Поцелуй Дыма

Поцелуй Дыма

Драконы Лэрды – 1

Эми Пеннза

Над переводом работали:

Переводчик : Denika

Редактор:  Настёна

Вычитка: Алёна

Обложка:  Оксана

Примечание автора: Это роман ММЖ с множеством скрещиваний мечей.

Отрывок из Истории Перворожденных Рас

Драконы

Полиаморная раса, родом из Шотландского нагорья. Из всех Рас Перворожденных драконы самые свирепые. Истинные бессмертные, они не могут быть уничтожены болезнью, пламенем или обезглавливанием. Есть только один способ убить дракона ‒ убить одну из его пар.

Проклятие

Таинственная болезнь, которая стёрла с лица земли всех драконов женского пола. Преисполненные решимости спасти свой вид, оставшиеся самцы безжалостно охотились и забирали самок из других Перворождённых Рас. Смотрите «Войну перворождённых».

Война Перворождённых

«И драконы пролили на землю дождь огня и пепла, когда искали новых невест. Они были настолько могущественны, что Судьба обязала их, предоставив им новых женщин из числа других бессмертных рас мира...»

Многовековая битва между драконами и другими видами бессмертных, которые составляют Расы Перворождённых. Вампир, оборотень, ведьма и фейри ‒ все объединились против небесных владык, решив помешать драконам украсть их самок. При этом они убивали своих собственных дочерей, так как это был единственный способ убить мужчин.

Великий Договор

«И случилось так, что последний чистокровный дракон, Безумный Король Кормак, сошёл со своего трона, чтобы положить конец войне...»

Соглашение между драконами и другими Расами Перворождённых, в соответствии с которым драконы обещали не похищать женщин и не заманивать их магией. Взамен другие Перворождённые согласились прекратить нападать на невест драконов.

Но если женщина попадёт в поле зрения пары драконов, она принадлежит им... и небесные лэрды не отказываются от того, что принадлежит им.

Глава 1

Хлоя

Я была одновременно и самой счастливой, и самой несчастной женщиной в мире.

С одной стороны, я сидела в частном терминале аэропорта, в нескольких шагах от посадки на роскошный самолёт с моими сексуальными, как грех, боссами. Мой босс шотландец ‒ в комплекте с потрясающим телосложением и акцентом, от которого у меня поджимались пальцы на ногах.

С другой стороны, другой мой босс шотландец сидел через несколько мест от него. Так же достойный пускания слюней. Тот же плавящий трусики акцент.

И, как Босс Номер Один, совершенно не интересуется женщинами.

За три месяца, что я работала на Лакхлана МакКея и Алека Мюррея, я ни разу не видела, чтобы они хотя бы взглянули на женщину ‒ или на другого мужчину, если уж на то пошло. Мои боссы не только управляли одной из самых успешных фирм хедж-фондов в мире, у них был роман, достаточно страстный, чтобы заставить Ромео и Джульетту ревновать. Все в офисе знали, что бесполезно испытывать вожделение к любому мужчине. Они смотрели только друг на друга ‒ факт, подтверждённый мной однажды вечером, когда я зашла в офис Лакхлана, чтобы оставить кое-какие документы.

Дверь была приоткрыта, и я начала толкать её, когда услышал низкий мужской стон. Обеспокоенная тем, что что-то может быть не так, я толкнула дверь шире... и стала свидетельницей сцены, которая навсегда запечатлелась в моей памяти.

Лакхлан прижал Алека к книжному шкафу, и двое мужчин целовались так, как будто мир вот-вот рухнет, и они пытались поймать последний момент восторга.

Я застыла на месте, моё сердце бешено колотилось, а мозг подсказывал мне развернуться и убраться к чёрту из офиса. Чтобы перестать вторгаться в то, что явно было личным моментом. Но я не могла оторвать взгляда. Я стояла там, как прикованная, не сводя глаз с накрахмаленной белой оксфордской рубашки Лакхлана, натянутой на его широкие плечи, и стройных бёдер, обтянутых парой серых брюк. Я не могла так хорошо видеть Алека, но мне это и не нужно было. Я провела достаточно времени, разглядывая его тело, чтобы знать, что он был таким же высоким и мускулистым, как Лакхлан. Он был шотландцем до мозга костей, с рыжевато-золотыми волосами и глазами цвета пышной зелёной долины. Лакхлан был темноволос на свой свет, с каштановыми волосами и золотистыми глазами, которые заставляли мою кожу покалывать всякий раз, когда он смотрел на меня.

Но ни один мужчина не взглянул на меня в ту ночь.

Пока я наблюдала, Лакхлан наклонился к губам Алека, давая мне возможность увидеть пятичасовую щетину и высокие скулы, когда он углубил поцелуй. Это был очень французский поцелуй. По тому, как впали щеки Лакхлана, было очевидно, что он сильно засовывал свой язык в рот Алека. Их сильные челюсти двигались друг против друга, совершенно не так, как мужчина целует женщину. Это было похоже на то, что они боролись за господство, даже когда получали удовольствие.

Мои губы приоткрылись, и у меня между бёдер стало влажно. Я провела много времени, фантазируя о своих боссах по отдельности, но видеть их вместе было похоже на то, как будто кто-то нажимал на все мои кнопки одновременно, а затем нажимал на кнопки, о которых я даже не подозревала. Мурашки побежали по моей коже, и мне пришлось сознательно вспомнить о необходимости дышать, чтобы не потерять сознание.

Лакхлан прервал поцелуй и оперся руками в низкую полку по обе стороны от бёдер Алека, удерживая другого мужчину на месте и давая мне чёткое представление о красивом лице Алека с квадратной челюстью и дерзкой ухмылкой.

Он сверкнул одной сейчас, его зелёные глаза мерцали.

‒ Я думал, ты слишком голоден для этого, ‒ сказал он своим мягким голосом, его скульптурные губы покраснели и слегка припухли. ‒ Ты же знаешь, у нас заказан столик на ужин.

Правая рука Лакхлана переместилась между их телами, а затем Алек застонал, его ухмылка сползла.

Потому что ‒ о, Боже ‒ Лакхлан сжимал член Алека.

Моё дыхание стало неровным. Смутно я задавалась вопросом, возможно ли умереть от вожделения.

‒ Нет ничего плохого в закуске, ‒ произнёс Лакхлан с рычанием, мышцы его спины напряглись, когда он двигал рукой вверх-вниз. Его рукава были закатаны, открывая мне проблески золотистой кожи, усыпанной черными волосками.

У Алека перехватило дыхание.

‒ Замечание принято, ‒ он откинул голову назад, и его глаза закрылись. ‒ Чёрт возьми, Лакх, ты действительно хорош в этом.

‒ Я хорош во многих вещах, ‒ прохрипел Лакхлан, прежде чем наклониться и пососать шею другого мужчины, его рука всё ещё была занята между ними.

Кровь прилила к моим ушам. Это неправильно. Мне следовало уйти. Но мои ноги не двигались. Я наклонилась вперёд, стараясь разглядеть больше…

‒ Хорошо, так, Хлоя?

Я подскочила, голос Алека вернул меня в настоящее. Ворвался шум аэропорта, и утренний солнечный свет струился сквозь длинные окна терминала. Пассажиры частных самолётов получили своё собственное место, но одна сторона зала была открыта для главного зала, и деловые путешественники в костюмах спешили мимо, прижимая мобильные телефоны к ушам.

Алек развалился на плюшевых сиденьях напротив меня, как Сэм Хьюэн на стероидах, его дружелюбное выражение лица было окрашено беспокойством.

‒ Д-Да, ‒ я села прямо, сжав бедра вместе. ‒ Мне очень жаль, мистер Мюррей. Я просто замечталась.

В его зелёных глазах появился дразнящий взгляд.

‒ Должно быть, это был какая-то мечта. Твои щеки раскраснелись.

Я сглотнула. Иногда я готова поклясться, что он знал, что я видела его и Лакхлана той ночью. Но это было невозможно. Его глаза были закрыты, и Лакхлан смотрел в другую сторону.

Кроме того, они бы уволили меня, если бы узнали, что я шпионила за ними. Какими бы добрыми и великодушными они ни были, оба мужчины были совершенно помешаны на своей личной жизни. Каждый новый сотрудник проходил недельный тренинг по защите секретов компании. А Лакхлан и Алек обладали сверхъестественной способностью уничтожать сотрудников болтунов. В мой первый месяц работы офис-менеджера уволили за то, что он сказал другу, что мужчинам нравится определённая марка кофе.

В офисе также проводилась строгая политика по борьбе с кражами. Укради хоть скрепку для бумаг, и ты можешь рассчитывать, что тебе укажут на дверь. Мне не нужно было задаваться вопросом, что произойдёт, если мои боссы узнают о моих украденных проблесках их самых интимных моментов.

Так что это был мой маленький секрет. Чем скорее я забуду о нём, тем лучше.

Вот только я не могла перестать думать об этом. Воспоминание возвращалось каждый раз, когда я находилась рядом с Лакхланом или Алеком. К сожалению, быть их исполнительным помощником означало, что я редко отсутствовала в их присутствии.

Через несколько мест Лакхлан заговорил, не отрываясь от газеты, закатывая глаза так, что у меня на руках встали дыбом тонкие волоски.

‒ Оставь её в покое, Алек. Она, наверное, просто думает о дне своей свадьбы.

Лицо Алека просветлело.

‒ Это верно. Сколько ещё осталось до главного события?

‒ Хм, пять недель.

‒ Джош, должно быть, взволнован, нет?

‒ Честно говоря, мы оба готовы к тому, чтобы это закончилось, ‒ мои щёки вспыхнули, и я почти слышала голос матери, отчитывающей меня: «Боже мой, Хлоя Дрексел, твоему боссу наплевать на твою личную жизнь». У моей матери было много мнений, в том числе множество комментариев об отношениях Алека и Лакхлана. Когда я впервые рассказала ей о работе, она нахмурилась и сказала: «Это хорошие деньги, но два гея?» Когда я позвонила ей по этому поводу, она разозлилась и обвинила меня в излишней чувствительности.

Синди Дрексел была, мягко говоря, куском работы.

‒ Ох, жаль это слышать, девочка, ‒ сказал Алек. ‒ Мы с Лакхом можем чем-нибудь помочь?

Мысль о молчаливом Лакхлане, помогающем мне со свадебными делами, заставила меня улыбнуться. Я покачала головой Алеку.

‒ Нет, но так мило, что вы предложили. Планирование свадьбы просто не так весело, как я думала, ‒ в основном потому, что в дополнение к тому, чтобы совладать с выходками моей матери, я в конечном итоге справилась с основной частью планирования самостоятельно. Мой жених, скорее всего, не хотел иметь ничего общего с выбором подарков или выбором цветочных композиций.

Но это было нормально, верно? Мужчинам было наплевать на эти вещи. Плюс, он был безумно занят работой. Будучи сотрудником второго года работы в одной из ведущих юридических фирм Нью-Йорка, у него было не так много свободного времени. В конце двенадцатичасового рабочего дня старшие партнёры ожидали, что он появится на коктейльных ужинах и в «счастливые часы». Это означало, что я проводила много вечеров наедине с пиццей, свадебными журналами и Нетфликс. И Нетфликс определённо не был «расслабляющим» Большую часть ночей Джош возвращался домой так поздно, что спал на диване, чтобы не беспокоить меня.

Вряд ли это был тот романтический образ жизни, который я представляла себе, когда мы съезжались вместе. Но, как любил говорить Джош, это было не навсегда. Каждый молодой юрист должен был внести свой вклад.

Алек кивнул, как будто он все время планировал свадьбы и точно знал, о чём я говорю.

Лакхлан посмотрел на меня поверх своей газеты, и я снова была поражена его мужской красотой. Женщины в офисе называли его «Мистер Грей» за его спиной, потому что они говорили, что он похож на Джейми Дорнана. Как бы я ни старалась выкинуть это прозвище из головы, я никогда не переставала представлять его с хлыстом для верховой езды.

Я сильно моргнула, изо всех сил пытаясь прогнать этот образ.

‒ Вам что-то нужно, мистер МакКей? ‒ господи, я чуть не облажалась и не сказала: «Грей». Чёрт бы побрал этих женщин из бухгалтерии.

Его тёмные брови сошлись вместе.

‒ Ты уверена, что не возражаешь уехать на две недели, Хлоя? Это даёт тебе всего три недели на возвращение в Штаты до твоей свадьбы. Алек и я, вероятно, должны были подумать о сроках, прежде чем планировать эту поездку. Если ты передумала, мы тебя полностью понимаем.

‒ О, нет, всё в порядке. Джош справится со всем, что случится, ‒ он сказал это вчера вечером, когда мы разговаривали по телефону, пока разъезжал между работой и фирмой в отеле в центре города. Я надеялась провести последнюю ночь вместе перед отъездом, но он уже забронировал номер. Мероприятие должно было продлиться допоздна, а он не любил брать такси, когда был пьян.

‒ Я хочу, чтобы ты хорошо выспалась ночью, детка, ‒ сказал он. ‒ Полет в Шотландию ‒ это не шутка. Ты будешь измотана.

На долю секунды у меня возникло искушение отменить свою поездку. Имею в виду, о чём я думала, улетая в другую страну со своими боссами за пять недель до свадьбы? Но когда я предложила это Джошу, он отказался от этой идеи.

‒ Это бесплатная поездка, Хлоя. Я знаю, как ты без ума от замков. Поезжай, остановись в одном из них и наслаждайся жизнью. Мы будем видеться до конца наших дней, когда ты вернёшься.

Конечно, он был прав. И я была без ума от замков. А кто не был? Но я не могла не пожелать, чтобы он оказал хотя бы символическое сопротивление своей будущей жене, оставляющей его одного на две недели.

Лакхлан всё ещё смотрел на меня, поэтому я изобразила на лице, как я надеялась, убедительную улыбку.

‒ Никаких раздумий, мистер МакКей, честное слово.

Его золотистый взгляд заострился, заставляя меня хотеть поёрзать на своём месте. Он опустил газету до упора, обнажив свою накрахмаленную белую деловую рубашку. Такую же, какая была на нём той ночью…

У меня пересохло в горле.

‒ Ты уверена? ‒ спросил он. ‒ Ещё не поздно передумать.

Алек бросил на него раздражённый взгляд.

‒ Господи, Лакх, она сказала, что всё в порядке.

Лакхлан ответил на его пристальный взгляд, и между двумя мужчинами, казалось, возникло странное напряжение.

Подождите. Лакхан расстроен, что я поехала с ними? Моё давнее желание исчезло. Может быть, он хотел провести две недели наедине с Алеком, не с путающимся под ногами сотрудником. Если подумать, то Алек был тем, кто пригласил меня изначально. Лакхлан вообще мало что сказал о поездке, разве что дал мне краткие инструкции о том, что нужно упаковать.

‒ В это время года в Высокогорье холодно, так что захвати тёплую одежду. У нас не будет времени на покупки.

Ему нужно было управлять глобальной финансовой империей. Он не хотел нянчиться со своим американским исполнительным помощником. Однако более вероятно, что он не хотел, чтобы был третий лишний в их с Алеком отпуске.

Пока мужчины продолжали своё состязание в гляделках, меня охватила неловкость.

‒ Эм, парни? Мне не обязательно ехать. Я вам действительно не нужна...

‒ Чепуха, ‒ произнёс Алек, переводя взгляд обратно на меня. Острый взгляд, которым он одарил Лакхлана, смягчился, когда он улыбнулся мне. ‒ Ты нужна нам, Хлоя.

И тут моё либидо снова очнулось.

Лакхлан встряхнул газету и опустил взгляд.

‒ Я никогда не говорил, что она нам не нужна, ‒ пробормотал он, его мягкий тон был пронизан жёсткой ноткой. ‒ Я просто хочу убедиться, что она не ставит под угрозу свою личную жизнь ради нашего бизнеса.

‒ Не ставит, также, Хлоя, ‒ сказал Алек, подмигнув. Он сделал это заявление, явно уверенный, что я соглашусь с ним. Глядя на него, было легко понять почему. Его облегающий серый свитер облегал грудь, а черные брюки туго обтягивали мускулистые бёдра. Солнечный свет играл в его волосах, превращая густые красно-золотые волны в медные. Его зелёные глаза были... завораживающими. Это было драматическое слово, которое использовали героини глупых любовных романов, но это был единственный способ описать токи, пробегающие по моему телу, когда он смотрел на меня.

Смутно я услышал, как сказала:

‒ Нет, сэр, мистер Мюррей. Как говорит Джош, я буду видеть его до конца своей жизни по возвращению, ‒ и, возможно, у меня была нечистая совесть, потому что, когда я оторвала взгляд от своего великолепного босса, я почти пожалела, что увидела своего жениха, стоящего напротив терминала.

Отлично, я была так неуместно возбуждена, что у меня начались галлюцинации.

Кроме…подождите минутку. Моё сердце пропустило удар, и мне показалось, что кто-то вылил мне на голову ведро ледяной воды.

У меня не было галлюцинаций, Джош. Это был Джош. Мой жених, Джош Беннингтон, стоял в аэропорту Кеннеди ‒ и он целовал другую женщину!

Мир накренился на своей оси. Позже я не помнила, как покидала своё место или пересекала терминал. Минуту назад я сидела, а в следующую уже стояла рядом со своим женихом со сжатыми кулаками по бокам, пока он глубоко целовал рыжую.

‒ Джош? ‒ мой голос прозвучал как сдавленное карканье.

Он и женщина отпрянули друг от друга так быстро, что это было почти комично. Почти. В происходящем не было ничего смешного. Мы стояли перед небольшим фуд-кортом, и люди в очереди начали пялиться на нас.

На секунду Джошу показалось, что он увидел привидение. Затем он уставился на меня, разинув рот.

‒ Хлоя? Что ты здесь делаешь?

‒ Что я здесь делаю? ‒ моё сердце колотилось так сильно, что я подумала, что сейчас упаду в обморок. ‒ Я готовлюсь сесть на самолёт в Шотландию. Что ты здесь делаешь? ‒ я посмотрел на его спутницу. Теперь, когда они не облизывали друг другу лица, я узнала в ней юриста из его фирмы. У меня отвисла челюсть. ‒ Кларисса?

У неё хватило совести покраснеть.

‒ Хлоя… Я не знаю, что сказать... ‒ она была одета в белый брючный костюм, а рядом с ней стоял маленький чемодан на колёсиках. На Джоше были джинсы и толстовка Йельского университета, которую я купила ему, когда он поступил в юридическую школу.

‒ Вы, ребята, вместе? ‒ спросила я, переводя взгляд с одного на другого. ‒ Джош?

Мускул на его челюсти дрогнул.

‒ Фирма послала меня забрать Клариссу из аэропорта. Мой отель находится неподалёку, так что в этом был смысл.

‒ Фирма просила тебя целовать её?

‒ Хлоя...

‒ Ты мне изменяешь, Джош?

Он сжал губы, выражение его лица было каменным. Должно было быть какое-то объяснение. Я ждала, что он скажет: «Это не то, на что похоже» или «наковальня упала мне на голову и вызвала у меня временную амнезию, поэтому я забыл о нашей помолвке». Но он просто смотрел, его плечи напряглись.

У меня перехватило горло. О Боже, я заплачу перед всеми этими людьми.

‒ Ты не мог подождать, пока я уеду из города? Тебе пришлось появиться в том же аэропорту, из которого я вылетаю? ‒ мой голос дрогнул. ‒ В то же время утром?

Он выпрямился.

‒ Ты летишь частным рейсом. Когда партнёры по работе летают частным рейсом, они садятся на борт с лётного поля. Я думал, что для тебя будет то же самое.

Глубокий голос Алека прогрохотал позади меня:

‒ Ты неправильно подумал, парень.

Я повернулась, чтобы обнаружить его и Лакхлана позади меня, и моё горло обожгло от слёз. Как чертовски унизительно. В течение пяти минут я перешла от обсуждения своих свадебных планов к тому, чтобы меня бросили перед моими боссами и группой деловых путешественников рядом со стендом «Синнабон». Это было похоже на кадр из плохого фильма, за исключением того, что это была моя настоящая, глупая жизнь.

С пылающим лицом я повернулась к Джошу.

‒ Как долго?

Он побледнел.

‒ Хлоя, я не думаю...

‒ Как. Долго.

‒ Около года.

Лёд в моих венах превратился в огонь.

‒ Ты трахался с ней целый год?

‒ Хлоя...

‒ Ты эгоистичный, высокомерный мудак! ‒ мой голос повысился, привлекая всё больше взглядов, но мне было всё равно. Я хотела снять один из своих новых остроносых каблуков ‒ Лабутены из лакированной кожи, которые я купила на большой распродаже, ‒ и ударить его прямо по его всеамериканскому лицу загородного клуба. ‒ Все те ночи, когда ты якобы допоздна гулял со своими друзьями из юридической фирмы, ты на самом деле трахал её?

‒ Ну, Кларисса ‒ одна из моих подруг в юридической фирме, так что технически...

Визг вырвался из моего горла, и я бросилась на него.

Сильная рука обхватила меня за талию и оттащила назад.

‒ Ну же, теперь, Хлоя, девочка. Я держу тебя.

‒ Отпусти меня! ‒ я вцепилась в предплечье Алека ‒ или это было Лакхлана? ‒ Я убью его!

Глаза Джоша расширились, и он толкнул Клариссу за спину.

‒ Хлоя, это неуместно...

‒ Цыц! ‒ резко сказал Лакхлан, крепко обнимая меня. Рядом с ним Алек бросил на Джоша испепеляющий взгляд и сказал:

‒ Это значит, заткнись.

Я продолжала извиваться и бороться, но это было бесполезно. Грудь Лакхлана была как камень у моей спины, а его предплечье на моём животе было твёрдым, как железо. Так же быстро, как появилась, моя ярость улетучилась, и я упала в его объятия.

Толпа вздрогнула. Работники фуд-корта аэропорта высунулись из своих киосков со смесью любопытства и жалости на лицах. Джош одарил меня деревянным взглядом, его взгляд был ровным и пустым.

Глаза незнакомца.

Мои слёзы хлынули обратно. Когда я уставилась на мужчину, за которого должна была выйти замуж через пять недель, единственное, что я смогла выдавить из своего горящего горла, было:

‒ Почему?

Часть пустоты исчезла из его взгляда, и выражение усталости появилось на его лице.

‒ Я не знаю, Хлоя. Думаю, мне просто стало скучно.

Слова поразили меня, как стрела, попавшая в цель. Если бы Лакхлан не держал меня, я упала бы в обморок. Внезапно всего стало слишком много. Горячие слёзы потекли по моему лицу, и я повернулась в объятиях своего босса.

‒ Пожалуйста, просто... забери меня отсюда.

Прежде чем я успела произнести полное предложение, он поднял меня в воздух и прижал к своей груди. Аэропорт расплылся, а затем мы двинулись, его широкие шаги уносили нас прочь от Джоша и зрителей. Когда я разразилась рыданиями, которые сдерживала, я заметила, что Алек шёл рядом с нами.

‒ Я-я м-могу идти, ‒ выдохнула я, уткнувшись в грудь Лакхлана.

‒ Не беспокойся, ‒ пробормотал он. ‒ Теперь ты с нами.

Глава 2

Хлоя

Сначала я не знала, куда Лакхлан и Алек несут меня, и мне было всё равно. Я всегда была уродливой плаксой. Быть блондинкой со светлой кожей означало, что даже малейший приступ слёз превращал моё лицо в красное, покрытое пятнами, месиво. Поэтому я прижалась к груди Лакхлана и закрыла лицо руками, часть меня надеялась, что в земле откроется дыра, и он бросит меня в неё.

Но он продолжал идти, время от времени разговаривая с Алеком на музыкальном языке, в котором я узнала гэльский, они иногда использовали его. Он был прекрасен, с ритмичным потоком, который кружился вокруг моего мозга, как прохладная река. Меня охватила сонливость, и я позволила себе расслабиться, прижавшись к накрахмаленной рубашке Лакхлана. От него пахло крахмалом, дорогим лосьоном после бритья и чем-то уникальным ‒ тёмным, пряным ароматом, который заставил меня расслабиться ещё больше.

Внезапно давление воздуха изменилось, и я опустила руки, чтобы увидеть безошибочно узнаваемый интерьер частного самолёта. В отличие от коммерческих авиалайнеров, на которых я летала в прошлом, в этом самолёте были большие кожаные кресла с достаточным пространством для ног, чтобы вместить гиганта.

Лакхлан посадил меня в одно из них, обменялся взглядом с Алеком и быстро ушёл.

Я вскочила на ноги, одёргивая юбку, которая задралась, когда Лакхлан нёс меня.

‒ Мистер Мюррей...

‒ Полегче, девочка, ‒ сказал Алек, садясь рядом со мной. Он сунул мне в руку носовой платок. Не салфетку, а настоящий квадрат ткани, вышитый красным шрифтом AКM. Сжимая его в руке, я не мог не задаться вопросом, каково второе имя Алека. Я никогда не видела его ни в одном из документов, с которыми работала на работе.

‒ Найди минутку, чтобы сориентироваться, ‒ проговорил он. ‒ Лакхлан пошёл поговорить с пилотом.

‒ Мы взлетаем?

Его зелёные глаза были добрыми.

‒ Ты хочешь этого? Мы поймём, если поездка слишком тяжела для тебя, чтобы справиться с ней прямо сейчас, ‒ его акцент сейчас звучал как «нет».

‒ Джош изменил мне, ‒ выпалила я. Как только я произнесла его имя, по моим щекам потекли новые слёзы.

Алек издал мягкий цокающий звук и придвинулся ближе, пока его бедро не прижалось к моему. Он вытащил носовой платок из моей руки и промокнул мои слёзы. Жест был таким нежным, что мои слёзы потекли быстрее, и невольное рыдание сорвалось с моих губ.

‒ Хлоя, ‒ пробормотал Алек, заключая меня в объятия. Его грудь была такой же твёрдой, как у Лакхлана, и его сердце билось сильно и ровно у меня под ухом. Это был второй раз, когда один из моих боссов обнимал меня, и где-то в глубине души я понимала, что должна оттолкнуть. Даже в моём затруднительном положении было неправильно плакать у них на плечах.

И всё же я, казалось, не могла остановиться.

Восхитительный древесный аромат Алека смешивался с тонким одеколоном, напоминая мне о прохладных осенних ночах и долгих прогулках по тёмному лесу. Он был таким тёплым, его тело излучало такое же успокаивающее тепло, как электрическое одеяло.

Нежные пальцы погладили мои волосы.

‒ Продолжай плакать, милая. У тебя шок.

‒ Я и-извиняюсь, ‒ сказала я, у меня перехватило горло. ‒ Я просто не могу поверить, что у него хватило наглости встретить её в том же аэропорту в то же время, когда я уезжала. Кто так делает?

В голосе Алека звучала смесь гнева и раздражения.

‒ Трус и дурак. Мне стоило огромных усилий не приложить его.

‒ Я бы хотела, чтобы вы это сделали, ‒ Алек был на несколько дюймов выше шести футов и тренировался пять дней в неделю. Он бы отправил Джоша в полёт через весь терминал.

‒ Мы готовы к взлёту, ‒ произнёс Лакхлан, усаживаясь напротив нас.

Я скорее почувствовала, чем увидела, что мужчины ведут какой-то невысказанный обмен мнениями над моей головой.

Мои плечи напряглись. Лакхлан, вероятно, хотел, чтобы я ушла. Он намекнул на это в зале ожидания. Если он и чувствовал это раньше, то почти наверняка чувствовал и сейчас. Кто хотел, чтобы брошенная невеста сопровождала их в отпуске?

Никто. Вот почему мне нужно было немедленно покинуть этот самолёт.

Но когда я начала садиться, Алек снова провёл ладонью по моим волосам, прижимая меня к своей груди.

‒ Выбор за тобой, Хлоя. Мы можем быть в воздухе в течение нескольких минут, если ты всё ещё хочешь продолжить путешествие. Если спросишь меня, я думаю, что тебе следует это сделать.

‒ Думаете стоит? ‒ спросила я ему в рубашку.

Лакхлан ответил низким и ровным голосом.

‒ Только если ты этого хочешь.

‒ Думаю, она хочет, ‒ Алек ещё раз лениво провёл рукой по моим волосам, и гул у меня под ухом усилился. ‒ Уехать на пару недель. Нигде так хорошо, как в Высокогорье, не отключиться от остального мира.

Это звучало чудесно. Его рука в моих волосах ощущалась чудесно. Мурашки побежали по моей коже, и мне пришлось подавить дрожь. Должно быть, он беспокоился, что мне холодно, потому что крепче обнял меня. Как только Алек это сделал, меня накрыла ещё одна волна усталости. Мои веки отяжелели, а дыхание замедлилось.

Спать. Боже, я ничего так не хотела, как заснуть в уютных объятиях Алека.

Где-то глубоко в моём мозгу зазвенел слабый тревожный звоночек. Мне не было никакого дела до объятий Алека Мюррея. Он был моим боссом. Его любовник ‒ мой другой босс ‒ сидел напротив нас.

Но когда усталость охватила меня, тревога исчезла. Я так устала.

Я побеспокоюсь о том, чтобы поступить правильно позже.

‒ Хлоя, девочка? Нам следует сказать пилоту, чтобы он взлетал?

Если бы я не была такой сонной, я бы улыбнулась. Было что-то трогательно старомодное в том, как говорил Алек, с его «следует» и шотландским акцентом. Мне никогда не надоест это слышать. И если я полечу в Шотландию прямо сейчас, я буду слышать его всё время.

Когда рука Алека пригладила мои волосы, а сон с трудом овладел моим разумом, я кивнула. Мой голос, казалось, доносился издалека, когда я сказала:

‒ Да. Скажите пилоту, чтобы взлетал.

***

В следующий раз, когда я проснулась, я лежала на боку, и в ушах у меня стоял ровный гул реактивных двигателей.

Я села, и лёгкое одеяло соскользнуло мне на талию. Я находилась в затемнённой спальне ‒ роскошной, с изящной мебелью и толстым ковром. Слева от меня была ванная комната с одним из тех встроенных ночных светильников, которые окрашивают всё в нежно-голубой цвет. Кто-то снял с меня каблуки.

И верхняя пуговица моей блузки была расстёгнута.

Моё лицо вспыхнуло. В тот же момент дверь открылась, и вошёл Алек, залив комнату жёлтым светом.

‒ Мадаинн мхат, ‒ он закрыл дверь, затем пересёк комнату и сел на край кровати. ‒ Означает «доброе утро», ‒ сказал он, подмигнув.

‒ Там, где мы находимся, сейчас утро?

Когда мои глаза привыкли к темноте, я рассмотрела его внешность. Алек был так же безупречен, как и всегда, его густые волосы были аккуратно зачёсаны назад с высокого лба.

‒ В данный момент мы находимся над Исландией, и сейчас середина ночи.

‒ Оу, ‒ он возвышался на краю кровати, его свитер плотно облегал бицепсы. Мой желудок сделал сальто.

Его пристальный взгляд скользнул по мне.

‒ Как ты себя чувствуешь?

Прилив смущения охватил меня. Я набросилась на Джоша в аэропорту, заплакала в объятиях обоих моих боссов и потеряла сознание в их самолёте. Кроме того, один из них, по-видимому, уложил меня в постель, как малыша.

Уровень унижения? Зашкаливает.

Я прочистила горло.

‒ Мне жаль, что я так заснула. Не знаю, что на меня нашло. Я никогда так не уставала.

‒ Не нужно извиняться. Ты пережила травму. Любой был бы измотан.

‒ Спасибо, ‒ прошептала я, реальность снова врезалась в меня. Как только мы приземлимся, мне нужно позвонить организаторам свадеб. Но поскольку церемония была так близка, я, вероятно, не смогу отказаться от подписанных контрактов. Слёзы защипали мне веки.

Алек сразу это заметил.

‒ Эй, ‒ сказал он, нежно проводя большим пальцем у меня под глазом. ‒ Только не сейчас.

‒ Простите, ‒ мою кожу покалывало там, где он коснулся меня, и мне пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем я смогла продолжить говорить. ‒ Это просто... я не могу поверить, что это произошло. Мы с Джошем были вместе четыре года. Ты думаешь, что знаешь кого-то, а потом они выбивают у тебя почву из-под ног, ‒ горький юмор поднялся у меня в голове. ‒ Ему было скучно со мной. Надеюсь, Кларисса сможет его развлечь, ‒ что, конечно, она могла бы сделать. Она была красивой и образованной ‒ именно такой женщиной, какую хотел Джош. Они, вероятно, трахались, а потом обсуждали недавние решения Верховного суда. Я была помощницей руководителя с сертификатом машинописи, полученным в местном колледже в Бруклине.

‒ О чём ты думаешь? ‒ спросил Алек.

Я сглотнула.

‒ Что я должна была предвидеть это. Джош амбициозен. Я никогда не буду достаточно хороша для него.

Взгляд Алека был спокойным, его большое тело расслабленным и элегантным, когда он наблюдал за мной. Он раздвинул колени и положил руки на бёдра.

Он был таким чертовски сексуальным, со своими золотисто-рыжими волосами и точёными чертами лица. Даже в классических брюках и кашемировом свитере было легко представить, как он размахивает клеймором (прим. перев. ‒ особый вид двуручного меча, использовавшийся в Шотландии в XV-XVII веках), в то время как вокруг него клубится Высокогорный туман.

Ладно, мне следует перестать вожделеть своего босса, немедленно. «Моего босса-гея», ‒ напомнила я себе. Как по команде, воспоминания о той ночи в офисе нахлынули снова.

Лакхлан собственнически схватил Алека за бедро, в то время как его другая рука двигалась вверх и вниз по стволу Алека.

Алек застонал, впиваясь крепкими белыми зубами в нижнюю губу…

Прекрати это.

Я наклонила голову и поиграла с постельным бельём. Алек и Лакхлан были парой ‒ сексуальной, преданной парой. Ещё в то утро я бы сказала, что мои отношения с Джошем были такими же прочными.

Была ли я скучной? Или, может быть, со мной было что-то ещё не так. Может быть, я потеряла ту искру, которая привлекла Джоша ко мне изначально. Он больше не находил меня желанной, поэтому нашёл кого-то другого.

Алек издал тихий звук, который привлёк мой пристальный взгляд.

‒ Ты снова задумалась, девочка, и я не думаю, что это хорошие мысли.

‒ Нет, ‒ услышала я свой голос, ‒ на самом деле это не так.

‒ Ты можешь сказать мне, если хочешь. Лучшее место для плохих мыслей ‒ это выбросить их из головы.

Это заставило меня улыбнуться.

‒ Я не думаю, что это так легко, как просто произнести их вслух.

Его ответная улыбка заставила мой желудок сделать ещё одно сальто. Затем Алек скрестил руки на груди, отчего свитер ещё туже натянулся на плечах.

‒ Тебе не нужно их произносить. Я уже знаю, о чём ты думаешь.

‒ О, правда? Вы умеете читать мысли? ‒ самое смешное, что иногда у меня возникало ощущение, что он мог бы сделать именно это. Как будто он мог заглянуть прямо в мой мозг и пролистать мои мысли, как кто-то открывает картотеку.

Его зелёные глаза блеснули.

‒ Мм-хм-м.

‒ Тогда почему бы вам не рассказать мне, раз вы уже знаете, ‒ подождите секунду. Мы флиртовали? Эта мысль заставила тёплое, взволнованное чувство подняться вверх по моей шее.

Алек очнулся.

‒ Ты думаешь, что недостаточно хороша для Беннингтона, хотя это совсем не так, девочка Хлоя.

Это «девочка Хлоя» ‒ прикончило меня. Алекс был так добр и лёгок в общении ‒ его забота была такой искренней, ‒ что я снова задохнулась. Когда навернулись слёзы, он издал ещё один тихий звук и притянул меня в свои объятия.

‒ Я намочу ваш свитер, ‒ запротестовала я, даже когда прижалась щекой к его теплу.

‒ Меня это не волнует.

‒ Джош бросил меня, ‒ сказала я, шок от этого заставил меня выпалить очевидное.

‒ Я знаю. Он идиот.

‒ Я н-не думаю, что он больше хочет меня. Кларисса, ‒ я втянула воздух, ‒ великолепна.

‒ Она тебе и в подмётки не годится.

‒ Вы это серьёзно?

‒ Безусловно. Ты потрясающая женщина, Хлоя Дрексел. Чертовски неотразима.

Что-то в голосе Алека заставило меня поднять голову. Его голос звучал... искренне. И его зелёные глаза горели признательностью, когда он смотрел на меня. Я практически сидела у него на коленях, моя юбка была задрана высоко на бёдрах, а блузка расстёгнута.

Мой голос был едва слышен, когда я спросила:

‒ Вы думаете, я неотразима?

‒ Да, ‒ пробормотал он. ‒ Позволь мне показать тебе, ‒ он взял меня за подбородок пальцами и поцеловал.

Я ахнула, и он просунул свой язык внутрь, поглаживая его вдоль моего.

Желание пронзило меня, как искры, обжигая прямо в моём лоне, которое мгновенно стало влажным.

Алек хрипло зарычал и углубил поцелуй, завладев моим ртом, как изголодавшийся мужчина. Его пальцы оставили мой подбородок, чтобы запутаться в моих волосах и крепче прижать меня к себе. Его другая рука скользнула вверх по моему бедру, его ладонь была горячей на моей коже. Когда мои груди прижались к его груди, мой клитор сильно запульсировал между моих ног.

Алек пососал мой язык, и моё желание усилилось. Его рот был таким же горячим, как и его кожа, и его запах окутал меня, сочетание одеколона и тёмного леса вторглось в мои чувства.

Стон вырвался из моего горла и перешёл в его рот, когда он погрузился глубоко. Губы Алека были настойчивыми, но мягкими, и он использовал их как чувственное оружие, поглаживая и скользя, исследуя мой рот. Его рука на моём бедре скользнула выше.

Дверь открылась, обрушив на меня суровую порцию реальности.

Я оторвалась от Алека, затем поползла назад, пока мои плечи не упёрлись в изголовье кровати. Я прижалась к нему, моя грудь вздымалась, а волосы рассыпались по плечам. Светлые волны были спутаны со сна ‒ и пальцев Алека, пробирающихся сквозь них.

О Боже.

Лакхлан заполнил дверной проём. Освещённый салон позади него отбрасывал тень на его лицо, но его пристальный взгляд впивался в меня с такой тяжестью, что мне захотелось раствориться в дереве за моей спиной. Свет распространился на Алека и смятую постель, жёлтое пламя, как обвинение.

Чёрт меня дери, я только что целовалась со своим боссом. Мой рот всё ещё покалывало от его губ, а бедро горело там, где его ладонь касалась.

Слова полились из меня, как река, несущаяся по камням.

‒ Мистер МакКей, я сожалею. Я... я не знаю, что на меня нашло. Я не должна была целовать Алека ‒ я имею в виду мистера Мюррея. Я просто...

‒ Хлоя, ‒ произнёс Алек, протягивая ко мне руку.

‒ Я всё ещё потрясена тем, что произошло в аэропорту, и я думаю, что на минуту потеряла рассудок и...

‒ Хлоя!

Голос Алека прорвался сквозь мой лепет.

‒ Да? ‒ спросила я, заставляя себя посмотреть ему в глаза.

Выражение его лица было спокойным ‒ как будто его деловой партнёр и любовник только что не застал нас с нашими языками во рту друг у друга.

‒ Ты не целовала меня. Я поцеловал тебя.

‒ Вы… поцеловали?

‒ Да.

‒ Но... ‒ я бросила взгляд на Лакхлана, который всё ещё молчал в дверях. ‒ Вы гей.

‒ Нет, это не так, ‒ ответил Алек.

‒ Да, это так. Я видела... ‒ я захлопнула рот, прежде чем смогла признаться, что видела их двоих. Замешательство затопило меня, когда я переводила взгляд с одного мужчины на другого. ‒ Вы не гей?

Алек покачал головой.

‒ Но вам нравятся мужчины.

В его мальчишеской ухмылке сквозило озорство.

‒ Довольно много. Женщины тоже.

Пришло понимание.

‒ Вы бисексуал.

‒ Это верно.

‒ Вы оба?

‒ Да, ‒ отвтеил Лакхлан, наконец входя внутрь. Он закрыл дверь и медленно подошёл к кровати. Его жёсткий взгляд пробежал по моему телу, осматривая мою расстёгнутую блузку и юбку, которая теперь была закручена вокруг моей талии, открывая кремовые стринги, которые я надела, чтобы избежать линий трусиков при наклонах.

Мои щеки вспыхнули, и я одёрнула подол.

‒ Не надо.

Я замерла, мой взгляд метнулся к нему. Но он не смотрел мне в лицо. Его золотистый взгляд был прикован к моим ногам, а челюсть плотно сжата. Он закатал рукава, открывая золотистую кожу и черные волоски, которые я видела в ту ночь, когда он дрочил Алеку у книжных шкафов в своём кабинете.

Образ этих загорелых рук на моих бёдрах всплыл у меня в голове. У меня перехватило дыхание, и ещё больше влаги залило моё лоно.

Ноздри Лакхлана раздулись. Мускул дёрнулся на его челюсти, и выражение его лица стало более напряжённым. Почти хищным.

О да. Лакхлан определённо был бисексуалом. Как я могла не заметить этого раньше?

‒ Хлоя, ‒ тихо произнёс Алек.

Я резко перевела взгляд на него, даже когда взгляд Лакхлана заставил мой клитор снова запульсировать. Мой ответ был скорее вздохом, чем звуком.

‒ Да?

‒ Мы не просто бисексуалы. Мы полиаморны. Тебе знаком этот термин?

На секунду я потеряла дар речи. Похоть горячей волной разлилась по моим венам, распространяясь на моё лоно и заставляя мои соски напрячься. Ощущения были настолько сильными, что граничили с болью. Я никогда в жизни не была так возбуждена. В то же время я не могла ясно мыслить. Воздух казался гуще ‒ как в моменты перед грозой. Реактивные двигатели гудели, наполняя комнату белым шумом, который приглушал и притуплял, делая всё мечтательным и плавным.

Алек ждал ответа, поэтому я сделала глубокий вдох.

‒ Вам нравятся несколько партнёров.

‒ Да. В частности, нам нравится приводить женщину в нашу постель, ‒ его глаза, казалось, светились в темноте, этот великолепный зелёный цвет притягивал меня.

Моё сердце бешено заколотилось, когда боль между ног усилилась. Я сильно прижалась к спинке кровати. Может быть, дискомфорт от дерева, впивающегося в мои лопатки, прояснит мою голову.

Потому что я не могла переспать со своими боссами. Обоими моими босса, одновременно. Кто делал что-то подобное? И всё же, похоже, это было именно то, что они имели в виду.

Разве не так?

Лакхлан начал расстёгивать рубашку.

Да. Да, они об этом.

Во рту у меня пересохло, а сердце пыталось выскочить из груди.

Этого не может быть. Я ждала, что Лакхлан остановится или Алек вскочит и объявит, что всё это была большая, жестокая шутка.

Но Лакхлан продолжал, его длинные, ловкие пальцы двигались вниз по ряду пуговиц.

Я пожирала его глазами, мой взгляд был прикован к его торсу, когда он снял рубашку и майку, немного скучая по его тёмным отсутствующим волоскам. Его обнажённая грудь была гладкой, а рельефный пресс выглядел достаточно твёрдым, чтобы на нём можно было стирать одежду. Я опустила взгляд ниже, и мои глаза расширились при виде безошибочно узнаваемой выпуклости в его штанах.

