Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Автор: Кристен Эшли

Название : Рок-цыпочка - Мятеж

Серия: Рок-цыпочки_4

Перевод: Алла

Редактор : Eva_Ber

Обложка: Света

Оформление: Eva_Ber

Глава 1 ЛОУ

Итак, я предполагала, что, в конце концов, дело дойдет до этого. Не то чтобы я этого не ожидала. Ступив в этот крестовый поход, я знала, что нечто подобное может произойти, и вот я в тупике, стою лицом к лицу с Вэнсом Кроу.

Гребаным следопытом Ли Найтингейла.

Из всех чертовых неудач это должен быть именно он.

Ходили слухи, что Кроу был третьим в команде «Расследований Найтингейла» после Ли и его правой руки, Люка Старка.

Это говорило о многом, учитывая, что все люди, нанятые в «Расследования Найтингейла», были лучшими специалистами в области частных расследований, охраны, слежки и розыска, которые обезвреживали нарушителей ради развлечения. Вообще-то, всего месяц назад Найтингейл, Старк и Кроу столкнулись с каким-то несчастным торговцем наркотиками на светской вечеринке. Кроу отстрелил парню руку.

О Вэнсе Кроу ходили легенды. На самом деле я знала двух женщин, у которых осталось от Кроу несколько воспоминаний. Судя по их словам, это были очень хорошие воспоминания, хотя, к их огромному разочарованию, для большего он не задержался.

— Опусти пистолет, — приказал Кроу.

— Отойди, — не спасовала я, целясь в него.

Безусловно, стрелять в него я не собиралась. Я выступала против насилия. Это была одна из причин, почему я вообще угодила в этот бардак.

Он продолжал идти ко мне, безоружный и, по-видимому, не напуганный.

Я прицелилась в его «Харлей». Если бы я навредила «Харлею», это бы меня убило, но я бы это сделала.

— Выстрелишь в мой мотоцикл, столкнешься с последствиями, — предупредил Кроу на полном серьезе.

Зараза.

Я снова нацелилась на него.

— Отойди, — повторила я, но он продолжал приближаться.

— Ты — Лоу, — сказал он.

Черт, он знал, кто я.

— Дальше ни шагу, — предупредила я, игнорируя его слова.

Он приблизился примерно на фут к стволу моего пистолета, направленного ему в грудь, и остановился.

— Я работаю на Ли Найтингейла.

— Я знаю, на кого ты работаешь, и знаю, кто ты, — ответила я.

Затем пристально посмотрела на него.

Проклятье, он был хорош собой. Индеец с прямыми черными волосами, собранными в хвост на затылке. Ростом примерно на три дюйма выше меня, фантастическое тело, темно-карие глаза, густые ресницы, невероятные черты лица, высокие скулы и квадратная челюсть. Преступно быть таким горячим.

— Опусти пистолет, Лоу, — приказал он, используя мое уличное прозвище.

Имя, под которым меня знали на улицах, было своего рода шуткой. Им меня окрестили дети. Мое настоящее имя было Джульет Лоулер. Почти все называли меня Джулс, но дети звали меня Лоу, потому что мое слово в приюте было «законом» (прим.: в переводе с англ. «law» — закон ). За последние четыре месяца оно обрело собственную жизнь, и теперь мне хотелось, чтобы дети никогда его мне не давали.

— Отойди, Кроу. Я просто сяду в машину и уеду. У меня к тебе никаких претензий нет.

Все верно. У меня много к кому имелись претензии, но ни к одному из сотрудников «Расследований Найтингейла». Судя по слухам (а их ходило немало), они не были совсем белыми, как лилии, но любой был бы дураком или сумасшедшим, если бы пошел против Найтингейла. Я была дурой, но почти уверена, что не сумасшедшей.

— Повторю еще раз, — тихо сказал Кроу. — Опусти пистолет.

— Отойди, — повторила в свою очередь я.

Он двигался быстрее любого человека, которого мне доводилось видеть, и, прежде чем я это осознала, пистолета у меня уже не было.

Мало того, он скрутил мне руку за спину и резко притянул к своему твердому телу.

Я боролась.

Не лучший выбор. Одна рука у меня была свободна, что лишило меня части гордости. Через несколько секунд он сунул мой пистолет за пояс своих джинсов, завернул другую руку мне за спину и оттеснил назад, пока я не врезалась в бок своей машины. Затем прижал меня к ней всем телом.

Я откинула голову назад и крикнула ему в лицо:

— Отпусти и отойди!

— Когда у тебя с Кордовой произошла стычка, в «Фортнуме» находились два полицейских. Они вас видели. У тебя есть разрешение на этот пистолет?

— Да.

Я не лгала. Зип достал для меня разрешение. Зип был моим покровителем. Зип поддерживал мой крестовый поход. Зип научил меня стрелять, и Зип был хорошим стрелком, поэтому и я тоже.

Хотя меня немного беспокоило то, что двое полицейских увидели мою стычку с Сэлом Кордовой. Однако я не думала, что Сэл побежит в полицию доносить на меня, учитывая, что он был преступником и в придачу полным придурком.

— Я отведу тебя в офис. Мы поговорим, — заявил Вэнс.

Вот дерьмо.

Я не знала, о чем, по его мнению, нам нужно поговорить, но участия в этом принимать не собиралась. Брат и отец Ли Найтингейла были полицейскими, как и его лучший друг. Я ни в коем случае не пойду в их офис с Кроу.

Я продолжала смотреть ему прямо в глаза. Из-за его сексуальной внешности это было довольно трудно. Во мне пробудились странные ощущения, особенно когда Кроу прижимался ко мне.

Но глаз я не отвела.

— Я ничего тебе не сделала. Просто дай мне идти своим путем.

Он приблизился. Если бы секунду назад меня спросили, возможно ли такое, я бы ответила — нет. Но его лицо оказалось в дюйме от моего, а его тело глубже вжалось в меня.

— Ты ведешь опасную игру, Лоу. Правосудие мести.

Я знала это и без него, и все же не стала соглашаться.

Когда я промолчала, он продолжил:

— Ты привлекла внимание Дариуса и Маркуса. И это плохо. Понимаешь, о чем я?

Я ощутила легкий трепет, проходящий через меня, но не такой, когда его тело прижималось ко мне.

Дариус Такер и Маркус Слоан были двумя крупнейшими криминальными авторитетами Денвера, штат Колорадо. Я была рада, что они знали, кто я. Не рассчитывала, что они меня боялись, но очень бы этого хотела.

Ну, может быть, однажды.

Кроу, судя по всему, что-то прочитал по моему лицу, потому что его глаза сверкнули.

— Следовало бы отвезти тебя в офис, запереть в безопасной комнате и держать там, пока тебе не вправят гребаные мозги.

Он сказал «следовало бы». Я решила отнестись к этому как к хорошей новости. Я не знала, что такое безопасная комната, да и не хотела знать.

Продолжая смотреть на него и держать рот на замке, я рассчитывала, что, возможно, он меня отпустит.

Он смотрел в ответ.

Мы молча играли в гляделки, тесно прижимаясь друг к другу.

Я вздернула подбородок, надеясь, что мое лицо останется бесстрастным.

— Господи, ты возомнила из себя гребаную Женщину-кошку, — пробормотал он.

— Вот и нет. Женщина-кошка носила купальник, дурацкие уши и накладные когти. Это просто глупо.

Я понятия не имела, почему поделилась своим мнением о Женщине-кошке. Следовало держать язык за зубами.

Прежде всего потому, что от моих слов выражение лица Кроу изменилось. Он смотрел на меня не так, будто был разозленным крутым чуваком, пытающимся вразумить беспомощную, несчастную женщину, которая осмелилась вторгнуться на его территорию. Он смотрел на меня совсем по-другому. Так, что заставлял еще больше ощущать его тело, прижатое ко мне.

— Где ты научилась так стрелять? — спросил он, и даже его голос изменился. Он был глубоким и мужественным, но теперь еще и ласковым, скользя по моей коже, как шелк.

Я снова решила играть в молчанку.

Он попробовал другой вопрос.

— Почему Кордова преследовал тебя?

Я молчала.

Затем что-то в нем изменилось. И это отразилось в его внешности. И даже в атмосфере.

Раньше я смотрела на него, чтобы казаться смелой в трудной ситуации. После перемены в Кроу я смотрела на него, потому что должна была. Меня словно потянуло к нему. Мое тело расслабилось. Даже руки (которые он все еще удерживал за моей спиной), до этого такие напряжены, расслабились.

— Я мог бы заставить тебя говорить, — пригрозил он тихим и спокойным голосом, и в тот момент я знала, что он может.

— Отпусти меня, — прошептала я, начиная проигрывать бой.

Это было впервые. Если бы Ник узнал, то сошел бы с ума. Он говорил, что я была энергичной еще с тех пор, как он увидел меня, когда мне было шесть лет, я вечно колотила детей на детской площадке, которые издевались над другими детьми, иногда проигрывала, иногда выигрывала. Я постоянно звонила и писала сенаторам и конгрессменам, высказывая им свое мнение, и как им следует голосовать. Всегда существовала проблема, с которой я боролась со страстью, почти одержимостью.

Кроу продолжал смотреть мне в глаза, удерживая прикованной к нему каким-то магнитным полем супермачо.

— Тебе нужно прекратить то, что ты делаешь, иначе пострадаешь, — предостерег Кроу все еще шелковистым и глубоким голосом.

— Я не могу, — призналась я. Не спрашивайте меня почему, но я должна была это сказать.

— Тогда кто-то должен тебя остановить.

В какой-то момент он отпустил мои руки и просто прижимался ко мне. На самом деле взял меня в капкан, а мои руки свободно болтались по бокам.

Это заняло много времени, но я избавилась от всего, что удерживало меня в трансе, подняла руки и сильно толкнула его в грудь.

Он не сдвинулся с места.

Бл*ть.

— Отпусти меня! — крикнула я.

Его руки резко сжались, а мои скользнули вверх по его груди и остановились на плечах. Я мгновенно толкнула. Это не сработало, но отправило сообщение, поэтому я продолжила попытки.

— Я отпущу тебя и поговорю с Хэнком и Эдди. Но если услышу, что ты снова вышла на улицы, то найду тебя и запру.

Он мог меня найти, я это знала. Находить людей было его работой, и, если верить слухам, у него это очень хорошо получалось.

Я также знала, кто такие Хэнк и Эдди. Хэнк Найтингейл и Эдди Чавес — хорошие полицейские, первый — брат Ли Найтингейла, а второй — его лучший друг. Я предполагала, что Кроу избавит меня от ответственности за то, что я прострелила шины Кордовы средь бела дня посреди Бродвея, одной из самых оживленных улиц Денвера. Это было эффектно и глупо, уж мне ли не знать. Зип будет разочарован. Ник придет в ярость.

Чего я не знала, то каким образом Кроу мог меня остановить.

— Ладно, Кроу. Отпусти меня, и я остановлюсь, — соврала я.

На мои слова он ухмыльнулся.

Я устремила на него пристальный взгляд (снова).

У него была самая высокомерная дерьмовая ухмылка, которую я видела за свои двадцать шесть (почти двадцать семь) лет жизни.

В моем животе затрепыхались бабочки.

Бабочки в животе? Какого черта происходило?

— Что? — огрызнулась я, проигнорировав бабочек.

— Ты лжешь.

— Не лгу, — снова солгала я.

Он покачал головой. Затем, к моему удивлению, отпустил меня и отступил назад.

Я осталась стоять, чувствуя себя странно опустошенной.

— Это все? — спросила я.

— Нет, — сказал он.

Я подождала, потом подождала еще.

— Ну, заканчивай, — потребовала я, когда он так ничего и не сказал.

— У меня такое чувство, что мы еще увидимся, — сказал он.

Вот, дерьмо.

Я точно не думала, что это к добру.

Он вытащил мой пистолет из-за пояса джинсов, вынул обойму и небрежно отбросил ее подальше. Затем наклонился и сунул пистолет мне за пояс спереди, возле бедра.

Отвернувшись, он пошел прочь, перекинул мускулистую ногу через сидение «Харлея» и с ревом умчался.

Я смотрела ему вслед до тех пор, пока он не исчез из пределов видимости.

Затем вытащила пистолет, подняла свитер и проверила, не остался ли отпечаток там, где его рука коснулась меня.

Я проверила, потому что кожа все еще горела.

Я припарковала «Хейзел » (мой винтажный красный «Камаро») в гараже за домом, бросив взгляд в зеркала, пока дверь закрывалась, просто чтобы убедиться, что я в безопасности. В эти дни всякое могло случиться.

Выбравшись из «Хейзел », я проделала стандартный путь, пройдя пятнадцать футов от гаража до задней двери. Настороже, с пистолетом наготове (в бардачке я держала запасной магазин), я прислушивалась и молилась, чтобы никто меня не схватил.

Отперев дверь, я прошла через заднюю комнату своего дуплекса, где у нас с Ником находились стиральная машинка и сушилка, дополнительная морозильная камера, инструменты, начатые банки с краской и кошачий туалет, к которому Бу, мой кот, мог пробраться через кошачью дверцу в задней двери.

Открыв замок, я набрала код сигнализации и включила свет на ретро-кухне. Розовые металлические шкафы, розовый холодильник, розовая дверца духовки, пол выложен огромной черно-белой ромбовидной плиткой. Одна стена была кирпичной, остальные выкрашены в стальной серый цвет. Смотрелось чертовски круто, но это было сделано не преднамеренно. Просто дом не ремонтировался очень долго, и этот стиль снова вошел в моду. Я купила высокий стол из черного пластика в стиле пятидесятых, со столешницей из блестящей нержавеющей стали и потрясными табуретами в стиле ретро, с вращающимися черными кожаными сиденьями, потому что кухня того требовала.

Из другой двери вышел Бу и тут же принялся рассказывать мне о своем дне.

У моего черного кота была густая, мягкая шерстка и желтые глаза. Он был самым толстым, невероятно гордым и неуклюжим котом на свете. Бу делал вид, что падает, промахиваясь специально, когда перепрыгивал с мебели на стол или куда-то еще, но у него просто не было координации. Совершенно.

— Мяу, мяу, мяу. Мяу-мяу. Мяу-у-у, — сказал мне Бу, очевидно, чувствуя, что меня нужно держать в курсе каждой секунды его дня.

Я бросила пистолет и сумку на стол и подняла его с пола.

— Мяу! — запротестовал Бу.

— Заткнись, Бу. У мамочки был очень плохой день. Она сделала какую-то глупость, потом ее загнал в угол горячий парень, а теперь она в значительной степени в заднице.

— Мяу, — не согласился Бу, считая свои новости важнее моих.

Чтобы его заткнуть, я кормила его с рук кошачьими лакомствами.

От этого он почувствовал себя счастливым, пока лимит лакомств не закончился, и жалобы не возобновились.

— Мяу.

— Хватит, — сказала я ему. — Только три, иначе ветеринар снова на меня накричит.

— Мяу. — Бу было плевать на ветеринара.

— Как скажешь. — У меня не было настроения спорить с Бу.

Я отпустила кота, вышла в коридор и сняла ботинки.

Дуплексом владел Ник. Он позволил мне остаться у него, вроде как, за половину взноса за ипотеку. Хотя сейчас мне было двадцать шесть (почти двадцать семь), ему не нравилось, что я за что-то платила, даже за аренду. Поэтому каждый месяц я переводила деньги на банковский счет и каждый год дарила ему чек на Новый год. Чек он рвал, а деньги просто лежали на счете, принося проценты.

Иногда вы просто не спорили с Ником.

Дуплексы были странными. Они находились не в самой большой части города, хотя мне она показалась красивой, по крайней мере, частично. Официально это был исторический район Бейкер, но не такая уж благополучная его часть.

Мы жили на улице Элати, и перед нашим домом располагался парк, но с одной стороны парка стоял субсидированный многоквартирный дом, а напротив него — еще один многоквартирный дом с дешевой арендой.

Наш дом имел статус исторического здания, и, несмотря на район, Ник содержал его в отличном состоянии. Свою сторону он переделал — убрал стены, пристроил спальню и избавился от розовой кухни.

Свою сторону я переделывать не стала.

Так что, моя сторона во многом напоминала лофт. Ник оборудовал для меня новую ванную, и я застелила все помещение толстым, мягким серым ковром. В передней, очень просторной комнате были огромные арочные окна, кирпичная стена, остальные стены выкрашены в нежно-сиреневый цвет. Там умещалась вся моя причудливая мебель, в том числе, голубовато-серая бархатная кушетка у переднего окна, и широкий сиреневый диван, возле которого стоял блестящий квадратный столик с темно-синими кожаными банкетками, сине-серое мягкое кресло и пуфик. Старинный овальный обеденный стол из ореха стоял у внутренней стены. Стулья с полукруглыми спинками я обтянула тем же голубовато-серым бархатом, что и кушетку.

Гостиную от спальни отделял чулан, хотя «спальней» ее можно было назвать лишь условно. На самом деле это был матрас королевского размера, поставленный на платформу, возвышавшуюся на четыре фута над полом и выходящую в холл. Чтобы взобраться на кровать, мне приходилось подниматься по трем узким ступенькам. Под ними было место для хранения, а вокруг боковых стенок кровати были врезаны полки, где я держала книги, свечи и телевизор.

Это было мое убежище. Маленькая женственная берлога с причудливыми кремовыми простынями, пушистым одеялом с зелено-кремовым узором и огромным набором подушек — от стандартных до европейских, больших и маленьких.

Далее шли ванная и кухня. В холле от пола до потолка стояли книжные полки, на которых хранилась моя обширная коллекция компакт-дисков. В основном, рок-н-ролл.

Мне очень нравился мой дуплекс, и для меня он был всем. Я не устраивала вечеринок, потому что у меня было не так много знакомых, и ни одного из них я не знала достаточно хорошо, чтобы пригласить на вечеринку. В спальне я тоже не устраивала развлечений, потому что у меня никогда не было парня.

В моей жизни были только Ник и я.

До этого — Ник, тетушка Рэба и я.

До этого, прежде чем я могла толком осознавать происходящее, были мама, папа, Майки и я.

Но когда мне было шесть, мама, папа и Майки погибли в автокатастрофе. Точнее, мама и папа погибли на месте. Мой брат Майки умер в операционной через пару часов, хотя это было то же самое. Я ехала вместе с ними, но выжила, правда, пролежала в больнице три месяца.

Потом меня отправили в дом Ника и тетушки Рэбы.

Тетя Рэба была единственной маминой сестрой и намного ее моложе. У моего отца не было братьев и сестер, и все бабушки и дедушки были мертвы, кроме отца моей мамы, в то время страдавшего болезнью Паркинсона (теперь его уже тоже не было в живых).

На момент гибели моей семьи тетушка Рэба и Ник жили вместе всего пару месяцев. Они поженились спустя несколько месяцев после того, как меня выписали из больницы.

Когда мне было пятнадцать, тетя Рэба умерла. Ей сделали плановую операцию. Все прошло хорошо, а через пару дней она просто умерла.

Оторвавшийся в ноге тромб застрял в сердце, а затем… ее не стало.

Ник, который даже не был моей настоящей семьей, не прогнал меня.

Из-за потери тети Рэбы между нами образовалась некая связь.

Единственной любовью, которую я видела в детстве (или, точнее, помнила), была любовь тети Рэбы и Ника ко мне.

И любовь Ника к тете Рэбе.

Такую любовь не передать словами. Она не ходила для него по воде, не была его землей, луной и звездами.

Все было по-другому.

Она была его воздухом.

Он нуждался в ней.

Для меня она была последним близким мне человеком, а для него — всей жизнью.

Так что мы держались друг за друга. Это единственное, что мы могли сделать.

Ник терпел меня, и это говорило о многом. Я была трудным ребенком, подростком стала еще хуже, всегда рвалась спасать птицу со сломанным крылом, застенчивого одноклассника и лес в Бразилии, который даже никогда не видела. Я не шаталась по тусовкам и не выходила из-под контроля каким-то обычным способом, но все равно была неуправляемой.

Я стала социальным работником, что обеспокоило Ника. Он не думал, что мне нужны еще какие-то поводы для моей активной позиции защитницы всего и вся.

— Господи, ты спасала деревья, превратила скромницу в королеву выпускного бала и посещала акции «вернем себе ночь». Ты не можешь спасти весь мир, Джулс, — сказал Ник (прим.: Take Back the Night («вернем себе ночь») — международное мероприятие и некоммерческая организация, выступающая против изнасилований и других форм насилия над женщинами ).

— Может, и не спасу, но я могу попробовать, — парировала я, полная юношеской бравады.

— Тогда, надеюсь, Господь спасет нас всех от твоих попыток спасти нас всех, — заключил Ник.

После окончания колледжа я сменила несколько работ и держала себя в руках. Ник был удивлен. Он был уверен, что в своем стремлении спасти мир я слечу с катушек.

К сожалению, Ника это успокоило. Он решил, что я остепенилась.

А затем я получила работу в «Королевском приюте » для детей, сбежавших из своих семей.

Какое-то время все шло хорошо. Я нашла с детьми общий язык и свое призвание.

Это длилось до тех пор, пока около четырех месяцев назад, войдя в приют, я не увидела, что Роум и Снифф ведут себя странно.

Пройдя на кухню, я открыла бутылку красного вина и плеснула себе в бокал щедрую порцию. Вернувшись через коридор в гостиную, я рухнула на кушетку.

Бу вскочил и устроился у меня на коленях.

— Мяу, — сказал он мне.

— Тихо, мамочка думает, — сказала я ему, а затем скользнула пальцем ему под подбородок и почесала.

Он замурлыкал.

Я посмотрела в окно, и хоть мне и не хотелось, я погрузилась в воспоминания.

Роум, Снифф и Парк были моими мальчиками. Мы были близки. На это ушли месяцы, но я упорно трудилась и заставила их мне доверять.

Они провели на улице много лет, но никому из них не было больше шестнадцати. Я приводила их в приют, изо дня в день ходила в торговый центр на 16-й улице, где они тусовались, и беседовала с ними. Многих детей с улицы я приводила в приют, затем на консультацию, затем на воссоединение с родителями (если срабатывало), затем на семейное консультирование и домой (если действительно срабатывало).

Роум, Снифф и Парк ни за что не соглашались возвращаться домой. Они рассказали мне свои истории. Дома их ждало лишь зло, и я никак не смогла бы добиться семейного воссоединения. Так что, просто следила за тем, чтобы они были в чистоте и безопасности, накормлены и получили хоть какое-то образование.

В тот день. В тот дерьмовый, ужасный день, когда я приехала в «Королевский приют », и заметила, что Пака там нет, я поняла, что Роум и Снифф что-то знают.

Я загнала в угол Сниффа, самого слабого из стаи, и спросила, где Парк.

— Без понятия, — ответил Снифф.

Парк был влюблен в меня. Я знала это и использовала это. Хотя тетя Рэба и Ник говорили мне, что я «необычайно красива», на самом деле я себя такой не считала. Ник говорил так, потому что любил меня. Я смотрелась в зеркало, и хотя не считала себя самой горячей красоткой, но у меня было на что посмотреть. Черные волосы мне достались от папы, но мои слегка вились, и я носила их распущенными. От мамы я унаследовала фиалково-голубые глаза и бледную кожу, а также мамины формы. Ни в одном конкурсе красоты я бы не победила, но и пакет на голову мне бы никто не надел.

Честно говоря, я тоже была увлечена Парком, но явно не так, как он в меня.

Он был забавным, милым и чертовски умным. Смешил до колик в животе и смотрел на меня так, что я понимала: я что-то меняю.

Я начала осознавать, что мир мне не спасти, но была чертовски уверена, что спасу Парка, даже если это убьет меня. Я знала, что должна придерживаться определенных пределов, но я любила этого ребенка. Я любила их всех троих.

Парк знал, что в тот день я буду в приюте. Он бы не упустил возможности увидеть меня.

— Снифф, никакого пудинга, если ты не скажешь, — пригрозила я.

Сниффу нравился пудинг.

— Я не знаю, Лоу. Он просто… не здесь.

Принесение в жертву пудинга стало неожиданностью и предвещало плохие новости. Снифф знал, что что-то происходит, и Парк мог угодить в беду. Он был слишком умен для своего же блага, и для поддержания мозга в тонусе ему требовались вызовы, особенно, когда он стремился уйти от во многом дерьмовой жизни. Он часто попадал в неприятности, искал приключений, свободы и способа сбежать от всего. С ним я была обеспечена работой. С ними тремя.

Сжав в кулак ткань огромной толстовки Сниффа, я потащила его к Роуму.

— Поехали, мальчики. Найдем Парка.

Они пошли со мной главным образом потому, что так им удалось бы покататься на «Хейзел ».

Парка мы нашли. Это заняло несколько часов. Мы обыскали все места, где он обычно скрывался, а их было немало, но мы его нашли.

Я никогда этого не забуду.

Он лежал в переулке, а под его безжизненной рукой валялся шприц.

Передозировка.

Уже наступило трупное окоченение. Глаза Парка были открыты, смуглая кожа побледнела.

Я бросила на него один долгий взгляд, а затем закричала:

— Проклятье!

Сниффа стошнило.

Роум, не отрывая глаз от трупа друга, схватился обеими руками за голову.

Я испустила еще одно ругательство (ну, возможно, намного больше, чем одно), затем присела рядом с Парком и уставилась на него.

Это тело даже не походило на него. Я не встречала человека более живого, чем Прак. Видеть его мертвым — все равно, что смотреть на кого-то другого.

Я опустила голову и выругалась еще раз.

Затем вытащила телефон и позвонила в полицию. Завершив разговор, я снова посмотрел на Парка.

Через некоторое время, когда его образ запечатлелся в моем мозгу, я закрыла глаза и обнаружила, что он выжжен на внутренней поверхности век.

Именно тогда я поняла, что мне нужно делать.

На меня просто снизошло осознание.

Поднявшись, я посмотрела на Роума.

— Кто продал ему это?

Роум был чернокожим, высоким, долговязым, и когда он наберет массу, то станет красавчиком. Снифф был белокожим, слишком худым, невысоким и с прыщами. Парк был американцем мексиканского происхождения, среднего роста и уже красивым. Повзрослев, своей внешностью он сбивал бы девушек с ног, но этому уже не суждено было случиться.

По работе с Роумом я видела, что он скатывался через край. Я никогда не знала, смогу ли до него достучаться. Каждый раз я, затаив дыхание, входила в приют, надеясь, что он будет там, поскольку это был единственный признак того, что у моей работы есть результат.

Роум уставился на меня черными глазами, но не сказал ни слова.

Я толкнула его в грудь и прижала к стене здания рядом с телом Парка. Потом приблизилась к его лицу.

Роуму было пятнадцать, но он возвышался надо мной на пять дюймов, и если бы попытался, то смог бы меня оттолкнуть.

Он не попытался.

— Кто продал ему гребаную дозу? — потребовала я.

— Имени я не знаю.

— Можешь отвести меня к нему?

В глазах Роума вспыхнуло удивление, но показывать он его не хотел.

— Лоу, — сказал он.

По этому единственному слову я поняла, что он может.

— Сегодня вечером. Ты отведешь меня к нему, — приказала я.

Лицо Роума посуровело, и я знала причину. Роум и Парк дружили с тех пор, как себя помнили. Они знавали плохие времена дома и лучшие, но все же дерьмовые, на улице. Снифф прибился к ним позже. Когда он впервые появился на улице, Парк взял его под свое крыло. С тех пор эти трое были неразлучны.

До сего момента.

— Да, — согласился Роум, и я знала, почему он это сделал, но я этого не допущу.

— Ты не вмешиваешься. Покажешь мне, кто это, и сразу же исчезнешь.

— Лоу, — повторил Роум.

— Нет, Роум. Это не обсуждается.

— Белым сучкам там не место. Эти люди тебя зароют, — сказал мне Роум.

— Обо мне не беспокойся. И не называй меня сучкой, это грубо.

Что я могла сказать? В этой ситуации роль взрослого по-прежнему отводилась мне.

Тем же вечером Роум показал мне того негодяя.

К нему я не пошла. Я не была настолько глупой.

Вместо этого проследила за ним и составила план.

Еще я заскочила в оружейный магазин Зипа и купила пистолет.

Зип был стар как время. Белокожий, невысокий, морщинистый, тощий и по большей части лысый, за исключением примерно дюжины длинных седых волос, беспорядочно торчащих из его черепа.

Зип понаблюдал, как я вожусь с оружием в его магазине, и принял решение.

— Когда-нибудь держала в руках пистолет? — спросил он.

— Нет, — честно ответила я.

— Покупаешь для защиты? Чтобы держать в сумочке?

— Нет, — повторила я.

Зип еще некоторое время глядел на меня.

— Собираешься к бывшему?

— Нет, — повторила я.

Глаза Зипа на долю секунды расширились, а затем сузились.

— Собираешься за кем-то еще?

Я посмотрела на Зипа.

Потом, не спрашивайте, почему, возможно, мне нужно было выговориться, или же мне нужен был кто-то, кто отговорил бы меня от моего плана, но по какой-то причине я рассказала Зипу о Парке.

Потом рассказала ему о своем плане.

Он смотрел на меня, как мне показалось, целую вечность.

Наконец, подошел к витрине, открыл одну из них, вытащил черный пистолет и сказал:

— «Глок» 19,9 миллиметров. Легкий, надежный и поместится в сумочке.

Аллилуйя.

— Покупаю, — выпалила я.

— Сзади есть стрельбище. Каждый день проводи там минимум час. Каждый день я буду давать тебе час бесплатно и учить. Ты не выйдешь на улицу, пока не научишься обращаться с этим пистолетом. И у меня есть парни, с которыми я хочу, чтобы ты поговорила. Они покажут тебе, как себя вести. Приходи завтра в шесть.

Я была немного шокирована, но не собиралась смотреть дареному коню в зубы, поэтому кивнула.

— Давай оформим документы, — закончил Зип.

Зип заставлял меня тренироваться на стрельбище до тех пор, пока у меня не начинали болеть руки. Иногда за мной заезжал один из его парней, Хэви или Фрэнк, вывозил куда-нибудь и показывал другие вещи. Они научили меня обращаться с ножами — главным образом, как их избегать, но также и как их использовать. Они также научили меня, как наносить удары, как уклоняться. Они научили меня трюкам вождения, как пользоваться электрошокером и газовыми баллончиками, как вести себя тихо, оставаться незаметной и исчезать.

А Хэви научил меня самому главному:

— Вступаешь в драку, бей в пах. Всегда.

Это был хороший совет, но я не рассчитывала подходить так близко.

Я ожидала, что неприятностей не избежать.

Но собиралась использовать партизанскую тактику.

Что и сделала.

Я проследила за убийцей Парка и, пока он толкал наркоту, порезала ножом Зипа все шины на его машине.

Конечно, это может показаться глупым и незрелым, но, занимаясь продажей наркотиков, вы захотите поехать к следующей точке, а не звонить в «помощь на дороге».

В другой раз я бросила в убийцу Парка дымовую шашку, прервав сделку и напугав всех до чертиков. Я не ожидала, что он потеряет своих клиентов. Ради кайфа наркоманы забывали об осторожности. Тем не менее, это рассердило бы дилера, чего я и добивалась.

Я еще немного последила за убийцей Парка и увидела его поставщика.

Затем последовала за поставщиком и порезала шины ему.

Я делала так много раз, морочила им головы, делала глупые, раздражающие вещи прямо у них перед носом. Больше всего мне нравилось обматывать дверной проем полиэтиленовой пленкой, пока дилер отдыхал от разрушения жизней людей и трахаясь со своей подружкой. Выходя из двери, он попадал в пленку и на секунду понятия не имел, во что вляпался. Начинал кричать и размахивать руками в попытке избавиться от прилипшей к нему пленки.

Глядя на все это, я чуть не описывалась от смеха.

В течение дня я слушала детей.

А по ночам подслушивала разговоры дилеров, поставщиков и наркоманов.

Так я изучила улицу, или, во всяком случае, ее часть.

Я вела наблюдение. Запоминала лица, имена и места и много времени проводила с Зипом, Хэви и Фрэнком.

И шире расставляла сети.

Сэл Кордова стал моей первой ошибкой.

Кордова был мелким поставщиком и по совместительству торговцем, и я тоже надрала ему зад, просто так, главным образом, чтобы проучить самодовольного засранца, считавшего себя божьим даром для женщин. Следуя за ним, прячась в темноте баров и наблюдая, я заметила, что он серьезно считал себя божьим даром для женщин, даже когда женщины с этим не соглашались. Меня беспокоило то, что Сэл Кордова был из тех парней, которые заставят женщину согласиться.

Сэл, можно сказать, был хорош собой. На пару дюймов выше меня, с приличным телосложением (не в стиле Вэнса Кроу, но опять же, кто таким был?), светло-каштановыми волосами и голубыми глазами.

Проблема заключалась в том, что Сэл был мудаком и таким глупым, что я возомнила себя слишком самоуверенной.

Однажды я подошла к нему слишком близко, проскользнув на противоположную сторону кабинки напротив него в забегаловке.

Он посмотрел на меня с удивлением, затем улыбнулся, решив, что я к нему подкатываю.

— Привет, милашка, — сказал он и подмигнул.

Ох… умоля-я-яю.

— Я Джулс, — представилась я, сдерживая рвотные позывы.

— Привет, Джулс. — Его улыбка стала шире.

Ладно, большего я вынести не могла.

Не теряя времени, я сообщила ему, почему здесь.

— Будешь продавать наркотики детям, любым детям, включая бездомных, останешься без бизнеса. Запомни, я наблюдаю.

Потом я встала и ушла.

Как я уже сказала, слишком самоуверенная.

А чрезмерная самоуверенность — это не хорошо.

Именно тогда люди — плохие люди — узнали, кто я такая.

Зип был недоволен.

— Детка, у тебя крыша поехала, — заключил Зип.

Когда я рассказала Нику (я рассказывала Нику все, потому что он все равно бы узнал, и это я уяснила давным-давно), сказать, что он был недоволен, было преуменьшением.

— Ты свихнулась? — крикнул Ник.

Я не ответила. Лучший способ общения с разъяренным Ником, — это я тоже уяснила давным-давно, — было молчание.

Имя Лоу стало известно благодаря Роуму и Сниффу.

Роум знал меня. Знал, какой я была, и слышал о моих выходках на улице. Он сразу понял, что это я, и допустил ошибку. Он рассказал об этом Сниффу.

Снифф никогда не умел держать язык за зубами, и он любил Парка. Они оба его любили, поэтому Снифф и Роум считали, что то, что я делаю, — это круто.

Когда я попросила Сниффа держать рот на замке, было уже слишком поздно. Я стала известна как Лоу.

Сэл воспринял мой визит к нему в забегаловке как вызов. Не то чтобы он хотел «запереть» меня, как Кроу, нет, он хотел от меня кое-чего совершенно другого. Кое-чего противного, когда представляешь, как будешь это делать с Сэлом (и совсем не противное, когда представляешь, как будешь это делать с Кроу, но с ним я связываться не собиралась).

Итак, можете ли вы поверить, что вместо преследования меня, чтобы помешать надрать ему зад, Сэл Кордова попытался заставить меня пойти с ним на свидание.

Да, вот насколько он глупый.

Все это привело к моему нынешнему затруднительному положению.

Сэл меня отыскал и ясно дал понять о своих намерениях.

Я послала его на х*й.

Он немного перевозбудился, и началась автомобильная погоня.

Мы вступили в противостояние с оружием наготове посреди оживленной четырехполосной улицы с односторонним движением, прямо перед магазином подержанных книг, который славился местом встреч Ли Найтингейла и его парней.

Остальное вы уже знаете.

— Мяу? — спросил Бу, глядя на меня и понимая кошачьими инстинктами, что моя жизнь в полной заднице, и, вероятно, задаваясь вопросом, не случится ли со мной чего-нибудь, и кто тогда будет его кормить.

— Да, Бу. Ты бы назвал это «мяу», — ответила я.

Глава 2 ЛЕВИТАЦИЯ

При звонке телефона я встала. Отбросив воспоминания и сняв с себя Бу с гневным «Мяу!», я пересекла комнату, чтобы взять сотовый.

— Алло?

— Ты, мать твою, безбашенная. Чокнутая! — крикнул мне в ухо Зип.

Я догадалась, что слухи о моей стычке с Кордовой уже разлетелись.

— Зип… — начала я.

— Никаких вылазок. Залегаешь на дно. Минимум на неделю, может, на месяц, а может и навсегда, — перебил Зип.

— Не собираюсь я никуда залегать, — возразила я.

Зип заговорил со мной в полной тишине.

— Дело не в Кордове. С Кордовой ты справишься. Черт, да пятилетний ребенок мог бы справиться с Кордовой. Мы сейчас говорим о Ли Найтингейле. Ли Найтингейле. Знаешь, кто был в гребаном книжном «Фортнум» и видел, как ты вся такая крутая стреляешь по колесам Кордовы, будто в чертовом голливудском фильме?

— Эм… — пробормотала я.

— Не знаешь? — не дал мне ответить Зип. — Во-первых, Ли, мать его, Найтингейл. Во-вторых Хэнк, мать его, Найтингейл. Хуже того, Эдди, мать его, Чавес. Два гребаных служителя закона.

— Зип… — попыталась вставить я слово.

Он проигнорировал меня.

— И если с ними тебе полный пи*дец, то для полноты ощущений я добавлю Люка, мать его, Старка, Кая, мать его, Мейсона и Вэнса, мать его, Кроу.

— Ну, о Кроу я знала.

Я и об остальных догадывалась или, по крайней мере, о некоторых из них.

Плохо, что я привлекла внимание братьев Найтингейл и Чавеса, но Кроу сказал, что поговорит с ними. То, что Старк и Мейс стали свидетелями моего противостояния с Кордовой, вызвало некоторую неловкость. Старк был крутым, если это слово хотя бы отдаленно отражало его мастерство. Кай Мейсон, или Мейс, также был известен своей крутизной, не сильно отставая в этом от Старка, не говоря уже о его репутации очень вспыльчивого человека.

— О, дачто ты? И откуда же? — поинтересовался Зип, прерывая мои размышления об унизительной сцене.

— Он, вроде как, догнал меня.

Тишина.

— Зип?

— Он там? — спросил Зип.

Вопрос Зипа смутил меня.

— Что, прости?

— Кроу сейчас с тобой?

— Нет. Конечно, нет. Мы поговорили, и он меня отпустил.

— Его у тебя нет? — спросил Зип с явным удивлением в тоне.

— Эм… нет.

«Нет» вышло протяжно, так как я предположила, что Зип, возможно, вконец растерял оставшиеся крохи разума.

— Уверена, что его с тобой нет?

В этот момент по моей спине пробежал холодок, и я выглянула в окно.

Никаких «Харлеев».

Я выдохнула.

— Его здесь нет, Зип. О чем ты говоришь?

— Кроу умеет обращаться с дамами. А при твоей внешности и действиях, которым он стал свидетелем, ты попадешь в его поле зрения, и он чпокнет тебя, не успеешь опомниться.

Я закатила глаза к потолку.

Умоля-я-яю.

— Я так не думаю, — возразила я.

— Девочка, ты безбашенная. Абсолютно безбашенная. Что сказал Кроу во время вашего разговора?

— Не так уж и много, — соврала я.

Я уже была напугана, а Зип зол. Мне не хотелось еще больше злить Зипа, это только усилило бы мое волнение.

— Он тебя хорошо рассмотрел? — спросил Зип.

Предполагаю, ответ на этот вопрос был «да», учитывая, что наши лица находились в дюйме друг от друга, а сам он прижимался ко мне.

Лишь от одной мысли об этом, внутри все затрепетало.

Я проигнорировала трепет (снова).

— Да, Зип, не волнуйся.

— Эти парни умеют обращаться с женщинами, Джулс. Они дурака не валяют. Видят то, что хотят, и получают это. Они чертовски этим знамениты. У женщины нет шансов. Он казался заинтересованным?

Я понятия не имела, как ответить на этот вопрос, и меня это не волновало (ну, может быть, чуть-чуть, но меня ждала рыба покрупнее).

— Слушай, Зип, честно, тебе не о чем беспокоиться. Наши пути разошлись. Впредь я буду умнее и тише. Меня…

— Поимеют, быстро и просто. Кроу хорошо тебя рассмотрел, а ты хорошо рассмотрела его. Тебя поимеют… в буквальном смысле.

— Зип! — воскликнула я в шоке.

Он проигнорировал меня.

— Хотя, возможно, это не так уж и плохо. Кроу не захочет, чтобы такая женщина слонялась по городу, закидывая преступников дымовыми шашками, портя им шины и выставляя себя напоказ. Ты заметная. Привлекаешь много внимания. Мне от этого не по себе. Понимаешь? Тебя никто не должен был видеть, но тебя заметили. Все знают о «Лоу». Мы с Хэви и Фрэнком поговорили…

Ох, черт. От разговоров Зипа, Хэви и Фрэнка жди чего угодно.

Они беспокоились обо мне, но в последнее время гораздо чаще. Я находила способы их успокоить, но не думала, что это продлится вечно. Они мне были нужны. Мне предстояло еще многому научиться, и они помогли бы в этом. И они мне нравились, и мне нравилось проводить с ними время.

Для меня они были самым близким к настоящим, хорошим друзьям. Может показаться немного жалким, что в компании друзей двадцатишестилетнего социального работника был старый, лысый владелец оружейного магазина, парень, чье прозвище «Хэви» (прим.: heavy в переводе с англ. — тяжелый, сильный, большой ) говорило само за себя, и Фрэнк, который выглядел так, будто мог запереться в хижине с запасами провизии на пятьдесят лет и руководить оттуда с компьютера захватом мира.

Но меня не волновало, что это выглядело жалко, они были моими друзьями, и только это и имело значение.

— Зип, помолчи и выслушай меня. Вэнс Кроу мне не нужен. Со мной все в порядке, и я не остановлюсь.

— Джулс.

— Зип, — предупредила я тихо, а затем с чувством: — Нет.

Он замолчал, прекрасно сознавая, что означает мой тихий голос. Моё слово не просто так называли законом.

— Зип, обещаю, я исправлюсь, — заверила я его.

Он помолчал еще секунду, а затем сдался.

— Джулс, будь осторожна, слышишь? Держи глаза и уши открытыми, а голову опущенной. Хочу, чтобы завтра ты пришла сюда, поняла?

Я улыбнулась. Кризис миновал.

— Поняла.

— Гребаная безбашенная, — пробормотал он и отключился, не попрощавшись.

Я уже собиралась отправиться сеять хаос среди плохих парней, когда в заднюю дверь раздался стук, и вошел Ник.

— Джулс? Ты дома?

— Да, — крикнула я из ванной.

Стянув волосы в хвост, я пошла на кухню.

Бу рассказывал Нику о моем дне, ябедничая на меня на кошачьем языке.

К счастью, Ник не говорил на кошачьем.

Я посмотрела на Ника.

Он был высоким, коренастым, с темными волосами с проседью и голубыми глазами за линзами очков. Наша разница в возрасте составляла всего шестнадцать лет, и я считала, что большая часть его седых волос была моей заслугой. Он работал диспетчером в транспортной компании, а почти каждый пятничный и субботний вечер посвящал диджейству, поскольку ему это нравилось. Это он нес ответственность за мою любовь к музыке, но больше всего за мою любовь к рок-н-роллу.

Ник оглядел мою черную водолазку, черные джинсы и черные кроссовки «Puma» и что-то пробурчал себе под нос.

— Ник… — начала я.

— Не хочу об этом говорить. Эти разговоры выводят меня из себя, поэтому я не хочу об этом говорить. Ты достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения. Тот факт, что они неправильные, мне не подвластен. Я репетировал перед зеркалом выражение лица, когда мне придется опознавать твое тело в морге. Хочешь его увидеть?

Затем Ник изобразил пародию грустно-шокированного выражения и медленно покачал головой, будто мир, где существуют мстительные социальные работники, озадачивал его.

— Пойдет? — полюбопытствовал он.

Я не могла ничего с собой поделать и рассмеялась.

— Тебе не придется опознавать мое тело, — заверила я.

— Надеюсь, что нет. Если бы ты выбирала время, это бы произошло в момент игры «Бронкос». Вот бы я разозлился.

Я улыбнулась.

— Хорошо, постараюсь не погибнуть во время игры «Бронкос».

Он одарил меня одним из своих взглядов, которые я получала вот уже четыре месяца. И от которых у меня скручивало нутро. Беспокойство проскальзывало мимолетно, и он быстро это скрывал, но я его видела.

Я решила не зацикливаться сейчас на этом.

— Хочешь, приготовлю тебе ужин? — предложила я.

Ник вытаращил глаза.

— Что? Теперь ты пытаешься убить меня?

Можно с уверенностью сказать, что повар из меня был никудышный.

Тётушка Рэба умела готовить. Она была королевой кулинарии, готовящей блюда за максимально короткое время. Ей требовалось около пятнадцати минут, чтобы приготовить вкуснейший пир из трех блюд на тридцать человек. Она была богиней кухни.

К сожалению, пока она занималась готовкой, мы с Ником слушали Стиви Уандера, Элтона Джона или The Marshall Tucker Band, в зависимости от нашего настроения. Поэтому готовить я так и не научилась.

— Я думала о кесадилье, — сказала я.

Любой мог расплавить сыр между двух лепешек. Насколько сложным это может оказаться?

— Ты уже поела? — спросил Ник.

— Нет.

— Собираешься куда-нибудь сегодня вечером? — продолжил он расспросы.

— Ага.

— Приготовлю ужин, — постановил он.

Мы оба знали, что так, вероятно, будет лучше всего.

И Ник все равно почти каждый вечер готовил ужин.

Я сидела за столиком в задней части бара, спиной к стене, и наблюдала за Дариусом Такером.

Это был высокий, худощавый чернокожий мужчина с кудрявыми волосами. Он был очень красив и имел такую манеру держаться, что на него обращали внимание, а еще он был очень плохим парнем.

Сей факт удивлял, так как по известной мне информации, Дариус близко общался как с Ли Найтингейлом, так и с Эдди Чавесом. Найтингейл работал за деньги, и, насколько я могла судить, стоял ногами по обе стороны закона. Но Чавес был полицейским.

Их отношения меня интриговали.

Я следила за одним из торговцев Дариуса, он и привел меня к Дариусу, так что теперь я наблюдала.

Было поздно. Я устала. День выдался дерьмовый, не говоря уже о том, что я мысленно заново пережила весь кошмар с Парком. Я не была уверена, что настроена сеять хаос, поэтому решила посвятить ночь разведке.

Узнать своего врага.

Я высматривала Кроу или кого-нибудь из парней Найтингейла. На лицо я знала только Кроу. Остальные для меня по-прежнему оставались загадками. Хотя я слышала о них достаточно, чтобы, наверное, отличить в толпе.

Телефон я держала в заднем кармане джинсов, и он завибрировал у моей задницы.

Не отрывая глаз от помещения, я вытащила его, нажала «ответить» и поднесла к уху.

— Да?

— Лоу? — сказал Снифф, и прозвучало это нехорошо.

Я выпрямилась.

— Снифф?

— Лоу… черт. Лоу, он убьет меня, если узнает, что я тебе сказал, но… Роум…

Я уже встала: тело в боевой готовности, разум — тоже.

— Рассказывай, Снифф, — потребовала я, забрасывая на плечо ремешок черной сумочки.

— Недавно он сказал, что у него возникла идея, как тебе помочь, — начал Снифф.

Бл*ть!

Я боялась, что нечто подобное произойдет.

— Ты с ним? — спросила я, проходя через бар и держась за посетителями, чтобы ни Такер, ни его дилер меня не увидели.

— Я слежу за ним. Лоу, дерьмо… он меня убьет.

— Где ты?

— Он за кем-то следит. А я слежу за ним. Движемся по велосипедной дорожке бульвара Спир, недалеко от Логана.

— На какой стороне?

— На южной.

— В каком направлении?

— На запад. Черт, Лоу.

Его голос звучал испуганно.

— Догоню вас через десять минут. Не упускай его из виду, Снифф, но и не приближайся. Ты меня слышишь? Если что-нибудь произойдет, звони не мне, а в полицию. Понял?

— Лоу, я не могу вызвать полицию.

— Если тебе покажется, что что-то идет не так, уходи оттуда и звони 911. Обещай мне.

— Лоу, я не буду звонить в полицию, Роум больше никогда со мной не заговорит.

— Обещай мне, Снифф.

Я была у «Камаро», а Снифф колебался.

Потом сказал:

— Бл*ть. Я обещаю.

— Буду через десять минут. И не говори «бл*ть».

Я села за руль «Хейзел », завела ее и погнала как сумасшедшая. Остановившись на парковке у телестанции «Фокс», я вытащила газовый баллончик и положила его в передний карман. Пистолет я засунула за пояс джинсов, а электрошокер держала в руке. Выйдя из машины, я заперла ее и опустила ключи в карман.

Я пересекла Шпеер, что было нелегко. Даже поздно вечером на этой трехполосной улице было оживленно. Затем направилась к велосипедной дорожке, пристально глядя по сторонам.

Передвигалась я быстро и тихо.

Время приближалось к полуночи. Было темно. Улицу освещали фонари, но на велосипедную дорожку падал лишь тусклый свет.

Ничего не увидев, я продолжила идти в надежде, что мальчики останутся на дорожке. Звонить Сниффу я не рисковала. Вдруг Роум и тот, за кем он следил, услышат звонок. Поэтому просто двигалась так быстро, как только могла, не производя никакого шума.

Казалось, прошла целая вечность, но, наверное, всего минут пять, когда я увидела серую толстовку Сниффа. Мы были уже почти на Бродвее, когда я догнала его.

Он пытался спрятаться, но его выдавала толстовка. Я подошла к нему сзади и коснулась плеча. Он подпрыгнул и развернулся, с грохотом уронив телефон.

— Черт, Лоу! — прошипел он.

Я наклонилась за телефоном и отдала его ему.

— Роум еще здесь? — прошептала я.

— Да, впереди, — прошептал в ответ Снифф.

Я протянула ему ключи от машины.

— «Камаро» стоит на стоянке станции Фокс. Залезай в него, запрись и жди меня.

— Лоу… — он колебался.

Я подошла ближе и отрезала:

— Иди!

Он убежал.

Я же говорила, что мое слово — закон.

Я продвинулась вперед настолько, чтобы увидеть рядом с уличным фонарем группу людей. Дилер толкал товар. Со стороны казалось, что они просто беседуют на велосипедной дорожке Шпеер в полночь.

Я знала, что это продажа, потому что за последние четыре месяца стала свидетелем многих таких обменов.

Роума нигде не было видно.

Скрывшись в тени, я наблюдала и ждала.

Обмен завершился. Покупатели устремились на запад, а дилер направился в мою сторону.

Дерьмо.

Дилер приблизился, и я его узнала. Шард. Низшее звено громадной наркомашины, обычный отморозок.

Приняв решение, я вышла на дорожку и направилась к нему, будто на прогулке при луне. Думала пройти мимо, найти Роума и убраться оттуда.

Шард меня заметил, замешкался, а затем без всякой видимой причины дернулся и развернулся.

Я не понимала, что происходит, гадая, возможно, он страдал эпилепсией или чем-то еще.

Он дернулся еще раз, потом еще, затем заметил что-то и побежал туда, подальше от меня. Во время бега он снова дернулся, и я, наконец, увидела стоящего немного в стороне Роума, швыряющего камни в Шарда.

Вот, дерьмо.

Я побежала за Шардом. Роум увидел нас обоих, выскочил из своего укрытия и помчался прочь.

Мы трое бежали, что есть мочи, и я в панике осознала, что ни Шарда, ни Роума мне не догнать. Роум был быстрым. Шард оказался быстрее.

Я их догнала по единственной причине: Шард настиг Роума, сделал подкат и сбил его с ног. Они начали бороться. Шард перевернул Роума на спину и приподнялся, чтобы нанести удар, но тут до них добралась я, перехватила запястье Шарда и выкрутила, отрывая от Роума.

Шард налетел на меня, сбил с ног, отчего я выронила электрошокер.

— Роум, беги! — крикнула я, когда Шард навалился на меня сверху.

Мы боролись, дилер сжал мои запястья. Он был сильнее, намного сильнее. Я искала возможность ударить его коленом в пах, когда Роум врезался ему в бок.

Мы все покатились, Шард не отпускал мои запястья.

Перестав катиться, мы устроили возню. Шард пытался освободиться от Роума и меня, когда внезапно поднялся в воздух, будто левитировал с брыкающимися руками и ногами.

Я смотрела в шоке. Роум замер, а затем Шард ударился лицом об землю рядом со мной.

Именно тогда я увидела Кроу.

Он низко присел, уперся коленом в спину Шарда, заломил руки ему за спину и надел на запястья наручники, хотя Шард при этом отчаянно сопротивлялся.

Кроу выпрямился, дернув за собой Шарда, пнул в подколенное сухожилие, ставя Шарда на колени.

Я наблюдала за всем этим, лежа на спине, и не могла пошевелиться.

Роум лежал на боку рядом со мной, приподнявшись на локте.

Мы оба (ненавижу это признавать) были в восторге.

Мне не нужно было задаваться вопросом, почему Кроу был здесь. Он следил за мной, чтобы «запереть».

Дерьмо.

Кроу вытащил из кобуры на поясе пистолет и направил его на Шарда.

— Не двигайся, — велел он Шарду глубоким, пугающим голосом.

Затем повернул голову, и даже в полумраке я знала, что он смотрит на меня. Ощущала его прожигающий взгляд.

— Вставай, — приказал он.

Я сделала, как мне велели, и, честно говоря, была слишком напугана, чтобы ослушаться. Кроу держал пистолет и выглядел немного разозленным, и заставил взрослого мужчину левитировать. Даже я не была настолько глупа, чтобы плюнуть в глаз такому тигру. Затем я повернулась и помогла подняться Роуму.

Кроу вытащил из заднего кармана телефон, раскрыл его одной рукой и нажал кнопку.

Я судорожно вздохнула, глядя на него.

— Ты… ты… мужик, — прошептал Роум. Он тоже смотрел на Кроу широко раскрытыми от удивления глазами.

— Джек? Нужна машина, — сказал Кроу в трубку. — Велосипедная дорожка на Шпеер, южная сторона, недалеко от Бродвея, — он замолчал, слушая ответ, а затем кратко закончил: — Ага. Взял.

Отключившись, он снова посмотрел на меня.

— Не хочешь рассказать какого черта происходит? — обратился он ко мне, все еще злясь.

На самом деле я не хотела, поэтому ничего не сказала.

— Как ты это сделал? — спросил Роум, прерывая наш с Кроу короткий односторонний разговор.

Я посмотрела на Роума. Он все еще таращился на Кроу, как на бога среди людей. Тут я вспомнила, что злюсь на него, и повернулась к нему.

— Что, по-твоему, ты делал? — крикнула я.

Глаза Роума обратились ко мне.

— Лоу…

— Никакой Лоу. Мне нужно вбить в тебя немного разума. Ты мог пострадать, забрасывая наркоторговцев камнями. Ты свихнулся? — продолжала я кричать.

— Ты сама так делаешь, — парировал Роум и принял позу разозленного, но обиженного подростка, выдвинув вперед челюсть и слегка подавшись вперед.

— Я не забрасываю наркоторговцев камнями. Это глупо. Серьезно, Роум, что мне с тобой делать?

— Ты — Лоу? — спросил Шард, вмешиваясь в мою тираду и глядя на меня.

Я поймала его взгляд, и даже в тени он заставил меня вздрогнуть.

— Тихо, — велел Кроу Шарду, но Шард продолжал смотреть на меня, будто запоминая. Я понимала, что это не к добру, и моя дрожь усилилась.

— Глаза в землю, — приказал Кроу Шарду, и когда тот заколебался, Кроу толкнул его в затылок, склоняя голову вниз.

Тревога и страх поползли по моей коже, но я их отбросила и снова повернулась к Роуму.

— Мы еще не закончили. Иди, найди мой электрошокер, я его выронила. Сейчас я отвезу тебя в приют, а завтра мы поговорим.

— Серьезно, Лоу, я всего лишь пытался… — начал Роум, но я прервала его.

— Электрошокер. Быстро. Разговор. Завтра. Иди, — отрезала я.

Он проворчал что-то насчет «гребаных властных белых сучек» и потопал прочь.

Я бросила ему в спину убийственный взгляд.

— Что я говорила по поводу того, чтобы ты не называл меня сучкой? — крикнула я ему вдогонку.

— Лоу, — позвал Кроу.

Я повернула голову к нему, но, боюсь, для него у меня слов почти не осталось.

— Не сейчас. У меня был плохой день. Мне нужно устроить детей на ночлег, а потом пойти домой и принять ванну с пеной. А затем заснуть как убитая. Я должна быть готова к завтрашнему дню, потому что завтра мне предстоит надрать задницу одному чернокожему подростку.

Кроу ничего не сказал. Опять же, что тут скажешь?

Я посмотрела на Шарда, затем снова на Кроу.

— Ты справишься? — поинтересовалась я, будто это я помогла скрутить Шарда.

— Полагаю… да, — ответил Кроу.

— Хорошо. Здорово. Прекрасно. Желаю тебе чудесного вечера.

Затем бросилась к велосипедной дорожке, где меня ждал Роум. Он протянул мне электрошокер, и я выхватила его у него.

— Пошли к «Хейзел ». Пошевеливайся. Снифф, наверное, до смерти напуган. Я даже не знаю, что сказать. Достань телефон и позвони другу. Скажи ему, что с тобой все в порядке…

И всю дорогу до «Хейзел » я отчитывала Роума, даже когда он разговаривал по телефону со Сниффом.

И большую часть пути, хотя я об этом и не знала, Вэнс меня слышал.

Глава 3 ДОПРОС

Я отвезла мальчиков в «Королевский приют » и уложила в кровати.

В приюте было шесть спален, в каждой по три двухъярусных кровати. Три комнаты для мальчиков, три комнаты для девочек. Не многие дети ночевали там. Обычно они приходили днем потусоваться, поиграть в бильярд, поесть, а если повезет, поговорить с социальными работниками или позаниматься с репетиторами.

Я уговорила Парка, Роума и Сниффа оставаться там большую часть ночей. У них были постоянные кровати уже несколько месяцев. Роум спал наверху последней койки у окна, Снифф — на койке под ним.

Парк спал на верхней койке кровати рядом с Роумом. Несмотря на то, что со смерти Парка прошли месяцы, на его месте не спал ни один ребенок, в основном потому, что этого не одобрял Роум.

Когда мальчики улеглись, я встала возле их кроватей и посмотрела на Роума. Он лежал на спине, заложив руки за голову, смотрел в потолок и не обращал на меня внимания.

Я знала, что он злится. Мало того, что Снифф его выдал, и я вмешалась в его дела, так еще я поставила его в неловкое положение перед мачо Вэнсом Кроу.

— Злись на меня, Роум, — тихо попросила я. — Но не злись на Сниффа. Он поступил правильно.

Роум не ответил.

Я не прикасалась к мальчикам, так как это были бы неправильные действия. Я могла бы их подтолкнуть или игриво пихнуть в плечо, но решилась на такое только после нескольких месяцев знакомства с ними. Единственный раз, когда я прикоснулась к Роуму, это когда мы нашли Парка, и я пригвоздила его к стене здания.

Поколебавшись, я положила руку Роуму на грудь.

— Если бы с тобой что-нибудь случилось, не знаю, что бы я делала. Мы потеряли Парка. Я не хочу потерять еще кого-то из вас, — прошептала я.

Его дыхание участилось, будто он боролся с эмоциями. Но он по-прежнему молчал, и я оставила его в покое.

Я наклонилась к Сниффу. Он также лежал на спине, вытянув руки по бокам. Взгляд был устремлен на верхнюю койку.

— Ты поступил правильно, Снифф, — обратилась я к нему.

Снифф повернулся ко мне спиной.

Ну что ж. Быть по сему.

На данный момент.

Оставив мальчиков со своими мыслями, я пошла домой.

Закрыв за собой дверь, я установила сигнализацию так, чтобы датчики дверей и окон сработали, а датчики движения — нет. После горячей ванны с пеной напряжение покинуло мое тело. Выйдя из ванной, я вытерлась полотенцем и открыла дверцу ниши под кроватью.

Там находилось два комода. Моя одежда в основном была утилитарной, выбранной для комфорта, с небольшим вниманием к стилю.

В отличии от ночных рубашек.

Если не считать украшения дома, моим единственным экстравагантным заскоком были сексуальные ночные рубашки. Ими были набиты два ящика.

Я вытащила одну из них и надела. По треугольному вырезу на груди и по подолу, доходившему до верхней части бедра, шло дымчато-серое кружево. Тонкие бретельки и остальная часть ночнушки были из бледно-розового шелка.

Я забралась в кровать, и Бу устроился рядом со мной.

Отключив свой разум, я, как и сказала Кроу, заснула как убитая.

Проснулась я абсолютно разбитой от тяжелого сна и ощутила нечто странное. Одеяло плотно прижималось к спине, и от него исходило необычайно сильное тепло. И по какой-то причине, хотя он никогда этого не делал, Бу висел у меня на талии.

Мои веки медленно открылись, и я увидела лежащего рядом Бу, наблюдающего за мной и ожидающего, когда я встану и дам ему утреннюю порцию влажного корма, любимая часть дня Бу.

Я снова закрыла глаза. Будильник еще не прозвенел, поэтому я решила, что у меня есть еще немного времени поспать.

Затем мои веки снова открылись, и я посмотрела на Бу.

Если Бу лежал передо мной, тогда что висело у меня на талии?

Мой разум прояснился.

Вот дерьмо.

Стремительно отбросив с себя то, что лежало на моей талии, я спрыгнула с матраса.

При моем внезапном движении Бу с сердитым «мяу!» полетел в сторону.

Кто-то схватил меня поперек живота и дернул обратно на кровать. Я приземлилась головой на подушки, а на меня сверху навалился Вэнс Кроу.

Я замерла, глядя в его темные глаза с густыми ресницами.

— О, боже, — выдохнула я.

— Доброе утро, — поприветствовал он, будто мы каждый день просыпались рядом.

— О, боже, — снова выдохнула я.

Его волосы были распущены и падали ему на лицо и плечи, и я не шучу, он выглядел как индейский бог-воин.

— Я привлек твое внимание? — поинтересовался он.

Да, он привлек мое внимание. Он серьезно привлек мое внимание.

— Как ты сюда попал? Моя сигна… — начала я.

— Я ее отключил.

— О, боже, — снова сказала я.

У меня была хорошая сигнализация. Ее установил для меня Ник. У нее имелись особые настройки на случай, когда я находилась дома, и когда отсутствовала. Датчики движения специально размещались так, чтобы Бу их не активировал, даже если бы воспользовался кошачьей дверцей. При появлении злоумышленника сигнализация бы сработала, немедленно подав сигнал в службу безопасности, а затем в полицию. Система не была банальной. Целое состояние стоила не только ее установка, но и ежемесячная плата за обслуживание.

— Как ты ее отключил? — спросила я.

Кроу не ответил. Вместо этого он одарил меня своей насмешливой ухмылкой.

Потом до меня дошло, в какой позе находились я и он, и я взбрыкнула, пытаясь сбросить его с себя.

Ничего не вышло.

— Слезь с меня! — крикнула я.

— Мы поговорим, — ответил Кроу.

— Нет… не… поговорим. Слезь! — сказала я голосом Лоу, выносящей детям в приюте выговор.

На Кроу это не оказало никакого эффекта.

— Не заставляй меня делать тебе больно, — предупредила я, по большей части для проформы.

Насмешливая ухмылка сменилась веселой улыбкой, разозлив меня.

— Хотелось бы увидеть, как ты попытаешься, — сказал он так, будто ему этого очень хотелось.

Мне бросили вызов, и, поскольку я была полной дурой, то приняла его.

Хэви и Фрэнк показали мне несколько приемов и заставляли отрабатывать их до тех пор, пока у меня не болела каждая мышца. К сожалению, эти приемы в основном делались стоя, но я все равно их использовала.

Мы начали бороться, но Кроу предугадывал каждый мой прием, а также знал, как их отразить, и в его арсенале их имелось гораздо больше, не говоря уже о том, что он был чертовски сильнее меня.

Тем не менее я оттолкнула его, улучив возможность вскочить на ноги на матрасе, чтобы бежать. Неразумный поступок, учитывая, что платформа, на которой стояла кровать, располагалась под потолком высотой пять футов.

Я врезалась в него макушкой и резко рухнула на колени. В глазах закружились звезды, и я потянулась правой ладонью к голове, а левой уперлась в грудь Кроу для равновесия. Задницей сев на икры.

— Господи, Лоу, с тобой все в порядке? — спросил Кроу, поднимаясь в сидячее положение и держа меня за руку.

Я моргнула, чтобы прогнать звезды. Не сработало, поэтому я снова моргнула.

— Джулс? — позвал Кроу, впервые назвав мое настоящее имя. Одна его ладонь легла мне на бедро, другая скользнула вверх по поднятой к моей голове руке.

Я с усилием сосредоточилась на нем.

— Да, я в порядке.

Я сидела на икрах, все еще держа руку на его груди. Он сидел, повернувшись ко мне и придерживая. Его лицо смягчилось от беспокойства, и это выражение заставило сердце биться чаще.

Я окинула Кроу взглядом.

Одежда на нем была вчерашняя: без куртки, черная рубашка «Хенли» навыпуск и джинсы. Ступни босые.

По какой-то причине я уставилась на его ступни.

У большинства людей я находила их не очень привлекательными, но его ступни были в какой-то степени сексуальными. Я не знала, как его ступни могут быть сексуальными, но подумала, что если у кого и будут сексуальные ступни, то несправедливые законы Вселенной, которые сделали все в Вэнсе Кроу сексуальным, также сделают сексуальными и его ступни.

Это напомнило мне, что я злилась.

Я отшатнулась, надеясь, что смогу застать его врасплох, но, увы.

Его рука с моего бедра исчезла, проскользнула под мои ноги, вытаскивая их из-под меня, и я снова приземлилась головой на подушки.

Он оказался сверху, и мы снова начали бороться. Я искала возможность ударить его коленом в пах, но он приподнялся и оседлал меня, сделав мои ноги бесполезными, хотя я и брыкалась, чтобы его сбросить. Он схватил мои запястья, прижал их по бокам у моей головы и навис надо мной. Я выкручивала запястья из его хватки и дергала бедрами. Он не двигался.

— Слезь! — закричала я.

— Нет. Ты проиграла, теперь говори.

— Слезь… с ме… ня, — потребовала я.

— Что ты делала вчера вечером? — спросил он, игнорируя мое требование.

Я смотрела на него, перестав сопротивляться, и молчала.

— Кто был тот паренек? — продолжил он допрос.

Я держала рот на замке.

— Он из «Королевского приюта »? — не унимался Кроу.

Мое сердцебиение участилось, но я сохраняла невозмутимое выражение, по крайней мере, я на это надеялась.

— Он один из твоих беспризорников? — продолжил Кроу, а я все молчала. — Это как-то связано с Парком?

Тут я ничего не могла поделать. Когда прозвучало имя Парка, я замерла и слегка повернула голову в сторону, пытаясь скрыть свою реакцию.

Откуда он узнал о Парке, приюте и моих «беспризорниках» я не знала и не хотела знать. Но он мне объяснил.

— В отчете сказано, что тело Парка нашла ты. В твоем заявлении, поданном в полицию, сказано, что ты работала с ним в приюте. За последние несколько лет своей жизни Парк накопил массу правонарушений, его досье длинной в милю. В нем есть твое имя. — Он сделал паузу. — Джулс, в нем часто встречается твое имя.

Я посмотрела на него и нахмурилась, но промолчала.

Он изменил тактику.

— Расскажи мне о Кордове.

Я стиснула зубы и просто смотрела на него. Я молчала, а Кроу смотрел.

Затем что-то изменилось. Я это увидела, почувствовала и была зачарована.

Будто в трансе я наблюдала, как его лицо приближается. Мое сердце бешено колотилось, и я ощущала в животе такой сильный трепет, что он, должно быть, был виден невооруженным глазом.

Когда его лицо оказалось в дюйме от моего, он сказал глубоким и шелковистым голосом:

— Значит, мне придется заставить тебя говорить.

— Нет, — наконец произнесла я, но было уже слишком поздно.

Его губы коснулись моих губ, и трепет в животе превысил высший балл по шкале Рихтера.

Вы должны знать о том, чем я еще не поделилась.

Видите ли, у меня не было особого опыта с парнями. Всего лишь несколько свиданий, немного поцелуев, немного ласк, но кроме этого — ничего.

Да, я была двадцатишестилетней девственницей.

Многих женщин это бы смутило. Но не меня. Я не интересовалась сексом, отношениями или романтикой, и у меня не было на них времени. Я хотела спасти мир или, по крайней мере, спасти нескольких детей. И вообще, люди в моей жизни умирали из-за меня печальными и ужасными способами, Парк был последним. Мне приходилось беречь свое сердце, и я это делала, как злобный, дрессированный ротвейлер.

Я напряглась и изо всех сил старалась не реагировать, но поцелуй был приятным. Мне нравились прикосновения его рук, даже если они удерживали меня, и мне нравилось его тепло.

Затем его язык коснулся моих губ, и я почувствовала между ног сильное, приятное покалывание. Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, отстранить его от себя, но его язык скользнул внутрь. Он наклонил голову, и поцелуй стал серьезным.

Даже не имея опыта, я могла сказать, что он хорош в этом, главным образом потому, что я разомлела. Прижалась губами к его губам и ответила на поцелуй.

Его рот оторвался от моих губ, но он продолжал целовать, легко и нежно, а затем Кроу сказал мне в рот:

— Хочу знать о Кордове.

Я замотала головой, не только отвечая «нет» на его просьбу, но и для того, чтобы прояснить разум, и Кроу снова поцеловал меня. Покалывание между бедер усилилось и распространилось по всему телу, и разум снова затуманился, сосредоточившись только на том, что его рот делал со мной. Я снова попыталась вырвать запястья из его хватки, но не для того, чтобы сбежать, а для того, чтобы прикоснуться к нему.

Я жаждала прикосновений к нему, нуждалась в них.

Кроу усилил хватку, вероятно, полагая, что я пытаюсь сопротивляться, хотя я и целовала его в ответ.

Его рот отодвинулся совсем ненамного, и он снова произнес мне прямо в губы.

— Кто научил тебя стрелять?

Тяжело дыша, я просто смотрела на него и пыталась прояснить голову.

— Кто тебе помогает? — спросил он.

Я молчала.

— За кем ты гонишься? — упорствовал он.

— Пожалуйста, слезь с меня, — тихо попросила я.

Он покачал головой, уголки его губ слегка приподнялись, и он снова поцеловал меня.

Я потеряла всякую ясность рассудка, которую вернула в отсутствии его поцелуев, и поцеловала в ответ, борясь с его хваткой на своих запястьях. Его губы переместились вниз по моей щеке к уху, и он сказал:

— Я буду продолжать так весь день. Ты расскажешь мне, Джулс.

Я повернула голову, и не спрашивайте меня, почему — мною двигало что-то, чего я не могла контролировать — лизнула кончиком языка его шею.

Это вызвало интересную реакцию. Он соскользнул на коленях вниз, так что полностью лег на меня, и отпустил мои запястья. Я тут же обвила его руками. Его губы снова приблизились к моим, и поцелуй изменился.

Поцелуй перестал быть таким, что сбивал вас с толку и заставлял говорить.

Он стал совершенно иным.

Мое тело отреагировало мгновенно, расслабляясь, сливаясь с телом Вэнса, одной рукой я скользнула ему под рубашку, провела пальцами по твердым мышцам и бархатистой коже поясницы над поясом джинсов, а затем вверх вдоль позвоночника.

Кроу издал низкий гортанный звук, пронзивший мое тело электрическим разрядом и ударившим между бедер.

Он перекатился на бок, увлекая меня с собой, целуя горячо и жадно, его руки скользили по шелку моей ночнушки. Я чувствовала, как мозоли на его пальцах цеплялись за материал, и по какой-то странной причине это меня возбуждало.

Его нога пришла в действие. Он просунул твердое бедро между моими бедрами, его рука скользнула по моей спине, по ягодицам, по задней части бедра под колено, поднимая мою ногу и закидывая ее себе на талию. Затем его таз угнездился между моими ногами.

В этот момент возле кровати зазвонил телефон.

Вэнс проигнорировал его, и я тоже. Мы продолжали целоваться, Вэнс использовал свой талантливый язык, затем одаривал меня нежными, быстрыми поцелуями, а затем снова использовал язык. Мои руки двигались вверх по его спине, ощупывая и одновременно прижимая к себе.

Я не пользовалась голосовой почтой. У меня все еще был автоответчик, в основном потому, что мне нравилось видеть, как он мигает в тех самых странных случаях, когда мне кто-то звонил.

Послышался мой голос, прося звонящего оставить сообщение, пока мы с Вэнсом целовались и щупали друг друга, совершенно не обращая внимания на звук.

— Джулс? Это Мэй. Знаю, что еще рано, дорогая, прости. Но ты не знаешь, где Снифф и Роум? В их кроватях спали, но самих их уже нет…

Мое тело замерло на наносекунду, а затем я отстранилась от Вэнса. Перекатившись, встала на колени, снова уселась задницей на икры, и схватила телефон.

— Мэй? — сказала я в трубку, слегка запыхавшись.

Мэй была волонтером в приюте. Работала она больше, чем большинство оплачиваемых сотрудников. Она казалась милой и ласковой, но показывала это ровно настолько, чтобы дети не растоптали ее.

— Привет, дорогая, — сказала мне на ухо Мэй. — Говоришь так, будто бежала.

— Нет, просто… неважно. — Я не собиралась объяснять. — Что случилось со Сниффом и Роумом?

— Их здесь нет. Я подумала, ты можешь что-то знать. Среди детей ходят слухи, но ничего конкретного. Они подозревают, что что-то происходит или уже произошло, и немного обеспокоены.

Я закрыла глаза и опустила голову.

Затем глубоко вздохнула, чтобы успокоить сердце и разум, и сказала:

— Приеду, как только смогу.

— Хорошо, дорогая. До встречи.

Она отключилась. Я положила телефон на место и перевела взгляд на Вэнса.

Он лежал на боку, приподнявшись на локте, и наблюдал за мной.

— Извини. Мне пора, — сказала я.

И прежде чем он успел ответить, я подбежала к краю платформы и, не воспользовавшись ступеньками, спрыгнула на пол, легко приземлившись на ноги. Я направилась прямо на кухню.

Подойдя к столу, вытащила из сумочки сотовый, нашла номер Роума и позвонила. Пока я слушала гудки, на кухню вошел Вэнс. Он остановился, прислонился бедром к стойке и скрестил руки на груди, наблюдая, как я оставляю сообщение.

— Роум, если получишь это сообщение, немедленно позвони мне. Понял?

Затем я отключилась и прокрутила до номера Сниффа.

— Ты мне расскажешь? — спросил Вэнс.

Я не сводила с него глаз, слушая гудки. Чего я не сделала, так это рассказала.

Снифф тоже не ответил, поэтому я оставила ему такое же сообщение.

Отключившись, я бросила телефон в сумочку и направилась к шкафу. Бу кружил у меня под ногами. Как ни странно, он отсутствовал, пока мы с Вэнсом резвились на кровати, но теперь был готов к завтраку и неоднократно напоминал мне об этом. Я достала влажный корм и одну из его мисок и приготовила ему завтрак.

Вэнс наблюдал за мной, и я остро осознавала, что на мне только ночнушка.

Хотя, учитывая, что его язык побывал у меня во рту, а руки на моей заднице (и кое-где еще), ханжество в отношении ночной рубашки казалось немного глупым.

— Джулс, — позвал Вэнс после того, как я поставила миску.

Я вышла из кухни, минуя его.

— Я еду в приют, — сообщила я.

Пройдя по коридору, я подошла к шкафу в гостиной, вытащила джинсы и натянула их под ночную рубашку.

Я уже успела застегнуть молнию и пуговицу, когда мое плечо обхватила рука, переместила и прижали к стене. Затем Вэнс вошел в мое пространство, серьезно так вошел, близко склонив голову.

— Мы кое-чем занимались, — сказал он так, будто я этого не знала и не старалась изо всех сил об этом забыть.

— Да. Знаю. Извини, — беззаботно отмахнулась я, словно меня это не волновало (хотя это было не так), и в ответ на мой тон его глаза опасно сверкнули.

Хм.

Ой.

Я решила объяснить.

— Наверное, это к лучшему. Мы не хотим, чтобы все усложнялось.

Он приблизился.

— Мы не хотим, чтобы все усложнялось? — повторил он мои слова.

— Эм… да, — подтвердила я.

— Думаешь, все уже не усложнилось?

Он был прав.

Я промолчала.

Он приблизился еще. Скользнув руками по моим бедрам к самой верхушке ягодиц, он прижал меня к себе. Его голова склонилась так низко, что остановилась на волосок от моего лица. Я расположила руки между нами, но это не принесло никакого результата, потому что Вэнс не позволил.

— Я знаю о Кордове. Знаю, что он хочет залезть тебе в трусики, — сказал он.

Мои глаза сузились.

— Если знал, зачем спрашивал?

Он проигнорировал мой вопрос и сказал то, что сразу вывело меня из равновесия.

— Джулс, послушай меня. Поскольку я собираюсь залезть тебе в трусики, ему придется отступить, — заявил Вэнс, потрясая мой мир. Затем, прежде чем я успела обдумать его слова, закончил. — О Кордове я позабочусь.

Вот дерьмо.

— Вэнс, — прошептала я, не уверенная, что собиралась сказать, но явно что-то.

По какой-то причине это заставило его улыбнуться. Для меня это была новая улыбка. Она придала его глазам нежность и сексуальность, отчего мое дыхание перехватило, поэтому больше я не сказала ни слова.

— Мне нравится, — тихо сказал он вновь шелковистым голосом.

— Что? — прошептала я.

— Как ты произносишь мое имя, — объяснил он. — Еще больше мне понравится, когда ты будешь стонать его сегодня ночью, когда я буду внутри тебя.

Мой желудок резко упал. Можно было бы подумать, что это ужасное ощущение, но вместо этого оно было захватывающим, будто во время езды на американских горках.

— О, боже, — выдохнула я.

— Сегодня вечером за ужином мы обсудим то, чем ты занимаешься. После ужина мы закончим то, что начали утром.

— Вэнс, — сказала я, желая в тот момент поужинать с ним так же, как чтобы кислород оставался на земле. И я хотела закончить то, что мы начали, как ни хотела ничего другого в своей жизни.

Однако я знала, что это неразумно и этого не произойдет.

— Заеду за тобой сюда в шесть тридцать, — продолжил он. — Если тебя здесь не будет, я тебя найду.

— Вэнс, выслушай меня.

— Так теперь тебе захотелось поговорить? — спросил он, склонив голову, и его глаза снова сверкнули.

При его страшном, угрожающем взгляде я забыла, что собиралась сказать.

Его губы приблизились к моим губам.

— В шесть тридцать, Джулс. Будь здесь.

Затем он поцеловал меня, сильно и глубоко.

Закончив поцелуй, он отпустил меня, отошел, поднял с пола свои ботинки и направился по коридору.

Когда я выглянула в коридор, он уже исчез.

Услышав, как открылась и закрылась задняя дверь, я поняла, что он ушел.

Глава 4 Я ХОЧУ БЫТЬ ТОБОЙ

Зайдя в приют, я сразу уловила нечто неладное.

Королевский приют представлял собой огромное уродливое здание недалеко от Эванс-авеню и шоссе I-25. Помимо большой комнаты отдыха с бильярдным столом, телевизором, множеством диванов и стульев, там располагались огромная кухня и столовая, шесть больших спален, конференц-зал, где мы проводили семейные встречи, офис открытой планировки и три комнаты поменьше для консультаций и репетиторства.

Персонал включал в себя менеджера, который управлял этим местом и собирал деньги на его содержание, двух штатных социальных работника, включая меня, и одного репетитора на полставки. Из приходящих профессионалов был один социальный работник и один репетитор. И наконец, пять волонтеров, которые появлялись, когда им заблагорассудится: трое мужчин и две женщины. Они готовили, убирали, проводили время с детьми и оставались на ночь, чтобы впускать или выпускать детей и присматривать за происходящим.

Когда я вошла в переполненное помещение, все взгляды обратились ко мне, и почти все уставились на меня. Плохой знак. В приюте обычно тусовалось много детей, но, скажу по собственному опыту, это был рекорд всех времен.

При виде меня Мэй сразу же направилась в мою сторону.

Мэй была одним из наших дневных волонтеров и готовила большую часть еды. Ей было далеко за пятьдесят. Она была невысокой, полной, коренастой афроамериканкой, которая выпрямляла волосы, а затем укладывала их в прическу а-ля Джеки Кеннеди времен Белого дома.

— Привет, дорогая, — поздоровалась она, подойдя ко мне.

— Привет, Мэй. Есть какие-нибудь вести от Сниффа и Роума?

— Нет, девочка, но нам нужно поговорить.

Мне это не понравилось.

Прежде чем она успела увести меня, к нам подошла Хосефа, тринадцатилетняя американка мексиканского происхождения, которая полгода прожила на улице, прежде чем я привела ее в приют. Пару недель назад она воссоединилась с семьей, и они стали посещать консультанта. Она не была моей подопечной. Другими словами, я ее не курировала, но все равно знала. Я знала всех детей.

— Это правда? — спросила она.

Группа ее подружек встала рядом с нами и смотрела на меня с тем же трепетом, что и я вчера на Кроу (и, вероятно, этим утром).

С замиранием сердца я подумала, что она что-то знает о Сниффе и Роуме, и спросила:

— Что — правда? И, кстати, здравствуй, как твои дела? — не очень тонко напомнила я ей об этикете общения.

Она проигнорировала мое напоминание и сказала:

— Что ты сотрудничаешь с Кроу. Это правда, что вы с Кроу патрулируете улицы и ловите денверских дилеров? Вендетта за Парка?

Вот дерьмо.

— Мм-хм. Вот о чем нам нужно поговорить, — сказала мне Мэй.

Я перевела взгляд с Мэй на Хосефу и ее подруг.

— Нет. Неправда, — ответила я, хотя это было не совсем так.

— Но я слышала, что вчера вечером вы с ним повязали Шарда, — возразила Хосефа с разочарованным видом.

Я закрыла глаза. Ох уж этот Снифф и его болтливый язык.

Затем я открыла глаза.

— Хосефа, я ни с кем не сотрудничаю. Не верь всему, что слышишь.

Я не совсем солгала. Я ни с кем не сотрудничала, и Шарда повязала не я, а Вэнс. Однако я не собиралась делиться этим с Хосефой.

— Но я слышала… — продолжила Хосефа.

— Хосефа, девочка, хватит. Оставь Лоу в покое. Иди. Займись чем-нибудь, — вмешалась Мэй.

Хосефа кинула на меня пронзительный взгляд, как и ее подруги, а затем ушла.

Мэй схватила меня за руку, оттащила в тихий уголок и повернулась ко мне.

— Итак? Это правда? — спросила она, ее глаза полыхали доселе невиданным огнем.

— Мэй…

— Не думай, что мы не в курсе, чем ты занимаешься. Дети болтают. Шепчутся о тебе неделями. Я держала свое мнение при себе, потому что мне не нравилось, что ты делала все в одиночку, но и не возражала. Парк был хорошим ребенком. Мы все его любили. И твое сотрудничество с кем-то, вроде Кроу, я считаю, к лучшему.

— Мэй, я не сотрудничала с Кроу. Вчерашний случай и… э-э… прошлым вечером. — И этим утром, в подробности чего я не стала вдаваться. — Мы с ним пересеклись. Поговорили. Он помог мне и все. Мы не партнеры.

— Он такой милый, как говорят? — спросила Мэй, в ее глазах все еще плясало волнение.

Кроу? Милый?

Я не смогла с собой совладать. Запрокинув голову, я рассмеялась.

— Что смешного? — растерянно спросила Мэй сквозь мой смех.

— Вэнс Кроу не милый , — объяснила я, когда взяла себя в руки.

Мэй поморщилась.

— Чертовски досадно. Я слышала, он — красавчик.

— О, он действительно красавчик, но не милый. Такого мужчину нельзя назвать милым.

Глаза Мэй снова загорелись.

— Тогда как бы ты его назвала?

Поразмыслив над этим, я ничего не придумала. Его невозможно было описать. Для этого его нужно увидеть и, если повезет (что мне посчастливилось), почувствовать.

— Просто… не милый, — ответила я.

Должно быть, Мэй что-то заметила на моем лице, потому что широко улыбнулась.

— Бьюсь об заклад, он тоже не назвал бы тебя милой, — сказала она.

Не важно.

Пора приниматься за дело.

— Ты слышала что-нибудь о Роуме и Сниффе?

— Ни единого слова. Безусловно, они на улице, вероятно, распространяют повсюду историю о «Крестовом походе Кроу и Лоу, несущих смерть всем дилерам Денвера». На твоем месте я бы привела сюда этих мальчишек. Немедленно.

Я кивнула, признавая ее правоту. Затем пошла в офис, чтобы сделать кое-что по работе, а потом отправиться на поиски мальчиков.

Я проверила свою электронную и голосовую почту, сделала несколько звонков и записала на утро две встречи с парой своих подопечных. Сегодня у меня был свободный день, который я хотела потратить на оформление документов, звонки, общение с детьми в комнате отдыха, но мне пришлось взять сумочку и направиться к Хейзел.

Мы с Хейзел колесили по улицам Денвера, проверяя места, где обычно тусовались Снифф и Роум, затем проверяя, вообще, все места, где тусуются дети, все время высматривая признаки присутствия Кроу или Кордовы.

Все мои усилия оказались тщетны. Их никто не видел. А значит, никто ничего не говорил.

Купив в Сэйфвэй куриные палочки, печенье с M&M’s и диетическую колу, я села в машину, начала есть и размышлять над тем, куда Роум и Снифф могли податься.

Потом меня осенило.

Дерьмо.

Уткнувшись лбом в руль, я попросила Хейзел:

— Пожалуйста, скажи мне, что это не так.

Вчера Роум смотрел на Кроу как на Мессию. Существовала смутная вероятность того, что Роум попытается выследить Кроу и напроситься к нему в ученики, особенно, после его охрененно крутой «помощи» мне в моем крестовом походе. Это означало, что Роум будет искать в трёх местах.

Одним из них был офис «Расследований Найтингейла». Где он находится, я не знала, но полагала, что телефонная книга или Интернет мне подскажут (и Роум).

Однако, сомнительно, что Роум пойдет в офис. Смотреть на парней Найтингейла со стороны — это одно, а явиться к ним в логово — это другое.

Я знала еще два места, которые регулярно посещали парни Найтингейла.

Одно из них — байкерский бар «Линкольн Роуд Хаус».

Другое — книжный магазин «Фортнум».

Бросив пакетик из-под куриных палочек на коврик с пассажирской стороны, я отпила колы, проигнорировала печенье (пока) и направилась к «Фортнуму».

«Фортнум» располагался в моем районе.

Несколько раз я покупала там книги. Магазин был всего в четырех кварталах от моего дома. Такое ощущение, что он стоял там всегда. Я практически была уверена, что некоторые книги находились там с момента открытия.

Огромное, пахнущее плесенью помещение, было поделено на три большие зоны. В передней части, у боковой стены, располагалась стойка с эспрессо-машиной, а напротив двери, выходящей на угол Бродвея и Баяо, — книжный прилавок. Спинкой к витрине на Бродвей стоял диван, другой диван — напротив него, а между ними — журнальный столик. Преобладающая часть пространства была заставлена столами, стульями и удобными креслами. За книжным прилавком тянулись ряды полок, за ними была еще одна комната поменьше, опять же с кучей полок и столом, на котором стояли открытые ящики из-под молока, набитые старыми виниловыми пластинками, а за ним — огромная зона с еще большим количеством полок и книг.

Магазин пользовался популярностью и с каждым днем становился все популярнее. В свой последний визит я попробовала там невероятное латте в исполнении талантливого бариста. Ходили слухи, что он попал в неприятности, втянув в них владелицу книжного магазина Индию Сэвидж. К счастью для Инди, ее парнем был Ли Найтингейл, что объясняет, почему крутые парни Найтингейла решили тусоваться в книжном магазине. Так что ее проблемы решились чертовски быстро.

Прежний бариста ушел, и я слышала, что у них появился новый, и он был маэстро эспрессо, лучшим из лучших.

Я припарковала «Камаро» на Бродвее и направился внутрь. Под звон дверного колокольчика все посмотрели в мою сторону. Большинство на секунду уставились на меня, а затем улыбнулись.

Кроме одного.

— Вот, дерьмо, — проскрежетал очень глубокий голос.

Голос исходил от мужчины за книжным прилавком, и это он не улыбался. У него были длинные седые волосы, заплетенные в косу, красная бандана, обмотанная вокруг лба, и густая седая борода. Поверх черной футболки Harley Davidson с длинными рукавами был накинут черный кожаный жилет.

Рядом с ним стояла великолепная рыжеволосая красотка, которую я узнала, — Инди Сэвидж, владелица магазина и женщина Ли Найтингейла.

На прилавке сидела красивая блондинка в убийственном наряде, а рядом с ней — женщина, очень похожая на Долли Партон, одетая в велюровый пудрово-синий спортивный костюм, с расстегнутой молнией и таким глубоким декольте, что в некоторых местах ее бы за него арестовали.

За стойкой с эспрессо стоял огромный мужчина с копной растрепанных светлых волос и рыжей бородой, а рядом с ним — хорошенькая блондинка.

Глядя на женщин, я решила, что существует более одной очевидной причины, почему парни Найтингейла тусуются в «Фортнуме».

Несмотря на то, что был уже полдень, и время кофе уже давно прошло, трое клиентов ждали своего заказа, двое стояли в очереди, а несколько клиентов сидели в зоне отдыха.

— Ни хрена подобного, индюк! — прогудел здоровяк за стойкой эспрессо, выглядя чрезвычайно довольным, и по какой-то причине указал на мужчину в футболке Harley.

Я не обратила особого внимания на их странное поведение и еще раз оглядела комнату.

И вот тут-то, в уголке возле стойки с эспрессо, увидела Роума и Сниффа, сидящих за столиком и пытающихся быть незаметными, хотя их возраст говорил о том, что им положено быть в школе, а не сидеть в книжном магазине в домашней одежде.

Я направилась к ним.

— Пошлите, — приказала я.

— Лоу, — только и сказал Роум, но этого было достаточно.

— Вставайте! Быстро! — рявкнула я.

— Лоу, никто еще даже не приходил, — сказал мне Снифф.

Я повернулась к Сниффу, не понимая, о чем он, хотя мне было все равно.

— Я очень волновалась, рыскала по всему Денверу в поисках вас двоих. Нам нужно поговорить. Мы возвращаемся в приют. Вставайте. Мы уходим, — повторила я.

Мальчики переглянулись и не двинулись с места.

Я уперла руки в бедра.

— Мальчики, — в моем тоне звучало предупреждение.

— Лоу. Мы ждали целую вечность, — проныл Снифф.

Роум молчал.

— Чего? — спросила я.

— Кого-нибудь из парней. Любого из них, — объяснил Снифф.

Роум откинулся на спинку стула и бросил на Сниффа взгляд «заткнись».

Я наклонилась к ним.

— Просто поверить не могу, — огрызнулась я и покачала головой, потому что действительно не могла поверить. — Кто из вас распустил слухи о прошлой ночи?

Снифф молчал, тем самым, давая ответ.

— Значит, вы ждете появления одного из парней Найтингейла, да?

— Я хочу поговорить с Кроу, — наконец сказал Роум.

Я открыла было рот, чтобы ответить, а может, и крикнуть (ну, хорошо, скорее всего, крикнуть), но меня прервали.

— Эй, женщина, — прогудел мне здоровяк из-за стойки эспрессо, и я посмотрела на него. — Хочешь латте? Сварю тебе по моему особому рецепту. На вынос.

Его щедрость удивила, и я еще раз оглядела помещение.

Большинство посетителей, стоявших возле стойки эспрессо, уже покинули магазин. Остальные, кто выглядел как завсегдатаи, открыто пялились на меня и ухмылялись, как сумасшедшие. Я не хотела расстраивать сумасшедших и не знала, чем все закончится, если я, ворвавшись к ним, накричу на парочку беглецов и не куплю кофе.

Поэтому ответила здоровяку:

— Конечно.

— Я — Текс, — сообщил он мне, хотя я и не спрашивала, и начал стучать по кофемашине, вызывая опасения за сохранность техники.

— Джулс, — ответила я, не желая показаться грубой.

— Ее зовут Лоу, — громко заявил Снифф.

Вот, дерьмо.

— Лоу? — К нам подошла блондинка, стоявшая за стойкой эспрессо, и с улыбкой посмотрела на нас. На секунду ее потрясающая улыбка ослепила меня.

— Ага. Лоу. Под этим именем она известна на улицах. Потому что она — Закон. И она уничтожит всех дилеров. Она охотится за ними по ночам, как Бэтмен, — объявил Снифф.

— Прекрати, Снифф, — шикнула я на него.

Блондинка посмотрела на меня круглыми глазами.

Вообще-то, вокруг нас воцарилось молчание, и в воздухе повис почти осязаемый трепет.

Затем здоровяк указал на меня и прогремел:

— Охрененно, дорогая! — Затем откинул голову назад и прокричал: — Йе-ха!

Ой.

К нам подошли Инди, блондинка и «Долли Партон».

— Это правда? — спросила блондинка с книжного прилавка, глядя на меня.

Я зыркнула на Сниффа.

— Я — Инди, — представилась рыжеволосая женщина и протянула мне руку в знак приветствия, избавляя от необходимости отвечать.

— Джет, — назвалась блондинка за стойкой эспрессо и помахала рукой.

— Рокси, — вставила блондинка с книжного прилавка. Она тоже пожала мне руку.

— Дейзи. Сладенькая, я в восторге от твоих сапог, — сказала «Долли Партон», тоже пожимая мне руку, но разглядывая мои блестящие черные ковбойские сапоги. Подарок Ника на прошлое Рождество.

— Я тоже, — согласилась Инди. — Они отпадные.

— Эм… спасибо, — поблагодарила я, когда прозвенел дверной колокольчик.

— Твою мать, — выдохнул Роум позади меня.

Я повернулась к нему, но его широко распахнутые глаза были устремлены на дверь. Я медленно повернулась к двери, ощущая, как в меня проникает страх.

В магазин вошли трое мужчин, и при их виде у меня перехватило дыхание.

Все высокие, все темноволосые. Один выглядел как типичный американский парень с аурой плохиша, но в хорошем смысле (в очень хорошем смысле). У другого была короткая стрижка и потрясающая растительность на лице, усы у уголков губ были подровнены до остроты бритвы. На ком-то другом они выглядели бы нелепо, но ему придавали невероятную сексуальность. Последний мужчина возвышался над двумя другими (а это означало, что он был очень высоким). Цвет его кожи и глаз, как я слышала из рассказов о нем, свидетельствовали о его гавайском происхождении. Все трое обладали фантастическими телами, хорошо заметными под одеждой, и все они выглядели такими же крутыми, какими я их и представляла.

Этими мужчинами были: Ли Найтингейл, Люк Старк и Кай «Мейс» Мейсон, именно в таком порядке.

— Проклятье, — пробормотала я себе под нос.

Они приблизились, и я инстинктивно загородила мальчиков.

Их взгляды были обращены на меня, так что они заметили мое движение. Уголок губ Старка приподнялся в сексуальной полуулыбке, вокруг глаз Найтингейла залегли морщинки, а Мейс широко улыбнулся.

Кретины считали меня глупышкой.

Я расправила плечи и вздернула подбородок.

— Лоу, — сказал Найтингейл, подойдя к нашей компании.

— Черт, Лоу. Он тебя знает! — взволнованно пропел Снифф позади меня.

— Тихо, Снифф, — одернула я, не сводя глаз с Найтингейла.

— У тебя здесь дела? — спросил Старк, становясь рядом с Рокси и не так тонко говоря мне, что у меня здесь дел нет.

— Просто пришла забрать своих мальчиков, — заверила я Старка. Затем, все еще глядя на Старка, сказала Роуму и Сниффу: — Пошли, ребята.

Скрипа стульев я не услышала, поэтому повернулась к ним. Они не двинулись с места.

— Я сказала, пошли, — воспользовалась я голосом Лоу.

Оба тут же встали.

— Не забудь свой кофе, — прогудел Текс.

Я кивнула здоровяку и обратилась к мальчикам:

— Хейзел дальше по улице. Садитесь. Я приду через минуту.

— Но, Лоу, — заныл Снифф.

— Я приду через минуту, — повторила я, подходя за латте.

Я обхватила теплый стаканчик, готовясь заплатить, когда прозвенел дверной колокольчик. Бросив взгляд в сторону входа, я увидела входящего Вэнса.

— Проклятье, — прошипела я себе под нос.

Не отрывая от меня глаз, он подошел к нашей компании и остановился. Его взгляд ощущался на моей коже, как прикосновение, и мой разум, работавший против меня, пробудил утренние воспоминания, и мое тело, также работающее против меня, отреагировало на Вэнса.

Роум и Снифф застыли.

Я стряхнула с себя «эффект Кроу».

— Ребята, идите к машине.

— Я хочу работать с тобой, — заявил Роум Вэнсу, и тот оторвал взгляд от моего лица и перевел его на Роума, но не сказал ни слова.

— Хочу быть твоим стажером или как там это называется, — продолжил Роум, и от одного взгляда на него, можно было сказать, что этот разговор отнимает у него все силы.

Лицо Кроу ничего не выражало, он никак не реагировал, даже на очевидную смесь дискомфорта и ярого желания Роума. У меня сжалось сердце и замерло дыхание от беспокойства, что Кроу над ним посмеется.

В жизни Роума не было ничего, чего бы он хотел и на самом деле получил, и было совершенно ясно, что Роум, вероятно, ничего не хотел в жизни сильнее, чем учиться у Кроу.

— Роум… — собралась уже вмешаться я.

— Ты живешь на улице? — спросил Вэнс у Роума, и мой взгляд метнулся к Вэнсу.

На его лице что-то отразилось, и он внимательно наблюдал за Роумом.

— Иногда, — ответил Роум. — Иногда в приюте.

— Оставайся в приюте, — это все, что намеревался сказать Кроу, потому что его глаза скользнули ко мне.

Я почувствовала разочарование Роума, наполнившее воздух.

— Нужно поговорить, — обратился ко мне Вэнс.

— Я останусь! — не унимался Роум, и все посмотрели на него, потому что его голос стал громче, выше и отчаяннее. Каждая мышца напряглась, как струна, и у меня перехватило горло. — Сделаю все, что скажешь. Это не пустой трёп. Я все сделаю. Я не создам проблем, клянусь.

— Роум? — спросил Кроу, и Роум кивнул, подтверждая, что так его зовут. — Получи диплом, наберись ума. Как только ты это сделаешь, я подумаю об этом.

Роум покачал головой, не желая сдаваться.

— Это должно произойти сейчас.

— Роум, мы поговорим об этом в машине, — сказала я ему.

Роум подался ко мне.

— Это должно произойти сейчас! — крикнул он, и я вздрогнула.

Я еще ни разу не слышала, чтобы он кричал.

Его лицо исказила внутренняя борьба.

— За три года я уже сдохну, — продолжил Роум, и мое сердце остановилось.

— Роум, не говори так, — тихо вставил Снифф.

— Я их достану. Всех их, и я должен знать, как это сделать, иначе они меня убьют.

Я двинулась вдоль первого ряда толпы, чтобы добраться до Роума, и как раз проходила мимо Вэнса, когда Роум начал пятиться. Вэнс остановил меня, обняв за талию и притянув спиной к себе. Я не оказала сопротивления Вэнсу и не пыталась дотянуться до отступающего Роума.

Роум пятился до тех пор, пока не наткнулся на стену.

— Роум, мы вернемся в приют и поговорим, — тихо уговаривала я.

— Нет. Ты за ними охотишься, и я тоже буду. Они убили Парка. Они его не застрелили, но это почти одно и то же. Парк был… — его голос сорвался. — Парк хотел…

Он попытался продолжить, но не смог.

Я подалась вперед, пытаясь оторваться от Вэнса и добраться до Роума, но рука Вэнса сжалась, и он притянул меня ближе к себе.

— Лучший способ с ними расправиться, Роум, — это не становиться одним из них, — вмешался Найтингейл, пристально глядя на Роума, и я могла сказать, что он уже вник в ситуацию.

— Ты ничего не знаешь, — выплюнул Роум Ли, рискуя (как мне казалось) своей жизнью. Не думаю, что многие так разговаривали с Ли Найтингейлом, особенно пятнадцатилетние мальчики. — Ты понятия не имеешь.

— Мой лучший друг — Дариус Такер, — сказал ему Ли.

Роум замер, его глаза расширились. Мои тоже.

— Я понимаю, — закончил Ли.

Я видела, как новость ошарашила Роума, но он не сдался. Его взгляд остановился на мне и Вэнсе.

— Я хочу быть тобой, — тихо сказал он Вэнсу.

— Ты не можешь быть мной. Ты должен быть собой. И в данный момент ты — ребенок. Будь ребенком, — посоветовал Вэнс из-за моей спины.

— Я не ребенок, — возразил Роум.

— Это не так уж и плохо, сладенький, — вставила Дейзи.

— Я не ребенок! — закричал на нее Роум.

Ну, все. Достаточно. Это уже чересчур.

— Роум, не разговаривай так с людьми. Это грубо, — вмешалась я и двинулась вперед, вырываясь из хватки Вэнса и направляясь к Роуму. — Мы возьмем по гамбургеру, пойдем куда-нибудь и поговорим. Втроем.

— Хватит разговоров, — сказал Роум.

— Роум, давай поговорим с Лоу. Пойдем. — Снифф тоже подошел к нему.

Роум посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты видела его, лежащим в гребаном переулке среди гребаного дерьма и мусора. Мусора, Лоу. Мусора. Ты, я и Снифф — мы все видели Парка, лежащего в гребаном мусоре.

Я знала, что видение трупа Парка тоже запечатлелось в его мозгу.

Проглотив ком в горле, я сказала:

— Да, Роум, я видела.

— Мы собирались поехать в Калифорнию, научиться серфингу. Мы собирались поехать на Аляску и бороться с белыми медведями. — Роум впервые делился со мной их с Паком подростковыми мечтами.

— Белые медведи — злые уе*ки. Я видел их на каком-то канале о дикой природе, — предостерег Снифф Роума, пытаясь помочь.

— Перестань говорить «уе*ки», — упрекнула я Сниффа, затем снова повернулась к Роуму. — Давай возьмем по гамбургеру. Пошли.

— Парк сделал бы это для меня, — сказал Роум, все еще отказываясь сдаваться.

Мне хотелось прикоснуться к нему, обнять, прижать к себе, но я знала, что он этого не захочет. Он был подростком и уличным хулиганом, стоящим перед отрядом самых крутых парней Денвера. Он бы психанул, если бы я попыталась сейчас проявить к нему материнские чувства. Не говоря уже о том, что у него никогда не было матери, которая прикоснулась бы к нему, обняла и приласкала. Он не будет знать, что делать.

Вместо этого я улыбнулась ему.

— Да, Парк сделал бы это для тебя, и я бы точно также злилась на него, придиралась и ругалась, потому что это просто глупо. — Роум глубоко вдохнул, возможно, чтобы что-то сказать, но я ему не позволила. — И он бы выслушал меня и позволил помочь уладить свою жизнь.

Роум уставился на меня.

— Ты знаешь, что он бы это сделал, Роум. Подумай об этом. Ты это знаешь, — настаивала я.

— Он бы это сделал. Он считал Лоу крутой еще до того, как она на самом деле стала Лоу, — добавил Снифф.

Роум продолжал смотреть на меня.

— Мальчики, ради бога, вы голодные или как? — спросила я, вскидывая руки и делая вид, что раздражена.

— Я голодный, — ответил Снифф.

— Ты вечно голодный, — сказала я ему.

Снифф ухмыльнулся.

— Я — растущий организм.

— Надеюсь, что так. Тебе нужно нагулять жирку. Если в приют заявятся инспекторы и увидят тебя, то решат, что мы вас всех морим голодом, — посетовала я.

— Особенно, если они увидят Мэй. Клянусь, она ест пудинг больше всех, — заметил Снифф.

— Нехорошо так говорить, — упрекнула я.

— Это правда, — парировал Снифф, его ухмылка переросла в улыбку.

— Ладно, возможно, правда, — смягчилась я, слегка ему подмигнув.

— Может, уже заткнетесь? Я хочу гигантский двойной бургер с говядиной и сыром, — заявил Роум.

Я немедленно кивнула Роуму, изо всех сил стараясь не выглядеть очень уж счастливой от облегчения того, что Роум, наконец-то, сдался.

Развернувшись, чтобы повести мальчиков к выходу, я остановилась как вкопанная.

На нас смотрели все, включая — и особенно — Вэнса.

Его глаза были обращены на меня, и в них виднелось что-то, чего я не могла прочитать. Что-то знакомое, даже бесценное. Что-то из далекого прошлого, но я так давно этого не видела, что даже не помню, откуда у меня это чувство. Прежде чем я успела это понять, взгляд исчез.

Я кивнула, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Приятно было познакомиться, — и с этими словами начала проталкиваться к двери, но Вэнс поймал меня за предплечье и остановил.

— У тебя в шесть тридцать, — напомнил он мне с серьезным взглядом.

Я лишь посмотрела на него. Он отпустил меня, и мы с мальчиками двинулись дальше.

— О чем это он? — прошептал мне Снифф.

— У них свидание, — ответил Роум слишком быстро для его же блага (и моего).

— Да, ну, нахер? У тебя свидание с Кроу? Охренеть! — крикнул Снифф.

Я закатила глаза.

Ну, все, через час об этом будут знать на всех улицах.

— Говори тише, Снифф. И не говори «нахер» и «охренеть». Мальчики, вы меня хоть когда-нибудь слушаете?

— Нет, — сказал Роум и ухмыльнулся мне.

Впервые за этот день небо в моей жизни прояснилось, и я улыбнулась ему в ответ.

Дверь за нами почти закрылась, но я могла поклясться, что услышала:

— Теперь я тоже считаю Лоу крутой, — произнес незнакомый мужской голос, должно быть, Мейс, который ничего не говорил.

— В этом ты прав, сладенький, — очевидно, это сказала Дейзи.

Я проигнорировала их слова, посадила детей в «Камаро», и мы поехали за гамбургерами.

Только после того, как мы устроились есть гамбургеры, я попробовала латте, и, даже в холодном виде, это был лучший, меняющий ваш мир напиток, который я когда-либо пробовала в своей жизни.

Глава 5 НИК и его допрос с пристрастием

В шесть тридцать, когда мне следовало нервно ожидать прибытия Вэнса в мой дуплекс, я была в гараже Хэви с черной вывеской на фасаде «Тренажерный зал Голда», одетая в серебристо-серые спортивные штаны с двумя черными полосами по бокам и белую футболку с отрезанными рукавами. Я колотила боксерский мешок и потела как скотина.

— Джеб, Джулс, чертов джеб ! — кричал мне Хэви, сидя на куче коробок, сложенных сбоку от гаража, и принимаясь за вторую двойную упаковку «Динг-Донг» (прим.: джеб — удар в боксе; «Динг-Донг» — американская марка шоколадных бисквитов с начинкой из сливочного крема). — Бьешь как девчонка. Отставь ногу назад, целься по почкам. Джеб !

— Я бью, Хэви! — выкрикнула я, задыхаясь, затем перестала колотить и начала наносить по бокам мешка удары с разворота, потом закончила и с этим. Обняв мешок, я уставилась на Хэви. — Как долго мне этим заниматься?

— Прошел всего час, — возмутился Хэви, а затем сунул в рот целый бисквит.

Я посмотрела на него.

— Тебе не кажется, что часа достаточно? Я однозначно не собираюсь боксировать с наркоторговцами целых пятнадцать раундов.

— Сейчас уже никто не боксирует пятнадцать раундов, неженка, только двенадцать, — заявил Хэви.

— Ну, двенадцать раундов с ними я тоже проводить не собираюсь.

— Ты должна быть в форме. Особенно сейчас, когда выступаешь против парней Найтингейла. Черт, девочка, ты… безбашенная.

Я дернула зубами шнурки боксерских перчаток, сунула одну под подмышку и сдернула ее.

— Я не выступаю против Найтингейла, — возразила я.

Хэви покачал головой.

— Один из моих друзей — полицейский, он мне сказал, что Хэнк Найтингейл и Эдди Чавес вчера рыли под тебя. Искали твое имя в делах твоих детей.

Вот откуда Вэнс все знал.

Меня это взбесило. Тот утренний допрос в спальне был полной чушью. Вэнс знал ответы на большинство своих вопросов еще до того, как их задал. А значит, его «заставлю тебя говорить» было всего лишь предлогом, чтобы меня поцеловать.

Я не знала, что с этим делать, поэтому оставила все как есть. У меня будет время подумать об этом, возможно, когда мне исполнится лет восемьдесят.

Хэви внимательно наблюдал за мной, пока я стягивала вторую перчатку.

— Угу. — Правильно прочитав выражение моего лицо, он продолжил: — Найтингейл и Чавес изучили тебя, и на Ли работает большой умник, который может взломать компьютеры Пентагона. К настоящему моменту они знают о тебе все, даже размер твоих трусиков.

Это дало мне паузу для размышления. Мне не нравилась мысль о том, что Вэнс знает обо мне все. Хотя меня не заботило то, что он в курсе моего размера трусиков, если только не хотел купить мне подарок на день рождения, до которого оставалось всего несколько дней.

О чем я только думала?

Вэнса не должно быть в моей жизни, поэтому подарка на день рождения у меня не будет. И уж точно не подарка в виде трусиков.

Я посмотрела на Хэви.

— В четверг у меня день рождения, — сказала я ему.

— Что ж, с днем, черт возьми, рождения. — Он широко ухмыльнулся, демонстрируя прилипший к зубам белый крем и шоколадный бисквит.

Я бросила перчатки на пол, села рядом с ним на коробки и откинула с лица несколько прядей волос, выбившихся из хвоста.

— Сегодня не четверг. — Я глубоко вздохнула и продолжила: — Хочешь сходить выпить или что-нибудь в этом роде?

Хэви уставился на меня.

— У тебя нет подруг?

Я поджала губы и ударила его в плечо.

— Забудь об этом, — сказала я, улыбнувшись. — Мне нужно потянуться.

Встав, я подошла к коврику, который Хэви расстелил, когда показывал приемы защиты от нападения. Я опустилась на него и начала растягиваться.

— Пойдешь позже на стрельбище? — спросил Хэви, все еще глядя на меня.

— Ага.

— Потом собираешься выйти?

Я поняла, о чем он спрашивал: собираюсь ли я преследовать плохих парней?

Я ненадолго задумалась, особенно, после поступка Роума. Из меня получался не лучший образец для подражания.

И все же я была взрослой, более умной и проходила обучение. Не ребенком, закидывающим торговца наркотиками камнями (пришлось признать, хотя я никогда не скажу об этом Роуму, что это был хороший вариант).

Я посмотрела на Хэви.

— Заскочу домой поесть, а потом, да, выйду куда-нибудь.

— Будь осторожна, — сказал он, встал и вошел в дом.

После растяжки я надела черную толстовку на молнии и схватила сумку. Войдя в дом, я увидела затылок Хэви. Он сидел и смотрел «Футбол по понедельникам».

— Хэви, я ухожу, — крикнула я.

— Класс, — отозвался Хэви.

Только я подошла к входной двери, как услышала свое имя, поэтому обернулась к Хэви.

— Что? — спросила я, высовываясь из-за колонны и заглядывая в гостиную.

Он повернулся в своем откидном кресле и посмотрел на меня.

— Я приду на твой день рождения, но никаких девчачьих баров с «мартини» или прочей фигней. Американское пиво. Телевизоры. Женщины в обтягивающих футболках. Устроишь такой день рождения?

Я улыбнулась ему.

— Не вопрос.

— Здорово. Я приду.

Затем он снова отвернулся и уставился на футбольный матч.

На стрельбище я провела полчаса, затем полчаса болтала с Зипом, после чего поехала домой, решив, что Вэнс давно ушел. Уже перевалило далеко за восемь, и я не думала, что Вэнс был из тех парней, кто долго торчит на месте после того, как стало очевидно, что его спутница его кинула.

Войдя в дуплекс, я несколько минут слушала рассказ Бу о его дне, прежде чем заткнуть ему пасть лакомствами. Затем я несколько минут слушала жалобы Бу на недостаток лакомств, прежде чем заткнуть его обнимашками.

Отпустив кота, я разделась и пошла душ, чтобы избавиться от пота и следов пороха.

Когда я закончила принимать душ, Бу уже сидел на сиденье унитаза и смотрел на меня, а затем начал делиться своими чувствами по поводу того, что я прервала обнимашки и отправилась принимать душ.

— Ой, Бу. Заткнись, — сказала я.

Он обиженно зыркнул на меня и спрыгнул с сиденья унитаза. Неуклюже поскользнуся на коврике, выровнялся и с надменным видом вылетел из ванной.

— Проклятый котяра, — пробормотала я, улыбаясь себе под нос.

Увлажнив кожу лосьоном с ароматом огурца и дыни, я расчесала волосы и натянула нижнее белье и выцветшие темно-синие велюровые спортивные штаны с поясом на шнурке, низко сидящие на бедрах. На штанах свободного кроя с каждой стороны лодыжки имелись небольшие разрезики. Слишком длинные штанины закрывали большую часть ступней и попадали под пятки. Я надела белую термофутболку с длинными рукавами, схватила Бу и направилась к Нику за остатками ужина. Постучав в заднюю дверь, я просунула голову внутрь.

— Ник? — позвала я.

— В гостиной, — спешно крикнул Ник. — «Футбол по понедельникам», — добавил он, объясняя свою спешность.

Нельзя прерывать просмотр Ником «Футбола по понедельникам». Или студенческих матчей по субботам. Или НФЛ по воскресеньям.

Я вошла, отпустила Бу, и тот помчался в гостиную, подняв трубой пушистый черный хвост. Затем сразу же раздались жалобы Нику на лишение лакомств и обнимашек на другой стороне дома.

Я открыла холодильник Ника.

— У тебя осталось что-нибудь с ужина? — крикнула я и с головой залезла в холодильник.

— Здесь, — снова крикнул Ник.

Высунув голову из холодильника, я выпрямилась, закрыла дверцу, повернулась и остановилась как вкопанная.

На кухне Ника стоял Вэнс в той же самой позе, что и у меня этим утром: скрестив руки на груди и прислонившись бедрами к стойке.

Гневно прищурившись, я в мгновение ока пересекла кухню, оказавшись с ним лицом к лицу.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я, на краткий миг забыв о нашем свидании и подумав, что сюда он тоже вломился.

Я была зла, но и немного удивлена. Он же не издал ни звука.

— О, Джулс? — позвал Ник из другой комнаты. — У нас компания. Кажется, ты немного опоздала на свидание. Я впустил его, чтобы он мог подождать здесь.

Затем послышался смешок Ника.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Когда я их открыла, Вэнс ухмылялся.

Я стиснула зубы.

Глаза Вэнса скользнули по моему лицу.

— Убийство — незаконно, — предупредил он.

— Я готова отсидеть свой срок. Просто не знаю, кого из вас выбрать. Какой срок за двойное убийство?

Потянувшись ко мне, он обхватил меня сзади за шею и притянул к себе, впечатывая мое тело в свое. Я уперлась ладонями ему в грудь и отвела назад голову, но с места не сдвинулась, хотя и бросила сопротивляться.

Вэнс приблизился к моему лицу.

— Ты не хочешь, чтобы я умер, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. Можешь убить меня после, — сказал он.

От такого дерзкого ответа мои глаза округлились, затем я снова попыталась отстраниться, но другая его рука обвилась вокруг моей талии и прижала теснее к нему. Я запрокинула голову и открыла рот, чтобы сказать что-нибудь умное, но он меня опередил.

— Осторожнее, Джулс, — предупредил он тихим голосом, чтобы Ник не услышал, его глаза сверкали гневом, которого я раньше не замечала. — Я терпелив, но не очень люблю, когда меня динамят.

К сожалению, поскольку Вэнс в последнее время никого не заставлял левитировать, а я стояла на кухне единственного члена семьи, который у меня оставался, я чувствовала себя в безопасности, поэтому решила плюнуть тигру в глаз.

— Я не соглашалась идти с тобой на свидание. Если помню, это ты сказал мне, что у нас свидание, — тоже тихо ответила я.

— Нам есть о чем поговорить.

— Нет, нам не о чем говорить. Ты уже все знаешь. Твои дружки-полицейские вчера копали под меня, а в вашем офисе есть компьютерщик, который собирает на меня информацию. Ты просто использовал это как предлог, чтобы заставить меня говорить.

Он приблизился, видимо, не удивившись, что я все знаю.

— Ладно, нам не о чем говорить. Нам есть чем заняться , — заявил он.

В животе возник трепет.

— Чем, например?

— Например, закончить то, что мы начали этим утром.

Я знала, что он скажет именно это.

— Этого не будет.

— Будет.

— Нет. Не будет.

— Так ты идешь ужинать или как? — крикнул Ник.

— Иду, — ответила я.

Руки Вэнса сжались.

— Отпусти меня, — приказала я Вэнсу, возвращаясь к шепоту.

Он стиснул в кулак мои мокрые волосы и, крепко удерживая, поцеловал.

Вот дерьмо.

Это плохо.

Я сопротивлялась, и на несколько секунд это сработало, а затем его губы открылись. Мои открылись автоматически, впуская его язык, и как только он скользнул мне в рот, я растворилась в нем и ответила на поцелуй.

Все закончилось почти так же быстро, как началось, и я испытала прилив разочарования.

Вэнс поднял голову и посмотрел на меня сверху вниз.

— Я получу тебя, Джулс, — пообещал он, отчего по коже пробежало очень приятное покалывание.

Затем он отпустил меня, развернул и слегка подтолкнул в сторону коридора.

Я вошла в гостиную, где Ник лежал на диване.

— Привет, Джулс, — поздоровался Ник с ухмылкой.

— Хочешь болиголов сейчас или мне добавить его к индейке на День Благодарения? — поинтересовалась я у Ника, падая в кресло.

Бу вскочил ко мне на колени, и я по привычке стала его гладить. Он устроился поудобнее и замурлыкал.

— Будто ты готовишь индейку на День Благодарения. Умоляю, — парировал Ник, скользнув взглядом к экрану телевизора.

Вэнс устроился в другом кресле. Взяв с кофейного столика банку газировки, которую, очевидно, пил до этого, он положил лодыжку одной ноги, в потертом ковбойском сапоге, на колено другой.

— Джулс не готовит. Ты должен это знать. Кухня плюс еда плюс Джулс — равно катастрофа, — сообщил Ник Вэнсу.

— Буду иметь в виду, — ответил Вэнс, скользнув по мне глазами, в которых больше не было гнева, только веселье.

— Ник. Заткнись, — огрызнулась я, уверенная, что в моих глазах все еще пылал гневный огонь.

— А еще иногда она грубит, — поделился Ник, не отрывая взгляда от телевизора.

— Это я уже усвоил, — ответил Вэнс.

Наклонившись вперед, я взяла кусок пиццы из стоящей на кофейном столике открытой коробки. Откусила чуть не половину, прожевала, проглотила и решила смотреть футбол, игнорируя обоих мужчин.

— Однако у нее получается убийственная «Маргарита», — продолжил Ник, фонтанируя информацией о Джульет Лоулер и с радостью делясь ею с кем попало.

— Я не пью, — сказал Вэнс.

Это был настолько странный комментарий, что мы с Ником посмотрели на Вэнса.

— Нет? — спросил Ник.

— Выздоравливающий алкоголик, — объяснил Вэнс, теперь сам не отрываясь от телевизора.

Я снова перевела взгляд на экран, слишком потрясенная полученной информацией и не желая придавать ей большого значения.

Я не могла представить Вэнса пьяным или потерявшим контроль. Казалось, он держал руку на пульсе любой ситуации.

Откусив еще один большой кусок пиццы, я прожевала, отломила немного и скормила Бу, который смотрел на мою пиццу отчаянными кошачьими глазами.

— Как долго ты в завязке? — спросил Ник.

— Десять лет. Завязал в тюрьме, — ответил Вэнс.

Мы с Ником снова посмотрели на Вэнса.

— В тюрьме? — спросил Ник.

— Провел там два года за крупный угон тачек.

Я с трудом сглотнула и снова повернулась к телевизору.

— Господи, чувак, — тихо сказал Ник. — Ты, должно быть, был подростком?

— Посадили в двадцать, — ответил Вэнс.

Я откусила еще пиццы и дала еще кусочек Бу.

Бу был на небесах.

Я была в шоке.

— Ты близок со своими родными? — спросил Ник.

— Ник… — решила я вмешаться. Он стал не в меру любопытным.

Для меня он был единственным отцом, которого я знала, а обязанностью любого отца было быть строгим с кавалерами своей дочери, особенно когда становилось известно, что они выздоравливающие алкоголики и бывшие заключенные.

Но мы не были школьниками, и Ник перегибал палку.

— Не видел их с десяти лет, — без колебаний ответил Вэнс.

Я повернула голову к Вэнсу и посмотрела на него. Откинувшись на спинку кресла, он непринужденно глядел в телевизор, казалось, ничуть не взволнованный допросом Ника.

Часть моей работы заключалась в чтении людей, поэтому я внимательно всмотрелась в Вэнса, но он не подал виду, что ему как-то некомфортно.

— Почему? — поинтересовался Ник, забыв про футбол и полностью повернувшись к Вэнсу.

— Отец меня выгнал. Там было не лучшее место, поэтому я не вернулся.

Я откусила еще пиццы, сосредоточив взгляд на телевизоре, и скормила Бу еще один лакомый кусочек. Я пыталась отвлечься от десятилетнего Вэнса, которого выгнали из дома, но не смогла. Невообразимо, чтобы десятилетнего ребенка выгнали из дома, хотя я и занималась именно с такими детьми. Это до сих пор меня поражало, практически каждый день. И я даже думать не хотела о том, что подобное случилось с Вэнсом.

На самом деле, я так ненавидела эту мысль, что испытала физическую боль. Живот скрутило, будто меня вот-вот стошнит, но я заставила себя есть пиццу, как ни в чем не бывало.

— Ну, вот те раз. — Даже Ник не смог продолжить допрос после такой информации.

— Может, посмотрим футбол? — спросила я у телевизора.

— Да, мэм, — ответил Ник.

В комнате воцарилась тишина. Я доела пиццу и обнаружила, что во рту пересохло, возможно, по другим причинам, чем из-за обычного куска пепперони. Подхватив Бу, я встала и бросила его Нику на живот.

— Мне нужно пиво. Ник? — обратилась я к нему.

— Нет, Джулс. Я в порядке.

Мой взгляд переместился к Вэнсу. Он смотрел на меня, но по его глазам я ничего не могла прочитать.

— Еще газировки? — спросила я.

Он покачал головой, но взгляда от меня не отвел. Опустив глаза в пол, я направилась на кухню.

Путь мой лежал мимо кресла Вэнса. Рядом с ним я замедлила шаг, и, словно моя рука обладала собственным разумом, я потянулась вперед и провела тыльной стороной пальцев по челюсти Вэнса.

Не спрашивайте меня, почему. Этого я не могла объяснить даже самой себе. Опустив руку, не глядя на него и не останавливаясь, я пошла на кухню.

А когда оказалась на кухне, то спрятала ощущение прикосновения к щеке Вэнса в хранилище воспоминаний и заперла туда дверь.

После завершения «Футбола по понедельникам» мы пожелали Нику спокойной ночи. Вэнс, Бу и я прошли через дальнюю комнату ко мне. Я открыла заднюю дверь. Бу стремглав помчался внутрь, а я развернулась и встала в дверном проеме, показывая Вэнсу, что его не приглашают. Из дальней комнаты на мою кухню вела ступенька, поэтому я смотрела на Вэнса сверху вниз, а он смотрел на меня снизу вверх.

— Ну, это было приятное свидание. Я хорошо провела время. Спасибо, — сказала я, хотя испортила свидание настолько, что на самом деле это даже не походило на свидание. Однако я, в первую очередь, хотела донести до Вэнса свое сообщение. Вход запрещен.

Вэнс некоторое время смотрел на меня, а затем на его лице появилась сексуальная ухмылка. Положив ладонь мне на живот, он толкнул меня назад, шагнул вперед и вошел через дверь. Закрыв за собой дверь, он убрал руку с моего живота и повернулся к панели сигнализации. Набрал четырехзначный код, и я услышала последовательность сигналов, означавших, что датчики двери и окон активированы.

Во мне вспыхнуло мимолетное чувство гнева, которое я затолкала поглубже, но его вытеснило удивленное восхищение при виде того, как он активировал мою сигнализацию.

— Откуда ты знаешь мой код? — спросила я, когда он повернулся ко мне.

Вэнс просто продолжал улыбаться, а затем направился в мою сторону.

Мое восхищение рассеялось.

Эм… не к добру это.

Я начала отступать.

— Эм… Кроу, свидание окончено.

Он покачал головой и продолжил идти вперед.

Я продолжила отступать.

— Серьезно, уже поздно. Я устала. — Я не устала. Этой ночью я собиралась на вылазку, и мне нужно было, чтобы он ушел.

— У тебя два варианта, — заявил Вэнс.

Я остановилась в дверях коридора и уперла руки в бедра.

— И какие же?

— Мы можем поговорить, а можем потрахаться.

Мои глаза округлились. Потом сузились.

Я не ответила.

— Хотя, — продолжил он, — должен сказать, даже если ты выберешь разговор, после того, как мы закончим, мы все равно будем трахаться.

Я подалась вперед с хмурым видом.

— Ты перегибаешь палку , — осадила я.

Он проигнорировал мою угрожающую позу.

— Не выберешь ты, это сделаю я, и я выберу трах. Поговорить можно и после.

Я не ошиблась, он перегибал палку.

— Не собираюсь я с тобой спать, — выпалила я.

Он только улыбнулся.

— Прости, но разве мы не познакомились только вчера? Я не такая девушка.

При этих словах он запрокинул голову и расхохотался.

— Что тут, черт возьми, смешного? — нахмурилась я, удерживаясь от того, чтобы не ударить по нему как девчонка.

Он посмотрел на меня.

— Этим утром ты была именно такой девушкой.

Он был прав. Еще десять минут, и меня в прямом смысле трахнули бы. Я не была уверена, что это хорошо по ряду причин. В данный момент мне особенно не хотелось, чтобы он узнал, что я девственница. Это могло отрицательно сказаться на моем уличном авторитете.

— Это было временное помешательство, — парировала я.

— Джулс, выбирай.

— Нет.

Он потянулся ко мне и схватил, дернув на себя. Его руки обвились вокруг меня, притягивая к его телу. Мне следовало быть умнее, увидев достаточное количество раз, как быстро он может двигаться.

— Как насчет такого? — предложил он, глядя на меня. — Мы поговорим, но отложим трах на потом, может быть, после нашего второго свидания, когда я действительно свожу тебя куда-нибудь.

Второму свиданию не бывать, поэтому я восприняла это как благо.

— Согласна.

Улыбка Вэнса говорила мне, что ему известны мои мысли.

Он отпустил меня. Я двинулась по коридору, но когда мы проходили мимо платформы, на которой возвышалась кровать, он схватил меня за руку и остановил.

Я повернулась к нему.

— Что? — спросила я.

Его взгляд переместился на кровать.

— Залезай, — велел он.

У меня отвисла челюсть.

— Я думала, мы поговорим.

— Да, но сделаем это там.

Он с ума сошел?

— Не будем мы разговаривать в постели!

— Залезай, Джулс.

— Поговорим в гостиной.

— Залезай.

— Никто не разговаривает в постели.

— Джулс, залезай… на гребаную… кровать.

Я развернулась, чтобы пройти в гостиную.

Но не сделала и шагу.

Кроу молниеносно схватил меня за руку, развернул, затем наклонился и, не отпуская моей руки, закинул меня себе на плечо, придерживая за бедра.

— Твою мать! Кроу, отпусти! — крикнула я.

Я подумала, что он причинит мне боль. Он никак не мог подняться по ступенькам и уложить меня на кровать, не впечатав меня в потолок. Потолок в коридоре был низким, кровать стояла в нише с более высоким потолком. Подняться туда можно было лишь через небольшой промежуток, основную часть которого занимала кровать. Даже я, прожив здесь пять лет, все равно минимум раз в месяц билась головой о потолок коридора.

Волноваться мне не следовало. Речь шла о Вэнсе Кроу.

Он поднялся со мной на плечах, согнувшись практически вдвое, даже не задев потолок. Опустив меня на кровать, Вэнс обошел сзади, схватил меня под подмышки и подтянул вверх. Лег на спину и прижал меня к себе.

Я была слишком шокирована, чтобы пошевелиться и ошеломленно посмотреть на него.

Боже, он был хорош.

— Вот теперь можно поговорить, — разрешил он, обняв меня за талию.

— Почему ты хочешь говорить здесь?

— Мне здесь нравится.

Я закатила глаза.

Как угодно.

Пора с этим заканчивать, чтобы я могла отправиться выбешивать плохих парней.

— Откуда ты знаешь код моей сигнализации?

Он не ответил, только улыбнулся.

— Кроу! Я хочу знать.

— Раз хочешь, я тебе покажу. Позже, не сегодня.

Я удивленно моргнула.

— Серьезно? — Я настолько жаждала узнать, что совершенно забыла, что сегодняшний вечер у нас был единственным, и завтра я попытаюсь найти способ навсегда вычеркнуть Вэнса Кроу из своей жизни.

— Хочешь знать, я тебе покажу, — повторил он.

— Ух, ты. Спасибо, — пробормотала я, все еще пребывая в забвении.

— Ник мне нравится, — начал он разговор.

Я ничего не могла с собой поделать и улыбнулась.

— Мне тоже.

— Как ты его называешь? — задал он, как мне показалось, странный вопрос.

— Ник, — ответила я.

— Нет, я не про имя. Он не твой отец, хотя и относится к тебе по-отцовски, так как ты его называешь?

Я уставилась на него.

— Откуда ты знаешь?

— Мы с ним разговаривали.

Я замерла.

— О чем?

— О том, что он тебя вырастил, что твоя семья погибла, дедушка умер, тетя тоже.

Я ахнула. Отчасти потому, что Ник, очевидно, поделился обо мне большим количеством информации, но в основном потому, что Ник никогда не говорил о тете Рэбе ни с кем, кроме меня.

— Он обсуждал с тобой тетю Рэбу?

— Ага.

Я не знала, что с этим делать, потому что чувствовала, что это что-то говорит о Вэнсе, так как Ник достаточно доверял ему при первой встрече, чтобы рассказать такое. Это чертовски меня напугало.

Я отмахнулась от своего волнения и пошла дальше.

— Что еще он тебе сказал? — спросила я, испытывая дискомфорт от осознания того, что он слишком много знает обо мне.

— Сказал, что за последние пять лет я первый, кто позвал тебя на свидание.

— О, боже, — прошептала я в ужасе.

Я убью Ника.

— И он сказал, что в четверг у тебя день рождения.

Я решила промолчать в надежде, что наш разговор продлится не долго. Через две минуты я готова была положить этому конец, отключиться и двигаться дальше, наполнив свои мысли чем-нибудь еще, чем угодно, только не Вэнсом.

Вэнс наблюдал за мной. Я молчала.

— Расскажи мне о Парке, — тихо потребовал он.

— Нет, — мгновенно среагировала я и оттолкнулась от него.

Разговор официально закончился.

Объятия Вэнса стали крепче. Он перевернул меня на спину, наполовину накрыв своим телом, и закинул ногу поперек моих бедер, прижимая к кровати.

Он посмотрел на меня.

— Ты уже в курсе, что мы тебя изучили, — сказал он.

— Да.

— Ты — занятая женщина.

Я смотрела на него и молчала.

— Даже до того, как это дерьмо произошло с Парком, твое имя значилось во многих полицейских протоколах. Ты работала в приюте для женщин, подвергшихся насилию, была вовлечена в несколько неприятных дел. Ты упоминаешься в досье многих детей, попавших в участок, когда с ними случалась беда, и ты приходила замолвить за них словечко. Ты выручала их и отправляла в «Королевский приют».

Я молчала.

— Парк был другим. — Вэнс произнес это, как факт, а не вопрос.

Я поджала губы и промолчала.

— Как и Роум и Снифф, не так ли?

Больше я не могла терпеть.

— Они — мои мальчики.

Он изучал мое лицо, и в его глазах что-то промелькнуло. Не что-то сексуальное, а что-то другое. Что-то очень похожее на беспокойство.

— Джулс, ты же знаешь, что должна держать дистанцию. Иначе это тебя уничтожит.

— Я умею держать дистанцию.

— Да ну? Это как когда ты по ночам рискуешь своей задницей, заставляя наркоторговцев платить за то, что они сделали с Паком?

Я отвела глаза в сторону.

— Эм… — промычала я.

— Или когда носишься по всему городу в поисках двух сбежавших подростков, будто они твоя родная плоть и кровь?

Я снова посмотрела на него, но промолчала.

— Это дерьмо с Роумом сегодня в «Фортнуме»… Господи, Джулс, ты не его сестра, ты его социальный работник.

— Я знаю.

— Мне так не показалось.

— Не указывай мне, как выполнять мою работу, — огрызнулась я.

— Я пытаюсь тебя вразумить.

— Ты не знаешь этих мальчиков.

— Знаю. Я вырос с такими же детьми.

Это заставило меня замолчать, потому что этим вечером я узнала об этом. Я не позволяла своему разуму идти в том направлении, потому что мысль о том, что некто столь великолепный, как Вэнс Кроу, живет на улице, была мне ненавистна, но теперь, когда он выразился четко и ясно, мой разум отправиться туда.

Дискомфорт исчез, и я просто старалась сдержаться и не прикоснуться к нему.

— Мне жаль, — прошептала я.

Он покачал головой, и в его глазах промелькнули стальные искры.

— Джулс, слушай меня внимательно. Я не еще один из твоих детей. Я выжил. Было дерьмово, и я почти потерпел поражение, но все же оказался на другой стороне. То, через что я прошел, сделало меня тем, кто я есть. И если ты будешь выполнять только свою работу, эти мальчики тоже окажутся на другой стороне.

— Я люблю их, — прошептала я, не спрашивайте меня, почему.

Он некоторое время смотрел на меня, а затем его взгляд снова изменился. Не на обеспокоенный или сексуальный, а на тот, каким он наградил меня сегодня в «Фортнуме».

Он проник в самые глубины, о существовании которых я уже и забыла.

— Они — хорошие дети. Они заставляют меня смеяться, — продолжила я, не в силах сдержаться. — Они умные и сообразительные, а не какая-то уличная шпана. И они никогда не знали любви, Вэнс, в их жизни, вообще, не было никакой любви. Только жестокое обращение. Они сбежали из дома не из-за подросткового бунта, непонимания в семье или разногласий. Они ушли из-за желания выжить, иначе сошли бы с ума или получили травму. Единственные люди в их жизни, которым они могут доверять и когда-либо могли доверять, — это друг другу… и мне. Теперь Парка больше нет, нас осталось только трое. Парк был их лидером. Он был лучшим из них, сохраняя их в безопасности и чистоте, даже когда сам искал освобождения. Без него я не знаю, смогу ли их спасти.

Во время моей речи Вэнс наблюдал за мной, но при последних словах прервал меня:

— Они должны спастись сами.

— Они — дети! — запротестовала я.

— Они уже знают достаточно, чтобы понимать: их жизнь в их руках.

— Они — дети, Вэнс.

— Джулс.

— Нет, — я покачала головой. — Нет. Они — особенные, и я до конца своей жизни буду делать все от меня зависящее, чтобы они это чувствовали.

— Джулс.

— Нет! — крикнула я.

Глядя на меня, Вэнс понял, что я настроена решительно.

— Мне ведь тебя не переубедить, да? — спросил он.

Я помотала головой.

— Тогда прекращай свои ночные вылазки, чтобы быть рядом с ними и позаботиться о них.

Я снова погрузилась в молчание.

Вэнс все смотрел на меня.

Потом он пробормотал:

— Дерьмо.

Понимая, что он сдается, я не выдержала и ухмыльнулась.

Он заметил ухмылку, и его глаза сверкнули.

Моя ухмылка сникла.

— Ты выходишь, я — твоя тень, — заявил он. — Кто-то должен тебя охранять.

«Эм … нет», — подумала я.

— Нет, — озвучила я свои мысли.

— Да.

— Нет! — перешла я на крик. — Я знаю, что делаю.

— Ты понятия не имеешь.

Я нахмурилась.

— Оставь меня в покое, Вэнс. Я знаю, что делаю. Я знаю, что ты и все парни считают меня идиоткой, но это не так. Я знаю, что делаю.

Он упал на бок, потянув меня за собой, так что мы оказались лицом к лицу.

— Я сохраняю тебе жизнь, — сказал он.

— Вэнс…

— Ты останешься в живых. По крайней мере, пока у нас не будет второго свидания.

Я закатила глаза.

Настала моя очередь сдаться.

Настала его очередь ухмыляться.

Ладно, тогда я кое-что от этого выгадаю.

— Мне нужна услуга, — выпалила я.

Его ухмылка стала шире, превратившись на этот раз в сексуальную.

— Да?

— Ты получишь второе свидание, если завтра придешь в приют и поговоришь с Роумом.

Ухмылка исчезла.

— Я не возьму его к себе.

Я покачала головой.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты его учил. Я просто хочу, чтобы ты подошел к нему в присутствии других детей и поговорил, будто вы знакомы, будто ты его уважаешь. Роума и Сниффа. Все дети знают о тебе и уважают. Если ты покажешь, что Роум под твоим крылом, это улучшит его репутацию. Это будет что-то значить для других детей. Придаст им уверенности.

В этом поступке заключалось бы нечто большее. Он дал бы Роуму лишь малую толику того, что он хотел. И он впервые в своей жизни, почувствовал бы вкус желания.

Для Вэнса разговор с ребенком занял бы тридцать минут.

Для Роума это могло изменить всю его жизнь.

Вэнс не ответил. Просто смотрел на меня.

Я слегка подалась к нему, не близко, а затем прошептала тихо, еле слышно:

— Пожалуйста.

Взгляд Вэнса снова изменился. Стал нежным и сексуальным, и у меня перехватило дыхание.

— Хорошо.

Я не осознавала, что настолько напряжена, но услышав его согласие, расслабилась. Руки вокруг меня сжались, скользнув вверх по моей спине и притягивая к Вэнсу.

— При одном условии, — сказал он.

Вот, дерьмо.

— Каком?

— Второе свидание состоится завтра вечером. Ты будешь здесь и не продинамишь меня.

— Хорошо, — сразу же согласилась я.

— Это не условие.

Бл*ть.

— Тогда, что?

— После свидания я ночую здесь. Ты не выходишь охотиться на наркоторговцев. Ты остаешься со мной на всю ночь, в этой постели, голая, и когда я заставлю тебя кончить, ты произнесешь мое имя.

Мой желудок снова упал, но в хорошем смысле, и все же я вытаращилась на него.

Я не могла такого обещать.

— Кроу… — начала я.

— Все или ничего.

Нет, это просто невероятно.

— Я прошу тебя сделать что-то хорошее для ребенка, а ты просишь… ты… невероятно.

— Похоже, мне стоит рассказать тебе кое-что о себе. Я рано понял, что ничто не делается просто так, и из ситуации надо выжимать все возможное. Я хочу тебя. Хочу тебя попробовать. Хочу тебя трахнуть. Хочу заставить тебя кончить и хочу услышать, как при этом ты стонешь мое имя, зная, что это я заставил тебя кончить. Ты не соглашаешься — я не встречаюсь Роумом.

Я нахмурилась.

— Да, ты просто ублюдок, — огрызнулась я.

— Ты переживешь, — парировал он.

Я замолчала, изо всех сил стараясь не выцарапать ему глаза и не ударить по яйцам.

— Джулс, ты тоже этого хочешь.

И хотя он был прав, меня это все равно взбесило.

— Ладно, прекрасно, — рявкнула я. — Завтра вечером.

Боже, на что я была готова ради своих мальчиков.

Не прерывая зрительного контакта, он снова перекатил меня на спину.

— Разговор окончен? — раздраженно спросила я.

— Да, — подтвердил он и улыбнулся легкой, но удовлетворенной улыбкой.

— Хорошо, тогда можешь идти.

— Через минуту. — Его лицо приблизилось.

— Нет. Сейчас, — приказала я.

— Нет, пока не получу еще один поцелуй.

— Кроу! — только и успела я сказать, как он меня поцеловал.

Я прижалась к нему и попыталась вырваться, но он полностью накрыл меня своим телом, прижимая к кровати и вынуждая языком открыть губы. Я сопротивлялась, пыталась отвернуть голову, но он не останавливался. Его руки блуждали по моему телу, а потом он, наконец, поднял голову.

— Завтра вечером, — заупрямилась я.

Он ничего не сказал. Просто смотрел на меня нежным и сексуальным взглядом. Его рука проникла мне под футболку, скользнув по животу вверх, и я замерла. В основном потому, что я почувствовала покалывание и приятное тепло его ладони, но я все равно пыталась сопротивляться.

Вэнс снова опустил голову, коснулся губами моих губ примерно в тот же момент, как обхватил ладонью мою грудь.

Мой рот открылся, хватая воздух. И его язык тут же скользнул внутрь, покалывание взяло верх, и Вэнс получил свой поцелуй.

Глава 6 СУПЕРГЕРОИ

После того, как Вэнс получил свое, он несколько раз слегка поцеловал меня в губы, затем в лоб, после чего ушел.

Некоторое время я лежала в постели, приходя в себя.

Затем продолжала лежать, размышляя, как, черт возьми , мне отделаться от завтрашнего свидания.

Я не могла переспать с Вэнсом. Мало того, что он узнает, что я девственница, но еще я понятия не имела, что делать (в основном потому, что я девственница).

Очевидно, он был хорош в этом. Я даже знала нескольких женщин, которые на собственном опыте убедились в его талантах в этой сфере. Насколько было бы неловко, если бы я не проявила должных навыков в этой сфере?

Я решила подумать об этом позже, намного позже, после того как завтра прыгну в самолет до Никарагуа и исчезну с радара Вэнса Кроу.

Я слезла с кровати, почесала между ушек Бу, который думал, что мы укладываемся спать. Надела шоколадно-коричневую водолазку (оттенка темного шоколада, почти черную), джинсы в тон, темно-коричневый ремень и такие же ботинки. Ботинки имели невысокий каблук, но были удобными для бега. Но самое лучшее в этих ботинках, помимо всего прочего, то, что они выглядели убийственно (невозможно быть крутой без убийственных ботинок — это правило).

Собрав волосы в хвост, я была готова к выходу.

И все же выключила свет и стала ждать.

Я не сомневалась, что Вэнс будет следить за домом, а затем сядет мне на хвост.

После того, как я поняла, что он сдался (если он вообще там был), я собрала оружие, села в «Хейзел» и умчалась в ночь. 

Мой план был прост.

Нанести как можно больший ущерб дилерам и их поставщикам, которые толкали товар в местах, где тусовались беспризорники, чтобы наркоторговцы в конечном итоге сдались и нашли другое место для ведения бизнеса.

Если бы беспризорники последовали за дилерами, я бы отправилась за ними.

В мои планы не входила атака всех дилеров Денвера в попытке лишить их бизнеса. Я просто хотела, чтобы они оставили моих детей в покое.

Конечно, ездить на «Хейзел» было глупо, и я подумывала о том, чтобы запустить руку в непрестанно растущий ипотечный фонд, к которому Ник так и не притронулся, и купить что-нибудь для патрулирования, что не бросалось бы так в глаза, как вишневый «Камаро» 1983 года выпуска. Я просто не могла найти для этого время.

Патрулируя, я внимательно следила за хвостом. Я ничего не заметила.

Все было тихо. Из-за холодной погоды детей на улицах было немного. И никаких дилеров поблизости.

Я подумывала пойти в тот бар, где вчера вечером видела Дариуса, и понаблюдать за ним, или просто сдаться, поехать домой и немного поспать, но тут увидела их.

Мартина и Кертиса, двоих беспризорников из «Королевского приюта». Два брата четырнадцати и двенадцати лет. Они появились примерно спустя месяц после смерти Пака, потому что услышали обо мне (благодаря Сниффу обо мне все слышали).

Их отдали на мое попечение, и я с ними работала. Они мало что мне рассказывали и не оставались ночевать в приюте, но я надеялась на скорый прорыв.

Я увидела, как они выбежали из переулка на 15-ю улицу. За ними гнались два дилера.

Я знала многих дилеров. Эти не были мелкими сошками. Они были серьезными игроками.

С колотящимся сердцем я последовала за ними. Дети нырнули в другой переулок, и дилеры последовали за ними.

Если бы я осталась в «Хейзел», меня бы засекли. Я не была уверена, хорошо это или плохо, поэтому приняла решение за долю секунды.

Быстро найдя место для парковки, я остановилась на улице. В кармане у меня лежал газовый баллончик, а электрошокер и «Глок» — на сиденье. Я схватила «Глок», вышла из машины и оставила замки незапертыми. Направляясь бегом в переулок, я надеялась, что не обмочу штаны.

К тому времени, когда я добралась до них, Мартин, старший брат, дрался с одним из дилеров, кряхтя и проигрывая. Другой торговец прижал Кертиса к стене.

Бл*ть.

Я нацелила пистолет на дилера Кертиса.

— Отойди! — крикнула я.

Его голова повернулась ко мне. Другой дилер взял Мартина в удушающий захват и резко развернул в мою сторону.

Наркоторговцев звали Кларенс и Джермейн — не уличные имена, насколько мне известно. Кларенс держал Мартина. Джермейн — Кертиса.

Я же включила режим крутой и целилась в Джермейна.

— Отойди, — повторила я низким голосом.

— Твою мать! — Джермейн рассмеялся. — Это же Лоу.

Он схватил Кертиса за воротник и со злостью швырнул в стену, и я услышала, как голова Кертиса ударилась о кирпич.

Хм…

Ну… всё.

Прищурившись, я склонилась к прицелу.

— Повторю еще раз. Отойди от него, — велела я серьезным, раздраженным голосом.

К моему удивлению, он отпустил мальчика. К моему сожалению, он сделал это только для того, чтобы напасть на меня.

Мартин все еще брыкался в удушающем захвате, время от времени кряхтя и хныча. Эти дикие звуки страха подстегивали меня и злили сильнее.

Кертис стоял, застыв, вероятно, частично оглушенный, частично напуганный.

— И что же ты мне сделаешь, Лоу? Порежешь мне шины? Бросишь дымовую шашку? Подожжешь дерьмо на моем пороге? Просто охренеть до какой степени ты нелепа, — насмехался Джермейн.

Извините, но я никогда не поджигала какашки ни на чьем пороге. Это абсолютно незрелый поступок.

— Уходите. Немедленно, — ответила я, игнорируя его издевки. — Оставьте детей в покое. Если уйдете, никто не пострадает.

— Иди нах*й, сука, — прорычал Джермейн, а затем бросился на меня.

Когда он напал, я переместила пистолет в другую руку, зная, что он применит физическую силу, просто чтобы доказать свою точку зрения. Здоровенный мужик наказывает глупую женщину.

Да пусть сам идет нах*й.

Он сразу же открылся, выкинув руку, чтобы схватить меня. Поэтому я воспользовалась возможностью.

Когда он приблизился, я схватила его за запястье и наклонилась, ныряя ему под руку. Используя свое положение как рычаг, его инерцию и массу тела, я скрутила ему руку и перевернула вверх. Он приземлился на спину с отвратительным стуком.

Не колеблясь, я прицелилась и яростно пнула его между ног. Он издал свирепый вой и свернулся в позу эмбриона. Я прижала ботинок к его шее и навалилась на него всем телом (возможно, немного сильнее, чем требовалось, но я сказала себе, что я в этом деле новичок, и позволила некоторую свободу действий).

Подняв голову, я взглянула на Кларенса. Я переложила пистолет в правую руку, обхватила рукоятку обеими руками и прицелилась.

— Отпусти его, — приказала я.

Кларенс смотрел на меня в таком шоке, что не мог пошевелиться.

Я опустила прицел и выстрелила. Пуля попала рядом с его левой ногой. Он почувствовал удар и вздрогнул, но Мартина не отпустил.

Подняв пистолет, я прицелилась ему в голову и коснулась курка пальцем.

— Я сказала: отпусти … его.

Кларенс отпустил Мартина.

Мартин немедленно побежал к Кертису.

Я стояла, целясь в Кларенса, все еще прижимая ботинок к шее извивающегося Джермейна, и задавалась вопросом: что, черт возьми, мне теперь делать.

Затем взгляд Кларенса оторвался от моего пистолета и переместился мне за плечо.

— Твою ж мать. Это правда, — прошептал Кларенс, но громко, так что я услышала.

Я скорее почувствовала шестым чувством, чем увидела, как Кроу приближается ко мне сзади. Он встал рядом со мной и посмотрел на мужчину под моим ботинком.

Видимо, насчет отсутствия хвоста я ошибалась.

Боже, он был хорош.

Краем глаза я заметила тень, двигавшуюся позади Кларенса. Присмотревшись, я увидела, что на место происшествия прибыл Мейс. Он посмотрел на Вэнса. При виде Мейса я преодолела свое восхищение Кроу.

«Просто здорово», — подумала я с сарказмом.

— Мне не показалось то, что я только что видел? — спросил Мейс Кроу.

— Не показалось, — подтвердил Кроу и посмотрел на меня.

В темноте я не могла прочитать его взгляд, да и не пыталась. Я снова посмотрела на Мейса и Кларенса.

Взгляд Мейса остановился на мне. Он смотрел на меня секунду, и по белоснежной вспышке в районе его губ я поняла, что он ухмыльнулся. Затем он схватил Кларенса за запястье, заломил руку ему за спину и толкнул лицом в кирпичную стену. Вытащив из брюк-карго наручники, он надел их на Кларенса.

— Стоять, — велел он Кларенсу, как собаке.

Я опустила пистолет и засунула его за пояс джинсов.

— Теперь можешь убрать ботинок с его шеи, — сказал мне Вэнс.

Я посмотрела вниз. Джермейн все еще лежал в позе эмбриона, испытывая явную агонию, и никуда не собирался уходить.

— Упс, — пробормотала я и подняла ногу.

Вэнс присел и надел на Джермейна наручники. Мейс вытащил из кармана телефон и сделал дозвон.

— Люк. У нас груз. Да, еще парочка от Лоу. — Он скрылся в тени, и до меня донеслось: — Ты, черт возьми, не поверишь…

Я подошла к Мартину и Кертису.

— Ребята, вы в порядке?

Они ничего не говорили, только кивали, раскрыв в изумлении рты.

— Кертис, как твоя голова? — забеспокоилась я.

Он просто продолжал кивать.

— Почему они за вами гнались?

Они продолжали смотреть на меня.

— Давайте, ребята, выкладывайте. Эти плохие парни — хуже большинства. Почему они вас преследовали?

— Мы думали, что поможем тебе разобраться с наркоторговцами, — ответил Кертис.

— Да, какое-то время мы следили за этими двумя, — с гордостью добавил Мартин.

Ох, черт. Только не снова.

— Все ребята говорят о том, чтобы помочь тебе. Нам надоела пустая болтовня, так что, мы решили просто сделать это, — продолжил Кертис.

— Пи*дец, как круто, что ты работаешь с Кроу, — выпалил Мартин и повернулся к брату. — Я же говорил, что она работает с Кроу.

Кертис кивнул, но промолчал, ошарашенный волнением происходящего. Его глаза метались между мной и Вэнсом, который поднял Джермейна на ноги и прижал к стене рядом с Кларенсом.

Мой взгляд вернулся к мальчикам.

— Не говори «пи*дец», и я не работаю с Кроу.

— Конечно, работаешь. Я слышал, что он твой мужчина, а ты его женщина, — ответил Мартин.

— Да, Снифф сказал, что сегодня вы обнимались в книжном магазине, где тусуются все крутые парни, — вставил Кертис.

Будь проклят Снифф и его болтливый язык.

Я посмотрела на Вэнса и заметила, что он повернулся к нам. Я еще недостаточно хорошо его знала, чтобы угадать его реакцию на это последнее фиаско, но если бы мне пришлось делать предположение, я бы поставила на широкую, довольную улыбку.

Кинув на него убийственный взгляд, я снова повернулась к мальчикам.

— Ладно, ребята, давайте проясним ситуацию. Вы не шныряете по улицам и не сражаетесь с плохими парнями. Если снова услышите от других детей разговоры об этом, передайте им мои слова. Вы меня поняли? — спросила я голосом Лоу.

— Мы поняли, — ответил Кертис.

— Нам и не обязательно. Ты работаешь с Кроу, и тот парень, Мейс, тоже в этом участвует, — добавил с трепетом в голосе Мартин.

— Улицы очистятся в мгновение ока, — закончил Кертис, будто считал нас супергероями.

Я снова посмотрела на Вэнса, и он все еще улыбался.

Я закатила глаза.

Позади меня вспыхнули фары. Обернувшись, я увидела, как по переулку движется черный «Форд Эксплорер». Он остановился недалеко от нас, и из водительской дверцы выбрался Старк. С пассажирской стороны вышел огромный блондин, похожий на родственника здоровяка из «Фортнума». Они подошли к нам. Оба ухмылялись.

Рты Мартина и Кертиса снова открылись.

— Проклятье, — прошипела я себе под нос.

Только этого мне не хватало: Суперчувак Старк и Пол Баньян приехали забрать «мусор». Дети будут говорить об этом до Рождества.

Мейс снова вышел из тени как раз в тот момент, когда огромный блондин сказал:

— Господи, Лоу, у тебя когда-нибудь бывает выходной?

— Лоу никогда отдыхает, — заявил Кертис.

Я возвела глаза к небу. В этот момент ко мне подошел Вэнс и обнял за плечи, притягивая к себе. Мартин и Кертис, снова с открытыми ртами, пристально смотрели на нас, но теперь их глаза практически вылезали из орбит.

— Я знал, что ты его женщина, — наконец сказал Мартин.

С меня было достаточно.

— Вы же знаете «Хейзел»? — спросила я.

В ответ я получила еще более благоговейный взгляд.

— Твой «Камаро»? — выдохнул Кертис.

— Да. Она припаркована на улице. Запритесь в ней до моего прихода. Сегодня вы ночуете в приюте.

— Мы поедем в «Хейзел»? — спросил Мартин.

— Идите! — рявкнула я.

Мальчики умчались.

Я повернулась к Вэнсу, но мне удалось лишь крутануться в его объятиях. Я повела плечами, но его рука никуда не делась, поэтому я сдалась.

Он ухмыльнулся мне.

— Убери руку, — потребовала я.

Вэнс не послушался. Вместо этого наклонился и поцеловал меня в лоб. Это казалось таким странным в нынешней ситуации, и я была настолько шокирована этим, что смогла только моргнуть, глядя на него.

— Зачем ты это сделал? — спросила я.

— Просто рад тому, что когда ты сказала мне, что знаешь, что делаешь, ты действительно знала, что делаешь.

Переулок, где мы стояли, был плохо освещен, но я была почти уверена, что он посмотрел на меня с уважением. По моему телу разлилось тепло, беря источник в животе и направляясь наружу. Я не знала, что сказать, поэтому молчала.

Огромный блондин и Мейс подталкивали Кларенса и Джермейна к «Эксплореру».

— Куда они их везут? — полюбопытствовала я.

— Без понятия. Комната ожидания по-прежнему занята Шардом. Ты бросаешь вызов нашим возможностям, — ответил Вэнс.

— Вы… ты… то есть как это, Шард по-прежнему у вас? Что за комната ожидания?

Вэнс смотрел, как они загружают Кларенса и Джермейна. Его взгляд опустился на меня, а рука ослабла и соскользнула с моих плеч. Я отстранилась, но он притянул меня ближе, обвив пальцами мою шею.

— Мне не понравилось, как Шард смотрел на тебя вчера. Мы отвезли его в комнату ожидания в офисе, чтобы поговорить и убедить не искать возмездия. С ним непросто.

— О, боже, — выдохнула я.

Звучало плохо.

— Не волнуйся, он тебя не тронет, — заверил меня Вэнс, и я подумала, что либо они отговорят его, либо Вэнс его остановит. Так или иначе, он меня не тронет. Что-то в этой мысли усилило прилив тепла.

— А что насчет Кларенса и Джермейна? — спросила я.

— Они не из мелких сошек. Нам придется поговорить с их главными. Ли уже принял сторону в этом вопросе. Что бы ни случилось, на тебе это никак не отразится.

Моя голова дернулась от удивления, и я вытаращилась на него в полумраке.

— Что значит, Ли принял сторону?

— Это значит, что он дал понять, с кем останется в данной ситуации, — ответил Вэнс.

— И с кем же?

— С тобой.

У меня перехватило дыхание, и настала моя очередь открыть рот.

— Ты шутишь.

— Неа. Он оказался в меньшинстве. Хэнк и Чавес оба хотят, чтобы тебя убрали с улиц. Они думают, что ты пострадаешь, и акты возмездия не снискали у них популярности. Дариусу ты тоже не очень нравишься. Тем не менее, если Ли что-то решает, то это окончательно, — сказал Кроу.

— А на чьей стороне ты?

— Я прикрою твою спину на улице. В остальное время буду пытаться отговорить от патрулирования.

Я уперла руки в бедра.

— Кажется, ты недавно говорил, что я знаю, что делаю?

— Он допустил классическую ошибку, и ты ей воспользовалась. Он не воспринимал тебя всерьез. Ты сохраняла хладнокровие и преуспела, но слухи разойдутся. Каким-то образом, с тобой это происходит быстрее, чем обычно. К тебе начнут относиться серьезно. Возможно, воспримут как вызов и будут выслеживать. С тобой больше никто не допустит ошибки.

— Я буду к этому готова, — возразила я. — В моем арсенале есть много всего.

На лице Вэнса появилась сексуальная ухмылка.

— Так ты хочешь сказать… ты хотела проиграть этим утром, когда мы боролись в постели? — спросил Вэнс.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать (или, возможно, закричать), когда рядом с нами материализовался Люк.

На этот раз никакой полуулыбки, он широко улыбался, и я поняла, что он слышал Вэнса.

Вэнс отпустил мою шею.

— Неприятно прерывать такой полюбовный разговор, но нам нужно разобраться с этими парнями. Ты будешь говорить за Лоу или хочешь, чтобы это сделал я? — спросил он.

— Говорить за меня? — спросила я.

— Я сам, — ответил Вэнс, игнорируя меня.

— Говорить за меня? — повторила я.

— Ты берешь ее под свою защиту? — спросил Люк, тоже игнорируя меня.

— Говорить за меня? — сказала я еще раз, затем помедлила, прищурилась и продолжила: — Под защиту?

— Да, — ответил Вэнс на вопрос Люка о защите.

— Эм… под защиту? — не унималась я.

К нам подошел Мейс.

— Передай им, что она и под моей защитой тоже, — сказал он.

— Простите… парни? — попыталась вмешаться я.

Вэнс посмотрел на Люка.

— А ты? — спросил он.

— Я в деле, — ответил Люк.

— Аллооооо? — позвала я.

— Позвоним Ли и заявим официально? — спросил Мейс.

Сдавшись, я скрестила руки на груди и нетерпеливо постукивала ногой.

— Ага, — ответил Люк с коротким смешком. — Он ужинает с Инди, Рокси, Хэнком, Элли, Тексом и своими родителями. Отмечают переезд Рокси в Денвер. Вероятно, сейчас он желает смерти всем и вся. Держу пари, он бы убил за возможность получить важный звонок.

Парни весело переглянулись.

— Эм, простите, но уже за полночь. Сомневаюсь, что они еще ужинают, — сообщила я.

Все дружно посмотрели на меня.

— Дерьмо, — пробормотал Мейс.

— Тогда, наверное, не стоит ему звонить, — Люк полуухмыльнулся.

Ох, уж эти парни.

— Никто не хочет мне объяснить, о чем вы говорите? — поинтересовалась я.

— Мы оставим это Кроу. Пока, — сказал Люк, а затем дематериализовался, просто, пуф, и исчез.

То же самое произошло и с Мейсом.

Я не стала разбираться в том, как эти парни могли внезапно появляться и исчезать. Меня занимали дела поважнее.

— Что значит говорить за меня и взять под защиту? — потребовала я, полностью развернувшись к Вэнсу.

— Джермейн и Кларенс работают на одного и того же парня. Нехорошо, когда твои мальчики дерутся с белой женщиной в переулке, и их побеждают. При обычных обстоятельствах, Принцесса, тебя бы ждало возмездие. Кто-то должен поговорить с их главным и убедить его не посылать кого-нибудь пустить тебе пулю в лоб. И этот кто-то — я.

Я ничего не сказала, отчасти потому, что не хотела думать о пуле во лбу, а отчасти потому, что он назвал меня «принцессой».

— В то же время я подтверждаю слух о том, что мы с тобой — напарники. Я беру тебя под свою защиту, и они примут это во внимание, прежде чем они или кто-то другой подумают напасть на тебя. Защита Мейса и Люка придаст делу охрененно большое значение. И еще большее, если к нам присоединится Ли.

Я понимала, что он говорит серьезные вещи, но единственное, что могла произнести, — это:

— Принцесса?

Вэнс подошел ближе, сжал мои бедра, притянул к себе и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ты поняла то, что я только что тебе сказал? — тихо спросил он.

Я кивнула, но спросила:

— Принцесса?

Ухмыльнувшись, он подошел ближе, его затененное лицо заслоняло скудный источник света.

Все еще мягким голосом он сказал:

— Ты спишь на той большой кровати, в мягких кружевных ночнушках, на роскошных простынях, среди кучи подушек и причудливой мебели в гостиной. Ты живешь, как чертова принцесса.

— Я не принцесса, — прошептала я.

— Не для меня.

О, боже.

Я ничего не ответила, просто не могла. Поэтому я стояла и смотрела на его затененное лицо.

Он поцеловал меня в лоб и пробормотал:

— Отвези детей домой.

А потом тоже исчез в ночи.

Глава 7 НАДЕНЬ ЧТО-НИБУДЬ МИЛОЕ

Следующим утром, лишь только зайдя в «Королевский приют », я поняла, что весть о ночной вылазке уже облетела всех.

Детей в приюте было в два раза больше, чем вчера. Когда я вошла, все посмотрели на меня, и в помещении будто вырубилось электричество.

— Проклятье, — пробормотала я себе под нос.

— Привет, Лоу! — крикнул Кертис через всю комнату.

Я направилась к нему, не обращая внимания на взгляды, следившие за моим продвижением.

— Как твоя голова? — спросила я.

— Хорошо. — Он ухмылялся мне, как блаженный.

— Есть боли или головокружение?

— Ничего такого.

— Если начнется головокружение, скажи кому-нибудь, хорошо?

Он кивнул.

Я повернулась к Мартину, стоявшему рядом с ним.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Определенно, — кивнул он, довольный ролью центрального персонажа моего крестового похода.

Я покачала головой, хлопнула его по плечу, обернулась и увидела приближающуюся к нам, словно грозовая туча, Мэй. Не говоря ни слова, она схватила меня за руку и потащила через комнату в укромный уголок.

— Кажется, ты сказала, что не сотрудничаешь с Кроу? — потребовала она, сверкая глазами.

Но на этот раз ее волнение смешалось с оттенком гнева из-за того, что она не была в курсе.

— Эм… — промычала я.

— И что за слухи о вашем свидании? Вчера вечером ты ходила на свидание с Кроу и ничего мне не сказала?

— Это не было свиданием как таковым, — уклонилась я.

— Ты провела с ним вечер, не считая того, что надрала задницу чернокожему дилеру, так?

— Ну… да, — признала я.

— Он залез тебе в трусики? — неумолимо продолжила она.

— Мэй!

— Так залез?

— Нет.

— Но пытался?

Я отвела взгляд.

Это, конечно, не ее дело, но с Мэй особо не поспоришь. Возможно, она была мягкой на ощупь, но также брала на себя роль матери-наседки, причём любопытной и прямолинейной.

— Дорогая, — начала она, и я заметила, что ее гнев утих. — Это лучшая новость, которую я слышала за весь месяц, а может, и за целый год.

Мой взгляд вернулся к ней.

— О чем ты? — спросила я.

— Тебе нужен мужчина. Учитывая твою внешность, не понимаю, почему парни не ползают у твоих ног. Мне не нравится видеть тебя одинокой, живущей ради детей, большинство из которых не уделяют тебе времени. Любая девушка нуждается в мужском внимании, в регулярном, если такое возможно. Тебе нужна жизнь за пределами приюта, и судя по тому, что я о нем слышала, Кроу может оказаться именно тем самым парнем, если ты его немного укротишь.

Я на секунду задумалась о титанической задаче «немного укротить» Кроу. Это почти рассмешило меня. А потом я посмотрела на лицо Мэй и решила не смеяться.

— Мэй, все не так.

Она смотрела на меня.

— Мэй, это было всего лишь одно свидание.

— Он пригласил тебя на следующее?

— Эм… — замялась я, и Мэй угрожающе подалась вперед. — Да, сегодня вечером, — призналась я.

— Ммхгм, — промычала она, скрестив руки на груди и кивнув.

Я некоторое время смотрела на нее.

Не важно.

Пора двигаться дальше.

— Меня ждет работа, — объявила я.

Она остановила меня, когда я пыталась отойти.

— Ты действительно уложила Джермейна на лопатки и ударила его по яйцам? — прошептала она.

Я медленно кивнула.

— Девочка, ты движешься к тому, чтобы снискать себе славу. — Она улыбнулась и отпустила меня.

Слава — это не то, к чему я стремилась, но решила, что моя цель — это, скорее, печальная известность.

Я отправилась на поиски Сниффа и Роума и нашла их в спальне.

Просунув голову в дверь, я сказала:

— Мне нужно, чтобы вы оба провели здесь весь день. Позже мы поговорим.

— Привет, Лоу, — поздоровался Снифф. — То, что ты сделала прошлой ночью, пи*дец, как круто.

Я зыркнула на него.

— Прекрати говорить «пи*дец», — приказала я.

Снифф ухмыльнулся.

Я посмотрела на Роума. Он тоже улыбался.

Я ничего не могла с собой поделать и улыбнулась в ответ.

Заниматься какой -либо работой было практически невозможно. Ко мне подходили и дети, и коллеги. Некоторые прямо спрашивали, правдивы ли слухи о вчерашней ночи (мои дети). Некоторые обходили этот вопрос стороной и смотрели на меня как на сумасшедшую (мои коллеги).

Я изо всех сил старалась изложить историю так, чтобы она звучала, как обычная, ничем не примечательная, повседневная поездка по городу посреди ночи, когда вы случайно натыкаетесь на двух наркоторговцев и противостоите им в переулке с «Глоком» (хотя «Глок» я не упомянула).

Более того, я продолжала мысленно возвращаться к предстоящему свиданию (а затем и траху) с Вэнсом Кроу. Я все еще не придумала тактику избегания, и с течением дня рейс в Никарагуа выглядел все более и более заманчивым.

Я провела две встречи с детьми. Позвонила паре родителей, оформила кое-какие документы и, наряду с разговорами о моем вчерашнем приключении, слушала шепотки дети о том, как это круто, и что некоторые из них хотят попробовать искать возмездие сами. И это несмотря на мое предупреждение Мартину и Кертису.

Я не хотела обращать на это внимание и надеялась, что все закончится на уровне разговоров, но становилось ясно, что этого не произойдет.

После обеда ко мне подошла Мэй.

— Дорогая, тебе придется что-нибудь им сказать. Ты не можешь это игнорировать. Скажешь им не делать этого, они послушаются. Они смотрят на тебя снизу вверх.

Я посмотрела на нее, не уверенная в ее правоте. Дети никогда никого не слушали. Мое слово может быть законом в приюте, но оно не имеет такого же веса на улицах.

Затем я посмотрела через свою кабинку на Энди, другого штатного социального работника. Он слышал Мэй и молча кивнул. И тут я осознала, что Мэй права.

Проклятье.

Я отодвинула кресло.

Комната отдыха все еще была переполнена, когда мы с Мэй в ней появились, и снова все взгляды обратились ко мне.

Мэй хлопнула в ладоши и объявила:

— Тихо, дети. Все глаза на Лоу. Ей есть что сказать. Клариса, выключи телевизор. Нам нужно ваше полное внимание.

Когда Клариса, полная шестнадцатилетняя афроамериканка, которую я привела из торгового центра несколько месяцев назад, выключила телевизор, и взгляды всех устремились на меня, Мэй повернулась ко мне и подтолкнула: — Давай, дорогая. Скажи всё как есть.

Я не знала, что сказать, но посмотрев на уставившихся на меня детей, поняла, что нужно попытаться.

— Ладно, ребята, слушайте, — начала я. — Мы слышим, как вы говорите о том, что выйдите на улицы, чтобы отомстить за Парка. Но говорю вам здесь и сейчас: вы этого не сделаете. Если я увижу любого из вас на улице, попавшего в неприятности, отличные от тех, с которыми вы обычно сталкиваетесь, я сама вас запру. Уловили?

Я воспользовалась речью Кроу, чтобы изложить свою точку зрения. Ничто так не передает смысла ваших слов, как разговор в стиле крутой мамочки, когда они считают вас таковой.

Все просто смотрели на меня.

— Уловили? — рявкнула я.

Открылась дверь, но я это проигнорировала, полагая, что пришли другие дети.

— Где Шард? — спросил кто-то. — На улицах его нет. Найтингейл его пытает?

— Да, ты их скручиваешь, а парни Найтингейла забирают их и заставляют платить. Так все происходит? — вставил кто-то другой.

Я посмотрела на потолок, затем на Мэй, затем снова на комнату.

Откуда они выдумывают такую фигню?

— Нет, никто из «Расследований Найтингейла» не пытает Шарда, — опровергла я.

По крайней мере, я так думала.

— Тогда, где же он? — выкрикнул другой ребенок.

— Не знаю, может, в церкви замаливает свои грехи, — предположила я.

Кто-то из детей засмеялся.

— Ты, правда, уложила Джермейна? Врезала ему по яйцам? — задал вопрос еще один ребенок.

— Я не обсуждаю произошедшее вчера, — отрезала я голосом Лоу.

— Все это правда, и это было охеренно круто, — крикнул Кертис, игнорируя голос Лоу.

— Да, и она выстрелила под ноги Кларенса. Он подпрыгнул, как паук, ей-богу. Он был в полном ужасе. Я уж думал, он обосрётся, — добавил Мартин.

— Мальчики, тихо. Кертис, не говори «охеренно». Мартин, не говори «обосрётся». — Затем я обратилась ко всей комнате. — Разговор окончен.

Но я уже потеряла их внимание. Что-то перетянуло его, и несколько детей посмотрели в сторону двери.

Я переместилась вперед, чтобы закончить свою мысль.

— И скажу это в последний раз. Никто из вас не выходит на улицу в поисках неприятностей. Иначе… — я замешкалась, не привыкшая к резким угрозам. Потом вспомнила слова Вэнса, когда целилась в его «Харлей». — Будут последствия.

Никто больше не обращал на меня внимания. Большинство детей смотрели на дверь, кто-то широко раскрытыми глазами, кто-то с открытыми ртами.

— Милый младенец Иисус, — выдохнула Мэй рядом со мной.

Я обернулась к двери.

Там стояли Вэнс, Ли и Люк.

Вэнс в черной водолазке, выцветших джинсах, черных ковбойских сапогах и черной кожаной куртке, доходившей до бедер. Волосы, как обычно, собраны в хвост у основания шеи, но, прежде всего, он выглядел сексуально.

Он также выглядел так, будто был готов рассмеяться.

Ли стоял рядом с ним в оливково-сером свитере с V-образным вырезом, белой футболке под ним, джинсах, ботинках и замшевой куртке кирпичного цвета.

Рядом с Ли стоял Люк, с ног до головы одетый во все черное: в обтягивающей футболке, видневшейся из-под распахнутой мотоциклетной куртки, брюках-карго и ботинках.

Ли и Люку тоже было очень весело. Ясно, что они слышали каждое слово.

— Проклятье, — пробормотала я себе под нос.

Мужчины вошли в комнату и направились ко мне. Дети завороженно наблюдали, поворачивая головы вслед за продвижением команды Найтингейла.

— Привет, мальчики, — поздоровалась я, когда они встали рядом со мной.

Люк полуухмыльнулся. В уголках глаз Ли показались морщинки. Вэнс искренне улыбнулся.

— Лоу, — ответил Вэнс.

Я закатила глаза на то, что он назвал меня уличным именем. Моя реакция, казалось, его еще больше позабавила, если такое возможно.

— Милая, — с легким придыханием позвала Мэй, стоящая рядом со мной.

Я посмотрела на нее, а она разглядывала парней.

— Милая, — повторила она. — О, боже, милая.

Теперь она смотрела только на Кроу.

— Мэй, — резко одернула я, чтобы прервать «эффект Кроу».

Она моргнула и посмотрела на меня.

— Что?

— Прекрати, — прошептала я ей.

Она покачала головой.

— Да-да, конечно.

— Мальчики, это Мэй. Мэй, это Вэнс Кроу, Ли Найтингейл и Люк Старк, — представила я их друг другу.

Веселые взгляды парней переместились на нее.

Она пару раз открыла и закрыла рот, а затем сипло выдавила:

— Приветик.

Я посмотрела на Вэнса и покачала головой. Он лишь одарил меня одной из своих ухмылок. От нее в животе затрепетало, особенно когда в этот неудачный момент я мысленно перенеслась к тому, что должно произойти сегодня ночью. Вэнс будто прочитал мои мысли, и его ухмылка стала лукавой. Я нахмурилась. На мой хмурый вид он снова, казалось, изо всех сил пытался не рассмеяться, хотя полной уверенности у меня не было.

— Нам нужно поговорить, — вмешался Ли в нашу с Вэнсом странную невербальную беседу, но оглядев всех детей, наблюдавших за нами, спросил, повернувшись ко мне: — У вас есть какое-нибудь уединенное место?

Мэй всплеснула руками.

— Пойду, проверю. Может, открыта одна из комнат для консультаций. Вернусь через минуту. — Затем она развернулась и побежала прочь.

Я снова посмотрела на Мальчиков.

— Что случилось? — потребовала я.

— Наедине, — предупредил Люк, и при этом единственном слове я поджала губы, думая, что ничего хорошего не услышу.

— Привет, Кроу, — поздоровался Снифф с Кроу, как с лучшим другом, с которым они все время тусовались.

Он подошел ко мне с одной стороны.

Роум молча встал с другой.

— Снифф, — ответил Кроу, а затем посмотрел на Роума, который стоял между ним и мной. — Роум.

Роум кивнул в знак приветствия.

— Закидывал камнями кого-нибудь из дилеров в последнее время? — спросил Кроу.

Роум вздрогнул, не понимая, насмехается ли над ним Кроу, хорошо это или плохо, а я внимательно наблюдала за ними обоими.

— Нет, — нерешительно ответил Роум.

— Жаль, — вставил Люк. — Шард еще долго тебя не забудет.

Глаза Роума метнулись к Люку, и на секунду их наполнила надежда, прежде чем он ее скрыл.

— Да? — спросил Роум, пытаясь выглядеть незаинтересованным.

— Да, — подтвердил Люк. — Не уверен, что это хорошо, малыш. Когда мы его отпустим, он может прийти за тобой.

Роум напрягся, то ли от страха, то ли от предупреждения Старка.

— Этого не произойдет, — небрежно бросил Кроу, но в его словах скрывалась жесткость, будто он собирался лично присмотреть за Роумом.

Глаза Роума скользнули к Вэнсу, и на этот раз надежда в них задержалась подольше. Я почувствовала, как внутри начало распространяться знакомое тепло, пока я переводила взгляд с Вэнса на Роума.

— Ты учишься? — спросил его Вэнс.

Роум кивнул.

— Ничего ты не учишься, Роум, — как всегда, влез болтливый язык Сниффа.

— Заткнись, Снифф, — прошипел Роум, затем посмотрел на Кроу. — Я получу аттестат. Потом найду тебя.

Взгляд Вэнса переместился на меня.

— Вряд ли тебе придется меня искать, — сказал он.

О, боже.

Какого черта это значит?

Я вытаращилась на него. Тепло превратилось в огонь, и я перестала дышать.

Снифф смотрел то на Вэнса, то на меня.

— Ребята, вы собираетесь пожениться или типа того? — спросил Снифф.

Я перестала таращиться на Вэнса и резко повернула голову к Сниффу. Со свистом выдохнула, изо всех сил стараясь не задушить его.

— Снифф! — рявкнула я, теперь вся пылая по совершенно другой причине. — С какой стати ты так сказал?

— А что? — спросил он, глядя на меня абсолютно невинными глазами. — Такое вполне возможно. Я мог бы быть вашим гробоносцем или как там его.

Я услышала смех Люка. Конечно, ситуация была забавной. Однако я бы ее считала намного забавнее, происходи она с кем-то другим.

— Кольценосцем, тупица. Гробоносец несет гроб, — поправил его Роум. — И вообще, ты слишком взрослый, чтобы быть кольценосцем. Ты мог бы быть распорядителем. Они рассаживают гостей.

— Откуда ты знаешь всю эту хрень о свадьбах? — спросил Снифф, но ответа ждать не стал, а продолжил, как обычно, молоть языком: — При условии, что я смогу надеть один из этих модных костюмчиков. Охренеть не встать.

— Перестань говорить «охренеть», — вмешалась я, решив, что с меня довольно. — Разве у вас сейчас не назначено занятие с репетитором?

Снифф ухмыльнулся мне.

— Ага.

— Тогда, идите. — Я глубоко вздохнула и снова повернулась к команде Найтингейла.

Как я и предполагала, все, забавляясь, смотрели на меня.

Ну, и ладно.

Я перевела взгляд на Роума, чтобы попросить его идти к репетитору, но он смотрел на Кроу.

— Увидимся? — спросил Роум, не совсем сумев скрыть желание в голосе, и я шумно вздохнула.

Кроу просто смотрел на него, и я почувствовала, как участилось мое сердцебиение. Затем он поднял руку и толкнул голову Роума в сторону, в знак того, что мачо-мужчина признает мини-мачо.

— Да, — пробормотал Кроу, опустив руку.

На лице Роума расплылась широкая улыбка. Скользнув взглядом по Люку и Ли, он повернулся. Поразив меня улыбкой, он собрался уходить, но перед этим намеренно толкнул меня плечом в плечо, выказывая привязанность, которую, будучи подростком, не мог проявить публично. Затем отошел, обхватив Сниффа за шею и волоча за собой, пока Снифф не успел ляпнуть (еще) что-нибудь глупого.

Я посмотрела на Вэнса и почувствовала, как темные тучи, преследовавшие меня по жизни, впервые разошлись, озаряя меня изумительным солнечным светом.

Я просила его отнестись к ребенку вежливо, оказать ему немного внимания. Однако он вышел далеко за рамки моей просьбы.

За это я могла бы его поцеловать. Конечно, я этого не сделала.

К нам подбежала Мэй.

— Голубая комната свободна, — объявила она.

— Спасибо, Мэй, — сказала я, отгоняя мысли о поцелуе с Кроу, считая лучшим вариантом просто его поблагодарить и повести команду Найтингейла в голубую комнату.

Распахнув дверь в голубую комнату, я пропустила всех вперед.

Прежде чем Кроу вошел внутрь, я поймала его за руку и прошептала:

— После я хочу с тобой поговорить.

Некоторое время он пристально смотрел мне в глаза, пытаясь меня прочитать, но я старалась сохранять настолько нейтральное выражение, насколько могла. Затем он кивнул. Мы с Кроу вошли, и я закрыла за нами дверь.

В комнате стоял диван, стол, а вокруг него стулья. Никто не сел, и я последовала их примеру.

— Что случилось? —– спросила я Ли.

— Дариус хочет встретиться, — сообщил мне Ли, не вдаваясь в подробности и переходя сразу к делу.

У меня отвисла челюсть. Потом я захлопнула рот, потому что решила, что крутая цыпочка не станет таращиться с открытым ртом.

— Со мной? — глупо уточнила я.

Парни проделали весь путь до приюта не для того, чтобы сообщить мне, что Дариус хочет встретиться с английской королевой.

— Да. Будешь ты, Вэнс, Дариус и я. Завтра вечером. Сможешь вписать это в свой график? — спросил Ли.

Люк снова усмехнулся. Я хмуро посмотрела на Люка, и он перестал смеяться, но подарил мне одну из своих сексуальных полуулыбок. Я повернулась к Ли.

— С чем связана встреча? — полюбопытствовала я.

Вэнс стоял рядом со мной. Не близко-близко, как в любовник, но достаточно близко.

— У него к тебе предложение, — ответил Ли.

— Что за предложение?

— Не знаю. Он не сказал. Но он хочет, чтобы ты убралась с улиц, и готов вести переговоры, — добавил Ли.

Я уставилась на него. Какой интересный поворот событий.

— Что это значит — вести переговоры? Он собирается предложить мне деньги? — напирала я.

— Вероятно, — предположил Люк, и мой взгляд обратился к нему. Затем вернулся к Ли.

— Пусть забудет об этом. Я не продаюсь, — заявила я и почувствовала, как Вэнс рядом со мной напрягся.

Фактически, напряжение чувствовалось во всей комнате.

— Лоу… — начал Ли.

— Ни за что. Забудь об этом, — заявила я голосом Лоу.

— Приходи на встречу. Послушай, что он скажет, — посоветовал Ли.

— Я не собираюсь сидеть с наркоторговцем и слушать, как он сует мне деньги, заработанные на разрушенных им жизнях. Нет. Этому не бывать , — заявила я.

— Лоу, это игра, — сообщил мне Ли. — Ты вступила в игру, теперь тебе предстоит в нее играть. Не согласишься на встречу — проявишь неуважение. Дариусу это не понравится.

— Думаешь, меня это волнует?

Вэнс подошел ближе и развернулся ко мне, загораживая от Ли.

— Встреться с ним, Джулс, — сказал он.

Я посмотрела на него и открыла рот, чтобы что-то сказать, но он меня опередил.

— Сходи на встречу. Послушай, что он скажет. Ты можешь отказаться от его предложения. Потом высказать свои требования. Может, вы сможете прийти к компромиссу, а может быть, и нет. Откажешься от встречи — проиграют все, — продолжил Вэнс.

— И в чем проиграю я?

— Ты не захочешь идти против Дариуса. А поскольку вчера вечером мы ясно изложили нашу позицию, это настраивает нас против него. Это означает, что ты посредине войны, а середина — неудобное место. — Он подошел ближе, и его голос понизился. — Джулс, мы говорим о войне между Ли и Дариусом. Ты не захочешь быть ее причиной.

Я снова открыла рот, чтобы что-то сказать, но Вэнс продолжил еще тише, напряженно глядя мне в глаза. Я никогда не видела его таким (ну, обычно он всегда немного напряжен, но тут скрывалось нечто другое). Поэтому я, не мигая, смотрела на него.

— Представь, если бы Снифф был плохим, а Роум вызвал бы его на смертельный поединок. В такой ситуации никто не выигрывает. Ты понимаешь, о чем я тебе говорю?

Я продолжала смотреть на него, и до меня дошло. Эдди Чавес, Ли Найтингейл и Дариус Такер — близкие друзья, как Парк, Роум и Снифф. Я предположила, что в какой-то момент жизнь Дариуса пошла наперекосяк, развернув его на сто восемьдесят градусов. Несмотря на это, Эдди и Ли оставались рядом с ним, такова была их связь. Она была ненадежной. В конечном итоге, что-то могло подвергнуть ее проверке на прочность, например, подобная ситуация. Невозможно, чтобы полицейский, детектив и наркоторговец оставались друзьями, и в какой-то момент эта дружба не могла быть разрушена.

Но я не хотела быть той, кто ее разрушит.

Я кивнула Вэнсу.

— Я пойду на встречу.

Уголки его губ приподнялись, и я поняла, что это знак одобрения. Я снова почувствовала тепло, но мое лицо по-прежнему ничего не выражало, так что, он отошел от меня.

Ли с Люком наблюдали за мной, уже не забавляясь.

— С Джермейном и Кларенсом все в порядке? — спросила я.

— Вэнс позаботился о тебе, — ответил Люк. — Однако тебе нужно соблюдать осторожность.

— Попадаешь в ситуацию, подобную вчерашней, вызывай подкрепление, прежде чем начать действовать, — добавил Ли.

— Подкрепление? — переспросила я.

— Вэнс даст тебе номер, — продолжил Ли, не ответив на мой вопрос.

Я повернулась к Вэнсу.

— Подкрепление?

— Звонок поступит в комнату управления «Найтингейла», — объяснил Вэнс. — Один из нас прикроет твою спину.

О, боже.

Неужели они серьезно?

— В этом нет необходимости, — запротестовала я.

Ли сделал шаг в сторону двери.

— До сих пор ты поступала умно. Не глупи сейчас, — предупредил он, и на этом наш разговор закончился. Он кивнул Люку и Вэнсу, и Люк направился вслед за Ли.

— Через минуту, — сказал Вэнс.

Они взглянули на него. Ли кивнул. Люк ухмыльнулся. Они вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.

Вэнс повернулся ко мне, и я, осознав, что мы остались наедине, совершенно забыла, почему вообще просила его о разговоре.

— Джулс?

С трудом я привела мысли в порядок.

— Эм, я просто хотела сказать… — я потеряла нить мысли, но потом снова ее нашла. — Спасибо. Тебе не нужно было так далеко заходить с Роумом, и я это ценю.

Атмосфера изменилась. Включилось силовое поле мачо Вэнса, и я могла поклясться, что мое тело немного притянуло к нему.

Его взгляд превратился в нежный и сексуальный, и внутри у меня все затрепетало.

— Если хочешь меня поблагодарить, — донесся до меня, гладкий, как шелк голос, — если когда-нибудь захочешь меня поблагодарить, не говори мне этого. Покажи на деле.

Я посмотрела на него.

— Что, прости?

Он не стал объяснять, просто сказал:

— Иди сюда.

Недолго думая, я подошла к нему, такова была мощь его силового поля.

Когда я добралась до него, он обнял меня одной рукой за талию. Другая его рука обвилась вокруг моего хвоста, сжимая его в кулаке, и он осторожно оттянул мою голову назад.

Потом сказал:

— Поцелуй меня.

Мой желудок резко упал.

— Что, прости? — повторила я, на этот раз шепотом.

Его лицо было так близко, что я почувствовала на губах легкое касание его губ.

— Поцелуй меня, — сказал он мне в губы.

Вот, дерьмо.

Я даже не была уверена, что умею кого-то целовать.

— Вэнс… — выдохнула я.

— Поцелуй меня. Сейчас, — приказал он.

И я поцеловала. Понятия не имея, что делаю, я поцеловала. Решила, что лучше покончить с этим, потому что быстро поняла, что Вэнс не позволит мне избежать этого.

Я обвила его шею руками, обхватив свое правое запястье левой рукой. Приподнялась немного на цыпочках и одновременно надавила на его шею. Я с энтузиазмом приоткрыла губы, но в глубине души задавалась вопросом: стоит ли мне начинать с малого.

Видимо я сделала правильный выбор. Его губы тут же приоткрылись, мой язык скользнул внутрь, и это было все, что мне требовалось сделать. Предел «моего» поцелуя.

Вэнс стремительно оттеснил меня назад. Я врезалась в стену, он сжал в кулак мои волосы, а другой рукой скользнул по моей попке и притянул к себе. Вытолкнув мой язык своим, он проник мне в рот.

Поцелуй был таким чертовски приятным, что я прильнула к Вэнсу всем телом, прижимаясь теснее, одной рукой держалась за его шею, а другой залезала ему под куртку. Обняла его за талию, а затем крепко сжала.

Далее ситуация накалилась. Было какое-то движение (со стороны Вэнса) и, возможно, несколько стонов (с моей стороны), а затем он прервал поцелуй.

Он отстранился всего на дюйм и уставился на меня напряженным взглядом. В нем читалось что-то странное, почти удивление.

Я смотрела на него. Мы оба тяжело дышали.

Наконец, он пробормотал:

— Иисусе.

Не то слово.

Я пылала — повсюду — и была почти уверена, что мой желудок покинул тело.

— Я должен был вломиться к тебе прошлой ночью, разбудить и трахать, пока ты не перестанешь дышать. Я думал об этом. Надо было, черт возьми, так и поступить.

О, боже.

Он будто говорил сам с собой. Тем не менее, я его услышала, и это выбило меня из колеи.

— Вэнс… — прошептала я.

— Ни слова, — оборвал он меня. — Сегодня вечером. В шесть тридцать.

Затем силовое поле отключилось.

Вэнс поцеловал меня в лоб и сказал:

— Надень что-нибудь милое.

Он отпустил меня, но взял за руку. Тепло его ладони, сила сжатия, интимность жеста — застали меня врасплох.

Ладно, мы обнимались, щупали друг друга, лежали в моей кровати (а не где-нибудь еще) и разговаривали. Я целилась в него из пистолета, а он победил меня в борьбе. Несмотря на все произошедшее, то, что он держал меня за руку, было заявлением, выходящим за рамки игры в кошки-мышки, в которую мы, казалось, играли с нашей первой встречи.

Я не знала, держит ли мужчина за руку женщину, с которой собирался переспать, а затем уйти, как обычно поступал Кроу. Увидел, победил, ушел.

Более того, у меня не было подруг, у которых можно было бы об этом спросить. Я не ожидала, что Зип или Хэви будут рады обсудить со мной подобную тему.

Хотя и предполагала, что ответ будет отрицательным.

Я не знала, что с этим делать, и изо всех сил пыталась это понять, когда Вэнс развернул нас к двери, и в окне, выходящем в коридор, быстро мелькнули лица нескольких детей (и я могла поклясться, что и Мэй тоже). Мы услышали удаляющийся топот и хихиканье, а затем наступила тишина.

— Проклятье, — пробормотала я себе под нос.

Вэнс просто посмотрел на меня со своей высокомерной, сексуальной ухмылкой.

И внезапно у меня появились новые поводы для беспокойства. В результате в мой список вошли: мой будущий трах с Вэнсом Кроу, присутствовавшие на нашем сеансе поцелуев любопытные ушки приюта, значение того, что Вэнс держал меня за руку, и тот факт, что у меня не было ничего «милого» для нашего свидания.

Позже тем же днем я загнала Роума и Сниффа в угол. Роум странно смотрел на меня. Снифф ухмылялся.

— Привет, Лоу, — сказал Снифф.

Я хлопнула его по плечу, а затем перевела взгляд между мальчиками.

— У меня к вам просьба.

— Что угодно, Лоу, — тут же ответил Снифф.

— Зависит от просьбы, — осторожно сказал Роум.

Я села на подлокотник кресла Сниффа.

— Если услышите, как кто-то говорит о том, что выйдет ночью на улицы… — начала я.

— Мы не стукачи, — перебил меня Роум.

Я покачала головой.

— Я не жду от вас того, чтобы вы стучали. Я хочу, чтобы вы убедили их, что это плохая идея. Отговорили. Вас послушаются.

— Все слушались Парка, — заметил Снифф.

Я повернулась к Сниффу.

— Теперь они будут слушаться вас.

Снифф выглядел так, словно не верил мне, и я бросила взгляд на Роума.

— Нравится вам это или нет, — начала я, — Парк оставил вам кое-что. Вы двое пробыли в приюте и на улице дольше, чем большинство, и повидали гораздо больше, чем большинство, включая поиск Парка и знакомство с командой Найтингейла. Вы можете проигнорировать это, использовать неправильно или правильно. Я прошу вас поступить правильно. Вот и все. Теперь выбор за вами.

Они посмотрели на меня, никак не отреагировав. Я ждала чего угодно, но ничего не получила, поэтому отступила.

— Ладно, я сказала, что хотела. — Я встала с подлокотника, собираясь уйти, но Роум мне не позволил.

— Лоу, — позвал он.

Я посмотрела на него. Роум и Снифф еще раз переглянулись, и он заколебался, словно не знал, что сказать, или не хотел этого говорить.

— Да? — надавила я.

Роум вздохнул.

— Осторожнее с Кроу.

Снифф посмотрел на свои ноги.

— В смысле? — спросила я.

Роум вскочил на ноги и посмотрел на меня сверху вниз.

Снифф тоже поднялся, но медленно.

— Он — игрок, — сказал Роум. — Мы слышали о вас двоих. Все об этом говорят. Он действует быстро.

Я видела его дискомфорт.

То же ощущала и я, поэтому вмешалась.

— Роум, не волнуйся обо мне. Это не…

— Он — игрок, — прервал меня Роум.

— Роум…

— Он — игрок, — повторил он. — Все это знают. Он хочет затащить тебя в постель.

— Роум! — одернула я.

— Это все, чего он хочет. — Роум был как собака с костью.

— Думаю, я знаю, что делаю, — сказала я, хотя и совершенно не представляла, но все равно не могла поверить, что пятнадцатилетний мальчик ведет со мной подобный разговор.

Однако у него имелось больше шокирующего жизненного опыта, чем у среднестатистического взрослого.

И все же.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — закончил Роум, и прежде чем я успела что-то сказать, ушел со Сниффом.

Я смотрела им вслед, пытаясь осознать, что только что произошло, когда услышала с другого конца комнаты восклицание.

— Сахарная, мне нравится твой свитер! Где ты его взяла?

Я повернулась к входной двери. Там стояли Инди, Джет, Рокси, Дейзи и красивая брюнетка, похожая на женскую версию Ли Найтингейла. Дейзи обращалась к Кларисе, которая была одета в объемный пушистый розовый свитер.

— Украла, — смело заявила Клариса Дейзи.

Дейзи даже не моргнула.

— Хорошо, тогда, где ты его украла? — Затем она повернулась к Инди. — Надо достать мне такой же. Он идеально подойдет к моим новым розовым ковбойским сапожкам. — Она повернулась к Кларисе. — Укради еще один, дорогая, у меня средний размер.

— Дейзи! — воскликнула Джет.

— Что? — спросила Дейзи.

Клариса смотрела на нее так, словно та упала на Землю из другой галактики. Я подошла к ним.

— Привет, Джулс, — поздоровалась Инди.

— Привет. Эм… — я не знала, что сказать.

Рокси улыбнулась мне.

— Мы думали заглянуть и поздороваться.

— Я — Элли Найтингейл. — Брюнетка протянула руку, и я ее пожала, не удивившись прозвучавшей фамилии.

— Привет, — поздоровалась я, а затем повернулась к Дейзи. — Извини, но тебе, вероятно, не следует поощрять детей к воровству. Мы пытаемся отговаривать их от подобных поступков.

Дейзи какое-то время смотрела на меня, а затем повернулась к Кларисе.

— Как тебя зовут, сладкая?

— Клариса, — ответила та.

— А я — Дейзи. Вернись в тот магазин и дай мне знать, я с тобой там встречусь. У тебя есть сотовый?

Клариса кивнула.

— Дай мне его, я внесу свой номер, — сказала ей Дейзи.

Я наблюдала за тем, что будет дальше, также как и Инди, Рокси, Джет и Элли.

Крутая беспризорница Клариса с несколько ошеломленным видом дала Дейзи свой сотовый, и все время, пока Дейзи набирала цифры, она щебетала:

— Мы ничего не будем воровать, просто посмотрим. Потом, может быть, выпьем кофе. Ты пьешь кофе, сладенькая?

— Эм… — промычала Клариса.

— Возьмем тебе газировку. Этот оттенок розового тебе очень к лицу. У тебя есть чутье, — продолжила Дейзи.

Клариса все смотрела на нее и моргнула только тогда, когда Дейзи вернула ей телефон.

Затем Дейзи повернулась ко мне.

Очевидно, готовая перейти к следующей теме, она спросила:

— Здесь есть место, где можно поговорить?

Я кивнула, думая, что сегодня, возможно, самый странный день в моей жизни.

— Конечно, — ответила я.

— Что случилось? — Мэй подошла к нам, осматривая горячих цыпочек и ясно давая понять, что хочет присутствовать в первом ряду любого нового события, сотрясающего мою жизнь.

— Мэй, это Дейзи, Элли, Рокси, Инди и Джет. Девочки, это Мэй. Она здесь волонтер, — представила я всех.

Все поздоровались, и Дейзи повторила:

— Подруга, нам нужно поговорить. У тебя найдется какое-нибудь уединённое местечко?

— Голубая комната все еще свободна, — тут же вставила Мэй, и я добавила ее в начало своего постоянно растущего воображаемого списка людей, которых хотела убить.

— Тогда, чего же мы ждем? — воскликнула Дейзи и двинулась вперед, будто владела этим местом и точно знала, куда идти.

Мэй пристроилась рядом с Дейзи, и мы все последовали за ними.

Когда мы добрались до голубой комнаты, Мэй закрыла за нами дверь, и на этот раз все расселись по местам, словно собирались провести день за девичьей болтовней в комнате для консультаций приюта для беспризорников. Дейзи, Элли и Рокси сели на диван. Инди, Джет и Мэй на стулья за столом. Дейзи похлопала по подлокотнику дивана рядом с собой, и, не имея иного выбора (например, с криком выбежать из комнаты, чего мне очень хотелось, но я подумала, что это будет выглядеть грубо), я села на него.

— Что случилось? — спросила я.

— Мы просто заскочили узнать, как у тебя дела, — ответила Инди. — Ты в порядке?

Я в замешательстве посмотрела на нее, не понимая, о чем именно она спрашивает.

— Да, — ответила я.

— Мы слышали о прошлой ночи… и, хм, о предыдущей ночи тоже, — пояснила Джет.

Я перевела взгляд на Джет.

— И что же вы слышали?

— Что ты крутая сучка. Ты чокнутая или что? — спросила Дейзи, явно не в настроении ходить вокруг да около, как другие женщины.

— Нет. — Я посмотрела на нее сверху вниз сузившимися глазами.

Дейзи встретила мой прищуренный взгляд, и он отскочил от нее, будто она была сделана из тефлона.

— Ладно, сладенькая, я тебе верю, — сказала она, а затем захихикала, и это прозвучало как звон колокольчиков.

— Мы слышали, что ты встречаешься с Вэнсом, — вставила Элли.

Мой взгляд переместился на нее.

— Не совсем так, — возразила я.

Все они выглядели разочарованными.

— Встречается-встречается, — вмешалась Мэй. — Вчера вечером ты была с ним на свидании.

Все моментально оживились.

— Вчера ты ходила на свидание с Вэнсом? — спросила Инди.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но вмешалась Рокси.

— Как же круто ! — затем она наклонилась ко мне. — Каково это — свидание с Вэнсом?

— Это было не совсем свидание, — поправила я ее, чувствуя себя странно, главным образом потому, что так и было. — Мы смотрели «Футбол по понедельникам» вместе с моим дядей, а потом разговаривали.

Все снова выглядели разочарованными.

— Вы обжимались, как подростки, в этой самой комнате всего пару часов назад. Я видела вас, черт возьми, — продолжила Мэй раскрывать все мои секреты.

Я вытаращилась на нее взглядом «заткнись», заметив, как все горячие цыпочки снова оживились.

— Держу пари, он хорошо целуется, — сказала Элли.

— Держу пари, он хорош во всем, — вставила Дейзи. — Тебе перепало от него что-нибудь еще?

Неужели это происходило на самом деле? Я даже не знала этих людей.

— Эм… — пробормотала я. Это ее не касалось, но мне не хотелось грубить.

— Ну, давай, выкладывай. Ты среди подруг, — подстегивала Элли, хотя ее я знала меньше всех присутствующих, которых я не знала вообще.

Я не болтала с девушками, по крайней мере, со времен колледжа. И не представляла, с чего начать, да и вообще, важно отметить (еще раз), я даже не знала этих женщин.

— Вероятно, тебе стоит кое-что понять, — сказала Инди, внимательно наблюдая за мной. — Мы с Ли поженимся.

Я просто смотрела на нее, не понимая, как эта информация могла что-то для меня прояснить.

— Поздравляю, — только и сказала я.

— Мы с Эдди живем вместе, — вставила Джет.

Я посмотрела на нее, предположив, что речь идет об Эдди Чавесе, и задаваясь вопросом: почему она поделилась этой информацией.

— Мы познакомились где-то пять месяцев назад, — продолжила она. — Потом у меня приключилась ситуация с ростовщиком, который преследовал не только моего отца, но и меня, затем один парень пытался меня изнасиловать, а потом…

— Я все еще сожалею об этом, сахарок, — перебила Дейзи.

— Это не твоя вина, Дейзи, — заверила ее Джет, взяв за руку и сжав.

— И все же, он работал на моего мужа. Я чувствую ответственность, — продолжила Дейзи.

— Не надо, — сказала Джет с ослепительной улыбкой.

Я наблюдала за их разговором и задавалась вопросом: может, это они чокнутые. Но тут заговорила Рокси.

— Я живу с Хэнком, братом Ли. Мы познакомились менее двух месяцев назад. Я переехала из Чикаго. Мой бывший, вроде как, был козлом…

— Вроде как? Он был первоклассным козлом, — вмешалась Элли. — Лучше сказать: первоклассным мудаком.

Рокси улыбнулась ей.

— Да, ты права, — она снова посмотрела на меня, — дело в том, что он похитил меня, а после того как меня спасли, стал преследовать. Это был кошмар. Именно Вэнс спас меня. Выследил и нашел прикованной наручниками к раковине в мерзком мотеле в Небраске. Он вел себя очень классно, по дороге домой отвез в торговый центр и все такое, и мне даже не пришлось просить его об этом.

Я кивнула, не зная, что сказать. Преследование бывшими, похищения, попытки изнасилования, торговые центры. Все слишком странно, чтобы выразить словами.

Инди улыбнулась мне.

— Ли ты знаешь. А Ли, Эдди и Хэнк, все они — члены нашего клана. Вэнс тоже. И раз тебя выбрал один из наших мальчиков, ты тоже становишься частью нашего клана.

— Мы — приветственная делегация рок-цыпочек, — пояснила Элли с усмешкой.

— Видишь ли, эти парни действуют очень быстро, — добавила Джет.

— Могут вызвать головокружение, — сказала Рокси.

— Значит, тебе рядом нужны подруги, — закончила Инди.

Я посмотрела на Мэй, чтобы оценить, как она все это воспринимает, и она улыбалась мне, как безумная.

Возможно, это она была чокнутой.

Может, все они были чокнутыми.

— Итак, что происходит между тобой и Вэнсом? Выкладывай, сладенькая. Мы здесь ради тебя, — сказала мне Дейзи.

Мой взгляд остановился на ней, и мне сразу же пришло в голову, что она не просто так это сказала. С некоторой интуитивной ясностью я поняла, что они здесь не ради любопытства или того, чтобы сунуть нос не в свое дело. Все, что они сказали, было на полном серьезе.

Я открыла рот, чтобы заявить им, что не их дело охранять мое сердце, как эмоциональный ротвейлер, но, как и в случае с Зипом, когда выпалила ему мой план по спасению беспризорников от наркоторговцев, я рассказала девочкам всё.

Всё.

С той минуты, как Вэнс загнал меня в угол в переулке, до момента, когда он держал меня за руку. Я ничего не скрыла. Даже рассказала, что я девственница.

Когда я закончила, все смотрели на меня с широко распахнутыми глазами и открытыми ртами.

— Черт, — выдохнула Дейзи, а затем повернулась к Рокси. — Он действует даже быстрее Хэнка.

— Можешь и не говорить, — согласилась Рокси.

— Ты девственница? — спросила Элли со все еще огромными глазами.

— Я не могу думать об этом сейчас, — сказал я Элли. — По одной проблеме за раз. Он мне сказал надеть что-нибудь милое. А у меня нет ничего милого. Единственная милая вещь, которая у меня есть, — это платье, которое я надевала на свадьбу коллеги два года назад, но оно летнее, а сейчас ноябрь. Я не могу носить летнее платье в ноябре. И вообще, я даже не знаю, что значит «милое».

— Ну, с этим я помогу, — объявила Инди и посмотрела на Элли. — Надо позвать Тода и Стиви.

— Я помогу с нарядом, — вставила Рокси, и Инди кивнула.

— Я сделаю тебе макияж, — вызвалась Джет с улыбкой.

— Я сделаю тебе прическу, — предложила Дейзи.

— Нет! — закричали в унисон Инди, Элли и Джет, заставив всех остальных подпрыгнуть.

— Я сделаю тебе прическу, — твердо заявила Инди.

— Она умеет делать прически, — заверила меня Элли.

— Ты помогаешь ей с нарядом, — пожаловалась Дейзи. — Ты не можешь забрать еще и прическу. Что тогда делать мне?

— Можешь заняться вопросом девственности, — предложила Инди.

Голубые глаза Дейзи метнулись ко мне и сверкнули.

— Ах, да. Это я могу.

— Где ты живешь? — спросила Элли.

Я не поспевала за ними и, прежде чем одуматься, назвала свой адрес. Все встали.

— Это по соседству, — обратилась Инди к компании, а затем посмотрела на меня. — Я живу в двух кварталах от тебя.

Я кивнула, все еще не успевая за ходом их мыслей.

Инди снова повернулась ко всем.

— В пять пятнадцать мы все встречаемся у Джулс. Несите все, что можете, — приказала Инди.

— Я тоже приду, — вмешалась Мэй и посмотрела на меня. — Для моральной поддержки.

— Мне подходит, — ответила Элли.

— Мне тоже. Увидимся у тебя, — сказала мне Рокси.

Потом они исчезли.

Мы с Мэй уставились на дверь.

— Что сейчас произошло? — спросила я дверь и скорее почувствовала, чем увидела на себе взгляд Мэй.

— Сейчас произошло то, что, как я уже сказала, Кроу предлагает тебе жизнь. Если ты умная, а я знаю, что ты умная, ты протянешь руку и ухватишься за эту возможность.

Потом она тоже ушла.

Глава 8 ТЕБЕ НРАВЯТСЯ МОТОЦИКЛЫ ?

— Н ужно больше блеска, — объявила Дейзи, и я посмотрела на нее краем глаза , на который Джет наносила тени.

Дейзи уперлась кулачками в бедра , оценивающе разглядывая меня, и я могла сказать, что увиденное ей не нравилось.

— Блеск не нужен. Она идет на свидание с Вэнсом, а не на бал в «Ритце», — возразила Инди, стоя рядом со мной и держа в моих волосах щипцы для завивки.

— Тод, ей нужен блеск. Каждой девушке нужен блеск. Подбери, черт возьми, что-нибудь блестящее, comprende ? — приказала Дейзи, игнорируя Инди.

Вся компания ворвалась в мой дом примерно через пять минут после того, как я вернулась из приюта. Они явились с вешалками, полными одежды, щипцами для завивки, феном, косметичкой, битком набитой косметикой, аксессуарами и коробками с обувью.

Их сопровождали двое геев. Один из них, Тод, был высоким, худощавым, женоподобным бледнокожим брюнетом со стрижкой под ежик. Другой, Стиви, был ниже ростом, более мужественным, красивым латиноамериканцем. Тод, как мне сказали, был главным трансвеститом Денвера, известным под своим альтер-эго Роза Бургунди. Мне также сказали, что Стиви был его многострадальным, но, тем не менее, явно любящим партнером.

— Блестящее, — пробормотал Тод, роясь в грудах одежды, ремней, шарфов и обуви. — Сейчас что-нибудь подберем.

— Я не уверена насчет блестящего, — прошептала я Джет.

— Не волнуйся, — ответила мне Джет с легкой улыбкой, а затем обеспокоенно взглянула на Инди.

Я решила, что этот обеспокоенный взгляд не к добру. Совсем не к добру. В животе запорхали бабочки, но не в хорошем смысле, как когда Вэнс говорил или делал что-то сексуальное, а в смысле «о боже, заберите меня отсюда».

Рокси сидела на диване, попивая «маргариту», а Бу лежал у нее на коленях. Она гладила его от макушки до хвоста, отчего его желтые глаза были закрыты.

Он был на небесах.

Я была в аду.

— Мы уже решили. Она будет в черном, — вставила Рокси.

— Ты решила, — поправила Дейзи. — Черный — это скучно. Я считаю, нам стоит добавить блесток.

Мой взгляд метнулся к Мэй, которая бездельничала на кушетке. Она отсалютовала мне бокалом с «маргаритой» и подмигнула.

— Дейзи, перестань. Ради всего святого, никаких блесток. Это Денвер, а не чертов «Оскар». Лучше поговори с Джулс о том, как Вэнс сорвет ее вишенку, — приказала Элли. Они со Стиви вешали обратно одежду, которую Тод срывал с вешалок.

Услышав комментарий Элли, я прерывисто вдохнула и была почти уверена, что почувствовала учащенное сердцебиение.

— Элли Найтингейл. Не будь грубой. Ты до смерти напугала бедную девочку, — предупредил Тод, и Элли зыркнула на него.

— Мне кажется, тебе следует просто сказать ему, что ты девственница, — предложила Джет. — Он поймет и будет нежным.

— О. Мой. Бог. Делай что угодно, только не говори ему , что ты девственница.

Дейзи села рядом с Рокси на край дивана, который был ближе всего к моему креслу, и наклонилась ко мне, отчего ее пышное декольте свесилось с подлокотника.

— Плыви по течению, — посоветовала она. — Он делает то, что тебе нравится, ты делаешь это ему в ответ. Хочешь прикоснуться к нему руками или ртом, просто сделай это. Не важно, что это будет, ему понравится. Мужчины не очень разборчивы. Все эти нежности только мешают сути. Ему будет все равно, лишь бы ему что-нибудь перепало.

— Дейзи, это неправда, — вмешалась Рокси. — Мужчины любят прелюдию так же, как и женщины.

Стиви издал звук, и Рокси повернулась к нему.

— Разве я не права? — спросила она.

— Не смотри на меня. Я не собираюсь вдаваться в подробности, — сказал Стиви.

— Стиви… — начала Рокси, но он покачал головой.

— Вы двое уже обжимались. Как думаешь, он заметил, что ты не знаешь, что делаешь? — спросила меня Дейзи.

— Эм, — пробормотала я, снова скользя взглядом к Мэй.

Мэй только лишь отпила еще «маргариты».

— Не делай так, — велела Джет моему глазу. — Мне нужно нанести тушь. Широко распахни глаза, открой рот, посмотрите вверх, — потребовала Джет, и я сделала так, как мне сказали.

— Ну? — не отставала Дейзи, и я несколько раз моргнула, пока Джет наносила тушь.

— Вроде бы, нет, — ответила я, пытаясь говорить и в то же время держать рот открытым. — Хотя единственное, что я сделала, это хм…

Я остановилась, спрашивая себя: как я угодила в такую неразбериху с этой компанией незнакомых женщин, делясь столь личными подробностями, о которых я не рассказала бы даже тетушке Рэбе.

— Я лизнула его шею и погладила по спине.

— И как он на это отреагировал? — поинтересовалась Инди, накручивая щипцами еще один локон.

— Ну, он вроде… застонал, а потом все как-то… накалилось, — я с трудом подбирала слова.

— Ему понравилось, — постановила Рокси, и я услышала в ее голосе улыбку.

— Просто обращай внимание, слушай и мотай на ус. Ты найдешь его «горячие точки». Просто исследуй, — посоветовала Дейзи.

— Милая. — Мэй заговорила впервые с тех пор, как все пришли, до этого от нее было слышно только: «Я возьму еще «маргариту». — Люди делают это с момента своего появления. Это инстинкт. Просто расслабься. Судя по тому, что я видела сегодня, этот мальчик настолько увлечен тобой, что тебе не о чем беспокоиться. Он сам проложит путь.

Я глубоко вздохнула и кивнула (слегка, Джет все еще наносила тушь).

— Что ей делать, когда он, эм… — начала Джет, но не закончила.

— Будет больно, — сказала Рокси.

— Мне не было, — заявила Элли и продолжила: — Легкий укол боли. Почти без крови.

Мои широко распахнутые глаза расширились еще больше, и я посмотрела на Джет, которая была так близко к моему лицу, что я могла видеть только ее. Она отстранилась, опустила ладонь мне на колено и сжала.

— Мне было чертовски больно, — пробормотала Рокси.

— Джулс уже достаточно взрослая, возможно, у нее больше нет вишенки. Ты катаешься верхом, сладенькая? — спросила меня Дейзи.

— Это городской миф, — вмешалась Инди, прежде чем я успела ответить. — Я вообще ничего не почувствовала, — закончила она и взялась за новый локон.

— Ты напилась в стельку, — напомнила ей Элли.

— Неправда, — парировала Инди.

— Правда, — ответила Элли.

— Напиться, может быть, и хорошо. Расслабься немного, — предложила Дейзи.

— Может, перестанем говорить об этом? — спросила я внезапно. — Простите, но меня это сводит с ума.

— Я согласен с Джулс. Давайте перестанем об этом говорить. Кровь и боль. Фу. Мне от этого становится дурно, — пожаловался Тод.

