Книга: Притворство Золушки

Автор: Дилан Дайер

Серия: Кроссовер «Принцессы». Книга 1

Тропы:

- Миллиардер

- Фальшивая личность

- Первый оргазм

- Разница в возрасте (11 лет)

- Боль/комфорт

- Морально серый и собственнический МГГ

- «Моя жена»

- Тронь её и умрёшь

- Одна кровать

- Пикантные Уроки

- Психическое здоровье и нейродивергенты

- БДСМ

- Вдохновлена сказками: Золушка × Принцесса и Нищая

Перевод:

https://t.me/LexiLivres

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СОДЕРЖИМОМ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ О СОДЕРЖИМОМ

Тяжелые:

Психические заболевания (тревога, панические атаки) • Травмы • Физическое насилие • Материалы сексуального содержания

Умеренные:

Жестокое обращение со стороны родителей • Употребление наркотиков (неосознанно проглоченных, без негативных последствий) • Насилие с применением огнестрельного оружия; • Домогательства; • Госпитализация •

Незначительный

Финансовые злоупотребления • Упоминания о смерти родителя • Упоминания о неизлечимой болезни • Упоминания о попытке нападения

Без названия

Всем моим нейродивергентным девчонкам

Всем моим нейродивергентным девчонкам

которые просто хотят, чтобы их обругали.

Глава 1

Делайла

Мои глаза были прикованы к часам, пока Паркер переводил дыхание, прижавшись лицом к моей шее. Каждый горячий вздох обдавал влагой мою кожу, но я пока не могла оттолкнуть его, поэтому вместо этого провела ногтями по его спине кругами, вверх и вниз, отчего он замурлыкал от восторга. Я рано поняла, что ему нужно ровно три минуты, чтобы остыть после оргазма, и ему нравилось, когда мои ногти касались его кожи, пока я не царапала его.

Прошло две минуты.

Я смотрела, как секунды тикают, игнорируя боль в бедрах от его холодного веса, давящего на меня. Обычно я не была такой нервной. Иногда объятия после этого были лучшей частью. Но мне нужно было посетить несколько мест и убедить людей, что я гожусь для работы. 2 минуты–52. 2:53. 2:54.

– Спасибо, – прошептала я и поцеловала макушку его пышных каштановых кудрей. – Это действительно успокоило меня.

Не совсем, но я не собиралась говорить ему, что, пока он ласкал мою грудь, я прокручивала в голове возможные вопросы для интервью.

Какую корпоративную культуру я ищу? Хорошо структурированная команда, которая работает сообща, чтобы сделать благополучие студентов и академическое развитие главным приоритетом.

Почему я подала заявление именно в Академию Трумэна? Потому что там отличная внеклассная программа, посвященная культуре и искусству, и как заядлый читатель, я хотела бы работать в школе, которая ценит литературу и воспитывает в нас любовь к ней.

Почему я бросила работу в своей старой школе посреди учебного года? – Почему я ушла…Почему я... Да, в тот момент я симулировала свой оргазм.

– Видишь? Я говорил тебе, что смогу ненадолго отвлечь тебя от интервью, – Паркер быстро поцеловал меня в губы и улыбнулся, его карие глаза казались золотисто–медовыми в свете заходящего солнца.

Ладно, может быть, ещё одну минуту.

– Спасибо, – я снова привлекла его к себе для более продолжительного поцелуя, вздохнув, когда он, наконец, вышел из меня и снял свой вес с моих ноющих бедер.

– Ты отлично пройдешь собеседование, детка.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – проблема редко заключалась в самом собеседовании.

Я великолепно справлялась с ними, потому что могла часами говорить об английской литературе. Он просто не знал этого, потому что обычно я даже не заходила так далеко, и я не сказала Паркеру, почему меня уволили с моей последней работы. Это произошло примерно за две недели до встречи с ним, и было слишком рано для подобного разговора. Я правда не ожидала, что пройду собеседование в Академии Трумэна, которая была одной из самых престижных частных школ в стране, но я отчаянно подавала заявления на каждую вакансию, и они откликнулись.

Паркер исчез в ванной, чтобы позаботиться о презервативе, а я спустила ноги с кровати и отпрыгнула назад, когда Фицуильям попытался вцепиться когтями в мои икры.

– Чёрт возьми, – пробормотала я. Он зашипел на меня, затем юркнул обратно в тень под кроватью. Этот кот был демоном, посланным из ада, но его так часто возвращали в приют, что это был его последний шанс. И не важно, сколько раз он кусал меня, я не позволю им навредить ему. Но когда у меня снова будет стабильный доход, мне, возможно, придется вложить деньги в заклинателя кошек. Мои лодыжки не выдерживают.

– Ты выглядишь великолепно, – Паркер обнял меня сзади за талию, пока я рассматривала свою очень безопасную комбинацию из черных джинсов и белой блузки. Я добавлю синий блейзер позже, если надену его сейчас, то пропотею в переполненном метро. Все будут возвращаться с работы потные и измученные, а я должна буду выглядеть презентабельно, как будто день только начался. Никакого давления. Я ничего не сделала со своими волосами, просто позволила светлому бобу обрамить лицо. Весь мой вид кричал, что я – надежный выбор. Я не буду создавать проблем. Возможно, красной помады было многовато, но это был мой счастливый оттенок. Она будет на мне даже когда я умру.

– Спасибо, – вздохнула я и бросила ещё один взгляд на часы. Мне нужно было уходить меньше чем через десять минут. Мой желудок сжался, когда тревога скрутила шею. Мне не стоило даже утруждать себя этим. Это будет ещё один провал.

– Как насчет того, чтобы я остался, и мы поедим пиццу, когда ты вернешься вечером? За мой счет. Это будет либо праздничная пицца, либо пицца в знак соболезнования, – он поцеловал меня в затылок.

Пицца в знак соболезнования. Великолепно. Удивительно. Мне понравилась эта идея.

– Хорошо, – сказала я дрожащим голосом и высвободилась из его объятий, чтобы схватить свою сумку и перепроверить её содержимое. Я была большим сторонником "пакетов в сумках". Итак, у меня был синий мешочек для ручек, розовый мешочек для лекарств первой необходимости и пластырей, оранжевый мешочек в горошек для батончиков и жвачки. Я положила свой блокнот между ними, рядом с папкой, в которой были копии моего резюме и рекомендации.

– Я удивлен, что вы не подали заявление раньше. Зачем переходить из государственной школы в частную? – директор Бейкер был крупным мужчиной с мягким лицом и широкой улыбкой, которая успокоила меня через две минуты после того, как я вошла в его старый школьный кабинет. Помог и сам офис с дубовым письменным столом и книжными полками из темного дерева за ним, с эстетично расставленными коробками. Однако это был первый раз, когда он даже отдаленно спросил о моей трудовой биографии, а не о моём стиле преподавания, и моё сердце было готово выпрыгнуть из груди. Оно болезненно колотилось о ребра.

– Мне нравится энергия, которую учителя привносят в государственные школы, – ответила я, надеясь, что моя улыбка не слишком дрожит. До сих пор интервью проходило потрясающе. Мы с Бейкером были согласны во многих вещах, и было приятно пообщаться с кем–то из школьной администрации, кто действительно ценил предметы культуры, а не только естественные науки и спорт. Преподавая здесь, я могла бы на самом деле показать студентам, как сильно письменное слово влияет на личный и культурный уровень, вместо того чтобы тащиться по учебной программе, чтобы убедиться, что все каким–то образом получили проходные баллы. – Я училась в государственных школах и безмерно благодарна своим учителям за преданность делу на протяжении многих лет. Однако иногда мне, как учителю, кажется, что эта энергия не отвечает взаимностью. В частных школах существует чувство общности и общей идентичности, которое выходит за рамки школьных спортивных состязаний.

– Я согласен, – кивнул он. – В Трумэне мы хотим, чтобы каждый чувствовал себя частью чего–то большего. Многие из наших выпускников поддерживают связь друг с другом и со школой именно благодаря этому, – его взгляд метнулся к настенным часам. – Обычно я спрашиваю, есть ли у вас ко мне какие–либо вопросы, но, боюсь, мы и так проговорили дольше, чем предполагалось. Сегодня вечером я иду на мероприятие, которое проводит один из наших выпускников.

– Конечно, спасибо, что нашли время встретиться со мной, – ответила я, поднимаясь на ноги, когда директор Бейкер поднялся.

– Я должен поблагодарить вас, особенно за то, что вы пришли во время летних каникул, – он упомянул, что вакансия уже была занята, но недавно этому человеку пришлось уволиться из–за проблем со здоровьем. – Если у вас есть ещё какие–либо вопросы, пожалуйста, не стесняйтесь, пишите мне, – он указал мне на дверь своего кабинета.

– Спасибо, – ответила я и пожала ему руку на прощание, убедившись, что вложила в рукопожатие силы ровно настолько, чтобы показать, что, может быть, я невысокого роста, но не настолько слаба, чтобы сразиться с кучей старшеклассников.

– Мы ещё не получили ответа по всем вашим рекомендациям, но как только мы их получим, я свяжусь с вами для дальнейших шагов.

Улыбнись. Улыбнись. Улыбнись, Делайла, чёрт возьми.

– Отлично, – выдохнула я. Я кивнула. Я улыбнулась. Я повернулась и подождала, пока дверь в его кабинет закроется между нами, прежде чем рванула по коридору. Я протиснулась мимо какого–то парня в костюме в женский туалет. Я едва успела зайти в кабинку, как мой ланч покинул меня в том же виде, в котором я его ела.

Конечно, у меня не было ни единого шанса.

Конечно, они еще не получили ответа по моим рекомендациям, потому что была середина лета.

Конечно, я прошла лучшее интервью в моей жизни и была уничтожена одним предложением.

Когда тошнота прекратилась, другой звук прорвался сквозь мои мысли. Рыдание. И, для разнообразия, не моё. Я выпрямилась, колени у меня дрожали, я вытерла рот мягкой многослойной туалетной бумагой, на которую я даже не потратилась, прежде чем смыть свои страдания и выйти из кабинки.

Неконтролируемые рыдания принадлежали самой красивой девушке, которую я когда–либо видела, изящно высокой, со светлыми волосами, уложенными в замысловатую прическу, одетая в тёмно–синее платье, которое каскадом спускалось по её телу слоями тюля и бисера. Однако её кожа была покрыта красными пятнами, а дыхание прерывалось из–за рыданий.

– Привет, – прошептала я, подходя к раковине рядом с ней. – Тебе нужна помощь?

– Нет. Я просто...я не могу. Я не могу, – горький смех прорвался сквозь её плач, и она достала из диспансера горсть бумажных полотенец. Целая куча бумажных полотенец уже лежала скомканными в раковине перед ней. Она высморкалась, пока я полоскала рот, моя собственная паника исчезла перед лицом кого–то другого, попавшего в беду. – А тебе? Нужна помощь? – её голос был таким хриплым, что я с трудом её поняла.

– Нет, если только ты не знаешь кого–то, кто мог бы нанять учителя английского, – ответила я, стараясь казаться более беззаботной, чем на самом деле.

Её покрасневшие бледно–голубые глаза скользнули по мне, затем опустились на свой наряд. Мы были одеты так по–разному для одного того же случая.

– Тебя только что уволили?

– Вообще–то, я только что прошла здесь собеседование, но работу я не получу, – ответила я, наблюдая, как её дыхание замедляется, когда её внимание переключается на наш разговор. Я так хорошо знала это чувство. Когда твоё сердце бешено колотилось, легкие болели, а твой мозг был пойман в собственную ловушку – и было так трудно вырваться из неё, если рядом не было никого, кто мог бы тебе помочь. Я могла бы немного отвлечь её.

– Меня уволили несколько месяцев назад, и это отстой. Отсюда и тошнота.

– Отсюда, – пробормотала она, снова подавив смешок. – Ты действительно учитель английского.

– Ну, не прямо сейчас, – я пожала плечами и достала из сумки мешочек в горошек. – Жвачку?

– Да, пожалуйста. У тебя когда–нибудь были панические атаки? Потому что, похоже, я распробовала его на вкус.

– Да, мне знакомо это, – я положила подушечку жвачки в её раскрытую ладонь и наблюдала, как она начала жевать её, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза.

Тушь потекла по её щекам, а сияющий тональный крем стерся с кончика покрасневшего носа, но она по–прежнему была великолепна в том смысле, который могли позволить себе только богатые люди. Не из–за операции. Просто...хорошо спит, дорогой уход за кожей, кто–то работает с твоими бровями, выбирая форму, соответствующую твоему лицу. (У неё были высокие дуги.) У нас были достаточно схожие черты лица: светлые волосы, голубые глаза, круглое личико, но если она была Барби, то я была Полли Покет.

– Я могу чем–нибудь помочь?

– Нет, если только ты не сможешь вытащить меня отсюда, – она не открыла глаза. – Тайком.

– Коридор выглядел довольно пустым. Думаю, там был только один парень. Хочешь, я пойду проверю?

– Нет, всё в порядке, – она вскинула голову и вытерла слёзы с ресниц другим бумажным полотенцем. – Снаружи толпятся фотографы, и мне удалось избежать встречи с ними по пути внутрь, но теперь организаторы мероприятия бродят вокруг, как пчелы, и хотят сделать фото.

Всего час назад я не видела ни того, ни другого, но это, вероятно, ничего не значило. Директор Бейкер упомянул о каком–то мероприятии. Я просто не подумала, что она проводится на территории школы. Хотя это имело смысл. Разрешить выпускникам пользоваться великолепными готическими зданиями Трумэна во время летних каникул? Один только внутренний двор стал бы прекрасным фоном для свадебных фотографий.

– Ты уверена, что не хочешь пойти на мероприятие? Потому что ты выглядишь потрясающе. Было бы пустой тратой красивого платья, если бы ты сейчас отправилась домой.

– Я не могу. Я просто не могу. Здесь слишком много людей. Это слишком... Я не...я просто... – её голос дрогнул, когда её охватил очередной приступ паники.

– Всё в порядке. Ты не обязана, – быстро выпалила я. Боже, я не думала, что буду разговаривать со случайной незнакомкой и помогать ей справиться с приступом паники, когда встала с постели этим утром. – Мы можем просто потусоваться здесь, пока мероприятие не закончится. У меня есть закуски, и на моем телефоне есть Netflix.

Она поправила юбку и шмыгнула носом.

– Корделия Монтгомери, – сказала она через мгновение и протянула мне руку.

– Делайла Эдвардс, – ответила я и пожала её руку, чуть менее энергично, чем директору. Корделия, казалось, нуждалась в мягком прикосновении.

– Делайла, ты хочешь это платье?

– Прошу прощения?

– Это платье от Elie Saab, стоит около пятнадцати тысяч, – сказала Корделия, как будто это имело больше смысла, чем её вопрос. Она покачала головой в ответ на мой вопросительный взгляд и глубоко вздохнула. – Не могла бы ты, пожалуйста, поменяться со мной одеждой? Я, наверное, смогу выбраться отсюда, если буду выглядеть как учительница.

Прежде чем я смогла полностью осмыслить её странную просьбу, мой мозг ухватился за логику.

– Ты намного выше меня. Я не думаю, что это сработает.

– Мы можем попробовать? Если получится, можешь оставить платье себе.

Теперь прояснилась деталь стоимостью 15 000 долларов. Эта девушка была готова расстаться с дизайнерским платьем стоимостью в пятнадцать тысяч, только чтобы не участвовать в этом мероприятии. У неё либо был худший случай социальной тревожности, который я когда–либо видела, либо она была достаточно богата, чтобы это для неё ничего не значило. Возможно, и то, и другое.

– Разве ты бы не предпочла просто переждать? Ты можешь надеть это платье в другой раз.

– Пожалуйста. Я просто хочу домой.

Я распознала этот тон в её словах. Тот, который умолял людей понять, что, даже если это кажется иррациональным, ваш мозг не способен справиться с ситуацией. Я не представляла, что завершу этот день в дизайнерском платье, но, учитывая, что большинство социальных ситуаций ставили меня в тупик, я не могла отказать Корделии в просьбе.

– Ладно, мы можем попробовать.

Десять минут спустя лодыжки Корделии высунулись из–под моих джинсов, а пуговицы моей блузки натянулись у неё на груди, в то время как она стояла позади меня, затягивая потуже шнуровку своего платья. Это была самая тяжелая вещь, которую я когда–либо носила, и она прошуршала по кафелю ванной, но от одного вида моей верхней половины тела в зеркале в ванной у меня перехватило дыхание. До этого момента я никогда не жалела, что надела простое платье на выпускной. То, как платье облегало моё тело, скрывало мою квадратную фигуру. Оно облегало мою талию и струилось по бедрам потрясающей голубой волной.

– Готово, – Корделия хлопнула в ладоши. В ту секунду, когда она смогла застегнуть мои джинсы, её плечи расслабились, а на губах появилась яркая улыбка. – Ты выглядишь потрясающе.

– Спасибо, я чувствую... – я глубоко вздохнула.

– Я знаю. Мне нравится это платье. Если бы я могла, я бы надела его дома, сидела в нём на диване перед телевизором. Вообще–то, я сделала это вчера, – она ухмыльнулась моему отражению через плечо. – Хочешь узнать самое интересное?

Её руки обвились вокруг моих бедер, и я напряглась, но затем они исчезли в складках юбки.

– Не может быть! В нём есть карманы! – я засунула в них свои руки в ту же секунду, как исчезли руки Корделии. Лучшее. Платье. На свете.

– Вот, тебе стоит взять и это. Оно стоит немного, но я купила его специально к платью, – она сняла ожерелье и бросила его мне в руку. Оно было золотым, с единственной голубой жемчужиной, которая покоилась в углублении ключицы.

– Спасибо, – ответила я, мысленно прикидывая стоимость такси до дома, потому что я не собиралась ехать на метро в бальном платье. Одно только ожерелье, вероятно, окупило бы это, потому что, когда я его застегивала, оно совсем не походило на бижутерию.

– Ты можешь дать мне пару минут форы? – Корделия улыбнулась и попятилась к двери. Она смыла испорченный макияж и теперь выглядела моложе, примерно моего возраста.

– Конечно, – кивнула я. – Я просто ещё немного посмотрю на себя в зеркало.

– Эй, Делайла? – я вздрогнула. Слова слишком похожи на эту чертову песню¹. Корделия невозмутимо продолжила. – Большое тебе спасибо. Я надеюсь, ты получишь эту работу.

Внутри у меня снова всё сжалось. Я просто забыла обо всём этом.

– Спасибо. Возвращайся домой целой и невредимой.

Корделия вышла, а я вздохнула и достала телефон, увидев, что пропустила два звонка и три сообщения от Паркера, спрашивающих, как всё прошло и какую пиццу я хочу. Я написала ему ответное сообщение с извинениями и сказала, что опаздываю и что хочу гавайскую пиццу – как будто я когда–либо заказывала какую–то другую. То, что он не любил ананас, не означало, что я изменю своё мнение в ближайшее время.

Я сделала около 60 снимков себя в этом платье, прежде чем выйти из ванной и направиться к выходу. Высокая рыжеволосая женщина с наушниками в руках стояла посреди коридора, крепко прижимая к груди планшет. Скорее всего, она была одна из организаторов мероприятия, о котором упоминала Корделия.

– Ладно, Джоуи, если она не придет, это всё, – рявкнула она в наушники, прежде чем её внимание привлекла я. – Стой, я вижу её.

Видит её?

– Мисс Монтгомери.

О нет. Подходящее платье, неподходящий человек.

– Нет, нет, я как раз ухожу.

Глава 2

Делайла

– Сюда, пожалуйста. Первое блюдо будет подано менее чем через две минуты, – женщина положила руку мне на талию и подтолкнула меня вперёд. – Я поймала её, Джоуи, – прошипела она в наушники со всей бравадой человека, нашедшего разыскиваемого военного преступника.

– Простите, я думаю, произошла ошибка. Я не должна...

– Чепуха, мисс Монтгомери, вы прекрасно проведете время. Позвольте мне сдать это в гардероб, номер 105, – у меня забрали сумку, втолкнули через боковой вход в школьную столовую, и я потеряла ход мыслей. Я, конечно, загуглила всё о Трумэне, но это не шло ни в какое сравнение с прогулкой под многовековыми сводчатыми потолками, выкрашенными в бледно–голубые тона, с облаками, пронизывающими пространство. Великолепие на этом не заканчивалось. Две дюжины круглых столов с декадентскими цветами, кремовыми скатертями и золотистыми стульями усеивали зал, а его центр был расчищен под танцпол.

Всё было обставлено как на дорогой свадьбе, за исключением того, что каждая женщина в платье была красивее предыдущей.

– Сюда. Присаживайтесь, – организатор мероприятия усадил меня на место между пожилой дамой с рыжей стрижкой каре до подбородка и каким–то парнем в костюме, который был повернут ко мне подтянутой спиной, так что всё, что я могла видеть, – это его аккуратно уложенные густые чёрные волосы. Я выделялась, как больной палец, просто из–за того факта, что моя последняя стрижка была два месяца назад, и мои волосы были уложены двумя вечными волнами из–за того, что я заправляла их за уши. У меня была короткая стрижка, как у леди рядом со мной, но с тех пор она отросла и доходила мне до плеч.

– Глазам своим не верю, вы только посмотрите, – воскликнула женщина, когда я села. Она провела рукой по своему массивному бриллиантовому ожерелью, но моё внимание переключилось мимо неё туда, где организатор мероприятия стояла перед дверью, как охранник. – Корделия Монтгомери.

Остальные шесть человек повернулись и уставились на меня. О боже, о боже, о нет. Это было плохо. Ладно, Делайла, будь вежливой и уходи.

– Всем доброго вечера. К сожалению, я думаю, произошла путаница.

– Уверен, что это моя вина, – от низкого рокочущего голоса у меня по спине пробежала сладкая дрожь.

Я повернулась к мужчине, сидящему по другую сторону от меня, и на мгновение забыла, как дышать. Красота некоторых людей была на другом уровне. “Красивый” приходило на ум из–за его длинных ресниц и высоких скул. Но его немного искривлённый нос в сочетании с его загорелой кожей и темной, аккуратной щетиной, возможно, “красивый” было неподходящим словом. Он выглядел так, словно ему место в рекламе духов. – ...Поэтому я напортачил с рассадкой.

Боже мой. Я совершенно пропустила начало этого предложения. Прежде чем я успела ответить, официанты засуетились вокруг нас и поставили перед всеми тарелки с супом. Я воспользовалась случаем, чтобы осмотреть комнату. В задней части комнаты была ещё одна дверь, главная, но мой взгляд зацепился за человека, сидящего за столом прямо перед ней. Директор. Который только что видел меня в блузке и джинсах. Чёрт. Я быстро развернулась, надеясь, что он не узнает меня по моему затылку.

– Рекомендую тебе доесть свой суп, Корделия, можно мне называть тебя Корделией? Потому что на таких маленьких обедах мясо никогда не готовят правильно. Можно подумать, чем меньше народу, тем менее перегружен повар, верно? – дама рядом со мной продолжала болтать, и мой взгляд упал на её карточку. Рейчел Саллоу. Учитывая мероприятие, скорее всего, она связана с компанией Sallow Sweets. Мой отец проработал 20 лет в их отделе упаковки. Наверное, нет смысла говорить ей, что он довел до совершенства шуршание упаковок шоколада.

– Спасибо. Это хороший совет, – сказала я, пытаясь звучать как вежливая светская львица, которой самое место на мероприятии такого рода. У меня не было опыта общения с подобными людьми за пределами страниц моих книг.

Мужчина слева от меня усмехнулся, но не встретился со мной взглядом, когда я обернулась. Задница. Что, по его мнению, было таким забавным? Ему было за тридцать, и он был одет в смокинг на благотворительном вечере в честь...честь…Я огляделась вокруг, пытаясь определить, в честь чего этот благотворительный ужин. Сироты? Животные, находящиеся под угрозой исчезновения?

– Тоже не любительница супа? – спросил он.

– Хм, – у меня были другие причины для беспокойства, кроме того, что мой суп остывал. Это был даже не мой суп.

О боже, кто–то здесь должен был знать настоящую Корделию. Меня выгонят как самозванку, директор увидит это, и тогда я могу попрощаться со своим последним шансом получить здесь работу. Моё сердце билось так быстро, что было больно. Я сжала тыльную сторону правой руки, лежащей на колене, пытаясь вырваться из собственных мыслей, но это не сработало. Конечно, мой добрый поступок не остался безнаказанным. Конечно, я оказалась на самом нелепо роскошном ужине при совершенно неподходящих обстоятельствах. Могу ли я попасть в тюрьму, если съем суп, за который не заплатила? Нет, подождите, вы не платите за еду на таких мероприятиях. Вы платите за место. Означало ли это, что я могу попасть в тюрьму только за то, что сижу здесь? Моя спина выпрямилась, отрываясь от стула.

Я подпрыгнула, когда чья–то рука накрыла мою. Я посмотрела вниз. Мужчина рядом со мной накрыл рукой мои пальцы, не давая мне ущипнуть себя сильнее.

– Ты поранишься, – прошептал он достаточно громко, чтобы я услышала, не сводя глаз со светловолосой женщины через стол, которая, казалось, была погружена в рассказ о своих кошках? Её детях?

– Я в порядке, – выдохнула я и вытащила свои руки из–под его. Там, где я надавливала на кожу ногтем большого пальца, проступила глубокая красная борозда.

Не очень хорошо, но не ему судить. Вместо того, чтобы убрать руку из моего личного пространства, он слегка приподнял её.

– Я Бэк.

Что ж…Я взглянула на карточку с именем Корделии. По крайней мере, моё представление не будет ложью.

– Ты можешь называть меня Дел, – я вложила свою руку в его и вздрогнула, когда его большой палец провел по больному месту на моей коже.

– Мы должны отвести тебя к школьной медсестре, – его угольно–чёрные глаза пронзили меня, в то время как уголок его рта дернулся вверх. Он что,…флиртовал? Нет. Конечно, нет. Это был очень приличный ужин среди приличных людей. Верно?

– Со мной всё будет в порядке, спасибо, – мой голос прозвучал на удивление хрипло, и я отдернула руку. Чёрт возьми, Делайла. Не позволяй какому–то красивому, богатому парню постарше сбить тебя с толку улыбкой. Мне нужно было убираться отсюда. Паркер, наверное, гадал, где я, чёрт возьми. Если только он уже не спал, так как всю неделю у него были ранние смены. Обычно это означало, что он был в постели к восьми.

– Это просто еда, – сказал Бэк, всё ещё понизив голос.

– Это ужин.

– Ужин – это еда.

– Ужин – это еда плюс люди, плюс разговоры, плюс ожидания, плюс... – я оборвала себя, прежде чем смогла свернуть на путь, аналогичный тому, по которому ранее пошла Корделия. Неудивительно, что она заперлась в ванной. Я бы с удовольствием изучила 50–страничное руководство по приготовлению такого ужина, прежде чем даже думать о том, чтобы пойти на него.

Официанты вернулись, чтобы забрать наши тарелки. Я проследила взглядом за его тарелкой, когда её забрали у него, всё ещё нетронутую. Не любитель супа.

Я не могла рисковать со вторым блюдом. Рано или поздно кто–нибудь заметил бы, что я даже не знаю, какую из трех вилок, лежащих передо мной, мне следует использовать. Возможно, я могла бы бочком пройти мимо директора. – Простите, – сказала я и отодвинула свой стул.

– Спасибо вам всем, что пришли! – прогремел голос из звуковой системы. На танцполе мужчина с редеющими седыми волосами взял микрофон, и все повернулись.

– Серьезно? – прошипела я себе под нос, вызвав ещё один смешок у Бэка. Я покосилась на него, но он, как и все остальные, смотрел на говорившего.

Мужчина болтал без умолку – только для того, чтобы перейти к сути, что речь шла о сохранении исторических зданий. Я влипла в неприятности даже не из–за действительно благородного дела. Только разваливающиеся фасады во имя роскошных квартир.

Он как раз закончил говорить, когда передо мной поставили следующее блюдо. У меня внутри всё сжалось при виде грибов, фаршированных сыром. Дома у меня была отличная пицца, но как можно устоять перед горячим плавленым сыром? Я почти взялась за вилку, но Рейчел Саллоу из Sallow Sweets вонзила вилку в грибы, и из–под сыра высыпалась смесь ветчины, орехов и ещё какого–то мяса. Это был жирный "нет" для меня.

Я уставилась в потолок и сжала руки так, что заболели костяшки пальцев. Мои глаза начало опасно жечь.

– Прием пищи – тоже неотъемлемая часть ужина, ты знаешь?

– Не могли бы вы, пожалуйста, просто...Я не хочу показаться грубой, но я просто посижу здесь, пока всё это не закончится.

– Ты собираешься просто сидеть и пялиться в потолок четыре часа? Это чертовски хорошая тренировка для шеи.

– Четыре часа? – я ахнула и снова опустила голову. – Но мы уже на втором из четырех блюд.

– Будут перерывы для танцев, будут речи, неизбежно что–то пойдет не так, и мы будем вынуждены пережить истерику 65–летнего мужчины, – сказал он без всякого интереса, беря бутылку вина с центра стола. Он наклонился, чтобы налить его мне, но моя рука метнулась, чтобы прикрыть стакан, как раз вовремя.

– Спасибо. Я не пью.

– Беременна? – спросил он с каменным сочувствием, наливая себе вина.

– Нет.

Тревожность. Сегодняшний вечер был достаточно плох и без чьей–либо помощи. Мне не нужно было добавлять паническую атаку в повестку дня на завтра.

– Не похоже, что тебе особенно нравятся подобные мероприятия.

– Это мероприятие по налаживанию контактов. Я здесь не для того, чтобы развлекаться. Однако, Дел, иногда мне везет сидеть рядом с самой красивой девушкой в зале.

Если бы он не произнес эту фразу со всей серьезностью, я бы рассмеялась. Если бы он не смотрел на меня своими тёмными глазами, которые с трудом позволяли определить, где кончается радужка и начинается зрачок, твердо удерживая мой взгляд, я, возможно, даже вызвала бы его на дуэль. Вместо этого по моему позвоночнику пробежала волна тепла, которая распространилась в нижней части спины.

– Однако тебе не повезло, – сказала я, вспоминая его предыдущие слова. – Ты перепутал схему рассадки.

– Верно, – он широко улыбнулся, что смягчило его резкие черты, и моё сердце пропустило удар. Было несправедливо, что один человек может быть таким красивым. Моё тело реагировало так, что я предпочла бы подавить. Дома у меня был хороший Паркер. – Время от времени приходиться самому работать над своей удачей.

– Я зачту первый вариант, но он был слишком слащавым.

Он сделал глоток вина, и это действительно не должно было сработать, но что–то в том, как он держал бокал, придавало уверенности говорить о легких нотах вишни, смешанных с землистой² текстурой или о чём–то подобном, не выглядя полной идиоткой.

– По крайней мере, мы согласны с тем, что ты самая красивая девушка в зале. Мне нравятся женщины, которые знают себе цену.

Это было так сильно, что у меня перехватило дыхание от смеха.

– Ладно, Казанова, остынь.

– Корделия, ты пробовала фаршированные грибы с сыром? Они божественны, – миссис Саллоу, заговорщически улыбаясь, наклонилась ко мне. – Я уверена, что они смогут доставить еду к тебе домой, учитывая, что ты предпочитаешь оставаться там...

Итак, социальная тревожность Корделии явно не была секретом. Казалось, что эти люди любят сплетничать друг о друге и раздувать из мухи слона из–за каждой крупицы новой информации. Когда у вас нет проблем, приходится создавать их самим, верно? Я не могла дать ей слишком развернутого ответа, иначе бросила бы Корделию на растерзание волкам.

– К сожалению, ещё не имела такого удовольствия.

Отлично. Мне нужно будет сказать Табите, что читать Джейн Остин было не бесполезно. С другой стороны, моя лучшая подруга никогда бы не попала в подобную ситуацию.

– О, и ты должна попробовать их трюфельное мороженое. Хотя, я полагаю, доставить мороженое через весь город будет немного сложнее.

О, теперь она тыкает мне этим в лицо. Что за змея. Я нацепила свою самую вежливую улыбку и подождала, пока официанты уберут блюда – на этот раз нетронутой была только моя тарелка.

– Я бы никогда не смогла побаловать себя мороженым, – сказала я. – Сочетание сахара и молочных продуктов оказывает такое разрушительное воздействие на густоту волос. Я аплодирую любому, кто может насладиться таким удовольствием, но я слишком тщеславна в отношении своих волос. Я знаю, знаю. Тщеславие – ужасный порок, – я позволяю своим глазам подняться к линии роста её волос всего на долю секунды, позволяю своей улыбке дрогнуть, затем сохраняю то же вежливое выражение, что и раньше.

Рэйчел Саллоу из компании Sallow Sweets, всё состояние которой было построено на сахаре и молочных продуктах, коснулась своей идеально уложенной прически с беззвучным ‘о’ на губах.

– Ну, – фыркнула она. – Да, это так.

О боже, я только что сожгла мосты, не так ли? В ту секунду, когда я осознала, что сказала, жар припал к моим щекам. Я должна извиниться. Я должна что–то сказать. Я должна–

– Давай, блондиночка, потанцуем, – прежде чем я успела отреагировать, рука Бэка снова обхватила мою, и он поднял меня на ноги. Его кожа не должна была гореть на моей так сильно, как горела, просто от того, что он держал меня за руку, когда вел на танцпол.

Струнный квартет, в окружении пышных цветов, исполнял каверы на поп–песни в стиле Бриджертонов.

– Подожди, ты только что назвал меня Блондиночкой? – мои мысли, наконец, вернулись ко мне, и я выдернула свою руку из его.

– Я подумал, тебе понравится, раз ты так гордишься своими волосами, – Бэк повернулся и встал передо мной, и у меня снова перехватило дыхание. Серьёзно. Красивый, богатый и высокий? Насколько это было справедливо? Быть выше меня было несложно, но с моими 5 футов 1 дюйм (прим. 155 см) я смотрела прямо в его грудь. Он был выше меня больше чем на фут.

– Вообще–то я люблю мороженое, – сказала я, неловко замирая, когда он положил мою левую руку себе на плечо, а свою положил на мою обнаженную спину. – Но трюфельное мороженое? Серьезно? Карамельная помадка – это то, что нужно.

Он провел кончиками пальцев по ладони моей правой руки, чтобы раскрыть её и вложить в неё свою, и мой желудок скрутило. Нет. Неа. Испытывать влечение к кому–то – это одно, но пережить целую череду прикосновений с этим человеком…Он притянул меня ближе к своей груди и начал двигаться. Я почти не танцевала. Мои ноги просто скользили по полу, пока он танцевал и увлекал меня за собой.

Не так я представляла себе свой первый настоящий танец в настоящем бальном платье, но я позволила музыке увлечь меня в водоворот роскошных платьев и костюмов. Мы были так близко, что я чувствовала свежий аромат Бэка лосьона после бритья, мягкий цитрусовый, смешанный с чем–то немного более темным, более мужественным, добавляя буйной элегантности.

– Лично я предпочитаю старую добрую ваниль, – сказал он, как только мои напряженные плечи немного расслабились от его движений.

– Серьёзно? – я сморщила нос. – Я бы сказала, что ты парень, любящий Роки Роуд³.

– Почему? – в уголках его глаз появились морщинки.

– Тёмный, насыщенный, с легкой кислинкой и, возможно, немного ореховый, – улыбка скользнула по моим губам. О нет, подождите, это был флирт? Я дразнила его? Отступление. Отступление! – В любом случае, мне не следовало говорить ей такое, – я покачала головой и на мгновение закрыла глаза, странно уверенная, что он меня не уронит.

– Я не согласен, – его пальцы прошлись по позвонкам между моими плечами, посылая дрожь по спине. – Ты – дикая карта на социальном игровом поле. Она проверила твои границы, и ты поставила её на место.

За исключением того, что я была не собой и понятия не имела, какими будут последствия. Должна ли я вообще танцевать с мужчиной, с которым сидела рядом? Я попыталась взглянуть на другие танцующие пары, но вместо этого заметила лицо директора у края танцпола. Чёрт. Я опустила глаза и откинула волосы за уши, позволив им упасть вокруг моего лица, как занавесу. Но если директор был там, это означало, что за дверью никто не наблюдал.

– Спасибо, но я совсем вымоталась, – я похлопала его по плечу. – Пойду поищу уборную.

– Поужинай со мной в воскресенье, – он провел нас мимо других танцоров к дальнему концу танцпола и остановился там, но не ослабил позы, его тепло сохранилось.

– Мы ужинаем сегодня, – я высвободила свою руку из его.

– У меня такое чувство, что я не увижу тебя за основным блюдом, – сказал Бэк, его прикосновение снова двинулось вверх по моим позвонкам, пока его указательный палец не наткнулся на застежку моего ожерелья. Это было даже не прикосновение. Это было едва ли больше, чем легкое касание по моей спине. И всё же мурашки побежали по моим рукам. Предательская глупая кожа.

– Спасибо за танец, – я вздохнула и высвободилась из его объятий. – Наслаждайся остатком ночи.

Я схватилась за юбку обеими руками и направилась к выходу.

Глава 3

Беккет

– Девушка задержалась ровно настолько, чтобы успеть потанцевать с тобой, а потом ушла? – Джулиан потер виски и закрыл глаза. Я сто раз говорил ему, что он был бы менее подвержен мигреням, если бы не настаивал на угловом кабинете, в который проникает много света, но Боже упаси, у него не самый большой кабинет на этаже. – Что это за ход? Она вообще разговаривала с Дойлом?

– Нет, – ответил я. – Как бы то ни было, я не думаю, что это был её план. Я думаю, она просто запаниковала.

– Она должна была запаниковать после получения прав на зонирование для M Elements.

Учитывая, какой нервной была Блонди сразу после того, как сказала Саллоу засунуть своё мнение о мороженом себе в задницу, я сомневался, что она выдержала бы дискуссию о том, почему бюджетный план отеля Montgomery ещё не утвержден. Этот разговор с Уильямом Дойлом просто случайно попал в мой список дел на период после слияния.

– Сейчас это не в моих приоритетах.

– Я пока не слышал о каких–либо новых публичных появлениях. Возможно, тебе придется просто послать ей розы. Та девушка из “Roxy” была одержима этими розами в корзине. Очевидно, сейчас это стало модным.

Я усмехнулся попытке моего брата найти романтическое решение. Я не видел, чтобы у Джулиана были романтические отношения с тех пор, как умерла его жена. Но это было пятнадцать лет назад, и он превратился из скорбящего вдовца в человека, который даже не утруждал себя запоминанием имён своих «спутниц», которые никогда не задерживались дольше месяца.

– Не волнуйся, – сказал я, хотя был не намного большим романтиком. – Я позаботился о том, чтобы у меня была лазейка на случай, если она снова уйдет в подполье.

– Хорошо. Я не позволю этому ускользнуть у нас из рук, Бэк. Трахни этого гребаного Грегори Монтгомери.

– Хм, я бы предпочел этого не делать.

Отец Корделии оформил свою компанию столькими юридическими документами, и всё для того, чтобы гарантировать, что она будет принадлежать семье Монтгомери ещё долго после его смерти. Этот эгоцентричный ублюдок скорее выбросит миллиарды долларов в окно, чем позволит кому–либо за пределами своей семьи управлять его компанией.

– А вот Дел... – эти полные, гранатово–красные губы заставили меня представить себе множество способов, которыми можно было бы поиметь наследие Монтгомери.

Я встал с кресла перед столом Джулиана и подошел к окну. Отсюда была видна крыша первого в истории отеля Монтгомери, но, несмотря на то, что семья Монтгомери – теперь сокращенная до Корделии – жила здесь, их основной бизнес в настоящее время велся в Нью–Йорке. Штаб–квартира Axent Group, однако, находилась в Бостоне с тех пор, как мой дед основал эту компанию.

С их именем было связано все величие старых денег, включая прапрабабушку Корделии, некую британскую герцогиню, пережившую "Титаник". Axent быстро росла на протяжении 70 лет, потому что мы вышли далеко за рамки роскошных отелей, но даже 5–звездочный Axent Grand не обладал таким престижем, как старый отель Монтгомери. Слияние компаний позволило бы объединить классическую и современную роскошь в глобальном масштабе. Все в выигрыше.

– Я всё хотел спросить, не хочешь ли ты мамино кольцо, – сказал Джулиан.

– Чёрт возьми, нет, – я рассмеялся. – Если только ты не хочешь, чтобы слияние провалилось. Эта штука проклята.

Хотя покупка кольца блуждала в моем мысленном списке дел. С таким же успехом можно было бы быстро решить этот вопрос.

То, что старик позаботился о том, чтобы никто не мог забрать отели из рук Корделии, не означало, что никто не мог взять Корделию за руку. Как только я стану частью семьи Монтгомери, я стану частью бизнеса. Дальше всё пойдет гладко. Мне просто нужно будет привести её к алтарю, пока она не испортила всю компанию.

После того, как я рассказал Джулиану о результатах вчерашнего вечера, остаток моего дня прошел как в тумане из встреч и переговоров. Лето обычно было спокойным, поскольку туристический сезон был в самом разгаре, и любые дальнейшие стратегии будут обсуждаться в сентябре, как только будут собраны данные. Изо дня в день это просто означало, что я выходил из офиса около семи вместо девяти.

Я купил спортзал через дорогу несколько лет назад. В основном для удобства. Я даже не рассматривал возможность держать его открытым для публики, но я никогда не был из тех, кто оставляет всё как есть. Vortex превратился в солидный сайд–проект. Даже сейчас он был наполнен звуками ударов кожи о кожу, шлепаньем перчаток о боксерские груши.

– О, отвали, – простонал Айзек и заставил себя принять сидячее положение. Он потер перчаткой свою грудь в том месте, куда угодила моя нога после того, как он облажался в своей защите.

– Ты ведь не сдаешься, правда? – спросил я, когда он не встал.

– В отличие от некоторых других профессий, моя требует движения, выходящего за рамки набора нескольких электронных писем. Так что я хотел бы сохранить свои ребра в целости, большое спасибо, – он позволил мне поднять себя на ноги, несмотря на свирепый взгляд. – Это было жестоко. Кто плюнул в твоё пиво?

Клянусь Богом, чем больше ударов я наносил, тем сильнее прорывался его шотландский акцент. Как будто я выбивал из него почти 20 лет жизни в Штатах.

– С девчонкой Монтгомери всё зашло не так далеко, как я надеялся.

Не то чтобы я признался в этом Джулиану, иначе он взял бы на себя смелость помочь.

– Бедный маленький Бэк. Ты встретил девушку, которая не спустила с тебя штаны в ту секунду, как увидела тебя? Тебе действительно нужно прилагать какие–то усилия? – он усмехнулся и снял перчатки. Видимо, это вся наша тренировка на сегодня. Мы занимались всего 30 минут. Айзек обычно держался не менее 45 минут, хотя мы всегда планировали час. – Добро пожаловать в царство смертных.

– Как забавно, – я закатил глаза. И это говорит тот, чей член был почти у каждой медсестры в его больнице. Каким–то образом из–за этого акцента они все падали перед ним в обморок.

– О, привет, дорогая. Тебе нужна помощь с этим?

Ради всего святого. Он остановился, чтобы помочь какой–то рыжей девушке в розовой одежде для йоги снять её розовые боксерские перчатки. Вот тебе и царство смертных.

Я оставил его и направился в душ. Выбивание дерьма из Айзека немного смягчило моё разочарование. Я не ожидал, что известная затворница спустит с меня штаны – как выразился Айзек – в первую ночь, когда я её встретил. Однако, учитывая, что она так редко выходила из дома, каждая потерянная минута подрывала мой план надеть кольцо ей на палец ко Дню благодарения. Я дал себе четыре месяца, чтобы очаровать её. К тому времени её наследство, скорее всего, уже не будет оформлено по завещанию, но даже будучи её женихом, я, вероятно, смог бы уберечь компанию от краха без надлежащего руководства.

Одевшись, я подождал Айзека у стойки регистрации, доставая телефон, чтобы сделать что–то, что действительно помогло бы улучшить моё настроение: исправить это.

– Алло, – ответил чистый женский голос, хотя я ожидал, что попаду на голосовую почту.

– Говорит Август Беккет, соедините с Корделией Монтгомери, – у меня всё ещё был номер телефона её отца, и я полагал, что они либо передадут его ей, как новому владельцу, либо передадут на ресепшн.

– О. мистер Беккет, – девушка сделала паузу, на линии повисло молчание, достаточное для того, чтобы я успел проверить свой экран и убедиться, что она не повесила трубку. – В данный момент она недоступна, могу я принять сообщение?

– Прошлой ночью она уронила ожерелье. Я был бы рад возможности вернуть его лично.

Девушка вздохнула.

– Боюсь, мисс Монтгомери против личных встреч. Я с радостью организую, чтобы курьер забрал его, когда вам будет удобно.

– Простите, я не расслышал вашего имени.

– Э–э, я не...Я... – ешё одна пауза. Этой девушке потребовалось много времени, чтобы собраться с мыслями. – Я Пейдж, ассистентка мисс Монтгомери.

– Привет, Пейдж, – сказал я, нацепив свою самую очаровательную улыбку, надеясь, что она почувствует её через динамик. – Я не уверен, веришь ли ты в судьбу, но думаю, что это судьба, что ожерелье Корделии расстегнулось, и я случайно поднял его. Я был бы рад возможности поговорить с ней снова. Не могла бы ты, пожалуйста, замолвить за меня словечко?

Пейдж негромко хихикнула. По крайней мере, моё обаяние подействовало на какую–то глупую ассистентку, даже если Дел не хотела иметь со мной ничего общего. Пока что.

– Я посмотрю, что можно сделать.

– Это всё, о чём я прошу.

– Я свяжусь с вами с её ответом как можно скорее.

– Спасибо, Пейдж. Я ценю это.

– До свидания, мистер Беккет.

Я повесил трубку и увидел дерьмовую ухмылку Айзека, скрестившего руки на груди.

– Правда? Судьба?

– О, привет, дорогая, тебе нужна помощь с этим? – я передразнил его со своим лучшим английским акцентом. – Может быть, позже ты позволишь мне быть твоим тампоном.

– Не та страна, – он цыкнул и вышел за дверь. – Я только что кое–что понял. По сути, ты проститутка.

– В таком случае, ты должен заплатить за мою компанию и за выпивку сегодня вечером.

Он всё равно заплатил бы за выпивку. Он выдохся до истечения наших 60 минут. Если бы он продержался, я бы платил. Всё началось с соревнования, кто сдастся первым, но тот факт, что Vortex находился в двух минутах от моего офиса, но в 45 минутах от Бостонского медцентра, а его работа требовала больше трех смен, означал, что я каждый раз держался дольше Айзека. Я перестал его ругать за это, потому что однажды он выдохся спустя 20 минут. А после узнал, что он провел почти 72 часа без сна. В какой–то момент он казался в порядке, а потом просто отключился. Он был педиатром, поэтому его рабочее лицо не имело себе равных. Если он сдавался через 30 минут, значит он сдался. Никаких вопросов, пока он оплачивал счет в баре.

– Ты приковываешь себя к женщине, не зная, удастся ли тебе когда–нибудь снова заняться сексом. Твой член может стоить 20 миллиардов долларов, но у него есть цена, – проходившая мимо пожилая леди уставилась на нас, но Айзек широко улыбнулся ей, подмигнул и сказал «привет, дорогая», и я, черт возьми, клянусь, её морщинистые щеки покраснели.

– Если секс будет отстойным, я всегда могу обратиться к твоим медсестрам.

Кроме того, люди женились по гораздо более легкомысленным причинам, чем бизнес стоимостью в 20 миллиардов долларов.

– Они не подойдут к тебе и на километр. Ты недостаточно хорош, – он рассмеялся. – С другой стороны, теперь ты веришь в судьбу.

– Заткнись, пока я не оттащил тебя назад и не протер ринг твоей задницей.

Глава 4

Делайла

– Оно великолепное, – Дефне была в восторге.

– Оно выглядит тяжелым, – Табита склонила голову с короткими каштановыми локонами набок.

– Жаль, что у меня не будет другого случая надеть его, – сказала я, проводя рукой по бальному платью, висящему на дверце моего шкафа. При дневном свете оно выглядело ещё более сногсшибательно, чем вчера вечером за ужином, волны голубой ткани переливались всеми оттенками от аквамаринового до темно–фиолетового.

К счастью, Паркер уже спал к тому времени, как я вернулась домой, и вернулся на работу к тому времени, когда я проснулась. Слава Богу, в домах престарелых подавали завтрак примерно в 7 утра, иначе мне пришлось бы объяснять ему вчерашний вечер – а я даже не была уверена, что у меня есть хорошее объяснение. Таким образом, я могла бы просто спрятать платье в шкаф.

Однако две мои лучшие подруги первым делом пришли полюбоваться платьем, которое стоило больше, чем обе их машины вместе взятые. Конечно, у них были дерьмовые машины, но всё же…Они сидели на моей кровати между подушками, уставившись на шедевр из блесток и жемчуга. Прошлой ночью я потеряла ожерелье где–то в простынях, но так и не нашла его, а заглянуть под кровать у меня ещё не было возможности, опасаясь, что Фицуильям отрубит мне руки.

Дефне хлопнула в ладоши.

– О, Дел, это могло бы быть твоё старое, позаимствованное синее платье для твоей свадьбы, – мы с Табитой повернулись и посмотрели на неё с недоверчивым выражением лица. Я начала встречаться с Паркером всего три месяца назад, и я ещё даже не использовала слово на букву "Л". (Паркер сказал его однажды – на нашем втором свидании.) Табита, с другой стороны, обычно считала свадьбы и замужество ерундой. – Я просто говорю, – Дефне пожала плечами.

– Гугл говорит, что за него можно выручить десять тысяч, – Табита постучала по своему телефону, затем сфотографировала платье.

– Эй, я попала в кадр?

Она отмахнулась от меня.

– Я тебя уберу. Вот. Опубликовано в сторис. Может быть, кто–нибудь сразу клюнет, – она бросила телефон позади себя на матрас. Несмотря на то, что она относилась к нему как к старой игрушке, это также было частью её работы. Каким–то образом она зарабатывала на жизнь тем, что была самым грубым преподавателем йоги в Интернете. Никакой музыки для медитации, никакой одежды для йоги пастельных тонов, только одна женщина, выкрикивающая ругательства в камеру, делающая упражнение «собака мордой вниз».

– Думаю, тебе стоит оставить его. Тебе очень идет синий, – Дефне подмигнула мне своими длинными ресницами. Если Табита бросала камни, чтобы доказать свою правоту, Дефне душила ватными шариками. Ей было 24 года, на три года моложе меня, она всё ещё училась в аспирантуре и ежедневно публиковала видео со щенками на GC.

– Нет смысла оставлять его, – я опустилась на матрас между ними.

Дефне похлопала меня по плечу.

– Но оно красивое.

– Нет работы – нет денег, – заметила Табита. – Дизайнерское платье – много денег. Это поможет тебе продержаться, если Чайлдс продолжит...

– Нет! – я заорала на неё достаточно громко, чтобы Фицуильям высунул голову из–за кошачьего дерева. Я не собирался думать об этом. Мой желудок скрутило при одном упоминании его имени, и я отогнала воспоминания, угрожавшие всплыть на поверхность. Я покончила с этой версией себя.

Дефне надулась, глядя на платье.

– Если у тебя мало денег, я могу прислать тебе сайт, где можно продавать свои поношенные носки.

– Ты бы предпочла продолжать продавать свои поношенные носки мужчинам, которые дрочат в них, чем продать дизайнерское платье? – Табита снова взяла телефон в руки, но удивленно посмотрела на Дефне.

– Конечно, – усмехнулась Дефне. – Мне всё равно, что они сделают с моими носками. Я всё равно ношу носки и задумываюсь об этом. А это? Я бы никогда не перестала думать об этом платье, если бы отдала его.

– Простите, девчонки, вы пришли сюда на дебаты? – они вели себя как ангел и дьявол на моих плечах.

Ни у кого из них не было возможности ответить, прежде чем мой телефон заиграл старую песню братьев Джонас, и я вскочила, чтобы достать его из сумки. Код города Бостон. Может быть, Академия Трумэна. Так быстро? Это была не хорошая новость.

– Алло.

– Алло, я звоню Делайле Эдвардс, – бодрый женский голос на другом конце провода принадлежал не директору Трумэн.

– Это я, – ответил я, чувствуя, как две пары глаз впиваются мне в затылок.

– О, отлично, привет, это Корделия. Прошлой ночью мы поменялись одеждой.

Нет, нет, нет, нет. О боже. Что я натворила? Я развернулась и яростно указала пальцем на платье и телефон, чтобы Табита и Дефне поняли, что происходит.

– Угу, – мой голос перешел на визг. – Привет.

Я погуглила Корделию после того, как вернулась домой прошлой ночью, когда Паркер уже спал. Корделия Монтгомери была единственной наследницей состояния сети отелей Montgomery, а после смерти её отца несколько месяцев назад – одной из богатейших людей США. В отличие от большинства наследниц, которые, казалось, выставляли напоказ своё богатство на Ибице и встречались с гонщиками Формулы–1, Корделия, очевидно, была известна как затворница. Её мать была смертельно ранена во время ограбления, когда Корделии было 13 лет, и после этого она исчезла из поля зрения общественности. Её годами никто не видел. Даже на светских мероприятиях. Что объясняло выпады Рейчел Саллоу прошлой ночью. И тот факт, что никто не опознал меня как самозванку.

– Ты не могла бы зайти ко мне? Я хочу поговорить с тобой о прошлой ночи.

Дерьмо, дерьмо, конченное дерьмо. Может, прошлой ночью меня и не поймали, но слух явно дошел до Корделии.

– Конечно, – выдохнула я. – У меня свободный график.

– Потрясающе! Мой водитель заедет за тобой через тридцать минут.

– Как ты... – телефон издал звуковой сигнал. Бросила трубку. – Откуда у неё мой номер? – я уставилась на телефон в своих руках.

– Кто? – спросила Дефне.

Я протянула руку к платью, как будто не жестикулировала тут изо всех сил.

– Чертова Корделия Монтгомери. Девушка, за которую меня приняли.

– Она богата, – Табита пожала плечами, как будто это был очевидный ответ. – За деньги можно купить любую информацию. О, перестань так на меня смотреть. Никто из вас никогда не смотрел криминальные шоу?

Тридцать минут спустя Табита затолкала меня в автомобиль, даже после того, как я запротестовала, потому что водитель был мускулистым, как молодой Арнольд Шварценеггер, в облегающем костюме и покрытый татуировками от шеи до костяшек пальцев. Плюс, я определенно никогда не давал Корделии свой адрес. Фактор страха: зашкаливает. Не помогло и то, что парень не произнес ни слова, кроме короткого приветствия “Мисс Эдвардс”.

– Есть какие–нибудь идеи, чего от меня хочет твой босс? – спросила я, пытаясь поймать его взгляд в зеркале заднего вида, но он на 120% был сосредоточен на дороге.

Мы остановились перед великолепным белым особняком в викторианском стиле на Бикон–стрит. Расположенный между зданиями из красного кирпича, он буквально светился декадентским стилем. Водитель вышел первым и открыл мою дверь ещё до того, как я успела отстегнуться, жестом указав мне в сторону здания. Пока он открывал дверь, я сбросила своё местоположение в групповой чат. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Внутри дом был очень…розовым. Не слишком ярким, как у Барби. Больше в цвете клубничных макарон и фарфоровых ваз. Лично я бы добавила ещё несколько пастельных тонов, но если бы у меня когда–нибудь были деньги на дизайнера интерьера, мне пришлось бы обратиться к Корделии.

Мой взгляд всё ещё был прикован к сверкающей люстре из розового стекла, когда водитель открыл первую дверь слева и кивком пригласил меня войти. Точно. Бизнес. Я должна была либо умереть от стыда, либо быть убитой за свои грехи. Нужно было покончить с этим. С колотящимся сердцем я вошла в такой же розовый домашний офис. Корделия сидела за огромным стеклянным столом, который был завален стопками бумаг, папками и бутылочками со смузи. Мои брови дернулись при виде беспорядка. Сама Корделия выглядела идеально: блестящие розовые губы, челка, резко очерчивающая брови, и летнее платье в горошек с пышными рукавами.

– Делайла, входи, входи, – она отложила бумаги в сторону и схватила стопку, прежде чем поманила меня в гостиную у окна, которая напоминала взрыв золотисто–розовых пушистых подушек и бархатных кресел. – Кофе? Чай?

– Ничего не надо, спасибо, – ответила я, занимая своё место напротив неё. Я бы предпочла поскорее покончить со своей неминуемой смертью.

– Ты уверена? Виктор готовит потрясающий чай, – она указала на стоического мужчину в дверях, у которого были такие массивные руки, что казалось, любая чайная чашка треснет от прикосновения его мизинца. И эти глаза были такого ядовито–зеленого оттенка, что мне не понравилась идея съесть что–нибудь из того, что он приготовил.

– Спасибо, не нужно.

– Вообще–то, я хочу чаю. Не будешь ли ты так добр? – она улыбнулась Виктору и расправила плечи. Он кивнул, не меняя своё бесстрастное выражение лица.

– Конечно, мисс Монтгомери.

Я ничего не могла с собой поделать. Как только он вышел из комнаты, мне пришлось спросить.

– Личная охрана, водитель или дворецкий?

– Всего понемногу, в зависимости от того, что нужно, – она пожала плечами. – Хотя, шахматист он не самый великий. Он жульничает. Очень много.

Фырканье вырвалось прежде, чем я успела его подавить. Ладно, я пришла сюда не для разговоров. Пора покончить с этим.

– Я должна извиниться. Когда я вышла из уборной в твоём платье, кто–то затащил меня в столовую. Там была еда и речи, так что я не могла просто уйти. Кроме того, директор школы был прямо у выхода, и именно он проводил со мной собеседование, так что я не могла просто пройти мимо него. А потом этот парень пригласил меня на танец. Всё закрутилось. Мне очень жаль.

Корделия поджала губы.

– Ты попала в новости.

– О нет, – моё сердце упало. Самозванку поймали на мероприятии высшего общества. Анна Делви 2.0. Мои шансы на работу рухнули. Снова. – Мне так жаль.

– Нет, нет, нет, в хорошем смысле. Вот, – она вытащила первую страницу из своей стопки бумаг и протянула мне распечатку статьи в Интернете. В ней подробно описывалось мероприятие и была фотография, на которой я танцую с тем парнем, Бэком. Он был фотогеничен, но фотография не шла ни в какое сравнение с реальной версией. Тьфу. Как будто мне снова 16, я встретила Гарри Стайлса на фан–мероприятии, и у меня глаза полезли на лоб. Превосходная генетика некоторых людей действительно превращала ваш мозг в слизь. Я читаю заголовок вслух.

– “Влиятельная пара ради важного дела: Корделия Монтгомери и Август Беккет подметают танцпол”.

– Мы можем поспорить о том, действительно ли сохранение старых зданий является важным делом, но для меня это хорошая пресса.

Правда?

– Всегда пожалуйста?

– Вы ходите на эти мероприятия не для того, чтобы помочь какому–либо делу. Если вы хотите помочь, то жертвуете на благотворительность напрямую, а не посещаете ужин стоимостью 10 000 долларов. На этих мероприятиях главное, чтобы тебя видели, – она постучала пальцем по фотографии. – Благодаря тебе меня увидели, и мне даже не нужно было там присутствовать.

Верно. Общение, а не еда. Бэк так и сказал. Я моргнула.

– Эти три фаршированных гриба на человека не стоили и десяти тысяч.

Виктор вернулся и поставил изящную чайную чашку с цветочным узором на столик рядом с Корделией. Она улыбнулась ему и быстро сказала ‘спасибо’, прежде чем снова повернуться ко мне.

– Я хочу нанять тебя.

– Зачем тебе учитель английского языка?

– Нет, глупышка. Я хочу нанять тебя в качестве дублера. Дублершей для публичных мероприятий.

Я не была уверена, что ответить на такое предложение, поэтому сказала первое, что пришло мне в голову.

– Ты намного выше меня, – конечно, у нас были некоторые общие черты, но не в том смысле, что мы обе были похожи.

– Никто не знает, как я выгляжу. Моих публичных фотографий не было более 15 лет. А те, что были тогда...светлые волосы, голубые глаза, короткий нос. Достаточно близко.

Это показалось…что…

– Я не могу. Я учитель.

– Нет. Ты ищешь работу.

– Работу преподавателя.

– Я могу найти тебе работу в Трумэне.

– Нет.

– Что значит “нет”?

– Я имею в виду, нет, ты не сможешь найти мне работу. И нет, я не собираюсь быть твоей дублершей. Люди в школе узнали бы меня. Я имею в виду тебя. Меня, как тебя, – одна эта мысль заставила меня ущипнуть себя за тыльную сторону ладони из–за всего, что могло пойти не так.

– О, пожалуйста, принцесса Испании могла бы пройти через любую американскую школу, и ни один человек не узнал бы, кто она такая. Я не хочу, чтобы ты становилась светской львицей или иконой моды. Этим летом будет несколько мероприятий. На этом всё. Смотри, – она сунула мне под нос остальные свои бумаги.

– Нет, – повторила я, даже не взглянув. Что это могло быть? Ещё статьи обо мне? Её план сделать мне объемную грудь, чтобы я могла влезать во все её дизайнерские платья?

– О, – она убрала бумаги, её плечи поникли, когда она провела по ним рукой. Чёрт возьми. Моё любопытство взяло верх, когда я мельком увидела круговую диаграмму.

– Что это? – спросила я.

– Я сделала презентацию в PowerPoint.

Единственное, что было лучше презентации PowerPoint, – это таблица Excel с цветовой кодировкой. Если и было что–то, перед чем я не мог устоять, так это хорошая организация и планирование.

– Могу я посмотреть? – Корделия выпрямилась, и она снова протянула мне стопку бумаг.

– Почему бы тебе не просмотреть это в свободное время. Тебе не обязательно решать прямо сейчас. Трех дней достаточно? Если да, мы можем встретиться здесь снова через три дня.

– Конечно, – вздохнула я. Учитывая платье от Elie Saab, висящее в моём шкафу, и тот факт, что она не подала на меня в суд за мошенничество с личными данными, я могла бы вернуться и снова сказать ‘нет’ через три дня. Кроме того, возможно, к тому времени Трумэн запросил бы мои рекомендации, отклонил бы моё заявление, и я бы отчаянно нуждалась в любом доходе. И я бы предпочла притворяться Корделией, чем продавать свои носки, как это делала Дефне.

Глава 5

Делайла

За три дня чего не изменилось. Паркер оставался у себя. Я всё ещё ничего не слышала от Трумэна. Я продолжала рассылать своё резюме в школы, которые так и не ответили. Но, по крайней мере, у одной из подписчиц Табиты были достаточно глубокие карманы, чтобы купить платье Elie Saab, так что я смогу оплатить аренду этим летом.

Это также означало, что я могла с уверенностью отклонить предложение Корделии о работе, хотя её презентация в PowerPoint была очень убедительной. Это был сложный план, подробно описывающий восемь недель общественных мероприятий. В основном всё сводилось к тому, что имущество её отца всё ещё находилось в стадии оформления. Многомиллиардная компания, которую должна была унаследовать одна Корделия, в настоящее время полностью зависла в воздухе, связана судебными разбирательствами по оформлению такого огромного наследства. Заинтересованные стороны начинали сомневаться, потому что они не доверяли какой–то молодой женщине, которую никогда не видели, и в ту секунду, когда у компании закончится процедура оформления завещания, её стоимость может резко упасть, если к тому времени Корделия не докажет всем, что она вполне способна общаться с нужными людьми. С этого момента у неё была целая бизнес–модель, которую я лишь бегло просмотрела, потому что не была создана для корпоративного жаргона.

Я ожидала снова застать Корделию в её кабинете, но Виктор молча повел меня в оранжерею в задней части дома. Она была заполнена большими экзотическими растениями, которые закрывали все боковые окна, а в углу журчал небольшой фонтан, но солнце всё равно заливало комнату сквозь стеклянную крышу. Корделия была одета в облегающее розовое летнее платье и сидела на стуле из кованого железа со своей маленькой фарфоровой чашкой в цветочек. Я всегда хотела такую, а не просто толстые кружки, которые скопились у меня за многие дни рождения и Рождество.

Вторая чашка была поставлена для меня с другой стороны стола. Вместе со сложенным листком бумаги.

– Что это? – я села и развернула листок, обнаружив внутри имя. Роджер Чайлдс. Мои пальцы рефлекторно дернулись. Я проглотила кислый привкус, подступивший к горлу, и заставила себя нахмурить брови. – Предполагается, что это имя мне что–нибудь говорит?

– Делайла, тебе не обязательно разыгрывать передо мной скромницу.

– Я не скромничаю.

Слова Табиты эхом отдавались у меня в ушах. Богатые люди могут узнать практически все.

– Он уедет к концу недели.

Я замерла, не в силах дышать. Если бы она действительно могла это сделать…

– Почему?

– Потому что я у тебя в долгу.

– Ты мне ничего не должна.

– Беккет – очень влиятельный человек. Фотография, на которой я танцую с ним? Нас называют парой? Давай просто скажем, что другие влиятельные люди доверяют мне больше теперь, когда у меня есть знак одобрения Беккета. По крайней мере, на данный момент. Я не говорю, что это правильно, но именно так ведется игра.

Я погуглила Августа Беккета с момента моего последнего визита сюда. Он был генеральным директором Axent group. В то время как у Монтгомери были только отели, у Axent были отели класса люкс, клубы класса люкс, рестораны класса люкс. В общем, везде можно было увидеть тусующуюся мега–знаменитость. Однако, прочитав всё это, я потратила гораздо больше времени на вкладке фотографий Google…Я ничего не могла с собой поделать. Он был таким чертовски красивым.

– Как только мистер Чайлдс уйдет с дороги, я напишу тебе рекомендательное письмо. Моё имя всё ещё имеет некоторый вес.

– Корделия...

Она не дала мне договорить.

– Ты была права, когда сказала, что я не могу устроить тебя на работу в Академию Трумэна. Я не могу гарантировать тебе работу, но я могу сделать для тебя многое. Ты заслуживаешь шанса доказать свою ценность без того, чтобы твоё прошлое висело над тобой.

– Одно мероприятие, – сказала я, удивляя саму себя. Я была слишком мягкой. Но Корделия тоже заслуживала шанса проявить себя. – Я пойду на одно мероприятие ради тебя.

– Правда? Делайла, большое тебе спасибо!

– Дел, – вздохнула я. – Можешь называть меня Дел.

– Ты знаешь свои размеры? – она вытащила телефон и застучала по нему пальцами быстрее, чем это было в человеческих силах. Даже Табита не печатала так быстро.

– Не знаю. Зачем тебе знать мои размеры?

– Чтобы я, очевидно, могла купить для тебя платье, – она моргнула, перестала печатать и поморщилась. – Прости. Я иногда так делаю. Мне нужно научиться лучше объяснять свой мыслительный процесс. Я всё ещё работаю над этим.

– Всё в порядке.

Я понимала это. Даже замедленный, иногда мой мыслительный процесс все равно не имел смысла для нейротипиков⁴. Но Корделия включила мой нейродивергентный радар.

– У меня четвертый размер и рост 5 футов 1 дюйм (прим. 155 см), поэтому мне обычно приходится покупать одежду «для маленьких», – я, наконец, набралась смелости взять изящную чайную чашку, хотя она выглядела слишком дорогой, чтобы держать её в руках. Сделав один глоток, я поставила её обратно. Какой бы чай Виктор ни заваривал на кухне, в нём было столько же горького кофеина, сколько в десяти порциях эспрессо.

– Спасибо. Я могу с этим поработать.

Час спустя Корделия согласовала пять вариантов платьев, которые должны были быть доставлены к её порогу вместе с подходящими туфлями и аксессуарами. Я разинула рот от цен, но, когда я предложила надеть свои босоножки, Корделия сморщила нос, смотря на мои ноги.

Всё, что мне оставалось сделать, это отменить своё пятничное свидание с Паркером и появиться здесь за час до мероприятия, чтобы подготовиться. Я буду пожимать кому–нибудь руки, улыбаться фотографам, и мне даже не нужно будет оставаться дольше 45 минут. Ничего особенного. Без проблем. Я могла бы это сделать. Я собиралась стать отличной версией Корделии Монтгомери.

Я просто вроде как почувствовала, что меня сейчас вот–вот стошнит. Совсем немного.

Всё. Должно. Быть. Хорошо.

– Я забронировал столик и всё такое, я заслуживаю объяснений, Дел, – Паркер скрестил руки на груди, свирепо смотря на меня через всю квартиру. Он стоял, прислонившись к кухонной стойке, но отпрянул в сторону, когда Фицуильям навалился своим огромным телом на столешницу. Как будто этот странный кот не был достаточно странным, он пил только из раковины, что превращало мытье посуды в дело жизни и смерти на случай, если ему захочется пить. Он поцарапал Паркера всего один раз, но теперь он всегда держался на расстоянии двух футов от моего кота.

– Дело в оплате за отмену заказа? – я спросила, потому что Паркер быстро расстраивался из–за потраченных впустую денег. За последние три месяца я научилась никогда не выбрасывать остатки. – Я могу оплатить сбор за отмену бронирования.

– О, ты сделаешь это, но что, чёрт возьми, у тебя может быть в пятницу вечером?

Ладно, это немного задело. Он, конечно, не ошибся.

– Я познакомилась с одной действительно богатой леди в Академии после собеседования на прошлой неделе, – сказала я, стараясь не вдаваться в подробности, поскольку рассказать всю правду сейчас было равносильно признанию во лжи. Я не лгала. Я просто не рассказывала всего. – Мы пообщались, и она предложила написать мне рекомендательное письмо, поскольку у неё есть связи с администрацией школы. Вот почему я снова встречаюсь с ней в пятницу.

Технически, всё это не было ложью.

– Точно, она просто ни с того ни с сего пишет тебе рекомендательное письмо? – он рассмеялся. – Пожалуйста, будь серьезнее.

Снова. Это задело, хотя он и не был неправ. Не было никакой логики в том, что случайная богатая леди напишет мне рекомендательное письмо. Но то, как он произнес эти слова.

– Я серьезно. Я помогла ей пережить приступ паники, если тебе интересно. Она благодарит за это.

Он раскинул руки и отдернул их назад, когда Фицуильям мяукнул, потому что его рука оказалась слишком близко к раковине.

– Почему ты не рассказала про это?

– Потому что её психическое здоровье – не твоё дело, и мне действительно не следует этим делиться.

Он нахмурил брови и покачал головой.

– Это по работе. Я всегда рассказываю тебе о том, с чем сталкиваюсь на работе.

– Ну, может быть, тебе стоит держать некоторые медицинские проблемы ординаторов при себе. Может быть, мистер Питерс был бы не слишком рад, узнав, что ты говоришь со мной о его эпилептических припадках.

– Серьезно? Теперь я не должен говорить о работе?

– Это не то, что я сказала, – простонала я и упала на диван, потому что устала от этого разговора. Было ли так сложно сказать: "Это отстой, что нам приходится отменить наш ужин, но спасибо за три альтернативных свидания на следующей неделе, которые ты предложила", или я была чересчур чувствительна? Неужели я должна ему какие–то объяснения? Сохранение секрета Корделии уже не давало мне покоя.

– Прости, детка, – Паркер сделал пять шагов к дивану и опустился передо мной на колени. – Мне не следовало кричать.

Он не кричал. Он едва повысил голос. Вместо того, чтобы указать на это, я взяла в ладони его красивое, мягкое, загорелое лицо и примирительно улыбнулась.

– Мне жаль, что я вынуждена отменить встречу в последнюю минуту.

Хотя, если подумать, за три дня до ужина – это не так уж и поздно.

– Я рад, что ты получишь рекомендацию. Я хочу, чтобы тебя взяли на эту работу, детка, – он поцеловал моё голое колено, глядя на меня из–под своих красивых темно–каштановых ресниц, и мой живот затрепетал. Он был таким красивым.

– Спасибо, – выдохнула я и наклонилась вперед. – Целуемся и миримся?

Он наклонил голову, чтобы быстро чмокнуть меня в кончик носа. Не тот поцелуй, который я себе представляла.

– Вообще–то, я думаю, нам следует отметить твою рекомендацию, – его следующий поцелуй пришелся на внутреннюю сторону моего бедра, и он обхватил руками мои колени.

– Э–э, Паркер... – о, ради всего святого. Я сказала ему, что всегда хотела этого только для торжеств, важных случаев и тому подобного. Чтобы сделать это особенным или что–то в этом роде. – Ты не обязан этого делать.

– Я хочу, – он раздвинул мои ноги, отчего юбка предательски задралась вверх по бедрам. Его рот прошелся по моей ноге, и я попыталась не обращать внимания на то, что он размазывал слюну по моей коже. Влажные пятна слюны прилипли к моей ноге. – Наслаждайся своей победой, Дел. Получить подобную персональную рекомендацию – это большое дело.

– Мы можем отпраздновать вместе, – я убрала кудри с его лица, пытаясь привлечь его внимание, не крича на него, чтобы он прекратил шарить языком по всему моему телу. Это была не его вина, что я расстроилась из–за этого, но он наверняка принял бы это близко к сердцу. Все они принимали это на свой счёт.

– Не волнуйся, – он улыбнулся мне, его лицо было так чертовски близко к моим трусикам. – Это будет позже.

Оу. Отлично. Сегодня мне придётся имитировать два оргазма.

Его голова опустилась между моих ног, и я уставилась в потолок. Хуже всего был оральный секс. Следовательно, ложь по особому случаю. По крайней мере, секс был приятным, и я могла обнять его и поцеловать. Оральный секс состоял из жидкости и странных звуков, и я не знала, как долго мне пришлось вздыхать и стонать, прежде чем я сжала все мышцы между ног и пару раз крикнула "о боже, да".

По крайней мере, к тому времени, когда всё закончилось, я мысленно составила свой список покупок на неделю, так что сочла это победой для продуктивной многозадачности.

Глава 6

Бэк

Через несколько дней после нашего телефонного звонка ассистентка Корделии переслала мне служебную запись Монтгомери. Заметка для себя: Уволить Пейдж, как только завершится слияние Montgomery и Axent. Не очень–то заслуживает доверия. Однако сейчас она была очень полезна.

Запись состояла из трех абзацев пустых фраз, прежде чем перейти к сути: Корделия посетит торжественное открытие отеля Montgomery в Бостоне, который подвергся капитальному ремонту за последние 9 месяцев. Он закрылся, когда старик ещё был главным, и то, что она разрезала этот большой красный бант, стало бы идеальной фотосессией, символизирующей передачу факела.

Наряд Дел в тот вечер сам по себе был настоящим бизнес–уроком. Она была одета в облегающий черный комбинезон без рукавов. У него был высокий вырез, и облегающим в районе талии. Несмотря на красную помаду и красные туфли–лодочки, у неё не было бы проблем с тем, чтобы её восприняли всерьез любые деловые партнеры, присутствующие сегодня вечером. Но когда она повернулась, тот же комбинезон позволил увидеть весь изгиб её спины, застегнутый на шее и с тонкими бретельками, но обнажающий каждый дюйм от плеч до копчика. Посыл был ясен: это была новая, молодая эра для Монтгомери – и она справилась с этим.

Посыл был не совсем понятен моему члену, потому что у Дел были две маленькие ямочки Венеры⁵ на пояснице, и в моём воображении возникли образы того, как я обхватываю руками её бедра сзади и запускаю большие пальцы в эти впадинки.

Весь второй этаж отеля был отведен под помещения для проведения мероприятий, от бального зала с видом на Общественный сад до комнат поменьше, переоборудованных под бары, комнаты для фотосессий и тому подобное. Если бы я не был на задании, я, возможно, потратил бы больше времени на то, чтобы обратить внимание на мероприятие и сотни участников.

Когда я нашел Дел, она болтала с молодым официантом, указывая между своим бокалом для шампанского, наполненным апельсиновым соком, и другим полным бокалом на подносе мужчины, на котором были следы её красной помады. Микроуправление обслуживающим персоналом? Она заметила моё приближение, когда я был в нескольких футах от неё, и её плечи расправились.

– Спасибо, – она отпустила официанта, коснувшись его руки.

– Полагаю, это твоё, – сказал я вместо приветствия, вытаскивая её ожерелье из кармана. Золотая цепочка свисала с моего пальца, голубая жемчужина раскачивалась взад–вперед.

– Где ты это нашел? Неважно. Просто: Спасибо, – она вздохнула и слегка улыбнулась мне. – Привет, знакомое лицо.

– Привет, блондиночка, – я расстегнул застежку ожерелья. – Можно?

– Ты не обязан.

– Но можно?

Она моргнула, глядя на меня, как будто я попросил о чём–то совершенно странном, прежде чем повернулась. О чёрт. Я забыл о задней части её комбинезона. Вся эта гладкая, молочного цвета кожа. Что также означало, что на ней не было чертова лифчика. Затем она убрала волосы, и её аромат распространился в узком пространстве между нами. Был ли это её шампунь или духи, смесь жасмина и амбры не должна была сработать – сладко–цветочные и горьковато–землистый, – но сработала. Я позволил своим пальцам задержаться на нежной коже её шеи всего на мгновение дольше, чем потребовалось, чтобы застегнуть ожерелье.

Я был в полной заднице.

Во всём этом плане по соблазнению маленькой наследницы я не учел, что девушка, за которой я буду ухаживать, может выглядеть и пахнуть так соблазнительно, что почти невозможно собраться с мыслями.

– Спасибо, – сказала она и снова отвернулась. Я должен был получить награду за то, что не смотрел на её сиськи после того, как понял, что они свободно подпрыгивают. Это действительно испортило бы весь план.

Как и сказал Айзек, я должен был вести себя прилично.

– Я не любитель пустой болтовни, поэтому я скажу это прямо: я думаю, что ты прекрасна, и я хотел бы пригласить тебя на ужин.

Вот. Это звучало приятнее, чем ‘давай снимем комнату, чтобы я мог нагнуть тебя, засунуть большие пальцы в твои ямочки Венеры и заставить тебя кричать’. На самом деле, комната не подошла бы. Мне пришлось бы затащить её на лестничную площадку и поставить на две ступеньки выше себя, потому что даже на каблуках она была намного ниже меня, её бедра не были на уровне с моими.

– Эээ... – Дел рассмеялась и покачала головой, прогоняя моё безумие. чёртовы ямочки Венеры затуманивают мой мозг. – Я польщена, но я не встречаюсь с мужчинами, которые хотят провести со мной время, основываясь на том, насколько привлекательной они меня находят.

– Что это за правило? – спросил я, не в силах сдержать грубость в своём голосе.

– То, благодаря которому у меня появился парень, который ценит меня больше, чем за моё красивое личико.

– Он слепой?

Вау, моя любезность длилась всего пять минут, но то, как она это сказала, звучало слишком искренне, чтобы быть ложью. Это означало, что у неё был парень, о котором я ничего не знал. И это было проблемой.

– Нет. Немного близорук, но он не слепой, – она нахмурила брови, смотря на меня.

– Он видел твоё лицо в каком–либо качестве, когда вы впервые встретились?

– Да, но...

– Это значит, что он считал тебя симпатичной до того, как понял, что ты умная.

– Ты не знаешь наверняка, – она скрестила руки на груди, выпячивая грудь под тонкой тканью. Мне действительно не следовало смотреть. Чёрт.

– Конечно знаю. Я мужчина. Я предполагаю, что и он мужчина. Уверяю тебя, он смотрел на твоё лицо или тело, прежде чем подумал о том, какая ты замечательная собеседница.

Она прищурилась, глядя на меня, крепче сжимая пальцами бокал.

– Он просмотрел мой профиль, и ему понравилась цитата, которую я использовала, поэтому он написал мне об этом.

– Цитата была первым текстом прямо под твоей фотографией? – она втянула щеки, поджав губы. – Я расцениваю это как да. Он не изучал твой профиль, блондиночка. Он считал тебя милой и знал, что “привет, как дела” ничего не даст ему с такой красивой девушкой, как ты.

– Спасибо, что вернули моё ожерелье, мистер Беккет, – фыркнула она и опрокинула свой стакан с соком, как будто это был крепкий напиток, прежде чем поставить его на поднос официанта. – Прошу меня извинить. Мне нужно пожать руки, – она протиснулась мимо меня, оттолкнув плечом мою руку со своего пути со всей силой детского торнадо.

Чёрт.

Я по–королевски облажался.

Между её поясницей, вызвавшей, по–видимому, очень специфическую фантазию, и неожиданным открытием о бойфренде, Дел сбила меня с толку. Может быть, мне следовало взять уроки импровизации, прежде чем соглашаться ухаживать за Корделией Монтгомери.

Я заказал себе выпить в баре, пожал несколько рук, прежде чем решил, что десяти минут более чем достаточно, чтобы она остыла, но недостаточно, чтобы заставить её бежать.

Оказалось, найти девушку, одетую в чёрное, на мероприятии, заполненном мужчинами в чёрных костюмах? Мой новый личный ад. Полчаса хождения по комнатам и обещания людям, имен которых я даже не знал, что поговорю с ними позже, я был почти готов сдаться. Я просто снова позвоню Пейдж. Казалось, она хотела помочь. Но потом я заметил её. Вдали от толпы. Не пожимала руки и не общалась с людьми, стояла у пожарного выхода. Я почти пропустил её, если бы на её платиновые волосы не падал свет снаружи.

Её глаза были крепко зажмурены, и она щипала себя за тыльную сторону ладони. Она делала то же самое на благотворительном ужине, и её кожа уже приобрела сердитый оттенок красного. Господи. Эта девушка не создана для встреч с заинтересованными сторонами и подобных приветствий.

Я обхватил её руку своей, и её большие океанские глаза распахнулись, немного остекленевшие.

– Как насчет этого? – спросил я, понизив голос. – Я готов обсудить условия нашего ужина.

– Обсудить условия? – она выдернула свою руку из моей и осмотрела сильно распухшую кожу. – Как насчет того, чтобы принять “нет” в качестве ответа? – несмотря на её слова, её голос дрогнул.

– Вместо того, чтобы появляться на людях, я сам приготовлю для тебя, – я отступил назад, прислонившись к другой стороне выхода.

Дел раздраженно спрятала руку за спину и покачала головой. Это, казалось, немного прояснило её мысли, потому что её глаза снова обрели фокус, когда она прищурилась, глядя на меня.

– Это даже больше похоже на свидание, чем поход в ресторан. Если ты хочешь договориться, тебе придется пойти мне навстречу.

– Видишь? Тебе есть чему меня научить, – я ухмыльнулся. – Нам определенно следует проводить больше времени вместе. Каково твоё предложение?

– Если я скажу “завтрак”, ты оставишь меня в покое?

– Завтрак обычно подают после ужина.

– Следи за своим языком. Боже, – она протянула руку, чтобы заправить волосы за ухо, но они были зачесаны назад и уложены.

– Встречное предложение: выпивка, – я слегка постучал носком своей кожаной туфли по её шпильке.

– Я же сказала, что не пью.

– Почему? – спросил я.

– Беспорядок в голове. Я случайно сделала один глоток сегодня вечером, и этого мне хватит до конца года, – это объясняло её предыдущий разговор с официантом. Этому парню повезло, что у него всё ещё была работа. Насколько глупым нужно было быть, чтобы перепутать алкогольные и безалкогольные напитки? И не только это, но и подать владельцу всего отеля не тот напиток? Я бы не позволил этому парню отделаться похлопыванием по руке и ‘спасибо’. Дел вздохнула. – Хорошо. Я сыграю, – она стукнула своей туфлей по моей. – Встречное предложение: поздний завтрак. Можешь заказать мимозу, если хочешь выпить.

– Я принимаю твоё предложение. Пусть будет поздний завтрак.

– Подожди, что? – у неё отвисла челюсть.

– Ты отличный переговорщик. Завтра я приглашаю тебя на поздний завтрак. Куда мне подъехать за тобой?

Её губы произнесли беззвучные слова, прежде чем она уловила ход мыслей, чтобы выразить их.

– Ты не заедешь за мной, потому что это не свидание. Встретимся на месте.

– Меня это устраивает. Увидимся в одиннадцать в “Bumble by the Sea”, – я оттолкнулся от стены и наклонился, чтобы поцеловать её в щеку, из её горла вырвался испуганный вздох. Этот звук послал разряд молнии прямо мне в живот и заставил задуматься, какие ещё звуки я мог бы извлечь из неё, если она так отреагировала на целомудренный поцелуй в щеку. – Постарайся насладиться этой ночью, блондиночка.

Я оставил её прежде, чем она смогла придумать какие–либо отговорки, чтобы не встречаться со мной. Я мог только надеяться, что она не сломает руку в ближайшие пару часов, иначе мне пришлось бы кормить её с ложечки на нашем первом свидании.

Глава 7

Делайла

Улыбка Корделии, когда я позвонила ей по фейстайму из уборной и рассказал о плане импровизированного позднего завтрака, была достаточно широкой, чтобы соперничать с улыбкой Чеширского кота. Она посоветовала мне повеселиться, произвести хорошее впечатление и надеть красное платье, после чего повесила трубку.

Виктор заехал за мной полчаса спустя, багажник машины был набит дурацки дорогой одеждой, которую я не выбрала для сегодняшнего вечера, включая красное облегающее платье, которое Корделия сочла слишком повседневным и коротким для этого мероприятия. Виктор также ждал меня у моей двери в 10:40 на следующее утро, чтобы отвезти в “Bumble by the Sea”, небольшой, но популярный ресторан на берегу гавани, известный своими вафлями и смузи. (Спасибо Гуглу.) Но, когда я подошла, на двери висела табличка “закрыто в связи с частным мероприятием”. Удивительно. И я пропустила завтрак ради блинчиков с черникой, которые на сайте выглядели просто аппетитно.

Я доставала свой телефон из крошечной расшитой бисером сумочки в тон платью, когда дверь изнутри распахнулась.

– Мисс Монтгомери, пожалуйста, входите.

Я моргнула, смотря на седобородого мужчину, который мог бы сойти за Санта Клауса, если бы Санта носил джинсы и рубашки Хенли. Ах да. Я была мисс Монтгомери.

– Спасибо, – я проскользнула мимо него в ресторан. Всё выглядело точно так же, как и в Интернете, за исключением того, что все деревянные столы были убраны, за исключением одного у окна, который всё ещё был украшен полевыми цветами и уставлен разномастной винтажной посудой. Шведский стол для позднего завтрака был полностью укомплектован, и Бек накладывал себе на тарелку разнообразные мини–маффины. Он снова был в костюме, как и в последние два раза, когда я с ним встречалась, но на этот раз он был светло–серым и гораздо более небрежно облегал его широкую фигуру.

– Вы уже знаете, что хотите выпить, или хотите взглянуть на меню? – спросил бородатый мужчина с ослепительной улыбкой.

– Я просто... – я заморгала, переводя взгляд с него на пустой ресторан. – Яблочный сок, пожалуйста.

– Конечно. Сейчас подойду, – он исчез за боковой дверью, оставив меня с Бэком. Он оторвался от выбора выпечки, только когда я подошла к нему.

– Я собирался открыть тебе дверь как джентльмен, но не хотел, чтобы ты подумала, что это свидание, – уголок его рта приподнялся, в серых глазах блеснуло озорство.

– Доброе утро, – я взяла одну из тарелок с края стола. – Не хочешь рассказать мне, почему здесь пусто?

– Я не хотел, чтобы что–то испортило наше не–свидание, – он пожал плечами и отправил в рот мини–пончик.

– Ты что, просто позвонил в случайный ресторан и забронировали всё место менее чем за 24 часа? – я наполнила свою тарелку свежими фруктами: клубникой, виноградом, кубиками дыни, полный комплект. – Сколько ты за это заплатил?

– Вообще–то, я купил это заведение сегодня утром, – сказал он, и я бросила кусочек киви в хлебницу. Его глаза проследили за зеленым пятном между идеально поджаренной золотисто–коричневой корочкой. – Людям не нравится делать то, что они воспринимают как неудобство, например, в срочном порядке освободить ресторан на один день, даже если им за это заплатят. Но людям очень нравится зарабатывать огромные суммы денег в мгновение ока, если всё, что им нужно сделать, – это выполнить одну маленькую задачу, например, освободить ресторан в кратчайшие сроки.

– Ты купил весь этот ресторан, потому что не хотел никаких неудобств? – спросила я, всё ещё ошарашенная.

Бэк впервые за этот день должным образом повернулся ко мне. Я почти отпрянула назад под пристальным взглядом его серо–голубых глаз, когда он встал передо мной. Его длинные пальцы обхватили моё правое запястье, и он потянул мою руку вверх, проводя теплым большим пальцем по тыльной стороне.

– Похоже, до сих пор это хорошо сработало.

Я отдернула руку.

– Ты не имеешь права этого делать.

– Прикасаться к тебе?

– Притворяться заинтересованным, но и это тоже, да.

– Это не притворство, – он пожал плечами и повернулся, неся свою тарелку к нашему столику.

Боже, я не могла как следует разобраться в нем. Как он мог преувеличивать свою доброту – сколько стоит ресторан? – а потом оборачиваться с такими шовинистическими взглядами, как ‘всех мужчин волнует только внешняя красота’. Это было что–то из разряда поколений? Он был примерно на десять лет старше меня. Возможно, мне не стоило беспокоиться. Это был третий и последний раз, когда я встречалась с этим человеком. С другой стороны, мне придётся разговаривать с ним в течение следующего часа или около того, просто чтобы Корделия выглядела хорошо.

– Хорошо, Август Беккет, ты должен ответить мне на несколько вопросов, – я положила несколько блинчиков в свою тарелку с фруктами, прежде чем присоединиться к нему за столом. Мой яблочный сок уже ждал меня.

– Бэк, – поправил он меня. – И только если ты ответишь на некоторые мои вопросы.

– Прекрасно. Правда за правду.

– Продолжай.

– Зачем встречаться со мной здесь, если ты знаешь, что у меня есть парень, а у тебя нет никаких шансов?

– Прежде всего, я отвергаю предположение, что у меня нет шансов, если единственная причина, по которой ты не хочешь свидания со мной – это статус твоих отношений, – он разломал круассан на своей тарелке. – Но, отвечая на твой вопрос, я намерен узнать тебя получше, Дел. Ты владелица крупнейшего конкурента Axent. Я хотел бы узнать тебя поближе, да, но было бы глупым деловым шагом игнорировать твоё существование только потому, что ты отвергла мои ухаживания.

Чёрт. На самом деле это звучало как логичный ответ.

– Но почему...

Он прервал меня.

– Моя очередь.

– Хорошо, – я взяла свой первый блин руками – ни свидания, ни публики, манеры были переоценены.

Бэк наблюдал, как я вгрызаюсь в блинчик, но лишь задал свой вопрос.

– Читала или смотрела что–нибудь хорошее в последнее время?

– Серьезно? Это твой вопрос? Не отвечай на это, – я поймала его как раз вовремя, когда его ухмылка стала шире. Я не буду тратить ни один свой вопрос на это. О боже. Я понятия не имела, что Корделия читает или смотрит. И я понятия не имела, что произведет хорошее впечатление на Бэка. Перечитывание «Чувство и чувствительность» в 100–й раз, вероятно, не помогло бы. – Я слушала подкаст о греческой мифологии, – это могло бы сработать. Это была ниша, но не слишком странная. – В нём разбирается “Одиссея” и сравниваются различные интерпретации и переводы, в том числе Эмили Уилсон, которая стала первой женщиной, переведшей её на английский.

– Это не чтение или просмотр, но я проигнорирую это, потому что это был хороший ответ.

– Ты действительно думаешь, что мужчин больше волнует, как выглядит женщина, чем то, что у неё в голове?

– Я никогда этого не говорил, – я приподняла брови, смотря на него, он вздохнул и откинулся на спинку стула. – Первое впечатление имеет значение, и в большинстве социальных конструкций первое впечатление происходит визуально. Большинству людей достаточно одного взгляда на человека, чтобы сказать вам, привлекает ли он их и хотели бы ли они вступить с ним в сексуальные отношения. Это могут быть долгосрочные отношения или секс на одну ночь. Вот и всё. Конечно, бывают исключения. Исключения есть всегда. Однако, если ты познакомилась со своим парнем в одном из этих приложений для знакомств, я сомневаюсь, что он исключение.

– Ты действительно хорош в рационализации.

– Я передам твои комплименты моему старому терапевту, – Бэк улыбнулся, и, Боже, его улыбка была прекрасна, но она исчезла так же быстро, как и появилась. Он кивнул на мои руки, обхватившие второй блинчик. – Почему ты причиняешь себе боль?

– Я не причиняю себе боль.

– Дел, – он наклонился вперед, положив руки на стол, и понизил голос. – Почему ты причиняешь себе боль?

Единственным человеком, который когда–либо говорил об этом так прямо, был мой бывший психотерапевт – ещё до того, как я лишилась медицинской страховки. Дефне высказала некоторые опасения, только когда заметила мою нервозность, а Табита предложила несколько тренировок в качестве замены.

– Пожалуйста, задай другой вопрос.

Корделии не нужно было, чтобы на неё вешали такую слабость.

Бэк не двигался и ничего не говорил, его темные глаза впились в меня. Здесь стало жарко? Я потянула за воротник своего платья, страстно желая глотнуть прохладного воздуха.

– Хорошо, – наконец сказал он. – У тебя есть один пропуск. Идеальное первое свидание?

Это было легко. И соответствовало образу жизни Корделии.

– Вечеринка с ночевкой.

Он подавился круассаном.

– Не в том смысле, извращенец, – я закатила глаза. – Настоящая вечеринка с ночевкой. Милые пижамы, просмотр фильмов, нанесение масок для лица, поедание большого количества сладких закусок, разговоры до 3 часов ночи.

– Так твой парень на самом деле девушка? – придурок. Я запустила в него клубникой, и он разразился громким грудным смехом. – Прости. Звучит мило. Твоя очередь.

– Вообще–то, мне нужна минутка. В твоём новом ресторане случайно нет уборной? – он указал через моё плечо на дверь в углу ресторана с нарисованными на ней фигурками. – Я сейчас вернусь.

Как бы мне ни нравилось разламывать эти блинчики, жир был на моих пальцах. От одного взгляда на маслянистый блеск у меня по спине побежали мурашки. Я даже думать не хотела о пятнах, которые могли остаться на этом платье за 300 долларов.

Когда я вернулась после мытья рук, я остановилась как вкопанная, потому что комната наполнилась громкими стонами и какой–то женщиной, кричавшей "сильнее, сильнее, сильнее" во всю силу своих легких. Мгновение спустя это прекратилось. Бэк сунул телефон обратно в карман. О, ради всего святого.

– Ты что, только что смотрел порно? Посреди ресторана?

Бэк поднял брови, смотря на меня, затем многозначительно обернулся. Поняла. Очевидно, мы были посреди ресторана, но здесь не было никого, кто мог бы его осудить.

– Технически это не порно, – сказал он, когда я не села обратно.

– Технически?

– Если хочешь знать, кто–то незаконно получил запись меня и моей бывшей. Мне пришлось открыть видео, чтобы подтвердить его подлинность моим адвокатам.

С чего вообще начать? Что это незаконная запись? Адвокаты, несколько человек, которые, должно быть, видели это видео?

– Это было секс–видео? – спросила я, потому что мой мозг всё ещё переваривал полученную информацию.

– Да.

– С тобой?

– Да.

Либо у него было потрясающее бесстрастное лицо, либо он действительно говорил правду. Дав ему презумпцию невиновности, я решила снова занять своё место. Очевидно, мужчины, которые покупали рестораны по прихоти, также становились хорошей мишенью для нелегальных секс–записей. Скандалы следовали за деньгами.

– Это звучало как порно, – сказала я. Проницательное наблюдение, Делайла. Действительно подчеркивает твой интеллект.

– Это звучало как хороший секс, – усмехнулся он.

Конечно. Точно. Тьфу. Я ничего об этом не знала. Пора сделать ситуацию немного менее неловкой.

– Итак, это какая–то ситуация с шантажом? Ты собираешься заплатить людям, которые тебе это прислали?

– Нет.

– Подашь на них в суд?

– Нет, – он ухмыльнулся и отправил в рот ещё один мини–пончик. У меня не было абсолютно никаких причин находить это конкретное движение настолько привлекательным, что я не могла отвести взгляд от его губ. Боже.

– Тогда что? – спросила я, вонзая вилку в кусочек киви. – Нанять киллера и убрать их?

– На что, по–твоему, похож хороший секс? – спросил он вместо ответа. Тогда я буду придерживаться теории про киллера.

– Это не твоё дело, – сказала я.

– О, но я намерен сделать это своим делом, дорогая, – он наклонился вперед, опершись локтями о стол.

Дорогая? Нет. Категорически нет.

– Думаю, мы закончили.

– Ты предложила “правда за правду”. Я ответил на шесть вопросов с тех пор, как ты вернулась из уборной. Ты должна мне шесть ответов.

И именно поэтому я был учителем английского, а не специалистом по ведению переговоров по корпоративным контрактам. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, прежде чем что–либо сказать.

