Я швырнул телефон на кровать, и гнев охватил меня. Я понятия не имел, будет ли Энтони жив к тому времени, когда мы подоспеем на помощь, но я не хотел, чтобы «Браво» действовали без меня.
— Ты поедешь, — мягко сказала Наталия. Я не был уверен, было ли это утверждение или вопрос, но звук ее голоса в любом случае разбил мне сердце.
Я посмотрел на скомканное постельное белье. С занятиями любовью придется подождать.
— Он мой брат, и я не могу допустить, чтобы мои друзья рисковали жизнью ради него, а я остался в стороне. — Я шагнул, останавливая ее, и ее руки скользнули к моей обнаженной груди, а затем она провела большим пальцем по шраму возле сердца.
Мгновение спустя я натянул свои льняные брюки. То, что у меня не было собственных ботинок, в которых я мог бы участвовать в операции, было неудобством, с которым придется разобраться, когда придет время.
Скорее всего, операция скоро начнется, но нам нужно было торопиться. Не хотелось гнаться за дневным светом, но, учитывая время, мы, скорее всего, попадем к Хьюго ближе к рассвету.
Хьюго и раньше ускользал от моей команды, и, черт побери, я не позволю ему уйти в этот раз. Только не сейчас, когда у него мой брат, а мы знаем его реальное местонахождение.
— Я собираюсь взять самолет моего дяди. Его поездка может подождать. Нравится ему это или нет. — Но мне нужно, чтобы ты осталась здесь и подождала меня. Я не хочу, чтобы ты отправлялась домой без меня, хорошо?
— Я хочу поехать с тобой.
Дрожание ее подбородка чуть не уничтожило меня, и я потянулся к ее челюсти.
— Ты не можешь. Мне нужно, чтобы ты осталась здесь, в безопасности. Я не смогу сосредоточиться на Энтони, если мне придется беспокоиться о тебе.
— Но твоя голова. — Ее взгляд остановился на ране у моего виска. — Пусть этим займутся твои друзья. Они должны с этим справиться.
— Я не могу этого сделать. — Я отпустил ее лицо, и ее руки упали с моей груди.
— Я просила тебя простить его. А не умирать за него. — Она рассердилась, отошла от меня и снова стала ходить, и это меня раздавило. Она была на грани срыва, и это была моя вина.
Она вернулась ко мне, сжала руки в кулаки и прижала их к груди, наклонив голову.
— Не делай этого, пожалуйста, — умоляла она, слезы лились не переставая. — Я стоял неподвижно, мое тело было напряжено.
Осознание того, что я могу потерять брата еще до рассвета, независимо от того, поеду я в Монте-Карло или нет, мучило меня. Я не хотел рисковать потерять и ее.
Но…
— Всегда в строю, помнишь? — я держал ее за запястья, ожидая, когда она встретит мой взгляд. Талия медленно подняла голову и провела взглядом по моему лицу. — Это мое последнее задание. Я обещаю. Но я должен сделать это. — Я сглотнул. — Ты сказала мне, что я должен простить его. Ни о чем не жалеть. — Я проигнорировал свои собственные слезы, сосредоточившись на ее. — Может, ты и права.
Она поймала губами несколько своих слезинок и смахнула их, глядя на меня.
— Позволь мне сделать это. Это то, кто я есть. То, в чем я хорош.
— Ты сказал мне в машине, что будешь моим героем, — прошептала она, ее голос стал хрупким. — В форме или нет, ты всегда будешь героем для всех. Ее глаза закрылись. — Вернись ко мне, — прошептала она, на меня снова смотрели ее мерцающие зеленые глаза. — Несмотря ни на что, хорошо?
Я не мог дать такого обещания. И это была одна из причин, по которой я никогда не делился своими чувствами к ней во время службы. Я не считал себя достаточно сильным, чтобы так поступить. Заставлять ее испытывать эти эмоции каждый раз, когда я на задании.
Чтобы она волновалась, как жены моих друзей, каждый раз, когда звонили в дверь, пока они были на операции, боялась открыть дверь, опасаясь, что кто-то придет в парадной форме и сообщит ей, что супруг не вернется домой.
Я провел подушечкой большого пальца по ее щеке, а затем поднес его к губам.
— Что бы ни случилось, — сказал я, повторив часть ее просьбы, — ты должна знать, что я…
Ее рот приоткрылся, и я надавил большим пальцем за нижнюю губу. Она наморщила лоб, изучая меня.
— Ненавидишь меня?
— Мм. — Мои губы дрогнули в легкой улыбке. — Скорее наоборот. — Я наклонился и прижался к ее губам, моля Бога, чтобы выжить и сказать ей настоящие слова, которые были на кончике моего языка.