Тёплые пальцы обхватили мою лодыжку, а затем Алек легонько потянул, как будто хотел стащить меня со спинки кровати. Он скользнул рукой выше, поглаживая мою икру.

‒ Мы хотим тебя, Хлоя. И если ты позволишь нам, мы покажем тебе, насколько ты неотразима.

Всё моё тело дрожало. С Лакхланом слева от меня и Алеком передо мной было трудно понять, куда смотреть. Большой палец Алека двигался назад и вперёд по моей икре, как метроном, отбивающий время. Рядом со мной неподвижно стоял Лакхлан с обнажённой грудью. У меня возникло ощущение, что я балансирую на краю пропасти. Один неосторожный шаг, и я погружусь во что-то тёмное и запретное, что может оказаться необратимым.

Мы хотим тебя. Три простых слова. Целая вселенная смысла. Я провела три месяца, фантазируя о своих боссах, но даже мои самые смелые мечты никогда не приближались ни к чему подобному. Джош и я наслаждались случайными ролевыми играми, и я в моей тумбочке находились игрушки и даже пара кожаных ремней, но перспектива переспать с Лакхланом и Алеком одновременно заставляла мою предыдущую сексуальную жизнь казаться такой же захватывающей, как холодный тост.

Джош. Одна мысль о нём заставляла гнев разгораться в моей груди. Когда я посмотрела вниз на своё тело и встретилась взглядом с Алеком, часть моей решимости рухнула.

Он продолжал размеренно щекотать большим пальцем, бормоча что-то со своим шотландским акцентом, отчего моё сердце забилось быстрее.

‒ Мы не будем делать ничего такого, чего ты не хочешь, Хлоя. Это всё для тебя. ‒ Алек наклонился и запечатлел мягкий поцелуй на внутренней стороне моего колена ‒ как будто он запечатывал своё обещание на моей коже.

Взревели реактивные двигатели. Тёмное желание пробежало по моим венам, приливая кровь к моим соскам и лону.

‒ Да, ‒ прошептала я, горячая влага заструилась у меня между ног. ‒ Пожалуйста, прикоснитесь ко мне ещё.

Удовлетворение вспыхнуло во взгляде Алека, и его зелёные глаза заблестели, когда он встал и стянул свитер через голову. Следующей была его обтягивающая майка, а затем брюки, и ‒ чёрт возьми ‒ на нём не было нижнего белья. Его член торчал между его бёдер, ствол был длинным и толстым, а головка увенчана капелькой влаги.

Я посмотрела на Лакхлана, и у меня пересохло во рту. Он наблюдал за Алеком прищуренными глазами, в его золотистом взгляде кипела нескрываемая похоть.

Алек схватил меня за лодыжки и потянул, и я с визгом сползла с кровати. Моя юбка задралась высоко, обнажая нижнюю половину тела.

Он втиснулся между моих ног, его член подпрыгивал. Прежде чем я успела осознать, что мой полностью обнажённый босс стоял на коленях между моими раздвинутыми бёдрами, в то время как мой другой босс наблюдал, Алек оттянул промежность моих стрингов в сторону, обнажая моё лоно перед его взглядом.

Оба мужчины зарычали.

Алек прошёлся по моему телу, его глаза были прикованы к моему лону.

‒ Я должен попробовать эту киску, ‒ пробормотал он. Однако вместо того, чтобы опустить рот, он благоговейно провёл пальцем вниз по одной стороне, затем по другой, дразня мои влажные складки. Он проделал то же самое ещё несколько раз, затем провёл кончиком пальца по моему отверстию и погрузился внутрь, перемешивая влагу, скопившуюся у моего входа.

Мои бёдра приподнялись сами по себе. Ещё. Мольба застряла у меня в горле, даже когда моё тело заявило о своих желаниях.

‒ Тебе нравится это, да? ‒ спросил он, и на его губах заиграла улыбка. Алек бросил похотливый взгляд в мою сторону, прежде чем стянуть влажные стринги с моих ног и отбросить их в сторону. Он проделал то же самое с моей юбкой, мышцы на его плечах напряглись, когда он спустил её вниз по моим бёдрам и отбросил в сторону. Затем он широко раздвинул мои колени, опустил голову и лизнул прямо мой центр.

Я приподнялась с кровати.

‒ Боже мой, мистер Мюррей.

Алек усмехнулся, его губы двигались у моего лона, когда его приглушенный голос донёсся до меня:

‒ Я думаю, теперь тебе следует называть меня Алек, девочка.

‒ Да, сэр, ‒ ответила я, задыхаясь.

Он приподнял голову между моих бёдер достаточно надолго, чтобы одарить меня ухмылкой.

‒ Ох, но мне нравится «сэр». Может быть, мы оставим это, ‒ он подмигнул и вернулся к своей задаче, его губы, горячие и жадные, прижались к моим складкам. Он целовал моё лоно так же, как целовал мой рот, исследуя и поглаживая языком, пока я не застонала и не задвигала бёдрами выше. Дрожь пробежала по моей коже, когда я напряглась, чтобы встретиться с порочным ртом, сводящим меня с ума.

Звон металла заставил меня повернуть голову в сторону Лакхлана. Наши взгляды встретились и задержались, когда он расстегнул ремень и спустил штаны, обнажив чёрные боксерские трусы. Материал облегал его мускулистые бёдра, и спереди было влажное пятно, где кончик его члена натягивался на ткань. Всё ещё наблюдая за мной, он сдвинул пояс вниз и вытащил свой член.

Алек скользнул пальцем внутрь меня и сильно пососал мой клитор, заставив меня застонать, пока я наблюдала, как Лакхлан сжимает свой ствол и двигает рукой вверх и вниз по твёрдой длине. Член Алека был длиннее, но у Лакхлана был толще, с мясистым обхватом, круглым, как банка из-под содовой. Как и у Алека, его яйца были гладкими и тяжёлыми между ног, мешочек мягко покачивался, когда он гладил себя. Его взгляд скользнул вниз по моему телу, падая на голову Алека, уютно устроившуюся между моих бёдер.

‒ Какая она на вкус?

Алек долго и чувственно лизал меня, затем приподнялся и поманил своего любовника.

‒ Иди и узнай.

Лакхлан двигался быстро. Его рука метнулась вперёд, он обхватил затылок Алека и притянул его к себе для поцелуя.

У меня перехватило дыхание, когда необузданная похоть пронеслась по моим венам. Это было похоже на ту ночь в офисе, только теперь я получила более близкий и личный обзор. Не было ничего сексуальнее, чем их сильные челюсти, работающие друг против друга, когда они брали рты друг друга, и осознание того, что Лакхлан пробовал меня на губах Алека, заставило мой клитор пульсировать так сильно, что мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать всхлип.

Крепко держа Алека сзади за шею, Лакхлан другой рукой схватил его за голую задницу. Он сжал мышцу, затем притянул таз Алека к своему. Алек застонал и резко дёрнул бёдрами, прижимаясь своим членом к члену Лакхлана, пока они продолжали свой страстный поцелуй.

Моя грудь вздымалась, как будто я только что пробежала марафон. Эротическая демонстрация представляла собой шведский стол чувственных наслаждений, и мне хотелось съесть всё сразу. Они прижимались друг к другу от рта до бедра, время от времени показывая мне свои твёрдые, как камень, стволы, продолжая своё сексуальное трение. Охваченная желанием, я раздвинула бёдра и начала потирать свой набухший клитор узкими кругами.

Лакхлан прервал поцелуй и бросил на меня свирепый взгляд.

‒ О нет, тебе нельзя. Эта киска наша, ‒ его золотые глаза вспыхнули, когда он отпустил Алека и двинулся вверх по моему телу. Когда он оказался рядом с моей головой, он схватил меня за запястье и направил мои пальцы к своему члену. Его акцент усилился. ‒ Не беспокойся, девочка. Я буду держать твои руки занятыми.

Я схватила его ствол и тут же ахнула от его жара. Он был похож на раскалённую сталь, покрытую шёлком, с такими толстыми прожилками, что мои пальцы не соприкасались с большим пальцем.

Он застонал и толкнулся бёдрами в мою руку, когда я начала поглаживать его вверх и вниз.

‒ Ждал, чтобы почувствовать твои сладкие пальчики на моём члене.

Он хотел?

‒ С того дня, как ты вошла в офис, ‒ сказал он, как бы отвечая на мой вопрос.

За исключением того, что я не говорила вслух.

Рот Алека снова накрыл моё лоно, и моё замешательство исчезло, когда меня захлестнуло удовольствие. Он посасывал мой клитор, его язык дразнил всё вокруг ноющего бутона. Он лизал и тыкался носом с изысканным мастерством, подводя меня прямо к краю только для того, чтобы отстранится как раз перед тем, как я кончила. Я извивалась у его лица, моё тело сотрясалось в конвульсиях. Мои руки тоже содрогнулись, и я сжала ствол Лакхлана, пытаясь заявить о своём освобождении.

Он издал гортанный звук одобрения.

‒ Вот так. Погладь меня, ‒ Лакхлан схватил меня за воротник и разорвал блузку спереди, застав меня вскрикнуть от неожиданности и отправив пуговицы в полёт. Редкая улыбка осветила его глаза, когда его взгляд упал на мой кружевной бюстгальтер, и он одним движением расстегнул переднюю застёжку, обнажив мою грудь и оставив меня полностью обнажённой для его взгляда.

Дрожь пробежала по мне, когда он стал выглядеть сытым, его взгляд задержался на Алеке, всё ещё скользящем между моих бёдер, прежде чем переместиться на мои дрожащие груди и напряжённые соски. Они стали ещё туже под его взглядом ‒ и ещё туже, когда он наклонился и слегка ущипнул каждый розовый кончик.

‒ Погладь меня сильнее, Хлоя. Мне нравится, как подпрыгивают твои сиськи, когда ты работаешь с моим членом.

Я повиновалась, тихие рыдания вырвались из меня, когда рот Алека приблизил меня ещё ближе к освобождению.

‒ Пожалуйста, ‒ взмолилась я. ‒ Пожалуйста, позволь мне кончить.

Алек поднял голову, его губы блестели от моих соков. Он провёл тыльной стороной ладони по губам, в его глазах заплясал озорной огонёк.

‒ Ты хочешь кончить?

‒ Да, ‒ раздражение сделало мой тон резким. Он медленно убивал меня своим ртом. Конечно, я хотела кончить.

Он кивнул Лакхлану, который высвободил свой член из моей хватки и открыл ящик в тумбочке. Он вытащил презерватив и бросил его Алеку, который поймал его и разорвал зубами.

После того, как он вложил себя в ножны, Алек нежно положил руку мне на колено.

‒ Всё ещё хорошо, милая? Помни, ничего такого, чего бы ты не хотела.

‒ Я хочу тебя, ‒ сказала я без колебаний, моё тело жаждало его. ‒ Я хочу, чтобы ты был внутри меня.

‒ Это хорошо, милая Хлоя, потому что я не могу дождаться, когда почувствую, как твоя скользкая киска сжимает мой член, ‒ он расположился у моего входа и толкнулся внутрь. Мы трое одновременно застонали, и эти звуки смешались с гулом двигателей самолёта. Алек сосредоточенно нахмурил брови, держась неподвижно, пока я приспосабливалась к его обхвату.

‒ Продолжай, ‒ пробормотал Лакхлан. Его взгляд был прикован к тому месту, где тело Алека соединялось с моим, и он стал подрачивать свой член медленными, томными движениями. ‒ Скажи мне, как она ощущается.

‒ Тугая, ‒ выдохнул Алек. ‒ Как горячий кулак вокруг моего члена. ‒ Мне он сказал: ‒ Откройся шире, детка. Я не хочу причинять тебе боль.

‒ Ты этого не сделаешь, ‒ промолвила я, но раздвинула ноги так широко, как только могла. Член Алека был даже больше, чем я думала, и, казалось, он тёрся о каждое нервное окончание, которым я обладала, наполняя меня твёрдым, как камень, жаром. Когда моё тело расслабилось, жжение исчезло, превратившись в сладкую полноту.

И снова я захотела большего.

Я осторожно приподняла бёдра.

Алек зашипел, как будто ему было больно, затем крепко сжал мои бёдра.

‒ Притормози, жадная девчонка, или это закончится ещё до того, как начнётся.

Я снова толкнулась бёдрами, дрожа, когда мой клитор прижался к его члену.

‒ Ещё также, ‒ потребовала я.

В голосе Лакхлана звучало веселье.

‒ Дай ей то, что она хочет, Алек.

‒ Вы оба слишком нетерпеливы, ‒ пробормотал Алек, но начал толкаться, каждый поворот его бёдер погружал его глубже, пока он не ввёл себя по основание с каждым пассом.

‒ Боже, да! ‒ застонала я, румянец разлился по моей груди, когда мой оргазм усилился. Наблюдение Лакхлана делало всё ещё сексуальнее. Никогда за миллион лет я не думала, что позволю одному мужчине трахнуть меня, пока другой смотрит на это. Теперь, когда я делала это, моё тело гудело от тёмного, восхитительного удовольствия. Я хотела смотреть везде сразу, от мускулистого тела Алека, маячащего между моими раздвинутыми бёдрами, до прищуренного золотого взгляда Лакхлана, когда его кулак взлетал вверх и вниз по стволу.

Алек перенёс свой вес на кулаки и задвигался сильнее, нанося мне быстрые, уверенные удары, которые ударяли по моему клитору снова и снова. Комната наполнилась звуком моей влажности и резким шлепком кожи по коже.

‒ Вот так, ‒ прорычал Лакхлан. ‒ Дай ей ещё, чувак.

Алек опустил голову и удвоил темп, толкаясь так сильно, что мне пришлось опереться рукой о спинку кровати, чтобы не врезаться в дерево. Моя грудь подпрыгнула, и моё дыхание стало резким, когда я рванулась к своему освобождению.

Мой пристальный взгляд встретился с взглядом Лакхлана, что усилило моё удовольствие. Он опустил глаза на мою грудь, и его рука задвигалась быстрее.

‒ Собираюсь кончить, ‒ проскрежетал он.

Мрачная мысль пронзила мой мозг, как стрела. Кончай на мои сиськи.

‒ Да! ‒ его крик разнёсся по комнате, а затем он кончил, его освобождение ударило меня в грудь обжигающей струёй, которая окрасила мои соски и груди горячими сливочными потоками. Я кончила в тот же миг, мой оргазм бросил меня в море чистых ощущений. Моя киска крепко сжалась вокруг члена Алека, и я откинула голову назад и закричала, когда волна за волной удовольствия захлестнула меня. Смутно я осознавала, что Алек схватил меня за бёдра и прижал к кровати, когда он сделал последний толчок и разрядился глубоко внутри меня, его освобождение было таким горячим, что я почувствовала это через презерватив. Ещё больше удовольствия нахлынуло на меня, волна была такой высокой и огромной, что затянула меня под себя. Моё тело разлетелось на части, а в голове стало пусто.

Когда я снова пришла в сознание, тёплые руки ухаживали за мной, а низкий, нежный шёпот наполнял мои уши.

‒ Я могу это сделать, ‒ пробормотала я, пытаясь сесть.

Кто-то прижал меня к твёрдой груди, и мужской смешок пробежал по моей спине.

‒ Тише, девочка, ты вялая, как лапша. Мы справимся.

Я расслабилась, позволяя своим глазам закрыться. Снова бормотание, а затем тёплая ткань вытерла мою грудь и провела между ног. Через минуту кровать опустилась, и ещё одна твёрдая грудь коснулась моей груди спереди. Я лежала, зажатая между двумя мужчинами, от их больших тел исходило тепло.

Это похоже на сон.

Губы коснулись моей шеи, и акцент Алека окружил меня. Его голос, казалось, отдавался эхом, слова накладывались друг на друга.

‒ Правильно, Хлоя. Это сон. Это всего лишь сон.

Глава 3

Алек

Лакхлан взял бокал скотча в ванную, а это означало, что он был зол. Он всегда пил, когда был расстроен, и, учитывая, что он выпил две бутылки с тех пор, как мы приземлились в Инвернессе, он был в ярости.

Он также не разговаривал со мной уже несколько часов. Я не был детективом, но счёл это довольно веским доказательством того, что я был источником его гнева. Женщина, спавшая несколькими комнатами ниже, тоже имела к этому какое-то отношение. К счастью, она проспала остаток полёта, пересадку с самолёта на машину и всю дорогу до замка. Ситуация с ней была достаточно деликатной, чтобы не вмешивать в неё опасения Лакхлана.

Я развалился в огромном кресле в его спальне, вздох нарастал в моей груди, когда я взглянул на дверь ванной. Как долго он ещё собирался там пробыть? Я перевёл взгляд на комод, где он оставил третью бутылку скотча. Я был не прочь взять его в заложники алкоголем, если это означало, что он был вынужден перестать относиться ко мне холодно.

Как будто я позвал его, дверь открылась, и Лакхлан вышел, со скотчем в руке и белым полотенцем вокруг бёдер.

Он остановился, когда увидел меня.

‒ Ты всё ещё не спишь.

‒ Да. По мнению экспертов по отношениям, ты никогда не должен ложиться спать сердитым. И я знаю, что ты злишься на меня.

Он поморщился.

‒ Ты говоришь, как американец.

‒ Очень хорошо. Тогда переключайся. Ты злишься на меня, и я думаю, что знаю почему. Кроме того, наша пара американка, так что тебе, наверное, стоит привыкнуть к сленгу.

‒ Ты не знаешь наша ли она пара.

Я сел.

‒ Я чертовски хорошо это знаю, Лакх, и ты тоже. Притворяйся сколько хочешь, но Хлоя Дрексел ‒ наша.

‒ Она человек.

‒ И что?

‒ Поэтому я надеялся на что-то большее. Пару, достойную нашей расы.

‒ Я не могу понять, шутишь ты или нет. У тебя это так плохо получается.

Мгновение он пристально смотрел на меня, затем опрокинул свой бокал и направился к комоду.

Наконец я позволил своему вздоху вырваться наружу.

‒ Это не сработает, ты же знаешь. Тебе понадобится половина подвала, чтобы напиться, и ты сожжёшь его при первом же обращении, ‒ я выглянул в зарешеченные окна. ‒ Что должно быть завтра, так как сейчас почти полнолуние.

Он встретился со мной взглядом в зеркале туалетного столика, наливая скотча в бокал ещё на палец.

‒ Что ты знаешь о зове луны?

‒ Я знаю, что ты можешь быть образцовым мерзавцем, когда находишься на пороге вынужденного обращения. В данном случае ты продолжаешь настаивать на том, что человек недостаточно хорош для тебя, а это полный отстой.

‒ Отвали, Алек.

‒ Теперь, кто звучит по-американски? ‒ я встал и пересёк комнату, позволяя своему взгляду блуждать по его голой спине и упругой заднице, когда я приблизился к нему. Его тёмные волосы были влажными после душа, и капли влаги всё ещё усеивали его золотистую кожу. Даже после того, как я был удовлетворён ‒ поцарапайте это, очень удовлетворён ‒ сеансом с Хлоей, я мгновенно возбудился при одном виде Лакхлана. Реакция моего тела на него давно перестала меня удивлять. Теперь это было для меня так же обыденно, как дыхание или моргание ‒ непроизвольная реакция, которая происходила просто оттого, что я находился с ним в одной комнате.

Иногда чертовски неудобно, но, тем не менее, это факт.

Я обуздал свою похоть, остановившись позади него. Потому что, как бы ни старались эти эксперты по отношениям давать шаблонные советы, в их словах был смысл. Если я позволю разногласиям между мной и Лакхланом затянуться, это может в конечном итоге всё испортить. Нам нужно было поговорить.

Сделав глубокий вдох, я констатировал очевидное.

‒ Ты злишься, что я претендовал на Хлою.

Его взгляд в зеркале был жёстким.

‒ Да.

‒ Не все люди одинаковы. Это твоё предубеждение…

‒ Не относится к делу. Если она наша, я приму это. Но мы согласились подождать, чтобы заявить на неё права. Важно быть уверенным.

Его резкий тон был знакомым. Это был тот же самый, который он использовал всякий раз, когда я пытался докопаться до сути его неприязни к людям. Лакхлан был рассудителен почти во всём в жизни, но люди были его больным местом. Хуже того, он отказывался обсуждать свою враждебность, не говоря уже о том, чтобы пытаться преодолеть её. За эти годы я научилась не давить на него.

Только теперь у меня не было выбора.

‒ Не обязательно заявлять права, Лакх. Ты знаешь, что нам обоим нужно сделать её нашей навсегда. И ей было так грустно после того, как её жених-хуесос бросил её на глазах у всей толпы.

Подозрение затуманило его глаза в зеркале.

‒ Ты не имеешь к этому никакого отношения, не так ли?

На мгновение я потерял дар речи. Затем вспыхнул мой собственный гнев.

‒ Господи, чувак, конечно, нет. Я рад, что он всё просрал. Это должно было произойти, если мы хотим обеспечить её безопасность. Но я не такая большая задница, чтобы подставлять её для публичного унижения, ‒ я нахмурился, глядя на него. ‒ Как ты мог даже подумать об этом?

Лакхлан повернулся ко мне с выражением раскаяния на лице.

‒ Прости. Я знаю, ты бы не причинил ей такой боли. Но ты очаровал её в самолёте. Я чувствовал это.

‒ Я ослабил её запреты.

‒ Ты сделал гораздо больше, чем это. Я никогда не видел твой дар таким сильным.

В его словах был смысл. Хлоя была невероятно восприимчива, когда я очаровал её ‒ способность, которую я унаследовал от своей матери. Двоюродный брат гипноза, обаяние позволяло владельцу глубоко проникать в сознание субъекта, улавливать мысль или фантазию и побуждать его действовать в соответствии с ними. Его лучше всего использовать экономно, так как внушение может легко перейти в принуждение.

Судя по нахмуренному лбу Лакхлана, он беспокоился, что моё влияние на Хлою склоняется к последнему.

‒ Я был осторожен, ‒ сказал я. ‒ И я не мог позволить ей остаться в Нью-Йорке. Она была уязвима с того дня, как встретила нас. Наши враги ‒ которых, на случай, если ты забыл, очень много ‒ хотели бы вцепиться в неё когтями.

‒ Я в курсе, ‒ ответил он недовольным голосом.

‒ Что ещё более важно, эта поездка должна была дать тебе шанс наконец осознать то, что было очевидно в течение трёх месяцев, ‒ когда он ничего не сказал, я добавил: ‒ Она наша пара. Это очевидная часть.

Лакхлан на мгновение замолчал. Затем он скрестил руки на груди, его прежнее недовольство всплыло с новой силой.

‒ Тебе не следовало очаровывать её. Теперь мы никогда не узнаем, хотела ли она нас сама или потому, что ты вложил эту идею ей в голову.

‒ Ты серьёзно? ‒ я рассмеялся, пытаясь не обращать внимания на то, как напряглись мышцы Лакхлана, когда он скрестил руки на груди. ‒ Я мог бы подтолкнуть её, но она действовала в соответствии с этим, потому что хотела этого. Ты знаешь, что она видела нас вместе в тот вечер в офисе. Она не переставала думать об этом, ‒ я сдержал улыбку. У Хлои Дрексел могло быть лицо ангела, но её разум был дьявольски непослушным.

Золотые глаза Лакхлана вспыхнули, его внутренний зверь выглянул наружу.

‒ Я чувствовал запах её желания, даже когда мы ждали в терминале.

‒ Да, это верно, ‒ сказал я, ухватившись за его признание. ‒ Она хотела нас, Лакх. Я никогда в жизни не чувствовал более влажной киски.

‒ Ну, тебе это определённо понравилось.

Раздражение в его голосе заставило меня замолчать, а затем меня охватило веселье.

‒ Это то, из-за чего ты расстроен? Тебе не удалось засунуть свой член во что-нибудь?

‒ Очень зрело, Алек.

Я шагнул к нему, наши груди почти соприкоснулись.

‒ Это так, да?

‒ Это не... ‒ Лакхлан втянул воздух, когда я нашёл щель в полотенце и схватил его член. Он тут же затвердел в моей руке.

‒ Лжец, ‒ пробормотал я, поглаживая его, мой собственный член затвердел от ощущения его толстого ствола в моей ладони. Это было всё равно что держать стальную трубу, обтянутую шёлком. Нуждаясь в нём ещё больше, я раскрыл полотенце и позволил тому упасть на землю.

Лакхлан прислонился к комоду, опираясь на тыльную сторону ладоней.

‒ Перестань пытаться отвлечь меня, ‒ пробормотал он, но не сделал ни малейшего движения, чтобы прекратить мои действия.

Полностью обнажённый Лакхлан представлял собой зрелище, и на мгновение я позволил своим глазам свободно блуждать по расположенной передо мной добыче. Шесть футов четыре дюйма тёплого, мускулистого мужчины. Широкие плечи. Гладкая грудь. Мощные бёдра и набухший член. Я наклонился и поцеловал нижнюю часть его челюсти, облизывая там кожу. Он застонал и откинул голову назад, предоставляя мне лучший доступ.

‒ Мм-м, ‒ пробормотал я, прижимаясь к его горячей коже, ‒ мне нравится, когда ты пропускаешь бритье на день или два. Я мог бы захотеть немного сыпи от щетины на своей заднице, если ты не против попозже использовать свой язык с пользой. Но прямо сейчас я хочу попробовать твой член на вкус.

Лакхлан сглотнул так сильно, что это было слышно.

‒ Это плохая идея. Мы можем разбудить Хлою.

Я обхватил его яйца, лаская гладкий мешочек и внутренне улыбаясь, когда он подался бёдрами вперёд.

‒ Нет, мы не разбудим. Я уложил её спать в самолёте. Она проспит до утра и проснётся с мыслью, что сегодняшняя ночь была сном.

Он посмотрел на меня, часть желания исчезла из его глаз.

‒ Ты слишком сильно давишь, Алек. Она человек. Ты повредишь её рассудок.

‒ Я знаю, что делаю, ‒ ответил я. Как бы для демонстрации, я снова сжал его ствол.

Лакхлан положил предупреждающе руку мне на грудь.

‒ Я серьёзно. Ты опасно близок к тому, чтобы нарушить договор.

‒ Чепуха. Мы её не похищали.

‒ Ты понимаешь разницу?

Я отпустил его и отступил назад.

‒ Что это должно означать?

‒ Это не какая-то игра фейри. Выживание нашей расы зависит от договора. У нас нет женщин…

‒ Я прекрасно знаю, что у нас нет женщин, ‒ произнёс я, и мои волосы встали дыбом при упоминании народа моей матери. Я позволил частичке этой стороны моей родословной пробраться под мою кожу, моё сердце забилось быстрее, когда сила затопила мои вены. ‒ Но у нас есть наша женщина, и я делаю всё возможное, чтобы уберечь её, пока ты не перестанешь упрямиться и не признаешь, что она наша. И странно, что у тебя, похоже, не было с ней проблем, когда ты срывал с неё блузку и трахал себя кулаком у неё на глазах.

Атмосфера в комнате изменилась, жуткий заряд нарастал, как надвигающаяся буря.

Лакхлан оттолкнулся от комода, его глаза сверкали, как осколки янтаря.

‒ Следи за своим грёбаным ртом.

Я позволяю своей силе вспыхнуть ещё сильнее. В зеркале моя кожа светилась так, словно была освещена изнутри.

‒ Следи за своим, пока я не закрыл его за тебя.

‒ Если ты думаешь угрожать мне, принц, советую подумать ещё раз.

Я шагнул к нему, мой голос отдавался эхом потусторонней силы. И это было подходящее описание, потому что оно пришло из совершенно другого мира.

‒ Я не нуждаюсь в твоих советах, чудовище.

Резкое движение, а затем моя голова резко повернулась, кровь брызнула на ковёр Обюссона. Даже когда я споткнулся, почувствовал укол сожаления о нанесённом ущербе. Я сам купил это изделие в мастерской во Франции задолго до того, как знаменитые ковры носили название деревни, где они производились.

Что-то врезалось мне в плечо, я снова споткнулся и чуть не упал. Я удержал себя и развернулась как раз в тот момент, когда Лакхлан снова замахнулся. На этот раз я пригнулся, а затем вскочил и ударил его кулаком в рёбра.

Он заворчал и отшатнулся, его глаза были как расплавленное золото. Он вытянул руки по швам, готовый снова броситься в атаку.

‒ Ты уверен, что хочешь это сделать?

‒ Ты что, спятил? Ты ударил меня. Может быть, это слишком сложная концепция для твоего примитивного мозга, чтобы...

Он подошёл ко мне незаметно, опустив плечо в последнюю секунду и схватив меня примерно посередине. Моя спина ударилась о пол, заставив мои лёгкие издать стон. Прежде чем он успел сделать ещё одно движение, я перевернул его под себя и пригвоздил правым хуком.

‒ Возвращаю услугу, ‒ проворчал я, боль пронзила мои костяшки пальцев.

Лакхлан оттолкнул меня от себя, и я вскочил на ноги и отскочил назад, прежде чем он смог нанести удар. Он размахнул ногами и сделал выпад, как чёртов ниндзя, затем двинулся на меня со сжатыми кулаками.

Я поднял свои, моя грудь тяжело вздымалась. Мы кружили друг вокруг друга, оба ожидая, что другой совершит ошибку. Сделает выпад слишком рано или подставит фланг. Даже несмотря на то, что его обвинения звенели у меня в ушах, желание взорвало меня, когда я взглянул на его обнажённое тело. Его член тяжело качался между бёдер, а мышцы напрягались и двигались, когда он двигался. У него было телосложение воина, и это было тем более впечатляюще, что оно было настоящим. Он оттачивал его в эпоху, когда телосложение мужчины могло означать разницу между жизнью и смертью.

Ещё одним размытым движением он налетел на меня, обхватил за талию и понёс нас обоих назад. Я перевернулся в воздухе и упал на кровать животом. Он приземлился на меня, как мешок с кирпичами.

Я толкнул его локтем. Он схватил меня за запястье и вывернул мою руку к пояснице.

‒ Дело не только в том, чего хочет Хлоя, ‒ прорычал он, его дыхание участилось. ‒ Мы трое должны выбрать.

‒ Пошёл ты, Лакхлан, ‒ выдохнул я, уткнувшись лицом в одеяло. ‒ Ты не казался поглощённым нерешительностью, когда кончал на её сиськи.

‒ Она попросила меня об этом.

Я собрал все свои силы и рванулся, отталкивая его. Прежде чем Лакхлан успел прийти в себя, я схватил его за плечо и прижал лицом вниз. Он сопротивлялся, но я перекинул ногу через его бёдра, оседлав его спину.

‒ О чём ты говоришь?

Внезапно напряжение покинуло его тело. Он повернул голову, показывая мне свой профиль.

‒ Только то, что я сказал. Она говорила со мной мысленно. Или, по крайней мере, так казалось.

Меня затопило замешательство.

‒ Но... это не один из твоих даров.

‒ Нет чёрт, ‒ он сделал нерешительное движение, чтобы взбрыкнуть. ‒ Слезь с меня.

Я скользнул вбок, затем продолжил двигаться, пока не рухнул на спину рядом с ним, моя грудь тяжело вздымалась, когда я переводил дыхание. Через секунду Лакхлан перевернулся, его дыхание было таким же затруднённым. Мы лежали бок о бок, свесив ноги с края кровати. Так же быстро, как это произошло, напряжение в комнате исчезло.

На мгновение воцарилось молчание, затем он пробормотал:

‒ Извини, что я тебя ударил.

‒ То же самое. Твоя челюсть тверда, как грёбаный камень. Кажется, я сломал руку.

‒ Серьёзно?

Я поднял её и несколько раз согнул пальцы. Колющая боль уже прошла, сменившись тупой болью, которая означала, что все сломанные кости уже срослись.

‒ Всё в порядке. Ты действительно разговаривал с Хлоей мысленно?

‒ Да. Ну, может быть. И она заговорила со мной, а не наоборот.

‒ Но ты слышал её в своей голове?

Его пожатие плечами сдвинуло постельное бельё.

‒ Это было в самый разгар момента, если ты понимаешь, что я имею в виду, так что я не собирался останавливаться и обдумывать это.

Этого было недостаточно. Как он мог так небрежно относиться к этому? Я приподнялся на локте, чтобы посмотреть на него сверху вниз.

‒ Лакхлан, неужели ты не понимаешь? Если у тебя такая связь с Хлоей, она должна быть твоей парой.

Выражение его лица было нейтральным.

‒ Я не знаю, Алек...

‒ Каковы шансы на то, что ты внезапно получишь новый дар спустя всё это время? ‒ возбуждение разлилось по моим венам. ‒ Интересно, случалось ли это с другими парами. Мы должны спросить короля.

‒ Нет, ‒ быстро сказал он. ‒ Кормак не совсем... в здравом уме в данный момент.

Я приподнял бровь.

‒ Хороший способ сказать, что наш суверен ‒ сумасшедший.

‒ В другое время тебя бы убили за такие слова.

‒ Ты собираешься сдать меня? ‒ я улыбнулся и провёл ладонью по его гладкой груди, нащупал плоский коричневый сосок и ущипнул его.

У него перехватило дыхание, и в его золотистых глазах вспыхнуло желание.

‒ Нет, если ты продолжишь это делать.

Я снова потеребил его сосок, удовольствие пронзило меня, когда он застонал. Распростёртый на кровати, Лакхлан был обнажённым бронзовым богом. Каждый дюйм его тела был прекрасно сложен, от затенённой щетиной челюсти до мощной груди и длинных мускулистых ног. Он начал извиваться под моими прикосновениями, его белые зубы впились в нижнюю губу, когда я перешёл к другому соску и обвёл его кончиком пальца.

‒ Ненавижу, когда мы ссоримся, ‒ пробормотал я.

‒ Я тоже. Но, ‒ он издал сексуальный стон, его глаза блестели от вожделения, ‒ примирительный секс того стоит.

Я сделал свой голос мягким, когда провёл ладонью по его животу и схватил его член.

‒ Кто сказал, что у нас примирительный секс?

‒ Блять, Алек, не дразни меня.

Поглаживая его, я наклонился и завладел его ртом. Он нетерпеливо встретил меня, скользя своим горячим языком по моему. Его губы были уверенными, но мягкими, и я стал твёрдым, как камень, когда наши челюсти соприкоснулись, а дыхание смешалось. Я углубил поцелуй, чувствуя вкус зубной пасты и скотча.

Лакхлан снова застонал, звук был приглушен моим ртом.

Я погладил его сильнее, подрачивая его ствол твёрдой рукой. Наслаждаясь тем, как он дрожал, когда его потребность возрастала. Через минуту дрожь перешла в быстрые толчки его бёдер, когда он искал большего трения.

‒ Пососи меня, ‒ прохрипел он у моих губ. ‒ Я хочу почувствовать твой рот вокруг моего члена.

‒ Насколько сильно ты этого хочешь?

‒ Так чертовски сильно.

Я скатился с него и встал, расстёгивая рубашку.

‒ Раз уж ты вежливо попросил.

Он приподнялся на локтях и наблюдал за мной с тёмным голодом, который устремился прямо к моему члену. Обычно я бы не торопился раздеваться, просто чтобы разжечь его страсть ещё сильнее. Но он выглядел так, словно вот-вот лопнет, так что я быстро разделся.

‒ Иди сюда, ‒ прорычал он, не сводя взгляда с моего покачивающегося члена.

Команда пробежала рябью по моей коже, вызвав мурашки по коже. Лакхлан, естественно, был более агрессивен, и это отражалось в спальне. Вините в этом генетику его матери или просто причуду природы, но обычно он был более доминирующим в постели ‒ роль, которую я не возражал позволить ему играть.

С другой стороны, мне чертовски нравилось заставлять его трудиться для его удовольствия. Я также был не прочь поменяться с ним ролями.

Я медленно подошёл к нему, неторопливо поглаживая свой член на ходу.

‒ Разве ты не властный? Терпение, безусловно, не входит в число твоих достоинств, Лакх.

Разочарование отразилось на его красивых чертах, выражение его лица было таким раздражённым и озадаченным, что мне пришлось спрятать улыбку. Он был похож на ребёнка, которому показали новую игрушку только для того, чтобы её отобрали.

‒ Мне не нужно терпение. Мне нужен твой рот. Сейчас же.

Я встал между его ног, позволив своим голым бёдрам коснуться его. Я постоял там с минуту, трепеща от того, как его золотистый взгляд впивался в мою руку, движущуюся вверх и вниз по моему члену. Я придвинулся ближе и позволил кончику моего члена коснуться его.

Он быстро втянул воздух, и его акцент усилился.

‒ Господи, чувак, продолжай.

Посмеиваясь, я опустился на колени. Его член торчал, как стрела, щель была залита предэякулятом. Я схватил его толстую длину и сомкнул рот вокруг кончика, высасывая его дочиста.

Бёдра Лакхлана сильно дёрнулись.

‒ О, блять, ‒ выдохнул он. ‒ Господи, это хорошо.

Восхитительно было больше похоже на это. Я снова прильнул к нему, вытягивая больше влаги из щели. У него был вкус соли, огня и Лакхлана. Я никогда не мог насытиться. Как и у всех нас, у него было гладко между ног, что давало мне беспрепятственный обзор его твёрдого, как камень, ствола и тяжёлой мошонки. Я не торопился с ним, проводя языком вверх и вниз по его пульсирующей длине, прежде чем лизнуть его яйца.

Он подпрыгнул и зашипел, его влажный ствол коснулся моей щеки.

‒ Алек Мюррей, ты, блядь, худший членосос.

Я поднял взгляд и обнаружил, что он хмуро смотрит на меня.

‒ Ну, твоему члену, похоже, это нравится, ‒ ответил я, удерживая его взгляд, когда я облизал его от основания до кончика одним длинным движением.

Его спина согнулась.

‒ Блять. Ты заводишь меня так сильно, что мой член готов взорваться. Отсоси мне прямо сейчас, или я...

Я обхватил его обеими руками по всей длине и глубоко засосал в рот.

‒ Боже, да, ‒ простонал он, сильно прижимаясь к моему лицу. ‒ Да, да. Вот так. Чёрт возьми.

Мой смех потонул в бульканье, когда его член заполнил мой рот. Независимо от того, сколько раз я отсасывал ему, я всегда удивлялся его размеру. Его член был чудовищем, с мясистым стволом и широкой грибовидной головкой, которая цеплялась за мои губы, когда я покачивался вверх и вниз по его шелковистой длине. Я шире раскрыл челюсть, и он ворвался внутрь, его член упёрся в заднюю стенку моего горла.

Тут же у меня во рту скопилась слюна. Я расслабил челюсть и вдохнул через нос, глубоко заглатывая его так, как ему нравилось.

Он с рычанием сел и схватил меня за волосы обеими руками, его бёдра двигались быстрее.

‒ Вот и все, чувак. Возьми меня глубоко.

Мой член пульсировал у меня между ног, но я не обращал на это внимания. Лакхлан нуждался в этом. Как бы он ни пытался сопротивляться Хлое, он хотел её. И из-за того, что он не позволял себе обладать ею, его тело горело от неудовлетворённого желания. Также было важно, чтобы между нами всё было правильно и целостно. Мы не сможем завоевать Хлою, если будем не в ладах друг с другом.

Потому что Лакхлан был прав в одном. Она была человеком. Раскрытие нашей истинной природы должно перевернуть её мир с ног на голову. Когда это произойдёт, нам обоим потребуется убедиться, что её разум выдержит шок.

Лакхлан встал, потянул меня за волосы и крепче прижал к своему паху. Между проклятиями и стонами он широко раздвинул свои мощные бёдра и ускорил движения. Я откинул голову назад, принимая его ещё глубже.

Его глаза расширились, и он издал хриплый одобрительный рык.

‒ Боже милостивый, чувак. Нет ничего лучше этого.

Да неужели? Что ж, если он хотел бросить вызов… Я скользнул языком по нижней губе, так что кончик коснулся его мешочка.

‒ Да, ‒ прохрипел он. ‒ Вот так и оставайся.

Веселье пронеслось сквозь меня. Я почти никак не двигался, когда он входил и выходил из моего рта, как поршень.

Его пальцы сжались в моих волосах, удерживая мою голову неподвижно, пока он двигался быстрее. Его дыхание чередовалось между вздохами и рычанием, а на лбу выступил пот.

‒ Мне это нравится, ‒ хрипло сказал он. ‒ Обожаю тебя на коленях, когда я трахаю твой рот. Проникаю так глубоко в твоё горло. Господи, Алек, ты знаешь, как сосать член.

Пошлые разговоры, казалось, подстегнули его, потому что Лакхлан сильнее дёрнул меня за волосы и всерьёз задвигался, быстрыми ударами сверля заднюю часть моего горла, которые сотрясали всё моё тело и заставляли мою эрекцию дико колыхаться между ног.

Я промурлыкал, зная, что он почувствует вибрацию вокруг своего члена.

Смесь современного и древнего гэльского языка слетела с его губ ‒ некоторые слова были такими старыми, что, вероятно, их не произносили вслух столетиями.

Всё ещё урча, я сжал его подпрыгивающую мошонку, прежде чем погрузиться между его ягодиц, мой палец нашёл его сморщенный вход. С помощью слюны я протиснулся внутрь.

Лакхлан закричал, его толчки становились всё яростнее.

‒ Собираюсь... кончить… так... сильно.

Я вставлял и вынимал палец из его задницы, пока урчал вокруг его члена.

Он сделал ещё несколько разрозненных толчков, а затем с криком резко ударил меня в горло. Я проглотил его горячую эссенцию, наслаждаясь эротическим зрелищем того, как он стоит надо мной, как какой-то древний завоеватель. Лакхлан был великолепен, его мускулистая грудь блестела от пота. Он откинул голову назад, и его сексуальный рот был открыт в долгом, чувственном стоне. Я нежно посасывал его пульсирующий, размягчённый ствол, втягивая остатки его спермы в своё горло.

Он вздрогнул, его грудь вздымалась, и его пальцы соскользнули с моих волос. Через секунду он оторвался от моего рта и посмотрел вниз.

Встретившись с ним взглядом, я вытер струйку спермы из уголка рта и слизнул её с большого пальца.

‒ Алек, ‒ выдохнул он, его глаза горели от эмоций. Одним движением Лакхлан рывком поднял меня на ноги и опрокинул нас обоих на кровать. Мы рухнули в кучу, его кулак уже дрочил мне.

Я закрыл глаза, издав стон, мои бёдра дёрнулись.

‒ Блять. Это ненадолго.

‒ Тогда кончи для меня, ‒ пробормотал он. Его тёплое тело прижалось к моему, и его дыхание шевельнуло мои волосы, когда его кулак взлетел. ‒ Кончай мне на руку. Сделай это сейчас.

Рычащей команды было достаточно. Давление вскипело в моих яйцах и проникло в мой ствол, а затем я разрядился в его кулак и на живот. Цвета вспыхивают у меня перед глазами, мир сводится к моему члену и кулаку Лакхлана, и абсолютное блаженство барабанит по каждому нервному окончанию. Он точно знал, как обращаться со мной, дрочил быстро, а затем медленно, когда я выгнулся дугой и закричал. Как только мой член стал слишком чувствительным, он отпустил меня и откинулся назад.

