоска, как и в случае с Нико. Должно быть, она тоже любила его сестру.

— Нико рассказал мне кое-что, — прошептала я. Я взяла мамину руку в свою и крепко сжала ее, боясь любой возможности потерять ее.

Глаза Джии следили за моей матерью, но я знала, что вместо себя она видит кого-то другого. Сестра Нико.

— Злой человек, коллега отца Нико, заполучил ее, — прохрипела она. — Если бы ее не избили и…— на не смогла закончить слово, но я поняла, что она имела в виду. Иисус Христос! — Нико не мог пройти мимо этого. Винил в этом отца, даже мать. Но больше всего он винит себя. Он хотел, чтобы Николетта жила с ним, под его защитой. Но она любила свою мать. Настояла на том, чтобы остаться с ней.

Я вроде как виню себя в страданиях матери.

Тишина воцарилась с последними лучами солнца, проникающими в окно. Я продолжала смотреть в дверь, надеясь, что девочки придут. То же самое и с Нико.

Я хотела уложить своих девочек спать, увидеть, как они засыпают. Уверяя себя, что мы все в безопасности.

— Я могу остаться с ней, — Джиа, должно быть, почувствовала мою борьбу. — Иди к своим девочкам. Они сейчас будут на кухне, — я посмотрела на спящую мать. — Она не проснется до завтра. Я не оставлю ее.

— Хорошо, — я поддалась желанию увидеть близнецов. — Я уложу их, а потом вернусь.

— Ты вернешься и проверишь, — согласилась она. — Но я останусь с ней всю ночь. Тебе нужно поспать.

— И ты тоже, — возразила я.

— Я много сплю, — сухо ответила она. — Кроме того, я могу спать только два-три часа в сутки. Потом кошмары из давних времен возвращаются.

Столько сломленных людей. Тем не менее, спустя столько времени, с тех пор как я потеряла бабушку и папу, я начала чувствовать, что у меня есть семья.

Глава тридцать три

НИКО

я

остановился в глубине одного из моих заброшенных промышленных складов; Алексей сразу за мной на своем «Мазерати». Я ехал на своем Ленд Ровере, сиденья сзади напоминали мне, что теперь мне есть что терять.

После смерти сестры мне было все равно, жить мне или умереть. Единственным стимулом была моя месть. Но теперь у меня есть гораздо больше. Я бы не позволил истории повториться. Я бы защитил этих девочек, Бьянку, ее мать и мою мать. Бьянке потребовалось войти в жизнь моей матери, чтобы она наконец проснулась.

Она не вернулась к моему отцу. Она обратилась в реабилитационный центр. Как только ее вычистят, я планировал оставить ее жить на моем участке. В конце концов я поговорю об этом с Бьянкой. Прямо сейчас у нее были свои заботы, на которых ей нужно было сосредоточиться.

Алексей застал ее мать в плохом состоянии. Он добрался до нее до того, как мое сообщение было опубликовано, поэтому я не мог понять, что вызвало вспышку гнева.

— Ты хорош? – спросил Алексей. Редко можно увидеть какие-либо эмоции на лице этого человека. У него было испорченное детство, больше, чем у большинства. От некоторых вещей невозможно было вернуться.

Как смерть Николетты.

Как мать Бьянки, пересекшаяся с Бенито Кингом.

Для Алексея это были первые двадцать лет жизни.

Шрамы остаются на всю жизнь, некоторые остаются, независимо от того, сколько времени проходит. Именно по этой причине я намеревался оградить Бьянку от всего этого. Я не хотел, чтобы блеск ее глаз погас, когда она узнала столько грязных истин.

Эта чушь под названием жизнь была сукой. Но с Бьянкой я снова почувствовал, что дышу. Жить снова. Да, Кассио был прав. Я был одержим его сестрой.

- Да, - ответил я на его вопрос. — Просто хочу, чтобы со всем этим дерьмом покончено. Убить плохих парней, завести детей, увидить, как они вырастут безопасными и счастливыми, умереть старым с женщиной рядом со мной. Без того, чтобы Бенито всего мира все испортили.

Взгляд Алексея метнулся к докам склада. — Это было бы чудесно. Хотя разве мы тоже не плохие парни?

Что ж, в этом он был прав. Но я бы хотел жить, спасибо вам большое. Мне нужна была моя жена, похоронить себя внутри нее было раем. Если рай и существовал, то я его нашел.

— Хватит лить дождь на мой парад, Николаев.

Леонардо ждал нас, наш счастливый гость уже выплакал глаза. Лео был прав. Он пел на русском языке. Тоже с запиской.

— Я слышал, что ты счастливчик, который выжил, — поприветствовал я его. Трус не знал, смотреть ли ему на Алексея или на меня. — Позволь мне представиться. Нико Моррелли, и угадай что, ты, кусок мусора?

— Ч-что?

От него несло страхом и мочой.

— Ты ступил на мою территорию без моего разрешения, — я направил пистолет ему между глаз. — И украл мою посылку.

— Это был не я, — умолял он. — Это были не мы. Это был Бенито. И Марко.

Я был удивлен, узнав, что его трусливый сын действительно осмелился выйти на улицу.

Один и тот же. — Но ты работал с ним. Не так ли?

—Нам не нужна ваша территория, — гремел он. — Или груз. Просто девушка.

Ему лучше не думать о моей девушке.

— Кто мы ? — я не хотел никаких недоразумений, когда начну убивать этих придурков.

— Люди Владимира Солоника.

— И кто эта девушка?

— Бьянка Картер.

— Ааа, ты ошибся, ублюдок, — процедил я, едва сдерживая ярость. — Это Бьянка Моррелли, моя жена.

Его глаза расширились, я был уверен, что они вылезут из его головы, и мы увидим, как глазные яблоки катятся у наших ног.

— Бенито сказал, что это Бьянка Картер.

— Полагаю, ты не получил записку, — сказал я ему.

Он покачал головой. — Бенито обещал девочку Солонику десять месяцев назад. Она является частью договоренности.

Этот парень был шуткой.

— Какая договоренность?

— Союз красавиц, — опять это дерьмо. Хотя я почему-то не удивился. Мы с Алексеем переглянулись.

— Давай, — призвал его Алексей по-русски, надеясь успокоить его. Я подозревал, что уже знаю; это не давало мне покоя с тех пор, как я узнал об игровых долгах ее деда.

— Семья Каталано подписала договор на три поколения красавиц. Каждое второе поколение потомков женского пола семьи Каталано с побережья Амальфи. Бенито поменял поколение Бьянки Картер на ее мать. Но это несправедливо. Это должен быть долг еще двух поколений. Владимир хотел Бьянку. Семья Солоник рассчитывала на эту береговую линию. Оно пришло с женой потомка каталонца.

Или дочь.

— И Бьянка Картер… — быстро поправился он. —… Бьянка Моррелли владеет недвижимостью на побережье Амальфи. Ее мать перевела его на свое имя.

Твою мать.

Знал ли об этом весь чертов преступный мир?

Я готов поставить на карту свою жизнь, чтобы Бенито не присутствовал на гала-концерте посла. Я только что передал ему ворота на береговую линию. Он хотел, чтобы Владимира поймали, чтобы он мог отказаться от соглашения.

Блять!

Ослепила ли меня жажда мести или это было желание сделать Бьянку своей?

Я вонзил нож ему в живот. Ярость на Солоника, на Бенито и, прежде всего, на меня самого раздирала меня изнутри, отражая нож, который я вывернул вверх, расплескивая кишки парня по полу.

Мой первый инстинкт, когда я увидел ее много лет назад, оказался верным. Она не принадлежала моему миру и была слишком хороша для него. И все же теперь она была моей.

Сбив его бездыханное тело вместе со стулом, я повернулся к Алексею.

— Я впечатлен, — пробормотал он. — Я тебе был не нужен.

— Годы практики.

Это было правдивое заявление. Мышление убийцы было необходимо любому живущему в этом мире. В противном случае вы просто не справились. После смерти Николетты я убил каждого мужчину, который осмелился прикоснуться к ней, кроме Бенито. Но он тоже умрет. Очень скоро. Если не своей рукой, то руками его сыновей.

— Мне так надоело слышать о соглашениях «Красавиц и Мафиози». Я подозревал это, но побережья Амальфи я не ожидал. В последних обнаруженных записях указано, что владельцем дома является ее бабушка, которая должна быть передана матери. Меня разозлило то, что моя жена участвовала в хреновом соглашении, которым управляет семья Кингов.

Это не имело значения. Теперь мне пришлось защитить ее и ее девочек.

— Скажи мне, что тебе нужно, — предложил Алексей.

Глава тридцать четыре

БЬЯНКА

Он знает.

Бенито узнал секрет, который моя мать хранила все эти годы.

Все были в постели. Я снова проверила маму, но она была вне дома. Джиа не приняла «нет» в качестве ответа, поэтому я вернулась в спальню, которую делила с Нико. Быстро приняв душ, я нашла уголок на его балконе с видом на его обширное поместье.

Воздух был прохладным, пока я сидела на балконе главной спальни. Вчера вечером я этого не заметила, но сегодня у меня было немного времени, чтобы осмотреть спальню Нико после того, как Джиа выгнала меня из маминой комнаты. Я сидела на стуле, завернувшись в одеяло, пытаясь собраться с мыслями. Усталость ощущалась тяжестью в моем сердце и теле, но спать было бессмысленно. В моей голове крутилось слишком много забот.

Здесь было безопасно, ведь вдалеке нас окружал лес, а это место охраняло множество людей. Тем не менее, я знала, что мы не можем жить здесь и никогда не покидать эту собственность.

Я не была уверена, что поступить правильно. Защитит ли нас Нико, когда узнает о моей связи с Бенито? Что я дочь того самого человека, который убил его сестру? Мне хотелось в это верить. Ведь он дружил с Кассио и Лукой.

Если мама, близнецы и я сбежим, нам нужны деньги и чтобы мама поправилась. Джиа заверила меня, что она начнет выздоравливать и через несколько дней сможет двигаться без боли. Вопрос был в том, есть ли у нас несколько дней. Возможно, мне следует придерживаться плана, который мне всегда внушали мама и бабушка. Бежать. Папа заставил меня пообещать баллотироваться, когда Бенито узнал, что я его дочь.

Он не сказал, узнал ли он; это было всегда когда.

Если бы это было так, нам пришлось бы очень скоро бежать. На этой неделе.

Мне хотелось кричать о своей боли в тишине ночи. Хотя это не принесет мне никакой пользы. Прохладный воздух и темнота заглушили звук моего разбитого сердца. Я знала, что мы пойдем разными путями. Только вчера я злилась на мужа. Теперь что-то в моей груди сжималось каждый раз, когда я думала о том, что не увижу его.

Можно ли было так быстро влюбиться в мужчину? Ощутить такой широкий спектр эмоций за такой короткий промежуток времени?

Что бы это ни было, я буду скучать по нему. Я вспомнила, как впервые увидела его, когда вернулась на лето, после первого года обучения в колледже. Я не знала, кто он такой, но Нико не был человеком, которого легко забыть. Он доминировал в комнате, его аура легко захватывала комнату. Он оказал на меня такое же влияние в тот вечер, когда я была в центре округа Колумбия с подругами и Джоном. Я обменялась с ним лишь мимолетным взглядом, но потребовались месяцы, чтобы забыть красивого незнакомца.

Энджи, Джон и я танцевали в такт музыке, модный ночной клуб был переполнен. Остальные наши друзья танцевали прямо вокруг нас. Мы так смеялись над танцевальными движениями Джона. Встреча с ним всегда была хитом. Но часы танцев заставили меня перегреться. Было слишком жарко.

— Давайте выпьем, — кричала Энджи сквозь музыку, таща меня за собой в бар.

—Конечно! - крикнула я в ответ.

Я начала было идти через комнату, но слишком поздно поняла, что Энджи вернулась к танцам с Джоном и девочками.

— Ух, маленькая предательница, — проворчала я себе под нос, но продолжила путь к бару.

Заказав напитки, я встала перед барменом, пока он их готовил. Я позволила своим глазам осмотреть комнату, и именно тогда я увидела его.

Его глаза встретились с моими, и это было похоже на электрический разряд. Он сидел в отдельной кабинке вместе с несколькими другими мужчинами, но ошибиться было невозможно. Он смотрел на меня.

Ух ты. Просто чертовски вау.

Он был самым красивым парнем, которого я когда-либо видела. Старше меня. Но такой опасно красивый.

Темный костюм. Потрясающее тело. Темные волосы. Завораживающие глаза, но мне было трудно разглядеть их цвет, находясь отсюда, и мне хотелось, чтобы у меня был повод подойти поближе. И его острое красивое лицо с идеальной пятичасовой тенью.

Я не знала, кто он такой, но знала, что он важен. Судя по тому, как он там сидел, словно весь мир был у его ног.

После обеда с Энджи я вспомнила ту ночь в клубе. Моим загадочным мужчиной из ночного клуба был Нико Моррелли. Он питал многие мои фантазии до того, как мы с Уильямом поженились.

Судьба.

Моя бабушка верила в судьбу. У меня было такое ощущение, будто Нико был моим. Вероятность того, что мы снова встретимся, должна была быть ничтожной. Тем не менее, здесь я сидела в его особняке как его жена.

Стоит ли доверять своей судьбе? Я хотела. Ведь он спас мою маму. Возможно, он сможет защитить всех нас.

— Вот ты где, — голос Нико вырвал меня из воспоминаний.

Он сел рядом со мной, прежде чем посадить меня к себе на колени. Не думая об этом, я обвила руками его шею, впитывая его тепло и безопасность.

Он чувствовал себя моим защитным одеялом.

— Все хорошо? — я спросила его.

— Так и будет, — это действительно звучало как обещание. Он наклонил голову и прижался к моим губам. Мои глаза тут же закрылись, чувствуя восхитительные искры, проходящие через каждую клетку моего тела. — Как твоя мама?

— Она отдыхает, — я глубже прижалась к его теплу. Этот человек был живым, ходячим обогревателем. — Спасибо, что спасли ее.

— Я всегда спасу тебя, любовь моя.

Я люблю этого мужчину. Это должно было произойти так быстро?

Я провела пальцами по его темным волосам. Он были густыми и мягкими. Я хотела сказать ему так много всего, но чувствовала, что у него уже был тяжелый день. Придется подождать день. Проблемы не исчезнут, и ему нужен был отдых.

— Ты был прав, — я сменила тему. — Я должна тебе основную сумму в шестьсот тысяч долларов.

Он поднял бровь. — Что заставило тебя об этом подумать?

Я пожала плечами, позволяя руке ласкать его кожу головы. — Это пришло мне в голову. Ты не лгал. Я была идиоткой.

Он взял мое лицо в руку и приблизил его к своему. — Я никогда не буду лгать тебе. Возможно, я опускаю какую-то информацию, но я никогда не буду тебе лгать.

Я сглотнула, чувствуя себя глупо. — Я поверила ему, когда он сказал, что положил этому конец, — пробормотала я. Как ни странно, боли не было, и я подозревала, что с этим мужчиной передо мной что-то было. — Не забывай, если решишь... — я запнулась в своих словах.

— Я никогда не выберу другую женщину. Ты — это для меня, на всю оставшуюся жизнь, — он крепко поцеловал мои губы. — И лучше бы мне, черт побери, быть этим для тебя, потому что я убью любого человека, который прикоснется к тебе.

У меня вырвалась икота, а затем смешок. — Так романтично.

Он ухмыльнулся, и внезапно благодаря этому он стал выглядеть намного моложе. — Это про меня. Романтик.

Прижавшись губами к его загорелой шее, я глубоко вдохнула. Его запах стал таким знакомым. Комфортный.

— Знаешь, когда я впервые тебя увидела, — начала я, оставляя легкие поцелуи на его шее, а затем чередуя их с облизываниями. — ...это было, когда мне было девятнадцать, во время летних каникул, — он замер, и я искала его глаза. — В ночном клубе.

— Да? - сказал он коротко.

— Ага. Наша компания пошла на танцы. Мы с Энджи пошли выпить, — на это я закатила глаза. — Она бросила меня еще до того, как мы добрались до бара.

— Я тоже впервые тебя увидел, — признался он. Судьба . Это слово жужжало в моем мозгу. — В тот момент, когда я увидел тебя, все во мне изменилось.

— Почему ты не пригласил меня потанцевать с тобой? — я тихонько подразнила. Но я знала, что если бы он это сделал, этот человек давно бы сбил меня с ног.

— Потому что, хотя я и не знал твоего имени, я знал, что ты слишком хороша, чтобы тебя можно было втянуть в мой испорченный мир.

Несмотря на то, что Нико был боссом преступного мира, он был хорошим человеком. В противном случае он бы тогда даже не подумал втянуть меня в свой мир. Он бы взял то, что хотел, любой ценой.

— Я не знала, кто ты, — пробормотала я. — Хотя, если бы я знала, я могла бы разыскать тебя. Потому что у меня было немало фантазий о тебе.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, наши признания меняли атмосферу между нами.

— Я должен был быть эгоистичным ублюдком и забрать тебя, — признался он. — Но я знал, что не отпущу тебя.

