Д. Л. Джексон Опасный Серия: Волки Блэк-Хиллс, книга 24

Над переводом работали:

Перевод: Оксана

Редактор: Алена

Русификация обложки: WolfA.

Глава 1

Ксандер Дэвис сидел за угловым столиком, осматривая переполненную забегаловку. Еще двадцать миль, и он будет дома. Может быть две тысячи. На прошлой неделе он не приблизился к стае, оставаясь в своей комнате большую часть дня и всю ночь. Мужчина, наконец, сломался и вышел, чтобы взять что-нибудь поесть, слишком голодный, чтобы игнорировать это чувство.

Его руки дрожали, когда он держал в ладонях теплую кружку кофе. В воздухе повис запах несвежего жира. Позади него заплакал младенец, слева женщина спорила с мужем о стоимости того, что она хотела заказать. Туфли официантки заскрипели по линолеуму, и компания женщин, через три кабинки, засмеялась.

Проглотив комок, застрявший в горле, Ксан сильнее сжал чашку. Проклятый смех. Они насмехаются, раздражая его. Он мысленно перекинул их стол и разбил им окно. Их рты раскрылись. За этим последует благословенная тишина, но лишь на малую долю времени. Тогда разразится хаос. Такое. Уже было. Не стоит того дерьма, которое последует за агрессией. Мужчина мягко улыбнулся. Или стоит?

Он поднял чашку кофе и отхлебнул. Хихиканье продолжалось. Хи-хи-хи. Хи-хи-хи. Ксан хлопнул кружкой о стол, разбрызгивая коричневую жидкость по бумажной салфетке с объявлениями о деталях тракторов, ремонте, новых автомобилях и свадебных платьях. «Заткнитесь, черт возьми».

Хи, хи, хи. Он повернулся, чтобы посмотреть на них. Молодые женщины, сверкающие глаза, красивые улыбки, возможно, двадцатилетние студентки. Безвредные. Мужчина скривил губы и зарычал. Они были не такими, какими казались. Он знал, что это всего лишь молодые девушки, но его разум отказывался слушать. Ксан зажал уши руками и закрыл глаза, а смех превратился в зловещий хохот. Ха-ха-ха-ха. Звуки шакалов доносились отовсюду. Ха-ха-ха-хи-хи-хи. Как только его мышцы напряглись, он приготовился бежать, рука упала на его плечо.

Ксан подпрыгнул и отскочил к задней части кабинки, прервав контакт и опрокинув свой кофе. Жидкость разлилась по столу и начала стекать на пол, где стояла официантка.

— Я спрашиваю, вы в порядке? — она смотрела на него, ее лицо казалось хитрым, дыхание учащенным, сердце колотилось, как пулемет. Она не это имела в виду. Больше боялась, чем беспокоилась. Наверное, надеялась, что Ксандер уйдет. Возможно, он больше не может превратиться в волка, но он все еще мог чувствовать, что официантка не хотела видеть его здесь. Он пугал ее.

Будь прокляты его обостренные чувства. Ощущение ее страха. Ксан не чудовище, он встречался с чудовищами, но сомневался, что она поверит ему сейчас, после его маленькогоприпадка. Мужчина не мог винить официантку за это. Черт, повар на заднем дворе, вероятно, держал палец на кнопке быстрого набора, ожидая, чтобыпозвонить в полицию. Другой город, но тот же сценарий. Началось.

— Да. У меня… мигрень, — Ксандер, снова, улыбнулся, конечно, он выглядел как настоящий серийный убийца. Прошло много времени с тех пор, как мужчина был искренне рад, и ему пришлось использовать свои пальцы, чтобы заставить уголки его рта подняться во что-то наподобие улыбки.

Тук-тук-тук. Ее сердце продолжало биться, как загнанный в угол кролик.

— Хотите, я принесу аспирин?

Конечно.

Официантка нахмурилась, бросив на него взгляд, который спрашивал, не нужно ли ему другое лекарство и смирительная рубашка. Выражение ее лица было где-то между самосохранением и паникой. Если бы только она знала. Никакое лекарство здесь не поможет.

— Нет, благодарю вас. Аспирин не поможет.

— Может, есть что-нибудь покрепче… — кувалда или сорок пятый (прим. пер. пистолет сорок пятого калибра)?

— Я сказал: «Нет», — рявкнул Ксан и понял, чтодевушка дернулась.

Ее глаза расширились, ноздри расширились. Драка или бегство.

Ксан смягчил свой тон.

— Нет, благодарю вас. Ладно?

— Хорошо, — официантка отступила на шаг назад. — Хотите еще кофе?

Конечно. Прилипла, словно древесная смола к коже. Будто она хотела подойти поближе, чтобы налить ему еще чашку. Ксан подавил желание прыгнуть на нее и зарычать, и вместо этого кивнул, зарываясь рукой в волосы. Ты не придурок. Перестань вести себя как таковой. Он выдохнул, делая все, чтобы сохранить контроль над этим кошмаром.

— Еще кофе было бы здорово. Извините за беспорядок. Вы напугали меня.

— Я вернусь, чтобы убрать разлитое через секунду. И принесу кофе и стейк с кровью. Уверены, что не хотите овощей или салат?

— Да, только мясо. Спасибо, — пробормотал мужчина и сосредоточился на промокшей салфетке. Ему действительно нужно научиться взаимодействовать с цивилизованным обществом, не теряя постоянно самоконтроль. Что-то нужно сделать и как можно скорее, иначе он станет одним из тех парней, о которых Ксандер слышал в новостях, кто сошел с ума и, в конечном счете умер после того, как правоохранительные органы застрелили их. Черт, он может спровоцировать копа, но это выход труса. Ксан никогда им не был и никогда не будет.

Сломанный, он мог претендовать на этот титул и не без оснований. Если бы все люди, живущие своей жизнью, блаженно не подозревали о том, что скрывается в темных уголках, знали правду о том, что таиться в ночи, был бы хаос. В мире случились бы вещи и похуже, чем волк с посттравматическим стрессовым расстройством. Он встречался с такими. Мужчина повернулся, чтобы посмотреть в окно. Скоро стемнеет, и ему нужно вернуться в комнату, пока солнце не зашло за холмы.

Ночь не его подруга. Может быть, завтра у него хватит смелости на путь домой.

— Извините, — крикнул он официантке, направляясь на кухню. Она оглянулась. — Я возьму стейк с собой.

***

Санта-Фе, Нью-Мексико, тремя годами ранее…

Скрип-скрип-скрип, клац. В комнату вкатилась тележка, стуча в дверной косяк. Резиновые колесики скрипели нагладком линолеуме. Она не хотела открывать глаза, и у нее не было сил даже пошевелить рукой, так что Лив не потрудилась посмотреть, кто пришел ее навестить. Медсестра, доктор, уборщица.

Девушка сделала глубокий вдох и задохнулась, легкие горели, а жидкость булькала в горле.

— Успокойся, сестренка. Твои легкие прошли через ад. Дыши неглубоко.

Ни хрена себе, Шерлок. Все ее тело прошло через ад и обратно. Лив открыла глаза.

Сестра сжала ее руку.

— С тобой все будет в порядке.

— Неужели он?.. — господи, как у нее болит грудь. Он повалил ее на пол кухни, срывая с нее одежду. Лив царапала его лицо, изо всех сил рассекая ногтями щеку, располосовав плоть. Запах крови наполнил ее ноздри. Его глаза вспыхнули синим — или нет? Она перепутала нападение с воспоминаниями из фильма? Почему она не может вспомнить? — Он изнасиловал меня?

— Нет, милая. Ты отбилась от него. И соседи услышали твой крик и вызвали полицию. Они поймают его. Не волнуйся.

— Ты, черт, издеваешься. Я люблю тебя. Ты меня слышишь?

— Отпусти меня, Терренс. Я же сказала. Между нами все кончено. Отстань.

Удар. Боль взорвалась у нее в голове — Терренс ударил ее головой о терракотовую плитку. Огонь горел в ее глазах.

— Между нами все будет кончено, когда я скажу, что все кончено.

Бип, бип, бип. Ее пульс начал ускоряться. Лив сглотнула и посмотрела на стену.

— Ты трахала их всех. Кроме меня. Я хочу то, что ты давала им, — вес мужчины давил на нее, и давил. Одной рукой он удерживал оба запястья Лив над головой. Другой рукой… Боже.

Лив повернулась к сестре.

— Они не могут его найти?

— Нет, пока нет. Но, найдут.

— Он убьет меня, Кайла.

— Нет, милая. Ему придется пройти через меня.

— А что насчет стаи?

— Я могу с ними поговорить, — Кайла больше не смотрела в ее сторону. — Но сомневаюсь, что они послушают.

Койоты ясно дали понять, что не хотят иметь с ней ничего общего. Она была уродом, неспособным обращаться, в ней даже нет запаха животного. Стая прогнала ее, разорвала все контакты, обращаясь с ней так, будто девушка никогда не принадлежала к ним. Все, кроме ее сестры. Когда Кайла осталась с ней, они тоже повернулись к ней спиной. Вскоре после этого Кайла встретила волка из Блэк-Хиллс.

Ее сестра и Гэлан влюбились с первого взгляда.

И, в конце концов, эта связь отнимет у нее единственную оставшуюся семью. Ее желудок скрутило, и Лив захотелось вырвать.

— Ты все равно уезжаешь с ним. Как ты можешь обещать защищать меня?

— Мы останемся здесь, с тобой.

— Нет, в конце концов, он захочет вернуться в свою стаю. Не давай обещаний, которые не можешь сдержать.

— Мы можем не обсуждать мою жизнь прямо сейчас?

Вошла медсестра.

— Мисс Данн. Вы должны дать своей сестре поспать. На посту медсестры сработал сигнал, и ей нужно успокоиться и отдохнуть.

Кайла кивнула и поднялась на ноги.

— Этот разговор еще не окончен.

— Нет, думаю окончен. Ведь я всего лишь человек.

***

У него были включены все лампы, которые мужчина мог включить в комнате. От светильников у кровати до телевизора и туалетного зеркала в ванной. Словно свет маяка, исходил из 155 номера.

Ксан сидел в центре кровати, прижимая колени к груди и раскачиваясь взад и вперед. Смотрел на картину на стене, но не видел ее. Черт, он жил в этой комнате почти семь дней и даже не мог никому сказать, какой предмет нарисовал художник, или кто, черт возьми, подписал его.

— О-хм, — он сильно ударился о дно ямы.

— Сегодня вечером мы будем играть именно так. Ты назовешь нам имена своих знакомых, или мы раскроем твой секрет окружному прокурору. Ха-ха-ха. Хи-хи-хи. Десять других гиен присоединились к хору, кружа вокруг ямы и глядя на него горящими голубыми глазами, освещенными факелами, которые они несли.

— У тебя ничего не получится. Ты ничего не получишь.

Шакал, местный вожак по имени Аджани, ткнул его длинным копьем, проткнув бедро и прижав ногу к влажной глине на дне ямы.

— Посмотрим, что будет дальше.

— Черт, — закричал Ксан и схватил копье, пытаясь вытащить его, но оно не сдвинулось с места. Оборотни были сильными, сильнее, чем он мог себе представить. — Сначала тебе придется убить меня.

— Мы не собираемся убивать тебя. Есть вещи гораздо хуже смерти. Мы покажем тебе, когда стемнеет, — Аджанипрокрутил копье, прежде чем дернуть его назад, вырывая кусок плоти бедра. — Мы снимем, как ты превращаешься в собаку. А ты обратишься. Чтобы исцелиться. Ха-ха-ха, хи-хи-хи. Остальная часть стаи насмехалась вместе с ним, в то время как Ксан ждал кульминации.

— Я — волк, а не собака, и этого не произойдет, — чтобы заставить его говорить, нужно гораздо больше, чем просто воткнуть копье. Черт, Большой Брат (прим. пер.: Большой Брат, часто употребляют, чтобы обозначить правительство) делал вещи и похуже, чтобы подготовить его, если его схватят и будут пытать. До сих пор ему не приходилось возвращаться к тренировкам. Теперь мужчина сосредоточился на далеком месте, где беззаботно бегал, как молодой волк.

— Пахнешь как собака, лаешь как собака. Ты просто собачка. Ха-ха, хи-хи-хи.

— Гребаные падальщики, — Ксан отвернулся от них. Возможно, если он проигнорирует их, они уйдут.

— Илиму — демоны (прим. пер.: африканские демоны, которые могут менять обличие, как человеческое, так и животное). Ты должен быть осторожен со словами, мистер ЦРУ (прим. пер.: Центральное разведывательное управление).

— К черту тебя, — да, они вер-гиены и, может быть, ошибка матери-природы. Ксандер столкнулся с этими демонами в Африке, и сначала предположил, что они похожи на всех других оборотней, которых он встречал в своих путешествиях. Он быстро научился ошибаться в своих поступках. Они больше походили на бешеную стаю серийных убийц, убивавших целые деревни ради удовольствия. Убивавших всех мужчин, женщин и детей.

— В ближайшие несколько дней мы станем настоящими друзьями. Вытащите его из ямы и воткните кол в живот. Мы устроим ему большой прием в стиле Илиму.

— Поспешите продать «Тойота-Кантри» вБлэк-Хиллс, чтобы получить свою двухтысячную скидку на новый пикап, — диктор взывал из телевизора, вырвав Ксана из транса. Он дрожал и потирал руки, думая, согреется ли он когда-нибудь снова. Когда эти круглосуточные кошмары закончатся? Наяву. Во сне. Они преследовали его каждую секунду каждого дня. Боже, когда он это забудет?

Первая ночь в плену была не самой худшей. Они держали его чуть больше двух месяцев, прежде чем Ксандерсмог вырваться и убил пару Аджани. Стая избила, изнасиловала его и предположила, что они убили его, оставив гнить на равнинах.

Они были неправы. Он не умер, но он чертовски хотел этого к тому времени, когда добрался до безопасного места, после того как полз почти три мили по горячему песку с травмами, достаточно тяжелыми, чтобы положить ввергнуть его в могилу.

За десять лет до…

— Можешь ли ты гарантировать мне, что независимо от того, что произойдет, ты не обратишься?

Ксан посмотрел Альфе в глаза. Смелый шаг, большинство восприняло бы его как вызов.

— Не обращусь, — он прервал зрительный контакт, отводя взгляд. Ксан должен выбраться из этого места, найти способ, чтобы его сестра и он сосуществовали с людьми. Если они останутся, Магнум убьет его, и Бог знает, что сделает с Ксио, прежде чем покончит с ней. Он вытащит ее, как только сможет, но пока что достаточно стаи, чтобы она была в безопасности. Пока.

Магнум скрестил руки на груди.

— Ты знаешь, что в состоянии стресса мы не можем контролировать нашего волка. Ты можешь быть ранен в бою, адреналина борьбы или борьбы за выживание может быть достаточно, чтобы пробить контроль. Что если ты обратишься на людях? Спорынья объяснила гонение на наших предков, второй раз не сработает как оправдание. (прим. пер.: Спорынья — грибы, паразитирующие на некоторыхзлаках. Отсылка к гонениям сверхъестественных существ, больше всего гонений было в странах с прохладным и влажным климатом, где основой сельского хозяйства была рожь, а отличительные признаки одержимости, по которым опознавали нечистую силу, поразительно напоминают симптомы поражения центральной нервной системы, вызываемые отравлением спорыньей.) Истерия, галлюцинации могут быть доказаны или опровергнуты. Это серьезно. Остальные не должны знать о нас. Правда может привести к нашему вымиранию. Люди боятся того, чего не понимают.

— Я могу себя контролировать. И скорее умру, чем выдам наш секрет. Мы должны быть частью мира, а не просто существовать в нем. Давным-давно наша стая должна была начать развиваться и учиться тому, что происходит во внешнем мире. Наше существование зависит от нашей способности адаптироваться к окружающей среде по мере ее изменения. Вы правы, мы больше не находимся в Средневековье и отравление от заплесневелого хлеба в качестве оправдания не действенно, когда кто-то теряет контроль, уже век технологий, и нам надлежит понять все, чтобы мы не были уничтожены в нашем невежестве. Другие стаи уже эволюционировали и смешались с обществом. Ваш путь стар, и он нас погубит. Привлечет внимание. Они узнали об этом однажды и узнают снова. Наша лучшая защита — знание, как быть похожими на них и ассимилировать, — чушь. Ксан просто хотел уйти, найти место достаточно далеко, чтобы начать жизнь заново, вне досягаемости сумасшедшего Альфы. То, чего Магнум не знал, не повредит ему.

— Мы не такие, как они, и никогда не будем такими, хотя ты ближе других членов стаи, с человеческой примесью в крови. Может, я и живу по-старому, но то, что я говорю — закон, и ты будешь соблюдать его, пока являешься членом моей стаи, даже если ты — полукровка, — последнее, что сказал Магнум, было насмешкой. Единственный способ не быть членом стаи Магнума— это смерть от его руки. Ксандер привык к отвращению. Взгляд слишком пренебрежительный, исходящий от Альфы, который постоянно напоминал ему о том, что они полукровки, он жил только потому, что его Альфа желал этого. Альфа видел в смешении крови большее преступление, чем раскрытие своей истинной природы внешнему миру.

— Вот почему я пришел к тебе, а не сделал из-за спины, — Ксан понял одно, если его волк взывал к тщеславию Магнума, то чаще всего получал то, что хотел. Взрастить его эго, пресмыкаться, кормить его всякой ерундой, которую он хотел услышать. Успокоить его, и Ксио будет в безопасности, пока он не приедет за ней. Покорность и лесть всегда заводили волка дальше, чем попытки вразумить сумасшедшего Альфу.

— Ты сделаешь это независимо от того, что я скажу?

— Обязательно.

— Тогда тебе лучше остаться членом моей стаи, чтобы находиться под моей властью. Пойми, если ты ошибешься, я все равно буду твоим Альфой и буду вершить правосудие, вплоть до казни и, включая наказание твоей сестры, — точно, как будто он когда-нибудь найдет их. Магнум облизнул губы и улыбнулся, давая понять Ксану, каким может быть наказание его сестры. Он сжал руки по бокам, борясь с желанием задушить своего Альфу. У него еще не нет ни сил, ни навыков, чтобы победить его.

— Не вмешивай в это Ксио.

— Она твоя кровь, она уже часть этого. Если ты облажаешься, она тоже заплатит, и я оставляю ее в качестве страховки.

Ненадолго.

— Если я ошибусь, то приму твое наказание с распростертыми объятиями. Но если кто-нибудь приблизится к моей сестре, даже посмотрит в ее сторону, я убью его.

— Если ты ошибешься, мой инфорсер будет наименьшей из твоих забот. Я сам за тобой приду. И тогда твоя сестра заплатит за твои преступления. Тебе лучше убедиться, что это то, чего ты хочешь, — Альфа усмехнулся, клыки блестели в тусклом свете, обещая быть разорванным больше, чем любые слова, которые он мог произнести. — Полукровка, не заставляй меня жалеть, что я оставил тебя или твою близняшку в живых вместо того, чтобыразорвать вам глотки, когда вы родились.

Ксан вскочил с кровати и начал расхаживать. Он сдержал обещание, данное Альфе. Он не обратился, но его обещание стоило ему части его души, его способности обращаться, когда он пожелает. Прошло десять лет, и его внутренний волк сошел с ума, грохоча прутьями своей мясистой клетки, требуя свободы. Но как бы он ни старался, он не мог выпустить его.

Теперь, когда мужчина хотел этого, но не мог даже отрастить усы на подбородке. Он нуждался в исцелении, которое принесет обращение. Что-то подсказывало ему, что Ксандер может найти исцеление в Блэк-Хиллс, и, если ему придется пройти через Магнума, чтобы получить его, так тому и быть.

Ксан рванул одеяла и подушки с кровати и бросил их на пол. Он сделал круг, прежде чем опуститься на ковер и свернуться в клубок.

Завтра будет лучший день.

Завтра он вернется домой.

Глава 2

Солнечный свет струился сквозь щель занавесок и оказал эффект пощечины. Ксан проснулся с колотящимся сердцем, его дыхание участилось. Давным-давно его тело позабыло разницу между отдыхом и бегством или борьбой. Его переключатель застрял в режиме выживания.

Он перевернулся на спину, прижал ладонь к груди и вдохнул на три раза, вдыхая на счет три и выдыхая на три. После нескольких вдохов его сердце замедлилось, и напряжение в животе ослабло. Открыв глаза, мужчина уставился в потолок. Ни неба, ни лиц врагов, наблюдающих за ним в яме. Это не Африка.

Это дом, ну или чертовски близко к нему. Ксан поднялся на ноги, распахнул дверь в комнату и уставился на парковку. В центре, в ста ярдах от него, стояла вывеска, поднимавшаяся из небольшого клочка травы размером шесть на шесть квадратных метров. Он посмотрел вниз и пошевелил пальцами. Несмотря на то, что мужчина не мог обратиться, ему все еще нужно чувствовать связь с землей, почувствовать исходящую от земли энергию под ногами, почувствовать разнообразные запахи и поглотить все, что могла дать природа. Недолго думая, он вышел за дверь и пошел через стоянку, идя перед машиной.

Ксан едва уловил визг тормозов, гудок и крики разъяренного водителя. Его внимание было сосредоточено на небольшом кусочке земли, обещающем, хотя и ненадолго, покой.

— Какого хрена ты делаешь?

Он шагнул на траву и закрыл глаза.

— Эй, приятель, ты в порядке?

Ксан глубоко вдохнул.

Рука упала ему на плечо. Глаза мужчины открылись. Он схватил человека за запястье, скрутил его и упал на одно колено, перекинув человека через плечо на траву перед собой. Он зарычал, низко, одной рукой схватил мужчину за руку, когда тот двинулся, чтобы ударить его в трахею.

— Господи! — мужчина закричал и выставил руку перед лицом.

Костяшки пальцев Ксана остановились в дюйме от дыхательных путей человека. Он моргнул, отпустил его и попятился.

— Прости. Я думал…

— Что с тобой, черт возьми, не так? — мужчина откатился в сторону и, вскочив на ноги, побежал в офис. — Я звоню в полицию.

— Простите меня. Я… — он покачал головой. Ксан был в нескольких секундах от того, чтобы лишить человека жизни. Он бы убил его, если бы тот не закричал и не вытащил его из плена ПТСР. Может, полиция должна его арестовать? Арест. Сердце Ксана снова заколотилось. Не важно, они не задержат его надолго.

Они проверят его записи, увидят множество затемненных данных, получат звонок откуда-нибудь из Вашингтона, прикажут им перестать копаться в его прошлом и освободить его. Через несколько минут мужчина вернется туда, откуда начал, и двинется дальше по дороге, не заморачиваясь на этот счет.

Ксан подошел к офису, распахнул дверь и вошел, в то время как мужчина бормотал что-то по телефону. Он полез в карман и протянул мужчине визитную карточку с номером.

— Скажи им, чтобы позвонили этому человеку, — Ксан поднял карточку двумя пальцами.

Мужчина посмотрел на нее и усмехнулся.

— Не указывай мне, блядь, что делать. Когда позвоню в полицию, я позвоню своему адвокату.

— Ничего не случилось, за что вы могли бы подать на меня в суд. Я бездомный, — Ксан пожал плечами. — У меня посттравматический синдром. Извините. Вы застали меня врасплох.

— Ты должен быть заперт. Ты больной, приятель. Ты мог причинить мне боль.

— Я мог бы убить тебя, — нет смысла замалчивать. — Но я этого не сделал, — Ксан вынул телефон из рук и поднес к уху. — Вы из местных правоохранительных органов? Пожалуйста, позвоните по этому номеру и дайте им мой серийный номер, прежде чем отправлять патрульную машину, — он прочитал номер поддельного удостоверения социального страхования, которое ему дали, когда мужчина присоединился к органам много лет назад. — Это избавит вас от кучи неприятностей и бумажной волокиты. Я в номере 155 и без оружия, — Ксан повесил трубку и нахмурился, ненавидя использовать карточку выхода из тюрьмы, но, по крайней мере, он не будет заперт, с невозможностью убежать. Его худший кошмар. Кто знает, что он сделает, если совсем сорвется и потеряет контроль?

— Кто ты такой?

— Ты не хочешь знать, а я не могу тебе сказать, — они могут позвонить или не позвонить в Вашингтон, но всегда посылают офицера. Ксан босиком вернулся в свою комнату, оставил дверь открытой и лег на кровать, подняв руки и заложив их за голову, снова уставившись в потолок. У него не было никакого оружия, но и не было необходимости в нем. Ксан избавился от него задолго до этого, зная, что сочетание его нестабильности и смертоносного оружия — плохая смесь.

Звуки сирен в отдалении, становились громче. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

И вот начинается.

Подъехала патрульная машина. Через несколько секунд сирена затихла. Машина сдала назад и уехала.

Они решили позвонить в органы. Пора уходить. Это спасло его от поездки в участок и всего того дерьма, которое всегда за ним следовало, в конечном счете, приводящего к его освобождению. Ксан вскочил и засунул одежду в рюкзак. Он обул военные ботинки и туго затянул шнурки, пару раз обернув их вокруг голенищ, прежде чем завязать. Мужчина взвалил сумку на плечи, закрепил и затянул ремень на бедрах, вышел из двери и с щелчком захлопнул ее за собой. Он не оглядывался назад.

Птицы щебетали и порхали вокруг. Воздух нес сладкий запах свежих цветущих гиацинтов. Весна, время обновления и начала, и ирония не ускользнула от него. Соль на асфальте хрустела под толстыми резиновыми подошвами. Признак того, что зима не совсем сдалась, независимо от того, чувствовала ли это местная дикая природа.

Блэк-Хиллс звал Ксана, пел песню, как сирены взывали морякам. Он больше не мог игнорировать зов. Кто знает, что ждет его дома, оставив Магнума позади и прошлую жизнь, мужчина поклялся никогда не возвращаться. Но есть вещи страшнее, чем безумный Альфа. Ксан знает. Что бы ни стояло перед ним, это будет не так плохо, как то, что случилось в Африке. Ксан ускорился, стремясь попасть на свои земли, слиться с матерью природой и позволить ей дать ему комфорт, как только может Северная Дакота.

Он шагал, сокращая мили. Если бы кто-то посмотрел на него, то не увидел бы в нем азиатские корни. В отличие от сестры, он был больше похож на прадеда. Он и его сестра, полные противоположности по внешнему виду. Ксио маленькая, он — высокий и крепкий. У нее длинные, прямые, темные волосы. У него же светло-каштановые и волнистые волосы. Глаза у Ксана зеленые, а у Ксио почти черные. У него легкий азиатский скос глаз, но они не доминировали над его чертами, как у сестры. Мужчина больше походил на жителя тихоокеанских островов, чем на китайца. Несмотря на неодинаковую внешность, у Ксио и у него есть что-то общее.

Они волки. Упрямые, доминантные, волки.

Его хороший друг из ЦРУ, сказал, что сестра сбежала через несколько недель после отъезда Ксана. Глубокое чувство вины поселилось в нем. Если бы он остался, она все еще была бы там? Он был единственным буфером между ней и Альфой стаи, волком, который правил железным кулаком, и мозгом.

Это не имело значения. Ксио там нет. Он давно потерял с ней связь, и, кроме стаи, у него не было причин возвращаться домой. Ни семьи. Ни пары. Стая растила его, но единственным человеком, с которым он чувствовал близость, его сестра.

Тем не менее, мужчина не мог сопротивляться тяге, как будто Блэк-Хиллс звал его домой, натягивая невидимый канат, возвращая его назад. Возможно, первое место проживания. Станет последним. Ксан сдержал свое обещание. У стаи не было причин прогонять его — кроме того, что он навлек опасность на их порог. Если Ксан потеряет контроль, никто не сможет защитить их от него. Если только они не убьют его. Что-то внутри него надеялось, что так и будет.

Ксан свернул на главную улицу и вошел на территорию Лос-Лобос. Люди застыли на месте и смотрели, как он приближается, словно торнадо, собирающийся разорвать их город на части. Через несколько секунд одна из матерей втащила своих детей внутрь дома, после чего многие поступили так же. Шторы задвигали. Задвижки запирали. Он знал, что излучает вибрации, которые волки чувствуют раньше других. Тем не менее, это был не совсем тот прием, который он ожидал.

Ксан выглядит таким грубым? Опасным?

Может, пиво или что-нибудь покрепче поможет ему расслабиться?

Он прошел мимо того, что раньше было кабинетом дантиста, и остановился, чтобы изучить витрину. Кто-то выкрасил ее в веселый желтый цвет. Снаружи висела деревянная вывеска, раскачивающаяся на ветру. Лив Данн, доктор психологии. Его ноги прилипли к асфальту, как будто Ксан погрузился в смолу. Он смотрел на вывеску, как та качалась и скрипела, возник соблазн зайти в местный магазин и купить смазку. Если человек не был сумасшедшим, вывеска показалась бы ему вполне в порядке.

Скрип, скрип, скрип.

Что за идиот повесил такую вывеску в городе у тех, у кого чувствительный слух?

Скрип, скрип.

Ксан потер бороду.

Скрип.

Он фыркнул. Лив Данн? Он принюхался и учуял запах человеческой женщины. Чертовски здорово. Люди. Магнум никогда бы не допустил их сюда. Что, черт возьми, происходит? Мужчина сморщил нос и посмотрел через улицу на бар «У Джи», знакомое заведение. На передней витрине висела новая вывеска, но остальная часть здания была похожа на старую. Опять же, не необычное зрелище. Город не был в лучшем состоянии, когда он уехал, и в старом баре было много драк в прошлом. Судя по всему, с одной из больших панелей в передней части, традиция драться осталась живой и здоровой. Знакомое чувство победило. Ксан пошел через улицу, чтобы выпить и обдумать свой следующий шаг.

— Посмотри, что принесла пыльная буря, — сказал гигантский бармен у стойки бара в тот момент, когда Ксан вошел внутрь. Мужчина не поднял глаз, но и не должен был. Медведь знал свою семью лучше многих. — Даже не думай, что ты можешь разрушить мой бар, Ксан Дэвис.

— Виски.

Великан схватил рюмку и бутылку виски, налил и направился к нему.

Разрушить бар? Учитывая, что было около десяти утра и никаких других посетителей не было, что его заставило так думать? Выпивка?

Ксан кивнул и занял место за пустым столом. Кого, черт возьми, это волнует? Он посмотрел на бутылку у Джи в руках, самый дешевый гнилой виски, который можно было купить, и постучал по столу.

— Как раз то, что мне нужно.

Он огляделся, и, если бы не здоровенный медведь в баре, он бы не узнал это место. Синие стены? Выпечка. Натертые до блеска полы, в которых он почти видел свое отражение. Позади танцпол. Люди действительно танцуют здесь? Хм.

Медведь возвышался над ним, глядя вниз.

— Немного рановато, тебе не кажется?

— Нет, — внутренний волк Ксана оскалил зубы.

— Как хочешь, — Джи хлопнул стаканом, разбрызгивая виски по всему блестящему деревянному столу.

Ксан сопротивлялся желанию оцарапать столик. Разве это не заставило Джи немного чувствовать себя здесь неуютно? Он определенно чувствовал себя слоном в посудной лавке.

— Если ты разрушишь мой бар, я сам вышвырну тебя на улицу.

— Я услышал тебя в первый раз. И не собираюсь ничего ломать, — мужчина вернулся к осмотру помещения, принимая во внимание недавний ремонт. Чисто. Так непохоже на то, что было раньше. Кто-то проделал огромную работу, чтобы превратить его в нечто иное, чем старую волчью забегаловку. Что угодно. Ксандер не собирался ничего ломать — только выпить.

Ксан поднял виски и выпил, обманывая вкусовые рецепторы, алкоголь спустился прямо в желудок. Он поставил стакан и выжидающе посмотрел на Джи. Чем скорее он напьется, тем скорее забудется.

— Говори, Дэвис, — медведь указал на него и прищурил глаза. Он налил ему еще и почти разбил бутылку о стол, когда поставил ее. — Дэвисы всегда разрушают мой бар. Это, — он указал на коричневую жидкость, — не исправит никаких проблем, — ну и дела пошли.

Что застряло в заднице у старого медведя? Обычно не самый дружелюбный человек на планете, Джи, казалось, был более на грани, чем обычно, если не на границе враждебности. Ксан поднял стакан, на этот раз, сделав глоток. Может быть, Джи прав. Ксан опустил стакан.

— Можно мне вместо этого воды?

— Снаружи есть корыто и водяной насос. Это бизнес. Либо закажи что-нибудь поесть, либо уходи, — Джи снова стоял у стойки, полируя стаканы.

— Можно мне бургер?

Джи хмыкнул, явно завязав с разговорами.

Некоторые вещи никогда не менялись.

Через час в глазах помутнело. Взгляд заслала темнота. Никаких лиц, но ему не нужно было видеть, кто его окружил. Дьявольские отребья. В каждой руке Ксан держал по ножке стула. Крутя их, как пару тонф(прим. пер.:Тонфа (туй-фа, тонгва, тон-фа) — традиционное холодное оружие ударно-раздробляющего действия жителей острова Окинава. Часто используется в парном варианте. Тонфа — прообраз современной полицейской дубинки с поперечной рукоятью), он занял боевую позицию.

— Идите вы все нахуй.

— Опусти оружие, Ксан, — предупредил знакомый мужской голос, но не настолько, чтобы заставить его ослабить бдительность. Он скорее надерет им их задницы.

— Подойдите и заберите их, если считаете, что можете, — смех наполнил его голову. Ха-ха-ха-ха. — Расплата — это сука, вы, хихикающие ублюдки.

— Никто не хочет причинить тебе боль, — на этот раз другой мужской голос. Несущий в себе гораздо больше власти, но Ксан также не чувствовал склонности покориться.

Он слишком долго был независимым. Ксан перевел взгляд налево и заметил голубые светящиеся глаза. Точно.

— Лжецы.

— Я прикончу его, если он сломает что-нибудь еще, — прорычал первый.

Ксан снова закрутил ножки стула.

— По крайней мере, один из вас честен. Ну, чего же ты ждешь, принцесса? — мужчина обратился к человеку, который угрожал. Он прищурился, только смог разглядеть парня, который был вдвое больше его. Ничего особенного. Ксан побеждал и гораздо больших. — Чем они больше, тем сильнее падают, — пробормотал он и моргнул. Человек разделился надвое, прежде чем оба контура слились в один. Чертовски крепкий виски, возможно, домашнего приготовления, или… кто-то снова отравил его. — Попробуйте достать меня.

— Возьми его под контроль, прежде чем я сделаю это по-своему.

— Ксан, это Ксио. Тебе нужно бросить оружие, — на этот раз девушка умоляла его сдаться.

Точно. Они действительно считают его глупым? У его сестры не было причин быть в Африке.

— Ксандер Дэвис, ты не хочешь этого делать. Положи ножки стула, — вмешался другой мужчина. — Послушай Ксио. Мы не хотим, чтобы ты пострадал.

— Она не моя сестра.

— Ксан, пожалуйста, — повторила девушка.

— Бла, бла, бла. Заткнись и ударь уже. Давайте начнем драку.

— Ксандер, я не знаю, что случилось, но сделаю все возможное, чтобы ты поправился. Но для начала ты должен опустить оружие. Я не могу остановить Джи. Ты должен помочь мне, пока он не навредил тебе. Хорошо?

— Лживая сука.

— Ксандер Джерико Дэвис, теперь ты заставил меня принять меры, — девушка шагнула в его пространство и схватила его за правое запястье, пытаясь поймать его руку.

Ксан поднял бровь и вырвался, повернувшись к ней лицом и атаковав, прежде чем она смогла удержать равновесие.

— Моя сестра знает, что я могу противостоять захвату. Хорошая попытка.

Ксио направилась то в одну, то в другую сторону, избегая удара самодельных дубинок, прежде чем сделать ему подножку, чего никогда бы не случилось, если бы он не был отравлен. Как только она сделала еще захват, Ксандер перекатился и подтянул колени к груди, вскочив на ноги.

— Я не собираюсь облегчать тебе задачу, милая.

Она повернулась, чтобы нанести удар с разворота. Ксан уронил свою тонфу и схватил столик, размахивая им перед собой, как щитом. Девушка отскочила, но упала обратно на пол.

— Ты меня бесишь, Ксан. Я беременна, капризна, и не в настроении выслушивать твою чушь. Брось чертов стол и сдавайся, пока я не причинила тебе боль. Ты разрушишь бар. Я не смогу защитить тебя от медведя, если ты сейчас не остановишься.

— Тебе придется много потрудиться, чтобы победить меня, — Ксан криво усмехнулся, изо всех сил стараясь спровоцировать Ксио, чтобы закончить то, что они начали.

Глухой звук. Что-то сильно ударило его по затылку, удар пришелся сзади.

Лицо Ксио, наконец, появилось на виду, ее руки лежали на бедрах, жесткое выражение было на ее лице. Ксан пошатнулся.

— Ксио?

— Придурок. А ты думаешь, кто это был? Теперь ты получил по заслугам и покончил с этим, — девушка уставилась на кого-то позади него.

Джи? Он пошатнулся и потянулся, чтобы коснуться затылка. Яркие огни вспыхнули в его глазах.

— Медведь позади меня?

Послышалось ворчание.

Черт. Все потемнело, и он поцеловал пол в баре.

Глава 3

— Не надо было бить его по голове. У него может быть сотрясение мозга.

— Думаю, у него уже не в порядке с головой. Тебе не удалось взять его под контроль. Когда он очнется, дай ему это. И держи его подальше от моего бара. А еще лучше, чтобы вы оба держались подальше, — послышался шорох бумаги, затем шаги и хлопанье двери.

— Счет? — Ксио застонала и опустилась на кровать рядом с ним. — Я надеюсь, что у тебя есть деньги, потому что я еле свожу концы с концами. Он только что уволил меня, а я все еще плачу за прошлый ущерб, нанесенный бару.

Ксан открыл глаза.

— Прошлый?

Ксио пискнула и бросилась на него, выбивая воздух из легких.

— Ты очнулся! — она откинулась назад. — Ты — это ты, верно?

— К сожалению, — он нахмурился. — Что я сделал?

— Ты не помнишь?

Помнит? Он порылся в памяти, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о времени, проведенном в баре. Он вошел, заказал выпивку, кто-то ударил его сзади, он увидел лицо Ксио и упал лицом в пол. Господи, ну почему он ничего не помнит? Он стиснул зубы и тут же пожалел об этом. Острая боль пронзила затылок.

— Не многое. Я кого-нибудь убил?

— Убил? Нет. Я бы не позволила тебе совершить убийство, но ты вроде как крушил бар Джи.

— Судя по нему, я не единственный, кто разгромил это место. Что ты имела в виду, когда сказала, что уже платишь за ущерб? — все было в тумане, его обучение в органах не должно проходить зря, он должен был запоминать все детали. Еще до тренировок он старался запоминать мельчайшие детали — только не в состоянии припадка. Эта наблюдательность дала ему билет на свободу.

Ксио вздохнула, звук повис между ними, как глубокое признание вины. Да, он был не единственным, кто доставлял проблемы старому бармену. Он попал в точку.

— Несколько недель назад мы с моей парой разнесли бар, после того как мексиканский наркобарон и его банда выследили меня, — она сморщила нос, и уголок ее рта дернулся, борясь с усмешкой, которую могла сделать только Ксио. — Наверное, это семейная традиция.

Что? Пара! Этого он не ожидал. Как его сестре удалось найти мужчину, который будет мириться с ее дерьмом? С другой стороны, его не было больше десяти лет. Так много он потерял. Ксан никогда не вернет украденное время своей молодости.

— Ты в паре? Почему я слышу об этом только сейчас? Ты знала, как связаться со мной. Разве это не то, чем ты хотела бы поделиться с семьей? — Ксан сел. Голова закружилась, и боль пронзила затылок. Он откинулся на подушку.

— Тебя не было рядом, и я не могла… Слушай, мои причины сложны, и связаться с правительством было последним в моем списке дел. Я ушла отсюда следом за тобой. Магнум упустил меня, и я не знала, когда и если он придет за мной, чтобы закончить то, что он начал, когда мы родились. Стая думала, что ты мертв. Однажды ты просто пропал. Я знала, что ты жив, и чувствовала, что ты вернешься домой. Назовем это связью близнецов. Подумала, что мы сможем наверстать упущенное, когда ты приедешь. Но я не ожидала тебя так скоро.

— Прошло больше десяти лет. Этого недостаточно? Я не должен был оставлять тебя здесь с Магнумом.

— Теперь это не имеет значения. Он мертв. Его сын теперь Альфа.

Дрю? Разве он не сбежал, как трус? Ну, он, должно быть, нашел в себе мужество, потому что, если он принял титул Альфы, это означало, что он убил сукина сына, который должен был умереть много лет назад. Ксан не мог сказать, что был разочарован.

— Так много изменилось.

— Да. Кое-что изменилось. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Он напрягся. Выражение ее лица говорило о том, что все, что она скажет, не вызовет у него теплых и уютных чувств. Почему сейчас? Почему после стольких лет? У нее не было оправдания тому, что она не рассказала о своей жизни, о своей паре и не придала серьезности всему этому. Все эти десять лет он ничего о ней не слышал.

— Магнум убил нашего отца, а наша мать едва ускользнула от него. Папа не погиб на охоте. Мама жива. Она приедет навестить меня, когда родятся мои дети.

— Мама жива? Магнум убил отца? — Ксан моргнул. Дети? Он потянулся и потер переносицу. — Когда я встречусь с твоей парой, отцом этих детей?

— Полегче, Ксан. Я знаю, что нужно многое обдумать. Да, она жива и возвращается домой. Магнум убил нашего отца, но все изменилось. Дрю не такой, как его отец. Он хороший человек и лидер этой стаи. Маркус скоро вернется. Он уехал по делам стаи, но должен вернуться сегодня вечером. Тогда мы сможем обо всем поговорить.

Инстинкт защиты возрос. Неправильный ответ.

— И он оставил тебя здесь одну, беременную, на произвол судьбы? Он хоть знает, что тут происходит?

— Я способна сама о себе позаботиться, Ксан. Ты знаешь это. Ему нужно было позаботиться о чем-то важном.

Он кивнул, слишком хорошо помня, как они с Ксио тренировались с тех пор, как научились ходить. Его сестра не нуждалась в паре, чтобы защитить себя, но было бы хорошо, если бы он был там в прошлом, чтобы ей не пришлось этого делать. Им овладело чувство вины.

— Да, думаю, можешь. Просто… Слушай, я видел такое, что ты и представить себе не можешь, такое, что бросает меня в холодный пот, спящего или бодрствующего. Я беспокоюсь.

— Можешь не беспокоиться. Поговори со мной о том, что, черт возьми, с тобой происходит, и как ты планируешь все исправить.

Ксан прищурился.

— Пуля между глаз должна решить проблему.

— Я говорю серьезно, Ксан.

— Кто сказал, что я шучу? Как ты думаешь, почему я вернулся?

Ксио покачала головой и мягко улыбнулась.

— Ты мудак, ты знаешь это, — а потом на него обрушился кулак, и он потерял сознание.

***

Ксан проснулся с прикованными к кровати руками и ногами. Он дернул за ремни.

— Черт, Ксио. Освободи меня! Я не думал, что ты так поступишь! Ксио!

Он оглядел комнату, вглядываясь в каждую деталь. Тонкие кружевные занавески пропускали сквозь себя теплое послеполуденное солнце, согревая его тело. Через приоткрытую дверь доносился запах жареного. Он был укрыт розовым одеялом с ярко-желтыми цветами. Не в стиле его сестры, но она изменилась, и, похоже, грубоватая волчица стала мягкой. Может, теперь ей нравится розовый?

— Ксио!

— Ксио здесь нет.

Ксан резко повернул голову влево. На плюшевом стуле, покрытом той же ужасной тканью, что и покрывало, сидела женщина, фигуристая и нежная, одетая в более розовое, чем вся комната. Шоколадные волосы и голубые глаза лишь подчеркивали бледность ее лица. Судя по ее виду, он сомневался, что она часто выходит из дома. Ее запах. Человеческий. Что-то, было еще, но он не мог определить.

Рядом с ним мужчина, которого он узнал бы где угодно. Они вместе бегали по лесу, когда были молодыми волками. Они уживались с сумасшедшим Альфой, и оба ушли по одной и той же причине.

— Ксио клянется, что ты герой. Сказала, что тебя можно вылечить.

— Я не герой. И не распространяйся об этом термине слишком много, «вылечить» может означать многое в нашем мире, и я неравнодушен к своим яйцам.

Дрю фыркнул.

— Тогда кто ты, черт возьми? — спросил голос из противоположного угла позади него.

Еще один волк, которого он помнил с тех пор, как жил здесь щенком, не такой дружелюбный и, иногда, ну, в девяноста процентах случаев, угрожающий. ИнфорсерМагнума, и то, что он сказал, было самым длинным, что Ксан когда-либо слышал от него.

— Ух, ты, он может выговорить целое предложение.

— Я бы держал твой рот на замке и очень внимательно выслушал то, что должны сказать, — Дрю наклонился над ним и посмотрел вниз. — Ты не представляешь, как много мне пришлось говорить, чтобы убедить Райкера, что лучше жить, чем умереть, хотя я и сам не до конца уверен. У нас здесь достаточно бешеных волков, так что хватит шутить. Никто не смеется.

— Тогда сделай это. Убей меня. Не должно быть тяжело, когда я прикован к кровати. Вперед. Разорви мне глотку.

Из угла донеслось рычание.

— Ты должен благодарить сестру за свою жизнь. Она верит, что тебя можно спасти, что твое безумие — результат ПТСР, и при правильном лечении ты сможешь жить как нормальный член стаи. Ксио напомнила мне о молодом волке, с которым я бегал, будучи подростком. У него было доброе сердце, он никогда не отступал, когда во что-то верил, и у него был кодекс, который он никогда не нарушал. Когда он даст слово, он скорее умрет, чем отступит. Вы — близнецы, и она клянется, что тебя можно вылечить. Ты можешь поблагодарить ее за жизнь, которую ты не хочешь.

— Какого хрена Ксио говорит о лечении?

— Твоя сестра имеет право. Вот почему я привел тебя к доктору, для оценки состояния. Она уже побеседовала с твоей сестрой и согласна с Ксио.

Ксан повернулся к хорошенькой женщине.

— Ты и мою простату проверишь?

— Я не такой доктор, Ксан, — сказал женский, слегка хриплый голос, полный дерзости и вызова.

— А что, если я не хочу, чтобы меня оценивали?

— Тогда у нас проблема, — Дрю отодвинулся и указал на женщину в кресле. — Либо ты позволишь доброму доктору провести осмотр, и если она решит, что тебя можно спасти, пусть она тебя вылечит, либо…

— Я убью тебя, — сказал Райкер. Да, всегда легко угрожать, когда кто-то скованный.

— Какого хрена я в наручниках? — он дернул их. Ничего не случилось. Конечно, когда человек распластан так, словно его вот-вот распнут, у него не будет шанса, чтобы вырваться, даже если он обладает сверхъестественной силой.

— Ты не можешь сломать их, так что сдерживай себя, не утруждай себя борьбой. Мы выйдем на улицу, пока ты поболтаешь с доктором. Попробуй что-нибудь вытворить, и Райкер свернет тебе шею, — он повернулся к женщине в кресле. — У вас тридцать минут, доктор, — Дрю кивнул Райкеру, и оба вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Послушай, я не собираюсь… Куда ты идешь? Выпусти меня отсюда!

— Успокойся.

Ксан повернулся к женщине, обращавшейся к нему. Успокоиться? Ни за что на свете он не мог расслабиться, сидя взаперти с нависшей над головой угрозой смерти. Он стиснул зубы, чтобы не сорваться на крик. Вряд ли это поможет его делу.

Апельсины и корица, запах дошел до него. Знакомо, но нет. Где он чувствовал ее раньше? Нет времени вспоминать ее запах. Она держала его в узде, и ситуация должна быстро измениться.

— Кто ты такая?

— Дрю решил, что тебе лучше не оставаться с сестрой, пока она вынашивает детей, по крайней мере, в твоем нынешнем состоянии. Поскольку он твой Альфа, он согласился оставить тебя здесь, пока я не решу, что ты не представляешь угрозы.

— А палач?

— Ты имеешь в виду Райкера? Он пришел сюда, чтобы убить тебя, и когда Дрю сказал, что его было трудно уговорить, он не шутил. Джи вмешался и сказал, что тебе нужен второй шанс. Иначе Райкер убил бы тебя в баре Джи. Лежи в наручниках, или ты будешь разбираться лично с Райкером. Мы думали, ты предпочтешь это.

— Вы это сделали, вы? — Ксан замер. Как они могли поверить, что он причинил бы боль своей сестре или ее нерожденному ребенку? — Что, черт возьми, ты знаешь о моем нынешнем настроении, милая? Ты даже не волк. Какого черта люди живут со стаей? — он тихо зарычал.

— Я бы сказала, что моя докторская степень объясняет, что я знаю. Но именно мой опыт общения с ранеными солдатами и теми, кто страдает от ПТСР, действительно дает мне право на оценку твоего состояния. Я видела последствия войны. А какого черта я здесь делаю. Моя сестра замужем за одним из вашей стаи, и поскольку им нужен хороший доктор, который понимает, что такое психологическое здоровье, чтобы справиться с последствиями правления последнего Альфы, вот она я, или, по крайней мере, мой офис. Мой дом на границе земель стаи.

— Я не был на войне.

— Все, что ты видел или пережил, похоже на войну. Так что давай не будем врать. Хорошо… милый? — она улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. Ямочки на щеках, как у соседской девчонки. Сладкая и с перчинкой. Если бы она не была человеком… Она определенно не пахла волком, и он должен был быть слепым, чтобы не знать этого. Общение с людьми никогда не разрешалось и только подвергало всех опасности. Он слишком долго притворялся, что он не волк, чтобы защитить стаю от людей. Он больше не хотел этого делать. Кроме того, разве Ксио не говорила, что из-за этого их отца убили, а мать чуть не убили? Вот дерьмо.

— Приковывать кого-то к кровати — это такая терапия, которую ты назначаешь всем своим пациентам, док? — что-то в этом заставило его либидо прийти в бешенство, что его удивило. Он ненавидел, когда его удерживали, не мог вынести ни минуты. Это сводит его с ума. Но у нее, удерживающей его, были совсем другие мысли, сводящие с ума, и по причинам, о которых он даже не хотел думать.

— Нет. Я заковываю в цепи только тех пациентов, которые могут оторвать мне голову или искать смерти от рук инфорсера, что, уверяю тебя, произойдет, если ты не будешь сотрудничать. И честно говоря, я не хочу видеть, как Райкер убьет тебя, — она ответила ему теплой улыбкой, слишком сладкой. Проклятье, у него сведет зубы, если она будет продолжать в том же духе. — Как только я почувствую, что могу доверять тебе, я освобожу тебя. Райкер будет рядом, пока я не скажу ему обратное.

Его сердце бешено колотилось.

— Ты не можешь держать меня на цепи. Я не могу с этим справиться. Пожалуйста. Отпусти меня.

— Дай мне слово, что ты не причинишь вреда ни себе, ни кому-либо другому.

— Я не могу давать обещаний, которые не могу сдержать.

Она скрестила руки на груди.

— Дай мне слово.

— Я, блядь, сказал, что не могу этого сделать. Что из того, что я сказал, не отпечаталось в твоей хорошенькой головке?

Она поднялась на ноги, позволяя ему взглянуть на ее убийственное тело. Какая фигуристая эта женщина. Она должна лежать на спине, в его постели и под ним.

— Когда ты дашь мне слово, я освобожу тебя, — женщина развернулась на своих очень тонких, слишком сексуальных каблуках и вышла, оставив после себя, только запах цветов апельсина и звук стука по паркету, а еще колыхание ветра. Тук-тук-тук, она продолжала идти по коридору, образ ее задницы прожигал его мозг, как клеймо. — Джентльмены, я могу его вылечить. У него осталось достаточно воли, и она ему понадобится, чтобы победить это.

— Уверена?

— Я верю, что смогу помочь ему…

Ты понятия не имеешь, как ты можешь мне помочь, милая. Его член налился и указывал вверх. Готов к службе, сэр!

Черт бы всех их побрал!

***

Ксан потянул за наручник на левом запястье, затем повернулся и потянул за правый. Казалось, его мочевой пузырь вот-вот лопнет. Он не мог больше сдерживаться.

— Женщина!

— Меня зовут Лив, — она вернулась на свое место в кресло и смотрела, как он спит? На этот раз одета во фланелевую пижаму и пушистые домашние тапочки. И она все еще выглядела как бомба. Ауууууууу, хотелось каждый ее миллиметр.

Она села и зевнула, вытянув руки над головой и обнажив полоску бледной кожи на животе, нежная обнаженная плоть. У него потекли слюнки. Нет ничего лучше, чтобы сделать с тобой парочку грязных вещей, док?

Ксан наблюдал за ней, впитывая каждую деталь, от пухлости ее щек до небесно-голубых глаз. Ксан резко дернул оба наручника одновременно.

— Мне нужно отлить.

Лив кивнула, встала, выскользнула из комнаты и исчезла в коридоре. Когда ее шаги затихли, он дернулся сильнее.

— Ты меня слышишь?

Несколько мгновений спустя, пока он раздумывал, писать ему на кровать или нет, она появилась снова, держа в руках утку.

Он посмотрел на нее.

— О, черт возьми, нет. Я вполне способен отлить сам.

— Дай мне слово, что ты не причинишь вреда ни себе, ни кому-либо еще, и ты сможешь все сделать сам.

— Леди, я не позволю тебе держать мой член, пока я буду мочиться в кувшин, — Ксан тихо зарычал и уставился на нее, провоцируя сделать шаг к нему и попробовать.

— Я могу попросить Райкера помочь тебе.

— О, черт, нет, — он дернулся еще сильнее. — Он не будет трогать мой член. Скорее всего, он его оторвет.

— Перестань вести себя как животное.

— Я — животное.

— Нет, ты оборотень, и я нахожу интересным, что ты не обратился, чтобы снять эти наручники. Может быть, как сказал Джи, ты не можешь.

— Что? Кто, блядь, сказал медведю, что я не могу обращаться? — он выгнулся дугой, ничего не добившись, но разозлившись еще больше. — Освободи меня. Это неправильно, и ты это знаешь.

— Дай мне слово.

Он открыл рот и захлопнул его. Если бы ему не нужно было так сильно помочиться, он бы даже не думал об этом. Но он знал, и был уверен, что не позволит ей взять в руки Мистера Счастливчика, чтобы он мог закончить миссию. Его чертов член и так был слишком возбужден этой перспективой.

— Хорошо. Отпусти меня.

— Что ты сказал? Ты согласен на мои условия? Ты не ранишь себя или кого-нибудь еще?

— Я же только что сказал.

— Нет, ты только попросил меня отпустить тебя. Ты ничего не обещал. Скажи это. Я, Ксан Дэвис, не причиню вреда ни себе, ни кому-либо еще, — Лив покачала перед ним кувшин. — Говори, или я залезу тебе в штаны.

— Я не буду причинять вред себе или кому-то еще, но это обещание не означает, что у меня нет других способов заставить тебя заплатить за то, что ты держишь меня в заложниках, — на спине. У стены. На четвереньках. Док заплатит.

— По приказу твоего Альфы. У меня нет привычки, держать заложников в моем доме.

Он зарычал. И лучше бы ей не держать в доме других волков. Приказ ее Альфы или нет.

— Он не мой Альфа, — прорычал Ксан.

— Разве Блэк-Хиллс не твой дом, а Тао не твоя стая?

— Да.

— Тогда он твой Альфа. Дай мне слово.

— Я, Ксан Дэвис, не причиню вреда ни себе, ни кому-либо другому. А теперь расстегни эти чертовы наручники и покажи мне ванную.

— При одном условии.

— Еще? Ты прикалываешься? — он застонал.

— Нет, и не собираюсь. Обещай оставаться со мной, пока тебе не станет лучше… в этом доме.

Он медленно оглядел комнату и нахмурился.

— Со всем этим розовым?

— А что не так с розовым?

— Это тревожит.

— Что тревожит, так это то, как ты борешься с помощью, которую мы предлагаем. Умный человек согласился бы.

— Все. Я сделаю это. Даже если твой выбор украшения дома может рассматриваться как действия против Женевской конвенции.

— Ты не военнопленный.

— Уверен, что именно так и есть. У меня даже есть свой начальник и охранник.

— Я попрошу Райкера уехать сегодня вечером. Ты дал мне слово, и этого достаточно, — Лив шагнула вперед и отперла наручник, провернув ключ, прежде чем отступить. — Ванная комната справа по коридору.

Ему потребовалось две секунды, чтобы снять наручники и пройти мимо нее, прежде чем она закончила давать указания. Позже он расскажет ей, что происходит с нахальными женщинами, которые думают, что могут сдерживать и вымогать у него обещания. И нет, он не собирался причинять ей боль, пока она сама не попросит. Может, легкая порка? Член Ксана дернулся. Черт, теперь ему придется подождать, пока его член опустится, прежде чем он сможет завершить миссию. Он захлопнул дверь и запер ее, глядя через нее на женщину в другой комнате, дразнящую его, чтобы он выпустил своего зверя, когда он чертовски хорошо знал, что не может.

***

Лив оглядела комнату. Наконец-то она сможет застелить постель и немного прибраться. Она подбежала к стеганому одеялу и откинула его, чтобы поправить простыни, а затем разгладила все складки. Взъерошив подушку, она улыбнулась, довольная, что восстановила порядок. Ксан — хаос. Он перевернул ее мир с ног на голову и угрожал разрушить ее спокойную, идеальную жизнь. Все одним махом.

Она развернулась и ударилась о твердую грудь.

— Может, я еще не все испортил, — его голос был глубоким, сексуальным и мог растопить масло снаружи, когда температура опускалась ниже нуля.

Ее сердцу потребовалось мгновение, чтобы набрать темп и перекачать больше крови к ее киске. Слишком много всего. Ее киска пульсировала при мысли о разрушении порядка на кровати. С ним. Лив попятилась, и он схватил ее за плечи прежде, чем она смогла полностью выйти из его пространства.

— Ты куда?

— Мне нужно подавать обед. Ты голоден? — она смотрела в его напряженные глаза, не в силах отвести взгляд, отчаянно желая сделать что-нибудь, кроме как заглянуть в его душу. Что-то в этом мужчине пугало ее больше, чем кого-либо до него. Она не могла точно определить, что именно, но предупреждения всплывали на поверхность, топя ее в беспокойстве.

— Голодный.

— Я оставила ужин на плите, чтобы он был теплым и готовым, — Лив улыбнулась, но ее губы дернулись, как будто она заставила себя улыбнуться. Черт, этот мужчина действовал ей на нервы. И возбуждал. Какого черта этот парень перевернул ее жизнь с ног на голову? Соки ее возбуждения просочились на трусики, показывая силу ее влечения. — Пойдем, поедим.

Волчья улыбка.

— Нет.

Дерьмо. Она отступила в сторону, чтобы обойти его, и Ксан развернул ее и прижал к оштукатуренной стене, заключив в объятия. Он наклонился вперед, пока их лица не оказались в сантиметре друг от друга.

— Почему ты так нервничаешь, док?

— Ты обещал никому не причинять вреда, включая меня, — она полезла в карман пижамы и сжала в руке специальный электрошокер, который Дрю дал ей, гарантируя, что тот убьет буйного бизона, или разъяренного оборотня. Вот для чего прибор был нужен. Поскольку в комнате не было бизонов, Ксан Дэвис подвергается опасности. Она хотела оказать ему доверие, дать шанс сдержать слово, но такое поведение осложняло ситуацию.

Райкер патрулировал на расстоянии простого крика, но она чувствовала себя лучше, зная, что сможет уложить волка прежде, чем он что-то сделает, если представится случай. Он сделает что-то? Если она позовет на помощь, Райкер позаботится об этом — о нем.

— Я не причиню тебе вреда. Отнюдь нет, — Ксан шмыгнул носом, и она напряглась, ужаснувшись тому, что он мог учуять. Чувствовал ли он ее реакцию? Более чем вероятно. Волк в нем не пропустит этого. Может быть, Лив могла бы обвинить в этом адреналин?

Она вытащила руку из кармана, оставив устройство, доверяя своим инстинктам. Нет, он не причинит ей вреда. Прошло несколько секунд, но он ничего не сказал. Кто-то должен был что-то сказать.

— Ты меня не пугаешь, Ксандер Дэвис. Отпусти меня.

— Я не пытаюсь пугать тебя, милая. Вместо того чтобы пытаться изучить мой разум, док, почему бы тебе не оседлать меня и не прокатиться? Мы быстро управимся с твоей прибранной постелью и избавим меня от моей сдерживаемой ярости, которую ты так хочешь излечить, — Ксан приподнял бровь и одарил ее лукавой улыбкой.

Нет. Не получится.

— Я не занимаюсь сексом со своими пациентами.

Свет в его глазах вспыхнул, прежде чем он прищурился, глядя нее.

— Пациент? Пациент. Ты собираешься провести психоанализ, Лив? Ты, правда, хочешь залезть мне в голову? Любая умная женщина не захотела бы туда лезть, — он провел пальцем по ее ключице. — Есть части меня, которые намного интереснее, я уверен, ты согласишься.

— Мне не нужно диагностировать твое состояние, Ксан, или исследовать другие твои интересные части. Я уже знаю, в чем твоя проблема.

— На самом деле? — он склонил голову набок. — Каково твое профессиональное мнение?

Лив нервно, облизнула губы. Его взгляд упал на ее губы. Она втянула язык, как будто он мог его укусить.

— Ну? В чем моя проблема, док?

— Ты полная задница.

— Интересный диагноз, — Ксан запрокинул голову и рассмеялся, отступая от стены и освобождая ее. — Нет, док. Я не задница, но у меня есть кое-что для твоей. Когда-нибудь ты сама это узнаешь. Рано или поздно, — он кивнул в сторону двери. — Может, поедим чего-нибудь?

Лив пронеслась мимо него так быстро, как только могла, не предупредив Райкера об их стычке. Какого черта Дрю попросил ее сделать? Вылечить его? Этот человек опасен. Она не могла вылечить его, и она не знала, почему она сказала Альфе, что может. Черт, она едва могла сосредоточиться сквозь сексуальную дымку, которую он создал, когда подобрался к ней слишком близко. Этот поезд далеко не уйдет, не перепрыгнув через рельсы. Нужно только немного поговорить с ним, чтобы понять, что задача, поставленная перед ней, невыполнима.

— Твои трусики мокрые, — сказал он, стоя в нескольких метрах позади нее.

Поняла же. Опасный.

Глава 4

Тремя днями позже….

Дрю ушел, вернувшись к Бетти после того, как Лив напомнила ему, что он не имеет над ней власти. Она не принадлежала ни к его стае, ни к ее членам. Она не могла обращаться, следовательно, он не мог ее защитить.

— Нет, ты не часть моей стаи, но это не значит, что мне все равно, что с тобой случится, особенно когда ты лечишь одного из волков, которые принадлежат моей стае. Мне не нравится оставлять тебя наедине с Ксаном Дэвисом по нескольким причинам, которые, я думаю, ты достаточно умна, чтобы понять. Остановись на минуту и подумай о том, что ты просишь меня сделать, — сказал он слишком тихо, слишком холодно. — Я дам тебе немного пространства, но не думай, что я отдаю тебе полный контроль над ситуацией. Ксандер Дэвис, в конечном счете, моя ответственность, и, если я когда-нибудь узнаю, что он представляет угрозу, я покончу с этим.

Он, молча, ждал ее согласия. Любой другой мужчина на ее месте велел бы ему идти на все четыре стороны, но Дрю Тао явно не стал бы отклоняться от своего решения, ни вправо, ни влево, и он сказал правду. Ему не нужно было давать ей то, о чем она просила.

— Хорошо, но не мог бы ты его оттащить? — женщина указала на Райкера, которому удалось скрыться в тени. — И пусть инфорсер не пытается слиться со стеной, я все равно его вижу.

— Лив…

— Хорошо. Дай мне телефон, электрошокер. Что угодно!

— Если с Ксаном не все в порядке, то мы его забираем.

— Он откроется мне только в том случае, если будет чувствовать себя в безопасности. Вот почему я упрашиваю вас. Знаю, что могу ему помочь. В глубине души я знаю, что он не причинит мне вреда. Не могу сказать почему, но чувствую это.

Дрю кивнул и посмотрел на Райкера, бросив на него странный взгляд, как будто у них была телепатическая связь, и между ними был какой-то секрет. Чепуха, конечно, но она не могла избавиться от чувства, что Дрю что-то от нее скрывает.

— Райкер побудет снаружи пару дней. Если он почувствует, что ты в безопасности, он уйдет. Если нет…

— Спасибо тебе.

— Не благодари меня. Если повторится то, что я видел в баре Джи, Райкер поступит с Ксаном так, как сочтет нужным. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Лив сглотнула и посмотрела на страшного волка в углу.

— Я понимаю. Этого не случится.

Женщина просидела несколько часов после того, как Альфа ушел, анализируя их разговор. Зная, как вел себя его отец, она ожидала чего-то другого, если не спора с ним.

Лив не сдвинулась с места, когда Райкер шагнул вперед. И если Дрю это не нравилось, то проклятому страшному инфорсеру, который появлялся только тогда, когда хотел, чтобы его видели, чертовски не нравилось, и это было совершенно ясно по тому, как он смотрел сквозь нее.

— Я не могу обращаться с ним в чьем-то присутствии. Если хочешь, чтобы ему стало лучше, доверься мне. Я справлюсь с этим.

— Один шанс, — Райкер скрестил руки на груди и сердито посмотрел. — Не облажайся, — он говорил с ней, но смотрел на Ксана. И такое отношение делало ее работу почти невозможной.

Дрю оставил электрошокер, наручники и приказ удерживать его так же, как и раньше, если он посмотрит на нее косо. Он также оставил ей сотовый телефон с его номером на быстром наборе. И Райкер, он вонзил кинжал в дерево снаружи, очень по-человечески, и не то, что она ожидала от инфорсера. Возможно, он хочет сказать, что он присматривает за Лив, и она под защитой стаи — хочет она того или нет.

У нее возникла идея, что это было гораздо больше связано с Ксаном и явной неприязнью инфорсера к волку. Ее двор ни в коем случае не был территорией Райкера, и у него была пара, которую он обожал, но это чертовски злило Ксана каждый раз, когда он его видел. Он рычал, метался и еще больше рычал, но ни разу не потерял контроль.

В конце концов, он выйдет на свежий воздух и «воссоединится с природой». Лив знала, почему он ушел. Они занялись старомодной привычкой, метить территорию в Блэк-Хиллс. С тех пор Ксан мочился на одно и то же чертово дерево каждое утро после таинственного исчезновения Боуи. С таким темпом дуб погибнет к лету.

Дрю не нравилось, что она живет не на земле стаи. А на границе, ее коттедж стоял так далеко от стаи, что потребуется время, чтобы спасти ее, если она понадобится. Но что-то подсказывало Лив, что это не так.

В Лос-Лобос она могла попасть двумя путями: на снегоходе и на машине. Машина, которую она переделала, способная проехать по неровным тропам, по которым ездил грузовик с припасами, но и способная поехать в Спрингс, если ей понадобится пройтись по магазинам. И сани, ну, они годились, когда зимы Южной Дакоты не давали проехать на машине, и ей нужно было добраться до офиса. В этом не было бы необходимости, если бы у нее было жилье в Лос-Лобосе. Но этого никогда не случится.

Лив утверждала, что может прожить и без этого. Управлять домом, где электричество работает на генераторах все время, будет дорого, поэтому она решила жить за пределами Спрингса, на границе, несмотря на великодушное приглашение стаи. Ей было не по себе от мысли, что придется жить в Лос-Лобос.

У нее не было причин жить с волками, и никогда не будет. У нее там офис только потому, что Дрю думал, что она может помочь стае, она знала о волках, и верила, что сможет что-то изменить. Может быть, просто на всякий случай, болтаясь среди оборотней, она сможет снова обращаться. Последнее она оставила при себе. Нет смысла показывать им, какая она на самом деле неудачница.

Женщина заверила Альфу, что, если он хочет, чтобы Ксан открылся и начал исцеляться, его инфорсер должен уйти и перестать висеть над ними, как петля для повешенья. Поэтому, поколебавшись, Райкер уступил, чтобы позволить ей делать свою работу. Это одновременно и встревожило ее, и успокоило. У Лив было предчувствие, что он не совсем ушел. Временами она видела Ксана, смотрящего в окно, как будто он чувствовал, что кто-то там наблюдает за домом.

— Можно я лягу на что-нибудь другое, а не на розовый диван? Кажется, у меня крапивница, док. — Ксан почесал шею.

— Крапивница? Неужели? — Лив провела кончиком ручки по блокноту, рисуя альпийский пейзаж позади лица Ксана, используя отрицательное пространство бумаги, чтобы показать его снежную шерсть. Она только что набросала напряженное выражение его лица, решительную линию подбородка, холодную твердость экзотических глаз. Взгляд «не шути со мной», который умолял ее сделать именно это.

Она не могла выбросить белого волка из головы, пока он говорил. Как выглядел его волк? Она хотела спросить его, прекратить текущий разговор и копнуть глубже в непрофессиональные области, спросить волка, как выглядит его животное. Это будет такая же большая ошибка, как спросить, какого цвета его нижнее белье. Ей не нужно было знать, как выглядит его волк, и это перевело бы разговор в более личное русло, так, как она пообещала себе никогда больше не говорить с пациентами. Разговоры о волке или звере, это вторжение на личную территорию, она не могла так делать.

Был ли у него мех, как белоснежный снег, как она себе представляла, или гораздо темнее? Кайла сказала, что у его сестры самый черный мех, который она когда-либо видела, и они близнецы.

— Я думаю, будет лучше, если мы проведем эти сеансы здесь, а не в Лос-Лобос, в моем офисе, где диван коричневый. Больше уединения. Ты устроил в городе настоящую сцену, и пока все не уляжется, нам лучше поговорить здесь. И это не розовый, а цвет фуксии!

Штрих-штрих-штрих. Ручка двигалась по бумаге, вырисовывая волчицу. Ее животное? Лив нахмурилась и перевернула страницу, пряча изображение.

