Как замутить с сестрой лучшего друга

Как замутить с сестрой лучшего друга

Книга:  Как замутить с сестрой лучшего друга

Автор:  Меган Куинн

Жанр:  Современный любовный роман

Рейтинг:  18+

Серия:  Вне серий

Главы:  Пролог+32 главы+Эпилог

Переводчики:  Дмитрий П. (4 главы), Юлия Г.

Редакторы:  Ирина К., Ленуся Л.

Вычитка: Виктория К.

Оформление: Ленуся Л.

Обложка: Виктория К.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для групп: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books) и Y O U R B O O K S (https://vk.com/yourbooks12)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пролог

Брэм

Меня угораздило по уши втрескаться в сестру лучшего друга.

И я даже не могу вспомнить тот момент, когда меня окончательно накрыло.

Это не произошло во время нашей первой встречи. Тогда я лишь узнал, что она любит сочетать гольфы с шортами. Не произошло и во второй раз, тогда я застал эту девчонку не в лучшем расположении духа, с таким настроем, который попросту не мог оставить равнодушным. Даже будучи на взводе, она производила на меня впечатление привлекательной и интересной девушки, но был ли я влюблен в нее тогда? Нет, не так скоро.

Прошло достаточно много времени с момента первой нашей встречи. Я был старше, а она всего лишь второкурсницей. Мнительной студенткой, которую силком затащили на одну из вечеринок братства. Ее друзьям пришлось взять ее в заложники, чтобы хоть как-то заставить расслабиться.

Девчонка явно ощущала себя не в своей тарелке, и я не мог равнодушно наблюдать за тем, как она то и дело извиняется, натыкаясь на пьяных придурков, и перепрыгивает через кучу пустых пивных банок, беспрестанно поправляя очки, которые очень ей идут.

Она не была похожа ни на одну из девчонок, которые попадались мне на жизненном пути. Целеустремленная, в чем-то даже чересчур умная, находчивая и всегда готовая дать от ворот поворот. Это и зацепило, заинтриговало. Мне не терпелось получше узнать эту красотку.

Нужно было действовать.

Тот вечер стал поворотным. Возможно, во мне играл алкоголь, которым я хорошенько заправился, а может всему виной было любопытство, которое пробуждала во мне эта девчонка, никак не вписывающаяся в мою повседневную реальность. В тот момент я осознал, что необходимо выбирать: продолжать выслушивать банальные бредни Лорен Коннор или же оторвать свою задницу от дивана и пойти поздороваться с Джулией Уэстин.

Вы же догадываетесь, что я выбрал?

Глава 1

Брэм

Окажись сейчас на моем месте какой-то другой парень, он бы никогда не нажал на кнопку лифта на одиннадцатый этаж, чтобы очутиться в квартире своего друга.

Он бы точно дал заднюю, лишь бы избежать любой вероятности быть мной. Тем более в данной ситуации.

Но я не такой, как большинство парней.

Никогда не был таким.

Хотя, безусловно, я не лишен ряда типичных признаков. Например, мне по душе деньги и власть. Именно поэтому у меня в собственности хренова туча недвижимости в Нью-Йорке, и я по-прежнему активно занимаюсь инвестициями, приумножая свои доходы. Мне тридцать три года, а я уже добился таких высот, что мог бы спокойно шуровать на пенсию. Но все эти игры с недвижимостью затягивают, а я азартен, поэтому никогда не упущу момента сорвать куш побольше.

Также я обожаю секс. Какой мужик его не любит? Я вел довольно активную интимную жизнь, но не искал ничего большего, потому что попросту не существовало той, которая могла бы заставить меня остепениться... ну, если не считать той, о которой мы еще не раз вспомним.

А еще, как и большинство парней, я без ума от спорта. Футбол, баскетбол, бейсбол... Профессиональный, любительский. Олимпиады. Да что там, включи мне хоть синхронное плавание, и я с радостью посмотрю его.

Моя страсть к спорту — главная причина, почему сейчас я ошиваюсь здесь, словно осужденный на смерть, в ожидании, когда приговор приведут в действие.

— Попридержи лифт, тупица, — с выразительным ирландским акцентом восклицает Роарк МакКул за мгновение до того, как опустить свою огромную ладонь на дверь закрывающегося лифта.

Я абсолютно ничего не делаю для того, чтобы помочь ему. Такой уж я друг.

Как только Роарк проскальзывает внутрь лифта, оценивает меня взглядом с головы до ног и ухмыляется. Теперь ему известна причина номер один, почему я даже не попытался попридержать лифт. Двенадцать пинт пива, которые держу в своих руках.

— Думаешь, сможешь откупиться пивом, — отшучивается он, кивая в сторону запасов спиртного.

Роарк — студент по обмену из Ирландии, с которым мы познакомились на одной из вечеринок нашего братства, будучи второкурсниками. В тот момент, когда мы обнаружили, что он способен выпивать за ночь около бочки, а на утро абсолютно не страдать от похмелья, мы поняли, что это наш человек. Чувак оказался ирландцем до мозга костей, готовым на подвиги, когда в его крови плещется Гиннесс.

Да и вообще, как можно не водить дружбу с парнем по имени Роарк МакКул? Это же, мать вашу, нереально.

— Ничего подобного. Это мой вклад в сегодняшний вечер.

— Даже не рассчитывай на снисхождение. Пари есть пари.

— Да знаю я.

Мне с трудом удается спрятать довольную улыбку.

Пари есть пари, и чувакам не стоит даже помышлять отступать от него, тем более что у меня в этом своя выгода.

Проигрыш был моим осознанным решением, которое далось с легкостью. Как только узнал, что стоит на кону, у меня не оставалось никаких сомнений относительно того, кто должен стать лузером в нашей фэнтезийной футбольной лиге.

Да-да, три крупных босса, с престижным образованием, обитающие в элитном районе Манхэттена, забавляются фэнтезийной футбольной лигой (прим. пер.: Фэнтези-футбол — этот жанр зародился как игра-ставка, в которой группа болельщиков — так называемая лига — собирала воображаемую команду из реальных профессиональных спортсменов. Лиге назначались баллы в зависимости от результатов, которые каждый выбранный в команду спортсмен показывал в реальной жизни в течение матча — например, забивая голы, выбивая штрафные, получая карточки. Участники, чья фэнтезийная лига набирала больше всего очков за сезон, считались победителями). Это наша отдушина среди рутины, единственное, что позволяет нам расслабиться и отвлечься от рабочих проблем хотя бы на несколько часов в неделю.

Каждый футбольный сезон мы собираемся вместе, делаем ставки, выбираем своих игроков, а затем следим за их игрой. Раньше мы ставили деньги, и победитель срывал банк, но сейчас, когда счета каждого из нас заметно подросли, мы решили пускать в ход более интересные вещи... Например, чтобы проигравший выполнял разного рода задания.

У каждого из нас денег и прочих материальных благ с излишком, а вот поднакопить жизненного опыта никогда не лишнее.

Вот почему я так стремился провалить этот сезон. Чтобы приобрести самый лучший опыт, который можно только представить. Конечно, я искусно делал вид, что не в восторге от того, что стоит на кону, но, черт побери, проигрыш стал моей главной целью.

И я не собираюсь кривить душой и кормить себя приторными сказками — первое время мне пришлось крайне нелегко, — стратегически вести себя к поражению, при этом, не выдавая истинных намерений. Последние три сезона я выходил победителем и упивался тем, как горят пуканы у моих товарищей, когда я раз за разом увеличивал свой рейтинг. Но финт в этом сезоне давался реально непросто, и в какой-то момент, когда выбранные мной игроки начали показывать нехилые результаты, я усомнился в том, что достигну цели. Но каким-то чудом я все же пришел к красивому поражению и сорвал куш.

Впервые в жизни я воспринимаю свой провал, как самую, черт возьми, фееричную победу.

Двери лифта открываются, и мы оказываемся в фешенебельном пентхаусе с видом на самый центр Манхэттена. Белоснежный ковер с высоким ворсом, занимающий почти все пространство гостиной, напоминает о бесчисленных ночах, которые я провел, валяясь кверху задницей на этом плюшевом засранце.

Может, мы и являемся владельцами компаний с многомиллионными оборотами, и наши счета буквально распирает от сумм, лежащих на них, но все же ничто человеческое нам не чуждо.

Возможно, именно по этой причине нас и не особо приглашают на разные светские тусовки этого города.

Положив руку на мое плечо, Роарк подталкивает меня в сторону кухни, где нас ждет Рэт в приподнятом настроении и с пивом в руках.

— А вот и он, — восклицает Рэт, кивая в мою сторону. — Наш приговоренный.

Я ставлю упаковки с пивом на стол и драматично вздыхаю, стараясь соответствовать выпавшей мне «роли». Как не крути, мне не стоит выдавать себя. До самого конца.

— Боже, сколько вы еще будете напоминать мне о моей незавидной участи?

Неплохо так, верно? Считаю достойно гребаного оскара. И это вы еще не видели, как поникли на этих словах мои плечи.

Рэт хитро стреляет глазами между мной и Роарком.

— Думаю, тебе придется смириться с этим, как минимум, на год, так было с каждым из нас в случае проигрыша. Ты же тоже не упускал момента подколоть нас по этому поводу.

Тут он прав. Если уж я упиваюсь победой, то от души.

— И все же, вы могли бы немного сбавить обороты.

Рэт мотает головой.

— Даже не надейся. Я спецом нанял курьера, который ежедневно на протяжении месяца будет приносить тебе напоминание о провале в этом сезоне, на случай если вдруг забудешь.

— Это охренительно мило с твоей стороны.

Я откупориваю банку пива и делаю смачный глоток.

— Скажи спасибо Расселу Уилсону, — добавляет Рэт, не сводя с меня глаз.

Я корчу недовольную гримасу.

— Ну хватит! Это всего лишь досадная случайность.

На самом деле, это не случайность. Не без моего участия этот сговорчивый засранец очутился на скамейке запасных... А взамен я пожертвовал кое-какую сумму детскому госпиталю, который тот курировал. Учитывая, что этот приятель был сущим ангелом, я рассчитывал на плюсик в карму, который и должен был стать тем самым последним гвоздем в крышку моего гроба.

И это сработало.

Я пожимаю плечами, а затем следую к столу, где стоит огромная тарелка с чипсами и гуакамоле. Мы все еще не против хавчика, как в старые студенческие времена. Пиво, чипсы, бурито — немного нам нужно для счастья. Ни один нормальный мужик не готов всерьез отказаться от такого праздника живота, по крайней мере, до тех пор, пока в его жизни не появится женщина, которая отлично готовит... ну и дает ему стимул следить за собой. Надеюсь, пояснять, что подразумевается под стимулом, лишнее.

Щедро зачерпнув гуакамоле чипсиной, отправляю ее в рот, тщательно пережевывая, прежде чем проглотить. Товарищи с самодовольными улыбками следят за каждым моим движением. Я же этого и добиваюсь. Мне необходимо подпитать в них чувство мнимого превосходства.

— Эй вы, придурки, может, перестанете на меня пялиться? Я и так уже все понял. Я конкретно облажался. Давайте уже покончим с этим пари и, мать вашу, будем жить дальше.

Рэт тут же двигается в направлении стола и указывает на стулья.

— Ну что, парни, мне кажется, пришло время обсудить все детали? Не находите?

— Поддерживаю. — Роарк плюхается на стул рядом со мной, вальяжно откидываясь на спинку. — Брэм шагу не сделает из этой квартиры, пока мы не обговорим все нюансы.

Да, возможно, со стороны мы можем выглядеть, как компашка ушлепков, но все же по натуре мы бизнесмены, а это значит, что как только дело доходит до любого рода сделок, у нас все серьезно, с юристами и нотариусом. Все мы — выпускники Йеля, поэтому крайне дотошны и скрупулезны во всех деловых вопросах, и наши пари — не исключение. Все это делается ради того, чтобы быть на сто процентов уверенными, что проигравший не соскочит и выполнит все условия.

Когда дело дошло до договора этого года, я особенно хотел, чтобы он был проработан до мелочей.

— Ну что, чуваки, вы готовы покончить с этим? — Роарк в предвкушении потирает руки, выглядя при этом как самодовольный кретин.

Как же много он не знает...

— Может нам стоит добавить что-то из пунктов в договор? — предлагает Рэт. — Например, что проигравший должен документировать каждый свой шаг для нас?

Ага, размечтался.

— Больше никаких пунктов, — заявляю я.

Вовсе ни к чему документировать то, что я планирую осуществить.

Рэт раздает каждому из присутствующих папки с договором, каждая из страниц которого заламинирована. Я же говорил, что мы крайне серьезны в этом вопросе.

— Приятель, как видишь, уже все готово, так что никаких дополнительных пунктов. — Ламинирование всегда закрепляет сделку. В буквальном смысле. — Теперь прошу всех открыть первую страницу. — Рэт, как повелось, берет на себя роль лидера в наших переговорах.

Он самый подкованный из нашей троицы и, соответственно, самый успешный. Рэт всегда стоял во главе команды. Чертовски грамотный, при этом еще спортивный и подтянутый, он буквально генерирует бизнес-идеи, которые с блеском доводит до ума. В общем, серьезный, решительный, бескомпромиссный — чрезвычайно опасный конкурент в деловой среде.

В течение нескольких минут Рэт доходчиво доносит до нас основные положения договора, касательно обязанностей проигравшей стороны. По какой схеме я должен действовать всю следующую неделю, как именно отчитываться и все в таком духе. Затем, он, наконец, переходит к более приятным вещам.

От крайней степени воодушевления мне сложно сдерживать улыбку, потому что, святые угодники, впервые за долгое время у меня реально нарисовался повод вновь пересечься с Джулией Уэстин.

Глава 2

Брэм

Я в предвкушении потираю руки, окидывая взглядом здание, в котором находится офис Джулии, окна которого выходят на Брайтон-Бич. Ее офис довольно скромный, только для нее и секретаря, но, тем не менее, она отвалила за аренду немаленькую сумму, чтобы иметь возможность встречаться со своими клиентами.

Да, именно клиентами.

Кажется, я совсем забыл вам рассказать, чем занимается Джулия.

Позвольте начать слегка издалека.

Джулия Уэстин, такая же смышленая, как и ее братец — мне, конечно, кажется, что она будет поумнее, но Рэт непременно с этим поспорил бы. Она вроде бы скромница, но если поставить перед ней тарелку с сэндвичем, она без стеснения заглотит его, как какая-нибудь заядлая участница чемпионата по поеданию хот-догов. Сразу и весь. У Джулии имеется докторская степень по психологии, и еще она чертовски гордится своим неофициальным званием «Доктор Любовь». Последние восемь лет она посвятила разработке и совершенствованию своей авторской методики под названием «Какой ты цвет?».

Правда, интригует? Не удивительно.

Она свела всю схему знакомств до шести основных цветов, а также вспомогательных оттенков. Если говорить проще, она разработала методику для таких же умных и скромных девушек, как она сама, позволяющую найти партнера, интересы которого не ограничиваются бездумным распитием крафтовых напитков и залипанием в видеоиграх. Она помогает встретить мужчину, с которым не стыдно выйти в свет, соответствующего статуса и уровня культурного развития. Мужчину, который способен конкурировать с ними с точки зрения интеллекта и развитости.

Я уже догадываюсь, о чем вы думаете. Типа: Брэм, ты чертовски далек от этого эталона.

Черт, да я и не спорю.

Но, постойте, я, тем не менее, тоже шарю в люксовых вещах и повидал весь этот гребаный мир, поэтому не собираюсь встречаться ни с кем, кроме самой «Доктор Любовь».

Вы интересуетесь, в чем же все-таки заключалась суть пари? Неужели до сих пор непонятно?

Роарку, самому отбитому из нашей компании, пришла блестящая идея, что тот, кто проигрывает в этот раз, должен предпринять попытку найти свою половинку по программе знакомств Джулии. Учитывая, что мы принесли клятву вечных холостяков, ставочка кажется более чем неподъемной... но, только для некоторых из нас.

Мы начали играть на серьезные ставки еще в прошлом году. В прошлый раз проигравший обязывался месяц посещать интенсивные курсы по занятиям йогой, и при этом непременно носить идиотские обтягивающие легинсы. По итогу, Рэт настолько втянулся, что, казалось, словно он всю жизнь посвятил этому занятию. Чувак так натренировал свои бедра, что, по его собственному признанию, стал куда искуснее в постели. Ну типа, что теперь он может трахаться во всех позах, не рискуя сорвать при этом спину.

Поездка на лифте на шестьдесят девятый этаж — не думайте, что от меня ускользнул символизм цифр — заставила нервничать куда больше, чем планировалось.

Начнем с того, что для Джулии будет сюрпризом, что я пришел к ней с целью «найти свою половинку».

И уж тем более ей и в голову не придет, что в мои планы не входит влюбляться ни в кого, кроме нее.

А еще... Мы не виделись уже полгода, поэтому, уверен, мой визит станет для нее дикой неожиданностью.

Дзинь.

Как только двери лифта распахиваются, я сразу же направляюсь налево по коридору к двери с довольно броской вывеской.

КАКОЙ ТЫ ЦВЕТ?

Мне с трудом удается подавить улыбку, прежде чем переступаю порог офиса.

Вся мебель, заполняющая пространство — стулья, журнальный столик, письменный стол — белого цвета. На таких же белых стенах развешаны квадраты разных цветов, помещенные в белые рамки. Под каждым квадратом довольно крупным шрифтом надписи с основными характеристиками цвета. Ничего лишнего.

Мы знакомы с Джулией еще с тех времен, когда данная концепция была только на уровне идеи, и наблюдать за тем, как она воплощает ее в жизнь, да еще с таким успехом, черт возьми, это заставляет быть гордым за нее даже такого мудака, как я.

— Могу я вам чем-то помочь? — интересуется Анита, секретарь Джулии, когда подходит к своему столу, вернувшись из маленькой подсобки. — У вас назначено?

Сунув одну руку в карман брюк, я мотаю головой.

— Не думаю. Но если вы сообщите Джулии, что Брэм Скотт жаждет встречи с ней, уверен, у нее обязательно отыщется свободная минутка, — произнеся эти слова, я подмигиваю и жду.

Анита окидывает меня многозначительным взглядом, чем ставит в тупик, так как мы уже виделись ранее, а затем берет телефон.

— Мисс Уэстин. К вам Брэм Скотт. — Кивает. — Хорошо. — Вешает трубку. — Вы можете пройти. — Жестом указывает мне в сторону кабинета Джулии.

— Благодарю. — Я киваю ей и еще разок подмигиваю, прежде чем двинуться в сторону кабинета.

Врываюсь в него уверенно и вальяжно, но тут же теряю всю прыть, когда вижу перед собой Джулию.

Черт. Боги небесные. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

Она склонила голову, поспешно набирая что-то на клавиатуре, на лице выражение сосредоточенности, которое мне до чертиков знакомо. Я отметил морщинку между глаз, такую типичную для погруженной в процесс Джулии и трудно скрываемую даже за очками в массивной оправе.

Джулия бросает на монитор компьютера еще один контрольный взгляд, слегка подаваясь телом вперед, так что декольте ее блузки становится более выразительным. Стоило мне слегка склонить голову влево, взглянуть, так скажем, под другим углом, я бы смог узнать цвет того, что, как я представляю, было соблазнительным кружевным бюстгальтером. Касательно трусиков, не было сомнений, что они в тон ее черной юбки. Черт подери, в конце концов, она истинная леди.

Явно удовлетворенная тем, над чем она так усердно работала, Джулия выпрямляется и смотрит в мою сторону, как только я с щелчком закрываю за собой дверь.

Проблеск интереса в ее голубых глазах не скрыть за очками, которые она изящно поправляет пальцами с великолепным маникюром. Я ни разу не видел, чтобы она использовала какой-то яркий лак. Только телесный оттенок. Однажды, я даже поинтересовался у нее, почему она не сделает, к примеру, розовый маникюр, на что Джулия ответила, что не готова расширять свой гардероб под каждый оттенок. С телесным цветом куда проще.

И да, я согласен с этим. Цвет тела лучше... ее обнаженного тела.

Не подумайте, что я уже видел Джулию голой, но все еще впереди.

— Брэм, — говорит она с нескрываемым удивлением. — Чем обязана твоему визиту?

Она проводит рукой по своим светлым волосам, заметно нервничая под моим пристальным взглядом.

— Ты приросла к своему креслу? Или все же подойдешь и обнимешь меня?

Как подобает природным скромницам, она мешкается секунду, потом собирается духом, встает и размеренными шагами направляется в мою сторону. Я помогаю, подаваясь навстречу и притягивая ее в свои объятия. И к черту какие-то нежности с другими. Я хочу, чтобы именно ее сиськи прижимались к моей накаченной груди, а мой член подавал игривые намеки ее бедрам в ответ.

Поначалу ее объятия аккуратны и не оправдывают мои ожидания, но тут на помощь приходит мое чувство юмора, как и всегда.

— Джулс, я не сломаюсь, если вдруг ты сожмешь меня посильнее. Давай же, смелее.

Она издает смешок и со вздохом прижимается ко мне всем телом.

— О, да, вот так-то лучше, сладенькая.

Ее утонченный аромат проникает в ноздри, и мне буквально сносит крышу. Святые угодники, она офигительно пахнет.

Обнимашки, как и всегда, заканчиваются прежде, чем я успеваю занырнуть в них с головой. Джулия отстраняется, расправляя блузку и прижимая очки к носу.

— Как насчет присесть и рассказать мне, все-таки, о цели визита?

Она не из тех, кто привык тратить время впустую. Всегда пунктуальна, профессиональна и чертовски собрана. Никаких разговоров о погоде, если, конечно, это не имеет практических целей. В этом вся Джулия.

Поэтому, если вы решите заговорить с ней о повышенной влажности на улицах Нью-Йорка и сопряженным с этим дискомфортом, вы будете тактично посланы.

Перед ее рабочим столом размещена зона для общения. Два кресла и диван на темно-синем ковре. Джулия решает разместиться на диване, и я поддерживаю ее. Так мы ближе друг к другу, а это главное.

— Я тоже безумно рад видеть тебя, Джулс. — Я поправляю запонки. — Как успехи?

— Отлично.

Джулия не всегда ведется на подколы, потому что это ей попросту не нужно. Некоторые могут почувствовать себя неловко, но во мне это лишь разжигает азарт.

— Мне нравится, как ты обустроила офис. Этот ковер из «Поттери Барн»?

Когда Джулия смотрит на меня, она выглядит заметно напряженной.

— Его выбирала моя помощница.

Я наклоняюсь и провожу рукой по мягкому ворсу ковра.

— Хм, очень похоже на продукцию «Поттери Барн». — Она никак не комментирует мое замечание. — Недавно видел подобный в Сохо, где радовал свой желудок говяжьим карманом. Он был фарширован картофелем, и это было охренительно вкусно. В меню он называется мясным пирогом. Пробовала когда-нибудь?

— Нет, не припомню такого.

— Поверь, ты многое упускаешь, Джулс. — Я вальяжно облокачиваюсь на ручку дивана. — Тебе не кажется, что погода в последнее время просто мерзкая? Воздух настолько влажный, что сквозь него в буквальном смысле приходится пробираться. Не находишь?

Джулия выразительно вздыхает и, наконец, позволяет себе расслабиться.

— Зачем ты пришел, Брэм?

Быстро же она сдалась. А я ведь даже не успел начать. Но поскольку я в курсе ее плотного графика, а мне все же не было назначено, приходится перейти к делу.

— Я пришел, чтобы найти свою вторую половинку.

В воздухе повисает пауза, прежде чем Джулия срывается с места, делает несколько шагов, словно ведомая какой-то незримой силой, а затем поворачивает голову в мою сторону. Ее реакция оправдана. Во мне мало что говорит о том, что я готов остепениться, поэтому эта новость способна повергнуть в шок.

— Я не ослышалась?

Я выпрямляюсь, кладу руки на колени и пристально смотрю на Джулию, стараясь выглядеть как можно серьезнее.

— Я хочу, чтобы ты включила меня в свою программу. Пришло время остепениться, и я не знаю никого, кто помог бы мне сделать это, кроме тебя.

Джулия на взводе.

Ее выражение лица кричит об этом.

Она скрещивает руки на груди.

— Это одно из тех придурочных пари, которые вы заключаете с моим братцем?

Ступор.

— Футбольный сезон окончен и кто-то проиграл? В этот раз облажался ты, Брэм?

Черт подери, что вообще происходит?

— Что? — Я выдавливаю из себя смешок.

Желание достать из кармана мобилу и набрать парней просто душит.

Облом. Засада. Меня тупо подставили.

— С чего ты взяла? — Делая попытки сохранять невозмутимость, я откидываюсь на спинку дивана и кладу ногу на ногу.

Она окидывает меня въедливым взглядом, скользя глазами по идеально подогнанному серому костюму и выглядя настолько серьезной, что, не стану врать, мне становится страшно от того, что она может выкинуть дальше.

Этот взгляд, тяжелый и требовательный, совсем как у ее брата. Должно быть, это что-то семейное. Стоит иметь в виду, что внутри Джулии, возможно, дремлет безжалостный маньяк.

— Ну, подумай, Брэм, может все от того, что, сколько я себя помню, ты всегда считал, что любовь — это удел идиотов. Это же твои слова, не мои.

Каждый мужик в душе тот еще придурок, и далеко не каждый из нас способен скрывать это. К тому же, мало кто из нас готов потратить пятничный вечер на все те романтические бредни, которыми дышат девушки. Если вам интересно, я тоже не из таких парней... Это кажется мне очевидным.

— Людям свойственно меняться, Джулс.

Она сверлит меня взглядом.

— Всего год назад ты говорил мне, что брак — для самых отбитых представителей человечества.

— Допустим, я не говорил «отбитых», — одергиваю я ее. — Не нужно приписывать мне того, что я не говорил. Я утверждал, что брак — для сумасшедших. А это совсем другое.

— Не скажи. В любом случае, это все еще свидетельствует о том, что ты не веришь ни в любовь, ни в брак. Скажи мне откровенно, какова твоя цель?

— Любовь.

— Перестань, Брэм.

— Господи, я правда пришел за отношениями.

Джулия недоверчиво мотает головой.

— Рэт рассказал мне о вашем пари, так что перестань отрицать очевидное и делать вид, что это не так.

Вот как... Кажется, я раскусил, в чем дело. Она пытается расколоть меня. Я же говорил, что она умная? И это не только об ее образовании. Она ждет от меня что-то типа: Черт, она что спалила меня?

Ей нужно что-то, что подтвердит ее подозрения.

Но вот о чем Джулия даже не подозревает — что я запал на нее.

Нет, Джулия, я так просто не сдамся. Не сегодня.

— И когда он тебе рассказал?

— В смысле? — уточняет она, выглядя слегка выбитой из колеи отсутствием нужной ей реакции.

Она, конечно, умна, но блеф все же не ее конек.

— Я имею в виду, когда он рассказал о нашем «пари»? — Я рисую в воздухе кавычки. — Наверняка, вчера за ланчем?

В ее глазах появляется ликующий блеск, и она кивает.

— Именно.

— А вот и нет. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить с дивана, как долбанный Шерлок, только что раскрывший серьезное и запутанное дело. — Все это вранье. Вчера за ланчем этот засранец был со мной. Я подловил тебя, Джулс.

Джулии не остается ничего, кроме как закатить глаза и покачать головой.

— У меня нет времени на всю эту ерунду, Брэм.

Она следует обратно к своему рабочему месту, но буквально спустя пару секунд я оказываюсь возле нее, хватая за запястье и вынуждая вновь посмотреть на меня. Теперь мы стоим друг напротив друга, и я едва сдерживаюсь, чтобы не раствориться в ее глазах цвета океана, в которых тонул и раньше.

— Я серьезно, Джулс. — Мой взгляд решителен и буквально кричит о том, насколько я предан своей идее.

Да, возможно, я не настроен серьезно в плане следования, разработанной ее методике, и это лишь средство для завоевания Джулии, но я решительно намерен построить свою любовь. И я уже выбрал человека, с которым хочу это сделать.

Если уж быть откровенным, то я упрощаю Джулии задачу. Но, пожалуй, пока этот нюанс должен остаться в секрете.

Вы спросите: а почему бы тебе просто не пригласить девчонку на свидание?

Потому что я уже однажды пытался поведать ей о своих чувствах и знатно облажался. Но это уже другая история. Позже.

— Ты серьезно намерен стать участником моей программы? Ты не станешь вести себя как последний придурок?

— Я никогда не стану вести себя как придурок по отношению к тебе.

— Случай с джакузи в квартире Рэта. Случай с украденным хот-догом. Случай с феном, которым я сушила волосы... — перечисляет она, загибая пальцы.

— Ну все, прекращай. — Я одергиваю пиджак, коря себя за то, что всегда был кем-то по типу придурка из братства по отношению к ней, поддразнивая и совершая поступки, типичные для роли «лучшего друга ее брата», каковым я по сути и являлся. — Я здесь не для того, чтобы дурачиться. Я пришел, чтобы реально поучаствовать в программе. Мне наскучило снимать красоток в клубе. Я хочу встретить умную, изящную... милую.

Мой взгляд мельком скользнул по ее губам, прежде чем снова встретиться с ее глазами.

Должно быть, она еще не спалила мой откровенный флирт, потому что на ее лице не промелькнуло никаких эмоций. Хотя, честно говоря, это не показатель. Джулия умела носить маску непроницаемости.

— Ты правда хочешь серьезные отношения? — Я согласно киваю. — Что ж, хорошо. — Она разворачивается на каблуках и следует к своему столу, где занимает свое рабочее место. В этой деловой леди с трудом распознается девушка, которая предпочитала кеды и тенниску для вечеринок братства. — Я могу найти для тебя время в следующую среду.

Я извлекаю из кармана пиджака мобильник, будучи готовым всецело включиться в игру.

— В среду? Во сколько?

— В час. — Она щелкает мышкой своего компьютера.

— Хорошо, но тебе придется нанести визит ко мне в офис.

Джулия вскидывает бровь.

— В смысле?

Я забиваю встречу в свой график и отправляю приглашение на почту Джулии. Ее компьютер сигналит о сообщении, когда кладу мобильник обратно в карман.

— В среду в час дня в моем офисе. Я прослежу, чтобы мой помощник заказал свекольный салат. Все, как ты любишь.

Я двигаюсь в сторону двери.

— Брэм, я не встречаюсь вне своего офиса.

— Не могу дождаться, чтобы начать наше сотрудничество, Джулс.

— Брэм?

— Увидимся в средую — Я подмигиваю на прощание.

— Брэм, — окликает она меня снова, но я лишь одариваю ее широкой улыбкой, прежде чем закрыть за собой дверь.

Поспешно киваю Аните и устремляюсь к лифту, нажимая кнопку вызова. Мной взят старт на пути к свиданию с сестрой лучшего друга.

Может создаться впечатление, что я тороплю события, но Джулия — та девушка, которую нужно вовлекать в задуманное постепенно. Я понял это уже довольно давно. Она очень взвешенно подходит к каждому из своих решений и никогда не бросается в омут с головой. У нее есть целый перечень «за» и «против», поэтому она все тщательно продумывает, прежде чем пойти на что-либо.

Обладая этими знаниями касательно ее, я планирую для начала убедить Джулию, что Брэм Скотт вполне созрел для отношений, а затем... Черт, по моей задумке я обескуражу ее, выбью из равновесия, и в самый критичный момент ворвусь в ее жизнь, как гребаный рыцарь в сияющих доспехах, заявляя ей, что она — моя. Именно так, потому что я, как и Джулия, сторонник взвешенных решений и тщательно просчитываю каждый шаг, прежде чем броситься во все тяжкие. Она — мое решение, которое зрело довольно долго, но теперь пришло время сворачивать горы.

Джулия Уэстин даже и представить не может, во что она ввязывается.

Глава 3

Брэм

Выпускной курс Йельского университета.

— Пей! Пей! Пей!

Я всасываю в себя последние капли из пивного бонга (прим. пер.: Пивной бонг — устройство, состоящее из воронки, прикрепленной к трубке, используемой для облегчения быстрого употребления пива), прежде чем швырнуть его в толпу, демонстрируя сумасшедшие навыки в употреблении горячительных. Это еще один пункт в списке моих достоинств.

Слегка пьяный, разгоряченный до предела и вне себя от собственной невъебенности, я упиваюсь тем, как собравшиеся скандируют мое имя, когда спрыгиваю со стола и сталкиваюсь спина к спине со своим лучшим другом Рэтом.

— Чувак, я пьян.

Он разворачивается и закидывает свою мощную руку мне на плечи, полностью прижимая к себе, и я делаю то же самое в ответ, так как он для меня в доску свой парень. Да, сто пудов, он, черт возьми, мой братишка, и я в открытую заявляю об этом. У парней такое бывает. И это вам не девчачьи дружеские уси-пуси, о которых рассказывается в сериалах.

Еще на первом курсе, когда мы танцевали в одних стрингах, этих лоскутках ткани, едва вмещающих наши члены, для девчонок из университетского сестринства, уже тогда я знал, что Рэт — тот парень, который всегда будет рядом. Будь то передряга какая-то или триумф. Черт возьми, когда мы оба нагнулись, выставляя свои голые задницы на всеобщее обозрение, и начали ударяться ягодицами друг о друга так, что шлепки звенели в накаленном до предела воздухе, у меня не оставалось никаких сомнений... Этот чувак — свой парень до мозга костей.

— Чувак, я сейчас расплачусь от счастья. Энн Мари только что показала мне свои сиськи, — заявил Рэт, все еще крепко прижимая меня к себе.

Я с азартом похлопываю его по плечу.

— Вот так манна небесная. Поздравляю, чувак. Ну и как? Они оправдали твои ожидания?

— Аккуратные и очень соблазнительные. Прям идеальные для меня.

Я отстраняюсь и беру его за плечи, чтобы посмотреть в его слегка опечаленные и отуманенные алкоголем глаза. Мы оба в кардиганах на голое тело, волосы на наших головах взъерошены, и это наш последний год в Йеле, который мы проживаем с размахом.

— Так что ты делаешь тут со мной? Почему до сих пор не в спальне с Энн Мари?

— Моя сестра.

Всего два слова.

Но в них заключено все.

У нас было немало откровенных разговоров с Рэтом. Ну, таких, когда вы сидите на крыльце с пивом и делитесь всякими гребаными подробностями из жизни своей семьи. Рэт души не чает в своей сестренке. И это выходит за рамки простой братской любви. Он буквально боготворит ее и в прямом смысле готов целовать песок, по которому она ходила. Он постоянно рассказывал мне о ней, о том, какая эта девчонка умная, что ей суждено многого добиться в жизни, так как в ней скрыт такой потенциал, о котором она даже и не догадывается.

По чесноку, должен признаться, что я слегка поплыл, когда он впервые рассказал о ней. Умные девушки меня чертовски возбуждают.

Для меня нет ничего более неловкого, чем девушка, которая строит из себя дуру или таковой является. Хочешь добиться, чтобы у меня не встал? Просто веди себя как идиотка. Это прямой путь к моей половой дисфункции. Невзирая на то, что мы студенты Йеля, вы удивитесь, сколько безмозглых «пустышек» нас окружает.

— Джулия придет? Сюда? Сегодня?

Рэт утвердительно кивает.

— Она должна появиться с минуты на минуту. Это ее первая вечеринка братства. — Он проводит рукой по волосам. — Как я выгляжу?

Я окидываю его взглядом с ног до головы и почесываю свой подбородок, делая вид, что готов вынести объективную оценку.

— Не стану кривить душой, приятель. Твой видок оставляет желать лучшего.

— Че-е-ерт! — рычит он. — Она никогда не видела меня пьяным. А ну-ка влепи мне пощечину, чтобы выбить всю дурь.

— Эх, звучит заманчиво, но вряд ли эффективно. — Я осматриваюсь по сторонам, надеясь отыскать подсказку на более действенный способ, но, кажется, градус алкоголя в крови лишил меня возможности сконцентрироваться на чем-то подобном. Единственное, что приходит на ум — еще больше выпивки!

Вырывая из потока мыслей, Рэт хватает меня за плечи и трясет, разбалтывая во мне пиво, которое я только что употребил. Ух, все вокруг плывет.

— Кофе. Мне нужно выпить кофе. Это же должно помочь?

— Эм, сложный вопрос. — Я едва стою на ногах. — Когда она должна?..

— Рэт? — приятный голосок, раздавшийся слева, привлекает наше внимание. Светловолосая, застенчивого вида девушка, стоит возле нас и смотрит с легким недоумением.

Прежде чем Рэт подхватывает ее на руки и душит в объятиях, я успеваю отметить красивые глаза, спрятанные за очками в темной оправе. Волнистые светлые волосы льются по ее плечам, и, черт возьми, я не могу сдержаться, чтобы не оценить ее задницу, помещенную в джинсовый комбинезон.

Согласен... Это не лучший выбор наряда для вечеринки братства, но мне... Нормально.

Кого я обманываю? Это абсолютно точно провал. Еще эти белые кеды, которые надеты с... гольфами.

Гольфами.

Серьезно? С гребаными гольфами?

Очень смелая комбинация, хотя, если она нацеливалась донести до окружения что-то типа «держись от меня подальше», то преуспела в этом. Не думаю, что среди собравшихся есть хоть один чувак, который клюнет на цыпочку в белых гольфах, которые обычно привыкли видеть на пенсионерах где-нибудь на корте.

Но даже несмотря на то, что она выглядит, как героиня из «Золотых девочек», я не могу отвести от нее глаз. Весь ее образ действует на меня магическим образом. Столь несексуальный прикид должен отпугивать, но, святые угодники, меня так и подрывает содрать с нее всю эту шелуху, слой за слоем.

— Вуа-а-аля! — Рэт опускает свою сестру на пол, а затем вновь заключает в объятия, прижимаясь подбородком к ее макушке. Да, она Дюймовочка. И это мне тоже очень нравится. — Я пьян. Но не стоит корить меня за это.

Она издает легкий смешок, и этот звук ласкает мой слух.

— Я знаю, когда ты пьян, Рэт. — Она отстраняется от брата и поправляет очки.

— О чем это ты?

— Я раскусила тебя еще в прошлом году, когда ты завалился в мою комнату в общежитии, будучи пьяным в стельку, но при этом усиленно делая вид, что у тебя просто кружится голова от обилия тренировок и обезвоживания. И это в двадцать два года, Рэт.

— Ну, касательно обезвоживания я не врал, — отшучивается Рэт, а затем указывает на меня. — Джулия, думаю, что наконец-то созрел, чтобы представить тебе свою вторую половинку, просто мужчину моей мечты, парня, с которым мы как скорлупка и фисташка, лучший друг всех времен и народов, Брэм Скотт.

Я бы никогда не выразился лучше.

Джулия одаривает брата многозначительным взглядом и хмурит брови. Я протягиваю ей руку, и она обращает на меня внимание, впервые с тех пор, как я нарисовался. Стоя с протянутой рукой, не могу не заметить, как девчонка сканирует меня глазами и лишь затем обменивается со мной рукопожатием. Оно довольно крепкое.

— Приятно познакомиться. Когда брат впервые поведал мне о тебе, я заподозрила, что вы любовники. Правда, потом, в один из дней рождественских каникул, я застукала Рэта с девчонкой, поэтому сделала вывод, что ты для него все-таки что-то вроде кумира.

Прямолинейно. Девчонка бьет прямо в лоб.

Погружаю руки в карманы, позволяя кардигану распахнуться, обнажая накаченную грудь, но Джулия абсолютно игнорирует этот момент. Это раззадоривает.

— Я не в силах противостоять той страсти, которую питает ко мне твой брат. Все, что мне по плечу, это лелеять эти чувства и делать их только сильнее.

— Чертовски верно. Оп просто завладел моей душой. — Рэт снова притягивает меня к себе и оставляет смачный поцелуй на щеке. — Видит бог, я обожаю этого парня.

По мере того, как Джулия наблюдает за нами, удивление на ее лице становится все более нескрываемым.

— Мы правда не спим друг с другом. Мы фанаты сисек и кисок, — желая окончательно внести ясность, выдаю я, отталкивая от себя Рэта. Лицо Джулии морщится от брезгливости. — Ой, прошу прощения. Я имел в виду грудь и влагалище, — поспешно исправляюсь я.

Она вздыхает, и мне почему-то кажется это столь очаровательным. Не думаю, что кто-нибудь вздыхал так по той причине, по которой это делала Джулия... потому что я полный кретин. Статус президента самого популярного братства делал для меня секс чертовски доступным. Девчонки сами виснут на моей шее, потому что из нашего братства берут свои корни исключительно великие люди. Миллиардеры, ученые, знаменитости. Мы славимся тем, что выпускаем элиту. Если тебе удастся заполучить парня из «Альфа Фи Альфа», считай, ты получила золотой билет в жизнь.

Но, похоже, что Джулия слеплена совсем из другого теста, не так, как остальные девушки, которых я знал, которые сновали по общежитию в поисках жеребца, которого можно обуздать. Она совсем другая, и это видно по ее реакциям. Выразительным и абсолютно гармоничным. И это так соблазнительно.

— Так что побудило тебя прийти сегодня сюда? Почему ты здесь? — интересуюсь я, желая отойти от темы сисек и кисок.

Джулия пожимает плечами, отчего бретельки комбинезона едва удерживаются на месте. Она окидывает взглядом пространство вокруг, отмечая обилие народу.

— Думаю, мне просто захотелось посмотреть, чем живет братство.

— Мне показалось, что моя сестренка слишком замкнута, — вмешивается Рэт. — Так было в школе и весь первый курс обучения здесь. Поэтому теперь ей разрешено посещать вечеринки, но лишь те, на которых присутствую я. Чтобы ни один пьяный придурок не подумал, что может воспользоваться моей крошкой.

Воспользоваться Джулией? Да уж, заманчивая перспектива расстегивать ее комбинезон и стягивать эти гольфы. Я на мгновение задумываюсь, рисуя в уме эту картину. Отпечаток от гольф на ее коже после того, как я стягиваю их с ноги Джулии... О да, это чертовски...

— Чувак! — Рэт отвешивает мне подзатыльник. — Перестань пялиться на гольфы моей сестры. Что с тобой, черт возьми?

Ну, по крайней мере, я не пялился на ее сиськи...

— Что? А-а-а... — Я улыбаюсь, потирая затылок. — Они мне просто очень нравятся. Такие... эм... белоснежные. Пользуешься отбеливателем? Или являешься рекламным лицом OxiClean? (прим. пер.: OxiClean — торговая марка, специализирующая на выпуске бытовой химии.)

Джулия без особых эмоции смотрит на меня, словно в ее зрачки встроено что-то типа сканера. И, судя по всему, результаты сканирования удручающие.

Не то, чтобы меня интересовала симпатия Джулии ко мне, как к мужчине, но ее одобрение меня, как лучшего друга Рэта, не было бы лишним. Ну что-то по типу похлопывания по спине со словами: Я знаю, что ты всегда подставишь плечо моему брату, и ценю это.

Мой вопрос так и остается без ответа, если не брать в расчет легкое покачивание головы.

— Кларисса отправилась нам за напитками. Пойду-ка, найду ее, — говорит она, переключаясь на Рэта.

— Ты же пьешь только воду, верно?

Она кивает.

— Ага. Конечно. — Приподнимаясь на цыпочки, чмокает брата в щеку. — Увидимся.

— Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать.

— Там, где тусуются придурки, не сомневаюсь. — Она ехидно улыбается Рэту на прощание, а затем растворяется в толпе, даже не удосужившись попрощаться со мной.

Черт, даже без дежурного «было приятно познакомиться». Мне казалось, что Уэстины более воспитаны. Но она та еще грубиянка. Жаль, что я не могу высказать свое возмущение вслух, если, конечно, не хочу заработать фингал под глазом. И если честно, сейчас я не в настроении для подобного.

— Так это и есть та самая Джулия?

Рэт кивает.

— Да. Это моя сестренка.

Глава 4

Джулия

— Не ври мне, Рэт.

Я решительно шагаю по обшарпанным улицам Нью-Йорка на восьмисантиметровых каблуках, сильный зимний ветер развевает длинное пальто и охлаждает ноги, превращая их в ледышки. Ненавижу холод. Будь моя воля, мой бизнес располагался бы на окраине Флориды, и благодаря мне все одинокие люди Майами нашли любовь. К несчастью, центр притяжения знакомств находится в Нью-Йорке, а это значит, что мне придется мириться с холодом.

— Я не вру.

Не верю. Я знаю своего брата, и знаю, когда он врет — или, по крайней мере, пытается скрыть что-то — и прямо сейчас его голос повышается, когда он произносит «не вру», и очевидно, он скрывает правду.

— Если бы сейчас я находилась на смертном одре и спросила, было ли появление Брэма на моем пороге вызвано желанием найти свою любовь, а не глупым пари, что бы ты ответил?

— Эм... — Он откашливается. — Ох, черт, глянь-ка, я опаздываю на встречу. Не хотелось бы проблем. Мне пора бежать.

— Ты владелец компании, — невозмутимо говорю я, ветер поднимает старый пакет из-под чипсов и прижимает к моему пальто.

Смахиваю его, надеясь, что на нем нет следов экскрементов.

— Ага... Все равно, время дорого, и я не хочу быть хреновым боссом. Люблю тебя, сестренка. Давай как-нибудь пообедаем вместе.

— Мне известно, что ты хочешь поскорее повесить трубку, чтобы не отвечать на вопрос.

— Что? Я плохо слышу тебя. Ты, наверное, в туннеле.

— Я на улице.

— Хорошо, спасибо, ага. Пока.

Щелк.

Испускаю долгий, разочарованный вздох, кладу телефон в сумочку и, укутавшись в пальто, преодолеваю последний квартал до офисного здания Брэма.

Больше чем уверена, что единственная причина, по которой Брэм проходит через мою программу, заключается в том, что он проиграл дурацкую ставку в фэнтези-футбол. Другого объяснения быть не может. Я много лет знаю этого человека, и он абсолютно точно не может быть заинтересован в моей программе. Ни в малейшей степени. А это означает... Я превращу жизнь Брэма Скотта в сущий ад.

Зайдя в офисное знание Брэма, задерживаю дыхание и пытаюсь согреться. До нашей встречи ещё есть время, поэтому отхожу в сторону от дверей в холле и снимаю перчатки, заправляю несколько выбившихся прядей в идеально уложенный пучок, похлопываю по заледеневшим щекам, возвращая им румянец.

Роскошное фойе заполнено людьми, снующими туда-сюда по своим делам. Каблуки стучат по мраморному полу, пафосные лифты грохочут, кажется, каждые несколько секунд, перемещая огромное количество людей в пределах ста десяти этажей здания.

Если вы не привыкли вести бизнес в Нью-Йорке, эта суета может показаться пугающей, но для меня это в порядке вещей, нет причин для волнения.

По крайней мере, так кажется сейчас. Когда только переехала в город, я замирала в вестибюлях, наслаждаясь их величием, в то время как люди, натыкаясь друг на друга и игнорируя меня, спешили по своим делам.

Направляюсь к лифту, в котором не менее полудюжины человек, нажимаю кнопку верхнего этажа и настраиваюсь на долгую поездку.

Люди вереницей сменяют друг друга, пока я, наконец, не достигаю нужного этажа. Вцепившись в ремешок сумочки, открываю стеклянные двери «Скотт Риэлти» и направляюсь в заднюю часть, к офису Брэма. Его помощник разговаривает с кем-то по телефону через гарнитуру, попутно делая заметки.

Терпеливо жду, но в ту минуту, когда Лайнус — мы встречались несколько раз — замечает меня, делает паузу в разговоре.

— Мисс Уэстин, рад вас видеть. — Его взгляд скользит по мне. — Мистер Скотт ждет и велел проводить вас, как только придете.

— Спасибо, Лайнус.

Прохожу мимо Лайнуса, сканирующего меня взглядом, и направляюсь в кабинет Брэма, без стука толкаю дверь из матового стекла.

Надеюсь, что застану его за чем-то постыдным, но, к сожалению, меня ждет разочарование, потому что он сидит за столом, запустив руку в светло-русые волосы, теребя короткие пряди, и пристально смотрит на экран компьютера.

Когда дверь открывается, поднимает голову и смотрит в мою сторону, и на его лице появляется глупая ленивая улыбка. Он такой дерзкий и самоуверенный. Всегда был таким. С тех пор как я впервые встретила его, он совершенно не изменился. Возможно, немного повзрослел, поменял пивной бонг на пинтовый стакан, но все такой же заносчивый.

Когда он сильными руками хватается за край стола, накрахмаленная белая рубашка натягивается на бицепсах, он отталкивается от стола и встает. Темно-синие брюки облегают бедра. Он направляется ко мне, замечаю взъерошенность щетины на его челюсти от того, что он проводил по ней пальцами.

Я не особый любитель костюмов и строгой одежды. В колледже мне было наплевать на моду. Хотела получить докторскую степень, и чтобы это произошло в ускоренном темпе. Кроме этого меня ничего волновало.

Только когда защитила докторскую диссертацию, разработала программу знакомств, и моему бизнесу понадобилось лицо для маркетинга, я поняла, что мне необходим макияж.

К счастью, моя подруга Кларисса, имея кучу разных знакомых, организовала консультацию, которая заняла весь день, чтобы отшлифовать и усовершенствовать мой образ и превратить в лицо крупной компании по подбору пары.

— Привет, Джулс. — Брэм подходит ко мне, кладет руку на мою талию и наклоняется вперед, его аромат завладевает моими мыслями, когда он нежно целует меня в щеку. Прежде чем успеваю что-то сказать или перевести дыхание, он отстраняется. — Спасибо, что согласилась встретиться здесь. У меня весь день встреча за встречей, так что отсутствие необходимости бежать в твой офис облегчило мне жизнь.

Хочу внести ясность, чтобы не было никаких заблуждений. Я не испытываю особой симпатии к Брэму Скотту. Отнюдь нет.

Но...

Он очень привлекательный мужчина. Он из тех мужчин, в существование которых не веришь, пока не встретишься с ним, и его взгляд может лишить дара речи. Его глаза пастельного голубовато-зеленого цвета. По какой-то неизвестной причине его кожа загорелая, а волосы всегда идеально уложены в беспорядочную прическу, на которую уходит около двадцати минут, но выглядит так, словно он потратил всего пять. Его телосложение подобно греческому богу, а улыбка — смертельное сочетание идеального ряда зубов и сексуальности. Он — воплощение мужской привлекательности, и знает об этом. И я бы солгала, если бы сказала, что мне легко находиться рядом с ним. Он... перебор. В любом случае, он выглядит слишком идеально.

Он указывает на синий бархатный диван, придвинутый к стене.

— Позволь я заберу твое пальто, а ты пока присаживайся, устраивайся поудобнее.

Брэм ведет себя так спокойно, непринужденно, словно это не самая неловкая наша встреча. Знаю, что он лжет о том, почему ему понадобились мои услуги. Если он хочет участвовать в исследовании моей программы, я не против, но это немного пугает, учитывая, насколько непринужденно он сейчас выглядит.

Я передаю ему пальто и сажусь на великолепный диван. Боже, эта обивка, должно быть, стоит целое состояние, она невероятно мягкая, словно сочетание мятого бархата и топленого масла. На кротчайшую — и я имею в виду короткую — секунду думаю о том, каково это — лежать на нем обнаженной, как будет ощущаться ткань на моей коже, и спине, прижатой к дивану...

Но, как я и говорила, это мимолетная мысль, тем более что Брэм стоит в нескольких сантиметрах от меня, сидящей на диване, засунув руку в карман, и улыбается словно идиот.

Он потирает ладони друг о друга.

— Мне не терпится начать.

— Угу, — бормочу я, наклоняясь к своей сумке, доставая документы. Кладу их на кофейный столик орехового дерева. — Тебе необходимо подписать парочку контрактов, так что приступай.

Он смотрит на документы.

— Контрактов?

Закидываю ногу на ногу.ю пытаясь выглядеть более утонченно, хотя внутренний ботаник хочет спрятаться в угол, чтобы избежать невыносимо пристального взгляда Брэма.

Я очень быстро поняла, что, когда имеешь дело с такими людьми, как Брэм, — могущественными, утонченными и богатыми, — нужно проявлять уверенность, даже если не чувствуешь ничего подобного. Если проявить уверенность, они начнут относиться к вам серьезнее. Стеснение — не вариант.

— Это обязательное требование ко всем моим клиентам. Так я могу быть уверенной, что они серьезно относятся к моей программе, а не используют ее для каких-то ложных целей, — делаю акцент на последние слова и наблюдаю за его реакцией, но ничего. Стоило догадаться... Брэм умеет сохранять деловое, непроницаемое выражение лица. — Программа рассчитана на три месяца, нужно пройти тестирование, и нам необходимо подтверждение того, что мы можем использовать результаты твоего тестирования и личную информацию, и на основании этого найти тебе пару.

— Как долго будет проходить тестирование? — Он садится и приподнимает бровь, глядя на меня, кладет контракты себе на колени, перебирая листы.

— Это примерно недельный курс тестов.

Он резко вскидывает голову.

— Неделя? Ты серьезно?

Я неторопливо киваю, ухмыляясь. Он не знает, насколько на самом деле трудоемка эта программа. Мой брат и его друзья выбрали не ту программу знакомств для заключения пари, и, знаете что, я устрою Брэму веселенькую жизнь.

— Не забудь ознакомиться с пунктом о стоимости моих услуг.

— Деньги меня не волнуют, — небрежно говорит он, с интересом изучая документы.

Знаю, что для Брэма деньги не имеют значения, они практически лезут у него из ушей, но, в любом случае, я должна предупредить его о всех взносах.

— Только учти, если ты используешь программу по каким-то ложным причинам, взимается плата. Я не собираюсь тратить свое время впустую, и если ты относишься к этому не серьезно, то заплатишь штраф.

Он продолжает изучать контракт, и в тот момент, когда уголок его рта приподнимается, я понимаю, что он видит. Он вскидывает голову, с озорством глядя на меня.

— Безжалостностью ведения дел ты пошла в брата, верно?

Бросаю взгляд на свои ногти, делаю вид, что рассматриваю нюдовый лак, кстати, нужно записаться на маникюр.

— Я просила его помочь с контрактами.

— Умница. Не беспокойся о взносах, когда дело касается меня. — Он заканчивает изучать контракт и поднимает голову, придвигается ближе ко мне на диване. — Мои намерения серьезны, Джулия.

Не могу объяснить почему, но меня раздражает, когда он называет меня Джулией. Это так формально. Он единственный, кто зовет меня Джулс, и единственный, кому я это позволяю, потому что когда он использует мое полное имя, складывается ощущение, что мы незнакомы. Подобное не должно меня беспокоить. Брэм Скотт не должен иметь для меня значения, но что могу сказать? Внимание Брэма — желанное и достаточно редкое событие в моей упорядоченной и организованной жизни. Джулс — освежающее отступление от образа мисс Джулии Уэстин. Джулс — женщина из плоти и крови, которую кто-то воспринимает как друга. Не то чтобы он когда-нибудь узнает об этом, потому что он Брэм, и подобные мысли могли возникнуть только в его глупой красивой голове.

— Что ж, хорошо, — отвечаю я, внезапно почувствовав волнение. Прикасаюсь к горлу. — А можно мне воды?

— Вот дерьмо, да, я такой хреновый хозяин. — В Брэме есть одна очаровательная вещь, которая не так очевидна для окружающих, он пытается внушить всем, что изыскан и утончен, но я вижу его истинное лицо болтливого, самоуверенного парня из братства, которого встретила много лет назад. — Вода и закуски. Немедленно распоряжусь.

Он достает из кармана телефон и быстро отправляет сообщение, и через пару минут появляется Лайнус с подносом в руках. Он ставит его на журнальный столик и спрашивает:

— Что-нибудь еще, мистер Скотт?

— Все в порядке, Лайнус. Запиши свой обед на мой счет. Увидимся через час. — Лицо Лайнуса озаряется.

— Спасибо, мистер Скотт.

Тяжелая дверь захлопывается за Лайнусом, оставляя меня снова наедине с Брэмом. Мы совершенно одни.

— Можем ли мы сделать небольшой перерыв на обед, прежде чем нас поглотят эти контракты? — Брэм поглаживает свой упругий живот. — Умираю с голоду. Утром я выпил протеиновый коктейль, и он не особо утолил чувство голода. Знаешь, чего я на самом деле хотел? Тако на завтрак.

Я киваю и открываю контейнер с салатом. Ням. Много свеклы. Он хорошо меня знает.

— