СОВМЕСТНЫЙ ПЕРЕВОД: Reads_Hub и vremyapichatat

СОВМЕСТНЫЙ ПЕРЕВОД: Reads_Hub и vremyapichatat

Этот роман – полностью художественное произведение. Имена, персонажи и события, изображенные в нем, — плод воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местами совершенно случайно.

Не забудьте поблагодарить переводчиков за их труд!

Всем красоткам-инвалидам, которые знают, что они наверняка поставят дона мафии на колени.

Всем красоткам-инвалидам, которые знают, что они наверняка поставят дона мафии на колени.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

ПРОЧИТАЙТЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СОДЕРЖАНИИ

У главной героини этой книги, Софии, гипермобильный синдром Элерса-Данлоса, редкое генетическое заболевание соединительной ткани. СЭД — сложное и часто неправильно понимаемое заболевание. Хотя гипермобильная СЭД диагностируется чаще всего, существует тринадцать различных типов CЭД, и симптомы могут быть самыми разнообразными. Я постаралась максимально точно изобразить одну из версий СЭД, версию Софии, с осторожностью и точностью. Но ее опыт — всего лишь одна из множества возможных историй и может значительно отличаться от других случаев с СЭД. При большинстве хронических заболеваний и инвалидностей организм может вести себя непредсказуемо и изо дня в день подвергать себя различным испытаниям. Я надеюсь, что каждый, кто сталкивается с хроническими болезнями и инвалидностью, найдет в этой истории частичку себя, даже если путь Софии отличается от вашего.

Эта книга содержит контент для взрослых, включая откровенные сексуальные сцены и такие элементы, как порка, бондаж, разогрев члена и легкое унижение. Вся физическая близость между главной парой происходит по обоюдному согласию.

В книге также содержится контент, который некоторые читатели могут найти тревожным: включая насилие, кровопролитие, похищения людей, описания пыток, разговоры о торговле людьми в целях сексуальной эксплуатации, угрозы сексуального насилия, эмоциональное и физическое насилие со стороны родителей, описание неприятного сексуального опыта в прошлом, драму, связанную с восприятием другой женщины, и краткое упоминание о жестоком обращении с животными в прошлом.

В этой истории представлены хронические заболевания и инвалидность. Мир мафии в этой книге пропитан эйблизмом¹, как и наш мир. Персонажи используют вредную эйблистскую лексику, в том числе используют эйблистские оскорбления, и придерживаются эйблистских убеждений. В книге также присутствует интернализованный эйблизм — когда люди с инвалидностью усваивают эйблистские убеждения и суждения окружающей культуры, что часто приводит к негативным ощущениям по поводу себя и своих заболеваний.

Другие общие темы книги включают беременность.

Книга со счастливым концом!

ПРОЛОГ

МАТТЕО

Первый выстрел пронзает воздух, и часы начинают тикать.

Раз.

Два.

Три.

Всего один выстрел, за которым следует крик. Он эхом отзывается в моей голове, ужасающей музыкой к моему кошмару. Это был смертельный выстрел?

Или у меня еще есть время?

Четыре.

Пять.

Шесть.

Даже спустя годы я ощущаю вибрации той пули в каждой косточке.

Осознание того, что я виноват, причиняет боль сильнее любой физической раны.

Семь.

Восемь.

Девять.

Каждую ночь я вижу их кровь в своих снах. Это мое наказание за то, что не увидел этого в реальной жизни. Слишком легко представить, как она капает на пол. Я пролил достаточно крови с тех пор, чтобы понять, как она должна выглядеть, как запах железа заполняет воздух.

Десять.

Одиннадцать.

Двенадцать.

Каждая секунда приближает смерть, а я стою, застыв. Затем, маленькая рука Сиенны заполняет мою, и решение уже принято.

Я тяну ее за собой к потайной двери в задней части дома.

Тринадцать.

Четырнадцать.

Пятнадцать.

Второй выстрел рассекает воздух.

Мы едва выбрались живыми, но секунды между этими двумя выстрелами преследуют меня. Было ли у меня время спасти еще кого-то из них? Я никогда не узнаю, потому что бросил своих родителей, наш дом, свое законное наследие.

Мне потребовалось два года, чтобы вернуть его. Два года медленной и мучительной смерти Маттео Росси, сына и брата, чтобы снова стать Маттео Росси, доном итальянской мафии, главой «Пяти семей» в Нью-Йорке.

1

МАТТЕО

Алкоголь обжег горло, когда я сделал еще один глоток.

Очередной дерьмовый день, среди череды дерьмовых недель и дерьмового месяца.

Пострадал еще один наш склад на севере штата. Мертвец в подвале двадцатью этажами ниже наконец подтвердил то, что я давно подозревал: албанцы пытались вторгнуться на мою территорию.

Моя рука сжалась вокруг бокала.

За последние тринадцать лет, будучи главой «Пяти Семей», я расширил наше влияние на север и запад штата. Многие пытались проникнуть на мою территорию — большинство из них с целью наладить торговлю людьми в Нью-Йорке. Албанцы нападали на наши границы последние пять лет, но их атаки участились после смерти их последнего босса. Его сын-идиот Арбен решил, что сможет бросить мне вызов.

Дверь моего кабинета открылась, и вошел мой заместитель, мой брат во всем, кроме крови — Ромео. Он сел напротив, бросив папку на стол.

Я внимательно посмотрел на нее, сделав еще один глоток.

— Это то, о чем я думаю?

— Да. — на лице Ромео не было обычного беспечного выражения. Сегодня было не до шуток, после того как мы потеряли двух наших людей в пожаре на складе.

Я провел рукой по лицу и заставил себя открыть папку. Я уставился на фотографию внутри.

— По крайней мере, она красивая, — сказал он.

Красивая — это мягко сказано. Пронзительные голубые глаза смотрели на меня, обрамленные золотистыми светлыми кудрями. Полные алые губы. Темные брови. Маленький прямой нос. Румяные щеки. София Иванова была самой потрясающей женщиной, которую я когда-либо видел. Чем дольше я смотрел на нее, тем больше странное волнение возникало в моей груди.

Я отвел взгляд.

— Сколько ей лет?

— Недавно исполнился двадцать один.

— Черт. — я отставил бокал. — Она практически ребенок.

— У тебя нет выбора, брат. Если мы хотим, чтобы русские были на нашей стороне, нам нужен союз с Рустиком.

Рустик Иванов был главой Братвы в Чикаго. Напряжение между нами нарастало, и война казалась неизбежной. Тогда он предложил перемирие. Он хотел получить доступ к нашим восточным торговым путям для контрабанды оружия и наркотиков, а взамен русские поддержат нас против албанцев.

— Ты действительно думаешь, что мы должны это сделать? — спросил я.

Ромео колебался, и я выгнул бровь. Он редко сдерживал свое мнение.

— Я думаю, что мы слишком изолированы, — наконец сказал он. — Русские на западе, ирландцы на востоке, а теперь еще и албанцы. У нас сильная позиция в городе, но нам нужны союзники. Это может стать началом.

— Я только не понимаю, почему все должно начинаться с моего брака, — сказал я, снова взглянув на фото Софии. Капо годами шептались о том, что их дон до сих пор не женат. Мне нужны были наследники для укрепления империи, но жена и дети сделали бы меня уязвимым.

Ромео откинулся в кресле, внимательно наблюдая за мной.

— Я знаю, что наступила годовщина. Сиенна пыталась найти тебя сегодня.

Я посмотрел в окно.

— Не начинай. — мне не нужны были его упреки, его осуждение за то, что я трус и прячусь. Я жестом указал на папку. — Что мы знаем о ней?

Мышцы на челюсти Ромео дрогнули, но он не стал настаивать.

— Не так уж и много. Рустик оберегает своих двух дочерей. Они учились дома и редко появлялись на публике. На следующей странице то, что он прислал о ней.

Я переложил фотографию, обнаружив почти пустую страницу. Там был указан возраст Софии, рост и ее увлечения — готовка, выпечка и чтение.

— Ты можешь настаивать на встрече с ней до свадьбы.

Я закрыл папку, чтобы не отвлекаться на фотографию Софии.

— Это не имеет значения, — сказал я. — Мы не будем настоящими мужем и женой.

— Почему?

— Мы будем жить вместе, но не более чем соседи.

У меня было достаточно женщин за эти годы, но ни одна из них не получала больше одной ночи. Я давно решил, что никогда не позволю женщине сделать меня слабым.

Ромео поднял бровь.

— А как же наследники?

Я махнул рукой.

— У нас есть годы, чтобы что-то придумать. Сейчас важно остановить албанцев. — нарастающее напряжение с Братвой требовало слишком много наших сил, отвлекая нас от угрозы Арбена.

Ромео откинулся в кожаном кресле, внимательно наблюдая за мной. Медленная улыбка расползлась по его лицу, когда он скрестил руки на груди.

— Что? — спросил я, нахмурившись.

— Просто интересно, как все пройдет. Непоколебимый Маттео Росси и его милая маленькая соседка.

Мое раздражение росло, чем дольше он улыбался.

— Отвали. Это деловое решение, и ничего больше.

— Как скажешь. — он встал. — Сообщу им, что можно назначать дату.

— Небольшая свадьба, — сказал я. — Проведем ее быстро.

Ромео кивнул и потянулся за папкой.

— Оставь, — рявкнул я.

Он лишь хмыкнул, выходя из моего кабинета.

2

СОФИЯ

Мила прижалась ко мне, как делала в детстве. Она провела больше ночей в моей постели, чем вне ее. В нашем доме всегда было холодно — и по температуре, и по эмоциям, — поэтому мы впитывали все тепло, которое могли получить.

— Ты действительно собираешься выйти за него замуж? — прошептала она, звуча моложе своих девятнадцати лет.

Горло и грудь были напряжены. Отец только что сообщил мне новость. Его точные слова были:

— Когда ты выйдешь замуж за Маттео Росси и укрепишь этот союз с итальянцами, то наконец станешь для меня полезной.

Мама молча стояла рядом с ним.

— Похоже, что так, — прошептала я в ответ.

— Ты что-нибудь знаешь о нем?

— Он глава нью-йоркской мафии.

Мила фыркнула и ударила меня по руке.

— София, будь серьезной.

— Но это все, что я знаю, — возразила я, надув губы и потирая руку.

— Это даже не больно, — сказала она, закатив глаза и схватив наш общий секретный телефон. — Я собираюсь найти его в интернете.

Я открыла рот, чтобы сказать ей не делать этого, но потом передумала. Почему бы мне не узнать что-нибудь о мужчине, с которым я должна буду провести остаток своей жизни?

Мила напечатала его имя в телефоне и ахнула.

— Он такой горячий!

Я схватила телефон и прикусила губу, глядя на фотографию под заголовком статьи «Самый горячий миллиардер Нью-Йорка покидает новогоднюю вечеринку раньше времени». Это было спонтанное фото Маттео возле отеля. Он хмурился в своем идеально сшитом черном смокинге, который обтягивал его широкие плечи. Темные волосы беспорядочно спадали на лицо, а квадратная челюсть была сжата.

В животе у меня затрепетало.

— Полагаю, он… неплох.

— О, он еще как неплох, — широко улыбаясь, сказала Мила.

Она всегда была помешана на парнях. Я не могла сосчитать, сколько раз прикрывала ее, когда она сбегала через окно, чтобы встретиться с очередным бойфрендом, в то время как я побывала всего на одной вечеринке и больше не захотела повторять этот опыт. Я вздрогнула, отгоняя воспоминание, и снова сосредоточилась на фотографии.

— Сколько ему лет? — спросила я.

Он явно был старше меня, раз уже был главой мафии. Мужчина на фотографии еще не достиг возраста, когда можно было бы назвать его «серебряным лисом», но в нем чувствовалась зрелость, которую я могла бы счесть немного сексуальной.

Мила взяла телефон, ее нахмуренное лицо выдало разочарование, когда поиск не дал никаких результатов. После тридцати минут мы, наконец, сдались. Найти личную информацию о Маттео Росси оказалось невозможно.

Мила с раздражением положила телефон. Она повернулась на бок, лицом ко мне.

— По крайней мере, мы знаем, что твой жених горяч.

— Интересно, он добрый? — пробормотала я.

Боже, было так глупо произносить это вслух. Я никогда не видела доброго мужа или счастливого брака в Братве, но я цеплялась за надежду, что Маттео не так ужасен, как мой отец. Может быть, у итальянцев все было иначе. Может, они лучше относились к своим женщинам.

Лицо Милы омрачилось, на лбу появились морщинки.

— Лучше бы так и было. — ее голос звучал свирепо.

Будучи старшей сестрой, я всегда защищала Милу, заботясь о ней, когда родители нас игнорировали, а няни уходили домой. Но с годами, по мере того как мои проблемы со здоровьем становились все серьезнее, она начала защищать меня.

— А что насчет Димы? — спросила Мила.

Наш сводный брат Дмитрий вел жизнь, окутанную тайной. Отец постоянно отправлял его выполнять грязную работу за границей, не в силах долго выносить присутствие сына. Дима слишком напоминал ему его первую жену. Женщину, которую, если верить слухам, он действительно любил.

Я сжала ее руку.

— Уверена, он знает. Может, он приедет на свадьбу.

Мои слова звучали не убедительно. Свадьба должна была состояться через два дня. У Димы не было постоянного номера телефона, поэтому нам всегда приходилось ждать, когда он сам выйдет на связь.

— Как думаешь, Маттео знает о моем... — я жестом указала на свое тело.

Губы Милы приоткрылись.

— Пахан должен был ему рассказать, верно? Маттео, наверное, получил кучу информации о тебе, прежде чем согласился.

Мы перестали называть нашего отца «папой» много лет назад. Для нас, да и для всех в его жизни, он был только Паханом.

Я глубоко вздохнула, почувствовав облегчение.

— Да, конечно.

Тоненькая нить надежды вплелась в мою тревогу. Маттео, должно быть, порядочный мужчина, если решил жениться на мне, несмотря на болезнь. Хотя… может быть, союз с Братвой был слишком заманчивым предложением, чтобы отказаться, даже если это означало принять такую невесту, как я.

— Я буду по тебе скучать, — пробормотала Мила.

Я моргнула, чтобы сдержать слезы. Годы отцовских криков, требующих, чтобы я стала жестче, не смогли заставить меня перестать быть глубоко чувствительной.

— Может, он позволит тебе приезжать в гости, — сказала я.

— Да, может быть.

3

МАТТЕО

Мы с Ромео сидели на заднем сиденье машины, направляясь из аэропорта в церковь. Два джипа, с моими людьми, ехали рядом. Сиенна была в ярости из-за того, что я не позволил ей присутствовать на моей свадьбе. Я недостаточно доверяю русским, чтобы рисковать безопасностью сестры.

Я взглянул на часы. Вечером у меня была встреча в городе, где нужно было осмотреть новую партию оружия вместе с Доменико, моим силовиком, поэтому церемония должна была быть быстрой.

— Ты бы потренировался улыбаться, — сказал Ромео.

Я посмотрел на него с недовольством.

— Нет, нет, наоборот.

— Отвали. Зачем мне улыбаться?

— Чтобы произвести хорошее впечатление на свою невесту.

Ромео только рассмеялся в ответ на мой взгляд. Ублюдок. Он был единственным, кроме моей сестры, кто общался со мной без капли страха.

— Я не задумываясь пристрелю тебя, — сказал я, глядя в окно.

Он только фыркнул.

Мне не нужно производить впечатления на эту женщину. Она будет жить в моей квартире и сопровождать меня на мероприятиях, когда нужно поддерживать видимость крепкого брака. Я не совсем жестокий – у нее будет доступ к деньгам и всем необходимым вещам, но на этом все. Я отказываюсь нарушать строй своей жизни ради нее. Отказываюсь делать что-либо, что дало бы ей преимущество надо мной.

Мы подъехали к церкви, расположенной в северной части города. Традиционно свадьбы Семьи проводились недалеко от моей квартиры на Манхэттене, но Рустик сказал, что если мы настаиваем на католической церемонии, то она пройдет в Чикаго, в его церкви. Это было неудобством для меня, и я уже заранее ненавидел двухчасовой перелет обратно с новой женой.

Рустик Иванов может быть моим новым союзником, но я все равно его презираю. Он пролил немало итальянской крови за эти годы, за что мы отвечали тем же. К этому союзу придется привыкнуть.

Анджело, водитель и один из моих самых надежных солдат, подали сигнал, что наши люди заняли позиции. Я вышел из бронированного джипа и застегнул пиджак. На свадьбу я надел обычный черный костюм. Деловая одежда для делового мероприятия. Глок приятно давил на спину.

Я снова взглянул на часы, когда мы вошли в церковь. Две минуты до начала церемонии.

— Рискуешь опоздать, — пробормотал Ромео.

— Нет смысла задерживаться, — ответил я.

Пожилая женщина, работающая в церкви, проводила нас к алтарю, возле которого ждал священник. Половина моих людей заняла пустые скамьи на стороне жениха, остальные расположились по периметру. Скамьи справа от меня были заполнены гостями невесты. Я был удивлен тем, как мало людей пришло, учитывая настойчивость Рустика по поводу проведения свадьбы в его городе. Пахан сидел на передней скамье и кивнул мне. Я оставил этот жест без ответа. Я ожидал, что он поведет свою дочь к алтарю, но, возможно, у русских другие традиции.

Жена Рустика сидела рядом с ним. Женщина была худой, и в ее глазах читалась пустота, хотя платье заставило меня дважды моргнуть. Единственное слово, чтобы его описать, было «кричащее» – ярко-оранжевое с рюшами на шее. Рядом с ней сидела красивая девушка с темно-каштановыми волосами, вероятно, сестра Софии. Она встретилась со мной взглядом и не отвела его.

Интересно.

Зазвучала музыка, и задние двери церкви распахнулись. Солнце светило через витражное окно, создавая ореол света вокруг молодой женщины, сидящей в инвалидной коляске.

Я сохранял бесстрастное выражение лица, отказываясь смотреть на Рустика, который явно утаил эту информацию о своей дочери. Что еще скрывал этот ублюдок? Думал ли он, что я отверг бы предложение о браке, если бы знал? Я почувствовал присутствие Ромео рядом и почти слышал, как он сказал:

— Может, поэтому тебе стоило встретиться с ней заранее.

София катилась по проходу, ее кружевная фата волочилась позади, а на лице застыла напряженная улыбка. На фотографии она была прекрасна, но вживую от нее захватывало дух. Волосы, подобно золоту, обрамляли нежные черты лица, и я не мог оторвать взгляда от полных губ. Когда ее голубые глаза встретились с моими, я почувствовал странный электрический разряд, такой сильный, что он почти прорвал мою маску бесстрастности.

Платье Софии пышно раздувалось вокруг ее колен, затрудняя управление инвалидной коляской. Странное, неприятное чувство возникло у меня в груди, при виде того, как она в одиночку пробирается к алтарю. Я сказал себе, что это потому, что теперь она королева мафии и должна выглядеть сильной перед моими людьми.

Наконец София добралась до алтаря, и я освободил место рядом с собой. Она бросила на меня робкий взгляд, а затем посмотрела на священника. У меня возникло странное желание потребовать, чтобы она снова посмотрела на меня.

Священнику было приказано провести церемонию как можно быстрее, поэтому вскоре мы перешли к обетам. Он прочистил горло, бросив на меня тревожный взгляд, прежде чем взглянуть на свою бумагу.

— Маттео Росси и София Иванова, пришли ли вы сюда, чтобы вступить в брак без принуждения, свободно и от всего сердца?

— Да, — сказал я.

— Да, — ответила София. Ее голос был нежным и сладким, и я почувствовал странное ощущение в груди.

— Готовы ли вы, следуя по пути брака, любить и уважать друг друга до конца своих дней? — продолжил священник.

— Готов, — сказал я, и София эхом повторила мой ответ.

— Готовы ли вы с любовью принять детей от Господа и воспитать их согласно закону Христа и его Церкви?

Когда я взошел на пост Дона тринадцать лет назад, я знал, что создание наследников – часть моей ответственности. Но перспектива иметь детей никогда не казалась мне такой реальной, как сейчас, когда рядом со мной была прелестная маленькая невеста.

Мы с Софией ответили утвердительно.

Далее последовали клятвы. Когда священник спросил Софию, клянется ли она «любить, уважать и слушаться» меня, ее челюсть сжалась. Ее глаза метнулись к отцу, а затем ко мне. Я видел войну внутри нее, ее глаза были настолько выразительны, что я практически слышал ее мысли.

Священник прочистил горло, и она раздраженно вздохнула, прежде чем ответить:

— Да.

Черт, это было… мило.

Этого почти хватило, чтобы заставить меня улыбнуться.

4

СОФИЯ

— Согласна, — произнесла я.

Вот и все. Пути назад нет.

Настало время обменяться кольцами. Я на мгновение запаниковала, поскольку у меня не было кольца для Маттео, но он достал обручальные кольца для нас обоих. Я улыбнулась ему с благодарностью, и что-то напряглось в его челюсти. Моя улыбка погасла, и меня скрутило от дурного предчувствия. Неужели мой муж уже ненавидит меня?

Священник благословил кольца, и Маттео надел простое золотое кольцо мне на палец. Вспышка разочарования пронзила меня, но я подавила ее. В детстве я часами обводила свои любимые кольца в ювелирных каталогах, которые доставала из мусора после того, как мама их выбрасывала. Я мечтала о кольце в стиле ар-деко с большим бриллиантом в центре и маленькими камнями вокруг. Но в этой свадьбе не было ничего из того, что я представляла в детстве. Ни платье, которое выбрала моя мать, хотя оно и доставляло ужасные неудобства в моей инвалидной коляске. Ни список гостей, состоящий в основном из старых и влиятельных людей Братвы. Ни жених.

Честно говоря, даже если бы у меня был выбор, я не смогла бы выбрать более привлекательного мужа. Фотографии, которые мы с Милой нашли, не передавали всей его красоты. Маттео был невероятно красив. Его темные волосы были небрежно растрепаны, что контрастировало с его строгим и безупречным видом. Его костюм (не смокинг), был безупречно скроен и подчеркивал его высокое мускулистое тело. Но я всегда мечтала выйти замуж за человека, который будет меня любить. Или хотя бы за того, кому я нравлюсь. Я сглотнула комок в горле, надевая простое золотое кольцо ему на палец, ощущая прикосновение его шершавых кончиков пальцев к моей коже.

Я подписала свидетельство о браке твердой рукой, хотя внутри у меня все дрожало. Я решилась взглянуть на своего теперь уже мужа, но он смотрел прямо перед собой с тем же бесстрастным выражением, которое было на его лице с момента моего появления в церкви. У меня никогда не получалось контролировать свои эмоции, что сильно огорчало моего отца. По его словам, я была слишком открытой, слишком уязвимой, слишком жалкой. Я не знала, впечатляться ли мне или бояться способности Маттео скрывать свои чувства.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, — сказал священник, завершая церемонию.

Я застыла.

О нет, о нет, о нет.

Маттео придется наклониться, чтобы поцеловать меня, но это было бы унизительно для дона мафии. Выражение его лица оставалось неизменным, когда он наклонился, взял мой подбородок большим и указательным пальцами и прижался губами к моим. Поцелуй был нежным, едва уловимым, но его прикосновение было электрическим и оставило меня желать большего. Все закончилось слишком быстро. Мой муж кивнул священнику, прежде чем наконец встретиться со мной взглядом, и кивнул в сторону выхода.

— Нам пора.

Я сглотнула. У нас не было запланированного торжества. Мой отец никогда не захотел бы выставлять напоказ свою неполноценную дочь. На церемонию он пригласил только ближайший круг, тех, кто знал о моей инвалидности. Но я все равно надеялась, что у меня будет больше времени на прощание. Я кивнула и повернула коляску, чтобы вернуться по проходу. Остановившись возле скамьи, где сидела моя семья, я протянула руку Миле, которая протиснулась мимо наших окаменевших родителей, чтобы присоединиться ко мне. Маттео шел впереди, пока не понял, что меня нет рядом. Он остановился и повернулся ко мне. Я прикусила губу, не желая его злить, но не могла уйти, не попрощавшись с сестрой.

— Похоже, мы уходим прямо сейчас, — сказала я, крепко сжав ее руку.

Она кивнула, ее подбородок дрожал. Я сильнее сжала ее руку, чтобы сдержать слезы. Она наклонилась и обняла меня.

— Не позволяй ему помыкать тобой, София. Ты слишком добрая для своего блага, — прошептала она.

— Хорошо, — прошептала я в ответ.

Я всегда умела заступаться за Милу, но никогда не могла постоять за себя. Видимо, пришло время научиться.

Я встретилась взглядом с Маттео через плечо Милы. Он посмотрел на свои часы, давая понять, что время вышло.

— Я люблю тебя, — я крепко обняла сестру, прежде чем неохотно отпустить ее.

Я взглянула на маму, но она смотрела прямо перед собой. Брак с моим отцом медленно уничтожил ее, превратив в накачанную лекарствами оболочку. Я глубоко вздохнула и направилась по проходу к своему новому мужу и новой жизни.

Мои руки ныли, каждый толчок инвалидного кресла нагружал запястья и плечи. К счастью, у входа в церковь был пандус, и я проехала по нему к улице, где нас ждали три черных BMW.

— Это наш, — сказал Маттео, указывая на автомобиль посередине. Его взгляд упал на мое кресло.

Мы с Милой часами смотрели видео о том, как пересаживаться из моей инвалидной коляски в машину, а затем ночью тайком тренировались в гараже. Конечно, Маттео выбрал массивный джип, как и мой отец. Это сделало пересадку еще более сложной, так как мне предстояло подняться в салон в пышном платье, но я не собиралась показывать слабость перед этими мужчинами, которые окружили нас с Маттео.

Это было так чертовски унизительно.

Один из солдат вышел вперед. Мои глаза расширились, когда я его увидела. Он был, вероятно, самым крупным мужчиной, которого я когда-либо видела — не меньше двух метров, а может и выше, и невероятно мускулистым. Мое сердце тревожно забилось, пока я не рассмотрела его немного мальчишеское лицо, нежную улыбку и мужской пучок.

— Здравствуйте, миссис Росси, я Анджело. Я могу помочь вам попасть внутрь, если скажете, что делать.

На мгновение я не поняла, к кому он обращается, но, конечно же, теперь я была миссис Росси. Потребуется время, чтобы привыкнуть.

— Я справлюсь, если вы откроете дверь, — он кивнул и сделал, как я попросила.

Я подъехала к машине под нужным углом и поставила коляску на тормоз. Мне хотелось попросить всех отвернуться, потому что я чувствовала себя особенно слабой сегодня и знала, что будет трудно. Я пересела на край коляски и затем переместилась на подножку машины. Теперь оставалось только подтянуться на сиденье. Я схватилась за ручку над окном и использовала ее как рычаг, стиснув зубы от боли в плечах.

— Впечатляет, bella², — сказал Анджело, помогая мне впихнуть подол платья в машину. — Я поставлю вашу коляску в багажник.

Я слегка улыбнулась ему, и Маттео издал звук, похожий на рычание. Его челюсть сжалась, а глаза, казалось, сверкали гневом, прежде чем за мной захлопнулась дверь.

Я закрыла глаза, не позволяя себе заплакать. После того, как я выросла в таком холодном доме, то мечтала выйти замуж и создать семью. Теперь я задумывалась, не обрекла ли себя, подписав это свидетельство, на жизнь в еще одном доме без любви.

5

5

МАТТЕО

Я достал телефон, как только сел в машину, и начал бессмысленно прокручивать сообщения, чтобы отвлечься от близкого нахождения со своей новой женой. Понятия не имею, что на меня нашло, когда она улыбнулась Анджело. Все, что я знаю — мне это не понравилось. Я назначил его охранять Софию, но теперь начал сомневаться в своем выборе.

Она отлично справилась с тем, чтобы сесть в машину сама, но мои пальцы так и зудели от желания взять ее на руки. Я сжал кулаки. Не могу позволить ей проникнуть в мои мысли и отвлекать. Я предан мафии, своим людям и Сиенне. Все.

— Мне нужно ответить на рабочий звонок в самолете, — сказал я, прерывая тишину, продолжая смотреть в телефон.

— О, хорошо, — мягко ответила София.

Я не удержался и взглянул на нее. Ее руки теребили белую юбку платья. Она выглядела такой юной, такой чертовски невинной. Совсем не то, чего я ожидал от девушки, выросшей в Братве. Вспомнились слова Ромео о том, что Рустику удалось укрыть своих дочерей. Знала ли она вообще что-нибудь о моем мире?

— Так что не мешай мне, — добавил я, стиснув зубы.

София сглотнула, ее глаза расширились, она кивнула и быстро отвела взгляд.

Я почувствовал странное покалывание в груди.

Каждый мускул моего тела был напряжен всю оставшуюся часть бесконечной поездки в аэропорт. Как только мы остановились у моего частного самолета, я выскочил из машины, стараясь держать дистанцию между мной и Софией.

Я застегнул пиджак и повернулся к самолету, окидывая взглядом металлические ступени, ведущие к двери. Когда Анджело поднимал инвалидное кресло Софии из багажника, меня осенило: как люди в инвалидных креслах попадают в самолет? До сих пор я не задумывался об этом.

Я дал знак Энцо, одному из моих лучших охранников.

— Узнай у сотрудников авиакомпании, как ее поднять на борт, — приказал я тихим голосом.

Я провел рукой по волосам, когда ко мне подошел Ромео.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— У Рустика были секреты.

— Это бы изменило твое решение?

Я знал, о чем он спрашивал – отказался бы я от этого брака, если бы знал, что она в инвалидной коляске? Как Дон, я понимал, что любой признак слабости будет использован против меня. Наличие жены уже делало меня уязвимым – враги непременно попытаются использовать ее, чтобы добраться до меня, – но жена с инвалидностью? Я поморщился. Это слово казалось неправильным, когда София объехала машину и остановилась рядом со мной. Она подняла лицо, чтобы встретиться со мной взглядом, ее пухлые красные губы завораживали меня. В инвалидной коляске или нет, она была совершенством.

Мы молча смотрели друг на друга, и по мере того, как шли секунды, на ее щеках появлялся легкий румянец.

Энцо вернулся к нам.

— Босс, — сказал он, бросив взгляд на Софию. — Экипаж сказал, что есть пандус для инвалидных колясок, но так как мы не уведомили их заранее, потребуется около часа, чтобы его подготовить.

— Это неприемлемо. Скажи им, чтобы поторопились.

Энцо поморщился.

— Я пытался, босс.

Я закрыл глаза, пытаясь справиться с яростью. Вот почему я не любил покидать Нью-Йорк. Все в городе знали, кто я и с кем имеют дело, чего не скажешь о других местах.

— Как ты обычно поднимаешься на самолет? — спросил я Софию.

Она выглядела ошеломленной.

— Я никогда не летала на самолете. Но, думаю, могу... подняться по ступенькам.

Я уставился на нее, абсолютно сбитый с толку ее жизнью. Она никогда не путешествовала раньше?

— У меня нет на это времени. Я донесу тебя на руках, а потом мы наконец-то уберемся отсюда.

София снова начала теребить юбку платья.

— О, ну, это не очень безопасно, чтобы меня несли... — она замолчала, увидев мое выражение лица.

— Я тебя не уроню, — сквозь зубы произнес я. — Давай.

Я подошел к лестнице, не оборачиваясь, чтобы проверить, следует ли она за мной. Она последует, если знает, что для нее во благо.

Ромео шел рядом со мной. Мы остановились у подножия ступенек и повернулись. София медленно и неуклюже продвигалась ко мне, толкая коляску. Анджело шел рядом с ней, немного наклонившись, чтобы что-то сказать. Она засмеялась в ответ на его слова, и моя челюсть сжалась.

— Ты все-таки женился на ней, — в голосе Ромео была какая-то нотка понимания, которая выводила меня из себя.

— А что я должен был делать? Ты же сказал, что нам нужен этот союз.

— Нужен, — пожал плечами Ромео.

Мы молча смотрели, как приближаются София и Анджело. Ему обязательно идти так близко к ней? И что, черт возьми, он сказал ей, чтобы она так улыбалась?

— Я могу поднять ее на самолет, — сказал Ромео.

Я резко обернулся к нему, ощущая горячий всплеск внутри.

Он рассмеялся, похлопав меня по плечу, прежде чем подняться по лестнице.

— Я спрошу у пилота, все ли готово к взлету.

— Наконец-то, — сказал я, когда София остановилась передо мной.

Я посмотрел на нее, пытаясь понять, как лучше ее поднять.

— Обними меня за шею.

Мне удалось обхватить ее одной рукой за спину, а другую просунуть под ноги. Анджело пришлось помочь, потому что многочисленные слои ее платья мешали, но потом она с визгом оказалась у меня на руках.

Из-за платья держать ее было немного неудобно, но что-то в ее прикосновении развязало узел напряжения в моей груди. Она крепко держалась за мою шею и плечо, пока я поднимался по ступеням. Тепло ее кожи ощущалось на моей, а ветер трепал волосы так, что они касались моего лица.

— Не совсем традиционный способ перенести невесту через порог, — пошутила София, когда мы вошли в самолет.

Я усадил ее на кресло и строго посмотрел.

— Этот брак — союз между нашими семьями. Ничего больше. Ты не моя невеста. Я ожидаю, что ты будешь вести себя соответствующим образом, но не рассчитывай на настоящий брак. Понятно?

Боль мелькнула на лице Софии, ее выразительные глаза выдавали все, что она чувствовала. Сомнение снова наполнило меня – как она сможет выжить в этом мире? Преступный мир ее просто сожрет и выплюнет.

— Понятно, — тихо сказала она. — Мы будем жить вместе?

Я прочистил горло и поправил запонки.

— Конечно. Мы будем демонстрировать крепкий брак для окружающих. В частной жизни мы будем жить отдельно. — Я заставил себя отвернуться и сел через проход от нее.

Ромео развалился в кресле рядом со мной, все еще улыбаясь так, что это выводило меня из себя. Анджело сел рядом с Софией.

— Вы нервничаете? — услышал я его голос.

— Немного, — ответила София. — Это безопасно, да? — Она закрыла щеки руками. — Извините, это глупый вопрос.

— Абсолютно безопасно, bella. Полет займет чуть больше двух часов, так что потерпеть осталось недолго.

Я фыркнул и снова вытащил телефон, беспорядочно просматривая сообщения.

— Все готово к встрече? — спросил я Ромео.

— К этой совершенно не срочной встрече с поставщиком оружия, на которую я мог бы пойти без тебя или которую мы могли бы перенести? Да, все готово, — сухо ответил он.

Я нахмурился.

— Сейчас не время расслабляться. Албанцы наступают. Мы должны быть настороже.

— Как скажешь, — сказал Ромео, откинувшись на сиденье и закрыв глаза.

Я подавил желание застрелить его. Он был слишком самодоволен, а я даже не понимал, по какой причине. Но мне это не нравилось.

Стюардесса вернулась, чтобы сообщить нам, что мы готовы к взлету. На ней было красное платье с глубоким вырезом, демонстрирующим ее большие сиськи, а короткая юбка открывала длинные загорелые ноги. В прошлом месяце я трахнул ее в спальне в задней части самолета, и по ее взгляду было ясно, что она хотела повторения. Но теперь я не мог вспомнить, что именно привлекло меня в ней.

Самолет начал двигаться, и я заставил себя смотреть на телефон, а не на свою новую жену.

— Достань все ее медицинские записи, все, что сможешь найти, — тихо сказал я Ромео. — Я хочу знать все о ней и этой гребаной семье. Рустик может и предложил этот союз, но отдав нам эту девушку, он оскорбил нас. Он хочет получить преимущество, и я, блять, не позволю ему его получить.

Он кивнул, вытащив телефон. Как бы сильно Ромео меня ни раздражал, никому я не доверял больше, чем ему.

Когда самолет оторвался от земли, София тихо ахнула. Я не удержался и взглянул на нее. Она крепко сжала подлокотники, глядя в окно, ее губы были полуоткрыты. Вечерний солнечный свет падал через стекло, отражаясь от ее золотистых волос и делая похожей на ангела.

Если она была ангелом, то я - дьяволом. И мы никогда не будем вместе.

Когда мы набрали высоту, я направился в заднюю часть самолета, чтобы сделать несколько рабочих звонков.

6

СОФИЯ

Мы с Милой провели бесчисленные часы, мечтая обо всем, что хотели сделать во внешнем мире: какие места желаем посетить и чем будем там заниматься. Мы называли это нашим Списком Желаний, и я уже могла вычеркнуть первый пункт: полет на самолете.

Конечно, я не думала, что окажусь на частном самолете с широкими, мягкими сиденьями и стюардессой, приносящей закуски и шампанское. Я быстро улыбнулась ей, взяв упаковку шоколадного печенья. Она была великолепна, платье подчеркивало ее формы, и я почувствовала вспышку ревности, особенно когда увидела, как она смотрит на Маттео.

Я старалась сосредоточиться на том, как здорово было находиться выше облаков, видеть, как закат окрашивает небо в оранжевые и розовые оттенки, пока мы мчались к пункту нашего назначения, но в горле стоял ком. Мой новый муж ясно дал понять, что я никогда не выполню несколько пунктов из моего списка – быть любимой, создать счастливый дом для детей.

Это было детской глупостью – даже включать их в список. Какая женщина в моем мире была счастлива? Мы учились жить без счастья. Несчастные заканчивали, как моя мать – пустыми оболочками, уничтоженными жестокими мужьями. Счастливицы без мужей проводили свои дни, заботясь о детях, делая покупки и жалуясь подругам.

Маттео был грубым и серьезным, но признаков жестокости я не заметила. Он не комментировал мою инвалидную коляску, не называл меня «обузой», как отец сегодня утром, когда увидел меня в ней. Маттео даже нес меня на самолет, его прикосновение было нежным, вместо того чтобы заставить меня подниматься по лестнице на заднице.

Я бы хотела встретиться со своим мужем в день, когда здоровье будет лучше, но проснувшись сегодня утром, как и во многие последние дни, поняла, что колени и бедра готовы подвести в любой момент. Был бы Маттео заинтересован в настоящем браке со мной, будь я красивее, стройнее или менее ущербной?

— Как тебе полет? — спросил Анджело, вырывая меня из меланхоличных мыслей.

Я повернулась к охраннику с улыбкой.

— Потрясающе.

— Ты никогда раньше не путешествовала?

— Я никогда не покидала Чикаго.

На самом деле, я едва ли покидала восточное крыло нашего дома. Когда мы с Милой были моложе, до того, как мое состояние ухудшилось, мы иногда посещали вечеринки или выезжали с няней. Но казалось, что это было вечность назад.

— Нью-Йорк – великолепный город. Думаю, тебе там понравится, — сказал он.

— Ты прожил в нем всю свою жизнь?

— Да. Родился и вырос. Я рос в бедности и как-то случайно попал во все это, — он махнул рукой на нашу роскошную обстановку, — Когда был моложе. Босс был добр ко мне.

Я встретила его взгляд, пристально вглядываясь в глаза, пытаясь понять, говорит ли он правду. Мила всегда говорила, что я слишком доверчива, но я предпочитала верить, что люди добры, нежели всю жизнь прожить в ожидании лжи и боли. Может быть, я родилась не в том мире.

— Можешь рассказать мне больше о нем? — прошептала я.

Маттео ушел в хвост самолета какое-то время назад, но Ромео сидел через проход от нас, а на диванах располагались охранники – да, на чертовых диванах, что вряд ли было нормой, – и я не хотела, чтобы они подслушали.

Анджело подарил мне добрую улыбку.

— Ты, наверное, уже поняла, что он не слишком эмоционален. Но он справедливый Дон. Награждает тех, кто верен ему.

Невысказанные слова повисли в воздухе – что случается с теми, кто не верен?

— У него есть семья? — спросила я.

— Только сестра. Она живет в том же доме, что и он. Ты знаешь, что его родителей убили?

Я нахмурилась и покачала головой. Я ничего не знала о своем муже, кроме того, что он хорошо выглядит в костюме.

— Его дядя, — тихо сказал Анджело. — Боссу потребовалось два года, чтобы свергнуть предателя и вернуть себе Нью-Йорк.

— Когда это было? Как долго он на посту Дона?

— Тринадцать лет назад.

Мои глаза расширились.

— Сколько ему лет?

Ромео засмеялся через проход, и я поняла, что слишком громко спросила. Я покраснела и сжалась. Мой отец не выносил, когда я задавала вопросы.

— Не волнуйся, — сказал Ромео, подмигнув. — Босс сбежал, так что теперь ему придется расхлебывать последствия.

Я приподняла брови, пораженная тем, как он говорил о своем Доне. Если бы кто-то так говорил о Пахане, даже его правая рука, он был бы наказан.

— Маттео тридцать восемь, — продолжил Ромео. — Старый ублюдок.

Анджело фыркнул.

— А сколько тебе?

Ромео показал ему средний палец.

— Тридцать семь, — ответил он нехотя, и я не смогла сдержать смех. Ромео снова подмигнул мне.

Мне было трудно поверить, каким молодым был Маттео, когда стал Доном, и я почувствовала внезапный прилив сочувствия к своему новому мужу. Неудивительно, что он такой серьезный. Он был ответственен за весь Нью-Йорк так долго. Я прикусила губу, думая о семнадцати годах разницы между нами. Разница в возрасте меня не беспокоила, но это, вероятно, еще одна причина, по которой Маттео не был заинтересован во мне. Я была молодой и наивной... Зачем ему проводить со мной время?

— Расскажи нам о себе, София, — сказал Ромео.

Я пожала плечами.

— Нечего особо рассказывать. Я не очень интересная.

— Напротив, я ожидаю, что ты привнесешь массу волнений в нашу жизнь, — сказал он, откидываясь на спинку кресла.

Я подарила общительному заместителю командира нерешительную улыбку.

— Мне нравится печь и читать. Скучно, как я и говорила.

— Ты умеешь печь? — спросил Анджело, потирая живот.

— Не уверена, — пожала я плечами. — Моя сестра и наш телохранитель, кажется, любили мою выпечку.

Родители никогда не заходили на кухню, мы часто проводили там время с Милой в окружении отзывчивого персонала. Но здоровье лишило меня и этого, так как стало труднее подниматься и спускаться по лестнице. Интересно, будет ли в моем новом доме лестница?

— На самом деле я не знаю, какие традиционные русские десерты существуют, — сказал Ромео.

— Я умею печь пирожки и блины. Но в основном я училась по американским и британским кулинарным шоу, поэтому чаще всего пеку печенье, капкейки и тому подобное. — сказала я.

— А итальянские десерты? — с интересом спросил Анджело, его глаза загорелись. — Мой любимый – тирамису.

— Никогда не пекла, но с удовольствием попробую, — ответила я.

У меня была тетрадь с моими любимыми рецептами и списком тех, которые хотела приготовить. Список значительно вырос за год, который я провела в постели.

— Мой любимый – канноли, — сказал Ромео. — А я куда важнее этого парня, так что ты должна сначала приготовить мой десерт.

Анджело фыркнул и скрестил руки. От их перепалок в моем животе поселилось тепло. Возможно, у меня не будет любящего мужа, но в этих небольших взаимодействиях уже было больше доброты, чем я когда-либо получала дома. Мы с Милой старались создать свой собственный мир в нашем крыле, и наш охранник Николай поддерживал эти выходки. Но, за редкими исключениями, когда нас навещал Дмитрий, мы были отдельным островком среди холодных, жестоких мужчин.

— Придется приготовить оба, — сказала я. — А какой любимый десерт у Маттео?

Ромео нахмурился.

— Знаешь, я не уверен, что когда-либо видел, как он ест десерт.

И в этот момент появился сам Маттео. Я не услышала его приближения и немного вздрогнула.

— Ах, как раз вовремя, Маттео, — сказал Ромео. — Какой твой любимый десерт?

Ледяной взгляд Маттео остановился на мне, как будто он знал, что это я задала вопрос. Он быстро отвел глаза, проигнорировав меня, и мое сердце немного сжалось.

— Мне нужно поговорить с тобой в задней части самолета, — сказал он, кивнув головой. Ромео преувеличенно вздохнул, прежде чем встать и последовать за Доном.

Анджело, видимо, заметил мое огорченное выражение, потому что похлопал меня по руке.

— Боссу пришлось столкнуться со многими проблемами на своей территории. Это отнимает у него много времени.

Я кивнула, повернувшись обратно к окну. Наступила ночь, и мигающие огни на крыльях самолета сливались со звездами, освещая небо. Мой отец не верил, что женщины должны знать что-либо о делах Братвы, и, вероятно, в моем новом доме будет так же.

У нас оставался еще час полета, и я решила, что позволю себе погрязнуть в жалости к себе до посадки. А потом буду готова встретить новую жизнь и сделать все возможное, чтобы она сложилась как можно лучше.

7

МАТТЕО

Раздался тихий звук, прежде чем двери лифта открылись. Я жестом предложил Софии войти первой, а за ней последовали Ромео и я. Двери закрылись, Анджело остался ждать следующего с двумя чемоданами и большой коробкой Софии. Мне удавалось держаться от нее подальше на протяжении всего полета, но теперь я оказался в ловушке этого крошечного пространства, где невозможно ее избегать.

Лифт поднялся из подземного гаража к двадцать второму этажу в пентхаус. Я купил данное историческое здание на западной стороне Центрального парка после того, как стал Доном. Мы с Сиенной не могли находиться в доме, в котором выросли, со стенами, стонущими от воспоминаний о наших родителях, с полом, залитым их кровью.

На нижних этажах располагались квартиры для Сиенны и моего ближайшего окружения, а также офисы для моего законного и незаконного бизнеса. Здание окружало большой двор и сад, где обедала Сиенна, когда была хорошая погода. Это было одно из немногих мест снаружи, где она могла находиться без охраны. Но только у меня был доступ на крышу. Иногда по ночам я сидел там один с виски, и слабые звуки города доносились до меня снизу. В те моменты я чувствовал себя королем этого города.

Дверь лифта открылась в большой вестибюль напротив входной двери. София выглядела утомленной.

— Чтобы войти, нужен доступ по отпечатку пальца, — сказал я ей. — Ромео, Анджело, Энцо, моя сестра и я – единственные, у кого есть доступ.

Она кивнула, покусывая нижнюю губу. Мне хотелось огрызнуться на нее, чтобы она прекратила ее грызть. Почему она нервничала? Это я был тем, в чей дом собирались вторгнуться.

К тому времени, когда я добавил ее отпечаток пальца, неохотно предоставив ей доступ в мое личное пространство, двери лифта снова открылись и показался Анджело с чемоданами. Он улыбнулся Софии.

— Я руководитель службы безопасности и буду твоим личным телохранителем. Уверен, что Босс подскажет, как со мной связаться, но в течение дня я буду находиться возле квартиры, если тебе что-нибудь понадобится. Отвезу куда скажешь, если тебе нужно куда-нибудь поехать.

— Спасибо, — сказала она.

— Было приятно познакомиться с тобой, София, — сказал Ромео. — Желаю спокойной ночи. Завтра познакомимся поближе. — Он приподнял бровь, прежде чем со смехом вернуться в лифт. Ромео жил на пару этажей ниже, и мне хотелось потребовать, чтобы он остался. Что мне было делать наедине с этой девушкой?

Анджело поставил два чемодана Софии в квартиру, прежде чем кивнул мне и направился обратно в прихожую. Я жестом пригласил Софию войти, последовав за ней, позади нас с грохотом закрылась дверь.

Квартира была довольно просторной, но никогда еще она не казалась такой маленькой, как в этот момент. София, может быть, и была крошечной девчонкой, но ее присутствие заполнило пространство.

— Тут действительно красиво, — сказала она, взглянув на меня.

Я просто хмыкнул. Сиенна посвятила себя проектированию квартир в доме. Я не вмешивался, за исключением того, что наложил вето на некоторые из ее самых диких идей.

Взяв чемоданы Софии и гадая, где же остальные вещи, я ожидал, что они займут несколько машин, но, возможно, ее родители планировали отправить все позже.

Я указал подбородком на левую сторону квартиры, где после гостиной располагался коридор.

— Твоя спальня вон там. — самая дальняя от моей.

София проехала на своей инвалидной коляске через гостиную и последовала за мной по коридору. Я открыл дверь гостевой комнаты и поставил ее чемоданы возле кровати. Никто никогда раньше не останавливался в этой комнате – у меня не было гостей, – но я попросил Джанну убедиться, что комната готова для моей новой жены.

София осмотрела комнату, как будто собиралась что-то спросить.

— Сейчас принесу остальное, — проворчал я, сбегая, прежде чем она успела сказать хоть слово.

Пока я нес вещи, в картонной коробке что-то задребезжало, и мне захотелось заглянуть внутрь. Но я был полон решимости проявлять как можно меньше интереса к своей новой жене, поэтому промолчал и положил ее у изножья кровати.

— Спасибо, — сказала она.

— Джанна Пеши — моя домработница и повар. Она и ее дочь приезжают пару раз в неделю, чтобы позаботиться о доме, но в следующем месяце они уезжают на свадьбу. — сын Джанны женился, поэтому у нее отпуск. Я всегда говорил Джанне, что ей следует отдыхать больше, но она настаивала, что я не смогу без нее выжить. Что, вероятно, было правдой. Однако я должен признать, что испытал облегчение по причине ее отсутствия. Она была самоуверенной женщиной и совершенно не боялась меня оскорбить. Мне не нужны были ее комментарии, что усложнили бы ситуацию.

— У тебя есть еще сотрудники? — спросила София.

— Есть, но они не могут зайти в пентхаус.

Она кивнула, выглядя такой чертовски маленькой в своем инвалидном кресле.

— Мне нужно ехать на встречу, — грубо сказал я.

— Ой. — Она снова закусила пухлую губу. — Ты уезжаешь?

Я стиснул челюсти от печали на ее лице. Почему она не могла скрыть свои чувства?

— Говорил же тебе, что у нас не настоящий брак, — отрезал я.

Она медленно моргнула, прежде чем слегка кивнуть.

— Конечно. Извини.

Тысячи возражений вертелись у меня на языке, но я проглотил их, развернулся и направился к выходу. Проходя мимо Анджело и заходя в лифт, в моей груди возникло странное, тревожное чувство. Я рассеянно потер грудную клетку, когда двери лифта открылись на нижнем этаже, где располагался мой офис.

8

МАТТЕО

Сегодня утром мне потребовалось три попытки, чтобы завязать галстук. И это случилось потому, что мысли были заняты моей женой.

Она была слишком молода.

И чертовски красива.

После встречи с торговцем оружием я остался в офисе и пил в одиночестве до трех часов ночи. Вернувшись в квартиру, дверь в комнату для гостей была закрыта, а свет выключен. Я мог поклясться, что даже в тишине чувствую ее присутствие.

Возможно, я был ублюдком, оставив ее одну сразу после нашего приезда, но на самом деле она для меня ничего не значила. Просто незнакомка. Соседка по комнате.

Но я не мог объяснить того, что мне срочно хотелось выйти из своей комнаты и найти ее.

Глядя в зеркало на свой все еще безобразный галстук, я закатил глаза и провел рукой по волосам. Я Маттео, черт возьми, Росси. Глава мафии. Двадцатиоднолетняя девушка не могла испортить мою жизнь.

Я вышел из спальни, поправляя запонки, но резко остановился, когда увидел Софию, стоящую у кухонного островка.

Стоящую, блять!

Это была какая-то шутка? Моя голова кружилась, когда я пытался понять, почему она солгала, что находится в инвалидной коляске. Было ли это для того, чтобы получить какое-то преимущество надо мной? Это была ее идея или семьи?

Утренний свет лился в окно, заставляя блестеть ее волосы, когда она заправила прядь за ухо. Она что-то записывала на листе бумаги, совершенно не обращая на меня внимания. Так не пойдет. Почему она не чувствует свое окружение?

Я пошел на кухню, каждый мой шаг сопровождал гнев.

— Как думаешь, во что, черт возьми, ты играешь? — прорычал я.

София вздрогнула, ее глаза метнулись к мне.

— Ой! Извини, я тебя не увидела. — Округлые щеки порозовели, когда я смотрел на нее, не моргая. — Эм-м, доброе утро?

Ее слова прозвучали как вопрос.

Нет, я отказываюсь поддаваться ее невинному взгляду.

— Ты не ответила на мой вопрос, — возмутился я.

Она закусила губу, ее щеки покраснели.

— Я не подумала об этом. Извини.

Почему она ведет себя так глупо? Я обогнул кухонный остров и тут же увидел их. Ходунки перед ней, на которые она опиралась всем своим весом.

Дерьмо.

Моя уверенность, что мне не нужно ничего знать о моей невесте до нашей свадьбы, теперь казалось идиотским решением. Мне нужно уточнить у Ромео, получил ли он ее медицинские записи.

— Что-то не так? — спросила София. Ей пришлось поднять голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Ты мешаешься, — огрызнулся я, и мой гнев на нее быстро трансформировался в смущенное раздражение по отношению к себе. — Ты можешь жить здесь, но это не значит, что это твой дом, и ты можешь делать с ним все, что захочешь.

Ее губы приоткрылись, и она быстро оглядела массивный пентхаус, словно пытаясь понять, на чьей дороге она находится и кому мешает.

— Ты… Должна ли я… — Она шептала, иногда запинаясь в словах.

— Ну скажи уже, что хотела. — Мне больше не хотелось смотреть в ее большие, грустные, голубые глаза.

— Ты хочешь, чтобы я оставалась в своей комнате? — высказалась она наконец.

— Да, хочу, — сказал я, желая закончить этот разговор.

Она отвела взгляд и слегка кивнула мне, прежде чем положить руки на ходунки. Мне хотелось спросить ее об инвалидности, но это означало бы сближение. И с каждой секундой, проведенной с моей маленькой женой, меня все больше затягивало. В прошлом я совершил ошибку, доверяя людям, и это стоило мне всего. Я бы не стал поступать так снова.

София медленно вернулась в свою комнату, тяжело опираясь на ходунки. Я уловил намек на ее запах, когда она проходила мимо меня – что-то сладкое и цветочное. На бумаге, что осталась после Софии, было написано: «Знаменитые булочки с корицей от Софии», все выглядело так, будто она проверяла нужные ингредиенты.

Что-то шевельнулось в моей груди. Острая боль, почти как… Сожаление. Я поправил рукава и отогнал это чувство. Мне нужно было добраться до офиса. Надеюсь, албанцы сегодня что-нибудь устроят. Испачкав руки, я отвлекусь от жены.

Я вышел из квартиры, кивнув головой на Анджело.

— Сделай так, чтобы она никуда не ушла.

Он кивнул.

9

СОФИЯ

Я закрыла за собой дверь спальни, тяжело опираясь на роллер, для того чтобы сохранить равновесие. Мои бедра болели, и усталость, не имеющая ничего общего с моим заболеванием, оседала в моих костях. Не знаю, долго ли еще так протяну. Мила всегда была храброй и давала отпор. Без нее я чувствовала, что слабею.

Я свернулась калачиком на кровати и беспорядочно накинула на себя одеяло. Мои глаза горели от непролитых слез, пока я, наконец, не сдалась, позволив им течь по щекам. Здесь не было никого, кто мог бы осудить меня за слезы. Я задавалась вопросом, будет ли мой муж кричать на меня, если увидит их, как всегда делал отец. Я не понимала, почему родилась с таким чертовски нежным сердцем. Мне хотелось быть холодной и бесчувственной… как Маттео.

Я обхватила подушку руками и закрыла глаза. Возможно, мечты приведут меня к лучшей жизни.

С заходом солнца свет в комнате менялся, становясь вначале золотым, затем розовым, и в итоге синим. За весь день я не сдвинулась с кровати, и у меня не было сил даже зажечь лампу.

Мне следовало задать больше вопросов сегодня утром. Разрешено ли мне выходить из комнаты, чтобы поесть? Маттео не уточнил, что, по моему опыту, означало «нет». Ударит ли он меня, если я не подчинюсь? От этой мысли у меня свело желудок.

Несколько месяцев назад я осмелилась спуститься вниз после того, как отец сказал мне оставаться в своей комнате. У меня начались месячные, но прокладок не было, и Милы тоже. Отец поймал меня, когда я рылась в туалетном столике матери, и ударил меня по лицу. Я рухнула на пол и ударилась бедром так сильно, что появился ужасный синяк. Мне пришлось ползти обратно в свою комнату, сдерживая крики боли, поскольку отец отчитал меня за то, что я ослушалась его. В тот день, когда я лежала в постели, а кровь пропитывала полотенце, которое я засунула в нижнее белье, во мне что-то сломалось.

Судя по тому, что я видела, и по моим разговорам с его людьми, Маттео не казался жестоким, но даже я осознавала, насколько наивно это звучит. Он Дон. Он наверняка убивал и пытал людей. То, что он был привлекателен, ничего не значило. Монстры скрываются за красивыми лицами.

Темнота окутала комнату, и я невидящим взглядом посмотрела в окно. Голод сжимал мой желудок, но мне было слишком страшно, чтобы выйти на кухню. Весь день я не слышала, чтобы кто-то двигался по квартире, но была уверена, что у Маттео есть камеры.

Может, он проверял, насколько я послушна?

В комнате не было часов, поэтому я не знала, сколько сейчас времени. Не выдержав, я скатилась с кровати и пошла в ванную, а затем схватила сумочку, зная, что утром в день свадьбы Мила подсунула туда шоколадный батончик. Это было вчера? Складывалось ощущение, будто это было целую вечность назад.

Сахар коснулся моих губ, но я едва ощутила его вкус. Я машинально съела его, свернула обертку и положила обратно в сумку. Онемение охватило меня, затягивая под воду.

У меня больше не было слез, чтобы плакать. Это была моя жизнь – меня ненавидели и ни во что не ставили – мне просто придется это принять.

10

МАТТЕО

— Слышал, ты избегаешь свою жену, — сказал Ромео.

Он одарил меня дерьмовой ухмылкой и рухнул в кожаное кресло напротив моего стола.

Мне следует убрать этот стул. Я не хочу, чтобы кому-то было комфортно в моем офисе. Теперь моя копия откинулась на спинку стула, положив ноги на гребаный стол.

— Я не избегаю ее.

Я потер челюсть. У меня развился тик из-за того, как сильно я сжимал ее в последние несколько дней.

Ромео приподнял бровь.

— Конечно. Вот почему ты вчера ночевал в «Звезде».

— Так удобнее, — сказал я.

«Звезда» был одним из принадлежащих мне роскошных отелей в центре города.

Ромео помычал, скрещивая руки на груди.

— Должно быть, малышка чувствует себя одиноко. Может, мне стоит пойти и развлечь ее.

Я вскочил со своего места прежде, чем понял, что делаю, и прежде, чем моя рука двинулась к пистолету под курткой.

Ромео засмеялся и поднял руки, сдаваясь.

— Черт, Маттео. Да ты собственник?

Мое дыхание было тяжелым, и я почувствовал необъяснимую потребность увидеть Софию. Мысль о том, что рядом с ней находится какой-либо мужчина, делала меня смертоносным, и я не мог понять, почему.

— Мы поговорим о контрабанде наркотиков позже, — выдавил я, хватая телефон и ключи, и выбежал из кабинета.

— Передавай от меня привет своей невесте, — крикнул мне вслед Ромео.

— Отчет, — приказал я Анджело.

Он находился возле квартиры, где я оставил его вчера утром. Энцо я поставил в ночную смену. Иначе они бы отрубились несколько часов назад.

Анджело неловко поерзал, что привело меня в состояние повышенной готовности.

— Она была в своей комнате, — сказал он.

— Так? — рявкнул я.

Анджело что-то не договаривал, и это меня бесило.

— Я имею в виду, она не выходила из своей комнаты, Босс. Все это время.

Анджело и Энцо были единственными, кроме меня и Ромео, кто имел доступ к видеотрансляциям внутри квартиры. Хотя у меня были камеры во всех местах общего пользования, я ограничил их размещение внутри спален.

— Со вчерашнего утра?

Анджело кивнул.

— Какого черта ты мне не сказал? — прорычал я.

Это странное чувство в груди снова усилилось. Я устоял перед искушением дать ему распространиться. Какого черта она там делала?

— Вы сказали, что не хотите, чтобы вас беспокоили, Босс. Если только она не попытается сбежать.

Мой кулак сжался от желания ударить его. Анджело быстро поднялся в моих рядах. Я выбрал его в свой ближний круг после того, как он спас мне жизнь в засаде. Он был одним из лучших стрелков во всей Семье и доказал свою преданность. Но прямо сейчас? Я хотел убить его. Он тяжело сглотнул, но не отвел взгляда.

Я разберусь с ним позже. Прямо сейчас мне нужно встретиться со своей женой.

Дав ему знак открыть дверь, я ворвался в квартиру. Взглянул на кухню, как будто София была там, мило улыбаясь, заправляя волосы за ухо или доставая булочки с корицей из духовки. Я никогда никому в этом не признавался, но это было одно из моих любимых блюд.

Но в квартире было тихо.

Я встал перед ее комнатой и постучал в дверь. Когда ответа не последовало, вошел и обнаружил, что моя жена свернулась калачиком под одеялом, отвернувшись от меня. Эта странная боль в груди снова образовалась. Возможно, мне нужно было обратиться к врачу, чтобы убедиться, что у меня нет сердечного приступа.

— Что ты делаешь? — спросил я, мой голос прозвучал громко и резко в тихой комнате.

София вздрогнула, и я понял, что она спит.

— Маттео?

София попыталась сесть у изголовья кровати.  Когда она отводила взгляд, напряжение скатывалось по ее плечам. Из-за большого черного свитера она выглядела бледной, а глаза были затенены темными кругами.

— Что ты делаешь? — спросил я еще раз, пытаясь контролировать голос.

— Я спала. Извини, — добавила она шепотом. Ее руки скрючились под одеялом.

— Почему ты извиняешься?

Я сделал несколько шагов к кровати.

— Ты выглядишь сердитым.

Я злился, но мне было трудно сдержать эмоции, глядя на эту хрупкую девушку.

Я громко вздохнул, не зная, для чего продолжаю этот разговор.

— Я слышал, ты не выходила из комнаты со вчерашнего дня.

Она кивнула, но не дала объяснения своему абсурдному поведению.

— Ты ела?

Она закусила губу, на мгновение встретившись с моим взглядом, прежде чем снова отвести его. Я стиснул челюсти, чтобы не потребовать от нее не сводить с меня глаз.

— У меня в сумке был шоколадный батончик, — пробормотала она.

— Ты съела шоколадку?

Она весь день и всю ночь пряталась в своей комнате, и из еды у нее был один единственный шоколадный батончик?

К моему ужасу, ее нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами.

— Мне жаль. Я не знаю, что делать и каковы правила. Я буду стараться лучше. Просто скажи, что мне делать.

Я стоял, застыв, пока София свернулась калачиком, ее плечи тряслись. Ничто в моем воспитании не подготовило меня к такому.

— Хватит плакать, — отрезал я.

София издала тихий икающий звук и поджала губы, чтобы заглушить рыдания.

Я провел рукой по лицу. Должен ли я позвонить кому-нибудь? Моя сестра точно знает, что делать. Но позвонить кому-то другому прямо сейчас значит признаться, что эта девушка мне небезразлична.

Сжав челюсти, чтобы не наброситься, я сел на край кровати и положил руку ей на плечо. Она напряглась, и мое настроение испортилось еще больше. Я убрал руку.

— Ты скажешь мне, что я сделала не так? — тихо спросила она.

Я нахмурился.

— Ничего. Но тебе нужно поесть. Давай же.

Я встал, когда она скинула ноги с матраса. София потянулась к ходункам трясущимися руками, пальцы побелели, когда она сжала ручки. Я нахмурился еще сильнее, когда она попыталась встать и упала обратно на кровать.

— В чем дело?

На этот раз мне хотелось бы знать, как уметь разговаривать… нежно или что-то в этом роде.

— Извини, я просто немного нервничаю.

Она закусила губу и глубоко вздохнула, словно готовясь к чему-то.

— Не мог бы ты принести мою инвалидную коляску?

Ее инвалидная коляска стояла в углу комнаты. Мне было бы не сложно дойти до нее, но по какой-то причине я наклонился и подхватил Софию. Ее передняя часть прижалась к моей груди, руки обвили шею, ноги обхватили бедра. Теперь я знал, что она может ими двигать, но мне явно нужно было лучше изучить ее заболевание. А пока это может подождать. Одна моя рука обвилась вокруг ее талии, а другая скользнула под задницу.

— Я действительно могу просто воспользоваться своей коляской, — сказала она.

Ее дыхание коснулось моей шеи, заставляя меня крепче ее обхватить. Когда я в последний раз находился с кем-то настолько близко? Даже трахая женщин, я меньше с ними соприкасался.

— Я причиняю тебе боль? — спросил я тихим голосом.

— Нет.

— Тогда ладно.

Я вышел из комнаты и пошел на кухню. Прежде чем посадить ее на остров, я заколебался. Мысль о том, чтобы отпустить Софию, казалась неприемлемой.

Я положил руки по обе стороны от нее.

— Ты сможешь здесь сидеть?

Глаза Софии были широко раскрыты, но она уже не плакала, что я посчитал победой.

Она кивнула.

— Ты не упадешь?

Легкая улыбка тронула уголки ее губ.

— Я не собираюсь падать.

Я просто хмыкнул и открыл холодильник. Холодный воздух обдувал меня, пока я невидящим взглядом смотрел на полки. Я провел все свое детство, учась крепко контролировать себя и других. Ситуация только усилилась, когда я взял на себя роль Дона. Прошли годы с тех пор, как я действительно почувствовал, что потерял контроль. Но здесь, на моей чертовой кухне, где за спиной на стойке сидела крохотная девчонка, внутри меня что-то начало разваливаться.

— Эм, тебе нужна помощь?

В сладком голосе позади меня слышался смех, и я понял, что смотрел на холодильник в каменном молчании дольше, чем следовало.

— Нет.

     Да.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз что-то готовил. Почему нет готовой еды?

Я закрыл дверцу.

— Я закажу что-нибудь. Что ты хочешь?

— Я не привередливая.

Я не сводил с нее глаз.

— Ты скажешь мне, чего хочешь.

— Пицца? — она почти проскрежетала.

— Интегрируешься в свою новою, итальянскую жизнь? — спросил я, отправив сообщение Анджело, чтобы он принес нам пиццу моего кузена.

— Мне нравится пицца.

Она заправила прядь волос за ухо, и я проследил за ее движением.

— И я могла бы когда-нибудь приготовить… — она замолчала, на ее лице появилось выражение поражения, и она отвела взгляд.

Я вспомнил рецепт булочек с корицей. Возможно, ей нравилось готовить, хотя не уверен, почему она выглядела такой расстроенной.

— Почему ты ничего не ела? — спросил я, скрестив руки.

— Я не знала, позволено ли мне это, — прошептала она.

— Тебе разве запрещали?

— Ты сказал, что мне следует оставаться в своей комнате, поэтому я просто не была уверена…

Мой мозг гудел, когда я пытался понять, о чем она говорит. Когда я говорил, что ей не позволено выходить из комнаты? Единственный наш разговор состоялся вчера утром…

Дерьмо.

Ебать.

Я положил телефон на стойку и встал перед Софией.

— Посмотри на меня.

Мой голос звучал достаточно мягко. К моему замешательству, она не сделала того, что я сказал. Когда в последний раз кто-то бросал мне вызов?

Я схватил ее за подбородок большим и указательным пальцами и поднял его вверх. Ее кожа была чертовски мягкой.

— Я не имел в виду, что тебе нельзя выходить из комнаты.

— О.

— Теперь это твой дом. Ты можешь пользоваться любой комнатой, какой захочешь. И если тебе захочется что-то приготовить или испечь булочки с корицей, кухня в твоем распоряжении.

София моргнула, выглядя усталой и растерянной. Желание утешить ее одолело меня. Я опустил руки и отступил назад, чтобы не сделать что-нибудь нелепое.

— София, — сказал я с ноткой раздражения в голосе, — Теперь ты замужем за Доном итальянской мафии. Это делает тебя королевой. Ты не можешь просто позволить людям помыкать тобой.

— Ты хочешь, чтобы я не подчинялась тебе? — она подняла голову, и в ее голосе появилась нотка дерзости. Вместо того, чтобы моя губа держалась в раздражении, она как будто дернулась в попытке улыбнуться. Я вовремя сдержал этот порыв.

— Нет.

Затем я решил немного позлить ее, чтобы посмотреть на ее реакцию.

— Ты обязана мне подчиняться.

Раздражение промелькнуло на ее лице, и на этот раз не смог сдержать ухмылку. Я обнаружил, что не против этого небольшого огонька, который есть у моей жены. Я поднес руку к лицу, чтобы скрыть улыбку, но то, как распахнулись ее глаза, подсказывало мне, что она заметила.

Я прочистил горло.

— Ты можешь задавать мне вопросы, София. Возможно, это фиктивный брак, но я не твой тюремщик.

Если мы собирались убедить Семью, что брак настоящий, то она не может меня бояться.

Она закусила губу и отвела взгляд, прежде чем кивнуть. Между нами повисла неловкая тишина, и я взглянул на телефон, желая, чтобы пицца пришла и спасла меня. София заерзала, ее ноги подпрыгивали на кухонном острове. Я уставился на них.

— Что у тебя с ногами?

Она замерла от моего резкого тона.

— О, эм, у меня сидром Элерса-Данлоса.

Она впилась пальцами в бедра. Мне пришлось физически сдерживать себя от желания заменить ее руки своими.

— Что это такое?

— Это заболевание соединительной ткани, поэтому мои суставы не очень стабильны. Мои бедра и колени страдают больше всего. Они могут вывихнуться или вызвать что-то, называемое подвывихом, что похоже на частичный вывих. Я начала пользоваться ходунками пару лет назад, но в последнее время этого недостаточно, и мне пришлось начать пользоваться инвалидной коляской.

Ее голос затих, стал почти шепотом, а щеки покраснели. В нашем мире имидж имел силу, поэтому неудивительно, что она жила в тени. Но я понял, что меня не особо волнует, что это делает ее уязвимой. Разве это имело значение, если я был с ней, готовый защитить?

— Это опасно? — процедил я сквозь стиснутые зубы.

— Я так не думаю?

Это прозвучало с вопросительной интонацией.

— Как ты можешь не знать?

Мой желудок сжался, когда София вздрогнула от моего резкого тона.

— У меня никогда не было стабильного медицинского обслуживания, поэтому просто пришлось пользоваться всем, что мне доступно.

Стиснув челюсти, я кивнул ей, чтобы она продолжала.

— Недуг проявлялся у меня с самого детства. Я все время подворачивала лодыжки, мои ноги всегда были в синяках, потому что часто падала. У меня были ужасные боли из-за роста, головные боли и другие случайные симптомы. Когда я стала старше, ситуация ухудшилась, и вывихи стали появляться чаще. В конце концов я убедила родителей, что мои слова не выдумка. Они водили меня к нескольким врачам, прежде чем один наконец поставил мне диагноз. Однако после этого я больше никогда не видела его.

Ебать.

Я бы не удивился, если бы Рустик убил доктора только за то, что тот знал о патологии в его семье. Мы с Софией выросли в разных преступных семьях, но было ясно, что наше детство не особо то и отличалось. Мой отец был строг со мной, редко проявлял привязанность, готовя меня к тому, чтобы стать следующим Доном. Но я никогда не сомневался в его любви. Никогда не сомневался, что все, что он делал, было на благо нашей семьи. А вот Рустику явно было наплевать на свою дочь.

— Существует лечение?

— Я не думаю, что действительно существует какое-то лечение. Я имею в виду, что обезболивающие и грелки могут помочь, и думаю, что некоторые люди занимаются физиотерапией. И, конечно же, пользуются средствами передвижения. Но нет какого-то конкретного лечения.

Стук в дверь помешал мне ответить. Я включил камеру в коридоре на своем телефоне и увидел Ромео с нашей пиццей, и открыл дверь ровно настолько, чтобы выхватить ее у него.

— Что, ты не собираешься пригласить меня внутрь? — спросил он с сумасшедшей улыбкой.

Я проигнорировал его вопрос.

— Ты получил ее медицинские записи?

Выражение его лица изменилось.

— Я хотел сообщить тебе об этом. Франко ничего не смог найти.

Франко был моим лучшим хакером и всегда доставлял мне необходимую информацию.

— Что ты имеешь в виду?

— Если у нее и были медицинские записи, то их кто-то уничтожил. Я имею в виду, удалил. Ты знаешь, что Франко мог бы их найти, если бы они были просто стерты.

Во всем этом был замешан Рустик. Сволочь.

Я коротко кивнул Ромео и закрыл дверь перед его носом.

Я положил пиццу на кухонный остров и взял две тарелки. По крайней мере, я знал, где они находятся.

— Мы запишемся на прием к врачу, посмотрим, что он скажет.

Я был уверен, что ее болезнь излечима, если только она встретится с нужным человеком.

— Спасибо. Это… это действительно приятно.

В груди у меня что-то защемило, и я отвлекся тем, что взял несколько кусков пиццы.

— Ешь, это твой обед. У меня есть работа.

Я направился к двери, но остановился, когда София позвала меня по имени.

— Ты сможешь привезти мою инвалидную коляску? — спросила она.

Я провел рукой по лицу, раздражение на самого себя возрастало. Сначала я заставил ее думать, что ей не разрешается выходить из комнаты, а теперь оставил ее на стойке без необходимого ей средства передвижения. Каким придурком–мужем я был. Вот почему я не мог позволить себе сближаться с людьми. Это делало меня расслабленным и рассеянным.

Я взял ее инвалидную коляску и подтолкнул к кухонному острову. Затем поднял ее со стойки и помог сесть.

— Тебе нужно что-то еще?

Она покачала головой.

— Тебе пора уходить?

— Да.

Она медленно кивнула.

— Надеюсь, у тебя будет хороший день.

Ее нежные слова преследовали меня, пока я не подошел к двери и не захлопнул ее за собой.

Анджело кивнул мне, когда я поднимался в лифте в свой офис. У меня была работа, империя, которую нужно было контролировать, и я не мог позволить никому помешать этому.

11

МАТТЕО

Я занимался приседаниями, когда дверь в спортзал медленно приоткрылась. София заехала в комнату на коляске, выглядя взволнованной. Я не видел ее с тех пор, как вчера вышел из дома – она уже была в своей комнате, когда я вернулся поздно ночью. Этим утром она была одета в узкие черные леггинсы и топ, который больше походил на бюстгальтер. Мой пульс ускорился, даже когда я положил гантели на пол.

— Можно я тут позанимаюсь? — спросила она. Ее взгляд скользнул по моему обнаженному торсу, прежде чем вернуться к лицу, и у меня появилось необъяснимое желание поднять что-то тяжелое.

Я кивнул, и она слегка улыбнулась, прежде чем подъехать к стойке с гантелями. Я поднял свои собственные пятидесятифунтовые гантели, наблюдая, как она берет никогда прежде не использовавшиеся пятифунтовые. Я продолжил свои упражнения, но не сводил с нее глаз, забыв о жжении в мышцах, пытаясь понять, что София делает. Она неловко схватила гантели и начала делать жимы от плеч. Я стиснул зубы от ее ужасной техники. Она могла пораниться.

Я снова бросил свои гантели и пошел к ней.

— Что ты делаешь?

Ее губы приоткрылись, когда она подняла голову, чтобы посмотреть на меня.

— Эмм, поднимаю вес? — Она выглядела такой чертовски милой, что это даже раздражало.

Я скрестил руки на груди.

— Ты делаешь это ужасно.

Она моргнула и отвела взгляд.

— Я просто хочу укрепить плечи, чтобы легче было толкать кресло.

Я позволил себе осмотреть ее руки, наслаждаясь гладкостью кожи, прежде чем заставить себя посмотреть на инвалидное кресло. Раньше я не обращал на него внимания, слишком сосредоточенный на красивой женщине в нем, но теперь заметил, что оно черное и громоздкое. Оно выглядело слишком большим и тяжелым для нее.

— Это лучшая инвалидная коляска для тебя? — выпалил я, прежде чем успел остановиться.

Она застыла, и одна из гантелей выскользнула из ее руки, с грохотом упав на пол. Я схватил другую гантель, прежде чем она ее уронила, и сел на скамью, чтобы не возвышаться над ней.

— София? — Я поднял бровь.

Она начала теребить свои руки, прежде чем взглянуть на меня.

— Ну... Я просто... Я сделала что-то очень плохое.

Мое сердце сжалось. Собиралась ли она признаться во лжи? Шпионаже? Звук двух выстрелов эхом пронесся в моей голове.

— Говори, — потребовал я, стиснув зубы.

Она снова посмотрела на свои руки, ее плечи поникли.

— Примерно полгода назад мне стало очень трудно ходить. Я все еще использовала ходунки, но мои ноги ослабли, и я часто теряла равновесие, когда вставала. Мне было очень больно, я часто падала и получала вывих колена. Отец не позволял мне взять инвалидное кресло. Он говорил, что я должна быть сильнее и стараться больше.

Мои руки сжались в кулаки.

— Мы с сестрой пытались понять, как достать инвалидную коляску, но они очень дорогие, и мы не знали, что делать.

— Что значит, они «дорогие»?

София посмотрела на меня с недоумением.

— Они стоят много денег.

— Твой отец — глава Братвы. У него полно денег.

— Но у нас с Милой их нет, — она печально улыбнулась.

— Он не давал вам никаких денег?

Она покачала головой.

Чертов ублюдок.

Я провел рукой по волосам.

— И как же ты получила эту коляску? — Я кивнул на ее кресло.

София закрыла лицо руками.

— Пожалуйста, не осуждай меня. Я знаю, что я ужасный человек, но мы были в отчаянии. Я не могла встать с кровати неделями, и Мила начала паниковать, поэтому она убедила нашего телохранителя помочь ей взломать магазин медицинского оборудования и украсть эту коляску.

Я ждал, что она скажет еще что-то, но она молчала.

— И?

— Что «и»? — София ответила, повысив голос. — Это украденная инвалидная коляска. Она не сделана на заказ, так что никто ее не ждал, но это все равно ужасно. — Ее глаза встретились с моими, и она потянулась, чтобы коснуться моей руки. — Мила не виновата. Я заставила ее украсть коляску. — В ее голосе была паника, словно она думала, что я сейчас же достану телефон и сообщу о преступлении.

Мои губы дрогнули. Моя невинная маленькая жена.

— Позволь уточнить. Ты говоришь, что вам пришлось украсть коляску, которая явно не подходит тебе, потому что твой отец не дал тебе денег, и ты думала, что я больше всего буду сердиться из-за кражи?

— Кража — это плохо, — серьезно сказала София.

Я схватил ее за подбородок.

— Ты была принцессой Братвы, а теперь ты королева мафии. Ты окружена преступниками гораздо хуже воров колясок.

София неохотно улыбнулась.

— То же самое сказала Мила.

— С коляской тебе стало лучше?

— Да, стало, — мягко сказала она.

— Что сделал твой отец, когда увидел ее?

— О... Он не знал о ней до утра свадьбы.

Я приподнял бровь.

Она пожала плечами.

— Мы с Милой почти все время проводили в восточном крыле второго этажа. Мы редко видели родителей. — Она прочистила горло. — Он был недоволен, когда увидел ее. Поэтому отказался вести меня к алтарю.

Мышца на моей челюсти дернулась.

Я был холодным человеком. Это было моей природой, тем, кем я должен быть. Но трудно было не почувствовать что-то, глядя в большие голубые глаза Софии.

— Ты должна задействовать корпус и держать локти прижатыми, когда делаешь жим плечами.

Она моргнула от внезапной смены темы.

Я поднял две гантели и передал их Софии, прежде чем встал за ее спину. В отражении в зеркале на всю стену спортзала я увидел ее образ — светлые волосы, яркие глаза — на фоне моего темного. Мои глаза скользнули по ее телу. С этой позиции я мог наслаждаться всеми ее изгибами — раздвинутыми бедрами, мягким животом, твердыми сосками, выпирающими под топом. Мои пальцы зудели от желания коснуться, исследовать, понять, почему она так влияет на меня.

Она выпрямилась, крепко сжав гантели в руках, и подняла их над головой.

— Прижми локти, — сказал я, проведя пальцами по ее рукам. Она резко вдохнула, и звук дошел прямо до моего члена.

Блять. Мне нужно остановиться. Это было опасно. Бессмысленно. Единственная причина, по которой я согласился на этот брак, заключалась в союзе. Простая и понятная схема. Я никогда не смешивал бизнес с удовольствием.

Я прочистил горло.

— У меня есть дела.

Тихое «спасибо» Софии прозвучало у меня за спиной, когда я покидал спортзал.

Ее сладкий запах преследовал меня даже в душе.

Образ ее груди в этом маленьком топе не покидал меня, когда я дрочил.

Я кончил неприлично быстро.

Мне нужно было перепихнуться, иначе я серьезно рисковал поддаться желанию и трахнуть свою жену.

12

СОФИЯ

Я проснулась с мокрыми от слез щеками и чувством тошноты. Глубоко вздохнув, я вытерла лицо. В комнате было совершенно темно — ни одного луча солнца не проникало сквозь щели в шторах — это означало, что сейчас глубокая ночь.

Я легла спать рано, не выдержав больше гнетущего одиночества квартиры. Маттео исчез после нашего совместного занятия в спортзале, и я не видела его до конца дня.

Вообще никого не видела.

Поэтому я просто слонялась по квартире. Смотрела телевизор. Пыталась и не смогла найти интересную книгу в библиотеке Маттео. Даже мой любимый роман — потертая книга восьмидесятых с драматичной обложкой — не мог удержать моего внимания. Пару лет назад мы с Милой нашли на чердаке стопку романтических книг в коробке, принадлежавшей нашей бабушке по материнской линии. Большинство из них я оставила Миле, но не смогла удержаться и взяла одну с собой. Я пыталась перечитать любимые сцены, но не могла сосредоточиться. Книги о любви сейчас лишь опустошали меня.

К 20:30 мне стало так скучно, что я приняла долгую ванну и легла спать.

Пока меня не разбудил кошмар.

Я заставила себя сесть, морщась от того, как пижама прилипла к влажной коже. Уснуть было невозможно.

Я привыкла к кошмарам. Они преследовали меня с детства, хотя снились реже, когда Мила спала в моей постели. Я никогда не признавалась в этом сестре, потому что не хотела, чтобы она чувствовала вину, если решит спать в своей комнате. Ей не следовало заботиться обо мне. Но она все равно находила дорогу к моей постели почти каждую ночь. Возможно, мы обе нуждались друг в друге.

Здесь, в огромной, тихой квартире, казалось, что мои кошмары — единственные постоянные посетители.

Поднявшись на ноги, оставив позади коляску и ходунки, я тихо выскользнула из комнаты. Мышцы ныли после утренней тренировки, но я не хотела использовать приспособление для передвижения и шуметь.

Я стояла посреди гостиной, не зная, что делать. В этой квартире мне больше не хотелось находиться. Мне нужно пространство, чтобы дышать.

С этими мыслями я направилась к окну, выходящему на пожарную лестницу, и открыла его. Поток холодного воздуха ударил в лицо, и я схватила одеяло с дивана, прежде чем вернуться к окну. Осторожно вылезая наружу, молясь, чтобы суставы не подвели, я приземлилась на холодный металл.

Я улыбнулась.

Пожарная лестница открывала вид на город. Огоньки мерцали внизу, машины все еще заполняли улицы. Мне стало легче от мысли, что я не одна бодрствую сейчас. Сидеть на пожарной лестнице казалось чертовски круто. Если бы у меня был телефон, я бы сделала селфи и отправила его Милле.

Через некоторое время любопытство взяло верх. Мы находились на последнем этаже здания, но металлическая лестница продолжалась выше, к крыше. Меня охватило чувство азарта и, возможно, безрассудства. Что там, наверху?

Колени задрожали, когда я встала, но я не обратила на них внимания. Я решила подняться, и пусть последствия идут к черту. Мое тело должно справиться.

Я шла медленно, стараясь не споткнуться об одеяло, обернутое вокруг меня, как плащ. Улыбка расширилась, когда я достигла вершины. Я могла выйти на крышу. Запястья свело, когда я подтянулась через небольшой выступ, царапая ладони о грубый бетон.

И вот я здесь. Высоко над городом.

Я ожидала увидеть что-то пустое и промышленное, может быть, трубы и коммунальное оборудование, но, вглядевшись в темноту, я обнаружил нечто гораздо более роскошное.

Несколько фонарей по периметру освещали большую зону отдыха слева от меня. Отдельная беседка закрывала уличную мебель, которая образовывала круг вокруг металлического камина. Справа я увидела большую, слегка приподнятую плиту. Я не могла разглядеть ее в темноте, но, по моему мнению, это была вертолетная площадка. Я узнала ее из медицинских шоу, которые мы с Милой когда-то смотрели.

Я направилась к зоне отдыха, тихо пискнув от восторга, когда увидела гирлянды, обвивающие беседку. Я нащупала розетку и включила их. Мягкий свет создал уютную атмосферу и подсветил деревянные ящики с растениями, выстроенные вдоль крыши. Заглянув внутрь, я не нашла ни одного растения, только землю. Вероятно, было еще слишком рано для садоводства, ведь город только начал встречать весну. Я провела пальцами по земле. Может, я смогу что-то посадить. Травы для выпечки и кулинарии. Цветы для обеденного стола.

Когда боль в коленях стала невыносимой, я плюхнулась на один из диванов. Я не рискнула бы разжечь огонь — наверняка спалила бы все здание — но, закутавшись глубже в флисовое одеяло, я представила себя здесь с Маттео у огня. Мы могли бы приготовить смор³ — один из пунктов моего «Списка желаний».

Вздохнув, я закрыла глаза. Здесь, среди высоких зданий Нью-Йорка и слабых уличных звуков внизу, мой список казался невероятно детским. Я чувствовала себя ребенком. Даже несмотря на то, что я выросла в доме Пахана, я была чертовски защищена. В Братве женщины не имели свободы, а из-за моей инвалидности они относились ко мне как к ребенку.

Или к пленнице.

Вспомнились слова Милы — ты слишком добра для своего же блага. Мне нужно было выработать силу воли. Стать сильнее. Я еще не покидала эту квартиру, но знала, что когда-нибудь выйду. Маттео хотел королеву, что бы это ни значило. Он явно выбрал не ту невесту, если хотел кого-то сильного рядом с собой. Последние несколько лет я практиковалась быть невидимой и маленькой. Это делало меня менее заметной целью.

Но, возможно, это также делало меня менее человечной.

Как будто я медленно лишала себя всего человеческого.

Я позволяла себе быть искренней только с Милой и Димой. Единственные моменты, когда я чувствовала себя настоящей, сильной.

Когда подшучивала над Милой из-за ее многочисленных телевизионных увлечений.

Заботилась о ней, когда она возвращалась пьяной после тайных вечеринок.

Заставляла нашего телохранителя Николая смотреть с нами девчачьи ромкомы.

Ходила на стрельбище с Димой, чувствуя себя сильной с оружием в руках, когда попадала в цель.

В эти дни моей основной эмоцией был страх, но я хотела чувствовать больше. Новая жизнь с Маттео и фиктивный брак, не были моим выбором, но мне нужно извлечь максимум пользы. И для этого требовалось вдохновиться смелостью Милы.

Я погрузилась в свои мысли, когда тишину нарушил звук, как кто-то прочистил горло. Я вздрогнула и тихо вскрикнула, прежде чем увидела стоящего передо мной Маттео.

— О, привет, — выдохнула я. Мне хотелось ударить себя за то, что прозвучала так пискляво и прерывисто. Какой уж тут способ быть сильной, София.

Гирлянды подсветили четкий контур его подбородка и то, как темная футболка облегала широкую грудь. Спортивные штаны сидели низко на бедрах, и я быстро вернула взгляд к его лицу.

Он молчал. Просто стоял, пристально глядя на меня своими проницательными глазами.

Я боролась с желанием извиниться за то, что нахожусь здесь. Он сказал, что мне разрешено исследовать квартиру. Он не сказал, что крыша запрещена. Если он хотел быть один, он мог бы уйти. Моя маленькая мстительная часть говорила, что я пришла первая.

— Как ты сюда поднялась? — спросил он.

— Левитировала, — слова вырвались прежде, чем я успела остановить их. Я затаила дыхание, ожидая его реакции на мой сарказм, но его лицо оставалось бесстрастным. Я пыталась сохранить такое же выражение, не мигая, но быстро сдалась. — Поднялась по лестнице.

— Хм, — был его единственный ответ, прежде чем он сел напротив меня.

Мое сердце переполнилось облегчением и волнением. Мне не хватало компании, и он выбрал быть здесь со мной.

— Без ходунков, значит? — продолжил он.

Я наклонила голову.

— Их сложно использовать на лестнице.

Маттео кивнул, глядя на город, лед звенел в его стакане. Он выглядел глубоко задумавшимся, но молчание не было неловким. Я плотнее завернулась в одеяло и наблюдала, как он проводил большим пальцем по губам. Что-то вспыхнуло у меня внизу живота.

Я не отвела взгляд.

— Почему ты не спишь? — наконец спросил он, делая глоток.

Я прикусила губу, раздумывая, что ему ответить.

— Кошмар, — наконец призналась я.

— У нас есть что-то общее.

Я моргнула, потрясенная тем, что он рассказал о себе что-то личное. Судя по тому, как его пальцы сжались вокруг стакана, он был так же удивлен, как и я.

— Мне жаль, что тебе снятся кошмары, — прошептала я.

Он сделал еще один глоток.

— О чем твои?

В голове промелькнули воспоминания из последнего сна. Они всегда были одинаковыми — я, беспомощная и неспособная пошевелиться, наблюдаю, как страдают те, кого я люблю. Я видела, как застрелили Диму, Милу разрезали на куски столько раз, что мое сердце не выдерживало. Что бы я ни делала, чтобы их спасти, у меня не получалось даже пошевелиться. Всегда запертая в ловушке собственного тела, которое даже не могло даже доползти к ним.

Сегодняшний кошмар был таким же, но на этот раз передо мной был Маттео. Фигура в маске провела ножом по его обнаженной груди, и я закричала. Я проснулась с его именем на губах.

— О том, как страдают те, кто мне дорог, — наконец ответила я. — А твои?

Я была уверена, что он не ответит, но через несколько долгих мгновений его слова прозвучали так тихо, что я едва могла поверить, что мне не послышалось.

— То же самое.

Мы удерживали взгляд друг друга, и что-то изменилось в воздухе между нами.

Тьма окутала нас, словно одеяло, скрывая в секретном коконе. Момент между нами казался нереальным, будто лучи восходящего солнца смоют все напрочь. Но я не забуду этого — его пристальный взгляд, электричество между нами. Буду дорожить этим воспоминанием, потому что впервые в своей новой жизни я не чувствовала себя одинокой.

Мы никогда не будем любовниками. Он ясно дал это понять. Но, возможно, мы могли бы стать друзьями.

Я вздрогнула, и это разрушило чары между нами.

Маттео прочистил горло.

— Холодно. Тебе следует зайти внутрь.

Каково было бы, если бы он сел ближе ко мне, обнял и согрел своим телом? Чувствовать прикосновение его губ к моим, но на этот раз без зрителей?

Укол печали сжал мое сердце при мысли о том, чего мне никогда не суждено испытать.

— Нам двоим, наверное, стоит попытаться немного поспать.

Он встал, бросив взгляд на пожарную лестницу.

— Я отнесу тебя вниз.

— Сама справлюсь. — Я не знала, чего хочу больше — доказать свою способность преодолеть лестницу или снова быть прижатой к его груди.

Я поднялась на ноги. Холодный ветер пронесся по крыше, и по телу пробежали мурашки.

— Я не допущу, чтобы ты поранилась, — сказал Маттео.

— Я не поранюсь. — Я крепче завернулась в одеяло и пошла к лестнице. Колени болели, но я продолжала идти.

Я хотела показать ему, что я могу идти.

Хотела показать себе.

Он не торопил меня, не комментировал, как медленно я двигалась. Когда мы подошли к окну, он открыл его для меня. Его рука коснулась моей спины, когда я неуклюже пролезала внутрь. Маттео последовал за мной, каким-то образом выглядя грациозным, пролезая через окно.

Я уловила его запах — кожи и дождя — и боролась с желанием прижаться лицом к его груди. Наверное, я была усталой больше, чем думала.

Одеяло соскользнуло, и Маттео подправил его на моем плече. Его прикосновение задержалось, затем он резко вдохнул и отвернулся, направляясь обратно в свою комнату.

13

МАТТЕО

Я сел на кровать, обхватив голову руками. Я последовал за женой на крышу, а затем убежал, как трус, при виде ее обнаженного плеча.

Блять, какой же я идиот.

Сообщение на телефоне от системы сигнализации вывело меня из беспокойного сна, показывая, что окно на пожарной лестнице было открыто.

Прогулка по темной квартире на крышу была прекрасным отвлечением от непрекращающихся мыслей в моей голове — мыслей об Арбене и албанцах, о продвижении наших инвестиций, о новых солдатах, вступающих в наши ряды…

Но ничто не могло отвлечь меня от мыслей о жене.

Я со стоном встал. Больше не мог здесь находиться — в этой квартире, рядом с Софией. Я оделся и спустился вниз в свой кабинет.

Я уставился на последний отчет, присланный Франко. Ему удалось взломать почтовый сервер заместителя Арбена. Проблема заключалась в том, что все письма были закодированы, и Франко пока не удалось расшифровать их.

Мне это показалось странным. Албанцы никогда не отличались особой сообразительностью. Либо Арбен оказался умнее, чем я думал, либо албанцам кто-то помогал. Никто не объявил об альянсе, но я все больше убеждался, что они его заключили.

Постукивая ручкой по одной из пустых кофейных чашек, валявшихся на столе, я думал о Софии. Сегодня я в своем кабинете с трех часов утра и с головой погрузился в работу, чтобы отвлечься от мыслей о ней. Смогла ли она снова заснуть? Как часто ей снятся кошмары? Есть ли у нее все, что нужно?

Мне хотелось разрушать, напасть, нанести физический вред, а не пялиться в компьютер, пытаясь расшифровать чертовы электронные письма, пока у меня не вытекли глаза. Все жаждали моего положения, мечтали стать самым влиятельным человеком в Нью-Йорке, но никто из них не осознавал, сколько утомительной бумажной работы с этим связано.

Моя голова резко поднялась, когда дверь распахнулась. Сиенна ворвалась в мой офис ярким всплеском цвета и плюхнулась в кресло напротив моего стола.

Я массировал виски. Мне действительно нужно избавиться от этого кресла.

— Почему ты скрываешь от меня свою жену? — заскулила она.

— Сиенна, я работаю.

— Да, я знаю. Ты всегда работаешь. Сейчас семь часов утра, и вот ты здесь, в костюме.

То же тревожное чувство, которое я всегда испытывал рядом с Сиенной, сжало мою грудь. Борьба моей мамы с бесплодием привела к тому, что у нас с сестрой была разница в двенадцать лет. Сиенне было всего одиннадцать, когда наших родителей убили. За одну ночь из старшего брата я превратился в родителя. Мы скрывались два года, пока я работал над восстановлением своей империи и свержением своего дяди. Я запер свое сердце за непроницаемыми стенами, чтобы стать Доном. По пути я потерял способность быть братом.

Сиенна была постоянным напоминанием о моих неудачах – моей неспособности спасти наших родителей, моей неспособности любить ее так, как она того заслуживает.

— Чего ты хочешь, Сиенна? — спросил я, голосом полным усталости.

— Я просто хочу с ней встретиться. Мы живем в одном здании. Было бы здорово, я не знаю, подружиться.

— Она здесь не для того, чтобы быть твоей подругой.

Вспышка боли промелькнула на лице моей сестры, и неприятное чувство в моей груди усилилось. Когда я согласился на этот брак, он казался мне таким банальным. Постоять на церемонии, подписать бумажку, заключить союз с Россией. Я забыл, что женюсь на реальном человеке — живом, дышащем существе, за которого теперь несу ответственность. Мне не нравилась идея, что Сиенна и София подружатся — это было смешение двух миров, которые я хотел держать отдельно. Но препятствовать этому постоянно было нереально. Мне пришлось признать, что София стала постоянным спутником моей жизни.

— Прости, — пробормотал я. — Я все еще привыкаю ко всему.

Сиенна наклонилась вперед в кресле.

— Какая она? Она милая? Симпатичная?

— Я ее не знаю. — Я не собирался признавать, что нахожу свою жену довольно... очаровательной.

Сиенна нахмурилась.

— Да расскажи мне хоть что-нибудь.

Я снова постучал ручкой по столу.

— Что-то не так с ее ногами.

Ее брови нахмурились.

— Что ты имеешь в виду?

— У нее этот синдром — Элерса-Данлоса? Для передвижения она пользуется инвалидной коляской или ходунками.

— О, — Сиенна склонила голову. — Это проблема?

— Это может сделать ее более уязвимой. Сделать нас более уязвимыми.

Она испустила долгий вздох.

— Враги не прячутся за каждым углом, Маттео.

— Потому, что я защищаю тебя от них, — огрызнулся я.

Лицо Сиенны окаменело, ее челюсти сжались, когда она поднялась и направилась к двери.

— Послезавтра, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

— Что?

Она взглянула на меня через плечо.

— Приходи послезавтра. Познакомишься с ней.

Легкая улыбка тронула ее губы, и я надеялся, что она меня простила.

— Знаешь, ты заслуживаешь счастья, — тихо сказала она.

Я тяжело сглотнул, не в силах смотреть на Сиенну, когда она выскользнула из моего кабинета. Оставив меня одного.

14

СОФИЯ

Мне было некомфортно, пока я возилась на кухне. Я использовала ходунки, чтобы сохранять равновесие, но было трудно опираться на руки после вчерашней тренировки. Я надеялась, что упражнения окупятся в долгосрочной перспективе, потому что сейчас боль меня просто раздражала. Я приняла обезболивающее, но знала, что боль, вероятно, никуда не денется… еще как минимум неделю, если мне не повезет.

Ничто из того, что я пробовала, чтобы облегчить симптомы, казалось, не помогало. Некоторое время назад Мила увлеклась «оздоровлением», убежденная, что сможет вылечить меня, если мы будем следовать инструкциям и делать все правильно. Мы пили экстракт зеленых кофейных зерен, медитировали и занимались йогой. Когда я в последний раз занималась йогой, моя коленная чашечка вывихнулась, и я упала на Милу. Мы так смеялись, что я даже обмочилась, что рассмешило нас еще больше.

Наша вынужденная изоляция в особняке Пахана в последние несколько лет была мучительной, но было в ней и то, чего мне не хватало. Мы с Милой так долго были против всего мира, а теперь я осталась одна.

Я съела банан из вазы с фруктами, пытаясь придумать, чем заняться в течение дня. Кухня была полностью укомплектована. Улыбнувшись, я решила заняться выпечкой и готовкой. Конечно, только чтобы убить время. Не для того, чтобы тайком впечатлить мужа своим единственным навыком. Мне просто нужно было найти рецепты, которые не требовали бы слишком сильной физической нагрузки.

Стук в дверь отвлек меня от мыслей о кулинарных планах. Я прикусила губу. Должна ли я отвечать? Я все еще чувствовала себя на иголках в этой красивой, огромной квартире, боясь сделать что-то не так и нарваться на крики.

Стук повторился. Я взяла ходунки и медленно направилась к входу. Посмотрела в глазок и увидела своего телохранителя.

— Доброе утро, синьора Росси, — сказал Анджело с широкой улыбкой на лице, когда я открыла дверь.

— Доброе утро. И, пожалуйста, зовите меня просто София.

— Не уверен, что Боссу это понравится.

Я склонила голову набок.

— Но ты мой телохранитель, верно? Так что я не знаю… разве я не имею права голоса?

Анджело рассмеялся. Его смех был теплым и глубоким и мгновенно успокоил меня.

— У вас с боссом много работы, не так ли? — Он подмигнул мне. — Хорошо, София. Как хочешь.

Он с изяществом поклонился, заставив меня фыркнуть.

— Хочешь зайти?

— Нет, спасибо, bella. Мне просто нужно передать тебе это.

Он протянул новенький мобильный телефон класса люкс.

Мои глаза расширились.

— Правда? Для меня?

— Конечно. Все необходимые номера уже вбиты. Есть я и Энцо — он работает в ночную смену, охраняя квартиру. Также Ромео, заместитель Босса, и Доменико, его исполнитель. В случае экстренной ситуации, если ты не сможешь связаться со мной или с Боссом, можешь звонить любому из них.

В моих руках телефон был гладким и прохладным.

— Разрешено ли мне звонить другим людям? Например, своей сестре?

— Конечно.

— И… могу ли я пользоваться интернетом и все такое?

Последние пару месяцев у нас с Милой был телефон — старая модель, которую Николай пронес контрабандой. Я оставила его Миле и надеялась, что найду способ связаться с ней, но никак не ожидала, что так просто заполучу телефон.

Его бровь нахмурилась.

— Ты здесь не пленница, София.

Его голос был тихим, и он наклонился так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Ты замужем за Доном. Это дает власть, статус. Понимаешь?

Он заметил мое растерянное выражение и вздохнул.

— Я вижу, что ты еще этого не осознала, но со временем поймешь. Ты привыкнешь к своей роли, и я уверен, что справишься с ней прекрасно.

— Спасибо, — прошептала я.

Это была одна из самых приятных вещей, которые мне когда-либо говорили, хотя конкуренция не была большой. Однако это было еще одним холодным напоминание о том, что я здесь только для исполнения роли.

— Тебе еще что-нибудь нужно? — спросил Анджело.

Я покачала головой.

— Нет, все хорошо, спасибо. Я собираюсь испечь что-нибудь.

Его глаза загорелись.

— Ааа, тирамису?

Улыбка тронула мои губы.

— Я еще не решила.

Было здорово иметь полную свободу действий на кухне, телефон для поиска рецептов и людей, которые хотели попробовать то, что я приготовлю.

— Что ж, с нетерпением жду возможности попробовать твой десерт, — сказал он, подмигнув.

Я вернулась на кухню и несколько минут потратила, чтобы настроить телефон. Возможно, я могла бы купить для него чехол. Я видела несколько симпатичных в Интернете.

Когда все было настроено, я набрала номер Милы. Мы ставили телефон на беззвучный, чтобы никто не нашел его и не наказал нас, поэтому я зажмурилась, молясь, чтобы она ответила.

— Привет?

Мила слегка запыхалась. Услышав ее голос, у меня на глазах выступили слезы.

— Мила, — выдавила я.

— О боже, София! Я ждала и надеялась, что ты позвонишь. Ты в порядке? Я очень по тебе скучаю.

— Я тоже скучаю по тебе, — сказала я, всхлипнув. Я вытащила из-под раковины бумажное полотенце и вытерла слезы.

— В чем дело?

Ее голос был свирепым, и я могла представить выражение ее лица, как появляется маленькая морщинка между ее бровями, когда она нервничает.

— Я просто рада слышать тебя. У меня все порядке, клянусь. У меня новый телефон, так что мы можем разговаривать, когда захотим.

— Черт, я доводила Николая до безумия, беспокоясь о тебе. Как твой муж? Он хорошо с тобой обращается? Ты, ты знаешь... Вы уже сделали это?

Мои щеки покраснели.

— Маттео… ну, не знаю, сбивает с толку? — сказала я, уклоняясь от ее вопроса.

— Не то чтобы у меня большой опыт общения с мужчинами, но его действительно трудно понять. Не думаю, что я ему очень нравлюсь.

Я вытащила из кладовки пакет шоколадной стружки. Весь персонал моего отца был в восторге от моего печенья с шоколадной крошкой, так что для первого раза на новом месте это казалось безопасным. На кухне стоял миксер, а значит, мне не пришлось бы напрягать запястье, замешивая тесто.

Прежде чем Мила ответила, воцарилась тишина.

— Почему ты так думаешь? Он тебя обидел?

— Нет, совсем нет. Но он сказал, что просто хочет, чтобы мы жили как соседи. Большую часть времени его нет, и у нас раздельные комнаты.

Я не собиралась рассказывать ей о своем идиотском недоразумении — о том, как я весь день пряталась в спальне из-за страха быть наказанной. Я выглядела жалко.

Также не собиралась рассказывать о том, как руки Маттео задержались на моей коже в спортзале… или о нашем разговоре на крыше.

Я практически могла слышать хаотичные мысли Милы.

— Хочешь просто жить по соседству?

Я достала яйца и масло из холодильника.

— У меня нет выбора. Возможно, я бы выбрала другую жизнь, но эта неплоха. Маттео … милый.

Я съежилась, уткнувшись лицом в ладони.

— Серьезно? Глава мафии милый?

— Ладно, это неподходящее слово для его описания. Но он не причинял мне боль даже словесно.

Я взглянула на кухонный остров, вспомнив, как Маттео боялся, что я упаду, если он отпустит меня, пока я сижу на столешнице. На секунду мне даже показалось, что между нами возникла какая-то искра.

— Что ты мне не договариваешь? – подозрительно спросила Мила.

— Ничего, — сказала я слишком быстро. — Нечего рассказывать.

— Угу… Итак, что ты сейчас делаешь?

Я вздохнула с облегчением, что она не стала допытывать меня.

— Я подумала, что приготовлю печенье. А потом, возможно, что-нибудь итальянское на ужин.

— Ужин и десерт. Похоже, ты пытаешься произвести впечатление на своего мужа.

Я замолчала, а мои щеки горели.

— София! — ахнула Мила. — Ты так и делаешь. Я знаю.

Волнение было ощутимо в ее голосе и напомнило мне, что ей всего девятнадцать.

— Могу поспорить, он более чем мил с тобой. Он слишком чертовски сексуален, чтобы быть просто соседом.

Я хмыкнула.

— Он не заинтересован во мне в этом плане.

— Ты же понимаешь, что я не поверю в это.

— Ну, я не знаю, что тебе сказать. Он обозначил все очень ясно.

За исключением некоторых моментов. Например, когда он носил меня на руках, или выглядел разъяренным, узнав, как мой отец обращался со мной, или сидел со мной на крыше.

Прежде чем Мила успела сказать что-нибудь еще и усилить мое замешательство, я сменила тему.

— Ты слышала что-нибудь от Димы?

Мила вздохнула, понимая, что я сменила тему, но все равно ответила.

— Нет.

— Думаешь, с ним все в порядке?

— Он знает, как о себе позаботиться, — сказала Мила, но наше общее беспокойство явно чувствовалось в телефоне. Дима был единственным членом нашей семьи, кто действительно любил нас с Милой, и я очень скучала по нему.

— Как думаешь, он все еще за границей? — спросила я.

— Полагаю, да. Может, мне спросить у Пахана?

— Нет, — прервала я. — Не надо. Он все равно тебе ничего не скажет.

Паника охватила меня так сильно, что я вынуждена была сесть на ходунки. Я дышала сквозь головокружение. Наш отец никогда не бил Милу, и она не знала, что он когда-либо бил меня. Но теперь, когда меня нет рядом, я боялась, что он обратит свой гнев на нее.

— Хорошо, — фыркнула Мила. — Не буду.

— Просто... просто держись от него подальше, ладно? И если Дима позвонит, передай ему мой новый номер и скажи, чтобы он мне позвонил.

— Конечно.

Мила рассказала мне о своей жизни. Отец теперь позволял ей чаще выходить из дома, раз меня там больше не было. Чувство вины заполнило меня — из-за меня она была заточена в этом доме, из-за меня, из-за того, что мое тело опозорило бы мою семью на людях.

— Как твои боли? — спросила она.

— Нормально, — солгала я, отмеряя муку и соду.

— София, — в голосе Милы прозвучал укор.

— Ладно, не очень. Но мои колени стали сильнее с дня свадьбы. Я использую ходунки по квартире.

— Тебе нужно, чтобы Дон отвел тебя к врачу. Уверена, есть лекарства получше или что-то, что поможет тебе. Я не доверяю ни одному из врачей Пахана.

— Не беспокойся обо мне, Мила. Я старшая сестра. Моя обязанность защищать тебя.

Мила раздраженно выдохнула.

— Я всегда буду о тебе беспокоиться, потому что люблю тебя, София. Хотелось бы, чтобы ты позволила другим любить тебя. Ты так уверена, что должна делать все для всех, но люди, которые действительно тебя любят, не требуют этого от тебя.

Слезы выступили у меня на глазах.

— Не думаю, что этот список длинный.

— Меня бы это разозлило, если бы я не знала, что ты действительно в это веришь. Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видела. Ты добрая, талантливая, и у тебя есть эта энергия, которая притягивает всех в твою орбиту. Думаю, поэтому он и спрятал тебя. Ты затмеваешь всех нас.

Я рассмеялась.

— О чем ты говоришь? Наш дорогой отец всегда испытывал ко мне только презрение.

— Возможно, — согласилась Мила. — Но я думаю, что за его ненавистью скрывается нечто большее.

Я прижала щеку к прохладной мраморной столешнице, и мы молчали некоторое время.

— Я скучаю по тебе, — наконец сказала я.

— И я по тебе, — голос Милы дрожал, как будто она плакала, и у меня по щеке скатилась слеза. Моя сестра редко плакала. Она говорила, что моих слез хватает на двоих.

— Тебе будто бы стало легче, — прошептала она.

Я вытерла слезы.

— Я чувствую себя лучше. За пределами восточного крыла существует целый мир.

— Можешь начать вычеркивать пункты из списка.

Я улыбнулась.

— Уже вычеркнула первый пункт. Мы вернулись в Нью-Йорк на частном самолете. Было так круто.

Мы продолжали говорить и мечтать о нашем списке, пока Мила не сказала, что ей пора идти. Пахан пригласил ее на обед с женами Братвы. Я боялась, что он уже подумывает выдать ее замуж. Ничто не заставляло меня чувствовать себя такой беспомощной, как невозможность защитить Милу от всего плохого.

— Ты должна писать и звонить мне все время, София. Я хочу знать, что происходит.

— Обещаю. Ты тоже, ладно?

— Да. — Я услышала стук в дверь с ее стороны. — Черт, Николай уже здесь, а я еще не оделась. Придется прислать тебе фото платья, которое мама заставила меня надеть. Оно ужасное.

У нашей матери было худшее чувство стиля из всех, кого я когда-либо встречала. Мы не могли понять, были ли ее нелепые наряды каким-то заявлением, маленьким бунтом против Пахана, или она действительно считала их красивыми.

— Люблю тебя. Береги себя, — сказала я.

— И я тебя люблю.

Тишина на кухне давила на меня после того, как я повесила трубку. Я нашла музыкальное приложение и выбрала случайный плейлист с поп-музыкой. В динамике зазвучали оптимистичные ноты. Мы с Милой всегда старались не шуметь. Безопаснее было молчать. Несмотря на то, что песня играла тихо, она все равно вызывала во мне трепет страха и волнения, потому что я нарушаю тишину, занимаю пространство.

Таймер духовки сработал, и я вытащила первую партию печенья и посыпала их морской солью. Я поставила следующую партию в духовку, а затем открыла браузер на телефоне, чтобы найти итальянские рецепты. Мне хотелось приготовить потрясающий ужин.

15

МАТТЕО

Джузеппе сразу привлек мое внимание, как только я вошел в вестибюль «Звезда». Он слегка запыхался, когда встречал меня у частного лифта. Невысокий и коренастый менеджер «Звезды» сегодня был одет в сине-белый костюм в тонкую полоску. Абсурдный наряд для настоящего мужчины, как и его жизнерадостная улыбка.

— Добрый вечер, босс.

Я коротко кивнул ему.

— Вам как обычно или что-то новое?

— Удиви меня.

Я стучал пальцами по ноге, нетерпеливо ожидая чертового лифта. Наконец-то он зазвенел.

— Очень хорошо. Я сейчас же пришлю ее, — сказал Джузеппе. — И позвольте поздравить вас с новой женой.

Я стиснул челюсти, но двери закрылись, спасая меня от необходимости отвечать.

Я поправил рукава. У меня было полное право быть здесь, делать то, что я хочу. Но странное, напряженное чувство в желудке не исчезло, когда я вошел в свой личный пентхаус.

Я налил себе стакан виски и посмотрел на свой город. Город, ради которого я проливал кровь и убивал. Ничто не может быть важнее семьи. В молодости я мог бы подумать иначе, но того Маттео убили вместе с моими родителями.

Я обернулся, когда дверь открылась и вошла женщина. Она была высокой блондинкой, черное платье подчеркивало ее длинные ноги. Я выпил еще. Джузеппе обычно присылал темноволосых итальянок. Было ли это совпадением, или он пытался найти кого-то, похожего на мою жену?

Вот только женщина была совсем не похожа на Софию. Ее губы накрашены красной помадой, выражение лица было уверенным и знойным, когда она подошла ко мне.

— Мне сказали, что ты красавчик, — сказала она, подойдя так близко ко мне, что ее большие сиськи коснулись моей груди. — Но красота — не подходящее слово.

Она провела пальцами по моей челюсти.

Обручальное кольцо давило мне на палец.

Мой отец был верен маме. Он всегда говорил: «Жизнь Семьи вращается вокруг Дона. Жизнь Дона должна вращаться вокруг его жены». Ни для кого не было секретом, что он позволял маме иметь свое мнение в семейных вопросах. Она даже убедила его запретить торговлю людьми на нашей территории — не самое лучшее решение, потому что некоторые капо потеряли значительную сумму денег из-за этого. Мой отец также жестко критиковал мужей, которые жестоко обращались со своими женами. Его действия вызвали разногласия среди людей, которые считали, что имеют право делать в своих домах все, что захотят. Мой дядя воспользовался этим негласным правилом, чтобы заполучить власть.

Преданность моего отца моей маме разрушила их.

Почти уничтожила меня и Сиенну.

Но теперь, столкнувшись с возможностью изменить жене, я понял, что не могу этого сделать. Мой член был мягким, а кожа покрылась мурашками от дискомфорта. Мой отец был человеком, которым я восхищался больше всего на свете: стойким, сильным и по-своему любящим. Дону было трудно воспитать своего наследника, потому что он никогда не мог стать отцом в полной мере — он всегда был Доном. Но прежде всего мой папа был мужем.

Я схватил женщину за запястье, оттолкнув ее от себя.

— Убирайся. — Мой голос был резким, но мне было все равно. Ее прикосновение казалось ядом.

Ее глаза расширились.

— Сэр?

Я отпустил ее запястье, и она отступила на несколько шагов.

—      Убирайся, — повторил я.

Она развернулась на каблуках и выбежала из комнаты.

Мои руки дрожали, когда я допил остатки спиртного. Что, черт возьми, со мной не так? Почему у меня возникло неуместное чувство преданности женщине, которую я едва знал, только потому, что я поставил свою роспись на бумаге?

— Пиздец!

Я швырнул пустой стакан о стену, осколки стекла и жидкость разлетелись по полу. Мне нужно было что-то, что отвлечет меня, даст ощущение контроля, и я не найду этого в этой комнате.

Я взял телефон и набрал номер.

— Ромео, встретимся возле «Звезды». Мы собираемся на охоту.

Было темно, когда Ромео свернул с дороги, спрятав машину за гущей деревьев.

Он заглушил двигатель, и нас окружила ночная тишина.

— Это одна из самых глупых идей, которые возникали у тебя за последнее время, — сказал он.

Я вытащил из-под сиденья еще один пистолет и проверил, заряжен ли он.

— Тогда оставайся здесь.

Прохладный ночной воздух прочистил мою голову, когда я вышел из машины. Это было то, что мне нужно. Фокус. Контроль.

Ромео последовал за мной, бормоча проклятия и нажимая на курок пистолета.

— Знаешь, некоторые мужчины покупают спортивные машины, когда у них кризис среднего возраста. Или частный самолет. Они не устраивают засады на албанские убежища ради острых ощущений.

— У меня уже есть частный самолет, — я направился к небольшому дому впереди, единственный свет в окне освещал путь.

— О, теперь он еще и юмористом заделался, — проворчал Ромео.

— Если бы кто-то другой говорил со мной так, я бы его уже убил.

— Да, но, если бы я был кем-то другим, я бы сейчас лежал в постели с сексапильной женщиной с моим членом внутри нее. И не был бы здесь, на самоубийственной миссии.

Я закатил глаза.

— Она такой и окажется, если ты все испортишь.

Мы держались в тени, подбираясь к дому, но снаружи никого не было, и никаких видимых сигналов тревоги тоже. Разведданные Франко предполагали, что этот ранее заброшенный дом используется албанцами — вероятно, рядовыми солдатами. Они были неважны, вряд ли у них была какая-то полезная информация. Арбен, возможно, и идиот, но даже он не был настолько глуп, чтобы делиться своими планами с рядовыми. Но это не имело значения. Я был здесь не за информацией.

Я выстрелил в замок двери и ворвался внутрь, Ромео прикрывал меня.

В грязной гостиной сидели трое мужчин — двое в одних трусах и третий в грязной футболке. Они закричали, потянувшись за оружием, которое небрежно оставили в стороне, но я был слишком быстрым. Я выстрелил первому в руку, второму в колено, третьему в плечо. Крики боли заполнили воздух.

— Какого черта я вообще нужен был здесь, если ты сам справился со всеми? — проворчал Ромео.

— Иди проверь остальную часть дома, если тебе нужно чем-то заняться. Вы трое, на пол.

Албанцы рухнули на пол, их крики заполнили воздух. Я быстро забрал их оружие. Они явно были молодыми и неопытными. Не имели для меня никакой ценности.

Но я все равно получу удовольствие, играя с ними.

— Маттео. — Голос Ромео донесся из одной из задних комнат. — Ci sono due ragazze qui. ⁴

Дерьмо.

Ромео вернулся в гостиную с яростью в глазах.

— Ебаные мрази. — Он плюнул на солдат и направил на них пистолет. Его глаза загорелись вместе с моими. — Задняя комната слева.

Я приготовился к тому, что обнаружу, когда толкнул дверь и увидел двух девушек, прижавшихся друг к другу в углу. Они выглядели молодо — семнадцать? Восемнадцать? Их одежда была разорвана, а длинные грязные волосы падали им на лица. К их слишком тонким лодыжкам были прикреплены металлические наручники.

Грязный матрас был единственным предметом в комнате.

Только практика сокрытия своих эмоций на всю жизнь позволила мне сохранять стойкое выражение лица, пока раскаленная ярость бурлила в моих жилах. Мой дядя возродил торговлю «шкурами» на то короткое время, пока был у власти, но я положил этому конец, когда стал Доном. Это было прямое оскорбление моего авторитета.

Я присел, надеясь, что это сделает меня менее пугающим. Пустые взгляды девушек встретились с моим.

— Как вас зовут?

Они ничего не ответили.

— Я собираюсь отвезти вас в безопасное место, — прошептал я. — Как вы сюда попали?

Девушки переглянулись, как будто общаясь без слов, прежде чем снова посмотреть на меня. Одна из них что-то сказала хриплым шепотом, но говорила не по-английски.

— Что?

Девушка повторила свои слова, ее голос звучал громче. Казалось, она говорила на восточноевропейском языке — возможно, на русском? На секунду я подумывал позвонить Софии и узнать, понимает ли она их, но отбросил эту идею. Мне нужно было держать ее на расстоянии от моей жизни, моей работы. Она могла показаться милой и невинной, но я не мог ей доверять.

— Я вернусь, — сказал я, хотя они меня навряд ли поняли, и вернулся в гостиную.

— Ну, это дает нам некоторое понимание того, почему эта мразь пытается взять под контроль мой город, — сказал я Ромео.

— Думаешь, это нечто большее, чем просто две девушки?

— Да.

Я подозревал, что Арбен занимается торговлей людьми в Бостоне, но не вмешивался — это была территория ирландцев. Но теперь он не только пытается взять под контроль мой город, он готовится ввести торговлю людьми здесь.

Мой взгляд метнулся к трем жалким мужчинам, прижавшимся друг к другу на полу перед нами.

— Поздравляю, вы трое только что стали для меня намного полезнее. — Я сделал шаг вперед, наслаждаясь их стонами боли, пока их раны заливали кровью серый ковер.

— Кто ты такой? — выплюнул мужчина, которому я прострелил колено.

Я присел перед ним.

— Я тот, кого ты будешь умолять о смерти.

Его лицо исказилось от ярости, и он с криком бросился на меня. Что-то сверкающее приближалось ко мне. Я успел отскочить, но недостаточно быстро, чтобы полностью избежать удара ножа, который оставил неглубокую рану на боку. Я едва почувствовал, как кровь стекала по моей коже.

Одним быстрым движением я ударил мужчину по раненому колену, перевернул его на живот и прижал к полу, проткнув ему руку ножом. Я отряхнул куртку, встал и посмотрел на двух других солдат.

— Кто-нибудь из вас чувствует себя храбрым? Сейчас ваш шанс атаковать.

Их глаза расширились, и они покачали головами, украдкой поглядывая на своего вопящего товарища.

— Хороший выбор. Где ключ от наручников?

Один из солдат указал на мужчину, которого я ударил ножом. Я полез к нему в карман и вытащил ключ, нарочно прижав его колено к полу.

Я повернулся к Ромео.

— Позови Доменико и Стефано, чтобы они вынесли мусор.

Я вернулся в заднюю комнату и снова присел на корточки, подходя к девушкам. По щекам младшей из них текли слезы, но обе молчали.

Я протянул ключ и указал на наручники.

— Я собираюсь их снять. — Они, кажется, поняли, что я имел в виду, и оставались неподвижными, пока я их освобождал. Я громко выругался, увидев кроваво-красные следы, оставленные металлом, что заставило их обеих вздрогнуть.

Я постарался найти в себе тот мягкий голос, которым раньше говорил с Сиенной, когда она была младше и приходила ко мне по ночам после страшных снов. До того, как мое сердце стало холодным.

— Я не собираюсь причинять вам боль. — Я протянул к ним руку, но они съежились. — Это нормально. Я не буду вас трогать. Вы можете идти?

Я медленно встал и сделал несколько шагов к двери, жестом приглашая девочек следовать за мной. Их движения были скованными, но они встали, держась за руки и ковыляя к выходу.

— Они уже в пути, — сказал Ромео, когда мы втроем вошли в гостиную.

Он связал албанских солдат на полу и перевязал их пулевые ранения, чтобы они не истекли кровью. Я хотел, чтобы они были живы как можно дольше.

— Куда ты хочешь привести девушек?

Я провел рукой по волосам и жестом предложил двум девушкам сесть за кухонный стол. Я принес им воды и нашел в одном из шкафов упаковки с крекерами.

— Спрошу у Арии, могут ли они остаться в клинике, пока мы не разберемся со всем.

Ария была моей двоюродной сестрой по материнской линии. Ей разрешили окончить медицинскую школу, что редкость для дочерей Семьи даже сейчас, и она управляла нашей частной клиникой.

Девушки жадно пили воду, не сводя глаз с троих похитителей. Я прислонился к кухонной столешнице, гадая, что делает София. Я почувствовал странное желание проверить, как она, но было поздно. Она, наверное, уже в постели, а Энцо стоит на страже в квартире.

Ромео вытащил телефон и кивнул мне.

— Они здесь.

Я жестом пригласил девочек следовать за мной. Ромео вышел вперед первым, подав сигнал, когда все было чисто. Стефано и Доменико прошли мимо нас по пути к машине, и я кивнул им. Я встречусь с ними в подвале после того, как мы доставим девушек в клинику.

Албанцы могу подождать. Уверен, они хотели бы, чтобы я вообще не вмешивался.

16

СОФИЯ

Всю ночь я пыталась уснуть, потому что была уверена, мой муж так и не вернулся домой. Я ждала его с ужином. Хоть я и привыкла ужинать около семи, но знала, что итальянцы едят поздно, поэтому ждала. Когда время приблизилось к одиннадцати вечера, я сдалась и поела на кухонном полу, включив музыку на телефоне на полную громкость.

Если бы я жила одна, я могла бы с таким же успехом нарушить все правила этикета, которые мне вдолбили.

Боль в бедрах мешала мне найти удобное положение, а вместе с одиночеством и отсутствием сна это испортило мое настроение. Я встала с постели рано утром, нужно было чем-нибудь отвлечься. Воспользовавшись модной итальянской кофе-машиной, я приготовила себе латте, а затем осмотрела остальную часть квартиры, стараясь изо всех сил передвигаться в своей громоздкой инвалидной коляске.

Квартира выглядела заброшенной, как будто здесь действительно никто не жил, но была прекрасна — идеальное сочетание старомодного дизайна и современных элементов. Большие окна пропускали свет восходящего солнца, отражавшихся от белых стен и лепнины из темного дерева. Совсем не такая, как у Пахана, которая должна была запугать каждого входящего своей экстравагантностью и богатством. Тут было четыре спальни (я не осмелилась войти в комнату Маттео, но остальные были оформлены просто и со вкусом), пять ванных комнат, столовая, гостиная и тренажерный зал, но моей любимой комнатой, безусловно, была библиотека.

Вот где я решила свернуться калачиком — на большом кожаном диване в библиотеке со второй чашкой кофе, наблюдая за восходом солнца. Полки от пола до потолка были заполнены книгами — красивыми старыми фолиантами, которые выглядели великолепно, но были ужасны для чтения. На самом деле, похоже, что тут никто ничего не читал. Поняла. Я предполагаю, что Дон не находил времени для отдыха. Ну, кроме ночи. Похоже, тогда у него было достаточно времени для развлечений. Образы Маттео с другими женщинами мелькали в моих снах, пока я не была готова закричать.

Я со стоном откинула голову на диван. Бесполезно зацикливаться на разочарованиях.

Пока я пыталась собраться с силами, чтобы встать и приготовить завтрак, в дверь постучали. Сначала я не была уверена, что правильно расслышала, но вот снова постучали. На мгновение мое сердце дрогнуло, когда я подумала, что Маттео вернулся, но потом поняла, что он бы не стучал.

Я села в коляску, резко вдохнув от боли в суставах, и покатилась к гостиной.

— Войдите! — крикнула я, как только добралась до гостиной.

Дверь медленно открылась, где стоял улыбающегося Анджело.

— Доброе утро, bella. Я боялся, что могу тебя разбудить.

Натянув улыбку, я была рада его видеть, но не могла унять боль в сердце из-за отсутствия мужа.

— Уже пару часов бодрствую. — Я поморщилась, осознав, что все еще в пижаме — ярко-розовой шелковой с фламинго, подаренной мамой.

— Она милая, — сказал Анджело.

Покачав головой, покатилась на кухню.

— Хочешь что-нибудь? Кофе? Я как раз думала, что приготовить на завтрак.

— Я бы не отказался от кофе. Что ты приготовила вчера вечером?

— Шоколадное печенье и ризотто с грибами. — Лицо Анджело осветилось, и я улыбнулась. — Осталось немного, хочешь?

— Я был бы счастлив. — Он потер руки.

Я засмеялась.

— Довольно странный завтрак для восьми утра. Ризотто было восхитительным, но есть в одиночку было совсем не то.

Я начала двигаться к холодильнику, но Анджело быстро остановил меня.

— Позволь мне, — сказал он, озабоченно глядя на мою коляску.

— Я могу передвигаться по кухне, Анджело.

— Но зачем, если я здесь, синьора Росси?

Я сморщила нос, ведь не была уверена, сколько времени понадобится, чтобы привыкнуть к тому, что меня называют Росси.

Анджело вытащил из холодильника контейнер с остатками ризотто, а я схватила батончик мюсли.

— Итак, ты здесь просто для того, чтобы совершить набег на холодильник?

Анджело ухмыльнулся моему колючему тону и поставил контейнер в микроволновую печь.

— Нет, это просто бонус. Я здесь, чтобы забрать тебя. Босс назначил тебе встречу.

— О, — сказала я, выпрямившись. — Он вернется?

Выражение лица Анджело слегка помрачнело, и он приступил к завтраку.

— Нет, босс занят.

В горле образовался ком, и я почувствовала себя невероятно глупо. Почему же я должна расстраиваться, что мой муж не вернулся домой на ночь, очевидно, находясь в компании более интересных женщин? Он ясно дал понять, что мы никто друг для друга. Я просто подумала, что он может подождать хотя бы неделю после нашей свадьбы, чтобы завести любовницу.

Я позволила себе надеяться, верить в романтические сказки.

Тяжело сглотнув, прежде чем заговорить, я была довольна тем, насколько ровно звучал мой голос.

— Что за встреча?

— Оценка инвалидной коляски для подбора кресла, изготовленного по индивидуальному заказу.

Мои губы приоткрылись, и я только моргнула, наблюдая, как Анджело вытаскивает ризотто из микроволновки и берет пробный кусочек.

— Действительно вкусно, — сказал он. — Хотя даже грибы не люблю.

— Спасибо. Но что ты имеешь в виду, говоря о встрече по инвалидной коляске? У меня уже есть.

— Босс сказал, что она никуда не годится, — пожал плечами Анджело. — Он был очень настойчив, что ты заслуживаешь лучшего.

Мои глаза были расфокусированы, когда я пыталась понять своего загадочного мужа — холодного, сурового и отсутствующего в один момент, и кажущегося заботливым в следующий.

— Он странный человек, — наконец сказала я.

— Не такой уж странный, как женщины, — сказал Анджело.

Я закатила глаза и подвинулась вперед, чтобы вырвать контейнер с печеньем из его рук.

— Сексистам не дают печенья.

— Нет, bella, пожалуйста, не веди себя так. — Он выпятил нижнюю губу в притворном капризе. Этот комичный жест на лице огромного мускулистого мужчины заставил меня рассмеяться.

Он выхватил коробку из моих рук и засунул печенье в рот, прежде чем я успела что-либо сказать.

— Ты нелепый, — сказала я. — Мне надо пойти собираться. Не съешь все печенье.

Я провозилась с радиоприемником машины, переключая его на популярную радиостанцию. Когда мы с Милой были маленькими, то часами слушали радио, пока не пронесли телевизор в наше крыло дома.

— Итак, Анджело, расскажи мне побольше о себе.

Мы застряли в утренней пробке на Манхэттене.

— Э-э, что ты хочешь знать?

— Не знаю. Что угодно. Чем ты любишь заниматься в свободное время?

Светофор изменился на зеленый, и мы снова двинулись вперед.

— У меня не так много увлечений… Еженедельно посещаю покерные вечера, если это имеет значение.

— О, это круто. Я никогда не играла. У нас с Милой была колода карт, но мы не знали никаких игр, поэтому просто придумывали. Ты хорошо играешь?

Улыбка тронула губы Анджело.

— Пойдет.

— Можешь меня научить? Возможно, я смогу прийти на вечер покера, если научусь.

Он бросил на меня недоверчивый взгляд.

— Женщина на покерном вечере? — Но, увидев мой сердитый взгляд, он прочистил горло и быстро добавил: — Пожалуй, пора.

Я скрестила руки.

— Не забирай у меня печенье, — умолял он.

— Может быть, я прощу тебя, если ты научишь меня играть. — Я знала, что Анджело был со мной только потому, что так приказал Босс, но мне отчаянно нужен был друг.

— О! — воскликнула я. — А есть тир, где ты тренируешься?

Анджело свернул направо и припарковался параллельно на оживленной улице Мидтауна.

— Почему спрашиваешь?

— Я подумала, может быть, мы могли бы съездить как-нибудь. Мне нужно поддерживать свои совершенные навыки.

Мой телохранитель фыркнул.

— Навыки?

— Что, ты мне не веришь? Мой брат научил меня стрелять, когда я была помладше.

Дмитрий учил нас с Милой, решив, что нам нужно знать, как защитить себя. Каждый раз, когда он приезжал, мы все вместе пробирались на стрельбище, чтобы попрактиковаться. Мила была безнадежна, но Дима сказал, что у меня есть потенциал. В последний раз, когда он приезжал, шесть месяцев назад, мы тренировались в стрельбе с моего кресла.

— Не уверен, что Босс одобрит, — сказал Анджело, прежде чем выйти из машины.

Я ждала, пока он вытащит мое кресло из багажника, поморщившись, выходя из машины, потому что мои бедра болели. Когда мы вернемся, мне нужно будет воспользоваться грелкой.

Анджело распахнул большую стеклянную дверь с надписью: «Центр мобильности», и я вкатилась в огромное пространство, заставленное всевозможными инвалидными колясками.

— Вы, должно быть, миссис Росси. — Из-за стойки регистрации вышла поприветствовать нас женщина средних лет с красивыми глазами и каштановыми волосами. — Меня зовут Сандра, я физиотерапевт, проводящий сегодня ваше обследование. — Она пожала мне руку, а затем руку Анджело, прежде чем представить нас двум сотрудникам-мужчинам, работающим с ней, — Теду и ДиМарко.

— Сегодня мы проведем различные тесты, чтобы убедиться, что у нас есть все необходимое, чтобы предоставить вам кресло, изготовленное по индивидуальному заказу. Хорошо, что вы пришли, потому что я уже вижу, ваше вам не подходит, — сказала Сандра с расчетливым выражением лица. — Тесты будут включать в себя множество вопросов о вашей мобильности и целях, а также мы проведем некоторые физические оценки. Есть вопросы, прежде чем мы начнем?

Я покачала головой, все еще немного ошеломленная происходящим. Было странно находиться среди людей, которые хотели, чтобы мне было комфортно в коляске, после того как мне пришлось так долго скрывать тяжесть моей инвалидности.

И тот факт, что мой муж назначил встречу, сделал ее еще приятнее.

17

МАТТЕО

Я прислонился лбом к стене душа, пока вода стекала по моему телу. К тому времени, как я вернулся, София и Анджело уже ушли на прием. Наверное, к лучшему, поскольку моя одежда была залита кровью.

Мне оставалось только смотреть, как остатки красного смываются в канализацию.

Один из албанских солдат погиб при транспортировке в подвал, а двое других не знали ничего полезного. Их крики до сих пор звенели в моих ушах. По крайней мере, я заставил их страдать за то, что они сделали с этими девушками, но мы ничуть не приблизились к ответам на вопросы, есть ли у албанцев еще женщины и где они могут быть.

Я оделся и пошел на кухню. Мне нужно было что-нибудь поесть, а затем пойти в офис, чтобы разобраться во всем этом дерьме. Чем скорее Арбен будет уничтожен, тем лучше.

На прилавке стояла коробка с печеньем, я схватил одно. Откусив большой кусок, я остановился как вкопанный. Это было лучшее печенье, которое я когда-либо пробовал. Обычно я держался подальше от десертов — казалось, Дону мафии неправильно есть сладости, — но мне нужно было выяснить, откуда они появились.

Я сварил себе кофе, а затем взял еще одно печенье с собой в офис.

Мне удалось пробыть в кабинете сорок три минуты.

Сорок три минуты агонии, моя кожа зудела от осознания того, что Софии нет наверху. У меня не было причин так себя чувствовать, не было причин беспокоится о ее безопасности, и что она ждет меня.

Сиенна сказала мне, что я не могу запирать жену в квартире.

Я не хотел держать ее в клетке. Мне просто нужно, чтобы она всегда была где-то рядом.

Я проскользнул в магазин инвалидных колясок незаметно для всех, кроме Анджело, который поднял в мою сторону подбородок, когда я прошел за высокой витриной.

Не хотел, чтобы София знала, что я здесь. Я сам не знал, почему здесь нахожусь. Единственная причина, по которой вообще назначил эту встречу, заключалась в том, что София, жена Дона, нуждалась в лучшем. И я обеспечу ее самым лучшим.

Я проигнорировал удовлетворение, которое испытывал при мысли о том, что обеспечиваю ее.

Трое сотрудников провели с Софией серию мышечных тестов, используя приборы для оценки ее силы. Даже когда ей было тяжело, она сохраняла улыбку и шутила с персоналом. Через некоторое время ее пересадили в инвалидную коляску. София сосредоточилась на том, что говорил мужчина перед ней, в то время как женщина регулировала высоту спинки стула. Я ощетинился от того, насколько близко этот мужчина был, но заставил себя остаться в стороне, пока София кружилась взад и вперед. Эта инвалидная коляска выглядела намного легче и удобнее, чем ее украденная. Спина и низ были мягкими, а улыбка моей жены, когда она развернулась, была чертовски сияющей. Моя грудь болела, когда я смотрел на нее.

— Удобно ли это сиденье? Что-то давит? — спросила женщина.

София немного пошевелилась.

— Нет, в нем действительно приятно находиться.

— Отлично. Как вы, наверное, знаете, при синдроме Элерса-Данлоса обычно более тонкая и мягкая кожа, которую легко поранить и повредить. Мы хотим убедиться, что у вас мягкое сиденье и спинка, чтобы вы чувствовали себя комфортно и избегали пролежней.

— Что ощущаете в плечах? — спросил сотрудник-мужчина.

— Напряжение, все еще есть, но оно не такое сильное, как старой коляске, — ответила София.

— Данное кресло значительно легче вашего старого, поэтому лучше подходит для повседневного использования, — сказала женщина.

София закусила губу.

— Как часто мне следует его использовать?

— О, ну, ты можешь использовать его, когда понадобится, — ответила женщина.

— Но… не знаю, может быть, я слишком полагаюсь на кресло? Вдруг я стану слишком зависимой, если буду использовать ее все время вместо ходунков.

Я ощетинился от беспокойства в ее голосе и приготовился к ответу персонала. Если бы они сказали что-нибудь, что расстроило бы ее…

— Нет, вовсе нет, — заверила ее женщина. — У вас, вероятно, бывают периоды, когда симптомы усиливаются, а потом ослабевают?

София кивнула.

— Вы всегда можете использовать ходунки, когда вам нужно, но я бы посоветовала большую часть времени использовать кресло. Оно не только поможет, когда вы испытываете боль или спазмы, но также поможет предотвратить их. Вы, возможно, сможете ходить, если будете напрягаться, но потом за это придется платить.

Плечи Софии расслабились, как будто с них сняли груз. Я и не подозревал, что она беспокоится об этом, но должен был догадаться после того, как услышал, как ее отец отреагировал, когда узнал о коляске.

Но теперь она живет со мной, а не с ним.

— Есть также физиотерапия, которая поможет укрепить мышцы и стабилизировать суставы, — сказал мужчина, вытаскивая какое-то устройство из коробки. — Это поможет вам оставаться сильной.

— Что это? — спросила София.

— Вы сказали, что одна из ваших целей — чаще выходить на улицу. Это моторизованный усилитель. Он крепится к задней оси вашего кресла, что поможет вам преодолеть бездорожье, подняться в гору и просто дать покой рукам и плечам.

Глаза Софии загорелись.

— Как быстро оно может ехать?

Анджело фыркнул.

— Планируешь поучаствовать в гонках?

София покраснела.

— Может быть. Было бы весело.

Чем больше я наблюдал за ней, тем больше мне хотелось быть рядом. Впервые за много лет я почувствовал желание взять отпуск. Я представлял, как проведу день с Софией, гуляя на улице. Но у меня были обязанности. Мне нужно было найти для девочек переводчика, чтобы узнать, какой информацией они располагают, и связаться с Франко, который следил за передвижениями албанцев.

Но по какой-то причине ноги не позволяли мне уйти.

— Хорошо, у нас все готово, София, — сказала женщина. — Мы позвоним вашему мужу, как только ваше кресло будет готово.

— Большое спасибо за все. Было очень приятно со всеми вами познакомиться. — Она помахала им рукой, следуя за Анджело ко выходу. Я встретил их у двери, получив некоторое удовольствие от того, как расширились глаза Софии, когда она увидела меня.

— Маттео, — выдохнула она. — Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне кое с чем. — Я принял решение. София пойдет со мной в клинику, чтобы узнать, сможет ли она получить информацию от двух девочек. Если бы София умела переводить, все было бы гораздо эффективнее.

Она подняла брови.

— Ох, ладно.

Когда мы выходили из магазина, я оглядел улицу, будучи более взвинченным, чем обычно.

— Спасибо, что назначил эту встречу. — Голос Софии был мягким и сладким.

Я прочистил горло.

— Ты осталась довольна результатом?

— Да, новое кресло будет потрясающим. — Она закусила губу. — Однако я забыла спросить, сколько времени потребуется, чтобы его сделать.

— Через неделю будет готово, — сказал я.

— Подожди, неделю? Я думала, что на изготовление индивидуальной инвалидной коляски уйдет целая вечность.

Анджело фыркнул.

— Ты еще не поняла, да? Ты замужем за Доном. Обычные правила на тебя не распространяются.

Красивый румянец разлился по ее щекам, и мне захотелось выпятить грудь.

Я бросил Анджело свои ключи.

— Следуй за нами в клинику.

— Да, босс.

София взяла мою руку, чтобы сесть в бронированный BMW, и это наполнило меня чувством удовлетворения.

Такое удовольствие видеть ее на своем пассажирском сиденье, когда я обхожу машину, ее щеки розовые, она улыбается, как будто была счастлива быть со мной.

18

СОФИЯ

— Ты сказал, что мы едем в клинику? — спросила я у молчаливого Маттео, пока он лавировал в потоке машин. Радио было выключено, и я не решалась включить его.

— Да.

Я не знала, смеяться мне или кричать от его сдержанности.

— Ты что, платишь за каждое слово? Мне казалось, ты можешь позволить себе безлимитный тариф на разговоры.

Маттео мельком посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Что?

— Это слово, наверное, стоило тебе еще десять центов, — пробормотала я.

Я не понимала, почему веду себя так капризно, почему мне так важно разговаривать с этим мужчиной, почему я хочу, чтобы он меня полюбил. Можно было бы списать это на боль – обследование моего состояния и она сильно мучила меня – но, если честно, мысль о том, что я проведу остаток жизни в холодном браке без любви, была невыносима.

Маттео прочистил горло.

— Вчера ночью мы с Ромео отправились в албанское убежище. Там мы нашли двух девушек, и подозреваем, что они стали жертвами торговли. Но они не говорят по-английски. Похоже, они говорят по-русски, поэтому я хотел бы, чтобы ты проверила, понимаешь ли их.

Я уставилась на него, приоткрыв губы. Он не только произнес несколько предложений подряд, но и позволил мне стать частью мафиозного дела. Однако больше всего меня поразило то, что прошлую ночь он провел в убежище, а не с любовницей. Уродливый монстр ревности внутри меня праздновал победу.

— Этот абзац, наверное, стоил мне доллар пятьдесят, – сказал Маттео.

— О, Боже мой. Ты только что пошутил? — я смотрела на мужа в изумленном восхищении, которое только усиливалось, когда его выражение лица превратилось в усмешку. Это была почти настоящая улыбка.

— Мы приехали, — сказал он, сворачивая в подземный гараж.

— Мы рядом с квартирой?

Он кивнул.

— За углом. Клиника раньше была в моем здании, пока доктор Амато не настоял на более просторном помещении.

— Девушки ранены? Поэтому ты их сюда привез?

— Оставайся здесь, — сказал Маттео, выходя из машины и обходя ее.

Он открыл дверь и наклонился ко мне. Его крупная фигура, казалось, нависала надо мной, внушая страх, но в то же время каким-то образом утешая.

— Да, у них были травмы, но в основном нам нужно безопасное место для них.

Я смотрела на него, на этого холодного, жестокого Дона, который проявлял больше доброты, чем я когда-либо ожидала от человека его статуса. Мой взгляд задержался на его сильной квадратной челюсти, на губах, которые казались невероятно мягкими, на маленьком шраме под глазом, который раньше не замечала. Казалось, мы оба изучали друг друга, и наши глаза встретились. Мы наклонились ближе друг к другу? В животе запорхали бабочки, и я снова посмотрела на его губы. Он поцелует меня? Наш поцелуй на церемонии был слишком коротким, и я хотела еще.

Маттео резко выпрямился.

— Я принесу твою коляску.

Мое сердце замерло, и я на мгновение закрыла глаза, прежде чем снова их открыть. Я вела себя глупо.

Я медленно выбралась из машины, заставляя себя дышать глубоко, когда меня пронзила боль. Все болело. Мне хотелось лечь с грелкой и лекарствами и поспать, пока боль не утихнет, но сейчас были дела поважнее.

И боль все равно никогда полностью не уходила.

Я тяжело опустилась в коляску, уже жалея, что у меня нет новой мягкой коляски. И тут меня захлестнула волна обиды. Обида на то, что мне вообще нужна коляска. Почему я не могу быть нормальной?

Я собралась толкнуться, но Маттео опередил меня, схватившись за ручки коляски и толкая меня вперед.

— Ой, хм, подожди, — сказала я, оборачиваясь. — Можешь не делать этого?

— Делать что?

— Толкать мою коляску. Мне не нравится, когда ее трогают.

Я приготовилась к его гневу или, по крайней мере, к раздражению, но он просто отпустил ручки.

— Но ты устала, — сказал он.

Я наклонила голову.

— Как ты это понял?

Он скрестил руки на груди.

— Я знаю все, — его голос звучал таким ворчливым, что я не смогла удержаться от улыбки.

— Верно...

— Если ты устала, почему я не могу тебе помочь?

К моей коляске редко прикасались, когда я в ней сидела, ведь большую часть времени я проводила на маленьком частном острове Пахана, где жила с Милой. Мне никогда не приходилось преодолевать такие расстояния самостоятельно, как в последние дни, и мои плечи за это расплачивались.

Я прикусила губу. Хотя я и была раздражена необходимостью пользоваться инвалидной коляской, но она была продолжением моего тела. Когда кто-то другой контролировал мои движения, я чувствовала беспокойство, хотя Маттео мог бы легко одолеть меня за полсекунды, если бы захотел.

— Думаю, будет нормально, если ты сначала спросишь, — я, наверное, хотела нарваться на неприятности, но все же получила некоторое удовольствие от того, как дернулся глаз у Маттео. Даже если это будет последним, что я увижу.

Он фыркнул и провел рукой по волосам.

— А я-то думал, что ты кроткая и тихая. Дон не просит разрешения, София.

Я повернула коляску так, чтобы оказаться лицом к нему.

— Я не знала, что у Донов есть справочник. Он у тебя в библиотеке?

В этот момент рядом с нами остановилась машина, и из нее вышел Анджело. Я встретилась с ним взглядом.

— Ты знал, что у Донов есть справочник?

Он улыбнулся.

— Что?

— София захотела побыть упрямой, — сказал Маттео, но в его голосе не было ни капли злости.

— И правильно делает, — сказал Анджело. Его выражение лица сразу стало серьезным, когда Маттео бросил на него гневный взгляд.

Я закатила глаза.

— Ой, да ладно, он не такой уж страшный.

Маттео посмотрел на меня с раздражением.

— Я буду предупреждать тебя, прежде чем трогать твою коляску. Это лучшее, что я могу сделать. — Затем он повернулся к моему телохранителю. — Не смей прикасаться к коляске без ее разрешения.

Анджело посмотрел на меня и серьезно кивнул. Тепло разлилось по моей груди.

— Поехали, черт возьми, я собираюсь тебя довезти.

Я фыркнула, но расслабилась, пока мой муж вез меня к лифту. Как ни странно, его присутствие за моей спиной было утешительным.

Лифт поднял нас на второй этаж и открылся в большой вестибюль. Я ожидала увидеть стерильные белые стены с флуоресцентными лампами, но вместо этого там были теплый деревянный пол и уютные светильники.

К нам быстро подошла красивая женщина лет сорока с темно-каштановыми волосами, оливковой кожей и строгим выражением лица.

— Ну наконец-то, босс, — сказала она, скрестив руки. Затем она посмотрела на меня. — Я доктор Ария Амато, а ты, должно быть, София. Ты слишком хороша, чтобы застрять с этим, — она кивнула в сторону Маттео.

— Я думал, ты торопишься, — проворчал он.

Я подняла брови, глядя на них с улыбкой.

— Вы двое похожи на брата и сестру.

— Я знаю его всю свою жизнь. Мне пока не удалось от него избавиться, — сказала доктор Амато, и уголки ее губ тронула улыбка.

— Я покупаю тебе целую чертову клинику, а потом вынужден выслушивать оскорбления?

— Именно так, — ответила она. Ее глаза потеплели, когда она посмотрела на меня. — Спасибо, что пришла, София. Я не совсем уверена, что девушки говорят по-русски. Я пыталась использовать переводчик, но они почти не реагируют. Возможно, из-за травмы. Я узнала, что их зовут Анастасия и Катерина. Я осмотрела их, когда они прибыли. У них были порезы и синяки, но самое страшное – сексуальная травма.

Мое сердце сжалось, и я быстро заморгала, чтобы не заплакать. Я чувствовала себя беспомощной. Что я могу сделать, чтобы помочь этим девушкам? Но сейчас дело было не в моей грусти. Им нужен был кто-то, кто их выслушает, и я сделаю все, что в моих силах.

— Они, очевидно, напуганы и недоверчивы, — продолжила она. — Поэтому я очень надеюсь, что ты сможешь их понять и они заговорят с тобой. Если у них есть дом, куда можно вернуться, мы отвезем их туда. Если нет, найдем для них безопасное место.

— И получим информацию о том, кто их похитил и что они видели, — грубо добавил Маттео.

Доктор Амато бросила на него неодобрительный взгляд, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Я пойду, узнаю, согласны ли они с тобой встретиться.

Я ждала за дверью, пока доктор Амато была в палате.

Маттео подошел ко мне поближе.

— Ты точно готова? — спросил он.

Я нахмурилась, глядя на него.

— Да, готова. А ты?

Он усмехнулся.

— Я всегда готов.

Я только хмыкнула. Он казался напряженным, но я не понимала, почему.

Доктор Амато вышла из комнаты.

— Кажется, они поняли достаточно, чтобы согласиться поговорить с тобой. Давай попробуем?

Я улыбнулась ей, когда она открыла дверь передо мной. В комнате были большое окно и две кровати, но обе девушки прижались друг к другу на одной из них. Они выглядели примерно нашего с Милой возраста. Так же, как и мы с Милой, одна была блондинкой, а другая – шатенкой. Их глаза были полны страха и недоверия, когда они смотрели на меня.

— Привет, меня зовут София, — тихо сказала я по-русски. — Вы понимаете меня?

Девушки сильнее прижались друг к другу, но ничего не ответили.

— Я понимаю, что вам страшно, но обещаю, что здесь вы в безопасности. Я прослежу за этим. — На самом деле, не в моей власти давать такое обещание, но я доверяла доктору Амато.

Я неловко оглядела комнату, не зная, что делать. Затем подъехала к небольшой книжной полке и взяла в руки знакомый любовный роман.

— Хорошая книга, — сказала я, чувствуя себя глупо, поднимая ее, чтобы показать девушкам. — Не знаю, есть ли русский перевод, но могу поискать, если хотите. То есть, если вы любите читать романы. Мы с сестрой зачитывались ими. — Я поставила книгу на полку. — Или, может быть, вы не знаете русский?

— Мы тебя понимаем, — прошептала шатенка. Она прочистила горло и повторила уже более уверенно.

Мое сердце забилось быстрее.

— Очень приятно познакомиться, — сказала я. — Вы сестры?

Они обе кивнули.

— Я Катя, а это Стася, — сказала шатенка. Сестра прижалась к ее плечу. Моя грудь сжалась, когда я представила, как Мила и я могли бы оказаться на их месте.

— Тебя кто-то обидел? — вдруг спросила Стася, заговорив впервые.

Я склонила голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

Она указала на мою инвалидную коляску.

— О, нет. Я родилась с... — я запнулась, не зная, как перевести синдром Элерса-Данлоса. — Ну, с диагнозом, из-за которого мне иногда трудно ходить.

Она кивнула, ее плечи слегка расслабились от моего ответа.

— Ты знаешь тех мужчин, которые нас сюда привезли? — спросила она.

Я кивнула.

— Один из них мой муж, Маттео, — произнесение слова «муж» вслух сделало это реальным.

— Он дал нам конфеты, потому что я сказала, что люблю шоколад, — тихо сказала Стася.

Она вытащила большой бумажный пакет из-за спины и показала его мне – он был доверху набит шоколадными конфетами.

— Хочешь одну?

Я собиралась отказаться, но мой живот заурчал. Завтрак казался таким далеким.

— С удовольствием соглашусь, спасибо.

Я подъехала ближе, чтобы взять любимую шоколадную конфету с карамелью.

Я издала одобрительный звук, откусив кусочек.

— Сколько вам лет?

— Мне девятнадцать, — ответила Катя. — Стасе семнадцать.

Я чуть не подавилась, мне пришлось ущипнуть себя за бедро, чтобы не заплакать.

— Можете рассказать, что с вами произошло?

Когда они молчали, я добавила:

— Пожалуйста, я просто хочу помочь.

Катя гладила сестру по волосам. Я была уверена, что они откажутся говорить со мной. Я была чужой, и у них не было причин доверять мне. Но потом Катя начала говорить.

— У нас дома был один мужчина, — она быстро заморгала, и Стася сжала ее руку крепче. — Он сказал, что может устроить нас на работу в Америке. Наши родители умерли несколько лет назад, и в нашем городе не так много возможностей. Поэтому мы согласились. Он привез нас в Бостон.

Я склонила голову. Ее русский язык звучал с акцентом.

— Вы не из России?

Катя покачала головой.

— Из Украины.

Я улыбнулась и перешла на украинский.

— Моя бабушка по маминой линии была украинкой.

Бабушка жила с нами, когда я была маленькой. Она умерла, когда мне еще не было шести, но у меня остались только светлые воспоминания о ней.

Девушки расслабились, услышав родной язык, и я даже увидела небольшую улыбку у Стаси.

— Что произошло, когда вы прибыли в Бостон? — спросила я.

— Нас поселили в тесной квартире с тремя другими женщинами и забрали все наши документы. Мы работали, убирая дома по ночам. Я не знаю, сколько мы там были… несколько недель? Месяц? А потом, однажды вечером, когда мы собирались на работу, в квартиру ворвались люди в масках. Они посадили нас в фургон. Несколько дней мы переезжали из одного склада в другой, пока… пока трое мужчин не отвезли нас в какой-то дом.

Я не могла сдержать слез, когда она рассказала мне, что им пришлось пережить в этом доме в течение двух дней, прежде чем их нашел Маттео. Мы все трое плакали, но слезы казались правильными. Как еще можно выразить те страдания, через которые они прошли?

— Простите. Мне очень, очень жаль, — моих слов было недостаточно, но никаких слов не будет достаточно.

Мы некоторое время сидели в молчании.

— Вы хотите вернуться в Украину? — наконец спросила я. — Или мы можем найти для вас другое место?

— Там у нас ничего не осталось, — прошептала Стася. — Но и здесь тоже ничего нет.

Я наклонилась вперед и взяла их за руки.

— Мы найдем для вас место, где вы будете в безопасности, я обещаю. А пока вы можете оставаться здесь. И я буду приходить в гости.

Мы снова замолчали. Катя предложила мне еще одну конфету, и я взяла ее. Мы ели молча, погруженные в свои мысли. Девушки выглядели изможденными, поэтому через несколько минут я убрала пустые обертки в карман, попрощалась и вышла в коридор. Маттео, Анджело и доктор Амато ждали меня. К моему ужасу, из моих губ вырвался всхлип.

Доктор Амато положила руку мне на плечо.

— Давайте пройдем в мой кабинет и поговорим.

Когда мы устроились в ее просторном кабинете, она протянула мне коробку с салфетками, и я рассказала о том, что узнала.

— Они не видели, кто забрал их из квартиры в Бостоне? — спросил Маттео.

Я покачала головой.

— Они сказали только про людей в масках. Лиц они не видели, пока не оказались в доме, в котором вы их нашли. А те мужчины… — я разрыдалась. — Простите, простите, — пробормотала я, вытирая слезы.

— Ты проделала замечательную работу, София, — добродушно сказала доктор Амато. — И мы найдем для них безопасное место, не волнуйся.

Я всхлипнула и робко улыбнулась. Я украдкой посмотрела на Маттео, пытаясь понять, сердится ли он на меня за мои слезы. Но его выражение лица было непроницаемым.

— Мы должны найти тех, кто их похитил, — сказал Маттео.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — ответила доктор Амато. — Но не делай поспешных выводов.

Я не понимала, что она имела в виду, но он лишь пробурчал что-то невнятное.

Она повернулась ко мне.

— Маттео сказал, что ты давно не была у врача по поводу синдрома Элерса-Данлоса. Почему бы тебе не прийти завтра? Я могу тебя осмотреть, и ты сможешь поговорить с девушками, если захочешь.

— Завтра не получится, — сказал Маттео. — Сиенна настаивает на встрече.

— Тогда послезавтра. У меня целый арсенал историй, — сказала она с подмигиванием.

— Никакого чертового уважения, — проворчал Маттео.

Анджело протянул мне маленькое мусорное ведро, чтобы я выбросила использованные салфетки. Я оставила себе несколько чистых на случай, если снова заплачу. Я чувствовала себя такой хрупкой. Видеть, как Катя и Стася прижались друг к другу, заставило сердце болеть за Милу. Я писала ей весь день, но она так и не ответила.

— Пойдем домой, — сказал Маттео, его голос был нехарактерно мягким. — Я тебе помогу.

Я слишком устала, чтобы спорить. Я напряженно сидела в кресле, когда мы вернулись к машине, каждая кость и мышца в теле кричали от боли, и сердце вместе с ними.

— Что имела в виду доктор Амато, когда сказала, что знает, о чем ты думаешь? — спросила я, когда мы вернулись в квартиру.

Челюсть Маттео напряглась, и он уставился в окно гостиной.

— Ирландцы в Бостоне.

Я мало что знала об ирландской мафии. Иногда ее упоминали на ужинах Братвы, но не часто.

— Думаешь, они причастны к торговле людьми?

Маттео вздохнул и провел рукой по лицу.

— Не знаю. У нас с их боссом Ронаном Финнеганом всегда было своего рода негласное соглашение. Но если он объединится с албанцами… — он замолчал. — Мне нужно идти в офис. Тебе следует отдохнуть.

— Хорошо, — прошептала я.

Он направился к двери, но обернулся перед уходом.

— Ты сегодня хорошо справилась, София. Спасибо.

Улыбка коснулась моих губ, когда он закрыл за собой дверь. Я глубоко вздохнула, и тугой узел в животе немного ослаб.

19

МАТТЕО

Сиенна ворвалась в квартиру, озарив пространство вихрем энергии.

— Где она? Ты больше не сможешь ее спрятать!

Я провел рукой по лицу. Было только восемь утра, а я уже чувствовал себя уставшим.

— Не видел ее этим утром, — сказал я, пожав плечами.

— Что значит, не видел? Она куда-то ушла?

— Что? Нет.

— Тогда почему ты не проснулся рядом с ней?

Дерьмо.

Если мы собирались убедить всех в реальности нашего брака, мне нужно быть осторожнее. Но это была Сиенна, и она все равно рано или поздно все бы узнала. Я сделал глоток кофе. Он был черным и горьким, и мне захотелось чего-нибудь сладкого.

— Маттео, — прошипела она с упреком в голосе. — Что происходит?

— Этот брак ради союза. Ты знаешь это.

— Но… — Сиенна впервые не нашла слов. — Ты хотя бы хорошо к ней относишься?

— Что это значит? — огрызнулся я.

Звук в коридоре прервал ее. София вошла на кухню, опираясь на роллаторы.

— О боже, как приятно познакомиться с тобой, София, — восторженно сказала Сиенна. — Мой брат держал тебя в секрете.

София моргнула и нахмурилась, глядя то на мою сестру, то на меня, как будто пытаясь понять, как мы можем быть родственниками. У нас с Сиенной были одинаковые темные волосы, темные глаза и оливковая кожа, но на этом сходство заканчивалось. Сиенна была дружелюбной и общительной, полной противоположностью мне.

Голос Софии стал мягким, когда она заправила прядь волос за ухо.

— Приятно познакомиться.

— Садись, хочешь кофе? — спросила Сиенна.

— Было бы здорово, спасибо.

София села на один из кухонных стульев, но ее движения были скованными и нервными. Под глазами у нее были темные круги. Неужели она испытывала боль?

Сиенна налила ей большую кружку кофе.

— Сливки? Сахар?

— И то, и другое, пожалуйста.

— Я так зла, что пропустила свадьбу, — фыркнула Сиенна. — Маттео считал, что для меня небезопасно там находиться. Расскажи мне все! Подожди, я должна увидеть твое кольцо.

Сиенна схватила Софию за руку, но ее улыбка померкла, когда она увидела простое золотое обручальное кольцо. Ее неодобрительный взгляд остановился на мне.

— А где помолвочное кольцо?

— Мы не были помолвлены, — сказал я, допив кофе.

Это было правдой, но, когда София мягко убрала руку из руки моей сестры, ее улыбка угасла, и я почувствовал неприятное чувство в груди. Я взглянул на свое простое золотое кольцо. Я не уделил кольцам ни секунды внимания. Ромео был тем, кто напомнил мне о необходимости купить их.

— Мне нравится, — тихо сказала София.

Сиенна снова нахмурилась, а затем повернулась к моей жене.

— Я пришла узнать, хочешь ли ты пойти за покупками.

— У меня есть дела, — грубо сказал я.

Сиенна закатила глаза.