– Словоохотливее.

– Эшли была очень словоохотлива, но тебе показалось, что она звучит как порнозвезда.

Я сузила глаза, глядя на него.

– Это был не вопрос.

– Ты улавливаешь суть, – он сделал глоток из своей чашки кофе, глядя на меня поверх её края. – Что для тебя значит слово “вербальный”?

Ладно. Я могла бы сыграть в эту игру. Это была игра учителя английского. Я ухмыльнулась.

– Вербальный это слово, образованное от глагола, но функционирующее как другая часть речи.

Он рассмеялся и постучал двумя пальцами по виску в фальшивом приветствии.

– Что для тебя значит “вербальный” в контексте хорошего секса?

Напряжение странным образом спало из–за вопроса. Речь шла о сексе, но в то же время это был просто вопрос, пронизанный неподдельным любопытством.

– Я полагаю, это было бы менее больше, быстрее, сильнее и более коммуникативно. Это не просто действие. Это взаимодействие.

– Хм, – промычал он, казалось, действительно обдумывая мои слова. – Не могла бы ты привести мне пример?

Ха. Это был вопрос типа "да" или "нет".

– Нет, – ухмыльнулась я, ужасно довольная собой. – Я не буду имитировать оргазм в ресторане. Я не Мег Райан.

– Я могу вызвать настоящий, если ты так предпочитаешь, – он наклонился и положил руку мне на колени, костяшками пальцев коснувшись моего обнаженного бедра прямо у подола платья. Мою кожу обожгло под его прикосновением, дыхание застряло в горле, но...

Что. За. Чёрт.

– Нет, – выдохнула я и сжала бедра вместе, чтобы остановить его, прежде чем его рука сможет продвинуться дальше. К его чести, он немедленно отдернул руку, и вспышка замешательства заставила его нахмурить брови. – Обычно срабатывает? – спросила я, потому что он, казалось, думал, что это действительно был тот шаг, который нужно было предпринять в отношении меня. – Ты действительно думал, что мне это понравится?

– Да.

– Неужели ты думал, что я позволю тебе прикасаться ко мне прямо здесь, на людях?

– Да, – он вздохнул и сжал губы. – Потому что это продолжалось с тех пор, как ты услышала секс–запись, – он выпятил подбородок, и мне потребовалось мгновение, чтобы проследить за его взглядом. Глубокий вырез платья в виде сердечка не позволял надеть один из моих обычных спортивны бюстгальтеров–маек, но я всё равно была недостаточно пышногрудой, чтобы отчаянно нуждаться в такой поддержке. Итак, я была без бюстгальтера. В данном случае, однако, это означало, что шелковая ткань платья четко обрисовывала затвердевшие вершинки моих грудей.

Жар пробежал по моей шее, обжигая щеки.

– Я ухожу, – сказала я напряженным голосом. Я схватила свою сумку и скрестила руки на груди. – Ты очень красивый, но тебе нужно научиться хорошим манерам.

На этот раз он не пытался заставить меня остаться.

Виктор прислонился к машине на стоянке, его глаза скрывали очки, но ему даже не пришлось их снимать, чтобы я почувствовала на себе его взгляд.

– Что? – разозлившись больше, чем он заслуживал. Вместо ответа он мотнул головой в сторону ресторана. Наш столик у окна технически имел вид на море, но он также был в прямой видимости с этого места парковки. Вероятно, поэтому Виктор остановился именно здесь. – Потрясающе. Итак, ты видел.

– Хочешь, чтобы я дал ему в глаз?

Я уставилась на него. Это было самое большое, что он когда–либо говорил мне. Поразительной частью была искренность в его голосе. У меня не было ни малейших сомнений в том, что он войдет туда и поднесет свой кулак к лицу Бека, если я попрошу его об этом.

– Нет, – сказала я, представив, как удовлетворительно хрустнет нос Бэка, за которым последует катастрофа. – Не мог бы ты, пожалуйста, просто отвезти меня домой?

Он кивнул.

– Запрыгивай.

– Мы можем по дороге заехать в "Данкин" или ещё куда–нибудь? Я всё ещё умираю с голоду.

Виктор, должно быть, пожалел меня, потому что после моего заказа одного пончика и одного напитка “Refresher” он купил две дюжины пончиков и ещё два напитка “Refresher”, а затем отнес всё это в мою квартиру вместе с остальными моими новыми нарядами. Он даже глазом не моргнул, когда Фицуильям атаковал его лодыжки.

А потом он ушел. Дверь закрылась. Моё приключение в роли Корделии Монтгомери закончилось. Больше никаких роскошных мероприятий, дорогой одежды или сбивающих с толку миллиардеров.

Когда Паркер пришел тем вечером, он принял моё объяснение, что я запаслась пончиками, чтобы компенсировать наше пропущенное свидание прошлым вечером, и у нас была дегустация пончиков, пока на заднем плане шел какой–то фильм Marvel. Проводить свободное время с Паркером было легко, приятно и непринужденно, и мне не нужно было остерегаться словесных ловушек или согласовывать правила разговора. Мне даже не было стыдно сравнивать его с Бэком, потому что Паркер был так мил со мной, что оказался на первом месте. Без лишних вопросов. И тогда я почувствовала себя немного неловко, потому что, когда Паркер снял с меня платье и раздвинул мои ноги в ту ночь, у меня не было никакой физической реакции на его прикосновения. Я хотела переспать с ним ради того, чтобы быть рядом с ним, но костяшки пальцев Бэка на моей ноге заставили мою кожу гореть сильнее, чем руки Паркера, блуждающие по всему моему телу.

Глава 8

Бэк

Два вечера в неделю «Vortex» был наполнен пронзительными визгами маленьких девочек, когда они налетали друг на друга и пытались нанести какой–нибудь урон боксерским грушам, которые почти не качались от их атак. Однако нам пришлось ввести правило завязывать волосы. То, чего этим ребятам не хватало в мышечной силе, они легко восполняли грязными трюками.

К счастью, кабинет Скарлетт наверху был звуконепроницаемым.

– По–моему, выглядит неплохо, – сказал я, ознакомившись с её планами относительно открытия нового Vortex в Лос–Анджелесе

– Ты всегда говоришь одно и то же, – она щелкнула языком и отбросила свои чёрные локоны назад.

– Ты знаешь, что делаешь, – Vortex был её в той же степени, что и моим. Мы познакомились десять лет назад, когда я думал, что спонсировать профессиональных спортсменов может быть весело. Скарлетт была моей первой и последней инвестицией. Профессиональная кикбоксерша, 23 года, на пике своей игры, навсегда выбыла с ринга из–за травмы через шесть месяцев после того, как я попал в её команду. Другие спонсоры отказались от неё, я оплатил её физиотерапию и степень по бизнесу. Оказалось, что от спонсорства больше пользы, чем от трофеев.

– Я вылетаю туда завтра на три дня, – сказала она. – Если понадоблюсь, остановлюсь в отеле Montgomery Beverly Hills.

– Серьезно?

Она взмахнула своими накладными черными ресницами, смотря на меня.

– У них полотенца мягче.

– Принято к сведению.

Это правда. Скарлетт могла списывать всё это дерьмо с карты компании, и я не ограничивал её в деловых расходах. Это означало, что другие женщины с неограниченными возможностями для трат также оставляли свои деньги в отеле Montgomery. Из–за мягких полотенец.

– Пойдем, я познакомлю тебя с Ханной. Она новый региональный менеджер.

Я взглянул на часы.

– У меня нет времени на светскую беседу, Скарлетт.

– Да, есть. Потому что ты придирчивый, и, если что–то не так в твоём спортзале, тебе придется поговорить с Ханной. Не со мной, – Скарлетт выставила меня из своего кабинета, хлопнув ладонью по плечу, когда я, по её мнению, двигался недостаточно быстро. Я считал её одной из своих самых старых подруг, но, чёрт возьми, ей нравилось мучить меня.

– Ханна! – она помахала рукой женщине средних лет с ресепшена. Но когда Ханна подошла в своих леггинсах с леопардовым принтом и облегающей майке, я понял, что она, вероятно, примерно моего возраста. Лет тридцати пяти. Её развевающийся конский хвост цвета соли с перцем просто не очень подходил к свежему веснушчатому лицу.

– Привет, вы, должно быть, мистер Беккет, так приятно с вами познакомиться, – она сверкнула жемчужно–белыми глазами и уперла кулаки в бока, принимая властную позу.

– Ханна, как тебе Vortex? – спросил я.

– Это потрясающе! – она покачалась на каблуках. – То, что вы со Скарлетт строите здесь, действительно особенное. Я имею в виду, посмотри на них, – она вытянула руку, и я начал понимать, что её поза, возможно, больше похожа на позу "управляй своей энергией".

Тем не менее, я посмотрела на зал, заполненный девочками, самые маленькие из которых бегали кругами вокруг своих тренеров.

– Про особенное – это всё Скарлетт, – сказал я. Я просто хотел, чтобы тренажерный зал был в нескольких минутах ходьбы от работы.

– Пустяки! – Скарлетт снова хлопнула меня по руке, и я сердито посмотрел на неё, потому что, возможно, я и не возражал бы, если бы мы были одни, но это был бизнес. – Ты придумал вечер для девочек.

– Я хотела бы обсудить с вами некоторые из моих идей, как сделать пространство ещё более инклюзивным, – Ханна протянула руку и сжала моё предплечье, сморщив свой носик–пуговку. – Давайте как–нибудь встретимся для более приватной встречи, – и именно поэтому я не хотел, чтобы Скарлетт была чрезмерно дружелюбна со мной в присутствии других. – Увидимся позже, мистер Беккет, – Ханна вернулась на ресепшен, подкинув мне около дюжины идей, как я мог бы использовать этот хвост во время личной встречи.

– Она милая, правда? – Скарлетт ткнула меня локтем в ребра.

– Она уволена, – сказал я и повернулся к раздевалкам.

– Что? Ты издеваешься надо мной?

– Ты не гадишь там, где ешь, Скарлетт. Найми регионального менеджера, который это понимает.

Десять минут спустя я был в спортивной форме, а Ханны нигде не было видно. Вместо неё передо мной возник долговязый, зубастый подросток.

– Внезапная атака! – заорала она во всю силу своих легких, замахиваясь на меня кулаком в перчатке.

Я заблокировал её, ударил между лопаток, и она с грохотом упала на маты.

– Может быть, не стоит кричать о скрытой атаке, прежде чем переходить к самой атаке.

– Хорошее замечание, – проворчала она и вскочила на ноги, как будто её суставы были сделаны из пружин. Джулиану не нравилось это слышать, но у Броуди был реальный шанс стать профессионалом. Помимо отсутствия хитрости, у неё хватало выносливости и скорости, чтобы превзойти некоторых женщин, уже выступавших в UFC.

– Ты разогрелась? – спросил я, потому что, несмотря на её мастерство, у неё была такая же склонность к соблюдению строгого режима тренировок, как у любого 15–летнего подростка: ноль.

– Да–а–а, – протянула она, подпрыгивая на цыпочках. – Можем мы ещё раз попробовать летящие удары ногами? У меня действительно хорошо получается дома.

– Тебе не понадобятся летящие удары ногами, – повторил я примерно в 100–й раз. У Броуди была смуглая кожа её матери, мягкие черты лица и естественно завитые волосы, в настоящее время заплетенные в десятки крошечных косичек и собранные вместе на затылке, но она унаследовала гены Беккетов в отношении роста. Ещё дюйм, и она достигла бы отметки в 6 футов. Это уже делало её выше большинства других бойцов своего возраста и весовой категории. Не нужно подпрыгивать в воздух, чтобы нанести удар ногой.

– Но это весело, дядя Огги. Это не обязательно должно иметь смысл. Ты должен наслаждаться весельем, – она обхватила руками боксерскую грушу, смотря на меня большими щенячьим взглядом, который совершенствовала годами.

К несчастью для неё, мне пришлось усилить свою защиту от этого, когда ей было девять, и она продолжала просить котят и кроликов. Я бы заполнил всю её комнату пушистыми питомцами, но её отец оторвал бы мне голову после инцидента с хомяком в 2014 году. Я мог противостоять этим щенячьим глазам многими способами.

– Если ты нанесешь мне хоть один удар в лицо сегодня, в четверг мы не будем заниматься ничем, кроме летающих ударов ногами.

Она вскинула руки в воздух, молча кружась и взволнованно подпрыгивая вверх–вниз, прежде чем прочистить горло и посмотреть на меня с суровым выражением лица.

– Я согласна на эту сделку, тренер.

– Джеб, кросс, хук и апперкот. Давай.

Я не был снисходителен к Броуди, даже если она была моей племянницей. К концу каждой тренировки она была вся в поту, потирая свежие синяки на руках и ребрах. Обычно она тренировалась со мной раз в неделю и один раз с группой девочек своего возраста. Последнее было для неё меньшим испытанием, но это позволяло ей практиковаться в берпи.

Мы купили еды по дороге домой, и Броуди умяла шесть тако за те десять минут, которые потребовались, чтобы добраться до её дома.

– Привет, пап, пока, пап! – крикнула она, пробегая мимо Джулиана по ступенькам крыльца. Он, должно быть, отслеживал её с помощью одного из этих приложений, потому что всегда ждал, когда я приводил её домой.

Сегодня он подошел к машине и прислонился к дверце, которую Броуди оставила широко открытой, торопясь внутрь.

– Ты облажался.

– Это? – спросила я, указывая на распухший порез на моей скуле. – Это было специально. По крайней мере, наполовину. Я хотел позволить ей нанести один удар, но не тут–то было. У этого ребёнка отличная скорость.

Его взгляд упал на обертки от фастфуда на полу моей машины, и он сморщил нос. Когда он ничего не сказал о плане питания Броуди, как обычно, у меня возникло ощущение, что мне не понравится, к чему всё это приведет.

– Я говорю о твоём маленьком свидании.

Ах, да. То, которое я был совершенно счастлив игнорировать последние несколько дней. То, о котором я ему ещё не рассказывал.

– Я могу справиться с девчонкой Монтгомери.

– Похоже, что компания завершает рассмотрение дела о завещании раньше, чем мы думали. Её юристы работают над этим полным ходом. Такими темпами она станет официальной владелицей корпорации Монтгомери к концу лета, – он бросил флешку на пассажирское сиденье. Обычно лучше было не спрашивать, где и как Джулиан раздобыл ту информацию, которую он получил. Он был причиной того, что секс–запись, которая всплыла во время моего свидания с Дел, растворилась в воздухе – вместе со всеми онлайн–банковскими счетами человека, который её отправил. Единственным плюсом записи было то, что она позволила мне оценить физическое влечение Дел ко мне, даже если она была слишком пугливой, чтобы отреагировать на это.

– К концу лета? – спросил я. – Что насчёт сентября?

– Тебе нужно улучшить свою игру.

Господи. Помолвка ко Дню благодарения казалась теперь слишком отдаленной. Это означало бы, что свадьба состоится самое раннее весной, а это было слишком большой возможностью для неё разрушить компанию.

– Прекрасно. Как тебе идея рождественской свадьбы?

– Музыка для моих ушей, – он ухмыльнулся и постучал по крыше машины.

– Сообщи мне о её следующем появлении, как только оно появится у тебя на радаре, – у меня было предчувствие, что если я попытаюсь на этот раз уладить всё по телефону, помощница Корделии не сможет мне помочь, не говоря уже о том, чтобы соединить меня с Дел, потому что она по непонятным причинам будет недоступна весь день.

– Без проблем, – Джулиан выпрямился и потянулся к двери, затем снова наклонился. – О, кстати, в следующий раз, когда будешь угощать её смузи, добавь в него немного льняного семени. Очевидно, это расщепляет гормоны в противозачаточных таблетках. На случай, если ты собираешься устроить свадьбу с сюрпризом, – он захлопнул дверь прежде, чем я успел сформулировать ответ.

Мой безымянный палец, возможно, и стоил 20 миллиардов, но мы оба знали, что рождение двоих детей против её воли сделало с нашей матерью. Никакие деньги не могли превратить меня в нашего отца. Ничто не стоило повторения этого дерьмового шоу.

Глава 9

Делайла

Когда я проснулась сегодня утром, я не думала, что меня будет тыкать дюжина мокрых носов, но вот я здесь. Очевидно, Фицуильям оставил очень отчетливый запах на моей одежде. Я попыталась мягко оттолкнуть золотистого ретривера, пытавшегося уткнуться мордой мне в колени.

– О боже, о боже, о боже, – захныкала я, тыча пальцами в его морду. Я завела кошку не просто так.

Огромный хаски, который в данный момент пытался стащить мои ботинки, ранее загнал меня в угол студии йоги, и я чуть не расплакалась. У этих парней было слишком много мышечной силы и слишком большие зубы.

– Господи, это не сработает, не так ли? – Табита фыркнула и просто оттолкнула собак. – Ты что, прячешь стейк в штанах?

– Я думаю, они чуют Фитца.

– Я полагаю, это означает, что видео с собачьей йогой не будет, – она пожала плечами, оглядываясь через плечо на других женщин в классе, которые свирепо смотрели на меня. Да, мне бы тоже не понравилось, если бы я записалась на собачью йогу, а все собаки были бы зациклены на девушке с камерой.

С тех пор как меня уволили, Тэб время от времени нанимала меня в качестве оператора. Мы уже занимались горячей йогой, пивной йогой и козьей йогой. Она сказала, что это придавало динамичности её контенту, но на самом деле, скорее всего, это была просто её попытка дать мне денег после того, как я отказалась принять их просто так.

– Прости, – я отдала ей её дурацкую дорогую камеру. Я всегда паниковала из–за возможности уронить и разбить её, но Табита обращалась с ней так же, как со своим телефоном. Треснувший дисплей – это из–за неё. – Я подожду тебя снаружи.

– Эх, мы могли бы просто пойти потусоваться, – она отмахнулась от меня, прежде чем я смогла придумать какой–нибудь способ снять видео, и схватила свою спортивную сумку из угла. – Я умираю с голоду. Давай возьмем бургеры.

– Мы только что позавтракали, – сказала я, когда мы вышли из студии.

– Хорошо, но я не живу прошлым. А в настоящем я умираю с голоду, – она побарабанила пальцами по своему голому подтянутому животу. – Или, может быть, хот–доги. Мне хочется хот–догов? Поговори со мной, Кевин, – она посмотрела на свой живот, который обладал таким собственным разумом, что действительно заслуживал названия. Сколько раз Кевин срывал наши планы на ужин…К сожалению, дело было не только в тяге. Иногда Кевин просто решал, что ему не нравится какая–то еда, и всё выходило наружу.

– Похоже, Кевину хочется мяса и углеводов, – сказала я.

В животе у неё согласно заурчало.

– Буррито! Замечательно. Хорошее решение, – она потерла пупок и улыбнулась мне. – Ты ему нравишься.

Мимо нас прошла молодая женщина с коляской и широко улыбнулась, что говорило о том, что она серьезно не понимает ситуацию. Она и не подозревала, что мы сошлись во мнении, что олицетворенный Кевин похож на Стэнли Туччи, а не на милого маленького малыша.

У меня в кармане зажужжал телефон, и я вытащила его. Мне звонили с неизвестного номера. Я не получала вестей от Корделии несколько дней, и я сохранила её номер, но вся эта неразбериха стала слишком сложной, чтобы отклонять любые звонки.

– Алло, – ответила я вежливо и расплывчато.

– Здравствуйте, мисс Эдвардс? – баритон показался мне смутно знакомым.

– Да?

– Это директор Бейкер из Академии Трумэна.

Моё сердце остановилось. О боже. Звонок. Настоящий звонок. Не электронное письмо с благодарностью за уделенное мне время.

– Здравствуйте, мистер Бейкер, – пискнула я и схватила Тэб за руку, чтобы втащить её в подъезд здания, мимо которого мы проходили. Я не буду вести этот разговор по дороге. Никакой многозадачности. Максимальная работоспособность мозга. – Рада вас слышать.

– Я приношу извинения за то, что так долго не перезванивали вам, мисс Эдвардс, у нас возникли небольшие проблемы с контактом с вашей предыдущей школой, – Табита скорчила гримасу, когда я крепче сжала её руку.

– О, – ахнула я. О боже, о боже, о боже. Воздух вокруг меня разрежался? Потому что я не могла дышать, и перед глазами у меня заплясали разноцветные пятна.

– Что ж, наконец–то нам удалось это сделать, и, похоже, всё в порядке. Лично я считаю, что вы бы отлично подошли для Академии, поэтому, если вы все ещё свободны, я хотел бы пригласить вас на последующее собеседование.

Мои колени подкосились, и я опустилась на пол, увлекая Табиту за собой. Она присела передо мной на корточки, в тревоге распахнув глаза, а у меня на глаза навернулись слезы.

– Звучит здорово, – сказала я сдавленным голосом.

– Я рад это слышать. Я сообщу вам подробности по электронной почте. Продолжение собеседования будет по видеосвязи, поскольку к нам присоединятся один из наших учителей английского языка, мистер Дэй, и миссис Гретцки из администрации школы, но они наслаждаются летними каникулами со своими семьями, – он усмехнулся. – У вас есть планы на летние каникулы, которые нам следует взять во внимание?

– Нет, – выдавила я.

– Хорошо, я позволю вам к своим делам. Я с нетерпением жду возможности поговорить с вами снова.

– Спасибо. Взаимно.

В ту секунду, когда он повесил трубку, из моей груди вырвался громкий всхлип, и тревога, накопившаяся за три месяца, выплеснулась наружу сквозь трещины. И это было больно. Мне казалось, что мою грудь разрывают на части, ребро за ребром. Я не могла перестать плакать.

– Что происходит, Дел? – Табита обхватила меня руками, её ладонь водила круговыми движениями по моей спине.

Я не могла дышать. Я хватала ртом воздух, но не могла...Я не...

– Она сделала это, – всхлипнула я.

– Кто и что сделал, милая? – голос Табиты приобрел растерянные, сладкие нотки, и этого было достаточно, чтобы я почувствовала себя нелепо из–за того, что вот так сломалась на публике, поэтому я начала смеяться, и смех снова перешел в рыдания – и боже, кто–нибудь тут же вызвал бы полицию, потому что я, вероятно, выглядела невменяемой.

– Корделия. Чайлдс, – выдохнула я сквозь рыдания от смеха.

– Это слезы счастья?

Я кивнула, хотя и не была уверена, счастлива ли я. Во мне были все эмоции, которые я сдерживала месяцами, притворяясь храброй. Обида. Испуг. Беспомощность. Безнадежность. Злость. Всё это хлынуло через меня, и когда плач наконец прекратился, мне показалось, что я сбросила с плеч тяжелое одеяло, которым была укутана с того самого дня в офисе Роджера Чайлдса.

Когда все эмоции выплеснулись наружу, в моей облегченной груди осталась только одна. Облегчение. Я вздохнула, прислоняясь к плечу Табиты.

– Чувствуешь себя лучше, милая? – проворковала она, но тут же повернулась и рявкнула кому–то, чтобы тот шел дальше своим обычным грубым голосом.

Раздался ещё один взрыв смеха, но на этот раз он не прерывался рыданиями. Я рассказала Табите о телефонном звонке, пока она пользовалась запасными влажными салфетками из моей сумки (фиолетовый мешочек), чтобы стереть растекшийся макияж.

– Ну, чёрт, – пробормотала она, проводя мягкой салфеткой под моим левым глазом. – Кто знал, что тебе просто нужны друзья–миллиардеры, чтобы справиться с твоими проблемами?

Я выдавил из себя ещё один смешок и сразу после этого скривилась.

– Прекрати, у меня болит горло.

– Именно так она и сказала.

Я снова рассмеялась, но смех превратился в болезненный стон. Я не хотела давать ей больше поводов для беспокойства, поэтому заткнулась и стала ждать, пока она закончит приводить меня в порядок. Я даже не сказала своей матери, что потеряла работу. Теперь даже тяжесть этого упущения превратилась в ничто. Мама бы посоветовала мне найти другую работу, любую, лишь бы я зарабатывала деньги, но я не была готова отказаться от своей карьеры только потому, что однажды допустила ошибку.

– Эй, Табита, – прошептала я, когда она убрала в карман грязные салфетки. – Ты можешь пойти со мной к Корделии?

– Почему? – спросила она.

– Потому что я хочу помочь ей.

– Ты уверена? – я кивнула и позволил поднять себя на ноги.

– Да. Я думаю, ей нужен друг, не являющийся миллиардером, чтобы помочь с её карьерой. Я хочу того же для неё.

– Ты хочешь, чтобы у неё был выбор между “Starbucks” и “Verizon”? – она похлопала по моим джинсам, стряхивая грязь.

– Равный шанс.

– Да? – Виктор открыл дверь, но не сдвинулся с места, заняв почти весь проход.

– Ты занимаешься йогой? Потому что мы могли бы снять несколько потрясающих видео о йоге для пар. Держу пари, ты можешь поднять меня одной рукой, – пробормотала Табита, склонив голову набок. – И эти татуировки повсюду?

Он отвернулся от неё ко мне, игнорируя её вопросы.

– Я сделаю это, – объяснила я своё присутствие на их пороге. – Табита здесь для эмоциональной поддержки.

Нам пришлось подождать снаружи минуту, прежде чем нам махнули, чтобы мы проходили. Корделия прикусила губу и несколько раз провела руками по своему бледно–розовому платью при виде Табиты в её кабинете.

– Привет, – её голос дрожал, но она кивнула Виктору, который воспринял это как знак оставить нас одних. – Я Корделия.

– Ооо, – Тэб смотрела на нас, поворачивая голову по сторонам. – Я поняла. Ты как меньшая версия Корделии.

– Это Табита, – сказала я. – Она всё знает. Надеюсь, всё в порядке.

– Я не буду болтать. Клянусь своей жизнью, – вместо того чтобы скрестить руки на груди, она подняла три пальца в скаутском жесте чести, хотя я точно знаю, что она не была христианкой и никогда не была скаутом.

Руки Корделии всё ещё дрожали, заставляя меня задуматься, не следовало ли мне всё–таки прийти сюда одной. Однако присутствие Табиты рядом со мной, когда она бесстыдно поворачивалась, чтобы насладиться современным блеском дома Корделии в стиле рококо, успокоило мои собственные нервы. Это был проблеск нормальности в совершенно сюрреалистической ситуации.

– Я сделаю, – сказала я. – Я буду притворяться тобой до конца лета.

– Правда? – проблеск надежды в её голосе подтвердил правильность в принятом решении. Я кивнула. – О боже, мне нужно купить так много одежды.

Тэб издала испуганный звук, но я усмехнулась, узнав к этому времени кое–что о Корделии Монтгомери.

– Ты опять думаешь на пять шагов вперед?

– Ага, – она ухмыльнулась, затем бросилась из–за стола, чтобы обнять меня. Её длинные руки обвились вокруг моих плеч, а я в ответ обвила своими её талию. Её спина содрогнулась под моими руками, когда тихие рыдания начали сотрясать её тело.

– Ладно, – вздохнула Табита. – Пойду принесу салфетки для макияжа.

Глава 10

Бэк

Бассейн был розовым и наполнен пузырьками и обнаженными женщинами. Я смотрел на них дольше секунды, потому что мне показалось, что у некоторых из них либо появилась сыпь, либо розовая вода окрасила их сиськи. В любом случае, они были слишком пьяны, чтобы обращать на это внимание. Я ещё раз быстро оглядел крышу, но шезлонги были в основном заняты занятыми парами и тройками. Я вернулся в лофт, хотя стробоскопы и разгоряченные тела превратили мою поисковую миссию в кошмар.

День рождения Гэвина Декера был последним мероприятием, на котором я ожидал увидеть Дел. Декер был известен своими шумными вечеринками и тем фактом, что он утопил винтажный Мерседес с откидным верхом своего отца в океане. Буквально столкнул эту штуку с одной из семейных яхт. Дел с трудом справлялась с деловой вечеринкой, и теперь она явилась на это?

Я взял ещё один напиток в открытом баре, прежде чем проверить спальни. Дверь за дверью, ни в одной из сцен в кроватях и рядом с ними не фигурировала некая голубоглазая блондинка. Я бы предпочел не застать её нюхающей кокаин или с каким–нибудь парнем, глубоко засунувшим в неё яйца, но, по крайней мере, тогда я бы нашел её. Возможно, единственной причиной, по которой я никогда не был с невысокой женщиной, был тот факт, что они были практически невидимы.

Единственным местом, где я ещё не был, был танцпол, который была заполнен людьми, прижимающимися друг к другу телами, с остекленевшими глазами, с мокрыми от пота волосами. Это никогда не было моей сценой, даже когда мне было за двадцать. Я проталкивался сквозь толпу, обшаривая взглядом каждую блондинку, которая попадалась мне на пути.

Моё внимание привлекла золотая вспышка с краю. Господи. Как я мог не заметить её за последние тридцать минут? Дел была в центре танцпола, кружась вокруг спортивной девушки с короткими каштановыми кудряшками. Она запракинула голову назад, смеясь над чем–то, что сказала её подруга. Сверкающие шорты с высокой талией открывали её ноги от самого изгиба бедер и ниже, и соответствующий укороченный топ тоже почти ничего не прикрывал. В свете стробоскопов золотые блестки её наряда превратили её в крутящийся диско–шар. Однако это никак не отвлекало от того, как двигались её ноги. Шорты просто прикрывали её ягодицы, но когда она покачивала бедрами, складка на бедрах всё равно выглядывала из–под блесток.

Я был не единственным, кто жадно следил за каждым движением её тела, но в ту секунду, когда какой–то парень с татуировкой на шее попытался приблизиться, брюнетка оттолкнула его и погрозила ему пальцем. Я не мог удержаться от ухмылки, глядя на его ошарашенное выражение лица и орущих на него друзей. Блонди привела кого–то, кто охранял её личное пространство.

Она завораживала на танцполе, но я подождал, пока она отделится от своей подруги и направится к бару, прежде чем подойти. Я был не единственным, кто ждал этой возможности. Парень с татуировкой на шее отошел от своих друзей, чтобы догнать её. Подпрыгивающие тела и потные лица замелькали передо мной, замедляя мои шаги. Если этот парень был одним из друзей Декера, я бы не доверил ему оставаться наедине с Дел ни на минуту.

К тому времени, как я добрался до бара, он загнал её в угол. Он занял большую часть пространства, которое позволило бы ей уйти. Разве он не видел, как её руки по бокам сжались в кулаки? Чёрт, он, наверное, знал об этом, но ему было всё равно. Я поставил свой бокал на ближайший столик и пошевелил пальцами. Чёрт, я хотел стереть эту ленивую ухмылку с его лица. Просто у меня было такое чувство, что Блонди никогда больше не заговорит со мной, если я это сделаю.

Поэтому вместо этого я проскользнул через несколько дюймов пространства, которое этот парень на шее оставил между ним и стеной, и обнял Дел за талию.

– Прости за опоздание, милая, – я притянул её к себе и поцеловал в макушку. Даже в этой яме из никотина, травки и пролитого пива её свежий, сладкий аромат жасмина был таким же сильным, как и всегда. Она моргнула, глядя на меня снизу вверх, брови задрожали, когда её рука обхватила моё запястье у себя на животе. Тихого облегчения, просачивающегося сквозь её плечи, было достаточно, чтобы вызвать более жестокие мысли, когда я перевел взгляд с неё на парня и протянул ему руку. – Август Беккет.

– Джордан, э–э, просто Джордан, – сказал он и вложил свою руку в мою. Я сжал её так крепко, что под моими пальцами хрустнула косточка. Джордан вздрогнул, его колени задрожали, когда я, наконец, отпустил его. – Я, э–э, забыл, э–э... – он попятился, прижимая руку к груди, прежде чем развернуться и нырнуть в толпу танцующих.

Дел повернулась в моей руке, встав между мной и баром.

– В этом не было необходимости, но спасибо, – сказала она. Несмотря на то, что она считала это ненужным, она не сделала ни малейшего движения, чтобы отстраниться от меня. Я достаточно хорошо понимал, что это не из–за меня, так что она, должно быть, была напугана больше, чем показывала.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

– Я могла бы спросить тебя о том же, – её глаза скользнули по мне подчеркнуто равнодушным взглядом. Да, может, я и снял галстук, но я всё ещё был в костюме, в котором я был в офисе. Который не совсем вписывался в здешнюю тусовку из двадцати с чем–то человек. Честно говоря, она пришла сюда без предупреждения, и я забронировал номер в ту же секунду, как Джулиан предупредил меня о снимках папарацци снаружи. Дел покачала головой и закрыла глаза, на мгновение прислонившись к стойке бара, прежде чем снова широко улыбнуться. – Я показываю миру, что я молода, горяча и абсолютный экстраверт.

– Но это не так, – у нее отвисла челюсть. О чёрт. Ну давай. – Про экстраверта, я имею в виду, – быстро добавил я. Мои коммуникативные навыки явно падали рядом с ней. Что, чёрт возьми, эта миниатюрная блондинка делала со мной? У меня никогда не было проблем с тем, чтобы сказать нужные вещи в нужное время.

– Почему ты разговариваешь со мной, Бек? – она сморщила нос, но по–прежнему не сдвинулась ни на дюйм.

– Вот, – я вытащил маленькую коричневую коробочку, которую всегда носил с собой, из кармана куртки. Не совсем так, как я бы хотел её преподнести, но сойдет.

– Что это?

– Мои извинения, – сказал я. – Я вышел за рамки дозволенного и заставил тебя пропустить десерт, хотя именно по этой причине я предложил встретиться в “Bumble by the Sea”. Это их знаменитая медово–лимонная блондиночка.

Её губы изогнулись в легкой улыбке, но она не потянулась за коробкой.

– Это вечеринка по случаю дня рождения. Вероятно, будет торт.

– Он не будет таким вкусным.

– Ты хранил это шесть дней? – любопытство взяло верх, и она взяла коробку, открыв её. Тортик внутри выглядел не очень, блондиночка, посыпанная сверху белым шоколадом и медом, но я не солгал, когда сказал, что он знаменитый.

– Нет, но я слышал, что ты можешь приехать сюда, поэтому прихватил это по дороге.

Дел не выглядела впечатленной, но всё же взяла его из коробки и немного откусила.

– О боже, – простонала она, когда торт растаял у неё на языке, обнажив соленую карамель. Её веки затрепетали, и она поднесла руку ко рту. – О, это хорошо, – вздохнула она.

Я не смог сдержать усмешку, которая появилась на моих губах при этих звуках.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Ты говоришь так, словно занимаешься хорошим сексом, – ответил я, повторяя наш субботний разговор.

– Это лучше, чем секс, – сказала она и откусила ещё кусочек, прерывисто дыша, когда кивнула сама себе.

– Я начинаю думать, что в твоей сексуальной жизни чего–то не хватает.

– Я начинаю думать, что в следующий раз тебе придется принести целый торт с извинениями, – она предостерегающе ткнула в меня пальцем, но торт снова стал важнее. Последний кусочек, и она расправилась с ним. – О боже, это потрясающе. А ещё я сегодня выпила около пяти чашек кофе и ничего не ела, так что это как раз то, что нужно.

Она была на седьмом небе от счастья. Если бы я знал, что этого достаточно, я бы принес этот тортик в первый вечер нашей встречи.

– У тебя немного меда на губе, дай–ка я...

Она шлепнула меня по руке.

– Если ты прикоснешься ко мне ещё раз, тебе придется купить мне целую пекарню с извинениями.

Значит, не такой уж и гурман.

– Справедливо, – я коснулся левого уголка рта, и она повторила это движение, нахмурив брови, когда не обнаружила там ни капли меда. – Прости, просто шучу, вот, – я провел мизинцем по изгибу верхней губы и наблюдал, как она делает то же самое. Образ её размазанной помады запечатлелся в моем мозгу на потом. Ещё большее замешательство отразилось на её лице, когда она не обнаружила меда и там. Меда не было. Мой ход имел неприятные последствия. Тем не менее, я ухмыльнулся, желая проверить, насколько она доверчива. – Вообще–то, нет, это прямо здесь, – моя рука опустилась на грудь.

Рука Дел опустилась на два дюйма, затем замерла. Она прищурилась, глядя на меня. Не очень–то доверчивая. Вместо того, чтобы снова обвинять меня, она бросила пустую коробку из–под торта на стойку позади себя, прежде чем снова посмотреть на меня. На этот раз её глаза расширились, и она прикусила пухлую нижнюю губу.

– Прямо здесь, да? – спросила она с придыханием, когда прижала руку к груди и провела большим пальцем по самой высокой точке.

Чёрт.

Я глубоко вдохнул через нос, и одно это движение послало пылающую волну прямо к моему члену.

Блонди решила быть дерзкой.

Я оперся одной рукой о стойку, наклонившись ровно настолько, чтобы обеспечить нам немного уединения, когда провел рукой по своей груди.

– Здесь есть ещё немного.

– О боже, какой беспорядок, – выдохнула она и провела пальцами по шуршащим блесткам к другой груди. Вместо того чтобы снова стряхнуть, она прижала два пальца, как будто вытирая немного меда – за исключением того, что это также заставило половину её груди выпасть за край топа.

О чёрт. Моё дыхание участилось. Где она хранила эту свою игривую, сексуальную сторону? Я сжал челюсти, чтобы держать руки при себе и не прижаться своим ртом к её рту, не прижать её к стене, не взять в рот эти идеальные изящные сиськи. Она точно знала, что делает со мной, глядя на меня снизу вверх с невинной улыбкой.

Моя рука скользнула с груди на живот. Она повторила мое движение, позволив своим пальцам зацепиться за топ, позволив мне лишь мельком увидеть грудь.

– Теперь всё? – она провела языком по своей полной нижней губе.

Горячее давление разлилось по моим бедрам. Пройдет совсем немного времени, и она точно увидит, что делает со мной эта маленькая игра.

Я опустил руку к пряжке ремня, и взгляд Дел упал на неё. Я практически мог слышать, как проносятся её мысли, прежде чем её океанские глаза снова встретились с моими, и с широкой улыбкой она сунула свою руку в шорты. И не только за пояс. Рябь блесток четко очерчивала её руку, спускающуюся вниз по животу и оказывающуюся между ног. Её улыбка дрогнула, когда она тихонько ахнула.

Твою мать.

Я был так возбужден, что мой член мучительно натягивал брюки.

Кто забрал Блонди и заменил её девушкой, которая ласкала себя пальцами в комнате, полной незнакомцев? Я придвинулся ближе, желая слышать каждый прерывистый вздох, срывающийся с её великолепных губ.

– Скажи мне, Дел, – прошептал я, приблизив губы к её уху. Её горячее дыхание скользнуло по моей коже, прерываясь, пока её рука продолжала двигаться. – На что именно похож твой словесный оргазм?

– О боже, – выдохнула она, посылая новый импульс к моим бедрам, прямо перед тем, как хихикнуть и расправить плечи. – На самом деле я не знаю, – засмеялась она. Дыхание мгновенно выровнялось, она вытащила руку из шорт и схватила одну из салфеток с барной стойки. Она бесцеремонно вытерла руку и подняла брови, смотря на меня. – Я действительно хороша в том, чтобы устраивать шоу. Ты можешь перестать фантазировать о том, чтобы переспать со мной. Ни одному из нас это не понравилось бы.

Мои мысли всё ещё были затуманены всеми её тихими звуками, так что осознание пришло не сразу.

– Ты только что дразнила меня имитацией оргазма?

– Да. А теперь, если ты меня извинишь, – она похлопала меня по плечу и обошла, очевидно, отказавшись от своего первоначального плана выпить ещё, она протолкалась сквозь толпу и направилась по импровизированным указателям в сторону уборной, и я потерял её из виду спустя три шага.

Я попросил бармена принести мне ещё выпивки, когда до меня дошел другой смысл её слов. На самом деле я не знаю. Я действительно хороша в том, чтобы устраивать шоу. Ни одному из нас это не понравилось бы.

Дел явно не была девственницей. По крайней мере, я никогда не встречал девственницу, которая трогала бы себя пальцами на публике, что делало её признание ещё более ошеломляющим. Если она действительно была достаточно причудливой для такого поведения, достойного вечеринки Гэвина Декера, у неё не было причин для этого…У неё должны были быть…Какого хрена?

Мне следовало подумать о том, как я мог бы использовать это в своих интересах, но каждый раз, когда я закрывал глаза, стоило мне хотя бы моргнуть, как я видел её дрожащие губы и слышал её тихое "О боже". Я винил свой всё ещё затвердевший член в том, что не мог сосредоточиться ни на чем, кроме мысленного образа того, как её щеки покраснеют в тон её помаде, как только я опущу голову между её бедер. Я представил себе её прерывистое дыхание, когда я погружусь в неё, и как красиво она развалится, оседлав мой член.

Её, должно быть, сильно недотрахали, и даже если я не разбирался в романтике, это было то, что я мог исправить.

Сначала я должен исправить кое–что ещё.

Когда я закончил со своей выпивкой, я обнаружил парня с татуировкой на шее в коридоре, ведущем к спальням, с рыжеволосой девушкой, повисшей у него на плече, спотыкаясь о собственные ноги. У меня не было сомнений, что это могла бы быть Дел, если бы она заказала напиток перед ним. Я похлопал его по плечу, и он обернулся, раздражение быстро сменилось узнаванием.

– Чувак, я не знал, что она твоя девушка. Всё хорошо.

– Видишь ли, я не думаю, что здесь всё хорошо, – я сжал зубы и ещё раз взглянул на девушку с её остекленевшими карими глазами и бретелькой маленького черного платья, спадающей с плеча.

– Я просто отнесу её прилечь. Она очень пьяна, чувак.

– Я уверен, ты не будешь возражать, если я помогу тебе, – прежде чем он успел возразить, я обхватил девушку за талию и потащил её через дверь следующей спальни. Парень споткнулся, потому что рука девушки всё ещё обвивалась вокруг его шеи. – Привет, не обращайте на нас внимания, – я коротко кивнул двум девушкам, возившимся на комоде, и указал рыжеволосой на смятую кровать. Вздохнув, она рухнула на простыни, и свет в комнате погас.

Парень, казалось, взвешивал варианты, переводя взгляд с девушки в коматозном состоянии на двух других и на дверь. У меня не было времени на это дерьмо.

– Девочки, не могли бы вы присмотреть за ней? Похоже, она слишком много выпила, – одна из них вытащила руку из–под платья другой и оглянулась, её взгляд упал на безжизненное тело на матрасе. – Я сейчас вернусь, – пообещал я, схватив парня с тату на шее за воротник и потащил его в уборную. Я подтолкнул его вперед, давая себе пространство, чтобы встать между ним и дверью.

– Эй, какого хрена? – он прижал руку к груди, напомнив мне о приятном хрусте его мизинца. Я запер за собой дверь. – Эй, йоу, я польщен и всё такое, но это не моё.

– А что твоё? – я скинул пиджак с плеч и повесил его на дверную ручку.

Он отступил, подняв руки.

– Девочки, чувак, меня интересуют киски.

– Не очень приятное ощущение, не так ли? – спросил я, делая шаг ближе к нему, расстегивая пуговицы на запястьях.

– Что? Э–э? Что? – он пятился, пока его ноги не коснулись унитаза, глаза бегали влево–вправо.

– Быть загнанным в угол. Ощущение, что у тебя отнимают твой физический выбор, – я закатал рукава.

– Чего ты от меня хочешь, чувак? – он стал искать, за что бы ухватиться, чем бы замахнуться на меня. И нашел только зубную щетку. Он действительно взмахнул ей, как ножом. Я выхватил её у него из рук и перебросил через плечо.

– Встань на колени.

– Хочешь, чтобы тебе отсосали, чувак? Вон та девчонка точно сделает тебе минет. Типа, ей все равно.

Меня от него тошнило.

– Встань на колени, – он взмахнул кулаком со всей скоростью и силой восьмилетней девочки. Я заблокировал удар, вывернул ему руку и ударил пяткой по колену. Оно хрустнуло, и он с криком рухнул на пол. – Это было не так уж трудно, правда?

– Чёрт, блядь, ты сломал мне ногу.

– Дай мне свой ремень.

На этот раз он не протестовал, неуклюже пытаясь снять его. Это был старый, потрепанный кусок дерьма из плиссированной кожи, но сойдет и он. Я просунул конец через пряжку, накинул петлю ему на голову и дернул.

Его глаза выпучились, руки взметнулись к горлу, ноги с трудом волочились за ним, пока я тащил его к полотенцесушителю. Я затянул ремень вокруг одной из труб. Достаточно низко, чтобы он мог дышать, если будет стоять неподвижно на коленях.

– Ты когда–нибудь слышал об аутоэротической асфиксии⁶? – спросил я, присаживаясь на корточки, чтобы встретиться с его полными паники глазами, пока он хватал ртом воздух. – Я уверен, что ты не совсем трезв, так что, если бы тебя нашли здесь, это даже не было бы исследовано, кроме токсинов в твоей крови. Спущенные штаны, член наружу, задушенный собственным ремнем.

– Пожалуйста, – выдохнул он, одной рукой хватаясь за своё новое ожерелье из искусственной кожи, а другой хлопая по моей хватке на его поясе.

– Что случилось? У меня сложилось отчетливое впечатление, что тебе нравится смешивать секс с беспомощностью, – я потянул за ремень, отбросив его голову назад к сушилке. Он зажмурился и почесал шею, когда поток воздуха в его легкие иссяк. Я ждал, наблюдая, как краснеет его голова, как вздуваются вены вокруг татуировки на его шее. Каким хорошим и богобоязненным христианином он был…Я отпустил ремень, когда силы покинули его мышцы. Он рухнул на пол, хватая ртом воздух, и я вытащил телефон у него из кармана. Блокировки экрана нет. Я нашел его мать в списке контактов как «Мама–медведь». Отлично. Она взяла трубку после второго гудка.

– Джордан? Уже поздно.

– Это не Джордан. Я с ним на вечеринке. Сегодня вечером он пытался ограбить и изнасиловать молодую девушку, – я поставил телефон на громкую связь и бросил его рядом с кашляющим месивом на полу, прежде чем схватить пиджак и вернуться в спальню. Две девушки толпились вокруг потерявшей сознание рыжей.

– Вы можете убедиться, что она безопасно доберется домой? – я достал из кармана две сотни и протянул их девушке, которая выглядела немного менее пьяной, чем другая. – Это должно хватить на Uber.

Глава 11

Делайла

Я даже не могла винить алкоголь. Люди постоянно делали глупости, будучи пьяными. Я была просто под кайфом от кофеина и сахара, и мне хотелось стереть эту глупую ухмылку с глупо–идеального лица Бэка. И от него так хорошо пахло. Возможно, в его духах были феромоны, потому что это объяснило бы мою затуманенность суждений. Да. После быстрого поиска в Гугл, чтобы подтвердить мою теорию, я решила, что Бэк, должно быть, купил те духи с феромонами, которые правда существовали, и это была единственная причина, по которой я сунула руку в шорты в комнате, полной незнакомцев.

По крайней мере, я не почувствовала ничего, кроме учащенного сердцебиения, которое появляется, когда делаешь что–то скандальное. И, возможно, немного дополнительного румянца на моих щеках из–за реакции на лице Бэка, когда он наблюдал за мной. Дура, дура, дура.

– Я знаю, ты нервничаешь из–за интервью, – Паркер прислонился к двери ванной, пока я поправляла макияж для звонка в Zoom. Я должна была нервничать из–за интервью, но все выходные мой мозг был поглощен теми десятью минутами с Августом Беккетом. Десять минут, о которых я определенно не могла рассказать Паркеру. Или кому–либо. Когда–либо. – Итак, сейчас немного неподходящее время.

– Что случилось? – спросила я, эгоистично надеясь, что он сделал что–то ужасное, чтобы я чувствовала себя менее виноватой.

– Не могла бы ты вернуть мне плату за отмену ужина в ресторане прошлым вечером?

– О, да, конечно, – пробормотала я, откладывая тушь, чтобы достать телефон из кармана.

– Я хотел подождать, пока ты получишь работу, прежде чем просить, но у моей мамы сломалась машина, и мне пришлось отправить ей немного денег, – объяснил он, слова срывались с его губ в спешке.

Я даже не могла немного разозлиться из–за того, что он заговорил об этом перед моим собеседованием, когда именно по этой причине ему нужны были деньги. Да ладно. Паркер был таким милым, он постоянно помогал своим родителям, даже если это накладывало нагрузку на его собственные финансы.

– Готово, – сказала я, когда деньги были переведены. Я просто возьму с собой немного лишней еды со следующего благотворительного ужина, на который меня отправит Корделия.

– Спасибо, ты лучшая, – он послал мне воздушный поцелуй и проверил свой телефон, когда на нем появилось уведомление. Что–то в этом меня раздражало. Как будто он не совсем верил, что я отправлю нужную сумму, или хотел перепроверить, действительно ли уведомление было моим платежом. И тот факт, что я разозлилась, заставил меня почувствовать себя ещё хуже, потому что я знала, что у него был свой пунктик насчет денег, и это было нормально. У меня было достаточно собственных тревог, чтобы понять необходимость постоянной перепроверки.

Я была ужасным человеком. Вот. Я была ужасным человеком, который совершал ужасные вещи и имел ужасные мысли. Идеальная мантра для десяти минут перед собеседованием на работу, не так ли?

– Хорошо, я оставляю тебя в покое. Ты справишься. Напиши мне, как только закончишь, и я прибегу обратно.

– Спасибо! – сказала я.

Моя студия была слишком маленькой, чтобы он мог оставаться во время интервью с Zoom. Это было бы слишком неловко, потому что он был бы либо на заднем плане, либо я сидела бы перед стеной, но была бы на виду, чтобы он мог наблюдать за мной. К счастью, он согласился пойти выпить кофе, пока я разбиралась с этим.

И я справилась.

Собеседование было потрясающим. Директор Бейкер был всё таким же теплым и приветливым, как и при нашей личной встрече. Мы с мистером Дэем сразу же поладили, потому что он был таким же фанатом Джейн Остин, как и я, и когда Фицуильям решил перепрыгнуть через экран, это привело нас к обсуждению «Гордости и предубеждения», потому что собаку мистера Дэя звали Дарси. А миссис Гретцки, которая работала в администрации, была настоящим организационным гением. Она всё ещё расспрашивала меня о моих методах ведения заметок с цветовой маркировкой, когда назначенный час истек.

А потом мне пришлось ждать. Они буквально запихнули меня в приемную Zoom, попросив дать им пятнадцать минут на размышление.

Моё сердце забилось так сильно, что Фицуильям сел у меня между ног и потерся головой о мои икры, вместо того чтобы почесывать их. Мои нервы были на пределе, что даже дитя демона пожалело меня. Я не ожидала, что они придут к решению сегодня, но Бейкер сказал, что есть только один другой кандидат, поэтому они хотели позвонить как можно скорее.

О боже, что, если беседа о Гордости и предубеждении сорвала интервью?

Что, если использование Notion⁷ для структурирования и расстановки приоритетов моих задач было ужасным, потому что это означало, что всё это хранилось в облаке?

–Мисс Эдвардс?

Я моргнула и увидела на экране только лицо Бейкера. Не могло быть ничего хорошего в том, что остальных нет, верно? Это означало, что он хотел сообщить мне плохие новости без зрителей.

– Ещё раз здравствуйте, – сказала я, натягивая широкую улыбку.

– Спасибо, что подождали.

– Конечно.

– От имени всех нас здесь, в Трумэне, я хотел бы пригласить вас присоединиться к нашему преподавательскому составу в сентябре.

После этого я отключилась. Я смутно помнила, как улыбалась, смеялась и благодарила его, но не могла собрать всё воедино в течение двадцати секунд после завершения разговора. У меня была работа. Все остальные детали просто расплылись.

У меня действительно, наконец–то, по–настоящему появилась работа.

И моей первой мыслью было, что мне придется рассказать Паркеру об этом публично, потому что я не хотела портить это ещё одним праздником, который будет в виде его влажных губ на мне.

Ужасный человек с ужасными мыслями.

– Я так горжусь тобой, детка, – Паркер притянул меня ближе к себе, и мне пришлось выставить руку с фраппучино, чтобы не пролить его ему на спину. Скамейка в парке была отличной идеей в качестве средства от орального секса, но она также имела свою долю физических ограничений, если только вы не собирались запрыгнуть кому–нибудь на колени на публике.

– Спасибо, – прошептала я и поцеловала его в щеку.

– Я знал, что это только вопрос времени, когда кто–нибудь поймет, насколько ты умна.

Да, дело никогда не было в том, насколько я умна…Я заставила себя разгладить нахмуренные брови, прежде чем высвободиться из объятий, потому что я не рассказала Паркеру о Чайлдсе. Конечно, он думал, что проблема многих месяцев моей безработицы заключалась во мне и в том, как я себя преподносила.

– Спасибо, – повторила я, не зная, как ещё ответить.

– Дел?

Моя спина напряглась при звуке этого голоса. Паркер поднял глаза раньше меня, издав протяжный звук “ууух” при виде Августа Беккета. Бэк был в солнцезащитных очках от Armani, потому что, конечно же, они у него были, идеально накрахмаленную белую рубашку, идеально сшитые серые брюки и идеально начищенные кожаные туфли. Весь такой изысканный, ростом 6’4, полная противоположность спортивным штанам Паркера и моим рваным маминым джинсам. (На интервью в Zoom ниже талии ничего не было видно, а это были мои самые удобные джинсы, понятно?)

Я поморщилась от солнца, осветившего идеально широкие плечи Бэка.

– Привет.

– Обычный понедельник? – спросил он, опустив глаза туда, где мои колени торчали из разорванной ткани.

– Что–то в этом роде.

– Тебе идет, – он изобразил ту глупую бесстыдную ухмылку, которая, очевидно, была способна свести меня с ума, и, Боже, у меня уже возникло желание снов стереть её с его лица.

Рядом со мной Паркер выпрямился и прочистил горло, так же раздраженный этой глупой ухмылкой, как и я.

– Привет, я Паркер. Парень Дел?! – вторая половина прозвучала почти так, как будто он сомневался в этом.

– Бэк, – он пожал Паркеру руку, и я могу поклясться, что Паркер рядом со мной вздрогнул от рукопожатия. Не так сильно, как тот пьяный парень на вечеринке, но всё равно поморщился. – Приятно познакомиться.

– Да, приятно познакомиться. Кто вы? – Паркер провел рукой по своим непослушным кудрям, но это никак не помогло ему выглядеть более собранным. Я обняла его и провела рукой по его шее, пытаясь развеять все сомнения, которые у него были. Пытаясь показать Бэку, что он ничего не испортит.

– Ты не возражаешь, если я украду твою девушку всего на секунду? – спросил Бэк.

Мудак. Я была прямо здесь. Паркер вряд ли был моим охранником.

– На самом деле, мы заняты. Я поговорю с тобой в другой раз, Бэк.

– Я обещаю, это займет всего секунду, золотко⁸.

Как мёд. Который я, притворяясь, вытирала со своих сосков перед ним менее 24 часов назад. Он и его глупые словесные игры.

– Ладно, – фыркнула я и высвободилась из рук Паркера и скамейки. Я ободряюще улыбнулась своему парню, прежде чем отойти на десять футов с Бэком. – Что такого важного?

– Тебе идут джинсы, блондиночка.

– Серьезно? Это то, что ты хотел мне сказать?

– Давай поужинаем. Прямо сейчас. Дальше по улице есть отличное эфиопское заведение.

Я не понимала этого человека. Просто не понимала.

– Ты хочешь поужинать с нами? Почему?

– Нет, только с тобой. Мне насрать на Портера, – усмехнулся он.

– Он Паркер.

– Ты слишком хороша для него.

– Боже мой. И дай угадаю, ты достаточно хорош для меня? Ты даже не знаешь Паркера.

– Это часть моей работы – оценивать людей в течение нескольких секунд после знакомства с ними. Я бы не был там, где я есть, если бы не умел этого. И я пришел к выводу, что он не стоит твоего внимания, – он бросил многозначительный взгляд через мое плечо. Отлично, теперь Паркер поймет, что мы говорили о нём.

– Похоже, ты действительно плохо разбираешься в людях, если думаешь, что я брошу своего парня, чтобы потусоваться с тобой.

– Разве не этим ты сейчас занимаешься? – эта ухмылка вернулась, и я почувствовала, как ответный жар приливает к моим щекам.

– Пошел ты нахер, – прошипела я, ненавидя то, что он был прав.

– Я бы хотел, чтобы это сделала ты. Я обещаю, тебе бы это понравилось.

Вот и всё. О боже. Просто пусть разверзнется земля и поглотит меня, потому что моё лицо горело румянцем. Конечно, ему было недостаточно того, что я ласкала себя перед ним. Я сказала ему, что у меня никогда не было оргазма.

– Ты за мной следишь? – спросила я вместо этого, потому что не собиралась снова открывать банку с червями.

– Прошлой ночью? Вроде того. Сегодня? Нет, – он указал вниз по тропинке на высокую, загорелую, соблазнительную женщину с блестящими черными кудрями, одетую в обтягивающий джинсовый комбинезон, подчеркивающий длину её ног. Они, наверное, доходили мне до пупка. Физически она была полной моей противоположностью. Несмотря на то, что говорила по телефону, её глаза были прикованы к нам. – Технически, я ужинаю с ней.

Во рту появился кислый привкус, и я скрестила руки на груди.

– Хорошо. Иди поужинай с ней, – огрызнулась я, и это прозвучало так, словно я ужасно ревновала.

О. Мой. Бог.

Может ли земля уже поторопиться с тем, чтобы поглотить меня?

По крайней мере, он не указал на это и не высмеял меня за мою глупую, детскую реакцию. Вместо этого он сказал:

– Всё ещё готов бросить её, если ты скажешь да.

Я уставилась на него, чувствуя, как раздуваются мои ноздри и учащается пульс против моей воли. Как он мог...Он был просто…Таким...Что, чёрт возьми, заставило его подумать...

– Дел? – Крикнул Паркер из–за моей спины, выводя меня из задумчивости. Я повернулась к нему лицом, прекрасно понимая, что моё лицо должно быть того же цвета, что и его клубничный смузи. – Э–э, просто у меня работа, – он постучал себя по запястью, где были бы часы, если бы он их носил. Я снова посмотрела на запястье Бэка, обнаружив на нем блестящие золотые часы с кожаным ремешком. Какого чёрта я это сделала? Ужасный человек, проводящий ужасные сравнения. Часы? Кого, чёрт возьми, волновали часы?

– Иду! – крикнула я и повернулась к Бэку в последний раз. – Приятного свидания.

Он ухмыльнулся.

– Это деловой ужин.

– Неважно, – выпалила я со всей интонацией человека, на которого это откровение определенно, совершенно, абсолютно не повлияло. Бэк обладал пугающей способностью проникать мне под кожу. Это ведь не моя вина, верно? Я глубоко вдохнула, наполняя легкие его цитрусовым, древесным запахом, который, к сожалению, не шел ни в какое сравнение с приторными цветочными ароматами в духах с феромонами. – Приятного делового ужина.

Глава 12

Делайла

Мои глаза горели, но сколько бы я ни моргала, боль не ослабевала. Всё ярко–розовое в кабинете Корделии не помогало. Он въелся в мою роговицу. Вот что я получила за то, что проспала целых два часа.

Дефне и Табита настояли на том, чтобы отпраздновать мою новую работу вместе со мной, хотя я и не испытывала особого ликования посреди хаоса Паркера–Бэка. Кроме того, я не могла по–настоящему тусоваться на людях, теперь, когда моя внешность была связана с Корделией – по крайней мере, до тех пор, пока я не подстригу и не покрашу волосы в конце лета. Это не помешало им накачать меня карамельным фрапсом и потащить в караоке–бар, где они забронировали для нас отдельную комнату. И к третьей песне Abba моя жизнь стала прекрасной.

Вот только теперь я совсем не чувствовала себя королевой танцев, пытаясь сфокусировать взгляд на маленькой пластиковой карточке в своих руках.

– Откуда у тебя эта фотография? – спросила я, рассматривая на свету.

– Я не знаю. Я просто говорю людям, что делать. Я не спрашиваю их, как они это делают, – Корделия пожала плечами, как будто это было совершенно нормально, что она могла просто достать мою фотографию как в паспорте и вставить её в поддельные права.

– Подожди, – я снова просмотрела данные на правах, измученным мозгом собирая воедино то, что я не просто получала права, где мне было 29 лет вместо 27. – Зачем ты даешь мне поддельные права с твоим именем на них?

– Я бы просто отдала тебе свои, поскольку мы достаточно похожи, но у меня нет водительских прав.

– Это твой настоящий адрес, – добавила я, указывая на адрес Бикон–стрит на карточке.

– Настоящее имя, настоящая дата рождения и всё остальное. Но, очевидно, твой рост. На случай, если кто–нибудь спросит, я предлагаю в какой–нибудь момент воспользоваться этим, может быть, в ресторане или вестибюле отеля.

– Логично.

По крайней мере, для моего уставшего мозга это звучало логично. Я достала бумажник и положила права Корделии в маленькое прозрачное отделение, спрятав своё между старыми квитанциями и наполовину заполненными дисконтными картами.

– И последнее, – промурлыкала Корделия и открыла верхний ящик своего стола, вытаскивая связку ключей с большим золотым брелоком. – Тебе следует переехать сюда на следующие пять недель. Для тебя подготовлен гостевой люкс на втором этаже. Не стесняйся, иди посмотри. Если чего–то не хватает, просто сообщи Виктору, и он разберется с этим. На холодильнике есть список продуктов, который экономка просматривает два раза в неделю.

Я рассмеялась.

– Корделия, я не могу переехать в твой дом. У меня есть квартира.

– Ты снимаешь квартиру, а твой парень живет со своим братом, верно?

Я даже не собиралась начинать обсуждать с ней Паркера. Вероятно, она узнала о нём так же, как заполучила мою фотографию.

– Да.

– Я могу оплатить аренду за два месяца, если тебя это беспокоит.

Что? Заплатить за аренду, пока я живу здесь бесплатно? Боже, как бы я хотела, чтобы у меня было больше сил для этого разговора. Я потянулась за чашкой ужасно горького чая, стоявшей на столе передо мной, и осушила её одним глотком. Горький кофеин спаси меня. – С этой квартирой у меня связана целая жизнь, – сказала я. – У меня есть друзья. У меня есть...у меня есть кот.

– Кот физически прикован к твоей квартире?

– Нет.

– Тогда ты можешь переехать сюда. Без обид, но твой район не из тех, где меня могли бы увидеть больше одного раза. Мне не нужно, чтобы кто–нибудь выследил меня там после вечернего мероприятия, – она положила ключ на стол между нами. – Бассейн и тренажерный зал находятся в подвале. Завтрак готов в 07:30, ужин в 20:00. Пароль от Wi–Fi лежит на столе, но я прошу тебя не публиковать и не скачивать что–либо незаконно, пока ты живешь здесь. Телевизор в твоём люксе полностью настроен, и ты можешь купить всё, что захочешь посмотреть. У нас были...проблемы с этим раньше. Во время шумихи вокруг “Игры престолов”.

Мой мозг пытался обработать информацию так же быстро, как она поступала ко мне, но я всё ещё зациклилась на том, что бассейн и тренажерный зал находятся в подвале.

– Виктор заедет за тобой на машине ровно в 9 вечера. У тебя будет достаточно времени, чтобы собрать вещи. Что понадобится твоему коту?

–Что? – спросила я.

Она начала что–то вводить в свой компьютер.

– Я предполагаю, что это миски для еды и воды, кроватка для домашних животных, какие–нибудь игрушки. Еда определенной марки или любой?

Слишком озадаченная, чтобы выполнить что–то большее, чем простейшую задачу, я просто назвала ей две марки еды, которые я обычно покупаю для Фицуильяма.

– Отлично. Если хочешь взглянуть на свой люкс, он в твоём распоряжении. В противном случае, увидимся вечером.

– Ты всё время говоришь “люкс”...

– Делайла, – Виктор материализовался рядом с моим креслом, заставив меня подпрыгнуть. Он взмахнул рукой в безошибочном жесте “убирайся прочь от Корделии”.

Схватив ключи со стола, я выскользнула из кабинета. Широкая лестница у входа высмеивала меня за то, что я снова позволила помыкать собой, как шахматной фигурой. Я определенно не собиралась смотреть на свой люкс. Вероятно, там была кровать, а потом я бы рухнула и никогда больше не покинула это место.

– Ты в порядке? – спросил Виктор, когда я не пошевелилась.

– Да, всё хорошо. Я праздновала, потому что получила работу в Трумэне, – вздохнула я, потирая ладонями затуманенные глаза. – Я не знаю, знаешь ли ты, или что тебе рассказала Корделия, потому что я была, я имею в виду, до этого...

– Я знаю, – сказал он, и один взгляд на его лицо сказал мне, что он действительно знал. – О нём позаботились. Наслаждайся этим. Поздравляю.

Мой желудок скрутило так же, как и всегда, когда упоминался он.

– Что ты имеешь в виду? Позаботились?

– Ты правда хочешь знать? – он приподнял бровь. Что–то в суровой линии его рта и в том, как он задал этот вопрос, подсказало мне, что, возможно, мне лучше этого знать.

– Спасибо.

– Я отвезу тебя домой, – он кивнул на дверь, и я была слишком измотана, чтобы отказаться от его предложения. Я чуть не потеряла сознание на заднем сиденье машины, рухнула на диван, как только вернулась домой, и проснулась только тогда, когда Фицуильям прыгнул на меня и вонзил когти в мою спину, требуя свой ужин.

У меня оставался всего час, чтобы собрать своё барахло, поэтому я достала свой старый чемодан, две синие сумки из Икеи и начала складывать в них вещи, одновременно позвонив Паркеру и включив громкую связь.

– Эй, детка, это может подождать? Моя смена заканчивается примерно через час.

– Прости, я очень быстро, – сказала я, укладывая коробку с бюстгальтерами в чемодан. – В квартире над моей прорвало трубу или что–то в этом роде, так что мне придется съехать на несколько недель.

– О чёрт, с твоими вещами всё в порядке? У тебя есть страховка?

Я моргнула, ещё раз посмотрев на телефон и на его имя на экране. Ладно, конечно, я лгала ему, но его первый вопрос был о моих вещах?! А как же мой кот? А как же я?

– Всё в порядке, – фыркнула я. У меня не было права раздражаться, когда я буквально врала сквозь зубы. – Мне просто нужно пожить где–нибудь в другом месте несколько недель, пока они всё чинят.

– Э–э, ты спрашиваешь, можешь ли ты пожить у меня? Потому что мне нужно посоветоваться с Таннером.

– Нет, нет, не волнуйся, – каким бы милым ни был Паркер, его брат задушит любого своей добротой. Я была у них всего три раза, и Таннер души во мне не чаял, как чересчур заботливая бабушка. В комплект входят носки ручной вязки. И я ни секунды не оставалась с Паркером наедине. – Я останусь у друга.

– Какого друга?

– Ты её ещё не знаешь, – ответила я и бросила все книги из стопки у кровати в одну из сумок Икеа. Двенадцати книг должно хватить мне на следующие пять недель, верно? На всякий случай я взяла с полки несколько своих любимых классических произведений, только тогда осознав, что Паркер не отвечал уже минуту или две. – Паркер?

– Это вчерашний друг? – спросил он со странным ударением на слове "друг".

– Какой друг?

– Тот, что из парка.

Я зажала рот рукой, чтобы сдержать сдавленный звук, который собиралась издать при мысли о переезде к Бэку.

– Я бы не назвала Бэка другом.

– Я так и понял, – усмехнулся он. – Как ты платила за квартиру последние несколько месяцев, Делайла?

– Что? – я поморщилась, смотря на телефон. – Экономила. А что?

– Я видел все твои пакеты с новой одеждой. Я знаю, сколько денег ты тратишь на кофе по завышенным ценам.

Я попыталась собрать воедино разговор, который он вел, когда я была сосредоточена на своей лжи о лопнувшей трубе.

– О чём именно ты меня спрашиваешь?

– Я спрашиваю, не из–за него ли ты не была на мели последние три месяца.

Мой желудок скрутило от этого намека, и я взяла телефон, отключив его от громкой связи. Мне нужно было услышать, как он скажет это дерьмо непосредственно мне. Потому что я хорошо обращалась с деньгами. Я не тратила слишком много на кофе, потому что у меня был бюджет. У меня были сбережения, потому что я годами составляла бюджет. Большинство моих книг были подержанными, и самой большой моей тратой была новая губная помада Ruby Woo каждые пару месяцев. Я не была такой бережливой, как он, но и безответственной не была.

– Спроси меня прямо. Спроси то, что хочешь знать, – прошипела я в трубку.

Паркер помолчал мгновение, прежде чем глубоко вздохнуть.

– Чёрт. Прости меня, детка. Прости. Забудь, что я когда–либо это говорил.

– Спроси меня.

– Нет, послушай, у меня была действительно долгая смена. Этот парень засел у меня в голове.

Конечно, всему виной было переутомление. Конечно, виноват был Бэк. Не дай Бог, чтобы он действительно признался в том, что был настолько неуверен в своих финансах, что спроецировал это на меня.

– Спроси. Меня.

– Он платит за твою компанию? Или, я не знаю, типа, покрывает твои расходы?

– Ты думаешь, я девушка по вызову?

– Чёрт, Дел, я не знаю, ладно? Тебя уволили из школы. Кого увольняют из школы? А потом ты получаешь это таинственное рекомендательное письмо, и тот парень в парке смотрит... – я не расслышала остального, потому что кровь застучала у меня в ушах, и я едва успела повесить трубку, прежде чем развернуться и убежать в уборную. Я почти ничего не ела весь день, поэтому меня рвало желчью, желудок сводило судорогами. Я наконец–то нашла новую работу, несмотря на то, что я сделала с Роджером Чайлдсом, а он все ещё висел надо мной, разрушая совершенно хорошие отношения.

Когда я открыла ему дверь, Виктор бросил на меня один взгляд, сказал подождать в машине с котом и сам перенес остальные мои вещи в багажник.

На следующее утро меня разбудили три негромких стука.. Я моргнула от света, проникающего сквозь молочно–белые занавески, и скользнула взглядом по пастельно–голубым с золотом гобеленам и лепному потолку. Каким–то образом я проснулась в Версале. Кто–то снова постучал в дверь, и мой взгляд упал на мой чемодан рядом с ней, кусочки воспоминаний со щелчком встали на свои места.

– Да? – прохрипела я, заставляя себя приподняться. Каким–то образом я оказалась окружена моими собственными подушками, но вместо ночной рубашки на мне было летнее платье. Мои навыки упаковки явно пошатнулись после того телефонного звонка.

– Доброе утро, – проворковала Корделия, проскальзывая в дверь, прижимая к себе...

Я моргнула. Протерла глаза. И снова моргнула.

Фицуильям превратился в мурлыкающий пушистый комочек на руках Корделии, позволяя баюкать себя, как младенца, пока его гладят по животу. Гладят по животу! Мне едва разрешалось прикасаться к его спине.

– Этот красивый парень каким–то образом нашел дорогу в мою спальню прошлой ночью, – она улыбнулась и села у изножья моей кровати, сморщив носик при виде милого кота, который заменил мне демоническое отродье за ночь.

– Это Фицуильям, – сказала я. – Также известный как Фитц, Фитци, Демон, Сатана и Кот–убийца.

– Что? – она рассмеялась и провела рукой по его голове так, что это стоило бы мне пальца. – Он такой милашка.

Я оттянула вырез платья вниз, обнажив глубокие красные следы, которые он оставил прошлой ночью, когда я силой укладывала его в переноску.

– Он представляет угрозу для общества.

– Да ладно тебе, – она усадила его на кровать, но он тут же снова забрался к ней на колени, осторожно поглаживая её руку. И я вспомнила, как он сидел у меня между ног в течение тех пятнадцати минут, когда я была на взводе после моего второго интервью с Академией, пытаясь успокоить меня.

– Корделия?

– Хммм? – она даже не взглянула на меня, шлепая Фицуильяму по его маленькой мордочке. Он просто зевнул, совершенно невозмутимый.

– Я рада, что ты ему нравишься. Если ты не возражаешь, я думаю, было бы здорово, если бы он мог побродить по всему дому, вместо того чтобы сидеть взаперти со мной.

– Да, мне бы этого хотелось, – широкая, яркая улыбка озарила её губы. – О, ещё там внизу посылка для тебя.

– Ты заказала ещё одежды? – спросила я.

– Нет, всё, что я заказала для тебя, уже в твоём шкафу, – она кивнула на двойные двери, которые вели в гардеробную. Прошлой ночью я исследовала свой люкс, и он по праву назывался люксом. В большой спальне с видом на небольшой сад и реку Чарльз за ним была огромная ванная комната с ванной на ножках с одной стороны и ещё большим шкафом, набитым обувью, сумочками и платьями, с другой. Прямо через холл была комната поменьше, которая была превращена в кабинет, ванную поменьше и гостевую спальню. Как бы, в моей гостевой комнате была гостевая спальня на случай, если у меня когда–нибудь будут гости. – Я не знаю, что в этой посылке.

– Я ничего не заказывала, – сказала я.

– Там написано, что это от Августа Беккета, – пропела она и встала, Фицуильям прыгнул за ней по пути к двери. – Технически адресовано мне, но я решила, что предполагаемый получатель – ты.

– Что? – я оттолкнулась от слишком удобного матраса, шлепая ногами по холодным половицам, и последовала за ней. Однако я мельком взглянула на своё отражение в зеркале у двери в ванную. Вчера вечером я не смыла макияж, и мои волосы были жирными вокруг лица и напоминали сухое птичье гнездо на макушке. Великолепно. А Корделия была, как обычно, безупречно накрашена, с волосами, заплетенными в косу, и в розовом платье в горошек.

Сначала приму душ. Посылка подождёт.

Глава 13

Бэк

Стив, мой швейцар, был военным ветераном, побывавшим на настоящей войне, и всё же его голос дрожал, когда он попытался объявить о моём посетителе. Дел едва позволила ему вымолвить хоть слово, разразившись бурной тирадой на заднем плане, явно предназначенной для того, чтобы её услышал я.

– И если он не хочет видеть меня в своем доме, он может прийти сюда, но это сделает тебя свидетелем убийства, Стив. Ты хочешь стать свидетелем убийства, Стив?

В интеркоме раздалось пронзительное “Мистер Беккет?” от Стива.

– Отправь её наверх и внеси в список посетителей.

– Мне не нужно быть ни в каком... – голос Дел оборвался, поскольку интерком отключился. Я отпер входную дверь в свою квартиру, оставив её открытой для неё, прежде чем вернуться на кухню. Я готовил ужин, а она сама найдет дорогу. Планировка моего дома была большой, но не такой сложной. Прихожая, за которой следовали кухня открытой планировки, столовая и жилое пространство. Гостевая ванная комната, кабинет и главная спальня. Я просмотрел множество мест, прежде чем выбрать это. Мне не нужен был частный тренажерный зал, спальня для гостей, или что–то в этом роде. У меня была терраса для загара, но я ею почти не пользовался. Это место было модернизировано по самым высоким стандартам и было практичным, и именно это привлекло меня в нём.

Дверь захлопнулась, и блонди вошла, её блестящие волосы взметнулись в воздух, когда она развернулась, пока её взгляд не остановился на мне. Её брови были нахмурены так сильно, что голубизна её глаз казалась почти серой.

– Ты, – прошипела она, указывая на меня пальцем с синей коробкой в руке. Мне было интересно, как она отреагирует на это.

– Привет, – сказал я, доставая вторую тарелку из буфета. – Вижу, ты получила мой подарок.

Она швырнула синюю коробку на столешницу между нами с такой силой, что страницы моей кулинарной книги зашелестели.

– Это не подарок. Это шутка, и ты это знаешь.

– Нет, это не так. Ты не производишь впечатления девушки, которая сочла бы это забавным, – я взглянул на коробку, отметив, что защитная наклейка всё ещё была на боку, совершенно нетронутая.

– Вот именно. Ты насмехаешься надо мной, – она подошла к дивану и бросила на него свою сумку, за ней последовала джинсовая куртка, которая прикрывала идеально подходящее платье, сшитое для офисов и деловых обедов. В каком бы модном заведении она ни была до этого, она носила с собой вибратор. Дизайн коробки был неброским, но текст на ней всё равно четко указывал на содержимое. От этой мысли уголки моего рта приподнялись.

– Я не насмехаюсь над тобой, – сказал я и нажал кнопку на рисоварке за две секунды до того, как сработает таймер, прежде чем он смог своим звуковым сигналом прервать наш разговор. – Так получилось, что я очень сексуально настроен. У тебя никогда не было оргазма. Я знаю женщин с похожими проблемами, и вибраторы air pulse помогли им. Вместо того, чтобы просто ласкать твой клитор, они создают вакуум, который...

– Я знаю, что он делает, – рявкнула она.

– Не сработало? – спросил я.

Она на мгновение заколебалась, и я почувствовал, как её взгляд скользит по мне, пока я раскладывал рис по двум тарелкам.

– Нет, – вздохнула она, её энергия иссякла. – Тебе не кажется, что у меня было достаточно времени, чтобы изучить варианты?

– Яйца Йони?

– Да.

– Вибраторы для точки G?

– Да. Не то чтобы я вообще должна была говорить с тобой об этом, – она взобралась на барный стул и сложила руки на стойке, опустив голову. Она что–то пробормотала, включая слово “ужасно”, но большая часть слов была приглушена её руками.

– А с медицинской точки зрения у тебя всё в порядке? – спросил я, разливая карри по тарелкам. Если отсутствие у неё сексуального удовлетворения было моим способом стать частью в Монтгомери, я был в игре.

Она подняла голову и принюхалась вместо ответа.

– Что ты готовишь?

Я просто указал на кулинарную книгу рядом с ней. У неё не получится сменить тему. Только не со мной.

– У твоей аноргазмии нет медицинской причины?

Она оторвала взгляд от рецепта.

– Ты знаешь, как это называется?

– Ешь, – я поставил перед ней тарелку. – И да, я знаю, как это называется. Хочешь верь, хочешь нет, но есть люди, которые занимаются сексом не только перед сном.

– Девушки по вызову, к примеру, – фыркнула она и отправила в рот ложку карри. Я наблюдал за её реакцией. Она тихонько вздохнула. Не совсем фудгазм, но я приму это.

– Не обязательно быть секс–работником, чтобы понимать, что секс – это сложно.

– Ты приготовил по этому рецепту, верно? Кокосовое карри? – она указала на кулинарную книгу на столе, снова меняя тему.

Прекрасно. Для меня было достаточно того факта, что она ещё не испугалась. Я вернусь к этой теме в другой раз.

– Да, но я не особо хорош в соблюдении рецептов, – признался я, беря в руки ложку. – Я научился готовить у своей бабушки, и она просто меняла ингредиенты в зависимости от своего настроения.

– Полагаю, ты добавил арахис, верно?

– Да, как ты... – слова замерли у меня на языке, когда я заметил, как кровь прилила к её щекам, как её лицо покраснело у меня на глазах. И не тем милым, раздраженным румянцем, который сначала окрашивал кончик её носа. А опухшим, пятнистым румянцем.

– У тебя аллергия.

– Я прилягу. ЭпиПен в розовом пакетике у меня в сумке. Вколи мне в бедро и держи десять секунд, и...там влажные салфетки для твоих арахисовых рук, прежде чем ты прикоснешься ко мне, – её голос срывался с каждым словом, когда она с дрожащими руками слезла с барного стула.

– Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, – я метнулся вокруг кухонного стола, и моим первым побуждением было схватить её, но она дала мне четкие инструкции. Я схватил её сумку с дивана. Дел тяжело дышала, когда я высыпал содержимое её сумочки на пол. Мешочки. Так много чёртовых мешочков. Розовый. Я схватил его и метнулся к ней. Её лицо приобрело тот же оттенок, что и её красная помада, когда она вытянула шею, пытаясь вдохнуть. Чёрт. Я разорвал влажные салфетки, вытряхнул чертов ЭпиПен из упаковки, задрал ей платье и, затаив дыхание, вколол его в неё. Она даже не вздрогнула, когда игла вошла внутрь. – С тобой всё будет в порядке, милая, – выдохнул я, мысленно отсчитывая секунды. Десять. Она сказала десять. Я оставил его на пятнадцать секунд, просто чтобы быть уверенным. Затем я достал телефон, чтобы вызвать скорую, потому что так было сказано на упаковке.

– Нет, не 911, – выдохнула она, к ней вернулись первые крупицы объема легких, она смотрела на меня остекленевшими глазами.

– Тебе нужно в больницу.

– Нет, – в её голосе слышалась паника. – Пожалуйста. Со мной всё будет в порядке.

– Дел, я не позволю тебе умереть в моей гостиной. Тебе нужна медицинская помощь.

Её рука дернулась вверх, и она выбила телефон у меня из рук, сила вернулась к её мышцам. – Если ты отвезешь меня в больницу, я убью тебя. Я серьезно, Беккет, – она зажмурилась, обхватив рукой собственное горло. – На самом деле, я найму кого–нибудь, чтобы убить тебя, и обставлю это как несчастный случай.

Она не шутила, и я не был уверен, было ли это частью того, почему она 15 лет не выходила из дома, или она просто ненавидела больницы, но мысль о вызове скорой помощи пугала её больше, чем умереть здесь.

– Прекрасно, – выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Дел приподнялась на локтях и не протестовала, когда я обнял её за спину, чтобы помочь.

– У меня есть антигистаминные препараты. Мне просто...нужно пять минут, – она посмотрела на свои дрожащие руки.

– Блондиночка.

– Это просто адреналин, – она согнула руки и посмотрела на меня темными, расширенными зрачками. – Возможно, тебе придется помочь мне встать. У меня кружится голова от адреналина.

– Иди сюда, – я обхватил другой рукой её колени, и Дел автоматически обняла меня за плечи, не протестуя, когда я поднял её. Всё её тело дрожало у меня на груди. Она была такой маленькой, прижимаясь ко мне. Не только физически. Весь огонь, с которым она ворвалась сюда, остыл до тлеющих углей. Я уложил её на диван и собрал все маленькие мешочки, которые были в её сумочке. – В каком антигистаминные препараты?

– Тоже в розовом.

Я принес ей всю её радужную коллекцию, а потом, извинившись, вышел на минутку и ушел в свою спальню, чтобы позвонить. Айзек вошел в мою квартиру менее чем через пятнадцать минут, похлопав меня по плечу, когда проходил мимо с медицинской сумкой, перекинутой через плечо.

– Так вы, должно быть, та девушка, которую Бэк пытался отравить, – он надел маску доктора, легкая улыбка скрывала темные круги под глазами.

– Кто ты? – спросила Дел, сильнее приподнимаясь на диване.

– Доктор Хантер, Бостонский медцентр, но жертвы покушения на убийство арахисом могут называть меня Айзек.

– Нет, нет, нет, – она покачала головой. Его шутка не удалась, потому что паника снова появилась в её глазах, когда она посмотрела мимо Айзека туда, где стоял я. – Я сказала, не нужно 911.

– Всё в порядке, дорогая. Я не из 911, – он одернул свою футболку Guns'n'Roses, словно в доказательство, и определенно усилил свой акцент. – Просто приятель Бэка. Всё в порядке. Ты не поедешь в больницу.

Она заметно расслабилась, сглотнула и кивнула.

Я наблюдал, как Айзек измерил ей кровяное давление, заставил подуть во что–то пластиковое, чтобы измерить дыхание, и проверил опухоль в горле.

– Я должен проверить её легкие, – объявил он и повернулся, чтобы посмотреть на меня через плечо, повесив свой стетоскоп на шею.

Дел подняла брови, когда я не ответил.

– Какое это имеет отношение ко мне?

– Мне нужно снять платье, – сказала она тоном, подразумевавшим “очевидно же!”.

– Достаточно будет просто поднять, – быстро добавил Айзек.

Он, вероятно, почувствовал через комнату, как у меня участился пульс. Рассуждая логически, я знал, что он врач, и это сопровождалось большим безразличием к человеческому телу, но я видел, как он вытаскивал стетоскоп ещё в колледже, раздевая девушек какой–то пошлой фразой о сердцебиении – и этот Айзек был у меня на уме, когда он поднял брови, глядя на меня.

– Бэк, пожалуйста, повернись. Пожалуйста. Я устала, – взмолилась Блонди, её подбородок задрожал.

Я делал это с ней. Я превращал её в измученное, дрожащее месиво, готовое разрыдаться. Моё гребаное карри, а теперь и моё гребаное эго. Я повернулся и уперся руками о столешницу, камень глубоко впился в мои ладони, когда я напрягся, прислушиваясь. Какая–то долбанутая часть меня уже считала ту женщину на диване своей. На самом деле, Дел была далека от того, чтобы согласиться выйти за меня замуж в ближайшее время, но когда Айзек прикоснулся к ней, эта долбанутая часть моего мозга взревела, что он прикасался к моей жене.

По прошествии, казалось, вечности, Айзек наконец оставил её в покое, и я проводил его до двери. Мне слишком не терпелось выпроводить его из моей квартиры.

– Похоже, ты отреагировал достаточно быстро, – сказал он. – Но тебе нужно будет держать её под пристальным наблюдением не менее четырех часов, и если её состояние ухудшится, тебе придется сделать это снова и позвонить мне, – он протянул мне свежую упаковку эпипена.

– Спасибо. Мне не нужно напоминать тебе, что...

– Мой рот на замке.

– Хорошо.

– Бэк? – он обернулся в дверях и откинулся назад, понизив голос. – Если это то, о чём я думаю, возьми большой пакет и выбрось все открытые продукты на твоей кухне. Ты же не хочешь, чтобы она подверглась перекрестному загрязнению. Один аллергический шок – хорошая шутка для свадебных клятв, но два...

– Увидимся завтра в “Vortex”, Айзек.

Он ушел, а я вернулся внутрь и увидел, что Дел сидит на диване с телефоном в руке.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я.

– Лучше, – она положила телефон и наблюдала, как я роюсь на кухне, выбрасывая большую часть еды в мусорное ведро. – Что ты делаешь?

– Убеждаюсь, что не убью тебя дважды.

– Это не является для меня большой проблемой, если только мы не в самолете, потому что там циркуляция воздуха. Просто держи карри подальше от меня.

– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, – не нужно пугать её мыслью о том, что в будущем она будет проводить у меня гораздо больше времени.

– Итак….у тебя есть суперсексуальный врач по вызову?

– Что, прости? – я обернулся и увидел, что она широко улыбается, направив на меня телефон.

– Это лицо было идеальным, – она хихикнула, глядя на экран, но прилив энергии быстро прошел, и она снова откинулась назад, закрыв глаза. – Но серьезно. Доктор Хантер, Бостонский медцентр? – это прозвучало так, словно Дел пыталась изобразить шотландский акцент, но получилось странно по–шведски.

– Мы вместе учились в колледже.

– Правда? Он выглядит старше тебя.

– Это комплимент?

– Нет, просто наблюдение. Вероятно, это всё храмы Джорджа Клуни, – её телефон запищал ещё до того, как я соизволил ответить. Она приоткрыла один глаз, чтобы взглянуть на новое сообщение. – Виктор заедет за мной через пятнадцать минут.

– Чёрт возьми, нет, – я выбросил семейную банку арахисового масла в мусорное ведро. – Айзек сказал, что за тобой нужно присматривать.

– Виктор может это сделать, – она прищелкнула языком.

– Это я чуть не убил тебя. Я буду тем, кто позаботится о том, чтобы ты не умерла во сне.

– Как романтично.

– Я серьезно. Скажи ему, чтобы возвращался домой и взял выходной, – я видел её водителя возле “Bumble by the Sea”, сплошь в татуировках и мускулах.

– Бэк, пожалуйста. Мне нужно почистить зубы, и я хочу свою пижаму, моё по–настоящему уютное одеяло, а потом посмотреть что–нибудь, что не требует мозговых усилий.

– Ты будешь под наблюдением в течение четырех часов. Если тебе станет хуже, тебе снова понадобится медицинская помощь. Ты остаешься здесь, и, если что–нибудь случится, Айзек у меня на быстром наборе. Кому бы позвонил Виктор?

Она пошевелила челюстью, прежде чем вздохнуть и вернуться к своему телефону.

– Ладно.

– Дай мне минутку, – я отнес пакет к мусорному ведру и тщательно вымыл руки, чтобы убедиться, что не осталось следов арахиса, прежде чем вернуться к Дел в гостиную и протянуть к ней обе руки. – Давай, поднимайся, блондиночка.

– Зачем?

– Может быть, ты перестанешь сомневаться во всём, что я делаю, и просто поверишь мне хоть раз?

– Я просто любопытна от природы.

– Ага.

Она вложила свои руки в мои, сжимая их так крепко, что костяшки пальцев побелели, когда она поднялась на ноги. Она слегка пошатнулась, но не упала обратно на диван.

– Я в порядке, – сказала она, прежде чем я успел предложить помощь. Она оперлась на меня так, что большая часть её веса пришлась на меня, её ноги двигались медленно, когда я вел её через спальню в свою ванную. Её глаза блуждали по комнатам, но она не делала никаких комментариев, что стало ещё одним доказательством того, насколько сильно это её выбило из колеи.

– Садись, – проинструктировал я, хотя по сути управлял её телом, направляя на маленький табурет в ванной. Он прилагался к квартире и оказался весьма полезным, когда мышцы нуждались в горячей ванне, а работа всё ещё кипела, для ноутбука в самый раз.

Дел вздохнула и прислонилась спиной к полотенцесушителю, на её губах заиграла блаженная улыбка.

– Мне нужен такой.

– Вот, – я вынул из упаковки новую зубную щетку и протянул ей, намазав зубную пасту. – Щетка.

Закрыв глаза, Дел чистила зубы, а я ...наблюдал. Я потратил три минуты, наблюдая, как её брови приподнимаются, а нос морщится, когда она направляет зубную щетку в каждый уголок рта.

– Ты закончила, давай.

Я снова помог ей подняться, и она оперлась о раковину, пока я наполнял для неё пластиковый стаканчик жидкостью для полоскания рта и теплой водой, а затем откинул её волосы назад.

– Спасибо, – пробормотала она, когда я усадил её на свою кровать. – Хорошее соотношение жидкости для полоскания рта и воды. Не слишком мятно.

– Спасибо, – усмехнулся я и вытащил единственную настоящую пижаму, которая у меня была. На ней всё ещё был подарочный бант, потому что кто–то, должно быть, когда–то думал, что я люблю фланелевые пижамы.

– Полагаю, ты можешь переодеться самостоятельно.

– Да, спасибо.

Я оставил её и пошёл прибраться на кухне, отправив карри в мусорное ведро. Аппетит всё равно пропал.

– Можно войти? – я постучал костяшками пальцев в дверь спальни.

– Ага, – Дел сидела на том же месте на краю кровати, где я её оставил, но её практичное платье было заменено фланелевой рубашкой, которая доходила ей до середины бедра, где вокруг места укола расцветал синяк. Её платье и лифчик были аккуратно сложены рядом с ней, и я подавил желание задержаться на белом кружеве. – Возможно, мне понадобится помощь с этим. Я попыталась наклониться вперёд, и вся комната начала вращаться, – она указала на свои босоножки, каблуки которых впивались в темный ковер перед моей кроватью.

– Тогда больше не наклоняйся вперёд, – сказал я и опустился перед ней на колени.

Должно быть, со мной было что–то серьезно не так, потому что она была в ужасном состоянии после того, как я чуть не убил её, но всё, о чём я мог думать, это как её обнаженные бедра обхватят мою шею. Это должно быть был условный рефлекс, потому что единственная причина, по которой я добровольно становился на колени, заставляла женщин стонать от одного движения моего языка. Мой мозг был в основном жестко запрограммирован. Должен был. Я обхватил рукой её изящную лодыжку и положил её правую ступню себе на юбедро, сосредоточившись на крошечных бретельках, а не на том, что моё лицо находилось всего в десяти дюймах от промежутка между её ног. Через три застежки туфля освободилась. Дел поморщилась, когда я снял её, пальцы ног подогнулись.

– Что случилось?

– Ничего. Спасибо. Минус один.

– Тебе больно, – сказал я и положил её вторую ногу к себе на бедро, обводя большим пальцем её лодыжку.

– Это каблуки, конечно болит, – засмеялась она, но звук был прерван шипением, когда снялась вторая туфля.

Прежде чем у меня появилась возможность поспорить с самим собой, я ткнул большим пальцем в свод её стопы, и она взвизгнула. Она бы могла ударить меня ногой в пах, если бы я не держал её за ногу так крепко. Это был единственный протест, который я получил от неё. Дыхание Дел сбилось, когда я обвел подушечку её стопы сильными кончиками пальцев. Её глаза закрылись, когда я втер немного жизни обратно в её пальцы. Если она и замечала тихие вздохи облегчения, которые издавал всякий раз, когда мои пальцы касались особенно напряженного места, то никак этого не показала. Мои руки коснулись второй её ступни, и на этот раз она всхлипнула, когда я надавил на неё. Её рука взлетела, чтобы прикрыть рот.

– Чёрт возьми, прости, – прошептала она, крепко зажмурившись.

Чёрт. Мне пришлось убрать её ноги со своих бедер, иначе она очень быстро поняла бы, что эти звуки со мной делают.

– Не нужно извиняться, – сказал я, меняя позу так, чтобы её ноги оказались на моих коленях, в нескольких дюймах от того места, где мои брюки были туго натянуты. – Чувствуешь себя лучше?

– Угу, – пробормотала она, прикрывая рот рукой.

Она хранила молчание на протяжении всего массажа второй ступни, но её пальцы, сгибающиеся и впивающиеся в бедра, говорили на своем собственном языке. Думаю, если я не смог снять её напряжение своим языком, то близок к этому с помощью массажа.

Её водянисто–голубые глаза встретились с моим взглядом, когда я снова опустил её ноги. Только тогда она опустила руку обратно на матрас.

– Спасибо, – одними губами произнесла она.

– Что следующее в списке? – спросил я. – Мягкое одеяло и фильм для утешения?

– Угу.

– Подвинься назад.

Пока она устраивалась поудобнее у изголовья кровати, я достал из шкафа мягкое флисовое одеяло, где оно хранилось до наступления холодных месяцев. Я встряхнул его, чтобы укрыть её, но Дел поймала край одеяла в воздухе.

– Нет, нет, вот так, – сказала она с усталой улыбкой на губах, поправляя меня и натягивая одеяло на плечи, как накидку. – Пульт? – спросила она и потянулась к тумбочке.

– Подожди, – я рванул вперед, сердце подскочило к горлу, но она открыла ящик прежде, чем я смог её остановить.

– Хм, – она вытащила пульт, но не сводила глаз с остального содержимого ящика. Я мысленно проклял себя за то, что выбрал тумбочку, достаточно большую, чтобы вместить эту коллекцию. – У меня есть наручники и фаллоимитаторы, но что это... – она склонила голову набок.

– Это регулируемая распорка, – сказал я и закрыл ящик, не встречаясь с ней взглядом, хотя чувствовал её взгляд на себе.

– Регулируемая распорка, – повторила она и включила телевизор, который ожил с бодрым негромким звуком. – О, для ног. Поняла.

Вот и рухнул мой план стать Прекрасным принцем во всём, что касается оргазма. По крайней мере, она не убежала с криками, хотя, возможно, это из–за её физического состояния, а не из–за чего–то другого.

– Я быстро приму душ, хорошо? Позови мне, если почувствуешь себя хуже, – я схватил фланелевые брюки с изножья кровати и свежую футболку. Обычно я спал голым, но это, вероятно, не понравилось бы ей. Когда я скрылся в ванной, то оставил дверь чуть приоткрытой на случай, если ей снова понадобится медицинская помощь. Затем я принял самый холодный душ в своей жизни.

К тому времени, как я вышел, Дел уже устроила вокруг себя гнездо из одеял и подушек, не сводя глаз с фильма пастельных тонов, полного платьев с оборками.

– Мария–Антуанетта?

– Эмма, – прошептала она, уткнувшись носом в пушистое одеяло, и подвинулась на несколько дюймов, когда я забрался в постель.

– Ты ведь не одна из тех девушек, которые ждут мистера Дарси, не так ли?

– Нет, – фыркнула она и махнула пультом в сторону телевизора. – Там есть мистер Найтли.

Мистер Найтли действительно был там, демонстрируя свою задницу на экране. Дел никак не отреагировала, несмотря на то, что только что заявила о своем предпочтении этому мужчине.

– Могу я спросить тебя кое о чём?

– Конечно.

– Что хорошего в распорке? Ну в сексуальном плане, что ты получаешь от этого?

Я чуть не подавился воздухом в своих легких. Ладно, если это было то, о чём она подумала при виде задницы Найтли, я бы включил этот фильм на всех экранах в доме.

– Очевидно, что можно было бы привязать чьи–то лодыжки к столбикам кровати, если бы хотели, чтобы их ноги были раздвинуты, но таким образом мой партнер остается достаточно подвижным, чтобы попробовать несколько разных поз и активно участвовать, – ответил я как ни в чем не бывало, не отрывая глаз от фильма.

– Хорошо, но я имею в виду, разве они всё равно не раздвинули бы ноги? Зачем их раздвигать силой?