— И вот мы здесь, — прошептала я.

— Мы здесь.

Это были два дня блаженства. Мама поправлялась, хотя больше не сказала ни слова. Я почувствовала странное удовлетворение. Нико вместе с Кассио и Лукой, казалось, постоянно встречались. Я предполагала, что случилось что-то плохое, но, как ни странно, чувствовала себя в безопасности. Я вела опасную игру, отдавая в его руки шансы мамы, близнецов и мою безопасность.

До недавнего времени доверие было для меня естественной концепцией. Я безоговорочно доверяла маме, папе и бабушке. После того, как я узнала семейную тайну, доверие пошатнулось, но я поняла, почему они это сделали. Папа использовал свой последний вздох, чтобы объяснить это. Но Уильям мог бы разрушить его.

Однако теперь я обнаружила, что доверяю Нико.

— Что ты готовишь? — голос Нико раздался позади меня, и я обернулась. Было едва пять часов, и я дала повару выходной, чтобы самой приготовить ужин. У Нико были долгие дни, и он удивил меня, придя сегодня сюда пораньше.

Его руки обняли меня, и, не задумываясь, мое тело прижалось к нему. Его сила всегда успокаивала.

— Просто простой ужин, — сказала я ему. — Филе-миньон с красным картофелем и спаржей. Это любимое блюдо девочек.

— Хмммм, — он нежно покусал меня за ухо. — Мое тоже.

— А на десерт я приготовила шоколадный мусс. Надеюсь, ты сладкоежка.

Его горячее дыхание на моей шее вызвало у меня мурашки по спине.

— Только когда это касается тебя, — мой муж был ненасытен. Я тоже, когда дело дошло до него. Это было совершенно новое ощущение. Я никогда не считала себя особенно сексуальной, пока Нико не вошел в мой мир. Теперь я вела себя как помешанный на сексе подросток.

— Как прошел день?

— Теперь, когда я дома, мне лучше, — сказал он, нежно покусывая зубами мою мочку уха. Боже, этот человек, я никогда не могла насытиться им.

Я прочистила горло, чтобы он не увидел, как сильно он на меня повлиял. — Ты проверил свою мать?

Он сказал мне, что Нэнси прошла курс реабилитации и хочет очиститься. Я была рада за нее и за него. Для Нико очень много значило возвращение матери в его жизнь.

Он скользнул рукой вниз, коснувшись моей груди и проведя ею по бедрам.

— Она хорошо поправляется, — протянул он мягким голосом. — Теперь я хочу слышать твои стоны, а не твои вопросы.

Иисус. Моя задница прижалась к его эрекции, и из моих губ сорвался стон. Я так сильно скучала по нему. Он подобрал подол моего платья к животу, его пальцы коснулись моих мокрых трусиков.

— Я хочу, чтобы ты кончила прямо сейчас, — грубо сказал он хриплым голосом мне в ухо.

Его запах был повсюду вокруг меня, ужин был забыт. Я застонала громче, когда он обвел мой клитор сквозь тонкий материал трусиков.

— Нико, — выдохнула я. — Кто-нибудь может войти.

Влага скапливалась между моими бедрами, пульсирующая боль сводила меня с ума. Он сдвинул мои трусики в сторону и погрузился глубже; его хриплые ругательства шептали мне на ухо. Его палец вонзился в мою киску, и мой живот сжался.

— Бьянка… — голос Джиа прозвучал сквозь дымку похоти, и мы разошлись так быстро, что я ударилась фронтом о плиту. Нико быстро потянул меня назад, чтобы я не обожглась.

Я прочистила горло и бросила взгляд в его сторону. На его лице появилась удовлетворенная ухмылка, когда он поцеловал меня в щеку.

— Позже, — пообещал он, и мои щеки покраснели, как раз в тот момент, когда в дверях появилась Джиа.

— Я чему-то мешаю? — она спросила.

— Нет.

— Да, — ответил в то же время Нико, и мои щеки, должно быть, покраснели.

Джиа понимающе ухмыльнулась, и мне не хотелось бы даже догадываться, о чем она думает. — Я собиралась спросить, хочешь ли ты, чтобы я накрыла на стол?

— Конечно, девочки могут тебе помочь. Все должно быть готово через двадцать минут.

Он стоял позади Джии, и наши взгляды встретились. Его палец поднесся ко рту, он высосал его дочиста, а затем засунул руки в карманы. Если бы Джиа обернулась в этот момент и увидела его, я бы умерла от смущения.

— Мне нужно сделать короткий звонок, и тогда я весь твой, — он лениво улыбнулся мне. — Я тоже могу помочь.

Когда он ушел, мой взгляд скользнул по его заднице, которая выглядела слишком хорошо в темных брюках. Просто неправильно, чтобы у мужчины была такая красивая задница.

Дети были уложены, мама лежала в постели после приема обезболивающих, а Джиа ушла спать вечером. Мы с Нико объединили девочек, и это значительно ускорило процесс сна.

Быстро убирая кухню, чтобы шеф-повар Нико не заметил беспорядка, я потерялась в прошлом. Никогда еще с Уильямом такого не было. Он редко укладывал девочек спать, независимо от того, был он дома или нет. Нико всегда помогал, когда был дома.

— Я готов, — голос Нико заставил меня подпрыгнуть от испуга.

Он прислонился к дверному косяку, скрестил руки на груди и хищно посмотрел на меня.

— Что?

Он подошел ко мне, на его прекрасном красивом лице играла улыбка.

— Что ты делаешь? — я подозрительно посмотрела на него с этой ухмылкой на лице. Он что-то задумал.

— Я готов к десерту, — промурлыкал он, и что-то в том, как он это сказал, заставило меня дважды взглянуть на него.

Он имел в виду…? Или он имел в виду мусс, который я приготовила? Нет, он произнес это слишком многообещающе, чтобы иметь в виду настоящий десерт. Верно? Моя кожа покраснела, казалось, что вокруг этого человека происходило много всего.

Я тяжело сглотнула. — Шоколадный мусс в холодильнике, — ответила я хриплым голосом.

Он мрачно усмехнулся. — Мы оба знаем, что я говорю не о муссе, — хорошо, теперь я была в огне. Если бы я начала обмахиваться веерами, подлило ли бы это огонь? Возможно, холодный душ. — Сними трусики, жена.

Его тело прижало меня к кухонной стойке. Я оглянулась, вокруг не было ни одной души. После того, как мы уложили близнецов, казалось, что весь персонал Нико разошелся. Но они могли вернуться в любой момент.

— Здесь? — он не мог быть серьёзным. Он прижал меня к стойке, положив руки по обе стороны от меня. Металл его обручального кольца звякнул о прилавок, напоминая, что я принадлежу ему.

— Да здесь, — на его лице не было ничего, что выдавало бы его желание. Кроме его глаз. Те, что разгорячены чем-то темным и сексуальным. — Сейчас.

— Кто-нибудь увидит, — едва выдавила я, сердце мое колотилось под ребрами. Я была взволнована и возбуждена, как никогда раньше. — А не пойти ли нам в спальню?

— Если они захотят жить, они ни черта не увидят, — мрачно ответил он. — И мы останемся здесь. Я хочу, чтобы ты думала обо мне каждый раз, когда готовишь, каждый раз, когда печешь, — он хотел отметить каждый уголок этого дома, поэтому я не могла отделаться от воспоминаний о его руках на себе. Не то чтобы я могла это сделать. — Мне нужны эти трусики, Бьянка.

Выпрямившись, мое тело оказалось на одном уровне с его. Его глаза жадно смотрели на меня, следя за каждым моим движением. Я спустила трусики вниз по ногам, еще раз огляделась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, а затем быстро сунула трусики в его вытянутую ладонь.

— Вот, — раздраженно пробормотала я и возбудилась, как никогда раньше. Этот человек свел меня с ума.

— Теперь садись за стойку, — приказал он.

— Зачем? — я пискнула. Конечно, он не стал бы делать это здесь.

— Любимая… — промурлыкал он с мрачной угрозой в голосе.

— Ладно ладно, — прислонившись спиной к шкафам, я запрыгнула на стойку, не отрывая от него зрительного контакта.

— Это моя хорошая жена, — похвалил он, и что-то внутри меня растаяло от его похвалы. Мне нужен был кто-то, кто дал бы мне пощечину. Мне нравилось доставлять удовольствие мужу. — Теперь подтяни платье до бедер и раздвинь ноги. Я хочу посмотреть, насколько ты мокрая.

Я тяжело сглотнула, все внутри у меня горело. Он нашел бы меня мокрой. Этому мужчине не потребовалось много времени, чтобы возбудить меня. Все, что ему нужно было сделать, это посмотреть на меня, и я расплавилась или сгорела дотла. Струйка желания потекла по внутренней стороне моих бедер.

Медленно я взяла подол своего платья, подтянула его и широко раздвинула ноги, обнажая перед ним свою киску. Стойка была прохладной для моей раскаленной кожи.

Я могла бы быть открытой и полуголой ради него, но было что-то чертовски мощное, когда его глаза потемнели. Стойкий, холодный человек превратился в голодного волка.

Он мог доминировать над моим телом, но я доминировала над его желанием.

— Ты собираешься просто смотреть? — я выдохнула, моя киска пульсировала от потребности в его прикосновениях.

— Хочешь, я съем твою пизду? — прохрипел он, его голодные глаза не сводили глаз с моего любимого места.

— Пизда — такое уродливое слово, — пробормотала я. Я всегда ненавидела это слово, хотя в устах Нико оно звучало скорее сексуально, чем унизительно. Казалось бы, все в моем муже меня возбуждало.

Он все еще не двигался, поэтому я протянула руку и провела пальцем по клитору. Бля, я была мокрой. Мне не понадобится много времени, чтобы прийти в себя.

— Может, киска будет звучать лучше? — спросил он хриплым голосом, вена у него на горле пульсировала. На него это повлияло так же, как и на меня. Это придало мне дополнительную смелость, в которой я нуждалась. Мои пальцы скользнули по пульсирующему клитору, и это было так приятно. Не так хорошо, как его прикосновения, ничто никогда не было так приятно, как Нико. — Я хочу твою киску на десерт.

Легкий звук удовольствия сорвался с моих губ, когда я услышала его грязные слова. Его большая рука обхватила мое запястье, заставляя меня перестать трогать себя. Он поднес мою руку к своим губам и медленно обсосал каждый палец, издавая глубоко в горле жужжащие звуки.

— Нико, я… — Боже, я могу испытать оргазм еще до того, как он прикоснется ко мне. Мои внутренности содрогнулись, и моя киска болела за него.

Когда дело касалось этого человека, моей сдержанности не существовало. Я протянула другую руку и запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе. Не было смысла отказывать себе. Я хотела его.

Выпустив мою руку, его губы коснулись моих, твердые, но мягкие. Мои руки протянулись позади него, сжимая его рубашку, желая коснуться его кожи. Я ответила на его поцелуй, как голодная женщина. Он издал дикий звук в горле, и его язык начал двигаться быстрее и сильнее, вращаясь вместе с моим. Мой муж умел целоваться.

Он стянул с меня платье, обвил вокруг талии, через голову, прервав наш поцелуй. Мой лифчик последовал за ним, оставив меня совершенно обнаженной под его взглядом. Его теплые руки скользнули по моему телу, мое дыхание было тяжелым от предвкушения.

— Приготовься, — он кивнул моим рукам. — Я собираюсь не торопиться с десертом.

Святое чертово дерьмо!

Я положила руки за спину, положив ладони на стойку. Его рот опустился к моему горлу, облизывая, целуя, покусывая, и по кухне раздался гортанный стон. Затем его рот двинулся вниз, облизывая меня от шеи вниз по всему телу. Все мое тело грозило взорваться, разлетевшись на миллион кусочков.

— Нико, пожалуйста, — попросила я, запрокинув голову и закрыв глаза. Этот человек заставил мое тело сгореть. Боль между ног усиливалась с каждой секундой.

— Любовь моя, открой глаза. — его голос был хриплым, в нем было сильное желание. Я заставила себя открыть глаза, наблюдая за ним сквозь тяжелые веки.

Волк. Он уставился на меня голодным, как волк.

Мое тело задрожало от предвкушения, когда он еще больше раздвинул мои бедра, выражение его голодных глаз отражало мои чувства.

Подняв его голодный взгляд, наши глаза встретились. — Твой взгляд на меня. Видишь, как я изголодался по твоей киске, — тихо прорычал он и превратил мое тело в настоящий ад. Должно быть, это был самый сладкий ад.

Его голова опустилась между моих бедер, щетина на его лице царапала мою нежную кожу, и в тот момент, когда его язык коснулся моего входа, его рот сомкнулся на моей киске, громкий стон эхом разнесся по пустой кухне.

Никогда я не чувствовала себя так хорошо.

Его рот и язык творили чудеса, посылая ударные волны по всему моему телу. Я прижалась к его рту, выгнув спину.

— Чееерт, — хрипло прошипела я.

Глубокий гул в его горле вызвал вибрацию по моему телу. Мое дыхание становилось все быстрее и быстрее, мое тяжелое дыхание было громким. Боже! Я бы этого не пережила.

Обе мои руки схватили его за голову, как будто боясь, что он остановится, мои пальцы схватили его мягкие волосы.

— Не останавливайся, — попросила я. — Пожалуйста… О Боже.

То, как мое тело реагировало на прикосновения Нико, было волнующим и опьяняющим. Его язык скользнул внутрь меня, жужжащий звук вибрировал во всех клеточках моего тела. То, как он заставил меня себя чувствовать, было волшебным. Я так тяжело дышала, что в ушах гудело, и я издавала звуки, которых никогда раньше не слышала.

Нико укусил мой клитор, сильно , и мое тело разбилось, а разум вышел из-под контроля. Он не выпускал ни капли, усердно облизывая, лакая каждую каплю, как будто это был последний напиток, который он когда-либо получал.

Этот человек был моим огнем. Огонь быстро превратился в ад — опасный и смертоносный.

Тяжело дыша, я наблюдала за ним сквозь полуприкрытые веки. Он выпрямился, его подбородок блестел, отражая мое возбуждение и дикий голод в глазах. Его рука коснулась моей щеки, и мне пришлось побороть желание тереться лицом о его большую ладонь. Он все еще был одет в костюм-тройку, а я голая сидела на мраморной кухонной стойке.

Без предупреждения его рука потянулась сзади, сжимая мои волосы в своей хватке. Не сильно, но достаточно твердо, чтобы контролировать меня.

Его рот прижался к моему, его язык проник сквозь мои губы, поцелуй был крепким и собственническим. Мое тело было чувствительным от оргазма, который только что сокрушил меня, и он снова разжигал пламя.

Мои руки отчаянно тянулись к пуговицам на его жилете, желая раздеть его. Мне нужно было чувствовать его кожу под ладонями, чувствовать его сердце кончиками пальцев. Как только все пуговицы на жилете были расстегнуты, я скинула с его плеча пиджак и жилет, и они оба беззвучно упали на пол.

Затем я возилась с пуговицами на его рубашке.

— Блин, почему ты носишь так много одежды? — я пробормотала, расстроенная.

Он сорвал рубашку, пуговицы разлетелись по кухне, но никого из нас это не волновало. Обе наши руки одновременно потянулись к его поясу. Наши взгляды встретились, жгучее желание в нас обоих было ясно, как день. Или ночь, в нашем случае.

Опустив глаза, я наблюдала за его большими предплечьями рядом с моими маленькими. Чернила на его загорелой коже резко контрастировали с моей светлой кожей. Я потянулась к его рукам, обхватила пальцами его татуированные запястья и медленно убрала их. Я почти ожидала, что он меня остановит; он этого не сделал. Воодушевленная этим, я принялась за его ремень и молнию, стягивая с него брюки.

Он не носил, как обычно, боксеры, и его член вырвался на свободу. Я никогда не видела ничего настолько эротического. Тело этого мужчины было произведением искусства, и я жаждала его.

Его штаны упали на пол, ремень звякнул о плитку. Он скинул штаны вместе с туфлями, а затем снял носки. Этот мужчина был великолепен. С большой буквы В.

Мой взгляд скользнул от его загорелых, мускулистых ног к туловищу. Его твердый член был прекрасен, от него у меня потекли слюнки. Мне никогда особенно не нравилось делать минет. Но с этим мужчиной… мне нравилось это делать. Было приятно иметь такой большой контроль над своим удовольствием.

В теле этого мужчины все было идеально. Мои руки дрожали, когда я потянулась к его твердому прессу, мои пальцы скользили по его кубикам из шести кубиков, отслеживая татуировку дикого волка. Кожа Нико была горячей, такой же, как я себе представляла, волчья шерсть. Впервые с тех пор, как мы поженились, мне показалось, что я наконец-то смогла без спешки изучить тело своего мужа. На кухне, а не везде.

Я слегка проследила чернила на его ключице, которые чуть-чуть поднимались вверх по нижней части шеи. Лепестки цветка, розы. Такой разный, противоположный волку. Это было красиво, и смысл, стоящий за этим, заставил мое сердце болеть. За его потерю.

Моя рука раскрылась, и я прижала ладонь к правой стороне его шеи, его пульс застучал под моим прикосновением. Боль между ног снова усилилась, умоляя об облегчении. Я жадничала до него, только до него.

Подняв голову, наши взгляды встретились. В глубине его глаз было что-то дикое. Дикость и печаль, смешанные с серым бурным морем. Прежде чем я сделала следующий вдох, его рука обхватила мое запястье и отдернула его от тела. Другие его руки схватили меня за задницу и подняли со стойки.

— Что…

Его рот проглотил мой вопрос. Несколько шагов, и он прижал меня к стене. Мои ноги обвили его талию, держась. Взяв обе мои руки, он поднял их над головой, прижимая к стене.

— Не кончай, пока я не скажу, — сказал он мне в рот хриплым голосом. — И держи руки над головой.

Его руки опустились на мои мягкие бедра, и одним быстрым движением он грубо вошел в меня, наполняя меня до самой рукоятки. Он толкнул бедрами, наполняя меня еще глубже, и я с шипением выдохнула. Он зажег меня, как спичка бензина.

— Ti possiedo, — резко прохрипел он.

— Ч-что? — мой мозг был в смятении.

— Я владею тобой, — голос у него был грубый, рот жадный до меня. Глубокая часть меня хотела отругать его, но большая часть меня искала только удовольствия, которое, как я знала, он мог мне доставить. — Ti sto dominando.

Это я поняла. Я доминирую над тобой . И Бог сделал это когда-либо!

Он повернул мою шею в сторону, и я зашипела, когда он укусил меня за ключицу. Он сразу же начал сосать там кожу. Он двигался, входя и выходя из меня, жестко и безжалостно.

Тихий всхлип сорвался с моих губ, и каждый раз его твердый член входил и выходил из меня.

Он двигался быстрее, входя и выходя из меня, подавляя меня.

— Я никогда не отпущу тебя, — поклялся он, его голос был полон чувств. Хотя я не могла их различить. Он вырвался из меня, а затем вернулся с полной силой. — Ты моя. Мы дали клятву кровью и перед Богом… ты мой навсегда.

Он ошеломил меня. Смысл его слов, когда он сильно входил в меня, поднимал меня все выше и выше. Интенсивность каждого толчка приближала меня все ближе и ближе к необходимой мне волне.

— Нико, — я, запыхавшись, назвала его имя.

— Пока не кончай, — приказал он, и мой рот приоткрылся, на губах зазвучал тихий крик. Забыв о его предыдущей команде, мои руки покинули положение над головой и обхватили его за спину. Держась за него так, как будто от него зависела моя жизнь, мои ногти сильно впились в его плоть, а спина выгнулась.

Я была так близко. Я бы не смогла его удержать. Но мне хотелось доставить ему удовольствие. Я сжала свою киску, мои внутренности сжались вокруг его твердого члена, когда он безжалостно толкался.

— Черт, — прохрипел он. — Любовь моя, ты сломаешь меня.

Я тяжело дышала, приветствуя каждый толчок, здание удовольствия, готовое прорвать плотину. — Пожалуйста, Нико, — умоляла я, моя кровь горела.

Его рука протянулась между нашими телами, и его палец нашел мой клитор, сильно ущипнув его.

Крик сорвался с моих губ, и плотина разбилась под силой течения на крошечные кусочки, когда внутри меня захлестнула волна сильного удовольствия. Он двинулся еще быстрее, ударив меня еще глубже, и я вскрикнула, белые огни вспыхнули за моими веками.

Я наблюдала за ним сквозь свой оргазм, его мышцы сжимались, его глаза горели, поджигая каждый дюйм моего тела.

— Бьянка, — прорычал он мое имя и влился в меня, его пальцы впились в мою плоть. Видя, как оргазм сломил его, так же, как он сломал меня, что-то внутри моей груди треснуло. От него было не сбежать, не спрятаться. Два тела стали одним, две души танцевали в облаках, разделяя удовольствие, которое почему-то казалось особенным.

Он это почувствовал?

Он уткнулся головой мне в шею, мы оба тяжело дышали в ночной тишине. Он не вырвался из меня; он не отошел. Это были только мы.

Глава тридцать пять

НИКО

За последнюю неделю отношения между мной и Бьянкой изменились. К лучшему. Прошла почти неделя с тех пор, как мы поженились, и я был самым счастливым человеком за всю свою жизнь. Мы попали в рутину. Каждое утро она вставала вместе со мной, хотя я просил ее поспать. Пока я готовился, она сидела и пила кофе, болтая о своих планах на день. Потом она давала мне мой кофе и проводила в гараж. Большую часть вечеров мы ужинали всей семьей, а затем собирали команду, укладывая детей спать. Вместе с Джией она позаботится о своей матери.

Затем мы остались вдвоем на ночь, пока мы оба не растянулись обнаженными на кровати, измученные и пресыщенные. Каждую ночь было одно и то же; она прижималась ко мне и задремала. Никогда еще я не чувствовал себя таким довольным и счастливым. Она меня безумно порадовала.

Если бы только угроза ее отца была устранена.

Кассио и Лука сидели в моем кабинете, а я стоял у окна и наблюдал за происходящим снаружи.

София, мать Бьянки, медленно выздоравливала. Сегодня Бьянка впервые вывела ее на улицу. Хотя, по словам Джии и Бьянки, она не сказала ни слова о том, что с ней случилось. Жена Медведя, Бьянка, и Джиа сидели с ней и болтали. Дети играли на некотором расстоянии.

— Должны ли мы пойти на гала-концерт посла или нет? – спросил Лука.

Я пожал плечами. — Мы могли бы. На случай, если Бенито и Марко решат не складывать все яйца в одну корзину, — мой взгляд скользнул к двум братьям. — Но Бьянка не придет. Это слишком рискованно, — они тут же кивнули в знак согласия. Они хотели защитить ее так же, как и я.

Бенито хотел заполучить Бьянку по нескольким причинам, благодаря мне. Она была его дочерью, владела элитной недвижимостью на побережье Амальфи и имела двух собственных дочерей. Самым большим драйвером была недвижимость в Италии, хотя на втором месте стояла дочь. Его мечты о преданности влиятельным семьям сбылись, когда у него родилась дочь, вот только я все испортил ради него. Я женился на ней первым. Таков был мой план, но я не рассчитывал, что Бьянка станет владелицей недвижимости, которую хотел Бенито.

Меня чертовски разозлило то, что передача собственности ни разу не всплыла ни в одном из поисковых запросов. Именно по этой причине он все эти годы держал ее мать своей любовницей. Да, она была его любимицей, но на это было больше причин, чем просто красота Софии. София Каталано была его самой давней любовницей.

Береговая линия Амальфи принадлежала самым влиятельным итальянским преступным кланам. Это была редкость, которая случалась, может быть, раз в двести лет, когда что-то появлялось на рынке, и обычно это ухватывалось до того, как знак Продается упал на землю.

Побережье Амальфи было лучшим секретом контрабанды среди мафиозных преступников и пиратов всего мира. Благодаря старому доброму папе у меня был хороший кусок. Семье Бьянки принадлежал еще больший участок, даже самый большой. Семья бабушки Бьянки была одной из немногих, кто передал имущество своей дочери, эмигрировавшей в Штаты, которая по иронии судьбы не хотела иметь ничего общего с преступной деятельностью. Это должно было позволить их семье выбраться из преступного мира, сохранив в целости свою собственность на побережье Амальфи, но дедушка Бьянки все испортил, когда сыграл в азартные игры.

Семья Кингов ничем из этого не владела. Но они очень давно хотели заполучить эту недвижимость. Сегодня вечером участок береговой линии будет продан на гала-концерте тому, кто предложит самую высокую цену. Бенито был единственным претендентом. Я подозревал, что именно поэтому Бенито так жаждал Софии Каталано.

— Нико, что сделано, то сделано, — сказал Кассио в десятый раз.

— Мы должны убить Бенито, — прохрипел я. — Иначе, поскольку эта собственность записана на имя Бьянки, он никогда не сдастся.

— Почему оно пропустило ее мать и попало прямо к Бьянке? — спросил Лука.

Ее мать хотела держать это подальше от Бенито, но никогда не задумывалась об этом. Она рассчитывала, что Бьянка останется одна, так как поменялась с дочерью местами. Ей следовало бы знать, что Бенито не сдерживает своих обещаний.

— Очевидно, это была просьба ее матери. Она позволила ему поверить, что оно было передано ей по завещанию ее матери, но она передала его непосредственно Бьянке. Она не хотела, чтобы Бенито заставлял ее руку. Сделав это, сама того не зная, она вернула Бьянку на рынок. Она рассчитывала, что Бенито будет вести честную игру, но этот ублюдок никогда не играет честно. Он собирался продать ее Владимиру по договоренности с «Красавицы и мафиози», и они согласились разделить имущество.

Но зачем делиться, если теперь, когда он знает, что Бьянка — его дочь, он может все это принять!

— Он действительно такой большой? – спросил Кассио.

— Самый большой. Здесь легко могут разместиться двадцать круизных лайнеров.

Положив сотовый на стол, я сел за стол. Я откинулся на спинку стула, поднял каблуки и закурил сигару. Лука и Кассио уже были на втором приеме. Это было расслабляющее средство, но Бьянка ненавидела его запах, поэтому я избегал сигар. Мне придется принять душ, прежде чем я даже прикоснусь к ней.

— Кто-нибудь из твоих знакомых располагает какой-либо информацией о том, что случилось с ее матерью? — спросил я Кассио.

Он покачал головой. — Она все еще не говорила?

— Нет. Она в плохой форме, — сказал я им. Ее синяки заживали, но что-то в том, как ее глаза смотрели пустыми и мертвыми. Я не был уверен, вернется ли эта женщина когда-нибудь из ада, через который ей пришлось пройти.

— Что-нибудь о нападениях? — спросил Кассио, переключаясь на тему недавних событий.

— У меня есть теория, но нет никаких фактов, подтверждающих ее, — сказал я наконец. В моей голове несколько дней бродила мысль.

— Что? — спросил Кассио.

— Нападения на склады, — начал я. — Они были слишком небрежны и слишком легко привязывались к людям Владимира. Что, если Бенито попытается использовать нас, чтобы убить Владимира, чтобы разорвать соглашение, которое он заключил с ним, когда узнает, что Бьянка — его дочь? Зачем делиться, если он, как и ее отец, может получить все это в свое распоряжение.

Кассио оперся на локти, лежащие на коленях, обдумывая то, что я только что сказал.

— Возможно. Это похоже на то, как он думает, — пробормотал он. — Он жадный ублюдок и, вероятно, хочет всего этого для себя.

— Имеет ли это вообще значение? – спросил Лука. — Ни один из этих двух ублюдков не доберется до моей сестры.

— Мы можем использовать это в своих интересах, — сказал я ему. — Заставьте Владимира восстать против него, сделайте ставку против него на гала-концерте. Тот факт, что его люди не знали ни о том, что Бьянка замужем, ни о дочери Бенито, говорит мне о том, что Бенито манипулирует им, чтобы добиться своего.

Кассио все еще обдумывал все это. — У меня есть контакт среди россиян. Сергей, один из русских грешников. Я попрошу его посмотреть, сможет ли он узнать, как много знает Владимир.

Я выпустил кольцо дыма, и никотин поплыл по моей крови. — Да, давай сделаем это. Быстро.

Мне очень хотелось уничтожить Бенито и всех его союзников.

Глава тридцать шесть

БЬЯНКА

я

начала нервничать. Я не могла определить, что именно движет этим, но не могла избавиться от ощущения, что назревает что-то важное, и охотно прятала голову в песок. Возможно, это была просьба Нико не покидать территорию, чтобы дети оставались в пределах периметра дома. Может быть, дело в том, что я до сих пор не нашла правильного способа рассказать ему об опасностях, окружающих мою мать, дочерей и меня с аранжировкой красавиц. Мы подошли ближе; мы разговаривали, но были некоторые области, в которые мы никогда не вникали.

Его сестра. Бенито Кинг. И наши чувства.

Мы даже поговорили о Джоне, и он согласился ему помочь. Я была уверена, что мне придется напомнить ему, поскольку согласие было дано после того, как я сделала ему минет, но на следующий день пришло сообщение от Джона с благодарностью. Он восстанавливал свою компанию при участии и помощи Нико.

Дни становились все холоднее, поэтому вместо того, чтобы играть на улице, я припарковалась в игровой комнате, которую Нико создал для девочек. Сиденье у подоконника было удобным и достаточно большим, чтобы вместить двоих взрослых. Я вытянула ноги и в сотый раз прочитала одну и ту же страницу, но наконец сдалась.

Выглянув в окно, я увидела только обширное поместье, превратившееся в позолоченную клетку. Я не дралась с Нико, когда он сказал мне оставаться на территории. Ведь мама сказала, что Бенито узнал, что я его дочь. Оставаться здесь, за безопасными стенами, казалось единственным вариантом. Но как долго?

В конце концов девочкам придется пойти в школу. Прямо сейчас не имело значения, пропустили ли они день или месяц посещения детского сада. Но это будет иметь значение, когда придет школа. Они уже начали спрашивать, когда же они вернутся к своим друзьям.

Дверь игровой комнаты открылась, и, к моему удивлению, это была мама. Я быстро встала и подошла к ней.

— Ты в порядке?

— Да, — мои глаза остановились на ней. Голос ее был хриплым, но ошибки не было. Она говорила! Это было ее первое слово мне с того первого дня. — Могу я сесть с тобой?

— Да, конечно.

Я держала ее за руку и вела к своему месту на подоконнике. Ее синяки начали исчезать, и, надеюсь, еще через несколько дней они исчезнут.

Близнецы уже привыкли к тому, что у меня уже есть мама. Первые несколько дней они были в ужасе от ее побитого состояния и того факта, что у меня есть мама. Это было больше всего времени, которое я когда-либо проводила с мамой за все свои двадцать шесть лет. К ее присутствии было легко привыкнуть. Может быть, потому, что когда я была маленькой девочкой, я часто ловила себя на том, что разговариваю с мамой в своей голове. Я представляла ее реакцию и вела полноценный разговор.

Да, возможно, это было вредно для здоровья, но это был мой способ справляться с вещами.

Если бы она не променяла свою жизнь на мою по соглашению, она была бы совершенно другим человеком. Даже сейчас, вспоминая все времена, когда я ее видела, я ни разу не слышала, чтобы мама смеялась. Всегда!

Я ничего о ней не знала, но любила ее. Я не знала ее любимую еду, цветок, цвет или хобби. Ничего! Я просто знаю, что ей было двадцать, когда она родила меня, и что бы мне ни сказала бабушка, когда она нашла в себе силы говорить о ней. Потому что это причинило и ей боль.

Вина терзала меня каждый божий день с тех пор, как я узнала об уговоре красавиц и о том, почему она это сделала.

— Бенито знает, что ты его, — мамин голос разорвал тишину.

— Я знаю, — прохрипела я. Боже, как я ненавидела этого человека. Было нездорово так сильно кого-то презирать. Этот человек причинил столько боли стольким людям. Кассио и Лука, его собственные сыновья, Николетта, моя мать… это лишь некоторые из людей, которым он причинил боль.

— Мама, сыновья Бенито, — начала я нерешительно. — Кассио и Лука. Ты встречала их раньше?

Она медленно покачала головой. — Они родились до меня. Их воспитал дедушка по материнской линии, — вероятно, именно поэтому с ними все в порядке. Хотя им не удалось избежать мафиозной жизни. — Их дедушка происходит из влиятельной итальянской семьи. Все, что я знаю, это то, что Бенито их ненавидит.

У этого человека были серьезные психические проблемы. Эти двое были полными задирами; им следует просто убить этого придурка. Это сделало бы всю нашу жизнь проще. Если мы когда-нибудь получим ящик для предложений, это будет полностью туда. Анонимно, конечно.

— Зачем тебе выходить замуж за кого-то вроде Бенито? — её вопрос застал меня врасплох. Моя голова мотнулась в сторону и увидела на себе ее мертвый взгляд.

Я не думала, что Нико похож на Бенито. Да, они оба занимались незаконным дерьмом, но у Нико были некоторые сомнения и стандарты, когда дело касалось преступлений. Не так ли? Не то чтобы я проверяла и у меня не было времени провести проверку. Грейс и Элла упомянули, что все мужчины боролись с торговлей людьми и, контролируя Восточное побережье, спасли множество женщин и детей.

Господи, про себя это прозвучал глупо. Преступление есть преступление, как бы его ни рисовали. Слова моей бабушки, а не мои.

— Это долгая история, — сказала я в конце концов. Он заставил меня это сделать, вероятно, это не сулит ничего хорошего для будущего наших семейных отношений. С другой стороны, я не думала, что она оценит мое признание в том, что я влюбилась в него и обожаю заниматься сексом с его прекрасной задницей. Да, моей матери не нужно было это слышать. Я должна была помочь ей исцелиться, а не напугать ее.

— Он знает, что ты принадлежишь Бенито, — пробормотала она, оглядываясь на близнецов.

Резкий вздох пронзил комнату.