Когда я пришёл в себя, Лакхлан встал с кровати, затем вернулся с моей рубашкой, которой вытер мою грудь и живот. Когда он вытирал мой беспорядок, я заметил вспышку красного на ткани. Ах, да. Должно быть, он порвал кожу, когда сломал мне челюсть. От кровотечения до кончания в течение пятнадцати минут. Это было не в первый раз.

‒ Мне нравилась эта рубашка, ‒ слабо сказал я, всё ещё пытаясь отдышаться.

‒ Ты можешь позволить себе ещё одну.

Что ж, это было правдой. У нашего вида была склонность к накоплению богатства. Это была одна из немногих слабостей.

Пары были совсем другими.

Он упал рядом со мной и провёл рукой по лицу.

Я перекатился на бок и поднял брови.

‒ Чувствуешь себя лучше?

Он заговорил, не убирая руки.

‒ Да, ‒ последовала долгая пауза. Затем: ‒ Возможно, я был немного не сдержан, ‒ услышав мой тихий смех, он поднял руку и бросил на меня недовольный взгляд. ‒ Что? Ты хочешь официальных извинений на бумаге с гравировкой?

‒ Нет, Лакхлан. Твоей тугой задницы вполне достаточно, ‒ улыбаясь, я поцеловал его, страсть снова вспыхнула от прикосновения его губ и языка. Когда он расслабился и затаил дыхание, я прервал поцелуй и пробормотал: ‒ Люблю тебя.

‒ Я тоже тебя люблю, ‒ хрипло сказал он.

‒ И мы могли бы любить её. Мы так долго ждали нашу пару, Лакх. А ты ждал дольше, чем большинство.

Боль мелькнула в его глазах ‒ появилась и исчезла так быстро, что я мог бы её не заметить, если бы не был в нескольких дюймах от него. Наша связь была выкована в огне. Ничто не могло сломить её.

Но чего-то не хватало, и мы оба чувствовали этот недостаток.

Лакхлан сглотнул.

‒ Да, долгое время.

‒ Ты хочешь её, ‒ произнёс я. ‒ Ты соединился с ней в самолёте.

‒ Конечно, я хочу её. Она красивая женщина, ‒ его тёмные брови сошлись вместе. ‒ Но хотеть её ‒ это не то же самое, что спариваться с ней.

Если бы он не был так явно охвачен тревогой, я, возможно, снова ударил бы его за то, что он такой упрямый. Лакхлан был полон решимости отказать Хлое просто потому, что она была не такой, как он ожидал. К счастью, прошлая ночь доказала, что его тело уже знало правду, даже если его твердолобой голове требовалось больше времени, чтобы осознать реальность.

Но, может быть, я мог бы подтолкнуть его к этому.

‒ То, что она человек, может быть даже хорошо, ‒ проговорил я. ‒ Нам не нужно беспокоиться о том, что её родственники попытаются забрать её обратно.

Лакхлан ничего не сказал. С другой стороны, он не стал спорить. Это было начало.

‒ Используй эти две недели, чтобы узнать её получше.

Его грудь приподнялась во вздохе, но это был скорее вздох согласия, чем разочарования.

‒ Луна зовёт. Завтра мне нужно поохотиться.

‒ Это не проблема. Я проведу её по замку. Может быть, покажу ей длинную галерею. ‒ Мой разум наполнился образами Хлои, прогуливающейся передо мной, её длинные ноги, обтянутые узкими джинсами, которые она иногда надевала в обычные дни в офисе. У неё было великолепное тело, с круглыми сиськами и широкими бёдрами. Я хотел исследовать его часами. От одной этой мысли мой член зашевелился.

‒ И ты больше ничего ей не покажешь, ‒ произнёс Лакхлан с ноткой предупреждения в голосе.

‒ Я не собираюсь трахать её, если ты это имеешь в виду.

‒ Я имел в виду очаровывать её, но ты правильно подметил. Держи свой член в штанах, а свои мозги при себе, Алек.

Я попытался выглядеть оскорблённым, но в итоге улыбнулся.

‒ Я буду вести себя наилучшим образом.

‒ Этого-то я и боюсь.

Глава 4

Глава 4

Хлоя

Я никогда больше не смогу встретиться лицом к лицу с Алеком или Лакхланом.

Что было крайне неудобно, учитывая, что я жила в их замке.

Я проснулась в кровати с балдахином в комнате, подходящей для принцессы. Солнечный свет струился через окна, обрамлённые синими бархатными занавесками. Десятилетняя я бы утонула в пуховых подушках и, возможно, умерла бы от счастья.

Двадцатичетырёхлетняя я закрыла лицо руками и застонала, когда вчерашние события пронеслись в моей голове, как в плохом фильме.

Аэропорт.

Джош. (Тот придурок).

Лакхлан нёс меня.

Алек утешает меня.

Отключаюсь в самолёте.

Не имея никаких воспоминаний о том, как приземлилась в Шотландии или добралась из самолёта до замка.

Понятия не имея, как я могла проспать так долго.

Видя самый эротический сон в своей жизни.

Я не переставала думать об этом ‒ даже когда встала с кровати и поняла, что мои трусики промокли. Не тогда, когда я задавалась вопросом, кто из моих боссов надел на меня одну из ночных рубашек из моего чемодана. Не тогда, когда я стояла в душе в ванной комнате, и образы твёрдых мужских тел заполняли мою голову. Сцены были такими яркими, как будто я их пережила.

Каким-то образом мне удалось сделать причёску и нанести лёгкий макияж, даже когда в моём сознании промелькнули образы голых грудей и толстых членов. Я натянула джинсы и простую рубашку с длинными рукавами.

Затем сразу же сменила рубашку на свитер, когда мои затвердевшие соски высунулись из-под ткани.

Я сделала всё, что могла, чтобы прогнать остатки сна. Я повесила свою одежду в большой деревянный шкаф, который выглядел так, словно, вероятно, вёл в Нарнию. Я заново уложила волосы. Нанесла больше макияжа. Вытерла кое-что из него. Искала свой телефон, которого нигде не было.

Несмотря ни на что, образы отказывались исчезать. Проблема была в том, что я не могла вечно оставаться в своей комнате. Алек оставил записку:

«Приходи на кухню, когда проснёшься. Я приготовлю завтрак. ‒ А»

Даже почерк у него был красивый. Мой учитель третьего класса ахнул бы от восторга при виде его элегантных петель и изгибов, которые выглядели как что-то из Декларации Независимости, а не как обычная записка хозяина дома гостю.

Ну, технически, начальник подчинённому.

Именно поэтому мне пришлось стереть этот сон из своего мозга. Я уже была виновна в том, что вожделела своих боссов. Многие женщины на моём месте поступили бы так же. Но теперь я в ярких деталях фантазировала о том, как буду встречаться втроём со своими работодателями. Знание того, что они геи, делало всё ещё хуже ‒ как будто я вторглась в священную часть их отношений.

Я опустилась на край кровати и застонала. Сон, очевидно, был результатом стресса, вызванного тем, что Джош бросил меня. Мне не нужен был психолог, чтобы объяснить, почему мой мозг набросился на Алека и Лакхлана из-за моей запретной фантазии. Они спасли меня из невыносимой ситуации. Они богаты. Великолепны. Состоятельны. Шотландцы.

Они также были недостижимы. Даже если бы им нравились женщины, они бы никогда не выбрали кого-то вроде меня. У меня даже не было высшего образования. После окончания средней школы все мои друзья помчались в университеты, их жизнь была распланирована. Но я понятия не имела, кем я хотела быть. Карьера моей матери в сфере недвижимости мало интересовала, и ни одна из работ моих отчимов никогда не казалась такой уж захватывающей. В восемнадцать лет я полагала, что у меня достаточно времени, чтобы определиться со своим путём. Прошло больше года. Затем два. Потом я встретила Джоша, и его юридические амбиции заняли центральное место. Йельский университет обходился недёшево, так что я работала, пока он учился. В этом был смысл. Зачем заставлять его откладывать свои мечты, когда я даже не знала, чего хочу от жизни?

Я хотела жить с ним, и посмотрите, к чему это меня привело. Четыре года коту под хвост. Я была идиоткой, пренебрегая своим будущим, чтобы он мог воспользоваться своим.

Запах бекона донёсся до моего носа, привлекая мой взгляд к двери. Если бы я не подчинилась призыву Алека, он, вероятно, пришёл бы искать меня ‒ и я не хотела оказаться с ним в спальне. Тяжело сглотнув, я заставила себя встать с кровати и пересечь комнату, по пути взглянув в зеркало на комоде.

Мои щёки раскраснелись, но в остальном моя внешность была приемлемой. Никто бы не узнал, что я провела последние два часа, заново переживая сон для взрослых.

«Ты потрясающая женщина, Хлоя Дрексел. Чертовски неотразима».

Я выбросила голос Алека из головы, открыла дверь и вышла в широкий коридор, обставленный доспехами. Он никогда не говорил мне таких вещей, и я должна была держать эту реальность в центре внимания своего мозга.

Я последовала за запахом бекона по коридору к парадной лестнице, которая вела в черно-белое клетчатое фойе. Благоговейный трепет наполнил меня, когда я спускалась по лестнице, и я не могла не таращиться на роскошный интерьер замка. Я знала, что у Алека и Лакхлана были деньги, но я не понимала, насколько много. Я была так занята, любуясь замысловатой резьбой на перилах, что не заметила Алека, пока он не заговорил у подножия лестницы.

‒ Вот ты где, спящая красавица.

Я споткнулась на последних нескольких шагах, потеряла равновесие и рухнула вперёд.

Он легко поймал меня, его широкая грудь поглотила удар, когда наши тела встретились, а ноги переплелись. Запах леса и одеколона наполнил мой нос, и его зелёные глаза улыбнулись мне сверху вниз.

‒ Ох, девочка, я не хотел тебя напугать.

Моё сердце бешено колотилось от сочетания вожделения и унижения. Я отступила назад, прежде чем смогла сделать что-нибудь глупое, например, провести рукой по щетинистым рыжевато-коричневым волоскам, которые затеняли его челюсть.

‒ Вы этого не сделали, ‒ сказала я, мои щеки пылали. ‒ Я просто неуклюжая.

Его взгляд смягчился.

‒ Конечно, нет, милая Хлоя. Ты, наверное, просто восстанавливаешь свои ноги после долгого перелёта.

Секунду я могла только стоять там, загипнотизированная его плутоватой ухмылкой и мужской красотой. Его тонкий чёрный свитер превратил его золотисто-рыжие волосы в огонь, а поношенные джинсы облегали бёдра. Даже в повседневной американской одежде его нельзя было спутать ни с кем, кроме горца. Его плечи натягивали свитер, а большие руки выглядели так, словно при необходимости могли разорвать человека надвое.

Из ниоткуда в моей голове возник образ его сверкающих зелёных глаз, сверлящих мои, когда он входил в меня. Я резко втянула воздух.

Что со мной было не так?

Его улыбка дрогнула.

‒ Что-то не так?

‒ Вовсе нет.

Сочувствие наполнило его взгляд.

‒ Как ты думаешь, ты готова к еде? Вчера у тебя был настоящий шок.

Мой желудок заурчал так громко, что мы оба посмотрели на него.

Я хлопнула рукой по животу, когда Алек усмехнулся.

‒ Я буду считать это согласием, ‒ он протянул руку в учтивом жесте. ‒ Я надеюсь, ты готова к лучшему завтраку, который ты когда-либо пробовала в своей жизни.

Не было никакой возможности изящно отказаться. Он только что услышал, как мой желудок пытается вырваться из моего тела. И я не ела со вчерашнего дня. Поэтому я взяла его за руку и позволила ему провести меня через фойе.

‒ Вы не обязаны готовить для меня.

‒ Чепуха. Ты гость. Кроме того, это был бы либо я, либо Лакхлан, а я гораздо лучше готовлю.

Мой желудок сделал сальто. Я была так поглощена сном, что забыла беспокоиться о том, что Лакхлан не хотел, чтобы я отправлялась в путешествие.

‒ Он ест с нами?

‒ Боюсь, что нет, ‒ сказал Алек, опасаясь прозвучать как освобождённый. ‒ У него были какие-то дела в Инвернессе. Он вернётся позже этим вечером. Но ты не волнуйся. У меня полно мероприятий, которыми мы могли бы заняться.

При упоминании о мероприятиях шквал эротических образов затопил мой разум. Я снова споткнулась и могла бы упасть, если бы Алек не схватил меня за руку.

‒ Ух ты, девочка, ‒ он остановился, поддерживая меня. ‒ Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Может, мне стоит отвести тебя обратно в постель?

‒ Нет! ‒ мой протест эхом отразился от каменных стен. Я не могла позволить ему даже приблизиться к кровати в моём присутствии. Мой мозг расплавился бы.

Тем временем его глаза расширились.

Я сделала глубокий вдох.

‒ Я имею в виду, нет, спасибо. Честно, что со мной всё в порядке. Как вы и сказали, это, наверное, просто смена часовых поясов.

Выражение его лица прояснилось.

‒ Ох, наверное, так и есть. Давай же. Кофе и еда приведут тебя в порядок.

У меня были серьёзные сомнения, что что-то может привести меня в норму в этот момент, но я выдавила слабую улыбку, позволяя ему снова вести меня. Может быть, я действительно страдала от смены часовых поясов, потому что в голове у меня всё было так затуманено, что мне было трудно сосредоточиться. К счастью, Алек, казалось, не беспокоился, когда я сильно оперлась на его руку, мои пальцы обхватили его бицепс.

‒ Кухня недалеко, ‒ сказал он бодрым голосом. ‒ На самом деле это была библиотека, но мы... Э-э, предыдущие владельцы распотрошили её более века назад.

‒ Зачем им это делать?

‒ Ну, в замке уже было две, но старая кухня находилась в отдельном здании. Раньше люди строили их таким образом, чтобы не сжечь все здание дотла, если пожар из-за жира выйдет из-под контроля.

‒ Это сработало?

‒ Да, и я предполагаю, что именно поэтому ты никогда не видела толстых людей, изображённых в средневековом искусстве. В Высокогорье холодно. Ты дважды подумаешь, прежде чем принести полуночную закуску, если тебе придётся заморозить свою мошонку, чтобы получить её.

Я не могла удержаться от смеха, услышав, как он упомянул мошонку ‒ одно из самых ярких жаргонных слов, которые я подхватила, работая на него последние три месяца.

Он ухмыльнулся мне сверху вниз, в его глазах плясали озорные огоньки.

‒ Нет, ‒ сказала я, ‒ это определённо того не стоит.

‒ Совершенно правильно, девочка. А, вот мы и пришли.

Как и вся остальная часть замка, кухня представляла собой смесь старого и нового. Современная мебель и приборы из нержавеющей стали сочетаются с каменными стенами и арочными деревянными потолками. Алек повёл меня к просторному островку рядом с духовкой.

‒ Ты садись. Я приготовлю.

‒ О нет, я могу помочь.

‒ Задницу на стул, Хлоя. Это приказ.

Команда была произнесена дразнящим тоном, но всё равно заставила желание затрепетать у меня в животе.

‒ Хорошо, ‒ кротко сказала я, благодарная за мраморную столешницу, которая скрывала мою нижнюю половину, когда я сжала бёдра вместе.

Алек работал быстро, доставая ингредиенты и включая горелки плиты. В мгновение ока у него появилась сковорода с жареным беконом, а на заднем плане заваривался кофейник. Было что-то безумно сексуальное в мужчине, который знал толк в кухне, и не потребовалось много времени, чтобы трепет желания перерос во что-то более сильное и настойчивое. Моё сердце ускорилось, когда он стоял, взбивая яйца спиной ко мне, его идеальная задница была любовно обтянута выцветшими джинсами.

Во сне на нём не было нижнего белья.

‒ Яичница или омлет? ‒ спросил он, поворачиваясь с миской в руке.

Я резко перевела взгляд на него.

‒ Эм, омлет, пожалуйста, ‒ у меня пересохло в горле. Не могло быть, чтобы он не заметил, как я пялюсь на его задницу, но он был слишком вежлив, чтобы что-то сказать. Я опустила взгляд, притворяясь, что внезапно заинтересовалась прожилками на мраморе.

‒У меня есть кое-что твоё, ‒ сказал он, выливая яйца на сковороду.

Я поднял глаза.

‒ Да?

Алек вытащил мой телефон из кармана и протянул мне.

‒ Он был мёртв, когда мы приземлились прошлой ночью. Я подключил его к адаптеру для зарядки.

‒ Я немного боюсь читать свои сообщения, ‒ пробормотала я, включая его. Зная Джоша, он уже связался с моей семьёй и нашими общими друзьями в попытке контролировать повествование о том, что произошло. Он был приверженцем управления своей репутацией, так что, вероятно, придумал бы какую-нибудь дурацкую историю для отмены свадьбы.

Моё сердце бешено заколотилось, когда загорелся экран. Конечно же, там был длинный список пропущенных звонков ‒ половина из них от моей матери. Кроме того, у меня было более сотни непрочитанных текстовых сообщений и столько же электронных писем. И ни одно из них не было от Джоша.

Кровь стучала у меня в ушах. Он даже не потрудился убедиться, что я приземлилась в Шотландии, хорошо? С другой стороны, он, вероятно, был занят с Клариссой. Может быть, он даже отвёз её обратно в нашу квартиру.

Господи, неужели они спали вместе в моей постели?

Я бросила телефон лицевой стороной вниз на стойку.

Алек разложил яичницу с беконом по тарелкам.

‒ Так плохо, да?

В его голосе звучало искреннее сочувствие, а это означало, что он заботился обо мне больше, чем человек, с которым ещё двадцать четыре часа назад я думала, что проведу остаток своей жизни.

‒ Знаете, ‒ медленно произнесла я, ‒ это, наверное, звучит странно, но я рада, что это произошло. Джош даже не мог дождаться, пока я уеду из города, прежде чем изменил. Он был бы неверен во время нашего брака, ‒ дрожь пробежала у меня по спине. ‒ Боже, представьте, если бы у меня были от него дети.

Лицо Алека было добрым.

‒ Думаю, что это очень позитивный взгляд на ситуацию в целом. Я горжусь тобой, Хлоя. Не многие люди могли держать себя в руках после такого опыта.

Гордится мной. Что-то подсказывало мне, что это не будет реакцией моей матери. Сжав горло, я сказал:

‒ Спасибо, мистер Мюррей.

‒ Алек, девочка. Просто Алек.

Но мне нравится «сэр». Может быть, мы оставим это.

Неизвестные слова пронеслись у меня в голове, перекрывая те, которые он только что произнёс вслух. Алек передо мной исчез, сменившись Алеком из Сна, который поднял голову между моих ног, его рот блестел соками моего лона. Я сильно моргнула. На мгновение два Алека слились, и вой реактивного двигателя заполнил мои уши.

‒ Хлоя?

Как щелчок выключателя, видение исчезло. Настоящий Алек стоял по другую сторону стойки с двумя тарелками дымящейся еды для завтрака перед ним. Когда запах жареного бекона ударил мне в нос, мой желудок скрутило.

‒ Я.… ‒ пот выступил у меня на лбу.

Он нахмурился.

‒ Что случилось, милая? Ты побледнела как полотно.

Мой рот неудержимо наполнился слюной, а желудок скрутило.

‒ Еда, ‒ слабо сказала я.

Он двигался быстро, убирая тарелки и бросаясь к раковине, где подержал полотенце под краном. Затем он оказался рядом со мной и прижал холодную ткань к моему затылку, потирая поясницу.

‒ Прости, ‒ пробормотал он. В его голосе звучало раскаяние, как будто он каким-то образом был ответственен за мою тошноту.

Я попыталась сказать «не твоя вина», но это вышло так искажённо, что он, вероятно, не расслышал. От разговоров становилось только хуже, поэтому я закрыла рот и сосредоточилась на том, чтобы меня не вырвало на его кухонный стол.

Постепенно тошнота отступила.

Казалось, он это почувствовал.

‒ Лучше?

‒ Да, ‒ за исключением того, что я снова поставила себя в неловкое положение. Неудивительно, что Лакхлану пришлось уехать «по делам». Я должна была быть помощником у мужчин. Вместо этого они присматривали за мной.

‒ Ты оставайся на месте, ‒ сказал Алек. ‒ У меня есть чудодейственное лекарство от тошноты.

Его чудодейственная взволнованность, а также целеустремлённость, с которой он поспешил прочь, заставили меня сесть и улыбнуться.

‒ Чудодейственное лекарство? Если оно сработает, ты должен разлить его по бутылкам и продать.

‒ Оно работает, ‒ беззаботно ответил он, снова повернувшись ко мне спиной.

На этот раз я не отрывала взгляда от его плеч. Не то чтобы это принесло много пользы, учитывая, что его верхняя половина была такой же сексуальной, как и нижняя. Как будто моё тело хотело доказать свою точку зрения, оно снова начало гудеть от желания.

Серьёзно, что, чёрт возьми, со мной было не так? Хотя у меня было достаточно здоровое сексуальное влечение, я вряд ли являлась нимфоманкой. И всё же здесь я заводилась всего через несколько мгновений после того, как меня чуть не вырвало.

Он повернулся и поставил передо мной тарелку с тостами.

Я уставилась на аккуратно вырезанные клинья.

‒ Это тост.

‒ Нет. Это сухой тост.

‒ Это и есть твоё чудодейственное лекарство?

‒ Да.

Алек выглядел таким гордым собой, что я прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

Рыжевато-золотистая бровь поползла вверх.

‒ Смейся сколько хочешь, девчушка, но это чудо на тарелке.

Чудо. Если бы его тело не сбило меня с толку, это сделал бы его акцент.

Он скрестил руки на груди и кивнул в сторону тоста. Очевидно, он никуда не собирался уходить, поэтому я вздохнула и осторожно откусила кусочек. Когда мой желудок успокоился, я взяла ещё один, потом ещё, а потом вдруг съела целый кусок. И я почувствовала себя... довольно хорошо, на самом деле.

Красивое лицо Алека было самодовольным.

‒ Признай это, девочка. Это чудесный тост.

Я вытерла рот, когда засмеялась.

‒ Я действительно чувствую себя лучше, так что да, я признаю это.

‒ Думаешь, ты готова к экскурсии по замку?

Слова «замок» было достаточно, чтобы прогнать остатки моей тошноты. «Я знаю, как ты без ума от замков», ‒ сказал Джош. «Езжай, остановись в одном из них и наслаждайся».

Он мог бы сразу же отвалить, но его совет в этом отношении был основательным. Я сидела в настоящем замке в Шотландском Высокогорье, и чистокровный горец предлагал выступить в качестве моего гида. Вероятно, у меня больше не будет такой возможности.

Я улыбнулась Алеку.

‒ Честно говоря, я бы с удовольствием.

***

В середине экскурсии мне пришлось схватиться за бока, потому что они так сильно болели от смеха. Алеку следовало бы работать в музее, потому что у него была история для каждой картины, произведения искусства и предмета мебели. И его рассказы чаще всего были непристойными или откровенно возмутительными.

В длинной галерее, которая в буквальном смысле представляла собой длинную комнату, построенную для прогулок в помещении во времена Елизаветы, я покраснела, увидев картину, на которой был изображён мужчина в меховом камзоле с огромным гульфиком.

‒ Ох, это плохой вид, да? ‒ сказал Алек рядом со мной. Большие лучи позднего утреннего солнца косо проникали в окна и окрашивали его волосы в насыщенный гранатовый цвет.

‒ Зачем мужчинам носить это?

‒ Брюк ещё не было. Просто колготки, как пара чулок, которые женщина могла бы надеть сегодня. Когда мода изменилась и мужчины стали отдавать предпочтение более коротким камзолам, они обнаружили, что их кое-какие части обнажены, так что решением стал гульфик. Они начинались как ткань, а затем превратились в своего рода соревнование.

‒ То есть, по сути, ты хочешь сказать, что за пятьсот лет ничего не изменилось?

Он ухмыльнулся.

‒ Справедливое замечание, девочка.

Мой пульс участился, и моё облегчение от отсутствия Лакхлана испарилось. Без его грубого рычания и суровых взглядов не было никакого буфера между мной и неумолимым очарованием Алека. Каждый раз, когда он улыбался или подмигивал, сцены из сна угрожали всплыть на поверхность. Самым простым решением было придумать предлог и сбежать в свою комнату. Но Алек был достаточно любезен, чтобы показать мне замок. Я уже причинила достаточно беспокойства своим свадебным кошмаром и тошнотой за завтраком. Я не собиралась добавлять ненужной драмы в эту смесь.

Мы перешли к другой картине, и я ахнула.

‒ Он так похож на Лакхлана!

На зелёном склоне холма стояла устрашающего вида фигура с лошадью рядом. Если не считать бриджей до колен и кудрявого парика, этот мужчина был точной копией моего неразговорчивого босса.

Алек уставился на картину. Затем, почти про себя, он пробормотал:

‒ Он любил эту лошадь.

‒ Откуда ты знаешь? Он оставил документы?

Прежде чем Алек успел ответить, мой телефон зазвонил. Сразу же моя кровь превратилась в лёд в моих венах. Что, если это был Джош? Что мне ему сказать?

Но когда я порылась в кармане, на экране высветилось имя моей матери.

О, нет.

Я посмотрела на Алека.

‒ Это моя мама. Не уверена, что хочу отвечать на звонок, ‒ я понизила голос, как будто слишком громкий разговор мог вызвать её по телефону.

‒ Это твой выбор, дорогая. Если ты отправишь его на голосовую почту, я никому не скажу.

Его постоянная, спокойная поддержка была именно тем, в чём я нуждалась. Моя мать не могла причинить мне вреда. Не с шестью с половиной футами шотландца на моей стороне.

Кроме того, если я буду игнорировать её слишком долго, существовала вероятность, что она сядет в самолёт и прилетит за мной. «Упрямая» было слишком слабым словом, чтобы описать мою мать.

Сделав глубокий вдох, я провела пальцем по экрану и приложила телефон к уху.

‒ Привет, мам.

Голос моей матери был резким, как рапира, и таким громким, что звенел наушник.

‒ Хлоя, на этот раз ты превзошла саму себя!

Я вздрогнула и убрала телефон.

‒ О чём ты говоришь?

‒ О чём я говорю? Я говорю о твоей свадьбе! Я говорю о том, что ты бросила Джоша, чтобы провести две недели с теми мужчинами.

Я отвернулась от Алека и ссутулила плечи.

‒ Мама…

‒ Я молчала всё это время, потому что ты взрослая женщина и сама принимаешь решения, но ты понимаешь, как отвратительно это выглядит? Женщина, отдыхающая наедине с двумя геями? Неудивительно, что Джош струсил.

‒ Это то, что он тебе сказал? ‒ потребовала я, моя кровь закипала. ‒ Он упоминал, что я застукала его целующимся со своей коллегой в аэропорту?

Последовала пауза, и я почти услышал, как она сжала губы.

‒ Джош упорно трудился, чтобы стать тем, кем он является, Хлоя.

‒ Какое это имеет отношение к чему-либо?

‒ У него есть репутация, которую нужно защищать. Он не может иметь жену, связанную с людьми, которые выставляют напоказ альтернативный образ жизни, ‒ она издала пренебрежительный звук и добавила: ‒ Или как они это сейчас называют.

Мой гнев вспыхнул, и впервые я поняла, что имели в виду люди, говоря, что они так разъярены, что у них закипает кровь. Схватив трубку, я заговорила тихим, дрожащим голосом.

‒ Это не твоё дело, что делают люди, мама. Вы с папой развелись до того, как мне исполнилось два года, а потом у тебя было ещё три мужа. Ты не в том положении, чтобы судить о чьих-либо отношениях.

На линии воцарилась тишина.

‒ Мама?

‒ Хлоя Энн Дрексел, я никогда не думала, что скажу это, но мне стыдно быть твоей матерью в этот момент.

Я замерла. Когда моя мать сердилась, она не кричала. Вместо этого она становилась пугающе спокойной. За эти годы я научилась распознавать тон, который сигнализировал о том, что она готова сказать что-то действительно ужасное.

После ещё одного напряжённого молчания это произошло.

‒ Немедленно возвращайся домой, и, возможно, ты сможешь всё уладить с Джошем. Он сказал, что готов выслушать. Но если ты останешься в Шотландии с этими педиками, я не думаю, что ему будет что тебе ещё сказать. И мне тоже.

‒ Мама…

‒ Хлоя, ты либо возвращаешься домой сейчас, либо ты больше не часть этой семьи.

Звонок завершился.

Секунду я просто стояла там, всё моё тело онемело. Где-то в глубине души я знала, что должна быть шокирована. За исключением того, что я не была, и, возможно, это было потому, что я всегда знала, что моя мать была способна на такой случайный фанатизм. Но Джош?

Нет, ему было наплевать на Алека и Лакхлана. Чёрт возьми, он подтолкнул меня поехать в Шотландию. Очевидно, он хотел, чтобы я уехала, чтобы он мог быть с Клариссой, но он бы не поощрял меня, если бы у него были проблемы. Он просто использовал мою поездку как повод, чтобы оправдать своё отвратительное поведение. Он, очевидно, ощутил чувства моей матери и решил извлечь из них выгоду.

Боже, он был таким засранцем.

Страдание поднялось горячим и густым, а затем навалилось на меня свинцовой тяжестью. Я медленно повернулась к Алеку, который стоял на том же месте, слегка скрестив руки на широкой груди.

‒ Как много ты слышал?

Его улыбка была кривой.

‒ У твоей матери твёрдое мнение.

‒ Пожалуйста, знай, что я его не разделяю.

‒ На самом деле я это знаю, милая.

На его лице не было ни гнева, ни осуждения. Он, казалось, ничуть не обиделся на оскорбление моей матери, хотя имел на это полное право.

‒ Я так сожалею обо всем, что произошло, ‒ сказала я. ‒ Вчера в аэропорту... и теперь это.

Он подошёл ко мне и слегка сжал мои плечи.

‒ Ты ни в чём этом не виновата, Хлоя. Это не твоя вина, что люди, которым ты доверяла, предали это доверие.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри меня закипает горечь.

‒ Честно говоря, самое сложное ‒ это осознать, какой я была дурой, думая, что Джош хороший человек, не говоря уже о том, за кого я должна выйти замуж. Или, может быть, я просто была умышленно слепа. Он сильно изменился с тех пор, как начал заниматься юридической практикой. Я имею в виду, он всегда был амбициозен. Он хотел вести образ жизни большой фирмы и престижа, который сопутствует этому, ‒ я невесело рассмеялась. ‒ Помощник руководителя для жены ‒ это не очень престижно.

‒ Эй, подожди, ‒ Алек провёл пальцем под моим подбородком. ‒ Твоя работа важна, и ты чертовски блестяще справляешься с ней. На нас с Лакхом трудно работать. Снаружи мы можем выглядеть цивилизованными, но внутри мы грубые, неуправляемые звери. Требуется многое, чтобы держать нас в узде. Ты именно тот сержант-инструктор, который нам нужен.

Я улыбнулась, потому что иногда действительно требовалось немного командовать, чтобы они вдвоём соблюдали график.

‒ На вас не так уж трудно работать.

‒ Ты права, конечно, ‒ его глаза блеснули, а лицо расплылось в улыбке. ‒ Со мной легко. Лакхлан ‒ заноза в заднице.

Его озорной вид был таким заразительным, что тяжёлое чувство исчезло, и я почувствовала, как моя улыбка стала шире, когда моё тело расслабилось.

Мы постояли так мгновение, в галерее вокруг нас было тихо и спокойно. Солнечный свет лужицей падал к нашим ногам и согревал мою кожу. Его пальцы под моим подбородком были теплее.

И Алек был близко. Слишком близко. Так близко, что я могла чувствовать тепло его тела и видеть золотые полосы в его зелёных зрачках.

Его глаза были великолепны ‒ почти нечеловеческие. Ни один мужчина не должен быть таким сексуальным. Желание забурлило в моей крови, и я напряглась, готовая приподняться на цыпочки, чтобы поцеловать его, когда вспомнила, что это мой босс и что, чёрт возьми, я делаю? Он только что подслушал, как моя мать клеветала на него за то, что он гей, и теперь я была готова целоваться с ним?

Я сделала быстрый шаг назад, освобождаясь от его хватки. Моё сердце учащённо забилось, а тело задрожало, как будто я только что сошла с пути несущейся машины.

‒ Э-эм, спасибо за экскурсию.

Его брови сошлись вместе.

‒ Здесь есть ещё на что посмотреть, ‒ он кивнул в сторону места позади меня. ‒ Галерея выходит на крышу. В ясный день можно увидеть церковные шпили вдоль реки Несс.

‒ Может быть, позже, ‒ я выдавила улыбку, надеясь, что мой голос прозвучал не так нервно, как я себя чувствовала. ‒ Думаю, мне просто нужно ещё немного поспать. Моё тело всё ещё приспосабливается к разнице во времени, ‒ и почти постоянное состояние возбуждения. ‒ Я знаю, что это рабочая поездка, и честно, я не пытаюсь…

‒ Хлоя, ‒ прервал Алек, его тон был мягко упрекающим. ‒ Ты берёшь вторую половину дня на отдых. Мы с Лакхом встретимся с тобой ближе к обеду.

‒ Хорошо, ‒ я проглотила мистера Мюррея, который хотел сорваться с моего языка. Между нами всё было безопаснее до того, как он стал Алеком.

До сна.

Я должна забыть об этом. Я должна навсегда изгнать из головы образы сплетённых мужских тел и твёрдых, как камень, членов.

Но когда я положила руку на его крепкое предплечье и позволила ему вывести меня из галереи, я была почти уверена, что этого джинна обратно в бутылку не загнать.

Глава 5

Лакхлан

Когда я вошёл в замок, у меня было с полдюжины причин для плохого настроения. Главным из них была необходимость пользоваться входной дверью ‒ чего я обычно избегал, учитывая, что это занимало вдвое больше времени, чем просто прыжок на балкон с земли. Но окно Хлои выходило в тот же двор, и я не мог рисковать, чтобы она увидела, как я делаю то, что не должен делать обычный мужчина.

Мисс Дрексел была ещё одной причиной недовольства, которое текло по моим венам непрерывным потоком, который я не мог остановить.

Несмотря на все мои усилия, я не мог выбросить её из головы. Обычно зов луны был настолько силен, что заглушал все остальные мысли. Удерживаемый в его серебряной хватке, я был свободен дрейфовать по небу, мой разум не был обременён тяжестью многолетних бесплодных поисков.

Но когда наступила ночь и звёзды замигали над головой, мои мысли снова и снова возвращались к Хлое. Хотя моё тело всё ещё гудело от нашей общей страсти, именно последствия продолжали вторгаться в мою голову. Это я перенёс её из самолёта в машину, и я держал её на извилистой дороге от аэродрома до замка. Я бы передал её Алеку, но она прижалась ко мне, как сонный котёнок, её тело было тёплым, а светлые волосы пахли жасмином.

Этот проклятый запах всё ещё цеплялся за меня, и он наполнил мои лёгкие, когда я опускался над городом, который я мог стереть со вздохом.

Такие невежественные, люди. Это был великий дар их вида. Они могли притворяться, что властвуют над планетой.

Просто до тех пор, пока они не поднимали взгляд.

Вот почему Алек должен был ошибаться. Хлоя не могла быть нашей парой. Судьба не была бы так жестока, чтобы оседлать нас таким хрупким созданием. Которое так легко сломать или украсть.

Конечно, судьба обманывала наш вид более тысячи лет.

В отличие от других Рас Перворождённых, у нашего вида не было никаких союзов. Великий Договор, подписанный нашим королём тысячелетия назад, был самой близкой гарантией мирного сосуществования с другими обладателями магии в мире. Но это соглашение было в основном односторонним, и наши враги вечно искали способы нанести удар, не нарушая его условий. Любая наша пара стала бы мишенью.

Пара-человек была бы обузой.

И всё же я не мог выбросить Хлою из головы. Не мог с тех пор, как она вошла в мой офис три месяца назад. Она была соблазнительной смесью искусительницы и невинности. Черты её лица были нежными, почти кукольными, с большими голубыми глазами, гладкой кожей и безобидным носиком. Но вся эта краснеющая прелесть остановилась у её рта. Пухлые и розовые, её губы были созданы для закрытых дверей и чёрных шёлковых простыней. И у неё была такая привычка покусывать нижнюю, когда она была глубоко задумчива или чем-то озадачена.

Её тело было таким же отвлекающим. Она одевала свои гибкие изгибы в подходящую для работы одежду, но никакое количество ткани не могло скрыть эти длинные ноги и упругие сиськи. Изгиб талии и округлую попку. Я хотел погрузиться в её тепло. Чувствовать, как её киска пульсирует вокруг моего члена, в то время как её рот сирены умолял о большем.

И это было именно то, что я планировал сделать, пока она находилась в Шотландии, предполагая, что она этого хотела. Что она, конечно, и делала. Алек был прав насчёт этого. Но он ошибался насчёт того, что она наша. Один сомнительный приступ телепатии вряд ли был доказательством супружеской связи. Мне не нужно было, как он выразился, «узнавать её получше». Мне нужно было уложить её в постель ‒ желательно с Алеком на время поездки ‒ пока я не выкину её из головы. Тогда она могла бы отправиться в путь, а мы с Алеком могли бы вернуться к поискам нашей истинной пары.

И мы могли бы навсегда забыть о неудобствах, связанных с Хлоей Дрексел.

‒ Где Хлоя? ‒ спросил я, войдя в свою спальню и увидев Алека, развалившегося в одном из кресел в гостиной.

Он оторвал взгляд от телевизора с плоским экраном на противоположной стене, где матч по регби был в самом разгаре.

‒ И тебе тоже хорошего вечера, Лакхлан.

Я сел на диван и оглядел его с ног до головы. Его волосы были влажными, красно-золотые пряди казались почти коричневыми. Его босые ноги были положены на пуфик, и на нём не было ничего, кроме пары чёрных спортивных штанов. На столе рядом с ним стояла стеклянная пепельница, полная окурков.

Я приподнял бровь.

‒ Холодный душ и пачка сигарет? Ты сдержал своё слово, Алек. Я впечатлён.

‒ Да, и у меня есть синие яйца, чтобы доказать это, ‒ он нахмурился и пробормотал: ‒ Несмотря на то, что дважды дрочил в душе.

Сразу же в моём воображении возник образ того, как он стоит под струями воды, его мускулистая задница изгибается, пока его рука работает над членом. Похоть прилила прямо к моему паху, но я заставил себя сосредоточиться на разговоре. Чем скорее мы переспим с Хлоей, тем скорее сможем оставить всю эту поездку позади.

‒ Как она себя чувствовала сегодня? ‒ спросил я.

‒ Честно говоря, не очень хорошо, ‒ его вид сексуального разочарования исчез, сменившись выражением беспокойства. ‒ Я волнуюсь, что ты, возможно, прав насчёт того, что я очаровал её. Этим утром она казалась дезориентированной. Потом позвонила её мать, и всё покатилась ещё дальше к чёрту.

‒ Что случилось?

Он пробежался по событиям дня, начиная с того, что Хлое стало плохо за завтраком, и заканчивая ультиматумом её матери.

Когда он закончил, я тихо присвистнул.

‒ Ты думаешь, она серьёзно относится к тому, чтобы отречься от Хлои?

‒ Её голос звучал чертовски серьёзно. И, судя по выражению лица Хлои после этого, я должен был бы сказать, да, она говорила серьёзно.

‒ Насколько близка Хлоя со своей семьёй?

Алек наклонил голову, и в его голосе прозвучал лёгкий упрёк, когда он произнёс:

‒ Вся эта информация была в отчёте о проверке, который я оставил на твоём столе, когда мы её нанимали.

‒ Ты нанял её.

‒ Ты читал отчёт?

‒ Освежи мою память.

Он посмотрел на меня, но сказал:

‒ Она единственный ребёнок в семье. Её отец умер, когда она была маленькой. Мать ‒ брокер по недвижимости, но её квартира на Манхэттене слишком хороша для того, кто продаёт несколько скромных объектов недвижимости в год. Похоже, она сделала карьеру на том, что нажила богатство благодаря браку, ‒ он фыркнул. ‒ У серийных моногамистов всегда больше всего проблем с сексуальной жизнью других людей.

Я обдумал эту информацию, которая действительно была новой, поскольку, как Алек был слишком осведомлён, я не читал его отчёт. Между его словами и небольшими намёками, которые Хлоя бросала то тут, то там, было ясно, что её детство прошло в благородном пренебрежении ‒ ребёнок, воспитанный нянями и дневными лагерями.

Люди с таким воспитанием часто становились застенчивыми или холодными. Но Хлоя не была ни тем, ни другим. Все в нью-йоркском офисе любили её. Она вечно приносила пончики или маленькие угощения для персонала. Однажды она даже купила секретарше растение в радужном горшке, таком возмутительно ярком, что я засмотрелся, когда проходил мимо него.

‒ Что это за чёртова штука? ‒ спросил я.

Хлоя оторвала взгляд от раскладывания листков.

‒ О, мистер МакКей, ‒ её щеки стали ярко-розовыми, и она несколько раз сглотнула, прежде чем сказать: ‒ Это растение.

‒ Я вижу это, мисс Дрексел. Я имел в виду горшок, который астронавты могут видеть с космической станции.

Сначала она нахмурилась, её детские голубые глаза наполнились замешательством. Затем она нервно рассмеялась.

‒ Это красочно, я отдаю вам должное. Он представляет собой Радужный Мост. Ну, знаете, для домашних животных, ‒ когда я продолжал тупо смотреть на неё, она сказала: ‒ Вы не знаете.

Я покачал головой.

Она бросила взгляд через плечо, отчего светлые волны, которые она завязала в низкий хвост, колыхнулись над её пышной грудью. Повернувшись ко мне лицом, она понизила голос.

‒ Кошка Карен скончалась, поэтому я хотела подбодрить её. Есть такое стихотворение, в котором говорится, что домашние животные пересекают Радужный Мост на Небеса, когда умирают, и ждут своих хозяев на зелёном лугу, полном солнечного света.

Потребовалась минута, чтобы её объяснение дошло до меня ‒ вероятно, потому, что я был занят, уставившись на её рот. Этот пухлый розовый ротик, который заставлял мой член дёргаться, даже когда она говорила об администраторах и кошках.

‒ Мистер МакКей? ‒ она прикусила нижнюю губу, в её взгляде читалась тревога. ‒ Я могу переместить растение, если оно слишком яркое для офиса.

Мне хотелось накричать на неё, чтобы она прекратила эту чушь. Чтобы перестать заставлять весь мир фантазировать о том, как трахать её рот. Вместо этого я пробормотал «оставь это» и ушёл, прежде чем успел поцеловать её или уволить.

Алек издал звук, возвращая меня в настоящее.

‒ Не мог бы ты взглянуть на это? ‒ спросил он, указывая на телевизор, где судьи оттаскивали двух кричащих игроков друг от друга. ‒ Эти судьи вышли из-под контроля. Просто дайте ребятам поиграть, вы, неуклюжие ублюдки.

‒ Как ты думаешь, она вернётся в Нью-Йорк? ‒ спросил я.

Он выключил телевизор и посмотрел на меня, его зелёный взгляд был слишком проницательным для его, казалось бы, небрежной позы.

‒ Я не дам ей выбора, ‒ просто сказал он.

‒ Она современная женщина. Она привыкла принимать собственные решения, ‒ и она легко могла решить, что мы не стоим того, чтобы портить отношения с её семьёй, особенно после того, как она узнает, чего мы действительно от неё хотели. Хлоя могла фантазировать о нас, но была разница между тем, чтобы предаваться горячим мечтам наяву и действовать в соответствии с ними.

Зверь Алека двигался в его глазах, показывая собственническое, смертоносное существо под загорелой кожей и лёгкими улыбками. Затем он пожал плечами.

‒ Я соблазню её. Она не поймёт, что у неё никогда не было выбора.

‒ Что с её разумом? Если она такая хрупкая...

‒ Я не буду очаровывать её, ‒ в его глазах загорелся злой огонёк. ‒ Мне это и не понадобится.

‒ Ты думаешь, это сработает?

Он опустил подбородок.

‒ Лакхлан.

Справедливое замечание. Однако…

‒ Соблазнение её может быть медленным процессом, учитывая свадебную драму, а теперь и эту позицию от её матери. Ты сказал, что она шарахнулась от тебя сегодня в галерее. Она явно смущена своими чувствами к нам. Возможно, ей потребуется время, чтобы свыкнуться с мыслью о двух мужчинах одновременно, ‒ я пристально посмотрел на него. ‒ И терпение, безусловно, не входит в число твоих достоинств, Алек.

Его ноздри раздулись, когда он узнал свою вчерашнюю реплику, и мне не нужны были его умственные способности, чтобы понять, что он думает о том, что последовало за этим. Он пробежал взглядом по моему телу, отметив простую белую футболку и свободные брюки, которые я надел после обращения. Голосом грубым и, может быть, немного недовольным, он спросил:

‒ Как прошла твоя охота?

‒ Без происшествий.

‒ Скучно?

Настала моя очередь пожать плечами.

‒ Лучше, когда ты там.

Алека не притягивала луна, как меня, но он все равно был хищником ‒ может быть, даже больше, учитывая его происхождение. Большую часть времени он присоединялся ко мне, когда притяжению луны становилось слишком трудно сопротивляться. Но мы не могли рисковать, оставляя Хлою без присмотра. Не тогда, когда её присутствие в замке превратило её в мишень.

‒ Так ты говоришь, что скучал по мне, ‒ сказал он. Судя по его ухмылке и жару, разгоревшемуся в глазах, ему очень понравилась эта идея.

‒ Я бы не стал заходить так далеко.

‒ Лжец, ‒ он закинул руки за голову и потянулся, его пресс напрягся, а задница оторвалась от кресла. ‒ Я чувствую запах твоего обмана отсюда, ‒ произнёс он лениво выдыхая.

Я встал и подошёл, позволяя своему взгляду блуждать по его загорелой груди.

‒ Удивительно, что ты можешь чувствовать хоть какой-то запах после всех этих сигарет. Кстати, спасибо, что сделал это в моей комнате.

‒ Прости. Ты же знаешь, что я курю только тогда, когда возбуждён.

Я оттолкнул пуфик в сторону, и его ноги коснулись пола.

‒ Значит, ты возбуждён, хм-м?

‒ Да, ‒ прохрипел он, откинув голову назад, а его глаза сверкали нескрываемой похотью. Его эрекция выпирала под спортивными штанами, а пульс сильно бился сбоку на шее. Когда я встал между его коленями и опустился на колени, у него перехватило дыхание. ‒ Что ты делаешь?

‒ Разбираюсь с этим, ‒ я грубо потянул его за спортивные штаны, стянув их парой быстрых рывков. Его эрекция вырвалась на свободу, кончик уже был покрыт влагой, но я проигнорировал это. ‒ Руки над головой. Держись за спинку кресла и не двигайся.

Он повиновался с готовностью, которая была почти комичной. Алек всегда был готов ко всему, и его склонность к приключениям была одной из вещей, которые я в нём любил. Он был таким же доминирующим, как и любой мужчина, но обычно он был рад позволить мне взять всё под контроль. Некоторые могли бы расценить его готовность подчиниться как слабость. На самом деле, это было частью его силы. Он был достаточно уверен в себе, чтобы знать, что ему нравится, и достаточно альфа, чтобы пойти и получить это.

И мне было невероятно приятно дать ему это.

Я раздвинул его колени пошире, затем провёл ладонями по его мощным бёдрам и по его рельефному прессу, полностью избегая его члена. Он тяжело сглотнул, и его губы приоткрылись, когда его сердцебиение участилось. Я не торопился, исследуя его, вожделение разливалось по моим венам от ощущения его точёного тела под моими руками. Когда я добрался до его сосков, он дёрнулся и прикусил нижнюю губу.

Чертовски сексуально. В глубине моего сознания возник образ Хлои, делающей то же самое. И вот так просто я захотел, чтобы они оба оказались в моей постели. Нуждался в том, чтобы они оба были в моей власти.

Но прямо сейчас Алек терял контроль.

‒ Прикоснись к моему члену, ‒ выдохнул он, начиная извиваться. ‒ Мне это очень нужно, Лакх.

‒ Ещё нет.

Я слегка ущипнул его за соски, улыбнувшись, когда он зашипел и сжал спинку кресла так, что побелели костяшки пальцев. Я пощипал плоские, тёмные вершины, прежде чем провести обеими руками по его бокам к бёдрам, которые он поднимал снова и снова, явно желая, чтобы я обратил своё внимание на его член. Но я не обращал на него внимания, вместо этого лаская Алека повсюду. Его шелковистую внутреннюю поверхность бёдер. Его твёрдые икры, слегка припорошённые золотистыми волосами. Его длинные босые ноги.

Везде, кроме его члена и тугого мешочка под ним.

Он извивался, его набухший ствол подпрыгивал у него на животе.

‒ Если ты не отсосёшь мне, я умру.

‒ Ты всегда так говоришь.

‒ На этот раз я серьёзно, ‒ его глаза сузились до зелёных щёлочек, а голос был наполовину рычанием, наполовину хныканьем. ‒ Чёртово поддразнивание. Я должен надрать тебе задницу.

Я встал и стянул рубашку через голову, жар пробежал по моему затылку от того, как он впитывал меня, как человек, умирающий от жажды. Когда я сбросил брюки, он так сильно сжал кресло, что у него на запястьях выступили сухожилия. Несмотря на его угрозу, мы оба знали, что он не изменит позиции. Я сказал ему не делать этого. Всё было так просто.

Я потратил минуту, чтобы оценить сексуальную растяжку его обнажённого тела, раскинувшегося, как пир на сервировочном блюде. Этот мужчина был сложен как греческая статуя. Каждая мышца, каждое сухожилие были идеально сформированы. Его член тоже был прекрасен. Он набухал под моим взглядом ‒ девять твёрдых дюймов (прим. перев. ‒ это 22,86 см), увенчанных гладкой головкой, покрытой предэякулятом.

Его голос превратился в гравий.

‒ Ты хочешь, чтобы я умолял?

Не разрывая зрительного контакта, я опустился на колени, взял его ствол одной твёрдой рукой и медленно облизал влажный кончик.

‒ Блять, ‒ прохрипел Алек, его глаза закрылись тяжёлыми веками. ‒ Блять.

Я провёл ещё раз долго томно языком. На старом гэльском я произнёс:

‒ Скажи мне, чего ты хочешь.

‒ Пошел ты, Лакх, ‒ прохрипел он на том же языке, толкаясь в мою руку. ‒ Ты знаешь, чего я хочу.

‒ Да, но я хочу услышать, как ты это говоришь, ‒ другой рукой я ласкал его мешочек, кончик моего пальца медленно приближался к его заднице.

Его ответ пришёл в порыве, перемежаемом стонами и настойчивыми толчками бёдер.

‒ Перестань дразнить меня и соси мой член. Пожалуйста, Лакх, мне это так нужно. Обхвати своим ртом весь мой член и соси м…

Я засосал всю его длину опускаясь, сразу перейдя к жёсткому, быстрому ритму.

‒ Блять, да! ‒ бёдра Алекс приподнялись, его член вошёл в мой рот. ‒ Ещё также, Лакх. Боже, не останавливайся.

Его восторженные крики эхом разнеслись по комнате, и где-то в глубине моего сознания тихий голос предупредил, что Хлоя может подслушать. Но стены замка были толстыми, и Алек успокоился, когда я вошёл в обычный темп, одной рукой разминая его яйца, в то время как я использовал другую, чтобы быстро дрочить ему каждый раз, когда мой рот поднимался. Каждые несколько погружений я сильно сосал, наслаждаясь тем, как это заставляло его стонать. Наслаждаясь солено-сладким вкусом его члена у меня во рту и его темным, древесным ароматом в моих лёгких. Мне чертовски нравилось, как его крепкое тело дрожало надо мной.

Когда зов луны тяжело повис в воздухе, мой внутренний зверь зашевелился. Давление нарастало в моей груди и распространялось наружу, скользя по моим конечностям. Всё ещё посасывая член Алека вверх и вниз, я поднял голову достаточно, чтобы увидеть его лицо. Он снова прикусил губу.

Как Хлоя.

Мой зверь стал беспокойным. «Хочу её». Эта мысль сформировалась у меня в голове. На самом деле это были не слова, потому что зверь не говорил. Но он высказал свои пожелания. Когда он хотел чего-то достаточно сильно, он вообще ничего не желал. Просто брал это.

«Скоро», ‒ сказал я ему. Хлоя была в замке, и Алек не собирался отпускать её. Или, точнее, он был готов использовать своё немалое обаяние ‒ в переносном, а не буквальном смысле ‒ чтобы убедить её остаться. Возможно, мы с ним хотели её по разным причинам, но мы оба хотели её. Так что всё было почти сделано. Хлоя Дрексел станет нашей. На один день. Месяц. Сколько бы времени мне ни потребовалось, чтобы изгнать её из своих мыслей и убедить Алека, что она не более чем мимолётная фантазия.

Не пара. Просто приятное развлечение.

Зверь надавил сильнее.

Моя кожа начала гореть.

Глава 6

Хлоя

Проблема с тем, чтобы прятаться в своей комнате, заключалась в том, что это давало мне много времени на размышления. И в моих мыслях преобладали вещи, которые я видела во сне.

Я должна была думать о своей отменённой свадьбе, или об угрозах моей матери, или о том, что, чёрт возьми, я собиралась делать со своей квартирой теперь, когда мы с Джошем больше не вместе. В договоре аренды были указаны наши оба имени. Мы заключили выгодную сделку по аренде, и это было в отличном месте ‒ достаточно далеко от дома моей матери, чтобы ей было непрактично заходить в гости.

Хотя, вероятно, сейчас это не будет проблемой.

Но, похоже, я не могла сосредоточиться ни на одной из этих вещей. Моя жизнь была разорвана в клочья, но в голове крутились воспоминания об Алеке и Лакхлане и грязном сексе в самолёте.

Только это были вовсе не воспоминания. Ничего из этого не произошло, и мне нужно было взять себя в руки, прежде чем я полностью сойду с ума.

«На самом деле», ‒ подумала я, когда мой взгляд упал на мой открытый чемодан на полу, мне нужно было уезжать домой. Я начала собирать вещи после того, как сбежала из галереи этим утром, а затем остановилась, когда Алек оставил обед за моей дверью.

По крайней мере, я предположила, что это был Алек. К тому времени, как я откликнулась на лёгкий стук по дереву, он уже ушёл. На подносе не было никакой записки, только сэндвич с куриным салатом на домашнем хлебе рядом с дымящейся миской самого вкусного бульона, который я когда-либо пробовала в своей жизни. Там же был толстый кусок шоколадного торта и стакан ледяной воды.

Конечно, он приготовил потрясающий обед. Потому что он был потрясающим. И весёлым, и умным, и сексуальным.

И мне нужно было убираться из Шотландии, прежде чем я опозорюсь, постанывая перед ним или облизывая его пресс. Очевидно, инцидент в аэропорту с Джошем сломал мой мозг, вызвав какой-то психический кризис, который привёл к эротическим фантазиям о моих боссах.

Серьёзно, вызовите Доктора Фрейда.

Было глупо продолжать путешествие, хотя я и не была полностью в сознании, когда согласилась на это. Но теперь, когда у меня была возможность обдумать своё решение, стало очевидно, что я приняла неправильное решение. Алек сегодня отсутствовал, но, возможно, дело было не в том, чтобы позволить мне преодолеть мою «смену часовых поясов». Может быть, это было потому, что он устал от того, что я попеременно то плакала ему в рубашку, то пялилась на него. Лакхлан пошёл ещё дальше и вообще покинул замок.

Он, наверное, тоже устал от того, что я пялилась на Алека.

Кончай на мои сиськи.

Моё лицо вспыхнуло, когда в моей голове промелькнули образы Лакхлана, извергающего сперму на мою грудь. Он никогда, никогда не узнает, что мне такое приснилось. Никогда не узнает, что я фантазировала о том, как он дрочит, наблюдая, как его любовник трахает меня. Я никогда не признаюсь, что хотела знать, каково было бы, если бы они поменялись местами.

И он бы этого не сделал. Потому что я сяду в самолёт и улечу обратно в Нью-Йорк.

Теперь мне просто нужно было рассказать Алеку. Избежать это было невозможно. Даже если бы мне удалось улизнуть из замка, у меня не было возможности добраться до Инвернесса, не говоря уже о том, чтобы самостоятельно забронировать билет на самолёт в чужой стране.

Расправив плечи, я открыла дверь и шагнула в коридор с его сверкающим деревянным полом и доспехами. Алек указал на все спальни во время нашей экскурсии, объяснив, что они с Лакхланом жили в разных комнатах, потому что Лакхлан спал чутко.

‒ И Лакх говорит, что я храплю, ‒ добавил он, закатив глаза. Конечно, это сразу же заставило меня представить их вдвоём в постели, их большие тела, запутавшиеся под простынями.

Я решительно выбросила этот образ из головы, направляясь к комнате Алека.

Затем приглушенный шум заставил меня остановиться.

Мужские голоса доносились из спальни сразу за спальней Алека.

Лакхлан вернулся.

Что ж, это должно облегчить уход. Во-первых, он не хотел, чтобы я была в Шотландии. Он, наверное, сам отвёз бы меня в аэропорт. С этой радостной мыслью я последовала за голосами, которые становились всё громче по мере моего приближения.

Только они не говорили по-английски... и по-гэльски тоже не говорили. Не совсем. Моё понимание языка было в лучшем случае рудиментарным, но я уловила несколько кое-каких фраз, и это мало походило на ритмичную интонацию, которую Алек и Лакхлан использовали в офисе. Я нахмурилась и подкралась ближе, пытаясь разобрать гортанные звуки. Дверь была открыта ровно настолько, чтобы я могла видеть край кровати и зону отдыха, где…

Все дыхание покинуло моё тело.

Алек развалился голый в огромном кресле, закинув руки за голову и вцепившись большими руками в заднюю часть каркаса. Между его раздвинутых ног стоял на коленях Лакхлан, его золотистое тело было таким же обнажённым, когда он делал Алеку минет, достаточно горячий, чтобы поджечь комнату. Его тёмная голова качалась вверх-вниз, и, судя по тому, как впали его щеки, он сосал член Алека так, словно от этого зависела его жизнь. Его руки тоже были заняты. Одна дрочила ствол Алека, в то время как другая совершала ритмичные толчки под яйцами Алека.

Потому что он играет с задницей Алека. Осознание этого заставило моё сердце забиться так сильно, что я почувствовала головокружение. Они были великолепны, оба, два воина, созданные для битвы, но разделяющие самую сильную страсть, которую я когда-либо видела.

Неразборчивые звуки сорвались с губ Алека, когда он откинул голову назад и зажмурился. Его красно-золотые брови сошлись вместе, и выражение экстаза отразилось на его лице.

Мои трусики мгновенно намокли, а колени ослабли. На самом деле ослабели до такой степени, что я бросила взгляд на дверную раму на случай, если мне понадобится ухватиться за неё для поддержки. Это было сексуальнее, чем во сне. Жарче, чем той ночью в офисе.

И это было совершенно не похоже на всё, что я могла себе представить. В то время как мужчины были равны по размеру и силе, Лакхлан всегда казался более доминирующим. Жёстче и агрессивнее. И все же он стоял на коленях и сосал член Алека с явным рвением. Его покрытая щетиной челюсть была широко растянута, а мышцы напрягались, когда он поглощал каждый жестокий толчок.

‒ Собираюсь кончить, ‒ выдохнул Алек по-английски.

Лакхлан задвигался быстрее, его собственный возбуждённый ствол хлопал его по животу, когда он сосал.

Воздух наполнился скрипучим звуком. Вздрогнув, я поняла, что это было кресло и хватка Алека стискивала дерево. Он издал хриплый крик, затем задёргал бёдрами в неестественном ритме.

Горло Лакхлана начало работать, и я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы попыталась. Он глотал снова и снова, явно выпивая Алека до последней капли. Над ним Алек застонал и обмяк, его дыхание то входило, то выходило из груди. Через секунду он поднял голову.

Взгляды мужчин встретились, и между ними пронеслось электричество. Ощущение покалывания скользнуло вниз по моему затылку. Что-то должно было произойти…

Лакхлан сглотнул в последний раз. Затем он вскочил на ноги, вытащил Алека из кресла и заключил в грубые объятия. Мои глаза расширились при виде двух широких мускулистых спин и двух упругих круглых задниц. Две пары скульптурных рук. Бесконечная голая кожа.

Лакхлан наклонился к Алеку и поцеловал его так, словно Алек был источником всего кислорода в мире. Они стояли в профиль, давая мне прямой обзор всего происходящего. Толстые члены трутся друг о друга. Проблески языка, когда их поцелуй превратился из горячего в обжигающий.

Чувство вины и похоть затопили меня. Было неправильно наблюдать за ними. Ужасное вторжение. Если бы у меня была хоть капля порядочности, я бы повернулась и вернулась в свою комнату.

Но я не могла заставить себя пошевелиться. Я не могла оторвать взгляда от завораживающего зрелища их крепких тел, прижатых друг к другу, когда они продолжали целоваться. Когда Лакхлан провёл рукой по спине Алека и сжал упругую ягодицу, мне, наконец, пришлось прислониться к косяку.

Алек застонал.

Лакхлан запустил другую руку в волосы Алека, прежде чем прервать поцелуй, дёрнул голову Алека в сторону и уткнулся лицом в шею другого мужчины. Даже когда его рот был прижат к коже Алека, я услышала, как он прорычал:

‒ Я хочу твою задницу, ‒ сказав это, он сильнее сжал ягодицу Алека, приподнимая другого мужчину на цыпочки.

Иисус. Это был Лакхлан, которого я ожидала увидеть, и он не разочаровал. Его рот, уткнувшийся носом в шею Алека, был нежным контрастом с его собственнической хваткой на заднице Алека. Его глаза блестели, и, должно быть, это была игра света, потому что они, казалось, почти светились.

‒ Да, ‒ промолвил Алек с очередным стоном, его глаза закрылись, когда Лакхлан поцеловал его в шею. ‒ Поторопись, Лакх. Мне это нужно быстро и жёстко.

Лакхлан взял зубами мочку уха Алека, слегка прикусив.

‒ Насколько сильно ты этого хочешь?

‒ Так сильно, как ты можешь дать мне это.

В мгновение ока Лакхлан развернул его так, чтобы он оказался лицом к креслу. Алек оперся всем весом на обе руки и наклонился вперёд. Его бицепсы напряглись, а тело, казалось, вибрировало от предвкушения. Его мускулистая задница могла бы украсить обложку любого фитнес-журнала, и Лакхлан, казалось, оценил этот вид, потому что он провёл руками по округлым полушариям, прежде чем слегка раздвинуть их и позволить своему взгляду упасть на сморщенный вход Алека.

О Боже. Я не была уверена, что справлюсь с этим. Влага залила мои трусики, когда Алек приподнял свою задницу в откровенном приглашении.

Лакхлан достал маленькую бутылочку смазки с бокового столика и смазал два пальца. Когда он защёлкнул крышку, Алек застонал.

И я сильно прикусила губу, чтобы не застонать вместе с ним.

‒ Ты готов для меня? ‒ спросил Лакхлан, его голос был таким глубоким, что, казалось, вибрировал у меня в груди. И мне явно не хватало кислорода, потому что его кожа казалась темнее, его обычный золотистый загар становился всё более бронзовым.

Я сморгнула видение как раз вовремя, чтобы увидеть, как он проводит своими покрытыми смазкой пальцами по щёлке Алека. Он скользил вверх и вниз, дразня, но не толкая внутрь.

Алек выгнул спину, поднимая свою задницу выше. Он бросил на Лакхлана раздражённый взгляд через плечо.

‒ Прекрати валять дурака и дай мне свой член.

Низкий смешок Лакхлана, казалось, разнёсся по комнате и ласкал мою кожу. Я схватилась за дверной косяк, когда он раздвинул ягодицы Алека и запустил пальцы в задницу Алека.

Алек наклонил голову вперёд и издал стон удовольствия, который пронзил прямо моё лоно.

‒ Господи, Лакх, это так приятно, ‒ он откинул бёдра назад, как будто не мог дождаться, когда Лакхлан войдёт глубже.

Лакхлан подчинился ему, засовывая свои блестящие пальцы внутрь и наружу в медленном, устойчивом ритме.

‒ Ещё, ‒ сказал Алек, его голос был грубым, как наждачная бумага. Он сильнее насадился на пальцы Лакхлана, и его дыхание стало прерывистым.

Лакхлан хрипло зарычал в знак одобрения и ускорил толчки. Должно быть, он добавил ещё один палец, потому что Алек хмыкнул и расширил свою позицию. Он двигался вместе с Лакхланом, вращая бёдрами и раскачивая свою тяжёлую мошонку и полустоячий ствол.

Пот выступил на моей коже, и у меня мелькнула мимолётная мысль, что я действительно могу упасть в обморок. Вид одного большого, сильного мужчины, склонившегося над ним, в то время как другой большой, сильный мужчина трахал его пальцем в задницу, был за пределами любой фантазии, которую я могла себе представить. Это было горячо, восхитительно и запретно. Мои груди налились тяжестью, а между бёдрами возникло напряжение.

‒ Хочешь ещё? ‒ спросил Лакхлан, его пристальный взгляд был прикован к его пальцам, входящим и выходящим из Алека.

Да. Я наклонилась вперёд.

‒ Да, ‒ прохрипел Алек, его глубокий голос сорвался на сексуальный мужской стон. ‒ Трахни меня в задницу, Лакх. Засунь свой большой член в меня.

Лакхлан убрал руку, схватил свой ствол и вошёл внутрь.

Оба мужчины застонали.

Моё зрение заволок туман. На мгновение Лакхлан стал расплывчатым.

Я покачала головой, чтобы прояснить её, потому что я этого не пропущу.

Внезапно Лакхлан снова стал материальным. Он обхватил рукой грудь Алека и поднял его на ноги. Эта позиция, должно быть, засунула его член ещё глубже в задницу Алека, потому что Алек вздрогнул и издал низкий удовлетворённый стон. Он схватил Лакхлана за предплечье обеими руками и откинул голову на плечо Лакхлана.

‒ Ты чувствуешь это? ‒ пробормотал Лакхлан, совершая в него медленные, резкие толчки. Его предплечье согнулось, когда он плотнее прижал Алека к груди, удерживая его неподвижно, пока он грабил его задницу.

Глаза Алека закрылись. Его член снова был возбуждён, и он подпрыгивал вверх и вниз с каждым движением бёдер Лакхлана.

‒ Да… Я чувствую тебя.

‒ Я тоже тебя чувствую, парень. Люблю твою тугую попку, как кулак вокруг моего члена.

Грубые, пошлые разговоры подняли моё желание на новые высоты. Мне не нужен был ни сон, ни мои воспоминания из офиса. Прямо передо мной была настоящая вещь, и было так невероятно жарко, что я ничего не мог разглядеть. Лакхлан снова расплылся.

Но на этот раз моргание не сработало.

Я также не покачала головой.

Я вцепилась в дверной косяк, когда паника пробежала по моему позвоночнику. Может быть, у меня и не было смены часовых поясов. Может быть, со мной действительно было что-то не так.

Лакхлан становился всё более расплывчатым... и всё более расплывчатым.

А потом он превратился в дым.

На секунду мой мозг не мог осознать то, что я видела. Алек был таким же материальным, как всегда, но позади него, там, где должен был быть Лакхлан, была тёмная дымка в форме человека. Он извивался и кружился в потоке энергии. На вершине движущейся колонны пара светящихся глаз горела золотым огнём.

Я ахнула и отшатнулась назад.

Алек вскинул голову, мгновенно сфокусировавшись на мне. Позади него дымчатое существо сделало то же самое.

На короткую, ужасающую секунду время остановилось.

Существо задрожало. Затем оно устремилось ко мне длинным узким потоком.

Я не кричала. Я не хлопала дверью и уж точно не стояла и не дралась. Сердце застряло у меня в горле, я сделала единственное, что пришло мне в голову.

Я побежала.

Глава 7

Алек

Когда Лакхлан помчался за Хлоей в форме тени, я разразился чередой проклятий. Она не могла этого знать, но бегство было худшим, что она могла сделать. Конечно, я вряд ли мог ожидать, что она будет стоять спокойно и позволит ему дотянуться до неё. Она понятия не имела, что видит. Понятия не имела, что её жизнь только что изменилась навсегда. Теперь она была в моём мире. Моём и Лакхлана. И это было намного опаснее, чем то, к чему она привыкла. Для начала, её, вероятно, учили, что сказки ‒ это просто истории.

Конечно, это было не так. Они были сильно отредактированными версиями правды, очищенными, чтобы люди могли сказать себе, что оборотни, ведьмы и другие существа были не более чем развлекательными мифами.

Если раньше я беспокоился о том, что Хлоя сойдёт с ума, то теперь волновался вдвойне.

Блядь. О чём думал Лакхлан? Его зверь всегда был близко к поверхности, когда он находился под влиянием луны, но он не менялся так неожиданно уже много лет.

Какое чертовски подходящее время, чтобы сломать стереотипы.

Ругаясь и спотыкаясь, я натянул спортивные штаны ‒ чуть не упав при этом с дивана ‒ и выбежал в холл. В воздухе витал сильный запах Хлои, и я побежала за ним, взлетев по лестнице в длинную галерею. Женский крик заставил волосы у меня на затылке подняться дыбом, и я пронёсся по мраморному полу, распахнул дверь, отделанную деревянными панелями, и ворвался на крышу.

‒ Не двигайся! ‒ Лакхлан залаял слева от меня, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он обращался ко мне, а не к Хлое.

Потом я увидел её.

Она стояла на зубчатой стене, поставив ноги на каменный выступ не шире ступеньки лестницы.

И она держала меч. Итальянский, судя по рукояти. Вероятно, шестнадцатый век. И слишком тяжёлый для неё. Один неверный шаг, мгновенная потеря равновесия ‒ и она рухнет с трёхсот футов на каменистую почву внизу. Не было никакой гарантии, что Лакхлан или я сможем перекинуться достаточно быстро, чтобы поймать её.

Страх и гнев горели у меня внутри. Она была нашей, и она вела себя так невероятно глупо, рискуя своей жизнью таким образом. Ничто не могло отнять её у нас. Даже её воля.

Но лучше не сообщать ей об этом прямо сейчас.

‒ Хлоя, ‒ промолвил я, убирая руки от тела и делая осторожный шаг вперёд. ‒ Спускайся оттуда.

Она взмахнула мечом, костяшки её пальцев побелели на обитой кожей рукояти.

‒ Не подходи ближе!

Я остановился.

‒ Или что? Ты проткнёшь меня, находясь на той стороне крыши?

‒ Алек, ‒ сказал Лакхлан себе под нос.

Глаза Хлои сверкнули, и она повысила голос.

‒ Это не смешно! ‒ её взгляд метнулся от меня к Лакхлану, который стоял обнажённый в пятне лунного света. Мгновение она переводила взгляд с меня на Лакхлана, затем остановилась на нём, как будто посчитала, что он представляет большую угрозу.

Не совсем точно, девочка.

Я держал ладони вытянутыми.

‒ Ты права, и я не смеюсь над тобой. Я шучу, когда нервничаю, а ты пугаешь меня до смерти, стоя там, на краю.

‒ Замок старый, ‒ сказал Лакхлан ровным голосом. ‒ Камень может рассыпаться, Хлоя.

Мой желудок сжался. На ней были туфли на плоской подошве ‒ какая-то дурацкая обувь без застёжки, почти без протектора. На секунду я подумал о том, чтобы призвать свою силу. Я мог бы столкнуть её со стены, одним словом. Но мне пришлось бы отбросить своё очарование, чтобы сделать это, и, увидев это, она могла бы перейти грань.

Буквально.

Она уставилась на Лакхлана круглыми и суровыми глазами. Даже несмотря на расстояние и темноту между нами, я мог видеть, как пульс трепещет на её шее, как птица, пойманная в ловушку под её кожей.

‒ Он не причинит тебе вреда, ‒ сказал я ей, осмеливаясь сделать ещё один шаг вперёд. Она была великолепна со своими светлыми волосами, распущенными по плечам, и кремовой кожей, позолоченной лунным светом. Но в её голубых глазах был дикий взгляд. Я уже видел этот взгляд раньше ‒ в глазах людей, проигравших битву. В отчаянных взглядах людей, загнанных в угол. Этот взгляд был опасным. Он был смертельно опасным.

Я сделал ещё один шаг.

Она повернулась ко мне, лезвие меча отразило лунный свет.

‒ Держись подальше!

Я замер. Лакхлан проворчал, не отводя от неё взгляда:

‒ Я же сказал тебе не двигаться.

‒ Не буду, ‒ ответил я, моё внимание было приковано к Хлое. ‒ Я стою неподвижно, милая. Видишь? Спускаться безопасно.

‒ Нет, это не так, ‒ её взгляд скользнул между Лакхланом и мной. ‒ Я видела… Я не знаю, что я видела, ‒ её лоб наморщился, и она понизила голос до бормотания, которое, вероятно, не хотела, чтобы мы услышали. ‒ Со мной что-то не так.

Моё сердце сжалось. Очевидно, она всё ещё ощущала последствия того, что я очаровал её во время полёта. Теперь, когда она увидела Лакхлана между формами, она, вероятно, подумала, что теряет контроль над реальностью.

Поднялся ветер, развевая её волосы. Она крепче сжала меч, который начал дрожать, когда она изо всех сил пыталась удержать его в воздухе.

Придав своему голосу спокойствие, которого не чувствовал, я сказал:

‒ Хлоя, девочка, посмотри на меня, ‒ когда она это сделала, я протянул руку. ‒ Тебе нечего бояться ни одного из нас. Ты работаешь на нас три месяца. Ты когда-нибудь видела, чтобы мы были жестокими или недобрыми?

Её брови сошлись вместе.

‒ Нет.

‒ Если ты будешь внимательно слушать, ты услышишь правду в моих словах. Мы не причиним тебе вреда. Я клянусь в этом. Но мне нужно, чтобы ты спустилась с этой стены.

На мгновение воцарилась тишина. В конце концов, она сглотнула.

‒ Ты клянёшься?

‒ Да. Даю тебе слово.

Последовал ещё один долгий отрезок тишины.

‒ Ты позволишь мне уйти?

Лакхлан напрягся.

Глубоко в моём сознании мой зверь поднял голову. В моей груди стало жарко, и рычание застряло у меня в горле. Она хотела уйти от нас? Зверь понюхал воздух, проверяя правдивость её слов. Они кружились в моих лёгких, пахнущие землёй после сильного дождя.

Правда. Её заявление было искренним. Если мы с Лакхланом спустим её с крыши, она вернётся в Нью-Йорк.

Немыслимо.

Жар в моей груди нарастал. Мой зверь зашевелился, напрягаясь против метафизических уз, которые держали его в узде. Я не отрывал взгляда от Хлои, но чувствовал взгляд Лакхлана, как тяжесть на моём лице.

‒ Ты позволишь мне уйти? ‒ снова спросила Хлоя. Её руки дрожали. Её силы были на исходе.

‒ Да, ‒ ответил Лакхлан.

Правда.

Я посмотрела на него, и в моей груди образовался ад.

Его глаза предупреждающе сузились. На самую короткую секунду ‒ всего лишь удар сердца ‒ его радужки вспыхнули ярким золотом, когда его зверь бросил вызов моему. Его послание было ясным.

Не надо.

Я спустил свои спортивные штаны с бёдер и повернулся к Хлое, уже превращаясь в дым. Её потрясённый вздох и сердитый крик Лакхлана наполнили воздух, когда я перелетел через крышу. Я материализовался рядом с Хлоей на зубчатой стене, мельком увидев её бледное лицо и ошеломлённое выражение. Одним движением я выбил меч из её руки, подхватил её на руки и понёс с уступа.

На секунду она, казалось, была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться.

Но только на секунду. Когда я направился к двери, она ожила, извиваясь и визжа, как дикое животное.

‒ Отпусти меня!

Я проигнорировал её, затем заворчал, когда её кулак попал мне в челюсть.

Она снова замахнулась.

Я отдёрнул голову, и удар скользнул по моей щеке. В моём сознании зверь удовлетворённо замурлыкал.

«Она сильная», ‒ сказал он мне своим уникальным способом общения. «Свирепая пара».

Лакхлан пристроился рядом со мной, его тело излучало неодобрение. Но он молчал и не вмешивался. Что было хорошо, потому что я не был уверен, что смогу справиться и с ним, и с дерущейся Хлоей. Мой милый, кроткий исполнительный помощник исчез, его заменила ругающаяся, плюющаяся чертовка.

‒ Отпусти меня!

Она боролась сильнее, царапая мою обнажённую грудь. Не сбавляя шага, я поднял её и перекинул через плечо. Она тут же ударила меня по спине, ударив по позвоночнику и почкам.

Я шлёпнул её по заднице, протискиваясь через дверь в длинную галерею.

Она напряглась. Затем она обрушила святой ад на мою спину, крича и колотя кулаками.

‒ Ты ударил меня! Отпусти меня, ты, неандерталец!

Она взбрыкнула ногами, одна нога оказалась в опасной близости от моих чувствительных мест.

Я шлёпнул её ещё раз открытой ладонью ‒ на этот раз достаточно сильно, чтобы эхо разнеслось по галерее, ‒ и набрал скорость, с которой не смог бы справиться ни один обычный человек. В мгновение ока я оказался в галерее, спустился по ряду коридоров и поднялся по узкой, извилистой лестнице.

Лакхлан встретил меня наверху, его глаза были как расплавленное золото, когда он наблюдал, как я открываю древнюю дверь, обитую железом. Петли застонали, когда я толкнул её и внёс Хлою внутрь.

Комната в башне была маленькой и круглой, и в ней не было ничего, кроме кровати. Я положил на неё Хлою и выпрямился.

Она вскочила на колени, затем отпрянула, когда увидела моё лицо.

‒ Т-ты... ‒ она сглотнула, и остальное прозвучало как карканье. ‒ Ты сияешь.

Что ж, теперь кот вылез из мешка. Я позволил своей силе подняться ещё немного, и мой голос дрожал от этого, когда я произнёс обязательную команду.

‒ Ты не должна покидать эту комнату.

Хлоя вздрогнула, как будто я ударил её. Как будто приказ был физическим ударом.

Тревога пронзила меня, и я потянулся к ней.

‒ Девочка...

‒ Не прикасайся ко мне! ‒ она отползла назад, прижимаясь к деревянной спинке кровати. Её грудь вздымалась, а щеки горели румянцем.

Но именно выражение её лица заставило меня опустить руку. Её зрачки были расширены, взгляд настороженный и испуганный. Они скользнули к моим рукам, как будто она ждала, что я подойду ближе.

Или атакую.

Я вдруг вспомнил о своей наготе ‒ и о разнице в наших размерах и силе. Я уменьшил свою мощность, заставляя свой голос звучать по-человечески громко и ритмично.

‒ Я не причиню тебе вреда.

Её подбородок приподнялся.

‒ Ты уже сделал это.

Теперь я вздрогнул, её слова ранили глубже, чем ржавый меч, которым она орудовала на зубчатых стенах. В то же время мой зверь боролся со своими узами, пытаясь вырваться на свободу. Огонь лизнул мои вены и опалил мои внутренности. Ещё мгновение или два, и я не смогу остановить обращение.

И принятие моей другой формы в самой старой башне замка было верным путём к катастрофе.

Хлоя была напугана и взбешена, и у неё было право на обе эмоции. Но я был не в том состоянии, чтобы утешать или объяснять. Не с моим зверем, который так близко к поверхности. Не говоря больше ни слова, я повернулся и направился к двери. Когда я переступил порог, она окликнула меня.

‒ Кто ты такой?

Я остановился. Повернул голову ровно настолько, чтобы ответить через плечо.

‒ Твоя пара.

Глава 8

Лакхлан

Я позволил Алеку сделать это, как только он закрыл дверь башни.

‒ Ты что, с ума сошёл? ‒ я сказал по-гэльски.

Он посмотрел на меня горящими зелёными глазами и ответил на том же языке.

‒ Она собиралась уехать, ‒ он ткнул в меня пальцем. ‒ Ты собирался позволить ей!

‒ Да, потому что это то, чего она хотела. Ты что, спятил? Ты нарушаешь договор.

Выражение его лица стало упрямым.

‒ Я этого не делал.

Я махнул рукой в сторону двери.

‒ Ты запер её в башне!

‒ Это то, что наши предки делали с несговорчивыми парами.

‒ Столетия назад. В совсем другое время. Ты не можешь просто хватать женщин на улице и приковывать их к своей постели.

Он бросил на дверь задумчивый взгляд.

‒ Ты не можешь думать об этом. Господи, Алек, ты отправишься в тюрьму.

Его глаза сверкнули, в них сквозила некоторая надменность со стороны матери.

‒ Как будто кто-то мог удержать меня.

‒ Значит, ты так думаешь.

‒ Конечно, нет.

‒ Тогда каков твой план?

Он открыл рот как раз в тот момент, когда что-то твёрдое ударилось о дверь. Мгновение спустя раздался женский стон, за которым последовал ещё один глухой удар, сотрясший древний дуб.

Мы уставились на дверь. Затем Алек пробормотал:

‒ Тебе следует поговорить с ней.

Я уставился на него, разинув рот.

‒ Я должен? Ты создал этот беспорядок.

‒ Ты перекинулся перед ней.

Гнев поднялся быстро и жарко. Я понизил голос до рычания.

‒ Ты обвиняешь меня в этом?

‒ Отчасти, ‒ его взгляд стал острее. ‒ Что случилось, Лакхлан? Ты уже целую вечность так не терял контроль.

‒ Я...

Я сжала челюсти. Потому что он был прав. Я не должен был терять контроль. Хуже того, я даже не осознавал, что это происходит. Такого рода ошибка была безрассудной и опасной. В современном мире, полном смартфонов и общественного наблюдения, изменение форм может означать разоблачение всех Перворождённых Рас.

И это может привести к войне.

Алек наблюдал за мной, явно ожидая ответа.

Я прочистил горло.

‒ Я не знал, что она подслушивала.

Выражение его лица говорило, что он на это не купился, но настаивать не стал. Просто взглянул на дверь и сказал:

‒ У неё есть привычка так делать. И ей понравилось то, что она увидела.

‒ Ну, ей не понравились последствия. Заставить её спуститься с зубчатой стены ‒ это одно, но она вряд ли простит шлепки по заднице, ‒ её восхитительная попка, которая выглядела пухлой и привлекательной на его плече.

‒ Да, она злится на меня, ‒ он запустил руку в волосы, отчего рыжеватые волны встали дыбом. Высокомерие покинуло его, и плечи поникли. ‒ Я всё испортил, не так ли?

‒ Испортил, нет. Ебанулся сверх всякой причины, да.

‒ Ты можешь это исправить, Лакх. Заставь её понять.

Раздражение нахлынуло на меня.

‒ Здесь нечего понимать. Она хочет вернуться домой.

Выражение его лица потемнело.

‒ Этого не произойдёт. Она наша пара. И сейчас она слишком много повидала, ‒ он провёл другой рукой по волосам, движение было резким и взволнованным. Он перешёл на английский, бормоча: ‒ Это связь с парой заставляет меня чувствовать себя так. Мне нужно перекинуться, прежде чем я взорвусь.

Это была не парная связь. Больше похоже на трёхмесячную сексуальную неудовлетворённость. Постель с Хлоей была лекарством от того, что мучило его ‒ и меня. Конечно, это вряд ли могло произойти теперь, когда он шлёпнул её по заднице и запихнул в башню.

‒ Иди, ‒ сказал я со вздохом.

‒ Ты поговоришь с ней?

‒ Я сделаю всё, что в моих силах.

Что-то ударило в дверь, заставив её содрогнуться.

‒ Что она вообще может бросать? ‒ пробормотал Алек.

‒ Уходи, ‒ сказал я ему. ‒ Наверное, будет лучше, если она не увидит тебя прямо сейчас.

Он поморщился.

‒ Возможно, ‒ Алек начал спускаться по ступенькам, затем остановился и оглянулся через плечо, его взгляд опустился на мои бёдра. ‒ Может быть, сначала наденешь какие-нибудь брюки.

Я нахмурился и принял форму тени, затем рванул вперёд так быстро, что у него не было времени убраться с дороги. Струясь миллионом частиц, я прочертил горячую дорожку мимо его рёбер, заставив Алека взвизгнуть и отскочить в сторону.

«Так ему и надо», ‒ подумал я, спускаясь по ступенькам и мчась в свою спальню. Не то чтобы ожог действительно мог причинить ему боль. Как и я, Алек был созданием огня.

Мои сброшенные брюки лежали там, где я их уронил прямо перед тем, как доставить ему удовольствие ‒ то, что, казалось, было целую вечность назад. Я перекинулся, войдя в комнату, мои ноги коснулись пола, когда моё тело стало плотью. Однако я не мог носить одежду в форме тени, поэтому мой обратный путь в башню был гораздо менее удобным, и моё раздражение на Алека росло по мере того, как я поднимался по узким ступеням.

На площадке было тихо, как будто сам воздух затаил дыхание. Памятуя о склонности Хлои бросать вещи в дверь, я медленно вошёл в комнату ‒ и чуть не споткнулся о её туфли на пороге. Она лежала на боку в кровати, подтянув колени к груди.

‒ Хлоя? ‒ я двинулся к ней.

Нет ответа. Она невидящим взглядом уставилась на единственное окно комнаты, закрытое решёткой. Лунный свет лился на пол и на кровать, превращая её волосы в серебряную реку. Она была прелестна. И полна большей борьбы, чем я ожидал от неё.

Человек, да. Но чертовски смелая.

Я встал между ней и окном, закрывая своим телом свет.

‒ Ты швырнула эти туфли так сильно, что дверь затряслась, девочка. Я впечатлён.

‒ Десять лет софтбола, ‒ сказала она, её взгляд всё ещё был расфокусирован. ‒ Мы были чемпионами штата в средней школе.

‒ Я этого не знал.

Теперь она посмотрела на меня, её голубые глаза были полны тревоги, но затенены той же решимостью, которую она продемонстрировала на крыше.

‒ Есть много вещей, которых вы обо мне не знаете, мистер МакКей. Например, если вы думаете, что собираетесь держать меня в плену, вы ошибаетесь.

‒ Лакхлан. И я не собираюсь держать тебя в плену.

Мог обмануть меня.

У меня перехватило дыхание. Потому что она не говорила вслух. И всё же её голос звучал в моей голове так же ясно и правдиво, как колокол. Точно так же, как это было в самолёте.