— Я не тебя приглашаю, брат. Как будто ты когда-либо ходил по магазинам. Я хочу пойти с моей невесткой.

София покраснела и посмотрела на меня, как будто спрашивая разрешения. У меня вдруг появилось желание провести большим пальцем по ее нижней губе, ее почувствовать мягкость. Я отвернулся и крепко схватился за столешницу.

— Возьмите охранников и вернитесь к обеду, — сказал я, уходя от них.

— Мы вернемся к ужину, — крикнула Сиенна мне вслед.

Моя челюсть сжалась, но я продолжал идти, открывая входную дверь.

Анджело стоял на страже в коридоре.

— Они идут по магазинам, — прорычал я. — Если с ними что-нибудь случится, тебе конец.

— Да, босс.

Направляясь в офис, я издал тяжелый вздох, не понимая, почему так расстроен.

20

СОФИЯ

Мои глаза расширились в удивлении, когда Маттео выбежал из квартиры. Я что-то сделала не так? После вчерашнего я надеялась на лучшее, но теперь вновь почувствовала этот неприятный ком в желудке. Когда мой отец злился, это всегда предвещало плохие последствия.

— Эти мафиози такие драматичные, — сказала Сиенна, поворачиваясь ко мне. — Они еще говорят, что женщины – эмоциональные. — Она улыбалась, совершенно не беспокоясь о поведении брата.

— Кажется, он не хотел, чтобы мы уходили? — неуверенно спросила я.

— Как будто Маттео сможет нас остановить. — Она подмигнула и протянула мне чашку кофе. — Начнем с завтрака. Рядом с моими любимыми магазинами есть милая пекарня.

— Звучит чудесно.

Я отчаянно хотела понравиться Сиенне. Мое одиночество обволакивало меня, как плотное одеяло. Я всю ночь плакала, думая о том, через что прошли Катя и Стася, и скучала по Миле. Я пыталась ей позвонить, но ее телефон был выключен.

— Отлично, — сказала Сиенна, хлопая в ладоши. — У нас будет прекрасный день.

Ее восторг был заразителен. Я улыбнулась и сделала глоток кофе.

— Дай мне минутку, чтобы собраться.

Я слезла со стула, мои ноги кричали от боли. Я медленно вернулась в свою комнату и тяжело села на неубранную постель. У меня не было сил ее заправить утром. Я посмотрела на инвалидную коляску. Мне следовало бы взять ее сегодня. Мое колено болело, суставы ныли, и я чувствовала головокружение. Но нам будет неудобно везде таскаться с ней.

И мне было стыдно.

Я не могла скрыть коляску от Маттео и его людей, но не хотела появляться с ней на публике.

Я собрала остатки сил, чтобы встать с кровати. Я взяла сумочку, телефон, лекарства и тридцать долларов, которые Мила дала мне перед свадьбой. Я отказалась их брать, но она сунула их в мою сумочку, пока я не видела.

Прошло много лет с тех пор, как я ходила по магазинам. Как только я начала использовать вспомогательные средства передвижения, Пахан запретил мне покидать дом. Он сказал, что это из-за врагов, которые могут на меня напасть, но я знала, что он стыдился меня – глава Братвы с дочерью-инвалидом.

Маттео, похоже, не стыдился меня на публике, хотя, возможно, именно поэтому он злился из-за того, что мы с Сиенной собирались за покупками. Я стиснула зубы, когда на меня нахлынула волна подавляющих эмоций. Желание стать незаметной, спрятаться, было сильным. Но я должна быть сильнее.

Я собрала вещи и сложила их в сумку. Тридцать долларов, конечно, мало, но я просто радовалась, что смогу выйти из квартиры и познакомиться с Сиенной. И если я смогу купить новую рубашку или чехол для телефона, это будет бонусом.

Сиенна улыбнулась, когда я вернулась на кухню.

— Готова?

— Да.

Я крепко держалась за роллеры, стараясь опереться на них как можно больше, чтобы не напрягать запястья.

— Прежде чем мы уйдем, тебе что-то нужно? Что-то, что могло бы тебе помочь?

Мое сердце сжалось от ее заботы, особенно от того, как она это спросила, будто это было само собой разумеющимся.

— Нет, но спасибо.

Напряжение в плечах ослабло, и улыбка на лице стала более искренней, когда я последовала за Сиенной к двери.

— Ты будешь выглядеть так мило в этом платье!

Сиенна держала передо мной блестящее серебристое платье. Мы были в примерочной невероятно шикарного универмага на Пятой Авеню. Анджело приказал трем другим охранникам обыскать магазин перед нашим приходом, и вскоре весь верхний этаж был очищен, а персонал суетился вокруг нас, принося горы одежды с ценниками, от которых меня начинало тошнить.

— София? Что думаешь?

Я моргнула и заставила себя улыбнуться. Мне понравилось платье. Сиенна удивительно точно уловила мой стиль, хотя платье было более откровенным, чем все, что я когда-либо носила. Раньше у меня был целый гардероб роскошной одежды, но уже давно не было повода наряжаться. Дело не в том, что я скучала по коктейльным вечеринкам Братвы, которые устраивал мой отец, но быть запертой в доме было унизительно. Кроме того, я набрала слишком много веса, чтобы влезть в старую одежду, так что я даже не взяла ее с собой. В последнее время я носила только леггинсы и толстовки.

— Оно действительно красивое, — сказала я, закусывая губу.

Сиенна схватила еще несколько платьев с ближайшей вешалки и принесла их мне.

— Примерь.

Мои щеки покраснели, когда я захотела объяснить, что не могу позволить себе купить даже носок в этом магазине. Прежде чем я нашла слова, одежда уже была развешена на роллаторах, а Сиенна держала дверь примерочной открытой для меня. Когда дверь за мной закрылась, я уткнулась лицом в руки.

Черт.

Я хотела, чтобы Сиенна меня полюбила. У меня не было никого, с кем можно было бы поговорить, кроме Милы и Николая, и я отвыкла от общения. Ей будет стыдно находиться рядом со мной, если она узнает, что у меня нет денег?

Я провела пальцем по блестящему материалу платья. Оно было легким и воздушным, с длинной юбкой и высоким разрезом. Не в силах устоять перед соблазном, я сняла свою одежду и, опираясь на диван, надела платье, поправляя его. У меня перехватило дыхание, когда увидела свое отражение. Мягкий свет в комнате отражался от ткани, отбрасывая сияние блесток на высокие зеркала. Верх платья подчеркивал грудь, далее струился по бедрам, скрывая мои новые складки на животе.

Я никогда не носила что-то столь красивое.

Я села на сиденье роллеров, разрез платья открыл мое бедро, но вместо того чтобы чувствовать себя неловко и громоздко, заставив меня увидеть себя почти сексуальной. Мое заболевание делало кожу особенно чувствительной, но этот материал был шелковисто мягким и не вызывал раздражения.

— София, ты переоделась? Можно посмотреть? — взволнованный голос Сиенны доносился из-за двери. Я открыла ее и вышла из примерочной.

Губы Сиенны разошлись в изумлении.

— О боже мой, ты выглядишь как настоящий ангел. Черт, у меня глаз-алмаз. Так что это определенно «да». Тебе нравится?

Я покраснела.

— Да, оно такое красивое, но…

Сиенна огляделась.

— Дай-ка посмотрю, можем ли мы подшить его. Если, конечно, ты не хочешь найти к нему туфли на каблуках?

— Не думаю, что смогу носить каблуки, — сказала я.

— Я так и подумала, — улыбнулась она.

Сиенна позвала одну из продавщиц магазина, и я в панике наблюдала, как они обсуждали возможные изменения в платье. Я не могла позволить им подшить платье, которое не смогу себе позволить и через миллион лет.

— Ладно, просто примерь следующий наряд, а они тем временем заберут платье на подшивку, — сказала Сиенна, поворачиваясь ко мне. Ее яркая улыбка угасла, когда она заметила выражение паники на моем лице. — Что случилось?

— Я просто… — Я встретилась глазами с Анджело через плечо Сиенны. Телохранитель выглядел обеспокоенным.

— Давай отойдем, — сказала Сиенна, указывая на зону отдыха. Мы сели, и она взяла меня за руку. — Что происходит?

Я глубоко вздохнула.

— Я просто… хотела пойти за покупками, чтобы познакомиться с тобой. Я не рассчитывала покупать что-то для себя.

Сиенна нахмурилась.

— Почему нет?

Я пожала плечами, пытаясь скрыть смущение.

— Мне на самом деле ничего не нужно.

— Дорогая, позволь мне сказать, что это платье тебе нужно.

Мои губы дрогнул в улыбке. Я оглянулась, чтобы убедиться, что нас никто не слышит.

— Я просто… не могу себе его позволить.

Лицо Сиенны нужно было видеть.

— Все в порядке, — быстро сказала я. — Я рада посмотреть, как ты примеряешь вещи, и знакомиться с тобой.

— София, ты замужем за моим братом, — она произнесла слова медленно.

Я склонила голову, озадаченная. У меня никогда не было никаких денег от Пахана, и Маттео тоже ничего не говорил.

Сиенна выругалась.

— Он что, не дал тебе кредитку? — при моем молчании она выругалась снова. — Черт подери. Мужчины невозможны. — Она достала телефон.

— Что ты делаешь? — быстро спросила я.

— Пишу Маттео, этому идиоту.

— Подожди, нет, не пиши ему.

Сиенна, должно быть, услышала панику в моем голосе, потому что она подняла глаза от телефона, ее губы приоткрылись.

— Я не хочу, чтобы он рассердился.

Сиенна медленно положила телефон.

— Что-то произошло между вами?

— Что ты имеешь в виду?

Сиенна взглянула на Анджело, затем наклонилась ближе и понизила голос.

— Он не причинил тебе боль, правда? Потому что если да, то я его убью.

Она выглядела такой серьезной, такой напряженной. Неужели она действительно готова защитить меня от своего брата, главы Семьи?

— Нет, он ничего такого не делал.

Сиенна расслабилась, на ее губах появилась легкая улыбка.

— Хорошо. Он не такой, София. Он защищает тех, кто ему дорог, клянусь. Но мы можем отложить вопрос с кредитной картой, если это тебя беспокоит. Сегодня я все оплачу, — она уже подняла палец, чтобы остановить мои протесты. — Нет, я настаиваю. Я куплю тебе вещи, хочешь ты этого или нет, так что лучше выбери то, что тебе нравится.

Прежде чем я успела что-либо сказать, Сиенна позвала одну из продавщиц и поручила ей снять мерки для подшивки платья.

21

СОФИЯ

— Ты в порядке, принцесса? — тихо спросил Анджело, когда мы вошли в ресторан, где собирались пообедать.

Мы зашли в милое итальянское кафе с плющом на стенах и свежими цветами на каждом столике. Сиенна сказала, что им управляет кто-то из Семьи.

— Да, — мой голос был хриплым, и мне хотелось лечь.

Машина уже была забита пакетами – большинство из них были с моей одеждой, и я боялась реакции Маттео. Разозлится ли он на то, что Сиенна заплатила за них? Там были великолепные вечерние платья, а также повседневная одежда, включая два пакета нижнего белья, на котором Сиенна настаивала. Она отвергала мои доводы, что мне это ни к чему, говоря, что я заслуживаю чувствовать себя красивой.

Анджело положил руку мне на плечо.

— После обеда поедем домой, — он приподнял бровь, словно провоцируя меня на спор, но я слегка ему кивнула. Мне не хотелось расстраивать Сиенну, прерывая наш день, но я также не хотела ставить ее в неловкое положение, упав в обморок в дорогом бутике.

Я села напротив нее за столик в тихом уголке, отставив роллеры в сторону. Рядом было большое окно, и один из наших охранников стоял снаружи, в то время как Анджело оставался внутри, достаточно близко, чтобы защитить нас, но достаточно далеко, чтобы не подслушивать наш разговор.

— Я бы предложила выбрать что-то из меню, но шеф-повар Эдоардо просто принесет нам что захочет, — сказала Сиенна, улыбаясь и закатывая глаза. — Хотя его блюда всегда восхитительны.

— Звучит отлично.

В тот же момент к нашему столику подошел улыбающийся, седовласый мужчина в униформе шеф-повара и хлопнул в ладоши.

— Ах, carina⁵, — сказал он Сиенне. — Давно не виделись.

Затем он повернулся ко мне и слегка поклонился.

— Синьора Росси, для меня честь готовить для жены нашего Дона.

Он взял мою руку и поцеловал ее, и мои щеки залились румянцем, когда я поздоровалась с ним. Он напомнил мне доброго дедушку.

— У вас есть аллергия на какие-то продукты? — спросил он, и я покачала головой. — Прекрасно. Приготовьтесь к лучшему обеду в вашей жизни.

Он снова поцеловал мою руку и быстро удалился.

— Он всегда такой, — рассмеялась Сиенна. — Всегда жизнерадостный и энергичный.

— Совсем не то, что я ожидала от мужчины из Семьи, — сказала я.

— Эдоардо уникален, — Сиенна вздохнула. — Хотела бы я, чтобы все мафиози были такими, как он.

— И мужчины из Братвы тоже.

Официант принес фокаччу⁶ и оливковое масло, а также два оранжевых коктейля.

— Апероль Спритц⁷, — сказала Сиенна, поднимая свой бокал для тоста. — За женщин мафии, которые гораздо лучше мужчин.

Я чокнулась с ней и сделала глоток. Напиток был фруктовым и сладким.

— Сиенна, можно спросить, сколько тебе лет? — я надеялась, что это не грубый вопрос, но она казалась намного моложе Маттео.

— Мне двадцать шесть, — сказала она с улыбкой. — Еще не настолько стара, чтобы стесняться этого вопроса.

Я улыбнулась.

— Большая разница в возрасте.

Сиенна сделала еще глоток коктейля.

— Мама долго не могла забеременеть, поэтому у нас двенадцать лет разницы.

— Забавно. Мой брат на двенадцать лет старше меня.

Видя ее удивление, я добавила:

— Он мой сводный брат. Первая жена моего отца умерла. Дмитрий живет за границей, так что я редко его вижу, но очень люблю моменты, когда мы вместе. Похоже, ты близка с Маттео.

Сиенна смяла салфетку и пожала плечами.

— Не так близка, как раньше. Он... он изменился после того, как убили наших родителей.

— Мне жаль, что они погибли, — мягко сказала я.

— Спасибо, — ответила Сиенна, грустно улыбаясь. — Я очень по ним скучаю и по брату, которого знала раньше.

Мое сердце болело за нее и за то, что эта жизнь украла у всех нас.

— Какими они были?

— Они были замечательными. Они так обрадовались, что наконец-то у них появился еще один ребенок, что сильно меня баловали. Я очень любила маму. Она была такой яркой и жизнерадостной, всегда что-то мастерила по дому, занималась декором. Папа делал вид, что это его раздражает, но не мог ей ни в чем отказать. Он был таким нежным со мной. Иногда он даже приходил ко мне в комнату и устраивал со мной чаепитие. Можешь представить себе Дона, сидящего на полу с маленькой розовой чашечкой? — она всхлипнула и вытерла глаза салфеткой. Я протянула руку и сжала ее.

— Папа всегда был мягче со мной, чем с Маттео. Он говорил, что Маттео нужно быть готовым стать Доном. Но мы все любили друг друга. Папа очень любил маму. Я почти рада, что они умерли вместе, потому что не могу представить их жизнь друг без друга, — она сделала глоток воды и прочистила горло. — Это заставило меня понять, что я никогда не соглашусь на меньшее в браке. По мафиозным меркам я почти старая дева, но я не могу мириться с чем-то меньшим. Я заставила Маттео пообещать, что он никогда не заставит меня выйти замуж.

Я мечтала о такой жизни, об уверенности, что меня ждет любовь.

— Как он изменился после их смерти?

Сиенна посмотрела в окно, и я испугалась, что зашла слишком далеко. Прежде чем я успела извиниться, она заговорила.

— Он чувствует вину за то, что не спас их. Как будто мог их спасти. После их смерти мы прятались два года, пока он планировал свержение нашего дяди. Мы были вместе, но как будто его не было рядом. Он считает, что единственный способ быть хорошим Доном – отгородиться от своих чувств.

Я ненавидела ту боль, которую они испытали, и то, какими одинокими были. Не представляю, что было бы, если бы у меня не было Милы.

— В любом случае, хватит грустных разговоров, — Сиенна ярко улыбнулась. — Расскажи мне о своей семье.

— Ой... — я замялась, не зная, что рассказать.

Не была уверена, что кто-то в Братве имел счастливую семью.

— Особо нечего рассказывать. У нас маленькая семья – только мои родители, Мила и Дима. Я была близка с бабушкой, но она умерла, когда я была маленькой.

Я откусила кусок хлеба, чтобы выиграть немного времени.

— Я не близка с родителями, — наконец я сказала, содрогнувшись от преуменьшения века. — Но мы с Милой лучшие подруги.

— Мне это нравится. Сколько ей лет?

— Девятнадцать.

— Ааа, такая молоденькая. Она должна приехать в гости. В нашем здании слишком много мужской энергии. Нам нужно больше девушек, чтобы мы могли их одолеть.

Я рассмеялась ее недовольному выражению.

— Одолеть их?

— Нашей женской энергией, — подмигнула она.

— Я бы очень хотела, чтобы она приехала. Я сильно по ней скучаю.

Теперь настала моя очередь сдерживать слезы. Я сделала большой глоток воды.

— Ну, это одно из преимуществ владения частным самолетом. Нам нужно запланировать ее визит.

Я не была уверена, что Пахан разрешит ей приехать, но, возможно, союз с Маттео сделает его более сговорчивым. Если я смогу убедить Маттео попросить его.

Тяжесть нашего разговора рассеялась, когда Сиенна начала рассказывать о ремонте в своей квартире. Она показала мне фотографии своих дизайнерских идей, спросила мое мнение и сказала, что мне придется прийти и посмотреть на все лично.

Я пыталась сосредоточиться на разговоре, так как это был мой первый шанс завести настоящую подругу, но мое тело было на грани срыва. Я почувствовала облегчение, когда обед закончился и Анджело сказал, что нам пора возвращаться.

Когда мы вернулись домой, Сиенна пригласила меня к себе, но я едва сдерживала слезы от боли, пронизывающей суставы. Я извинилась, помахала ей рукой, когда она вышла на своем этаже, и направилась в пентхаус.

22

22

СОФИЯ

Боль разбудила меня среди ночи. Лодыжки, колени и бедра кричали от болезненных спазмов, а голова раскалывалась. Я всхлипнула, закрывая лицо рукой, проклиная себя за то, что во время покупок использовала ходунки вместо инвалидной коляски. Я была глупа и самоуверенна, но Сиенна была такой идеальной и красивой. После дня, проведенного с ней, я не могла представить, что она осудила бы меня за использование коляски, но в начале знакомства этого нельзя было знать наверняка.

Теперь я расплачивалась за свое решение.

Я схватила телефон, прищурившись от яркого света экрана, и простонала, увидев, что было всего два часа ночи. Я нуждалась в лекарствах и грелке, но для этого нужно было встать с постели. Я почти заплакала, осознав, что оставила грелку в кухонном ящике. Я использовала ее вечером и, по какой-то необъяснимой причине, решила оставить там.

Не знаю, сколько прошло минут, прежде чем я набралась мужества сесть. Я вытерла слезы, поскольку движение усилило боль в суставах. Ходунки стояли рядом с кроватью, но коляска была у стены. С тех пор, как меня измерили для новой коляски, старая казалась еще громаднее и неудобнее.

Боже, какая же ты глупая.

Ну, ничего не поделаешь. Я протянула руку и схватила ходунки, поднимаясь на ноги. Я не смогла удержаться от крика, когда боль затмила зрение. Я сделала неуверенный шаг, снова всхлипнув. Коляска была всего в нескольких шагах, что казалось непреодолимой пропастью.

Перестань быть ребенком. Просто продолжай идти.

Пот стекал по спине, когда я сделала еще один шаг. Колено было на грани вывиха, но прежде чем я успела решить, стоит ли пытаться сесть на пол и ползти к коляске, лодыжка подвела, и я рухнула на пол. Ходунки отлетели, ударившись о коляску с таким громким металлическим звуком, что я почувствовала, как он отдается в моих костях.

Подняться не было сил, поэтому я свернулась на полу, слезы стекали по моему лицу. Я вела себя как ребенок, но во время тяжелых обострений со мной всегда была Мила, и я отчаянно скучала по ней.

Дверь спальни с грохотом распахнулась, и я вскрикнула. Я повернула голову, чтобы увидеть, кто это. Свет из коридора осветил крупную мужскую фигуру. Сердце застучало в страхе, пока я не поняла, что это Маттео.

Он включил верхний свет, и я зажмурилась, когда яркость пронзила голову.

— Что, черт возьми, происходит? — прорычал он.

Мне следовало извиниться за то, что разбудила его, за то, что создала столько шума, но я знала, что если открою рот, то смогу лишь всхлипнуть. Поэтому я стиснула зубы и мысленно умоляла его уйти.

— Черт. Ты упала?

Я приоткрыла глаза и увидела, как Маттео присел рядом. Должно быть, он пришел домой после того, как я легла спать, потому что я не видела его с утра. Его грудь была обнажена и покрыта татуировками, хотя зрение было слишком размытым, чтобы разглядеть их. Темные спортивные штаны висели низко на бедрах.

— София, — сказал он строгим голосом, — ты упала?

Моя нижняя губа задрожала, но я сумела прошептать «да».

— Хорошо, давай вернем тебя в кровать. — Сильные руки обняли меня, поднимая с пола и осторожно укладывая на матрас.

Мое лицо пылало от стыда, что он нашел меня в таком состоянии.

— Прости, — прохрипела я.

Боже, это не лучший способ завоевать симпатию мужа.

— Что ты делала?

— Пыталась сходить за грелкой и лекарствами.

Он нежно убрал волосы с моего лица.

— Где они?

— Лекарства в ванной, а грелка на кухне. В ящике у холодильника.

Он кивнул, затем взглянул на лампу на прикроватной тумбочке. Он включил ее и направился к двери, выключив верхний свет. Мои веки сомкнулись в облегчении от более мягкого света.

Спустя пару минут он вернулся с лекарствами и грелкой в руках. Он молча поставил стакан воды на прикроватную тумбочку и подключил грелку. Я поморщилась, когда попыталась сесть, и Маттео тут же подскочил, чтобы помочь, подложив несколько подушек мне под спину.

— Спасибо, — хрипло произнесла я, принимая пакет с лекарствами.

Он лишь хмыкнул.

Я приняла обезболивающие и мышечный релаксант, затем отложила пакет в сторону.

— Теперь мне будет лучше, — взглянув на молчаливого мужа, добавила: — Можешь вернуться в постель. Прости, что снова причиняю неудобства.

Он скрестил руки на своей мускулистой груди. Он практически светился в теплом свете, и я почувствовала желание провести пальцами по его коже. Быстро отвела взгляд, чтобы не смутить себя еще больше. Почему он должен быть таким чертовски привлекательным?

— Почему ты упала?

Я закусила губу.

— Я сглупила и оставила коляску слишком далеко. Суставы болят, и лодыжка подвела, когда я пыталась дойти до нее.

Маттео окинул взглядом несколько шагов между кроватью и коляской.

— Тебе больно?

Мне, наверное, послышалось напряжение в его голосе. Это был не лучший момент рассказывать, что я практически всегда чувствую какую-то боль, поэтому я просто кивнула.

— Что еще помогает?

Я моргнула.

— О, я не знаю. — Увидев его строгий взгляд, вздохнула. — Горячая ванна с английской солью иногда помогает.

— Хорошо.

Я приподняла бровь.

— Ладно. Прости за то, что нарушила твой сон. Увидимся завтра?

Маттео бросил на меня еще один недовольный взгляд и направился в ванную. Мое удивление возросло, когда я услышала звук воды. Неужели он действительно набирает мне ванну?

Он ворвался обратно в комнату, бросив на матрас передо мной охапку средств для ванны.

— Я не знаю, что такое английская соль. Подойдет что-нибудь из этого?

Передо мной лежали цветные бомбочки и масла в красивых, дорогих упаковках.

— Уверен, что мне можно их использовать? Они выглядят дорогими.

Маттео закатил глаза.

— Выбирай, София. — Он выглядел и звучал раздраженно, но я наклонила голову, наблюдая за ним, и задумалась, не ошибаюсь ли я. Он мог бы легко оставить меня одну, но все еще был здесь... Словно заботился обо мне.

Я выбрала маленькую баночку с цветочной и золотой солью для ванны.

— Эта подойдет, — сказала я, протягивая ему.

Он кивнул, и прежде чем я успела понять, что происходит, оказалась у него на руках. Я вскрикнула и схватилась за его плечи.

— Как будто я тебя уроню, — пробормотал он, заходя в ванную.

— Немного предупреждения не помешало бы, — огрызнулась я.

Он просто усадил меня на тумбочку, облокотившись на нее с обеих сторон руками.

— Ты сможешь сидеть здесь? Или упадешь?

Я нахмурилась.

— Я не упаду.

Он провел пальцем по моему лбу.

— Как скажешь.

Мои губы приоткрылись, когда он повернулся к почти наполненной ванне, чтобы добавить соли. Я могла поклясться, что заметила легкую усмешку на его губах, как будто он дразнил меня. Я не понимала своего мужа. Он был таким холодным и замкнутым, но за короткое время, что я здесь, он был добрее ко мне, чем большинство людей в моей жизни. Кто, кроме моей сестры, вообще так заботился обо мне?

Он выключил воду и повернулся ко мне.

— Поднимай руки.

— Что?

— Ты обычно принимаешь ванну в одежде?

— Но ты здесь, — возмущенно сказала я.

— Верно, я здесь. Руки вверх, София. — Он встал между моими ногами, его пальцы слегка касались края моей рубашки.

Я скрестила руки.

— Ты не увидишь меня голой.

Он тяжело вздохнул, провел рукой по волосам, которые беспорядочно падали на лицо. На его челюсти была легкая щетина.

— Ты моя жена, а я твой муж. Тебе больно, и я собираюсь это исправить.

— Ты сказал, что мы просто соседи по комнате, — возразила я.

Никогда бы не осмелилась так разговаривать с отцом, и не понимала, почему делаю это сейчас, когда Маттео пытается позаботиться обо мне. Но мысль о том, что он увидит меня обнаженной, в моем самом уязвимом состоянии, когда я не уверена, что он даже нравится мне, была слишком тяжела.

Он лишь встретил мой взгляд своим строгим и молчаливым. Как я могла понять все это, если он молчал?

Волна эмоций нахлынула на меня, и я не смогла удержаться от того, чтобы наклониться вперед и опереться головой на его грудь. Я так устала, а лекарства еще не подействовали.

— Я так запуталась, — прошептала я.

Руки Маттео обвились вокруг меня, и он притянул меня ближе.

— Давай, tesoro. Мне не нравится видеть, когда тебе больно.

Нежность в его голосе вызвала комок в горле. Я подняла руки вверх, и слезы покатились по моим щекам. Он медленно снял с меня рубашку, не отрывая глаз от моего лица.

Мои щеки горели от стыда в ожидании его осуждения, но он просто обхватил мое лицо ладонями и вытер слезы. Моя грудь прижимались к его груди, пока он осторожно снимал с меня шорты и нижнее белье. И вот я впервые сидела полностью обнаженная перед своим мужем.

Это была далеко не самая выгодная поза. Мои складки на животе были видны, бедра расплющились по тумбочке, и я не побрила... Ничего. Последний раз я брилась утром в день свадьбы. После его разговора о «соседстве по комнате» я не видела смысла продолжать. Но теперь он смотрел на меня, и я не могла понять его выражение. Его лицо всегда было таким ужасно непроницаемым. Считал ли он меня некрасивой? Привлекательной? Думал ли он о всех тех гадостях, которые говорили о моем теле подруги моей мамы? Его челюсть напряглась, когда он смотрел на меня, и я больше всего на свете хотела спрятаться.

Я вздрогнула, когда он осторожно провел пальцами по синяку на моей ноге.

— Откуда это?

— Я не знаю. Я легко получаю синяки.

Он кивнул, затем отступил назад и одним движением снял спортивные штаны. Оказывается, он не носил нижнее белье, потому что теперь передо мной был совершенно обнаженный Маттео. Мой взгляд привлек его член — твердый и внушительный. Когда я осознала, что смотрю, то быстро отвела взгляд, щеки горели от стыда.

Маттео лишь нежно поцеловал меня в лоб.

— Считай это предупреждением. — Его голос был низким и чувственным. Прежде чем я успела понять его слова, он вновь поднял меня на руки и опустил в ванну. Я застонала от того, как горячая вода облегчила мои ноющие суставы.

— Сядь вперед, — сказал он.

— Что?

— Сядь вперед.

Я двинулась вперед, и Маттео сел позади меня. Я сидела неподвижно, его тело обнимало мое. Самая большая физическая близость, которую я когда-либо испытывала. Это одновременно пугало и возбуждало меня.

Его дыхание коснулось моей головы, когда он обвил меня руками, помогая мне лечь обратно на его грудь.

— Что мы делаем, Маттео?

— Я забочусь о тебе.

Я ждала, что он скажет что-то еще, но мой загадочный муж оставался молчаливым. Я глубоко вздохнула и позволила себе расслабиться в его объятиях.

— Хорошая девочка, — прошептал он. — Вода помогает?

У меня в животе все перевернулось. Хорошая девочка? Искра возбуждения пронзила мой живот. Я не могла понять, как могла быть возбуждена, испытывая боль.

— София? — Его губы скользнули по моей щеке.

— Да, помогает. Спасибо.

— Тебе часто бывает так плохо?

Я провела пальцами по воде.

— Нет, но сегодня я больше ходила, чем обычно.

— Ты не взяла коляску? — В его голосе слышался упрек.

Я пожала плечами.

— Почему?

— Я не хотела быть обузой или смущать Сиенну.

Маттео издал звук, похожий на рычание.

— Ты должна заботиться о себе. Иначе мне придется сделать это за тебя. — Он провел пальцем по моему плечу. — Но, возможно, я был бы не против.

Он произнес последние слова так тихо, что я подумала, что ослышалась. Я попыталась повернуться, чтобы увидеть его лицо, но он крепко держал меня.

— Просто отдохни, tesoro.

Это было то же слово, что он использовал раньше.

— Что значит это слово?

Он молчал, и я уже решила, что он не ответит.

— Сокровище, — наконец сказал он.

Улыбка тронула мои губы. Лекарства начали действовать, вызывая сонливость и смягчая сильную резкую боль в суставах. Я закрыла глаза, чувствуя удивительное спокойствие в объятиях мужа.

23

МАТТЕО

Мне казалось, что я попал в какую-то параллельную вселенную. Единственное объяснение того, как я оказался в ванне со своей спящей женой.

Моей спящей, обнаженной женой.

Прижавшейся к моему обнаженному телу.

Я сидел в гостиной, смотрел на город с бокалом виски в руке, пытаясь убежать от своих кошмаров, когда услышал громкий шум из комнаты Софии. Я не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал такой острый приступ паники. Я бросил бокал, не обращая внимания на то, как он разбился о пол, и побежал к ней. Сердце бешено колотилось, когда я распахнул дверь ее комнаты, представляя ее покрытой кровью. Но крови не было. Лишь она, свернувшаяся калачиком на полу. Но я не расслабился, не мог расслабиться, когда увидел слезы на ее щеках. София говорила, что часто испытывает боли в суставах, но видеть ее в таком состоянии... В груди что-то перевернулось.

Я ненавидел быть беспомощным. Я не мог защитить ее от собственного тела. Но прикосновение ее кожи к моей успокаивало меня. Я откинул голову, опираясь на край ванны. Не помню, когда в последний раз чувствовал себя так расслабленно... По крайней мере, с тех пор, как умерли мои родители.

София тихо застонала во сне, и я прижал ее ближе, проводя рукой по ее ребрам. Я старался не смотреть на ее тело — не стоило возбуждаться, когда она испытывала боль, — но я не мог не заметить ее идеальную грудь с розовыми сосками и светлые волосы, что манили к ее киске. Мой член был твердым, как железо, прижавшись к ее спине.

Я старался держаться от нее подальше, но с каждым днем — с каждой минутой — София все сильнее и сильнее обвивала меня вокруг своего пальца.

Осознание обрушилось на меня, как тонна кирпичей: я хотел свою жену.

Это было физическое влечение, не больше, но, возможно, мне стоит перестать сопротивляться. Мы были обречены быть вместе, и рано или поздно мне понадобится наследник. Будет ли она заинтересована в физической близости со мной? Я не мог не заметить, как ее взгляд задерживался на моей обнаженной груди, когда она думала, что я не вижу.

На данный момент я был просто доволен тем, что держал ее в своих объятиях.

Через некоторое время вода остыла. Мне нужно было уложить ее в постель.

— София? — Я нежно сжал ее, пытаясь разбудить. Но она лишь недовольно застонала и еще сильнее прижалась ко мне.

Мне удалось вытащить нас обоих из ванны, и она проснулась, чтобы помочь мне вытереть ее. Потом она снова оказалась в моих руках. Я отнес ее обратно в постель и неохотно накрыл ее обнаженное тело одеялом. Я посмотрел на нее и с облегчением увидел расслабленное выражение лица. Надеюсь, ей больше не больно.

Мне следовало оставить ее и пойти в свою постель. Она не должна ничего для меня значить. Лишь фигура на шахматной доске в игре, которую мы с Рустиком ведем с албанцами. Но по какой-то необъяснимой причине я не хотел ее оставлять.

Мое тело двигалось само по себе, ложась рядом с женой. Может, я останусь всего на несколько минут, чтобы убедиться, что она не проснется и ей что-нибудь не понадобится. Было бы очень неудобно, если бы она снова разбудила меня громким шумом. Логично остаться.

Я не был уверен, какая логика заставила меня притянуть ее к своей груди и обнять, но когда она удовлетворенно вздохнула, узел, который был у меня в груди всю ночь, полностью развязался.

24

СОФИЯ

Я проснулась на чем-то мягком, словно паря на облаке, после самого лучшего сна в моей жизни. Мне не хотелось открывать глаза, поэтому я еще сильней закуталась в свою невероятно удобную постель. Затем что-то позади меня сдвинулось — нет, кто-то. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули. Они были туманными, окутанными сонливостью и болью, но то, как Маттео держал меня в ванне, было слишком прекрасно, чтобы быть всего лишь сном.

Его руки все еще крепко обнимали меня, его колено было зажато между моими ногами. Это была идеальная поза, чтобы снять напряжение с бедер, словно он моя личная лечащая подушка.

Я старалась дышать как можно тише и ровнее, не желая его беспокоить. Будет ли он снова держать дистанцию, или это начало наших отношений как настоящих мужа и жены?

Я почувствовала, когда он проснулся. Он напрягся позади меня и быстро отодвинулся. Я снова закрыла глаза от разочарования.

— Доброе утро, — сказала я, пытаясь сесть, опираясь на изголовье кровати. Маттео уже вставал с постели.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил он, стоя ко мне спиной.

— Гораздо лучше, чем прошлой ночью, да. Спасибо за помощь. — Я хотела сказать больше, хотела сказать, как много для меня значила его забота, но слова застряли в горле. Он уже стоял у двери, как будто хотел как можно скорее убежать от меня.

Он открыл дверь спальни и на мгновение замер.

— Пользуйся сегодня инвалидной коляской. — Затем он вышел, громко закрыв за собой дверь.

Я медленно готовилась встать, стараясь быть осторожной с телом после трудной ночи. Когда я наконец оделась и выехала на кухню — в инвалидной коляске, — я заметила что-то на столе. Это была черная кредитная карта с моим именем и записка.

— Пользуйся. Она безлимитная.

Я аккуратно сложила записку и сунула ее в карман вместе с кредитной картой с улыбкой на лице.

25

СОФИЯ

Мы с Анджело заехали в подземный гараж квартиры. Я была измотана, но воодушевлена после встречи с доктором Амато. Наконец-то у меня появилась возможность узнать о СЭД. Все случайные кусочки головоломки симптомов, которые у меня были все эти годы, собрались воедино, и, хотя это ничего не исправило, это заставило меня чувствовать себя несумасшедшей.

Еще я провела время с Катей и Стасей. Мы смотрели фильм, и я научила их некоторым словам на английском языке. Девушки все еще выглядели испуганными, они были тихими и нервными, но были моменты, когда казалось, что мы просто три девочки, которым весело вместе. Это заставило меня почувствовать, будто я полезна.

Это было хорошее чувство.

Анджело обогнул машину с инвалидной коляской и открыл мне дверь. Когда я уже садилась, рядом с нами остановился еще один черный внедорожник. Мое сердце начало колотиться, когда оттуда вышел Маттео. Его темный взгляд был устремлен на меня, когда он застегнул пиджак и провел большим пальцем по нижней губе. В животе то-то затрепетало, и мне захотелось, чтобы он обнял меня и поцеловал.

— Где ты была? — спросил он жестким голосом, а его глаза метнулись к Анджело. Я закусила губу. Он был в таком настроении из-за меня?

— В клинике, — сказала я, ненавидя нотки нервозности, проскользнувшие в голосе.

Маттео сглотнул.

— Как все прошло?

— Хорошо.

Он колебался, словно хотел услышать больше, но затем повернулся к человеку, стоявшему между ним и Ромео.

— Это Доменико. Мой головорез.

Доменико был почти такого же роста, как Маттео, и мускулистым, чего я и ожидала от головореза. Он подошел ко мне, наклонился и взял мою руку, чтобы поцеловать ее. Его костяшки пальцев были покрыты шрамами.

— Приятно познакомиться, миссис Росси.

— Мне тоже приятно познакомиться, — сказала я, хотя то, как он смотрел на меня, вызывало у меня чувство беспокойства. Я вырвала руку из его.

— Вы получили какую-нибудь новую информацию от девушек в клинике?

— О, нет, на самом деле я не пыталась получить, хм, информацию.

Доменико хрустнул костяшками пальцев.

— Они могут скрывать информацию, которая поможет нам разоблачить сеть торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации. Нет предела развращенности этих албанцев.

— Я не думаю, что они что-то скрывают.

Мне не понравился намек. Стася и Катя стали жертвами всего этого.

Выражение лица Доменико было полно снисхождения.

— Возможно.

Анджело встал позади меня, и я черпала силы в его поддержке.

— У нас есть дела, — сказал Маттео, поворачиваясь на пятках и направляясь к лифту. Ромео подмигнул мне, прежде чем они с Доменико последовали за доном.

— Черт, ненавижу его претенциозную задницу, — пробормотал Анджело, когда двери лифта закрылись.

Я повернулась к нему и засмеялась.

— Ах, да?

— Он пытался заставить нас всех называть его Il Diavolo, — он закатил глаза. — Дьявол.

Я ухмыльнулась.

— Мафия так драматична с этими прозвищами.

— Да-да. Давай поднимем тебя наверх. Ты голодна?

— Хочется перекусить. О, Маттео дал мне кредитную карту. Я могла бы заказать нам что-нибудь, — сказала я, жуя губу. — Думаешь, он не будет возражать, если я ею воспользуюсь?

Анджело фыркнул, когда мы вошли в лифт.

— Думаю, его банковский счет выдержит заказ еды на вынос.

Он помог мне скачать приложение, после чего мы сделали заказ на гамбургеры, картошку фри и молочные коктейли. Мне нужна была любимая вредная еда.

Я отправила Миле сообщение, пока Анджело спускался в вестибюль за едой. Мои сообщения ей были внезапными, поэтому я не ожидала, что она ответит, но все же смотрела на экран, ожидая, что что-нибудь получу. Я вздрогнула, когда зазвонил телефон. На экране высветился неизвестный номер, и я некоторое время колебалась, прежде чем ответить. Может быть, Мила звонила с нового номера?

— Привет?

— София?

— Дима, — выдохнула я с облегчением, голос брата вызвал у меня слезы на глазах. Каждый день я испытывала беспокойство за него. — Где ты был?

Прежде чем Дима ответил, стояло молчание.

— Ты знаешь, я не могу сказать. Я позвонил, как только смог. Блять, София. Маттео Росси?

— Да, знаю. Все это часть блестящего плана Пахана. Торговые договоренности и все такое.

— Я не знаю, во что он играет, — пробормотал он. — Росси тебя обидел?

Оставалось только надеяться, что никто не подслушивает звонок.

— Нет, он не обижает меня, — я жевала губу, не зная, что ответить на следующий вопрос. — Что ты знаешь о нем? — почему-то запросить информацию о муже было похоже на предательство, но мне нужна была вся возможная помощь, чтобы разобраться в нем.

Дима вздохнул, и я представила, как он ходит взад и вперед. Он никогда не мог усидеть на месте.

— Никогда не встречал его, и кто знает, насколько из того, что о нем говорят, правда. Его дядя убил его родителей и занял пост Дона. Росси было всего двадцать три года, когда их убили, но он смог повести за собой достаточно людей, чтобы убить дядю и вернуть себе город. Его прозвище – Ангел Смерти.

Мне хотелось закатить глаза, услышав еще одно драматичное прозвище.

— Ты знаешь что-нибудь о его личной жизни? Я имею в виду… как ты думаешь, он будет хорошим мужем?

Наступило долгое молчание.

— Не знаю, может ли кто-нибудь из нас стать хорошим мужем. Но если он причинит тебе боль, то я прикончу его, обещаю тебе это.

Тяжело сглотнув, я прошептала:

— Скучаю по тебе.

Дима вздохнул.

— Я тоже по тебе скучаю. Просто... будь осторожна, ладно? Я слежу за слухами о торговле людьми в целях сексуальной эксплуатации. Торговля проститутками не нова, но она сосредоточена на северо-востоке. Были некоторые предположения, что в этом замешаны итальянцы.

По мне пробежал холодок.

— Нет, это не правда. Это албанцы.

— Больше, чем просто албанцы, — сказал Дима. — Но Росси традиционно был против торговли проститутками в Нью-Йорке, так что, возможно, ты права. Мне нужно разобраться с Финнеганом, — он пробормотал последнее предложение. — Несмотря ни на что, тебе нужно оставаться начеку.

Анджело вернулся с двумя большими бумажными пакетами в руках.

— Буду осторожен, — мои щеки покраснели под взглядом телохранителя, как будто меня поймали на чем-то неправильном. — Могу ли я связаться с тобой по этому номеру?

— Нет, — сказал Дима. — Но я позвоню, когда смогу. Оставайся в безопасности.

А потом линия оборвалась.

— Кто это был? – спросил Анджело, ставя еду на прилавок.

— Мой брат.

В том, что я разговаривала с Димой, не было ничего плохого, но, услышав, что он с подозрением относится к моему мужу, я почувствовала тревогу, как будто скрывала какой-то секрет.

Анджело вытащил еду из сумки, внимательно наблюдая за мной.

— Все в порядке, принцесса?

Я натянула улыбку на лицо.

— Да, все в порядке. Я просто скучаю по брату и сестре.

Хотелось спросить Анджело о торговле людьми, но что-то удержало меня. Мне никогда не разрешали задавать вопросы о бизнесе Семьи, и я не хотела, чтобы Маттео выплеснул гнев на Диму. Я отказываюсь верить, что Маттео участвует в торговле людьми. Он спас Катю и Стасю, делал все возможное, чтобы выяснить, кто виноват. Но происходило что-то большое. Меньше всего мне хотелось, чтобы мой муж думал, что я пытаюсь влезть туда, где мне не место.

— Все в порядке, — сказала я, выхватывая у него одну из сумок.

— Давай просто поедим.

Анджело наклонил голову, его глаза были мягкими и не давили меня, и я выкинула этот разговор из головы.

26

СОФИЯ

Я взглянула на упаковку жевательных конфет с марихуаной, лежащую на кофейном столике передо мной. Анджело ушел несколько часов назад, поменявшись с Энцо, который находился на посту у входной двери. Близилась ночь, у меня начинало все болеть, и мне становилось скучно.

Доктор Амато дала мне жевательные конфеты, сказав, что они помогут облегчить боль, но я не была уверена, стоит ли их принимать. Что, если бы у меня появилась какая-то странная реакция?

Я схватила телефон и набрала номер Милы. Она не ответила на мое сообщение, поэтому я не ожидала, что сейчас она ответит на звонок. Мое сердце чуть не выскочило из груди, когда я услышала ее голос на другом конце.

— Мила, где ты была? Ты в порядке?

— Прости, — сказала она шепотом. — За мной пристально следят, поэтому я не смогла воспользоваться телефоном. Я просто решила подзарядить его, прежде чем позвонить тебе.

Мое сердце сжалось от страха в ее голосе.

— Что происходит?

— Я не уверена, — сказала она. — Пахан большую часть времени отсутствовал, проводя засекреченные встречи. И он все еще заставляет меня посещать все эти обеды и светские мероприятия с женами Братвы. Такое ощущение, что он что-то замышляет

— Он всегда что-то замышляет, — моя челюсть была сжата, пальцы постукивали по кухонной стойке. — А мама?

— Прячется в своей комнате. Не видела ее несколько дней.

— Ничего нового, — пробормотала я.

Думаю, это слишком – просить женщину, которая нас родила, проявлять хоть какой-то интерес к благополучию дочери.

— С тобой все в порядке? Пахан не... причинил тебе вреда, верно?

Прежде чем Мила ответила, повисла тишина.

— Нет, ничего такого. Почему ты спрашиваешь?

Черт, неужели я сболтнула слишком много? Я не хотела, чтобы Мила знала о жестоком обращении отца ко мне. Отчасти потому, что я не хотела, чтобы она тратила больше сил на беспокойство обо мне, чем она уже потратила, но также и потому, что мне было стыдно. В глубине души я считала, что раз такое происходило, то со мной что-то не так. Хоть это и было неправдой, но все равно стало черной меткой, которая меня до сих пор преследует.

— Я просто волновалась, — сказала я.

— Ну, я беспокоилась за тебя. Ты в порядке?

— Да, все… хорошо, — Мила издала взволнованный звук. — Боже мой, расскажи мне все, — закричала она шепотом.

— Я так и сделаю, но сначала хочу сказать, что только что звонил Дима.

— О, я рада. Он связался с Николаем и взял твой номер, но у меня не было возможности поговорить с ним, потому что я была на дурацком благотворительном ужине. С ним все в порядке?

— Кто знает, — фыркнула я. — Он мне ничего не сказал. Но, по крайней мере, он все еще жив.

Я задумалась, стоит ли мне рассказать Миле об угрозе торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации, но решила подождать. Я не хотела ее нервировать, и ничто из этого не должно было навредить ее пребыванию в Чикаго.

— Я думаю, ему нравится быть человеком-загадкой, — сказала Мила. — А теперь расскажи мне свои новости.

— Ну, я встретила сестру Маттео – Сиенну. Она бы тебе понравилась. Она взяла меня с собой в магазин за одеждой.

— Аааа, пришли мне фотографии, — сказала она. — Угадай, какое платье мама выбрала для меня на вчерашний обед?

— Неоново-оранжевое?

— Шартрез⁸.

— Это был мой второй вариант, — сухо сказала я.

От чего мы обе начали хихикать. Мы давно поняли, что нам нужно просто смериться и не воспринимать всерьез чувство маминого стиля.

— Ладно, хватит медлить и расскажи мне о своем горячем муже.

Мои щеки покраснели. Я привыкла рассказывать Миле почти все, но почему-то не захотела рассказывать, как Маттео позаботился обо мне вчера вечером. В этом было что-то такое священное и нежное.

— Маттео назначил мне встречу для измерения индивидуальной инвалидной коляски. И у меня только что закончился прием у врача по поводу моего СЭД. Это была чистая правда.

— Окей, — сказала Мила. — Я рассчитывала на более сочные подробности, но, София, это потрясающе. Он заботится о тебе.

Улыбка тронула мои губы.

— Да, так и есть.

— Ты этого заслужила, — тихо сказала она.

— Спасибо. Николай хорошо к тебе относится?

— Он настоящий джентльмен.

Я закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться над тем, насколько встревоженно она говорила. Николай был нашим охранником четыре года, и Мила влюбилась в него с первого взгляда. Она это отрицала, но я думала, что причина, по которой она сбегала и спала с другими парнями, заключалась в том, чтобы заставить Николая ревновать.

— Даже не начинай, — сказала Мила. — Что сказал доктор?

— В основном только то, что я итак знаю: пользоваться вспомогательными средствами передвижения, бинтовать суставы и отдыхать. Она выписала рецепты и... еще дала жевательные конфеты с травкой. Она сказала, что они могут помочь мне справиться с болью.

— Вау, — вздохнула она. — Ты уже пробовала?

— Я нервничаю. Что если что-то пойдет не так?

— Что пойдет не так? Сделай это! Ты заслуживаешь того, чтобы пожить немного. Можешь вычеркнуть это из списка желаний.

— Употребление наркотиков не входило в мой список желаний.

— Ну, так и есть. Этот пункт у меня.

— Хорошо, тогда, когда придешь в гости, сможешь съесть одну из моих конфет.

— Как думаешь, мне удастся приехать?

Я тяжело сглотнула.

— Надеюсь. Я очень скучаю по тебе.

— Я тоже по тебе скучаю. Черт, мне пора идти, — ее слова были поспешными. — Возьми конфету и наслаждайся. Я скоро снова с тобой свяжусь. Люблю тебя.

— И я люблю…

Звонок прервался. Я смотрела на телефон, грусть поглощала меня все сильнее, из-за чего свело живот. Я взяла одну из фиолетовых жевательных конфет и сунула ее в рот, прежде чем успела отговорить себя. Возможно, это облегчило бы часть физической и эмоциональной боли, которую я испытывала.

Я переоделась в один из люксовых комплектов спортивных штанов, на которых настаивала Сиенна – определенно самую уютную вещь, которую я когда-либо носила – и плюхнулась на диван. Я пролистала ограниченный список каналов. Судя по всему, у Дона мафии не было подписки на стриминг. Наверное, слишком занят тем, что запугивает и убивает.

Я листала спортивные и новостные каналы, но остановилась, когда наткнулась на «Крестного отца». Я громко рассмеялась. Фильм только начался. Никогда его не смотрела, но, думаю, это лучший способ приспособиться к моей новой жизни в итальянской мафии?

Через двадцать минут я проголодалась. Я схватила роллаторы и направилась на кухню. Внезапно каждый доступный продукт выглядел аппетитно. Я заглянула в кладовую, и мой взгляд остановился на пакете с зернами попкорна, и меня осенило. Я взяла ингредиенты и начала готовить карамельную кукурузу на плите, перекусывая куском сыра, пока ждала приготовление попкорна.

Я засмеялась, насыпав попкорн в очень большую миску, и, балансируя на роллаторах, вернулась в гостиную в тот момент, когда на экране была показана отрубленная голова лошади.

— Фууу, — сказала я, запихивая в рот карамельный попкорн. Комната слегка закружилась, и я упала на подушки. Мое тело стало расслабленным и тяжелым. Я провела рукой по мягкому пледу на спинке дивана.

Я не знала, сколько времени прошло, когда Маттео вошел в парадную дверь.

27

МАТТЕО

Я не планировал возвращаться в квартиру, пока София не уснет, но с каждой минутой мое беспокойство только нарастало.

Я беспокоился не из-за нее. Это был долгий день, вот и все, и я не собирался задерживаться на работе и прокрадываться в свой собственный, блять, дом, только из-за того что там теперь живет кто-то еще. Но ничто не могло подготовить меня к зрелищу, которое открылось передо мной, когда я вошел.

София лежала на диване и смотрела фильм в бледно-голубых спортивных штанах, ее волосы были завязаны в небрежный пучок.

— Маттео!

Я нахмурился, подходя ближе.

— Что с тобой такое?

София надула губы.

— Это было подло.

— Ты пьяна?

Я посмотрел на нее сверху вниз. Ее щеки покраснели, зрачки расширились.

Она покачала головой, прежде чем разразиться смехом, и откинулась на подушки дивана.

— Я только что приняла новое лекарство.

Какого черта? Я осматрел комнату, пока не нашел открытую упаковку с жевательными конфетами.

— Травка?

— Шшш, — сказала она, размахивая руками. — У меня будут проблемы.

Я провел рукой по лицу. О чем думала доктор Амато?

— Ты определенно их создаешь.

— Хочешь посмотреть со мной? — она указала на телевизор, где шел «Крестный отец». — Не говори нет! Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — сказала она, ужасно пародируя Дона Корлеоне.

— Ты собираешься положить мне в кровать отрубленную голову лошади? — сухо спросил я.

— Нет, гораздо лучше! У меня есть карамельный попкорн!

Она поднесла ко мне большую миску с попкорном, в результате чего несколько кусочков полетели на пол.

Я быстро взял миску, пока она все не уронила, и поставил на кофейный столик.

Мне следует уйти. Сходить в тренажерный зал. Или отправиться в свою комнату.

Но по непонятным причинам я обнаружил, что присаживаюсь рядом с ней.

— Ты смотрел этот фильм раньше? – спросила София.

— Да.

— О, ну конечно. Могу поспорить, что ты изучал его, пока рос.

Мой хмурый взгляд стал еще суровее.

— Нет.

— Ну, я, конечно, надеюсь, что ты стреляешь лучше, чем эти парни. Им пришлось выстрелить в этого мужчину около ста раз, прежде чем он действительно умер.

— Мои навыки стрельбы в порядке.

— О, спасибо что напомнил!

Она села, запывхавшись.

— Я спросила Анджело, могу ли я пойти с вами на уроки стрельбы. Я хочу поддерживать свои навыки в совершенстве. Не хотелось бы превратиться в одного из этих придурков. Она указала на телевизор.

— Придурков? — я приподнял брови. — Переживут ли они такое оскорбление?

— Так можно мне потренироваться? Анджело сказал, что ты не одобришь это, но я не понимаю почему. Ты мог бы взять меня. Это могло бы быть что-то типо свидания.

Образ Софии с пистолетом вызвал странную, неприятную волну в моей груди. Я должен быть тем, кто защитит ее.

Я моргнул от мысли, которая невольно промелькнула у меня в голове.

— Сколько таблеток ты употребила? — пробормотал я.

Блять, она, наверное, никогда не была под кайфом.

— Ты намного привлекательнее Дона Корлеоне и всех его сыновей. Ни у кого из них нет таких красивых волос, как у тебя.

Она наклонилась ко мне, и провела пальцем по моим волосам. Все это время я сидел неподвижно.

— Могу ли я поделиться с тобой секретом? — прошептала она.

Я был так ошеломлен ее прикосновением, что едва мог произнести хоть слово.

— Да, tesoro.

— Я хотела сделать это с тех пор, как впервые увидела тебя.

Я провел большим пальцем по ее щеке, а затем заправил прядь волос ей за ухо.

— Думаю, тебе пора идти спать.

— Но я даже не узнала, выиграют ли ребята из мафии.

Мои губы дернулись.

— Не волнуйся, ребята из мафии победят. А теперь давай уложим тебя в постель. Я уверен, что ты будешь хорошо спать.

Я встал с дивана, готовый подать ей роллаторы, ног София потянула руки ко мне. Я вскинул бровь.

— Неси меня, — потребовала она.

— Ты либо действительно под кайфом, либо играешь со мной, — проворчал я.

Но я все равно наклонился и поднял ее. Она прижалась ко мне, проводя носом по моей коже.

— Тебе следует снова прижать меня к себе, — сказала она.

— Нет.

— Подлец.

— Тебе следует следить за языком.

Я отнес ее в комнату и положил на кровать. Она провела руками по одеялу.

— Оно такое мягкое.

— Да, ну, поспи. И я поговорю об этом инциденте с доктором Амато.

— Доктор Амато ооочень милая.

— Просто восхитительна, — сухо сказал я.

— Она тебе нравится больше, чем я? Она очень красивая.

Я фыркнул, проведя рукой по волосам.

— Ложись спать, София.

— Подожди, ты не ответил, — сказала она, бросаясь вперед, чтобы схватить меня за руку.

Я вздохнул.

— Нет, tesoro. Она мне не нравится так, как ты. А теперь спокойной ночи.

Я заставил себя выйти из ее комнаты, подавив тоненький голосок, который говорил мне, что мне следовало остаться.

28

СОФИЯ

— Каково это? — спросил Анджело, приседая так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

Я радостно подпрыгивала на месте. Люди, занимающиеся инвалидной коляской, только что ушли, рассказав мне обо всех особенностях моей новой коляски.

— Превосходно. Она намного лучше старой.

Входная дверь открылась, и вошел Ромео.

— Я слышал, у вас сегодня особая доставка.

Я ухмыльнулась.

— Ага! Разве это не вверх моды? И у меня есть моторизованный помощник, так что я смогу ездить очень быстро.

На его лице промелькнуло озорное выражение.

— Насколько быстро? Нам следует проверить это в коридоре.

— У нас нет коридора, — сказал я, склонив голову.

Наш лифт выходит прямо в холл с входной дверью.

— На моем этаже и этаже Сиенны есть, — сказал Ромео. — Пойдем.

Мы направились к лифту и нажали на кнопку, чтобы спуститься на два этажа ниже.

— Где Маттео? — спросила я, пытаясь говорить непринужденно.

Его уже не было, когда я проснулась утром, и это, наверное, было к лучшему, поскольку я лежала в постели, надеясь, что меня поглотит черная дыра после моего поведения прошлой ночью. Мои воспоминания о вечере были затуманены странной дымкой, из-за которой все казалось нереальным, но я была почти уверена, что они, к сожалению, вполне реальны.

Я провела пальцами по его волосам.

Ромео и Анджело переглянулись.

— У него с Доменико кое-какие дела.

Что ж, весьма загадочно. У меня возникло искушение потребовать больше информации, но я уже давно привыкла к такому поведению, отец тоже не посвящал меня в свой бизнес. Маттео уже позволял мне знать больше, чем Пахан когда-либо, даже если это было только из-за моих навыков переводчика.

Двери лифта открылись в длинный коридор с тремя равномерно расположенными дверями квартир.

— Кто еще живет на этом этаже? — спросила я.

— Третья квартира предназначена для телохранителя Сиенны. Однако она продолжает их увольнять, что сводит Маттео с ума.

Ромео выглядел очень удивленным при образе разозленного Маттео.

Анджело хмыкнул.

— Он должен был понимать, что лучше не назначать Доменико ее телохранителем.

— Доменико? — спросила я, вскинув брови.

— Но он же силовик.

— Ты имеешь в виду Il Diavolo? — сказал Ромео с кислым выражением лица.

— Чертовски смешно.

— Маттео думал, что Доменико справится с Сиенной, но он недооценил свою сестру, — сказал Анджело.

Я ухмыльнулась. Я вполне могла представить, как Сиенна обводит вокруг пальца всех членов мафии.

— Я не виню ее, — сказала я.

Что-то в силовике Маттео заставило меня чувствовать себя неуютно, хотя он был абсолютно вежлив. Но я не могла представить, что мне пришлось бы проводить с ним каждый день, и испытала облегчение от того, что дружелюбный Анджело был моим телохранителем.

— Почему он нравится Маттео?

Ромео закатил глаза.

— Доменико был одним из первых, кто заявил о верности Дону после предательства дяди. Он помог отсеять предателей в Семье и поддержал Маттео в возвращении его империи.

— Да, как и десять лет назад он все еще мудак, — пробормотал Анджело.

Я ухмыльнулась тому, как сварливо он это произнес.

— Никаких весомых аргументов, — сказал Ромео.

Ромео и Анджело продолжали подшучивать друг над другом, пока мы шли к одному концу коридора, и я почувствовала, что у меня впервые появились друзья. Они, вероятно, не считали меня настоящим другом, поскольку в их обязанности входило охранять, но я была не против притвориться.

— Хорошо, — сказал Ромео, потирая руки.

— Давай посмотрим, как быстро может ехать этот гоночный автомобиль.

Я включила устройство и внесла некоторые изменения в приложении.

— Хорошо, теперь я могу передвигаться на полной скорости.

 Я помчалась по коридору, держа правую руку на руле, чтобы управлять автомобилем. Сидеть в удобном кресле, сделанным специально под меня, и ездить, не напрягая рук и плеч, было чистой свободой.

Я смеялась, летя по коридору, неохотно замедляясь по мере приближения к концу. Я повернулась лицом к ребятам, победно вскинув руки.

— Это было так быстро!

Ромео фыркнул.

— Что это было, четыре мили в час? Я мог бы везти коляску быстрее. Думаю, черепаха могла бы опередить тебя.

Я скрестила руки.

— Всего лишь очень быстрая черепаха.

Ромео потер руки.

— Интересно, сможем ли мы взломать устройство, чтобы коляска могла ездить быстрее?

Прежде чем я успела слишком увлечься гонкой, Анджело нас пресек.

— Босс убьет тебя.

— Оно того стоит, — сказал Ромео.

Я вернулась в другой конец коридора.

— Если ты думаешь, что сможешь победить меня в этой гонке, принеси мою старую коляску.

— О, я уже иду, — сказал он, смеясь, и прижимая большой палец к датчику лифта, чтобы открыть двери.

Дверь квартиры Сиенны распахнулась, и она высунула голову. Ее волосы были влажными, как будто она только что вышла из душа, на ней были спортивные штаны и майка, но каким-то образом она все еще выглядела потрясающе.

— Мне показалось, что я услышала какую-то возню. Что вы делаете?

— Мы с Ромео собираемся устроить гонки на колясках.

Сиенна ухмыльнулась.

— О, это твоя новая коляска? Так волнительно! Я обязательно должна это увидеть. А еще, ты как раз вовремя, потому что я собиралась узнать, не хочешь ли ты заказать еду. Мы могли бы поесть вместе.

— Звучит здорово.

Пока мы ждали Ромео, Сиенна опробовала мою коляску, наворачивая круги и катаясь туда-сюда по коридору.

— Это весело, — сказала она, широко улыбаясь и возвращая мне коляску.

То, что она с такой веселостью и волнением отреагировала на мою коляску, облегчило тяжелый груз стыда, который я несла в себе с тех пор, как начала использовать ее в качестве средства передвижения.

Ромео вернулся с моей старой коляской, и мы катались туда-сюда по коридору. Его ругательства преследовали меня, пока я вырывалась вперед.

— Какого черта? Эта штука ужасна, — сказал он, нахмурившись. — Кажется, я потянул плечо.

— Ой, большой, сильный мафиози поранился, — сказала Сиенна.

И тогда мы обе рассмеялись.

В конце концов мы заказали еду – суши, которые я никогда не пробовала, — и направились в квартиру Сиенны. Ее квартира была похожа на квартиру Маттео, только поменьше и казалась более уютной и обжитой. Большую часть стен украшали коллекции произведений искусства, а на всей мебели были яркие подушки и одеяла. Я была уверена, что Маттео не захочет, чтобы я что-то меняла в его квартире, но, может быть, со временем я смогу попросить Сиенну помочь мне выбрать несколько вещей, чтобы персонализировать мою спальню.

Анджело спустился в вестибюль за суши, а Ромео налил нам сакэ. Анджело вернулся с охапкой сумок, и я приподняла бровь, увидев огромное количество подносов, расставленных на обеденном столе.

— Как мы столько съедим? — спросила я.

— Думаешь, этого достаточно? Я думаю, что мне следовало заказать больше, — сказала Сиенна.

Я засмеялась, но потом поняла, что она говорит серьезно. Суши выглядели аппетитно. Миле всегда хотелось их попробовать. Я сфотографировала еих, чтобы отправить ей позже.

Мы сели за стол, и Ромео отодвинул мою инвалидную коляску в сторону.

— За новую инвалидную коляску Софии, — сказала Сиенна, подняв стакан сакэ.

Мы все чокнулись, и я сделала глоток. Напиток был прохладным и свежим, с оттенком сладости, и я решила, что он мне нравится. Я редко пила, у меня никогда не было особого доступа или интереса к алкоголю.

— Хорошо, начни с этого, — сказала Сиенна, используя палочки для еды, чтобы положить на мою тарелку суши яркого цвета.

— Положи сверху имбирь и васаби, а затем окуни в соевый соус.

— И нужно съесть за один раз?

— Ага, — сказал Ромео, отправляя в рот четвертое по счету суши.

— Хорошо.

Я неуклюже взяла суши палочками и положила в рот, медленно жуя.

— Ну как? — Сиенна выжидающе смотрела на меня.

— Вкусно, — мой голос прозвучал подозрительно высоко.

Анджело рассмеялся.

— Ты действительно не умеешь врать.

— Все в порядке, — сказала Сиенна, положив мне на тарелку два новых суши. — Вот поэтому я заказала много, чтобы было из чего выбрать. Это острый с тунцом, а это ролл Калифорния. Они обычно нравятся новичкам.

Я сделала несколько глотков сакэ, чтобы избавиться от вкуса первого ролла, и собралась с духом, прежде чем взять острый с тунцом. Первый был действительно отвратительным, второй был таким же ужасным. Я вообще не была большим поклонником морепродуктов, и что-то в текстуре суши меня не устраивало.

Я улыбнулась Сиенне, как только проглотила два новых ролла, которые она мне дала, но, судя по выражению ее лица, это, должно быть, выглядело не убедительно.

— Мне очень жаль, — сказала я, делая еще один большой глоток сакэ. — Возможно, это не для меня.

— Мы найдем тот, который тебе понравится, — сказала Сиенна, полна решимости, и положила еще один вид мне на тарелку. Анджело и Ромео сочувственно посмотрели на меня.

После того, как я съела больше суши, чем когда-либо мечтала или хотела, Сиенна положила мне последний кусочек на тарелку с совершенно разбитым видом.

— Хорошо, это вегетарианский ролл. Там только огурец и авокадо. Тебе это должно понравиться.

Я обмакнула его в соевый соус и положила в рот, медленно пережевывая.

— Ну как? — спросил Ромео.

Я сглотнула.

— Не думаю, что мне нравятся морские водоросли.

— О, боже мой, ты безнадежна,— сказала Сиенна.

Я ухмыльнулась.

— Абсолютно.

— Хотите, чтобы я заказал что-нибудь еще? — спросил Анджело.

— Точно нет, — сказала я. — Сиенна практически насильно скормила мне столько суши, что, мне кажется, я съела больше собственного веса.

Она ухмыльнулась.

— Я не уверена, что могу дружить с человеком, у которого такой неутонченный вкус.

Я надула губы, и она закатила глаза.

— Ладно, все в порядке. Мы можем быть друзьями, но только если ты приготовишь мой любимый десерт.

— Эй, сначала ей нужно приготовить мне тирамису, — сказал Анджело.

— Ты получишь свой тирамису, как только научишь меня играть в покер, — сказала я.

— Покер?— спросил Ромео.

— Анджело пригласил меня на свой еженедельный покерный вечер, и я полна решимости обыграть их всех.

Ромео откинулся на спинку стула и от души рассмеялся.

— Ты пригласил ее?

— Я всегда говорил, что нам нужно больше женщин на вечерах покера.

Анджело подмигнул мне, когда Ромео фыркнул.

— Но ты, наверное, единственный человек, встретившийся мне, который абсолютно не умеет врать, поэтому я не уверен, что это такая уж хорошая идея.

— Поверь немного в меня, Анджело, — сказала я, толкая его локтем в руку.

У меня щеки болели от такого количества улыбок. Я не могла вспомнить дня лучше, чем этот. Не хватало только Милы и Маттео.

Как будто мои мысли призвали его. Дверь открылась, и я расплылась в широкой улыбке.

— Маттео!

И только когда все повернулись и уставились на меня, я поняла, насколько выглядела радостной. Я прочистила горло и сделала еще глоток сакэ. Я могла бы винить в своей вспышке алкоголь – я была восхитительно горячей и подвыпившей – но Анджело был прав, говоря, что я ужасно скрываю свои эмоции. Мои родители сделали все возможное, чтобы из меня вышла хорошая, послушная, роботизированная жена для члена Братвы, которая ничего не выражала. Иногда мне хотелось усвоить хотя бы некоторые из их уроков – это сделало бы меня менее незащищенной в жестоком мире.

— Садись, fratello, — сказал Ромео.

— Возможно, тебе удастся найти пару кусочков суши, которые Сиенна еще не скормила насильно твоей жене.

— Подвинься, — сказал Маттео своему заместителю, который с добродушным раздражением встал с места, которое было рядом со мной.

Я старалась сохранять хладнокровие из-за того факта, что Маттео захотел сесть рядом со мной.

Он кивнул в сторону моей новой инвалидной коляски.

— Как тебе?

— Мне нравится, — сказала я, поворачиваясь к нему.

— Большое спасибо за помощь и доставку в такой быстрый срок.

Маттео занялся поеданием суши, но мне показалось, что я заметила малейший намек на румянец на его щеках, и мне стало интересно, чувствует ли мой муж больше, чем показывает в действительности.

29

МАТТЕО

Тусклый свет в подвале отбрасывал тень на жалкого мужчину, раскачивающегося передо мной.

— Где Арбен берет девушек? — спросил я.

Мужчина рыдал, слезы и кровь текли по его лицу.

Доменико обнаружил, что за моим домом следит албанец.

Моим. Блять. Домом.

Арбен стал слишком смелым. Мы должны были уничтожить его за считанные дни, но был словно призрак. Его отец был жалким, бесхребетным сукиным сыном, но он явно хотел сделать себе имя. Я стиснул челюсти, а мужчина издал еще один пронзительный крик, когда Доменико выворачивал ему плечи.

Шпиона подвесили за запястья, его ноги дергались в отчаянии, пытаясь коснуться пола и смягчить давление.

— Не знаю, клянусь, я ничего не знаю, — выдавил он. — Мне приказали следить за зданием, и все.

Его нижнее белье потемнело от того, что он обмочился.

— Черт побери, — пробормотал Доменико, его лицо исказилось от отвращения.

Я провел длинный разрез по коже албанца, специально проходя через клановую татуировку на его груди. Он испустил пронзительный крик, сопли текли по его лицу и смешивались с кровью на груди.

— У Арбена, должно быть, силовиков не осталось, если он присылает тебя шпионить за мной, — сказал Доменико.

— Пожалуйста, пожалуйста, — умолял шпион. — Я ничего не знаю.

— Тогда какой от тебя толк?

Я нанес еще один порез на его груди, но на этот раз вонзил лезвие глубже, пока кровь и кишки не выплеснулись на пол.

— Удвой наблюдение вокруг здания, — сказал я Доменико.

— Камеры, люди, все. Если Арбен следит за передвижениями, я хочу знать и хочу, чтобы это прекратилось.

— Да, босс, — ответил Доменико.

— Хорошая работа, спасибо,что нашел его, — сказал я, прежде чем выйти из подвала. Доменико и его люди приберутся.

Я поднимался на лифте в свой пентхаус, чувствуя запах крови в носу. Анджело написал мне, сообщив, что они ужинают с Сиенной, поэтому я знал, что квартира будет пуста.

Ярость пульсировала во мне, пока я стоял под душем, холодная вода стекала по моему телу. Обычно я ходил в спортзал, чтобы выплеснуть гнев, или находил кого-нибудь, кого можно трахнуть, но в глубине души я знал, что ни один из этих вариантов не успокоит меня сегодня. Я оделся, снял пиджак и засучил рукава, а затем направился на этаж к Сиенне.

— Маттео!

Радостное приветствие Софии скрутило меня изнутри. Когда в последний раз кто-то так радовался, увидев меня? Ни моя сестра, которую я отталкивал годами, или мои люди, которые относились ко мне с уважением и некоторой долей страха, и уж точно не мои враги, называвшие меня Ангелом Смерти.

Я сел рядом с женой, врываясь, как планета, на ее орбиту. Ее щеки покраснели, глаза сверкнули, и я понял, что она выпила. Я приподнял бровь, глядя на Ромео, который наполнял ее стакан сакэ, и он только ухмыльнулся.

— Ты уверена, что не хочешь еще чего-нибудь поесть? – спросила Сиенна Софию, которая покачала головой.

— Поверь мне, я сыта.

— Прости, что заставила тебя так много есть. Я была уверена, что хотя бы один вид тебе понравится, — надулась Сиенна.

София пожала плечами.

— Все нормально. Теперь это можно вычеркнуть из моего списка желаний,так что оно того стоило.

Анджело вскинул брови.

— Списка желаний?

— Около года назад мы с Милой составили список того, что хотим сделать перед смертью. Мы проводили большинство дней взаперти, поэтому у нас было много времени для размышлений. Одно из мои желаний в списке — пробовать что-то новое каждую неделю в течение года. Так что на этой неделе я попробовала суши.

В ней была легкость, которой я раньше не замечал. Я поймал себя на мысли, что хочу провести пальцами по ее коже, заправить прядь светлых волос ей за ухо и узнать каждый пункт в ее списке.

— Что еще нового ты попробовала? — спросил Ромео.

— Вышла замуж, — сказала она, бросив на меня взгляд с румянцем на щеках.

— Такая забавная идея. Хочу составить такой же список. Что еще у тебя есть? — спросила Сиенна.

— Ммм, куча всего, — София вдруг стала застенчивой. — Например, завести собаку, поехать в Диснейленд, увидеть океан, что-то вроде этого.

Пункты в ее списке были такими невинными. Как могло что-то столь сладкое и чистое появиться у Рустика?

Я схватил набор палочек для еды и съел ролл «Калифорния», пока остальные говорили о том, что они хотели бы внести в свой список. София разложила оставшиеся кусочки суши на тарелке и поставила ее передо мной. Я почувствовал трепет в груди. Она заботилась обо мне так, как будто это была самая естественная вещь на свете.

Я закончил есть, и мы прошли в гостиную. Я сидел рядом с Софией на диване. Она свернулась калачиком под одеялом, и моя кожа зудела от желания притянуть ее к себе. Меня поразило ощущение, что я оскверню ее, если прикоснусь. В моем мире мои руки были по локоть в крови. В ее мире она мечтала завести собаку и прикоснуться к океану.

Ромео снял с кожаного кресла подушку с цветочным рисунком и сел.

— Итак, как тебе итальянская мафия, София?

— Пока все хорошо, — ответила она с улыбкой. — А вчера вечером я посмотрела «Крестного отца» чтобы просветиться.

Анджело фыркнул от смеха, подавившись своим напитком. Ромео хлопнул его по спине.

— Да, такая же реакция была и у Маттео. — Она взглянула на меня с улыбкой. — Но я думала, что это познавательно.

Сиенна вскинула бровь, посмотрев на меня.

— Похоже, у вас был уютный вечер кино.

Я нахмурился, но улыбка не сошла с ее губ.

— Я приготовила карамельный попкорн, — сказала София.

— Похоже, нам нужно устроить вечер кино у Росси, — сказал Ромео с дерьмовой ухмылкой.

— Было бы здорово, — сказала она. Потом зевнула в третий раз.

Я встал.

— Нам пора.

Мы все прошли в зал, и я заметил там старую инвалидную коляску Софии.

— Что она здесь делает?

— Мы с Ромео устроили гонки, — сказала она.

— Я его, конечно, размазала. Ой! И мы отработали несколько трюков. Посмотри, что я умею.

Она перекатилась на задние колеса, с широкой улыбкой на лице. Но я был на грани чертового сердечного приступа.

Картинки того, как она теряет равновесие и падает, мелькали перед моими глазами.

— Прекрати, — прорычал я, подбегая к ней и заставляя ее вернуться в естественное положение.

Она посмотрела на меня очаровательно надувшись.

— Это слишком опасно. Ты можешь навредить себе.

— Но я выглядела классно, правда?

Я ущипнул переносицу.

— Ты всегда хорошо выглядишь, tesoro, — пробормотал я.

Судя по ошеломленным выражениям лиц, я говорил достаточно громко, чтобы они могли услышать.

— Пойдем, — сказал я с раздражением в голосе.

Сиенна крепко обняла Софию, и мое тело вибрировало от чего-то, что странно напоминало ревность. Я фыркнул и вошел в лифт, нетерпеливо топая ногой.

София присоединилась ко мне, помахав всем рукой, прежде чем двери закрылись.

Той ночью я не мог заснуть. Впервые меня не мучили кошмары. Меня мучили мысли о Софии – я думал о том, что еще было в ее списке и какие пункты я мог бы помочь ей выполнить.

Возможно, я готов был сделать что угодно, чтобы она всегда была так же рада видеть меня, как этим вечером.

И эта мысль пугала меня до чертиков.

30

МАТТЕО

У нас с Софией появился своего рода график.

Каждое утро я просыпался рано и направлялся в спортзал, тренируясь, пока не слышал, как она ходит по кухне. Затем я шел в душ и дрочил – определенно не фантазируя при этом о своей жене – пока не кончал в кафельную стену. После этого я одевался в один из своих одинаковых черных костюмов и готовился к тому, чтобы выйти на кухню, где она готовила что-то на завтрак.

Пару дней назад это были булочки с корицей. Вчера — какие-то русские блины.

Сегодня утром она уже сидела на кухонном стуле, перед ней стояла тарелка вафель. Я проклинал себя за то, что собираюсь слишком медленно. Я скучал по тому, как она двигается по кухне, будто она принадлежит этому месту, нашему дому.

— Доброе утро, — ласково сказала она.

Я хмыкнул и налил себе чашку кофе.

— Может быть, ты был бы менее раздражительным по утрам, если бы хоть раз выспался, — сказала она с улыбкой, играющей на ее губах.

Я нахмурился.

— Сегодня во второй половине дня кое-что доставят.

— О чем ты? — спросила она, отрываясь от завтрака.

У стула, на котором она сидела, была спинка, но даже так я не мог избавиться от образа, как она падает с него. Я встал позади нее, обвивая ее руками вокруг груди.

— Что ты делаешь? — спросила она с явным весельем в голосе.

— Ничего, — сказал я, нахмурившись.

Она просто промычала и откусила еще один кусок вафли. Но вместо того, чтобы поднести его к своим губам, она повернулась и поднесла вилку к моим. Мои губы сами собой разомкнулись, и я съел вафлю, медленно пережевывая ее.

Я был настолько шокирован своим поведением, что почти не заметил улыбку, тронувшую губы моей жены. Она откусила кусочек и снова поднесла вилку к моим губам. Я должен отказаться. Доны мафии не едят вафли. Но снова я обнаружил, что мои губы приоткрылись, а на языке взорвался кленовый сироп.

— Что за доставка?

Я моргнул, пытаясь вспомнить, о чем мы говорили. Честно говоря, я не был уверен, что смогу сейчас вспомнить свое чертово имя.

— Ага, — сказал я, прочистив горло. — Узнаешь позже.

— Очень загадочно.

Она улыбнулась, опираясь на мою грудь, и я крепче обнял ее. Просто чтобы убедиться, что она не упадет. Ее тело было таким мягким, идеально прилегая к моей груди, словно она была создана для меня.

— Что мне испечь сегодня? Есть пожелания?

Я съел еще один кусочек вафли с ее вилки.

— Я не ем сладкое.

Ее губы скривились в улыбке.

— Точно. Накаченные мужчины, вероятно, употребляют только протеиновый порошок и стальные гвозди.

Я хмыкнул. Ее очаровательная маленькая улыбка отняла у меня все слова.

— Мне нужно идти.

И все же мои ноги оставались приклеенными к полу.

София извивалась в моих руках.

— Желаю тебе хорошего дня. Выполняй свою мафиозную работу хорошо.

Мои глаза скользнули к ее губам — розовым, пухлым и идеальным. Я отпустил ее и вышел из кухни, прежде чем поддался искушению поцеловать ее.

31

СОФИЯ

Я улыбнулась, когда дверь за Маттео закрылась. Мой муж мог притворяться холодным и отстраненным, но я все еще чувствовала призрак его прикосновения на своей коже. У меня появилась надежда на что-то большее, чем просто дружбу. Я хотела все, и начинала верить, что это возможно.

Я закончила завтракать и приготовилась ко дню. Мне захотелось заплести новую прическу — корону из кос. Мы с Милой часами заплетали друг другу прически, чтобы скоротать время. Мне пришлось делать перерывы, так как болели плечи, но, думаю, коса получилась очень милой.

Я поменяла инвалидную коляску на роллатор и направилась на кухню, перелистывая рецепты, которые сохранила на телефоне. Я не могла решить, что хочу приготовить, а тишина казалась слишком удушающей. Подойдя и выглянув к входной двери, я хотела найти Анджело.

— Доброе утро, bella. Ты как?

— Все хорошо. Просто... — Я замялась. Неужели я была слишком одинокой и глупой? Он поднял брови.

— Хочешь зайти?

Теперь он выглядел неуверенно. Потому, что не хотел, или потому что не должен был? Было бы уныло, если бы он действительно предпочел стоять в пустом коридоре часами, чем проводить время со мной.

— Тебе ведь легче охранять меня внутри, правда?

Он улыбнулся.