— Розовый. Он определенно розовый, — Ксан сел. — Что ты только что написала?

— Ложитесь обратно, мистер Дэвис, и постарайтесь расслабиться. Я не враг, — Лив уставилась на бумагу, подняла ручку и легонько провела ею по листочку, стараясь больше не волновать его, записывая то, что казалось профессиональным, чтобы вернуться к более деловым мыслям.

Он выдохнул и откинулся на подушку, уставившись в потолок.

— Расскажи мне о своем детстве, — Лив взглянула на него. Он казался спокойным, совсем не похожим на человека, который всего несколько дней назад разгромил бар и орал как сумасшедший. Он казалось… Женщина провела ручкой по бумаге и снова начала рисовать. Она быстро перевернула страницу и вернулась к своим заметкам. Более безопасный. Лучше.

— Причем тут мое детство?

— Ну, многое может случиться, пока ты ребенок, что повлияет на тебя как на взрослого, — стук-стук-стук. Она стучала ручкой по блокноту.

— Я родился. У меня есть сестра-близнец. Мы выросли. Я ушел. Конец.

— Х-м-м-м…

Что ты недоговариваешь, Ксандер Дэвис? Штрих-штрих-штрих. Боже, неужели ручка может быть такой громкой?

Ксан спрыгнул с дивана.

— Что ты написала?

Он потянулся к блокноту, лежащему у нее на коленях, и Лив вскочила, сунув свои записи под попу и усевшись на них.

— Личные записи, чтобы помочь в наших разговорах. Ничего отрицательного, уверяю.

— Если они не плохие, почему я их не вижу?

— Потому что они личные.

— Не тогда, когда они обо мне, — он потянулся к ее попе, но она оттолкнула его руку.

— Ложись, мистер Дэвис. Я бы хотела поговорить с тобой о твоей матери.

— Что с ней? — он взглянул на нее и фыркнул.

— Она была человеком.

Он плюхнулся на диван и закинул руки за голову.

— И есть человеком. Она жива, хотя я думал, что она мертва, пока не пришел сюда, и Ксио не сказала мне обратное.

Лив вытащила блокнот.

— Интересно.

Штрих-штрих-штрих.

Ксан встал с дивана, схватил записи, перепрыгнул через оттоманку и побежал на кухню. С колотящимся сердцем Лив бросилась за ним.

— Верни мне мои записи.

— Нет, — он прочел первую страницу. — Пациент возбужден и не может сосредоточиться? — он посмотрел на нее. — У меня нет недостатка в концентрации. Я один из самых целеустремленных людей, которых ты когда-либо встречала.

— Ксан… пожалуйста, — Лив помчалась на него, и он зашел за кухонный стол.

— О, что это? — он перевернул страницу. — Пациент отказывается обсуждать детство, могут ли быть проблемы с тем, что его оставили? Проблемы с мамой? — Ксан вздернул подбородок. — У меня нет проблем с мамой, — он зарычал низко в его горле.

— Я понимаю. Я его вычеркнула. И должна все исследовать, пожалуйста, передай мне мой блокнот.

— Почему? Так ты сможешь продолжать изучать проблему с моей мамой? Смеяться надо мной?

— Ксан! Ксандер, я не смеюсь над тобой. Я должна копаться в тебе, чтобы решить проблему. Это просто записи, чтобы помочь мне, помочь тебе.

— Мои родители не бросили нас с Ксио. Их забрали у нас.

О, она нашла его «красную тряпку». Единственный способ исцелиться, заставить его открыться. Остановиться было невозможно, какими бы болезненными или кровоточащими ни были раны.

— И когда ты ушел от сестры, — она хлопнула ладонями по гранитной поверхности между ними и уставилась на него. — Как ты себя чувствовал? — пора взять ситуацию под контроль, и, если ей придется дать ему пощечину, чтобы он заговорил, пусть будет так.

— А что с этим не так? — он смотрел на ее записи, не глядя ей в лицо.

Давай, Ксан, выходи и сражайся, не отступай.

— Ты испытывал чувство вины за то, что бросил ее, как и твои родители?

Ксан бросил ей блокнот. Он ударился о стойку и скользнул по гладкой поверхности, остановившись прямо перед ней.

— Да. Ты это хочешь услышать? Испытывал. Испытываю. Я не должен был оставлять ее рядом с Магнумом. Ты понятия не имеешь, каким ублюдком он был, и я оставил ее здесь на его милость. С меня хватит. Мне нужен воздух, — Ксан прошел мимо нее к двери и захлопнул ее за собой.

— Хорошо. Иди еще раз помочись на дерево, — боже, иногда он приводил ее в бешенство. Но, по крайней мере, он раскрылся. Очко в ее пользу. Лив улыбнулась. — Один дракон убит, мистер Дэвис, — она отказывалась уступить, пока не поможет ему убить всех до единого.

Лив перевернула страницу и уставилась на рисунок Ксана, лежащего на диване. Он почти увидел. Она оторвала его, скомкала и выбросила в мусорное ведро, которое все больше интересовало ее. Лив усвоила урок о том, как заводить отношения с людьми, которых лечила, так почему бы ей не сохранить профессиональный вид и не перестать думать о нем? Что, черт возьми, с ней происходит? Возьми себя в руки. Он твой пациент.

Еще более любопытно, почему она не может избавиться от чувства, что каждый раз, когда он выходит, он помечает свою территорию?

***

Лив отправила в рот картошку. Она ждала неизбежного «я же тебе говорила» от сестры. Прошла минута, а Кайла даже не пикнула. Ничего о деньгах, которые она одолжила ей на оплату счетов за первый месяц, или об отсутствии пациентов в Лос-Лобос. Если в ближайшее время она не найдет новых клиентов, то потерпит неудачу. Она не собиралась отказываться от выбора, не сейчас, когда у нее был волк, который отчаянно нуждался в ней.

— Что? Тебе нечего сказать?

— Нет, — ее сестра сделала глоток содовой, и ничего, хлюпающий звук заполнил ресторан.

— У тебя должно быть свое мнение. Этот слон занимает много места. Давай, выкладывай.

— Нет.

— Но ты думаешь, что я совершила ошибку, приехав сюда.

Она пожала плечами.

— Я имею в виду, знаю, что это не самое выгодное место, но у меня есть навыки, чтобы помочь оборотням здесь.

— Да.

— Знаешь, твоя отстраненность сводит меня с ума.

— Представь себе, сумасшедший психолог, — Кайла взяла телефон, провела пальцем по экрану и прочитала, полностью игнорируя ее вопрос.

— Съешь меня, — Лив бросила в сестру картошкой. — Ты знаешь, что я имею в виду. Хотя бы поговори со мной. Ты все, что у меня есть. Положи чертов телефон. Я пытаюсь поговорить с тобой. Поэтому я пригласила тебя на ланч.

— Я думала, мы пошли куда-то, потому что ты хотела, ну, знаешь, на самом деле потусоваться со своей сестрой и сделать что-то еще, кроме как поговорить о своей работе, — Кайла бросила мобильник в сумочку. — Хорошо, ты узнаешь мое мнение, но не говори, что не спрашивала. Не ныть или скулить. Ты совершила ошибку, открыв приемную в Лос-Лобос.

— Пациент есть пациент, независимо от того, где я вешаю свою вывеску.

— Ерунда. У тебя нет того, что и у нас. Я койот, а ты человек. Ты не можешь чувствовать, когда клиент собирается потерять голову. Это небезопасно. Вот почему людям не место среди оборотней, и особенно, почему ты не должна их лечить. Поезжай в Спрингс. Устройся там. Им не нужны здесь люди, особенно без пары. Они им не доверяют. Почему ты вообще решила приехать сюда?

— Ты знаешь, почему.

— Твоя способность обращаться не вернется, потому что ты рядом с волками, а Спрингс не так уж далеко. В любом случае, ты не живешь на землях стаи, а я не живу в чужой стране или на другой планете.

— А как насчет тебя? Ты тоже не вписываешься. Я все еще не понимаю всей этой истории с волком и койотом.

Кайла снова пожала плечами.

— Это работает. Это все, что я знаю. Ты знаешь, противоположности притягиваются. Но ты человек, или, по крайней мере, если ты койот, животное слишком латентно для меня, чтобы даже учуять ее. Иди лечить людей, которые нуждаются в тебе. Тебе здесь не место, и ты узнаешь это на собственном горьком опыте, если будешь продолжать цепляться за мечту. Твой преследователь давно ушел. Теперь ты в безопасности, но не здесь.

— Однажды в детстве я обратилась, — она повертела салфетку, скручивая и завязывая ее.

— И это больше никогда не повторится, не так ли? Ты больше человек, чем койот, и тебе пора понять, что ничего не изменится.

— Все. Можешь сменить тему? — Лив вздохнула и уронила салфетку. Она не хотела сдаваться. Ее глаза наполнились слезами, и она отвернулась, прежде чем сестра успела это заметить.

— Что ты думаешь о Ксандере Дэвисе?

— Ты же знаешь, я не могу говорить о нем, — она смотрела в окно на людей, толпившихся снаружи. Население Спрингса было приличным. Здесь ей будет хорошо. Но сердце хотело не этого. Оно хотело…

— Серьезно? — Кайла шлепнула ее по руке. — Я с тобой разговариваю.

— Его дело тебя не касается, — Лив посмотрела на сестру, раздражение высушило ее слезы.

— Не мое дело? Он живет в твоем коттедже. Я слышала всякое дерьмо, которое мне не нравится. Скажи, что это неправда.

— Да. Ну… я действительно не могу обсуждать его.

— Не можешь или не хочешь?

— Не буду.

— Хорошо, тогда сядь и послушай, что я скажу. Вся эта ситуация похожа на дежавю. Все говорят, что он сошел с ума. Его не вернуть. Тебе нужно все прекратить, пока не поздно и ты не привязалась, и отпустить его, чтобы стая с ним разобралась. Попытка исправить сломленного мужчину — это то, что привело тебя к неприятностям в первую очередь. Тебе действительно нужен еще один сумасшедший сталкер?

— Стая разбирается с этим. Альфа — попросил у меня помощи.

— Он сломлен, и ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить его, разве ты не понимаешь? Этот человек опасен, и, честно говоря, мне не нравится, что он живет под твоей крышей так далеко от стаи. Что помешает ему убить тебя во сне? Я знаю, что Терренс почти смог так сделать в колледже, и он даже не жил с тобой.

— Ксандер — не Терренс. Я действительно не могу обсуждать его дело, Кайла. Остановись.

— Он может быть серийным убийцей, — Кайла швырнула картошку обратно, попав Лив между глаз. — Ты эксперт, у тебя степень по психологии. Ты должна это знать.

— Он не убийца. Он не подходит под профиль социопата или психопата. Слушай, я уже сказала больше, чем следовало. Остановись.

— Ты не можешь знать наверняка. Как ты можешь поставить ему диагноз через несколько дней? Он напортачил не просто так. Ты понятия не имеешь, почему он такой, какой есть, что сделало его жестоким. Говорят, он работал на какую-то секретную правительственную организацию. Они набирают определенную индивидуальность, и они не из тех, кто резвится с пушистыми котятами и пушистыми кроликами.

— Я закончила этот разговор. Просто брось это и прекрати добывать информацию, которую не получишь.

— Он убьет тебя. Я знаю Волков, и то, что знаю о них, этот парень не котенок. Ему не нужен нож, чтобы прикончить тебя. Он будет вгрызаться в тебя, делая Терренса похожим на плюшевого мишку в сравнении с ним. Они найдут тебя по кусочкам. Ты знаешь, что происходит, когда волк выходит из-под контроля.

Лив пропустила замечание о ноже мимо ушей. Неужели нож Райкера был посланием для нее, а не для Ксана?

— Он не маньяк.

— Ты объявила Терренса безобидным солдатом, страдающим посттравматическим синдромом. Он человек и вполовину не так плох, как вышедший из-под контроля волк. Близняшка Ксана не смогла его вытащить, а ты думаешь, что сможешь? Серьезно?

— Достаточно, — Лив провела пальцами по скрытому под блузкой шраму слева от сердца. Если бы Терренс нанес удар на дюйм выше, она была бы мертва. А так она провела две недели в медикаментозной коме и в десять раз дольше на реабилитации. У нее все еще были проблемы с легкими, и всегда будут, если она не сможет снова обратиться.

— Я так и думала, — Кайла смотрела на то место, где сестра потерла шрам. — Не забывай, как ты его приобрела. Во второй раз ты можешь не выжить, — прозвенел звонок, и Кайла посмотрела на дверь. — Мне пора. Гайтан здесь, — она ткнула в Лив пальцем. — Подумай о том, что я сказала.

Лив бросила салфетку на тарелку, ее аппетит внезапно пропал. Она закусила губу и уставилась на стол, собираясь с силами, прежде чем посмотреть сестре в глаза.

— Мне тоже нужно домой.

— Подожди минутку. У тебя странное выражение лица, — Кайла нахмурилась. — Ты влюблена в этого парня.

Она судорожно сглотнула. Привлекает — да. Влюблена — нет. Что женщина, не может положить на него глаз?

— Нет. Я просто верю, что его стоит спасти, и собираюсь это доказать, — Лив посмотрела туда, где стоял пара Кайлы. Он всегда держался на расстоянии, как будто она ему не нравилась. Его глаза на секунду вспыхнули странным голубым светом, и она моргнула. Игра света?

Лив поднялась, и Кайла схватила ее за запястье.

— Пожалуйста, будь осторожна. Ты понятия не имеешь, на что способен один из этих волков. Они не койоты и не отступят. Сначала они хватают за горло, а потом задают вопросы.

— Я знаю, что делаю.

— Неужели? Что ты на самом деле знаешь о Ксане Дэвисе? — она отпустила ее и подошла к своему самцу, чмокнув его в щеку. Лив помахала ей на прощание, и он обнял Кайлу за плечи. Они вышли вместе, словно молодожены, которые не могут оторваться друг от друга.

***

Очевидно, я мало что знаю. Лив смотрела на катастрофу, которую всего час назад можно было назвать одним из самых опрятных домов в Блэк-Хиллс. Что случилось? Кто-то запланировал снос, о котором она не знала?

— Мистер Дэвис?

Из-за перевернутого дивана донеслось рычание.

Сердце Лив дрогнуло, во рту пересохло, и она могла поспорить с пустыней Сахара по засушливости. Нужно расслабиться.

— Ты в порядке? — он не Терренс.

Тело, перепрыгнувшее через диван, ударило ее прямо в грудь, как полузащитник. У Лив не было времени закричать, не говоря уже о том, чтобы сделать вдох, прежде чем он вышиб из нее дух. Глухой звук. Она упала на спину, а сверху на нее навалился очень тяжелый, очень сумасшедший мужчина.

— Лежи.

— Что? — ее израненное легкое горело, и она успела сделать только несколько маленьких вдохов, прежде чем он зажал ей рот рукой. Ее сердце угрожало выпрыгнуть из груди, и мир закружился перед тем, как вернуться в фокус, когда адреналин начал пульсировать в ее венах.

— Они услышат тебя, — прошептал он и убрал ладонь.

— Кто? — ее желудок скрутило, когда чернота заволокла ее зрение. Лив боролась, отчаянно пытаясь не упасть в обморок. Дыши медленно. Сфокусируйся.

— Оставайся здесь. Я их выманю, — он скатился с дивана и присел, выглядывая из-за него.

— Э, Ксан? Там никого нет, — нужно образумить его. Успокоить. Не подпитывать его страх. Трудно, когда ее сердце колотилось, как у испуганного кролика, а Ксандер Дэвис выглядел так, словно готов был проглотить ее.

Он резко обернулся, подняв палец к губам.

— Это просто смешно…

И тут она услышала хихиканье, доносившееся из спальни. На секунду она затаила дыхание и прислушалась, почти поверив, что кто-то вломился. Ее плечи напряглись, мышцы напряглись, и она задохнулась, как выброшенная на берег рыба. Вдох-вдох-вдох. Ее дыхательные пути сжались, удушая ее. Лив схватилась за горло.

— Нет, — прошептала она. В доме кто-то есть.

— Спасибо, что посмотрели наш эпизод с гиенами, «Убийца среди нас». На следующей неделе в «Дикой, дикой, дикой природе» мы отвезем вас в Северную Америку и познакомим с другим хищником — волком.

Телевизор. Чертов телевизор. Истерический смех сорвался с ее губ, похожий на хихиканье из телевизора. Хорошо, что она не обмочилась.

Ксан уставился на нее, скривив губы, его глаза горели, на лице было не совсем нормальное выражение, как будто в любую секунду он мог сорваться, как предсказывала ее сестра.

— Это не смешно, — низкий, хриплый звук опасности сорвался с его губ. Каждый волосок на ее затылке поднялся в ответ.

Лив сглотнула и сделала глубокий вдох, очищая свой разум, изучая мужчину перед ней, который мог бы проглотить ее и выплюнуть, как предупреждал Дрю. Он не атаковал, а защищал ее, или думал, что защищал. Не действия хладнокровного убийцы.

— Мне очень жаль. Послушай, хоть секунду.

Он склонил голову набок и сделал, как она просила. Смущение исказило его лицо, брови нахмурились, глаза слегка расширились. Через несколько секунд его плечи расслабились, и энергия, которая грозила вот-вот взорваться, иссякла.

— Я — осел.

— Нет, это понятно. На секунду мне показалось… Не бери в голову, — все напряжение в ее теле исчезло вместе с ним, но жужжание от страха осталось, гарантируя, что сегодня она не сомкнет глаз. — Это телевизор в моей комнате. Когда я прихожу в офис, у меня на таймере горит свет, так что люди не знают, дома я или нет.

Ксан сел на корточки и нахмурился.

— Ты ставишь телевизор и свет на таймер, когда уходишь, чтобы люди не знали, здесь ли ты? Ты параноик?

— Я? — Лив приподнялась на локтях и оглядела беспорядок вокруг. Повсюду валялись обломки стола. Ее диван прогнулся посередине, рама определенно треснула. И он назвал ее параноиком? Наверное, сталкер заставил ее вести себя по-другому, но уж точно не параноидально. — И что же, по-твоему, преследовало нас, Ксан? Ты же понимаешь, что сломал мой диван.

— Побочный ущерб, — он закатил глаза от упоминания дивана. — Трудная работа, но кто-то должен был спасти мир от твоего дурного вкуса.

— Думаешь, у меня дурной вкус?

— Нет, я думаю, ты дальтоник, — уголок его рта дернулся. — Но очень симпатичный дальтоник.

— Ты очень плохой волк. Юмор и лесть не избавят тебя от объяснений, — женщина обвела рукой гостиную. — Так что же случилось?

— Ты снова пытаешься препарировать мой мозг?

Лив фыркнула. Серьезно? Препарировать его мозг?

— Что? Я выгляжу так, будто у меня есть какой-то инопланетный лучевой пистолет для разрезания мозгов? Ненавижу, когда люди используют этот термин. Я ни хрена не копаюсь в их мозгах. Просто пытаюсь понять, какого черта ты разгромил мою гостиную, и кто знает, какие еще комнаты в моем доме. Ты хоть представляешь, как трудно найти розовый диван?

— Я думал, ты называешь этот цвет — фуксией.

— Так и есть. Вернемся к основному вопросу, мистер Дэвис.

Ксан покачал головой и нахмурился.

— Мне очень жаль. Я заплачу, как только вернусь на работу и заработаю немного денег. Кажется, я накопил кучу долгов, — он запустил руку в волосы. — Звук, из соседней комнаты, разбудив меня, удивил. У меня есть… Не бери в голову, — он смотрел в пол, и женщина не могла чувствовать себя большей стервой, чем он. Она привыкла справляться с такими вещами.

Да, настоящий профессионал, Лив.

— Мы можем начать сначала? Забудь про диван. Я могу заказать еще когда-нибудь.

— Думаю, мне лучше уйти. Освободи меня от этого обещания, Лив. Я тебе не подхожу, и мне здесь небезопасно. Когда я теряю рассудок, то действительно теряю его, и я не уверен, что не причиню тебе боль, если тронусь умом.

— Ты не сделаешь этого. Ты обещал. Кроме того, я единственный человек, который может тебе помочь. Знаю, кто ты, и ты можешь спокойно поговорить со мной.

— Я в курсе, — выражение его лица из спокойного стало злым, за две и одну десятую секунды. Он пополз к ней. Лив ахнула. — Люди даже не должны знать о нашем существовании. Кто рассказал тебе о нас?

— Я просто знаю. Почему это тебя так расстраивает? — ее охватило желание убежать, но бежать от разъяренного волка — не лучший вариант. Она заставила себя не шевелиться. — Поговори со мной, Ксан.

— Что ты знаешь о волках? — прорычал он. — Ты — человек.

— Нет, я знаю.

Он не выглядел бы более потрясенным, даже если бы она дала ему пощечину. Не говоря ни слова, он схватил ее за ноги и подсунул под себя, где оседлал ее бедра.

— Что ты сказала? — мужчина отпустил ее, но не сводил с нее глаз, словно провоцируя двинуться.

— Я — койот, — пискнула она.

Он обхватил ладонями ее голову и склонился над ней, принюхиваясь от плеча к уху. Остановилась рядом с яремной веной. Его дыхание, прерывистое, затрудненное.

— Ксан? — ее пульс участился, пульсируя на шее. Пульс в крови наполнил ее уши. Нужно оставаться спокойной.

— Я не чувствую запаха животного, — слова были такими мягкими, что по ее коже побежали мурашки. Он поднял лицо, но не тело, на этот раз он посмотрел ей в глаза. — Не лги мне. Мне это не нравится.

— Вовсе нет. Никто, кроме моей сестры, этого не знает. Я перестала быть оборотнем в детстве. Даже Альфа думает, что я человек.

— Невозможно, — смущение исказило его лицо. — Не так ли? Ты можешь перестать быть тем, кем родился? Это просто проходит?

— Понятия не имею. Я надеялась, что, жизнь среди стаи, поможет вернуть способность обращаться, но я здесь уже несколько месяцев, и ничего не изменилось. Я знаю, кто я. Просто не знаю, почему я перестала ею быть.

— Я тоже, — пробормотал он. — Я больше не могу превращаться.

Лив кивнула.

— Я понимаю, — его признание говорило о многом. Теперь они кое-чего добились. Дракон номер два только что сгорел. Это определенно объясняло, почему он болен и его разум не исцелился. Превращение помогло бы, может, и не вылечило бы, но помогло. — Вот почему ты здесь. Ты надеешься, что это место исцелит тебя.

— Что-то в этом месте исцеляет меня, — Ксан слегка повернул голову, и его губы оказались в дюйме от ее губ. Он легко мог ее поцеловать. Ее сердце колотилось так сильно, что было больно. — Я хочу тебя, — сказал он.

Я тоже.

— Я не могу. Не с пациентом.

— Тогда ты уволена, — Ксан одарил ее опасной улыбкой, которая говорила, что он хочет поглотить каждый дюйм ее тела. Возможно, слово «хочу» не описывало голод, который она увидела на его лице. Первобытный. Неиссякаемый. Пропасть бездонной потребности.

У нее перехватило дыхание, как если бы женщина споткнулась.

— Ты не можешь меня уволить. Ты меня не нанимал.

— Это взаимно. Я чувствую запах твоего возбуждения.

Нет смысла отрицать, это ничего не изменит. Боже, всего на долю дюйма его губы коснутся ее губ.

— Да, но я не могу этого сделать. Пожалуйста, по причинам, в которые я не хочу вдаваться, слезь с меня.

А потом он исчез. Его тепло исчезло из ее тела, он исчез из комнаты. Дальше по коридору хлопнула дверь, и что-то врезалось в стену, скорее всего, ее ваза из магазина «Все по доллару», которую она держала в каждой комнате. Когда их швыряли на пол или на стену, они производили сильный шум. Эти звуки однажды спасли ей жизнь, и, скорее всего, спасут снова, если сталкер когда-нибудь найдет ее.

Черт! Ей следовало взять с него обещание не разрушать и ее дом.

Лив потребовались годы, чтобы оправиться от нападения. Терренс чувствовал, что их сеансы были чем-то вроде более глубокой связи, как будто он вступил в отношения с ней. После пары лет терапии она отпустила его, сказав, что он больше не нуждается в ее услугах. И она поставила диагноз, что он готов двигаться дальше. Вскоре он пригласил ее на свидание. Ей следовало отказаться, но она сблизилась с ним, почувствовала, что знает его.

Но этого не было.

Его истинная сущность проявилась через три недели после того, как она начала с ним встречаться. Первая ревность. Он обвинил ее в том, что она трахает своих пациентов мужского пола и настаивал, чтобы она не принимала мужчин, как врач. Затем насилие, перепады настроения, где он бушевал и бросал вещи. Потребовалось только один раз, когда он ударил ее, прежде чем она порвала с Терренсом.

Вскоре началось преследование. Он появлялся на ее работе. Любимом ресторане. Звонил ее семье. Друзьям. Всем, кого она знала, когда не отвечала на звонки. Поездка в полицейский участок, и у нее есть судебный запрет, который, как она вскоре узнала, представляет собой бесполезный клочок бумаги.

Когда Терренс ворвался в ее дом, он подождал, пока она войдет, и набросился на нее. Он пытался изнасиловать ее, рвал на ней одежду и избивал. Когда она укусила и поцарапала, он ударил ее ножом в грудь. К счастью для нее, соседи услышали шум и вызвали полицию. Когда сирены приблизились, Терренс убежал, оставив ее избитой, окровавленной грудой на полу кухни.

Полиция его так и не задержала. Он просто исчез, и она поймала себя на том, что постоянно оглядывается через плечо, перестраивая дом так, чтобы никто не знал, когда она дома, выбирая разные маршруты на работу, избегая всего рутинного. С момента нападения она держалась на расстоянии от своих пациентов — даже когда они больше не нуждались в ней. Глупо было ввязываться в это дело, и она пообещала себе, что больше никогда так не поступит.

Ксан не будет исключением. Она не могла, не хотела снова открывать эту дверь. Лив поднялась на ноги и подобрала пару осколков разбитого стекла. Она открыла входную дверь и бросила ее на траву рядом со ступенями.

Она выдохнула. Все это казалось слишком знакомым, как будто история повторится. Да, она чувствовала влечение. Да, у нее были причины избегать любых личных отношений, но она поймала себя на мысли, что ей интересно, могут ли эти отношения сработать.

Разве она не усвоила урок в первый раз? Женщина выбросила еще один кусок сломанной мебели. Да, она знала, что нужно делать. Она позвонит сестре и попросит прислать зятя и еще пару волков, чтобы они забрали диван утром. После разговора с Кайлой она позвонит Дрю и скажет, что ему придется найти кого-то другого, потому что она решила переехать в Спрингс. Лучше сломанный диван, чем сломанные кости… или хуже. Это был первый тревожный звоночек.

Глава 5

Он обнюхал ее, чтобы доказать свою точку зрения, и сделав это, обнаружил правду, которую лучше оставить в тайне. Что-то, что, казалось, знало его подсознание. Вся причина, по которой Райкер предупредил его держаться на расстоянии, заставила его переступить черту. Чем больше он думал об этом, тем больше начинал думать, что инфорсер пометил дерево, чтобы проверить его, проверить, правда ли то, во что он верит. И если Райкер знал, то Дрю наверняка тоже знал. Это объяснило бы, почему они оставили ее наедине с ним, когда даже он не мог придумать хорошее оправдание. Ни наручники, ни электрошокер не остановят его, если он потеряет сознание и сойдет с ума. Нет, они оставили его с ней, потому что волк никогда не обидит свою пару. Волк скорее умрет первым. Дрю не рисковал безопасностью Лив, он знал, что Ксан не тронет и волоска на ее голове.

Он полез в карман и вытащил маленький, но мощный электрошокер, который Лив носила с собой пару дней назад. Где-то в глубине души она знала, что он не причинит ей вреда. Он улыбнулся и крепче ухватился за электрошокер, раздавливая его. Проклятый Альфа обыграл его.

Его врач, женщина, которая заставила его пообещать, что он не причинит вреда ни себе, никому-либо другому, возможно, еще не поняла этого. Ее отказ, даже когда он почувствовал, что она хочет его, ранил. Да, он мог бы надавить на нее, и она бы сдалась, но он этого не сделал.

Лив придет к нему, когда будет готова, особенно после того, как заявила о своей сущности и должна была почувствовать связь, как и он. От этого было не легче, и он надеялся, что ваза с искусственными маками цвета фуксии обойдется недорого. Ксан потерял рассудок на секунду и вспылил, но лучше нанести вред вазе, чем кому-то, особенно женщине, предназначенной быть его. Способность Ксана контролировать свой гнев и перенаправлять его, когда он был далеко от нее, только демонстрировала, что она принадлежит ему.

Ксан сел на кровать, сжимая и разжимая пальцы, чувствуя, как кровь приливает к суставам каждый раз, когда он их разжимает. Он посмотрел на дверь.

— Да, но я не могу этого сделать. Пожалуйста, по причинам, в которые я не хочу вдаваться, слезай.

Лив, что-то скрывала. Он никогда не забудет ее затравленный взгляд. Ксан видел то же самое выражение на своем лице. Что-то случилось с ней, что-то, что оттолкнуло ее от отношений… от него.

Может быть, она так же сломлена, как и он. Он снова посмотрел на дверь. Хочет она того или нет, но Лив принадлежит ему, и в конце концов он соединитсяс ней своей душой и телом.

Мужчина склонил голову набок и прислушался. Лив убирала беспорядок, который он устроил. В животе у него все сжалось. Неужели так будет всегда? Он устроит беспорядок, а она будет приводить все в порядок? Нахождение пары не могло случиться еще в более худшее время его жизни. К сожалению, Ксан не мог выбирать. Он встал, поднял разбитую вазу, выбросил ее в мусорную корзину, а потом вернулся в гостиную и увидел, как Лив двигает диван к двери. Ее неповторимый аромат цветов апельсина, гвоздики и корицы доносился до него, притягивая ближе. Черт возьми, женщина. Какого черта, что ты делаешь?

— Позволь мне… — он схватился за край дивана, чтобы остановить ее.

Рука скользнула назад, и Лив ударила себя по лицу.

— Черт, — пробормотала она и уронила диван, прикрыв нос рукой. Между пальцев полилась кровь. Ксан подхватил ее и потащил к раковине, затем схватил кухонное полотенце, чтобы остановить кровь.

— Запрокинь голову, — он осмотрел ее нос, прижимая ткань. — Знаешь, ты могла бы попросить о помощи, а еще лучше, позволить мне убрать за собой.

— Правда? — ее голос прозвучал приглушенно сквозь полотенце. — Слышать это от человека, который все это устроил? Ты действительно хорош в разрушении. Сначала бар Джи, теперь мой дом. У тебя большие проблемы, и я даже не знаю, с чего начать.

— Как насчет отсюда? Я не знаю, как это объяснить, поэтому просто скажу тебе, через что я прохожу. Ладно? Не пытайся анализировать, просто слушай.

— М-м… Хорошо.

— Я работал на одну организацию.

— Боже мой. ЦРУ? — то, как она сказала это, зажав нос, заставило его улыбнуться.

Насколько более очаровательной она могла быть? Ему захотелось защитить ее. Ее глаза округлились.

— Кайла была права. Ты не похож на пушистого котенка или пушистого кролика.

— Вовсе нет. Я принадлежал к секретному подразделению. Ты должна меня выслушать, — он приподнял ее лицо и продолжал удерживать полотенце на месте.

— Извини.

— Организация послала меня с заданием в Африку. Там меня захватил военачальник по имени Аджани. В течение десяти месяцев его люди мучили меня так, что ты даже представить себе не можешь. Они знали, что я — волк, и хотели использовать мой секрет, чтобы вытянуть из меня секретную информацию.

Лив ахнула, но не сказала ни слова.

— Они пытались заставить меня обратиться. Сказали, что собираются снимать это на видео. Они были от этого в восторге.

— Но ты этого не сделал.

— Нет. Я дал своему Альфе слово, — Ксан встретил взгляд Лив. — Из-за моего обещания Магнуму я потерял способность обращаться и исцеляться.

— Как ты сбежал от этих оборотней?

— Давай прямо сейчас кое-что проясним. Они не оборотни. У них нет души. Они — демоны, и ты не можешь бороться с ними. Единственный способ бороться с ними — это быть человеком. И поэтому я жив и свободен. Если бы они заставили меня обратиться, они бы прикончили меня, черт, я, вероятно, был бы разорван на куски и разбросан по всей Африке. Они могут превратиться в любое животное, какое захотят. Им не нужна полная луна, но они ограничены одним оборотом в день и должны оставаться в одной форме до темноты. Моя стражница выбрала человеческую форму, и так я сбежал, пока остальные спали. У меня было много тренировок по рукопашному бою. Я оказался сильнее, чем она, как человек. Когда я их встретил, они были гиенами. Они предпочитают эту форму, но не всегда. Иногда это змеи, иногда птицы. Меня кусали и отравляли, клевали острыми клювами, но чаще всего они оставляли меня на дне ямы и смеялись, тыкали в меня палками, морили голодом и бросали вниз свежее мясо. Конечно, я чувствовала запах того, чем они пытались меня накормить — человеческого мяса, они охотились на местных. Были и другие вещи, о которых я не могу говорить. По-настоящему плохие вещи случались после наступления темноты.

— Думаю, кровотечение остановилось, — Оливия взяла полотенце и убрала его. Так и было. Даже несмотря на то, что от нее пахло человеком, Лив исцелялась как оборотень, намного быстрее. Под глазами у нее уже начали появляться темные круги. Небольшие.

Чувство вины ударило Ксана, словно кувалда.

— Прости, Лив.

— За это? — она указала на свое лицо. — Я сама с собой это сделала.

— Нет. Если бы я не разгромил твой дом…

— Учитывая, что тебя разбудили гиены из передачи, думаю, у тебя есть достаточно веское оправдание тому, что ты сделал. Они причинили тебе боль. Они угрожали твоей семье и стае. И теперь ты не можешь стать волком из-за того, что они сделали.

— Совершенно верно, — мужчина нахмурился. — Но мне от этого не легче, когда я ломаю твои вещи, — он не нуждался в ее сочувствии, не искал его. Его пара никогда не должна жалеть его.

Лив обвила руками его шею и крепко обняла.

— О, Ксан. Мне очень жаль.

— Я сделал то, что сделал, чтобы защитить стаю. И не хочу, чтобы ты меня жалела.

Он уткнулся носом в ее волосы и вдохнул. Впервые за много лет Ксан почувствовал покой. Он впитывал ее запах, исцеление, которое могла дать только Лив. Черт, он не хотел отпускать эту женщину. Он похлопал ее по плечу, не в силах сделать то, что хотел.

— А я нет. Я восхищаюсь тобой. Когда оказываешься в такой ужасной ситуации, как та, в которой ты выжил, ты никогда не знаешь, что будешь делать, как отреагируешь. Ты был таким храбрым.

Ксан отстранился и посмотрел ей в глаза.

— Я рассказал тебе, что со мной случилось. Пришло время тебе признаться в своем прошлом и в тайне, которую ты скрываешь.

Она моргнула, и глаза ее наполнились слезами.

— Лив?

Женщина глубоко вздохнула и отстранилась, отступив назад. Ее руки потянулись к блузке, и она начала расстегивать ее, остановившись, когда добралась до пупка. Она медленно отодвинула ткань и лифчик в сторону, открыв длинный белый шрам.

— Тебе лучше присесть. Это займет некоторое время. Я только закончила интернатуру, практиковалась пару месяцев, когда встретила его.

Ксан опустился на стул и прислушался. С каждым словом, слетавшим с ее губ, его чувства к ней росли, вместе с гневом внутри. Пока он спасал мир, его пара боролась, чтобы выжить после жестокого нападения такого человека, как он.

Он не мог оставаться здесь. Не с ней, не тогда, когда он не доверял себе.

— Ну?

— Думаю, мне следует двигаться дальше. Уехать из Лос-Лобос и Блэк-Хиллс.

— Ты дал слово. То, что я рассказала, заставило тебя передумать? Ты ненавидишь меня сейчас, потому что у меня были отношения с бывшим пациентом?

— Док, я тебя не ненавижу. Я тебе не подхожу. Я неуравновешен. И теряю рассудок.

Он никогда не причинит ей боли, но и не собирался говорить ей об этом и давать ей повод цепляться за его спасение. Она не заслуживала такую пару. Может быть, как человек она сможет найти кого-то другого, жить дальше? От этой мысли Ксана затошнило, тошнотворный спазм в животе, невозможность дышать и удушье.

— Пожалуйста. Не уходи.

Лив бросилась в его объятия, ее бедра оказались между его бедрами, ее руки обвились вокруг него, а ее грудь плотно прижалась к его груди. Ее губы прижались к его губам, и ему потребовались все его силы, чтобы не потеряться в ней.

Женщина, крошечная койот, принадлежит ему. Даже зная, что должен, он не мог уйти. Раньше он не чувствовал запаха ее животного, но теперь смог. Он чувствовал ее вкус, чувствовал ее застенчивость, когда она выползала из укрытия. Лив, никогда не переставала быть койотом, и ее животное просто узнавало свою пару, даже если ее человеческая сторона этого не делала. Боже, он хотел запрокинуть голову и завыть, но не сделал этого. Он не испугает ее, когда только нашел.

Его голод рос, Ксан ответил на лихорадочный поцелуй, принимая все, что женщина предлагала, теряя свое сердце. Он поднялся, подхватил ее на руки и понес в комнату. Она не произнесла ни слова, когда он положил ее на кровать и отступил назад, стягивая через голову рубашку. Если он не может уйти, то лучше показать ей, кем и чем она для него есть, единственным известным ему способом.

Он опустил руки к брюкам и расстегнул их. Лив потянулась, чтобы снять леггинсы, и Ксан зарычал.

— Нет, — он сам хотел раздеть ее.

Мужчина посмотрел на ее руки, когда она опустила их.

— Хорошо.

Он кивнул и продолжил раздеваться, снимая джинсы и трусы. Поскольку он любил ходить босиком, ему не нужно было снимать обувь. Это сработало в его пользу, так как у него не хватило бы терпения развязать шнурки. Глубокая потребность поцеловать и прикоснуться к Лив взяла верх. Она принадлежит ему, и он дал себе обещание, что еще до конца дня и Лив поймет это.

Его кожу покалывало, когда он смотрел на нее. Чувство, которое Ксан испытывал только перед тем, как обращаться. Он потер предплечье, где оно начало гореть. Сможет ли ее койот вывести на свет его волка? Могла ли она быть тем лекарством, которое он искал?

— Ты такой красивый, — прошептала она.

Ксан улыбнулся. Никто не мог называть его красивым. Никто, кроме нее. Он окружил себя каменными стенами. Она видела нечто более глубокое, то, что видели немногие. Его непоколебимая преданность. Мужчина отдал бы жизнь за тех, кого любил. Не важно, кем он стал, через что прошел, он никогда не терял свою душу. И только одна женщина могла понять внутренние терзания, с которыми он столкнулся, женщина, которая боролась со своим собственным демоном и выжила, чтобы найти свою пару.

— Ты собираешься пялиться на меня весь день или снимешь с меня эту одежду, прежде чем я сгорю?

Ксан подошел к ней, схватил один ботинок и сдернул его. Потом другой, перебросив его через плечо. Он сжал в кулаке пояс ее леггинсов и резинку нижнего белья, разрывая их, не потрудившись снять их с ее тела. Не торопясь, Ксан получит больше времени, ему не придется завоевывать свою пару, клеймить ее как свою, показывать ей, кому она принадлежит.

Жар в ее глазах сказал ему, что он поступил мудро, избавившись от ее одежды. Он скользнул взглядом по ее соблазнительному телу и погрузился в воспоминания, хорошее перебьет плохое. Она станет его спасением.

Похоть и потребность.

— Иди сюда, — Ксан провел руками по ее бокам до лодыжек и рывком притянул к краю кровати. Он опустился на колени и сорвал с нее остатки одежды. Затем, поцеловал внутреннюю сторону ее лодыжки, продвигаясь вверх.

— Ты меня убиваешь.

Нет, он не убивал. Его член стал таким чертовски твердым, что стало больно. Он не будет торопиться, а покажет ей, как боготворит ее. А потом он пометит ее и сделает своей.

— Пожалуйста, — выдохнула Лив и выгнулась, когда он прикусил ее бедро.

Ксан улыбнулся. Нетерпеливый койот. Он согнул другую ее ногу и начал чередовать поцелуи и мягкие укусы, не торопясь, пробуя каждый дюйм кожи. Когда он добрался до внутренней части ее бедра, его клыки удлинились, чего не случалось уже целую вечность. Мужчина замер.

— Ксан?

Он поднял голову и посмотрел на нее, ухмыляясь.

Сначала Ксан прочел на ее лице потрясение, но потом выражение ее лица смягчилось.

— Я вижу, что пробуждаю в тебе зверя.

— Ты даже не представляешь.

Потом, Лив улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки.

— Боже, какие у тебя большие зубы.

Он поцелует эти ямочки позже, когда будет входить в нее. Сначала он должен попробовать ее на вкус.

— Лучше съесть тебя, — Ксан опустил рот к ее клитору и начал сосать.

— О,боже! — закричала женщина и дернулась. Она запустила руку в его волосы, задыхаясь под ним, тая, как истинная пара при малейшем прикосновении.

Это была не любовь. Связь была гораздо глубже. Мужчина раздвинул половые губы и лизнул, найдя барьер. Ксан снова поднял голову.

— Ты девственница. Я думал, когда ты сказала, что у тебя были отношения с пациентом, это означало, что у тебя был секс.

— Нет. Мы встречались. Он пытался изнасиловать меня, потому что я не отдалась ему.

— Волки, койоты, животные обычно не воздерживаются так долго.

— Я прожила большую часть своей жизни как человек.

— Лив, мне нужно тебе кое-что сказать, и я не хочу, чтобы ты сходила с ума от этого.

Она склонила голову набок.

— Ты тоже девственник?

— Нет, но я твоя пара и собираюсь пометить тебя как свою.

Он уже несколько раз решал овладеть ею, прежде чем сказать. Обычно, когда связываешься со своей парой, яснее не бывает. Но у нее не было опыта нормальной женщины-оборотня, и ее койот только что вышел из укрытия. Ее девственность немного изменила ситуацию.

Лив напряглась.

— Пара?

— Только не говори, что не чувствуешь. Я чувствую твоего койота. Закрой глаза, дотянись до нее. Она там, ждет, чтобы заявить свои права.

— Я…

Лив закрыла глаза. Ее дыхание замедлилось, сердцебиение успокоилось.

— Я чувствую ее.

— И что она говорит?

Лив открыла глаза.

— Она говорит, что ты — мой, — на мгновение ее глаза стали звериными, отображая чистую похоть.

— Совершенно верно!

Ксан укусил ее за бедро, помечая ее, делая своей. Он лизал и целовал маленькую метку, символ его преданности. Его лояльность. Лив выгнулась и кончила. Ксан снова принялся лизать ее, пробуя на вкус ее сливки, пожирая след ее желания. Женщина захныкала и кончила снова, Ксан скользнул вверх по ее телу и прижал головку своего члена к ее лону.

— Ты принадлежишь мне, Койот.

— Да.

Ксан вошел в нее, разорвав барьер, принимая предложенный подарок. Лив прижалась к нему, ее стеночки пульсировали вокруг его члена, не обращая внимания на боль, и ее животное, она не хотела останавливаться.

— Еще.

— Жадная Койот, — Ксан успокаивал ее. — Тебе будет больно. Нам нужно успокоиться.

Она схватила его за волосы по обе стороны его головы и заставила посмотреть ей в глаза. Ее губы скривились, и она зарычала.

— Еще.

Чего хотела его пара, то и получала. Ксандер начал двигаться в ней, еще раз перенеся над пропастью, прежде чем Лив задрожала и кончила. Лив обхватила его руками и ногами и прижала к себе, держась за мужчину изо всех сил. Он поцеловал ее, укусил за шею, прижался губами к уху.

— Я люблю тебя, Лив.

— Знаю.

Они занимались любовью всю ночь, и когда сквозь розовые занавески пробился рассвет, Ксан перекатился на бок и прижал ее к себе.

— Тебе больше никогда не придется бояться, Лив. Я буду защищать тебя.

Она свернулась калачиком, и вскоре ее дыхание выровнялось. Мужчина погладил ее по волосам и вдохнул. Его. Наконец-то он вернулся домой, и впервые, с тех пор, как он себя помнил, все было хорошо. Ксан закрыл глаза и заснул как убитый. Кошмары так и не снились ему.

Глава 6

Он проснулся через несколько часов от запаха цветов апельсина и гвоздики, заполнивших его ноздри. Ксан протянул руку и похлопал по холодному пустому матрасу. Легкий запах паники. Замешательство? Из-за того, что они сделали, из-за того, кем они были друг для друга? У его пары были сожаления из-за случившегося? Его волк зарычал, и Ксан сжал в кулаке простыни, борясь с желанием вскочить с кровати и вернуть пару, которая бросила его.

Лив нужно пространство. Он должен научиться, лучше владеть собой, что он находил почти невозможным рядом с ней. Он закрыл глаза и прислушался к звукам в доме, чтобы понять, что она не оставила его. Из гостиной донесся лязг. Ксан низко зарычал, его шерсть встала дыбом. Она убирает за ним. Снова.

Прошлой ночью он много наговорил, и ей еще многое нужно было обдумать. Остановись. Она никуда не денется. Не зли ее. Он потянулся к пульту, борясь с волчьим желанием вернуть свою самку. Он должен перебороть свой характер. Лив, не знала своего зверя, не понимала примитивного, заставляющего ее поступать так, как она поступала, но она подсознательно следовала своим инстинктам. И это должно быть достаточно для него.

Спаривание иногда занимает несколько дней, и разлука может быть почти невыносимой. Во время спаривания самцы становятся еще большими собственниками и опасными. Не то, что он хотел, чтобы она снова увидела или почувствовала. Лив, не могла знать всех тонкостей, связанных с парной связью. Ему нужно научиться терпению и контролировать своего зверя — дать ей пространство, когда она в этом нуждается или оказаться рядом в нужный момент. Ее койот застенчива и может сбежать.

Телевизор должен помочь ему отвлечься от мыслей о паре. Ксан переключил новостные каналы. Отвлечение поможет. Спорт, автомобильное шоу, кулинария… резня за пределами маленького городка в Вайоминге. Эй, назад. Он видел деревни, подобные описанным диктором.

В Африке.

Черт!

— Полиция и ФБР сегодня утром оказались на месте ужасной бойни. У нас пока нет никаких достоверных фактов, но по мешкам с трупами, которые мы видели на ранчо, мы насчитали, по меньшей мере, двадцать два трупа. Очевидец из города, повар, который работает на ранчо, обнаружил тела около четырех утра. Можно сказать, что у нее случился сердечный приступ. В настоящее время она доставлена в больницу Эванс-Пойнт, и ни слова о ее состоянии нам пока не сказали.