Желание затопило меня, и моё сердце забилось быстрее. Удерживая её взгляд, я сосредоточился на том, чтобы мысленно составить предложение.

Ты слышишь меня, Хлоя?

Она резко выпрямилась, затем прижалась к изголовью кровати, вытянув одну руку, как будто пытаясь отогнать меня.

‒ Ты…

‒ Говорил в твоей голове, ‒ как ты говорила в моей. Теперь моё сердце бешено колотилось, знание того, кем и чем она была, накатывало на меня волнами.

‒ Нет, я этого не делала.

Я наклонил голову. Мог обмануть меня.

Её губы приоткрылись, а грудь быстро поднималась и опускалась.

‒ Что ты такое? ‒ её голос повысился. ‒ Как ты можешь слышать мои мысли? Как ты превратился в это... существо? ‒ слеза скатилась по её щеке. ‒ Мне нужны ответы на некоторые вопросы, потому что я думаю, что схожу с ума.

Во мне поднялась волна желания защитить. Раньше я хотел её тело. Или, по крайней мере, я говорил себе, что это всё, что было ‒ временный зуд, который я мог бы унять, уложив её в постель.

Теперь я знал, что это было нечто большее. Гораздо больше. Хлоя Дрексел никуда не уйдёт.

И пришло время дать ей ответы, которые она искала.

Я подошёл к окну, где в небе тяжело висела луна. Закрыв глаза, я отключил свои чувства.

АЛЕК.

Его ответ пришёл сразу, его мысленный голос был сильным и недоверчивым.

Лакхлан?

Да. Я с Хлоей, и, похоже, у меня появилась новая способность.

Удовлетворение пролилось через нашу мысленную связь вместе с ровным свистящим звуком.

Я же тебе говорил.

Я стиснул челюсти. Он собирался быть невыносимым из-за этого.

Ты рядом с замком?

Я могу быть.

Приблизься к окну башни.

Свистящий звук усилился.

Буду там через минуту.

Я повернулся и увидел, что Хлоя всё ещё сидит на кровати, её черты искажены тревогой. Я указал на окно.

‒ Смотри, девочка.

Она нахмурилась, вопросы практически витали вокруг неё.

‒ Просто смотри. Это не займёт много времени.

Она нахмурилась ещё сильнее, и её взгляд метался между мной и окном. Затем она напряглась, как будто прислушивалась к чему-то. Она наклонилась вперёд, и её глаза расширились.

Позади меня упала тень. Я повернулся, когда Алек появился в поле зрения.

Славный зверь.

И, о, но он устроил шоу. Его чешуя переливалась в лунном свете, а хвост высекал искры, рассекавшие ночь. Его тело было таким же зелёным, как и его глаза, а крылья ‒ темно-изумрудного цвета с золотыми прожилками. Чёрные рога росли у него на голове, и такие же шипы украшали длинный, извилистый хвост. Свист, который я слышал в своей голове, окружал башню, звук, похожий на мощный двигатель, рассекающий воздух.

‒ О... мой... Бог, ‒ выдохнула Хлоя рядом со мной. ‒ Это…

‒ Дракон, ‒ сказал я, поворачиваясь к ней. Я убрал выбившийся локон с её щеки и позволил своей руке задержаться. ‒ Мы драконы, девочка.

‒ Мы? ‒ она выглянула в окно. ‒ Ты и Алек.

‒ Да.

‒ У меня не галлюцинации?

Она выглядела такой очаровательно серьёзной, что нежность наполнила мою грудь.

‒ Нет, милая, ‒ произнёс я, проводя большим пальцем по её мягкой щеке. ‒ Это не сон.

Что-то промелькнуло в её глазах, и она побледнела.

‒ Самолёт...

Я обхватил её подбородок и на этот раз провёл большим пальцем по её пухлой нижней губе.

‒ Не сон, девочка Хлоя. Это было очень, очень реально.

Глава 9

Хлоя

Очень, очень реально.

Акцент Лакхлана был сильнее, чем когда-либо. Но в его словах не было никакого недопонимания.

Сон в самолёте вовсе не был сном. Я занималась сексом со своими боссами. Одновременно.

И они были драконами.

Оборотни. Мифические существа, которых не должно было существовать. И все же... один развернулся и спикировал за моим окном, его сверкающая чешуя была такой же зелёной, как глаза Алека.

Потому что это был Алек. Мой высокий, великолепный босс-горец ‒ тот, кто готовил мне чудесные тосты и рассказывал непристойные истории о гульфиках, ‒ был драконом. Как и мой другой высокий, великолепный босс-горец.

Пока мой мозг пытался осознать эту реальность, я открыла рот и выпалила первое, что пришло мне в голову.

‒ Ты не гей?

Тепло и юмор светились в глазах Лакхлана.

‒ Я полагаю, что этот термин означает бисексуальность.

Дверь в моём сознании распахнулась. Воспоминания о самолёте с рёвом нахлынули на меня, каждое мгновение было запечатлено и оформлено в мельчайших деталях. У нас уже был этот разговор раньше.

И это привело к самому интенсивному сексу в моей жизни.

Похоть охватила меня, мои соски мгновенно напряглись.

Лакхлан обхватил мою щеку одной большой ладонью, его большой палец лениво провёл по моей нижней губе. Жест был скорее нежным, чем сексуальным, но моему телу, казалось, было всё равно. Влага пропитала мои трусики, и мой клитор начал пульсировать.

Его ноздри раздулись.

Чёрный дым заструился в комнату из-за окна.

Я отскочила назад, моё сердце бешено колотилось, но Лакхлан успокаивающе положил руку мне на плечо.

‒ Это просто Алек.

Колонна устремилась к месту между нами и кроватью, затем сформировалась в силуэт мужчины. Частицы сгустились, и Алек материализовался на каменном полу, его обнажённое тело блестело от пота. Его волосы были взъерошены, а грудь вздымалась, как будто он только что закончил изнурительную тренировку.

Но именно его глаза привлекли моё внимание. Они светились так ярко, что отбрасывали тени на его щёки.

‒ Просто Алек, ‒ сказал он, бросив взгляд с притворной обидой в сторону Лакхлана. Затем он сосредоточился на мне, и выражение его лица смягчилось. ‒ Как у нас дела, девочка? Ты в порядке?

Учитывая, что я только что узнала, что драконы реальны, и я всё ещё была в сознании?

‒ Да. Я так думаю.

Он подошёл ближе и коснулся моей щеки в том же месте, которого касался Лакхлан.

‒ Это моя девочка.

Дрожь пробежала по моей коже. Мужчины окружили меня, их обнажённые груди были позолочены серебром. Боль в моём лоне усилилась, и беспокойная потребность пронзила меня.

‒ Э-это вы делаете? ‒ спросила я, переводя взгляд с одного на другого. ‒ Заставляете меня так себя чувствовать?

Алек покачал головой.

‒ Никаких фокусов, милая. Только ты. Только мы, ‒ он провёл лёгким, как пёрышко, большим пальцем по моей нижней губе, как будто знал, что Лакхлан только что был там. ‒ Если ты хочешь нас, так оно и есть.

Боль между моих ног усилилась. Я хотела их, но…

‒ Почему я? ‒ услышала я свой вопрос. Я никто.

Рычание вырвалось из груди Алека. Он провёл рукой по моим волосам и заставил меня посмотреть на него.

‒ Не никто. Ты наша, Хлоя Дрексел. Наша, чтобы претендовать. Защищать. Сокровище.

Сокровище. Он издал грудное рычание, вибрация ударила прямо в моё лоно. Когда ещё больше тепла пропитало мои трусики, Лакхлан придвинулся ближе, его грудь коснулась моей руки. Его пряный лосьон после бритья заполнил мои лёгкие, а его золотые глаза сверкали, как драгоценные камни.

‒ Я хочу вас обоих, ‒ сказал он, пристально глядя. Почти хищно. Он бросил злобный, собственнический взгляд на Алека, и мои трусики почти растаяли на моем теле.

О Боже. Это происходило.

Лакхлан наклонил голову и прошептал мне на ухо:

‒ Ложись на кровать, Хлоя.

Команда отключила провод внутри меня, превратив моё желание из горячего в обжигающее. Ослушаться его было невозможно ‒ не тогда, когда он так говорил. Я выскользнула из объятий Алека и легла на кровать, которая была такой же большой и роскошной, как и в моей комнате.

Но мне было всё равно, это могла бы быть и фанера. Потому что парни уже подбирались к подножию, их глаза блуждали по моему телу, растянутому на матрасе. Моё сердце бешено заколотилось, когда Лакхлан спустил штаны, его эрекция вырвалась на свободу. Член Алека поднялся и утолщился, его член стал невероятно длинным. Они стояли бок о бок, оба обнажённые и твёрдые, как камень. Вместе они взобрались на кровать, их члены покачивались, а мышцы перекатывались.

Они остановились по обе стороны от моих бёдер, повернулись друг к другу и поцеловались.

Моё лоно сжалось, и я вцепилась в простыни обоими кулаками. Я едва могла поверить в эротическое зрелище, разворачивающееся прямо передо мной. Они пожирали друг друга, скользили ртами и сверкали языками, целуясь с дикой самозабвенностью. Лакхлан схватил Алека за бёдра обеими руками и притянул его ближе, так что их члены потёрлись друг о друга.

Алек застонал и толкнулся в Лакхлана, прижимаясь к нему. Лакхлан запустил пальцы в волосы Алека и потянул голову Алека назад, затем прикусил его челюсть, прежде чем пробормотать на ухо

‒ Мне нужно закончить то, что я начал, хм-м?

‒ Да, ‒ выдохнул Алек, его глаза были прикрыты тяжёлыми веками, а щёки покрылись румянцем.

Лакхлан свободной рукой сжал одну из упругих ягодиц Алека, затем запустил пальцы между ягодицами Алека и сделал что-то, что заставило другого мужчину издать сексуальный жалобный крик.

‒ Ты всё ещё готов для меня? ‒ хрипло произнёс Лакхлан.

‒ Никогда... не переставал... быть готовым.

Акцент Алека сменился, что раздуло пламя, уже угрожающее поглотить меня.

Как раз в тот момент, когда я приготовилась к их продолжению, Лакхлан отпустил Алека, и оба мужчины посмотрели на меня.

Улыбка Алека была исключительно злодейской.

‒ Ох, девчушка, на тебе слишком много одежды.

Прежде чем я поняла, что происходит, мужские руки были повсюду, дёргая и расстёгивая пуговицы. Стягивая свитер через голову. Стягивая джинсы с ног. Мой лифчик исчез, затем мои трусики, и две пары блестящих глаз уставились на моё лоно.

Лакхлан просунул колено между моих ног, раздвигая меня.

‒ Раньше я только попробовал эту киску. Я хочу большего.

Алек погладил моё бедро, его пальцы двигались ленивыми кругами, когда он поднял свой пристальный взгляд на меня.

‒ На вкус она как конфета. Сладкая, как сахар, на моём языке.

‒ Шире, девочка, ‒ пробормотал Лакхлан, устраиваясь между моих ног и проводя горящим золотистым взглядом по моему телу. Он смотрел на меня так же, как и на Алека, с яростным собственничеством, которое, казалось, обжигало мою кожу.

Я раздвинула бёдра, похоть волнами прокатывалась по мне. Я никогда не была такой мокрой. Такой готовой и отчаянно желающей прикосновений. Моё тело гудело, готовое к тому, что он опустит рот и выполнит своё обещание.

Вместо этого он провёл пальцем по моей щели, раздвигая мои половые губы.

Невольный стон вырвался из моей груди. Я приподняла бёдра, молча умоляя о большем.

Он погладил влагу, обволакивающую мои губы, затем просунул длинный палец внутрь меня, легко скользя.

‒ Пожалуйста, ‒ умоляла я, выгибаясь так, чтобы его палец погрузился глубже.

Он провёл большим пальцем по моему ноющему клитору, заставляя маслянистое тепло наполнять моё лоно. Его акцент усилился.

‒ Скажи мне, что тебе нужно, девочка.

Я не колебалась.

‒ Твой рот. Пожалуйста.

Его золотистые глаза заблестели от удовольствия.

‒ Как прикажет моя госпожа, ‒ промолвил он, затем опустил рот к моему клитору и пососал.

Моё тело дёрнулось, бёдра приподнялись.

‒ О... Боже. О, Лакхлан, это так хорошо.

‒ Он только начинает, ‒ сказал Алек, всё ещё поглаживая моё бедро. Он смотрел на широкие плечи Лакхлана горящими глазами. ‒ У нашего Лакха талантливый язык.

Это было мягко сказано. В скором времени Лакхлан заставил меня биться и стонать, мой разум отключился, когда я брыкалась и корчилась. Он заменил палец языком, пронзая меня короткими, быстрыми движениями, прежде чем перейти к долгим, чувственным облизываниям, которые заставляли мою киску сжиматься снова и снова. Я потеряла контроль над своим телом, мои бёдра нагло двигались навстречу его рту, когда я искала большего контакта, большего трения, большего всего.

И он дал это мне, жадно поглощая меня. Как будто он наслаждался моим вкусом так же сильно, как и Алек.

Алек начал гладить себя, его большая рука гладила вверх и вниз по члену, пока он наблюдал, как Лакхлан сводит меня с ума.

‒ Я же говорил тебе, что у неё потрясающий вкус.

Лакхлан поднял голову, его глаза сузились от вожделения.

‒ Лучше всего на свете. Я мог бы есть эту киску весь день, ‒ он засунул в меня два толстых пальца, затем опустил голову и продолжил ласкать моё лоно.

Моё зрение затуманилось, когда мой оргазм усилился. Но я усиленно моргала, изо всех сил пытаясь сдержать это чувство. Я хотела, чтобы это продолжалось как можно дольше. Чтобы продлить удовольствие.

Лакхлан громко застонал, его рот сильно вибрировал на моей раскрытой киске.

Я подняла голову и перевела дыхание. Алек всё ещё сжимал свой член, но он просунул руку под тело Лакхлана, и теперь его рука тоже подрачивала ствол Лакхлана. Его руки двигались в устойчивом ритме, его бицепсы напрягались, когда он работал как с членом Лакхлана, так и со своим.

Это было жарче, чем я могла себе представить. Я наблюдала, как прикованная, мой взгляд метался между его мускулистым предплечьем, дрочащим его член, и его другим мускулистым предплечьем, толкающимся под бёдра Лакхлана. Лакхлан застонал от желания, звуки проникали прямо в мою сердцевину. Мой клитор пульсировал, и я откинула голову назад, когда моё освобождение зависло вне досягаемости.

‒ Кончи для меня, ‒ прорычал Лакхлан, погружая пальцы глубоко. Он провёл языком по моему клитору, облизывая и посасывая центр моего желания, в то время как он двигал пальцами быстрее, извлекая влажные звуки из моего влагалища. ‒ Кончай сейчас, ‒ приказал он, и я подчинилась, мой проход сильно сжался, и мой оргазм захлестнул меня, как ураган. Моя спина выгнулась дугой, когда волны удовольствия затянули меня под себя.

Когда я вынырнула, Лакхлан сидел на корточках между моих ног, запрокинув голову, пока Алек гладил его.

‒ Блять, ‒ прохрипел он, его грудь тяжело вздымалась. ‒ Блять, да, вот так.

Алек отпустил его, провёл рукой между моих ног, затем вернул её Лакхлану, покрывая его напряжённый ствол моими соками.

Мы с Лакхланом застонали в унисон. Повторная дрожь прокатилась по мне, когда я уставилась, заворожённая, в то время как Алек надрачивал толстую длину Лакхлана, которая теперь блестела от моего желания. Он просунул другую руку между ног Лакхлана, чтобы погладить его мошонку.

Даже когда мой оргазм всё ещё отступал, меня охватила свежая похоть. Я приподнялась на локтях, чтобы не упустить ни единой детали происходящего. Алек обращался с Лакхланом более грубо, чем я бы, сжимая и разминая его яйца твёрдой рукой, в то время как он гладил ствол Лакхлана от корня до кончика. В ответ дыхание Лакхлана участилось, и румянец разлился по его щекам. Он поднял голову, схватил Алека за челюсть и завладел ртом Алека в жестоком поцелуе.

Чёрт возьми. Моё сердце бешено заколотилось, а глаза расширились. Они набросились друг на друга, как будто сражались за превосходство, не уступая ни на дюйм. Алек сильнее подрочил член Лакхлана, его кулак летал вверх и вниз по стволу Лакхлана. Лакхлан хмыкнул и сжал челюсть Алека так, что его пальцы побелели. Это было интенсивно, грубо и так безумно жарко, что мне было трудно дышать.

Поцелуй закончился так же быстро, как и начался. Парни разошлись, и внезапно на меня снова уставились две пары горячих мужских глаз. В мгновение ока Алек навис надо мной и уткнулся лицом в мою шею, уткнувшись носом в чувствительную кожу под моим ухом.

‒ Всё в порядке, милая?

‒ Да, ‒ выдохнула я, позволяя своим глазам закрыться, когда кончик его языка коснулся моей кожи. ‒ Более чем в порядке.

Он поцеловал пылающую дорожку вниз к моей груди и захватил сосок своим горячим ртом.

Я дёрнулась, затем застонала, когда он провёл языком по всей вершине.

‒ Пожалуйста, продолжай делать это, ‒ сказала я, моё дыхание сбилось. Оно снова дрогнуло, когда он пристроил свои бёдра между моими и ткнул в мой вход кончиком своего члена. Желание пронеслось туда и обратно от моего лона к моему пленённому соску.

Алек пососал в последний раз, затем переключил своё внимание на другое полушарие груди.

‒ Чертовски идеальные сиськи, ‒ пробормотал он вокруг влажной вершинки, но я едва расслышала его, пытаясь прижаться своей киской ближе к его члену. Он, казалось, не обращал внимания на мои усилия, продолжая свои манипуляции, его язык поглаживал и хлестал. В отчаянии я просунула руку между нашими телами и схватила его за ствол.

Он отпустил мой сосок с хлопающим звуком и поднял на меня горящие глаза.

‒ Боже, да, Хлоя. Введи меня в себя, девочка.

Лица в нескольких дюймах друг от друга, мы встретились взглядами, пока я вела его к своему входу. Он рванулся вперёд, засаживаясь по самое основание и заставляя нас обоих содрогнуться. Моё лоно крепко сжалось вокруг его члена, и Алек издал долгий, удовлетворённый стон. Затем он убрал волосы с моего лба и наклонился к моим губам.

Он нежно поцеловал меня, его мягкие губы контрастировали с его твёрдым членом, погруженным в меня. Через минуту Алек выпрямился, его яркие глаза изучали моё лицо.

‒ Ты такая тугая, детка. Я ведь не делаю тебе больно, правда?

Он сумасшедший? Прошла секунда, прежде чем мне удалось заговорить.

‒ Ни капельки. Мне никогда не было так хорошо.

‒ Я воспринимаю это как вызов, ‒ проговорил Лакхлан, вставая позади Алека и заставляя меня моргнуть. В своём одурманенном похотью тумане я потеряла его из виду.

О нет. Неужели он думал, что я предпочитаю Алека ему? Как люди ориентируются в этикете секса втроём? Я облизнула губы.

‒ Я не… Я не… Ты…

Его ухмылка остановила мой лепет на полуслове. Лакхлан МакКей ухмылялся мне. И, о Боже, прядь тёмных волос упала ему на лоб, придавая ему плутоватый вид. Он обвил мускулистую руку вокруг груди Алека и поиграл с плоским коричневым соском.

‒ Расслабься, Хлоя. У меня здесь есть чем заняться.

Мой пульс участился, когда до меня дошёл смысл его слов. Я мало что могла видеть со своего угла, но то, как он сидел, прижавшись бёдрами к заднице Алека, должно быть, пристроило его член между ягодицами Алека, где он дразнил бы самые чувствительные места Алека.

‒ Грёбаный членодразнитель, ‒ пробормотал Алек.

Ага. Это было именно то, что делал Лакхлан.

Алек вздрогнул и закрыл глаза, когда Лакхлан поднял вторую руку и погладил ею по груди Алека. Лакхлан нашёл другой сосок Алека и тоже ущипнул его, пощипывая и перекатывая тёмные пики кончиками пальцев.

Я внимательно наблюдала за Алеком, очарованная выражениями, которые играли на его лице, когда Лакхлан продолжал трогать и мучить его. Любопытство придало мне смелости.

‒ Тебе это так же приятно, как женщине?

Глаза Алека распахнулись, и его губы изогнулись, даже когда он, казалось, сдерживал стон.

‒ Ну, я никогда не был женщиной, девочка, но я должен сказать «да». Потому что, ‒ он дёрнулся, погружая свой член глубже в меня, ‒ это чертовски приятно.

Лакхлан наклонился вперёд и игриво ущипнул Алека за ухо.

‒ Я могу сделать больше, чем просто приятно.

Ответ Алека был скорее вздохом, чем звуком.

‒ Пожалуйста, сделай это, черт возьми.

‒ Трахни её сначала, ‒ прорычал Лакхлан ему на ухо. Он прижался бёдрами к заду Алека. ‒ Я хочу, чтобы вы оба стонали, когда я возьму эту задницу.

Пошлые разговоры заставили меня снова вцепиться в простыни.

‒ Такой властный, ‒ пробормотал Алек, но начал двигаться, медленно, тщательно покачиваясь на мне, от чего у меня по коже побежали мурашки.

Мои внутренние мышцы свело судорогой, и свежее тепло разлилось внизу живота. Он приподнялся надо мной, отстранился, затем мощным толчком ворвался внутрь, от которого мои сиськи затрепетали.

‒ Ещё раз, ‒ приказал Лакхлан хриплым голосом, его золотые глаза были прикованы к моей груди. Как я забыла, что он был мужчиной, обожающим буфера? Моё сердце бешено колотилось, и я почти чувствовала, как горячие верёвки его оргазма хлещут по моим соскам.

Алек отодвинулся почти полностью, прежде чем снова погрузиться.

‒ Ещё раз.

Алек повторил движение.

‒ Ещё раз.

Ещё один глубокий толчок, а затем Алек вошёл в скрежещущий ритм, от которого у меня перехватило дыхание и удовольствие заплясало по моей коже. Я схватилась за его бицепсы для поддержки, когда он вколачивался в меня, затем застонала и закрыла глаза, когда он изменил угол наклона, чтобы его член потёрся о мой клитор. С каждым толчком моё желание сжималось всё туже и туже, готовое разорваться на части и отправить меня в полет к новому освобождению.

Когда он неожиданно замедлился, я приподняла бёдра, изо всех сил пытаясь поймать свой оргазм, прежде чем он ускользнёт.

‒ Подожди, девочка, ‒ сказал он напряжённым голосом. Затем он застонал. ‒ Да. О мой… Да.

Я открыла глаза, когда поняла, что происходит. Он прикусил нижнюю губу, и мышцы на его предплечьях напряглись, когда он навис надо мной. Лакхлан маячил позади него, нахмурив брови, направляя свой член в задницу Алека. В отличие от неистового поцелуя, который они разделили, этот был медленным и ровным. Легким и нежным.

И более эротичным, чем всё, что они делали до сих пор.

Алек застонал и откинул бёдра назад, от этого движения его эрекция переместилась внутрь меня.

‒ Вот и всё, малыш, ‒ пророкотал Лакхлан, и я поняла, что он говорил с Алеком. ‒ Откройся полностью. Просто вот так, ‒ он обхватил задницу Алека, раздвигая его ягодицы, пока он продвигался внутрь дюйм за дюймом. Я подняла голову, пытаясь разглядеть, но плечи Алека блокировали большую часть действия. Тем не менее, выражение лица Алека и грубые, сексуальные звуки, которые он издавал, сказали мне всё, что мне нужно было знать. Блаженство промелькнуло на его лице, и его глаза заблестели, как изумруды, когда Лакхлан погрузил свой член глубже. Через минуту Лакхлан рванулся вперёд, сильно толкнувшись.

Алек втянул воздух, затем выдохнул череду тихих проклятий, перемежающихся стонами.

‒ Чувствуешь себя хорошо? ‒ спросил Лакхлан, наклоняясь и целуя блестящее от пота плечо другого мужчины.

‒ Да, ‒ проворчал Алек, начиная двигаться синхронно с толчками Лакхлана. ‒ Ещё.

Лакхлан усмехнулся и поднял голову, чтобы улыбнуться мне через плечо Алека.

‒ Немногословный парень. Это впервые.

‒ Отвали, ‒ сказал Алек, но в этом не было тепла. Он снова застонал, когда Лакхлан вошёл глубже. ‒ О, да… Чёрт, так хорошо. Ах, чувак, продолжай.

Лакхлан схватил Алека за бёдра и вошёл в ритм, раскачиваясь вперёд уверенными, устойчивыми толчками. Каждое движение, каждый всплеск толкал член Алека глубже внутрь меня, как будто Лакхлан занимался любовью с нами обоими. Зажатой под их телами, было почти невозможно пошевелиться, что оставляло меня беспомощной делать многое, кроме как лежать и принимать каждый толчок по мере его поступления, широко расставив ноги и подпрыгивая грудью. Воздух наполнился нашими совместными стонами, шлепками плоти о плоть и влажными звуками моего влажного лона. Это было порочно, запретно и совершенно невероятно.

Алек приподнялся на локтях и завладел моим ртом, его язык переплёлся с моим. Новая поза усилила его толчки, и внезапно его член попал в точку внутри меня, которая заставила спираль моего желания разорваться на части. Мой крик экстаза вырвался у него изо рта, когда мой оргазм охватил меня жгучей хваткой и не отпускал. Удовольствие продолжало накатывать, каждая волна была мощнее предыдущей.

Движения Лакхлана становились всё быстрее и яростнее. Он сжал бедро Алека и сделал последний толчок.

‒ Кончаю… Кончаю так сильно в эту тугую задницу.

В тот же миг Алек хрипло вскрикнул, уткнулся лицом мне в шею и разрядился глубоко внутри меня. Мы кончили вместе, все трое, задыхаясь и дрожа.

И мы спустились вместе, рухнув обратно на кровать тёплой, сытой кучей.

В течение следующих нескольких минут единственными звуками были наши хриплые вздохи, когда мы лежали в клубке конечностей и простыней. Парни, казалось, поняли, что раздавливают меня, потому что они вырвались и развернули нас так, чтобы я легла между ними. Лакхлан растянулся на боку, подложив одну руку под голову, а мой зад прижался к его бёдрам. Алек повернулся ко мне и обнял меня за талию, его рука покоилась на животе Лакхлана. Когда мой пульс пришёл в норму, меня захлестнула волна усталости. Я позволила своим глазам закрыться, окутанная их большими, тёплыми телами.

Очень тёплыми телами.

Драконьими.

Вопросы сформировались в моём мозгу, а затем исчезли, как струйки дыма. Были вещи, о которых мне нужно было спросить, но волны летаргии продолжали накатывать, каждая из которых всё глубже погружала меня в глубины сна.

«И, может быть, ‒ подумала я, когда сгустилась тьма, ‒ может быть, это был просто ещё один сон».

Может быть, я проснусь утром и обнаружу, что драконы все-таки не настоящие.

Глава 10

Хлоя

Когда я проснулась, кровать была пуста. Солнечный свет струился через окно, и столб чёрного дыма дрожал в воздухе.

Хорошо. Значит, прошлая ночь не была сном.

Кроме того, драконы? Очень реальны.

Когда я села и натянула простыню на грудь, дым превратился в Алека. Его волосы были мокрыми, и на лице не было ничего, кроме довольной улыбки.

‒ Доброе утро, девочка.

Я заправила выбившийся локон за ухо.

‒ Эм, доброе утро, ‒ не смотри на его член. Не смотри на его член.

Он ухмыльнулся.

Жар обдал мои щеки. Мне пришлось вспомнить, что он и Лакхлан могли читать мысли. И превращаться в дым. И двигаться так быстро, что я не могла это отследить. Боже мой, во что я вляпалась?

Что ещё более важно, как я могла прыгнуть к ним в постель после их откровения? Неужели я действительно так восприимчива к мускулистой груди и шотландскому акценту?

Алек шагнул ко мне с озабоченным выражением лица. Его ствол тяжело упирался в бедро, толстая длина казалась ещё больше при дневном свете.

Моё лицо стало ещё горячее.

‒ М-может быть, ты мог бы надеть какие-нибудь штаны.

На его лице промелькнуло выражение раскаяния.

‒ Прости. Одежда и перекидывание не сочетаются. Но я могу обойтись, ‒ он сел на матрас и натянул угол постельного белья себе на колени. ‒ Лучше?

‒ Да, ‒ выдавила я. Так или иначе, тот факт, что я спала с ним и Лакхланом ‒ дважды ‒ был более шокирующим, чем то, что они были мифическими существами с магическими способностями.

Хотя, кого я обманывала? Всё, что произошло за последние два дня, было шокирующим. Может быть, такова была моя жизнь сейчас, просто спотыкаясь от одной катастрофы к другой.

Алек нахмурился.

‒ Прошлая ночь не была катастрофой.

Я натянула простыню повыше, как будто ткань могла удержать его подальше от моей головы.

‒ Ты можешь всё время слышать мои мысли? ‒ о Боже, неужели он подслушивал с тех пор, как я его встретила?

‒ Нет, ‒ быстро сказал он. ‒ Дар так не работает. С большинством людей я могу только посылать, а не получать, хотя я могу уловить мысли человека, если они очень сильные или направлены конкретно на меня. Я не могу улавливать образы или сны, только слова, и обычно мне приходится находиться с кем-то в одной комнате, чтобы мысленно общаться. Я слышу Лакхлана отчетливее, чем большинство, потому что он моя пара.

Мой желудок сделал небольшое сальто.

‒ Ты использовал это слово прошлой ночью, когда я спросила, кто ты такой.

‒ Это верно, ‒ его голос стал хриплым, и что-то блеснуло в его глазах. ‒ Ты также моя пара. Моя и Лакха. Мы очень долго ждали тебя, Хлоя.

Очень. Что такого было в его акценте, что заставило меня отказаться от всякого здравого смысла и растаять в луже похоти? Но я не могла позволить себе сделать это сейчас. Мне нужны были ответы.

‒ Что именно это значит, что я твоя пара? Это как подружка или...

Дверь открылась, и вошёл Лакхлан. На нём были черные брюки и тёмный свитер, похожий на кашемировый и, вероятно, гораздо более дорогой. Его плечи натягивали материал, а волосы были влажными.

В моём мозгу сразу же возникли образы его и Алека вместе в душе, их мощные тела, омытые водой. Я захлопнула свой разум, выкидывая картинки из головы, прежде чем кто-либо из мужчин смог прочитать мои мысли.

Лакхлан остановился в ногах кровати и хмуро посмотрел на Алека.

‒ Тебя бы убило, если бы ты воспользовался дверью, как обычный человек?

Алек пожал плечами.

‒ Хлоя теперь знает о нас. Между нами не будет секретов.

Но я не знала всего. И вопросы заполонили мой разум так быстро, что у меня, казалось, закружилась голова.

За исключением того, что это не просто казалось. Комната накренилась, и мой желудок скрутило, когда волна тошноты накрыла меня.

‒ Хлоя? ‒ Лакхлан был рядом со мной через несколько секунд. ‒ Ты такая же бледная, как простыни. Давай я помогу тебе, девочка.

Он направил верхнюю часть моего тела вниз, так что мой лоб упёрся в колени. Холодный пот выступил у меня на висках и под мышками, а рот неудержимо наполнился слюной.

Нежные пальцы откинули мои волосы с головы.

‒ Глубокий вдох, ‒ сказал Алек. ‒ Аккуратно и медленно.

Я сделала, как он велел, вдыхая воздух, пока мои лёгкие не обожгло, а затем выпустила его через рот. Тошнота быстро прошла, и я выпрямилась, смущённая до глубины души.

‒ Простите, ‒ пробормотала я. ‒ Должно быть, я всё ещё страдаю от смены часовых поясов.

Парни обменялись взглядами, между ними промелькнул странный взгляд.

‒ Что? ‒ моё смущение усилилось. ‒ Что-то не так?

‒ Нет, милая, ‒ Алек похлопал меня по колену. На этот раз он казался нерешительным, как будто не был уверен в себе. ‒ Ты человек и... ну, тебе может потребоваться некоторое время, чтобы... приспособиться.

Опасения быстро нарастали.

‒ Приспособиться к чему?

‒ Ни к чему плохому. Просто другая жизнь.

Они с Лакхланом обменялись ещё одним взглядом, и моё беспокойство усилилось. События ночи с рёвом вернулись, напомнив мне, как легко они усмирили меня на крыше.

А потом Алек затащил меня в башню и сказал, что я не могу покинуть комнату. Он сиял, когда говорил это, и его слова пробежали по моей коже, как электрический ток. Это было не то ощущение, которое я хотела бы повторить.

Оба мужчины нахмурились. Алек потянулся ко мне.

‒ Хлоя...

‒ Подожди, ‒ я отпрянула назад, потянув за собой простыню. С резким дневным светом, заливающим комнату, атмосфера была другой. Исчезла мечтательная, соблазнительная ночь. Это была реальность, и люди, которых, как я думала, я знала, не были людьми. ‒ Я не знаю, как всё это работает. Вы хотите сказать, что хотите отношений? Или эта штука с парой похожа на брак?

Лакхлан был совершенно спокоен, его золотистые глаза были серьёзнее, чем я когда-либо видела. Что говорило о многом. Его глубокий голос был таким же официальным.

‒ Это гораздо больше, чем просто брак. Супружеская связь постоянна.

‒ И вечная, ‒ сказал Алек.

Мой пульс участился. Внезапно кровать показалась меньше, когда они оба лежали на ней.

‒ Что ты подразумеваешь под вечным? Как Ангелы и Небеса?

Алек покачал головой.

‒ Драконы ‒ единственные настоящие бессмертные. Мы можем умереть только от разбитого сердца, и даже это обычно выбор. Нас очень трудно убить.

Очень. На этот раз это не заставило похоть пробежать по моим венам. С колотящимся сердцем я вглядывалась в его лицо, на этот раз не тронутая его мужской красотой.

‒ Сколько тебе лет?

‒ Чуть больше трёхсот.

О… мой Бог. Он был старше Соединённых Штатов. Неудивительно, что он так много знал о картинах в длинной галерее. Вероятно, он встречался с некоторыми из людей на них.

Выражение лица Лакхлана было непроницаемым, когда я повернулась к нему.

‒ А тебе?

‒ Немного старше этого.

‒ Сколько лет?

Последовала пауза.

‒ Тысяча двести лет, девочка.

Я ахнула.

‒ Мне двадцать четыре года.

‒ Да, ‒ сказал Алек. ‒ Но ты поймёшь, что возраст ‒ это действительно просто число. Особенно после того, как ты минуешь первые пару столетий.

Мой пульс затрепетал.

‒ Значит, я теперь бессмертна, как и вы?

‒ Ты будешь. ‒ Что-то тёмное и собственническое промелькнуло в его глазах. ‒ После того, как мы заявим на тебя права.

‒ Что это значит?

Я снова перевела взгляд с одного на другого, начиная чувствовать, что попала в ловушку бесконечной игры в пинг-понг. Паника шевельнулась у меня в животе. Моя семья не была религиозной, но в детстве мама каждое Рождество водила меня в Собор Святого Патрика. Помпезность и зрелищность мессы были прекрасны, но я провела большую часть службы, разглядывая витражи, на некоторых из которых были изображены сцены Рая. Для моего детского мозга идея вечности была ужасающей. Что бы я делала весь день на Небесах? Или навечно связана с парой драконов? Что, если я захочу уйти?

Глаза Алека вспыхнули.

‒ Мы решили этот вопрос прошлой ночью, Хлоя.

‒ Ты имеешь в виду, после того, как ты отшлёпал меня? ‒ Боже, как я могла забыть об этом?

Легко. Я была занята множественными оргазмами.

Алек прищурил глаза.

‒ Просто шлепок. Ты была готова отправить мои яйца в Инвернесс.

Я начинаю жалеть, что не сделала этого.

Рыжевато-золотистая бровь взлетела вверх.

‒ Это грязная игра, девочка.

‒ Держись подальше от моей головы! ‒ я отползла назад, и мои плечи ударились о дерево. В ловушке. Снова. Моя грудь сжалась. ‒ Прошлой ночью ты обещал, что я могу уйти. Но теперь ты говоришь о паре, заявлении прав и бессмертии. Так что мне нужно, чтобы ты был со мной откровенен, ‒ я прижалась к спинке кровати, пока она не впилась мне в позвоночник. ‒ Вы позволите мне уйти?

Мужчины вели себя тихо, их взгляды были спокойны.

И это был единственный ответ, который мне был нужен.

‒ Я здесь пленница? ‒ спросила я, ненавидя то, как дрожал мой голос в конце.

‒ Никогда, ‒ ответил Алек.

‒ Тогда скажи, что ты меня отпустишь!

‒ Мы не можем этого сделать. Ты наша пара, ‒ его глаза заблестели, и на мгновение показалось, что он борется с какими-то сильными эмоциями. Он сделал несколько глубоких вдохов. ‒ Драконы собственнически относятся к своим парам. Это... неразумно убегать от нас.

Впервые по моему позвоночнику пробежал неподдельный страх. Он говорит, что они выследят меня?

Лакхлан заговорил.

‒ Ты просила нас быть с тобой откровенными, Хлоя. Итак, вот в чем правда. У нашей расы нет женщин. Они давно вымерли, поражённые таинственной болезнью, которая поражала только наших женщин. Это случилось в другие времена, когда мир был пропитан магией. Возможно, это был вирус или какое-то заболевание крови, но, скорее всего, это было заклинание, созданное нашими врагами. Мы называем это Проклятием.

‒ Грёбаные вампиры, ‒ пробормотал Алек, и я дёрнула головой в его сторону. Вампиры тоже были реальны?

‒ Мы так и не смогли доказать, что это были они, ‒ сказал Лакхлан. ‒ Но они и другие Расы Перворождённых ‒ другие обладатели магии в мире ‒ праздновали Проклятие, думая, что это будет нашим концом. По общему признанию, у них было некоторое оправдание. Наши предки были жестокими людьми. Есть причина, по которой в человеческих сказках говорится о драконах, сжигающих деревни...

‒ Мы больше так не делаем, ‒ сказал Алек.

‒ …и убивающих невинных.

‒ Или это.

‒ А как насчёт похищения девушек? ‒ выпалила я. Я прочитала достаточно книг Братьев Гримм, чтобы знать, как развивались истории, а диснеевские версии мало походили на оригиналы. Был также тот факт, что я сидела в комнате в башне, загнанная в угол парой долбаных драконов.

Лакхлан не стал этого отрицать.

‒ Судьба выбирает пару для каждого, Хлоя. Даже для людей. Ваш вид просто обычно не живёт достаточно долго, чтобы встретить человека, выбранного для них. Или, может быть, они встречаются в другой жизни, я не знаю. Но время не является проблемой для Перворождённых Рас. Мы можем ждать тысячи лет, пока появится наша истинная пара. Когда умерла последняя самка дракона, наши предки приготовились последовать за ней. Однако судьба ‒ штука изменчивая. Она корректирует и адаптирует. Вместо того чтобы вымирать, мужские пары находили новые пары среди Перворождённых.

Что ж, это звучало не так уж плохо. И его объяснение об истинных парах имело смысл. Всегда были те редкие пары, которые казались идеальными друг для друга, или случайная трогательная история пожилой пары, которая умерла с разницей в несколько часов или дней.

‒ Судьба подарила нам новые пары, ‒ сказал он, ‒ но это была несовершенная адаптация, ‒ он нашёл свободную нитку на постельном белье и оборвал её, оставив крошечную дырочку. ‒ Каждый раз, когда пара драконов сочетается с женщиной из другой расы, мы забираем её у её народа.

‒ И шанс спариться с одним из её собственного, ‒ пробормотал Алек, пристально глядя на прорыв.

‒ Вампир, оборотень, ведьма и фейри, ‒ сказал Лакхлан. ‒ Все другие Расы Перворождённых объединились против нас. Они не могли сразу убить наших мужчин, поэтому они нацелились на наших женщин, убивая своих собственных дочерей в попытке стереть драконов с лица земли, ‒ его челюсти сжались. ‒ При этом они даже убили своих собственных родственников. За исключением нашего короля, все драконы ‒ не совсем взрослые, так как наши матери происходят из разных рас. Но лордов других Перворождённых это не волновало.

‒ Они просто хотели нашей смерти, ‒ с горечью сказал Алек. ‒ Если бы в мире не было драконов, судьба в конечном итоге соединила бы их женщин с приемлемым партнёром, ‒ он одарил меня тонкой улыбкой. ‒ Отношение твоей матери к нашему образу жизни не ново. Большинство Перворождённых ‒ похотливые существа, но драконы ‒ единственная полиаморная раса. Тысячелетний принц вампиров вряд ли обрадуется, увидев, как его дочь сочетается браком с двумя мужчинами, которые делят постель.

‒ Итак, это была война, ‒ произнёс Лакхлан. ‒ Мы сражались веками, и наша численность сокращалась. Отчаявшись, наши предки стали приобретать женщин, чтобы проверить, совместимы ли они как пары. Эта практика ‒ то, откуда берутся ваши сказки.

«Приобретение», ‒ сказал он. Но на самом деле он имел в виду похищение.

‒ Ты хочешь сказать, что держали их в плену? ‒ я оглядела почти пустую комнату. И зарешеченное окно. Замок был старым. Башня выглядела древней, блоки в стенах были грубее и примитивнее, чем в других комнатах, которые я видел. ‒ Вы держали их в таких местах, как это.

‒ Это было другое время, Хлоя. Наши люди умирали.

‒ Что не делает все это правильным.

‒ Нет, ‒ тихо сказал Алек. ‒ И это редко срабатывало. Кормак, наш король, заключил договор с другими расами. Драконы согласились не захватывать и не использовать магию для кражи женщин, а другие Перворождённые согласились на прекращение огня. Как только пара драконов претендует на самку, её сородичам запрещается пытаться вернуть её обратно. Но мы должны заявить на неё права по справедливости, и она должна прийти к нам по собственной воле.

Когда воцарилась тишина, я изо всех сил пыталась во всём разобраться. Значит, их война закончилась, и они были вольны преследовать любую женщину, какую захотят, до тех пор, пока не удерживали её против её воли?

Тогда почему я сижу в комнате с решётками на окнах?

‒ Чтобы обезопасить тебя, ‒ сказал Лакхлан, прочитав мои мысли. ‒ Договор остановил войну, но это не заставило других Перворождённых внезапно полюбить нас. Нацеливание на наших женщин остаётся одним из немногих способов причинить вред дракону. Наши враги вечно обходят границы договора, не нарушая его. Заявление прав на тебя обеспечит некоторую защиту, но ты всё равно будешь уязвима. Самое безопасное место для тебя ‒ рядом с нами.

Мои губы приоткрылись. Он имел в виду навсегда? То есть я никогда больше не смогу быть одна? Даже не выпить кофе?

‒ Пока, ‒ проговорил он.

Я потёрла лоб, который заболел.

‒ Есть над чем подумать. Всё это ново для меня, и то, что вы оба у меня в голове, не помогает.

‒ Для меня это тоже ново, девочка, ‒ Лакхлан взглянул на Алека. ‒ Телепатия не была одним из моих даров, пока не появился ты.

Я опустила руку.

‒ Что ты имеешь в виду?