— Пожалуй, да. Я зайду ненадолго, если ты хочешь.

Я лучезарно улыбнулась ему, открывая дверь шире, чтобы он смог войти.

— Я собиралась что-нибудь испечь. Как думаешь, Маттео понравятся традиционные канноли? Наверное, да? У меня была идея испечь канноли-кексы, и я думаю, что они будут выглядеть супер-мило, — размышляла я вслух.

Анджело рассмеялся.

— Не уверен, что Босс любит десерты.

Я улыбнулась про себя. Похоже, мой муж скрывал свою любовь к сладкому от всех, кроме меня. На следующий день после нашего киносеанса я проснулась и обнаружила, что миска с попкорном пуста. Сначала я подумала, что Маттео, должно быть, выбросил карамельный попкорн, но его не было в мусоре. У меня было подозрение, что мой муж съел его весь.

— Кажется, ему нравится то, что я готовлю.

— Конечно, нравится, — сказал Анджело, взглянув на меня с намеком.

Я начала готовить начинку для канноли, пока Анджело выбирал музыку, и вскоре втянула его в игру «что бы ты предпочел».

— Почему ты, черт возьми, предпочитаешь застрять на какой-то инопланетной планете, чем встретиться со снежным человеком? — спросил Анджело.

— Я сказала, что выберу это, только если они будут сексуальными инопланетянами.

— Сексуальные инопланетяне?

— Почитай книги, Анджело. Романы про инопланетян сейчас очень популярны.

Он закатил глаза и украл еще один готовый канноли с островка. В этот момент дверь открылась, и я услышала топот, прежде чем собака высунула голову из-за угла. Это был красивый золотистый ретривер с яркими глазами и виляющим хвостом. И он был в жилете собаки-помощника⁹.

— О, привет, — сказала я, когда собака подошла ко мне и положила голову мне на колени. — Откуда ты взялся?

Маттео вошел на кухню.

— Вижу, ты уже познакомилась с Нудлом¹⁰.

Я посмотрела на Маттео с недоумением.

— Нудл?

— Они сказали, что мы не можем менять его имя, — раздраженно сказал он. — Но он был лучшим из всех. Прошел все испытания.

Я снова посмотрела на жилет Нудла.

— Ты хочешь сказать... — Я замолчала, не желая произносить слова вслух, чтобы не ошибиться.

— Что Нудл твоя собака-помощник.

Мои губы разомкнулись.

— Ты купил мне собаку.

Маттео скрестил руки.

— Да.

Мой муж выглядел так же строго, как всегда, но внутри мое сердце таяло.

— Что? Почему?

— В твоем списке было завести собаку, и я подумал, что лучше завести сразу полезную.

Ком встал у меня в горле. Я знала Маттео всего несколько недель, а он уже проявил больше интереса к моим потребностям и сделал мою жизнь легче, чем кто-либо другой в мире, кроме моей сестры.

— Помоги мне встать, — сказала я, протягивая к нему руки.

— Что?

— Помоги мне встать, — повторила я.

— Зачем? — проворчал он, но всё же сделал, как я просила, подняв меня из инвалидной коляски. Мои ноги едва касались земли, и я оказалась прижата к его телу.

— Затем, что я хотела сказать спасибо, — прошептала я, проводя пальцами по его волосам, наслаждаясь их мягкостью. Его челюсть была плотно сжата, и если бы я не наблюдала за мужем так внимательно в последние дни, я бы подумала, что он сердится на меня.

Но теперь я знала лучше.

Я провела руками по его лицу, затем обхватила его челюсть и притянула ближе. Не успев передумать, мои губы коснулись его. Сначала он был неподвижен, как статуя. Тонкая нить неуверенности обвила мою грудь. Он не хотел целовать меня. Не хотел меня.

Я попыталась отстраниться, но он зарычал и прижал меня спиной к стене. Его губы были мягкими и твердыми одновременно, его язык требовал доступа в мой рот. Я застонала от его вкуса, от ощущения его контроля и доминирования. Его колено скользнуло между моих ног, надавливая на мою плоть, и я резко вдохнула.

Холодный, мокрый нос ткнулся мне в ногу, и я разорвала поцелуй, рассмеявшись.

— Мне кажется, Нудл ревнует.

Маттео проворчал, но в его глазах появилась легкость. Я оглянулась и поняла, что Анджело в какой-то момент ушел. Маттео перенес меня на диван и аккуратно усадил, но сам остался стоять. Я позвала Нудла и похлопала по подушке рядом со мной. Он тут же запрыгнул ко мне и прижался боком.

— Ему можно на диван? — спросил Маттео, нахмурившись.

— Ты скажешь «нет» этой мордочке? — Я сжала щеки Нудла между руками, и мы оба посмотрели на Маттео большими, грустными глазами.

— Черт, — пробормотал он, проведя рукой по волосам.

Я спрятала улыбку в мягкой шерсти Нудла.

— А чему он обучен?

— Завтра приедут специалисты и будут работать с вами обоими, — сказал он. — Но он может приносить тебе вещи, например, сумку с лекарствами, открывать двери, помогать тебе держать равновесие и звать на помощь, если нужно. Я спрашивал про обучение нападению, но они сказали, что этого он не умеет. Нам придется это исправить.

Я ахнула.

— Ты не будешь учить Нудла нападать на людей. — Собака в этот момент виляла хвостом, высунув язык, глядя то на меня, то на Маттео.

Маттео провел рукой по лицу.

— С таким чертовым именем не смогу.

Я улыбнулась.

— Нудл идеален такой, какой он есть. — Я провела рукой по его мягкой шерсти, и Нудл потянулся к моему прикосновению, выглядя совершенно довольным. — Ты же самый лучший мальчик? Мой сладкий маленький малыш.

— Он не твой малыш, — сказал Маттео, скрестив руки. — Он помощник.

Я хмыкнула, когда Нудл положил голову мне на колени.

— Кажется, кто-то ревнует, — шепнула я заговорщически, поглаживая мягкую шерсть.

— Я не ревную к собаке.

Я протянула руку мужу. Его брови нахмурились в замешательстве, но он взял ее, и я потянула его вниз рядом с собой. Он сел с недовольным вздохом, расстегнув пиджак. Я затаила дыхание, прижавшись головой к его плечу, готовая к тому, что он отстранится в любой момент. Но он не сделал этого. Он просто повернулся на диване и обнял меня.

Я закрыла глаза и подумала, что могла бы привыкнуть к этому — быть в нежных объятиях. После многих лет, когда я ощущала только прикосновения Милы, я была истосковавшейся, жаждущей впитать любое утешение, которое только смогу получить.

32

МАТТЕО

Я решил взять выходной.

Не помню, когда он был у меня последний раз.

Когда я сообщил об этом Ромео перед уходом из офиса, его шок сменился самодовольной ухмылкой. Он даже прислал мне сообщение утром, пожелав счастливого дня с женой.

Я не ответил. Я был здесь не ради нее. Мне нужно было контролировать дрессировщиков служебных собак. Сегодня был последний день их работы с Софией и Нудлом.

— Я подумала, может, мы могли бы погулять в парке после того, как уйдут дрессировщики? Если у тебя нет других дел? — Ее сладкий голос прервал мои размышления, и я оторвался глаза от завтрака.

— В парк?

— Эм, да. В Центральный парк? Я там еще не была, а в фильмах он выглядит красиво. Мне кажется, Нудлу там понравится. Мы могли бы погулять и съесть по хот-догу.

Ее щеки мило порозовели, когда она это говорила, но мои губы сжались от недовольства. Она хотела в Центральный парк и съесть хот-дог? Не помню, когда последний раз был в парке. Мне там делать нечего, и место слишком открытое как по мне. Вся территория города была моей, так что в теории, все должно быть нормально. Безопасно. Но представив Софию там, в мире, где я не мог все контролировать, у меня что-то сжалось в груди. Я машинально потер ее.

— Все нормально, — сказала она, и я понял, что молчал слишком долго. — Я уверена, у тебя есть дела по важнее. — Ее улыбка была натянутой, и она не смотрела мне в глаза. Сердце забилось быстрее, каждый удар приносил боль, потому что я был причиной ее грусти, и мир казался неправильным, когда мое сокровище грустило.

— Мои люди сначала прочешут территорию, а потом будут следить за нами все время, — сказал я грубо. Ее лицо озарилось улыбкой, и я хотел навсегда запомнить этот момент.

— Правда? Мы можем пойти?

Я кивком указал на ее блины.

— Только доешь. Мы пойдем после обеда.

Может, я смогу уговорить ее пойти в хороший ресторан. В какое-нибудь впечатляющее место, чтобы показать, как я могу заботиться о ней. Ее рука скользнула в мою, и она прижалась к моему плечу. Я замер от неожиданного прикосновения, отчаянно желая, чтобы на мне не было этого пиджака. Хотелось почувствовать тепло ее кожи.

— Спасибо. — Ее слова были тихими, когда она подняла голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

Я пытался что-то сказать, но у меня пересохло во рту, и слова застряли в горле. Поэтому я просто проворчал и подтянул ее стул ближе к себе. Теперь мы прижимались к друг другу. Она улыбнулась и взяла вилку, чтобы продолжить есть. Все это время ее левая рука оставалась в моей.

33

СОФИЯ

Маттео настоял на том, чтобы мы взяли мою инвалидную коляску в Центральный парк. Разумное решение, учитывая, что нам предстоит много ходить, но меня удивило, что он хотел быть на виду со мной в коляске.

Сработала автомобильная сигнализация, и я вздрогнула. Маттео крепче сжал мою шею сзади. Я взглянула на него, мои глаза задержались на четких линиях его подбородка. Сегодня он был в костюме без галстука, и верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, открывая золотистую кожу.

Мы стояли возле квартиры, которая прилегала к западной стороне парка, ожидая, пока охрана завершит проверку территории. Я была уверена, что Маттео откажется от этой прогулки. Зачем ему выставлять напоказ свою испорченную жену? Но пока мы стояли на солнышке возле парка, я поняла, что, возможно, он сомневался не из-за этого, а из-за беспокойства о моей безопасности.

Маттео подошел ко мне еще ближе, его глаза внимательно осматривали улицу, а рука дергалась к пистолету под пиджаком, как будто враги могли выскочить в любой момент. Его забота согревала меня изнутри и помогла справиться с нетерпением.

Нудл вилял хвостом и наблюдал за прохожими людьми. Он сидел рядом с моей коляской, как хороший мальчик, и хвастался своим жилетом. Группа школьников пробежала мимо, крича и смеясь, многие из них остановились, чтобы помахать ему. Я погладила его по голове, улыбаясь от гордости за него. Как бы он отреагировал, если бы у нас был ребенок? Стали бы они лучшими друзьями? Сердце сжалось от тоски, когда я представила себе малыша с каштановыми волосами и темными глазами.

Я отогнала эту фантазию.

— Мы будем стоять здесь весь день? — Я схватила Маттео за руку, чувствуя зависимость от его тепла после этого утра.

Мой ворчливый муж тяжело вздохнул, крепко сжав мою руку, другой рукой растрепал свои и без того взъерошенные волосы. Он взглянул на Анджело, который кивнул. Они, видимо, решили, что территория достаточно безопасна.

— Ладно. Пойдем... Есть хот-доги.

Я фыркнула от смеха, видя, как он стиснул зубы. Он пытался уговорить меня пойти в любой из множества ресторанов с высокими рейтингами, но я отказалась. Я всегда мечтала попробовать хот-дог в Нью-Йорке — это было в моем списке желаний. Мне пришлось отпустить его руку, чтобы направить коляску к ближайшему хот-дог киоску, и я пожалела, что мы не могли идти, держась за руки, как обычная пара. Как будто Маттео почувствовал мою грусть, его рука легла на мое плечо и слегка сжала его. Он держал руку там, бросая мрачные взгляды на каждого, кто мешал нам на тротуаре.

— Что ты хочешь? — Спросил он меня с темным выражением лица, оглядывая меню киоска.

— Хот-дог с кетчупом и колу.

Его лицо выразило недоумение.

— Ты хотела обычный чертов хот-дог с кетчупом?

— Да, — ответила я сдержанно.

Он медленно покачал головой.

— Не уверен, что могу это позволить, tesoro. По-моему, по закону хот-доги должны подаваться с горчицей и приправами.

Мое сердце замерло. Мой муж, дон мафии, только что пошутил.

— Хорошо, что мой муж не склонен соблюдать закон, — серьезно сказала я, но внутри меня хотелось петь, танцевать, праздновать, особенно когда уголок его рта дернулся.

— Ладно, — фыркнул он.

— О, нужно узнать, хочет ли Анджело хот-дог.

Я огляделась и заметила своего охранника примерно в десяти футах. Я помахала ему рукой, а Маттео зарычал. Я спросила у Сиенны, почему Маттео не нравится Анджело, и она выглядела такой озадаченной. Она сказала, что Анджело спас Маттео жизнь и что роль моего охранника было для него огромной честью. Мне пришлось прийти к выводу, что мой муж немного собственник, и эта мысль меня так осчастливила, что я готова была летать.

— Что хотела, принцесса? — Спросил Анджело, наклоняясь так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Я просто хотела узнать, не хочешь ли ты хот-дог.

Анджело улыбнулся, игнорируя продолжавшееся ворчание Маттео.

— Я уже ел, но спасибо. — Он подмигнул мне, а потом отошел, оставив меня наедине с угрюмым мужем, который громко выкрикнул свой заказ владельцу киоска. Я взяла его за руку, переплела наши пальцы и держалась за него до тех пор, пока наша еда не была готова. Маттео заказал четыре хот-дога — три со всем, и один с кетчупом. Я протянула руку, чтобы взять две газировки, и поставила их на колени, пока мой муж балансировал с нашим обедом в руках. Я подала сигнал Нудлу, чтобы он начал идти, и мы направились в парк.

Мгновенно шум с улицы стал стихать, когда мы вошли в коридор деревьев и зелени. Маттео подстроил свои шаги под мой медленный темп, позволяя мне наслаждаться всеми статуями и цветами.

— Здесь как в другом мире, — вздохнула я.

Мы с Милой всегда мечтали о местах, куда хотели бы поехать. Последние годы мы смотрели повторения сериала «Друзья», так что Нью-Йорк был на вершине нашего списка. Я сглотнула ком в горле от того, что ее не было рядом.

Он повел меня к пустой скамейке.

— Где хочешь сесть?

Я осмотрела скамейку. Она не выглядела особенно удобной. Я решила направить свою коляску к краю скамейки, чтобы мы все еще могли быть рядом. Маттео сел рядом и передал мне мой хот-дог.

Я довольно зажмурилась от первого укуса.

— О нем ты мечтала? — Сухо спросил Маттео.

Я энергично кивнула.

— Лучший хот-дог, который я когда-либо ела.

— Попробуй мой, — скомандовал он.

Я сморщила нос, рассматривая начинку на его хот-доге. Не знаю, что на меня нашло, но я наклонилась и откусила прямо из его руки, не отрывая взгляда от его глаз. Его глаза потемнели и засияли жаром, а мои щеки запылали. Я хотела подразнить его, но воздух между нами стал наэлектризован. Боже, может мой муж тоже хочет меня?

— Как тебе? — Спросил он хриплым голосом.

Я откинулась назад, задумчиво пережевывая.

— Отвратительно. — Я сделала длинный глоток Кока-Колы, и Маттео хмыкнул от смеха. Я присоединилась к нему, и это могло быть лучшим моментом в моей жизни.

Мы ели молча, и я притворялась, что не замечаю, как мой муж подкармливает Нудла маленькими кусочками еды.

Мы закончили обедать, и Маттео выбросил мусор.

— Хочешь исследовать дальше?

На мгновение я представила, как снимаю с него одежду и исследую каждый дюйм его тела, позволяя ему делать то же самое со мной. Я прочистила горло.

— Да, пожалуйста.

Я подала сигнал Нудлу встать с места рядом с моей коляской, и он мило потянулся, прежде чем подошел ко мне. Я была с ним всего несколько дней, и не могла представить свою жизнь без него. Без обоих моих парней.

Руки Маттео зависли над ручками моей коляски, но он не взялся за них, не начал толкать меня, и мое сердце согрелось. Он слушал меня, хотя я знала, что он хотел взять контроль в свои руки.

— Ты думаешь… — Начала я, но тут же замолчала, вдруг занервничав.

Его рука обхватила мою щеку, большой палец поглаживал мою челюсть.

— Что такое, tesoro?

— Можем ли мы попробовать держаться за руки во время прогулки? — Я не успела опробовать мотор на улице, но мне нужно было управлять коляской только одной рукой, другая была свободна.

Хватка Маттео на моем лице слегка усилилась, какие-то эмоции мелькнули в его глазах так быстро, что я почти не успела заметить. Он наклонился и нежно поцеловал меня в лоб. Затем выпрямился, взял меня за руку, и мы отправились гулять по парку.

34

МАТТЕО

Я провел всю ночь, пытаясь принять решение.

Дважды я хотел открыть ее дверь, но потом отступал. Несмотря на то, что мы провели весь день вместе, этого оказалось недостаточно. Мне хотелось быть рядом с ней в постели, чтобы ее обнаженное тело было прижато к моему. Я хотел ощутить ее сладость на своих губах, чувствовать ее кожу на своей. Я хотел проникнуть в нее, почувствовать, как ее киска сжимает мой член, пока она стонет от удовольствия.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я кого-то трахал. Это, должно быть, причина моего текущего состояния. Но даже когда эта мысль проносилась в моей голове, я знал, что это не так. Правда постепенно давала о себе знать.

Мне нравилась София. Она была веселой и интересной. Ее быстрая реакция, дерзкие замечания вполголоса и ослепительная улыбка что-то сделали со мной. Я перестал себя контролировать, и мне это не нравилось.

Поэтому, когда Ромео позвонил мне до рассвета, я уже не спал. И теперь я смотрел на горящий грузовик, подожжённый албанцами. Каждый взмах пламени подпитывал мою ярость.

— Как, черт возьми, они узнали о нем? — Спросил я у Ромео.

— Бьянки пропал, — ответил он. — Единственные, кто знал об этом, были из внутреннего круга: водитель, Бруно и Бьянки. Водитель и Бруно мертвы.

— Как они вообще до него добрались? — Прошипел я.

В голове не укладывалось, что Бьянки был информатором албанцев. Он был молодым парнем, преданным Семье. Когда его отец умер от сердечного приступа несколько лет назад, я позаботился о его матери и сестре. Как я мог не заметить, что он предатель?

— Не знаю, — сказал Ромео, в его голосе слышалась усталость. — Но теперь у Арбена есть оружие на полмиллиона.

Первый луч солнца прорезал горизонт, заливая мир красным светом.

— Они знают, что Бьянки не сможет продолжать быть информатором после этого, значит, они либо допустили ошибку, разоблачив его, либо у нас крысиное нашествие, — сказал я.

Ромео кивнул.

— Хочешь устроить ложные следы?

— Со следующим наркотическим рейсом. И... – Моя челюсть напряглась, не желая произносить эти слова. — Я попрошу Рустика предоставить нам людей. Таким образом, у нас будет больше глаз на ложных маршрутах.

Албанцы оказались хитрее, чем я предполагал, и я больше не допущу ошибки. Но мысль о том, чтобы просить помощи у Пахана, особенно после того, как я узнал, как он относился к Софие, была для меня пеплом во рту.

Союз делал то, что я от него ожидал — не давал нам воевать на два фронта. Теперь, когда у нас был мир с русскими, мы могли сосредоточить все силы на албанцах.

Но я все еще испытывал искушение сказать Рустику, чтобы он шел на хуй. Он не заслуживает дышать после того, как обошелся со своей дочерью.

— Должна же быть хоть какая-то польза от свадьбы, — пробормотал Ромео.

Я резко повернулся к своему заместителю, который сразу понял свою ошибку. Он поднял руки в примирительном жесте.

— Я ничего плохого не имею в виду против твоей жены, брат.

— Сегодня не тот день, чтобы испытывать меня, — сказал я. — Приведи все в порядок, и мы, блять, сможем уйти.

Я тер грудь, хотя знал, что странная тяжесть не исчезнет, пока я не вернусь к Софии. Один из моих солдат предал меня. Пропала важная партия оружия. Арбен выставил меня дураком. Но больше всего я злился из-за того, что пришлось разлучиться с женой. Я не смогу увидеть, как она проснется, взъерошенная и милая. И за это албанцы должны умереть.

35

СОФИЯ

— Что-нибудь хочешь, Анджело? — Спросила я, разглядывая витрину с пирожными и облизываясь. Мы были в одной из самых популярных пекарен в городе, и я хотела попробовать все для вдохновения.

— Мне ничего не нужно, bella, — ответил он.

Я взглянула на Анджело. Он стоял возле моей коляски, его глаза беспокойно бегали по переполненному кафе.

— Конечно, нужно. Если я не потрачу много денег, Маттео будет ругаться.

Анджело фыркнул.

— Будто Босс сможет на тебя накричать, — сказал он, бросив взгляд на витрину. — Возьми то, что считаешь вкусным, хотя это все равно не сравнится с твоей выпечкой.

Мои щеки запылали от комплимента.

— А что, если мы возьмем каждого по одному? — предложила я.

Это было излишне, расточительно, но я хотела попробовать все. И к тому же, мы поддерживали маленький бизнес.

— Отличный план, синьора Росси, — сказал Анджело с улыбкой. Затем его взгляд снова вернулся к двери, куда вошли два бизнесмена. — Но, может быть, нам стоит взять все с собой в квартиру?

— Что-то не так?

— Нет, — быстро ответил он.

— Очень убедительно.

Когда я проснулась, Маттео уже не было. Я спросила у Анджело, куда он ушел, и он пробормотал что-то о том, что Дон должен проверить что-то за городом, но его беспокойство было очевидно.

— Что происходит?

Глаза Анджело снова заскользили по кафе.

— Не здесь. Давай просто возьмем все и пойдем.

Продавщица с татуировками округлила глаза, когда я попросила по одному пирожному каждого вида, но мне удалось не дрогнуть, когда я прикладывала свою кредитную карту. Это была самая большая сумма, которую я когда-либо тратила. Я надеялась, что Маттео говорил серьезно о том, что хочет, чтобы я тратила его деньги.

— Нам, возможно, придется дважды сходить до машины, — сказала я, глядя на растущую башню коробок с выпечкой.

Анджело хмыкнул, но его поза оставалась напряженной. Когда коробки были готовы, он помог уложить их на мои колени и повесил пакет на ручку коляски.

— Нашла преимущество инвалидного кресла, — сказала я, и Анджело слабо улыбнулся.

Нудл незаметно понюхал коробки, и я строго посмотрела на него. Он тут же сел, его глаза были полны милой, но слегка разбивающей сердце вины, которую могут выразить только собаки. Выражение его лица быстро сменилось на счастливое, когда я погладила его по голове и дала ему лакомство.

— Пошли, — грубо сказал Анджело.

Напряжение, исходившее от него, заставило меня нервничать, и я тоже была готова вернуться домой, в квартиру к Маттео. Становилось все труднее быть вдали от него. Наш вчерашний день был идеальным. Он все еще не показывал чувств, но в его непробиваемой защите начали появляться трещины. Я хотела увидеть, что еще я смогу получить от него.

Я последовала за Анджело из пекарни, бросив через плечо «спасибо» девушке за прилавком.

Прежде чем я смогла обойти всех на тротуаре, из уст Анджело вырвалось проклятие:

— Пиздец.

Мое сердце подскочило к горлу, когда его рука схватила меня за шею.

— Ложись, София! — закричал он, толкая меня на землю.

Я вскрикнула от боли, когда мое колено ударилось о тротуар. Боль пронзила ногу, как кинжал. Коробки с выпечкой разлетелись.

Что происходит? Замешательство и разочарование заполнили меня, пока я не услышала выстрелы.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Сердце бешено колотилось. Я была совершенно беззащитна – без оружия, едва способная двигаться из-за боли в ноге, полностью незащищенная. Я рванулась вперед и схватила Нудла, обняв его и прижав к земле. Он лизнул мне лицо и тихо заскулил, но остался рядом.

Люди бегали вокруг нас, крики наполнили воздух. Тело Анджело прикрывало меня, его руки были подняты, и он открыл ответный огонь по тому, кто стрелял в нас через улицу.

— Нам нужно добраться до машины, — прохрипел он, присев на корточки.

Он взял меня на руки и пронес несколько футов, пока пуленепробиваемый внедорожник не укрыл нас. Пули стучали по машине, и Анджело пригнулся, прежде чем выстрелить еще несколько раз. Я держала руку на ошейнике Нудла, следя за тем, чтобы он не убежал.

— Звони Боссу, — приказал Анджело, вытащив телефон из кармана и бросив его мне. — Сейчас же, София.

Мои руки дрожали, когда я набирала номер мужа. Он ответил на втором гудке.

— Алло.

— Маттео, — мой голос дрожал, и я подавила всхлип.

— София? Что случилось? Где Анджело?

— Кто-то стреляет в нас возле пекарни. Пожалуйста, приезжай.

36

МАТТЕО

Пожалуйста, приезжай.

Слова пронзили мое сердце, словно кинжал. Услышав панику в голосе Софии, я почувствовал, как по лбу побежал холодный пот.

— Быстро к пекарне, — рявкнул я на Ромео, который вел машину.

Мы только что вернулись в город и были всего в нескольких минутах от квартиры. Ромео нажал на газ и свернул, направляясь к пекарне, что была в нескольких кварталах отсюда. Анджело с утра согласовал эту поездку со мной, и я дал разрешение, зная, что это обрадует Софию. А теперь она была в опасности.

— Что происходит? — Спросил я сквозь стиснутые зубы.

— Стрельба прекратилась, — прошептала она.

Раздался шорох, и затем трубку взял Анджело.

— Трое мужчин стреляли по нам. Я убил двоих, третий сбежал. Полиция уже едет.

Мы свернули в квартал, где была пекарня. Люди прятались за машинами, и улица была на удивление пустой для полуденного Манхэттена. Вдалеке зазвучали полицейские сирены, и я выругался. Выскочил из машины еще до того, как Ромео успел ее остановить, я побежал к черному внедорожнику.

Я обогнул машину, и мое сердце едва не остановилось, когда я увидел Софию, лежащую на тротуаре, обнимающую собаку. Анджело был рядом, помогая ей сесть. Внезапный прилив облегчения и благодарности охватил меня – он не пострадал и защитил мою жену.

Я опустился на колени, поддерживая Софию за спину.

— Черт, tesoro mio¹¹. Ты ранена? — я не мог вспомнить, когда в последний раз мой голос звучал так испуганно, но когда она посмотрела на меня глазами, из которых катились слезы ее щекам, я не смог удержать свою маску.

— Босс, нужно уходить, — сказал Ромео, подходя ко мне сзади. — Я улажу все с копами, но будет лучше, если ты уйдешь.

Большая часть полиции была у нас в кармане, но стрельба средь бела дня все равно была катастрофой.

София что-то делала со своим коленом, на ее лице была боль.

— Ты ранена? — Повторил я. — Можешь двигаться?

— Я в порядке, — ответила она. — Пришлось вправить колено.

Я моргнул, глядя на ее колено в джинсах. Когда она отпустила его, я бережно взял ее на руки, и Ромео открыл заднюю дверь машины. Анджело сел за руль, чтобы отвезти нас домой, а Ромео остался, чтобы поговорить с копами. Мы проехали мимо первой полицейской машины, когда выехали на главную дорогу.

— Кто стрелял в нас? — спросила София тихим голосом.

Я держал ее как можно бережнее, прижимая к своей груди. Я прижался лицом к ее волосам, вдыхая ее запах.

Я мог ее потерять.

— Албанцы, — выдавил я, ненавидя, как грубо прозвучал мой голос.

Арбен обвел меня вокруг пальца. Он знал, что я уеду на север, оставив жену без защиты. Но как он узнал, где она будет.

Ее глаза расширились.

— Зачем они это сделали?

— Не знаю, tesoro, — я откинул прядь волос с ее лица. — Я выясню, и они заплатят кровью.

Я не хотел ее пугать, но очевидно, что албанцы целятся в нее, чтобы добраться до меня. Вот почему я не хотел брака. Он означает быть уязвимым.

Последние недели я пытался создать между нами дистанцию, но теперь не мог вынести мысли о разлуке с ней. Я думал, что расстояние защитит меня от уязвимости, но, таким образом, я лишь создал еще больше проблем. София нерешительно протянула руку, и я закрыл глаза, когда она провела пальцами по моей щеке.

— Нудл был таким хорошим мальчиком, — сказала она, устраиваясь у меня на коленях, чтобы погладить собаку. — Ты испугался, малыш? Ты был таким храбрым.

Что-то горячее вспыхнуло у меня в груди, и определенно точно не ревность к ласковому прозвищу, которым она назвала собаку.

— Он в порядке, — сухо сказал я.

Язык Нудла высунулся изо рта, когда он наклонил голову к руке Софии.

Мы въехали в подземный гараж, и София напряглась.

— Подождите, кто-то забрал мою инвалидную коляску?

Я встретился взглядом с Анджело в зеркале заднего вида, и он покачал головой.

— Убедись, что Ромео заберет ее, — приказал я, и он кивнул.

— Я отнесу тебя внутрь, — я не был уверен, что смог бы отпустить ее даже если бы у нас была коляска.

Я ждал, что она станет возражать, но она только расслабилась в моих объятиях. Ощущение ее головы на моей груди успокоило меня.

— Анджело, — сказала София, протягивая руку охраннику, когда мы вышли из машины. — Спасибо, что защитил меня. — Ее голос дрогнул, и она быстро заморгала, когда взяла его за руку.

Тот факт, что сегодня он спас жизнь моей жены, был единственным, что удерживало меня от того, чтобы отрубить ему чертову руку. Я хотел быть единственным, кого она касается.

— Всегда, bella, — ответил он.

Я пробормотал что-то и направился к лифту с Софией на руках.

— Вызови врача, — рявкнул я.

— Мне не нужен врач, — запротестовала София.

— Не спорь, — сказал я, строго глядя на нее. — На этот раз ты не выиграешь.

— Рада, что ты знаешь, что в большинстве наших споров побеждаю я, — с достоинством сказала она.

Черт. Я почти почувствовал желание улыбнуться, пока лифт поднимался в нашу квартиру.

37

СОФИЯ

Маттео не переставал суетиться. На мне было три одеяла, он продолжал приносить мне напитки: воду, чай, кофе, газировку и большой стакан граппы – крепкого итальянского ликера. Последнее заставило меня приподнять бровь, но мой измученный муж даже не заметил этого.

Я изучила тонкий язык тела Маттео. Выражение лица у него было каменное, тон строгий и серьезный, но он не мог скрыть, как в стрессе проводил рукой по волосам, как сжимались кулаки от беспокойства и слегка морщились глаза, когда он был счастлив. С каждым доставленным напитком и едой, с каждым грубым вопросом о том, как у меня дела, в моей груди становилось все теплее.

У меня не было ни роскошной свадьбы, о которой я мечтала, ни улыбающегося жениха, ни тихой, мирной жизни в деревне, но я все больше и больше думала, что в итоге у меня будет что-то получше.

— Тебе нужно еще одно одеяло? — Маттео навис надо мной, спутанные пряди волос падали ему на лоб, а в глазах было слегка безумное выражение.

Желание подразнить его было сильным, но вместо этого я протянула руку.

— Что? Что это такое? — спросил Маттео, глядя на меня сверху вниз.

Я фыркнула и схватила его за руку.

— Мне больше не нужны одеяла. Ты сядешь со мной?

Его взгляд был прикован к нашим соединенным рукам. На мгновение я подумала, что, возможно, переступила черту, но затем Маттео сжал мою руку. Я потянула его, и он сел рядом со мной на диване. Его тело было напряженным, поскольку он сохранял пространство между нами. Когда мы впервые встретились, я бы истолковала его поведение как раздражение на меня, но у меня росло все большее подозрение, что я нравлюсь моему мужу.

Может, он заботится обо мне.

Я поерзала на подушке, пока наши тела не прижались друг к другу. Когда он не отодвинулся, я положила голову ему на плечо.

— Что ты делаешь, tesoro?

Мог ли он услышать, как забилось мое сердце при этом ласковом прозвище?

— Я… Устраиваюсь поудобнее.

— Поудобнее?

— Да, — сказала я.

— Хорошо. Устраивайся поудобнее.

Он сел так, что его рука обхватила меня. Затем я крепко прижалась к его груди. Он был теплым и успокаивающим, я таяла рядом с ним. Потом его рука провела по моим волосам, и я была почти уверена, что действительно умерла, а это был рай.

— Я готова к тому, чтобы в меня стреляли ежедневно, если после этого я буду в таком положении, — сказала я, глубже прижимаясь к объятиям Маттео.

Его хватка на мне усилилась.

— Не шути, блять, на эту тему.

Я провела носом по его горлу, удивляясь своей смелости.

— Кто сказал, что я пошутила?

Он вздохнул.

— Как насчет того, чтобы я пообещал обнимать тебя каждый день, если ты пообещаешь, что в тебя не будут стрелять?

— Договорились.

— Ты уверена, что тебе не нужно еще одно одеяло? — пробормотал он.

— Не тогда, когда ты здесь, чтобы согреть меня.

Он провел рукой по моей.

— Ты голодна?

Я наклонила голову так, чтобы встретиться с ним взглядом, и осторожно подняла руку, чтобы обхватить его лицо. Маттео прильнул к моей руке, и мое дыхание ускорилось.

— Есть кое-что, что мне нужно.

— Что? Что угодно, — серьезно сказал он.

Я закусила губу, мое сердце заколотилось. Адреналин, полученный ранее, должно быть, смутил мой разум, потому что я ни за что бы не сказала это вслух.

— Поцелуй.

Маттео моргнул.

— Что?

— Я хочу поцелуй.

Его брови нахмурились, и я затаила дыхание, уверенная, что он мне откажет. Но затем его рука обхватила мое лицо, большим пальцем он провел по моей щеке.

— Если это то, что тебе нужно, как я могу тебе отказать?

Он наклонил мое лицо, его губы встретились с моими с мягкостью, столь контрастирующей с его типичной резкостью, и я задалась вопросом, была ли эта его скрытая сторона только для меня. Я бы верила в это, даже если бы все было неправдой, потому что то, как он прижимал меня к себе, я никогда бы не хотела забыть.

— Черт, мне не следует этого делать, — сказал он между голодными поцелуями.

Я всхлипнула и провела пальцами по его волосам, дергая их.

— Ты должен.

— Ты ранена, — он осыпал мою челюсть горячими поцелуями.

— Нет.

Я обвила руками его шею и боком прижалась к нему, чувствуя, как его твердость прижимается к моему бедру. Доктор Амато перевязала мое колено, чтобы стабилизировать его, но в остальном со мной было все в порядке.

Он застонал, его бедра непроизвольно толкнулись ко мне.

— Я должен позаботиться о тебе.

— Ты заботишься обо мне.

Я снова придвинула свои губы к его и на этот раз провела языком по его губам. Они со стоном разомкнулись, а затем Маттео отпустил свой тщательно выстроенный образ, схватив мое лицо одной рукой и задницу другой.

Он пожирал меня – его горячий язык прижимался ко мне, рука жгучей хваткой пробиралась сквозь мои волосы. Я застонала, и он проглотил звук, ведя руками по моему телу. Я стала мокрой, нуждающейся. Я не могла перестать думать о том, как почувствую мужа внутри себя. Его пальцы коснулись моих сосков, из-за чего мои поцелуи стали еще отчаяннее.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

— Что ты хочешь?

— Тебя. Всего, — я была не в состоянии произнести полные предложения, когда провела руками по его груди.

С каждым моим движением я готовилась к отказу, ждала момента, когда мой муж поймет, что не хочет этого, не хочет меня. Но страх и адреналин из-за того, что я сегодня была на грани между жизнью и смертью, побуждали меня идти за тем, что заставляло меня чувствовать себя живой.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? — голос Маттео был низким и томным.

Недолго думая, я подвинулась и оседлала его. Выгнувшись к нему, я почувствовала прилив удовольствия, прижимаясь своей киской к его стояку, но это движение также вызвало боль в бедрах, которая говорила мне, что мои суставы недовольны тем, что обхватывают моего большого мужа.

— Что такое? — спросил Маттео, нахмурив бровь.

— Ничего.

— Не лги, — от его сурового тона я покраснела, хотя боль в бедрах усилилась.

— Наверное, я не смогу так сидеть, — пробормотала я.

Маттео мгновенно двинулся, усадив меня к себе на колени так, что я снова села боком.

— Тебе больно.

Это был не вопрос.

Мои щеки горели. Почему мое тело не могло хоть раз просто потерпеть?

— Я не хочу останавливаться, — сказала я, встретив взгляд мужа, вызывая его на спор.

Он провел большим пальцем по моей губе.

— Ты думаешь, что у меня гораздо больше самообладания, чем на самом деле, tesoro, раз ты думаешь, что я могу остановиться сейчас.

На моем лице расцвела улыбка. Я не испортила все своим испорченным телом. Он все еще хотел меня.

Маттео провел рукой по моей ноге, нежно сжимая бедро.

— Чего еще мне нужно остерегаться?

Мое сердце чувствовало, что оно вот-вот разорвется от его заботы, и я не могла удержаться от того, чтобы не поцеловать его.

— Не уверена, — сказала я, немного запыхавшись. — Только не волнуйся, если я что-нибудь вывихну.

Он нахмурился.

— Ты ничего не вывихнешь.

— Я не уверена, что ты сможешь контролировать это, — я провела пальцами по его челюсти. — Но я постараюсь изо всех сил.

Он прижался своим лбом к моему, и на мгновение мы тихо вдыхали друг друга.

— Я отведу тебя в постель. Наш первый раз будет не на этом чертовом диване.

Он крепче обнял меня, просунув одну руку мне под колени, и встал. Нервные бабочки порхали у меня в животе, но я обвила руками его шею и глубоко вздохнула. Впервые в жизни я почувствовала себя желанной. И я не хотела разочаровывать мужа.

38

МАТТЕО

Мой член натянул штаны, пока я нес Софию в свою спальню. Мне нравилось, как она лежит в моих руках, нравилось, как она сжимала мою шею и нежно целовала кожу. Почему я сопротивлялся этому? Как я мог подумать, что смогу обойтись без своей прекрасной жены?

Я поцеловал ее, прежде чем опустить на кровать, затем переполз через нее, стараясь удерживать вес на предплечьях, чтобы не давить на ее суставы. Я хочу, чтобы ей было хорошо. Никогда не причиню ей боль. Я думал, что мое сердце остановилось, когда увидел, как она лежит на тротуаре, и, честно, боролся с желанием нянчиться с ней, с отчаянной потребностью заявить на нее права.

— Ты хочешь этого? — Спросил я. Меня бы убило, если бы она сказала «нет», но я бы никогда не стал ее принуждать.

— Да, — сказала она, проведя пальцами по моей челюсти.

Ее прикосновения были нежными. Я не мог вспомнить, чтобы ко мне так прикасались с тех пор, как умерла моя мама, и почувствовал странную боль в груди, которая, как я теперь понял, была чувствами.

Я поцеловал ее в лоб и провел пальцами по ее золотистым волосам.

— Ты такая красивая, что это сводит с ума.

Она сцепила руки вокруг моей шеи и притянула меня ближе. Наши губы соприкоснулись – небрежно, дико, идеально. Я застонал, когда мой член стал невероятно твердым. Это уже был самый горячий опыт в моей жизни, несмотря на то, что все, что мы делали, это только целовались.

Я провел рукой по ее телу, наслаждаясь изгибами, пока не обхватил ее киску. Она была чертовски горячей, даже через леггинсы.

— М-м-м, подожди секунду, — сказала София.

Я отстранился, встретив ее взгляд. Мое сердце дрогнуло, когда я увидел в ее глазах панику.

— Мне нужна коляска, — она взглянула на дверь. Мы оставили ее коляску в гостиной.

Я убрал волосы с ее лица, все еще поражаясь, что мои руки способны на что-то столь нежное.

— Зачем тебе она нужно, tesoro?

София быстро моргнула и отвела взгляд. Нет, так дело не пойдет. Я крепко схватил ее за подбородок.

— Не прячься от меня, — прорычал я. — Скажи мне.

— Пожалуйста, — сказала она хрупким голосом. — Пожалуйста, можешь просто принести ее сюда?

Ее дыхание ускорилось, и я забеспокоился, что она была на грани приступа паники.

— Хорошо. Я пойду за коляской. Но потом мы поговорим.

Я поцеловал ее в лоб и заставил себя встать с кровати, чтобы привезти к ней коляску.

— Так нормально? — спросил я, пододвигая коляску на ее сторону кровати.

Она кивнула, и напряжение, появившееся на ее лице, исчезло.

Я вернулся в постель, не в силах удержаться от того, чтобы провести рукой по ее животу к киске. Я обхватил ее жар, наслаждаясь ее мягким вздохом.

— А теперь, моя прекрасная жена, поговори со мной.

Она закусила губу, ее ярко-голубые глаза выглядели такими неуверенными. Но я оставался неподвижным и молчаливым, заставляя себя терпеть ради нее.

— У меня уже был секс, — выпалила она.

Я стиснул зубы от ярости, текущей по моим венам, словно расплавленная лава. Только мягкое, идеальное тело жены под моим удерживало от того, чтобы выследить ублюдка, который прикоснулся к тому, что принадлежало мне.

— Мне жаль. Мне очень жаль, — ее глаза блестели от слез.

Проведя носом по ее лицу, я вдохнул ее сладкий аромат и заставил себя успокоиться. Ненавижу то, что не буду первым, кто проникнет в нее. Я полон решимости убить гребаного урода, лишившего ее девственности. Но я не злился на нее.

Никогда не буду злиться на нее.

— Я просто хотела хоть раз почувствовать себя нормальной, — добавила она.

Я нежно поцеловал ее в щеку.

— Все в порядке, tesoro. Просто расскажи мне, как это произошло.

Она закусила губу, все еще выглядя так, будто собиралась с силами. Я провел большим пальцем по ее губе, и она глубоко вздохнула.

— Юрий был человеком, которого я знала с юности. Он был на званом обеде, который устраивали мои родители, одном из последних, на котором мне когда-либо разрешили присутствовать, и пригласил меня на свидание. На самом деле он меня не интересовал, но я думала, что он милый, и я просто… Я хотела получить шанс выбраться из дома и не чувствовать себя в ловушке. Мы пошли поужинать, а потом он захотел пойти к своему другу, потому что у них была вечеринка, — она судорожно вздохнула. — Когда мы туда приехали, дом был переполнен, и все пили. Меня это немного расстроило, поэтому Юрий предложил подняться наверх, где будет тише.

Я прижался лицом к ее шее, сжав челюсти.

— Я хотела взять с собой роллаторы, но он сказал, что можно оставить их. Он понес меня наверх, — в ее голосе послышалась небольшая дрожь, и я прижал ее ближе к груди.

— Когда мы пришли, он положил меня на кровать, и было очевидно, что он хочет заняться сексом. Я не была в этом уверена, но, наверное, мне просто повезло, что он вообще нашел меня привлекательной.

Я не смог сдержать гнева.

— Какого черта? — я обхватил ее лицо обеими руками и пристально посмотрел на нее. — Ты самая великолепная женщина, которую я когда-либо видел.

София моргнула.

— Правда?

— Tesoro mio, как ты вообще можешь такое говорить?

Мое сердце болело, когда я оставлял нежные поцелуи на ее лице. Софию прятали большую часть ее жизни, так что я не должен удивляться, что она не знала, насколько восхитительной она была.

Ее пальцы зарылись в мои волосы, прижимая меня ближе.

— Ты бы не предпочел ту, которая не повреждена? — Ее голос был таким мягким, таким хрупким.

Мышцы моей челюсти сжались. Когда мы впервые встретились, у меня были такие же мысли, как и у нее, но я был не прав.

— В следующий раз, когда ты скажешь о себе что-то негативное, я надеру тебе задницу. Ты чертовски идеальна.

— Ты только что угрожал меня отшлепать? — Она томно дышала.

Я отстранился, чтобы рассмотреть выражение ее лица, опасаясь, что увижу в нем страх. Однако все, что я увидел, это страсть и интрига.

— О, детка, тебя эта идея возбуждает? — я крепко прижал ладонь к ее киске. — Твоя милая маленькая киска становится мокрой от этой идеи?

Она закусила губу и покачала головой.

Широкая улыбка расплылась по моему лицу.

— Лгунья.

Ее щеки залились огненным румянцем.

— Не волнуйся, tesoro. Я всегда дам тебе то, что тебе нужно. А теперь закончи свой рассказ.

Мой член твердо прижимался к ее бедру, и я боролся с необходимостью проникнуть в нее, снова и снова заполняя ее своей спермой, чтобы все знали, что София принадлежит мне.

— Это… Эмм… Ну, это быстро закончилось, — сказала она, закрывая глаза. В комнате было достаточно света, и я мог видеть нежный румянец на ее щеках. — Было больно, особо не запомнилось.

— Ублюдок, — хмыкнул я.

— А потом его друг постучал в дверь, ему что-то было нужно. Он пошел поговорить с ним, а я осталась полуголая на кровати. Я не была уверена, что смогу спуститься по лестнице и не упасть, поэтому мне пришлось просто дождаться его.

Чертов ублюдок. Он лишил мою девочку девственности, а затем оставил ее в доме, полном пьяных отбросов. Я использовал все свои уловки в роли Дона, чтобы сохранить ровный голос.

— Сколько?

— Что?

— Насколько долго он оставил тебя одну?

София снова закусила губу, и я нахмурился, освободив ее и проведя большим пальцем по нежной коже.

— Почти час, — прошептала она. Слеза скатилась по ее щеке, и это было похоже на кинжал в сердце. — Наверное, я была очень плоха в постели, раз заставила его сбежать, — она попыталась улыбнуться своей неудачной попытке пошутить, но у нее это не получилось.

— Нет, — сказал я, обхватив ее лицо. — Нет. Ты не возьмешь на себя никакой вины за поведение этого придурка. Он воспользовался тобой и оставил в уязвимом положении, — я тяжело сглотнул. Жизнь, в которой я не показывал настоящего себя, заставила бы меня заткнуться, но она заслуживала от меня большего. — Я бы никогда не поступил так с тобой. Никогда.

Ее пальцы скользнули по моей щеке, цепляясь за щетину.

— Говорила ли я тебе, что мне нравится, когда у тебя есть щетина? — Пробормотала она.

Я ухмыльнулся и потерся своей щекой о ее. Когда она захихикала, то я почувствовал легкий порыв воздуха на моей коже.

— Знаю, что ты не такой, как он, — сказала она. — Просто… Просто я чувствую себя в большей безопасности, зная, что могу уйти, если понадобится.

Прижавшись своим лбом к ее лбу, я сказал:

— Я дам тебе то, что тебе нужно. Но однажды ты поймешь, что самое безопасное место для тебя – это мои объятия.

— Когда ты успел стать таким милым?

Я усмехнулся. Даже после той возмутительной истории, которую она мне рассказала, моей груди было легче, чем когда-либо. Я обязательно разберусь с ублюдком, который ранил ее, но сейчас все время только для нее.

Мое сокровище.

Моя жена.

— Черт возьми, не знаю. Что ты сделала со мной? — Спросил я.

Ее кристально-голубые глаза встретились с моими темными.

— Надеюсь, делаю то, что ты делаешь со мной.

— И что это?

— Ты заставляешь меня чувствовать. — Ее губы коснулись моей щеки.

Я застонал, проведя руками по ее спине, пока не обхватил ее большую задницу.

— Черт, ты идеальна. Ты позволишь мне войти в тебя, tesoro? Ты позволишь мне показать тебе, насколько глубоко ты принадлежишь мне?

— Пожалуйста, Маттео.

Ничто не могло подготовить меня к восторгу от того, что я услышу свое имя с ее губ, когда она выгнулась на моем члене. Я крепче сжал ее, желая иметь больше рук, чтобы я мог сразу коснуться каждой части ее тела. Одного раза с ней никогда не будет достаточно. Миллион раз с ней было бы недостаточно.

Я отодвинулся настолько, чтобы снять с нее рубашку и бюстгальтер, обнажив идеальную грудь с красивыми розовыми сосками. Мой член изнывал от ее совершенства. Я поцеловал каждый сосок, а затем и ее живот. София резко втянула воздух, извиваясь. Я отстранился, и она прикрыла живот руками.

— Извини, я знаю, что слишком толстая. Мне было трудно много двигаться, а за последний год я набрала вес и…

Я слегка прикусил ее сосок, заставив шокированный вздох соскользнуть с ее губ.

— Больше никогда не хочу слышать, как ты говоришь подобное дерьмо, — на всякий случай я укусил ее другую грудь. — И перестань пытаться спрятаться от меня. Это неприемлемо, — я убрал ее руки от живота и заменил их своими, лаская и сжимая ее.

— Неприемлемо, да?

— Да. И ты должна подчиняться мне, помнишь?

Она игриво толкнула меня в плечи.

— Ой, прекрати.

— Ты не очень послушная, жена.

— Не знаю, у меня очень послушный характер, муж.

Я ухмыльнулся и одним быстрым движением стянул с нее леггинсы и нижнее белье.

— Я могу быть весьма убедительным, — я продвигался вниз по ее телу, пока не увидел киску. Она была самым красивым, что я когда-либо видел: розовая и влажная, с идеальным треугольником светлых кудрей. София издала небольшой вздох, и ее рука потянулась прикрыть свою киску.

Я прорычал, взяв ее за запястье и осторожно прижав к кровати.

— Не смей прятаться от меня. Никогда, tesoro. Я буду смотреть на тебя, когда захочу и сколько захочу. Твое тело принадлежит мне.

— Ну, тогда и тебе не нужно от меня прятаться, — сказала она, надув губы.

Она потянула мою рубашку, которая в данный момент не была застегнута.

Я усмехнулся, целуя ее надутые губы.

— Ой, ты будешь хулиганкой. — Но я оказал ей услугу, сняв с себя рубашку и наслаждаясь тем, как расширились ее глаза, когда она провела ими по моей груди.

— Тебе нравится то, что видишь?

— Да, — сказала она с озорной улыбкой. — Теперь это, — она дернула меня за штаны, и я шлепнул ее по бедру, но не смог ей ни в чем отказать.

Я снял с себя остальную одежду и лег на нее, наслаждаясь теплом ее кожи на своей. За эти годы я трахал множество женщин, но никогда ни с кем не чувствовал себя так интимно.

— Ты такая красивая, — мои губы скользнули по ее коже, пока я двигался вниз по ее телу, оставляя горячие поцелуи на груди и животе, пока не достиг киски.

Она напряглась.

— Ты собираешься… Я имею в виду, тебе не обязательно…

— София, — сказал я строго, — я буду есть твою киску, когда захочу. Поняла?

Она моргнула и закусила губу, сдерживая улыбку.

— Хорошо, муж.

Я застонал, вдыхая ее запах, потирая щетиной чувствительную кожу внутренней части ее бедра. У меня потекли слюнки, и я не мог больше сдерживаться. Я лизнул длинную линию от входа до клитора, застонав от ее сладкого и соленого вкуса.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы расслабиться, но с каждым облизыванием, с каждым разом, когда мой язык кружил по ее клитору, она отпускала напряжение еще на немного, пока не схватила меня за волосы и практически не оседлала мое лицо.

— Вот так, детка. Ты хорошо используешь меня.

Я подвинулся так, чтобы обхватить ее задницу одной рукой, приподняв ее вверх под лучшим углом для того, чтобы я мог прижать палец к ее скользкому горячему входу. Проклятие сорвалось с моих губ, когда я почувствовал, насколько она узкая. Мой член дернулся при мысли о том, чтобы скользнуть в нее.

Я продолжал до тех пор, пока она не издала тихий стон. Я принял это за знак, что мне нужно ввести в нее второй палец. Она мгновенно напряглась подо мной.

— Ш-ш-ш, tesoro, я с тобой и тебе не нужно бояться.

— Извини, — сказала она. — Я веду себя глупо.

— Никакой спешки. Мы потратим столько времени, сколько нам нужно.

Мой ноющий член просил иное, но я собирался сделать ей приятно, даже если это убьет меня. Я бы истребил в ней желание любого другого мужчины, разрушил бы ее для кого-либо в будущем.

Она была моей.

София медленно расслабилась вокруг меня, и я начал двигать пальцами внутрь и наружу. Ее влажность становилась больше, пока она не залила мою руку и лицо.

— Моя девочка, — пробормотал я. — Так чертовски хороша для меня. Посмотри на себя, ты меня полностью намочила.

Она отвела взгляд, как будто была смущена.

— Нет, я сказал. Следи за мной. Я хочу видеть, как ты кончаешь.

— О, Боже, — сказала она, схватившись за мои волосы и плечо.

— Я твой Бог, — прорычал я.

Я продолжал работать пальцами, а затем втянул клитор в рот. Она вскрикнула, ее спина выгнулась на кровати от интенсивности оргазма.

— Хорошая девочка, — я еще раз поцеловал ее клитор. — Ты создана для меня, — я пробирался вверх по ее телу, чувствуя удовлетворение от ее ошеломленного выражения лица. — Послушная жена пришла ко мне.

— Заткнись, — сказала она, закатывая глаза, но на ее губах играла улыбка.

— Непослушная девчонка, так ты разговариваешь со своим Доном. Что мне с тобой делать?

Она со вздохом выгнулась на моем твердом члене.

— Я уверена, ты во всем разберешься.

Я схватил ее бедра, раздвинул их, прежде чем медленно ввести головку члена внутрь нее.

— Да, кажется, так и сделаю.

Черт, она была мокрой, горячей и тугой. Я качнулся еще на дюйм, и она резко вдохнула. Я обхватил ее лицо ладонями, глядя в глаза.

— С тобой все в порядке? Я причиняю тебе боль?

Она закрыла глаза и покачала головой, делая глубокие вдохи.

— Все нормально. Ты просто чувствуешься очень большим. — Ее глаза распахнулись, как будто она почувствовала мое самодовольное выражение лица. — Даже не начинай нести какую-то токсичную мужскую чушь.

Я поцеловал кончик ее носа.

— И не собирался.

Я качнулся еще немного, хотя и думал, что сдержанность меня убьет. Протянув руку между нами, я поиграл с ее клитором.

— Вот и все, — пробормотал я, когда ее киска расслабилась вокруг меня. — Просто дыши и впусти меня. Ты можешь взять меня. Ты создана для меня.

Мы оба застонали, когда я полностью вошел в нее. Мы смотрели друг другу в глаза, тишина между нами нарушалась только нашим тяжелым дыханием. Но тишина не казалась холодной или неестественной, особенно когда София провела пальцами по моим волосам. В этот момент мне казалось, что мир сжался до нас одних.

— Кончи еще раз для меня, — мой голос был хриплым и отчаянным.

Мое тело жаждало ее разрядки, ныло чертовски дико в ожидании ее оргазмов. Я желал знать, что являюсь причиной ее удовольствия.

— Такой властный, — сказала она, но затем ее губы приоткрылись от нехватки воздуха.

Я продолжал входить в нее, скользя большим пальцем по ее клитору, пока она не сжалась вокруг меня. Она откинула голову назад, открыв рот в экстазе.

Я не смог сдержать стон, когда вливался в нее.

София.

Моя София.

Мое дыхание было тяжелым, сердце практически выпрыгивало из груди.

— Ты что-то сделала со мной. Околдовала меня.

Ее губы были приоткрыты, глаза широко раскрыты, когда она смотрела на меня. Она была идеальна. Я хотел остаться внутри нее навсегда, но мне нужно было позаботиться о ней, убедиться, что ее тело не слишком болит.

Я неохотно вытащил член, жадно всматриваясь в то место, где моя сперма вытекала из ее идеальной киски.

— Это было… — София замолчала с мечтательным выражением лица.

Дикая ухмылка расплылась по моему лицу, когда я представлял, как наполняю ее снова и снова, пока она не забеременеет моим ребенком.

Я нежно поцеловал ее в губы, наслаждаясь ее сладостью, пока осознание не пронзило мою грудь, как ледяное копье. Я оттолкнулся от нее, мои ноги коснулись пола.

39

МАТТЕО

— Блять.

Я мерил шагами комнату, не зная, куда деть ту бешеную энергию, что овладела мной. София села, натягивая простыню, чтобы прикрыть свое тело. Я бы потребовал, чтобы она перестала скрывать свои идеальные формы, но сейчас все мои силы уходили на то, чтобы не сорваться.

— Маттео? — ее голос был неуверенным, едва слышным шепотом.

Горло сдавило, и я не мог ответить.

— Я... Что-то сделала не так?

— Что? — Я резко повернулся к ней. — Ты идеальна.

Мои слова вырвались гневным рыком. Как она могла сомневаться в себе, когда это был лучший блять секс в моей жизни?

Мягкая улыбка тронула ее губы, и это было похоже на солнце, пробивающееся сквозь облака. Тиски на моей груди ослабли.

— Тогда почему ты ходишь?

— Ты принимаешь противозачаточные?

Мой вопрос был слишком резким, но я не нашел в себе силы разговаривать с ней мягче, как она того заслуживала.

Ее губы приоткрылись, и она быстро заморгала.

— Нет. А должна? Мне жаль.

Я глубоко вздохнул.

— Я все испортил.

Я снова сел на кровать и притянул ее к себе.

— Ты не хочешь от меня ребенка?

Ее вопрос прозвучал с такой нежностью, что у меня защемило в груди.

Я крепко взял ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Больше всего на свете я хочу заполнить тебя своим семенем, пока ты не забеременеешь моим ребенком. Это моя мечта. Но… Безопасно ли это для тебя?

Я проклинал себя за то, что раньше не подумал об этом. Что, если беременность для нее опасна? Это никак не изменило бы мои чувства к ней, хотя и усложнило бы вопросы наследства. Впервые в жизни моя верность мафии перестала быть самым важным.

— Ох, — сказала она, закусив губу. — Наверное, я не знаю.

Я освободил ее челюсть, проведя большим пальцем по мягкой коже.

— Завтра мы поговорим с врачом и все узнаем.

Я расправил плечи. Хороший. План. Это то, что мне нужно, чтобы взять все под контроль.

София ничего не ответила. Ее пальцы вцепились в одеяло. Я нахмурился, взяв ее руки в свои. Меня снова поразило, насколько они меньше моих. Мои руки легко охватили ее.

— А что, если я не смогу?— Прошептала она.

— Значит так тому и быть.

Я провел пальцами по ее волосам и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Но тебе нужен наследник.

Она напрягалась под моими прикосновениями, и я нахмурился. Она была совершенно расслаблена и счастлива, пока я все не испортил. Я должен был это исправить.

Я снова встал с кровати, но на этот раз наклонился, чтобы подхватить жену. Она обхватила меня за плечи, как будто существовал хоть малейший шанс, что я ее уроню.

— Что ты делаешь?

— Иду в ванну, — сказал я, направляясь в туда. — Можешь сесть на стойку? Или мне взять твою коляску?

— Все в порядке, — мягко ответила она.

Я усадил ее и повернулся к ванне. Я хотел повторить наш вечер в ванне, но на этот раз все было бы гораздо лучше, потому что я мог прикасаться к ней. Вода должна успокоить любую боль, которую она чувствовала, и это хорошо, потому что мой член уже снова стал твердым.

Я включил горячую воду, прежде чем поискать под стойкой всякое дерьмо для ванны. Мой взгляд остановился на бутылке масла для ванн.

Лаванда.

Это было похоже на то, чего хотелось бы Софии.

Я выпрямился и протянул ей бутылку.

— Подойдет?

Ее брови нахмурились, но она кивнула. Я провел большим пальцем по ее лбу, разглаживая кожу.

— Что случилось?

— Извини, если разочаровала тебя.

Мое сердце замерло.

— Что?

— Если я не смогу иметь детей. И вообще, — она неопределенно указала на свои ноги, но движение ее руки переманило мой взгляд к ее киске, отвлекая меня на мгновение. Я моргнул, отводя глаза.

— Ты не разочаруешь меня. Даже не смей думать об этом. Я запрещаю.

Я посмотрел на нее, и, к моему удивлению, она хихикнула.

Взрослые мужчины падали бы на колени и умоляли о пощаде, если бы я так на них посмотрел. Но вот она, смеется.

Я провел руками по ее ногам.

— Кажется, ты меня не воспринимаешь всерьез, tesoro. Смеяться над своим Доном очень нехорошо.

В ее глазах вспыхнул жар.

— И что ты собираешься с этим делать?

Мой член дернулся, затвердев, и я застонал, прижавшись лбом к ее плечу. Я укусил ее.

— Возможно, мне придется тебя наказать.

Она обвила руками мою шею, нежно коснувшись затылка.

— Может быть, мне бы понравилось.

Я выругался и заставил себя отпрянуть от нее.

— Перестань меня отвлекать, — пробормотал я, поворачиваясь к ванне.

Звук ее смеха преследовал меня, пока я наливал масло для ванны.

Я сначала усадил ее в ванну, а потом устроился позади нее.

— Тебе удобно,tesoro?

— Да, — сказала она со вздохом, снова прижимаясь к моей груди.

Я провел руками по ее груди, прежде чем обхватить ее киску. Она всхлипнула, и я наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Насколько тебе больно?

— Эм…

— Будь честна, — сказал я, поглаживая ее сосок.

Она фыркнула и ущипнула меня за ногу.

— Ладно. Мне очень больно, потому что твой член огромный. Счастлив?

Я фыркнул.

— Блять, ты милая. Но нет, детка, я не счастлив, потому что тебе больно.

— Думаю, тогда тебе просто придется позаботиться обо мне.

Я еще раз поцеловал ее в щеку, нежно обхватив рукой ее горло.

— Полагаю, что так.

40

МАТТЕО

Ничто не могло отвлечь меня от Софии, кроме обещания уничтожить виновных в нападении на нее. После ванны она хотела поспать, и я уложил ее в постель, положив подушку между ее ног и обернув вокруг нее грелки. Она быстро уснула, и я слишком долго смотрел на нее, ненавидя мысль о том, что нужно уходить.

Но я должен был найти и убить предателя.

Я написал Ромео, чтобы он поднялся в квартиру, и через несколько минут он был здесь. Мне не хотелось уходить, если София вдруг проснется, и я ей понадоблюсь.

— Скажи, что ты выследил ублюдка, который сбежал, — сказал я.

Выражение его лица говорило само за себя, и ярость, которую я подавлял ради Софии, обрушилась на меня в полной мере.

— Как они узнали, где она? Арбен должен быть замешан в этом, а значит, он охотится за моей женой.

Мой голос становился все громче, пока я почти не закричал. Глаза Ромео расширились от моей вспышки гнева.

Я оглянулся в сторону нашей спальни, боясь, что разбудил ее. Когда ничего не услышал, то сел на диван, чувствуя, как усталость проникает в мои кости.

— Как она? — спросил Ромео.

Я тяжело сглотнул.

— Она в порядке. В этот раз. А что, если это произойдет снова, и я не смогу добраться до нее вовремя?

Собака высунула голову из своей кровати в гостиной и подошла ко мне, уткнувшись носом в руку. Я неохотно погладил его по голове. София весь вечер возилась с ним, говоря, что после того, как его травмировали, он заслуживает дополнительных угощений. По ее просьбе я приготовил ему яичницу.

Я вздохнул.

— Я не могу поверить, что Бьянки оказался предателем. Или, по крайней мере, что он работал один.

— Согласен, но не могу понять, кто был с ним заодно. — Ромео сел рядом со мной. — Мы могли бы попросить Франко расследовать наши собственные ряды, помимо установки ложных маршрутов.

Я кивнул.

— Делай. Нет ничего важнее, чем устранение албанской угрозы. Я займусь организацией ложных маршрутов завтра, и мы осуществим их в конце недели.

— Ты действительно собираешься просить у Рустика подкрепления?

— Черт, — пробормотал я. — Если я попрошу Пахана о подкреплении, это покажет, что я уязвим. Даже несмотря на наш союз, я ему не доверял. — Он настаивал на том, чтобы приехать в город. Говорит, что хочет лично проверить торговые маршруты.

Ромео встал и налил нам выпивку из барной тележки.

— Похоже на полную чушь.

Я взял у него виски.

— Согласен. Но это может быть кстати. Если мы пригласим его на следующей неделе, то поймем, нужно ли нам еще подкрепление. Если да, сможем обсудить это лично.

Ромео в знак согласия поднял бокал.

На меня накатила волна усталости. Я был настолько сосредоточен на том, чтобы убедиться, что София в безопасности, что не позволил себе почувствовать глубину своего страха. Но теперь все проигрывалось в моей голове: как испуганно она разговаривала по телефону, бесконечные минуты, прежде чем я добрался до нее.

— Я пойду в офис, — сказал я. — Разработаю планы для ложных маршрутов.

— Нет, fratello. Возьми выходной и проведи его с женой, — он крепко сжал мое плечо.

— А что, если я не смогу защитить ее?

Как только эти слова сорвались с моих уст, я пожалел о них. Не могу позволить себе показать трещины в броне, даже перед Ромео, человеком, с которым я вырос.

— Ты можешь, и справишься. Я знаю. Потому что ты всегда заботишься о близких тебе людях.

Я начал трясти головой, но Ромео обвил рукой мою шею.

— Ты не подвел их. Это не твоя вина.

Я допил свой напиток и встал.

— Поговорим утром.

Ромео вздохнул и встал.

— Я сам найду выход.

Я убрал пустые бокалы на кухню и взял собачье лакомство из контейнера на столе, бросив его Нудл. После многих лет, проведенных за ночными дежурствами, контролем за моим городом или сутулым сидением за столом в офисе, было странно идти в спальню, чтобы лечь спать. Еще более странно, что моя кровать была не пустой.

Я снял одежду и залез под одеяло.

— Все в порядке? — Пробормотала София, закрыв глаза, и повернувшись ко мне лицом.

Я провел рукой по ее волосам.

— Да, tesoro. — Она пахла лавандой, и я вдохнул, поправляя грелку, соскользнувшую с ее бедра. — Но мне нужно, чтобы ты оставалась дома, пока мы не уничтожим албанцев.

— Ты действительно думаешь, что они преследовали меня сегодня?

Я закрыл глаза и притянул ее к себе.

— Да. Но я защищу тебя. Я обещаю.

— Ты уже защищаешь меня лучше, чем кто-либо.

Мое сердце сжалось от ее слов. Я прижал ее к груди, надеясь, что это правда.

41

СОФИЯ

Нежные поцелуи в щеку вырвали меня из сна, и я издала недовольный звук.

— Прости, tesoro. Мне нужно идти в офис, но сначала доктор Амато придет к тебе.

Я покачала головой.

— Хочу спать.

Маттео рассмеялся, его губы коснулись моей шеи.

— Тебе даже не нужно вставать с постели. Она поговорит с нами о беременности, прежде чем мне придется уйти.

Это меня разбудило. Я быстро села, но, должно быть, сделала слишком резкое движение, потому что острая боль пронзила мое колено, как молния.

— Блять.

— В чем дело?

В голосе Маттео была паника.

— Все нормально, — я погладила его по руке. — Мое колено просто хочет выскочить из сустава. Мне нужно снова его перебинтовать и приложить лед.

— Сейчас принесу. — Он практически выбежал из комнаты, и мое сердце сжалось от его заботы.

Через несколько минут вошли Маттео, доктор Амато и Нудл. Я пискнула и натянула простыню, чтобы прикрыть свое обнаженное тело. Маттео выругался и побежал в шкаф за одной из своих футболок. Он надел ее на меня, затем отодвинул простыню, чтобы прижать пакет со льдом к моему колену.

Нудл схватил мою сумку с лекарствами с тумбочки и вложил ее мне в руку, а затем вскочил на кровать и положил голову мне на колени.

— Какой хороший мальчик.

Я почесала ему голову и проглотила утреннюю таблетку. С помощью Нудл я стала принимать их вовремя.

— Извините за вторжение, — улыбнулась доктор Амато, наблюдая за поведением моих парней. — Маттео сказал, что у вас есть вопросы ко мне.

— Может ли навредить беременность здоровью Софии? — спросил он.

Я подняла брови.

— Сразу к делу, я так понимаю.

Доктор Амато села на стул рядом с кроватью.

— Это не моя область знаний. Я провела небольшое исследование и обнаружила, что у людей с СЭД действительно более высокий риск некоторых осложнений при беременности, но нет никаких оснований полагать, что вы не сможете выносить ребенка.

Я взяла руку Маттео и крепко сжала, он сжал мою руку в ответ.

— Какие осложнения? — он спросил.

— Снова повторюсь, я не эксперт. Но в исследованиях, которые я прочитала, говорится о возможном повышенном риске преждевременных родов, кровотечений и кесарева сечения. Но исследование также показало, что беременность хорошо переносится женщинами с гипермобильным СЭД. Если и когда вы забеременеете, мы позаботимся о том, чтобы у вас было необходимое специализированное медицинское обслуживание для вас и вашего ребенка.

Маттео обнял меня, и я прислонилась к его плечу. Я вздохнула с облегчением, но тут меня осенила новая мысль.

— Будет ли у моего ребенка СЭД?

Доктор Амато задумчиво посмотрела на меня.

— Согласно тому, что я прочитала, вероятность того, что ваш ребенок унаследует СЭД, составляет около пятидесяти процентов. Конечно, как вы знаете, степень проявления симптомов может сильно варьироваться. Невозможно заранее сказать, будет ли у вашего ребенка СЭД, и как это может на него повлиять.

Моя грудь сжалась, когда я пыталась переварить все, что она сказала. Было так много неопределенности, и я не знала, как с этим справиться. Я посмотрела на Маттео, но его лицо сохраняло обычное непроницаемое выражение.

— Спасибо, Ария, — сказал он. — Мы свяжемся, если у нас появятся еще вопросы.

Доктор улыбнулась мне и попрощалась перед уходом.

Маттео посадил меня к себе на колени.

— О чем ты думаешь, tesoro?

Я возилась с его галстуком, пытаясь собраться с мыслями.

— Я всегда хотела стать мамой, — я с трудом сглотнула. — Но что если... что если наш ребенок будет таким же, как я?

Он погладил мои волосы и поцеловал в лоб.

— Нам повезет, если ребенок будет таким, как ты. — Я открыла рот, чтобы уточнить, что он имеет в виду, но он меня перебил. — И, если у нашего ребенка будет СЭД, мы позаботимся о том, чтобы он получил лучшее медицинское обслуживание.

Слезы навернулись на мои глаза.

— Но сделает ли это меня плохой матерью, если я передам свой синдром ребенку?

Мила никогда не хотела детей и не понимала, почему я так сильно хочу стать мамой. Я сама до конца этого не понимала, но всегда мечтала о детях и хотела растить их в любящей, счастливой семье — такой, которой у нас не было. А после заботы Маттео обо мне и интимности прошедшей ночи, я страстно желала завести ребенка с ним. Увидеть, как он станет отцом. Я могла справиться с любыми осложнениями при беременности, если бы мой ребенок был в порядке.

Маттео обхватил мое лицо и провел большим пальцем по щеке.

— Ты никогда не сможешь быть плохой мамой.

— Что бы ты подумал, если бы у нас был ребенок, пользующийся инвалидной коляской? Особенно, если бы это был мальчик? — надавила я.

Маттео пожал плечами.

— Тогда он бы пользовался инвалидной коляской.

— Но что подумают другие? Они не примут его как Дона.

Маттео нахмурился.

— Да черт с ними. Синдром не сделает его менее способным, и я убью любого, кто скажет иначе.

Его слова ослабили напряжение в моей груди. Услышать, как он защищает нашего будущего ребенка, защищает меня как инвалида-колясочника, значило для меня все. Я еще сильнее прижалась к нему.

— Такой кровожадный.

— Все ради тебя. И ради любых детей, которых нам посчастливится иметь. — Его рука опустилась мне на живот, и впервые я не почувствовала тревоги из-за своих складок на животе. Я представила, как мое тело наполняется новой жизнью, и задумалась, может ли мой «Список желаний» стать реальностью.

42

МАТТЕО

Я застонал, отталкиваясь от стола. Весь этот чертов день я провел в своем кабинете, разрабатывая планы для ложных поставок с Ромео и Доменико. Мы собирались сообщить нашим солдатам, что будем отправлять дополнительное оружие в город из нашего северного склада, чтобы компенсировать потерянную партию, но каждой группе сообщим один из пяти различных маршрутов. Мы отслеживали, какой маршрут будет перехвачен албанцами, чтобы понять, кого из наших людей стоит допросить.

Мы все еще дорабатывали стратегию, но прошло уже несколько часов с тех пор, как я утром попрощался с Софией. Моя медленно растущая одержимость женой вспыхнула, как лесной пожар, после той ночи, когда я был с ней. Мне нужно было прикоснуться к ней, обнять ее, убедиться, что она в безопасности.

Я резко объявил Доменико и Ромео, что на сегодня мы закончили — сославшись на ужин, как на оправдание — и выпроводил их из своего кабинета. Возбуждение охватило меня при мысли о вечере с Софией, и я взял большой подарочный пакет и направился наверх, в нашу квартиру. Я резко остановился, увидев ее на кухне с тремя моими людьми. Анджело, Энцо и Ромео столпились вокруг кухонного острова, в то время как София опиралась на ходунки с милой улыбкой на лице.

У меня перед глазами встала красная пелена.

Эта улыбка должна принадлежать только мне, а теперь она еще дарила ее другим мужчинам.

Первым меня заметил Анджело, он мгновенно выпрямился, его глаза расширились.

— Босс.

Энцо вскочил на ноги, выглядя чертовски виноватым, а Ромео остался на месте, склонившись над столешницей, и одарил меня дерьмовой ухмылкой. Единственная, кто, казалось, не замечала моей убийственной ярости, была София, которая пыталась встать.

Я раздраженно выдохнул. Это я должен подойти к ней, особенно после вчерашнего. Она успела подняться к тому времени, как я пересек комнату, и я сразу же обнял ее. Я хотел отругать ее за то, что не дождалась меня, но сначала мне придется убить троих мужчин.

Я держал Софию в кольце своих рук и повернулся к ним лицом.

— Почему вы в моем доме?— спросил я ледяным голосом.

— Нас пригласила прекрасная София, — сказал Ромео, вставая и вытягивая руки над головой.

Я не понимал, что этот ублюдок здесь делает. Он ушел из моего кабинета всего за несколько минут до меня.

— Я попробовала приготовить печенье по новому рецепту и пригласила их в качестве дегустаторов, — сказала София.

Я посмотрел на свою прекрасную жену. Ее волосы были заплетены в косу и обрамляли ее голову в виде короны, а глаза ярко светились от счастья.

Убийство трех мужчин на нашей кухне, вероятно, сделало бы ее несчастной.

Я окинул взглядом кухонный остров, который был идеально чистым, без какого-либо намека на печенье.

— А где же печенье? — спросил я, стараясь придать голосу теплоту, даже несмотря на то, что хмуро смотрел на своих людей, пока София не видит.

— О, — сказала она, ее глаза наполнились печалью. Я обхватил ее лицо ладонями, готовый уничтожить того, кто ее расстроил. — Боюсь, мы все съели.

Я закрыл глаза и попытался сдержать свою ярость. Эти ублюдки пришли в мой дом, провели время с моей женой и съели все мое печенье? Моя рука дернулась к пистолету, спрятанному за поясом.

— Просто шучу! — рассмеялась София. — Я бы не поступила так с тобой.

Я широко открыл глаза.

— Ты думаешь, это смешно, tesoro?

— Немного, — сказала она.

Моя рука скользнула вниз по ее телу, и я почти обхватил ее горячую маленькую киску, пока не вспомнил, что мои люди все еще здесь.

— Убирайтесь, — рявкнул я на них.

Энцо и Анджело выглядели счастливыми, и быстро ретировались, но Ромео усмехнулся, подходя к нам и целуя Софию в макушку. Я зарычал, пытаясь придумать, как убить его, не задев при этом жену.

— Спасибо, что позволила нам попробовать твои сладости, — сказал он, направляясь к двери.

— Спасибо за помощь, — крикнула она ему вслед. — Завтра вам предстоит попробовать несколько тортов.

Дверь закрылась, оставив нас одних.

Я поднял Софию на кухонный остров.

— Они здесь, чтобы охранять тебя, а не есть печенье. — Я обнял ее. — И если тебе нужен дегустатор, у тебя есть я.

— Но ты на работе, — сказала она, проводя пальцами по моему лицу.

Я нахмурился, ненавидя напоминание о том, что что-то может оторвать меня от нее. Мои руки сжались на ее бедрах.

— Я буду работать на кухне, когда тебе понадобится дегустатор.

София улыбнулась, но тут же улыбка исчезла, и мне показалось, что мир погрузился во тьму.

— Ты такой милый. — Она поцеловала меня в челюсть, и я в тот момент решил, что не против, если моя жена будет называть меня милым. — Но я знаю, что ты не всегда можешь быть здесь

— Мои люди здесь, чтобы защищать тебя, tesoro. Они не должны злоупотреблять твоей добротой.

Ее брови нахмурились, и она встретила мой взгляд своими ярко-голубыми глазами.

— Я пригласила их. — Ее голос был мягким, неуверенным. — Сначала они не хотели приходить, но я настояла. Это плохо?

Я ненавидел этот неуверенный взгляд на ее лице. Она никогда не должна чувствовать неуверенность, когда находится в моих объятиях.

— Нет. Ты не сделала ничего плохого. — Я вздохнул, снова поцеловав ее в лоб.

— Но тебе не понравилось, что они здесь.

Это было утверждение, а не вопрос.

Я ничего не ответил.

— Хорошо, — сказала она с натянутой улыбкой.

— Хорошо что? — спросил я.

— Больше не буду приглашать их. Мне жаль, что расстроила тебя. Просто... Здесь так пусто, когда тебя нет. Но ничего страшного.

Я ненавидел, как она заставила себя улыбнуться, ненавидел то, как отвела глаза, словно стыдится.

Этого я не потерплю.

Я схватил ее за подбородок и заставил встретить мой взгляд.

— Ты не должна извиняться, — процедил я сквозь зубы. — Ты должна была сказать, что тебе одиноко.

— Но это не твоя проблема, — сказала она.

Когда же она поймет, что все, что связано с ней, это моя проблема? Нет, моя обязанность — решать их.

— Завтра поедешь со мной на работу, — объявил я. — Твои охранники могут заходить в квартиру, но только если ты их пригласишь. И ты скажешь мне, если кто-то из них сделает что-то, что тебя расстроит или заставит чувствовать себя некомфортно.

Я поднял ее, удерживая руку под ее задницей, а другой обвивая талию. Я ухитрился схватить подарочный пакет. Я хотел переодеться и не собирался проводить ни секунды вдали от нее.

Она крепко обняла меня за шею, нежно поцеловав мою кожу.

— Но, tesoro, — сказал я, входя в спальню. Наша спальня, потому что она больше никогда не будет спать в чертовой гостевой комнате. — Если они когда-нибудь съедят мои лакомства, приготовленные для меня моей женой, я не смогу нести ответственность за то, что убью их.

София хихикнула, когда я аккуратно уложил ее на кровать. Я навис над ней с хмурым выражением лица. Она недостаточно серьезно воспринимала мою угрозу.

— Не волнуйся. Как будто бы я позволила им все съесть. — Она притянула меня к себе для поцелуя — второго, который она инициировала сегодня, — и что-то в моей груди смягчилось. — А теперь переоденься, чтобы я могла пообниматься с тобой.

Мой член дернулся от ее требования. Я приподнял бровь.

— Так ты разговариваешь со своим мужем?

Ее щеки покраснели, и она провела рукой по моим волосам.

— Думаю, ему это может понравиться.

Я зарычал, уткнувшись лицом в ее шею. Ее кожа была такой мягкой, а запах напоминал сахар и ваниль. Она хихикнула и оттолкнула меня.

— Переоденься сначала. — Ее пальцы пробежались по моему галстуку, словно она не была уверена, хочет ли меня отпустить.

— У меня есть идея получше.

Я отстранился от нее, чтобы снять одежду, бросив галстук через всю комнату. Затем я начал снимать с нее одежду, словно разворачивая подарок, наслаждаясь каждым новым дюймом обнаженной кожи.

— Сегодня у тебя полным-полно хороших идей, — поддразнила она.

— Значит, ты поедешь со мной на работу?

Я поцеловал ее шею и грудь, пока не дошел до ее мягкого животика. Я лизал и целовал его, уделяя особое внимание этой области после того, как она поделилась своей неуверенностью.

Она слегка заерзала, но не оттолкнула меня.

— О, у меня есть выбор, да? — сказала она.

— Нет, — прошептал я.

Она только мурлыкала, толкнув мою голову ниже. Я ухмыльнулся, обожая ее неожиданную уверенность.

— Что в пакете? — спросила она с волнением в голосе.

— Кое-что, что нам стоит попробовать, — ответил я, продолжая опускаться ниже по ее телу, пока не оказался на уровне ее киски, и погрузился в нее.

Я долго и медленно облизывал ее, застонав от ее запаха и вкуса. Ее пальцы перебирали мои волосы, и это заставило меня почти рычать от удовольствия. Я не мог насытиться. Я лизал и сосал, отмечая, что именно заставляет ее извиваться и стонать. Я был полон решимости узнать все о ее теле. Мне нужно было, чтобы она стала зависимой от меня так же, как я от нее. Она поглощала все мои мысли, хотя мы провели вместе одну только ночь. Разумная часть меня кричала об опасности, предупреждая не терять бдительность, не позволять ей проникнуть под кожу. Но было трудно противостоять, когда сладкий вкус ее киски был на моих губах.

— Попробовать что? — спросила она.

Я проигнорировал ее вопрос, слишком поглощенный ее сладостью, чтобы оторваться и ответить. Я обводил ее клитор языком, поддерживая устойчивый ритм, пока она извивалась подо мной.

— Маттео.

Голос Софии был прерывистым и отчаянным, ее хватка на моих волосах усилилась.

— Покажу тебе, когда ты кончишь, — прошептал я, вводя два пальца в ее киску, застонав от того, какая она теплая и влажная. Мой член подергивался, отчаянно желая погрузиться в ее тепло. Я должен был найти способ оставаться внутри нее все время.

Она застонала, а потом вскрикнула, когда я втянул в рот ее милый маленький клитор. Ее мышцы сжались вокруг моих пальцев, и я не смог удержаться, чтобы не потереться членом о простыни. Преякулят капал из кончика, как будто он так же отчаянно хотел оказаться внутри нее, как и я.

София тяжело дышала, приходя в себя после оргазма, выражение ее лица было мягким и расслабленным. Я вылизал ее начисто, наслаждаясь всхлипыванием и тем, как она дергалась под моими прикосновениями.

Провел носом по ее щели, испытывая желание начать все сначала, но затем она оттянула мою голову.

— Хочу увидеть, что в пакете.

Я ухмыльнулся, услышав требовательные нотки в ее голосе. Мне нравилось ее баловать.

Когда я поставил пакет на кровать, она нетерпеливо села. Ее руки прикрыли обнаженную грудь, и я тут же скинул их. Не позволю ей прятать от меня какую-либо часть своего тела, особенно ее идеальные розовые соски.

Ее брови нахмурились, когда она достала большую поролоновую подушку.

— Это подушка для секса, — сказал я, видя ее смущенное выражение. — Я заказал еще. Их доставят завтра.

Я планировал часто трахать ее и прочитал, что подушки облегчат боль в ее суставах.

Ее губы приоткрылись.

— Ты такой заботливый.

Я фыркнул.

— Да, очень заботливый.

Никакой корыстной цели здесь вообще нет.

Она улыбнулась.

— Ну, думаю, мне стоит ее использовать. — Она провела рукой по подушке. — Эмм, как это работает?

Я уткнулся лицом в ее волосы и рассмеялся. Весь стресс, накопившийся в течении дня, каким-то образом растворился.

— Позволь помочь тебе.

Я осторожно уложил ее на большую клиновидную подушку, мои руки не хотели отпускать ее. Ее попка была приподнята, грудь прижата к подушке, а руки вытянуты вперед. Я раздвинул ее ноги, обнажая половые губы. Она слегка покачала своей задницей, и мне пришлось схватить свой член, чтобы не кончить.

— Мне нравится, — сказала она. Она поднялась на колени, повернувшись ко мне. — И... У меня есть идея. — Она снова прикусила губу, и я нахмурился, освобождая ее от зубов.

— Что ты задумала, tesoro?

— Мы можем не делать это.

Я строго посмотрел на нее.

— Ладно, ладно, — вздохнула она. — Можешь сесть у изголовья кровати и раздвинуть ноги?

Я хотел потребовать, чтобы она рассказала мне все детали своего плана, но заставил себя уступить контроль, хотя бы на этот раз. Я сел у изголовья кровати, широко разведя ноги.

Она выглядела решительно, устанавливая клиновидную подушку между моими ногами. Я нахмурился, пытаясь понять, что она задумала.

Затем она легла на подушку так, что ее лицо оказалось прямо рядом с моим членом. Ее глаза неуверенно встретились с моими, затем она протянула руку и обхватила его своей маленькой ладонью. Я должен был подбодрить ее, сказать что-то, чтобы она почувствовала себя увереннее, но я был слишком занят тем, чтобы не кончить слишком быстро.

Тогда ее маленький розовый язык коснулся моего члена. Я громко выругался, и мои бедра неконтролируемо дернулись. Она хихикнула.

Хихикнула блять.

— Ты смеешься надо мной? — зарычал я.

Ее широко раскрытые глаза встретились с моими.

— Ни в коем случае.

Прежде чем я успел ответить, ее рот снова обхватил меня, но на этот раз она взяла головку моего члена в рот и засосала.

Я сжал простыни и стиснул зубы. Я не могу кончить спустя минуту.

Затем закрыл глаза, избегая соблазнительного вида Софии, жадно сосущей мой член.

Мои бедра снова дернулись, пытаясь проникнуть глубже в ее рот.

Думай о чем-то другом. О чем угодно.

Пытки.

Кровь.

Куча счетов на моем столе.

Бесполезно. Ее рот слишком хорош.

— Блять, блять, — простонал я.

София отстранилась, и мое тело заныло от потери.

— Я делаю все правильно? — спросила она.

— Да, — ответил я кратко.

Я обхватил ее волосы рукой и направил ее обратно к члену.

Она ухмыльнулась.

— Такой нетерпеливый, муж?

— Не играй со мной, жена, — зарычал я. Она хихикала, пока я не добавил, — Иначе в следующий раз я буду доводить тебя до края раз за разом, но не дам тебе кончить, даже когда ты будешь рыдать и умолять.

Она моргнула, а затем практически набросилась на мой член, втянув его до самого горла, пока не начала задыхаться. Она отстранилась, смахивая слезы. Я провел большим пальцем по ее щекам.

— Вот моя хорошая девочка. Ты сможешь принять меня.

Она моргнула, ее взгляд был таким доверчивым, когда я снова направил ее на мой член. На этот раз, когда она взяла меня глубоко, она лишь слегка подавилась, принимая меня до самого горла.

Моя хватка на ней усилилась, когда я почувствовал приближающийся оргазм. Я пытался удержаться, чтобы доказать своей невинной жене, что у меня больше выносливости, но затем она втянула щеки, рукой сжав основание моего члена, и все было кончено.

Я закричал, кончая ей в рот. Моя голова упала на изголовье кровати, и дыхание стало прерывистым. Это был лучший минет в моей жизни.

София наклонила голову.

— Не была уверена, понравится ли мне твоя сперма на вкус, но это не так уж плохо.

Я провел рукой по лицу. Она только что уничтожила меня, высосала душу из моего члена, и вот она здесь, небрежно анализирует опыт.

— А во время минета всегда быстро кончают? — задумалась она.

Я убрал руку с лица и уставился на свою жену.

— Что ты сказала? — мой голос был низким и темным.

Она встретила мой взгляд широко раскрытыми глазами, но ее губы слегка подергивались.

Она...

Черт. Она дразнила меня.

Она засмеялась, и я зарычал.

— Думаешь, это смешно?

— Может, совсем немного.

Я придвинулся ближе, обхватив ее лицо.

— Ты об этом пожалеешь, tesoro.

— Ах, да?

Я покачал головой, я скривил губы от усилия сдержать улыбку. Она собиралась встать с подушки, но я удержал ее, мое прикосновение было твердым, но нежным.

— Что ты...

Я не дал ей договорить, шлепнув ее по ягодице. Она повернулась, уставившись на меня с приоткрытыми губами.

— Ты только что шлепнул меня?

Я ухмыльнулся и снова ударил ее по другой ягодице.

— Может, после этого, у тебя пропадет желание дразнить мужа.

Она ахнула, когда я снова ее шлепнул.

— Не знаю, не совсем, выглядит как наказание.

Мой член снова встал при осознании того, что ей это чертовски нравится.

Я еще дважды шлепнул ее по заднице, прежде чем погладить ее по розовой, разгоряченной коже. Мои пальцы скользнули между ее ног. Ее киска была мокрой.

— М-м-м, моя непослушная девочка любит шлепки.

Она покачала головой и издала протестующий звук, но это только вызвало у меня дикую улыбку.

Я встал позади нее, проведя рукой по ее спине.

— Тебе удобно?

— Да, — вздохнула она.

— Ты скажешь мне, если будет некомфортно?

— Обещаю.

После этого я больше не мог сдерживаться. Сильнее схватил ее за бедра и вошел в нее. Она резко вдохнула, пока я ее растягивал, и понял, что вероятно, ей все еще было больно после вчерашнего. Я замедлил движения и провел рукой по коже, успокаивая ее.

— Хорошая девочка, принимает все, что я даю.

Ее задница покачивалась при каждом толчке, и даже после того, как я кончил всего несколько минут назад, мое тело снова дрожало от приближающегося оргазма. Я поменял нашу позу так, чтобы ее клитор терся о подушку с каждым толчком, пытаясь запомнить звук каждого ее стона и крика.

Наконец, она сжалась вокруг меня, и мы оба закричали, достигнув оргазма.

Я уткнулся лбом в ее спину, вдыхая ее запах.

Запоминая каждую чертову деталь.

43

СОФИЯ

— Мы выезжаем через десять минут. — Тон Маттео был резким, но его глаза скользнули по моему лицу, как будто он боялся, что я откажусь.

Он стоял рядом с кроватью — нашей кроватью — уже одетый в свой черный костюм и галстук. И выглядел очень сексуально.

Я потянулась, подняв руки над головой, игнорируя щелчки в плечах.

— Хорошо, муж. — Я спрятала улыбку, когда его плечи расслабились.

Как будто я могла отказаться проводить время с ним.

Как будто я могла отказать ему в чем-либо.

Черт, я была по уши влюблена.

Маттео наклонился и одним движением стянул с меня одеяло. Я вскрикнула из-за прохладного воздуха, коснувшегося моей голой кожи, но он лишь ухмыльнулся. Его руки скользнули вверх по моим бедрам, хищный взгляд не отрывался от моего лица, даже когда его пальцы слегка коснулись моей киски. Я уже промокла, и мне хотелось большего.

Его губы мягко прикоснулись к моим, но, когда я обвила его шею руками, чтобы притянуть ближе, он отстранился с тихим смешком. Я надула губы, возмущение охватило меня. Хотелось, чтобы он сорвал с меня нижнее белье и довел до оргазма своим ртом, пальцами или членом. Я была не привередлива. Но вместо того чтобы продолжить, он просто ласково похлопал меня по бедру и выпрямился.

— Маттео, — захныкала я.

— Одевайся, tesoro. Десять минут.

— Но… — Мой разум затуманился от возбуждения, но я все еще была слишком застенчива, чтобы выразить свои желания вслух, чтобы потребовать у него оргазм.

Он провел большим пальцем по нижней губе, и я нахмурилась. Он точно знал, что делает.

— Будь хорошей девочкой, и получишь награду. — Его слова вызвали дрожь по моей коже. Затем он подмигнул и вышел из комнаты.

На мгновение я захотела закончить то, что он начал, но у меня не было времени. И, несмотря на мучительность его игры, я была достаточно заинтригована, чтобы подыграть.

Я надела синюю клетчатую юбку длиной на несколько дюймов выше колен и шелковую кремовую блузку. Я посмотрела на свою инвалидную коляску, но решила взять ходунки. Мои колени и бедра сегодня были в форме, и я была уверена, что смогу без проблем дойти до лифта и обратно.

Маттео стоял, прислонившись к кухонному столу, хмуро глядя в телефон, а Нудл свернулся калачиком у его ног. Оба подняли глаза, когда я вошла. Я не смогла сдержать улыбку, когда мои мальчики обратили на меня внимание. Нудл сразу подошел ко мне и встал рядом на случай, если у меня закружится голова. Дрессировщики объяснили, что Нудл обучен держаться рядом и помогать мне сохранять равновесие.

Маттео присоединился к нам, перейдя комнату и убрав волосы с моего лица.

— Твои ноги сегодня не болят?

— Я чувствую себя хорошо. Готова заниматься важными мафиозными делами.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Важными мафиозными делами, действительно. — Он нежно поцеловал меня в губы, а затем неожиданно шлепнул по ягодице. Улыбаясь, он протянул мне поводок и шлейку для Нудла.

— Ты сегодня в хорошем настроении, — сказала я.

Маттео просто напевал, когда мы вошли в лифт и направились на десятый этаж, все время собственнически держа меня за шею. Его кабинет занимал весь этаж — огромная комната с окнами от пола до потолка. Тремя этажами ниже располагались его сотрудники.

— Тебе здесь не одиноко?

Маттео фыркнул.

— Нет. Кроме того, этот этаж предназначен в основном для «мафиозных дел», как ты говоришь. Нижние этажи — наши законные предприятия — административные офисы различных отелей и недвижимости.

Я кивнула, осматривая комнату, и мое сердце растаяло, когда я увидела лежанку для собаки в углу.

— Ты купил лежанку для Нудла?

Маттео ничего не ответил, но был заметен слабый румянец на его щеках. Я прикусила губу, сдерживая улыбку, сняла поводок с Нудла, сжала его морду и поцеловала.

— Иди отдохни, пока мама работает. — Нудл пошел к своей лежанке, виляя хвостом, и сразу же свернулся калачиком на подушке.

Я повернулась к мужу и приподняла бровь.

— Здесь только одно кресло. — За его внушительным столом стояло единственное большое кожаное кресло.

— Я убрал второе. Люди чувствовали себя слишком комфортно здесь.

— Ты хочешь, чтобы люди чувствовали себя неуютно в твоем присутствии? — Я не стала указывать, что, видимо, он хотел, чтобы Нудл чувствовал себя комфортно.

— Я Дон, София.

Он сел в свое кресло. Даже сидя, Маттео выглядел внушительно, как король города. Мои щеки запылали, когда он провел большим пальцем по нижней губе.

Я подошла ближе.

— Значит, ты хочешь, чтобы мне было некомфортно?

Глаза Маттео потемнели, когда он медленно оглядел мое тело.

— Абсолютно нет. Ты моя королева. — Он обхватил меня за талию и посадил к себе на колени, все мое тело таяло от его прикосновения. — Теперь тебе комфортно, жена? — Его губы коснулись моего уха, и я задрожала, вспоминая прошлую ночь — его губы на других частях моего тела.

— Да, — сказала я, мой голос дрожал.

— Отлично. Ты — идеальное украшение для моего офиса, пока я работаю.

Мне не следовало бы возбуждаться и ерзать от его слов, от того, как он обращался со мной как с предметом, но я не могла перестать ерзать на его коленях. Его рука обвила мою талию, удерживая меня крепко.

— Но ты сказал, что я получу награду, — сказала я.

— Только если ты будешь хорошей девочкой и будешь сидеть тихо и спокойно, пока я работаю.

Из моих губ вырвался стон, и он усмехнулся, открывая свой ноутбук и просматривая почту. Я пыталась следить за тем, что он печатает, за множеством открытых таблиц, но мое тело становилось все более беспокойным и нуждающимся. Маттео молчал, усердно работая, но не смог скрыть свой твердый член, прижатый к моей спине. Мои трусики были совершенно мокрыми, пока я ерзала на нем. Маттео провел рукой по моему животу, пока не обхватил киску. Я застонала, выгибаясь к его руке, чтобы получить немного трения, что-то, что могло бы удовлетворить мою острую потребность.

— Ты ведешь себя как непослушная девочка, tesoro. Твоя маленькая киска такая горячая и нуждающаяся. Ты пытаешься отвлечь меня от работы?

Я покачала головой.

— М-м-м, я тебе не верю. Думаю, тебе нужно что-то, что удержит тебя на месте.

Мое дыхание ускорилось. Что он собирался делать?

— Держись за стол.

Он аккуратно переместил меня с колен, его руки оставались на моих бедрах, чтобы удерживать меня. Затем он поднял мою юбку и стянул трусики. Я лишь услышала звук молнии, и вот я снова на его коленях. Мои мысли спутались, и я не понимала, что он делает, пока Маттео не поднял меня за бедра и не прижался головкой своего члена к моему входу. Он опустил меня вниз в одно движение, и я громко вскрикнула, принимая его. Я была мокрая, но все равно ощущала приятную боль от того как глубоко он в меня вошел. Ждала, что он начнет двигаться, но он только обвил руку вокруг моей талии и вернулся к своим письмам.

— Что... разве ты не... — Я замолчала, слишком возбужденная и отчаянная, чтобы сформулировать связные предложения.

— Я предупреждал тебя, tesoro. Ты должна научиться сидеть спокойно. Теперь мой член удержит тебя на месте, пока я работаю.

— Но…

— Тс-с, мне нужно сосредоточиться, София.

Его строгий тон заставил мои щеки гореть, и моя киска стала такой мокрой. Я старалась сидеть спокойно, но не могла удержаться от тихих стонов. Время тянулось, я смотрела на тикающие минуты на компьютере Маттео, каждое мгновение казалось вечностью, пока я не смогла перестать двигать бедрами. Мне нужно было кончить.

— Маттео, пожалуйста.

Он шлепнул меня по бедру.

— Веди себя хорошо.

Рычание в его голосе был единственным признаком того, что он тоже не оставался равнодушным к происходящему. Я собиралась снова пожаловаться, когда зазвонил его телефон. Мои губы приоткрылись, когда он ответил. Я откинула голову на его плечо, не зная, хочу ли я кричать или плакать. Моя киска никогда раньше не чувствовала такого отчаяния.

— Поставка должна быть на складе завтра, Энцо. Никаких отговорок. — Голос Маттео был тверд, но его рука скользнула по моему телу, пока он не схватил мою грудь. — Скажи поставщику, что, если он не выполнит отгрузку в обещанные сроки, я лично научу его пунктуальности.

Я ахнула, когда Маттео ущипнул мой сосок сквозь рубашку. Я должна была быть в ужасе от его слов, от того, что он угрожал кому-то, играя со мной, но не могла найти в себе силы беспокоиться, когда он ущипнул другой сосок. Боль отозвалась прямо в клиторе, и больше не могла этого выносить. Я уперлась руками в стол, используя хватку как рычаг, чтобы приподняться на несколько дюймов над его членом и снова резко опуститься.

— Разберись с этим, Энцо. Мне стоит кое-кому преподать урок.

Мурашки побежали по моей коже, когда муж повесил трубку. Тяжелое молчание окутало комнату, и я прикусила губу.

— Это было так неприлично, tesoro, — его голос был смертельно опасен, истинный голос Дона мафии. Я задрожала, чувствуя легкий оттенок страха. — Вижу, тебе нужно много учиться, чтобы выполнять то, что тебе говорят. Не переживай, я буду настойчив, пока ты не научишься дисциплине.

О Боже, о Боже.

Я должна протестовать, должна отказать ему в праве так со мной разговаривать, но мое тело предало меня. Я издала полный желания стон, схватившись за его руку.

Маттео прижался лицом к моей шее, глубоко вдыхая.

— Но прямо сейчас нам нужно позаботиться о твоем наказании.

— Наказании?

— Да, София. Я не стал бы Доном, если бы позволил людям делать все, что им захочется. — Он придвинул нас ближе к столу, пока мой живот не оказался прижат к краю. Затем он положил руку мне на спину, прижав грудь к твердой поверхности стола.

— Возьмись за край стола.

Я выполнила его команду. Он отодвинул свое кресло, его член выскользнул из меня, оставив меня незаполненной и изнывающей. Стол был опорой для моего тела, но то, как его поверхность давила на верхнюю часть моих бедер, вызывало боль. Боль длилась недолго, потому что муж поднял меня достаточно, чтобы подложить подушку под мои бедра.

Его губы коснулись моего уха.

— Тебе так удобно, малышка?

Я кивнула. Похоже, мой муж скупил целый магазин подушек для секса, я чувствовала, что обо мне заботятся.

— Скажи мне, как только что-нибудь начнет болеть. Ну, кроме твоей задницы.

Его смех был мрачным и диким, когда он отступил, удерживая меня своей твердой рукой на спине. Другой рукой он шлепнул меня по заднице, и я вскрикнула от жгучей боли. Он не дал мне отдышаться, ударив по другой ягодице. Каждый удар ладони приносил вспышку удовольствия, и влага стекала по внутренней стороне моих бедер. Он продолжал, чередуя удары, пока моя кожа не стала горячей, а клитор не запылал и потребовал разрядки. Мои пальцы вцепились в край стола, я боролась с искушением потянуться назад — не знала, хочу ли прикрыть свою попку или притянуть его ближе.

— Это слишком, — закричала я.

— Ты справишься.

Он провел рукой по моей спине, это прикосновение успокаивало. Я полностью расслабилась лежа на поверхности стола.

— Хорошая девочка. Вот и все, просто отдайся мне.

Его шлепки становились легче, превращаясь в нежные прикосновения к моей коже. Мне казалось, что я плыву, когда он снял с меня юбку и блузку. Его пальцы наконец прижались к моему клитору.

— Ты абсолютно мокрая для меня, жена. Мне нравится твоя мокрая маленькая пизда.

— Пожалуйста, — умоляла я.

— Ш-ш-ш, ты была для меня такой хорошей девочкой. Я дам тебе то, в чем ты нуждаешься.

Его член прижался к моему входу, и я застонала, когда он вошел внутрь, но на этот раз не мучил меня. Он двигался быстро и жестко, его движения совпадали с моим собственным отчаянием. Я цеплялась за стол, когда оргазм накрыл меня, вырывая громкий стон из моих губ.

— Блять, я хочу записать этот звук, — простонал Маттео.

Он вошел еще пару раз, прежде чем кончить внутри меня. Он прижался к моему телу, и я наслаждалась его весом на своей спине, ощущая вибрации его быстрого сердцебиения и звуки его прерывистого дыхания.

— Ты прекрасно справилась, tesoro.

Удовольствие лишило меня слов, но я растаяла от его похвалы.

Если это и было важной мафиозной работой, то я готова так работать постоянно.

Он встал, одел меня, прежде чем поднять на руки. Как бы я ни любила тело своего мужа, именно его забота о мне заставила меня свернуться калачиком на его груди и насладиться его тихой похвалой.

44

МАТТЕО

— Ты готова пойти в офис через несколько минут?

Я поцеловал Софию в макушку, проходя мимо нее на кухне по пути за кофе.

— Я уже приготовила тебе, — сказала она, указывая на стоящую перед ней кружку.

Мои губы изогнулись.

— Что это, tesoro?

— Карамельный латте.

— В кружке с золотистыми ретриверами? — На кружке были маленькие собачки, одетые в абсурдные костюмы.

Она посмотрела вниз, туда, где у ее ног отдыхала собака.

— Нам нужно сходить за одеждой для Нудла.

Я поморщился, зная, что не смогу ей отказать, но уже представляя лицо Ромео, когда он увидит пса в каком-нибудь дождевике или еще чем-то, что София могла придумать.

— Кстати о покупках — я же говорил тебе пользоваться кредитной картой.

— Я пользуюсь!

Я достал телефон и зачитал ей, какие операции были совершены по кредитной карте: заказ на доставку еды и прозрачный чехол для телефона.

— Видишь, пользуюсь.

— Ты потратила семьдесят долларов.

Она закусила губу, выглядя неуверенно, будто действительно думала, что злюсь на нее. Я вздохнул и обогнул остров, чтобы прижать ее к своей груди.

— Малышка, тебе нужно тратить минимум пятьдесят тысяч в месяц. Желательно больше ста тысяч. Если тратишь меньше, получается я плохо тебя обеспечиваю как муж, как Дон. Понимаешь?

— Думаю, куплю еще несколько пирожных, — прошептала она.

Я засмеялся, и она быстро отстранилась, пытаясь поймать улыбку на моем лице. Я только поднял бровь, и она снова прижалась к моей груди.

— Трудно тратить деньги, когда я не могу выйти из квартиры.

Я поцеловал ее в макушку, ненавидя себя за то, что не могу обеспечить ей безопасность. Она не будет в безопасности, пока не уничтожу албанцев.

— Это временно, tesoro. Обещаю.

Единственным преимуществом было то, что я мог постоянно держать ее рядом с собой все время. — Нам нужно поработать этим утром. — Я отстранился, чтобы взять латте и сделать глоток, хотя мне не хотелось портить маленькое сердечко, сделанное из пены.

— Много важной мафиозной работы?

Я запустил руку в волосы и сильно оттянул их, чтобы откинуть ее голову назад.

— Нахалка. Но да, нужно сделать много важных мафиозных дел. Но что еще важнее, нам нужно продолжить твое обучение.

Ее губы приоткрылись с легким стоном. Я не мог сдержать широкую улыбку.

— Мне не нужно обучение.

— Определенно нужно. Но не переживай, я помогу тебе стать хорошей, послушной женой.

Ее глаза загорелись возбуждением. Ей нравилось, когда я дразнил ее, унижал.

Мы направились в офис. Мой член уже твердел. Возможно, это время предназначалось для уроков Софии, но мой член был настолько готов, что на лифте мне предстояло ехать с эрекцией.

— Думаю, я начинаю разбираться в мафиозном бизнесе. Может быть, тебе стоит сделать меня генеральным директором, — сказала София, слегка подпрыгивая на моем члене.

— Генеральным директором мафиозного бизнеса? — сухо спросил я

— Да. — София сжала мой член, и из моих губ вырвался невольный стон. Я поднял руку, обхватив ее горло, и мои губы скользнули по ее лицу.

— А что я буду делать, если ты станешь генеральным директором?

— Хм, — сказала она, барабаня пальцами по столу, — Можешь быть моим помощником. Тогда тебе придется подчиняться мне.

Мои губы дернулись при воспоминании о ее маленьком бунте на нашей свадьбе, а затем я почувствовал тесноту в груди, напоминая себе, что тот день был совсем не таким, какого она заслуживала.

— Хочешь медовый месяц? — выпалил я.

Она повернулась, пытаясь увидеть мое лицо, но движение заставило нас обоих застонать от смены положения. София извивалась на мне, пытаясь найти трение. Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы крепко держать ее за бедра. Это была пытка для нас обоих, но чувство полной власти над ней было слишком опьяняющим, чтобы сдаться так скоро.

— Ты хочешь поехать в медовый месяц… со мной?

Я хмыкнул.

— Определенно хочу этого только с тобой.

— Да, — сказала она, на ее губах играла мягкая улыбка, — мне бы это понравилось.

Она даже не подозревала, какую власть имела надо мной. Это чувство было одинаково волнующим и пугающим.

Я просмотрел еще несколько писем, наслаждаясь ее маленькими хныканиями.

— Подожди, остановись, — внезапно сказала она. — Что это?

Она указала на письмо, которое я читал, подтверждающее, что мой план был в действии.

— Хм? — притворился я, изображая невежество.

Она повернулась ко мне с серьезным выражением лица.

— Почему в этом письме сказано, что ты успешно конфисковал активы Юрия Козлова?

Я пожал плечами.

— Просто часть мафиозного бизнеса.

— Это часть обычного мафиозного бизнеса — конфисковать активы человека, который лишил меня девственности?

Мои челюсти сжались при воспоминании, что этот мужчина был внутри нее, и я усилил захват, пытаясь войти в нее еще глубже.

— Да. — Я вскинул брови, вызывая у нее протест.

Она снова повернулась к письму и прочитала остальное.

— Ты пожертвовал деньги в благотворительную организацию, которая предоставляет средства для передвижения?

Я уткнулся носом в ее шею, вдыхая ее сладость. Мне хотелось сделать больше. Подумывал о том, чтобы убить Козлова, поехать в Чикаго и покончить с ним самостоятельно. Но его убийство поставит под угрозу альянс.

Поэтому я решил анонимно забрать его деньги.

Его дом.

Отправить жене доказательства его измены.

И его могли случайно ограбить прошлой ночью по дороге домой, ну, в больших городах постоянно что-то происходит.

София молчала, и я задавался вопросом, не расстроил ли ее своими действиями. Неужели ей было не плевать на Козлова? Она испытывала к нему какое-то чувство преданности? Прежде чем мой гнев успел разгореться, София схватила меня за руку.

— Трахни меня.

— Что?

— Мне нужно, чтобы ты трахнул меня, муж.

Я схватил ее за подбородок, поворачивая лицом к себе. Ее зрачки расширены, губы приоткрыты.

Медленная улыбка расползлась по моему лицу. Моя маленькая жена возбудилась от моих действий.

— Держись, tesoro. Я сделаю так, чтобы ты чувствовала меня весь день. И как только ощущение моего члена исчезнет из твоей милой киски, я снова буду внутри тебя. Ты никогда не усомнишься в том, кому ты принадлежишь.

— Да, — задыхаясь, сказала она, когда я резко вошел в нее.

45

МАТТЕО

— Как-то все чертовски затянулось, — сказал я, залпом выпивая виски, который налил мне Ромео. — Нам нужно найти предателя.

Франко до сих пор не смог выследить Арбена. Мы всю ночь искали зацепки после сообщения о том, что его заметили в Бруклине, но безуспешно. А потом я провел все утро в офисе, разбирая зашифрованные электронные письма.

Я дышал сквозь ярость, горящую под моей кожей. Кто-то из Семьи предал меня и при этом выставив меня дураком.

— Блять, я знаю, fratello, — сказал Ромео, закрыв лицо руками.

— Кто-то помогает ему прятаться. Этот идиот не мог бы провернуть все в одиночку.

— Ты все еще подозреваешь ирландцев?

— Франко следил за Финнеганом, но ничего не нашел. Я подумывал о том, чтобы договориться с ним о звонке или даже о встрече. Попробуй расколоть его.

Ромео воспринял это скептически.

— Это опасно, если они действительно заключили союз с албанцами.

Я кивнул и налил себе еще выпить.

— Не буду этого делать, пока мы не испробуем все идеи. Но возможно, придется.

— Ты знаешь, что завтра Ломбарди устраивает помолвку своей дочери. Все Капо будут там.

— Черт, я забыл об этом.

— Думаю, тебе стоит пойти. Понаблюдай, может кто-то будет себя подозрительно вести. При достаточном количестве алкоголя кто-то может оступиться и взболтнуть чего-нибудь лишнего. Это также хороший шанс для вас с Софией появиться вместе, доказывая, что у вас крепкий брак.

Я застонал. Слишком долго скрывал Софию от Семьи. Я хотел показать ее, хотел, чтобы все знали, как мне чертовски повезло, что она стала моей женой, но также хотел, чтобы никто больше о ней не знал. Это был единственный способ защитить и не позволять мужчинам глазеть на нее. Но Ромео был прав.

— Организуй все, — сказал я. — Мне нужна дополнительная охрана.

В кухню вошел Нудл, виляя хвостом, и следом за ним из-за угла появилась София в инвалидном кресле, выглядя восхитительно растрепанной. Мое сердце екнуло при виде нее. На ее лице не было макияжа, а волосы были в беспорядке, но она выглядела отдохнувшей. Вчера вечером мне пришлось оставить ее, чтобы искать зацепки по всему городу, и я взглянул на нее всего лишь мельком, когда вернулся сегодня утром. Она была так измотана, что я заставил ее остаться в постели вместо того, чтобы пойти со мной в офис. Ей это не понравилось, да и мне тоже. Разлука с ней была болезненной, но я бы не сделал ничего, что могло бы поставить под угрозу ее здоровье.

— Добрый день, tesoro. Как ты себя чувствуешь?

На ней были леггинсы и свитер, и мне захотелось купить себе толстовку, чтобы она могла ее украсть. Собственнический зверь в моей груди хотел, чтобы она была в моей одежде.

— Лучше, — сказала она с мягкой улыбкой, входя на кухню. — Не понимаю, почему я так устаю в последнее время. Привет, Ромео, как дела?

— Хорошо, не учитывая того, что я голодаю. Маттео сказал, что ты в последнее время ничего не пекла.

На ее губах заиграла улыбка.

— Ха, он, наверное, забыл про клубничный торт, который я испекла вчера. Он в холодильнике.

— Да неужели? — сказал Ромео, поворачиваясь ко мне. — Тебе бы к врачу сходить, у тебя проблемы с памятью. Наверное, из-за всех этих ударов по голове.

— Я тебе устрою удар по голове, — пробормотал я.

София подъехала ко мне и схватила меня за руку.

— Будь добрее. Тебе надо научиться делиться.

Я поднял ее из инвалидной коляски и усадил на кухонный остров.

— Мне не нужно ничего делать, tesoro. Я Дон.

Я обнял ее и нежно поцеловал. Она была такой мягкой и теплой рядом со мной.

— Нет, ты мой муж. А это значит, что ты должен быть добр ко мне.

Она провела рукой по моим волосам. Она делала это при каждой удобной возможности.

Я улыбнулся, целуя ее шею.

— Я могу придумать множество способов быть добрым к тебе.

— Эм, привет, я все еще здесь, — сказал Ромео, размахивая вилкой с кусочком клубничного торта.

София зажала мне рот рукой, прежде чем я успел на него огрызнуться.

— Веди себя хорошо, — прошипела она, нахмурившись.

Я укусил ее, и она отдернула руку, подавляя улыбку.

— Тебе нравится? — спросила она Ромео, кивнув на десерт.

— Чертовски вкусно. Хотя я думаю, что шоколадный торт по-прежнему мой фаворит. Ты знаешь, у меня скоро день рождения. Возможно, тебе придется испечь мне еще один.

— Когда у тебя день рождения?

Я фыркнул.

— В июле. Через три месяца.

София усмехнулась.

— До этого времени я приготовлю тебе еще один. Пока ты добр ко мне.

— Я всегда добр к тебе, — сказал Ромео тоном, который подозрительно напоминал скулеж.

Я заправил прядь волос Софии за ухо и поцеловал ее в лоб.

— Чем ты занималась прошлым вечером, tesoro?

— Играла в покер с Анджело и его друзьями.

Моя хватка на ее бедрах усилилась.

— Ты что?

Она обхватила мое лицо.

— Ты собираешься ворчать?

— Я никогда не ворчу.

— Ах, извини. Я должна перефразировать: ты собираешься включить режим убийцы, угрожая убить Анджело и его друзей?

Я скрестил руки на груди, и она засмеялась.

— Мне было весело. Анджело учил меня играть.

Ромео фыркнул.

— Я бы заплатил, чтобы посмотреть на это. Ты плохо скрываешь эмоции. Я не уверен, что эта игра для тебя.

— Все прошло нормально, — настаивала она. — Я даже могу рассказать, какие комбинации карт принесут победу.

Меня осенило.

— На что вы играли?

Она подняла голову.

— Что ты имеешь в виду? Мы играли на фишки.

Я встретился взглядом с Ромео, и он прикрыл рот, чтобы не рассмеяться. На покерных вечерах Анджело ставка составляла две тысячи долларов, а выигрышный фонд часто достигал десяти тысяч. Моя невинная маленькая жена, очевидно, не понимала, что фишки представляли собой реальные деньги.

Мне нужно будет спросить у Анджело, сколько она должна, после того как я его побью за то, что привел ее на покерный вечер. Я не хотел портить ее веселье, рассказывая ей о долге, хотя мне не нравилась идея, что она находилась рядом с другими мужчинами без меня. Мышца на моей челюсти дернулась, и я сильнее сжал ее.

— Они все были джентльменами, — сказала она, читая меня как открытую книгу.

Я только проворчал в ответ.

— Остальное я забираю, — сказал Ромео, поднимая форму с клубничным тортом.

— Я, черт возьми, убью тебя, — сказал я.

Вот только мне пришлось бы убрать одну руку от Софии, чтобы достать пистолет.

— Наслаждайся, Ромео, — сказала она, посылая ему воздушный поцелуй.

Ублюдок поймал его и подмигнул ей.

— Увидимся завтра вечером.

Он выбежал за дверь с десертом в руке, и София повернулась ко мне.

— Что будет завтра вечером?

Я застонал, прижимаясь лбом к ее.

— Еще одно дело, которое помешает мне привязать тебя к кровати и заниматься с тобой любовью каждый час весь день.

Она прикусила мою губу.

— Помнишь, ты говорил, что мы просто соседи по комнате?

— Я ничего такого не помню.

Она сильнее прикусила мою губу.

— Ромео был прав. Тебе действительно нужно проверить память. Что будет завтра?

— Один из моих капо устраивает вечеринку в честь помолвки своей дочери.

Я замялся, не зная, стоит ли ей рассказывать о своих подозрениях насчет предателя. Я знал, что София заслуживает доверия, но что-то меня удерживало. Я уже ошибался в доверии, и это стоило мне всего.

Ее рука сжала мою куртку.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Ее голос звучал потрясено, между бровями появилась небольшая морщинка.

— Почему нет?

— Ну… я просто не была уверена, захочешь ли ты появиться со мной на публике.

Что-то сдавило мою грудь.

— А почему я должен не хотеть?

Мой голос стал низким, с ноткой предупреждения. Моя жена заерзала и избегала встречи взглядом. Я схватил ее за подбородок, заставив смотреть мне в глаза.

— София.

— Мой отец никогда не хотел, чтобы его видели со мной после того, как я начала пользоваться ходунками. А теперь я в инвалидной коляске.

— Я не твой блять отец, — выдавил я.

Она вздрогнула и быстро заморгала.

— Я знаю. Мне жаль.

Ее нижняя губа начала дрожать, и я почувствовал себя самым большим засранцем в мире.

— Tesoro mio.

Я обнял ее, поднял на руки и понес на диван.

— Ненавижу, что ты хоть на секунду могла подумать, что я буду тебя стыдиться. Ты самая красивая, — я поцеловал ее в лоб, — милая, — я поцеловал ее в нос, — идеальная жена. Я поцеловал ее губы.

— Единственная причина, по которой я не хочу, чтобы ты пошла со мной, заключается в том, что другие мужчины будут смотреть на то, что принадлежит мне.

Ее щеки окрасил красивый румянец.

— Ты смешной.

Я притянул ее для поцелуя, проникая в ее рот и застонав от сладости. Она могла сколько угодно считать меня смешным, но я без колебаний вырву глаза любому мужчине, чей взгляд задержался бы на моей жене.

46

СОФИЯ

Я поправляла платье, глядя в зеркало и ненавидя, как ткань неуклюже собиралась вокруг моего живота и бедер, делая меня еще больше, чем я была.

Сегодняшний вечер был важен. Впервые мы с Маттео должны были появиться на мероприятии Семьи, и я не хотела его опозорить. На мне было одно из платьев, которые мне подарила Сиенна — блестящее, серебристое. Оно казалось волшебным и идеальным в примерочной с ней, но теперь реальность давила на меня.

В голове продолжали звучать жестокие слова отца, который постоянно твердил, что я жалкая. Я представляла, как мать будет указывать на новые складки жира, появившиеся после столького количества выпечки для Маттео и охраны. Будет ли мой муж стыдиться того, что я рядом с ним? Жены Братвы всегда были идеально стройными и очаровательными, стоя рядом со своими мужьями. Я надеялась чувствовать себя уверенной и элегантной на этом ужине, но вместо этого я была грустной и неуклюжей.

Я погладила Нудла по голове.

— Принеси мою сумку.

Он помчался за сумкой с лекарствами у кровати, и положил мне на колени, когда вернулся. Я дала ему лакомство, а затем вытащила обезболивающее, проглотив всухую две таблетки.

Я вздрогнула, когда отражение Маттео появилось позади меня в зеркале и он встретился со мной взглядом темных глаз. Выражение его лица было, как всегда, серьезным, но мне казалось, что я стала лучше улавливать мелкие проявления эмоций на лице мужа. Я рассмотрела его идеально сшитый черный костюм, облегающий мускулистую грудь, и то, как его волосы лениво падали ему на лицо. Мне хотелось провести по ним руками.

Не говоря ни слова, он вытащил из кармана пальто черную бархатную коробочку и положил мне на колени. Его губы скользнули по моей макушке, когда он склонился над моей коляской.

— Это для меня? — спросила я, стараясь сохранить голос холодным, как будто мои внутренности не таяли.

Он просто посмотрел на меня в зеркало.

Я ухмыльнулась и немного подпрыгнула.

— Это для меня.

Я провела пальцами по гладкому бархату и открыла коробочку. Внутри находился изящный серебряный медальон с выгравированными по краю цветами.

— Он прекрасен. — Я запрокинула голову и схватила его за галстук, притянув к себе для поцелуя. — Спасибо, — прошептала я, касаясь губами его губ.

Мой муж снова выпрямился, прочистил горло и поправил галстук. Я сдержала улыбку. Я смутила его.

Он взял ожерелье и застегнул его. Его руки задержались даже после того, как медальон был на шее.

— Он принадлежал моей бабушке.

Моя рука потянулась к медальону и крепко сжала его.

— Спасибо, — сказала я еще раз.

В горле у меня образовался ком. Я не могла поверить, что он считает меня достаточно особенной для такого подарка.

— Не снимай его, — сказал он грубо.

Его челюсть и плечи были напряжены, неподвижны, и я уже знала, что означал это жест.

Он нервничал.

Я склонила голову набок, все еще глядя на него через зеркало.

— Почему? В него встроено устройство слежения или что-то в этом роде? — пошутила я.

Его челюсть сжалась.

— Да.

Это все, что он сказал, скрестив руки на груди и встретив мой пристальный взгляд, словно провоцируя меня бросить ему вызов.

— Хорошо, — сказала я, прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы не улыбнуться.

Мой защитник.

Он моргнул.

— Да, хорошо. Верно. — Он снова прочистил горло. — Ты готова?

— Готова, — ответила я, в последний раз взглянув в зеркало. С медальоном я больше не стеснялась своего платья.

Я повернула коляску так, чтобы оказаться лицом к Маттео. Он снова наклонился, но на этот раз его руки скользнули по моим бокам и бедрам. Его прикосновения были медленными, чувственными, собственническими. Его большой и указательный пальцы схватили меня за подбородок.

— Ты выглядишь потрясающе, tesoro, — пробормотал он, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать меня в лоб.

На этот раз я не смогла сдержать улыбку.

47

СОФИЯ

Желудок скручивало от волнения. Я крепко держала Маттео за руку, наблюдая за огнями, освещавшими обсаженную деревьями дорогу, по которой мы ехали. Дом Капо находился примерно в часе езды от города.

Маттео обнял меня и притянул к себе так близко, насколько позволял ремень безопасности.

— Почему ты так нервничаешь, tesoro?

Его нос коснулся моего лица, и он оставил легкий поцелуй на моей щеке.

— Давненько не появлялась на публике… на вечеринках. Ты уверен, что мне стоит там быть?

Маттео отстранился, и я увидела его неодобрительный взгляд.

— Ты должна быть рядом со мной, где бы я ни был, и я убью любого, кто скажет иначе.

— Не уверена, что убийство поможет ситуации.

Маттео только хмыкнул, как будто убийство решало все. Я в раздражении ткнула его локтем под ребра.

— Ты ударила своего Дона. Накажу, София.

Его строгий тон, смешанный с ухмылкой, и то, как его рука скользнула по моему бедру, разжигало все мои внутренности.

Я непроизвольно всхлипнула, и Маттео усмехнулся, его дыхание всколыхнуло мои волосы. Его губы коснулись моего уха, слова были адресованы только мне.

— Ты мокрая для меня, tesoro? Хочешь, чтобы я погладил твою нуждающуюся маленькую киску?

Его хватка на моем бедре стала крепче, усиливая мое возбуждение.

Я посмотрела на Энцо и Анджело, которые сидели впереди, и на Нудла свернувшегося калачиком у моих ног, прежде чем слегка кивнула мужу.

— М-м-м.

Он обхватил мою киску через платье.

— Жаль, что мы уже приехали.

Я выглянула в окно. Мы остановились перед огромным особняком. Я повернула голову к мужу.

— Но…

Анджело и Энцо вышли из машины, оставив нас одних.

Маттео ухмыльнулся и нежно поцеловал меня.

— Думаю, тебе придется быть хорошей девочкой и подождать, пока мы вернемся домой.

— Нет, — заныла я.

Он схватил меня за подбородок.

— Если ты будешь себя хорошо вести, я съем эту сладкую киску, когда мы вернемся. Я заставлю тебя кончить на мой язык, пальцы и член. Но, — он провел пальцами по моим волосам, а затем сильно оттянул меня за них, запрокинув мою голову, чтобы встретиться с его горячим взглядом, — если ты будешь непослушной девочкой, я отшлепаю тебя и трахну, получая удовольствие от твоего тела, не дав тебе кончить.

Я извивалась на сиденье, прижимая бедра друг к другу, а промокшее нижнее белье плотно прилегало к телу.

— Вот именно такое выражение мне нравится видеть на лице моей жены. Нуждающаяся и умоляющая, знающая, что ей нужно быть хорошей девочкой и подчиниться.

Я резко вдохнула.

— Ты жестокий.

Он потянул меня за волосы, заставив мои губы приоткрыться.

— Правильно, tesoro. Подлый, жестокий и опасный. Не забывай об этом.

Он страстно и требовательно поцеловал меня, а затем вышел из машины и обогнул ее, чтобы открыть мою дверь.

Энцо уже вытащил мою инвалидную коляску, но Маттео смотрел на ступеньки, ведущие в особняк, как будто собирался их разрушить.

— Я смогу пройти, если ты мне поможешь, — предложила я.

Маттео раздраженно провел рукой по волосам.

— Нет, ты не пойдешь. Я отнесу тебя, а потом поговорю с Ломбарди.

— Miliy, ты не можешь злиться из-за того, что у твоих Капо дома не оборудованы пандусом.

Его глаза вспыхнули при нежном обращении. Я не хотела этого говорить, но оно мне показалось таким правильным, когда соскользнуло с моих губ. Это слово я никогда не слышала в реальной жизни – моя мать определенно не собиралась называть Пахана милым – но я прочитала его в одном из немногих русских любовных романов, к которым у меня был доступ. Мне нравилось, что только мне разрешалось использовать это слово для обращения к моему мужу. Это заставило меня почувствовать, что он действительно принадлежал мне.

Руки Маттео обрамляли проем двери машины, его тело удерживало меня в клетке.

— Сегодня ты очень свободна в своих требованиях, жена.

Я пожала плечами.

— Это потому, что я гениальна, и ты всегда должен меня слушать.

Он провел рукой по подбородку, и я знала, что он пытается не улыбаться. Я воспользовалась возможностью, чтобы пробежаться глазами по его телу. Маттео был высоким и сильным в своем черном костюме, от него исходила чистая сила.

Он поймал мой блуждающий взгляд и вопросительно вскинул брови.

— Просто восхищаюсь своим мужем, — сказала я. — Или решаю, стоит ли убить его за то, что оставил меня неудовлетворенной.

— Я мог бы поверить в твою угрозу, если бы ты не говорила, как свирепый маленький котенок.

Я закатила глаза.

— Я хочу тебе напомнить, что я отличный стрелок. Я, вероятно, могла бы легко уничтожить всех твоих людей в перестрелке.

Маттео наклонился, убирая прядь волос с моего лица.

— Как скажешь, tesoro. А теперь давай покончим с этой утомительной вечеринкой. Когда мы вернемся домой, нас ждет долгая ночь.

Мои щеки вспыхнули, когда Энцо слегка кашлянул, очевидно, услышав слова моего мужа.

— Давай, — сказал Маттео.

Он вытащил меня из машины и заключил в свои объятия. Я передала поводок Нудла Анджело.

— Может, мне стоит держать тебя на руках всю ночь.

— Твои руки устанут.

Он встряхнул меня в своих объятиях, заставляя смеяться.

— Как бы не так.

Я улыбнулась, прижимаясь губами к его шее. Он пах так хорошо, как кожа, дым и дождь.

— Я уже говорила, что мне нравится твоя борода?

Я провела пальцами по его колючей небритой челюсти.

— Возможно.

Маттео легко поднялся по ступенькам к дому.

По бокам тяжелой входной двери стояли четверо охранников, которые склонили головы, увидев Маттео, бормочущее «Босс». Маттео коротко кивнул им, и затем дворецкий открыл нам дверь, обнажая фойе, настолько роскошное, что у меня заболели глаза. Каждая поверхность была покрыта золотом, а массивные масляные картины висели на стенах.

— М-м-м… Им определенно нравится золото, — сказала я.

Маттео фыркнул.

— Вдохновляет переделать нашу квартиру?

— Я всегда говорила, если можно смотреть на комнату без солнечных очков, значит, что-то не так. Что думаешь, Анджело? У тебя в квартире явно не хватает золота.

Анджело спрятал смех под притворным кашлем, когда к нам подошел невысокий мужчина в черном смокинге.

— Дон Росси! Добро пожаловать в мой дом. Для нас большая честь видеть вас здесь. Все собираются в саду.

Мужчина — которым, как я предполагал, был Риккардо Ломбарди, один из Капо «Пяти семей» — посмотрел на то, как Маттео держал меня, а затем на мою инвалидную коляску перед Энцо.

— В ваш дом нельзя въехать на инвалидной коляске, — сказал Маттео в качестве приветствия. — Исправьте это недоразумение.

Он прошел мимо Ломбарди через гостиную и вышел через открытые французские двери, ведущие во двор. Обстановка здесь была столь же богатой, как и интерьер: золотые подсвечники на столах, покрытых льняной скатертью, цветочные композиции, которые, должно быть, стоили тысячи, и толпа элегантно одетых членов Семьи.

Мои щеки загорелись, когда все обернулись, чтобы посмотреть кто пришел.

— Ты можешь меня опустить? — прошептала я.

Мне было очень неловко, когда меня видели в инвалидной коляске, но когда меня нес на руках Маттео, было намного хуже. В его объятиях я была слишком заметной. Сидя в коляске, я бы стала невидимкой.

Маттео, должно быть, услышал отчаяние в моем голосе, потому что помог мне пересесть в кресло без возражений. Тем не менее, на его лице было написано недовольство — теперь я понимала, что это выражение означало его разочарование от того, что он больше не держит меня на руках, а не злость на меня.

— Пойдем, — сказал он, крепко сжимая мою руку. — Мне нужно поговорить с людьми.

— У тебя такой тон, как будто ты предпочел бы пытки, — сказала я с улыбкой.

— Возможно, так и есть, — добавил Анджело.

Я фыркнула и забрала у него собачий поводок. Нудл оставался рядом со мной, пока Маттео вел меня дальше во двор.

Собравшиеся мужчины почти сражались друг с другом, пытаясь первыми добраться до Маттео, выглядя как павлины и выпячивая грудь, пытаясь произвести впечатление. Все они встретили меня довольно любезно, но их внимание тут же вернулось к своему Дону.

После тридцати минут утомительных разговоров о судоходных маршрутах, производстве оружия и торговле наркотиками я была в равной степени ошеломлена и мне стало скучно. Из-за шума, суеты и страха быть осужденной я не могла сосредоточиться на разговорах. Нудл положил голову мне на ногу, и стало спокойней, но я все равно достигла своего предела.

Я потянула Маттео за руку. Он тут же поднял руку, чтобы остановить мужчину перед ним на полуслове, и обратил свое внимание на меня.

— Что тебе нужно, tesoro?

Он наклонился и обхватил мое лицо ладонями.

— Я пойду с Анджело за напитками. Тебе что-нибудь взять?

— Черт, — пробормотал он. — Я должен был принести тебе что-нибудь, как только мы сюда приехали.

— У тебя важные дела.

Он нахмурился.

— Нет ничего важнее, чем забота о тебе.

Я улыбнулась и провела большим пальцем по его нахмуренной брови.

— Ты и так заботишься обо мне, miliy. Так тебе принести что-нибудь выпить?

— Возьми только себе. Я скоро присоединюсь.

Он поцеловал меня в лоб, а затем неохотно повернулся к мужчине перед ним, который с недоумением смотрел на нашу беседу.

Мы с Анджело направились в бар на открытом воздухе.

— Почему этот человек выглядел таким потрясенным? — спросила я его.

— Босса ни разу за все эти годы не видели с женщиной, — ответил он. — И они определенно никогда не видели, чтобы он обращался с кем-то так, как с тобой.

Мои щеки вспыхнули от того, насколько его слова заставили меня почувствовать себя особенной. Я дала вкусняшку Нудлу, пока ждала, что Анджело принесет мне выпить. Группа жен мафии стояла в стороне от сада с идеально уложенными волосами, элегантными платьями и дорогими украшениями, которые практически освещали все вокруг. Когда они заметили мой взгляд, все быстро отвернулись. В груди у меня зародилось неприятное чувство, но я заставила себя сесть прямо, пытаясь принять слова мужа близко к сердцу. Я королева и принадлежу этому месту не меньше, чем они.

— Куда хочешь пойти? — спросил Анджело, держа в руке мой напиток.

— Может быть туда?

Я указала на тихое место на краю лужайки. В этой части сада горели мерцающие огни, создавая ощущение уюта. Мы направились туда, моя новая инвалидная коляска легко справлялась с неровной поверхностью.

— Интересно, они боятся, что мой синдром заразен, — пошутила я, кивая на женщин, которые украдкой смотрели на меня.

— Не обращай на них внимания, bella. Если бы они были умны, то пытались бы заслужить твою милость.

Я напевала, принимая напиток от Анджело. Мне следовало быть благодарной, что они держались на расстоянии. У меня не было сил на светские беседы сегодня вечером, но чувство, которое я испытывала большую часть своей жизни — чувство нежелания и отчуждения — поднималось в горле. Я моргнула и отвернулась от них.

Нудл снова положил голову мне на колени, словно чувствуя, что мне нужна дополнительная поддержка. Я рассеянно погладила его по голове, наблюдая за толпой.

Здесь было не менее пятидесяти человек. Большинство мужчин были значительно старше Маттео, и это наполняло меня некоторой гордостью за то, каким молодым он был, когда занял пост Дона, и насколько успешным оставался все эти годы. Атмосфера была оживленной, люди пили и смеялись, но присутствовала и некоторая напряженность, которую я ощущала не понаслышке, присутствия на собраниях Братвы. Ощущение, что предатели и угрозы могут таиться за каждым углом.

— Черт, — сказал Анджело, глядя на часы. — Энцо нужна подмога.

Напряжение скатывалось на его челюсти, он колебался, не зная, что делать.

— Со мной все будет в порядке. У меня есть Нудл, и Маттео поблизости.

Он снова посмотрел на часы и выругался, отправив сообщение Энцо.

— Не двигайся с места, София. Я серьезно.

— Не буду, — пообещала я.

Мой телохранитель коротко кивнул мне и быстро направился к стеклянным дверям. Маттео заметил его движение и посмотрел на меня с лицом, мрачным как гроза. Я неловко помахала ему и показала большой палец вверх. Он проверил свои часы, и его выражение стало напряженным.

Я снова повернулась к напитку, разглядывая вишни-мараскино на дне. Я пыталась незаметно выловить их, когда рядом со мной села великолепная женщина. Я подняла глаза, потрясенная тем, что кто-то подошел ко мне. Нудл завилял хвостом, но продолжал смотреть на меня.

На вид женщине было около двадцати, у нее были идеально вьющиеся огненно-рыжие волосы и несколько веснушек на переносице. На ней было облегающее зеленое шелковое платье, и я на мгновение позавидовал ее стройной фигуре и изящным изгибам.

— Боже, эти вечеринки такие скучные, не правда ли? — Она повернулась ко мне с яркой улыбкой на лице. — Я Леона.

— София, — ответила я.

— О, я знаю, — сказала она, подмигнув. — Таинственная принцесса Братвы, похитившая сердце Дона.

Я покраснела.

— Не уверена насчет этого.

— А я уверена. — ее голос был бархатным, когда она протянула руку и обернула локон моих волос вокруг пальца. Я встретилась с ее темными глазами. Ее присутствие было одновременно манящим и опасным. — Все эти мужчины думают, что они такие могущественные, выпендриваются тут со своими пушками и яйцами. Им легко не заметить нас, — продолжала она.

Я вскинула брови.

— Не знаю, как можно тебя не заметить.

Леона рассмеялась, откинувшись на спинку стула и скрестив ноги.

— Это потому, что ты умная и наблюдательная. Я тоже, поэтому знаю, что у тебя в этой комнате больше всего власти. А все они, — она указала на мужчин в костюмах, толпящихся на лужайке, — слишком слепы, чтобы это увидеть.

— Я не уверена в этом. Большую часть своей жизни я провела, чувствуя себя слабой и невидимой.

Слова вылетели у меня изо рта прежде, чем я успела это остановить. За считанные минуты Леона разрушила мою защиту. Или, может быть, я провела слишком много лет в одиночестве, и моя защита стала такой же жалкой и уязвимой, как и я сама.

На лице Леоны появилась дикая улыбка. Она наклонилась ко мне, пока ее лицо не приблизилось к моему. Ее глаза скользнули к моим губам.

— Насколько опасной ты будешь, когда проявишь свою силу. Не могу дождаться, чтобы увидеть это.

Мое сердце забилось быстрее. У меня было такое чувство, будто меня прижал хищник, и я не знала, собирается ли она меня поцеловать или убить.

— Леона, — раздался гневный голос Маттео, и я резко подняла голову, увидев, как мой муж, охваченный яростью, стремительно идет к нам.

— Дон Росси, — Леона откинулась на спинку стула, изображая полное спокойствие. — Приятно вас видеть.

— Дай мне одну причину, почему я не должен убить тебя прямо здесь и сейчас, — Маттео вибрировал от холодного гнева, заслоняя меня своим телом.

Леона фыркнула.

— Боже, какая предсказуемая реплика.

Она огляделась, чтобы поймать мой взгляд.

— Было приятно познакомиться, София. Уверена, наши пути еще пересекутся.

Она протянула руку, словно хотела погладить меня по лицу, но Маттео схватил ее за запястье. Она рассмеялась, ловко вывернулась из его захвата, и растворилась в тенях сада.

Маттео двинулся, словно собираясь преследовать ее, но я схватила его за руку. Он посмотрел вниз, туда, где соединялись наши пальцы.

— Тебе не нужно ничего делать. Она просто была милой.

— Милой? — Он провел рукой по лицу. — Клянусь Богом, София. Как тебе удается попадать в неприятности, куда бы ты ни пошла? Леона Бирн — лучшая убийца ирландской мафии в Бостоне.

Я подняла брови.

— Серьезно?

Маттео сел на место, которое только что освободила Леона.

— Да, серьезно. Что мне с тобой делать, tesoro? Я должен убить Анджело за то, что он оставил тебя одну.

— Внутри что-то происходит. Я сказала ему помочь, так что не сердись на него.

Пылающий взгляд мужа заставил меня снова поежиться.

— Ты прямо хочешь, чтобы я тебя наказал. — Он поднес мою руку к своим губам и нежно поцеловал ее. — О чем вы говорили?

— Она только что сказала мне, что я здесь самый влиятельный человек, — сказала я с улыбкой.

— Ну, в этом она права, — пробормотал Маттео себе под нос. — Иди сюда. Мне нужно, чтобы ты была рядом, иначе я пойду и убью твоего телохранителя.

Он поднял меня из коляски и усадил к себе на колени. Я прижалась к нему, впитывая его запах и тепло.

— Неужели тебе больше не с кем поговорить?

— Они могут подождать.

Он поцеловал меня в лоб.

В толпе повисло напряженное молчание, все пытались уловить мельчайшие детали необычного поведения своего Дона.

— Разве это не подорвет твой авторитет? Не сделает тебя менее устрашающим?

Маттео крепче обнял меня, когда я попыталась встать. Я не хотела делать ничего, что могло бы поставить под угрозу его власть, которую он так усердно завоевывал.

— Я не давал тебе разрешения двигаться, София.

Мои пальцы сильнее сжали его пиджак, когда по телу пробежала волна возбуждения.

— Я с удовольствием докажу каждому здесь, кто считает, что я менее могущественен из-за того, что обожаю свою королеву, насколько они ошибаются. — Его слова прозвучали как угроза, и это вызвало во мне новую волну трепета.

Я заметила движение — к нам направлялись Анджело и Энцо. Я обвила руку вокруг шеи Маттео.

— Ты не можешь их убить.

— Я Дон. Могу делать все, что захочу, — был его единственный ответ.

Я тяжело вздохнула, радуясь, что сижу у него на коленях и он не может легко напасть на моих охранников.

— Босс, я… — начал Анджело.

Маттео поднял руку, заставляя его замолчать.

— Ты и я, завтра на ринге.

Анджело коротко кивнул ему, прежде чем обратить свой взгляд на меня.

— Все в порядке, миссис Росси?

— Маттео на тебя злится, а не я, так что хватит с этим «миссис Росси», — сказала я, закатывая глаза.  — Со мной все прекрасно. Мой муж раздражен, потому что я прекрасно побеседовала с ирландской убийцей.

Челюсть Анджело сжалась.

— Леона Бирн?

Маттео кивнул.

— Дерьмо, — сказал Энцо.

— Леона — не ирландское имя, не так ли? — спросила я.

— Итальянское, — сказал Маттео.

— Ее мать была дочерью одного из наших Капо. Она сбежала, чтобы быть с заместителем командира бостонской мафии — отцом Леоны. Леона заявляет о своем итальянском происхождении только тогда, когда это удобно. Пусть Франко выяснит, что она делает в моем городе, и спросит его, какого черта мы не знали, что она здесь.

Ромео в знак согласия вскинул подбородок, прежде чем вытащить телефон.

— Что происходило внутри? — спросила я Анджело.

— Судя по всему, дочь Ломбарди не в восторге от своего жениха, — сказал он с усмешкой.

— Что ты имеешь в виду?

— Она влюблена в одного из солдат Риккардо, или, по крайней мере, я так подумал, потому что он появился, чтобы попытаться заявить права на нее, — сказал Анджело.

Я повернулась к Маттео.

— Ее отец не может заставить ее выйти замуж, если она любит кого-то другого.

Я понимала, как нелепо звучали мои слова, когда сидела на коленях у мужа, которого никогда бы не выбрала, но теперь никогда бы не отказалась от него.

— Он ее отец, tesoro. Такие правила.

— Это несправедливо, — тихо сказала я.

Маттео провел рукой по моим волосам.

— Можешь хотя бы проследить, чтобы с другим парнем ничего не случилось? С солдатом?

— Он оскорбил своего Капо, — сказал Маттео.

Я обхватила его лицо руками и посмотрела в его темные глаза.

— Пожалуйста. Он не заслуживает смерти, потому что любит ее.

Маттео вздохнул, прежде чем повернуться к Ромео.

— Проверь, чтобы с ним все было в порядке.

— Да, босс, — сказал Ромео, прежде чем войти внутрь.

— Пора идти, — сказал Маттео.

Он держал меня на руках, крепко обнимая, когда мы покидали вечеринку, игнорируя всех, кто пытался привлечь его внимание. Анджело следовал за нами с Нудлом и моим инвалидным креслом.

Маттео усадил меня на заднее сиденье машины, прижав к себе, как только сел. Он провел большим пальцем по моей щеке жестом, который показался мне болезненно нежным.

— Ты узнал какую-нибудь полезную информацию? — спросила я, когда мы тронулись.

— Больше бесполезной информации, — ответил он.

Мое сердце болезненно сжалось от его уклончивого ответа. Он не открывался мне, проявлял свою заботу, но все равно не доверял мне полностью Семейные дела. В этот момент его губы коснулись моего лба, и я сказала себе, что это не имеет значения. Я приму любые кусочки, которые он готов предложить, потому что люблю его.

Я люблю его.

Осознание того, что я влюбилась в своего мужа, обрушилось на меня в порыве эмоций. Я влюблялась в Маттео постепенно, мое сердце расширялось с каждым его проявлением доброты, каждый раз, когда он позволял мне взглянуть на него настоящего.

Я не была уверена, сможет ли Маттео когда-нибудь полюбить меня. Он запер свое сердце после убийства своих родителей, и мне придется смириться с тем, что он, возможно, никогда его не откроет. Но когда я прижалась к нему, чувствуя себя довольной, в безопасности и нужной, я знала, что получила больше, чем могла когда-либо просить.

48

СОФИЯ

— Мне нужно тебя накормить, — сказал Маттео, проводя пальцами по моей руке. В машине было темно, пока мы ехали домой. — Хочешь что-нибудь закажем?

Я вздохнула, увидев знак на шоссе, и указала на него.

— О боже мой. Можем заехать в Sonic? Мы с Милой видели рекламу этого заведения по телевизору.

— Что такое Sonic? — спросил Ромео.

— Ресторан, где еду подают прямо в машину, — сказала я, подпрыгивая от возбуждения. — Так весело.

Маттео провел рукой по лицу.

— Tesoro, пожалуйста, умоляю тебя. Позволь мне потратить больше пары долларов на еду для тебя.

Я наклонилась вперед, чтобы поцеловать его колючую щеку.

— Это, вероятно, будет стоить дороже, чем хот-дог.

Он проворчал, но не остановил Ромео, когда тот свернул на съезд. Через несколько минут мы припарковались возле ресторана у освещенного меню. Маттео был ближе, поэтому я отстегнула ремень и перелезла через него, чтобы лучше рассмотреть меню. Его рука легла на мою задницу, крепко сжимая, и я хлопнула его по плечу.

— Что будешь? — спросила я.

— Стол, за которым можно поесть, — сказал Маттео.

Я улыбнулась.

— Тогда я сама выберу. Ромео, Анджело, вы знаете, чего хотите?

— О да, — сказал Анджело. — Это намного лучше, чем какая-то претенциозная еда для вечеринок.

— Вот это настрой.

Ромео опустил для меня окно, и я сделала заказ, позаботившись о том, чтобы нам всем хватило молочных коктейлей, хотя ребята настаивали, что десерт им не нужен. Глупые мафиози. Я также заказала простой гамбургер для Нудла. Он был таким хорошим мальчиком на вечеринке. Его присутствие заставило меня чувствовать себя более уравновешенной.

— Ты счастлива? — спросил Маттео, когда мы поели.

— Да. — Я наклонилась к нему и понизила голос. — А это значит, что нам не нужно ничего больше делать, когда мы вернемся домой.

Легкая ухмылка появилась на его губах.

— Ты коварная, непослушная девчонка.

Маттео нес меня на руках, выходя из лифта, его тело буквально гудело от энергии. Энцо занял свой пост возле нашей двери, и я слегка помахала ему рукой, когда мы пронеслись мимо него. Анджело предложил погулять с Нудлом, так что мы с мужем могли отправиться прямо в свою комнату.

Маттео уложил меня на кровать, обхватив меня руками и склонившись надо мной.

— У меня есть кое-что, что я хотел бы попробовать.

Его голос был низким и страстным, вызывая у меня дрожь.

— Что же?

Его губы приоткрылись, а затем он на мгновение заколебался. Это привлекло мое внимание: мой муж редко в чем-либо сомневался.

— Когда я был моложе, то был членом клуба. БДСМ-клуба, — уточнил он.

Мое сердце забилось сильнее.

— Ты когда-нибудь слышала о связывании? Он пригвоздил меня своим горячим взглядом.

— Связывании кого-то?

Он кивнул.

— Это то, что мне нравится, и хотел бы попробовать с тобой. Я изучил, как можно все адаптировать, чтобы было безопасно для тебя.

— Ты хочешь меня связать?

Я запыхалась, сжимая бедра вместе и влажная от одной только мысли об этом.

— Думаю, тебе это понравится. — Он провел большим пальцем по моим губам, и я приоткрыла их, впуская его палец в рот и нежно посасывая. — Хорошая девочка, — пробормотал он. — Такая хорошая для меня. — Он вынул палец, проводя им по моей нижней губе.

— Почему тебе это нравится? — спросила я.

— М-м-м, по многим причинам. Мне нравится видеть, как мой партнер все больше подчиняется мне. Веревка – это доверие, общение и язык тела. Это взаимодействие боли и удовольствия, доминирования и подчинения. Это дает мне чувство контроля, которого я так жажду.

Искра возбуждения пронзила мой живот, но я также почувствовала, как неприятное чувство ревности сжимает мою грудь.

— В чем дело? — спросил он, нахмурив брови, увидев мой недовольный взгляд.

Я замялась, не желая казаться мелочной и незрелой. Он обхватил мою шею, абсолютно доминируя, заставляя меня встретить его взгляд.

— Мне не нравится думать о тебе с другими женщинами.

Я выплевываю слова, пытаясь высвободиться из его хватки. Но у меня не получается. Он прижал мои руки, не позволяя мне двигаться. Улыбка искривила его губы, усиливая мое возмущение.

— Не смейся надо мной, — отрезала я.

— Никогда, — ответил он, его выражение стало серьезным. — Я улыбнулся, потому что мне нравится, что ты ревнивая. — Его губы скользнули по моей коже. — Тебе нечего бояться, tesoro. Ни одна из этих женщин ничего для меня не значила. У меня не было с ними никакой связи, кроме того, что мы делали. С тобой все совсем по-другому.

— Почему? — спросила я, все еще немного обиженная.

— Потому что я забочусь о тебе. Потому что смотреть, как ты распадаешься на части от удовольствия, — самое прекрасное, что я когда-либо видел. Потому что я не хочу, чтобы это было на один раз. Я хочу большего с тобой. Мне нужно все.

Я уткнулась лицом в его шею, мне нужна была минута, чтобы обдумать его слова. Он гладил мои волосы в успокаивающем, терпеливом ритме.

— Как это будет? — наконец спросила я.

— Мы начнем медленно. Исследуя, как будет реагировать твое тело, что тебе нравится и не нравится.

— А если мне не понравится?

— Тогда мы не будем это делать.

— Означает ли это… — я замолчала, даже не желая произносить эти слова вслух.

Он схватил меня за подбородок, приподняв одну бровь. Я хмыкнула.

— Если мне это не понравится, ты пойдешь в клуб и найдешь других женщин, которых можно связать?

Взгляд Маттео потемнел.

— Нет, жена. Я не буду искать других женщин.

Несмотря на его строгий тон, это немного успокоило мое напряжение. Я закусила губу.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что тебе нравится быть с кем-то покорным? Я не знаю, смогу ли я это сделать. Не хочу быть тряпкой.

Звук, похожий на рычание, раздался в горле Маттео.

— Ты блять никогда не будешь тряпкой. Ты моя королева. Твое подчинение — это то, что ты даешь добровольно и уже дала мне. Как ты себя чувствуешь, когда я обучаю тебя в офисе? Когда контролирую тебя во время секса?

Мои щеки горели.

— Это приятно, хотя и довольно таки извращено.

Маттео кивнул, на его лице не было никаких признаков осуждения.

— Вот видишь, tesoro. Ты уже ясно дала мне понять, как ты к этому относишься. Я жажду контроля. Ты жаждешь подчинения.

— Ой. Наверное, я думала, что подчинение — это что-то другое.

— Я могу подтолкнуть тебя к твоим пределам. Я доминирующий, командующий засранец. Но у тебя всегда есть сила. Если что-то не так и нам нужно сделать паузу, просто скажи мне или скажи «желтый». А если ты испугаешься, тебе станет больно или захочешь остановиться по какой-либо причине, скажи «красный».

Я провела пальцами по его челюсти и кивнула. Он подвинулся так, чтобы оседлать мои бедра, не нагружая меня своим весом.

— Не знаю, как мне так повезло.

Его взгляд задержался на мне, и это заставило меня почувствовать себя сексуальной, а не застенчивой.

Он обхватил мои щеки, а затем медленно провел руками по моей ключице, по рукам, а затем снова заскользил вверх, прорисовывая узор вверх и вниз по моему туловищу. Я резко вздохнула, когда он обхватил мою грудь, но его прикосновения оставались удручающе легкими. Я попыталась выгнуться, прижимаясь ближе, и ухмылка, появившаяся на его губах, сказала мне, что он точно знает, что я делаю.

— Кто-то очень жаждет прикосновений?

Его губы коснулись моего уха, и по мне пробежала дрожь.

Его руки продолжили путь вниз по моему телу, сжимая мои ягодицы и бедра. Он схватил низ платья, поднимая его вверх по моим ногам, прежде чем полностью снять. Я резко вдохнула. Он почти ничего не сделал, а моя кожа уже горела.

Он поднял мою ногу и прижался губами к лодыжке. Ощущение пальцев, губ и дыхания на моей коже вызвало жар внутри меня, особенно когда он двигался выше по моей ноге. Но когда он добрался до моей киски, все, он легонько поцеловал мой клитор через кружевное нижнее белье, прежде чем поцеловать мою другую ногу.

— Маттео, — заныла я, когда он вернулся к моей киске, на этот раз просто дыша на нее. — Мне нужно больше.

Он мрачно усмехнулся и сел.

— Ты получишь ровно то, что я тебе дам, tesoro.

Его кожа была горячей, когда он снял с меня бюстгальтер и взял мой сосок в рот, заставив меня извиваться.

Когда он встал с кровати, я возмущенно вскрикнула и потянулась к нему.

— Такая нуждающаяся, — ответил он с усмешкой.

Он исчез в гардеробной и появился с черной сумкой. Вытащил веревку, прежде чем снова лег на кровать, усадив меня. Он сидел позади меня, его грудь плотно прижалась к моей спине, поддерживая меня и заставляя чувствовать себя желанной и защищенной. Затем веревка оказалась в его руках и скользнула по моей коже.

— Какие ощущения?

Его слова вибрировали у моей шеи.

— Все хорошо, — сказала я.

Веревка была твердой и текстурированной, но не слишком грубой.

Он мурлыкнул, начиная оборачивать веревку вокруг моей груди. Он поднял мою грудь, сжимая каждую в своих больших руках, прежде чем провести веревку под ними. Его рука сжала мое горло, и я вздрогнула.

— Ты так хорошо справляешься.

Когда он убрал руку, я посмотрела на ромбовидный узор веревки на своей груди. Ее хватка на мне была крепкой, словно продолжение прикосновений Маттео.

— Как тебе?

Я повернула голову и нежно поцеловала его в губы.

— Все хорошо.

Он ответил на мой поцелуй, прежде чем встать и уложить меня на кровать. Это движение заставило веревку сдвинуться на моей кожи, ее трение контрастировало с мягкостью матраса. Затем он отвел мою руку в сторону и застегнул широкую манжету на моем запястье. Я встретила его взгляд, широко раскрыв глаза.

— Я не собираюсь крепко связывать тебе руки, лишь настолько, чтобы ты это почувствовала.

— Что ты чувствуешь? — прошептала я.

— Чувствую полный контроль над тобой.

Он привязал веревку к манжете на запястье, а затем прикрепил ее к боковой части каркаса кровати, затем повторил то же самое с другой стороны. Я потянула веревку, и меня охватила вспышка паники, когда я поняла, что не могу пошевелиться, не могу встать. Его руки тяжело лежали на моем животе, когда он наблюдал за мной, терпеливо ожидая, пока я привыкну к новым ощущениям.

Прикосновение Маттео заземлило меня. Я глубоко вздохнула, и мои мышцы расслабились.

— Так хорошо, — пробормотал он мне в кожу. — Такая смелая, такая красивая.

Его слова заполнили ту больную пустоту внутри меня, которая никогда не чувствовала себя достаточно хорошей, исцеляя острые края раны, которую я носила так долго в себе. Я не до конца верила в то, что я смелая или красивая, по крайней мере, пока, но мне никогда не надоест слышать, как он это говорит.

49

МАТТЕО

Моя маленькая жена связана, ее мысли уходили в то сладкое пространство, где она могла полностью отпустить ситуацию. Ее тело было расслаблено, идеально подчиняясь.

Я наклонился и нежно поцеловал ее лоб, нос и губы. Она ответила тихим всхлипом. Самый сладкий звук, который я когда-либо слышал.

Моя рука проскользнула по ее груди, проверяя, не пережимают ли веревки, прежде чем схватить еще одну.

— Я свяжу тебе ноги, детка.

Прошло много времени с тех пор, как я занимался связыванием – по крайней мере, в сексуальном плане. Я часто использовал свои навыки, чтобы пытать своих врагов.

Но ничто не могло подготовить меня к интенсивности связывания Софии.

Я изучил, как адаптировать связывание для больных синдромом Элерса-Данлоса, даже разговаривал с одним из риггеров¹² клуба, у которого был опыт работы с такими людьми. СЭД Софии означал, что она была очень хрупкой, и мне нужно было быть осторожным, не позволяя ее телу принимать положения, которые могли бы вызвать нагрузку на ее мышцы или вызвать риск вывиха или воспаления суставов. На ее коже также было легче оставить следы — когда я ее шлепал, у нее оставались синяки, — поэтому я надел ей на запястья мягкие кожаные наручники. Последнее, что я хотел сделать, это связать ее ноги узлом, который бы держал их вместе.

Сосредоточиться на связывании было трудно, мой член был твердым, как камень, и болезненно прижимался к штанам. София выглядела как богиня с веревками на сиськах, и я не забывал проверять ее, не чувствует ли она себя дискомфортно. Мое сердце колотилось как от желания и возбуждения, так и от беспокойства, — от страха сделать что-то не так и причинить ей боль.

Я закончил связывать ее ноги, узор подчеркивал ее кремовые бедра.

— Ты идеальна, — пробормотал я.

Я просунул руки между ее великолепными ногами и обхватил ее киску. Мой член стал еще тверже от ощущения ее скользкого тепла, капающего на мою руку.

— Такая мокрая для меня.

Она снова заскулила и попыталась выгнуться, прижимаясь ближе к моей руке, но веревки крепко удерживали ее.

— Пожалуйста. Пожалуйста, Маттео. Мне нужно… — Она застонала, когда я прижал ладонь к ее киске.

— Мне нравится слышать, как ты умоляешь. Нравится слышать, как ты отчаянно нуждаешься в мне.

Я ввел в нее один палец, застонав от того, как она сжимала меня.

— Собираюсь взять тебя вот так. Твои милые ноги связаны, и ты не сможешь остановить меня.

Я провел носом по ее горлу, вдыхая сладкий аромат с оттенком соли.

— И ты будешь лежать и принимать все, потому что у тебя нет выбора.

Я схватил ее за ягодицы и сильно сжал.

— Но тебе это чертовски понравится.

Она дрожала, скулила и пыталась бороться со своим положением, пока я не сжалился над ней. Я крепко сжал ее бедра, еще раз проверив, не пережимают ли веревки, прежде чем полностью ввести свой член в нее.

София издала сдавленный крик.

— Верно, кричи для меня, tesoro. Кричи от того, как мой член заполняет твою пизду.

Я едва мог говорить. Мой член сильно сжала ее тугая киска, даже сильнее, чем в первый раз. Пот стекал по моей спине, когда я снова толкнулся, пытаясь полностью войти в нее.

— Маттео, — крикнула она. — Сильнее.

Я выругался и наклонился, наши губы встретились в отчаянии.

— Бля, детка, я кончу слишком быстро. Мне нужно, чтобы ты кончила со мной.

Она застонала, когда я ущипнул ее соски, ее пизда сжалась вокруг моего члена. Я обвел клитор большим пальцем, молча умоляя ее кончить, прежде чем я выставлю себя дураком. В тот момент, когда у меня покалывало в позвоночнике, и я был в нескольких секундах от того, чтобы взорваться, она кончила с криком. Я вздохнул с облегчением и выплеснул свою сперму в ее горячую, тугую киску.

Ее глаза встретились с моими, широкие и стеклянные от удовольствия. Мы дышали одним и тем же воздухом, наши сердца бились в унисон, и я никогда за всю свою жизнь не был так связан с другим человеком.

Мы оставались в трансе даже тогда, когда я развязал ее, втер лосьон в ее мягкую кожу и прижал к себе.

— Спасибо, что заставил меня чувствовать такой защищенной, — сказала она, ее губы коснулись вытатуированного слова «lealta¹³» на моей груди.

Я прижался лицом к ее макушке, глубоко вдыхая. Я не мог и не стал говорить это вслух, но она тоже заставляла меня чувствовать себя в безопасности.

50

СОФИЯ

Утренний свет пробивался в окно ванной комнаты. Я откинулась в ванне, потягивая кофе, теплая вода омывала меня. Кофе, который приготовил для меня мой муж, с неаккуратным облаком пены сверху. Я улыбнулась, вспоминая, как он нахмурился, когда вручал его мне, бормоча что-то о «отсутствии сотрудничества» со стороны пены.

Я ожидала, что после нашего вчерашнего эксперимента с веревкой у меня будет все болеть, но проснулась, чувствуя себя на удивление расслабленной. Вероятно, это произошло из-за того, что мой муж позаботился обо мне. Он выглядел убийственно, когда увидел, что веревки оставили несколько следов на моей коже, и настоял на том, чтобы втереть лосьон в каждый из них после того, как поцеловал их.