Я взглянула в его сторону, и он действительно выглядел бледным.

— Но… — возразила Дейзи.

— Дейзи, — тихо начал Стиви, — Джулс попросила нас прекратить этот разговор.

Дейзи откинулась назад, скрестила руки на пышной груди (немалый подвиг) и надулась, явно обделенная возможностью поведать вероятные кровавые подробности своего лишения девственности.

— Немного вишневого бальзама для губ. Цвет не нужен, на случай, если он тебя поцелует, — пробормотала Джет себе под нос, нанося мне на губы бальзам, затем объявила: — Макияж готов.

Она откинулась назад и внимательно посмотрела на мое лицо.

Тод подошел к ней сзади.

— Подруга, ты — госпожа макияжа. Она похожа на чёртову кинозвезду.

Все подошли посмотреть. Все одобрительно кивнули, кроме Дейзи.

— Нужно больше блеска, — пробормотала Дейзи.

— Заткнись, Дейзи, — огрызнулась Инди, распуская локон.

Она зачерпнула из банки какую-то дрянь, растерла ее между пальцами, провела по моим волосам и взъерошила их. Отступив назад, убрала с моего лица несколько прядей тут и там. Затем посмотрела на готовый результат и улыбнулась.

— Прическа готова.

— Эм, мне не нравится тебе это говорить, милая, — прервала Мэй фестиваль «все разглядываем Джулс». — Но у тебя есть пятнадцать минут, чтобы одеться и привести это место в порядок, иначе он придет и увидит твой отряд за работой.

— Черт возьми! — воскликнула Инди. — Выключите щипцы, — приказала она никому и каждому.

— Неси косметичку, — Джет щелкнула пальцами Стиви. — Быстро!

Рокси вытащила меня из кресла.

— Давай тебя оденем.

Она сунула мне в руки охапку одежды и подтолкнула к ванной.

Я зашла в ванную с этой охапкой. Мне даже выбрали нижнее белье, а сверху лежал новый флакон духов, который Рокси купила в торговом центре по дороге ко мне.

В качестве дополнительной одержимости сексуальными ночнушками, я покупала и сексуальное нижнее белье, поскольку оно продавалось в том же отделе. Его у меня было немного, но девочки нашли самое сексуальное. Черные кружевные трусики бразилиана и бюстгальтер с деми-чашками в тон.

Черные брюки Рокси выглядели нормально, пока я их не надела. Они сидели очень низко — даже ниже, чем мои спортивные штаны и джинсы, — серьезно обнажая поясницу, даже когда я слегка наклонялась. К низу штанины слегка расширялись.

К брюкам мне подобрали простую черную футболку Инди. Опять же, она выглядела нормально, пока я ее не надела. Эластичная ткань сидела как влитая. Спускалась ниже пояса брюк, но, опять же, если я сяду, брюки спустятся, футболка задерется, обнажив поясницу.

— Дерьмо, — прошептала я, бабочки сошли с ума, и я плюхнулась на сиденье унитаза, чтобы надеть туфли на высоком каблуке с полудюймовой платформой, открытым носком и ремешком на щиколотке.

Брызнув парфюмом, я надела украшения Рокси. Широкий серебряный браслет-манжета и широкие серебряные серьги-кольца.

Я посмотрелась в зеркало в полный рост на задней стороне двери ванной.

— О, боже, — выдохнула я.

Я выглядела как настоящая девушка. Завитые волосы. Не кучеряшками, а волнистыми и красивыми локонами. Дымчатый, и даже я должна была признать, сексуальный макияж глаз. А наряд простой, но офигенный.

Особенно туфли (которые принадлежали Тоду).

Глубоко вздохнув, я открыла дверь и пошла по коридору. Гостиная выглядела убранной и опрятной. Все вещи уже погрузили в машины и ни одного бокала с «маргаритой» в пределах видимости.

Когда я вошла, все уставились на меня.

Затем улыбнулись.

И впервые за весь день я почувствовала, что, возможно, мне удастся все провернуть.

— Я же говорила, что ей не нужен блеск, — сказала Инди Дейзи.

— Сладенькая, ты была права , — согласилась Дейзи.

— Милая, — обратилась ко мне Мэй с улыбкой. — Не думай о том, что случится ночью. Поверь мне. Тебе абсолютно не о чем волноваться.

Через десять минут все ушли, на ходу обнимая, посылая воздушные поцелуи и желая удачного срыва вишенки.

На прощание Мэй крепко обняла меня, пристально посмотрела мне в глаза и прошептала:

— Ни о чем не беспокойся.

Даже несмотря на поддержку Мэй, я выпила рюмку текилы, поморщившись, когда алкоголь обжог горло, и снова решила, что у меня ничего не получится.

Я сунула бутылку текилы на дальний край стойки, за вымытые кем-то бокалы для «маргариты», которые теперь стояли вверх дном на кухонном полотенце. Поставив рюмку в раковину, я подумала: есть ли какие-нибудь рейсы из международного аэропорта Денвера в Никарагуа. Но тут задняя дверь открылась, и вошел Вэнс.

Я уставилась на него. Он уставился на меня.

Почти уверена, что я смотрела на него, как олень на фары приближающегося грузовика.

Он же смотрел иначе. Так, что бабочки вернулись. На этот раз казалось, что хорошие вступили в бой с плохими, и вопрос о том, кто из них победит, висел в воздухе.

Вэнс не переоделся, что принесло очко плохим бабочкам. Я заволновалась, что выгляжу так, будто приложила слишком много усилий.

— Обе двери заперты. Как ты сюда попал? — наконец, произнесла я.

Вэнс пошел ко мне, но не ответил.

Я стояла близко к стойке и, отступив на шаг, уперлась в нее бедрами.

— Знаешь, тебе не обязательно вламываться. Мог бы постучать в дверь, как нормальный человек, — упрекнула я его, когда он подошел ко мне.

Я думала, он остановится, но он этого не сделал, пока не встал близко от меня. Впритык. Так, что я ощутила тепло, исходящее от его тела, а он наклонился ко мне, уперев руки о стойку по обе стороны от меня.

Я выгнулась назад и запрокинула голову, чтобы посмотреть на него.

— Эй? Кроу? Ты меня слышишь?

— Заткнись, — отрезал он, и я моргнула, а затем мои глаза сузились.

— Что ты только что сказал?

Вэнс опустил голову и поцеловал меня. Он не прикасался ко мне ни телом, ни руками, хотя я остро их ощущала.

Нет, он прикасался ко мне только губами и удерживал возле себя, используя силовое поле мачо, вступившее в сговор с его талантливым языком, отчего добрые бабочки отвоевали себе преимущество.

Его голова отстранилась на дюйм, и он пробормотал:

— Текила.

Бл*ть.

Целоваться взасос с выздоравливающим алкоголиком после рюмки крепкого алкоголя, вероятно, было нехорошо.

— Кроу… — начала я.

Его голова снова опустилась, и он провел языком по моей нижней губе.

Я перестала дышать.

— Мне нравится, — сказал он тихо.

Отодвинувшись немного назад, он посмотрел на мое тело, а затем мне в глаза.

— Мне все нравится. — Он снова приблизился. — Ты хорошо выглядишь и хороша на вкус.

Он пристально смотрел мне в глаза, почти касаясь моих губ своими губами.

— Держу пари, в других местах на вкус ты еще лучше.

О, боже.

Хорошие бабочки начали выбивать дерьмо из плохих.

Я немного отстранилась.

— Извини, насчет текилы. У меня были друзья… — частично солгала я, не собираясь сообщать ему, что для нашего свидания мне нужна жидкая храбрость.

— Джулс, люди пьют. Я — нет. Не волнуйся об этом, — сказал он так, словно его это вообще не беспокоило.

— Хорошо, — ответила я мягко.

Затем он сделал нечто странное. Подняв руку, провел пальцами по моим волосам сбоку до самой спины. Перекинул их мне через плечо вперед и начал с ними играть, накручивая на палец один из созданных Инди локонов прямо у моей груди. Все это время он следил за движением пальцев, будто его мысли витали где-то в другом месте.

Это было приятно. Вызывало покалывание на голове и коже. Сексуальное покалывание, но и что-то еще. Что-то более теплое, сладкое.

— Вэнс?

Наши глаза встретились, и я поняла, что его мысли не витали где-то в другом месте.

Я сглотнула, после чего спросила:

— Мы идем куда-нибудь или как?

Он ухмыльнулся, все еще играя с моими волосами, а я грудью ощущала тепло его руки.

— Да, — ответил он.

— Тогда, может, пойдем?

Он продолжал улыбаться.

— Да, — повторил он.

Я ждала. Он не двигался.

— Ну так, пойдем ? — упорствовала я.

— У тебя есть куртка? Мы на «Харлее».

Все внутри затрепетало. Не из-за бабочек, а от предвкушения. Мне нравились мотоциклы.

При виде моего очевидного волнения силовое поле усилилось, и Вэнс придвинулся так, что наши тела теперь соприкасались.

— Тебе нравятся мотоциклы? — спросил он.

Я кивнула, пытаясь сохранять хладнокровие (но, вероятно, безуспешно).

— У тебя есть куртка? — повторил он.

Я снова кивнула.

Он схватил меня за руку и двинулся к выходу.

— Пойдем, — сказал он.

Вэнс отвез меня в ресторан «Брокер».

Раньше я бывала там только один раз. Ник водил меня туда на мое шестнадцатилетие.

«Брокер» существовал уже много лет. Роскошный ресторан располагался в переоборудованном банковском хранилище в подвале старого здания Национального банка Денвера. Чтобы попасть в зал, приходилось миновать решетку и круглую стальную дверь сейфа. В помещении стояли бордовые кожаные кабинки, а столы были накрыты скатертями и салфетками насыщенного кремового цвета. В качестве бесплатной закуски подавали большую миску огромных креветок, приготовленных на пару.

Какое счастье, что я нарядилась. В «Брокер» в джинсах не ходили, если только вы не Вэнс Кроу, который выглядел в джинсах так, как большинство мужчин выглядят в смокинге.

Нас провели к полуовальной кабинке. Я уставилась на нее, закусив губу. Это означало, что мы будем сидеть бок о бок, и я не была уверена, что это хорошо.

Ничего не сказав, я проскользнула внутрь. Вэнс последовал за мной, положив руку на спинку кабинки позади меня. Я наклонилась вперед, сняла черную кожаную куртку в стиле блейзера и бросила ее рядом с сумочкой. Я сидела с прямой спиной, чтобы оставаться вне досягаемости.

Официант спросил нас о напитках. Я хотела текилу в чистом виде с добавлением валиума и машину времени, чтобы вернуться в тот момент, когда я прострелила шины Сэла Кордовы, и переосмыслить свои действия.

Я заказала «космополитен».

— Сэр? — спросил официант, бросив взгляд на Кроу.

Вэнс не ответил. Я оглянулась на него через плечо. Его глаза были устремлены вниз, на мою задницу. Обернувшись, я увидела свою обнаженную поясницу. Я тут же выпрямилась и откинулась на спинку сиденья.

Бл*ть.

Наши с Вэнсом глаза встретились. Его взгляд был нежным, сексуальным и немного веселым.

Его взгляд принес очко хорошим бабочкам.

Вэнс медленно перевел свое внимание на официанта.

— Клюквенный сок.

Официант кивнул и ушел.

Вэнс повернулся ко мне. Я взяла салфетку из бокала для вина и стала старательно стелить ее на колени, тщательно разглаживая.

— Джулс.

— Ммм? — спросила я, продолжая разглаживать салфетку.

— Джулс.

Я посмотрела на Вэнса.

— Расслабься. Я не собираюсь срывать с тебя одежду в кабинке стейк-хауса.

Я вытаращилась на него.

Ресторан «Брокер» вряд ли можно было назвать «стейк-хаусом». Ресторан хорошо себя зарекомендовал изысканной кухней и имел высокий рейтинг. Здесь подавали больше, чем один лишь стейк. Рыбу, баранину и пасту.

И бесплатные креветки на пару. Никто не подавал бесплатные креветки на пару. И не абы какие креветки, а очень хорошие, крупные и мясистые.

Я отбросила мысли о защите величия «Брокера».

— Я отмечала здесь свое шестнадцатилетие, — сообщила я, пытаясь увести разговор от срывания с меня одежды.

Вэнс придвинулся ближе, всем своим видом показывая чрезвычайную заинтересованность моим обычным комментарием. Я не осознавала, что впервые поделилась с ним чем-то личным, что ему не пришлось вытягивать из меня клещами.

— Да? — спросил он.

Я кивнула. И только. Весь разговор.

— Что будешь делать в этот день рождения? — поинтересовался Вэнс.

Я так нервничала, что, не подумав, выпалила:

— Схожу выпить с Хэви и Зипом.

Настала его очередь вытаращиться на меня, будто я только что объявила, что собираюсь танцевать хулу на Луне.

— С Хэви и Зипом, значит, — сказал он.

Проклятье. Это не к добру.

— Они… — начала я, быстро придумывая ложь. Я не предполагала, что в Денвере есть десятки мужчин с прозвищами Хэви и Зип, но, вне всяких сомнений, собиралась их придумать.

— Частный детектив на пенсии и владелец оружейного магазина. Я знаю, кто они. Господи, Джулс. — Вэнс покачал головой.

Для лжи слишком поздно.

— Они мои друзья, — сказала я.

— Вот, с кем ты работаешь.

— Они знают, что делают.

— Да, Хэви знал, что делал, около пяти лет назад, когда ему следовало уйти на пенсию. Вместо этого он ушел в отставку в прошлом году, когда о нем уже все забыли. Зип — просто сумасшедший.

Я почувствовала, как у меня подскочило давление.

— Зип не сумасшедший. Он хороший стрелок.

— Смотря, с кем сравнивать, — пробормотал он.

— А перед тем, как стать частным детективом, Хэви работал полицейским. У него все еще остались друзья в полиции, и он в курсе последних дел. Не говоря уже о том, что он был боксером-полупрофессионалом.

— А его жена торчала на наркоте, и он не мог удержать ее от этого дерьма, поэтому бросил ее, чтобы спастись самому, хотя и не хотел, и это снесло ему крышу. Теперь он использует тебя, чтобы отомстить.

Ух, ты. Этого я не знала.

Вэнсу я не сказала, что это стало для меня откровением.

— Неправда, — возразила я.

— Что именно? Что у его жены зависимость или что ты его орудие мести?

Я повернулась к нему всем телом и прищурилась.

— Что я его орудие мести.

Вэнс посмотрел, как официант ставит перед нами тарелку с креветками. Затем, не сказав официанту ни слова, когда тот собрался уходить, повернулся ко мне.

— Джулс…

— Вэнс, мы не будем это обсуждать, — прервала я.

— Будем. Хочешь серьезной тренировки, приходи в офис. Мейс или Люк с тобой поработают.

Этому не бывать.

— Меня устраивают Зип, Хэви и Фрэнк, — заупрямилась я, не желая работать с Мейсом или Люком, в основном потому, что они надерут мне задницу.

Я посмотрела на Вэнса, выражение его лица изменилось с простого неверия на неверие, смешанное с гневом.

— Фрэнк? — спросил он тихо.

Упс.

— Эм… — промямлила я.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не работаешь с Фрэнком Муньосом.

— Он хороший парень, — встала я на защиту Фрэнка.

— По сравнению с ним Зип выглядит ангелом.

— Ладно, — чуточку уступила я. — Он немного напряжённый.

— Немного? Он держит у себя в подвале запасы оружия, воды и консервов.

— Правда?

Вэнс кивнул.

Видите? Я знала, что Фрэнк задумывался об уничтожении мира.

Проклятье.

— С этого момента ты работаешь с Мейсом и Люком, — заявил Вэнс, как будто выносил окончательное решение.

Нам принесли напитки, и он отодвинулся от меня и откинулся назад.

— Ничего подобного. Мне хорошо там, где я есть.

— Вы готовы сделать заказ? — спросил официант.

Я посмотрела на меню, которое даже не открывала.

— Нет, — коротко ответил Вэнс.

— Спасибо, — закончила я за Вэнса.

Официант отошел.

Вэнс снова повернулся ко мне и придвинулся еще ближе, чем в прошлый раз.

— Джулс, у сына Зипа в восьмидесятых случилась передозировка. Жена Хэви была наркоманкой. Они жаждут мести и для этого используют тебя. Фрэнк — просто псих.

Про передозировку у сына Зипа я тоже не знала. Мне не нравилось, что Вэнс знал больше меня.

— Кроу… — начала я.

— Если продолжишь в том же духе, тебе нужно работать с людьми, которые полностью погружены в игру.

— Будто Мейс и Люк не такие сумасшедшие.

Его глаза сверкнули.

Ой.

Опять же, не к добру. Я определенно сказала что-то не то.

— Мейс и Люк знают свое дело, понимают свои пределы и используют свои сильные стороны. Они занимаются тем, что у них хорошо получается. И могли бы научить тебя нескольким приемам.

Вне сомнений, они могли бы.

И все же.

Я отвернулась, взяла меню и начала читать, как будто это самый увлекательный из когда-либо написанных романов, невербально давая понять, что наш разговор окончен.

Вэнс вырвал меню из моих рук и швырнул его на стол, невербально давая понять, что наш разговор еще не окончен.

— Я читала, — возмутилась я.

— Через минуту.

— Сейчас. Чем скорее мы сделаем заказ, тем скорее закончится это свидание, и тем скорее мы закончим.

При моих словах я завороженно наблюдала, словно из проезжающего мимо автомобиля, как он наклонился и пригвоздил меня взглядом к месту. Если я думала, что раньше разозлила его своими (по общему признанию, глупыми) комментариями о его друзьях, то сейчас я привела его в ярость.

— Мы закончим не из-за идиотской ссоры.

— Мы еще даже не начинали, Кроу, и это не идиотская ссора. Ты пытаешься указывать мне, что делать.

— Я пытаюсь тебе помочь.

— Тогда, может, найдешь лучший способ сообщить об этом, чем говорить гадости о моих друзьях.

— Я не сказал ничего, что не соответствует действительности.

— Они меня не используют.

— Используют, Джулс.

— Пусть так, но я им хотя бы нравлюсь, — сказала я так, будто мне отчаянно нужно было в это верить. И если бы это было анатомически возможно, я бы пнула себя.

Он опустил голову и медленно отшатнулся, некоторое время пристально глядя на меня. Потом с его лицом произошли перемены. Гнев мгновенно исчез. Улетучился. На его месте появилось что-то другое. Что-то более нежное, чего я не могла распознать.

— Джулс, — тихо позвал он.

Я вцепилась в меню, совершенно не в силах справиться с чем-то еще, написанным на его лице.

— Давай просто закажем, — отрезала я, открыла меню и принялась его изучать.

После того, как официант принял наши заказы, я потягивала «космо» и разглядывала скатерть в противоположной кабинке. Вэнс позволял мне это несколько секунд, затем убрал руку со спинки диванчика и обнял меня за плечи. Развернул меня лицом к себе и (снова ) оказался в моем пространстве.

— Прошу прощения, — сказала я надменно.

— Мы начали , — сказал он, глядя мне в глаза.

— Нет.

— Не знаю, через что ты сейчас проходишь, но я выясню. Ты предпочитаешь даже не признавать этого и определенно не хочешь, чтобы я участвовал в этом. Мне плевать. Принцесса, это произойдет между тобой и мной.

— Что именно ты подразумеваешь под «этим»? Что ты меня трахнешь? — грубо огрызнулась я. Это не походило на меня, и мне это не нравилось, но остановиться я не могла.

— Да. Я тебя трахну. В твоей постели, на твоем диване, в моей постели и в любом другом месте, которое только смогу найти. Я возьму тебя на спине, на четвереньках, на мне сверху. А когда вымотаю тебя и лишу этих гребаных щитов, заставлю говорить и рассказать, через какое дерьмо ты проходишь, и тогда, возможно, смогу помочь.

Его слова ошеломили, шокировали и вызвали странное чувство, но не в плохом смысле. В каком-то хорошем, но пугающем смысле.

Мой эмоциональный ротвейлер залаял, брызгая слюной, и я отодвинулась от Вэнса, но его рука сжалась, удерживая меня на месте.

— У тебя есть сегодняшний вечер. Потом всё, — объявила я.

Он покачал головой.

— Ты понятия не имеешь, с чем имеешь дело.

— Я точно знаю, с чем имею дело, — возразила я.

Он отпустил меня и взял креветку, потом сказал:

— Посмотрим.

Глава 9 Хватит смеяться

Официально, это должно быть худшее свидание за всю историю.

Мы ели, пили, но не разговаривали.

Ну, Вэнс говорил. Я молчала. После того, как мы покончили с креветками, он откинул мои волосы за плечо, наклонился и прошептал на ухо:

— Перестань злиться, Джулс.

Я лишь бросила на него убийственный взгляд. Он высокомерно ухмыльнулся.

Казалось, мое раздражение его никак не затронуло. На самом деле, он вел себя так, будто все в порядке, и мои глаза не испускали смертельные лучи «катись-в-ад-Вэнс-Кроу».

Между салатом и основным блюдом он обнял меня, прижав к себе, и стал играть с моими волосами. Я не сопротивлялась, потому что драться в «Брокере» было бы безвкусно, а мы находились в наименее безвкусном месте Денвера.

Между основным блюдом и десертом, когда я снова забыла о низкой посадке брюк и наклонилась вперед, Вэнс провел пальцами по обнажившейся полоске кожи.

После завершения ужина он заплатил. Мы подошли к его байку, и он сел за руль. Я села позади него, считая мотоцикл худшим транспортным средством, когда ты таишь злобу на его водителя. Вэнс завел мотор, откинулся назад и взял меня за запястья и обвил их вокруг своей талии, в результате чего я прижалась к его спине. Прежде чем я успела отпустить его, он стартанул с обочины, и я вцепилась в него, чтобы не слететь с мотоцикла и не погибнуть, покатившись кубарем по тротуару и разрывая кожу.

Вэнс припарковался за моим домом, и я впустила нас внутрь. Хоть я и хотела увидеть, как он обходит сигнализацию, настроения спрашивать об этом не было. Войдя, я включила свет.

На кухне появился Бу, а я сбросила куртку и бросила ее с сумочкой на стол. Бу тут же начал жаловаться на мое отсутствие и другие воображаемые кошачьи обиды. Я подхватила его и с Бу на руках прошла по коридору в гостиную, зажигая по пути лампы.

— Мяу-мяу-мяу, — рассказывал Бу.

Закончив с лампами, я посмотрела на Вэнса, который стоял, прислонившись к входу в коридор, и наблюдал за мной.

Мне бы очень хотелось, чтобы он не был таким красивым. Так намного проще продолжать на него злиться.

— Заткнись, Бу, — сказала я, глядя на Вэнса.

— Мяу, — ответил Бу, глядя на меня.

Я посмотрела на Бу.

— Лакомства ты уже получил.

— Мяу.

— Хватит, ты слишком толстый.

— Мяу!

— Ничего не хочу слышать, — сказала я Бу.

— Мяууу! — не согласился Бу.

— Ты разговариваешь с котом? — спросил Вэнс.

Я перевела взгляд на Вэнса, но не ответила. Жмакнув Бу напоследок, я чуть наклонилась и отпустила его.

— Мяу, — сказал Бу после того, как приземлился на лапы, всегда желая оставить за собой последнее слово.

Кот подошел к Вэнсу, потерся о его лодыжки, а затем направился в коридор, вероятно, к своей миске с сухим кормом.

— Как долго ты собираешься злиться на меня? — спросил Вэнс. На протяжении всего ухода Бу он не сводил с меня глаз.

— До конца времен.

Почему-то мой незрелый комментарий его позабавил.

Ну и ладно.

— Кажется, сегодняшний вечер будет интересным. — Он оттолкнулся от стены и подошел ко мне.

Я отвернулась от него, сняла браслет Рокси и положила его на барную стойку. Затем потянулась, чтобы снять серьгу. Мое сердце билось, как отбойный молоток, а бабочки, которые на протяжении всего нашего ужасного свидания летали и доблестно сражались, вернулись, явно готовые устроить в глубинах моего живота эпическую битву добра со злом.

Я почувствовала Вэнса позади себя, он перекинул мои волосы через одно плечо. Я закусила губу, сняла серьгу, положила ее на стойку и потянулась за другой. Вэнс обнял меня за талию и притянул спиной к себе. Его губы коснулись моей шеи.

Это было приятно. Слишком приятно, ощущение смягчало мой гнев, и в ответ я напряглась.

Я сняла вторую серьгу, и Вэнс тихо сказал мне в шею:

— Перестань злиться, Джулс.

— Ты не можешь приказывать мне перестать злиться. Не можешь указывать мне, с кем проводить время. Не можешь врываться в мой дом и ложиться ко мне в постель, пока я сплю. И ты не можешь заставить меня заниматься с тобой сексом в обмен на хороший поступок для ребенка, с которым в жизни не случалось ничего хорошего, — выпалила я.

Я положила серьгу на стол, повернулась и посмотрела на Вэнса, или, точнее, пронзила его взглядом.

Несколько секунд он наблюдал за мной, все еще обнимая одной рукой, затем сказал:

— Вижу, ты не в настроении. Сегодня мы будем просто спать. Завтра, после встречи с Дариусом, поговорим. Потом сделаем то, что должны были сделать два дня назад.

Проклятье.

Я и забыла о встрече с Дариусом.

Смогу ли я когда-нибудь вычеркнуть Вэнса Кроу из своей жизни?

Глубоко вздохнув, я кивнула, ухватившись за предложенный выход, как за спасательный круг.

— Идеально. Великолепно. Мне подходит, — согласилась я, решив, что завтра к ужину обязательно буду в Никарагуа.

Он снова посмотрел на меня, а затем сказал:

— Но спим мы вместе.

Хм.

Возможно, мне предложили не столько спасательный круг, сколько петлю.

— Я так не думаю, — ответила я.

Судя по его виду, он принимал какое-то решение. Во время этого я наблюдала за ним.

Его лицо приблизилось, и он сказал:

— Значит, сегодня мы сделаем то, что должны были сделать два дня назад.

— Кроу… — я начала выворачиваться из его хватки, но он обнял меня обеими руками.

— Джулс, скажу тебе сейчас то, что сказал бы за ужином, если бы ты со мной разговаривала. Это… — он опустил одну руку мне на попку, притянув мои бедра к себе, а другой рукой поднялся вверх по спине, прижимая меня к своей груди, — …самое сладкое, что я имел в своей жизни, а я даже еще тебя не трахнул. Я не ожидал, что у меня когда-нибудь появится шанс на что-то столь сладкое, и теперь, заполучив это, я не отступлюсь. Если полагаешь, что, ведя себя как стерва, заставишь меня отступиться, ты ошибаешься.

Я вела себя как стерва?

Ладно, комментарий «до конца времен» отдавал стервозностью, но Вэнс указывал мне, что делать, и отзывался плохо о моих друзьях!

— Ты указывал мне, что делать, — тихо сказала я, все еще стоя на своем.

— Я знаю, о чем говорю.

Это правда. Он знал о Зипе, Хэви и Фрэнке больше, чем я, и определенно был меня круче.

— Они мои друзья.

— Я — твой друг. — Я ничего не могла с собой поделать и вытаращилась на него.

От его слов хорошие бабочки потеснили плохих, а плохие отступили в Сибирь.

— Вэнс, — прошептала я, мой эмоциональный ротвейлер решил вздремнуть в неподходящий момент, и мой гнев начал таять.

— Перестань злиться, — повторил он свой приказ, но нежным, шелковистым голосом.

Я продолжала таращиться на него некоторое время. Потом растаял не только мой гнев, но и мое тело растворилось в Вэнсе.

— Хорошо, — прошептала я.

Уголки его губ приподнялись, голова опустилась, и он поцеловал меня.

Я ответила на поцелуй.

Обвив руками его шею, прижалась к нему, и его рука поднялась с моей попки вверх, затем снова опустилась вниз, на этот раз проникнув под брюки. Это ощущение мне понравилось, очень понравилось.

Я приоткрыла губы, и его язык скользнул внутрь. Неким затуманенным уголком своего сознания, каким-то образом умудрившимся остаться нетронутым его поцелуем, я поняла, что этому действительно суждено было произойти.

Вэнс прервал поцелуй и скользнул губами по моей челюсти к шее, а его рука под брюками проникла глубже.

— Вэнс, — прошептала я ему в шею.

— Да?

— Нам нужно кое о чем поговорить, — я подумала, что, возможно, мне следует поделиться своим статусом девственницы.

Это могло его отпугнуть, в таком случае я бы ничего не потеряла, потому что если бы он не принял меня, я не захотела бы быть с ним. Если бы это его не отпугнуло, возможно, нам обоим стало бы легче.

Он поднял голову и посмотрел на меня, уголки его губ все еще были приподняты.

— Принцесса. — Он прижался ко мне бедрами, в то же время притягивая к себе, и я почувствовала его эрекцию. Она напугала меня и одновременно пробудила в животе трепет. — Время для разговоров было за ужином.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Вэнс снова поцеловал меня, усердно работая языком, его другая рука пробралась мне под футболку, лаская спину. Это было приятно, достаточно приятно, чтобы не возражать.

Он прервал глубокий поцелуй и перешел на легкие — один, второй, третий. Я стянула резинку с его хвоста и запустила пальцы в его волосы. Они были густыми и шелковистыми, и это тоже вызывало приятное чувство.

— Вэнс, серьезно… — прошептала я, запутавшись пальцами в его волосах.

Затем я потеряла ход мыслей, когда его рука исчезла из моих брюк. Он отстранился и обеими руками потянул вверх мою футболку. Я отпустила его волосы и подняла руки вместе с футболкой, а затем она исчезла.

Хм…

Упс.

— Две секунды, — попросила я, начиная отчаиваться.

Он меня не слушал. Он разглядывал мое тело. Одну руку он держал на моей талии, прижимая меня к себе, а другой путешествовал по моему боку, ребрам и выше. Накрыл ладонью мою грудь поверх бюстгальтера, следя за своими движениями, затем провел по кружеву кончиками пальцев.

Мое отчаянье испарилось, а вместе с ним и моя способность нормально дышать.

Ладно, как угодно. Видимо, он обнаружит, что я девственница, в последнюю секунду. Какая разница? Народ в Африке голодал. Существовали вещи поважнее, о которых стоило переживать.

Но о них я побеспокоюсь позже.

Я прижалась к Вэнсу, зажимая между нами его руку, лежащую на моей груди, и поцеловала.

Мэй не ошиблась. Люди делали это целую вечность, и инстинкт взял свое. В мгновение ока все превратилось из медленного и сладкого в горячее и голодное.

Наши губы разомкнулись, мои скользнули по его челюсти, а язык попробовал вкус местечка под его ухом. Я запустила руки ему под куртку, стянула ее с плеч и скинула на пол. Затем проделала с его свитером то же самое, что и он с моей футболкой.

— О, боже, — прошептала я, взглянув на его обнаженные грудь и пресс, на напряженные и четкие мышцы живота. — Возможно, я поработаю с Люком и Мейсом, если они сделают меня такой же рельефной.

Он притянул меня к себе, затем его руки начали бродить по моей коже, а губы переместились к шее.

— Джулс? — прогудел он мне в шею, и от вибраций по моей коже пробежала дрожь.

— Ммм?

Моя рука переместилась между нами, кончики пальцев исследовали выступы его пресса. Я почувствовала, как от моего прикосновения они сжались, и от этой реакции ощутила между ног приятный толчок.

— Не лучшая идея сейчас упоминать Люка и Мейса.

— Ох, — пробормотала я, мои пальцы замерли, и я почувствовала себя идиоткой. — Прости.

Вэнс снова меня поцеловал. А когда отвел бедра назад и расстегнул мои брюки, я забыла о том, что чувствовала себя идиоткой. Он спустил их с моих бедер, и они упали. Прежде чем я почувствовала себя странно, стоя в гостиной в одном нижнем белье и на высоких каблуках, Вэнс обнял меня за талию. Он вытащил меня из брюк и поставил на пол, откинулся назад и посмотрел на меня во весь рост.

Именно тогда я почувствовала себя странно, стоя в гостиной в одном нижнем белье и на высоких каблуках.

Это длилось всего две секунды, потому что Вэнс притянул меня к себе. Я врезалась в него, и он снова меня поцеловал, более горячо и с большим голодом, чем когда-либо прежде. Перейдя к легким поцелуям и скользя руками по моей заднице, он повел меня спиной к дивану.

— Если сделаешь хоть что-нибудь, что изменит твое тело, я прикую тебя к кровати, — пробормотал он мне в губы.

— Правда? — спросила я, просто потому, что мне казалось, он требовал ответа. Я была слишком занята попытками придумать, как снять с него джинсы, чтобы волноваться о его ответе.

— Почему в обычных обстоятельствах требуются сверхчеловеческие усилия, чтобы вытащить из тебя хоть слово, а когда мы занимаемся сексом, ты не затыкаешься?

Мои ноги ударились о диван, и я упала. Вэнс упал на меня сверху. Его вес и тепло ощущались приятно, поэтому я обняла его и посмотрела ему в глаза.

— Это ты начал говорить.

— Джулс, заткнись.

Я закатила глаза.

Он ухмыльнулся и чуть приподнялся.

Внезапно по моему животу скользнула рука, и пальцы прижались мне между ног.

Вторжение произошло быстро, и я, вероятно, должна была быть шокирована. Вместо этого мне было хорошо. Так хорошо, что мои бедра непроизвольно дернулись, а губы приоткрылись.

Вау.

Пальцы вжались сильнее, и стало еще лучше.

Я инстинктивно закинула ногу ему на бедро, облегчая доступ, приподняла голову и поцеловала Вэнса, наши губы открылись, мой язык скользнул ему в рот. При этом его пальцы исчезли, но затем снова вернулись, на этот раз проникнув в мои трусики и коснувшись меня.

Впервые меня там кто-то трогал (за исключением меня самой, конечно).

Было так чертовски хорошо, невероятно хорошо, потусторонне хорошо, что я прекратила его целовать и застонала ему в губы.

Его пальцы продолжали двигаться, как и мои бедра. Затем темп движений ускорился, и я стала царапать ногтями его спину, а через некоторое время почувствовала, как внутри что-то начало нарастать, что-то захватывающее и прекрасное, и я выгнула шею от чистого удовольствия.

— Джулс, посмотри на меня, — ласково приказал Вэнс.

Я опустила голову, с усилием открыла глаза и посмотрела на него.

В этот момент его палец скользнул внутрь меня.

Мои кости превратились в воду.

— Вэнс, — выдохнула я.

В ту секунду, когда я произнесла его имя, в его глазах вспыхнула такая мощь, что казалось, будто они проникают в меня. Палец выскользнул, а затем снова вошел, и я притянула Вэнса к себе, прижавшись к нему.

Затем Вэнс замер, а вместе с ним замер и палец, и он поднял голову.

При взгляде на него, мне казалось, будто на меня вылили ведро ледяной воды.

Он понял, что я девственница.

«Проклятье», — подумала я.

— Вэнс… — начала я.

— Тихо, принцесса, — прошептал он.

Настала моя очередь замереть.

Он осторожно убрал руку, приподнялся с меня, но как только встал на ноги, наклонился и потянул меня за собой.

Быстро поцеловал, а затем сказал:

— Оденься. Возьми пистолет. После того, как я уйду, включи сигнализацию и позвони в диспетчерскую.

Затем отпустил меня, пересек комнату, поднял с пола свитер и натянул его. Я ошеломленно смотрела на него, не в силах двигаться, пока он собирал волосы в хвост.

Он посмотрел на меня.

— Шевелись, Джулс. Снаружи кто-то есть.

Я отмерла и стала одеваться. Когда застегивала брюки, прозвучало что-то вроде полусвиста. Я посмотрела на Вэнса, и он бросил мне свой сотовый. Куртку он держал в руке.

— Диспетчерская, — тихо напомнил он, а затем вытащил из куртки пистолет, бросил ее на кресло и бесшумно двинулся к выходу.

Натянув футболку, я последовала за ним по коридору. Когда добралась до кухни, Вэнс уже исчез.

Я заперла дверь, включила сигнализацию, подошла к комоду под кроватью и достала пистолет. Встав в коридоре, я открыла список его контактов, но номер стоял первым. Я нажала зеленую кнопку.

Ждать почти не пришлось.

— Йоу, — ответил кто-то.

— Это Джулс.

— Дерьмо. Надо забрать кого-то еще? — спросил, судя по всему, Мейс. — Думал, сегодня вечером вы с Вэнсом куда-то пошли.

— Нет. Слушай. Я у себя дома, а Вэнс говорит, что снаружи кто-то есть. Он ушел… — я замолчала и напряглась, услышав выстрелы. Они звучали близко.

Быстро отмерев, я наклонилась, чтобы расстегнуть ремешок туфли на щиколотке, и снова заговорила:

— Бл*ть, Мейс, там стреляют.

— Мы займемся этим, — из голоса Мейса исчезли дразнящие нотки, он звучал чисто по-деловому.

— Тебе нужен мой адрес?

— Нет. Оставайся внутри, будь осторожна…

Когда я избавилась от первой туфли, раздалось еще больше выстрелов.

— Снова стрельба, — прервала я Мейса.

— Оставайся внутри. Охраняй дом с оружием.

— Я иду туда.

— Оставайся внутри, Лоу, — приказал Мейс. — Мы приедем через пять минут.

Я скинула вторую туфлю.

— У нас нет пяти минут , — огрызнулась я, отключилась и швырнула телефон на кровать.

Метнувшись к шкафу, вытащила «Пумы», натянула их и завязала так быстро, как только могла. Пронеслась через дом с пистолетом, отключила сигнализацию и вышла.

Едва я переступила порог задней двери, как на меня налетел Сэл Кордова. Я пошатнулась, и он обхватил меня рукой.

— Бл*ть, он меня подстрелил, — простонал Сэл, повиснув на мне. Я приняла на себя большую часть его веса и пошатнулась вместе с ним. — Твой гребаный напарник выстрелил мне в задницу.

Свободной рукой Сэл держался за зад.

— Джулс. Черт побери. — Вэнс стоял в нескольких футах от меня.

Я посмотрела на него, и он направил пистолет на Кордову.

Я чуть присела вместе с Сэлом и опустила его на землю. Вскрикнув, он откатился на бок. Я стряхнула с себя его хватку и наклонилась, чтобы вырвать пистолет из его руки, а затем отступила на шаг назад.

— Ты выстрелил в меня. Ты выстрелил мне в гребаную задницу, — ныл Сэл Вэнсу, и все мои опасения за его жизнь исчезли. Голос у него был достаточно сильный, чтобы скулить. С ним все будет в порядке. — Тебе не обязательно было стрелять в меня.

Вэнс обхватил меня за талию и потянул назад, так что я оказалась позади него.

— Ты выстрелил первым, — резко ответил Вэнс. — О чем, мать твою, ты думал?

Хм… Вэнс чертовски разозлился. Опять же, он уже несколько дней пытался залезть мне в трусики. Вероятно, он был недоволен тем, что через пять минут после достижения своей цели его прервали, и ему пришлось в кого-то стрелять.

— Ты встал у меня на пути, — объяснил Сэл.

Настала моя очередь быть недовольной.

Я повернулась к Сэлу.

— О, ради бога. Серьезно, Сэл? — Я не верила своим ушам.

— Ты на меня запала, я знаю. Сидела напротив меня и… — начал Сэл.

— Я сидела напротив тебя и угрожала, — поправила я его.

— Ты изображала недотрогу. Вы, женщины, вечно притворяетесь недотрогами, — ответил Сэл.

— Может, это не притворство. Может мы просто не хотим, чтобы нас трогали, — объяснила я.

— Нет. Не поэтому.

Да, Сэл был очень глуп.

— «Скорая» нужна? — донеслось откуда-то со стороны Вэнса и слева от меня, и материализовавшийся рядом с нами Люк подошел к Вэнсу.

Он посмотрел на Сэла.

— Да, — ответил Вэнс. — Хотя я бы предпочел, чтобы он истек кровью.

— Дерьмо, — простонал Сэл.

Люк достал телефон. Я слушала разговор Люка с диспетчерской с просьбой вызвать скорую помощь и полицию и размышляла о текущей ситуации.

Хорошая новость заключалась в том, что Вэнс не догадался, что я девственница.

Плохая новость заключалась в том, что Вэнса остановили, когда началось самое приятное.

Я повернулась к Вэнсу.

— Сколько времени это займет? — нетерпеливо спросила я.

В темноте я почувствовала на себе его взгляд. Затем увидела белую вспышку, когда он улыбнулся. Он обнял меня и притянул к себе. С более близкого расстояния мне было лучше видно его высокомерную ухмылку.

— Наверное, какое-то время, принцесса. Или даже дольше, потому что мне придется накладывать швы.

Воздух покинул мои легкие.

Я резко вдохнула и спросила:

— Почему?

— Он меня задел. Пуля прошла вскользь по бедру. Потребуется осмотр.

— Ты ранен? — спросил Люк, стоявший рядом с нами.

— Ерунда, — ответил Вэнс, и Люк кивнул. Видимо, для него этого было достаточно.

— Кроу, — позвала я, испытывая странные, доселе неизведанные чувства, которые мне не нравились.

— Это ерунда, — повторил Вэнс.

— Кроу! Это не ерунда! Тебя ранили!

— В меня и раньше стреляли, Джулс. Поверь мне, это ерунда.

На этот раз вместо того, чтобы лишиться дыхания, я судорожно втянула воздух.

— В тебя стреляли и раньше? — спросила я на выдохе.

— Да, в прошлый раз было не очень приятно, — вмешался Люк.

— Люку пришлось хуже, — сообщил мне Вэнс. — Ранение в живот.

— Я выжил, — небрежно бросил Люк. — Тебе зарядили в легкие.

О, боже.

— Хватит рассказывать, — рявкнула я, прерывая их ужасное, мачо-путешествие по переулку воспоминаний.

Я услышала смех Люка.

— Хватит смеяться, — огрызнулась я.

Он не перестал, но, к счастью, звук приближавшихся к нам сирен заглушил его смех.

На крыльце загорелся свет, задняя дверь открылась, и там стоял Ник. Он оглядел нас всех с выражением на случай посещения морга.

— Что происходит? — спросил он.

— Проклятье, — пробормотала я себе под нос.

Я умывалась в ванной.

Вэнс был где-то в дуплексе, готовился ко сну.

Я не знала, как позволила ему уговорить себя провести со мной ночь, хотя должна признать, это не заняло много времени. Я решила расценить это как расплату частично за любезность с Роумом, частично за ответственность, что его ранили.

Ранее, еще до приезда скорой помощи, я все объяснила Нику, на что он поджал губы. Выглядел он так, будто был готов связать меня и держать на чердаке до самой моей смерти, чтобы меня не пристрелили в одном из моих дурацких крестовых походов. Но, к счастью, чердака у нас не было.

Приехавшая «скорая» увезла стонущего и скулящего Сэла. Полиция тоже приехала и допросила всех, включая меня.

Мне, наконец-то, представилась возможность увидеть Хэнка Найтингейла и Эдди Чавеса, хотя я с ними так и не познакомилась.

Высокий и темноволосый Хэнк походил на других Найтингейлов, но имел образ красивого, хорошего американского парня. Чавес так же отличался невероятной красотой, как и остальные парни из команды.

Они проезжали мимо и, вероятно, услышав о ранении Вэнса, решили проверить, все ли с ним в порядке. Когда они прибыли, Вэнс сидел на крыльце. Медработник разрезал штанину на его бедре и осматривал рану. Я стояла в нескольких футах от Ника. Хэнк и Эдди посмотрели в мою сторону, но не выглядели, как члены «приветственной делегации Инди и девочек».

Ли тоже заскочил проверить, как там Вэнс. Задержался ненадолго, а потом исчез.

Со мной разговаривал детектив полиции по имени Джимми Маркер. Я рассказала ему слегка измененную версию истории Сэла Кордовы, в которой Сэл выступал заурядным сталкером, которым, в некотором смысле, и являлся.

Когда я закончила рассказ, детектив Маркер посмотрел на меня и спросил:

— Вы — Лоу?

С бесстрастным лицом я выдержала его взгляд, но ничего не ответила.

— Знаю, что вы работаете с Хэви, — пояснил Маркер.

Я удивилась, но промолчала.

— Хэви — хороший человек, — продолжил Маркер.

Я кивнула, не понимая, к чему идет этот разговор.

— То, чем вы занимаетесь, — глупо и небезопасно, — продолжил он.

Теперь я поняла, к чему идет этот разговор, но все равно молчала.

— Вам следует остановиться, иначе вас убьют, — посоветовал он, и его голос звучал одновременно резко и обеспокоенно.

Я подумала, что этому учат в полицейской академии.

Я продолжала хранить молчание.

— Или вы убьете кого-нибудь, — закончил детектив.

Это стоило огромных усилий, но я молчала и не закусила губу, как мне хотелось.

Маркер смотрел на меня, а потом покачал головой и пробормотал себе под нос нечто странное:

— Этим мальчикам нужно проверить голову.

Затем ушел.

Я отвезла Вэнса в больницу на «Камаро».

Он оказался прав: дела обстояли не так уж и плохо. Рану почистили и зашили. Вэнс вышел из процедурного кабинета в джинсах, разрезанных на бедре, сквозь брешь в ткани виднелась белая повязка.

Мы вернулись к «Хейзел».

— Где ты живешь? — спросила я, когда мы остановились рядом с «Хейзел».

Прежде чем я поняла его действия, Вэнс забрал ключи из моей руки.

— Ночь я провожу с тобой, — заявил он.

— Что ты делаешь? Отдай мне ключи. — Я попыталась выхватить их, но Вэнс отдернул их за пределы досягаемости.

— Садись в машину, — приказал он.

— Никто, кроме меня, не водит «Хейзел».

— «Хейзел»?

— Мой «Камаро», — объяснила я.

Он некоторое время смотрел на меня, затем ухмыльнулся и покачал головой, будто находил меня невероятно очаровательной. От этого я снова почувствовала то самое сладкое тепло, но отмахнулась от него и сосредоточилась на нашей словесной перепалке.

— Кроу, — предостерегла я.

Ухмылка исчезла.

— Джулс, пожалуйста, не спорь. Просто садись в машину, — сказал он устало.

Я поджала губы, его усталый голос усмирил меня. Я села на пассажирское сиденье, и Вэнс отвез меня домой.

После того, как он запер за нами дверь и включил сигнализацию, я направилась к комоду и начала рыться в поисках наименее сексуальной одежды для сна (у меня ее не нашлось). Я остановилась на нежно-голубой старомодной шелковой ночной рубашке. Она плотно прилегала к талии и имела А-образный силуэт, доходя длиной до колен, и широкую кружевную кайму цвета экрю по подолу и декольте. Я скрылась в ванной, предоставив Вэнсу свободу действий.

Теперь я не знала, что делать. Накал момента прошел. Мой эмоциональный ротвейлер проснулся и сидел начеку.

Собрав волосы на затылке в небрежный пучок, я уставилась в отражение своего лица в зеркале. Глубоко вздохнув, расправила плечи и вышла из ванной.

Лучше покончить с этим, что бы «это» ни было.

Когда я вышла из ванной, в доме было темно, за исключением тусклого света, исходящего от кровати. Подойдя к ступенькам и поднявшись на одну вверх, я увидела Вэнса под одеялом, прикрывающим его до пояса, он сидел в куче подложенных под спину подушек.

Грудь его была обнажена. Посередине ее лежал Бу, описывая хвостом широкую дугу вдоль пресса и талии Вэнса. Вэнс гладил его, и я слышала мурлыканье Бу.

Очевидно, Бу не возражал против присутствие нового человека в доме.

Взгляд Вэнса переместился на меня, и я забралась на кровать максимально изящно (что, как я боялась, вовсе так не выглядело). Затем я заползла на противоположную сторону, как можно дальше от Вэнса, и устроилась под одеялом.

Откинувшись на спину, я уставилась в потолок и задалась вопросом: что на Вэнсе под одеялом и было ли на нем, вообще, что-нибудь.

От последней мысли у меня перехватило дыхание.

— Джулс.

— Что? — спросила я у потолка.

— Иди сюда.

Я думала побороться и отказалась от этого. Не спрашивайте меня почему, сегодня был странный день. На самом деле, странные четыре месяца. С моей работой, тренировками и ночным патрулем — а теперь и противостоянием Вэнсу — я устала, и во мне просто не осталось сил.

Я придвинулась ближе. Вэнс обнял меня за спину, прижал к себе, и у меня не было другого выбора, кроме как положить голову ему на плечо. Я лежала, напряженная. Не знала, что делать со своими руками, поэтому поджала одну под себя, а другой погладила Бу по боку.

— Как твоя нога? — спросила я.

— Жить буду.

— Мне жаль. Это моя вина, что тебя ранили.

— Не твоя вина, что Сэл Кордова — идиот.

Это правда.

Я замолчала.

Вэнс потянулся к лампе и выключил свет. Я почувствовала, как в темноте его тепло проникает в меня, и начала расслабляться.

Некоторое время я лежала, слушая мурлыканье Бу. Прекратив его гладить, я положила руку на Вэнса в нескольких дюймах ниже своего лица. У меня сложилось впечатление, что этой ночью ничего сексуального не произойдет. Вэнс был человеком действия. Если бы он собирался сделать шаг, он бы уже его сделал.

Я глубоко вдохнула, выдохнула и расслабилась еще больше.

— Я испортила наше второе свидание, — прошептала я.

Вэнс ничего не сказал.

Я снова замолчала.

Затем по какой-то странной причине меня прорвало.

— Я уже говорила, что Ник отвез меня в «Брокер» на мой шестнадцатый день рождения.

Вэнс по-прежнему ничего не говорил.

— Прошло пять с половиной месяцев после смерти тети Рэбы. Нам было… — я заколебалась, — плохо. Она умерла внезапно и неожиданно. Казалось, тучи над нашими жизнями никогда не рассеются.

Вэнс по-прежнему молчал.

— Ник хотел сделать этот день особенным. Шестнадцатилетие для девушки — важное событие. Он купил мне дюжину розовых роз, потому что они мои любимые, и подарил их мне в машине. Заставил взять букет с собой в ресторан, чтобы люди знали, что сегодня мой день. Он попросил принести мне торт с бенгальскими огнями.

В какой-то момент моего рассказа Вэнс начал гладить меня по спине.

Я расслабилась сильнее рядом с ним.

— Было весело. Впервые со смерти тети Рэбы мы на пару часов забыли о дыре, которую ее утрата оставила в наших сердцах, и развлекались. Даже смеялись.

Бу устал от того, что его гладят, прошёлся по моей талии и устроился клубочком у моей поясницы.

— Он подарил мне подвеску с бриллиантом из обручального кольца тети Рэбы.

Вэнс перестал гладить меня по спине, крепко обнял и повернулся ко мне лицом. Моя рука оказалась между нами, а другая его рука легла мне на бедро.

Над изголовьем кровати было маленькое окно, и в лунном свете я едва могла разглядеть черты его лица.

Он по-прежнему ничего не говорил, но я видела, что он на меня смотрит.

— Извини за текилу, — прошептала я, переходя на другую тему.

— Не волнуйся об этом, — тихо сказал он, наконец.

— Ты облизал мою губу, — напомнила я ему.

— У тебя был вкус вишни.

Ах, да, бальзам для губ Джет.

— Я забыла.

— Алкоголизм — моя проблема, а не твоя, — его глубокий голос звучал расслабленно, даже сонно, но в нем все еще чувствовался тот яростный оттенок, с которым он разговаривал с Роумом.

Я ничего не сказала.

Я ждала. Прошло несколько минут, а затем я продолжила:

— Не верится, что ты ранил Сэла Кордову в задницу.

Я ничего не могла с собой поделать. Я считала это смешным, и хотя знала, что это неправильно, улыбнулась Вэнсу в лунном свете.

— На мой взгляд, хорошее место для цели, — сказал Вэнс, и я слегка напряглась.

— Ты хотел выстрелить ему в задницу?

— Он — задница , — был ответ Вэнса.

— Это правда, — согласилась я, после чего снова расслабилась.

Я вздохнула и несколько секунд молчала.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что не ожидал, что у тебя когда-нибудь появится шанс на что-то столь сладкое? — прошептала я так тихо, что подумала, может, он не расслышит.

Его руки скользнули по моей шелковой ночнушке вниз по ягодицам и впились пальцами в ткань. Вэнс потянул ночнушку вверх и одной рукой крепко обнял меня за талию. Другой рукой скользнул по моей попке и притянул ближе к себе.

Вот только он не ответил.

Или, вероятно, это и был ответ.

Я задержала дыхание, следя за его движениями с трепетом в животе, но затем его руки замерли.

— Вэнс? Ты меня слышал? — спросила я немного громче.

— Слышал. — Это все, что он сказал.

— Эм… — начала я, понимая, что это, вероятно, покажется грубым, но черпая в темноте смелость, все равно сказала: — Насколько я слышала, у тебя было много сладкого.

— Нет. У меня было много обычного.

— Я знаю пару девушек, с которыми ты…

— Ни одна из них не пахла дыней, не имела вкуса вишни и не стоила затраченных усилий, — прямо сказал он.

Я ошарашено моргнула в темноте.

— Хочешь сказать, что я стою затраченных усилий?

— Да, — мгновенно ответил он.

Я снова ошеломленно моргнула, чувствуя себя странно. Странно-хорошо, странно-плохо, странно-пугающе, странно-рычаще (последнее относилось к моему эмоциональному ротвейлеру).

— Откуда ты знаешь, что я стою затраченных усилий? — спросила я.

— Я знаю.

— Откуда? — не отступала я.

— Просто знаю.

— Откуда? — Так просто он от меня не отделается.

— Когда большую часть своей жизни ешь дерьмо, вкалываешь в поте лица и истекаешь кровью ради всего, что можешь получить, ты узнаешь сладость, когда ее пробуешь.

О, боже.

Я не знала, что на это ответить, поэтому вообще ничего не сказала и промолчала.

— Ты закончила говорить? — спросил он через несколько минут.

Я кивнула.

Его рука скользнула с моей талии вверх по спине и к голове. Он прижал мое лицо к своей шее и не отпускал.

Я лежала так некоторое время.

Когда решила, что он спит, переместила руку с того места, где она прижималась к его груди, и обняла его за талию.

В этот момент его объятия сжались. Вэнс сдернул резинку с моего пучка, и мои волосы рассыпались по его руке. Он провел по ним пальцами, затем я почувствовала, как он накручивает прядь где-то в районе моих лопаток.

Видимо, он все же не спал.

Ну, да неважно.

Я закрыла глаза и расслабилась.

Вэнс продолжал играть с моими волосами.

Прежде чем я осознала, прежде чем даже подумала, что такое возможно, я уснула.

Глава 10 МОЯ

Я проснулась с сильным трепетом в животе. На самом деле, я была почти уверена, что в фазе глубокого сна уже ощутила значительное трепетание, но подумала, что это мне снится.

К этому моменту я понимала, что, несмотря на неустанное преследование Вэнса и все сопутствующие события, то, что я чувствовала, — было очень, очень сильным возбуждением.

Это было связано с тем, что Вэнс прижимался к моей спине.

А также с эрекцией Вэнса упирающейся мне в попку.

Но по большому счету это было связано с ладонью Вэнса на моей груди и его большим пальцем, слегка поглаживающим сосок взад-вперед.

Я слегка подвинулась к нему, как и Вэнс ко мне.

Прижавшись губами к моей шее, он пробормотал:

— Доброе утро.

В то же время его большой палец прервал поглаживания. К нему присоединился указательный, и они сжались вокруг соска. В этот же момент другая его рука скользнула мне в трусики.

Ударная волна выстрелила от соска и взорвалась между ног.

— О, боже, — прошептала я.

Вэнс не остановился. Обе его руки двигались, и я прильнула к нему, прижимаясь ягодицами к его промежности. Мое дыхание участилось, а все еще не проснувшийся разум полностью отключился.

Я попыталась повернуться, прикоснуться к нему, но его руки крепко удерживали меня на месте.

Я сдалась, отдавшись ощущениям. Зубы Вэнса впились мне в плечо, цепляя бретельку ночнушки. Он начал тереться об меня бедрами, одновременно стягивая бретельку и обнажая мою грудь. Теперь между его ладонью и моей грудью не было преграды. Одним пальцем он скользнул внутрь меня, и тело пронзил жар.

Я попыталась снова повернуться, но он продолжал меня удерживать, двигая пальцем внутрь и наружу, и инстинкт заставлял мои бедра двигаться с ним в едином ритме, оседлав его руку.

— Господи, Джулс, — прохрипел он мне в шею, скользя и кружа пальцем, и я почувствовала приближение оргазма.

Раньше я испытывала оргазмы, удовлетворяя саму себя, но ничего подобного этому. Абсолютно. Я была ошеломлена. Я глубоко вдохнула, и Вэнс понял, что сейчас произойдет.

Он перевернул меня на спину, его рука все еще оставалась у меня между ног. Я обняла его и приподняла бедра, он накрыл мои губы поцелуем, и я кончила.

И в этот момент я простонала его имя.

Как только я закончила стонать его имя, он вынул пальцы. Я отстраненно захныкала, протестуя против потери тепла и руки, но он не собирался уходить далеко.

Я по-прежнему пребывала в муках оргазма, когда Вэнс сорвал трусики с моих ног, раздвинул бедра, устроился между ними и наполнил меня.

Боли я не испытала, совсем никакой.

Вместо этого я ощутила нечто чудесное.

Я снова прошептала его имя. Он подтянул мои ноги в коленях, толкаясь глубже, двигаясь ритмично, и мои бедра повторяли его движения.

— Господи, ты такая узкая, — пробормотал он мне в шею, и я обняла его, поднимая колени выше, чтобы он скользнул глубже.

Он оперся на руки. Кружа бедрами, он глядел на меня сверху вниз, его зрачки были расширены, а волосы рассыпаны по плечам.

В этот момент, он казался самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видела.

— Вернись ко мне, — пробормотала я, и в эту минуту его рука скользнула между нами, прикасаясь ко мне, лаская. Я была чувствительна там и снова готова. Мое дыхание участилось. Ощущений было слишком много. Я думала, они сломают меня.

— Вэнс, — настойчиво прошептала я.

— Отпусти, — сказал он мне глубоким хриплым голосом, глядя прямо в глаза.

Так я и сделала.

Через несколько минут он сделал то же самое.

В детстве я две недели проводила в летнем лагере в горах, а когда стала старше, ездила туда в качестве вожатой.

Там мы много катались верхом.

Возможно, Инди ошибалась, и это не был городской миф.

Ну, да не важно. Это не имело значения.

Значение имело то, что я только что обнаружила, что секс — это здорово. Секс — это прекрасно. Секс — лучшее изобретение человечества.

Вэнс лежал на мне, прижимая к кровати. Он все еще оставался внутри меня, мои ноги обвивали его за талию, наши бедра плотно прижимались друг к другу, и мне в голову лезли всякие глупости, мысли пролетали со скоростью сто миль в час, истощая меня.

Вэнс медленно, нежно выскользнул из меня и отодвинулся в сторону, увлекая меня за собой. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, возможно, даже улыбнуться, но с первого взгляда поняла, что что-то определенно не так.

Проклятье.

Возможно, я сделала что-то неправильно.

— Вэнс…

Интенсивность его взгляда была более сильной, чем обычно. По его лицу я видела, что что-то не так, и не знала, хорошо это или плохо, но в любом случае, это имело значение.

— Я причинил тебе боль? — спросил он.

Вот и все.

Я покачала головой.

Его рука скользнула между нами, нежно касаясь между моих ног. От его прикосновения мои бедра дернулись, потому что я все еще была чувствительной там.

Все это время он пристально смотрел мне в глаза.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Проверяю, есть ли кровь.

У меня перехватило дыхание.

Ох, черт.

Он понял, что я девственница.

Откуда?

Настала моя очередь смотреть на него.

— Ты принимаешь таблетки?

Я снова покачала головой.

Он поднял руку, посмотрел на нее, затем передвинулся к изножью кровати и бесшумно слез. Все это время я наблюдала за ним, ошеломленная, неподвижная, затем он обхватил меня за лодыжки и потащил к себе по кровати. Придерживая, поставил меня на ноги.

— Что ты делаешь? — спросила я, не в силах сдержаться.

Вэнс взял меня за руку и потащил в ванную.

— У меня идет кровь?

— Нет.

— Тогда, зачем…

Он остановился в ванной и достал из корзины у задней стенки унитаза полотенце (мятно-зеленое, из египетского хлопка — полотенца я покупала роскошные ). Бросил его в раковину и открыл кран.

— Вэнс, ради бога, что ты делаешь? — рявкнула я, так как теряла терпение.

Он подошел ко мне с мрачным видом.

При взгляде на его лицо я отступила. Не уйдя далеко в маленькой комнате, я уперлась спиной в стену, и Вэнс прижался ко мне.

— Ты была девственницей.

Я трижды открыла и закрыла рот, не зная, что сказать.

— Не отрицай, — предупредил он.

— Как ты узнал? — прошептала я.

— Женщина не может быть такой чертовски узкой. Иисусе, Джулс, почему ты ничего не сказала?

— Закрой кран, — распорядилась я, пытаясь получить отсрочку.

Я не хотела вести этот разговор.

— Ответь мне, — потребовал он.

Вэнс, очевидно, собирался вести этот разговор.

Я сдалась, чтобы покончить с этим.

— Вчера вечером я пыталась, но кое-то случилось… — начала я, затем остановилась. — А сегодня утром все так стремительно…

— Я не использовал защиту, — прервал он меня.

Я моргнула, глядя на него, и мои глаза расширились.

— Бл*ть! — пробормотал он себе под нос, после чего придвинулся еще, приблизившись к моему лицу. — Я не ожидал, что дело зайдет так далеко.

Это плохо.

— А чего ты ожидал?

— Что ты кончишь от моей руки, и я успею взять презерватив, прежде чем тебя трахну. Но, боже, твое лицо, когда ты кончила…

Он перестал говорить, а я перестала дышать.

— А еще я ожидал, что ты будешь женщиной, у которой хватит опыта и ума, чтобы защитить себя.

Я открыла рот, затем захлопнула его и сказала:

— Говоришь так, будто это моя вина.

— Ты не сказала мне, что девственница. В противном случае, все пошло бы иначе.

Я не знала, что это значит, и возможности спросить мне не предоставили.

— Как, черт возьми , — продолжил он, — женщина с такой внешностью может оставаться девственницей в двадцать шесть гребаных лет?

Ладно, у меня сложилось впечатление, что мой статус девственницы отпугивает.

Вместо того, чтобы разозлиться, я испытала боль где-то в уединенном уголочке своего сердца, который я ни в коем случае, черт возьми, не выставлю напоказ.

Приняв вид, что его слова меня не затронули, я стала искать оправдание.

— Я была немного занята.

— Дело не в этом.

— Я лесбиянка? — предложила я иной вариант.

Он уставился на меня так, будто считал, что было бы неплохо вызвать врача соответствующей специализации.

Затем повернулся, выключил воду, вернулся обратно и уперся ладонями в стену по обе стороны от меня.

— К тебе никто никогда не прикасался? — спросил он все еще сердито и напряженно, и я не знала, как мне на это реагировать.

В смысле, это ведь не совсем конец света, не так ли?

Неужели я была так плоха?

— Ко мне никто никогда не прикасался, — тихо подтвердила я.

— Никто?

Я покачала головой.

— Даже ртом? — продолжил он.

— Вэнс! — воскликнула я.

— Ответь мне, черт возьми! — рявкнул он, сверкая глазами, напряжение нарастало, пуская мое сердце в галоп.

— Нет! — выкрикнула я.

Я растерялась и чертовски разнервничалась.

Когда я произнесла «нет», Вэнс стремительно притянул меня к себе и крепко обнял, а его рот атаковал мой в горячем и жестком поцелуе с обилием языка.

У меня перехватило дыхание.

Он отстранился, но только для того, чтобы сдернуть мою ночную рубашку через голову и отбросить ее в сторону. Только тогда я заметила его наготу, забыв о своей, и с изумлением разглядывала его тело в течение секунды, которую он мне предоставил, прежде чем прижать меня к стене, лаская руками и ртом.

В животе снова дико затрепетало, и я последовала примеру Вэнса, исследуя его тело руками.

Ладно, возможно, я ошиблась, считая, что мой статус девственницы отпугивает.

Все вышло из-под контроля. Хотя мы недавно кончили, все началось снова, но уже не так, как раньше. Я думала, что до этого было сильно, но ошибалась. Сейчас было жестко и безудержно. И чертовски потрясающе.

Через несколько минут я, задыхаясь, поочередно целовала его и пробовала на вкус его шею, ключицу, плечи. Пробежала ладонями по его заднице, когда он поднял мою ногу, обвил ею свое бедро и врезался в меня.

От чувства наполненности, моя голова откинулась назад и ударилась о стену.

Услышав удар, Вэнс, все еще оставаясь внутри, обхватил меня за задницу. Я обвила ногами его бедра, а руками плечи. Не разрывая поцелуя, он вывел нас в коридор.

Встав на колени, он опустил меня на спину. Сам лег сверху. Я обхватила его ногами и руками, и он сразу же начал двигаться, — резко, быстро и глубоко, — мое тело сотрясалось от его толчков. Это было приятно, даже превосходно, просто великолепно.

Вэнс подложил ладони мне под голову, зарываясь пальцами в волосы, и стал наблюдать за мной. Я попыталась его поцеловать, но он увернулся.

— Никогда, — сказал он хрипло, его бедра прекратили толчки и вонзились в меня.

— Что никогда? — пробормотала я, одной рукой скользнув по его спине. Другой пробираясь ему в волосы.

— За исключением моего байка, никогда ничего важного в моей жизни не принадлежало только мне.

Я замерла. Как и мое сердце, а мои глаза встретились с его глазами.

Он снова начал двигаться, медленно и глубоко, продолжив говорить:

— Всегда отбросы, обноски, объедки, иногда даже из мусорки.

Мое сердце вновь забилось, но тут же пропустило удар. Дыхание участилось не только от того, что происходило с моим телом, но и от прозвучавших слов.

— Вэнс…

Его губы коснулись моих. Он отпустил мою голову, пробежался ладонями по щекам и, пристально глядя мне в глаза, погрузился глубоко.

— Моя, — пробормотал он хриплым глубоким голосом, в котором чувствовалась суровая, скрытая сила.

Его тон вызвал дрожь, зацепившую саму душу.

Потом он меня поцеловал.

— Мне пора на работу, — сказал Вэнс мне в шею.

Мы снова лежали в постель, прикрытые одеялом до пояса. Вэнс обнимал меня. Я прижимала руки к его груди.

Бу сидел на краю кровати и смотрел на нас с едва скрываемым нетерпением, считая неприемлемой задержку с его влажным завтраком.

После того, как мы закончили на полу коридора, Вэнс молча понес меня к кровати. Не как в прошлый раз, а на руках. Он изящно справился и с этим подвигом. Уложив меня в кровать, он забрался следом, накинул на нас одеяло и притянул меня в свои объятия. И все это молча.

Я тоже не проронила ни слова. Мое тело было таким насытившимся после трех потрясающих оргазмов, испытанных один за другим. Настолько, что я едва могла пошевелиться.

В голове было пусто от шока и, если бы я призналась сама себе, от чистого, неподдельного страха.

Собравшись с мыслями, я бросила своему эмоциональному ротвейлеру сочный стейк и повернула голову к Вэнсу.

— Нам надо поговорить.

Да, нам очень нужно было поговорить.

Он быстро поцеловал меня, затем посмотрел в глаза.

— Это один из твоих разговоров, когда ты шепчешь милые истории из своей жизни и улыбаешься мне, или что-то другое?

— Что-то другое.

— Тогда нам не о чем говорить.

— Кроу.

Он снова поцеловал меня.

— Я позвоню тебе позже.

— Кроу…

— Перед встречей с Дариусом мы поужинаем.

— Кроу!

Он наклонился, поцеловал меня в лоб, быстро отстранился и исчез за краем платформы.

— Кроу! — крикнула я.

Я доползла до края кровати, завернулась в одеяло и, с усилием и абсолютно без изящества, спустила ноги с кровати. Я споткнулась, выровнялась и спрыгнула вниз, увлекая за собой громадное одеяло королевских размеров.

Я бросилась в гостиную, с преследовавшим меня по пятам Бу, но Вэнса уже не было.

— Проклятье! — крикнула я в пустоту комнаты.

— Мяу! — согласился Бу.

В приют я опоздала почти на час, и как только переступила порог, на меня набросилась Мэй, будто бык на невежественного туриста, блуждающего по улицам Памплоны.

За ней, к моему полному удивлению и абсолютному огорчению, следовали Дейзи и Рокси.

— Ну? — спросила Мэй, встав передо мной и внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Я не хочу об этом говорить, — заявила я, проходя мимо троицы, и протопала через комнату, не обращая внимания на любопытные взгляды детей.

Женщины поймали меня у входа в коридор и затащили в желтую комнату для консультаций. Рокси закрыла дверь, а Мэй задернула штору на выходящем в коридор окне.

— Ох, сладенькая, что случилось? — ласково спросила Дейзи, глядя на меня.

Я проигнорировала ласку Дейзи, гневно рявкнув:

— Повторяю: я не хочу об этом говорить.

И я не хотела. Мой эмоциональный ротвейлер натягивал цепь, рычал, скалил зубы и лаял.

Я не нуждалась в этом дерьме. Не нуждалась в этих людях.

Я не хотела думать о том, что у нас с Кроу дважды был незащищенный секс. Если его пловцы чем-то походили на хозяина, то они были сумасшедшими и, вероятно, уже оплодотворили, по крайней мере, одну яйцеклетку, и, пока я стояла в желтой комнате для консультаций, внутри меня, вполне возможно, формировался красивый ребенок с темными волосами, темными глазами и изумительными чертами лица. Это означало бы, что я никогда не вычеркну Вэнса Кроу из своей жизни.

Более того, мне не хотелось думать о его словах, каким голосом он их говорил или какие чувства они во мне вызвали.

Мне нужно думать о своей миссии. Мне нужно сосредоточиться на игре.

Дверь распахнулась, и Рокси, все еще державшаяся за ручку, отлетела в сторону.

В комнату ворвались Инди, Элли и Джет. Я устремила взгляд в потолок в поисках терпения, освобождения или возможности телепортироваться в Никарагуа.

Услышав, как Инди сказала: «Прости, Рокси», я вернулась в комнату.

— Что мы пропустили? — Элли посмотрела на меня.

Джет закрыла дверь.

— Меня ждет работа, — объявила я, направляясь к двери, но на моем пути оказалась Дейзи, останавливая меня.

— Он причинил тебе боль? — спросила она все также по-доброму.

— Нет, — ответила я. — Я опаздываю. У меня назначены встречи.

— Кто-нибудь знает, они это сделали? — шепнула Джет Мэй.

— Так далеко мы еще не продвинулись, — ответила Мэй.

— Сладенькая, поговори с нами. — Дейзи взяла меня за руку.

Я посмотрела на наши руки, затем на нее, и отдернула руку.

— Слушай, не хочу показаться грубой, но меня ждет работа, и это совершенно не твое дело.

Дейзи отшатнулась, сделав шаг назад.

Я попыталась пройти мимо нее, но мое плечо с силой сжали, в мою плоть впились супердлинные ногти (я отметила, что они окрашены в морозно-розовый с серебристыми полосками на кончиках), и Дейзи развернула меня к себе.

Теперь я стояла перед очень не доброй и очень не ласковой Дейзи. Это была суровая Дейзи, суровая, как сердечный приступ.

— Девочка, я знаю, что ты офигенно крутая мама-джамма, но что бы ни случилось с Вэнсом, ты никогда не справишься, если не поговоришь со своими подругами, comprende?

— Вы не мои подруги, — выпалила я.

Ее глаза сузились.

— Прости, но вчера вечером мы провели гребаный Священный Ритуал Посвящения в Подруги прямо в твоей гостиной, — заявила Дейзи. — В комплекте с «маргаритой» и макияжем.

— Прости, Джулс, но ты от нас так просто не избавишься, — вмешалась Инди.

— Если он причинил ей боль, я надеру ему задницу, — не обращаясь ни кому конкретно, сказала Элли.

— Вэнс ни за что не причинил бы ей боли, — тихо вставила Рокси, наблюдая за мной. Мэй растолкала всех и схватила меня за плечи.

— Говори, девочка, — тихо приказала она своим голосом «мама-поможет», и даже я, офигенно крутая мама-джамма (что бы это ни значило), не могла сравниться с голосом мамы-Мэй.

Я глубоко вздохнула и сдалась.

— Свидание прошло ужасно, — сказала я.

Мэй отпустила меня и с выражением разочарования отступила назад.

— О, нет, — прошептала Джет.

— Мы поссорились, — объяснила я.

— Из-за чего? — спросила Рокси.

— Он пытался указывать мне, что делать.

— Ну, это был плохой ход, — пробормотала Инди.

— Когда мы вернулись ко мне, то помирились, — продолжила я.

— Это хорошо, — вставила Джет, и ее лицо прояснилось.

— Потом мы начали… хм, ну, знаете… — я замолчала.

— Продолжай, — подбодрила Элли.

— Во время хорошей части Вэнсу пришлось остановиться и выйти из дома, где он ранил Сэла Кордову, который преследовал меня.

Дейзи хихикнула.

— Он выстрелил ему в задницу, — пояснила я Дейзи, не сумев сдержать ухмылки, потому что по-прежнему считала это смешным.

— Насколько хорошей была та часть? — вернула меня Элли к сути дела.

Я посмотрела на нее с улыбкой, теперь уже по другой причине.

— Очень хорошей, — ответила я.

— О чем речь? Руки и пальцы или рот и язык? — потребовала Дейзи.

— Или пальцы и язык? — предложила Элли альтернативную комбинацию.

— Руки и пальцы, в основном, пальцы, — ответила я.

— О, боже, — охнула Рокси.

— Вэнса тоже ранили, — сказала я.

— О, нет! — воскликнула Инди. — Ли мне не сказал.

— Он в порядке. Отделался лишь царапиной на бедре и несколькими швами, — заверила я Инди.

— Значит, вы этого не сделали, — вмешалась Мэй.

Я посмотрела на Мэй.

— Сделали. Этим утром. Дважды.

Их глаза округлились, и они подались ко мне.

— Как это было? — спросила Инди.

— Какое у него тело? — перебила Элли.

— Было больно? Ты в порядке? — посочувствовала Рокси.

Я закрыла глаза, закусила губу, а затем снова открыла глаза и рассказала остальное. Все до конца. Абсолютно все. Когда я закончила, женщины смотрели на меня с открытыми ртами.

— Твою мать, — выдохнула Инди.

— Так и знала, что верховая езда — не городской миф, — предъявила Дейзи Инди.

Я посмотрела на Рокси, в ее глазах стояли слезы. С секунду я глядела на нее и, забыв о своих терзаниях, направилась к ней.

— Со мной все в порядке, — успокоила я ее, и она кивнула, все еще с мокрыми от слез глазами. — А с тобой?

— Вэнс. Мы… — Она остановилась. — Джулс, помнишь, вчера я сказала, что именно он спас меня, когда мой бывший меня похитил?

Я кивнула.

Рокси ответила кивком и продолжила:

— После того, как он вернул меня в Денвер, отправился на поиски сбежавшего Билли, моего бывшего. Выслеживал его несколько дней. В конце концов, во время финального противостояния, когда Билли настиг нас на вечеринке Дейзи, Вэнс выстрелил ему в руку.

Я вытаращилась на нее.

Эту историю я слышала, но не знала, что тот парень, был бывшим Рокси или что вечеринка проходила у Дейзи.

Вау.

Оправившись от удивления при такой новости, я сосредоточилась на Рокси.

— Ты сказала «нас». — Я приблизилась к ней, но не прикасаться не стала. — Это произошло на твоих глазах? Стрельба?

Она кивнула.

— Рокси, должно быть, тебе пришлось тяжко, — мягко сказала я.

Она моргнула.

— Я плачу не из-за себя.

Это меня удивило.

— Тогда из-за чего? — спросила я.

— Из-за того, что рассказал мне Хэнк, из-за причины, по которой Вэнс преследовал Билли. Видишь ли, во время похищения Билли очень сильно меня избил, сломал несколько ребер. Вэнс нашел меня в ужасном состоянии. Это ему не очень понравилось, он сказал, что любой мужчина, поднявший руку на женщину, должен заплатить. Хэнк сказал мне, что Вэнс преследовал Билли, потому что Вэнс рос среди жестокости. В десять лет отец выгнал его из дома, потому что Вэнс попытался встать между ним и мамой, когда он ее избивал. А учитывая то, что Вэнс рассказал тебе, я рада, что он нашел тебя, но еще мне грустно оттого, сколько всего ему пришлось пережить до этого.

— Боже, я про это не знала, — сказала Элли за моей спиной.

— Я знала, — тихо ответила Инди.

— Ты через многое прошла с этим Билли, — обратилась я к Рокси, игнорируя ее слова о Вэнсе.

Это еще одна вещь, которая была мне не нужна. Знать, почему выгнали Вэнса. Знать, что он стал свидетелем жестокого обращения с его матерью. Знать, что в десять лет он обладал достаточной силой воли, чувством собственного достоинства и способностью к любви, чтобы пойти против отца в попытке защитить мать.

Этого мне совершенно было не нужно.

Поэтому я смяла всю эту информацию в большой комок и забросила на огороженный высоким сетчатым забором участок, располагавшийся позади моего эмоционального ротвейлера.

— Джулс, ты слышала, что я сказала о Вэнсе? — спросила Рокси, отвлекая меня от мыслей.

— Слышала. Я знаю о Вэнсе. Знаю, что он был беспризорником, отмотал срок в тюрьме и страдал алкоголизмом.

— Охренеть. Этого я тоже не знала, — снова сказала Элли.

— Я знала, — вставила Инди.

— Откуда ты знаешь всю эту хрень? — спросила Элли.

— Ли рассказал, — ответила Инди.

— У парня язык без костей, — заметила Дейзи.

— Неправда, — встала Инди на защиту Ли.

— Он тебе все рассказывает, — вмешалась в разговор Джет.

— Конечно, у нас нет друг от друга секретов, — подтвердила Инди.

— Ой, умоляю. Ты все время ему врешь, — не согласилась Элли.

— Ладно, это у Ли нет от меня секретов, — парировала Инди.

— Простите, девочки, может, вернемся к обсуждаемой теме? — прервала всех Мэй и посмотрела на меня. — Когда ты увидишься с ним снова?

— Сегодня вечером я с ним расстаюсь, — объявила я.

Мэй ахнула.

Дейзи закатила глаза к потолку.

— Только не снова, — взмолилась она.

— Ты о чем? — спросила я.

— Джет пыталась расстаться с Эдди, — объяснила мне Дейзи.

— Не получилось, — сказала Джет с улыбкой.

Я в удивлении повернулась к Джет.

— Почему ты пыталась с ним расстаться? Я видела его вчера. Он горячий.

Джет посмотрела на меня так, словно думала, что я, возможно, недавно получила травму головы.

— А Рокси пыталась расстаться с Хэнком. У нее тоже не получилось, — продолжила Дейзи.

Мой взгляд метнулся к Рокси.

— Ты хотела с ним расстаться? Его я тоже вчера видела. Он шикарный. — Я переводила взгляд с одной на другую. — Вы обе спятили?

— Эм… ты видела Вэнса? — спросила меня Джет.

Я покачала головой.

— Это другое. В любом случае, дело не во внешности. Дело в манере поведения.

— Сладенькая, и как… именно… Вэнс повел себя, что ты захотела с ним расстаться? — спросила Дейзи.

— Он сказал «моя», будто претендовал на меня. Словно я его собственность или что-то в этом роде, — возразила я.

Я не лгала. Было похоже на то, будто он расценивает меня, как собственность, семейную реликвию с заветными, драгоценными воспоминаниями, которая пропала без вести и считалась потерянной навсегда, но внезапно нашлась.

Но девушкам я этого не сказала.

— Наши мальчики могут быть собственниками, — согласилась Инди, но ее это не слишком расстраивало. — Ты привыкнешь. Я просто стараюсь это игнорировать, — посоветовала она.

Такое меня не устраивало.

— И он указывает мне, что делать. Постоянно, — напомнила я.

— Да, они также могут быть властными, — вздохнула Инди. — Я просто делаю, что мне надо, и игнорирую это.

— Подожди, пока тебя не заклеймят. Эдди заклеймил меня, — добавила Джет.

Я удивленно моргнула, глядя на нее.

— Заклеймил тебя? Как клеймят корову? — спросила я.

Она улыбнулась.

— Не совсем. Он просто дал понять всем, что если меня кто-нибудь тронет, то будет отвечать перед ним или любым из его друзей.

— Ли в каком-то смысле сделал то же самое и со мной, — вставила Инди.

— Хэнк тоже, — сказала Рокси.

Проклятье.

— Вэнс уже это сделал. Вся команда «Расследований Найтингейла» встала на мою сторону, — поделилась я.

Инди улыбнулась.

— Об этом я тоже знала.

— А я и этого не знала! Вот зараза! Почему я постоянно не в курсе дел? — возмутилась Элли.

Мэй прервала тираду Элли. Она тоже говорила возмущенно, но уже из-за меня.

— Ох, ради всего святого, Джулс, расстанешься с этим парнем, я исключу тебя из списка рождественских открыток.

Я смотрела на нее и молчала.

Она поймала мой взгляд, а затем достала большие пушки.

— И никакого тебе завтра именинного торта. А я знаю, как тебе нравятся мои торты, и я планировала испечь вкусный торт на твой день рождения. Но если ты бросишь Вэнса Кроу, можешь забыть об этом, — продолжила Мэй.

— Мэй, так нечестно! — запротестовала я, и это действительно было нечестно. Даже жестоко.

Мне очень понравились именинные торты Мэй. Всем они нравились. Она пекла самые вкусные именинные торты, даже вкуснее, чем тетя Рэба (но Нику я никогда об этом не говорила). В прошлом году она испекла мне немецкий шоколадный торт с восхитительной глазурью из сгущенного молока и орехами пекан. Он был потрясающим.

— Это моя жизнь. Я знаю, что делаю! — продолжила я приводить аргументы Мэй.

— Ммгхмм, — вот и все, что она ответила.

Остальные девушки переглянулись.

— У тебя завтра день рождения? — спросила Джет.

— Давайте устроим вечеринку! — завопила Элли.

— Отличная идея, — поддержала Инди.

— Нет! — прервала я всех. — Никакой вечеринки.

— Слишком поздно, сладкая. Рок-цыпочек не остановить, когда есть повод повеселиться, — заявила мне Дейзи.

Все заулыбались.

Вот, дерьмо.

Я сделала глубокий вдох.

Ну, и ладно.

Пора переходить к делу. Очевидно, что с этой компашкой далеко не уйдешь.

— Мне пора приступать к работе, — обратилась я к ним.

— Вечером собираемся планировать вечеринку, — постановила Элли. — В восемь. «У Брата».

— Нам следует поехать вместе, раз уж мы живем рядом, — сказала мне Инди. — Я бы с удовольствием прокатилась на твоем «Камаро».

Дейзи внимательно наблюдала за мной. Она тоже улыбалась.

Я поджала губы. Мне действительно не нужна была эта херня.

— Я заеду за тобой без четверти восемь, — ответила я Инди. — После возвращения со стрельбища.

— Со стрельбища? — взволнованно спросила Инди, широко распахнув глаза. — Класс! Можно мне с тобой?

Я уставилась на нее. Потом вздохнула.

— Ладно, дай мне свой сотовый. Я забью тебе свой номер.

Я же вам говорила, какая я идиотка.

Глава 11 МЫ НОЧУЕМ У ТЕБЯ ИЛИ У МЕНЯ?

Инди и я подъехали к дому Хэви в пять тридцать.

Мы с рок-цыпочками обменялись телефонными номерами, и в тот же день мне позвонила Инди. Когда я сказала, что перед стрельбой мне нужно потренироваться с Хэви, она тоже попросилась со мной.

Я согласилась.

Опять же… ну и идиотка.

Я забрала с заднего сиденья сумку с вещами для тренировки и повела Инди в дом Хэви.

— Хэви! — позвала я. — Мы здесь.

— Кто это «мы», черт возьми? — Хэви вышел из кухни и уставился на Инди.

— Дядя Чарли! — воскликнула при виде него Инди.

— Индия Сэвидж! — крикнул Хэви в ответ, и на его лице расплылась огромная глупая улыбка. — Иди сюда, девочка, обними своего дядю Чарли.

Они обнялись.

Я таращилась на них.

— Что происходит? — спросила я.

Меня проигнорировали.

— Я и не знала, что тебя зовут Хэви, — сказала ему Инди, откидываясь назад в его мускулистых объятиях.

— Долгая история, девочка. Боже, я не видел тебя целую вечность. Кажется, с того пикника, два года назад? Слышал, ты теперь с Найтингейлом.

Инди по-девчачьи показала ему свое кольцо, для эффекта пошевелив пальцами.

— Мы поженимся, — сказала она.

— Ну, наконец-то, черт побери, вы вместе, — ответил Хэви, отпуская ее. — Ли — самый удачливый мальчик на планете.

Я продолжала таращиться.

Хэви никогда не выказывал ни намека на то, что он из тех людей, кто позволяет кому-то называть его «дядей Чарли» без быстрого апперкота, ведущего прямо к нокауту.

Боже, я действительно не знала Хэви.

Вероятно, мне следует извлечь из этого урок и в будущем немного изучить своих благодетелей.

— Э-э-эй? — позвала я.

Хэви ухмыльнулся мне.

— Это Инди Сэвидж, дочь Тома Сэвиджа, — сказал он так, будто я этого еще не знала. — Мы с Томом вместе служили в полиции. Я знаю Инди с тех пор, как она была вот такого роста.

Он опустил руку примерно до уровня бедра.

Затем ему что-то пришло в голову, его улыбка исчезла, и он моргнул, глядя на Инди.

— Что ты делаешь с Джулс? — спросил он, превращаясь в Папу Медведя при мысли, что Инди станет линчевателем и присоединится к моему крестовому походу.

— Вечером, после того как она потренируется и постреляет, мы собираемся поужинать, — объяснила Инди Хэви. — Я слышала, она хороша. Мне хотелось бы посмотреть.

Хэви продолжал смотреть на нее.

— Дядя Чарли, даю честное слово, — заверила его Инди. — Я не буду вмешиваться в дела Джулс. Ли снова приковал бы меня наручниками к кровати.

Снова?

Мне не удалось спросить о «снова приковал бы наручниками к кровати », потому что взгляд Хэви скользнул по мне, и настала моя очередь иметь дело с Папой Медведем.

— Кстати, о делах, я слышал, ты скрутила Джермейна и Кларенса?

— Только Джермейна, — поправила я Хэви.

— Поговаривают, ты их выследила и напала. Девочка, я тренирую тебя для защиты, а не для нападения. Усекла?

— У них было двое беспризорников, — объяснила я.

— Бл*ть, Джулс. Теперь каждый гребаный уличный засранец будет бросать тебе вызов. Это превратится в Дикий, мать его, Запад. Ты быстро учишься и становишься сильнее, но если выступишь против одного из этих ублюдков без поддержки, они вытрут тобой пол.

Я резко выпрямилась.

— Хэви, не волнуйся об этом.

— Но я волнуюсь , — парировал он.

— Ну, не стоит.

— Я знаю, что за твоей спиной команда Найтингейла. Они хороши, но все время в делах. Они не смогут защищать тебя каждую минуту гребаного дня, — продолжил Хэви.

— Вэнс никому не позволит причинить ей вреда, — уверенно заявила Инди со счастливым лицом. Затем, наклонившись к Хэви, поделилась: — Они встречаются.

Я посмотрела на потолок, глубоко вздохнула и шумно выдохнула.

Проклятье.

Когда я снова взглянула на Хэви, тот пристально смотрел на меня.

— Он уже тебя трахнул? — спросил Хэви.

— Дядя Чарли! — рявкнула Инди.

— Хэви! — одновременно с Инди воскликнула я.

Хэви не сводил с меня глаз.

— Девочка, этот мальчик — игрок. И-г-р-о-к. Он очарует любую юбку с красивой мордашкой, длинными ногами и аппетитной задницей, а потом трахнет ее. У тебя всего вышеперечисленного в избытке.

Инди пристально смотрела на Хэви, уперев руки в бедра.

Я прищурилась на Хэви.

— Не называй женщин «юбками», — предупредила я. — Разговору конец.

Хэви открыл рот, чтобы возразить.

— Конец! К-о-н-е-ц, — огрызнулась я голосом Лоу, используя против него его же стиль произношения слов, чтобы донести свою точку зрения, а затем направилась к двери гаража. — Пошли тренироваться.

Мой телефон зазвонил, когда я вытаскивала ключи из замка зажигания Хейзел. Мы с Инди припарковались на стоянке возле магазина Зипа.

На экране высветилось «Неизвестный абонент». Я нажала «ответить».

— Алло?

— Ты где? — это был Вэнс.

Мое сердце сделало странный кувырок. Я мысленно приказала ему вести себя прилично.

— Ну, и тебе привет, — сказала я.

— Ты где? — повторил он.

— В библиотеке, — соврала я.

— Ты возле магазина Зипа.

При его словах я оглянулась, но ни «Харлея», ни черного «Эксплорера» не увидела.

Я поймала взгляд Инди, и она одними губами произнесла:

— Кто это?

— Вэнс, — беззвучно ответила я.

— Джулс, — позвал Вэнс.

— Где ты ? — спросила я.

— Стою в твоей гостиной и жду, чтобы отвезти тебя на ужин.

Упс.

— Эм… — промямлила я.

— Что я говорил о том, что чувствую, когда меня кидают?

— Ты сказал, что позвонишь, — возразила я.

— Я был занят, но наши планы не изменились.

— Вэнс, мне неприятно тебе об этом говорить, но это были твои планы.

Он замолчал.

Я не восприняла это как хороший знак.

Наконец, тихим-тихим голосом он предупредил:

— Не заставляй меня выслеживать тебя.

Ой.

Я вытаращила глаза на Инди. Она закусила губу в улыбке.

— Откуда ты узнал, где я? — потребовала я, решив сменить тему.

— Установил трекер в твою машину.

Я ахнула, и на этот раз мои глаза, все еще обращенные на Инди, расширились от шока.

Ее улыбка исчезла, и она одними губами произнесла:

— Что?

— Ты установил на мою машину отслеживающее устройство? — медленно произнесла я.

Инди прикрыла ладонью открытый рот.

— И в твою сумку, — добавил Вэнс.

— Невероятно, — прошипела я.

— Джулс, езжай домой.

— Я на стрельбище, а потом иду выпить с девочками.

— Джулс…

— Когда встреча с Дариусом? — прервала я его.

— Черт побери, Джулс…

— Забудь об этом, я попрошу Инди позвонить Ли. Увидимся там. — Я отключилась и посмотрела на Инди. — Можешь позвонить Ли?

Она кивала, уже роясь в сумочке.

— Сейчас, — сказала она.

Когда мы вошли в магазин Зипа, Инди поднесла телефон к уху и остановилась у двери, а я направилась к Зипу, стоявшему за прилавком.

— Девочка, ты чокнутая ! — воскликнул Зип, как только меня увидел.

— Слушай… Зип, — примирительно начала я, вставая напротив него через прилавок.

— Никаких Зипов. Ты, черт возьми, спятила. Это все равно что разослать приглашение каждому гребаному засранцу на улице: «Приглашаю вас попытаться надрать мне задницу». Твою ж мать.

— Зип, позволь мне…

— И у тебя поддержка парней Найтингейла. Господи Всемогущий, девочка. Эти мальчики еще более сумасшедшие, чем ты.

Его взгляд переместился за мое плечо.

— Бл*ть, там стоит Инди Сэвидж? — спросил Зип, глядя на Инди.

— Да… — начала я.

— О, нет. Нет-нет-нет. Я не хочу, чтобы Ли Найтингейл сидел у меня на заднице. Ты не втянешь ее в это. Она прихватит с собой женщину Чавеса и сестру Найтингейла и начнется месть рок-цыпочек наркоторговцам Денвера. Я вижу реки крови и взбешенных плохих парней, и они придут за мной. Ни хрена, я не буду в этом участвовать.

Я ничего не могла с собой поделать. Он разыграл такую драму, что вызвало у меня улыбку.

— Зип, послушай. Инди просто хочет посмотреть, как я стреляю. Она не «в деле». Пожалуйста, Зип, она просто… — Я замешкалась и уставилась на него. — Подруга, — закончила я.

Зип молча наблюдал за мной. Он знал обо мне достаточно, чтобы осознать важность моих слов.

Затем он спросил:

— Кроу тебя уже трахнул?

— Зип! — огрызнулась я.

— Ну, так трахнул?

— Не твое дело.

Он опустил голову и покачал ей.

— Значит, трахнул, — пробормотал Зип витрине, будто я была его двенадцатилетним ребенком, в котором он разочаровался, обнаружив его в гараже, тайком курящим сигарету. Затем он снова посмотрел на меня. — Девочка, ты движешься прямиком к разбитому сердцу и изрешеченному пулями телу. Проклятье.

Он достал из шкафа коробку с патронами и швырнул ее на прилавок, давая понять, что закончил меня критиковать.

— Захвати ей очки и наушники. Третья свободна. Проклятье.

Инди отняла телефон от уха, отключилась и подошла к нам, улыбаясь Зипу.

— Привет, Зип, — поздоровалась она.

— Проклятье, — ответил он.

Инди посмотрела на меня. Я одними губами произнесла «не сейчас» и повела ее на стрельбище.

— Что с ним такое? — прошептала она, когда мы стояли в маленьком звуконепроницаемом тамбуре, надевая очки и цепляя на шеи наушники.

— Ничего. Просто он становится немного… чрезмерно опекающим, — объяснила я. — Что сказал Ли?

Она сморщила носик.

— Ли сказал, что на встречу ты пойдешь с Вэнсом.

— Проклятье, — пробормотала я.

Я боялась, что эти парни будут стоять друг за друга горой.

— Я пыталась выудить из него информацию. Даже пустила в ход голую благодарность. Но он не клюнул, — посетовала Инди.

— Голую благодарность? — спросила я с улыбкой.

Она взяла меня за руку и развернула нас лицом к двери на стрельбище.

— Как думаешь, откуда я все знаю? Голая благодарность. Всегда работает. — Она подмигнула мне, потом сказала: — Ну, почти всегда.

Я по-прежнему ей улыбалась.

Мы надели защитные наушники и вышли на стрельбище.

Поскольку мишень располагалась на расстоянии двадцати пяти ярдов, я держала пистолет обеими руками: правую над левой. Чуть согнув руки в локтях, чтобы поглотить силу отдачи, и наклонив голову к прицелу пистолета, я разрядила обойму в мишень.

Семнадцать патронов: три в голову, три в грудь и обратно, пока обойма не закончилась. Опустив пистолет, я прищурилась, глядя на цель. Справилась я не так уж плохо, даже, несмотря на боль в руках, и стоявшую вплотную к моей спине Инди. Очень близко, странно близко.

Ой.

Я уже начала поворачиваться, чтобы попросить ее отойти, но позади стояла не Инди.

Вэнс.

Прежде чем я успела среагировать, он наклонился, одной рукой схватил меня за запястье, а другой вырвал у меня пистолет.

Вот, дерьмо.

Некоторое время я смотрела в сердитое лицо Вэнса, а затем мои глаза скользнули в сторону.

Инди сидела на табурете. Последние двадцать минут мы по очереди стреляли из моего пистолета. Обращаться с оружием ее научил отец, и стреляла она неплохо.

Теперь она сидела, замерев, и бросала на меня взгляд «о-оу».

Вэнс все еще держал меня за запястье. Он потащил меня к звуконепроницаемой двери мимо Инди, не удостоив ее взглядом.

Я попыталась вырваться.

Не получилось.

Мы вышли в тамбур, и он закрыл за нами дверь.

Сорвав наушники и очки, я бросила их на полку на стене.

— Какого черта? — рявкнула я.

Он засунул мой пистолет за пояс джинсов, сорвал с себя наушники и бросил их на полку рядом с моими.

— Какого черта? — повторила я, думая, что в наушниках он не расслышал.

Он посмотрел на меня.

Вау.

Не требовалось знать его очень хорошо, чтобы понять, что он серьезно разозлился.

— Ты бросила трубку, — сказал он ровным, тихим голосом.

— Вэнс.

— Никогда не бросай трубку.

Большинство девушек, услышав, каким тоном он произнес эти четыре слова, вероятно, кротко кивнули.

Я не походила на большинство девушек.

— Ты поставил устройство слежения на мою машину, — сказала я в свою защиту.

— И?

— И в мою сумку, — продолжила я.

— И это проблема, потому что…?

— Это проблема, потому что…

Я не понимала, в чем проблема, когда он так сердито смотрел на меня. Потом меня осенило.

— Это навязчиво, — закончила я.

— Навязчиво, — повторил он.

— Да, — отрезала я.

— Тогда ты, вероятно, не обрадуешься, узнав, что твой дом прослушивается. В гостиной и на кухне установлено видеонаблюдение, как и у парадной и задней двери.

Моя челюсть отвисла до пола.

— Ты шутишь, — прошептала я.

— Я сам установил все в первую ночь, когда вломился к тебе. Единственная причина, по которой их нет на окнах, потому что у тебя там защитные решетки.

О, боже.

Мне придется разучиться спать так крепко. Я не знала, как мне это удастся, но надо будет попытаться.

Не верится, что он установил в моем доме оборудование, пока я спала.

Боже, он был чертовски хорош.

Я отмахнулась от восхищения им и сдержала гнев.

— Ты следишь за мной? — спросила я, прищурившись.

— За тобой следит команда из диспетчерской в офисе.

О, боже.

Мои мысли вернулись к Священному Ритуалу Посвящения в Подруги, дополненному «маргаритой», макияжем и обсуждением срывания вишенки. Вчера вечером в диспетчерской дежурил Мейс. Он ответил на мой звонок, когда Вэнс пошел за Сэлом. Вероятно, он все видел и слышал.

Без сомнения, я переезжаю в Никарагуа.

— Проклятье, — пробормотала я себе под нос, и от охватившего смущения прислонилась к стене.

Затем мои мысли вернулись к нам с Вэнсом на диване, и моя опущенная голова, смотревшая на мои ботинки, взлетела вверх.

— Вчера вечером… — начала я.

— Им приказано отключать внутренние камеры, когда я с тобой, — сказал Вэнс.

— А что, если они не отключат?

— Они отключат.

— А что, если не отключат?

— Они, черт возьми, отключат. Иисусе, Джулс, речь не об этом.

— Тогда о чем ?

Он быстро приблизился ко мне, оказавшись в моем пространстве.

Мне действительно нужно быть готовой к его стремительным движениям.

Он посмотрел на меня, в его глазах все еще тлела злость.

— О том, что ты меня кинула и бросила трубку. Вот о чем речь.

— Нет, сейчас мы речь о том, что вы с парнями следите за мной.

— Мы тебя защищаем.

— Я хочу, чтобы их убрали. Камеры, жучки, устройства слежения — все это, — потребовала я.

— Этому не бывать.

— Я сама их уберу, — заявила я.

— Ты бы их не нашла.

Вероятно, он был прав.

— Я попрошу Фрэнка, — сказала я.

Уверена, Фрэнк бы их нашел.

— Муньос их уберет, я поставлю другие, — парировал Вэнс.

— Проклятье, Кроу.

— Джулс, оборудование останется у тебя дома, чтобы я мог тебя защитить. Это не подлежит обсуждению.

Вот тут я увидела красный и рявкнула:

— Ненавижу, когда ты это делаешь.

— Что?

— Свои мачо-заявления. Они меня бесят.

— Если бы ты не была так чертовски враждебно настроена, то поняла бы, что это ради твоего же блага.

Опять же: он, вероятно, был прав.

И все же.

Мой гнев немного поутих. Я нахмурилась, но это не произвело абсолютно никакого эффекта.

— Мы отвезем Инди домой. Потом поужинаем и поговорим, — сказал Вэнс.

— Нет, я не могу. Рок-цыпочки решили устроить мне вечеринку по случаю дня рождения, и мы собираемся в «Брате», чтобы ее спланировать.

Вэнс прищурился.

— Не хочешь объяснить, как ты вдруг так сблизилась с Инди и ее бандой?

Я покачала головой не потому, что не хотел объяснять, а потому, что не могла.

— Представления не имею. — Когда на его лице отразилось сомнение, я продолжила: — Честно. Клянусь. На самом деле я пыталась заставить их оставить меня в покое, но подумала, что Дейзи уложит меня в жестокой драке после того, как я ей сказала, что моя жизнь — не ее дело. Ты видел ногти этой женщины? Я не собираюсь нарываться.

Он несколько раз покачал головой, и коснулся рукой стены возле моей талии. Он наклонился, подойдя очень близко.

— Нам есть что обсудить, — сказал он в дюйме от моего лица.

— Да. Есть. К сожалению, после нашей встречи с Дариусом я переезжаю в Никарагуа, поэтому обсудить нам ничего не удастся, — выпалила я.

Некоторое время Вэнс пристально смотрел на меня, затем его гнев постепенно начал исчезать, и он ухмыльнулся, как и вчера вечером, будто считал меня очаровательной.

— Что делать Роуму и Сниффу, если ты переедешь в Никарагуа?

Поскольку он больше не злился, в его голосе появилась шелковистость, но несколько иного рода. Это произвело на меня эффект, который я проигнорировала.

— Их я возьму с собой, — решила я на лету.

Он придвинулся ближе, его свободная рука легла на мое бедро, во взгляде появилась нежность и сексуальность, и я почувствовала в животе трепет, который не могла игнорировать.

— Что делать мне , если ты переедешь в Никарагуа?

Я тут же замерла. Не спрашивайте меня, почему, но я собиралась поддаться трепету в животе.

— Найти женщину, которая умеет готовить и не возражает против того, чтобы ты ей все время командовал, был с ней властным диктатором мачо с суперспособностями, женщину, которой действительно нравится , когда ты получаешь все… что угодно… и вызываешь трепет у нее в животе.

Я мгновенно захлопнула рот.

Проклятье.

Я увлеклась и зашла слишком далеко.

Вэнс прекратил двигаться, прижав меня к стене своим телом.

— Я вызываю у тебя трепет? — спросил он шелковистым голосом.

Как будто он не знал.

— Отойди, Кроу.

Его взгляд упал на мои губы, пуская сердце в галоп.

— Я вызываю у тебя трепет, — пробормотал он.

Видите? Он это знал.

— Отойди, — повторила я.

Его рука оторвалась от стены и обвилась вокруг моей шеи. Другая его рука обняла меня за талию и притянула к себе.

— Попроси Инди показать, где находятся офисы. Встретимся там после «Брата».

Я кивнула, запоздало решив промолчать.

— Мы ночуем у тебя или у меня? — спросил он.

Я передумала молчать.

— Я ночую у себя, — заявила я.

— Идет. Мне нравится твоя кровать.

Я закатила глаза. Когда снова посмотрела на Вэнса, он опять ухмылялся.

Ну, и ладно.

Дверь открылась, и в тамбур вышла Инди. Она закрыла дверь и сняла наушники.

— Извините, ребята, я пыталась дать вам время, — сказала она.

Я выскользнула из рук Кроу.

— Все в порядке, — заверила я ее. — Мы закончили.

Инди повернулась, чтобы убрать очки и наушники. В этот момент Вэнс притянул меня спиной к своей груди, сунул пистолет мне сзади за пояс и приблизился губами к моему уху.

— Мы еще далеко не закончили, — сказал он.

Я бросила на него взгляд через плечо.

Он улыбнулся.

Опять же.

Ну, и ладно.

Глава 12 ПРИЗЫВАЯ КРУТУЮ МАМ У -ДЖАММ У

— Считаю, вечеринке нужна тема.

— Тема?

— У нас нет темы.

— У нас ее никогда не было. Нам следует что-нибудь придумать, например, одеться как персонажи Джеймса Бонда.

— Вечеринка завтра вечером. Времени нет.

— Я не оденусь как персонаж Джеймса Бонда.

Мы сидели в задней части бара «У Брата», питейного заведения, отделанного под «дерево», в нижней части центра города. Никакого бутылочного пива, только разливное, и, возможно, лучшее барное меню в Денвере, включая гамбургеры из буйвола, горячие мягкие крендели с солью и сливочным сыром с халапеньо и фантастические луковые кольца.

Мы пробыли там больше часа и поужинали (я заказала горячий сэндвич с индейкой, сливочным сыром и халапеньо и аппетитной свежей булочкой с апельсиновой цедрой сверху).

Почти все выпили по третьему или четвертому бокалу пива. Я пила диетическую колу. Не хотела, чтобы что-то повлияло на мое суждение при разговоре с Дариусом.

Обсуждение протекало быстро и яростно, и, насколько я могла судить, никаких решений принято не было.

В обсуждении я не участвовала. У меня еще никогда не было вечеринки по случаю дня рождения, на которой присутствовало бы больше людей, чем Ник и тетя Рэба. Я не думала, что мне есть что предложить.

Наша компания состояла из всех девочек, Мэй, Тода и Стиви, а также, что удивительно, бариста Инди, огромного волосатого Текса.

Текс также не участвовал в планировании вечеринки.

Хэнк привез Рокси. Эдди привез Джет. Хэнк и Эдди не сидели с нами, расположившись у барной стойки, ближе к двери. Джет объяснила это тем, что они не очень хорошо разбирались в планировании вечеринок. Я же полагала, что причиной их присутствия была я. Они считали меня источником опасности, а я была с их женщинами, и они не хотели ими рисковать. Поэтому расположились у входа и наблюдали.

— Джулс, кого ты хочешь, чтобы мы пригласили? — спросила Инди, отвлекая меня от мыслей.

— Только моего дядю Ника, Зипа, Хэви и Фрэнка, — ответила я, гадая, если они определятся с темой, как мужчины воспримут эту идею. Я предполагала, что не очень хорошо, и мысль о Хэви в костюме в стиле Джеймса Бонда заставила меня улыбнуться.

Я вернулась в реальность, поняв, что все смотрят на меня.

— Зип — парень из оружейного магазина? — спросила Джет.

— Да, он мой друг, — сказала я ей.

— Кого-нибудь еще? — вмешалась Инди.

Я отрицательно помотала головой.

Она уставилась на меня.

— Никого? — снова спросила она.

Я продолжала мотать головой.

— Друзей с работы? — подсказала Рокси, и мне стало не по себе.

— Идем дальше, — прогудел Текс рядом со мной, произнося свои первые слова за вечер, за исключением: «Дайте мне Ральфи Бургер и «Bud»», а затем: «Что значит, у вас нет «Budweiser»? Бл*ть! Это же Америка!»

Все подскочили от гула Текса, переглянулись, а затем завели сбивающий с толку разговор о кешью.

Это продолжалось некоторое время, пока Текс не наклонился ко мне.

— Хочешь свалить отсюда и пойти крушить головы дилерам? — спросил он громким шепотом.

Компания перешла к вопросу о том, следует ли готовить чашу «сангрии», кувшины «маргариты» или бокалы «мохито», что, по-видимому, являлось очень важным решением, привлекшим их безраздельное внимание, поэтому они пропустили гул Текса.

Я повернулась к нему.

— Я не часто крушу головы. Обычно режу шины и бросаю дымовые шашки, — объяснила я.

Он вытаращился на меня.

— Иногда проявляю творческий подход с использованием полиэтиленовой пленки, а однажды я облила «Мерседес» дилера рапсовым маслом. Внутри и снаружи.

При этом он ухмыльнулся.

— Держу пари, масла потребовалось много, — заметил он, кажется, впечатленный.

— Трехгаллонные цистерны. — Я улыбнулась.

Он кивнул в знак одобрения.

— Захочешь взяться за дело всерьез, я знаю, где достать слезоточивый газ и гранаты, — сказал он мне.

Настала моя очередь таращиться на него, не зная, говорит ли он серьезно или пытается пошутить. Я решила, что второе.

— Буду иметь в виду.

Он снова кивнул, а затем повернулся к компании и прогремел:

— Сангрия! Идем дальше!

Я встала и объявила:

— Пойду, возьму еще выпить. Кому-нибудь что-нибудь нужно?

Многие покачали головами, а затем перешли к украшениям. Делать или нет, и если делать, то какие?

Я побрела к барной стойке. Там было полно народу. Единственное свободное место оказалось рядом с Эдди Чавесом.

Проклятье.

Просто моя удача.

Глубоко вздохнув, я скользнула рядом с ним и привлекла внимание бармена.

— Что налить? — спросил меня бармен.

— Диетическую колу, — заказала я.

Он насыпал лед в стакан и взялся за пистолет с газировкой. Я скорее почувствовала, чем увидела на себе взгляды Хэнка и Эдди.

Я повернулась к ним.

— Привет, — поздоровалась я.

Да, оба смотрели на меня, но ни один не ответил на мое приветствие.

Ну и ладно.

Бармен поставил передо мной напиток.

— Сколько? — спросила я.

Он ухмыльнулся и подмигнул.

— За счет заведения.

Ох, умоля-я-яю.

Мне уже доводилось слышать такое раньше.

— Сколько? — повторила я, подчеркнув, что мне не интересно.

Он моргнул, затем его лицо вытянулось. Он был симпатичным и, вероятно, не привык к отказам.

Мне было его жаль, но во флирте с барменом я нуждалась так же, как в дырке в голове. Во-первых, за нами наблюдали Эдди и Хэнк, а они дружили с Вэнсом, и хотя я с Вэнсом не встречалась, все, включая Вэнса, считали иначе. Во-вторых, бармен мне не нравился. Мне никто не нравился, включая Вэнса (ладно, последняя часть была ложью, но в экстремальных ситуациях я была не против самообмана).

— Полтора бакса, — перебил бармен мое Забытье Отрицания Романтики.

Я покопалась в сумочке, достала бумажник, дала ему два доллара, и он ушел.

— Круши и жги, — пробормотал Эдди себе под нос, когда я опустила бумажник обратно в сумочку.

— Прости? — спросила я, хотя слышала его.

Эдди отошел от стойки и встал рядом со мной, а Хэнк двинулся вперед, оба эффектно загородили меня.

— Хочешь совет? — спросил Эдди, игнорируя мой предыдущий вопрос.

Я отпила колы и взглянула на него поверх края стакана. Затем поставила напиток на стойку.

Мне не хотелось ни слова совета от Эдди Чавеса.

Вместо этого, чтобы не показаться грубой, я ответила:

— Конечно.

— Что бы Дариус ни предложил, соглашайся. Сохрани лицо и уйди с улиц.

Хм.

Видимо, эти парни не являлись большими поклонниками Лоу.

Я решила не отвечать.

— У тебя хорошая репутация благодаря работе. Ты уже давно пользуешься уважением. До всего этого, — сказал Хэнк, стоя передо мной. — Я понимаю. Ты усердно работаешь, чтобы эти дети оставались чистыми, но когда один из них срывается, ты хочешь что-то предпринять. Но, Джулс, ты делаешь это неправильно.

Ладно, хотя Хэнк и вел себя хорошо, я решила, что пришло время для грубости.

— Спасибо за совет, но ты понятия не имеешь, о чем, черт возьми, говоришь, — сказала я Хэнку.

— Мы оба полицейские, — сказал мне Эдди.

— Я знаю, кто вы, — ответила я.

— А значит, мы знаем, о чем говорим, — объяснил Хэнк.

Я повернулась к Хэнку.

— Я знаю, кто такие полицейские.

— Дело в детях, — пробормотал Эдди Хэнку.

— Да, — сказала я Эдди тихим и безошибочно серьезным голосом. — Дело в детях.

Эдди смотрел на меня, не обращая внимания на мой тон Лоу.

— Думаю, тебе следует знать, что Ли идет против всех. Дариус хочет, чтобы ты убралась с улиц, и я тоже, — поделился Эдди. — Я не согласен с Ли, и если увижу тебя на улице, там, где тебе не следует быть, я тебя посажу.

Тон, которым он это сказал, свидетельствовал о том, что это не пустая угроза.

Так что теперь против меня активно выступали и дилеры, и полицейские.

Не удивительно, но раздражающе.

Я не ответила.

— Если тебя арестуют и посадят, это может означать, что ты потеряешь работу, — сказал мне Хэнк.

— Я рискну, — ответила я.

— Мы посадим тебя, а затем придем за Зипом, Хэви и Фрэнком. Им следует знать, что лучше не поощрять тебя выставлять свою задницу напоказ, — продолжил Хэнк.

Проклятье, Вэнс много болтает.

Теперь я начала злиться.

— Зип, Хэви и Фрэнк не хотят , чтобы я была на улицах. Они контролируют меня не больше Кроу. Они просто дают мне знания, которые помогут мне не пострадать.

— Этих знаний у них не так много, — возразил Хэнк, его голос и взгляд был стальным.

Прежде чем я успела ответить, Эдди наклонился ко мне.

— И еще, Лоу. Если втянешь Джет в любую свою херню, и она или любая из девчонок попадут в ловушку или подвергнутся опасности…

— Отойди, Чавес. — Мое терпение истончалось. — Это они пришли ко мне. Я никого не вербую. Это дело одной женщины.

— Это дерьмо распространяется, — предупредил Эдди.

— Я скорее отгрызу себе чертову руку, чем позволю Джет, Инди, Рокси или кому-то из них пострадать.

К моему удивлению, я говорила серьезно, и выражение их лиц сказало мне, что они мне поверили.

Наконец-то.

— Они планируют вечеринку по случаю дня рождения, а не войну с наркодилерами, — продолжила я.

Мои слова были встречены молчанием.

— Хотя Текс предлагал мне слезоточивый газ и гранаты, — поделилась я.

— Господи Иисусе, — пробормотал Хэнк себе под нос.

— Не подначивай его, — предупредил меня Эдди.

Я уставилась на него.

— Я думала, он шутит, — пробормотала я.

— Бл*ть, — уже Эдди пробормотал себе под нос.

Прежде чем кто-либо успел сказать что-то еще, к нам подошла Инди, втиснувшись между Эдди и Хэнком.

— Привет, ребята. — Она улыбнулась, затем оглядела нас троих. Она почувствовала напряжение, и ее улыбка померкла. — Что происходит?

— Ничего, — тут же ответила я. — Итак, что решили: кешью или макадамия?

Она посмотрела на меня.

— Кешью. Всегда кешью, и ты никого не обманешь. — Ее глаза метались между Эдди и Хэнком. — Вы двое, отойдите.

— Не вмешивайся, Инди, — приказал Эдди.

— Это вы не вмешивайтесь. Это дело Джулс, — возразила Инди.

— Инди… — начал Хэнк, но Инди его перебила.

— Прости, но разве не ты слетел с катушек, когда Рокси похитили? Ли чуть не пришлось запереть тебя в безопасной комнате.

Хэнк кинул на нее стальной взгляд, но не ответил.

Глаза Инди остановились на Эдди.

— Что касается тебя, думаешь, ты не пойдешь против системы, если что-нибудь случится с Гектором? — спросила Инди у Эдди.

— С Гектором? — встряла я.

— Это младший брат Эдди, — объяснила мне Инди.

— Я — полицейский, — напомнил Эдди Инди.

— Полицейский, который уже не следует правилам. Ты бы сошел с ума, если бы с Гектором что-нибудь случилось, а такое не исключено, и мы оба это знаем.

— Гектор — мой брат. А Джулс мстит за ребенка… — начал Эдди.

— Который не был ей безразличен, — прервала его Инди.

— Черт побери, Инди… — продолжил Эдди, и Инди подалась к нему.

— Он был ей небезразличен , — тихо повторила она. — Ты знаешь, как это бывает. Ты уже потерял Дариуса, Эдди, и то, что с ним случилось, превратило тебя в полицейского. Ты это знаешь.

Я зачарованно наблюдала за противостоянием Инди и Эдди.

Ни один из них не говорил. Ни один не пошевелился.

Я уже начала думать, что Инди тоже была кем-то вроде крутой мамы-джаммы.

Поняв, что так может продолжаться всю ночь, я вмешалась:

— О, ради всего святого, все классно. Мы — классные. Мир — классный. Инди, хочешь выпить?

Она оторвала взгляд от Эдди и посмотрела на меня.

— Не могу. Ли позвонил. Нам пора.

Спасена звонком крутого парня.

— Отлично, — сказала я. — Поехали.

Инди продолжала пристально смотреть на обоих парней, решив выразить свое недовольство и Хэнку. Я схватила ее за руку, прерывая зрительный контакт. Я и так уже вела себя достаточно грубо.

И потащила ее к двери.

Мы сидели в Хейзел и направлялись в офис «Расследований Найтингейла», когда я спросила о Гекторе.

— Ли, Эдди и Дариус были лучшими друзьями, сколько я себя помню. В юности они были дикими. Очень дикими. Безумно дикими, — после чего она замолчала.

— И? — подсказала я.

Я не сводила глаз с дороги, но слышала и чувствовала, как она переместилась на сиденье и повернулась ко мне.

— Это не мое дело, но мы все любили Дариуса. И до сих пор его любим, — сказала она, шокировав меня.

Я не ответила.

— Он был отличным парнем. Думаю, где-то глубоко внутри он все еще им остается. Когда он был подростком, его отца убили. Длинная история, грустная и неприятная. У Дариуса были тяжелые времена, он связался с плохим человеком, запутался и так и не нашел выхода.

Я кивнула.

Некоторые люди рождались плохими. Некоторых вынуждали стать такими обстоятельства. Интересно, к какой категории людей относится Дариус.

— Ли и Эдди по-разному отреагировали на это. Ли взял себя в руки и пошел в армию. Эдди взял себя в руки и поступил в Полицейскую академию. Несмотря на это, все они близки по сей день.

— А Гектор?

— Гектор — темная лошадка. Никто не знает, чем он занимается, и он пропал с радаров. Эдди и Ли пытаются его контролировать, но у них ничего не получается. Я рассказала тебе о Ли, Эдди и Дариусе, потому что они могли попадать в огромные неприятности: угоняли автомобили, дрались в барах и тому подобное. Поговаривают, Гектор обошел их в этом по всем статьям. Речь идет о плохих вещах, выходящих далеко за рамки угона автомобиля и драк в барах.

Я поджала губы, уловив смысл ее слов, но не ответила, просто ехала дальше.

Инди молчала, пока мы не приблизились к офису Ли, и она не направила меня к подземной парковке. Я припарковалась рядом с «Харлеем» Вэнса.

При виде мотоцикла мое сердце забилось сильнее.

— У Вэнса классный байк, — выдохнула Инди, глядя на него.

— И не говори.

Она улыбнулась мне.

— Ты уже каталась на нем?

Я кивнула.

— Горячо? — спросила она.

Я снова кивнула, на этот раз с улыбкой.

— У Ли «Ducati».

— Супер, — медленно сказала я.

Она захихикала, и я почему-то тоже.

Закончив хихикать, мы выбрались из машины, вошли в здание и поднялись по лестнице. У двери с табличкой «Расследования Найтингейла» я остановилась и повернулась к ней.

— Если услышу что-нибудь о Гекторе, я тебе сообщу. Сможешь сделать с этой информацией все, что захочешь.

— Была бы признательна тебе за это. И Эдди тоже.

Я подумала, что мне не помешало бы иметь Эдди в должниках, тем более, что он намеревался «посадить меня».

Мы прошли в офис. Все лампы горели, и я удивилась при виде приемной. Она кричала о деньгах. Богато обставленная. С ковбойским шиком: полированное дерево, кожаные диваны и бронзовая статуя мустанга на колонне в углу. За огромной стойкой администратора сидела блондинка, настолько великолепная, словно сошла со страниц модного журнала. Женщина подняла глаза, сдвинула брови и с нескрываемой неприязнью уставилась на нас, когда мы подошли к столу.

Ой.

— Привет, Дон, — поздоровалась Инди с милой, но в высшей степени фальшивой, улыбкой.

Впечатляюще.

— Привет, Инди, — ответила Дон, и ее взгляд переместился на меня. — А это кто у нас тут? Лоу ? — саркастически спросила она.

О, боже.

Ну и стерва!

— Меня зовут Джульет Лоулер, — холодно сказала я.

— Да, я знаю, — ответила она арктическим тоном.

Вау.

Реально стерва.

Интересно, эта женщина была жестока со всеми, кто переступал порог этого офиса, или только с нами. Если со всеми, то Ли нужен новый администратор.

Инди наклонилась к ней и сказала с ложной заботой о благополучии Дон:

— Ты же знаешь , что здесь повсюду камеры и жучки?

Дон не удосужилась ответить, встала и обошла стол.

— Скажу Ли, что вы пришли, — сказала она.

— Уверена, он уже в курсе, — ответила Инди.

Дон скрылась за дверью.

— Ну и стерва, — высказала я вслух свои мысли.

— Она запала на Ли, — сообщила мне Инди.

Я поморщилась.

— Шутишь? Он знал?

Она кивнула.

— Да, и ему было все равно. Не интересно. Потом она запала на Вэнса.

Эта информация, в сочетании с осознанием того, что все (абсолютно все ) продолжали убеждать меня, что Вэнс — игрок, заставила мой желудок сжаться очень неприятным образом.

Я не удержалась и шепотом выпалила:

— О, боже. У него с ней было?

На этот раз Инди покачала головой.

— Ни за что.

— Слава Богу, — выдохнула я.

Если Вэнс прикоснется к Дон, ну… одним словом: фу.

— Потом она запала на Люка. Не выгорело. Затем на Мейса, потом на Хэнка. Они все считают ее стервой.

— Почему Ли ее держит?

— Говорит, она работоспособна и… — она замешкалась, — радушная.

После последнего слова мы в унисон округлили глаза и рассмеялись. На самом деле, при мысли о радушной Дон мы так хохотали, что согнулись пополам.

— Веселитесь? — поинтересовался появившийся в дверном проеме Ли, и направился к Инди.

Вэнс приближался ко мне, а Дон шла за стол. Я выпрямилась, вытерла слезы веселья и стала наблюдать за приближением Ли к Инди, что дало мне возможность игнорировать Вэнса.

Ли обхватил руками шею Инди и поцеловал ее прямо в губы. После того, как он закончил, Инди улыбнулась ему. В уголках его глаз появились морщинки, и при виде этой парочки мое сердце сжалось.

Что, черт возьми, это вообще означало?

Сердечный спазм при виде настоящей любви?

Какая тогда из меня крутая мама-джамма?

— Лоу, — прозвучал рядом со мной голос Вэнса.

Я повернулась к нему.

— Кроу, — ответила я на приветствие.

Я держалась скованно. Мой эмоциональный ротвейлер проснулся и стоял на страже. Вэнс внимательно наблюдал за мной, и у меня сложилось впечатление, что он увидел моего ротвейлера и решил, что это миленький щеночек. Потому что его сексуальный притягивающий луч включился. Его взгляд стал нежным, рука обвила мою талию, притягивая к нему.

— Кроу, — сказала я тихо-тихо, с предупреждением в голосе.

Он проигнорировал мое предупреждение и приблизился к моему лицу.

— Заткнись, — велел он, но сквозь ухмылку.

— Не говори мне заткнуться, — вспылила я.

Он просто продолжал улыбаться.

Ну и ладно.

— Мы едем или как? — огрызнулась я.

Его взгляд мгновенно стал серьезным, но меня он не отпустил.

— Когда приедем, ты дашь Дариусу высказаться первым. Он будет говорить, а ты будешь слушать. Затем дашь Ли вести разговор и будешь слушать его. Поняла?

— Я не дура, — сказала я ему.

— Знаю, — удивил он меня.

Я ошарашено моргнула.

— Правда? — выпалила я, сразу же об этом пожалев, потому что его взгляд снова стал нежным, и мне было трудно призвать свою крутую маму-джамму, когда он с такой нежностью смотрел на меня.

— Правда, — тихо ответил он.

— Я думала, ты считаешь меня немного чокнутой.

— Чокнутой? Да. Дурой? Нет.

Хм.

По большому счету , это был хороший знак.

О чем я только думала? Меня не должно волновать, считает ли Вэнс меня чокнутой или дурой.

Прежде чем я смогла целенаправленно уничтожить настрой, Люк сделал это за меня.

— Охренеть. Ребята, вы собираетесь на встречу с Дариусом или хотите устроить оргию на стойке регистрации?

Я приподнялась на цыпочки и заглянула через плечо Вэнса. Люк стоял в дверях, скрестив руки на груди. Он выглядел так, будто не знал, ухмыльнуться ему или блевануть. Взглянув на Дон, я определенно поняла, что ей хотелось блевануть, и ее глаза были устремлены на нас с Вэнсом.

Я широко ей улыбнулась и почувствовала, как тело Вэнса затряслось от смеха, хотя он не издал ни звука.

Я повернула голову к нему и нахмурилась.

— Что? — рявкнула я.

Его губы приблизились к моему уху.

— Не знаю и не хочу знать, но держу пари, на вкус она не как вишня.

Это пробудило трепет в животе.

Я шикнула на ротвейлера и пристально посмотрела на Вэнса, когда он отстранился от меня.

— Прекрати забалтывать меня. Я пытаюсь призвать свою крутую маму-джамму.

При моих словах на его лице промелькнул намек на веселье, затем снова появилось выражение «ты очаровательная», и хотя я знала, что он меня услышал, он спросил:

— Что ты пытаешься?

Пора мне заткнуться.

Он некоторое время смотрел на меня, а затем перевел взгляд на Ли.

— Выезжаем? — спросил он.

— Да, — ответил Ли и перевел внимание на Дон. — Дон, спасибо, что задержалась. На сегодня всё. — Затем он посмотрел на Инди, и я увидела, как выражение его лица смягчилось. — Люк отвезет тебя домой.

— Ли, если хочешь, я могу отвезти Инди домой, — ласково предложила Дон, королева доброты.

Фууу.

Настала моя очередь думать о рвотных позывах.

— Я ее подвезу. — Люк пошел вперед, не удостоив Дон взгляда.

Вэнс отпустил меня, и я повернулась к Инди, когда она подошла ко мне, и неожиданно обняла. Секунду я постояла в ее объятиях, не зная, что делать, затем ответила на них.

— Удачи, — пожелала она, отпуская меня, но осталась рядом и прошептала: — Помни, в глубине души он отличный парень.

Я вздохнула и кивнула.

Прежде чем Инди и Люк ушли, Люк остановился у двери и пристально посмотрел на меня.

— Завтра в пять тридцать. Здесь. Ты и я. Не опаздывай.

Потом ушел.

Я пялилась на дверь, но спросила Вэнса:

— Что это значило?

— Завтра ты тренируешься с Люком, — объяснил Вэнс.

Я полностью потеряла контроль над своей крутой мамой-джаммой, и моя челюсть отвисла.

— Ну, нет.

— И на твоем месте, — добавил Ли, подходя к нам, — я бы не опаздывал.

Я уставилась на них обоих.

Бл*ть.

Вэнс следовал за мной на «Харлее» до самого моего дома. Мы оставили Хейзел в гараже. Я запрыгнула на его мотоцикл, и мы встретились с Ли в баре на Колфаксе, в том же баре, где я несколько дней назад видела Дариуса.

Мы заказали напитки: Вэнс — содовую, я — диетическую колу (хоть мне и хотелось текилы, но моя голова должна была оставаться ясной), а Ли — пиво.

Мы стояли у барной стойки, — я и эти крутые парни, — поглядывали по сторонам и молчали.

Вэнс не выглядел чувственным и сексуальным. Это был другой Вэнс. Крутой Вэнс. Расслабленный, но бдительный и очень серьезный. Сейчас мы не были любовниками, мы были напарниками. Как он это сообщал, я не могу сказать, но он это делал. Я это видела, чувствовала. Любой, кто свяжется со мной в этом баре, — будет иметь дело с Вэнсом.

И было совершенно ясно, что никто не хочет связываться с Вэнсом.

Или с Ли.

Что касается меня, то это, вероятно, была другая история.

Тем не менее, нам предоставили пространство.

Примерно через десять минут Ли пробормотал:

— Пошли.

Я понятия не имела, почему он так сказал, видимо, ему подали какой-то знак, но парни двинулись вперед, и я последовала за ними. Мы направились в заднюю часть бара, в коридор и вошли в комнату.

Там находилось три человека. Дариус сидел за круглым столом, слева от него расположился дилер, о котором я слышала и видела один или два раза (но имени не знала), справа — симпатичная чернокожая женщина средних лет с золотисто-карими глазами и огромной прической афро.

— Ли, мальчик мой! Выглядишь чудесно, — воскликнула женщина, когда мы вошли, и ее голос звучал радостно и приветливо, словно мы заявились к ней на званый обед.

— Ширлин, — поприветствовал Ли, входя в комнату.

Я последовала за Ли, Вэнс — за мной.

Ли поставил на стол бутылку пива и сел. Я тоже поставила стакан и села рядом с ним, полагая, что так будет правильно. Но поменяла свое мнение, когда Вэнс остановился позади меня по правую сторону. Вместо того, чтобы показаться нерешительной и встать рядом с Вэнсом, я осталась сидеть на месте.

Взгляд дилера обратился к Вэнсу. Он стал жестким и устрашающим, и я затаила дыхание.

Вэнс не позволил мне взять с собой пистолет, хотя я была почти уверена, что он и Ли вооружены, Вэнс этим со мной не поделился. Он сказал, что будет плохим сигналом, если я войду с оружием. И поскольку я никогда не вела разговоров с торговцем наркотиками и предполагала, что Вэнс знает, о чем говорит, то сдалась.

Однако в тот момент мне хотелось иметь пистолет на всякий случай.

Ли почувствовал мое напряжение. Его взгляд остановился на мне, и, к моему шоку, я не шучу , он мне подмигнул.

Ли «Крутой Сукин Сын» Найтингейл подмигнул… мне.

Я предположила, что это означает, что все в порядке.

Выдохнув, я попыталась расслабиться.

Заняв свои места, мы оказались напротив Дариуса, Ширлин и другого парня.

— Итак, ты — Лоу, — сказала Ширлин, глядя на меня. — Ты же крошечная. Как ты уложила Джермейна на спину?

— Эм… — начала я, не считая себя такой уж и крошечной, но опять же, она точно не была крошечной, так что все было относительно.

— Заметь, не то чтобы я думала, что это плохо, — продолжила она так, будто я не произнесла ни звука. — Джермейн — злой брат. Он мне совсем не нравится. Дочь моей подруги, Шаника, забеременела от него, а он бросил ее ни с чем. Никаких алиментов, ничего. Мы пришли в восторг , услышав, что ты врезала ему по яйцам. Он это заслужил.

— Ширлин, — тихо сказал Дариус.

— Но это правда, — парировала Ширлин. — Ему надрала задницу белая девчонка. Белая крошка. Мне не терпится рассказать об этом Шанике, — сказала мне Ширлин. – Эй! Почему бы тебе не сходить со мной навестить Шанику? Ей бы хотелось с тобой встретиться. Она расцелует тебя в обе щеки.

— Ширлин, — снова сказал Дариус, уже более нетерпеливо.

Я таращилась на нее.

Ничего не могла с собой поделать. Я определенно ожидала не этого.

Ширлин проигнорировала нетерпение Дариуса.

— Слышала, ты работаешь с детьми в приюте. У меня есть еще одна подруга. В прошлом году ее мальчик оказался на улице. Такой юный. Не знаю, зачем он это сделал. Родители у него хорошие, и у него не было причин сбегать из дома. Один из социальных работников нашел его, поговорил с ним, привел в приют, а затем вернул домой. Бог знает, что творилось в голове этого мальчишки. Тем не менее, могу сказать, что все обрадовались, когда он вернулся домой.

Дариус теперь сидел, глядя на Ли. Он выглядел страдающим.

— Как звали мальчика? — спросила я Ширлин.

— Тей. Кто называет своего ребенка Тей? Что, вообще, происходит с современными именами ? — ответила Ширлин, но я наклонилась вперед.

— Тей? — переспросила я. — Я знаю Тея.

Да, я его знала. Действительно юный , всего одиннадцать лет, и, к счастью, я добралась до него раньше, чем его разжевали и выплюнули. Он пробыл на улице всего несколько недель, когда я уговорила его поселиться в приюте. К тому времени он был напуган до безумия. Воссоединение семьи произошло быстро, возможно, спустя всего несколько недель.

— Знаешь? — Ширлин тоже наклонилась вперед.

— Да. Это я привела его с улицы. Он не был одним из моих подопечных, но мы часто разговаривали в приюте. Как у него дела? С ним все в порядке? — продолжила я.

— В прошлом году попал на доску почета хорошистов, — похвасталась Ширлин, словно он был ее родным сыном.

— О, как здорово. Передавайте ему от меня привет.

— Обязательно, девочка, — пообещала Ширлин. — Может, я уговорю его приехать, когда мы будем навещать Шанику.

— Мне бы этого хотелось, — ответила я с улыбкой.

Внезапно в глазах Ширлин что-то изменилось. Они не казались устрашающими, как у дилера. В них отражалась доброта. Изменение произошло настолько быстро, что застало меня врасплох, и у меня не было возможности на него отреагировать.

— Лучше тебе проводить время в приюте, чем на улице, — сказала она.

Моя улыбка померкла, и я почувствовала, как во мне пробуждается моя крутая мама-джамма. К счастью, до того, как она пробудилась полностью, и я бы все испортила, Ширлин продолжила:

— Мы с Дариусом поговорили. Решили потихоньку сворачивать бизнес. Слишком много головной боли, теперь, когда дилеров забрасывают дымовыми шашками и заматывают в полиэтилен. Недовольные хотят, чтобы мы убрали социального работника. Я подвожу черту под тем, чтобы избавляться от социальных работников. Неа, такое не про меня. Итак, мы заключим сделку. — Она кивнула в сторону дилера. — Мальчики хотят двигаться дальше, и мы им позволим. Начнем с того, что избавимся от дилеров, которые толкают товар детям. Больше нам такого не надо. Мы уходим от этого. Игра складывается хорошо. Будем придерживаться ее.

Мое сердце заколотилось.

Не верится, что она рассказала мне об этом. Не верится, что они решили выйти из наркобизнеса.

Атмосфера в комнате наэлектризовалась. Ли рядом со мной напрягся, волны чего-то — эмоций, недоверия, чего-то еще — исходили от него и отражались от меня. Я также почувствовала их спиной от Вэнса.

Я поняла, что это значит.

Это означало нечто грандиозное.

— Тебя такой расклад устраивает? — спросила меня Ширлин (будто я могла бы сказать «нет»).

Я не доверяла своим словам, поэтому просто кивнула.

— На это уйдет время, — продолжила Ширлин. — Ты должна понимать, что мы не говорим за других. Выйдешь на улицу, не получишь от нас никакой защиты. Когда дело касается тебя, мы — Швейцария. И условия сделки не выходят за пределы этой комнаты. Если на улицах распространится слух еще до нашего ухода — будет война. Усекла?

В ее глазах больше не отражалось доброты. Они были жесткими и пронзительными.

Я просто снова кивнула. Она смотрела на меня секунду, перешедшую в две.

Затем пронзительность из ее глаз исчезла, и она тихо сказала:

— Спасибо, что позаботилась о Тее.

О, боже.

Она с самого начала знала, что именно я увела Тея с улицы.

Я почувствовала, как что-то ударило в грудь. Давление, которое я не испытывала уже давно, с тех пор, как умерла тетя Рэба.

Я знал, что это такое. Это были слезы.

Я сглотнула и быстро взяла себя в руки.

— Тей хороший мальчик, — сказала я мягко.

— Они все такие, — ответила она так же мягко.

Внезапно она положила руку на плечо Дариуса и встала.

— Мне нужно выпить. Кому-нибудь еще нужно выпить? — Никто ничего не сказал. — Как хотите. Ширлин хочет выпить.

Потом она ушла.

Мы все сидели на своих местах и молчали.

Наконец, Ли, глядя на Дариуса, спросил:

— Она говорит от твоего имени?

Дариус покачал головой, но не отрицательно, а частично удивленно, частично ошеломленно.

— Ты же знаешь тетю Ширлин, — вот и все его слова.

— Ты сказал Эдди? — спросил Ли.

— Мы договорились встретиться чуть позже, — ответил Дариус.

— Ты не ждешь от этого ничего хорошего? — продолжил Ли, и глаза Дариуса изменились, стали жесткими и пугающими.

— Хотел бы я сказать другое, но нет, — ответил Дариус.

По комнате прокатились новые волны чего-то, чего я не понимала.

— Знаешь..? — начал было Ли, но Дариус его прервал.

— Знаю.

Ли кивнул, затем перевел взгляд на меня.

— Пойдем.

Я встала и последовала за Вэнсом. Ли шел позади.

Прежде чем мы достигли двери, Дариус впервые обратился ко мне, позвав:

— Лоу.

Я повернулась и посмотрела на него.

Он пристально смотрел на меня с непроницаемым лицом. Я ответила ему тем же.

Затем он сказал:

— Тей — мой племянник.

Эта новость поразила меня как удар кулаком. Я чудом не пошатнулась, но каким-то образом нашла в себе силы, держать себя под контролем.

И снова я просто кивнула, но не проронила ни слова.

Ладонь Ли легла мне на спину и легким толчком продвинула вперед.

Не говоря ни слова, мы вышли из бара. Мы с Вэнсом сели на мотоцикл, а Ли — в свой «Кроссфаер».

Вэнс махнул Ли, я обняла Вэнса за талию, и мы помчались.

Вэнс припарковался возле задней двери моего дома, и мы слезли с байка. Взяв меня за руку, он направился к дому, но я остановила его, дернув на себя. Когда он повернулся ко мне, я поняла, что дрожу.

— Что сейчас произошло? — прошептала я.

— Поговорим внутри.

— Это было важно, не так ли?

— Джулс, — тихо сказал Вэнс. — Давай зайдем внутрь.

Затем он напрягся, повернул голову в сторону дома и прищурился. Из темноты материализовался Ли. Я смотрела на него, пока он шел к нам, прямо ко мне.

Я сгруппировалась и сжала руку Вэнса, но Ли остановился напротив. Наклонившись, он обхватил ладонью мой затылок и притянул к себе. Поцеловав меня в лоб, отпустил, а затем, так же быстро, как и появился, исчез.

Я не осознавала, что все это время задерживала дыхание, и торопливо выдохнула.

— Это было важно, — прошептала я темноте.

Глава 13 МОЙ СПИСОК

Я впустила нас в дом. Вэнс запер за нами дверь и отключил сигнализацию, а затем снова включил ее на окнах и дверях. И все это не отпуская моей руки.

На кухню вбежал Бу, взглянул на нас и принялся рассказывать новости о своем дне и выражать недовольство задержкой лакомств.

— Тихо, кот, — пробормотал Вэнс.

Бу, как ни странно, перестал мяукать, хотя и делал это с обиженной мордочкой.

Вэнс прижал меня к себе и крепко обнял.

Я не сопротивлялась. Велела своему ротвейлеру молчать, потому что нуждалась только в одном объятии, именно сейчас.

Я обняла его, прижалась лицом к его шее и так и стояла. Медленно я почувствовала, как его сильное, теплое тело поглощает мою дрожь, пока она не исчезла.

У Вэнса зазвонил телефон. Он проигнорировал его и продолжал меня обнимать.

Звонок прекратился, и Вэнс тихо сказал:

— Ты хорошо справилась.

Я кивнула у его шеи. Слова Вэнса значили очень много, больше, чем я хотела, но я, черт возьми, не собиралась показывать это.

Он продолжал обнимать меня, минуты шли, и Бу начал кружить вокруг наших лодыжек.

Затем телефон Вэнса зазвонил снова. Я отстранилась, но рук Вэнс не разомкнул.

Посмотрев на него, я прошептала:

— Я в порядке. Ответь на звонок.

Он посмотрел на меня несколько секунд, прочитал по моему лицу, что я не вру, и отпустил.

Пока я давала Бу лакомства, Вэнс достал телефон и ответил:

— Да?

Бу посеменил со мной в ванную и наблюдал, как я чищу зубы и умываюсь. Я нанесла на лицо ночной крем с апельсиновым ароматом и переоделась в синюю ночную рубашку. Завернувшись в пушистый серо-голубой халат, я прошла в гостиную, зажгла несколько свечей и ночник и устроилась на боку на сиреневом диване, а Бу улегся у меня на коленях.

Я начала его гладить. Он замурлыкал, и я подумала о том, какой этот мир странный.

Пусть я не спасла Парка, но спасла Тея, а вместе с ним, вероятно, помогла спасти Дариуса и, возможно, даже Ширлин.

Я рассеянно слушала, как Вэнс на кухне разговаривал по телефону, а затем прислушалась, когда он замолчал. Не издав ни звука, он внезапно оказался рядом, и в моем поле зрения возникли его бедра. Я проследила по ним вверх, и как раз в тот момент, когда мои глаза встретились с его лицом, он наклонился, осторожно взял Бу, опустил его в кресло и повернулся обратно.

Потом он поднял меня.

Взяв меня на руки, Вэнс повернулся, сел, откинулся на спину и лег во весь рост на диван, а я оказалась на нем сверху. Облокотившись на сиденье между ним и спинкой дивана, я приподнялась и посмотрела на него сверху вниз.

— Важный звонок? — спросила я.

— Это подождет, — сказал он, глядя мне в глаза. Пальцами одной руки он распахнул полы халата, затем скользнул по моему бедру и вверх по боку.

— Мне нравится Ширлин. Она забавная, — сказала я Вэнсу, игнорируя его движения, хотя его рука двигалась по моим ребрам.

— Ширлин всем нравится, — ответил он.

— Смогут ли они выйти из бизнеса, не пострадав?

Его пальцы сжались, костяшки легонько погладили нижнее полукружье груди, отчего в животе распространился трепет, который я классифицировала как трепет третьего уровня (да, теперь я могла их классифицировать, десятый уровень отводился оргазму).

— Не знаю, — ответил он.

Я сглотнула.

— Нам нужно поговорить, — заявила я, решив, что пора. Время, определенно, пришло. И уже давно. Мой эмоциональный ротвейлер предупреждающе рычал, говоря мне, что если я не сделаю что-нибудь в ближайшее время, будет слишком поздно.

— Хорошо, — согласился Вэнс, его рука исчезла с моего тела, но затем поднялась и стянула с плеча халат.

— Кроу, серьезно. — Я повела плечом, пытаясь удержать халат на месте, но он уже спустил его с руки, а затем сбросил на диван.

Скользнув ладонью по моей талии к спине, он притянул меня к себе и коснулся губами моей шеи.

— Говори, — сказал он там, и я призналась себе, что мне нравилось, когда он говорил мне в шею. Было приятно.

— Ты должен слушать.

Не в силах ничего с этим поделать, я почувствовала, как третий уровень переходит в четвертый, когда его губы коснулись моего уха, и он провел по нему языком.

— Я слушаю, — пробормотал он мне на ухо.

Я задрожала.

Ладно, неважно. Нужно двигаться к цели, прежде чем это желание меня не покинуло.

Раз он хотел сделать это таким образом, хорошо.

— Нам нужно перестать видеться, — выпалила я.

Я больше не ощущала его руки и губы, но теперь почувствовала, как моя ночная рубашка задирается до талии. Затем Вэнс скользнул рукой мне сзади под трусики и обхватил задницу.

Вот, дерьмо.

Это тоже было приятно.

— Как насчет того, чтобы перестать видеться завтра? — предложил Вэнс.

— Кроу… — начала я, у меня сложилось отчетливое впечатление, что он не воспринимает меня всерьез, но он остановил меня поцелуем, вместе с тем стягивая с моего хвоста резинку, так что волосы рассыпались вокруг нас.

Когда он прервал поцелуй, я тяжело дышала, а его губы скользнули обратно к моей шее.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он.

Я кивнула. В тот момент, с его рукой на моей заднице и губами на моей шее, я чувствовала себя прекрасно.

Его голова поднялась, и он посмотрел на меня. В глазах пылал огонь, выражение лица было нежным и сексуальным, а его рука с моей попки переместилась на поясницу. Он начал слегка поглаживать меня кончиками пальцев, отчего по коже побежало покалывание.

— Тебе больно? — продолжил он, и я поняла, о чем он спрашивает.

Я помотала головой.

Одной рукой Вэнс откинул мои волосы назад и намотал их на кулак. Другая рука прошлась от поясницы по боку и обхватила грудь.

Когда его большой палец погладил сосок, я перешла на пятый уровень.

Он снова меня поцеловал, глубоко и с большим количеством языка, затем нежными, сладкими, легкими, быстрыми поцелуями, а потом снова с активным участием языка. Все это время его большой палец ласкал сосок, а рука сжимала мои волосы.

К тому времени, как он перестал меня целовать, я уже прочно закрепилась на шестом уровне.

Совершенно забыв, что собиралась больше с ним не видеться, я скинула другую сторону халата и бросила его на спинку дивана. Затем выдернула его футболку из джинсов. Он отпустил мои волосы и приподнялся, чтобы помочь стянуть футболку через голову и отбросить ее в сторону. Я скользнула губами по его ключице к груди, исследуя, наблюдая, как сокращаются мышцы, завороженная и настолько возбужденная, что перешла на седьмой уровень.

Добравшись до его живота, я спустилась ниже, используя губы и язык, но он потянул меня вверх и снова поцеловал, горячо, почти лишая контроля.

— Хочу, чтобы ты объездила меня, — пробормотал он мне в рот, и только от одних этих слов я перескочила на восьмой уровень. Он пристально смотрел на меня. — Думаешь, сможешь?

Я закусила губу и кивнула. Я была почти уверена, что смогу это сделать. Если нет, то я быстро училась.

Его рука вернулась в мои трусики сзади, и он прошептал, прижавшись к моим губам:

— Сними нижнее белье.

Мое сердце билось так сильно, что мне казалось, Вэнс должен его почувствовать. Приподняв бедра, я сняла трусики и швырнула их на пол. Чтобы скрыть некоторую неловкость, я прижалась к его губам поцелуем.

Одной рукой он держался за мою задницу, а другой расстегивал пуговицу и молнию джинсов. Его губы и язык коснулись моей шеи, и покалывание превратилось в трепет, а трепет в дрожь. Я балансировала на грани девятого уровня, а Вэнс даже еще не вошел в меня.

— Ты сидела напротив торговца наркотиками за одним столом и полностью контролировала ситуацию. Будто была сделана изо льда, — прошептал Вэнс мне в шею. — Я так чертовски гордился тобой.

О, боже.

Он не мог такого сказать.

— Вэнс, — выдохнула я, мое сердце заколотилось по новой причине, внутри разлилось тепло иного рода.

Взяв меня за запястье, он опустил мою руку между нами, чтобы я его обхватила. Я повернула голову и уставилась на него.

Никогда раньше я не прикасалась так к мужчине, даже и близко нет.

— Садись на меня, — тихо приказал он, прежде чем я успела запаниковать.

Он удерживал мою руку там. Я оседлала его, подтянув колени по дивану и приподнявшись. Вместе мы направили член к моему входу, он чуть погрузился в меня, а затем Вэнс осторожно убрал наши руки.

Потом я опустилась, наполняя себя им.

Как приятно. Девятый уровень.

— Вау, — прошептала я.

Его ладони легли мне на бедра, побуждая двигаться.

Особых уговоров не потребовалось, все произошло само собой. Я задвигалась, находя свой ритм. Одна рука Вэнса лежала на моей талии, другая — на моей заднице. Было здорово чувствовать контроль. Невероятно.

Я наблюдала за ним сверху. Его глаза были прикованы к моим глазам интенсивным, собственническим взглядом, говорящим: «моя». Во всяком случае, от него мое дыхание участилось, сердце заколотилось сильнее, трепет накапливался, крепчал, набирал обороты, готовясь взорваться между ног.

— Наклонись ближе, — потребовал Вэнс, и я без колебаний выполнила его приказ. — Держись за меня.

Я положила руки ему на плечи, и он снова посмотрел мне в глаза.

И тут он сделал резкий выпад и врезался в меня. Я застонала. Не могла справиться с тем, как приятно это было. Он повторил движение снова и снова, и я поняла, что значит «объездить его», и я ошибалась, считая невероятным то, что мы делали раньше. Вот это было невероятно.

Его рука протиснулась между нами, коснулась меня в нужном месте, и мои бедра дернулись. Я двигалась синхронно с его рукой и бедрами. Наклонившись ближе, прижалась грудью к его груди, губами к его губам, и он меня поцеловал.

Я мчалась к десятому уровню, как ракета.

— Назови мое имя, — потребовал он.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Он снова врезался в меня, его палец вошел глубоко и начал кружить.

Десятый уровень ударил с непреодолимой силой, и в тот момент я простонала его имя прямо ему в рот.

Я обнаружила, что у оргазма имеется раздражающий побочный эффект, который Вэнс, похоже, таковым не считал.

Мое тело стало уступчивым, разум погрузился в нелепые мысли, например, о том, что я надену на вечеринку по случаю дня рождения.

Я никогда не беспокоилась о том, что мне надеть.

Вэнс обнимал меня некоторое время после того, как мы закончили, я все еще сидела верхом на нем, он все еще был внутри меня, пока я мысленно блуждала по своему гардеробу, решив срочно отправиться в торговый центр.

Затем Вэнс поднялся и сел все еще со мной сверху, и я тихо застонала, потому что это было довольно приятно. Могу поклясться, что почувствовала на шее его улыбку, когда он услышал мой стон.

Он осторожно вышел из меня, потянув вверх за талию. Развернулся на диване и поставил меня на ноги перед собой. Крепко удерживая меня за бедра, все еще сидя, посмотрел на меня снизу вверх, а я смотрела на него.

Боже, он был прекрасен.

Он встал, натянул джинсы и, взяв меня на руки, понес к кровати и уложил на краешек. У меня хватило сил только на то, чтобы доползти до подушек и рухнуть на них.

Вэнс полностью разделся в коридоре и последовал за мной, вытянув из-под меня одеяло, а затем укрыв им нас. Он заключил меня в объятия и прижал мое лицо к своей шее.

— Джулс.

— Ммм?

Я снова витала в своих мыслях, размышляя, что в торговом центре мне, возможно, понадобится прикупить еще нижнего белья, и, возможно, новые ботинки.

И праздничный наряд, конечно.

— Я не использовал защиту.

От его слов поездка в торговый центр вылетела у меня из головы с громким «пуф!», а тело замерло. Затем я отодвинулась, приподнялась и посмотрела на него.

Он улыбался.

Улыбался.

Я смотрела на него, как на сумасшедшего.

— Чему именно стоит улыбаться в данной ситуации? — завопила я.

В голове невольно всплыли образы Вэнса, обучающего темноволосого мальчугана, как незаконно отключить сигнализацию, и я перестала вопить и выдохнула:

— О, боже. — Затем повторила: — О, боже.

Он перевернул меня на спину, почти полностью наваливаясь сверху, и все еще улыбаясь, приподнялся на локте.

— Успокойся, — велел он.

— Ус… успокойся ? Я постоянно читаю детям лекции об использовании презервативов. Я же… почему ты не… о, боже.

— В следующий раз я воспользуюсь защитой.

Мои глаза сузились.

— В следующий раз?

Он нежно поцеловал меня, а затем отстранился.

— Ага, — сказал он, как ни в чем ни бывало.

— Вероятно, уже слишком поздно, — сообщила я ему, решив отложить спор про «следующий раз» на потом.

Я имею в виду, разве мужчин тоже не страшила данная перспектива? Вэнс вел себя ужасно странно.

Он не ответил.

— А что, если будет слишком поздно? — спросила я.

— Если будет слишком поздно, из тебя получится хорошая мама, если не забудешь нанимать няню перед тем, как отправиться крушить головы.

Мои глаза вылезли из орбит, а рот открылся. Он шутил.

Шутил.

Заметив мои выпученные глаза, он затрясся от смеха. Затем я услышала его смех, отчего давление у меня взлетело до небес.

— Это не смешно, Кроу, — огрызнулась я.

— Смешно.

— Что здесь, черт возьми, смешного?

— Ты. Ты очень милая, принцесса.

Хм.

Не верится , что он только что сказал это.

— Вэнс… — произнесла я голосом Лоу, означавшим, что он в беде.

Он проигнорировал мой голос.

— Что сделано, то сделано. Назад ничего не вернуть. Нет смысла расстраиваться по этому поводу.

— Прости, но… — перебила я его, но он опередил меня.

— Скорее всего, ты не забеременела, но если я и знаю кого-то, кто мог бы с этим справиться, то это ты.

— Может, я не хочу с этим справляться, — отрезала я.

Он ухмыльнулся.

— Слишком поздно.

Он считал это забавным.

Я шлепнула его по руке.

— Хватит ухмыляться.

Он провел пальцами по моим волосам, а затем намотал их на кулак.

— Материнство не станет для тебя проблемой, — продолжил он со смехом в голосе.

Видимо, он считал себя шутником.

Я нахмурилась.

Я его таковым не считала.

Совсем.

— Давай посмотрим, в воскресенье вечером ты спасла беспризорника от торговца наркотиками, — начал он.

— Не я, а ты. Он надрал мне задницу, — напомнила я ему.

Он не обратил на мои слова ни капли внимания.

— В понедельник вечером ты в одиночку обезвредила двух дилеров.

— Вот это была я.

— Во вторник вечером, — продолжил он, — тебе пришлось сделать перерыв в обеспечении безопасности на улицах Денвера, чтобы пойти со мной.

— Кроу…

— Сегодня вечером ты запустила процесс исцеления трех братьев, разлученных трагедией. Они братья не по крови, но все равно братья.

— Замолчи.

— Какие у тебя планы на завтра? Устранить мировой голод?

— Кроу, я велела тебе замолчать.

Он снова рассмеялся. Отпустив мои волосы, обнял меня и перекатился на спину, потянув меня за собой. Я подняла голову, положила руки ему на грудь и нахмурилась, но он проигнорировал мое нахмуренное выражение и продолжил говорить. Или, лучше сказать, дразнить.

— Изобрести лекарство от рака?

— Кроу. Повторю еще раз: это не смешно.

Его лицо изменилось, стало нежным. Притягивающий луч включился, и он закончил тихо, будто разговаривал сам с собой.

— Материнство не станет для тебя проблемой.

— Кроу.

— Перестань беспокоиться об этом, Джулс. Мы разберемся с этим, если это произойдет.

— Нет, мы ни с чем разбираться не будем. Мы закончили. Точка. Я расстаюсь с тобой, — объявила я.

Вот.

Я сказала это.

Вэнс снова зарылся рукой мне в волосы и приблизил мое лицо к своему лицу.

— Можешь расстаться со мной в пятницу. Завтра я хочу отвести тебя на вечеринку по случаю твоего дня рождения.

Ну, я предполагала, что даже если скажу ему, он все равно не воспримет меня всерьез.

— Хватит шутить, я серьезно, — упрекнула я.

Он притянул меня ближе и поцеловал. На этот раз не нежно, его поцелуй был значащим.

Когда он оторвался от моих губ, у меня немного перехватило дыхание, сознание слегка затуманилось, но я не закончила сопротивляться, даже почувствовав его губы у себя на шее.

— Нам нужно поговорить об этом, — сказала я.

— Поговорим об этом в пятницу, — пробормотал он мне в шею, и по тому, как он это сказал, я поняла, что у него нет абсолютно никакого намерения обсуждать это в пятницу.

Затем его язык скользнул с моей шеи к плечу, и я вздрогнула.

— Давай поговорим об этом сейчас, — попыталась я призвать свой голос Лоу, но вышло с придыханием.

— В пятницу. — Он снова перевернул меня на спину и навалился сверху.

— Вэнс…

Прижавшись губами к моим губам, он тихо сказал:

— Заткнись, Джулс.

— Перестань говорить мне, чтобы я заткнулась.

Он заткнул меня поцелуем, во время которого его рука поднялась вверх по моей ночной рубашке прямо к груди, и большой палец скользнул по соску. Я ахнула ему в рот, после чего он приподнял голову на дюйм и посмотрел мне в глаза. В них теперь отражалось напряжение. Сексуальный притягивающий луч обрел сверхсилу, лишая мои легкие кислорода.

— Хочешь поговорить, пока я ласкаю тебя, милости прошу. Но я наконец-то попробую тебя на вкус, а потом снова трахну, и твоя болтовня может отвлечь.

О, боже.

Я уже вышла на шестой уровень.

— Хочешь поговорить? — спросил он.

Я тут же замотала головой. Не потому, что мне нечего было сказать, а в основном потому, что лишилась дара речи.

Он так коварно ухмыльнулся.

Затем его губы коснулись моих губ, после чего он выполнил свое обещание.

Но на этот раз с презервативом.

Дом был погружен во тьму. Бу прижимался к моей пояснице, а я свернулась клубочком у бока Вэнса, обнимая его за талию, одна рука Вэнса была подо мной, обвиваясь вокруг меня, и покоилась на моем бедре.

Я думала, что секс — это чудесно, но оральный секс — возможно, еще лучше. Я запуталась в вариантах и мысленно перечисляла плюсы (их было много) и минусы (я не могла найти ни одного) обоих, когда Вэнс тихо попросил: — Расскажи мне о своей тете Рэбе.

Все еще находясь в состоянии посторгазмического расслабления, я не стала отмалчиваться.

Вместо этого спросила:

— Что ты хочешь узнать?

Его пальцы выводили узоры на моем бедре, вызывая приятные ощущения. Приятные и расслабляющие.

— Ты походила на нее?

Я покачала головой у него на плече, но все же сказала:

— Возможно, некоторыми чертами лица. Я похожа на маму. А волосы мне достались от папы.

При этом Вэнс отнял руку от моего бедра. Взял пальцами прядь моих волос, и я почувствовала, как он накручивает их у меня за спиной.

Это тоже было приятно и расслабляюще.

— Она была мудрой, — прошептала я, улыбаясь ему в плечо воспоминаниям о тете Рэбе. — Намного моложе моей мамы, но очень мудрой. Я знаю, что многие не верят в подобные вещи, но уверена, что у нее была душа старушки.

Тепло его тела согревало меня. Я придвинулась ближе и почему-то продолжила говорить.

— Она была очень молода, когда моя семья погибла, возможно, слишком молода, чтобы взять на себя заботу обо мне, но она была всем, что у меня осталось. Они с Ником только начали встречаться, когда произошла трагедия. Мне кажется, они и поженились из-за меня.

Когда я замолчала, Вэнс ничего не сказал, и я продолжила.

— Не то чтобы они не хотели жениться. Ник… Я никогда не видела такой любви. Он до сих пор чувствует себя потерянным без нее. Раньше мне хотелось, чтобы он нашел кого-нибудь, но он не будет искать. Мне от этого грустно, но я рада, что у тети Рэбы до сих пор есть тот, кто так ее любит. Она заслуживала этого, потому что точно также любила в ответ.

Вэнс перестал накручивать мой локон и повернулся ко мне, обняв обеими руками.

Он молчал, а я смотрела на его лицо в лунном свете, льющемся из окна. Потом, не спрашивайте меня, почему, глядя на Вэнса в лунном свете, я поделилась своим самым любимым воспоминанием о тете Рэбе.

— Мы с Ником слушали музыку. Много. Ник увлекался южным роком, но также был большим поклонником Элтона Джона. Я любила Стиви Уандера, и Нику нравилось поощрять мою любовь к музыке, поэтому он покупал мне все, что имело хоть отдаленное отношение к Стиви. Помню, как лежала в нашей гостиной. Тогда мы жили в другом доме. Я лежала на огромном розовом кресле-мешке, которое они купили мне на Рождество, и мы с Ником слушали Стиви. Вошла тетя Рэба и легла рядом со мной. Заиграла песня Стиви «Isn’t She Lovely», и в середине песни тетя Рэба взяла меня за руку. После того, как песня закончилась, она просто посмотрела на меня.

Я прикусила губу, и рука Вэнса легла мне на подбородок. Большим пальцем он оттянул мою нижнюю губу, и когда я ее отпустила, посмотрела ему в глаза.

— Я знала, что она хотела мне сказать, — продолжила я шепотом. — Ей не требовалось ничего говорить. Хоть я и не была их родным ребенком, но понимала, что она хотела мне сказать. Ты слышал эту песню? Знаешь, что я имею в виду? (прим.: Стиви Уандер написал песню «Isn’t She Lovely» («Разве она не прекрасна»), когда в 1976 году у него родилась дочь Аиша и посвятил ее ей) — Я слышал эту песню, — тихо ответил он.

Я вздохнула. Вздох прервался посередине, но я удержала себя в руках.

Затем посмотрела на Вэнса и, проявив недюжинную смелость в тусклом сиянии лунного света, тихо спросила:

— Какая была твоя мама?

— Она была прекрасна, — сразу ответил он. — И она была сломлена.

Я ждала, но он не продолжил.

— Ты когда-нибудь думал попытаться их найти?

— Я знаю, где они.

Я удивленно моргнула.

— Ты…? — начала я, но он понял, что я собираюсь сказать.

— Нет, — ответил он.

— А поедешь?

— Нет.

— Хочешь мне об этом рассказать? — прошептала я, мой желудок сжался, сердцебиение замедлилось, понимая, что мне должно быть все равно, но желая, чтобы он сказал «да».

— Нет, — сказал он.

Я кивнула, предоставляя ему пространство, но чувствуя разочарование, протекающее сквозь меня, словно кислота. Чтобы он этого не заметил, я опустила голову и уткнулась лицом ему в шею.

— Возможно, — прозвучал сверху его голос, — если ты расстанешься со мной в субботу, я расскажу тебе в пятницу.

Я замерла.

— Хотя, думаю, расскажу тебе в субботу, если ты расстанешься со мной в воскресенье.

Я приподняла голову, и он мне ухмыльнулся.

Мои глаза сузились.

— Кроу.

— Заткнись, Джулс.

— Не говори мне…

Его губы коснулись моих.

— Заткнись, — тихо повторил он. — И засыпай.

Я попыталась вырваться из кольца его рук, но объятия оказались очень крепкими и удержали меня на месте.

— Ты очень раздражаешь, — буркнула я ему в шею.

Он не ответил.

— Я все равно расстанусь с тобой в пятницу, — добавила я.

— Нет, не расстанешься.

Я замолчала.

Ну и ладно.

Я пыталась продолжить дуться, но слишком устала. Его тело было слишком теплым, и я испытала два оргазма. Обижаться было физически и морально невозможно.

Вместо этого я расслабилась, разум опустел, и я уснула.

Сквозь крепкий сон я почувствовала , как Вэнс напрягся, а затем быстро двинулся. Он прижимался к моей спине, и когда его тело исчезло, меня обдало прохладой.

Повернувшись, я приподнялась на локте и увидела, как Бу слетел с кровати в тот момент, когда Вэнс исчез с платформы.

В замешательстве я села, а затем у меня перехватило дыхание от раздавшегося стука в заднюю дверь. Она открылась, сигнализация начала предупреждающе пищать, и Ник позвал:

— Джулс?

— Привет, Ник! — тут же отозвалась я и покатилась вперед, прихватив с собой простыню. Я повернулась на бок, простыня закрутилась вокруг меня, и я впала в безумие теперь уже по другой причине.

Свесив ноги с кровати, я промахнулась мимо ступеньки и полетела вниз.

Меня, наверное, ждало бы болезненное приземление на четвереньки, но Вэнс в последнюю минуту поймал меня, обняв за талию. Я повисла на его руке с громким «уф». Он поднял меня и поставил на ноги, все еще обнимая и прижимая спиной к своей груди.

Ник все это время продолжал говорить, набирая код снятия сигнализации и проходя через кухню.

— Думал угостить именинницу кофе с булочкой. Что скажешь..?

Он замолчал, когда подошел к двери в коридор и увидел нас с Вэнсом. Затем остановился.

Вот дерьмо.

Я очень надеялась, что на Вэнсе была какая-нибудь одежда, хотя на мне ее не было, только простыня. Ночью, где-то во время второго раунда, я лишилась ночной рубашки.

Эм…

Насколько это неловко?

— Ник… — начала я.

— Вэнс тоже может пойти, — не растерялся Ник.

— Ник.

— Поедем в «Фортнум». Слышал, у них появился новый отличный бариста, — продолжил Ник.

Я кивнула, решив притвориться, что одета, жизнь крута, и меня не поймал единственный отец, которого я помню, стоящей в одной простыне на голое тело в объятиях… кем бы Вэнс для меня ни был.

— Звучит неплохо, — согласилась я.

— Вэнс? — Взгляд Ника скользнул за мое плечо.

— Да, — сказал Вэнс.

— Здорово. Тогда, постучитесь ко мне, как только соберетесь.

Ник повернулся, чтобы уйти, а я прижалась к Вэнсу. Затем он повернулся обратно, и я снова встала по стойке смирно.

Возле моего уха раздался тихий смех Вэнса, но я сохраняла абсолютное безразличие на лице и оставалась неподвижной, чтобы не развернуться и не выцарапать ему глаза.

— Просто хочу сказать… в следующий раз я буду более осторожен. Не хочу, зайдя на кухню своей племянницы, схлопотать пулю в зад, — заметил Ник.

В глазах за очками Ника тоже плясали смешинки.

Ох, эти мужчины в моей жизни. Мне хотелось прибить их всех, кроме Роума и Сниффа, но они еще не были мужчинами, они были мальчиками. Когда они повзрослеют, я уверена, попадут в «Черный список Джулс» только потому, что мужчины в целом очень раздражающие и не умеют сдерживать себя.

Прежде чем я успела что-либо сказать, Ник исчез.

В ту минуту, как дверь закрылась, я обернулась к Вэнсу и увидела, что на нем, к счастью, были джинсы. К сожалению, в руке он держал пистолет.

Я проигнорировала пистолет и вид его груди (хотя это далось мне очень трудно, серьезно) и рявкнула:

— Что теперь смешного?

Вместо ответа он схватил меня на руки и поцеловал, глубоко, с языком. Должна признать, даже несмотря на ситуацию, это было восхитительно.

Подняв голову, он сказал своим шелковистым голосом:

— С днем рождения, принцесса.

Эм…

Вау.

Он посмотрел на меня сексуальным взглядом и добавил:

— Пойдем, примем душ.

Я могла бы принять душ. После такого «с днем рождения» я могла бы сделать многое.

Он отпустил меня и повернулся, чтобы положить пистолет на платформу возле матраса.

И тут я увидела его спину.

— О, боже, — охнула я.

Вэнс снова повернулся ко мне, но мои глаза не отрывались от того места, куда я до этого смотрела, хотя теперь передо мной была его грудь.

— Джулс? — услышала, как он меня позвал.

Я обошла его, и он двинулся вместе со мной, но я положила руку ему на талию и прошептала:

— Стой спокойно.

Удивительно, но просьбу он выполнил.

Я остановилась за его спиной и увидела сморщенный шрам от огнестрельного ранения. Затем коснулась его обеими руками, крепко прижимая локти к бокам, чтобы удержать простыню. Одна рука легла ему на живот, другая — на поясницу.

Я наклонилась и посмотрела на его грудь.

Ничего.

Я снова посмотрела ему на спину.

Огнестрельная рана.

Вернулась к его груди, затем снова к спине и обратно.

Затем…

Я обезумела.

— Тебе выстрелили в спину? — закричала я.

Он повернулся ко мне.

— Джулс.

Я посмотрела ему в глаза.

— В спину? — снова крикнула я.

Вэнс попытался обнять меня, но я увернулась.

— Что за мудак стреляет в спину? — все кричала я.

— Джулс, послушай…

— Просто… не могу поверить… никто не стреляет в спину. Только трусливые слабаки могут выстрелить кому-то в спину. — Мои брови сошлись вместе, и я нахмурилась, глядя на Вэнса. — Как это произошло?

Правильно поняв, что не сможет помешать моей тираде, Вэнс прислонился к платформе кровати и скрестил руки на груди.

— Я не могу тебе сказать. Это произошло во время работы по контракту на федералов.

Я уперла руки в бедра. Простыня начала соскальзывать, поэтому я пошла на компромисс и одну руку оставила на бедре, а другой удерживала простыню вокруг себя.

— Как тебя ранили в спину?

— Джулс, я не могу тебе рассказать.

Я подняла глаза к потолку.

— Просто поверить не могу в это дерьмо, — сказала я потолку, будто ири меня слушал. Затем снова посмотрела на Вэнса. — Я хочу потолковать об этом с Ли. Правительственные контракты, в которых вы противостоите трусливым засранцам, готовым выстрелить вам в спину? Нет… просто… нет.

— Со мной все в порядке, — заверил меня Вэнс.

— Я знаю, что с тобой все в порядке. Я вижу , что с тобой все в порядке. Меня не волнует , в порядке ли ты, — закончила я свою тираду, произнося каждое слово, будто моя жизнь зависела от этого конкретного сообщения.

Несмотря на мой гнев, Вэнс засмеялся.

Засмеялся!

Я приготовилась к инсульту.

— Это, черт возьми, не смешно! — крикнула я.

Он быстро переместился. Его руки легли мне на бедра и резко дернули. Я полетела вперед и врезалась в него.

В его трясущееся от смеха тело.

Его руки обвились вокруг меня. Лицо уткнулось в мою шею, и я почувствовала там его смех.

Наконец, он сказал:

— Сейчас ты хочешь со мной расстаться?

О, боже.

Не верится, что он спросил об этом.

— Какое у тебя второе имя? — огрызнулась я.

Он поднял голову, все еще улыбаясь.

— Зачем оно тебе?

— Скажи мне свое второе имя, — потребовала я.

Он продолжал улыбаться, но ответил:

— Орей.

Я моргнула.

— Орей? Как название города?

— Ага. На языке юте это означает «стрела».

— Ладно, тогда, — я глубоко вдохнула и выдохнула, — Вэнс Орей Кроу, не беси меня. Сегодня мой чертов день рождения, и когда я говорю, что это не смешно, это, нахрен, не смешно!

Вэнс некоторое время смотрел на меня с этим своим выражением «Джулс совершенно очаровательная».

Затем его высокомерная ухмылка заменила улыбку, и он спросил как ни в чем ни бывало:

— Как думаешь, Ник сможет подождать достаточно долго поездки за кофе, чтобы я успел тебя трахнуть?

Мои глаза сузились.

— Ты только что переместился на первое место в моем списке, — язвительно сообщила я.

Его улыбка не дрогнула.

— Твоем списке?

— Моем списке «Мужчины в моей жизни, которых я собираюсь убить». Ты на вершине.

На этот раз он запрокинул голову и громко расхохотался.

Когда он закончил, его взгляд вернулся ко мне и он сказал:

— Можешь убить меня после того, как я тебя трахну.

— Вэнс!

Его губы приблизились к моим, и он нежно поцеловал меня.

— Заткнись, Джулс. Нам нужно в душ.

— Сегодня мой день рождения. Не говори мне заткнуться.

— Ник ждет. Можешь продолжить кричать на меня позже.

Верно, Ник ждал.

Я вырвалась из его рук и потопала на кухню, ворча себе под нос и затягивая вокруг себя простыню.

— Мне нужно покормить Бу. Потом мы сможем принять душ. Потом пойдем пить кофе. Потом я позвоню Ли и выскажу ему свое мнение.

Я услышала, как дверь ванной закрылась, и поняла, что Вэнс не слушает ничего из того, что я говорю.

Вытащив из шкафа миску Бу, я швырнула ее на столешницу.

Ну и ладно.

Глава 14 ТВОЯ НАСТОЯЩАЯ СЕМЬЯ

Ник шел в «Фортнум» впереди нас с Вэнсом. Мы вошли (и я не шучу), держась за руки. Или Вэнс держал за руку меня, а я делала себе тайный подарок на день рождения, позволяя ему это.

Да, крутой засранец и крутая мама-джамма держались за руки. При виде нас наркоторговцы, наверное, описались бы от смеха.

В «Фортнуме» было многолюдно.

Текс, Джет и Элли работали за стойкой эспрессо. Инди убирала использованные стаканчики по залу. Крупный, седовласый мужчина-Харлей с хрипловатым голосом стоял за книжным прилавком рядом с женщиной, которую я не видела, когда была здесь в первый раз. Она была темноволосой, болезненно худой и очень высокой.

— Вот, бл*ть, — громко сказал мужчина-Харлей, увидев меня. — Задраить люки.

Глаза Ника переместились на мужчину-Харлей, а затем сузились, когда Ник понял, что речь идет обо мне.

— В чем его проблема? — так же громко спросил Ник, поворачиваясь к Вэнсу и мне.

Эм.

Ой-ой.

— Понятия не имею, — ответила я, изображая невинность.

— Она — моя проблема, — ответил мужчина-Харлей, все еще глядя на меня. — У нас были проблемы. Похищения и убийства у Инди. Похищение и попытка изнасилования Джет. Похищение и преследование Рокси. Подорванные автомобили. Взрывы гранат. Поножовщина. Женская драка в китайском ресторане. Потасовка в доме с привидениями. Перестрелка в стриптиз-клубе. Разборки на светской вечеринке. Теперь ко всему прочему добавилась мстительница.

Мужчина посмотрел на Вэнса, а высокая женщина отошла в сторонку и исчезла среди полок, что, по моему мнению, было умным ходом.

— Что с вами не так, парни? — спросил он Вэнса. — Мне очень интересно знать.

Все смотрели на нас, и всех было много. Мы с Ником глядели на мужчину-Харлей с открытыми ртами.

— Извините, мне нужно поговорить с Дюком, — пробормотал Вэнс с бесстрастным видом, что, как мне показалось, не было хорошим знаком.

Он отпустил мою руку и подошел к книжному прилавку.

Ник обнял меня за плечи и склонил голову к моему уху.

— Думаешь, он знает о тебе? — прошептал он.

— Да, — кивнула я, — думаю, он знает обо мне.

— Ты поняла, о чем он говорил? Потасовка в доме с привидениями? Перестрелка в стриптиз-клубе? — спросил Ник.

— Частично, — ответила я.

Ник внимательно посмотрел на меня со своим выражением лица на случай посещения морга с добавлением нескольких «О, мой бог». Затем покачал головой.

— Молчи. Я не хочу знать, — сказал он.

— Ладно, — согласилась я, полагая, что он действительно не хочет знать.

— Че-е-ерт, да это же гребаная именинница, — прогудел из-за стойки Текс с ухмылкой сумасшедшего. — Двигай сюда, Лоу.

— Привет, Текс, — поздоровалась я.

— Ты знаешь этих людей? — все еще шептал Ник, следуя рядом со мной к стойке эспрессо.

— Эм… да. Мы вроде как подружились. Вэнс здесь тусуется.

— О, — медленно протянул Ник, хотя выражение его лица показывало, что он не знает, хорошо ли это.

— Прочь с дороги. Все… нахрен… с дороги. Здесь именинница. Ее пропускаем вне очереди, — кричал Текс на посетителей.

Все переглядывались. Некоторые казались ошеломленными. Остальные, скорее всего, завсегдатаи, просто выполняли то, что им говорили.

— Я приготовлю тебе сегодняшний фирменный напиток. Ваниль и специи. Тебе крышу снесет, и это будет на моей совести, — пообещал мне Текс, когда мы подошли к нему. — Что это за парень? — Его взгляд был прикован к Нику.

Я представила Ника всем. Инди подошла обнять меня в честь дня рождения, а Джет и Элли поздравили меня, не прерывая обслуживания посетителей.

Сказав свои заказы, мы перешли на другую сторону стойки, чтобы дождаться напитков. Там нас встретил Вэнс. В этот момент я снова посмотрела на Дюка. Дюк хмурился. Я опять перевела взгляд на Вэнса.

— Все в порядке? — спросила я.

Вэнс лишь улыбнулся. Я решила принять это за «да», хотя лицо Дюка говорило об обратном.

— Что будешь? — гаркнул Текс Вэнсу.

— Простите, но я следующий, — запротестовал посетитель-мужчина, стоявший в начале очереди и явно жаждавший умереть.

Взгляд Текса остановился на посетителе, и его брови сошлись вместе.

Эм.

Ой.

— Ах, так? Следующий, значит? — спросил Текс у посетителя.

— Э-э… да, — ответил мужчина, но уже не так уверенно, хотя и стоял в начале очереди.

— Ты крутой засранец, который по ночам выслеживает наркоторговцев? — спросил Текс.

Посетитель посмотрел на Текса, затем на Вэнса, затем снова на Текса.

— Э… нет, — ответил он.

— Ты, вообще, крутой засранец? — продолжил Текс.

Посетитель посмотрел на Вэнса. Затем на Текса. У посетителя были редеющие песочно-каштановые волосы, рост на дюйм или два ниже меня, он был одет в костюм и весил примерно на десять фунтов меньше меня. Он не был крутым засранцем. Он походил на бухгалтера.

Посетитель с опозданием решил промолчать.

— Этот парень — крутой засранец. Крутые засранцы первыми получают кофе. Таково правило «Фортнума». Когда станешь крутым засранцем, тогда встанешь в начало очереди. Понял меня? — заявил Текс.

Посетитель кивнул, возможно, это единственное на что он был способен, потому что не развернулся и не ушел.

Текс снова повернулся к Вэнсу.

— Итак, что будешь?

— Американо со сливками, — сказал Вэнс.

Я заметила, как его губы подрагивают. Видела, что ему хотелось ухмыльнуться, но он очень старался сдержаться.

— Сейчас будет, — ответил Текс.

Я ждала. Когда больше ничего не произошло, глубоко вдохнула и расслабилась, думая, что наш драматический выход окончен.

Я ошибалась. Очень сильно ошибалась.

Внезапно Текс снова взревел. На этот раз ткнул локтем на диван перед окном, держа в руке фильтр для эспрессо. Пакетик с использованной, сырой гущей пролетела через весь зал и шлепнулся на пол перед диваном. Люди, готовящиеся сесть на диван, отпрыгнули от брызг на безопасное расстояние.

— Что на этот раз? — пробормотал Ник, стоя рядом со мной.

— Вы! Да, вы! — прогудел Текс, потрясая фильтром перед парой, застывшей перед диваном. — Не усаживайте свои задницы на этот диван. Там сидит Лоу со своим дядей. Валите!

— Текс, мы в порядке, — сказала я, глядя на спешно уходящих клиентов.

— Хватит распугивать посетителей, — перебила меня Инди, уперев руки в бедра. — И перестань бросаться фильтрами. После тебя повсюду кофейная гуща. Ты когда-нибудь ее убираешь? Нет ! Ее убираю я, Джет или Джейн. Убирает ли ее Текс? Нет, Текс ее не убирает !

Джет хихикала, прислонившись бедрами к задней стойке, обхватив себя руками за талию. Элли ухмылялась, как безумная, и, взяв рулон бумажных полотенец, поспешила к дивану, чтобы вытереть гущу.

Я подумала, что если бы на день рождения у меня было одно желание, то я пожелала бы начать свой день заново, не пошла бы в «Фортнум» и не была бы поймана Ником, одетая в одну лишь простыню.

Хотя душ с Вэнсом я бы приняла. Это было быстро, но приятно.

— Там лучшее гребаное место, — объяснил Текс Инди, прерывая мои мысли. — И Лоу будет сидеть на нем.

— Текс… — начала Инди.

— Ни слова! — Текс шлепнул капучино Ника рядом с моим фирменным напитком, расплескав пену. Затем посмотрел на меня. — Садитесь!

— Ладно, мы сядем, — сказала я, улыбаясь ему, надеюсь, примиряюще. — Успокойся, здоровяк.

Текс впился взглядом в следующего несчастного посетителя, посмевшего открыть рот.

— Она крутая засранка. Она надерет тебе задницу на раз-два. Перед тобой сама Лоу. Считай, тебе повезло ее увидеть, сосунок. Ну, какого хрена будешь?

Я посмотрела на потолок, затем на покупателя, который теперь смотрел на меня, и покачала головой в попытке извиниться.

— Вижу, ты перестала скрываться, — заметил Ник, направляясь со мной к дивану.

Я решила держать язык за зубами.

Рядом послышался тихий смех Вэнса. Я нахмурилась. После чего его смех прозвучал не так уж и тихо.

Ну и ладно.

Мы устроились на диване: я — посередине, Вэнс — с одной стороны меня, Ник — с другой.

Ник сделал глоток капучино.

Его глаза расширились, и он уставился в свой бумажный стаканчик.

— Теперь я понимаю, почему его терпят. Отличный кофе.

Я лишь кивнула, отпила глоток и решила, что «отличный» — не совсем справедливое слово.

Ник залез в карман куртки и вытащил длинную узкую коробочку, обернутую розовой бумагой и украшенную сверху маленьким розовым бантиком.

— С днем рождения, дорогая, — сказал он, глядя на меня теплым взглядом, и протянул мне коробочку.

Я быстро поставила свой фирменный напиток на стол перед собой и захлопала в ладоши. Ничего не могла с собой поделать, я любила подарки, а подарки Ника были лучшими.

— Что там? — глупо спросила я.

— Открой. — Ник улыбнулся мне.

Я вцепилась в подарок, как маленькая девочка (и для этого у меня имелась причина, серьезно, подарки Ника были лучшими ). Разорвав обертку, я открыла коробочку.

И замерла.

Внутри лежал красивый серебряный браслет. Он был выполнен из чеканных матовых серебряных квадратиков, каждый шириной около дюйма, скрепленных между собой небольшими звеньями. Квадратики были разными. Некоторые с гравировкой, к некоторым припаяны кусочки золота или меди. В четырех были вставлены камни разной формы, размера и цвета.

— Сделано по спецзаказу, — объяснил Ник и начал показывать пальцем. — Это голубой топаз — камень твоей мамы. Это гранат — твоего отца. Это хризолит Майки. А последний — аметист Рэбы.

При его словах на грудь снова навалилась тяжесть, да так сильно, что я дернулась. Меня откинуло назад, и я почувствовала спиной теплое прикосновение Вэнса. Горло перехватило, а глаза затуманились от слез.

— Ник, — прошептала я.

Ник посмотрел на меня и быстро заговорил.

— Ох, Джулс, не начинай. Если начнешь, то я…

— Где твой камень? — спросила я ласковым, охрипшим голосом.

— Этот браслет символизирует твою семью, — объяснил Ник.

— Да, я поняла, — мой голос все еще звучал странно. — Где твой камень?

— Твою настоящую семью, Джулс, — тихо пояснил Ник.

Я уставилась на него, затем медленно наклонилась, опустила руку ему на колено и посмотрела ему в глаза.

— Да, я поняла, — повторила я. — Где твой камень?

Ник не сводил с меня глаз, заставляя быстро заморгать.

Я не собиралась плакать, нет. Не перед Ником, который заплакал бы вместе со мной. Я знала это и не хотела доводить его до слез. Не на глазах у Вэнса (ни в коем случае, черт возьми). И не на глазах у всего «Фортнума», считавшего меня крутой мамой-джаммой.

— Давай, — сказала я, вытаскивая браслет из коробочки и бросая ее на стол. — Надень его на меня.

Я протянула ему браслет, а затем запястье. Придав голосу веселья, продолжила, будто эмоционального момента между нами никогда и не было:

— И я хочу знать, где ты его заказывал. Твой камень — изумруд, верно?

— Да, дорогая. Верно, — пробормотал Ник, и его голос тоже звучал странно.

— Ты отвезешь меня туда, и мы попросим вставить еще один квадратик. Хорошо?

— Хорошо, — прошептал он.

Он застегнул на мне браслет, и я потрясла запястьем.

— Красиво, Ник. Идеально. — Я наклонилась и поцеловала его в щеку. — Спасибо.

— Пожалуйста, Джулс.

Я повернулась к Вэнсу и потрясла перед ним запястьем.

— Посмотри? Разве не красиво?

Вэнс взял меня за запястье, которым я так сильно трясла, что он ничего не мог разглядеть, и крепко его сжал. До этого я избегала смотреть ему в глаза, теперь же наши взгляды встретились.

Он смотрел на меня. На его лице было то самое собственническое выражение «моя», но присутствовало и кое-что другое. То, что впилось мне в память и заставило сердце пропускать каждый второй удар.

Захваченная этим взглядом, я уставилась на него, перебирая картотеку с воспоминаниями, но прежде чем успела что-то найти, взгляд исчез.

Он повернул наши руки и переплел наши пальцы. Легонько дернул меня на себя, и я подалась вперед. Он наклонился и нежно поцеловал меня.

— Он прекрасен, — сказал Вэнс после поцелуя, и я снова застыла, глядя на него.

— Ладно! — прозвучал голос Ника позади нас, и Вэнс отпустил меня. Этот момент тоже был упущен, и я повернулась к дяде. — Мне пора на работу. Вы собираетесь куда-нибудь вдвоем сегодня вечером? — спросил он, вставая.

Я поднялась вместе с ним и почувствовала, как Вэнс вскочил на ноги позади меня, затем приблизился.

— Нет. Ребята устраивают мне вечеринку. Время и место не знаю, но когда узнаю, ты придешь? — спросила я.

Ник секунду наблюдал за мной, не в силах скрыть удивления по поводу того, что «ребята» организовывают для меня вечеринку. Однажды, когда мне исполнилось тринадцать, я устраивала пижамную вечеринку. Но на этом всё. Я не была одиночкой по жизни. У меня были друзья, и я ходила на их вечеринки, но себе устроила только одну.

Затем взгляд Ника переместился на Вэнса. Несколько секунд он смотрел на него, медленно улыбнулся и перевел внимание на меня.

— Не пропущу ни за что на свете. — Он наклонился и поцеловал меня в щеку, пожал Вэнсу руку, забрал капучино и ушел.

Я наблюдала, как за ним закрывается дверь, затем повернулась к Вэнсу.

— Мне тоже пора на работу, — сказала я ему, чувствуя себя странно от того, свидетелем чего он стал.

Странно, в смысле, уязвимо.

Он кивнул, обнял меня и притянул к себе. Очевидно, Вэнс не чувствовал себя странно.

— Не забудь, в пять тридцать ты тренируешься с Люком, — напомнил он.

Я покачала головой.

— Не получится.

— Почему?

— Мне нужно в торговый центр. Купить наряд для вечеринки.

Вэнс ухмыльнулся.

— Не уверен, что Люк примет визит в торговый центр за оправдание.

— А я не уверена, что меня волнует, примет ли Люк это или нет.

— Пять тридцать, — повторил Вэнс, все еще улыбаясь.

— Кроу, мне нужно в торговый центр. — Это прозвучало почти, как нытье, но, к счастью, не совсем.

Вэнс не ответил на мой скулеж.

Вместо этого сказал:

— Я заеду за тобой к тебе домой и отвезу на вечеринку.

— Мы не знаем, когда и где она состоится.

— Уверен, мы узнаем.

Я тоже была в этом уверена. Большая часть организаторов вечеринки находились сейчас рядом, а Вэнс работал вместе с их парнями.

— Хорошо, — сдалась я.

— Собери сумку. Хочу, чтобы эту ночь ты провела у меня.

Это сразу же вызвало трепет третьего уровня. Я хотела увидеть, где живет Вэнс. Понимала, что мне не следовало этого хотеть, но я хотела. А еще я хотела, чтобы он «хотел» моего присутствия у себя дома. Этого мне тоже не следовало хотеть, но я хотела.

И сегодня был мой день рождения, так что я должна получить желаемое.

Именно тогда мой эмоциональный ротвейлер начал тяжело дышать и скулить.

Проклятье.

— Вэнс… — начала я.

— Собери сумку.

Мои глаза сузились.

— Серьезно, тебе придется что-то сделать с этими своими мачо-разговорчиками.

— Джулс, собери сумку.

Я нахмурилась. Он смотрел на меня.

Потом я сдалась.

— Ладно , — сказала я.

Он снова поцеловал меня, нежно, и я была немного разочарована этим нежным, сладким поцелуем. Не то чтобы он был плох, вовсе нет, но сегодня был мой день рождения.

Когда Вэнс отстранился, на его лице светилась лукавая ухмылка, будто он прочитал мои мысли.

— До скорого, принцесса, — попрощался он.

А затем ушел.

Не успел он исчезнуть, как передо мной возникли рок-цыпочки.

— Дай посмотреть браслет, — потребовала Инди, хватая меня за запястье. — Он великолепен! Я тоже хочу такой!

— Вижу, вчера ты не рассталась с Вэнсом, — заметила Джет с улыбкой.

— Рассталась, — возразила я. — Он просто проигнорировал меня.

Она все еще улыбалась.

Ну и ладно.

— У меня проблема, — обратилась я к девушкам. — Мне нужно на работу, а в пять тридцать на тренировку с Люком, потом на вечеринку, а где-то между всем этим я должна съездить в торговый центр за нарядом для вечеринки.

— У тебя есть обеденный перерыв? — немедленно спросила Инди, отпуская мое запястье.

— Ты тренируешься с Люком? — спросила Элли, широко раскрыв глаза.

— Да, но всего лишь час, — ответила я Инди. — И да, но против своей воли, — ответила я Элли.

— Не страшно, — заверила Инди. — Встретимся в торговом центре «Черри Крик» на Аведе в полдень. Мы с тобой разберемся.

— Но… — начала я.

— В полдень, — повторила Инди.

— Хотела бы я тренироваться с Люком, — вставила Элли.

— Все хотят тренироваться с Люком, — заметила Джет.

Мы все переглянулись. Потом хором захихикали.

Закончив хихикать, Инди и Элли вернулись к работе, а Джет проводила меня до двери, разглядывая мой браслет.

Я посмотрела на нее.

Мне хотелось спросить, но я не стала. Мне хотелось узнать, но я себя сдерживала.

Ох, черт, и все же я сдалась.

— Джет?

Она подняла голову и посмотрела на меня. Я остановилась, и она тоже.

— Да?

— Что означает, когда парень держит тебя за руку? — задала я вопрос.

Ее пальцы, касавшиеся моего запястья, обернулись вокруг него.

— Это означает, что ты ему нравишься, — ответила она.

— Что означает, когда такой парень, как Вэнс, держит тебя за руку?

Ее рука сжала мою.

— Это означает, что ты ему очень нравишься, — повторила она.

— Что означает, когда такой парень, как Вэнс, держит тебя за руку, и он известный игрок? — не унималась я.

Она взяла меня за другую руку.

— Джулс, это значит, что ты ему очень-очень нравишься, — тихо сказала она.

Я вздохнула.

— Этого я и боялась.

Она улыбнулась мне.

— Я говорила это Рокси и скажу тебе: поверь мне, не сопротивляйся.

— Я должна, — сказала я тише.

— Почему?

— Не знаю, просто должна, — солгала я.

Я прекрасно знала, просто не хотела делиться.

Она кивнула.

— Понимаю.

Я удивленно моргнула, глядя на нее.

— Правда?

— Как-нибудь я расскажу тебе нашу с Эдди историю. Вообще-то, — ее глаза загорелись, — беру свои слова обратно. Сопротивляйся. Так гораздо интереснее.

— Для кого?

— Для всех нас. — Она ухмыльнулась. — Включая тебя.

Хм.

Звучало нехорошо.

Девушки (и парни) и я ворвались в двери Королевского приюта, всего на десять минут опоздав с моего обеденного перерыва.

Мы только что покорили торговый центр «Черри Крик», и в багажнике Хейзел лежал новенький праздничный наряд с туфлями, новая ночнушка, которую я могла бы прихватить с собой на ночевку у Вэнса, два новых комплекта очень сексуального нижнего белья и милые брючки, в которых я на самом деле не нуждалась, пара футболок, в которых я точно не нуждалась, обалденная новая блузка, в которой я абсолютно точно не нуждалась, и новые крутые ботинки.

Все это оказалось у меня в багажнике, потому что в торговом центре меня ждали не только Инди, Джет и Элли. Вместе с ними пришли Рокси, Дейзи, Тод и Стиви.

Я стояла в примерочных в разных магазинах, а меня забрасывали нарядами. Одежда приходила и уходила. Кто-нибудь убегал вперед разведывать другие магазины и рысью тащил меня за собой, если видел то, что я должна примерить.

Вечерняя тренировка с Люком была бы излишней. Прошедшая в торговом центре тренировка переплюнула бы все остальные.

Но мой праздничный наряд был великолепен, а туфли просто потрясающими.

Мы все только что переступили порог приюта, когда к нам, махая руками, подбежала Мэй, чем-то сильно взволнованная.

Вот дерьмо.

Как только она добралась до нас, я тут же потребовала:

— Где Роум и Снифф?

— Что? — спросила она, сверкая глазами. — Они с репетитором, ты должна…

— С ними все в порядке? — продолжила я.

— Да, дорогая, ты должна…

— Ты выглядишь так, будто что-то случилось. В чем дело? — напирала я.

— Я и говорю, ты должна…

— Что-то случилось с кем-то из других детей? — прервала я ее.

Она накрыла мой рот ладонью.

— Тихо, девочка. Ты должна пойти со мной.

Затем схватила меня за запястье, но остановилась и посмотрела вниз.

— Ооо, вы только гляньте на этот красивый браслет! — восхитилась она.

— Мэй! Что случилось? — прервала я ее восхищение.

Она встрепенулась и сказала:

— Точно.

После чего потащила меня через комнату отдыха, повернувшись к моей компании.

— Привет, все, — поздоровалась она, будто не вела себя крайне странно.

— Привет, Мэй, — ответили все почти в унисон.

Мэй провела нас по коридору в общий офис. Когда в дверь ввалились девять человек, все в комнате подняли глаза и уставились на нас.

Я ни на кого не обращала внимания, потому что на моем столе стоял прекрасный букет нежнейших бледно-розовых роз.

Я улыбнулась. Мэй отпустила мое запястье, и я пошла вперед.

— Черт возьми, — выдохнула Инди.

— Милостивый боже, — прошептала Рокси.

Все последовали за мной к столу, где остановились, в молчаливом трепете глядя на розы, — таково было их великолепие.

Я бросила сумочку на стол и впала в Розовый Ступор, пока Джет не сказала:

— Никогда бы не подумала, что Вэнс относится к типу парней «цветочки и сердечки».

— Я тоже, — вставила Элли. — Больше похож на тип «съедобные трусики».

— Элли! — рявкнул Тод. — Выбрось из головы грязные мыслишки.

— Что? Я просто озвучила мысли всех, — защищалась Элли.

— Букет не от Вэнса, — заверила я их.

Все посмотрели на меня.

— Не от Вэнса? — спросила Мэй.

Я потянулась за карточкой и покачала головой.

— От дяди Ника. Он знает, что розовые розы — мои любимые.

Я немного удивилась. Ник был очень щедрым, но сделанный на заказ браслет, должно быть, сильно опустошил его карман. Дюжина розовых роз, особенно таких идеальных, настолько бледно-розовых, будто с легким румянцем, где каждый цветок являл собой абсолютное совершенство, должно быть, обошлась в целое состояние. Это даже не был традиционный букет с гипсофилами в массивной стеклянной вазе. Одни лишь розы с тонкими зелеными шипами, торчащими тут и там, и простая цилиндрическая ваза, которая была чистым классом. Не букет, а произведение искусства.

— Что ж, чертовски обидно, — пробормотала Дейзи рядом со мной, когда я ласково коснулась розы.

— В этом году твой дядя расщедрился, — улыбнулась мне Инди.

— Наверное, боится, что свой следующий день рождения она не увидит, — пробормотал Стиви.

— Шшш, Стиви, — шикнула на него Джет.

Я подцепила ногтем плотную кремовую бумагу конверта и вытащила карточку.

Потом замерла.

На карточке стояла только одна буква, и больше ничего.

Черной жирной ручкой было выведено: «В».

— О, боже, — выдохнула я.

— Что? — спросил кто-то (я слишком испугалась, чтобы различать голоса).

— Что там? — спросил кто-то еще.

Я слегка покачнулась, голова внезапно закружилась, и кто-то еще крикнул:

— Держите ее! Она падает!

Меня усадили в офисное кресло. Мой разум начал проясняться, и я услышала, как Рокси сказала:

— Принесите ей воды.

Тод взял с моего стола папку из плотной бумаги и начал обмахивать меня ею.

— Глубокий вдох, девочка. Глубокий вдох. Как думаешь, может, ей следует опустить голову между колен? — спросил он Джет.

Мэй выхватила карточку из моих пальцев. Посмотрела на нее, и на ее лице медленно расплылась улыбка.

— Это не от дяди. Слава Иисусу.

— Дай посмотреть. — Дейзи выхватила карточку у Мэй. — Здесь просто стоит «В», — объявила она всем с круглыми и счастливыми глазами. Она оглядела всех. — Насколько здесь жарко? У этого парня есть класс.

Все смотрели на меня, глупо ухмыляясь.

— Я рассказала ему, — прошептала я, а затем замолчала.

— О чем, сладенькая? — спросила Дейзи.

Я прочистила горло и посмотрела на всех.

— Я рассказала ему о том, как Ник подарил мне розовые розы на мое шестнадцатилетие, и что это мои любимые цветы. Что это было спустя несколько месяцев после смерти тети Рэбы, и как мы с Ником впервые спокойно провели вечер с тех пор, как она…

Я снова замолчала и огляделась вокруг.

— Я рассказала ему, — повторила я.

— Очуменно, — тихо сказала Элли.

Тогда я почувствовала удар. Пугающую, запоздалую реакцию. Схватив сумочку, я достала телефон и вскочила с кресла.

— Джулс… — позвала Инди, и ее улыбка потеряла уверенность.

— Мне нужен его номер, — объявила я.

— Что? — спросила Рокси.

— Дайте мне номер его мобильного! — крикнула я. — У кого есть его номер?

Все начали доставать свои телефоны.

— У меня есть его номер, — отозвалась Инди.

— У меня его номера нет, — сказала Дейзи, но все еще копалась в сумочке, будто могла помочь.

— Хотелось бы мне иметь его номер, — вставил Тод.

— Вот он, — Инди продиктовала номер.

Я набрала его, затем вышла из комнаты в коридор и увидела, что жалюзи в голубой комнате закрыты. Я направилась в желтую. Она была свободна, поэтому я вошла в нее, задернула жалюзи, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Затем нажала дозвон.

Прозвучал один гудок, затем:

— Да?

— Вэнс?

— Ты мне звонишь, принцесса, кто бы еще мог ответить? — спросил он шелковистым голосом с нотками веселья.

— Нам нужно перестать видеться, — выпалила я.

Тишина.

Я ждала.

Потом подождала еще.

Мой эмоциональный ротвейлер рвался с цепи и лаял, рычал, брызгал слюной, прыгал и был готов напасть.

Когда он все еще ничего не сказал, я позвала:

— Вэнс?

— Почему?

— Что?

— Почему? — повторил он. На этот раз в его тоне звучало нетерпение.

— Ничего не получится, — сказала я, будто это было объяснение.

— Почему? — очевидно, он понял, что это не объяснение.

«Потому что ты мне очень нравишься. Потому что ты красивый и сильный и пробуждаешь во мне чувства, которые я не могу себе позволить. Потому что ты слушаешь меня в лунном свете, будто каждое мое слово — капля нектара. Потому что ты прожил дерьмовую жизнь и выкарабкался из нее, став потрясающим мужчиной. Потому что теперь ты живешь опасной жизнью со шрамом на спине в качестве доказательства, и я не могу позволить себе потерять еще одного человека, который мне не безразличен», — подумала я.

— Я не могу этого объяснить, — сказала я.

— Попытайся. — Больше никакого нетерпения, слово прозвучало резко и отрывисто.

— Хорошо, тогда я не буду этого объяснять, потому что мне это не нужно. У нас просто ничего не получится.

Снова тишина, и я на самом деле почувствовала волны гнева, исходящие из телефона.

Затем он сказал:

— На эту ночь ты моя.

В животе возник трепет.

— Вэнс.

— Завтра все закончится, но сегодня ты моя.

— Это неразумно.

— Мне плевать.

— Я действительно не думаю…

— Буду у тебя дома без пяти восемь. Мы едем на «Харлее». Собери сумку.

— Серьезно, я думаю, после вечеринки…

— Этой ночью ты в моей постели. Я хочу, чтобы твой аромат остался на моих простынях.

О, боже.

— Вэнс, — сказала я снова. На этот раз это прозвучало как мольба.

— Без пяти восемь, — повторил он.

Затем отключился.

Я стояла спиной к двери и держала у уха молчащий телефон.

Затем соскользнула по двери на пол, подогнув колени и опустив на них руки. Я смотрела в пространство перед собой, заставляя разум опустеть, говоря себе, что могу сделать это, и завтра все закончится, и моя жизнь вернется в нормальное русло.

Однако не очень верила, что смогу это сделать, и мне нравилась идея нормальности.

Глава 15 ТЕПЕРЬ У ТЕБЯ НОВЫЙ НАПАРНИК

Я лежала на спине на мате в «комнате отдыха » офиса «Р асследований Найтингейла ».

В большом пространстве стояли диван, телевизор, беговая дорожка, оборудование для поднятия тяжестей и велотренажер. Парни пользовались комнатой во время ожидания новых дел или вызова (только крутые парни из «Расследований Найтингейла» могли называть комнату с тренировочным оборудованием «комнатой отдыха»).

И, конечно, на полу лежал мат, на котором Люк надирал мне задницу.

— Ты рассеяна, — сказал Люк.

Он стоял надо мной, глядя сверху и уперев руки в бедра.

Он не ошибся, я была рассеяна. Мои мысли витали где угодно, только не в комнате. Хэви будет разочарован.

Люк был хорош. Он знал гораздо больше приемов, чем Хэви, был сильнее, быстрее и постоянно заставал меня врасплох. Тем не менее, даже будучи новичком, я знала больше, чем показывала.

— Включи голову, — продолжил Люк, наклоняясь и протягивая мне руку, чтобы помочь подняться примерно в двадцать четвертый раз.

Я молча кивнула, обхватила его запястье, другую руку положила на его предплечье, а затем резко дернула, тоже надеясь застать его врасплох и сбить с ног хотя бы один раз ради своей гордости.

Его ноги не сдвинулись с места. Он стоял твердо, только его рука и плечо дернулись от моего рывка, что меня расстроило. Уголок его губ приподнялся. Он дернул меня вверх, и я оказалась на ногах. Сразу же перенеся свой вес на одну ногу, икрой другой я зацепила его сзади и ударила под колени. Они подогнулись, но он отпустил мою руку, другой рукой обхватил меня за талию и извернулся.

Мы оба упали. Его рука сжалась вокруг моей талии, а другая рука вытянулась, чтобы защитить нас от падения. Я приземлилась в неудачной стратегической позиции: на спину, Люк — на мне, всем весом прижимая меня к мату. Мои ноги были обездвижены, и если бы он не смягчил падение, я бы ударилась головой о мат, и Люк своим телом выбил бы из меня весь дух.

Он поднял голову и полуулыбнулся мне.

— Лучше, — похвалил он.

— Спасибо, — поблагодарила я в ответ.

— Тебе все равно крышка.

— Я, вроде как, заметила это.

— Не выходи на дело с мыслями о торговом центре.

— Мои мысли не о торговом центре. Там я уже побывала и купила себе потрясающий праздничный наряд.

Он смотрел на меня с таким видом, словно вот-вот рассмеется, и я заметила, что его темные глаза не были карими или черными, как я думала. Они были глубокого, темно-синего цвета.

Вау.

— Не хочешь встать? — спросила я, отодвигая мысли о его глазах в самые дальние уголки сознания, чтобы они больше никогда не всплывали на поверхность, и касаясь его бицепсов, чтобы оттолкнуть.

— Не особенно, — сказал он небрежно, будто мог пролежать на мне всю ночь, что, вероятно, и могло случиться.

Хм.

Это плохо.

— Ну, а я хочу, чтобы ты встал, — сказала я.

— Хорошо хотеть чего-то.

— Люк, слезь с меня.

— Насколько крепки ваши отношения с Вэнсом? — спросил он.

Настала моя очередь смотреть на него.

— А что?

— Просто ответь на вопрос.

— Зачем тебе?

— Затем, что я думаю, что не многие мужчины хотят, чтобы их женщина бродила по ночам по улицам в поисках неприятностей, независимо от того, умеет ли она обращаться с оружием и своим телом. Я не вижу для вас хорошего будущего, если ты не вернешься в приют и не задумаешься над тем, как ты действительно можешь помочь этим детям.

Из всего сказанного можно сказать одно: это было честно.

— Что ж, тогда тебе будет приятно узнать, что сегодня мы расстались. Мы пойдем на вечеринку вместе только потому, что заключили сделку.

Я передала эстафету, и настала его очередь смотреть на меня. Затем по какой-то странной причине его лицо приобрело несколько злое выражение.

— Недолго вы продержались, — пробормотал он как бы про себя.

— Дерьмо случается. А теперь слезай.

Дверь открылась, и мы оба повернули головы. На пороге стоял Вэнс. На мгновение он застыл, держась за дверную ручку.

Затем скрестил руки на груди, в глазах мелькнул суровый блеск, а лицо приобрело угрожающее выражение.

— Какого… хрена? — голос звучал низко и так же угрожающе, каким выглядело его лицо.

Люк посмотрел на Вэнса, затем на меня. На лице Люка ничего не отражалось, в отличие от глаз, по которым я могла прочитать его мысли.

Я снова перевела взгляд на Вэнса.

— Он показывает мне некоторые движения, — обратилась я к Вэнсу.

— Да, это я вижу, — ответил Вэнс.

Эм.

Ой.

Люк поднял меня рывком, схватил за предплечье и притянул к себе. Я не отстранилась, потому что по комнате царили искры недовольства, и мне не хотелось делать то, что могло бы их разжечь. И вообще, рядом с Вэнсом я чувствовала себя очень странно. Я рассталась с ним, он вроде как это принял, но мы еще не закончили. Я привыкла к его присутствию и близости, к его подшучиваниям. Было просто странно. Казалось чуждым, неуютным, неправильным.

Мы все уставились друг на друга.

Затем Люк спросил:

— После вечеринки вы расстаетесь?

Взгляд Вэнса остановился на Люке. Мои легкие болезненно сжались, глаза расширились и тоже переместились к нему.

Вэнс не ответил. Я тоже.

— Раз ты закончил с Лоу, то не будешь возражать против того, что я сделаю свой ход, — сказал Люк, явно не беспокоясь о том, чтобы разжечь искры недовольства.

О, боже.

Я продолжала смотреть на Люка широко раскрытыми глазами, но теперь еще и с отвисшей челюстью.

— Ты делаешь ход — у нас проблемы, — тихо ответил Вэнс.

— Ты отошел в сторону, не похоже, что это тебя касается.

Искры раскалились докрасна.

Пришло время мне что-нибудь сказать.

— Извините, но я в комнате, — огрызнулась я. — Кажется, ты сказал, что не многим мужчинам нравится, что их женщины бродят по улицам в поисках неприятностей? — напомнила я Люку.

— Да, так я и сказал. Хотя я считаю это довольно милым, — ответил Люк.

О, боже.

— Ну, рада за тебя, но забудь об этом, я отправляю вас, парни, в отставку. И снова действую в одиночку, — заявила я.

— Ты придешь на тренировку завтра в то же время, — возразил Люк.

— Ни хрена.

— Только девчонка откажется от хорошей сделки только потому, что в процессе она облажалась.

— Срочные новости, Люк. Я — девчонка, — с горячностью ответила я, уперев руки в бедра.

— Ага. — Он усмехнулся, отклоняясь назад. — Я заметил.

Вэнс пошевелился.

Мы с Люком перевели взгляды на него, и я слишком поздно поняла, что раскаленные искры побелели.

Его движение было неразличимо. Он все еще стоял, скрестив руки на груди, но от его позы веяло враждебностью.

Я ждала. Люк (к счастью) молчал. Комната полыхала.

Затем Вэнс сказал, глядя на меня:

— Без пяти восемь.

Потом ушел.

Я повернулась к Люку.

— Что, черт возьми, все это значило?

Он лишь ухмыльнулся.

— Перестань ухмыляться, — потребовала я.

— Завтра, после тренировки, мы с тобой идем в патруль.

— Я так не думаю.

— А я думаю. На мате ты ни хрена не усвоишь. Тебе придется учиться в полевых условиях.

— Я сказала: нет.

Он продолжал ухмыляться.

— Теперь у тебя новый напарник.

Я закатила глаза к потолку.

Ох, уж эти парни.

Я надела маленькое черное платье.

И оно было маленьким.

Раньше, до букета, до моего срыва, когда я пребывала в счастливом оцепенении от дня рождения, это казалось хорошей идеей.

Сейчас идея была не лучшей.

После тренировки я вернулась домой, собрала рюкзак (на «Харлее» так удобнее), приняла душ и сделала макияж и прическу. Легкий макияж — это все, что я умела, — и беспорядочно закрученный пучок, чего я не умела, но, к счастью, после пяти попыток справилась.

Во время феерии в торговом центре Рокси купила мне в подарок на день рождения лосьон, который придавал коже сияние и невероятную гладкость. Джет подарила мне три блеска для губ с разными ароматами (я допустила ошибку, рассказав ей о комментарии Вэнса «ты пахнешь дыней, а на вкус как вишня», и она немного переборщила): жевательной резинки, винограда и, конечно же, вишни.

На вечер я выбрала виноград.

Мое платье из облегающего черного трикотажа длиной до колена было с открытой спиной и завязками на шее. С глубоким декольте и очень низким вырезом на спине, обнажавшим большую часть поясницы. Туфли на высоком каблуке с острым носком, открытые по бокам, но с закрытой пяткой и широким ремешком прямо под лодыжкой.

Ноги я оставила голыми, нанеся на них сверкающий лосьон Рокси, а из украшений надела новый браслет на запястье и подвеску с бриллиантом тети Рэбы.

Я наполняла миску Бу кормом, увещевая его вести себя, как хороший котик, до моего возвращения домой на следующий день, когда в заднюю дверь вошел Вэнс.

Я выпрямилась и уставилась на него.

Волосы зачесаны в хвост, кожаная куртка, черные ковбойские сапоги, широкий черный ремень с массивной серебряной пряжкой, джинсы и отглаженная рубашка в тонкую полоску винного, темно-синего, полуночного и угольно-черного цветов. Рубашка была расстегнута у горла.

При виде его во рту пересохло.

— Сможешь ехать в нем на «Харлее»? — спросил он.

Я решила, что дерзкое «Ну и тебе привет» уже не подойдет. Из-за недостатка опыта в отношениях я не была уверена, но пришла к выводу, что потеряла право на ссору, когда сказала ему, что нам нужно расстаться.

Я также решила проигнорировать спазмы в животе из-за того, что он не прижал меня к стойке и не поцеловал, как в прошлый раз.

— Оно эластичное, — ответила я.

Его взгляд пробежался по всему моему телу, а затем снова вернулся к моим глазам. Прочитать его выражение было невозможно.

— Возьми куртку, — велел он. — Где твоя сумка?

Я надела черную кожаную куртку и рюкзак, и мы поехали в «Фортнум».

В окнах «Фортнума» горел свет, а в помещении уже толпился народ.

Меня это немного шокировало. Планирование вечеринки началось только накануне вечером, и все организаторы большую часть дня провели со мной в торговом центре и приюте.

Я спрыгнула с байка, одернула подол платья, а Вэнс взялся за ремень моего рюкзака. Я повернулась, когда он стянул его с другой стороны, и в итоге оказалась лицом к нему. Он перекинул рюкзак через плечо.

Я посмотрела на него. Его лицо ничего не выражало. Мой желудок решил не выходить из состояния болезненных спазмов.

Отвернувшись, я закусила губу и почувствовала в груди тяжесть, грозившую вылиться в слезы.

Чем скорее мы попадем на вечеринку, тем скорее она закончится, тем скорее закончится ночь, тем скорее я смогу справиться с любым испытанием, которое принесет мне следующий день.

Или я перееду в Никарагуа.

Вэнс поймал меня за запястье и развернул к себе, одновременно двинувшись ко мне, так что я столкнулась с ним.

Он отпустил мое запястье, обняв меня под курткой, его рука нырнула прямо в вырез на спине.

Мои губы приоткрылись, а его другая рука зарылась мне в волосы, вытащила заколку, и мои локоны рассыпались по его руке и моим плечам.

— Кроу! Мне потребовалось пять попыток, чтобы заколоть волосы этой штукой.

Я забыла о том, что не собиралась ссориться.

Он проигнорировал мой комментарий.

— Если у тебя возникнет идея поэкспериментировать с флиртом в моем присутствии, подумай еще раз. Мне это не понравится, и поплатишься именно ты.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и снова их открыла.

— Можем мы просто пережить эту ночь? — спросила я.

— Мы переживем эту ночь, — пообещал он, и что-то в его обещании заставило меня вздрогнуть.

Он уставился на меня, одна рука у меня на заднице, другая в моих волосах.

Я понимала, что любой мог увидеть нас из окон.

— Можешь убрать руку с моей задницы? — попросила я, позволив себе немного дерзости.

Мы стояли на улице, видимые из окон магазина, и там мог быть Ник.

Вместо того чтобы выполнить мою просьбу, он притянул меня ближе и поцеловал. Не нежным, сладким поцелуем, а глубоким, жестким и с большим количеством языка.

Закончив целовать, он прошептал мне прямо в губы: «Виноград» и посмотрел мне в глаза.

От воспоминания о лучших временах мой желудок болезненно скрутился в тугой узел.