ТИК Так. ТИК Так. Я слышала, как где-то в комнате тикают часы, и мое сердце бешено колотилось.

— Он знает? — мой голос звучал не более чем скрежет.

— Да, он отправил записку Бенито, — сказала она медленно и тихо. — Дочь Бенито для его сестры, — у меня перехватило дыхание. Боль пронзила меня, оставив меня широко раскрытой. Смертельная тишина наполнила воздух, пока я ждала, что она скажет что-нибудь еще. Что-нибудь еще. — Это была единственная причина, по которой Моррелли послал этого человека за мной. Чтобы вытащить меня отсюда до того, как твой муж отправит Бенито сообщение, сообщающее ему, что ты дочь Бенито.

Обман.

Ложь.

Месть.

Наконец я поняла, почему он хотел на мне жениться. Он знал, кто я такая, знал мою ценность для своего врага. Я должна была знать. Он сам мне говорил, что всегда все узнавал, лез за горло. Меня охватило полное опустошение, молчание моей матери подчеркивало предательство моего мужа.

— Тогда откуда ты знаешь о тексте? - прохрипела я. — Если ты уже ушла.

— Еще одна любовница, — сказала она, ее глаза были опустошительно пустыми. — Мы были близки.

Иисус Христос. Сколько женщин держал этот мужчина?

Я сглотнула. — Были?

— Бенито убил ее вчера.

Боже, эта тишина была оглушительной. И шум в моих ушах не утихал.

— Т-ты уверена, мама? Возможно, кто-то другой отправил сообщение Бенито, — я опустила взгляд, стыдясь. Я отчаянно надеялась, что, несмотря ни на что, Нико не был бы таким жестоким.

— Да, детка, — её голос был ровным. — Нико Моррелли сказал Бенито, что ты его.

От правды невозможно было скрыться. Я впустила в свою постель и в свое сердце человека, который предал меня самым худшим образом. Преступник, который был не лучше Бенито.

Мой муж.

Мой обманщик.

Моя сладкая кончина.

Я даже не могла найти гнева внутри себя. Кислый привкус во рту, смешанный с печалью. Это было больно , я должна была признать.

Моя надежда снова уходит.

— В Греции хорошо в это время года, — прошептала мама так тихо, что я бы не услышала этого, если бы она не сидела рядом со мной.

— Да, небо голубое, а море штормит, — ответила я на автопилоте тихим голосом.

Оглядываясь назад, я должна была знать, что он бы это выкопал. В конце концов, он владел Кэссиди Тек. Он даже сам сказал мне, что когда он добивался чего-то, он никогда не успокаивался, пока не добился успеха.

— Не волнуйся, мама, — прохрипела я. Я почувствовала, как умирает часть меня. — Я вытащу нас из этого.

Настала моя очередь заботиться о ней.

Я, как обычно, осталась ждать Нико. Я не хотела менять свой распорядок дня или поднимать какие-либо флаги.

Он работал допоздна. Ему и Кассио нужно было подготовиться к предстоящему мероприятию посла. Это было прекрасно, потому что мне нужно было подготовиться к собственному мероприятию.

Я сидела на одном из его одноместных диванов, согнув колени и держа книгу на коленях. Я все еще была на той же странице, что и раньше. Сегодня было бессмысленно пытаться читать. Мой разум был слишком взволнован, но это помогало моим рукам не разламывать ногти.

— Эй, любовь моя, — донесся до меня его глубокий скрипучий голос, и я последовала его направлению. Вот он. Мой прекрасный манипулятор. Я предполагала, что тебе нужно было это сделать, чтобы выжить в мафии.

Мой отец убил свою сестру. Нико знал, что я дочь Бенито. Казалось уместным, что он использует меня в своей мести. Иисус Христос! Слова отца Нико в день нашей свадьбы теперь обрели полный смысл. Я даже не могла винить Нико в том, что он разработал план мести Бенито. Хотя я не была уверена, что сейчас страдает Бенито.

Выдавив улыбку, я поприветствовала его. — Привет. Долгий день на работе, да?

Его взгляд заставил меня задуматься, разглядел ли он мое притворство. Если и было, то он этого не говорил.

— Слишком долгий день без тебя и девочек, — ответил он, подошел ко мне, поднял меня с сиденья, а затем сел со мной посидев меня себе на колени.

Я почти могла поверить в его обман.

Мое тело согрелось от его близости. Быть в его объятиях… черт, я чувствовала себя как дома. Опираясь одной рукой на его плечо, я потянулась к его щеке. Под моей ладонью показалась шершавая щетина. Точно так же, как этот человек. Грубый, безжалостный и… не мой.

— Моя мама говорила сегодня, — сказала я ему.

В его глазах промелькнуло удивление. — Наконец-то, — пробормотал он. — Что она сказала?

Я наклонилась и осыпала его шею поцелуями. Это был рассчитанный ход с моей стороны. Чтобы скрыть свое лицо, когда я сказала ему свою ложь.

— Она хочет покинуть страну, — пробормотала я ему в кожу, целуя его пульс. — Начать с чего-то нового, вдали от всех, — запустив руки под его пиджак, мои руки коснулись его пистолета. Он еще не снял его.

— Мы можем с этим помочь, — пробормотал он, его рука обвила мою шею, его пальцы впились в мои волосы, сжимая их. Он отвел мое лицо от своей шеи, его губы прижались к моим. С ним всегда было то же самое. Его голод соответствовал моему собственному. Я приоткрыла губы, впуская его, его теплый язык танцевал с моим, а боль между моими бедрами усиливалась с каждой секундой.

Я оторвалась от его лица, разорвав поцелуй. Я не хотела терять рассудок, пока не получу то, что мне нужно.

— Ей нужны проездные документы, — тяжело вздохнула я. — Срочно.

Он кивнул и встал, а затем усадил меня обратно на сиденье. Я уже скучала по его теплу. Удивительно, что другой человек мог так легко стать расширенной частью тебя.

— У меня есть контакт, который мы можем использовать, — предложил он. — Я пришлю это тебе и просто отправлю ему информацию, а когда он будет готов, он доставит ее одному из моих людей.

Нет, он мне доставит . Я бы уладила это напрямую с контактом.

Я смотрела, как мой муж подошел к своей картине.

Он протянул руку и потянул за раму картины, обнаружив спрятанный за ней сейф.

Затаив дыхание, я наблюдала, как он ввел длинный код, а затем дверь сейфа открылась. Он вытащил пистолет из кобуры и положил его внутрь поверх каких-то документов, а также стопок и стопок денег.

Бегущие деньги.

Этого было бы достаточно, чтобы мы исчезли. Отведя глаза, испугавшись, что он увидит в них план, я смотрела в окно, видя темноту ночи. Мое сердце грохотало, а нервные окончания грозили выпрыгнуть из кожи.

В следующую секунду мой телефон зазвонил, от чего я подпрыгнула.

— Только что отправил тебе контактную информацию этого парня, — сказал Нико. От его слов меня охватило облегчение. Мой план был правдоподобным. — Он будет знать, кто ты, и сможет сделать все в тот же день.

Я не могла поверить, что это так просто. Часть меня возражала против такой подлости и нечестности, но я засунула это глубоко в душу. Не то чтобы в этих отношениях что-то начиналось с честности.

Отбросив в сторону свою совесть, я встала и подошла к нему.

— Моя судьба, — пробормотал он мне в лоб. — Я всегда найду тебя, Бьянка. Потому что ты моя судьба.

Судьба. Это был странный момент, чтобы поднять эту тему.

Мое сердцебиение изменилось при его словах, сжигая их в моей коже и моей душе, когда его губы приблизились к моим. Поцелуй был нежным, сладким и душераздирающим.

У жизни было жестокое чувство юмора.

Его ладони коснулись моего лица, и он взял мою голову, пристально наблюдая за мной.

— Что-то случилось? — Нико был слишком проницателен. Поэтому я отвлекла его единственным доступным мне способом. Мои руки потянулись к его галстуку, и я начала его развязывать. Я поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его. Обычно мы были слишком голодны друг для друга, чтобы медлить. Прямо сейчас мне хотелось, чтобы все было медленно, чтобы насладиться каждой секундой моего прекрасного обманщика.

Я провела языком по его нижней губе, нежно покусывая ее. Его язык взял верх, вступая в лихорадочное слияние с моим. Он пососал мой язык, его эрекция уже прижалась к моему животу.

Просто поцелуй с Нико Моррелли был достаточно эротичен, чтобы заставить меня вспыхнуть. Я уже была настолько мокрой от него, влага собиралась у меня между ног, промокая трусики. Отбросив его галстук, я постаралась избавиться от его пиджака, а затем возилась с пуговицами, желая почувствовать его кожу своей.

Наши медленные поцелуи нарастали и превратились в острую потребность. Мы целовались так, будто это был наш первый, последний раз. Отчаяние и голод в каждом прикосновении и поцелуе. Между нами никогда не было чего-то среднего. Голод был слишком сильным. Я прижалась к нему своим телом, нуждаясь в его тепле. Даже зная о его предательстве, я хотела его. Я любила его.

Это было пиздец? Возможно, но я не могла контролировать это больше, чем свое наследие.

Я тебя люблю. Слова шептали в моей голове, желая вырваться наружу, но я держала их запертыми.

Его хрюканье и мои стоны смешались в ночной тишине.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус, — сказал он гортанным голосом, его сильные руки разрывали мое платье. Я смотрела на него сквозь тяжелые веки, тяжело дыша. Мой лифчик последовал за ним, и его глаза потемнели, превратившись в серые лужи.

Из его горла вырвался глубокий гортанный звук. — Твои сиськи, жена, — сказал он. — Твое тело. Все мое.

Благоговение в его глазах, желание и похоть… это жгло мою душу. Я хотела всего этого ради того холодного будущего, которое у меня было бы без него. Он стоял там, весь мужской, очертания его эрекции четко выделялись сквозь брюки костюма. Он был великолепен, его рубашка была наполовину расстегнута, из-под нее выглядывала татуировка волка. Идеальная смесь джентльмена и дикаря.

Отбросив материал на пол, его глаза не сводили с меня глаз, пылая желанием и превращая мои собственные в вулкан. Одним внезапным движением он порвал мои трусики.

— К моему столу, — приказал он. Без колебаний я подошла к нему, готовая запрыгнуть на него, но его голос остановил меня. — Нет. Наклонись над ним, — я так и сделала, от прохладной поверхности моей груди по коже побежали мурашки. Я повернула голову влево, наблюдая за ним позади себя.

Темный голод воспламенил мои чувства, и я сжала ладони, вцепившись в край стола. Мое тело болело от потребности, когда Нико провел пальцем по моей спине, его взгляд обжигал мою кожу.

— Ты собираешься меня трахнуть или просто пялиться на мою задницу? — пробормотала я, насмехаясь, пока горячая лава обжигала мои вены.

Шлепок.

Мое тело дернулось вперед от неожиданного движения.

— Не насмехайся надо мной, любовь моя? - упрекнул он.

Я пошевелила задницей, прижимаясь к нему.

Шлепок.

— Ох, черт, — простонала я. Я сжала ноги вместе, чтобы скрыть возбуждение, но Нико это заметил. Конечно, он бы это заметил.

— Раздвинь их, — приказал он. Мои ноги раздвинуты, моя задница в его распоряжении, и он может видеть доказательства моего возбуждения. Я оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как он преклонил колени. — Господи, Бьянка, — пробормотал он, его дыхание горячо касалось моего пола. — Каждый раз ты ставишь меня на колени. Мне тебя никогда не будет достаточно, — признался он, его взгляд был прикован к моему блестящей киске.

Я никогда не думала, что женщина может достичь оргазма только от слов, но с этим мужчиной я смогла. Взгляд моего мужа и я могла бы вспыхнуть пламенем. В тот момент, когда его горячий язык коснулся моей киски, меня мгновенно пронзил оргазм.

— Боже мой, — выдохнула я, прижимаясь к его языку, оседлав волну. Я больше не должна быть такой чувствительной. За последнюю неделю у меня было больше секса, чем за последние два года. Тем не менее, каждый раз с Нико все было по-новому и по-новому.

Он выпрямился во весь рост, прежде чем вонзить два пальца в мою киску, и я мгновенно забилась в конвульсиях вокруг его пальцев, желая большего.

— Такая мокрая, — пробормотал он. — Это для меня?

— Да, — выдохнула я. — Боже, Нико. Пожалуйста.

Он убрал пальцы из моей киски и проследил назад, остановившись над запретной дырочкой. Я отодвинулась, но он быстро отчитал меня резким шлепком.

— Не двигайся, жена, — я мгновенно замерла, и его палец начал массировать мою влагу в мягкую кожу моего заднего входа. Его палец скользнул в меня, и по моему телу пробежала дрожь.

Я снова отстранилась. Шлепок.

Мои ягодицы горели от шлепков, но в то же время мне было хорошо, когда он потер их ладонью.

— Знаешь, за что такое наказание?

— П-потому что я отстранилась?

Он снова просунул палец в мой задний вход. — Нет, любовь моя, — пропел он. — Если ты хочешь, чтобы я остановился, я это сделаю. Просто скажи слово.

Хотела ли я сказать это слово? Я так не думала. Его палец был слишком большим, но это было так приятно. Чертовски запретно и хорошо.

Шлепок.

— Черт, Нико, — закричала я. — Просто трахни меня уже. Я больше не могу ждать.

Шлепок. Он мрачно усмехнулся. — Это тебя заводит, — заявил он. Он был прав, но мне казалось неправильным, что это так сильно ему нравилось. — Я тебя трахну. Скоро. Но сначала… скажи мне, жена. Почему я тебя наказываю?

Я ждала, затаив дыхание, беспокоясь, что он каким-то образом прочитал меня насквозь. Он знает?

Его палец скользнул глубже, воздействуя на меня, и мое тело ответило, прижавшись к нему.

— Ответь мне, Бьянка, — черт! Мне следовало сразиться с ним, но вместо этого мое тело решило расплавиться ради него, и каждая наказанная пощечина, которую он наносил мне по заднице, возбуждала меня еще больше.

Я оглянулась через плечо, твердое тело моего мужа стояло позади меня. Господи, он все еще был одет, а я задыхалась, терсь о его палец в своей заднице.

— Потому что я у тебя украла? — я прошептала.

Он мрачно усмехнулся, его глаза превратились в расплавленное серое облако, готовое прогреметь сквозь меня.

— Нет, любовь моя, — промурлыкал он, еще раз шлепнув меня по заднице. Мое возбуждение сочилось по внутренней стороне бедра. — Ты наказана за то, что забрала то, что принадлежит мне, — я растерянно моргнула, наблюдая за ним. Я еще не доставала деньги из сейфа. О чем он говорил? — Ты коснулась того, что принадлежит мне.

— О-о чём ты говоришь? — я не могла так думать: все мое тело горело, а его палец у меня в заднице.

— Ты прикоснулась к себе в душе, — промурлыкал он, и мои глаза метнулись к нему. Откуда он это узнал? После того, как девочки легли спать, я приняла душ и начала думать о Нико, на следующее утро после нашей первой ночи вместе, и я проиграла битву. Я потянулась между ног и попыталась получить облегчение.

— К-как… — я глубоко вздохнула. — Откуда ты знаешь?

— Наблюдение в нашей спальне напрямую связано с моим телефоном, — я ахнула от шока. — Только мой телефон, — он скользнул пальцем глубже в меня, и мое тело напряглось. — Твое тело принадлежит мне, и я могу его трогать и трахать, Бьянка. Только мое. Твои оргазмы принадлежат мне и только мне, — дрожь пробежала по моей спине, и желание скопилось между ног. Боже, я никогда не слышала, чтобы мужчина говорил так. Затем его рука схватила меня за волосы и потянула мою голову назад, чтобы он мог посмотреть мне в глаза. Моя кожа головы протестовала от боли, но моему телу было все равно. Оно повиновалось ему. Его большое тело накрыло мое, и он притянул мою голову к себе, крепко поцеловав мои губы.

— У тебя кончились все пальцы? — он спросил. Я покачала головой. — Ты кончила?

— Нет, — прохрипела я. — Я пыталась, но не смогла кончить, — казалось бы, только муж мог меня отвлечь в эти дни. Он отпустил мои волосы и обвил рукой мое тело, обхватывая клитор. — О Боже, Нико.

Каждый нерв в моем теле был слишком чувствителен, он скользнул двумя пальцами в мою середину, погрузившись в мою влагу, а затем распространив ее вниз и вверх по моим складкам.

— Нет такого города, страны или планеты, куда бы ты могла сбежать, где бы я тебя не нашел. Я хочу от тебя всего, жена, — я должна была протестовать, бороться с ним, но вместо этого моя задница терлась о его палец и эрекцию. Он хотел слишком многого, и мое глупое тело было готово подчиниться любой его прихоти. Он высунул палец из моей запретной дырочки, и звук застегивающейся молнии прервал наше тяжелое дыхание. — И у тебя есть все, что у меня есть. Мне нужен каждый удар твоего сердца, каждый вздох, потому что, черт возьми, если я буду делать это один.

Ты мое сердце , кричало мое сердце. Мне хотелось сказать ему, как легко я влюбилась в него, но слова остались запечатленными в моей душе.

— Нико, — задыхалась я, не в силах совладать с голодом. — Ты нужен мне внутри меня. Пожалуйста, — умоляла я.

Он вогнал свой член глубоко в меня, и мгновенно пульсирующая боль усилилась.

— Да! — я закричала.

Мое ядро сжалось вокруг его длины внутри меня, и он начал втираться в меня. Жесткий и безжалостный, каждый толчок вгонял его так глубоко и попадал в мою точку G.

— Нико, Нико, — скандировала я. В этот момент не было ничего, только мы и то удовольствие, которое он мне доставлял. Его мощные толчки толкнули мое тело вперед, и я схватилась за край стола. Каждая мысль в моей голове распалась, оставив только его. Я только чувствовала его запах, чувствовала его, слышала его. Каждый раз, когда он проникал глубоко внутрь меня, он попадал в эту золотую середину, поднимая меня все выше и выше. В моем мозгу пронесся бред, опьяняющий меня от него.

— Дай мне свой рот, — потребовал он хриплым голосом. Я повернула голову, его тело прижалось к моей спине, а его рот прижался к моим губам, собственнически целуя меня. Поцелуй был неряшливым, неряшливым и голодным, а его тело двигалось вперед с жестокими толчками.

Удовольствие становилось все выше и выше, его тепло на моей спине создавало захватывающее трение, которое мне понадобится навсегда. Мышцы моего живота сжались, киска сжалась, и оргазм пронзил меня, поднимая меня все выше и выше. В то же время Нико долго и глубоко застонал мне в ухо, его бедра дернулись ко мне, когда он влился в меня.

Его лоб прижался к моему плечу, его тело прижалось к моей спине, наше дыхание смешалось в тишине. Его горячее дыхание коснулось моей шеи, воздух вокруг нас пах сексом и потом, и наши сердца бились как одно.

— Моя. Ты вся моя, жена, — твоя.

Мой мастер-манипулятор разбил меня на миллион кусочков.

— Джиа, могу я оставить девочек с тобой на несколько часов? — я спросила. — Мишка пойдет со мной и моей мамой. Нам нужно кое-что купить для Нико.

Ложь.

Но я надеялась, что это помешает ей отправить ему записку. В моем плане было много если , но пока все получалось. Сегодня утром, как только Нико встал с постели, я отправила записку его контакту. Через три часа документы были готовы. Думаю, было выгодно иметь фамилию Моррелли.

— Конечно, — ответ Джии был готов и быстр.

— Спасибо.

Я отправилась на поиски своей матери и обнаружила, что она сидит возле бассейна и смотрит в никуда. Ее тело дрожало от холода, но она как будто даже не замечала этого.

— Мам, — я бросилась к ней. — Ты не можешь сидеть здесь в одном тонком платье. Там едва сорок градусов.

Ее глаза остановились на мне, и меня пронзил ледяной страх. Пусто. Ее глаза были лужами небытия. Никакого отчаяния. Никакой печали. Ничего. Ее красивые глаза были пусты и мертвы.

— Мама? — тихо позвала я, мое горло перехватило от эмоций. Она моргнула, но остальная часть ее тела осталась неподвижной. Я положила руку ей на плечо. — Давай зайдем внутрь. Мне нужно ненадолго уйти, но ты не можешь здесь оставаться.

Ее голова повернулась в мою сторону. — Я тоже пойду.

Я покачала головой. — Нет, лучше, если ты останешься здесь. Я скоро вернусь.

— Я тоже иду, — настаивала она, ее глаза были голубой пустотой. У меня было плохое предчувствие по этому поводу. Что-то было не так с моей мамой. Мне следовало позвонить врачу или терапевту, чтобы поговорили с ней. — Я иду, Бьянка, — повторила она.

— Будет безопаснее, если ты останешься, — пыталась я ее урезонить. Возможно, тот факт, что она была непреклонна в своем желании пойти со мной, был хорошим знаком. Черт возьми, я не знала.

Ее губы сжались, и я узнала ее упрямую черту.

— Я иду с тобой, дорогая, — в ее голосе не было страсти, но в глубине души я знала, что ее невозможно отговорить.

Десять минут спустя мы с мамой въехали в ворота, а Медведь вез нас в каком-то бронированном автомобиле.

Мы оба смотрели в окно, оставляя молчание. Она знала план, я знала план. После ухода Нико я пробралась в его кабинет и попыталась открыть сейф, полагаясь на свою память. Мне потребовалось несколько попыток, но, наконец, я это сделала. В этом чертовом сейфе было более двухсот тысяч наличными. Осторожно, чтобы ничего не сдвинуть с места, я снова заперла его и ввела код в телефон, чтобы не испортить, потому что, когда появится открытое окно, оно будет коротким, и некуда будет возиться с кодом. Теперь нам просто нужны были мамины проездные документы.

Час спустя мы оба сидели в здании, похожем на банк в центре округа Колумбия. Солнце светило ярко, но я не могла избавиться от мрака и холода, которые пробирались по моим венам и прямо к сердцу. Я оплакивала смерть Уильяма, но это было намного хуже. Я несла прямую ответственность за свою душевную боль и душевную боль Нико. Потому что мой отец был настоящим чудовищем-придурком.

Вчера вечером, после того как Нико трахнул меня в своем кабинете, он отнес меня в нашу спальню. В отличие от всех остальных случаев, то, как он целовал меня всю ночь и поклонялся моему телу, было другим. Он позволил мне раздеть себя донага, когда мы добрались до нашей комнаты.

— Это моя очередь, — прошептала я, осторожно подталкивая его на кровать. Мои пальцы провели по его чернилам на плече, и я наклонилась, чтобы прижаться губами к его горячей коже. Я глубоко вдохнула его аромат, который стал частью меня.

Я оседлала его бедра, его твердая эрекция прижалась к моей заднице. Я лизнула его пульс, и в нашей спальне послышался тихий стон. Как можно было так сильно хотеть кого-то?

Его руки схватили мои бедра, его пальцы впились в мою мягкую плоть. Он изо всех сил старался не брать верх, контроль был частью его ДНК.

— Расслабься, — прошептала я ему в губы.

— Женщина, — прохрипел он. — Продолжай прижиматься задницей к моему члену, и я прольюсь еще до того, как проникну в твою горячую, тугую киску.

Мое тело замерло. Я даже не осознавала, что трусь о него. — Нико?

— Хм.

— Мне нравится, когда ты говоришь грязно.

Мое сердце пульсировало от потребности, которую мог удовлетворить только он. Мой секс был пропитан им. Он трахнул меня всего тридцать минут назад, и вот я снова была готова к следующему раунду.

— Я знаю, — прошипел он, затем схватил мои бедра, поднял их и одним быстрым движением пронзил меня. Мы оба вскрикнули от облегчения. — Моя грязная маленькая женушка, — пропел он. — Я буду трахать тебя вот так до последнего вздоха, — резкий вздох сорвался с моих губ. — Медленно не для нас, — возможно, в этом он прав. — Я увижу твой живот большим с нашими детьми.

Мое ядро сжалось вокруг его твердого члена. Боже, я бы не прочь родить от него детей. Маленькие мальчики, похожие на своего отца. Он взял мой сосок в рот, и моя голова откинулась назад, и из моих губ сорвался стон.

— Я принимаю таблетки, — напомнила я ему, всхлипывая, двигая бедрами вперед и назад.

— Избавься от этого, — сказал он, а затем нежно укусил мою чувствительную плоть. Я обвела бедрами, наклонившись вперед, так что мой клитор прижался к его тазу. — Скажи мне, что ты избавишься от этого, — простонал он. Его пальцы впились в мою плоть, контролируя ритм, направляя мое тело.

Я прижимаюсь к нему, поднимая бедра вверх, а затем снова ударяюсь о его член. Он был так глубоко внутри меня, что я могла поклясться, что чувствую, как он касается моей матки. Я наслаждалась ощущением того, что я полностью наполнена им.

— Ах, черт, — простонала я.

Чья-то ладонь сильно шлепнула меня по ягодице, и мои глаза распахнулись от удивления. Мой член конвульсировал вокруг его члена, пульсируя самым восхитительным образом.

— Перестань шлепать меня по заднице, — выдохнула я, тряхнув бедрами.

—Тебе нравится это.

Он остановил мои бедра, и у меня вырвался разочарованный вздох. — Черт! Нико, я была почти у цели.

— Прекрати принимать таблетку, — пробормотал он. Я тяжело сглотнула. Я не могла. Верно? Я не могла. Мне пришлось заботиться о маме, а он меня предал. — Сделай это для меня, любовь моя.

Это было первое, что он попросил меня сделать для него. Он знал, что я дочь Бенито, и хотел завести от меня детей. А может быть, он просто хотел наследника?

Я наклонилась вперед и взяла его в рот. — Я подумаю об этом, — ложь была горькой. — А теперь трахни меня, — в отчаянии умоляла я. И он сделал это. Я выкрикивала его имя, пока он поднимал меня все выше и выше, а затем швырнул в бездну удовольствия. Я думала, что утону.

Да, прошлая ночь началась медленнее, слаще… но закончилась грубо и ложью, произнесенной из моих уст. Мне захотелось плакать. Поговорим об иронии в жизни. Я хотела детей, и он тоже.

В моей голове проносились сотни разных сценариев, я пыталась убедить себя, что эта связь с ним — это просто отличный секс. Умопомрачительный, потрясающий секс. Больше ничего.

Я снова поерзала на сиденье, взволнованная тем, что нам пришлось так долго ждать, чтобы получить мамины документы. Мама сидела стоически, не говоря ни слова, ее глаза были мертвы и смотрели вдаль. Я хотела знать, что она думает или чувствует. Каждый раз, когда я спрашивала ее, у нее не было слов, и я изо всех сил пыталась ее понять.

Медведь стоял у двери, и внезапное чувство удушья медленно поднялось внутри меня. Я натянула розовый топ с круглым вырезом, внезапный прилив тепла внутри меня вызвал у меня рвоту. Хватит накручивать себя , сказала я себе, глядя в окно. Просто остановись.

В это время вошел еще один мужчина, но я не сводила глаз с окна, сосредотачиваясь на внешней стороне, представляя, что дышу свежим воздухом. Мне пришлось затолкать это чувство агонии куда-то глубоко вниз. Сейчас не было времени об этом думать. У меня будет остаток моей одинокой жизни, чтобы подумать об этом.

Можно подумать, я уже поняла, что надежда принадлежит дуракам.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы уловить хныканье матери, но было уже слишком поздно. Тело Медведя рухнуло и с громким стуком упало на пол, а удар по затылку отклонил мой взгляд в сторону, когда я соскользнула на пол. Я даже не почувствовала земли.

Глава тридцать семь

НИКО

Все было готово к сегодняшнему вечеру. Мы были в моем офисе в Вашингтоне. Мы только что завершили встречу с итальянскими семьями, и это обеспечило нам согласие не продавать прибрежную собственность в Амальфи Бенито Кингу. Однако никто не хотел идти против него напрямую. Итак, я нашел для них лазейку. Соглашение между итальянским послом Бенито и итальянскими главами предусматривало продажу части собственности семье Кинга.

Бенито позаботился о том, чтобы его сын Марко Кинг взял на себя управление в случае его безвременной смерти. Потому что эта маленькая ласка была некомпетентной дурой и не знала, как что-нибудь спустить, не держа отца за руку.

Но в соглашении не уточнялось, какой член Кинг. В конце концов, Кассио и Лука тоже были членами семьи Кинга. Таким образом, Кассио и Лука Кинг оказались владельцами крошечного поместья на набережной знаменитого побережья Амальфи за возмутительную цену. Оно того чертовски стоило.

Взглянув на телефон, я увидел сигнал о том, что сейф в моем офисе открыт. Тоже некоторое время назад. Как я это пропустил?

— В чем дело? — спросил Кассио.

— Надеюсь, это просто сбой, — пробормотал я, набирая номер дома.

Леонардо ответил после первого звонка. — Кто был в моем кабинете?

У них были камеры видеонаблюдения по всему дому. Ответить на этот вопрос не составит труда.

— Только твоя жена, — ответил он.

— Где она?

— Она уехала в город.

Нехорошее предчувствие ударило меня прямо в грудь. Я сказал ей оставаться в поместье. — Город?

— Да, округ Колумбия. Она взяла с собой Медведя, — последовало молчание, и Леонардо, должно быть, почувствовал беспокойство. — Ты просил ее забрать документы для мамы? — одно сердцебиение. — Чёрт!

Ему потребовалось произнести это вслух, чтобы понять, что я этого не делал.

Кровь у меня нагрелась, напряжение оседало под кожей и шершавой текстурой погружалось в мышцы. Она, черт возьми, бросила меня! Что-то сжалось у меня в горле и пронзило мою чертову грудь. Это было похоже на чертов сердечный приступ.

Нет, если бы она уезжала, она бы не взяла Медведя. Но она определенно что-то задумала.

Я расправила плечи, заставляя спокойствие проникнуть в каждую клеточку меня. Если я потеряю свое дерьмо прямо сейчас, это никому не поможет.

— Близнецы?

Мой сотовый сигнализировал о входящем звонке. Это был Алексей. Прежде чем ответить, я дождался ответа Леонардо.

— Они дома с Джией.

Меня охватило ошеломляющее облегчение. Она никогда не уедет без своих девочек. Бьянка была хорошей матерью, которая отдала бы жизнь за своих детей. Может быть, не ради меня, а ради своих дочерей, она сожгла бы этот мир, чтобы сохранить их в безопасности.

— Скажи мужчинам, чтобы они не спускали с них глаз. Не выпускай их из своего проклятого поля зрения.

Я завершил звонок.

— Что, черт возьми, происходит? — спросил Кассио. Мы дружим уже долгое время, чтобы он не улавливал моих сигналов.

— Бьянка покинула территорию, — сказал я ему, отвечая на звонок Алексея. — Надеюсь, ты за ними наблюдаешь, — мрачно сказал я в камеру. Слава Богу и всем святым, что я попросил Алексея держать на территории побольше людей. Они должны были следить за любым подозрительным автомобилем. Дополнительная охрана не мешала, да и интуиция у Алексея была острая. Он даже предложил остаться здесь на некоторое время, хотя это было намного ниже его навыков. Он принял страдания Софьи на свой счет.

— Да, и они по уши в дерьме, — прокрался в трубке холодный голос Алексея. Его слова поразили меня, как удар в грудь.

— Говори.

Алексею Николаеву понадобилось все это подвести за две минуты. Бенито хватило двух чертовых минут, чтобы схватить мою женщину.

У Бенито моя жена! У него есть моя женщина!

То же самое чувство страха, когда я узнал, что он схватил мою сестру, скопилось у меня в глубине живота. На вкус он напоминал кислоту и пепел. Если бы я потерял ее, я бы потерял все свое дерьмо. В этом не было никаких сомнений.

Вчера вечером я попросил ее прекратить прием таблеток. Очередная ложь. Она принимала самодельные витамины, которые я подбросил вместо таблеток. Мне следовало сказать ей, что я люблю ее и хочу, чтобы она осталась со мной навсегда. Мне следовало извиниться за то, что я использовал ее, манипулировал ею и обманывал ее.

— Нико, что такое? — спросил Кассио. Я забыл, что Лука и Кассио все еще здесь. Если что-то случится с их сестрой, они мне никогда не простят. Черт, даже если бы они это сделали, это не имело бы значения, потому что я бы не стал.

— У Бенито есть Бьянка и ее мать, — я вообще не мог понять, как функционирует мой голос. Я встал и пошел к своему сейфу.

— Как? – спросил Лука.

— Что случилось? — потребовал Кассио.

Я открыл сейф и достал из него еще один пистолет, нож и несколько магазинов с боеприпасами.

— Она уехала в город со своей матерью. Бенито добрался до нее в приемной здания, — я засунул пистолет за штаны, нож в кобуру вокруг лодыжки. Кобура для пистолета у меня все еще была. — Алексей шел за ними. Он знает их местонахождение.

Кассио и Лука подошли. — Мне тоже нужны пули.

— Мне тоже, — Лука протянул руку. — Алексей с нами?

Мне пришлось отдать это Кассио и Луке. По крайней мере, они не обвиняли. И все же я это почувствовал. Оно меня разъедало, и если что-нибудь случится с Бьянкой, от моего сердца ничего не останется.

— Да, — цифры все равно будут против нас. Я набрал сообщение Леонардо, чтобы он усилил охрану поместья и отправил двадцать человек в место, которым Алексей поделился через iCloud.

— У тебя есть план? — спросил Кассио, у него тикала челюсть. Он был зол, но я не мог его винить. В моей голове промелькнули образы тела Николетты, окровавленного и изнасилованного. Она умерла у меня дома, на моих руках, но ее тело зарезали на этой галерее. Я все еще владел им, не в силах избавиться от окровавленного призрака. Это было последнее место, где я видел ее счастливой.

Боже, пожалуйста, не позволяй им трогать Бьянку. Я бы сжег этот город дотла.