Но мне нравилось быть отмеченной им.

Вчера вечером он делал мне долгий массаж, а сегодня утром настоял, чтобы я приняла ванну с английской солью. Я пыталась убедить его залезть со мной, но они с Ромео были чем-то заняты, и у него не было времени. Я старалась не слишком расстраиваться из-за того, что сегодня у нас не будет времени для офисной учебы… что мне не удастся провести с ним день.

Маттео вошел в ванную, одетый в костюм, и присел на корточки. Я поставила чашку кофе и слегка провела пальцами по его подбородку. Мои губы все еще были опухшими от поцелуев с ним.

— Ты уверен, что не можешь взять меня с собой?

Он просунул руку под воду и нежно ущипнул мой сосок.

— Видеть тебя здесь, мокрую, мягкую и чертовски красивую, — самое большое искушение в моей жизни. Но мне нужно идти. — Он схватил меня за подбородок, наклоняя голову для поцелуя. — В гардеробной тебя ждет что-то особенное.

Мое сердце екнуло. Он купил мне подарок?

— Что?

Маттео усмехнулся, вставая.

— Моя нетерпеливая, жадная девочка. Тебе придется пойти и посмотреть.

Я схватила его за руку, прежде чем он ушел.

— Ты вернешься сегодня вечером?

Я закусила губу, не уверенная, что мой вопрос был не слишком назойливым, но я скучала по нему, когда мы не виделись. Я спала намного лучше, когда он был рядом.

— Да, детка. Вернусь. Будь хорошей девочкой.

Перед уходом он наклонился и подарил мне последний поцелуй.

Я откинулась на спинку ванны и провела пальцами по воде. За последние несколько дней многое изменилось в наших отношениях с мужем. Мне хотелось поговорить обо всем этом с Милой – я практически могла слышать ее взволнованный крик по поводу недавних событий – но от нее снова никаких вестей. Я старалась не паниковать по этому поводу, но постоянная тревога все равно не исчезала.

Наконец, я не выдержала — мне нужно было увидеть, что Маттео оставил в гардеробной. Я позвала Нудла и оперлась на него, чтобы выйти из ванны.

— Как думаешь, что там за сюрприз, малыш?

Я быстро вытерлась, накинула халат и открыла дверь в гардеробную, но становилась как вкопанная.

Гардеробная у Маттео была огромной — размером с мою детскую спальню — и до сих пор в ней висел длинный ряд его костюмов с одной стороны и одежда, которую Сиенна подарила мне, с другой. Но теперь задняя стена была заполнена большой витриной драгоценностей, которые выглядели как будто из фильма. Мое сердце забилось сильнее, когда я подошла ближе. Стена была освещена, выделяя браслеты, ожерелья и серьги, расставленные в виде радуги из драгоценных камней, а в центре находилась бриллиантовая тиара.

— Черт возьми.

Я медленно подошла к витрине, как будто если бы подошла слишком близко, сработала бы сигнализация. За тиарой была записка. Я подняла ее дрожащими пальцами.

Для моей королевы.

Я перевернула записку в поисках какого-то объяснения внезапному чрезмерно щедрому подарку моего мужа, но ничего не нашла.

Затем села на роллатор и уставилась на украшения. Мне казалось, что это все не мое. Но, с другой стороны, в моей нынешней жизни ничего не казалось реальным.

Я провела пальцами по краю записки, рассматривая почерк Маттео – неожиданные детали и размер его букв – прежде чем прижать ее к груди. Внутри меня разлилось тепло, потому что, несмотря ни на что, эта записка была настоящей. Хоть я и не до конца во все это верила, не позволяла своему разуму думать, что подарки моего мужа значили, что он любит меня, но это явно было его проявлением чувств.

Я улыбнулась, проведя пальцами по бриллиантовой тиаре.

51

СОФИЯ

Я сидела на кухонном табурете, пока пользовалась пасто-машиной, которую нашла в кладовой. В этот момент дверь открылась. Легкой походкой вошла Сиенна.

— София! Я скучала по тебе! Маттео слишком сильно тебя охраняет.

Я обняла ее в ответ, держа испачканные мукой руки и ортез в воздухе, чтобы не испортить ее милый наряд.

— Он оберегает меня после нападения, — сказала я.

— Кто-то говорит «защитник», другой говорит «властный монстр».

Я ухмыльнулась. Мне нравилось, насколько интенсивными были отношения между мной и Маттео в последние несколько дней, но я скучала по Сиенне.

— Домашняя паста на обед? Детка, ты выставляешь меня в плохом свете. В тебе больше итальянского, чем во мне.

— Экспериментирую, — сказала я, пожав плечами. — Кулинария – единственное, в чем я хороша.

Сегодня мне пришлось надеть бандаж на запястья, чтобы избавить их от лишней нагрузки, пока я пользовалась прибором для пасты.

— Уверена, что ты хороша примерно в миллионе вещей, — сказала Сиенна.

Было мило с ее стороны так сказать, но это была неправда. Я была не очень умной и почти не обладала какими-либо навыками, но приготовление блюд для других заставляло меня чувствовать, что я приношу в мир немного добра.

Она подскочила на стуле рядом со мной.

— Как прошла вечеринка вчера вечером?

Я пропустила через машину еще один лист теста.

— Это было… ну, я не уверена. Маттео обсуждал с мужчинами дела мафии. Большинство женщин были довольно сдержанными, — я привыкла ко взглядам и шепоту жен Братвы, но надеялась, что здесь все может быть по-другому. — И я встретила женщину по имени Леона.

Глаза Сиенны расширились. — Леона Бирн?

— Ага. Ты знаешь ее?

— Твою мать. Я не знала, что она вернулась в город, — Сиенна протянула мне следующий лист теста. — Раньше мы дружили, но я не видела ее целую вечность. Ее мама, Аврора, была лучшей подругой моей мамы. Я не знаю точно, что произошло, но я думаю, что моя мама помогла Авроре покинуть Семью и выйти замуж за своего парня-ирландца. Мне кажется, они были счастливы вместе, пока мой дядя не пришел к власти. Он убил Аврору за дезертирство, — Сиенна откашлялась, и мое сердце сжалось.

— Мне жаль слышать это.

— Да, ну… в общем, Леона выросла в Бостоне, но она хотела поступить в колледж в Нью-Йоркском университете.

Мои губы приоткрылись от удивления. У меня было так много вопросов.

— Она училась в колледже?

— Ага. Чтобы попасть в город, ей пришлось получить специальное разрешение от Маттео. Я заставила его дать согласие, чтобы у меня была подруга на моем факультете. Мы обе изучали бизнес-менеджмент и были близки в школе. Но как только Леона закончила учебу, она официально присоединилась к ирландской мафии, так что ей не разрешается находиться в Нью-Йорке.

— Маттео не был рад видеть ее на вечеринке.

Сиенна фыркнула.

— Бьюсь об заклад так и было. Он рассказал тебе, чем она занимается?

— Эмм, он сказал, что она убийца.

Сиенна ухмыльнулась.

— Ага. Это довольно круто. Ирландцы учат своих женщин драться и сражаться, а у Леоны всегда был к этому талант.

В это было нетрудно поверить. Вся аура Леоны кричала об опасности.

— Тебя учили боевым искусствам и всему прочему?

Сиенна покачала головой.

— В крайнем случае, я могу стрелять из пистолета. Еще Анджело научил меня самообороне, на этом все.

— Я могла бы научить тебя стрелять, если бы ты захотела, — сказала я, вспомнив, что у меня хорошо получаются две вещи: готовить и стрелять.

Ее брови поднялись.

— Серьезно?

— Да, меня научил мой брат. Я все еще пытаюсь уговорить Маттео отпустить меня на стрельбище, но, думаю, нам все равно придется подождать, пока албанская угроза не будет устранена.

— А вообще, давай сделаем это! И я уверена, что Анджело научит тебя и навыкам самообороны.

Мои губы скривились в улыбке, когда я представила, что подумает об этом Маттео.

— С удовольствием, — я начала нарезать тесто на полоски. — Не знала, что ты училась в колледже. Для Семьи нормально, что женщины получает знания?

— Мой папа сразу же одобрил. Мама хотела изучать итальянскую литературу, и он никогда не мог отказать ей, — Сиенна улыбнулась, но в ее словах была нотка печали. — Он позволил Арии изучать медицину, и постепенно это стало более распространенным явлением. Я думаю, в Братве по-другому?

— Абсолютно. Я не знаю ни одной женщины, которая бы училась в колледже. Мы с Милой даже не ходили в обычную школу, — Мои щеки вспыхнули от смущения. — К нам домой приходили репетиторы, но даже это прекратилось несколько лет назад. Я уверена, что не справилась бы, если когда-нибудь пошла на настоящий урок.

Сиенна сжала мою руку.

— А я уверена, что ты бы отлично справилась. Могу помочь тебе записаться на занятия, если ты когда-нибудь решишься.

Мой разум загудел. Действительно ли Маттео позволит мне посещать занятия? Я довольно хорошо умела читать и писать, но в остальном моего образования катастрофически не хватало.

— Я всегда думала, что было бы интересно пойти на кулинарные курсы, — призналась я.

— О, это было бы весело. Может быть, я могла бы присоединиться к тебе, хотя ничего не смыслю в кулинарии и выпечке. После смерти наших родителей Маттео и я в значительной степени выжили за счет еды, приготовленной в микроволновке. Как только Маттео стал Доном, он нанял Джиану, и она готовила для нас все эти годы. Я не могу дождаться, когда ты познакомишься с ней. Она полюбит тебя.

Я немного нервничала, думая о встречи с женщиной, которая, очевидно, так много значила для Сиенны и Маттео, но было бы неплохо иметь больше знакомых.

Спустившись с табурета, я схватила ходунки. Подойдя к нижнему шкафу, я наклонилась, чтобы взять кастрюлю, но у меня закружилась голова. Нудл мгновенно оказался рядом со мной, и я прислонилась к нему, когда комната закружилась.

— София? — голос Сиенны был словно в тумане, как будто он доходил до меня сквозь воду.

Я глубоко вздохнула, цепляясь за Нудла, пока мое зрение не прояснилось. Он подталкивал меня, пока я не села в кресло.

— Ты в порядке? — Сиенна подошла ко мне. — Мне позвонить Маттео или Арии?

Я улыбнулась, гладя Нудла по голове.

— Все хорошо. Просто закружилась голова.

— Что я могу сделать?

— Можешь взять оттуда кастрюлю? — я указала на нижний шкаф. — Я хочу приготовить cacio e pepe¹⁴, если ты не против?

Сиенна схватила кастрюлю и наполнила ее водой, бросая на меня обеспокоенные взгляды.

— Ты могла бы накормить меня обычной пастой, и меня бы это устроило, но cacio e pepe звучит идеально. Ты уверена, что справишься? Если нет, то ты могла бы говорить мне, что делать, и я постараюсь не сжечь кухню.

Я фыркнула.

— Нет, я действительно думаю, что сейчас уже все в порядке.

Я схватила со стойки стакан воды и выпила его залпом. Мне нужно было избегать обезвоживания.

Сиенна поставила кастрюлю на плиту. Я снова встала, на этот раз двигаясь медленно. Головокружение прошло, и я занялась приготовлением пасты.

— Так вкусно пахнет, — сказала Сиенна, глядя через мое плечо на то, что я делаю. — Думаю, нам нужно каждый день обедать вместе.

Она заставила меня ухмыльнуться.

— Не уверена, что Маттео был бы в восторге от такой договоренности.

— Мы не можем всегда подчиняться его воле, — сказала она, закатив глаза. — Кстати, как он отреагировал на встречу с Леоной?

— Он не был особенно в восторге, но ничего ей не сделал.

Сиенна ухмыльнулась.

— Не волнуйся, Леона может постоять за себя.

Могу поспорить, что она может. Но я все равно не сказала Маттео, что нашла в сумке визитку с ее номером телефона.

— Как идут дела между вами? – спросила Сиенна.

От ее слов я покраснела.

— Маттео и я? У нас все хорошо.

— Если бы он не был моим братом, я бы потребовала все грязные подробности, потому что этот румянец говорит сам за себя.

Я засмеялась.

— Никаких грязных подробностей, обещаю, — я колебалась, прежде чем сказать. — Сегодня утром он сделал мне подарок.

— Ох, и что это?

— М-м-м… гардеробная, полная драгоценностей, — пробормотала я, мое лицо еще сильнее покраснело. Подумает ли Сиенна, что это слишком? Что я этого не заслужила?

Сиенна ахнула.

— Можно посмотреть?

Я кивнула, она направилась в туалет, пока я заканчивала с приготовлением обеда. Когда Сиенна вернулась, ее глаза сияли.

— Да, мой брат молодец. Что ж, тот, кого он нанял для подбора этих вещей, хорошо справился. Во всем этом ты будешь выглядеть потрясающе.

— Думаешь, мне действительно стоит это носить? Все это кажется таким… чрезмерным.

— В этом вся суть, — сказала Сиенна, подмигнув. — Теперь ты часть мафии. Мы живем ради излишеств.

— Вы с Сиенной хорошо провели время? — спросил Маттео.

Мы свернулись калачиком на диване. Была почти полночь, но никто из нас не хотел идти спать. Он вернулся домой всего несколько минут назад, и мне хотелось проводить с мужем как можно больше времени.

— Замечательно. Я приготовила пасту, и теперь она хочет каждый день приходить на обед.

Маттео усмехнулся, проведя рукой по моему бедру. Должно быть, он включил отопление, когда вернулся домой, потому что мне было комфортно в майке и кружевных шортах, а он был без рубашки. Я провела пальцами по татуировкам на его груди. Я недавно посмотрела, как переводятся итальянские слова на его груди: семья, честь, верность. Я задалась вопросом, как вписываюсь в это уравнение.

— Почему ты подарил мне гардеробную, полную драгоценностей? — прошептала я.

— Я этого не делал. Это всего лишь дизайнерский ход.

Я ущипнула его за сосок и засмеялась, когда он подпрыгнул от этого. Маттео сильно шлепнул меня по заднице, но я не смогла скрыть, как дернулись его губы.

— Почему? — переспросила еще раз.

— Потому что ты это заслужила.

— Это слишком.

— Нет, это не так. Не спорь со мной, tesoro.

Я прижалась улыбкой к его груди.

— Хорошо, miliy¹⁵.

Удовлетворенная ухмылка расцвела на лице Маттео, когда он услышал прозвище. Он играл с моими волосами, его глаза были закрыты, а выражение лица было таким безмятежным, каким я его никогда не видела. Фильм, который мы включили, тихо играл на заднем плане, забытый. В такие моменты мне хотелось, чтобы он не был Доном мафии, а я не была принцессой Братвы. Мне хотелось бы, чтобы мы были просто Маттео и Софией.

— Как дела у мафии сегодня?

Его губы изогнулись в подобии улыбки.

— Чертовски ужасно. Она отняла меня от тебя.

— Ты милый собеседник, — Я обхватила его лицо и поцеловал в щеку. — О, я сегодня читала и выучила новое слово, — в дополнение к растущей череде любовных книг я купила несколько книг по самосовершенствованию. Личностный рост и все такое.

— Что это за слово?

— Алекситимия.

Маттео поднял бровь.

— Это когда тебе сложно чувствовать и выражать свои эмоции. Очевидно, что многие люди, пережившие детскую травму, имеют ее, — я сохраняла нейтральный тон, как будто просто делилась интересным фактом, но не могла удержаться от того, чтобы не взглянуть на его лицо, а затем снова опустить глаза на свои руки.

—Правда?

— Ага. Я просто подумала, что это интересно.

Маттео придвинулся ближе, склонив свое тело над моим и заключив меня в клетку таким образом, что его тело прижимало меня к подушкам.

— Ты пытаешься поставить мне диагноз, tesoro?

Я посмотрела на него широко открытыми и невинными глазами, но не смогла сдержать легкое подергивание губ.

— Я бы никогда этого не сделала, miliy.

— Конечно, нет, — сказал он, сжимая мой подбородок большим и указательным пальцами.

— В любом случае, ты очень чувствителен и эмоционален, — невозмутимо сказал я.

Маттео выругался, его губы изогнулись в невольной улыбке.

— Brat¹⁶.

— Твоя brat. Я прижалась губами к его, провела пальцами по волосам и притянула ближе к себе. Я прикусила его губу и прижала свой язык к его, наслаждаясь вкусом. Он схватил меня за шею, но вместо того, чтобы углубить поцелуй, отстранился, оставив меня в недоумении. По мне пробежал холодок.

— Не смотри на меня так, tesoro. Ты неотразима. Но мне нужно с тобой кое о чем поговорить, — от его серьезного тона у меня сжался желудок.

Он накрутил прядь моих волос на палец.

— Мы договорились об ужине на завтра. С твоим отцом. Он приезжает в город.

Я замерла, но мое сердце точно нет. Оно ускорилось, как будто зная, что скоро я окажусь в нескольких милях от отца. Я знала, что это нереально, но надеялась никогда больше его не увидеть.

— Знаю, tesoro, — он посадил меня к себе на колени, прижимая к своей груди. — Мне это не нравится. Но нам нужна его поддержка в войне с албанцами. Арбен с кем-то заключил союз, но я не могу понять с кем. Я должен был покончить с этим несколько недель назад.

Я ненавидела самобичевание, которое видела в его глазах.

— Это не твоя вина, — я положила голову ему на грудь.

Я не знала масштабов происходящего, но, если партнерство с Паханом поможет моему мужу быстрее уничтожить своих врагов, то не стала бы усложнять ему задачу.

— Хочешь, чтобы я пришла на ужин?

Он вздохнул и поцеловал меня в лоб.

— Я не буду тебя заставлять. Но все жены будут присутствовать.

— Моя мама тоже?

— Думаю, да.

У меня не было возможности избежать этого ужина. Мое отсутствие будет поставлено под сомнение, а вместе с ним и авторитет Маттео.

— Тогда я приду, — прошептала я. — Где будет ужин?

Его руки сжались вокруг меня.

— В ресторане моего кузена. Будем только мы.

— Мила придет?

— Сомневаюсь, — увидев мое унылое выражение лица, он провел пальцами по моей щеке. — Мы навестим ее, как только будут улажены все дела. Хорошо, tesoro?

Я кивнула.

— Ага. Я просто скучаю по ней. И я боюсь, что Пахан сделает что-нибудь, что навредит ей.

Выражение лица Маттео помрачнело.

— Что наводит тебя на такие мысли?

Дерьмо. Я не могла позволить ему прийти на встречу с моим отцом, с готовностью убить его.

— Ничего такого.

— Ты ужасная лгунья, — он усадил меня так, что я оказалась лицом к нему, и обхватил его обеими руками. — Скажи мне. Он причинял тебе боль? Поднимал на тебя руку?

Я пожевала губу.

— Не думаю, что мне стоит на это отвечать.

В его темных глазах пылал огонь.

— Я убью его, София. Клянусь, я прикончу его.

— Нет, ты не сделаешь этого. Вы заключили с ним союз. Тебе нужна его поддержка.

— Никто не может причинить тебе вред, ему это не сойдет с рук.

— Ему это не сошло с рук, — я провела пальцами по морщинкам на его нахмуренном лбу. — Я та, кто сбежала. В мою новую, удивительную жизнь с тобой.

Он тяжело сглотнул.

— Я не убью его… пока. Но клянусь Богом, tesoro, он заплатит. Ты не пойдешь завтра вечером.

— Нет, пойду. Я должна, иначе ты будешь выглядеть слабым, — если меня там не будет,то все будут считать, что Маттео не может контролировать свою семью.

Он понимает, что я права, потому что издает недовольный рык, прежде чем схватить меня за челюсть и притянуть к себе для крепкого поцелуя.

— Я защищу тебя. Клянусь. И однажды я накажу его за каждую унцию боли, которую он тебе когда-либо причинил.

Мы смотрели друг на друга, тишина хранила все невысказанные слова между нами – мою тоску и любовь к нему. Я прислонилась к его груди, мы обнялись,не меняя положения, на протяжение всего фильма.

52

СОФИЯ

Отец опаздывал.

Что не должно было вызывать удивления — для него это был еще один способ попытаться утвердить свою власть, тонко проявляя неуважение к Маттео, хотя он нуждался в этом союзе так же, как и мой муж. Мне было мало что известно о деловых связях Пахана, но я знала, что он уже много лет искал способ выйти на торговые пути Нью-Йорка. Поставьте моего отца в положение, чтобы его гордость помешала защите его собственных интересов.

Рука Маттео легла мне на затылок, его объятия –единственное, что помогало хоть немного успокоиться. Отец больше не мог навредить мне. Он мог бы попытаться, но теперь на моей стороне были люди. Анджело, Ромео и Доменико разместились внутри ресторана, еще больше мужчин находились ближе к выходу и по периметру. Худшее, что мог сделать Пахан, — это унизить меня. Но я доверяла мужу, он проигнорирует всю язвительность, которую отец будет изливать в мой адрес.

Я возилась со своим новым бриллиантовым браслетом. Длинные серьги слегка покачивались. Они были прекрасны, но больше всего мне нравился изящный медальон, подаренный Маттео. Он был теплым, когда касался шеи. Драгоценности были защитой от женщин из Братвы, которые, как я знала, будут там присутствовать.

Три черных G-Wagon подъехали к ресторану, и Маттео слегка сжал мою руку, прежде чем отпустить. Я схватила его за руку, когда он стоял.

— Не делай ничего, что могло бы разрушить альянс,только ради меня, хорошо?

Вспышка ярости промелькнула на его лице, и он наклонился, опираясь руками по бокам моей инвалидной коляски, запирая меня в клетке.

— Только ради тебя,tesoro. Я знаю, ты не понимаешь, что ты того стоишь, что ты мой приоритет. Если бы мы не были здесь, то я положил бы тебя на колени прямо здесь и отшлепал бы за то, как ты себя недооцениваешь.

Мои щеки покраснели.

— Нет, я определенно не думала о том, что ты сейчас сказал.

Нахмурившись, он яростно поцеловал меня в губы и выпрямился, когда входная дверь распахнулась.

Один из итальянских охранников держал дверь открытой. Вошел Пахан. Его насмешливый взгляд скользнул по мне, и я сжала кулаки. За ним следовал его заместитель Богдан, жестокий человек, примерно того же возраста, что и мой отец. Все свое детство я изо всех сил старалась держаться от него на расстоянии. Он был человеком, который любил причинять боль другим. За ним шли двое его охранников, в которых я узнала Игоря и Аркадия. Я уже чувствовала, что сжимаюсь, пытаясь стать наименьшей мишенью для их насмешек.

Жены вошли следом за мужчинами. Моя мама в гороховом атласном платье с пышной юбкой, жена Богдана – Юлия, и две молодые женщины, должно быть, жены охранников. Я подумала, что эту хорошенькую шатенку, наверное, зовут Лилией.

Мне хотелось, чтобы Нудл был рядом со мной. Он был в моей жизни недолго, но теперь я не могла представить себя без него. Энцо взял его на вечер, и, хотя я скучала по нему, я бы никогда не рискнула Нудлом, приведя его туда, где был отец. Когда мне было шесть лет, я нашла крошечного котенка в канаве возле нашего дома. Я назвала его Звездой и несколько недель нянчилась с ним в своей комнате. Под моей опекой он окреп, радуя нас с Милой своим озорным характером, пока Пахан не обнаружил его и не утопил на моих глазах.

Ни за что Нудл не приблизится к нему.

Выражение лица Маттео было расслабленным и бесстрастным, когда он приветствовал наших гостей. Была ли я единственной, кто заметил, как под поверхностью кипит белая горящая ярость?

— Пойдемте за стол, — сказал он, ведя всех к большому столу в центре ресторана.

Он был красиво уставлен зажженными подсвечниками, цветами и вином.

— Садись в конце, — приказал Пахан моей матери, отпуская ее взмахом руки.

Маттео занял почетное место во главе стола и подкатил меня к месту справа от себя.

— Х-х, пусть твоя жена посидит на другом конце, Дон Росси. Таким образом, мы, мужчины, сможем поговорить по-нормальному.

Твоя жена?

 Классика. Как быстро он удалил все воспоминания о своих отношениях со мной.

— Моя жена сидит рядом со мной, — сказал Маттео ледяным голосом.

— Ну, она точно не стоит рядом с тобой, — сказала Юлия по-русски, ее голос был достаточно громким, чтобы я могла ее услышать.

Я одарила ее тошнотворно милой улыбкой и ответила по-русски.

— Смелые слова женщины, чей муж может изменить ей достаточно легко. Ты приехала вчера вечером? Это означает, что он, должно быть, уже нашел как минимум трех женщин, которых можно трахнуть.

Это был удар ниже пояса, и я почувствовала себя немного виноватой, но разъяренное выражение лица Юли доставило мне некое удовольствие.

Маттео встретился со мной взглядом, и я слегка покачала головой. Я могла противостоять женщинам из Братвы. Он взял меня за руку и помог мне сесть на стул, прежде чем встать позади меня, положив руки мне на плечи. Он посмотрел на моего отца сверху вниз, побуждая его сказать что-нибудь.

Пахан расхохотался.

— Молодые и влюбленные! Мы все помним те дни.

Никто из его людей не улыбнулся. Я сомневалась, что они поймут, что такое любовь, даже если она ударит их по лицу.

Все заняли свои места, жены Братвы отошли к противоположному концу стола. Рядом со мной сидел один из новых охранников, чему я была благодарна. Было неприятно смотреть на Пахана и Богдана, и я не думала, что смогу вытерпеть время рядом с ними.

Ужин прошел, наполненный светской беседой. Рука Маттео никогда не покидала моей кожи – она была либо на моей ноге под столом, либо держала мою руку поверх него. Несколько раз я ловила взгляд отца, скользящий туда, где мы с мужем соприкасались, и испытывала болезненное чувство удовлетворения. Он продал меня итальянцам, не заботясь о моем благополучии, и это имело для него неприятные последствия. Анджело поймал мой взгляд через плечо отца и подмигнул. Тепло расплылось в моем животе. Наконец-то у меня появилась настоящая семья, которая заботилась и защищала безвозмездно.

Моя мама промолчала, но посмотрела на мою тарелку с едой. Выражение ее лица было настолько ясным, что я практически могла слышать ее ругательства по поводу моего веса. Я наколола на вилку фетучини и положила в рот, все время глядя на нее. Она отвела взгляд, ее губы скривились от отвращения.

Когда ужин подходил к концу, принесли тирамису и самбуку. Анджело потер живот, глядя на большие подносы с десертом со своего места у стены. Мне нужно было убедиться, что он получит свою порцию позже.

Отец встал и объявил, что мужчинам нужно попробовать принесенную им водку. Они перешли в сторону бара с камином и большими кожаными креслами. На этот раз я сжала руку Маттео и ободряюще посмотрелана него. Ему нужно было пойти с остальными мужчинами, чтобы успокоить моего отца. Он наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Веди себя хорошо.

Я закатила глаза.

— Веди себя прилично, — прошептала я в ответ.

Его мрачное выражение лица подсказало мне, что он представляет, как меня отшлепает. Он кивнул Анджело, который сразу же оказался рядом со мной, провожая меня туда, где на диванах сидели другие женщины. Но я смотрела только на маму. Ее платье облегало тонкую фигуру, а глаза выглядели еще более пустыми с тех пор, как я видела ее в последний раз. Я протянула руку и схватилась за ее. Ее руки были холодными.

— Мама, с тобой все в порядке?

Мои чувства к матери были бесконечно сложными. Она снова и снова подводила нас с Милой, и в ней не было никакой доброты. Но я также знала, что она стала жертвой Пахана, и сохраняла отчаянную надежду, что когда-нибудь сможет вырваться из этого тумана.

Она встретила мой обеспокоенный взгляд пустыми глазами.

— Мама, пожалуйста, — прошептала я, желая, чтобы другие жены не находились на расстоянии слышимости. Я была уверена, что это станет пищей для сплетен в ближайшем окружении Братвы.

— Поговори со мной.

— Что она может сказать, если ты появилась в этом?— сказала Юлия резким голосом, указывая на инвалидную коляску.

Я выпустила мамину руку и тяжело сглотнула. Я отказываюсь стыдиться. Ощущение принятия моей новой семьей постепенно помогало мне принять себя такой, какая я есть. Как эти женщины смеют пытаться заставить меня чувствовать себя плохо из-за того, что я передвигаюсь в инвалидной коляске?

— Разве это не чудесно? Мой муж купил ее для меня.

— Как будто от этого становится лучше, — усмехнулась она.

Мама сидела молча. Мне хотелось бы знать, как заставить ее говорить.

— Расскажи, Софья, как идут дела с твоим мужем? — спросила Лилия. — Он, конечно, достаточно красив.

Я подняла бровь.

— Замечательно. И ты недавно вышла замуж?

Она покрутила кольцо на пальце.

— За Аркадия, — сказала она, указывая на черноволосого охранника, стоящего за Паханом, и ее улыбка стала напряженной. — Еще один красивый мужчина.

Я склонила голову.

Заговорила другая молодая женщина, которую я не знала.

— Это твое кольцо? — ее голос был полон притворного возмущения.

Я посмотрела на свое золотое кольцо, такое простое, особенно по сравнению с богато украшенными бриллиантовыми кольцами жен из Братвы. Муж подарил мне это кольцо, когда я ему была не нужна. Мне было интересно, каково было бы иметь кольцо, связанное с более счастливым воспоминанием.

— Я думала, что мафия занимается торговлей алмазами, — сказала Юлия. — Думаю, этот твой замечательный муж не считал тебя достойной его.

Ничего не сказав, я потрясла запястьем, убедившись, что свет отражается на бриллиантах моего браслета. Юлия прищурила глаза, и я ухмыльнулась.

Я посмотрела через плечо на Маттео, находящегося на другом конце комнаты. Мужчины пили, а дым от их сигар клубился вокруг них. Я знала, что сама подтолкнула его пойти туда без меня, но теперь отчаянно хотела, чтобы он был рядом со мной. На самом деле, я хотела свернуться калачиком у него на коленях на диване в нашем доме, вдали от всех этих ужасных людей.

Его взгляд остановился на мне, он был таким же пристальным, как и прежде. Я нарушила все правила этикета и послала ему воздушный поцелуй. Прежде чем он вернулся к разговору, его губы слегка изогнулись в улыбке.

53

МАТТЕО

За все эти годы я пытал множество мужчин. Убивал тоже. Я давно научился уходить глубоко внутрь себя –в холодное, темное место, лишенное человечности. Но во мне бушевало множество чувств, когда я сидел за столом напротив Рустика Иванова. София по-прежнему отказывалась рассказывать мне какие-либо подробности о том, что ее отец делал с ней, но и этого было достаточно, чтобы понять, насколько ситуация была дерьмовой.

Я поднял бокал, когда Рустик произнес тост.

Его дни были сочтены.

— До меня дошли слухи о каких-то неприятностях в вашем городе, — сказал Рустик, выпив еще рюмку водки.

Я склонил голову.

— Албанцы становятся все смелее.

Я не хотел вдаваться в подробности, отказываясь показывать какую-либо слабость перед этими людьми, но мне нужно было увидеть, как много они уже знают.

Русские переглянулись.

— Итак, мы тебя услышали, — сказал Рустик. — Арбен еще более безрассуден, чем его отец.

— Они мешают контрабанде наркотиков? — спросил Богдан невнятным голосом с сильным акцентом.

Его глаза были стеклянными, и я задавался вопросом, был ли он просто пьян или в этом тоже были замешаны наркотики.

— Нет, — ответил Ромео. — Наши торговые пути под контролем. Нас беспокоит торговля, которую албанцы пытаются провернуть в городе.

Рустик поднял брови.

— Торговля людьми?

Я склонил голову. Все знали об отвращении моего отца и моей неприязни к этому. До сих пор Рустик этим не занимался, и это была единственная причина, из-за которой я согласился на этот союз. Я не был уверен, почему Рустик избегал этой деятельности – это определенно не было связано с его человечностью и порядочностью.

— Арбену нужно преподать урок, — сказал я.

— За очередной бой!— крикнул Рустик.

Официант подбежал и наполнил наши рюмки. Рустик поднял свою.

— За то, чтобы преподать урок.

Я склонил к нему голову и выпил. Водка жгла горло, стекая вниз.

Я, блять, ненавидел водку.

— Завтра утром мы осмотрим портовые склады, — сказал Рустик. — И тогда мы сможем заняться проблемой в виде албанцев. А теперь хватит о делах, —он хлопнул руками по бедрам, внезапно повеселев.

— Ты доволен своей женой?

Моя челюсть сжалась настолько сильно, что я мог бы сломать зуб. Если этот ублюдок скажет что-нибудь плохое о Софии…

Богдан фыркнул и выпалил.

— Я говорил тебе, что это не будет проблемой, Пахан. Она хорошенькая, хоть и калека.

Красная дымка окутала мое зрение, в ушах отразилось бешеное сердцебиение. Мне даже не нужно было смотреть на Рустика, чтобы понять, что он ничего не сделает, ничего не скажет, чтобы защитить свою дочь.

Богдан наклонился и понизил голос, хотя он все еще был достаточно громким, чтобы его могли услышать все в комнате.

— Думаю, пизда есть пизда. Не имеет значения, если у нее какие-то проблемы с ногами.

Пистолет оказался у меня в руке еще до того, как я понял, что тянусь за ним, мое тело действовало чисто инстинктивно. Я прицелился ему в коленную чашечку и нажал на спусковой крючок.

Его крик пронзил воздух, и кровь хлынула из его раны. Я посмотрел в глаза Софии через комнату. Ее брови приподнялись в удивление, губы слегка приоткрылись.

Рустик выругался, когда мужчина упал на пол. Все его охранники направили на меня оружие, а мои люди в свою очередь на них.

Я откинулся на спинку стула, как будто мне было все равно.

— Я прошу прощения, — я повернулся к Рустику, не обращая внимания на кричащего Богдана. — Я должен был позволить вам выстрелить, поскольку он оскорбил вашу дочь.

Рустик сжал кулаки, его глаза наполнились яростью, и мы оба знали, что мои извинения были показными. Я уступал ему, но в то же время указывал на его неспособность постоять за свою кровь. Мои пальцы дернулись от желания застрелить и его, и, судя по тому, как его глаза метнулись к моему оружию, я задавался вопросом, почувствовал ли он это. Но я лишь ухмыльнулся и положил пистолет обратно в нагрудную кобуру.

Он наклонил голову ко мне.

— Ты спас меня от пули.

Я выпил остатки напитка и встал.

— Уже поздно. Встретимся на складе завтра утром.

Я повернулся прежде, чем он успел что-либо сказать, фактически пренебрегая им, и подошел к жене.

Я наклонился и схватил ее за подбородок. Ее ошеломленные глаза встретились с моими.

— Пора идти, tesoro.

Она кивнула и молча двинулась к двери. Я сохранял спокойное и уверенное выражение лица, но все внутри меня бушевало. Боялась ли она меня сейчас?

54

СОФИЯ

Маттео молчал всю дорогу до дома. Он держал мою руку в своей, отказываясь отпускать ее, даже когда мы вышли из машины и пошли в нашу квартиру.

— Я пойду к Энцо и заберу Нудла на ночь, — сказал Анджело, когда мы выходили из лифта.

Едва я успела сказать «спасибо», как Маттео практически затолкал меня внутрь и закрыл дверь.

Он выпустил мою руку и отошел на несколько шагов с нечитаемым выражением лица.

— Итак… — сказала я, нарушая молчание. — Ты выстрелил в заместителя моего отца. В ресторане.

Маттео скрестил руки на груди и яростно нахмурился.

— Я бы сделал это снова.

— По-твоему это правильно?

— Да.

Я погрозила ему пальцем.

— Иди сюда.

Мышца на его челюсти дернулась, и он тяжело вздохнул. Я закусила губу, чтобы скрыть улыбку. Он продержался несколько секунд, прежде чем подошел ко мне. Я подняла руки, и он наклонился, позволяя мне обхватить его шею. Он поднял меня одним быстрым движением, обхватив руками мою задницу.

Я провела носом по его лицу, вдыхая его запах.

— Похоже, ты заблуждаешься, муж, я не расстроена тем, что ты сделал.

Я улыбнулась, увидев вспышку удивления на его лице.

— В моей жизни было очень мало людей, которые заступались за меня, но так еще никто не делал.

Я обхватила его лицо, провела большими пальцами по скулам, прежде чем прижаться губами к его.

— Ты заслужил вознаграждение.

Он прижал мою спину к стене, и я заскулила, когда его член коснулся меня.

— И какое мне положено вознаграждение, жена?

Я провела пальцами по его волосам.

— Все, что ты хочешь. Делай со мной все, что хочешь.

— Это довольно опасное предложение.

— Почему?

— Ты только что развязала мне руки, и я готов застрелить бесчисленное количество людей, tesoro, только лишь ради того, что после этого мне будет положено вознаграждение.

Я рассмеялась ему в шею.

— Хорошо, что ты можешь трахнуть меня в любое время, никого при этом не убив, поэтому, пожалуйста, не стреляй больше в людей из-за меня.

— Я буду поступать так, как считаю нужным.

Его тон был недовольным, и я крепче обняла его, пока он нес меня в нашу комнату.

Он зажег прикроватную лампу, мягкий свет осветил кровать, когда он уложил меня на нее.

— Я тебе говорил, как ты красиво выглядишь?

Он поцеловал мою шею и ключицу.

— Возможно ты упоминал об этом.

— Этого никогда не будет достаточно. Никаких слов никогда не будет достаточно, чтобы описать твою красоту.

Я яростно заморгала. Я не заплачу от его сладких слов.

Он снова приблизил свои губы к моим, углубляя наш поцелуй, и я обняла его, пытаясь сделать все возможное, чтобы стать одним целым с ним. Его вкус и аромат окутали меня, когда он своими сильными руками провел по моей коже. Выругавшись, он отстранился.

— Мне нужно снять это, — сказал он, дергая меня за платье.

Я перевернулась, чтобы он мог расстегнуть молнию. Он потянул ее вниз, его дыхание скользнуло по коже, пока он покрывал горячими поцелуями мою спину. Медленно стянув платье, он застонал, увидев мои крошечные черные стринги.

— Ебать.

Он укусил меня за ягодицу, заставляя взвизгнуть, но трусики оставил на месте.

— Перевернись, детка.

Его руки ласкали мою кожу, пока я делала то, что он просил. Его большие пальцы кружили по моим вставшим соскам. Он отстранился ровно настолько, чтобы снять пиджак и закатать рукава, обнажая толстые мускулистые предплечья. Я потянулась к нему, желая прикоснуться, но он схватил оба запястья одной рукой.

— Сегодня вечером мне нужно держать ситуацию под контролем.

Уязвимость в его глазах заставила мою грудь сжаться.

— Все, что тебе нужно, miliy.

Он поцеловал меня в лоб и помог мне сесть, подложив под спину подушку в качестве поддержки. Он пересек комнату, чтобы вытащить из комода веревку. Напряжение, которое я испытывала со вчерашнего вечера, когда узнала, что мне придется встретиться с отцом, наконец-то улетучилось, когда мой муж подошел ко мне, ослабляя галстук. Возможно, сегодня за ужином мне нужно было контролировать ситуацию, но сейчас в спальне ему это было нужнее.

Маттео провел веревкой по моей коже, слегка шероховатый материал вызвал у меня дрожь. Он не торопился, завязывая узлы на груди, целуя меня и дразня клитор, пока обматывал веревкой мое тело в виде ромбовидного узора. Крепкая хватка веревки контрастировала с нежными, дразнящими прикосновениями его пальцев на моей коже, заводя меня.

— Ты так хорошо справляешься. Позволяешь мне связывать тебя и использовать, как я хочу.

Его слова прошлись легким шепотом по моей коже, и я покачнулась, пытаясь дотянуться до него.

Он крепко держал меня, укладывая так, чтобы он мог взять конец веревки и продеть его между моих ног. Я захныкала, когда он крепко затянул ее между губ моей киски. Кружевное нижнее белье обеспечивало небольшой уровень защиты, но веревка терлась о клитор, разжигая все внутри меня. Он пропустил веревку между моими ягодицами, и я ахнула, когда он туго затянул ее, привязывая к задним узлам на груди.

Мои губы были приоткрыты, и я задыхалась. Мой клитор опух и нуждался в трении, а туго затянутая веревка была постоянным напоминанием о том, что я полностью под контролем Маттео.

— Смотри на меня, — сказал он тихим голосом.

Я обнаружила, что беспрекословно ему подчиняюсь, когда встретилась с его темным взглядом.

— Пожалуйста, — умоляла я.

Он расположил меня так, чтобы я смотрела на него, а мои ноги лежали на его бедре. Его галстук и пиджак валялись забытыми на полу, но, кроме этого, он был полностью одет. Я была уязвима и находилась в его власти, но при этом чувствовала себя в полной безопасности.

Он схватил меня за веревку, обрамляющую грудь, и начал тянуть ее туда-сюда. Каждое движение вызывало во мне импульс удовольствия, пока я терлась о веревку и его ногу. Я попыталась двигаться быстрее, но он полностью контролировал ситуацию, доводя меня до исступления, пока я не заскулила и не застонала в его объятиях.

— Такая красивая, — пробормотал он.

Наши сердца синхронизировались, пока меня окутывали его чары. Я плыла, мое тело контролировали его прикосновения. Несколько раз мои веки закрывались, и он в наказание шлепал меня по бедру.

— Я хочу видеть, как ты распадаешься на части из-за меня, tesoro. Твое тело полностью принадлежит мне. Моя, чтобы прикасаться, моя, чтобы командовать, моя, чтобы контролировать.

— Да, — выдохнула я.

— Никто больше тебя не тронет. Никто никогда не ощутит, как ты намокаешь ради него.

— Только для тебя.

Теперь туман сгущался, мои мысли плыли к восхитительному месту, куда только он мог меня привести. Абсолютная капитуляция, потому что я знала, что во вселенной нет более безопасного места, чем его объятия.

Он зарычал и ускорил движения, сжимая мой сосок, пока я не вскрикнула. Оргазм нарастал, нахлынув на меня волнами. Я схватила его за плечи, впившись пальцами, чтобы не потерять сознание.

— Хорошая девочка, ты так хорошо справляешься.

Его губы коснулись раковины моего уха, продолжая шептать похвалу. Он опустил меня на кровать и развязал веревку, поцеловав каждый участок моей покрасневшей кожи, прежде чем прижать к своей груди. Он обхватил мой затылок, нежно поглаживая пальцами волосы.

— Блять, София, черт. Ты и я, навсегда.

Я посасывала его шею, испытывая потребность оставить на нем свой след. Тишина между нами была легкой, нежно окутывающей нас.

— Наверное, я оставила мокрое пятно на твоих брюках, — прошептала я.

— Хорошо. Мне нужен твой аромат на каждой моей паре брюк.

— Ты смешной.

Я провела руками по его груди, расстегивая пуговицы рубашки, прежде чем спуститься ниже. Я сжала его твердый член через брюки, и он со стоном прижался ко мне. Боже, мне хотелось слушать, как он издает этот звук снова и снова. Я расстегнула молнию на брюках, и он приподнял бедра, помогая мне их спустить, пока мои пальцы не обхватили его теплый, гладкий член.

Он резко вдохнул и взял меня за задницу, крепко сжимая. Я вскрикнула, когда он подтянул меня, проскальзывая своим членом между губами моей киски.

— Ты устала, детка?

— Нет, — сказала я с улыбкой.

— Bodra.

Он перевернул нас так, что навис надо мной. Его толстые бедра прижались к моим, его член дразнил мой вход.

— Не заставляй меня ждать, — пробормотала я, касаясь губами его горла.

Он надавил, дразня меня только головкой члена.

— Я бы жил внутри тебя, если бы мог.

Прежде чем я успела что-то ответить, он вошел до упора, и я вскрикнула от того, как он меня растягивал. Его руки обхватили мое тело, удерживая на месте, пока он входил в меня.

— Блять, я кончу быстро. Кончай со мной, детка. Мне нужно почувствовать, как твоя идеальная киска сжимает мой член.

Он остановился, чтобы подложить подушку мне под бедра. Изменение положения сняло давление с моих суставов, и каждый толчок попадал в идеальное место внутри меня. Это было похоже на электрический ток, пронзивший мое тело, и я заскулила, хватаясь за Маттео, когда кончала. Он последовал за мной через несколько секунд, и мы оба наслаждались своим удовольствием, а сердца колотились там, где наша кожа прижималась друг к другу.

— Идеально. Ты такая идеальная, — пробормотал он, нежно целуя мои губы, прежде чем скатиться с меня.

Я свернулась калачиком, когда Маттео пошел в ванную. Через несколько минут он появился с влажным полотенцем и вытер меня, от чего у меня покраснели щеки. Я всегда чувствовала смесь удовольствия и смущения, когда он так обо мне заботился.

Он снова лег рядом со мной, и я прижалась к его груди.

— Так хорошо, когда я с тобой.

Мои слова прозвучали невнятно, но его хватка на мне усилилась.

— Я всегда мечтала об этом, но никогда не думала, что у меня это будет. Спасибо.

— Тебе никогда не придется благодарить меня, — пробормотал он.

Голос у него был полусонный, и я улыбнулась ему в обнаженную грудь.

Сон пытался утянуть меня, но прежде чем это произошло, из меня вырвались слова, которые я так долго держала в себе.

— Я люблю тебя.

Грудь Маттео продолжала неуклонно подниматься и опускаться. Я оставила нежный поцелуй на его коже, а затем закрыла глаза.

55

55

МАТТЕО

— Я люблю тебя.

Я старался дышать ровно, чтобы София подумала, что я сплю, но у меня было чувство, будто грудь вот-вот лопнет.

Она любит меня.

Любит меня.

Все было так же, как и несколько минут назад, и все же ничто больше не было прежним. Мир изменился, и я изменился.

Я был человеком, которого любила София Росси.

Каким-то образом, несмотря ни на что и вопреки собственному дурацкому идиотизму и упрямству, я завоевал любовь своей драгоценной жены.

Я крепче обнял ее, когда ее дыхание выровнялось. Мне никогда не будет достаточно этого, ее. Я жаждал ее каждую минуту бодрствования, мой разум искал ее даже во сне.

И я задавался вопросом, было ли это любовью.

56

МАТТЕО

Доменико вошел в кабинет, сжав челюсти и с ноутбуком в руках.

— Докладывай, — сказал я.

— Да, босс, — затем он замешкался.

Мне пришлось сдержаться, чтобы не зарычать. Я должен быть с Софией. Утром мне не хотелось вставать с постели, особенно учитывая, насколько она устала после ночи. Я хотел провести весь день в обнимку, трахаясь, касаясь ее и слушая сладкий голос, пока она проводила пальцами по моей обнаженной груди. Если раньше я хотел убить албанцев, то сейчас бы убил их просто за то, что они отрывают меня от моей жены.

Доменико прочистил горло и открыл ноутбук.

— Я нашел предателя.

Я приподнял бровь, ничем не выдавая своих эмоций. Но внутри меня сердце бешено колотилось от желания уничтожать. Жажда крови захлестнула меня. Наконец-то мы их нашли.

— Кто это? — спросил Ромео.

Доменик поставил ноутбук на стол так, чтобы он был обращен ко мне.

— Я не хотел в это верить, — сказал он. — Но это миссис Росси.

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать его слова, но как только я понял, ярость охватила мою грудь.

Нет.

Он не прав. Чертовски не прав.

Доменико нервно посмотрел на пистолет, спрятанный под моей курткой. Он должен бояться, что я застрелю его после того, как он обвинил мою жену в предательстве.

— Вы дали мне разрешение проверить всех в Семье и отслеживать коммуникации, — продолжил он поспешно. — Я установил шпионское программное обеспечение на телефон вашей жены. Я так поступил в целях предосторожности, конечно, не ожидая найти что-нибудь, но потом заметил странные звонки и сообщения.

Он прокрутил экран, показывая файл со скриншотами текстовых сообщений. Мои глаза затуманились, когда я их прочитал. София переписывалась с Неизвестным с кодом номера из северной части штата, отправляя инсайдерскую информацию о наших передвижениях. Информацию, которую она легко могла получить, сидя со мной за столом. Пока мой член был внутри нее, она пыталась предать меня.

Брови Ромео нахмурились, когда он встретился со мной взглядом, и я знал, что мы оба вспомнили моих родителей и предательстве, которого никто не ожидал.

Доменико прокручивал бесконечную серию звонков и сообщений. Большинство последних смс были отправлены утром – в то время, когда она говорила мне, что слишком устала, чтобы встать с постели. Когда она была одна в квартире.

Ромео внимательно посмотрел на меня, как будто ждал взрыва. Но ярость внутри меня горела где-то в темном и холодном месте.

— Зачем ей сливать информацию? — спросил он.

— В сообщениях между миссис Росси и ее сестрой Милой говорится, что Мила влюблена в… — Доменик озамялся.

— Говори уже, — зарычал я.

— В Арбена, — сказал он.

Его имя вызвало у меня холод.

— Рустик никогда не позволил бы Миле выйти замуж за Арбена и разрушить наш союз, — сказал Ромео.

— Если только Арбен не захватит город, — слова Доменика повисли в воздухе.

Если албанцы захватят контроль над Нью-Йорком, Рустику будет намного выгоднее разорвать наш союз и встать на их сторону.

София любит свою сестру. Она говорила, что готова на все ради нее. Включает ли это предательство своей новой семьи, предательство меня?

— Арбен и Рустик работают вместе? — спросил я.

— Не похоже, — ответил Доменико. — Это все план Милы и Софии. Арбен обещал Софии дом в любом уголке мира, который она выберет, — продолжил он, пролистывая переписку моей жены с ее сестрой.

София: Я всегда была пленницей. Я не могу сделать ни шага, чтобы за мной не следили, и я так устала от этого. Ты уверена, что он сможет освободить меня?

Мила: Арбен говорит, что все готово. Он нашел дом у океана, я смогу навещать тебя в любое время. Никто никогда не узнает.

София: Ладно. Тогда давай сделаем это.

Раньше ничто не могло разрушить мой мир так сильно, как выстрелы, убившие моих родителей. Но боль, пронзающая мою грудь сейчас, доказывала обратное. Я годы держал свое сердце в заточение, но София каким-то образом проникла в него. И теперь мой мир снова рушится.

— Подожди снаружи, Доменико, — сказал Ромео, указывая на дверь.

Мой телохранитель замешкался на мгновение, но затем кивнул и вышел из комнаты. Когда дверь закрылась за ним, я повернулся к своему заместителю.

— Это может быть не то, что кажется, брат.

Я провел рукой по лицу, позволяя своей маске немного сползти в его присутствии.

— Она сказала, что любит меня, — эти слова были как пепел на моих губах.

— Она любит, — сказал Ромео.

— Как ты объяснишь эти смс? — закричал я, указывая на ноутбук.

Сообщения тянулись с первых дней после нашей свадьбы. С того дня как она вошла в мой дом. Но ведь с тех пор все стало лучше. Я стал лучше. И все равно она выбрала сестру вместо меня.

Гнетущее молчание Ромео заполнило комнату, словно осязаемое существо, которое своровало у меня воздух.

Я был человеком действия. Всегда все держал под контролем, всегда имел план. Но сейчас моя голова была пуста. Весь мой мир рушился, и я не видел следующего шага перед собой. Вопреки здравому смыслу, я открылся Софии, обнажил перед ней свою душу. И вот как она меня отблагодарила?

Ромео открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал резкий стук в дверь.

— Босс, — позвал Доменико. — На линии Аджелло. Это срочно.

Я кивнул Ромео, и он открыл дверь.

Мой телохранитель вошел, глаза его были широко раскрыты.

— Засада на северном складе. Наши люди забаррикадировались внутри, но они долго не продержаться. Аджелло говорит, что там Арбен.

— Блять! — взревел я.

Это был момент, которого я ждал, – возможность уничтожить Арбена. Почему это должно было случиться сейчас, когда мне нужно было разобраться с Софией?

Разве что Арбен здесь, потому что он что-то затевает с Софией?

— Черт, босс, они долго не продержатся без подкрепления, — сказал Доменико.

Даже через всю комнату я слышал крики через динамик телефона.

Я накинул куртку. Нужно было действовать немедленно.

— Забери Софию и отведи ее в комнату в подвале, — приказал я Доменику.

Каждое слово было мучением, но я не видел другого пути.

— Что? — прошипел Ромео, его глаза расширились.

Я встретил его ошеломленный взгляд своим холодным. Он мог быть моим братом, но я был Доном, и мои приказы не могут быть оспорены публично. Ромео понял свою ошибку и кивнул. Его челюсть оставалась сжатой.

— Ты не хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Доменико.

— Нет, останься с Софией.

Ревнивая ярость поднялась во мне при мысли, что другой мужчина будет рядом с моей женой. Тело явно не успело осознать, что она предательница. Сколько времени, проведенного вместе, было ложью? Но у меня не было выбора. Мой приоритет – пойти за Арбеном. Хотя Доменико был ценным бойцом, но мне нужен был кто-то, кому я мог доверять остаться здесь. Он был тем, кто помог мне выявить предателей десять лет назад, когда я боролся с дядей, чтобы вернуть то, что принадлежало мне.

— Что мне с ней делать, когда она будет в подвале? — спросил он.

— Ничего, — сквозь зубы выговорил я. — Не причиняй ей вреда, просто запри ее. Убедись, что у нее нет телефона или другого способа связаться с кем-либо. Я сам заберу ее, когда вернусь.

Я повернулся к Ромео, не в силах игнорировать желание оправдать свои действия.

— Если она предательница, надеюсь, время в подвале напугает ее достаточно, чтобы она призналась.

Ромео не озвучил свой вопрос, но он висел в воздухе между нами, ясный как день, – а что если она не предательница?

Я не мог рисковать. Мои люди были в опасности, вся моя империя под угрозой. Я не мог оставить ее без присмотра, пока меня не будет. Возможно, у нее и Арбена уже был какой-то план, и если она заподозрит, что ее поймали, то может попытаться сбежать.

Никогда.

Никогда, tesoro.

Ты никогда не сбежишь от меня.

— Да, босс, — сказал Доменико. — Я позабочусь об этом.

Мы с Ромео взяли дополнительное оружие в арсенале, прежде чем отправиться в гараж с десятью моими лучшими людьми.

Мы направимся на склад, уничтожим албанцев, захватим Арбена, а затем я вернусь и узнаю правду от своей жены.

57

СОФИЯ

Анджело поставил тяжелую чугунную кастрюлю в духовку, пока я нервно смотрела на нее.

— Все получится, принцесса, — сказал он, закрывая дверцу от сильной жары.

— Не знаю, — сказала я, скручивая руки. — Это первый раз, когда я пеку хлеб с закваской. Наверняка я все испортила.

Анджело фыркнул.

— Не волнуйся. Босс съест все, что ты ему приготовишь.

— Не преувеличивай, — пробормотала я, но выражение лица моего охранника говорило, что я неправа. В его глазах мелькнул озорной блеск, и я покраснела, вспомнив, как Маттео буквально съел меня вчера на кухонном столе.

Нудл толкнул мою руку, и я почесала его за ухом.

— Хочешь пойти на прогулку, малыш?

— У нас есть время погулять немного, пока готовится хлеб, — сказал Анджело.

— Хорошо, тогда давай прогуляемся, — сказала я Нудлу, который крутился от возбуждения.

Я направилась к входной двери, но она открылась прежде, чем я до нее добралась. На мгновение во мне появилась надежда, что Маттео вернулся раньше, но сердце сжалось, когда я увидела, что это был Доменико. Нудл встал передо мной, его тело напряглось.

— Что происходит? — спросил Анджело, поспешно подходя ко мне.

— С Маттео все в порядке? — спросила я, оглядываясь между двумя мужчинами.

— Босс в порядке. Я здесь за вами, миссис Росси, — лицо телохранителя было безразличным, но в его глазах блеснуло что-то, от чего я вздрогнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Босс попросил меня отвести вас вниз. Он ждет вас там.

Неуютное чувство поднялось в моей груди. Маттео доверял Доменико, но я не хотела идти куда-либо с ним.

— Я ничего об этом не слышал, — сказал Анджело.

Доменико фыркнул.

— Босс послал меня за ней. У него для нее сюрприз, — его голос был спокоен, но в воздухе витало напряжение.

— Я пойду с ней, — сказал Анджело.

Доменико пожал плечами.

— Как хочешь.

Я попыталась надеть шлейку на Нудла, но Доменико остановил меня.

— Оставьте собаку здесь.

— Он пойдет со мной, — холодно ответила я.

Доменика закатил глаза.

— Ладно, ладно, делайте, что хотите.

Анджело что-то набирал в телефоне, и я знала, что он подтверждает все это с моим мужем. Я глубоко вздохнула, успокаивая себя. Маттео просто приготовил для меня сюрприз. В этом не было ничего необычного.

Двери лифта открылись, и Анджело выругался, вставая передо мной и закрывая обзор.

— Почему, черт возьми, мы здесь, Доменико? — прошипел Анджело.

— Я просто выполняю приказы босса.

Доменико схватил ручки коляски и толкнул меня вперед, вынудив Анджело отскочить назад.

Холод пробежал по моей спине, когда я поняла, что мы в подвале, а не в гараже. Было темно и холодно, передо мной была открытая дверь, ведущая в маленькую камеру.

Анджело взревел и толкнул Доменика в грудь.

— Что, черт возьми, происходит?

Я резко вдохнула, когда Доменико вытащил пистолет и направил его на Анджело.

— Что ты делаешь? Не стреляй! — закричала я.

— Я выполняю приказы босса, — сказал Доменико. — И не потерплю предательства.

— Ты лжешь, — в глазах Анджело вспыхнула ярость, и я испугалась, что он нападет на Доменико и получит пулю. В этот момент зазвонил его телефон.

— Ромео, — сказал Анджело, облегчение отразилось на его лице, когда он взял телефон. Остальная часть разговора была на быстром итальянском. Я уловила лишь несколько слов, но ужас в глазах Анджело было слишком легко понять.

Он повесил трубку.

— София, — сказал он мягким голосом.

— Нет, — прохрипела я, качая головой. — Что происходит? Не оставляй меня здесь.

Лицо моего телохранителя было наполнено мучениями.

— Ты побудешь здесь до возвращения босса. Это не должно занять много времени.

— Пожалуйста, — умоляла я. — Пожалуйста, не оставляйте меня здесь.

Доменико схватил коляску, толкая меня в камеру. Нудл завыл, отказываясь оставлять меня.

— Убирайся.

Прежде чем я успела осмыслить приказ Доменико, он наклонил коляску, и я закричала. Я успела схватиться за Нудла, который стабилизировал меня и предотвратил сильное падение.

Телохранитель схватил поводок Нудла и начал тянуть. Слезы текли по моим щекам, когда я кричала, чтобы он отпустил. Но он лишь презрительно усмехнулся и вытащил скулящего Нудла из камеры, захлопнув за ними дверь.

Комната погрузилась в темноту.

И я осталась одна.

Я не знала, сколько прошло времени, когда дверь снова открылась. Вошел Доменико, волоча за собой металлический стул в одной руке и держа фонарик в другой. Я старалась заглянуть за него, пытаясь увидеть Анджело или Нудла, но дверь захлопнулась с громким лязгом, оставив меня одну в маленькой комнате с Доменико. Я сжала челюсти, чтобы не заплакать.

— Ты думаешь, что очень умная, не так ли? — спросил Доменико, включив фонарик. Он отбрасывал угрожающие тени на стены.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Зловещая улыбка расплылась по его лицу, когда он откинулся на спинку стула.

— Мне будет приятно наблюдать, как Босс получит информацию от тебя. Когда я впервые увидел, как он пытает человека, то даже не мог с чем-нибудь сравнить эту картину. Тот человек тоже был предателем. Босс держал его в живых целую неделю, медленно вырывая его ногти, затем пальцы и, наконец, конечности. Каждая часть тела была настолько изуродована к моменту его смерти, что он едва напоминал человека. Это было... вдохновляюще.

Мурашки побежали по моему телу, подмышки взмокли.

— Я не предатель.

Доменика фыркнул.

— По крайней мере, у тебя есть пара часов, чтобы попрактиковаться в актерском мастерстве.

Гнев вспыхнул в груди.

— Я не играю.

— Несколько недель назад мы узнали, что кто-то сливает информацию албанцам. Босс, конечно, не ожидал, что это будешь ты, но доказательства неопровержимы, — его глаза потемнели, когда он окинул взглядом мое тело, и я вдруг почувствовала себя обнаженной. — Интересно, начнет ли он с пыток водой. Невероятно, что он может сделать с небольшим количеством воды. Или, может быть, начнет с твоих милых маленьких ноготков. Если повезет, я получу свой шанс.

Мой разум отказывался принимать его слова. Маттео заботился обо мне. Он никогда не причинит мне вреда. Доменико, должно быть, сам по себе.

Но потом… Анджело подтвердил приказ Ромео.

Паника вспыхнула в моей груди.

— Это все недоразумение, — сказала я, но мои слова прозвучали слабо.

Доменико только рассмеялся. Я отодвинулась от него как можно дальше в этой маленькой, отвратительной камере. Бетонный пол был холодным и грязным, а моя поза делала меня еще более уязвимой перед этим страшным телохранителем.

— Прощайте, миссис Росси. Хотя вряд ли, что я долго буду тебя так называть. Надеюсь, тебе понравится твое пребывание здесь.

Комната погрузилась во мрак. Невозможно понять, сколько времени прошло. Я свернулась калачиком, обхватив колени, пытаясь согреться. Но это было бесполезно – влажный холод бетонного пола и стен ощущался как лед сквозь одежду. Мои стучащие зубы нарушали тишину, но ничто не могло отвлечь меня от боли в мочевом пузыре.

Я наполовину ползком, наполовину на коленях добралась до металлической двери и забарабанила по ней руками.

— Мне нужно в туалет. Пожалуйста, выпустите меня, — голос охрип от часов, которые я провела, крича о помощи с момента, как меня сюда затащили. Наконец, я обессиленно сползла по двери, и слезы хлынули по моему лицу.

Я была одна.

Совершенно одна.

Мои руки подкосились, и я рухнула на землю, мое тело было слишком слабым и усталым, чтобы поддерживать себя. Твердый пол был невыносимо жестким под моими бедрами, но я ничего не могла с этим поделать.

Я закрыла глаза, представляя, как Маттео врывается в камеру и спасает меня. Но даже воображение не могло предложить мне облегчения, так как образ изменился, и выражение Маттео стало жестоким. Он смотрел на меня с презрением.

— Теперь я наконец-то избавлюсь от тебя.

Рыдания душили меня.

— Не оставляй меня здесь, — шептала я снова и снова, пока мои губы не начали двигаться в безмолвной агонии, так как голос пропал.

Я была самым жалким существом на свете, когда горячая моча начала стекать по моим ногам, образуя лужу на полу. Грустная, жалкая и маленькая. Потому что я думала, наконец нашла это. Любовь, заботу... что-то, что ощущалось как семья.

Но это никогда не было реальным. Потому что даже сейчас, когда мое сердце разрывалось, я знала, что, что бы ни сделал Маттео, я никогда не смогла бы поступить так с ним.

Я слишком сильно его любила.

Какая же я была дура.

58

58

МАТТЕО

Я моргнул, пытаясь открыть глаза, чувствуя себя одурманенным и в прострации.

Попробовал прикоснуться к лицу рукой, было такое чувство будто ее подожгли.

— Не лучшая идея.

Повернув голову направо, я услышал голос Ромео. Его лицо выглядело изможденным, с темными кругами под глазами.

— Выглядишь дерьмо, — прохрипел я.

Ромео фыркнул.

— Тебе повезло, что здесь нет зеркала, потому что я выгляжу лучше тебя.

Я поверил ему, потому что судя по всему я выглядел так же, как и ощущал себя.

— Что произошло?

Ромео протянул мне стакан воды со столика у кровати.

— Пуля попала в руку. Судя по всему, один из албанских солдат был еще жив.

— Пиздец.

К тому времени, когда мы прибыли на склад, Арбена нигде не было. Мы без особого труда одолели албанских солдат и освободили моих людей, попавших в ловушку. Меня подстрелили, когда мы загружали пленных в фургоны.

— Какие прогнозы?

— Тебе сделали операцию. Они сказали, что ты должен полностью восстановиться, но тебе нужно быть осторожнее в течение следующих шести недель.

Я застонал.

— Я чертовски ненавижу, когда в меня стреляют.

Ромео фыркнул.

— Это происходит довольно часто.

— Как долго я был без сознания?

— Со вчерашнего дня. Сейчас десять утра.

Я оглядел комнату, мое зрение было затуманено, поэтому я не мог понять здесь ли София. Мое сердце остановилось, когда я вспомнил, что произошло до. Черт, как все так завертелось? Мне нужно вернуться домой, чтобы разобраться во всем. Трудно было не поверить сообщениям, которые я видел, но все же казалось невозможным, что она меня предала. Тогда она чертовски хорошая актриса, если все окажется правдой. Я провел рукой по лицу. Или, может быть, она усыпила мою бдительность.

Я был уверен, что она будет в бешенстве, когда я вернусь. Я пытался вернуть ту холодность, которую воспитал в себе как Дон мафии, но не мог избавиться от чувства вины за то, что она провела какое-то время в подвале.

Я заставил себя сесть, проклиная слабость в руке.

— Нам нужно вернуться домой.

Я прислонился к стенке лифта, который поднимал нас на верхний этаж. Все, что мне хотелось, это затащить Софию в душ, поцеловать каждый дюйм ее тела и прижать к себе в постели, пока я буду спать.

А потом я бы проснулся и трахнул ее пару раз.

Но между мной и этой фантазией стояло слишком много препятствий.

Я вышел из лифта и обнаружил Анджело, стоящего возле квартиры. На его лице была маска ярости, и он не смотрел на меня. Я стиснул челюсти от неповиновения, но он был охранником Софии, и я понимал, почему он на меня злится. Я разберусь с ним позже.

— Хочешь, я помогу тебе? — спросил Ромео.

Вероятно, ему следовало бы, хотя бы для того, чтобы София не обвела меня вокруг пальца. Мне нужно было допросить ее, чтобы разобраться во всем, что происходит. Я кивнул и прошел мимо Анджело в квартиру.

Нудл встретил меня у двери, энергично подпрыгивая. Я погладил его по голове, и он убежал в спальню.

Блять, даже собаке я сейчас не нравился.

— София? — позвал я.

Она, должно быть, в нашей комнате.

Мои шаги были тяжелыми от усталости. Прежде чем я успел добраться до комнаты, Нудл выбежал обратно, бросив в меня сумку с лекарствами Софии. У меня в груди образовалось чувство паники. София ранена?

Я бросился в спальню, но она была пуста. Я снова позвал ее и проверил ванную. Я побежал обратно в гостиную.

— Ее здесь нет, — сказал я Ромео, который что-то доставал из холодильника.

Он сразу же поставил контейнер обратно и, как мой заместитель, мгновенно принялся за дело. Он опередил меня, бросился к входной двери и распахнул ее.

— Анджело, где София? — спросил он.

Анжело обернулся, глядя на нас обоих с недоумением.

— Она там, где ты велел ее оставить.

Говоря это, он смотрел прямо на меня, его глаза горели яростью.

Потребовалось время, чтобы его слова обрели смысл.

Где я ее велел ее оставить?

— Она все еще в чертовом подвале? — взревел я.

Ромео выругался позади меня. Мои руки дрожали, когда я прижал палец к кнопке вызова лифта. Он открылся сразу.

— Заходи, — сказал я Анджело. — И, черт возьми, объясни, что произошло.

— Ты сказал, что миссис Росси должна оставаться в подвале и что никто, кроме тебя, не должен ее выпускать, — сказал Анджело.

Я ударил кулаком по стене лифта.

— И никто не подумал что-то предпринять, когда я не вернулся через несколько часов?

— Когда ты не вернулся, я пытался вытащить ее. Доменико сказал, что позвонил Ромео, который подтвердил, что она должна оставаться там до твоего возвращения.

Я повернулся к своему брату, который поднял руки.

— Он мне не звонил. Я никогда такого не говорил. Я предполагал, что она тоже вернулась в квартиру.

Доменико мертвец.

Мое сердце бешено колотилось, и мне хотелось кричать от того, насколько медленным был лифт. Как только двери открылись, я помчался через подвал к камере, в которой находилась София. На улице никого не было, и ключей нигде не было.

— Принеси запасные ключи из моего офиса, — крикнул я Ромео.

Я повернулся к двери.

— София, tesoro, ты меня слышишь?

Я знал, что нет. Это была камера, которую мы использовали для пыток. Она был звуконепроницаемой.

Но это не помешало мне звать ее сквозь металл, давая ей понять, что я здесь и что я освобожу ее в считанные секунды.

Ромео вернулся запыхавшимся, но с ключом.

Дрожащими руками я открыл дверь и распахнул ее.

Ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидел.

Свет проникал в комнату, освещая мою жену, скорчившуюся на полу и в луже своей мочи.

Я упал на колени и осторожно перевернул ее на спину. Ее глаза были закрыты, а кожа была холодной.

— Нет, любовь моя, пожалуйста, приди в себя, — умолял я, сжимая ее в своих объятиях.

— Ромео! Немедленно приведи Арию сюда!

Я побежал обратно к лифту так быстро, как только мог, держа Софию на руках.

— Не покидай меня, — умолял я ее все еще находящуюся в бессознательном состоянии.

Анджело сорвал с себя куртку и обернул вокруг нее, пока мы все заходили в лифт.

— София, ты меня слышишь? Пожалуйста, милая, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Она всхлипнула, и этот звук был одновременно облегчением и пыткой.

Двери лифта открылись на верхнем этаже, и я вбежал в квартиру.

— Мы собираемся согреть тебя.

Я старался, чтобы мой голос звучал успокаивающе, но это было безнадежно. Ничто не могло успокоить или утешить меня, пока моя жена почти без сознания была в моих руках.

Ее глаза приоткрылись.

— Вот ты где.

Мой голос дрожал от облегчения.

— Давай отнесем тебя в ванну. Теплая вода поможет тебе.

Выражение ужаса исказило ее лицо.

— Нет, пожалуйста, не нужно воды. Я обещаю, что буду в порядке. Пожалуйста, не делай этого.

Она боролась в моих объятиях, но движения ее были слабыми и вялыми. Тем не менее, я держал ее крепче, чтобы она не упала и не травмировалась еще больше.

— София, любимая, в чем дело?

Мое сердце бешено колотилось, когда она продолжала бороться и кричать, каждый звук, который она издавала, вгонял мне в грудь еще один кинжал.

— Пожалуйста, не надо. Только не вода. Пожалуйста, я буду в порядке, обещаю.

Ее слова были невнятными, а глаза снова закрылись.

Ромео вбежал в комнату.

— Ария уже в пути. Она сказала, что сначала нам нужно согреть ее грудную клетку. Сними с нее мокрую одежду и накрой ее одеялами.

Анжело вбежал в комнату с охапкой одеял.

Уложить Софию на кровать было одной из самых трудных вещей, которые мне приходилось делать.

Остальные вышли из комнаты, пока я снимал с нее одежду. Я провел теплой тряпкой по ее коже, вытирая ее, прежде чем накрыть одеялами.

Я вздрогнул, когда дверь спальни открылась. Это была Ария. Она быстро подошла к Софии, вытащив из медицинской сумки теплый компресс. Мне хотелось крикнуть ей, чтобы она поторопилась, пока она молча забирала жизненно важные органы Софии, но я придержал язык.

— Ее показатели в норме, — сказала она наконец. — И температура ее тела поднимается.

Я не мог перестать смотреть на жену.

— Как это произошло, Маттео? — спросила она.

Слов было недостаточно, чтобы описать все то, что я натворил. Как я опозорился.

Ее глаза потемнели, когда Ромео все рассказал.

София пошевелилась на кровати, и я придвинулся ближе, но Ария остановила меня.

— Тебе нужно уйти.

Мои глаза затуманила красная пелена.

— Я блять не оставлю ее. Я должен о ней позаботиться.

— Все произошло по твоей вине, — вскипела она.

— Как ты думаешь, Софии будет комфортно, пока ты в комнате? Она моя пациентка, и я говорю, что тебе нужно уйти. Ты сможешь навестить ее, только если она попросит об этом.

Передо мной появился Анджело, его широкое тело нависло надо мной.

— Пойдем, — сказал он, глядя на меня сверху вниз, как на грязь.

Впервые с детства я почувствовал себя маленьким.

Я позволил ему вытолкнуть меня из комнаты, прочь от моей любви.

59

СОФИЯ

Я была словно в тумане, когда доктор Амато взяла мою кровь. Она смогла попасть в вену с третьей попытки, но я почти этого не почувствовала.

Я лежала под одеялами, но единственное, что согревало меня и удерживало в реальности, — это мягкое тело Нудла, прижимающееся к моему. Он отказался двигаться с моей стороны. Его голова прижалась к моей груди, давление сдерживало мою панику.

— София? Ты слышишь меня? София?

Я вздрогнула, осознав, что доктор Амато говорила со мной. Время шло слишком медленно и быстро одновременно. Комната закружилась вокруг меня, усиливая мою дезориентацию. Я повернула голову к ней. Ее лоб был сморщен от беспокойства, глаза печальны, но я ничего не чувствовала. Как будто холод заморозил мои эмоции.

Меня это устраивало.

Я не хотела чувствовать. Не хотела ничего. Я думала, что у меня есть все, о чем я мечтала. Все, чего я хотела. Теперь все разрушено, и самое ужасное было то, что я не понимала почему. Что я сделала, чтобы мой муж меня возненавидел? Чтобы он захотел меня пытать? Было ли что-то из того, что мы пережили, реальным?

Я вздрогнула, когда доктор Амато коснулся моего лица.

— Мне очень жаль, — пробормотала она. — Я хочуеще раз измерить вам температуру, а также дать вам пакетик жидкости внутривенно. Вы очень обезвожены.

Я не могла найти слов, чтобы ответить.

— Как насчет горячего шоколада? — спросила она. — Это поможет вам согреться.

Я закрыла глаза. Возможно, я смогу абстрагироваться от всего мира.

Может быть, я могла бы просто исчезнуть.

Нудл прижался своим холодным влажным носом к моей шее. Я пыталась игнорировать его, но он становился все более и более настойчивым, пока я старательно не вытащила руку из-под тяжести всех одеял и не погладила его по голове. Прилив эмоций пронзил мою грудь от его нежного прикосновения, мягкости его меха, но я быстро подавила его. Мне не хватило смелости взглянуть в лицо реальности.

Я обняла Нудла обеими руками.

— Я скучала по тебе, — пробормотала я. — Ты искал меня?

Нудл глубоко вздохнул, как бы говоря «да».

— Даете ли вы свое разрешение на введение вам жидкости в организм внутривенно?— спросила доктор Амато.

Я продолжила прижиматься к Нудлу, но кивнула. Мне уже было все равно, что со мной происходит. Доктор могла делать все, что хотела.

Металлический привкус во рту подсказал мне, что она уже ввела раствор. Я держала глаза закрытыми.

— Я отнесу ваш анализ крови в лабораторию и вернусь вечером, чтобы снова вас проверить.

Она поколебалась, прежде чем спросить:

— Хотите, чтобы кто-нибудь посидел с вами, пока меня не будет?

— Нет, — сказала я хриплым и надломленным голосом.

Я не хотела, чтобы кто-нибудь меня видел.

Я теперь ни с кем не ощущала себя в безопастности.

Доктор Амато открыла дверь, и я мельком увидела Маттео, прежде чем она снова закрылась. Он выглядел опустошенным, с темными кругами под покрасневшими глазами.

Что его могло так огорчить?

Я прижалась лицом к шерсти Нудла и закрыла глаза, позволяя сну окутать меня.

— София?

Слова доктора Амато доносились до меня словно издалека, будто им пришлось преодолеть огромную пропасть, чтобы достичь меня.

Хвост Нудла вилял, ударяясь о матрас, но он не сдвинулся с места. Тревога охватила меня, когда я поняла, что ему, вероятно, нужно поесть и выйти на улицу. Кормил ли его кто-нибудь, пока я была в подвале?

Я заставила себя сесть.

— Нудла накормили? — спросила я с ноткой паники в голосе.

— Ох, — сказала доктор Амато, нахмурив брови. — Я не уверена. Я могла бы спросить у кого-нибудь?

Я прикусила губу, моя боязнь увидеть кого-либо боролась с необходимостью убедиться, что о Нудле позаботятся.

— Анджело, — сказал я наконец. — Можете ли вы привести его сюда?

Через несколько минут в комнату вошел мой телохранитель. На его лице было выражение боли. Он упал на колени возле моей кровати.

— Я не буду просить у тебя прощения, потому что его не заслуживаю. Я должен был убить Доменико, должен был сделать все необходимое, чтобы помешать ему поместить тебя туда.

Я с трудом сглотнула комок в горле.

— Все, что я могу сказать, — это что отныне моя верность принадлежит только тебе. Я в твоем распоряжении.

Я знала, что случившееся не было ошибкой Анджело. Вина лежала на Доне. Но все, о чем я могла думать, находясь в ловушке в этой камере, это то, как я слишком легко доверилась всем вокруг.

— Нудла кормили? — спросила я хриплым голосом.

При звуке своего имени Нудл оживилась. Он повернулся к Анджело и лизнул его лицо.

— Да, я кормил его и выгуливал, — сказал Анджело.

— Хорошо, — сказала я.

Моя нижняя губа задрожала, и я свернулась на кровати, обхватив собаку.

— Ты можешь идти.

Анджело резко вдохнул, как будто хотел что-то сказать, но затем встал.

— Я принесу ему ужин примерно через час.

Доктор Амато вернулась.

— София, я получила результаты вашей крови.

Я тупо смотрела на стену. Меня не волновали результаты лабораторных исследований. Что она могла мне сказать такого, чего я еще не знала? Что мое тело было сломано. Что я сломана.

— Результаты были в основном в пределах нормы, но они также показали…

Она замолчала, прежде чем откашляться.

 — София, вы беременны.

Ее слова выдернули меня из тумана.

— Что вы сказали?

Ария внимательно посмотрела на меня.

— Вы беременны.

Поток эмоций прорвал оцепенение, которым я себя окружила, и у меня почти перехватило дыхание. Я села, положив руку на живот под кучей одеял.

Нудл пересел ко мне на колени и прижался носом к моему животу, как будто уже знал, что там зарождается жизнь.

Я крепко зажмурила глаза, но слезы все равнотекли по моим щекам. Это была моя мечта, все, чего я когда-либо хотела, но теперь мне казалось, что я попала в кошмарную ловушку.

— Я знаю, что это очень тяжело принять, тем более, что вы все еще в шоке, — сказала доктор Амато нежным голосом.

Ужасная мысль охватила меня, и я потянулась, чтобы схватить руку доктора и крепко сжать ее.

— Вы сказали Дону?

— Нет, я хотела сказать вам…

— Вы не скажете ему, — сказала я, крепче сжимая ее руку. — Он не должен узнать.

Мои мысли были спутаны, я путалась в словах, но мое тело кричало: «Небезопасно, небезопасно».

Ее взгляд метнулся к двери, а затем снова ко мне.

— Рано или поздно он все равно узнает.

Я впилась ногтями в ее руку, притягивая ее тело к себе.

— Вы должны пообещать мне не говорить ему. Обещайте мне.

Я знала, о чем прошу, и чего ей может стоить предательство Дона. Но мне нужно было, чтобы она поняла, чтобы она защитила меня и моего ребенка.

Она медленно вздохнула, пристально глядя мне в глаза.

— Хорошо, София, — медленно сказала она. — Я буду молчать. Пока что.

Пока что.

По крайней мере, ее молчание должно выиграть мне время, чтобы во всем разобраться. Я отпустила ее руку. Я оставила на ее коже углубления в форме полумесяца.

— С ребенком все в порядке?— прошептала я.

— Я не уверена. Ваше тело пережило большой стресс.

Увидев мое паническое выражение лица, она нежно положила руку мне на плечо.

— Это не значит, что с ребенком что-то не так. Помните ли вы, когда у вас произошел первый половой акт?

Я попыталась вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как мы с Маттео впервые занялись сексом, но мой разум работал слишком быстро, чтобы мыслить ясно.

— Несколько недель назад.

Доктор Амато кивнула.

— Прошло чуть больше двух недель с тех пор, как вы спросили меня о беременности.

Боже, это было будто целую вечность назад. Наш первый секс был таким волшебным, таким идеальным.