Я задержала дыхание, задаваясь вопросом, почему согласилась на сегодняшний вечер: на вечеринку, на сделку с Вэнсом, на все. Мне было намного лучше одной. Ужины с Ником, Бу в качестве моего партнера по постели и моя музыка для компании.

Прежде чем я смогла найти ответ на свой вопрос, Вэнс отпустил меня, схватил за руку, и мы вошли в «Фортнум».

Раздались крики:

— С днем рождения!

Несмотря на отчаянное желание заплакать, я изо всех сил старалась улыбаться.

— Мне кажется, даже с учетом поцелуев на тротуаре, в раю не все гладко , — заметил Тод, стоя рядом со мной, мы оба держали в руках бокалы с шампанским.

С начала вечеринки прошел час, и я пыталась развлекаться (но безуспешно).

Выбор для угощений пал на запеченый камамбер и крекеры, крюдите́ (прим.: крюдите́ — французская закуска из очищенных и нарезанных сырых овощей либо фруктов), шампанское и трюфеля. Присутствовали все мужчины, включая парней из «Расследований Найтингейла» (кроме незнакомого мне парня по имени Айк, дежурившего по ночам в диспетчерской), и все были одеты в джинсы и красивые рубашки или свитера. Тод и Стиви были в костюмах, а Текс — в одной из своих обычных фланелевых рубашек. Все женщины выглядели сногсшибательно: маленькие черные платья, прически и макияж.

Ник, казалось, наслаждался происходящим. Хэви и Зип тоже пришли, и оба чувствовали себя немного не в своей тарелке. Фрэнк не появился. Не самый общительный человек, он мог бы выпить пива в баре, но вечеринки были для него жестким ограничением.

Текс меня удивил, потому что привел с собой симпатичную блондинку, и они казались очень близки друг другу. Я не ожидала, что у Текса будет пара, особенно, симпатичная блондинка. Еще больше я удивилась (вернее сказать: «была полностью потрясена»), узнав, что она — мать Джет, Нэнси.

Дьюк удивил меня, вообще, появившись. Он привел с собой свою жену Долорес, и она была уморительной.

Джет и Эдди еще не приехали.

Вэнса я избегала, будто забыла воспользоваться дезодорантом (ничего подобного), и не хотела, чтобы он узнал.

Люка я избегала, потому что Люк был непредсказуем. Я не хотела, чтобы он флиртовал со мной, чтобы потом мне пришлось за это платить.

Вэнс выглядел очень недовольным. Люк выглядел очень удивленным.

Я посмотрела на Тода, он внимательно наблюдал за мной.

— Все в порядке, — заверила я его.

— Врет и не краснеет, — сказал Тод.

— Нет, правда, все в порядке.

— Подруга, умоляю. Будь у меня такой горячий парень, я бы виснул на нем, смущая своих друзей настолько, что они ушли бы пораньше, чтобы я действительно смог повиснуть на нем.

— У тебя есть такой горячий парень, — напомнила я.

— Не такой, как десять лет назад. Вы двое греетесь в лучах романтики. Вам следует заниматься этим, как кроликам.

— Я рассталась с ним, — выпалила я. Не спрашивайте меня, почему. Мне не следовало этого говорить, а я сказала.

Тод моргнул, ошарашено глядя на меня.

Видите? Я знала, что мне не следовало этого говорить.

— Что? — спросил он.

— Я рассталась с ним, когда выбежала из комнаты после того, как увидела букет. Позвонила ему и рассталась с ним. Мы заключили сделку. Он придет сегодня вечером, и мы закончим.

— Ты сказала, что позвонила ему, чтобы поблагодарить.

— Я вроде как… эм… соврала.

Тод вытаращился на меня. Открыл рот, затем закрыл его и отвернулся. Затем повернулся обратно, снова открыл рот и заорал:

— Ты спятила?

Почти все обернулись, включая, к моему ужасу, и Вэнса.

Я повернулась к Тоду лицом и спиной ко всем в комнате (и к Вэнсу).

— Тод! Говори тише.

— Подруга, этот парень тебе очень нравится, не говоря уже о том, что он нереально сексуальный.

— Тод…

— Тебе нужно к доктору. Тебе нужна помощь. Тебе нужна Дейзи, — постановил Тод и начал осматриваться вокруг.

— Нет! Не зови Дейзи. Как думаешь, почему я вам соврала? Я не хотела такой реакции.

— Что происходит? — прошипела рядом с нами Рокси.

Она выглядела великолепно в маленьком черном облегающем платье без бретелек, и ее туфли были почти такими же потрясающими, как и мои.

— Джулс рассталась с Вэнсом. Все кончено. Финита. Капут, — объявил Тод.

— Что? — взвизгнула Рокси.

Из-за вспышки Рокси я почувствовала на своей спине всеобщее внимание.

Я закрыла глаза (мне действительно не следовало говорить Тоду), а затем открыла их.

— Пожалуйста, молчи, — попросила я.

— Почему ты с ним рассталась? — тихо спросила Рокси.

— Это слишком сложно объяснить.

— Но… он мачо, ездит на «Харлее», и он купил тебе цветы. Мачо на «Харлеях» не покупают женщинам цветы. Они везут их в придорожный ресторан, накачивают алкоголем и лезут в трусики, — объяснила Рокси.

— Что происходит? — спросила Элли, подошедшая вместе с Инди.

— Не говорите им, — быстро предупредила я.

— Джулс рассталась с Вэнсом. Все кончено, — сказала Рокси.

Элли и Инди повернулись и уставились на меня.

— Она сделала это после того, как увидела букет, — добавил Тод.

— Ты же сказала, что поблагодарила его, — воскликнула Инди.

— Она солгала, — сказал им Тод.

— С какой стати? — (вроде как) закричала Элли.

— Потому что не хотела, чтобы произошло то, что происходит сейчас, — смиренно сказала я, отказываясь от попытки заставить их молчать.

— Эй, что происходит ? — спросила Мэй, подходя ближе, и я увидела идущую за ней по пятам Дейзи.

Проклятье.

Дейзи. Это плохо.

И Мэй. Что еще хуже.

— Джулс рассталась с Вэнсом. Все кончено, — вместе сказали Рокси, Тод и Элли.

— Вы шутите, — сказала Дейзи, ее глаза сузились, и я отодвинулась назад, не желая находиться на расстоянии удара ее ногтей.

— Где торт? Я забираю торт. Отдам его своим внукам. Они не сумасшедшие дуры. Они его заслуживают, — заявила Мэй.

— Пожалуйста, не придавайте этому большого значения. Это не важно. Мы вместе всего несколько дней, — сказала я им.

— Для этих парней несколько дней — это несколько месяцев для обычных мужиков. Он запал на тебя, как и ты на него, и ты, черт возьми, прекрасно это знаешь, — огрызнулась Дейзи.

— Да, знаю, — огрызнулась я в ответ, наклоняясь к ней и чувствуя, что с меня… довольно.

Это была моя гребаная жизнь, и это был мой гребаный день рождения, и я могла делать все, что захочу.

Уловив мой тон и, чего я не знала, увидев выражение моего лица, все слегка отшатнулись.

— Когда мне было шесть лет, вся моя семья погибла в автокатастрофе. Мама, папа и старший брат. Я была с ними и сильно пострадала, много времени пролежала в больнице, но выжила. Когда мне было десять, моего щенка сбил грузовик. Шлеп! — Я хлопнула одной ладонью по другой, и все вздрогнули. — Когда мне было одиннадцать, мой дедушка, единственный из оставшихся в живых дедушек и бабушек, умер от болезни Паркинсона. Когда мне было пятнадцать, моя тетя Рэба умерла после операции по замене коленного сустава. Операции по замене коленного сустава , — прошипела я последние слова. — Четыре месяца назад умер Парк. Я нашла его в переулке. Он был лучшим ребенком, которого я когда-либо встречала, а я встречала многих. Сегодня утром я увидела на спине Вэнса шрам от пулевого ранения, которое он получил во время какого-то задания Ли. Несколько дней назад его снова подстрелили, когда он защищал меня. Я не потеряю еще одного человека в своей жизни. Я не потеряю того, кто мне дорог. Не потеряю.

— Девочка… — тихо позвал Тод.

Мой взгляд снова затуманился слезами, что мне было ненавистно.

— Не потеряю, — повторила я, обращаясь к Тоду.

— Какого черта происходит? — спросил Стиви, явившись с опозданием. — Все смотрят на вас.

Мой взгляд переместился на Стиви, и мой желудок сжался сильнее до такой степени, что я уже подумала, что меня стошнит.

— Они меня слышали? — прошептала я после того, как подавила тошноту.

Стиви взглянул на мое лицо и моргнул. Затем посмотрел на Тода. Тод покачал головой.

Взгляд Стиви вернулся ко мне.

— Нет, не слышали. Ты в порядке?

— Нет, я не в порядке, — сказала я Стиви, а затем посмотрела на Мэй. — Пожалуйста, пожалуйста, — я схватила ее за руку и наклонилась к ней, — пожалуйста, просто подай торт? Мне очень нужен этот торт.

Без единого слова Мэй кивнула и сжала мою руку.

— Конечно, дорогая, я подам торт.

Я снова закрыла глаза, глубоко вдохнула и посмотрела на Мэй.

— Спасибо.

Мэй поспешила за тортом.

Я оглядела обеспокоенные лица.

— Мы можем прекратить этот разговор и просто наслаждаться чудесной вечеринкой?

Дейзи подошла ко мне, обняла меня за талию и крепко сжала.

— Конечно, сладенькая. — Затем снова посмотрела на всю компанию. — Полагаю, нам нужно больше шампанского.

— Было бы здорово, — прошептала я, моргнув несколько раз, пока зрение не прояснилось.

И в этот момент появилась Джет. Она улыбалась так широко, что освещала все помещение. Она подошла к нам, выглядя ошеломленной и совершенно не в курсе ситуации, не обращая внимания на подоплеку недавней драмы.

— Всем привет, — поздоровалась она, затем улыбнулась мне и поцеловала в щеку. — С днем рождения, Джулс.

При ближайшем рассмотрении она не выглядела ошеломленной. Она выглядела витающей в облаках.

— Джет, — позвала я. — Ты в порядке?

— В порядке. В полном порядке. В таком порядке, что к этому стоит добавить чертово слово на букву «х». Я, черт возьми, в охрененном порядке.

— Что случилось? — спросила Элли.

Джет повернулась к ней.

— Сегодня вечером Эдди признался мне в любви. Вот почему мы опоздали. Я, эм… вроде как, набросилась на него после его признания.

Все вытаращились на Джет.

Мой желудок скрутило еще сильнее от ненавистной зависти, мне хотелось не чувствовать боли, хотя счастье Джет согревало мое сердце.

Дейзи отпустила меня и обняла Джет.

— Как мило, — сказала она, разорвав объятия. — Шампанское! Нам нужно шампанское! Немедленно! — крикнула она, хотя я не понимала, кому предназначался крик. Официантов не было. Вечеринка предполагала самообслуживание.

— Я принесу шампанское, — предложила Инди, пожимая руку Джет и кинув быстрый, обеспокоенный взгляд на меня.

Я проигнорировала ее беспокойство. Я в нем не нуждалась. Я нуждалась в скорейшем завершении этой ночи.

Джет встала вплотную ко мне, в то время как Тод, Дейзи и Рокси сгрудились рядом (скорее всего, говорили обо мне, что я тоже проигнорировала), а Элли ушла в пугающем направлении, которое должно было привести ее к Вэнсу (это я тоже проигнорировала).

— Ты сказала ему, что любишь его? — спросила я Джет.

— Об этом я сказала ему уже давно, когда пыталась с ним расстаться.

Я ничего не могла с собой поделать. Несмотря на эмоции, ее слова не имели смысла и поэтому вызвали у меня улыбку.

— Как ты знаешь, я не эксперт в отношениях, но это, черт возьми, не похоже на способ расстаться с кем-то, — сказала я ей.

Она улыбнулась, все еще витая в облаках.

— Нет, хотя я этого не знала. Я жила у него на момент своих неприятностей, а когда они закончились, он не позволил мне расстаться с ним, как и не позволил съехать от него. В прошлые выходные я даже покрасила его ванную в очень классный фиолетовый цвет, очень насыщенный, а Элли сказала, что Эдди потеряет голову из-за фиолетовой ванной. А он, напротив, признался мне в любви. Эдди не оттолкнула даже фиолетовая ванная.

Во время своей речи она смотрела через зал, и я проследила за ее взглядом. Он был направлен на Эдди, смотрящего на Джет. Уголки его губ подрагивали, мысли были явно личного характера, но в серьезно сексуально-публичной манере.

Я обняла Джет за талию, и она ответила мне тем же.

— Мне кажется, ты могла бы покрасить ванную в цвет розового фламинго, и это не оттолкнуло бы Эдди.

Она посмотрела на меня. На ее лице отразилось спокойствие, ошарашенное выражение исчезло, и теперь на нем было написано просто счастье.

— Я знаю, — сказала она тихо.

Не спрашивайте меня, почему, но я прислонилась головой к ее голове и сжала ее талию. Она сжала мою в ответ.

Затем Мэй вышла с именинным тортом, украшенным зажженными свечами, и поздравила меня с днем рождения, и все присоединились.

Пару часов спустя вечеринка близилась к завершению , и ко мне подошел Ник.

С вежливой улыбкой он отвлек меня от разговора с Зипом и Хэви.

— Джулс, я ухожу, — сказал он, ведя меня к двери, где остановился.

— Тебе было весело? — спросила я с улыбкой.

— Да. Они хорошие люди.

Это правда, они были хорошими людьми.

— Джулс, я хотел тебе кое-что сказать.

Я склонила голову набок, не уверенная, что мне нравится его тон, но я выпила достаточно шампанского, чтобы проигнорировать и это.

— Заметил, сегодня ты обходила Вэнса стороной. Не знаю в чем причина, и это не мое дело.

Я затаила дыхание, зная по опыту, что он еще не закончил, и не ошиблась.

— Последние четыре месяца я был напуган до смерти твоими действиями, — продолжил Ник. — Ты это знаешь. Единственные две ночи за эти месяцы, когда я спал спокойно, были те две последние, когда его «Харлей» стоял у задней двери.

Вот дерьмо.

Вэнс получил одобрение Ника.

Я знала это, но пыталась не обращать внимания. Я также знала, что он очень беспокоился обо мне, но тоже пыталась не обращать на это внимания.

Чего мне не нужно было знать, так это того, что Вэнс заставил его почувствовать, что я в безопасности.

— Ник, его «Харлея» там больше не будет, — мягко сказала я.

Ник даже не пытался скрыть разочарования. На это я тоже попыталась не обращать внимания.

И потерпела неудачу.

— Меня беспокоило ваше поведение этим вечером, — сказал Ник.

Я вздохнула и пошла дальше.

— Сегодня я не буду ночевать дома. Можешь покормить Бу утром?

Ник некоторое время смотрел на меня, явно сбитый с толку такой противоречивой информацией.

Вдаваться в подробности я не стала.

Затем он сказал:

— Джулс, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Знаю, — ответила я с притворной улыбкой. — Как и всегда.

— Да, — сказал он, но покачал головой. — Ты всегда знаешь, что делаешь. Просто не могу сказать, что ты всегда поступала правильно.

— Ник…

— Это почти всегда может быть правильно для других, но обычно не правильно для тебя. Джулс, жизнь не стоит проживать, если не рискуешь, и я не говорю о том, чтобы подставлять свою задницу ради спасения мира. Я говорю о том, чтобы рискнуть своей задницей, чтобы спасти себя.

Мне нечего было на это ответить, и возможности подобрать правильные слова мне не предоставили. К нам подошел Вэнс, впервые за этот вечер оказавшись рядом со мной, хотя несколько раз я видела, как он разговаривал с Ником.

— Нам пора, — сказал он, глядя на меня. От его взгляда у меня по спине пробежала дрожь, и не в обычном хорошем смысле.

Я кивнула.

Его взгляд остановился на Нике, и он протянул ему руку.

— Спокойной ночи, Ник, — сказал Вэнс.

— Вэнс, — Ник пожал ему руку. — Наслаждайтесь остатком вечера.

Затем Ник вышел за дверь.

— Я возьму твою куртку, — сказал Вэнс и ушел.

В его отсутствие я вздернула подбородок, расправила плечи, мысленно готовясь к тому, что должно было произойти, и в процессе подготовки поймала взгляд Инди.

Она стояла рядом с Ли. Он обнимал ее за плечи и разговаривал с Эдди. Инди обнимала его за талию и смотрела на меня. Она положила голову ему на грудь и ободряюще улыбнулась.

Подошел Вэнс, неся на плече мой рюкзак, а в руке куртку.

— Спасибо всем! — крикнула я.

Все повернулись, пожелали спокойной ночи и счастливого дня рождения.

Я помахала им с притворным счастьем. Даже послала несколько воздушных поцелуев, что было не к лицу крутой маме-джамме, но на этот раз я была среди друзей.

А потом мы ушли.

Глава 16 ЗНАЧИТ, СЕЙЧАС ТЕБЕ ЗАХОТЕЛОСЬ ПОГОВОРИТЬ?

Мы направились по Шестой авеню на запад к шоссе I -70, Вэнс ехал быстро. Я прижималась к нему (платье максимально растянуто), крепко обнимая за талию, за спиной рюкзак, подо мной ревет «Харлей», волосы развеваются позади, ноги мерзнут на холоде. Я попеременно прижималась щекой к его плечу или смотрела поверх него, не настолько грустная, испуганная или замерзшая, чтобы не получать удовольствия от поездки.

Оставив позади огни города, торговых центров и пригорода, мы достигли предгорья, где небо несколько прояснилось, а звезды можно было разглядеть намного четче.

Вэнс съехал с шоссе I-70, и я запоминала маршрут только для того, чтобы притвориться, что однажды проеду по нему снова. С главной магистрали налево, на второстепенную дорогу. С второстепенной дороги направо, на однополосную дорогу. С однополосной дороги на грунтовую.

Я предположила, что мы находимся где-то между Голден и Эвергрин.

Что я точно знала, так это то, что мы находимся в глуши.

Наконец Вэнс въехал на гравийный участок, осветив фарами небольшой одноэтажный бревенчатый домик, окруженный соснами, за исключением поляны на севере, где находилась большая хозяйственная постройка.

На подъезде стоял старенький пикап «Форд». Не древний, но ему было не менее десяти лет. Синий, пыльный, и по нему можно было сказать, что им изрядно попользовались. Рядом стоял прицеп для перевозки лошадей.

Вэнс остановил мотоцикл и выключил фары. Я слезла с сиденья и одернула подол платья. Он сделал то же самое, за исключением платья. Мы снова проделали маневр с рюкзаком. Он схватил меня за руку и повел к дому. Все это молча.

Я с трудом справлялась с тишиной.

— Ты держишь лошадей? — спросила я.

— Одну. Второе стойло для лошади моих соседей в обмен на то, что они будут кормить, поить и тренировать мою, когда я нахожусь в городе, что бывает большую часть времени, — ответил он так, чтобы не вызвать дальнейших расспросов.

Он подошел к дому, взял меня за руку и открыл незапертую дверь.

— Ты не запираешь дом? — спросила я в шоке.

Вэнс, эксперт по безопасности, не запирал свой дом. Он жил в глуши, но все же.

— У меня нечего воровать, — сказал он.

Мы вошли, он включил свет, и, оглянувшись вокруг, я поняла, что он говорил правду. У него действительно нечего было воровать.

Отпустив мою руку, он закрыл дверь и, оставив меня у нее, прошел в глубину дома, исчезая в темноте коридора. Затем там зажегся свет.

Я еще раз осмотрелась, сняла куртку и накинула ее на спинку кресла.

Его хижину можно было бы назвать милой. Определенно, уютной. Стены из крепко скрепленных бревен. На деревянных полах лежали коврики — в основном разноцветные и плетеные, не ветхие, но и не дизайнерские. Передняя часть представляла собой одну большую комнату, объединяющую столовую, гостиную и кухню. У боковой стены гостиной располагался большой каменный очаг, а на противоположной стороне, рядом с обеденным столом, — поменьше.

Справа была гостиная. Там стоял диван, на который было накинуто яркое индейское одеяло. Напротив — заваленный книгами журнальный столик, некоторые раскрыты и перевернуты лицевой стороной вниз, некоторые сложены на полу и под столом. Рядом с диваном стоял торшер из плетеных ветвей с фигурками буйволов в просвете. Спинка потертого кожаного кресла обращена в сторону кухни-столовой.

И на этом все. Ни телевизора, ни стереосистемы, ни фотографий, ничего.

Кухня имела U-образную форму. У задней и боковой стены кухонные шкафы, стойка отделяла обеденную зону от кухонной. Шкафы были сделаны из фантастической сучковатой сосны. Они бы выглядели великолепно отполированными и сияющими, особенно если гранитная или бетонная столешница заменит старую, потертую коричневую. На стойке кроме стопки почты были только кофеварка и тостер. В обеденной зоне стоял старый круглый дубовый стол с четырьмя стульями. Как и все остальное, они были в хорошем состоянии, но потертыми. Возможно, их купили подержанными, потому что выглядели они достаточно старыми, чтобы принадлежать Вэнсу, и слишком изношенными для вещей, которыми мало пользовались, если он оставался дома не очень часто.

Вэнс вернулся в комнату, и я посмотрела на него.

Он остановился у входа в коридор и, глядя на меня, прислонился к стене плечом.

— Если ты нечасто здесь бываешь, где тогда останавливаешься, находясь в городе? — спросила я из любопытства, не в силах сдержаться. По большей части потому, что хотела это знать.

Не очень хорошее решение.

После моего вопроса он какое-то время молчал, затем выражение его лица изменилось, причем не в лучшую сторону.

— Значит, сейчас тебе захотелось поговорить? — спросил он низким голосом. — Узнать меня получше?

Ой.

Это плохо.

Кто-то не в настроении.

— Кроу, я просто пытаюсь завязать разговор, — тихо сказала я, решив в данный момент не плевать тигру в глаз.

Он оттолкнулся от стены и направился ко мне.

— Я не хочу разговаривать. Я хочу трахаться.

Мое тело приготовилось бежать, но разум остановил его, и я осталась на месте.

— Я начинаю ненавидеть, когда ты так говоришь, — резко сказала я.

На самом деле я это не ненавидела, не раньше. Это, своего рода, возбуждало. Но сейчас я действительно ненавидела это, особенно то, как он сейчас это сказал: прозвучало неприятно.

Он остановился передо мной, очень близко. Все время, пока он приближался, его глаза не отрывались от меня.

— Когда я в городе, я работаю. Если мне нужно поспать, я сплю на диване в комнате отдыха. Если мне нужно принять душ, я пользуюсь душем там. Одежду храню в шкафчике. Большую часть времени я кого-нибудь выслеживаю, практически не бывая в городе. Сюда я наведываюсь, когда у меня есть свободное время, что случается не так уж и часто, — ответил он на мой вопрос.

— Почему ты так много работаешь? — спросила я, но сразу же пожалела об этом.

Снова не смогла сдержаться. Но мне хотелось знать.

— Это то, чем я занимаюсь, — ответил он.

— Но почему?

Секунду Вэнс смотрел на меня, затем наклонился вперед и схватил меня за руку.

— Время вопросов закончилось.

Вот дерьмо.

Развернувшись, он потащил меня через комнату и дальше по коридору.

Бороться было недостойно, особенно на высоких каблуках и в маленьком черном платье. Так что я этого не сделала, но трепет в животе в сочетании со спазмами в желудке вызвали легкую тошноту.

Он потащил меня в комнату слева от коридора. В спальню.

Около кровати горела лампа. Старая двуспальная железная кровать выкрашена в черный цвет. Матрас, однако, выглядел твердым и новым. На нем лежало пуховое одеяло, покрытое темно-коричневой саржей, и еще одно индейское одеяло, наброшенное сверху. Подушки в светло-коричневых наволочках. В комнате стояли комод, две тумбочки, на обеих лампы и книги, и старый шкаф, потому что гардероба не было. У внешней стены располагался еще один камин, почти того же размера, что и в гостиной. Единственным декоративным элементом на стенах была шкура, натянутая поперёк и плотно прибитая к согнутому куску дерева, с вырезанным на меху изображением орла.

Вэнс остановился возле кровати. Раньше он уже снял куртку и теперь начал расстегивать рубашку.

— Кроу… — начала я.

— Сними платье, — прервал он меня резким голосом.

Я моргнула, потрясенная его тоном.

Затем взяла себя в руки.

— Мы можем поговорить, пожалуйста, хотя бы несколько минут?

Я не волновалась. Я сходила с ума.

Не нужно быть опытным экспертом в отношениях, чтобы понять, что он злился, и я этого не понимала. Если он злился, зачем, вообще, хотел, чтобы я была у него? Будто хотел создать для меня сложности, и мне это не нравилось… не от него.

Кроме того, почему я была у него? Я не соглашалась на это. Я даже не соглашалась идти с ним на вечеринку.

Прежде чем я успела ответить на свои вопросы, Вэнс разделался с последней пуговицей, сбросил рубашку с плеч, и та упала на пол. Затем он схватил меня за бедра, притянул ближе и мое платье со звуком «вжух!» взлетело вверх и исчезло.

Я осталась в красных шелковых трусиках с маленьким черным бантиком (одна из моих обновок) и без бюстгальтера.

На секунду меня охватил шок, и я замерла. Затем прикрыла грудь рукой и наклонилась за платьем.

Решила, что пришло время послать все это нахрен. Моя крутая мама-джамма выходила наружу.

За последние несколько дней на меня навалилось много всего, в чем я не нуждалась, но Вэнс, ведя себя как полным засранец, был самой большой проблемой.

Вэнс поймал меня в наклоне и вернул обратно.

— Убери от меня руки, Кроу. Я иду домой, — огрызнулась я, когда выпрямилась и посмотрела на него. Он обхватил меня и притянул к себе.

Я попыталась оттолкнуть его. Его хватка резко сжалась, пригвоздив меня к нему.

— Ты никуда не пойдешь.

— Мне это не нравится. Ты заставляешь меня чувствовать себя некомфортно.

— Через секунду тебе станет комфортно, когда мой рот окажется между твоих ног.

О, боже.

Не может быть , чтобы он сказал мне такое.

— Засранец! — крикнула я. — Этого не будет.

— Будет, принцесса. У меня есть еще одна ночь, чтобы насладиться твоей сладостью, и я ей воспользуюсь.

— Тебе придется взять ее силой , потому что просто так я не отдамся.

— Отдашься.

— Иди на хер! — все еще кричала я, теперь отталкивая его.

— Да, — ответил он. — Именно.

Потом он меня скрутил. Мы упали на кровать, он — сверху, придавив меня всем своим весом.

Я боролась, клянусь, что пыталась, но он прижал мои запястья по обе стороны от моей головы, его губы были на мне повсюду, и я не выдержала. Я хотела. Сопротивлялась, но проиграла.

Вэнс поцеловал меня сильно и глубоко, затем его губы скользнули по моей шее, к ключицам, между грудями, проделывая удивительные вещи с сосками. Это было слишком. Сначала я ненавидела его, потом ненавидела себя за то, что сдалась, а потом ни о чем не могла думать (уж точно не о ненависти), когда его губы неумолимо двигались по мне.

Он понял, когда я прекратила сопротивление. Отпустил мои запястья, и я толкнула его на спину, слишком возбужденная, чтобы думать о бегстве. Я поступила с ним так, как советовала мне Дейзи. Если он делал то, что мне нравилось, я должна ответить ему тем же.

Хотя я пошла дальше. Потеряв контроль от перевозбуждения, я сдернула с него ремень, расстегнула ширинку и стянула джинсы. Обхватив его рукой, — и я не шучу, без всякого опыта, движимая одним лишь инстинктом, — я взяла его в рот.

Без понятия, что делаю, я просто сделала это. Сделала то, что мне нравилось, и я знала это потому, что это ему тоже нравилось, доказательством тому стали низкое рычание, которое он начал издавать через некоторое время.

Внезапно он потянул меня вверх и в сторону. Сел, избавился от сапог и носков, встал и стянул джинсы. Это время я использовала для того, чтобы сбросить с себя туфли. Все еще стоя на полу, Вэнс наклонился ко мне, опираясь рукой на кровать рядом со мной, и стянул с меня трусики. Когда их не стало, он раздвинул мои ноги, а затем оказался между ними, врезаясь в меня.

— Вэнс, — выдохнула я при этом.

— Повтори еще раз, — потребовал он мне в губы.

Я повторила.

Все происходило так же, как в коридоре моего дома — жестко, быстро, глубоко, и я приблизилась к оргазму лишь от одной его бархатистой твердости.

Внезапно он скользнул ладонью по моей ноге, согнул ее в колене и вышел из меня. Перевернув меня на живот, переместился между моих ног и, схватив меня за бедра, потянул вверх, а затем снова оказался внутри меня.

На мгновение я была ошеломлена, а затем это прошло. В такой позе ему удалось проникнуть глубже, ударить сильнее, и, боже, это было приятно. Я прижалась к нему бедрами, вцепилась в одеяло по обе стороны от своей головы, и из моего горла послышались тихие мяукающие звуки, которые я не могла контролировать.

Казалось, такая поза была безличной, ведь он находился так далеко, но Вэнс не допустил этого. Отпустив мои бедра, кончиками пальцев мягко коснулся моих ягодиц, поясницы, а затем его руки вернулись обратно на мои бедра.

Все это было приятно, даже фантастически, но, что еще лучше, — позиция казалась порочной и абсолютно сексуальной.

Я была близко. Звуки, которые я издавала, становились настойчивее, и Вэнс вышел из меня и снова перевернул. Упав на бок, обнял меня, откинулся на спину, взяв меня с собой и расположив сверху.

— Не останавливайся! — крикнула я (громко и резко), но он только смотрел мне в глаза. Подтянув мои ноги по обе стороны от себя, вошел в меня и сел.

Ох.

Вау.

Запрокинув голову назад, Вэнс все еще смотрел на меня, а я не отрывала взгляда от него.

— Хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь, — пробормотал он.

Ох.

И снова, вау.

Я обняла его за плечи и сразу же начала двигаться, прижавшись губами к его губам. Мы оба с трудом дышали, не целовались, просто соприкасались губами. Прошло совсем немного времени, прежде чем мой девятый и три четверти уровень обошел десятый и сразу рванул на тринадцатый с половиной.

Я вздрогнула.

— Мне холодно, — прошептала я ему на ухо.

Он перегнулся через кровать и натянул на нас одеяло. Я все еще сидела на нем сверху, прижимаясь к нему.

Пыталась утихомирить свой разум.

Как только мы оказались под одеялом, Вэнс снова обнял меня и крепко прижал к себе.

В очередной раз мы не воспользовались защитой, и это было еще одной проблемой, в которой я не нуждалась. Теперь я понимала, что это не поддавалось нашему контролю. Но мы играли с моими яичниками в русскую рулетку, и, в конце концов, пуля достигнет цели.

Вэнс аккуратно перевернул меня на бок, все еще под одеялом, и слез с кровати.

— Печь, — только и сказал он, и исчез.

Я лежала одна под одеялом, а он пошел включать печь. Я не осознавала, насколько холодно в доме, но опять же, снаружи было еще холоднее и внутрь я вошла уже продрогшей.

При этой мысли мой разум, наконец, успокоился, и тот побочный эффект, который раньше меня раздражал, теперь казался очаровательным, потому что избавил от нелепых мыслей. И сила случившегося недавно обрушилась на меня лавиной унижения.

Все говорили мне, что он игрок. Он залез мне в трусики, и даже несмотря на то, что я и он были в ярости, я ему это позволила. Я не умоляла его словами, но мое тело сказало все за меня, отчего я себя ненавидела.

Встав с кровати, я завернулась в одеяло и пыталась в таком положении надеть трусики, когда вошел Вэнс.

Он был обнажен, очевидно, не обращая внимания на холод, и выглядел красивым (как обычно). Его волосы выбились из хвоста. Бедро, в том месте, куда его ранили, было перебинтовано чистой белой повязкой, а за его спиной темнел дом.

— Не делай этого, — велел он мне.

— Я иду домой, — сказала я, все еще пытаясь натянуть трусики под большим одеялом, глядя теперь куда угодно, только не на Вэнса. — Можно одолжить твой пикап? Завтра сможешь забрать его у приюта. Ключи я отдам Мэй.

Он двинулся вперед, пока я все еще сражалась со своими трусиками, и подтолкнул меня, мягко, но твердо оттесняя назад, обвивая рукой мою талию и прижимая к себе. Он наклонился и сдернул с кровати покрывало. Бороться с ним и одновременно пытаться удержать вокруг себя одеяло и вернуть на место трусики — было бесполезно.

Я отказалась от нижнего белья, и оно упало на пол. Вместо этого я пыталась удержать одеяло, одновременно шлепая Вэнса по рукам. Эту битву я тоже проиграла. Он стянул с меня одеяло и бросил его на кровать, навалился на меня, и мы полетели вниз.

Я попыталась откатиться, пока он сдергивал одеяло, но меня поймали и повернули к нему лицом, заключив в объятия.

Обездвиженная, я перестала сопротивляться. Понимала, что не выиграю, сколько бы приемов я ни знала.

— Я иду домой, — сказала я, глядя ему в глаза.

Вэнс молчал.

Я крепко зажмурилась и опустила голову, чтобы его не видеть. Затем открыла глаза и сказала то, что хотела.

— Пожалуйста, Вэнс. Я не могу оставаться здесь сейчас. — Мой голос был едва слышен. — Не после этого.

— Что в этом плохого?

— Это было унизительно.

Настала его очередь замереть.

— В чем это было унизительно?

— Просто дай мне одеться и уехать домой.

Его рука зарылась в мои волосы и потянула за них, пока моя голова не поднялась обратно.

— Скажи, что унизительного в том, что мы только что сделали. — Его голос звучал тихо и низко, и я знала, что он снова разозлился.

— Я сдалась. Почти не сопротивлялась. Тебе всего лишь нужно было… я не знаю… поцеловать меня, и все. Это унизительно.

При моих словах Вэнс расслабился, а его рука легла мне на бедро. Я сразу поняла, что он больше не злится, но сглаживать Возвращение Великого Испуга он не собирался.

— Я даже не знаю, что здесь делаю! — внезапно воскликнула я. — Сегодня днем я с тобой рассталась. Я, черт побери, рассталась с тобой еще вчера вечером!

— Подумай хорошенько, принцесса. Возможно, ты найдешь ответ.

— Мне не нужен ответ, — честно сказала я, шокируя себя своими же словами.

Будь я проклята и проклята дважды.

В этой проблеме я тоже не нуждалась, поэтому мысленно отодвинула ее в сторону.

— Я так не думаю, — пробормотал он, заставляя меня задуматься и еще больше испугаться, что он раскусил меня.

— Мне нужно домой, — повторила я, отстраняясь, но его объятия снова сжались.

— Я знаю, что тебе нужно домой, Джулс, но ты туда не пойдешь.

Я перестала отстраняться.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я, глядя на Вэнса.

— Раз больше не хочешь со мной видеться, тогда это произойдет на моих условиях. Я не собираюсь играть в твои игры.

— Я не играю в игры, — огрызнулась я, перебивая его, теперь уже сама начиная злиться.

— Нет, играешь. У тебя просто недостаточно опыта, чтобы понять это.

Моя челюсть отвисла.

Не может быть , чтобы он сказал это мне.

— Я не играю в игры, — повторила я, на этот раз более пылко.

— Что ты сегодня делала с Люком?

— Я не играла в игры.

— А Люк играл и будет продолжать играть. И ты этого не поняла и не поймешь, пока не вытащишь голову из задницы.

Нет…

Подождите.

Не может быть, чтобы он это сказал мне.

— Моя голова не в заднице. И он надрал эту задницу !

— Он запудрил тебе мозги.

Высвободившись наконец, я заявила:

— Я ухожу домой.

Вэнс поймал меня, перевернул на спину и навалился сверху. Опустив руку, он закинул одну мою ногу себе на талию и устроился между моими бедрами.

— Слезь с меня, Кроу, — потребовала я, извиваясь под ним.

— Хватит бороться, Джулс.

— Слезь с меня!

— Прекрати бороться! — Его голос повысился.

Я никогда не слышала, чтобы он повышал голос, и от его тона замерла.

— Не кричи на меня, — прошептала я, снова чувствуя в груди тяжесть, видя, что он так злится на меня, что я тоже ненавидела.

Мне казалось, что в последние дни я постоянно была на грани слез, хотя даже не могла вспомнить, когда плакала в последний раз.

Что со мной происходило?

— Ради всего святого, я даю тебе то, что ты хочешь, — сказал Вэнс во время очередной волны моего испуга, усиливая его еще больше. — Не знаю, что творится в твоей гребаной голове, ты даже сама этого не знаешь. Пока ты не будешь готова во всем разобраться, все останется в полной жопе, и я знаю достаточно, чтобы понять, что ни черта не смогу с этим поделать. Итак, хочешь, чтобы все закончилось, прекрасно. Но сегодняшняя ночь принадлежит мне. Хочешь портить все дальше, продолжай драться со мной, но я буду обладать тобой, сопротивляющейся или милой. Мне плевать. Но, Джулс, скажу сразу, я бы предпочел, чтобы ты была милой.

Я не знала, что на это ответить, поэтому промолчала.

Вэнс некоторое время наблюдал за мной, а затем сказал:

— От сопротивления я бы тоже не отказался. Если то, что произошло десять минут назад, является хоть каким-то показателем, возможно, я бы предпочел борьбу.

Я не знала, шутит ли он или говорит серьезно.

Остановилась на первом варианте.

— Хватит шутить, — тихо упрекнула я.

— Я не шутил.

Ладно, значит он говорил серьезно.

Это вызвало в животе трепет.

— Я решила быть милой, — сказала я, только ради того, чтобы перечить ему.

Он ухмыльнулся, словно уже готовился к такой реакции, что навело меня на мысль: не применил ли он ко мне обратную психологию. Затем он опустил голову, и его лицо исчезло в моей шее, и я ощутила там прикосновение его губ.

Трепет в животе повысился до второго уровня.

— Я передумала, — сказала я потолку, — возвращаемся к борьбе.

Его ладони спустились по моим бокам к бедрам и приподняли их. А потом, и я не шучу, он вошел в меня. Медленно, осторожно, но я чувствовала, что он снова стал твердым, как камень.

У меня перехватило дыхание от удивления и от того, что я перешла со второго уровня на шестой примерно за три секунды.

— Вэнс, — тихо позвала я, и его губы переместились от моей шеи к моим губам.

— Вот так, красавица. Каждый раз, когда я проникаю в тебя, я хочу, чтобы ты произносила мое имя, — пробормотал он.

Он начал двигаться, и я начала двигаться вместе с ним.

— Думала, ты хочешь слышать это каждый раз, когда я кончаю, — прошептала я, и его руки двинулись вверх, большой палец скользнул по моему соску, пока я водила ладонями по его спине.

— Я хочу слышать это и тогда.

— Почему? — спросила я.

— Мне это нравится.

— Но почему?

— Не знаю, почему. Неважно, почему. Мне просто нравится.

Это казалось правдоподобным.

— Хорошо, — согласилась я, скользя ладонями по его заднице, и то ли мое слово, то ли мои прикосновения (или все вместе) заставили его снова ухмыльнуться. Он поцеловал меня и ускорил темп.

Когда он перестал меня целовать и его губы приблизились к моему уху, я сказала:

— Тебе нужно взять презерватив.

— Через минуту.

— Вэнс.

— Через минуту.

Я закатила глаза.

Он вошел глубже.

При этом мне стало так приятно, что я прошептала его имя ему на ухо.

Затем запустила пальцы в его волосы, откинув их назад, и провела языком по его уху точно так же, как он проделал это со мной вчера вечером, и мне это тоже понравилось.

После второго раунда, когда я свернулась калачиком возле Вэнса , его пальцы скользили по моему бедру, а из двух окон по обе стороны от камина и одного в задней части комнаты падал лунный свет, я спросила шепотом: — Ты злился на меня, когда мы сюда приехали?

— Я не обрадовался, войдя в комнату отдыха и увидев на тебе Люка. Мне не понравилось, что ты игнорировала меня на вечеринке. И я не испытывал счастья оттого, что ты рассталась со мной. Так что, да, я злился на тебя, когда мы сюда приехали.

Я молчала, потому что уже знала ответ. Даже не понимала, для чего спрашивала. Полагаю, если он таким образом выражал свой гнев, то это было не так уж и плохо.

Минуты шли.

Потом я спросила:

— Почему у тебя в гостиной так много книг?

— Мне нравится читать, когда я здесь, — ответил он.

— Почему бы тебе не прибить книжную полку?

— Мне она не нужна.

Похоже, так оно и было. И все же одну он мог бы прибить.

— Тебе следует заменить столешницы и отреставрировать шкафы на кухне, — почему-то продолжила я давать ему советы по поводу декора его хижины.

— Зачем?

— Смотрелось бы красивее.

— Красота не обязательна. Главное, чтобы было сухо и тепло.

— Но это твой дом.

— Это всего лишь хижина.

Что-то в его словах затронуло что-то в глубине меня.

Если Вэнс не считал хижину своим домом, и у него не было места в Денвере, то где же тогда был его дом?

Я решила не спрашивать. Он все равно не ответил бы, а учитывая, что мы расстались, я не имела права знать.

Вместо этого я сказала:

— Мне нравится делать мое жилище особенным.

Его рука замерла, и он перекатился на меня.

— Да, я заметил.

Я смотрела на его лицо в лунном свете, не уверенная, означали ли его слова хорошее или плохое. Учитывая интерьер его хижины, я остановила свой выбор на последнем.

— Тебе такое не нравится.

Вэнс мгновение смотрел мне в глаза, а затем поцеловал меня в лоб.

— Нравится, — тихо сказал он, снова посмотрев на меня.

Я смотрела в ответ, запоминая его лицо таким, каким оно выглядело в данный момент. Красивым и нежным.

— Луна здесь кажется ярче, — прошептала я.

— Да. — Он поднял руку и начал играть с прядью моих волос.

Я прижалась ближе к его теплому телу.

— Это был странный день рождения, — продолжала я все еще тихим голосом.

Вэнс не ответил.

Несколько минут я молчала, затем, зная, что должна сказать ему это, нуждаясь в этом и понимая, что гпм это у меня хватит смелости только в темноте, я призналась:

— Не знаю, видел ли ты розы, но они были прекрасны.

Он крепче обнял меня и прижал к себе, но ничего не сказал. Просто смотрел на меня в лунном свете.

— Они были идеальными, каждый цветок. Никогда не видела ничего подобного.

Вэнс все еще молчал.

— Ты должен знать, что когда я их увидела, рядом были все: Инди, Элли, Джет, Дейзи, Рокси и даже Тод и Стиви.

Он молчал.

— По словам Дейзи, у тебя есть класс.

— Не знаю, как воспринять это от Дейзи, — наконец прервал он молчание.

Я улыбнулась.

— Поверь, она сделала тебе комплимент.

Я все еще улыбалась, когда его рука коснулась моей челюсти, и хотя я не могла видеть его глаз в темноте, я просто знала, что их выражение изменилось. Я почувствовала исходящее от них тепло на своем лице.

Потом Вэнс поцеловал меня. Долго, медленно и сладко. Он не спеша стянул с нас одеяла. Воздух в хижине уже не был пронзительно холодным, но меня все равно бросило в дрожь.

— Что ты делаешь? — спросила я, когда он перекатился через меня.

— Собираюсь трахнуть тебя при лунном свете.

— Холодно.

— Ты согреешься.

Он не ошибся.

Глава 17 ПОДОЖДИ НЕДЕЛЮ, СО МНОЙ

Мы с Люком подошли к моему дому после ночного патрулирования.

Патрулировать, решила я, чертовски скучно.

Я предпочитаю поливать «Мерседесы» рапсовым маслом или бросать дымовые шашки, чем колесить по городу в поисках неприятностей, когда их нет.

Сегодня был один из худших дней в моей жизни (а их у меня было несколько) и самая скучная ночь.

Вэнс разбудил меня, занявшись со мной любовью: медленно, сладко и неторопливо. Это был новый опыт, который мне понравился (очень).

Мы приняли душ, оделись, и он отвез меня к моему дому.

Не говоря ни слова, проводил до крыльца, поцеловал (тоже медленно, сладко и неторопливо), затем вернулся к байку и с ревом умчался.

Исчез. Вот так просто.

Конец.

Я уставилась на то место, где видела его в последний раз, мой желудок свело, а сердце сжалось.

Затем я вошла в дом и стала слушать жалобы Бу на то, что Ник не размял его влажный корм вилкой, как обычно делала я.

Я взяла его на руки и обняла.

— Тихо, Бу, — прошептала я, прижавшись щекой к его шерстке.

Бу замолчал.

День я провела в ожидании звонка Вэнса, появления его в приюте или какого -либо поступка в духе Вэнса, пытающегося вторгнуться в мое пространство и мою жизнь.

Ничего.

Мэй явно беспокоилась за меня и постоянно говорила со мной своим голосом «мама-поможет». Мэй была воплощением любви, хорошим другом и добросердечным человеком, но ни одна мама в мире не помогла бы мне почувствовать себя лучше.

Вся банда звонила мне. Рокси — дважды. Они справлялись обо мне и предлагали все, чтобы я не думала о Вэнсе. Яцзы и игристое вино (Тод и Стиви). Кино (Инди и Джет). Пьяную ночь разврата (Элли). День в спа (Дейзи). И шопинг (Рокси).

Я отказывалась от всего и мысленно зализывала свои раны, в то время как мой эмоциональный ротвейлер сидел рядышком, высунув язык и виляя от счастья хвостом.

Видимо, мне требовалась новая собака на страже моих эмоций. Миленький песик с симпатичной мордашкой, которого я могла бы таскать с собой в сумочке и наряжать в нелепые одежки.

Кого-то, вроде, мопса.

Единственным светлым пятном было то, что я позвонила в офис «Расследований Найтингейла» и попросила поговорить с Люком. Ответивший парень по имени Монти без колебаний дал мне номер мобильного Люка.

Когда я позвонила, Люк ответил:

— Ты не пропустишь тренировки. Меня не волнует, что он тебя бросил.

— Он меня не бросал! — (вроде как) крикнула я. Потом осознала, что он знал, что ему звоню я. — Откуда ты знаешь мой номер?

— Все знают твой номер. Ты — неофициальный член команды.

Ой. Я этого не знала. Неофициальный член команды «Расследований Найтингейла».

Это очень круто.

Я отмахнулась от крутости членства в команде, пусть и неофициального.

— Я хочу привести с собой Роума и Сниффа… — начала я.

— Ни за что, — прервал меня Люк.

— Люк! Я не хочу, чтобы ты их тренировал. Я просто хочу, чтобы они посмотрели. Возможно, они чему-то научатся. И офис их впечатлит. И мне хочется, чтобы они были рядом с хорошими мужчинами, являющимися примером для подражания.

Тишина.

— Люк? — позвала я, когда тишина затянулась.

— Хорошими мужчинами, являющимися примером для подражания? — переспросил Люк.

По его тону я поняла, что он считает это забавным.

— Так я могу их привести или как? — рявкнула я, теряя терпение.

— Не опаздывай.

Я предположила, что это «да».

Роум и Снифф зашли в офис, пытаясь вести себя спокойно, но я оказалась права, они не могли этого скрыть. Я видела, как они впечатлены.

Я вошла в офис, до смерти боясь столкнуться с Вэнсом.

Дон мило улыбнулась мне и сообщила, что Вэнса в офисе нет.

Стерва.

Потом Роум и Снифф наблюдали, как Люк надирал мне задницу, и смеялись до упаду. Я говорила себе, что когда их глаза не были закрыты от смеха, они, вероятно, чему-то научились, так что оно того стоило.

После тренировки я повела Роума и Сниффа поесть гамбургеров, а затем отвезла их в приют. Потом отправилась домой к Бу и слушала его жалобы на мое постоянное отсутствие. В основном, я не обращала на него внимание.

Приняв душ, я переоделась в одежду для ночной вылазки. В новые бордовые штаны с черным ремнем, черные ковбойские сапоги, черную, эластичную, облегающую футболку с длинными рукавами и черную кожаную куртку. Я ждала, что Вэнс ворвется и скажет, что никуда меня не отпустит, как Эдди сделал с Джет, и, очевидно, Хэнк с Рокси, а также Ли с Инди.

Вэнс не появился.

Я уверяла себя, что это к лучшему. Но не поверила своим словам, начиная думать, что я самая огромная идиотка.

За мной заехал Люк. Мы проездили два часа, практически ничего не делая и абсолютно ни о чем не разговаривая (Люк, как я обнаружила, не был любителем поболтать). Мы пару раз останавливались, чтобы я могла поговорить с ребятами, и все.

У двери я вытащила из кармана ключи.

Люк вырвал их у меня.

— Что за…? — начала я, но используя суперсилу Суперчувака по открыванию дверей, он уже толкнул мою дверь.

Оказавшись внутри, он повернулся к панели сигнализации и набрал код.

— Откуда ты знаешь мой код? — потребовала я, подходя к нему сзади.

Он бросил мои ключи на кушетку и прошел в дом.

— Все знают твой код, — сказал он мне, продолжая идти через гостиную.

Я уставилась ему в спину.

Как же я хотела, чтобы моя жизнь вернулась в нормальное русло.

Я закрыла дверь, включила лампу и последовала за ним. На кухне зажегся свет, и я услышала, как Бу разговаривает с Люком.

Когда я зашла на кухню, Люк чувствовал себя как дома с открытой бутылкой пива «Фэт Тайр». Бу спрашивал его, кем, черт возьми, он себя возомнил, а также может ли он угостить парой вкусняшек бедного, подвергшегося жестокому обращению домашнего котика?

— Что ты делаешь? — спросила я, когда он прислонился бедрами к стойке и сделал глоток пива.

— Пью пиво, — проглотив, ответил он.

— Это я вижу. Почему ты пьешь пиво?

— Я хочу пить.

Ох, ради всего святого.

— Люк. Уже поздно. Я устала. Мне было до безумия скучно. Я даже не понимаю, что это за патруль такой. Единственное, что я поняла на данный момент, что полевая работа — отстой.

— Полевая работа — это дело.

— Мое дело — полиэтиленовая пленка и рапсовое масло.

После моего заявления он одарил меня своей полуулыбкой, и я поняла, что сказала.

— Иди домой, — приказала я, решив вместо того, чтобы краснеть, включить стерву.

— Если беспокоишься, что Вэнс может увидеть нас на камерах, не надо. Он в погоне.

На фоне всего произошедшего я и забыла о камерах.

Мысленно проанализировав время, проведенное в доме без Вэнса, я с облегчением осознала, что постоянно была одета и не делала ничего смущающего, к примеру, не танцевала под «Sir Duke», подпевая Стиви Уандеру, к чему я была склонна.

Я решила пока забыть о камерах.

— В погоне?

— За выпущенным под залог. Вэнс в Вайоминге.

По какой-то странной причине пришедшая от Люка информация вонзилась глубоко, как нож в грудь, и вызвала чертовски сильную боль.

Люк оттолкнулся от стойки и, удерживая горлышко бутылки указательным и средним пальцами, подошел ко мне, как делал Вэнс, подавляя и останавливаясь в моем личном пространстве.

Затем положил свободную руку мне на шею, коснувшись большим пальцем моей челюсти. Я понятия не имела, что он задумал, но не двинулась с места, — крутая мама-джама, которой я была, не отступала.

Я переосмыслила свое решение, когда посмотрела на его лицо.

Оно не было как у крутого Суперчувака Люка. Его взгляд источал нежность, и если обычно он выглядел чертовски сексуальным, то нежное выражение довело бы меня до сильного трепета третьего уровня, если бы я не была зациклена на Вэнсе.

— Ему не следовало трахать девственницу, — сказал мне Люк.

О, боже.

Любой намек на трепет исчез. Мейс услышал дискуссию о вишенках и проболтался.

Я попыталась отстраниться, но его пальцы сжались вокруг моей шеи, и я ощутила тепло его тела, когда он подошел ближе, намного ближе , но все еще не касаясь меня своим телом.

— Джулс, здесь нечему смущаться, — его голос звучал мягко.

— Вероятно, сейчас тебе точно стоит пойти домой, — предложила я, решив, что он ошибается. Здесь, определенно, было чему смущаться, но я не хотела обсуждать эту тему ни с ним, ни с кем-либо еще.

— Это чертовски мило, и каждый парень в офисе пожалел, что не погнался за тобой и не заблокировал в том переулке после того, как ты прострелила шины Кордовы. Включая меня.

О… мой… бог.

Эти парни сплетничали, как девчонки.

— Хотя я, трахнув тебя, потом не бросил бы. Ни хрена, — продолжил он все еще тихо, но так, будто говорил смертельно серьезно.

Ой.

Ух, ты.

Я сглотнула и расправила плечи.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Я знаю Вэнса.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — повторила я.

Он действительно не знал, а я не собиралась ему объяснять.

Мгновение Люк смотрел на меня, затем сказал (к счастью, решив сменить тему):

— Завтра тренируемся раньше. Я приглашу тебя на ужин, а потом мы отправимся в патруль.

— Завтра суббота. Никаких тренировок, и завтра вечером я собираюсь выбесить парочку дилеров. Я не делала этого уже несколько дней. Не хочу, чтобы они…

— Тренировка в четыре. Ужин. Патруль. Тебе нужно отдохнуть от дилеров, — прервал он меня.

— Люк, я не собираюсь останавливаться.

— Я не говорю тебе останавливаться. Я говорю тебе сделать перерыв, заставить их думать, что Дариус выдворил тебя с улиц. Займись тем, что поможет тебе в дальнейшем испробовать то, чему ты научишься. Тогда вернешься за ними.

— Люк…

— Подожди неделю, со мной.

Я не знала, о чем он просит, и не хотела знать, главным образом потому, что боялась того, о чем он мог попросить.

Он прочитал мои мысли.

— Просто тренировки, просто патрули, просто поездки по работе. Я открыт для любых предложений, не относящихся к делу, ко всему, что придет тебе в голову.

Я ничего не могла с собой поделать. Возможность поездок по работе с Люком была слишком хороша, чтобы ее упустить.

Обо всем, что не имело отношения к делу, я думать не собиралась.

— Хорошо, тренировка и патрулирование завтра… без ужина, — частично сдалась я.

— С ужином.

— Без ужина.

Он подошел ближе, коснувшись грудью моей груди.

Эм.

Ой.

— С ужином, — сказал он тихо.

Пора отступать.

Я отстранилась.

— Тренировка и патрулирование. Если проголодаюсь — ужин.

— Ты проголодаешься.

Как угодно.

Пора закругляться с этим разговором.

Я нахмурилась. Он одарил меня полуулыбкой.

Затем коснулся пальцем кончика моего носа и исчез.

Я стояла на кухне и задавалась вопросом: какого черта, только что произошло.

Потом решила перестать задаваться вопросом. Лучше всего оставить все как есть и утром первым делом забронировать билет в Никарагуа.

Я приготовилась ко сну, убедившись, что мои приготовления не выйдут за пределы ванной, где, как мне сказал Вэнс, камер нет (и я надеялась, что он не солгал).

Забравшись на кровать, я стала ждать, когда ко мне вломится Вэнс. Вайоминг был не так уж далеко, всего в нескольких часах пути. Он мог бы уже вернуться. Насколько я слышала, он зарекомендовал себя отличным следопытом.

Я старалась не заснуть, чтобы услышать, когда он войдет, и быть готовой высказать ему все, что я о нем думаю, прежде чем запрыгнуть на него.

Начав дремать, я старалась держаться изо всех сил.

Потом уснула мертвым сном.

Проснулась я от звонка телефона.

Не открывая глаз, я прислушалась к своим ощущениям: дополнительное тепло, тяжесть руки на теле.

Ничего.

Я открыла глаза и увидела, что на меня смотрит Бу.

— Мяу, — сказал Бу.

Я спала на боку в центре кровати. Несмотря на большой размер кровати, Вэнс не смог бы спать, не касаясь меня, если я лежала посередине.

Тем не менее, я повернулась на спину и повернула голову, чтобы посмотреть.

Никого.

Бу подошел ко мне, сел на грудь и уставился на меня.

— Мя … ууу , — повторил он.

Включился автоответчик.

— Через секунду, Бу, — прошептала я, ожидая голоса, который оставит сообщение, и ненавидя себя за то, что задержала дыхание.

Голос прозвучал.

Но не Вэнса. А Элли.

— Подруга, просыпайся. Мы собираемся на «мимозу» и яйца Бенедикт. Тонну. Встречаемся через час. Будь готова, Тод принесет с собой планировщик свадьбы. Это может закончиться плохо. — Она сделала паузу. — Кстати, «через час» означает девять тридцать.

Связь отключилась.

Я лежала, глядя в потолок и гладя Бу. Бу любил завтраки, но ласки ему нравились больше, поэтому он устроился поудобнее и стал ждать.

Любопытно, смогу ли я отправиться на «мимозу» и яйца Бенедикт с друзьями Вэнса. Интересно, если я действительно отправлюсь на «мимозу» и яйца Бенедикт, вернусь ли к нормальной жизни. Интересно, что такое «планировщик свадьбы».

Обняв Бу, я откинула одеяло, и мы вместе слезли с кровати.

Я покормила Бу завтраком.

Потом приготовилась к тонне яиц и «мимозы».

После очередной скучной, бесполезной, бездейственной ночи патрулирования мы с Люком подошли к моему дому.

Я сказала ему, что он может ехать, но он настоял на том, чтобы проводить меня до двери.

У меня был еще один дерьмовый день. Никаких звонков, никаких вторжений Вэнса — ничего.

Я не должна была удивляться. Я рассталась с ним и не играла в игры.

Однако не ожидала, что он так легко сдастся.

Я узнала, что Тод объявил себя официальным организатором свадьбы Инди и Ли, в связи с чем он создал планировщик свадьбы. На самом деле, Инди не назначала его официально, но позволила Тоду воплотить мечту в жизнь.

Однако во время завтрака Тод по какой-то причине спорил с Рокси (не с Инди) обо всем, что касается свадьбы. Аргументы приняли форму того, что Тод говорил, что должно быть, а Рокси утверждала, что ничего из сказанного Тодом, не будет , постоянно повторяя: «Мы уже это проходили, Тод».

Инди не обращала на них внимания и болтала с остальными о своих планах поехать в хижину Ли в Гранд-Лейк на День Благодарения, о том, выльется ли во что-то серьезное отношения Текса и мамы Джет (Текс был дядей Рокси, и брак, очевидно, связал бы Джет и Рокси (я узнала, что у многих из этой компании имелись родственные связи)), а также вела долгую дискуссию о Люке и нашем с ним вчерашнем разговоре.

Инди подтвердила, что все парни в команде знали о моей лопнувшей вишенке.

На этой новости я заказала еще одну «мимозу».

— Мужчины считают девственниц очуменными, — заверила меня Элли после того, как я отдала официантке заказ.

— Возможно, восемнадцатилетних. Но не двадцатишестилетних, почти двадцатисемилетних, — сказала я ей.

— Нет… они просто считают, что это сексуально, — вставила Инди. — Даже Ли считает, что это сексуально.

Я уставилась на нее.

— Да, Эдди тоже считает, что это сексуально, — поделилась Джет.

Я повернула голову к Джет и вытаращилась на нее.

— Откуда об этом знает Эдди? Он даже не член команды.

Она посмотрела на Инди и промолчала.

Ли рассказал Эдди.

Ох, уж эти парни.

— Хэнк тоже знает. — Рокси решила прекратить спор с Тодом и присоединиться к нашему разговору. Посмотрев на нее, я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. — Кстати, он тоже считает, что это сексуально.

Ну, всё.

— Я переезжаю в Никарагуа, — объявила я.

— Ох, сладенькая, это не так уж и плохо, — вмешалась Дейзи. — Вэнс считал это сексуальным.

Все верно, Вэнс считал это сексуальным… примерно день (ну, может, два).

Я поймала официантку и удвоила свой заказ «мимозы».

— Ты должна знать, что почти все злятся на Вэнса за то, что он бросил тебя, — сказала Инди после того, как я закончила со своим заказом на пьяное оцепенение.

— Он меня не бросал. Я рассталась с ним, — напомнила я ей.

— Парни не смотрят на это с такой точки зрения. Они считают, что если бы он тебя хотел, то мог бы, ну, знаешь, отговорить тебя, — продолжила Инди.

Глубоко внутри, там, куда мне не хотелось заглядывать, я думала, что они правы.

Любая мысль о Вэнсе причиняла боль, поэтому я отодвинула ее в сторону.

— Это к лучшему, — сказала я всем.

Они просто смотрели на меня, и я видела, что мне не верят.

Ну, и ладно.

Пора сменить тему.

Я повернулась к Тоду.

— Мне нравятся мандариново-шоколадные цвета свадьбы, — солгала я.

Глаза Тода расширились и заискрились счастьем.

— Вот дерьмо, — пробормотала Элли.

— Даже не думай, — предупредила Рокси, прищурившись на Тода.

Спор вскоре снова разгорелся.

Я сорвалась с крючка.

Я пошла на тренировку с Люком и почти в конце нашего часового занятия уложила его на лопатки , оказавшись сверху.

— Йи-ха! — крикнула я ему в лицо, сидя на нем верхом и прижавшись грудью к его груди.

— Что будешь делать сейчас? — спросил Люк с легкой полуулыбкой на губах, положив руки мне на бедра.

— Не знаю. — Я села ровно. — Может быть, это?

Я вскинула руки вверх и замотала ими, напевая:

— Давай, Джулс, давай, Джулс, давай, Джулс.

Дверь открылась, я повернула к ней голову в панике «о, боже, только не Вэнс», и увидела Мейса в белой футболке с каким-то серферским принтом и в черных спортивных брюках с белыми полосками по бокам. Он посмотрел на нас, лежащих на полу, без всякого выражения, будто каждый день входил в комнату отдыха и видел женщину верхом на Люке.

Возможно, так и было.

Затем меня опрокинули на спину, а Люк оказался сверху.

— Эй! — рявкнула я. — Я праздновала.

— Наверное, тебе стоит праздновать после того, как ты выведешь свою цель из строя, — посоветовал он мне.

— Я подумала, что однажды ты, вероятно, захочешь создать семью, — парировала я.

Он рассмеялся мне в лицо.

Я нахмурилась.

— Детка, ты даже и близко не была к этому. Хотя, если хочешь, я бы попробовал.

— Прекрати со мной флиртовать, — одернула его я.

— Перестань быть такой милой.

Зажужжала беговая дорожка, и мы оба посмотрели в сторону бегущего Мейса. И тут я осознала, что лежу на полу, Люк лежит на мне, и мы разговариваем.

Проклятье.

— Не обращайте на меня внимания, — сказал Мейс с уже не бесстрастным лицом.

Я не очень хорошо его знала, и обычно он выглядел так, будто был в плохом настроении (Мейс был мистером Серьезный Задумчивый Горячий Парень), но теперь он выглядел так, будто собирался рассмеяться.

— У тебя болтливый рот, — сказала я ему, включая стерву.

Он увеличил скорость беговой дорожки, и пробежка перешла в бег. Моя стервозность совершенно на него не повлияла.

— Слишком хорошо, чтобы не поделиться, — это все, что он сказал, точно зная, о чем я говорю.

— Ты в моем списке, — предупредила я Мейса, а затем посмотрела на Люка. — И ты тоже.

— В каком списке? — спросил Люк.

— В моем списке раздражающих мужчин, которых я собираюсь убить.

Люк перекатился на бок и приподнялся на локте. Теперь он откровенно улыбался.

— Почему я? — спросил он.

— А просто так, — парировала я и поднялась на ноги.

Я посмотрела на Мейса.

— Если ты рассказал Дон, я буду пытать тебя, прежде чем убью.

— Дон не знает, — сказал Мейс, и веселье исчезло из его взгляда.

— И Дон не узнает, — добавил Люк, тоже поднимаясь на ноги.

Ну, хоть что-то.

Люк обнял меня за плечи.

— Пойдем, выпьем пива, — сказал он и вывел меня из комнаты.

Я не стала спорить, в основном потому, что пиво мне бы не помешало.

Мы заехали в «Линкольн Роуд Хаус» выпить пива и поужинать. Люк оказался прав: я проголодалась.

Байкерский бар «Линкольн» располагался на выезде на шоссе I-25. В расслабляющей атмосфере с отличной едой вас окружали горячие парни, женщины в кожаных штанах, а на боковой дороге, примыкающей к бару, выстроились в ряд блестящие мотоциклы всех марок, моделей и расцветок.

Там выступала группа, поэтому мы какое-то время смотрели шоу.

Потом сильно поспорили о том, кто будет платить, потому что я полагала, что если заплатит он, это будет свидание, а Люк полагал, что у него значительный избыток тестостерона, поэтому счет оплачивать ему, несмотря ни на что (это был не совсем его аргумент, скорее, мой взгляд на основную идею).

На нас начали обращать внимание.

Я заткнулась.

Люк заплатил.

Потом мы отправились в патруль.

На этот раз после патруля, крепко держа ключи наготове, я подошла к двери и открыла ее.

Не успела я перехватить дверь и не пустить Люка внутрь, как он втолкнул меня в дом, положив руку мне за поясницу, закрыл за нами дверь и отключил сигнализацию.

Затем прошел через мою гостиную.

— Люк, я устала.

Он исчез в темноте коридора.

Я вздохнула и включила лампу. Сняла куртку, бросила ее на кушетку и последовала за ним на кухню.

Свет горел, и Бу ругал меня за то, что у нас закончились кошачьи вкусняшки, а в магазин я не заехала. К счастью, Люк не говорил по-кошачьи и, похоже, обладал суперсилой Суперчувака, позволяющей совершенно не обращать внимания на мяуканье Бу.

Люк протянул мне открытое пиво, а затем прислонился бедрами к стойке, скрестил руки на груди и время от времени приподнимал предплечье, чтобы отхлебнуть пива.

Мы не разговаривали.

Я, в основном, потому, что единственное, о чем могла думать, это спросить: вернулся ли Вэнс в город. Чего я не собиралась делать.

Что касается Люка, то он, в принципе, мало говорил.

— Завтра у тебя выходной, — наконец, прервал молчание Люк. — В понедельник я работаю, и ты в патруле одна.

Я кивнула, отпила немного пива, оперлась бедрами о стойку и устремила взгляд на свои ботинки.

Вылазка в одиночку меня обрадовала. Этого стоило ожидать в будущем, которое внезапно показалось мне мрачным.

Я никогда не задумывалась о своем будущем. Жила одним днем. Я много думала о будущем всех остальных — Роума, Сниффа и Ника, — но не о своем.

В поле зрения возникли ботинки Люка, и я подняла глаза. Он стоял близко. Опустив бутылку пива на стойку рядом со мной, он вытащил мое пиво из моей руки и поставил его рядом со своим.

Затем, прежде чем я поняла, что грядет, его пальцы сомкнулись на моих запястьях. Он развел мои руки, приблизился ко мне, обвил мои запястья вокруг своей шеи, и его голова начала опускаться.

— Что ты…? — но я не договорила.

Его ладони скользнули по внутренней стороне моих рук, и меня пронзил трепет перед тем (и я не шучу), как он меня поцеловал.

Его руки двинулись по моим бокам, вокруг моей спины, и он притянул меня к себе.

Поцелуй был великолепный. Сексуальный. С большим количеством языка, и Люк точно знал, что делал.

Но это был поцелуй не Вэнса.

Я ответила. Не знаю, почему. Может, потому, что думала, что это безопасно, но еще и потому, что это было очень приятно.

Люк поднял голову и уставился на меня, потом пробормотал:

— Черт.

— Что? — спросила я, обнимая его за шею.

Он все еще держал руки у меня на спине.

— Ты на вкус как жевательная резинка.

Мой живот скрутило болезненным спазмом, и я скользнула руками к его груди и слегка толкнула. Он позволил, но затем прекратил, и его руки вокруг меня сжались, ясно давая понять, чтобы я остановилась.

— Вэнс сказал мне, что ты играешь в игры, — заявила я Люку.

— Уж, кому не знать об играх, как Вэнсу, — парировал Люк.

— Пожалуйста, не говори о нем так, — прошептала я. — Ты не понимаешь, что произошло.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь.

— Детка.

То, как он это сказал, заставило меня замолчать.

— Кажется, с этого момента тебе лучше тренироваться с Мейсом, — сказал он.

Эм.

Ой.

Что это значит?

Я решила, что не хочу знать, и в основном это было отрицание, потому что я знала.

— Возможно, тренировки — это пустая трата времени. Я вряд ли вступлю в рукопашный бой с этими ребятами, совершая партизанские вылазки.

— На улице ты должна быть готова ко всему.

Я закатила глаза.

Как драматично.

— Теперь все не так, как раньше, Джулс. Теперь они будут в тебя стрелять, — сказал он на мое закатывание глаз.

Должна признать, он, вероятно, был прав.

— Хорошо, — сдалась я.

— Патрулируешь ты все равно со мной.

— Хорошо, — сразу согласилась я.

При этом он ухмыльнулся.

Я осознала, что он по-прежнему обнимает меня, а мои ладони все еще лежат у него на груди. Я оттолкнула его, и он отпустил, коснулся пальцем кончика моего носа, а затем исчез.

Я приготовилась ко сну, пообещала Бу, что завтра куплю ему вкусняшек (и мысленно добавила пиво в список покупок), и легла в кровать, ожидая, что Вэнс ворвется.

Он этого не сделал.

Чем дольше я ждала, тем сильнее сжимало грудь, тем больше мне приходилось практиковать глубокое дыхание, чтобы не заплакать.

Это было мое решение расстаться с Вэнсом. Я это сделала. Положила всему конец. Для меня так было лучше, я это знала.

Только вот проблема заключалась в том, что, лежа в лунном свете одна в постели, я больше себе не верила.

Глава 18 ПИЦЦА, ФУТБОЛ И УХОД ЗА ЛИЦОМ

Где-то отдаленно раздался звонок моего телефона.

С усилием я вырвалась из глубокого сна и после сообщения на автоответчике услышала голос:

— Детка, возьми трубку.

Люк.

Я перевернулась, потянулась к высокой нише рядом с кроватью и достала телефон.

— Что? — сказала я.

— Одевайся. У нас задержание. Будь готова через пять минут.

Гудок.

Я лежала с трубкой у уха, а затем моргнула и посмотрела на часы. Перевалило за два часа ночи.

Люк едет на задержание. Значит, они преследовали плохого парня. И Люк хотел, чтобы я пошла с ними.

Я откинула одеяло и под вопль «Мяу!» Бу спрыгнула с кровати.

Сейчас была ночь воскресенья (точнее, утро понедельника), и днем у меня не было ни секунды отдыха.

Это был еще один дерьмовый день без Вэнса.

От него по-прежнему не было ни слова, ни знака — ничего.

Тем утром я проснулась после «поцелуя Люка», вытащила себя из постели, натянула одежду и потащилась в магазин за кошачьими вкусняшками и ингредиентами для кесадильи.

Я понятия не имела, из чего состоит кесадилья и как ее приготовить, но примерно представляла себе. Еще я накупила кучу всякой всячины.

Перемещаясь с тележкой по магазину, я решила научиться готовить. Начать новую жизнь. Я собиралась стать Новой Джулс. Изучить основы кулинарии. Стать лучшей мамочкой для Бу. Возможно, даже научиться вязать. Я собиралась стать домашней богиней, социальным суперработником днем и борцом с наркодилерами ночью. Я собиралась наполнить каждую секунду новыми, драгоценными возможностями. Обустроить свою кухню, сделать своего кота самым счастливым котом на планете, купить спицы и покорить мир.

По пути домой я заскочила в магазин с алкоголем и купила еще «Фэт Тэйр».

Вернувшись домой, я дала Бу столько лакомств, что он впал в кому. Мурча, он плюхнулся на кушетку под солнечные лучи и несколько часов не двигался.

Я убиралась в доме и пекла кексы из готовой смеси (начинаем с малого), когда в дверь постучали.

Это была Дейзи.

И не просто Дейзи. А Дейзи с сумкой.

— Ты переезжаешь? — спросила я, глядя на сумку.

— Уход за лицом на дому! — воскликнула она.

Оттолкнув меня с дороги, она вошла.

Бросила сумку на диван и начала доставать баночки, бутылочки, полотенца, спреи и всякую всячину.

— Надень камисоль, шеей я тоже займусь, — приказала она.

— Дейзи, я убираюсь в доме.

— Дом ты можешь убрать в любое время. Сейчас особое время. Сейчас время ухода за лицом.

— Я никогда не ухаживала за лицом.

Она вскинула голову от сумки и вытаращилась на меня.

— Никогда не ухаживала за лицом? — спросила она так, будто я сказала, что никогда не дышала кислородом за пределами своей маленькой комнаты-пузыря.

Я покачала головой.

Она щелкнула пальцами.

— Камисоль. Немедленно.

Я убрала средство для мытья окон и надела камисоль.

Когда снова раздался стук в дверь, я лежала на диване с подсунутой под голову и плечи большой подушкой, на которую было накинуто полотенце, всю мою шею и лицо покрывала грязевая маска, а на глазах лежали хлопчатобумажные салфетки, смоченные лавандовой водой.

Я поднялась, и салфетки упали мне на колени. Дейзи сидела в кресле, поставив ногу на столик, и красила ногти на ногах. Мне было велено расслабиться и дать маске высохнуть.

— Откроешь, сладенькая? У меня лак не высох, — сказала Дейзи, не поднимая глаз.

Я скатилась с дивана и бросила салфетки на полотенце, расстеленное на столике. Пересекла комнату и открыла дверь.

— Охренеть, Лоу. Что у тебя на лице?

У моей двери стоял Текс.

Я уставилась на него.

— Что ты здесь делаешь?

— Принес это, — ответил он, указывая на старую, потрепанную спортивную сумку в руке, и протиснулся в дом. — Привет, Дейзи, — крикнул он Дейзи.

— Йоу, Текс, — откликнулась Дейзи, затем, высунув язык вбок, снова сосредоточилась на ногтях.

— Что там? — спросила я, когда Текс бросил спортивную сумку на кушетку.

— Слезоточивый газ. Тебе не обязательно им пользоваться, но у меня он все равно лежит без дела. Думал, на всякий случай закину его тебе. Что это за запах? Что-то горит?

Проклятье.

— Мои кексы! — закричала я и побежала на кухню.

Кексы подгорели до хрустящей корочки. Полная катастрофа. Я оставила их на плите и вернулась в гостиную.

Текс лежал на кушетке и гладил Бу, развалившегося посреди широкой бочкообразной груди Текса. Оба выглядели так, будто собирались задержаться здесь на какое-то время.

— У тебя есть кот, — сказал он мне так, словно я этого не знала.

— Это Бу.

— Привет, Бу, — поприветствовал Текс Бу.

Бу мурлыкнул.

— Если тебе понадобится сиделка для кошек, звони мне. У меня есть побочный бизнес, — заявил Текс.

— Буду иметь в виду, — сказала я, считая побочный бизнес Текса в роли сиделки для кошек немного странным. Но опять же, он только что бросил сумку со слезоточивым газом в моей гостиной. Почти все в Тексе было странным. — Я не езжу в отпуск.

— Вэнс это исправит. Инди и Ли собираются в Гранд-Лейк на День Благодарения. Джет и Эдди — в Кабо на Рождество. А Хэнк и Рокси — в Сент-Томас в январе.

— Вэнс и Джулс расстались, — вставила Дейзи.

Текс издал звук, похожий на «пф», а затем сказал:

— Это продлится примерно минуту.

— Она рассталась с ним два дня назад. У них все кончено, — поделилась Дейзи.

Большая голова Текса повернулась ко мне.

— Кончено? — спросил он так, будто идея о том, что двое могут прекратить свои отношения, была ему чужда.

Я кивнула.

— Че-е-ерт, — пробормотал он.

В дверь снова постучали.

— Что на этот раз? — пробормотала я, подходя к двери и открывая ее.

— Бл*ть, — сказал Роум, стоя снаружи рядом со Сниффом.

Оба таращились на меня.

— Не говори «бл*ть», — упрекнула я его. — Что вы здесь делаете? Все в порядке?

— Ага, что у тебя на лице? — спросил Снифф.

— Маска, — ответила я.

Оба продолжали таращиться. Я знала, что маска повредит уличному авторитету Лоу.

— Важно заботиться о своей коже, — в защиту сказала я.

Они удивленно моргнули.

— Кроу здесь? — спросил Роум. Он первым оправился от серьезного удара по моей репутации и посмотрел мимо меня.

— Они, к чертям, расстались, — прогудел Текс с кушетки.

Роум и Снифф снова вытаращились на меня. Снифф выглядел разочарованным. Лицо Роума стало суровым. Я знала, о чем он думает.

— Роум, это не… — начала я.

— Ребята, идите сюда, мы заказываем пиццу, — окликнула Дейзи.

— Пиццу? — спросила я, обернувшись к Дейзи.

— Конечно. Пицца, футбол и уход за лицом. Что еще делать в воскресенье?

Роум и Снифф вошли в дом.

Дейзи встала и закрутила бутылочку с лаком для ногтей.

— Пора смывать маску. Ложись, сладенькая. Снифф намочи салфетку горячей водой. Такой горячей, насколько это возможно, — приказала Дейзи Сниффу и бросила ему бледно-розовую салфетку.

Снифф постоял секунду, глядя на ткань, а затем, не говоря ни слова (маленькое чудо), пошел по коридору.

Я легла. Роум включил телевизор.

Тридцать минут спустя, когда моя кожа была намазана лосьоном и блестела от плеч до линии волос, а на столике рядом с баночками и бутылочками со средствами для лица стояло достаточно коробок пиццы, чтобы прокормить армию, в дверь снова постучали.

Дейзи, Текс, Роум и Снифф смотрели игру. Я подошла к двери.

Это были Хэви и Зип.

— Что вы здесь делаете? — спросила я.

— Пришли проверить, жива ли ты еще, — ответил Зип, протискиваясь вперед.

— Это игра «Бронкос»? — спросил Хэви, тоже проталкиваясь вперед и глядя на телевизор.

— Нет, «Бронкос» не выходят раньше трех, — ответил Текс.

— Хотите пиццу? — спросила Дейзи.

— Еще бы, черт возьми, — ответил Хэви, уже садясь на диван и потянувшись за ломтиком.

Я стояла у двери, глядя на свою все увеличивающуюся компанию, и задавалась вопросом: как это произошло.

Я хотела провести спокойный день. Поучиться готовить. Зависнуть в магазине товаров для хобби, рассматривая мотки шерсти.

— Кроу здесь? — спросил Зип.

— Они расстались, — сообщил ему Снифф, не отрывая глаз от игры.

Зип не вошел в дом. Он по-прежнему стоял рядом со мной у двери и его взгляд обратился на меня.

— Девочка, я же тебе говорил, — сказал он.

— Я не хочу этого слышать, Зип, — предупредила я тихо.

Некоторое время он смотрел на меня, затем опустил глаза в пол и покачал головой. К моему удивлению, когда он снова поднял голову, то вместе с ней поднял руку и похлопал меня по плечу. Затем взял себе кусок пиццы и занял место на диване.

Хэви не смотрел игру. Он смотрел на меня через спинку дивана.

— Я и от тебя ничего не хочу слышать, Хэви, — обратилась я к нему.

Он еще немного посмотрел на меня, медленно кивнул, а затем снова обратил внимание на телевизор.

Зазвонил мой мобильный. Это была Элли, она сообщила, что скоро приедет.

— Захвати пиво, — попросила я и еще раз окинула взглядом гостиную. — Много пива.

— Без проблем, — ответила она.

— И немного газировки, здесь Роум и Снифф.

— Хорошо.

— Инди, Джет и Рокси придут?

— Нет, сестра. Они проводят день со своими мужчинами.

Я почувствовала, как скрутило живот.

— Увидимся через десять минут, — сказала мне Элли.

Я отключилась, уже привыкая не обращать внимания на спазмы в животе, и села на пол рядом с Хэви.

Он потянул за прядь моих волос. Я посмотрела на него. Он мне подмигнул.

Когда я подмигнула в ответ, мой живот немного отпустило, но в глазах стало туманно.

Затем раздался стук в заднюю дверь.

— Джулс? — позвал Ник.

— Мы в гостиной, — ответила я.

Я села в черный «Эксплорер» рядом с Люком.

Люк уставился на меня.

— Готово, — сообщила я ему, пристегиваясь.

— Ты надеваешь фиолетовые штаны на задержание? — спросил он, глядя на мои бедра.

Я опустила взгляд на свои штаны. Они не были фиолетовыми как таковыми. Скорее, лавандово-серыми. Еще на мне были черные ковбойские сапоги, черный ремень, пыльно-серый лонгслив крупной вязки с капюшоном и черная кожаная куртка. Капюшон лонгслива накинут поверх воротника куртки.

Я считала свой наряд просто офигенным, особенно, если подбирать его после двух часов ночи всего за пять минут.

Один взгляд на Люка показал, что он не согласен.

— Просто езжай, — велела я.

Он поехал, но с улыбкой на лице.

Мы добрались до района старого аэропорта Стэплтон. Не той шикарной части, которую реконструировали, а той дерьмовой части, оставшейся не тронутой.

— Какое у нас дело? — спросила я по дороге.

— Беглец. Большой залог означает, что поручитель серьезно раскошелится, если мы его не задержим. Его зовут Уоррен. Полная мразь. Дилер и сутенер. Больше сутенер, держит своих девочек под кайфом и заставляет работать на него, толкая наркоту. Ты его знаешь?

Я покачала головой.

— Нет.

— Я взял тебе электрошокер. Пожалуйста, скажи мне, что твой пистолет где-то в этих фиолетовых штанах.

Я вытащила оружие из-за пояса и показала ему.

— Тебе нужна кобура, — посоветовал Люк.

Я кивнула, решив завтра вечером сходить за покупками к Зипу. Иметь кобуру было бы чертовски круто.

— Айк его пасет. Говорит, он зашел в дом и не вышел. Мы вызвали подкрепление. Уоррен — подлый ублюдок и обычно держит пушку при себе.

Я снова кивнула, вспоминая свое волнение по поводу поездки на задержание.

Мы остановились в не очень хорошем районе. В ту секунду, когда Люк заглушил двигатель, моя дверца распахнулась. Я вздрогнула и повернулась на сиденье.

— Спокойно, Лоу, — сказал мужчина, и, поскольку Люк не стрелял в него или что-то в этом роде, я решила, что он — один из хороших парней.

Ростом он был с Вэнса. Лысый, худой и жилистый, и, насколько я могла судить в темноте, чернокожий, но светлого оттенка. От воротника черной футболки вверх по шее у него змеилась убийственная татуировка.

— Мне нравится твоя татуировка, — сказала я ему.

— Ты пока не видела ее всю, — заметил он.

Он сказал «пока».

Хммм.

— Вы все флиртуете, вместо того, чтобы разговаривать, как нормальные люди? — спросила я, того, кто, по моему мнению, был Айк.

— Мейс не флиртует, — ответил мне Айк, уступая дорогу, чтобы я могла спуститься.

— Я тоже не флиртую, — добавил Люк, обогнув «Эксплорер» сзади и прикрепив к бедрам увешанный оружием ремень.

Я повернулась к Люку.

— Ты — король флирта! Ты все время флиртуешь.

Глаза Люка метнулись ко мне. В темноте я почувствовала на себе их жар.

— Может, хочешь позвонить Уоррену. Сказать ему, что мы ждем здесь, чтобы его взять. Дать ему хороший шанс зарядить пистолет, чтобы вышибить нам мозги? — полюбопытствовал Люк после моей вспышки гнева.

Ладно, вероятно, я говорила немного громко.

— Прости, — прошептала я.

Я посмотрела на Айка. Айк улыбался.

Проклятье.

Я провалила свое первое задержание.

— У него там парочка женщин и играет Барри Уайт. Он ничего не слышит, — сообщил нам Айк.

Айк и Люк переглянулись. Внезапно они показались чем-то довольными.

Взгляд Люка вернулся ко мне.

— Веди себя тихо и держись позади меня, — приказал он.

Я кивнула, и он вручил мне электрошокер.

— Во время задержания, мы пытаемся сохранить им жизнь. Ликвидация — последнее средство, — продолжил Люк.

Ой.

Я снова кивнула. Потом мы двинулись вперед.

Когда мы подошли к дому, расположенному через пару домов от того места, где припарковался Люк, Айк исчез, растворившись в ночи. Люк отважно подошел к двери, и что-то в том, как он это сделал, было чертовски круто.

Я слышала, как Барри Уайт напевал внутри дома.

Люк оттолкнул меня в сторону от двери. Пистолет у меня был заткнут за пояс на левом бедре, а электрошокер я держала в руке.

Люк постучал в дверь и крикнул:

— Принуждение к исполнению обязательств.

Подождав секунды три, Люк вдарил подошвой ботинка по ручке двери, и та распахнулась. Он исчез внутри. Я последовала за ним.

Было темно, я почти ничего не видела, но Люк перемещался по дому так, словно бывал в нем раньше сотни раз. Я не сводила глаз с его спины и старалась от него не отставать.

В коридор из комнаты лился тусклый свет, и доносилось пение Барри Уайта. Мы вошли в комнату, освещенную свечами и лампами с абажурами. Люк остановился прямо у двери, все также молча наблюдая.

Я переместилась влево, чтобы посмотреть.

— Фу!

Да, это была я, и я произнесла это громко. Ничего не могла с этим поделать. На кровати сидели две тощие женщины. Такие худые, что виднелись ребра. Обеим требовалось тщательно вымыть волосы шампунем. Они были обнажены и возились с большим, толстым, волосатым, голым белым парнем. Очень волосатым. Волосы покрывали его до такой степени, что их можно было назвать мехом.

Обитатели кровати перестали корчиться и стонать, сосать и целоваться и посмотрели на нас.

— Принуждение к исполнению обязательств, — объявил Люк, и хотя мои глаза были в ужасе прикованы к кровати, я могла сказать, что Люк смеялся.

Не успела я осознать, что происходит, как здоровенный, волосатый, голый белый парень рванул с места. Для крупного мужчины он двигался быстро и как пуля сорвался с кровати.

На меня.

У меня даже не было времени моргнуть. Я просто подняла электрошокер и выстрелила в него.

Он тут же упал с глухим стуком, и я была почти уверена, что большая часть мебели в комнате подпрыгнула, когда он приземлился.

Ух, ты.

Я добавила электрошокер в свой мысленный список покупок в оружейном магазине Зипа.

Одна из голых шлюх вмешалась в составление моего мысленного списка, крикнув мне:

— Какого хрена ты делаешь? Ты не можешь ворваться сюда и вырубить Уоррена. Кем, мать твою, ты себя возомнила?

Затем она пошла на меня, покачивая голыми частями тела и длинными, сальными волосами.

Зубцы моего электрошокера торчали в Уоррене, поэтому я отпустила его. Она подставилась так же, как и Джермейн, готовясь выцарапать мне глаза. Я схватила ее за запястье, перевернула, и она приземлилась на спину. От падения на пол дыхание из нее вырвалось со свистом.

— Ааааааа! — заверещала другая шалава, тоже направляясь ко мне.

Я еще не разделалась с первой шлюхой. Поэтому расставила ноги, опустила плечо, и когда она подошла близко, перекинула ее себе за спину. Она пролетела надо мной, размахивая руками и ногами, и приземлилась на пол.

Я вытащила из-за пояса пистолет и, держа его обеими руками, направила на них.

— Не двигаться, — приказала я.

Они смотрели широко раскрытыми глазами на мой пистолет.

Я смотрела в ответ.

— Тупые шалавы, — пробормотала я себе под нос.

Я почувствовала рядом чье-то присутствие и посмотрела на Люка.

Его взгляд не отрывался от шлюх. Затем он посмотрел на меня, и на его лице расцвела медленная улыбка.

— Детка, — это все, что он сказал.

Айк возник с другой стороны от меня. Посмотрел на шалав и распростертое тело Уоррена. Затем его взгляд переместился на Люка.

— Ли набирает новых сотрудников. Может, дадим ей бланк заявления?

Люк велел шалавам одеть Уоррена, и они, не сказав ни слова, сделали, как им было сказано. Затем Айк заковал его в наручники и кандалы. Его погрузили в «Эксплорер» Айка, и Айк отвез его в полицейский участок.

Мы с Люком отправились ко мне домой. Я впустила нас.

После тройного задержания в крови у меня все еще бурлил адреналин. Я хотела выглядеть спокойной, но была чертовски довольна собой.

Включила лампу, бросила куртку на кушетку и улыбнулась Люку.

— Хочешь пива? — весело спросила я.

Он наблюдал за мной.

— Счастлива? — спросил он, приподняв уголок губ в сексуальной ухмылке.

Я кивнула.

Его взгляд остановился на потрепанной спортивной сумке, все еще лежавшей там, где ее бросил Текс, и смотревшейся нелепо в моей шикарной гостиной.

— Слезоточивый газ, — ответила я на его невысказанный вопрос.

Люк снова посмотрел на меня, затем покачал головой.

— Запах? — спросил Люк, закончив качать головой.

— Кексы подгорели. Я пыталась научиться домашним премудростям.

— Похоже, ты потерпела неудачу.

Все еще улыбаясь, я пожала плечами.

Он продолжал смотреть на меня.

— Пиво? — предложила я.

Улыбка Люка медленно угасла, но он продолжал смотреть на меня.

— Я не хочу пива.

— Кофе? — спросила я, склонив голову набок.

— Нет.

Что-то изменилось в комнате. Воздух начал потрескивать.

Прежде чем я успела понять или хотя бы предпринять попытку, Люк оказался в моем пространстве, став моим пространством, обнял меня, прижался губами к моим губам и поцеловал.

Инстинктивно я обвила руками его шею. Он повел меня назад, перемещая руки к моим бокам, к спине, к заднице, все это время лаская мой рот языком. Я почувствовала, как мои бедра ударились о подлокотник дивана, и мы оба рухнули вниз, Люк контролировал падение, вытянув руку. Затем лег на меня сверху.

Мое сердце билось от адреналина и возбуждения, как от ночной вылазки, так и от того, что происходило на диване.

Люк мастерски владел языком. Его движения отличались от Вэнса: менее настойчивые, более возбуждающие, почти дразнящие. Его губы не отрывались от моих, но его язык играл с моим языком, опаляя, а затем исчезая, в то время как мне хотелось большего, тем самым заставляя меня идти за ним. В конце концов, Люк прервал поцелуй, и его губы переключились на мою шею, а его руки — мне под кофту. Я вздрогнула и ответила ему тем же, мне понравилось ощущение кожи и мышц его спины.

Его язык делал за моим ухом очень приятные вещи, и мне это нравилось, я хотела этого, жаждала.

А потом так же быстро, как я это поняла, я этого расхотела.

Затем, и я не шучу, я заплакала впервые после смерти тети Рэбы. Я бы не сдержалась, даже если бы попыталась, чего я не сделала. Я слишком устала сдерживаться.

Повернув голову, я прижалась губами к его шее и тихо позвала:

— Люк.

При звуке его имени язык Люка замер, и он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Он смотрел несколько секунд, как слезы катятся из уголков моих глаз.

Затем мягким и не сердитым голосом сказал:

— Детка, обычно на меня не так реагируют.

Я вытащила руки из-под его футболки, одной обхватила его за талию, а ладонь другой прижала к его затылку.

— Прости, — прошептала я.

Люк не ответил. Он перекатился в сторону, обратно на диван и потянул нас вверх, укладывая на диван. Обнял меня, и я прижалась щекой к его груди. Глубоко вздохнула и через несколько минут усмирила слезы.

Потом запрокинула голову назад, чтобы посмотреть на Люка.

— Хочешь пива? — спросила я все также тихо.

Большим пальцем он вытер слезы с моих щек и поцеловал в нос.

Затем ответил:

— Да.

Я кивнула, отстранилась, встала и отправилась нам за пивом.

Когда я вернулась в гостиную, телевизор был включен. Негромко шел какой-то боевик, где все вокруг взрывалось. Я вручила Люку пиво, села рядом и стянула с себя сапоги. Когда я откинулась на диван, Люк притянул меня к себе, обняв за плечи.

Бу присоединился к нам, а я поджала ноги под себя и свернулась клубочком возле теплого бока Люка, положив голову ему на плечо. Бу устроился между нами, и я стала его гладить.

Я не беспокоилась, что посылаю смешанные сигналы. Инстинктивно я понимала, что Люк видел, что мне не хочется оставаться одной, и предлагал именно это и ничего больше.

Это было любезно. Это было важно. Это было настолько не круто, насколько возможно, и, следовательно, еще более круто, чем что-либо.

Я никогда этого не забуду и всегда буду за это благодарна.

Я допила пиво. Люк допил свое. Поставив пустую бутылку на столик, я продолжила смотреть фильм.

Потом я заснула, прижавшись к Люку.

—Детка , — тихо позвал Люк.

Я открыла глаза и посмотрела вверх.

Люк откинулся на диване, а я прижималась к нему, положив голову ему на грудь.

— Пора спать, — сказал Люк.

Я кивнула.

Мы встали, и он пошел к двери вместе со мной, обняв меня за плечи. Там он остановился, поцеловал меня в нос и пристально посмотрел на меня. Я закусила губу.

— Джулс.

— Да?

Он продолжал пристально смотреть, прежде чем сказать:

— Я играл в игры.

Настала моя очередь смотреть на него. По какой-то причине его признание причинило боль, а больше боли мне не было нужно. Ее мне досталось с избытком.

— Сейчас, — продолжил он, — я не знаю, какого черта делаю.

О, боже.

Никто из нас ничего не сказал. Говорить было нечего.

Затем, не проронив больше ни слова, Люк исчез.

Я заперла за ним дверь, включила сигнализацию и приготовилась в ванной ко сну.

Устроилась на кровати с Бу, свернувшимся клубочком у моей поясницы.

Я почувствовала, как в меня проникает печаль, никакого ожидания, никакой надежды. Я знала, что Вэнс не придет.

Я волновалась за нас с Люком. Он мне нравился. Он был крутым и забавным, и я знала, что в альтернативной вселенной между нами что-нибудь произошло бы.

Но сейчас это было невозможно.

Я была влюблена в Вэнса.

Как это произошло?

Я лежала в постели, понимая, что я в полной заднице. Каким-то образом моя жизнь полностью вышла из-под контроля.

Меня приютила компания рок-цыпочек из «Фортнума». Команда из «Расследований Найтингейла» приняла меня. Люк хотел меня. И во всем этом присутствовал Вэнс, и это причиняло боль.

Мне, определенно, нужно забрать Роума и Сниффа и свалить с ними в Никарагуа.

Прижав подушку к животу, я крепко обняла ее и повернула голову к лунному свету.

С усилием я заставила мысли угомониться.

Затем я заснула.

Глава 19 ТИХО

Я была уверена, что проснулась, хотя глаз и не открывала, но, просканировав сонное тело, поняла, что вполне могла и спать.

К моей спине прижималось что-то горячее, а на бедре лежала тяжесть. Сильный жар, определенно, не мог исходить от Бу. Я придвинулась к этому жару, думая, что если мне снится приятный сон, то я извлеку из него максимум удовольствия.

Вес на моем бедре переместился, скользнул вверх до талии, затем вниз, обвивая живот. Спине было очень жарко. И я поняла, что все же не сплю.

Мои глаза открылись.

Затем я повернулась.

Со мной в постели лежал Вэнс.

Он не спал, очень даже не спал, и смотрел на меня с бесстрастным лицом.

Я тоже теперь очень проснулась и смотрела на него, вероятно, с выразительным лицом.

Сердцебиение остановилось. Что-то пробиралось по моему организму, что-то странное, хорошее, вперемешку с плохим.

Страх и надежда.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала я.

Я повернулась в его объятии. Рука, лежавшая у меня на талии, соскользнула на бедро. При моем вопросе его пальцы впились в плоть и сжали сильнее.

— Прошлой ночью я дежурил в комнате наблюдения, — прозвучал загадочный ответ Вэнса.

Я в растерянности моргнула.

Потом вспомнила.

О, боже.

Камеры.

Как, черт возьми , я всегда забывала о камерах?

— Кроу… — начала я теперь с участившимся в два раз сердцебиением.

— Мне не понравилось то, что я увидел, — прервал меня Вэнс, подчеркивая каждое слово, и от его тона по моей коже пробежала дрожь.

— Кроу… — попыталась я опять.

— Если он снова к тебе прикоснется, возникнут проблемы. — Тон его голоса, если можно в это поверить, ужесточился, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что проблема уже существует.

Эм.

Ой.

— Кроу… — попробовала я еще раз.

— Я хочу знать, что ты меня понимаешь, — продолжил Вэнс.

— Кроу…

— Ты меня понимаешь? — Теперь он звучал крайне разозлено и почти потерявшим терпение.

— Пожалуйста, выслушай меня… — начала я.

— Больше никогда. Ни совместного просмотра телевизора. Ни объятий на диване, и уж точно никакого языка в твоем гребаном рту и рук под твоей гребаной кофтой. — Его голос становился опасным, или, я бы сказала, более опасным, и его лицо больше не было бесстрастным.

— Если бы ты просто…

— Джулс, ты, черт возьми, меня понимаешь?

Он сохранял контроль, но едва. Его глаза сверкали сталью, а губы были плотно сжаты.

Ну, все.

Я села и крикнула:

— Заткнись , Кроу!

Он приблизился ко мне, его лицо было подобно грому, глаза сверкали, и я знала, что он готов взорваться.

Один взгляд на него, и я подумала: «К черту все».

Сейчас или никогда.

Я встала напротив своего лающего и рычащего ротвейлера, сорвала упаковку с огромного, сочного стейка с толстой костью и бросила ему. Пес поймал его в воздухе, уселся и начал лопать.

И тут я бросилась вперед.

И, наконец, удивила Вэнса Орея Кроу.

Вначале он решил, что я собралась с ним драться.

Невозможно драться, когда ваш язык в чьем-то рту.

Ну, такое могло бы быть, но это был не мой стиль.

Я окутала его всего. Мои руки блуждали по всему его телу. Рот поглощал его.

Вэнс был обнажен, и если бы я не впала в отчаяние, пытаясь заставить его заткнуться и обратить на меня внимание, то сочла бы это несколько наглым, учитывая тот факт, что мы расстались.

Вместо этого я подумала, что это хорошо. Экономия времени.

Когда он понял, что я с ним не дерусь, то обнял с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

Было жарко, напряженно, будто мы не виделись не три дня, а три года. Я оседлала его и приподнялась, стягивая ночную рубашку через голову, пока он смотрел. Когда я закончила, он перевернул меня и сорвал с ног трусики.

Затем мы вернулись к прерванному процессу.

Через несколько минут я была на девятом уровне.

— Хочу, чтобы ты был внутри меня, — сказала я, задыхаясь, ему на ухо.

Он начал отстраняться.

— Куда ты? — Я больше не задыхалась, а говорила громко и немного пронзительно.

— За презервативом.

Ох.

Это.

Я притянула его к себе и перекатилась на спину, раздвигая ноги, и его бедра скользнули между ними.

— Через минуту, — сказала я.

— Джулс…

— Через минуту.

Он поднял голову и посмотрел на меня, его волосы рассыпались по плечам, он выглядел таким же красивым, как и всегда.

Могу поклясться, я увидела намек на улыбку, прежде чем его лицо уткнулось мне в шею.

Затем он проник в меня.

После второго раза, когда Вэнс вернулся ко мне, как только сходил в ванную и разобрался с презервативом, которым он, наконец, воспользовался, и показал мне, как его надевать (что придало новое измерение контролю над рождаемостью, что мне очень понравилось, и у меня сложилось впечатление, что ему это понравилось еще больше), я лежала в его объятиях.

Мы расположились бок о бок, мое лицо утыкалось ему в горло.

Меня не посещали нелепые мысли о моем гардеробе или летнем лагере, потому что мой ротвейлер оторвался от кости и начал рычать.

«Тихо», — прошептала я.

Мой ротти вскинул голову, чуть заскулил, а затем вернулся к своей косточке.

Несмотря на мое душевное смятение, Вэнс молчал.

Меня интересовало его настроение.

Ладно, я беспокоилась о его настроении.

Ладно, я до смерти боялась его настроения.

— Мне нужно на работу, — прошептала я ему в горло.

Страх и надежда вернулись. Чем дольше он молчал, тем больше страх побеждал.

Объятия Вэнса ослабли, и он отодвинулся немного в сторону.

Страх усилился. Я не могла припомнить случая, когда Вэнс так легко меня отпускал.

Я смотрела на него и не могла прочитать выражения его лица.

К черту все.

— Ты собираешься на работу? — поинтересовалась я, пытаясь вызвать его на разговор.

— Не спал всю ночь. Я пойду в комнату отдыха и отосплюсь.

Я продолжала смотреть на него, но в горле у меня возник спазм, будто оно вот-вот сожмется.

Я понимала, насколько для меня важно то, что только что произошло. Я не имела понятия о мыслях Вэнса, и, судя по его поведению, они не предвещали ничего хорошего. И это определенно было плохо.

— Ладно, — сказала я, и это прозвучало как-то хрипло.

Я села, прихватив с собой простыню и прижав ее к груди. Вэнс пошевелился, собираясь встать с кровати.

Я схватила его за руку. Не спрашивайте меня, почему, но я это сделала. Он замер и посмотрел на меня.

И прежде чем смогла остановиться, я прошептала:

— Можешь отоспаться здесь.

Вэнс ничего не ответил.

— И здесь же принять душ, — быстро продолжила я, чтобы не побеспокоить своего ротти.

Вэнс продолжал смотреть на меня.

От усилий сдержать страх и слезы у меня разболелась челюсть.

— Когда захочешь, — добавила я. — В смысле, отоспаться. И… хм, принять душ.

Мне казалось очень значимым то, что я только что сказала.

Вэнс молчал.

— Я дам тебе ключ, — сделала я последнюю попытку донести свою точку зрения.

Это было суперважно.

Но от Вэнса так и не последовало никакой реакции.

Ни… единой.

Тогда я кивнула.

Вот и все.

Страх не вернуть Вэнса сменился страхом того, что будет означать моя жизнь без него.

Пора двигаться дальше.

Я разберусь с этим позже. Много позже. Когда буду в Никарагуа с мастерством профессионала готовить кесадильи в связанном своими руками свитере.

— Ладно, — мой голос повысился, и я отпустила его руку. — Пойду собираться на работу.

Я пододвинулась к краю кровати, но его рука обвилась вокруг моего живота, отбросив меня на подушки, а сам он улегся сверху. От его движений у меня перехватило дыхание, и я уставилась на него широко распахнутыми глазами.

— Это было так трудно? — спросил он, глядя на меня все с тем же нечитаемым лицом.

Говорить сил больше не было, поэтому я помотала головой, невербально солгав.

Это было чертовски трудно.

— Мне не нужен ключ, — заявил Вэнс.

Я моргнула, не зная, как это воспринимать.

— Не нужен? — обрела я голос.

Он покачал головой.

— Хотя так было бы проще, чем постоянно вламываться, — сказал он.

Я почувствовала прилив облегчения, смывающего страх.

— Наверное, — прошептала я, все еще немного напуганная, потому что лицо Вэнса по-прежнему ничего не выражало, ни напряжения, ни раздражительности — ничего.

— Ты поняла насчет Люка? — спросил он.

Я кивнула.

Его лицо приблизилось, тело глубже вжало меня в кровать.

— Тогда мы позаботимся о том, чтобы ты поняла все остальное.

Ой-ой.

Мне это не понравилось.

Я не поделилась этим, просто смотрела на него и ждала.

— Ты — моя, Джулс. А значит, никто не может прикасаться к тебе. Я чуть не вылез из кожи, наблюдая за этим ночью. Ты со мной, а значит, мы эксклюзивны. Я не делюсь. Это значит, тебя никто не трогает. Не снова. Ты меня поняла?

Я кивнула. Не представляю, что бы я сделала, увидев его в такой же ситуации с другой женщиной, но я была крутой мамой-джаммой. Наверное, я бы потеряла голову. Крутой мачо отреагировал бы еще хуже.

Я решила ничего не говорить. Дела и так обстояли достаточно плохо, и, сказав что-нибудь, я, скорее всего, просто закопала бы себя еще глубже. Я понимала, что уже иду по тонкому льду. И, черт возьми, не собиралась погибать, только не снова.

Внизу ждали лишь холод и тьма.

— Ты привела мысли в порядок? — ворвался Вэнс в мои размышления о ледяных глубинах.

Я снова кивнула, хотя его вопрос меня немного смутил.

— Мы ни хрена не играем, — продолжил он. — Попробуешь меня оттолкнуть, я отвезу тебя в хижину и прикую к кровати, пока ты раз и навсегда не приведешь мозги в порядок. Наши отношения, на самом деле не похожи на то, что может сработать, но мы все обсудим и придем к взаимопониманию. Но когда все хорошо и ты злишься, не принимай решение за нас обоих только потому, что ты до смерти напугана и у тебя нет смелости сказать об этом.

Ух, ты.

Я знала, что Вэнс был откровенным человеком, но, хм… ой.

Мне показалось, что пришло время вмешаться.

— Вэнс…

— Сейчас говорю я.

Услышав его тон, я замолчала.

Определенно, не время препираться.

— Ты лежишь в постели при лунном свете, думая, что это не имеет значения, и впускаешь меня. Я говорю тебе… это имеет значение, Джулс.

Я промолчала.

— Мне не нужна твоя сладость, — продолжил Вэнс, — после того, как я заставлю тебя кончить, чтобы потом упереться в твою броню. Я хочу твоей сладости все время. Не начнешь доверять мне при дневном свете, у нас ничего не получится.

Я молчала.

— Ты бесстрашно выходишь в ночь создавать проблемы дилерам. Всего остального значимого в твоей жизни ты чертовски боишься. Тебе придется найти способ справиться с этим.

Я поджала губы и прикусила их, чтобы молчать.

Он был прав, и это очень раздражало.

— Ты — моя, — повторил он так, будто с первого раза я не поняла.

Я расслабила губы и сказала:

— Хорошо.

Он пристально посмотрел на меня.

— Теперь я могу сказать? — спросила я, когда он, кажется, закончил.

— Только не зли меня, — предупредил он.

Я бы не рискнула , особенно, в данный момент.

Подождав немного, я вздохнула, а затем сделала то, что привело моего ротвейлера в ярость.

Я не обратила на ротти ни капли внимания. Это отняло у меня все силы, но я справилась.

— Я знаю, что это имеет значение, — прошептала я.

Вэнс не двигался, не говорил и никак не реагировал.