— Я иду, — сказал я им. — Один. Я должен увидеть, против скольких мужчин мы выступаем. В пути двадцать моих людей, но им понадобится не менее часа, чтобы добраться туда. Мы не можем ждать так долго.

Я набрал прямой номер Владимира Солоника, российского подонка из Братвы, купившего ее соглашение. Мне нужно было охватить всю мою базу.

— Владимир, — ответил он с сильным русским акцентом.

— Нико Моррелли, — сказал я ему. — Я не буду тратить ни твое, ни свое время. Ты купил Бьянку через Бенито. Она моя жена. Ты не можешь получить ее, но я заплачу тебе за контракт.

Он усмехнулся. — Почему?

— Потому что я хороший, — прорычал я. — Если ты предпочитаешь потерять эти деньги и свою жизнь, меня это тоже устраивает. Ни она, ни наши дети никогда не станут твоими.

Тишина затянулась, пока я ждал его ответа, одновременно набирая на своем ноутбуке курьера и снайпера. Казалось бы, от Саши Николаева мне не уйти. В любом случае, это соглашение будет в моем распоряжении.

— Хорошо, — наконец признал он. — Двадцать миллионов.

— Курьер уже в пути, — сказал я ему. Бьянка и ее девочки стоили на миллиарды больше. Если бы он попросил весь мой банковский счет, я бы его подписал. Я бы сделал больше. Ничто не стоило для меня больше, чем моя семья. — Деньги сейчас переводятся на твой счет.

— Черт, надо было сказать сорок.

Я услышал звонок. — Но ты этого не сделал. Передай соглашение для Бьянки и ее дочерей моему курьеру.

Он выплюнул несколько проклятий. — Я хочу кусок задницы Бенито. Полагаю, ты хочешь его смерти. Я тоже!

Что ж, это было неожиданно. У Владимира были хорошие солдаты; я мог бы использовать их сегодня.

— Возможно, сегодня у тебя появится шанс, — сказал я ему. Он был на борту. Возможно, мы не будем действовать тайно. Владимир был ближе к Вашингтону, чем мои люди.

Теперь это было сделано. Я встретил взгляды братьев Бьянки. — Ты любишь ее, — заявил Кассио.

— Да, — не было никаких оснований отрицать это. Я должен был сказать ей. — Мы пересеклись, когда ей было девятнадцать. Я не подошел к ней; я не знал, кто она такая. Она моя судьба. У тебя есть свое, Кассио; она моя.

Между нами возникло понимание.

— Да, то, как она говорила о твоей заднице в джинсах, — пошутил Лука. — Я думаю, она верит, что ты тоже ее судьба. Слава богу, она не прокомментировала твой член.

Я покачал головой ее брату. Мудрая задница! Если бы Бьянке нравилась моя задница и мой член, я бы использовал их, пока она не влюбится в меня. Я имел в виду именно это, когда сказал ей, что буду делать это не один.

Я протянул Кассио и Луке наушники. — Мне нужно добраться до Бенито. Он будет с Бьянкой. Я готов поспорить на все, что он не оставит ее и не рискует потерять ее.

Кассио кивнул. — Вы двое оставайтесь снаружи, подождите моих людей с Алексеем. Затем атакуйте. Что бы ни случилось, ты пойдешь за ней и вытащишь ее.

Чёрт! Я даже подумать не мог, что с ней что-то не так. Я потерял бы хладнокровие и начал бы неистовствовать.

— Если ни один из нас… — не думай об этом. — Убедитесь, что близнецы в безопасности. Не важно что.

Резкий кивок.

— Пойдем за ней, — сказал я им.

Если бы я сделал свой последний вздох сегодня, то это был бы ее теплый взгляд на мне.

Глава тридцать восемь

БЬЯНКА

я

проснулась в окружении запахов затхлой сырости, металлической крови и гнили. Меня хотелось рвать и захлебываться, если бы только мое горло не казалось, будто его обхватили пальцы из холодной стали, удерживая все это.

Затылок сильно болел. Как сильное похмелье, сопровождающееся физическим избиением. Не то чтобы меня когда-либо били. Когда я открыла глаза, в комнате было темно. Мое лицо было мокрым и липким. Я ощупала кончиками пальцев все вокруг, добравшись до лба. Найдя точку на голове, прямо на виске, мои пальцы коснулись ее, и я вздрогнула от боли.

В затылке появилось странное покалывание. Это вызвало беспокойство по всему моему телу. Мышцы моего живота сжались, дыхание участилось, а сердце начало болезненно колотиться в груди.

Я не одна.

Я поерзала, матрас под моим весом протестующе завизжала.

— Ах, моя дочь наконец-то просыпается, — донесся до моего уха знакомый голос. — Воссоединение семьи.

Я приняла сидячее положение, мои глаза метнулись в сторону голоса.

Бенито Кинг!

Мои кости похолодели, и дрожь сотрясла мое тело. Было ли это от страха или шока, я не была уверена. Единственное, что я знала, это то, что мне не следует находиться с ним в этой комнате, наедине с ним.

— Ч-что ты хочешь? — к моему ужасу, я заикалась. Мне хотелось кричать и ранить его, а не заикаться.

Раздался щелчок, а затем ослепительный белый свет. Внезапная яркость повредила мою сетчатку, пронзив виски пронзительной болью.

— Черт… — пробормотала я, застонав.

Инстинктивно мои веки закрылись, и я подавила болезненный всхлип. Я яростно заморгала, отчаянно пытаясь увидеть, где я нахожусь и насколько мрачной была ситуация. Я повернула голову в ту сторону, откуда, как мне казалось, я слышала голос раньше. Бенито сидел в кресле всего в трех футах от него...

Этого не может быть. Нет, нет, нет, Боже, пожалуйста, нет!

Мое сердце пронзило, и меня пронзила физическая боль, хотя крови не было.

— Мама, — кричала я так громко и так долго, что почувствовала жжение в легких. Я спрыгнула с кровати и бросилась к ее болтающемуся телу, пытаясь поднять ее, спасти. Мне нужно было что-то сделать. — Дай мне свой стул, — крикнула я Бенито. Я изо всех сил старалась его подтолкнуть. — Отдай мне свой чертов стул, — кричала я, слезы текли по моему лицу.

— Она умерла, — спокойно ответил он.

— Нет, мы могли бы сделать искусственное дыхание, — я обняла ее ноги. — Просто помоги мне. Еще не поздно.

Ублюдок не пошевелился.

Тело моей мамы свисало с потолочного вентилятора, ее шея странно выгнута, а глаза мертвы. Мрачный, призрачный взгляд, который останется со мной навсегда. Ее глаза были действительно мертвыми. Слёзы текли по моему лицу, но я их не чувствовала. Я почувствовала только соленость и горечь.

Я ее потеряла. Тишина, наполненная осознанием того, что я потеряла мать. Она была у меня всего неделю, а теперь ее не стало. Навсегда! Время остановилось в моем мозгу, и в груди стало пусто.

Я не спасла ее. Я только быстрее довела ее до смерти.

Я изо всех сил пыталась набрать воздух в легкие, грудь сжималась, и мне было трудно дышать.

— Ты причинил боль моей матери, — прохрипела я, глядя на ее обмякшее тело, все еще висевшее в воздухе.

Он посмеялся. — Нет, она повесилась.

Я знала лучше. Возможно, он не накинул петлю на ее шею, но это была его вина. Все годы она провела под его каблуком, терпя его жестокость. Ей не терпелось вернуться. Она нашла смерть лучшим вариантом. Я ее не спасла!

Проклятье; это было так больно. Настала моя очередь спасти ее и позаботиться о ней, но я ее подвела. Мой взгляд остановился на человеке, который положил начало цепи запутанных событий в нашей семье. Человек, который разрушил жизнь моей матери. Человек, который был моим отцом.

Бенито сидел в кресле и курил сигарету, как будто просто бездельничал. На коленях у него лежал пистолет, и мне больше ничего не хотелось, как взять его и всадить пулю ему в рот. Эта кровожадная, жестокая мысль потрясла меня до глубины души, но не так уж плохо. Возможно, была какая-то вещь, которую я унаследовала от этого ублюдка, и которую я бы приветствовала. Убийственную ярость, которую я почувствовала прямо сейчас!

Я хотела заставить его заплатить за то, что он сделал с моей матерью. Заставить его страдать. Явная отчаянная потребность увидеть его страдания заставила меня содрогнуться от негодования. Тем не менее, это казалось правильным. Если бы я только могла как-то навредить ему. То, как он причинил боль многим другим.

— Знаешь, я всегда хотел дочь, — протянул он.

— Какая милость, что Бог тебе её не дал, — сплюнула я. Ненависть жгла, как кислота, в глубине моего желудка.

— Ты моя дочь! — он взревел.

Я вздрогнула от его вспышки гнева, но отказалась хныкать. — Нет.

— Твоя мать держала тебя от меня, — кричал он, его серебристые волосы были растрепаны.

— Нет, моя мать спасла меня от тебя, — сказала я ему, полная бравады, которой я не чувствовала. Притворяйся, пока не добьешься успеха, разве это не был девиз? И я поклялась своей матери и своим девочкам, что убью этого ублюдка у меня на глазах. Меня не волновало, если бы это было последнее, что я когда-либо сделала на этой земле, я бы убила его. — Ты умрешь, — поклялась я.

Он посмеялся. — У тебя есть яйца, девочка.

Я закатила глаза. Там комментарии не нужны.

— Ты унаследовала то, что я хочу, — он внезапно сменил тему.

— И что это? — спросила я, ведя себя так, будто мне было плевать, а внутри молилась, чтобы это были не мои девочки. Кто угодно, только не мои девочки. Думаю, об этом же молилась и моя мать, когда узнала, что беременна.

— Собственность в Амальфи.

Это был не тот ответ, которого я ожидала. Я прищурилась на него, пытаясь понять этого человека. Он мне действительно не понравился. Угроза вытекала из него галлонами. И подумать только, он дал мне жизнь. Фу!

Должно быть, у него был хотя бы один-единственный достойный сперматозоид, и, к счастью, он дал мне жизнь.

— Почему? — не то чтобы я ему это дала.

— Потому что оно принадлежит мне, — промурлыкал он.

Бред. Это было лучшее прилагательное, чтобы описать этого человека.

— Я никогда не отдам тебе эту собственность, — прохрипела я, вызывающе тряся подбородком. — Оно принадлежало семье моей матери, и ты никогда его не получишь. Даже если это убьет меня. Если ты…

— Не играй со мной, Бьянка, — резко прервал он. — Ты увидишь, что я могу быть убедительным.

Я усмехнулась. — Продолжай говорить себе это.

Он вскинул голову и засмеялся. Настоящий полноценный смех. Маньяк! Ему принадлежало психиатрическое отделение.

— Ты лучшая из всех моих никчемных детей.

— Ну и дела, спасибо, — пробормотала я. — Именно тот титул, который мне не нужен.

Он поднял телефон и набрал номер. — Приведите его.

Я медленно отодвинулась от него, мои босые ноги охлаждались на кафельном полу. Господи, что случилось с моими ботинками. Если бы эта дверь открылась, я бы убежала. Даже если бы мне пришлось использовать футбольные навыки, которым меня научили Джон и Уильям. Пришло время для приземления.

Дорогой Господь, позволь мне получить это. Прямо сейчас.

Я плохо разбиралась в спорте, но могла бегать очень быстро. Мне просто нужно было протолкнуться через Бенито и всех, кто приближался.

Дверь открылась, и в комнату ввели Нико со связанными руками, и на него натравливали пять человек. Черт!

— Привет, любовь моя, — поприветствовал он меня, казалось, расслабившись. Но он был зол; его челюсть тикала знакомым образом.

Наши глаза встретились, и я ничего не прочитала в его бурных серых глазах. Его темные волосы были слегка взлохмачены, но он вошел уверенно. Как будто он не был здесь пленником.

Его взгляд остановился на теле моей мамы, и на кратчайшую долю секунды в них мелькнула печаль, но он быстро ее замаскировал.

— Ах, мой зять, — улыбка Бенито была холодной и жестокой, посылая страх прямо в мои кости. — Нам придется прекратить ваши отношения. Я никогда не давал дочери разрешения выйти замуж.

— Забавно, — обратился Нико к моему отцу, приподняв бровь. — Потому что мне плевать на твое разрешение. Она все еще моя жена.

— Мы можем быстро это исправить, — сказал Бенито, кивнув одному из мужчин. Охранник вытащил пистолет и направил его прямо ему в голову. — Я уже однажды сделал ее вдовой.

— Нет! — слово вырвалось прежде, чем я одумалась. Я сделала два шага, стоя всего в футе от отца и в трех от Нико.

Глаза Бенито самодовольно блестели. Он нашел мою слабость. — Ах, дочка. Разве твоя мать не говорила тебе не думать сердцем?

Я моргнула, пытаясь оставаться сильной, а затем до меня дошло его прежние слова. — Что ты имеешь в виду? — спросила я Бенито. — Ты уже однажды сделал меня вдовой?

Сосредоточившись на его темных глазах, я хотела, чтобы все его секреты были раскрыты. Хотя у меня было ощущение, что они мне не понравятся. Он был презренным человеком.

Бенито усмехнулся. — Мы должны были избавиться от Уильяма, моя дорогая, — невозмутимо заявил он. — В конце концов твоя мать должна была умереть, и имущество перешло к тебе. Поэтому мне пришлось выдать тебя замуж за того, кто был готов поделиться. Честно говоря, я собирался заставить тебя заменить твою мать… но это было до того, как я узнал, что ты моя дочь.

Мой желудок перевернулся. Этот человек был болен. Отвратительно! Другого слова для этого не существовало. Больной, злобный ублюдок.

— К-как? — я чертовски ненавидела, когда мне было страшно. Это заставило меня заикаться. — Как ты убил Уильяма?

— Ложный диагноз, — улыбнулся он, явно довольный собой. — Затем я накачивал его ядом, пока этот ублюдок не умер.

Я смотрела на его темные глаза, полные злобы и жестокости. Он оказался даже хуже, чем я себе представляла, и мое представление о Бенито Кинге было довольно плохим.

— Ты сумасшедший, — в ужасе прошептала я. Страх за Нико взорвался в моей груди. Любимый человек. Мой муж был сильным, но я понятия не имела, против скольких людей мы здесь выступали. Я не могла позволить этому сумасшедшему уничтожить другого человека, которого я люблю. Тогда мои дочери будут следующими.

Я должна была выиграть нам время. Как-то.

— Собственность? — я спросила его. Он упомянул, что ему нужна собственность. Я предполагала, что ему нужна недвижимость на побережье Амальфи. Я нахмурила брови, изучая Бенито. Мне нужно было заставить его говорить. — Зачем?

— Недвижимость на побережье Амальфи, — раздраженно ответил он. Как будто каким-то чертовым чудом я должна узнать, чего он хочет. — Эта чертова сука, твоя мать, обманула меня. Она передала его тебе вскоре после смерти твоей бабушки.

— Не говори так о моей матери, — прошипела я. Он был мерзким, презренным человеком и не имел права ни о ком так говорить. Меньше всего моя мать!

Это вызвало у меня натянутую улыбку, но глаза Бенито остались неподвижными. Он ничего ни к кому не чувствовал. Он заботился только о себе и своих планах. Ничего и никого больше. Он уничтожал людей без всякого ухода и лишения сна.

— Отдай мне имущество, и я сделаю смерть твоего мужа быстрой, — я посмотрела на отца широко раскрытыми глазами, и мое сердце колотилось прямо из груди. Мой взгляд остановился на муже. Мой прекрасный обманщик. Он отомстил, но какой ценой.

И все же… я не хотела, чтобы ему было больно. Я понимала его потребность свести счеты. В конце концов, я хотела заставить Бенито заплатить за боль, которую он причинил моей матери. Горечь и гнев раздулись внутри меня и разъедали мою душу, требуя, чтобы я заставила его заплатить. Я представила, что мой муж чувствовал что-то в том же духе.

— Джентльмены, пожалуйста, покажите моей дочери, что я не делаю пустых угроз.

Один из людей Бенито подошел к Нико с жестоким выражением лица. Его рука расплылась в воздухе, прежде чем он сильно ударил Нико в живот, в то время как другая сильно ударила его локтем между лопаток.

— Нико! — я закричала, сделав шаг к нему, но Бенито обхватил меня рукой, удерживая.

— Ты не сможешь его спасти, — насмехался Бенито. — Он не тот мужчина, которому я когда-либо позволил бы прикоснуться к моей дочери.

— Отпусти меня, — прошипела я, толкая Бенито. — Ты чертов ублюдок. Ты не можешь получить его! — он крепко держал меня, но я отказывалась сдаваться. Я откинула голову назад и ударила Бенито головой.

— Чёрт! — он болезненно стиснул меня, сжимая мою хватку. Моя голова пульсировала от удара, мои глаза смотрели на мужа. Бенито убил Уильяма и теперь хотел покончить с жизнью Нико.

— Ты хочешь положить этому конец? — спросил Бенито.

Я кивнула, не сводя глаз с лица мужа.

— Подпиши это имущество, — повторил он.

— Ты отпустишь Нико? - прохрипела я. — Целого и невредимого. Ты отпустишь его.