Репортер повернулся к забору из колючей проволоки, пожарная машина, скорая помощь, местная полиция и полицейские штата закрывали большую часть того, что происходило внутри.

— Говорят, это дело рук диких животных. Тела погибших были найдены разодранными на куски. Полиция не говорит на данный момент о расследовании, но мы обратились к одному из наших экспертов в Денвере, чтобы получить ответ. Лили?

Экран переключился на другого репортера, стоявшего возле Денверского зоопарка.

— Доктор Маршалл Рэмси, насколько я понимаю, вы работаете смотрителем в Денверском зоопарке. Не могли бы вы немного пояснить, какое животное, по вашему мнению, ответственно за убийства в Эванс-Пойнт, штат Вайоминг, этим утром?

— Да. Ну, за последние пару десятилетий волки начали обживать эти территории. Йеллоустоун — одно из многих мест. В свое время стаи из сотен особей бродили по прериям и горным хребтам Запада, теперь редко можно увидеть спаренную пару за пределами национальных парков. Внутри парков — другое дело. Волки вернулись, и некоторые стаи насчитывают более сотни волков.

Она отдернула микрофон.

— Значит, вы считаете, что волки ответственны за смерть людей на ранчо?

— В этом есть смысл. Поскольку стаи растут в количестве, они будут выходить за границы Йеллоустоуна, ища еду. Сейчас весна, и много молодого скота, которые становятся легкой добычей. Отел идет полным ходом на ранчо по всей равнине, и я думаю, что они нашли простой и доступный источник пищи. У нас была суровая зима, а волки кормят детенышей. Не только скот сейчас рожает.

— Как вы думаете, почему они не нашли следы волков на месте преступления?

— Это всего лишь предположение, но волки умны. Если стая такая большая, как я подозреваю, она застала хозяев ранчо врасплох. Они не успеют схватить оружие или даже позвать на помощь.

— Насколько я понимаю, среди тел были найдены останки нескольких маленьких детей. Если они защищали свой скот, почему дети были снаружи?

— Мэм, у многих родителей, владеющих рабочими ранчо, нет выбора, кроме как взять детей с собой, когда они начинают свой день. Это не редкость видеть младенцев и маленьких малышей снаружи с другими. У ковбоев нет нянек. Волки не различают возраст. Они оппортунисты и могут убить.

Блондинка кивнула и повернулась к камере.

— Мы возвращаемся к Джеки и месту происшествия на ранчо в окрестностях Эванс-Пойнта, штат Вайоминг.

Ксан выключил телевизор и опустился на кровать. Аджани. Волки не убивают без разбора, и они не убивают целые группы людей. На самом деле, люди, на ранчо были из конкурирующей стаи, были врагами Тао на протяжении многих поколений. Дикие волки не убивают оборотней. Они, как правило, боялись их и держались подальше. Но стаи демонов могли, превратить целую деревню или общину в кровавое месиво, особенно когда у них были разногласия с оборотнем за убийство пары Альфы.

Он должен сказать Дрю и обезопасить женщин и детей из Лос-Лобос, прежде чем Аджани и его люди отправятся в Блэк-Хиллс. Полиция хочет, чтобы это выглядело как нападение волков, чтобы местные не поняли, что произошло на самом деле.

Дерьмо.

Ксан вскочил и распахнул дверь. Он ворвался в гостиную и увидел Лив, стоящую у открытой двери и выбрасывающую на улицу сломанную мебель.

— Отведи меня к Дрю.

Она резко обернулась.

— Ты никуда не пойдешь, пока я не почувствую, что это безопасно.

Он подошел к ней, нос к носу.

— Дело не в нас и даже не во мне.

Схватив ее за руку, Ксан повернулся и потащил ее по коридору к своей спальне.

— Отпусти! Я не хочу заниматься сексом прямо сейчас.

Лив сопротивлялась, брыкаясь и пытаясь вырваться, но он продолжал сжимать ее запястье и так спокойно, как только мог в данных обстоятельствах, силой проводил ее в свою комнату. Ей нужно было это увидеть.

Он распахнул дверь и втолкнул ее внутрь, на кровать.

— Сядь.

— Раз уж ты так вежливо попросил, — она посмотрела на него, скрестив руки на груди. — Я не знаю, что…

— Смотри…

Он включил телевизор и показал кровавые новости. Перед ними промелькнула сцена: интервью, мешки с трупами, сотни сотрудников правоохранительных органов.

— Это больше, чем простое ранчо. Они были стаей, как Лос-Лобос.

Ее лицо побледнело, и она прижала руку к груди.

— Боже.

— Не Боже. Демоны, и они идут сюда. Я тебе о них рассказывал. Они хотят сравнять счет. Мне нужно поговорить с Дрю.

Лив сглотнула и протянула телефон.

— Ты не можешь знать, что они идут сюда, в Блэк-Хиллс. Африка — слишком далеко, чтобы ехать и отомстить одному человеку.

— Они организовали бойню в Вайоминге, чтобы отправить мне сообщение. Они идут, и им все равно, есть ли у меня кто-то, чтобы защитить меня.

Его слова дошли до нее. Глаза Лив расширились от страха, а лицо побледнело.

— Что ты сделал?

— Я убил пару Аджани.

Она поднесла кулак ко рту и в ужасе уставилась на него. Теперь девушка знала глубину чувств связанной пары. Ее мысли и животные инстинкты не совпадали, и это не могло произойти в худшее время.

— Какого черта ты убил его пару? Ты знаешь, что он не остановится, пока ты не будешь мертв.

— У меня не было выбора. Она вцепилась зубами мне в горло и собиралась вырвать его, — Ксан набрал номер, и гудок перешел прямо на голосовую почту. Он положил трубку. — Мне нужно выйти на улицу.

Лив склонила голову набок.

— Зачем?

— Я не просто гулял по твоей территории. Правительство научило меня готовиться к различным ситуациям. Я построил несколько ловушек, выкопал пару ям и оценил твою безопасность. Аджани любит делать шоу. Он не нападет на этот дом в одиночку, он сосредоточится на чем-то большем, приложит максимум усилий, доставит меня туда, где я буду чувствовать себя хуже всего. Сначала он придет за тобой, а потом отправится за моей семьей.

— Ты основываешься на ситуации в одном штате отсюда, которая может иметь или не иметь ничего общего с этими африканскими демонами.

— Это как-то связано с ними. Я чувствую нутром. Инстинкты никогда меня не подводили, — он схватил Лив за руки и сжал их. — Мне нужно связаться с Дрю. Это не может ждать. Я собираюсь расставить ловушки. Мне нужно, чтобы ты оставалась здесь, держала дверь запертой, пока я проверю периметр. Не выходи на улицу. Собери вещи. Как только я вернусь, садись в машину, позвони Кайле, и пусть она встретит тебя в Хот-Спрингс. Тогда вы двое покинете Блэк-Хиллс. Езжайте как можно дальше и не останавливайтесь, пока не взойдет солнце.

— Ксан, я хочу помочь.

— Милая, ты не хочешь связываться с этими вещами. Я могу сражаться лучше, когда не беспокоюсь о тебе. Все будет хорошо.

— Я не хочу уезжать.

— Тебе нужно убираться отсюда. Аджани идет, и я не хочу, чтобы ты стояла у него на пути, если он узнает, что ты моя пара. Пожалуйста. Я приду за тобой, когда все закончится. Возьми эту карточку, — он протянул ей свою визитную карточку. — Если не увидишь меня через четыре дня, позвони. Не возвращайся в Лос-Лобос. Никогда.

— Для чего это?

— Это номер ЦРУ, — у него сбилось дыхание. — Слушай, позвони им, только если я не приду. Они позаботятся о том, что необходимо сделать.

— Ксан, мне не нравится, то, что ты говоришь.

— Это номер бригады уборщиков. Ты понимаешь, что это такое?

Лив кивнула.

— Это значит, что ты умрешь, и они придут и сотрут, избавятся от тебя.

По щеке Лив скатилась слеза.

— Я не хочу, чтобы меня убили. Я не позволю тому, что произошло в Вайоминге, повториться здесь. Если они пришли сюда, думая, что могут повторить резню в Блэк-Хиллс, они связались не с теми волками, — Ксан поднял руку и смахнул влагу с ее щек большим пальцем. — А теперь иди в дом и запри дверь. Никого не впускай, даже если тебе кажется, что это кто-то знакомый. Я буду использовать кодовые слова «сломанный диван», чтобы ты знала, что это я. Если кто-то придет без кода, не открывай дверь. Демоны, как известно, проникают в сознание своих жертв и манипулируют ими, чтобы получить то, что они хотят, — Ксан подошел и отпер засов, выйдя наружу. — Сиди тихо, я ненадолго. Я собираюсь разведать обстановку. Ладно?

Лив кивнула, заперла за ним дверь, подбежала к окну, чтобы выглянуть, но он уже исчез.

Через десять минут Ксан вернулся и постучал.

— Сломанный диван.

Лив распахнула дверь. Ксан вошел, увидел ее чемодан, схватил его, и поднял массивную сумку, бросая ее в машину. Ему пришлось немного повозиться, прежде чем он смог захлопнуть багажник.

Лив прикусила губу, наблюдая за ним. Ее желудок давно скрутило в узел.

— Ты уверен, что мы не преувеличиваем?

— Уверен, — он открыл водительскую дверцу и жестом пригласил ее сесть.

Вместо того чтобы забраться на сиденье, она обняла его за шею и притянула к себе.

— Мне не нравится покидать тебя.

— Со мной все будет хорошо, обещаю, и я не нарушу своего слова, — он наклонился к ней и поцеловал, прежде чем оторваться. Его грудь поднималась и опускалась в прерывистом дыхании. — Черт возьми, детка, так трудно покидать тебя.

Он прижался лбом к ее лбу.

— Тогда не надо.

— Я не вынесу, если с тобой что-нибудь случится. Увидимся через четыре дня, — Ксан помог ей сесть в машину и захлопнул дверцу. — Я серьезно, Лив. Как только встретишься с Кайлой в Хот-Спрингс, вы продолжите ехать до заката. Уезжайте отсюда как можно дальше. Не беспокойся обо мне. Меня чертовски трудно убить.

***

Лив повернула ключ в замке зажигания.

Бррррр. Бип — бип — бип. Хррррр.

— Дерьмо, — взглянув на указатель уровня бензина, она застонала. — Почему я?

Она забыла остановиться и заправиться после ланча с сестрой в Хот-Спрингс накануне. Теперь, когда ей нужно было уехать, она застряла на пустынном участке дороги.

До ближайшей заправочной станции нужно было пройти четыре мили, и она должна была вернуться в Лос-Лобос, куда Ксан категорически запретил ей ехать. Достаточно тяжело, оставить свою пару, хуже того, она должна вернуться в то единственное место, куда не хотела, где Ксан мог очень скоро сражаться за свою жизнь.

Она наклонилась вперед и ударилась лбом о руль. По этой грунтовой дороге никто не ездил, разве что в Лос-Лобос или в резервацию Лакота на другой стороне. Скорее всего, если она не позовет на помощь, никто не придет.

Сигнал сотовой связи пропадает в этом районе, но, возможно, ей повезло, и ее машина заглохла в том месте, где у нее есть сигнал. Она вытащила телефон и уставилась перечеркнутый крестиком значок связи. Отлично, просто отлично. Лив собиралась позвонить Кайле, как только доберется до Хот-Спрингс, и напортачила. По крайней мере, если бы она позвонила ей из дома, сестра могла бы подобрать ее на обочине дороги.

Конечно, ее машина должна была заглохнуть именно здесь. Что ж, похоже, ее ждала долгая прогулка, и размышления об этом не приблизили ее к цели.

Лив только надеялась, что у девушки на единственной заправке близ Лос-Лобос есть телефон, который она может одолжить. При такой скорости она не покинет этот район до заката. Черт, она не уедет отсюда до следующей недели.

Лив вздохнула и потянулась к ручке, чтобы открыть дверь, глядя поверх приборной доски. Она замерла, ее пальцы сомкнулись на щеколде, а сердце екнуло. Поднялся ветер. Через дорогу пронесся ветер, волоча за собой несколько перекати-поля. Облако пыли заслонила ей обзор. Лив прищурилась и наклонилась вперед. Все разговоры Ксана об убийцах взяли верх над ней. Может, мне показалось?

Она моргнула, когда трава перекатилась на другую сторону дороги. Лив проглотила комок в горле, что было так же приятно, как съесть кактус с колючками.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — прошептала она, застыв на месте, уставившись на то, что вполне могло быть животными, которые убили стаю в Вайоминге.

Двенадцать, может, тринадцать человек в плащах направились к ее машине. Самый высокий, в середине, был с кожей цвета какао и в черной ковбойской шляпе, а женщина слева от него казалась такого же роста, возможно, шесть футов четыре дюйма.

Мужчина справа от него был бледнокожий, с красными дредами и бейсболке. Он не был таким высоким, как мужчина в центре, ни женщины, но, Боже, там, где не хватало роста, он компенсировал своим весом. Его можно назвать танком. На стероидах.

Независимо от шляпы или одежды, мужчина в центре и его люди не были похожи на ковбоев, которых она когда-либо видела. Она опустилась на сиденье как можно ниже и ударила по рулю.

Грррр-гррррр-гррррр, звук шагов по гравию приближался.

Глава 7

Лив потянула за застежку на запястьях и ногах. Она оглядела, лишенный окон, офис старой заправочной станции, которой пользовались исключительно жители Лос-Лобос. Девушка, которая управляла этим местом, должно быть, почувствовала, что зло приближается к ней, и ушла до того, как оно прибыло. Хорошо еще, что у монстров есть два заложника, с которыми можно торговаться, если они вообще планируют вести переговоры. Иначе, зачем было оставлять ее в живых?

Три демона за пределами офиса болтали, поедая с витрины шоколадные батончики только для вида. Ни один волк в здравом уме не прикоснется к содержащимся в них ядохимикатам. Она улыбнулась. Их меняют только один раз в год. Надеюсь, эти ублюдки получат пищевое отравление. Обертки сморщились, когда они разорвали их, и, по крайней мере, один из них ел с открытым ртом, звук, казалось, усилился в крошечном пространстве.

Хрусь-хрусь-хрусь.

Чавк-чавк-чавк.

Господи, неужели мать не научила его хорошим манерам?

Да уж.

Как будто у демонов есть манеры.

Злобные демоны, в сочетании с шоколадом, который они потребляли. Господи, она больше никогда не будет смотреть на шоколад так, как раньше.

Поскольку дверь в кабинет была единственным выходом, а Лив не могла выносить вид этих троих, оставшихся присматривать за ней, она решила сидеть тихо, пока не придумает, что делать дальше. Спокойствие будет ее самым большим оружием.

— Остальные будут здесь на закате, и тогда мы разорвем эту дыру на части.

Она склонила голову набок.

Другие? А сколько их было?

— Что мы будем делать с этой девчонкой?

— Аджани сказал пока не трогать ее. У него есть особые планы, связанные с ней. От нее воняет тем агентом, который убил Нури. Он хочет наказать его. Заставить его чувствовать такую же боль.

Я воняю?

Лживый. Грязный. Потный. Ублюдок.

Лив оглядела офис в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь ей освободиться, но они тут все опустошили: стол, стул, все остальное. Тем не менее, они не были слишком хороши в связывании. Она скрестила свои запястья, одно поверх другого, небольшой поворот рук, у нее будет пространство, чтобы выскользнуть из пут. Что касается ее ног, то она могла бы вставить конец одного из шнурков от запястья в прорезь, и вуаля, она была бы свободна.

После нападения она прошла несколько курсов выживания у человека, который работал телохранителем у богатых людей, одного из ее кузенов из стаи койотов, который сжалился над ней. Слава Богу, она знала, что делать в ситуациях похищения.

Лив пыталась освободиться. Если она порвет стяжки и все еще не сможет выбраться со станции, все ее попытки сбежать будут напрасны. Ей нужно дождаться подходящего момента, чтобы сделать свой ход. И когда это случится, ей придется действовать быстро.

— Ты съел все конфеты.

— Я был голоден.

— Ты не один такой, идиот.

Бах!

Что-то шлепнулось вниз, а затем послышались звуки борьбы.

— Ууууу.

Стук. Визг. Рычание.

— Прекратите, — крикнула женщина. — Если кто-нибудь из этих псов окажется поблизости, они услышат, как вы тут шумиште. Ех-хе-хе.

Хорошая мысль.

Волки могли быть достаточно близко, чтобы спасти ее, или, по крайней мере, хотя бы один, особенно с тех пор, как часовой, который следил за Лос-Лобос, исчез. Возникла идея. Обратиться, убежать и позвать на помощь. Но как можно обратиться после того, как в течение многих лет ты этого не мог сделать?

Нужно почувствовать связь. Она чувствовала своего койота прошлой ночью, и может быть, она сможет освободить ее. Лив должна что-то предпринять.

Лив закрыла глаза и потянулась к животному внутри себя. Ее кожа зудела и горела, как будто она сидела на куче огненных муравьев. В детстве она однажды обращалась. Забавно, но чувства все те же. Неприятные. Она ахнула, глядя на свою слишком человеческую руку. Что ж, попытка номер один определенно стоила того. Лив — один, койот — ноль.

Она чувствовала ее прошлой ночью, а теперь, казалось, та отступила. Койот есть, но не хочет появляться. Ее просто нужно уговорить.

Ну же. Я нуждаюсь в тебе.

Лив настроилась снова, и ее ноги нагрелись, как будто она стояла на горячем асфальте, и жар затопил ее.

Больно!

Обжигающе. Терзающе. Лив ахнула и, задыхаясь, перекатилась на колени.

Окей, не так просто, как я помнила, и чертовски неприятнее, чем сидеть на муравейнике.

Почему она забыла о боли? Может быть, ее койот вспомнила об этом и поэтому она спряталась? Лив стиснула зубы и снова сосредоточилась. Перед ее глазами встала белая вспышка.

— Ааа.

Как резинка, натянутая до предела, ее контроль соскользнул, и она вернулась к тому, с чего начала. На лбу у нее выступили капельки пота. Вкус крови почувствовался на языке. Она рухнула на пол на бок и сделала глубокий вдох. Все еще человек.

Я могу это сделать.

— Вы слышите что-то?

— Это человечка. Она там и никуда не денется.

Сейчас или никогда. Если она собирается бежать, то не может больше ждать.

Выходи. У тебя нет времени на игры.

На этот раз сильнее. Ее одежда затрещала, и ее место занял мех. Стяжки упали с ее ног. Хрясь. Хрясь.

Она выгнулась дугой.

— О, иди….

Ее голосовые связки сжались, напряглись, изменились, она больше не могла говорить, и ее предложение закончилось рычанием. Кости удлинились. Острые клыки опустились вниз, и кровь потекла из ее десен.

Кха-кха-кха.

Лив поднялась с живота и встала на дрожащие лапы.

Чёрт возьми! Я сделала это.

— Ты уверен, что это человечка. Мне показалось, что я слышал…

— Если ты мне не веришь, иди посмотри. Неужели от нее пахнет псиной, еще запах, кроме, как того агента-волка?

Шаг. Шаг. Шаг. Клик.

Ручка на двери повернулась. Лив зарычала и присела на корточки, готовая прыгнуть и побежать туда, где они оставили дверь открытой, когда втащили ее внутрь. Она могла бы поспорить, что они не поймают ее, а свобода была в менее чем в пятнадцати футах от нее. Быстрые и хитрые, койоты, как правило, были мастера побегов в мире оборотней. На них трудно охотиться. Трудно поймать и еще труднее найти. Будем надеяться, что ее натура сработает ей на пользу. Может, она и не обладала силой волка, но то, чего ей не хватало в силе, она компенсирует ловкостью.

Прямо в Лос-Лобос. Забыть о бегстве. Демоны уже на землях стаи. Ей нужно предупредить Дрю, дать им время подготовиться к тому, что произойдет на закате.

Дверь открылась. Лив прыгнула, нырнув между ног демона. Его гигантская рука схватила воздух, взъерошив мех на ее загривке, его пальцы сомкнулись в дюйме от того, чтобы схватить ее за хвост. Тем не менее, у него осталось пара шерстинок в руках. Слишком близко.

Беги. Беги. Беги.

Другой мужчина выпрыгнул перед ней.

— Взять ее! — взревела демоница.

Лив отскочила от стойки, когда женщина бросилась к ней. Она отскочила в сторону и крутанулась в воздухе, приземлившись на спину суки, прыгнула, и побежала к свободе так быстро, как только могла.

Рычание позади нее, топот лап, не человеческих ног, быстро приближающихся к ней, побуждая двигаться быстрее. По крайней мере один из них обратился. Лив не осмелилась оглянуться, чтобы убедиться, но набрала скорость, направляясь в лес, ее лучший шанс на спасение. Она перепрыгнула через бревно.

Больно. Что-то острое зацепило ее заднюю лапу, чуть не оторвав ту от тела. Она взвизгнула.

Хруст. Зубы впились в ее сустав и плоть над ним, пронзая кость. Больно. Двумя взмахами головы зверь, который схватил ее, швырнул на землю. Когда она перекатилась, чтобы снова побежать, она столкнулась с рычащей мордой, черным носом, серым мехом, желтыми глазами с синим пламенем, взрывающимся вокруг радужки. Горячее дыхание, вонь несвежих шоколадных батончиков и смерти омыли ее лицо. Слюна капала с подбородка гиены длинными каплями, зависая на челюсти.

— Хи-хи-хи-хи-хи-хи.

Дерьмо.

Хрусь-хрусь-хрусь.

Кто-то шел по хрустящим листьям, пока они не остановились над ней, глядя вниз.

— Если ты снова попытаешься убежать, песик, я позволю ему съесть тебя, независимо от того, чего хочет Аджани. Хи-хи-хи-хи, — женщина схватила ее за шиворот и подняла, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты меня поняла?

Лив зарычала, показывая зубы.

Громко и ясно, показывая, что не сдаюсь.

Женщина развернулась и зашагала обратно в гараж, держа ее за шкирку, как щенка. Демоница открыла дверь и втолкнула ее в кабинет. Лив ударилась о стену и взвизгнула. Свет вспыхнул перед ее глазами, и острая боль пронзила одно из ее ребер. Когда она попыталась встать, ее задняя левая нога болталась, бесполезная. Лив рухнула на пол, повернувшись, чтобы осмотреть рану. Из раны на линолеум капала кровь. Черт, она влипла.

***

За час до этого…

Ксан смотрел, пока задние фары машины Лив, исчезающие вдали. По крайней мере, она не попадется на пути Аджани, когда его монстры захватят Лос-Лобос. Он поднес телефон к уху и набрал номер во второй раз.

— Вы позвонили на голосовую почту Дрю Тао. Вы знаете, что делать, когда услышите сигнал.

Похоже, у него не было выбора. Поскольку его путь на территорию стаи лежал на юг, а между домом Лив и Лос-Лобос лежало по меньшей мере пять миль пересеченной местности, он должен обратиться, чтобы предупредить Альфу, давая ему достаточно времени, чтобы подготовиться к нападению.

Он бы не поверил, что обращение возможно, если бы не прошлая ночь. Лив принесла больше, чем мир в его сердце, она нашла его волка и вытащила его из бездны, в которую он упал.

Ксан прошел несколько футов в лес, прежде чем раздеться. У него не было выбора. Отпустить Лив было самым трудным, что он когда-либо делал. Второй трудной задачей будет обращение в белого волка, которого он не видел больше трех лет. Волк, который отказывался от всех попыток, которые он предпринимал с тех пор, как сбежал от своих похитителей.

К счастью для него, сегодня было полнолуние. Не случайно демоны выбрали именно этот вечер, чтобы напасть на Лос-Лобос. Они хотели, чтобы волки обратились. Они хотели битвы, упиваться ей. Он оглянулся на теперь уже пустую дорогу и уперся руками в грубую кору большого тополя. Ксан глубоко вздохнул и позвал своего волка. По крайней мере Лив не увидит его первое обращение. Он понятия не имел, как отреагирует и потеряет ли он контроль. Не будучи зависимым от Луны, побочный эффект его гибридизма, давал ему преимущество, но обращение причиняло боль, чертовски сильную, и его волк был в настроении, дерьмовом настроении.

Плюс, он не имел волшебной одежды, которая бы не порвалась при обращении и осталась на нем. Гибриды выглядят так же, как и обычные волки. Ничего такого, чего бы никто в Лос-Лобос не видел. Сначала он пойдет в бар Джи. Он всегда был центром города оборотней.

Первый толчок от обращения пробежал от бедер к основанию черепа. Ксан сделал глубокие борозды в коре, когда его когти вытянулись. Черт. Никогда раньше не было так больно.

Выходи, придурок.

Его волк фыркнул.

Ты сам напросился, Нэнси.

К черту тебя. Просто выходи.

Его мышцы напряглись, и начали рваться. Ксан запрокинул голову и завыл. Колени дернулись назад, и он закричал, все еще способный издавать человеческие звуки, но едва слышно. Это закончилось яростным рычанием. Еще один толчок.

Зрение Ксана потемнело, и зверь вырвался на свободу.

Куда, Принцесса?

Давай посмотрим, кто на дежурстве территории.

Он откинул голову назад и завыл, возвращая животное, которое он думал, что потерял, и, если бы не Лив, Ксан знал, что никогда бы не нашел его.

Где-то вдалеке раздался боевой клич волка. Не Дрю, не его альфа, а инфорсер, который никогда не отходил слишком далеко от своего лидера.

Отлично. Мистер-Идеал.

Это был единственный волк, который предпочел бы видеть его мертвым.

Ну, он также может помочь отбить ожидаемую атаку. Нищие не могут выбирать.

Ксан добрался до бара Джи, когда почувствовал его запах. Ветер доносил и мягкий запах его самки-койота.

Лив?

Он велел ей покинуть этот район, но запах казался сильнее, свежее после того, как он сказал ей уйти. Очевидно, она не послушалась.

Неужели она поехать в офис? Он снова скривил пасть.

Он оглянулся через плечо, готовый отправиться на ее поиски. Вместо этого одежда ударила его, заставив повернуться обратно к бару. Джи стоял на тротуаре.

— Переодевайся.

Его слова имели не одно значение. Ксандер схватил джинсы зубами и последовал за медведем внутрь. Оглядев пустой бар, чтобы убедиться, что у него нет свидетелей-людей, он закрыл глаза и обратился, призывать свою человеческую форму обратно намного легче, чем становиться волком. Он надел джинсы и застегнул ширинку.

— Приближаются демоны. Времени до заката, не больше. Я хотел предупредить Альфу, и решил, что это будет лучшее место для начала его поисков.

— Он уже знает, — Джи мотнул головой в сторону двери своего кабинета. — Сюда.

Ксан подхватил рубашку и последовал за ним. Внутри, от стены до стены, сидя, стоя, прислонившись к стенам, занимая все открытое пространство, была стая. Дрю стоял посередине.

— Агент Ксандер Дэвис. Мне нужно знать все, что ты можешь рассказать мне об этих Илиму.

— Они хотят отомстить.

— Как ты можешь быть уверен?

— Я убил пару вожака.

— Самозащита?

— Да, — Ксан оглядел комнату в поисках Лив. — Где Лив? Я отослал ее, чтобы она была в безопасности. Но я могу поклясться, что только что почувствовал ее запах.

— Тебе нужно присесть.

— Почему у меня такое чувство, что ты собираешься сказать мне что-то, что мне не понравится?

— Наш часовой связался с нами за полчаса до этого. Они удерживают ее на старой заправке. Ее запах — это уловка, чтобы выманить тебя на открытое место. Она не здесь, не в городе.

— Тогда почему мы сидим здесь? — Ксан повернулся к своему Альфе.

— Потому что мы не можем просто войти туда и забрать ее.

— Она моя пара, и я не собираюсь ждать здесь, пока они сделают Бог знает что с ней.

— Мы должны работать вместе, как стая. Здесь нет одиночек. Мне нужно знать все, что ты знаешь о них, чтобы мы могли понять, как победить демонов.

— Ох, правда? Повеселись, — Ксан повернулся и направился к двери. — А я собираюсь вернуть свою девушку.

Джи встал перед ним, скрестив руки на груди.

— Делай то, что должен. Я не могу сидеть здесь. Они убьют Лив.

— Сидеть, — Дрю пнул ногой стул, стоявший на полу.

Тот ударил Ксана по бедрам. Он сжал руки в кулаки и резко повернулся, чтобы посмотреть на Альфу, низко рыча.

— Ты не хочешь туда идти.

Ксан задержал свой взгляд еще немного, прежде чем сесть и направить холодный и полный ненависти взгляд на пол. Если Альфа убьет его, это ей не поможет.

— Я не могу дожидаться ночи. Мы не можем сражаться с ними как волки. Они слишком сильны, непредсказуемы. Их стая насчитывает около пятидесяти человек.

— Наш разведчик доложил, что сегодня она видела только девять, сказал, что некоторые из них превратились в ворон и полетели в сторону Лос-Лобос.

— Это Аджани, его помощники. Самое опасное. Они так работают, проникая в деревни или города… стаи, и они чертовски хороши в этом. Они также являются оппортунистическими убийцами. Они убивают при первой же возможности и заменяют жертву, принимая на себя его личность, полностью. Очень трудно увидеть или почувствовать разницу. Почти невозможно. Они подобные хамелеону, способные менять свои физические характеристики. Но если вы посмотрите им в глаза…

— Он прав, — сказал Джи. — Я встречал одну из этих тварей давным-давно. К тому времени, как я понял, что это было, оно убило половину деревни Лакота, пока они спали.

— Мы должны встретить их до наступления ночи. У них есть слабость. Как только они превращаются днем в человека или животное, они должны оставаться в той же форме до захода солнца. Вот почему они дали тебе двенадцать часов, чтобы сдать меня. В темноте их силы безграничны. Вам нужно сделать несколько ловушек, заманить их и убить до наступления сумерек. После этого они могут превращаться во что угодно по своему желанию. Они предпочитают гиен из-за силы их челюстей, но они не переборчивые. Они примут любую форму, чтобы получить преимущество. Как гиены, они не хватают за горло, они расчленяют своих жертв.

Джи кивнул.

— Некоторые из них — вороны, и поймать их будет трудно. Нам нужен запасной план, и у меня есть идея, даже если это противоречит всему, во что я верю.

— Мы справимся с этим, как стая. Мы знаем, что они ответственны за смерть людей в Вайоминге. Часовой на заправке учуял запах убитого. Она сказала, что они не причинили вреда Лив, поэтому они должно быть хотят, чтобы она была жива, чтобы использовать ее в качестве приманки. Если ты будешь хоть каплю нервничать, они убьют ее. Они пытаются выманить тебя. Как только они поймают тебя, она умрет, и я не думаю, что они не убьют стаю.

Дрю присел на край стола и посмотрел на Райкера, прежде чем снова повернуться к Ксану.

— Ты сказал, что они захватчики, захватывающие власть путем проникновения. Я думаю, что они хотят Лос-Лобос, и будь я проклят, если отдам его им. Итак, начинай говорить. Я хочу знать все подробности, которые ты можешь вспомнить о них. Если они дерутся только по воскресеньям, я тоже хочу это знать.

— Я встретил их в Африке…

Ксан начал с самого начала, не упуская ни одной детали, включая жажду боли Аджани, пытки, которые он причинил. Все это, кроме одной вещи, и ему придется поделиться секретом, который он хранил в тайне, болью, которую он никогда не хотел повторять. Его Альфа приказал ему, и он чувствовал себя обязанным сказать ему ужасную правду, даже если он этого не хотел. Ксан закрыл глаза и глубоко вздохнул, готовясь к тому, что он скажет дальше. Он лежал на животе, его одежда была сорвана с него. Стыд. Унижение. Что заставило его рассматривать смерть как освобождение от воспоминаний.

Когда он открыл рот, чтобы упомянуть об изнасилованиях, рука Джи опустилась на его плечо.

— Я думаю, достаточно.

То же самое стая Аджани может сделать с Лив, если он не спасет ее. Его волк зарычал, ногти отросли, образовывая борозды в деревянном полу. Оставаться в комнате противоречило всем его инстинктам, и ему чертовски трудно было контролировать своего зверя. Особенно теперь, когда он освободил волка. Он не хотел думать о том, что Аджани сделает с его парой.

— Солнце садится через три часа. До тех пор мы должны спасти твою пару. Я не думаю, что они сделают что-нибудь с ней до тех пор, пока ты не сдашься и не облегчишь им задачу. Ты должен оставаться внутри, пока мы не подготовим ловушки. Ты будешь приманкой.

— Да, если они еще не в этой комнате, посвяти их во все свои планы.

— Это не так. Они должны были пройти тест, чтобы попасть сюда.

Райкер кивнул в сторону двери. Ксан посмотрел вниз на то, что он указал, совершенно не подозревая до этого момента о линии соли, рассыпанной по комнате и через порог.

— Джи сказал, что демоны не могут пересечь соль. Медведь, как правило, не ошибается.

— Проверил на волке, который не хотел заходить. Толкнул его через порог, — Райкер указал на кучу пепла.

Дрю кивнул.

— Кажется, они горят довольно легко. Это навело нас на мысль. Но, сначала, мы должны снова получить контроль над заправкой.

— Все остальные там с Лив, — Ксан вскочил на ноги, схватил стул и развернулся, чтобы разбить его о стену.

Джи поймал его и вырвал из его рук.

— Этот стул тебе ничего не сделал. Сидеть, — он поставит стул на пол и свирепо уставился на Ксана. — Живо. Я буду твоей нянькой, пока мы не расставим ловушки. Ты знаешь ценность планирования. Успокойся, Ксандер Дэвис. Меньше всего ты хочешь, чтобы твою пару убили. Тебя учили сохранять хладнокровие, самое время использовать то, чему тебя учили.

— В списке, тех, кого я вызвал на эту встречу, было пять человек. Четверо не пришли, — Дрю взглянул на Райкера и Маркуса. — Найдите их и приведите сюда. Если они не смогут переступить черту, толкните их через нее, как вы сделали это с другим.

Ксан оглядел комнату, вспоминая. Кто эти четверо, кто не появился?

Глава 8

— Эй, придурки. Помните меня?

Ксан стоял в открытом гаражном отсеке. Гиена подняла голову с пола офиса, в то время как двое из банды Аджани играли в карты за столом. Они посмотрели на него и опустили руки.

— Это же тот агент. О, да, он, он, он.

— Без шуток. Конечно, это тот агент. Мы поймали его женщину.

— Итак, вот как мы собираемся это сделать. Ты отдашь мне мою пару, а потом умрешь.

— А если ее здесь больше нет?

— Я убью тебя.

— Не слишком ли большой компромисс. Как насчет того, чтобы разорвать тебе подколенное сухожилие и смотреть, как мы едим твою пару? Хи-хи-хи.

Глаза женщины вспыхнули синим. О, он ее разозлил. Хорошо. Илиму становятся менее внимательны, когда злятся, нападают прежде, чем думают, и он рассчитывал на это.

— Тогда, мы разорвем тебя на части.

— Никакой сделки. Мне гораздо больше нравится моя идея.

Оба демона за столом пошевелились и бросились на него. Ксан бегал и петлял, его тело горело, как будто он прыгнул через огненное кольцо, и клочья его одежды разлетелись во все стороны, от обращения. Когда он приземлился снаружи, лапы ударились об асфальт. Он пересек стоянку и помчался вверх по холму к лесу, похожему на белую альпийскую вершину. Невозможно не заметить в тени.

Если хотят поймать меня, пускай придут и возьмут меня.

***

— Не убивай их пока.

Ксан поставил канистру на пол.

— Мы не можем ждать темноты.

— Тебе придется это сделать. Они переместили ее.

— Что? — взревел Ксан и резко обернулся, чтобы посмотреть на своего Альфу. — Скажи мне, что ты шутишь.

— Я не могу, мы ищем ее и напали на след.

— Мне нужно идти.

Ксан повернулся, и Дрю сжал его плечо.

— Останься здесь.

Он вырвался из рук Альфы и сделал три шага в сторону леса. Она могла быть там, умирающая. Страдающая, кто знает, что может быть еще. Боже, во что он ее втянул?

— Я сказал, чтобы твоя задница оставалась здесь.

— Там моя пара!

Ксан расхаживал взад и вперед перед ямой. Дерьмо. Все это зря. И что теперь? Ксан запустил руку в волосы и уставился на своего Альфу, пока Дрю не повернулся и не встретился с ним взглядом.

— Мы найдем ее, — его Альфа бросил ему пару джинсов и футболку.

Ксан поймал их и шагнул в джинсы, застегивая их на все пуговицы.

— Живой? — Он перекинул футболку через плечо и посмотрел на монстров в яме, борясь с желанием убить их. — Ты уверен, что мы найдем ее живой?

— Да. В кабинете, где ее держали, почти не было крови. Лив — боец, она выживет.

— Кровь? Ее кровь!

Ксандер взревел и бросил рубашку вниз. Его плоть начала гореть и зудеть.

— Если ты перекинешься, я посажу тебя на цепь, — указал Дрю. — Тебе лучше утихомирить своего волка. Последнее, что мне нужно, это чтобы ты отвлекся и засадил свою задницу в ловушку, и вы оба умрете. Успокойся.

Он тяжело дышал, положив руки на колени. Вдох на три. Выдох на следующие три. Вдох на три….Дерьмо. Он повернулся и посмотрел на демонов.

— Где… гребаные падальщики? Куда вы ее отвезли?

Его Альфа был прав, даже если ему это не нравилось, даже если его зверь требовал крови демона. Он не мог убить их, и он не мог сконцентрироваться. Вдох. Задержать дыхание. Выдох. Если бы Дрю не остановил его несколько минут назад, он убил бы их прежде, чем узнал, что они перевезли ее куда-то еще. Теперь они могли быть его единственным способом найти ее, и если он бросится на поиски Лив без плана, то может быть убит не только он сам, но и другие члены стаи. Ксан должен взять себя в руки.

Демоны кружили внизу, рыча и скалясь, стремясь выбраться. Они хватали землю, цеплялись когтями и падали обратно на дно ямы.

— Вам не следовало так торопиться с обращением. Теперь вы застряли до заката, — Дрю опустился на колени у края ямы и стал изучать гиен. — Ты видел их лица?

— Да. Трое инфорсеровАджани. Он скорее всего поблизости. Они держатся рядом с ним, как Райкер с тобой.

Ненависть сочилась из гиен. Ярость. Они хотели его смерти, и, если бы ловушки не было, он был бы разорван на кусочки.

Дрю бросил на них горсть земли и встал.

— Не имеет значения. У нас двое, и это значит, что сегодня нам придется иметь дело с меньшим их количеством. Другие отправились в противоположном направлении, вероятно, чтобы сообщить о нашем местонахождении. Мы найдет остальных до того, как солнце сядет. Райкер ищет других, тех, кто не пришел на нашу встречу. Твоя сестра и Кайла ищут Лив с несколькими из стаи. Обоняние Ксио сильнее из-за беременности. Если твоя пара находится в радиусе пятидесяти миль, она найдет ее. Они не могли увезти Лив далеко, только не пешком.

— Ксио не должна быть здесь. Это небезопасно.

— Ты хочешь сказать ей, чтобы она оставалась дома? Черт, ты же знаешь, какая капризная эта беременная волчица. Кроме того, она прекрасно справляется сама и у нее много поддержки.

— Против всего этого?

— Ксан, мы говорим о Ксио.

— Хорошо. Я бы не хотел быть демоном, который выводит ее из себя.

Беременная сестра может учуять Лив раньше любого другого члена стаи. И все равно это не нравилось Ксану. И Ксио точно надрала бы ему задницу, если бы он сказал ей спрятаться в какой-нибудь хижине и тихонько сидеть.

Демоны умели маскировать свои запахи и вести себя убедительно, но это не объясняло, как им удалось заставить Лив исчезнуть. Согласно многочасовым исследованиям, проведенным Ксаном, Илиму берут ДНК первоначальной жертвы, делая их очень смертоносной овцой в волчьей шкуре.

Тем не менее, они не могут скрыть свои глаза, когда сердятся или от слишком яркого света. Они не могут обращаться до ночного времени. Он чувствовал на них запах своей пары. Допрос их в нынешней форме ни к чему не приведет.

Что ж, черт возьми, они решили принять свою любимую форму, чтобы напасть на него, и теперь ему придется подождать, прежде чем их можно будет допросить. Но это не значит, что он не может подготовиться к допросу.

— Тогда мы должны быть готовы допросить их, на случай если Ксио не сможет найти Лив.

Ксан наклонился и схватил ведро с бензином с заправки. Он обошел яму, выливая его на гиен, пропитывая их шерсть, продолжая обходить ловушку, покрывая им также и ее стены. Может, они и не умеют говорить, но уж точно понимают, что он делает. Закончив, он отбросил пустое ведро в сторону.

Дрю стоял рядом с ним. Он сунул руку в карман и достал ракетницу, отдавая ее Ксандеру.

— Они забрали твою пару. Я предоставлю тебе эту честь.

Ксан повернулся к Альфе.

— Почему ты оставил меня с Лив, после того как я разгромил бар Джи?

— Я видел, как она смотрела на тебя. Такой взгляд у моей собственной пары. Ты не был плохим парнем, просто немного не в себе. Я был там и видел. Ты никогда не сможешь причинить ей боль. Я должен был прислушаться к инстинкту, и он сказал мне, что вы родились, чтобы быть вместе. Но это не значит, что ты не заставляешь меня нервничать.

— Да, ты прав. Так что ты знаешь, как чертовски сильно я борюсь с желанием пойти за ней.

— Знаю.

Ему нужно отвлечься. Ксан подошел к краю ямы, чтобы обратиться к своим врагам.

— Я знаю, что вы сейчас не можете говорить, но я также знаю, что вы чертовски хорошо меня понимаете. Когда солнце опустится за горизонт, вы обратитесь и скажете мне, куда вы отвезли мою пару, или я сделаю кое-что очень болезненное.

Ксан схватил мешок с солью, оставленный тем, кто вырыл ловушку. Он швырнул в них пригоршню. Гиены завизжали, как побитые щенки, после всего лишь небольшой дозы боли, несравнимой, через которую они заставили его проходить в течение нескольких дней.

Гиены стряхнули соль и завыли, щелкая зубами и прыгая к краям ловушки, только чтобы отступить. Ксан поднял ракетницу, чтобы они увидели ее.

— Как только исчезнет последний луч солнца, вы превратитесь в людей, и мы поговорим. Если не обратитесь, то я поджарю ваши задницы. Ясно?

— Хи, хи, хи.

Илиму посмотрел мимо него на что-то в верхушках деревьев.

Ксан оглянулся через плечо. Вероятно, их лидер наблюдал откуда-то за ними. Он чувствовал на себе его взгляд.

— Я знаю, что ты там, Аджани. Когда я закончу здесь, мы сведем счеты. Не уходи слишком далеко.

Дрю отправил несколько членов стаи в соседний город и в сетевой магазин игрушек. Если все пойдет хорошо, то стая будет вооружена водяными пушками самого разного калибра. Чем больше, тем лучше. Да, Илиму могли превращаться во что угодно по своему желанию, что делало почти невозможным убить их всех. Но они не могли убежать от огня, какую бы форму они ни приняли. С каждым членом стаи связались, попросили прийти в офис в баре Джи. Когда они перешагивают через соленую линию, то получают повязку на руку. Самозванцы не получат ее. Из пятерых, кто не пришел, является пара Кайлы. Однако Кайла прошла проверку, а значит, ей разрешено участвовать в поисках. У него была идея, почему Альфа не позволил ему пойти за своей парой. Дрю подозревал, что Лив может быть Илиму.

Второй шаг плана не принес никаких результатов. Никто не хотел этого делать. Многие были против этого. Но Джи был прав. Лесной пожар мог быть единственным способом победить врага. Стая использовала его, чтобы выманить демонов из Лос-Лобос, и судя по тому, как волосы встали у него на затылке, план удался. Они были там, наблюдали, ждали. Стая расставила ловушки возле дома Лив в сосновом бору, уходящем в лес штата, подальше от Лос-Лобос и достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания стаи. Скорее всего, это сожжет ее дом, и им придется жить на земле стаи, когда все закончится. Она простит его.

Ксан поднял глаза, когда последний луч света скрылся за деревьями. Пять минут максимум, и все начнется. Последняя надежда на то, что они приобрели достаточно водяных пистолетов, чтобы остановить Аджани и его демонов. Если нет, то они не доживут до рассвета.

Он присел на корточки возле ямы.

— Время шоу.

Демоны зашевелились. Сестра Лив и член стаи, который всегда держался на расстоянии, уставились на него. Кайла? Разве Дрю не сказал, что она пошла с Ксио искать Лив? Ксан прищурился. Точно.

— Моя сестра никогда не простит тебе, если ты убьешь меня. Хи-хи-хи.

— Поскольку ты не ее сестра, я рискну. Куда вы увезли мою пару?

Илиму замерцал, и стал Лив, глядя на него.

— Я здесь, Ксан. Мне страшно. Пожалуйста. Выпусти меня.

— Ксан, это не Лив, не слушай ее, — Дрю посветил фонариком ей в глаза. Они светились синим. — Хорошая попытка.

Демон снова обратился, на этот раз приняв свое истинное лицо, правой руки Аджани. Он указал рукой на Ксана.

— Хи-хи-хи, я почти подловил тебя.

— Нет, если и есть что-то, что я знаю, так это запах моей пары, а ты ей не являешься, как бы хорошо ты не изображал ее.

— Здесь много старых шахт. Мы бросили ее в одну. Ты никогда ее не найдешь.

Ксан взглянул на Дрю.

— Это не в их стиле. Они любят кровь и зрелище, чтобы восхищаться тем, что они сделали. Они спрятали ее где-то, куда они могут вернуться позже, чтобы прикончить ее.

Дрю внимательно посмотрел на него.

— Да. Думаю, ты прав, — он достал телефон и набрал номер. — Райкер, ищи свежевырытую землю. Встретимся там, где мы говорили ранее. Я думаю, что они закопали Оливию, и у меня есть догадка, где именно.

Ксан снова посмотрел в лес. Они пересекли стройплощадку, учуяли, что она там была, но ее не было ни в новом здании, ни в сараях. Им и в голову не пришло изучить землю.

— Она в новом жилом комплексе. Я пойду с тобой.

— Следуй моим приказам. Я приведу ее, а ты оставайся здесь.

— Ты понимаешь, что ты просишь меня сделать?

— Понимаю, что говорю тебе делать. Если ты не собираешься бросить мне вызов, я предлагаю тебе остаться здесь. Понятно? Я не хочу, чтобы мы показывались в городе. Мы уладим это здесь — в глуши, где никто из невинных не пострадает.

Ксан кивнул.

— Хорошо. Я попрошу ее позвать тебя, как только мы найдем ее, — Дрю ушел, исчезнув в лесу.