Все это было ложью.

— Анализ крови быстрее выявляет беременность, чем анализ мочи, — продолжила она.

— Вы помните, когда у вас была последняя менструация?

— У меня ее не было с момента свадьбы, — сказала я, проводя рукой по лицу. — Я должна была что-то заподозрить. Но мой цикл нерегулярный.

Доктор Амато сжала мою руку между своими и нежно сказала:

— За последнее время вам пришлось через многое пройти. Меня не удивляет, что вы этого не заметили.

Нудл снова толкнул меня в живот. Весь мой мир изменился за последние несколько минут.

— А нельзя ли сделать УЗИ, чтобы проверить, все ли в порядке с ребенком?

Доктор Амато покачала головой.

— На самом деле еще слишком рано, чтобы что-либо увидеть на УЗИ. Обычно нужно подождать как минимум шесть недель.

Мое сердце замерло. Я хотела увидеть своего ребенка сейчас, хотела знать, что не подвела его. Как мое тело могло быть безопасным домом для моего ребенка, если я не была в безопасности?

Слезы наполнили мои глаза, и я позволила им течь. Я была готова сдаться, позволить себе уйти из этой жизни, полной боли и страданий. Но теперь у меня был смысл двигаться дальше. Я бы отдала этому ребенку всю любовь, о которой мечтала и которой никогда не получала, чего бы мне это ни стоило.

60

СОФИЯ

Доктор Амато принесла мне ужин на подносе вместе с большой кружкой горячего шоколада. Прежде чем она ушла, я попросила ее пригласить Анджело.

Я провела последний час, все обдумывая, и придумала план. Он был безумным, рискованным и требовал доверия хотя бы к одному человеку.

Анджело стоял у изножья моей кровати, расправив плечи и сложив руки перед собой.

— Ты имел в виду то, что сказал? — спросила я.

Я была горда тем, что мой голос обрел силу. Мне нужно было быть сильной ради моего ребенка.

— Что ты сделаешь все, чтобы защитить меня?

— Да, — без колебаний сказал Анджело.

— Ты мне поможешь? Не доложив Маттео? — Было физически больно произносить его имя.

— Я предан тебе, София. Клянусь.

— Хорошо.

Я ерзала под одеялом, расстраиваясь, что у меня нет сил встать. Трудно было источать силу и уверенность, находясь в постели.

Я глубоко вздохнула и расправила плечи.

— Тогда ты поможешь мне сбежать.

Его глаза расширились.

— Что ты имеешь в виду?

— Нам нужно уехать. Я не чувствую себя здесь в безопасности. И…

— Я внимательно посмотрела на него, отчаянно надеясь, что не совершаю ошибку. Я хотела доверять Анджело. Мне нужно было верить, что на моей стороне все еще есть кто-то.

— И мне нужно защитить своего ребенка.

Анджело побледнел, и его глаза метались между мной и дверью. Он нерешительно шагнул ко мне, ожидая, буду ли я протестовать или зарычит ли Нудл. Когда мы оба замолчали, он осторожно сел рядом со мной.

— Ты беременна, bella?

Он осторожно положил свою руку поверх моей.

Я быстро вытерла слезу и кивнула.

— Знает ли он?

— Нет. Я только что узнала. Доктор Амато сказала, что она пока ему не скажет. Но мы не можем ждать. Он вскоре узнает, и мне нужно защитить от него этого ребенка.

— София, он никогда не навредит твоему ребенку. Босс получил доказательства, что ты предала его, заключив сделку с Арбеном, и чувствовал, что должен действовать. Он не хотел, чтобы ты пробыла в этой камере так долго.

Гнев вспыхнул в моей груди, и я оттолкнула руку Анджело.

— О, так я должна быть благодарна, что он не планировал меня там долго держать? Достаточно долго, чтобы «Diavolo» не успел рассказал мне, как мой муж будет выпытывать из меня информацию?

Я выплевываю слова, мои руки трясутся. Нудл заскулил и лег мне на колени.

Глаза Анджело были широко раскрыты.

— Босс никогда не стал бы тебя пытать.

— Он уже пытал, — произнесла я сквозь зубы. — Ты на моей стороне или нет?

Анджело сглотнул и снова взглянул на дверь. Пока я ждала его ответа, в моем животе образовалась яма страха. Неужели я снова просчиталась?

— Я на твоей стороне, — сказал он наконец. — Всегда.

Я с облегчением выдохнула.

— Мне нужен телефон, который невозможно отследить.

Он вытащил из кармана телефон-раскладушку.

— Какой у тебя план? Ты не можешь вернуться в Чикаго.

— Нет, — сказала я, взяв сотовый телефон. — Не в Чикаго.

Я схватила сумочку с тумбочки и трясущимися руками вытащила визитку Леоны из потайного кармана. Если ее мать сбежала от итальянской мафии, возможно, Леона согласилась бы мне помочь. Мне не хотелось доверять еще одному человеку, но что еще я могла сделать? Я бы не стала вовлекать Милу, Пахан никогда не встал бы на мою сторону, и я не могу доверять никому из Семьи.

Она взяла трубку после третьего гудка.

— Привет?

— Леона?

Была долгая пауза.

— Вот так сюрприз. Не ожидала услышать тебя, миссис Росси. Чем обязана?

— Кому ты верна? — спросила я, стараясь звучать агрессивно.

Она фыркнула.

— Что это, опрос? Боюсь, у меня нет…

— Мне нужно знать, — отрезала я. — Кому ты верна? Итальянцам или ирландцам?

Я была почти уверена, что она повесит трубку. У нее не было причин разговаривать со мной, но, возможно, она услышала что-то в моем тоне, потому что после нескольких мучительных мгновений она ответила.

— Дядя твоего мужа убил мою маму. Как ты думаешь?

— Хорошо, — сказала я. — Потому что мне нужна твоя помощь.

61

МАТТЕО

София была по другую сторону двери спальни. Нас разделяли всего несколько дюймов дерева, но с тем же успехом это мог быть океан.

Доктор Амато приходила и уходила в течение дня, отказываясь дать мне какую-либо информацию, кроме того, что состояние Софии стабильно. Она ушла на ночь, сказав мне, что вернется утром.

И теперь Анджело был в моей спальне с моей женой. Он зашел туда пару часов назад. Она вызывала его, хотела его, а не меня. Потому что не он запирал ее в камере. Это не он предал ее.

Мои люди стояли у входной двери. Ромео был единственным, кому я позволил остаться со мной. Никто другой не мог стать свидетелем моего позора, быть свидетелем того, как их Дон разваливается из-за женщины.

Ромео обошел коридор, его челюсть была напряжена, а галстук перекосился. В одной руке у него был напиток, а в другой телефон. Он протянул мне трубку.

— Это Франко.

Я поднес сотовый к уху.

— Босс, у Доменико есть секретная квартира в Бруклине.

Мое сердце колотилось в груди.

— Что?

— Я отследил его по камерам наблюдения. Он ездил в эту квартиру по крайней мере раз в неделю последние три месяца.

Я выругался и повернулся к Ромео.

— Франко пришлет тебе адрес. Нужно будет поехать туда прямо сейчас! Бери с собой людей. Будь готов к бою.

— Да, Босс, — сказал он, хлопнув меня по плечу, прежде чем выбежать из квартиры.

Я хотел пойти с ним, но это означало бы оставить Софию. И я устал ставить кого-либо выше нее.

Я повесил трубку, и в квартире повисла гнетущая тишина. Вся яркость, которую София привнесла в это пространство, была разрушена.

Я ходил по коридору, ожидая отчета Ромео. Я представлял, как буду пытать Доменико, как буду сдирать с него плоть. Медленно, поэтому он оставался бы живым в течение нескольких дней. Недель.

Он будет молить о смерти, и я не удовлетворю его желание, пока он не будет полностью уничтожен.

Мой телефон был у моего уха в тот момент, когда он зазвонил.

— Он мертв, — сказал Ромео. — Его изуродованное тело встретило нас, когда мы вошли в его квартиру. Похоже, его облили бензином и подожгли.

Я кипел от ярости, бурлящей внутри меня.

— Кто?

— Ирландцы.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать слова Ромео.

— Ебаные ирландцы?

— Знаю. Есть уйма доказательств того, что  Il Diavolo координировал действия ирландцев и албанцев, чтобы убить тебя и захватить твою территорию.

— Чертов ублюдок!

Я развернулся и пробил дыру в стене. Я заслуживал эту боль в костяшках пальцев. Я заслуживал страдать каждый день до конца своей жизни из-за того, через что заставил пройти Софию.

— Я доверял ему!

Это означало, что все доказательства предательства Софии, которые он мне показал, были ложными. Я ждал, когда придет чувство облегчения, но этого не произошло. Потому что я уже знал. Она не предала бы меня.

Она любила меня.

Раньше любила.

Потому что я был уверен, что все эти чувства теперь испарились. И это была моя вина.

— Квартира разгромлена, экран ноутбука разбит, но жесткий диск цел. Здесь куча электронных писем между Доменико и Ронаном Финнеганом. Финнеган приказал Доменико настроить Софию против тебя, чтобы жениться на ней. Тогда возник бы союз между русскими, албанцами и ирландцами. Доменико организовал нападение на склад. Ты должен был умереть там.

Ронан Финнеган пришел к власти в ирландской мафии примерно в то же время, когда я стал Доном, и все эти годы у нас было неформальное перемирие, чтобы придерживаться наших собственных территорий и не вмешиваться в дела друг друга.

Каким чертовым дураком я был. Все, что я построил, разваливалось. Я пожертвовал всем ради Семьи, ради своей империи, и посмотрите, к чему это меня привело.

— Почему ирландцы убили Доменико именно сейчас? — выругался я.

В моей груди кипел гнев из-за того, что не я убил его, этого предателя, пытавшего мою жену.

— Может быть, они поняли, что после того, что он сделал, ты никогда не оставишь его в живых, поэтому добрались до него раньше, чем мы. Ты был прав насчет участия ирландцев в торговле людьми. Здесь есть таблицы с подробным описанием того, как ирландцы продают девушек албанцам.

Я закрыл глаза, пока в моей груди бушевал пожар. Ронан Финнеган был мертвецом, и на этот раз я лично позабочусь о его смерти.

— Собери все улики, которые найдешь в квартире предателя, а затем возвращай сюда, — приказал я Ромео.

Мои пальцы сжали телефон после того, как я повесил трубку. В этой войне мне понадобится поддержка Рустика. Ирландская мафия не была такой иерархической и организованной, как «Пять семей» или «Братва», но я бы не стал недооценивать их силу. Снова.

Я уставился на дверь спальни, размышляя, стоит ли заставить Софию выслушать меня и объяснить, что произошло. Но какое дело моей жене до того, что предателем оказался мой близкий человек? Как это исправит то, что я разрушил?

Тем не менее, моя рука зависла над дверной ручкой. Было физически больно находиться вдали от нее.

Я сжал ручку, металл холодил мою кожу. Прежде чем я успел надавить на нее, здание потряс взрыв.

Я распахнул дверь спальни.

— Анджело! Охраняй Софию!

Моя жена лежала на кровати, Нудл рядом с ней, на ее лице был шок.

— Да, босс, — ответил Анджело.

Я выбежал из квартиры. Кто на нас напал – албанцы? Ирландцы? Я не позволю им добраться до моей жены. Я буду защищать ее до последнего вздоха.

Я приказал двум охранникам оставаться у двери квартиры, а остальные побежали на лестничную клетку. Взрыв произошел на восточной стороне здания.

Ебать. Сиенна.

Я приказал ей оставаться в своей квартире.

Я сбежал по лестнице на ее этаж и почувствовал облегчение, когда увидел, что она цела. Я приказал одному из своих людей проверить ее, а сам продолжил спускаться. Когда я приблизился к своему офису, воздух заполнился едким дымом. Я обогнал своих людей, ворвавшись в дверь с пистолетом наготове.

Мой офис был разрушен. Окно разбито, куда, очевидно, влетела взрывчатка. Но в комнате было пусто, если не считать разлетающихся бумаг и сломанной мебели.

В моем сознании зазвучали предостерегающие звоночки, но они были затуманены усталостью и болью. Мое плечо пылало, и когда я взглянул вниз, то увидел кровь, просачивающуюся сквозь рубашку. Должно быть, порвались швы.

Мое сердце забилось быстрее, нутро говорило мне, что мне нужно немедленно вернуться к Софии. Я подозвал своих людей и побежал обратно вверх по лестнице. Мои часы завибрировали, и я увидел оповещение — сработала сигнализация на пожарной лестнице.

Страх, которого я никогда раньше не испытывал, захлестнул меня, когда я распахнул дверь квартиры и обнаружил, что она пуста.

62

СОФИЯ

Мы ждали, пока за Маттео не захлопнется входная дверь, прежде чем приступить к делу. Анджело помог мне подняться с кровати и пересесть в инвалидную коляску, а затем накинул рюкзак, в котором мы собрали все самое необходимое. Нудл уже был пристегнут, и Анджело схватил его за поводок, пока мы поспешили в противоположную сторону квартиры к пожарной лестнице.

Анджело распахнул окно.

— Это включит сигнализацию. Нам нужно действовать быстро.

Я встала со стула, сцепив колени, чтобы не упасть. Комната закружилась вокруг меня, и я оперлась на Нудла, чтобы удержаться на ногах. Анджело протиснулся в окно и протянул руку, чтобы помочь мне выбраться на прохладный ночной воздух.

— Давай, Нудл.

Я потянула его за поводок. Нудл посмотрел на меня, явно сомневаясь в нашем плане. Анджело наклонился вперед и схватил ремни Нудла, протаскивая его.

— Может, тебе стоит нести Нудла вместо меня, — сказала я, глядя на предательскую металлическую лестницу.

— Сначала ты. Я вернусь за ним, если понадобится, — проворчал Анджело.

Шум приближающегося вертолета заглушил наши слова, когда Анджело быстро поднялся по лестнице, прижимая меня к своей широкой груди. Мы достигли крыши как раз в тот момент, когда вертолет приземлился на площадку. Я подпрыгивала в руках Анджело, когда он бежал к нему. Его рука прикрыла мою голову, когда мы приблизились к двери, где стояла Леона с дикой улыбкой на лице.

Анджело поднял меня, а Леона схватила меня за руку и потащила внутрь. Я вскрикнула, когда острая боль пронзила мое плечо — она его вывихнула.

— Черт, София, ты в порядке? — спросил Анджело.

— Забери Нудла, — крикнула я.

Анджело повернулся обратно к пожарной лестнице как раз в тот момент, когда с другой стороны крыши раздался выстрел.

Маттео бежал к нам с яростным выражением на лице. Его охрана не отставала от него, и все держали наготове оружие, направленное на пропеллеры вертолета.

— Нужно уходить, — крикнула Леона.

Я оглянулась на пожарную лестницу как раз вовремя, чтобы увидеть, как голова Нудла свесилась с края крыши, когда он изо всех сил пытался подняться. Анджело выругался и прыгнул в вертолет. Прежде чем дверь закрылась, мы уже были в воздухе. Я кричала, пытаясь добраться до своей собаки, моего лучшего друга, но земля уже исчезала под нами.

Анджело усадил меня на сиденье и пристегнул ремнями, стараясь не касаться моего плеча. Он схватил меня за лицо обеими руками. Мои слезы пропитывали его кожу.

— Прости.

Я не могла расслышать из-за шума от вертолета, но прочитала слова по его губам.

Мое сердце было разбито. Мой сладкий Нудл. Я бросила его.

Анджело сел рядом со мной, а Леона оказалась напротив нас. Она вручила каждому из нас наушники. Анджело надел мне мои. Мгновенно шум вокруг меня затих, и я услышала статичный голос Леоны.

— Ну, это было захватывающе. У меня было ощущение, что мне следует остаться в Нью-Йорке, как будто должно было произойти что-то интересное.

Мой мир только что рухнул на части, а Леона вела себя так, будто мы были на какой-то веселой экскурсии.

— Присаживайтесь поудобнее и расслабьтесь, — продолжила она. — Мы скоро будем в Бостоне. Ронан будет очень рад встрече с тобой.

63

МАТТЕО

Смотря, как вертолет исчезает вдалеке, я не мог не вспомнить те ужасные моменты: звук выстрелов, отнявших у меня родителей, и образ Софии, лежащей без движения на полу той клетки. Все худшие моменты в моей жизни были результатом моих собственных ошибок.

Ромео осторожно положил руку мне на плечо.

— Давай вернемся вниз. Придумаем план.

Когда я не пошевелился, он сильнее сжал мое плечо.

— Давай, брат. Софии нужно, чтобы ты сосредоточился.

— Я последнее, что ей нужно.

Мой голос был таким же ровным и холодным, как и мое сердце. Моя жена унесла с собой весь свет и тепло в мире.

— Это не…

— Она сбежала от меня, Ромео. Она не могла находиться рядом со мной из-за того, что я сделал, и теперь попала в объятия чертовых торговцев людьми!

Я схватился за волосы и развернулся, нуждаясь в чем-то, что можно разрушить, когда мой взгляд остановился на Нудле, изо всех сил пытающемся подняться на крышу. Я подбежал к нему и схватил его за шлейку, притягивая к себе на руки. Он тяжело дышал и положил голову мне на грудь. Я прижал его к себе, положив лицо на его мягкую шерсть.

— Как все могло так измениться, а?

Он тихонько заскулил.

— Я верну ее. Обещаю тебе.

Он поднял мордочку и лизнул мое лицо, и я понял, что по моим щекам текут слезы. Я вытер их и прочистил горло.

— Ладно, нам нужно взять себя в руки и вернуть нашу малышку.

Я глубоко вздохнул и спустил Нудла на землю. Он сел, встретив мой взгляд с торжественным выражением на его морде, и я кивнул. Я оторвался от земли и застегнул пиджак, выпрямившись, как подобает Дону.

Я вернулся туда, где стоял Ромео с остальными моими людьми.

— Нам нужно отследить, где приземлится вертолет, и связаться с Рустиком для подкрепления. Ирландцы забрали мою жену. Мы находимся на грани войны.

Ромео и Энцо притащили в мой кабинет большой стол и стулья, и все собрались вокруг. Франко вышел из темного логова, в котором обычно работал, и сейчас отслеживал траекторию полета вертолета.

— Они приземляются в западе Массачусетса, а не в Бостоне, — сказал он.

— Ромео, готовь самолет, мы последуем за ними, — скомандовал я.

Франко откинул с лица свои длинные растрепанные волосы и склонился над ноутбуком.

— Как только они приземлятся, мы сможем отследить их точное местоположение с помощью медальона Софии, если он еще на ней.

Я замер. В панике я забыл о нем. Ради всего святого, надеюсь, она его не сняла. Я открыл приложение для отслеживания на телефоне и задержал дыхание, пока оно загружалось. И вот она, крошечная точка, олицетворяющая любовь всей моей жизни, летящая над Коннектикутом.

— Он на ней, — сказал я. — Все должны быть вооружены и готовы. Мы не знаем, сколько там будет ирландцев и албанцев, но они, скорее всего, будут готовы к нашему вторжению.

Я кивнул Ромео, чтобы тот взял на себя подготовку наших солдат, а сам вышел позвонить Пахану.

Мое сердце колотилось, когда он ответил. Я прочистил горло.

— Иванов. Ирландцы похитили Софию.

Мой тесть, Пахан, человек, которого я презирал, выругался, как мне показалось, на русском языке.

— Как ты мог допустить это? — взревел он.

Я сжал телефон, желание кричать и ругаться сдерживалось только моим чувством вины.

— Я призываю наш союз спасти ее и уничтожить ирландцев. Они объединились с албанцами, чтобы внедрить торговлю людьми в Нью-Йорке.

Рустик снова выругался.

— Отправь мне местоположение. Мы скоро будем там.

Этот человек не любил Софию, но в нашем мире имидж имел большой вес, и похищение дочери выставили бы его слабым.

Я повесил трубку, отправил ему координаты аэропорта Массачусетса и вернулся в офис. Мои люди были готовы, и в аэропорту нас встретят еще солдаты.

— Блять, а Сиенна знает, что произошло? — спросил я Ромео, когда мы выходили из офиса.

— Ее держат в квартире. Она знает, что что-то произошло, но не знает, что.

— Я прямо сейчас зайду к ней и встречусь с тобой в гараже.

Ромео кивнул, и я подозвал Нудла к себе. Он шел рядом со мной, пока я поднимался по лестнице на этаж Сиенны.

Я кивнул охраннику, стоявшему у ее двери, и вошел. Она вскочила с дивана и побежала ко мне.

— Маттео, что, черт возьми, происходит? Они сказали, что тебя подстрелили? — Ее глаза скользнули по моей руке. — И я слышала какой-то грохот на крыше.

— Софию похитили ирландцы, — выдавил я. — Мы летим за ней. Присмотри за Нудлом.

Ее глаза расширились.

— О, Маттео. — Она притянула меня к себе и обняла, чего я не заслужил. — Что случилось?

— У меня нет времени…

— Клянусь Богом, Маттео, ты не выйдешь из этой комнаты, пока не расскажешь мне, что происходит.

Как так вышло, что все боялись меня, кроме женщин в моей жизни?

— Мне предоставили доказательства того, что София была предательницей, что она скармливала информацию албанцам.

Челюсть Сиенны отвисла. Затем она слегка покачала головой.

— Это не может быть правдой.

Ее немедленное отрицание предательства Софии заставило меня чувствовать себя еще хуже. Как я мог поверить в это хотя бы на секунду, даже столкнувшись с кучей доказательств?

— Да, ну, сразу после того, как я получил эти новости, мне сообщили, что Арбен атакует один из наших складов.

Теперь было настолько очевидно, что Доменико все это организовал.

— Итак… я сказал поместить ее в подвал, пока не вернусь.

Сиенна сделала шаг назад, ее глаза превратились в осуждающие щелочки.

— Ты, черт возьми, серьезно?

— Она должна была пробыть там всего пару часов, но потом меня подстрелили. Когда я очнулся в больнице, я предполагал, что она будет ждать меня в нашей квартире, но она все еще была в подвале.

Я отвернулся от испуганного лица Сиенны.

— Я не хотел, чтобы так произошло. Все это было подставой Доменико. Он работал с албанцами, но теперь он мертв.

— А вертолет? Крыша?

Голос Сиенны был ледяным.

— София и Анджело улетели с ирландцами. И…

Черт, мне не хотелось произносить эти слова.

— Ирландцы заключили союз с албанцами, чтобы расширить торговлю людьми в целях сексуальной эксплуатации в нашем городе.

Выражение лица Сиенны исказилось от ужаса.

— Что? Ты уверен?

— Да. А сейчас мне нужно идти.

Я указал на Нудла.

— Его вещи находятся в квартире.

— Ты шутишь, что ли? Ты собираешься просто оставить меня с ним и уйти? Как ты мог посадить свою жену в чертову камеру на сколько часов? Дней? Неудивительно, что она сбежала! — Ее руки легли на мои, и она встряхнула меня, посылая разряды молний в мою раненую руку. — Что с тобой не так?

— Со мной все не так! — закричал я. — Я не создан для роли мужа или брата. Я знаю, что я для тебя только разочарование! Я причина, по которой у тебя нет родителей, причина, по которой мы два года скрывались и жили в нищете. Я подвел каждого человека в своей жизни, так зачем беспокоиться об отношениях?

Сиенна сделала шаг назад и моргнула.

— Ты так думаешь, Маттео? Ты причина, по которой я все еще жива! Как ты можешь быть таким глупым? Наш дядя убил бы тебя! А это значит, что я тоже была мертва, или того хуже. Как долго ты будешь наказывать себя за то, в чем ты не виноват? Ты не позволяешь себе чувствовать, и теперь ты потерял любовь всей своей жизни.

Моя челюсть сжалась.

— Я не способен любить.

Она вскинула руки.

— Ты бы не узнал любовь, даже если бы она выстрелила тебе в лицо. Вот почему ты не понимаешь, что я люблю тебя. Ромео любит тебя. София… ну, по крайней мере, она тебя любила.

Мои конечности были слабыми, а грудь пустой.

— И я все испортил.

— Да, ну так исправь.

— Как?

Мой голос был хриплым шепотом.

— Придумай что-то, черт возьми. Но для начала верни ее сюда.

Я коротко кивнул, развернулся и направился к двери. Я остановился, положив руку на ее дверную ручку.

— Ты знаешь, я люблю тебя. Этого никогда не будет достаточно, но я люблю тебя.

А затем я ушел.

64

СОФИЯ

Он задел через мою руку и плечо, и я стиснула зубы.

— Сможешь вставить мою руку на место, когда мы приземлимся? — спросила я Анджело.

Он посмотрел на меня с паникой в глазах.

— Разве это не должен делать врач?

Я покачала головой.

— Я расскажу тебе, как это сделать. Ничего сложного.

Волна тошноты нахлынула на меня, и я не знала, было ли это вызвано тревогой, утренним токсикозом или болью. Вертолет попал в зону турбулентности, и у меня свело желудок.

— В твоем списке был полет на вертолете? — спросил Анджело.

Он пытался меня отвлечь, и ему благодарна за это.

— Нет, не было.

И не зря, видимо, раз уж нас в очередной раз заштормило.

— Думаю, буду придерживаться самолетов. Или, еще лучше, машин.

Леона широко улыбнулась.

— Где твоя жажда приключений?

— Должно быть, оставила ее в Нью-Йорке, — пробормотала я.

Я положила руку на живот и пожелала, чтобы с моим ребенком все было в порядке. Я ненавидела то, что не могу сделать больше, чтобы защитить его, почти так же, как ненавидела себя за то, что скучала по Маттео. Меня продолжали атаковать воспоминания — о том, как он был нежен со мной, о прикосновениях его рук и губ. С ним я чувствовала себя защищенной и в безопасности.

Но все изменилось.

Я отвернулась к окну и вытерла слезы с лица.

Вертолет снижался, когда мы приблизились к пустой взлетно-посадочной полосе, окруженной полями.

— Как только мы приземлимся, наш пилот Финн отвезет нас к Ронану. Мы работаем здесь, в западном штате Массачусетс, поэтому не приземляемся в Бостоне.

— Что за работа? — спросил Анджело, голос его звучал жестко.

— Это мне предстоит узнать, и вам тоже, — сказала она, подмигнув.

Анджело встретился со мной взглядом, выражая то же недовольство, что и я, но у нас не было времени на дальнейшие разговоры, так как мы уже приземлялись. Я стиснула зубы, когда меня подкидывало, каждое движение причиняло боль в плече.

Я вскрикнула от боли, как только мы приземлились, и Анджело мгновенно оказался передо мной, его колени прижались к моим.

— Скажи мне, что делать.

— Тебе нужно помочь вправить плечо, но не дави. Просто положи руку мне на локоть и помассируй другой рукой.

Я согнула правую руку, и он положил свою на сгиб моей руки.

— А теперь другой рукой помассируй мне плечо и бицепс.

Он сделал то, что я просила, выглядя серьезным и сосредоточенным и крепко держал меня. Пилот — Финн — и еще один мужчина, сидевший впереди, с любопытством наблюдали за нами, пока Анджело продолжал делать массаж. Через несколько минут мое плечо сместилось.

— Думаю, оно на месте.

Мои мышцы все еще болели, и я знала, что следующие несколько дней мне нужно быть особенно осторожной, но мне стало легче двигать рукой.

— Ух ты, я ожидала, что этот процесс будет более драматичным, — сказала Леона.

— О, я стараюсь, чтобы в моей жизни не было драматизма, — невозмутимо ответила я.

Она фыркнула.

— Именно так я бы описала…

— Леона, — выдавил Финн.

— Приближаются.

Все они, включая Анджело, вытащили оружие. Я внутренне выругалась, что у меня до сих пор нет пистолета. Нужно было настоять. Тогда я не была бы абсолютно беспомощной, застрявшей в вертолете, из которого даже не могла выбраться самостоятельно.

— Это не наши люди, — сказала Леона, и в ее голосе исчез намек на веселье.

Я наклонилась вперед и увидела приближающуюся вереницу черных машин.

— Черт, — выругался Финн.

— Успеем ли мы добежать до машины? Или стоит попытаться взлететь и приземлиться в другом месте?

На меня украдкой бросились взгляды, и мои щеки загорелись. Очевидно, я была здесь слабым звеном.

— Запускай двигатели, Финн, — сказал другой мужчина. — У нас достаточно топлива, чтобы добраться до аэропорта Вестовер.

Двое мужчин направились в кабину пилотов, а Леона и Анджело остались у открытой двери с оружием наготове. Двигатель завелся, и мне показалось, что мое сердце забилось в такт его вибрациям.

— Пригнитесь,— крикнул Анджело, наклоняясь, чтобы закрыть дверь, когда пули начали попадать в металлический корпус.

— Они пытаются снести хвост и лопасти!— крикнул Финн.

Вертолет оторвался от земли, а затем, накренившись, рухнул обратно. Анджело накрыл меня своим телом, а я инстинктивно свернулась клубком, защищая живот. Звук разбивающегося стекла сменился частыми выстрелами, но я не могла понять, откуда они исходят.

— Их слишком много, — крикнула Леона.— Я написала Ронану, но он в двадцати минутах езды.

Анджело отстранился от меня и развернулся, чтобы выстрелить в разбитое дверное окно, пока его пистолет не щелкнул.

— Пиздец.

— Сдавайтесь сейчас и останетесь живы, — крикнул кто-то снаружи.

Финн пополз к нам из кабины.

— Их машины пуленепробиваемые, а у меня кончились патроны. Леона…

— Нет,— сказала она.

Я не могла видеть ее из своего тесного положения, но в ее голосе звучала ярость.

— Мы не можем сдаться.

— Мы сможем выбраться отсюда сами, — сказал другой ирландец. — Сначала нам нужно сдаться. Ронан приедет за нами.

Я схватила Анджело за руку, острый страх пронзил мою грудь.

— Они нас просто убьют, Эйдан, — сказала Леона. — Мы даже не знаем, кто они. У них нет причин сохранять нам жизнь.

Внезапно дверь вертолета распахнулась. Там стояли четверо мужчин в масках, с направленными на нас винтовками.

— Бросайте оружие, — крикнул один из мужчин в маске, размахивая пистолетом. У него был акцент, но я не могла понять какой.

Один за другим Леона, Финн, Эйдан и Анджело бросили оружие. Еще один мужчина подошел к вооруженным охранникам, но на нем не было маски. На вид ему было около тридцати лет, у него были взъерошенные волосы и коренастое телосложение.

Анджело резко вдохнул и встал передо мной, закрывая мне обзор.

— Арбен.

Моя кровь похолодела.

— Анджело Конти, — ответил насмешливый голос.

Затем раздался громкий выстрел, и Анджело рухнул передо мной.

Все исчезло, весь мой мир сузился до моего бессознательного телохранителя, моего друга. Мучительный крик сорвался с моих губ, когда я бросилась к нему.

— Анджело!

Я прижала руки к огнестрельному ранению на его груди. Горячая кровь брызнула на мои ладони, и слезы падали на тыльную сторону руки.

— Клянусь Богом, я убью тебя, если ты умрешь у меня на глазах.

Громкие крики и звук металла наполнили воздух, а затем холодные руки схватили меня сзади, отрывая от Анджело и вытаскивая из вертолета. Я кричала и вырывалась, но тот, кто схватил меня, удерживал железной хваткой, а мое плечо было слабым и болело, делая меня беспомощной.

Мне надели мешок на голову, и затолкали в машину. Прежде чем дверь закрылась, мне показалось, что я услышала, как кто-то говорит по-русски.

65

СОФИЯ

Грубые руки швырнули меня на пол. Я успела подставить ладони, прежде чем лицо коснулось земли, но острая боль пронзила плечи и запястья. Дверь захлопнулась, и я осталась одна, чувствуя, как холод начинает пробираться под кожу.

Сдернув мокрый от слез мешок, я оглядела тускло освещенную камеру. Она напоминала ту, в подвале у Маттео, но здесь высоко на стене было крошечное окно с решетками. Похоже, все главы мафии следовали одному и тому же дизайну интерьера.

Слезы стекали по щекам, я прижала руку к груди, чувствуя, как сердце разрывается от боли. Я не могла поверить, что Анджело мертв, но мои руки все еще были покрыты его кровью. Желудок скрутило, и я медленно дышала через нос, чтобы не стошнило. Мысли путались, усталость давила на веки. Хотелось свернуться калачиком на грязном полу и закрыть глаза, но я знала, что должна оставаться начеку. Нас поймали албанцы? Но почему тогда я слышала, как кто-то говорил по-русски? Я не могла понять, что происходит.

Плечи опустились, когда правда осела в моих костях. Анджело ранен по моей вине. По моей вине захватили ирландцев. Мой план был безрассудным и глупым.

Губы дрожали, и я прикусила их. Нужно взять себя в руки. Не было времени жалеть себя. Нужно все исправить.

Я оглядела комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы воспользоваться, чтобы сбежать, но ничего не обнаружила. По крайней мере, они меня не связали, да и мои конечности не могли сильно поспособствовать в устранении врага.

Их должно быть достаточно. Мое тело — это все, что у меня было.

Я использовала стену, чтобы встать и проверить свои ноги. Мои бедра болели, а лодыжки были нестабильными, но это был вопрос жизни и смерти, так что с последствиями своего тела мне придется разобраться позже. Осторожно поворачивая плечо и массируя руку, я надеялась, что всё останется на месте.

Я встала на цыпочки и выглянула в окно. Все, что я могла увидеть, это полоску серого неба. Шли минуты, и я наконец снова села. Нужно экономить энергию.

Грохот за дверью вырвал меня из тумана сна. Я заставила себя подняться как раз вовремя, когда дверь распахнулась. Свет из коридора жег мне глаза, но когда они привыкли, я увидела Пахана, стоящего в дверном проеме. Впервые в жизни я была рада видеть отца. Меня охватило облегчение, когда я поняла, что Маттео, должно быть, попросил у него помощи.

Но затем он повернулся ко мне с тем же мрачным, искаженным выражением лица, которое я слишком много раз видела на его лице.

Мое сердце замерло. Он был здесь не для того, чтобы спасти меня. Конечно, черт возьми, не для этого.

— София.

— Ты работаешь с албанцами?

Он вытащил сигарету и зажег ее, выпуская дым в мою сторону.

— По крайней мере, ты не полная идиотка, в отличие от твоего мужа.

— Почему?

— Как будто я буду объяснять свои решения такой, как ты, — выплюнул он с насмешкой в голосе, словно я была грязью на подошве его ботинка.

— Пожалуйста, отпусти меня.

Было унизительно просить его, но у меня не оставалось выбора.

Его лицо исказилось в злобной ухмылке.

— Не волнуйся. У меня есть планы на тебя.

И с этими словами он закрыл дверь, заперев меня.

Я закричала. Почему так сложилась моя жизнь? Чем я заслужила такого дерьмового отца? Я рухнула обратно на пол. В горле стоял ком, но я была слишком зла, чтобы плакать.

Я вздрогнула, когда дверь снова открылась, но на этот раз в дверном проеме стояли трое мужчин. Один из них выглядел смутно знакомым — он был солдатом Пахана, — но двое других были незнакомцами.

Мое сердце бешено колотилось. Выражение их глаз можно было назвать только зловещим, но я подавила ужас. Мне нужно было сохранять бдительность — это мог быть мой единственный шанс сбежать.

Я осталась на полу, пытаясь придумать план.

— Она красивее, чем я представлял, — сказал первый мужчина. Он был лысым и одет в черную военную форму.

Солдат Братвы улыбнулся отвратительной желтой улыбкой.

— У нее не работают только ноги. Ее лицо, сиськи и задница не пострадали. Кроме того, мне нравится, когда они просто лежат, пока ты их трахаешь.

— А что насчет ее пизды? — спросил третий мужчина.

Он был блондином и выглядел всего на несколько лет старше меня.

— Думаю, нам просто нужно попробовать и узнать, — сказал лысый мужчина.

Солдат Братвы впервые выглядел нервным.

— Пахан сказал, что ее нельзя трогать. Она должна выйти замуж.

— Она уже замужем, — сказал блондин.

Лысый солдат сделал еще шаг ко мне, и мой взгляд метнулся к пистолету на его поясе. Я напрягла мышцы, чтобы не двигаться. Мне нужно было тщательно все рассчитать.

— Это не будет иметь значения, когда ее муж умрет. Вдовы могут снова выйти замуж.

О Боже. Какими бы запутанными ни были мои чувства к Маттео, я не хотела его смерти.

И я скорее умру, чем буду продана другому человеку по выбору моего отца.

Солдат Братвы закрыл за собой дверь камеры, оставив нас всех в темноте. Гнилой запах пота пропитал комнату.

— Какая разница, если мы ее трахнем? Она уже использована. Да и Арбен покупает ее не ради пизды.

Желчь подступила к горлу, но я проглотила ее. Этот союз с самого начала был фикцией. Пахан обыграл нас всех, используя меня как шахматную фигуру в своей извращенной игре.

Мужчины подошли ближе, обсуждая, кто первым «опробует мою пизду». Я моргнула, желая, чтобы мои глаза привыкли к темноте.

Один из них склонился надо мной, и я зашевелилась. Правой рукой я схватила его за промежность и сильно сжала. Потрясенный крик мужчины заполнил комнату, и он оттолкнул меня в сторону, но я уже успела выхватить его пистолет.

— Ты чертова сука! — кричал он.

Звук трех выстрелов эхом разнесся по крошечной комнате, а затем последовал глухой удар трех тел.

Адреналин хлынул в кровь, и я смогла встать без боли. Я осторожно обошла тела и аккуратно открыла дверь. Я была уверенна, что кто-то услышит выстрелы, но никто не прибежал. Свет из коридора проник в комнату настолько, что я увидела, что все трое охранников мертвы. Я попала каждому в лоб. Довольно впечатляюще. Они стояли так близко, что не требовалось особого мастерства, но попасть всем трем в голову в темноте было все же достойно. Дима бы гордился мной.

Я забрала у двух других пистолеты и засунула их за пояс. Кровь растеклась по полу, впитываясь в колени на моих джинсах. Мои руки дрожали, когда я рылась в их карманах в поисках телефона. Когда я вытащила один, у меня остановилось сердце, когда я увидела, что нет сигнала. Нужно будет добраться до места получше и позвонить Маттео.

66

МАТТЕО

Я не отрывал взгляда от неподвижной точки Софии на трекере. Она была внутри склада уже сорок пять минут. Каждая секунда ожидания была мучительной, но мы не знали, сколько ирландцев находилось внутри, и нужно было действовать стратегически.

По крайней мере, так говорил Ромео.

Склад находился в глуши. Длинная гравийная дорога пересекала открытые поля, ведя к входу серого здания. Неподалеку от склада стояло заброшенное строение, где мы ждали прибытия Рустика. Он приземлился в том же небольшом аэропорту, что и мы, и был уже в пути.

Мой телефон завибрировал от звонка. Мой палец завис над кнопкой ответа, но это был неизвестный номер, поэтому я отправил его на голосовую почту.

— Рустик будет через три минуты, — сказал Ромео.

— Давайте займем позиции.

Мы обсудили план с Рустиком, пока он был в самолете. Я и мои люди займем восточную сторону склада, а он — западную. Мы проложим путь к середине, чтобы освободить Софию и уничтожить ирландцев и албанцев.

Когда мы приблизились, на складе воцарилась тишина. Я встретил столь же растерянный взгляд Ромео из-за отсутствия охраны. Будем надеяться, что это означало, что они нас не ждали, и мы не столкнемся с серьезным сопротивлением.

— Рустик на позиции, — прошептал Ромео.

Я кивнул своим людям. С нами пришло двадцать человек, и теперь я посмотрел каждому из них в глаза. Это были люди, которые были верны мне, а те, кто постарше, — моему отцу. Мафия, эти люди, были семьей, но моя семья никогда не была бы полной без Софии.

— Спасибо, что вы со мной, — сказал я.

На нескольких лицах передо мной мелькнуло выражение шока.

— Я не доверю безопасность своей жены никому, кроме вас.

Их лица стали серьезными, а грудь выпятилась от гордости. Я снова повернулся к Ромео.

— Идем.

Внутри склада было темно. Тени от маленьких зарешеченных окон играли на бетонных стенах. Я прошел через небольшую комнату, пока мы не подошли к другой двери. Ромео проверил ее, и она со скрипом открылась, мы все оказались в кромешной тьме без окон. Дверь за нами закрылась с тихим стуком. Прежде чем я успел дотянуться до телефона, чтобы включить фонарик, комнату залил свет — ослепительный и яркий, освещавший огромную комнату с бесконечными поддонами, сложенными друг на друга с коробками.

И шеренга вооруженных людей в форме, обращенная к нам.

Впереди стоял Доменико.

Очень живой, насмешливый Доменико.

За моментом замешательства последовала вспышка ярости. Я поднял пистолет.

— Назови мне хотя бы одну причину, по которой мне не следует тебя убивать.

Улыбка Доменико была какой-то болезненной и искривленной.

— Мой очень хороший друг сейчас с твоей женой. Все, что случится со мной, произойдет и с ней.

Все кусочки пазла сложились, и я понял, каким дураком был. Я пытался выяснить, с кем албанцы вступили в союз, и все это время это был Рустик, блять, Иванов. Который работал с моим силовиком. И подставил ирландцев, чтобы отвлечь меня.

— Я вижу, до тебя наконец все дошло.

Доменико вытянул руки, выглядя совершенно спокойно, зная, что я ничего не могу ему сделать и рисковать Софией.

— Все это время было утомительно кланяться и восхвалять тебя. Я поддерживал тебя все эти годы, но ты ослаб. Ты ничто по сравнению с Арбеном и Рустиком.

Ромео зарычал рядом со мной, и я прижал руку к его груди. Мое сердце колотилось. Я понятия не имел, как нам отсюда выбраться.

— Теперь пришло время использовать свои жалкие клетки мозга и сдаться. Тебя, конечно, ничего не ждет кроме смерти, но я обещаю быть нежным, — сказал Доменико.

Я стиснул челюсть, сопротивляясь искушению выстрелить ему в рот.

— Но если твои люди сдадутся, уверен, мы сможем найти им место в новой империи Арбена.

— Если ты думаешь, что мы когда-нибудь сможем служить тебе… — прорычал один из моих людей.

— Блять, идиотизм глубоко укоренился в Семье, — сказал Доменико.

Мужчина рядом с ним фыркнул.

Я взглянул на Ромео, пытаясь оценить шансы.

Мы могли бы начать стрелять. Они ни за что не позволили бы кому-либо из нас выжить, так что мы могли бы взять с собой как можно больше из них.

Но что тогда будет с Софией? Я не был уверен, что Рустик убьет свою дочь, но я не хотел идти на такой риск, особенно зная, что у него нет никаких сомнений, когда дело касается причинения ей вреда. Или продать ее, чтобы выдать замуж.

Ублюдок.

Еще один кусочек головоломки встал на свое место. Он собирался выдать ее замуж за Арбена.

— Почему я должен верить, что София действительно у тебя?

Мне нужно было выиграть нам время.

Доменико пожал плечами.

— Это просто риск, который тебе придется…

В другом конце комнаты раздался выстрел. Кровь потекла изо рта Доменико, прежде чем он упал вперед.

Начался хаос.

— Огонь! — закричал я.

Мои люди открыли огонь по ряду солдат Братвы и албанцев, которых продолжали поражать неизвестные стрелки сзади. Пули пролетали мимо меня, когда я присел и выстрелил в быстро падающих людей. От бетонного пола и стен поднимался вихрь пыли, а затем свет погас, погрузив нас во тьму, а воздух наполнился криками и выстрелами.

И тут наступила жуткая тишина. Фонарик моего телефона осветил тело Доменико, окруженное мертвыми солдатами. Я направил свет на своих людей, которые выглядели практически невредимыми благодаря тому, кто стрелял во вражеских солдат сзади. Стрелок, должно быть, все еще находился в этой комнате, но его невозможно было обнаружить из-за груд ящиков, создающих идеальное укрытие.

— Франческо ранен, — сказал Ромео. — Кажется, это просто царапина, но Аджелло отвезет его к машине для осмотра.

— Хорошо. — Я обратился к остальным мужчинам. —Рассредоточьтесь по складу и найдите Софию.

Я повернулся к Ромео и понизил голос.

— Я пойду посмотрю, есть ли здесь еще одна дверь.

Я кивнул головой в другую сторону большого складского помещения.

Ромео поднял подбородок, и остальные мои люди разошлись по складу, проверяя остальные комнаты здания.

Я нащупал стену, пытаясь найти выключатель, но не нашел.

Я пробирался через комнату, скользя глазами по стенам и поддонам, подняв пистолет на случай, если наткнусь на стрелка. Кто бы это ни был, он не казался моим врагом, но я не доверял никому, кто прячется в тени.

Снаружи послышался громкий скрежет и крики. Мое сердце забилось быстрее, когда я прошел вдоль стены к другому концу комнаты, нащупывая дверь. Мои пальцы наткнулись на погрешность, и я понял, что это выключатель.

Я нажал на него. Мои глаза обежали комнату, и затем я увидел ее.

София. Моя любовь.

Ее глаза были дикими, и она ползла к двери недалеко от того места, где я стоял.

Облегчение, которого я никогда раньше не испытывал, заставило меня перестать дышать.

Она была здесь.

Она была жива.

Я выкрикнул ее имя и побежал к ней. Она повернулась, на ее лице было выражение растерянности и облегчения. Ее губы шевелились, выговаривая мое имя.

В этот момент раздался взрыв, и меня отбросило назад.

67

МАТТЕО

Сдавленный звук покинул меня, когда дыхание выбилось из моих легких, и что-то твердое приземлилось мне на ноги. Сквозь пыль, заполнившую комнату, я увидел огромный кусок бетона от взорванной стены, прижимающий меня к земле. Я пошевелил пальцами ног и понял, что ничего не сломано, но я не мог сдвинуться с места.

Я повернул голову, отчаянно пытаясь увидеть Софию. Я вздрогнул от облегчения, когда заметил ее примерно в десяти футах от меня, покрытую пылью, но, казалось, невредимую.

— София, любимая, ты в порядке?

Она кашлянула и вытерла лицо рукавом.

— Я в порядке. А ты?

— Да, просто застрял.

Она кивнула и попыталась подняться, но упала обратно на пол.

Я вздрогнул, когда ее колени коснулись земли.

— Будь осторожна, — прорычал я.

Она закатила глаза.

— Все такой же властный.

Она закусила губу, глядя на большую дыру в стене.

— Кто устроил взрыв?

Прежде чем я успел ответить, раздался громкий крик. Поначалу все, что я мог видеть через зияющую дыру, — это зелено-синюю вспышку снаружи. Но тут появился Рустик в окружении своих людей.

Я встретился взглядом с Софией.

— Беги! — пробормотал я.

Я пытался сдвинуть бетон с ног, но не смог. Меня охватила паника, когда моя жена подошла ближе ко мне, а не к выходу из комнаты. Она спряталась за искривленной металлической балкой, которая, должно быть, упала с потолка. В ее руках был пистолет, и я понял, что она собирается остаться и сражаться.

— Tesoro, нет, ты не можешь этого сделать. Убирайся отсюда, — прошипел я.

Она проигнорировала меня и выглянула из-за куска обломков, крепко сжимая пистолет в руке. Блять, почему я не научил ее стрелять? Я пытался нащупать пистолет, но все, что я мог почувствовать, это кусочки камня и стекла. Он вылетел из моих рук во время взрыва, так что теперь я был в нескольких минутах от смерти, как и моя жена.

Люди Рустика кричали, пробираясь сквозь груды обломков. Грохот выстрелов наполнил комнату, когда один из его охранников прицелился в меня. Цементные блоки вокруг меня отразили большую часть пуль, но затем линия огня пронзила мое бедро, и я понял, что меня ранили.

Я снова посмотрел на Софию. Она будет последним, что я увижу перед смертью. Я жадно впитывал ее, запоминая, как она убирает спутанные волосы с лица, как решительно стиснулась ее челюсть, как уверенно ее руки сжали пистолет. Ее решимость передавалась мне, наполняя грудь. Я отказывался верить, что моя tesoro сегодня умрет. Пока жизнь утекала из моего тела, я верил, что она выживет. Подкрепление прибудет вовремя, если только она побежит.

— София, пожалуйста, беги, спрячься. Не делай этого, пожалуйста.

Целью Братвы был я, а не она. Рустик ничего не выиграет, убив свою дочь, но если она останется, она может стать случайной жертвой.

София проигнорировала меня и прицелилась, прежде чем нажать на спусковой крючок и сделать выстрел за выстрелом. Пули отлетели от металлической балки, за которой она пряталась, но она не вздрогнула. Ее выстрелы выглядели легкими, и хотя я не оборачивался, чтобы увидеть, попали ли они в цель, мое дыхание замирало от того, как великолепно она выглядела.

Крики смешались с запахом пороха и крови в воздухе. С каждым ударом сердца я молился Богу, в которого не верил, чтобы Софию пощадили.

В моих ушах звенело, все стихло. Выражение чистой ярости преобразило лицо Софии. Она попыталась подняться на ноги, но силы ее покинули.

— Рустик! — закричала она. — Вернись и сразись со мной, трус! Трус!

Она кричала что-то по-русски, а затем испустила ряд ругательств.

Мое сердце билось так быстро, что я думал, оно разорвется от охватившего меня ужаса. В любой момент я мог увидеть, как свет покидает глаза моей жены, зная, что это была моя вина.

Послышался стук затихающих шагов, хруст щебня, а затем тишина. Меня охватило смятение. Где остальные мужчины? Я нарушил обещание не отводить взгляд от Софии и болезненно повернул голову в сторону проема в стене. Тела валялись на земле, кровь пропитывала разрушенный пол.

Они все были мертвы.

— Я же говорила тебе, что умею стрелять. — София встретила мой взгляд, дерзко наклонив голову, медленно направив пистолет на меня. — Это ты сомневался во мне.

Мои губы приоткрылись. Неужели она действительно уничтожила их всех? Дюжину мужчин одна? Она стреляла лучше меня, лучше, чем любой из моих людей.

— Боже, tesoro, ты еще никогда не выглядела так красиво.

Я улыбнулся, глядя на ствол пистолета.

— Ты собираешься убить меня? Я заслуживаю этого.

— Я еще не решила, — ответила она. Затем ее взгляд метнулся к луже крови под моей ногой, и ее губа задрожала.

— Нет, — выдохнула она.

— Все нормально. — Мое тело похолодело и онемело, и я знал, что осталось немного времени, прежде чем потеря крови заставит меня потерять сознание. — Теперь я могу умереть, зная, что с тобой все будет в порядке.

— Нет, — повторила она, покачивая головой, а голос ее дрогнул.

Она опустила пистолет на пол и поползла ко мне.

— Tesoro, нет, — умолял я.

Я пытался пошевелиться, пытался сделать что-нибудь, чтобы остановить ее, но мои конечности не реагировали.

— София, пожалуйста, остановись.

Осколки стекла валялись на земле, и моя идеальная, драгоценная жена ползла по ним, чтобы добраться до меня.

— Я думала, ты просто застрял, — сказала она, подойдя ко мне.

— Я не видела…

Из ее глаз выкатилась слеза, и это разбило мне сердце. У меня хватило сил коснуться пальцами ее руки, и это было похоже на рай – просто снова почувствовать ее в последний раз.

— Прости меня, — сказал я. — Прости за то, что причинял тебе боль и не смог защитить. Ты самое драгоценное в моей жизни. Я люблю тебя больше всего на свете. — Мои слова звучали неразборчиво.

Ее руки легли на мое бедро, продолжая прижимать рану, но я едва мог их чувствовать.

— Клянусь Богом, Маттео, ты не умрешь у меня на глазах.

Слезы текли по ее щекам, и мне хотелось поцеловать их. Я по-настоящему не осознавал, каким сокровищем она была, пока не стало слишком поздно.

— После всего дерьма последних дней, я никогда не прощу тебе, если ты нас бросишь, — прорычала она.

Она сняла рубашку и приложила ее к моей ране.

— Ты должен держаться ради меня. — Ее голос сорвался, когда она добавила: — И ребенка.

Ее слова долетели до меня, словно ветерок, и мягко приземлились в моем сознании, когда я погрузился во тьму.

68

СОФИЯ

Возле моей кровати сидел мужчина. Мое зрение плыло, когда я смотрела на него.

На вид ему было около тридцати или чуть больше сорока, с каштановыми волосами, веснушками на носу и черными очками, обрамляющими ярко-зеленые глаза, которые теперь внимательно рассматривали мое лицо.

Что-то дернулось в глубине моего сознания. Откуда я знала этого человека?

Повернув голову, я осмотрела комнату: это была палата, похожа на элитную больничную, со странным мужчиной в костюме.

— Ты очнулась, — сказал он с сильным ирландским акцентом.

При звуке его голоса вспоминания вернулись ко мне. Я пыталась остановить кровотечение из ноги Маттео, когда этот мужчина ворвался на склад через огромную дыру в стене с группой солдат. Они вытащили Маттео из-под бетонной плиты и отвезли нас обоих в больницу. Должно быть, я потеряла сознание по дороге.

— Кто ты? — Я прохрипела.

— Ронан, глава ирландской мафии.

— Ой. — Мне следовало бы паниковать, но я оцепенела. — Должна ли я прямо сейчас кричать о помощи?

Он ухмыльнулся.

— Не уверен, что это тебе поможет, но ты всегда можешь попробовать.

— Поберегу свой голос, — сухо сказала я.

Моя голова кружилась, пока я медленно выходила из тяжелого мысленного тумана. И тут началась паника. Я открыла рот в попытке произнести слова — что произошло после того, как я потеряла сознание? Был ли Маттео…

Должно быть, он прочитал страх в моих глазах.

— Маттео в порядке. С Анджело тоже.

Облегчение нахлынуло на меня настолько сильно, даже подумала, что могу потерять сознание. Я упала на подушки.

— Ты уверен? Они действительно в порядке? — Я всхлипнула.

— Ох черт, девочка, я не смогу выдержать твоих слез. — Он как-то неловко похлопал меня по руке. — Да, они оба в порядке. Дон восстанавливается после операции. Он все еще без сознания, но ногу спасли, и с ним все будет в порядке. Ваш телохранитель Анджело тоже перенес операцию. Албанцы оставили его на аэродроме, и нам удалось доставить его в больницу. Ему пришлось сделать переливание крови, но врачи уверены, что он справится. Они оба выздоравливают в соседних палатах. Это моя частная больница.

Я попыталась сдержать слезы, но они стекали по щекам на платье.

— Большое тебе спасибо, — всхлипнула я. — Как Леона, Финн и Эйдан?

Ронан с улыбкой откинулся на спинку стула.

— Леона говорила, что ты милашка. Она была по другую сторону стены, когда русские бросили гранату, и ей пришлось удалить осколки, но она уже пытается встать с постели. — Он закатил глаза, но в его голосе слышна нежность. — Финн и Эйдан оба немного в синяках, но все в порядке. Нам пришлось ввести тебе успокоительное после того, как тебя оттащили от Дона, потому что ты была так расстроена. Ты проспала двенадцать часов. Врачи обработали порезы на твоих руках, ногах и коленях. У тебя также был вывих плеча и несколько сломанных ребер.

— А как насчет… — Мой голос был настолько хриплым, что я едва могла говорить. Ронан взял стакан воды с прикроватного столика и протянул мне. Я с благодарностью выпила всю чашку, и он налил мне еще. — Доктор что-нибудь говорил о ребенке?

Ронан замер, возвращая кувшин с водой на стол.

— Ты беременна?

Мои слезы продолжали течь, потому что я больше не знала, что на это ответить, поэтому просто кивнула.

— Понял. Сейчас кого-нибудь позову. — Ронан нажал кнопку вызова возле кровати и посмотрел на меня с паникой в глазах.

В палату быстро вошла медсестра.

— Вы очнулись, — сказала она с широкой улыбкой.

— Миссис Росси только что сообщила мне, что она беременна, — сказал Ронан. — Попросите кого-нибудь немедленно ее осмотреть.

Медсестра моргнула и выбежала из комнаты.

— На каком сроке беременности ты находишься? Я имею в виду… сколько месяцев?

Я приподняла бровь. Похоже, беременность — это то, что выводит мафиози из равновесия.

— Всего несколько недель. Если я все еще беременна.

Выражение его лица смягчилось, и он взял меня за руку. Я сжала ее в знак благодарности.

Медсестра вернулась, и за ней вошла еще одна женщина.

— Миссис Росси, так приятно познакомиться. Я доктор Эйслинг Салливан, акушер-гинеколог.

— Приятно познакомиться, — пробормотала я.

Она улыбнулась.

— Мне сообщили, что ты беременна?

— Я узнала об этом несколько дней назад по анализам крови. Но последние несколько дней были… очень насыщенными, — я не знала, насколько могу быть откровенной.

— Это частная больница мистера Финнегана, — сказала она, взглянув на Ронана. — Так что мы понимаем специфику его работы.

Что ж, это немного облегчило диалог.

— Я не знаю, повредил ли стресс и все остальное ребенку. — Мой голос надломился.

Доктор Салливан сочувственно посмотрела на меня.

— Ну, ваш анализ крови действительно указывает на беременность, но требуется некоторое время, чтобы уровень ХГЧ вернулся к норме после выкидыша. — Она быстро продолжила, увидев мое паническое выражение лица. — Я не утверждаю, что у вас действительно случился выкидыш, просто анализ крови не может быть точным показателем беременности. Давайте сделаем УЗИ и посмотрим, что увидим. На данном этапе мы не сможем многое увидеть, но это не значит, что ребенок не здоров.

— Как ребенок может быть здоровым? — Я рыдала. — Я ничего не сделала, чтобы его защитить.

— О, дорогая, нет, — сказала доктор Салливан.

Ронан сжал мою руку сильнее.

— София, судя по тому, что я видел, ты была просто невероятна. Ты спасла себя и многих других.

Доктор Салливан передала мне коробку салфеток, и я с благодарностью приняла их.

— Просто сделай глубокий вдох, и мы все проверим. Сделаем трансвагинальное УЗИ. Проводили ли тебе такое исследование раньше?

Я покачала головой.

— Может быть немного неприятно, но не должно быть больно.

Ронан извинился, сообщив мне, что останется прямо за дверью, а доктор Салливан и медсестры подготовили оборудование. Доктор уложила мои ноги в стремена и ввела в меня ультразвуковую трубку. Я дышала, преодолевая дискомфорт, не отрывая взгляда от экрана компьютера, отчаянно пытаясь разобраться в статичных черно-серых пятнах. Доктор молчала, и мне хотелось кричать.

Затем она улыбнулась.

— Вот, — сказала она, указывая на маленькую размытую точку в центре черного овала. — Это желточный мешок и эмбрион.

Мир остановился, пока я смотрела на экран. Там было почти ничего не видно, просто небольшое размытие, но это было доказательством того, что я все еще беременна.

— Есть ли сердцебиение? — Я чувствую, что вот-вот задохнусь.

— Пока нет, но этого следовало ожидать. Судя по этому сканированию и тому, что вы мне сказали, у вас срок около пяти недель.

Я нахмурилась.

— Это невозможно. Мы начали заниматься сексом всего несколько недель назад.

Она улыбнулась.

— Гестационный возраст рассчитывается с первого дня последней менструации, а не с даты зачатия. Примерно через три недели вам следует провести еще одно УЗИ. Я могу его сделать, если вы будете здесь, или мы направим вас к другому акушеру-гинекологу. Но тогда вы сможете увидеть больше и, возможно, услышать сердцебиение.

Она вынула ультразвуковую трубку и помогла мне сесть.

— Просто очень хочу, чтобы этот ребенок выжил, — прошептала я.

Она похлопала меня по руке.

— Я тоже этого хочу.

Медсестра измерила мои жизненные показатели, а врач проверила плечо и ребра. Уходя, она спросила, хочу ли я, чтобы Ронан вернулся в комнату, и я кивнула. Не хотела сейчас оставаться в одиночестве.

Ронан вернулся и сел у моей кровати.

— Все ли в порядке с ребенком?

— Да, похоже на то.

Он снова похлопал меня по руке.

— Рад слышать.

Я прижала руку к животу, желая, чтобы маленькая жизнь сохранилась там.

— Могу ли я увидеть Маттео и Анджело?

— Они без сознания, и тебе нужно отдохнуть.

— Пожалуйста.

— Черт. Хорошо. Но тебе придется воспользоваться инвалидной коляской. — Он указал на стул в углу комнаты, и я кивнула. Не была уверена, знал ли он, что я использую ее в повседневной жизни, или он просто заботился обо мне.

Прежде чем кто-либо из нас успел пошевелиться, дверь открылась. Ронан развернулся и направил пистолет на… Леону.

69

СОФИЯ

— Что ты здесь делаешь? — прорычал Ронан. — Ты должна быть в постели.

— Перестань, у меня просто царапины. — Леона выглядела великолепно, с безупречной прической. Единственным намеком на её ранение был бинт на бицепсе.

— Тебе только что сделали операцию на твоей чертовой руке!

Леона проигнорировала Ронана и подошла ко мне.

— София, я только что говорила с телохранителем Милы.

Я нахмурилась.

— С Николаем? Что ты имеешь в виду?

— Он позвонил Сиенне, потому что не смог с тобой связаться, а Сиенна позвонила мне. Рустик вернулся в Чикаго с Арбеном, и они собираются выдать Милу замуж за него.

Меня затошнило.

— Что? Нет. — Я скинула ноги с кровати. — Я должна добраться до нее. Что именно сказал Николай?

— Он сказал, что ему нужна поддержка. За Милой слишком пристально следят, он не может ее увезти.

— Мне нужно попасть в Чикаго.

— Я уже вызвала самолет, — ответила она.

Ронан выругался.

— Леона, какого черта?

Она посмотрела на него ледяным взглядом.

— Ронан, этот брак укрепит союз между Арбеном и Рустиком, которые, если ты забыл, твои враги. Так что можешь либо сидеть здесь, сложа руки, ожидая, пока албанцы и Братва нападут на твой город, либо пойти с нами.

— Клянусь чертовым Богом. Почему я позволил тебе вернуться в Бостон? Нужно было оставить тебя в Нью-Йорке.

— Потому что знаешь, что я могла бы убить тебя сотней разных способов, если бы захотела.

— Ах, да, это, — с иронией ответил он.

Встретившись с моим умоляющим взглядом, он провел рукой по лицу — жест, который заставил мое сердце сжаться от воспоминаний о Маттео.

— Ты не можешь ехать с нами. Ты беременна.

Леона подняла брови.

— Мила важнее. — Я не дрогнула, встретив его взгляд.

Я отчаянно хотела, чтобы мой ребенок выжил. Я не понимала, как можно так сильно любить то, о чем узнала всего день назад, но это меркло по сравнению с любовью к моей сестре. Она была моей лучшей подругой, моим вечным спутником жизни. Я бы пошла на край света ради нее. Рискнула бы всем ради нее.

Челюсть Ронана сжалась, но он схватил больничную инвалидную коляску из угла комнаты и поставил ее возле кровати, позволив мне пересесть в нее.

— Я в ахуе, давай. — Он направился к двери, бормоча что-то о выматывающих, упрямых женщинах.

Леона положила руку мне на плечо, когда я двинулась к выходу.

— Мы остановим их, — сказала она уверенно. — И мне нужно выяснить, кто из нас лучше стреляет. Конечно, же я, но хотелось бы развеять слухи о твоих способностях.

Я закатила глаза, но была безмерно благодарна, что она была на моей стороне.

70

МАТТЕО

Мои веки казались тяжелыми, будто весили тысячу тонн, когда я пытался их открыть.

Прищурившись, я осмотрел белую комнату. Никаких окон. Антисептический запах. На заднем плане тихо пищит какое-то медицинское оборудование.

Я повернул голову, мои мышцы ныли от этого движения, пока взгляд не остановился на Ромео.

— Я в аду? — прохрипел я.

Ромео выглядел измученным, с темными кругами под глазами и небритым лицом.

— Должен был быть. Не знаю, как ты выбрался, fratello.

— Что случилось?

— Братва устроила взрыв. Он заблокировал нам доступ к тебе. Нам пришлось пробиваться сквозь завалы, — его выражение было мрачным, челюсти сжаты. — Наконец, мы пробились и нашли Ронана Финнегана.

— Что? — Я попытался сесть.

— Ложись, черт возьми, — прорычал Ромео. — Он помогал Софии, останавливал кровотечение на твоей ноге. — Его взгляд метнулся туда, где больничное одеяло закрывало мои ноги. Я сорвал его и застонал, когда увидел туго перевязанную огнестрельную рану и массу синяков на бедрах.

— Люди Ронана освободили тебя и перевезли всех нас сюда, в его частную больницу. Ты бы умер, если бы не он. Анджело тоже.

— Анджело?

— Люди Арбена выстрелили в него на взлетной полосе. Он перенес операцию, но будет в порядке.

Я не знал, как относиться к Анджело. Он был одним из моих самых преданных людей, но его преданность, очевидно, перешла к моей жене. Его действия подвергли ее опасности.

— Где она?

— София в комнате дальше по коридору. С ней все в порядке, — быстро добавил он, увидев мое паническое выражение лица. — У нее несколько порезов и синяков, но с ней все хорошо.

В моей груди пылала ярость от того, что на ее теле остались какие-то отметины.

— Мне нужно ее увидеть.

Ромео вздохнул.

— Ты потерял много крови и перенес операцию на ноге. Тебе нужно время на восстановление.

— К черту это. — Я заставил себя сесть и свесил ноги с кровати.

Ромео положил руку мне на грудь.

— Могу сходить за ней.

— Нет, — прорычал я. — Я сам пойду к ней. Это меньшее, что я могу сделать после всей боли, которую причинил ей.

Ромео поворчал, но встал и схватил инвалидную коляску, стоявшую в углу комнаты.

— Ты поедешь в этом. Без обсуждений.

— Я твой Дон, — тихо сказал я.

— Да-да, очень свирепый и страшный. А теперь садись в чертову инвалидную коляску.

Я вспотел от усилия встать с кровати. Дышал прерывисто и чувствовал головокружение. Ромео бросил на меня неодобрительный взгляд, но не сказал ни слова, когда толкал меня по пустому коридору. Я ненавидел быть прикованным к креслу и понял, что испытываю лишь малую долю того, что София переживала каждый день.

— Что случилось с Рустиком? Арбеном?

— Они оба скрылись со своими людьми. Остальные их солдаты были либо убиты, либо взяты в плен. Ронан держит их.

— Ебать. Теперь я у него в долгу, не так ли? — до меня вдруг дошло — не он ли был тем, кто застрелил Доменико и остальных?

— Боюсь, что да. По крайней мере, мы знаем, что они не причастны к торговле людьми.

Мы свернули за угол.

— Это комната Софии. — Ромео указал на дверь в коридоре.

— Почему возле комнаты нет охранника? — прорычал я.

— Ронан внутри с ней.

— Что? — Я резко вздернул голову, чтобы взглянуть на своего заместителя. — Назови мне хотя бы одну причину, почему мне не следует убивать тебя прямо сейчас за то, что ты позволил незнакомому мне человеку, главе конкурирующей мафии, оказаться в комнате с моей женой?

— Я бы дрожал от ужаса, если бы ты был сейчас достаточно силен, чтобы вытереть себе задницу, — невозмутимо заявил Ромео. Прежде чем я успел сказать что-нибудь еще, он добавил:

— Финнеган — это причина, по которой мы все дышим. У нас не было достаточного количества непострадавших людей, которые могли бы стоять в качестве охраны, поэтому он предложил остаться с ней.

— Тебе следовало остаться с ней.

— Я твоя правая рука. Я остаюсь с тобой.

Я стиснул челюсти, но не ответил, потому что мы наконец оказались перед комнатой Софии. Я толкнул дверь. Мое сердце колотилось в предвкушении встречи с женой. Будет ли она кричать на меня? Выгонит меня из комнаты? Я это заслужил. Заслужил весь ее гнев, ее осуждение. Я бы выдержал все это только для того, чтобы быть рядом с ней, чтобы удовлетворить отчаянное желание моего тела всегда быть с ней.

Я был готов ко всему, что она мне предложит, но к чему не был готов, так это к тому, что нашел кровать пустой. Ромео побежал вперед и проверил ванную. Он покачал головой, когда обернулся.

— Мой телефон, — выдавил я.

Ромео вытащил его из кармана, и я открыл приложение для отслеживания, посылая молитву Вселенной, чтобы она его не сняла.

Она была в аэропорту, и мое сердце заколотилось еще сильнее. Руки дрожали, когда я позвонил ей. Без ответа.

— Я звоню Ронану, — сказал Ромео. Он поднес телефон к уху, а затем выругался, повесил трубку и покачал головой.

В этот момент у меня зазвонил телефон, но это была Сиенна, а не София. Я хотел сбросить — сейчас мне нужно было сосредоточиться на жене, — но потом понял, что у моей сестры, скорее всего, есть номер телефона Леоны.

— Маттео, София собирается в Чикаго, — сразу же сказала Сиенна, когда я ответил.

— Что? — Я включил громкую связь, чтобы Ромео мог слышать.

— Мне позвонил Николай. Рустик вынуждает Милу выйти замуж за Арбена. София, Ронан и Леона собираются все остановить.

— Приготовьте самолет, — сказал я Ромео.

Сиенна резко вздохнула.

— Маттео, ты не можешь идти. Ромео сказал, что тебя уже дважды подстрелили на этой неделе.

— Если ты думаешь, что я позволю своей жене остаться с Рустиком и Арбеном наедине, ты меня, черт возьми, не знаешь! — Взревел я.

— Черт, Маттео, — сказала Сиенна со вздохом. — Просто будь осторожен, ладно? Мне нужно, чтобы вы оба вернулись.

— Хорошо. — Ромео подвел меня к двери, и я выключил громкую связь. — Как Нудл?

Сиенна замялась на мгновение перед ответом.

— Он кажется грустным. Просто лежит у двери и плачет. Кажется, он скучает по Софии.

Нас таких двое.

— Я верну ее домой, — поклялся я. — Ради всех нас.

Без нее не было жизни. Возможно, поначалу я был слишком глуп, чтобы увидеть это, но теперь, когда я знаю - никогда не отпущу ее.

71

СОФИЯ

Пока Леона лавировала между Чикагскими пробками, гудки автомобилей оглушали нас, каждый из которых повышал мое кровяное давление.

— С их стороны довольно некрасиво проводить церемонию в час пик, — сказала она, подрезав какую-то машину.

— Не думаю, что удобство было у них в приоритете, — стиснув зубы, ответила я.

— Ты знаешь где эта церковь? — спросил Ронан.

Он вцепился в дверь и свое сиденье, когда Леона снова слишком резко повернула.

— Не совсем. Я выходила в ней замуж, но была там только на короткой церемонии.

— А-а-а, чудесно. Я уверена, что это место наполнено хорошими воспоминаниями, — невозмутимо сказала Леона.

Если бы мне не было так страшно, что я едва могла произнести слова, я бы, возможно, рассмеялась.

— Церемония уже началась, — продолжила она. — Так что мы устроим грандиозное появление.

Ронан с раздраженным вздохом провел рукой по лицу.

— Разве ты не должна быть хороша в скрытности? Есть какие-нибудь идеи, как мы можем спасти Милу, не погибнув при этом?

Леона пожала плечами.

— Обычно у меня есть время на планирование и сбор информации перед миссиями. Ну, действовать экспромтом тоже захватывающе. Может, мне стоит делать так почаще.

— Леона, — прорычал Ронан.

— Такой раздражительный, — ответила Леона, заливаясь смехом.

Ронан встретился со мной взглядом через плечо, и я знала, что мы оба мысленно готовимся к своей неминуемой смерти.

Леона свернула еще раз, я увидела впереди церковь. Она припарковалась прямо перед зданием.

— У меня хорошее предчувствие насчет сегодняшнего дня. Дела пойдут как по маслу.

В этот момент рядом с нами остановились три черных фургона, блокируя нас.

— Так рад, что у тебя было чертовски хорошее предчувствие, — сказал Ронан, потянувшись за пистолетом.

Пассажирская дверь первой машины распахнулась, и оттуда вышел кто-то знакомый. Я выскочила из машины, не обращая внимания на то, что мужчина целится в меня.

— Дима! — закричала я, и слезы текли по моим щекам.

Мой брат выругался, спрятав оружие в кобуру и приказав своим людям отступить. Он подбежал ко мне, крепко обняв.

— Что ты здесь делаешь, София?

— Предполагаю, то же, что и ты. Спасаю Милу.

Он выругался.

— Вы вдвоем меня до гроба доведете. Оставайтесь в машине, пока мы обо всем позаботимся.

Брат отпустил меня и подал знак своим людям, которые уже вышли из машин. Они поднялись по ступенькам церкви и исчезли за входной дверью.

— Каковы шансы, что мы останемся здесь? — спросил Ронан.

— Отрицательные, — ответила Леона.

Она полезла в бардачок и протянула мне пистолет. Я проверила, заряжен ли он, а затем заправила его за джинсы.

— Так и думал, — сказал Ронан. — Чертовы женщины-мафиози. — Он вышел из машины и протянул мне руку, наполовину поддерживая меня, пока мы поднимались по ступенькам к церкви. Он настоял на том, чтобы войти первым, что заставило Леону закатить глаза, и затем мы втроем прокрались через пустой вестибюль к залу.

То, что я увидела, когда заглянула в окно к алтарю, заставило мою кровь застыть в жилах, и я, не колеблясь, распахнула дверь.

Пахан стоял у алтаря. Моя мать стояла рядом с ним в ярко-неоновом желтом атласном платье. Но она едва запечатлелась в моем сознании, потому что мой отец держал Милу за шею, прижимая нож к ее горлу, в другой руке у него был пистолет.

Дмитрий стоял в проходе, глядя прямо на нашего отца.

— Ты проиграл, — сказал он. — Твои люди верны мне. — Я огляделась и увидела, что все солдаты Братвы, мужчины, которых я знала всю свою жизнь, нацелили оружие на моего отца.

— Предатели! — закричал Пахан.

Его глаза были безумны, и это пугало меня. Он был человеком, которому нечего терять.

Я продолжила идти по проходу, моля свои колени и бедра оставаться сильными. Не было никакой возможности сделать чистый выстрел, пока он держал Милу перед собой. Но, может быть, я смогу его отвлечь, сделать что-нибудь, чтобы спасти свою сестру.

Глаза моего отца остановились на мне, полные жестокости, и дуло его пистолета направилось мне в грудь.

— Еще одна моя бесполезная дочь, — усмехнулся он.

Каждый яростный стук моего сердца подгонял меня.

Сделай что-нибудь. Сделай что-нибудь. Сделай что-нибудь.

— Ты действительно собираешься убить обеих своих дочерей? И своего будущего внука? — Мой голос был тверд и полон презрения.

Мама резко вдохнула, и глаза Милы расширились, скользнув по моему животу.

Пахан разразился грубым смехом.

— У моей неполноценной дочери и слабого Дона мафиози будет ребенок. Какая идеальная пара. — Говоря это, он размахивал ножом, и мои ладони стали скользкими от пота.

— Это, — я махнула рукой, — действительно то, как ты хочешь, чтобы тебя запомнили?

Он издал резкий смешок.

— Запомнили? Ты, кажется, заблуждаешься, полагая, что я уйду отсюда живым.

Снаружи послышались выстрелы, и мы все замерли. Мой разум лихорадочно пытался понять, кто стреляет. Глаза Димы встретились с моими, и он слегка покачал головой. Его люди не несут ответственности за эти выстрелы.

Мои подмышки были мокрыми от пота, и я боролась с волной головокружения. Я не сводила глаз с Пахана, игнорируя вспышку движения позади него.

— Все кончено, Рустик, — сказал Дима, повышая голос, чтобы перекричать какофонию снаружи.

— Хер тебе! — кричал он.

Его руки взволнованно затряслись, на мгновение ослабив хватку на Миле.

Все произошло резко, в вихре звуков и красок. Руки моей матери сомкнулись вокруг тяжелого канделябра на алтаре. Она подняла его и сильно ударила мужа по затылку. Он издал болезненный рев и повернулся к маме, подняв пистолет. Я не колебалась, вытащив из-за спины пистолет, плавный механизм.

Я прицелилась и нажала на курок.

Пуля попала прямо в голову Пахана. Кровь хлынула из раны, как цветок, а затем он рухнул на землю.

Этот человек, причинивший столько боли – своей семье, в бесчисленных неизвестных жизнях – был мертв.

Я оглядела комнату, сердце колотилось от страха, что люди из Братвы нападут на меня, но никто не двинулся с места. Некоторые подняли на меня подбородки в знак уважения.

Тяжелый канделябр выскользнул из рук матери и с громким звоном ударился о мраморный пол.

— Спасибо, мама, — сказала я.

Она встретилась со мной взглядом, и в ее глазах что-то мелькнуло — огонь, решимость — а затем все исчезло, сменившись знакомой пустотой, которая пронизывала все мое детство.

И в этот момент задняя дверь церкви распахнулась.

72

72

МАТТЕО

Ромео вез нас по людным улицам Чикаго, пока мы преследовали мою жену. В последний раз, когда я был в этом городе, я думал, что женился на беспомощной, робкой девушке.

Как я чертовски ошибался.

— Нам следует войти через задний вход. Это может помочь с эффектом неожиданности, — сказал Ромео, когда мы свернули на знакомую улицу к церкви, в которой я женился. — И, возможно, тебе стоит остаться в машине, пока мы…

— Не думай даже заканчивать это предложение, — прорычал я.

Ромео вздохнул, свернув в переулок возле церкви, и ехал, пока мы не увидели небольшую гравийную площадку позади мусорных контейнеров.

С нами были Энцо и Аджелло. Мне хотелось бы взять больше людей, но я предпочел скорость силе.

Только время покажет, пожалею ли я об этом решении.

Ромео бросил машину на стоянке и потянулся к дверной ручке.

— Не умри, fratello.

— Взаимно.

Мы вчетвером вышли из машины: Энцо и Аджелло шли по бокам, а Ромео впереди. Когда мы приблизились к металлической задней двери, она открылась. Мы прыгнули за мусорные баки в поисках укрытия, когда группа мужчин выбежала, разговаривая по-албански. Арбен был прямо в центре группы.

— Арбен остается жив. Убейте остальных, — прошипел я, высунувшись из-за мусорных баков, чтобы сделать первый выстрел.

Один из албанских солдат рухнул, вызывая полный хаос. Остальные мужчины стреляли наугад, пока бежали, и мы успели их ликвидировать за считанные секунды, оставив Арбена стоять среди груды тел. Он прицелился в наш мусорный бак, его руки дрожали, а кожа побледнела, когда он опустошил свой магазин. Все его выстрелы прошли мимо, а затем пистолет щелкнул, сигнализируя, что у него кончились патроны.

Я выскочил из-за мусорного бака, пока Арбен пытался перезарядить пистолет трясущимися руками, и выстрелил ему в икру. Он упал с криком, а Ромео, Энцо и Аджелло подбежали, чтобы обезоружить его и прижать к земле.

Ненавижу, что нам нужно было сохранить ему жизнь. Больше всего на свете я хотел выпотрошить Арбена, вырвать органы из его жалкого тела. Но у него была информация, которая нам нужна—места нахождения похищенных девушек, список всех союзников. Единственное удовлетворение, которое я получил, это когда Энцо и Ромео связали и заткнули ему рот. Было осознание того, что я смогу пытать его столько, сколько захочу.

Дни. Недели. Месяцы.

Для этого ублюдка ничего не было слишком.

Мои ребята засунули его в багажник. Я подал знак Аджелло оставаться с ним, пока Ромео и Энцо направились к двери церкви.

Приглушенный звук выстрела изнутри разорвал воздух, и мое сердце остановилось. Я подбежал к задней двери, забыв о безопасности. Моя жена была там, и я не остановлюсь ни перед чем, чтобы добраться до нее.

Ромео схватил меня за руку, прежде чем моя нога полностью отказала. Пот выступил у меня на лбу, но я продолжал подниматься по ступенькам и идти прямо.

73

СОФИЯ

Задняя дверь распахнулась, и дюжина пистолетов была направлена на… моего мужа.

Мое сердце заколотилось.

Он здесь. Он здесь.

Когда я видела его в последний раз, он был без сознания и весь в крови. Увидев его сейчас, стоящего прямо, хотя кожа была бледной от боли, я испытала облегчение.

Я еще не простила его – даже не была уверена, что он пришел мне на помощь, – но моему сердцу было все равно. Та часть моей души, которая принадлежала ему, жаждала броситься в его объятия.