— Не делай этого, любовь моя, — прохрипел Нико. — Поверь мне.

Наши глаза встретились, тысяча невысказанных слов повисла в воздухе. Мне следовало сказать ему, что я люблю его. Я хотела родить от него детей, жить рядом с ним до последнего вздоха. Сейчас у меня может не быть шанса. Я должна была доверить ему свою отцовскую тайну и умолять его помочь мне. Мы могли бы вместе отомстить за его сестру и мою мать.

— Я доверяю тебе, — выдохнула я.

— Это моя любовь, — пробормотал он. — После этого мы отправимся в медовый месяц.

У меня вырвался сдавленный, сдавленный всхлип. Я не была уверена, что мы выберемся отсюда.

— Бьянка, — голос Бенито был предупреждением.

Тело моей матери было напоминанием о том, на что он способен. Но даже если бы я дала ему то, что он хотел, я знала, что он нас не отпустит. Слова и обещания Бенито ничего не значили. Он убьет Нико и продаст меня кому-нибудь. Потому что это было наследие этого человека.

Оптимизм Нико, казалось, разжег гнев Бенито. Или, может быть, это был мой отказ передать собственность, в которой он так отчаянно нуждался.

Люди Бенито начали выбивать из Нико дерьмо, держа его за руки, чтобы он не мог дать отпор.

— Перестань причинять ему боль, — умоляла я Бенито, беспомощно глядя на то, как они снова и снова пинают моего мужа.

— Я в порядке, — проворчал Нико. — Я в порядке.

— Заставь его замолчать.

Я больше не могла этого терпеть. Пришло время сражаться с Бенито изо всех сил, несмотря ни на что. Мои глаза скользнули по Бенито и его стулу, а затем заметили его пистолет. Инстинктивно я протянула руку и схватила пистолет, лежащий на стуле Бенито.

— Не смей, черт возьми, прикасаться к нему, — прошипела я, направляя пистолет на Бенито. — Или я вышибу ему чертовы мозги.

Он поднял руку, молча приказав своим людям остановиться. Конечно, когда его жизнь была в опасности, все остановились. Бенито был трусом; он никого не ценил, кроме себя.

— Бьянка, дай мне пистолет, — призвал Бенито.

Да, этого никогда не произойдет. Я хотела наполнить этого человека свинцом. За то, что разрушил жизнь мамы. За убийство Уильяма. За причинение вреда сестре Нико. И больше всего за то, что причинила боль моему мужу.

— Я так не думаю, — сказала я ему. — Не так смело, когда твоя жизнь висит на волоске. Да, отец? - прорычала я. — Отец? — я усмехнулась. — Ты не знаешь значения этого слова.

— Тебя бы здесь не было, если бы не я, — прошипел он.

— Скажи своим людям, чтобы они развязали моего мужа, — сказала я ему. — Или я всажу тебе пулю в череп, — я прищурила на него глаза. — Или, может быть, я начну с меньшего. Рядом с твоим чертовым членом. Итак, ты больше не можешь причинять вред женщинам.

— Бьянка… — предупредил его голос.

Я выстрелила, попав Бенито прямо в бедро, в десяти дюймах от паха.

— Ты чертова сука, — прорычал он.

— Ой, я промахнулась, — я холодно улыбнулась. Возможно, я потеряла рассудок. — Знаешь, какое было любимое занятие моего отца ? — спросила я, глядя на этого человека, который якобы дал мне жизнь, и сгорбилась, тыча стволом пистолета в его рану. Бенито был донором спермы, не более того. Он годами скрывал от меня мою мать; я бы не позволила ему забрать и моего мужа. Он приходил за нашими детьми и другими женщинами. Он заслужил смерть. — Отвезил меня на стрельбище. Я очень хороший стрелок. На самом деле, я думаю, что в последний раз я промахнулась, когда мне было десять лет, — затем я закатила глаза. — И сейчас. Наверное, у меня закончилась практика.

Что-то мелькнуло в глазах Бенито, это было похоже на чёртову гордость.

— Он не твой отец.

— Но он есть, — сказала я спокойным голосом, вынимая страницу из книги мужа. Мое сердце грохотало, как проклятая рыба, выброшенная на берег, но это не имело значения. Пока я изображала спокойствие.

Я бы не позволила этому жестокому человеку раздражать меня. Он был грязью на этой земле и не заслуживал жизни. — Чтобы быть отцом, нужно гораздо больше, чем просто создавать жизнь. Но ты этого не знаешь, не так ли, Бенито?

Его темные глаза, так похожие на мои, смотрели на меня, наша битва воли не позволяла никому из нас сдаться.

Он усмехнулся, но в его голосе была горечь.

— София никогда не должна была скрывать тебя от меня, — прохрипел он. — Ты моя.

Я усмехнулась. — Нет я не твоя. И слава Богу, что она оставила меня с бабушкой и папой, — я наклонила подбородок к Нико. Я поднялась во весь рост. — Вы двое, развяжите моего мужа. Следующая пуля станет концом Бенито.

— Если ты меня пристрелишь, ты привлечешь к своему порогу всю мафию, — пригрозил он. — И ты не сможешь их всех перестрелять.

— Все в порядке, — сказала я ему с ложной бравадой. — Я возьму с собой мужа и братьев вместе с его людьми. Возможно, ты обнаружишь, что за твоей спиной не так много людей, как ты думал, Бенито.

Господи, я действительно вела себя так, будто знаю, о чем говорю. Все это был дым.

— Ты не знаешь всего, дочка, — я знала, что он назвал меня так, чтобы разозлить. Я ненавидела мысль стать его дочерью. Он был настоящим монстром, извращенным и больным, получающим удовольствие от чужой боли. — У меня есть несколько карт в рукаве.

Мне было все равно, что он скажет. Возможно, у него есть козыри в рукаве, но Нико и его друзья могут сыграть против него. Я просто хотела вернуть мужа. Мне нужно было сказать ему, что я люблю его, нужно, чтобы его тело было рядом со мной, когда я засыпаю и когда просыпаюсь. Черт, если бы я прожила остаток жизни одна. Мы бы разобрались со своим дерьмом вместе. Мы вместе воспитывали девочек, берегли их.

— Как насчет обмена? — предложил Бенито с блеском в глазах, который мне не понравился. — Ты за Нико.

— Нет, — хмыкнул Нико. — Не делай этого, Бьянка.

— Как насчет лучшего предложения? — я сказала ему. — Отдай мне моего мужа, и я оставлю тебя в живых. Видишь ли, ты не можешь командовать. Это я с пистолетом.

Бенито вскинул голову и рассмеялся. — Если бы ты только выросла рядом со мной, — протянул он, заставляя мой желудок сжаться. — Ты бы заставила меня гордиться.

— Пошел ты, — я плюнула на него. — Последнее, чего я хочу, — это заставить тебя гордиться, — я знала, что ненависть горит в моих глазах. Он хотел контролировать меня, уничтожить меня настоящую и все, что я люблю. Бенито Кинг был во всех отношениях извращенцем. То, что Кассио и Лука оказались нормальными, было загадкой.

— Отпусти моего мужа обратно, — я сказала ему. — Последнее предупреждение.

Глава тридцать девять

НИКО

Б

янка заставила меня так гордиться. Когда мы вернемся домой, я накажу ее за то, что она покинула поместье, не предупредив меня, а затем планировал оттрахать ее дочиста. Пока она не выкрикнула мое имя так громко, его услышал весь штат.

— Эй, тесть, — позвал я. Он был бледен, его штаны были пропитаны кровью. Моя женщина была отличным стрелком. Мне придется иметь это в виду. — У меня есть для тебя сюрприз.

Я полез в карман, не обращая внимания на пронзительную боль, пронзившую плечо. Вытаскиваю сложенный листок бумаги, отягощенный фишкой.

— Вот, Бенито, — я швырнул его через комнату. — Владимир продал мне договор «красавиц» на последнее поколение семьи Каталано. О, и он передает привет. Он едет. Не смог его остановить.

Те немногие краски, которые остались на его лице, исчезли с лица Бенито, и я не смог удержаться от холодной улыбки. — Ты облажался, Бенито, думая, что я когда-нибудь позволю тебе забрать у меня мою жену или наших детей, — мрачно сказал я. — Владимир будет обращаться с тобой так же, как ты обращался с моей женой, моей сестрой и матерью Бьянки.

Бьянка в замешательстве переводила взгляд с меня на Бенито. Алексей, Кассио и Лука были прямо позади меня. Я рассчитывал на то, что Бенито подумает, что он умнее, и попал прямо в их ловушку.

На лице Бенито отразилась паника, и он побежал к двери, хромая, как ласка, которой он и был. Я потянулся, чтобы схватить его за шею, когда раздался взрыв. Окутал дым, и одна сторона здания рухнула. Не обращая внимания на боль, я бросился через комнату и накрыл тело Бьянки. Мы оба упали на землю.

— Лежи, — прошептал я ей на ухо. — Я рядом.

Прикрывая собой большую часть ее маленького, мягкого тела, я продолжал бормотать ей на ухо какую-то ерунду.

Звуки выстрелов окружили нас. Пули просвистели в воздухе. Я держал руки на ее голове, мой рот был рядом с ее.

— Ты молодец, — пробормотал я. — Ты в безопасности, — еще один взрыв потряс землю, и ее дыхание с хныканьем коснулось моего рта. — Я рядом, любимая.

Я подполз к нам на несколько футов и упрятал ее под кровать, чтобы скрыть от глаз. Она все еще сжимала в руке пистолет.

— Не оставляй меня здесь, — ее голос дрожал, свободная рука сжимала мою рубашку.

— Никогда, — поклялся я, прижавшись своими губами к ее губам. — Сегодня вечером мы едем домой. Вместе.

Я попытался отобрать у нее пистолет, но она вцепилась в него, и я оставил ее в покое. Кажется, она знала, как с этим справиться. А если она меня застрелит… ну, пусть будет так. Не то чтобы я этого не заслужил. Для меня имело значение только то, что она в безопасности.

— Нико, — ее голос был таким тихим, заглушенным перестрелкой. Мне не терпелось пойти и сражаться, убить всех этих ублюдков, которые даже подумывали причинить вред моей жене, но безопасность Бьянки была важнее.

— Да, любовь моя?

— Если мы не успеем, — пробормотала она.

— Мы сделаем это, — заверил я ее. — Я привел подкрепление.

Она сильнее прижалась ко мне. — Я люблю тебя, Нико, — пули прекратились, стрельба прекратилась, и пыль рассеялась. Все закончилось так же быстро, как и началось. Но все равно у меня в ушах гудело от ее слов. Я слегка приподнял ее, всматриваясь в ее лицо. — Я знаю. Это не имеет никакого смысла, и зная, что Бенито — мой биологический отец…

Я прижался к ее рту своим, чтобы остановить дальнейшие слова. Ее губы прижались к моим, и я проглотил ее стон.

Черт, мне придется ей все рассказать. Насчет таблетки, мои интриги. Но она любила меня. Я знал, что мы преодолеем все это. Она заставит меня унижаться, но я с радостью это сделаю. Для нее. Только для нее.

— Вот вы где, голубки, — протянул Лука. Я еще раз поцеловал ее губы, и она ответила на него. Однако Лука просто не отпускал это. — Я должен сказать вам обоим; сейчас не время и не место резвиться.

Я показал ему средний палец над головой. Бьянка сделала то же самое.

— Оууу, сестра, ты задела мои чувства! — Лука промурлыкал.

Бьянка заглянула мне через плечо. — Вы знали?

— Конечно, — вмешался Кассио. — Нико, хватит трахать мою сестру.

Измученный, я перевернулся и щелкнул ему двумя средними пальцами. Встав, я безопасно взял Бьянку на руки.

— Никогда больше не пугай меня так, — пробормотал я ей в лоб, целуя её.

Она оттолкнулась от меня, и я дал ей необходимое расстояние. На данный момент. Ее глаза лихорадочно осматривали окрестности.

— Моя мама, — она взглянула вверх, туда, где раньше висело тело ее матери. Ее лицо было покрыто слезами и пылью, темные волосы были спутаны.

Ее глаза лихорадочно искали тело матери, и как только она заметила его, она бросилась к нему на своих шатких ногах.

— Любовь моя, ты не должна…

— Бьянка, это некрасивое зрелище, — предупредил ее Кассио.

— Мне все равно, — она упала на колени. Выражение ее лица было мучительным, и слезы текли по ее лицу. Обняв маму, она прижала тело к своей груди. Ее горе ударило мне прямо в грудь.

— Мне очень жаль, — пробормотала она, ее тело раскачивалось взад и вперед, а на руках было безвольное тело матери. Боль Бьянки была похожа на мою собственную, болезненные воспоминания о моей собственной нахлынули на меня. Три года назад это я так держал свою сестру. — Это все моя вина, мама.

— Бьянка, любимая, — я опустился на колени рядом с ней. — Это не твоя вина. Твоя мама знала это.

Она покачала головой, часть ее лица превратилась в кровавое месиво от крови и грязи. Я должен был убедиться, что у нее нет травм, что с ней все в порядке.

— Это все моя вина, — пробормотала она, плача, ее тело постоянно двигалось взад и вперед, как будто она пыталась укачать мать, чтобы она заснула.

— Нет, это не так, — прохрипел я. — Это Бенито.

Она замерла, услышав его имя, и взглянула вверх, ее глаза блестели, как мокрые бриллианты. — Он умер?

Я метнул взгляд на Кассио и увидел, что он смотрит на дверь. Я проследил за его взглядом и увидел, как Владимир выходит из двери, держа Бенито за горло, и Алексея по другую сторону Бенито. На случай, если он сбежит.

— Ты! — голос у нее был грубый, глаза полны ярости. Она осторожно положила тело матери, как будто она спала, затем встала. — Ты монстр! — она бросилась на Бенито, ударив кулаком в его грудь. — Ты сделал это с ней!

Я подошел прямо позади нее, чтобы убедиться, что ей не причинили вреда. Если бы она хотела победить Бенито в черно-синих, я бы не стал ее останавливать. Черт, я бы помог ей. Ублюдок заслужил долгую и мучительную смерть.

Бенито усмехнулся. — Нет, это сделала она, — протянул он. — Она никогда не должна была скрывать от меня мою дочь.

— Я не твоя дочь! - истерически кричала она. — Ты монстр.

— Тогда и ты тоже, — насмехался он над ней. — Яблоко недалеко от дерева падает. Ты совсем не похожа на свою мать или ее несчастную семью.

Тишина, последовавшая за этим заявлением, была оглушительной, и я знал, что Бьянка, как Кассио и Лука, ненавидела сходство с Бенито. Вот только никто из них не был им. Да, у них были его темные волосы и глаза, но такие же были и у миллиона других людей на этой планете.

Она оглядела комнату, ее взгляд остановился на пистолете, который она раньше сжимала. Было что-то обыденное и слишком оцепенелое в том, как она отошла от Бенито.

— Бьянка, любимая…

Она не остановилась. Мы все видели, как она подошла к пистолету, взяла его и вернулась, крепко держа его.

— Какие-нибудь последние слова, отец?

— Бьянка, — я взял ее лицо и заставил посмотреть на меня. В этих прекрасных глазах отразилась печаль, тоска и боль. Я привык видеть в этом желание, мягкость… не это. — Если ты нажмешь на курок, он останется с тобой навсегда.

— Бьянка, позволь мне сделать это, — вмешался Кассио.

— Нет, — возразила она, сжимая пистолет. — Отпусти меня, Нико, — черт, я не хотел, чтобы она сделала то, о чем могла бы пожалеть. Это будет мучить ее всю оставшуюся жизнь. — Я не буду сожалеть об этом до конца своей жизни, — прошептала она, глядя на лицо отца. — Ты знаешь почему? — она не дождалась ответа. — Потому что он убил мою мать. Он убивал ее двадцать шесть лет. Пуля в черепе — это лучше, чем он заслуживает, но я соглашусь на это.

Она направила пистолет ему на череп, ее рука была уверенной и твердой. — Какие-нибудь последние слова, Бенито?

— Я твой отец, — прошипел он, глядя на дочь с какой-то болезненной преданностью.

Она наклонила голову, словно обдумывая его слова. — Может быть, но я бы все равно убила человека, который меня вырастил, за то, что он причинил боль моей матери. Биология тебя не спасет.

Алексей и Владимир отошли в сторону, уходя с линии огня. Я мог поклясться, что в глазах обоих было восхищение, когда они смотрели на мою жену.

— Гнить в аду, Бенито, — её последнее прощание, а затем она нажала на курок. Моя жена убила Бенито Кинга. Мужчины пытались убить этого человека в течение многих лет, но безуспешно, в том числе и я. Тем не менее, она стояла над его телом и смотрела, как жизнь гаснет в его глазах.

Наступившая тишина была оглушительной, но это был самый громкий звук, который я когда-либо слышал. Остальные мужчины тоже это почувствовали. Все оставались неподвижными, наблюдая за самым младшим членом семьи Кинг в виде богини мести, стоящей над телом своего отца.

— Бьянка, любимая. Дай мне пистолет, — я осторожно взял ее руку и оторвал ее пальцы от пистолета. — Позволь мне отвезти тебя домой.