– Их не раздвигают насильно, – ответил я. – Согласие и общение являются ключом к любой сексуальной практике, особенно в БДСМ, – когда она не отреагировала на эти слова, я продолжил. – Это форма подчинения. При использовании женщина должна уступить контроль мне. Я решаю, чего я хочу, как я её хочу, когда, как и как часто она достигает кульминации.

Это последнее слово, наконец, заставило её вздрогнуть. Верно. Это. Причина, по которой она появилась здесь сегодня вечером.

– Поняла. Спасибо, – сказала она гораздо более резко.

– Что делает Паркер, чтобы помочь тебе с этим?

– Я не хочу говорить об этом прямо сейчас.

– А он знает? – спросил я.

На мгновение воцарилось молчание.

– Нет, – тихо призналась она, не отрывая глаз от экрана. – За эти годы я довольно хорошо научилась притворяться.

– Сколько? – спросил я.

– Сколько оргазмов я симулировала?

– Со сколькими мужчинами ты переспала, и они ничего не сделали для твоего удовольствия?

– Всё не так. Я нахожу это довольно приятным.

– Сколько.

– Мне кажется, что первый парень, с которым я переспала, не в счет. Нам обоим было по пятнадцать, мы не понимали, что делаем, и были так смущены, что после этого больше не разговаривали. Но через некоторое время я рассказала двум своим бывшим. Первый так зациклился на этом, что больше не мог ничего поделать. А второй так старался, что ему это снилось в снах, вызывая стресс, так что в итоге я просто снова притворялась ради него. Когда я встретила Паркера, я решила, что ему лучше оставаться в неведении.

Четыре. Я посчитал первого, потому что у меня было чувство, что он всё–таки кончил. Четыре придурка слишком поглощены собственными членами, чтобы заставить свою девушку кончить.

– Я слышу, как ты думаешь, – она приподнялась с подушек, кутаясь в накидку из одеяла на плечах, её волосы растрепались.

– О чём я думаю?

– Что они все идиоты, и ты определенно мог бы довести меня до оргазма, если бы у тебя был шанс.

Я ухмыльнулся и заправил волосы за ухо.

– Что–то вроде этого.

– Я всё это уже слышала. Моя сексуальная неопытность – не тот вызов, которым ты можешь доказать свою мужественность. Это не соревнование.

– Я знаю.

– Знаешь? Потому что спать с кем–то – это значит соединиться с человеком, который мне небезразличен, а не быть затраханной до беспамятства тем, кто в этом лучше остальных.

– Я понимаю, что оргазм – не единственная хорошая вещь в сексе, блондиночка. Я просто думаю, что человек, который тебе небезразличен, должен достаточно заботиться о тебе, чтобы убедиться, что ты время от времени испытываешь прилив оргазма.

– Я даже не знаю, почему я говорю с тобой об этом, – фыркнула она и откинулась на гору подушек. Однако некоторые из них сдвинулись, и теперь половина её головы покоилась у меня на животе, её волосы разметались, как солнечные лучи, по моей темной рубашке.

– Эй, блондиночка? – спросил я некоторое время спустя, когда Найтли и Эмма развлекались под каким–то цветущим деревом, как будто это не было кошмаром при поллинозе.

– Хммм?

– Прости, что отравил тебя.

– У меня бывали ночи и похуже, – вздохнула она тихим и усталым голосом. Она вытащила одно из одеял из своего гнездышка, чтобы прикрыть мои ноги и большую часть себя, добавив это к накидке, в которую всё ещё была завернута.

– Из моего пресса получается действительно неплохая подушка, – усмехнулся я.

Она высунула руку из своего кокона и потянулась, чтобы погладить мой живот. Раз, два, три её пальцы постучали по нему. Она больше ничего не сказала, прежде чем её рука снова спряталась под одеяло, как у маленького рака–отшельника. Мне пришлось сказать себе, что она просто накачалась антигистаминными препаратами, потому что в противном случае это было бы самое милое маленькое дерьмо, которое я когда–либо видел.

Глава 14

Делайла

В спальне Бэка было предсказуемо скучно. Если бы вы загуглили современную индустриальную спальню, вы бы нашли фотографию этого места и просто приняли его за выставочный зал какого–нибудь дизайнера интерьера. Огромный металлический каркас кровати со случайными произведениями современного искусства, висящими над ним, одна открытая бетонная стена и смесь деревянных и сланцево–серых акцентов. Я сомневалась, что он сам выбрал два растения, обрамляющие его окна от пола до потолка. Ни фотографий, ни сувениров. Единственным отдаленно личным предметом была книга на его прикроватной тумбочке, которая отдаленно напоминала триллер, но она была на испанском, а мои знания испанского начинались с ‘Привет’ и заканчивались на ‘Спасибо’.

Я заглянула в его шкаф, пока натягивала платье, но он, как и следовало ожидать, был заполнен аккуратными рядами костюмов и рубашек. Однако моё сердце, связанное с цветовой кодировкой, немного затрепетало, потому что все было идеально подобрано от самого светлого до самого темного цвета.

Единственное, что обнаружилось в его шкафчике в ванной, это то, что он пользовался одеколоном Christian Dior, а не какими–то сомнительными духами с феромонами из Интернета. Это означало, что моё короткое замыкание в мозгу из–за него было полностью на мне. Отличное.

Возможно, мне следовало бы немного извиниться за то, что я тут шарюсь, но прошлой ночью этот человек довел меня до анафилактического шока и сделал лучший массаж ног в моей жизни, так что я почувствовала, что заслуживаю этого.

В конце концов, я последовала за многообещающим запахом обратно в другой конец пентхауса и снова обнаружила Бэка на кухне. Его кухня была огромной. В неё могла бы поместиться вся моя квартира. Я даже не знала, что это за бытовая техника. Пиджак Бэка висел на одном из барных стульев, но даже застегнутый на все пуговицы, с черным галстуком на шее, он выглядел на кухне более непринужденно, чем я когда–либо.

– Привет, – сказала я, почувствовав себя немного жутко из–за того, что пялилась на него.

Он оторвал взгляд от ноутбука, лежащего открытым на столе. Впервые с момента встречи с ним то, как его взгляд скользил по моему телу, не обжигало мою кожу. Было больше похоже на то, что он проверял, не отвалились ли конечности.

– Доброе утро, – сказал он, как только остался доволен моим состоянием.

– Ты приготовил завтрак? – спросила я, пытаясь бросить взгляд на сковороду, которая была на плите.

– Я взял бейглы после пробежки и приготовил яичницу. Хочешь что–нибудь ещё?

– Вообще–то, я в настроении для сэндвича с арахисовым маслом и желе, – я ухмыльнулась и захлопала ресницами.

– Очень смешно, – он закатил глаза, но я могу поклясться, что заметила, как расслабились мышцы на его спине. За эти годы у меня была изрядная доля аллергических реакций, и я быстро осознала тот факт, что окружающие тебя люди больше переживают твой предсмертный опыт, чем ты сам. Три года назад Дефне плакала два дня после того, как увидела моё падение. Кексы на благотворительной распродаже выпечки, в которой она участвовала, были просто неправильно маркированы. Человеческая ошибка. Такое бывает.

Я забралась на один из барных стульев, в животе заурчало от того, что передо мной было. Бэк заставил барную стойку свежими фруктами, соками и смузи, тремя разными видами сливочного сыра и целой миской разных бейглов.

– Как давно ты встал?

– В пять.

– Почему? – спросила я.

– Потому что я каждый день встаю в пять.

– Но почему?

– Ах, эта твоя любопытная натура, – он поставил передо мной тарелку с яичницей–болтуньей. – Я иду на пробежку и принимаю душ. Проверяю новости и электронную почту. Иногда мне приходится отвечать на международные звонки, иногда готовить завтрак. И обычно к 7:30 я в офисе.

Мы оба взглянули на настенные часы, время приближалось к восьми.

– Тебе не обязательно было меня ждать.

– Я хотел убедиться, что ты пережила эту ночь.

– Да, всё ещё жива. Тебе следует пойти на работу.

– Я на работе, – он кивнул на свой ноутбук и, словно по команде, поднял указательный палец, прежде чем коснуться наушников AirPod, вставленных в ухо. – Мне кажется, что здесь проблема управления, а не распределения, поэтому я больше склонен внести изменения в структуру команды.

О, он и правда был на работе. По звонку. Я никогда не чувствовала себя менее продуктивной, чем когда отправила в рот яичницу. Я подавила вздох, который пытался вырваться на свободу. Почему у моей яичницы никогда не было такого вкуса? Как солнечный свет и голубое небо? Я понятия не имела о специях и травах, но у этой яичницы был такой вкус, будто ты впитываешь летнее утро.

– Позволь мне приготовить для тебя ужин, – сказал он, снова щелкнув по наушнику. Я фыркнула.

– Нет, спасибо.

– Давай я приготовлю тебе ужин. Без орехов.

Да, потому что это была единственная причина, по которой я сказала "нет".

– У меня есть планы.

– Я не сказал, когда.

– У меня всё равно будут планы. Потому что у меня есть парень, и у меня есть кот, и я должна быть уверена, что весь семейный бизнес Монтгомери останется на плаву, а ты, Бэк, не вписываешься в мою жизнь.

– Видишь ли, я думаю, что вписываюсь, – он прислонился к стойке, улыбаясь мне этой дурацкой озорной улыбкой.

Я прищурилась, глядя на него, любопытство взяло верх.

– С чего бы?

– Потому что ты, наверное, ни с кем не разговариваешь так, как со мной. Потому что я не нравлюсь тебе настолько, чтобы тебя волновало моё мнение, что делает меня идеальным человеком, с которым можно поговорить об оргазмах, секс–игрушках, о твоём увлечении Джейн Остин и том факте, что ты хочешь белых уток на своей свадьбе.

– Я никогда не говорила, что хочу белых уток на своей свадьбе.

– Ты сказала. После «Эммы» и «Бестолковые» ты заставила меня включить «Дневник памяти», хотя уже практически спала. И ты подскочила прямо в постели на сцене у озера, чтобы сказать мне, что тебе нужны белые утки на свадьбе. И когда я спросил, за кого ты выходишь замуж, ты сказала за мистера Найтли, но – цитирую – версию, одобренную горячей Эммой.

Что ж, это объясняло мой сон о том, как я иду по проходу старой английской церкви в платье из перьев. Прежде чем я успела ответить, Бэк вернулся к своему разговору.

– Если у вас нет прогресса в этом вопросе, мне нужно успеть на ещё одну важную встречу. Пришлите мне решение, с которым вы согласны, к десяти, или я увольняю все отделы, – он выключил AirPod и бросил их на клавиатуру, прежде чем подойти ко мне и опереться руками о стойку.

– Итак, ужин в пятницу?

– Почему ты всё ещё говоришь со мной об этом? Разве ты только что не сказал, что у тебя ещё одна важная встреча?

– Я зарезервировал время с восьми до девяти. Подумал, что к тому времени ты проснешься.

– О.

Я была важной встречей. Я прочистила горло, внезапно слишком остро осознав своё голое лицо, расчесанные вручную волосы, и безбожное количество сливочного сыра, которым я намазала свой бейгл.

– Добро пожаловать на мою встречу. Привет.

– Привет, – усмехнулся он. – Поужинаем в пятницу?

– Нет.

– Ты действительно усложняешь мне задачу.

– Ну, нет, на самом деле у меня есть планы на пятницу. У моей подруги есть небольшая роль в новом шоу Netflix, которое выходит в пятницу. Это её первая полноценная, оплачиваемая актерская работа, так что мы с друзьями устраиваем вечеринку с просмотром.

– В субботу?

– Суббота подходит, – сказала я. Подождите. Неужели я только что согласилась позволить ему приготовить мне ужин? Я слишком увлеклась переговорами.

– Это свидание.

– Не свидание!

Боже мой. Может, у него был шампунь с феромонами? Мне нужно будет проверить его ванную в следующий раз, когда я буду...Нет. Нет. Чёрт возьми, нет. Я больше никогда не переступлю порог его спальни или ванной. Что со мной было не так?

Заиграл мой телефон, и я даже не успела начать его искать, как Бэк вынул его из розетки на кухне и передал мне. Имя Паркера и глупая ухмылка высветились на экране. На этот раз мои плечи напряглись при видео его номера, и я отклонила звонок.

– Ты зарядил мой телефон, – сказала я, хотя практически могла слышать очень громкие мысли Бэка, заполняющие кухню.

– То же зарядное устройство, что и у портативной колонки, – ответил он.

Мы посмотрели друг на друга, незаданный вопрос повис в воздухе между нами, как в игре "кто моргнет первым". Дело было в том, что я не могла поговорить с Тэб или Дефне о нашей ссоре, не признавшись им, что Паркер не совсем в восторге от Бэка, не поделившись тем, что произошло на вечеринке по случаю дня рождения Гэвина Декера. Я не была готова отвечать на все их вопросы по этому поводу.

– Если я расскажу тебе, ты не можешь быть таким самоуверенным, – я указала на него вилкой.

– Что это значит?

– Ты должен быть объективен или, по крайней мере, немного беспристрастным. Никаких самодовольных ответов.

– Я не могу быть беспристрастным, когда дело касается тебя, блондиночка, – я посмотрела на него, и он поднял руки в знак поражения. – Но я могу взять себя в руки.

– Он обвинил меня в измене ему. Он думает, что я сплю с тобой в обмен на деловые услуги, – мне удалось сказать деловые в последнюю секунду, вместо того, чтобы сказать финансовые. Но Корделия Монтгомери не нуждалась в финансовой поддержке.

– Брось его.

– Бэк!

– Я говорю объективно. Я хорошо понимаю, какую роль, должно быть, сыграла в этом наша встреча в парке, однако я могу исключить себя из уравнения и всё равно увидеть проблему.

– Просвети меня, потому что я больше не знаю, что и думать. Очевидно, я не рассказала ему о вечеринке, но, думаю, это граничит с изменой, – я вздохнула и отложила вилку, потирая переносицу, пока весь этот дурацкий разговор прокручивался у меня в голове. – Но я даже не знаю, откуда взялось это обвинение.

– Чего бы ты ни достигла за последнее время, не говори мне, иначе мы отправимся в тюрьму за инсайдерскую торговлю, он не считает тебя достаточно умной или квалифицированной, чтобы достичь этого самостоятельно. Это первый страйк. Он должен поддерживать тебя, – что ж, это было не так уж далеко от того, что я поняла. Паркер не считает меня финансово ответственной. – Это приводит нас ко мне или любому другому бизнесмену, с которым ты могла бы вступить в контакт. Если не обращать внимания на комплекс неполноценности Паркера, потому что многие люди сталкиваются с этим, он всё ещё предполагал, что наше деловое соглашение сработает, только если ты прыгнешь ко мне в постель. Это говорит мне о том, какую ценность он в тебе видит. Второй страйк. И ты сказала, что он обвинил тебя, что наводит меня на мысль, что это был нездоровый разговор. Третий страйк, – он откинулся назад.

– Когда ты так говоришь, это звучит так просто, – я взяла один из двух свежих смузи, которые он приготовил, нуждаясь в чём–нибудь, чтобы унять острую боль, подступившую к горлу.

– Подожди, вот, – он выхватил смузи у меня из рук и заменил его другим – почти идентичным, за вычетом нескольких темных вкраплений. – В этом нет льняного семени.

– Разве это не должно быть полезно?

– Ты принимаешь противозачаточные?

– Да? – я нахмурила брови, глядя на него.

– Льняное семя может ослабить эффект, так что, если ты не пытаешься заманить своего парня в ловушку ребенком…

– Буду знать, – пробормотала я, хотя Паркер всё равно всегда настаивал на использовании презерватива.

У нас обоих были чистые анализы, но он настаивал. Я знала, что это было ответственно, и от этого мне становилось немного не по себе, но в конце этого разговора его рассуждения оставили горький привкус у меня во рту. Он хотел подождать, пока у меня снова не будет нормальной работы с надлежащей медицинской страховкой. В то время это казалось правильным и ответственным решением. Но разве его причина не должна была, по крайней мере, включать в себя моё здоровье, а не мою медицинскую страховку? Или, может быть, это был просто его способ выразить свою озабоченность моим здоровьем? Почему люди не могут просто сказать то, что они имеют в виду?

– Эй, – Бэк вытащил меня из моих мыслей. – Теперь, если бы ты попросила меня отнестись к ситуации с самодовольством, я бы сказал, что Паркер знает, что его красивая девушка далеко не в его лиге, и, увидев её с красивым мужчиной, который явно больше подходит ей, нажал на все кнопки.

Из моего горла вырвался тихий смешок.

– Хорошо, что ты не самодовольный, Казанова.

– Я? – он усмехнулся. – Никогда.

Глава 15

Делайла

– Значит, Гэвин – красный?

– Гэвин – это синий, – простонала я, прорисовывая большую жирную синюю букву "Г" вверху страницы, а после поднимаю глаза и вижу ухмыляющуюся Табиту.

– Ты всё так упрощаешь, – она показала язык и выхватила блокнот из–под моей ручки. – Спасибо. Люблю тебя.

– Уже договорились? – спросила Дефне, внося в комнату поднос с тремя бокалами для шампанского – два наполнены шампанским, один – яблочным соком. – Кто получает воскресенье?

– Чарли, – ответили мы с Тэб в унисон. Она развернула блокнот, чтобы Дефне могла полюбоваться моим расписанием с цветовой маркировкой. Она постучала ручкой по бумаге, объясняя. – Чарли получает воскресенье, потому что он никогда не работает по понедельникам, так что остается место для секса после пробуждения. Гэвина мы поставили на вторник. По средам мы занимаемся делами, – она бросила на меня резкий взгляд, потому что я внесла в её расписание один день без секса. – Вечера четверга по–прежнему зарезервированы для Эйдена, а затем пятница и суббота посвящены только вам, девчонки, или выходам в свет, или спонтанным связям из Тиндера.

– Я так польщена, что ты нашла для нас время, – Дефне рассмеялась и позволила себе упасть на пушистый розовый диван. Эта штука практически занимала всю комнату. Четыре человека, вероятно, могли бы растянуться на нём, даже не прикасаясь друг к другу.

– Что я могу сказать? Мужчины хотят меня, – Тэб изогнула брови, глядя на Дефне. Она не лгала, о чём свидетельствует тот факт, что я пригласила её на вечеринку, устроенную Гэвином Деккером, известным миллионером–одиночкой, и она ушла оттуда, добавив его в свой список мужчин. По крайней мере, сосредоточенность на её проблемах с мужчинами позволила мне на некоторое время забыть о своих.

–Вы готовы? – Дефне схватила пульт и поставила в очередь свой большой дебют на Netflix, но прежде чем она успела нажать кнопку воспроизведения, её прервал звонок в дверь. Мы все посмотрели друг на друга, затем на пустой коридор.

Корделия согласилась, чтобы мои друзья приходили, пока она может оставаться наверху с Фицуильямом, и я напишу ей, когда они уйдут. А у Виктора был выходной, и он ушел час назад. Я встала с дивана, потому что мне нужно было открыть дверь.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я при виде Бэка в его темных очках, купающихся в теплом сиянии заходящего солнца, с перекинутым через плечо пиджаком.

– Ты пригласила меня на вечеринку, – ответил он, приподняв бровь. – Кстати, привет.

Я скрестила руки на груди, не двигаясь со своего места в дверях.

– Я тебя не приглашала. Это не вечеринка. Это телевизионный вечер. Со моими подругами.

– Что ж, я пойду домой. Жаль, что так получилось с медово–лимонной блондиночкой, – он держал в руках большую коробку с логотипом Bumble by the Sea на боку.

Будь он проклят.

По сути, было бы преступлением позволить ему уйти с этим. Я имею в виду, было бы бесчеловечно лишать Тэб и Дефне шанса попробовать знаменитый торт. По крайней мере, это то, что я сказала себе, когда шире открыла дверь.

– Прекрасно. Боже. Ты меня раздражаешь.

Он остановился в дверном проеме, достаточно близко, чтобы я могла вдохнуть его насыщенный, свежий аромат. Что–то в том, как он смотрел на меня сверху вниз, когда я не могла видеть его глаз за этими очками, заставило мои внутренности сжаться.

– Я действую тебе на нервы, милая?

– Нет, – я улыбнулась ему. – Но если я когда–нибудь снова буду одинока, как ты думаешь, я могла бы раздобыть номер доктора Хантера?

Бэк в мгновение ока сократил расстояние между нами. Я едва успела отпрянуть назад, ударившись плечом о дверь. Те несколько дюймов, что разделяли нас, сократились до вздоха, когда он наклонился, обхватив меня одной рукой. Его щетина задела мою щеку, и у меня перехватило дыхание. Понизив голос, он прошептал мне на ухо одно–единственное слово.

– Нет.

Невольная дрожь пробежала по моему позвоночнику, но прежде чем я успела осознать это, Бэк вошел внутрь, оставив меня ошеломленной и затаившей дыхание у двери.

Что за чёрт?

Я захлопнула дверь и пронеслась мимо Бэка, даже не взглянув на него, потому что, хотя все мои друзья были увлечены ужином с арахисовым карри, я не верила, что они не растеряются.

– Ладно, возможно, я упомянула о сегодняшнем вечере Бэку, и он здесь, и он принес торт, так что будьте паиньками, – прошептала я, выговаривая слова как можно быстрее. Две пары глаз уставились на меня, затем перевели взгляд на человека, который вошел в комнату после меня.

– О чёрт, в жизни ты ещё сексуальнее, – воскликнула Табита, явно подразумевая, что я не только показала ей его фотографии, но и сказала, что он намного красивее в реальной жизни. Что я и сделала. Но ему не нужно было этого знать.

– Это Табита, – сказала я, игнорируя горячий румянец, заливающий мою шею. – А это Дефне, почетная звезда сегодняшнего вечера.

– Поздравляю, – Бэк одарил её вежливой, но теплой улыбкой, которая так отличалась от дерзкой ухмылки, которую он обычно дарил мне, что я уставилась на него, просто чтобы убедиться, что это тот же самый человек.

– Напомни, сколько тебе лет? – Табита прищурилась, глядя на него, когда он поставил коробку торта на столик у дивана.

– 38, – ответил он.

– Это пустяки, – цыкнула Дефне.

– Это значительная разница, – Табита почесала подбородок и взяла телефон. – Сколько времени прошло с тех пор, как ты был в списке “30 до 30”?

– 12 лет, – ответил он, усаживаясь так, чтобы между ним и Тэб было достаточно места.

Я побежала на кухню, чтобы принести ему выпить, а вернувшись, обнаружила, что Табита расспрашивает его о женщинах, с которыми он встречался 12 лет назад.

– Перестань приставать к нему и включи шоу, ладно? – я устроилась между ними и похлопала его по колену.

– Давайте, – прощебетала Дефне.

– Эй, Дел, чем ты занималась 12 лет назад? – спросила Табита, полностью игнорируя тот факт, что я просила их быть паиньками.

– Это не имеет значения. Ты ничего не сказала, когда я подружилась со своей старой соседкой, миссис Хатч. К тому времени, когда я родилась, она уже похоронила двух мужей.

– Ты никогда не делила постель с миссис Хатч.

– Ты не знаешь моей жизни, – я выхватила из коробки кусочек торта и поднесла прямо к её рту. – Съешь это.

Она сморщила нос, но взяла у меня кусочек.

– Хотя миссис Хатч в молодости была довольно милой, – вздохнула Дефне. – Отлично, прежде чем я нажму на воспроизведение, это всего лишь крошечная сцена во второй серии. Вода была действительно холодной, а купальник очень белым и очень мокрым. Табита, тебе лучше быть настоящим джентльменом в этом вопросе.

– Мне? – усмехнулась она с набитым ртом. – Здесь незнакомый старый человек.

Дефне пожала плечами со слащавой улыбкой, затем включила шоу. Шоу представляло собой какую–то студенческую драму о интрижках, лжи и, возможно, убийстве Ниже уровня “Ривердейл”, но столь же захватывающий. В ту секунду, когда длинные черные волосы Дефне взметнулись над экраном, когда она взмахнула ими, выныривая из бассейна, мы с Табитой разразились радостными возгласами, достаточно громкими, чтобы пропустить первую реплику диалога Дефне. Нам пришлось перемотать и посмотреть снова. Хотя на экране явно была наша маленькая миленькая Дефне, это была не она. Эта Дефне была настоящей шалуньей, подмигивала своему классному тренеру по плаванию, одаривая его дерзкой улыбкой через плечо. В ту секунду, когда шоу вернулось к главной паре, Табита снова нажала на перемотку.

Мы просмотрели всю сцену раз пять, пока не проанализировали то, как камера скользила по изгибам Дефне, то, как размазался её макияж, то, как наклонялась голова её коллеги по фильму, и каждый слог, слетающий с её губ.

Дефне сияла, пряча свою широкую улыбку за подтянутыми коленями.

– Что думаешь? – я повернулась к Бэку, который за всё это время ничего не сказал.

– На самом деле это не моё.

– Парень “Клана Сопрано”, да? – пробормотала Табита.

– Ладно, но что ты подумал?

Бэк почесал большим пальцем место между бровями, прежде чем повернуться и посмотреть на меня.

– Что для пловца, готовящегося к соревнованиям на уровне колледжа, было нереально тренироваться в купальнике, явно предназначенном для вечеринок на Ибице.

– Я думаю, реализм улетучился, когда первый эпизод был посвящен эскорт–службе в общежитии. Это тот вид шоу, которым лучше всего наслаждаться, когда перестаешь слишком много думать о том, сколько в нем смысла, и начинаешь думать о том, кто с кем будет встречаться. Или из кого получился бы самый интересный плохой персонаж.

Он приподнял бровь, смотря на меня.

– Это исходит из уст королевы, ставящей всё под сомнение.

– Это другое. Это просто глупое развлечение.

– И горячие люди, – вмешалась Табита, в то время как трое из упомянутых горячих актеров готовились к сексу втроем на экране. – Наблюдать за тем, как горячие люди становятся ещё горячее, тоже часть этого.

– Налить ещё? – спросил Бек и встал, собирая со стола пустые бокалы из–под шампанского. Дефне в ответ подняла свой всё ещё наполовину полный бокал, но мы с Табитой обе согласились. Бэк едва успел выйти за дверь, когда Тэб ткнула меня локтем в ребра.

– Что? – прошипела я.

– Иди за ним, – прошептала она, и Дефне за её спиной сделала прогоняющее движение руками.

– Что происходит? Ты издеваешься над ним с тех пор, как он вошел.

– Да. Кто–то же должен это сделать. Он по–прежнему горяч и богат и присоединился к девичнику только для того, чтобы провести время с тобой.

– Мне нужно напомнить тебе, что я состою в отношениях?

Она закатила глаза.

– Я не говорю тебе выходить замуж. Я говорю тебе хорошенько потрахаться.

– Я не думаю, что Паркер будет возражать против разрыва через смс, – сказала Дефне с ангельской улыбкой.

– О Боже.

– Иди, иди, иди, – Табита ткнула меня обеими руками в бок, сталкивая с дивана.

– Ты хочешь, чтобы я написала Паркеру? – Дефне хихикнула.

– Вам двоим лучше наслаждаться всеми удобствами этого дома, потому что это первый и последний раз, когда я приглашаю вас в гости. Вы невыносимы.

Несмотря на мои слова, я даже не попыталась сесть обратно, вместо этого на цыпочках прокралась на кухню. Бэк держал в одной руке бутылку шампанского, а в другой – телефон и что–то печатал, наливая Табите напиток.

– Работаешь? – спросила я, беря бокал с пятном красной помады для губ, в который уже был налит сок.

– Вообще–то, это мой брат, – он сунул телефон обратно в карман. – Ты не возражаешь? – он указал на барную тележку у обеденного стола.

– Вперёд, – я подумала, что Корделия не будет возражать. – Старший или младший?

– Старший, – сказал Бэк, доставая из тележки маленький хрустальный бокал и наполняя его золотистой жидкостью. – Джулиан технический директор Axent.

– Значит, это была работа.

– Нет, – усмехнулся он. – Но, похоже, мне придется отложить завтрашний ужин.

– Вау, ты неделями практически умолял меня поужинать с тобой, а теперь отказываешься?

Бэк сделал глоток своего напитка и посмотрел на меня поверх края бокала.

– Я не умоляю, Блондиночка.

– Мне показалось, что ты был в отчаянии.

– Что ты здесь делаешь? – он пересек комнату, ставя свой бокал на стойку.

– Я живу здесь, – ответила я, моргнув, наблюдая, как он берет бокал из моих рук и ставит его на стойку.

– Почему ты последовала за мной на кухню? – он вытянул руку, кончики его пальцев коснулись моего живота, толкая меня назад.

– Табита подумала, что тебе, возможно, понадобится помощь с напитками, – у меня перехватило дыхание, когда я ударилась спиной о холодильник. Он запер меня в клетке своими руками во второй раз за вечер, и мой пульс участился быстрее, чем в первый раз. – Что именно ты делаешь?

– Тебя беспокоит, что я на девять лет старше тебя?

На девять старше Корделии. На одиннадцать старше Делайлы. Технически.

– Как я уже сказала, меня не особенно волнует, сколько лет людям, с которыми я дружу.

Его рука скользнула под мою безразмерную рубашку, кончики пальцев легли на мой живот. Боже, его рука была большой, вся растянулась у меня на животе.

– А как насчёт мужчин, с которыми ты встречаешься?

– Бэк.

– Скажи мне остановиться, – его рука скользнула выше, касаясь нижней части моей грудной клетки.

– Остановись, – выдохнула я.

Тут же его рука выскользнула из–под моей рубашки, и он отступил на шаг, устремив на меня потемневшие глаза и вздернув подбородок, как бы говоря: Видишь?

– Я погуглила тебя, – сказала я.

– Я так и думал, учитывая исследование Табиты “30 до 30”.

– Твоя бывшая была примерно твоего возраста, так что мне просто нужно знать, переживаешь ли ты кризис среднего возраста, пытаясь подцепить кого–нибудь помоложе, рассматриваешь ли ты меня как странный вызов из–за моего имени или ты действительно интересуешься мной. И если я тебе интересна, является ли это чисто сексуальным или также эмоциональным.

– Ты когда–нибудь перестанешь так много думать?

– Нет.

– Даже во время секса?

– Нет.

– Я думаю, мы только что нашли твою проблему, Блондиночка.

– Если ты собираешься сказать мне просто “забыть об этом”, я...

– Нет, если ты слишком много думаешь, тебе нужно поработать над своим мыслительным процессом и рационализировать его.

– Что ты имеешь в виду?

– Можно? – он поднял руку в воздух между нами, точно так же, как только что прикасался ко мне. Я кивнула, и он снова шагнул вперед, его рука оказалась у меня под рубашкой, пальцы скользнули по моему животу. – О чём ты думаешь?

– Что ты не ответил на мой вопрос.

– Я знаю, что ты слишком молода для меня. Я хотел познакомиться с тобой из–за твоего имени, но ты мне искренне интересна. В основном сексуально, смешанное с некоторым любопытством. Что ещё?

– Что я съела много торта.

– Почему ты думаешь о торте, когда я прикасаюсь к тебе?

– Потому что ты касаешься моего живота, и если ты надавишь ещё сильнее, я не думаю, что я вообще буду тебе интересна…

– Я могу быть осторожен, – его рука снова скользнула мне под рубашку, но теперь его прикосновение было намного легче. – Мысли?

– Ты отрегулировал давление.

– Да. Я же сказал тебе: согласие и общение.

– Но это было о сексе.

– Речь идет о сексе.

– А что, если кто–нибудь войдет?

– Кто бы мог войти?

– Табита или Дефне, или что, если Виктор вернется пораньше?

– Тебя сюда послали твои друзья, верно?

– Да, и Табита действительно намекала, что я должна переспать с тобой, так что они, вероятно, не станут меня искать. И если бы Виктор вернулся домой пораньше, система внутренней связи подала бы звуковой сигнал, когда он отпирал дверь, так что вряд ли он смог бы застать нас врасплох.

– Ну вот, у тебя получается, – его рука скользнула вверх, минуя мои ребра, кончики его пальцев коснулись нижней части моей груди. Я резко втянула воздух. – Мысли?

– У меня есть парень, и это сексуально, а я не изменщица. Нам следует остановиться. Я знаю, что мы должны остановиться. Но, боже, ты такой красивый, и у тебя действительно большая рука, и я не знаю, почему это имеет какое–то значение, но именно об этом я и думаю. И означает ли тот факт, что я на самом деле не хочу, чтобы ты останавливался, что я хочу расстаться со своим парнем? Потому что он мне нравится. Он милый, и он так добр к своим родителям, и я не хочу причинять ему боль. И твоя рука так близко к моей груди. Очень близко. И если бы я знала, что ты появишься, я бы надела лифчик, и держу пари, что моя свободная грудь побудила тебя прикоснуться ко мне вот так.

– Хорошо, давай разберемся с этим, – сказал он, придвигаясь ближе, пока одно его колено не оказалось между моими, мои бедра сжались в ответ. – Я хотел прикоснуться к тебе вот так с тех пор, как впервые увидел тебя. Я заметил, что на тебе не было лифчика, но это не поощряло мои действия. Твоё раздетое состояние было не в мою пользу, и я способен отличить женщину, которая трясет своими сиськами, потому что хочет, чтобы я к ней прикоснулся, от женщины, чьи сиськи трясутся, потому что на ней удобная одежда.

Я сглотнула. Мой язык ощущался в горле как наждачная бумага.

– Есть у тебя парень или нет, для меня не имеет значения, и это не имеет отношения к тому, как ты хочешь, чтобы к тебе прикасались. И обычные правила не определяют твои физические потребности.

– Это звучит как причудливый способ сказать, что ты не веришь в моногамию.

– Я не верю.

– Видишь ли, это делает нас совершенно несовместимыми, потому что я женщина, желающая обычной, стабильной, идеальной жизни в загородном доме. А Паркер – мужчина, который предпочитает стабильность. Так что это хорошо сработало для всех.

– Ты хочешь сохранить отношения с Паркером и купить вместе с ним дом с белым забором?

– Нет, – сказала я.

Правда этого единственного слова пронзила меня, как камень, брошенный в озеро. Я почему–то ожидала, что он перескочит через воду, но когда он действительно затонул, я даже не удивилась. Все камни утонули; некоторые просто пролетели немного дальше.

– Ты хочешь, чтобы я продолжал прикасаться к тебе? – спросил Бэк, только его большой палец путешествовал по изгибу моей груди.

– Да, но... – в ту секунду, когда “но” коснулось моих губ, его рука замерла. Он был действительно хорош во всей этой истории с согласием. – Но сначала мне нужно порвать с Паркером. Я действительно думаю, что это важно.

Он отдернул руку, и моя кожа сразу стала слишком холодной без его прикосновения.

– Иди, возьми свой телефон.

– Он заслуживает того, чтобы с ним расстались лично.

– Он заслуживает того, чтобы с ним расстались, как только его девушка поняла, что он ей не подходит, вместо того, чтобы быть обманутым.

Я сузила глаза, смотря на него.

– Ты действительно в это веришь или просто говоришь это ради личной выгоды?

– И то, и другое.

– Ну, по крайней мере, ты честен, – я вздохнула и вернулась в гостиную, где оставила свой телефон на кофейном столике. Что я вообще делала? Должна ли я обсудить это с Корделией? Если бы я встречалась с кем–то, кто думал, что я – это она?

– Эй, ты…О, я думаю, нам пора идти, – сказала Табита, поднимаясь на ноги.

– Что? Серия ещё не закончилась! – запротестовала Дефне.

– Да. Останьтесь. Посмотрите шоу, – я махнула ей, чтобы она села обратно.

– Спасибо, – прощебетала Дефне. Табита пнула Дефне по ноге, заставив её поднять голову, глаза расширились, когда она заметила меня. – О. Не бери в голову.

– Что? – спросила я.

– Ты выглядишь немного раскрасневшейся, – прошептала Дефне, проскальзывая мимо меня.

– Повеселись, – Табита подмигнула мне.

Они прокричали “пока” в сторону кухни, когда столпились в дверном проеме, перешептываясь и хихикая. Что ж, по крайней мере, я знала, что они думают о Бэке.

– Предательницы, – прошипела я. Однако взгляд на моё отражение на темном экране телефона подтвердил слова Дефне. Мои щеки стали ярко–красными, а волосы на затылке встали дыбом из–за того, что я прислонялась к холодильнику.

Я покачала головой. Что бы ни случилось с Бэком, я не сомневалась в будущем Паркера в моей жизни. Он поднял трубку после третьего гудка.

– Привет, детка, я так рад, что ты позвонила. Мне так жаль, что...

Я не дала ему закончить.

– Я расстаюсь с тобой.

– Подожди, нет, я прошу прощения.

– Не утруждай себя. Сомневаюсь, что ты сделаешь это правильно.

– Прости, что задел твои чувства, Делайла. Пожалуйста, давай поговорим об этом.

– Как я уже сказала, ты сделал это неправильно, – я вздохнула. Просит прощения за то, что задел мои чувства, но не за его предположение, за то, что свалил на меня свою неуверенность. – Если ты что–нибудь забыл у меня дома, я отправлю это по почте.

Я повесила трубку, прежде чем он успел сказать что–нибудь ещё, и на мгновение закрыла глаза. Это было намного проще, чем я ожидала.

Когда я обернулась, Бэк стоял в дверном проеме, оперившись на него рукой. Его глаза лениво прошлись по моему телу, и укол вины, который я испытывала из–за разрыва с Паркером по телефону, исчез. Одна секунда, когда Бэк смотрел на меня так, словно не знал, где прикоснуться ко мне в первую очередь, как только получит разрешение, и я пережила свой разрыв. Если это ни о чём не говорило.

Я бросила телефон на диван и пожала плечами. С таким же успехом я могла бы смириться с тем, что я ужасный человек, который совершала ужасные вещи, поскольку я всё равно провела лето, притворяясь другим человеком.

– Ты хочешь, чтобы я продолжал прикасаться к тебе? – он повторил свой вопрос, но теперь в нем было гораздо больше веса.

– Да, – мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

– Раздевайся.

– Ты просто хочешь, чтобы я разделась? – я уперла руки в бока. – Это немного несправедливо. А как насчет тебя?

– Ты хочешь, чтобы я прикасался к тебе. Я хочу прикоснуться к тебе. Эта не требует, чтобы я снимал одежду.

– А что, если я захочу прикоснуться к тебе?

– Ты к этому не готова. А теперь, – он скрестил руки на груди, привалившись боком к дверному косяку. – Раздевайся.

Я закатила глаза, но стянула рубашку через голову, бросив её на диван.

– Это то, чего ты хочешь? – спросила я, раскрывая объятия. Честно говоря, там всё равно было не на что смотреть. Когда он не ответил и просто позволил своему взгляду блуждать по моей обнаженной коже, я вздохнула и одним махом стянула с себя леггинсы и трусики. Их я тоже бросила на диван. А потом я просто стояла. Голая. Посреди гостиной. – Это странно.

– Ты такая чертовски красивая, блондиночка.

– Тогда ладно, – я прочистила горло. Согнула пальцы ног. Поджала губы. И сосчитала светильники на потолке. Восемь.

– Посмотри на меня, – так требовательно. Я провела рукой по затылку и заставила себя встретиться с его горящим взглядом. – Я сказал, ты чертовски красива.

– Спасибо.

Он, наконец, подошел, но пока не прикоснулся ко мне. Он остановился прямо перед тем, как наши груди соприкоснулись.

– Просто повторяю, ты говоришь "остановись", я останавливаюсь. Я убираю руки с твоего тела. Полная остановка.”

Я кивнула.

– Тебе нужны какие–нибудь другие стоп–слова?

– Я не знаю.

– Самые основные из них – это подожди, полезно, если тебе нужно время, чтобы приспособиться, но ты не хочешь останавливаться в целом, а затем помедленнее, что говорит само за себя.

– Хорошо, давайте остановимся на них. Остановись. Подожди. Помедленнее, – я кивнула. – Хорошо.

Бэк наклонился, его руки едва касались моей талии, когда его горячий рот завладел основанием моей шеи, щетина коснулась моей чувствительной кожи. Что было с этими мужчинами, которые хотели обрызгать меня своей слюной?

– О чём ты сейчас думаешь?

– Что твои губы теплые, но также и то, что я чувствую твою слюну на своей шее, а это влажно и не сексуально.

– Без проблем, – он протянул руку, чтобы вытереть место, которое только что поцеловал, только для того, чтобы поцеловать его снова, не разжимая губ. – Так лучше?

– Спасибо, – мой голос дрогнул. Чёрт. Почему мой голос дрогнул? Так не сексуально. Я просто не знала, сколько раз я упоминала мужчинам, с которыми была, что мне становится противно от влажных поцелуев, и никто из них даже не принял во внимание. Они подумали, что я немного забавная, немного странная, усмехнулись и качали головами. Всего одно протирание. Одна корректировка, чтобы удовлетворить мои сенсорные потребности. – Прости, это прозвучало жалко.

– Тебе не нужно извиняться за чувства, которые ты испытываешь, или за звуки, которые ты издаешь, когда я прикасаюсь к тебе, – сказал он и провел костяшками пальцев вверх и вниз по моим бокам, позволяя моей коже согреться от его прикосновений.

– Думаю, тебе нужно пойти вымыть руки, – прошептала я, слова слетели с моих губ, когда он провел руками по моим тазовым костям. – Я просто...Ты был на улице, а потом вошел и трогал все бокалы, и даже мысль о твоей руке у меня между ног... – я содрогнулась.

– Я только что это сделал.

– Ты это сделал?

Он улыбнулся и поднес тыльную сторону ладони к моему носу. И действительно, слабый аромат миндального мыла остался на его коже.

– Я подумал, что это может быть у тебя на уме”.

– Неужели?

– Ты вымыла руки посреди позднего завтрака. А на вечеринке у Декера ты сразу же направилась в уборную, после того как потрогала себя. Вот я и думал.

– Спасибо. Это действительно заботливо.

– Положи руки мне на плечи, – я послушалась. – Хорошо. Ноги врозь, – он поставил ногу на внутреннюю сторону моей лодыжки, и я медленно отвела ногу в сторону.

– А что, если и это не сработает? – спросила я. – Что бы ты ни пробовал?

– Дай определение слову “сработает”.

– Оргазм.

– Не думаю, что сегодня ночью ты достигнешь оргазма.

– Я думала, в этом весь смысл?

– Нет, смысл в том, чтобы ты практиковалась чувствовать себя комфортно в своей голове во время секса, – одна его рука скользнула в теплое пространство между моими бедрами, у меня перехватило дыхание, когда его большой палец коснулся моего клитора, искры пробежали по моему животу. Несмотря на мою физическую реакцию на его прикосновения, я не могла отделаться от мысли, насколько абсурдно было просто стоять здесь, обнаженной, с его пальцами, скользящими по моим складочкам, как будто он...

– Скажи мне, о чём ты думаешь.

– Ты должен это делать? Разве ты не должен сначала прикоснуться к моей груди? Или поцеловать меня? Какая–нибудь прелюдия? Это...о боже, – я зажмурилась, когда его поглаживания усилились, мои внутренности сжались от нарастающего давления под его прикосновениями, влажный жар расцвел у меня между ног. – Я чувствую, как моё тело реагирует на твои прикосновения, но ты просто стоишь в этой гостиной и ласкаешь меня, как будто это самое обычное занятие, и о, – Бэк скользнул в меня одним пальцем, едва доходя до костяшки, но я сжалась так сильно, что он не смог продвинуться дальше. – Ты внутри меня. Твоё тело буквально внутри моего тела. Это происходит. Я просто...я хочу... – мои ногти впились в ткань его рубашки.

– Чего ты хочешь, Дел?

– Продолжай.

Он ввел в меня остаток пальца, вызвав громкий вздох из моего горла, потому что, как я оценила на кухне, у него были большие руки. Мои стены вокруг него болели, физически пытаясь вместить то, чего не хотел мой мозг.

– Держу пари, у тебя большой член, – поморщилась я.

– По крайней мере, это более сексуальная мысль.

– О, это всё ещё очень тревожно, потому что, если твой палец... – я взвизгнула, когда он согнул указанный палец, найдя точку внутри меня, которая послала электрическую искру по моим нервам. – У нас не будет секса. Потому что никому из нас не будут интересны мои мысли, когда речь пойдет только о том, как мне больно.

– Тебе сейчас больно? – спросил он, вяло двигая пальцем взад–вперед.

– Небольшой дискомфорт. Я имею в виду, умом я понимаю, что влагалище может сильно растягиваться, но обычно мне нужно много предварительной... – он вытащил палец и добавил второй, и на этот раз острая боль пронзила меня, сорвав с моих губ булькающий звук, за которым последовало “Подожди”.

Он замер, наполовину погрузив в меня два пальца. Я закрыла глаза и прислонилась лбом к его плечу. Другая его рука прошлась вверх по моему позвоночнику, пока он не смог обхватить мою шею сзади, большим пальцем массируя напряженные мышцы. Однако это никак не помогло расслабить мышцы между моими бедрами. Я буквально только что рассталась с Паркером по телефону, чтобы сделать это. И всё же, я снова здесь. Всё та же старая Делайла, неспособная совершить самую гуманную вещь, которую когда–либо совершал человек, не отключив при этом свой мозг. Хотела немного случайного секса, но не смогла.

– Поговори со мной, – пробормотал он, касаясь губами моего виска.

– Я не могу, – пробормотала я сдавленным голосом.

Его рука выскользнула у меня из–под ног и приподняла мой подбородок, чтобы я могла посмотреть на него. Я почувствовала запах собственного возбуждения от его прикосновения, и ещё один укол вины пронзил мои внутренности. Потому что меня так явно физически влекло к нему и…Я. Просто. Не смогла.

Он наклонил голову, пока его глаза не встретились с моими.

– Это не провал, Дел.

– Конечно, это так. Ты мне явно нравишься, но я не могу даже расслабиться настолько, чтобы насладиться этим.

Он наклонился, его губы прошлись по изгибу моей скулы, щетина коснулась моей кожи. В то же время его рука скользнула обратно вниз, вместо этого обхватывая мой зад. Он схватил меня за задницу, одновременно целуя впадинку под моим ухом, и я растаяла в нем, богатая ткань его одежды была такой мягкой на фоне моей обнаженной кожи.

– Тебе это нравится? – спросил он хриплым голосом, когда его рот двинулся ниже, оставляя обжигающий след на моей шее и к ключице.

– Да, – я сглотнула.

– Иди сюда.

Бэк усадил нас на диван и притянул меня к себе на колени крепкими, но нежными руками, пока я не уперлась коленями по обе стороны от его бедер. Он откинулся назад, глубоко зарываясь в подушки, увеличивая расстояние между своей грудью и моей. Вот так, с моими раздвинутыми вокруг него ногами, он имел полный обзор на моё набухшее влагалище.

– Тебе неудобно?

– Нет.

– Быть голой, сидеть на мне так, словно собираешься оседлать мой член?

Я закатила глаза.

– То, что ты произносишь это по словам, не делает это неудобным.

– Хорошо, мне нужно, чтобы ты подумала над следующим вопросом. Не отвечай первым, что придет тебе в голову, просто поразмышляй минутку. Ты хочешь заняться сексом – или ты хочешь хотеть этого?

Несмотря на моё первое побуждение ответить, я позволила вопросу развернуться в моем сознании. Проблема была не в том, что я не хотела заниматься сексом – я просто так устала чувствовать, что делаю это неправильно, потому что не могу достичь оргазма. Если бы я могла каким–то образом оставить свою префронтальную кору за дверью и просто раствориться в физических ощущениях? Я бы заплатила за это любую сумму.

– Я хочу, я просто... – прежде чем я смогла вымолвить ещё хоть слово, он снова поцеловал мою шею, взял мою руку и направил её к своей промежности, где что–то твердое упиралось в его брюки.

– Забудь о своих тревогах. Просто представь, что я внутри тебя.

Игнорируя тот факт, что то, что я представляла, не имело абсолютно никаких шансов когда–либо уместиться внутри меня? Игнорируя то, что моя сердцевина уже сжалась, потому что мне было бы больно, если бы он когда–нибудь попытается войти в меня? Не обращая внимания на то, что я буду лежать как морская звезда, беспокоясь о том, может ли боль привести к серьезным проблемам со здоровьем? Просто руки Бека на мне, его кожа под моими ногтями и наши тела, движущиеся вместе?

– Без тревог? Я бы хотела этого. Очень.

– Хорошо. Договорились.

– О чём? – спросила я.

Он улыбнулся, его руки блуждали по моим бедрам.

– Учитывая все обстоятельства, мы должны прояснить основы. Асексуальность или обязательная гетеросексуальность.

Я моргнула. Я обсуждала свою ситуацию со своими бывшими, со своим гинекологом и даже со своим старым терапевтом.

– Никто никогда не поднимал эту тему.

– Очень немногие люди думают о сексе и ориентации в более сложных терминах, чем миссионерская поза или догги стайл, натурал или гей.

– А ты?

– Ты видела мою прикроватную тумбочку. Это всего лишь самая доступная часть моей коллекции.

– Должна ли я начать читать “50 оттенков серого” для исследования?

– Нет, – он усмехнулся. – Не волнуйся. У меня нет "красной комнаты боли". Кроме того, это привело бы к ужасным исследованиям. Я могу порекомендовать гораздо лучшие книги, если ты действительно хочешь ознакомиться с этой темой.

– БДСМ?

– Теории сексуального поведения. Ориентации. Безопасного секса. Кинки, – он переместил нас, позволяя мне глубже забраться на его ноги, пока его эрекция не прижалась к моему центру, а его лицо не оказалось всего в нескольких дюймах от моего. – Такие термины, как БДСМ, стали сенсацией среди консервативных людей. Те из нас, кто состоит в сообществе, обычно тонко понимают свою ориентацию, физические и эмоциональные границы, а также границы других. Знание – сила. Даже в спальне, милая.

Я усмехнулась.

– Ты собираешься заставить меня готовиться к сексу?

– Звучит так, словно это то, чего ты раньше не пробовала.

– Нет, если не считать 9 советов от Buzzfeed, как оживить вашу сексуальную жизнь.

– Хочу ли я вообще знать?

– Один из вариантов: заниматься сексом на публике, как будто это не привело бы к аресту. Или, что ещё хуже, засняли на видео или сфотографировали для всеобщего обозрения. И если это происходит на природе, не нужно забывать про насекомых, аллергии, сыпи от ядовитых растений... – ухмылка на его губах становилась шире по мере того, как рос мой список. – У тебя ведь раньше был секс на публике, не так ли?

– Да.

– Где? – спросила я.

– Уборная, гардеробная, самолет, пляж, джакузи... – он на мгновение задумался. – И мне однажды сделали минет в американском крыле Метрополитена. У коллекции колониальной мебели не так уж много народу.

– Ты можешь написать об этом целую статью для Buzzfeed. Ух ты, – я схватила свою рубашку со спинки дивана и набросила её на плечи, Бэк наблюдал за мной с усмешкой. – Есть места, где ты этого ещё не сделал?

– Вообще–то, в машине.

Я удивленно подняла бровь, смотря на него, потому что это казалось самым простым и безопасным местом для публичного секса. В старших классах у меня была подруга, которая потеряла девственность в машине. Вот насколько это было нормально.

– Я приберег это для тебя.

– О, не может быть, – рассмеялась я.

– Никаких ядовитых растений, никакой аллергии, интерьер можно продезинфицировать, тонированные окна для уединения.

– Лобовое стекло не тонировано.

– Я думал о заднем сиденье лимузина.

– Чтобы водитель всё слышал? Чйрт возьми, нет.

– Посмотрим, – он ухмыльнулся. – В понедельник утром, у меня дома.

– Я не собираюсь заниматься сексом в твоей машине, и уж точно не в понедельник утром.

Он протянул руку и заправил мои волосы за уши.

– У тебя свидание с моими книгами. Научно–популярная литература. У меня есть несколько книг, которые могли бы тебе помочь.

– Можно мне использовать маркеры для выделения? – спросила я.

– Конечно.

– Писать на полях? Карандашом, конечно.

– Ты можешь делать всё, что захочешь, до тех пор, пока не загибать страницы

– Бэк, – выдохнула я. – Я бы никогда!

Глава 16

Бэк

Я постучал по экрану и перелистнул на следующую страницу, где вычеркнул ещё один бесполезный отрывок. Мои юристы составили первый проект брачного контракта, но он был усеян бесполезными параграфами о частной собственности за рубежом, автомобилях и переезде потенциальных будущих детей жить за границу. В нём отсутствовали корпоративные решения, в которых мы нуждались.

Они явно недостаточно изучили Корделию Монтгомери, если думали, что моё лыжное шале в Швейцарии заинтересует её. Возможно, прямо сейчас она чувствует давление из–за появления на нескольких мероприятиях, но все знали, что она делает это не потому, что ей этого хочется.

Я быстро напечатал электронное письмо, чтобы сообщить команде юристов, что они облажались, и посоветовал им нанять специалиста по семейному праву. Он нам всё равно понадобится, чтобы провести слияние. С таким же успехом можно было бы оставить одного из них в команде вместо того, чтобы нанимать стороннего юриста.

– Ну что? Девушка? – спросил Джулиан, захлопывая ноутбук и бросая взгляд в окно. Наш частный самолет медленно снижался, облака и голубое небо сменились полями и извилистыми дорогами.

Я просмотрел файлы на флешке. Работа за кулисами продвигалась быстрее, чем мы ожидали. В основном благодаря Грегори Монтгомери, который был невероятно скрупулезен. В его компании нет ни единого лишнего цента. Не было заметной внебрачной связи, даже после смерти его жены, что означало отсутствие незаконнорожденных отпрысков, которые могли бы оспорить права Корделии на компанию. Единственной причиной, по которой всё застопорилось с самого начала, был иск трех высокопоставленных сотрудников компании, пытавшихся объявить Корделию психически непригодной для принятия наследства. За исключением того, что теперь Блондиночка щеголяла своей ослепительной улыбкой. И загадочным образом все трое сотрудников Монтгомери покинули свои должности за последние несколько недель. Официально они сослались на личные дела и проблемы со здоровьем. Неофициально нетрудно догадаться, почему у них больше не было будущего в этой компании.

– Мы можем обсудить это в понедельник, – ответил я. – Это деловой вопрос.

– Слияние с Монтгомери – грандиозно. Если ты осуществишь это, это станет величайшей вехой в нашей жизни. Мы должны...

– Я знаю, насколько это важно, придурок. Вот почему я не обсуждаю это здесь. Не сейчас.

Возможно, с моей стороны было лицемерием обвинять его в этом, когда я только что отправил электронное письмо на ту же тему нашим юристам. С другой стороны, наши адвокаты не тащили меня через всю страну субботним утром. На самом деле, наши адвокаты, вероятно, были бы против того, чтобы мы летели в Роли. Но Джорджия Беккет не принимает ‘нет’ за ответ, а Джулиан даже не попытался отказать ей. Ему ещё предстояло осознать, что без неё жизнь была проще.

– По крайней мере, скажи мне, что ты уже убедил её бросить этого парня.

Я закатила глаза и стал смотреть, как за окном появляется город.

– Да.

– Хорошо, видишь? Это прогресс. Я могу работать с прогрессом, – его бодрая ухмылка только ещё больше испортила мне настроение. В то время как я мог легко игнорировать его во время полета, быть запертым на два часа в арендованной машине было намного сложнее.

– Есть какие–нибудь идеи, чего она хочет? – спросил я, прежде чем он смог продолжить подкалывать меня по поводу моей предстоящей помолвки.

– Я знаю столько же, сколько и ты, – я сомневался в этом, поскольку он был единственным, кто всё ещё поддерживал связь с нашей матерью. – Только не упоминай при ней о её занятиях йогой. Они наняли нового инструктора, и она встала на тропу войны.

Что означало, что инструктора, скорее всего, уволят к концу месяца. Будучи трофейной женой, Джорджия всегда чувствовала себя мелкой рыбешкой среди акул, вращаясь в социальных кругах. В тюрьме? Джорджия была акулой. Не то чтобы её жилище действительно можно было назвать тюрьмой. Она находилась в учреждении с минимальным уровнем безопасности, любовно прозванном “Лагерь Кекс”⁹, где заключенные жили в групповых коттеджах, могли свободно проводить время на территории и могли принять участие в куче развлекательных мероприятий. Например, занятия йогой. Джулиан потянул на ниточки, чтобы её перевели туда из тюрьмы штата в течение первого года её заключения.

По дороге из аэропорта он посвятил меня в последние новости тюрьмы, как будто личная вендетта нашей матери против её храпящей соседки имела ко мне какое–то отношение. Я не разговаривал с Джорджией почти два года, когда она попала в больницу с пневмонией, а до этого ещё три года. Какие бы электронные письма она ни отправляла, они автоматически попадали в мою папку "Спам".

Центр посещений был таким же привлекательным, как вестибюль трехзвездочного отеля. Достаточно удобном, чтобы провести там один–два часа, если понадобится, с низкими диванами и парой столов со стульями, прикрученных к полу, но не то место, где хотелось бы оставаться дольше, чем необходимо.

Джорджия Беккет выглядела как человек, облаченный в тюремную униформу. Её волосы были аккуратно подстрижены в стиле пикси, и, судя по её пухлым губам и глазам без морщин, в её последнем "медицинском отпуске" для лечения корневого канала было введено больше ботокса, чем обычно.

– Мои мальчики! – она бросилась к нам в объятия, которые длились точно предопределенные пять секунд, прежде чем откинулась назад и запустила пальцы в мои волосы, поправляя прядь, которая, конечно, не выбивалась из прически. Я был не настолько глуп, чтобы прийти сюда и дать ей какое–либо оружие. – Посмотри на себя, Август. Я всё время забываю, какой ты высокий. Тебе нужно почаще навещать меня.

– Бэк, – ответил я.

Её фальшивая теплая улыбка мгновенно погасла.

– Я назвала тебя Августом, когда тебя вырезали из моей плоти, и это твоё имя до самой моей смерти.

Юридически нет, больше нет, но для Джорджии это вряд ли имело значение.

– Привет, мама, – сказал Джулиан и быстро поцеловал её в щеку, прежде чем устроиться на одном из диванов. Я сел рядом с ним и наблюдал, как Джорджия опускается в кресло напротив нас со всей грацией змеи. Почти 70 лет, семнадцать лет в тюрьме, а она не потеряла ни капли самообладания. Она сложила руки на коленях, сама деловитость. Поехали.

– Нам нужно обсудить Корделию Монтгомери.

О, чёрт возьми. Я повернулся к Джулиану. Мистер “Я знаю столько же, сколько и ты”.

– Вы двое сговорились против меня?

– Я не сказал ни слова, – он поднял руки в знак поражения, но даже не попытался скрыть грязную ухмылку на губах.

– Ему и не нужно было. Я слежу за новостями.

Конечно, и кто выбирал и оплачивал журналы со сплетнями и светские хроники, которые она получала по почте?

– Ты поэтому хотела, чтобы мы приехали? – спросил я, придерживаясь намеченного курса, а не затевая бесполезную ссору.

– Да, – Джорджия наклонилась вперед, поставив локти на колени, и, прищурившись, посмотрела на меня. – Теоретически это блестящий ход, но ты перестаешь быть желанным холостяком, а она слишком богата, чтобы быть просто привлекательной спутницей. Какую игру ты затеял?

Чёрт возьми. Эта женщина не могла отказаться от своих манипуляций даже за тысячи миль и много лет от моей жизни.

– Я могу с ней справиться.

– Три стратегии. Вперед.

Три простых слова, и я вернулся к долгим ночам за обеденным столом, когда Джорджия заставляла нас обсуждать международную политику, исторические войны, шахматные партии и пиар–кампании знаменитостей. Всё, что требовало какой–либо стратегии. Мы не ложились спать, пока не придумаем по три удовлетворительные стратегии. Количество ночей, когда я спал, прислонившись головой к столу из красного дерева, вероятно, соответствовало количеству ночей, которые я провел в своей постели.

– Беременность и брак по залёту, – сказал Джулиан, повторяя ту же стратегию, о которой он упоминал мне некоторое время назад.

Если у Джорджии и были личные соображения по этому поводу, она отбросила их в сторону.

– Противозачаточные?

– Льняное семя или небольшое пищевое отравление, чтобы её стошнило с таблеткой.

– Господи, – пробормотал я.

– Да, хорошая мысль, – моя мать указала на меня, как будто я только что привел веский аргумент, и я не должен был гордиться, как гребаный пятиклассник, получивший золотую звезду, сложно избавиться от старых привычек. – Достаточно ли она религиозна, чтобы сделать это? Аборт?

– Она не из тех, кто делает аборт, – усмехнулся Джулиан.

– Ты был бы удивлен, Джулиус, узнав, сколько женщин делают аборты каждый день. Не существует такого типа, – она поджала губы, и Джулиан опустился на целый дюйм ниже на своём сиденье.

– Дел нужна вся эта чёртова мечта о доме загородом, с большим садом и белым забором, – подсказал я.

Может быть, 30 лет спустя я больше не хотел играть в эту игру, но это было то, чему меня учили. Я знал, как играть. Я знал, как выигрывать. Возможно, я провел много ночей за кухонным столом, но Джулиан провёл ещё больше.

– Здесь не нужны три стратегии. Нужна только одна. Треугольная теория любви Штернберга предлагает три основных компонента.

Мама сложила руки под подбородком, прислушиваясь.

– Во–первых, страсть. У неё есть сексуальные пристрастия, но я её привлекаю, так что, даже если она пока не видит для нас романтического будущего, это мой путь. Без шуток. Я добился первого прогресса в этом, но поверьте мне, она не забеременеет от меня в ближайшее время. Однако в душе она всё ещё романтик, поэтому я сомневаюсь, что она сможет долго разделять секс и любовь, – я ущипнул себя за переносицу.

– Продолжай.

Мамины слова были приказом, а не поощрением.

– Во–вторых, обязательства. У неё явно клиническая тревожность, поэтому я буду её надежным источником утешения. Это та часть, которая, вероятно, займет больше всего времени. Она уже в определенной степени доверяет мне, но мне нужно укрепиться как человеку, на которого она может положиться. Как на того, на кого она всегда может положиться. Если я единственный человек, который может предложить ей душевное спокойствие, это делает меня идеальным человеком, с которым она может провести остаток своей жизни.

Мама покачала головой, и у меня внутри всё сжалось от холодного неодобрения в её глазах. Как и всегда.

– Это слишком расплывчато. Определи свои цели, Август.

– Предугадать её потребности, устранить факторы стресса, предложить эмоциональный и физический комфорт во время и после стрессовых ситуаций.

– Каков твой третий компонент? – спросила на, не теряя времени даром.

– Интимность.

– Ты уже упоминал секс, – вмешался мой брат.

– Тише, Джулиус.

– Знать кого–то достаточно близко – это не то же самое, что заниматься с кем–то сексом, идиот, – я бросил на него взгляд, но снова посмотрела на маму, чтобы объяснить. – Речь о том, чтобы узнать их любимые фильмы для утешения и любимую еду. Заставить рассказать о своей семье, о своей детской травме, о своих надеждах, мечтах и прочем дерьме.

Она прищелкнула языком.

– Язык.

– И как именно ты собираешься это сделать? – спросил Джулиан.

– Тебя бы удивило, если бы ты узнал, что многие женщины способны вести настоящие разговоры?

Он горько усмехнулся.

– Справедливо, я полагаю, что если она не позволяет тебе трахать её, то так тому и быть

– Она рассказала мне о своих мечтах о доме, прежде чем я трахнул её пальцами в гостиной, если хочешь знать.

Мама щелкнула пальцами перед нашими лицами.

– Хватит, мальчики.

– Он хотел знать. Ты хотела знать, – я прокручивал это в голове, никаких мыслей, просто необходимость доказать, что я знал, о чём говорю. – Хочешь, я расскажу, как она сидела у меня на коленях и держала мой член в своих руках? Тебе достаточно такого изложения стратегии?

– Отлично. Я понял, – простонал Джулиан.

– Нет, пожалуйста, позволь мне побаловать тебя подробностями звуков, которые она издавала, когда я касался её точки G.

От пощечины моя голова резко повернулась. Острый удар маминой руки обжег мне щеку, когда я моргнул. Тюремный охранник материализовался рядом с нами прежде, чем я успел осознать, что моя мать только что дала мне пощечину.

– Я думаю, нам пора идти, миссис Беккет, – сказал охранник, приподняв брови.

– Я согласна, – фыркнула Джорджия и ткнула своим костлявым указательным пальцем в нас с Джулианом. – Вы двое, прежде всего, братья. Относитесь друг к другу с уважением.

– Да, мама, – ответили мы обе в унисон на фразу, которую слышали всю свою жизнь. Братья прежде всего. Эти слова повисли в воздухе, когда Джорджию Беккет вывели обратно из центра посещений.

Несмотря на то, что губы Джулиана растянулись в широкой улыбке, я был тем, кто рассказал эти подробности. Зачем? Доказать своей матери, находящейся в заключении, что я знал, что делаю, даже если Джулиан считал, что его стратегии лучше? Я откинулся на спинку сидения и наблюдал, как женщина обнимает своих детей в дальнем конце комнаты, все они сияли. Вселенная сегодня действительно потрудилась, да?

– Готов идти? – спросил Джулиан после нескольких минут молчания.

– Да, – я встал и бросил последний взгляд на семью, которая играла в какую–то настольную игру в углу, действительно наслаждаясь обществом друг друга. Джорджия за эти годы придумала множество игр. Но даже если ты выигрывал, после этого тебе всегда казалось, что ты что–то потерял.

Глава 17

Бэк

Я открыл дверь и увидел миниатюрную девушку с огромным сине–розовым рюкзаком, который позвякивал и шуршал благодаря всем ремешкам и брелкам на нем. Дел была в штанах для йоги и укороченном топе, и выглядела моложе без своей обычной красной помады. В этом был смысл. С красным она привлекла внимание всей ассоциации сногсшибательных блондинок. Без красной помады и в такой одежде она выглядела как выпускница скандинавского университета с широко раскрытыми глазами, готовая покорить мир.

– Простите, вы, должно быть, ошиблись адресом. Общежитие для шведских студентов по обмену находится в двух кварталах к югу.

– Очень смешно, мистер Беккет, – она закатила глаза, смотря на меня, и её нежно–розовые губы растянулись в легкой улыбке. Я поморщился.

– Ммм, нет, не называй меня так, когда ты так выглядишь.

– Типа, фу, это отвратительно.

– Не называй меня так, – я пожал плечами и открыл дверь, пропуская её внутрь. Некоторые мужчины, возможно, увлекались такого рода играми. Хотя я не против того, что между нами было, по сути, десять лет, мне не нужно было фетишизировать это. – Это не моё.

– Это ты начал.

– Это просто потому, что у меня грязные мысли.

– Точно. Сейчас, – она бросила сумку на мой диван и вытащила блокнот для проектов в пастельных тонах, а также пастельные ручки и закладки для страниц в тон. – Покажи мне книги.

– Ух ты, ты ботаник.

– Ага, – она вздернула подбородок и широко улыбнулась. – Книги!

Её энтузиазм был слишком милым, учитывая тот факт, что она была здесь не для того, чтобы одолжить книги о принцессах, единорогах или что–то ещё, подходящее к её пастельным канцелярским принадлежностям. Я проводил её по коридору и открыл перед ней дверь в свой кабинет.

– Всё твоё.

– Хм, – она нахмурила брови, оглядывая полки вдоль стен, и прищелкнула языком, когда увидела гладкий стеклянный стол в центре комнаты. – Это не слишком привлекательная библиотека.

– Это офис, а не библиотека.

– Сколько у тебя книг?

У меня было смутное ощущение, что я отвечаю на вопрос с подвохом, когда ответил.

– Сейчас, должно быть, около 2000, – по крайней мере, в рекламе было сказано, что каждый книжный шкаф вмещает по 200 книг.

– Ну, нужно всего 1000 книг, чтобы это считалось библиотекой, мистер Би–Бэкс? Бэкки? Би?

– Бэк.

– И библиотека должна быть привлекательной. Она должна умолять тебя устроиться поудобнее и остаться там часами.

– Или ты просто берешь книгу из офиса и читаешь её на диване.

– Подожди, пожалуйста, – она сунула мне в руки стопку розовых, голубых и оранжевых канцелярских принадлежностей и исчезла в коридоре, вернувшись через минуту с постельными принадлежностями в руках.

– Этому место в спальне.

– У тебя что, нет работы или ещё чего–нибудь? – Дел сморщила нос и кивнула на мой стол.

– Вот почему я предложил тебе почитать в гостиной.

– Хорошо, что я люблю читать тихо, – она ухмыльнулась и расстелила толстое флисовое одеяло на полу, как скатерть для пикника, прислонив подушки к книжным шкафам, чтобы создать для себя уголок для чтения, прежде чем протянуть руки за своими вещами. Я передал их ей и наблюдал, как она раскладывает их по цвету вдоль края одеяла. Хотя я не был в восторге от изменений в своей квартире, я был не против того, чтобы Дел устроилась поудобнее в моём кабинете.

– Вон тот шкаф, – сказал я и указал на тот, что напротив моего стола. Это было самое безопасное место на случай видеозвонков. Не хотелось бы, чтобы на скриншотах были видны такие книги, как "Тантрический массаж 101" или "Продвинутый японский бондаж".

– Есть какие–нибудь указания?

– Следуй своей интуиции.

У меня была назначена встреча с Джулианом по поводу определенного человека, присутствующего здесь прямо сейчас, поэтому я плюхнулся в кресло и быстро набрал сообщение, чтобы сообщить ему, что она может меня услышать, и подождал, пока он отреагирует поднятием большого пальца, прежде чем я надел наушники и включил видеозвонок.

– У тебя там девушка, и по этой причине ты не появился сегодня в офисе? Очень непрофессионально с твоей стороны.

– Тебе нужно, чтобы я ещё раз ознакомил тебя со всей стратегией, или ты думаешь, что я сам могу с этим разобраться? – я приподнял брови, глядя на него, почти провоцируя его снова задать мне вопрос. По крайней мере, одобрение Джорджией моего подхода должно было развеять его сомнения. Дел бросила быстрый взгляд через плечо, но вернулась к просмотру полок, когда поняла, что я говорю по звонку.

– Я не спрашиваю, отсосала ли она тебе на завтрак, идиот.

Дел не могла его слышать, но это не помешало мускулу на моей челюсти дернуться от его слов.

– Это было скорее согласовано в последнюю минуту.

– Хм, просто убедись, что ты не попадешь в её френдзону, мистер Интимность.

– В настоящее время об этом не стоит беспокоиться, – ответил я, бросив взгляд поверх экрана своего ноутбука. Блонди вытащила большой альбом с фотографиями на журнальном столике, где крупным планом были изображены люди, обмотанные веревками, и удивленно подняла брови, увидев обложку.

– Что это за ухмылка? Она что, голой танцует тверк по ту сторону экрана?

– Доверяй стратегии, – напомнил я ему. – Когда сделка состоится, тебе тоже нужно будет встретиться лицом к лицу с заинтересованной стороной и, возможно, поддерживать эти отношения в течение многих лет. Ты же не хочешь отвлекаться на детали приобретения, не так ли?

– Ладно, ладно, не обсуждать задницу твоей будущей жены, понял.

Как по команде, мой взгляд опустился на задницу Дел, облаченную в обтягивающие черные леггинсы, которые почти не оставляли места для воображения.

– Я всё ещё провожу мозговой штурм над тем, как мы будем способствовать сдвигу в росте в достижении третьего компонента, не проявляя при этом чрезмерных усилий.

– Отвези её в Канны. Демонстрация своей яхты всегда срабатывает, верно?

Он не ошибался. Яхта тут ни при чем, но международный отпуск был бы хорошим опытом сближения.

– Вероятно, не с этим конкретным лицом, – сказал я, переводя взгляд с задницы Дел на книгу по модификации тела в её руках. – С их стороны нет никакого интереса к международной экспансии.

– Ах да, чуть не забыл. Корделия Монтгомери покидает свой дом – это одно, но покидать страну?

– Есть ещё какие–нибудь известия от Джорджии? – спросил я, давая Джулиану понять, что закончил говорить о слиянии.

– Нет. Она звонила вчера, но Броуди ответила на звонок и все пятнадцать минут болтала о каком–то бойз–бэнде, объявляющем об их распаде. Этим утром она плакала за завтраком, потому что у них был хит о французских тостах, и теперь она больше никогда не сможет есть французские тосты. Или что–то в этом роде.

Мне не нравилась мысль, что Джорджия может вонзить когти в Броуди, но, к её чести, последние пятнадцать лет она провела, играя идеально любящую бабушку, которая просто случайно оказалась в тюрьме. Несколько лет назад Броуди утверждала, что Джорджия крутая, но из всего, что она мне рассказала, Джорджия всегда только слушала её и поощряла делать всё, что, чёрт возьми, она хотела. Я был совершенно уверен, что это была одна из причин, по которой Джулиан позволил Броуди выйти на ринг, вместо того чтобы давать ей соответствующие уроки игры на фортепиано и тенниса.

– Может быть, Джорджии стоит потратить своё время и энергию на то, чтобы способствовать этому воссоединению, а не вмешиваться в моё расписание.

– Ты можешь себе представить? Наша мама, менеджер бойз–бэнда.

Дел взвизгнула, и я, подняв глаза, увидел, что она зажала рот рукой и сдвинула брови.

– Прости, – прошептала она и расправила плечи.

Джулиан о чём–то говорил, но я его не слышал, склонив голову набок, чтобы посмотреть, что вызвало ярко–розовый румянец на щеках Дел.

Она перевернула книгу.

А.

Это называлось "Дневники доярки".

Автобиография голландской порнозвезды, основанная на селфи со спермой.

Ничто не убеждает так, как крупный план половых губ, покрытых спермой пяти мужчин, что это была не та уютная библиотека, какой хотела её видеть Дел.

– ...а потом все умерли.

Я удивленно поднял брови, глядя на Джулиана, который, возможно, был единственным человеком в Axent, у которого хватило наглости окликнуть меня, когда я перестал слушать. Хотя, честно говоря, большинство людей всё равно говорили только для того, чтобы услышать свой собственный голос.

– Не потрудишься объяснить?

– Нет, возвращайся к траханию её глазами – я имею в виду уделяй своей девушке то внимание, которого она заслуживает. Монтгомери имеет первостепенное значение.

– Увидимся Ав четверг.

– Развлекайся.

Я завершил звонок и вынул наушники, но когда снова проверил, как дела у Дел, она устроилась на полу с четырьмя аккуратно сложенными стопками книг, на каждой стопке лежали подобранные по цвету маркеры, гелевые ручки и стикеры для заметок.

– У тебя есть система, блондиночка? – спросил я.

– Личные отчеты, эссе, биографии, – объяснила она, хлопнув рукой по первой стопке. –Биология, психология, сексология и все остальное, что отдаленно напоминает науку, – она похлопала по второй стопке. – Руководства о том, как заниматься сексом всеми различными способами, – она побарабанила пальцами по третьей стопке и, наконец, дотронулась до самой дальней стопки кончиками пальцев в своих уютных носках. – Фотографии, на которые я буду смотрю, когда текст начнёт расплываться у меня перед глазами, но я думаю, что смогу составить несколько заметок по эстетике. Я рассматривала пятую категорию для исторического подхода, что тоже действительно интересно, но... – она пожала плечами и посмотрела на меня такими большими глазами, что они были похожи на замерзшее озеро. – Это прозвучит глупо, но у меня есть только четыре цвета. Я бы предпочла иметь четыре действительно релевантные категории, чем пять, но одна без маркировки.

– Тебе нужен пятый цвет выделителя?

– Да, но нет, ты не понимаешь, это целая система. И я не потерплю неона.

Я открыл верхний ящик своего стола и достал неяркий красный маркер, блокнот с красными стикерами и красную гелевую ручку. Обычно всё это приберегалось для случаев, когда люди облажались, и мне приходилось исправлять их ошибки.

– Это подойдёт?

Она сморщила нос, переведя взгляд на свои четыре стопки. Я дважды проверил её систему и понял, почему она колебалась. Я открыл второй ящик и вытащил небольшой набор закладок, среди которых были и красные.

– А теперь?

Она прикусила губу, чтобы сдержать глупую широкую ухмылку.

– Спасибо, спасибо, спасибо.

Она кивнула и снова встала, схватив канцелярские принадлежности с моего стола, немного покрутившись и исполнив танец радости, прижимая их к груди, и поплелась обратно к шкафу, чтобы достать нужные книги. Я никогда не видел, чтобы кто–то с таким энтузиазмом комментировал книги об истории вибраторов.

К её чести, она была тихим читателем, но само её присутствие отвлекало. Я отправил несколько электронных писем, затем поднял глаза и увидел, как она лежит на животе, болтая ногами, постукивая ручкой по губам, пока пробиралась листала "Дневники Доярки". Через каждые две страницы она прикрепляла закладку к абзацу и делала несколько записей в своём блокноте. Когда подошло время обеда, я успел сделать столько, сколько в противном случае сделал бы за час. И хотя обычно я не делал перерывов, если только не требовалось провести встречу за обедом, я не собирался оставлять Дел голодной.

Я закрыл свой ноутбук и наблюдал, как она играет с голубой жемчужиной на своем ожерелье, ожидая, пока она перевернет страницу.

– Ты ещё не проголодалась из–за всей этой учебы?

– Ммм? – она вскинула голову, водя пальцем по странице, чтобы запомнить, где остановилась. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на часах над дверью. – О. Думаю, я могла бы поесть, – она перевернула книгу, чтобы прикрыть страницы, отметив место, на котором она остановилась, закладкой.

– Чего бы тебе хотелось? – спросил я, протягивая ей руку. Она приняла её, позволяя подтянуть себя, морщась от того, что её вытащили из положения, в котором она находилась несколько часов.

– О, я принесла закуски.

– У меня полностью оборудованная кухня. Никаких орехов.

– Я здесь только из–за твоих книг. Я не жду, что ты будешь играть роль гостеприимного хозяина или что–то в этом роде.

– Это просто еда, а не набор полотенец с монограммой.

Я здесь только из–за твоих книг. Возможно, я действительно попал во френдзону, о которой упоминал Джулиан. Она вытащила из рюкзака два фиолетовых контейнера и, потрясая ими, как маракасами, последовала за мной на кухню.

– Где микроволновка?

– Ты не будешь есть разогретую в микроволновке еду в моё дежурство.

Ладно, я не покорил её своим обаянием, но пожалуйста, соблюдай стандарты.

– Хорошо. Тогда я съем это холодным, – фыркнула она и забралась на один из барных стульев. Я моргнул, увидев еду, которую она принесла, когда она сняла крышки.

– Ни в коем случае, – я схватил один из её контейнеров, игнорируя её протестующий визг. – Фрукты – да. Мини–блинчики – нет.

– Во–первых, ты не указываешь мне, что есть. Это оскорбительно. Во–вторых, это не мини–блинчики, это поффертьес, голландский деликатес.

– Мой дом, мои правила. Ты здесь, чтобы работать, поэтому тебе нужна пища для мозга. Блинчики под любым другим названием всё равно вредны для здоровья.

– Ты не можешь неправильно процитировать Шекспира, чтобы доказать мне свою точку зрения.

– Блинчики – это вкусная еда. Можешь забрать их обратно, когда закончишь работать, – я закрыл контейнер с маленькими блинчиками и убрал его в холодильник, достав свежие овощи и нарезанную кубиками курицу терияки, которую приготовил вчера вечером.

– Я не люблю помидоры, – вмешалась Дел, наблюдая, как я нарезаю овощи.

– Мне больше достанется.

– Что ты готовишь?

– Ролл.

В ответ у неё заурчало в животе, и, хотя щеки запылали, она всё ещё говорила игриво, когда сказала:

– Похоже, тебе лучше поторопиться, – она отправила виноградинку в рот, и я чуть не лишился пальца, пока резал огурец. Чёрт. Мне нужно было потрахаться, если это всё, что могло отвлечь меня.

Дел провела остаток дня, уткнувшись носом в книги, и вскочила, когда её телефон зазвонил ровно в 5 вечера.

Я провел тот вечер в Clandestine, клубе, в котором люди тратят по 10 тысяч в месяц, чтобы стать его анонимными членами, но я не смог найти того развлечения, которое искал. Каждая женщина, которую я встречал, была слишком высокой, слишком темноволосой, слишком нетерпеливой. Обычно я ищу красивую, уверенную в себе, жаждущий только секса, но всё, о чем я продолжал думать, была некая невысокая блондинка и её танец радости из–за канцелярии.

Дел вернулась в мою квартиру на следующее утро, перенося подушки и одеяла из спальни в кабинет и готовясь к новому дню. Было немного легче игнорировать её присутствие в просторном платье–футболке до пола, которое она надела, по крайней мере, до тех пор, пока она не поменяла позу и не подняла ноги на книжные полки, платье облегало её бедра, обнажая каждый дюйм молочно–белых ног. Понятия не имею, что произошло на той встрече в 11 часов, но я смог бы нарисовать каждый изгиб её ног по памяти.

Мы заказали суши на обед, во время которого она в основном излагала содержание своего исследования. Я прочел все книги, стоявшие на моих полках, но не мешал ей рассказывать о своих открытиях. Она была взволнована этим. Я не собирался уменьшать её энтузиазм. И когда я потерял счёт времени, обсуждая эрогенные зоны, я сказал себе, что проявление её искреннего любопытства не было милым или опьяняющим – просто полезным. Это был долгосрочный обман. По крайней мере, я не застряну в браке без секса. Вот и всё.

Однако не будет ни брака, ни слияния компаний, если я не смогу держать себя в руках на реальных деловых встречах, поэтому остаток дня я работал на кухне.

Глава 18

Делайла

Бэк встретил меня во вторник, заказал суши на обед и напитки из Старбакса во второй половине дня, скорчив гримасу, когда я объясняла ему, какой напиток выбрать. Он состоял из сахара, молока и льда – идеально для жарких летних дней – и очень мало походил на его простой черный кофе с капелькой молока.

В среду Стив, швейцар, вручил мне ключ и записку, как только я переступила порог здания. Очевидно, Бэку приходилось работать в офисе, но он предоставил мне полную свободу действий в своей квартире и библиотеке. Я ухмыльнулась, увидев слово “библиотека” на плотной льняной бумаге. Чёрт возьми.

Войти в квартиру Бэка без него было ужасно похоже на посещение школы в субботу. Те же стены, те же полы, та же мебель, но с оттенком зловещести. Однако, когда я вошла в библиотеку, она была такой же привлекательной, какой я её оставила. Подушки, одеяла, книги. Он сказал мне, что позаботится об этом, когда я начала перекладывать его вещи прошлым вечером. Очевидно, он этого не сделал. Он спал без одеяла и подушек? Если, конечно, он вообще спал в своей квартире. Он мог уйти прошлой ночью. Эта мысль пронзила меня, желудок сжался от этой мысли. Мы не встречались. Мы даже не были...никем. Он мог спать где угодно и с кем угодно. Может быть, с классной, опытной женщиной, которая не впадала в панику, когда речь шла о сексе.

Я вздохнула и бросила сумку у двери, устраиваясь в своём плюшевом уголке. Я потянулась за книгой, но остановила руку в воздухе. Моё гнездышко было не таким, каким я его оставила.

Знакомая синяя коробка лежала поверх стопки руководств по сексу и инструкций по самопомощи со стикером соответствующего цвета на ней. Забудьте о вибраторе. Тот факт, что он использовал пастельно–зеленой стикер для стопки книг с пастельно–зеленой маркировкой, которая тематически соответствовала идее использования вибратора? Он понял. Мне потребовалось мгновение, чтобы проморгаться от чистой радости, вызванной цветовой кодировкой, и прочитать записку, которую он оставил.

«Учиться или практиковаться – вот в чём вопрос»

Ещё одна изрядно искривлённая цитата Шекспира. Я вздохнула и отложила коробку в сторону. То, что я провела два дня, чрезмерно сосредоточившись на книгах о сексе, не означало, что вибратор теперь волшебным образом заработает. Может быть, как–нибудь в другой раз, когда я лучше пойму весь баланс разума и тела во время секса. Сегодня у меня была книга о достижении умопомрачительных оргазмов. Очевидно, это была одна из первых книг, которые я взяла в руки, но, бегло пробежавшись по книге, я поняла, что мне не хватало некоторых базовых знаний. Я устроилась в своем углу с книгой и записала некоторые термины в блокнот.

Я просто не могла сосредоточиться.

Если бы у вибратора были глаза, то этот смотрел на меня.

С каждой перевернутой страницей, присутствие этой коробки проникало в меня, пока мой мозг не стал неспособен вычислить слова на странице передо мной. Застонав, я захлопнула книгу и, прищурившись, посмотрела на секс–игрушку.

– Какого чёрта ты от меня хочешь?

Я фыркнула. Вот как низко я пала. Разговариваю с вибратором.

Глава 19

Бэк

Я пытался уйти пораньше, но не удалось. Я собирался отправиться домой вовремя, чтобы проводить Блонди, но серверы вышли из строя, и мне пришлось остаться, пока все системы не будут восстановлены. Не то чтобы я мог что–то сделать, но я не мог уйти, пока все остальные были в панике.

Когда я добрался до дома, на улице уже была кромешная тьма. В квартире было темно и тихо, но я всё равно проверил офис на наличие каких–либо признаков её присутствия. Никого. Я включил свет и увидел, что в её углу снова прибрано, книги сложены в ряд, ни одеял, ни подушек, хотя я оставил их для неё.

Моё внимание привлекла синяя коробка на моем столе и красный стикер на ней. Я поднял его, но сообщение было коротким и ясным.

«Нет»

Ну, это было просто предложение. Я подумал, что материалы для чтения могут её немного вдохновить.

Я собирался положить коробку обратно в прикроватную тумбочку, где она пролежала некоторое время, но, когда я вошел в спальню, свет упал на коробку под нужным углом и показал тонкий порез вдоль пластиковой крышки.

Она этого не делала.

Я открыл коробку. Всё распечатано, инструкции нету, и хотя вибратор был в коробке, он был перевернут.

В моём мозгу произошло короткое замыкание, когда до меня дошло другое значение слова "Нет". Нет, это не сработало. А это означало, что она пыталась. Здесь. Пока я был в чёртовом офисе, Дел ублажала себя в моей квартире. Где? На диване? На полу в офисе? На моём рабочем стуле? В моей кровате? Мысль о том, как её теле извивается на моей мебели, совершенно нездоровым образом ускорила мой пульс и послала жар к бедрам.

Я нашел её контакт на своём телефоне, прекрасно понимая, что она, возможно, уже крепко спит, и написал ей.

Бэк:

Где?

Ответ пришел почти сразу.

Блондиночка:

Дома :) Смотрю «Маленькие женщины».

Конечно, она понятия не имела, что я имел в виду. Я сглотнул и бросил вибратор на кровать, расстегивая пряжку ремня и печатая более четкий вопрос.

Бэк:

Где в моей квартире ты практиковалась?

На экране появились три точки, затем снова исчезли. Я сбросил одежду и был совершенно голым к тому времени, когда она, наконец, ответила.

Блондиночка:

На кровати…но не волнуйся, я постелила большое полотенце и взяла его с собой, чтобы постирать. Ты получишь его обратно безупречно чистым.

Безупречно чистым. Чёрт. Неужели она была настолько мокрой, что запачкала полотенце? Намочила его своим сладким соком, пока у неё снова не помутилась голова?

Я рухнул в свою постель, которая начала пахнуть жасмином и амброй после того, как она в первый же день забрала мои подушки, но я мог поклясться, что теперь аромат стал сильнее. И когда я обхватил рукой свой член, представляя, как её лицо прижимается к моим подушкам, как её бедра выгибаются дугой на моем матрасе, я напечатал последнее сообщение.

Бэк:

В следующий раз я помогу.

Глава 20

Делайла

В четверг утром, в 3 часа ночи, я получила ещё одно представление о том, почему Корделию Монтгомери уже 15 лет никто не видел за пределами её дома. Или, скорее, я получила звуковое напоминание. Крики заставили меня вскочить с кровати и выбежать в коридор, размахивая первой попавшейся вазой. Я пошла на звук наверх, где Виктор остановил меня, поднеся одну руку к губам, жестом призывая меня молчать, а другую протянув за вазой. Он был одет в простую черную рубашку и свободные серые спортивные штаны, готовый броситься в бой даже во сне.

Я протянула ему вазу, не сводя глаз с двери позади него. От криков Корделии волосы у меня на затылке встали дыбом, но примерно через минуту они утихли.

– Если разбудить её во время кошмара, это просто вызовет приступ паники, – тихо проговорил он, убирая вазу в ближайший книжный шкаф. – И, пожалуйста, Делайла, не бей незваных гостей изящным антиквариатом 200–летней давности. Я могу вооружить тебя подходящей клюшкой для гольфа.

– Я... – я была слишком ошеломлена, чтобы сформулировать связное предложение, всё ещё глядя на дверь, как будто крики могли начаться снова. – И часто это случается?

– Нет, – вздохнул Виктор, – Больше нет. Это был первый случай больше чем за год.

Ручка двери спальни повернулась, замок со щелчком открылся, и Корделия вышла, волосы её растрепались, ночная рубашка обернулась вокруг талии, на губах появилась мягкая улыбка, когда она заметила Виктора. Её плечи напряглись, когда её взгляд упал на меня.

– Я тебя разбудила?

Я отмахнулась от неё.

– Я почти не спала.

По крайней мере, это было правдой. Я смотрела на последнее сообщение Бэка, пока телефон не выпал у меня из рук, и даже тогда я всё ещё металась и ворочалась, представляя себе его руки на мне вперемешку с картинками из его книг. Стрессовый сон, а не влажный.

– Прости, – выдохнула она, опустив плечи. – Я обещаю, что это больше не повторится.

– Как бы то ни было, Делайла была готова защищать твою честь с помощью вазы из Фонтенбло, – сказал Виктор, и его слова сопровождались смешком. Это было самое близкое, что я когда–либо видела от него, к шутке.

Корделии понадобилась всего доля секунды, чтобы найти вазу, улыбка снова появилась на её губах.

– Мне всё равно никогда она особо не нравилась.

Виктор неодобрительно прищелкнул языком. Кто знал, что именно он ценит весь этот цветочный европейский декор?

– Кто–нибудь ещё хочет мороженого? – спросила Корделия и вернулась в свою комнату, схватив шелковый халат, который развевался у нее за спиной, когда она скользнула мимо меня вниз по лестнице.

Виктор сделал жест после вас, и я молча последовала за хозяйкой.

– Я буду там через секунду, – сказала я и нырнула в свою комнату. Я схватила шерстяной вязаный кардиган и свой телефон. Мороженое в 3 часа ночи означало, что я определенно не буду готова к следующему учебному занятию в 8 часов. Я разблокировала свой телефон и заколебалась. Последнее сообщение Бэка состояло всего из пяти слов, но для меня оно заняло весь экран.

Бэк:

В следующий раз я помогу.

Я полностью осознавала, насколько глупо было брать этот чертов вибратор в его спальню, но это также было...странно эротично. Быть поглощенной его запахом, зная, что я делаю что–то запретное, подстегиваемая дыхательным упражнением, о котором я только что прочитала. По крайней мере, до тех пор, пока я не начала беспокоиться о потенциальных домработницах и камерах слежения, и мой рискованный пузырь не лопнул.

Я вздохнула и отогнала воспоминание подальше.

Дел:

Кое–что случилось. Сегодня не смогу. Прости <3

Сообщение выглядело как неубедительное продолжение его предложения помощи. Если это можно было так назвать. Это больше походило на обещание. И что–то внутри меня шевельнулось при мысли о том, что кто–то, не говоря уже о нём, использует на мне игрушку. Я никогда этого не делала. Это казалось пустой тратой времени, учитывая, что игрушки не работали даже тогда, когда я была одна, и я, скорее всего, снова притворялась бы, просто чтобы снять неловкость из–за того, что ни одна из сторон ничего не получила от этого опыта. Но что–то в том, как Бэк сформулировал свои вопросы ...

Где?

Где в моей квартире ты практиковалась?

В следующий раз я помогу.

Он называл это ‘практикой’. Он знал, что я не просто мастурбировала в его постели ради удовольствия – у меня снова не получилось достичь оргазма, и он…Он хотел помочь.

– Роки роуд или мятный шоколад? – голос Корделии, эхом отразившийся от лестницы, оторвал меня от моих мыслей. Я так сильно прикусила губу, что стало больно, когда я открыла рот.

– Мятный шоколад! – я оставила телефон на тумбочке и пошла на звук голосов и звяканья ложек на кухню.

Корделия и Виктор уже сидели за обеденным столом. Перед Виктором стояла вазочка с маленькой ложечкой зеленого мороженого, в то время как Корделия поливала радужной посыпкой гору Роки Роуд, взбитые сливки и мармеладных мишек. Это чудовище выглядело так, словно могло обеспечить трехдневный уровень сахара.

– Прости, что разбудила тебя, – сказала Корделия, когда я села на стул рядом с ней, где была разложена ещё одна обычная порция мятного мороженого с шоколадной крошкой. – Я знаю, что это ненормально. Я знаю, что я сумасшедшая.

– Ты не сумасшедшая, если только не имеешь в виду это мороженое, – ответила я. Виктор усмехнулся, но Корделия показала ему язык. Он ухмыльнулся странной улыбкой, которой я у него раньше не видела, и вернулась к поеданию своего мороженого. Это было похоже на слишком интимный момент. Небольшой приватный обмен репликами, который не должен был увидеть никто, кто знал обычно стоическую внешность Виктора.

– Я думаю, – начала я, затем решила перефразировать свои мысли, чтобы сосредоточить внимание на Корделии, а не на моем восприятии её. – Твою мать застрелили. Ты была там, и ты была маленькой. Такая травма перестраивает твой мозг. Во–первых, людям нереально ожидать, что ты будешь часто выходить из дома после этого. И несправедливо со стороны людей ожидать, что ты вообще вернешься к тому, что они считают нормальным, независимо от того, сколько времени пройдет. Тебе не нужно подстраиваться под чьи–либо представления о нормальной жизни, пока ты находишь счастье и безопасность в своем образе жизни.

– Ты говоришь почти как мой психотерапевт, – она отправила в рот огромную ложку мороженого.

Я вздохнула и уставилась на своё мороженое, потом решила, что к чёрту это, и тоже залила его взбитыми сливками.

– У всех нас есть свои странные маленькие проблемы с мозгом, с которыми приходится иметь дело.

– Странные маленькие проблемы с мозгом, мне это нравится, – сказала Корделия, подняв руку, даже не успев съесть предыдущую порцию. Виктор поморщился, увидев её набитый рот, но ничего не сказал.

– Я называю это нейропсихологией.¹⁰

– Да, – хихикнула она. – Это звучит лучше, чем перечислять весь список сокращений. СДВГ, ПТСР, САР. Я работаю над сбором всего алфавита нейропсихологии.

Я кивнула.

– У меня это Генерализованное тревожное расстройство (ГТР)¹¹ и аутизм.

– У меня было предчувствие.

–Тоже самое.

Мы улыбнулись друг другу поверх наших вазочек с мороженым. Это действительно был нейродивергентный радар. Я не знала, как это объяснить, но вас каким–то образом тянуло друг к другу. Очевидно, некоторые исследования показали, что нейротипичные люди думали, что в нейродивергентных людях есть что–то “необычное” в течение двух минут после знакомства с ними, не имея возможности определить, что именно. К счастью, тот же инстинкт работал и наоборот.

– Ну, я хочу быть хорошим учителем. А хорошие учителя понимают, что у каждого человека разные потребности.

– Я думаю, ты будешь отличным учителем.

– Спасибо, – рассмеялась я. – И я думаю, у тебя отлично получится командовать людьми из своего дома.

– Послушай, я знаю, что смерть моей матери получила широкую огласку. Её застрелили. Я стояла прямо рядом с ней. Вот и вся история, верно? – Корделия размазывала красного мармеладного мишку по горе взбитых сливок, но её взгляд был прикован к кухонному окну, хотя снаружи было совсем темно.

– Корделия, – сказал Виктор тоном, который я не смогла определить.

Она кивнула и слегка улыбнулась ему, прежде чем полностью развернуться на стуле лицом ко мне.

– В неё стреляли, но история на этом не заканчивается. Меня схватили и затащили в фургон. Похитители, очевидно, думали, что убийство моей матери заставит моего отца понять, что они без колебаний застрелят и меня, если он не отдаст им 20 миллионов, которые они потребовали в качестве выкупа, – она поморщилась, но не сделала паузы достаточно долго, чтобы я успела задать вопросы. – Я три дня сидела связанной в какой–то комнате без окон, с бутылкой воды и чизбургером, чтобы подкрепиться, прежде чем они вытащили меня оттуда. Мой отец потратил эти три дня на то, чтобы снизить сумму выкупа до четырех миллионов. Я говорю это не для того, чтобы ты пожалела меня, но я думаю, ты заслуживаешь полной правды, учитывая, что сейчас ты – половина меня.

– Боже, – выдохнула я. Я даже представить не могу, через какую боль и страх она, должно быть, прошла за эти три дня. Неудивительно, что она не хотела возвращаться туда. И подумать только, что её отец мог сократить это время. Монтгомери были миллиардерами. Разница в шестнадцать миллионов была сущим пустяком при их уровне благосостояния. – Твой отец, похоже, та ещё задница.

Корделия громко хихикнула.

– О, так и было. Надеюсь, он сгниет в аду.

Виктор неопределенно хмыкнул в знак согласия, соскребая последние кусочки мороженого.

– Я думаю, ты бы понравилась моему отцу, – сказала я.

– Каким он был до того, как заболел?

Я даже не потрудилась спросить, откуда она узнала, что он болел. Я смирилась с тем фактом, что Корделия покопалась в моей жизни, прежде чем впустить меня в свою. Зная, через что ей пришлось пройти, я вряд ли могу держать на неё зла.

– Он работал на кондитерской фабрике “ Sallow”, – я указала ложкой на гору сахара. – Он считал себя Вилли Вонкой. Он не делал конфеты, но всегда говорил, что Вилли Вонка всё равно заставил Умпа Лумпов делать это. Он был упаковщиком. Или, как он выразился, он был тем, кто следил за тем, чтобы дети радовались, даже просто держа в руках плитку шоколада в отделе сладостей. Ему нравилась простота этого. Конфеты делают людей счастливыми.

– Держу пари, что твой дом был тем местом, где устраивали розыгрыши подарков на Хэллоуин, – Корделия добавила ещё горку радужной посыпки в свою вазочку. Боже, папа действительно полюбил бы её. Он схватился бы за грудь, задыхаясь от смеха, прежде чем скопировать состав её мороженого для себя. Просто попробовать. Он бы смотрел на него десять минут, прежде чем съесть, и провел бы следующие пять дней, анализируя, как сочетаются цвета и текстуры.

– Так и было, – я кивнула и зачерпнула немного мороженого. Я не была религиозной и не верила ни в загробную жизнь, ни в призраков, ни во что–либо ещё, но если у папы был способ посмотреть, я действительно надеялась, что он это сделал. Просто потому, что он хорошенько посмеялся бы над рецептом Корделии.

Глава 21

Бэк

Блондиночка:

Ты знал, что летом люди возбуждаются сильнее, чем зимой?

Бэк:

Да

Блондиночка:

Очевидно, это смесь дополнительного количества витамина D и дофамина, полученных на солнце, и всей открытой кожи, выделяющей феромоны.

Бэк:

Нам следует проверить твою теорию на моей террасе.

Блондиночка:

Это не моя теория, это наука.

Она даже не отреагировала на моё прошлое сообщение. Можно подумать, что после попытки получить удовольствие в моей постели она должна была немного пофлиртовать. За исключением того, что когда она писала мне, это были ссылки на статьи о гормонах и исследованиях микробов, которыми обмениваются во время орального секса. Она перешла в режим глубокого исследования – и сегодня даже не появилась, после того как я ясно дал понять, что хочу попробовать более практический подход.

В прошлую пятницу она дрожала у меня на пальцах, а теперь сбивает меня с толку снова и снова. Что, чёрт возьми, я должен был с этим делать?

Бэк:

Тогда назовём это научным экспериментом.

Дел:

Мне не нужно экспериментировать, чтобы понять, что из–за этой жары я просто становлюсь потной и ленивой.

Ещё один нокаут.

– Кто может быть важнее меня, а? – мягкая перчатка Броуди ткнулась мне в бок, когда она попыталась заглянуть через мое плечо и мельком просмотреть мои сообщения.

– Это просто работа, – ответил я.

– Угу, Блондиночка звучит очень похоже на работу.

Я сунул телефон обратно в карман и, прищурившись, посмотрел на неё, затем на ринг, где две девочки–подростки танцевали друг вокруг друга вместо того, чтобы наносить удары.

– Разве из тебя не должны выбить всё дерьмо прямо сейчас?

– После, – ответила она, подпрыгивая вверх–вниз, чтобы согреть мышцы. – Им пришлось пустить Фелисити первой, потому что ей нужно быть дома к девяти, иначе её мама снова взбесится.

Спорт для девочек–подростков сильно отличался от спорта для взрослых. Родительский комендантский час имел большее значение, чем мастерство.

– Тебе нужна ободряющая речь?

Броуди прыгала из стороны в сторону, размахивая руками.

– Мне нужно, чтобы ты сказал мне, кто такая Блондиночка. У меня наконец–то будет тетя?

Я не стал напоминать ей, что технически у неё была тетя, потому что сестра её покойной матери была старой каргой. Она ненавидела Джулиана за то, что мама Броуди забеременела, и ненавидела Броуди за то, что она родилась. Что привело к смерти её матери. Эклампсия. Предотвратимая, но нередкая.

– Посмотрим, – сказал я, и Броуди чуть не споткнулась, пытаясь повернуться ко мне.

– Подожди, что за хрень?

Я приподнял брови от её выбора слов, но знал, что лучше не мешать подростку ругаться.

– Я думал, у нас что–то получится, но она отменила встречу со мной сегодня. Твой отец думает, что она зафрендзонила меня.

Броуди закатила глаза, глядя на меня.

– Френдзона – это патриархальная концепция, изобретенная мужчинами, неспособными видеть в женщинах что–либо, кроме прислуги или сексуальных партнеров.

На ринге прозвенел звонок, бой окончен.

– Тебе пор”, – сказал я, указывая на угол, из которого ей придется драться. Если бы это был официальный бой, я был бы в режиме тренера, но поскольку это было всего лишь дружеское соревнование, я мог немного отвлечься.

– Дай мне три минуты, – попросила Броуди, засовывая в рот каппу.

Ей нужны были только две. Она справилась с другой девочкой, не позволив ей нанести ни одного удара. Чувство гордости, которое распирало мою грудь, уменьшилось, когда она остановилась передо мной и пригвоздила меня ледяным взглядом.

– Ну что? Ты патриархальный мудак, который хочет использовать эту девушку только для секса, который злится, когда она ценит твоё общение больше, чем твой пенис?

Возможно, Броуди и унаследовала мягкое лицо своей матери, но в своём поведении она была вся в Джулиана.

– Я не собираюсь обсуждать с тобой свою сексуальную жизнь, Броуди, – сказал я, помогая ей снять перчатки. – Вы с отцом слишком любопытны.

– Ты приходишь на мой бой и проводишь всё время, глядя в свой телефон. Я заслуживаю объяснения, в котором не упоминается слово “френдзона”, – она схватила свою бутылку с водой, но не сводила с меня глаз, приподняв брови, ожидая ответа, пока пила.

Я раздраженно вздохнул. ЦРУ следовало бы нанимать девочек–подростков. Если кто–то и мог пытками вытянуть из тебя информацию, так это они.

– Если бы тебе понравился парень, как бы ты дала ему это понять?

– Зависит от контекста, – она пожала плечами и отхлебнула ещё воды из бутылки, хотя на лбу у неё едва выступили капельки пота.

– Объясни, – я опустился так низко, что просил совета насчет свиданий у своей племянницы–подростка. Отлично.

– Если мы пойдем на свидание, обязательно приоденусь. Я бы хотела выглядеть на все сто, выглядеть мило, сделать с ним пару фото и снять несколько видео. Мы могли бы полностью соответствовать друг другу по эстетике. И он мог бы такой: ‘Посмотрите на мою горячую подружку’, понимаешь?

Слово “горячая” не подходило моей племяннице, но я понял основную суть того, что она говорила. Выйти на улицу означало быть замеченным, даже в цифровом виде, что равнялось тому, чтобы принарядиться.

– А как насчет...учебных свиданий?

– В школе, библиотеке или дома?

Отчасти мне было любопытно, почему местоположение имело значение, но суть была не в этом.

– У меня дома.

– Хм, – она покачала головой взад–вперед. – Я бы оделась повседневно, но мило. Мне кажется, что если бы я слишком нарядилась, то дала бы понять, что пришла сюда просто для того, чтобы ненадолго прерваться между более важными планами. Если я иду просто на учебу, то на мне самое удобное дерьмо: свободная рубашка, эластичные брюки, носки разного цвета. Но если это учебное свидание, я бы сделала прическу, надела какие–нибудь обтягивающие леггинсы для йоги, может быть, небольшой укороченный топ с изящным ожерельем. Удобно, но у меня великолепное тело, и я не боюсь показать это, верно? Я могла бы придвинуться немного ближе, позволить своей руке коснуться его руки, сказать ему, что от него приятно пахнет. Что–то в этом роде.

Я удивленно уставился на неё. Она описала наряд, в котором Дел появилась в понедельник. Вплоть до гребаного ожерелья. Хотя, когда вы сидели в восьми футах друг от друга, прикосновения рук не было.

– Понятно.

– И что?

– А?

– Какие сигналы?

– Леггинсы для йоги.

– Молодец, дядя Огги, – она ударила меня по плечу с большей силой, чем было необходимо, и мне было неприятно признавать, что это было достаточно больно, чтобы на следующий день остался синяк. – И хорошо для меня. Мне отчаянно нужна классная тетя, которая не зеленеет, когда я использую слово “пенис”.

Я не сказал ей, что женщина, о которой идет речь, может вместо этого стать ярко–красной.

Глава 22

Делайла

В пятницу Бэк снова был офисе, и это был второй день, когда мы не виделись после инцидента с вибратором. Я отправилась к нему домой с самыми благими намерениями зарыться в его книги, но на улице всё ещё стояла вчерашняя жара, а окна его пентхауса в основном выходили на юг. К 11 часам утра безжалостный солнечный свет привел к тому, что внутри стало душно. Я попыталась отрегулировать термостат, но он был на таймере, и независимо от того, сколько кнопок я нажимала, он просто сердито пищал и мигал большим красным светом. Мудак.

Не могло быть такого, чтобы у Бэка не было кондиционера, но он не включал его, если только не был дома, учитывая, что большую часть своего времени проводил вне дома.

Прекрасно. Я могла бы получить некоторое облегчение другими способами. Я рывком открыла дверцу морозилки, волна прохладного воздуха коснулась моей влажной кожи. Слава Богу. Я вздохнула и покрутилась, но проблема с морозильниками заключалась в том, что в них не было обдува воздухом. Холод едва проникал сквозь мою одежду. На днях я сняла штаны по гораздо более скандальным причинам, так что у меня было меньше стеснения, когда я задрала подол футболки. И тут же прохладный воздух коснулся моего живота, глубоко проникнув в нервы, успокаивая мой дискомфорт.

– О, да ладно, – простонала я, пытаясь стянуть промокшую футболку через шею, но она застряла где–то между лифчиком и локтями, слишком мокрая, чтобы соскользнуть. – Ради всего святого.

– Нужна помощь?

Низкий рокочущий голос заставил меня вскрикнуть и подпрыгнуть.

Я даже не слышала, как он вошел.

Он должен был быть в офисе.

И в данный момент я торчала перед его морозилкой в розовой футболке с Тейлор Свифт, закрывающей моё лицо, но не грудь.

– Я в порядке, – пискнула я, поворачиваясь в ту сторону, откуда доносился его голос, только для того, чтобы врезаться в твердую, теплую стену. Я снова взвизгнула. Чёрт, его шаги были бесшумными.

– Полагаю, это ты трижды неправильно ввела код безопасности и отключила бесшумную сигнализацию?

– Код безопасности? – спросила я и напряглась, когда его руки скользнули по моим бокам, чтобы проникнуть под футболку. О боже. Эта штука была такой потной. У него на руках был мой вонючий, горячий пот.

– Ты касалась панели у двери? – спросил он.

Моё лицо вытянулось в тот самый момент, когда он освободил мою голову из тканевой тюрьмы.

– Прости, – выдохнула я, смотря в тёмно–серые глаза, обрамленные идеальными черными ресницами, которые пронзили меня с достаточной интенсивностью, чтобы охладить каждую клеточку крови, которая кипела пять минут назад. Он приподнял мою футболку выше, ладони скользнули по моим рукам и локтям, и как раз в тот момент, когда я должна была освободиться, острая боль пронзила мои запястья, когда их связали куском ткани. Я прошипела, подняв глаза к тому месту, где Бэк связал мои руки вместе и всё ещё держал их у меня над головой. – Я искала термостат, – сказала я, как будто это было важно, когда он вот так пригвоздил меня к месту, но мой мозг всё ещё пытался наверстать упущенное. – Что именно ты делаешь? – мой голос застрял в горле, когда беспокойство начало просачиваться внутрь.

– Связываю злоумышленника, который вломился в мой дом, – ответил он, и уголок его рта приподнялся. Одной рукой всё ещё держа меня за связанные руки, другой обхватив за талию, он оттолкнул меня на шаг назад, зацепив футболку за верхнюю ручку холодильника. Моя спина прижалась к прохладному краю морозильной камеры, холод покрывал мою влажную кожу с одной стороны, в то время как его рука обжигала мою талию с другой. Он связал меня. Его слова наконец дошли до меня. Моя футболка превратилась в наручники, и я была в лифчике и велосипедных шортах, а он стоял надо мной, так бесстыдно пожирая глазами моё тело, что каждый мускул в моём животе напрягся.

– Я рад, что не послал охрану здания проверить сигнализацию.

– Я ещё толком не добралась до раздела моего исследования о ролевых играх, – мой голос дрожал. – И я не думаю, что нам стоит пробовать это, потому что, если бы я была злоумышленником и ты связал меня, означало ли это, что мы ждем полицию? Стала бы я оказывать тебе сексуальные услуги только в надежде, что ты меня отпустишь? И зачем я вообще вломилась сюда? Ворую ли я ради самосохранения? Что у меня за спиной? – он сунул мне в рот что–то твердое и холодное и прикрыл это рукой. И хотя моим первым порывом было выплюнуть это обратно, я не могла. Тревога пронзила меня, тут же сменившись всего одной мыслью: Холод.

– Соси, – прорычал Бэк.

Я должна была. Я ничего не могла поделать, кроме как крутить кубики льда на языке, надеясь, что они быстрее растворятся, надеясь, что холод пройдет, но вместо этого он просочился сквозь десны, на внутренней стороне щек всё онемело. Я уставилась на него, судорожно втягивая носом воздух, пытаясь вдохнуть сквозь холод.

– Знаешь ли ты, что человеческий организм не приспособлен для того, чтобы справляться с внезапным наступлением холода? Ты можешь предотвратить приступ паники, приложив один кубик льда к запястью, потому что инстинкт самосохранения возьмет верх над твоим мозгом.

Я захныкала под его рукой, потому что кубики льда едва растаяли, а во рту было холодно до такой степени, что виски заболели и по шее побежали мурашки. Сквозь холодную дымку пробилось ещё одно ощущение: костяшки его пальцев скользнули вниз по моему животу, сильно прижимаясь к моей мягкой плоти.

– Тебе нужно, чтобы я остановился? – спросил он.

Его вопрос пронесся у меня в голове, пока я глотала талую воду. Она проложила ледяную дорожку от моего горла вниз, к низу живота.

– Тебе нужно, чтобы я остановился? – снова спросил он, проводя костяшками пальцев вверх и вниз по моему животу. Я покачала головой и крепко зажмурилась, чтобы кубики льда не стучали по зубам.

– Топни ногой, если хочешь остановиться, понятно?

Топнуть ногой? Я нахмурила брови, пытаясь найти синапсы в моем мозгу, которые контролируют мои ноги. Я согнула пальцы ног, пробуя. Ладно, ладно. Топнуть. Я могла бы топать. Я кивнула и поморщилась, когда ещё больше ледяной воды потекло в моё горло.

Рука Бэка скользнула мне в шорты, и мои глаза распахнулись. Его глаза были устремлены на меня, черные зрачки переходили в темные радужки, наблюдая за моим лицом, когда он бесцеремонно скользнул в меня пальцем. Мои мышцы напряглись, и инстинктивное желание пискнуть было прервано тем, что мой язык случайно прижал кубики льда к небу. Заморозка мозга заглушила все остальные ощущения.

В тот момент, когда холодный туман немного рассеялся, мои бедра дернулись, между ног нарастало низкое давление. Палец Бэка двигался туда–сюда, его большой палец потирал мой клитор. Я даже не была уверена, когда он начал это. Чёрт. Моя талия выгибалась навстречу ему, каждый толчок натягивал мои оковы, ткань впивалась в запястья. Боль едва ощущалась на фоне разливающегося жара.

Он ввел в меня второй палец, растягивая меня. Мои стенки заныли, пытаясь приспособиться к новым толчкам, но прежде чем я успела зациклиться на боли, я крепче сжала рот, и уменьшающиеся кубики льда впились в мои десны. Холодно.

Между огнем, разгорающимся от его прикосновений, и замороженными мыслями я почувствовала это. Низкий гул обещания. Подъем перед тем, как американские горки сбросили тебя с обрыва. Я была близка раньше. Это всегда был край, никогда – падение.

– Отпусти это.

Конечно, он упомянул гребаное «Холодное сердце» в середине того, как теребил меня пальцами у своего холодильника с кубиками льда у меня во рту. Я напряглась, когда ясность этой мысли прорвалась наружу, и сглотнула. Вода. Не кубики льда. Мой взгляд упал на мою любимую футболку, всю растянутую, скрученную и испорченную. Он связал меня на своей кухне и зажал рот, ласкал пальцами у гребаного холодильника, и я должна была отпустить это?!

Я топнула ногой. Сильно.

Бэк остановился, немедленно убрав руку с моего рта. Я хватала ртом воздух, когда он высвободил другую руку из моего нижнего белья и велосипедных шорт. Прежде чем я успела вымолвить хоть слово, мои руки упали по бокам, моя футболка оказалась в его руках. Мои руки онемели и покалывали, пальцы горели, когда к ним прилила кровь. Я уставилась на свои запястья и линии ткани, глубоко врезавшиеся в кожу. Это выглядело более болезненным, чем ощущалось.

– Что случилось? – спросил Бэк через мгновение, когда я всё ещё не поднимала глаз. Его голос был намного мягче, чем я заслуживала.

– Кубики льда растаяли, – ответила я, чувствуя, как саднит в горле от холода. – Простии.

– За что ты извиняешься?

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Он прислонился к дверцы холодильника, верхние пуговицы его белой рубашки были расстегнуты, рукава закатаны, но в остальном он всё ещё был одет по–деловому. На самом деле он только что вернулся домой из офиса.

– Потому что я не могла сделать этого.

– Что сделать?

– Перестань вести себя глупо, – фыркнула я и выхватила футболку из его рук. – Тебе она не идет, – надеть её было легче, чем снять, но в основном из–за того, что она стала примерно вдвое шире, чем три кубика льда назад.

– Я не веду себя глупо. Мне искренне любопытно, почему ты извиняешься передо мной за то, что не достигла оргазма. Разве ты не та самая женщина, которая сказала мне, что секс – это не просто оргазм?

– Да, когда ты с кем–нибудь. Это? Здесь? Это буквально о том, чтобы выяснить, как заставить меня кончить. И ты кое–что попробовал. И это не сработало. Так что, да, мне жаль. Мне жаль, что твои усилия оказались напрасными.

Мрачное выражение промелькнуло на его лице, появилось и исчезло в одно мгновение.

– Блондиночка, это? Здесь? – Бэк схватил меня за ворот футболки и оттащил в сторону. Он захлопнул дверцу холодильника, затем прижал меня к ней, зажав колено между моих бедер. – Мы практикуемся, потому что, когда я трахаю тебя, я хочу, чтобы ты кричала от удовольствия. Настоящего удовольствия. И мы будем практиковаться снова, и снова, и снова, пока твой гиперактивный мозг полностью не отключится и единственное, что останется у тебя в голове – это моё имя. Твой первый оргазм будет только началом этого. Поняла?

Я сглотнула. Твой первый оргазм будет только началом этого. Весь воздух внезапно покинул мои легкие.

– Поняла? – повторил он, сжимая мой подбородок железной хваткой, от которой горячая дрожь пробежала по моему позвоночнику.

– Да, – прохрипела я.

– И ещё кое–что, – он наклонился, касаясь губами моей скулы, и продолжил, понизив голос до низкого рычания. – Если ты когда–нибудь снова прикоснешься к себе у меня дома, я привяжу тебя к изголовью кровати и буду шлепать по этой упругой заднице, пока ты не начнешь умолять меня трахнуть тебя.

Я вздрогнула от одного только выбора слова, но не смогла проигнорировать влагу, собиравшуюся у меня между ног.

– Бэк?

– Хммм?

– Ты испортил мою любимую футболку.

Бэк отпустил меня и посмотрел вниз на деформированное, растянутое месиво, которое он оставил после себя. Он вздохнул и быстро поцеловал меня в висок, прежде чем исчезнуть из кухни. Надеюсь, чтобы включить кондиционер.

Несмотря на то, что я только что непроизвольно выпила ледяную воду, мое горло было словно протерто наждачной бумагой. И к тому времени, когда я выпила стакан воды, чтобы прояснить мысли, и побрела обратно в библиотеку, Бэк нашел меня со свертком ткани в руках. Он положил его на полку прежде, чем его пальцы нащупали подол моей футболки. Я позволила ему снова снять с меня её, едва успев подумать о том, что он продолжает видеть большую часть моей кожи, а я ещё не видела его, прежде чем он расстегнул свежую белую рубашку на пуговицах, чтобы я могла в неё влезть. Она поглотила меня, ткань была свободной и на удивление воздухопроницаемой.

– Спасибо, – вздохнула я и закатала рукава до локтей.

– Я позабочусь об этом, – сказал он, перекидывая мою розовую футболку через плечо.

– Не выбрасывай её. Я бы предпочла, чтобы она была растянутой, чем совсем избавиться от неё.

– Ты получишь её обратно как новенькую.

– У тебя есть модельер по вызову или что–то в этом роде?

– Или что–то в этом роде, – он ухмыльнулся.

Легкое дуновение холодного воздуха обвилось вокруг моей шеи, и я вскинула голову, пытаясь найти вентиляторы кондиционера. Невидимый и неслышимый.

– Где твой телефон? – спросил он, но мне не нужно было отвечать, потому что он уже взял его. – Разблокируй.

– Зачем? – спросила я, но набрала код блокировки. Там было несколько компрометирующих сообщений между мной и Корделией, но Бэк не был похож на человека, который стал бы рыться в моём телефоне.

– Я зарегистрирую тебя в своих домашних системах. Больше никакой сигнализации. Ты можешь включить кондиционер за 30 минут до того, как придешь сюда, включить музыку, включить кофеварку, наполнить ванну...

Конечно, у него на стене не было термостата, как у обычного человека.

– Спасибо. Подожди. Наполнить ванну?

– Идеально подходит для расслабления мышц после долгой тренировки, – на его губах появилась усмешка, и у меня возникло ощущение, что он имел в виду не спортзал. Он вернул мне телефон, открыл приложение, которое показывало множество функций, сгруппированных по комнатам. Конечно же, в ванной комнате были настройки температуры, потоков воздуха в джакузи и даже добавления масел для ванн. Представьте себе все эти зимние ночи после того, как вы тащились по снегу, а ванна уже ждала вас?! Моё представление о доме мечты только что изменилось – дизайнер интерьера Корделия, а технологии Бэк.

Глава 23

Бэк

– Это всего лишь мыло, – пробормотал Айзек, читая список ингредиентов для омолаживающего средства для мытья рук.

– Смотри, чтобы тебя никто не услышал, иначе нас выгонят.

Среди светских львиц и влиятельных лиц презентация Kit by Kristin Carter не была моей темой, но я ходил туда же, куда и блонди. Джулиан достал список гостей из облака организатора мероприятия, и Корделия Монтгомери ответила утвердительно на своё приглашение. Это был неплохой деловой ход. Новая роскошная линия по уходу за кожей, предназначенная для женщин слишком старых, чтобы не обращать внимания на свои морщины, но достаточно молодых, чтобы заботиться о знаменитой бостонской версии Ким Кардашьян, Кристин Картер, в инстаграме. Если бы им удалось приобрести набор для ванных комнат в Монтгомери или разработать эксклюзивную линию для интернет–магазина Montgomery On The Go, Дел стала бы идеальным лицом для этого сотрудничества. Она позаботилась об этом, появившись во всех социальных сетях в своем крошечном золотом наряде на дне рождения Декера. Даже не имея собственного профиля, она позировала для множества фотографий с теми, кто хотел, чтобы их увидели с неуловимой Корделией Монтгомери.

– Брать за это больше трех фунтов – настоящее преступление, – Айзек откупорил бутылку и понюхал, мгновенно отшатнувшись. – Это настоящее преступление, за которое можно предъявить обвинение. Точка.

– Напомни, почему ты захотел прийти?

– Потому что я получаю удовольствие от того, что вижу, как ты лажаешь.

– Я не лажаю.

– Ты не очень хорошо справляешься, ухаживая за прекрасной леди Корделией, – он ухмыльнулся. – Я врач, поэтому ты можешь доверять мне, когда я говорю, что путь к сердцу женщины лежит не через шейку матки, – я даже не рассказывал ему о маленьком моменте у холодильника.

– Почему бы тебе не оставить прекрасную леди Корделию мне?

– Потому что в твоем представлении романтический жест – это покупка кому–то вибратора.

– Вибраторы могут быть романтичными, – пропищала Дел за спиной Айзека, который крутился вокруг, всё ещё с мылом в руке.

– Я возьму это, – Дефне выхватила бутылку из его пальцев и позволила ей исчезнуть в огромной сумке через плечо, которая казалась немного громоздкой для такого повседневного шикарного мероприятия, как это.

– Ты не должна использовать это для омоложения чего бы то ни было, – сказал Айзек.

– Я и не собираюсь, – она моргнула и подняла сумку повыше. – Я не понимаю, о чём ты говоришь.

– Бэк, ты знаешь Дефне. Дефне, это…Айзек, верно?

– Очаровательный доктор Айзек Хантер, – он склонил голову и поцеловал руку Дефне, и бедняжка разразилась хихиканьем, её длинные, гладкие черные волосы упали, как занавес, перед её лицом.

– Господи, чёртов Христос, – пробормотал я, и Дел шлепнула меня своим бледно–желтым клатчем по плечу. Он дополнял укороченный топ с принтом в виде ромашек и юбку, которые обнажали полоску живота, достаточно широкую, чтобы у меня возникло искушение провести по оголенной коже пальцем.

– Нашла ещё одну, – сказала Дел, доставая из моего подарочного пакета средство для мытья рук и протягивая его Дефне.

– Это было моё, – сказал я, скорее заинтригованный, чем обеспокоенный.

– Мы напишем твоё имя в квитанции о пожертвовании, – ответила Дел, ухмыляясь.

– Знаете, что такого замечательного в наборе для омолаживающего мытья рук? – спросила Дефне, держа бутылку с жемчужно–белой улыбкой, как будто она показывала её на канале онлайн–шоппинга. – Бутылка стоит больше, чем её содержимое. Она крепкая, – она постучала костяшками пальцев по пластику. – Непроливаемая, – она перевернула бутылку вверх дном и нажала. – И многоразовая, – она сняла и снова надела крышку.

– Я не понимаю, – сказал Айзек.

– Знаете ли вы, сколько бездомных женщин заболевают из–за инфекций, вызванных недостаточным доступом к средствам гигиены во время месячных?

– Я знаю, – сказал Айзек, заставив Дефне запнуться в своей речи.

– Ну, потом мы отвезем это в приют. Каждый здесь может купить себе мыло.

– Ты также могла бы просто пожертвовать деньги, – сказал Айзек.

– Дело не в этом, – ответила Дел, качая головой.

– Это и вполовину не так весело, – сказал я, легкая усмешка появилась на моих губах. – Разве ты не хочешь быть немного больше похожим на Робин Гуда? Красть у богатых и раздавать бедным?

Айзек усмехнулся.

– Ты богатый.

– И моё мыло уже украли. Сколько их у тебя на данный момент? – я кивнул на сумку Дефне.

– Около 15, – ответила Дел.

– Так не пойдет. Здесь должно быть не менее 100 человек.

– Хорошо, – Айзек хлопнул в ладоши. – Прежде всего, нам понадобится вторая сумка. Затем мы разделяем и властвуем, – он бросил на меня многозначительный взгляд поверх голов девочек. Разделяй и властвуй было нашей игрой, когда мы учились в колледже, один из нас добровольно развлекал лучшую подругу или сестру девушки, с которой другой хотел приятно провести время.

– Я просто воспользуюсь этим, – Дел вытряхнула содержимое подарочного пакета на стол, из него высыпались крем для лица, маски и ещё много чего.

– Без обид, но вас двоих, вероятно, узнают меньше, чем нас, поэтому я предлагаю вам подойти к столикам, где люди оставили свои подарочные пакеты, а мы пойдем пообщаемся, – я положил руку между плеч Дел, и она наклонилась ко мне ровно настолько, чтобы её предыдущие слова эхом отозвались в моих мыслях. Вибраторы могут быть романтичными. – Мы снова встретимся здесь через час.

Полчаса спустя мы пожали много рук, спросили многих о летних каникулах, и Дел приняла много визитных карточек. Даже если у неё не было заметного опыта участия в подобных общественных мероприятиях, её непринужденная улыбка и неподдельный интерес к чужим детям и собакам очаровывали любого, кого мы встречали.

– Как у тебя дела? – спросил я после того, как телеведущий Марк Трентон попрощался и оставил нас в дальнем конце террасы на крыше, его мыло теперь было в пакете Дел.

– Потрясающе. Посмотри на это, – она открыла пакет. – Здесь должно быть ещё как минимум десять штук.

– Нет, блондиночка, как у тебя дела?

Она моргнула, смотря на меня, и розовый румянец залил её щеки.

– Ты спрашиваешь, делала ли я...Потому что нет, но не думаю, что нам следует обсуждать это здесь, – прошептала она.

– Дел, – я взял пакет из её рук и отложил в сторону. Кожа её правой руки была кремово–белой, без каких–либо следов маникюра.

– Что?

– Как. У. Тебя. Дела. Я пытаюсь завязать разговор. Что происходило в твоей жизни с пятницы? Ты куда–нибудь ходила? Как ты провела свою субботу?

– О.

– Я делаю это неправильно?

– Нет, я просто не ожидала этого, – она пожала плечами. – Э–э, ну…Дефне остановилась у меня на эти выходные, потому что её соседка по комнате – полная задница. Мы просто тусовались, смотрели фильмы, читали книги, придумывали образы русалок, плавая в бассейне. Обычные вещи.

– У меня так много вопросов.

– Хочешь, я расскажу тебе о моей русалке? – её глаза заблестели от волнения.

– Сначала мне нужно, чтобы ты рассказала мне, почему ты читаешь книги, когда твоя подруга в гостях.

– Потому что мы обе любим читать. Что это за вопрос? Ты много читаешь. Ты должен знать.

– Я читаю, когда остаюсь один.

– Это весело только наполовину. Она читает действительно непристойные книги о байкерах, мафии и прочем, а я читаю свои исторические романы, полные бальных платьев и сложных помолвок, а потом мы читаем друг другу лучшие отрывки. Что, в случае Дефне, будет похоже на это: «Джакс и Тиг сорвали с меня одежду, и у нас был действительно жаркий секс втроем, я кончила пять раз», а в моем случае это полностраничное описание цветов, цветущих весной на острове принца Эдуарда, включая их характерные ароматы и то, что они означают на языке цветов. Мы получаем лучшее из обоих миров, при этом не читая целую книгу в другом жанре.

– Может быть, тебе стоит изучить некоторые из этих книг.

Она закатила глаза.

– Могу я уже рассказать тебе о моей русалке?

– Конечно.

– Итак, по сути, я придумала два подводных королевства, которые веками враждовали, и русалка Дефне – принцесса одного королевства, а моя русалка – принцесса другого, и они подружились друг с другом, несмотря на свои различия. Мою русалку зовут Сирена. Это будет важно позже, – она углубилась в предысторию своей русалки, историю их королевств, конфликт между Сиреной и её родителями, роман между Сиреной и солдатом из вражеского королевства. В какой–то момент мне удалось схватить два бокала с подноса официанта, и Дел сделала паузу в своём подробном рассказе ровно настолько, чтобы сказать “Спасибо!” и сделать глоток, прежде чем подробно рассказать о том, как магические способности принцесс дополняли друг друга в хорошем и плохом. – ...Итак, мы проходим полный круг, возвращаясь к пещере, где они встретились.

– Тебе следует это написать, – сказал я.

– Что?

– Книгу.

– Это не книга. Это просто…вымысел. Ты никогда не играл в “Русалку в бассейне”? Или, я не знаю, в “Аквамена”? – она ткнула пальцем в мой бицепс.

Я проигнорировал её попытку перевести разговор на меня и убрал её руку со своей, продолжая удерживать. Её пальцы переплелись с моими.

– Звучит так, будто ты написала целую книгу о своей русалке, – сказал я.

– Чёрт, – прошипела она, и я понял, почему она взяла меня за руку. Мои часы. – Мы опаздываем. Мы должны были встретиться с Дефне и Айзеком десять минут назад.

– Всё в порядке. Я написал Айзеку.

– Правда? Когда? – она выпустила мою руку, как раскаленный уголь.

– Примерно в то время, когда Сирена нашла камень мелодии в убежище Лазури, – она замерла, даже её дыхание стало прерывистым. – Что? Я неправильно произнес её имя?

– Нет, вовсе нет, – её голос дрогнул, и она прочистила горло, прежде чем продолжить. – Ты действительно всё это слушал?

– Конечно, это хорошая история. Интересный мир, привлекательные главные герои, моральный конфликт, экшн, романтика и лишь намек на трагедию. Тебе следует написать это. Это звучит в точности как книги, которыми Броуди, моя 15–летняя племянница, не может насытиться.

– Это ведь не сарказм, правда? В духе “глупых книжек для глупых девчонок”.

– Нет. Броуди на самом деле очень умная. В основном потому, что она читает умные книги для умных девочек, написанные умными женщинами.

– Может быть. Когда–нибудь.

– Почему не сегодня?

– Это займет много времени, и это будет проект увлечения, а не стабильного карьерного роста. А что, если я облажаюсь? Что, если людям это не понравится? Что, если я потрачу всё это время и энергию на книгу только для того, чтобы люди разорвали её на части, потому что по своей сути она очень милая и предсказуемая? Потому что я не из тех людей, которым нравятся книги о том, как снова изобретают велосипед, понимаете? Мне нравятся милые и предсказуемые, потому что мир достаточно непредсказуем. Я имею в виду, что где–то там война. И ядерное оружие. И акулы.

– Эй, дыши. Дел. Дыши. Думай, – я зацепил пальцем пояс её юбки и притянул её к себе, её грудь столкнулась с моей, воздух со свистом ворвался в её легкие. Она явно думала об этом – и обманула себя, заставив поверить во все эти сомнения, заполнившие её мозг. – Если ты приобретаешь новый навык, как ты становишься в нём лучше?

– Практикуясь.

– Хорошо. Это значит, что единственный способ убедиться, что ты не отстой – это попрактиковаться. Это значит, что тебе нужно начать писать. Дальше, – я убрал руку от её юбки и провел ею по спине, касаясь кончиками пальцев обнаженной кожи. – Книги, которые ты любишь читать, милые и предсказуемые?

– Да.

– И ты единственный человек в мире, который их читает? Или у этих книг есть аудитория?

– Нет, есть другие, кто их читает.

Я убрал волосы с её лица, но позволил своему прикосновению задержаться, проведя большим пальцем по её скуле.

– Что ещё там было? Это требует времени. Это страстный проект. Милая, время всё равно проходит, ты могла бы с таким же успехом потратить его на то, чем ты увлечена.

Она сморщила нос, глядя на меня, но эта небольшая дерзость не вязалась с тем, как она наклонила лицо, чтобы уткнуться в мою руку.

– Ты и твой рациональный мозг, – пробормотала она.

– Где ты прятала всю свою творческую энергию последние несколько недель?

– Я её не прятала, – она опустила подбородок. – Просто нужно время, чтобы привыкнуть к новым людям. Русалки и водные нимфы собираются на бал в Атлантиде? Это не совсем светская беседа.

Это было не то же самое, что говорить со мной о сексе. Секс был запретной темой в приличном обществе, но почти все говорили о нем и делали это за закрытыми дверями. Это было более личным. Что–то, что ей присуще.

– В детстве я ненавидел читать. У меня это плохо получалось. Мне требовалась целая вечность, чтобы прочитать одну страницу. Хотя я любил спорт. Но в семье Беккет спорт был приемлемым времяпрепровождением, а не тем, на что стоило тратить свою жизнь, – признался я, чтобы ответить правдой за правду, создать своего рода дружеский опыт, но слова дались легче, чем я ожидал. – Мой брат разбирался в цифрах и технологиях, поэтому мне пришлось освещать другую сторону бизнеса. Люди, культура, политика. Я быстро сообразил, что могу снять суперобложки с книг, которые я должен был прочесть, и надеть их на те книги, которые мне нравились. А потом я полюбил эти книги, потому что это было моё.

Она улыбнулась и заморгала, её веки затрепетали на ярком солнце.

– Какие книги ты прятал?

– Всё, что попадалось под руку. "Нарния" из школьной библиотеки. Шпионский триллер, позаимствованный у нашего швейцара. Какой–то похабный исторический роман, который я стащил из спальни нашей горничной.

– Можно мне тебя обнять?

– Ты хочешь меня обнять?

– Хочу, – её голос дрогнул, и она расправила плечи, чувствуя, как в неё закрадывается смущение.

– Хорошо.

Дел прикусила губу и подняла руки, и на мгновение мне показалось, что она не совсем уверена, куда их деть, но потом она обвила ими мою талию. Обхватив меня руками за талию, она погрузилась в меня. Её мягкое тело прижалось к моему, и я позволил своим рукам обвиться вокруг неё.

Она закрыла глаза, прижавшись ухом к моей груди, и мне стало интересно, слышит ли она, как замедляется мё сердцебиение, пока я обнимаю ее. В её объятиях не было ни настойчивости, ни требования. Я никогда раньше не испытывал недостатка в прикосновениях, но я не помнила, когда в последний раз меня по–настоящему обнимали. Не просто как быстрое приветствие или способом, который включал больше языка и меньше одежды, а простые объятия. Тепло и покой от этого единственного прикосновения прошли через меня. Может быть, я и не умирал с голоду, но я определенно чувствовал себя так, словно недоедал.

– Ты так приятно пахнешь, – пробормотала она в мою рубашку.

Я попытался подавить грохочущий во мне смех, но моя грудь всё равно сотрясалась, заставляя её упереться подбородком в мою грудь и бросить на меня вопросительный взгляд. Я едва ли мог сказать ей, что совет моей племянницы–подростка по поводу свиданий был гораздо более точным, чем я ожидал.

– Прости, – прошептал я. – Я уже говорил тебе, что ты сегодня выглядишь потрясающе?

Она сглотнула, вдохнула и открыла рот, чтобы ответить, но наш момент был прерван, когда Айзек прочистил горло.

– Простите, что прерываю, но эмм, Дефне поймали с сумкой. Её нет в списке приглашенных, так что они собираются вызвать полицию, если ты...

– Чёрт. Я иду, – Дел вырвалась из объятий, схватила пакет с бутылочками мыла и побежала к выходу.

Я молча последовал за ней. Имен Корделии Монтгомери и Августа Беккета было более чем достаточно, чтобы снять Дефне с крючка простым предупреждением от организаторов мероприятия, но у меня было ощущение, что мы только что попали в черный список любых будущих начинаний Кристин Картер.

Глава 24

Делайла

К моему новому расписанию было слишком легко привыкнуть. Я проводила дни в доме Бэка, а вечером ходила на ужины и мероприятия с людьми, которые притворялись, что были близки с Корделией много лет, и глазом не моргнули, когда я не ответила взаимностью на их фамильярность. Я постоянно отправляла несколько сообщений Корделии. Мне приходилось уточнять некоторые детали, когда люди спрашивали о её отце или бизнесе, но обычно мне удавалось избегать тяжелых разговоров с помощью улыбки и быстрой смены темы, обычно комплимента. К счастью, с годами я научилась делать комплименты людям. Когда я не знала, о чём ещё поговорить, я просто хвалила их одежду, машину или, чёрт возьми, даже шторы. Иногда Бэк был рядом, иногда его не было, но он редко отходил от меня, когда был рядом, легко вступая в любой разговор.

В понедельник утром на моей четвертой официальной неделе в качестве Корделии Монтгомери я снова появилась у Бэка со своей сумкой, и он позволил мне отсиживаться в библиотеке, пока сам проводил встречи в Zoom за обеденным столом. Я заверила его, что он может поработать в библиотеке, но он пробормотал что–то о законодательстве и конфиденциальности данных и чем–то ещё. Я кивнула, как будто поняла. Не то чтобы я действительно могла что–то сделать с тем, что слышала на его встречах о слияниях, расширениях и ключевых показателях эффективности, даже если бы я всё понимала. Но независимо от того, над чем он работал или откуда он работал, угол напротив его стола стал моим местом. Одеяла и подушки по–прежнему лежали точно так, как я их оставила. Понятия не имею, как он спал.

Когда я на цыпочках прокралась мимо него во время встречи, чтобы взять что–нибудь из его холодильника, я могла поклясться, что почувствовала, как его взгляд обжег мне затылок. Он не упомянул о случае с прошлой пятницей. О том, как он привязал меня к холодильнику и заткнул рот кубиками льда. Но когда я захлопнула холодильник и оглянулась, Бэк кивал на свой экран.

У него не было встреч во вторник, что означало, что я предоставила его самому себе. Нет. Я отбросила эту мысль, как только она появилась.

К среде мои глаза немного устали от чтения о сперме, сквиртинге и сексуальных качелях. Поэтому на перерывы я брала с собой побольше материалов для развлекательного чтения, и всякий раз, когда я добиралась до отличного отрывка, я читала его для Бэка, чтобы он мог понять радость чтения опосредованно через кого–то другого. Мой телефон зазвонил, обрывая меня на середине речи о помолвке, достойной обморока. Я посмотрела вниз, ожидая сообщения от Табиты или Дефне, которые не давали мне покоя по поводу перехода к той части, где Бэк обещал практически помочь с моими исследованиями. Но я не собиралась набрасываться на него. Я была не совсем готова к разочарованию, если и это не сработает.

Вместо дополнительных советов о том, какую позу нам следует попробовать в первую очередь, я увидела сообщение от Корделии:

К:

Не могла бы ты, пожалуйста, переночевать у себя? Нужен дом. Спасибо!

Теоретически, да. Практически ключи от моей квартиры лежали на прикроватной тумбочке в доме Корделии, потому что я не хотела рисковать потерять два комплекта ключей и объяснять это.

– Всё в порядке?

Я, наверное, могла бы снять номер в "Монтгомери", верно? Я не была уверена, узнают ли они меня. Особенно учитывая, что я не выглядела как Корделия с сегодняшней вечеринки на открытии, с волосами, собранными в пучок, в свободном платье–футболке. Но у меня всё ещё были права с именем Корделии. Это должно сработать, верно? О боже, я не смогла бы позволить себе даже их кладовку, если бы они попросили меня заплатить.

– Да, я в порядке. Мои планы на вечер только что изменились.

– Значит ли это, что я наконец–то покажу тебе, как работает вибратор?

– Нет, – усмехнулась я, хотя могла слышать, как Табита ругает меня за отказ. – Вытащи свой разум из канавы.

– Перестань щипать себя за руку. Что происходит?

Я посмотрела вниз, туда, где мой большой палец впился в тыльную сторону правой руки. Хм. Даже не заметила этого. Я сложила обе руки и одарила Бэка улыбкой, которая, надеюсь, выглядела светлее, чем была на самом деле.

– Я могла бы рассказать тебе, но разве ты не хочешь, чтобы я была немного таинственной, чтобы держать тебя в напряжении?

– Нет, я хочу знать о тебе всё.

– О, хорошо, – это заявление подействовало как удар под дых, хотя причиной, по которой я не могла рассказать ему, что происходит, был тот факт, что я лгала ему вдоль и поперек. Он даже не знал моего имени. – Моя...Так что ты...Ладно, хорошо...

Он встал со стула и присел передо мной на корточки.

– Что я могу сделать?

Четыре простых слова, которые ослабили узел в моей груди. Он не просил объяснений. Он просто предложил помощь.

– Как мне снять номер в моём собственном отеле?

– Попроси свою помощницу позвонить на стойку регистрации.

– Хорошо. Хорошо, – у меня не было ассистентки. Корделия придумала ассистентку, Пейдж, когда общалась с Бэком. У Корделии, вероятно, был настоящий ассистент, о котором я не знала.…Я могла бы просто позвонить Корделии и попросить её забронировать мне комнату, верно? Я должна просто сказать ей, что мне нужно забрать ключи. Зачем, чёрт возьми, ей мог понадобиться дом? О боже, что, если у неё назначено свидание? Не нужно выходить из дома ради Tinder. Я не могла прервать её, если она была в разгаре свидания с человечком из тиндера.

– Тебе нужно где–нибудь переночевать? – вопрос Бэка оторвал меня от моих мыслей. Конечно нужно было. Иначе я бы не спрашивала, как снять номер в отеле. Но признание этого вслух только дало бы повод для новых вопросов. Я не могла так лгать. О боже, зачем я вообще согласилась на всё это дурацкое соглашение? Я не создана для двойной жизни. Из меня получился бы ужасный шпион. – Дел, – Бэк приподнял мой подбородок кончиком пальца и заставил меня посмотреть на него. Его темные глаза впились в меня, и я была уверена, что он мог видеть правду прямо там, начертанную на моей сетчатке. – Ты не обязана говорить мне почему. Это вопрос "да" или "нет". Тебе нужно где–нибудь переночевать?

Я кивнула.

– Ты хочешь, чтобы я снял номер в отеле, или ты хочешь остаться здесь?

– Я не могу остаться.

– Почему? – он нахмурил брови, казалось, действительно ничего не замечая.

– У тебя нет комнаты для гостей.

Он склонил голову набок, как будто смотрел на инопланетянина.

– Ты и раньше оставалась в моей постели.

– Я приняла так много антигистаминных препаратов, что, по сути, был под кайфом.

Или пьяна. Или что–то в этом роде. И от того, и другого ощущалась слабость, и я не могла заснуть из–за адреналина, бурлящего в крови. Я буквально видела кандалы в его тумбочке и отбросила возможность того, что он мог быть ненормальным убийцей с топором, потому что мне так отчаянно хотелось просто лечь. – Та ночь вряд ли считается.

– О чём ты беспокоишься?

– Секс, – сказала я, потому что он явно не был убийцей с топором.

– Не обсуждается, если ты меня об этом не попросишь. Что ещё?

– Быть обузой.

– Я не терплю обуз. Если бы я не хотел, чтобы ты была в моем пространстве, тебя бы здесь не было. Что–нибудь ещё?

Он снова начал рассуждать. Я моргнула. Его серые глаза были непоколебимы, пока он ждал моего ответа, готовый обсудить каждую мысль, проносящуюся в моем мозгу. Даже несмотря на то, что всё это не касалось секса. Или оргазмов. Это были только я и мой сверхактивный разум.

– У тебя нет планов? Деловой ужин? Или свидание? Я не хочу, чтобы ты отменял свои планы ради меня, так что тебе следует пойти, но мне было бы неудобно оставаться здесь без тебя.

– Вообще–то, – сказал Бек. – У меня действительно есть планы на вечер, но ты можешь присоединиться ко мне.

– О боже, капает. С неё капает, – я провела пальцем по шее Бека, чтобы липкая маска не попала за воротник его рубашки. Он снял галстук и ослабил воротничок, но на нём всё ещё была накрахмаленная белая рубашка, а не неоново–голубой гель.

– Получилось? – спросил он и приподнял подбородок, чтобы дать мне лучший доступ.

– Думаю, я использовала слишком много. О нет, нет, нет, – теперь, когда он откинул голову назад, капли стекали по линии роста волос. Эти крошечные голубые микрошарики не могли быть полезны для его волос. Всё еще держа одну руку на его шее, я попыталась зачерпнуть гелевую маску с его волос обратно на лицо лопаточкой, которая прилагалась к набору. – Черт.

– Блондиночка, предполагалось, что это расслабит, – усмехнулся он, чувствуя, как горло вибрирует под моими пальцами.

– Я очень расслаблена, – запротестовала я пронзительным голосом.

– Я думаю, маска для лица – это провал. Давай просто перейдем к следующему шагу, – он снял полотенце со спинки дивана и вытер лицо. Я стояла между его колен, склонилась над ним, чтобы равномерно распределить маску, но явно потерпела неудачу. Я вздохнула и вытерла липкие пальцы о предложенное им полотенце.

– Мне очень жаль, – пробормотала я. Я не была на 100% уверена в том, что это его заранее определенный план на вечер, но поскольку на его идеально вылепленном лице не было ни единого изъяна, он действительно мог проводить каждую среду вечером, выполняя сложные процедуры по уходу за кожей. Откуда мне знать? Я понятия не имела, как люди справляются с подобными процедурами. Я использовала потрясающую комбинацию мицеллярной воды и SPF.

– Давай посмотрим, – его рука нырнула в подарочный пакет, лежащий у него на коленях, и он вытащил ещё один очень бежевый, очень минималистичный контейнер. – Богатый питательными веществами крем для лица для ежедневного придания сияния.

– Ты не возражаешь, если я просто воспользуюсь руками? Не думаю, что эта лопаточка мне подходит.

– Дерзай. Усиливай моё свечение любыми необходимыми средствами, – он ухмыльнулся и снова откинул голову назад, закрыв глаза.

– Никакого давления, – рассмеялась я. Мне нравилась эта его игривая сторона. Расчетливый, рациональный Бэк успокаивал в отличие от стаи колибри в моей груди, но эта расслабленная версия была похожа на проблеск чего–то, чего он не позволял увидеть миру. – У тебя действительно очень красивая кожа.

– Спасибо.

Я окунула пальцы в гладкую поверхность крема для лица, проверяя консистенцию крошечного количества кончиками пальцев, прежде чем приблизиться к его лицу.

– Поехали, – прошептала я, прежде чем поднести руку к его лицу. Я размазала крем по его переносице и вдоль изгиба под глазами, его дыхание было ровным, пока я задерживала своё. Моё лицо оказалось в нескольких дюймах над его, когда я тщательно очертила линию роста его волос. Я остановилась, когда моя рука скользнула вниз по его острым скулам. – Что мне делать с щетиной?

– Можешь намазать немного, – сказал он, понизив голос. – Она достаточно короткая.

Я снова окунула пальцы в крем, надеясь, что набрала нужное количество, чтобы не испортить его щетину, но эти сомнения исчезли, как только я снова коснулась его лица, и он тихо промычал. Мои внутренности сжались от одного этого звука. И мой разум немедленно вызвал в воображении картины того, как эта жесткая щетина будет касаться других частей моего тела. Как бы я прикоснулась к нему, чтобы снова услышать этот звук. Боже, мне нужно было взять себя в руки. Потому что, исходя из опыта, реальность не соответствовала образам в моей голове.

– Всё готово, – я прочистила внезапно забившееся горло и откинулась назад. Его кожа уже впитала большую часть увлажняющего крема, оставив после себя тонкий блеск, который только подчеркивал неправильную структуру его костей.

– Твоя очередь.

Я боком забралась на диван, чтобы он мог просто повернуться ко мне, а не наклоняться. Если бы ему пришлось наклоняться, он бы, вероятно, рухнул прямо на меня. Если подумать, может, мне стоило рискнуть. Нет. Я здесь только ради постели, благодарна за кров, не более.

– Ты счастливый обладатель глубокой тканевой детоксикации, – он ухмыльнулся, прочитав надпись на обратной стороне тюбика, который только что вытащил. Пакет с подарком упал на пол, и Бэк приподнялся. Он снял крышку с тюбика для детоксикации, и на его ладонь выплеснулось пятно зеленой слизи.

– О, определенно нет. Похоже, это скорее отравит мою кожу, чем выведет токсины.

– Иди сюда, – он усмехнулся и выдавил ещё немного бойкой слизи цвета Шрека из тюбика.

– Я так не дума, – я физически отпрянула, когда на поверхность начали подниматься темно–зеленые пятна.

– Иди сюда, женщина, – сказал он, всё ещё ухмыляясь, только на этот раз отбросил тюбик в сторону и схватил меня за колено. Одним быстрым движением он притянул меня к себе, мои ноги неловко перекинулись через его колени, и дыхание с хрипом вырвалось из моих легких. У нас и раньше было много физических контактов, но этот единственный толчок, этот единственный намек на то, сколько мускульной силы он скрывал под своими костюмами, вызвал волну жара у меня на щеках. – Закрой для меня глаза.

– Ты такой требовательный, – пробормотала я. – Где твои манеры?

– Закрой глаза, пожалуйста.

Я улыбнулась и позволила своим глазам закрыться. Я вздрогнула, когда первая капля холодного геля коснулась моей щеки, но, несмотря на то, как это выглядело, на самом деле пахло потрясающе, дождем и цветами. Бэк использовал только один палец, обводя впадины и изгибы моего лица. Я могла бы делать это часами. Однако к четвертому разу, когда кончик его пальца обвел мой подбородок, я уже слишком хорошо осознавала, что где–то на заднем плане тикают часы.

– Как я выгляжу? – спросила я.

Бэк убрал руку, и я тут же пожалела, что спросила.

– Милая, хотел бы я сказать тебе, что от тебя захватывает дух, но ты выглядишь так, словно уткнулась лицом в тарелку с песто.

Мои глаза распахнулись, и я рассмеялась, потому что он так сильно поморщился, увидев остатки зеленой слизи, которую вытирал полотенцем.

– Нам следует поработать над твоими навыками делать комплименты.

– Хорошо, вот так?

Прежде чем я успела запротестовать, его руки оказались на моей талии, и он притянул меня к себе на колени. Я издала громкий визг, который никак не смогла удержать. Я едва успела схватиться за его рубашку обеими руками, чтобы не упасть, пока он расставлял мои ноги по обе стороны от себя, как будто я ничего не весила.

– Посмотри на меня, – сказал он, как только я устроилась, затем добавил. – Пожалуйста.

– Что ты делаешь? – я встретилась взглядом с его угольно–черными глазами, хотя из–за резкой сосредоточенности в них мне захотелось отвести взгляд. Я не думала, что на меня когда–либо смотрели так пристально.

– Хм, – его грудь задрожала под моими руками. – Когда ты действительно сильно концентрируешься, чтобы убедиться, что твой маркер нанесен как можно ровнее, ты поджимаешь губы, и на подбородке образуется самая симпатичная ямочка. Прямо здесь, – он постучал кончиком пальца по центру моего подбородка. – Ты пытаешься изобразить бесстрастное лицо, но, когда ты хоть немного шокирована чем–то, ты так тяжело сглатываешь, что у тебя перехватывает горло, и я не могу не смотреть на эту великолепную, изящную шею и думать обо всех способах, которыми я могу вызвать такую реакцию, – его палец скользнул вниз по моей шее, пока не остановился в ложбинке между ключицами. – И несмотря на то, как быстро могут кружиться твои мысли и биться твоё сердце, – он прижал ладонь к моей груди, где должен был почувствовать ускоряющееся сердцебиение. – Ты гребаный фейерверк, блондиночка, и у твоего большого, прекрасного мозга нет причин заставлять тебя чувствовать себя маленькой.

– Я хотела бы взять назад своё предыдущее заявление, – сказала я внезапно охрипшим голосом. – Твои навыки делать комплименты превосходят ожидания.

Уголок его рта приподнялся.

– Я получу за это золотую звезду?

– Вот так? – спросила я, повторяя его слова, и положила свою руку поверх той, которую он всё ещё держал у меня на груди. – Если бы я могла описать красоту твоих глаз и перечислить все твои достоинства, грядущая эпоха сказала бы: “Этот поэт лжет; Такие небесные прикосновения никогда не касались земных лиц”.

– Ты действительно делаешь мне комплимент по Шекспиру?

О. Чёрт.

– О Боже. Мне так жаль. Ты великолепен, но это было так слащаво. Очень слащаво, – оттолкнулась от его груди, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между нами. О чём я только думала? После его череды личных комплиментов? Шекспир?!

– Стой, стой, стой, эй. Иди сюда, – он притянул меня обратно к себе, обхватив руками мою талию, он прижал меня к себе. Моя грудь трепетала рядом с его сквозь прерывистое дыхание. – Скажи мне ещё раз.

– Ты издеваешься надо мной?

О, здорово, мой голос дрогнул, а глаза начали гореть. Потому что ничто так не кричало о романтической некомпетентности, как процитировать Шекспира, а потом разрыдаться.

– Нет. Прости. Моя просьба прозвучала неправильно. Я действительно не хотел, чтобы ты чувствовала себя плохо. Я был застигнут врасплох, в лучшем случае, тем, что ты вот так легко цитируешь сонеты, – он убрал одну руку с моего живота и кончиками пальцев медленно очертил круг между моими плечами. Моё глупое тело предало меня, содрогнувшись под его мягкой лаской. – Это действительно был Шекспир?

– Да. Сонета 17.

– Могу я, пожалуйста, услышать это ещё раз?

Его голос звучал искренне, но я колебалась, ожидая усмешки, или поднятой брови, или любого другого признака того, что он шутит. Ничего этого не последовало. Я сделала глубокий вдох и позволила беспокойству утихнуть на выдохе.

– Если бы я могла описать красоту твоих глаз, – начала я и позволила своим рукам обхватить его лицо, поглаживая большими пальцами его виски. – И перечислить все твои достоинства, грядущая эпоха сказала бы: “Этот поэт лжет; Такие небесные прикосновения никогда не касались земных лиц”.

Каждое слово успокаивало мои нервы, потому что, даже если цитирование Шекспира было пошлым, каждое слово звучало правдой. Бэк был неописуемо, умопомрачительно красив.

– Спасибо тебе, – прошептал он и наклонил голову, чтобы запечатлеть поцелуй на внутренней стороне моего запястья. Его губы были такими мягкими. Я хотела...

Прежде чем я смогла снова отговорить себя от этого, я наклонилась, у меня перехватило дыхание, когда мой нос коснулся его носа, но как раз в тот момент, когда я подумала, что он сократит расстояние между, Бэк наклонил голову. Подбородок прижат к его груди. Он даже не взглянул на меня.

– О Боже, – я слезла с его колен, и на этот раз он не пытался меня остановить. – Мне так жаль.

– Прости. Чёрт. Дел, подожди, – он протянул руку к моей, но я отдернула её.

Стыд и жар поползли вверх по моей шее, пока всё моё лицо не загорелось.

– Нет, о боже, я чувствую себя такой глупой. Я прочитала знаки совершенно неправильно.

Что я наделала? Я была такой глупой. Я всё разрушила. Нам было так комфортно друг с другом, и я...я просто…Мне нужно было установить некоторую дистанцию между нами. Физическую дистанцию.

– Не расстраивайся. Это была моя вина. Оставайся здесь. Пожалуйста, – он поднялся с дивана, следуя за мной, пока я медленно пятилась назад.

– Нет. Мне нужно смыть маску. Мне так жаль. Я читала обо всей этой ерунде о запрете поцелуев. Я понимаю. Поцелуи – это слишком романтично. Секс есть секс, – я повернулась и бросилась к его спальне. – Не беспокойся об этом! – я старалась говорить беззаботно, но даже я слышала предательские нотки паники в своём голосе.

Он последовал за мной, и хотя он, вероятно, мог бы легко догнать меня, он не пытался встать у меня на пути, когда я проходила через его квартиру. Я закрыла дверь ванной и включила кран, чтобы заглушить звук своего прерывистого дыхания. Хотя я всё ещё слышала, как Бэк простонал “Чёрт!” по другую сторону двери.

Когда я вышла из ванной, фланелевая пижама, которую он подарил мне несколько недель назад, лежала аккуратно сложенной на кровати. Я быстро натянула её, затем принялась за его постель. Очевидно, Табита и Дефне были совершенно неправы. Бросаться на Бэка было не лучшим выходом. Он сказал мне, что не придерживается моногамии. Он сказал мне, что его интерес ко мне был сексуальным.

Я использовала все подушки и одеяла, которые смогла найти, чтобы соорудить самую высокую стену из подушек, которую кто–либо когда–либо видел. По крайней мере, на его двуспальной кровати всё ещё оставалось достаточно места для нас обоих, чтобы растянуться по обе стороны – даже если бы мы спали на голом матрасе без каких–либо подушек или одеял.

Бэк был дружелюбным, а не романтичным с тех пор, как я отказала ему на позднем завтраке. Сексуальным, конечно, но не романтичным. Я осмелилась сделать ему комплимент, а потом была захвачена моментом. Боже, я была такой глупой. О чём я только думала?

Я даже не могла встречаться с ним. Через несколько недель я начну работать в Трумэне, и эта моя версия перестанет существовать.

Я плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. Я никогда ни с кем не была так непринужденно близка. Что вообще нас связывало? Друзья с привилегиями? Термин показался странным, учитывая, что мы с Бэком на самом деле не начинали как друзья. Приятели по траху? Маловероятно, поскольку между нами было явное отсутствие траха. Летняя интрижка? Звучало слишком романтично.

Приятели по летней учебе с льготами?

Секс–репетиторство?

Связь?

Глава 25

Бэк

Мой стояк пульсировал, когда я проснулся. Чёрт. Это было почти больно. Я не просыпался с таким сильным давлением в моём члене с тех пор, как был прыщавым подростком. Я моргнул и быстро понял, что, чёрт возьми, происходит. Дел растянулась на мне. Она перекинула через меня руку и ногу, положив голову мне на грудь. Её фланелевая рубашка задралась, обнажив тонкие сиреневые трусики. Мой член дернулся при виде этих двух маленьких ямочек прямо над линией её трусиков. Господи. Она скользнула по мне, и мой стояк оказался прямо в складке её бедра. Вот и вся стена из подушек.

По крайней мере, я всё ещё лежал на своей половине кровати. Даже если бы я пообещал ей, что секс не обсуждается, я с трудом мог контролировать реакцию своего тела на то, что она забралась на меня, как обезьяна.

Она пошевелилась, что–то бессвязно бормоча, и её бедро потерлось об меня. Она трахала меня всухую. И я был готов взорваться прямо здесь. И тогда было бы неважно, на чьей стороне кровати мы были.

Даже не вникая в тот беспорядок, который я устроил прошлой ночью. Меня тянуло к этим полным губам с той самой первой ночи, когда мы встретились, а потом я отвернулся, когда у меня наконец появился шанс заявить на них права.

Каким–то образом мне удалось выскользнуть из–под Дел, не заработав ничего, кроме нескольких раздраженных стонов, прежде чем она прижалась к моей подушке вместо груди и снова затихла. Я пошел в душ и, включив воду, начал мастурбировать, прижимаясь ртом к плечу, чтобы приглушить шум. Долбанутая часть меня хотела, чтобы она вошла прямо в этот момент. По крайней мере, она бы увидела, что делает со мной.

Когда я вышел в халате, Дел сидела посреди кровати. Её волосы торчали во все стороны, и она терла глаза.

– Мне приснился самый странный сон, – пробормотала она всё ещё хриплым голосом. Чёрт возьми, это было мило. Я почти пожалел, что не увидел, как она просыпается. Господи, блядь. Что, чёрт возьми, со мной было не так?

– Что тебе приснилось? – спросил я, доставая из комода свежее нижнее белье.

– Я свободно взбиралась на огромную гору, – оно было видно. – Но потом эта стая птиц окружила меня, и мне пришлось держаться изо всех сил. Только тогда это были уже не птицы, а летучие рыбы. И когда я падала, глубина океана составляла всего три фута, – она сморщила нос и моргнула, глядя на меня. – Ты принял душ?

– Да. Я приготовил комплект свежих полотенец, если ты захочешь пойти следующей. Если только ты не предпочитаешь оставаться сухой, учитывая, что в своем сне ты искупалась.

– Спасибо, – она выпуталась из одеяла и вылезла из постели. Её мышцы ещё не совсем вернулись к своей нормальной энергии, каждый шаг был немного неуверенным и медленным. – Прости, что разрушила стену из подушек. Я ведь не била тебя кулаком или ногой, не так ли?

– Насколько я знаю, нет.

Технически это не ложь.

– Я ужасно сплю, – она начала застилать постель, прикрыв глаза, полагаясь на мышечную память. – Так много странных снов. И иногда я просыпаюсь с ногами на подушке, – она замерла. Повернулась ко мне, а затем обратно к кровати. – Подушки.

– У тебя что, инсульт? – спросил я.

– Библиотека, подушки, – она указала на дверь, затем на кровать. – Спальня, подушки.

– Да, у меня много подушек.

Теперь. Их было всего несколько, до тех пор, пока Дел не затуманила мои мысли образами того, как она корчится в моей постели, когда я оставил её одну в квартире. В то время это казалось хорошей идеей. На случай, если она когда–нибудь захочет снова воспользоваться вибратором, ей не придется переносить все мои постельные принадлежности из комнаты в комнату, чтобы ей было удобно.

– Хорошо. В следующий раз я построю стену из подушек ещё выше, – она схватила свою аккуратно сложенную стопку одежды и направилась в ванную.

– Не беспокойся, – сказал я. – На самом деле мне очень понравилось, когда на меня взбирались, как на гору.

Она обернулась в дверях, её щеки мгновенно порозовели.

– Я этого не делала.

– Фиолетовое кружево, – я усмехнулся и опустил глаза на её бедра. – Может быть, в следующий раз тебе приснится верховая езда. Я чувствую, что подъем и спуск сделали бы для меня больше, чем просто карабканье вверх.

– Я собираюсь принять душ, и если ты когда–нибудь ещё раз упомянешь об этом, мой следующий сон будет об удушении. Меня не обвинят, если я сделаю это во сне, верно?

– Не искушай меня развлечениями, – усмехнулся я.

– Ты...что... – у неё отвисла челюсть. – Серьезно?

– Иногда, – я пожал плечами.

– Хм, – её брови приподнялись от череды мыслей и эмоций, когда она закрыла дверь в ванную, но всё, что я почувствовал, это облегчение, разливающееся в моей груди. Я явно причинил ей боль прошлой ночью, когда испортил поцелуй, но блондиночке всё ещё было достаточно любопытно заняться сексом, чтобы не сбежать.

Поцелуи – это слишком романтично. Секс есть секс.

Я не мог допустить, чтобы она подумала, что для меня это был просто секс. Я должен был показать ей, что то, что было между нами, выходило за рамки помощи ей в преодолении всех тревог, которые удерживали её от оргазма.

Глупые ошибки требовали решительных мер.

– Я не могу пойти туда с тобой, – сказала Дел, выходя из машины и моргая при виде штаб–квартиры Axent на другой стороне улицы. – Это нормально, что мы общаемся, но я не могу допустить, чтобы пошли слухи о каких–либо деловых сделках между нами.

– Не волнуйся, – я положил руки ей на плечи и развернул на 180 градусов. – Мы идем туда.

– Спортзал? – она откинула голову назад и скорчила мне гримасу. – Прости, что огорчаю тебя, но я сжигаю все свои калории, стрессуя.

Я сжал губы в натянутой улыбке, чтобы удержаться от предложения каких–нибудь упражнений для сжигания калорий, которые могли бы вызвать у неё дискомфорт. Я понял, что она не относится к спортивному типу. Её тело состояло из мягких впадин и плавных изгибов. Даже когда она прижималась ко мне во сне, рельефа её мышц практически не было.

– Не волнуйся, – сказал я вместо того, чтобы рассказать ей, что идеальный изгиб её бедра сделал со мной утром, потому что речь шла не о сексе. – Я не собираюсь заставлять тебя выходить на ринг.

– На ринге?

Я открыл перед ней дверь в “Vortex”. Визг двух дюжин девушек обрушился на нас, как только мы вошли внутрь. Молодая женщина за стойкой подняла глаза, заметила меня и просто слегка помахала рукой, прежде чем вернуться к компьютеру, за которым работала.

– Мишель, – поприветствовал я её, и она снова растерянно вскинула голову. – Не могла бы ты открыть для нас магазин?

– О...э–э... конечно, мистер Беккет, – она вытащила из кармана огромную связку ключей, чтобы отпереть стеклянную дверь за приемной. Я щелкнул выключателем, и маленький магазинчик, набитый спортивным снаряжением, ожил.

– Мне нужно больше информации, – прошептала Дел, когда я направил её вперед и повернул к женскому отделению. Она прищурилась, глядя на пару боксерских перчаток, и размяла руки перед собой. Ей было неудобно, но она пока не пыталась успокоиться. По крайней мере, я так понял, что щипки были для этого. Пытается оставаться в настоящем моменте, а не теряться в своих мыслях.

– В спортзал нельзя входить в обычной обуви, – объяснил я. – Грязь и гравий портят оборудование.

– О, ладно. Ты просто хочешь, чтобы я выбрала обувь? Я могу это сделать, – она проскользнула мимо меня туда, где в ряд стояли коробки с кроссовками.

Через несколько минут Дел остановила свой выбор на фиолетовых кроссовках для бега и радужных спортивных носках к ним. Я также добавил к этому синий набор для йоги, в тон моему галстуку, потому что её глаза постоянно обращались к нему. Мы оставили все бирки у Мишель на стойке регистрации, и я сказал ей занести их на мой счёт. Дел протестовала целых десять секунд, пока я не сказал ей, что могу выслать ей счет, если она настаивает. Я бы не стал, но я не хотел портить вечер, обсуждая финансовые принципы, сексизм и социальные условности – всё это, вероятно, проносилось в её мыслях.

Броуди бросилась к нам, как только мы вышли из раздевалки. Моя племянница крепко обняла Дел, прежде чем та успела понять, что происходит.

– Я не могу поверить, что ты на самом деле настоящая, – взвизгнул Броуди, сжимая её руки так сильно, что Дел хватала ртом воздух.

– Броуди, – вздохнул я. – Это Корделия Монтгомери.

– Зови меня Дел, – фыркнула она, когда Броуди ослабила хватку.

– Дел, это моя племянница, Броуди.

– Обычно он называет тебя Блондиночкой, а не Дел, – Броуди указала на меня, ухмыляясь своей смутьянской ухмылкой.

– Я знаю, – Дел бросила на меня взгляд через плечо со смесью веселья и удивления в её улыбке, прежде чем снова повернуться к Броуди. – Он невосприимчив к хорошим манерам.

– Невосприимчив. Громкое слово. Потрясающе, – Броуди хлопнула в ладоши. – Ты будешь идеальной.

– Что? – Дел рассмеялась, но Броуди развернулась и махнула нам в сторону своего места в задней части спортзала.

– Для Броуди моя жизнь – это просто кастинг в поисках идеальной тети, – объяснил я, понизив голос, положив одну руку ей на поясницу и направляя её вперед. – Она будет допрашивать тебя всё это время.

– Не могу дождаться, – пробормотала блонди себе под нос.

Дел предложила заснять тренировку Броуди, и я потерял их обоих в ту секунду, когда Броуди вложила свой телефон в руки Дел. Чехол её телефона был покрыт наклейками, и одна из них представляла собой цитату из какой–то костюмированной драмы о виконтессе, отчаянно нуждающейся в муже. Которой они обе, очевидно, были одержимы. Броуди нанесла три удара, прежде чем снова повернулась к Дел.

– Хорошо, но тебе не кажется, что Чарльз гораздо лучше подошел бы Минни? Генри такой скучный.

Дел рассмеялась и опустил камеру телефона.

– В книгах всё по–другому, Броуди. Уверяю тебя, Генри на самом деле не скучный.

– Хорошо. Хорошо. Дай мне, пожалуйста, – Броуди плюхнулась на пол и протянула руку за телефоном. – Загружу прямо сейчас. Если они не так хороши, как ты говоришь, я подам на тебя в суд.

– О, подожди, – рука Дел взлетела, и она выхватила телефон у Броуди достаточно быстро, чтобы заставить меня подумать, что у неё, в конце концов, может быть будущее в боксе. Её широко раскрытые глаза метнулись ко мне. – Эээ. Ей...можно?

– Ей можно читать? – спросил я, прислонившись к стене, поскольку было очевидно, что сегодня я не слишком много тренируюсь.

– Взрослые книги, для взрослых, – добавила Дел.

– Боже мой. Я переживу несколько сексуальных сцен, – Броуди снова схватила телефон, и Дел бросила на меня испуганный взгляд. – У меня есть интернет, и у меня есть девушка.

– У тебя есть девушка? – спросил я. Я впервые слышала об этом. Не в девчачьей части. Броуди никогда особо не скрывала свою бисексуальность, учитывая, как сильно она была без ума от обеих главных ролей в мультфильме «Чудесная Ледибаг». После того, как я отследил это, и она затронула такие темы, как свидания и брак, я просто убедился, что использую термины, не связанные с полом. Это никогда не было предметом спора. Хотя роль девушки была новой.

Броуди пожала плечами и улыбнулся Дел.

– К твоему сведению, разговоры дяди Огги о сексе были намного эффективнее, чем бредни моего отца о пчелах и цветах. Ты в надежных руках.

– Дядя Огги? – Дел усмехнулась и подняла брови, глядя на меня.

Я покачал головой, прежде чем у неё появились какие–либо идеи.

– Да, так что всё в порядке, – Броуди постучала по своему экрану. – Я не девственница. Я могу читать сексуальные сцены.

Мой пульс участился.

– Ты не... – я оборвал себя, развернулся и направился прямо к кулеру с водой. Позади меня раздался смешок Броуди. Если она планировала довести меня до сердечного приступа, то у неё хорошо получалось.

В прошлом году, после того, как Джулиан позвонил мне однажды в 10 вечера, нехарактерно растерявшись после катастрофической дискуссии о пыльце и пчелах, технически представляющих искусственное оплодотворение между двумя цветами, я наскреб основанный на фактах разговор о сексе. Броуди возненавидела эту идею, но я изобразил лицо тренера и рассказал ей об этом, как я рассказывал ей о боях. Это было познавательно. Нет…Мне не нужно было знать, была ли…Господи.

Я залпом выпил стакан холодной воды и прищурился, смотря, как Дел кивает и улыбается чему–то, что говорила Броуди. Предполагалось, что я приведу Дел на девичник, чтобы показать ей, что я хочу, чтобы она была в моей жизни, а не только в постели. Я не учел, что энтузиазм Броуди по поводу женщины в моей жизни может быть более серьезной проблемой. Если Броуди нужна женщина, с которой можно поговорить про отношения и секс, то это может быть не только невыносимо для Дел, но и расстроит Броуди, если я всё испорчу.

– Что ты сделал? – Айзек прислонился к кулеру с водой.

– Прошу прощения?

– Ты знаешь, сколько матерей–одиночек, которых я видел, набрасывались на тебя за последние несколько лет? И что ты мне говорил снова и снова? Ты не срешь там, где ешь, Айзек, – его американский акцент был хорош, но он понизил голос достаточно низко, чтобы звучать как плохой Дарт Вейдер.

– Ты пытаешься изобразить меня?

– Зачем ты привел Дел? – он достал стаканчик из кулера и покрутил его в руках. Он даже не был близок к тому, чтобы вспотеть и захотеть чего–нибудь выпить. На самом деле, он выглядел так, словно только что вошел.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? Сегодня девичник.

Большинству участниц было бы отказано у дверей. Может быть, мне стоит поговорить с Мишель о том, какие привилегии она предоставила Айзеку только потому, что он обычно приходил сюда со мной.

Айзек указал на Габриэллу, одного из детских тренеров, с длинными темными кудрями и телом, похожим на песочные часы.

– На самом деле мне все равно, где я ем, главное, чтобы это была она, – она подняла голову, как будто услышала его, и кокетливо помахала ему через плечо.

– Вокруг дети, – выпалил я. Не то чтобы это имело значение. Потому что тот самый ребенок, ради которого я здесь, очевидно, был сексуально активен. Гребаный ад.

– Я могу подождать. Они все уйдут через два часа, и тогда Габби сможет показать мне раздевалки для персонала, – он пошевелил бровями, но его ухмылка погасла, когда я никак не отреагировал. – Значит, всё настолько плохо, да?

– Она хотела поцеловать меня, – признался я.

– Это здорово. Отличная работа, приятель.

– Я отстранился.

– Ты что, с ума сошел? – Айзек резко обернулся. Если бы мне нужно было напоминание о том, насколько всё плохо, то Айзек, повернувшийся спиной к женщине, которую он планировал трахнуть сегодня вечером, был бы огромным, красным, мигающим знаком. – Это не тот способ, которым ты заставляешь женщину влюбиться в тебя.

– И как ты узнал об этом? – это был дешевый отвлекающий трюк, поскольку он никогда не проявлял интереса к романтическим привязанностям.

К его чести, Айзек знал меня достаточно хорошо, чтобы не заглотить наживку.

– Ты передумал? Ты же знаешь, что можешь отменить всё это.

– Это была ошибка, – сказал я, потому что не мог рассказать ему о том, что понял прошлой ночью.

Не без того, чтобы это не прозвучало абсолютно жалко. Любая хорошая стратегия требует каких–то жертв. Ты проигрываешь одно сражение, чтобы выиграть войну. Ты жертвуешь своей личной жизнью ради продолжения карьеры. Чтобы добиться слияния Монтгомери, я согласен жениться на Корделии. Я принял этот компромисс. Я просто не продумал следующий шаг. Чтобы заставить Дел влюбиться в меня, мне пришлось бы…Да, чёрт возьми. Оказалось, что теория влюбленности Штернберга работает в обоих направлениях. И если бы я поцеловал блонди, я бы заключил сделку, к которой не был готов.

Глава 26

Бэк

Дел захлопнула свою книгу и застонала, отрывая меня от отчета о бронированиях на лето в Южной Европе в этом году. Нахмуренный взгляд прорезал глубокие морщины на её лбу.

– Я имею дело с головоломкой, – заявила она и повернулась ко мне лицом.

– О, – я наклонил голову, чтобы прочитать корешок её текущей книги. – Движение за сексуальное освобождение шестидесятых?

– Вроде того.

– Хорошо, давай послушаем, – я закрыл ноутбук и наклонился вперед, опершись на локти.

– Я полностью за то, чтобы женщины делали со своим телом всё, что они хотят, – она постучала пальцами по книге. – Но Броуди кое–что упомянула мне, когда ты разговаривал с Айзеком у кулера, и она всё ещё очень девочка, а не взрослая женщина. Думаю, мне следует поговорить с её мамой.

Мне уже не нравилось, к чему всё шло.

– Мама Броуди умерла давным–давно. Джулиан в одиночку заботится о ней. Если ты считаешь, что тебе нужно поговорить с родителем, то это должен быть он.

– О боже, мне так жаль, – она заставила себя выпрямиться. – Что случилось?

– Роды. Эклампсия. Это можно предотвратить, если знать, на что обращать внимание, но они были родителями в первый раз, и у них не было большой поддержки. Врач, к которому они ходили, был в отпуске, когда у неё начались схватки раньше положенного. Всё, что могло пойти не так в родильном зале, пошло не так.

– Чёрт. Прости, – она замолчала и снова посмотрела в книгу. – Тебе или Джулиану следует поговорить с ней о риске отправки откровенных фотографий её девушке. Я пыталась, но она сказала, что приложение, которым она пользуется, не позволяет делать скриншоты. Нужен iPad или второй телефон, чтобы сфотографировать экран.

О, чёрт возьми, Броуди.

– Скажи мне, что она этого не делала.

Дел расправила плечи, лицо всё ещё было недовольным.

– Ты не можешь накричать на неё, иначе она закроется. Просто сохраняй спокойствие. Если она слушала твой разговор о безопасном сексе, она послушает тебя и в этом.

– Господи, – простонал я и достал телефон, чтобы написать Джулиану.

– Что ты делаешь?

– Поручаю своему брату почистить облако Броуди.

– Бэк, прекрати, – она оттолкнулась от пола и швырнула книгу на стол. – С этим она справится сама.

– Броуди, возможно, ещё не осознала этого, милая, но однажды она обязательно станет одной из богатейших женщин страны. Она унаследует долю Джулиана в "Axent". А семья её матери управляет огромной пончиковой империей, 50% которой однажды будет принадлежать ей. Мы не можем рисковать, чтобы подобные фотографии попали не в те руки.

– Бэк, – Дел выжидающе протянула руку, и через мгновение я вложил ей в ладонь свой телефон. Она нажала кнопку, чтобы заблокировать экран, затем положила его обратно передо мной. – Объясни ей это. Она достаточно взрослая, чтобы понимать, что её действия будут иметь последствия. Если ты будешь действовать у неё за спиной, она ничему не научится.

Ирония того, что Дел читала мне лекцию о действиях за спиной Броуди, задела меня за живое. Что, если бы я был откровенен? Что, если бы я предложил брак по расчету? Продолжал бы я проводить всё это время с Дел? Согласилась бы она на это? Отказались бы адвокаты Монтгомери от этой идеи, даже если бы она согласилась? Теперь это не имело значения.

– Хорошо, – выдохнул я. – Я поговорю с Броуди.

– Джулиан всё ещё может почистить её облако через неделю, просто чтобы убедиться.

– Доверие – это хорошо, но контроль лучше?

– Что–то в этом роде.

Она кивнула и вернулась в свой угол, поджав под себя ноги, а я сделал мысленную пометку купить ей несколько подходящих подушек на пол. Может быть, одну из тех пушистых подушек для йоги. Дел полистала свой блокнот, пока не нашла чистую страницу, и вытащила другую книгу из одной из своих цветных стопок.

– Как продвигается исследование? – я вскочил со стула, мне больше не хотелось читать 137 страниц отчета о доходах.

– Хочешь взглянуть? – она отодвинулась в сторону, чтобы позволить мне занять место рядом с ней. Между стопками, полками и подушками мне едва хватало места, чтобы сложить ноги. Я определенно должен был купить ей что–нибудь более удобное.

Дел протянула мне свой блокнот, и я пролистал десятки страниц, исписанных очень аккуратным почерком, со списками, датами, краткими описаниями глав.

– Они очень подробные, но в них нет ничего о тебе.

– Это исследование, а не дневник, – проворчала она.

– Но исследование предназначено для удовлетворения твоих потребностей. Есть ли у тебя какие–либо сексуальные фантазии, которые ты исследовала? Тебя заинтриговала какая–нибудь из этих практик?

Она пожала плечами.

– Какие–нибудь сексуальные сны? – спросил я.

– Больше похоже на стрессовые сны о сексе, – фыркнула она и протянула руку за блокнотом.

Игнорируя её молчаливое требование, я открыл шестую и последнюю закладку в её блокноте. Категория, пока не используемая. Я также схватил черную гелевую ручку, потому что, похоже, это была единственная ручка, которую она считала достаточно нейтральной, чтобы использовать во всех своих заметках, независимо от цветовой маркировки.

– Опиши мне подробно свою сексуальную историю, – я хотел услышать о том, как другие мужчины трахали её, примерно так же сильно, как я хотел лечения корневого канала, но вряд ли это имело значение.

– Потеряла девственность в 15 лет, – она тихонько промычала что–то задумчивое и запрокинула голову, блуждая глазами по потолку, как будто там было обрисовано её сексуальное прошлое. – Но потом у меня больше не было секса, пока мне не исполнилось 20 и у меня не начались мои первые настоящие отношения.

Я записал её хронологию событий, мой почерк выглядел как каракули после её аккуратных заметок.

– Что насчет тех 5 лет между ними?

Она расправила плечи.

– Мой первый раз был отстойным, поэтому я не пыталась снова раздеться. Я просто подумала, что у меня будет лучший секс, когда появится подходящий парень.

– Хорошо, как звали твоего первого парня?

– Это не имеет значения.

– Только не для меня.

Она сморщила нос и толкнула меня локтем.

– Я не позволю тебе преследовать его в интернете.

К тому времени, когда мы закончили описывать её сексуальную историю, позы, которые она пробовала, четыре модели вибраторов и фаллоимитаторов, с которыми она экспериментировала, и краткий список мест, где она занималась сексом (кровать, диван, душ), я по кусочкам сообразил, почему она не появилась в четверг. Несмотря на то, с какой готовностью она позволила мне прикоснуться к ней, мое обещание помочь в следующий раз, когда она воспользуется вибратором, уже раздвигало границы безопасного и привычного для неё. Она могла сосчитать, сколько раз ей делали куни по пальцам одной руки, чёрт возьми. Хотя, возможно, это объясняется её отвращением к слюне на коже. Тот факт, что она сама не была уверена, просто означал, что нам придется поэкспериментировать. Я мог бы придумать вещи и похуже, на которые стоило бы потратить своё время.

Я взглянул поверх блокнота на стопки книг.

– Я приглашаю тебя куда–нибудь сходить завтра.

– Я не пойду с тобой на свидание, – рассмеялась она и схватила бутылку с водой.

Возможно, мне следовало расценить это как тревожный сигнал. Особенно после того, как я испортил тот поцелуй. Если она по–прежнему отказывалась появляться вместе на публике, но позволяла мне трогать её пальцами за закрытыми дверями, это было слишком близко к случайной связи.

– Я говорю о секс–клубе, блондиночка, – сказал я.

Она выплеснула воду обратно в бутылку.

– Что?

– Теория хороша, но думаю, пришло время получить более личное представление о том, что заставляет людей терять себя в экстазе. Потому что это, – я пролистал её записи до того места, где она нарисовала очень подробные гениталии, включая дюжину заметок со всеми соответствующими медицинскими терминами. – Не поможет тебе отвлечься.

– Я не могу пойти в секс–клуб, – она выхватила свой блокнот у меня из рук и закрыла его, не позволяя мне взглянуть на её диаграммы. – Просто чтобы прояснить, я тебя не осуждаю. Я подхожу ко всему этому, – она махнула рукой в сторону книг. – С любопытством, а не осуждением. Но, Бэк, мы с тобой, в этом отношении, не в выгодном положении. Я не могу рисковать, что кто–нибудь увидит меня в секс–клубе.

– Это тот клуб, который гордится своей осмотрительностью. Более вероятно, что ты узнаешь какого–нибудь политика с безупречно чистым имиджем, когда ему будет отсасывать девушка в маске собаки.

Она побледнела и покачала головой.

– Я так не думаю.

– Я заеду за тобой завтра в девять.

Глава 27

Делайла

Я собиралась в секс–клуб.

Я собиралась в секс–клуб.

После того, как я ушла от Бэка той ночью, я отправила отчаянное сообщение в групповой чат, спрашивая, как можно отказаться от похода в секс–клуб с мужчиной, который дважды трогал тебя пальцами.

Ответы, как и следовало ожидать, была на стороне Бэка.

• трахающиеся–шлюхи •

Табита:

Люблю эту твою новую причудливую версию

Дефне:

Захвати с собой презервативы! И коффердам¹²! Будь осторожна!

Табита:

Теперь я хочу пойти в секс–клуб

Табита:

Было бы странно, если бы я пришла на это же мероприятие?

Дефне:

Захвати и смазку! На всякий случай.

И когда я спросила их, что, чёрт возьми, можно надеть в секс–клуб, поскольку я, очевидно, не могу этого избежать, их ответы свелись к коже или ничего. Итак, за полчаса до того, как Бэк должен был заехать за мной, я всё ещё стояла перед зеркалом, пытаясь одернуть свои черные джинсовые шорты так, чтобы они меньше походили на герлскаутские и больше на Дейзи Дьюк.

Я не обратила внимания на звонок в дверь, так как у меня ещё было время, а из–за моего бюстгальтера шорты выглядели ещё хуже. Это было больше похоже на наряд для пляжного волейбола, чем на...Ну, я всё ещё не знала, как одеваются люди в секс–клубе. Стук в дверь заставил меня взвизгнуть и подпрыгнуть, хватаясь за свой кардиган.

– Минуточку! – я не стала возиться с пуговицами, туго натянув кардиган на талии и вместо этого обхватила его рукой. – Да? – я открыла дверь и увидела Виктора, который приподнял брови, смотря на меня, и притоптывал ногой об пол.

– Я как раз одеваюсь, – прошипела я.

– Беккет здесь, – объяснил он и кивнул в сторону лестницы, его челюсть дернулась.

– Он рано, – запротестовала я, как будто это могло всё исправить.

– Я знаю.

Он сжал губы. Точно. Чёрт. Где Корделия? Если она была внизу, Бэк был на расстоянии одной неправильной двери от взрыва. Неудивительно, что Виктор казался беспокойным.

– Ладно, хм, пошли его наверх. Я оставлю его здесь, и мы уйдем к девяти, обещаю. Мне просто нужно закончить одеваться.

– Девять, – Виктор кивнул, повернулся и побежал обратно вниз по лестнице, явно горя желанием убрать незваного гостя с дороги.

Мгновение спустя вместо него появился Бэк. Его черные волосы были убраны с лица не так аккуратно, как обычно, а накрахмаленная светлая рубашка была заменена на облегающую черную, рукава закатаны, верхние пуговицы расстегнуты, обнажая треугольник загорелой кожи. И вместо костюмных брюк на нем были джинсы. Джинсы. Чёрные джинсы, которые несправедливо хорошо смотрелись на его длинных ногах.

– Ты разглядываешь меня, блондиночка?

– Иди сюда, – прошипела я. Как только он оказался в пределах досягаемости двери, я схватила его за руку и втащила в свою комнату, захлопнув за ним дверь.

– Вау, ты очень нетерпеливая. Может быть, нам всё–таки не нужно идти в “Clandestine”.

– Заткнись. Ты рано.

Его взгляд прошелся по моему телу, и он покосился на мои шорты, прежде чем протянул изящный пакет с золотыми ручками.

– У меня было предчувствие, что тебе может понадобиться платье.

– Ты купил мне платье? – я взяла пакет из его рук и подошла к своей кровати, чтобы порыться в мятой оберточной бумаге. То, что я вытащила, вряд ли можно было назвать платьем. Это была тонкая, черная, блестящая плиссированная ткань с двумя золотистыми молниями. Одна спереди. Одна сзади. Практично для легкого доступа. Не то чтобы это было нужно. Платье было достаточно коротким, чтобы считаться топом. – Ты купил мне платье для секс–клуба, – я обернулась и увидела, что он водит пальцем по книгам, разбросанным на моем сиденье у окна. Боже, его задница отлично смотрелась в джинсах. Вау. Подожди. Делайла. Сосредоточься.

– Есть что–нибудь стоящее? – он поднял экземпляр автобиографии военного журналиста, отгоняя все мысли о его заднице. Не та книга, которую я ожидала, что он возьмет в руки, учитывая, что история порнографии лежала прямо рядом с ней. С другой стороны, я просматривала только один из его многочисленных книжных шкафов.

– Да, это действительно здорово. Это честно и шокирующе, но так мрачно, – ответила я. – Я плакала раза три.

– Не возражаешь, если я позаимствую?

– Нет, бери.

– Ты не можешь носить нижнее белье с этим, – сказал он, указывая на платье и пряча книгу в карман. Боже. Человек меняется вместе с темой.

– Я в это не влезу, – ответила я, прижимая платье к телу. Оно было вдвое меньше меня.

– Оно растягивается. Примерь, – он кивнул на открытую дверь в мою ванную.

– Почему тебе разрешено быть полностью одетым? – спросила я, прищурившись.

– Я сниму рубашку, когда мы доберемся туда.

– О.

– Иди, – он рассмеялся и снова указал на ванную. По крайней мере, он не ожидал, что я разденусь перед ним. Ворча, я побежала в ванную, проверяя, насколько эластична ткань. Ладно, он был не совсем неправ.

Сначала я примерила платье с нижним бельем, но поняла, что имел в виду Бэк, уже через десять секунд после того, как застегнула его и повертелась перед зеркалом. Платье облегало мое тело и натягивало нижнее белье при каждом малейшем движении. Трение о пояс трусиков было самым сильным, как будто кто–то пытался распилить меня пополам резинкой. Я вздохнула, сняла платье, бросила нижнее белье в корзину и попробовала снова.

Во второй раз платье сидело намного лучше. И хотя оно едва прикрывало мою задницу, оно не сдвинулось ни на дюйм, как бы я ни наклонялась. Оно приклеилось к моей коже. Это также означало, что каждая впадинка от моей груди до пупка и бедер была отчетливо видна сквозь ткань, но в этом–то и был смысл, верно?

Выглядела ли я горячо?

Я всегда считала себя симпатичной, но в этом платье я выглядела так, будто у меня действительно были изгибы. Я сделала глубокий вдох, наблюдая за тем, как колышется мой живот под кожаной тканью. Часть меня ожидала, что меня захлестнет волна беспокойства и неловкости, но мне понравилось то, что я увидела в зеркале.

Я вышла из ванной, раскинув руки в жесте "я здесь", но тут же запнулась. Потому что Бэк был в моей постели. Он сидел, прислонившись к изголовью кровати, укрытый 10 подушками, которые я принесла из дома, и использовал моего голубого аксолотля, чтобы подпереть книгу, которую он читал. Он выделялся чёрной полосой на фоне всех пастельных тонов, и у меня внутри всё перевернулось из–за того, сколько места он занимал на кровати королевского размера.

Он оторвал взгляд от книги, и его брови поползли вверх.

– Чёрт, – пробормотал он, обводя взглядом моё тело. Клянусь, у него лазерные глаза Кларка Кента, потому что моя кожа быстро нагревалась под его темным взглядом.

– Готова идти? – спросила я.

– Конечно, но, возможно, мне придется взять с собой твою мягкую игрушку, иначе Ельчин хорошенько увидит, что ты со мной делаешь.

– Что? Ельчин? – я нахмурила брови. – Виктор?

Что это было за манера у мужчин называть друг друга по фамилиям?

– Что делаю?

Бэк отбросил аксолотля в сторону, и я поняла. Какими бы узкими ни были его джинсы, они оставляли очень мало места для воображения. Я быстро запрокинула голову назад, моргая и смотря в потолок, притворяясь, что только что не получила очень хорошее представление о точной форме и размере его пениса. Я чувствовала его и раньше, но это не имело ничего общего с реальным зрелищем.

– По крайней мере, накинь жакет, чтобы мне не пришлось бить его, если от твоих сисек в этом платье у него тоже встанет.

– Да, я могу это сделать, – пропищала я, всё ещё смотря в потолок, когда повернулась к своему шкафу. Я не опускала глаз, пока он не скрылся из моего поля зрения, и я не смогла надеть тонкий жакет в стиле кимоно, который Корделия настояла, чтобы я надевала теплыми летними вечерами. Он доходил мне до колен, так что, пока я туго затягивала пояс, оно прикрывало больше кожи, чем платье.

Выходя, мы даже не встретили Виктора, и на улице нас встретил водитель Бэка, Фред. Я села в лимузин впереди Бэка, по–прежнему отказываясь смотреть в его сторону.

– Ты можешь снова посмотреть на меня, – сказал он, когда машина остановилась. – Хотя тебе, возможно, там не понравится, если ты так реагируешь на каждую эрекцию.

– У тебя была эрекция в моей постели, – я сердито посмотрела на него, но тут Фред распахнул перед нами дверь. Мы вышли перед невзрачным зданием. Несколько человек стояли снаружи с напитками и сигаретами, но в остальном это не походило на клуб. По крайней мере, снаружи. Бэк просканировал брелок у входа и набрал четырехзначный код. Дверь распахнулась, открывая роскошное современное фойе, в котором две девушки принимали пальто у пары, вошедшей до нас, и четыре вышибалы размером с холодильник, расположившимися по углам.

Бэк ухмыльнулся мне сверху вниз и начал расстегивать рубашку.

– Ну, теперь мы можем считать, что мы в расчете за то, что ты мастурбировала в моей постели.

Связная мысль покинула меня, потому что Бэк стягивал с себя рубашку, а его тело, должно быть, было вылеплено самим Микеланджело. То, как мышцы его плеч спускались от шеи, то, как четко очерчивались его живот и руки…Боже, я хотела обхватить руками изгиб его бицепсов.

– Мисс? – я резко вскинула голову. Одна из девушек протянула мне руку, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что она уже держит рубашку Бэка.

– Простите, – пробормотала я и стянула кимоно, чувствуя, как жар ударил мне в лицо.

Я почувствовала на себе взгляд Бэка, и мне не нужно было поднимать глаза, чтобы увидеть широкую ухмылку на его лице. Девушка ещё раз проверила его брелок, затем неторопливо удалилась в заднюю комнату. Спасибо ей за то, что не пялилась на клиентов, даже когда они выглядели как римские статуи. У неё было больше самообладания, чем у меня.

Бэк положил руку мне на плечо и мягко направил к столу с тремя коробками, полными разноцветных лент.

– Послушай, обстановка может стать немного напряженной. Ты ведь знаешь свои стоп–слова, верно?

– Остановись, подожди, помедленнее?

– Хорошо. Не стесняйся использовать их в любой момент, – он взял одну из лент из коробки и положил мою правую руку себе на грудь. Я была бледна, как самый светлый оттенок консилера, но до сих пор я не задумывалась о контрасте с его оливковым цветом лица. Рядом с ним я, должно быть, выглядела как привидение. – Мне всё равно, если мы сделаем два шага туда, и ты решишь всё отменить. Это не для всех. Ты говоришь “стоп”, и мы останавливаемся.

– Для чего нужны эти цвета? – спросила я, переводя взгляд с коробки с лентами на красную, которую он крепко повязывал мне на запястье.

– Красный означает, что тебя никто не трогает. Никто не пытается тебя трахнуть. Ты здесь с одним человеком, и этот человек – единственный, кто приближается к тебе, – в его голосе прозвучало низкое предупреждение, и я не могла не задаться вопросом, было ли это для моей пользы – или направлено против меня. Никому, кроме него, не разрешалось прикасаться ко мне.

– Синий и зеленый?

– Синий цвет означает проверку согласия. Человек открыт для секса, но у него есть свои правила. Обычно что–то вроде "никакого анала", "никакого секса с противоположным полом", "никакого секса без презерватива". Это самое распространенное здесь, – он переплел свои пальцы с моими и потащил меня вперед, в длинный коридор. – А зеленый означает бесплатное использование.

– Бесплатное использование?

“Если ты входишь туда с зеленой лентой, это означает, что любой может трахнуть тебя, как ему заблагорассудится. Ты не успеешь сделать и двух шагов в комнату, как кто–то прижмёт тебя к ближайшему дивану, трахая твою задницу, пока кто–то другой засовывает свои яйца тебе в рот. Всё возможно.

Я начинала понимать, что он был графичен не для того, чтобы показаться грубым. Он просто описывал секс в его самой грубой форме. Никакой эмоциональной привязанности, просто тела соединяются определенным образом. Это отражало описание во многих его книгах.

– Звучит утомительно.

Он усмехнулся.

– Возможно.

В конце коридора тяжелая дверь, за которой виднелись бархатные занавески, наконец–то привела нас в чрево “Clandestine”. Это было в точности и совсем не похоже на то, что я ожидала от секс–клуба. Было много гениталий и много одежды из кожи и латекса, но это не было одной огромной оргией. Это был современный, тускло освещенный клуб с разноцветными огнями, с танцполом и баром, а секс был...Нет, ладно, как только я подумала, что это было скромнее, чем я ожидала, мой взгляд упал на очень публичный минет.

– На тебе нет ленты, – сказала я, отводя взгляд от мужчины, которому отсасывали в кожаном кресле, с голубой лентой, повязанной у него на шее.

Бэк потянул меня глубже в клуб, но оглянулся на меня через плечо с искоркой веселья в глазах.

– Что я такого сказала?

– Ничего, – улыбнулся он. – Мне она не нужна.

– Почему?

– Милая, я тот парень, который трахает девушку с ленточкой.

Мой желудок затрепетал, но я глубоко вдохнула, чтобы успокоить нервы. Он имел в виду не меня. Мы даже не обсуждали секс. Он просто говорил в общих чертах.

– Значит, это вопрос доминирования?

– Ну, проще говоря, да.

Я нахмурила брови, смотря на свою ленту.

– Я могла бы быть доминантом.

– Ты пришла в секс–клуб в балетках.

– Я могла бы быть доминантом, предпочитающей удобную обувь.

Он обернулся, и у меня едва хватило секунды, чтобы отреагировать, прежде чем его руки обхватили мою талию, и он оттолкнул меня назад, приподняв. Стакан разбился где–то позади меня, когда он усадил меня на стойку бара, и я вскрикнула, когда он раздвинул мои колени, устраиваясь между ними, положив одну руку на внутреннюю сторону моего бедра. Мой пульс громко стучал в ушах, заглушая музыку и людей вокруг меня.

– Балетки, – повторил он, ухмыляясь.

– Ты задница, – проворчала я, вытаскивая его руку из–под платья.

Вместо этого он лениво положил руки мне на бедра, смотря мимо меня, чтобы кивнуть бармену. Возможно, мне следовало бы чувствовать себя более неловко, сидя на стойке бара с Бэком между моих бедер, особенно когда на мне не было нижнего белья, но это давало мне беспрепятственный вид на главный этаж клуба. Из этой комнаты вели несколько арок, над ними висели неоновые вывески, обозначающие Остров, Радугу, Лофт и Подземелье. Первые три были определенно более двусмысленными, чем последняя. Над последней аркой висела менее причудливая неоновая вывеска, указывающая людям путь к уборным. Мои глаза блуждали по дальнему концу зала, где платформы примерно такой же высоты, как и барная стойка, предлагали людям возможность станцевать у шеста. Или, в случае с той женщиной, держать себя вверх ногами на этом шесте, пока другая девушка делает ей куни. Выносливость и мышцы живота, которые должны были...

– Вот, – Бэк протянул мне высокий бокал, наполненный чем–то розовым и украшенный коктейльной вишней и ломтиками ананаса.

– Спасибо, – я сделала глоток, чтобы сначала попробовать напиток, затем отпила ещё, когда поняла, что это всего лишь клюквенный сок. Он знал, что я не пью, хотя я и не объяснила ему прямо, что это потому, что алкоголь не полезен, когда у тебя тревожность. Как и кофе, но девушка могла пойти лишь на ограниченные жертвы.

– Слава богу, симпатичное личико, – мужчина с широкой улыбкой и лохматыми каштановыми кудрями остановился у стойки. Он по–мужски хлопнул Бэка по плечу, прежде чем подозвать бармена. Там, где Бэк был сплошь из жестких линий, этот парень излучал мягкий комфорт, но они, должно быть, примерно одного возраста.

– Харлан, – сказал Бэк вместо приветствия, слегка поворачиваясь таким образом, что это позволило ему положить руку мне на колени там, где задралось платье. – Скарлетт сегодня не будет?

Харлан издал какой–то неопределенный звук, протягивая бармену полтинник, прежде чем повернуться к Бэку.

– Она в The glory holes, воплощает в жизнь какую–то эротическую фантазию, о которой мечтала уже несколько недель. Я заберу её примерно через час.

Свет клубных фонарей упал на золотое кольцо у него на пальце. Если предположить, что Скарлетт носила такое же кольцо, это означало, что его жена была где–то в этом клубе, занимаясь сексом с другими мужчинами, в то время как Харлан покупал выпивку.

– А кто эта очаровательная юная леди? – спросил он, протягивая мне руку. Если он и заметил, как сжалась челюсть Бэка, то никак этого не показал.

Красный означает, что тебя никто не тронет. Я поколебалась, но пожала Харлану руку. Конечно, при знакомстве лента не имела значения, верно?

– Я Дел, приятно познакомиться.

Пожимая мне руку, Харлан опустил взгляд на алую полоску вокруг моего запястья, и широкая улыбка озарила его лицо.

– Будь я проклят, Август Беккет привел девушку с красной лентой, – он рассмеялся и снова хлопнул Бэка по плечу. – Рад познакомиться с тобой, Дел. Как такая девушка, как ты, оказалась в таком месте с таким человеком, как Бэк?

От меня не ускользнул подтекст. Я была молодой женщиной в балетках. Бэк был завсегдатаем секс–клуба. Я мило улыбнулась.

– Однажды я потрогала себя на вечеринке у него на глазах, и с тех пор он был ужасно полон решимости трахнуть меня. Хотя я не уверена, что это сработает. Он обещал мне, что люди будут корчиться в экстазе, но всё, что я вижу – это мужчины средних лет с залысинами, пытающиеся намочить свои члены.

Харлан поперхнулся своим напитком, и легкая улыбка пробежала по губам Бэка. Появилась и исчезла в одно мгновение.

– Этот твой рот, – сказал Бэк, качая головой. – Извини нас, Харлан, но, думаю, мне нужно показать моей гостье радужную комнату.

Харлан плеснул что–то в свой напиток, когда Бэк снял меня с барной стойки, одним плавным движением натягивая платье на место, прежде чем потащить меня глубже в клуб.

– Твой друг? – спросила я, когда мы отошли за пределы слышимости.

– Его жена. С Харланом всё в порядке, пока он трезвый. Один глоток, и он считает себя ужасно забавным и обаятельным.

Он провел нас через Радужную арку в коридор с дверьми, на каждой из которых горел красный огонек, пока не нашел ту, на которой горел зеленый.

– Сюда, – сказал он, толкая меня в дверь. Комната была едва ли могла так называться. Она была размером с кладовку. Чёрные стены, освещенные тусклым розовым светом. С Бэком позади меня едва хватало места, чтобы повернуться. Замок щелкнул, закрываясь, как только мы оказались внутри.

– Что это?

– Что значит “красный”, Блондиночка?

– А?

Я хотела встретиться с ним лицом к лицу, но Бэк сделал шаг вперед, налетев на мою спину, зажав меня между своим телом и стеной. Я прижала ладони к холодному бетону, слишком хорошо осознавая, насколько маленьким было это пространство.

– Кому разрешено прикасаться к тебе сегодня вечером? – спросил он грубым голосом у моего уха, когда наклонился ко мне. Его руки были на моем платье, задирая его до талии. Моя обнаженная нижняя половина была прижата к нему, его бедро сильно прижималось ко мне.

– Это из–за рукопожатия? – спросила я еле слышным голосом.

На мгновение весь жар его тела покинул меня. Затем его рука соединилась с моей задницей в резком шлепке, боль пронзила мою плоть. Я издала пронзительный крик и едва успела перевести дыхание, как ещё одна пощечина пришлась по другой моей ягодице. На этот раз жар боли пронзил пространство у меня между ног. О Боже. Мои мышцы пульсировали, требуя большего. Я никогда не заводилась так быстро.

– Кому разрешено прикасаться к тебе сегодня вечером, Дел? – снова спросил Бэк, прижимаясь своим телом к моему. Ткань его джинсов была слишком грубой на моей воспаленной коже, и я захныкала от удара.

– Тебе, – ответила я сдавленным голосом. – Только тебе.

– Вот именно, – прохрипел он и скользнул рукой между ног. Я изогнулась, когда его палец легко скользнул в меня, тепло разлилось внизу моего живота. – Два шлепка, и ты уже вся насквозь мокрая для меня.

Два шлепка. Я позволила ему шлепнуть меня. Я позволила ему сделать это за то, что пожала руку другому мужчине. И он был прав, от этого я стала мокрой. Несмотря на последние недели исследований, осознание того, что нечто настолько жестокое может теоретически возбуждать, и пережить это – две совершенно разные вещи, и моё сердце забилось слишком быстро, дыхание участилось, перед глазами заплясали черные точки.

– Посмотри на меня, посмотри, – каким–то образом мне удалось развернуться, и глаза Бэка отчаянно искали мои, когда он обхватил моё лицо обеими руками. – Вот и ты. Что такое?

– Тревога, – одними губами произнесла я, и его лицо поплыло у меня перед глазами.

– Скажи мне, о чём ты думаешь, милая, – прошептал он, убирая волосы с моего лица.

– Ты был прав.

– Я всегда прав, но мне нужно, чтобы ты уточнила. И дыши, Дел, дыши.

Я глубоко вдохнула. Раз. Два. Воздух немного разрядился.

– Только что, – пробормотала я. – Ты причинил мне боль, и мне это понравилось.

Он не понял. Я видела это в его глазах. Для него это было нормально. Он жил в мире, где люди спокойно относились к тому, когда их связывали, затыкали рот кляпом и шлепали перед тем, как трахнуть.

– Я знаю, в этом весь смысл, верно? Я читала твои книги, но это твои книги. Почему я возбуждаюсь от шлепков? Я имею в виду, это жестоко. Это...это...в этом нет никакого смысла.

Он промычал, и понимание появилось на его лице.

– Имеет ли значение почему? Если ты скажешь мне, что хочешь, чтобы я отшлепал тебя по заднице, я сделаю это. Если ты прикажешь мне душить тебя, я обхвачу рукой твоё горло и сожму. Если ты скажешь мне уложить тебя на постель из лепестков роз и заняться с тобой сладкой любовью, я сделаю это. И если ты скажешь мне, что единственное, что тебя возбуждает, – это трахаться в горящем здании, я превращу мир в пепел, просто чтобы доставить тебе удовольствие.

Я сделала прерывистый вдох, затем другой, смотря на него. Убежденность в его глазах заполнила пространство между нами.

– Я боюсь, – прошептала я, боясь, что правда, стоящая за этими словами, разобьется вдребезги, если я произнесу их слишком громко.

– Чего?

– Я боюсь осознать, что вещи, которые меня заводят, по логике вещей, не должны меня заводить. Например, когда меня шлепают. Что, если причина, по которой у меня не было оргазма, в том, что я...ну, ты понимаешь…я слишком другая.

– Во–первых, нет такого понятия, как "слишком другая". В мире так много кинков, милая, и множество людей наслаждаются ими. Во–вторых, если у тебя есть партнер, которому ты доверяешь, ты должна иметь возможность экспериментировать с ним. Это не должно вызывать неловкости по поводу того, что ты хочешь попробовать. Потому что, в–третьих и последних, пока секс по обоюдному согласию, он не обязательно должен быть логичным. Он просто должен доставлять удовольствие.

Я поморщилась, хотя и знала, что его слова были верны. Мне просто не нравилась нелогичность. Хотя эксперименты меня устраивают. Эксперименты приводили к результатам. Так что, даже если эксперимент казался нелогичным, результат мог изменить жизнь, верно? Вот как старая чашка Петри привела к получению пенициллина¹³.

– На самом деле…есть одна вещь, которую я, возможно, хотела бы попробовать, – он просто поднял брови, и я продолжила.

– Не думаю, что это хорошая идея. По крайней мере, не здесь.

– О.

Вот и весь эксперимент.

– Я очень сдержан, но девять квадратных футов – это уже слишком, блондиночка.

Значит, когда он сказал “здесь”, он имел в виду “здесь”?

– А как насчет “там”?

– Ты раздвинешь для меня ноги?

– Я не собираюсь заниматься с тобой сексом там.

– Я никогда ничего не говорил о сексе.

Его слова прокручивались у меня голове. Раздвинуть для него ноги. Ну, я только что сделала это в баре, особо не задумываясь, так что это не было возмутительной просьбой.

– Хорошо.

Пять минут спустя я откинулась на подушки острова.

В комнате острова было темно, там стояли круглые кровати, задрапированные тонкими занавесками. Прямо над островками горел свет, но остальная часть комнаты была погружена в тень. Наблюдатели оставались анонимными, в то время как люди, занимавшие кровати, едва замечали кого–либо за пределами своего прозрачного частного острова. Только половина кроватей была занята, комната наполнилась тихими стонами и тихой невзрачной фоновой музыкой.

Я сидела на кровати, откинувшись на подушки, платье задрано до бедер, ноги раздвинуты ровно настолько, чтобы Бек мог беспрепятственно видеть меня. Даже если кто–то наблюдал за нами, подушек было достаточно, чтобы сохранить мое уединение в неприкосновенности.

Взгляд Бэка был прикован к пространству между моими ногами, когда он расстегивал свой ремень. У меня пересохло во рту, когда мне открылся беспрепятственный вид на его рельефный торс, он спустил штаны, и я ахнула. Я почувствовала шок в каждом мускуле своего тела, и Бэк ухмыльнулся, не сводя глаз с моей киски. Да, я тоже была очень напряженной, потому что Бэк был большим. Я чувствовала его через брюки и получила представление о его размерах в своей спальне, но он был не просто толстым, он был почти такой же длины, как мое предплечье – и не было ни малейшего гребаного шанса, что я когда–нибудь, когда–нибудь занималась с ним сексом.

– Это то, что ты имела в виду? – спросил он, откладывая свою одежду в сторону, прежде чем подползти ко мне и обхватить пальцами мои икры.

Я попросила показать его обнаженным и возбужденным, чтобы сравнять счёт, и он выполнил просьбу.

– Ага, – пискнула я, когда он потянул меня за ноги, опуская на подушки, пока мои колени не обхватили его бедра.

– Давай избавим тебя от этого, – сказал он, расстегивая молнию на моём платье. Эластичная ткань мгновенно распахнулась, обнажая меня на весь островок. Вот тебе и уединение. Мои соски уже затвердели, и между ног было достаточно влаги, чтобы объявить всему миру, что я хочу Августа Беккета. И мне было всё равно, увидят ли они. Я просто...

– Бэк, подожди.

Его руки замерли на моих бедрах, и он поднял брови, смотря на меня, на его лбу появились морщины от замешательства.

– Просто смотри.

Он подождал мгновение, чтобы посмотреть, скажу ли я что–нибудь ещё, прежде чем его руки вернулись к моим коленям и широко раздвинули их. Я лежала перед ним, но вместо того, чтобы прикоснуться ко мне, Бэк начал трогать себя – и это было самое горячая вещь, которую я когда–либо видела. Его глаза были прикованы ко мне, скользили по моему лицу, груди, моему лону, но он сжимал свой член в кулаке, тяжело дыша, предварительная сперма стекала по его длине.

– Дел, – простонал он моё имя, и от этого по моему позвоночнику пробежала искра.

– Продолжай, – прошептала я, слегка подвинувшись, ища хоть какого–нибудь трения. Я не думала, что мне может нравиться видеть, как мужчина прикасается к себе, но было что–то в том, как пульсировала жилка у него на шее, а его темные глаза блуждали по моему телу.

Бэк склонился надо мной, его свободная рука сжала мою, глубоко вдавливая её в подушки, в то время как его бедра покачивались в такт движениям его рук. Мои бедра касались его, но его тело всё ещё нависало над моим. Это не остановило влагу, стекающую с его кончика к моему животу.

– Это так горячо, – выдохнула я, прижимаясь лбом к его лбу и глядя вниз, чтобы посмотреть.

Он кончил на меня, постанывая, покрывая меня белыми струйками спермы от моих сисек до клитора. Когда дрожь, сотрясавшая его тело, утихла, он откинулся на пятки и криво улыбнулся мне. Он лениво провел пальцами вниз по моему животу сквозь беспорядок, который он там оставил, размазывая свою сперму по моей коже.

– Чёрт возьми, я никогда не выброшу этот образ из головы, блондиночка. Ты такая чертовски великолепная, вся в моей сперме, – я сглотнула, от его слов по моему телу пробежала легкая дрожь. Он ухмыльнулся. – Тебе это нравится? – спросил он всё ещё хрипло. – Как я говорю тебе, что ты хорошо выглядишь после того, как я тебя пометил?

Мой желудок сжался, и я кивнула.

Очевидно, мне это действительно нравилось.

– Хм, – промычал он. – Как насчет того, как хорошо ты выглядишь с моей спермой внутри тебя? – два его пальца, покрытых его собственной спермой, погрузились в меня.

– Бэк, – выдохнула я, выгибаясь под ним, но он отдернул руку прежде, чем я успела хотя бы подумать, хочу ли я, чтобы он прикасался ко мне вот так. Здесь.

Он ухмыльнулся и склонил голову набок, ещё раз любуясь видом.

– Не могу дождаться, когда смогу полностью наполнить эту великолепную киску, блондиночка. Моя сперма ещё несколько дней будет стекать по твоим бедрам.

У меня перехватило дыхание. Я хотела этого. Я хотела, чтобы он выполнил это обещание, но не была уверена, как ему сказать.

Он оставил поцелуй на внутренней стороне моего бедра и перекинул мою руку с лентой через грудь – так, чтобы её было видно всем – прежде чем исчезнуть, чтобы кое–что убрать. Тем не менее, он оставил меня гореть, и что–то дерзкое появилось в моих костях, что–то, что говорило мне, что это нормально – лежать в комнате, полной незнакомцев, покрытой мужской спермой, и что мне это нравится. Моя рука скользнула сквозь его сперму в мои собственные складочки. Я начала играть со своим клитором, погружая в себя один палец, затем два пальца, чувствуя, как моя влага смешивается со следами его спермы. Я засовывала их внутрь и вынимала, находя то место, которое заставляло мои мышцы сжиматься.

И как раз в тот момент, когда я почувствовала, что внутри у меня нарастает низкое давление, кто–то кашлянул, и всё, о чём я могла думать, были микробы. Сколько людей здесь дышали, шмыгали и кашляли из–за инфекций?

Глава 28

Бэк

Если я думал, что это восхитительно видеть, как Дел лежит распростертая, ошеломленная, с пылающими щеками, покрытая моей спермой, – это было ничто против того, чтобы видеть, как она корчится на матрасе, играя сама с собой, играя с моей спермой.. Она тяжело дышала, её ноги подергивались, и я мысленно подбадривал её, но момент прошел, и её конечности снова опустились, как будто ничего не произошло.

Я проскользнул обратно за тонкую занавеску, прежде чем неуверенность в себе успела загореться в её сознании.

– Каковы шансы, что ты позволишь мне съесть эту киску прямо сейчас? – спросил я, широко улыбаясь, потому что знал, что шансы были близки к нулю, но я хотел вытащить её из глубины её мыслей.

К моему удивлению, она поколебалась, прежде чем покачать головой.

– Не сегодня.

– Вполне справедливо. Нам просто придется вернуться завтра, – сказал я, вытирая следы моего оргазма с её кожи влажной салфеткой.

Двадцать минут спустя мы сидели в моей машине и возвращались ко мне домой, её голова склонилась к моему плечу.

– Что случилось после того, как я оставил тебя на том острове? – спросил я, наблюдая за проносящимися в темноте зданиями.

– Ты видел?

– Да. Ты завораживала.

Она вздохнула.

– Я чувствовала себя...свободной. Всем там нравился секс. Никто не собирался осуждать меня за то, что я хотела потрогать себя с твоей спермой на руках. Чем дальше мы отъезжаем от клуба, тем глупее это кажется, но в тот момент я просто хотела...

– Тебе не нужно стыдиться того, чего ты хочешь, Дел. Это не глупо.

– Это не имеет смысла. Я ненавижу влажные поцелуи на своей коже. Но я хотела, чтобы твои следы были внутри меня. Не на мне. Во мне. Я не знаю. Это звучит глупо.

– Иди сюда, – я притянул её к себе на колени, распахнул шелковый жакет и задрал её платье до талии, её голая задница прижалась к моим ногам, её розовая киска широко раскрылась и всё ещё блестела. Я засунула два пальца в рот и выпустил их, покрытыми тонкой струйкой слюны. – Оседлай мою руку.

– Что? – она посмотрела на мою руку, лежащую между нами, её грудь дрожала. – Вот так просто?

– Так просто, – я раздвинул колени, чтобы ещё больше раздвинуть её ноги, и расположил пальцы у её входа, едва приоткрывая. Она тихо ахнула и схватила меня за плечи для поддержки. – Двигайся.

– Твой водитель, – запротестовала она, слегка наклоняя бедра, чтобы немного скользнуть по моей руке, желание уже побеждало её сомнения.

– За звуконепроницаемой перегородкой ничего не слышно, – объяснил я.

Её губы приоткрылись от удивления и удовольствия, когда она обхватила мои пальцы до костяшек, затем снова начала отводить бедра назад. Её взгляд опустился туда, где соприкасались наши тела, мои пальцы заблестели, прежде чем она снова прижалась к ним. Как только она поняла, как наклонять бедра, я встретил её ускоряющиеся движения, каждый толчок становился всё быстрее, отчаяннее.

– Бэк, я не могу, – захныкала она и остановилась на середине движения, схватившись за мою рубашку.

– Поговори со мной.

– Мы в машине. Снаружи люди. Я не знаю, что делать со своими руками, – она вздрогнула, сжимая мои пальцы, когда мысли начали затуманивать её разум.

– Тонированные стекла. Никто не увидит. Запусти одну руку мне в волосы, другую на ручку над дверью, – спокойно сказал я. Она послушалась, заработав достаточно рычагов воздействия, чтобы приподняться и трахнуть себя сильнее, чем раньше. – Хорошая работа, милая.

– О боже, – простонала она, прижимаясь ко мне.

– Вот и всё. У тебя получилось. Ты чертовски великолепна, когда твоя киска вся покрыта моей слюной и спермой. Ты вся моя, блондиночка.

– О боже, о боже, – её дыхание участилось, бедра задвигались быстрее, и я просунул в неё пальцами. Она вскрикнула, когда я коснулся её точки G.

– Какая хорошая маленькая шлюшка, посмотри, как твоя сладкая киска доит мои пальцы, – я и представить себе не мог, как напрягутся её мышцы, когда я скажу ей это, как хорошо она выглядела, покрытая моей спермой, лежа на острове. Каждую грязную похвалу она впитывала, как воду в пустыне.

– Бэк, Бэк, – выдохнула она моё имя, голос становился тише с каждым толчком.

– Хорошая девочка, продолжай. Ты так хорошо справляешься.

Боже, она была так чертовски красива, и она развалилась у меня на коленях с серией пронзительных стонов, вцепившись в мои волосы, слёзы катились по её щекам, прежде чем упасть мне на грудь, сотрясаемая рыданиями. Я подождал, пока её киска перестанет дрожать, прежде чем вытащить пальцы и вместо этого начал тереть её спину.

Через несколько мгновений она успокоилась и осталась лежать, свернувшись калачиком у меня на коленях, уткнувшись лицом в мою рубашку.

Я не ожидал, что она будет в экстазе после своего первого оргазма. Не со всеми теми ментальными блоками, которые удерживали её от этого. Но я ожидал...чего–то. Вместо этого, как только мы вышли из машины у моего дома, она сделала вид, что возвращается домой, не сказав ни слова и не взглянув в мою сторону. Она была чертовски близка к кататонии¹⁴, когда я загнал нас в душ и смыл остатки ночи с её кожи и волос, затем вытер её полотенцем и усадил на край своей кровати. Только когда я натянул ей через голову рубашку, она, казалось, даже моргнула.

Черт. Я сломал Блонди?

– Это не моя рубашка, – сказала она тихим голосом.

– Конечно, это она. Я же сказал тебе, что позабочусь об этом.

Она нахмурила брови, выгнула спину, повертела шеей и покачала головой.

– М–мм, нет, – она изогнулась, чтобы протянуть руку за спину и потянуть за вырез розовой рубашки, которая была точной копией той, которую я испортил, привязав её ею к своему холодильнику. – Я избавилась от бирок.

Нет смысла лгать, хотя я мог бы влепить себе пощечину за такую глупую оплошность.

– Я отрежу их, подожди. Боюсь, твоя была безвозвратно испорчена.

– Это ограниченный тираж, выпущенный пару лет назад.

– Я знаю, – усмехнулся я. Рубашку Тейлор Свифт, выпущенную ограниченным тиражом, было не так сложно достать, как казалось по тону её голоса. – Не волнуйся, она новая. Ты будешь первой, кто её наденет.

– Как ты её достал? – спросила она, когда я убрал мокрые пряди с её шеи, чтобы добраться до маленькой бирки на рубашке.

– Я купил её.

– Люди предлагали мне своего первенца за эту рубашку.

– Не волнуйся, мои будущие дети в безопасности, – я выбросил бирку, выключил свет и забрался в постель рядом с ней. – Иди сюда, Дел.

Я был не из тех мужчин, с которыми можно лечь в постель, чтобы потискаться, но это была уже третья ночь, которую Дел провела в моей постели просто для того, чтобы поспать. Она неторопливо взяла свою любимую подушку и втиснула её между головой и матрасом, оставив десять дюймов пространства между каждой частичкой себя и каждой частичкой меня.

– Ты в порядке? – спросил я после того, как некоторое время наблюдал, как она смотрит в пространство.

– Нет, – фыркнула она.

– Ты ранена? – спросил я.

– Что. За. Чёрт, – она раскинула руки, непроизвольно хлопнув меня по груди, но это было всё, в чём она нуждалась. – Какими гребаными эгоистами были люди в моей жизни, когда говорили мне, что это нормально, если я буду просто наслаждаться сексом ради общения? Это то, чего мне не хватало все эти годы? Вот каково это – кончать каждый раз? Потому что, если это так, я требую свои деньги обратно за все ночи, которые я провела в постели, пока какой–то мудак входил в меня, не заботясь о том, кончаю я или нет. Я не ранена, но моя гордость, несомненно, задета. Хотя, наверное, я была чертовски хорошей актрисой, если кто–то думал, что мои фальшивые оргазмы были близки к настоящим. Итак, я думаю, я могу гордиться тем, что на самом деле могу победить Мэг Райан в этой номинации на "Оскар". Какого хрена, Бэк?

Она моргнула, глядя на меня, её щеки покраснели от гнева. Вот она. Маленькая петарда.

– О, не смотри на меня, – я повернулся на бок, чтобы посмотреть ей в лицо. – Я хотел довести тебя до оргазма с нашего первого совместного ужина.

– И у нас даже не было секса. Я имею в виду, это был секс, но это был не секс. Почему я тратила своё время на пенисы, когда мне нужно было всего два пальца? Ты знаешь, как отвратительно, когда какой–то парень тяжело дышит и пускает слюни тебе на шею, в то время как его член обмякает внутри тебя? И я должна просто лежать «о да, это было так здорово, ты перевернул мой гребаный мир»?

Я усмехнулся.

– Я не могу сказать, что у меня есть личный опыт в этом.

При других обстоятельствах мысль о чьем–либо члене внутри неё вызвала бы у меня совершенно иную реакцию, но не тогда, когда она кричала на меня о том, что трахаться пальцами в моём лимузине было лучше, чем любой член, который у неё когда–либо был.

Она сделала глубокий вдох, готовая к следующему потоку слов, но напряжение покинуло её тело со свистящим выдохом.

– Мне нужен мой блокнот.

– Твой блокнот?

– Мне нужно записать, что произошло сегодня вечером, что сработало, а что нет, пока это ещё свежо в моей памяти, – она вскочила в постели, но я схватил её за запястье, прежде чем она успела уйти.

– Я напомню тебе завтра. Иди сюда, – я притянул её, прижимая к себе. Её нога легла на мою, её обнаженная нижняя половина прижалась ко мне. Мой член дернулся в ответ, готовый заявить на неё права прямо здесь и сейчас, но я смирился и провел большим пальцем по изгибу её нижней губы, полной и теплой. Даже после того, как красная помада была смыта, это всё ещё было чертовски соблазнительно. Пульс бешено забился у неё на шее, когда она смотрела на меня, приоткрыв рот, готовая позволить мне заявить на себя права. Чёрт, что я хотел сделать с этим ртом. Но я знал, что если поцелую её, то заключу сделку, от которой не смогу отказаться, а она не была готова к тому, что это повлечет за собой. – Ты только что испытала свой первый оргазм.

– Я испытала оргазм, – её голос дрогнул, меньше, чем десять секунд назад, осознание промелькнуло в её глазах.

– Я говорил правду, когда сказал, что твой первый оргазм будет только началом всего. Мы только начинаем.

Она сглотнула, обхватив губами кончик моего большого пальца всего на долю секунды, но достаточно долго, чтобы ещё одна искра жара пробежала прямо по моим бедрам.

– Я тебе доверяю.

Это были, блядь, неправильные слова. Какое бы напряжение ни копилось внутри меня, оно спало при виде этих больших глаз цвета океана и при звуке этих трех чертовых слов. Я наклонился, чтобы поцеловать её в лоб, пытаясь сохранить непроницаемой лицо, чтобы не выдать себя.

– Поспи немного. Это будет последняя ночь, которую ты проведешь в этой постели, не умоляя меня трахнуть тебя.

Она хихикнула, но уткнулась лицом мне в грудь. Несмотря на бурю эмоций, её дыхание выровнялось в течение двух минут. И впервые с тех пор, как я переставил карточки с местами на благотворительном ужине в Академии Трумэна, чтобы сесть рядом с Корделией Монтгомери, я задумался, какого хрена я делаю.

Глава 29

Делайла

– Как давно ты работаешь на Корделию? – спросила я, наблюдая, как Виктор нарезает невероятно мелкими кубиками болгарский перец. Я сидела рядом с Корделией на достаточном количестве ужинов, чтобы знать, что она ненавидит любые овощи – кроме картофеля – в своей еде и перестает есть даже при намеке на лук. Сколько витаминов он тайком ввел в её рацион?

– Пять лет, – ответил Виктор, не поднимая глаз.

– А до этого? – спросила я, стащив кусочек огурца с одной из его разделочных досок.

– Я работал на свою семью.

Получать от него информацию было всё равно что выдавливать последние остатки зубной пасты из уже пустого тюбика. Учитывая, что он, вероятно, провел полную проверку моей биографии – или, по крайней мере, ознакомился с некоторой её частью, – наши отношения были немного неуравновешенными. И по какой–то причине сегодняшнее утро казалось идеальной возможностью исправить это. Определенно не только для того, чтобы помешать мне написать Бэку. У него была работа. Важная деловая работа. И он приказал мне взять выходной от занятий – хотя я сказала ему, что один оргазм ничего не докажет, тем более что мы пытались практиковаться в постели всё воскресенье, и это было даже не близко. Делать перерыв было не лучшим решением, если спросите меня, но это была его квартира, и если он не хотел, чтобы я приходила, я вряд ли могла спорить. Хотя мы договорились сегодня вечером вместе пойти на ежегодный сбор средств для Музея изящных искусств. Мне просто нужно было убить несколько часов до тех пор.

Итак, я буду изучать Виктора вместо книг. Я прищурилась из–за его вечно хмурого вида. Прекрасно. Это был быстрый обстрел.

– Напомни, сколько тебе лет?

– 33.

Всего на четыре года старше Корделии.

– Ты из Бостона? – спросила я.

– Да.

– Женат?

– Нет.

– Дети?

– Нет.

– Университет?

– Нет.

– Целовал Корделию?

– Да.

Его нож опустился с резким ударом, когда прозвучал его быстрый ответ. Его глаза метнулись вверх, лицо нахмурилось ещё сильнее, чем обычно. При других обстоятельствах это выражение лица, когда он держал острый нож, могло бы заставить меня занервничать. Но я сомневалась, что он мог бы пырнуть меня за то, что я обманом вынудила его признаться о поцелуе.

– Вы двое вместе? – я продолжила расспросы, нацепив слащавую улыбку.

– Нет, – фыркнул он и продолжил резать. – Хватит совать нос не в своё дело.

– Да ладно тебе. Это становится интересным, – за последние пару недель он, наверное, сказал мне в общей сложности 100 слов, несмотря на то, что продолжал возить меня на ужины и ланчи к Бэку. Но если умножить это на 5 лет, то у них с Корделией, должно быть, было несколько заслуживающих внимания бесед.

– Почему бы мне не начать допрашивать тебя? – спросил он, и его голос был острее ножа. – Начиная с твоих причин встречаться с Августом Беккетом в Clandestine.

У меня скрутило желудок. Предполагалось, что этот клуб держится в секрете. Бэк сказал, что они гордятся своей осмотрительностью.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

– Делайла, на тебе висит бейдж с именем Корделии. Я знаю, куда ты ходишь, с кем разговариваешь, и кто водит тебя в секс–клубы. Стены Clandestine, возможно, непроницаемы – каламбур, – поэтому я не знаю, что произошло внутри, но если я смог узнать, что ты ходила туда, то и другие с легкостью могут узнать об этом.

– Я... это...

Чёрт, чёрт, чёрт, сраное дерьмо.

– По какой–то причине Корделия не возражает против того, что ты проводишь всё это время с Беккетом, и она думает, что Clandestine – это достаточно осмотрительно. Но если я почую хотя бы намек на скандал из–за твоих действий...

– О, оставь её в покое, Виктор, – Корделия вошла на кухню в розовом твидовом платье, Фицуильям следовал за ней, как тень, и я устремила на него ледяной взгляд. – Даже если кто–то узнает, что Корделия Монтгомери ходила в секс–клуб, мы обернем это в нашу пользу.

– Корделия, мне так жаль, – сказала я.

– Послушай, Дел, меня не волнуют сексуальные скандалы. Ты здесь для того, чтобы я хорошо выглядела. Кажется, мир считает меня слабой и неспособной только потому, что я не люблю покидать свою собственность. Так что, на самом деле, я думаю, что поход в секс–клуб можно легко превратить в потрясающее повествование. Я бы просто связалась с Refinery29 или InStyle и дала интервью о том, как это вдохновляет – претендовать на своё место в зале заседаний и спальне.

Виктор издал звук, который нельзя было описать иначе, как рычание. Корделия даже не взглянула на него. Вместо этого она взяла мои руки в свои, привлекая всё моё внимание к себе.

– Вы предохраняетесь? – спросила она.

– Э–э... – не тот разговор, который я представляла себе десять минут назад. – Я принимаю таблетки.

– Этого недостаточно. Презервативы?

– Я, э–э, Корделия, это...

– Ты можешь включить их в список покупок, если хочешь. Просто укажи, какую марку и размер ты хочешь приобрести, и они будут у нас в запасе, – она махнула рукой в сторону холодильника, где был прикреплен список покупок. – Скандал с беременностью было бы не так–то просто замять.

– Мне не нужно...мы...мы даже не... – я покачала головой.

– О, – удивление осветило черты лица Корделии. – Подожди, так чем именно ты занимаешься с ним весь день?

– Ты думала, я провожу у него дома по 8 часов в день, потому что мы занимаемся сексом? – я уставилась на неё.

– Ну, я подумала, что немного еды и объятий тоже нужно в перерывах, чтобы подзаправиться, но… – она пожала плечами.

– Я читала, – пискнула я. Не обязательно рассказывать полную правду, но основную суть можно.

– Ты? Читала? – спросила она, уголки её рта дернулись, как будто она только что обнаружила лук в курином супе.

– У него более 2000 книг.

– Хм. Ты читала, – она бросила взгляд на Виктора, но я не могла понять тихий разговор, который происходил между ними. Возможно, именно поэтому он не любил разговаривать. Он и Корделия были телепатически связаны. – Он встречается с кем–нибудь ещё? – спросила она через мгновение, снова поворачиваясь ко мне.

Я хотела рассмеяться над этим вопросом, но в нём был смысл. В нем было слишком много смысла. Если он не спал со мной, у него, вероятно, был кто–то другой, кто удовлетворял его потребности. И если у него был кто–то ещё, то я ставила Корделию в положение ‘Другая женщина’.

– Я не знаю, – честно ответила я. Мы проводили много времени вместе, но у него было много вечеров, когда он ходил на свидания, встречался с женщинами в Clandestine.

– Спроси его, – она прищелкнула языком.

– Хорошо, – она многозначительно посмотрела на меня. – Прямо сейчас?

– У тебя есть его номер, не так ли?

Глава 30

Бэк

Не было ничего более мучительного, чем заседания правления – за исключением заседаний правления в понедельник утром – за исключением заседаний правления в понедельник утром после того, как я прекрасно провел воскресенье, оставаясь в постели с Дел.

Я хотел воссоздать для неё впечатление от поездки в лимузине и выслушал от неё множество стонов, но она продолжала прокручивать в голове всё, что произошло субботним вечером. Вместо того чтобы достичь оргазма, она начала бессвязно рассуждать о статистической вероятности всех событий, которые привели к её оргазму. В этот момент я взял её блокнот и ручки из библиотеки и сел рядом с ней, чтобы методично записать всё это. Она даже попросила меня описать, как я прикасался к ней пальцами, делал ли я толчок запястьем или плечом. И чтобы продемонстрировать, что она имела в виду, она подрочила мне.

После такого воскресенья провести утро понедельника в окружении кучки стариков, которые хотели править миром? Чёрт возьми, нет. Они хотели управлять каждым бизнес–решением на микроуровне, игнорируя тот факт, что все их идеи были основаны на стандартах 20–го века, которые не приносили никак гребаных денег. Я был здесь просто для того, чтобы они чувствовали себя важными. Axent не собирался использовать ни одну из их идей, но я должен был сидеть здесь, слушать и кивать, потому что это были их активы, связанные с бизнесом моей семьи. По крайней мере, слияние Монтгомери было бы достаточно масштабным, чтобы избавиться от некоторых из них.

Стивен Ричардс всё говорил и говорил о том, что TikTok обречен и никогда не будет генерировать потенциальных клиентов, когда наша сеть недорогих отелей Jewel резко увеличила прибыль три года назад, когда мы вручили нашим помощникам по социальным сетям пару телефонов, отправили их в кругосветное путешествие по отелям Jewel и сказали им выложить всё это на TikTok. В основном они публиковали дерьмовые посты, но их серия о том, как оценивать шведский стол на основе того, насколько еда подходит для похмелья, получилась лучше, чем любое профессионально снятое рекламное видео.

В углу моего экрана появилось сообщение, и в кои–то веки я обрадовался, что сижу во главе стола. Сидя там, люди обычно сразу замечали, когда я переставал слушать, но, по крайней мере, никто не мог видеть мой экран.

Блондиночка:

Мне нужно спросить тебя кое о чем, и мне нужно, чтобы ты просто сказал мне прямо, не придавая этому особого значения, потому что я знаю, ты сказал, что не веришь в моногамию, и это нормально: мы встречаемся с другими людьми?

Кровь зашумела у меня в ушах при этих последних пяти словах, гораздо громче, чем я хотел признать. То, что я планировал надеть кольцо на эту руку в деловых целях, не означало, что я хотел думать о том, что мою будущую жену будут трахать другие мужчины. Я не верил в моногамию. Но когда она развалилась у меня на коленях, это было моё. Её дрожащие губы, прикрытые глаза и то, как пылали её щеки, было моим.

Вместо того чтобы рассказать ей всё это и отпугнуть её собственнической жилкой, охватившей меня, я напечатал ответ, который перевел мяч на её сторону.

Бэк:

Ты хочешь видеться с другими людьми?

На экране появились три точки, затем снова исчезли. Снова вернулись и исчезли. Это продолжалось в течение пяти минут, пока она продолжала обдумывать свой ответ. Пять минут, в течение которых я не слышал ни единого слова, произнесенного в этом зале заседаний.

Последовавший ответ был не совсем таким, как я ожидал.

Блондиночка:

Ты спал с кем–нибудь после вечера просмотра?

Вечер, когда она рассталась со своим парнем. Вечер, когда она впервые позволила мне прикоснуться к ней. Вечер, когда я ушел из её дома с эрекцией, достаточно сильной, чтобы было больно, и трахнул первую женщину, которая попалась мне на глаза в Clandestine.

Бэк:

Один раз.

Следующий ответ пришел гораздо быстрее, чем предыдущий.

Блондиночка:

Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал.

Бэк:

Что насчет тебя?

Блондиночка:

Не беспокойся

Бэк:

Я говорю не только о сексе.

Блондиночка:

Окей

Выскочило ещё одно сообщение, но прежде чем я успел его прочитать, мой ноутбук захлопнулся. Я собирался убить ублюдка, который...Джулиан ухмыльнулся мне, единственному человеку, оставшемуся в комнате.

– Как дела с Монтгомери?

– Можешь стереть эту ухмылку со своего лица, – я закатил глаза и встал со стула. – Или можешь попробовать сам надеть кольцо ей на палец.

Мы, очевидно, обсуждали это, но я был очевидным кандидатом. Детей нет, и я на 4 года младше его.

– Ты такой обидчивый в последнее время, – задумчиво произнес он.

– Тебя никогда не интересовало, как я веду свою личную жизнь, прости, что мне трудно признаться сейчас только потому, что на кону миллиарды, – я бросил на него косой взгляд. – Прогресс есть во всех трех категориях. Если бы это было не так, я бы дал тебе знать.

Он усмехнулся и набрал что–то на своем телефоне.

– Думаю, Дел пора познакомиться с твоей семьей. Позволь ей ощутить всё очарование Беккетов. Покажи ей, что ты настроен серьезно.

– Ни в коем случае, – Джулиан видел в Дел ходячую золотую монету, а я только что вышел с ней на солидную ступень отношений буквально пять гребаных минут назад. Никакой хуйни. Только она и я. Он не испортит нам всё это. – Ты понятия не имеешь, как с ней обращаться.

– Приведи её на вечер барбекю, – невозмутимо сказал он. – Как ты думаешь, сколько выпивки и детских фотографий Броуди потребуется, чтобы она подхватила детскую лихорадку?

Опять он со своей дерьмовой стратегией беременности. В кармане зажужжал телефон, и я вытащил его, более чем довольный предлогом проигнорировать своего брата – за исключением того, что сообщение было от Броуди.

Броуди:

Боже мой, ты приведешь Блонди с собой?

– Это дешевый трюк, – фыркнул я, хмуро смотря на Джулиана.

– Нельзя отступать, иначе Броуди не даст тебе покоя. Не волнуйся, я буду вести себя как можно очаровательнее.

– Бэк, мне нужно пять минут твоего времени.

Джонас, финансовый директор Axent, бочком подошел ко мне в конце дня, когда я стоял в очереди к лифту. Несмотря на то, что он был на голову ниже меня, он не отставал от меня.

– Я ухожу. Придется подождать до завтра, – ответил я. Я не собирался откладывать свои вечерние планы с Дел ради очередного обсуждения снижения налогов, которого мы добивались в Великобритании. Они вышли из ЕС. Это означало, что мы могли бы внести несколько корректировок в отдельные пункты, прежде чем начать строительство нового Axent в Ньюкасле. Он мог обратиться к юристам, если бы у него было мало времени.

– Я узнавала у твоего помощника. У тебя всё занято на завтра, – он вошел в лифт вместе со мной и уставился на молодого человека в костюме в тонкую полоску. – Убирайся, – рявкнул он. – Это частный разговор.

– Я, э–э, да, конечно, мистер Янг. Мистер Беккет, – он кивнул нам обоим и выскочил из лифта, растерянно оглядываясь по сторонам. Вероятно, он даже никогда не был на административном этаже.

Как только двери закрылись, я поднял брови, смотря на Джонаса. Я бы не стал расспрашивать его в присутствии какого–то ассистента, но это было не его обычное поведение.

– Плохое настроение?

Он провел рукой по волосам.

– Наши цифры не сходятся.

Это заставило меня полностью переключить своё внимание на него. Ещё до того, как спросить его о деталях, я знал, что всё, что он скажет мне в следующие 60 секунд, испортит мне вечер.

– Что значит “они не сходятся”?

– Я имею в виду, – прошептал он, как будто кто–то мог подслушать нас в этой жужжащей металлической клетке. – Что в лодке дыра, и я не могу её залатать, пока не найду.

– Сколько?

– Достаточно, чтобы я пришел к тебе, вместо того чтобы заняться этим самому.

Чёрт.

– Как никто не заметил до сих пор? Это не могло произойти за ночь.

– Потому что на днях нам пришлось подсчитывать вручную, когда серверы были отключены.

А я то думал, что мы пережили тот день без сбоев. На самом деле, я забыл большую часть того дня, предпочитая воспоминание о том, как, придя домой, узнал, что Дел использовала мою постель в своих интересах.

– Что именно ты хочешь сказать?

– Цифры складываются в системе. Не на бумаге.

Лифт остановился и открыл двери в большой вестибюль, где все люди двигались в одном направлении: на выход. Я напряг челюсть и снова нажал кнопку 20–го этажа.

– Покажи мне.

Оказавшись наверху, я жестом попросил Джонаса уделить мне минутку, пока я наберу номер Дел и проскользнул в пустой конференц–зал. Она сняла трубку в мгновение ока.

– Боюсь, Дел сейчас не может подойти к телефону, она мертва.

– О нет, – я усмехнулся, жалея, что не могу увидеть её яркую улыбку вместо того, чтобы смотреть на гору бумаг. – Это ужасно. Она была так молода. Как она умерла?

– Она была слишком ошеломлена огромным количеством обуви в своём шкафу.

– Белые, с круглой пряжкой.

Она цыкнула на меня, и я точно знал, что её глаза закатались.

– Ты даже не знаешь, во что я одета.

– Нет, но твоя задница выглядит потрясающе, когда ты в них, – я ухмыльнулся и прищурился, любуясь видом из окна. Общее направление было правильным, но между нами были мили и сотни зданий.

– Вау. Ладно, Казанова, тебе повезло, я планировала надеть белый комбинезон, так что они будут сочетаться. Хотя они чертовски неудобные, так что, если я их надену, тебе лучше быть готовым к ещё одному массажу ног взамен.

С таким же успехом можно было сорвать пластырь.

– Я не смогу прийти сегодня вечером. Я застрял в офисе.

– О. Хорошо.

– Мне жаль.

Это правда. У меня не было никаких сомнений, что она выглядела бы потрясающе или что позже вечером она позволила бы мне снять с неё нечто большее, чем туфли на каблуках.

– Всё в порядке, – её голос звучал не так, будто всё было в порядке. – Но тогда я не надену белые туфли.

– Я могу прислать Фреда, если тебя нужно подвезти.

– Всё в порядке. Виктор, должно быть, сможет отвезти меня.

– Я даже отсюда слышу, как громко у тебя в голове.

– Прошлое мероприятие было намного проще, когда ты был там, – сказала она тихим голосом. – Ты действительно хорош в завязывании разговора.

– Дел, уверяю тебя, все считали тебя очаровательной, – если бы только она могла посмотреть на себя со стороны, увидеть, как все, с кем она разговаривала, искренне смеялись и улыбались в перерывах между всеми фальшивыми тонкостями того мероприятия. – Это не имело ко мне никакого отношения.

– Я хороша, когда люди рассказывают о своей жизни, но ты – консервный нож, который разрезает холодную, твердую оболочку, прежде чем мы доберемся до самой приятной части.

Это, должно быть, был самый странный комплимент, который я когда–либо получал.

– Хочешь узнать два моих лучших приема для такого рода общения?

– Да, – пробормотала она. – Пожалуйста.

– Сначала спроси человека о дне недели или даже месяце. Просто скажи что–нибудь вроде ‘Вау, ты можешь поверить, что уже август?’ или ‘Что за неделя, а сегодня только понедельник, верно?’, и они переведут разговор на свои бизнес–планы, семейный отпуск или что там у них на уме. И затем, если они дают краткие ответы или ты просто хочешь, чтобы они продолжали говорить, ты молчишь. Ты улыбаешься и киваешь, как будто ожидаешь большего, сосредоточив всё своё внимание на них. Люди ненавидят неловкое молчание, и они будут заполнять его до тех пор, пока ты продолжаешь смотреть на них.

– Это звучит фальшиво.

– Считай, что это твой социологический эксперимент на этот вечер. И Дел? Красные туфли–лодочки с большим бантом.

– Почему ты знаешь мою обувь лучше, чем я?

– Я помню всё, что ты носишь.

Особенно после того, как Броуди посвятила меня во все секреты женской одежды.

– Ты почти заставил меня подумать, что у тебя фут–фетиш. Что было бы прекрасно. Кстати. Никакого кинк–осуждения.

Джонас постучал костяшками пальцев по стеклянной двери конференц–зала, приподняв брови. Если он торопил меня, то это должно было быть плохо. Чёрт возьми. Я приподнял палец, чтобы выиграть ещё одну минуту.

– Кинк–осуждения? Выучила новый термин, блондиночка?

– Ага, – прощебетала она, и я пожалел, что у меня не было времени разобраться с некоторыми самыми странными кинками, просто чтобы посмотреть, какие из них заставят её покраснеть и запинаться в словах.

– Мне нужно идти, – сказал я вместо этого.

– Ух, ладно, мне нужно закончить собираться.

– Увидимся завтра.

– Не работай допоздна.

Глава 31

Делайла

Я сидела на заднем сиденье лимузина Бэка и теребила выбившуюся нитку на подоле своего розового летнего платья. Корделия, возможно, и заказала весь мой летний гардероб онлайн, но дизайнерский ярлык на спине недвусмысленно давал понять, что это платье не должно расползаться по швам. Рука Бэка накрыла мою, останавливая мои пальцы, прежде чем я могла разорвать ткань.

– Прости, – прошептала я, вытаскивая свои руки из–под его и вместо этого прижимая их к своему животу, заставляя своё дыхание выровняться. Я стала лучше разбираться во всех этих мероприятиях, но это было по–другому. Это была семья.

– Скажи только слово, и мы развернемся прямо сейчас.

– Я в порядке. Я в порядке. Я гребаная социальная бабочка, – пробормотал я себе под нос.

Он усмехнулся и положил руку мне на колено, успокаивающе втирая круги в мою кожу. Я перевела взгляд с его руки на мою обнаженную ногу, на его профиль, очерченный на фоне окна машины. В последний раз, когда мы были на этом заднем сиденье, он разрушил мое представление о человеческом контакте, и было совершенно несправедливо, что он мог выглядеть здесь так непринужденно.

– Мысли? – подсказал он.

– Просто вспоминаю о том, когда мы в последний раз были вместе в этой машине.

– Хочешь второй раунд?

– Нет.

Он поднял брови, смотря на меня, слегка сжимая рукой моё колено.

– Возможно, это поможет тебе расслабиться.

– Ты меня вообще знаешь?

– Вполне справедливо, – он усмехнулся. – Я просто думаю, что это жестоко, что ты разгуливаешь в этом милом маленьком сарафанчике, а я не могу задрать эту юбку и пососать твой клитор, пока моё имя не станет единственным, что останется в твоём большом мозгу.

– Ты чересчур самоуверен, – я покачала головой, не в силах сдержать улыбку, появившуюся на моих губах. – Кроме того, на аналитическом уровне я не думаю, что стимуляция моего клитора приведет тебя к чему–либо. Ничто никогда не подводило меня так близко, как твои или мои пальцы внутри меня, поэтому я предполагаю, что большая часть нервов, от которых я получаю удовольствие, задействована во время проникновения, – он смотрел на меня с непроницаемым выражением лица. – Что?

– Я только что понял, что встречаюсь с абсолютным ботаником.

– Мы не встречаемся, но я приму это как комплимент. Ботаники крутые.

– Ну, если ты используешь меня только для занудного секса, мне, наверное, не стоит знакомить тебя со своим братом.

– Ты действительно хочешь пригласить меня куда–нибудь?

– Я пригласил тебя куда–нибудь.

– На настоящее свидание. То был секс–клуб, – запротестовала я, как только открылась дверца машины. Если Фред и услышал меня, он знал, как не реагировать, но мои щеки всё ещё пылали. Неважно, насколько легко было говорить с Бэком о сексе, я не могла игнорировать, что это всё равно казалось неправильным, как только кто–то другой оказывался в пределах слышимости.

Бэк обнял меня за плечи и наклонился. Сначала я подумала, что он хочет ободряюще поцеловать меня в макушку, но вместо этого его голос тихим гудением прошелся над моим ухом.

– Считай, что ты носишь красную ленточку в компании моего брата, – предупреждающий рык прозвучал в его словах, и у меня перехватило дыхание при напоминании о том, что означала красная лента и что она за собой влекла. – Если он тронет хоть один волосок на твоём теле, – Бэк не смог закончить фразу, потому что дверь распахнулась, и оттуда выскочила прыгающая девочка.

По крайней мере, предупреждение Бэка не распространилось на всю его семью, потому что Броуди крепко обняла меня прежде, чем я успела отстраниться от неё. Она была почти такого же роста, что и Бэк, и обладала мускулами профессиональной спортсменки, из–за чего дышать было невозможно.

– Я так рада, что ты его ещё не бросила, – взвизгнула она.

– Ещё? – спросил Бэк.

– Она явно не в твоей лиге, – Броуди отошла назад. Её зубастая улыбка сразу придала ей девчачий вид, несмотря на всю эту мышечную массу.

– Явно, – согласилась я и одарила Бэка улыбкой.

Броуди провела нас по коридору и через со вкусом оформленную светлую и современную гостиную. Я почти ничего не воспринимала, зациклившись на последних минутах разговора, сначала в машине, потом с Броуди. Бэк действительно хотел пригласить меня на свидание? Для этого он привез меня сюда? Его племянница уже думала, что мы вместе. Но, несмотря ни на что, мы не целовались. Он не проявлял никакого интереса к романтике. Но ты ведь не знакомишь своего приятеля по сексу со своей семьей, не так ли?

Мы последовали за Броуди на террасу за домом. Низкие солнечные лучи окутали весь деревянный внутренний дворик теплым сиянием, которое идеально сочеталось с запахом дыма и жареного мяса.

– Я уже начал думать, что ты нас продинамил! – брат Бэка был так похож на него, что у меня напрягся позвоночник. Такой же высокий, такой же загорелый, с такими же темными волосами и темными глазами. Бэк был на несколько лет моложе, но единственной деталью, которая выдавала разницу в возрасте, была россыпь седых волос на голове его брата. Там, где у Бэка была аккуратно выбритая щетина, Джулиан был выбрит начисто.

Он отложил принадлежности для барбекю и подошел, жемчужно–белая улыбка озарила его лицо.

– Вы, должно быть, Корделия, я Джулиан, – он протянул мне руку, и я инстинктивно прижалась к Бэку.

– Привет, – выдохнула я, мысленно прокручивая в памяти острую боль, пронзившую мою плоть только потому, что я пожала руку другому мужчине. – Приятно познакомиться.

К его чести, Джулиан опустил руку, не перестав улыбаться.

– Для начала, ты ешь мясо? – вблизи он был ещё более жутко похож на Бэка, за исключением того, что нос Бека был достаточно изогнут, чтобы придать немного пикантности его чертам, а у Джулиана был прямой, как стрела, словно сошедший прямо со страниц модного журнала.

– Да, – ответила я, бросив взгляд мимо него на гриль. – При условии, что это даже отдаленно не похоже на животное.

– Что это значит?

“ Куриные наггетсы – да, куриные крылышки – нет.

Он нахмурил брови, явно сбитый с толку логикой, но я просто пожала плечами. Я ничего не могла поделать с тем фактом, что слишком любила куриные наггетсы, чтобы когда–либо стать вегетарианкой. По крайней мере, я могла бы избежать необходимости ковырять кости.

– У неё аллергия на арахис и никаких помидоров, – сказал Бэк, и это были первые слова, которые он произнес с тех пор, как мы вошли в дом.

– Ну, сегодня я не буду жарить арахис, так что не о чем беспокоиться.

Я обмазывала свой второй мини–бургер кетчупом и майонезом, когда Броуди стукнула меня ногой под столом, чтобы привлечь моё внимание.

– Это правда, что ты не выходила из дома 15 лет?

– Броуди, – отчитал Джулиан, не отрывая взгляда от своей тарелки.

– Что? Так сказано в интернете, – Броуди помахала телефоном в воздухе, последние тридцать минут игнорируя правило своего отца о запрете телефонов во время еды.

– Не доверяй всему, что читаешь в интернете. Я выходила из дома. Просто не часто.

Ха. Достаточно расплывчато. Может быть, я смогла бы пережить вечер без необходимости откровенно лгать ей. Как бы я ни убеждала себя, что с Бэком это не имеет значения, лгать ребенку казалось неправильным. Как родителям удавалось поддерживать историю зубной феи?

– Там также говорится, что ты проиграла всё семейное состояние и соблазняешь дядю Огги, чтобы получить его деньги.

– Где об этом написано? – Бэк выхватил телефон у неё из рук, но я узнала её усмешку, когда он всё ещё прокручивал страницу. Очевидно, у Беккеттов был одинаковый лукавый огонек в левом уголке рта, когда они пытались вывести вас из себя.

– Сначала я занималась этим только из–за денег и собиралась оставить его ни с чем, – размышляла я. – Но оказалось, что он действительно хорош в постели.

Броуди взвизгнула от смеха, в то время как оба мужчины за столом побледнели. Если я что–то и знала о подростках, так это то, что с ними нужно быть на одной волне. Если она могла шутить о том, что я соблазнила её дядю, то и я тоже.

– О Боже, – выдохнула она. – Нет, но...нет, но серьезно, что произошло? Ты сильно отличаешься от Эшли. Она была первоклассной стервой.

– Язык, – прошипел Бэк.

– Манеры, – простонал Джулиан одновременно с Бэком.

– Эшли? – спросила я после того, как никто больше не заговорил.

– Моя бывшая, – подсказал Бэк. – Та, которую ты погуглила и посчитала подходящей по возрасту.

Ах да. От меня не ускользнуло, что он не защитил её от оскорбления Броуди.

– Как долго вы были вместе? – я вонзила вилку в молодую картошку.

– Слишком долго, – простонала Броуди, но застыла под строгим взглядом отца.

– Два года, – ответил Бек, его рука нашла место, где заканчивался мой стул, и коснулась моей обнаженной спины. Кончики его пальцев прошлись вверх и вниз по моему позвоночнику. – Это было взаимовыгодно, какое–то время.

– Это больше похоже на деловое соглашение, чем на отношения.

Усталая улыбка заиграла на его губах. Вероятно, в их истории было больше, чем он был готов обсуждать в присутствии Броуди, но он просто пожал плечами.

– Иногда они идут рука об руку.

– Говоришь как настоящий романтик, – поддразнил Джулиан. – Истинная формула любви: страсть, преданность и заседания совета директоров.

Рука Бэка замерла всего на мгновение, и я бы не заметила, если бы Джулиан не изобразил точно такую же ухмылку, как ранее Броуди.

– Ты с кем–нибудь встречаешься? – спросила я, более чем счастливая прекратить говорить о бывшей Бэка.

– Нет, – Джулиан покачал головой и послал Броуди более искреннюю улыбку. – У меня и так дел по горло.

– Пожалуйста, – его дочь издала рвотный звук и перебросила косы через плечо. – Ты ходячий учебник по боязни обязательств.

– Прости, – рассмеялся он. – Тебе нужна мачеха?

– Тебе не обязательно жениться прямо сейчас, папа. Хотя ты мог бы начать встречаться.

– Броуди, ты знаешь...

– Да, да, никто никогда не сравнится с моей матерью. Я знаю, – она закатила глаза. – Я просто думаю, что тебе нужен кто–то, кто будет занимать тебя, когда я уеду в колледж.

– У тебя уже есть планы? – спросила я, поскольку это прозвучало так, словно они уже обсуждали это раньше. – На колледж?

Броуди покачала головой, в то время как Джулиан ответил:

– Гарвард. На данный момент это традиция Беккетов.

Я начинала понимать, почему Броуди не понравился рассказ её отца о птицах и пчелах. Джулиан был намного жестче Бэка, поэтому, даже если у него были добрые намерения, он всегда конфликтовал со свободным духом подростком вроде Броуди. Вероятно, у них впереди была пара трудных лет.

– Это значит, что ты тоже учился в Гарварде? – спросила я и ударила своим коленом колено Бэка. Его рука опустилась под стол, легко поймав мою ногу. Обхватив пальцами внутреннюю сторону моего бедра, он удерживал её на месте, прижав к своей ноге.

– Я изучал бизнес и право, – сказал он, обводя большим пальцем моё колено.

– Бизнес и право? И ты называешь меня ботаником?

Броуди фыркнула от смеха, но Бэк лишь ухмыльнулся мне.

– Я никогда не говорил, что я не был им.

– У тебя слишком много мышечной массы, чтобы быть ботаником.

– Мозг – это мышца.

– Это не так. Это высказывание часто понимают неправильно. Мозг – это орган, но нужно тренировать его, как мышцу.

– Видишь? – он наклонился и быстро поцеловал меня в висок, щетина едва задела кожу. – Ты всё равно останешься бóльшим ботаником.

Это было в значительной степени полупубличным проявлением привязанности. Настоящая привязанность, а не желание, как в Clandestine. Где–то на заднем плане взвизгнула Броуди, но моё внимание было сосредоточено исключительно на Бэке, в уголках глаз которого появились морщинки, и который вздернул подбородок в тихом вызове. О, он точно знал, что натворил.

Я просто ещё не знал, что это значит.

Объятия Джулиана были долгими, до того, как за нами захлопнулась дверца машины, и по дороге домой на заднем сиденье лимузина повисла тишина. Мускул на челюсти Бэка дрогнул, и он постучал пальцем по кожаному сиденью. Это было похоже на обратный отсчет времени до взрыва, который, я знала, грядет. Когда мы вошли в лифт его дома, а число на дисплее продолжало расти, я больше не могла выносить холодного отношения.

– Это было просто объятие.

– Внутрь, Дел, – прогремел он, как только лифт остановился на его этаже.

– Я не понимаю, почему ты так расстроен.

Он открыл дверь в свою квартиру только для того, чтобы захлопнуть её за нами с такой силой, что замок задребезжал.

– Я же говорил тебе не позволять ему прикасаться к тебе.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? Оттолкнула его от себя? Он твой брат.

– Ты понятия не имеешь, кто он, – он бросился в спальню, и у меня не было другого выбора, кроме как последовать за ним, поскольку он не собирался уходить от этой дискуссии.

– Кто он? – я покачала головой. – Это из–за Эшли? Что–то случилось?

– Мне насрать на неё. Это из–за тебя. О его дурацкой уловке, чтобы затащить тебя в свой дом, и о том, как он лапал тебя своими гребаными руками.

– Я не понимаю, в чём проблема, – я сбросила туфли, не заботясь о том, куда они упадут. – Это было одно объятие.

Бэк устрашающе замер, его дыхание выровнялось, а взгляд застыл на мне. Я чувствовала себя добычей, за которой наблюдал лев.

– Снимай платье, – прорычал он после паузы.

– Нет.

Он серьезно? Сейчас было совсем не то настроение.

– Снимай. Своё. Платье.

– Нет.

– Ты хочешь знать правду? – он подходил всё ближе, шаг за шагом напоминая мне о том, насколько он выше меня.

– Да, – выдохнула я.

– Джулиан считает тебя посмешищем, – эти слова ужалили меня, как пощечина. – За каждой улыбкой, которую он дарил тебе сегодня вечером, следовал косой взгляд на меня. За каждой маленькой шуткой, которой ты делилась с Броуди, он морщился в ту секунду, когда ты отворачивалась. Он составил своё мнение о тебе задолго до встречи с тобой, дразня меня, выпытывая у меня информацию, которую он мог бы использовать, чтобы высмеять тебя. Молодая, наивная, защищенная. Просто ещё одна женщина, которая должна сделать прическу, раздвинуть ноги и стоять позади своего мужчины. И он не имел права прикасаться к тебе, – последние несколько слов он прорычал.

Мои глаза наполнились слезами при мысли о том, что этот человек смеялся надо мной, и о вещах, которыми я делилась с Бэком наедине. Я никогда не умела читать подтекст разговора. За школьные годы надо мной слишком часто подшучивали. Я думала, что оставила всё это позади.

– Что ты рассказал ему обо мне? – мой голос дрогнул.

– Я ему ни хрена не сказал, – он взял моё лицо в ладони и провел большими пальцами по моей челюсти и скулам, его прикосновение было слишком мягким в сочетании с грубым тоном.

– Ты считаешь меня посмешищем?

Однажды я обвинила его в том, что он дразнил меня, подшучивал надо мной, прислав вибратор, но последние несколько недель он потратил на то, чтобы найти способы проникнуть мне под кожу. Возможно, мне не следовало позволять ему это. Мне хватило одного взгляда на его роскошную квартиру в стиле минимализма и сшитые на заказ костюмы, чтобы понять, что на самом деле мы живем в разных мирах. Меня устраивало, что я отличаюсь от других. Меня не устраивало, когда на меня смотрели свысока.

– Нет, и не имеет значения, что думает Джулиан. Ты не посмешище.

Его ответ был быстрым и суровым, и его взгляд на мгновение смягчился, прежде чем снова стать стальным. Он наклонился, касаясь губами уголка моего рта, теплыми и мягкими.

– Ты моя, – его нежные поцелуи спустились по моей шее, и я покрылась мурашками. – Каждый прерывистый вдох, каждая мысль, каждый дюйм кожи – мои. А теперь сними это платье, чтобы я мог напомнить тебе, кто имеет право прикасаться к тебе, – он оставил последний поцелуй на моей ключице, прежде чем отойти назад и ждать.

Возможно, я и не понимала намерений Джулиана, но Бэк всегда прямо говорил мне, чего он хочет. Он сказал мне, что для него приоритетнее согласие и общение, прежде чем он когда–либо прикоснется ко мне. И я верила ему. Даже сейчас. Он ждал, когда я сниму платье, чтобы он мог прикоснуться ко мне. Боже, я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. Чтобы заставить меня забыть весь этот глупый, двусмысленный день. Я хотела чего–то простого, прямолинейного. Его прикосновений. Реакции моего тела. Я расстегнула платье и позволила ему упасть на пол.

Какое–то мгновение я просто стояла перед ним в одних шелковых белых трусиках, и его глаза впитывали каждый дюйм моей обнаженной кожи. Бэк убрал от меня руки и выпрямился во весь рост.

– Ложись на кровать и повернись лицом к изголовью.

Мой желудок сжался от его тона, но я не протестовала. Это было так просто. Он говорит мне, чего хочет. Я делаю это. И что–то внутри меня зажужжало от того, как легко это было. Мне не нужно было беспокоиться о пересечении сигналов или непонимании его.

Я только опустился на колени между подушками, как Бэк вернулся от своего комода с куском толстой черной веревки. Он обвязал ею мои руки, стянув мои запястья вместе. Я поморщилась, после услышав от него “Слишком туго?”, но покачала головой, потому что ожога было как раз достаточно, чтобы подавить самые тихие мои тревоги. Мне даже не пришлось беспокоиться о том, что делать со своими руками. Он привязал их к спинке кровати, и я посмотрела вниз, понимая, что у меня нет возможности лечь на матрас. Моё дыхание участилось, когда я поняла, что у меня нет возможности повернуться к нему.

Бэк забрался на кровать позади меня, прижимаясь своим телом к моему, четкие очертания его растущей эрекции упирались в изгиб моей задницы.

– Что ты скажешь, если тебе понадобится, чтобы я остановился?

– Я говорю остановиться, ты останавливаешься, – прошептала я, предвкушение бурлило в моей крови.

– Хорошо.

Его тепло покинуло мою спину, а затем его рука оказалась на моих трусиках, и резким рывком он туго натянул их, обнажая мои ягодицы.

– Твоя задница такая чертовски красивая, – прохрипел он, впиваясь пальцами в мою плоть, раздвигая мои ягодицы, просовывая большой палец во впадинку моих трусиков, где они прикрывали вход. Он знал, что я никогда даже не экспериментировала с аналом, и это небольшое давление уже зажгло искру в моём животе. – Скажи мне, кто может трогать твою задницу, Дел.

– Ты, – ответила я, уже затаив дыхание.

За моим ответом последовал резкий шлепок по моей левой ягодице, в то время как его большой палец всё ещё прижимался ко мне. Боль жгла и разливалась по моей коже, жар распространялся рябью, как землетрясение.

– Кто будет трогать твою задницу? – спросил он, большим пальцем отодвигая мои трусики и погружаясь внутрь. Я захныкала от незнакомого ощущения, которое заставило мои пальцы на ногах подогнуться.

– Ты, – выдохнула я.

Последовал ещё один шлепок по моей заднице. Жар пронзил меня насквозь, влага скопилась у меня между ног.

– Кто имеет право трогать твою задницу? – снова спросил он и надавил большим пальцем, другая острая боль сорвала крик с моих губ.

– Ты, – захныкала я. – Только ты.

– Всё верно, – он успокаивающе провел рукой по моей пульсирующей ягодице и прохрипел:

– Только я.

Он переместился за мою спину, от его пальца у меня заныло как раз перед тем, как он протянул руку и ущипнул один из моих сосков. Никакой ласки, никакой прелюдии. Я вскрикнула в такт шлепку по другой ягодице.

– Кому принадлежат твои сиськи?

Я знала, что он хотел, чтобы я сказала, что они его, но это было не так. Они были моими. Я всё ещё принадлежала себе. Моё тело принадлежало мне. Если он хотел, чтобы я сказала, что он имел право прикасаться к ним, прекрасно, но не принадлежат. Его рука так сильно опустилась на мою задницу, что я потеряла равновесие. Боль пронзила мои руки там, где веревка удерживала меня в вертикальном положении, и горячая боль запульсировала в бедрах.

– Кому принадлежат твои сиськи? – снова спросил он, найдя другой мой сосок и сжимая его между пальцами, ослепляющая смесь удовольствия и боли затуманивала все рациональные мысли.

– Тебе, – выдохнула я. – Только тебе.

Я попыталась восстановить равновесие, встать на колени, но прежде чем я смогла, сильный рывок за мои бедра порвал ткань трусиков.

– Посмотри на себя, вся мокрая, такая чертовски красивая, – руки Бэка сомкнулись вокруг моей талии, и он потянул меня назад, пока мои руки не оказались полностью вытянутыми, моя голая задница не уткнулась в его колени, ноги не раздвинулись так широко, что у меня заныли бедра.

Я едва существовала вне своего тела, будучи напряженной всеми нужными способами, зажатая между жаром боли и жаром возбуждения. Бэк просунул руку между моих ног, раздвигая меня и томно проводя пальцем по моим складочкам. Этого было достаточно, чтобы вырвать у меня стон, прежде чем его прикосновение снова исчезло. Чёрт. То, что я не видела его, сводило меня с ума. То, что я не видела, что он делал.

– Ты такая чертовски вкусная, Дел, – выдохнул он. – Кто попробует эту сладкую киску?

Он действительно слизывал мои соки со своего пальца? Моя киска сжалась, ещё больше жара разлилось по ней, когда пришло осознание.

– Ты, – прошептала я, это слово всплывало где–то среди моих последних связных мыслей.

Следующий шлепок пришелся прямо мне между ног, сильная боль пронзила позвоночник, за ней быстро последовал ещё один, и ещё. Я дернулась и закричала от боли, но к тому времени, как мой голос затих, пульсирующий ожог на моем клиторе превратился в глубоко укоренившееся теплое давление. Сначала я едва осознавала, как два пальца Бэка скользнули в меня, но он растягивал мои стенки с безжалостным ритмом, погружая их глубоко и сильно. Скользкий звук смешивался с громкими прерывистыми вздохами, которые я издавала, когда прижималась к нему и раскачивалась, нуждаясь...в чем–то. Желая. Чувствуя. Просто чувствуя. Его руки на моем теле были всем, что имело значение. Но потом его пальцы оставили меня, и мне вдруг стало слишком холодно и слишком пусто.

– Кто попробует твою сладкую киску, Дел?

– Ты, – мой голос был хриплым от крика. – Только ты.

– Это моя девочка, – прохрипел он и снова дернул мои бедра назад, мои руки ныли от напряжения, но меня пронзило другое ощущение. Он. Он был горячим и твердым, скользя кончиком вверх и вниз по моим складкам, достаточно толстым, чтобы широко раздвинуть меня, даже не входя. – Последний вопрос, милая. Кто будет трахать твою прекрасную тугую киску? – он встал у моего входа, положив обе руки на мою сердцевину, чтобы раскрыть меня.

Я издала сдавленный звук, нечто среднее между удовольствием и протестом.

– Пожалуйста, – всхлипнула я.

За этот ответ я заработала себе ещё один шлепок по заднице, но это едва пробило всю остальную прекрасную, ужасную боль.

– Кто тебя трахнет, блондиночка?

– Только ты, – прошептала я, обрекая себя.

Он входил в меня дюйм за дюймом, мои стоны превратились в рыдания, когда я была растянута до предела. И всё же я выгнулась навстречу ему, желая, нуждаясь в том, чтобы принадлежать ему. Его бедра дернулись вперёд, когда он погрузился в меня, и я растворилась, выкрикивая его имя. Оргазм захлестнул меня и поглотил, наполнив легкие и затуманив зрение.

Мои руки упали со спинки кровати, но в них едва хватало силы, чтобы удержать меня. Ошеломленная и измученная, дрожь всё ещё сотрясала моё тело, я безуспешно пыталась помочь, когда Бэк развернул меня и опустил на подушки, затем снова погрузился в меня. Я вздрогнула, желудок сжался. Я никогда не чувствовала себя такой наполненной.

– Боже, – выдохнула я, когда какой–то свет прорвался сквозь мои затуманенные мысли. Каждый глубокий толчок вырывал из меня сдавленный звук. – Бэк.

– У тебя так хорошо получается, милая, брать мой член вот так, – промурлыкал он и наклонился, обводя губами изгиб моей челюсти.

Какое–то чувство вернулось к моим рукам, и мне захотелось обнять его, всего его целиком, сблизить наши тела настолько, насколько это физически возможно. Я запустила одну руку ему в волосы, другой вцепилась в плечо.

Его темные глаза нашли мои сквозь дымку.

– Ты вся моя, – прохрипел он, касаясь губами моих губ, прежде чем раствориться во мне в поцелуе. Наш первый поцелуй. Боже, наша хронология событий была такой запутанной, но он так хорошо целовался, что я не стала зацикливаться на этом. Его губы были сильными, но мягкими, а язык без спешки дразнил мой.

Его темп ускорился, когда поцелуй стал глубже. Острая боль от привыкания к его размеру утихла и сменилась тупой болью от глубины его тела, когда он входил в меня сильнее, как будто каждый толчок предъявлял права на моё тело.

Я простонала его имя в нашем поцелуе, когда упала на грань очередного оргазма, дрожа под ним. Я всё ещё дрожала, когда из его горла вырвался глубокий стон. Напряжение покинуло его тело, и он излился в меня одним последним толчком.

В то время как моё тело растворилось безвозвратно, Бэк уже через несколько минут был на ногах, исчез в ванной и вернулся с теплой мочалкой. Я зашипела под его прикосновениями, но каждый дюйм, который он очистил, после этого украсил нежным поцелуем. И каждый поцелуй сопровождался похвалами, мягко нашептываемыми мне на ухо, рассказывающими о том, какая нежная у меня кожа, какая красивая моя грудь, какая я вкусная. Эти слова погрузили мой разум в то же теплое блаженство, в которое уже погрузилась остальная часть меня.

Мои глаза закрылись, глубокая усталость въелась в мои кости к тому времени, когда он снова забрался ко мне в постель и притянул меня к себе. Он прижал моё тело к своему и проложил дорожку поцелуев вдоль моего плеча. Сладкая мелодия наполнила комнату, и я усмехнулась тому, каким слащавым он был. Напевал после секса.

– Хорошая песня, – пробормотала я.

– Спокойной ночи, – прошептал он в ответ.

Глава 32

Бэк

Я облажался.

Глава 32

Бэк

На мгновение я запаниковал, когда на следующее утро Дел не оказалось в постели, и откинул одеяло, как будто её маленькая фигура исчезла в складках моих простыней.

Грохот сковородок и кастрюль выдал её прежде, чем у меня появилась возможность подумать, насколько сильно я облажался накануне.

Я нашел её на кухне, завернутой в мой халат, выуживающей яичную скорлупу из миски, которая выглядела примерно так же аппетитно, как кошачья блевотина. Если отбросить кулинарные навыки, она выглядела нормально. Её глаза казались такими же яркими, как всегда, и нежное тепло окрасило её щеки. Девушка, которую я сломал и собрал обратно прошлой ночью, исчезла.

– Я готовлю завтрак, – она просияла, увидев меня, входящего на кухню.

– Что у нас будет? – спросил я и обошел её, чтобы посмотреть рецепт на её телефоне, мои руки сами собой обвились вокруг её талии. Когда я сказал, что она моя, я имел в виду именно это. Я заявил на неё права, и моё тело инстинктивно знало, что это означает, что я хочу, чтобы она была рядом со мной, прижималась ко мне, хотел как можно больше от неё.

– Фриттата, – ответила она с сильным фальшивым итальянским акцентом, который звучал устрашающе по–французски.

Я посмотрел на миску, в которой было ещё как минимум два осколка яичной скорлупы, которые я смог разглядеть, и на беспорядок на столе рядом с ней. Баллы за попытку. Я провел зубами по её шее.

– Я имел в виду другой завтрак, – прошептал я и сунул руку под халат, чтобы обхватить одну из её идеальных грудей, но Дел замерла под моим прикосновением, даже её дыхание остановилось на несколько ударов сердца. Я отдернул руку, как будто её кожа обожгла меня.

– Прости, – прошептала она и отвернулась, её губы дрогнули в вымученной улыбке. – Я в порядке.

– Правда? – спросил я и потянул её за руки в пространство между нами, синяки вокруг её запястий казались темно–синими на фоне её кремовой кожи. Какой–то первобытной части меня нравилось смотреть на них, потому что, если бы я отвел её в такое место, как Clandestine, ей даже не понадобилась бы гребаная красная ленточка. Это показало бы всем, что она полностью моя. Но я прекрасно осознавал боль, которая следовала за экстазом.

– Со мной всё будет в порядке, – вздохнула она.

– Скажи мне, где у тебя болит.

Она издала булькающий звук, нечто среднее между смехом и всхлипом, и одинокая слеза скатилась по её щеке. Чёёёрт.

– Нет, прости. Обещаю, со мной всё в порядке. Я не жалею ни об одной секунде прошлой ночи, – она икнула. – Просто не привыкла к этому.

Я убрал волосы с её лица, приподняв её подбородок одним касанием указательного пальца.

– Сколько раз я должен повторять тебе, чтобы ты не извинялась?

– Я не хочу, чтобы ты думал, что я не... – она снова икнула, нос предательски покраснел.

– Иди сюда, – вздохнул я и взял её за руку, осторожно, чтобы не коснуться синяков. Я схватил аптечку со стены и потащил её к стойке для завтрака. Халат развязался и соскользнул с её плеч, я оценил ущерб.

Раньше я делал гораздо, блядь, хуже, но, учитывая, что это был первый раз, когда Дел вообще позволила мне трахнуть её не только пальцами, я перестарался. Именно гребаное подмигивание Джулиана через плечо, когда он обнимал её на прощание, пробудило самые собственнические чувства во мне. Я отогнал эту картинку и сосредоточился на синяках, которые покрывали её тело. Хуже всего было с запястьями, за ними следовали темные тени в форме ладоней на бедрах и заднице. Даже на её груди были небольшие пожелтевшие отметины. Как бы я ни восхищался её мягкой, молочно–белой кожей, она также казалась склонной к образованию синяков.

– Ты можешь сесть?

Она покачала головой.

– Только твоя задница?

Она снова покачала головой.

Чёрт.

Я живо вспомнил первобытный крик, который она издала, когда я отшлепал её по киске. Это было чертовски дико, но, конечно, оставило свой след.

– Тебе не нужно притворяться, что с тобой всё в порядке, – сказала я и открыл аптечку на одном из барных стульев. – Ты физически ранена.

– Разве не это происходит, когда занимаешься таким сексом?

Я склонил голову набок, потому что это было так просто, но также это было и не так, и я не был уверен, много ли она прочитала о том, что происходило после оргазма.

– Теперь начинается та часть, которая называется ‘последующий уход’, – объяснил я, намазывая охлаждающий гель на её запястья и обматывая их бинтами. – Потому что с болью, которой ты наслаждалась прошлой ночью, теперь, возможно, придется очень тяжело справляться. Физически и эмоционально.

– В основном физически, – вздохнула она и закрыла глаза, когда я отпустил её запястья и нанес немного геля на пятна на её груди.

– В основном, но не полностью? – спросил я, чувствуя, как чувство вины сжимает мою грудь. Возможно, мне следовало поговорить с ней об этом подробнее. Следовало потратить больше времени. Три дюжины книг и одна ночь в секс–клубе не сделали её более опытной в сексуальном плане.

Её плечи расслабились, когда охлаждающий гель впитался в кожу. Я опустился на колени и продолжил раздвигать её бедра там, где прошлой ночью держал её широко открытой для себя, даже когда её ноги начали дрожать и дергаться. Дважды.

– В Clandestine я пожала Харлану руку даже после того, как ты рассказал мне правила. Я понимаю это, – её голос был едва слышен, как шепот, но я вскинул голову, услышав прерывистое дыхание, сотрясавшее её тело. – Вчера твой брат обнял меня. Ты причинил мне боль из–за его действий. Не моих. Я имею в виду, я не могу отрицать, что получила от этого удовольствие. Я просто пытаюсь понять, насколько это справедливо.

– Ты приравниваешь боль к наказанию, – подытожил я и осторожно повернул её за бедра, чтобы нанести гель на спину. Я провел поцелуем по краю синяка там, где её бедро переходило в задницу.

– Разве не в этом суть порки? Всё дело в том, что ты ведешь себя как соплячка и получаешь за это наказание в спальне?

– Для некоторых людей, – я поднялся на ноги и вытер остатки геля кухонным полотенцем.

– Не для тебя?

– Я думал, что сказал тебе, что делаю, – я приподнял брови и достал две таблетки Адвила. Я осторожно взял её за руку, высыпая таблетки ей на ладонь. – Я сказал что–нибудь вроде этого: «Вот что ты получаешь за то, что позволяешь другому мужчине прикасаться к тебе? Ты была непослушной девочкой, и я должен научить тебя хорошим манерам? Это заставит тебя дважды подумать, прежде чем снова ослушаться меня?»

В моём голосе прозвучали грубые нотки, и Дел съежилась от этих слов, её рука сжалась в кулак вокруг двух маленьких таблеток.

– Нет, – сказала она после минутного раздумья.

Я достал из холодильника маленькую бутылочку апельсинового сока и пакет со льдом и протянул ей сок, а пакет со льдом завернул в бумажное полотенце.

– Для меня это не наказание или дисциплине. Мне не нравится, когда женщины ведут себя как соплячки, чтобы вывести меня из себя, – я подождал, пока она примет таблетки, а затем завладел её ртом в поцелуе. Она охотно отвечала на него, растворяясь во мне. Я обхватил её за шею и прижал к себе, прежде чем засунуть пакет со льдом ей между ног. Она зашипела и уперлась обоими кулаками мне в грудь, но в тот же миг сдулась, когда холодное утешение просочилось сквозь её кожу. – Это поможет снять отек, – прошептал я в уголок её рта, держа пакет со льдом на месте. Она закрыла глаза и прижалась ко мне, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, пока я держал её, проводя большим пальцем вверх и вниз по её затылку. – Для меня – это заставляет тебя чувствовать каждой клеточкой своего существа, что ты моя. Каждый мышечный спазм, каждый звук, всё, что ты чувствуешь, происходит из–за меня. Я тот, кто прикасается к тебе. Я тот, кто знает каждый изгиб твоего тела. Я тот, кто может довести тебя до оргазма.

Легкий смешок пробежал по её телу.

– Единственный, кто может, с точки зрения статистики.

– Ты, должно быть, чувствуешь себя лучше, если привносишь в это статистику.

– Что я могу сказать? Я ботаник, – она пошевелилась, и было невозможно не заметить, как дернулся пакет со льдом, но она преодолела боль, упершись подбородком мне в грудь и моргая, смотря на меня. – По статистике, какой процент твоей сексуальной жизни впоследствии требует медицинской помощи? – она подняла забинтованные запястья на случай, если я не понял, о чём она говорила.

Я понял, что она имела в виду, но раньше явно недооценивал её готовность.

Когда я не ответил сразу, её руки скользнули вверх и обхватили линию моего подбородка.

– Любопытство, а не осуждение, – напомнила она мне.

– Блондиночка, я не волнуюсь, что ты меня осудишь. Я волнуюсь, что это отпугнет тебя.

– Ну, по статистике, 100% моих оргазмов приходились на те ночи, когда ты меня шлепал, так что, возможно, я больше привязана к тебе, чем ты думаешь.

Я отрывисто рассмеялся

– Хорошо, с точки зрения статистики? Когда я одинок, 100% моей сексуальной жизни требует интенсивного последующего ухода. Обычно я часто посещаю Clandestine, потому что у женщин там либо есть партнеры, либо они достаточно хорошо понимают свои собственные потребности, чтобы не требовать моего внимания на следующее утро, – её глаза вспыхнули, но прежде чем тревога успела проникнуть в её мысли, я обнял её за талию. – Это случается не часто, но когда я соглашаюсь на эксклюзивное соглашение с женщиной, – я многозначительно посмотрел на неё. –100% исчезают. Я бы оценил, что в 70% случаев ты будешь в полном порядке, как тогда, когда я привязал тебя к холодильнику твоей рубашкой, – при воспоминании об этом её бедра сжались вокруг пакета со льдом. – В 25% случаев ты отделаешься несколькими синяками и будешь связана кое–где, – я наклонил голову, чтобы поцеловать внутреннюю сторону её запястья, что вызвало ещё один рывок вокруг моей руки. Я начал думать, что это может быть не просто болезненно для неё, но если я буду действовать в соответствии с этим, её болезненность перевесит любое удовольствие.

– А остальные 5? – спросила она, затаив дыхание.

– Хм... – я ухмыльнулся, потому что её большие глаза так жаждали дополнительной информации. – Я не просто трахну тебя. Я разрушу тебя. Я доведу тебя до обморока, ты будешь разрываться между болью и удовольствием. Ты будешь кричать так громко, что потеряешь голос. И когда ты решишь, что я закончил с тобой, я начну всё сначала. Твоё тело будет ломаться так, как ты и не подозревала, что это возможно, и ты будешь умолять меня о большем, – с каждым словом её бедра всё сильнее сжимали мою руку, и когда я закончил, её горло дернулось.

– Что ж, – выдохнула она. – Посмотрим. Сначала ты должен назначить мне настоящее свидание.

Глава 34

Бэк

После той ночи у Бэка я два дня спала на животе.

В первый день Виктор мельком заметил повязку на моём запястье, выскользнувшую из–под толстовки, которую я надела после возвращения домой. Он вздернул подбородок в безмолвном вопросе, его взгляд был достаточно острым, чтобы я не сомневалась, что он обрушит ад на любого, кто посмеет поднять руку на Корделию – даже на фальшивую Корделию. Я покачала головой и улыбнулась ему, и всё.

Я не была до конца уверена, что делать. Мой исследовательский проект подошел к несколько неожиданному и внезапному завершению. Я бы не стала оплакивать описания работы ногами и фетишей, но я привыкла сворачиваться калачиком в библиотеке Бэка. Проводить с ним часы в окружении книг. Хотя было бы странно, если бы я продолжала отнимать всё его время...

В эти дни Корделия большую часть времени проводила в своем кабинете и удостоила меня лишь невнятными приветствиями в коридоре. Когда я просунула голову в дверь несколько дней спустя, она впивалась ногтями в щеки, хмуро смотря на экран.

– Ты хотела поговорить?

Она прислала мне оповещение по календарю. Даже не смс.

– Да! – она вскинула голову. Ее ногти оставили на лице следы в виде полумесяца. – Ты. Лавандовая комната. Сегодня вечером.

Я удивленно посмотрела на неё.

– Мне нужно больше деталей.

– Верно. Верно, – она покачала головой и запустила пальцы в челку, оглядывая беспорядок на своем столе, отогнав Фицуильяма в сторону от того места, где он храпел на стопке бумаг. Этот предатель не поцарапал её и даже не зашипел. Вместо этого он просто отошел в сторону и свернулся калачиком на стопке писем. Можно с уверенностью сказать, что мой кот перешел на другую сторону.

– Знаешь, я могу организовать это для тебя? – я указала на бумажный беспорядок на её столе. – Подключу тебя к системе хранения документов.

– Это прекрасно организовано. Хa! – она ухмыльнулась и схватила плотную льняную открытку. Закрученный шрифт на ней заблестел фиолетовым, когда на него упал свет. – Корделия Монтгомери приглашена на вступление в клуб Мэриголд.

Я взяла у неё открытку, нахмурив брови.

– Мне всё равно нужно больше деталей.

– Клуб ‘Мэриголд’ – это...ах, как бы это сказать? Это место, куда богатые женщины ходят ‘пить чай’, – она изобразила воздушные кавычки идеально наманикюренными пальцами. – Это просто код для сплетен, заключения закулисных сделок и разглядывания официантов, которые обычно работают там не более года, прежде чем их забирают модельные агентства, – она закатила глаза. – Но. Это очень эксклюзивно. Они приглашают только трех новых участников в год, и большинство из них – наследники. Итак, мне нужно, чтобы ты приняла это приглашение лично сегодня вечером, чтобы я получила доступ к веб–сайту и сети "Только для участников". Это стоит гораздо больше, чем горячие официанты и чаепитие.

– Это потрясающе. Поздравляю с приглашением! – я прочитала замысловатый текст. Чаепитие в 9 вечера. Казалось, уже поздновато для чая с булочками, но кто я такая, чтобы указывать этим дамам из высшего общества, когда пить "Эрл Грей".

– Это всё ты. Я не знаю, как тебе удалось попасть в поле зрения Скарлетт Эштон, но я рад, что тебе это удалось.

– Кто это? – спросила я.

– Она входит в состав членского комитета. Мэрилин Стерлинг занимается наследием, Поппи Веллингтон изучает рекомендации участников, а Скарлетт находит совершенно новых кандидатов, поскольку она сама вышла замуж за члена из высшего общества – Харлана Эштона.

Имя встало на место, и я прикусила язык, прежде чем с него слетели слова Кончающая Скарлетт.

– Я не встречалась с ней, но я пересекалась с её мужем, – я не уточнила, что он был другом Бэка. Я бы предпочла, чтобы Корделия думала, что всё, что нужно для того, чтобы быть принятой в эти круги, – это время от времени покидать свой дом. Это было меньше похоже на пощечину, чем тусить вне дома, ходить в секс–клубы и спать с нужными мужчинами.

– Потрясающе, – Корделия хлопнула в ладоши. – Мне нравится эта энергия.

– Коктейльный наряд для чаепития? – я перевернула открытку, пытаясь найти ещё какие–нибудь подробности о том, чего я могу ожидать сегодня вечером.

Корделия пожала плечами и повернулась к своему экрану, снова застучав по клавиатуре. Ладно, думаю, я свободна. Десять минут спустя я вытащила все платья из своего шкафа и села на пол, уставившись в свой телефон.

• трахающиеся–шлюхи •

Дел:

Где мне найти коктейльное платье с длинными рукавами?

Табита:

Asos?

Дефне:

EthicalOnlineShops.PDF

Дел:

К вечеру

Табита:

–эмодзи пожатия плечами –

Дефне:

С длинными рукавами в июле? Не знаю, Macy's?

Табита:

Сейчас слишком жарко для длинных рукавов.

Понятно…Я ещё не посвятила их в самые последние подробности ситуации с Бэком. Я нажал на кнопку, которая запустила видеозвонок в групповом чате. Тэб сразу же взяла трубку. На ней были наушники, телефон был верх ногами, когда она пыхтела и раскачивалась из стороны в сторону, пот стекал по её лицу. Где–то на заднем плане инструктор что–то крикнул ей. Дефне потребовалось ещё мгновение, чтобы ответить. Когда она ответила, то откидывала с лица белую вуаль.

– Э–э–э, ты ничего не хочешь сказать нам об этом?

– О, да, меня наняли для рекламы нового ювелирного бренда. Или это ребрендинг? Я не знаю. Просто готовлюсь к свадебной сцене.

Дружба с начинающей актрисой/моделью, несомненно, отрезвила восприятие голливудского гламура. С другой стороны, рабочих мест здесь было мало, и она не могла переехать в Нью–Йорк, пока не закончит аспирантуру.

– В чем дело? – спросила Табита.

Я глубоко вздохнула, а затем поделилась подробностями о том, зачем именно мне нужно платье, прикрывающее бедра и запястья. Не самое главное, но остальное…Глаза Дефне стали размером с блюдца, в то время как Табита задышала быстрее, усерднее погружаясь в тренировку.

– Не могу сказать, что я удивлена, – фыркнула Табита во время тренировки. – Он выглядит так, словно трахается.

– Меня больше удивляет Дел, – сказала Дефне.

– Что значит “выглядит так, как будто трахается”? – спросила я.

– Я имею в виду…есть люди, с которыми ты спишь, и есть люди, с которыми ты трахаешься. Обычно ты выбираешь мужчин, с которыми спишь. Август Беккет выглядит так, будто он трахается.

– И ты можешь сказать это, просто взглянув?

– Ага, – прощебетала Дефне.

– Да, – выдавила Табита сквозь стиснутые зубы.

– Ни одна из вас не подумала о том, чтобы поделиться со мной этой информацией? Как три парня, приставших ко мне с жалобами на мою сексуальную жизнь?

– Делайла, ты не похожа на трахающуюся, – засмеялась Табита и застонала, когда инструктор громко выкрикнул "отбой" на заднем плане, и она откинулась назад, замедляя шаг.

Я открыла рот, затем снова закрыла, потому что не могла спорить с ней по этому поводу. Балетки и всё такое.

– Возвращаясь к актуальной теме моды, – сказала Дефне. – Насколько всё плохо?

Я поднял своё незабинтованное запястье к камере. Две полосы синяков поменяли цвет с темно–синего на фиолетовый и зеленый, но они всё ещё слишком резко контрастировали с моей бледной кожей, чтобы скрыть их небольшим количеством косметики.

– О, это совсем не плохо, дорогая, я могу позаботиться об этом для тебя, – пожилая женщина с вишнево–рыжими кудрями, уложенными в улей, появилась позади Дефне.

– Дефне, – прошипела я.

– Я же сказала тебе, я на работе!

– Я видела и слышала гораздо более скандальные вещи, милая, – женщина цокнула языком. – У меня есть идеальное платье для тебя. Четвертый размер?

– Да.

Два часа спустя Дефне, всё ещё завернутая в слои белого тюля, наблюдала за тем, как владелица свадебного магазина Дженис пришивала рукава на место.

– Видишь? Вообще никаких проблем.

Я посмотрела на себя в зеркало. Платье было кремово–белым и облегало моё тело плавным изгибом до колен. Рукава из мягкой полупрозрачной тафты струились при каждом движении до запястий, где были закреплены четырьмя дюймами той же кремовой ткани, которая облегала моё тело. Это была коктейльная версия платья, сшитого для греческой богини.

– Ты гений, – вздохнула я, размахивая руками. Она затянула манжеты на полдюйма, так что ткань едва соскользнула. Если я буду осторожна, никто даже мельком не заметит синяков.

– Подожди, – она ушла и вернулась с массивной золотой баночкой лака для волос. Она расстегнула маленькие золотые пуговицы на моей манжете, сбрызнула запястье липким средством для волос и снова застегнула пуговицы, затем проделала то же самое с другой стороны. – Работает лучше, чем любой двусторонний скотч.

Я даже не рассматривала возможность использования двустороннего скотча, но Дженис произнесла это так, словно это должно было быть очевидно.

– Ты выглядишь потрясающе, – вздохнула Дефне, её голос звучал сдавленно.

Я обернулась и увидела, что она вытирает нос салфеткой.

– Ты плачешь?

– Когда–нибудь из тебя получится такая красивая невеста.

– Боже мой, – я рассмеялась и закатила глаза. – Это ты сейчас в вуали.

– Да, но это подделка, – я пристально посмотрела на неё, и она просто пожала плечами. Честно говоря, для неё это было нелегко. В прошлом году она разорвала помолвку за день до свадьбы. Я думала, она двинулась дальше, но надевать свадебное платье было нелегко. – У тебя есть парень, за которого ты когда–нибудь сможешь выйти замуж, – всхлипнула она.

– У меня нет парня. Мы просто...

Я даже не была уверена, кто мы друг для друга. Эти отношения были повсеместными, но, по крайней мере, неопределенность позволяла мне притворяться, что не имеет значения, что Бэк даже не знает моего имени.

– Ага, конечно, – сказала она тоном ‘убеждай себя в этом’. – Потому что Август Беккет из тех мужчин, которые приводят домой любую девушку, чтобы познакомить со своей семьей.

– Ой, заткнись.

– Я кладу в коробку пару дополнительных пуговиц и маленький набор для шитья, на случай, если одна из них оторвется у тебя от рукава, – сказала Дженис, помахав передо мной маленьким конвертом, прежде чем положить его в большую коробку с розовым платьем. – И ты должна сейчас же снять это платье, – она посмотрела на Дефне.

– Но я чувствую себя такой хорошенькой, – захныкала она, разглаживая руками корсет.

Мне следовало поручить покупку платья Корделии. Она даже не заметила бы пропажу 1200 долларов с её счетов, в то время как моих сбережений теперь не существовало, пока я не получу деньги за платье от Elie Saab – потому что, очевидно, банковские переводы на сумму 10 000 долларов или больше могли занимать вечность. Не те деньги, которые я обычно получала, поэтому они были отмечены банком и пока не поступили. Просто Корделия снабдила меня множеством платьев. Вряд ли я могла просить её купить мне ещё что–нибудь только потому, что моя сексуальная жизнь приняла неожиданный оборот. По крайней мере, Дженис заверила меня, что, если я верну товар в безупречном виде, она сможет частично возместить мне расходы. Не полностью из–за внесенных ею изменений, но я бы предпочла возврат 600 долларов, чем вообще ничего.

Глава 35

Бэк

Я положил бриллиант огранки "принцесса" обратно в бархатный мешочек. Он всё ещё отражал свет и рассыпал радужные искры по моему столу, включая пересмотренный брачный контракт, составленный юристами Axent. Этот чертов бриллиант издевался надо мной. Даже если я не прикасался к нему, эти разноцветные блики напоминали мне о его присутствии. Я ненавидел эту штуку. То, что Джулиан убрал платину с кольца, не означало, что это не было то самое бриллиантовое кольцо, которое мой отец использовал, чтобы держать мою мать на поводке. Она тоже подписала брачный контракт. Тот, который гарантировал, что в итоге у неё не останется ничего, кроме гребаного кольца, если она уйдет. Даже права видеться со своими детьми. Не потому, что наш отец хотел нас видеть, а потому, что он хотел убедиться, что она осталась.

Мой телефон зажужжал, прежде чем я успел зайти слишком далеко в своих мыслях. Имя Дел высветилось на экране рядом с нашим селфи, которое она сделала на днях. Она сидела впереди, я – за своим столом на заднем плане. Просто чтобы доказать своим друзьям, что она действительно была здесь в качестве полностью одетой помощницы.

– Ты поздно звонишь, – я ответил на звонок и накрыл бриллиант бумагой. Я не хотел, чтобы эта штука привнесла хоть каплю своего невезения в мои отношения.

Подождите, отношения?

– Итак, привет, – сказала Дел, запыхавшись.

– Привет, – сказал я. – Ты в порядке? Это секс по телефону?

– Э–э–э...

– Дел?

– Привет, – повторила она, разразившись хихиканьем.

– Что случилось?

Она была на улице? На заднем плане слышались какие–то звуки, но это не было похоже на вечеринку или бар.

– Привет означает привет. Привет в привет.

В её словах не было никакого смысла, и от хрипотцы в её голосе у меня заныли зубы.

– Блондиночка, где ты?

– Нет, Бэк, кайф. Чай. Чаепитие. Шшш, – она разразилась очередным приступом хихиканья.

О, чёрт возьми. Чаепитие. Я слышал много историй от Скарлетт. Хотя, технически, члены клуба не должны были делиться подробностями своих мероприятий с посторонними.

– Ты в “Мэриголд”?

– Я этого не говорила. Я не. Ууух, я...в…Длогирэм.

– Это просто Мэриголд наоборот.

– О, – она подавилась смехом. – Зеркально.

– Я заеду за тобой через двадцать минут, – я в мгновение ока вскочил со стула. Дел даже не пила шампанское, и она пошла на чаепитие. И, судя по всему, она не знала, какой любят пить чай высокомерные леди в Мэриголд. – Сколько торта ты съела?

– Тебе нужна помада.

– Мне нужна помада? – спросил я, вовлекая её в бессмысленный мыслительный процесс, если это означало держать её на линии, пока я спускался по лестнице в гараж. Лифт прервал бы наш разговор.

– В качестве маскировки.

– Зачем мне нужна маскировка?

– Потому что это для женщин. Или обнаженных.

– Обнаженных? – мои шаги замедлились.

– Мужчины обнажены.

Я проигнорировал громоподобный стук в висках при мысли о ней, окруженной кучей голых мужчин. Она не была человеком с низкой моралью. Просто женщины со слишком большими деньгами хотели чего–то скандального. Эти голые мужчины были либо официантами, либо танцорами. Я сомневался, что Дел чувствовала себя слишком уютно с кем–то из них.

– Не волнуйся, у меня в багажнике есть губная помада и туфли на высоких каблуках.

– Хорошо.

– Продолжай говорить, – сказал я, садясь в машину и подключая свой телефон к Bluetooth.

– Я не хочу возвращаться домой.

– Ты не останешься в “Мэриголд”, – ответил я и вывел свою машину из гаража.

– Неееет, я не хочу возвращаться домой, домой. Домой, – она снова хихикнула, у неё вырвался писклявый смешок. – Хумхумхум.

– Ты можешь остановиться у меня, – ответил я.

– Нет.

– Дел.

– Ты сказал, что твоя кровать предназначена только для секса.

Я сказал что–то в этом роде, и она, похоже, была одной из тех людей, которые, воспринимают всё буквально. Поэтому вместо того, чтобы спорить о назначении моей кровати, я просто сказал:

– Ты можешь спать на диване.

– Ладно. Подожди. Торт.

– Нет, эй, Дел, больше никаких тортов.

– Но это же шоколад.

Боже, ей нужно было объяснять по буквам.

– Брауни в горшочках, дорогая. Это брауни в горшочках.

– Кексы! – пискнула она, прежде чем линия оборвалась. Чёрт. Она собиралась довести меня до смерти. Я сильнее вдавил педаль газа и повел машину по улицам Бостона так, словно рвался на Гран–при.

“Мэриголд” находился в добрых 30 минутах езды от города. Я добрался туда за 22 минуты. 22 минуты я не мог снова связаться с Дел по телефону. Снаружи “Мэриголд” выглядел как небольшой роскошный загородный клуб и спа–салон. Ничего удивительного. Ну если не брать во внимание тот факт, что женщины там либо управляли восточным побережьем, либо были замужем за мужчинами, которые это делали. Я угрожал по меньшей мере трем людям, с которыми не хотел становиться врагами, чтобы попасть внутрь, но мысль о Дел в этом аквариуме с акулами, окруженной мужчинами, которым нравится, когда женщины весь день пялятся на них...Один из них может сообразить, что он может заработать миллионы на секс–записи с богатой девушкой, пока она не в своём уме.

Скарлетт остановила меня, скрестив руки на груди, когда я, наконец, подошел к дверям Лавандовой комнаты.

– Я даже знать не хочу, как ты сюда попал, – она щелкнула пальцами. – Но ты можешь вывести свою хорошенькую попку обратно.

– Где она? – прорычал я.

Скарлетт равнодушно закатила глаза, глядя на меня.

– Она взрослая женщина. Позволь ей немного повеселиться.

Скарлетт была 6 футов ростом, носила 5–дюймовые туфли на шпильках, а её ногти были такими острыми, что ими можно было перерезать горло. Возможно, это отпугивало мужчин поменьше, и, хотя обычно я восхищался её способностью стоять на своем, убрать её с дороги было бы так же трудно, как ветку, если бы она не была осторожна.

– Скар, клянусь богом, – выдохнул я.

– Испытай меня.

– Стокгольм, 2019 год. Axent Grand.

На мгновение на её лице промелькнула обида, прежде чем она вздернула подбородок.

– Это причинило бы тебе такую же боль, как и мне.

– Неужели? Скажи, когда Харлан согласился расторгнуть ваш брак? Два года назад?

– У тебя там есть девушка, которая, похоже, не стала бы встречаться с мужчиной, который шантажирует своих друзей. Ты готов рискнуть?

Я достал свой телефон и в течение десяти секунд вывел видео на экран, повернув его так, чтобы Скарлетт могла его увидеть. Её записанные на видео стоны наполнили коридор перед Лавандовой комнатой, и кровь отхлынула от её лица. Да, трахаться с незнакомцем в закрытом баре отеля было весело до тех пор, пока не стало ясно, что там есть камеры наблюдения.

– Ты удалишь все копии этого видео, – прошипела она.

– Как только я увезу её отсюда в целости и сохранности.

– Прекрасно, – она отступила в сторону. – Тебе лучше надеть кольцо ей на палец, если ты готов разрушить мой брак ради неё.

– Таков наш план.

Дел откинулась на спинку стула, положив подбородок на спинку, с закрытыми глазами отправляя в рот ванильное мороженое. Её платье промокло насквозь до талии и задралось достаточно, чтобы обнажить синяки на бедрах, но никто здесь не был достаточно вменяем, чтобы заметить их. Её босые ступни постукивали по мраморному полу в ритме, который могла слышать только она.

– Что случилось с твоим платьем, милая? – спросил я, присаживаясь перед ней на корточки. Её глаза распахнулись.

– Привет.

– Привет.

– Это чаепитие, – прошептала она, не поднимая подбородка.

– Где твои туфли? – спросил я, проводя рукой по её холодной лодыжке.

– О! – она просияла и резко обернулась, указывая ложкой на стеклянные двери в другом конце комнаты. – Там фонтан.

Это также объясняет состояние её платья.

– Хорошо. Пойдем, ты обещала мне переночевать на моём диване.

Она наморщила лоб, пытаясь собрать воедино фрагменты нашего предыдущего разговора.

– Ты не голый.

– Да, они впустили меня полностью одетым, – я усмехнулся и стянул её со стула, поправляя платье на бедрах. Нам придется оставить его. Оно плотно облегало её попку, подчеркивая великолепное тело.

– Хочешь мороженого? – спросила она, поворачиваясь в моих объятиях и беря со стола ещё одно блюдце. – Оно такое вкусное.

– Это плохая идея, – я посмотрел на посыпку, которой было покрыто наполовину растопленное ванильное мороженое – меньше шоколада, больше разновидности каннабиса.

Несколько минут спустя Дел сидела на пассажирском сиденье моей машины, и я пристегнул её ремнем безопасности, пока она водила кончиком пальца вверх и вниз по изгибу моего уха.

– У меня есть секрет, – прошептала она.

– У меня их много, – ответил я. Одним меньше теперь, когда я удалил видео со Скарлетт из облака.

– У меня есть два секрета, – её рука скользнула от моего уха к волосам. Я должен был просто сесть за руль и отвезти её домой, но её взгляд и руки на мне были парализующими в мучительно восхитительном смысле.

– Есть что–нибудь, о чём мне следует знать?

– Нет, нет, он больше не будет меня беспокоить. О нём позаботились.

Её слова упали в тишину машины, как человек, падающий на ринге, глухой удар его тела за мгновение до того, как раздался рёв толпы. Рёв – это прилив крови к моим ушам.

– О ком? – мой голос мог бы разрезать сталь. Кто беспокоил её до такой степени, что это держалось в секрете, и как о нём позаботились? Учитывая, что Ельчина, этого неспособного шутить телохранителя, нигде не было видно, в то время как Дел промокла насквозь, босая и под кайфом, в окружении незнакомцев. В чём именно заключалась его идея заботиться о ком–то?

Дел нахмурила брови, и легкая дымка в её глазах рассеялась.

– Тэг, – прошептала она.

– Тэг? Кто такой Тэг?

– Тэг, – прошипела она более пылко, убирая от меня руки и хватаясь за шею. – Тэг! – она царапала высокий вырез своего платья, впиваясь ногтями в ткань. Её дыхание участилось в панике, когда она попыталась высвободиться из воротника, и ничего не получалось, пока ткань не порвалась. Бирка. Вот и всё, конец тому, чтобы оставить это платье при себе.

– Подожди, подожди, – я подтолкнул её вперед и расстегнул молнию на спине её платья. Виновником был тонкий черный кусочек колючей ткани, который я оторвал одним рывком. Бумажная бирка большего размера выскользнула из платья. Если спросити меня, 1200 долларов недостаточно для такого сногсшибательного платья. Но, учитывая её отвращение к любым биркам на одежде, это казалось маловероятной оплошностью.

Она откинулась назад, вздыхая с облегчением, прикрыв глаза, и я сунул бирку в карман, прежде чем снова вернуться к рулю.

Через несколько минут Дел резко выпрямилась, ахнув.

– Ты за рулем.

– Сегодня вечером я отдал предпочтение скорости, а не комфорту.

– Посмотри на все эти огоньки, – её рука потянулась к приборной панели, и я осторожно положил её руку обратно ей на колени, прежде чем она успела что–либо нажать.

– Эй, посмотри на эти огни, – я указал в сторону окна, и этим отвлек её на оставшуюся часть поездки, мои мысли вернулись к её словам. Он больше не будет меня беспокоить. Он больше не будет меня беспокоить. Он больше не будет меня беспокоить.

Я уложил Дел в постель.

Я выбивал дерьмо из боксерской груши на своей солнечной террасе в течение двадцати минут.

Затем я взял свой телефон.

Бэк:

Мне нужно, чтобы ты кое–кого нашел.

Было уже за полночь, но ответ пришел немедленно.

Джулиан:

Кого?

Глава 36

Делайла

– Итак, я не помню точно, как я здесь оказалась. Ты был за рулем? – я прислонилась к дверному косяку и, прищурившись, посмотрела на Бэка. Он сидел за своим обеденным столом, перед ним лежали ноутбук и бумаги, а на другой стороне стола был накрыт полный завтрак. Мой желудок протестующе заурчал при одной мысли о том, что прямо сейчас мне придется переваривать твердую пищу.

– Был, – ответил он и закрыл свой ноутбук, чтобы посмотреть на меня.

– У тебя была помада на губах?

– Нет, но ты пыталась меня уговорить. Ты думала, это поможет мне слиться с толпой в “Мэриголд”, – на его губах мелькнула улыбка.

– Ах да, – кивнула я. – Всё, что отличает тебя от чопорных и благопристойных леди в клубе “Мэриголд”, – это немного косметики.

– Тебе сегодня нужно много жидкости, – мистер “смена темы” протянул руку и подтолкнул бутылку воды через стол. – Поддерживай уровень жидкости в организме, промывай системы.

– Спасибо, – я, наконец, оттолкнулась от дверного косяка и подошла, чувствуя, как теплый деревянный пол согревает мои босые ноги. Я не смогла найти своё платье, но на мне была моя старая рубашка с Тейлор Свифт – настолько деформированная, что теперь почти доходила мне до колен. Мои воспоминания, возможно, были обрывочными, но не потребовалось много времени, чтобы сложить воедино то, что он позаботился обо мне прошлой ночью. И продолжает делать это сейчас. – Знаешь, я и раньше была под кайфом.

– Неужели? – его бровь приподнялась от неподдельного удивления. – Такая чопорная и благопристойная леди, как ты?

– Дефне хотела попробовать немного в прошлом году после разрыва со своим женихом, расширить наш кругозор и найти ответы на наши проблемы во вселенной. Хотя она не была хороша в подборе ‘микро’ в микродозировке.

– И? Расширился ли твой кругозор?

– Я была убеждена, что участвую в музыкальном сериале на телевидении и могу общаться только с помощью песен, Табита потратила половину своего месячного дохода на сыр, а Дефне в основном плакала в ванне в своём свадебном платье.

– Как вы трое познакомились?

– Э–э–э, – мои губы дрогнули при воспоминании. – В уборной.

– Что не так с девушками и уборными?

Хороший вопрос. С Корделией я познакомилась тоже в уборной. Ничто так не сближало, как срыв в уборной.

– Меня тошнило. Тогда мои волосы были длиннее, и Дефне сжалилась надо мной и заплела их в косу. Технически, Табита просто курила у окна, но она поделилась со мной своей жвачкой, когда я закончила. А остальное – история.

– Почему тебе было плохо?

– Это были те дни, когда я всё ещё напивалась джин–тониками по завышенным ценам, – я пожала плечами и отхлебнул воды, которая на вкус была в десять раз вкуснее любого джин–тоника, охлаждая моё горло и ополаскивая рот.

– Мне нравятся твои короткие волосы.

– Спасибо, – усмехнулась я. – У тебя есть свои Табита и Дефне?

– Нет, – сказал он. – У меня есть Исаак, и у меня есть Джулиан.

– Твой брат? – спросила я, потому что на днях мне показалось, что они не самые лучшие друзья.

– Да. Он придурок, но я знаю, что могу доверить ему свою жизнь. Он также единственный человек, который понимает, что значит быть воспитанным Джорджией Беккет.

– Ты никогда не упоминал своих родителей.

– Ты тоже, – сказал он и встал со стула, прислонившись к своим окнам от пола до потолка, прежде чем продолжить. – Джорджия всегда была одержима властью. Я почти уверен, это потому, что она никогда не чувствовала, что у неё что–то есть, выросла в бедности, вышла замуж за богатого, но оказалось, что он был тираном, помешанным на контроле, который знал каждый ее шаг, каждого человека, с которым она разговаривала, каждый потраченный доллар. Единственная власть, которую она когда–либо по–настоящему имела, была над своими сыновьями, поэтому она назвала их в честь римских императоров Юлия и Августа и позаботилась о том, чтобы они научились брать то, что хотят, без угрызений совести по поводу того, кто может пострадать при этом. Беккеты против всего мира, пока Беккеты не окажутся на вершине мира.

Горечь в его голосе разрывала мне грудь. Я не могла представить себе такую неблагополучную семью. Мы с мамой не были очень близки, но для этого не было никаких серьезных причин. Я просто всегда была ближе к папе, потому что мы были похожи. Семейная ситуация Бэка была намного сложнее.

– Мне очень жаль.

– Не стоит. Если бы не высокие ожидания Джорджии, я бы не был там, где я есть сегодня. Я мог бы обойтись без всей этой истории с убийством, но ты не хуже меня знаешь, что родителей не выбирают.

– Убийство? – бутылка с водой выскользнула у меня из рук, и я едва успела поймать её, прежде чем она успела затопить весь стол.

Он повернулся и посмотрел на меня, и у меня возникло странное чувство, что мне следовало погуглить его более тщательно.

– Ты не знаешь?

– Нет.

– Джорджия убила моего отца около 15 лет назад, – сказал он со всеми эмоциями человека, рассказывающего вам, что небо было голубым из–за частиц в воздухе, разделяющих солнечный свет по цвету, и синий цвет оказался наиболее заметным. – Она решила, что с неё хватит, и предпочла бы провести остаток своей жизни в тюрьме, чем провести ещё хоть мгновение прикованной к этому мужчине. Она могла легко нанять для этого кого–нибудь или поменять его лекарство для сердца. Я слышал, как она бормотала “Однажды я вышибу ему мозги”. В детстве я часто думал, что она не пойдет на это.

– О боже, Бэк, мне так жаль.

Такая трагедия должна была оставить глубокий след. Даже если он был совсем взрослым, когда это случилось. Я обошла стол, готовая обнять его, но он отмахнулся от меня.

– У меня было время справиться с этим. Я просто подумал, что ты провела полную проверку моего прошлого, прежде чем переступить порог моего дома. В любом случае, хватит об этом. Я думал о нашем свидании.

Меня раздражали его смены темы, но я не буду протестовать за смену темы про умерших родителей. Я глубоко вдохнула, мысленно сохраняя всю информацию о его семье, затем на выдохе позволила своим мыслям вернуться к нашему свиданию.

– Какие–то грандиозные планы?

– Полагаю, ты не позволишь мне увезти тебя в Лондон?

– Нет.

– Нью–Йорк? – Бэк направился ко мне, не останавливаясь, пока не оказался так близко, что я была вынуждена запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

– Нет, прости, – ответила я. Хотя Нью–Йорк был более приемлемым, я бы предпочла не пересекать границы штата с поддельным удостоверением личности. – Как насчет того, чтобы остановиться в радиусе примерно 50 миль? Я уверена, что здесь есть несколько хороших ресторанов.

– Ты хотела свидания, а не ужина, – его руки обхватили мою шею, большие пальцы надавили ровно настолько, чтобы мой пульс участился, но не настолько, чтобы это повлияло на моё дыхание. – Кто угодно может угостить тебя ужином, блондиночка.

– Хорошо, никакого ужина. Думаю, ты можешь прокатить меня в карете и покорить.

– Я не Прекрасный принц, милая, – прохрипел он, прежде чем поцеловать меня. Мои губы приоткрылись для него, позволяя его языку проникнуть внутрь. Когда он это сделал, его давление на моей шее усилилось, поток воздуха сократился. Мои глаза распахнулись, когда моё тело закричало, требуя воздуха, пульс участился, мышцы напряглись, а затем воздух хлынул обратно в мои легкие. Я ахнула, но прежде чем у меня появился шанс сделать полный вдох, его рот снова оказался на моём, и в моих венах забурлил адреналин. Шок, пробежавший по моему телу, вызвал яркую искру у меня внутри.

– Бэк, – его имя было мольбой на моих губах.

– Твоя ванна готова.

– Что? – спросила я.

Он вытащил телефон из кармана, чтобы показать мне приложение, которое управляло функциями его "умного дома", и зеленые маркеры рядом с функциями ванны.

– Лучшее средство от похмелья. Завтрак будет ждать тебя после.

Мысли всё ещё путались от ощущения его рук на моём горле, я побежала в ванную и на автопилоте залезла в ванну. Я позволила теплой воде и пузырькам поглотить меня и поиграла с настройками освещения и массажных струй. Лучшей была струя, которая проникала глубоко в напряженные мышцы нижней части спины. Это напряжение, должно быть, возникло из–за недель сидения на полу, склонившись над книгами. Мысли об этих книгах привели к мысли о руках Бека, сжимающих мою плоть, и если бы я только немного пошевелилась...Если бы я встала на колени и держалась за край ванны… Я громко ахнула, когда нашла угол, который оказывал давление прямо на мой центр. Моё тело напряглось, когда я позволила себе мысленно переживать этот момент снова и снова, воспроизводя ощущение его пальцев, сжимающихся на моей шее.

Стоя вот так на коленях, моя грудь нависала над водой, и когда прохладный воздух обволакивал мои мокрые груди, их вершины затвердели. Я протянула руку вниз, между ног, открывая себя для потока воздуха, который достигал моих точек давления. Мой живот напрягся, пальцы на ногах поджались, и хотя я сжала губы, звук удовольствия всё ещё вибрировал в моём горле.

Моё дыхание стало прерывистым, когда я придвинулась ближе к струе, пузырьки лопались…я просто…я хочу…

Подождите, можно ли подхватить инфекцию мочевых путей от воздействия воздуха и мыльной воды?

Моя рука задрожала. Пальцы разжались. Воздушный поток изменил направление. О, чёрт возьми, разве девушка не может...

– ...рост до 2025 года.

Дверь ванной распахнулась, и я увидела Бэка, разговаривающего по телефону. Я замерла под его пристальным взглядом, пока он путешествовал вниз по моему телу, туда, где моя рука исчезала под пузырьками, к струйке воды, явно струящейся через промежуток между моими ногами. Понимание отразилось на его лице. – Мы не настаиваем на OKR, Джонас, – сказал он собеседнику по телефону, но наклон его подбородка явно предназначался мне.

Никакого осуждения, просто интерес к моему прогрессу.

Я покачала головой.

Бэк преодолел расстояние до ванны в три больших шага. Прижав телефон к уху плечом, он закатал рукава рубашки, вены проступили под его загорелой кожей. Не сводя с меня глаз, Бэк опустился рядом с ванной, пока не оказался на уровне моих глаз.

– Нужно ли мне напоминать, что в прошлом году именно ты рекомендовал нам перейти на новую систему? Если упомянутая система неисправна, то твоя голова на кону.

Несмотря на его резкие слова в адрес того, кто говорил по телефону, когда он опустил руку в воду, его прикосновение было нежным, когда его пальцы прошлись вверх по внутренней стороне моего бедра, пока не нашли мою руку, всё ещё бесцельно покоящуюся у меня между ног. Его взгляд на мгновение смягчился, когда он улыбнулся мне и просунул свою руку под мою.

Мои мышцы дернулись, когда он снова раздвинул меня и, положив ладонь на мою тазовую кость, подтолкнул мои бедра назад к потоку струи. Давление усилилось именно там, где прекратилось. Я схватила Бэка за запястье под водой и подавил рвущийся наружу сдавленный звук.

Он бы знал, верно? Он бы знал, если бы я подвергала своё здоровье риску в его ванне, и он бы не поощрял это, верно? Но почему он говорил по телефону? Он не мог ожидать, что я чего–нибудь добьюсь, зная, что он занимается бизнесом пока его рука была у меня между ног.

– У нас бы не было этого разговора, если бы я не был готов к компромиссу, – сказал он и опустил ладонь вниз, чтобы прижать мои бедра к насадке, где струи били с полной интенсивностью. Я застонала от внезапного толчка в мой клитор, затем замерла под поднятыми бровями Бэка. Чёрт.

Мы должны остановиться. Добром для него это не кончится. Я буду слишком громкой, и потом даже не кончу,всё      это безрезультатно. Но его звонок был бы испорчен, оргазмом или нет. Я пошевелилась, чтобы оторваться от насадки, но вместо того, чтобы отпустить меня, Бэк сильно надавил большим пальцем на мой клитор. Я наклонилась вперед и вонзила зубы в его плечо, мои звуки заглушались мускулами и дорогим хлопком. Хлопком, который коснулся моих затвердевших сосков, посылая новую волну удовольствия.

– Поверь мне, – его голос всё ещё звучал так спокойно по телефону, когда он наносил мне урон большим пальцем. – Я лучше потеряю 5% в этом году, чем потрачу следующие двадцать на то, чтобы иметь дело с ещё большим количеством политиков, которые думают... – я не расслышала остальную часть его слов, когда ослепляющий прилив удовольствия обрушился на меня, вкус его рубашки на моем языке и жесткая вода, безжалостно прижимающаяся к моему клитору. Я вцепилась в его руку и плечо, которые удерживали меня, пока дрожь не перестала сотрясать моё тело. Я упала вперед, задыхаясь. Мои бесцельные пальцы забарабанили по панели управления на стене, чтобы выключить пузырьки. Вместо этого Бэк обошел меня и нажал кнопку, которая включила все струи.

Я вздрогнула от внезапного давления, пронзившего меня со всех сторон, когда каждый дюйм моей кожи был чувствителен к каждому прикосновению.

– Кто заставляет тебя кончать, блондиночка? – спросил Бэк, и дрожь пробежала у меня по спине от тона его голоса. Полагаю, телефонный разговор был окончен.

Я попыталась откинуться назад, но он всё ещё держал одну руку у меня между ног, а другой крепко обхватил меня сзади за шею. Я была прикована к месту, оседлав его руку, уткнувшись лицом в его рубашку.

– Только ты, – прошептала я, голос был приглушен его плечом.

– Разве я не говорил тебе не прикасаться к себе, когда ты здесь?

– Говорил.

– И? Ты трогала себя?

–Да.

– Тебе нужно напоминание о том, кто имеет право к тебе прикасаться?

Его слова разожгли огонь, который только что угас, но вместе с ним пришел укол боли. Горящий знак его последнего напоминания всё ещё у меня под кожей.

– Подожди, – выдохнула я и коснулась его руки на моей шее. Бэк ослабил хватку, позволяя мне откинуться назад. Я моргнула, когда остальная часть ванной вернулась в поле зрения: его телефон, брошенный на пол, небольшая лужица мыльной воды рядом с ним, угольно–черные глаза Бэка, устремленные на меня в ожидании. – Я не…Ты сказал...

Слова замерли у меня на языке. Я пыталась мыслить прямолинейно сквозь туман в голове, но в голову не приходило ничего, кроме беспорядочных фраз.

– Я сказал, – Бэк взял меня за руку, нежно поцеловав внутреннюю сторону запястья. – Что если ты ещё раз прикоснешься к себе у меня дома, я привяжу тебя к изголовью кровати.

– Да.

– Я сказал, – он положил мою руку на край ванны и поднял другую, повторяя нежный поцелуй. – Что буду шлепать тебя по заднице до тех пор, пока ты не попросишь меня трахнуть тебя.

Я кивнула и наблюдала, как он расположил мою вторую руку точно на расстоянии плеча от другой.

– Я не могу сделать это снова, – сказала я. – Пока нет.

– Не волнуйся, – он обхватил меня руками и одним быстрым движением поставил на колени, поставив боком в ванне лицом к себе. – Есть так много способов показать тебе, что ты моя, – его рот накрыл мой в голодном поцелуе, пока он раздвигал мои бедра, открывая меня для симфонии струй. Я захныкала в поцелуе, когда одна из них задела мой пульсирующий комок нервов, но затем рука Бэка снова оказалась на моем горле, сжимая достаточно сильно, чтобы звук стих. Одно это движение пронзило мой организм электрическим током, все остальные ощущения внезапно усилились в десять раз, пока мой мозг пытался справиться с паникой, охватившей моё тело. Когда он прервал поцелуй и опустил руку, я хватала ртом воздух, легкие болели, и если бы я протянула руку вниз, я была уверена, что мне потребовалось бы не более двадцати секунд, чтобы кончить снова.

– Держи руки на ванне, – сказал он и встал. – Похлопай меня по бедру, если тебе нужно, чтобы я остановился.

Прежде чем я смогла сформулировать вопрос, он высвободил свою толстый, пульсирующий член. Он уже блестел от предварительной спермы. И когда он схватил меня за подбородок и прижал большой палец к моей нижней губе, мой рот с готовностью открылся. – Посмотри на этот прелестный ротик, такой жаждущий доставить удовольствие, – его большой палец скользнул внутрь, прижимая мой язык. Его вкус и сила смешались у меня во рту и лишили дыхания мои легкие. – Когда ты будешь давиться моим членом, о чем это тебе будет напоминать, блондиночка?

Он убрал палец, чтобы дать мне ответить.

– Что ты единственный, кто может прикоснуться ко мне, – выдохнула я. – Что я твоя.

– Верно, – сказал он, прижимая свой кончик к моим губам, его восхитительный солоноватый вкус опьянял меня. – Я я единственный, кто может трахнуть твой рот.

Он так сильно провел своим членом по моим губам, что у меня на глаза навернулись слезы. Он сжал мои волосы в кулак, удерживая меня на месте, но не двигался, давая мне время привыкнуть, выровнять дыхание, расслабить шею вокруг его члена. Я моргнула, смотря на него, почти удивленная, не обнаружив в его глазах ничего, кроме тепла. Его большой палец ласково провел по моей щеке, успокаивая острую боль в челюсти.

– Ты такая чертовски красивая, – выдохнул он, его грудь тяжело поднималась и опускалась, когда он отодвинул свой член на дюйм назад. – Теперь откройся пошире, чтобы ты могла взять меня целиком.

Открыть пошире? Шире? Взять целиком? Мой рот уже был… Чёрт. Он дернул бедрами вперед, толкаясь глубже в меня. Я не могла дышать и глотать, и я боролась с его хваткой, кожа на голове горела, а затем он отстранился, даря мне облегчение и воздух всего на секунду. Он снова толкнулся вперед. Боль пронзила мою шею и челюсть, прежде чем он вышел. Он продолжал повторять это, с каждым разом сильный толчок был всё быстрее и жестче.

– Вот так, ты так хорошо принимаешь меня, – слезы навернулись на мои ресницы, когда я зажмурилась. Бэк внезапно остановился и медленно отстранился. – Посмотри на меня, – прохрипел он. Я моргнула, смотря на него сквозь слезы, и вздрогнула, когда он вышел. Мои губы дрожали, но я проглотила его вкус, моя челюсть расслабилась в момент передышки. Он посмотрел на меня сверху вниз с такой любовью, что у меня внутри всё напряглось, когда он смахнул слезы с моих щек.

– Я в порядке, – прохрипела я, в горле пересохло. – Просто это не тот минет, к которому я привыкла.

– Я же сказал тебе. Я беру то, что хочу, – его большой палец скользнул по моей щеке в рот, вкус моих собственных слез смешался на моем языке с его возбуждением. – И ты моя.

От этих трех слов по телу пробежала теплая дрожь. Мои губы сомкнулись вокруг его большого пальца, и я пососала его так, как пососала бы его, если бы начала делать минет. Я позволила своему языку обвиться вокруг его пальца. Глаза Бэка потемнели, и мускул на его челюсти дернулся. В ответ мои стенки запульсировали, просто зная, что я могу вывести его из равновесия одним движением языка.

– Я ещё не закончил с тобой, – прорычал он и надавил большим пальцем вниз, заставляя мой рот снова открыться. – Смотри на меня.

Я не отрывала от него взгляда, когда он снова наполнил мой рот.

На этот раз он не стал облегчать мне задачу, толкаясь быстро и глубоко. Он трахал мой рот так сильно, что было больно. Я позволила боли течь через меня, жар разливался по моей шее и венам. Я растворилась в этом всем телом. Каждая моя клеточка гудела, каждый мускул подергивался от его толчков. И, о боже, струи всё ещё били прямо в меня. Я уперлась бедрами в бортик ванны, нащупывая насадку струи, и, когда моё тело оказалось на грани, я снова кончила, постанывая, ощущая его член на своем языке и не сводя с него глаз.

– Чёрт, – выдохнул он и излился мне в рот. Костяшки моих пальцев побелели на краю ванны, когда я изо всех сил пыталась дышать сквозь свой оргазм и его сперму, стекающую мне в горло. Одним глубоким толчком он выпустил остатки спермы, прежде чем выйти. Задыхаясь и борясь за воздух, я откинулась назад, моргая сквозь дымку, чтобы увидеть, как он наклонился и облокотился на ванну, дыша так же тяжело, на лбу выступили капельки пота.

Я проглотила его вкус, но вытерла грязь вокруг рта и подбородка водой из ванны, широкая улыбка скользнула по моим губам.

– Мне понадобится душ после такой ванны, – сказала я срывающимся голосом. Я протянула руку за спину и выключила пузырьки, вода вокруг меня успокоилась за считанные секунды.

– Чёрт возьми, Дел, – выдохнул Бек, в его голосе послышались нотки смеха, когда он опустился рядом с ванной и притянул меня к себе для нежного поцелуя. – Должен быть честен, я думал, ты сдашься, а потом просто взяла и кончила с моим членом во рту.

– Я всегда быстро училась, – ухмыльнулась я. – Кроме того, я только что сделала то, о чём читала, когда пытаешься направить боль по всему телу, вместо того чтобы концентрироваться на её источнике. Можно с уверенностью сказать, что это сработало.

– Ты такой ботаник, – усмехнулся он и прижался своим лбом к моему. – Но, к сожалению, должен сказать, что твои яйца на завтрак, наверное, уже остыли.

– Ну, я уже позавтракала горячими...

Глава 37

Бэк

– Передача прав собственности будет завершена через две недели, Бэк, – напомнил мне Джулиан, словно всплывающее окно приложения–календаря.

– Не волнуйся, к тому времени мы будем практически помолвлены.

Не нужно говорить ему, что Дел отказывалась признавать, что мы вообще встречаемся. Мне следовало просто пригласить её на ужин, вместо того, чтобы обещать ей великолепный вечер. По крайней мере, тогда она не смогла бы избежать того факта, что мы были чем–то большим друг для друга. Это было бы разумным решением, но мой выбор в отношении неё с каждым днем становился всё менее и менее осмысленным.

– Я не понимаю, почему ты не можешь просто обрюхатить её, – он откинулся на спинку стула и достал из ящика стола оранжевую бутылочку с таблетками. Я даже не хотел знать, что это. Я бросил на него уничтожающий взгляд, но он лишь пожал плечами в ответ. – Это бы всё упростило. Я сомневаюсь, что она сказала бы ‘нет’, если бы в планах появился ребенок.

– Она скажет “да”.

– Я должен помочь делу.

Он открыл свой ноутбук. Я захлопнул его.

– Джулиус, – предупредил я его, произнося его имя при рождении тоном, до жути похожим на Джорджию. Наша мать назвала нас Джулиусом и Огастус, и мы оба официально сменили имена через неделю после того, как она убила нашего отца. Одним напоминанием о её одержимости властью стало меньше. Не то чтобы это не укоренилось в нас. Он поднял руки, капитулируя.

– Покажи мне реальный прогресс к концу недели, или я начну копать.

– Неужели у тебя нет более полезных занятий? Ты выяснил, кто беспокоил Дел?

– Следов шантажа нет, – он пожал плечами. – Никаких заметных перемещений активов.

Обычно все начиналось с шантажа. Каждый год появлялся какой–нибудь новый мудак, думающий, что сможет заработать деньги или подняться по социальной лестнице, держа что–нибудь над твоей головой. Но шантажом всё это не заканчивалось. И я сомневался, что призрачное выражение лица Дел было вызвано тем, что какой–то мудак пытался быстро разбогатеть.

– Копай глубже.

– Не хочу указывать на очевидное, но, может быть, просто спроси её. Если это что–то, что может поставить под угрозу слияние, мы должны знать.

Слияние было последним, о чём я думал, когда её слова всё ещё звучали в моих ушах. Он больше не будет меня беспокоить. Глухие нотки в её голосе, похожие на мои собственные, когда я публично объявил о кончине нашего отца. Не смог даже изобразить скорбь по этому ублюдку.

– Она даже не помнит, что говорила мне об этом.

– Тогда накачай её снова, – он с широкой ухмылкой достал из стола ещё один пузырек с таблетками и поставил его рядом с первым.

– Ты ведь понимаешь, что не стоишь выше политики компании в отношении лекарств, верно?

– У меня есть рецепты, – он пожал плечами. – Я могу взломать электронную почту Корделии, если ты думаешь, что это поможет. Но потребуется некоторое время, чтобы убедиться, что это не всплывет, если слияние Axent и Montgomery когда–нибудь будет расследовано.

– Чёрт возьми, – я протер глаза и отмахнулся от него.

В течение десяти минут он предложил оплодотворить Дел, накачать её таблетками, а также слегка нарушить конфиденциальность с помощью киберпреступления. И всё это во имя бизнеса. Я мог бы согласиться с захватом компании изнутри, но если на песке были линии, то Джулиан был тем парнем, который заасфальтировал весь чертов пляж и возвел ещё один Axent Grand с VIP–апартаментами с видом на океан.

– Просто продолжай копать. Должен быть какой–то бумажный след.

– Я нашел деньги, – Джонас вошел в мой офис несколько часов спустя, как будто у меня не было помощницы, который должен был держать кого–либо, у кого не была назначена встреча, подальше от меня. Я взглянул на пустой стол Клариссы снаружи, затем перевел взгляд обратно на Джонаса.

– Деньги, которые ты потерял? – спросил я, гадая, действительно ли он хочет, чтобы я поздравил его с тем, что он выполнил минимум.

– 400 акров в Южной части Тихого океана, – он бросил открытую папку на стол передо мной. Фотография пышного зеленого острова с высоты птичьего полета и группой зданий в его центре была прикреплена к стопке бумаг. Аккуратные ряды темно–зеленых растений не оставляли сомнений в том, что он использовался как плантация. – Вот что дают 120 миллионов.

– Ты хочешь сказать, что мы неофициально финансируем плантацию по выращиванию конопли? – игнорируя принципиальность ситуации, должны были существовать более дешевые способы выращивания того, что сейчас было легально во многих частях страны.

– И да, и нет.

– Объясни.

– Это не наше. Деньги были переведены из Axent и разделены примерно на дюжину подставных компаний по всему миру. Двенадцать маленьких компаний, каждая стоимостью 10 миллионов, ни одна из них больше не связана с нами напрямую. Затем другая компания, под названием Cryptiq Estates, купила указанные подставные компании за копейки на доллар, распустила их и купила этот остров. На наши деньги.

С каждым поворотом этой истории глухой пульс в моих висках становился сильнее. Тук, тук, тук.

– Мы обнаружили каждую утечку в наших бухгалтерских книгах. Не знаем, как они туда попали, не знаем, куда они делись, но мы нашли дыры Они были стратегически уязвимы, деньги утекали тонкой струйкой из ресторана здесь и пляжного курорта там. Если бы была обнаружена только одна утечка, это выглядело бы так, что кто–то прикарманивает часть доходов. Однако все 49 утечек привели к ущербу в размере 120 миллионов долларов. Это значит, что у нас возникла проблема с высшим руководством или в совете директором.

– Ты пришел предложить решение, или где–то здесь твоё заявление об увольнении? – я захлопнул папку и поднял брови, смотря на Джонаса, у которого наконец–то хватило здравого смысла выглядеть немного нервным. Может, я и принимал управленческие решения, но Джонас провел последние семь лет, становясь важным звеном в механизме Axent. Мы бы не пережили пандемию без его понимания международных финансовых законов. Но каждый механизм можно заменить, если он со временем изнашивается.

– Мне нужен внешний консультант по этому вопросу, – сказал он.

– Нет.

– Ещё раз посмотри на первую страницу. Посмотри на название.

Мои ноздри раздулись, но я снова открыл папку. Горький привкус наполнил мой рот, когда я нашел строку с именем владельца острова.

– Ельчин.

– Ты знаешь, кто это? – спросил Джонас.

– Да.

– Кто–то прицепил свою повозку не к той лошади, и я не собираюсь трогать это животное.

Никто в здравом уме не стал бы тыкать пальцем в этого зверя. Даже федералы сдались много лет назад. Тук, тук, тук. Удары становились всё громче, отдаваясь у меня в ушах.

– Il ne faut pas réveiller le chat qui dort. (Пер. с франц.: Не будите спящую собаку), – слова вырвались из меня низким рычанием.

– Прошу прощения?

– Позвони ему, – я достал бумажник и вытащил визитную карточку. – Скажи ему, что я обналичиваю деньги в свою пользу.

Джонас взял карточку и моргнул.

– Не думаю, что твой врач сможет нам с этим помочь.

– Доверься мне.

– Бэк, если я попаду под прицел, ты должен сказать мне. Я беру на себя всю ответственность и, если потребуется, пойду ко дну вместе с этим кораблем, но я бы предпочел сначала посадить свою семью в спасательную шлюпку.

– Никто не пойдет ко дну, – я снова захлопнул папку и подтолкнул её обратно через стол. – Уничтожь это. Позвони Айзеку. Ему пора с пользой использовать свои дипломатические связи.

Я уже разрушил свои отношения со Скарлетт, пытаясь вытащить Дел из “Мэриголд”, но, по–видимому, я был твердо намерен разрушить все свои дружеские отношения. Я мог бы найти другой выход из положения, будь у меня время и ресурсы, такой, который не требовал бы, чтобы Айзек становился человеком, которым он никогда не хотел быть, но у меня не было времени. Не тогда, когда Дел жила под одной крышей с Виктором Ельчиным. Мне не нужно было знать, как он был связан со всем этим, чтобы понять, что последствия для блонди могут быть катастрофическими, если он хотя бы заподозрит, что мы следим за ним. Если бы это попало ко мне на стол несколько недель назад, я бы не поверил ни единому слову Дел, полагая, что они работали вместе, чтобы нацелиться на меня точно так же, как я нацелился на неё. Она просто не была настолько хорошей актрисой.

Стиснув зубы, я достал телефон и открыл чат с Дел. Я должен увезти её из этого дома до того, как у Айзека появится шанс наладить отношения со своей семьей.

Глава 38

Делайла

– Твоя почта, – Виктор бросил стопку конвертов и листовок в изножье моей кровати, все были отправлены по адресу моей квартиры, которую он часто проверял. Это стало обычным делом с тех пор, как я не должна была возвращаться туда.

– Спасибо, – я схватила большой, объемистый конверт, торчащий из остальных. На нем был герб Академии Трумэна. Я подписала рабочий контракт в цифровом виде, так что это должен был быть мой вступительный пакет. Мой значок, карта школы и всё остальное, что на скорую руку подготовил отдел кадров одной из самых престижных школ страны. Я сжимала конверт – и не хотела его открывать. Мне следовало бы пролистать свод правил, изучить каждую деталь своего расписания, начать подбирать проекты на учебный год, выбрать свои маркеры и заказать новые стикеры.

– Всё в порядке? – спросил Виктор, его светло–зеленые глаза впились в меня.

– Да, – выдохнула я и повернула конверт, чтобы показать ему. – Это работа.

– Хм, – он кивнул и отвернулся, без комментариев или мнения. – Корделия хочет поговорить с тобой, прежде чем ты уйдешь.

– Спасибо, – я бросила конверт обратно в стопку и снова сосредоточилась на выходных. Со своим новым будущим я разберусь в понедельник. Сейчас я могла сосредоточиться на том, чтобы собрать свою одежду.

Бэк убедил меня увеличить радиус моего путешествия до 85 миль, чтобы он мог отвезти меня на выходные в Кейп–Код. По крайней мере, это было в пределах границы штата, и он обещал, что его дом находится на материке. Хотя "Мартас–Виньярд", возможно, и звучало неплохо, я бы не стала пересекать открытое море с поддельным удостоверением личности.

Закончив собирать вещи, я оставила сумку у подножия лестницы и заглянула в кабинет Корделии.

– Как ты могла быть такой чертовски беспечной? – голос Корделии был едва повышен, но это был первый раз, когда я услышала, как она ругается, и я вздрогнула.

– Какое это имеет значение? – спросила я, помахав напечатанной статьей. Очевидно, кто–то сфотографировал меня с огромной белой сумкой в руках на выходе из магазина свадебных платьев, где я купила свой наряд для чаепития. Из–за того, что нас с Бэком видели на нескольких мероприятиях, и из–за этих фотографий ходили слухи, но это были всего лишь слухи. Слухи. – На моём пальце нет кольца. Нет объявления о свадьбе. Я просто дам всем понять, что была рядом ради подруги, и слухи исчезнут.

– У меня нет друзей!

Ответ Корделии повис в воздухе между нами. Четыре слова, которые не имели никакого отношения к статье. Болезненное признание, слишком тяжелое для тех нескольких минут, которые у нас были до того, как появится Бэк, чтобы увезти меня на несколько дней.

– У тебя есть я, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Я правда считаю нас друзьями.

– По сути, ты моя сотрудница.

Я старалась не позволить словам ужалить меня, потому что она была права, но она также не осознавала, насколько это не имело значения.

– Как и Виктор.

– Да. И вам обоим следует помнить об этом.

– Мне жаль, – вздохнула я. – Мне жаль, что я зашла в свадебный магазин. Я сделаю всё, что от меня потребуется, чтобы исправить это, и тогда я перестану тебе мешать примерно через две недели.

– Быть воспринятой как девушка Бэка – это прекрасно, Делайла, но ты не можешь делать вид, что на горизонте маячит свадьба. Брак – это контракт, а контракт имеет деловые последствия. Почему ты этого не понимаешь?

– Прости, – снова сказала я. – Если хочешь, я возьму Виктора на мероприятие на следующей неделе. Сделаю вид, что я полностью забыла Бэка.

– Нет, – фыркнула Корделия. – Мы переживем следующие две недели.

Я вздохнула и потерла глаза руками.

– Кстати, не могла бы ты, пожалуйста, записать меня к любому парикмахеру, которого сочтешь приемлемым? Рыжие волосы, челка и пара костюмных очков, и никто никогда больше не увидит эту версию Корделии Монтгомери.

– Дел, это... – она оборвала себя, затем взяла телефон. – Я уже записала тебя. 26 августа, на следующий день после Белого бала. Сегодня суббота, и я выделила день на случай, если цвет не приживется. У тебя всё ещё будет всё воскресенье, чтобы вернуться домой. Пересылаю тебе информацию прямо сейчас.

Дата сама собой врезалась мне в память. 26 августа. Через шестнадцать дней я перестану быть Корделией Монтгомери. При других обстоятельствах я бы расспросила подробнее о Белом бале, но всё, о чём я могу думать, это о том, что две недели с Бэком были слишком долгими, потому что с каждой минутой, проведенной с ним, мне становилось всё труднее отстраняться, и недостаточно долгими, потому что я хотела провести с ним бесконечное количество минут.

– Если вы двое закончили, машина мистера Беккета только что подъехала, – объявил Виктор, стоя в дверях.

– Мистер Беккет? – я скорчила гримасу. Он никогда его так не называл. Может быть, он заболел?

– Как долго ты здесь стоишь? – спросила Корделия.

– Всего несколько минут, мисс Корделия.

– Что? Мисс Ко…О, – я заткнулась, пока меня не втянули в спор о надлежащих отношениях между работодателем и работником. К счастью, звонок в дверь спас меня от их напряженных взглядов. – Я пойду.

Бэк был воплощением летнего шика в светло–серых брюках–чинос, поясе от Armani и белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами, обнажавшими его напряженные предплечья. Это был самый повседневный наряд, в котором я когда–либо видела его. По крайней мере, на публике. (Не считая джинсов в секс–клубе.) И он всё ещё выглядел так, словно ему самое место на обложке журнала GQ, прислонившись к такой же изящной темно–синей машине. Такой красивый, что разговор, который у меня только что был с Корделией, вылетел из головы.

– Ты за рулем? – спросила я вместо приветствия.

– Если только ты не хочешь.

Я застыла и ещё раз осмотрела машину.

– Ты действительно позволишь мне сесть за руль твоего “Порше”?

– Ты знаешь, как управлять машиной с ручным управлением, не попадая в аварию? – он открыл багажник и взял из моих рук кожаную сумку с монограммой КM.

– Я знаю.

– Дерзай, Чарли, – он бросил мне ключ. Я едва словила его.

– Чарли?

– Отсылка к Топ Гану.

– Я слишком молода, чтобы понять это, – я усмехнулась и пошевелила бровями, смотря на него, но он лишь закатил глаза с легкой улыбкой на губах.

Я села на водительское сиденье, где мои ноги даже близко не касались педалей. Мне потребовалось несколько минут, чтобы подогнать всё под мой рост, и как только я это сделала, машина заскользила по улицам так гладко, словно масло по раскаленной сковороде.

– Срань господня, – выдохнула я, как только мы выехали из города на шоссе МА–3, и машина прямо–таки заурчала у меня под ногами.

– Я не знал, что встречаюсь с гонщицей Формулы–1, – усмехнулся Бэк.

– Хотела бы я ею быть, – ухмыльнулась я, объезжая медленных улиток на дороге. – Мой отец позволял мне садиться за руль.

– Правда? – спросил Бэк, и удивление в его голосе подействовало на меня, как ведро холодной воды.

– Э–э..., – почему–то я сомневалась, что Монтгомери–старший вообще куда–то возил Корделию. К черту всё. Две недели. Теперь уже не имело значения, сходилось ли всё это. – Да. У него был старый "Мустанг", с которым он возился всякий раз, когда ему нужно было отвлечься. Потом разрешал мне садиться за руль всякий раз, когда мне тоже нужно было отвлечься. Мне было 13, и я гоняла как Льюиса Хэмилтон.

– Что случилось с машиной?

– Она собирает пыль. Я подумывала забрать машину, но не могла смотреть на неё тех пор, как он заболел, – мой отец заболел за несколько лет до отца Корделии, но это вряд ли имело значение в грандиозном плане Корделии. Мертвый отец был мертвым отцом, верно?

– Прости, блондиночка.

– Не стоит. Когда–нибудь я её починю, но пока я просто возьму твою машину напрокат, когда захочу прокатиться, – я провела руками по гладкой коже руля.

– Я куплю тебе твою собственный, и мы устроим гонку.

– Ты можешь и дальше шутить, – я прищелкнула языком. – Но я надеру тебе задницу, если ты будешь соревноваться со мной.

– О, я не шутил. Я вижу, милая, ты уменьшаешь время в дороге, по расчетам GPS.

Я рассмеялась, на мгновение переведя взгляд с улицы на навигатор.

– Если ты купишь мне Порше, то лучше, чтобы это был Порше красного цвета.

– Считай, что дело сделано, – он достал телефон и начал что–то печатать.

– Подожди, что?

– Смотри на дорогу, – сказал он таким тоном, от которого у меня сжались бедра и пересох язык.

– Не покупай мне машину, – запротестовала я, когда снова обрела дар речи.

– Слишком поздно, – он усмехнулся.

– Как может быть слишком поздно? Прошло 60 секунд.

– У меня есть знакомый.

– У тебя есть знакомый с Порше?

– Скорее...специалист по автомобилям, – он протянул руку, положив её мне на затылок, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не отвлекаться от дороги. – Велосипеды, машины, лодки. Я говорю ему, что мне нужно, и он достает это для меня.

– Тебе не нужен ещё один Порше, – сказала я, спорящие части моего мозга ослабли, когда он кончиками пальцев провел по моему затылку.

– Нужен, я могу подарить его тебе и поучаствовать с тобой в гонке.

– Что ж, тебе лучше сохранить квитанцию, потому что...

– Вот. Готово. Он будет ждать тебя, когда мы вернемся, – он вставил телефон в держатель Bluetooth и включил плейлист с летними старыми песнями. Mr. Blue Sky заполнила машину, жизнерадостная мелодия не давала возможности сдержать улыбку на моем лице.

– Ты неисправим.

Глава 39

Бэк

– Не пойми меня неправильно, но это не то, чего я ожидала.

– Я знаю, – именно поэтому я привез её сюда, а не на виллу на побережье Амальфи. – Это дом, который купил мой дедушка, когда Axent взлетел.

Она провела рукой по потрепанной металлической табличке на воротах, ведущих во двор. Закрученные буквы гласили, что дом называется Casa de Camila.

– Камила была твоей бабушкой?

– Да, – я попытался взглянуть на дом её глазами, а не глазами мальчика, который проводил здесь своё любимое лето. Я не жалел средств, чтобы содержать маленький коттедж в идеальном состоянии, занимался садоводством, вел хозяйство, ремонтом... И много лет назад мой отец купил всю землю за этим домом, чтобы гарантировать, что он всегда будет находиться на берегу моря, но это всегда будет просто желтое бунгало с двумя спальнями и площадью меньше, чем моя гостиная. Я даже не поменял ярко–синие ставни на окнах и не расширил внутренний дворик за домом, хотя и то, и другое имело бы смысл.

– Мы можем зайти внутрь?

– Нет, ты посмотрела на него, а теперь мы можем уехать и заселиться в гостинице Nantucket Montgomery Inn, – она развернулась, нахмурив брови так глубоко, что её взгляд мог пробить броню. – Шучу, – добавил я и достал наши сумки из багажника. Джулиан, не моргнув глазом, переписал свою половину дома на меня, поскольку это был жилой район, и он смеялся над прибылью от продажи коттеджа, который можно было построить после сноса этого дома.

Дел осторожно провела кончиками пальцев по высокой лаванде, тянувшейся к дому, её взгляд прошелся по растениям, затем по резному дереву внутреннего дворика, прежде чем, наконец, остановился на большой букве "К", выгравированной на двери.

– Насколько я понимаю, твой дедушка действительно любил твою бабушку.

Я отпер дверь и жестом пригласил её войти первой.

– Если бы не любил, меня бы сегодня здесь не было.

Внутри сохранялся слабый запах свежего белья, спасибо экономке, которая приготовила для нас комнату. Планировка была скромной: главная спальня и ванная комната с одной стороны от входа, детская комната с другой стороны, а гостиная и кухня в задней части дома с большими окнами, из которых открывается вид на пляж.

– Не хочу тебя огорчать, но род продолжается благодаря секса, а не любви.

– Я не это имел в виду, – я поставил наши сумки на главную кровать, чувствуя её взгляд на своей спине. – Они жили в Бостоне, но ни один из них не хотел большего, чем это, – я покрутил пальцем, указывая на дом. – Маленький дом, дети... – я указал на комнату на противоположной стороне, где были аккуратно застелены две односпальные кровати. – И ресторан, который они могли бы назвать своим. Но моя бабушка была несчастлива в городе. Независимо от того, насколько хорошо она одевалась, насколько успешным был ресторан, насколько хорошо воспитанной и красноречивой она была, она всё равно оставалась мексиканкой из Бостона 1950–х годов. Даже в хороший день люди всё равно смеялись над тем, как она говорила, поэтому мой дедушка продал ресторан и попросил у моей бабушки ещё один год, – я взял Дел за руку и потащил её по коридору в гостиную, где на стене над диваном висела раскрашенная вручную вывеска магазина. – И он открыл первый Axent Luxe. Роскошный лаундж для самых богатых людей города, включающий три эксклюзивных гостиничных номера, которые сдавались только членам клуба, а не широкой публике. Каждый, кто хоть что–то собой представляет, хотел получить ключ от лаунджа Axent. И всё потому, что мой дедушка поклялся, что никто никогда больше не будет смеяться над акцентом моей бабушки.

– Хм, – она наклонила голову, рассматривая старую вывеску Axent Luxe с закрученным шрифтом 50–х годов.

– О чём ты думаешь?

Она открыла рот, затем снова закрыла его и повернулась ко мне лицом.

– Мне нужно, чтобы ты был честен со мной.

– Хорошо.

– Это твой ход? Ты приводишь сюда девушек и сводишь их с ума какой–нибудь любовной историей? Потому что это действительно хорошая история, и я буду очень зла на тебя, если ты просто выдумал это, чтобы залезть мне в штаны.

– Я уже побывал у тебя в штанах, блондиночка, – я покачал головой и повернул её за плечи к стене позади неё, к черно–белой фотографии в рамке, на которой мои бабушка и дедушка целовались под вывеской Axent Luxe. – Камила и Фредерик Беккет.

Черты её лица смягчились, и она наклонилась, чтобы рассмотреть фотографию поближе.

– Они выглядят такими счастливыми.

– Они были. Безумно влюблены друг в друга всю свою жизнь.

– Счастливчики, – она вздохнула. – Такое бывает у очень немногих людей. Я рада, что у них был счастливый конец.

– Удача и много работы. На протяжении своей жизни они шли на множество компромиссов, корректировали ожидания. Имея только одного ребенка вместо двух. Имели загородный дом на берегу моря вместо того, чтобы жить там всё время...

Дел выпрямилась, её глаза блуждали по остальным фотографиям на стене.

– Это ты? – она указала на мою фотографию на яхте, когда мне было около 24 лет. Одно из последних дополнений, внесенных моей бабушкой.

– Да.

– Ты был примерно моего возраста, не так ли?

– Немного моложе.

– Я бы никогда не пошла с тобой на свидание в таком возрасте.

– Нет?

– Если бы это была твоя фотография в приложении для знакомств, я бы ожидала, что ты расскажешь мне о своем медиа–стартапе, своем подкасте и последнем ‘гениальном поступке’ Илона Маска в первых 5 сообщениях, – она хихикнула про себя, постукивая по стеклу рамки. – Но теперь я знаю, что имела в виду Табита, когда сказала, что ты выглядишь так, будто трахаешься.

– Я что?

– Этот парень выглядит так, будто спит с женщинами, – Дел ухмыльнулась и погладила рамку, как щенка по голове, затем повернулась ко мне и провела пальцем вверх–вниз по моему телу. – Но этот взрослый? Этот парень выглядит так, будто трахается.

– Кажется, мне нужно позвонить Табите.

– Дефне с ней согласна. По–видимому, так оно и есть.

– Насколько ты привязана к своим друзьям?

– Насколько ты привязан к своим гениталиям?

– Вполне справедливо.

Мы завершили экскурсию по дому беглым осмотром кухни, достаточно большую для одной стойки со всеми необходимыми приборами и маленького столика с четырьмя разномастными стульями. Черный ход вел из кухни на заднее крыльцо. Между домом и набережной всё ещё был большой пляж, но, по крайней мере, океан был виден. Во время утреннего прилива он будет ещё ближе.

Я думал, что присутствие Дел опьяняет, когда мы сидели взаперти в моей библиотеке, но оказалось, что это не сравнится с тем, чтобы быть с Дел на пляже. Сделав несколько шагов по патио, она сбросила туфли и бросилась бежать, и у меня не было ни малейшего шанса продержаться остаток дня. Она бросилась в океан и с визгом выбежала обратно, когда волна погналась за ней. Она собрала дюжину одинаковых ракушек и дала каждой название, положив их мне на ладони – и я на собственном горьком опыте убедился, опустив Валлаби в воду, что она будет оплакивать потерю одной ракушки не менее 15 минут. Так что я прикарманил их все. Она рассказала мне, что ей не ставили диагноз тревожности, пока ей не исполнился 21 год, а в 22 стало известно, что у неё аутизм, потому что её отец был убежден, что чрезмерное обдумывание каждой мелочи – это нормально. Оказалось, он тоже страдал аутизмом и тревожностью. И она рассказала мне, что вскоре после этого взяла себе кошку в качестве эмоциональной поддержки, но получила самую нелюбезную, сварливую кошку в мире, которая шипела на неё, если она пыталась его погладить.

Мы купили закуски и напитки в городе и сели на качели на веранде, я рассказал ей о том, как два года учился в школе–интернате в Англии, а затем о том, что учился во Франции и начал писать стихи, убежденный, что это поможет мне соблазнить больше девушек. Я рассказал ей о том, как мой отец микроуправлял каждым аспектом своей жизни, но ему было наплевать на своих сыновей, пока им не исполнилось 16, достаточно взрослых, чтобы вести с ними "разумный" разговор.

Она попросила попробовать "Кохибу"¹⁵, которую я принес, но зашлась в приступе кашля и пила виноградный сок большими глотками, как дешевое пиво, чтобы насладиться вкусом. Шоколад и кофе, по мнению любителей сигар. По её словам, мокрая кожа и заплесневелые плавники.

Она провела 20 минут в ванной, чистя зубы, когда сок не помог.

– Неплохое первое свидание, – вздохнула она и упала на подушки лицом вниз. На плечи она набросила мягкий плед из гостиной, прикрыв короткую шелковистую ночную рубашку, из–за которой у меня пятью минутами ранее чуть не случился сердечный приступ.

Я посмотрел на кучу вязаных вещей, кожу и светлые волосы на кровати рядом со мной. Это было хорошо. Не так, как я ожидал, всё пройдет, но, учитывая все обстоятельства, могло быть хуже, чем провести остаток своей жизни с девушкой, общество которой мне действительно нравилось.

– Ты всё ещё жива, блондиночка?

Она издала неопределенный звук.

– Мне нужно спросить тебя кое о чем, – сказал я. Она просто повернула голову, смотря на меня сквозь завесу светлых волос. – Магазин свадебных платьев?

Она застонала и перевернулась, завернувшись в плед, как буррито, сердито смотря на меня.

– Что?

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Мне нужно было платье для чаепития, и мне пришлось купить его незаметно, потому что оно должно было быть подогнано так, чтобы скрыть мои ушибленные запястья, – она торопливо произнесла эти слова таким тоном, который предполагал, что я был не единственным, кто спрашивал об этих фотографиях. – Дефне знает владелицу. Вот и всё.

– Кто–то знает владелицу?

– Да. Это всё. Не волнуйся, я не тащу тебя к алтарю.

– Дел, владелица сообщила об этом прессе.

– Что?

– Дженис Терри. Она позвонила в какой–то момент, пока ты была в магазине. Вот откуда фотограф узнал, где ты.

– О Боже, – она натянула плед через голову.

– Эй, – я наклонился и просунул палец под плед, оттягивая его вниз ровно настолько, чтобы поцеловать её. – Как бы то ни было, когда я женюсь, меня не нужно будет тащить. Я буду тем, кто будет ждать у алтаря.

– Что? – она сдула пряди волос с лица, извиваясь, чтобы лучше видеть. – Ты сказал, что не придерживаешься моногамии.

Указание на то, что многие браки немоногамны, вероятно, не помогло бы. Не то чтобы я вообще испытывал к кому–либо искушение с тех пор, как Дел начала переставлять мои книжные полки. Даже до этого единственная женщина, с которой я был за несколько недель, была не чем иным, как быстрой разрядкой после того, как блонди привела в действие мои системы. – Да, но также раньше я выглядел как человек, который спит с женщинами, а теперь я выгляжу так, будто трахаюсь. Люди меняются.

Она фыркнула от смеха.

– Ладно, ты почти убедил меня.

Чёрт возьми. Я протянул руку и притянул её к себе сзади за шею, сорвав сдавленный вскрик с её губ от внезапной грубости моего прикосновения, и целовал её долго и крепко, достаточно для того, чтобы отчаянные вздохи прорвались между нашими губами. Она попыталась распутаться и потянуться ко мне, но её руки запутались в распущенной пряжи, вызвав у меня дюжину идей о том, как я могла бы воспользоваться этим. На данный момент я откинулся назад и обхватил её рукой за горло, заставляя поднять подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Я же говорил тебе, блондиночка. Ты моя. Мне всё равно, как мы дошли до этого, и нужно ли тебе кольцо или что–нибудь ещё в качестве напоминания об этом, но это не изменится. Никогда.

Её пульс учащенно бился под моей рукой, а губы дрожали, когда она посмотрела на меня своими океанскими глазами.

– Прости.

– За что?

– Я... – она сглотнула, горло дернулось от моего прикосновения, затем похлопала меня по запястью. – Пожалуйста, прекрати. Я слишком устала для каких–либо напоминаний сегодня вечером. Прости.

Я убрал руку и проклял себя за свой гребаный выбор слов. Дел перевернулась, снова натягивая плед повыше, доводя до сведения, что я не должен прикасаться к ней сегодня вечером. По крайней мере, не так.

Я выключил свет и уставился в потолок, ощущая нарастающую пульсацию в висках, когда я слушал, как её дыхание выравнивается.

Меня не должно было беспокоить, что она думала об этом, когда я только что сказал ей…Не говоря уже о слиянии, я не мог удержаться, но... Я имею в виду… Чёрт.

Давление в моей голове испарилось на следующее утро при виде Дел в бледно–голубом треугольном бикини, которое почти не оставляло простора для воображения. Её нос приобрел загорелый оттенок со вчерашнего дня, но это был единственный цвет на её лице. Никакой фирменной красной помады или подводки для глаз. Она даже не побеспокоилась о прическе, собрав волосы заколкой на затылке.

Я прислонился к стене в коридоре, наблюдая, как она пересекает гостиную и возвращается на кухню, туда–сюда, пока она наполняла корзину, в которой обычно хранилась стопка старых журналов о лодках, бормоча себе под нос инструкции.

– Солнцезащитные очки, солнцезащитные очки, солнцезащитные очки, – она коснулась макушки – солнцезащитных очков не было – и оглядела гостиную, прежде чем её глаза, наконец, нашли меня. – Привет, – её лицо просветлело, и боль, которую я чувствовал в висках прошлой ночью, отдалась в груди. – Хочешь поплавать со мной?

– Завтрак? – я планировала показать ей, как приготовить хорошую фриттату с меньшим количеством яичной скорлупы и сахара.

– Уже собрала, – она указала на свою корзину и закатила глаза, потому что я, должно быть, выглядел скептически. – Фрукты, сыр, хлеб, сок. Я вымыла фрукты, но всё остальное в оригинальной упаковке.

– Ты ведь не мыла фрукты мыльной водой, не так ли?

– О Боже, ты не приглашен. Я иду одна.

– Я переоденусь. Дай мне минуту.

Недели нещадного солнечного света прогрели мелководье на пляже. Это облегчало заход в воду, но Дел остановилась, когда вода достигла её талии, подняв плечи.

– Здесь слишком глубоко. Я не могу. Я просто останусь здесь.

– Это та часть плавания, где тебе действительно нужно плавать.

– Но там есть крабы, медузы и те большие круглые рыбы, которые ужалят тебя, и ты умрешь. А что, если там акулы? Я читала о нападениях акул в районе мыса.

Несмотря на то, что моим первым побуждением было сказать ей, что акула на неё не нападет, я знал, что это никак не успокоит её.

– Если на тебя нападет акула, ты помочишься на неё и ударишь в нос.

– Ты серьезно?

– Да, человеческая моча и удар в нос – лучшие средства отпугивания акул.

– Я просто...

– Иди сюда, – вздохнул я и опустился перед ней на колени, повернувшись к ней спиной. Она без вопросов забралась на меня, обвив руками мою шею, а коленями талию. Напряжение пронзило мои бедра от того, как её тело прижималось к моему.

– Видишь? Не так уж плохо, – сказал я, отойдя достаточно далеко, чтобы мы оба могли держаться на плаву, несколько футов отделяли меня от морского дна.

– Я никогда раньше не плавала в океане, – её слова были тихим признанием для моих ушей.

–Никогда?

Она покачала головой.

– Пыталась много раз, но останавливалась каждый раз, когда вода доходила до моего пупка.

Я протянул руку и развернул её лицом к себе. Я крепко держал её за талию, но её ногти всё ещё глубоко впивались в мои предплечья, её губы дрожали, когда она смотрела вниз, на пропасть темной воды между нами.

– Как ты себя чувствуешь?

– Очень близка к панической атаке, – она нервно рассмеялась. – Пожалуйста, не отпускай.

– Я не буду.

– Почему ты так спокоен?

– Я не знаю, – честно ответил я, потому что не до конца понимал, как её мозг продолжал пытаться убедить её, что наихудший сценарий всегда был наиболее вероятным. – Я не так сильно волнуюсь.

– Я волнуюсь всё время. Я не могу есть продукты, срок годности которых истек, ненавижу спускаться в подвалы, не поднимаюсь на высоту. Я даже расплакалась у дантиста, – у неё перехватило дыхание. – Иронично, не правда ли? Девушка из истории о русалке не может даже зайти в океан.

– Ты уже в океане, – сказал я.

– Да, – выдохнула она, нахмурив брови и не сводя глаз с воды. Мы стояли так, покачиваясь на месте, течение подталкивало нас ближе к берегу, затем снова тянуло назад, пока её хватка на моих руках не ослабла, она моргнула и посмотрела вверх, отыскивая мои глаза. – Ты очень терпеливый человек, Август Беккет.

– Хммм... – меня называли по–разному, но точно не терпеливым. Циничная часть меня хотела заявить, что я просто проворачиваю долгую аферу, но более неотъемлемая часть, которая с каждым днем становилась всё громче, прекрасно осознавала тот факт, что я хотел быть рядом с каждым новым первым событием в её жизни, независимо от того, сколько времени ей потребовалось, чтобы подготовиться к ним. – Только когда я сам этого захочу.

– Я думаю, ты лучше, чем хочешь признать.

– Блондиночка, я нехороший.

– Я останусь при своём мнении, – она скользнула руками вверх по моим рукам и притянула себя ближе за плечи, переплетя ноги с моими. – Хорошо, что я питаю слабость к хорошим мальчикам с частными библиотеками, – она улыбнулась и наклонилась для поцелуя, и прежде чем наши губы смогли встретиться, я схватил её нижнюю губу зубами и прикусил её, одновременно схватив за задницу и сильно сжимая. Она издала пронзительный визг, её глаза расширились.

– Назови меня хорошим мальчиком ещё раз, – предупредил я, понизив голос до шепота, когда подвел нас ближе к берегу, где я мог стоять, а она нет.

– Я имею в виду... – её грудь задрожала. – Меня всё устраивает. Ты буквально пытаешься доказать, что ты нехороший, предоставляя мне возможность хорошо провести время.

Два точных рывка, и завязки её топа от бикини развязались. Я стянул его с неё и сжал в кулаке. Дел ахнула и тут же прижалась ко мне, бросая взгляды влево–вправо. Её мягкие изгибы прижались к моей груди, и жар, который не имел ничего общего с летним солнцем, закипел под моей кожей.

– Что скажешь сейчас? – спросил я и просунул руку в узкое пространство между нашими телами. Мой большой палец касался её соска, играя с ним, пощипывая, перекатывая его пальцем, я наблюдал, как напряглось её лицо.

– Это частный пляж, верно? – спросила она дрожащим голосом.

– Теоретически, – сказал я и отдернул руку. – Но множество людей проходят мимо, бегают, выгуливают своих собак...

– Бэк.

Как только моё имя слетело с её губ, я потянул за завязки её трусиков и сдернул их с неё. Она взвизгнула и попыталась удержать их, сжав бедра, но я уже зажал их в кулаке.

– Всё ещё думаешь, что я хороший мальчик?

– Это не смешно, – выдохнула она.

– Я знаю. Что такое? Тебя арестуют? Сфотографируют или снимут на видео? Или дело в окружающей природе? – я процитировал её опасения по поводу публичного секса, когда мы наконец достигли места в воде, где она могла стоять. Я развернул её так, чтобы, по крайней мере, она была спиной к берегу.

– Бэк.

– Сложи руки вместе, – я убрал их со своих плеч. Бросив быстрый взгляд на пустой пляж позади неё, она сложила руки перед грудью, и я связал их вместе завязками от её топа бикини, закрепив треугольную ткань на её пальцах. – Хочешь угадать, почему я так терпелив с тобой, блондиночка? – я поднял её за талию, и, поскольку у неё не было возможности использовать свои руки для поддержки, она немедленно обхватила меня ногами за талию, когда я направился к пляжу. – Я дам тебе подсказку: это не потому, что я хороший.

– Потому что я тебе нравлюсь?

– Нравишься? Милая, это не седьмой класс.

Она напряглась, когда мы вышли из воды достаточно далеко, чтобы я мог нести весь её вес, вода капала с её обнаженного тела.

– Я терпелив с тобой, потому что ты продолжаешь раздвигать свои собственные границы, и это смело, и от этого чертовски захватывает дух.

– Это не так, – засмеялась она, но у неё перехватило дыхание, когда я уложил её на спину на самом краю, где океан набегал на берег. Её плечи покоились на мягком, теплом песке, а волны плескались у её ног. Она зарылась головой в песок. – Ты слишком высокого мнения обо мне.

– Правда? – я раздвинул её колени, прижимая их к мокрому песку. Она извивалась, руки вырывались из ремней. – Итак, ты хочешь, чтобы я остановился? – её глаза были прикованы ко мне, когда я откинулся назад, чтобы полюбоваться видом на неё, широко раскрытую для меня, её мышцы подергивались в предвкушении, а влажная кожа блестела на солнце.

– Нет, – выдохнула она, всё ещё разминая шею, и мне потребовалось мгновение, чтобы определить источник её дискомфорта. Я потянулся за заколкой, и в следующую секунду её волосы распустились. Она откинула голову назад со вздохом облегчения. – Спасибо.

– О, это будет полезно, – я несколько раз проверил заколку, и её глаза расширились. Было много забавных вещей, которые можно было сделать с помощью такой заколки, но зубчики на этой казались немного слишком заостренными, чтобы использовать их на коже в спонтанной ситуации. Поэтому вместо этого я поднял её связанные руки и зафиксировал их над головой. Она попыталась пошевелить ими и зашипела. – Мы уже вышли за пределы твоей зоны комфорта?

– Бэк, богом клянусь, – она фыркнула и попыталась повернуть руки и голову, чтобы ещё раз взглянуть на остальную часть пляжа.

Ну, это вообще не было ответом, но когда она вон так лежала передо мной, по её телу побежали мурашки, и это была самая горячая гребаная вещь, которую я когда–либо видел. Я опустил два пальца во впадинку между её ключицами и провел ими вниз по её телу, между грудями и вниз по склону пупка. Её позвоночник выгнулся, тело отчаянно хотело встретить моё прикосновение. Я остановился прямо над её тазовой костью, убирая пальцы, и она захныкала, протестующе дернув бедрами. Я опустил её дергающиеся ноги обратно на песок, держа её достаточно широко, чтобы видеть сладкое возбуждение, собирающееся вокруг её складочек.

– Посмотри, какой влажной ты становишься для меня, блондиночка, а я едва прикоснулся к тебе.

– Бек, пожалуйста, – океан накатил на берег большую волну, вода доходила Дел до бедер, и она ахнула, дрожа всем телом. – Чем дольше ты ждешь, тем больше вероятность, что кто–нибудь увидит.

– С того места, где я нахожусь, кажется, что тебе это очень нравится, – я ухмыльнулся и прикусил нижнюю губу, потому что её соски напряглись, и с каждой секундой она дышала все тяжелее. Если она кончит просто от того, что она лежала обнаженной на всеобщем обозрении, это будет моим главным достижением.

– Только с тобой, – она рывком подняла колени, и я опустил их обратно, за исключением того, что на этот раз я скользнул руками вниз к её центру и просунул большие пальцы в её скользкие складочки, раздвигая их, чтобы беспрепятственно видеть её набухший клитор. Она застонала, прижимаясь ко мне, но я просто держал её открытой, без трения, без освобождения.

– У хорошо получается, милая.

– Я ничего не делаю, – захныкала она, подергиваясь, её влага стекала по её сладкой киске.

– Я так не думаю.

Мой член был болезненно напряжен внутри моих мокрых плавок, но трахать её сейчас не имело смысла, потому что мне было плевать, кто меня увидит. На самом деле, я бы трахнул Дел на главной сцене Clandestine, просто чтобы показать всем, что она моя.

– Бэк, пожалуйста, – она попыталась поднять голову и отдернулась с разочарованным стоном, когда путы сковали её движения. Так чертовски горячо. Вся моя, чтобы играть с ней.

– Чего ты хочешь от меня, Дел?

–Пожалуйста, прикоснись ко мне, – захныкала она.

– Я прикасаюсь к тебе, – я ухмыльнулся и раздвинул её чуть шире. Её лоно пульсировало для меня, но стоны Дел становились всё нетерпеливее.

– Пожалуйста, – взмолилась она. – Просто...нужно...

– Ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?

– Да, пожалуйста, – всхлипнула она.

– У меня есть одно условие.

– Прекрасно.

– Ты ещё даже не слышала его.

– Мне всё равно. Просто. Пожалуйста. Прикоснись ко мне.

– Блондиночка, я собираюсь съесть твою киску, как будто это мой последний прием пищи, но когда ты кончишь, я хочу, чтобы ты была громкой.

– Что?

– Стони. Выкрикивай моё имя. Проклинай небо и землю. Мне насрать. Я хочу, чтобы ты кончила так громко, как только сможешь.

– Прекрасно.

В ту секунду, когда это слово слетело с её губ, я наклонился и погрузил свой язык в неё. Она простонала моё имя, покачивая бедрами, пока я наслаждался её сладко–соленым вкусом. Из–за фруктов, которые она ела, и океанской воды, всё ещё липнущей к её коже, её киска была опьяняющей. И я упивался ею, как будто она была моим единственным утешением в пустыне. От каждого долгого и томного движения моего языка её спина выгибалась дугой, и она стонала. Когда я пощекотал по её клитору, она вскрикнула. И когда я проник в неё своим языком, она произнесла моё имя, как молитву.

– Бэк, о боже, Бэк, подожди, кто–то идет, – её голос был прерывистым, а ноги дергались. – Кто–то идет, – я поднял глаза и проследил за её взглядом. Кто–то приближался, но их едва было видно на горизонте.

– Похоже, тебе стоит кончить побыстрее, – я ухмыльнулся и снова опустил голову. За исключением того, что на этот раз её реакция была сдержанной. – Я же просил тебя быть громче”.

– Я не могу. Пожалуйста. Бэк. Они услышат.

– Альтернатива в том, что я просто откидываюсь назад, – я сделал, как сказал. – И мы ждём. Они могут найти тебя связанной, широко раскрытой, с твоей сладкой киской, которая так красиво блестит.

Она снова дернулась и поморщилась от своих оков.

– О, чёрт возьми. Ладно. Прекрасно. Просто. Пожалуйста, продолжай.

– Это моя девочка, – я снова опустил голову между её ног, и она застонала от удовольствия, когда я посасывал и дразнил её клитор. Я искоса взглянул на бегуна трусцой, который был достаточно близко, чтобы разглядеть красную ветровку. Поскольку у меня не было намерения травмировать Дел, я решил смешать немного боли с её удовольствием – казалось, это всегда срабатывало. Я зажал её клитор зубами, покусывая её нервы, в то же время я ввел три пальца в её пульсирующее отверстие. Больше, чем она когда–либо принимала раньше. Она закричала достаточно громко, чтобы услышала вся округа, содрогаясь и извиваясь в конвульсиях вокруг моих пальцев, и затихла после ещё нескольких толчков.

Её тело всё ещё сотрясалось от толчков, когда я подхватил её на руки и усадил на наше покрывало. Я отстегнул заколку и завернул её в большое полотенце за несколько мгновений до того, как бегун пробежал мимо. Я всё ещё смотрел на парня, чтобы убедиться, что он не прячется, когда Дел разразилась хихиканьем.

– Я не могу поверить, что мы сделали это.

Она протянула ко мне руки с остекленевшими глазами, но на её раскрасневшихся щеках играла довольная улыбка. Я высвободил верх бикини из её рук, и она встряхнула ими, прежде чем упасть на спину, раскинув руки в стороны. Полотенце всё ещё было обернуто вокруг её талии, но она обнажила свою грудь всему миру. Свободные. Красивые.

– Ты всё ещё собираешься притворяться, что секс на публике – это не твоё, или мы можем согласиться, что у тебя есть склонность к эксгибиционизму?

Разразился очередной приступ милого хихиканья, её грудь задрожала.

– Может быть. Серьезно, – она резко выпрямилась и обхватила моё лицо руками. – Это было захватывающе. Я никогда в жизни не курила сигареты, но прямо сейчас я бы сделала ещё одну затяжку от твоей отвратительной сигары. Чувствую, что это тот вид оргазма, после которого стоит выкурить сигарету.

– Сигарету предложить не могу, но я видел, что ты упаковала печенье.

– Подойдет.

Только этим утром я думал, что свежая, одетая в бикини Дел летним утром была моей любимой версией её, но я передумал. Вот такая: со взъерошенными волосами, пылающими щеками, полотенцем, обернутым вокруг бедер, и совершенно безразлична к тому, что кто–то может увидеть её сиськи, пока она соскребает молочный крем со своего Орео? Эта версия была в тысячу раз лучше.

Глава 40

Делайла

– Значит, тебя научила готовить Камила?

– Да, – ответил он и указал на металлическую штуковину в виде щелкунчика, висящую на стене позади меня. Я развернулась там, где сидела на столе, и протянула ему. Он выдавил из неё маленький белый комочек овоща. Долю секунды спустя кухню заполнил запах чеснока. Хм. Очевидно, я никогда не видела свежего чеснока. – Для меня это был, как и чтение, способ на некоторое время отвлечься от представлений моей матери о том, что я должен делать. Джорджия никогда не осмеливалась выступить против моей бабушки. Это был не тот бой, который она могла выиграть, – он одарил меня улыбкой, которая намекала на то, как сильно он восхищался своей бабушкой.

Моя мама вернулась в Хартфорд, чтобы быть поближе к своей матери после смерти моего отца, но для меня бабушка всегда была просто родственницей, с которой я виделась на праздниках и днях рождения.

– Почему ты продолжаешь это делать?

– Готовить? Потому что это вкуснее, чем еда на вынос. Вот, попробуй, – он поднес ложку с соусом Болоньезе к моему рту.

– Я уже знаю, что ты отлично готовишь, – сказала я, но всё равно попробовала соус, поскольку он даже адаптировал рецепт для использования без вина. Это была идеальная смесь сладких помидоров и сытной говядины, и я с энтузиазмом кивнула. – Ммм. М–м–м.

Он просиял и украл быстрый поцелуй с моих сомкнутых губ. Боже, он был таким милым, когда я одобряла его стряпню. Так горд собой за хорошо выполненную работу.

– Ты испортишь мои вкусовые рецепторы. Как я смогу когда–нибудь снова довольствоваться дешевым хот–догом из уличной тележки?

– Тебе вообще не следовало это делать, – он усмехнулся и накрыл соус крышкой, прежде чем встать между моими коленями. – Но если это означает, что все эти вкусовые рецепторы принадлежат мне, я соглашусь.

– Ты такой собственник.

– Ты даже не представляешь, – он завладел моими губами в крепком поцелуе. Он остановился только тогда, когда маленький таймер в форме яйца запищал, напоминая нам, что паста готова, и я сидела запыхавшейся и покрасневшей, пока он заканчивал готовить ужин.

Я откинулась на спинку стула после того, как съела столько спагетти Болоньезе, что впала в пищевую кому. Возможно, мне следовало хорошенько подумать об этом, учитывая, что в облегающем платье я теперь выглядела так, словно находилась на пятом месяце беременности, и я не могла пошевелиться, так что все мои планы выглядеть сексуально или сделать что–либо сексуальное рухнули ко второй тарелке.

– Подожди здесь, – сказал Бэк и исчез в доме, оставив меня одну во внутреннем дворике с мерцающими свечами и разбивающимися вдалеке океанскими волнами. Должно быть, это было лучшее первое свидание, на которое меня когда–либо приглашали. Прежде чем небольшой укол вины в глубине моего сознания успел выйти из–под контроля, Бэк вернулся на крыльцо, держа в руках матово–черную коробку с красным бантиком на ней. – Я подумал, что это может понравиться тебе больше, чем цветы или шоколад.

– Тебе не нужно было ничего мне дарить.

– Если бы я знал, что куплю тебе Порше, то, возможно, не стал бы разоряться на это, – я бросила на него сердитый взгляд, потому что не собиралась принимать от него Порше, но он лишь ухмыльнулся и поставил коробку передо мной. – Открой её.

Я сняла толстую шелковую ленту, обернула её вокруг шеи, как шарф, и открыла крышку. Завернутый в мятую папиросную бумагу, лежал синий блокнот в кожаном переплете. На обложке была выгравирована золотая раковина моллюска вместе с закрученным шрифтом «История Сирены». – Что?

– Теперь у тебя есть где попрактиковаться в писательстве.

– Я...

– Просто взгляни, прежде чем что–либо сказать.

Я достала его из коробки, кожа под моими пальцами была гладкой.

– У него золотые края, – выдохнула я, проводя мизинцем по его бокам.

– Да, поскольку золото, кажется, появляется снова и снова, между камнем мелодии, ожерельем Лиры и заклинанием памяти, я подумал, что это вполне уместно.

Я даже не успела осознать тот факт, что он так много думал о том, чтобы купить мне это, потому что мой взгляд упал на маленькую брошюру, которая была спрятана в коробке под блокнотом.

– Подожди. Подожди. Это...Ты раздобыл мне персонализированные закладки для страниц?

– Для каждого персонажа и каждого места, – он наклонился и постучал пальцами по различным символам, напечатанным на закладках с цветовой кодировкой. – Я не знаю, имеет ли это смысл, но я спросил и Дефне, и Броуди, и они согласились с этим. Если ты хочешь другие... – я не дала ему закончить, мои губы на его заглушил остаток ответа.

– Это лучшее, что я когда–либо получала за всю свою жизнь, – взвизгнула я, когда слезы подступили к моим глазам.

– К твоему сведению, у тебя будет много таких закладок. Оказывается, их нельзя делать упаковками по десять штук.

– Бек, я люблю... – нет, нет, нет, нет, нет. Нет. – Мне нравится это. Спасибо тебе.

Снова поцеловав его, я поднялась на ноги и взяла свой подарок одной рукой, а его взяла за другую, ведя обратно в спальню, чтобы должным образом поблагодарить. Положив подарок на прикроватный столик, я опустилась на колени, улыбнулась ему и сказала:

– Посмотри на меня.

Он позволил мне начать, проверяя его реакцию на мои пальцы, губы и язык, но когда я провела зубами по его головке, Бэк застонал и рванулся вперед. Он схватил меня за волосы двумя кулаками и наслаждался моим ртом. По–своему.

Потом я привела себя в порядок в ванной и надела ночную рубашку, но обнаружила Бэка лежащим в постели совершенно голым. Он был воплощением великолепия: сплошные мускулы и оливковая кожа, загорелая после двух дней на солнце.

– Ты пытаешься соблазнить меня, Бэк? – я рассмеялась, скрестив руки на груди.

– Я воплощение невинности.

– Угу.

– Иди сюда, – он ухмыльнулся, и в уголках его рта появился этот чертов огонек.

– Только не сейчас, когда ты так смотришь на меня.

– Как “так”?

– Словно ты хочешь оставить неизгладимый след на моём теле.

Бэк застонал и закрыл лицо подушкой. Я воспользовалась этим шансом, чтобы перелезть через него и прижаться к его груди, впитывая его тепло и пьянящий, свежий запах.

– В следующий раз, – пообещала я, оставив поцелуй на груди. – Когда ты не накормишь меня четырьмя фунтами макарон.

– Я могу двигаться медленно, – пообещал он, обнимая меня за спину.

– Тебе бы это вообще понравилось? Ванильный секс?

– Поверь мне, мне нравится трахать тебя всеми способами.

– Эй, Бек? – я заставила себя подняться, у меня зародилась идея. – Ты говоришь “стоп”, я останавливаюсь.

– О чём ты говоришь? – он поднял брови, но позволил мне направить его руки к изголовью кровати. Я схватила ленту из подарочной коробки на тумбочке. Этот каркас кровати был не таким идеальным, как металлический каркас Бэка дома, но мне всё же удалось проплести красный шелк через щели в деревянных досках и обвязать им его запястья. – И что именно, по–твоему, ты делаешь?

– Я думала, ты знаешь, что означает красная лента.

– Блондиночка, так это не работает.

– Разве нет? – я мило улыбнулась и стянула с себя ночную рубашку, прежде чем скользнуть к нему на колени, пока мои обнаженные бедра не прижались к его. Он отреагировал мгновенно, его член прижался к моему животу. Руки Бэка дернулись, и он протяжно выдохнул. – Что означает красная лента, Бэк?

– Это значит, что ты единственная, кто прикасается ко мне, – его голос звучал как рычание тигра в клетке, готового к прыжку. Я задвигала бедрами, исторгая глубокий стон из его груди.

– Кто тебя трахнет, Бэк?

– Ты.

– Прошу прощения? – спросила я. Я протянула руку и легонько шлепнула его по бедру, заработав низкое рычание и достаточно сильный рывок его бедер, заставивший меня вздрогнуть.

– Только ты.

– Видишь, я знаю, как это работает, – я приподнялась ровно настолько, чтобы поместить его в своё лоно и позволить ему скользить взад–вперед. От этого толчка у меня по спине пробежала дрожь, а его бедра приподнялись, сильнее прижимаясь ко мне. Мне пришлось опереться обеими руками на его грудь, чтобы не упасть. Даже связанной, силы его тела было достаточно, чтобы нарушить моё равновесие. – Кто оседлает твой член?

– Только. Ты.

Каждое слово было обещанием возмездия, но мне было слишком весело, чтобы беспокоиться о том, о чём в конечном итоге может пожалеть Делайла из будущего.

Я скользнула вверх по его длине, пока его кончик не оказался прямо у моего входа, и когда его бедра опасно изогнулись, отчаянно желая толкнуться вверх, я обхватила одной рукой его горло и сжала. Он издал удивленный, сдавленный звук. В ту секунду, когда его губы приоткрылись, я просунула между ними два пальца.

– Соси, – скомандовала я, мой голос был намного сильнее, чем я думала, что это возможно. Бэк подчинился, его язык и губы облизывали мои пальцы. Мгновение спустя я вытащила их и поместила между ног, используя влагу, чтобы направить его кончик внутрь меня.

– Чёрт возьми, Дел, – выдохнул он, откидывая голову назад, так что изголовье кровати заскрипело под силой его рук.

Упираясь руками в его грудь, а коленями в матрас, я попыталась опуститься под давлением его размеров, но моим внутренним стенкам едва удалось растянуться вокруг него. Я продвинулась всего на два дюйма, когда мои внутренности скрутило от острой боли. Я не могла этого сделать. Одно дело, когда он входил в меня, потому что тогда он контролировал ситуацию, и мне не нужно было беспокоиться о том, что я сделаю что–то не так. О чём я думала, пытаясь справиться с этим самостоятельно? Я даже не могла расслабить свои чертовы мышцы влагалища настолько, чтобы принять его.

– Ты единственная, кто может связать меня, – выдохнул он. – Только ты.

– Бэк, я не...мне просто нужна секунда.

– Ты никогда больше не увидишь меня с красной лентой, так что тебе лучше извлечь из этого максимум пользы, – фыркнул он, одарив меня широкой улыбкой.

– Ты слишком много говоришь для человека, который связан по рукам и ногам.

– Надо было заткнуть мне рот кляпом.

У меня вырвался смешок, и в этот момент я расслабилась достаточно, чтобы позволить ему скользнуть глубже. Мои глаза затрепетали, закрываясь, и я снова поднялась, освобождая его, прежде чем опуститься ещё на дюйм больше, чем раньше. Я делала это до тех пор, пока он не оказался внутри меня полностью, чувствуя, что вот–вот лопну от полноты, весь мой живот напрягся от ноющего давления.

– Бэк, – захныкала я дрожащими губами.

– Я знаю, милая, – выдохнул он, тяжело дыша. – Бери, что хочешь.

Я приподнялась всего на дюйм, прежде чем медленно опуститься обратно. В течение нескольких минут комната не была заполнена ничем, кроме звуков нашего затрудненного дыхания и того, как его член впитывал моё тепло. Пока мои внутренние стенки не приспособились к его размеру, и я не смогла двигаться немного свободнее, в моём животе зародилось низкое урчание.

– Ты такая чертовски красивая, когда трахаешь себя на моем члене. Это... – его руки дернулись, и он разразился чередой проклятий, когда ему ещё раз напомнили, что он не может дотянуться до меня. Незнакомое, бурлящее удовольствие покалывало в моей груди. Он был так красив, и он полностью принадлежал мне.

– Ты мой, – прошептал я. – Весь мой.

– Несомненно, – ответил он.

– Весь ты, – мои ногти царапали его грудь, пока я пыталась удержать свой более быстрый темп, пыталась удержаться на ногах, когда дрожь начала пробегать по моей спине. Всё моё тело словно пульсировало в такт неровному ритму моего сердца. Это отличалось от всех случаев, когда я занималась сексом просто для того, чтобы показать привязанность. Каким–то образом прямо здесь каждая частичка меня выровнялась, сердце, тело и душа, и всё это было ради него, или с ним, или из–за него.

– Только твой, Дел, – прошипел он, его слова едва пробивались сквозь мой горячий туман, и я распалась на части прямо на нем. Оргазм захлестнул меня, и я выкрикнула его имя, впиваясь ногтями в его кожу. Пока не рухнула ему на грудь, тяжело дыша, когда мои мышцы больше не выдерживали моего веса.

Сильная рука обхватила мой затылок, приподнимая моё лицо для долгого, томного поцелуя, в котором я была счастлива раствориться. Только когда он перевернул нас и сделал медленный, неторопливый толчок, мои глаза распахнулись.

– Что? – я ахнула и посмотрела туда, где он держался одной рукой за спинку кровати, но ленты уже не было.

– Ты завязала его бантиком, блондиночка, – усмехнулся он. – Нам придется купить тебе книгу об искусстве завязывания узлов.

Он всё это время мог выпутаться. Осознание этого окатило меня новой дрожью. Бэк отдал мне свой драгоценный контроль, потому что сам этого хотел. Он отдался мне.

– Мой, – снова прошептала я, тепло разлилось в моей груди, и я притянула его к себе для поцелуя, наполненного этим словом. Мой. Мой. Мой. – Не вырывайся. Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

Глубокий гул пронесся в груди Бэка, но он ответил на мои слова одним глубоким толчком.

В ту ночь мы почти не спали.

Когда на следующее утро я зажмурилась от солнца, тело Бэка изогнулось вокруг моего, его грудь прижалась к моей спине. Наши переплетенные руки лежали у меня на животе, а запястья всё ещё были связаны той лентой. Просто бантом. Не узлом.

– Я имею в виду, ты очень занятой человек. Ты мог бы писать электронные письма, пока я за рулем, и мы были бы дома быстрее, так что ты вернулся бы к своему любимому компьютеру, – возразила я, хмуро смотря на руки Бека, лежащие на руле. Единственным плюсом его вождения был превосходный вид на его сгибающиеся предплечья.

– Ты проиграла.

– У тебя руки больше.

– Ножницы режут бумагу, не имеет значения, насколько больше мои руки.

– Ладно, – проворчала я. – Как насчет обмена?

Он открыл рот, а затем снова закрыл его, бросив на меня взгляд. Всегда умел вести переговоры.

– И каково твоё предложение?

– Если ты позволишь мне вести машину, я наброшусь на тебя на следующей остановке для отдыха, – я шутила только наполовину.

Он громко расхохотался.

– Теперь ты склоняешься к эксгибиционизму, да?

– Следующая остановка через десять миль, – сказала я, указывая на уличный указатель, мимо которого мы пронеслись.

– Встречное предложение: я наброшусь на тебя на этой остановке для отдыха, а потом отвезу домой.

– Мы ведем переговоры о водительском месте, а не о сексе.

– Стыдоба.

– Кроме того, я не хочу, чтобы твой рот был там, когда я…ты знаешь... – я указала на полотенце между мной и прекрасным итальянским кожаным сиденьем. То, к чему меня не подготовила ни одна книга в библиотеке Бэка: много отличного секса приводило к множеству отличных оргазмов, но если не использовать презервативы и засыпать вместо того, чтобы как следует позаботиться об этом, сила тяжести сделает всю работу за тебя на следующее утро.

– Вытекает сперма? – спросил он, в этих словах не было ни малейшего намека на принадлежность. – Разве это не должно меня беспокоить, поскольку это мой рот соприкасается с моей спермой?

– Две мили, – сказала я вместо ответа.

– Встречное предложение, – повторил он. – Я разрешаю тебе вести машину, а ты разрешаешь мне отвезти тебя в Нью–Йорк в следующем месяце.

Моё настроение резко упало.

– Нет.

– Мы сходим в большой Barnes & Noble. Ты купишь все книги, какие хочешь.

– Во–первых, мы бы пошли в The Strand. Во–вторых, нет.

– Я предлагаю купить тебе книги и позволить тебе вести машину. Ты действительно хочешь провести остаток своей жизни в радиусе 50 миль от Бостона?

– Это даже не имеет значения, – я откинулась на спинку сиденья, обхватив руками колени. У меня чесался большой палец от желания впиться в кожу, остановить свои мысли от стремительного падения в пропасть, которая была неизбежной финишной чертой всего этого. Корделия Монтгомери исчезнет из общественной жизни. Я перестану встречаться с Бэком. Для нас не существовало следующего месяца. Кейп–Код был мгновением. На два дня я забыла о существовании внешнего мира. Но мы с каждой секундой становились всё ближе к Бостону и нашей жизни.

– Конечно, это важно. Чего ты хочешь, Дел?

– Нет, – пробормотала я. – Мы только что проехали остановку для отдыха, где могли бы поменяться местами. Ты можешь просто продолжать ехать.

Я даже не видела, как навстречу нам мчалась другая машина. Больше всего я услышала грохот. Хруст складывающегося металла. Высокий звук бьющегося стекла. Треск костей. А затем всё стихло.

Глава 41

Бэк

Я вырубился всего на секунду, потому что подушка безопасности всё ещё сдувалась, когда я открыл глаза. Адреналин струился по моим венам, проясняя мысли, пока я оценивал повреждения своего тела (осколки стекла торчали из моей левой руки и пульсирующая боль в голове), а затем оценивал ситуацию. Машина перевернулась на водительскую сторону, но выглядела так, словно она съехала с дороги. Хорошо. Никакого риска, что другие машины врежутся в мою. Лобовое стекло исчезло, его заменили сухая трава. Я мог бы выползти, если отстегнуть ремень безопасности. Я протянул руку, и ремень с треском расстегнулся, отбросив меня на дюйм к земле, в море осколков. Я даже не заметил, как стекло порезало мою одежду, потому что, когда я выпрямился, мой взгляд упал на волну светлых волос с малиновыми прожилками.

Потому что я был в машине не один.

Моменты перед аварией промелькнули в моём сознании. Большие голубые глаза из озорных превращаются в ледяные. Улыбка дрогнула.

Долю секунды я смотрел на неё, подвешенную надо мной за ремень безопасности, кровь выступила у неё на лбу и стекала из уголка рта. Не двигалась. Не приходила в сознание.

– Я собираюсь отвезти тебя в Нью–Йорк, в Лондон, в Париж, – слова вырвались из меня, как сделка, и я прижался к ней. Я пытался приподнять её голову и поддержать её шею своими плечами, пока нащупывал ремень безопасности, но он, блядь, застрял. Я нажимал и нажимал чертову кнопку, но он не отстегивался. – Тебе лучше прислушаться, блондиночка, потому что ты не выиграешь этот спор молчанием, слышишь меня?

Она не ответила.

Я пнул ремень безопасности. Он расстегнулся, и её обмякшее тело рухнуло на меня. Я прижал её лицо к своей груди кровоточащей рукой, а здоровой оперся о крышу машины.

– Я держу тебя. Я держу тебя. Я держу тебя, – я продолжал бормотать одни и те же слова снова и снова, таща нас назад через разбитое лобовое стекло. Оказавшись снаружи, я увидел темные клубы дыма, поднимающиеся от машины, и мои инстинкты закричали мне, чтобы я держался как можно дальше от машины. Как только мы отошли на пару футов, я положил безжизненное тело на траву. Её правая рука была согнута под неестественным углом, но это беспокоило меня меньше всего.

Она была такой бледной.

Бледная кожа. Светлые волосы. Бледно–голубое платье. И вся эта кровь контрастирует с этим. Впитываясь в её волосы из пореза на лбу и в платье из–за того, что из ребер торчал осколок стекла. Ребра, которые, чёрт возьми, не двигались.

– Встречное предложение, Делайла, если ты проснешься прямо сейчас, я оденусь на свадьбу как мистер Найтли, – пообещал я. Я убрал мокрые волосы с её лица и откинул её голову назад, прежде чем прикоснуться ухом к её носу. Ее дыхание было медленным и неглубоким, но оно ощущалось. – Это моя девочка, – вздохнул я и попытался нащупать пульс у неё на шее, но ничего не вышло. Он был таким слабым. Чёрт.

– Просто держись, милая.

Впервые за всё время я посмотрел вверх. Мы скатились в крутую канаву, улица была по крайней мере в 20 футах над нами. Пожилая женщина стояла на обочине дороги, прижимая телефон к уху. Заметив мой взгляд, она помахала мне рукой. Я воспринял это как знак того, что она звонила в 911. За исключением того, что она не переставала махать, и мой взгляд проследовал за её указывающими пальцами к другой машине.

Верно. Мы упали не просто так.

В нескольких футах от нас дымились и поскрипывали обломки серебристой машины.

Моё внимание вернулось к единственной женщине, которую я никогда не хотел покидать – и которая никогда не позволила бы мне дослушать до конца, если бы я не оставил её прямо сейчас, чтобы узнать, не нужна ли помощь кому–нибудь ещё.

– Последнее предложение, Делайла, – прошептал я и осторожно поцеловал её в лоб. – Ты не умрешь у меня на глазах, а я проверю другую машину, хорошо? – из её легких вырвался вздох, чуть более сильный, чем предыдущие. – Я приму это как “да”.

Мой левый бок пронзали острые стрелы боли в груди, но за многие годы на ринге я переломал достаточно ребер, чтобы выстоять. Водительская дверь серебристого Вольво была приоткрыта, окна не было, и мужчина за рулем издал низкий стон из–за копны жидких каштановых волос.

Его ремень безопасности поддался с первой попытки, и я вытащил его из машины одним рывком, уложив на траву. Его волосы откинулись назад, и мой желудок сжался.

– Я знаю тебя.

– Она не та, за кого ты её принимаешь, – он кашлянул.

– Чайлдс, – его имя таилось в глубине моего сознания рядом с фотографией, которую Джулиан прислал мне за день до моего отъезда на Кейп–Код. Его лицо теперь было в синяках и распухло, но я так глубоко изучил этого ублюдка в интернете, что мог бы узнать его из толпы даже с капюшоном на лице. – Роджер Чайлдс.

– Тебе лучше надеяться, что она мертва, иначе она разрушит твою жизнь, как разрушила мою, – его дыхание сбилось, когда он закашлялся капельками крови.

Он больше не будет меня беспокоить.

У меня всё ещё не было подробностей о том, как он приставал к Дел. Чайлдс был её начальником ещё несколько месяцев назад. Он даже не всплыл, когда мы впервые проверили её биографию, потому что в записях Дел говорилось, что она уволилась с работы из–за проблем с психическим здоровьем. Нет причин сомневаться в этом, когда знаешь о её тревожности...

После того, как я посоветовал Джулиану копать глубже, он обнаружил, что жизнь Чайлдса в руинах. Каким–то образом, в течение нескольких недель – тех самых нескольких недель, когда Дел взяла имя Корделии, – он потерял всё.

Сложить два и два не составило большого труда.

Кто–то просто не сумел объяснить Дел, что нет ничего опаснее человека, которому нечего терять.

– Ты последовал за ней.

Последовал за нами.

– Я оказал тебе гребаное одолжение, чувак. Её зовут Делайла, а не Корделия. Гребаная сука.

– Одолжение, – задумчиво произнес я, чувствуя, как холод пробирает меня до костей. Всего в нескольких футах от меня Делайла, которая из принципа крала мыло у богатых людей, которая придумывала фантастические истории о дружбе, чтобы превзойти все шансы, и которая отказалась от собственной личности ради страдающей агорафобией наследницы, не получив на свои счета ни пенни, вместо этого потратив собственные деньги на переделку платья, едва дышала. Из–за него. – Забавно. Не похоже на одолжение.

– Я просто протаранил пассажирскую сторону. С тобой всё будет в порядке.

– Знаешь, что по–настоящему обидно, Роджер? – я приподнялся, чтобы взглянуть на обломки его машины. На улице завыли сирены, но никто ещё не спускался по склону.

– Тратить такое хорошенькое личико на такую колючую девчонку? – он рассмеялся, подавившись звуком. Он совершенно неправильно истолковал мой союз здесь.

– Что я подбежал сюда и вытащил твоё тело из–под обломков, и после всего этого я не смог спасти твою жизнь.

Замешательство исказило черты его лица, и понимание вспыхнуло, когда я схватил его за редеющие волосы и заросший щетиной подбородок. Его шея хрустнула в моих руках, как веточка.

Я не стал больше тратить на него ни секунды, оставив его в грязи, где ему и место, и потащился обратно к Делайле.

Глава 42

Делайла

У меня раскалывалась голова, а эта чертова песня не умолкала. Бэк никогда не слушал музыку по утрам, а теперь он включил эту чертову песню.

– Ты можешь выключить музыку?

– Здесь нет музыки, дорогая, – ответила женщина, и я попыталась разлепить глаза, потому что это был не Бэк, и эта чертова песня не прекращалась. И ни один человек по имени Делайла никогда больше не хотел слышать эту чертову песню. Мои глаза, однако, не открылись, и я просто погрузилась обратно в уютную, теплую темноту объятий Бэка, обнимающих меня, и его лицо уткнулось в изгиб моей шеи, пока он так сладко напевал.

– Хорошая песня, – пробормотала я с отяжелевшим языком.

– Спокойной ночи, – прошептал он в ответ.

Глава 43

Бэк

– Клянусь богом…

– Если вы не будете стоять спокойно, вы встретитесь с Богом гораздо раньше, чем вам хотелось бы, мистер Беккет, – седовласая медсестра усмехнулась, протягивая металлический контейнер. Доктор, не говоря ни слова, бросил в него ещё один осколок. Она перестала разговаривать со мной после девятого или десятого осколка стекла, который она извлекла из моего бока. По крайней мере, теперь они перешли к моей руке. Если бы они просто дали мне этот чертов пинцет, я бы сам выковырял крошечные осколки автомобильного стекла из своей плоти – после того, как проверил, как там Делайла.

– Это угроза? – спросил я.

– О, нет, я просто информирую вас об опасности инфицирования открытых ран, – она фыркнула, но не скрыла своего хмурого взгляда, когда в миску упал ещё один особенно зазубренный кусочек, покрытый пленкой крови. – Ты уверен, что тебе не нужно обезболивающее, милый?

– Я уверен. Сколько ещё?

Доктор вздохнул и покачал головой.

– Не так уж много, – проворковала медсестра, явно не обеспокоенная тем фактом, что мне нужно было быть где–то ещё. Она, должно быть, пережила десятилетия дерьма в отделении неотложной помощи, чтобы оставаться такой бодрой, но меня это действительно не волновало.

Прошло несколько часов с тех пор, как я видел Дел в последний раз. Они увезли её, чтобы подлатать и сделать МРТ, и единственная причина, по которой меня сейчас не было с ней, – это другой доктор, который кричал на меня, что не сможет выполнять свою работу, если я буду мешать ему.

Дверь в смотровую распахнулась, и Айзек глубоко вздохнул, когда его взгляд остановился на мне.

– Трудно найти мужчину.

– Доктор Хантер? – медсестра нахмурила брови, окидывая Айзека долгим взглядом. Он накинул свой белый халат поверх рубашки Pink Floyd и рваных джинсов, что, вероятно, не было его обычной одеждой.

– Привет, Дениз, выглядишь прекрасно, как всегда, – он нацепил яркую, лучезарную улыбку и подмигнул женщине. – Ты подстриглась?

Доктор рядом со мной фыркнул и вытащил ещё один осколок из моей руки, вытирая кровь с моей кожи куском марли, в то время как медсестра Дениз хихикнула и покраснела.

– О, доктор Хантер, прекратите нести чушь.

– Подпиши это, – Айзек протянул мне свой планшет, всё ещё не сводя глаз с женщины, которая годилась ему в матери.

– Самовыписка? – спросил я, забирая у него планшет здоровой рукой.

– Не подписывай это. Я ещё не закончил, – проворчал доктор, не поднимая глаз.

Айзек протянул мне ручку и повернулся ко мне впервые с тех пор, как вошел в комнату, его очаровательный вид исчез.

– Нам нужно идти.

Мы не разговаривали с тех пор, как я отослал Джонаса, но его слова не оставляли места для протеста. У меня по спине побежали мурашки, потому что, если он не объяснил перед своими коллегами, почему нам нужно идти, мои шансы сидеть рядом с кроватью Дел, ожидая, пока она проснется, только что свелись к нулю. Я подписал бланк самовыписки. Доктор немедленно положил пинцет на медицинский поднос и поднял руки, сдаваясь.

– Рубашка? – спросил Айзек.

– Ей конец.

– Возьми это, пока мы не доберемся до машины, – он снял свой халат и бросил его мне. Я не смог подавить гримасу, когда жесткая ткань скользнула по открытым ранам на моей руке, но это было лучше, чем идти полуголым, куда бы мы ни направлялись. Я взглянул на татуировку на внутренней стороне его предплечья. Il ne faut pas réveiller le chat qui dort. Французская версия ‘Не будите спящую собаку’. Я проигнорировал это предупреждение, и мне предстояло столкнуться с последствиями.

– Не хочешь рассказать мне, что происходит? – спросил я, как только мы вышли из палаты и Айзек быстрым шагом направился по больничному коридору.

– Два года назад Корделия Монтгомери была здесь пациенткой с лопнувшим аппендицитом, – быстро и тихо заговорил Айзек.

– Чёрт, – я понимал, к чему он ведёт. Я не думал дважды о том, какое имя назвать скорой. Корделия. Если бы авария попала в газеты, наши имена были бы там – и, насколько знал остальной мир, женщина на пассажирском сиденье была той же самой, с которой меня фотографировали на различных мероприятиях последние несколько недель. Остальной мир понятия не имел о существовании Делайлы Эдвардс в моём мире.

– Тогда Корделии требовалось переливание крови.

– Я предполагаю, что группа крови Дел не соответствовала той, что указана в анкете.

Он толкнул тяжелую дверь с надписью ‘для персонала’, которая вывела нас на ослепительно белую лестничную клетку.

– Ты знаешь?

– Да, – прошипел я, с каждым шагом вниз мою грудную клетку пронзали приступы боли. – Где она?

– Есть ещё кое–что, – Айзек остановился на лестничной площадке и, прищурившись, посмотрел на меня. – Два года назад Корделия предоставила нам экстренный контакт и медицинскую доверенность. Кто–то, кто мог бы принимать решения за неё, если она будет недееспособна. Виктор Ельчин.

– Он здесь? – спросил я.

– Они уехали вместе.

Боль покинула моё тело, сменившись холодным инстинктом, что автокатастрофа была лишь первой упавшей костяшкой домино.

Через несколько минут я уже сидел на пассажирском сиденье элегантной Теслы, которая всё ещё пахла новой кожей и не имела ничего общего с обычной старой красной Хондой Айзека с постоянным пятном кетчупа на заднем сиденье. Он бросил мне простую футболку из своего багажника, чтобы заменить лабораторный халат, прежде чем ыехать из больничного гаража.

– Куда–то собираешься? – спросил я, взглянув на гладкий черный чемодан на заднем сиденье.

– Собирался.

– Как ты узнал о катастрофе?

– А ты как думаешь? – возразил он.

– У нас всё хорошо?

– Я дам тебе знать, когда мой отец решит, чего он хочет в обмен на использование федеральных ресурсов против русской мафии, – несмотря на свои слова, он бросил мне легкую усмешку через плечо. – Кстати, неплохая ферма по выращиванию конопли.

– Ты знаешь, куда он увез Делайлу? – спросил я, не готовый подшучивать над ситуацией, пока не буду уверен, что блонди в безопасности.

– Делайла, – Айзек повторил её имя. – Да, он отвез её домой, но мои ребята не могут войти. Я не могу войти. Если только ты не хочешь спровоцировать международный скандал.

– Домой?

– В дом Корделии Монтгомери, – Айзек указал на дорожный указатель, когда сворачивал за угол на Бикон–стрит. – Послушай, Бэк, я понятия не имею, что происходит, но я просмотрел карту Дел. Ей наложили швы, но ты должен отвезти её обратно в больницу. Независимо от того, настоящая она наследница или нет, она заслуживает этого.

Мои пальцы дернулись, сжимаясь в кулаки. Настоящая наследница или нет? Неужели он действительно думал, что я откажу Дел в медицинской помощи, в которой она нуждалась, только потому, что её фамилия не Монтгомери? Я заставил свои руки расслабиться, потому что Айзек был не так уж далек от истины. Мы познакомились, когда я был во многом сыном своей матери, и Джорджия Беккет без проблем позволила кому–то истечь кровью, как только он перестал быть ей полезен. Даже если бы я хотел притвориться, что дистанцировался от неё на протяжении многих лет, на всей этой схеме была печать её одобрения. Что должно было насторожить меня несколько недель назад.

Айзек остановил машину в квартале от дома Корделии и повернулся на водительском сиденье, чтобы пристально посмотреть на меня.

– И последнее.

– Что? – рявкнул я, уже хватаясь за ручку двери.

– Джулиан – тот, кто взял деньги и расплатился с Ельчиным. Он там с ними.

Конечно, он был там. Я вылез из машины и не стал смотреть, как Айзек отъезжает. Мои мысли проносились со скоростью миллион миль в минуту. Джулиан знал о Делайле столько же, сколько и я. Бывшая школьная учительница, нанятая в качестве дублера Корделии. Но когда он узнал о причастности Ельчина к этому?

‘Три стратегии. Начинай’.

Голос моей матери эхом отдавался в моих мыслях, потому что Джулиан, возможно, и проводил много ночей за кухонным столом, но он никогда не пытался уйти пораньше, никогда не прятал романы в суперобложках своих книг, никогда не переставал играть в игру. Он не нарушал правил Джорджии. Однажды он так разозлился, что перевернул стол, схватил какую–то маленькую мраморную скульптуру и бил ею по дереву до тех пор, пока ножки стола не откололись. Затем он сел на свой стул и оставался там до тех пор, пока не придумал последнюю стратегию.

Это был тот Джулиан, которого я ожидал встретить.

Глава 44

Делайла

– Я уверен, что сотрудники Бостонского медцентра очень компетентны, но я бы не хотел, чтобы ты умерла из–за инфекции, – Джулиан вздохнул и повозился с пластиковым переключателем на капельнице.

Я попыталась моргнуть сквозь затуманенное зрение, но всё, что я увидела, это участки пастельно–голубых стен и темное небо за окнами. Слова Джулиана всплыли в моих туманных мыслях. Больница. Это была не больница. Мы были в моей спальне.

– Я не... – мой голос стал хриплым всего после двух слов, и я зажмурила глаза, пытаясь думать, пытаясь собрать воедино сцены в моей голове.

– Не волнуйся. Ты получишь всю необходимую медицинскую помощь. В нашем штате работают отличные физиотерапевты, которые позаботятся о том, чтобы ты быстро поправилась. Если хочешь, я запишу тебя на прием к одному из лучших терапевтов страны, чтобы ты могла проработать сегодняшний день в своем собственном темпе, – бессвязно продолжал Джулиан, и его голос действовал мне на нервы.

Его слова всплывали в моей голове, пока я прокручивала фрагменты. Я попала в автокатастрофу. Потом всё стало чёрным. Я была на заднем сиденье машины скорой помощи. Потом всё чёрное. Я была в больнице. Потом всё чёрное. Нет. Не я. Мы. Мы попали в аварию.

– Где Бэк? – прохрипела я.

– Он будет здесь завтра.

Завтра. Здесь? В моей комнате? Почему Джулиан был в моей комнате? У меня заболели виски под давлением всех этих вопросов.

– Я устала.

– Я знаю, Дел. Постарайся немного поспать. Мы можем обсудить следующие несколько недель восстановления позже.

Джулиан натянул одеяло повыше, прежде чем оставить меня в покое. Он выключил свет, и я позволила себе глубже зарыться в подушки и закрыть глаза. Прежде чем сон успел овладеть мной, замок на двери щелкнул, закрываясь.

Мои глаза распахнулись при этом единственном механическом звуке.

Я откинулась на спинку кровати и оказалась в темной комнате. Что–то защекотало в глубине моего сознания. Ещё одна темная комната. Мелодия. Эта чертова песня сорвалась с губ Бэка, когда он прижался ко мне ближе.

– Хорошая песня, – пробормотала я.

– Спокойной ночи, – прошептал он в ответ.

Он знал.

Он знал об этом с того самого момента, как я впервые переспала с ним.

Звук бьющегося стекла был бы поэтичен, если бы за ним не последовал крик боли. Я спустила ноги с кровати и, спотыкаясь, двинулась вперед. Одна моя рука была в толстом синем гипсе, другая подключена к капельнице. Я зубами выдернула иглу из запястья, едва ощущая боль. Либо мне дали сильные обезболивающие, либо я стала действительно хороша во всей этой штуке с управлением болью. Ещё два шага к двери подтвердили, что это были обезболивающие, и мои ноги подкашивались.

Я облокотилась на столбик кровати и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Что бы, чёрт возьми, ни происходило, если Бэк знал об этом несколько недель назад…Я попросила его называть меня Дел. Он когда–нибудь называл меня Корделией?

Я не могла сосредоточиться. Все мои мысли превратились в плотный мерцающий мираж. Джулиан был здесь. В доме Корделии. И был шанс, что он знал, что я на самом деле не я. Нет, подождите, я всё ещё была собой, но я не была Корделией. Но Корделия была где–то в этом доме.

Прижав руку ко лбу, как будто это могло успокоить мои мысли, я, спотыкаясь, направилась к двери. Конечно, она была заперта. Ради всего святого, зачем он запер меня здесь? Где он вообще взял ключ? Крик. Кто–то кричал. О боже. Я прислонилась лбом к остывающему дереву двери. Ладно, ладно, ладно, думай, Дел. Не паникуй.

Джулиан говорил что–то о следующих нескольких неделях, верно? Это означало, что он не мог планировать передать меня властям за то, что я выдавала себя за Корделию.

Что бы он ни планировал, я нутром чуяла, что не хочу лежать в постели и ждать. У меня не было намерения выяснять, кем был Джулиан, как выразился Бэк.

Если Бэк знал…нет. Нет. Сосредоточься.

Я взглянул на себя сверху вниз. На мне была старая футболка большого размера, доходившая мне до колен, которую я обычно надевала только на ночь, когда знала, что меня в ней никто не увидит. В основном из–за дырок по всему вороту. Это подойдет, потому что мои ноги были слишком нетвердыми, чтобы даже подумать о том, чтобы надеть брюки. Во мне был прилив энергии, и я не стану тратить его на штаны. Вместо этого я подбежала к окну, забралась на подоконник и открыла его. На меня навалилась стена затхлого, теплого летнего воздуха.

Я посмотрела вниз. Второй этаж с видом на сад. Кроме того, через крышу открывался отличный вид на маленький зимний сад Корделии, всего в нескольких футах под моим окном. Хорошо. Я втянула воздух и протолкнула ноги в отверстие. Очевидно, я бы предпочла умереть, провалившись сквозь стеклянную крышу и вскрыв себе вены, чем ждать Джулиана. Или Бэка.

Я не стала дожидаться, пока паника прокрадется в мой затуманенный мозг. Воспользовавшись тем кратковременным упущением в суждениях, которое дали мне обезболивающие, я перевернулась на живот и позволила себе выскользнуть. Тупая боль пульсировала в боку, когда я опустилась, и весь мой вес переместился на верхнюю часть тела. Затем пальцы ног коснулись гладкого стекла.

– О боже, – всхлипнула я. Пути назад не было. Я умру. Зимние сады были построены не для того, чтобы по ним можно было гулять. В ту секунду, когда я опущусь, будет ждать неминуемая смерть от тысячи осколков стекла. Я зажмурила глаза и позволила остальному своему весу упасть. Стекло подо мной заскрипело, затем…Ничего не произошло.

Моё подсознание взяло верх, какие–то старые знания о распределении веса на неустойчивых поверхностях заставили меня опуститься на живот, прижав плоские ладони к прохладному стеклу. Таким образом, я подтолкнула себя к краю крыши, но вспомнила, что забыла небольшую деталь в своём плане побега. Это 8–футовый спуск на землю. Если я упаду и ударюсь головой…Если раны после автокатастрофы снова откроются…Нет. Нет. Подростки постоянно выпрыгивали из окон и с крыш. Всё должно было быть хорошо. Я оттолкнулась ещё дальше, сначала болтая ногами, потом ногами, а потом мне просто пришлось отпустить их, и сила тяжести стащила меня с крыши.

Я приземлилась на задницу, острая боль прошлась по копчику и немного рассеяла туман в голове.

– Ты такой идиот, – горько рассмеялась Корделия, и я совсем забыла о боли. Я не могла заглянуть в дом с того места, где приземлилась, потому что вдоль стеклянных стен зимнего сада стояли растения в горшках, но я всё ещё слышала шарканье ног и стук столовых приборов внутри. Мой взгляд упал на стеклянную дверь в нескольких футах от меня, которая была приоткрыта всего на дюйм. Странно. Я никогда не видела, чтобы эта дверь открывалась. Я подползла к ней, прислушиваясь к словам Корделии. – Даже если Делайла выйдет замуж за твоего брата, ты не получишь доступа к наследству Монтгомери.

Женится? Кто, черт возьми, на ком женится? Только не на этой Делайле.

– Ну, пока нет, – пробормотал Джулиан с набитым ртом. Он ел? Какого черта? Ужинает с настоящей Корделией Монтгомери и обсуждает её наследство? – Через два–три года у неё родится ребенок. И тогда, если что–то случится с Корделией Монтгомери, её ребенок унаследует всё состояние. Конечно, наследство было бы закреплено за трастом, но кто лучше присмотрит за трастом, чем дорогой папочка. Ты же знаешь, женщины всё время умирают при родах, верно?

От его слов у меня скрутило живот. Женщины всё время умирали при родах? Как? Эклампсия? Её можно было предотвратить, если знать, на что обращать внимание? Я начинала понимать, что имел в виду Бэк. Просто ещё одна женщина, которая должна сделать прическу, раздвинуть ноги и стоять позади своего мужчины. Джулиан, вероятно, был не намного лучшего мнения о Корделии, и если это был её крик раньше...

Я окинул взглядом задний двор, но сарай с потенциальным оружием самообороны находился в другом конце. Боже, почему у богатых людей такие большие задние дворы? Я не доберусь до него, либо потеряю сознание, либо кто–нибудь заметит меня. Прекрасно. Я изучила растения прямо у двери и решила, что лилия мира в квадратном горшке с острыми краями подойдет идеально.

– Утром пятницы, в 8 утра, все активы, которые были записаны на имя Монтгомери, исчезнут, Беккет. За исключением моего дома и моего личного доверия, которое, вероятно, меньше того, что ты получаешь за год.

Он меня не увидит. Он меня не увидит. Он меня не увидит. Погрузившись в свои мысли, я наклонилась вперед, чтобы взглянуть через стеклянную дверь. Джулиан и Корделия сидели друг напротив друга за обеденным столом. Он с бутербродом на тарелке. Она со связанными за спинкой стула руками.

– Исчезнут? Что значит исчезнут? Ты не могла обанкротить компанию своего отца за шесть месяцев. У тебя не было к этому доступа.

– О нет, это лучшая часть. Делайла собиралась произнести большую речь на Белом балу на следующей неделе. Все деньги направляются в фонд Терезы Монтгомери, чтобы остановить насилие в отношении женщин, – она откинула голову назад, отбрасывая волосы с лица. – Ты видишь иронию в этой ситуации?

И как только компания исчезнет, Корделия Монтгомери сможет навсегда исчезнуть из поля зрения общественности. Она сможет изо дня в день руководить фондом из своего дома. Она могла сосредоточиться на действиях, а не на гала–концертах по сбору средств. Это была очень убедительная 34–страничная презентация в PowerPoint.

– Чушь собачья. Никто не был бы настолько глуп. Ты и та девчонка лгали всем в течение нескольких недель, – он схватил что–то со стола так же небрежно, как солонку, за исключением того, что это был пистолет, и он направил его прямо на Корделию. – Это просто ещё одна ложь, попытка выманить тебя отсюда, чтобы ты могла уползти обратно к своему мальчику–игрушке и притвориться, что мира вокруг не существует.

Мальчику–игрушке? Он имел в виду Виктора? Где, чёрт возьми, Виктор?

Я не собиралась ждать, пока этот пистолет выстрелит. Так быстро, как только позволяли мои трясущиеся конечности, я вскочила, проскочила через дверь и схватила лилию.

– Эй! – я швырнула в него растение, целясь в пистолет, но вместо этого оно упало ему под ноги. Земля разлетелась по всему полу.

Джулиан невозмутимо приподнял бровь и стряхнул грязь со своего кожаного ботинка.

– Разве я не говорил тебе идти спать?

– Тебя что, никто никогда не учил, как обращаться с леди? – возразила я, медленно делая шаг вперед. У меня не было другого плана, кроме как поддерживать с ним разговор, чтобы он не опускал пистолет.

– Леди? Она? – он резко вскочил со стула и махнул пистолетом в направлении Корделии. – Это мило слышать от тебя. Разве ты не притворялась ею?

– Так вот в чем дело? Ты злишься, потому что тебе не удалось познакомиться с настоящей Корделией Монтгомери?

– Пожалуйста, – проворчал он. – Я рад, что ты заменила её. Сомневаюсь, что настоящая Корделия сняла бы трусики в течение трех недель после знакомства с моим братом. Возможно, на самом деле она большая леди, чем ты. Ты без колебаний бросила своего драгоценного парня, чтобы Бэк мог потрогать твою маленькую киску в её гостиной. С тобой будет гораздо легче справиться, чем с этой холодной ледяной принцессой.

Что ты рассказал ему обо мне?

Я ему ни хрена не сказал. Ты моя.

В животе у меня всё перевернулось, но я отбросила все мысли о Бэке. Я могла бы попытаться разобраться в этом позже. Когда в комнате не будет оружия. Разбитая губа Корделии задрожала.

– Что с тобой случилось? – спросила она в минуту молчания.

– Автомобильная авария. Что здесь происходит?

– О, ты знаешь. Он хочет напоить меня, изнасиловать, убить и сделать тебя единственной настоящей Корделией.

– Плотный график, Джулиан, да? – пистолет ткнулся мне в лицо быстрее, чем я успела отреагировать, и я споткнулась, опрокинув тележку с напитками. Виски и текила пропитали мою футболку. Я с трудом заставила себя подняться на ноги, перед глазами всё плыло, а от резкого запаха алкоголя выступили слезы.

– Возвращайся в свою комнату, Делайла. Бэк зайдет проведать тебя утром. По крайней мере, теперь мы все можем перестать притворяться.

– Притворяться? – я всё моргала и моргала, но зрение оставалось затуманенным. Я протянул руку, чтобы остановить жужжание в голове, и моя рука снова стала окровавленной.

– О боже, ты действительно такая блондинка, какой кажешься, да?

– Джулиан, какого хрена? – от двери донесся голос Бэка.

– О, отлично, вот и ты. Ты можешь посвятить свою будущую жену в наши планы. Ты случайно не захватил с собой обручальное кольцо, не так ли?

– Делайла должна быть в больнице.

Вот оно. Моё имя. На его губах. Я едва могла различить его за смутными очертаниями и цветами, но его голос был кристально чистым. Он прошел мимо своего брата, а затем его руки обхватили меня, чтобы поднять на ноги, и на мгновение это было так легко. Его запах. Его тепло. Но реальность окатила меня холодной волной.

– Не прикасайся ко мне, – прошипела я, пытаясь вырваться из его рук, не упав.

– У тебя идет кровь. Тебе нужно к врачу, – он не отпускал, и его объятия были слишком сильными, потому что Джулиан был совсем рядом. И он дразнил меня, потому что я была слабой и наивной, а Бэк…Бэк знал, кто я такая.

– Прекрати, – я вздрогнула, и Бэк замер, позволив мне доковылять до стула Корделии, который должен был стать достаточной опорой, пока мир не перестанет вращаться.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, прежде чем скрипучий голос Джулиана зазвучал снова.

– Корделия, дорогая, то есть настоящая Корделия, почему бы тебе не рассказать ненастоящей Корделии, почему ты хотела, чтобы она встречалась с Августом Беккетом?

– Хорошая пресса, – коротко и по существу ответила Корделия. – Хорошо для имиджа.

– Я не дура, – выдавила я, закрывая глаза, потому что мой желудок начал скручиваться из–за вращающейся комнаты.

– Бэк, не хочешь заполнить пробелы?

– Джулиан, какого черта Делайла не в больнице?

– Если бы я не распустила компанию, мне пришлось бы стать её владельцем, – вмешалась Корделия. – Документы моего отца надежно защищены. Бизнес Монтгомери остается в семье Монтгомери. Отношения с Бэком пошло на пользу имиджу, потому что даже мысль о том, что Август Беккет вступит в брак с наследницей Монтгомери, успокоила заинтересованных лиц. До тех пор, пока я не смогу продвинуться вперед с фондом.

– Остается в семье Монтгомери, – повторила я. Вспомнились предыдущие слова Джулиана. Брак. Рождение ребенка. Смерть. Дорогой папочка. – Так ты планировал жениться на Корделии? – я заморгала от слишком яркого света в комнате, указывая пальцем на Бэка, затем снова на себя. – Но официально я была Корделией.

– Да, – сказал Бэк.

– Ты бы женился на мне, пока я притворялась Корделией?

– Да.

– Ну, по крайней мере, комментарий ‘ожидание у алтаря’ теперь имеет смысл. Я просто... я... – я осеклась, содержимое моего желудка подступило к горлу.

– Я отвезу тебя обратно в больницу, – руки Бэка были рядом, а я всё ещё вырывалась, не в силах сказать ему, чтобы он отцепился от меня. Вместо этого я нащупала связанные руки Корделии и переплела свои пальцы с её. Даже если её голос оставался ровным на протяжении всего этого, она дрожала и крепко сжала мою руку, как только мы соприкоснулись.

– Когда умер старина Монтгомери, я действительно собирался позволить тебе разыграть это, Бэк, но потом я понял, что мы были не единственными в этой игре. Тебе действительно следовало сделать так, чтобы она забеременела. Это было бы такое быстрое решение. Это никогда не было Беккет против Монтгомери. Это было Беккет против Ельчина с фамилией Монтгомери в качестве приза.

– Оставь Виктора в покое, – прошипела Корделия резче, чем я когда–либо от неё слышала. – Тебе нужна моя фамилия? Можешь забрать её. Я выйду замуж за любого из вас прямо сейчас.

– Слишком поздно, – Джулиан пожал плечами. – Его семья забрала его сразу после того, как он забрал Делайлу из больницы для меня. Он действительно думал, что прячется, да? Они позволили ему оставаться здесь так долго только потому, что знали, насколько ценным активом была ты. Мне стоило немалых усилий заставить их убрать его, но он не собирался покидать тебя.

Мой гудящий мозг изо всех сил старался не отставать. Тот, кто хотел получить состояние Монтгомери, должен был жениться на члене семьи. Бэк планировал жениться на Корделии. На мне. И семья Виктора планировала, что он женится на Корделии. На Корделии? Или что–то в этом роде. Значит, Джулиан вычеркнул Виктора из уравнения?! Боже, это было ужасно.

– Мы уходим, – сказал Бэк авторитетным тоном.

– Я никуда не пойду без Корделии, – выдохнула я, вытирая кислый привкус во рту тыльной стороной ладони. – И я никуда не пойду с тобой, – я бросила на Бэка уничтожающий взгляд, или, по крайней мере, надеялась, что это так. Всё по–прежнему было расплывчатым. Но он был прямо рядом со мной, удерживая меня в вертикальном положении, когда мои колени пытались сделать то же самое. – Отстань от меня, – пробормотала я, прекрасно понимая, что упаду на землю, если он это сделает. – Хватит.

– Чёрт возьми, Джулиан, по крайней мере, дай аптечку первой помощи, пока она не потеряла ещё больше крови.

– Я сказала, хватит, – я пыталась надавить на Бэка. Он играл со мной. Он сблизился со мной, потому что хотел получить наследство Корделии. – Я говорю, остановиться, ты останавливаешься.

– Дел, не сейчас. Тебе нужна помощь.

– Я говорю, остановиться, ты останавливаешься, – повторила я, пошатываясь на ногах.

– Джулиан. Сейчас.

– Чёрт возьми, Господи. Всегда так драматично. Она будет жить. Тебе не нужно, чтобы она была полностью работоспособной, чтобы жениться на ней, – простонал Джулиан, но направился к двери. Горький смешок подступил к моему горлу, потому что кого, чёрт возьми, он назвал драматичным? Мой смех оборвался мгновением позже, когда воздух пронзили три приглушенных механических удара, за которыми последовал глухой звук от падения тела на пол. Джулиан упал на пол.

Руки Бэка напряглись вокруг меня.

– Ему определенно нравится звук собственного голоса.

– Виктор, – выдохнула Корделия, её рука в моей дернулась.

– Видишь? Вот что происходит, когда ты начинаешь вмешиваться в дела моей семьи, – Виктор вошел в открытую дверь зимнего сада. Я скорее чувствовала его взгляд, чем могла различить его. Его руки переплелись с моими и Корделии, когда он начал развязывать её. – Делайла, ты дерьмово выглядишь.

– Спасибо, – фыркнула я, на моих губах появилась усталая улыбка.

– Давай вытащим тебя отсюда, блондиночка, – сказал Бэк и обхватил рукой мои колени, готовый поднять меня.

Я ударила его по щеке со всей силы, которая у меня ещё оставалась. Резкий звук заставил всех затихнуть.

– Я же сказала тебе перестать прикасаться ко мне.

– Корделия? – спросил Виктор.

– Я в порядке.

– Я возьму Дел, – сказал Виктор, и я обняла его за шею, как только он оказался достаточно близко. – Прибери за собой, Беккет.

Глава 45

Делайла

Дни, проведенные в больнице, были как в тумане, пока я погружалась в глубокий, измученный сон. Виктор часто бывал со мной. Приходили Табита и Дефне. Но у меня редко хватало сил, чтобы поговорить с ними. У меня едва хватило сил даже на то, чтобы переварить всё, что произошло в день автомобильной аварии.

Я ничего не слышала о Бэке, кроме того, что мне в палату доставили цветы и шоколад. Я отдала всё это медсестрам.

Виктор просто сказал, что мне больше не нужно беспокоиться о Беккетах. "Не беспокойся" было его стандартным ответом, какой бы вопрос я ни задала.

Он действительно был связан с организованной преступностью? Не беспокойся об этом.

Что случилось с Джулианом? Тебе не стоит беспокоиться о нём.

С Корделией всё было в порядке? Позволь мне побеспокоиться о Корделии.

В день, когда меня выписали из больницы, он помог мне забраться на заднее сиденье машины Корделии и отвёз меня обратно к ней домой. Я полагала, что теперь вся эта уловка закончилась, учитывая, что они зарегистрировали меня в больнице под моим настоящим именем, но, очевидно, я всё ещё жила в особняке Монтгомери.

Виктор молча принял на себя большую часть моего веса, пока я с трудом поднималась по лестнице в свою комнату, и принес мне бутылку апельсинового сока и свежий рогалик со сливочным сыром на подносе, как будто он всё ещё просто занимался делами по дому. Но я подумала, что, если спрошу его об этом, он скажет мне, чтобы я не беспокоилась.

Итак, я заставила себя побеспокоиться об одной вещи, которая, казалось, была в моей власти. Я забралась в постель, разорвала большой конверт из Академии Трумэна и высыпала его содержимое на одеяло. Я возвращалась к роли Делайлы Эдвардс на постоянку. Больше никаких вечеринок по случаю открытия, только учительская. Больше никаких светских бесед о частных островах с представителями высшего класса, только обсуждение «Острова сокровищ» в классе.

После того, как я рассортировала содержимое по категориям, я забросила рюкзак на кровать, достала маркеры и закладки для страниц и приступила к работе.

– Я тут подумала, – той ночью Корделия присела на изножье моей кровати и разгладила юбку. Какой бы помятой ни была ее одежда, полумесяцы на щеках выдавали, насколько напряженно она была. Всё ещё следуя за ней, как тень, Фицуильям тоже бросил своё толстое серое тело на кровать, свернувшись калачиком между моими ногами и бедрами Корделии.

– О чем? – спросила я.

– Видишь ли, я думаю, было бы жестоко заставлять Фитци снова переезжать, теперь, когда он привык к такому большому дому.

Я моргнула. Нас поймали в какой–то схеме враждебного поглощения. Её держали под дулом пистолета. Виктор застрелил человека. А Корделия думала о моем коте? С другой стороны, я не могла винить её, когда сама весь день делала всё, чтобы не думать обо всём этом.

– Ты хочешь оставить мою кошку себе? – это не была дикая просьба, учитывая, что она была единственным человеком в мире, которому разрешалось гладить его, не получив при этом серьёзные порезы.

– Я бы не ожидала, что ты откажешься от своего кота, глупышка, – она оторвала взгляд от разглаживания юбки. – Было бы логично, если бы ты тоже осталась.

– Корделия Монтгомери, ты просишь меня переехать к тебе?

– Может быть? Да.

– Я больше не собираюсь быть твоей сотрудницей. Ты ведь знаешь это, верно? Мне надоело притворяться тобой.

– Я больше думала о соседке по комнате, – она расправила плечи. – В моём доме есть много преимуществ. Во–первых, проживание бесплатно. Во–вторых, отличный персонал службы безопасности на территории с отличными кулинарными навыками. В–третьих, аккуратное ведение домашнего хозяйства.

Я снова открыла и закрыла рот, пытаясь разгадать подвох.

– А как насчет посетителей?

– Моё предложение таково: Дефне, Табита и любые серьезные романтические партнеры могут приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится. О других посетителях нужно договариваться за две недели, чтобы Виктор мог их проверить, а я могу остаться наверху, если потребуется.

– Означает ли это, что никаких спонтанных парней из Tinder?

Она съежилась.

– Я готова предоставить дом в твоё полное распоряжение каждые первые выходные месяца, чтобы ты могла приглашать в гости нескольких человек, устраивать вечеринки или делать всё, что тебе может понадобиться.

– И куда ты пойдешь? VIP–люкса в отеле “Монтгомери” больше не будет.

– Я могу остаться с Виктором, – сказала она так беспечно, как будто это не вызвало у меня в голове ещё миллион вопросов.

– У Виктора есть свой дом?

– Конечно. Я купила ему дом по соседству на день рождения несколько лет назад.

– Ты купила целый дом по соседству?

– Да. В любом случае, не спеши, ты можешь подумать об этом.

– Конечно, я остаюсь, – сказала я, хотя у меня было ещё несколько вопросов об условиях проживания Виктора, потому что он был здесь, когда я просыпалась, а ночью он обычно поднимался наверх с Корделией. Я полагала, что у него комната прямо напротив неё.

– Ты серьезно?

Я потянулась к её руке, и она вложила её в мою ладонь, её губы дрогнули в усталой улыбке.

– Ты поймала меня на том, что это было бы логично.

– Делайла, когда я сказала, что ты моя сотрудница...

– Тебе не нужно ничего объяснять, – я сжала её руку. – Всё в порядке.

– Я хочу, пожалуйста. У меня не было друзей с тех пор, как я впервые оказалась в заложниках, – услышав это, она закатила свои блестящие глаза. – И хотя я всегда была дружелюбна с нашим персоналом, поварами, горничными, водителями, никто из них никогда не был по–настоящему моим другом. Они уходили, даже не попрощавшись, или говорили за закрытыми дверями о том, как сильно им меня жаль. Я знала, что ты тоже уйдешь. И когда я сказала тебе, что ты должна помнить, что ты моя сотрудница, я также говорила это самой себе, потому что знала, что наши отношения были в первую очередь деловыми. Но я не хочу, чтобы так оставалось.

– Корделия, – я придвинулась ближе, отчего Фицуильям зашипел и вонзил когти в одеяло у моих ног. – Это никогда не было просто деловыми отношениями. В тот день в уборной академии Трумэна я согласилась надеть это платье не из–за его стоимости при перепродаже. Я увидела в тебе так много от себя, и я не говорю о волосах, глазах или носе. Хотя всё это немного странно.

– Не волнуйся. Я проверила нашу ДНК. На самом деле мы не родственники.

– Ты сделала...Знаешь что, неважно. То, что мы не связаны биологически, ничего не значит. Ты позволяешь мне одолжить твою одежду, предлагаешь купить мне презервативы, и мы едим мороженое, когда тебе снятся кошмары. Для меня это звучит очень по–сестрински.

– А ещё это я съела твои ‘Принглз’. Не Виктор. У меня было полуночная тяга.

– Ты что, издеваешься? Я несколько дней ругала его.

– Я знаю. Он прикрывал меня. Он даже не любит чипсы.

– Итак, когда он положил в кладовку около 30 пачек ‘Принглз’...

– У него очень хорошо получается быть пассивно–агрессивным.

Мы обе рассмеялись, напряжение, накопившееся за несколько дней, спало с наших плеч. Когда наш смех иссяк, одинокая счастливая слеза скатилась по моей щеке, я ещё раз мягко сжала её руку.

– Ты говорила с ним? Что случилось с его семьей?

– Я не уверена, – она медленно кивнула. – Всё в порядке. Скоро мы вернемся к нормальной жизни.

– Разве ты не хочешь большего?

– Не имеет значения, чего я хочу, если он не отвечает взаимностью.

– Я вижу, как он смотрит на тебя, Корделия, и я знаю, что вы двое целовались раньше. Прежде чем ты что–нибудь скажешь, я обманом заставила его признаться в этом.

– Это не имеет значения, – она напряглась и отдернула руку, чтобы продолжить разглаживать свою и без того гладкую юбку. – Как бы то ни было, Джулиан не лгал. У Виктора сложное прошлое и ещё более сложная семья. Он был откровенен со мной по этому поводу в день собеседования при приеме на работу. Я сказала ему, что не собираюсь покидать этот дом без крайней необходимости, а он сказал, что ему нужно место, чтобы спрятаться от людей, которые хотят получить его голову на тарелочке.

Стук в дверной косяк заставил нас поднять головы.

– Простите, что прерываю, – Виктор прислонился к двери. – Курьер доставил это для тебя, Дел.

Он поднял подарочную коробку. Я узнала её форму и матово–черный цвет. На этот раз без большой красной ленты. Мой позвоночник выпрямился при воспоминании о том, когда я в последний раз видела эту коробку. Или точно такую же коробку – в зависимости от того, уцелел ли оригинал в аварии.

– Мне это не нужно.

– Ты уверен?

– Да. Не мог бы ты отправить это обратно?

– Конечно, – он зажал коробку подмышкой и бросил быстрый взгляд на Корделию, которая внезапно отвлеклась на несуществующий кусочек ворсинки на своем рукаве. – Я, пожалуй, начну готовить ужин.

– Спасибо, – сказала Корделия, не поднимая глаз.

Я попыталась ободряюще улыбнуться ему, но его глаза были прикованы исключительно к Корделии, прежде чем он повернулся и ушел. Как только он ушел, она испустила долгий, прерывистый вздох.

– Не похоже, что это было нормально, – прошептала я.

– Да, – она подавилась горьким смешком. – Я буду усерднее работать над тем, чтобы смириться с тем фактом, что он убил человека ради меня.

Её слова прорвали мою тщательно выстроенную ментальную плотину, и все мысли, которыми я загораживалась, всё то, о чём мне говорили не беспокоиться, прорвалось и затопило меня.

– Джулиан мёртв?

Глава 46

Бэк

11 дней.

Именно столько времени потребовалось, чтобы моя жизнь безвозвратно изменилась, только для того, чтобы вернуться к повседневной рутине.

Доступ к его персональному компьютеру позволил легко связать Джулиана с деньгами, снятыми со счетов Axent, чтобы расплатиться с семьей Ельчиных, а имея это в руках, было ещё проще сделать вид, будто он сбежал из страны.

Я ожидал, что буду оплакивать его больше, но, несмотря на то, что мы были братьями, прошло много времени с тех пор, как мы были семьей. Братья прежде всего, – повторяла наша мать снова и снова, пока слово ‘брат’ не потеряло всякий смысл. Джулиана, который держал меня за руку, пока наши родители швырялись друг в друга книгами и вазами, который лежал на односпальной кровати рядом с моей в Casa de Camila, пока наши отец и дед спорили о бизнесе, который проводил бесчисленные ночи со мной за обеденным столом, – того Джулиана давно не было.

Как только всё было улажено, мы с Броуди переехали в квартиру между её домом и моим. Моя квартира была слишком маленькой, но я ни за что на свете не перееду в комнату Джулиана. Грузчики упаковали и распаковали наши вещи за два дня, а потом жизнь просто продолжилась.

У меня были совещания от заката до рассвета, чтобы разобраться с растратой, а Броуди готовилась вернуться в школу и проводила с друзьями больше времени, чем я, вероятно, должен был позволить, но я не был её чертовым отцом.

11 ночей, и я провел каждую из них, заново переживая тот момент. Пощечина. Окровавленная рука Делайлы ударяет меня по щеке с такой силой, что у меня закружилась голова. Боль в её остекленевших океанских глазах.

Я отправил цветы и письма в больницу. Отправил ей ещё один блокнот, поскольку первый сгорел в автокатастрофе. Я даже отправил ей первое издание ‘Эммы’, надеясь, что мистера Найтли будет достаточно, чтобы она хотя бы взяла трубку, но коробка вернулась на следующий день.

Если бы она только позволила мне объяснить.

На 12–й вечер я понял, что, возможно, это мой последний шанс увидеть её снова, если я не хочу преследовать её дома или на рабочем месте, поэтому надел костюм цвета слоновой кости, который мне сшили несколько недель назад, и пошел на последнее мероприятие, на которое Корделия Монтгомери ответила согласием.

Белый бал был безвкусным предлогом для людей притвориться, что их волнует правило ‘никакого белого после Дня труда’. Бальный зал был украшен белыми орхидеями, кристаллами и прозрачными тканями, в то время как люди потягивали белые вина и мартини. Что касается светских мероприятий, то балы по–прежнему были предпочтительнее любой альтернативы. Если вы шли на бал, вы приводили пару и танцевали. Что сводило общение к минимуму. Не то чтобы я не чувствовал на себе их взглядов или не видел, как они наклонялись друг к другу, чтобы шепотом высказать своё мнение о моей семье, но никто не подошел ко мне, когда я сидел в своём кресле в передней части сцены и потягивал виски, пока они, наконец, не добрались до вступительной речи.

Пожилая женщина разглагольствовала о традициях и долгой истории бала, прежде чем, наконец, закончить словами:

– А теперь я рада приветствовать нашу почетную гостью, Корделию Монтгомери.

Зал взорвался одобрительными возгласами. Серебристо–белое платье пронеслось по сцене. Изящные плечи, золотистые волосы, собранные в прическу, алые губы. Не та Корделия. Я увидел, как несколько человек обменялись взглядами за передними столиками, но издалека Корделия и Делайла выглядели устрашающе похожими.

– Спасибо, что пригласили меня, – сказала Корделия, её голос был чистым и холодно мелодичным, как перезвон ветра, в нем не было той теплоты и искрящейся энергии, которыми было наполнено каждое слово Дел. – Меня зовут Корделия Монтгомери, и я уверена, что некоторых из вас смущает моя внешность, потому что я немного отличаюсь от той Корделии Монтгомери, с которой многие из вас познакомились за последние несколько недель. Я вернусь к этому через секунду. Большинство из вас знает, что я не выходила из дома 15 лет, с тех пор как была убита моя мать Тереза, – костяшки её пальцев побелели, когда она ухватилась за трибуну, чтобы не упасть. – Чего вы, возможно, не знаете, так это того, что в тот день меня похитили и удерживали с требованием выкупа. Жизнь моей матери была отнята как средство для достижения цели, чтобы показать, что моей жизнью тоже можно распорядиться, если мой отец не заплатит моим похитителям. Жизнь моей матери не стоила и цента. Моя жизнь была оценена в двадцать миллионов долларов, потому что я родилась Монтгомери. Вот почему по сей день, покидая свой дом, я испытываю приступы паники. У меня только что был ещё один приступ за кулисами, и я уверена, что у меня будет ещё один, как только я сойду со сцены.

Она прерывисто вздохнула, но вся аудитория ловила каждое её слово.

– Ранее в этом году умер мой отец и оставил всё своё наследство мне, но большая часть его активов была оформлена по завещанию ещё несколько дней назад. В течение последних шести месяцев я боролась изо всех сил, чтобы наши заинтересованные стороны увидели, что я способна управлять его компанией, не выходя из дома. Для многих людей, включая многих присутствующих сегодня, этого было недостаточно. Я не общалась с нужными людьми, не пожимала им руки и даже не встречалась с нужным человеком, – её глаза без труда нашли мои в другом конце комнаты. Она знала рассадку. – Итак, я дала своё имя своей сестре, которая не родилась в семье Монтгомери, – по толпе пронесся тихий ропот, но Корделия невозмутимо продолжила. – Многие из вас встречали эту Корделию, она им понравилась, и они приглашали её на свои вечеринки. Вы видели, как она встречалась с влиятельным мужчиной, и вы видели, как она носила эксклюзивную дизайнерскую одежду. И хотя ничего не изменилось в том, как я вела бизнес в Монтгомери, заинтересованные стороны были успокоены, и ко мне относились более серьезно на каждой телефонной конференции.

Она сглотнула и пошевелила челюстью, её взгляд метнулся в сторону сцены. Ельчин стоял в тени, скрестив руки на груди, и кивал ей.

– Мне жаль, что я обманула многих из вас, но ещё больше мне жаль, что меня заставили зайти так далеко, потому что это ещё одно доказательство того, что капиталистическая компания не в состоянии защитить тех из нас, кто нуждается в средствах по охране здоровья, даже на высшем уровне. Вот почему я с гордостью объявляю о сегодняшнем создании фонда Терезы Монтгомери по предотвращению насилия в отношении женщин и оказанию помощи жертвам насилия, жестокого обращения и эксплуатации, похищений и торговли людьми, – несколько человек начали аплодировать, но Корделия не дала им больше секунды, чтобы оценить их реакцию, продолжая свою речь. – Я с гордостью объявляю, что от имени моей матери я распустила компанию своего отца, поскольку стремлюсь к тому, чтобы моё наследие имело социальную, а не денежную ценность. Спасибо.

В ту секунду, когда она сошла с подиума, я уже начал двигаться.

В бальном зале воцарилась тишина, но ни Корделия, ни я не ждали реакции людей. Я вскочил на сцену и последовал за ней через боковую дверь.

Мои шаги замедлились, когда я вошел в меньший по размеру пустой зал для проведения мероприятий с придвинутыми стульями и приглушенным светом, и Дел была прямо там. Она обняла дрожащую Корделию, успокаивающе потирая спину рукой, которая больше не была в синем гипсе. Она была в джинсовых шортах, открывавших бледнеющие синяки на ногах, и футболке большого размера, но даже так она затмевала любую женщину в белом бальном платье.

– Убирайся, – Виктор появился в поле моего зрения, заставив обеих девушек повернуться в мою сторону. Глаза Дел слегка расширились, но остальная часть её лица превратилась в стоическую маску, которая совсем на неё не была похожа.

– Просто дай мне одну минуту.

Виктор оглянулся через плечо, и Дел покачала головой.

– Это значит “нет”.

– Какого хрена ты вообще всё ещё здесь делаешь, Ельчин? – я попытался протиснуться мимо него, но в ту секунду, когда моя рука коснулась его плеча, этот ублюдок вывернул её и ударил меня ногой. Я упал на колени, но боль, пронзившая мои кости, не имела ничего общего с болью в груди, вызванной пустым взглядом Делайлы, устремленным на меня.

– Я предлагаю тебе развернуться, снова стать всеобщим любимцем, самым завидным холостяком и забыть, что ты когда–либо положил глаз на Делайлу Эдвардс, – предупреждение Виктора прогрохотало совсем рядом с моим ухом.

Я мог бы дать ему отпор. Он был больше меня, но я наблюдал за десятками его боев. Я знал его приемы. Я знал, что он оставлял открытой правую сторону подбородка, когда наносил удар ногой. Я также знал о травме, из–за которой он покинул ринг пару лет назад. Тогда я ожидал, что он пойдет работать на свою семью, а не найдет настоящую работу. Возможно, у него даже закончилась практика, что повысило мои шансы…Я просто сомневался, что, вырубив его, я заработаю себе очки с Дел. Но она была рядом, и, возможно, это был мой последний шанс.

– Я не знал, что он собирался... – кулак врезался мне в челюсть, откидывая голову в сторону. Во рту появился медный привкус. Я даже не взглянул на Виктора. – Джулиан не... – последовал ещё один удар, и кровь запачкала лацканы моего нового костюма.

– Пойдем, – прошипела Корделия и, обняв Делайлу, потащила её к двери.

– Подожди, – Дел остановилась, положив руку на плечо Корделии, когда она повернулась и встретилась со мной взглядом.

У меня защемило в груди от теплоты, промелькнувшей в её маске.

– Броуди?

– Она не знает. Так будет лучше, – я сплюнул кровь, покрывавшую мой язык, на чистый полированный мрамор. Саркастичный засранец в глубине моего сознания напомнил мне, что всего несколько недель назад мы обсуждали, что Броуди следует или не следует знать. И я снова был на стороне того, чтобы держать её в неведении. – Она в безопасности, и она сильная. Она справится с этим.

– Я тоже так думаю, – Делайла кивнула, её маска вернулась на место, прежде чем она повернулась и ушла вместе с Корделией.

Я ещё не успел собраться с мыслями, когда другой удар пришелся мне в челюсть и отбросил в сторону.

– Первые удары были за них. Этот от меня, – сказал Виктор. – Держись, блядь, подальше от моей семьи.

То, как он это произнес, не оставляло сомнений в том, что он не имел в виду семью, носящую его фамилию.

– Эй, Ельчин, – крикнул я ему вслед. Горький смешок вырвался из моей груди, когда я заставил себя подняться на ноги. – Тебе стоит как–нибудь прийти в Vortex. Если ты когда–нибудь захочешь вернуться на ринг.

– Спасибо, но я давным–давно сменил профессию, Беккет.

Глава 47

Делайла

– О боже, – выдохнула Броуди и швырнула стопку бумаг на мой стол. – Не могу поверить, что они не поцеловались. Они были так близко. Так близко, – она подняла вверх большой и указательный пальцы, плотно прижатые друг к другу.

– Разочаровывает, не так ли? – я рассмеялась.

Я хотела с головой окунуться в свою новую работу. Я хотела притвориться, что всего лета не было, независимо от того, как сильно болела грудь каждое утро. Я хотела совсем забыть о навязчивом образе потемневших глаз и разбитой губы Бэка, когда он встал на колени и умолял уделить мне всего минуту времени. Я собиралась проводить дни в школе, а ночи с Дефне, Табитой и Корделией, которые сами составили расписание, чтобы занять меня. А потом Броуди заскочила в мой класс на третий день своего второго курса школы и попросила остаться на обеденный перерыв, потому что не могла вынести ещё одного вопроса о своём отце.

Каким–то образом единственным отвлекающим фактором, которому удалось отвлечь мои мысли от Августа Беккета, оказалось то же самое отвлечение, в котором нуждалась Броуди Беккет. В конце концов, ничто не сравнится с небольшим побегом от реальности.

– Пожалуйста, не могли бы они просто поцеловаться в следующей главе? Пожалуйста? Лазурный заслуживает чего–то хорошего в своей жизни.

– И разрушить всё напряжение?

– Что хорошего в напряжении, если нет отдачи? – усмехнулась она.

– Ты когда–нибудь слышала термин “отсроченное удовлетворение”?

– Да, и я не фанатка этого. Ты меня вообще знаешь? Мгновенное удовлетворение или провал, Дел, – она похлопала по стопке бумаг. – Заставь их поцеловаться.

– Броуди, – я закатила глаза. –       Ты же знаешь, что теперь я для тебя мисс Эдвардс. И я учту твоё мнение.

– Кроме того, я думаю, ты допустила ошибку с заклинанием памяти. Я сделала пометку.

– Спасибо.

– Мне пора идти. Я собираюсь заставить Пенни Кроуфорд пожалеть, что она встала с постели этим утром, – Броуди стукнула кулаком по ладони и, пятясь, выскочила из моего класса, её косы разлетелись во все стороны.

– Удачи, – крикнула я ей вслед и сунула шестую главу в свою сумку, прежде чем выключить свет.

Я только вышла из класса, когда Броуди с визгом остановилась передо мной, чуть не врезавшись в меня.

– Говнюки, прости, блядь, дерьмо.

– Нет проблем, – я рассмеялась над какофонией ругательств.

– Кажется, я уронила там свой телефон. Можно?

– Конечно, – я отступила в сторону, чтобы впустить её, а когда подняла глаза, Бэк стоял в нескольких футах от меня. Я втянула воздух. Он не двигался. Несмотря на то, что Броуди снова стала частью моей жизни больше месяца назад, я не видела его.

Одно моргание. Два. Секунды растянулись между нами, как часы. Ни одно из моих совершенно подавленных воспоминаний не отдавало должное ему, этим резким чертам лица или теплу в его серых глазах.

– Нашла, – Броуди пронеслась мимо меня со всей своей энергией и повернулась на 180 градусов лицом ко мне. – Эй, хочешь с нами?

Я покачала головой, в основном для того, чтобы избавиться от пристального взгляда Бэка.

– Не думаю, но спасибо.

– Это могло бы быть исследованием для боя между Лазурным и Фертом, потому что ему не хватало какой–то помпезности. Пошли, – она ухмыльнулась и покачалась на пятках.

– Броуди, отстань. Она не пойдет, – сказал Бэк строгим голосом и повернулся, чтобы уйти.

От непокорности у меня засосало под ложечкой. После того, как я была пешкой в его руках, я не хотела, чтобы последнее слово оставалось за ним в отношении любого из моих решений.

– Вообще–то, пойду. Броуди права. Мне это нужно.

Я пожалела о своих словах, как только произнесла их, но теперь я должна была действовать из принципа. По крайней мере, Броуди была хорошим буфером, всю дорогу до спортзала она говорила без умолку. Когда она исчезла в раздевалке, я убедилась, что стою в трех футах от Бэка, скрестив руки на груди, чтобы избежать любого случайного контакта.

Не то чтобы это имело значение.

Я чувствовала его.

Возможно, я и пыталась сосредоточиться на девочках, бьющих друг друга кулаками на ринге, но все мои мысли были заняты тем, насколько остро я осознавала его присутствие. Каждый волосок на моём теле тянулся к нему. Мою кожу покалывало всякий раз, когда он двигался хотя бы на дюйм. Как будто Бэк был Северным полюсом, а моё тело – стрелкой компаса. Но хуже всего то, что с каждой реакцией, которую он вызывал в моём теле, моя грудь болела под тяжестью каждой лжи, которую он говорил мне, чтобы превратить меня в эту жалкую, тонкую стрелку, у которой нет собственного разума и которая всегда будет вращаться в направлении Северного полюса.

– Ты пишешь книгу? – спросил он, понизив голос, когда закончился первый бой.

– Я с тобой не разговариваю, – прошипела я сквозь зубы. – Я здесь для исследования.

– Тебе следует поговорить со мной об этом. Раньше я добивался заметных успехов в качестве твоего ассистента–исследователя.

– Ты серьезно пытаешься флиртовать со мной?

Как он вообще мог поднять эту тему? Как он мог предложить что–то подобное?

– Возможно, но я серьёзно. Я тренер Броуди. Я могу помочь, если хочешь воспроизвести сцену драки.

– Мне не нужна твоя помощь, – я сильнее обхватила себя руками, мои ногти нащупали тонкую кожу на внутренней стороне руки и ущипнули её. Это едва помогло удержать мои мысли от возвращения в прошлое.

– Я не знал, что он собирается причинить вред Корделии.

Нет. Неа. Я не собиралась этого делать. Я не собиралась больше выслушивать ложь.

– Я собираюсь встать вон там, – процедила я сквозь зубы, прежде чем перейти на другую сторону зала. Я остановилась рядом с каким–то светловолосым парнем, который кричал достаточно громко, чтобы заглушить мои мысли.

– Это моя дочь, – сказал мужчина, наклоняясь и указывая на молодую девушку, полную энергии, прыгающую вверх–вниз возле ринга, готовая идти следующей.

– Я зарегистрировал её после развода, чтобы она могла справиться с некоторыми из этих чувств.

Я моргнула. Тонко. Очень тонко.

– Надеюсь, это сработает, – я попыталась искренне улыбнуться ради его дочери, но моё лицо застыло в хмурой гримасе.

– Ты занимаешься борьбой? Ты тренер одной из девочек?

– Я? О, нет. Я здесь просто как моральная поддержка.

– Жаль. Уверен, ты бы хорошо смотрелась на ринге.

– Вот, – передо мной появилась бутылка яблочного сока, и я инстинктивно отпрянула от руки, державшей её. Блондин побледнел, моргая при виде возвышающегося надо мной существа, отбрасывающего тень на меня.

– Спасибо. Я не хочу пить, – я посмотрела на Бэка, отодвигаясь от него. – Бэк, это... – я повернулась, чтобы представить парня, но его уже не было. Отлично. Что за трус.

– Он прав, – сказал Бэк. – Тебе нужно выйти на ринг.

– Да, точно.

– Я думаю, это помогло бы.

– Многие сценаристы придумывают эпические боевые сцены, не получая при этом по лицу.

Его губы дрогнули.

– Я говорю не о твоих писательских способностях. Я говорю о твоей тревожности. Хотя я рад слышать, что ты наконец–то считаешь себя писателем.

– Что ты вообще...Я пришла сюда не для того, чтобы разговаривать с тобой.

– Ты говоришь остановиться, я останавливаюсь.

От знакомых слов у меня по шее побежали мурашки.

– На меня это больше не действует. Ты перешел все границы.

– Подумай об этом. Тебе даже не придется меня видеть. Я найду тебе отличного тренера для начинающих, – он вытащил визитную карточку Vortex, изящную и минималистичную, с контактными данными клуба и временем работы, а также своим именем, указанным в качестве владельца.

– Он принадлежит тебе? – я бросила взгляд мимо него на девочек, которые заполнили весь спортзал.

– Он принадлежит только мне. Но управляет им Скарлетт.

Визжащая, кричащая, нервная энергия всех маленьких девочек вокруг меня совершенно не соответствовала бизнес–моделям Axent. Тренажерный зал тоже. Никаких роскошных удобств, никаких VIP–залов. Я не собиралась соглашаться с Бэком, но этот блондин записал свою дочь, чтобы пробить себе дорогу через её чувства. Возможно, это сработало бы и для меня.

– Я собираюсь заплатить членский взнос и всё такое. Мне ничего от тебя не нужно, Бэк.

– Если это то, чего ты хочешь.

– Господи Иисусе, ты должна перестать сдерживаться!”

– Я буквально брыкаюсь изо всех сил, – фыркнула я.

– Может быть, ногой, но тебе нужно приложить к этому своё чёртово бедро, самородок, – иногда, когда Скарлетт кричала на меня, мне казалось, что на меня кричат в черно–белом фильме. Её черные волосы были уложены в прическу victory rolls, а губы накрашены красным, на фоне которого моя любимая помада выглядела невыразительной, и она ругалась так, словно её вот–вот подвергнут цензуре за неподобающее поведение. Буквально на прошлой неделе она спросила меня, не была ли я “на гребаной помойке”, что, как оказалось, было ее способом спросить, были ли у меня гребаные месячные, потому что, очевидно, я колотилась, как раздутый енот.

– Простите, миссис Эштон, человек, записанный на 8 часов, уже здесь, – ассистентка Скарлетт, девушка–мышка в больших очках, моргнула, смотря на нас.

Обычно Скарлетт не проводила сеансов один на один, и её ассистентка ещё не привыкла к такому. Когда я спросила её об этом, она сказала, что предпочитает, чтобы Бэк был у неё в долгу, а не наоборот, и не стала вдаваться в подробности. Возможно, мне следовало спросить, но даже если бы я попыталась его выселить, Бэк уже жил в моих мыслях без арендной платы. Мне не хотелось вдобавок увеличивать площадь его квартиры. Даже если он договорился, чтобы Скарлетт стала моим частным трениром, я всё равно платила за эти уроки бешеные деньги.

– Ладно, Дел, пора в душ. Попробуем ещё раз на следующей неделе.

– Ладно, – я сдулась. Я не любила быть неудачницей в чём–то.

– Не против, если я попробую? – от низкого, знакомого рокота его голоса у меня по спине пробежали мурашки. Бэк стянул пиджак с плеч и перебросил его через канаты ринга.

– Вперёд, но я ухожу отсюда через двадцать минут, независимо от того, обсуждаешь ли ты со мной цифры или нет, – она бросила ему свои блокноты. – Сегодня вечером я ужинаю с Харланом и его родителями.

– Нет, всё в порядке, – сказала я, отступая от Бэка, когда он поднимался на ринг. Весь этот чертов рост, мышечная масса и неправильное строение костей даже близко не подойдут ко мне. – На сегодня с меня хватит.

– Давай, блондиночка, ударь меня. Выплесни часть своего гнева.

–Я не сержусь на тебя.

Скарлетт прочистила горло.

– Я буду в своём кабинете, если понадоблюсь.

Мне следовало уйти. Мне следовало пойти домой, а не ждать, пока Скарлетт и её ассистентка исчезнут в её офисе. Мне не следовало говорить:

– Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?

– Я хочу объяснить.

– Ты не обязан. Я понимаю. Мы оба лгали. Я притворялась Корделией, а ты человеком. Но ты ведь знаешь, что одна ложь заключалась в надевании красивых платьев, а другая – в планировании двойного убийства, верно?

– Я продолжаю пытаться сказать тебе. Я не знал, что Джулиан собирается причинить вред Корделии.

– А что, по твоему мнению, должно было произойти? Как только стало известно, что я не она, как Корделия повлияла на план?

– Её бы поместили в психиатрическую больницу, – он развел руками, как будто этот ответ был настолько очевиден. Конечно. Когда кто–то не вписывается в твои планы, ты просто надеваешь на него смирительную рубашку. – В частную клинику в Швейцарии. Она намного роскошнее, чем её собственный дом. Двойное убийство? О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

– Эклампсия. Прискорбно, но не редкость.

– Что?

– Не прикидывайся дурачком, придурок. Насколько велик трастовый фонд Броуди, а? – мой голос сорвался. Ладно, возможно, в моих венах бурлил гнев. Я провела толстыми перчатками без пальцев по лицу, прежде чем навернулись слёзы разочарования. Раз уж мы начали это, я собиралась справиться с этим с ясной головой. – Половина той франшизы по продаже пончиков, которую её бабушка и дедушка основали на западном побережье, верно? Я погуглила. Предполагаемый годовой доход составляет 120 миллионов. Её половина – 60 миллионов. За 18 лет? Примерно миллиард долларов в кармане Джулиана. Это чертовски хорошая игра. Сохранить это в семье.

– Мы обсудим, как работают доходы, в другой раз, но...

– Ты обрек меня на смерть. Это твоя мать вдохновила тебя на этот план? Убить супруга, оставить детей?

– Милая...

– Заткнись, – я налетела на него. Я даже не притворялась, что целюсь в его ладони. Мои кулаки били по подушечкам на ладонях, но он даже не вздрогнул. – Заткнись, заткнись, заткнись, – мой голос сорвался. – Ты сказал ему.

– Я ему ничего не говорил.

– Прекрати. Блядь. Врать. Бэк, – рыдания вырвались из моей груди. – Он знал. Он знал, как ты прикасался ко мне. Ты хорошо провел время, насмехаясь надо мной за моей спиной? Обсудил, сколько пальцев тебе понадобилось, чтобы заставить меня кончить?

Его голова дернулась вбок, как будто я дала ему пощечину.

– Чёрт, – выдохнул он. Пойман с поличным.

– Да. Я знаю, что ты рассказал ему, – мой голос сорвался, и я смахнула слезы с лица. – Каков был план? Научить Делайлу кончать, потому что после того, как её трахнул великий Август Беккет, она больше никогда не захочет никакого другой член? Если ты единственный, кто вызывает у меня оргазм, мне придется выйти за тебя замуж, верно?

– Что–то в этом роде.

– Спасибо. Наконец–то честный ответ.

– Я был честен с тобой, когда ты спросила, чего я хочу, – он снял с рук подушечки и отбросил их в сторону. – Я хотел познакомиться с тобой из–за твоего имени, фамилии Монтгомери, и мой интерес к тебе был в основном сексуальным, когда мы впервые встретились. Это никогда не должно было стать чем–то большим.

– Хорошо. Тогда трахни меня, – я разорвала зубами липучку на перчатках и позволила им упасть на пол.

– Нет.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Прямо сейчас. Прямо здесь. Все карты на стол. Август Беккет и Делайла Эдвардс. Больше никакой лжи. Давай, – я толкнула его, и он отступил на шаг назад, увеличивая некоторое расстояние между нами.

– Нет.

– Что? Боишься, что ты не заставишь меня кончить? – я снова толкнула его, его спина столкнулась с эластичными веревками. – Или тебя заводила только моя наивность? Это то, что заводит тебя? Ложь? Наивная Делайла с широко раскрытыми глазами?

– Делайла, прекрати, – мои руки замерли на его груди, прежде чем я смогла толкнуть его ещё раз. Одним быстрым движением он схватил меня за запястья и развернул, прижав к углу ринга. Его тело прижалось к моей спине, воздух выбило в моих легких. Одна рука, словно железная, обхватила мои запястья, другая скользнула вокруг талии и в штаны, сжимая пальцами мой клитор. Острая боль пронзила мои нервы вместе с искрой жара. – Это то, чего ты хочешь?

– Да, – выдохнула я, крепко зажмурив глаза.

Он стянул мои тренировочные шорты до бедер, не ослабляя хватки на запястьях. Он ввел в меня два пальца, мучительно быстро.

– Ты хочешь этого?

Я не могла раздвинуть ноги шире из–за шорт, стягивающих колени, но он двигалс пальцами вперед и назад, скользящий звук наполнял зал.

– Да, – простонала я, когда новая волна слез потекла по моим щекам. – Ещё.

Молния. Шорох ткани. Он оттянул мои бедра назад, сгибая меня, а затем толкнулся в меня. Это была самая сильная боль, которую я когда–либо испытывала во время секса. Я так сильно прикусила язык, что во рту появился горький металлический привкус. Я не могла открыться достаточно широко. Я была недостаточно влажной. Он просто трахал меня, слишком сильно и слишком быстро. И я начала делать то, что делала всегда: стонать, когда член входил глубоко, сжиматься, когда его вытаскивали. Время от времени повторяла “О боже, да” и сжималась сильнее. Через несколько минут он застонал и излился в меня.

В ту секунду, когда он отстранился, я выпрямилась, натянула шорты и выбралась с ринга.

– Прощай, Бэк, – крикнула я через плечо, прежде чем исчезнуть в душе. Никогда раньше мне не хотелось так быстро смыть следы мужчины со своего тела.

Глава 48

Бэк

Мне не следовало трахать ее.

Мне не следовало трахать её.

Мне не следовало трахать её.

Я. Не. Должен. Был. Трахать. Её.

Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт.

Мне хотелось биться головой о стену до тех пор, пока мой мозг не начнет гудеть, потому что эта штука явно не работала. Со вчерашнего вечера меня не покидала одна и та же мысль. Мне не следовало трахать её. Но я был гребаным идиотом.

– Сегодня работаешь дома? – спросила Броуди.

Я резко поднял голову от того места, где прижимался к холодному металлу холодильника, что тоже не помогло, и увидел, как она взяла яблоко из вазы с фруктами.

– Нет, и ты не пойдешь в школу. На самом деле мне нужно, чтобы ты собрала вещи на ночь.

– Что? – она нахмурила брови, прежде чем на её лице появилась упрямая надежда. – Ты знаешь, где папа? – я не знал, и так было лучше. Я потратил много денег, чтобы сохранить эту легенду.

– Мы собираемся навестить твою тетю Еву.

– Мы что?

Восемь часов спустя наш самолет приземлился в Портленде, и Ева встретила нас большой розовой сверкающей вывеской, на которой неоновыми буквами было написано "Броуди". Как только мы оказались достаточно близко, она заключила Броуди в крепкие материнские объятия.

– О, я так рада тебя видеть, – пропищала она, раскачиваясь из стороны в сторону, держа Броуди в объятиях.

Я не разговаривал с Евой со дня свадьбы, 17 лет, до вчерашнего вечера, после того как вернулся домой из Vortex. Оказалось, Джулиан приложил немало усилий, чтобы её семья не хотела иметь ничего общего с нашей, и наоборот. Он также нанес изрядный ущерб трасту Броуди. Что означало, что я должен был извиниться перед Дел больше, чем думал. Неудивительно, что она не ответила из–за нескольких жалких цветов. Ева обняла Броуди за плечи и повела нас к своей машине.

– Твой дядя сказал мне, что ты увлекаешься спортом. Мы с твоей мамой когда–то были конкурентоспособными фигуристками, ты знала? – ладно, может быть, они и не сблизятся из–за своих любимых видов спорта, но глаза Броуди загорелись при упоминании её матери.

Я не выпускал её из виду, но в те выходные дал ей побыть одной. Возможность познакомиться со её двоюродными братьями и сестрами, и показать 8–летнему ребёнку, как отправлять своих хулиганов в небытие. Просмотреть старые фотографии её матери и примерить её ужасное платье для выпускного 2001 года, и сохранить его. Узнать традиционный рецепт пончиков её бабушки и дедушки, который положил начало целому бизнесу. Возможно, я вмешался в последнее, встав рядом с ней у кухонного островка.

– Ты так и не рассказал мне, что произошло между тобой и Делом.

Броуди плюхнулась на скамейку на крыльце рядом со мной, надев на мизинец ещё один пончик. Она выхватила телефон у меня из рук и положила его лицевой стороной вниз.

– Мы расстались. Рассказывать нечего.

– Ты облажался, не так ли? – она подняла брови, смотря на меня.

– Да, – лгать не имело смысла. Броуди бы просто продолжила докапываться.

– Насколько серьезно?

Когда её большие карие глаза смотрели на меня, а семья её матери жила совершенно счастливой жизнью всего в нескольких футах от меня, я даже не мог притворяться, что всё не так уж плохо. Что я сблизился с Дел по неправильным причинам. Напоминание о том, что Джулиан мог провернуть пятнадцать лет назад, сидело прямо здесь. Я не замышлял убийство, или два, но это была единственная причина, по которой я был жив, а он нет.

– Вот дерьмо, – вздохнула она, когда я не ответил.

– Есть какой–нибудь совет? – спросил я, потому что она общалась с Дел больше, чем я, и потому что её последний совет по отношениям был действительно разумным.

– Пресмыкаться?

– Пробовал.

– Грандиозный романтический жест?

Я усмехнулся.

– Этому тебя научили твои непристойные книги?

– Суди о моих книгах сколько хочешь, – Броуди вскочила на ноги и, отсмеявшись, ретировалась обратно в дом. – Но на случай, если ты забыл, Дел тоже читает эти книги.

– Справедливое замечание, – вздохнул я. – Умная задница.

Я не был уверен, что есть жест, достаточно масштабный, чтобы компенсировать то, что я сделал – или почти сделал. Не было никакого способа показать Дел, что она ошибалась, а я всё это время был героем её любовного романа, потому что ни одно из моих намерений не было благородным и просто неправильно истолковано. Что бы у нас ни было, это было построено на лжи и жадности. Но самым хреновым во всей этой ситуации было то, что, даже зная результат, зная, сколько боли я причинил, зная, насколько я был неправ, я бы сделал это снова, не задумываясь, если бы это дало мне ещё одну секунду с Дел, одну улыбку, одно объятие. Вероятно, это делало меня ещё большим мудаком, потому что я даже не исправился. Я был гребаным наркоманом и сделал бы всё, чтобы получить дозу.

– Мне нужно сделать последнюю остановку перед отъездом, – сказал я Броуди в воскресенье днем, когда мы сели в машину. – И мне понадобится твоя помощь.

– Как–то загадочно.

– Сколько книг Делайлы ты прочла?

Глава 49

Делайла

– Это просто безвкусица. Это называется “Секс под водой”.

Я бы даже не купила это. Просто ещё один подарок, дороже, чем первое издание “Эммы”, которое он прислал некоторое время назад. Их было много, всё доставили, пока я была на работе. Поскольку они весили около миллиона фунтов, отправить их обратно было бы дороже, чем просто пролистать их и решить, какие из них оставить, а какие пожертвовать.

По крайней мере, мы сделали это групповым проектом.

Табита выхватила у меня из рук книгу о сексе под водой и прочитала корешок.

– О, это просто о том, как размножаются рыбы. Я ожидала от него чего–то более извращенного.

Дефне просмотрела описание через плечо Тэб.

– Подождите, вы знали, что у морских коньков беременеют самцы? Не самки?

– Да, – хором ответили Корделия и Виктор, привлекая к себе всё внимание. Корделия вскинула руки. – Что? Мне нравится смотреть Discovery Channel.

– А я смотрю, как она смотрит Discovery Channel, – Виктор пожал плечами.

Мы все впятером сидели между стопками книг во второй спальне на моем этаже, которая с тех пор, как я переехала, превратилась в читальный зал, а кровать заменило уютное кресло.

– Сколько здесь книг? – спросила Дефне, кладя себе на колени большую книгу с фотографиями коралловых рифов.

– 999, – ответила я, помахав квитанцией о доставке. Табита забрала её у меня из рук.

– Странно, – задумчиво произнесла Корделия. – Неужели они пропустили одну?

– Здесь сказано, что за них заплатили в магазине, – сказала Табита, анализируя детали заказа.

– Зачем он поехал в Портленд, чтобы купить тебе 999 книг? – спросила Дефне.

Я прислонила голову к полке, на которой ещё три часа назад стоял антикварный фарфор.

– Потому что библиотеку составляют 1000 книг.

– Тогда тебе всё ещё не хватает одной…Ооо, – Дефне хлопнула себя ладонью по лбу.

– 999 книг, которые помогут мне написать мою, – я побарабанила пальцами по толстой книге мифологии русалок, которая лежала у меня на коленях последние 20 минут.

– Я не говорю, что мы должны простить его, – начала Табита. – Но я думаю, что это более романтичный подарок, чем вибратор.

– Вибратор? – Корделия разинула рот, рука замерла на спине Фицуильяма, в то время как Виктор внезапно очень заинтересовался «Методами гидрографической съемки».

– Это была шутка, – я отмахнулась от неё.

– Ничего особенного, – добавила Табита, показывая трехдюймовый размер руками.

– Размер не имеет значения, когда это вибратор с воздушным давлением, – отметила я.

– Кажется, я забыл мороженое в машине, – сказал Виктор и вскочил на ноги, демонстрируя завидный атлетизм. Он вышел из комнаты достаточно быстро, чтобы его ботинки заскрипели по деревянному полу.

Как только он переступил порог, все разразились смехом.

Виктор просунул голову обратно в фарфоровую галерею, ставшую почти библиотекой, несколько часов спустя.

– Заходить безопасно?

– Обещаю не говорить о секс–игрушках, – ответила я, переставляя на полку книгу о коралловых рифах, которую кто–то положил в раздел морского дна, хотя она должна была быть рядом с книгами о флоре и фауне. Остальные ушли полчаса назад, а я всё ещё исправляла систему стеллажей.

– Хорошо, хотя ты, наверное, предпочла бы поговорить о секс–игрушках, а не это, – он поднял конверт из плотной бумаги и направился ко мне через комнату. – Я должен предупредить, там очень наглядные изображения.

– Ты даешь мне порно? – я ухмыльнулась и вытащила папку с файлами из конверта. Моя улыбка дрогнула, когда я поняла, что он мне даёт. – Я уже знаю, что произошло в день аварии. Как ты вообще заполучил в свои руки полицейский отчет?

– Ты не знаешь всего. Я добавил примечания. Тебе следует сжечь это после прочтения, – он кивнул на камин у другой стены.

– Хорошо. Спасибо?

Он оставил меня, коротко кивнув.

Я знала, что он немногословен, но иногда быть менее загадочным не повредит.

Я подтащила кресло от окна к книжным полкам и свернулась в нем калачиком, раскрыв полицейский отчет, как роман. Мой желудок скрутило при виде машины Бэка, лежащей на боку, металл смялся, как бумага. Пассажирская сторона Порше была загнута внутрь, как у поп–ит игрушки. Автоматически мои пальцы, которые больше не были сломаны, скользнули под рубашку, чтобы провести по шраму вдоль ребер. Я была в полудюйме от того, чтобы захлебнуться в собственной крови.

Другая машина казалась поврежденной не так сильно, поскольку была сложена только передняя часть, но мне сказали, что водитель не выжил в аварии.

Я листала страницы, пока не добралась до настоящего отчета, и у меня перехватило дыхание. Роджер Чайлдс. Имя смотрело на меня сверху страницы. Мои внутренности сжались, желудок скрутило, и в голове немедленно возникли образы его руки на моем бедре. Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания, как назойливых мух. Как, чёрт возьми, его звали? Я вернулась к фотографиям машин. Серебристый Вольво. Возможно, она выглядела бы более знакомой, если бы не была так повреждена, но это была не та машина, которая выделялась бы до тех пор, пока утром, увидев её перед своим рабочим местом, ваш язык не превратился бы в наждачную бумагу.

Роджер был тем, кто врезался в нас. В полицейском отчете говорилось, что его телефон был найден рядом с сиденьем, и он, должно быть, набирал сообщение, когда выезжал. Не было никакой заметки о его связи со мной, потому что там была не я. Роджер не знал Корделию Монтгомери. Я сомневалась, что полицейские, изучавшие ДТП, интересовались светской хроникой настолько, чтобы беспокоиться обо мне, Делайле, и.…Что они вообще нашли? Мужчине, который однажды пытался заставить меня раздвинуть ноги, свернула шею его собственная подушка безопасности, когда он пытался столкнуть меня с дороги? Ему это чертовски подходило.

Страница порвалась в сведенных судорогой пальцах, я сделала глубокий вдох и снова сосредоточилась на словах. Я знала, что Бэк вытащил меня из машины. Медсестры сходили по нему с ума каждую свободную секунду, пока я была в больнице. Настоящий рыцарь в сияющих доспехах. Да, точно. Ему всё ещё было нужно, чтобы я вышла за него замуж. Если бы я умерла, Корделия могла бы просто заклеймить меня самозванкой, но Бэк не мог просто начать встречаться с настоящей Корделией, не вызвав подозрений.

Я не знала, что он также вытащил другого водителя. Однако для Роджера было слишком поздно.

Я, наконец, добралась до страницы, про которую говорил Виктор. Та, с его заметками. Подробный отчет о том, как они наняли частных детективов для расследования дела Роджера и использовали эту информацию, чтобы добиться его увольнения, а копию отправили его жене. Он не стал вдаваться в подробности того, что обнаружили следователи, но, должно быть, это было достаточно плохо, чтобы привести к разводу – и разозлить Роджера настолько, что он последовал за мной и столкнул меня с дороги, когда увидел возможность. Он был достаточно мстителен для этого. Скатертью дорога.

Виктор также подробно рассказал, как Джулиан шантажировал его, угрожая раскрыть его местонахождение его семье, если он не заберет меня из больницы, но после узнал, что Джулиан некоторое время работал со его семьей. Ничего о Бэке.

После того, как я сожгла страницы, как было велено, я пошла в гараж и уставилась на красный Порше, ожидавший рядом с Таун Каром Корделии. Оказывается, отправить обратно машину было не так просто, как отправить блокнот или вернуть букеты цветов. Я подумывала просто оставить её перед штаб–квартирой Axent, но…Я забралась на пассажирское сиденье, изо всех сил стараясь не поддаваться соблазну запаха свежей машины и дорогой кожи, и достала документы из бардачка. Зарегистрирована на двух владельцев. Корделия Монтгомери. Делайла Эдвардс.

Отлично. Он хотел привлечь моё внимание. У него получилось. И мне нужны были ответы.

Час спустя я стояла перед нервничающим швейцаром, пока он пытался дозвониться в пентхаус.

– Мне очень жаль, мисс Эдвардс, но, похоже, он недоступен.

– Хорошо, тогда просто отдайте ему это, – я швырнула ключи от Порше на стойку и только достала из сумки техпаспорт, как его голос полился на меня, как мёд.

– Кажется, эта милая леди ищет меня, – я обернулась и увидела Бэка с закатанными рукавами и пакетом еды навынос в одной руке. Он поставил еду на стойку и вместо этого взял ключи от машины. – Ужин за мой счет, Генри, и не стесняйся внести Делайлу в список одобренных посетителей. Она может приходить, когда захочет.

– Мне не нужно быть ни в каком списке, Генри, – сказала я, но Бэк уже направлял меня к лифту, положив руку мне на плечо. Я обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на дрожащего швейцара. – Вычеркните меня из списка!

Двери лифта закрылись, и на пятом этаже момент настал, я обернулась, чтобы увидеть, как Бэк улыбается, смотря в пол.

– Ты что, вышел купить еды своему швейцару?

Он усмехнулся.

– Нет, но я не собираюсь предлагать тебе куриный сатай¹⁶.

– О, – да, я могла бы обойтись без очередного аллергического шока. – Спасибо.

– Это значит, что ты должна мне ужин.

– Нет, это просто значит, что мы квиты за ужин, который ты отменил из–за меня.

– Как я услышал, нам нужно наверстать упущенное за два ужина.

– Я думаю, тебе нужен слуховой аппарат, Казанова.

Я ненавидела то, как легко я вернулась к разговору с ним. Это не должно было быть легко. Ради всего святого. После Белого Бала мы не разговаривали почти столько же времени, сколько потратили на то, чтобы узнать друг друга получше. Фальшивые версии друг друга.

Лифт звякнул, и мы оказались на его этаже. Его новая квартира была больше старой, но большая часть его элегантной мебели из темного дерева осталась. Кроме того, здесь было намного больше беспорядка, и я вцепилась в лямку своей сумки, чтобы не делеть кучу из разбросанной одежды и книг ещё больше. Бэк провел меня через гостиную, отдельную столовую и на кухню.

– Где Броуди? – спросила я, поднимая брошенный красный конверс с барного стула.

– Она с подругой. Она... – он вздохнул и достал из холодильника одну из тех маленьких бутылочек с апельсиновым соком, поставив её передо мной. На самом деле я никогда не говорила ему, что предпочитаю сок любому другому напитку. Он сам это понял. – Она проводит много времени с друзьями. Что, по словам психотерапевта, хорошо, потому что это означает, что она ищет что–то знакомое, а не притворяется.

– Как бы то ни было, в школе у неё, кажется, всё в порядке. Учитывая все обстоятельства.

– Да, – вздохнул он. – Я думаю, она знает о своем отце больше, чем показывает.

Мне следовало спросить о нём. Как у тебя дела, Бэк? Как ты справляешься с его смертью? Что ты чувствуешь, учитывая, что твоего брата застрелили прямо у тебя на глазах?

– Ты была права насчет траста Броуди, – сказал он, доставая миску и собирая различные ингредиенты по своей кухни. – Я не думаю, что кому–то пойдет на пользу расследование смерти её матери, но ты была права насчет того, что её наследство перейдет к Броуди, а Джулиан получит контроль над трастом. Мы встретились с семьей её матери в Портленде. Её тетя поможет, если Броуди когда–нибудь захочет заняться бизнесом по производству пончиков.

– В Портленде. Вот почему ты прислал книги из “Powell¹⁷”.

– Buy indie¹⁸, да? Ты пришла сюда из–за этого? – он положил ключи от машины на стол. – Я не заберу машину обратно. Или книги. Я больше не принимаю возврат подарков.

– Ты зарегистрировал машину на два имени.

– Я не был уверен, есть ли у тебя водительские права с именем Корделии.

– Вся твоя схема была в одном шаге от того, чтобы взорваться у тебя перед носом.

– Да, так и было.

Я позволила этому подтверждению повиснуть в воздухе между нами, прежде чем задать вопрос, ради которого пришла сюда:

– Когда ты узнал, кто я такая?

– В первый день знакомства с тобой.

– Что?

– Вообще–то, не совсем. Мы поручили кое–кому следить за домом Корделии, поскольку это был первый раз, когда она решила посетить мероприятие за многие годы. Представь себе моё удивление, когда после танца с тобой я получил сообщение о том, что Корделия вернулась домой часом ранее. В другой одежде, – объясняя, он добавил в миску яйца, муку и другие ингредиенты, прежде чем, наконец, достать венчик. – Я не понимал, что ты – это ты, пока деньги из поместья Монтгомери не пошли на оплату аренды маленькой студии в Mission Hill.

– А когда ты узнал о Роджере?

Он остановился, его серые глаза потемнели, когда он пригвоздил меня к месту своим пристальным взглядом.

– Когда ты мне сказала.

– Я тебе о нём не рассказывала.

– Я забрал тебя с чаепития. Ты была разговорчивой. Я провел своё исследование, используя информацию, которую ты мне дала.

– Значит, ты знал? Когда вытаскивали его из машины после аварии? – я отказывалась называть это несчастным случаем.

– Я знал, кто он. Мне не нужны были все подробности того, что произошло, но после аварии я убедился, что ты в безопасности.

Он вылил ложку теста на сковороду. Блинчики. Он называл их ‘Комфортная еда’.

– Я ударила его, – сказала я, наблюдая, как тесто становится золотистым. – Вот почему меня уволили. Он поставил мне отрицательную преподавательскую оценку, а затем попросил встретиться с ним, чтобы обсудить это.

– Делайла, ты не обязана мне ничего из этого рассказывать. Ты не обязана мне ничего объяснять.

– Я знаю. Я хочу, чтобы ты знал, – я кивнула и не отрывала глаз от блинчика, пока Бэк переворачивал его. – Роджер совершенно ясно дал понять, я могу улучшить мои показатели и как его можно заставить переоценить мои навыки. Я ударила его. Очевидно, я не могла доказать, что он загнал меня в угол и засунул руку мне под юбку. У него, с другой стороны, были записи с камер видеонаблюдения, на которых видно, как я вхожу в его офис, и сломанный нос, доказывающий, что я разозлилась из–за отрицательной оценки моей работы.

– Ты сломала ему нос одним ударом?

– Ага.

Я нахмурила брови и оторвала взгляд от сковороды. Это даже близко не походило ни на один из других вопросов, которые я получала о том дне. Когда я рассказывала людям о том, что произошло, если они мне верили, они пытались навязать мне роль жертвы. Бедная маленькая Делайла, как ты себя чувствуешь, тебе больно, ты хочешь поговорить? Да, это было чертовски паршиво, и мне нужно было справиться с этим, но хруст носа Роджера под моим кулаком? Его потрясенное лицо, когда он пытался остановить кровотечение? Боже, это был самый приятный момент в моей жизни.

– Я впечатлен, – он усмехнулся. – Возможно, мне следует повысить твой статус в Vortex с ученика до преподавателя.

– Бэк, насчет того, что было на днях в Vortex.

– Мне не следовало прикасаться к тебе.

– Нет, я рада, что ты это сделал, – он выглядел смущенным. – Мне нужно было знать, что ты не волшебный ключ к моему замку.

– Я никогда им не был.

– Вообще–то, у тебя всё ещё есть...неважно. Я возьму один. Прости.

О чём я только думала? “Нас” даже не было. Боже. Мой язык двигался быстрее, чем разумные мысли. Он посмотрел на меня и выключил огонь.

– Хочешь вибратор?

– Это действительно хороший вибратор. И он действительно дорогой. Я посмотрела. Зачем тебе столько платить за вибратор?

– Потому что он действительно хороший, – Бэк ухмыльнулся. – Да ладно. Вообще–то у меня есть пара твоих вещей.

Я последовала за ним через гостиную и поднялась наверх, но остановилась в дверях комнаты, в которую он меня привел.

– Ты хранишь использованный вибратор в своём кабинете?

Мои глаза пробежались по знакомым книжным полкам и его письменному столу и сузились на широком кожаном диване, придвинутом к стене, украшенном подушками и мягким одеялом.

– Это библиотека, а не офис. Предполагается, что она приглашает людей остаться и почитать, – он указал на диван, одарив меня этой проклятой фирменной улыбкой Беккета, в уголках которой пряталось озорство. Мой предательский желудок сделал глупое сальто при виде этого, в сочетании с тем фактом, что он создал библиотеку, но я осталась приклеенной к дверному косяку. – И да. Вот, – он взял с полки большую серую коробку и поставил её на свой стол.

Ладно, хорошо. Несколько шагов по комнате не заставили бы меня совершить какую–нибудь глупость. Здесь я полностью контролировала свои действия.

Я держала стол между нами и пододвинула коробку к себе. Что–то внутри звякнуло, и я приподняла брови, снимая крышку. Рядом с маленькой синей коробочкой, лежали розовая рубашка Тейлор Свифт, пижамный топ в клетку, блокнот в кожаном переплете, несколько закладок и ручек, а также пакет на молнии с примерно дюжиной морских раковин.

– Не буду лгать. Бернард не пережил переезда, но умер достойной смертью.

Я поднесла пакет к свету.

– Бернард вон там. С желтым пятнышком. Ох. Дороти больше нет.

– Поужинай со мной, блондиночка.

– Нет, спасибо, – мой желудок сделал ещё одно сальто, и я заставила себя продолжать дышать, не сводя глаз со своих рук, пока я осторожно укладывала морские раковины между одеждой. Я получила ответы, которые хотела. С этого момента мне не нужно было тратить ни секунды на размышления о Бэке. Я могла быть вежливой на территории школы и ради Броуди, но в остальном он был изгнан из моих мыслей. – Я занята.

– Я не сказал, когда.

Я закрыла коробку крышкой и, не оглядываясь, вынесла её за дверь.

– Тогда я тоже буду занята.

Глава 50

Делайла

Корделия сдержала своё слово и предоставляла мне дом на каждые первые выходные месяца, оставаясь с Виктором, чтобы я могла приглашать людей. Я провела весь вечер на Tinder, листая влево от одного дурацкого статуса к другому.

Дефне и Табита помогли мне создать профиль, который сводился к "хочу потрахаться, не будучи убитой пожалуйста", прежде чем они обе оставили меня на произвол судьбы – Табита, чтобы самой потрахаться с кем–то, а Дефне, чтобы пойти на семейный ужин.

Я провела пальцем по нескольким профилям. Однако, выпив свой второй бокал вина и ещё одно ‘несоответствие’ после самых скучных трех строк разговора, я поняла, что кто–то может выглядеть так, будто он трахается (спасибо Табите), но из–за их орфографии практически невозможно даже подумать о том, чтобы трахнуться с ними. Я очень хотела этого. Просто чтобы прощупать почву. Проверить некоторые из моих новообретенных знаний. Но как могли мои чресла загореться, если этот парень даже не знал разницы между их и они?

Я схватила полупустую бутылку вина со стойки и взяла её с собой наверх, где бросила телефон на простыни, прежде чем вытащить из–под кровати определенную синюю коробку. Вот как далеко я апустилось…апустилась…опустилась…, может быть, мне не стоит судить кого–либо по их правописанию, когда вино так вскружило мне голову. Ещё одно доказательство моей глубокой несостоятельности.

Пыталась вести себя непринужденно, напиться и потрахаться, и это была очередная ночь в одиночестве в моей комнате – с дополнительным бонусом в виде серьезных приступов тревоги, вызванных алкоголем, завтра.

Что ж, это будет только завтра.

Я откинула крышку синей коробки в сторону и взвесила вибратор своей рукой. Его ручка имела плавный изгиб, а маленькая воздушная насадка наверху выступала под идеальным углом. Благодаря минималистичному дизайну и металлическому блеску он выглядел скорее как модное средство по уходу за кожей, чем как секс–игрушка.

Пол немного покачивался, когда я забиралась в постель, но каким–то образом я выбралась из одежды и забралась под мягкие одеяла, не упав. По крайней мере, шум в висках успокоил мою тревогу, когда первая струя воздуха коснулась моего клитора.

Я позволила теплу между моих ног унести меня, позволила своим глазам закрыться, когда провела кончиками пальцев по груди...Но в ту секунду, когда я закрыла глаза, я увидела голову Бэка у себя между ног, движения его языка так близко от толчков вибратора. Моя спина выгнулась, и мои глаза распахнулись.

Ладно. Нет.

Это было обо мне, а не о нём.

Я покачала головой, как будто это могло прогнать любые мысли о нём, и вспомнила, как я была очень близка, одна, в Clandestine. Я могла себе это представить. Я могла бы вернуться себя туда. Поправив вибратор на моём клиторе и увеличив скорость, я позволила своим глазам снова закрыться. Воспоминание о той комнате всё ещё было живо в моём сознании: тёмное пространство, усеянное кроватями, задернутыми прозрачными занавесками, которые позволяли смотреть на извивающиеся на них тела. Я представила себя на одной из этих кроватей, незащищенной, но всё ещё в безопасности, представила тяжесть людских глаз, скользящих по моей коже, как прикосновения призраков. И я представила, как Бэк погружается в меня, растягивая меня, заявляя на меня права на глазах у всех. Я испуганно ахнула, пальцы ног зарылись в мои простыни.

Нет.

Черт возьми, нет.

Я не хотела этого. Я не хотела, чтобы он возвращался в мою жизнь, не хотела отдавать своё тело кому–то, кто так мало заботился о жизнях других. С какой стати мой мозг вызвал в воображении образы человека, который, по сути, был бы соучастником убийства, чтобы прибрать к своим рукам компанию? Как я могла даже думать о том, чтобы переспать с кем–то, о том, чтобы быть уязвимой с кем–то, кто ценит деньги больше, чем людей?

Я не могла придумать, как выпутаться из этого положения, и, прежде чем я поняла это, у меня в руке был телефон, и я набирала номер Бэка. Чёрт. Наверное, мне следует...Я повозилась с кнопками вибратора, чтобы отключить жужжание. Мой телефон завалился куда–то в подушки, как раз в тот момент, когда я услышала, как Бэк взял трубку на другом конце провода.

– Ой, привет, – выдохнула я, как только мой телефон снова оказался в руке, вибратор успешно выключился. – Привет тебе. У меня есть вор...У меня есть к тебе вопрос.

– Что за чёрт? Дел, ты, кажется, пьяна. Где ты?

– Я слегка навеселе. Слегка. И я дома, и я просто думаю, что все парни на Tinder отстой.

– Ты не пьешь.

Я разозлилась, потому что, возможно, обычно я не пила, но, возможно, я также не была супер скучной, предсказуемой и легко эксплуатируемой.

– Ты не знаешь меня достаточно хорошо, ясно?

На другом конце провода Бэк глубоко вздохнул.

– Ты позвонила, чтобы задать вопрос.

– Да! Я хотела узнать тебя. Узнать от тебя, – вау. Слова давались с трудом после половины бутылки вина. – Почему я думаю о тебе, когда мастурбирую? – я подвинулась и случайно снова нажала кнопку вибратора, взвизгнув от внезапного удара по моему центру. – Чёрт, прости. Я. Да. Вопрос.

– Ты делаешь то, о чём я думаю? – его голос понизился, и рокот, смешанный с мягким давлением на мой клитор, послал дрожь по моему позвоночнику. Мне следовало просто снова выключить вибратор, но я хотела быть смелой. Я хотела показать ему, что я не просто девушка с красной лентой.

– Мне нужно знать, пожалуйста. Я пыталась найти объяснение, но не могу. Для меня нерационально думать о тебе, но мой мозг просто продолжает это делать. Это нормально?

– Хорошо, милая, ты спрашиваешь моего согласия или спрашиваешь на интеллектуальном уровне?

– Я не знаю. И то, и другое? – я сжала губы, когда жар в моём животе начал нарастать.

– Да, всё в порядке. По обоюдному согласию и интеллектуально. Твои фантазии не обязательно должны быть рациональными. Они даже не обязательно должны быть тем, чего ты хочешь, чтобы произошло в реальной жизни.

– Разве нет?

– Нет, потому что в твоей голове ты в безопасности. Даже если ты думаешь обо мне, это всего лишь выдуманная версия меня. Сценарии, о которых ты фантазируешь, скорее всего, развивались бы по–другому, если бы мы на самом деле занимались сексом. В твоей голове ты режиссер. Ты полностью контролируешь ситуацию.

– О, такое бывает редко, – я рассмеялась.

– Ну, знаешь, продолжай практиковаться.

– Хорошо, хорошо...О боже, о...я пойду.

– Развлекайся.

– Спасибо тебе–о, – я швырнула телефон на матрас, моя спина выгнулась, когда жужжание внутри меня стало сильнее. Я не могла отрицать, что голос Бэка внёс в это свой вклад. И я откинула голову на подушки, зажмурила глаза и позволила мысли о его руке, обхватившей моё горло, увлечь меня глубже.

Глава 51

Бэк

Когда я переступил порог конференц–зала Академии Трумэна во второй раз, цветы и роскошный золотой декор, которые были в первый раз, сменились вращающимися диско–лампами и сверкающими радужными гирляндами. Там, где играл струнный квартет, диджей в данный момент делал ремикс на песню, которую я никогда не слышал, но все подростки подпрыгивали и подпевали.

Я заметил Дел в другом конце комнаты прежде, чем она успела заметить меня. По крайней мере, это дало мне время насладиться ею. Её волосы были завиты и уложены в прическу, оставив всего несколько прядей, обрамляющих лицо, что действительно подчеркивало её сногсшибательные красные губы. Мой взгляд опустился ниже, к бледно–зеленому платью в стиле ампир, и я точно знал, в какой момент её глаза нашли меня, потому что её грудь напряглась в глубоком, продолжительном вздохе.

Она прошла вдоль края танцпола, но, хотя я не сводил с неё глаз, она была сосредоточена на детях, прежде чем остановиться рядом со мной.

– Что ты здесь делаешь?

– Меня взяли в компаньоны, – ответил я, наблюдая за её лицом в поисках каких–либо следов неуверенности или румянца, учитывая наш последний разговор.

– Каким образом? – она нахмурила брови. – Броуди ещё даже не в выпускном классе.

Я колебался, ожидая, пока до меня дойдет осознание того, что она не разговаривала со мной с тех пор, как по пьяни набрала мой номер во время мастурбации, но она либо стерла это из памяти, либо ей было достаточно комфортно с этим, чтобы не показывать раскаяния. Я чертовски надеялся, что это было последнее, ради неё самой, но эгоистично также и ради меня. Я перевел взгляд с неё на детей, кружащихся и прыгающих на танцполе.

– Очевидно, здесь существует целая иерархическая структура среди родителей, и как новичок, который не представился родительскому комитету с персональными подарочными корзинами, я нахожусь в самом низу пищевой цепочки.

– Вау, – она рассмеялась. Это был легкий, искренний смех, которого я не слышал уже несколько недель. – Не смог договориться, чтобы выпутаться из этой ситуации?

– Я договорился по поводу отказа от сопровождения в лыжной поездке, – я ухмыльнулся. – Это компромисс.

– Правда? Почему? Я не могу дождаться этой поездки.

– Ты едешь? – я тут же пожалел, что предпочел одну ночь пяти дням горного воздуха.

Я сам пошел на этот компромисс. В этом году я освещаю все четыре танца Ронды, чтобы занять её место, потому что новые учителя обычно не успевают. Но они каждый год совершают поездку на лыжах к Ниагарскому водопаду, и я не собираюсь упускать этот шанс.

– Ты даже не хотела уехать со мной из города.

– Да, но это была Корделия – я.

– Я вроде как догадался.

– Как?

– Фанатка Джейн Остин, которая не ухватилась за шанс поехать в Англию? – я удивленно приподнял брови. – Да ладно.

– Знаешь, имя Август Беккет звучит почти как имя из романа эпохи регентства. О, дорогой мистер Беккет, – последнюю фразу она произнесла с ужасным английским акцентом, который звучал почти по–немецки.

– В таком случае я хотел бы воспользоваться своим преимуществом как мужчины и пригласить вас на танец, оставив за вами право отказать мне, – я протянул ей руку.

– Ты неправильно цитируешь мне аббатство Нортангер?

– Не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной, мисс Эдвардс? – спросил я с фальшивым английским акцентом, намного более четким, чем у неё, благодаря моим годам учебы в интернате.

– Э–э... – прилив крови окрасил её щеки в розовый цвет, и она пристально уставилась на свои ногти, горло дернулось. Английский акцент. Я должен это запомнить. – Хорошо.

Я был готов выставить себя полным дураком, пытаясь танцевать под любой ремикс, который поставит ди–джей, но в ту секунду, когда Делайла вышла со мной на танцпол, зал буквально наполнился скрежетом пластинки, за которым последовало объявление: “Ди–джей Дэй решил, что вам, дорогие голубки, пришло время исполнить свой обязательный медленный танец”.

Дел резко повернула голову и бросила на ди–джея убийственный взгляд прищуренных глаз, но тот лишь ухмыльнулся и подмигнул ей.

– Твой друг? – спросил я, мой голос был таким же напряженным, как и мои сжатые челюсти. Это подмигивание сошло ему с рук только потому, что он явно разыгрывал Ронана Китинга ради нас.

– Коллега–преподаватель английского, – ответила она и повернулась с каменным лицом. – И самопровозглашенная сваха. Он слишком часто перечитывал “Эмму”.

– Ты всё ещё можешь отказать мне, – сказал я и протянул раскрытую ладонь.

Через мгновение Дел вложила свою ладонь в мою и позволила медленно покачиваться со мной. Другая её рука обвилась вокруг моего плеча, ногти впились достаточно сильно, чтобы выдать её нервозность. Я начал водить успокаивающими кругами по её пояснице, но это возымело противоположный эффект. Её позвоночник напрягся от этого прикосновения, и я остановился.

Пустая боль у меня внутри усилилась. Она была там с той ночи, когда она узнала, что я сделал, и становилась глубже каждый раз, когда она напоминала мне, что мои надежды тщетны, когда речь идет о каком–либо будущем с ней.

Даже наш самый первый танец был более интимным, чем этот. Тогда она позволила себе раствориться в движениях. Сегодня вечером я мог бы танцевать с манекеном, и это ощущалось бы точно так же.

– Я хотел бы тебе кое–что рассказать, но не думаю, что тебе это понравится, – сказал я.

– Бэк, – Дел вздрогнула в моих объятиях. – Ты не можешь просто забыть об этом?

– А ты сможешь?

Её глаза, затуманенные влагой, встретились с моими. Вместо ответа она покачала головой и расправила плечи. Она не могла притворяться, что забыла меня, учитывая наш телефонный разговор прошлой ночью, но то, что она подтвердила это, заставило меня вздрогнуть.

– То, что я собираюсь тебе сказать, – это не оправдание. Я не жду, что ты простишь меня, но я думаю, ты заслуживаешь полной истории. Хотя бы для того, чтобы перестать корить себя, потому что я знаю, что заставил тебя усомниться в себе.

С дрожащими губами она кивнула.

– Ах, прекрасно. Мужчина. Женщина, – директор Бейкер, с которым я встретился, чтобы обсудить ситуацию с Броуди, хлопнул нас обоих по плечам. “Комната для мальчиков. Комната для девочек. Проверка туалета. Сейчас, – не тратя ни слова, он продолжил, совершенно не обращая внимания на разрушенный момент. Никто в Axent не разговаривал со мной в таком тоне. Чёрт возьми, никто за пределами этой комнаты не разговаривал со мной в таком тоне, но я узнал, что школы работают на совершенно другом социальном уровне.

– Мы займемся этим! – крикнула Делайла через плечо с таким энтузиазмом, что его хватило бы, чтобы отправить в бой отряд солдат, и высвободилась из моих объятий.

Нам потребовалось всего четыре минуты, чтобы проверить единственные незапертые уборные, но когда Дел уже собиралась вернуться к танцам, я хватил её за запястье и мягко потянул назад. Она бросила быстрый взгляд по коридору, только чтобы понять, что мы были одни. Вся прежняя бодрость исчезла с её лица.

– Ладно, – вздохнула она и прислонилась спиной к ряду шкафчиков. – Рассказывай.

– Ты помнишь, что я рассказывал тебе о своей матери? – она кивнула, и я рассказал ей о Джорджии.

Как только я начал, слова продолжали слетать с моих губ. Я рассказал ей о том, как вырос в доме, где мой отец игнорировал своих детей, но держал их мать на поводке, как будто она была собакой, и он ожидал, что она подчинится. Я рассказал ей о Джорджии, которая, в свою очередь, так же безжалостно тренировала нас, лишая сна и еды. Я сказал ей, что мои секретные материалы для чтения дали мне возможность уйти от реальности и взглянуть на вещи по–другому, чего Джулиан никогда не понимал. Он всегда был сыном нашей матери, играл в её игру до победного, вместо того чтобы переиграть её, изменив правила, – пока не решил, что я больше не игрок в его команде. Я рассказал ей о теории любви Штернберга.

Последнее окончательно сломило её тщательное самообладание.

– Ты рационализировал любовь? – она улыбнулась.

– Да.

– Для такого умного человека, как ты, это действительно глупо.

– Почему? Вряд ли ты можешь отрицать, что к этому примешались наши чувства.

Она закатила глаза, смотря на меня.

– Обязательств, страсти и близости недостаточно. Паркер был предан мне. Он был увлечен мной. Мы были близки, открыто говорили о нашем прошлом и семейных историях. Мы не подходили друг другу, потому что он сомневался в моей преданности ему. Я не могла заставить себя страстно увлечься им из–за своих сомнений в себе. Он спроецировал на меня свои сомнения по поводу финансовых дел своей семьи, – она нахмурила брови, затем подняла руку в пространство между нами, продемонстрировав мне гладкую кожу на тыльной стороне. – В первую ночь, когда мы встретились, ты понял, что я делаю. Ты увел меня от разговора. Паркеру потребовалось восемь недель, чтобы заметить, что я щипаю себя, и даже тогда он не понял.

– Всё, что я слышу, это то, что твой бывший не заслуживал ни капли твоего времени, блондиночка.

– Может быть, – усмехнулась она. – Но я не думаю, что ты можешь создать любовь. Мы подходили друг другу. Ты не притворялся, что у тебя полная библиотека книг, чтобы покорить меня своим литературным мастерством. Ты не пошел и не купил 200 научно–популярных книг о сексе только для того, чтобы я могла интеллектуально разобраться в своих очень специфических проблемах. И ты можешь быть хорошим лжецом, но я никогда не чувствовала, что ты меня осуждаешь. Я думаю, мы разделяем идею ‘любопытстве, а не осуждение’, и это позволило нам интересоваться друг другом и влюбляться друг в друга. Мы подходили друг другу. Просто недостаточно, чтобы это сработало. Не тогда, когда это было действительно важно, – она оттолкнулась от шкафчиков с мягкой улыбкой. – Как бы то ни было, мне жаль, что у тебя были жестокие родители, но ты прав. Это не оправдание. Ты взрослый мужчина, который сам принимает решения.

Я последовал за ней обратно в бальный зал, где дети вернулись к своим прежним задорным танцевальным движениям. К моему удивлению, Дел ждала меня, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что я всё ещё следую за ней, когда она взяла на себя обязанности по приготовлению напитков у одной из других сопровождающих.

– Ты когда–нибудь думал о том, чтобы бросить Axent и заняться чем–то другим? – спросила она и протянула мне пластиковый стаканчик, наполненный неоново–красным пуншем.

– Нет.

– Ты даже не задумался об этом.

– То, что я ненавижу то, чего мне стоило, не означает, что я ненавижу то, где я нахожусь. Мне это нравится. Мне нравятся переговоры, контракты и встречи в 5 утра с нашей командой в Гонконге. Я мог бы обойтись без заседаний совета директоров, но сомневаюсь, что всем нравится каждый аспект их работы.

– Хмм, – промычала она и наполнила стаканчик девушки с кудряшками и брекетами.

– Почему ты преподаешь?

– Потому что мне это нравится, – усмехнулась она, бросая мне мои слова обратно.

– Я прочитал твоё вступление в школьном информационном бюллетене. Ты получила степень магистра в Гарварде на полную академическую стипендию, и всё же решила стать преподавателем английского языка.

– Недостаточно престижно для тебя?

– Ты могла бы заняться журналистикой или издательством. Я просто не знаю многих учителей из лиги плюща.

– Ты знаешь многих учителей?

– Туше.

– Я выросла без книг. Мои родители просто не были любителями почитать. Позже я влюбилась в чтение из–за своих учителей английского. Я начала придумывать истории благодаря моим учителям. Я хочу помочь детям найти историю, о которой они и не подозревали, что ищут, будь то в книге или написанную ими самими. Я не хочу заключать сделки или обсуждать маркетинговые стратегии, сидеть в офисе и весь день пялиться на контракты, – она склонила голову набок и подождала, пока хихикающая группа девушек возьмет свои напитки и уйдёт, прежде чем продолжить. – Я полагаю, я могла бы пойти в любую школу, чтобы стать учительницей, но ты меня знаешь. Любознательная по натуре, поэтому, если я смогу учиться у лучших, я буду учиться у лучших.

– Не думала о том, чтобы отказаться от этого, когда продашь свою книгу?

– Я не знаю. Я пока не могу даже подумать об этом, – она пожала плечами. – Сначала мне нужно закончить писать эту чертову штуку.

– Хорошо, я спрошу снова, когда ты закончишь её.

Мы продолжали работать бок о бок, пока не закончился пунш и не зажегся верхний свет. Последние ученики ушли, я протянул Дел пустые стаканчики, и она выбросила их в большое мусорное ведро.

– Спокойной ночи, ребята. Увидимся со всеми вами в понедельник, – директор Браун хлопнул в ладоши и вышел за дверь, когда самый большой беспорядок был убран, а остальное осталось за охранниками и бригадой уборщиков.

– Мы так и не закончили наш танец, – сказал я и снова протянул руку. – Мисс Эдвардс?

– Здесь нет музыки, мистер Беккет.

– Мы обойдемся.

На этот раз я не стал заморачиваться с правильным расположением своих рук, позволив им вместо этого обхватить её талию. На мгновение зависнув в воздухе, она обхватила меня руками за плечи. Я начал слегка покачиваться с ноги на ногу, и её голова опустилась мне на грудь. Если она и слышала беспорядочное биение, которое она вызвала у меня под ребрами, то никак этого не показала. Вместо этого напряжение покинуло её тело, твердые мышцы расслабились в моих руках, когда я медленно повернул нас по кругу.

Я подавил любую обнадеживающую мысль, которая хотела вспыхнуть, потому что у Делайлы есть ряд оговорок по поводу физической близости. Это было столь же мучительно, сколь и увлекательно.

Люди расступились вокруг нас, и ди–джей Дэй задержалась в дверях всего на мгновение дольше остальных, но я заставил нас двигаться. Пока мы танцевали, она была у меня.

– Кстати, у меня получилось, – она откинула голову назад и моргнула, смотря на меня. – После нашего телефонного звонка? Я справилась с этим сама.

– Ты серьезно? – широкая, искренняя улыбка озарила моё лицо. Не только потому, что она всё ещё достаточно доверяла мне, чтобы поделиться этим, но и потому, что я так чертовски гордился ею. Возможно, ей нужно было рассказать о своих тревогах, но, в конце концов, она сама достигла кульминации. Она поняла, как успокоить свой разум настолько, чтобы наслаждаться физической стороной секса без чьего–либо руководства. – Это потрясающе, Дел.

Она рассмеялась и быстро огляделась по сторонам, прежде чем понизить голос.

– Не знаю, назвала бы я пьяную мастурбацию потрясающей.

– Не делай этого.

– Не делать чего?

– Не преуменьшай свои достижения только потому, что другим людям это может даться легче, – я приподнял её подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом, потому что именно это я имел в виду, когда сказал:

– Поздравляю, милая.

– Спасибо, – её дыхание сбилось, когда наши взгляды встретились, и воздух между нами сгустился от понимания и вольности, которые привели к этому разговору.

Кончик моего пальца прошелся от её подбородка вниз по челюсти, пока я не смог обхватить рукой её затылок. Её губы дрожали, но она не сводила с меня глаз, когда я наклонился. Она не отвернула голову, не попросила меня остановиться, не вздрогнула, пока мои губы не коснулись её губ. Отчаянный вздох слетел с её губ на мои, прежде чем она растворилась во мне.

Все рациональные мысли покинули моё тело, когда я попробовал её на вкус. Я накрыл её рот своим. Она застонала в поцелуе, и её язык прошелся по моим губам, посылая горячую искру по моим венам. Её руки сомкнулись вокруг моей шеи, когда она прижалась ко мне. Прижавшись своим телом к моему, мы целовались, как два человека, изнывающие от голода, который мог утолить только другой.

– Прекрати, – она без предупреждения дернулась назад и оттолкнула меня. Это слово задело сильнее, чем её пощечина, но я не пытался преодолеть дистанцию, когда она отшатнулась. Её грудь быстро вздымалась, когда она сомкнула руку на своем голубом жемчужном ожерелье. – Мне очень жаль. Я не могу.

Глава 52

Бэк

Кое–что, сказанное Дел на танцах, сильно врезалось мне в память, как что–то застрявшее между зубами. Раздражающее, невидимое, и, чёрт возьми, это почти невозможно вытащить, сколько бы ты ни тыкал в него языком. Вы будете делать это до тех пор, пока не возьмете зубную нить.

Это была Корделия – я.

Не «это было, когда я притворялась Корделией».

Не «это было частью характера Корделии».

Корделия – я.

Это занимало тот же уголок моего сознания, что и дебютная/прощальная речь Корделии на Белом балу. Она представила миру Делайлу как свою сестру. Несмотря на то, что у них не было кровного родства, теперь многие люди думали, что оно у них есть.

На удивление, потребовалось всего одно электронное письмо, чтобы получить приглашение в домашний офис Корделии. В котором царил беспорядок. Она сидела среди стопок бумаги, игрушек для кошек, брошюр и полупустых бутылочек из–под смузи, но, судя по сердитому взгляду Ельчина через её плечо, я решил не указывать, что Делайла, вероятно, могла бы перевести её на систему цветовой маркировки в течение нескольких часов.

– Я не замолвлю за тебя словечко перед ней, – сказала она, предложив выпить, от чего я отказался, сославшись на количество кошачьей шерсти на её одежде.

– Я здесь не поэтому.

– В таком случае, давай послушаем, – она откинулась назад и сложила руки на коленях. Они были достаточно похожи, но в том, как они двигались, не было ничего общего. В то время как разум Дел несся со скоростью миллион миль в час, её тело иногда двигалось запоздало, каждое подергивание мышцы Корделии казалось контролируемым. Даже её медленные моргания казались намеренными, чтобы заставить меня почувствовать, что за мной наблюдают.

Может быть, Дел была прав. Может быть, я был хорошим лжецом, и прежде всего я лгал самому себе. Потому что я не мог представить, что буду тосковать по этой Корделии Монтгомери, даже если бы сам Штернберг опубликовал руководство по влюбленности.

Однако эта Корделия Монтгомери была причиной, по которой я пришел сюда. Я вздохнул и встретился с ней взглядом.

– Прости.

Она вздернула подбородок, легкая улыбка тронула уголки её губ.

– Думаю, я ослышалась. Повтори, пожалуйста.

Ладно, может, они и двигались по–разному, но Делайла и Корделия были похожи как две капли воды.

– Прости, – повторил я. – Думаю, мы оба знаем, почему я прилагал все усилия, чтобы помириться с Делайлой, но я понял, что ты тоже заслуживаешь извинений. Первоначальный план состоял в том, чтобы способствовать слиянию Axent и Montgomery путем заключения брака между тобой и мной. Я пришел на тот благотворительный ужин, готовый сразить тебя наповал, и думал, что это будет легко из–за твоего психического здоровья. И когда мы узнали, что ты нашла себе замену, я принял меры, чтобы тебя отправили в психиатрическую лечебницу на всю оставшуюся жизнь. Очень милое заведение с лошадьми и художественными классами, но я всё ещё не рассматривал...тебя. Ты великолепна в том, что делаешь. Я присматривал за твоим фондом. Я недооценил тебя самым худшим из возможных способов.

– Хм, – Корделия откинулась на спинку стула и постучала ручкой по губам. – Значит, ты признаешь, что был свиньей–эйблистом¹⁹?

– Да.

– Хорошо. Что ты сделаешь, чтобы загладить свою вину?

– Прошу прощения?

– Извинения ничего не стоят, если ты не приложишь усилий, чтобы их подкрепить.

Она была великолепна в том, что делала. Я был дураком, что вошел в волчье логово, не подготовившись на экономическом уровне.

– Я полагаю, у тебя есть что–то на уме.

– Я рада, что ты спросил, – она просияла и выпрямилась. – Я хочу три бесплатных урока самообороны в одном из твоих спортзалов для каждого выжившего, получающего помощь от нашего фонда. Мы приглашаем всех их присоединиться к полностью спонсируемым групповым семинарам в наших центрах на востоке и западе два раза в год, поэтому не думай, что только потому, что они живут в Южной Дакоте или Техасе, они не воспользуются своими бесплатными занятиями. Мне нужно, чтобы большинство этих занятий вели женщины. Все инструкторы должны быть обучены работе с уязвимыми людьми, у которых во время занятий могут возникнуть проблемы с психическим здоровьем, такие как посттравматическое расстройство. Мы готовы провести это обучение через наш фонд, но ты заплатишь за это, – она протянула мне листок бумаги через стол.

– Готово, – я достал ручку из кармана и расписался на пунктирной линии.

– Вот так просто? Никаких переговоров? Ты даже не читал контракт, – она прищурилась, глядя на меня, ожидая, когда упадет вторая туфля.

– Я записал Делайлу в клуб, – сказал я.

– Я знаю. Это и натолкнуло меня на идею. Хотя я не понимаю, какое отношение это имеет к делу.

– Я видел, как она тренировалась с профессиональным бойцом, и это не сработало. Ты не можешь сказать кому–то, кому нужно преодолеть ментальный блок, что ему просто нужно повернуть бедра и ударить сильнее. Так что нет. Никаких переговоров. Я хочу, чтобы мои инструкторы прошли этот тренинг. Все, а не только те, кто обучает самообороне. Может ли твой фонд это учесть?

– Да, – она бросила быстрый взгляд через плечо, но выражение лица Ельчина оставалось стоическим. Какой бы молчаливый обмен ни состоялся между ними, она повернулась ко мне с улыбкой. – Мне нравится эта энергия, но ты не получишь скидку для друзей и семьи.

– Назови свою цену. Детали ты можешь обсудить со Скарлетт. Она руководит повседневными делами, – я вернул контракт вместе с карточкой Vortex, на которой были указаны данные Скарлетт. Она бы оторвала мне голову за то, что я раздавал бесплатные уроки, как конфеты, и в то же время швырял деньги Корделии на тренинг по психическому здоровью. Может быть, ей придется вернуть того регионального менеджера. Анна? Ханна? Та девушка, которая твердила об инклюзивности.

– Потрясающе. Идеально, – Корделия приклеила визитку к своему монитору кусочком розовой ленты. – Кстати, Дел здесь нет. Она на работе.

– Я знаю. Это было не ради неё.

– Что ж, считай, что ты загладил свою вину передо мной, – она встала и, пожав мне руку, отпустила меня. – Увидимся позже, Бэк.

– Я думал, ты не показываешься за пределами своего дома, – сбитый с толку, я обернулся в дверях и увидел её широкую улыбку, достойную рекламы зубной пасты.

– Совершенно верно.

Глава 53

Делайла

Vortex закрывался на всю неделю, и когда Скарлетт позвонила, чтобы отменить мои уроки, у неё нашлось несколько отборных слов о фонде Монтгомери, который сорвал ее овуляционное окно, хотя изначально она взяла три выходных дня только для того, чтобы провести их в постели с Харланом. Это было уже намного больше информации, чем мне от неё было нужно, поэтому я решила больше не задавать вопросов. Вместо этого я направилась прямо к источнику.

– Этот разговор требует гораздо большего количества мороженого, – Корделия вздохнула и поднялась со своего рабочего места.

У нас был разгар сезона тыквенных специй, но для Корделии это просто означало, что она добавит к мороженому горячий шоколад (с добавлением маршмеллоу). Я подумала, что мой заказ в Starbucks был плохим, но Корделия превзошла меня в потреблении сахара почти всеми возможными способами. Единственным исключением был отвратительный чай, который Виктор постоянно готовил для неё.

– Почему ты мне ничего не сказала? – спросила я, наполовину съев карамельную помадку, пока Корделия накладывала мармеладных мишек и взбитые сливки в свою миску.

Она расправила плечи.

– Потому что в этом у меня нет права голоса.

– Какого голоса?

– Твои чувства к Бэку.

– Прошу прощения? – я усмехнулась. – Это не меняет того, что он сделал в первую.

– Верно, не меняет, – она отправила в рот гору мороженого, мармеладных мишек и радужной посыпки.

– У меня не может быть к нему чувств, – сказала я, точно зная, какой взгляд я получу от неё. Потому что я сказала "не может", а не "нет чувств". Потому что, даже если бы я ненавидела всё, что он сделал и планировал сделать во имя слияния бизнеса, я не могла притворяться, что отдалилась от него. Как мог человек, желающий манипулировать мной и избавиться от Корделии, быть тем же человеком, который внес моё имя в регистрацию автомобиля только для того, чтобы быть уверенным, что меня не арестуют за его угон?

– Я не говорю, что ты должна быть с ним. Я на твоей стороне, что бы ты ни решила, – Корделия отложила ложку и, сложив руки под подбородком, посмотрела на меня через новый обеденный стол, замененный после той ночи с Джулианом. – Я думаю, есть поступки, которые непростительны, и есть установки, из которых мы можем вырасти.

– Ты думаешь, кто–то может вырасти из плана похитить тебя и запереть на всю оставшуюся жизнь?

– Да. Я думаю, что многих людей воспитывают в убеждении, что любой человек с ограниченными возможностями и проблемами психического здоровья ничего не стоит, и это может привести к пагубным действиям. Но я верю, что представление людей о здоровье и его ценности может измениться. Что приведет к изменению их действий. Если бы я не верила, что люди могут измениться, я бы руководила тюрьмой строгого режима, а не общественной организацией. Вопрос в том, переступал ли ранее человек черту, которую он не может переступить. Это то, что ты должна понять самостоятельно.

– Это прозвучало отрепетировано.

– На самом деле я много думала об этом с тех пор, как он прислал мне электронное письмо.

– И что?

– И он не переступал моих границ. Его брат – да, пусть он сгниет в аду, но я знаю из первых рук, что общая фамилия не означает, что вы единодушны в том, сколько денег для вас стоит жизнь человека, – Корделия снова взялась за ложку. – Планирование преступления и фактическое его совершение – две совершенно разные вещи. Ты не знаешь, осуществил бы он свой план или нет.

– Он не остановил своего брата, когда тот размахивал пистолетом. Это сделал Виктор.

– Ты не видела себя. Ты едва стояла на ногах, истекала кровью, тебя рвало. Бэк пытался вытащить тебя. Для него человек, которого он любил, был важнее всего остального, что происходило в этой комнате.

– Он пытался выгнать меня, потому что ему всё ещё нужно было жениться на мне в роли тебя.

– И он это сделал? – голос Корделии был невинным и бодрым, когда она накладывала на ложку очередную горку “Роки Роуд”, но она точно знала, о чем спрашивает.

Глава 54

Бэк

Я открыл дверь, не зная, кого ожидать в качестве источника непрекращающегося стука в среду вечером, но это определенно была не Делайла. Её волосы безвольно свисали и намокли вокруг лица, а мокрая куртка прилипла к ней, как вторая кожа.

– Господи, блондиночка, ты промокла насквозь, – я отступил в сторону, чтобы впустить её. Она оставила за собой мокрую дорожку на деревянном полу.

– Да, идея купить мне машину была хорошей. Просто здесь нигде нет парковки, – она развернула свой шарф, держа его как мокрую тряпку. – Кроме того, Генри не вычеркнул меня из списка утвержденных посетителей, хотя я просила его об этом в прошлый раз. У меня такое чувство, что это оплошность службы безопасности.

Я повесил шарф на вешалку, наплевав, испортит ли он мои куртки. Руки Делайлы дрожали, а её щеки приобрели ярко–розовый оттенок, когда она возилась с молнией. Мне было наплевать на соблюдение надлежащей дистанции, и я накрыл её руки своими, чтобы расстегнуть молнию. Я снял с неё куртку, костяшками пальцев коснувшись её подмышек.

– Ты замерзла.

– Опять же. Парковка, – заикаясь, произнесла она. – Пришлось пройти пять кварталов пешком.

– Тебе следует снять эту одежду, – даже рубашку под курткой не пощадили. Мне придется найти ей место для парковки получше, и зонтик, и, возможно, куртку получше. Пока что я загнал её в гостиную, где газовый камин горел на полную мощность. – Давай я найду тебе что–нибудь сухое. Хочешь принять ванну? Чаю?

– Нет, на самом деле, я пришла сюда с определенной целью, – она шмыгнула носом и потянулась к своей сумке, роясь в многочисленных разноцветных пакетах. – Ха. Хорошо, что я заламинировала это.

Она бросила сумку на диван и достала маленький прямоугольный кусочек пластика. На нем была её фотография, но мне пришлось вырвать его у неё из рук и поднести к свету, чтобы прочесть её аккуратный, мелкий почерк.

– Членский билет библиотеки Августа Беккета?

– Там есть моя фотография и всё такое.

– Я вижу. Ты нарисовала логотип для поддельной библиотеки? – я прищурил глаза, разглядывая буквы AБ.

– Эта карточка самая настоящая. Она дает мне доступ к твоей библиотеке, когда я захочу.

– Понятно. Время работы 24/7, да? И ты... – я постучал по уголку, где об этом говорилось в её импровизированной библиотечной карточке, и мой рот скривился в улыбке. – …Имеешь право на персональные рекомендации от квалифицированного библиотекаря по крайней мере два раза в месяц?

– Если так написано на карточке, – она расправила плечи. – Похоже, таковы правила библиотеки. И она заламинирована, так что её нельзя изменить.

Я рассмеялся. Я ничего не мог с собой поделать. Делайла установила четкие правила о том, где, как и насколько сильно она хотела взаимодействовать со мной – и она не оставила мне выбора. Не то чтобы я хотел его. Я бы согласился на гораздо меньшее, чем два ежемесячных разговора о книгах, если бы это вообще означало возможность проводить с ней время.

– Я ценю четкую политику.

– Я хочу воспользоваться своим членством и позаимствовать книгу.

– Ладно, – мой взгляд скользнул вниз по её телу к маленькому озеру, образовавшемуся у её ног. – Ты не войдешь в комнату, заваленную бумагами.

– Ладно, – фыркнула она и потянула за свой тонкий свитер, но он прилип к её коже. – Ты можешь принести мне свой халат? Тот пушистый голубой?

– Конечно.

Когда я вернулся в гостиную с полотенцами и халатом в руках, Делайла стояла точно на том же месте, где я её оставил, не сводя глаз с растущей лужи под ней. Я бросил полотенце к её ногам, и оно мгновенно промокло. Она выскользнула из туфель и наступила на сухой уголок полотенца.

– Насколько сильно ты хочешь вылезти из своей кожи прямо сейчас? – спросил я, протягивая ей полотенце. Возможно, она и выглядела спокойной и собранной, но у меня было ощущение, что она проходит через сенсорный ад.

– Я в порядке, – ответила она, промокая волосы полотенцем. – Лучше, когда снимешь мокрую одежду, но, по крайней мере, это просто вода, – она вернула полотенце, и, прежде чем я успел подумать о том, чтобы обернуться, она стянула джинсы с ног. Они шуршали по полу. Её ноги стали такими же розовыми, как и лицо, вены работали сверхурочно, чтобы согреть её. Хотя я и предполагал, что это будет дальше, я даже не стал притворяться, что отвожу взгляд, когда она сняла свитер и бросила его на полотенце. Судя по разномастному хлопчатобумажному нижнему белью, она не планировала, что сегодняшний вечер пойдет таким образом, но это не помешало моему телу ожить при виде её гладкой кожи и мягких изгибов.

– Халат?

Она протянула руку, но вместо того, чтобы передать халат, я распахнул его и шагнул к ней. Она просунула туда одну руку, потом другую, и я поправил воротник у неё на шее.

– Спасибо, – прошептала она в узкое пространство между нами.

– Библиотека Августа Беккета неодобрительно относится к тому, что её члены умирают от переохлаждения.

– Я не читала об этом в правилах, – она хихикнула и посмотрела, как я подтягиваю ткань вокруг её талии.

– Это негласное правило.

Она рассмеялась, но звук замер у неё в горле, сменившись сдавленным вздохом, когда я затянул пояс на её талии. Этот звук пронзил меня прямо до бедер, и мне пришлось изо всех сил сосредоточиться на том, чтобы завязать простой бант, а потом опустить руки по бокам. На всякий случай я засунул их в карманы.

– Всё готово.

– Книги, пожалуйста.

Я повел её наверх, осознавая каждый дюйм разделяющего нас пространства. Её пальцы пробежались по корешкам нескольких книг, прежде чем она повернулась к той полке, к которой всегда обращалась, и намеренно вытащила одну книгу.

– “Дневники доярки”? – спросил я, приподняв брови, когда она показала автобиографию порнозвезды.

– Ага, – она открыла её, даже не обратив внимания на мой скептический тон.

– Ты сделала фальшивый читательский билет, заламинировала его, приехали сюда в девять вечера, прошла пять кварталов под дождем ради “Дневников доярки”?

– Ага. Подожди. Я отметила этот отрывок.

– Конечно.

– Нашла, – улыбнулась она и постучала пальцем по странице. “Для многих людей секс и любовь идут рука об руку. Вы, конечно, можете заниматься сексом без любви, и вы можете любить без секса. Тем не менее, большинство людей утверждают, что лучший секс, который у них когда–либо был, был с любимым человеком. Однако для меня секс всегда был связан с доверием. Я могу доверять своим коллегам по фильму, потому что у нас часто давние отношения, и мы понимаем друг друга и роли, которые играем. Я не могу доверять парню, с которым только познакомилась на Tinder, который утверждал, что его рост 6 футов, но на самом деле едва соответствует моим 5’8. Доверие строится и зарабатывается, и как только я кому–то доверяю, я могу позволить себе быть уязвимой с этим человеком таким образом, чтобы секс стоил того.

– Хорошая цитата.

– Я отметила это в первый день, проведенный в твоей квартире, – она сглотнула и опустила книгу, её лазурные глаза нашли меня в другом конце комнаты, наполнившись теплотой, которой она не проявляла уже два месяца. Глубокая пустота внутри меня грызла мой желудок, разъедая меня с каждым проблеском бесполезной, упрямой надежды.

– Делайла, почему ты здесь? – мой голос прозвучал хрипло, напряженно. Она сделала шаг вперед, потом ещё один, прежде чем перевернуть книгу.

– Прочти на полях.

Рядом с абзацем, который она выделила пастельно–голубым, она написала три маленьких слова: “Я доверяю Бэку”.

– Я верила в это тогда и верю до сих пор. Я доверяю тебе. Я знаю, что ты не Прекрасный принц, и не белый рыцарь в сияющих доспехах, и даже не мистер Найтли, но я не думаю, что ты когда–нибудь намеренно причинил бы мне боль. Я доверяю тебе свою жизнь и своё тело, Бек, но если я собираюсь доверить тебе свою любовь, мне нужно знать, когда это перестанет касаться Корделии.

Свою любовь.

У меня перехватило дыхание, когда я наблюдал за ней, ждал, что она снова отстранится, приготовился к падению второй туфли – но этого не произошло. Она предлагала мне больше двух ежемесячных бесед о книгах. Во рту пересохло, а сердце колотилось так сильно, что готово было выскочить из грудной клетки, я сделал неуверенный шаг к ней. Она не дрогнула.

– Это началось из–за тебя, когда ты запустила руку в шорты, чтобы возбудить меня. Это явно была не Корделия–ты. Ты играла со мной в мою собственную игру. Меня нелегко заинтриговать, но это меня заинтриговало, – я сделал ещё шаг, достаточно близко, чтобы заставить её запрокинуть голову и не сводить с меня глаз. – Это перестало касаться Корделии 24 июля, когда ты чуть не умерла на полу в моей кухне, а потом для утешения включила кучу сентиментальных романтических фильмов, одновременно спрашивая о распорках. Я имею в виду, кто смотрит на бальные платья и локоны и думает: “Я должна узнать больше о БДСМ от парня, под одеялом которого я сплю, хотя он и не мой парень?” Твоя любознательная натура и твоё искреннее любопытство опьяняют, – я сделал последний шаг, позволив себе убрать мокрые волосы с её лица и заправить их за уши. Её щеки идеально вписались в изгиб моих ладоней. – И к тому времени, когда я отвез тебя в Casa de Camila, я уже предвкушал, что проведу остаток своей жизни с тобой, потому что я люблю тебя, Делайла Эдвардс.

– Это был хороший ответ, – выдохнула она.

– Спасибо.

– Бэк?

– Да, Делайла?

Она наклонила голову, закрыв глаза и уютно устроившись в моих ладонях.

– Ты можешь поцеловать меня, пожалуйста?

– Разве сотрудники библиотеки не осуждают поцелуи? – я улыбнулся, едва сдерживаясь. Возможно, она и не сказала тех трех маленьких слов в ответ, но она пообещала доверить мне свою любовь, и будет ли это сегодня, завтра или через шесть лет, я приму это.

– Заткнись и поцелуй меня.

Ей не нужно было повторять дважды. Я притянул её к себе и одновременно наклонился, сокращая расстояние между нами. Её губы всё ещё были холодными, и я мысленно поставил перед собой цель целовать её до тех пор, пока они не станут горячими и припухшими. Планы Дел, похоже, соответствовали этому, потому что в ту секунду, когда наши рты соприкоснулись, её руки оказались на мне. Они блуждали по моим волосам, дергали за рубашку, пытаясь удержать, и притягивали меня ближе. Каждое лихорадочное прикосновение усиливало давление в моих бедрах. Чёрт возьми, я скучал по ней. Её вкусу, её рукам, её всему. Когда ее зубы присоединились к поцелую, прикусив мою нижнюю губу, я зарычал.

– Ты испытываешь мою сдержанность, блондиночка.

– Что, если я скажу тебе заткнуться и трахнуть меня? – я заглушил её, слова прижавшись своим языком к её.

Её позвоночник столкнулся с полками позади неё, и я быстро справился с поясом на её талии, пока она возилась с пуговицами моей рубашки. Ничто не могло сравниться с бархатной кожей Дел под моими пальцами, или с её сдавленным вздохом, когда мои руки впились в её задницу, или с её прерывистым дыханием у моего рта, когда я стянул с неё лифчик и провёл большим пальцем по её затвердевшему соску.

Она прервала поцелуй, выгибая спину от моих прикосновений.

– Можно мне не снимать халат?

– Серьёзно?

– Я всё ещё не чувствую пальцев ног, – наполовину выдохнула, наполовину рассмеялась она. – Пока не согреюсь.

– Твоё желание для меня закон, – рассмеялся я и помог ей снять лифчик, не снимая халата. – Вообще–то, это довольно горячо.

– Я в огромном халате?

– Ты, голая, в моём халате. Ты думаешь, отныне я смогу думать о чем–нибудь другом, когда надену его?

– Я ещё не раздета.

– Это легко исправить, – усмехнулся я и наклонился, чтобы поцеловать ещё раз, но Дел вздернула подбородок, заставляя мои губы столкнуться с её челюстью.

– Подожди. Я забыла. Где Броуди?

– Гостит у своей девушки, – ответил я, вытирая большим пальцем случайный влажный поцелуй, который оставил на её подбородке.

– О, слава богу, – она рассмеялась над моим недоверчивым выражением лица. – Что? Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить по крайней мере три раза. Ты действительно думаешь, что я кончила бы хотя бы раз, если боялась, что меня услышат?

– По крайней мере три раза?

– Минимум, – рассмеялась она и стянула свои трусики вниз по ногам. – Если только ты не готов принять вызов.

– О, ты пожалеешь об этих словах, – я убрал её руки со своей рубашки и положил их на полку позади неё. – Ты не сможешь прикасаться ко мне, пока я не заставлю тебя кончить по крайней мере три раза.

– Это нечестно, – рассмеялась она, но руки не убрала.

– Я не играю честно. Я играю на победу, – я прикусил её нижнюю губу, отчего дрожь пробежала по её спине. Любой ответ, который у неё был для меня, был прерван пронзительным визгом, когда мои зубы впились в её шею. Я был осторожен, чтобы не высовывать язык, не оставляя после себя ничего, кроме сухих вмятин. Её нежная кожа стала ярко–красной, когда я прокладывал свой путь вниз по её плечу к груди. С каждым укусом её дыхание учащалось. Мои руки разгладили каждый участок кожи после моего рта, просто чтобы убедиться, что я не оставил никаких нежелательных следов.

– О боже, – выдохнула она и выгнулась мне навстречу, когда я прикусил её сосок. Он выскользнул из моих зубов. Мои пальцы быстро заменили рот, впиваясь в её мягкую плоть.

– Моя, – прорычал я, прежде чем зажать зубами её второй сосок и сильнее прикусить. Она застонала, её колени задрожали достаточно сильно, чтобы мои руки сомкнулись вокруг её талии, просто чтобы удержать её в вертикальном положении.

Я воспринял это как знак опуститься перед ней на колени. Наши глаза не отрывались, пока я занимал позицию.

– Положи на меня ногу, милая, – она позволила мне поднять её колено, чтобы обхватить моё плечо, предоставляя мне превосходный вид на её блестящее возбуждение. – Чёрт, я скучал по тебе.

– Ты ко мне обращаешься или к моей вагине? – Дел рассмеялась и потянулась ко мне, но я поймал её запястья. Её живот задрожал, когда я с предупреждающим рычанием прислонил их обратно к полке.

– Руки прочь, – я бросил на неё быстрый взгляд, прежде чем сильно впиться зубами в плоть с внутренней стороны её бедра. Дел поморщилась от острой боли, но это определенно подействовало на разгоряченные мышцы, подергивающиеся у неё между ног.

– Бэк, – выдохнула она.

– Руки на полку, – напомнил я ей. Она посмотрела вниз на свои зависшие руки, как будто удивилась, обнаружив их на полпути между нами. Она согнула пальцы и обхватила ими края полки, пока костяшки пальцев не побелели. – Вот так, – сказал я. – Это хорошо.

Она захныкала, её нога на моём плече дернулась. Так хотелось услышать несколько слов похвалы.

– Пожалуйста.

Я переместил её ногу так, что её бедро прижалось к моему уху, и она оказалась открытой и полностью обнаженной для меня. Предвкушение пробежало дрожью по её мышцам. Её киска уже блестела, готовая приветствовать моё возвращение.

– Ты так хорошо справляешься, делая эту великолепную киску такой влажной для меня. И мне даже не нужно ничего делать.

– Тебе нравится мучить меня?

Вместо того, чтобы ответить словами, я наклонился вперед и позволил своему языку медленно проследить по всей длине её щели. Я обедал в ресторанах, отмеченных звездой Мишлен по всему миру, но её солоновато–сладкий вкус быстро стал моим любимым вкусом в мире. Её нога напряглась вокруг моего плеча, когда я коснулся её клитора. Я втянул её в рот, и она застонала. Я играл с ней, покусывал, лизал, засовывал в неё язык, пока её нога не начала дрожать, и только тогда я просунул один палец в её тугой вход. Она стонала и пульсировала, когда я скользил в ней и выходил из неё, поедая её.

Я добавил второй палец, и она выкрикнула моё имя. Когда её стоячая нога подкосилась, я придержал её за бедра, чтобы она не упала во время оргазма. Дрожь прекратилась, и я дал ей сделать один вдох, два вдоха, три вдоха, прежде чем вытащил из неё пальцы и закинул её вторую ногу себе на плечо.

– Что ты делаешь? – она заикалась сквозь прерывистые вдохи.

– Возможно, тебе захочется за что–нибудь ухватиться, – предупредил я перед тем, как встать.

– Что…ах, – руки Дел задергались, пытаясь ухватиться за полки, пока я удерживал её. Я прижал её задницу к краю одной из высоких полок, так что её киска оказалась на идеальной высоте для моего лица.

Положив её ноги себе на плечи, я оперся обеими руками о полки, прежде чем снова наклониться вперед. –

О боже, – захныкала она, когда мой язык проник в нее. – Подожди.

Я остановился и нежно поцеловал её клитор.

– О чём ты думаешь?

Её ресницы затрепетали, когда она попыталась подобрать слова сквозь пелену оргазма.

– Я не чувствую себя в безопасности. Что, если я упаду? Что, если твои полки сломаются?

– Я держу тебя, – пообещал я и оставил ещё один поцелуй на бедре. – Я не позволю, чтобы с тобой что–нибудь случилось.

Она секунду колебалась, прежде чем выдохнуть единственное “Хорошо”.

Медленно проводя языком по её входу до самого чувствительного местечка, я дал ей ещё мгновение на раздумье, но она лишь ахнула и сжала ноги.

– Твоя киска такая охуенно вкусная, милая, – сказал я и стал быстрее водить языком по ней.

– Бэк, – захныкала она, прижимаясь к моему лицу.

Я воспроизвел свои движения во второй раз. Устроившись между её бедер, я позволил своему языку задержаться, а зубам дразнить её нежную плоть, пока её стоны не превратились в беззвучную цепочку просьб.

– Пожалуйста. Пожалуйста, Бэк, пожалуйста.

– Чего ты хочешь, милая? – спросил я, ухмылка заиграла на моих губах, когда я откинулся назад, чтобы посмотреть на неё, всю раскрасневшуюся и дрожащую.

– Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить, – прохрипела она.

– Кому позволено заставлять тебя кончать, Делайла?

– Только тебе.

Я дал ей то, о чем она просила, работая своим языком и зубами более агрессивно. Я наслаждался её вкусом настолько, насколько мог, прежде чем Делайла вонзилась в меня и развалилась на части во второй раз. Даже когда напряжение покидало её тело с каждым беспорядочным движением бедер, я удерживал её на ногах. И когда она, наконец, успокоилась, я обнял её за талию и опустил ровно настолько, чтобы держать на уровне глаз.

– О, привет, – выдохнула она, прежде чем прижаться ко мне, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи.

– Привет.

– Хмм... – она скрестила ноги позади меня, крепко прижимая меня к себе. Достаточно крепко, чтобы пульсирующая эрекция в моих штанах прижалась к её плоти. Я застонал, и она засмеялась мне в воротник. – Я за то, чтобы третий оргазм случился в постели.

– Конечно, – рассмеялся я. – Но не думай, что твоим рукам уже позволено касаться меня.

Глава 55

Делайла

Я всё ещё была немного ошеломлена и тяжело дышала, когда Бэк усадил меня на край своей кровати и снял халат, покрывая поцелуями мои плечи. Я промычала, наклоняясь к нему и хватаясь за его рубашку. Он опустил мои руки обратно, прижимая их к матрасу.

– Пока нет.

– Ладно.

Его поцелуи прошлись по моему горлу, посылая теплую дрожь по позвоночнику.

– Ты помнишь первую ночь, когда ты осталась у меня на ночь?

– Ты снова собираешься кормить меня арахисовым карри?

Бжк подошел к своей тумбочке, и в ту секунду, когда он выдвинул ящик, я все поняла. Мгновение спустя он вытащил серебряный брусок с кожаными манжетами на обоих концах, и у меня перехватило горло.

– Можно? – я наблюдала, как он удлинил штангу, как телескоп, утроив её длину где–то до четырех–пяти футов. И хотя я понимала концепцию, я изо всех сил пыталась придумать позы, в которых было бы удобно или которые даже требовали такого рода инструментов, потому что я была более чем счастлива раздвинуть для него ноги. – Ты можешь сказать нет, – добавил он после минутного молчания.

– Я соглашусь на это, но, думаю, мне нужно, чтобы ты ещё раз объяснил, потому что для меня это не имеет смысла.

Он принес его и показал мне вблизи. Серебристый металл оказался намного прочнее, чем я думала. Меньше селфи–палки, больше автомобильного домкрата. К каждому его концу были прикреплены манжеты из толстых звеньев цепи.

– Ты должна уступить контроль мне, – сказал он и опустился на колени, положив одну мою ногу себе на колени. Мягкая кожа слишком легко скользнула вокруг моей лодыжки, и он застегнул застежки ровно настолько, чтобы дать мне немного места. – Для меня это меньше связано с тем фактом, что твои ноги остаются раздвинутыми, а больше с тем фактом, что ты отдаешь своё тело в мои руки. В переносном и буквальном смысле, – он просунул мою вторую ногу в манжету, мои ноги широко раздвинулись, моя задница съехала на край матраса. Мой пульс ускорился от физического ощущения того, что моё тело вот так раскрылось, и меня отбросило назад на пляж, к нему, наблюдающему, как я корчусь, предвкушая, как он может прикоснуться ко мне. – Ты отдаешь себя мне, и я решаю, как мне тебя трахать, как ты кончаешь, как часто ты кончаешь... – озорной блеск вспыхнул в его глазах, когда он посмотрел на меня. – Как ты себя чувствуешь?

Отдаюсь ему. Эта его собственническая жилка. Может быть, это должно было напугать меня, но я проверила манжеты, пытаясь застегнуть ноги, мягкая кожа впилась в них, чтобы держать их раздвинутыми, и тепло, которое только что угасло, снова вернулось.

– Хорошо, кажется, – ответила я, всё ещё неуверенная в том, насколько сильно эта штука подействует сексуально.

Мне следовало догадаться, что это он тоже воспримет как вызов.

Бэк ухватился за штангу, встал и дернул её вверх. Меня отбросило назад на матрас, я взвизгнула, моя задница повисла в воздухе. Мои ноги были подняты. И раздвинуты. И мой вес переместился на плечи. О боже, я просто…Лежала. Или висела. И Бэк ухмылялся, глядя на меня сверху вниз, пока мои пальцы искали опору, зарываясь в его простыни. Для этого ему едва пришлось поднять штангу на уровень плеча.

– Как ты себя сейчас чувствуешь?

– Э–э...я...э–э...

Слова. Мне нужны были слова, но я едва могла описать свои чувства, зажатая между новизной положения, в котором находилось моё тело, и осознанием того, что Бэк видит каждый мышечный спазм у меня между ног.

– Так? – он снова погрузил в меня два пальца. Вниз. И мои внутренности тут же сжались, всё ещё чувствительные, как пять минут назад, посылая волну удовольствия вниз по позвоночнику. И мне не нужно было...нет...я ничего не могла сделать, кроме как позволить ему прикоснуться ко мне.

– Да, – выдохнула я, когда он отстранился. – Так хорошо.

– Ты такая влажная для меня, милая, ты не смогла бы солгать об этом, даже если бы попыталась, – он снова просунул пальцы внутрь, согнув их как раз так, чтобы коснуться моей точки G, и я застонала, мои ноги задергались, пока я пыталась ухватиться за что–нибудь, кроме его простыней. – Я думаю, нам нужно что–то сделать с твоими руками, – он уронил штангу, моя задница упала на матрас, а ноги на пол.

Его слова только дошли до меня, когда он схватил меня за шею и рывком вернул меня в вертикальное положение. Он взял мягкий пояс от халата и обвязал им мои запястья по обе стороны от меня, завязав оба конца вокруг моей талии. Пояс – да, но с моими руками, привязанными по бокам. Чёрт. Я была действительно связана. И, Боже, я почувствовала, что становлюсь ещё влажнее.

– Бэк, – выдохнула я.

– Да, блондиночка? – на его губах играла такая самодовольная улыбка, что мне не терпелось стереть её. Я глубоко вздохнула и улыбнулась ему.

– Если мы сделаем это, ты мой. С этого момента я единственная девушка, к которой ты когда–либо прикоснёшься, так что тебе лучше извлечь из этого максимум пользы.

На его лице промелькнуло удивление, за которым последовала дьявольская ухмылка, которая заставила меня задуматься, насколько сильно я пожалею о своих словах утром.

– Ты ведь не сомневаешься во мне, правда? – он наклонился, его лицо было близко к моему, и эти темные бурные глаза обжигали меня. – Потому что, блондиночка, – он снова засунул в меня свои пальцы, и я ахнула, но у меня едва хватило места, чтобы выгнуться в этой позе. – Я более чем счастлив напомнить тебе, что только я могу заставить тебя кричать. А теперь открой рот.

Я сделала, как он мне сказал, без колебаний, и он скользнул пальцами от моей киски ко рту, и мой собственный соленый вкус растворился у меня на языке.

– Я единственный, кто может сделать тебя такой на вкус, милая, – прохрипел он и убрал руку от моего рта, чтобы самому пососать свои пальцы. Его глаза были прикованы ко мне, пока он смаковал каждый дюйм моего вкуса. Это зрелище произвело на меня такое действие, что каждый мускул напрягся. – Возьми это, – он схватил короткую цепочку со своего ночного столика и вложил холодный металл в мою ладонь. – Брось её на пол, если захочешь, чтобы я остановился.

У меня не было возможности спросить, почему я не могла просто сказать ему, чтобы он прекратил, потому что он поднял меня с кровати, как будто я совсем ничего не весила, и развернул к себе. Следующее, что я осознала, – моя грудь ударилась о матрас, лицо зарылось в простыни, и он оттянул мои бедра назад, пока кончики пальцев ног не коснулись пола. У меня не было опоры. Никакого рычага воздействия. И каждый звук был бы заглушен хлопком. Моё сердце забилось быстрее, когда я поняла, что я отдала ему полный контроль – и волнение перевесило любые тревожные мысли, потому что я хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. Более того, я просто хотела его. Я хотела перестать думать и позволить ему поглотить меня.

– Ты такая чертовски красивая, – его руки гладили мои ягодицы, их нежность скрывала обещание того, во что я себя втянула. Он раздвинул меня одной рукой, прежде чем что–то холодное коснулось моей кожи, влага потекла от копчика вниз по центру. Я извивалась, пытаясь повернуть голову, пытаясь понять, что это, но всё, что я могла видеть, были мои собственные светлые волосы и хлопковые простыни. Чёрт бы побрал его дорогое толстое постельное белье. Скользкая влага потекла по моему пульсирующему клитору, и я вздрогнула. Это нагревалось. О Боже. Через несколько секунд после прикосновения к моей коже смазка начала покалывать, моя кожа горела, и это было…я была…я задыхалась в простыни, пытаясь прижаться к его руке или кровати, потому что покалывание было приятным, но этого было недостаточно. Мне нужно было трение.

– Терпение, блондиночка, – Бэк рассмеялся позади меня и шлепнул меня по заднице. Чёрт возьми.

– Пожалуйста, – взмолилась я, но мой голос был заглушен его кроватью.

Он едва начал, а я уже снова умоляла.

Я дернулась, когда что–то холодное и твердое прижалось к моему клитору, прогоняя жар всего на секунду, прежде чем он потянул это вверх по моей складке. Он был маленьким, слишком маленьким, чтобы оказать сильное воздействие, если бы он... Я взвизгнула, когда он протащил это мимо моего входа и вместо этого приставил холодный кончик к моей заднице.

Он медленно надавил, и в моей голове сформировался образ. Я достаточно насмотрелась на это на страницах его книг, чтобы узнать маленькую каплевидную пробку. Напряжение в мышцах пробежало рябью по всему позвоночнику. Каждый дюйм раздвигал меня ещё больше, боль усиливалась.

Мои пальцы судорожно сжали цепочку.

Но затем боль ослабла, когда пробка встала на место.

Руки Бэка впились в мои ягодицы, когда он раздвинул их, большими пальцами потирая круги вокруг моего напряженного отверстия.

– Самое красивое чертово украшение, которое ты когда–либо носила. Чёрт. Я хочу, чтобы ты носила это каждый чертов день, милая.

Украшение? Точно. Я видела такие. Пробки со сверкающим камнем на конце. Не те украшения, которые я обычно выбираю… Он снова потянул её назад, и мои внутренности болезненно запульсировали вокруг неё. Мой крик был сдавленным, и все мысли вылетели из головы. Он двигал ею взад–вперед, самая толстая часть туго натягивалась у моего входа и погружалась обратно, пока боль не сменилась странным, другим удовольствием. Давление в нижней части спины гудело.

– Бэк, – заскулила я в ткань, прекрасно понимая, что мольба была напрасной. С последним толчком пробки он прижал что–то твердое и холодное к моей киске. Я едва успела осознать это, прежде чем фаллоимитатор вонзился в меня, и раскаленная добела боль пронзила меня. Я закричала в его матрас. Мои пальцы ног заскребли по полу, а свободной рукой я потянула за ремни. Тем не менее, я крепко держала цепочку. Я чувствовала, как анальная пробка прижимается к фаллоимитатору. Я даже не была уверена, была ли она большой или просто из–за двойного давления мне казалось, что я растянут до предела.

– Ты чувствуешь это, Дел? Ты моя, – его зубы прошлись по изгибу моей задницы, и я дернулась, затем заскулила, потому что даже это крошечное движение послало пульсацию горячей боли через мои внутренности. – Моя, – он прикусил мою ягодицу, и я снова дернулась, застонав, когда мои стенки сжались вокруг игрушек. Это не был нежный укус, острая боль пульсировала в том месте, куда впились его зубы. – Моя для удовольствия, какого я захочу, – он сильно прикусил другую мою ягодицу и ещё раз толкнул фаллоимитатор, продвигая его глубже. Жар у меня между ног просто кипел, каждое ощущение сливалось с ощущением пульсирующей, горячей наполненности. Я тихо заскулила, когда он продолжил кусать.

– Пожалуйста, – простонала я в простыни. – Пожалуйста, – не совсем уверенная, о чём я умоляла. Чтобы он остановился? Или продолжил?

Что–то щелкнуло, и толстая игрушка внутри меня начала жужжать. Вибрации ударила по пробке и пробежала рябью по моему позвоночнику. Плечи напряглись, шея изогнулась, я откусила кусочек ваты и превратилась в хнычущее, извивающееся месиво, неспособная пошевелиться, оттолкнуться. Мои ноги попытались дернуться вверх, но Бэк прижал штангу к кровати. Оргазм сотряс мои кости, все чувства отключились, пока от меня не осталось ничего, кроме дрожи, сотрясающей моё тело.

Я моргнула и каким–то образом обнаружила, что лежу на спине, голова на подушках, хватаю ртом воздух и смотрю в красивые голубые глаза Бэка.

– Боже, ты великолепен, – выдохнула я. Он усмехнулся.

– Это твоя первая мысль после того, как ты вот так кончила?

– Да, м–м–м, – промычала я, мысли прояснились достаточно, чтобы тупое давление в бедрах прошло. Он оставил пробку включенной. И пока я лежала на спине, она глубоко вдавливалась в мои внутренности.

– Похоже, мне нужно усилить свою игру.

– О нет, не волнуйся. Это был третий, – мой взгляд скользнул вниз по гладким изгибам его тела к мощной эрекции, обрисовывающейся в штанах. – Я думаю, мы можем закончить здесь, – ухмыльнулась я.

– Мы закончим, когда я скажу, – его пальцы были на поясе, но он просто развязал узел на моей талии. Мои руки всё ещё были зажаты в нём. И вместо того, чтобы снять его, он обернул концы вокруг изголовья кровати.

– Бэк, – пробормотала я. – Ты сказал, что я могу прикасаться к тебе после трех оргазмов.

– Я сказал, по крайней мере три оргазма, – он ухмыльнулся и с болезненной сило1 впился мой рот, крепко прижимая мои запястья к изголовью кровати. Звенья цепи впились в мою ладонь, и я вздрогнула, что, казалось, только подстегнуло его, его язык скользнул по моим губам, чтобы завладеть моим. – Я думаю, мы сможем уложиться в пять, – прохрипел он, прервав поцелуй.

Я бросила быстрый взгляд на узлы, удерживающие мои руки поднятыми, и ещё одна дрожь предвкушения прокатилась по моему телу. Я была растянута во всех направлениях, полностью беззащитная перед ним.

– Ты можешь взять цепочку.

– Оставь её себе. Она может тебе ещё понадобиться, – мой желудок сжался от одной мысли, что у него были планы, которые не позволят использовать мои слова. – Дай мне две секунды.

Он встал с кровати, но, даже задрав голову, я не смогла разглядеть ничего, кроме своих коленей. Я услышала, как открылся и закрылся ящик стола, прежде чем Бэк вернулся ко мне. Он провел рукой от моего воротника к пупку. Моя спина выгнулась для него сама по себе, нуждаясь в его прикосновении, как цветок в солнце.

– Я хотел попробовать это с тех пор, как ты позволила мне связать тебя на пляже, – сказал он, и у меня не было возможности спросить, что он имел в виду, прежде чем острая боль пронзила мой сосок. Я вскрикнула, на глаза навернулись слёзы, и я чуть не выронила цепочку, пока не увидела, что он делал. К кончику моей груди был прикреплен маленький серебряный зажим с резиновыми краями. Он был соединен со вторым тонкой серебряной цепочкой.

– О боже, – выдохнула я как раз перед тем, как Бэк закрепил второй. Запрокинув голову, я ахнула от боли. Это были не его зубы, вонзившиеся в меня на мгновение, и это не был шлепок. Это было непрерывное, пульсирующее напряжение.

– Смотри на меня, – он потянул за тонкую цепочку, посылая новую вспышку по вершинам моих грудей.

Я заставила свою шею наклониться, хотя каждая частичка меня хотела отшатнуться от боли, просто чтобы увидеть, как Бэк ухмыляется мне с цепочкой в зубах. Если у меня и были какие–то сомнения раньше, они полностью рассеялись при виде этого зрелища. Я принадлежала ему. Полностью. Разумом, телом и душой.

– Бэк, – захныкала я, нуждаясь в нём, в его прикосновениях, в единении с ним.

– Ш–ш–ш, – его теплые пальцы погладили мои щеки, смахивая выступившие слезы, и я наклонилась навстречу его мягкому прикосновению. Тонкая цепочка упала с его губ на мою грудь. – Я знаю, ты можешь подарить мне ещё один оргазм, милая.

Он не дал мне шанса возразить, прежде чем схватился за штангу и потянуть её вверх. Воздух с шумом вырвался из моих легких. Мой собственный вес придавил меня. Ему потребовалось меньше десяти секунд, чтобы прикрепить металлический стержень к концам ремня, который удерживал мои руки на месте. Между моими запястьями и лодыжками было дюймов восемь–девять. По сути, он согнул меня пополам.

Я перевела взгляд обратно на него, его темные, голодные глаза блуждали по мне.

– Ты моя, – сказал Бэк, как раз перед тем, как его рука коснулась моего центра.

Ослепляющая боль пронзила меня. Шлепок пронзил мой клитор и протолкнул пробку глубже. Мой крик был заглушен только весом моих собственных бедер, давящих на легкие.

– Да, – простонала я, больше не уверенная, где начиналось и заканчивалось моё тело. Все мои нервы горели.

– Моя, – повторил Бэк, и ещё одна пощечина пришлась мне между ног. Я забилась в своих оковах, всхлипывая. – Твоя прелестная розовая киска полностью моя, – сказал он, и я едва осознавала, что его пальцы широко раздвигают меня, пока его следующий шлепок не пришелся по моему обнаженному клитору. Я чуть не задохнулась от собственных криков. Моё тело горело, и я знала, как найти облегчение. Он просто пока не давал его.

– Ты нужен мне, – выдохнула я, моргая сквозь затуманенное зрение. – Пожалуйста.

– Скажи это, – его большой палец погладил мой пульсирующий клитор, вырывая из моих легких глубокий стон, когда вся моя жгучая нервная система сосредоточилась на этом единственном месте. Поскольку это был единственный звук, слетевший с моих губ, он отдернул руку. Предвкушение захлестнуло меня раньше, чем боль, и я выгнулась дугой от его шлепка.

– Трахни меня, – захныкала я.

– Нет, – ещё один шлепок обрушился на меня. Боль превратилась во что–то совершенно другое, когда он просунул два пальца в мой тугой вход. Он сжал их там, где с другой стороны была пробка, как раз перед тем, как его вторая рука нанесла ещё один шлепок. – Скажи это, – громко потребовал он, перекрывая мои стоны.

– Я твоя, – простонала я, жжение между ног поглотило меня. – Только твоя.

Он добавил третий палец, растягивая меня, и ударил меня достаточно сильно, чтобы в глазах у меня потемнело, когда я задрожала вокруг него. Я хватала ртом воздух через горящие легкие. Бэк нанес ещё один удар, и я кончила.

Меня всё ещё трясло, когда я почувствовала его. Я быстро заморгала, пытаясь прояснить зрение. Бэк склонился надо мной, без одежды, с красивой бронзовой кожей и упругими мускулами. Одной рукой он вцепился в спинку кровати, другая лежала на его члене, когда он скользнул им между моих складочек. Ещё одна дрожь пробежала по мне, когда его кончик прижался к моему воспаленному клитору.

– Ты хочешь, чтобы я воспользовался презервативом?

– Боже, нет, – выдохнула я. Я хотела чувствовать его, и я не хотела, чтобы между нами ничего не было.

Он погрузился в меня одним быстрым толчком и вырвал ещё один громкий крик из моих уст. Я думала, что вибратор плотно прилегает к пробке, но это было ничто по сравнению с размером Бэка. И вся боль, которая только что пронзила меня волной эйфории, вспыхнула снова – с дополнительным напряжением глубоко внутри меня.

Бэк замер надо мной.

– Дыши.

Я сделала глубокий вдох, даже не осознавая, что остановилась.

– Хорошая девочка, – прохрипел он, и мои мышцы сжались вокруг него от этих двух простых слов. – Продолжай дышать, Дел.

Я кивнула, не в состоянии выразить связные мысли на своем языке. Бэк начал двигаться. Сначала медленно, пока мои внутренности не расслабились, и он не нашел угол, который позволил ему двигаться глубже, чем раньше. Как только он добился этого, он безжалостно погрузился в меня. Я застонала под его жесткими, безжалостными толчками и попыталась прижаться к нему бедрами. Я хотела…нет, мне нужно было…я не могла больше ни секунды...

– Чёрт возьми, ты так хорошо это принимаешь меня, милая.

– Бэк! – он вонзился в меня под таким углом, что его член прижался к пробке, в то время как его кончик поглаживал мою точку G. Огонь в моих венах прорвался сквозь меня, я запульсировала и задрожала в преддверии очередного оргазма.

Следующий оргазм последовал за предыдущим в течение нескольких толчков.

Всё моё тело обмякло, когда мои лодыжки освободились и упали на матрас. Может быть, в них ощущалась тупая пульсация, или, может быть, в моих бедрах, или в коленях – каждая косточка болела как нельзя лучше, и я не была уверена, какое и откуда было болезненное ощущение.

Ритм Бэка замедлился, и он забрал страховочную цепь из моих окоченевших пальцев, затем быстро распутал узлы. Он отбросил всё это в сторону, прежде чем вернуться ко мне с красивой легкой улыбкой на губах.

– Почему ты всегда так делаешь? – спросила я, когда мои плывущие перед глазами мысли постепенно прояснились.

– Что делаю?

– Ослабляешь ремни ещё до того, как кончишь.

– Я же говорил тебе, – он ласкал мою грудь мягкими поцелуями после того, как убрал зажимы с моих сосков. Я хочу заставить тебя почувствовать каждой клеточкой своего тела, что ты моя. Я всё контролирую. Ты кончаешь.

– Я думаю, что примерно так я себя чувствую, когда ты кончаешь в меня, – мои усталые, дрожащие пальцы зарылись в его волосы, находя мягкие места для отдыха. – Как будто ты полностью отдаешь себя мне.

– Вообще–то я никогда не делал этого до тебя, – выдохнул он, снова ускоряя темп.

– Никогда? – я ахнула.

– Нет, – он застонал и наклонился, чтобы накрыть мои губы своими. Не в силах сдержать вздутие груди, я рассмеялась, полностью разрушив поцелуй. И это не просто тихий смех. Глубокий, честный смех, от которого у меня на глаза навернулись новые слезы.

– Что–то не так?

– Нет, совсем наоборот, – я вытерла слёзы со своих щек. – Это слёзы счастья. Не могу поверить, что я стала одной из твоих первых.

– Делайла, – он схватил мои колени и вдавил их в матрас, снова широко раскрывая меня для себя, чтобы нанести сокрушительный глубокий толчок, который заглушил последний смешок на моих губах. – Я полностью планирую сделать тебя своей последней, – как будто этих слов было недостаточно, Бэк излился в меня. Давая мне именно то, о чем я его просила. Последняя дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда его бедра замерли.

Не сводя с меня угольно–черных глаз, Бэк сложил губами простое слово из четырех букв:

Твой.

Глава 56

Бэк

четыре недели спустя

– Эй, блондиночка, что я получу, если выиграю?

– Нам даже не нужно это обсуждать, потому что ты будешь видеть лишь пыль после меня.

– Хорошо, тогда у тебя не будет проблем согласиться с тем, что если я выиграю, ты вернешься на ринг со мной. На этот раз по–настоящему, – за последние несколько недель она стала лучше, с тех пор как наш персонал прошел тренинг осведомленности о психическом здоровье, но она по–прежнему отказывалась подпускать меня к себе в спортзале. Я понимал, что это вызвало сложные эмоции, но я ненавидел то, как она была счастлива и энергична со всеми в Vortex, но её лицо вытягивалось всякий раз, когда она замечала меня.

– Этого не произойдет, потому что ты не выиграешь, – её веселый голос заполнил мою машину.

– Значит, ты согласна с призом?

– Хорошо, – она обернулась, прищурившись, глядя на меня через окна наших машин. Я видел, как шевелятся её губы, но её голос доносился из динамиков, подключенных к моему телефону. – Когда я выиграю, ты наденешь красную ленточку, когда мы в следующий раз пойдем в “Clandestine”.

Айзек прочистил горло.

– Ты в курсе, что это групповой звонок, верно?

– Договорились, – сказал я, игнорируя Айзека.

– Что такое “Clandestine”? – спросила Табита.

– Секс–клуб, – ответили одновременно Корделия и Дефне.

– Почему вы, ребята, знаете о секс–клубе, а я нет?

– Это довольно дорого и эксклюзивно только для членов клуба, – объяснила Корделия.

– Более чем рад уделить тебе немного времени, – ответил Айзек.

– Как ты попадаешь в эксклюзивный...

– Простите? Не могли бы мы, пожалуйста, вернуться к причине, по которой мы здесь? – я практически слышал, как Делайла закатила глаза. – Желательно до того, как машины пустят корни.

– Я справлюсь. Не волнуйся, я здесь, – Дефне вышла на дорогу, встав на одну линию с десятифутовым промежутком между нашими машинами. Она была одета в чёрно–белое клетчатое мини–платье и держала в каждой руке флажки с таким же рисунком. Она возилась с наушниками, которые придавали ей вид, больше похожий на то, что она собирается дать поп–концерт, чем начать гонку. – Все готовы?

– Ага, – съязвила Дел.

– Да, – согласился я.

Мы достали машину её отца со склада, и к настоящему времени она была почти полностью отремонтирована, и по этому случаю и Дел, и я сели в гораздо более новые спортивные машины. После того, как она слишком часто жаловалась на то, что я веду машину, я, наконец, сказал ей выполнить своё обещание, данное летом, и поучаствовать в гонке со мной. Это заняло некоторое время, её рука всегда возвращалась к неровному шраму вдоль ребер, когда я поднимал этот вопрос, но два дня назад она оторвалась от работ, которые проверяла, и сказала:

– Я тебя так отделаю, что ты никогда больше не сядешь за руль.

Мы два часа ехали за город, по бесконечным участкам земли, которые были приобретены моим дедом, но никогда не обрабатывались.

– По местам. Приготовились, – Дефне подняла флажки над головой. – Вперёд! – она опустила флажки, и мы сорвались с места.

Гравий захрустел под моими шинами, и двигатель взревел, когда я пронесся мимо машины Делайлы. Но затем она легко проскочила мимо на первом повороте, когда мои шины заскользили по пыли, и её игривый смех зазвенел в динамиках.

Она оставалась передо мной, продолжая сворачивать и подрезать меня всякий раз, когда я пытался сделать ход, но на последнем повороте мы снова оказались ноздря в ноздрю. Мы промчались через финишную черту, и я понятия не имел, кто победил, но громкие крики Дел по телефону были достаточно заразительны, чтобы заставить меня смеяться вместе с ней.

– О боже, – Дел встала со своего сиденья, чтобы прислониться спиной к борту своей машины. Её зрачки расширились, а грудь быстро вздымалась.

– Ты в порядке? – спросил я, встав перед ней, пытаясь отличить выброс адреналина от панической атаки.

– Это было потрясающе, – она схватила меня за воротник и притянула к себе в лихорадочном поцелуе. Выброс адреналина. Определенно. И у меня не было с этим проблем, я целовал её так, словно от этого зависела судьба всей Формулы–1. Как только она насытилась, она снова оттолкнула меня с таким же пылом, её губы дрожали. – Я хочу снова кончить. И я хочу сорвать с тебя одежду. И я хочу пончиков. Не в этом порядке.

– Я думаю, мы справимся со всеми тремя, начиная с еды, – я взял её за руку и повел к бесполезному бетонному блоку, где наши друзья разбили лагерь.

Дефне теперь была закутана в два зимних пальто и спальный мешок, держа в руках iPad, в то время как Айзек и Табита сидели по обе стороны от неё – Табита с фотоаппаратом, а Айзек с половиной коробки пончиков.

– Итак, кто победил? – спросила Дел, поднимаясь на платформу, чтобы, прищурившись, посмотреть на экран камеры Табиты.

– Это ничья, – сказала она.

– О, да ладно, – я устроился на платформе и посмотрел через плечо Делайлы на стоп–кадр видео.

– Значит ли это, что вы оба проиграли? – спросил Айзек.

– Я думаю, мы оба выиграли, – Дел пожала плечами и перегнулась через своих друзей, чтобы взять пончик, прежде чем бесцеремонно забралась ко мне на колени, одной рукой обвив мою шею. Мои руки автоматически обхватили её за талию, где им и полагалось быть.

– У меня только один трофей, – Дефне показала маленькую золотую машинку из спичечного коробка.

– Отдай его Делайле, – сказал Виктор, и все головы повернулись к айпаду на коленях Дефне. Корделия на другом конце видеосвязи наклонила камеру, чтобы показать Виктора. – Если бы она не сбавила скорость на последнем повороте, она бы выиграла.

– Я не сбавляла скорость, – несмотря на то, что она произнесла эти слова с невозмутимым выражением лица, у неё перехватило горло, выдавая её вопиющую ложь. – Мы оба выиграли. Мы можем разделить опеку над трофеем.

Я промолчал и поцеловал её в затылок. У меня было такое чувство, что я проведу остаток своей жизни, пытаясь не отставать от неё.

Табита снова включила запись гонки, и они начали препираться по поводу того, действительно ли Дел сбавила скорость. Когда они все заговорили, заглушая друг друга, Дел покачала головой и откинулась назад, поерзав, чтобы поглубже устроиться у меня на коленях. Если бы она не была осторожна, я бы затащил её обратно в машину и припарковался на другой стороне участка – просто чтобы показать ей, насколько забавными могут быть ремни безопасности.

– Август Беккет, – вздохнула она и поцеловала меня в ложбинку между подбородком и ухом. Я одобрительно промычал. – Я должна признаться.

– Делайла Эдвардс, – ответил я, улыбаясь ей сверху вниз и срывая поцелуй с её губ. – Я уже знаю, что ты солгала насчет сбавления скорости.

Она сморщила нос, смотря на меня.

– Нет.

– Нет?

– Я доверяю тебе и…Я люблю тебя, – прошептала она. Это был первый раз, когда она произнесла эти слова. Я говорил ей это много раз с тех пор, как той ночью она появилась на моем пороге с читательским билетом, но я предельно ясно дал понять, что она не обязана отвечать тем же. Что я предпочел бы знать, что она доверяет мне, чем лгать о любви ко мне. И всё же, когда я услышал, как она произносит эти слова, в моей груди стало слишком тесно от наполнившего её тепла.

Её большие океанские глаза блуждали по моему лицу, ожидая меня, наблюдая за моей реакцией. У меня не было причин сдерживать улыбку, расползающуюся по моим губам.

– Я тоже люблю тебя, Делайла, и я доверяю тебе.

ЭПИЛОГ

Делайла

21 Февраля

Броуди перегнулась через стойку, сдвинув брови до линии роста волос.

– Пожалуйста, – рассмеялась я. – Я ничего не испорчу. Отойди.

– Ты уверена в этом?

Я закатила глаза, смотря на нее, и положила маленький кусочек зеленого гарнира поверх ломтика фриттаты.

– Смотри. Это идеально.

Честно говоря, она сделала большую часть приготовления после того, как увидела, как я разбила одно яйцо, и большая его часть упала на кухонный пол. Правда, она разрешила мне раскладывать еду по тарелкам, но в целом она доверяла мне на кухне так же сильно, как и её дядя: нисколечко.

– Что здесь происходит? – спросил Бэк, войдя на кухню в середине завязывания галстука. Ни Броуди, ни я обычно не вставали раньше него, не говоря уже о том, чтобы готовить завтрак. Я выскользнула из постели в 04:30, чтобы всё получилось.

– Мы приготовили фриттату, – ответила я с широкой улыбкой. Он поморщился.

– Я приготовила фриттату, – хихикнула Броуди.

– Идея, – я указал на себя, затем на Броуди. – Исполнение.

– Это делает меня палачом? – она усмехнулась и поставила тарелку на кухонный столик перед Бэком. – С Днём рождения!

– Мой день рождения только на следующей неделе, – он нахмурил брови, но я не могла сказать ему, что планирую увезти его в Лондон на день рождения. Это было хорошо хранимым секретом между мной, Броуди, Корделией и помощником Бэка, который заполнял его календарь фиктивными встречами, блокируя все реальные встречи.

– Технически, это практика к твоему дню рождения, – сказала я и положила перед ним вилку и салфетку. – Сюрприз.

– Иди сюда, – он схватил меня за запястье и потянул через кухонный столик, чтобы запечатлеть быстрый поцелуй на моих губах. Моё сердце затрепетало, по–прежнему так же легко, словно я не могла получить от него все поцелуи, которые когда–либо хотела. – Мне не нравится просыпаться без тебя рядом с собой.

Мои щеки вспыхнули, но рвотный звук Броуди заставил нас обоих рассмеяться.

– Может, ты уже попробуешь эту чертову еду, чтобы я могла вернуться в постель?

– Хорошо, хорошо, – он взял вилку, и я затаила дыхание, когда он отрезал кусочек.

– Нет, нет, нет, тебе нужно взять кусочек побольше, – запротестовала Броуди, указывая пальцем на воображаемую линию на фриттате.

– Броуди, – предостерегающе выдохнула я.

– Просто разрежь, вот так, – палец Броуди покрутился над яичницей с сыром на его тарелке.

– Здесь? – Бэк рассмеялся и намеренно опустил вилку на полдюйма от её пальца, но замер, услышав звук удара металла о металл.

На мгновение вся кухня погрузилась в тишину. Даже холодильник, казалось, перестал гудеть. Единственным звуком был шум крови в моих ушах, пока я ждала. Прошло, наверное, секунд пять, но мне показалось, что прошло пять часов, прежде чем Бэк разломал фриттату пальцами.

Он достал простое кольцо из темной платины, точно соответствующее цвету его глаз. Я заметила его в витрине магазина, проходя мимо, и мне пришлось вернуться из–за его необычного оттенка. Это было за два дня до нашей прошлогодней автогонки, и с тех пор я хранила его в безопасном месте.

– Видишь ли, – сказала я, наконец отвлекая его внимание от кольца к себе. – Мне 27 лет. У меня нет денег, нет компании и нет перспектив. Но с тобой, Бэк, я не боюсь.

– Ты неправильно цитируешь мне фильм “Гордость и предубеждение”? – он усмехнулся. – Даже не книгу?

– Ладно. Позволь мне попробовать оригинал Делайлы Эдвардс, – у меня перехватило дыхание. Я не могла ошибиться. Я хотела, чтобы это было идеально. Я хотела, чтобы он сказал "да". Воспользовавшись моментом, чтобы успокоиться, я взяла у него кольцо и вытерла его салфеткой. Как только оно стало безупречно чистым, я снова посмотрела на него. Его стальные глаза смягчились, когда легкая улыбка тронула его губы, и этого намека на надежду было достаточно, чтобы ободриться. – Я обожаю тебя так, что, если бы кто–нибудь попытался оскорбить твои глаза, я бы основал клуб под названием Ice – I C E – и сделала бы его самым востребованным клубом в мире. Я доверяю тебе так, что весь остальной мир становится несущественным, пока ты обнимаешь меня. И я люблю тебя так, что не хочу терять ни секунды, не будучи твоей женой, – я протянула открытую ладонь с кольцом на ней. – Август Беккет, ты женишься на мне? – он откашлялся.

– Броуди, ты не могла бы?

– Уже!

– Что происходит? – просила я, обернувшись и увидев, как Броуди проносится через кухню, а затем снова повернулась к Бэку, который внезапно стал очень настойчиво избегать моего взгляда. Моё сердце замерло в груди. – Ты говоришь нет?

– Секундочку, блондиночка, – Броуди вернулась с формочкой для кубиков льда в руках. Бэк молча выломал один кубик и положил его на столешницу.

– Он собирался добавить это в шампанское, – взвизгнула Броуди.

– В шампанское не добавляется лёд, – ответила я, не совсем понимая, почему они показывают мне кубик льда, когда Бэк всё ещё не ответил на мой вопрос. Вопрос.

– Уууух, в вино?

– На самом деле я очень рад, что ты не знаешь, к каким напиткам добавляют кубики льда, – сказал Бэк, кивнув головой в сторону Броуди.

Он не сказал "да". Что бы ни происходило, он не ответил на мой вопрос, и на самом деле была только одна причина, по которой можно уклониться от ответа на предложение.

– Я даже не пью, – пискнула я, нервы были на пределе, пока Бэк не взял кубик льда и не заменил его кольцом на моей ладони. Холод оборвал нить моих панических мыслей, и я ахнула, уставившись на маленький кусочек льда. – Подожди, там внутри кольцо.

– Да. На самом деле я ещё не добрался до части с речью, но твое предложение было очень хорошим.

– Я... – он купил мне кольцо. Он готовился к тому же проклятому вопросу. Слёзы навернулись мне на глаза, когда я провела большим пальцем по тающему кубику льда, пытаясь разглядеть детали золотистого металла внутри, получая маленькие голубые отблески. – О, похоже, оно красивое.

– Так и есть, – усмехнулся он. – Это кольцо с сапфиром и жемчугом эпохи регентства.

– Я не слышала, чтобы кто–нибудь сказал “да”, – прощебетала Броуди.

– Конечно, да, – Бэк снова взял у меня кубик льда, но только для того, чтобы вручить мне титановое кольцо и протянуть руку.

– Да. Боже, да, – я надела кольцо ему на палец.

– Броуди, ты не могла бы принести фен из моей ванной? Давай достанем это кольцо изо льда.

– Конечно! – она пронеслась мимо нас и ворвалась в кухонную дверь с такой скоростью, что дверь врезалась в стену достаточно сильно, чтобы углубить уже образовавшуюся вмятину.

Как только она оказалась вне пределов слышимости, я подняла брови, смотря на Бэка.

– Я не пью напитки с кубиками льда.

– Я знаю, – он усмехнулся и наклонился, чтобы прижаться губами к уголку моего рта.

– Ты собирался сделать мне предложение в постели, не так ли?

– Речи никогда не было, – его руки скользнули вокруг меня, слегка сжимая мой зад, прежде чем притянуть меня вперед. Моя грудь столкнулась с его, когда он ухмыльнулся мне сверху вниз. Его голос упал до низкого рокота. – Я планировал найти творческие способы использовать девять кубиков льда, чтобы заставить тебя кончить до тех пор, пока ты не превратишься в такое брызжущее слюной месиво, что ты бы сказала ‘да’ на всё, о чем я тебя бы попросил, к тому времени, как растает десятый кубик льда, – я содрогнулась от этой мысли, и он вложил кубик льда с моим кольцом обратно мне в руку.

– Ну… – я высвободилась из его объятий и схватила формочку с кубиками льда. – Я положу это обратно в морозилку и запомню эту стратегию на случай, если попрошу тебя оформить тематическую свадьбу.

– Милая, у тебя будет любая свадьба, какую ты захочешь, пока я буду ждать тебя у алтаря, – он последовал за мной через кухню, его руки снова обвились вокруг моей талии, как только я остановилась перед холодильником.

– Любая свадьба? – я рассмеялась, когда мне едва удалось приоткрыть дверь достаточно, чтобы просунуть формочку с кубиками льда обратно внутрь, потому что его тело загораживало дверцу. Я повернулась и улыбнулась высокому и красивому мужчине, которого скоро назову своим мужем. – Включая “Белых уток”²⁰?

Левой рукой, на которой блестело кольцо в первых утренних лучах, он убрал волосы с моего лица, прежде чем наклонился и поцеловал меня. Я со вздохом растворилась в нём.

– Включая белых уток, – пообещал он мне в губы.

КОНЕЦ

Notes

[

←1

]

«Hey There Delilah» Plain White T's

[

←2

]

это может означать вино с ароматом и вкусом, напоминающим землю, например, лесную подстилку или грибы . Это также может относиться к ощущению сухости во вкусе, вызванному высоким содержанием геосмина, который естественным образом содержится в винограде.

[

←3

]

Мороженое Роки-роуд - это мороженое со вкусом шоколада. Хотя есть отличия от первоначального вкуса, он традиционно состоит из шоколадного мороженого, орехов и целого или нарезанного кубиками зефира.

[

←4

]

"обычный" человек, не демонстрирующий черт, присущих людям с расстройствами аутистического спектра. "Нейротипичный" человек (то есть не страдающий расстройством аутистического спектра) может концентрироваться на том, что говорит в данный момент конкретный человек, потому что его мозг способен отсекать все не относящиеся к разговору звуки и шумы.

[

←5

]

Ямочки Венеры — это сагиттально-симметричные углубления , иногда видимые на пояснице человека , чуть выше ягодичной щели.

[

←6

]

преднамеренное ограничение доступа кислорода к мозгу для усиления сексуального возбуждения - нередко становится причиной смерти.

[

←7

]

Notion — приложение для создания заметок и текстовых документов, списков дел, баз данных, таблиц, канбан-досок, баз знаний, ведения проектов и совместной работы.

[

←8

]

В оригинале hun, как отсылка к Honey – мёд.

[

←9

]

СМИ так называют самую уютную тюрьму в Америке – Федеральную женскую тюрьму Олдерсон.

[

←10

]

Очень часто вместо нейродивергентность используют нейропсихология, говорят, это звучит менее пугающе. Она охватывает такие состояния, как расстройства аутистического спектра, дислексия, синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), дискалькулия, синдром Туретта и другие.

[

←11

]

Генерализованное тревожное расстройство (GAD) - это тревожное расстройство, характеризующееся чрезмерным, неконтролируемым и часто иррациональным беспокойством по поводу событий или действий.

[

←12

]

представляет собой тонкий гибкий квадрат, обычно сделанный из латекса и образующий физический барьер между вашими губами/ ртом/ языком и влагалищем/ анусом вашего партнера.

[

←13

]

В 1928 году, вернувшись из отпуска, британский биолог Александр Флеминг обнаружил, что оставленные им по невнимательности чашки Петри с бактериальными культурами заросли плесенью. Нормальный человек взял бы да и выбросил её, но Флеминг принялся изучать, что же случилось с микроорганизмами. И выяснил, что в тех местах, где есть плесень, нет бактерий-стафилококков. Так был открыт пенициллин.

[

←14

]

Кататония — это тяжелое расстройство в психиатрии, проявляющееся двигательными нарушениями в виде ступора или возбуждения. В ряде случае сопровождается другими психопатологическими синдромами: галлюцинозом, бредом, вегетативными нарушениями, измененным состоянием сознания.

[

←15

]

одна из самых молодых марок кубинских сигар

[

←16

]

соус, приготовленный из обжаренного молотого или цельного жареного арахиса, широко используемый в кухнях всего мира.

[

←17

]

Крупнейший в мире независимый книжный магазин

[

←18

]

Торговая площадка

[

←19

]

Эйблизм — это дискриминация людей с инвалидностью, ограниченными физическими возможностями и особенностями развития. Термин происходит от английских able или able-bodied — «способный, дееспособный». Эйблизм затрагивает тех, кто по каким-то причинам не вписывается в «норму по здоровью». Например, частью эйблизма считают ментализм — дискриминацию людей с психическими проблемами. Несправедливость проявляется на уровне государства, рынка труда, а также в повседневном общении и языке.

[

←20

]

Свадебные утки символизируют три вещи: мир, семью и верность