Он смотрел то на распростертое, окровавленное тело Пахана, то на пистолет в моей руке. Маттео наклонил голову, было понятно, что он спрашивает, застрелила ли я своего отца. Я кивнула, и мягкость наполнила его глаза.

— Горжусь тобой, — произнес он одними губами, и это все что мне было нужно.

Я двинулась к нему. Как только я оказалась достаточно близко, он заключил меня в свои объятия. Я прижалась к нему и могла поклясться, что наши сердца бились синхронно, как будто заявляя, как сильно они соскучились друг по другу.

— Албанцы мертвы, — громко сказал он.

— Мы захватили Арбена.

— Рустик Иванов мертв.

Голос Дмитрия звучал властно и авторитетно. Он перешагнул через тело нашего отца к церковному алтарю.

— София, Мила, подойдите, — командный тон Дмитрия разнесся эхом по залу.

Руки Маттео сжались вокруг меня, но я осторожно скинула их, муж неохотно отпустил меня. Я двинулась к Миле, моей сестре, моему сердцу. Кровь капала из неглубокого пореза на ее горле, но она была жива. Мы обняли друг друга, дрожа от облегчения.

— Ты ранена? — спросила я.

— Нет, — ответила она дрожащим голосом. — Все хорошо.

Я отстранилась и обхватила ее лицо руками. В глазах у меня потемнело, когда я увидела синяк на ее щеке, проглядывающий сквозь макияж.

— Он и тебя бил, не так ли? — прошептала она. — Я не знала.

Я тяжело сглотнула.

— Сейчас это не имеет значения.

— Для меня это всегда будет иметь значение.

Мое лицо скривилось, я медленно вдохнула и выдохнула.

Она крепко обняла меня за талию.

— Ты справишься?

Ее подбородок указывал на три ступеньки, ведущие к алтарю, где нас ждал Дима.

Я кивнула. По моему телу пробежало столько адреналина, что уже не чувствовала никакой боли.

Она взяла на себя столько моего веса, сколько могла, пока мы направлялись к новому Пахану. К нам присоединился заместитель Димы — Максим. Обернувшись к святилищу, он крикнул:

— Все преклоните колени перед новым Паханом — Дмитрием Ивановым.

Солдаты Братвы опустились на колени, за ними — моя мама и Максим. Мы с Милой встретились взглядами, не зная, стоит ли нам встать на колени. В конце концов я осталась стоять, как Маттео и его люди, Ронан и Леона, а моя сестра преклонила колено. Мила все еще была членом Братвы, но я теперь была королевой мафии.

Комната наполнилась криками людей, которых каким-то образом завоевал мой брат.

— За Братву! За Пахана!

— Я клянусь быть достойным той преданности, которую вы мне оказали, — крикнул Дмитрий по-русски.

— За Братву!

Мужчины стояли и аплодировали, и я была уверена, что водка сегодня вечером будет литься рекой.

Дима притянул нас с Милой к себе и крепко обнял.

— Мне жаль, что меня не оказалось здесь раньше. Мне чертовски жаль.

Я подавила рыдание. Сейчас было не время раскисать.

— Что ты сделал? Как ты все это провернул? — спросила я.

Он отстранился от нас и покачал головой.

— Пока не могу об этом говорить.

Я издала звук разочарования. Я была чертовски утомлена секретами и тем, что меня держали в неведении. Но, возможно, это просто неизбежность в жизни, которую мы имеем.

Краем глаза я увидела, как моя мама покачнулась, собираясь встать. Я рванула к ней, но солдат Братвы по имени Анатолий, пожилой мужчина с серебристыми волосами, схватил ее за руку, прежде чем она потеряла сознание, и повел к скамье. Я взглянула на Диму, он кивнул. Между ним и моей матерью не было любви, но я знала, что он позаботится о ней.

— Вы обе можете остаться здесь со мной, — сказал он.

— Я обеспечу вам безопасность.

Я почувствовала чье-то присутствие позади себя и обернулась, чтобы увидеть Маттео у подножия ступеней алтаря, а рядом с ним Ромео.

— Если ты когда-нибудь попытаешься убедить мою жену бросить меня, я прикончу тебя, — сказал он ледяным голосом.

Дима склонил голову.

— А если ты когда-нибудь сделаешь что-нибудь, что причинит вред моей сестре, я прикончу тебя.

Они смотрели друг на друга, с пустыми выражениями лиц, пристально глядя друг другу в глаза, пока на лице моего брата не появилась легкая улыбка.

— Я с нетерпением жду возможности заключить с вами новый союз, Дон Росси. Настоящий союз.

Выражение лица Маттео оставалось стоическим, а затем он кивнул.

— И с тобой, — сказал Дима, склонив голову к Ронану, который стоял на полпути к алтарю вместе с Леоной.

— О, чудесно. Кто-то наконец вспомнил, что я здесь, — пробормотал он.

Мы с Милой фыркнули от смеха. Теперь, когда с мужскими позерствами покончено, появились более важные дела.

Я спустилась по ступенькам и взяла Маттео за руку. Лицо его нахмурилось от напряжения.

— Тебе нужно сесть. Ронан, ты можешь вытащить кресло из машины?

Маттео не пошевелился, и я слегка подтолкнула его к скамье.

— Садись.

Он недоверчиво посмотрел на меня, но я настояла на своем.

— Или останешься там и потеряешь сознание. Не уверена, что это очень уместно для большого и страшного Дона Мафии упасть в обморок, но я думаю, это твой выбор.

Он зарычал, а затем сел.

Мила присоединилась ко мне, положив голову мне на плечо. Я обняла ее.

— Тебе не обязательно здесь оставаться.

Я не могла представить, чтобы Мила когда-нибудь снова захотела ступить в дом Пахана. — Поехали ко мне.

Она покачала головой и отстранилась.

— Я люблю тебя, София. Больше чем кого-либо. Но мне нужно отдохнуть от всего этого: от насилия, политики и контроля.

Я открыла рот, чтобы возразить, но она покачала головой.

— Если бы я жила с тобой, то мое каждое движение контролировали бы. Мне нужно пространство, чтобы задышать полной грудью и почувствовать свободу.

Мне хотелось с ней поспорить, сказать, что все будет по другому, но мы обе знали, что будет именно так, как она сказала. Я смирилась с ограничениями в моей новой жизни в качестве королевы мафии, но Мила всегда хотела быть свободной. Я отказываюсь быть той, кто запрет ее в клетке, хотя и не была уверена, что мое сердце сможет выдержать это расставание.

Она моргнула, как будто прогоняя слезы, и снова заключила меня в свои объятия.

— Мы прощаемся не навсегда.

— Надеюсь, — прошептала я ей на ухо. — Моему ребенку нужна тетя.

Она гримасничала.

— Ты не смогла бы удержать меня, если бы даже попыталась. Мне просто нужно время, чтобы сначала выполнить все пункты из моего списка.

Я застонала. Мечты Милы были гораздо более авантюрными, чем мои.

Я поймала темный взгляд Николая через ее плечо. Но он смотрел не на меня — он смотрел только на мою сестру.

— А Николай отпустит тебя одну? — спросила я, изогнув брови, когда мы отпрянули друг от друга.

Впервые в жизни я увидела, как Мила покраснела.

— Он будет со мной.

Хорошо.

— Расскажешь мне все подробности, — сказала я, и мой тон напоминал тон моего мужа.

Улыбка скривила ее губы.

— Так и сделаю.

— Тебе нужно будет отчитываться каждый день.

— И надень трекер, — сказал Маттео.

Мила нахмурилась.

— Я не…

— Уже надела, — сказал Николай, подходя к Миле.

Она посмотрела на него с возмущением.

— О чем ты, Коля?

Николай ухмыльнулся.

— Не беспокойся об этом.

Мила посмотрела на него, скрестив руки на груди, но прежде чем она успела его отругать, а я была уверена, что она была на грани того, чтобы это сделать, Дима прервал ее.

— Нам нужно выбраться отсюда и позволить моей команде привести себя в порядок.

Боль сдавила мое сердце. Дима, Мила и я годами были союзниками. Теперь Дмитрий воинственно стоял, как Пахан, с сотнями преданных ему мужчин, и когда Николай обнял Милу, я поняла, что она тоже больше не одна.

— Давай, tesoro, — пробормотал Маттео, проводя своей рукой по моей.

Он выглядел таким неуверенным, каким я его никогда не видела. Между нами было так много невысказанных слов, столько боли и страха. Но он пришел за мной. Я провела пальцем по медальону, который мне подарил муж. Я решила оставить его включенным, зная, что он сможет меня выследить, потому что в глубине души надеялась, что он придет. Я надеялась, что он достаточно обо мне заботится, чтобы преследовать меня.

Я положила руку ему на плечо, впервые будучи выше его.

— Давай поедем домой.

Его глаза смягчились, и мне показалось, что я заметила в них слезу.

Ронан вернулся с инвалидной коляской, которую мы украли из больницы, и они с Ромео помогли Маттео сесть в нее.

Муж схватил меня за руку, и мы во второй раз направились обратно к алтарю.

Вместе.

74

МАТТЕО

Мы вылетали из Чикаго. На этот раз я не допустил, чтобы в самолете между нами было хоть какое-то расстояние. Вдвоем мы отдыхали в спальне в задней части самолета, свернувшись калачиком на кровати. Софья сидела между моих ног, закутавшись в одеяло, а я крепко обнимал ее. Слишком крепко, но я боялся отпустить. Боялся, что в любой момент она поймет, кто ее держит, и оттолкнет меня.

Никто из нас ничего не сказал с тех пор, как мы сели в самолет, и наши невысказанные слова лежали тяжелым грузом, отдаляя нас.

— Честно говоря, — сказала София, наконец нарушив молчание, — по крайней мере, наша свадьба была лучше, чем эта.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы обдумать ее слова, а затем я разразился смехом, который был более настоящим и ярким, чем я слышал от себя за последние годы. Все мое тело дрожало, и ее тоже, пока слезы не потекли по ее лицу.

— Блять, tesoro. Ты - лучшее, что есть во всей Вселенной.

Последние несколько дней были худшими в моей жизни, и предстоящие дни были полны неопределенности, но ничто не могло уничтожить правильность того, что моя жена находится в моих объятиях. Я провел рукой по ее волосам.

— София, мне очень-очень жаль. За то, что не доверял тебе, за то, что посадил тебя в эту камеру, за то, что напугал, не защитил тебя. Не жду твоего прощения, потому что я его не достоин, но мне нужно, чтобы ты знала, что я буду работать каждый божий день, чтобы ты прожила жизнь, которую заслуживаешь.

Мои слова были недостаточно хороши – я был недостаточно хорош для нее – но это было то, что я мог предложить.

Она глубоко вздохнула, и я заставил себя терпеливо ждать, пока она заговорит.

— Откуда мне знать, что ты больше не усомнишься во мне? Тебе ничего не стоило бросить меня туда.

Ее голос был надломлен и болезненно уязвим.

Я прижал ее ближе, провел рукой по ее рукам, спине, бедрам.

— Я знаю, что от этого не легче, но посадить тебя туда было пыткой. Я пожалел об этом, как только мы ушли. Но меня воспитали с убеждением, что быть Доном — значит никогда не отступать. Я думал, что если изменю решение, нарушу свои устои, что это сделает меня слабым.

— А Дон не может быть слабым.

Я тяжело сглотнул.

— Ты знаешь, что моих родителей убили?

Слегка нахмурив брови, ее глаза метнулись к моим, и она кивнула.

— В ночь, когда их убили, Сиенна уговорила меня посмотреть с ней фильм. Мы были в комнате, и зазвонил домашний телефон. Я взял его. Это был охранник, дежуривший у ворот, он спрашивал, может ли он впустить моего дядю.

Мое дыхание стало поверхностным, а грудь сжалась. Прошли годы с тех пор, как я говорил об этом, с тех пор, как я позволял себе даже думать об этом, по крайней мере, в часы бодрствования.

София провела пальцами по моей груди и обхватила шею. Ее прикосновение ослабило комок в моем горле настолько, что я смог продолжить.

— Между дядей и моими родителями были напряженные отношения, но я разрешил ему войти. Я впустил его в наш чертов дом. Вскоре мы услышали выстрел, за которым последовал крик. Крик моей матери.

Настала очередь Софии крепко меня обнимать. Она не перебивала, не заставляла меня продолжать. Она просто была со мной.

— Мне пришлось принимать решение — бежать в кабинет, чтобы спасти родителей, или сбежать вместе с Сиенной. Она была такой маленькой, такой испуганной. Она схватила меня за руку, и я понял, что должен спасти ее. Мы побежали к секретному выходу, ведущему из дома, но прежде чем мы ускользнули, я услышал второй выстрел.

Мои глаза загорелись, и, против моей воли, по лицу покатилась слеза. София смахнула ее.

— Но ты не виноват.

Я покачал головой.

— Я должен был сделать больше. Если бы не впустил дядю, если бы я побежал в кабинет…

— Тогда бы ты погиб.

Я знал, что она права, хотя и не мог заставить свое сердце поверить в это. То же самое мне сказала Сиенна. И Ромео.

— Я вижу их кровь во сне. Слышу выстрелы и крики. Это преследует меня каждую ночь… по крайней мере, каждую ночь, когда тебя нет рядом со мной.

— Ты заставил испариться и мои кошмары, — пробормотала она.

Я вытер еще одну слезу и поцеловал ее в лоб.

— Я хочу простить тебя, — тихо сказала она.

Я замер.

Мое сердце пропустило удар, прежде чем начало биться быстрее.

Она водила пальцами по моей рубашке.

— Ты подорвал мое доверие, и потребуется время, чтобы его восстановить.

— Но ты думаешь, я смогу его восстановить?

Она наклонила голову. Ее глаза были чертовски красивы.

— Тебе придется много унижаться. Надеюсь, ты готов.

Мои губы дернулись.

— И в чем же будет заключаться это унижение?

Она прижалась лицом к моей шее и глубоко вздохнула.

— Это тебе предстоит выяснить. Но определенно подразумевается множество Нью-Йоркских хот-догов.

— Я куплю тебе тележку хот-догов. Я скуплю все точки с хот-догами в городе.

Одна идея появилась в моей голове, и моя грудь сжалась, но на этот раз с нитью надежды и волнения.

— На самом деле, я помогу выполнить каждый пункт в твоем списке.

— Ах, да?

— Да.

Я бы сделал все возможное, чтобы осуществить каждый из них.

— Может быть, нам стоит вместе составить новый список.

Я сглотнул комок в горле.

— Мне бы этого хотелось, tesoro. Я так сильно люблю тебя.

Она резко вдохнула.

— Ты любишь меня?

У меня были смутные воспоминания о том, как я признавался ей в любви, когда меня подстрелили, но это был первый раз, когда я произнес эти слова находясь в здравом уме. Они покинули мои губы, как будто это была самая легкая вещь на свете. Я думал, что защищаюсь от боли, закрываясь от жены. Но самое большое страдание, которое я когда-либо мог пережить, — это разлука с ней.

— Конечно, люблю. Больше чем кого-либо.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она.

Она выдержала мой взгляд, ее глаза наполнились слезами, а затем наши губы соприкоснулись. Я схватил ее за подбородок, притянул к себе и начал медленно пожирать. Она ерзала у меня на коленях, пока не оседлала меня, и я застонал от смены положения. Я потерялся в ее вкусе, в сладком аромате, в ощущении ее тела, прижатого к моему.

Я поцеловал ее в челюсть и пососал пульс на шее. Мне нужно было отметить ее, кричать на весь мир, что она моя.

Самолет накренился от турбулентности, рассоединив нас. София ухмыльнулась моему нахмуренному взгляду, проведя пальцами по морщинам на моем лбу.

— Подожди, я не поврежу твою ногу?

Она попыталась слезть с моих колен, и я крепче схватил ее за талию.

— Думал, ты научилась слушаться, и останешься там, где я скажу.

Я изогнул брови. Пулевое ранение на бедре жгло, но мне нужна была эта боль. Это был мой способ раскаяния за то, что причинил ей.

— Прости, что беспокоюсь за тебя, — сказала она, закатив глаза.

— Непослушная девочка.

Она издала легкий недовольный звук, но свернулась калачиком у меня на груди.

Я провел рукой вверх и вниз по ее спине.

— Мои воспоминания после того, как меня подстрелили, туманны, но — тревога душила меня, но я заставил себя продолжать говорить — я все еще слышу, как эти слова повторяются в моей голове, сквозь туман. Твои слова. Но не уверен, настоящие они или нет.

Она замерла в моих объятиях.

— Ты сказала что-то… что-то о ребенке.

София прижалась головой к моей груди, и я был уверен, что она слышит мое бешеное сердцебиение. Она расстегнула несколько верхних пуговиц моей рубашки и провела пальцами по словам, высеченным на моей груди.

— Я бы придумала что-нибудь милое, чтобы сообщить тебе об этом, но была немного занята, спасая твою жизнь.

Мое сердце ушло в пятки.

— Ты беременна, tesoro?

Я попытался отстраниться, чтобы посмотреть ей в глаза, но она прижалась лицом к моей шее и отказывалась двигаться.

— Еще очень маленький срок, так что я все еще могу потерять его.

Меня охватила паника.

— Что-то не так с ребенком?

Что, если все, через что она прошла, причинило вред ребенку? Это будет моя вина. Я никогда не задумывался о том, каково это быть отцом. Дети всегда были всего лишь абстрактным понятием «наследников», но теперь это было реальностью — сочетание меня и Софии. И я хотел этого, жаждал.

Она подвинулась, я ослабил хватку настолько, чтобы она смогла вытащить что-то из кармана.

— Он немного помят, но вот.

Она дала мне небольшую распечатку УЗИ. Я понятия не имел, на что смотрю, пока она не указала на крошечный белый овал.

— Это эмбрион. Врач сказал, что мне понадобится еще одно УЗИ через несколько недель. Возможно, тогда мы сможем услышать сердцебиение ребенка.

Я провел пальцами по изображению. Мы создали его. Это было частью нас.

— Милая горошинка, правда? — спросила она.

— Самая милая.

Мы легли на кровать, держа в руках снимок УЗИ, и смотрели на него довольные в тишине. Я провел рукой по ее животу, желая, чтобы наша маленькая горошина стала сильнее.

София начала сжимать воротник моей рубашки.

— Что такое? — спросил я.

— Разве я не должна сейчас чувствовать что-то по отношению к Рустику? Например, грусть или вину за то, что убила собственного отца? Но я этого не испытываю, и это заставляет меня чувствовать, что со мной что-то не так.

Я ненавидел неуверенность в ее голосе. Затем обхватил ее затылок.

— Нет, tesoro. Ты не должна ничего чувствовать по этому поводу. Когда я убил своего дядю, я почувствовал только облегчение. Я восхищался им, когда был моложе, даже видел в нем второго отца. Но в конце концов он для меня ничего не значил, и твой отец тоже.

Я погладил ее волосы и поцеловал в висок.

— Знай, что все, что я чувствую, — это гордость. Гордость за то, какая ты сильная и как ты умеешь защищать.

— Спасибо, miliy.

Услышав нежное прозвище, слетающее с ее языка, мое сердце заныло.

Когда пришло время снижения, мы переместились в переднюю часть самолета. Улыбка искривила губы Софии, когда я пристегнул ее ремень безопасности. Ей просто придется привыкнуть к тому, что я забочусь о ней.

Я играл с ее волосами, пока мы приближались к аэропорту, приземлившись, когда понял, что один вопрос остался без ответа.

— Ты видела, кто застрелил Доменико и других мужчин вместе с ним? — спросил я. — Должно быть, они потом сбежали.

Взрыв и все, что произошло после, стерли это из моей памяти, но меня не устраивало то, что я не знал, кто меня спас.

— Если уж на то пошло, как ты сбежала от Рустика?

София фыркнула.

— Ты серьезно?

— Что?

Она посмотрела на меня с раздражением на лице.

— Может, Доменико был прав насчет отсутствия у тебя мозговых клеток.

Я нахмурил бровь, а она просто закатила глаза.

— Я убила троих охранников, которые вошли в мою камеру, чтобы… — она сглотнула, и мои руки сомкнулись вокруг ее.

Она только что сказала мне, что они мертвы, но меня снова охватило желание вернуться на склад и убить их.

— Они прикасались к тебе?

Мой голос был низким и опасным.

— Нет, я остановила их прежде, чем они… Ну, в общем, я забрала их оружие и стала искать выход, когда увидела Доменико. Я поняла, что он, должно быть, был предателем, и последовала за ним. После этого их было легко уничтожить.

Мой рот широко раскрылся.

Она закатила глаза, а затем похлопала меня по щеке.

— Не волнуйся. Я не поменяю своего мнения о тебе, даже несмотря на то, что ты стреляешь гораздо хуже, чем я.

Я покачал головой.

— Ты великолепна, tesoro.

Она снова устроилась у меня на груди.

— Я знаю.

75

СОФИЯ

Я почувствовала себя легче на миллион фунтов, когда Ромео вынес меня из самолета, а ворчливый Маттео следовал за нами с помощью Энцо.

Потребуется время, чтобы залечить боль, возникшую между нами, но я ощущаю надежду, что мы снова будем неразлучны.

Маттео любит меня.

Он любит меня.

Его любовь бесценна, особенно теперь, когда я полностью поняла, чего она ему стоила.

Мы спустились по ступенькам, и я вскрикнула от радости, когда увидела Сиенну с Нудлом с одной стороны от нее и моей инвалидной коляской с другой. Слезы наполнили мои глаза, когда Нудл начал исполнять счастливый танец. Все его тельце яростно извивалось, он скулил от волнения.

Ромео усадил меня в инвалидную коляску, и я протянула руки Нудлу.

— Привет, малыш. Я сильно скучала по тебе.

Он облизал меня, и я уткнулась лицом в его шерсть.

— Мне так жаль, что я ушла, — пробормотала тихим голосом, предназначенным только для него. — Ты в этом не виноват. Ты самый лучший мальчик.

Я отстранилась, и он снова облизал мое лицо. Я надеялась, что это означает, что меня простили. Нудл положил голову мне на колени, виляя хвостом, и я посмотрела на Сиенну. В ее глазах были слезы, когда она обняла меня.

— Блять, ты в порядке?

— Ага. — Я крепко обняла ее. — Я…

— Хочешь, чтобы я убила его? Потому что я это сделаю. Я принесла пистолет.

— Я тебя слышу, — сухо сказал Маттео.

Она отстранилась настолько, что кинула на брата грозный взгляд.

— Не убивай. По крайней мере, пока. — Я похлопала Сиенну по руке. Она все еще хмурилась. — Если ты убьешь его, я не смогу получить удовольствия, от того как он унижается. И… у моего ребенка не будет отца.

Ее челюсть отвисла, и она издала крик, подпрыгивая вверх и вниз.

— Ты беременна? О Боже!

Она обняла меня еще раз, а затем обняла своего брата, на мгновение забыв о своем гневе.

— Не могу в это поверить. Я стану тетей.

Слезы текли по ее лицу.

Ее волнение согрело мое сердце, но я также испытала вспышку дискомфорта – то знакомое чувство, которое говорило, что мне не следует слишком радоваться, не следует заглядывать в будущее, потому что оно принесет только разочарование.

— Еще очень рано, так что нет никакой реальной гарантии, что малыш…

Я замолчала, не желая произносить вслух эти слова.

— Этот ребенок будет абсолютно идеальным.

Ее голос был таким яростным, что я почти поверила ей.

Маттео схватил меня за плечо, опираясь на Энцо, ища поддержки, и поцеловал меня в макушку.

— Пойдем домой, tesoro.

Я улыбнулась и положила свою руку поверх его.

— Да. Домой.

76

76

МАТТЕО

— Мы не останемся в Лос-Анджелесе?

Я взглянул на Софию.

— Нет, мы проведем медовый месяц не в Лос-Анджелесе.

Она выглянула в окно самолета. Мы дозаправлялись в аэропорту Лос-Анджелеса перед следующим этапом путешествия.

— Откуда мне было знать? Я уверена, что Лос-Анджелес – это круто.

Я стянул ее с сиденья и усадил к себе на колени. Она понимающе улыбнулась, проведя пальцами по моей челюсти. Я смог прожить всего несколько минут, не прикасаясь к ней, прежде чем почувствовал стеснение и зуд в груди.

— Тебе понравится наше место назначения.

София прикусила мою губу.

— Это звучит как угроза.

— Тише.

Я обхватил ее лицо, провел большим пальцем по мягкой щеке, прежде чем втянуть в поцелуй.

Потребовалось время, чтобы убедить ее показать мне полный список ее желаний. Все в нем было чистой невинностью, и я сделал своей целью жизни помочь ей осуществить его. Я специально спланировал наш медовый месяц, чтобы она могла вычеркнуть некоторые пункты. Как только мы закончим его, я попрошу ее написать еще один. И еще один. До тех пор, пока ей не о чем будет мечтать и все ее воспоминания буду счастливыми.

Я неохотно отпустил ее, потому что мы собирались взлететь. Она оставалась приклеенной к окну, пока мы отрывались от земли, но я не мог оторвать от нее глаз, накрутив прядь ее волос на палец.

Как только мы оказались в воздухе, я отстегнул ее ремень и снова взял на руки. София прижалась к моей груди, а ее глаза закрылись.

— Как ты думаешь, Нудлу будет хорошо с Сиенной? Я все еще думаю, что нам следовало взять его с собой.

— Его так избалуют. Для него это тоже отпуск.

Она промычала.

Мы решили не брать Нудла, так как перелет долгий, и я буду с ней всю поездку, помогая со всем, что нужно. Было трудно убедить Софию оставить его, но Сиенна пообещала присылать каждый день фотографии и отчитываться.

Я провел рукой по ее волосам.

— Ты устала, красотка?

— М-м-м, может быть, немного хочется поспать.

Я взял ее на руки, мне понравилось, как она прижалась ко мне, и пошел в спальню в заднем крыле. Анджело и Энцо подняли подбородки, когда я проходил мимо. Они были здесь в качестве наших телохранителей, пока Ромео был главным дома.

Я уложил Софию на кровать. Она издала недовольный звук, когда я отстранился.

— Я не уйду, — успокоил ее.

— Просто хочу сказать ребятам, чтобы они не беспокоили нас и захватили немного воды. Тебе что-нибудь нужно?

— Только ты.

Черт, я никогда к этому не привыкну. София проявила ко мне больше доброты, чем я когда-либо заслуживал после того, как с ней обращался. Первые несколько недель были тяжелыми. Мне пришлось уничтожить оставшиеся очаги угроз со стороны албанцев и Братвы, дабы восстановить контроль над своим городом, одновременно залечивая раны и пытаясь восстановить свой брак. Я пробовал пышные жесты, экстравагантные подарки, изысканные ужины, но постепенно понял, что Софии в действительности нужно было, чтобы я был рядом. Выполнял свои обещания. Не скрывал от нее свои чувства.

Это того стоило, когда она сказала то милое дерьмо.

Вернувшись в комнату, я заметил, что София лежала на боку, с закрытыми глазами. Я разделся до нижнего белья и лег позади нее, убедившись, что она укрыта одеялом.

— Хочу, чтобы ты был внутри меня, — пробормотала она.

Я провел рукой по ее округлому животу.

— Тебе нужно поспать, tesoro¹⁷.

Ее беременность протекала хорошо, но в последнее время она часто уставала. Я сотни раз спрашивал врача Софии, безопасен ли для нее длительный перелет, и она заверила меня, что с ней все будет в порядке. София не знала, что я нанял акушера-гинеколога, чтобы он жил недалеко от нас, на случай, если что-нибудь случится.

— Но я все еще хочу, чтобы ты был внутри меня.

Моя рука замерла на ее бедре.

— Пока ты спишь?

Она кивнула и прижалась ко мне еще ближе своей сладкой маленькой попкой к моему твердому, как камень, члену. Я снял с нее спортивные штаны и нижнее белье, прежде чем провести пальцем по ее киске.

— Ты мокрая. Мысль о том, что я использую твою сладкую маленькую киску, пока ты спишь, делает тебя мокрой для меня?

Она заскулила, и я вошел в нее двумя пальцами.

— Ответьте мне.

— Да-да, так и есть. Пожалуйста, ты мне нужен.

Я поцеловал ее в макушку.

— Это моя хорошая девочка. Ты знаешь, я всегда дам тебе то, что тебе нужно.

Я снял боксеры, напряжение в моей груди стало еще сильнее от ощущения ее теплой кожи на моей. Может быть, мне стоит настоять, чтобы она все время оставалась обнаженной. По крайней мере, когда мы дома. Ее трансформирующееся тело сделало меня диким. Я хотел, чтобы она была наполнена моей спермой каждое мгновение абсолютно каждого дня.

Я положил подушку между ее ног, чтобы дать необходимую поддержку, прежде чем скользнуть в нее. Я застонал ей в волосы, вдыхая ее сладкий аромат.

— Мне никогда не будет этого достаточно. Я хочу жить внутри тебя.

Она застонала и отвела бедра назад, принимая еще больше моего члена.

— Тебе нравится эта идея, tesoro¹⁸? Тебе больно, когда я не внутри тебя?

— Да. Слишком пусто.

— М-м-м, возможно, мне нужно приобрести пробку для киски, чтобы ты была наполнена, когда меня нет рядом. Напомни, кому принадлежит эта пизда.

Она резко вздохнула, и я ухмыльнулся.

— О, моей маленькой жене нравится эта идея.

Я трахал ее медленно, пока она дрожала, каждый вздох напоминал мне о моей собственности, моей любви. Наше дыхание синхронизировалось, и я прижал руку к ее груди, чувствуя биение сердца ладонью.

Когда она кончила, ее оргазм был мягким, нахлынув на нее волной. Я последовал за ней и застонал, кончая в нее. Но вместо того, чтобы выйти, я держал свой член внутри нее, следя за тем, чтобы ни одна капля моего семени не вытекла наружу.

Я задремал, а когда проснулся, София еще спала, но все еще был внутри нее. Я двинул бедрами, стараясь делать толчки максимально мягкими, чтобы не разбудить ее. Вскоре у меня снова наступила эрекция, и она тихо всхлипнула.

— Ш-ш-ш, хорошая девочка. Не просыпайся. Просто позволь мне трахнуть тебя, пока ты спишь.

Я прижал руку к передней части ее горла, слегка сжимая его, продолжая толкать. Я затягивал свой оргазм, никогда не желая, чтобы этот момент закончился.

— Фиджи? Мы на Фиджи?

Глаза Софии сияли, пока машина везла нас на нашу виллу.

— Это океан!

— Блять, ты такая милая.

Она обняла меня, крепко прижимая.

— Я не могу поверить, что мы на Фиджи. Я была бы счастлива и Лос-Анджелесу.

— У тебя есть мечты, которые стоит вычеркнуть из списка.

Она отстранилась.

— Да, я уверена, что все это есть в моем списке.

Она покачала головой и сплела свои пальцы с моими.

Анджело и Энцо остались с ней, пока я регистрировал нас в вестибюле отеля. Когда я возвращался обратно, то увидел ее сидящей в гольф-мобиле. На месте водителя.

— Tesoro?

— Можешь ли ты поверить, что на время нашего пребывания нам предоставят два гольф-мобиля?

Ее глаза были яркими и полны озорства. Она доставит столько хлопот.

— Захватывающе. И почему ты здесь сидишь?

— О, я думала, это очевидно. Отвезу нас на нашу виллу.

Я посмотрел на Анджело и Энцо, которые сидели во втором гольф-мобиле с дерьмовыми ухмылками.

Я покачал головой.

Я был Доном. И возьму эту ситуацию под контроль.

— Запрыгивай, miliy¹⁹.

Она похлопала по сиденью рядом с собой.

Каким-то образом я оказался на пассажирском месте.

София издала небольшой крик и нажала педаль газа в пол, следуя за сотрудником, который вел нас к нашей вилле с багажом, сложенным в задней части их гольф-мобиля.

— Тормози! — закричал я. — Ты когда-нибудь водила машину?

— Я все время езжу на инвалидной коляске. Никто не обладает таким большим опытом вождения транспортных средств, как я!

Она резко повернулась к воде, и я обнял ее, перед моими глазами пронеслись видения того, как мы оказываемся в океане.

— Расслабься, муж. Я умею водить.

Мое сердце не переставало биться.

Мы еще раз повернули, и перед нами появилась наша вилла. Это был большой деревянный дом с соломенной крышей и верандой.

— Он над водой! Боже мой!

София вскрикнула.

— Я определенно собираюсь прикоснуться к океану.

Она ахнула и затем посмотрела на меня. Я издал ужасный звук и схватился за руль. Она фыркнула и закатила глаза.

— У них здесь есть дайвинг? Это еще одна вещь в моем списке.

— Помедленнее, — прорычал я.

Она обиженно фыркнула и резко остановилась рядом с другим гольф-мобилем.

— Итак, дайвинг?

Ее глаза сверкали, и я поцеловал ее в нос.

— Да, детка, у них здесь есть дайвинг.

Она наклонилась ко мне, а затем ее улыбка превратилась в нечто грустное, и слезы наполнили ее глаза.

— Tesoro mio²⁰, что случилось?

Я огляделся, готовый сжечь всю виллу дотла, если что-то в ней расстроит Софию.

— Просто не могу поверить, что мы действительно здесь. Я не могу поверить, что это моя жизнь.

Она смахнула слезы.

— Спасибо, что подарил мне эту возможность.

Я прижался к ней лбом.

— Не благодари меня. Никогда. Ты заслуживаешь всего этого.

— И это то, что ты мне даешь.

77

СОФИЯ

Маттео прижался ко мне в воде, пока под нами плыли скаты-манта. Я протянула руку, кружась от волнения. Вода была очень теплой и нежной для моих суставов. Я могла бы остаться здесь навсегда.

Под нами существовал целый мир, и я была загипнотизирована. Я вздрогнула, когда к нам подплыла морская черепаха, и, заволновавшись, схватила Маттео за руку. Его пальцы скользнули по моей спине, пока черепаха лениво рассекала воду. Когда он приблизился, меня охватила легкая дрожь возбуждения и нервозности, и я сильнее сжала его руку.

Нам пора было возвращаться на лодку. Моя губа надулась, когда Маттео потянул нас обратно.

— Не делай такое лицо, tesoro²¹. Нам пора возвращаться и готовиться к ужину. Но мы можем снова заняться сноркелингом, прежде чем улетим.

Он помог мне сесть в лодку и завернул в полотенце, прежде чем я села на мягкую скамейку.

— Я хотела бы. И теперь я могу вычеркнуть подводное плавание из своего списка. Но возможно, мне стоит добавить его в следующий список.

Он крепче прижал меня к себе.

— Нет.

— Что? Почему?

— Это опасно.

— Я почти уверена, что это совершенно безопасно.

Его челюсть снова сжалась.

— Не испытывай меня, tesoro.

— Или что?

Его рычание вибрировало на моем горле, когда он покусывал кожу на ней, и я улыбнулась. Мне нравилось его дразнить, потому что обычно это приводило к тому, что он просто связывал меня в постели или шлепал по заднице.

— Какие у нас планы на остаток дня?

Несколько дней назад мы катались на байдарках вокруг острова. Ну, я сидела в передней части каяка, пока Маттео греб, не позволяя мне пошевелить и пальцем. Затем мы пошли на кулинарные курсы и научились готовить классические фиджийские, тайские и малайские блюда. Я заставила Маттео надеть фартук, а Анджело сфотографировал нас, стоя в стороне. Во время нашей поездки он и Энцо отошли на второй план, позволяя нам с Маттео проводить время вместе. Последние несколько месяцев мы так мало времени проводили наедине, что я наслаждалась каждой минутой.

— Просто ужин, — пробормотал мой муж, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку.

Капитан подошел к нам, когда команда готовилась к отплытию.

— Ты, должно быть, наш талисман на удачу, красавица, — сказал он мне. — Нам не всегда доводится увидеть скатов-манта, и это была морская черепаха Хоксбилла. Мы видим их редко, потому что они находятся под угрозой исчезновения.

Маттео прижал меня ближе к себе и убийственно посмотрел на капитана. Лицо мужчины побледнело, и он быстро отступил.

Я закатила глаза и толкнула мужа в бок.

— Не лишай его глаз, — прошептала я ему на ухо.

— Ничего не могу обещать, tesoro.

Всю обратную дорогу к вилле мы были прижаты друг к другу. Теплый ветер запутался в моих волосах, и мне показалось, что я никогда не чувствовала себя настолько счастливой.

78

78

МАТТЕО

София растянулась на большом кремовом диване в гостиной виллы, отдыхая после дня, проведенного на воде. Ее ноги лежали у меня на коленях, и я массировал их, наслаждаясь легкими звуками удовольствия, которые она издавала. На ней были крошечные кружевные шорты и кремовый укороченный топ, который заставлял мой взгляд метаться между изгибом ее груди и полоской обнаженного живота.

Она пролистывала брошюру, предоставленную отелем.

— Здесь играют в гольф, — она посмотрела на меня поверх брошюры. — Думаю, мне пришлось бы с тобой развестись, если бы ты играл в гольф.

Я зарычал и пополз по ее телу, обхватив ее голову предплечьями и встретив ее с разъяренным выражением лица.

— Ты никогда, черт возьми, не разведешься со мной.

Она хихикнула и выгнулась, потирая свою сладкую маленькую киску об меня. Брошюра упала на пол, забытая.

— Может быть, мне нужно напомнить о том, кому я принадлежу.

Я застонал и прижался лицом к изгибу ее шеи, посасывая мягкую кожу.

— Черт, нам пора готовиться к ужину.

Ее рука скользнула между нашими телами, обхватив мой быстро твердеющий член.

— Мы могли бы просто заказать в виллу.

Если бы это была какая-то другая ночь, если бы у меня ничего не было запланировано, я бы снял с нее одежду и в мгновение ока вошел в нее. Стиснув челюсти, я заставил себя отстраниться.

— Нет. Ужин.

Она надулась.

— Ладно, если ты собираешься быть романтиком.

Она фыркнула, как будто была совершенно расстроена моим желанием провести романтический ужин, но я знал ее лучше. Ей нравилось, когда я ее баловал, и, хотя она сопротивлялась, я знал, что ей это доставляет удовольствие.

Точно так же, как я любил ее баловать.

Любил ее.

Я поднял ее с дивана и взял на руки, следуя в спальню.

— Ты знаешь, что я могу ходить. Мои ноги сегодня чувствуют себя хорошо. Наверное, даже лучше, чем твои.

Я проигнорировал ее. Я не собирался позволить своей все еще заживающей огнестрельной ране помешать нести жену. Сейчас я почти не испытывал боль, благодаря обильной физиотерапии, но мне все равно приходилось пользоваться тростью, когда она усиливалась.

Я положил ее на кровать, поставив перед ней ролятор.

— Собирайся, детка, — я нежно поцеловал ее губы. Отстранившись, я заметил розовый оттенок на ее носу и щеках. Я нахмурился, проведя пальцем по переносице.

— Ты сгорела.

— Совсем чуть-чуть.

— Мне это не нравится.

Она соединила свои пальцы с моими, на ее губах заиграла улыбка.

— Извини, но я не думаю, что ты можешь стрелять в солнце в наказание.

Может и нет, хотя оно заслуживает это после того, как навредил моей tesoro. Но пока я не смогу наказать солнце, мне придется более тщательно следить за тем, как часто она наносит солнцезащитный крем и надевает шляпу.

Я поцеловал ее розовый нос, а затем заставил себя выйти из комнаты, прежде чем меня полностью затянули ее чары.

София воспользовалась коляской, чтобы проехать во внутренний дворик ресторана, и я все время держал руку на ее спине. На ней было серебряное платье с пайетками, доходившее до середины бедра, обнажая ее пышные ноги. Ноги, на которые сейчас смотрели два сотрудника ресторана, которые были мужчинами. Моя рука дернулась к пистолету, но Софии не понравится, если я выстрелю в них. Я решил обратить на них свой яростный, горящий взгляд. Возможно, у них был некоторый здравый смысл, потому что оба отступили назад с широко раскрытыми глазами, прежде чем побежать обратно в ресторан.

— Этот вид потрясающий, — сказала София с трепетом в голосе.

Патио выходило на океан, в воздухе витал запах соли. Моя жена использовала любую возможность, чтобы оказаться на улице, поэтому я все подготовил так, чтобы мы могли сидеть здесь и наблюдать за закатом, а на заднем плане тихо играл струнный квартет. Сегодняшний вечер должен был быть идеальным. Она не заслуживала меньшего.

Сердце бешено стучало на протяжении всего ужина. Я почти не ощущал вкус еды. Какого черта я так нервничал? Я был Доном, а София уже была моей.

Я сделал глоток вина и сосредоточился на ней, чтобы отвлечься от злобного жужжания шершней в моей груди. Она сияла. Свет от свечей сверкал в ее глазах, когда она рассказывала обо всех своих любимых моментах нашего путешествия. Она была так полна жизни, когда подпрыгивала на стуле, говорила с официантом и издавала одобрительные звуки при каждом укусе еды, от чего мой член становился неловко твердым.

София протянула мне руку, и я взял ее. Она провела пальцами по моим костяшкам пальцев.

— Ты выглядишь нервным. Все в порядке?

Мы только что закончили есть десерт.

— Все идеально, tesoro, — я поднес ее руку к губам и поцеловал. — За исключением одного.

Она склонила голову набок, но, когда я встал со стула и опустился на одно колено, ее губы приоткрылись, а глаза расширились. Я вытащил маленькую бархатную коробочку и открыл ее.

— Это кольцо, которое ты заслужила с самого начала.

— Боже мой, — глаза Софии сияли, скользя между моим лицом и кольцом. Мое сердце стучало, когда я надевал его на ее палец.

Это так отличалось от того, когда я в последний раз надевал ей кольцо. Во время нашей церемонии я сосредоточился на союзе и на том, что наш брак может сделать для Семьи. Теперь, стоя на коленях перед центром своей вселенной, я знал, что нет ничего, чего бы не сделал для нее. Я ласкал ее руку, чувство собственности наполнило мою грудь, когда увидел еще одно доказательство того, что она принадлежит мне.

Она провела пальцами по моим волосам, и я приблизился к ее прикосновениям.

— Разве ты не должен предложить мне выйти за тебя замуж?

— Мы уже женаты.

— Ну да. Но знаешь, это традиция.

Я посмотрел на нее с суровым выражением лица.

— Ты выйдешь за меня замуж, tesoro.

Она фыркнула.

— Достаточно близко.

Она обхватила мое лицо и притянула к себе для поцелуя. Когда мы отстранились, ее глаза сверкали.

— Не могу поверить, что я помолвлена. Надеюсь, мой муж не узнает.

Я зарычал и схватил ее за подбородок.

— Ты дразнишь меня?

— Всегда.

Я прищурился, но мои губы дернулись, когда я втянул ее в новый поцелуй.

79

СОФИЯ

Я смеялась, пока мой муж нес меня на виллу, не в силах отвести взгляд от кольца. Оно было идеальным: большой бриллиант огранки «маркиз», окруженный круглыми бриллиантами, благодаря которым оно выглядит почти как цветок.

— Тебе нравится?

— Я влюблена в него. У тебя хороший вкус.

— Мне помогли.

— Сиенна?

— Мила.

— Серьезно?

От этого у меня подступил комок к горлу. Будучи девчонками, мы провели так много часов, обсуждая кольца и свадьбы, это создавало ощущение, что она стала частью моей новой жизни.

— Как у нее дела?

Маттео уложил меня на кровать. Большие французские двери были открыты наружу, нас овевал теплый океанский бриз.

— Хорошо. У нее было четкое представление о том, как должно выглядеть кольцо.

— Могу поспорить, что так и было.

Я провела по нему кончиком пальца.

— Это так мило.

— Я куплю тебе миллион таких.

Я ухмыльнулась.

— Не знаю, как бы я надела столько.

— Надеюсь, ты примешь вызов.

Мы лежали лицом друг к другу, глядя в глаза, а затем оба сломались — наши губы соприкоснулись. Маттео схватил меня за шею, откинув мою голову назад, чтобы получить полный доступ к моим губам, но мне хотелось большего. Я хотела заставить его потерять контроль так же, как и я.

Я потянула его за руку, Маттео отпустил меня, в глазах читалось замешательство. Это длилось недолго, пока я расстегивала его рубашку и брюки, целуя тело.

— Черт, детка, черт.

Он резко вдохнул.

— Ты собираешься сосать мой член этим хорошенькими ротиком?

— Да, — сказала я, издав небольшой стон, когда его твердый член выскочил из боксеров.

Из кончика вытекала капля предэякулята, затем я встала на колени между его ног и лизнула ее, но эта поза была неудобна для моих коленей и бедер. Я попыталась сменить положение, но у меня плохо получалось координировать свои движения.

— Прости, извини, — сказала я, когда мое колено ударилось о его ногу.

— Ш-ш-ш, не извиняйся.

— Просто хочу быть сексуальной и не испортить все.

Я почувствовала странную эмоциональность, волны смущения захлестнули меня. Маттео так хорошо обо мне заботится. Благодаря отдыху, который он мне навязал, моему инвалидному креслу, новым лекарствам и началу физиотерапевтических процедур, болеть стало намного меньше. Но беременность также увеличивала количество подвывихов, и мне нужно было быть осторожной.

— Я могла бы попробовать встать на колени на пол.

Маттео издал звук, который можно было назвать только рычанием, прежде чем притянуть меня к себе.

— Или мы можем сделать это в нашей постели, где моей королеве будет удобно.

Он нахмурился, когда я открыла рот.

— Нет ничего важнее твоего комфорта, tesoro. Но не волнуйся, мы найдем позу, в которой ты сможешь отсосать мой член.

Я фыркнула, но почувствовала себя намного лучше. Мы бы разобрались с этим вместе. Я ничего не испортила.

Он осторожно снял с меня одежду, прежде чем снять свою и лечь рядом со мной, заключив меня в свои объятия.

— Тебя никто не заставляет делать мне минет. И я запрещаю тебе делать что-либо, если это причиняет тебе боль.

— Знаю, — пробормотала я. — Но я очень хочу. Хочу, чтобы ты взял управление на себя. Просто хочу, чтобы мое тело было более податливым.

— Ну, если я буду главным, твое тело будет вынуждено подчиняться мне и сотрудничать.

— Такой высокомерный.

Он ухмыльнулся и намотал мои волосы на руку, оттягивая мою голову назад, так что мне пришлось встретиться с ним взглядом.

— Тебе есть чем заняться.

Он дерзко вскинул бровь.

Меня охватила дрожь от его доминирования, когда он вел меня вниз по своему телу, пока я не оказалась на боку, а мои губы не оказались на уровне его члена. Он положил подушку мне между ног и одну за спину, давая мне необходимый комфорт. Я провела рукой по его бедру и сжала его задницу.

— Хватит дразниться, — прорычал он. — Возьми меня в рот. Я хочу услышать, как ты подавишься.

Ох, блять.

Это не должно быть так горячо.

Я сделала то, что он приказал, хотя у меня не было особого выбора, учитывая, как сильно он схватил меня за волосы. Я широко открылась, мой язык скользнул по его члену, прежде чем он ворвался в мой рот. Глаза сразу же начали слезиться, и я на мгновение запаниковала, почувствовав нехватку кислорода.

— Вот так, это моя девочка. Ты так хорошо меня принимаешь.

В его голосе была мягкость, хотя он железной хваткой держал меня за волосы и шею. Его слова стали похожи на теплую ванну, успокаивающую и совершенную, когда я расслабила горло и приняла его глубже. Мы практиковали глубокую глотку, хоть я боролась с этим, но мне нравилось заставлять его терять рассудок.

Он поддерживал наш быстрый ритм, полностью держа меня в своей власти. Киска сразу стала влажной под его контролем, заставив меня опустить пальцы вниз, чтобы коснуться клитора. Но затем его пальцы обхватили мое запястье.

— Моя, — сказал он. — Кроме меня никто не трогает эту пизду. Ты поняла?

Он снова вошел в мой рот, отрезав любую возможность ответить.

— Посмотри на себя, ты возбуждаешься и сосешь мой член, как распутная маленькая девчонка. Такая идеальная для меня. Создаешь такой идеальный маленький беспорядок.

Слюни стекали по моему подбородку, и я стонала под ним. Он выругался, еще глубже вонзаясь мне в горло. Я поперхнулась, но он продолжал входить, заставляя брать его еще глубже. Он вошел в меня дважды, прежде чем кончить с ревом. Я изо всех сил старалась проглотить все, но немного спермы потекло по моему подбородку.

Я попыталась отодвинуть голову назад, но его хватка усилилась.

— Нет. Дважды ударь меня по ноге, если тебе нужно остановиться, но я не готов оставить тепло твоего рта.

Я захныкала, наслаждаясь полным контролем Маттео надо мной, продолжая сосать его член. Я была в беспорядке: слюни текли по подбородку, слезы текли по щекам, горло и челюсть болели, но в глубине души чувствовала странное удовлетворение. Хватка Маттео на моих волосах стала нежной, его пальцы легко пробегали по моим прядям, массируя кожу головы. Мои глаза отяжелели, опустились, пока полностью не закрылись, и я осталась в тихой темноте, нежно посасывая его член.

Я находилась в туманном трансе и понятия не имела, сколько времени прошло. В конце концов он снова ожесточился. Обхватил затылок и с легкостью вошел в мой рот. Я подавилась, когда он ударил меня по задней стенке горла, погладив по волосам, как бы извиняясь, и продолжил. Я никогда не чувствовала себя такой использованной и желанной. Это было то, чего я хотела — моего доминирующего, контролирующего мужа, который каким-то образом ставил меня на первое место, даже когда трахал в рот. Он снова кончил мне в горло, и на этот раз я спокойно это приняла, дыша через нос.

— Черт, черт, детка.

Он осторожно приподнял меня так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Маттео взял с тумбочки салфетки и вытер мое лицо. Затем поддержал меня, чтобы я могла попить воды из бутылки.

— Ты в порядке? Это было не слишком для тебя?

Легкая паника в его взгляде заставила меня почувствовать, будто моя грудь лопнет от счастья.

— Нет, все было идеально.

Я прижалась к его груди. Моя челюсть болела настолько, что я знала – какое-то время не смогу повторить подобное, но оно того стоило.

Его руки скользнули по моей коже, и он поцеловал меня в лоб.

— Ты так хорошо справилась.

 Пальцы Маттео продолжили спускаться по моей коже, пока не достигли места соединения моих бедер.

— Ты мокрая. Тебе нравилось, что тебя использовали как личную игрушку?

Я прикусила губу, когда он глубоко вошел в меня двумя пальцами.

— Ответь мне.

Его суровый голос вернулся, требуя моего подчинения.

— Да, мне понравилось.

Мой голос прозвучал хриплым шепотом, щеки обдало жаром.

— Конечно, тебе понравилось. Потому что ты создана для меня.

И с этими словами он двинулся вниз по моему телу, чтобы отплатить за услугу.

80

СОФИЯ

Я сидела на частном причале возле нашей виллы, мои ноги скользили по воде. Это была последняя ночь нашего медового месяца, и я пыталась запечатлеть в памяти каждую деталь этого путешествия.

Позади меня послышались шаги, оглянувшись через плечо, я увидела приближающегося мужа. Я пробежалась глазами по его телу, замечая, как его темно-каштановые волосы завились на лбу от влаги, сияние его золотисто-коричневой мускулистой груди и выпуклость, прижимающуюся в его черных плавках.

Он сел рядом со мной и протянул мне напиток. Содержимое бокала было ярко-красным, со свежей клубникой и маленьким цветным зонтиком.

— Настоящий клубничный дайкири.

Его губы коснулись моего уха.

— Почти такой же вкусный, как ты.

Я покраснела, когда воспоминания о том, как он разбудил меня своим языком в моей киске, заполонили мой разум… и другие части меня. Он провел пальцами по моим разгоряченным щекам.

— Моя красавица.

Я наклонилась к нему и сделала глоток.

— Вкусно. Спасибо, miliy.

— Все что угодно для тебя.

Я почувствовала сладкий аромат цветов и соли в воздухе, а затем вздохнула.

— Мне нравится здесь.

Солнце садилось, окрашивая небо и воду розово-оранжевыми полосами.

— Мы вернемся, когда захочешь. Только скажи мне.

— Опасное предложение.

— Разве ты слышала, чтобы я возражал?

Я прижалась в ухмылке к его плечу. Меня можно считать избалованной мафиозной девчонкой, которая наслаждалась каждой минутой.

— Мне очень нравится этот купальник, — сказал Маттео.

Я вздрогнула под его горячим взглядом. Наконец он убедил меня надеть бикини. Оно было совсем крошечным — черным, с тонкими лямками, обрамлявшими мой живот. Он провел рукой по моему растущему животу.

— Мы вернемся с малышом.

Я сильнее прижалась к нему, муж обнял меня в ответ. Маттео посветлел за последние несколько месяцев. Он впустил меня, удивив своей улыбкой и чувством юмора. Волнение, которое он испытывал по поводу нашего ребенка, почти убедило меня не обращать внимания на его чрезмерную опеку.

Он поцеловал меня в макушку, а затем убрал руку и поставил свой напиток. Я приподняла бровь, но он только подмигнул и скользнул в воду. Его влажные руки схватили мои бедра и крепко сжали.

— Ты собираешься присоединиться ко мне, жена?

— Хм, — сказала я, делая вид, что обдумываю вопрос.

Он зарычал и раздвинул мои ноги, проведя языком по внутренней стороне бедра. Я поставила свой напиток, пока он развязывал завязки моих трусиков от бикини.

Я оглянулась через плечо.

— Нас кто-нибудь увидит.

— Я запрещаю им.

— Маттео, — сказала раздраженно.

— София, — ответил он, повторяя за мной.

Что бы я ни собиралась сказать, все забылось, когда он уткнулся носом в чувствительную кожу моих бедер и провел языком уже влажной киске.

— О, tesoro, ты должна была сказать, как отчаянно нуждалась во мне. Ты такая чертовски мокрая, такая нуждающаяся.

Я резко вдохнула, раздвинув ноги.

— Самая красивая киска.

Он нежно поцеловал мой холмик, каждый поцелуй был пыткой, пока я умоляла его прикоснуться к моему клитору. Наконец он это сделал, обведя его языком, но движения были слишком легкими.

— Пожалуйста, — умоляла я. — Пожалуйста-пожалуйста.

Муж усмехнулся, его смех завибрировал в моей чувствительной сердцевине, когда он вернулся обратно. На этот раз его язык был беспощаден, а затем он, наконец, втянул мой клитор в свой рот. Оргазм обрушился на меня, резкий и быстрый, сорвав крик с моих губ. Маттео отстранился с самодовольной ухмылкой, но я была еще не близка к завершению.

Рядом со мной упало что-то мокрое. Мое дыхание участилось, когда я увидела, что это его плавки.

— Ты собираешься присоединиться ко мне, миссис Росси?

Я бросилась с причала в его объятия.

— Черт, будь осторожнее, — сказал он, прижимая меня к своей груди.

— Мне не нужно быть осторожной, когда ты здесь, чтобы поймать меня.

Выражение его лица смягчилось, и я прижала улыбку к его губам.

— Ты думаешь, что окрутила меня вокруг пальца, не так ли?

— Я так думаю только потому, что это правда.

Его рука мягко приземлилась на мою задницу, и я подняла брови, увидев его недовольное выражение лица.

— Даже не могу отшлепать тебя в воде.

Я фыркнула.

— Вода не прошла поверку. Отшлепай меня, когда мы выберемся.

Он провел губами по моему лицу.

— Я дам тебе все, что захочешь.

Его голос был тихим, и я сдержала хныканье.

Перевернувшись на спину, я поплыла, наслаждаясь тем, насколько невесомой чувствовала себя в воде. Я провела рукой по животу.

— Как ты думаешь, у нас будет мальчик или девочка?

Через несколько дней нам назначили УЗИ, чтобы узнать пол.

Рука Маттео присоединилась к моей, лаская живот.

— Мальчик.

Я нахмурилась.

— Почему, потому что большому плохому Дону нужен наследник мужского пола?

Он усмехнулся и притянул меня к себе, моя спина плотно прижималась к его груди, а его ноги били по воде, удерживая нас на плаву.

— Моя непослушная девочка ведет себя очень нахально.

Он укусил меня за ухо.

— Нет, потому что, если у нас будет девочка, она будет такая же хорошенькая, как ты, и тогда мне придется выколоть глаза всему Нью-Йорку… всему штату.

— Ты смешной.

Но я не могла сдержать улыбку. До сих пор все наши УЗИ были хорошими – и их было много, поскольку каждый раз, когда я волновалась, Маттео требовал, чтобы врач пришел и сделал еще одно исследование. Дабы облегчить задачу, он наконец-то купил аппарат УЗИ и установил его в нашей квартире.

Я постепенно позволяла себе надеяться, что с этим ребенком все будет в порядке.

Маттео крепче схватил меня и повел по воде.

— Куда мы идем?

— Мне нужно больше рычагов воздействия.

— Использовать?

Мы шли ближе к нашему частному пляжу, пока Маттео не смог стоять в воде. Он расположил меня так, чтобы я смотрела на него, обхватив руками и ногами.

— А-а-а, рычаг, — сказала я с улыбкой.

Он промычал и намотал мои влажные волосы на свою руку, запрокинув голову назад.

— Моя идеальная, великолепная жена. Идеальная маленькая шлюшка для меня.

Я вздрогнула в его крепких объятиях, а затем он скользнул в меня. Мы оба застонали, когда член наполнил меня и растянул. Его рука ласкала мою задницу, сильно сжимая, пока он шептал слова похвалы мне в кожу. Маттео продолжал входить в мое тело, я запрокинула голову назад, глядя на небо цвета карамели. Что-то в этом моменте – теплая вода с розовыми полосками, его собственническая хватка, грубые толчки, с которыми он входил в меня, и нежный взгляд его глаз – исцелило маленькие раны моего сердца. Облегчение от этого было физическим – глоток весеннего воздуха после темной зимы, принесший обещание, что Маттео будет всегда на моей стороне, а я на его.

Я притянула его для соленого поцелуя.

— Это все, что мне нужно.

— Ты – все, что мне нужно, — ответил он.

Я прижалась своей щекой к его и закрыла глаза, довольствуясь этим прикосновением. Чувствовать, как мой муж занимается со мной любовью в раю, чувствовать, как мое сердце восстанавливается, чувствовать надежду на светлое будущее.

Это все было здесь.

И это все было нашим.

ЭПИЛОГ

МАТТЕО

Я проснулся, когда ощутил, что матрас прогнулся. Ранний утренний свет едва пробивался сквозь занавески, а София снова собиралась в ванную.

Я заставил себя остаться в постели. На этой неделе она уже дважды кричала на меня, когда я пытался последовать за ней в ванную. А что, если у нее закружится голова и она упадет? В груди у меня сжалось, и я выпрямилась на кровати, когда София вернулась в спальню.

— Не волнуйся, муженек, со мной все хорошо.

Сказав это, она закатила глаза, но на ее губах играла улыбка. Она выглядела так великолепно. Ее рука поддерживала округлившийся живот, который был покрыт нежной кружевной ночной рубашкой. Ее щеки были румяными, а утренний свет заставлял ее растрепанные волосы сиять, как в день нашей свадьбы.

Она была совершенством.

Я уложил ее обратно в постель, положил подушку для беременных между ног и обнял ее.

— Счастливого Рождества, tesoro, — пробормотал я, поцеловав ее в щеку. — Ты — величайший подарок в моей жизни.

Я провел рукой по ее животу, прижимая ее к себе. До родов оставалось всего несколько недель, и мне не терпелось увидеть нашу малышку.

Нашу дочь.

У нас будет девочка, и я был одновременно в восторге и в ужасе. Я надеялся, что она будет выглядеть точно так же, как моя прекрасная жена.

— Счастливого Рождества, — ответила она, накрывая мою руку своей и сжимая ее.

Я вдыхал ее сладкий цветочный аромат, наслаждаясь последними моментами, когда нас двое.

Я задремал, довольный этим медленным утром, пока в нашем доме не воцарился хаос. Я проснулся от того, что моя маленькая жена терлась задницей о мой быстро твердеющий член.

Я уткнулся улыбкой в ее волосы. Последние несколько месяцев она часто возбуждалась.

— Маттео.

Мое имя на ее губах было всем.

— Да, tesoro. — Я провел рукой по ее животу, пока не обхватил ее киску. — Я здесь.

— Я так рада, что ты со мной, — сказала она. — Нет никого, с кем я хотела прожить свою жизнь, кроме тебя.

Мое сердце сжалось, когда я поднял ее ночную рубашку и спустил боксеры, нежно скользя в ее влажную пизду. У нее было больше вывихов во время беременности, поэтому я двигался мучительно медленно, когда входил и выходил. Моя рука скользнула по ее мягкой коже, впитывая ее тепло, и я нежно сжал ее чувствительный сосок. Она застонала, потянувшись назад, чтобы схватить любую часть меня, до которой могла дотянуться.

— Моя хорошая девочка. — Она сжалась вокруг меня, из ее губ вырывались тихие стоны. — Я люблю тебя, tesoro. Так чертовски сильно.

Она вздрогнула, когда ее захлестнул оргазм.

— Я люблю тебя, — сказала она, повторяя эти слова снова и снова.

Я обнял ее, когда кончил. Я никогда не уставал наполнять ее своей спермой или держать ее так близко к себе. Она была самым важным человеком в моей жизни, центром моей вселенной.

— У меня есть кое-что для тебя, прежде чем мы позавтракаем, — сказала София, перекатываясь к елке и вытаскивая красно-золотой полосатый пакет.

— У меня есть целая куча подарков для тебя, которые ты можешь открыть до завтрака, — ответил я.

Мне хотелось, чтобы она открыла все свои подарки еще вчера. Честно говоря, я уже с первого декабря приставал к ней с этим, но она сказала, что так не принято.

Как будто меня это волнует. Я не должен ждать определенного дня, чтобы побаловать свою жену.

Она посмотрела на меня строго, и Нудл сделал то же самое, повернув ко мне голову. Я вздохнул, не в силах спорить с ними, и подошел, чтобы забрать свой подарок. Я разорвал обертку и обнаружил ярко-красный свитер с каким-то деформированным изображением на передней стороне.

Я нахмурил брови, пытаясь понять, что блять я держу в руках.

— Тебе нравится? Мы с Сиенной учились вязать крючком, и я связала это для тебя.

Годы тренировок позволили мне сохранить невозмутимое выражение лица. София выглядела такой счастливой, что у меня не хватило духу сказать ей, что этот свитер — самое ужасное, что я когда-либо видел.

— Ну, что ты думаешь? — спросила она, ее глаза сияли надеждой.

Я наклонился и схватил ее за подбородок.

— Я польщен, что ты связала для меня свитер, tesoro.

Она улыбнулась, принимая мой поцелуй.

— Ну, примерь! Я использовала одну из твоих рубашек, чтобы подобрать размер, надеюсь, я правильно все измерила.

Я стиснул челюсть, прежде чем натянуть его на голову. По крайней мере, материал был мягким, и она почти угадала с размером.

— Ладно, возможно, немного коротковат, — сказала она, потянув за подол свитера. — Но ты выглядишь великолепно.

Я посмотрел на ее рождественский свитер. Он был бледно-голубого цвета со снежинками и выглядел явно купленным в магазине.

— Ты себе не связала?

— Не успела. — Она провела рукой по передней части свитера. — Сиенна подарила мне.

— Ну, ты выглядишь потрясающе, как всегда.

— Такой льстец. Мне нужно приготовить завтрак.

София настояла, чтобы мы съели булочки с корицей в рождественское утро только потому, что они были моими любимыми.

Мы с сестрой и Ромео обычно покупали китайскую еду на Рождество и напивались, смотря какой-нибудь дерьмовый праздничный фильм, который Сиенна навязывала нам. У Софии никогда не было настоящего Рождества, и она сказала, что хочет создать новые традиции для нашей новой семьи. Не то чтобы я мог ей в чем-то отказывать, поэтому мы сделали все возможное — настоящая елка, куча подарков и рождественская музыка, играющая из динамиков.

София достала из холодильника булочки с корицей, которые приготовила вчера вечером.

— Miliy, принесешь мне сахарную пудру?

Я вытащил банку из одного из верхних шкафов и поставил ее на стойку, поцеловав ее в макушку. Она прислонилась спиной к моей груди.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил я. — Я смогу приготовить, если ты подскажешь мне, что делать.

Мне бы не помешало, если бы она просто осталась в моих объятиях до рождения нашего ребенка. А потом еще несколько месяцев после.

— Я чувствую себя хорошо, обещаю.

В дверь постучали, и Сиенна просунула голову.

— Вы двое закончили утренние занятия любовью?

— Клянусь чертовым Богом, — сказал я, проводя рукой по лицу. — Зачем мы их пригласили?

— Заходи, — крикнула София и пристально посмотрела на меня своим свирепым взглядом. — Потому что они семья, и мы все вместе проведем уютное рождественское утро.

Сиенна вошла в гостиную с рождественскими пакетами в руках.

— Остальные принесет Ромео.

Она сложила их все под елку— высокую, великолепную елку, которая могла бы соперничать с елкой в Рокфеллер-центре, с уродливыми самодельными украшениями. София настояла, чтобы мы сами их сделали на протяжении последних недель. Бесконечный горячий клей и блестки стоили того, когда я услышал, что она превратила вечер покера Анджело в рождественский вечер рукоделия. Отказать жене было невозможно. Ни у кого не было шанса.

По крайней мере, вечер рукоделия не позволил ей увеличить свой значительный покерный долг. Я все забывал спросить Анджело, сколько должна София. Она до сих пор не поняла, что фишки представляют собой настоящие деньги, и мне не хотелось спрашивать Анджело в ее присутствии и расстраивать ее. Я бы отдал все, что у меня есть, чтобы сделать ее счастливой, и если бы это был вечер покера, я бы заплатил сколько угодно.

Ромео и Анджело вошли с охапкой подарков. Они бросили их у елки, и Сиенна отчитала их за «отсутствие изящества и стиля». Они закатили глаза и присоединились к нам на кухне, пока Сиенна переставляла подарки.

Анджело потер руки, глядя на булочки с корицей в духовке. С тех пор, как я женился на Софии, он прибавил как минимум десять фунтов. Не то чтобы я мог устоять перед выпечкой жены — мне пришлось добавить дополнительную тренировку в неделю.

— Что на тебе надето? — спросил Ромео с вспышкой смеха в глазах.

— Прекрасный свитер, связанный моей женой, — ответил я, прежде чем он успел произнести еще хоть слово. Никто не будет оскорблять мою Софию.

— О, не завидуй, Ромео, — сказала София. — Miliy, можешь достать те три пакета?

Я сделал то, что она просила, ухмыляясь, вручая Ромео и Анджело пакеты, которые подозрительно напоминали свитера. На третьем пакете была бирка с надписью: «Нудлу от мамы».

Черт, она была милой.

— Иди сюда, Нудл, — позвал я.

Собака посмотрела на Софию, словно спрашивая разрешения, прежде чем отойти от нее и побежать ко мне. Я вручил ему подарок, и он осторожно взял его в рот, растерянно глядя на меня.

— Ты должен разорвать его, — сказал я ему. Он просто вилял хвостом. Я с раздражением забрал подарок и развернул его. — Какого черта?

Я уставился на свитер, который София связала крючком для собаки.

— В чем дело? – спросила София.

Я взял собачий свитер и пошел на кухню.

— Почему свитер для него выглядит абсолютно идеально?

Он был темно-зеленого цвета с белой окантовкой и ровными рядами помпонов, пришитых к нему.

София подарила мне озорную улыбку.

— Я вязала его последним, так что у меня было много практики. Но... ты хочешь сказать, что твой свитер плохой?

— Даже не начинай, — сказал я, приближаясь к ней. Она сидела рядом с духовкой на ходунках, ее щеки были румяными, а воздух наполнял запах корицы. — Я думаю, ты сделала это специально, потому что знаешь, что я никогда не откажусь носить что-то, что ты сделала для меня.

— Я никогда не была настолько коварной, муж. — В ее глазах мелькнул огонек.

Я покачал головой.

— Конечно нет, жена.

Она притянула меня к себе, чтобы поцеловать, и прикусила нижнюю губу.

— Теперь, когда ты здесь, хочешь помочь мне вытащить булочки из духовки?

Она взяла свитер Нудла из моих рук и отошла в сторону. Я вытащил булочки с корицей из духовки, а затем обернулся и увидел Ромео, Анджело и Нудла, стоящих в ряд в рождественских свитерах. Сиенна стояла в стороне, прикрывая рот, явно сдерживая смех.

София захлопала.

— Мне нужна фотография всех моих мальчиков вместе.

— Они не твои мальчики, — прорычал я.

— Мы мужчины, а не мальчики, — добавил Ромео.

Он скрестил руки на груди, что только подчеркнуло беспорядок зеленой мишуры на его свитере.

— Ну, кто бы вы ни были, встаньте у елки, чтобы я могла сфотографировать, — потребовала она, прежде чем отправиться в гостиную со своим роллатором.

Я издал разочарованный звук и схватил ее инвалидное кресло.

— Ты должна пользоваться роллатором только во время готовки.

У меня было в планы сделать ремонт на кухне, чтобы она была приспособлена для инвалидной коляски, но София сказала, что мы не займемся ремонтом, пока она находится в «режиме гнездования», что бы это ни значило. Я подумал, что это полный абсурд. Сиенна уже выбрала подрядчика и спроектировала ремонт, поэтому, как только София даст нам зеленый свет, мы будем готовы к работе. В последнее время она испытывала слишком сильную боль, чтобы пользоваться ходунками больше нескольких минут, и у нее часто кружилась голова.

Когда она оказалась в инвалидной коляске, я схватил ее за подбородок и произнес «непослушная девочка». Ее щеки красиво покраснели.

Мы все подошли к елке, и София сфотографировала «своих мальчиков». Затем они с Сиенной научили нас всевозможным позам и комбинациям. Я не возражал, главное, чтобы я был рядом с женой.

Я обнаружил, что ничего не имеет значения, пока она была рядом со мной.

ЭПИЛОГ

СОФИЯ

— Не уверена, что покер — традиционное рождественское развлечение, — сказала я, покусывая губу.

Мы закончили рождественский ужин и были слишком сыты, чтобы сразу съесть десерт. Маттео ворчал, когда узнал, что я приготовила любимые десерты для всех: тирамису для Анджело, канноли для Ромео, торт Фанфетти²² для Сиенны и печенье с шоколадной крошкой для моего мужа. Он хотел, чтобы я лежала в постели, а другие ухаживали за мной последние недели беременности, но я чувствовала себя хорошо. Усталость, которую я испытывала в первом и втором триместрах, наконец-то ушла, и я была полна желания заботиться обо всех и наводить порядок.

— Это не так, — сказала Сиенна. — Но я слышала о твоих способностях, и должна увидеть это своими глазами.

— Это праздник, если мы пьем глинтвейн во время игры, — сказал Ромео.

— Или горячий шоколад, — добавил Анджело, поднимая брови в мою сторону.

Я ухмыльнулась.

— Если вы все так отчаянно хотите проиграть, думаю, я не смогу отказать. — Я сжала руку Маттео. — Ты же собираешься играть, муж? Пожалуйста?

— Если это заставит тебя сидеть на месте, черт возьми, то да.

Я улыбнулась, наклонившись, чтобы поцеловать его в щеку. Она была колючей от щетины.

— Такой капризный.

— Да, Маттео, перестань быть таким капризным, — сказал Ромео.

Маттео закатил глаза.

— Ладно, начнем.

— Как ты это делаешь?

Маттео посмотрел на меня через стол, совершенно сбитый с толку.

Я закусила губу, чтобы скрыть улыбку.

— Я довольно хороша, не так ли?

— Ты все это время выигрывала? Я думал, ты не знала, что они играют на реальные деньги. Я собирался выплачивать твои долги, прежде чем покерный клуб вышел бы на тебя.

Я фыркнула от смеха.

— Твое отсутствие веры в меня поразительно. Сколько я уже выиграла, Анджело? Я думаю, это около тридцати тысяч.

— Похоже на то, bella.

Маттео провел рукой по лицу.

— Ну,блять.

— Этого достаточно, чтобы открыть мою новую некоммерческую организацию.

Мой муж раздраженно встал и обошел стол.

— Эй, что ты делаешь?— вскрикнула я.

Он проигнорировал меня, поднял с кресла, сел на него сам и усадил меня к себе на колени.

— Это жульничество, — возразила я, пытаясь скрыть от него свои карты.

— Я пас, tesoro. Не хочу проиграть тебе все свои деньги.

Я закатила глаза, но прижалась к его груди, пока остальные продолжали игру.

— Какую некоммерческую организацию ты хочешь открыть? — спросил он, скользнув губами по моему уху.

— Я хочу переоборудовать несколько квартир для женщин, ставших жертвами сексуальной эксплуатации. Чтобы у таких людей, как Катя и Стася, был дом.

Я работала с доктором Амато над обеспечением жилья и работы для двух девочек, а также ежемесячного пособия, чтобы им никогда не приходилось беспокоиться о деньгах, но я хотела расшириться, чтобы помочь другим женщинам. Я работала с Маттео над устранением оставшейся секс-торговли, которые организовывали Арбен и мой отец. Меня тошнило от мысли, что кто-то из моей семьи причинил такие страдания.

— Замечательная идея, — сказал Маттео.

Затем на его лице появилось угрюмое выражение.

— Главное, чтобы ты не перенапрягалась. Тебе нужно отдыхать, у нас скоро родится ребенок.

— Не волнуйся, мне мне будут помогать.

— В таком случае я пожертвую на благое дело одно из своих зданий.

Я вскинула брови.

— Какое здание?

Маттео пожал плечами.

— В городе их много. Выбирай.

Я закатила глаза, но грудь наполнилась теплом. Его легкое принятие и поддержка моего плана значили все. Я прижалась губами к его уху.

— Тебе сегодня вечером сделают минет.

Он хмыкнул и сильнее сжал мои бедра.

Когда пришло время остальным игрокам показать карты, я с улыбкой раскрыла свои.

— Роял-флеш.

Анджело выругался и отодвинулся от стола.

— Ты подчитываешь карты, не так ли? Должно быть, так и есть.

Сиенна фыркнула, глядя на недовольных мужчин.

— Абсолютно уверена, что это блэкджек, а не покер.

Грудь Маттео дрожала от смеха.

— Не знал, что ты такой неудачник, Анджело. — Он поцеловал меня в щеку. — Теперь у тебя есть еще десять тысяч, которые ты можешь пожертвовать на свою благотворительность.

— Да, спасибо всем за ваши пожертвования, — сказала я.

Обычно жизнерадостное лицо Ромео было угрюмым.

— Я пойду за своими гребаными канноли, — сказал он, направляясь на кухню.

Сиенна с восторгом посмотрела на двоих мужчин.

— Видеть их такими стоит проигрыша. — Она встала из-за стола. — Давайте принесем все десерты сюда.

— Я должна им помочь, — сказала я, пытаясь встать с колен Маттео.

— Не стоит, — единственное, что он сказал в ответ.

Я тихо вскрикнула, потому что малышка пиналась особенно сильно. Ей суждено было стать танцовщицей или бегуньей, учитывая, насколько сильными были ее ноги.

Маттео прижал руку к моему животу, его лицо смягчилось, когда он почувствовал ее движение.

— На следующее Рождество нашей малышке уже будет годик, — пробормотала я.

— Я не могу дождаться.

Я прослезилась от искренности в его голосе. Все эти годы одиночества и нелюбви привели меня сюда – к моей новой семье.

Все вернулись в комнату и расставили на столе десерты. Маттео первым взял для меня тарелку, положив на нее по кусочку каждого десерта. Наши подарки друг другу были разбросаны по комнате, в том числе от Милы, Николая, Леоны и Ронана. Нудл толкнул меня в руку, прося вкусняшек.

Лучшего Рождества я и представить себе не могла. Но теперь это была моя жизнь – дни, которые были лучше, чем я когда-то мечтала.

Конец.

БЛАГОДАРНОСТИ

БЛАГОДАРНОСТИ

Писать эту книгу было очень весело! В прошлом году мне в голову пришла идея создать одну сцену, в которой женщина в инвалидной коляске шокирует своего мужа-мафиози своим мастерством стрельбы в разгар драки. В своей книге «Заветная» (написанной под другим моим псевдонимом Эмилия Эмерсон) я исследовала проблемы невидимой инвалидности и хронических заболеваний. Для этой истории мне было любопытно посмотреть, что произойдет, если я возьму героиню с видимой инвалидностью и помещу ее в мафиозную культуру, одержимую имиджем. Маттео и София родились, и эти двое побежали с этой историей! Мне очень понравилось с ними знакомиться. Они полностью завладели моим сердцем, и я рад увидеть их в будущих книгах.

А теперь спасибо:

Моя первая благодарность адресована вам, мои замечательные читатели, за то, что вы воспользовались шансом для моего дебюта в «Мафии». Для меня это значит целый мир!

Невероятным людям, которые поделились со мной своими историями, чтобы убедиться, что опыт Софии с EDS и средствами передвижения был как можно лучше: Эйми, Кристина, Кварц, Мелисса, Домина, Элина и Мэй. Для меня было радостью и честью познакомиться с вами. Спасибо, что дали мне возможность заглянуть в вашу жизнь.

Чарли, оригинальной Нудл и моему лучшему товарищу по команде. Никто не видел меня в худшем состоянии, как ты. Спасибо за то, что ты мой приятель и лучший сотрудник, о котором я только мог мечтать (даже несмотря на то, что ты продолжаешь называться «Сотрудником месяца», когда я пишу книги).

Р.Э. Мэй, она же Рэйчел, лучшему партнеру мафии, которого я только мог себе представить. Мы — команда мечты мафии? Я так думаю. Спасибо за ваше волнение, поддержку и обратную связь. Нет больше никого, с кем бы я хотел яростно писать книги о мафии!

Элиане за поддержку, бета-чтение и помощь в названии этой книги. Да, и за то, что он был ответственным за две дополнительные сцены минета. Маттео, спасибо тебе. Я так благодарен за то, что нашел новых друзей по всему миру!

Моим бета-читателям: Кэтрин, Робин, Брит и Дженни (хотя вы ненавидите Маттео). Спасибо за ваши замечательные идеи, которые помогли сформировать эту историю.

И последнее, но не менее важное: спасибо моей уличной команде, читателям ARC и всем, кто поделился моими книгами! Стать штатным писателем — это сбывшаяся мечта, и без вас я бы не смог этого сделать.

СОВМЕСТНЫЙ ПЕРЕВОД: Reads_Hub и vremyapichatat

Этот роман – полностью художественное произведение. Имена, персонажи и события, изображенные в нем, — плод воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, событиями или местами совершенно случайно.

Не забудьте поблагодарить переводчиков за их труд!

Notes

[

←1

]

Эйблизм — тип дискриминации, при котором люди без проблем со здоровьем рассматриваются как нормальные и превосходящие людей с инвалидностью, что приводит к предрассудкам в отношении последних.

[

←2

]

Красавица

[

←3

]

Смор — традиционный американский десерт, изготавливаемый на костре во дворе или в летних лагерях в США, Мексике и других странах. Он состоит из поджаренного маршмэллоу и кусочка шоколада, сложенных между двумя «грэм-крекерами»

[

←4

]

Здесь две девушки

[

←5

]

Милая

[

←6

]

Итальянская пшеничная лепешка

[

←7

]

венецианский коктейль на основе игристого вина, который обычно подается в качестве аперитива на северо-востоке Италии. В его состав входят просекко, биттер-дижестив и содовая.

[

←8

]

Оттенок желто-зеленого цвета

[

←9

]

Для людей с ограниченными физическими возможностями, иными, чем зрение и слух.

[

←10

]

В переводе должна быть лапша, но мы решили оставить на англ.

[

←11

]

Сокровище мое

[

←12

]

Риггер — специалист, прошедший специальный курс обучения по укладке, обслуживанию и ремонту парашютной техники.

[

←13

]

Верность

[

←14

]

Сыр и перец — так называется соус, с которым готовят пасту.

[

←15

]

Милый

[

←16

]

Паршивка

[

←17

]

Сокровище

[

←18

]

Сокровище

[

←19

]

Милый

[

←20

]

Мое сокровище

[

←21

]

Сокровище

[

←22

]

Классический торт «Фанфетти» отличается белой крошкой, которая достигается за счет использования только яичных белков и замены другого жира для сохранения кремовой текстуры торта. Яркие посыпки, вкрапленные в корж и часто посыпанные глазурью, создают праздничный, радостный вид и легкий хруст при каждом укусе.