Она сильно заморгала, ее нижняя губа задрожала. — М-мама, — выдохнула она, боль в ее глазах сломала меня. — Я не могу оставить ее.

Я передал пистолет Кассио, не отрываясь от жены. — Мы ее тоже отвезем домой. Мы никогда никого не оставляем без внимания.

Она кивнула, ее глаза метнулись обратно к мертвому телу матери. Она снова подошла к нему и подняла ее.

Я обменялся взглядом с ее братьями и другими мужчинами. Если преступный мир узнает, что Бьянка убила Бенито, некоторые, возможно, захотят отомстить. Марко Кинг хотел бы отомстить.

— То, что здесь произошло, не может покинуть эту комнату, — сказал я им всем. Тихие рыдания Бьянки сотрясли комнату, и все мы посмотрели в ее сторону.

— Согласен, — пробормотали все.

— Мы должны сказать, что либо Кассио убил Бенито, — вмешался Владимир. — Или ты, Нико. В противном случае будут сделаны выводы. Марко Кинг так же болен, как и Бенито. Он придет за ней, если узнает, что это была она.

Никогда не думал, что буду работать бок о бок с Владимиром.

Мы с Кассио переглянулись. Для меня это не имело значения. Список людей, желавших смерти Бенито, был длинным, и я был в нем. Как и его внебрачные сыновья.

— Я убил его, — прокомментировал Лука. — Кассио не может быть тем самым. В противном случае некоторые семьи могут не решиться последовать за ним, когда он вступит во владение. Это не можешь быть ты, Нико. В противном случае мишенью станет моя сестра. Я застрелил его.

Два удара сердца. Резкий кивок. Были заключены рукопожатия и новый союз.

Бригада уборщиков уже была на месте, и мужчины ушли, чтобы освободить место Бьянке.

Я подошел к ней и обнял ее. Мне хотелось это исправить, вернуть ее мать.

— Пойдем домой, — прошептал я ей в волосы. — Мы можем остановиться в моем пентхаусе, привести тебя в порядок перед тем, как пойдем домой. Ты нужна близнецам.

Ее мерцающие глаза поднялись на меня.

— Ты использовал меня, чтобы отомстить, — возможно, это был мой страх, но обвинение в ее голосе звучало как убеждение.

— Да, — признался я. — Я был слепым идиотом. Придурком.

Она кивнула. — Не то чтобы ты мог мне доверять, — прошептала она.

— Я доверяю тебе, Бьянка. Но еще больше я хочу защитить тебя. Берегти тебя, потому что потеря тебя будет стоить мне рассудка.

Ее темные глаза блестели; наши взгляды встретились.

— С тех пор, как я увидел тебя в клубе, я хотел тебя. Когда я узнал, что ты дочь Бенито… черт, я увидел в этом возможность взять тебя себе. Но ты была замужем. Несмотря ни на что, я не мог обуздать эту потребность в тебе. Я планировал использовать тебя из-за слабости твоего мужа, но потом услышал твой разговор с Уильямом. Он умирал. Я решил, что сделаю тебя своей, после того как ты успеешь погоревать.

Ее темные глаза блестели от слез. — Я не спасала ее, — пробормотала она, прижавшись лбом к маминому лбу.

— Она тебя спасла, — я обнял ее. — Как будто ты сделала бы все, чтобы спасти своих девочек. И я бы сделал все, чтобы спасти вас всех троих. Потому что она любила тебя. И я люблю тебя.

Ее заплаканные глаза встретились с моими.

— Ты правда любишь?

— Я люблю тебя, Бьянка Моррелли. Всегда и навсегда, — тихий вздох, и ее глаза засияли, как бриллианты. — Ты мое дыхание, моя жизнь, мое все. Ты и девочки, — прохрипел я, надеясь, что она мне поверит. — Я, черт возьми, хочу тебя навсегда. До моего последнего вздоха ты для меня все. Я хочу вместе воспитать нашу семью, любить тебя так, как ты заслуживаешь любви. И, черт возьми, убить любого, кто осмелится взглянуть на нашу семью не так.

Ее глаза опустились на мать. — Она не хотела, чтобы я вышла замуж за мафиози.

— Я не могу ее винить, — сказал я ей. — И если ты этого хочешь, я тебя отпущу. Но позволь мне сделать это правильно. Чтобы, ты с девочками была в безопасности.

— Ты отпустишь меня?

Что-то в моей груди треснуло при мысли отпустить ее. Я не знал, переживу ли я это, но если бы это сделало ее счастливой, я бы ее отпустил. Больше всего на свете я хотел видеть ее счастливой.

— Блин, Бьянка, я не хочу тебя отпускать, — сказал я. — Но если это сделает тебя счастливой, я сделаю это. Просто позволь мне сделать это правильно, — я помог ей опустить тело матери. — Пусть она покоится с миром. Она хотела бы, чтобы ты была счастлива и в безопасности.

Я поднял ее на ноги и кивнул Медведю. Его избили, но отпустить домой отказались. Он хотел довести это дело до конца. Он поднял тело, как ребенка, и вышел вместе с ней.

— Мы подождем снаружи, — пробормотали Кассио и Лука у двери, оставив нас одних среди хаоса.

— Это ты имеешь ввиду?

— Да, но какую именно часть?

— Ты любишь меня?

— Черт возьми, да, я люблю тебя, — мои губы прижались к ее губам. — Но я хочу твоего счастья больше.

Ее тело прижалось к моему, ее маленькие ручки обвили мое туловище.

— Я тоже тебя люблю. Чертовски сильно.

Она уткнулась головой мне в грудь, прямо там, где билось мое сердце, принадлежавшее ей. — Все произошло так быстро. Я просто хочу, чтобы мы познакомились друг с другом, — я напрягся при этом. — Нет, это не похоже на переигровку, Нико. Но узнавать друг друга больше, чем просто в спальне. Потому что я хочу эту связь с тобой на всю жизнь.

Моя сдержанность исчезла, и мой рот прикоснулся к ее губам. — Я с тобой на всю жизнь. Навсегда.

Все, что мне было нужно, это она.

ЭПИЛОГ

Нико

Год спустя

Крестины новорожденного Лучано прошли без сбоев. Глаза моей жены светились эмоциями, ее тело прижалось к моему. Она была практически у меня на коленях, именно так, как я предпочитал. Наши трехмесячные сыновья крепко спали: один на руках у Бьянки, другой у моей матери, которая сидела рядом с нами.

Девочки сидели с Лукой и Маттео, а мы остались сзади с двойной коляской.

Я не думал, что можно быть настолько чертовски счастливым. Тем не менее, я был. Мой взгляд задержался на жене и сыне, а затем на матери, держащей на руках второго сына. У нас родились мальчики-близнецы. Мир был настолько чертовски правильным, что я боялся, что кто-нибудь его испортит. Заберет у меня все это.

Меня испугало то, как много мне пришлось потерять. Но это было хорошо, потому что это означало, что у нас есть что-то ценное. Что-то невероятное.

Бьянка подвинулась, наклонившись ко мне еще сильнее и случайно прижавшись к моему члену. Этого хватило моей жене, чтобы меня возбудить. Я тихо застонал, и ее лицо с невинным выражением повернулось ко мне, но глаза выдали ее. Они озорно мерцали.

— В чем дело, муж? — тихо спросила она, когда священник благословил маленькую девочку Лучано.

— Ты пытаешься меня мучить? — я тихо прошептал ей на ухо.

Она снова подвинулась, прикасаясь к моей эрекции. — Нисколько, — промурлыкала она. — Просто хочу отомстить тебе за то, что ты был подлым мужем и заменил мои противозачаточные таблетки витаминами. К тому же витамины для беременных.

Да, она разозлилась, когда узнала об этом. Я никогда не видел, чтобы женщина перешла от экстатического счастья, узнав, что она беременна, к убийственной ярости из-за моих испорченных поступков.

Я осторожно прикусил ее мочку уха. — Но посмотри, что у нас есть, — пробормотал я. — Теперь у нас четверо прекрасных детей.

Ее рот нашел мой, и я жадно взял его. Я никогда не насычусь ею.

— Хочешь еще детей? — прошептала она мне в губы.

— Бля, да, — я подозревал, что у нас будет большая семья, особенно учитывая, что я не мог держать руки подальше от жены. — Но сначала тебе нужно восстановиться.

— Так что больше не будешь менять таблетки, — насмехалась она.

— Больше нет, — пообещал я. — Ты скажешь мне, когда будешь готова.

Она уткнулась лицом в изгиб моей шеи, а наш ребенок ворковал у нее на руках. Иногда мне казалось, что моя грудь просто взорвется. Чертовски взорвется от всей любви и счастья.

— Я больше не буду принимать таблетки, — тихо пробормотала она мне в шею. — Если это произойдет, дорогой . Если нет, то это тоже хорошо, — она подняла голову, наши глаза встретились, и я кивнул в знак подтверждения. Ее язык легко провел по моим губам. — Я могла бы посадить ребенка в коляску и попросить Нэнси присмотреть за детьми, — мой член напрягся от ее предложения. — И мы могли бы начать сегодня, — ее голос был тихим шепотом. Боже, я так любил эту женщину. Пока она выздоравливала, она дала мне свой рот, но я чувствовал себя ублюдком, принимая его. Трахать рот моей жены было раем, но ничто по сравнению с ее киской. — Я хочу осмотреть твою новую татуировку, — промурлыкала она. — Мне так жарко.

Я осторожно взял ребенка из ее рук, встал со своего места и посадил нашего маленького Доминико в коляску. Он даже не пошевелился. Он был маменькин сынок и тоже спал, как она.

— Нэнси, — позвала Бьянка приглушенным голосом. — Нико хочет увидеть… — она нащупала оправдание. — Немного цветов, — я подавил сдавленный смех. Я бы никогда не посмотрел на чертовы цветы. — Можешь ли ты присмотреть за детьми, пожалуйста?

Она покраснела, и этого было достаточно, чтобы рассказать матери, в чем дело. Взгляд моей жены метнулся к нашим девочкам, которые все еще приклеились к своим дядям.

— Конечно, — мать не обманулась, ее глаза весело сверкали. Она выглядела моложе и счастливее, чем я когда-либо помнил. Николетта по-прежнему оставалась темной, мрачной тенью, и ее потеря никогда не могла полностью исцелиться, но мы все научились жить с этим и ценить свое настоящее. Наша семья была бесценна.

— Пойдем посмотрим на цветы, — Бьянка потащила меня за руку в противоположную сторону двора.

В тот момент, когда мы оказались вне пределов слышимости, я усмехнулся. — Цветы? Тебе лучше не лгать мне, любовь моя.

— А что?

Мы находились прямо у входа в оранжерею мистера Витале, отца Лучано, и я пригласил жену войти в нее. Там было бы пусто, и камер там не было. Я жаждал ее, но я бы убил любого мужчину, который увидел блаженство на ее лице, когда она кончала. Это все было мое и только мое. В тот момент, когда дверь за нами закрылась, я потянулся к ее заднице и поднял ее, ее ноги обвились вокруг моей талии.

Она прижала мой рот своим. Эта тяга к ней, голодная смерть никогда не утихали. Оно росло с каждым днем, заполняя все пустые места в моем сердце. С каждым днем я любил ее все больше. Она и наша семья были для меня всем. Я сжег этот мир, чтобы защитить их.

Я прервал наш поцелуй и поискал ее глаза. — Я люблю тебя, Нико, — тихо прошептала она. Мне нравилось слышать эти слова от моей жены. Я никогда не устану от них. — Так чертовски сильно, что иногда меня это пугает.

— Я тоже, — признался я. — Я хочу вытатуировать твое имя на сердце у себя на груди. Ты моя, а я твой. Навсегда. Ничто и никогда не удержит меня от тебя.

Я положил руку ей на шею, прямо на ее бешеный пульс, и, как всегда, она наклонилась под моим прикосновением. Я прижался к ее губам своими, и она ответила на поцелуй.

— Твоя, — прошептала она мне в губы. — Ты мне сейчас нужен.

Прижав ее к твердой стене и своим бедрам, я разорвал переднюю часть штанов и сдвинул ее трусики в сторону. Наши рты снова встретились, жадно, когда я пронзил ее одним грубым толчком. Боже, с ней всегда было потрясающе. Каждый раз был удивительным и разным. Без нее я бы сошел с ума.

— Я люблю тебя, Нико, — крикнула она мне в губы.

— Я люблю тебя.

Эта любовь к ней была сильнее всего, что я когда-либо чувствовал. Я врезался в нее, не в силах сдержать свое желание. Я жестко ее трахнул, как будто ее не было ни сегодня утром, ни вчера вечером, ни позапрошлой ночью. Ее внутренние мышцы сжались вокруг моего члена, и я знал, что она близко.

— Кончи для меня! — я взревел, мой собственный оргазм поднимался по спине. — Кончи, Бьянка.

— Черт, — выдохнула она мне в губы. Она напряглась, затем ее киска содрогнулась вокруг моего члена, когда она кончила с дрожью и моим именем на губах. Мой собственный оргазм погрузил меня в забвение, где не было ничего, только мы двое.

Тридцать минут спустя мы оба привели себя в порядок и вернулись на вечеринку. Бьянка стояла рядом с Кассио и Грейс, держа на руках маленькую Франческу. Она любила детей, ворковала с маленькой девочкой, как и с нашими мальчиками.

— Папа, папочка, — голос Ханны заставил меня оторвать взгляд от жены. Моя дочь подбежала ко мне с серьезным выражением лица. Мои гребаные внутренности таяли каждый раз, когда девчонки называли меня папой. Я подозревал, что они тоже это знали и использовали это, чтобы добиться своего. Лучано и Кассио все время меня об этом ругали, хотя они были не лучше.

Я опустился до уровня ее глаз. Ее голубые глаза, очень похожие на бабушкины, светились волнением.

— Да, принцесса?

Она взяла меня за руку и взглянула на Лучано, стоявшего рядом со мной. —Мистер Витале, хорошо, что вы здесь.

Он тоже опустился, изо всех сил стараясь сдержать ухмылку. Ханна всегда придумывала самые ужасные вещи, которые можно сказать или сделать. Ее логика соперничала с логикой ее матери, в лучшем смысле.

— Почему? — спросил он ее, сохраняя голос, хотя его губа дернулась.

— Маттео собирается на мне жениться, — визжала она. Потом подпрыгнула, как будто ей только что сделали предложение века. Мы с Лучано обменялись забавными взглядами.

— Ух ты, принцесса, — ухмыльнулся Лучано. — Это большой шаг. Ты готова?

Она энергично кивнула. — Да, я научусь делать мороженое, как мама. Именно так, как ему нравится. И он собирается купить мне красивое кольцо. Точно так же, как у папы появилась мама.

Я усмехнулся. Ханна была в восторге от всего блестящего. В отличие от Арианны, которая предпочитала проводить время за рисованием и живописью. — Я не думаю, что мама будет рада позволить тебе выйти замуж в таком молодом возрасте, — сказал я ей.

Ханна усмехнулась. — Арианна сказала, что отвлечет ее.

И Лучано, и я запрокинули головы и рассмеялись. — Хорошо, Ханна, — сказал я ей. — Но сначала нам придется подождать лет двадцать или около того.

Она нахмурилась. — Разве это не долго?

— Не так уж и долго.

Она пожевала нижнюю губу, на мгновение задумавшись об этом. Это движение напомнило мне ее мать. — Хорошо, тогда, — согласилась она. — Папа, ты можешь купить мне самое красивое платье принцессы? — она затрепетала ресницами. — Я хочу, чтобы Маттео понравилось мое платье и он купил мне самое красивое кольцо.

Не дожидаясь ответа, поскольку знала, что получит все, о чем просит, она убежала, крича: — Они сказали да.

Я встал, покачав головой. — Скажи своему сыну, чтобы он держал руки подальше от моей дочери.

Лучано ухмыльнулся. — Я не могу не признать, что мой сын неотразим для дам.

— Просто помни, что у тебя есть дочь, а у меня два сына.

— Придурок, — пробормотал он, хотя и улыбался. — Я поговорю с сыном.

— И я поговорю со своими сыновьями, — объявил я, ухмыляясь. — Когда они вылезут из подгузников.

Руки Бьянки обвили меня. — О чем мы будем говорить с нашими детьми?

Я поставил ее перед собой и обнял ее. — О женщинах и о том, как с ними обращаться и любить их вечно. Как я люблю тебя.

Ее лицо смягчилось. — Оууу, я тоже тебя люблю. И я так рада, что ты заставил меня выйти за тебя замуж. Вопреки всему, — её рот приблизился к моему, но остановился в нескольких дюймах от него. — Если ты дашь нашим детям какие-либо идеи о принудительных или договорных браках или об обмене таблетками, предложение Саши и Луки убить тебя все еще остается в силе, ты знаешь.

— Ты будешь скучать по мне, любовь моя.

— Конечно, — пробормотала она. Ее тело прижалось к моему. — Потому что ты, Нико Моррелли, моя судьба.

Notes

[

←1

]

Подбрасывать птицу – показывать средний палец.