Мой ротвейлер бросился на меня, брызжа слюной, срываясь с цепи, и я побежала как сумасшедшая, взяв жизнь в свои руки. Я пролетела мимо него, распахнула дверь сетчатого забора и выбежала наружу. Захлопнув за собой дверь, заперла ее, не пуская ротвейлера.

Затем провела ладонями по спине Вэнса, остановившись, когда почувствовала шрам, и, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, остановилась там.

— Ты прав, ты чертовски меня пугаешь, — сказала я так тихо, что не была уверена, услышал ли он меня.

Долго гадать не пришлось. Вэнс услышал и понял.

Он перекатился на бок, забрав меня с собой, и крепко обнял. Ему не нужно было ничего говорить, потому что этого было достаточно.

Я снова уткнулась лицом ему в шею.

— Мне нужен парень с безопасной работой. Вроде кассира из супермаркета «Кинг Супер».

Вэнс молчал.

— Самое худшее, что с ним может случиться, — это падение с табурета за кассой. Может, при этом он ударится головой или что-то в этом роде. Вывихнет запястье.

Вэнс все еще ничего не говорил.

— Слышала, у них там хорошие льготы. Отличная страховка.

Больше тишины.

— Хотя, может, это все слухи, — пробормотала я себе под нос, поскольку Вэнс явно не слушал.

— Джулс.

— Что?

Он нежно потянул меня за волосы, и я посмотрела на него. Его взгляд был нежным и сексуальным, а когда он заговорил, его глубокий голос обволакивал меня словно шелк.

— Заткнись.

Глядя на него, страх меня покинул, и я растворилась в нем, потому что один взгляд на него дал мне знать , что тучи над моей жизнью рассеялись, и меня коснулось тепло солнечного света.

— Не говори мне заткнуться, — прошептала я.

В этот момент он одарил меня одной из своих ухмылок, и я поняла, что не ошиблась. Все будет хорошо. Затем он поцеловал меня — медленно, сладко, долго, будто для поцелуев у нас впереди целый день — и я окончательно удостоверилась, что все действительно хорошо.

Когда он оторвался от моих губ, на небе не было ни облачка. Ни единого.

Только светило солнце.

— Прости за вчера, — тихо сказала я, потому что должна была.

— Тебе нужно поговорить с Люком.

Я кивнула. Он был прав. Мне нужно поговорить с Люком. Я не хотела, но мне это было чертовски необходимо.

— Между вами все будет в порядке? — спросила я.

— Если он будет держать дистанцию — да. Продолжит играть — нет.

Хммм.

Звучало не очень хорошо. Звучало так, будто я была Йоко Оно, но только не для Битлз, а для парней из «Расследований Найтингейла». Я не хотела быть женщиной, разрушившей команду.

— Я поговорю с ним, — заверила я, а затем перешла к другой, гораздо более безопасной теме (по крайней мере, я думала, что она безопаснее, но очень-очень ошиблась). — Как давно ты здесь?

— Около часа. Как только появился Бобби, я ушел.

— Почему не разбудил меня, когда пришел?

— Я злился. Мне нужно было успокоиться, прежде чем говорить с тобой.

— И чтобы успокоиться, тебе требовалось лечь ко мне в постель обнаженным? — недоверчиво спросила я.

— Есть много способов справиться с гневом, Джулс, и я понял, что мне очень нравится тот, где задействована ты.

Я удивленно моргнула. Затем вспомнила усмешку, которую, как мне показалось, увидела перед тем, как он проник в меня.

— Ты знал, что мы займемся сексом, — выдохнула я, когда меня осенило.

На этот раз моему взору предстала полномасштабная улыбка.

Я напряглась, и по моим венам забурлила кровь.

— Откуда ты мог знать, что мы займемся сексом? Мы расстались! – закричала я, пытаясь вырваться, но он усилил объятия, нахмурившись.

— Мы не расстались. Я дал тебе время привести мысли в порядок.

Эм.

Что?

— Мы расстались, — заупрямилась я.

— Нет, не расстались, — возразил он.

— Точно расстались, — отрезала я.

— Джулс, черт возьми, никто не целует на прощание женщину, с которой расстался.

Это дало мне возможность задуматься, потому что это имело смысл.

И все же.

Прежде чем я успела что-то сказать, он продолжил:

— В хижине мы помирились.

— В хижине мы прощались.

Он некоторое время смотрел на меня, затем его нахмуренное выражение сменилось смехом.

Смехом!

Я дернулась назад, установив между нами небольшую дистанцию.

Он дернул меня вперед, вернув на место.

— Ничего смешного, Кроу, — огрызнулась я.

— Думаешь, трахаться четыре раза — это прощание? — спросил он сквозь смех.

Это заставило меня задуматься, потому что, должна признать, звучало это довольно нелепо.

В этом я ему не призналась.

Я попробовала другую тактику.

— Почему ты мне не позвонил, если мы все еще были вместе?

— Трудно давать тебе время и звонить тебе.

Затем меня осенило кое-что еще, и мои глаза сузились.

— Ты думал, что я позволю Люку целовать себя, когда мы с тобой вместе?

— Ты позволила Люку целовать себя и засунуть руку тебе под кофту, — поправил меня Вэнс.

— Неважно.

Его глаза сверкнули.

— Нет, важно.

— Я думала, мы расстались, — мой голос повысился.

— Теперь я это понял. До этого мне казалось, что ты разбираешься со своими проблемами, экспериментируешь.

О, боже.

Не может быть , что он только что сказал мне это.

— Экспериментирую? — мой голос больше не звучал громко, он был тихим, вкрадчивым и убийственно злым.

Я только что прошла через ад, мой эмоциональный ротвейлер чуть не порвал меня в клочья и, несмотря на все это, он думал, что мы по-прежнему вместе, и просто давал мне время. Мало того, он причислял меня к типу женщин, которые будут «экспериментировать» с другим парнем.

Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

Затем…

Слетела с катушек.

Вырвавшись из его рук, села, обернула вокруг себя простыню и повернулась к Вэнсу.

— Мне не пятнадцать, Вэнс, и я не экспериментирую с каждым встреченным горячим парнем! Почему ты не сказал, что даешь мне время?

Он приблизился ко мне лицом к лицу.

— Успокойся, Джулс, — приказал он.

— К черту спокойствие, ответь мне.

— Джулс…

Я забыла, что требовала ответа, и продолжила возмущаться, в ярости забыв подумать о том, что говорю.

— Я три дня сходила с ума. Думала, что рассталась с тобой, и ты мне позволил. Я думала, что у нас все кончено, и ты не будешь пытаться меня вернуть. Все так думают! — кричала я.

Его руки обвились вокруг меня, притягивая к себе, но я оттолкнула его. Мы начали бороться. Это, конечно, закончилось тем, что я оказалась на спине, головой на подушках, а Вэнс прижимал меня к кровати.

— Слезь с меня! — крикнула я ему в лицо.

— Тихо, Джулс, послушай меня.

— Не хочу я тебя слушать, — рявкнула я.

Его глаза сверкнули. Черты лица изменились, руки переместились по обе стороны от моей головы, и он удержал мое лицо, чтобы смотреть мне в глаза.

— Тихо, — едва слышно приказал он, и от его тона и выражения лица я замерла.

Вернув к себе мое внимание, он сказал:

— Ты испугалась, когда получила цветы, и, судя по твоим словам, что между нами все кончено, я понимал, что тебе это нужно, и был готов дать тебе это, но в обмен на одну ночь. Ты согласилась. Я использовал эту ночь, чтобы избавить тебя от безумных мыслей и заставить прекратить отталкивать меня, и это сработало.

— Ничего подобного.

— Ты начала обставлять мою хижину, поблагодарила за цветы, позволила заняться с тобой любовью при лунном свете и снова утром. Ты принимала со мной душ, так крепко держалась за меня на байке по дороге домой. Это так ведет себя женщина, которая только что рассталась с мужчиной?

Хммм.

Он был прав.

— Ты не звонил мне три дня, — упиралась я.

— Я работал, и между нами все было очень напряженно. Каждый раз, когда я к тебе приближаюсь, ты психуешь. Ты нуждалась в расстоянии, чтобы собраться с мыслями. Я отступил на несколько дней и предоставил его тебе.

Хорошо, это имело смысл. Это было даже приятно.

И все же.

— Я не психую, — огрызнулась я.

Он поднял брови.

Бл*ть!

Сейчас я психовала.

Я смотрела на него, потому что у меня не было аргументов для возражения, но гордость не позволяла мне признать этого вслух.

Он смотрел на меня в ответ, затем черты его лица смягчились и стали сексуальными, и я поняла, что он прочитал мои мысли.

Вэнс Кроу полностью раскусил меня.

Проклятье.

Пора двигаться дальше.

— Ладно, ну… неважно.

Слабый аргумент, но я не знала, что еще сказать.

На этот раз я ясно увидела его улыбку, прежде чем он уткнулся лицом мне в шею. Он знал, что выиграл во многих отношениях.

— В следующий раз, когда я предоставлю тебе расстояние, я тебя предупрежу, — сказал он мне в шею.

Я не хотела следующего раза. Последний был достаточно плохим.

Однако не поделилась с ним этим.

Его губы скользнули по моей шее, а затем приблизились к моим губам, и он поцеловал меня, нежно и быстро, и мое волнение начало таять. Затем он поднял голову.

— Собирайся на работу. Я устал и хочу поспать, — тихо сказал он в дюйме от моего лица.

— Это не заняло много времени, — ответила я несколько дерзко. — Мы снова перешли на язык мачо.

— Собирайся на работу, — повторил он, не обращая на меня внимания.

Я уставилась на него.

Только я начала отстраняться, как его объятия сжались. Я посмотрела на него, и он снова поцеловал меня, на этот раз медленно и сладко, но усиленно работая языком.

Мне это очень понравилось.

Когда он закончил, мое волнение рассеялось.

Исчезло.

Я недолго посмотрела ему в глаза, а затем сказала ему в губы:

— Сладких снов.

Он поцеловал меня в лоб, и я, схватив ночную рубашку, натянула ее через голову. Отключив будильник, чтобы не тревожить Вэнса, спрыгнула с кровати и пошла кормить Бу.

После душа я собралась как можно тише и перед уходом бросила взгляд на кровать.

Вэнс лежал на животе, простыня прикрывала его до пояса, мускулистая спина выглядела еще более смуглой на фоне кремовых простыней. Бу свернулся клубочком у его поясницы и даже не взглянул на меня.

Мне пришлось опереться о платформу кровати не из-за трепета в животе, а из-за подкосившихся коленей. Этому способствовали самые разные причины, ни одну из которых у меня не было ни времени, ни желания исследовать в тот момент.

Я взяла себя в руки и вышла на улицу.

Ник стоял во дворе и смотрел на «Харлей» Вэнса, припаркованный возле задней двери.

Взгляд Ника метнулся ко мне, но сам он не сказал ни слова.

— Эм… кажется, мы с Вэнсом снова вместе, — сообщила я Нику, объясняя присутствие байка.

Ник некоторое время смотрел на меня, затем опустил голову, уставился на свои туфли и пробормотал что-то себе под нос, чего я не расслышала.

Я подошла к нему ближе.

— Прости? Я не расслышала.

Он посмотрел на меня.

— Ненавижу эти моменты, — сказал он громче.

Я просто смотрела на него, затем спросила:

— Какие моменты?

— Моменты, когда я не знаю, что тебе объяснила Рэба, а что нет.

Вот дерьмо.

Ах, эти моменты. Они всегда были неловкими для нас обоих. Всегда.

— Ник… — начала я, но Ник прервал меня, и я поняла, что это сделано для того, чтобы побыстрее сказать то, что он хотел.

— Не е*и парню мозги, Джулс. Он не из таких парней. Я думаю, у него много терпения, и, честно говоря, без обид, дорогая, но с тобой оно ему понадобится. Не испытывай его терпение. Ты меня понимаешь?

Я зависла на том, что Ник использовал нецензурную лексику. Ник не часто ругался.

Ник воспринял мое молчание как замешательство, подошел ко мне и объяснил:

— Я хочу сказать: не пудри ему мозги.

— Ник!

— Я просто говорю.

— Я не пудрю Вэнсу мозги! — Ладно, возможно, иногда, но тогда я этого не осознавала. — Я просто… пытаюсь справиться с некоторыми проблемами.

— Ну, не дразни его, пока ты это делаешь, вот и все, что я хочу сказать.

— Не дразнить его? — прошептала я.

О, боже.

Неужели я дразнила Вэнса? Дразнила Люка? Дразнила и Вэнса, и Люка?

О… боже… боже .

Как за неделю я превратилась из девственницы в шлюху-дразнилку?

— Думаешь, я его дразню? — выдохнула я, начиная психовать.

— Э-э… — протянул Ник, наблюдая, как я завожусь, а затем поднял руку и почесал затылок. — Может, тебе стоит поговорить об этом с одной из девушек из книжного магазина.

— Полагаю, так я и поступлю, — тихо согласилась я, чертовски уверенная, что так и сделаю.

Если когда и было время для девчачьего разговора, то оно настало.

Ник поцеловал меня в щеку, а затем исчез.

Не переставая психовать, я села за руль Хейзел.

Потом вспомнила о спящем в моей постели Вэнсе и завелась еще сильнее (но в хорошем смысле).

Затем почувствовала, как что-то странное, сладкое и влажное зашевелилось в уголках моей памяти. Заглянув через сетчатый забор, я увидела симпатичного щенка мопса бежевого окраса с черной мордочкой, просунувшего нос в забор и одарившего меня слюнявыми щенячьими поцелуями.

Я посмотрела через забор.

Моего ротти нигде не было видно.

Любопытно, буду ли я скучать по нему.

Глава 20 ЙОКО ОНО

Сидя на парковке у приюта, я вытащила сотовый. Прокрутила список контактов до номера Люка, глубоко вздохнула и нажала зеленую кнопку.

— Ага? — ответил он после первого гудка.

— Привет, это Джулс.

— Я это знаю и знаю, почему ты звонишь. Я сижу за мониторами и вижу возле твоего дома «Харлей» Вэнса.

Упс.

— Эм, кажется, произошло недоразумение, — сказала я.

— Держу пари, особенно учитывая, что прошлой ночью он сидел в комнате наблюдения.

— Он, вроде как, видел нас, — объяснила я без надобности.

— Детка, я знаю, где расположены камеры. У него был четкий обзор.

Он сказал: «камеры» — во множественном числе. Комната была большой, но все же.

Я решила, лучше об этом не думать.

— Он был недоволен, — продолжила я.

Тишина, но я услышала, как закрылась дверь.

— Видимо, мы все-таки не расстались, — продолжила я. — Он просто давал мне пространство.

Еще немного тишины, а затем тихо:

— Надеюсь, дело только в этом. Я узнаю, что он выбросил свою красивую блестящую игрушку, а затем он злится, видя, как другой играет с ней. Это я должен быть недоволен.

Хм.

Ой.

— Не уверена, что мне нравится, когда меня называют игрушкой, — заявила я, чувствуя, как на меня накатывает атмосфера крутой мамы-джаммы.

— Не я обращался с тобой как с игрушкой, — парировал Люк.

Судя по всему, разговор у нас не клеился.

— Есть вещи, которых ты не понимаешь.

— Конечно.

Настало время взять на себя роль миротворца.

— Люк, серьезно, я не хочу быть Йоко Оно.

— Чего?

— Я не хочу быть той, кто развалит группу.

Снова тишина, затем:

— Детка.

Меня охватило облегчение. Его «детка» прозвучала весело. Он понял.

— Мейс слышал, как ты скрутила Уоррена и его девочек, и видел, как ты сбила Джермейна с ног. Мы с ним согласны: ты готова для работы. Больше никаких тренировок. Настало время действий. Сегодня вечером ты едешь со мной по делам.

Он не спрашивал. Я не знала, как на это отреагирует Вэнс, но надеялась, что смогу уговорить его, потому что мне очень-очень хотелось поехать с Люком.

— Во сколько? — спросила я.

— Заеду за тобой в девять.

— Договорились.

— Отбой.

Он отключился.

Утро у меня выдалось адским. Телефон не замолкал, все дети требовали красочных подробностей моего, теперь ставшего известным, задержания мохнатого сутенера и его шлюшек. Новости, как обычно, распространялись молниеносно (две потаскушки, очевидно, любили почесать языками). Мне не давали вздохнуть.

Мэй занималась делами на кухне, и у меня не было возможности загнать ее в угол и спросить ее мнение по поводу беспокойства Ника о том, что он считал меня «дразнилкой, пудрившей Вэнсу мозги».

На обед я сбежала в «Чипотл» за едой нам с Энди. Я ворвалась в дверь приюта с пакетом, полным двух толстых буррито в фольге.

— Привет, сладенькая! — позвала Дейзи.

Я повернула голову в сторону диванов и увидела Дейзи, сидящую рядом с Кларисой. Обе были в одинаковых пушистых льдисто-голубых ангорских свитерах с черным V-образным вырезом у Кларисы и белым у Дейзи.

— Пожалуйста, скажите мне, что вы за них заплатили, — взмолилась я, подходя к Дейзи и Кларисе.

— Я бросила воровать в магазинах еще в тринадцать. Кража потеряла для меня свою привлекательность после трехмесячного пребывания в тюрьме. Клариса тоже начинает новую жизнь. Не так ли, Клариса? — Дейзи повернулась к девушке.

— Мгхм, — ответила Клариса.

Я раздумывала над способностью Дейзи быть наставницей шестнадцатилетней беспризорницы. О Дейзи я знала не так уж и много, но, исходя из уже имеющейся у меня информации, я решила, что она, вероятно, будет отличной наставницей.

Я посмотрела на Дейзи.

— Мне нужна встреча, — обратилась я к ней.

Дейзи и Клариса уставились на меня.

— Что за встреча? — спросила Дейзи.

— Очевидно, мы с Вэнсом не расстались. Произошло недоразумение. Он давал мне пространство. Сейчас он спит у меня дома.

Глаза Дейзи округлились. Потом ярко засияли. Затем она вскочила с дивана, схватила меня обеими руками за предплечья и стала подпрыгивать вверх и вниз, ее огромная шевелюра начесанных платиновых волос подпрыгивала вместе с ней. На ее декольте я даже не смотрела, чтобы не ослепнуть.

— Йи-ха! — закричала она.

Я не прыгала вместе с ней, как спятившая девчонка, поскольку была крутой мамой-джаммой. Дейзи, похоже, не возражала.

И все же я не могла не улыбнуться.

— Это так здорово! — крикнула она, затем отпустила меня и повернулась к Кларисе. — Разве это не здорово?

— Охрененно, — подтвердила Клариса с широкой улыбкой.

Все дети знали, что мы с Вэнсом вместе, а также, вероятно, знали, что мы с Вэнсом расстались. Снифф не терял времени.

— Не говори «охрененно», — одернула я Кларису и повернулась к Дейзи. — Мне нужна встреча. Можешь собрать девочек после работы?

— Какой повод? — поинтересовалась Дейзи.

Я не спускала глаз с Дейзи, не желая, чтобы Клариса услышала о встрече «Джулс-шлюха-или-дразнилка».

— Долго рассказывать. Объясню при встрече. Сообщишь мне место и время, и я передам Мэй.

— Будет сделано, сладенькая, — сказала Дейзи. Она вытащила сотовый и начала тыкать в кнопки длинным, смертельно острым ногтем.

Ладно, один готов, переходим к следующему.

Я отдала Энди его буррито, а свой отнесла в пустую желтую комнату. Сев за стол, сняла с буррито бумагу и фольгу. Затем прокрутила контакты до номера Вэнса и нажала зеленую кнопку.

Прозвучало пять гудков (я считала), затем он ответил:

— Да?

— Привет, это Джулс.

Секунду он молчал, а затем тихо, будто сквозь улыбку, сказал:

— Знаешь, принцесса, твой номер забит в моем телефоне.

Это заставило меня нервничать, но, опять же, в хорошем смысле.

— Невежливо вот так с разбегу начинать разговор, — заявила я, не выказывая своей хорошей нервозности. — Представляться всегда обязательно.

— Учту на будущее.

— Я тебя разбудила? — опомнилась я, хотя он звучал бодро и бдительно. С другой стороны, он всегда звучал бодро и бдительно.

— Ты застала меня в душе.

О, боже.

Суперхорошая нервозность.

Я выбросила из головы образ обнаженного Вэнса в душе. Я так этим увлеклась, что полностью отключилась и забыла, зачем звонила.

— Джулс?

— Эм… да.

Возьми себя в руки, Джулс.

— После работы я встречаюсь с девочками, — сообщила я.

— Когда вы закончите? Я приготовлю ужин.

Это было слишком. Я едва могла осознать, что Вэнс спит в моей постели, а он делал это и раньше. Даже я спала в его постели. Но душ и ужин — это уже было слишком.

— Джулс?

— Что?

— Наш разговор закончен?

— Нет.

— Тогда, возможно, тебе стоит говорить.

Боже, я такая идиотка.

— Ты готовишь? — спросила я.

— Нет, — ответил Вэнс.

Я растерянно моргнула, глядя на буррито.

— Разве ты только что не сказал, что приготовишь нам ужин?

— На твоей плите стоит поднос с чем-то похожим на сгоревшие кексы. Думаю, нам лучше рискнуть со мной.

Вероятно, он был прав. И все же это казалось немного неловким.

Мысленно я сделала себе пометку выбросить, наконец-то, поднос с кексами.

— Обычно готовит Ник. Может, нам стоит сжечь еду у него.

— Ник мне нравится, принцесса, но меня не было три дня. Ты только-только ослабила свою защиту и сообщила мне, что часть вечера проведешь с девочками. Большим я не хочу делиться.

Ой-ой.

— Эм… — промямлила я.

— Не похоже на хорошее «эм», — заметил Вэнс.

На протяжении всего нашего разговора он говорил спокойно, расслабленно, с хорошим настроением и весело.

Теперь все изменилось.

— Я, вроде как, обещала Люку поехать с ним сегодня вечером.

Тишина.

— Вэнс?

— «Вроде как»? — уточнил он.

— Определенно обещала.

Он отдернул телефон от губ, но я все равно услышала его ругательства. Затем из динамика снова донесся его голос.

— Думал, мы договорились, что ты с ним поговоришь.

— Мы договорились.

— Тогда, поговори с ним.

— Я поговорила.

На мгновение наступила тишина.

— Ты серьезно поговорила с ним?

— Да.

— Так скажи мне, как твои слова, чтобы он отступил, обернулись в патрулирование?

Да, я не ошиблась. Вэнс определенно потерял свое спокойное, расслабленное, веселое и хорошее настроение.

— Он понял о Йоко Оно, — объяснила я. — Все будет хорошо.

Снова тишина, затем:

— Может, тебе стоит рассказать мне о Йоко Оно.

Слова были предложением, но то, как он их произнес, — нет.

— Ты знаешь, кто такая Йоко Оно? — спросила я.

Вэнс не ответил.

Я решила, что все знают, кто такая Йоко Оно, поэтому сразу перешла к делу.

— Видишь ли, у Битлз была такая фишка: никаких женщин в…

— Я знаю Битлз, — вмешался Вэнс.

— Знаешь?

— Ага.

— Они тебе нравятся? Их музыка?

Мне было любопытно. Все связанное с Вэнсом было настолько напряженным, что казалось, прошли годы, а не неделя. Мне нужно многое узнать, и я решила, что сейчас для этого самое время.

И, вообще, я любила Битлз. Если бы они ему не нравились, было бы фигово. Кого мне слушать в его присутствии, когда у меня будет настроение для Битлз? Для Пеппер?

— Ради всего святого, Джулс, переходи к делу.

Ой.

Возможно, сейчас было не время для разговора «узнать многое».

— Ну, раз ты знаешь о Битлз и Йоко Оно, тогда понимаешь.

— Нет.

— Я не хочу быть женщиной, развалившей группу.

Опять тишина.

— Люк понял. Думаю, с ним проблем не возникнет, — продолжила я.

Он все еще молчал.

— Я очень хочу поехать по делам с Люком. Думаю, там я многому научусь.

Больше молчания.

— Вэнс, ты должен мне доверять, — тихо сказала я.

Еще немного молчания, затем послышался вздох.

— Вернись к ужину. Когда закончите с Люком, я буду в хижине.

Секунду я не дышала. А потом мой разум крикнул: «Ура !»

Он доверял мне.

И я еду на дело. И я вернусь в хижину.

— Тебе придется не запирать дверь, — сказала я.

— Я никогда не запираю дверь. Помнишь, как туда добраться?

Да, черт возьми, я запомнила дорогу, хотя и думала, что мы расстаемся.

Этого я ему говорить не собиралась.

— Может, тебе стоит написать мне маршрут.

Встреча состоялась в «Фортнуме» в пять тридцать. Я опоздала, и компания уже собралась: Мэй, Дейзи, Рокси, Джет, Инди, Элли, Тод, Стиви и по какой -то странной причине Текс.

Присутствие Тода и Стиви я могла понять. Текс напоминал порошок карри на мороженом.

Ну, не важно.

Я села, все смотрели на меня и улыбались, но никто не проронил ни слова.

— Кажется, произошло недоразумение, — начала я.

Много кивков.

— Я думала, что мы расстались, — продолжила я. — Вэнс думал, что мы помирились. Потом он решил дать мне немного пространства, потому что все было слишком напряженно.

Еще больше кивков, ухмылок, переходящих в улыбки.

— Видимо, никто не занимается сексом четыре раза, когда расстается и прощается, — продолжила я.

Открытые рты, за исключением Дейзи, издавшей звонкий смех.

— Вэнс сказал мне, что это, скорее, примирение, — сообщила я всем.

Все переглянулись, и мне показалось, что Элли весело фыркнула.

— Сегодня утром мой ротвейлер ушел, — продолжила я.

Улыбки исчезли, а лица приобрели растерянное выражение.

Я глубоко вздохнула и рассказала им о своем эмоциональном ротвейлере и его исчезновении, и даже рассказала о моем новом, милом, симпатяшке мопсе.

Улыбки вернулись.

— Вчера вечером я целовалась с Люком.

Улыбки снова исчезли.

— И, вроде как, накануне вечером.

Глаза всех вылезли из орбит.

— Охренеть, — наконец произнесла Инди.

— Какой он? — спросила Рокси.

Я просто посмотрела на нее.

Она взглянула на мое лицо, которое, очевидно, говорило тысячу (хороших) слов, и когда ее рука поднялась к горлу, она дрожала.

— Вэнс установил в моем доме камеры, — продолжила я, — чтобы следить за мной и защищать. Вчера он дежурил в комнате наблюдения. Он все видел.

— Иисус милостивый Господь на Небесах, — прошептала Мэй.

— Я только что обезвредила электрошокером мохнатого сутенера, парня, которого следовало привлечь к исполнению обязательств, и двух его девок в рукопашном бою. Люк и Айк даже и пальцем не пошевелили. После того, как все закончилось, я была в каком-то… возбужденном состоянии, и, думаю, Люк тоже, — объяснила я. — И, вообще, я считала, что мы с Вэнсом расстались.

Больше кивков.

— А поцелуй до этого, ну… так просто произошло, — призналась я. — Тем не менее, я считала, что мы с Вэнсом расстались.

— Понимаю тебя, сестра, — подбодрила Элли.

— Люк не сделал бы свой ход, считай он тебя женщиной Вэнса, — добавила Рокси. — Он так не поступает.

— А тебе откуда знать? — поинтересовался Тод.

— Он сам мне сказал, — ответила Рокси.

— Как-то странно, — вступила в дискуссию Джет. — Особенно для Люка.

— Это долгая история, — отмахнулась Рокси.

Все уставились на нее. Под всеобщими взглядами ей пришлось поделиться историей о том, как Люк сказал ей, что если у нее с Хэнком ничего не получится, то он заинтересован в отношениях с Рокси, и что-то о том, что «денверские мужчины — просто мужчины».

Когда она закончила, все продолжали смотреть на нее.

— Этот Люк точно в поиске, — пробормотал Стиви.

— Мальчику нужно найти свою женщину, — заявила Мэй.

— Ты права, сестра, — согласилась Джет.

— Ммм, — промычала Элли. Ее взгляд затуманился.

— Народ, сосредоточьтесь, нахрен. — рявкнул Текс. — Лоу здесь не для того, чтобы трепаться о девчачьих проблемах. Что там с мохнатым сутенером?

— С ним покончено. Айк его забрал. Чтобы скрутить всех троих, у меня ушло секунд тридцать, — ответила я ему.

— Очуменно, — сказала Элли.

— Тогда, что тебе нужно от нас? — спросил Текс. — Нужен напарник в патруле? Хочешь удвоить силы? Пока будешь разбираться с одним дилером, кто-то зальет машину другого растительным маслом? Запугаешь всех тем, что Лоу может быть в двух местах одновременно? Что-то в этом роде?

Неплохая идея.

Я огляделась и с удивлением отметила горящие желанием лица, кроме Стиви, который смотрел в потолок, будто молился.

— Ну, на самом деле я пришла именно потрепаться о девчачьих проблемах. Видите ли, я волнуюсь, что меня считают дразнилкой, — призналась я.

Я увидела пару озадаченных морганий, но в основном непонимающие взгляды.

— Что прости? — спросила Джет.

— Я не поняла всей ситуации с расставанием с Вэнсом. Поцеловала Люка, — объяснила я. — Я не хочу, чтобы они думали, что я пудрю им мозги. И не хочу, чтобы меня считали дразнилкой.

Все посмотрели на меня.

— И-и-су-у-усе, — прогудел Текс, затем встал, прошел за стойку эспрессо и принялся стучать по кофемашине.

— Как у вас сейчас обстоят дела с Вэнсом? — спросила Инди, игнорируя Текса.

— После нашей встречи он приготовит мне ужин, а после поездки по делам с Люком я вернусь в его хижину.

— Поездки с Люком? — спросил Стиви.

— Да, — ответила я.

— Вэнс знает о поездке с Люком? — продолжил расспрос Стиви.

— Да, я объяснила ему и Люку о Йоко Оно, и они поняли.

Инди, Элли, Джет и Рокси понимающе кивнули. Дейзи снова захихикала. Тод, Стиви и Мэй в растерянности посмотрели на меня.

— Это долгая история, — сказала я им.

— Девочка, — услышала я позади.

Я обернулась, мой взгляд уперся в линялую черную футболку и края черного кожаного жилета. Подняв глаза, я увидела стоящего позади меня Дюка.

Ой-ой.

Я даже не подозревала о присутствии Дюка, не говоря уже о том, что он подслушивал.

— Привет, — поздоровалась я.

На мое приветствие он не ответил.

Вместо этого спросил:

— Ты ведь была девственницей?

Дерьмо!

Откуда все знали, что я была девственницей?

Я молчала и просто смотрела.

— Эти мальчики не дураки. Они знают, кто ты, что из себя представляешь, и более того, они лучше, чем ты думаешь, знают, как работает женский мозг, — сказал мне Дюк.

Эти слова заставили меня задуматься, потому что меня не отпускало чувство, что Вэнс читает мои мысли.

Размышляла я недолго.

Дюк продолжил говорить.

— Они не дурачатся, потому что видят в своей сфере деятельности много дерьма. Знают, на какой риск идут, и знают об опасности. У них нет времени ходить вокруг да около и возиться с эмоциями. Увидев желаемое, они его берут. Конец.

О, боже.

Я молча продолжала смотреть. Ничего не могла с собой поделать.

— Он знает, что ты была девственницей, — продолжил Дюк. — Невозможно в одну минуту быть невежественной девственницей, а в следующую — дразнилкой. Или, по крайней мере, невозможно для тебя, судя по тому, что я о тебе понял.

Я не была согласна с тем, что я — невежественная девственница.

Но возможности поспорить мне не дали, Дюк был в ударе.

— Вэнс это знает. Если он ужинает с тобой и хочет, чтобы ты спала в его постели, тебе не о чем беспокоиться. И раз Люк знает, что ты с Вэнсом, и хочет, чтобы ты поехала с ним по делам, о нем тебе тоже не стоит беспокоиться. Йоко Оно — моя задница.

Вот и все.

Взгляд Дюка обратился к Мэй.

— Запомни мои слова, когда Люк будет готов, у него будет своя гребаная женщина, и храни нас всех Бог.

Затем он потопал прочь. Все смотрели ему вслед.

Наконец Стиви сказал:

— Думаю, встреча окончена.

— Да, у Дюка есть подход, — пробормотала Рокси.

— И не говори, — вставила Мэй.

— Кто-нибудь хочет кофе? — прогудел Текс. — Если нет, я отключаю все на ночь.

— Мне пора домой. Ли вечером ведет меня в «Бароло Гриль», — объявила Инди, вставая.

— Ой, прости. Забыла тебе сказать. Звонил Эдди. У них с Ли что-то намечается на вечер. Я сказала ему передать Ли, что предупрежу тебя, — объяснила Джет.

— Издеваешься, что ли? — По какой-то причине Инди выглядела готовой взорваться. Я подозревала, что ей очень (очень) нравилось в «Бароло».

Элли рассмеялась.

— Ты, Ли и «Бароло»… не… судьба, — сказала Элли Инди.

— Мы с Хэнком должны были пойти в кино. У него тоже какие-то дела, — поделилась Рокси.

Инди вздохнула.

— Такова жизнь женщины крутого задиры.

— Твоя правда, сестра, — согласилась Джет.

Все засмеялись.

Кроме меня. Я все продолжала размышлять, пока все договаривались отправиться в «У брата» за гамбургерами.

Я поехала домой.

К Вэнсу.

Мы лежали на моей кровати.

На Вэнсе были джинсы и теплый темно-серый «хенли», а также стильный черный ремень с массивной пряжкой. Ноги были босыми, и, надо признать, выглядели они сексуально.

На мне были темно-синие спортивные штаны с низкой посадкой, стильный черный ремень с массивной пряжкой и темно-сизая облегающая футболка с длинными рукавами (я не думала, что на этот раз мои синие штаны подвергнутся критике Люка). Ноги у меня тоже были босые, а ногти выкрашены в темно-синий электрик. На тот момент мне казалось это хорошей идеей. Я чувствовала себя в настроении фанк-девочки, и решила, что мне нужен педикюр.

Вэнс приготовил кесадильи, и они получились вкусными. Он даже добавил в них халапеньо и кусочки обжаренной куриной грудки. Когда мы закончили с ужином, я взялась за мытье посуды, пока он делал несколько звонков (справедливо, раз готовил он). Этой ночью у него был выходной, а завтра снова предстояла работа. После того, как Люк меня заберет, Вэнс поедет в хижину.

Когда с телефонными звонками было покончено, а посуда вымыта, Вэнс подвел меня к ступенькам платформы, и мы поднялись на кровать.

До приезда Люка оставалось чуть более часа. Я подумала, что Вэнс сразу же перейдет к шпили-вили. Время у нас для этого было.

Он этого не сделал.

Улегшись на спину, он притянул меня к себе, прижав мою щеку к своему плечу. Затем проник рукой под мою футболку на пояснице, но только для того, чтобы выводить по коже бессмысленные узоры. В остальном же он молчал, не прикасался ко мне и не пытался поцеловать.

Хм.

Движения его пальцев возбуждали. Набросившись на него этим утром, я подумала, что теперь его очередь. Но не знала, как сообщить об этом, не начав действовать самой.

— Вэнс?

— Ага.

— Что мы делаем?

— Лежим в постели.

— Это понятно, но… почему?

— А почему нет?

На это ответа у меня не нашлось.

Нет, подождите, один вариант был.

— Я не умею лежать.

— Принцесса, тебе нужно научиться сохранять спокойствие.

Возможно, он был прав. Я редко оставалась на одном месте. Обычно постоянно двигалась, всю свою жизнь была в пути. Тяжело спасать мир, лежа в постели и ничего не делая.

— Это что-то индейское? — спросила я.

— Что? — в его голосе прозвучал намек на смех, я приподнялась на локте и посмотрела на него.

Все верно, определенно, смех. Точнее, полноценная улыбка.

— Что смешного? — спросила я.

— Ты.

— Почему я смешная? Я не знаю никого, кто сидел бы, ничего не делал и сохранял спокойствие.

— Многие так делают. Большую часть времени они страдают херней, не отрывая глаз от телевизора и забивая мозги мусором.

Вынуждена признать, что это правда.

— И поэтому ты считаешь меня смешной? Потому что я не могу сидеть спокойно?

— Я считаю тебя смешной, потому что ты спросила меня, не индейское ли это что-то.

— Почему это смешно?

— Единственное, что я знаю о своей культуре, я прочитал в книгах. Я покинул резервацию в двенадцать. За два года до этого меня помотало по добросердечным людям, которые приютили меня, но не имели достаточно терпения, чтобы справиться с моими проблемами. До этого я знал лишь, что мой отец напивается каждую гребаную ночь своей жизни, и в большинство из них избивает мою маму до крови, пока мы с братом смотрим.

Каждая моя мышца, косточка и кусочек ткани замерли, включая легкие и сердце. Затем я вырвалась из оцепенения, перегнулась через Вэнса и выключила свет.

— Джулс?

Устроившись рядом с ним, я обняла его за талию и притянула лицом к себе.

— Джулс, — повторил он.

Я посмотрела на него. Моя рука осталась на его талии, а сама я прижалась к его груди.

Затем я прошептала:

— У меня не получается, Вэнс. Ты должен дать мне время. Мне нужен лунный свет. — Я глубоко вздохнула. — Но прежде чем ты расстроишься, знай, что для меня это имеет значение, больше чего-либо в этом мире.

С Вэнсом произошла перемена. Я едва могла ее разглядеть, но, определенно, почувствовала.

— Господи, Джулс, — пробормотал он, но не расстроено. Это было что-то другое. Что-то важное, что-то, из-за чего его голос звучал хрипло.

Это было что-то хорошее.

Я прижалась к нему теснее.

— Если бы я обладала суперсилой, — прошептала я, — то вернулась бы в прошлое. Отвела бы твоего отца на собрание анонимных алкоголиков. Вернула бы тебе семью.

— Тихо, Джулс.

— Я бы исцелила твою маму, чтобы она была только красивой и не сломанной…

— Тихо.

— И ты бы знал все о своей культуре, потому что так положено.

Он перекатился на меня, а затем навалился сверху.

— Если не замолчишь, я тебя заставлю.

— Вэнс, тебе следует хотя бы найти своего брата.

Он обхватил мое лицо обеими ладонями.

— Я помогу тебе, — предложила я.

Он поцеловал меня и не остановился на этом. Он сделал много всего, чтобы заставить меня замолчать.

Не совсем замолчать, но звуки, которые я издавала, не имели ничего общего с каким-либо из известных мне языков.

Полагаю, я выяснила, как заставить Вэнса действовать, не проявляя инициативу самой.

После того, как мы закончили, он вытащил из закутка под потолком мягкий вязаный плед из синели и укрыл им нас.

Мы лежали на боку, мое лицо утыкалось ему в шею.

Через несколько минут я сказала:

— Хочу, чтобы ты рассказал мне больше.

Вэнс молчал.

— Пожалуйста. Я знаю, тебе трудно, но…

— Позже, — прервал он меня.

— Обещаешь?

— Ага.

— Хорошо.

От моей капитуляции его объятия сжались сильнее.

Я лежала спокойно и думала, что это не так уж и сложно.

Глава 21 ГДЕ-ТО НА СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛЕ

Раздался стук в дверь, и хотя, чтобы открыть ее, не требовались двое, Вэнс проводил меня к ней. Его рука обвивала мои плечи так, что даже я, с моим существенным отсутствием опыта, понимала, что выглядело это несколько чрезмерно собственнически. У меня не было другого выбора, кроме как обнять его за талию, иначе я бы выглядела глупо и испытывала бы дискомфорт.

Удивительно, но в ту минуту, когда я это сделала, мне стало уютно, очень уютно.

Это было неплохо. Просто мне казалось, что Люку это придется не по нраву, учитывая его внимание ко мне.

Вэнс открыл дверь и оттеснил нас обоих назад, удерживая меня рядом, пока Люк входил в дом.

Люк без всяких эмоций посмотрел на меня, затем на Вэнса. Я затаила дыхание.

— Мы в порядке? — спросил Вэнс.

Уголки губ Люка дернулись.

— Да, — ответил он.

Я ошарашено моргнула.

И всё?

Рука Вэнса на мне сжалась, и он притянул меня к своей груди. Когда я посмотрела на него, он ухмылялся.

Ну, судя по всему, это всё.

Парни такие странные.

— Джулс, — начал Вэнс, — действуй с умом. Следи за Люком и выполняй то, что он говорит. Я не хочу спускаться с горы и сидеть в приемной скорой помощи.

— Хорошо, — сказала я.

— Сегодня никаких торговцев наркотиками. Только работа. Поняла? — продолжил Вэнс.

Хм.

Мачо-разговорчики.

Вместо ответа я решила нахмуриться.

— Поняла? — повторил он.

Ладно, пришлось ответить, и для этого я включила дерзость.

— Хочешь, чтобы наше примирение стало самым коротким в истории?

Вэнс снова ухмыльнулся. Настала его очередь не отвечать, и ему это удалось лучше меня.

— Я не шучу, Кроу, завтра я пойду в «Кинг Суперс». Найду себе кассира с безопасной работой, хорошей страховкой, который, вероятно, не будет мне указывать, что делать.

Услышав мою угрозу, Вэнс поцеловал меня в лоб. Потом отпустил.

Я расценила это так, что, по его мнению, кассиры «Кинг Суперс» не составляли большой конкуренции.

Вероятно, он был прав.

— Пока, Бу, — крикнула я.

— Мяу, — ответил Бу откуда-то из дома, где, вероятно, создавал какие-то проблемы.

— Веди себя хорошо, — предупредила я, на случай, если он еще не начал безобразничать.

— Мяу! — снова отозвался Бу, звуча обеспокоенно.

Я повернулась к Люку.

— Теперь я готова.

Люк широко улыбнулся. Такие улыбки случались редко и оказывали серьезный эффект. Однажды какой-то женщине повезет. Я просто надеялась, что Люку повезет и с ней тоже.

Мы двинулись к выходу. Вэнс схватил меня за руку, потянул назад, и я повернулась к нему. Он наклонил голову и коснулся моих губ поцелуем.

— Будь осторожна, — пробормотал он, его лицо было близко, а взгляд излучал нежность и тепло.

У меня перехватило дыхание.

Я кивнула и прошептала:

— Буду.

Мы вышли из дома, и я села на пассажирское сиденье «Эксплорера».

— Кассиры «Кинг Суперс»? — спросил Люк после того, как я пристегнулась.

— Мужчины моей мечты, — ответила я.

— Детка. — Он завел внедорожник, и мы отправились в путь. — По крайней мере, сегодня ты не в фиолетовых штанах.

— Не хотела смущать команду.

— Думаю, это невозможно.

Ого.

Громкое заявление.

Несмотря на это, я решила не платить Люку его же монетой и промолчать.

Ночь тихой не была.

Люк говорил.

Он рассказал мне о разнообразной клиентуре компании «Расследования Найтингейла».

Большую часть составляли корпоративные расследования, проверки биографических данных сотрудников, расследование случаев мошенничества и тому подобное. Это делалось в офисе, обычно их компьютерным хакером, парнем по имени Броуди, а также посредством наблюдения.

Они также проводили ряд частных расследований: измены супругов, хищение денег с совместных банковских счетов.

По словам Люка, раньше они предоставляли охранные услуги, но теперь присматривали только за «Фортнумом», и с недавнего времени еще и за мной.

Кроме того, они брались за некоторые государственные, федеральные и местные контракты. А также за особые дела.

О них Люк особо не распространялся, но объяснил, что над ними работали исключительно те, кто, как я поняла, составлял четверку лучших: Ли, Люк, Мейс и Вэнс.

И, наконец, команда также много выслеживала беглецов, а если беглец серьезно лажал, это выходило на национальный уровень. В основном поиск шел по территории шести или семи штатов, которые Люк считал «округой».

Вэнс, как подтвердил Люк, был их лучшим следопытом. Также он выполнял всю работу по установке оборудования для наблюдения. Кроме того, в его задачи входила большая часть разведки, потому что он действовал очень тихо, чему научился в прошлом, будучи преступником.

Ли был бывшим десантником спецподразделения Ночные Охотники. Монти был бывшим морским котиком. Специальностью Ли было всё. Специальностью Монти было планирование операций, в подробности которых Люк тоже не вдавался.

Мэтт и Бобби, еще двое из команды Ли, были из местных парней, которым светило будущее полицейских, но они предпочли дополнительные испытания. Они много времени уделяли поимке беглецов, фотосъемке во время опасных операций, наблюдению, обеспечению безопасности (вроде, телохранителей), когда это требовалось клиенту, и выступали на подхвате.

— Пехотинцы, — так описал их Люк. — Хорошие.

Айк был копом до одного ужасного случая. Касательно этого Люк тоже не вдавался в подробности. В команде он был следопытом номер два и часто отсутствовал, как и Вэнс.

Джек, еще один парень, которого я не встречала, был их мускулами.

— И всё? — спросила я.

— За исключением кучи ночных смен в комнате наблюдения, да, — ответил Люк.

Мейс вызвал интерес, в основном, тем, о чем Люк умолчал.

Судя по всему, Мейс был серфером мирового класса. Наполовину коренной житель Гавайев приехал в Колорадо заниматься сноубордингом, в чем также преуспел. Мейс, как Ли и Вэнс, был хорош во всем. Его специальностью было всё (за исключением установки оборудования для слежки, как объяснил Люк, это умели только Ли, Монти и Вэнс). Его навыки были связаны с жизнью спортсмена, в некоторой степени профессионального. Он знал, как управлять своим телом, обладал точными и быстрыми инстинктами и рефлексами.

— Как он прошел путь от профессионального серфера/сноубордиста до частного детектива/охотника за головами? Это кажется странным шагом в карьере, — заметила я.

Я считала серферов и сноубордистов мастерами дзен, они катались по волнам и снегу, находились в единении с природой, а не проламывали головы и не выглядели все время грозными.

— Личные причины, — ответил Люк.

— Что за личные причины?

Люк не ответил.

Я сдалась главным образом потому, что знала, что ничего не добьюсь, а также потому, что это не мое дело.

— А ты? — перевела я тему.

— Я?

— Почему ты в деле?

Он повернулся и посмотрел на меня с полуулыбкой.

— Ради веселья.

Его взгляд снова вернулся к дороге.

Он скрытничал. Откуда я это взяла, понятия не имею. Просто знала.

— Чушь собачья, — пробормотала я.

Атмосфера во внедорожнике резко изменилась, и я инстинктивно насторожилась.

Затем Люк ответил, и это не был его обычный, несколько поддразнивающий, граничащий с нежностью тон.

— Детка, если наступит момент, когда ты будешь делить со мной постель и почувствуешь свободу показать мне свой характер, прижимаясь ко мне своим телом, тогда я тебе скажу.

Ну, вот так дела.

Я подозревала, что Люк «в порядке» с ситуацией, пока я на него не давила.

Учту на будущее.

— Что у нас на сегодня? — решила я сменить тему.

— Обыск. Клиент хочет нарыть компромат на жену, прежде чем подаст на развод.

— Она ему изменяет?

— Это он изменяет. Теперь выискивает способ сделать выплату при разводе более приемлемой.

Эм.

Нет.

— Кажется, этот парень — козёл, — сказала я.

— Он — козёл , — подтвердил Люк.

Люк припарковался на хорошо освещенной улице в районе комфортабельных домов почти очень богатых людей. Он уже собрался выйти из машины, когда я позвала:

— Подожди.

Он повернулся ко мне и поднял брови.

— Мы не можем этого сделать, — сказала я.

— Почему?

— Это неправильно.

Люк полностью повернулся ко мне.

— Мы не выносим суждений. Мы выставляем счета.

Я сразу увидела, где могут возникнуть проблемы с моим пребыванием в команде. Я не выносила суждений, но у меня, черт возьми, имелся моральный кодекс.

Я решила не обсуждать этот вопрос с Люком, главным образом потому, что не предполагала, что смогу изменить его мнение за те несколько минут, которые у меня имелись.

Я попробовала другую тактику.

— Не понимаю, как это поможет мне устраивать еще больше проблем наркоторговцам.

— Это не тренировка, детка, а работа. Ты идешь туда, куда иду я. Если тебе что-то не нравится, я отвезу тебя домой, и ты сможешь принять ванну с пеной.

По правде говоря, ванна с пеной звучала хорошо. Однако, если я профукаю этот шанс, другого не будет. Мне было слишком любопытно, чем зарабатывала на жизнь эта команда крутых парней, учитывая, что я с одним из них.

Я не знала, как описать свои отношения с Вэнсом, но называть его своим «парнем» было довольно глупо. Мы были эксклюзивны, Вэнс ясно дал это понять, но к какой категории нас можно отнести, неясно.

У меня также сложилось впечатление, что команде я нравлюсь, вызываю у них уважение. Потому что они довольно легко меня приняли. Если я отправлюсь домой ради ванны с пеной, то вся их симпатия и уважение лопнет быстрее, чем мыльные пузыри.

— Давай приступим к делу, — пробормотала я, вылезая из машины.

Как и прошлым вечером, Люк направился к дому, словно к своей собственности. Дверь он отпер ключом.

— У тебя есть ключ? — прошептала я, не собираясь совершать ту же ошибку, что и вчера, разговаривая громко и привлекая к нам внимание.

Он посмотрел на меня.

— Ключ дал клиент.

Ох. Точно. Это логично.

Люк вошел в дом, но свет не включил. Он направился прямо к огромной кухне, будто неоднократно ходил этим путем. Я последовала за ним.

Он свернул в небольшой кабинет рядом с кухней, к обстановке которого, как я могла видеть даже в темноте, приложила руку женщина. Люк надел резиновые перчатки, затем достал из-за пояса небольшой фонарик и начал обшаривать стол.

— Что ищешь? — спросила я.

— Что угодно.

Я просто стояла и наблюдала.

Луч фонарика часто скользил по стенам, и я увидела на одной доску с кармашками. В них были засунуты визитки, квитанции, записки, письма и фотографии. Фотографии представляли собой разные снимки одних и тех же четырех человек: женщины, мужчины и двух мальчиков.

— У них есть дети, — прошипела я Люку.

Люк не ответил, он продолжал искать.

Мне стало неуютнее. Я хотела притвориться, что это не важно, но это шло вразрез с моими принципами. Так сильно вразрез, что было невыносимо.

— Люк.

Он выпрямился и повернулся ко мне.

— Это не наша проблема.

— Но…

— Детка, — прозвучало предупреждение. Я испытывала его терпение.

Захлопнув рот, я скрестила руки на груди.

Решила, что ванна с пеной — неплохой выбор. На самом деле, когда мы здесь закончим, я попрошу Люка отвезти меня домой. Затем я положу в сумку с вещами масло для ванн и приму ее в хижине, после чего уютно устроюсь возле Вэнса.

К черту это дерьмо.

Так я лишилась бы своего неофициального места в команде.

Ну и ладно.

Люк потерял интерес к кабинету и поднялся наверх. Передвигался он почти так же бесшумно, как и Вэнс.

Я последовала за ним, изо всех сил стараясь не топнуть ногой и не устроить истерику, хотя считала, что ситуация того требует.

Мы вошли в спальню, и Люк стал рыться в комодах, аптечке в ванной, тумбочках. Затем лег на бок на пол и посветил фонариком под кроватью. Он перевернулся на живот и за чем-то потянулся.

— Бл*ть, — пробормотал он.

— Что? — спросила я, все в той же позе со скрещенными на груди руками, выставив одно бедро вперед. Моя поза кричала о вызове, но должна признать, я испытывала любопытство.

Люк достал коробку уже открытую под кроватью. Он поднялся на ноги с зажатым в зубах фонариком и, держа открытую коробку одной рукой, другой стал в ней рыться.

Я прошла вперед и заглянула внутрь, а затем с открытым ртом уставилась на содержимое.

Это была маленькая аптечка. Но там лежали не только таблетки (много таблеток), а еще и пузырьки с белым порошком, три штуки, — два очень полных, один полупустой, — зеркальце, лезвие бритвы и свернутая купюра.

— Сука наркоманит, — сказал Люк, вынув фонарик изо рта.

— Может, это его, — предположила я.

— Он платит нам за обыск в своем доме. Думаешь, он раскидал бы повсюду свою дурь?

Проклятье.

Это логично.

— Может, он сам это подбросил, — предположила я снова.

— Сомнительно. Если это не ее, ему будет сложно доказать обратное, если она будет с ним бороться в суде. Учитывая, что поставлено на карту, она это сделает. Достаточно легко узнать, хватит ли ей ума не выдать себя.

И снова… проклятье!

Я посмотрела на него.

Люк проигнорировал мой взгляд, опустился на пол и поставил коробку на место.

— Разве тебе не нужно это сфотографировать или что-то еще? — спросила я, когда он поднялся на ноги и снова вернулся к обыску.

— Достаточно звонка мужу. Сообщу, где искать. Он приходит домой, знает, где все найти, устраивает сцену. Просит развода. У него есть компромат, чтобы прижать ее к ногтю. Она понятия не имеет, что у него на стороне женщина. Она отступает, потому что в полной заднице.

Его сценарий оставил у меня неприятное послевкусие. Речь шла не о двух, а о четырех людях.

Бл*ть.

После находки поиски Люка усилились. В итоге, он нашел еще два спрятанных флакона с кокаином, оба почти пустые, и еще один набор с зеркалом, лезвием и купюрой. Еще он нашел так много баночек с таблетками, спрятанных практически повсюду, что было уже не до смеха. Наконец, он обнаружил конверт, приклеенный скотчем к задней стенке буфета в столовой. В нем лежала стопка квитанций из ломбардов. Любящая закинуться таблетками и коксом мамаша закладывала драгоценности, столовое серебро, уотерфордский хрусталь и множество других предметов домашнего обихода, чтобы спонсировать свою привычку.

Люк сдернул перчатки, и я поняла, что мы закончили. Мы ушли тем же путем, как и пришли, сели в машину, и Люк сделал звонок. Я сидела и не знала, что думать.

У этих двух мальчиков был отец-изменщик, который хотел нагреть свою жену, и мать-наркоманка, которая, судя по всему, либо регулярно была под кайфом, либо принимала серьезные успокоительные.

После того, как Люк закончил описывать, где можно найти большую часть улик, он сказал: «Отбой», завел «Эксплорер» и отъехал от обочины.

— Это дерьмово, — сказала я ему, сердито глядя в окно.

Люк не ответил.

— Люди — гады, — продолжила я.

Люк молчал.

Я скрестила руки на груди.

— Мы собираемся сегодня проломить кому-нибудь голову или как? — потребовала я.

Люк усмехнулся.

— Не беспокойся, все будет, — сказал он.

Ну, ладно.

Голову мы не проломили.

Или, лучше сказать, я не проломила.

Случилось кое-что другое, что потрясло мой мир. Не хуже, чем засевшие в сознании мысли об ужасном будущем двух маленьких мальчиков, которых я не знала и никогда не встречу, но это потрясение стало частью моего мира.

Мы поехали в незнакомый мне бар недалеко от Эванс, в который я, вероятно, никогда больше не вернусь.

На парковке Люк повернулся ко мне.

— Парень, с которым мы встретимся, не обрадуется моему визиту.

— Почему?

— Он ожидает Бобби или Мэтта. Самое большее, Айка.

— Что это значит?

— Он считает себя вне поля нашего зрения и не воспринимает нас всерьез. При моем появлении он поймет, что мы настроены серьезно. У тебя пистолет с собой?

Я держала его под сиденьем, поэтому наклонилась за ним, но Люк меня остановил, удержав за плечо.

— Не бери его туда. Иначе угрозу будешь представлять ты, а не я.

Все это казалось довольно сложным. На языке у меня вертелись вопросы, но я просто кивнула.

Люк вошел в бар в своей обычной манере: язык тела ясно сообщал, что он уверен, кто он, что делает и куда идет. Я следовала за ним, вероятно, не выглядя такой крутой и уверенной, как Люк, потому что ничего не понимала.

Тем не менее, при нашем появлении головы присутствующих повернулись к нам, и во многих взглядах отразилась настороженность.

Люк подошел к кабинке. Там сидел мужчина, напомнивший мне Сэла Кордову. Дамский угодник, по крайней мере, таковым он себя считал. Белый, с темно-русыми волосами, разодетый в пух и прах.

Когда его взгляд упал на Люка, на его лице отобразилось удивление и, возможно, намек на страх, а затем все исчезло. Он посмотрел на меня, но только мгновение, после чего его глаза снова вернулись к Люку.

— Старк, — сказал он, когда Люк подошел к столу. — Не ожидал, что ты на побегушках у Маркуса. Что? Тебя понизили в должности?

Я замерла и посмотрела на Люка. Потом поняла, что выдаю себя, и заставила себя расслабиться.

На побегушках у Маркуса?

У Маркуса Слоана?

Торговца оружием, наркотиками и сутенера?

Люк посмотрел на меня, и я почувствовала, что он мне что-то говорит. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, затем я скользнула в кабинку напротив Дамского Угодника, а Люк сел рядом со мной.

— А это кто? Лоу? — отшучивался Дамский Угодник.

— Да, — подтвердил Люк.

Взгляд Дамского Угодника остановился на мне, и наигранное веселье исчезло с его лица. Я могла сказать, что он не знал, что со мной делать.

Я молчала.

— Она у вас сейчас на зарплате или как? — спросил Дамский Угодник, отметив: — Слышал, вчера ты скрутила Уоррена.

— Мы здесь не ради разговоров о Лоу, — оборвал Люк.

Внимание Дамского Угодника вернулось к Люку.

— Слушай, чувак, я не знаю, что за дела. Сообщение меня охрененно ошеломило. Мне кажется, это проблема на пустом месте.

— Заканчивай, — по какой-то причине сказал Люк, и я не думаю, что он велел ему перестать говорить.

Дамский Угодник продолжал улыбаться своей доброй мальчишеской улыбкой.

— Что?

— Заканчивай, — повторил Люк.

— Я знаю, что ты немногословный человек, но что это? Сообщение? Дай мне подсказку. — Он повернулся ко мне. — Лоу? Может, ты знаешь чуть больше слогов? Звуков?

За последние несколько дней мы с Люком много говорили, или, по крайней мере, я предполагала, что в Мире Люка это означало «много». Так что я точно понимала, что Люку не очень понравится, если этот парень начнет умничать.

И не ошиблась.

Люк чуть присел, перегнулся через стол, и, не шучу, схватил Дамского Угодника за воротник и сдернул с сиденья. Взялся за него другой рукой и крутанул.

Я отпрянула назад, и меня едва не задело, когда Дамский Угодник пролетел мимо меня в заднюю с нами кабинку.

О… мой… бог.

У меня возникло острое ощущение, что на наших тренировках Люк сдерживался.

Очень.

Сильно.

Люк выскользнул из кабинки и направился к соседней.

Я последовала за ним.

К тому времени, как я добралась до него, Люк держал Дамского Угодника за воротник. Он вытащил его из, к счастью, пустой кабинки, и развернул, швырнув о стену.

В баре играла музыка, но гул разговоров стих, внимание всех перешло на Люка.

Люк дернул Дамского Угодника на себя, а затем снова прижал к стене. Послышался треск черепушки о стену.

Упс.

Люк пригвоздил мужчину за шею к стене, его ноги болтались на высоте фута от пола, а руки обхватывали запястье и предплечье Люка. Люк, как в кино, держал его одной рукой. Я даже не знала, что люди способны на такое в реальной жизни.

Подобное зрелище стоило увидеть. При виде такого в животе затрепетало, а сердцебиение усилилось, и меня чертовски одолела зависть.

Люк был не просто крутым. Он был нереально крутым.

— Заканчивай, — повторил Люк снова.

Дамскому Угоднику больше не хотелось умничать. Он выглядел до чертиков напуганным.

— Усек? — спросил Люк.

— Да-да. Усек. Передай Маркусу, что беспокоиться не о чем. Я выхожу из дела, — прохрипел Дамский Угодник, потому что Люк сжимал его горло.

Люк отпустил его.

Ноги Дамского Угодника немного подкосились, когда он приземлился на пол, но он быстро выпрямился и схватился рукой за шею.

Люк повернул ко мне голову. Я поняла сообщение громко и ясно, и мы оба ушли.

Мы уже были пристегнуты и ехали по дороге, прежде чем я обрела голос.

— Так нечестно. Ты взял всю работу по пролому головы на себя.

Люк молчал, но я видела, что его это забавляло.

— В следующий раз я швыряю парня через кабинку, — заявила я.

— Не сегодня. Мы закончили.

— Закончили?

— Закончили.

— Совсем?

— Ага.

— Но мы всего-то отсутствовали… — я посмотрела на часы на приборной панели. — Полтора часа.

— На сегодня дел больше нет, детка.

Что ж, это разочаровывало.

— Тебе стоит поехать на один из моих рейдов. Это дольше и приносит гораздо больше удовольствия, — похвасталась я.

— Согласен.

Упс.

Я сказал это, чтобы подерзить. Не ожидала, что он согласится. Значит, впереди ждет еще один разговор с Вэнсом.

Дерьмо.

Люк снова проводил меня до двери, взял ключи, первым вошел в дом и выключил сигнализацию. На этот раз на кухню он не прошел. Я сделала вывод, что пива ему тоже лучше не предлагать.

Затем я задала вопрос, который крутился у меня в голове последние двадцать минут.

— Ребята, вы работаете на Маркуса Слоана?

— Услуга за услугу, — ответил Люк.

Я закрыла глаза.

Это плохо.

— Детка.

Я снова открыла глаза.

— Он — торговец наркотиками. Сбывает оружие. Торгует живым товаром, — прошептала я.

— А еще он муж Дейзи, — парировал Люк.

У меня создалось такое чувство, будто он ударил меня в живот.

Муж Дейзи? Дейзи была замужем за торговцем наркотиками? Торговцем живым товаром? Торговцем оружием?

— Что? — прозвучало настолько тихо, что я уже засомневалась: произнесла ли я это вслух.

В сверхспособности Суперчувака Люка входил и суперслух.

— Он не хороший парень, но хороший союзник.

Я молчала, не могла говорить. Пыталась переварить новость. И еще пыталась дышать. И то и другое давалось мне с трудом.

— Дейзи чиста, — сказал Люк.

— Она знает, чем он занимается?

— Предполагаю, да.

— Тогда она не может быть чиста.

— Она чиста.

— Кажется, у нас с тобой разные определения слова «чистый».

Внезапно он продвинулся вперед. Даже зная, что я крутая мама-джамма, я отступила.

Я была уязвлена. Дейзи мне нравилась. Очень нравилась. Я хотела быть ее подругой, но, более того, я хотела, чтобы она была моей подругой. Я получила удар, от которого не знала, смогу ли оправиться.

Люк и так прижимал меня к стене, но каким-то образом подошел еще ближе. Не близко, как хищник, и не с намерением поцеловать, а близко, чтобы я обратила на него внимание.

— Люди делают то, что делают, чтобы выжить или вырваться вперед, или оставить позади дерьмовую жизнь. Но их определяет много вещей. Их действия, их отношение к людям, которые им дороги. Дейзи живет за счет грязных денег. В ту минуту, когда она вошла в жизнь Инди, Ли изучил ее, и обнаружил больше шишек, чем у большинства, достаточно, чтобы она заслужила хорошую жизнь. Она хороший человек и не участвует в делах Маркуса. У него есть законный бизнес, наряду с другими источниками дохода. Обе стороны прибыльны. Ради этого он много работал. Теперь же он делает все для своей жены. В этом есть красота, и не тебе судить.

— Но…

— Джулс, не тебе судить.

— Я не согласна.

— Ты бросишь своих друзей и нанесешь удар хорошей женщине, которая заботится о тебе, только потому, что думаешь, что слишком хороша для нее. Что это говорит о тебе?

Его слова заставили меня задуматься. Пицца, футбол и уход за лицом заставили меня задуматься. Дейзи, которая ходила с Кларис по магазинам и тусовалась с ней в приюте, заставила меня задуматься.

— Черт, — прошептала я, отводя взгляд в сторону, подальше от Люка.

Его ладонь легла мне на шею, большой палец коснулся челюсти, и мой взгляд скользнул вверх.

Он не смотрел на меня с разочарованием. Его глаза светились одобрением и чем-то еще.

— Теперь, когда ты осознала это, тебе следует уяснить кое-что еще.

Ой-ой.

— Люк…

— Вэнс — мой друг, уже давно. Мне он нравится. Я его уважаю. Он хорош в своем деле, и я знаю, что он меня прикроет. Он знает то же самое относительно меня.

О, это хорошо.

— Едва я заподозрю, что он с тобой играет, сделаю свой ход.

Ох, а вот это нехорошо.

— Я влюблена в него, — выпалила я.

Почему я это сказала? Я даже Вэнсу этого не говорила. Даже не собиралась ему говорить. Пока он мне первым не скажет. Я не хотела балансировать над пропастью несколько месяцев или целую вечность, как Джет с Эдди, беспокоясь о том, покрасить ли ванную в фиолетовый или… еще о чем-нибудь.

Ни за что.

— Это я знаю, — сказал Люк.

У меня глаза чуть не вылезли из орбит.

Что?

О, боже.

— Откуда? — прошептала я.

— Женщина вроде тебя, женщина, с твоей внешностью , не бережет себя двадцать шесть гребаных лет, а потом отдается парню, которого знает пару дней, потому что ей хочется приключений.

Все верно.

Дерьмо.

Значит, Дюк был прав. Мужчины действительно знали гораздо больше о том, как работает женский мозг, чем мы думаем.

Я решила, что это плохо, особенно если Вэнс понял то же самое.

Мне крышка.

Я решила вообще не думать об этом, или, по крайней мере, не думать до завтра.

— Почти двадцать семь, — поправила я, пытаясь отвлечь и увести от щепетильной темы.

Один уголок его губ приподнялся в усмешке. Я думала, отвлекающий маневр мне удался. Но я ошиблась.

— С Вэнсом или без него, я всегда с тобой, — заявил Люк.

Я почувствовала тяжесть, ударившую в грудь, приближение рыданий, и мне пришлось задержать дыхание, чтобы их обуздать.

— Спасибо, — прошептала я, потому что не знала, что еще сказать. — Я тоже. Я, эм, тоже всегда с тобой.

Он покачал головой, коснулся пальцем моего носа и исчез.

Я уставилась на дверь, которую он закрыл за собой.

Ого.

Хейзел, Бу и я направлялись к хижине Вэнса, даже не глядя на его указания.

Бу не привык к поездкам на машине и выговаривал мне, что они ему не слишком нравятся. Более того, свое недовольство он описывал в подробностях. Затем уточнил: не был ли это неслыханный ночной визит к его самому ненавистному человеку в мире, ветеринару. Когда я заверила его, что мы едем к Вэнсу, а не к ветеринару, он сел мне на бедро и вонзил в него когти, чтобы удержаться, и начал мурлыкать.

Чокнутый котяра.

Мы припарковались у двери хижины рядом с «Харлеем» Вэнса. Со спортивной сумкой и сумочкой на плече, с туалетным лотком Бу в руке и Бу под подмышкой, мы неловко пробирались к хижине. Шторы были открыты, окна освещены, и свет, пронизывающий окружающую темноту, излучал тепло и гостеприимство.

Открыв дверь, я отпустила Бу, который тут же начал исследовать территорию. Его лоток я поставила в угол.

Вэнса в гостиной не оказалось, но торшер с буйволом горел, а в хижине было тепло, намного теплее, чем в прошлый мой визит.

Время близилось к полуночи, и я решила, что Вэнс спит.

Но ошиблась.

Он шел по коридору босиком, все еще одетый. Остановился у входа в гостиную и прислонился плечом к дверному косяку. Волосы распущены. Он выглядел расслабленным, непринужденным, домашним и сексуальным.

— Привет, — сказала я.

— Привет.

— Мяу, — вставил Бу.

— Я привезла Бу, — объяснила я без надобности. — Надеюсь, ты не против. Ему не нравится, как Ник подает ему завтрак.

Вэнс ухмыльнулся, но ничего не сказал. Я решила расценить это как разрешение на появление незваного гостя семейства кошачьих.

— Научилась чему-нибудь?

— Узнала, что Люк все контролирует.

Ухмылка Вэнса превратилась в улыбку.

Я стояла у обеденного стола, и Вэнс казался далеко.

У меня возникло странное ощущение. Я никогда не ночевала в доме бойфренда (или где-то еще). То есть, один раз ночевала, но это была ночь расставания/примирения, которая включала в себя зажигательную ссору, невероятный секс и душераздирающее недоразумение. Я надеялась, что все будет иначе (хотя от невероятного секса не отказалась бы).

Я нуждалась в том, чтобы он первым сделал шаг, но, казалось, он был счастлив на своем месте.

Хммм.

— Приму ванну с пеной, — объявила я.

Атмосфера изменилась, включился его притягивающий луч, и я почувствовала, как меня влечет к нему.

Он, наконец, подошел ко мне, снял с моего плеча сумку и ушел. Я последовала за ним в спальню. Он бросил сумку на кровать, затем лег, взял книгу и начал читать.

Ладно, видимо, притягивающий луч был неисправен.

Взяв нужные мне вещи, я приняла долгую ванну с пеной, намазалась огуречно-дынным лосьоном и надела новую ночнушку — из бледно-лимонного шелка с каймой персикового кружева, доходившую до верхней части бедер. Под нее я натянула новые кружевные белые хипстеры. Закрепила волосы в свободный пучок на макушке. Оставила средства по уходу в ванной, собрала одежду и пошла в спальню.

В доме царила темнота, но в спальне горел свет. Моя сумка теперь лежала на полу. Вэнс — под одеялом, Бу расположился на его животе, чувствуя себя как дома. Вэнс с обнаженной грудью сидел, опираясь на подушки, и читал, перебирая пальцами шерстку не шее Бу.

Когда я вошла, глаза Вэнса остановились на мне. Я устремилась к своей стороне кровати, стараясь не выглядеть так, будто спешу. Оставив свою одежду, я залезла под одеяло и конфисковала Бу для обнимашек. Нарушенный комфорт Бу вызвал у него протесты.

— Тихо, Бу. Мамочка хочет пообниматься.

— Мяу.

— Тихо.

Я чувствовала себя идиоткой, разговаривая с котом, принимая ванну с пеной, обзаведясь бойфрендом.

У меня крыша поехала.

Такие обычные вещи предназначались для нормальных девушек.

Я же никогда не была нормальной. Всегда была странной.

И, вообще, Вэнс был сексуальным. Я часто забывала, какой он сексуальный мужчина, и из-за чего мы большую часть времени ссорились. Он был так же красив, лежа в постели и читая, как и надирая задницу плохому парню. Напоминание об этом без него внутри меня или без наших зажигательных ссор вызвало во мне… неуверенность.

На нашу долю выпало не так уж много тихих нормальных, спокойных моментов. Едва ли они, вообще, были.

И я осознала, что не могу с этим справиться.

— Я не могу с этим справиться, — сказала я Вэнсу, отпуская Бу.

Бу подошел к краю кровати, плюхнулся на бок и пристально посмотрел на меня.

— С чем? — спросил Вэнс.

— С этим. — Я обвела рукой вокруг.

Бу перестал смотреть на меня и начал умываться лапкой, вероятно, смывая огуречно-дынный лосьон.

— Тебе придется объясниться, принцесса.

— Я не могу объяснить. — И я действительно не могла, по крайней мере, не без того, чтобы не выглядеть дурой.

Видите ли, я никогда не думала, что у меня будет такое в жизни. Всегда полагала, что останусь одна. И была рада этому. Мне нравилось быть одной, пока Ник находился рядом, а Бу любил поболтать, и так все время.

Что, если у нас ничего не получится? Я привыкну принимать ванны с пеной в хижине Вэнса. Бу будет лежать на краю кровати, словно прожил там всю свою кошачью жизнь. Вэнс будет ночевать у меня, принимать душ и готовить нам ужин.

Что, если, в конце концов, я буду оставлять здесь свою одежду? Что, если куплю дополнительные туалетные принадлежности, кошачий лоток и миски для корма, чтобы мне не приходилось возить их взад и вперед?

Что, если джинсы Вэнса будут висеть у меня в шкафу, и мне придется потеснить ночнушки, чтобы выделить место для его футболок?

Что, если я к этому привыкну? Что, если мне это понравится, а потом все это исчезнет?

Мой милый мопс грыз мне пальцы, как игрушку для точки зубов.

Мопсы стали плохими?

Участившееся дыхание приблизило меня к грани гипервентиляции.

Дерьмо!

— Ох, ради всего святого, — пробормотал Вэнс. Все время, пока я раздумывала, он наблюдал за мной, и, очевидно, потерял терпение.

Отложив книгу, он перетащил меня на свою половину кровати, уложив прямо на себя и заключив в объятия.

Несмотря на такой любящий жест, и прозвучавшие далее слова, сказанные одновременно сладким и нежным тоном, которого я никогда раньше от него не слышала, и он мне очень понравился, даже если сами слова не были любящими, сладкими и нежными.

— Девочка, хорошо, что ты такая чертовски красивая, иначе была бы серьезной занозой в заднице.

Я оперлась руками о его грудь и резко вскинула голову, чтобы посмотреть на него.

— Что это значит?

— Думаю, ты не поняла. Успокоив свое тело, ты также должна успокоить и свой разум.

— А что, если не получится?

— Получится, — заверил Вэнс.

— Но что, если не получится?

— Получится.

Из глубины моего горла вырвалось: «ха».

Вэнс рассмеялся.

Ну и ладно.

Плевать.

Я стала сползать с Вэнса, но он обнял меня за талию, прижимая к себе. Я оставалась напряжена, решив держать обиду, даже когда опустилась щекой на его плечо.

Он взял книгу и продолжил чтение.

Я решила, что завтра расстанусь с ним, и начала перечислять в уме все причины. Он был слишком красив. Мне придется оттачивать навыки крутой мамы-джаммы, чтобы отбиваться от всех сучек, которые захотят урвать от него кусочек. Он был слишком заносчивым: лежал, не обращая никакого внимания на мой язык тела, выражающий недовольство (не важно, что я прижималась щекой к его плечу и обнимала его за талию), и читал, будто ему все равно. Он все время указывал мне своим мачо-тоном, что делать, и делал это на глазах у других людей.

Пока я занималась мысленными перечислениями, Вэнс потянул мою ночнушку вверх и скользнул рукой мне в трусики, прошелся по ягодице и замер на бедре.

Это было приятно.

Очень приятно.

Так приятно, что я расслабилась, отказавшись от обиды.

Ладно, расстанусь с ним послезавтра.

Или, может быть, где-то на следующей неделе.

И с этим решением я заснула.

Глава 22 ДОМ

— Мяяяуууу!

Мои глаза открылись и уставились на гладкую, смуглую кожу.

Повернув голову, я поняла, что частично лежу на своей стороне, частично на стороне Вэнса. Я прижималась к боку и спине Вэнса, а он лежал на животе. Моя щека касалась его плеча, руки были согнуты, одна прижималась к его боку, другая лежала на его спине. Мои бедра и ноги вошли в полный контакт с его телом, а одна нога была закинута ему на бедра.

Полноценное объятие.

Хм.

Серьезное «ой».

Бу стоял на моем плече и смотрел на меня сверху вниз, его лапы прижималась ко мне так, будто каждая весила тонну, хотя сам Бу весил меньше двенадцати фунтов.

Он был сбит с толку своим беспрецедентным новым местоположением и считал, что он на четыре часа впереди, возможно, в Бостоне (хотя я сомневалась в его знании о существовании Бостона), а не за пределами Голдена и в том же часовом поясе, как и всегда. Поэтому решил, что хочет ранний завтрак.

— Мяяяяяяяяяяяяуууууууууууууу!

Господи.

Я постаралась осторожно отодвинуться от Вэнса, чтобы его не разбудить, если Бу еще в этом не преуспел.

— Тише, Бу, — прошептала я хриплым от сна голосом.

Спала я крепко. Понимала, что еще рано, и была недовольна прерванным сном и прерванными теплыми объятиями.

Вэнс пошевелился, приподнялся на локтях и посмотрел на меня.

— Я им займусь, — голос Вэнса тоже звучал сонно. Ласково-сонно. Сексуально-хрипло-сонно.

— Не беспокойся, я сама.

При взгляде на Вэнса я внезапно перестала говорить, перестала дышать, и трепет в моем животе подскочил к восьмому уровню, а затем резко упал, как на американских горках.

Сексуально-хрипло-сонным был не только его голос. Его глаза лучились нежностью, теплом и беззащитностью, он смотрел на меня своим собственническим взглядом «моя», но также с примесью чего-то еще. Того, чего я не могла прочитать, но знала, что оно мне знакомо. Этим ранним утром, даже без намека на рассвет, в темной комнате сила взгляда Вэнса увеличилась во сто крат.

И я, наконец, вспомнила, где видела этот взгляд раньше.

Никто никогда не смотрел так на меня.

Нет, я видела, как один человек смотрел на другого именно таким взглядом.

Ник всегда так смотрел на тетю Рэбу.

Будто она была его воздухом.

Будто она была его всем необходимым.

Будто она была его жизнью.

Именно так на меня смотрел Вэнс.

В данный момент, в темной комнате, его полусонные глаза так смотрели… на меня.

О… боже … боже.

— Я им займусь, — повторил Вэнс, не осознавая мой ступор.

Он наклонился, коснулся моих губ легким поцелуем и встал с кровати. Натянул джинсы, застегнул все пуговицы, кроме верхних двух, порылся в моей сумке, пока не нашел еду Бу, и вышел из спальни, Бу гарцевал за ним с поднятым хвостом.

Я рухнула на подушки и повернулась спиной к двери.

— Ох, дерьмо, ох, дерьмо, ох, дерьмо, — шептала я снова и снова, прижимая к себе подушку. Потом остановилась, забеспокоившись, что, возможно, Вэнс услышит.

Что-то пробиралось по мне, по моей коже, через мои внутренности. В обоих случаях это ощущалось как бархат. И он окутал меня коконом — теплым, нежным и безопасным.

Затем мне впервые за много лет послышался голос тети Рэбы.

После ее смерти я часто ее слышала, иногда в воспоминаниях, иногда, будто она разговаривала со мной. Раньше я думала, что немного схожу с ума, поэтому держала это при себе. Даже Нику не говорила. Это был мой секрет, и я не хотела, чтобы кто-нибудь отговаривал меня слышать ее голос. Прошли месяцы, и он исчез, но теперь вернулся. Я услышала ее голос, нежный и мудрый, такой же, как в тот день, когда она произнесла эти слова.

Ник находился в опасной близости перевода в Спрингфилд, штат Иллинойс. В Спрингфилд я ехать не хотела. Ник тоже. Как и тетя Рэба. Мы были на кухне, и я устроила подростковый припадок. Денвер — это все, что я знала. Это был дом.

А вот тетя Рэба, казалось, была совершенно спокойна.

«Как ты можешь быть такой спокойной?» — кричала я.

Она повернулась ко мне с легкой улыбкой на губах.

«Джулс, дорогая, дом — это не место. Дом может быть где угодно, лишь бы рядом были любимые люди.

Ника так и не перевели, а через несколько месяцев тетя Рэба умерла.

И нас вырвали из дома. С тех пор мы были бездомными.

Или мы так считали.

Слезы ударили в грудь с такой силой, что застряли в горле, и я ничего не могла с ними поделать. Сдерживать их было слишком больно, и они вылетели из глаз.

Наконец -то я вернулась домой.

Но живя рядом с Ником на протяжении всех этих лет, я поняла, что никогда и не уходила.

— Я такая глупая, — сказала я подушке.

— Джулс?

Перевернувшись на спину и обливаясь слезами, я посмотрела на стоящего в дверном проеме Вэнса.

— Я… я такая ч-чертовски глупая, — всхлипнула я.

— Иисусе, — прошептал он, сделал два широких шага, и я оказалась в его объятиях.

— Ее не стало и о-она была… до-до-домом, — сказала я ему в шею. Каким-то образом я оказалась у него на коленях и крепко за него держалась. — И Н-Н-Ник, а теперь вот это. Я такая глупая.

Мои слова не имели смысла. Я это понимала, но ничего не могла поделать.

Вэнс крепко обнимал меня за талию, другой рукой гладя по спине.

— Она умерла двенадцать лет назад. Когда перестанет быть больно? — кричала я ему через плечо.

— Не знаю, принцесса, — пробормотал Вэнс мне в шею.

Я выпрямилась у него на коленях, держась за него, а затем внезапно прокричала:

— Я ненормальная !

Я перескакивала с темы на тему, мой разум не мог удержать ни одной мысли.

Он отстранился и посмотрел на меня.

— Что?

— Мне двадцать семь, и у меня никогда не было парня. Я полностью чертовски ненормальная. Не знаю, что с тобой делать. Несмотря на то, что я уже почти освоила всю историю с Вэнсом Кроу, суперкрутым мачо, искателем опасностей, это все равно выводит меня из себя, и я не знаю, как быть нормальной. Я не знаю, что делать. Тетя Рэба подсказала бы мне.

Вэнс смотрел на меня так, будто тоже не знал, что со мной делать, но склонялся к вызову врача.

— Мне нужно позвонить Нику, — объявила я, — я должна сказать ему, что люблю его.

— Еще и шести нет.

— Он рано встает.

— Джулс, полагаю, он знает, что ты его любишь.

Я посмотрела на него и прищурилась.

— Ты уверен?

Он ухмыльнулся мне.

— Очень даже.

Я решительно кивнула.

— Тогда, ладно.

Вэнс продолжал пристально наблюдать за мной.

Наконец, спросил:

— С тобой все в порядке?

— Нет, со мной не все в порядке. Я глупая. Совершенно невежественная. Я не в себе. Я ненормальная. Кажется, мы с этим уже определились.

Его улыбка исчезла, и атмосфера в комнате наэлектризовалась. Я была расслаблена, хоть и плакала, используя тело Вэнса для восполнения сил и тепла. При изменении атмосферы я напряглась, потому что он напрягся. На самом деле, стал твердым, как скала.

Разжав объятия, он сдернул с моего растрепавшегося пучка резинку, повернулся и бросил ее на тумбочку.

Потом вернулся ко мне.

Даже в тусклом свете я увидела в его глазах напряжение, сильнее, чем обычно, — оно прожигало меня. Его пальцы скользнули по моим волосам от висков и по всей длине. Обхватив ладонями мою голову, он держал ее так, чтобы я не отводила от него глаз, пока он большими пальцами стирал слезы с моих щек.

У меня сложилось впечатление, что все это делалось в попытке контролировать ситуацию. Что он пытался контролировать, я не знала, но собиралась выяснить.

— Ты — женщина, потерявшая свою семью, всю свою семью, и ты делала то, что должна была, чтобы продолжать жить. В этом нет ничего глупого или невежественного.

— Кроу…

— Еще раз услышу, — прервал он меня, — как ты так себя называешь, рассержусь.

Хм.

Ой.

В его голосе уже звучало раздражение.

— Ты сердишься на меня? — прошептала я.

Он проигнорировал мой вопрос и продолжил:

— Если бы ты отдалась другому, то не стала бы моей. И это бы меня очень рассердило.

Ладно, теперь он звучал очень сердито.

— Кроу… — попробовала я снова.

— Насколько я понимаю, за то время, что у нее было, твоя тетя проделала с тобой чертовски отличную работу и оставила тебя в руках человека, который обращался с тобой бережно. Я понимаю, что ты скучаешь по ней, но если бы она была жива, то гордилась бы тем, кем ты стала.

О, боже.

Бархатный кокон вернулся, окутав не только меня, но и Вэнса.

— Кроу, замолчи, — прошептала я.

— Хочешь узнать обо мне больше? — предложил он, и в тот момент я этого не хотела. Большего мне не вынести.

Но выбора мне не предоставили.

— Жизнь у меня была дерьмовой. Меня никогда не касалась нежность, я никогда ее не знал, пока не увидел, как ты обращаешься с Роумом в «Фортнуме». А потом, в тот вечер, когда мы с Ником смотрели футбол, ты показала мне ее, проведя пальцами по моей челюсти после того, как я рассказал тебе самое худшее о себе. Когда-то я был Роумом, Джулс. Может, ты так не считаешь, но больше всего повезло не детям, у которых есть оба родителя и дом. Эти дети знают вкус дерьма, потому что ели его всю свою жизнь, а потом кто-то находит их и предлагает попробовать нечто сладкое, и они понимают, что жизнь может быть хорошей. Они учатся доверять. Они узнают, что о них могут заботиться, рисковать ради них своей задницей, чтобы обеспечить их безопасность. Они узнают, что любовь не предполагает условий. Роум и Снифф — самые счастливые дети на свете. У меня никогда такого не было. Всем было насрать на то, через что я прохожу. Никто никогда не обращал на меня внимания, кроме тебя.

Настала моя очередь обхватить его лицо обеими ладонями.

— Вэнс… — начала я, но он снова меня прервал.

— Я вел себя очень сдержанно, чтобы не напугать тебя до чертиков, потому что ты пугливая, как гребаный кролик, но теперь я с этим покончил. Я не собираюсь слушать, как ты называешь себя ненормальной, и скажу больше, даже если это выведет тебя из себя. Если ты когда-нибудь подумаешь о том, чтобы уйти, если когда-нибудь так испугаешься того, чем я зарабатываю на жизнь, что решишь, что не сможешь с этим справиться, тогда тебе лучше подумать дважды, потому что, если то, что у нас есть, не превратится в дерьмо, как все остальное в моей жизни, я никогда тебя не отпущу.

— Послушай…

— Ты поняла, что я тебе только что сказал?

— Вэнс, пожалуйста, послушай…

— Ты поняла?

— Да, — сказала я тихо.

Он пристально посмотрел на меня, или, точнее, впился взглядом.

Я тоже решила, что пришло время признаться.

— Тогда, возможно, тебе также следует осознать тот факт, что я, как и многие другие, в курсе твоей репутации игрока. И если какая-нибудь женщина попытается к тебе подкатить, я ее устраню.

Мне казалось, что для девушки я звучу относительно круто и суперспокойно.

Вэнс еще некоторое время смотрел на меня, все еще напряженным взглядом, затем расслабился, а кончики его губ изогнулись в веселой ухмылке.

Эм.

Нет.

— Это не смешно. Я серьезно, — сообщила я. — Я — крутая мама-джамма. А ты слишком красив для своего же блага. Мне придется устранить большую часть одиноких женщин Денвера.

Хотя я действительно говорила совершенно серьезно, его тело зашевелилось, и это было очень похоже на смех. Он извернулся, и мы упали: я — на спину, он — на меня. К тому времени, как он приземлился на меня, я поняла, что он на самом деле смеялся, потому что его смех стало слышно.

Я надулась.

— Прошу прощения! Это не смешно. Почему ты можешь делать громкие мачо-заявления, а я нет?

Вэнс коснулся моих губ поцелуем. Он все еще смеялся.

— Заткнись, Джулс, — сказал он мне в губы.

— Не говори мне заткнуться, — огрызнулась я.

И он не сказал.

Он заставил меня заткнуться другим способом: своими руками, ртом, языком и другими частями своего тела.

Вэнс занялся со мной любовью. Он делал это медленно, не торопясь, и невероятно красиво.

После быстрого душа, мы оделись и вернулись в город.

В то утро, наполненное важными событиями, приближалось еще два.

Первое: Вэнс велел мне оставить мои вещи в ванной.

— Я не могу, они мне нужны, — возразила я.

— Купи еще, — ответил он, а затем пошел на кухню готовить тосты. Или, точнее, готовить их заново. Мои сгорели. Дважды.

Я добавила поездку в торговый центр в свою мысленную программу на день, и у меня не возникло с этим никаких проблем. На самом деле, мой мопс никогда не был в торговом центре, и он очень обрадовался такой перспективе (еще кое-что о моем мопсе — его шерстка, мордочка и крохотный влажный носик тоже были бархатистыми).

Второе: Вэнс следовал за мной на «Харлее» до самого Денвера. Я видела его в зеркале заднего вида и не теряла из виду, пока не свернула в гараж за дуплексом. Я знала, что ему было не по пути. Его офисы находились в Лоу Доу (нижнем центре города). Это заняло у него дополнительные десять-пятнадцать минут.

Я не могла объяснить, почему это важно, но так и было. Долгое время я была одна, и знать, что меня кто-то прикрывает, было просто приятно.

Я оставила Бу, его лоток и свою сумку и поехала в приют.

Мэй появилась в ту же минуту, как я вошла в дверь.

От одного взгляда на ее грозное лицо я выпалила:

— Что?

— Вы с Кроу все еще вместе?

Что на этот раз?

— Почему ты спрашиваешь?

— Отвечай, — отрезала она.

— Вместе. А что? — огрызнулась я.

Черты ее лица смягчились, и она расплылась в улыбке.

— Просто проверяю, — сказала она, уже не грозно, а задорно и счастливо. — Хочешь пудинг?

— Мэй, сейчас восемь тридцать утра.

— Для пудинга сроки не установлены.

Господи.

Она ухмылялась мне, довольная, что мне перепадает регулярно.

Я посмотрела на нее.

Дом. Это слово прозвучало в голове голосом тети Рэбы, и по коже пробежала теплая дрожь.

— Люблю тебя, Мэй, — тихо сказала я.

Мэй удивленно моргнула, глядя на меня.

— Что ты сказала, дорогая?

Я преодолела разделяющее нас расстояние, положила руки по обе стороны от ее шеи, нагнулась и прижалась лбом к ее лбу.

— Люблю тебя, — прошептала я.

Вблизи я наблюдала, как ее глаза наполнились слезами.

Она попыталась отстраниться. Нехорошо, если бы дети увидели нас в таком состоянии, но меня это не волновало, я держалась крепко. Возможно, им стоит это увидеть.

— Кажется, Вэнс любит меня, — прошептала я, отстранившись от ее лба, но продолжая смотреть в ее повлажневшие глаза. — Этим утром он так на меня смотрел, Мэй, ты не поверишь. И сказал, что никогда не отпустит.

Мэй все еще смотрела на меня. Она никогда не слышала, чтобы я свободно делилась информацией о себе, особенно чем-то важным, без необходимости вытягивать это из меня клещами.

Я отпустила ее, но обняла за плечи и повела в сторону офиса. Все это время моя голова была склонена к ней, и я рассказывала ей о своем утре.

— Хвала Иисусу! — воскликнула она прямо перед тем, как мы исчезли в коридоре.

Все дети (к счастью, в такую рань их было не так много) уставились на меня.

Утро выдалось, как обычно, безумным.

Я позвонила своему врачу и записалась на прием, чтобы обсудить вопросы контроля над рождаемостью, потому что мне надоело забывать о презервативах. Возможно, имелись способы с этим справиться, но мы с Вэнсом были активными (ну ладно, очень активными) и спонтанными, и с нас уже было достаточно незащищенного секса.

Чуть позже утром зазвонил мой сотовый. На экране высветилось: «КРОУ».

Я нажала «ответить».

— Привет, — поздоровалась я.

— Есть время на обед?

Времени не было, и это фигово.

— Не совсем, — ответила я.

— Я привезу что-нибудь в приют.

Я улыбнулась в трубку.

— Пойдет.

— Увидимся около полудня.

Мой мопс ласково прильнул ко мне.

— Хорошо, — сказала я.

Я отправилась на поиски Мартина и Кертиса и затащила их в желтую комнату. Пришло время разобраться с причиной их побега, чтобы начать что-то предпринимать. Но хотя я знала, что пользуюсь их уважением, они мне не открылись.

Когда мы выходили из желтой комнаты, ко мне подошел один из преподавателей, Стюарт. Мальчиков как ветром сдуло. Большинство детей избегали репетиторов как чумы.

— Привет, Стю, — поздоровалась я.

— У меня проблема. У Роума и Сниффа вчера и сегодня были назначены со мной занятия. Они пропустили оба.

Хм.

Плохо.

Роум, казалось, очень хотел получить образование, чтобы стать крутым задирой. Очевидно, он потерял к этому интерес, когда решил, что Вэнс ушел из моей жизни.

— Я позабочусь об этом, — пообещала я Стю и отправилась на поиски мальчиков.

Они не были глупыми, понимали, что я приду за ними, так что я поймала их при бегстве. Я загнала их в угол перед зданием.

— Вы пропустили две встречи с репетитором, — заявила я им.

— И что из того? — дерзко спросил Роум, вставая в позу.

— Вам нужно подтянуть знания, чтобы мы могли записать вас в старшие классы, определить в приемную семью и устроить ваши жизни.

— Нам и так прекрасно живется, — вставил Снифф, пытаясь заверить меня, что они знают, что делают.

Мой взгляд остановился на нем, на этот раз заставив его прикусить язык.

Я снова посмотрела на Роума.

— Мне показалось, ты хочешь получить аттестат.

— Сейчас это не важно, — сказал Роум.

— Не думаю, что ты понимаешь, что произошло между мной и Кроу… — начала я.

— Я понимаю, Лоу, охрененно понимаю. Никому нельзя доверять. Ты считаешь их крутыми, что у них все получается, а потом обнаруживаешь, что они просто засранцы. Гребаные засранцы — все до единого.

Хм.

Действительно плохо.

Я подошла ближе.

— Роум… — начала я снова, но, к моему шоку (и, надо сказать, крайнему недовольству), он положил обе руки мне на плечи и сильно толкнул.

Я отшатнулась назад, но затем выпрямилась.

— Отъе*ись, Лоу, — рявкнул он.

— А ну-ка, подожди, черт возьми, — отрезала я, но потеряла его внимание. Его и без того напряженное тело замерло, и он посмотрел через мое плечо.

Я тоже оглянулась.

Вэнс стоял в шаге от меня. Как он там материализовался, я не видела. Он возник бесшумно, но в данный момент меня беспокоило не это. Застывшие черты Вэнса выражали гнев, взгляд был пугающим, а губы плотно сжаты. Я никогда не видела, чтобы он выглядел таким злым. На самом деле, слово «злой» не совсем соответствовало его состоянию.

— Какого хрена? — взгляд Вэнса метнулся к Роуму.

— А ты чего здесь забыл? — спросил Снифф.

Вэнс не сводил взгляд с Роума.

— Я спросил, — продолжил Вэнс глубоким, тихим и шелковистым, но не в хорошем смысле, голосом. — Какого хрена?

Роум выпрямился в полный рост, становясь на дюйм выше Кроу, но все равно выглядя как мальчик. Кроу не пошевелился, и я почувствовала, как между ними потрескивают раскаленные добела искры.

Роум не ответил.

— Никогда, — продолжил Вэнс своим пугающим голосом, — не поднимай руку на женщину в гневе.

Внезапно мне стало трудно дышать, и я с опозданием осознала, почему Вэнс выглядел готовым совершить убийство.

Роум сглотнул. Его взгляд метнулся ко мне, а затем снова к Вэнсу, но он сохранил свою позу, насторожился и закрыл рот.

— Ладно, парни… — я решила, что пора вмешаться.

Вэнс не согласился с этим.

— Увижу, как ты делаешь это снова, или услышу, что ты это сделал, найду тебя и вправлю твои гребаные мозги, — предупредил Вэнс, и я знала, что это не пустая угроза, и подозревала, что Роум думает также. — Сейчас самое время кивнуть, — подсказал Вэнс.

Роум решил поиграть с огнем.

— Не понимаю, какое твое собачье дело? Ты ее бросил.

Ой-ой.

— Роум, все не так… — начала я снова, и меня снова прервали.

— Я думал, ты классный, — продолжил Роум. — Думал, ты поймешь, когда увидишь что-то хорошее. Думал, ты понимаешь всё. Но ты ни черта не понимаешь. Выбросил такой лакомый кусочек? — Роум кивнул в мою сторону. — Ты — мудак.

Ой-ой.

— Роум, — предостерег Снифф. Даже Снифф понимал, что Роум зашел слишком далеко.

— Ладно, а теперь послушайте меня… — вставила я, но мне снова помешали.

— У меня есть еще одно правило, — сказал Вэнс все еще пугающим, и даже более пугающим , голосом, и я поняла, что он едва себя контролировал. — Еще раз назовешь Джулс лакомым кусочком, будешь питаться через трубочку. Мне плевать, даже если ты ребенок.

Роум перевел взгляд с меня на Вэнса и обратно и открыл рот, чтобы что-то сказать, но, к счастью, Вэнс успел до того, как Роум выкопал себе яму поглубже.

— Единственная причина, по которой я не устраиваю тебе взбучку прямо сейчас, потому что ты злишься из-за Джулс. У нас произошло недопонимание. Я ее не бросал. Мы вместе. Ничего не изменилось, кроме того факта, что я собирался предложить тебе провести со мной немного времени. Тебе оно нужно, чтобы посмотреть, чем я занимаюсь, понять, почему тебе нужно образование и научиться контролировать себя, черт возьми.

Выражение лица Роума изменилось: замешательство боролось с надеждой.

Мое выражение, вероятно, тоже изменилось, главным образом потому, что Вэнс только что предложил взять Роума под свое крыло. Мне было трудно не повернуться к нему и не покрыть поцелуями каждый миллиметр его прекрасного лица.

— Вы все еще вместе? — спросил Роум.

— Да, — подтвердил Вэнс.

— Эй! Это классно! — воскликнул Снифф.

— Ты ее не бросал? — не унимался Роум.

Вэнс не удосужился ответить.

Роум посмотрел на меня.

— Почему ты нихрена не сказала? — спросил он, или, скорее, обвинил , и я видела, что он чувствует себя дураком.

— Прости, Роум. Не знала, что мне нужно сообщать тебе о всех деталях моей личной жизни. Добавлю твое имя в список своих подружек и приглашу на следующую встречу, — сказала я с сарказмом, но, надеюсь, и с любовью. — И, ради всего святого, перестань говорить «нихрена»!

Замешательство исчезло из глаз Роума, оставив только надежду.

Он направил их на Вэнса.

— Я научусь контролю, — пообещал он.

— Чертовски на это надеюсь, — ответил Вэнс.

— Такого больше не повторится.

Вэнс кивнул.

Потрескивающие, раскаленные добела искры потухли.

Кризис предотвращен.

Слава Богу.

— Идите, назначьте встречу с репетитором, — приказала я.

— Значит, я буду вашим гробоносцем? — вставил Снифф.

Я возвела глаза к небесам.

Господи.

— Кольценосцем , тупица. Сколько раз мне… — начал Роум.

— К репетитору! Немедленно! — рявкнула я голосом Лоу.

Снифф ухмыльнулся мне.

Роум не ухмылялся, но его глаза сияли.

— Увидимся? — спросил он Вэнса.

Вэнс снова кивнул.

Они умчались прочь.

Я повернулась к Вэнсу.

Он больше не выглядел готовым совершить убийство. Он смотрел на входную дверь приюта, за которой исчезли Роум и Снифф, и выглядел так, будто о чем-то размышлял.

— Ты в порядке? — спросила я.

Его взгляд обратился ко мне.

— Этот мальчик отдал бы за тебя свою жизнь.

Я моргнула.

Потом поняла, что он прав. Не многие осмелились бы так разговаривать с Вэнсом, особенно когда он обещал физическую расправу.

Я почувствовала, как бархатный кокон снова окутывает меня, и мысленно прильнула к нему.

Я взглянула на пустые руки Вэнса.

— Думала, ты привезешь обед.

— Оставил его в «Эксплорере». Увидел тебя с Роумом и Сниффом, и у меня сложилось плохое представление о языке ваших тел.

Он пришел мне на помощь.

— Мне прямо сейчас хочется тебя поцеловать, — выпалила я.

О, боже.

Почему я так сказала?

Прежде чем я успела взять себя в руки или принять позу крутой мамы-джаммы, черты лица Вэнса смягчились и стали сексуальными, его руки обвились вокруг меня, притягивая к нему.

— Перестань, — запротестовала я. — Мы стоим прямо перед входом, у всех на виду. Этим утром я уже публично продемонстрировала привязанность к Мэй. Я не могу нанести еще один прямой удар по своему уличному авторитету.

Вэнс опустил голову, полностью игнорируя меня.

— Твоему уличному авторитету? — спросил он, вновь шелковистым, на этот раз в хорошем смысле, голосом. Его глаза искрились весельем.

— Ага.

— К черту твой уличный авторитет, — пробормотал Вэнс мне в губы и поцеловал.

Не легким касанием, а полноценным поцелуем с обилием языка. У меня не было другого выбора, кроме как обнять его за шею, он наклонился, опрокидывая меня назад, и превращая нас в подростков.

Потребовалось некоторое время, чтобы свист и улюлюканье проникло за невидимые стены нашей крепости. Примерно в то время, когда кто-то из мальчишек крикнул: «Давай, чувак!», я отстранилась.

Мы с Вэнсом обернулись и увидели у дверей приюта как минимум дюжину (а может, и больше) детей. Улыбка Мэй сияла от уха до уха. Еще больше детей, а также Стю и Энди, смотрели в окна.

Нас осыпали еще большим количеством свиста, улюлюканья, непристойных подбадривающих окриков и бурных аплодисментов.

— Проклятье, — прошептала я в шею Вэнса, пытаясь вырваться из его объятий, но они сжались еще крепче.

— Думаю, так и должно быть, — сказал он мне, и я посмотрела ему в глаза.

— Что?

— Не придется ждать, что кто-нибудь еще подумает, что я тебя бросил.

Ой.

Хорошо.

Наверное, он прав.

Я расслабилась в его объятиях и улыбнулась ему, послав к черту уличный авторитет.

Вэнс улыбнулся в ответ.

Глава 23 ТУАЛЕТНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ И ТИАРЫ

День и вечер были предоставлены мне.

Примерно через десять минут после того, как Вэнс ушел с обеда, раздался первый звонок.

Инди.

— Привет, что делаешь сегодня вечером?

— Мне нужно сходить в торговый центр. Вэнс сказал мне оставить лосьон и прочие туалетные принадлежности у него дома, поэтому мне нужно пополнить запасы.

— Это так классно! — крикнула она так громко, что мне пришлось отдернуть телефон от уха.

— Эм… не хочешь сходить в торговый центр? — спросила я.

— Я бы с удовольствием отпраздновала двойной комплект туалетных принадлежностей, но я встречаюсь в «Шершне» с подругами, Андреа и Марианной. Может, заглянешь туда после торгового центра, выпьем? Они будут рады познакомиться с тобой, и мы сможем обсудить туалетные принадлежности. Или ты будешь с Вэнсом?

— У Вэнса сегодня неопределенный график, — объяснила я. — Он придет ко мне домой, когда закончит дела. Я в любом случае подумываю отправиться в патруль этим вечером. Полагаю, плохих парней надо держать в тонусе.

Или держать сильнее, чем обычно.

Инди рассмеялась.

— Вероятно.

— Эм… — я снова заколебалась. — Ты покупала два комплекта туалетных принадлежностей, когда встречалась с Ли?

— Нет, сестра, я переехала к нему в первый вечер, когда мы, вроде как, сошлись.

— Ого, — прошептала я.

— Знаю, — сказала она, потом хихикнула, и по какой-то странной причине я тоже захихикала.

Примерно за час до ухода с работы раздался второй звонок.

Джет.

— Привет, что делаешь на День Благодарения?

В животе я почувствовала нечто странное. Не совсем тот самый трепет. Что-то другое: трепет вперемешку со счастьем. Это потому, что я надеялась провести День Благодарения с Ником и Вэнсом, и это звучало здорово.

— Не знаю, — ответила я.

— Ну, мы с Эдди идем к маме Эдди, Бланке, а поскольку моя мама и Текс вместе, они тоже идут, а поскольку Текс — дядя Рокси, придут она и Хэнк, а поскольку Элли — сестра Хэнка, Элли и родители Хэнка тоже будут. Бланка просила меня спросить тебя, не хотите ли вы с Вэнсом и Ником тоже придти.

— Мне нужно спросить Вэнса и Ника.

— Хорошо, дай мне знать. Вечером мы с Эдди собираемся на ужин, так что просто позвони мне.

— Круто… эм… Джет?

— Да?

— Сегодня утром Вэнс попросил меня оставить у него лосьон и прочее.

— Это так классно! — воскликнула она.

Я ухмыльнулась в телефон.

— Ты покупала два комплекта туалетных принадлежностей, когда встречалась с Эдди? Один — для его дома, другой — для своего?

— Нет. Мне не пришлось. Через несколько дней я переехала к Эдди и так и не уехала.

Ой.

Что такое с этими парнями?

Я направлялась в торговый центр, когда раздался третий звонок.

Дейзи.

— Привет, сладенькая. Как дела?

— Еду в торговый центр. Вэнс сказал оставить мой лосьон и прочее у него дома, так что я запасаюсь туалетными принадлежностями.

— Это так классно! — крикнула она.

Я рассмеялась.

Выслушав рассказ Дейзи о том, что вечером к ней придет ее массажистка, я отключилась. И только после этого поняла, что только что разговаривала с женой сутенера, наркоторговца и торговца оружием, и у меня не возникло с этим проблем.

Абсолютно никаких.

Насколько это странно?

Четвертый звонок раздался примерно через пять минут после разговора с Дейзи. Звонил Тод.

— Подруга! Ты покупаешь двойной запас туалетных принадлежностей?

Очевидно, кто-то проболтался, и этот кто-то был либо рыжей, либо платиновой, либо медовой блондинкой. Я ставила на платиновую или Дейзи.

— Это требует шампанского! — взвизгнул Тод. — Пока мы разговариваем, я сажусь на рейс, а Стиви сейчас в Балтиморе. Мы вернемся через пару дней и устроим вечеринку «Туалетные принадлежности и диадемы».

Кстати, в свободное от шоу трансвеститов время Тод и Стиви работали стюардами.

— Туалетные принадлежности и диадемы? — переспросила я.

— Подруга, все всегда сводится к диадемам.

Вот вам и ответ.

Пятый звонок прозвучал, когда я была в отделе туалетных принадлежностей торгового центра «Черри Крик». Звонила Рокси.

— Дейзи сказала, что ты в торговом центре, — ее тон звучал обвинительно.

— Эм, да. Вэнс велел мне оставить лосьон… — начала я.

— Знаю-знаю. Почему ты не позвонила мне и не сказала, что собираешься в торговый центр? — потребовала она, но не дала мне времени ответить. — Встретимся возле магазина MAC через пятнадцать минут. Мы сходим за покупками, потом купим пиццу в «Калифорнийской пиццерии» и поболтаем.

Она снова не дала мне ответить и отключилась.

Мы с Рокси просматривали нижнее белье в отделе «Нордстром», когда раздался шестой звонок.

Элли.

— Привет, цыпочка. Слышала, ты оставила свой лосьон у Вэнса?

Я рассказала ей подробности.

— Это так классно! Слушай, у меня смена в «Брате». — Элли, как я узнала на днях, работала барменом в баре «У брата», когда не работала в «Фортнуме». — Приходи, я угощу тебя выпивкой, чтобы отпраздновать.