Холодок пробежал по спине Ксана. Зачем? Разве нельзя было ожидать, что пара будет первым включенным в спасательную вылазку, но они держали его в стороне. То, что сказал Дрю, имело смысл, но это шло против всех его инстинктов, чтобы защитить свою пару. Он уставился на своего Альфу, желая последовать за ним. Несколько ударов сердца, прежде чем Ксандер повернулся к Илиму. Выполнять приказ.

Ксан направил факел в яму, его желудок скрутило в узел, он должен подавить злость и разобраться с Илиму, а не искать Лив. У него не было выбора, кроме как остаться здесь. Лучше сосредоточиться на том, что Дрю сказал ему сделать. Допрос. Он нисколько не жалел их после того, что они сделали в Вайоминге.

— Где остальные?

— Ты действительно думаешь, что можешь угрожать? У Аджани есть планы на тебя. Хи-хи-хи. Он знает, как сильно ты скучаешь по его особому прикосновению.

Внутри него с ревом ожил огонь. Волк Ксана зарычал и огрызнулся.

— Где остальная часть твоей стаи? Сколько их там?

Они посмотрели друг на друга и тихо захихикали, их плечи тряслись от смеха.

— О чем это тебе говорит, песик? — Пара из демонов обратились тысячами коричневых пауков размером со сливу. Щелкая и стрекоча, они волной понеслись вверх по стенам ямы. Казалось, что сама Земля движется.

Ну, это что-то новенькое. Он знал, что они могут принимать любую форму, но не все сразу. Дерьмо. Ксан отступил назад и выстрелил, когда первый из них начал вылезать. Огонь полыхнул, забирая весь кислород вокруг него. Запах опаленных волос наполнил воздух. Пауки кричали и сворачивались в хрустящие шарики, прежде чем взорваться синими вспышками света.

— Ты поступил правильно, — Джи подошел к нему сзади. — Это были сиднейские тарантулы, больше, чем я когда-либо видел, но я уверен в их виде. Один укус, и ты был бы мертв.

— Ты слишком много знаешь для медведя, который никогда не покидал эти края, — Ксан спрятал ракетницу и уставился в лес. — Мне нужно пойти за ней, Джи.

— Ты должен делать то, что сказал тебе твой Альфа.

— Я так и сделал. Я не очень хорошо могу извлекать информацию из трупов, не так ли? Я не могу оставить ее там, зная, что Аджани может сделать с ней то же самое, что он сделал со мной.

— У него не будет такой возможности. Прямо сейчас, мы должны надрать этим демонам их задницы. Их лидер здесь, — Джи сунул ему в руки водяной пистолет, заряженный бензином, и ушел с двумя игрушками в виде базук, прикрепленными к спине. Вокруг него, в лесу, вспыхивал огонь. Все, от человеческих криков до воя, наполняло темноту.

Ксан побежал в самую гущу событий, борясь с желанием переместиться и искать свою пару вместо этого. Снег поможет замедлить огонь, но прерии и лесные пожары никогда не были чем-то, с чем можно было бы справиться, в любое время года. Чем дольше продолжалось сражение, тем больше шансов, что пожар разгорится, и у них будет еще одна проблема. Лив там, на новой строительной площадке, она может быть в опасности, если пожар выйдет из-под контроля.

— Привет, ЦРУшник, — произнес холодный голос, пронизанный смертельным обещанием.

Ксан повернулся к Аджани и уставился на него своими волчьими глазами, обнаружив его в человеческом обличье, прислонившегося к ближайшему дереву, как будто хаос не взорвался вокруг них.

— Аджани.

Илиму кивнул.

— Я убью ее после того, как прикончу тебя, но это будет нелегко. Ей будет больно. Я об этом позабочусь. И тогда я убью твою прелестную сестру и съем ее не рожденных детей. Ты думаешь, что этот огонь остановит меня?

Ксан зарычал.

— Я так и думал.

Белый волк внутри него зарычал.

— Почему бы мне не расплавить твою задницу прямо здесь?

— Хи-хи-хи. И тогда твоя пара умрет. Я не держу все свои яйца в одной корзине или без присмотра. Не вся моя стая здесь, чтобы разобраться с тобой. Мы повсюду. Ты не можешь убить нас всех. Брось оружие или она никогда не будет в безопасности, — Аджани оттолкнулся от дерева и повернулся, направляясь в лес. — Вот так, собачка.

Он едва прошептал последнюю фразу, но суперслух Ксана уловил ее.

— Отойди подальше от своей стаи, если осмелишься.

***

Лив надавила на деревянный ящик, в котором ее закопали. Она повернулась и осмотрела стены, насколько это было возможно в полной темноте. Запах свежей земли наполнил ее ноздри. Она не ожидала, что все так закончится. Похоронена заживо. После попытки побега они решили, что будет лучше закопать ее, так что им не нужно было наблюдать за ней, даже когда она не могла убежать из-за перелома.

Ублюдки.

Тук. Тук. Тук. Тук. Кто-то, казалось, копал. Она будет надеяться, что это хорошие парни, а не ублюдки, которые ее закопали.

Лив склонила голову набок и прислушалась. Мягкое бормотание.

— Помогите! — закричала она и ударила по крышке обеими ладонями. — Кто-нибудь, пожалуйста.

Тук. Тук.

Ее сердце бешено колотилось.

— Я жива! Пожалуйста. У меня кончается воздух.

Тук. Тук. Кто-то сорвал крышку и отбросил ее в сторону.

Знакомое лицо Дрю смотрело вниз, но вместо того, чтобы вытащить ее, они направили фонарик на ее глаза. Через несколько секунд свет погас.

— Рад тебя видеть, Лив.

— Ты думал, что я одна из них? — она часто заморгала.

— Я должен был проверить.

Когда ее зрение прояснилось, Лив увидела стоящего рядом с ним инфорсера. С большим водяным пистолетом. Она фыркнула. Бензин? Они собирались сжечь меня заживо?

— Где Ксан? — у нее пересохло во рту.

— Борется с демонами, — Дрю схватил ее за запястье, вытащил из ящика и поставил на землю рядом с сестрой. — Если бы ты была мертва или умирала, я не хотел бы, чтобы это происходило перед Ксаном. Я уверен, что нам пришлось бы и его убить. Рад, что этого не случится. Позови его, Лив, он должен знать, что ты в безопасности.

Если он чувствовал себя так же, как и она… Лив закрыла глаза, сосредоточившись на обращении достаточно, чтобы напрячь голосовые связки. Удовлетворенная, она откинула голову назад и несколько раз взвизгнула, прежде чем завыть. Она склонила голову набок и прислушалась. Ничего.

— Сделай это снова.

Лив в последний раз, от всего сердца, выпустила из себя зов койота.

На этот раз издалека донесся слабый звук. Не человек. Не волк. Еще нет.

— Ауууууу!

— Надери им задницы за меня, детка, — она вскрикнула и съежилась, когда сломанная нога дала о себе знать.

Райкер подхватил ее на руки.

— Он отвезет тебя в Лос-Лобос, в дом Кайлы. Тебе нужно поспать и вылечиться. Бетти и другие женщины там. Они устроили там мини-госпиталь, — Дрю повернулся и побежал в лес.

Кайла крикнула позади нее, когда последовала за Лив.

— Теперь он твой Альфа. Мы идем домой и сидим тихо. Ксан будет в порядке.

— Мой Альфа?

— Да, и когда он что-то говорит, ты это делаешь.

***

Ксан повернулся на звук. Лив?

— Она будет очень вкусной, если ее поджарить на вертеле.

— Ты не доберешься до нее.

— Разве?

Ау-ау-ау, ауоооооооо!

— Нет, не доберешься, — Ксандер улыбнулся, запрокинул голову и завыл. — Да, я все еще гребаный волк. Ты не сломал меня.

Аджани обнажил клыки. В человеческой форме, Ксан имел преимущество, за которое он мог благодарить свою стаю — восемнадцать лет боевых искусств. На поле боя у Илиму не было ни единого шанса.

— Тебе придется прийти с чем-то большим, чем просто угроза.

Ксан выдохнул и принял боевую стойку.

Аджани схватил палку, прислоненную к ближайшему дереву, и дернул за ее конец, показывая заостренный конец, как у копья.

— Ну, как? Ты помнишь, каково это, когда она застревает в твоей ноге, раздирая твою плоть?

Он бросил куртку на заснеженные листья. Дым витал в воздухе, кружась вокруг деревьев, огонь приближался. Вой стаи и звуки боя наполнили ночь.

— Плохой выбор оружия, Аджани.

Да, он помнил отвратительное оружие, которое демон повсюду таскал с собой. Этот мудак утверждал, что это семейная реликвия. Странно, что он привез его из Африки, заставляя его задуматься, может ли это быть больше, чем сказал Аджани.

Проклятое или еще хуже. Объекты могут быть наполнены магией. Может ли артефакт быть источником силы Илиму? Независимо от того, что дает ему силу, длинноствольное оружие теряло эффективность в ближнем бою. Ксан оглядел все деревья вокруг и сунул руку в карман куртки, сжимая горсть соли.

— Не так уж плохо, когда у тебя ничего нет.

Аджани развернул палку по дуге и ударил. Ксан отпрыгнул назад. Аджани снова сделал выпад. На этот раз Ксан отступил в сторону, за дерево. Копье ударилось с глухим стуком, кора и щепки разлетелись от места удара. Демон рывком освободил свое оружие.

— Ты не можешь избегать этого вечно, песик. Мы окружены огнем, и наша арена будет становиться все меньше. Хи-хи-хи-хи.

— Подожди, пока я не отправлю тебя обратно в ад. Я покажу тебе огонь.

Ксан бросил соль в своего противника.

Демон взвизгнул и отпрыгнул назад, его плоть зашипела там, где соприкоснулась с солью.

— Кто бы мог подумать, что у тебя слабость к приправам?

— Большая ошибка, ЦРУшник. Я собираюсь съесть тебя сейчас же.

— Может быть, тебе лучше воздержаться от соли, я слышал, она повышает кровяное давление.

Илиму бросился в атаку.

Ксан блокировал удар, парируя каждый взмах копья, стараясь подойти как можно ближе, чтобы не задеть наконечник, оттесняя Илиму назад к огню. Дым обжигал ему глаза, а ноздри наполнял едкий запах горелых волос и древесины.

Аджани бросился к просвету и откатился в сторону, вонзив копье в землю. Он ухмыльнулся и принял боевую стойку, сжав кулаки.

— Самое лучшее я оставлю напоследок. Я проткну тебя, как шашлык после того, как разорву на куски. Ты не сможешь победить меня.

— Могу, пока ты в человеческой форме.

— Тогда давай не будем тебя разочаровывать. Хи-хи-хи. Ты не выживешь, чтобы спасти свою красивую пару. Я пытался сломить тебя, но ты упрямее, чем кажешься. Я восхищался твоей стойкостью. Ты убил мою женщину. Это стало личным. А теперь я убью твою, после того как позволю моей стае повеселиться с ней, — глаза Аджани вспыхнули ярко-синим светом, и его фигура стала испаряться, смешиваясь с дымом, кружась вокруг, как торнадо, увлекая за собой листья, грязь и кусочки льда. — Держу пари, она стонет как шлюха.

Ксан вскинул руку вверх, не давая осколкам впиться ему в лицо. Когда туман рассеялся и листья, и грязь упали, появился Аджани, стоявший менее чем в пяти футах от него. Шерсть на спине гиены встала дыбом, будто иголки. Слюна капала с его челюстей длинными нитями, растягиваясь до земли. Зверь начал кружить.

Не обращаться. На карту было поставлено больше, чем его жизнь, и Аджани не мог заставить его, ни тогда, ни сейчас.

— Я не буду этого делать, — Ксан хлопнул себя по груди. — Тебе придется взять меня вот так, если ты думаешь, что сможешь.

Его волк не смог победить его. Но как человек, он убил одного из них раньше, и Аджани не может в этой форме использовать свое копье.

Хи-хи-хи.

Гиена щелкнула своими мощными челюстями.

Ксан кружил вместе с ним, направляясь к единственному оружию, которое могло убить животное. Тот, от которого демон отказался, когда принял другую форму.

— Твоя сука не смогла со мной сладить в человеческой форме.

Когда Аджани взревел и прыгнул. Ксан отскочил, перекатился и схватил копье, выдернув его из земли. Когда Аджани повернулся к нему мордой, Ксан воткнул копье в горло Илиму, а потом, и прямо в его злое сердце.

Он повернулся и выдернул его. Души тысяч жертв кричали из деревянной палки, проходя через тело Ксана вибрацией.

— Дерьмо. Вы собирали души в этой штуке.

Ксан ударил коленом деревяшку, сломав ее пополам и бросил куски проклятого оружия, вытирая ладони о штаны и отступая назад. Холодный огонь пробежал по его рукам. Какого черта?

Гиена пошатнулась и оскалила зубы в самодовольной улыбке. Аджани рухнул перед ним в своей истинной форме — шакала. Наконечник копья засветился ярко-красным, а затем засветилось все копье. Ладони Ксана будто жгло, и он снова потер их о джинсы, пытаясь избавится от этого ощущения. Он попятился и наклонился, чтобы опустить руки на снег. Казалось, ничто не может остановить жжение.

Копье завибрировало и превратилось в пепел. Искры света, как светлячки, закружились вверх, как торнадо, прямо к звездному небу. Гиена испустил последний вздох и начал светиться, повторяя судьбу копья, но только один свет вырвался, и он погрузился в землю, будто горячий уголь тает в снегу, пока единственное, что осталось, это выжженный контур зверя на земле. Черви и насекомые выползали на поверхность, спасаясь от того, что вторглось на их землю.

Темнота опустилась на Ксана, словно саван. Жар прокатился по его телу, каждая кость и мускул горели огнем. Он отшатнулся, его руки горели, тело болело. Кожа Ксана зудела. Его клыки прорезались наружу.

Нет!

Ксан откинул голову назад, чтобы посмотреть на луну сквозь дым.

— Я не зависим от луны, ублюдок. Я гребаный гибрид, и я не должен играть по тем же правилам. Я обращаюсь, когда хочу, и прямо сейчас, я не хочу обращаться.

Ксандер Дэвис никогда не отступал от своего слова. Он обещал своему старому Альфе, что никогда не выдаст их секрет. Он обещал Лив, что никогда не причинит вреда ни ей, ни себе, никому-либо еще, даже если им будет управлять сам дьявол.

Сегодня он сдержит свое обещание. Даже если это убьет его. Илиму никогда не сможет забрать его волю. Она принадлежит ему, и с этого момента он больше никогда не потеряет контроль над собой. Он справился со своим демоном.

Соль.

Ксан сунул руку в карман и схватил пригоршню. Его ладонь зашипела в тот момент, когда он коснулся ее. Подняв руку, он посыпал солью голову. Синий свет вырвался из его ладоней, отдавая волной ярости, и вонзился прямо в землю, где исчез демон. Ксандер схватил еще и посыпал солью могилу Илиму. Земля содрогнулась, и земля взорвалась, как будто там была заложена мина. Запах разложения наполнил воздух, и Ксан пошатнулся в сторону, прислонившись к дереву. Он был в нескольких мгновениях от того, чтобы стать одержимым, от того, чтобы измениться и нарушить обещание десятилетней давности.

Дым клубился вокруг него, образуя дымку в четырех футах от земли. Ксан закашлялся и прикрыл рот рукой. Вдалеке завыли несколько сирен, приближаясь.

Кусты позади него затрещали, и Ксан обернулся.

Дрю вышел на поляну вместе с Джи.

— Нам нужно уйти до того, как приедут пожарные и поймают нас здесь. Я уже отправил большую часть стаи домой. Ты был последним, кого я должен был найти, — он улыбнулся и бросил Ксану маленькую камеру. — Нашел это на дереве.

— Значит, он снимал.

Дрю кивнул.

— Надеюсь, там нет ничего, о чем я должен беспокоиться.

— Нет. Я держу свое слово, — Ксан вернул камеру. — Но ты можешь захотеть ее уничтожить. Там могут быть какие-то кадры, например, как начался пожар. Или мои угрозы поджарить задницы демонов.

— Я был бы разочарован, если бы ты это сделал. Иди в дом Кайлы. Лив там. Мы свяжемся со всеми через пару дней. Твоя пара в безопасности и наполовину сошла с ума от беспокойства. Я послал Райкера за демонами, но не знаю, догонит ли он их. Они летят. Пока что Лос-Лобос в безопасности. Мы соберемся утром. Нам есть, о чем поговорить, теперь, когда ты вернулся, как морально, так и физически.

Дрю повернулся и направился на север, Джи за ним.

Ксан последовал за ним. Он прошел пару сотен ярдов, разделся, переступил с ноги на ногу и побежал к женщине, которую любил. Сегодня они отпразднуют победу, даже если завтра им придется сражаться за свою жизнь. Что бы ни ждало его в будущем, он больше не уйдет.

Он наконец-то вернулся домой, и на этот раз он планировал остаться, никогда больше не покидая свою стаю и семью.

Эпилог

Ксан и Маркус перенесли диван на место у окна. Лив склонила голову набок, когда они поставили его по центру стены. Она указала налево.

— Я думаю, вон там.

Они снова подняли его, подняли на десять футов и поставили на землю. Она изучала его в течение секунды.

— Нет, может быть, направо?

С ворчанием они подняли его и прошли пятнадцать футов вправо.

Ксио сидела в мягком кресле сбоку и наблюдала. Она потерла живот.

— Мне больше понравилось у окна. Светло.

— Ты так думаешь?

— Эй, мы держим эту чертову штуку. Где вы хотите его поставить? — прорычал Маркус.

— Там, где сказала Ксио.

Лив прикусила губу и бросила кремовую подушку на диван, когда они проходили мимо.

— Ты уверенна, потому что мы уже двадцать раз его переносили?

Мужчины подтащили диван к большому панорамному окну, выходящему на лес.

— Поверните его немного в ту сторону, — приказала Лив.

— Ей нравится командовать, да? — сказал Маркус Ксану.

— Да, — он потянул его за руку. — Пошли. Делай, что она сказала. Не хочу раздражать беременного койота.

— Я не думаю, что есть какой-либо способ расположить этот диван, чтобы он выглядел хорошо. Не могу поверить, что ты позволил ей выбрать этот цвет, — Маркус напрягся и обернулся. — Погоди. Что? Ты только что сказал беременную?

— Мне нравится розовый цвет, и Лив может делать все, что захочет. И да, я сказал беременная. У нас будет ребенок.

Маркус усмехнулся.

— Это потрясающе. Теперь понятно.

— Что? — Ксио подняла глаза от своих ногтей.

— Ничего, дорогая, — пробормотал Маркус с застенчивым выражением лица.

— Я так и думала. Ты просто следуешь приказам и ведешь себя, как хороший волк.

— Как скажешь, детка.

— Подкаблучник, — закашлялся Ксан в ладонь.

Маркус рассмеялся и покачал головой.

— Ага, и я бы не стал показывать пальцем, большой мальчик. Лив говорит прыгать, а ты спрашиваешь, как высоко. А теперь поверни чертов диван, чтобы мы могли закончить ваш переезд.

Ксан взглянул на Лив, которая одарила его милой улыбкой. Да, он полностью под каблуком своего маленького милого койота, и у него нет другого выхода. Он поправил диван и повернулся к Ксио и Лив, которые обе подняли вверх большие пальцы. Она могла бы попросить его передвинуть его сто раз, и ему было бы все равно. Что бы ни хотела его пара, она это получит.

Как он любит эту женщину. Она перевернула его жизнь с ног на голову, а потом изменила ее так, как он и представить себе не мог.

Всего за день до этого он узнал, что станет отцом. Он думал, что, Лив немного эмоциональна в последнее время, но со всем, через что они прошли, он списал это на стресс. Ее запах тоже изменился, но опять же, он списал это на то, что она поселилась на новом месте и привыкла быть его парой. Черт, он должен был догадаться об этом раньше, после того как они решили завести ребенка, но он был так сосредоточен на отделке дома к приезду матери, что пропустил все подсказки, которые она уже ему дала.

Так было до тех пор, пока Лив не удивила его этой новостью.

Коттедж Лив сгорел дотла еще до прибытия пожарных из Хот-Спрингс. Но им удалось сдержать пожар на восемнадцати акровом участке за пределами Лос-Лобос. Оставшись без жилья, они с Лив переехали к Кайле, пока работали над домом дедушки Ксана, который все еще стоял на земле стаи.

Кайла недолго пробыла в Лос-Лобос. Она была разбита вдребезги. Когда мужчина, которого она считала своим супругом, оказался не более чем самозванцем, она впала в глубокую депрессию. Наконец она уехала в Нью-Мексико к своей стаей койотов. Она сказала Лив, что ей нужно пространство, чтобы пережить свою потерю, но Ксан чувствовал, что это еще не все.

Она наконец-то позвонила через шесть недель, но голос звучал отстраненно. Лив сказала, что Кайла отправилась на поиски настоящего Гайтана, клянясь, что он не умер. Она сказала, что чувствует это и нашла его след.

Лив ей поверила. Ксан не был в этом уверен, но ему было не до того. По крайней мере, поиски дали ей цель, когда она могла отказаться от жизни.

И его главной целью стало продолжение жизни, помощь в восстановлении руин, оставшихся после безумия Магнума, и начало жизни с собственной семьей.

Старый дом Дэвисов нуждался в ремонте, на самом деле капитальном ремонте, но как только он будет закончен, он станет отличным домом для семьи. Они начали ремонтировать его, и через несколько месяцев переехали. Маркус и Ксио займут старый дом Кайлы, переедут из своей крохотной квартирки, когда со дня на день родятся их дети.

Накануне, находясь в Хот-Спрингс, Лив выбрала несколько образцов краски, все оттенки розового. Ксан и глазом не моргнул, когда она разложила карты на столе в доме и спросила, что ему больше нравится. Ему действительно было наплевать, в какой цвет она покрасит стены, пока она улыбается.

И она часто так делала в последнее время. Каждый раз, когда он смотрел на нее, ее лицо светилось, и как губка, он впитывал ее эмоции, поглощая всю положительную энергию, которую она давала, как будто он был зависим от нее. Он никогда не был так счастлив. Черт, Ксан любил эту женщину.

— Я думаю, это для запасной спальни, — сказала Лив и ее щеки окрасились в бледно-розовый румянец.

Он почесал затылок.

— Я думал, ты сначала покрасишь гостиную, а потом Маркус и Ксио придут помочь нам завтра переехать.

— Это для комнаты нашей дочери, глупыш.

— Что?

Он потянулся к ней и притянул ее обратно к себе, уткнувшись носом в ее затылок и вдыхая. Как, черт возьми, он это пропустил? Они говорили о том, чтобы завести ребенка, были в восторге от создания семьи. Ксандер не думал, что это произойдет так быстро. У его женщины должна была быть горячка, а он не заметил этого. Может быть, потому что ее койот был слабым?

Ксан обнял ее и положил подбородок ей на макушку, глядя на краску.

— Значит, девочка?

— Да.

— Ты удивительная. У нас будет целая стая волков-койотов. Может, в следующий раз покрасим комнату в синий цвет, — он крутанул ее вокруг и поднял Лив, чтобы оставить поцелуй на ее губах. — Если ты захочешь.

— Я очень хочу. Я не могу дождаться, чтобы рассказать нашим семьям.

Ксан знал, что бы жизнь ни преподнесла ему с этого момента, он будет в порядке. У него тоже была цель, причина продолжать, причина улыбаться солнцу, поднимающемуся в небе над Блэк-Хиллс.

У него была Лив Дэвис.

И да, кольцо выглядело чертовски хорошо на ее пальце.