‒ Это способность фейри. Моя мать была оборотнем, ‒ он поморщился. ‒ Не раса, известная своими навыками общения.

Мой взгляд переместился на Алека.

‒ Значит, твоя мать была...

‒ Фейри. Мы наследуем дары от наших матерей, но драконья кровь сильна. Например, Лакха притягивает луна, но он не может обратиться в волка. Его драконья сторона слишком доминирующая. Когда мы передаём наши гены, наши дети получают только нашу ДНК дракона. Это, как если бы кровь защищала себя от разбавления.

Упоминание о детях заставило мой желудок сделать странное маленькое сальто.

‒ Я человек. У меня нет никаких даров, которые я могла бы передать.

Аура дискомфорта окутала мужчин. Алек улыбнулся, но это была не одна из его открытых, непринуждённых улыбок.

‒ Ты передашь любовь своим детям, девочка.

Лакхлан молчал. Когда я встретилась с ним взглядом, он опустил глаза, выражение его лица было таким напряжённым, каким я его никогда не видела.

И вдруг кусочки головоломки встали на свои места. Его относительная холодность по отношению ко мне, когда Алек был таким тёплым и очаровательным. Его не очень тонкие попытки убедить меня остаться в Нью-Йорке.

‒ Это беспокоит тебя, ‒ сказала я. ‒ Что я человек.

Он поднял голову, но его глаза были закрыты.

‒ Это не имеет значения. Судьба выбрала тебя для нас.

‒ Как ты можешь быть уверен?

Улыбка Алека исчезла.

‒ Я думаю, прошлая ночь доказала это. И ночь до этого, ‒ он скользнул взглядом по моему накрытому простыней телу. ‒ Отрицай это сколько хочешь, милая Хлоя, но ты хочешь нас. Очень сильно.

Жар расцвёл во всех обычных местах, но я не обращала на это внимания. Я не могла позволить ему снова соблазнить меня. Мне было о чём подумать. Например, согласна ли я связать себя обязательствами вечной жизни с двумя драконами.

Включая того, кто, возможно, на самом деле совсем не хочет меня.

Встретившись взглядом с Алеком, я собрала каждую унцию силы воли, которой обладала.

‒ Я хочу, ‒ я сделала глубокий вдох, затем торопливо заговорила, ‒ вернуться в свою комнату.

Его радужки посветлели, и на долю секунды я могла поклясться, что увидела огонь в изумрудных глубинах. Затем, подобно луне, выходящей из-за облака, под его кожей появился свет. Черты его лица изменились, стали резче, а волосы развевались на ветру, которого я не чувствовала. Его уши изогнулись в изящные кончики. Он был прекрасен. Но это была ужасная красота. Что-то пощекотало мою щеку, и я поняла, что плачу.

Игривый, очаровательный Алек исчез. На его месте было великолепное, надменное создание, слишком захватывающее дух, чтобы быть реальным. Глядя на него сейчас, было смешно думать, что я могла бы когда-нибудь сдержать его мечом.

Двигаясь с плавной грацией, он слегка повернул голову, оглядываясь через плечо.

Дверь щёлкнула, затем медленно открылась. У меня перехватило дыхание.

Он повернулся ко мне, и в его голосе звучала та же электрическая сила, что и прошлой ночью.

‒ Ты можешь покинуть эту комнату… Но ты не должна покидать замок.

Глава 11

Алек

Через пять дней после того, как мы с Лакхланом поговорили с Хлоей в башне, я понял, что облажался.

Сбросив чары и призвав свою силу, я намеревался показать ей, что в мире есть опасные существа, и что убегать от нас с Лакхланом было бы глупо. Вместо этого я напугал её до полусмерти, и теперь она не хотела иметь ничего общего ни с одним из нас. Она пошла прямо из башни в свою спальню, и с тех пор мы её не видели.

Я ждал триста лет, чтобы найти свою женщину. Теперь она была через две двери, и с таким же успехом это могли быть две тысячи.

‒ Как ты думаешь, возможно ли умереть от недостатка секса? ‒ спросил я Лакхлана с дивана в его спальне, где я лежал на спине со стаканом виски на голой груди. Он сидел в кресле напротив меня, уткнувшись лицом в газету. Огонь весело ревел в камине, потрескивая и танцуя. Издевается надо мной.

‒ Лакх?

Он сложил верхнюю часть своей газеты достаточно, чтобы бросить на меня мягкий взгляд.

‒ Если это из-за Хлои, тебе некого винить, кроме себя.

‒ В самом деле? Я понятия не имел. Жаль, что ты не указал на это несколько раз.

‒ Если тебе так тяжело, ты должен использовать свою руку.

‒ Или ты можешь отсосать мне.

Он перевернул газету обратно.

‒ Засранец, ‒ пробормотал я.

‒ Если ты прольёшь виски на мой диван, ‒ беззаботно сказал он из-за газеты, ‒ ты пожалеешь об этом.

‒ Я куплю тебе новый.

‒ Мне нравится этот.

Я схватил стакан, сел и осушил его одним глотком.

‒ Лучше?

Приглушенное ворчание ‒ вот и всё, что я получил.

‒ Ты же знаешь, что сейчас они выкладывают новости в Интернет. Тебе не нужно убивать деревья, чтобы знать, что происходит в мире.

‒ Сегодня утром Джошуа Беннингтон объявил о своей помолвке с Клариссой Уэйкфилд.

У меня отвисла челюсть.

‒ Да ну на хуй.

Он опустил газету.

‒ Об этом сказано прямо здесь, в «Таймс». ‒ Его брови сошлись на переносице. ‒ Этот сукин сын двигается быстро.

Без шуток.

‒ Ты думаешь, Хлоя знает? Они публикуют всё это дерьмо в Интернете. Или кто-то мог написать ей сообщение. У неё есть её телефон, ‒ который мы с Лакхом обсуждали, как забрать у неё. В конце концов, мы решили, что риск того, что она с кем-нибудь свяжется, минимален. Что она им скажет? Что пара драконов держат её в плену, что её не похитили оборотень или фейри?

Лакхлан сложил газету и отбросил её в сторону.

‒ Трудно понять, когда она даже не хочет с нами разговаривать.

Это было не совсем правдой. Когда она не выходила на обед, я стал оставлять еду у её двери, как это было, когда её тошнило в длинной галерее. Я использовал все кулинарные навыки из своего арсенала, пытаясь соблазнить её жареным на травах ягнёнком, утиными грудками в клюквенном чатни и крем-брюле.

В конце концов Лакхлан покачал головой.

‒ Шоколад, Алек. Если ты собираешься пресмыкаться перед женщиной, всегда используй шоколад.

Его совет оказался пророческим, потому что, когда я добавил к её обеду шоколадно-карамельный пирог, на салфетке была нацарапана записка, когда я забирал пустой поднос позже тем же вечером.

«Ошибались ли когда-нибудь пара драконов, думая, что кто-то их пара?»

На следующее утро я положил свой ответ на открытку рядом с её яйцами «Бенедикт».

«Никогда».

Прошло два приёма пищи ‒ кусочки крабовой булочки и клёцки из нута, ‒ прежде чем я получил её вторую записку.

«У драконов когда-нибудь бывают дочери?»

Моё сердце воспарило при мысли об этом, а затем упало, когда мне пришлось ответить правду.

«К сожалению, нет. Проклятие распространяется и на наших отпрысков. Мы производим на свет только сыновей».

Я решил не упоминать, что был готов провести остаток своей жизни, пытаясь разорвать эту полосу с ней.

Её следующий вопрос прозвучал на следующий день.

«Спаривались ли другие драконы с человеком?»

Мне потребовалось три часа, чтобы правильно нанести помадку на её маленькие четвереньки, и я был так же осторожен со своим ответом.

«Это редкость. Но мы живём долго, и в мире не так уж много драконов. Вероятно, было бы больше человеческих пар, если бы мы увеличили нашу численность».

Что мы отчаянно хотели сделать. Драконы никогда не были плодовитым видом ‒ что верно для всех Перворождённых Рас. Большинство согласились, что это был естественный способ контролировать магическое население. Мы прожили такие долгие жизни. Планета не могла прокормить миллиарды существ, способных выживать тысячи лет.

Но Проклятие, за которым последовали столетия войны, заставило драконов играть с вымиранием. И теперь, возможно, я подтолкнул нас на шаг ближе, облажавшись с Хлоей. Лакхлан не помог, посеяв в её голове сомнения по поводу того, что судьба дала нам человеческую пару. С момента её последней записки прошло шесть приёмов пищи, и мои надежды получить ещё одно быстро таяли.

Я с решительным стуком ставлю свой пустой бокал из-под виски на край стола.

‒ Мы должны убедить её принять наше заявление прав.

Лакхлан скрестил руки на груди, отчего его футболка туго натянулась на плечах. Он также носил пижамные штаны из шотландки MaкКей, которые я подарил ему в шутку. Нехарактерно повседневная одежда по какой-то причине делала его ещё сексуальнее. Что, учитывая, что он что-то скрывал от меня с тех пор, как Хлоя сбежала из башни, чертовски раздражало.

‒ Как ты предлагаешь это сделать? ‒ спросил он.

‒ Я очарую её, ‒ я махнул рукой, когда его глаза потемнели. ‒ Не очаровывать её, а очаровать. Я имею в виду использовать свои немалые способности обольщения, чтобы смягчить её.

Он фыркнул.

‒ Кто-то ужасно уверен в себе.

‒ Ты сомневаешься в моих способностях?

‒ Ты испробовал все свои трюки в спальне.

Я встал и направился к нему, на ходу развязывая шнурок на своих спортивных штанах. Я позволил своему голосу опуститься на более низкий регистр.

‒ Не все из них.

Он закатил глаза, но у него перехватило дыхание, когда я сбросил штаны и моя эрекция высвободилась ‒ и он не протестовал, когда я забрался к нему на колени и оседлал его бёдра. Он медленно откинулся назад, разжал руки и откинул голову на спинку кресла.

В отличие от него, я не замедлился. После пяти дней вынужденного воздержания я был готов взорваться, когда запустил руки в его волосы и прижался ртом к его рту, мои бёдра двигались так, что кончик моего члена ткнулся в его пресс.

Его губы изогнулись напротив моих.

‒ Что это за трюк в спальне?

Мой ответ прозвучал тяжёлыми хрипами, когда я провёл языком взад и вперёд по его языку, наслаждаясь его вкусом и ощущением его твёрдого тела под моим.

‒ Когда я придумаю... название... я скажу тебе.

Мы целовались несколько долгих мгновений, наши стоны наполняли комнату вместе с потрескиванием огня. Он скользнул руками по моей спине и плечам, вызывая мурашки по коже. Притягивая меня ближе, так что наши груди соприкоснулись, и мой ноющий член просочился на его рубашку. Судя по влажной выпуклости, толкающей мою задницу, у него была та же проблема.

Всё ещё целуя его, я потянул его за рубашку.

‒ Сними это. Хочу почувствовать тебя.

Он попытался повернуть голову.

Я зарычал и вернул его обратно, положив руку ему на челюсть.

Его смех загрохотал у меня во рту, и Лакхлан дёрнул головой сильнее, прерывая поцелуй.

‒ Трудно раздеваться, когда ты отсасываешь мне лицо, Мюррей.

Я откинулся назад, чтобы у него было пространство для манёвра. Наблюдая, как он стягивает рубашку через голову, я нахмурился.

‒ Кстати, что это за дистанция на этой неделе? ‒ это было не похоже на него ‒ отказываться от секса. Но он делал это ‒ неоднократно, ‒ и моим яйцам грозила серьёзная опасность навсегда остаться синими.

Он приподнял свою задницу достаточно, чтобы спустить пижамные штаны с бёдер. Когда его ствол оказался толстым и готовым между нами, он бросил на него острый взгляд.

‒ Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас?

Нет. Но это казалось важным. Если между нами двумя была напряжённость, как мы могли надеяться поразить Хлою? Нам нужно было выступить единым фронтом.

Он вздохнул.

‒ Я просто перебирал в уме кое-какие вещи. Думаю, можно сказать, что смирился с тем, что Хлоя наша.

‒ Так ты принимаешь это? ‒ я попытался скрыть нетерпение в своём голосе, но, вероятно, мне это не удалось. Он слишком хорошо меня знал.

‒ Да, ‒ тихо сказал он. ‒ Трудно отрицать ментальную связь, ‒ в его глазах появилось отстранённое выражение, как будто он видел то, чего я не мог видеть. ‒ Я прожил так долго, что думал, что повидал всё. Никогда бы я не подумал, что получу новый дар, которым не должен обладать ни один полукровка-оборотень. И я, конечно, не могу отрицать, что хочу тело Хлои. ‒ Его горло сжалось, когда он сглотнул. ‒ Я не думаю, что когда-либо так сильно желал женщину. Я хотел узнать, заставит ли меня то, что я буду без неё, чувствовать себя по-другому. Если необходимость исчезнет. ‒ Он сверкнул печальной улыбкой. ‒ Этого не произошло.

Радость взорвалась во мне, как фейерверк. Я никогда не сомневался, что в конце концов он примет её, но услышать, как он сказал, что это значит все, особенно в свете её недавних вопросов о спаривании драконов с людьми. Она могла бы оспаривать силу судьбы, но я этого не делал.

И теперь я знал, что Лакхлан тоже этого не делал.

Я обхватил рукой его член и сделал несколько медленных, тщательных толчков.

‒ Ну, пока мы не приведём Хлою в чувство, я думаю, тебе придётся довольствоваться мной.

Его золотые глаза блестели нескрываемым вожделением.

‒ Это вряд ли можно назвать жертвой.

Я наклонился и снова поцеловал его, и это было так, как будто он снял какой-то барьер, который сам же и наложил на себя. Доминирующий, ненасытный Лакхлан с рёвом вернулся, его язык ткнулся в мой, а руки блуждали по моему телу, как будто он не мог насытиться. Его бицепсы напряглись, когда он исследовал, его ищущие руки поглаживали мой ствол и обхватывали мои яйца. Он провёл горячей ладонью по моему прессу. Другой провёл по моей груди, дразня мои соски, пока он двигался. Когда я покраснел и задрожал, он просунул руку мне под задницу и нашёл мой анус.

‒ Не нужно подготовки, ‒ прохрипел я, надвигаясь на его пальцы, дразнящие мой вход. ‒ Просто дай мне свой член.

С рекордной скоростью он протянул руку к крайнему столику, порылся в ящике и достал бутылку смазки.

Даже сгорая от желания, я ухитрился ухмыльнуться.

‒ Мне нравится, как ты прячешь их в каждом уголке замка.

Его ответом было смазывание его пальцев и возвращение их обратно в мою дырочку.

‒ Лакх...

‒ Тсс-с, ‒ он запустил в меня два скользких пальца, отчего волосы на моих руках встали дыбом. ‒ Дай мне это, ‒ сказал он голосом, похожим на наждачную бумагу. ‒ Дай мне почувствовать тебя.

Эта просьба доконала меня. Я отбросил своё нетерпение в сторону и раздвинул ноги шире, заставляя его пальцы проникнуть глубже. Взволнованный от растяжения и полноты. Лёгкое жжение, которое перешло в восхитительное давление, распространившееся от моей задницы по каждой части моего тела. Удерживая мой пристальный взгляд, он двигал пальцами в томном ритме, скользя полностью наружу и по моей промежности, прежде чем погрузиться обратно. Массируя мою простату порочными движениями, которые заставляли меня извиваться и дрожать.

Я положил ладони на его широкие плечи, покачивая бёдрами, подавляя стон от того, как это движение заставляло наши члены тереться друг о друга. Когда он добавил третий палец, я прикусил губу, а затем издал дрожащий смешок.

‒ Ты собираешься заставить меня кончить, делая это.

‒ Я попал в нужное место, не так ли? ‒ пробормотал он, его пристальный взгляд встретился с моим.

‒ Да, но твой член будет ощущаться лучше.

‒ Тогда ты получишь его, ‒ он шлёпнул меня по заднице свободной рукой. ‒ Вверх.

Я приподнял бёдра достаточно высоко, чтобы он мог схватить свой член и поднести кончик к моему сморщенному входу. Затем я опустился на его ствол, и мы оба застонали, когда я крепко обхватил его.

‒ Объезди меня, ‒ пробормотал он, подбивая меня к ритму, положив руку мне на бедро. ‒ Блять, это хороший парень.

Дар речи покинул меня на мгновение, когда я начал тереться, задавая темп, от которого мы оба застонали.

‒ Так хорошо, ‒ выдохнул я, и я бы никогда не сказал ему, но это было почти лучше воздержания, через которое он нас заставил пройти. Как первый кусочек пищи после долгого голода. Будучи одинакового роста, наши лица были на одном уровне, так что я уловил каждую эмоцию, промелькнувшую на его лице. Даже те, которые он обычно был слишком стойким, чтобы озвучить вслух.

Обожание.

Одержимость.

Любовь.

В конце концов, я схватил его лицо и наклонил свой рот к его, посасывая его язык, в то время как моя задница сильно сжималась вокруг его члена, хватаясь за него с каждым ударом.

Лакхлан издал сексуальный звук, нечто среднее между рычанием и хныканьем, затем сжал мою задницу обеими руками и начал двигаться, поднимая бедра короткими, быстрыми толчками.

Удовольствие нахлынуло на меня сразу отовсюду. Мой мир сжался до его золотого взгляда и шлёпанья моей задницы о его бёдра. Ошеломляющие вспышки удовольствия, которые приходили с каждым толчком его члена. Я подпрыгнул сильнее, и мой член затрепетал между нами, кончик набух и покрылся преякулятом. Я потянулся к своему члену, но Лакхлан отбил мою руку.

‒ Позволь мне позаботиться о тебе, ‒ хрипло сказал он и крепко сжал мою эрекцию, скользкую от смазки.

Экстаз. Проносится сквозь меня, как сошедший с ума пинбол. Я скакал на нём быстрее, сильно сжимая, пока его рука летала вверх и вниз по моему члену. Мои ноги покалывало, когда всё моё тело пришло в восторг от моего предстоящего освобождения.

‒ Вот и всё, ‒ промурлыкал он, его глаза превратились в светящиеся щёлочки. ‒ Извергни эту горячую порцию спермы на меня.

Он просунул другую руку под меня и провёл пальцами по моему краю, сильно поглаживая там, где наши тела соединялись.

Мои глаза закатились.

‒ Чёрт! О... чёрт.

Мои яйца покалывало, а затем оргазм пронзил меня, как удар грома. Мой желудок сжался, и я закричал и в последний раз опустился на его член, когда горячие струи хлынули из моего ствола, пропитывая его грудь и живот.

Он последовал сразу за мной, оскалив зубы, когда он толкнулся один... второй раз, затем вздрогнул, войдя глубоко в мою задницу.

Я рухнул ему на грудь, уткнувшись лицом в его шею. Его пульс затрепетал у моих губ, и я коснулся кончиком языка его кожи, пробуя соль, секс и огонь. Когда наши груди вздымались, а сердца стучали друг о друга, мои веки отяжелели. Меня клонило в сон, и я пробормотал:

‒ Так тебе понравился мой трюк в спальне?

Я услышал улыбку в его глубоком, спокойном голосе, когда он провёл кончиками пальцев вверх и вниз по моей спине.

‒ Да. Это был настоящий трюк.

Глубоко в моём сознании мой зверь мурлыкал, довольный тем, что удовлетворил свою пару. Я закрыл глаза.

‒ Но на Хлое он не сработает, ‒ проговорил он.

Мои глаза распахнулись. Окончательно проснувшись, я сел. Мой зверь тоже насторожился, взбешённый мыслью о её потере.

‒ Что это должно означать?

‒ Мы пробовали заниматься с ней сексом. Нам нужно что-то другое.

‒ Но... ‒ мой рот шевелился, но не произносил ни слова. ‒ Я не могу думать ни о чём другом, ‒ закончил я.

Его грудь сотрясалась от смеха.

‒ Я знаю, Алек. Большая часть твоих мыслей зависит от твоего члена.

‒ Говорит мужчина, чей член застрял у меня в заднице.

Мой зверь зашевелился сильнее, жаждая драки. Его эмоции горячо вспыхнули в моём сознании. Сначала он отказывал нам целыми днями, а теперь назвал нас шлюхами?

Ладно, так что, возможно, последняя часть была оправдана. Но у него хватило наглости сказать это, учитывая, что он был прямым бенефициаром (прим. перев. ‒ получатель выгоды) моего сексуального влечения. Я хотел соскользнуть с его колен, но он схватил меня за бедро.

‒ Подожди, ‒ он переместил руку на мою челюсть и наклонился, чтобы захватить мой рот. ‒ Прости, ‒ пробормотал он, касаясь своими губами моих.

Я замер, заставляя его работать над этим.

‒ Тебе нравится мой член, ‒ пробормотал я, защищаясь.

Его мягкий смех был тёплым на моём подбородке.

‒ Я абсолютно согласен, ‒ он отодвинулся, чтобы посмотреть на меня. ‒ Но тебя я люблю больше.

Я сдался со вздохом, позволив ему извиниться медленным, тщательным поцелуем. Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, я мог видеть крошечные огоньки моего зверя, отражающегося в его зрачках.

Лакхлан улыбнулся.

‒ У меня есть идея.

Глава 12

Хлоя

Если я продолжу есть еду Алека, я растолстею. Мои брюки уже сидят более плотно.

Но я знала, что отказ от еды ‒ верный способ заставить двух драконов появиться в моей комнате.

Плюс, за стряпню Алека можно было умереть. Сюрприз, сюрприз, тот же самый человек, который сделал чудо-тост, приготовил еду, достойную звезды Мишлен.

Конечно, у него было много времени, чтобы попрактиковаться. Потому что ему было триста лет.

Это была лишь одна из реальностей, с которыми я столкнулась за последние четыре дня... Или их было пять? Я вздохнула и поглубже устроилась на перине в своей комнате принцессы. Любой, кто посмотрит на мою ситуацию со стороны, вероятно, назвал бы меня идиоткой за то, что я сомневаюсь в Алеке и Лакхлане. Они были богаты, красивы и исключительно искусны в постели. Они сказали, что судьба свела нас вместе. Они хотели провести со мной вечность.

Чего ещё может желать девушка? Такого уровня приверженности было трудно достичь.

Но это было именно то, что заставило меня задуматься. Они утверждали, что просто знали, что я принадлежу им. Что ошибки не будет. Что судьба никогда не подводила.

За исключением того, что я не чувствовала такого же уровня знания. Хуже того, я думала, что Джош был моей второй половинкой. Ещё неделю назад я всем сердцем верила, что Джош Беннингтон ‒ любовь всей моей жизни.

Я стиснула челюсти. Пара благонамеренных друзей отправила сообщение о его помолвке. Надеюсь, Клариссе повезло больше, чем мне. Хотя, честно говоря? Она и Джош заслуживали друг друга, и я была счастлива, что не вышла замуж за кого-то, способного бросить одну женщину и объявить о своей помолвке с другой в течение той же недели.

Но разве обязательство перед Алеком и Лакхланом прямо сейчас не было бы тем же самым? Как я могла перейти от недавно выходящей замуж к вечным отношениям с двумя мужчинами за пять дней? И не просто какие-то мужчины. Два дракона, которые также обладали магическими способностями, унаследованными ими от других Перворождённых Рас. Чёрт возьми, пять дней назад я никогда не слышала о Расах Перворождённых. Теперь я должна жить в их мире? Мире, который, по словам Алека, был изначально опасен для меня просто потому, что судьба выбрала драконов в качестве моих пар.

С другой стороны, драконы, о которых идёт речь, были потрясающе великолепны ‒ и они уже дважды дарили мне такой умопомрачительный секс, что я не могла перестать думать об этом. Каждую ночь с тех пор, как я заперлась в своей комнате, я просыпалась мокрая и извивающаяся, похоть овладевала мной так сильно, что мне приходилось зарываться лицом в подушку, чтобы я могла удовлетворить себя, не разбудив парней.

Но моя рука была плохой заменой их членам и ртам. Их пальцам и языкам…

Я приподнялась на локте и ударила кулаком по подушке, взбивая её повыше. Затем я со вздохом рухнула. Если я не разберусь во всем в ближайшее время, я закончу тем, что выскочу из своей спальни и буду умолять их…

Дверь щёлкнула, и вошёл Лакхлан. Шесть футов четыре дюйма шотландского горца в, о Боже, он был одет в килт. Мой взгляд остановился на сине-зелёной плиссированной ткани, которая ниспадала до колен. Сексуальных колен. Как я раньше не замечала, какие у него сексуальные колени?

‒ Девчушка?

Я подняла взгляд.

‒ Да? ‒ мой голос превратился в хриплое карканье, и я быстро прочистила горло. ‒ Я имею в виду, да?

Он пересёк комнату, и у меня потекли слюнки, когда килт закачался вокруг его ног.

‒ Я надеюсь, ты не возражаешь, что я вошёл. Мы с Алеком беспокоились, ‒ он остановился примерно в футе от меня, его широкие плечи заполнили моё поле зрения. На нем был синий рыбацкий свитер, а его тёмные волосы были взъерошены.

Я села, абсурдно благодарная за то, что долго принимала душ и потратила дополнительное время на причёску и макияж.

Тень улыбки тронула его губы.

‒ Ты всегда прекрасно выглядишь.

Я втянула в себя воздух.

‒ Ты что, не можешь не читать мои мысли?

‒ Мне жаль, ‒ он провёл рукой по волосам, затем провёл ею по затылку. ‒ Я не привык к телепатии.

‒ Потому что ты оборотень.

Мне всё ещё было трудно осознать это.

‒ И да, и нет. Моя материнская линия наделила меня некоторыми волчьими чертами, такими как сила и агрессия, и раз в месяц меня призывает луна, но мой зверь ‒ дракон, а не волк.

‒ И черты характера Алека таковы...

Он поморщился.

‒ Алек ‒ это немного другая история, и я думаю, что ты видела кое-что из этого в башне.

‒ Да.

Воспоминание о сияющей коже Алека и острых, смертоносных чертах лица вряд ли исчезнет из моей памяти в ближайшее время.

‒ Могу я сесть? ‒ Лакхлан дождался моего кивка, затем устроился рядом со мной, принеся с собой знакомый запах лосьона после бритья и темных специй. ‒ Алек не просто какой-то фейри. Его мать была принцессой Благого двора. Это распространённое заблуждение, что Благие ‒ хорошие, а Неблагие ‒ плохие или злые. Но правда в том, что все фейри одинаковы. Они не являются ни добрыми, ни злыми. Они ‒ сила, такая же, как электричество или огонь.

Мурашки побежали по моим рукам.

‒ Так вот почему приказы Алека причиняют боль?

‒ Да, ‒ тихо ответил он, ‒ но он не хотел причинить тебе вреда. Ты кажешься необычайно чувствительной к нему, вероятно, потому что...

‒ Я его пара. Ты это уже говорил.

Лакхлан наклонил голову ‒ волчий жест, который, наряду с его золотыми глазами, впервые сделал очевидной эту сторону его происхождения.

‒ Было бы так плохо быть нашей парой, Хлоя? ‒ намёк на улыбку вернулся на его лицо, затенённое темной щетиной. Между этим и его нарядом горца он совсем не походил на дракона. Просто мужчина. Живой, дышащий мужчина с прессом из стиральной доски и идеальными, грубыми чертами лица.

Ни с того ни с сего я услышал свой собственный голос:

‒ Ты никогда раньше так со мной не разговаривал.

‒ Что ты имеешь в виду?

‒ Просто... ‒ мои щёки вспыхнули. ‒ Я не знаю, просто разговаривают два человека. В офисе ты всегда, казалось, куда-то спешил. Такой корпоративный. Как... ‒ я оборвала себя, прежде чем смогла сказать «как Джош».

Лакхлан нахмурился.

‒ Я совсем не такой, как Беннингтон. Во-первых, я бы скорее отрубил себе руки, чем причинил тебе боль.

Он бы тоже так поступил. Возможно, я и не чувствовала того же притяжения судьбы, что и он с Алеком, но в глубине души я знала, что он никогда не причинит мне вреда.

‒ Алек тоже, ‒ произнёс Лакхлан, прочитав мои мысли. ‒ Он собственник, Хлоя, но он не монстр. Когда драконы находят то, что им нужно, они берут это, ‒ его глаза заблестели. ‒ Они хранят это, ‒ казалось, в его зрачках плясали маленькие огоньки. ‒ И я думаю, тебе бы понравилось, если бы тебя удерживали.

Мои соски напряглись. Его властный язык должен был бы вызвать отвращение. Так почему же моё тело было совершенно готово подписать пунктирную линию в соглашении о паре? Килт, пара улыбок, и я была готова отказаться от своей свободы и навсегда остаться запертой в замке.

‒ Вот тут ты ошибаешься, ‒ пророкотал Лакхлан. Прежде чем я успела сказать ему, чтобы он убрался из моей головы, он встал и протянул руку. ‒ Ты хочешь выбраться из этой крепости?

‒ Да…

‒ Хочешь увидеть Шотландию?

‒ Да, но…

‒ Как ты относишься к тому, чтобы увидеть её с воздуха?

Глава 13

Хлоя

‒ Почему ты носишь килт? ‒ спросила я Лакхлана, когда он вёл меня по замку. Я не обращала особого внимания на то, куда мы направлялись. Я была слишком занята, любуясь его ногами.

Он искоса взглянул на меня.

‒ Учитывая направление твоих мыслей, мне действительно нужно отвечать на это?

Я зажала рот ладонью. Я не была уверена, что было хуже: то, что он думал, что меня достаточно легко соблазнить килтом, или то, что он на самом деле может быть прав.

‒ Ты была бы не первой, девочка.

Мы спустились по каменным ступеням и вошли в огромную комнату с потолком в стиле собора и баннерами на стенах. Я хотела поглазеть, но он быстрым шагом потащил меня за собой, его широкие шаги привели нас к большой деревянной двери.

‒ Мы не можем задерживаться, ‒ произнёс Лакхлан, открывая её и жестом приглашая меня войти. ‒ До Лондона три часа лёту, и нам нужно ночное небо для прикрытия.

«Подожди», ‒ подумала я, когда мы вошли в тёмный двор. Перелёт из Инвернесса в Лондон обычно занимал всего полтора часа. Почему это должно занять три…

Ох.

Зелёный дракон сидел на каменных плитах, его хвост обвился вокруг тела.

Когда Лакхлан предложил увидеть Шотландию с воздуха, я предположила, что он имел в виду частный самолёт. Но это выглядело так, как будто мы летели авиакомпанией Дракон Эйрлайнз.

Теперь я вытаращила глаза. Каждый ребёнок в Нью-Йорке в тот или иной момент посещал Музей естественной истории. Мне нравилось стоять рядом с экспонатами динозавров, поражаясь тому, как могло существовать нечто такое большое.

Но дракон передо мной не был скелетом в музее. Он был жив и дышал, его массивная грудь поднималась и опускалась, когда он наблюдал за мной глубокими зелёными глазами с вертикальными зрачками. Его крылья заканчивались изогнутыми когтями, длинными и толстыми, как автомобиль. Один толчок, и я была бы мертва.

‒ Спокойно, девочка, ‒ сказал Лакхлан, обнимая меня за плечи тёплой рукой. Он повысил голос, так что эхо разнеслось по двору. ‒ Алек ‒ нежный зверёк, не так ли, мальчик?

Дракон закатил глаза ‒ на самом деле закатил их ‒ затем поднялся на задние лапы в массе сверкающей чешуи. Мгновение спустя он расплылся и превратился в дым. Катящаяся концентрированная масса устремилась к нам, остановилась и превратилась в обнажённого Алека, который перевёл раздражённый взгляд с Лакхлана на меня.

‒ Я сражался в битве при Каллодене, а этот всё ещё называет меня мальчиком.

Лакхлан фыркнул.

‒ Поговори со мной, когда будешь сражаться в битве при Гастингсе.

‒ Ты видел битву при Гастингсе?

‒ Да, и, если бы попкорн существовал, я бы расположился с мешком этого вещества. Это всегда хороший день, когда англичанам надирают задницы.

Алек застонал и заговорил со мной театральным шёпотом.

‒ Мой совет, никогда не говори об англичанах в присутствии Лакха. Он не заткнётся целую неделю.

‒ Я не буду, ‒ ответила я, борясь с улыбкой. Невозможно было не быть очарованной их подшучиванием.

‒ Ах, вот она, ‒ сказал Алек. ‒ Я скучал по твоей улыбке, милая, ‒ выражение его лица стало мягче и серьёзнее. ‒ И я клянусь тебе, что никогда больше не сделаю ничего, чтобы прогнать её.

О боже, этот взгляд. Его глаза были того же оттенка зелёного, что и у его дракона. У меня пересохло в горле, а сердцебиение ускорилось.

Он коснулся моей щеки.

‒ Если ты позволишь мне, я бы хотел загладить свою вину.

Всё, что я смогла выдавить, это задыхающееся «хорошо».

Его медленная усмешка заставила бабочек затрепетать у меня в животе.

‒ Ты готова к поездке всей своей жизни?

‒ Я... не уверена.

‒ Всё будет хорошо, ‒ произнёс Лакхлан, начиная раздеваться. ‒ Ты полетишь со мной.

‒ Лакх больше, ‒ сказал Алек, ‒ так что у тебя будет больше места для сидения, ‒ он подмигнул. ‒ Но я быстрее.

Ответом Лакхлана было приглушенное рычание, когда он стянул свитер через голову.

‒ Мы это ещё посмотрим.

О! Боже, они убивали меня.

Вскоре я оказалась между двумя неуклюжими обнажёнными шотландцами, их мускулистые тела были позолочены лунным светом.

Может быть, я уже была мертва, и это был Рай.

Лакхлан оглядел меня с ног до головы, его обычно гладкий лоб наморщился.

‒ В воздухе будет прохладно. Вот, надень это.

Он поднял свой свитер с земли и натянул его мне через голову, как будто я была малышкой. Я сразу же оказалась закутанной в пахнущую Лакхланом шерсть от шеи до середины колен.

‒ Ох, давай поправим эти рукава, ‒ сказал Алек, закатывая их. Закончив, он отступил назад и кивнул. ‒ Этого достаточно. А теперь давай покажем тебе ту сторону Шотландии, которую большинство людей никогда не увидят.

Как будто это было сигналом, Лакхлан повернулся и зашагал прочь.

Ох... вау. Его задница посрамила бы греческую статую. Два тугих круглых шара с сексуальными маленькими углублениями, от которых у меня потекли слюнки. Я была так зациклена на его заднице, что его обращение застало меня врасплох. Он превратился в облако дыма, скрутился в плотный столб, а затем перекинулся в золотого дракона размером с небольшую гору.

Удивление наполнило меня, когда я увидела его золотую чешую и сверкающие глаза, которые блестели, как жидкий металл. Как и у Алека, у него была корона из чёрных шипов на голове и ряд рогов, идущих от верхней части позвоночника до кончика хвоста. У него было лицо рептилии, с удлинённой мордой и ртом, полным множества рядов зазубренных зубов.

Без предупреждения Алек подхватил меня на руки и понес к Лакхлану.

‒ Эй! ‒ я ударила Алека в грудь, что было похоже на удар по валуну. ‒ Что ты…

‒ Поверь мне, девочка, когда дело доходит до езды на драконе, ты не должна слишком много думать об этом. Это всё равно что учиться ездить на велосипеде. Лучше всего просто сесть и поехать.

‒ Люди не так учатся ездить на велосипеде!

Он приподнял бровь.

‒ Разве нет?

‒ Нет, не так, ‒ ответила я, передразнивая его акцент. ‒ Это…

Я пронзительно закричала, когда он подбросил меня в воздух, затем заворчала, когда Лакхлан поймал меня на крыло. Прежде чем я успела перевести дыхание, крыло взмыло над двором, как строительный кран. Затем он накренился, и я скользнула на широкую спину Лакхлана. Всё произошло так быстро, что у меня не было времени закричать или побеспокоиться о падении.

Столб дыма со свистом поднялся в воздух рядом со мной, затем задрожал и принял форму дракона Алека. Зверь оскалил на меня острые как бритва зубы в том, что, как я предполагала, должно было сойти за улыбку. Глубокий голос Алека ворвался в мою голову.

‒ Видишь? Проще, чем ездить на велосипеде. Просто не отпускай.

Моё сердце бешено колотилось, когда я рассматривала один из рогов, торчащих из золотой головы Лакхлана.

‒ Обхвати его рукой, ‒ сказал он в моём сознании. ‒ Ты не причинишь мне вреда.

Я прикусила губу от этого намёка, а затем ахнула, когда его спина затряслась подо мной.

‒ Веди себя прилично, ‒ пробормотала я, проводя кончиками пальцев по одной из его мерцающих золотых чешуек. Они были более удобными, чем выглядели, как будто я провела рукой по прекрасному кожаному пальто. Если бы не рога и тот факт, что я была в двадцати футах в воздухе, я могла бы подумать, что сижу в роскошной машине с подогревом сидений.

Сильный порыв ветра взметнул мои волосы, а затем Алек взмыл в ночное небо, его тело пронеслось мимо, как ракета. Спина Лакхлана опустилась подо мной, когда он глубоко вздохнул.

А потом мир ушёл у меня из-под ног.

На секунду я не могла дышать. Я изо всех сил вцепилась в его рога, когда ветер ударил мне в лицо, а в ушах заревел реактивный двигатель. Это было похоже на взлёт в самолёте, только у самолёта не было крыши или ремней безопасности. Мы взмыли в воздух, поднимаясь и поднимаясь, крылья Лакхлана хлопали, как два огромных паруса. Они были окантованы темно-малиновым цветом, что делало золото ещё более захватывающим дух. Облака проносились мимо моего лица. Мои волосы стали влажными, а холодный воздух обжигал кожу.

Как только подъём стал невыносимым, Лакхлан расправил крылья. Рёв прекратился, и мы, казалось, парили, подвешенные в небе, как дирижабль над спортивным стадионом. Я осмелилась посмотреть вниз, и мои глаза расширились.

Огни усеивали шотландскую сельскую местность, которая светилась насыщенным зелёным цветом даже посреди ночи. Среди городов возвышались церковные шпили. Тут и там виднелись замки, примостившиеся на скалистом склоне холма или на краю скалистого обрыва. И везде была вода. Озёра всех размеров мерцали в лунном свете, как будто великан оставил следы, а затем наполнил их звёздами. Облака проплывали мимо, как пучки сахарной ваты. Каждые несколько минут крылья Лакхлана мягко взмахивали в воздухе, посылая вокруг меня свист ветра. Температура была прохладной, но его тело было тёплым. Как обхватить ладонями кружку горячего шоколада в снежный день.

Алек появился в поле зрения, затем завис в воздухе рядом с нами. Он одарил меня ещё одной ужасающей улыбкой, его зубы были похожи на сталактиты в пещере.

‒ Хочешь погоняться?

Прежде чем я успела ответить, он прижал крылья к телу и понёсся вперёд, оставив нас с Лакхланом поверженных в прах.

Голос Лакхлана грохотал в моей голове, тембр был насыщен неодобрением.

‒ Выпендривается. Не волнуйся, девочка, нам не нужно за ним гоняться.

Впереди нас Алек петлял по небу, его тело извивалось. Он остановился, хлопая крыльями, и оглянулся через плечо. Через мысленную связь донёсся слабый звук куриного кудахтанья.

Я крепко сжала рога Лакхлана и похлопала его по спине.

‒ Что бы ни случилось, просто пообещай, что поймаешь меня, если я упаду.

У меня было время заметить, как он хихикает у меня в голове. Ветер развевал мои волосы, когда он рванулся вперёд. Мы пролетели мимо Алека, и именно так я узнала, что драконы выглядят абсолютно нелепо с потрясённым выражением на лицах.

Мой смех утонул в ветре, когда мы пронеслись по воздуху, земля внизу стала размытой. Алек полетел вперёд, размахивая рогатым хвостом. Лакхлан резко накренил нас влево, подныривая под тело Алека. Очевидно, ожидая увидеть нас справа, Алек огляделся, его остроконечная голова вертелась назад и вперёд, как у мультяшного персонажа.

Мы с Лакхланом рассмеялись вместе. Алек развернулся, отступил назад и выпустил струю пламени в опасной близости от хвоста Лакхлана.

И тогда гонка действительно началась.

Мы опускались и парили. Крутились и вертелись. Мой страх растаял, когда мы пронеслись по небу, и я рассмеялась, когда Лакхлан сделал бочку, как самолёт-истребитель. Это было так весело, что я потеряла счёт времени, и не успела я опомниться, как земля под нами засияла миллионами огней.

Лондон.

Ребята прекратили свою игру, и голос Алека проник в мою голову.

‒ Мы должны взлететь немного выше, девочка. Кто-нибудь может нас заметить.

Я держалась, пока Лакхлан хлопал крыльями, поднимая нас вверх. Огни на земле превратились в булавочные уколы, а Темза превратилась в узкую ленту.

Алек снова устроился рядом с Лакхланом и перевёл на меня сияющие изумрудные глаза.

‒ Что ты думаешь о своей первой поездке на драконе?

Я начала кричать в ответ, затем проверила нашу ментальную связь.

‒ Сначала немного страшно, но я привыкаю к этому.

В его глазах светилось одобрение.

‒ Тебе просто нужно было попробовать, чтобы понять, что тебе это нравится.

Двойной смысл был ясен.

‒ Тебя ждёт волшебная жизнь, Хлоя. Зависит от тебя, воспользуешься ли ты ею.

Я смотрела на него, пока мы скользили над Лондоном, сверкающим городом, раскинувшимся под нами. Это было волшебно. Нельзя было отрицать ни вида, ни явного чуда полёта по небу с двумя драконами. Они предупреждали меня, что их мир опасен, но это было верно и для человеческого мира тоже.

И все же…

Я была человеком. Во мне не было ничего особенного. И я не могла не представит смирение Лакхлана в крепости. Его замкнутое выражение лица и мрачное согласие. Человеческие пары были редкостью. Алек признал это. У меня даже было это в письменном виде. Из ниоткуда в моей голове раздался голос Джоша: «Я не знаю, Хлоя. Думаю, мне просто было скучно».

Внезапно Лакхлан сложил крылья и повёл нас на резкий спуск. Город устремился ввысь, заставив меня ахнуть и вцепиться в его рога. Ветер ревел. Мой желудок опустился, как будто я съехала с холма на американских горках. Мы пробились сквозь гряду облаков. небоскрёб появился из ниоткуда. Лакхлан подлетел к нему, расправил крылья и приземлился на крышу. Секунду спустя Алек приземлился рядом с ним, его когти царапали бетон.

У меня едва хватило времени осмотреться, когда Лакхлан опустился на землю и наклонился набок. Инстинкт подсказывал мне ухватиться за его рога в попытке удержаться на месте, но угол был слишком крутым. Я соскользнула с его спины на крыло ‒ и продолжала скользить, пока мои ноги не коснулись земли.

Алек был там в человеческом обличье, его большие руки схватили мои и потянули меня вверх.

‒ Всё в порядке, девочка? ‒ спросил он, убирая мои спутанные волосы с лица.

‒ Н-нет, ‒ я была слишком неустойчива, чтобы оттолкнуть его, поэтому я вцепилась в его руку, когда повернулась к Лакхлану. ‒ Ты мог бы предупредить меня, что спускаешься!

Золотой дракон замерцал и превратился в дым.

‒ Я могла упасть, ‒ сказала я ему.

Дым превратился в Лакхлана, который шагнул ко мне, оттолкнул Алека с дороги и заключил меня в объятия.

Только не снова. Что это было с горцами и тем, что они сбивали женщин с ног?

‒ Поставь меня...

‒ Пока нет, ‒ сказал Лакхлан с сильным акцентом, когда нёс меня к стеклянным дверям того, что, очевидно, было пентхаусом. Он посмотрел вниз, и от его хищного взгляда у меня пересохло во рту. ‒ У тебя в голове какие-то извращённые мысли, Хлоя. Пришло время нам их распутать.

Глава 14

Лакхлан

Когда я нёс Хлою в пентхаус, я ждал, что Алек назовёт меня лицемером или попытается остановить меня. Учитывая, как всё обернулось в первый раз, когда мы оказались в такой ситуации, я бы не стал его винить.

Он не сделал ни того, ни другого, но смесь замешательства и неудовольствия омрачила его черты, когда он последовал за мной в гостиную.

Я тоже не мог винить его за это. За эти годы я дал ему достаточно поводов для замешательства. Но это закончится сегодня вечером. Наконец, пришло время мне признаться во всем своей паре.

Обеим моим парам.

Я усадил Хлою на длинный диван и жестом указал Алеку на ближайшее кресло.

‒ Пожалуйста, сядь. Мне нужно кое-что сказать.

‒ Хорошо, ‒ медленно сказал Алек. Он снял плед с подлокотника дивана и бросил его в меня. ‒ Может быть, сначала прикроешься. Я вижу, это был холодный полет.

Это была грубая попытка разрядить напряжение, и, хотя я оценил его усилия, я не мог заставить себя улыбнуться или огрызнуться на него в ответ. То, в чём я должен был признаться, было слишком важно.

И болезненно.

Набросив плед на плечи, я присел на край другого большого кресла, мои босые ноги выглядели нелепо неуместно на белом ворсистом ковре в комнате. В основном из стекла и хрома, квартира была ультрасовременной и настолько противоположной замку, насколько это вообще возможно. Алеку это нравилось. Я был настроен двойственно, хотя и не возражал против ванны в главной ванной. Она была достаточно большой для нас обоих и…

‒ Лакхлан?

Голос Алека прервал мои бессвязные мысли.

‒ Эм... ‒ я провёл рукой по лицу. ‒ Верно. Нет смысла тянуть с этим, ‒ я посмотрел на Хлою, которая смотрела на меня широко раскрытыми голубыми глазами. Она была так красива, что на неё было почти больно смотреть. Но я заставил себя выдержать её взгляд и сказал: ‒ Я не хотел человека в качестве пары, но это было не из-за тебя. Люди убили мою мать... и одного из моих отцов.

Она прикрыла рот рукой.

Алек напрягся, всё его тело внезапно насторожилось.

Я остановил свой взгляд на точке между ними, и их лица расплылись, когда я мысленно вернулся к своим самым ранним воспоминаниям.

‒ Моя мать была оборотнем, как вы знаете, и она верила, что ей нечего бояться людей. В те дни они были примитивны и суеверны. Они принимали магию как часть повседневной жизни, даже если не понимали её. Но люди могут включаться в то, чего они не понимают. Когда они сталкиваются с чем-то могущественным, они боятся этого... а затем пытаются устранить это.

В комнате было тихо, пока Хлоя и Алек прислушивались. Снаружи царила лондонская ночь, город окутала чернильная тьма. Если бы не изящная мебель в комнате и толстые стёкла, защищающие нас от холода, мы могли бы оказаться в медовом зале, навострив уши в ожидании звуков врагов.

Или монстров.

‒ Детали не важны, ‒ сказал я, ‒ хотя люди во многом ошиблись, когда записывали историю. Но, в общем и целом, они охотились на мою мать и в конце концов убили её. Оторвали её руки от тела и повесили их в королевском зале на всеобщее обозрение. Мои отцы жаждали мести, но их сердца были разбиты, и это сделало их слабыми. К тому времени, когда они напали, люди собрали большую армию. Они убили одного моего отца. Мой другой отец умер вскоре после этого.

‒ Оставляя тебя сиротой, ‒ промолвила Хлоя, её голос был полон слез.

Когда я поднял взгляд, влага заблестела в её глазах, сделав их темно-фиолетовыми.

‒ Нет, ‒ сказал я. ‒ Я был взрослым драконом, и я обрушил ад на это королевство. Я сжёг его дотла, как и говорится в сказках.

Алек покачал головой.

‒ Это было очень давно, Лакхлан. Тысячу лет или больше. И вряд ли это было королевство. Скорее всего, скопление длинных домов или деревня, в которой больше животных, чем людей.

‒ Почему это должно иметь значение? ‒ спросил я, озвучивая вопрос, с которым боролся веками. ‒ Я убивал мужчин и женщин. Детей и младенцев. Я не делал различий. Есть ли срок годности у зла? Однажды я был способен на это. Кто сказал, что я не способен на это снова?

Алек перевёл дыхание, но Хлоя положила руку ему на плечо. Затем она встала, пересекла небольшое пространство и опустилась на колени у моих ног.

‒ Ты хочешь знать, на что ты способен? Зло не способно любить, ‒ грустная улыбка тронула её губы. ‒ Когда я только начала работать на тебя и Алека, я завидовала вашим отношениям. Вы любите друг друга всем сердцем, без всяких оговорок. Я хотела этого для себя, для себя и Джоша.

Мой голос звучал хрипло в моих ушах.

‒ Он был недостоин тебя.

‒ Я не жалею о том, что произошло, ‒ сказала она. ‒ Теперь, когда я увидела, как выглядит настоящая любовь, я знаю, что никогда не согласилась бы ни на что меньшее. ‒ Она вздёрнула подбородок, встретившись со мной взглядом, и её голубые глаза стали свирепыми, придавая ей вид разъярённого ангела. ‒ Ты не монстр, Лакхлан МакКей, ‒ она схватила мои руки обеими своими. ‒ Все мы ‒ нечто большее, чем худшие стороны самих себя.

У меня заболело горло. Потому что я тоже был недостоин её.

‒ Я убивал, ‒ проговорил я хрипло.

‒ В другое время, в другой жизни. Ты потерял свою семью, но теперь у тебя есть новая жизнь... и шанс создать новую семью.

На мгновение время остановилось. Затем я вскочил на ноги, и она оказалась в моих объятиях, наши губы сомкнулись, когда я повёл её назад и бросил на колени Алеку. Он смягчил её падение, а затем принялся снимать с неё одежду. Её свитер пролетел через мою голову, а её лифчик ударил меня по плечу, когда я пососал её язык и прикусил пухлую нижнюю губу, которая сводила меня с ума месяцами.

Хлоя громко застонала мне в рот, и я оторвался, чтобы увидеть большие руки Алека, обхватывающие её сиськи. Похоть пронзила меня, как гремучая змея, и я отстранился, чтобы насладиться сексуальным зрелищем его ладоней, наполненных её дрожащими грудями. Он провёл большими пальцами по её соскам, заставляя темно-розовые кончики напрячься, превратившись в маленькие пики. Он и Хлоя составляли соблазнительную пару ‒ он с его большим, мускулистым телом и она с её мягкими, кремовыми изгибами. Мой зверь жаждал их обоих.

‒ Приготовьтесь ко мне, ‒ сказал я им, стягивая джинсы Хлои с её ног. Я отбросил их в сторону и быстрым рывком сорвал с неё трусики, отчего она ахнула. Я раздвинул её бедра пошире и перекинул её ноги через подлокотники кресла, открывая моему взору каждый дюйм её сочной киски. Член Алека гордо торчал между её раздвинутых бёдер, испещрённый венами, в нескольких дюймах от её блестящих складок. Капелька предэякулята усеяла кончик его эрекции. Блестящие соки скопились у её входа.

Ни одно зрелище никогда не было более жарким. Я держал их в таком состоянии какое-то мгновение, мой внутренний зверь трепетал от того, что они были открыты, нуждались и были в моей власти.

‒ Что попробовать первым? ‒ размышлял я, бросая мрачный взгляд на своих возлюбленных.

Мои пары.

Хлоя зашептала.

Я провёл руками по икрам Алек и продолжал двигаться, пока не добрался до её мягкой внутренней поверхности бёдер.

‒ Ты права, девочка. Дамы вперёд, ‒ я опустил свой рот и лизнул прямо в её центр.

Она сразу же рассыпалась на части.

‒ О Боже, о Боже... О Боже, ‒ она толкнулась мне в рот, прижимаясь к моему лицу, отчего истекающий член Алека коснулся моей щеки... моего подбородка... моей шеи.

Я провёл по Хлое длинным движением языка, затем сомкнул губы вокруг члена Алека и взял его прямо в заднюю часть своего горла.

Его бедра дёрнулись, и от его глубокого стона, казалось, завибрировало кресло. Комната отозвалась эхом от его хриплых просьб.

‒ Отсоси у меня. Да. Черт... вот так.

Я задал шаблон ‒ одно облизывание для неё, один отсос для него. Назад и вперёд, я наслаждался обоими, наслаждаясь контрастом между её мягкой киской и его твёрдым стволом. Я держал их на грани так долго, как мог, отказывая им в освобождении, поскольку их стоны становились всё громче, а киска Хлои становилась всё влажнее.

Но Алек сломался первым. Когда настала его очередь, он ворвался в мой рот почти комично быстро. Его бёдра двигались нескоординированными толчками, и его грубые штаны пролетели над моей головой. Улыбаясь про себя, я скользнул пальцем между его ягодиц и подразнил его дырочку.

Он кончил сразу, его горячее высвобождение ударило в заднюю часть моего горла. Я выпил его, а потом ещё немного, погрузив язык в крошечную щель на его голове, чтобы убедиться, что я получил всё до последней капли.

Когда я отстранился, он обхватил бёдра Хлои руками, невероятно широко раздвинув её, и завладел её ртом в страстном поцелуе. Я встал, схватил свой ствол и пошевелил кончиком вокруг её входа.

Она со вздохом оторвала свой рот от рта Алека.

‒ Лакхлан, ‒ выдохнула она, её глаза потемнели от вожделения. Позади неё зелёные глаза Алека блестели с таким же жаром.

Я навис над ними, сжимая в кулаке свой член, проводя головкой от её клитора к её отверстию. Зажатая между мной и Алеком, с его руками, держащими её открытой, Хлоя не могла пошевелиться. Могла только дрожать и стонать, её большие глаза были полны желания.

И она будет умолять.

‒ Пожалуйста, ‒ прошептала она. ‒ Пожалуйста, трахни меня.

Я медленно двигал бёдрами вперёд, пронзая её дюйм за дюймом. Мы втроём с восхищением смотрели на её пылающие розовые губы, растянутые вокруг моего члена. Я слегка отстранился, и мы застонали как один при виде моего члена, блестящего от её желания.

‒ Такая мокрая, ‒ пробормотала я, возвращаясь внутрь, а затем погружаясь ещё глубже. ‒ Такая нуждающаяся киска, жаждущая моего члена.

Ещё несколько медленных, лёгких толчков, и я был полностью внутри, мой член погрузился в её идеальное тепло. Её мышцы сжались вокруг меня, и моя мошонка задела ствол Алека, который снова затвердел.

Он убрал руки с её бёдер и обхватил груди Хлои, нежно поглаживая пухлые изгибы.

‒ Продолжай делать это, ‒ прохрипел я, начиная толкаться. Было почти лучше, когда его руки были на ней, а не на моих, и тёмное удовольствие свернулось внутри меня, когда я направлял его движения. ‒ Ущипни её за соски, ‒ я толкался быстрее, покачивая её на его коленях. ‒ Вот так. Сильнее, парень. Заставь её стонать.

Алек так и сделал, дразня и щелкая тугими вершинками, пока Хлоя не закричала. Её лоно сжало мой член, заставляя мои яйца покалывать, когда я закачался быстрее, двигая бёдрами назад и вперёд, как поршень.

Она извивалась на коленях Алека, её полные губы приоткрылись, когда она чередовала вздохи и сексуальные тихие стоны, которые довели моё возбуждение до невообразимых высот.

‒ Я… О, Лакхлан. Я собираюсь... ‒ она застонала, когда Алек уткнулся лицом в её шею и начал посасывать её кожу.

‒ Скажи это ещё раз, ‒ прорычал я, качаясь так сильно, что тяжёлое кресло медленно продвинулось по полу. ‒ Произнеси моё имя.

Румянец расцвёл на её груди, когда её оргазм усилился.

‒ Лакхлан! ‒ закричала она.

‒ Ещё раз.

‒ Лакх... ‒ Хлоя подавилась словом, когда её рот открылся в беззвучном крике. Её киска дёрнулась, а глаза остекленели.

Мой хриплый крик раздался секундой позже. Удовольствие пронеслось по моему телу, цвета вспыхнули перед моими глазами, когда я вонзился по самое основание и выстрелил своё освобождение. Казалось, это продолжалось вечно, и я смутно осознавал, что вцепился в предплечье Алека, испытывая самый блаженный оргазм в своей жизни. Когда это наконец закончилось, я рухнул на грудь Хлое, уткнувшись лбом в плечо Алека.

Он положил руку мне на затылок и держал её там, пока мой пульс не пришёл в норму. Когда я снова смог дышать, я поднял голову и поцеловал его, затем приподнял подбородок Хлои и сделал то же самое с ней.

‒ Ты в порядке, детка?

‒ Да, ‒ пробормотала она. ‒ Просто очень устала.

Алек улыбнулся, глядя на её шелковистую макушку.

‒ Тогда мы должны уложить тебя в постель. Хотя я должен предупредить тебя, Лакх ‒ подушечная свинья.

Было заманчиво остаться там, где я был, но я оторвался от Хлои и помог ей подняться с колен Алека. Она задрожала, поэтому я поднял с пола плед и накинул ей на плечи.

Она бросила на меня застенчивый взгляд.

‒ Означает ли это, что теперь ты заявляешь на меня права?

О боже. Я должен был догадаться, что этот вопрос последует. Я взглянула на Алека, который, казалось, внезапно заинтересовался тканью обивки дивана.

‒ Ах, нет. Для это требуется нечто большее, чем... это.

Хлоя нахмурилась.

‒ Например, что?

‒ Ну что ж… Мы должны заявить на тебя права определённым образом, ‒ я прочистил горло. ‒ Мы оба. Одновременно.

Краска отхлынула от её лица.

‒ Но тебе это понравится. Я имею в виду, мы тебя подготовим. ‒ Чёрт, я был плох в этом.

‒ Мне нужно присесть. ‒ Цвет её лица приобрёл зелёный оттенок. Она покачнулась.

Мы с Алеком потянулись к ней одновременно.

Её веки затрепетали, и она упала в мои объятия.

‒ Хлоя!

‒ Лакхлан, ‒ резко сказал Алек, в его тоне было что-то такое, что я редко от него слышал.

Страх.

Он схватил меня за руку и указал на белый ковёр.

‒ Там кровь, ‒ он стянул плед с тела Хлои, и мы оба замерли.

Ещё больше крови запачкало её бёдра.

Глава 15

Алек

Человеческая больница пахла антисептиком, увядающими цветами и несвежим кофе. Банки с этим веществом стояли на подогревателе в углу комнаты ожидания, где мы с Лакхланом застряли с тех пор, как медсестры увезли Хлою. По телевизору с плоским экраном, установленному на стене, ведущий новостей с обильным макияжем рассказывал о падении фондового рынка.

‒ Как ты думаешь, сколько ещё это продлится? ‒ спросил я Лакхлана, который наконец перестал расхаживать и теперь сидел на одном из зелёных пластиковых стульев, выглядя неуместно и слегка угрожающе.

Хотя я знал, что это не так. Его сердитый взгляд был вызван не гневом. Он чувствовал ответственность за Хлою и внутренне корил себя за то, что произошло.

Я наклонился вперёд, чтобы привлечь его внимание.

‒ Лакхлан.

Его золотистые глаза метнулись ко мне.

‒ Если бы я знал это, ты думаешь, я бы сидел на заднице в этом проклятом месте?

Я закрыл рот и откинулся на спинку, мой собственный пластиковый стул заскрипел.

Так же быстро, как это произошло, его самообладание иссякло. Он потёр рукой подбородок, бормоча:

‒ Прости. Я просто хотел бы, чтобы они нам что-нибудь сказали.

‒ Простите, джентльмены? В дверях стояла женщина в светло-голубом халате.

Мы с Лакхланом вскочили на ноги так быстро, что её брови поползли вверх.

‒ Да? ‒ сказал я.

‒ Кто из вас здесь из-за Хлои Дрексел?

‒ Я, ‒ сказали мы с Лакхланом вместе.

Её взгляд метался между нами, и на её лице появилось растерянное выражение.

‒ Мы допускаем только одного посетителя на каждого пациента. Таковы правила больницы.

О, чёрт возьми, нет. Я ни за что не останусь на месте, пока Лакхлан видится с Хлоей. Я направился к дверному проёму, на ходу используя свою силу.

Карие глаза медсестры расширились, и её голова откинулась назад, когда я подошёл ближе.

Голос звучал властно, я улыбнулся.

‒ Всё в порядке, ‒ я взглянул на бейдж с именем, прикреплённый к её рубашке, ‒Хелен. Вы можете изменить политику только один раз.

Сияние моей кожи отразилось в её зрачках, когда она кивнула.

‒ Да, ‒ сказала она мечтательным голосом. ‒ Вам обоим разрешено пройти.

‒ Спасибо тебе, ‒ Спасибо.

‒ Ты шотландец.

Я подмигнул.

‒ Родился и вырос.

‒ Сюда.

Лакхлан заворчал рядом со мной, когда мы последовали за ней по белому, стерильному на вид коридору.

‒ Ты не находишь, что это немного чересчур?

‒ Это сработало, не так ли? ‒ я что-то пробормотал в ответ.

Хелен провела нас через ряд залов к высокой стойке, гудящей от активности. Другая медсестра ‒ постарше и источающая авторитет ‒ стояла рядом с ним, стуча по какому-то футуристическому компьютеру, установленному на столбе на колёсах. Она подняла глаза при нашем приближении и нахмурилась.

‒ Только один посетитель на пациента.

‒ Они здесь из-за мисс Дрексел, ‒ сказала Хелен со смутной улыбкой на лице.

‒ Хелен. Ты знаешь нашу политику.

‒ Они здесь из-за мисс Дрексел.

Старшая медсестра открыла рот, как будто собиралась возразить, затем покачала головой.

‒ Знаете что, у меня нет на это времени, ‒ она протиснулась мимо Хелен и жестом пригласила Лакхлана и меня следовать за ней. ‒ Вы уже здесь. Я не выгоняю вас теперь. ‒ Её туфли скрипели, когда она проходила мимо стойки, говоря через плечо. ‒ Я Джоана, одна из медсестёр-акушерок. А, вот и мы, ‒ она исчезла в палате для пациентов.

Мы с Лакхланом замерли на пороге, затем посмотрели друг на друга. Акушерка? Мы знали это слово. Оно было старым, и его значение не менялось на протяжении веков.

Джоана высунула голову из-за двери.

‒ Джентльмены? Это была напряжённая ночь, и моя смена заканчивается через час.

‒ Извините, ‒ услышал я свой голос, и мы с Лакхланом последовали за ней внутрь, пока мои мысли крутились вокруг последствий того, что Хлою лечила акушерка.

Потом я увидел Хлою, сидящую на больничной койке, с бледным и испуганным лицом, и моё сердце упало к ногам.

‒ Девочка, ‒ выдохнул я, бросаясь к ней. ‒ С тобой все хорошо? Ты напугала нас с Лакхом чуть не до смерти, ‒ он топтался рядом со мной, его лицо было почти таким же бледным, как у неё.

Её губы задрожали.

‒ Я... не знаю. Они сказали, что я беременна.

Джоана издала тихий звук, и мы втроём посмотрели на неё, стоящую у двери.

‒ Мне жаль, ‒ проговорила она Хлое. ‒ Мы были так заняты сегодня вечером, я не подумала спросить, сказала ли ты своему, ‒ её взгляд скользнул по Лакхлану и мне, ‒ эм... партнёру.

‒ Партнёрам, ‒ твёрдо ответила Хлоя. Она вздёрнула подбородок, и её голос окреп. ‒ Оба этих мужчины ‒ мои партнёры.

Я приготовился к отрицательному ответу, но Джоана просто кивнула.

‒ Что ж, приношу свои извинения за то, что так внезапно сообщила эту новость, ‒ её брови сошлись вместе. ‒ Ваш уровень гормонов выглядел немного не так, поэтому мы хотели бы сделать УЗИ. Я просто выскочу и возьму аппарат, ‒ она ушла в очередном вихре деловитой результативности.

В ту секунду, когда она вышла за дверь, лицо Хлои сморщилось.

‒ Я не могу в это поверить, ‒ прошептала она и подняла голову, в её глазах блеснула слабая надежда. ‒ Он не может быть одним из ваших, да? Ты использовал презерватив в самолёте, но потом... ‒ она замолчала и сглотнула, явно встревоженная.

Я медленно покачал головой.

‒ Нет, милая. В первый раз я воспользовался презервативом, потому что не хотел тебя пугать. Но он нам не нужен. Мы с Лакхом не можем заразиться человеческими болезнями, и мы не можем сделать так, чтобы ты забеременела, пока мы не заявим на тебя права.

Лакхлан пододвинул пару стульев для посетителей. Мы сели, и он переплёл свои пальцы с пальцами Хлои.

‒ Ох, они поранили твою маленькую ручку, ‒ он нежно поцеловал зеленоватое пятно вокруг её капельницы. ‒ Я могу это исправить, девочка. Как только ты вернёшься домой.

‒ Можешь?

‒ Конечно, я могу. Драконьи слезы обладают целебной силой.

По её щеке потекла влага.

‒ Это ребёнок Джоша, ‒ её губы снова задрожали. ‒ Что мы будем делать?

Я погладил нежную кожу её руки под рукавом больничного халата.

‒ Всё, что ты захочешь, милая. Мы с Лакхом поддерживаем тебя, несмотря ни на что.

‒ Но как насчёт Джоша? Боже, мне придётся видеть его всю оставшуюся жизнь.

‒ Не думай об этом сейчас, ‒ сказал Лакхлан. ‒ Просто сосредоточься на том, чтобы поправится, ‒ он прерывисто вздохнул. ‒ Когда я увидел кровь на твоих бёдрах… Господи, девочка, я не мог вынести мысли, что причинил тебе боль.

‒ Ты не причинил, ‒ настаивала она. ‒ Они сказали мне, что кровотечение на этой стадии является обычным явлением, и у некоторых женщин оно наблюдается на протяжении всей беременности, ‒ застенчивый взгляд расцвёл на её тонких чертах. ‒ Ты не причинил мне вреда. Мне нравилась каждая минута того, что мы делали. То, что мы все сделали.

Воздух пронзил визгливый звук, а затем вошла Джоана с аппаратом на тележке.

‒ Вот мы и пришли, ‒ сказала она, подтаскивая его к кровати Хлои и фиксируя на месте. Она нажала на кучу кнопок, затем повернулась к Хлое. ‒ Поскольку ты на ранних сроках беременности, мне нужно будет сделать трансвагинальное ультразвуковое исследование для точности.

‒ Хорошо.

Джоана взглянула на меня и Лакхлана.

‒ Ты не против…

‒ Они остаются, ‒ сказала Хлоя.

Джоана и глазом не моргнула, и я выдохнул с облегчением, потому что у меня было предчувствие, что очаровать её будет непросто. Некоторые люди, естественно, были менее восприимчивы к внушению. Другие просто сталкивались в своей жизни со слишком большим количеством дерьма, чтобы их можно было убедить. Я ставил на то, что Джоана подходит под оба описания.

Она ещё немного повозилась с аппаратом, затем просунула зонд под одеяла Хлои с ловкостью рук, которая посрамила бы и фокусника. Секунду спустя на черно-белом экране появилось зернистое изображение.

Хлоя напряглась.

Мы с Лакхланом наклонились вперёд.

В профиль рот Джоаны был опущен вниз. Через мгновение она повернулась к Хлое, и её голос утратил резкость и раздражение.

‒ Мне правда жаль, дорогая. Это нежизнеспособная беременность.

‒ Что? ‒ Хлоя переводила взгляд с неё на экран. ‒ Я не понимаю.

Джоана указала на белое кольцо посреди чёрного.

‒ Это гестационный мешок. Мы должны увидеть развивающийся эмбрион, но он отсутствует. Мы называем это испорченной яйцеклеткой. Иногда эмбрион погибает очень рано. В других случаях он вообще никогда не развивался, ‒ выражение её лица смягчилось. ‒ Это гораздо более распространено, чем люди думают. До двадцати процентов всех первых беременностей заканчиваются выкидышем, и это число, вероятно, ещё выше, потому что мы не всегда знаем об этих очень ранних беременностях.

Хлоя уставилась на экран.

‒ Нет абсолютно никаких оснований думать, что у вас не будет успешной беременности.

‒ Я... ‒ Хлоя замолчала.

Я положил свою руку поверх той, которую уже держал Лакхлан, мои пальцы обхватили их обе.

‒ Что нам теперь делать? ‒ спросил я Джоану.

‒ Хорошо, ‒ сказала она, её оживлённый тон вернулся. ‒ На самом деле есть два варианта, ‒ она посмотрела на Хлою. ‒ Вы можете подождать, пока выкидыш произойдёт сам по себе, или я могу отправить вас домой с лекарствами, чтобы ускорить процесс. Скорее всего, у вас будут некоторые судороги, а затем это будет похоже на более тяжёлый, чем обычно, менструальный цикл.

‒ Лекарства, ‒ сказала Хлоя. ‒ Я не хочу ждать.

Джоана кивнула.

‒ Просто дай мне минуту, чтобы получить рецепт. Мы можем заполнить его здесь, и вы отправитесь в путь. Как только ты окажешься дома, отдохни и выпей побольше жидкости.

‒ Мы хорошо позаботимся о ней, ‒ ответил Лакхлан.

Хлоя сжала наши руки.

Джоана с минуту суетилась, затем подтолкнула ультразвуковой аппарат к двери. Как раз перед тем, как уйти, она обернулась, и её взгляд упал на Хлою.

‒ Я сожалею о том, как всё обернулось, мисс Дрексел, ‒ она поколебалась, затем добавила: ‒ Это, наверное, звучит ужасно непрофессионально, но женщины в моей семье имеют талант... кое-какие знания. Я не могу этого объяснить, но я просто знаю, что у вас будет сын. Я чувствую это очень сильно.

Моё сердце бешено колотилось. Рядом со мной Лакхлан совершенно замер.

‒ Эм. В любом случае, я подумала, что это может помочь, ‒ она коротко кивнула и ушла.

По какому-то негласному соглашению мы втроём подождали, пока не стихнет скрип колёс аппарата, затем Хлоя повернулась к нам.

‒ Экстрасенс или что-то такое?

Ответил Лакхлан.

‒ Да, хотя дар непредсказуем, ‒ он бросил задумчивый взгляд на дверь. ‒ Хотя я бы поспорил, что она настоящая. Такого рода вещи, как правило, происходят в семьях.

Я убрал выбившийся локон с плеча Хлои.

‒ Ты в порядке, милая?

Она на мгновение замолчала.

‒ Думаю да. Это были американские горки, ‒ она поморщилась. ‒ Честно говоря, я просто хочу снять этот халат и пойти домой.

‒ Мы можем это сделать, ‒ сказал я. ‒ Мы уложим тебя в постель и будем у тебя на побегушках. Ты можешь приказывать нам, как слугам.

Её улыбка вернула румянец на её щеки, что вызвало во мне сладкое облегчение.

‒ Два красивых шотландца, которые будут делать всё, что я скажу? Я согласна.

Глава 16

Хлоя

Ребята выполнили своё обещание позаботиться обо мне. Как только мы вернулись в пентхаус, они уложили меня в постель в главной спальне и позаботились обо всех моих удобствах. Алек принёс мне миску домашнего куриного супа с лапшой (с гарниром из чудо-тостов), а Лакхлан расчесал спутанные волосы и заплёл тяжёлую массу во французскую косу.

Я удивлённо коснулась косы.

‒ Ты умеешь заплетать косы?

‒ Конечно, умею. Средневековые воины были тщеславны из-за своих волос, девочка.

‒ Да, как в «Храбром сердце», ‒ весело сказал Алек, неся корзину для белья из ванной.

Лакхлан сердито посмотрел на него.

‒ Следи за своим языком. Здесь присутствует дама.

‒ Это любимый фильм Лакха, ‒ произнёс Алек, выходя из комнаты.

‒ Это, блядь, не так, ‒ крикнул ему вслед Лакхлан. Он повернулся ко мне с хмурым видом. ‒ Он каждый год дарит мне DVD с этой чёртовой штукой на мой день рождения.

Я ухмылялась их выходкам ‒ и всем другим способам, которыми они дразнили друг друга. Они заставляли меня смеяться, иногда до тех пор, пока слёзы не катились по моему лицу.

И когда слезы неожиданно сменились с шутливых на настоящие, они обнимали меня, пока я плакала, мы втроём лежали на огромной кровати.

‒Я-я и-извиняюсь, ‒ задыхалась я между рыданиями, уткнувшись лицом в грудь Алека, а тёплое тело Лакхлана прижималось к моей спине. ‒ Я н-не знаю, почему это п-происходит.

‒ Плачь сколько хочешь, девчушка, ‒ ответил Алек, его дыхание шевелило мои волосы. ‒ Это нормально.

Я шмыгнул носом.

‒ Да?

‒ Да. Я прочитал несколько медицинских журналов в Интернете. Беременность была нежизнеспособной, но твоё тело всё ещё считает, что оно беременно. Все эти гормоны дают о себе знать, ‒ он крепко поцеловал меня в макушку. ‒ Они могут заставлять тебя плакать.

Я подняла голову, чтобы видеть его лицо.

‒ Ты исследовал все это для меня?

‒ Конечно, я исследовал. Ты в этом не одна.

Моё сердце сжалось. Как такое простое утверждение может значить так много? Но это произошло, и даже больше, потому что я знала, что это правда. Я была одинока всю свою жизнь ‒ сначала как одинокий ребёнок, который, казалось, мешал моей матери, а затем как неудачница-невеста, наблюдающая за Джошем со стороны. Теперь, впервые, я была частью чего-то, чего у меня никогда раньше не было.

Семья. Может быть, нетрадиционная. Некоторые люди могут этого не одобрить.

Но кого волновало, что подумают люди? Людей всё равно переоценивали.

Лакхлан усмехнулся, явно уловив мои мысли. Но это меня больше не беспокоило. Ментальная связь была частью нашей связи.

Он нежно провёл рукой по моей спине.

‒ Как твоё кровотечение, девочка?

‒ Легче, ‒ с готовностью ответила я, потому что с этими мужчинами невозможно было смутиться. Мои мужчины. Они были так педантичны во всем. Но жар прилил к моим щекам, когда я добавила: ‒ Я думаю, мы должны быть в состоянии… ты знаешь... скоро.

Он издал цокающий звук и повернул меня так, чтобы я была к нему лицом. Опершись на локоть, он провёл пальцем по моей нижней губе.

‒ Мы не беспокоимся об этом. Но я могу ускорить процесс заживления, если ты хочешь.

‒ Своими слезами? ‒ он не упоминал об этом с тех пор, как попал в больницу, и теперь мне действительно хотелось посмотреть, как это работает. А из-за этого мои чёртовы гормоны уйти быстрее? Тем лучше.

Он посмотрел на Алека позади меня.

‒ Ты хочешь, чтобы я это сделал?

‒ У тебя это получается гораздо лучше, ‒ лениво сказал Алек. ‒ Старик, ‒ добавил он.

Лакхлан бросил на него недовольный взгляд. Затем он опустил на меня мягкий взгляд.

‒ Это сложный дар. Что-то, на освоение чего уходит много времени, ‒ пока он говорил, в его глазах собралась влага, которая, казалось, горела огнём.

Моё сердце бешено заколотилось, когда воздух вокруг кровати... заискрился. Другого слова для этого не было. Потоки, казалось, танцевали по моей коже, как шампанское.

Лакхлан моргнул, и идеальный крошечный бриллиант скользнул по его щеке.

У меня перехватило дыхание. Инстинктивно я потянулась к нему, любопытствуя посмотреть, так ли он реален, как выглядит.

‒ Нет, ‒ пробормотал Алек, нежно сжимая мою руку. ‒ Позволь ему отдать это тебе.

Лакхлан медленно снял мерцающий драгоценный камень со своего лица и поднёс его к моему рту. Сердце бешено колотилось, я приоткрыла губы.

Огонь. Он лизнул мой язык... и всё же он не обжёг. Жар струился от моего рта к каждой клеточке моего тела, обжигая, не причиняя вреда. Алмаз растворился, и меня затопило чувство благополучия, лучшее, чем что-либо, что я когда-либо испытывала. Лучше, чем лучшая еда, или самый большой кайф от вина, или самый взрывной оргазм.

В мгновение ока все ломота и боли, связанные с выкидышем, исчезли. Волочение в моих конечностях. Грубое, исцарапанное чувство в моей утробе. Ноющая головная боль, гудящая в висках. Всё это исчезло, оставив меня покрасневшей и охваченной благоговением.

‒ Вау, ‒ сказала я, затаив дыхание, когда волна удовольствия отступила. ‒ Это было... спасибо.

‒ Не за что, ‒ ответил Лакхлан, улыбаясь золотистыми глазами.

Возмущённый голос Алека донёсся из-за моего плеча.

‒ Лучше, чем оргазм? Мы это ещё посмотрим.

Капли дождя ударили мне в лицо, резко выдернув меня из воспоминаний. Я вздрогнула и встала, собирая клетчатое одеяло, которое взяла с собой на крышу, где Алек и Лакхлан приземлились в нашу первую ночь в Лондоне.

«Трудно поверить, что это было неделю назад», ‒ подумала я, открывая тяжёлую стеклянную дверь пентхауса и ныряя внутрь. Когда я закрыла её, дождь начался всерьёз, намочив крышу и заставив городские огни мерцать в темноте. Завывал ветер, и я спрятала босые пальцы ног под шотландку. В Лондоне было не так холодно, как в Высокогорье, но все равно холодно. Если бы кто-нибудь из парней застал меня без носков, они бы устроили истерику.

Я фыркнула себе под нос. Они, вероятно, сделали бы больше, чем это. Алек погрузил бы меня в тёплую ванну, пока Лакхлан разводил огонь. Прошло несколько дней с тех пор, как он исцелил меня, но они оба всё ещё вели себя так, как будто я была сделана из стекла. Это было мило, но в то же время немного... ну, раздражало.

Я вздохнула, и от моего дыхания дверь затуманилась.

У непрерывного изнеживания была и другая оборотная сторона. А именно, наша сексуальная жизнь была за гранью не существования. Как бы я ни настаивала, что готова возобновить наши ночные занятия, они настаивали на обратном.

‒ У нас полно времени для этого, девчушка, ‒ сказал Алек.

‒ Твоё здоровье важнее, ‒ согласился Лакхлан.

За исключением того, что со мной всё было хорошо. Мне не нужна была ещё одна миска супа или массаж спины. Мне нужны были два рослых, возбуждённых горца, чтобы заставить мои пальцы скрючиться. Проблема заключалась в том, что, если бы я ждала, пока упомянутые горцы сделают первый ход, мне пришлось бы ждать очень долго.

Очень. Боже, мне нужно было услышать этот сексуальный акцент, рычащий на меня в постели. Или на диване. Или столе. Мне было всё равно, где.

Я решительно кивнула своему отражению, затем повернулась и зашагала через гостиную, шотландка развевалась за моей спиной, как плащ. Спальни находились на другой стороне пентхауса, с видом на Гайд-парк. Хотя днём ребята тусовались со мной в главной спальне, ночью они спали в отдельной комнате, говоря, что «не хотят меня беспокоить».

Ну, не более того.

Решимость бурлила в моих венах, я направилась в их комнату. Когда я приблизилась к двери, в коридор донёсся голос Алека.

‒ Значит, то, что она человек, не проблема?

Я остановилась, чувствуя, как у меня покалывает кожу на голове.

Секундой позже раздался тяжёлый вздох Лакхлана.

‒ Это никогда не будет идеальным. Но это не имеет значения.

‒ Верно. Мы знаем, что она плодовита.

О, мой Бог. Я зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука. Моё сердце колотилось так сильно, что у меня закружилась голова.

Лакхлан пробормотал что-то, чего я не расслышала. Затем Алек сказал:

‒ Мы должны заявить на неё права. Это поможет.

Ещё один вздох, и Лакхлан произнёс:

‒ Пройдёт некоторое время, прежде чем я смогу заставить себя прикоснуться к ней.

Коридор расплылся, когда слёзы наполнили мои глаза. Как я могла быть такой глупой? Все мои первоначальные инстинкты были верны. Я им не нравилась. Они хотели только друг друга. Но их вид был под угрозой вымирания.

Моё горло горело. Им не нужна была пара. Они хотели суррогатную мать.

И если я откажусь, у них была власть отменить мои желания. Они могут запереть меня в башне своего замка и выбросить ключ.

Я попятилась от двери... А потом начала двигаться быстро, мои босые ноги бесшумно ступали по мраморному полу. Я побежала на кухню, где мой телефон был подключён к зарядному устройству. Моё сердце колотилось, как барабан, когда я сунула телефон в задний карман и бросилась к входной двери. Трясущимися руками я натянула ботинки, а затем оглянулась через плечо, полностью ожидая увидеть несущуюся на меня стену дыма.

Но там ничего не было, поэтому я выскользнул за дверь и побежала, спасая свою жизнь.

Глава 17

Хлоя

Я была одновременно и самой счастливой, и самой несчастливой женщиной в мире.

С одной стороны, мне удалось поймать такси через несколько секунд после того, как я сбежала из пентхауса. Водитель отвёз меня прямо в Хитроу, откуда менее чем через час отправлялся рейс в Нью-Йорк.

С другой стороны, у меня не было паспорта. Я была так увлечена побегом от Алека и Лакхлана, что совсем забыла об этом.

Теперь я сидела в пустынной зоне ожидания напротив билетной кассы, в то время как агент с затуманенными глазами пыталась заставить посольство США ответить на звонок посреди ночи. Судя по выражению её лица, ей не очень-то везло.

Тревога терзала меня, когда я обвела взглядом терминал, высматривая пару шотландцев ростом шесть футов четыре дюйма. Почему, о, почему я не вспомнила о своём дурацком паспорте? Я держала свои права и кредитную карту в чехле для телефона, так что, по крайней мере, у меня были деньги и какое-то удостоверение личности. Это сводило мою мать с ума, и она всегда предсказывала, что эта привычка приведёт к катастрофе.

‒ Что, если тебя ограбят? Тогда ты потеряешь свой телефон и свои деньги.

Что ж, этого не произошло. Вместо этого я потеряла своё достоинство и, возможно, свою свободу.

Ничего страшного.

Двое полицейских ‒ мужчина и женщина ‒ завернули за угол и направились прямо ко мне.

Я села прямее, мой желудок делал всё возможное, чтобы изгнать изысканный жареный сыр, который Алек подал на ужин. При мысли о нём моя тошнота превратилась в гнев, поэтому я не вздрогнула, когда полицейские остановились передо мной.

‒ Хлоя Дрексел? ‒ спросила женщина, её акцент был таким же чётким и ясным, как у ведущей Би-би-си.

‒ Да? ‒ я встала. ‒ Я имею в виду, это я.

Мужчина заговорил, его голос был низким и вежливым.

‒ Мы из Столичной полицейской службы. Мы здесь, чтобы отвезти вас в ваше посольство, которое выдаст вам срочный паспорт, чтобы вы могли улететь домой.

Надежда вспыхнула в моей груди, как падающая звезда.

‒ Серьёзно? Как скоро я смогу покинуть Лондон?

‒ Я не уверен, мэм. Но посольство действует довольно быстро. Я уверен, что они помогут вам разобраться.

Похоже, у меня не было других вариантов, поэтому я последовала за ними из зоны ожидания мимо билетного агента, которая даже не подняла головы, когда мы уходили. Которая казалась… странной. Потому что разве она всё ещё не пыталась дозвониться до посольства?

Женщина-офицер посмотрела на меня через плечо.

‒ Вам повезло, что мы отслеживаем все исходящие звонки в посольства. Мы зафиксировали ваше дело на нашем сканере.

О. Что ж, в этом был смысл.

‒ Как далеко отсюда до посольства? ‒ я прикусила язык, прежде чем спросила, в какой части Лондона оно находилось. Я не хотела, чтобы они знали, что я от кого-то убегаю. Двух кого-то.

‒ Недалеко, ‒ ответил мужчина, указывая мне на ожидающую полицейскую машину, когда мы вышли из терминала. К моему удивлению, он сел рядом со мной, в то время как женщина-офицер заняла место водителя. Она плавно влилась в поток машин, и мы тронулись с места, аэропорт уменьшался позади нас.

Мы ехали в тишине около двадцати минут, полицейская машина была темным коконом тишины. Затем мой телефон зажужжал в заднем кармане, и я взвизгнула.

‒ Всё в порядке? ‒ спросила женщина-офицер, встретившись со мной взглядом в зеркале заднего вида.

‒ Д-Да, ‒ мне пришлось вытереть потные руки о джинсы, прежде чем я смогла схватить свой телефон. ‒ Извините, я просто беспокоюсь о потере своего паспорта, наверное, ‒ моё сердце бешено заколотилось, когда я набрала свой пароль большим пальцем.

Два текстовых сообщения. Оба от друзей.

Я позволила своей голове стукнуться о спинку сиденья. Следующие несколько минут я просто смотрела в окно, позволяя размытому пейзажу успокоить меня. Кроме… Мы ехали довольно быстро.

Слишком быстро для переполненных лондонских улиц.

И пейзаж был совершенно неправильным. Вместо ярких огней и оживлённых улиц не было ничего, кроме леса. Как я не заметила этого раньше?

Я выпрямилась.

‒ Где мы... ‒ мой вопрос закончился сдавленным криком, когда мужчина-офицер зажал мне рот рукой и дёрнул меня к себе. Как только моя спина коснулась его груди, я поняла, что совершила ужасную, ужасную ошибку.

Потому что у него не билось сердце.

Вампир. Враги, о которых предупреждали меня Алек и Лакхлан.

Низкий смешок скользнул у моего уха.

‒ Приятно познакомиться с тобой, Хлоя, ‒ насмешливые нотки в его голосе были ещё более оскорбительными из-за того, что он был произнесён с культурным акцентом высшего класса. ‒ Давай посмотрим, так ли ты хороша на вкус, как пахнешь, ‒ что-то острое ущипнуло меня за шею. Агония пронеслась по моему плечу и до локтя, как будто я ударилась своей лопаткой о твёрдую поверхность.

Я сопротивлялась ему. Он усилил хватку, и боль переместилась к моим рёбрам, когда он сжал меня, как тюбик зубной пасты.

Воздух, казалось, вибрировал.

Он поднял голову.

‒ Что, чёрт возьми, такое...

Огненный шар врезался в дорогу перед машиной.

Хаос.

Шины завизжали, а затем меня швырнуло вперёд. Мой лоб ударился о сиденье передо мной, и пронзительный вой заполнил мои уши. На мгновение мне показалось, что я нахожусь под водой. Звуки были приглушенными. Мир стал текучим и медленным.

Затем всё вернулось во вспышке света и звука. Огонь заполнил моё зрение. Кто-то закричал. Грубые руки оттащили меня в сторону. Вампир вытащил меня из машины на дорогу, которая выглядела как сцена из Ада. Стена огня высотой не менее десяти футов образовала круг вокруг машины. Жар опалил моё лицо, и дым заполнил мои лёгкие. Когда я согнулась, кашляя, вампир схватил меня за руку и развернул так, что я оказалась спиной к его груди. Он крепко обхватил меня за шею и прижался губами к моему виску.

‒ Если ты будешь драться со мной, я осушу тебя прежде, чем твои любовники смогут спасти тебя.

Женщина-вампир шагнула в поле зрения, её полицейская шляпа исчезла, а волосы чернильным облаком струились по спине. Она повернулась к нам с горящими красными глазами.

‒ Сделай это сейчас, Андрей! Они убьют нас, если узнают, что она у нас!

Огонь хлынул с неба ‒ густой поток его испепелил её на месте.

Я попыталась закричать, но рука мужчины перекрыла звук.

‒ Нет, Волента, ‒ сказал он весёлым тоном. ‒ Они просто убьют тебя.

Золотой дракон спикировал с воздуха, его крылья раскрылись, когда он спускался. Как раз перед тем, как его когтистые лапы коснулись земли, он превратился в дым. Тёмная масса закружилась, а затем обнажённый Лакхлан предстал перед стеной пламени. Его глаза светились, как два металлических пруда, и каждый дюйм его тела вибрировал от угрозы.

Вампир усилил хватку, полностью перекрыв мне кислород. Я подавилась, и он ослабил хватку, как будто душил меня рефлекторно, а не нарочно.

Стена позади Лакхлана вспыхнула ещё сильнее, а затем Алек шагнул сквозь неё в человеческом обличье. Пламя расступилось и преобразовалось позади него, оставив его мускулистое тело невредимым. Он остановился рядом с Лакхланом, его зелёные глаза горели гневом и обещанием насилия.

Моё сердце грозило выскочить из груди. Это были не игривые драконы, которые мчались наперегонки, когда везли меня в Лондон. Это были убийцы.

И они были действительно взбешены.

Лакхлан заговорил, его голос был слишком низким, чтобы быть человеческим.

‒ Ты нарушаешь договор, Андрей. Твой принц накажет тебя.

‒ При условии, что мы не убьём тебя первыми, ‒ сказал Алек. Пока он говорил, ад позади него разгорался всё сильнее.

Грудь вампира грохотала у меня за спиной.

‒ Я не нарушал договор. Женщина убегала от вас, ‒ в его голосе послышалась насмешка. ‒ Или она просто осматривала достопримечательности в Хитроу посреди ночи?

Глаза Лакхлана горели ярче, чем пламя за его спиной.

‒ Не будь глупой, пиявка. Ты нам не ровня.

‒ Обычно нет, ‒ сказал вампир. ‒ Но она самая сильная в своём роде, которую я когда-либо чувствовал.

Лакхлан и Алек нахмурились, на их лицах отразилось замешательство.

На мгновение воцарилась тишина, и вокруг нас не было ничего, кроме потрескивания пламени. Затем вампир медленно заговорил, его голос был таким же удивлённым, как и их лица.

‒ Вы не знаете, не так ли? ‒ теперь он засмеялся, и вибрация пробежала по моему позвоночнику. ‒ О, это слишком богато.

Я изо всех сил пыталась вдохнуть, когда его рука сильнее впилась в моё горло.

‒ О чём, чёрт возьми, ты говоришь? ‒ потребовал Алек.

‒ Это уловка, ‒ пробормотал Лакхлан. ‒ Пиявки любят обман.

Вампир смеялся ещё долгое мгновение, как будто наслаждался их замешательством.

‒ Похоже, дело в тебе. Она донум, вы, дураки. Я прошёл незамеченным через весь Хитроу только потому, что она была внутри него, ‒ он уткнулся носом в мои волосы и глубоко вдохнул. ‒ Мм-м, от неё разит магией.

Я крепко зажмурилась, но не раньше, чем мельком увидела, как лицо Алека побагровело.

Вампир поднял голову, но продолжал прижиматься щекой к моему виску.

‒ Принц Людовик щедро вознаградит меня за то, что я доставил такой приз. Она будет служить нашей территории веками, укрепляя нашу власть.

Мои глаза распахнулись.

Пламя взметнулось выше, чем когда-либо. Алек сделал шаг вперёд.

‒ Она не твоя добыча. Она наша пара.

‒ Вы забыли заявить на неё права. А до тех пор она готова к захвату, ‒ рука вампира напряглась. ‒ И я схватил её.

Мои лёгкие горели. В моем поле зрения заплясали белые пятна, которые потемнели по краям. Слово «донум» для меня ничего не значило, но, очевидно, вампир решил, что ради этого стоит меня похитить.

Чтобы я могла «служить» ему, точно так же, как Алек и Лакхлан ожидали, что я буду служить их интересам, предоставляя им матку, чтобы они могли спасти свой вид.

Точно так же, как я служила Джошу, работая, пока он учился в юридической школе. Откладываю свою жизнь, чтобы он мог построить свою.

Никто никогда не хотел меня только ради меня. Они хотели меня за то, что я могла для них сделать.

И, в конце концов, они были счастливы отбросить меня в сторону, когда я исчерпала свою полезность.

Когда мои лёгкие сжались, и чернота угрожала опуститься, воспоминание о каждом унижении, о каждом пренебрежении нахлынуло на меня. Все те дерьмовые случайные работы, на которых я работала. Каждую тихую ночь в одиночестве. Пропущенные телефонные звонки. Оправдания и непродуманные извинения.

«Я не знаю, Хлоя. Я думаю, мне просто было скучно».

«Пройдёт некоторое время, прежде чем я смогу заставить себя прикоснуться к ней».

В моей груди образовался шар тепла.

Сила. Не Алека. Не Лакхлана или вампира.

МОЯ.

Вампир напрягся.

Я оторвала его руку от своей шеи, развернулась и схватила его за горло.

Его красные глаза расширились, а губы приоткрылись, обнажив острые, как иглы, клыки.

Когда я подняла его на цыпочки, моя рука и предплечье засветились, как будто они были освещены изнутри. Стена огня пронеслась перед моим периферийным зрением. Глядя в глаза вампира, я могла видеть, как она прыгает и в моих тоже.

‒ Я устала быть полезной, ‒ сказала я, мой голос дрожал от силы, которая сотрясала землю.

Затем я швырнула вампира в огонь.

Глава 18

Алек

Хлоя и раньше была великолепна.

Теперь от неё захватывало дух.

Её тело светилось, когда она бросила Андрея через весь круг. Он врезался в огонь, вскочил на ноги и ударил по пламени, которое поднималось по его ногам.

Хлоя прищурила глаза, которые сияли, как два сапфира. На секунду показалось, что она может преследовать его, но затем она откинула голову назад и зарычала. Стекла машины разлетелись вдребезги. Пламя вокруг нас взметнулось вверх. Её светлые волосы рассыпались по плечам, развеваемые невидимым ветром. На краткий миг её тело дрогнуло, её очертания стали размытыми.

Моё сердце колотилось в груди, как дикое животное, и эмоции обожгли мне горло. Когда я взглянул на Лакхлана, его глаза наполнились непролитыми слезами.

Понятно. Это было самое близкое к тому, что кто-либо из нас когда-либо мог увидеть самку дракона.

Хлоя опустила голову и пригвоздила Андрея взглядом, в котором сквозила угроза.

‒ Я никому не служу.

Он отвесил ей элегантный поклон, который не выглядел бы неуместно в бальном зале восемнадцатого века. И это было именно то место, где он довёл это до совершенства.

‒ Мои искренние извинения, миледи. Я сообщу своему принцу.

Она позволила своему взгляду задержаться на нём ещё на мгновение, затем отвела взгляд, как будто он был букашкой, которую она решила не уничтожать.

По крайней мере, не сегодня.

Андрей улыбнулся нам с Лакхланом.

‒ Желаю удачи, в претендовании на неё. У меня такое чувство, что вам она понадобится.

Лакхлан бросился на него, но он подмигнул и исчез из виду, исчезнув так, как мог только вампир.

Что оставило нас с Лакхланом наедине с Хлоей. Сила бурлила вокруг неё, потрескивая и искажая воздух. Но свет исчез из её глаз, а грудь быстро поднималась и опускалась.

Слишком быстро.

Я осмелился шагнуть к ней.

‒ Хлоя… У тебя слишком много силы. Ты должна отпустить её.

Она покачала головой.

‒ Вы солгали мне, ‒ её кожа засветилась... затем замерцала. ‒ Вы должны отпустить меня.

‒ Мы не можем этого сделать, девочка, ‒ сказал Лакхлан. ‒ Ты принадлежишь нам. А мы к тебе

‒ Почему ты сбежала? ‒ спросил я, не в силах удержаться от вопроса. Она была так счастлива в пентхаусе. Конечно, выкидыш был ударом, но её выздоровление сблизило нас троих как никогда.

Её кожа снова замерцала. И ещё раз. Под сиянием она побледнела.

Я подался вперёд, вытянув одну руку.

‒ Хлоя, ты не понимаешь, как работает этот твой дар. Позволь мне...

‒ Я слышала вас! ‒ внезапно закричала она, и энергия вокруг неё вспыхнула, как лампочка при электрическом ударе. ‒ Ты сказал, что не имеет значения, человек я или нет. Тебя волнует только то, что я плодовита, ‒ она перевела страдальческий взгляд на Лакхлана. ‒ А ты сказал, что пройдёт некоторое время, прежде чем ты сможешь прикоснуться ко мне.

Мой желудок сжался. Она подслушала наш разговор. Но она не знала контекста и истолковала наш разговор наихудшим из возможных способов.

Лакхлан глубоко вздохнул.

‒ Хлоя, ты слышала, как Андрей назвал тебя донумом. Это чрезвычайно редкий дар, особенно среди людей. Механика сложна, но самое простое объяснение заключается в том, что ты ‒ волшебная батарейка.

Она вздрогнула, нахмурившись, но явно прислушиваясь.

‒ Донум поглощает дары любого магического существа, находящегося в непосредственной близости. Ты накапливаешь энергию, но ты также передаёшь её обратно им. По мере того, как эта петля становится сильнее, донум действительно может демонстрировать дары магических существ, из которых они выкачаны.

Я бросил взгляд на Лакхлана. Куда он клонит с этим? Магия 101 может подождать. Нам нужно было, чтобы Хлоя доверяла нам, прежде чем она сожжёт цепи в своём мозгу.

‒ Очень трудно лгать дракону, ‒ сказал он. ‒ Ты вровень с нашей силой, девочка. Используй её. Отключи свои чувства и проверь правдивость того, что мы тебе говорим.

Я выдохнул, разрываясь между восхищением его умом и раздражением из-за того, что мой явно уступал.

‒ Нас не волнует, что ты человек, ‒ произнёс он ей. ‒ Но ни одна пара драконов не может взять себе самку без разрешения короля.

‒ Он старый, ‒ сказал я. ‒ Возможно, старше, чем грязь. Кормак ‒ последний чистокровный дракон на Земле, и он родился во времена, когда ею правили драконы. За свою долгую жизнь он видел, как наша численность сократилась почти до нуля.

‒ И всё, о чем он заботится, ‒ говорил Лакхлан, ‒ это видеть, как они снова поднимаются. Он… Что ж, чистокровные драконы очень сильны.

‒ Это ещё мягко сказано, ‒ пробормотал я. Извержения вулканов и ураганы были очень сильными. Я бы предпочёл прижаться к одному из этих ублюдков, чем проводить какое-то время в присутствии Кормака.

Лакхлан выдержал пристальный взгляд Хлои.

‒ Наш король ‒ самое могущественное существо на свете, но мы с Алеком рискнули бы вызвать его гнев, чтобы спариться с тобой. ‒ Его горло дёрнулось, когда он сглотнул. ‒ И я скорее умру, чем причиню тебе боль. Когда я увидел кровь на твоём бедре...

Внутри пузыря силы глаза Хлои наполнились слезами. Она снова замерцала, вспышка обнажила её кости под кожей.

‒ Девочка, ‒ мягко сказал я, ‒ ты обожжёшься. Ты должна высвободить эту силу, милая.

‒ Я... не думаю, что знаю как.

Я улыбнулся.

‒ Это просто. Просто представь, что твоя рука держит провод. Тогда отпусти его.

‒ И это всё?

‒ Вот и всё.

Её глаза закрылись. Секунду спустя энергия волной хлынула наружу и рассеялась. Хлоя отшатнулась.

Мы с Лакхланом уже были там, чтобы поддержать её.

‒ Вау, ‒ выдохнула она, зажатая между нами. ‒ Это было действительно странно.

‒ Очень странно, ‒ согласился я.

‒ Я могу делать это всё время?

‒ Я чертовски надеюсь, что нет.

Лакхлан откинул её волосы со лба.

‒ Как ты себя чувствуешь? У тебя где-нибудь болит?

Она улыбнулась, и любовь засияла в её глазах, сделав их более голубыми, чем я когда-либо видел.

‒ Вовсе нет. На самом деле, я никогда не чувствовала себя лучше.

Глава 19

Лакхлан

‒ Ты уверена, что готова к этому? ‒ спросил я, ставя миску с мороженым перед Хлоей.

Она загорелась при виде французской ванили, политой шоколадным сиропом.

‒ Если я не была такой раньше, то теперь да.

Она оперлась локтями на кухонную стойку в пентхаусе и вонзила ложку в один из сливочных холмиков. Её волосы были влажными после душа, а соски затвердели под тонким шёлком халата. На её шее была сыпь, а губы распухли от моих поцелуев.

Или Алека. Возможно, и то, и другое.

Я наклонился и поправил свой член, который болезненно упирался в переднюю часть моих брюк. За неделю, прошедшую с тех пор, как вампиры попытались похитить ее, мы втроём почти не вставали с постели.

И всё же я не был сыт. Даже сейчас я хотел ‒ нуждался ‒ в большем. Это было чертовски хорошо, что она согласилась остаться. Потому что отпустить её было невозможно. Каждый раз, когда мы соединялись, наша связь становилась намного сильнее, её присутствие было настолько очевидным, что трудно было поверить, что я когда-либо сомневался в этом.

Более тысячи лет жизни, а я всё ещё был дураком. К счастью, Хлоя не была. Она простила моё предубеждение.

И я никогда не перестану быть благодарным.

Алек вошёл в кухню и остановился.

‒ Ты будешь есть мороженое без меня?

Я указал на сотовый телефон на стойке.

‒ Хлоя собирается позвонить своей матери.

Хлоя зачерпнула ещё мороженого и подняла ложку в приглашающем жесте.

‒ Не волнуйся. Я делюсь.

Алек ухмыльнулся и неторопливо обошёл стойку.

‒ Осторожнее, девочка. Такими разговорами ты вселяешь в мою голову дурные мысли, ‒ он опустил взгляд на выпуклость между моих ног и поднял бровь. ‒ Тебе приходиться нелегко?

Я прислонился бедром к стойке.

‒ Просто ешь, Алек.

Его глаза светились смесью тепла и веселья, когда он положил ладони на гранит и потянулся к Хлое.

‒ О, я планирую, ‒ пробормотал он, удерживая её взгляд, не торопясь слизывая мороженое с ложки.

Она покраснела и закусила губу.

‒ Я не знала, что драконы любят мороженое

‒ Нам оно нравится, ‒ сказал он, когда она скормила ему ещё один кусочек. ‒ Дай нам что-нибудь сладкое и влажное, и мы сразу же это проглотим.

Любопытное ощущение охватило меня, когда я наблюдал, как они чередуются между флиртом и разделением десерта. Это чувство было больше, чем счастье. Это была... радость, понял я. И лёгкость. Впервые за столетия постоянная боль в моей душе исчезла. Я был целым.

Судьба подарила мне не одну, а две идеальные пары.

Мои глаза обожгло, и я сглотнул, несмотря на внезапно пересохшее горло.

Алек повернул ко мне голову, мягкая улыбка играла на его губах.

‒ Иди сюда, ‒ сказал он, протягивая руку.

Я взял его и позволил ему притянуть меня к себе. Другой рукой он сжал руку Хлои, а затем кивнул в сторону телефона.

‒ Ты не обязана делать это, чтобы сделать нас счастливыми, милая.

Её сердцебиение участилось, и она облизнула губы, беспокойство накатывало на неё волнами.

‒ Знаю... но я хочу это сделать, ‒ она расправила плечи. ‒ Мне нужно это сделать.

Я потянулся через стойку и взял её за другую руку.

‒ Тогда черпай из нас, любимая. Так же, как мы тренировались.

Часть напряжения покинула её плечи, и в её голубых глазах появился намёк на веселье.

‒ Это хорошая идея. Если когда-нибудь и было время позаимствовать немного драконьей силы, так это перед разговором с моей матерью.

Чувство смирения охватило меня ‒ то, что, вероятно, не перестанет происходить в ближайшее время. Я усомнился в судьбе, потому что не хотел быть обременённый слабым человеком в качестве пары. Я думал, что Хлоя ниже меня.

И судьба нанесла мне сокрушительный удар, подарив мне женщину, которая могла выкачивать магию из любой из Перворождённых Рас.

‒ Хорошо, ‒ внезапно сказала Хлоя. ‒ Я готова.

Алек поднёс её руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. Затем он провёл пальцем по экрану её телефона и набрал номер.

Её мать сразу же взяла трубку, её отрывистые тона заполнили кухню.

‒ Я знала, что ты поймёшь причину. Я завалена работой, так что не смогу забрать тебя из аэропорта...

‒ Я не вернусь в Нью-Йорк, ‒ произнесла Хлоя.

Последовала долгая пауза. Затем голос Синди понизился.

‒ Подумай очень тщательно, Хлоя. Потому что...

‒ Я подумала, ‒ Хлоя сжала мою руку, и небольшой толчок в моей груди дал мне понять, что она вытягивает из меня. Я сжал её в ответ. Бери всё, что тебе нужно, детка. Я бы отдал ей всё, что угодно.

Она дала мне всё.

Алек схватил меня за другую руку и провёл большим пальцем по костяшкам моих пальцев.

‒ Я остаюсь в Шотландии, ‒ сказала Хлоя своей матери.

‒ С этими мужчинами?

‒ У них есть имена. Алек и Лакхлан. И я люблю их.

Моя грудь раздулась.

‒ Ты влюблена в двух геев?

‒ Они бисексуалы, ‒ ответила Хлоя. Когда её мать ахнула, она продолжила говорить: ‒ Я и не жду, что ты поймёшь. Я не могу сейчас всё это объяснить. Может быть, когда-нибудь... если ты захочешь выслушать.

Последовала ещё одна долгая пауза молчания. Когда Синди заговорила снова, её голос был твёрдым и ровным.

‒ Хлоя, я уверена, ты веришь, что влюблена. Но я не уверена, что ты вообще знаешь, что такое любовь.

Я крепче сжал пальцы Хлои. Алек пристально посмотрел на неё твёрдым взглядом, мерцающим силой.

Она посмотрела на нас обоих, прежде чем сделать глубокий вдох и сосредоточиться на телефоне.

‒ Возможно, ты права. Возможно, я не знаю, что такое любовь, но я определённо знаю, чем она не является. И я должна поблагодарить тебя и Джоша за то, что они научили меня этому.

Быстрый вдох Синди был громким на кухне.

‒ Я прощаюсь, ‒ сказала Хлоя. ‒ Если ты когда-нибудь решишь, что хочешь отношений, тогда я ожидаю, что ты будешь относиться ко мне и мужчинам, которых я люблю, с уважением. Это та жизнь, которую я выбрала. И я собираюсь её прожить, ‒ она протянула руку и закончила разговор.

На мгновение мы трое посмотрели друг на друга. Её слова звенели у меня в ушах. Я люблю их.

Она любила нас ‒ достаточно, чтобы покончить со своей жизнью и войти в совершенно новый мир.

Я двигался прежде, чем даже осознал это, обходя стойку и поднимая её с барного стула, чтобы я мог взять её на руки. Алек был прямо позади меня, и я схватил его за плечо и втянул в наш круг.

В типичной для Алека манере он сразу перешёл к делу.

‒ Так ты любишь нас, хм?

Она улыбнулась ему, её щеки порозовели.

‒ Да.

‒ У тебя есть любимчик, и почему это я?

Я протянул руку и ущипнул его за задницу.

Он наклонился и прошептал ей на ухо:

‒ Ты можешь рассказать мне позже, девочка. А пока просто знай, что мы тоже тебя любим.

‒ Да, ‒ повторил я, притягивая их обоих ближе. ‒ Мы любим тебя, Хлоя. И мы проведём остаток наших жизней, показывая тебе, насколько сильно.

‒ Мы сделаем всё для тебя, милая, ‒ добавил Алек.

Она переводила взгляд с одного на другого, её большие голубые глаза сияли любовью.

‒ Что угодно?

‒ Назови это, ‒ сказал он.

Румянец на её щеках стал ещё гуще.

‒ У меня есть несколько идей на уме.

Мой член дёрнулся, полностью соглашаясь со всем, что могло вызвать её воображение.

Она протянула руку и приложила ладонь к моей щеке, затем сделала то же самое с Алеком.

‒ Для начала, ‒ пробормотала она, ‒ я подумала, что вы могли бы снова запереть меня в той башне.

Эпилог

Хлоя

‒ Как раз та девушка, которую я хотел увидеть.

Я обернулась на звук голоса Алека... и тут же у меня перехватило дыхание при виде его, прислонившегося к дверному проёму комнаты в башне с кривой ухмылкой на красивом лице. Перестану ли я когда-нибудь удивляться его сексуальности? Вероятно, нет.

‒ Что ты делаешь? ‒ он спросил.

‒ Пялюсь на тебя.

‒ Ну, это само собой разумеющееся, ‒ он обвёл взглядом комнату. ‒ Я имел в виду, что ты здесь делаешь? Мы с Лакхом искали тебя по всему замку. Я был готов испечь что-нибудь с шоколадом, просто чтобы заманить тебя на кухню.

Я упираю руки в бёдра.

‒ Я обижена. Кроме того, что ты думал о выпечке?

Его улыбка стала шире, когда он неторопливо подошёл и обнял меня. Свет из окна придавал его глазам цвет весенних листьев, но его голос был темным, дымным осенним.

‒ Ты любишь сладкое, хм-м?

Я кивнула, мою кожу покалывало там, где он касался меня.

‒ Ненасытная, как оказалось.

‒ Как мы это исправим?

‒ Не знаю. Это...

Мои слова были заглушены горячим ртом Алека на моём. Его язык вторгся, погружаясь и завоёвывая, а его руки проложили пылающую дорожку вниз по моей шее к груди. Он обхватил мою грудь, его большой палец нашёл мой сосок через рубашку. Когда я застонала и толкнулась в его руку, он усмехнулся мне в губы и ущипнул затвердевший пик.

После нескольких долгих, чувственных минут он со стоном отстранился и прижался своим лбом к моему, обхватив меня своими большими руками.

‒ Мне нужно трахнуть тебя, но я не хочу делать это в этой башне.

‒ Я тоже, ‒ сказала я, пытаясь отдышаться. ‒ Здесь слишком холодно.

‒ Что ты здесь делала?

Я прикусила нижнюю губу, обдумывая, не дать ли ему какое-нибудь дерьмовое оправдание. Но я не могла долго скрывать от него правду. Он научил меня, как защищать свои мысли, но ничто не могло помешать Благому принцу обойти ментальные барьеры, если он действительно этого хотел. Поэтому я сделала глубокий вдох.

‒ Я проверяла решётки на окне. Я хотела посмотреть, удержат ли они вампира.

Алек отшатнулся, рыжеватая бровь взлетела вверх.

‒ Пиявку? Для чего?

Мои щёки вспыхнули.

‒ Я хотела немного поэкспериментировать. Узнать, смогу ли я сознательно черпать силу.

За месяц, прошедший с тех пор, как мы вернулись в замок, я сосредоточилась на том, чтобы узнать всё, что могла, о своих новообретённых способностях. Донумы были такой редкостью, что даже Лакхлан знал всего о паре других в мире. До сих пор я знала, что мой дар буквально означает «дар», и что я могу случайно убить себя, если потяну слишком много силы.

Замечательно.

Но были и свои преимущества. Если бы я научилась контролировать притяжение силы, я могла бы временно овладеть способностями любой из Перворождённых Рас. Лакхлан назвал это «кратковременной непобедимостью». Что было в некотором роде потрясающе.

Алек нахмурился.

‒ Ты всё время тянешь от меня и Лакха.

‒ В том-то и дело. Вы ‒ единственные волшебные существа, которые со мной рядом. Наверное, мне просто хотелось разнообразия.

‒ Так ты думала, что похитишь вампира и будешь держать его в плену, чтобы поглотить его силы?

‒ Эм... да?

Его глаза потемнели.

‒ Чёрт, милая, это на самом деле довольно сексуально, ‒ он крепче прижал меня к себе. ‒ Мне нравится эта твоя кровожадная сторона.

Я застонала, когда Алек опустил голову и снова поцеловал меня, затем я ахнула, когда он провёл рукой по моей заднице и подтолкнул пробку, расположенную между моими ягодицами. Даже с моими трусиками и джинсами, мешающими, лёгкого движения было достаточно, чтобы я мгновенно возбудилась.

Он улыбнулся мне в губы.

‒ Ты хочешь разнообразия, да, милая?

Моё сердце бешено колотилось. Я скептически отнеслась к анальной пробке, когда они с Лакхланом впервые показали её мне.

‒ Вы хотите это вставить куда-то? ‒ спросила я.

Ребята рассмеялись. Затем Алек поцелуем убрал хмурое выражение с моего лица, объяснив:

‒ Нам обоим нужно заявить на тебя права. И, не хочу хвастаться, но мы не совсем маленькие ребята, если ты понимаешь, что я имею в виду, ‒ он отстранился, в его глазах была смесь похоти и озорства. ‒ Поверь мне, когда я говорю, что несколько дней с игрушкой в заднице, и ты будешь умолять о настоящей. ‒ Он обменялся жарким взглядом с Лакхланом и добавил: ‒ Я говорю по собственному опыту.

Но прошло уже больше нескольких дней. Утверждая, что они не хотели причинять мне боль, он и Лакхлан настояли на серии пробок, начиная с малого размера и заканчивая большим каждые пару дней. Теперь прошла неделя, и я была готова убить их, если они не выполнят своё обещание дать мне «настоящую вещь».

‒ Да, ‒ выдохнула я, мои трусики наполнились влагой, когда он ещё раз толкнул пробку. ‒ Думаю, что хотела бы немного разнообразия. Но... О Боже, я собираюсь кончить.

С рычанием Алек подхватил меня на руки.

‒ Пока нет, ты не кончишь.

Он вышел из комнаты и почти бегом спустился по ступеням башни. Внизу он увеличил скорость до нечеловеческого уровня, и, прежде чем я успела опомниться, он уже протискивался в комнату Лакхлана.

‒ Ты нашёл её, ‒ сказал Лакхлан, отворачиваясь от камина.

И, ого, на нем не было ничего, кроме пары шёлковых пижамных штанов. Когда головокружение от спуска по лестнице прошло, я позволила своему взгляду блуждать по его рельефному прессу и широким плечам. Я цеплялась за них не раз за последнюю неделю, когда Алек входил в меня сзади. Я также оседлала их, когда Лакхлан пожирал моё лоно, его язык заставлял меня кричать до хрипоты.

‒ Ты покраснела, ‒ пробормотал он, приближаясь, когда Алек поставил меня на пол. ‒ Думаешь о похотливых мыслях, Хлоя, девочка?

‒ Это твоя вина, ‒ проворчала я. ‒ Вас обоих.

Алек схватил меня сзади за бёдра и притянул к себе.

‒ Виноват, ‒ сказал он, уже целуя меня в шею.

Лакхлан принялся за мою грудь, сняв мою рубашку через голову и отбросив её в сторону. Его глаза загорелись, когда он увидел мой лифчик.

‒ Мне нравятся эти застёжки спереди, ‒ ловким движением пальцев он расщёлкнул пластик, обнажив мои груди.

Алек обнял меня и обхватил их ладонями, как будто преподнося их Лакхлану. И это было именно то, что он сделал, потому что Лакхлан немедленно опустил голову и взял сосок в рот.

‒ О... да.

Я позволила своей голове упасть на плечо Алека, когда желание захлестнуло меня. Каждое движение рта Лакхлана было похоже на провод, идущий прямо к моему лону. Они даже не прикоснулись ко мне там, а мой клитор уже пульсировал так сильно, что это граничило с болью. Алек приподнял мои груди, его пальцы ласкали и мяли, пока Лакхлан наслаждался.

Но мне нужно было больше.

‒ Пожалуйста, ‒ выдохнула я, моя киска сжалась, а моя задница пульсировала вокруг пробки. Я даже больше не нервничала из-за того, чтобы принять их обоих. Мне просто нужно было, чтобы они трахнули меня. ‒ Ещё, пожалуйста.

Всегда прислушиваясь к моим потребностям, они подняли и отнесли меня на кровать. Мои джинсы и трусики исчезли, а затем я растянулась на спине, Алек ласкал языком мои соски, а Лакхлан сосал мой клитор.

Он поднял голову и пригвоздил меня таким обжигающим взглядом, что было удивительно, как мои волосы не загорелись.

‒ Ты выглядишь так сексуально с этой пробкой, девочка. Я никогда не устану видеть драгоценный камень, спрятанный в твоей сочной попке.

Я знала, что он видел, потому что провела довольно много времени, рассматривая себя в зеркале в ванной. И я должна была признать, что зрелище было... завораживающим. Каждая вставленная ими пробка была украшена драгоценным камнем, и я поворачивалась в зеркале то туда, то сюда, очарованная тем, как камень поблёскивал между моими ягодицами. И я знала, что парни находили это таким же захватывающим, потому что они никогда не упускали возможности прикоснуться к нему и полюбоваться им, что неизбежно превращало меня в лужу похоти.

‒ Хотя, как бы мне это ни нравилось, ‒ сказал теперь Лакхлан, ‒ я думаю, тебе нужно, ‒ он провёл языком по моему клитору, ‒ что-то, ‒ ещё одно облизывание, ‒ побольше.

‒ Да, ‒ сказала я, в моей мольбе было больше дыхания, чем звука.

Алек отпустил мой сосок, и мужчины обменялись понимающими взглядами. В мгновение ока они разделись, и Алек откинулся на подушки в полу лежачем положении, а я оседлала его колени.

Я приготовилась к тому, что он поднимет меня и опустит на свой член. Вместо этого Лакхлан наклонил свою темноволосую голову между нами, взял член Алека глубоко в рот и сразу приступил к энергичному минету.

‒ Блять, ‒ выдохнул Алек, его тело дёрнулось подо мной. Он погладил затылок Лакхлана, который коснулся моего живота, когда Лакхлан покачивал головой вверх-вниз. ‒ О... это... блять

Мои глаза расширились от мастерства Лакхлана. Он брал Алека до основания при каждом опускании, заглатывая толстый член Алека, не давясь и не замедляя темпа. И это было ошеломляюще жарко. Зрелище. Звуки. То, как Алек растянулся на подушках, его грудь вздымалась, когда он, очевидно, изо всех сил пытался сдержать свой оргазм. Его рука вцепилась в волосы Лакхлана, пальцы подёргивались. Через минуту он сильно потянул за тёмные пряди.

‒ Нужно кончить. Почти... блядь, там.

Лакхлан резко выпрямился, оставив член Алека, который тяжело и влажно плюхнулся на живот Алека.

Алек откинул голову назад и застонал.

‒ Я ненавижу тебя.

Лакхлан рассмеялся.

‒ Ты любишь обломы. Не пытайся это отрицать.

‒ Это отношения любви и ненависти, ‒ сказал Алек с тяжёлым вздохом.

После месяца выходок Лакхлана в спальне мне пришлось согласиться. Он был мастером на грани ‒ доводил нас с Алеком до грани оргазма только для того, чтобы вернуть нас обратно в последнюю секунду. Но когда он наконец позволил нам кончить…

Я вздрогнула, и он перевёл на меня похотливый взгляд.

‒ Ох, девочка, ты выглядишь ужасно одинокой, ‒ он обхватил мой растопыренный лобок открытой ладонью, затем просунул средний палец между моими влажными губами и потёр мой клитор. Он схватил член Алека другой рукой и погладил его, заставив Алека издать ещё один разочарованный стон.

Лакхлан проигнорировал его.

‒ Что скажешь, милая? ‒ спросил он меня голосом, похожим на гравий. ‒ Ты хочешь, чтобы большой член Алека был внутри тебя?

‒ Да.

Боже, у меня чуть слюнки не потекли от этого. Даже когда палец Лакхлана кружил по моему клитору, я не могла оторвать взгляда от его руки, дрочащей член Алека. Его кулак скользил вверх и вниз по блестящей длине ровными движениями, поднимая капли жемчужно-белой влаги на набухшем кончике. Снова застонав, Алек прикрыл глаза рукой и прикусил губу.

‒ Речь не о нём, ‒ произнёс Лакхлан, прекращая свои движения, чтобы сжать ствол Алека жёстким крепким захватом.

Алек пробормотал череду проклятий.

Мой взгляд метнулся к Лакхлану. Он наклонился и коснулся своими губами моих.

‒ Это о тебе, ‒ пробормотал он, опуская голову и утыкаясь носом в кожу под моим ухом. ‒Ты хочешь нас, девочка? ‒ прошептал он, его дыхание щекотало мою щеку, когда он играл с моим клитором. ‒ Нас обоих? Пути назад не будет, как только мы это сделаем.

‒ Знаю, ‒ ответила я, дрожа от того, что он делал своим пальцем. Я была такой мокрой, что слышала громкое чавканье моих соков, когда он лениво делал пассы вокруг пульсирующего центра моего желания. Может быть, мне следовало бы смутиться, но я зашла слишком далеко, чтобы обращать на это внимание. Моя задница сжалась вокруг пробки, которая была большой, но и близко не такой большой, как его член.

Но я хотела этого. Хотела их. Навсегда.

‒ Я хочу вас, ‒ сказала я, потому что почему-то имело значение, что я говорю это вслух. ‒ Вас обоих.

Лакхлан отстранился с широкой улыбкой на лице.

‒ Это то, что я хотел услышать. А теперь давай посмотрим, как ты заберёшься на твёрдый член Алека, милая. Думаю, он почти готов для тебя

‒ Был чертовски готов, ‒ проворчал Алек, уже потянувшись ко мне. Его большие руки обхватили мою талию и подняли меня, как будто я была ничем. Он расположил меня над своим членом, который торчал прямо вверх. ‒ Сползай вниз, девочка. Сделай мне хорошо и мокро, ‒ он медленно опустил меня, и мы оба ахнули, когда моя плоть обволокла его член.

‒ Господи, ‒ прохрипел он, глядя на мой вход растянутый вокруг него. ‒ Вот и всё, милая. Весь путь вниз.

Я сильно вздрогнула от этого вторжения, которое ощущалось даже лучше, чем обычно, из-за пробки. Когда моя киска оказалась на одном уровне с его кожей, я начала тереться.

‒ Боже, да, девочка. Объезди меня.

Я положила ладони на его твёрдый живот и раскачивалась назад-вперёд, покачивая бёдрами так, что мой клитор касался его члена. Я была так возбуждена, мой клитор был таким опухшим и сверхчувствительным, что я не могла сдерживаться. Миллион мурашек пробежали по моей коже, и вот так я кончила.

‒ Боже! О боже... ‒ я скакала на нём быстрее, всхлипывая неразборчивые слова, когда оргазм охватил меня.

Он говорил мне об этом, бормоча нежные слова со своим восхитительным акцентом. Говорил мне, какой великолепной я была с моими раскрасневшимися кремовыми сиськами и сосками, похожими на две спелые ягоды. Как ему нравилось, когда моя маленькая тугая киска доила его член. Его глубокий голос успокаивал и восхвалял, поднимая меня вверх, когда я парила, и мягко возвращая меня обратно на Землю.

Когда я наклонилась вперёд, тёплые руки скользнули по моей спине. Затем Лакхлан поцеловал меня в плечо и повёл вниз, пока я не легла на грудь Алека, прижавшись грудью к его грудным мышцам, а его член подёргивался внутри меня.

Алек убрал волосы с моего потного лба.

‒ Ты такая чертовски красивая, когда кончаешь. Я хочу увидеть это снова.

Безошибочно узнаваемый щелчок пластиковой откидной крышки прорезал мой туман после оргазма. Секунду спустя Лакхлан провёл скользким пальцем по моей щёлке, наткнувшись на пробку.

Я напряглась, но Алек был рядом, чтобы успокоить меня.

‒ Всё в порядке, милая. Лакх хорошо о тебе позаботится.

‒ Правильно, детка, ‒ сказал Лакхлан голосом, полным похоти. Его пальцы коснулись моего лона, сжавшегося вокруг члена Алека. ‒ Ты выглядишь так сексуально с этим. Чертовски идеально. ‒ Что-то тёплое и влажное скользнуло по моей щёлке, и я поняла, что он смазывал меня. Он немного вытащил пробку из ануса, затем вставил её обратно.

Сильное удовольствие прокатилось по моей заднице и киске одновременно, и я откинула бёдра назад, прежде чем смогла остановить себя.

Алек застонал мне в волосы.

‒ Чёрт возьми, Хлоя, ты не можешь так сжимать меня.

Тёплый смешок Лакхлана проплыл над моей головой.

‒ Это похотливая девушка. Давай посмотрим, как ты трахнешь эту игрушку своей хорошенькой задницей. Да... очень просто.

Он двигался вместе со мной, делая мне медленные, лёгкие толчки пробкой, каждый раз проникая немного глубже.

И это было, о Боже, это было невероятно. Мои бёдра сильно задвигались, когда новые волны удовольствия прокатились по мне.

Лакхлан продолжал трахать меня пробкой, делая паузу каждые пару минут, чтобы побрызгать ещё смазкой на мою щёлку. В мгновение ока я превратилась в комок нервов и стонов, моя спина выгибалась снова и снова.

Алек обнял меня сильными руками и заговорил рядом с моим ухом.

‒ Ты готова, детка? Ты хочешь, чтобы мы сделали тебя нашей навсегда?

‒ Да, ‒ всхлипнула я. ‒ Пожалуйста… сделайте это сейчас.

Ещё больше жидкости потекло по моей щёлке, а затем Лакхлан вынул пробку и прижал свой член к моему входу. Я сразу же сжалась, рефлекторно пытаясь удержать его подальше.

‒ Расслабься, ‒ промурлыкал Алек мне на ухо. ‒ Как мы и говорили, хм? Отведи бёдра назад. Хорошая девочка. Откройся и впусти его, ‒ в его тоне сквозило одобрение, когда я последовала его указаниям. ‒ Вот так, девочка. Будет немного жечь, а потом будет по-настоящему чертовски приятно.

«Он должен знать», ‒ подумала я, делая глубокие вдохи. «Он был экспертом по анальному сексу».

Его плечи затряслись, а затем он громко рассмеялся, уловив мои мысли.

‒ Эксперт? Милая, я чемпион по анальному сексу.

Юмор снял напряжение, а это было именно то, что мне было нужно, чтобы расслабиться. Внезапно Лакхлан рванулся вперёд, проникая по самое основание.

‒ Блять, ‒ прорычал он. ‒ Так чертовски туго.

Алек ахнул.

‒ Я чувствую тебя, Лакх. Господи, ты прямо здесь.

Я могла только стонать, пытаясь осознать, что я совершенно полностью заполнена. Они были в каждой части меня, член Алека был погружен в мою киску, а член Лакхлана наполнял мою задницу. Мои мышцы сжались вокруг них.

Затем они задвигались.

‒ О...

Мой голос стал слишком хриплым для слов, когда ожили нервные окончания, о существовании которых я даже не подозревала. Алек приподнял бёдра, когда Лакхлан вышел. Затем они поменялись местами, Лакхлан нырнул внутрь, а Алек отстранился. Они вошли в ритм, раскачивая свои члены в перекатывающемся ритме, от которого меня качало между ними.

‒ Вот так, ‒ прорычал Лакхлан, его пальцы глубоко впились в мои бёдра. ‒ Ты там, где и должна быть, девочка. Между твоими парами, ‒ он трахал мою задницу сильнее, его яйца слегка шлёпали по моей киске и толкающемуся члену Алека.

‒ Не могу... сдержатся, ‒ выдохнул Алек. ‒ Скажи слова, Лакх.

Двигаясь быстрее, Лакхлан заговорил на языке, который я не узнавала и не была полностью уверена, что это вообще был язык. Слова коснулись моей кожи, скользя и поглаживая, как пальцы. Они кружились вокруг нас, текли всё быстрее и быстрее, пока мы двигались и стонали. Они продолжали течь даже после того, как Лакхлан перестал говорить. Слова нежно теребили мои волосы и шептали по моей коже. Погладили мои бока и скользнули между моих ног. Крепко прижались к моей сжимающейся киске и трепещущей дырочке.

И я развалилась на части. Взорвалась миллионом звёзд. Преобразовывалась и снова взрывалась дюжину раз... сотню. Я сбилась со счёта, когда моё освобождение унесло меня в новые миры и измерения.

Крик Алека звенел у меня в ушах, и его тепло затопило моё лоно. Позади меня Лакхлан вздрогнул и вонзил свой обжигающий член в мою задницу. Они обняли меня и накрыли, заключив моё тело между собой, когда мы сошлись.

В конце концов, сознание вернулось, и я услышала своё прерывистое дыхание. Учащённый стук сердца Алека у меня под ухом. Лакхлан вышел и упал рядом с нами, его грудь тяжело вздымалась. Через секунду он повернул голову и испытующе посмотрел на меня.

‒ Ты в порядке, девочка?

‒ Да. Мы... пара?

‒ Да, ‒ его взгляд скользнул поверх моей головы. ‒ Хотя, я думаю, мы убили Алека.

‒ Я жив, ‒ сказал Алек сонным и удовлетворённым голосом. Он переместился, так что я перекатилась и приземлилась между ним и Лакхланом. Зелёные глаза удовлетворённо заблестели, когда он лёгкими пальцами погладил мой живот. ‒ Я люблю тебя, Хлоя.

Моё сердце пропустило удар. Внезапно я поняла, что именно в этом и заключалась связь между парами. Не власть или один человек, служащий интересам другого. Просто... любовь. Слёзы застряли у меня в горле, и я сказала:

‒ Я тоже тебя люблю, ‒ я подняла голову и поцеловала его, затем повернулась и сделала то же самое с Лакхланом. ‒ И тебя я люблю, ‒ сказала я ему.

‒ Я тоже, милая, ‒ пробормотал он, переплетая свои пальцы с пальцами Алека на моём животе. ‒ Навсегда.

Я плотнее прижалась к ним, сон одолевал меня. Но внезапная мысль снова заставила меня проснуться.

‒ Означает ли это, что король Кормак одобряет меня?

Лакхлан ухмыльнулся. Когда я повернулась, чтобы посмотреть на Алека, у него было такое же выражение лица.

‒ Никогда не было никаких вопросов, девочка, ‒ сказал он. ‒ Человек или донум, ты просто волшебная.

‒ Нет, ‒ тихо сказала я, моё сердце переполняла любовь. ‒ Я самая счастливая женщина в мире.

Конец