— Не могу. Мы с Рокси в торговом центре. Выбираем нижнее белье, а потом едим пиццу. Тод, в любом случае, через пару дней собирается устроить вечеринку с туалетными принадлежностями и диадемами.

— Мне подходит, — ответила явно всегда готовая к любой вечеринке Элли.

Когда раздался седьмой звонок, я покупала три новых комплекта нижнего белья: шелковое, кружевное и атласное.

Звонил Вэнс.

— Где ты? — спросил он, не приняв во внимание мои указания относительно вежливого приветствия, и начал прямо с мачо-разговора.

— Покупаю нижнее белье в «Нордстроме» с Рокси.

Тишина.

— Вэнс?

— Дай мне минутку, принцесса.

— Зачем?

— Я наслаждаюсь мысленной картиной.

Я ухмыльнулась телефону.

— Успокой свой разум, Кроу, и скажи, почему позвонил.

— Ли сказал мне, что ты собираешься куда-то сегодня вечером.

— Как он…? — начала я.

На этот раз мой выбор пал на болтливую рыжую. Инди.

Господи.

— Да, я подумываю об этом, — сказала я.

— У меня дела. Я не могу поехать с тобой.

— Все нормально.

Еще немного тишины, затем:

— Это не нормально. Я не хочу, чтобы ты была на улице без прикрытия.

— Кроу, я уже несколько месяцев действовала в одиночку.

— Ты больше не одна.

Опять мачо-разговорчики.

— Кроу…

— Я узнаю у парней и попрошу кого-нибудь из них поехать с тобой.

— Кроу… — начала я снова, но связь оборвалась.

— Проклятье! — крикнула я в молчащий телефон.

— Что случилось? — спросила Рокси.

— Вэнс попросит кого-нибудь поехать со мной сегодня вечером, хотя я прекрасно справляюсь в одиночку. Я же неделю назад уложила торговца наркотиками и чуть не прострелила другому ногу, а две ночи назад сама обезвредила сутенера и двух его потаскушек! — огрызнулась я.

Сотрудница магазина, пробивающая мое сексуальное, шелковое, кружевное, атласное, нежное, прекрасное, женственное нижнее белье, ахнула.

Взгляд Рокси метнулся к ней, затем снова ко мне, и она хихикнула.

Затем сказала:

— Спроси дядю Текса. Ему очень хочется заняться чем-нибудь этаким.

Это правда. Но Текс немного пугал. Текс держал наготове старую спортивную сумку, полную слезоточивого газа. Я подумала, что Текс — не лучшая идея.

— Не думаю… — начала я, но Рокси уже нажала зеленую кнопку на своем телефоне.

— Дядя Текс? Это Рокси, слушай, Джулс нужен напарник на сегодняшний вечер…

Я вздохнула и посмотрела на сотрудницу магазина. Та выглядела бледной.

— Что тут поделаешь? — спросила я ее.

Она покачала головой и продолжила оформлять мою покупку.

Восьмой звонок раздался, когда мы шли к «Калифорнийской пиццерии». Доставая телефон, я задавалась вопросом: может ли он перегреться. Я никогда не пользовалась такой популярностью.

Звонил Зип, и он тоже не проявил любезности представиться.

— Что? Теперь у тебя есть важные мальчики, которые учат тебя всяким штучкам-дрючкам, и тебе больше не нужен ни я, ни Хэви, ни Фрэнк?

Ой-ой.

— Зип… — начала я.

— Жду тебя на стрельбище. Сегодня вечером.

— Зип, я только что купила дополнительные туалетные принадлежности, потому что Вэнс сказал мне оставить мои у него дома. Сейчас я ем пиццу с Рокси. Потом еду в патруль. У меня нет времени на стрельбище.

— Ты оставила свои вещи у Кроу? — спросил Зип. — Я думал, вы расстались.

— Произошло недоразумение. По всей видимости, мы не расстались.

— Ага. Бьюсь об заклад. Слышал, ты была на улицах со Старком. Один уходит, появляется другой, первый решает, что ему больше не хочется уходить.

— Все было не так.

— У меня нет времени анализировать твою личную жизнь. Детка, ты чокнутая. Гребаная чокнутая. Нельзя оставлять свои вещи в доме человека, зная его всего неделю!

— Конечно, нельзя, — отрезала я. — Я знаю его неделю и два дня.

— Че-е-ерт. Эти гребаные парни, — сказал Зип и сдался. — Жду тебя здесь завтра вечером. Никаких отговорок.

Конец связи.

Когда нам подали пиццу, я спросила Рокси:

— Ты покупала два комплекта туалетных принадлежностей, когда встречалась с Хэнком?

Она покачала головой.

— Я жила в Чикаго. В Денвере большую часть времени оставалась у Хэнка. В Чикаго я вернулась на несколько недель, чтобы собрать вещи, а когда покинула Денвер, сразу переехала к Хэнку. Я хотела арендовать квартиру на шесть месяцев, но Хэнку эта идея не понравилась. Очень не понравилась.

Я ошарашенно моргнула, глядя на нее.

— Эти парни действуют быстро, — прошептала я.

Она улыбнулась, и я прикинула, что она, должно быть, стала жить с Хэнком с момента моего знакомства с Вэнсом. В Денвер она переехала в тот же день, когда я встретила Вэнса. Их отношения с Хэнком были еще относительно новыми.

— Как у вас дела? — тихо спросила я.

Рокси лучезарно улыбнулась, но глаза ее искрились нежностью, и она не ответила, потому что в этом не было необходимости.

— Я так рада, Рокси. — Затем, прежде чем я успела остановиться, я потянулась к ней, схватила ее за руку и сжала.

Она ответила пожатием и захихикала, и я тоже.

Девятый звонок раздался после того, как мы с Рокси попрощались, и я шла обратно к своей машине. Звонил Люк.

— Какого хрена? — Он также не посещал курсы телефонного этикета.

— Что, какого хрена? — спросила я.

— Думал, ты дашь мне неделю? Самая короткая, мать ее, неделя в истории, и сегодня ты выходишь с Тексом.

— Откуда ты узнал, что я выхожу с Тексом?

— Подсказка, Лоу. Люди болтают.

Я начала это понимать.

— Я думала, нашей сделке пришел конец, когда мы с Вэнсом снова сошлись, — объяснила я.

— Сделка есть сделка.

Я призадумалась. Что скажет Вэнс. Полагаю, Вэнсу это не очень понравится. Более того, я решила, что мне самой не нравятся поездки по делам Ли, отчасти потому, что они напоминали мне, что люди — отстой, а отчасти потому, что Люк брал все на себя.

— Ты берешь все на себя, — заявила я.

— Детка, — ответил он.

— Нет, серьезно.

— Разве это я в одиночку расправился с сутенером и двумя шлюхами?

Хм.

Он был прав.

Применим другую тактику.

— Если мы продлим нашу сделку, мне придется объяснить это Вэнсу. Не уверена, что Вэнс сможет выдержать еще один разговор о Йоко Оно.

Тишина.

— Люк?

— Иисусе, — прозвучал тихий ответ.

— Что?

Он не ответил касательно основного вопроса, а вместо этого сказал:

— Сегодня вечером обязательно бери инициативу на себя. Текс — псих и бывший заключенный. Не позволяй ему безумствовать. Тебя поймают — у тебя нет приводов. Поймают его — он в заднице. Копы хотят, чтобы ты убралась с улиц, и они нацелятся на тебя. Возьмите «Камино» Текса, твой «Камаро» слишком приметный. И будь, черт возьми, начеку.

Конец связи.

Десятый звонок раздался, когда я на кухне набирала код сигнализации, а Бу кричал на меня, требуя лакомств, он был очень недоволен моей поездкой в торговый центр и болтовней с Рокси в «Калифорнийской пиццерии» и не стеснялся в выражениях.

Я бросила пакеты и сумочку на кухонный стол и выхватила телефон.

Вэнс.

— Что там за дела с Тексом?

Господи.

— Кроу…

— У меня не очень хорошее предчувствие по этому поводу.

Время для маневра уклонения.

— Джет интересовалась, не хочешь ли ты провести День Благодарения в доме мамы Эдди вместе с ней, Эдди, Тексом, Нэнси, Рокси, Хэнком, Элли и ее родителями. Или ты хочешь остаться со мной и Ником? Или, эм… тебе, гм, нужно работать или что-то еще?

О, боже.

Я такая идиотка.

Ответил Вэнс шелковистым голосом. Маневр уклонения удался, и было ясно, что Вэнс не считает меня идиоткой.

— Чего хочешь ты, принцесса?

Я почувствовала в животе тепло.

— Только тебя и Ника, — ответила я.

— Тогда, мы так и поступим.

Я улыбнулась телефону. Снова.

— Я испеку тыквенный пирог, — предложила я.

— Мы купим его в «Кинг Суперс».

Конец связи.

Я уставилась на телефон.

— Я и не сомневалась , — сказала я телефону.

— Мяу! — вставил Бу.

Текс сидел за рулем бронзового «Эль -Камино », в котором громыхал рок -н -ролл.

Поэтому мы мчались к парковке, где торговли наркотиками, под оглушительные аккорды «Listen to the Music» группы Doobie Brothers.

Текс с визгом затормозил, в последнюю минуту вывернув руль и развернув нас на 180 градусов.

Мы представляли собой такое зрелище (и звучание), что покупатели и дилеры вместо того, чтобы разбежаться, смотрели на нас, застыв в шоке, и я их не винила.

Под припев Doobie Brothers Текс выбрался со своей стороны автомобиля, я выбралась со своей, и мы бросили в толпу дымовые шашки. Три — он, три — я. Покупатели и дилеры начали кашлять, плеваться, ругаться и метаться из стороны в сторону.

Мы с Тексом запрыгнули обратно в машину, и Текс дал по газам.

— Получайте, индюки! — крикнул Текс в лобовое стекло и стукнул кулаком по рулю. Он делал это каждый раз, когда мы смотрели боевик, за исключением одного раза, когда вместо «индюки» он выпалил: «sucka».

Ночь выдалась активной. Вскоре у нас закончились дымовые шашки.

Не сомневайтесь, Лоу и ее напарник Текс, чокнутый бариста, знали свое дело.

— У нас закончились дымовые шашки, — сказала я Тексу.

— Можем заехать к тебе за гранатами со слезоточивым газом, — предложил Текс.

Хм.

Нет.

— Не думаю, что дымовые шашки противозаконны. Но не уверена насчет слезоточивого газа.

Текс мгновение помолчал, словно обдумывая это.

Наконец сказал:

— Я понял, о чем ты.

— Может, нам пора закругляться?

— Завтра мы снова куда-нибудь поедем?

Хм.

Он сказал: «мы».

Я была одиночкой, по крайней мере, до недавнего времени. Я давно не оставалась одна, и это происходило по ночам, когда я думала, что мы с Вэнсом расстались.

В тот раз было невесело.

Кроме того, Текс был огромным, крепким и классным. Он устраивал хаос, будто это было его второй натурой. С ним я чувствовала себя в безопасности.

Это был новый опыт: вместе с Тексом докучать наркоторговцам.

Мне понравилось.

— Конечно, — сказала я.

— Охренеть, женщина! — прогудел Текс.

Я улыбнулась.

Мы поехали к нему домой. Он стоял на тротуаре и не сделал к своей двери ни шагу, пока я не села в свою машину и не поехала по улице.

Я двигалась по переулку со стороны Ника к своему гаражу, когда прямо передо мной задним ходом выехала машина. Чтобы избежать столкновения, я резко нажала на тормоз и остановилась.

Посмотрела в лобовое стекло на перегородившую проезд машину. В салоне царила темнота, света не было.

Бл*ть, бл*ть, бл*ть !

Я пустила «Камаро» задним ходом и оглянулась через плечо, но там мне путь преграждал мотоцикл.

Драгоценное время ушло на переключение передачи. Мне следовало запереть двери. У меня даже не было возможности пошевелиться, когда мою дверцу распахнули.

Прежде чем я успела схватить пистолет или электрошокер с сиденья рядом, чья-то рука проникла в салон, расстегнула ремень безопасности и выдернула меня из машины.

Дверца захлопнулась, затем меня прижало к машине чье-то твердое тело, опаляя жаром.

Увидев мужчину в тусклом свете переулка, я замерла.

Он выглядел несколько более молодой, с более суровыми чертами лица, но столь же горячо-красивой версией Эдди Чавеса.

Должно быть, это был Гектор Чавес, брат Эдди.

О, боже.

Он заговорил до того, как я успела произнести хоть слово или что-нибудь предпринять.

— Уйди с улиц, Лоу. Шард, Джермейн и Кларенс жаждут возмездия, какую бы защиту ни предлагал Кроу. Они не станут с тобой любезничать. Просто отвезут куда-нибудь и немного поиграют в игры, которые тебе не покажутся веселыми.

При виде его я замерла, но от его слов кровь в моих венах заледенела.

— А когда они закончат, ты будешь умолять их убить тебя, — продолжил он.

Эм.

Ой.

— Я ясно выражаюсь? — спросил он.

Я немедленно кивнула. Он ясно выражался.

Он пристально смотрел на меня. Его глаза были черными, затягивающими в свои глубины, как и у его брата, и мне хотелось иметь больше света, чтобы я могла их прочитать.

Он подошел ближе. Это казалось невозможным, но, как и Вэнсу, Гектору это удалось — он встал со мной лицом к лицу.

— Скажешь всем, что видела меня, раскроешь мое прикрытие, и я не буду счастлив, главным образом потому, что перестану дышать.

Я сглотнула.

— Кивни, если понимаешь, — потребовал он.

Я снова кивнула. Я понимала.

Он был полицейским… или кем-то в этом роде. Вероятно, под очень тайным прикрытием, если даже Эдди и Ли не знали, чем он занимался.

— Означает ли это, что ты не хочешь, чтобы я что-то говорила парням?

Он посмотрел налево, кивнул один раз, затем снова перевел взгляд на меня.

— Парни знают, что нужно держать язык за зубами.

Затем, так же быстро, как и появился, он исчез, растворившись в ночи. Машина перед Хейзел отъехала. Мотоцикл позади нее тоже. Водителей я даже не увидела.

Ого.

Трясясь всем телом, я завела Хейзел в гараж, очень настороженно глядя в зеркала, желая обладать сверхслухом. Припарковавшись, я заперла гараж и помчалась в дом, хотя мне хотелось остановиться и расцеловать «Харлей» Вэнса, стоявший у моей задней двери.

Я влетела на кухню и бросила на стол оружие и сумку. Затем заперла дверь и включила сигнализацию.

Появившийся Бу посмотрел на меня.

— Мяу, — позвал он.

Очевидно, Вэнс угостил его лакомствами, потому что Бу держался чертовски спокойнее меня.

Некоторое время я смотрела на кота.

Потом закричала:

— Кроу!

Я стояла на кухне и тяжело дышала, когда вошел Вэнс. Он взглянул на меня и резко остановился.

— Я, ты… мы… о, боже , — промямлила я.

— Господи, Джулс. С тобой все в порядке?

Я покачала головой, затем кивнула, затем снова покачала.

Он направился ко мне. Я отступила на шаг, и он снова остановился, на этот раз его брови сошлись у переносицы.

— Ты же не пытаешься снова расстаться со мной, не так ли? — спросил он.

На этот раз я просто покачала головой.

Его глаза под нахмуренными бровями сузились.

— С Тексом все в порядке?

Я кивнула.

— С тобой все в порядке?

Я покачала головой.

Он снова шагнул вперед, и на этот раз я не отступила.

— Ты ранена?

— Я только что встретила Гектора Чавеса, — объявила я.

Вэнс снова остановился возле меня. Я увидела, как его глаза вспыхнули.

— Какого хрена? — пробормотал он.

— Только что он и пара его приятелей заблокировали меня и Хейзел в переулке. Он вытащил меня из машины, предупредил, чтобы я уходила с улиц. Сказал, что Шард, Джермейн и Кларенс причинят мне боль, какую бы защиту ты ни предложил.

Это Вэнса не обрадовало.

— Он сказал что-нибудь еще?

— Ничего, что мне бы хотелось повторять. Во всяком случае, не по этой теме. Он сказал, что если я расскажу кому-нибудь о нашем разговоре, то раскрою его прикрытие, а значит, он перестанет дышать… или что-то в этом роде.

Вэнс уставился на меня, а затем пробормотал:

— Боже.

Я не была уверена в своих чувствах, но предположила, что мне страшно.

Очень страшно.

Я не собиралась признаваться в этом вслух, поэтому глубоко вдохнула, пытаясь держать себя в руках. Это не сработало, и я наклонилась вперед, опустила голову и столкнулась с Кроу, уткнувшись лбом в его плечо.

Не говоря ни слова, он принял мой вес и обнял.

— Тебе нужно уйти с улиц, — сказал он тихо.

— Если я это сделаю, они победят, — ответила я так же тихо, хотя и была с ним согласна.

Вэнс промолчал.

Я не хотел играть в игры, которые готовили для меня Шард, Кларенс и Джермейн. Я знала, что разочарую Текса, но если со мной что-нибудь случится, кто позаботится о Роуме и Сниффе? Кто будет ужинать с Ником и иногда сводить его с ума? Кто будет с Вэнсом?

Я не хотела думать о том, чтобы кто-то другой (или несколько) был с Вэнсом.

Это означало, что мне придется уйти с улиц.

Проклятье.

Я посмотрела на Вэнса.

— Дерьмо, — сказала я.

Его объятия стали крепче, и он поцеловал меня в лоб, но по-прежнему молчал.

В этом было что-то приятное. Он не сыпал соль на рану и не раздувал из мухи слона. Просто позволял принять решение… мне.

Хоть я и боялась, но снова почувствовала в животе счастливый трепет.

— Это хреново, — сказала я. — Сегодня мы с Тексом здорово повеселились. Он отличный напарник. Мы израсходовали все дымовые шашки. Он разозлится, что мы никуда не пойдем завтра вечером.

— Он переживет, — ответил Вэнс.

— У меня семнадцать рулонов полиэтиленовой пленки. Что мне делать с семнадцатью рулонами полиэтиленовой пленки? У меня никогда не остается еды. Я не готовлю.

Вэнс ухмыльнулся мне.

— Может, Ник ее использует, — предложил он.

— Чем я буду заниматься по ночам? — продолжила я. — Я привыкла к ночной активности. Мне станет скучно. Я не могу перейти от искусства наведения хаоса к чтению книг. Я сойду с ума.

Его взгляд стал нежным и сексуальным.

— Мы найдем чем занять тебя.

В животе возник трепет.

Хм.

— А что, если ты будешь работать или уедешь из города? — спросила я.

— Тогда я что-нибудь придумаю с Ли.

— Я не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы на работе.

Его ухмылка превратилась в улыбку.

— Возможно, ты не понимаешь, принцесса. Ли не больше меня хочет, чтобы ты попала в лапы Шарда, Кларенса и Джермейна. Тебе не о чем беспокоиться.

Это тоже вызвало счастливый трепет в животе. Не такой сильный, как предыдущий, но все равно прекрасный.

— Кроу.

— Тебе не о чем беспокоиться, — повторил он.

— Я не думаю…

— Заткнись, Джулс.

Настала моя очередь хмурить брови и сужать глаза.

— Серьезно, предупреждаю в последний раз: не говори мне заткнуться.

Кроу проигнорировал мой выпад, отошел от меня и огляделся.

— Почему мы стоим на кухне? — спросил он.

Я непонимающе моргнула. Думала, мы начали ссориться. Мне даже нравилось с ним ссориться. Его вопрос сбил меня с толку.

— Что? — спросила я.

— Для нас есть множество мест получше.

Прежде чем я успела ответить, он наклонился и, придерживая одной рукой за запястье, другой за бедра, перекинул меня через плечо. Он развернулся и пошел в сторону коридора.

— Кроу! — крикнула я, будто возражала против того, чтобы он нес меня в постель.

Хм.

Едва ли.

Я абсолютно не возражала.

Глава 24 ПУСТОЕ МЕСТО

Меня разбудила тяжесть кошачьих лап, вышагивающих по моему телу.

За спиной я чувствовала тепло Вэнса, он прижимался ко мне, его ладонь покоилась чуть ниже моей талии.

Я решила, что это моя самая любимая поза для сна с Вэнсом, и с нетерпением ждала возможности составить рейтинг альтернативных позиций.

Бу ходил взад и вперед по мне и Вэнсу. Кошачьи лапки покидали мое тело, а затем возвращались намного ниже или выше.

Я открыла глаза. Было еще темно, почти наступила зима, поэтому дни были короткими, но я знала, что для завтрака Бу еще слишком рано.

Когда Бу всеми четырьмя лапами оказался на мне, я сделала рывок. Он потерял опору и неуклюже скользнул по моему животу с сердитым «мяу!».

Я обняла его и прижала к себе. Он начал громко мурлыкать.

— Ты бы рассталась со мной, если бы я убил твоего кота? — раздался у моего затылка сонный, хриплый голос Вэнса.

— Вероятно.

Рука Вэнса двинулась, скользнув вверх по моему животу, а затем остановилась, обхватив мою грудь.

Я ошибалась. Всего с незначительным изменением, но самая любимая поза для сна с Вэнсом была эта.

Во второй раз я проснулась чуть позже. Я не знала, сколько времени прошло, но инстинктивно понимала, что до сигнала будильника оставалось не так много.

Я перекатилась на живот, отпуская Бу и сбивая руку Вэнса. Вэнс на автомате лег на спину. Я повернулась к нему, готовая что-то сказать, но, приподнявшись на локтях, поняла, что он все еще спит.

Мне хотелось включить свет. Я никогда не видела его спящим. Он всегда вставал раньше или вместе со мной.

Я рассматривала его. Судя по тому, что я могла видеть в сумрачном свете, в нем было что-то… мальчишеское.

Боже, мне хотелось его поцеловать, очень хотелось.

Какое-то время я обдумывала эту идею. Не ту, почему мне хотелось его поцеловать, ведь это было очевидно, а ту, почему я этого не сделала. Он был моим парнем (или кем там еще). Мы были эксклюзивными. Он спал в моей постели. Всего семь часов назад у нас был невероятный секс.

Почему нет? Почему я не могла его поцеловать?

Поэтому я его поцеловала.

Не полноценным поцелуем с языком, типа «давай немедленно займемся сексом», а легким касанием губ.

Когда я отстранилась, его глаза были открыты.

— Доброе утро, — сказала я и улыбнулась.

Он посмотрел на меня, потеряв весь свой мальчишеский облик.

Хм.

Может, мне не стоило его целовать.

Пока он продолжал смотреть на меня, моя улыбка начала спадать.

— Прости, я не хотела будить… — начала я.

Но он уже двинулся, обнимая меня, прижимаясь к моему телу, просовывая бедро между моими ногами и целуя.

Его поцелуй был полноценным, с языком, типа «мы немедленно займемся сексом», и я ответила. У меня не было выбора. Однако, если бы мне его дали, я бы согласилась.

Вэнс был на мне повсюду, и очень быстро стало ясно, что он не в настроении, чтобы я брала инициативу на себя. Потому что, в конце концов, он прижал мои руки к кровати, удерживая их за запястья, и проделывал губами и языком потрясающие вещи с моим ртом, шеей и грудью, а также, шокирующе, но очень эффектно, пустил в ход зубы.

Когда я начала издавать неконтролируемые звуки и бороться с его руками, чтобы прикоснуться к нему, он опустился ниже, отпуская мои запястья, чтобы раздвинуть мои ноги.

Потом его рот оказался там.

«Ура!» — закричал мой мозг.

Я скользнула руками в его волосы. Вэнс приподнял мои бедра, и вскоре после этого я, задыхаясь, помчалась на десятый уровень, горя всем телом и наслаждаясь поездкой.

— Вэнс, — прошептала я, приближаясь к краю.

Он не останавливался, и я продолжала подниматься.

— Вэнс, — выдохнула я, прежде чем попасть в стратосферу, ослепленная звездами, и Вэнс поднялся надо мной.

Я все еще летала высоко, когда он перевернул нас: он — на спине, я — сверху. Подтянул мои колени, чтобы я его оседлала. Потянулся к полке и взял презерватив.

— Я сделаю, — прошептала я, все еще тяжело дыша.

— Тихо.

Очевидно, играть ему не хотелось. В одну секунду он разрывал упаковку своими белыми зубами, а в следующую секунду уже был внутри меня.

Я откинула голову назад.

Он снова перекатился на меня сверху, но ненадолго. Держа мои ноги согнутыми, он приподнял мои бедра. Встав на колени, подтянул меня к себе и вошел. Все время, двигаясь внутри меня, он наблюдал за мной, а я наблюдала за ним.

Несмотря на то, что он был далеко, близость нашей связи, его красота, то, как он смотрел на меня с этим своим свирепым выражением «моя», ошеломляло. И хотя после оргазма я опустилась до шестого или седьмого уровня, снова начала подниматься.

Мне помогло, когда Вэнс взял мою руку, переместив ее между нами, чтобы я могла чувствовать, как он скользит внутри меня. Затем его пальцы сильно нажали мои в нужном месте, и управляли ими. Вскоре я снова кончила с его именем на губах.

Пока Вэнс ходил в ванную, я лежала в постели и думала, что буду проводить освободившиеся вечера за попытками научиться вязать, чтобы связать свитер для Вэнса.

Я воображала сексуальную водолазку, когда прозвучал сигнал будильника. Перевернувшись, я нажала кнопку выключения, откатилась назад и прижалась к подушкам.

Бу сказал: «Мяу», что означало «завтрак».

— Не сейчас, Бу, мамочка только что испытала два оргазма. Она приходит в себя.

Бу это новое и необычное оправдание не впечатлило, и он повернулся ко мне своей надутой кошачьей мордочкой.

Вэнс вернулся и заключил меня в объятия, втиснув бедро между моими ногами, так что мне пришлось закинуть одну ногу на него.

— Что это было? — спросила я.

— О чем ты?

— О том, что ты только что сделал.

Он ухмыльнулся своей лукавой ухмылкой.

— Это было «доброе утро».

— «Доброе» — не совсем то слово.

Он желал «доброе утро» определенно намного лучше меня.

— В следующий раз я прижму твои руки к кровати и поступлю с тобой по-своему, — заявила я.

Мне хотелось опробовать на нем эту штуку с зубами. Мне было приятно.

Он не ответил, но выглядел удивленным.

— Нет, серьезно. Это справедливо, — сказала я.

— Ты могла бы попытаться.

Хм.

Он сказал: «попытаться».

Ну и ладно.

Я чувствовала себя слишком довольной, чтобы ссориться.

— Что у тебя днем? — спросил он.

— Сначала прием у врача, — начала я, но Вэнс прервал меня, остатки веселья в его взгляде поблекли, а тело напряглось.

— Зачем?

— Что — зачем?

— Зачем ты идешь к врачу?

— Эм…

— Ты плохо себя чувствуешь?

В животе разлилось тепло от его беспокойства, и я не смогла удержаться от улыбки.

— Нет, нам просто нужно обсудить, эм… — Почему это так неловко? Его рот только что был между моих ног. Я велела себе преодолеть это, и продолжила: — Контрацепцию.

Его тело расслабилось, и он поцеловал меня в лоб.

— Было бы хорошо, — сказал он тихо. — А потом?

— Работа. Мне нужно съездить в «Фортнум» и сообщить Тексу, что его ночи в качестве моего напарника оказались недолгими. Потом я загляну в магазин товаров для хобби за набором «Как вязать».

Я не знала, существует ли набор «Как вязать», но у меня не было времени долго об этом размышлять, потому что тело Вэнса начало трястись от смеха.

— Как вязать? — спросил он снова веселым голосом.

— Да, мне потребуется какое-нибудь занятие по вечерам, которое не будет угрожать мне похищением и другими пугающими вещами. Печь я пробовала. Как ты мог видеть, у меня не получилось. Теперь я попробую вязание.

Вязание не пригорит, если Дейзи заявится с импровизированными процедурами по уходу за лицом, а ты забудешь о нем, поэтому я подумала, что это беспроигрышный вариант.

Вэнс перекатился на меня, оказываясь частично надо мной, частично сбоку. Он покачал головой, и на его лице появилось такое выражение, говорившее, что я слишком очаровательна, чтобы выразить это словами. Его ладонь легла мне на голову, а пальцы пробежались по волосам.

— Что у тебя днем? — спросила я и обнаружила, что мне этот вопрос нравится.

Мне нравилось обниматься и разговаривать после совместной ночи и утреннего секса. Это не вызывало трепета в животе или падения, я просто чувствовала тепло, расслабление, нежность… счастье.

Уже двенадцать лет я не чувствовала себя по-настоящему счастливой, и это было приятно. С уперприятно.

— Чуть позже я заберу Роума и Сниффа. Можешь привезти их в «Фортнум», когда поедешь разговаривать с Тексом?

Ладно, трепет в животе вернулся.

Я кивнула, снова улыбнувшись, и на этот раз, как я подозревала, это выглядело очаровательно. Моя догадка подтвердилась, когда взгляд Вэнса потеплел и стал ласковым. Или более теплым и ласковым.

— Тебе многого не надо, не так ли? — пробормотал он.

— Тебе это может показаться не таким уж важным, Кроу, но это потрясет миры Роума и Сниффа.

Он не ответил.

— А что нужно тебе? — прошептала я, тут же пожалев об этом.

Такой вопрос следовало оставить для лунного света. Даже испытывая спокойствие и счастье, я не была уверена, что готова перенести беседу при лунном свете на утро. Вчера один такой перенос уже состоялся, и я подумала, что раз в неделю — это моя норма.

Удивительно, но Вэнс ответил, не колеблясь, явно не разделяя моих лунных ограничений на глубокие, содержательные, душераздирающие разговоры.

— Заставить тебя кончить, наблюдать, как ты кончаешь, слышать, как ты произносишь мое имя, когда это делаешь.

Ну, одно можно сказать точно: он придерживался одной темы.

— Не знать, какая нелепая чушь слетит с твоего языка и вызовет у меня улыбку: Йоко Оно, попытка научиться вязать, имя твоей машины — Хейзел.

Ладно, я снова нуждалась в лунном свете. Это было слишком. Тем более, что выражение его лица изменилось. Взгляд все еще оставался теплым и ласковым, но каким-то образом к этому примешалась напряженность, и я не знала, чего ждать дальше. Что я точно знала, так это то, что я не буду к этому готова, что бы это ни было.

— Кроу…

Я не ошиблась, он приберег настоящий удар напоследок, и я не была к нему готова.

Когда он снова заговорил, в его голосе звучал яростный подтекст, и он скользнул по моей коже, окутывая бархатным коконом.

— Знать, что теперь мне есть ради чего жить, что ты — моя. Продолжать в том же духе, работать над тем, чтобы все оставалось так, как сейчас.

Я перестала дышать, а он продолжал говорить.

— Теперь я могу вернуться в резервацию, к своей семье с тобой на заднем сиденье моего байка.

Мои легкие начали гореть из-за нехватки кислорода, но это было нормально, учитывая, что мое сердце тоже перестало биться. Мне казалось, что в любой момент я умру, и меня это вполне устраивало.

— Они увидят, что, несмотря на них, — продолжил Вэнс, — я добрался до другой стороны через все их дерьмо. Пока они жили своими пороками, я ехал по своему пути к чему-то лучшему, вместе с тобой, прижавшейся к моей спине.

Я прервала его. Это потребовало огромных усилий, главным образом потому, что его слова меня ошеломили.

— Вэнс, тебя характеризует нечто большее, чем просто то, что я отдала тебе свою девственность.

После этого, он нежно поцеловал меня, потом еще раз, потом еще.

Его лицо находилось в дюйме от моего, и он сказал:

— Ты права, принцесса. Я говорю не об этом. Хотя это был бонус. Даже если бы я не был твоим первым, я бы все равно назвал тебя своей. Но любого мужчину определяет женщина, которая делит с ним постель.

— Неправда.

— Правда, и это верно для обеих сторон.

О, боже.

Он действительно так думал?

— Кроу…

— Это означает, что если кто-то вроде тебя, кто-то такой же невероятно красивый, как ты, такой же сумасшедший и милый, как ты, дерзкий и смелый, с добрым сердцем, даже если в твоей голове обычно происходит много всякой хрени… если кто-то вроде тебя делит со мной постель, то это кое-что говорит обо мне.

О … боже … мой.

Я не стала зацикливаться на том, что в моей голове обычно происходит много всякой хрени, потому что все остальное звучало чертовски приятно.

— Вэнс…

— Заткнись, Джулс.

Я решила не просить его перестать затыкать меня и отчаянно искала другую тему, безопасную для утренних разговоров. Мне нужно двигаться дальше, обдумать все это позже. Возможно, ночью, когда в окно будет литься лунный свет, Вэнс будет спать, а мы пробовать еще одну самую любимую позу для сна.

Наконец я выпалила:

— Ты так и не ответил мне. Тебе нравятся The Beatles?

Он пристально посмотрел на меня, а затем спросил:

— Что?

— The Beatles. Они тебе нравятся?

Он полностью раскусил меня. Я поняла это по тому, как напряженное выражение ушло с его лица, сменившись медленной улыбкой, и он снова нежно поцеловал меня. К счастью, он прекратил разговор при лунном свете, потому что понял, что мне нужно, чтобы он оставил этот разговор… на время.

— Да, — ответил он.

— Стиви Уандер?

— Да, — повторил он.

Я преувеличенно вздохнула.

— Уф, прямо гора с плеч.

Он снова покачал головой, забавляясь, затем сменил тему.

— Сегодня я хочу, чтобы ты регулярно сообщала мне о своем местонахождении, и если не дозвонишься до меня, у тебя есть номер комнаты наблюдения. Хорошо?

Я кивнула. Это я могу. Звучало не сложно.

— Я принесу из офиса тревожную кнопку, — продолжил Вэнс. — Отдам ее тебе в «Фортнуме».

Хм.

Нет.

Я поморщилась. Крутая мама-джамма с тревожной кнопкой?

Я так не думала.

Расслабленная улыбка Вэнса исчезла.

— Никаких споров, Джулс. Либо тревожная кнопка, либо телохранитель, хочешь ты этого или нет. Выбирай. Так или иначе, ты под защитой, пока мы не найдем Шарда, Джермейна и Кларенса и не убедим их передумать.

Хм.

Мачо-разговорчики.

Мои глаза сузились.

— Выбирай, Джулс.

— Есть ли третий вариант? — спросила я.

— Есть. Тебя могут похитить, подвергнуть групповому изнасилованию, неоднократно, одновременно избивая до чертиков, пока ты не пожалеешь, что родилась на свет. Тогда мне придется выследить их и убить, после чего остаток жизни провести в тюрьме. Это третий вариант.

Эм.

Ой.

— Я выбираю тревожную кнопку, — сразу ответила я.

Его тело расслабилось.

Он снова поцеловал меня в лоб и сказал:

— Мудрый выбор.

Мы стояли в очереди в «Арби» в бабушкином фургоне Мэй: Мэй за рулем, а я на пассажирском сиденье. Кларис сидела на заднем сиденье вместе с Роумом и Сниффом. Она разговаривала по телефону, получая заказы от Дейзи, которая была в «Фортнуме», куда мы направлялись после «Арби».

В моей сумочке лежали противозачаточные таблетки на три месяца, и я должна была начать прием после следующей менструации, которая, как я надеялась и молилась, наступит точно по графику через два дня.

Дела у нас с Вэнсом шли хорошо. Суперхорошо, запредельно хорошо, в том смысле, в каком, казалось, удавалось только этим крутым парням.

Тем не менее, мне пока не хотелось носить в себе мини-Вэнса.

Я сказала Роуму и Сниффу, что Вэнс заберет их после обеда. Роум отнесся к новости спокойно. Снифф же ерзал на сиденье, излучая волнение, и не в силах сдержаться.

Я звонила Вэнсу три раза: первый — когда добралась до врача, второй — когда пришла на работу от врача, а третий — когда уехала из приюта с Мэй и детьми на обед. Вэнс отвечал на каждый телефонный звонок.

В последний наш разговор я сказала:

— Меня… эм, достало отмечаться.

Он рассмеялся.

— Принцесса, прошло всего полдня.

— Думаешь, сможешь быстро поймать Джермейна, Кларенса и Шарда? Это рушит всю мою ауру крутой мамы-джаммы.

— Думал, ты собираешься научиться вязать.

— Да, временно. Как только ты позаботишься о плохих парнях, мы с Тексом снова выйдем на улицы.

Тишина, затем:

— Иисусе.

— Вэнс.

— До скорого, принцесса.

Конец связи.

Очевидно, Вэнсу сегодня тоже не хотелось ссориться (или спорить).

Набрав достаточно обалденно вкусных сэндвичей с ростбифом и чеддером (и большим количеством особого соуса), чтобы накормить армию, мы направились в «Фортнум».

Я поняла, что что-то не так, как только мы вошли. Потому что увидела Зипа и Хэви, а ни один из них не был из тех парней, которые тусуются в книжном магазине.

Инди стояла за стойкой с эспрессо. Джет подошел ко мне, а Дейзи сидела на диване. Худая и высокая женщина находилась за книжным прилавком, а в зале сидело около пяти посетителей и наслаждалось кофе.

Я посмотрела на Хэви и Зипа и улыбнулась им.

— Привет. Что вы, ребята… — начала было говорить я, но Хэви бросился прямо ко мне.

Пакеты из «Арби» Хэви конфисковал у меня и сунул их в руки удивленной Джет. Затем подошли Зип, Дюк и Текс, и меня, передавая из рук в руки, затолкали в один из проходов с книжными полками.

— Что происходит? — спросила я, когда меня прижали спиной к полкам.

Они окружили меня с одинаковыми отцовскими выражениями на лицах, готовясь завести разговор с непокорной дочерью, за исключением Текса, который выглядел так, будто хотел оторвать кому-нибудь голову, и я только надеялась, что не мне.

— Больше никаких вылазок, — заявил Зип.

— Больше никакого ночного патрулирования. Конец, — потряс меня Текс своим громогласным голосом.

— Куда бы ты ни пошла, один из нас идет с тобой, — объявил Хэви.

— Если ты не в «Фортнуме», в приюте или дома, у тебя будет сопровождающий, — вставил Дюк.

Я оглядела их всех.

— Я так понимаю, вы слышали о Шарде, Джермейне и Кларенсе, — догадалась я.

— Конечно, сладенькая, — сказала подошедшая Дейзи. Жуя сэндвич, она встала перед Тексом. — Мой муж вчера вечером принес мне новость, и я рассказала ее твоим мальчикам. На улицах пустили слух, что тебя отметили. Что бы они ни запланировали, мы позаботимся о том, чтобы этого не произошло, comprende ?

Проклятье, теперь за мной присматривал даже Маркус Слоан.

Я не знала, что с этим делать, и у меня не было возможности над этим поразмыслить.

— Это не обсуждается, — прервал мои мысли Зип. — Никакого «Зип», чтобы отговорить меня, — Зип подражал моему голосу Лоу, когда произносил свое имя, и было трудно не рассмеяться.

Хорошо, что Текс не будет злиться из-за того, что мы никуда не пойдем этим вечером.

Плохая новость заключалась в том, что мне не очень нравилось, когда мне указывали, что делать. Я уже решила залечь на дно, пока берег не очистится. Мне не нужны сварливые мужчины среднего возраста и Дейзи, указывающие мне, что делать.

— Слушайте, народ… — начала я своим голосом Лоу.

Мэй пробилась в группу.

Это плохо.

— Что происходит? — спросила она, сузив глаза. Она уперла руки в широкие бедра, растолкав при этом локтями Зипа и Дюка.

— Ничего, Мэй. Все хорошо, — ответила я, хотя нагло лгала.

Мне не нужно, чтобы Мэй узнала, что происходит. Она бы сошла с ума.

Прищуренные глаза Мэй сосредоточились на мне.

— Хочешь снова расстаться с Кроу?

— Нет! — раздраженно огрызнулась я.

Мне хватило расстаться с ним один раз. Я усвоила урок. Теперь мне, что, расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь?

Господи.

— У нас с Вэнсом все хорошо, очень хорошо, — продолжила я уверять Мэй. — Просто… чудесно.

Я начала улыбаться. Ничего не могла с собой поделать. У нас с Вэнсом все чудесно. Даже я, Мисс Никаких Отношений И Сексуального Опыта, понимала достаточно, чтобы видеть, что у нас все очень хорошо.

При виде моей улыбки Дейзи звонко рассмеялась.

Мужчины не смеялись.

— Сотри эту дурацкую улыбочку, Лоу, и лучше включи свои гребаные мозги, — ворвался Хэви прямо в мои счастливые мысли, и я хмуро уставилась на него.

— Они у меня включены, — огрызнулась я.

— Твой разум в другом месте. Наверное, вяжет детские пинетки, — сказал Зип, и хотя я понимала, что он пытается пробудить во мне крутую маму-джамму, все равно клюнула на наживку.

— Нет! Не пинетки. Свитера для Вэнса. О детях пока не может быть и речи.

Дейзи снова звонко рассмеялась.

— Дорогая, ты думаешь о детях? — спросила Мэй, и на ее лице теперь отражалось материнское беспокойство. — Тебе не кажется, что для этого слишком рано? То есть, очень рано? Прошла всего неделя.

— Неделя и три дня, — поправила я.

— Ох, твою ж мать, — пробормотал Зип, глядя в потолок.

— Позволь сказать прямо. Секунду назад мы говорили о трех разгневанных наркоторговцах, планирующих твое изнасилование и пытки, а теперь мы говорим о том, что ты вяжешь свитера для Кроу? — спросил Дюк. — Иисусе, гребаный, Христос. Вы — проклятые девчонки.

При словах Дюка материнская озабоченность исчезла с лица Мэй, она снова прищурилась и гневно оглядела окружающих.

Затем я зачарованно наблюдала, как ее лицо начало краснеть.

Зип и Дюк отошли от нее немного подальше.

Затем она взорвалась.

— Что!? — взвизгнула она.

— Что происходит?

Все обернулись к Вэнсу, стоявшему в конце прохода.

Он держал руки на бедрах. На нем была черная футболка, черная кожаная куртка и черные ковбойские сапоги. Его руки сдвинули полы куртки назад, показывая пистолет, пристегнутый к широкому ремню джинсов.

Он выглядел хорошо.

А еще недовольным.

Прежде чем я успела что-то сказать, Мэй направилась к нему, указывая на него пальцем. Остановившись в его пространстве, она ткнула его в грудь.

Ой-ой.

Такое я бы назвала: плевок в глаз тигру.

— Что ты с этим делаешь, мальчик? — рявкнула она.

Хм.

Ой.

Мэй назвала Вэнса «мальчиком». Не уверена, что это было хорошо.

Вэнс не ответил. Просто смотрел на нее с высоты своего роста.

Не уверена, что это тоже было хорошо.

— Мою девочку планируют изнасиловать и пытать, а ты забегаешь сюда за сэндвичем с ростбифом и сыром из «Арби»? — продолжила Мэй.

— У меня все под контролем, — ответил Вэнс.

Мэй стояла ко мне спиной, но я видела, как напряглось ее тело.

— Под контролем ? — вскрикнула она.

Пришло время вмешаться.

— Мэй, — позвала я, проталкиваясь мимо Дюка и Хэви и направляясь к Вэнсу и Мэй. — Все в порядке. Вчера вечером я сказала Вэнсу, что ухожу с улиц. Он даст мне тревожную кнопку, и я регулярно ему звоню.

— Кнопка… звонки… — пробормотала Мэй. — Поверить не могу тому, что слышу. Что это за тупая чушь?

Я с тревогой отметила, что Роум, Снифф, Кларис, Инди и Джет присоединились к нашей компании.

— У Джулс в машине и в сумке есть устройства слежения. Ее дом подключен к сети и находится под наблюдением. Я даю ей тревожную кнопку и знаю ее расписание на день. Она отмечается каждый раз, когда куда-то уходит, — объяснил Вэнс, и я подумала, что это очень любезно с его стороны. Но рано радовалась. Его глаза обратились на меня. — Чего ты не сделала , когда поехала в «Фортнум».

Упс.

Это объясняло его недовольное лицо.

— Вот об этом я и говорю. Тупая чушь, — не унималась Мэй, к счастью, избавив меня от необходимости объяснять, почему я не позвонила Вэнсу.

— Мэй, я могу позаботиться о себе, — вставила я.

— Да, возможно, ты можешь. А, возможно, не можешь. Ты встречаешься с одним из самых крутых парней в Денвере, а он работает с другими самыми крутыми парнями. У Инди, Джет и Рокси были телохранители. А ты что? Пустое место? — После этой тирады Мэй снова повернулась к Вэнсу. — Для тебя она пустое место, мальчик?

О, нет, снова «мальчик».

— Мэй, мне кажется, тебе лучше больше не называть Вэнса «мальчиком», — прошептала я ей.

— Для меня он — мальчик! — крикнула мне в ответ Мэй.

Я чуть посторонилась.

— Джулс не захотела телохранителя, — сообщил Вэнс Мэй.

— Да, ну, она и парня не хотела, но ты об этом позаботился, — парировала Мэй.

Хм.

Она права.

— У нее есть телохранители, — присоединился к разговору Хэви.

— Да, есть. Мы, — добавил Зип.

Мэй медленно повернулась и оглядела мужчин средних лет с ног до головы. Было видно, что они ее не очень впечатлили, и я поняла причину, когда она снова повернулась к Вэнсу.

— Рокси сказала мне, что на момент ее преследования, ей в телохранители назначили Люка Старка.

У меня возникло ощущение, что, хоть Дюк и был в возрасте, он знал, что делал. Из моего опыта работы с Хэви, Зипом и Тексом я точно знала, что они знают, что делают.

И все же, должна признать, они не шли ни в какое сравнение с Люком.

Я вытаращила глаза на Вэнса и невербально попросила: «Сделай что-нибудь!», но он просто скрестил руки на груди.

Видимо, предоставил во всем разбираться мне.

— Мэй, успокойся. Все будет хорошо, — сказала я.

Она издала сердитый и недовольный звук, похожий на «хмпф».

— Нет, правда. За мной много кто присматривает, — продолжила я.

— Если с тобой что-то случится, что будет с этими мальчиками? — она указала на Роума и Сниффа.

— Ничего со мной не случится, — заверила я ее.

— Если с тобой что-то случится, что будет с твоим дядей? — будто ничего не слыша, продолжила она.

— Мэй, со мной ничего не случится, — повторила я.

Она подошла ко мне, очень близко, и посмотрела в глаза.

Затем тихо сказала:

— Если с тобой что-то случится, что будет со мной ?

И в этот момент я увидела в ее глазах мерцание слез, которые она старалась сдержать.

Она была напугана. Боялась за меня. Боялась, что со мной случится что-то такое, что не излечат десятилетия звучания ее голоса «мама-поможет».

Я обняла ее и прижала к себе. Она ответила мне тем же.

Я никогда не обнимала Мэй и в глубине души отметила, как это приятно.

Подняв взгляд, я увидела в конце прохода Инди, Джет, Роума, Сниффа и Кларису — все смотрели на меня. Даже Роум, Снифф и Клариса, закаленные беспризорники, не могли скрыть обеспокоенности на лицах.

Дюк, Текс, Зип и Хэви стояли в центре прохода, все еще выглядя как мои любимые дядюшки, разозленные и желавшие принять участие в моей защите.

Дейзи стояла рядом с ними. По ней было очень трудно что-либо прочитать, но я подозревала, что она терпеливо ждала, пока я приму правильное решение, и это имело очень важное значение.

Мэй и Вэнс стояли ближе ко мне.

«Дом», — прошептала мне на ухо тетя Рэба.

Мои глаза остановились на Вэнсе.

Я медленно закрыла их, а когда открыла снова, он все еще смотрел на меня, но в его взгляде вновь появилось то самое выражение. И теперь, зная, что означает этот взгляд, по моей спине пробежала дрожь счастья.

Дерьмо.

Я только что приняла решение.

Даже когда все это закончится, я не вернусь на улицы. Слишком многие волновались о моем благополучии, и я причинила бы им боль, если бы пострадала.

Дейзи с одного взгляда на меня поняла, какое решение я приняла. Она улыбнулась мне и одобрительно подмигнула. Затем приблизилась и оттянула от меня Мэй.

— Идемте, возьмем по сэндвичу с ростбифом, — сказала она, уводя Мэй.

Все последовали за ними.

— Я первый, — сказал Дюк, указывая на меня, прежде чем уйти.

Я закатила глаза (просто так), а когда они вернулись обратно, передо мной стоял Вэнс.

Он обвил ладонью мою шею и притянул к себе.

— Думаю, здесь только что произошло нечто важное, — сказал он, глядя на меня сверху вниз.

— Да, — прошептала я.

— Хочешь рассказать?

Я покачала головой, но все равно рассказала.

— Я не вернусь на улицы.

Вэнс напрягся.

— Как долго? — спросил он.

— Никогда, — ответила я.

Настала его очередь закрыть глаза, но, как и во всем, Вэнсу удалось это лучше меня.

Подойдя ближе, он прижался лбом к моему лбу, снова открыл глаза, посмотрел на меня и тихо выдохнул:

— Хорошо.

— Как думаешь, Ли позволит мне время от времени выезжать с парнями, чтобы мои навыки не заржавели?

Он оторвался от моего лба и покачал головой.

— Полагаю, Ли может посчитать тебя отвлекающим фактором.

Этого я и боялась.

Затем я задала самый важный вопрос.

Пристально глядя ему в глаза, я прошептала:

— Как думаешь, Парк поймет?

Его вторая ладонь присоединилась к первой, по обе стороны от моего лица.

— Да.

Я кивнула.

Затем позволила своему телу расслабиться. Руки Вэнса обвились вокруг моей талии, и я прижалась лицом к его шее.

— Что там с вязанием свитера для меня? — спросил Вэнс.

Дерьмо.

Матрас прогнулся, когда Вэнс забрался в мою кровать.

Обычно, я не замечала его появления, и не представляла, почему в этот раз все пошло по-другому. Возможно, из-за того, что одеяло сдвинулось, когда Вэнс скользнул под него и притянул меня к своему жаркому телу, соприкасаясь с моим от плеч до пяток.

Он молча обнимал меня. Я тоже лежала спокойно.

Через некоторое время он тихо спросил мне в затылок:

— Как все прошло?

Я знала, что он имел в виду мой вечер.

— Странно, — прошептала я в ответ.

Когда я вышла из приюта после работы, Дюк сидел на стоянке, прислонившись к своему байку. Он последовал за мной в магазин товаров для хобби и держался рядом, пока я выбирала вязание, и даже когда заглянула в отделы по изготовлению наклеек и открыток, на тот случай, если с вязанием ничего не выйдет.

Я думала, это ему будет скучно, но, похоже, у него хватало терпения на посещение хобби-магазинов.

— Ты хорош в этом, — сказала я Дюку в очереди на кассу.

— В чем? — спросил он.

— В шоппинге.

— Долорес рисует, — ответил Дюк, — и занимается макраме, немного украшением тортов и составлением букетов из сухих цветов.

Судя по всему, магазины товаров для хобби были не чужды Дюку.

Я отдала кредитную карту кассиру и полностью повернулась к Дюку.

— Зачем ты это делаешь?

— Что делаю?

— Защищаешь меня. Мы едва знакомы.

Он с секунду смотрел на меня, затем сказал:

— У меня такое ощущение, что ты станешь неотъемлемой частью жизни Инди. Кто бы ни был неотъемлемой частью жизни Инди, он станет неотъемлемой частью и моей жизни. Семьи у меня нет, кроме Долорес и ее родителей. И той семьи, которая регулярно проходит через двери «Фортнума». Судя по тому, как Вэнс смотрит на тебя, и приветливому отношению к тебе Инди и ее банды, ты будешь регулярно проходить через эти двери. Я сделаю всё возможное, чтобы убедиться, что ты и дальше будешь через них проходить. Там, откуда я родом, мы заботимся о своей семье.

При его словах мне пришлось опереться рукой о стойку, чтобы удержаться на ногах.

По какой-то необъяснимой причине, возможно, из-за его откровений, я почувствовала, что должна ответить ему тем же, поэтому сказала:

— У меня не такая большая семья.

— Теперь она стала больше, — ответил он.

У меня возникло странное, но сильное желание обнять его. Я сдержалась, вместо этого повернулась к кассиру и забрала кредитную карту.

Дюк последовал за мной домой и осмотрел его, хотя я и напомнила, что повсюду установлены камеры. Он остался выпить пива достаточно надолго, чтобы я успела связать изнаночную нить, пока Дюк читал мне инструкции.

Наконец он сказал:

— Мне пора, иначе Долорес разозлится, если ужин остынет.

Я проводила его до двери.

— Соберешься куда-нибудь, звони мне или одному из парней. Ты меня слышала? — приказал он.

Я хотела быть крутой мамой-джаммой, но не смогла, ни после того, что он сказал в магазине товаров для хобби, ни после того, что произошло в тот день в «Фортнуме».

Я просто кивнула.

Он посмотрел на меня, словно оценивая мою честность. Должно быть, тест на честность я прошла, потому что он кивнул мне и ушел.

Пока я ужинала попкорном, приготовленным в микроволновой печи (может, я и не очень хорошо обращалась с духовкой, но с микроволновкой у меня проблем не возникало), позвонил Снифф.

Он фонтанировал историями. Я услышала рассказ об официальной экскурсии по офису «Расследований Найтингейла», об «очешуенно крутой» (слова Сниффа) часовой смене в комнате наблюдения и работе с Броуди, хакером Ли.

Он рассказал мне об ужине в «Линкольн Роуд Хаус», и я мысленно запланировала разговор с Вэнсом о посещении моих (несовершеннолетних) мальчиков байкерского бара.

Он также рассказал мне о поездке с Вэнсом после ужина.

Я лишь слегка встревожилась, узнав, что Вэнс принялся за дело чересчур рьяно, прыгнув сразу с места в карьер. Он взял их с собой на обыск со взломом, который включал в себя отключение сигнализации, вскрытие замка и просмотр имущества и файлов на компьютере возможного корпоративного растратчика. Вэнс проделал такую хорошую работу, что «возможный» превратился в «выявленный», и мальчики пришли от этого в неописуемый восторг.

Они также поняли, что для такой работы требуется не просто хорошая физическая форма. Речь шла не только о применении силы. Необходимо было знание компьютера. Умение разбираться в электронике. И нужно было быть умным, думать на три шага вперед, чтобы не попасться.

Если раньше Роум и Снифф считали Вэнса крутым, то теперь они еще больше в этом убедились.

— Он не издал ни звука. Будто был призраком. Охереть как круто! — рассказывал мне Снифф.

Я улыбнулась в трубку, но упрекнула:

— Снифф, в последний раз предупреждаю: не говори «охереть».

После разговора со Сниффом я связала изнаночную нить длиной примерно в окружность моего дома и приняла ванну с пеной. Я собиралась почитать перед сном, когда в дверь постучали.

Выглянув в окно, я увидела стоящего снаружи Текса.

Я открыла дверь и посмотрела на него.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— У тебя есть полиэтиленовая пленка? — спросил он в ответ.

Я уставилась на него.

Затем улыбнулась.

— Ага.

Он улыбнулся в ответ немного пугающей улыбкой, но мне было плевать.

Я сгрузила Тексу запасы полиэтиленовой пленки и помахала ему рукой, пожелав повеселиться.

Примерно через десять минут после ухода Текса зазвонил мой сотовый. Это был Зип.

— Ты еще дышишь? — спросил он после того, как я ответила.

— Да, — подтвердила я без надобности.

— Хорошо.

Конец связи.

Это было грубо, но в то же время мило, и я снова почувствовала в животе трепет счастья.

После звонка Зипа я пошла спать.

Я рассказала Вэнсу о своих скучных приключениях, о том, как все остальные веселятся, и о том, как я вязала самый длинный в мире микрошарф и принимала ванну с пеной.

— Как прошел твой вечер? — спросила я.

— Я взял Кларенса и Джермейна.

Мое тело замерло.

Вау.

Это не заняло много времени.

Боже, он был хорош.

— И?

— Мейс с ними работает.

Ой.

Я не думала, что это пойдет на пользу Кларенсу и Джермейну. Мейс имел репутацию человека, который хорошо умел выбивать дерьмо из людей.

— Что это значит? — спросила я.

— Думаю, ты не захочешь знать.

— Наверное.

Вэнс притянул меня теснее к себе, и я почувствовала на шее прикосновение его губ.

Затем он сказал:

— Мейс не очень-то терпелив с мужчинами, которые плохо обращаются с женщинами. Ему плевать, сделали ли они это или только угрожают им. Жить в страхе — почти так же плохо, как получить физическую травму. Мейс сделает все возможное, чтобы заставить их отступить.

— А как насчет их босса? Разве он не разозлится, что вы взяли его людей?

— Ты уже знаешь, что мы взяли тебя под свою защиту, о чем всем объявили. Ли провел линию на песке. Все на улице знают, что ты отмечена, а значит, они переступили эту черту. Так что, если боссы поддержат своих людей, то объявят нам войну. А у такой войны нет правил.

О, боже.

Я и понятия не имела о масштабах ситуации.

Повернувшись лицом к Вэнсу, я посмотрела на него в лунном свете.

— Означает ли это, что вы вступите в противостояние с наркобаронами?

Он покачал головой.

— Боссы дают слишком много свободы своим людям. Шард не должен точить на тебя зуб. Это я его прижал. Но он засранец. Кларенс и Джермейн пошли против прямых приказов. Ты доставляешь неприятности, но ты все же обычный социальный работник. Есть много способов вывести тебя из строя, не включая то, что запланировали для тебя эти парни. Я заключил сделку с их боссом. Они от этой сделки отказались. Босс предстает в невыгодном свете. Этим утром мы пустили слух, что ты ушла с улиц. Им следовало отступить. Они этого не сделали. Они сами по себе. Немногие стали бы призывать к войне против Ли, по крайней мере, не по этому поводу.

— Значит, теперь остался только Шард.

— Только Шард.

— Ты найдешь Шарда?

Он снова покачал головой.

— Люк и Айк выслеживают Шарда.

Я полагала, что Шард вскоре пополнит компанию Мейса.

— А что насчет Гектора? — спросила я. — Ты сказал Ли, что я его видела?

— Да. Ли сказал Эдди, и они поднапрягли Броуди. Гектор работает на УБН (прим.: Управление по борьбе с наркотиками). Он под глубоким прикрытием, больше года пытался подобраться к местной большой шишке и добился успеха. Если кто-нибудь пронюхает, что он вступил с тобой в контакт, он — труп.

Бл*ть!

Я закрыла глаза и прижалась к Вэнсу, уткнувшись лицом ему в шею.

Я была такой идиоткой.

О чем я только думала, выходя на улицы и дразня наркоторговцев?

Как же мне повезло, что, в конце концов, я встретила Вэнса?

Иначе осталась бы один на один с этим дерьмом и меня бы поимели… в прямом смысле.

— Я идиотка, — прошептала я.

Он обнял меня крепче.

— Ты не идиотка, — возразил он.

— Я всего лишь хотела…

— В тебе есть страсть, — прервал меня Вэнс. — В тебе есть смелость. Ни в одном из этих качеств нет ничего плохого. Тебе просто нужно научиться направлять их в правильное русло.

Он был прав.

Я ненавидела, когда он был прав.

— Если из-за меня кто-нибудь пострадает… — начала я.

— Никто не пострадает.

Он сказал это с такой уверенностью, что я ему поверила.

Я пожелала себе расслабиться, пожелала своему разуму и телу успокоиться.

Это не сработало.

— Вэнс?

— Да, принцесса?

Я посмотрела на его лицо в лунном свете.

Время пришло.

Я глубоко вздохнула, а затем сказала:

— Хочешь, скажу тебе, что, по моему мнению, обо мне говорит то, что ты делишь со мной постель?

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Нет, — честно ответил он.

Я моргнула.

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты мне говорила.

Что ж, это выбило почву из-под ног, и по какой-то причине мне стало немного больно (ну ладно, очень больно). Я думала, он захочет это знать. Я хотела, чтобы он захотел это знать, и более того, я была готова ему рассказать.

Не успела я скрыть свою разочарованную реакцию, как его губы приблизились к моим губам.

— Я хочу, чтобы ты мне показала, — сказал он.

Я внимательно посмотрела в его темные глаза и даже в лунном свете увидела их обжигающий жар.

— Хорошо, — прошептала я.

И потом я выполнила его просьбу.

Глава 25 БЫСТРО МОЖЕТ БЫТЬ ХОРОШО

Зазвонил телефон, и я открыла глаза.

Стояла глубокая ночь, и за наносекунду до того, как Вэнс пошевелился, я поняла, что у меня есть серьезный претендент на первое место в самой любимой позе для сна с Вэнсом. Я лежала на животе, согнув одну ногу, Вэнс прижимался к моей спине, обнимая, и тоже согнув ногу поверх моей.

Очень приятно.

Он осторожно отстранился и откатился, чтобы взять телефон.

— Да? — услышала я, повисла пауза, затем: — Понял.

Услышав звук удара телефона о подставку, я обернулась.

— Что случилось?

Вэнс обнял меня и устроился на спине, я прижалась к его боку (к вашему сведению, эта поза для объятий мне тоже нравилась, но она располагалась в нижней части пятерки лучших поз для сна).

— Шарда взяли.

«Аллилуйя», — подумала я.

— Больше никакой тревожной кнопки? — спросила я.

— Тревожная кнопка остается.

Я приподняла голову.

— Зачем?

— Сделай мне приятное.

— Зачем?

— Затем, что я так хочу.

— Зачем?

— Затем, что ты нажила себе врагов и привлекла к себе внимание. Пока мы не услышим, что разговоры на улице стихли, я хочу знать, что ты в безопасности.

Я предполагала, что смогу это сделать.

Я устроилась поудобнее, готовая снова заснуть. Настолько готовая, что даже не заметила, как Вэнс напрягся.

— Ты сделаешь это для меня? — спросил он.

— Конечно, — ответила я, как само собой разумеющееся.

Через несколько минут его тело расслабилось, и он сказал:

— Господи, ты такая заноза в заднице.

— Неправда, — сонно пробормотала я ему в плечо.

Он поднял руку и начал перебирать мои волосы.

Я заснула.

Проснулась я от сигнала будильника, Вэнса в постели не оказалось, но я слышала, как шумит душ.

Бу тоже не было.

Отключив будильник, я пустилась на поиски ночнушки и нижнего белья, от которых Вэнс избавил меня накануне вечером. Я изо всех сил пыталась надеть их лёжа, что было непросто. После того, как мне это удалось, я соскользнула с платформы.

Войдя на кухню, я увидела уже вылизанную дочиста миску Бу.

Я посмотрела на кофеварку. Чаша была полной.

Я направилась в гостиную. Бу лежал на кушетке и умывал мордочку. На меня он даже не взглянул, не говоря уже о мяу с пожеланием доброго утра. Он наелся и готовился к утреннему сну.

Я вернулась на кухню и налила себе чашку кофе.

Затем встала, прислонившись бедрами к стойке, с поднятой чашкой, глядя в пространство и задаваясь вопросом: как мой мир перевернулся с ног на голову за неделю и четыре дня.

У меня был парень, который кормил моего кота, варил для меня кофе, имел потрясающую работу, заботился обо мне, был великолепен в постели и был горячим. У меня была семья и друзья, которые присматривали за мной, звонили мне и хотели проводить со мной время. Даже сердились на меня, если я одна собиралась в торговый центр.

Это меня пугало, но в хорошем смысле.

Мой мопс прижался ко мне и решил, что хочет поиграть, как раз в тот момент, когда Вэнс вышел из ванной. Обнаженная грудь, мокрые черные волосы, зачесанные назад, а вокруг бедер обернуто мятно-зеленое полотенце из египетского хлопка.

Во рту у меня пересохло.

Он подошел ко мне, уклонился от чашки, которая так и не сдвинулась с места, обеими ладонями коснулся моей шеи и прижался к моим губам легким поцелуем.

— Доброе утро, принцесса, — сказал он, не отходя от меня.

— Спасибо, что накормил Бу.

Он ухмыльнулся и опустил руки мне на талию.

— Спасибо, что сварил кофе, — продолжила я.

Он продолжал улыбаться.

— Ты закончил в ванной?

Он кивнул.

Я поставила недопитый кофе на стойку, обошла Вэнса и направилась в ванную. Почистила зубы щеткой и ниткой и умылась.

Выйдя из ванной, я отправилась на поиски Вэнса.

Найти его не составило труда, учитывая, что в моем доме было всего три комнаты (три с половиной, если считать платформу). Вэнс сидел на диване, одетый во вчерашнюю одежду, и натягивал сапоги.

— Что ты делаешь? — спросила я, глядя на него.

— Обуваюсь, — ответил он, посмотрев на меня.

Я моргнула.

— Ты во вчерашней одежде.

— Ага. — Он натянул второй сапог и встал.

— Если ты собираешься оставаться здесь, тебе следует привезти какую-нибудь одежду.

Так, и почему я только что это сказала?

Я его спугну. Он подумает, что я люблю его или что-то в этом роде.

Я, конечно, любила его, но он этого не знал. Или, по крайней мере, я не думала, что он знал. Теперь он решит, что я навязчивая преследовательница, психованная стерва, двигающаяся слишком быстро, и сбежит от меня.

Дерьмо.

— Ладно, — сказал он.

Я снова моргнула.

— Ты сказал: «ладно»?

— Ага.

Видимо, я его не напугала.

Подойдя ко мне, он обвил рукой мой затылок и поцеловал в лоб.

— Пока, принцесса.

Я замерла.

— Что? — спросила я, глядя на него, когда он опустил руку.

— Пока. Мне пора в офис.

Я вытаращилась на него.

— Что? — повторила я.

Некоторое время он наблюдал за мной.

— Ты в порядке?

Я обдумала его вопрос, затем сказала:

— Нет, я не в порядке.

— Что с тобой?

— Ты накормил моего кота.

Он снова посмотрел на меня, на этот раз, возможно, задаваясь вопросом, не захватили ли мое тело инопланетяне.

— И? — подсказал он.

— И теперь ты уходишь.

— Мне нужно в офис. Там держат троих придурков, которые хотели тебя обидеть. Я хочу узнать, что происходит.

Звучало правдоподобно.

Но мне все равно это не понравилось.

— Но мы еще не занимались сексом, — выпалила я.

По его удивленному выражению я поняла, какую чушь сморозила. Он и представить не мог, что такое вылетит из моего рта.

Но и я тоже.

Тем не менее, я это сказала, так что придется мне с этим справляться.

— Мы всегда занимаемся сексом по утрам. И всегда по ночам. Мы не можем не заняться утренним сексом. Что это значит? Дальше мы не будем заниматься сексом ночью?

Его губы начали подрагивать, но я продолжила:

— Ты накормил моего кота. Мне всегда самой приходится кормить кота. Как мне привыкнуть к тому, что мне не придется кормить кота? Всегда была только я. И Ник, конечно, но это не одно и то же. Он не разминает еду Бу, как мы с тобой.

Меня понесло. Я это понимала, но мне было все равно.

Я хотела заняться сексом.

— Джулс…

— Ты не можешь просто проснуться, приготовить кофе, накормить моего кота, а затем уйти. Что это такое ?

— Джулс…

— У нас есть ритуал, — прервала я его. — Наш ритуал мне нравится. Я не очень хорошо переношу перемены.

Теперь я лгала. У меня не возникало проблем с переменами.

Мне просто хотелось секса.

Его ладони обхватили мое лицо, и он снова сказал:

— Джулс.

— Что? — огрызнулась я.

— Сними трусики.

Я снова моргнула.

— Что?

— Давай, — потребовал он.

Ладно, теперь я психанула и решила, что, может быть, не хочу заниматься сексом, хотя сейчас мне хотелось секса больше, чем когда-либо.

Не сводя с него глаз, я скинула трусики, уронив их на пол. Не успели они коснуться моих ног, как Вэнс поднял меня, подхватив под задницу, и я инстинктивно обвила его руками и ногами.

Он опустился на колени на пол, затем положил меня на спину и накрыл своим телом.

— Что мы делаем? — спросила я, глядя ему в глаза.

Я почувствовала его руку между нами, расстегивающую ремень.

— Нам придется действовать быстро.

— Насколько быстро?

— Очень быстро.

— Не уверена, что хочу быстро.

Вэнс уткнулся лицом мне в шею.

— У тебя нет особого выбора, — сказал он мне на ухо, отчего я вздрогнула. Затем его язык скользнул по моей шее к ключице, что заставило меня дрожать еще сильнее.

— Быстро бывает хорошо? — спросила я.

— Может быть, — сказал он у основания моего горла. Затем коснулся меня между ног, и я втянула воздух.

Его губы коснулись моих, и я почувствовала, что он улыбается, чем-то довольный.

Он посмотрел мне в глаза и сказал:

— Боже, ты всегда мокрая.

— Это хорошо?

— Да, черт возьми.

— Кажется, это произошло, когда ты велел мне снять трусики, — услужливо сообщила я.

Его палец скользнул в меня.

— Я это запомню.

Я пробралась руками под его джинсы и пробежалась ими по его заднице. Я закончила говорить, как и Вэнс.

И, к вашему сведению, быстро может быть хорошо.

День уже близился к концу, когда зазвонил мой мобильный.

Он лежал у меня на столе, и на экране высветилось: «Кроу».

Глядя на имя, я улыбнулась.

Вэнс позвонил мне утром, чтобы рассказать о Шарде, Кларенсе и Джермейне.

Судя по всему, Мейс хорошо справился со своей работой. Люку и Айку тоже не терпелось принять в этом участие. А, значит, все они хорошо справились с поставленной задачей.

Да так хорошо, что Шард, Кларенс и Джермейн не только раздумали связываться со мной, но и решили, что, возможно, Денвер не для них. Люк, Мейс и Айк убедили их попытать счастья в разрушении жизней людей где-нибудь за пределами Майл-Хай-Сити (прим.: Майл -Хай -Сити — прозвище Денвера). Они не просто собирались покинуть город, они уже его покинули. Вэнс знал это, потому что Мейс, Айк и Люк сопроводили их до городской границы.

От этого я почувствовала себя странно, потому что ощущала себя в безопасности и под защитой, но мне также было неприятно от того, что для обеспечения моей безопасности и защиты парням, вероятно, пришлось совершать акты насилия.

Целое утро я провела, борясь с этим чувством.

Поскольку я предполагала, что Шард, Кларенс и Джермейн уничтожили множество жизней, к тому времени, когда часы пробили двенадцать, я взяла себя в руки.

Потом позвонила Люку.

— Детка, — ответил он.

— Я не знаю, что сказать.

Тишина, затем:

— Вероятно, ты говоришь о мальчиках.

— Я о том, что ты, Мейс и Айк сделали для меня. Я чувствую, что должна как-то вам отплатить.

— Не обязательно.

— Может, испечь вам печенье, — предложила я.

— Точно не обязательно.

Сначала меня шокировал акцент на его «точно». Потом я вспомнила, что Люк учуял результаты моей последней попытки стать богиней выпечки.

— Ладно, может, мне стоит купить вам печенье.

— Так сойдет.

Конец связи.

Что же, вот оно.

Магазинное печенье казалось неубедительным «спасибо» за то, что троих наркоторговцев, одержимых моим групповым изнасилованием и пытками, вынудили покинуть город, но сгоревшее печенье — вовсе не было «спасибо».

Я мысленно сделала пометку заскочить в пекарню в «Safeways» и вернулась к работе.

И вот Вэнс звонил снова, и я старалась сохранять спокойствие, но должна признаться (только самой себе), что мне нравилось видеть имя Кроу на экране моего мобильного.

Очень нравилось.

Я взяла телефон и ответила:

— Привет.

— Привет. Вечером у меня дела. Подумал перед этим сводить тебя в «Линкольн» на ужин.

— Звучит неплохо.

— Встретимся у тебя дома в шесть.

— Хорошо.

— До скорого, принцесса.

Конец связи.

Я так и осталась сидеть, прижав телефон к уху. Мне нравились мои ощущения даже после быстрого и не столь содержательного телефонного звонка Вэнса с приглашением на ужин. Интересно, всегда ли я буду чувствовать себя так, и надеялась, что да.

Отключив телефон, я медленно положила его на стол, понимая, что мы всего лишь второй раз ужинаем вне дома. Сходив только на одно свидание, мы практически жили вместе. Он перевезет ко мне домой одежду, а мои туалетные принадлежности уже находились у него.

Осознав это, я засмеялась так, что затряслась всем телом.

Вэнсу удалось. Все говорили, что он это сделает, как и Ли, Эдди и Хэнк до него. Он не терял времени зря (а я теряла) и действовал так быстро, что я даже не осознавала, что это происходит. Черт, это была моя идея, чтобы он перевез ко мне одежду.

Я смеялась так сильно, что хрюкнула, а Энди, который разговаривал по телефону, посмотрел на меня, вопросительно приподняв брови.

Я покачала головой и сказала:

— Расскажу позже.

Энди удивленно моргнул.

С Энди я работала не так давно. В приют он пришел примерно через шесть месяцев после меня. Я никогда, ни разу не рассказывала ему ничего личного о себе. Он был хорошим парнем и мог меня рассмешить. У него была жена и маленькая дочка. Он все время рассказывал о них истории, забавные вещи, которые говорил его ребенок.

Я — ничего. Никогда ничем не делилась.

Я прожила жизнь одна (мой выбор), чтобы не чувствовать боли.

Теперь же понимала, что упустила.

Какой чертовой идиоткой я была?

Я еще долго переживала это чувство после того, как Энди повесил трубку. Потом рассказала ему, что Вэнс практически переезжает ко мне.

— Эм… Джулс, тебе не кажется, что вы слишком спешите? — нерешительно высказал Энди свою обеспокоенность.

Потом я рассказала ему истории Инди, Джет и Рокси, его глаза расширились, но он не перестал выглядеть менее обеспокоенным.

Я продолжила переживать это чувство еще долго после того, как посетила две пекарни в разных магазинах «Safeways», очистила их от печенья с M&M` s (самым лучшим) и наугад прикупила кое-что из продуктов, потому что, хотя Вэнс собирался повесить одежду в мой шкаф, у меня не имелось представления о том, какая еда ему нравилась.

Эта последняя мысль довела меня до истерики в мясном и сырном отделе, отчего люди обходили меня стороной. Вот и хорошо, поскольку отдел оказался полностью в моем распоряжении, и никто не дышал мне в затылок, чтобы сделать выбор.

Я пережила последний раунд эмоциональной борьбы, когда выложила печенье на кухонную стойку, убрала покупки и дала Бу вкусняшек, позволив ему съесть чуть больше, потому что у меня было хорошее настроение. Потом мы с Бу пошли к Нику. Поняв, что уже почти шесть, я остановилась у задней двери Ника, и мы с Бу вернулись обратно. Я отпустила Бу на время, достаточное, чтобы написать Вэнсу записку, в которой говорилось, что я у Ника. Я не хотела, чтобы он подумал, что я снова его кинула. Вэнсу это не нравилось.

Закончив, я посмотрела на записку на стойке и вернулась к эмоциональной борьбе из-за необходимости писать кому-то записку, чтобы объяснить свое местонахождение, чего я никогда не делала в жизни. Много времени это не заняло, потому что, глядя на записку, меня окутал бархатный кокон, я отвела взгляд от записки и улыбнулась.

Потом взяла Бу, и мы вернулись к Нику.

Я постучала в дверь и заглянула внутрь.

— Ник?

— Привет, Джулс, проходи.

Я вошла и отпустила Бу, который сразу же отправился на поиски Ника.

Я отправилась на поиски пива.

Я как раз доставала «Fat Tire», когда вошел Ник.

— Привет.

— Привет, — ответил Ник, пристально глядя на меня.

— Что? — спросила я на его взгляд.

— Не знаю, — ответил Ник.

— Почему тогда так на меня смотришь?

Он прислонился бедром к стойке.

— Жду, что ты скажешь. Не знаю, услышу ли я, что в кого-то стреляли, что ты снова рассталась с Вэнсом или что решила в одиночку спланировать марш на Вашингтон из-за нехватки доступного для развивающихся стран лекарства от СПИДа. Я должен быть готов ко всему.

Я ухмыльнулась ему и открыла пиво. Затем протянула бутылку ему, а сама прислонилась бедром к стойке.

— Я скажу тебе, что ушла с улиц.

Ник дернулся, слегка, но всё равно заметно. Он напрягся, затем расслабился так, что его облегчение можно было прочитать в каждой черточке.

— Хорошо, — тихо сказал он.

Признаюсь, я почувствовала себя виноватой за это. Реакция Ника не была ошеломляющей, но говорила о многом.

Я решила перейти к другой теме, прежде чем придумаю анатомически возможный способ пнуть себя под зад.

— А еще я скажу тебе, что Вэнс перевезет ко мне кое-какую одежду.

— Хорошо, — не колеблясь, сказал он.

Настала моя очередь таращиться на него. Я была уверена, что мне прочитают лекцию о том, что мы слишком спешим.

— Тебе не кажется, что мы слишком спешим? — спросила я.

— Вэнс — причина, по которой ты ушла с улиц?

— Отчасти.

— Кто еще?

— Ты.

Он вновь еле заметно вздрогнул, затем закрыл глаза. Когда он их открыл, то, что я увидела в них, снова привлекло бархатный кокон. Мой мопс прижался ко мне и лизнул в лицо.

Прежде чем я справилась с этим, Ник заговорил.

— Вэнс мне нравится. Мне нравится, что с тех пор, как он появился в твоей жизни, ты обзавелась подругами, которые устраивают тебе вечеринки, и приятелями, приходящими к тебе домой, чтобы посмотреть футбол. Мне нравится смотреть в окно и видеть, как незнакомые парни стучат в твою дверь, и я знаю, что могу им доверять. Мне приятно знать, что ты не одна дома, в компании только Бу и Стиви Уандера. Нет, я не думаю, что вы слишком спешите. Не произойди с твоей семьей несчастья, я бы не женился на Рэбе спустя несколько месяцев после знакомства. Когда ты знаешь, что это правильно, ты просто знаешь. У меня такое чувство, что Вэнс знает, что это правильно. Я рад, что ты это поняла. Для меня было бы честью проводить тебя к алтарю, где будет стоять Вэнс, даже если ты мне скажешь, что это произойдет завтра.

Я ничего не могла с собой поделать. Один вечер я была свободна от работы и уже теряла контроль над своей крутой мамой-джаммой. Поэтому от слов Ника я расплакалась.

Ник обнял меня, я уткнулась лицом ему в шею и услышала в ухе голос тети Рэбы.

Дом.

Слезы превратились в рыдания, и теперь я эмоционально боролась с тем фактом, что я — размазня.

В дверь постучали.

— Да? — откликнулся Ник.

Я услышала, как дверь открылась, и оторвала свое покрасневшее, мокрое и безобразное лицо от шеи Ника и увидела на пороге Вэнса, наблюдающего за нами.

Дерьмо.

— Зайду позже, — пробормотал Вэнс.

— Думаю, тебе лучше занять мое место, — ответил Ник, осторожно подталкивая меня к Вэнсу.

— Я в порядке. — Я стерла слезы, но издала одну из этих дурацких, девчачьих, плаксивых икот.

Вэнс подошел ко мне и обнял. Ощутив его руки на себе, я снова заплакала, но уже сильнее, поэтому уткнулась лицом ему в шею.

— Что случилось? — спросил Вэнс у Ника.

— Без понятия. Ты когда-нибудь знаешь? Она — девчонка, — ответил Ник.

Я замерла и оторвалась от шеи Вэнса.

— Я не девчонка! — крикнула я Нику. — Я крутая мама-джамма!

— Конечно, — успокоил Ник, но я могла поклясться, что его голос звучал так, словно он смеялся.

Я прищурилась на него заплаканными глазами.

— Я крутая!

Вэнс полностью проигнорировал меня, но обнял.

— Мы собираемся в «Линкольн» на ужин. Присоединяйся, — сказал Вэнс Нику.

— Нет, вечером игра, — отказался Ник.

— В другой раз, — сказал Вэнс.

— Конечно, звучит здорово. Давно там не был.

— Там мало что изменилось.

— И это лучше всего.

— Эй! — крикнула я, вырываясь из объятий Вэнса и указывая на себя обеими руками. — У меня эмоциональный срыв! Кто-нибудь? Ну, хоть кто-то?

Ник рассмеялся. Вэнс только ухмыльнулся.

— Закончила? — спросил меня Вэнс.

Я закатила глаза.

Ну и ладно.

Я закончу свой эмоциональный срыв позже, когда останусь одна, возможно, слушая«All in Love Is Fair» Стиви Уандера, эта песня как нельзя лучше подходила для подобных ситуаций.

— Я голодная, — проворчала я, вытирая лицо, потом крикнула: — Бу!

Бу прибежал с поднятым хвостом, не обращая внимания на мой эмоциональный срыв.

Подхватив его, я зыркнула на Ника, потом на Вэнса, и направилась к себе.

Я умывалась в ванной и поправляла испорченный макияж, когда услышала, что Вэнс вернулся. Потом зашуршали пакеты.

Когда я вошла на кухню, Вэнс ел печенье M&M` s.

— Не ешь их! Они для Люка, Айка и Мейса! — всполошилась я.

Вэнс некоторое время смотрел на меня, а затем заглянул в пакет.

Затем посмотрел на меня.

— Там как минимум тридцать печенек.

— Тридцать три, — поправила я. Затем хмуро уставилась на его печенье. — Теперь тридцать два. Как я разделю тридцать два печенья на три части?

На мой вопрос он не ответил, вместо этого сказал:

— Почему ты отдаешь Люку, Айку и Мейсу тридцать два печенья?

— Они избили ради меня людей. Это требует оплаты. Поскольку печь я не умею, я не могу приготовить печенье. Вязать скучно, суперскучно , поэтому я не могу связать им свитера. Не думаю, что им понравится самодельная открытка или что-то еще, что у меня может получиться из купленных наклеек. Времена, когда я смогу побить кого-то ради них, скорее всего, вряд ли наступят. Поэтому, — я указала на пакет, — печенье.

Подойдя ко мне, он откусил еще кусочек печенья. Его рука легла на мою шею, и он, оказывая давление, притянул меня к себе.

Я положила руки ему на талию и посмотрела на него.

— Принцесса?

— Что?

— Ты, должно быть, самая чертовски сумасшедшая женщина, которую я когда-либо встречал.

Я снова зыркнула на него.

— Приму это за комплимент.

Он ухмыльнулся.

— Это он и был.

Что же.

Вот и все.

Я ничего не могла с собой поделать. Я улыбнулась.

Мы сидели в «Линкольн Роуд Хаус». Мы уже поели, грязная посуда все еще стояла перед нами, и мы справились со всем: от дуплекса до мотоцикла, от мотоцикла до бара, от двери до столика, от меню до заказа, от заказа до ужина — все это без пререканий (или даже ссоры).

Должно быть, мы поставили рекорд.

Я наслаждалась вторым пивом, расслабленная, спокойная, возможно, даже находящаяся в мире со всем миром.

— Не хочешь рассказать мне, почему плакала? — спросил Вэнс, притягивая к нему мой взгляд.

Я тут же поняла, что не нахожусь в мире со всем миром.

— Эм… нет, — ответила я.

Я ни в коем случае не была готова сказать Вэнсу, что Ник не против повести меня к алтарю к Вэнсу, даже если это произойдет завтра.

Ни за что на свете.

Вэнс покачал головой и отвернулся, его взгляд упал на телевизор, висящий над стойкой бара, и у меня возникло ощущение, что я его разочаровала.

— Что у тебя сегодня за дело? — решила я сменить тему, и его взгляд снова вернулся ко мне.

— Получил задание. Это займет несколько часов.

— Ты вернешься ко мне, когда закончишь?

Я обнаружила, что беспокоюсь о его ответе.

— Ага.

Я почувствовала облегчение.

— Хорошо, — я улыбнулась ему.

Его взгляд упал на мою улыбку. Затем он снова посмотрел мне в глаза, и в его взгляде отразилась серьезность.

— Принцесса, нам придется что-то сделать с твоей неспособностью делиться.

— Я работаю над этим, — пообещала я.

Он еще немного посмотрел на меня, а затем сказал:

— И еще кое-что.

Ой-ой.

Его взгляд по-прежнему сохранял серьезность.

— Да? — спросила я, хоть и не хотела знать.

— Мне интересно, почему ты купила печенье Мейсу, Айку и Люку, если это я вчера поймал Кларенса и Джермейна.

Я не знала, что делать с этим вопросом. Ответ мне казался очевидным, но я все равно дала его ему.

— Ты получаешь голую благодарность.

Он некоторое время смотрел на меня, и я снова поняла, что ошарашила его.

Затем он подарил мне одну из своих лукавых ухмылок.

— Много благодарности , — добавила я.

Ухмылка превратилась в улыбку.

— Вэнс! — позвал женский голос позади меня.

Взгляд Вэнса переместился к источнику голоса, его улыбка исчезла, и я оглянулась через плечо.

К нам приближалась фантастического вида, фигуристая, длинноногая брюнетка с длинными волнистыми волосами. На ней была короткая юбка, сапоги на высоком каблуке и облегающий свитер, открывавший серьезное декольте.

Еще она улыбалась Вэнсу, что мне не понравилось.

— Привет, — выдохнула она, подойдя к нашему столику, и я сразу поняла, что это была одна из многих девушек, бывших до меня.

Пуф! Вот оно. Моя крутая мама-джамма вернулась.

— Джеки, — поприветствовал Вэнс.

Он сидел напротив меня, но я видела его бесстрастное лицо.

Я ненавидела, когда он смотрел на меня этим пустым взглядом. Но мне очень понравился его пустой взгляд, направленный на длинноногих брюнеток в коротких юбках, которых он когда-то трахал.

Глаза Джеки переместились ко мне, осмотрев с головы до ног, затем она снова посмотрела на Вэнса. И повернулась ко мне спиной.

Эм.

Нет.

— Как дела? Давно тебя не видела, — спросила Джеки Вэнса таким тоном, который давал понять, что, по ее мнению, его ответ может быть ключом к смыслу жизни.

— Джеки, это Джулс, — представил меня Вэнс. Я решила, что это значимый жест, и могла бы поцеловать его за это.

Она повернула голову и снова взглянула на меня.

— Джулс, — пробормотала она, затем повернулась обратно к Вэнсу. — Ну, так как дела? — продолжила Джеки, упуская суть.

Вэнс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но с меня уже было довольно.

— Все хорошо, — вставила я, и Джеки повернула голову ко мне. Ее глаза сузились.

— Прошу прощения? — спросила она.

— Все хорошо, — повторила я, одарив ее широкой счастливой улыбкой. Затем мой взгляд переместился на Вэнса. — Не так ли, дорогой?

Я надеялась, что этот намек Джеки не упустит.

Уголки губ Вэнса приподнялись.

Джеки не стала ждать ответа Вэнса.

— Очень рада за тебя, — сказала она мне.

Но смысл ее слов заключался в другом.

Перевод: «Заткнись, я разговариваю не с тобой. Я флиртую с твоим парнем».

Она повернулась к Вэнсу и чуть наклонилась (чтобы лучше показать декольте), улыбнулась и сказала тихо, будто я не услышу, хотя стремилась к обратному:

— Поговорим как-нибудь в другой раз. Позвони мне.

Вэнс снова открыл рот, чтобы что-то сказать, но я вновь его опередила.

— Что ты только что сказала? — спросила я.

Взгляд Вэнса переместился на меня.

— Джулс, — его тон звучал предупреждающе, но выглядел он так, словно был готов рассмеяться.

Я не обратила особого внимания на Вэнса. Мой взгляд не отрывался от Джеки.

Джеки откинулась назад и подняла руки.

— Тебе не о чем волноваться, — сказала она.

Я встала с места.

— Хочешь сказать, твой подкат к моему чертовому парню прямо у меня на глазах — не повод для волнения? — потребовала я.

Я несколько повысила голос, и многие стали на нас пялиться.

Джеки перевела взгляд с меня на Вэнса, затем снова на меня.

— Если он твой мужчина, то тебе, подруга, не о чем беспокоиться на мой счет.

Смысл этих слов тоже заключался в другом.

Перевод: «Если он твой мужчина, тебе лучше сделать его счастливым. Не сделаешь, я на него наброшусь».

В этот момент мне очень хотелось иметь под рукой пистолет.

Затем она продолжила, как я заметила, не очень хорошо читая язык тела, поскольку мой язык тела говорил, что я собираюсь надрать ей задницу.

— Мы просто друзья. Хорошие друзья. Да, Вэнс?

Я посмотрела на Вэнса. Он все еще сидел на табурете, ясно давая понять, что не собирается вмешиваться. Я также отметила, что его губы подрагивали.

— Должно быть, она — одна из тех легкодоступных особ, о которых ты мне говорил, — сказала я Вэнсу.

Он сжал губы и медленно покачал головой. Это покачивание головой не означало отрицание, говорящее, что Джеки не из легкодоступных. Это покачивание головой говорило, что он считает меня самой сумасшедшей женщиной, которую он когда-либо встречал.

— Прошу прощения? — спросила Джеки еще раз.

Джеки развернулась ко мне всем телом, и я отошла от столика, готовясь вступить в бой.

— Я сказала: ты, должно быть, одна из тех легкодоступных особ, о которых мне рассказывал Вэнс. Знаешь, его бывшие давалки. Которыми он перебивался, пока не встретил меня, — сообщила я ей сладким голоском с кислинкой.

— Ушам своим не верю , — сказала она мне.

— А ты поверь, — ответила я.

— Джеки, я бы не стал злить Джулс, — решил вмешаться Вэнс.

— Ты назвала меня легкодоступной? — Джеки решила проигнорировать Вэнса.

— Ты спала с Вэнсом? — спросила я, хоть и знала ответ.

Она наклонилась вперед с кошачьей улыбкой.

— Это была лучшая ночь в моей чертовой жизни.

— Хорошо, что у тебя остались о ней воспоминания, — спокойно заявила я, будто искренне радуясь за нее.

— Сука! — взвизгнула она.

Затем пошла на меня с вытянутыми вперед руками, вероятно, чтобы схватить за волосы.

В последнее время противники часто мне так открывались. Я встала в стойку, поймала ее за запястье и перевернула, уложив ее на спину, почти не двигаясь.

Вэнс же двинулся. Достал бумажник и бросил на стол несколько купюр. Теперь пялились все. Большинство повернулось к нам, наслаждаясь шоу.

Я шагнула к Джеки и посмотрела на нее сверху вниз.

— Держись подальше от Вэнса, — предупредила я.

Она изо всех сил пыталась встать.

— Иди на хер!

— Вэнс об этом позаботится, — парировала я.

Вэнс обнял меня за талию и потянул к двери, пока Джеки поднималась на ноги.

— Я этого не забуду! — крикнула она нам вслед.

— Надеюсь! — крикнула я ей в ответ, вырываясь из хватки Вэнса. — Тогда в следующий раз ты будешь держать свой гребаный рот на замке, иначе тебе будет не так легко встать!

Тут Вэнс выпроводил меня за дверь. Он отпустил меня, схватил за руку и потащил к «Харлею.»

— Поверить не могу, что это только что произошло, — кипела я ему в спину. — Ну и сука! Хотелось бы мне иметь под рукой электрошокер. Или газовый баллончик. Ну и сука! — повторила я.

Вэнс остановился у мотоцикла и притянул меня к себе, ставя спиной к «Харлею». Я пристально посмотрела на Вэнса, и он положил руки мне на бедра.

— Мог бы что-нибудь сделать, — рявкнула я.

— И пропустить шоу?

До этого я не замечала, но теперь увидела, что он ухмылялся, широко.

— Считаешь это забавным? — потребовала я.

Он шагнул ко мне, обнял и коснулся моих губ поцелуем.

Я стояла неподвижно, как столб.

— Принцесса?

— Что? — огрызнулась я.

— Не торопись учиться делиться.

Я моргнула. Настала моя очередь чувствовать себя ошарашенной.

— Что?

Одна его рука легла мне на челюсть, и большой палец пробежался по нижней губе.

— Сколь угодно долго, — сказал он тихо, не отвечая на мой вопрос.

Нас вновь окутал бархатный кокон, и я прижалась к нему.

— Мне придется сбивать с ног всех твоих бывших любовниц?

— Нет. Только Джеки, она стерва.

Я не хотела спрашивать. Знала, что мне не следует.

Но спросила.

— О чем ты думал, связываясь с ней?

— Со мной она не стерва, — ответил он.

Это правда. Совершенно очевидно, что Вэнс ей очень нравится.

Потом по какой-то причине, не спрашивайте меня, по какой, я бросилась в омут с головой.

— Она была хороша?

— Нет, — ответил он мгновенно.

На этот раз я прижалась к нему, радуясь, что камнем не ушла на дно.

— Ты говоришь это не просто так? — спросила я.

Он покачал головой.

Подняв руки, я начала играть с полами его кожаной куртки.

— Когда тебе нужно быть на работе?

— Сначала я позабочусь о другом, — сказал он мне.

— О чем?

Он улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

— Отправлю тебя на хер.

Он дразнил меня.

Я перестала играть с его курткой.

— Это совсем не смешно, — отрезала я.

— Очень смешно. В частности, это было моей любимой частью.

— Я так рада, что тебе понравилось, — сказала я надменным тоном.

Он коснулся моих губ поцелуем.

— Давай отвезем тебя домой.

Как угодно.

Он отпустил меня и сел на мотоцикл. Я села за ним.

Откинувшись назад, он схватил меня за запястья и крепко обвил вокруг себя мои руки.

Я опустила подбородок ему на плечо, и мы помчались прочь.

Где-то глубокой ночью я не почувствовала, как кровать прогнулась, когда Вэнс на нее забрался, но проснулась, когда тепло его тела окутало меня от плеч до пят.

— Привет, — пробормотала я.

— Привет, — тихо ответил он. — Засыпай.

Я почувствовала, как Бу поднимается по кровати, а затем услышала, как он спрыгнул с края платформы с мяу: «Я так и хотел».

— Это из-за Ника, — все еще полусонная пробормотала я Вэнсу.

— Что?

— Я плакала из-за Ника. Он тебя очень одобряет.

Рука Вэнса вокруг меня сжалась и притянула к нему ближе.

— Засыпай, Джулс, — прошептал Вэнс мне в волосы.

— Хорошо.

Я прижалась к нему теснее, а потом заснула.

Глава 26 ТЕРМОПЛЕНКА

Следующим утром я проснулась раньше Вэнса и испробовала свой новый навык — разбудила его поцелуем. На этот раз я решила прикоснуться губами к другим частям его тела.

У меня не осталось ни малейшего сомнения в том, что он оценил мой талант.

Мы приняли душ, оделись и ели на кухне приготовленную мною пшеничную кашу (потому что пшеничную кашу можно приготовить в микроволновке). Вэнс сидел на кухонной стойке. Я стояла, опираясь бедром частично на стойку, частично на колено Вэнса. Бу сидел перед нами, вычерчивая хвостом на полу широкую дугу, и с жадностью смотрел на наши миски.

— Какие планы на день? — спросил Вэнс.

Я посмотрела на него и проглотила ложку каши.

— Приют. Потом мне нужно поговорить с Хэви, Фрэнком и Зипом и сказать им, что вечеринка окончена.

— Хорошая идея.

На повестке дня было еще одно дело: ожидание наступления менструации. Мы с Вэнсом двигались быстро, но недостаточно, чтобы я могла сказать ему об этом.

Вместо этого, немного задумчиво, я добавила:

— Я буду скучать по улицам.

— Ты передала их в хорошие руки. — Вэнс не улыбался, но в его глазах сверкали искорки веселья.

— О чем ты?

— Джек сказал мне, что вчера вечером кто-то обмотал машину одного из дилеров термопленкой.

Мои глаза округлились.

— Что?

— Текс обмотал «BMW» дилера термопленкой. Обмотал, а потом подсушил портативным феном, чтобы пленка стянулась. Ходят слухи, что там была хреновая куча слоев.

Хорошо, что я не держала во рту кашу, иначе она бы вытекла из моего носа, так сильно я засмеялась.

— Текс — псих, — постановила я, закончив смеяться.

— Текс — псих, — согласился Вэнс.

— Какие у тебя планы на день?

— Никогда не знаешь, куда приведет меня день, — ответил он.

Я вздохнула и прижалась к его колену.

— Надеюсь к чему-то хорошему. — Я взяла в рот еще ложку каши.

— Джулс?

— Что? — спросила я с набитым ртом (тетушка Рэба пришла бы в ярость). Затем проглотила.

— Куда бы день ни привел меня, приятно знать, что, в конце концов, он приведет меня обратно к тебе.

Хорошо, что я проглотила кашу, потому что мой рот открылся.

Вэнс немного посмотрел на меня и сказал:

— Если ты, черт возьми, начнешь психовать, я прикую тебя наручниками к кровати.

Мой рот захлопнулся.

— Инди говорит, что это бесполезно, — язвительно сообщила я.

Он еще раз посмотрел на меня, снова открыто удивившись тому, что я поделилась с ним. Затем засмеялся.

— Это больше, чем мне нужно было знать об отношениях Ли и Инди, — заметил Вэнс сквозь смех.

Тут меня осенило.

— Не говори никому, что я тебе это сказала, — потребовала я.

Он ухмыльнулся мне.

— Почему?

— Потому что это никого не касается.

— Инди рассказала тебе.

— Да, но она, наверное, не ожидала, что я расскажу тебе об этом.

— Женщины болтают.

Я отвернулась от него и поставила миску в раковину.

— Женщины болтают! Ха! — с сарказмом выпалила я. — Вы, парни, самые большие сплетники, которых я когда-либо встречала.

Вэнс спрыгнул со стойки и наклонился ко мне, чтобы поставить свою миску рядом с моей.

— Подежурь в комнате наблюдения, и ты поймешь. Нам нужно что-нибудь, чтобы нарушить монотонность.

Я повернулась к нему.

— Ну, нарушь ее чем-нибудь другим. Я не хочу наживать себе врага в лице Ли.

Его руки скользнули вокруг меня.

— Этого не произойдет. — Его лицо приблизилось к моему. — Болтовня о вишенке в твоей гостиной оставалась темой номер один на протяжении нескольких дней. Мейс записал ваш разговор и прокрутил всей команде.

Я снова посмотрела на него с открытым ртом, решив, что мое сердце перестало биться.

— Считай это своим способом отомстить, — закончил он.

— Ну, всё! Никакого печенья для Мейса. Меня не волнует, даже если он избил кого-то ради меня.

Я почувствовала, как тело Вэнса прижалось ко мне от смеха.

Все еще смеясь, он коснулся моих губ поцелуем и сказал:

— Мне пора.

— Ладно, — проворчала я.

Он ухмыльнулся, не обращая внимания на мое ворчание.

— Я закончу вовремя и приготовлю ужин.

— Отлично. — Я все еще осознавала тот факт, что разговор о вишенке записан и использован для развлечения всей команды «Расследований Найтингейла». Затем меня посетила еще одна мысль. — Если Дон когда-нибудь увидит эту запись…

Искорки веселья исчезли из его глаз.

— Дон никогда не увидит эту запись.

При этом я улыбнулась.

Вэнс улыбнулся в ответ, забрал печенье и исчез.

Опомнившись, и, наверное, слишком поздно, я прокричала:

— Не забудь! Мейсу никакого печенья!

Раздался звук захлопнувшейся задней двери.

В тот же день, все еще без видимых признаков моего ежемесячного визитера, который всегда приходил вовремя и никогда не опаздывал, я позвонила Вэнсу (правда, не для того, чтобы отчитаться о моем ежемесячном визитере).

— Да? — ответил он.

— Привет, — поздоровалась я.

— Как раз собирался тебе позвонить.

— Ты готовишь ужин?

— Судя по всему нет, я в Нью-Мексико. — Я замерла, а Вэнс продолжил. — Выслеживаю беглеца.

Я не знала, что сказать. Нечасто можно стоять утром с кем-то на кухне в Денвере и спокойно есть кашу, а днем, без предупреждения, услышать, что он в Нью-Мексико.

— Джулс?

— Я… ладно.

— Ты в порядке с этим?

— Эм, конечно, — соврала я.

Я была в шоке. Не спрашивайте меня почему. Просто в шоке и всё.

— След свежий. Это не займет много времени.

Я не хотела говорить как навязчивая, психованная стерва-преследовательница, но не знала, что сказать в тот момент, чтобы избежать этого.

Поэтому молчала.

— Завтра я вернусь, — продолжил Вэнс. — Хочешь переночевать в хижине? Я приеду к тебе туда.

— Нет. Думаю, я позвоню девочкам и узнаю, захотят ли они сходить куда-нибудь после того, как я поговорю с Хэви, Зипом и Фрэнком.

— Я приеду к тебе, когда закончу с делом.

По крайней мере, от этого мне стало легче.

— Хорошо.

Настала очередь Вэнса молчать.

— Вэнс?

— Тебя это не устраивает.

— Это твоя работа, — сказала я, будто он сам этого не знал.

— Ага.

— Я привыкну.

Тишина.

— Ты меня просто удивил, — объяснила я.

Больше тишины.

— Нью-Мексико находится всего в одном штате. Не то чтобы ты вдруг оказался в Новой Зеландии.

Больше тишины.

— Хотя я всегда хотела съездить в Новую Зеландию. Слышала, там красиво и люди хорошие.

Больше тишины.

— Наверное, во время следующего отпуска мне стоит свозить Роума на пляж, чтобы он научился серфингу.

— Джулс? — наконец подал голос Вэнс.

— Да?

— Заткнись.

Я улыбнулась.

Н екоторое время я провела в комнате отдыха с детьми и возвращалась по коридору в офис, когда повернула голову и посмотрела в окно синей комнаты. Вместе с репетитором Стю там сидели Роум, Снифф и Клариса.

Я прошла еще несколько шагов и остановилась как вкопанная. Затем вернулась назад и заглянула в комнату.

Мои глаза меня не обманули. В комнате с Роумом, Сниффом и репетитором сидела Клариса.

Прежде чем они меня заметили, я продолжила свой путь до офиса.

Клариса никогда не ходила к репетитору. Энди много раз ее уговаривал, но она оставалась непреклонна. Имея стальной характер и пробыв на улице почти так же долго, как и Роум, я считала, что она приходила в приют только для того, чтобы посмотреть телевизор, поесть приличную еду и похвастаться своими воровскими выходками в магазинах.

Теперь она работала со Стю.

Это было мини-чудо. А мини-чудотворцем стала Дейзи.

Подойдя к своему столу, я взяла телефон и позвонила Дейзи.

— Привет, сладенькая, как дела? — ответила Дейзи.

— Вэнс преследует беглеца. Он в Нью-Мексико. Подумала, может, если ты не занята, сходим куда-нибудь выпить или поужинаем.

— Надо уточнить у мужа.

— Если у вас с Маркусом планы, это ничего, я позвоню…

— Что ты сказала? — перебила меня шепотом Дейзи.

Было странно слышать шепот Дейзи. Я никогда его раньше не слышала. Для нее это было не характерно.

— Я сказала, что если у вас с Маркусом планы, это ничего. Я позвоню…

— Ты знаешь? — снова перебила Дейзи.

— О чем?

— О том… кто такой Маркус?

Наконец я поняла.

— Да, — тихо подтвердила я.

— Я пыталась найти способ сказать тебе. Как давно ты знаешь?

— Некоторое время. Мне рассказал Люк.

Она помолчала несколько секунд, а затем спросила:

— Ты точно знаешь, кто такой Маркус?

— Да, — повторила я тихо.

— И не возражаешь?

О, я возражала.

Одну вещь, которую я усвоила в жизни, заключалась в том, что женщины могут жаловаться на своих мужчин до посинения, а вы можете их выслушать, кивнуть и предложить поддержку. Но вы никогда — никогда — не говорите ничего плохого о мужчине женщины, как бы сильно она ни ругалась на него, и насколько бы он этого ни заслуживал. Это всегда оборачивалось против вас.

— Позвони мне, как только поговоришь с Маркусом, — сказала я вместо ответа.

— Хорошо, сладенькая, — ответила Дейзи. Теперь ее голос звучал тихо. Не шепот, но почти.

— Дейзи? — позвала я.

— Да?

— Клариса сейчас с репетитором.

Дейзи молчала.

— Спасибо, — сказала я.

Затем отключилась.

—Ох, охренеть не встать, я знаю, кто это, — завопил Зип на весь оружейный магазин, когда мы с Дейзи вошли внутрь. — Нет, нет, нет. Повторить еще раз? Думаю, я, черт возьми, так и сделаю. Ни хрена… нет !

— Зип, — сказала я успокаивающим тоном, когда мы с Дейзи подошли к нему. Хэви стоял рядом с ним за стойкой. Оба хмуро смотрели на меня.

— Нет. Никакого оружия жене Маркуса Слоана. Если такое дерьмо попадает в вентилятор, окатит всех вокруг. Я не хочу забрызгаться дерьмом. Иисусе, девочка, ты просто чокнутая. — Он покачал головой, затем прищурился и сказал: — Слышал, ты ушла с улиц.

— Да, — ответила я, останавливаясь перед прилавком.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Хэви.

— Решила зайти и сказать это лично. Потом подумала, может, вы захотите позже встретиться с нами и пропустить по стаканчику.

Они уставились на меня. Затем переглянулись.

— Че-е-ерт. Кроу снова ее бросил, — пробормотал Зип.

Дейзи хихикнула.

— Кроу меня не бросил , — огрызнулась я. — Он и в первый раз меня не бросал. Это было недоразумение!

— Почему тогда не выпиваешь с ним? — спросил Хэви.

— Он в Нью-Мексико выслеживает беглеца.

Они чуть расслабились и стали выглядеть гораздо менее хмурыми.

— Где собираетесь пить? — спросил Зип.

— «У Смити», — ответила Дейзи.

— Я в деле, — немедленно выпалил Хэви.

— Я тоже, — вставил Зип.

«У Смити» был стриптиз-клубом. Дейзи работала там стриптизершей (до Маркуса). Джет тоже (официанткой до и с Эдди, но определенно не сейчас, поскольку Эдди не нравилась униформа тамошних официанток или клиентура). Сестра Джет, Лотти (более известная как Лотти Мак, королева календаря «Корвет»), теперь работала там стриптизершей, очевидно, лучшей по эту сторону Миссисипи, включая Вегас. Лотти была такой классной стриптизершей, что стала местной знаменитостью. Даже я слышала о ней.

— Мы собираемся перекусить. Увидимся у Смити, когда вы закроете магазин, — обратилась я к ним.

— Увидимся, — сказал Хэви.

Уходя, мы услышали, как Зип сказал:

— Чертова чокнутая, что за женщины пьют в стриптиз-клубе?

Дейзи повернулась ко мне и улыбнулась.

Я улыбнулась в ответ.

— О, боже, — выдохнула я после того, как Лотти закончила танец из двух песен. — Я хочу быть стриптизершей.

Рокси рядом со мной хихикнула.

— Все так говорят.

Лотти ушла, скрывшись за сценой. Возбужденная толпа требовала выхода на бис. Я присоединилась к ним, вскочив на ноги и крича, чтобы она вернулась.

Она не разделась. Я не знала, как это назвать, но она не разделась, хотя и танцевала в модном нижнем белье и в конце сорвала с себя лифчик.

Единственный способ описать это — произведение искусства.

Мы сидели в VIP-зоне прямо возле сцены.

Когда мы с Дейзи подъехали на «Мерседесе» Дейзи, я думала, что нам ни за что не попасть внутрь. Здание было обнесено бархатной веревкой, к которой тянулась длинная очередь.

Дейзи просто подошла к началу очереди и сказала огромному чернокожему парню, который был вышибалой:

— Привет, Ленни.

А затем вошла в клуб, будто это место называлось «У Дейзи», а не «У Смити».

Она сразу направилась к огороженной зоне, где сидели Джет, Рокси, Инди, Элли, Тод и Стиви.

Не успели наши задницы коснуться стульев, как к нам подбежал полноватый чернокожий мужчина в возрасте.

— Смити! — взвизгнула от счастья Дейзи.

Смити проигнорировал ее и указал на меня пальцем.

— Ты! — крикнул он, хотя и остановился менее чем в двух футах от меня.

Я замерла и уставилась на него, мысленно перебирая содержимое моей сумочки на предмет оружия. Я настолько потеряла контроль над своей крутой мамой-джаммой, что единственное, что я могла придумать, — это пилочка для ногтей или тревожная кнопка. Ни одна из этих вещей не навела бы на него страха.

— Я могу вам помочь? — спросила я, медленно вставая.

— Ты — Лоу? — выпалил он в ответ.

Вот дерьмо.

Я решила промолчать.

— Я не хочу никаких проблем сегодня вечером. В этом году мы выполнили норму по дракам в барах, — сказал мне Смити.

— Смити, — примиряюще вставила Джет.

Рассерженный взгляд Смити метнулся к Джет.

— Причиной двух из них была ты, — огрызнулся он.

— Неправда! — Джет фыркнула. — Только одной драки и одной перестрелки.

Смити возвел глаза к потолку.

Джет посмотрела на меня.

— Никого не ранили, — заверила меня Джет. — Все стриптизерши набросились на стрелка. Довольно забавно, если…

— Это не забавно ! — взревел Смити, и все вокруг обернулись в нашу сторону.

— Смити, дорогой, Лоу ушла с улиц, — вмешалась Дейзи.

— Ага, конечно. Неприятности следуют за вами, сучки, как чума, и чаще всего вы тащатся сюда за вашими упругими задницами и длинными ногами. Не сегодня ночью. Поняли? — предупредил Смити.

— Мы пришли просто выпить, — сказала Элли.

— Смотрите, чтобы этим все и ограничилось.

Он щелкнул пальцами, и официантка в красной микро-юбке и черной облегающей майке с красной надписью «У Смити» на груди подплыла на высоких каблуках к нашему столику.

Взгляд Смити переместился на меня и стал пристальным. Я ответила тем же.

Затем он оглядел меня с ног до головы и спросил:

— Ты танцуешь?

— Нет! — крикнули в унисон Инди, Джет, Рокси, Тод, Элли и Стиви.

— Ладно-ладно. Дерьмо. — Смити поднял руки вверх и снова посмотрел на меня. — Слышал, ты — женщина Кроу.

Я кивнула, подтверждая, что я — женщина Кроу.

При этой мысли я ухмыльнулась.

Смити было не до веселья.

— Дерьмо. Этим мальчикам нужно проверить голову.

Потом он ушел.

— Что могу предложить вам выпить? — спросила официантка.

— Я буду «эпплтини», — прозвучало позади меня, и я обернулась к Ширлин, приближающейся к нашему столику.

— Ну вот, теперь все в полном составе! — воскликнула Дейзи. — Ширлин, подруга, рада тебя видеть.

Заказывая «космополитен», я с удивлением наблюдала, как все обнимали Ширлин и целовали ее в щеки. С другой стороны, она была тетей Дариуса, а Дариус был лучшим другом Ли, так что я предположила, что она была частью семьи.

— Привет, Лоу, — обратилась ко мне Ширлин, усаживаясь напротив.

— Как дела? — спросила я.

— Хорошо, — ответила она, кивнув, и в ее глазах отразилась напряженность. — Очень хорошо, — повторила она многозначительно.

Я улыбнулась ей. Она улыбнулась мне в ответ.

— Вы двое знакомы? — спросила Дейзи, переводя взгляд между нами.

Все переводили.

— Лоу помогла решить семейную проблему, — объяснила Ширлин.

Казалось такой ответ устроил всех, поэтому я посмотрела на Дейзи и быстро сменила тему.

— Что имел в виду Смити, когда спросил, танцую ли я?

Дейзи кивнула в сторону сцены.

— Он имел в виду стриптиз.

Мой взгляд упал на сцену. Там танцевали три великолепные женщины, их идеальные тела были намазаны маслом и блестели, соски прикрывали сверкающие пэстис. Они знали, как двигаться, и в подтверждение этого из их стрингов торчали тонны денег.

И все же.

— Эм… — промычала я.

— Скорее «ой», — вставил Тод.

— В стриптизе нет ничего плохого, — сказала Дейзи Тоду.

— Не для тебя, но она — социальный работник, — парировал Тод. — Социальные работники не раздеваются.

Дейзи полностью развернулась к Тоду, и я почувствовала, как ее характер молнией ударил по нашему столу.

— Почему это?

— Ого, белые ссорятся, а у меня еще нет моего «эпплтини», — пробормотала Ширлин.

Я почувствовала напряжение в воздухе (черт возьми, все почувствовали напряжение в воздухе), и чтобы рассеять его, выпалила:

— У меня все еще не начались месячные.

Все повернулись ко мне. Моя тактика сработала, возможно, даже слишком хорошо.

Ширлин вытянула шею в поисках нашей официантки.

— Святое дерьмо. Ну и жесть. Мне нужен мой «эпплтини».

— Сколько у тебя задержка? — спросила Инди.

— Месячные должны были начаться сегодня, — сказала я ей.

— Не волнуйся, — сказала Дейзи, чуть поостыв, когда на горизонте возникла девчачья проблема. — Правило такое: не нужно беспокоиться, по крайней мере, в течение недели.

Я покачала головой.

— У меня всегда начинается как по расписанию поздним утром. Сейчас вечер, и их до сих пор нет.

— Думаю, мне нужно размять ноги, — пробормотал Стиви, явно недовольный таким поворотом разговора.

— Что? — спросила Элли. — Мы говорим о менструальном цикле. Это самая естественная вещь на свете.

Стиви пристально посмотрел на нее.

— Я — гей, но я все еще мужчина. У нас нет месячных. Я едва мог справиться с путешествием по переулкам воспоминаний о лопнувших вишенках.

— Ладно, хватит уже о месячных, — вмешалась Рокси и посмотрела на меня. — Давайте поговорим о причине и возможном следствии. Сколько раз вы занимались этим без защиты?

— Слишком много, — призналась я.

Все уставились на меня.

— Подруга, я знаю, что ты была девственницей, но ты должна заботиться о себе, — посоветовал Тод не то чтобы недоброжелательно, но слегка нетерпеливо.

— Что у Вэнса в голове? — пробормотала Джет. — Ему уж точно следует знать лучше.

— О, я знаю, что у Вэнса в голове, — вставила Инди.

Джет и Инди переглянулись, и их лица расплылись в улыбках.

Дерьмо.

— Ты была девственницей? — спросила Ширлин, широко раскрыв глаза.

И снова… дерьмо.

Я решила не отвечать Ширлин и полностью игнорировать Инди и Джет.

У меня было более чем достаточно разговоров о моем статусе бывшей девственницы и о вишенке. Один из них даже записан.

— Ходят слухи, что ты с Кроу, — продолжила Ширлин.

На этот раз я ответила кивком.

— Он лопнул твою вишенку? — спросила она.

Дейзи звонко рассмеялась, а я в отчаянии закрыла глаза.

— Че-е-ерт. Каждая девушка хотела бы, чтобы такой мужчина, как Вэнс Кроу, лопнул ее вишенку. У тебя не жизнь, а сказка, — продолжила Ширлин, когда я открыла глаза.

Она не ошиблась. Моя жизнь была сказкой.

— Он был нежным? — не отставала чертовски любопытная Ширлин.

— Эм… нет, — ответила я, и ее брови сошлись вместе.

— Он причинил тебе боль? — резко спросила она.

— Эм… нет. — Мне стало не по себе.

Официантка поставила наши напитки на стол, и я улыбнулась ей в надежде, что с появлением «эпплтини» Ширлин нынешняя дискуссия закончится.

Мои надежды тут же рухнули.

— Ты кончила? — продолжила Ширлин.

— Ох, ради всего святого, — пробормотал Стиви мои мысли.

— Так кончила или нет? — надавила Ширлин, когда я не ответила.

— Не думаю… — начала я.

Ширлин наклонилась вперед, не желая принимать отказа.

— Кончила?

— Три раза, — сдалась я.

Брови Ширлин взлетели вверх, а глаза чуть не вылезли из орбит.

— Три раза за один заход? — выдохнула она так, будто лично собиралась найти Вэнса и вручить ему награду за лучшее лопанье вишенки в мировой истории.

— За два, эм… захода, — поправила я.

— И все же… — Она откинулась на спинку стула и одарила меня широкой улыбкой. — Держись за него, — приказала она.

Я снова кивнула.

Постараюсь держаться изо всех сил.

— Мы с ними, — услышали мы сзади, и все обернулись к вышибале, пытавшемуся удержать Хэви и Зипа подальше от нашего столика.

— Привет, парни! — крикнула я, благодарная, что разговор о менструальном цикле и сексе завершился до прибытия Хэви и Зипа.

— Видишь! — огрызнулся Зип на вышибалу, и они с Хэви протиснулись вперед.

Я встала со стула и представила всех друг другу. Ни Хэви, ни Зип не выглядели слишком счастливыми, чтобы обмениваться приветствиями с бывшим (надеюсь) торговцем наркотиками Ширлин, но они держали рты на замке. Заняв свои места, они заказали напитки и направили взгляды на сцену, давая понять, что пришли в стриптиз-клубе не ради светской беседы с компанией женщин и двумя парнями-геями.

— Разве не весело? — сказала Дейзи, покачиваясь на стуле, счастливая, как слон.

Я ничего не могла с собой поделать. Даже после допроса с пристрастием я улыбнулась ей.

— Да, — согласилась я тихо.

Взгляд Дейзи обратился ко мне, смягчившись, и она подмигнула.

Моему мопсу понравилось подмигивание Дейзи. Он весь извивался от счастья и осыпал меня кучей слюнявых щенячьих поцелуев.

Мы пили. Болтали. Пили еще. Наблюдали за стриптизершами. Пили еще и еще. Мы смеялись и хихикали, потому что уже захмелели. Продолжили пить. Вышла Лотти, и мы все бурно ее приветствовали, как и остальные зрители.

Мы сидели на своих местах с новой порцией напитков, после Лотти вышли другие стриптизерши, когда я услышала пронзительный женский визг:

— Ты!

Я обернулась, чтобы посмотреть, кто кричит.

— Вот дерьмо, — пробормотала я, увидев Джеки, бывшую Вэнса… или кем там она была, проталкивающуюся к нам сквозь толпу.

Какого дьявола она тут забыла?

Учитывая то, что она была великолепной женщиной, вышибала даже не пытался ее удержать.

Я поднялась со стула.

Джеки подошла близко, встав со мной лицом к лицу, и я замерла.

— Ты — сука! — закричала она.

— Ой-ой, — пробормотала Элли.

— Какого хрена? — спросил Хэви.

Я почувствовала, как он встает позади меня, придвигаясь ближе.

— Отойди, — предупредила я Джеки.

Я не хотела, чтобы Смити разозлился на меня, и чтобы наша веселая ночь закончилась тем, что меня выгнали из стриптиз-клуба из-за того, что мне пришлось надрать задницу (снова) одной из бывших Вэнса.

Еще четыре девушки окружили Джеки, и Джеки повернулась к ним, взмахнув волосами.

— Вот эта сука, о которой я вам рассказывала, — сообщила Джеки своим подругам, и все пятеро повернулись ко мне, надув губки и подбоченившись.

Я боялась, что не смогу осуществить свое прежнее желание.

— Кого ты назвала сукой? — Дейзи встала, и хотя она была, по крайней мере, на пять дюймов ниже любой из противостоящих нам женщин, имела такой грозный вид, что выглядела намного страшнее, чем любая из них.

— Не лезь не в свои дела, — огрызнулась на Дейзи одна из подружек Джеки.

Хм.

Я не думала, что это хорошо.

— Не указывай ей, что делать, — вступила в спор Элли.

Она встала и начала обходить стол.

Бл*ть.

Это определенно было нехорошо.

— Ты тоже не лезь, — подала голос еще одна подруга Джеки, отделяясь от их компании и готовясь противостоять Элли.

Инди, собравшись, уже стояла на ногах. Как Джет и Рокси.

Я не думала, что Ли, Эдди и Хэнк похлопают меня по плечу за то, что я вовлекла их женщин в драку в стриптиз-клубе, даже если причиной тому была адская сучка.

— Дамы… — Стиви попытался сыграть роль миротворца, и у меня возникла мимолетная надежда, что тихое волшебство Стиви сработает.

— Заткнись, пидор, — огрызнулась Джеки на Стиви, и она едва договорила «дор», как я забыла о любых мыслях о мире и беспокойстве о своих друзьях.

В этот момент моя крутая мама-джамма вернулась и пошла в атаку.

Я схватила Джеки за запястье и развернула ее по широкой дуге. Пригнулась, принимая ее вес на себя, перебросила через спину, отчего она полетела на столики. Вместе со столиками и нашими напитками (и несколькими пустыми бутылками) она рухнула на пол.

Я наблюдала, как Джеки барахтается среди опрокинутых столиков, тряся пропитанными «эпплтини», «космополитеном», ромом и колой руками и ногами, когда почувствовала, как меня дергают за волосы.

Я потянулась назад, схватила обе руки, вцепившиеся мне в хвост, за запястья и притянула одну из подруг Джеки перед собой. Я почувствовала, как меня схватила другая девушка, но сосредоточилась на первой, встала в стойку, отпустила одно ее запястье и перевернула ее на спину, используя прием, ставший моим фирменным. Она приземлилась прямо на Джеки с глухим стуком плоти о плоть, и обе женщины крякнули совсем не по-женски.

Затем я расправилась со следующей, кто тянул меня за футболку. Я сделала ей подсечку. Она покачнулась, я резко толкнула ее в грудь, и она с пронзительным визгом приземлилась на Джеки и другую девушку.

Развернувшись, я столкнулась с последними двумя, подняв руки и поманив их ладошками. Я была слишком сосредоточена, чтобы заметить, что все замерли и уставились на меня. Все, даже стриптизерши.

— Тоже хотите получить немного? — насмехалась я и разок дернулась вперед.

Они отпрыгнули, их надутые губки исчезли, глаза расширились от страха.

Я улыбнулась им и повернулась назад. Подруги Джеки уже поднялись на ноги и помогали Джеки.

Устремившись вперед, я оттолкнула ее подруг с дороги и схватила Джеки за свитер, сжав его в кулаках. Я двинулась вперед, заставляя ее отступать, пока не прижала к сцене. Я наклонилась, и у нее не было другого выбора, кроме как выгнуться спиной над сценой.

— Стиви, иди сюда! — позвала я, не отпуская свитер Джеки и глядя прямо в ее широко распахнутые и испуганные глаза.

— Девочка, я здесь, — тихо сказал Стиви рядом со мной. — Можешь отпустить мерзавку.

— Извинись, — рявкнула я на Джеки, не слушая Стиви.

— Я… извини меня, — пробормотала она, не сводя с меня глаз.

— Не передо мной, тупая сука, а перед ним. Извиняйся!

— Охренеть, — услышала я позади себя Инди.

— Ты права, сестра, — пробормотала позади меня Джет.

Взгляд Джеки переместился на Стиви, и она повторила свои извинения.

— Ты когда-нибудь снова будешь использовать это слово? — спросила я, когда ее взгляд вернулся ко мне.

Она замотала головой (и волосами). Я отодвинулась, потянув ее за собой, а затем оттолкнула от себя, так что она пошатнулась обратно к сцене.

— Я когда-нибудь увижу тебя снова? — продолжила я.

Она снова покачала головой (и волосами).

— Вали отсюда! — гаркнула я.

Она стояла застывшая.

Я шагнула к ней.

— Вон!

Она зашевелилась, и ее подруги тоже. Они двигались так быстро, как позволяли их высокие каблуки. Я смотрела им вслед, пока они не исчезли.

Выпрямившись, я быстро осмотрелась. На меня смотрели не только мои друзья, но и все остальные.

Смити стоял рядом с Дейзи, скрестив руки на груди и глядя на меня.

Бл*ть.

Уверена, сейчас нас выпнут.

— Простите. Я заплачу за любой ущерб, — сказала я ему.

— Охренеть, сучка. Я подумываю попросить тебя устраивать такие шоу в «У Смити» постоянно, — ошарашил он меня. — Сексуальная красотка надирает задницы. На такое выстроятся очереди.

— Да, черт возьми! — крикнула Ширлин. — Девочка, ты крутая.

— Очуменная! — крикнула Элли.

Джет зааплодировала. Тод тоже. И Рокси. К ним присоединилась Инди, а затем и все остальные, включая посетителей и стриптизерш. Дейзи издала победоносный крик, а Стиви обнял меня.

Вышибалы подняли опрокинутые столы, и Смити крикнул:

— Принесите этим сучкам выпить!

Аплодисменты стихли, я уже собиралась сесть, когда поймала взгляды Зипа и Хэви.

— Ты заставляешь мужчину гордиться тобой, — сказал мне Хэви, и выражение его лица вторило его словам.

Зип кивнул.

Я улыбнулась, и мой мопс подошел ближе, тоже гордясь мной.

Я села и заказала еще один «космополитен».

Глава 27 ДОМ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Едва мы с Бу устроились в постели, как зазвонил мой телефон.

После третьего выхода Лотти мы все покинули «У Смити». Дейзи слишком напилась, чтобы вести машину, поэтому оставила свой «Мерседес» возле клуба. За ней приехал один из людей Маркуса, и Ширлин присоединилась к ним. Поскольку я жила в одном квартале с Инди, Тодом и Стиви, меня подвез Ли, который приехал за ними на одном из «Эксплореров» компании. Рокси назначили водителем Джет и Элли.

Примерно десять минут мы все обнимались и признавались друг другу в любви, говорили о том, как замечательно провели вечер, и что мы останемся лучшими друзьями навеки, прежде чем Ли схватил Инди и меня за плечи и повел нас к «Эксплореру».

Меня высадили первой, если под «высадкой» понимать Ли, который проводил меня до двери и убедился, что я благополучно зашла в дом, а потом они уехали. Пока Ли выезжал с дорожки, я смотрела через окно на машущих мне Инди, Тода и Стиви.

Я слегка махнула им в ответ и хихикнула, проворковав Бу по пути в ванную: «Мама напилась !». Я умылась, нанесла увлажняющий крем, переоделась в ночную рубашку, и мы с Бу несколько неизящно забрались на кровать.

Потом зазвонил телефон, и я его взяла.

— Алло, — радостно (ну ладно, скорее пьяно) пропела я.

— Иди, включи сигнализацию, — сказал мне на ухо Вэнс.

— Что?

— Бобби только что позвонил мне и сказал, что ты вернулась домой. Ли проводил тебя до двери, но ты не включила сигнализацию. Иди и включи.

— Хорошо, — снова радостно (да, скорее пьяно) сказала я и подползла к краю кровати.

С телефоном у уха я спрыгнула вниз, чуть оступившись, и пробормотала: «Дерьмо», а затем захихикала.

Все это время в трубке стояла тишина.

Затем прозвучало:

— Ты пьяная?

Дерьмо.

— Ммм… — протянула я.

Вэнс был алкоголиком. Моя должность социального работника давала полное представление об алкоголиках. Тем не менее, мне еще не доводилось читать книгу о том, как вести себя с алкоголиком, когда он является твоим чертовски горячим парнем. Вообще-то, я была почти уверена, что читала об этом, но в пьяном виде забыла, что там говорилось.

Поэтому после моего «ммм» я промолчала.

— Насколько ты пьяна? — спросил Вэнс, когда я добралась до панели сигнализации в гостиной.

Я не ответила, сосредоточившись на своей задаче. Я набрала несколько цифр, и панель начала сердито пищать.

— Упс, — сказала я и прищурилась на клавиатуру.

— Джулс, — позвал Вэнс.

— Тихо, я концентрируюсь.

Я услышала его смешок.

— Тихо! — потребовала я.

Его веселье все еще слышалось, когда я ввела правильный код, пресекая писк сигнализации.

— Готово! — объявила я так, будто только что взломала код системы безопасности, защищающей бриллиант «Надежда».

Я пошла обратно к кровати, когда Вэнс снова спросил:

— Хорошо, принцесса. Теперь скажи мне. Насколько ты пьяна?

Что ж, честность, как всегда говорили мне тетя Рэба и Ник, — лучшая политика.

— На пять «космо», — ответила я ему.

— Пять?

Я решила соврать, умолчав о шотах, когда поднималась по ступенькам платформы на кровать и ударилась головой о потолок коридора.

— Ай!

— Джулс? — позвал Вэнс.

— Я в норме. Все в порядке. Я в порядке. Все в порядке, — затараторила я, протискиваясь в проем и падая на кровать.

Вэнс снова засмеялся.

— Ты не злишься? — спросила я.

— Нет, черт возьми. Пять «космо» означают, что к моему возвращению ты все еще будешь пьяна.

— Это хорошо?

— Да, принцесса, это хорошо.

— Почему?

Он не ответил, а только сказал:

— Беглец в Си-Спрингс. Я только что оформил его в полицейском участке и сейчас проезжаю мимо Академии. Буду дома через час с небольшим.

— Хорошо, — радостно ответила я (на этот раз скорее радостно, чем пьяно).

— Сними трусики.

У меня перехватило дыхание, и я мгновенно протрезвела.

— Что? — прошептала я.

— Ложись спать без трусиков.

— Вэнс, — все еще шептала я.

— Принцесса, сделай это. — Его голос настоящим шелком скользил по телефонной линии и по моей коже.

— Хорошо. — Да, все еще шепотом.

— До скорого, — сказал он.

— Хорошо.

Конец связи.

С секунду я лежала, задаваясь вопросом: смогу ли спать без нижнего белья. Учитывая мое сильное возбуждение, я решила, что все равно не засну, поэтому сняла трусики, выключила свет и устроилась поудобнее, обняв Бу в ожидании Вэнса.

Примерно через две минуты я уснула.

Меня сдернули с кровати за лодыжки.

Я издала удивленный «ох». Бу слетел с постели. Я жестко приземлилась на пол, и чья-то рука обхватила меня за талию, а ладонь зажала мне рот.

Я посмотрела вверх, думая (или, скорее, надеясь), что увижу Вэнса, но в темноте увидела Гектора Чавеса.

Закричав ему в ладонь, я начала бороться.

Он толкнул меня на платформу, тесно прижимаясь ко мне всем телом, и я снова почувствовала исходящий от него сильный жар.

— Тихо. У Роума проблемы, — прошипел он. Я сразу же перестала сопротивляться, и он отпустил меня и отошел. — Одевайся. Бери пистолет. Быстро.

Не задав ни единого вопроса, я схватила одежду и обувь и побежала в ванную одеваться.

Я поблагодарила свою счастливую звезду за то, что легла спать в длинной ночной рубашке, потому что на мне все еще не было трусиков, когда Гектор стащил меня с кровати. Я также поблагодарила свои более счастливые звезды за то, что страх за одного из моих мальчиков отрезвил меня. Вэнс бы не обрадовался моему трезвому состоянию, но после того, как все закончится, я, возможно, выпью рюмку-другую текилы.

Одевшись, я вышла из ванной, опустилась на колени в коридоре и надела свои черные «Пумы».

— Что случилось?

— Его поймал Кордова, — ответил Гектор.

— Проклятье, — рявкнула я.

Подойдя к ящику под кроватью, я открыла его и стала рыться в нижнем белье в поисках пистолета. Я знала, что Кордову выписали из больницы (рана была пустяковой ), но думала, его переведут в тюрьму.

Во время поиска пистолета я спросила:

— Почему?

— Хрен его знает. Он зол на тебя. Возможно, думает, что использует Роума, чтобы заставить тебя заплатить.

— Я думала, Кордова в тюрьме, — сказала я, засовывая пистолет за пояс штанов сзади.

— Выпустили под залог.

— Бл*ть, — пробормотала я.

— Идем.

Мы ушли.

Важно отметить, что на данном этапе мне следовало сделать много чего.

Мне следовало взять сумочку. В сумочке лежала тревожная кнопка и телефон. Не говоря уже об устройстве слежения.

Мне следовало позвонить Вэнсу и сказать, куда я направляюсь, чтобы он не волновался.

Не сделав этого, я должна была оставить записку.

Мне также следовало позвонить в комнату наблюдения в офис «Расследований Найтингейла». Даже парни Найтингейла не шли на дело без поддержки.

Но я была с Гектором. Гектор находился под глубоким прикрытием Управления по борьбе с наркотиками, а это означало, что он сам был крутым, возможно, круче всех остальных. И речь шла о Сэле Кордове. Сэл был идиотом.

Так что ничего из этого я не сделала.

А должна была.

Бобби

Бобби Занзински ненавидел ночные смены в комнате наблюдения. Вся команда Найтингейла их ненавидела, кроме Джека, хотя Джек был довольно странным парнем.

Наблюдение по ночам нагоняло чертову скуку. «Фортнум» был закрыт, а у Джулс обычно оставался Вэнс (или Джулс спала), так что нельзя было наблюдать за тем, как она бродит по дому и лепечет всякую чушь своему коту.

Бобби мог часами наблюдать за Джулс. Любой из них мог. Эта женщина была секси.

Он сидел в комнате наблюдения и сразу же насторожился, когда возле дома Лоу появился Гектор Чавес. Бобби увидел, как Гектор взломал замок на двери дуплекса, а затем отключил сигнализацию.

— Бл*ть, — пробормотал он.

Бобби знал, кто такой Гектор, но все равно был обеспокоен. Эти ребята из УБН под глубоким прикрытием были отбитыми на всю голову. Хрен знает, почему Гектор вломился в дом Лоу, поэтому Бобби наклонился вперед, увеличил громкость динамиков и приготовился звонить Вэнсу.

Когда Бобби потянулся за телефоном, на другом мониторе он увидел, как Вэнс въезжает на подземную парковку. Вэнс поднимется забросить ключи.

Бобби решил подождать и сообщить ему, когда тот придет.

«Бог знает, Лоу может о себе позаботиться», — с улыбкой подумал Бобби.

Ширлин

Ширлин услышала звонок своего телефона.

Она перекатилась на кровати, протянула руку, схватила сотовый и поднесла его к уху.

— Лучше бы все было хорошо, — пробормотала она.

— Тетя Ширлин, — сказал Дариус.

Ширлин мгновенно проснулась и протрезвела.

— Что случилось, сынок?

— Получил сообщение. Шард вернулся.

Ширлин почувствовала холодок, пробежавший по ее спине. Любой, кто был в курсе происходящего, знал, что на уме у Шарда, а именно: желание заставить Джулс заплатить.

— Я думала, мальчики Ли… — начала Ширлин.

— Шард вернулся и зол. Выслеживает детей Лоу. Хочет выманить ее.

Ширлин откинула пурпурное атласное одеяло.

— Звони Ли, — приказала она.

— Я обо всем позабочусь. Несколько моих парней уже ищут его.

— Нет, сынок. Звони Ли. Пусть этим займутся профессионалы.

— Тетя Ширлин.

— Сынок…

— Я разберусь.

Конец связи.

Ширлин две секунды смотрела в темноте на телефон. Затем зажгла свет и побежала к столу искать домашний номер Дейзи.

Снифф

Снифф бежал.

Он бежал, тяжело дыша, плакал, из его носа текли сопли.

Ему нужно добраться до Лоу. Он должен до нее добраться.

Он должен добраться до нее немедленно.

Снифф видел, как Кордова схватил Роума. Он проследил за ними, зная, что Кордова — идиот и засранец. Роум мог бы справиться с Кордовой. Черт, их ботан-репетитор Стю мог бы справиться с Кордовой. Даже Снифф мог бы справиться с Кордовой.

Снифф поймал попутку со знакомыми из мексиканской банды, с которыми он ладил, потому что те считали его забавным. Они отвезли его к дому Кордовы, высадили его там и уехали.

Снифф подошел к дому, думая поразвлечься над тем, как Роум надирает зад Кордове, а когда увидел через окно то, что увидел, убежал.

Он так испугался, что уронил свой е*аный, е*аный (и он поклялся себе, что больше никогда не будет сквернословить, если Лоу спасет Роума) сотовый где-то по дороге, а денег на звонок из телефона-автомата у него, как обычно, не было.

По улице проехала машина. Снифф остановился и вытянул руку, пытаясь ее остановить и отчаянно крича.

Машина проехала мимо.

Не колеблясь, он продолжил бежать, стараясь выкинуть из головы образ окровавленного и, как надеялся Снифф, только потерявшего сознание, Роума.

Хуже того, образ мертвого Кордовы.

Ему это не удалось.

Снифф свернул на Колфакс и побежал по оживленной улице, надеясь, что сможет остановить попутку.

До дома Лоу оставалось несколько миль. Ему никогда не добежать.

Мимо него проехал черный «Порше». Загорелись стоп-сигналы, и «Порше» остановился. Снифф побежал к машине, уже открыв рот, чтобы закричать, когда дверца распахнулась, и из салоны выскочил Люк Старк.

Снифф мог бы подпрыгнуть от радости.

Вместо этого он остановился, и когда Старк приблизился к нему, согнулся пополам от колик в боку и жадно втянул в легкие воздух.

— Снифф. — Люк положил руку ему на затылок.

Снифф посмотрел на него, ничуть не заботясь о том, что этот суперкрутой парень увидит его слезы и сопли, и выпалил:

— Мы должны найти Лоу.

Старк взглянул на Сниффа, и его лицо стало таким суровым, что Снифф почувствовал трепет страха, смешанный с надеждой.

— Садись в машину, — приказал Старк.

Снифф побежал к «Порше».

Роум

Роум очнулся, но притворился, что все еще в отключке.

Кордова был мертв.

Шард выстрелил в него раз семь. Прямо на глазах у Роума. Роум никогда в жизни не видел столько крови, а за свою недолгую жизнь Роум повидал много дерьма, включая кровь, в том числе и собственную, но не так много.

Роум не поднял особого шума, когда Кордова под дулом пистолета отвел его к себе домой, бормоча глупости о том, как заставит Лоу заплатить и привлечет ее внимание. Роум решил, что найдет какой-нибудь выход из этой ситуации. В любом случае, он знал, что Снифф их видел и что Снифф позвонит Лоу. Его болтливый приятель и идиот уже делал это раньше, и сделает снова. Все знали, что Лоу справится с Кордовой. Она могла справиться практически с кем угодно.

Под болтовню Кордовы они добрались до его дома, и он велел Роуму сесть, продолжая говорить о Лоу и о том, что она просто играла с ним, а на самом деле очень его хотела, и Роум подумал, что это довольно забавно. Из этого вышла бы хорошая история, и она рассмешила бы Лоу. Ему нравилось ее смешить. У нее был приятный смех. При обычных обстоятельствах она была чертовски горячей белой сучкой, но когда смеялась, ее лицо выглядело потрясающе.

Парк все время ее смешил. Парк усердно старался. Лоу ему нравилась.

Черт, она всем нравилась.

Затем в дверь вошел Шард, спокойный, как удав.

Кордова повернулся к нему и только успел спросить:

— Какого…?

А потом…

Бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах.

И он — труп.

Роум застыл в шоке.

Ему следовало бежать.

Если бы он походил на Кроу, у него, возможно, хватило бы ума что-нибудь предпринять, если не для спасения Кордовы, то для своего спасения.

Роум не походил на Кроу.

Но когда Шард повернулся к Роуму, он не выстрелил в него. Он выбил из него все дерьмо. Роум сопротивлялся, но даже побитый (его лицо представляло собой опухшее, синее месиво) Шард все равно был сильнее, старше и умнее Роума.

Наконец, с окровавленным носом, порезами на лице, горящими от ударов ребрами, сплюнув кровь во второй раз, Роум притворился, что теряет сознание, и упал.

И стал ждать.

Шард стоял над Роумом. Роум чувствовал его присутствие, но глаз не открывал. Он услышал, как Шард кому-то позвонил и сказал:

— Роум у меня. Скажи этой суке, что я у Кордовы. Пусть приходит одна или я пущу ему пулю в лоб.

Затем он отключился и стал ждать.

Роум надеялся, что Лоу не настолько глупа, чтобы прийти одной. Он не видел ее в действии лично, но, по словам Мартина и Кертиса, она была крутой.

И все же Роум надеялся, что она пришлет Кроу.

Джулс

Гектор остановил машину и повернулся ко мне.

— Погнали, — приказал он.

Мы оба выбрались из автомобиля.

Он исчез в ночи.

Я побежала к дому, который, по словам Гектора, принадлежал Кордове, и находился в одном квартале и трех домах отсюда.

Гектора, все еще пытавшегося защитить свое прикрытие, видно не было. Он обеспечит мне подкрепление только в том случае, если оно мне понадобится, и пока будет держаться позади дома, а я зайду спереди.

Свой телефон я оставила дома, а Гектор не знал, прослушивали ли его. Мы решили, что я могу позвонить в полицию или Вэнсу, как только разберусь с Кордовой. Много времени это не займет.

План оказался глупым.

Бобби

Бобби увидел, как Вэнс на «Харлее» выехал из подземной парковки.

В его ухе был наушник, а телефон — в кармане куртки.

Бобби не отрывал глаз от экрана GPS-навигатора, давая Вэнсу указания о местоположении дома Кордовы.

К тому времени, как Вэнс добрался до офиса, Бобби услышал, как Гектор рассказывает Джулс, почему он к ней вломился. Бобби уже вывел на экран маршрут к дому Кордовы, когда дверь открылась, и в нее просунулся Вэнс по пояс.

— Ключи, — сказал Вэнс, явно не собираясь торчать здесь. Он бросил ключи Бобби, даже не входя в комнату.

— У нас ситуация, — сообщил ему Бобби после того, как поймал ключи. – С Лоу.

Лицо Вэнса напряглось, и он, не медля, вошел в комнату. Бобби проинформировал его за тридцать секунд.

Вэнс вставил в ухо наушник и ушел еще до того, как за ним закрылась дверь в комнату наблюдения.

— Поверни налево, — сказал Бобби Вэнсу.

Господи, Кордова чертов идиот , — подумал Бобби, — Кроу скормит его яйца ему на ужин.

— На следующей улице поверни направо, — указал Бобби.

Ли

На прикроватной тумбочке зазвонил телефон. Ли осторожно откатился от мягкого, теплого тела спящей мертвым сном Инди, схватил с ночного столика свой сотовый, открыл его и поднес к уху.

— Да? — ответил он.

— Ли. — Это был Дариус.

Ли напрягся.

— Шард в городе, — продолжил Дариус, — Он поймал Роума, одного из детей Лоу.

— Бл*ть, — рявкнул Ли.

За две минуты Ли встал с постели, оделся и вышел из дома.

Инди так и не проснулась.

Ширлин

Ширлин ходила по гостиной.

Зазвонил телефон, и она бросилась к нему.

— Что? — резко спросила она.

— Он взял брата. Имя паренька — Роум, — сообщил ей Дариус.

Ширлин закрыла глаза.

— Звони Ли.

— Уже позвонил. Нам нужно найти другого ребенка Лоу. Мне нужен номер Дейзи.

— Я ей уже позвонила. Она подключила к делу Маркуса.

— Я позвоню Маркусу.

Конец связи.

Ширлин села на белый диван. Облокотившись о колени, она обхватила голову руками и впервые за долгое время стала молиться.

Люк

Люк услышал два гудка, прежде чем на звонок ответили.

— Да?

— Ли. Со мной Снифф. Он говорит, что Шард вернулся в город. Роум у него. Я еду к Кордове.

— Зачем тебе к Кордове?

— Снифф говорит, что Шард там. Он видел его в окно. Он говорит, что Кордова мертв, а Роум не в лучшей форме. Я наткнулся на Сниффа на Колфакс, он бежал к Лоу.

— Дариус звонил, рассказал мне о Шарде и Роуме, хотя и не знал, где он находится.

Последовала пауза, затем:

— Бл*ть! — взорвался Ли, и губы Люка сжались при звуках того, как Ли неожиданно теряет контроль. — Люк, у меня не очень хорошее предчувствие по этому поводу.

Как и у Люка. У него было чертовски дерьмовое предчувствие по этому поводу.

— Снифф ведет меня к дому, адреса он не знает. Я передам его тебе, когда доберусь до места, — сказал Люк.

— Я позвоню в офис и узнаю адрес, — ответил Ли. — Отбой.

Конец связи.

Люк вел машину, Снифф направлял. Парень взял себя в руки, перестал плакать, вытер лицо рукавом толстовки и указывал путь с большей уверенностью, чем Люк ожидал от него в его состоянии.

Телефон Люка зазвонил снова.

Люк открыл его и поднес к уху.

— Да?

— Жми на газ, Люк, — велел Ли. — Я позвонил в офис. Гектор узнал о Роуме. По какой-то гребаной причине он обратился за помощью к Лоу. Она, наверное, уже там. Отбой.

Конец связи.

— Бл*ть! — прорычал Люк.

Он отключил телефон, бросил его на приборную панель, вдавил педаль газа в пол, и «Порше» рванул вперед.

Джулс

Никогда, даже за миллион лет, я бы не подумала, что Сэл Кордова причинит Роуму вред.

Он хотел меня, и меня он получит.

Но Роуму не навредит.

Максимум, заболтает его до смерти идиотскими историями о том, какой он ловелас, но это нанесет не физическую боль, а лишь душевную.

Вот почему я чертовски дерзко, как Люк, подошла к входной двери, трижды постучала и крикнула:

— Это Джулс!

Затем, не раздумывая, вытащила пистолет, взялась за дверную ручку, повернула ее и вошла.

Быстро окинув взглядом душераздирающую картину, я поняла, помимо того что Сэл мёртв, — и не просто мёртв, а очень мёртв, — что все же оказалась права: он не смог навредить Роуму.

Но Роум каким-то образом лежал на полу раненый , без сознания и весь в крови.

Недолго думая (а мне бы стоило подумать), я подбежала к Роуму, но, к моему удивлению, он вскочил с криком: «Лоу!» и его взгляд метнулся мне за спину.

Обернувшись, я увидела Шарда с наведенным на меня пистолетом, на его избитом и опухшем лице расцвела ухмылка, а в глазах отражалась жестокость.

— Е*аная сука, — выплюнул Шард.

Затем выстрелил.

К сожалению, у Роума было достаточно времени заслонить меня собой. Его тело дернулось от врезавшейся в него пули, и он рухнул к моим ногам.

Меня пронзила ярость. Я дико закричала, подняла пистолет, прицелилась и выстрелила.

Шард тоже выстрелил.

Моя пуля попала ему в плечо. Я не намеревалась слишком ему навредить.

Его пуля попала мне в живот. Он намеревался убить меня.

Ощущение жжения в животе было почти невыносимым.

К счастью, из-за желания жить, в моем предыдущем предложении возникло слово «почти».

С раной в животе, зная о намерениях Шарда, не двигающемся Роумом у моих ног и пистолетом Шарда, все еще направленным на меня, я не имела другого выбора, кроме как снова выстрелить, на этот раз, с иной целью.

Его вторая пуля попала мне в грудь.

Моя вторая пуля угодила прямиком ему в лоб.

Люк

Люк увидел впереди «Харлей», на котором сидел Вэнс. Он посигналил фарами, и Вэнс поднял руку. Люк остановил «Порше» за «Харлеем» через два дома от жилища Кордовы.

— Оставайся здесь, малыш, — приказал Люк Сниффу.

Снифф кивнул, но Люк этого не заметил. Он уже вышел из машины.

— Я захожу спереди, ты — сзади, — сказал Вэнс, когда Люк до него добрался, вместе бегом приближаясь к дому.

Люк кивнул, не отставая от Вэнса, затем отделился, двигаясь через соседний с домом Кордовы двор и заходя сзади.

Раздался выстрел, затем крик, и в ту же секунду оба помчались к входной двери дома Кордовы.

К тому времени, когда они добрались до места и Вэнс выбил дверь, прозвучало еще четыре выстрела.

Джулс

Я упала на задницу и потянулась к лежащему Роуму. Мне не хватало ни сил, ни дыхания, чтобы добраться до него, и я повалилась на спину.

Закрыв глаза и борясь с болью, я думала о том, как бы добраться до телефона. Когда я снова открыла глаза, единственное, что я увидела, было лицо Вэнса.

— Эй, — сказала я, решив, что потеряла сознание (я не думала, что умерла, боль от огнестрельных ран была адской, и я не представляла, что на Небесах может быть больно), или что сплю, поэтому улыбнулась ему.

— Привет, принцесса, — ответил он, глядя на меня, но его руки совершали какие-то манипуляции с моим телом.

Затем я почувствовала, как мою футболку разрывают от подола до ворота.

— Направь сюда гребаных медиков, — услышала я рев Люка откуда-то из комнаты.

Я повернула голову, чтобы посмотреть, где находится Люк, но вместо этого увидела Гектора, стоящего на коленях над Роумом.

Я снова посмотрела на Вэнса.

— Роум в порядке? — спросила я.

— Давай сейчас побеспокоимся о тебе, — ответил Вэнс.

Его лицо исчезло из моего поля зрения, сменившись его руками, поймавшими что-то. Когда Вэнс находился вне моего поля зрения, я была почти уверена, что мельком увидела Дариуса, а затем Вэнс вернулся.

Я теряла сознание, угасала и знала это. Мое тело впадало в шок. Я чувствовала, как теплая кровь вытекает из меня, даже когда Вэнс надавливал на раны, чтобы ее остановить. Я не понимала, в сознании я или нет.

Я моргнула.

— Кроу, — позвала я.

Его взгляд переместился с моего лица на мой торс, а затем снова вернулся обратно.

— Да?

Мне нужно было многое ему сказать, чтобы он многое понял, и я знала, что мое время на исходе.

Я подняла руку, но удержать ее не смогла. Прежде чем она упала, Вэнс поймал ее.

Его сильные пальцы сомкнулись вокруг моих, я посмотрела ему в глаза и сказала единственное, что могла придумать, чтобы сообщить все, что он должен был знать.

— Дом.

Потом все потемнело.

Глава 28 ОЖИДАНИЕ

Джет

Телефон Эдди зазвонил в середине ночи.

Такое часто случалось, поскольку Эдди был полицейским, поэтому мы, как бы, работали над тем, чтобы он отвечал на звонки, не беспокоя меня (слишком сильно).

Я свернулась калачиком у его бока.

Он потянулся к тумбочке, взял телефон и тихо сказал в него:

— Да?

Пять секунд он слушал, а затем я почувствовала, как его тело окаменело.

Я вскинула голову вверх.

Эдди повернулся и включил свет. Во время всего этого взгляд его черных глаз не отрывался от меня. Увиденное мне не понравилось, и я приподнялась на одной руке, а вторая оставалась лежать на его прессе.

— Куда ее везут? — спросил Эдди.

О, нет.

Нет, нет, нет.

Первая моя мысль была о маме. Почти год назад у мамы случился инсульт, и дела обстояли плохо, но она выжила. Больше всего я боялась повторения приступа и еще худшие последствия. Не задавая вопросов, я повернулась, откинула одеяло и вскочила с кровати.

— Ясно. Увидимся, — сказал Эдди напряженным голосом.

Я прыгала у кровати, натягивая джинсы, когда Эдди схватил меня за талию.

— Джет, — позвал он тихо.

Я повернулась к нему и оттолкнула его, продолжив натягивать джинсы, но глядя на него.

— Это мама? Где она?

— Это не твоя мама, — я остановилась и уставилась на него. Он не заставил меня долго ждать. — Это Джулс. Ее подстрелили.

— О, боже, — выдохнула я.

— Дела плохи.

Я не могла пошевелиться. Стояла неподвижно в футе от Эдди, и просто смотрела на него.

— Насколько плохи? — наконец спросила я.

— Ранение в грудь и живот.

У меня возникло такое чувство, словно воображаемые пули пронзили меня в каждом из названных мест.

— Два ранения? — воскликнула я пронзительным голосом.

— Cariño. — Он шагнул вперед, но я отпрыгнула, одновременно натягивая джинсы.

— Поехали, — велела я.

— Мы ничего не можем сделать.

Я сдернула с себя его футболку, которую в подвыпившем состоянии натянула перед тем, как рухнуть в постель, казалось, всего несколько минут назад, и повернулась к комоду. Достала бюстгальтер и надела его, глядя на Эдди.

— Поехали.

Некоторое время он смотрел на меня, а затем наклонился, чтобы поднять с пола свои джинсы.

Через пять минут мы вышли через заднюю дверь и оказались в гараже. Я рывком открыла пассажирскую дверцу красного «Доджа Рама» Эдди, но он ее захлопнул. Я повернулась к нему, уже открыв было рот, чтобы спросить, что он делает, когда он положил руку мне на живот, оттеснил назад и прижал к грузовику своим телом.

Коснувшись лбом моего лба и, не отрывая руку от моего живота, другой рукой он обхватил мой затылок, и мы просто стояли так, глядя друг другу в глаза и дыша.

— Черт, — пробормотал Эдди.

— Я люблю тебя, — сказала я ему.

Он коснулся моих губ поцелуем, и, все еще не отстраняясь, сказал:

— Я тоже.

Я кивнула, прижавшись лбом к его лбу. Он глубоко вздохнул и отошел.

Мы сели в грузовик, и он отвез нас в Денверский медицинский центр.

Инди

— Привет, красавица, —прошептал Ли мне на ухо.

Я открыла глаза и в темноте увидела на кровати рядом с собой его обтянутое джинсами бедро.

Я запуталась в простынях. Это означало, что какое-то время я спала одна. Во сне я вела себя беспокойно. Если Ли был со мной, он меня контролировал, восхитительно прижимая к кровати своим мускулистым телом. Где-то между тем, как я, пьяная, упала в постель в одном нижнем белье, и настоящим моментом Ли куда-то отлучался.

Я приподнялась на локте, и Ли протянул руку и включил свет.

Я наблюдала за ним.

Работа Ли не предполагала установленных рабочих часов, но он прилагал все усилия, чтобы не беспокоить меня. Ни разу за пять месяцев совместной жизни он не включил свет, вернувшись домой глубокой ночью, что случалось часто. Каждый раз, приходя домой, он будил меня, как и обещал, чтобы дать понять, что с ним все в порядке, но свет никогда не зажигал.

Мой взгляд переместился на него, и сердце забилось сильнее.

Ли сидел здоровый и невредимый, за что я уже была благодарна. Но у многих близких мне людей была опасная работа. У Хэнка и Эдди, у моего отца и отца Ли, которые тоже были полицейскими, и не стоит забывать о всей команде Ли.

— Что случилось? — спросила я.

— Джулс подстрелили.

Я втянула воздух, не ожидая услышать такое, и резко села.

Взгляд Ли переместился вместе со мной, не отрываясь от моих глаз.

— В грудь и живот. Это плохо. Она в Денверском медицинском центре. Вэнс хотел поехать за ее дядей, но я сказал ему, что мы этим займемся.

— Конечно, — пробормотала я, выпутываясь из простыней.

Ли взял меня за руки, и я снова посмотрела на него.

— Вэнс не согласился. Сказал, что ему нужно сделать это самому. Я хочу, чтобы ты была рядом с ним и Ником. Ты им понадобишься. На это Вэнс согласился.

— Хорошо, — прошептала я.

— Поторопись, Вэнс ждет внизу.

Я слетела с кровати, оделась быстрее, чем когда-либо в жизни, и побежала вниз.

Вэнс стоял и смотрел в окно. Я заметила на нем один из свитеров Ли, и не хотела знать, что это значит.

Ли разговаривал по телефону, но при виде меня сказал: «Мне пора» и отключился.

Вэнс посмотрел на меня, и от того, что я увидела в его взгляде, у меня свело желудок.

Или, точнее, от того, что я в них не увидела.

Прикусив верхнюю губу, я сглотнула, затем разжала зубы.

— Привет, Вэнс, — поздоровалась я.

В ответ он только кивнул.

— Идемте. — Ли уже направлялся к задней двери.

«Эксплорер» Ли блокировал переулок. Я хотела сесть сзади, но Вэнс открыл мне дверцу со стороны пассажира, приглашая сесть вперед.

— Ты… — начала я.

Он покачал головой.

Я не стала больше медлить.

Ли проехал два квартала до дома Джулс, и я повернулась на своем месте к Вэнсу.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Вэнс смотрел в окно, но когда прозвучал мой вопрос, снова встретился со мной взглядом и сказал:

— Просто будь собой.

Я кивнула, не совсем понимая, что это значит, но полагала, что справлюсь с этим.

Ли припарковался и остался сидеть в машине, а Вэнс вышел. Я посмотрела на Ли. Он кивнул на мою дверцу. Я тоже кивнула и последовала за Вэнсом к дому Ника.

Вэнс постучал в дверь, а я встала рядом с ним. Я чувствовала себя глупо, просто стоя рядом, поэтому протянула руку и коснулась его руки костяшками пальцев. Тут же его пальцы крепко сомкнулись на моих. От сжатия я снова прикусила верхнюю губу, но даже не пискнула.

Свет на крыльце загорелся, дверь открылась, и показался Ник. Он посмотрел через штормовую дверь на Вэнса, затем на меня и снова на Вэнса.

Мы с Вэнсом наблюдали, как он крепко зажмурился, и прежде чем успели сказать хоть слово, он снова открыл глаза, и мне пришлось крепко сжать губы от болезненного выражения на его лице.

Затем он толкнул сетчатую дверь и сказал:

— Зайдите и подождите, пока я оденусь.

Рокси

Телефон Хэнка зазвонил.

Мне было тепло и уютно между жарким телом Хэнка и нашим шоколадным лабрадором Шеймусом. Когда Хэнк откатился, я ощутила холодный воздух.

— Да? — услышала я.

Я уже снова засыпала, прижавшись к теплой, мягкой шерсти Шеймуса, когда Хэнк сказал тихим, мучительным голосом, которого я никогда раньше у него не слышала:

— Нет.

Я повернулась и посмотрела на него в темноте, при этом он сел, потянулся к лампе и включил ее. Затем его глаза цвета виски переместились ко мне, и то, что я в них увидела, заставило меня насторожиться.

— Мы едем. Да. Дерьмо. Да. — Он отключился.

— Виски? — позвала я.

Он взял мне под подмышки, притянул к себе на колени и уткнулся лицом мне в шею, крепко обняв.

— Виски, — прошептала я, начиная дрожать.

Что-то случилось, что-то очень плохое.

Подняв голову, он посмотрел мне в глаза.

— Солнышко, в Джулс стреляли. Дважды. Дело плохо. Нам нужно ехать.

При этой новости от боли перехватило дыхание, но Хэнк либо не заметил, либо не собирался медлить. Все еще обнимая меня, он поднялся с кровати. Встав на ноги, опустил меня на пол.

Мы молча оделись. Хэнк закончил первым (как обычно) и ненадолго выпустил Шеймуса, прежде чем мы ушли.

Добравшись до больницы, я первыми увидела Эдди и Джет в комнате ожидания. Джет сидела со Сниффом, обнимая его, и смотрела в пол. Эдди ходил. Я оглядела помещение и увидела Инди с дядей Джулс, Ником, оба сидели, Инди держала его за руку.

Мой взгляд последовал дальше, наткнувшись на Вэнса, он стоял и смотрел в окно. Ли стоял с ним, не близко, но и недалеко.

Хэнк хотел было подойти к Ли, но остановился, когда дверь позади нас открылась и вошел Бобби. При нашем появлении Ли посмотрел на нас, но когда увидел Бобби, направился в нашу сторону.

— Что? — спросил Ли Бобби, когда тот подошел к нам.

Я взглянула на Вэнса. Его глаза не отрывались от окна.

Мне показалось это тревожным знаком. Вэнс был из команды Найтингейла, человеком действия, Мистером Внимание, но он даже не пошевелился, ни единым мускулом. Ни когда приехали мы с Хэнком, ни даже когда появился Бобби.

Мои глаза метнулись к Джет, которая поймала мой взгляд и покачала головой, затем к Инди, которая сделала тоже самое. Внезапно мне стало холодно, и я уже собиралась подойти к Вэнсу, когда Хэнк сжал мою руку, и к нашей компании присоединился Эдди.

— Нам пришлось запереть Люка, — сообщил Бобби Ли, и от этой шокирующей новости у меня перехватило дыхание. — Мейс сделал это. Люк потерял голову. Он в ярости на Гектора за то, что тот отвез Джулс к Кордове. Ему плевать, что Гектор не знал о Шарде.

Взгляд Бобби переместился на Вэнса.

— Я подумал, что могу понадобиться вам… Вэнсу.

Я не понимала, о чем он говорит, но точно ни о чем хорошем.

— Вэнс от всего отключился, — сказал Ли.

Бобби кивнул и перевел взгляд с Вэнса на Ли, затем глубоко вздохнул.

— Я ждал, — сказал Бобби на выдохе, медленно моргнул и продолжил: — Пока Вэнс не поднялся в офис. На мониторе я видел, как он паркует «Эксплорер». Подумал, могу подождать, пока Вэнс не поднимется наверх, чтобы рассказать о том, как Гектор вломился в дом Лоу. Пять минут могли бы…

— Выбрось это из головы, — приказал Ли.

— Мне не следовало ждать, — возразил Бобби.

Ли с напряженным и серьезным лицом наклонился вперед.

— Бобби, немедленно выкинь это из своей гребаной головы.

Бобби кивнул, затем его взгляд остановился на Вэнсе. Он резко покачал головой, затем повернулся и исчез.

Мы все наблюдали, как за Бобби закрылись двери, и я всем сердцем сочувствовала ему, потому что, очевидно, он винил себя в чем-то, но тут заговорил Ли, и я повернулась к нему.

— Бл*ть, — прошептал Ли, — ему, черт возьми, не стоило ждать.

Я прильнула к Хэнку, он наклонился и сказал мне на ухо:

— Теперь иди к Вэнсу.

Я кивнула. Хэнк отпустил мою руку. Я пересекла комнату и обняла Вэнса за талию.

Он повернулся ко мне, и когда наши взгляды встретились, я ошарашено моргнула.

Глаза у него были мертвые.

Не пустыми, а мертвыми.

Глядя на него, я почувствовала в носу жжение и поняла, что сейчас заплачу. Я повернулась к нему, прижалась лбом к его плечу, глубоко дыша, чтобы сдержать слезы, и он обнял меня.

Так мы оставались долго, и мне удалось сдержать слезы. Наконец Вэнс отпустил меня, и я взяла его за руку.

Мы остались вместе: Вэнс смотрел в окно, а я стояла рядом с ним. Потом прибыли Дейзи с Маркусом. Ширлин с Дариусом. Элли с Карлом. Текс с Нэнси. Дюк с Долорес. Хэви и Зип пришли по отдельности. Ворвалась обезумевшая Мэй, по ее лицу текли слезы. Наконец вошли Тод и Стиви, неся с собой достаточно пончиков из ночного «Уинчелл», чтобы накормить целую армию.

Принесли кофе. Эдди или Хэнк, со значками на поясе, подошли к сестринскому посту и спросили (ну, скорее, потребовали), есть ли новости, хотя их не было.

Потом начали приходить дети.

Сначала Клариса, приятельница Дейзи, вошла одна и села рядом с Дейзи. Дейзи положила голову Кларисе на плечо, и то, что Клариса не отодвинулась, было маленьким чудом.

Затем вошли еще два мальчика, которые осмотрелись по сторонам. Их взгляды остановились на Сниффе, затем на Вэнсе, после чего они подошли к стене, прислонились к ней и стали ждать.

Затем вошел еще один мальчик. Потом еще пара, стайка девочек и группа мальчиков. Через некоторое время комната наполнилась членами семьи рок-цыпочек и детьми Джулс.

Многие молчали или тихо перешептывались, попивая кофе и поглощая пончики.

Все ждали.

Все это время Вэнс смотрел в окно, а я держала его за руку.

Инди

На рассвете вышел доктор в чистом халате и кроксах.

Он оглядел комнату, до отказа набитую людьми, и Ник встал.

Я встала рядом с ним.

— Джульет Лоулер? — обратился доктор ко всей комнате.

Ко мне подошел Ли, но я придвинулась ближе к Нику.

— Я. Здесь. Я. Я ее дядя, — откликнулся Ник.

Он не проронил ни слова с момента нашего прибытия в больницу, поэтому его голос звучал скрипуче и глухо.

Он откашлялся, и я подошла ближе.

Доктор направился к Нику. Позади него я заметила движение, когда Вэнс материализовался и встал рядом. Рокси маячила неподалеку, а Хэнк держался у нее за спиной. Эдди и Джет подошли к Ли.

Доктор встал перед Ником, снова осматривая толпу.

Его взгляд остановился на Нике, и он сказал:

— Она поправится. Ваша племянница — боец. Сейчас она в отделении интенсивной терапии в критическом состоянии. Мы присмотрим за ней, но выглядит она хорошо.

Плечи Ника поникли, и я взяла его за руку и сжала. Он сжал мою в ответ.

Мой взгляд переместился к Вэнсу, когда Ник спросил:

— Могу ли я ее увидеть?

Вэнс держался напряженно, но я с облегчением отметила в его глазах настороженность. Они ожили. Он вернулся из того ужасного места, где находился последние несколько часов.

Мне хотелось улыбнуться. Черт, мне хотелось завопить от счастья, но я сдержалась.

— Только недолго, — согласился доктор и пошел прочь.

— Роум! — услышали мы крик, и все взгляды обратились к Сниффу.

Доктор обернулся.

— Простите? — спросил он Сниффа.

— Мой друг, Роум. Чернокожий парень. Его тоже подстрелили. С ним тоже все в порядке?

Все взгляды обратились на доктора.

— Его семья здесь присутствует? — спросил доктор.

Все посмотрели друг на друга.

— Информацию может получить только член семьи, — сказал доктор.

Эдди и Хэнк двинулись вперед. Информацию может получить и полицейский.

— Его семья здесь. Я его бабушка, — солгала Ширлин и поспешила к доктору. — Скажите, как мой мальчик?

Доктор секунду смотрел на нее, а затем сказал:

— Я выясню.

— Уж постарайтесь, доктор, — сказала Ширлин, и врач повернулся к Нику, тогда Ширлин посмотрела на Сниффа и подмигнула.

Ник отпустил мою руку и последовал за доктором, но остановился. Он посмотрел на пол позади себя, будто ожидая увидеть там что-то, затем поднял глаза.

— Вэнс? — позвал он.

Все взгляды обратились на Вэнса, но тот уже приближался к Нику.

Затем они вышли за дверь.

Джулс

Открыв глаза, мне показалось, что я лежу в кровати, но совершенно ничего не чувствовала, будто тела у меня не было. Я решила, раз совсем недавно пережила сильную боль и обильное кровотечение, а теперь ничего не чувствую , то я умерла. И каким -то образом, я пришла к выводу, что стала ангелом.

Заметив движение, я посмотрела в ту сторону и увидела смотрящего на меня Вэнса.

На его красивом лице отразилась тревога и напряженность, и, возможно, немного злости, и мое ангельское «я» улыбнулось ему, потому что, очевидно, мне была предоставлена возможность поговорить с Вэнсом до того, как я вознесусь на Небеса на своих причудливых, новых, пушистых белых ангельских крыльях.

— Привет, — сказала я.

Мой голос звучал очень слабо, хрипло и тихо, а не нежно и мелодично, как у ангела.

— Привет, — ответил он.

— Ты видишь мои ангельские крылья? — спросила я все также хрипло. — Они красивые?

Он смотрел на меня с секунду, а затем, я почти уверена, его губы дрогнули.

— Да, принцесса. Они великолепны.

— Ура, — проскрипела я.

— С тобой все будет в порядке, — сказал он мне.

— Знаю. Я не чувствую своего тела.

Я не осознавала, что в моих словах нет ни капли смысла, и мне было все равно. Ангелам, вероятно, не обязательно говорить со смыслом. Они могли летать целую вечность, болтая всякую чушь, кого это волновало?

Я думала о своем ангельском наряде, задаваясь вопросом, что носят ангелы, и попыталась посмотреть на себя сверху вниз, но обнаружила, что сил у меня нет, поэтому прекратила попытки и вновь скользнула взглядом в сторону Вэнса.

— Эти ангельские штучки утомительны, — сообщила я ему.

— Могу поспорить. — Его губы больше не подрагивали. Они широко улыбались.

Мне очень понравилась его улыбка.

И тут я вспомнила.

— Ты понял? — спросила я, внезапно ощутив дикую потребность вздремнуть, и как можно скорее.

— Понял, что?

— Дом, — сказала я.

— Прости, принцесса, я не слышу…

Мои веки закрылись, и у меня не нашлось сил их открыть, поэтому я прекратила попытки. Полагая, что ангелы могут летать вслепую. Они обладали ангельским сонаром или чем-то в этом роде. В любом случае, даже не умей я летать вслепую, я бы столкнулась только с облаками, и я не думала, что облака причинят мне вред.

Но прежде чем отправиться на Небеса, я должна узнать, или, что более важно, Вэнс должен понять.

Поэтому, все еще с закрытыми глазами, я спросила Вэнса:

— Раньше я сказала: «дом», ты понял?

Я почувствовала, как он приблизился, и подумала, что это странно, поскольку тела у меня больше не было, во всяком случае, настоящего, поэтому я не должна ничего чувствовать. Но я была уверена, что ощущаю его небритую щеку, прижимающуюся к моей щеке.

— Нет, Джулс, — сказал он мне на ухо. — Я не понял.

Я тяжело вздохнула и почувствовала, как ангельская дремота тянет меня за собой.

— Джулс? — позвал Вэнс, его голос звучал издалека, но я ощущала, как его губы двигаются у моего уха.

— Дом… — прошептала я, а затем ускользнула дальше, возможно, к Небесам. Я не знала, но была, черт возьми, уверена в отсутствии яркого света. Вот, дерьмо, на Небесах, наверное, не говорят «черт». Вот, дерьмо , на Небесах, наверное, не говорят и «дерьмо». Не успела я стать ангелом, как уже схлопотала штрафные очки за несоблюдение ангельских правил.

Я должна была закончить свою мысль. Возможно, это мой последний шанс.

Поэтому я прошептала на ухо Вэнсу, потому что казалось, оно находилось очень близко к моим губам (хотя я знала, что этого не может быть, потому что губ у меня больше не было, как и тела).

— Ты — дом. Видишь ли, тетя Рэба говорила, что дом — это не место, дом может быть чем угодно, лишь бы там были любимые люди.

Затем я улетела на Небеса, но, как ни странно, прямо перед этим почувствовала в пальцах руки боль, словно их слишком крепко сжали.

Г лава 29

НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО

Ангелом на Небесах я пролетала два дня. Или, по крайней мере, мне так казалось.

На самом деле, я лежала в отделении интенсивной терапии под действием обезболивающих.

За эти два дня я видела Вэнса один раз и три раза Ника. Я понятия не имела, что они часто приходили ко мне и сидели возле меня, пока я спала ангельским сном. Когда я их видела, то потчевала историями о том, каково быть ангелом, поскольку те два дня считала себя ангелом. Вероятно, они могли бы написать об этом книгу и стать миллионерами. Я даже поделилась этой идеей с Вэнсом.

Медсестры сказали мне, что впервые слышали столько смеха в отделении интенсивной терапии.

Через два дня, когда стало ясно, что я выживу, меня перевели в обычную палату. В больнице я пробыла долго, и это время не обошлось без происшествий, в основном потому, что в мире рок-цыпочек всегда что-то происходило.

Вэнс решил для себя, что ему не очень хочется соблюдать часы посещений. Персонал продолжал говорить ему, что он не может спать всю ночь в кресле рядом с моей кроватью, но он их не слушал, а Вэнс точно не относился к тому типу парней, с которыми хотелось спорить, поэтому его оставили в покое.

Я также убеждала его оставаться в моем доме, поскольку его работа требовала быть отдохнувшим и бодрым. Он не обращал на мои слова ни капли внимания и все равно приходил в больницу.

Из-за этого мы поспорили (потому что я не боялась спорить с Вэнсом).

Спор я проиграла.

Серьезно, с его стороны было несправедливо препираться со мной, учитывая мое состояние.

О чем я непременно ему сообщила, но в ответ получила лишь ухмылку.

Спустя пару дней , после моего перевода из отделения интенсивной терапии, я услышала посреди ночи странные звуки.

Учитывая, что больницы — не самые спокойные места в мире, я подозревала, что меня пришли осмотреть доктор или медсестра. Вместо этого у двери я увидела Вэнса и Гектора в смертельном противостоянии: тела сомкнуты, позы напряженные. Очевидно, Гектор пытался проникнуть внутрь, а Вэнс этому препятствовал.

— Вэнс, — прошептала я, и оба мужчины замерли в убийственных позах и посмотрели на меня. — Впусти его.

— Принцесса, — тихо сказал Вэнс.

— Впусти его.

Мгновение Вэнс колебался, а затем отошел, но ясно показывал, что не рад этому.

Гектор приблизился к кровати.

— Я не знал о Шарде, — сказал мне Гектор, как только оказался у кровати, и я отметила, что он также не посещал занятия по этикету, чтобы научиться начинать разговор с таких слов, как «привет», «здравствуй» или «рад видеть, что ты жива».

— Я знаю, — ответила я.

— Я подумал, что Роум не захочет, чтобы от Кордовы его спас один из парней Ли. Кордова был идиотом, Роум потерял бы лицо. Я подумал, он предпочтет, чтобы о нем позаботилась ты.

— Я знаю, — повторила я.

— Если бы я знал…

— Я поступила опрометчиво, — прервала я его и перевела взгляд на Вэнса, вставшего по другую сторону кровати.

Я не хотела, чтобы он узнал об этом, потому что мог разозлиться.

Однако я также не хотела, чтобы Гектор продолжал винить себя в том, в чем была виновата только я.

— Ранее тем вечером, — продолжила я, — я слишком много выпила и не сказала тебе об этом. Я вошла в дом, не подумав. Увидела Роума и обо всем забыла. Это не твоя вина, а моя. Я не подумала.

— Я не должен был… — начал Гектор.

— Ты поступил правильно, я — нет. Пожалуйста, не переживай из-за этого. Это я виновата.

Он пристально смотрел на меня, а я смотрела в ответ, отмечая, что хотя он по-прежнему выглядел взъерошенным, оставаясь в образе «под прикрытием» (и серьезно нуждался в стрижке, но кто я такая, чтобы говорить, что эти густые темные волосы нужно подстричь, потому что длинными и взлохмаченными, они выглядели сексуально), он был очень красивым парнем. Он обладал аурой Эдди, наводящей на мысль о его способности за наносекунду перейти на темную сторону.

Эдди держал ситуацию под контролем.

Гектор же, напротив.

Мы некоторое время смотрели друг на друга, а потом он кивнул и ушел, даже не взглянув на Вэнса.

Когда дверь за ним закрылась, Вэнс позвал:

— Джулс.

Мой взгляд скользнул к нему. Увидев его лицо, я закрыла глаза.

— Мне нужен ангельский сон, — сказала я, ничуть не солгав. Мне, правда, нужен был ангельский сон. А также предлог, чтобы избежать лекции Вэнса, и именно здесь мне пригодится ангельский сон.

Прежде чем погрузиться в ангельский сон, я услышала:

— Господи, какая же ты заноза в заднице.

Роума выписали раньше меня, по какой -то причине к Ширлин, которую в больнице считали его бабушкой. Энди пришел из приюта и без зазрения совести подтвердил данный факт.

Пуля попала Роуму в правый бок, к счастью, не задев ни одного жизненно важного органа. Он неподвижно лежал на полу, потому что при падении ударился головой о кофейный столик Кордовы и отключился. Так что он не только был сильно избит и ранен, но и получил серьезное сотрясение мозга.

Во время визита ко мне Снифф рассказал, что Роуму не очень хотелось позволять Ширлин ухаживать за ним, пока он поправлялся у нее дома. Главным образом потому, что Ширлин не относилась к тому типу женщин, кто сюсюкает, балует и изводит себя до изнеможения, следя за тем, чтобы Роуму было комфортно.

Вместо этого она часто указывала Роуму, что делать. Вроде отдыха и учебы со Стю (который приходил заниматься с Роумом и Сниффом), а также велела не слишком забивать голову мусором от просмотра телевизора, а вместо этого читать книги.

Я знала, что Сниффа это сводило с ума, но Роум терпел Ширлин. Опять же, он, вероятно, просто ее боялся.

Куда шел Роум, туда же шел и Снифф, поэтому Снифф тоже остался у Ширлин.

Когда Роум снова был готов уйти на улицы, Ширлин предложила ему и Сниффу оставаться у нее столько, сколько они захотят.

Они сказали мне, что, поскольку Ширлин жила в «офигенной хате», они решили задержаться там на некоторое время, даже если для этого нужно следовать правилам.

Много время спустя я поняла, что за все время визитов ни Роум, ни Снифф не сквернословили.

Ни разу.

Мы с Роумом, между прочим, никогда не говорили о том, что он пытался спасти мне жизнь, а я получила за него две пули.

Но однажды, еще находясь в больнице, я заметила, как странно он смотрит на меня. Взяв его за руку, я крепко ее сжала.

Он сжал мою в ответ.

На секунду.

Затем убрал руку.

Это все, что нужно было сказать о пятнадцатилетнем беглеце. Лучшее, что он позволил мне дать ему, и лучшее, что я могла получить.

И я была этому рада.

Излишне говорить, что я не была беременна. В один из моментов затишья я поинтересовалась у медсестры, и она сказала, что у меня было кровотечение, но какое именно, сказать не могла.

После выписки из больницы, менструации возобновились, и я сразу начала принимать таблетки.

По словам медсестры мое тело перенесло слишком много травм, чтобы не допустить выкидыша.

Была я беременна или нет, этого я уже никогда не узнаю.

Однажды днем, примерно через четыре дня после перевода из отделения интенсивной терапии, ко мне заявились девчонки с пикантной сплетней.

Инди, Элли, Джет, Рокси и Дейзи вплыли в палату, ухмыляясь, как дурочки. Они встали полукругом у моей кровати, и Инди рассказала, что Ли уволил Дон.

Я не ахнула, потому что в то время лишена была такой роскоши (мне было ужасно больно смеяться, двигаться и дышать). Поэтому я просто округлила глаза и открыла рот.

— Судя по всему, — начала Инди, наслаждаясь каждой минутой, — Мейс и Монти скучали в комнате наблюдения и ради шутки включили звук и изображение в приемной. Дон звонила своей подружке, и разговор шел о тебе. Не знаю, что она сказала, но Мейс и Монти пришли в бешенство. Они позвонили Ли, а Ли в тот момент был с Люком.

Дейзи звонко рассмеялась и потерла руки, и я поняла, что мы подходим к самому интересному.

— Ли и Люк направились прямо в офис, — продолжила Инди. — Как только Ли вошел, сразу велел ей собирать свои вещи. Ее уволили.

— Люк вывел ее из здания, — вставила Рокси с горящими глазами.

— Все это они записали на видео, — добавила Джет.

— Броуди даже сделал из этого музыкальное видео с рядом старых кадров, где она хмурится, посылает убийственные взгляды и язвит по телефону. Саундтреком он поставил «Сучка вернулась». Это чертовски очуменно! Не могу дождаться, чтобы ты это увидела, — сказала Элли, ухмыляясь, как безумная.

— Да, мы все сходили туда и посмотрели видео миллиард раз. Дон так разозлилась, когда Ли ее уволил. Было здорово! — закончила Инди.

Учитывая мой почти смертельный опыт, я знала, что должна стать лучше, прожить жизнь, совершая добрые дела, и не быть стервой даже по отношению к той, кто был стервой. Тем не менее, я не могла не радоваться увольнению Дон. Тем более, что все были так счастливы по этому поводу.

Кроме того, эта глупая стерва наговорила что-то обо мне.

Меня навестил Люк.

Ко мне приходило много посетителей. Девчонки, Текс и Нэнси, Тод и Стиви, Дюк и Долорес, Ширлин, Хэви и Зип.

Мэй приходила постоянно с кучей историй из приюта и украденными баночками с пудингом.

Как-то раз ко мне прокрался Фрэнк, поговорил со мной минут пять и выскользнул, явно чувствуя себя некомфортно в солнечном свете, падающем на него через окно.

Приходили мои дети, а также парни из команды Найтингейла: Мейс, Айк, Бобби и Монти.

И, конечно же, Ник и Вэнс, которые проводили со мной вечера, в основном утомляя до смерти бесконечным просмотром футбольных матчей, разговорами о том, кто выиграет трофей Хайсмана и все в таком духе. К счастью, большую часть времени я находилась под действием обезболивающих и много спала.

Прошло некоторое время, прежде чем Люк навестил меня.

Я спала, а когда проснулась, увидела, что он сидит в кресле, пододвинутом к кровати, его пальцы сцеплены и лежат на краю кровати. Он наклонился вперед, опустив лоб на руки.

Его поза немного меня ошеломила. Она совершенно не соответствовала образу Крутого-Чувака.

— Привет, — сказала я.

Люк резко вскинул голову и посмотрел на меня.

Это меня тоже ошеломило, потому что Люк был не из тех парней, кого можно застать врасплох, а значит, он настолько ушел в свои мысли, что мне это удалось.

— Привет, — сказал он с серьезным лицом и крепко стиснул челюсть. Он выпрямился и облокотился на колени.

— Ты в порядке? — спросила я.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Со мной все будет в порядке, когда я смогу закрыть глаза ночью и не видеть, как ты лежишь на полу среди мертвых тел и луж крови.

Ой.

Я боялась, что такое зрелище не способствует сладким снам.

— Прости, — прошептала я, желая сказать что-нибудь получше.

Но ничего не придумала.

Он продолжал молча смотреть на меня.

Затем тихим-тихим голосом сказал:

— Ты убила человека.

Я кивнула.

Шард был мертв. Я выстрелила ему в голову. Полиция дождалась моего перевода из отделения интенсивной терапии, и, пока Вэнс стоял рядом со мной и держал за руку, я дала показания. Роум и Снифф тоже. Полиция не собиралась выдвигать обвинения, поскольку, очевидно, что я стреляла в целях самообороны. Шард убил Кордову, ранил меня и Роума. Они были более чем счастливы закрыть его дело.

Я, со своей стороны, старалась не думать об этом.

— Ты сможешь с этим жить? — спросил Люк.

Я снова кивнула.

— У меня нет особого выбора.

Люк все смотрел на меня, поэтому я продолжила:

— Либо он, либо мы с Роумом. Я выбрала нас с Роумом. Полагаю, это было правильное решение.

— Да, правильное. Но оно всё равно будет выносить тебе мозг, — сказал Люк.

В этом я не сомневалась.

— Если твой разум начнет играть с тобой, ты говоришь с Вэнсом, — продолжил Люк. — Если Вэнс не доступен, тогда со мной, Ли, Монти, Мейсом, Айком. Любой из нас выслушает, и мы разберемся с твоими мыслями.

Настала моя очередь смотреть на него. Если я поняла его главную мысль, он сообщал мне, что все они кого-то убили.

— Теперь я действительно одна из парней, — тихо сказала я, проверяя свою теорию.

— Добро пожаловать в клуб, — подтвердил он мою догадку.

Он сказал это в шутку, но тон его прозвучал серьезно, и никто из нас не улыбнулся.

— Я повела себя глупо. Мне не следовало… — начала я, но он внезапно встал и наклонился ко мне.

Затем снова ошеломил, поцеловав меня.

Не дразнящим, сексуальным поцелуем Люка, нет, он обхватил ладонью мою голову и коснулся моих губ. Отстранившись на пару дюймов, посмотрел мне в глаза.

— Ты можешь проходить через это снова и снова, переживать это миллионом разных способов. Это ничего не изменит. Ты спасла своего мальчика, и вы оба дышите. Конец, — постановил он.

Он молчал так долго, что я испытала необходимость ответить.

— Хорошо, — несколько прерывисто сказала я.

— Начнешь заново переживать это, поговори с Вэнсом, со мной или с кем-нибудь из парней. Не держи это в себе. Мы тебя выслушаем.

Я кивнула, мне стало трудно дышать, и не из-за ранения в грудь, а потому что Люк был отличным парнем. Проводя время с Люком в обычных обстоятельствах, никогда не догадаешься, что он может быть таким. Его суровое лицо было близко, и я увидела нежную озабоченность в его глазах, заставившую обычно чертовски красивого парня выглядеть просто потрясающе красивым.

Не отрывая от меня глаз, он медленно провел большим пальцем по моей скуле.

Затем убрал руку, коснулся пальцем моего носа, сексуально улыбнулся и исчез.

День Благодарения я отпраздновала не только с Вэнсом и Ником. Рок-цыпочки закатили в моей больничной палате грандиозную вечеринку.

Они принесли кучу еды. Все разместились, кто стоя, кто сидя на принесенных больничных стульях, ели и болтали. Женщины устроили масштабный марафон в викторину «Тривиал Персьют», пока мужчины смотрели футбол.

Мне, конечно, пришлось есть через соломинку, а медсестры, в конечном итоге, были вынуждены попросить всех уйти, но все равно было весело.

Меня навестили Мартин и Кертис.

На протяжении всего их визита, они тоже не сквернословили.

Вместо этого рассказали мне причину своего побега из дома. Я работала с ними несколько месяцев, и меня пришлось подстрелить, чтобы они открылись мне.

Я не жаловалась.

Вместо этого после их ухода позвонила Ширлин, и мы поговорили.

Затем я позвонила Энди и сказала, что Мартин и Кертис готовы к воссоединению со своей мамой. У нее появился новый парень, который им не понравился. У них была причина не любить его, чертовски веская причина, и Энди знал, что делать.

Либо мама Мартина и Кертиса бросит парня, который проявил нездоровый интерес к ее мальчикам, либо ее мальчики переедут к Ширлин.

Их мама бросила своего парня.

Затем выдвинула обвинения.

После того, что он сделал, ее бывшему вряд ли будет весело в тюрьме.

Спустя несколько недель меня выписали, и я отправилась в хижину Вэнса.

Из-за этого мы с Вэнсом поссорились. И с Ником тоже. Они не хотели, чтобы я спала на диване или поднималась на платформу в кровать.

Оба сплотились против меня. Было ясно, что они уже приняли решение без меня до моей выписки, не оставив мне выбора. Такая ситуация меня встревожила, поскольку не сулила мне в будущем ничего хорошего.

Моя крутая мама-джамма никуда не делась. Однако мои силы вытекли вместе с кровью на пол гостиной Сэла Кордовы, и мне потребуется немного больше времени, чтобы прийти в боевую форму.

Поэтому я сдалась.

Вэнс отвез меня к себе на новом черном грузовике «GMC Sierra» (Элли рассказала мне, узнав от Инди, которая узнала от Ли, что Вэнс купил его, потому что не хотел везти меня на его ветхом старом грузовике, и я определенно была не в форме ехать на «Харлее»).

Дейзи и Рокси собрали мою одежду. Ник собрал Бу, его лоток, еду, лакомства и игрушки и отвез моего кота и все необходимое в хижину Вэнса.

К несчастью для Вэнса и Ника (для меня к счастью, мне показалось это забавным), в хижине было далеко не так спокойно, как они думали, потому, что все навещали меня с заметной регулярностью и оставались на долгое время. Тод и Стиви организовали затяжной турнир по «Яцзы», продлившийся несколько недель (Джет выиграла). Хэви даже принес в хижину боксерскую грушу, установил ее во второй спальне Вэнса, и, когда я поправилась, принялся безжалостно меня тренировать, пока сам сидел и поедал Дин Донг, Орео и другие закуски со вкусом шоколада и сомнительной сливочной начинкой.

Вэнс помогал мне восстанавливаться, а Ли не поручал ему никаких заданий вне города. Ему также не давали ночных смен в комнате наблюдения.

Это означало, что Вэнс каждый вечер возвращался домой к восьми часам, а обычно и раньше.

В конце декабря, ближе к Рождеству, когда я все еще восстанавливалась , но с каждым днем становилась все сильнее, я стояла в ванной Вэнса в одних только кружевных розовых хипстерах и смотрела в зеркало на красные , уродливые , сморщенные , очень -очень медленно блекнущие шрамы.

Они потускнеют, но никогда не исчезнут и будут совсем не привлекательными.

Я надела футболку Вэнса. С тех пор как меня ранили, я не носила сексуальных ночнушек. Декольте всех, что у меня были, обнажали шрам. Я знала это, потому что проверила, перемерив их все.

Я зашла в спальню.

Обнаженный Вэнс лежал в постели, прикрытый до пояса простыней. Я знал это, потому что Вэнс спал обнаженным, а не потому, что после ранения я обрела рентгеновское зрение.

Он читал.

Бу с закрытыми глазами, но поднятой головой, лежал на животе.

Я обогнула кровать, откинула одеяло и легла, натянув одеяло до шеи.

Можно с уверенностью сказать, что огнестрельные ранения серьезно осложняли сексуальную жизнь. Помеха, которую мне не исправить.

На самом деле, я не думала, что когда-нибудь захочу, чтобы Вэнс снова увидел меня обнаженной.

— Думаю, нам следует расстаться, — выпалила я в потолок, а затем крепко зажмурилась, почувствовав, как изменилась атмосфера, наполнив комнату опасными, раскаленными добела искрами.

— Что, прости? — спросил он.

Открыв глаза, я посмотрела на него. Не стоило этого делать. Вэнс смотрел на меня. Его брови сошлись у переносицы, а глаза были прищурены, и я знала, что это не лучшая реакция Вэнса.

— Думаю, нам следует расстаться, — повторила я.

— Господи, какая же ты заноза в заднице, — пробормотал он и вернулся к чтению.

— Серьезно, Вэнс.

— Заткнись, Джулс, — отрезал он, не отрывая глаз от книги.

Я повернулась на бок, потянулась к книге и оттолкнула его. Взгляд Вэнса остановился на мне, и я мгновенно переосмыслила свои действия, но было уже слишком поздно.

— Кроу… — начала я, но Вэнс повернулся.

Бу слетел со своего места, а Вэнс положил книгу на тумбочку. Затем он вернулся ко мне и подвинулся ближе. Обнял меня за талию и притянул к себе. Он сделал это нежно, как и все эти недели, но на этот раз за его движениями крылся смысл.

— Что творится в твоей чертовой голове? — спросил он, когда мы легли на бок лицом друг к другу, соприкасаясь телами.

— Я… ты… ну… — Я остановилась, а затем начала снова: — Совершенно очевидно, что ты из тех парней, которым нужно заниматься сексом, гм… часто, и, гм… мы больше не можем заниматься сексом.

— Почему мы больше не можем заниматься сексом?

— Ну, — начала я и остановилась.

Мне правда нужно было это объяснять?

Я посмотрела на него. Он пристально смотрел на меня.

Видимо, нужно.

— Я мерзкая, — закончила я.

— Мерзкая?

— Да, мерзкая.

— В чем ты мерзкая?

Теперь я разозлилась.

— Не верится, что ты собираешься заставить меня объяснять тебе это, — огрызнулась я.

Его рука переместилась вниз по моему бедру, затем под футболку и присоединилась с другой руке, уже обнимавшей меня.

— Тебе могло оторвать половину лица, но ты бы все равно лежала рядом со мной.

Я в шоке моргнула.

Он не дал мне время обдумать это ошеломляющее заявление.

Он пошел дальше.

— Одна из этих пуль могла бы перебить тебе позвоночник, и ты бы все равно лежала рядом со мной.

О, боже.

Его объятия сжались крепче, прижимая меня к нему, а лицо приблизилось очень близко.

— Это мы. Ты и я. Несмотря ни на что, — заявил он.

— Кроу… — прошептала я, настолько ошеломленная и взволнованная, что мне казалось, будто мое сердце перестало биться.

— Несмотря ни на что, — повторил он, и его яростный и сильный голос пронесся через меня грохотом. — Ты назвала меня своим домом, и я это понял. Ты тоже для меня дом. У меня никогда не было дома. Мне нравится тот, который я нашел, и я его не потеряю. Несмотря ни на что.

Я ничего не могла с собой поделать. Я не хотела, но все равно начала плакать. Не душераздирающими громкими рыданиями, а тихими слезами. Они наполняли глаза и медленно катились по щекам.

Он смотрел на мои слезы, не говоря ни слова, просто прижимая меня к себе.

— Т-ты говорил… — пробормотала я, — если я когда-нибудь изменю свое тело…

— Покажи мне, — пробормотал он, его голос и глаза стали нежными.

Я сразу перестала плакать и спросила:

— Что?

— Покажи мне, принцесса.

Я смотрела на него, казалось, целую вечность, точно зная, что он имеет в виду.

Его губы коснулись моих, и он снова повторил:

— Покажи мне.

Глубоко вздохнув, я попыталась выиграть время и решить, хватит ли у меня смелости показать ему мои шрамы. Затем, решив, что хватит — на самом деле я должна была это сделать — я отстранилась, и он отпустил меня.

Он откинул одеяло. Я подняла футболку и закрыла глаза.

Снова я их открыла, только когда почувствовала прикосновение его губ ко мне.

Они двигались, нежно касаясь моих шрамов, Вэнс водил руками по моим бокам, бедрам, а затем толкнул меня на спину.

Склонившись надо мной, поцеловал шрам над моим сердцем, затем переместился к груди, проводя там гораздо больше времени, сначала у одной, затем у другой. Это было прекрасно, и я совершенно забыла, насколько я мерзкая.

Затем его губы спустились ниже. Еще ниже. Он устроился между моими ногами и поцеловал меня там.

Именно тогда я действительно совершенно забыла, насколько я мерзкая.

Через некоторое время он стянул с меня трусики и довел до оргазма своим ртом.

Чертовски фантастически.

Он перекатился на спину. Я оседлала его и обхватила его член.

— Джулс, ты не… — начал он, но я наклонилась и тихо поцеловала его.

Затем ввела его в себя и опустилась на него сверху. Я не торопилась, в основном потому, что только что кончила, так что у меня было все время в мире, не говоря уже о том, что я чувствовала себя очень хорошо.

Однако Вэнс не особо любил медленный темп. Я думала, что за все то время, что мы не были вместе, он удовлетворял себя сам, но, возможно, я ошибалась. Потеряв терпение, он сел, управляя моими бедрами, чтобы я двигалась быстрее. Его руки переместились к моим бокам, и наши взгляды встретились.

— Я хочу снять с тебя футболку, — сказал он хриплым голосом.

Я покачала головой.

Он поцеловал меня глубоко и сильно.

Затем повторил:

— Я хочу снять с тебя футболку.

Я немного забылась от поцелуя, поэтому сказала:

— Хорошо.

Он осторожно стянул футболку через мою голову.

Его рот оказался на шраме, затем на моей груди, он обхватил меня руками за талию, заставляя выгнуть спину и открыться перед ним. Я двигалась все быстрее и быстрее, запрокинув голову назад. Его пальцы скользнули мне в волосы, наклоняя мою голову, что поцеловать меня прямо перед тем, как кончить.

Судя по всему, мое тело не вызывало у него отвращения.

Рождество мы отпраздновали у Ника : только Вэнс, Ник и я.

Я подарила Нику билеты на предстоящий концерт Спрингстина. Вэнсу я подарила потрясающее плетеное ожерелье из толстых кожаных ремешков с двумя маленькими серебряными медальонами спереди: с изображением орла и буйвола. Он надел его, и обычно украшения на парнях мне не нравились, но кожа и серебро смотрелись на нем сексуально.

Пока я поправлялась, Ник умыкнул мой браслет и вставил в него еще три звена.

Один с изумрудом, — камнем Ника, — который, как я узнала несколько дней спустя, означал доброту, верность и любовь.

Другой с моим голубым топазом, означавшим искренность, смелость и мудрость.

Когда я зачитала это Вэнсу и Нику, Ник заметил:

— Насчет последнего не уверен.

Этот комментарий Вэнсу показался настолько забавным, что он запрокинул голову и засмеялся, а это означало, что мне пришлось попытаться надрать ему зад. Но он просто поймал меня, подхватил на руки и продолжал смеяться, уткнувшись лицом в мою шею.

И наконец, жемчужина Вэнса, означавшая благородство, красоту и мир.

Ну, не идеально ли?

Открыв подарок, я, конечно, залилась слезами, что меня разозлило, потому что в те дни я, казалось, постоянно плакала, но Вэнс притянул меня к себе на колени и держал, пока я не успокоилась. И моей крутой маме-джамме все равно пришлось признать, что это было очень мило.

Зип передал мой подарок Нику. Кобуру для пистолета с прикрепленной запиской: «На всякий случай».

Я смеялась до упаду.

Вэнсу и Нику это не показалось смешным (вообще).

Рождественский ужин мы устроили у меня дома, потому что мой обеденный стол был получше.

Я готовила ужин под обеспокоенным взглядом Ника, а Вэнс смотрел на меня с удивлением, главным образом потому, что я громко гремела посудой и часто ругалась.

Пока я восстанавливала силы в хижине Вэнса, я практиковалась в кулинарии, и дела у меня шли не так уж плохо. Однако рождественская свиная вырезка почему-то оказалась сырой. Я поклялась мужчинам, что это не моя вина, должно быть, все дело в моей дурацкой духовке.

Затем Ник поинтересовался, при какой температуре я готовила, и я ответила:

— Сто пятьдесят, как сказано в кулинарной книге.

Ник взял кулинарную книгу и показал мне, что там написано триста пятьдесят, что доказывало, что дело было вовсе не в духовке.

К вашему сведению, во время этого разговора Вэнс хранил молчание. Однако с его лица не сходила лукавая ухмылка.

К счастью, Ник приготовил запасную порцию свиной вырезки (на всякий случай), так что ужин был спасен.

Вэнс подарил мне мой подарок позже, в постели, когда на нас не светило ничего, кроме лунного света. Это было очень широкое чеканное серебряное кольцо, доходившее до костяшки пальца. Оно было великолепным.

Я надела его на безымянный палец правой руки, а Вэнс снял его и надел на безымянный палец левой, но не раньше, чем поцеловал мой палец и посмотрел на меня с тем самым выражением: «моя».

Его я разглядела даже в лунном свете.

Более того, почувствовала его.

С того момента я ни разу не снимала кольцо.

Неделя между Рождеством и Новым годом прошла в заботах , потому что после Нового года я возвращалась на работу, а у нас с Вэнсом было много дел, учитывая, что мы стали жить на два дома.

Он перевез ко мне кучу своих вещей, а я перевезла часть своих вещей обратно, но большую часть оставила в хижине.

Мы купили два комплекта кошачьих принадлежности, чтобы Бу мог ездить с нами от дома к дому (кстати, Бу любил кататься на грузовике Вэнса, чокнутый котяра), и нам не приходилось бы возились с туалетными лотками и мисками.

Я купила Вэнсу несколько книжных полок для его хижины. Он купил мне стереосистему, чтобы я слушала там музыку. Он также установил приличные замки на двери, чтобы никто не украл стереосистему, что, по моему мнению, было разумным шагом.

И он дал мне ключ.

Ли объявил набор новых сотрудников в «Расследования Найтингейла», не говоря уже о новом администраторе, и на предновогодней неделе сорвал куш.

Дариус, наконец завязавший с наркоторговлей, пошел работать на Ли. Ходили слухи, как сказал мне Вэнс, что такой поступок мало кому понравился. Хотя не думаю, что кого-то в «Расследованиях Найтингейла» когда-либо волновало чье-то мнение.

Гектор, чудом не раскрыв свое прикрытие, завершил свое длительное дело и арестовал нужного ему человека. После этого, по причинам, известным только Гектору (и я знала это наверняка, потому что Инди раз семь пыталась выразить голую благодарность Ли и ничего не добилась), он ушел из Управления по борьбе с наркотиками и пошел работать на Ли.

Ключевой новостью стала Ширлин, которая теперь тоже освободилась от наркоторговли и искала способ скрасить свои будни. Они с Дариусом все также владели баром, где играли в покер. Игру она прикрыла, наняла в бар хорошего менеджера и стала администратором Ли.

Никто на самом деле не знал, почему Ли нанял безумную, бывшую торговку наркотиками с огромным афро и без какого-либо опыта в качестве своего администратора (и мы много говорили об этом, в основном за бранчем в «Дюжине»), но опять же, Дон он тоже когда-то нанял, так что, поди тут разберись.

Единственный досадный случай произошел на новогодней вечеринке Инди и Ли в их дуплексе, когда начался фейерверк, и я испугалась.

Я не хотела, но не могла контролировать себя в этом грохоте… и запаниковала.

Как только Вэнс убедился, что я в подвыпившем состоянии не собираюсь бежать в ночь с криками, он оставил меня на попечение столпившихся вокруг меня девочек (а также Тода и Стиви). И вместе с Люком, Мейсом, Ли, Хэнком и Эдди (не говоря уже о Тексе и Дюке) они вышли за дверь с устрашающими сердитыми лицами. Минут через десять грохот прекратился, и все вернулись с кучей конфискованных фейерверков.

Так что, в каком-то смысле быть девушкой крутого парня было хорошо.

Хотя дети, которые наслаждались фейерверком, вероятно, с этим не согласятся.

В марте мы погрузились вместе со Сниффом и Роумом в «GMC » и вчетвером направились в Игнасио, родной город Вэнса , Ник помахал нам на прощание , пообещав разминать влажный корм Бу.

За неделю до нашего отъезда Вэнс позвонил маме и сказал, что мы приедем в гости.

Она, очевидно, не ожидала звонка от своего давно потерянного сына, и лишилась дара речи, а затем разразилась неконтролируемыми рыданиями. В этот момент Вэнс сунул телефон мне, и я кинула на него убийственный взгляд, который он проигнорировал. Я успокоила его маму и услышала, что нам очень рады, и мы можем приехать в любое время.

В любое время.

Это она повторила раз пятнадцать.

Примерно в часе езды от Игнасио я совершенно обезумела от волнения и начала ерзать на сиденье, больше, чем обычно ерзал Снифф.

Я посмотрела на спокойного, как удав, Вэнса, его мысли были скрыты, взор устремлен на дорогу, и он вел машину, откинувшись назад и управляя рулем только левым запястьем.

Он почувствовал мое волнение, его глаза скользнули на меня и он сказал:

— Спокойствие.

— Спокойствие — моя задница, — пробормотала я.

Вэнс усмехнулся. Как и Роум.

Мы подъехали к дому, и Вэнс едва успел остановить свой новый, блестящий черный грузовик, как дверь распахнулась, и из нее вылетела красивая индианка, в ее густых черных волосах поблескивала седина, а за ее скулы я бы продала душу.

Пробежав половину пути до грузовика, она остановилась, замерла, когда впервые за двадцать лет увидела своего взрослого сына.

Вэнс вылез из грузовика (при этом, я могла бы добавить, спокойный, как удав, будто приезжал в гости каждые выходные) и стал ждать, пока я обогну капот, чтобы дойти до него. Он взял меня за руку, и мы подошли к его маме, Роум и Снифф держались позади.

Она была миниатюрной, невысокой и наблюдала за нашим приближением, не отрывая взгляда от Вэнса, разве только один раз, чтобы скользнуть к нашим сомкнутым рукам, а затем на мгновение посмотреть на меня. Когда мы подошли близко, она посмотрела на Вэнса, почти как все, — словно он был богом, сошедшим на землю (иногда, обычно после оргазма, я подозревала, что так и было, но никогда не говорила ему об этом, хотя и делилась своими догадками с Элли, Инди, Джет, Рокси и Дейзи, отчего они все смеялись, как дурочки).

— Сынок, — прошептала она, будто не могла в это поверить.

— Да, ма, — сказал Вэнс.

При его словах она расплакалась.

К сожалению, я тоже.

Что сказать? Даже крутая мама-джамма и социальный работник, ставшая свидетельницей десятков воссоединений, потеряют самообладание перед лицом такого воссоединения.

Вэнс обнял маму. Роум обнял меня за плечи, и я уткнулась лицом ему в шею.

Наконец, после долгого и исцеляющего плача, она посмотрела на меня.

— Меня зовут Рослин, — представилась она, вытирая лицо и пытаясь взять себя в руки.

— Джулс, — ответила я, тоже приводя себя в порядок.

Затем, по какой-то безбожной причине, мы снова разрыдались, бросившись друг другу в объятия.

Парни просто оставили нас одних и пошли разгружать автомобиль, хотя я услышала, как Роум пробормотал:

— Черт, глупые тёлки.

— Не говори «тёлки»! — крикнула я ему вдогонку, когда за ним захлопнулась сетчатая дверь.

Рослин рассмеялась.

Я посмотрела на нее, и меня осенило, что они с сыном очень похожи.

У Рослин мы пробыли пару дней. Его отец таинственным образом ушел «на рыбалку », что Вэнс воспринял спокойно, но меня это чертовски разозлило. Хотя, я заставила себя промолчать.

Мы узнали, что его брат Оуэн живет в Санта-Фе. Оуэн с семьей приехал в наш последний день пребывания, на барбекю, устроенное мамой Вэнса перед нашим отъездом.

Воссоединение с Оуэном прошло не очень гладко. Оуэн сразу же оценил Вэнса, и ему не понравилось то, что он увидел (чистая зависть, если вы спросите меня).

Оуэн был женат, имел двоих маленьких мальчиков, ростом был ниже Вэнса и в плане внешности явно походил на своего отца. Вэнс пошел в маму, выглядел просто великолепно. Оуэн казался мелким, но, опять же, мною могли двигать предубеждения. Я сразу отнесла Оуэна к типу мудаков.

Примерно к десерту Оуэн уже балансировал на грани счастливого опьянения и напившегося в хлам, вел себя громко и отвратительно, что, очевидно, было для него характерно, особенно это стало понятно, когда и Рослин, и жена Оуэна очень напряглись и будто начали съеживаться в размерах.

Все время нашего визита Вэнс был… ну, Вэнсом. Спокойным и непринужденным. Это успокоило Рослин и всех нас, и мы хорошо провели время с его мамой. Она была веселой, милой и, очевидно, была нам рада. Однако иногда я ловила ее потерянный и безмерно грустный взгляд на Вэнсе. Слава богу, Снифф был с нами. Его болтливый язык помогал ей вырваться из этого состояния.

Но пьяное поведение брата вызвало в Вэнсе реакцию, он посмотрел на двух своих племянников, мать и невестку, а затем повел брата за дом, чтобы поговорить.

Разговор не состоялся, когда Оуэн повел себя не только пьяно, громко и отвратительно, но и очень зло. Мы услышали крики, я встала и побежала к ним, вся компания последовала за мной. Я попыталась вмешаться, когда Оуэн кричал на Вэнса, а Вэнс просто смотрел на него.

Оуэн обратил ко мне разъяренное лицо и проорал:

— Заткнись, сука. Ты кто бл*ть?..

Быстро, как вспышка (в духе Молниеносного Кроу), Вэнс пригвоздил Оуэна к стене дома, прижав предплечье к его горлу и приблизившись к лицу брата.

Вот вам и барбекю в честь воссоединения.

Оуэн выглядел ошеломленным тем, что в одну секунду стоял в пяти футах от брата, безумно на него крича, а в следующую был прижат к стене дома и обездвижен.

— Глупо, — сказал Вэнс пугающе тихим голосом. Он отошел от брата и посмотрел на Роума. — Собери вещи.

Роум, сам не выглядевший таким уж счастливым, не колебался ни секунды. Он схватил Сниффа, и они побежали в дом.

— Но вы еще не попробовали пирог! — воскликнула Рослин.

Вэнс был не в настроении менять свое мнение. Мы собрались и были готовы отправиться в путь через пятнадцать минут. Оуэн исчез. Его жена и дети стояли рядом с Рослин, когда мы прощались.

— Ты вернешься? — спросила Рослин Вэнса, стоя в футе от него, не прикасаясь к нему, и звук ее голоса заставил слезы подступить к моему горлу.

— Вернусь, — ответил ей Вэнс.

Я стояла рядом с Вэнсом, и глаза Рослин обратились ко мне.

— Ты вернешь его? — спросила она, хотя Вэнс уже ответил на ее вопрос.

Я улыбнулась ей.

— Я его верну.

Обняв ее, я пригласила ее приехать к нам в Денвер.

Вэнс коснулся голов своих юных племянников, кивнул невестке и повернулся, чтобы поцеловать мать в лоб.

Потом мы уехали.

После эмоционального начала отпуска остаток недели мы провели в походе.

Два уличных беспризорника выглядели довольно забавно, носясь по горам недалеко от Орея. Они и понятия не имели, насколько.

Вэнс был терпеливым учителем.

Я, с другой стороны, никогда не переставала их наставлять.

Наступил конец марта, и мы с Мэй зависали в комнате наблюдения вместе с Вэнсом, Монти и Мейсом.

Мы с Мэй принесли для парней и Ширлин на обед кальцоне из «Пасквини». Поедая их, мы глупо посмеивались, наблюдая, как Текс и Дюк спорят о том, что произошло в штате Кент (хотя я не понимала, о чем был спор, учитывая, что звучало так, будто они оба были согласны), когда Вэнс насторожился и наклонился вперед.

Он убавил звук на мониторе «Фортнума» и увеличил на мониторе приемной офиса.

Ширлин сидела за стойкой администратора, поглощая кальцоне и одновременно крася ногти — настоящий подвиг.

А в приемной стояла женщина.

Она мне понравилась с первого взгляда.

Высокая, с пышными формами, очень красивая и определенно крутая в женском стиле Джеймса Дина. На ней были очень поношенные Levi’s (настолько поношенные, что почти протерлись в самых нужных местах), черные шлепанцы, черная футболка Green Day поверх белой с длинным рукавом, серебряные кольца почти на каждом пальце, несколько серебряных ожерелий на шее, куча серебряных браслетов на обоих запястьях и широкие серебряные обручи в ушах. Длинные светлые волосы были собраны в небрежный узел, а пряди падали ей на лицо, что выглядело бесхитростно и круто.

Ее образ был очень милым. Он так и кричал: рок-цыпочка.

Вэнс увеличил громкость на мониторе приемной как раз вовремя, чтобы мы услышали, как Ширлин сказала:

— …помочь тебе?

Женщина смотрела на Ширлин и не выглядела счастливой. Почему, не понятно, но она выглядела так, будто хотела быть где угодно, только не здесь, и была готова рвануть в своих шлепанцах на выход.

На мгновение она замешкалась, а затем сказала:

— Я ищу Лукаса Старка.

О-оу.

Я задержала дыхание.

— У тебя назначена встреча с Люком? — спросила Ширлин, просматривая полный беспорядок на своем столе, будто действительно назначала встречи с Люком.

Люк даже не вел прием. Люк был там, где был, и если бы вы его застали в офисе, то могли бы считать себя счастливчиком.

— Нет, я… — женщина заколебалась, облизнула губы и закончила, — давняя подруга.

— Твою ж мать, — пробормотал Монти себе под нос, глядя на мониторы с болезненным выражением и качая головой. — Ну вот опять.

Мы с Мэй переглянулись и ухмыльнулись.

— Его здесь нет, девочка. Хочешь, я ему позвоню, — предложила Ширлин.

— Нет, — быстро отказалась женщина, и в ее голосе звучало явное облегчение. — Я просто…

Она снова замешкалась и огляделась. Она по-прежнему выглядела напряженной, и я была почти уверена, что она собирается сбежать.

— Забудьте. Не могли бы вы просто передать ему, что приходила Эйва Барлоу? Я постараюсь пересечься с ним позже.

Да, я не ошиблась, она собиралась сбежать.

Вэнс взял телефон и нажал кнопку.

Ширлин широко улыбнулась.

— Я без проблем позвоню ему. Его номер у меня на быстром наборе.

— Нет! — внезапно вскрикнула Эйва, а затем продолжила: — Правда, спасибо, но я пойду. Я все равно кое-куда опаздываю.

Она отступала, определенно теряя самообладание и дико нервничая.

Позади меня раздался тихий смех Мейса.

Вэнс заговорил по телефону.

— Люк, — пауза, — к тебе гостья. — Я слышала улыбку в голосе Вэнса, хотя лица его не видела. — Говорит, ее зовут Эйва Барлоу.

— Просто подожди секундочку, — сказала Ширлин, вставая и махая руками, чтобы подсушить лак. — Я спрошу у парней в офисе. Возможно, они знают, где он.

В комнате наблюдения Вэнс казал в трубку:

— Выглядит напуганной, как гребаный кролик. Хочет сбежать. — Его взгляд тут же остановился на Мейсе, он направил указательный палец на дверь и сказал: — Люк будет здесь через пять минут.

Мейс исчез, и через несколько секунд мы увидели, как он вошел в приемную и встал у двери, блокируя выход.

— Люк только что позвонил, — солгал Мейс уставившейся на него Эйве (на Мейса трудно было не уставиться, особенно при первой встрече с ним). — Он будет здесь через пять минут.

Могу поклясться, я увидела, как Эйва побледнела.

— Кажется, у Эйвы Барлоу нет никаких шансов, — прошептала мне Мэй, глядя на монитор и трясясь от смеха.

Я поймала себя на мысли, что Эйва Барлоу будет достаточно хороша для Люка Старка, а у него была высокая планка.

Однако ей нравились Green Day, так что я решила, что для начала совсем неплохо.

Вэнс положил телефон и сел, вернувшись к кальцоне. Его взгляд переместился ко мне.

В его глазах отражалось веселье, но еще нежность и ласка, а на лице было то самое выражение: «моя».

Сейчас его лицо выглядело менее напряженным, менее суровым, более спокойным, более довольным, и мне это нравилось.

Очень нравилось.

«Дом », — услышала я в голове слова тети Рэбы.

«Знаю», — сказала я в ответ.

Мой щенок-мопс свернулся калачиком у меня на коленях и вздохнул счастливым щенячьим вздохом.

Не отрывая взгляда от Вэнса, я улыбнулась.

Конец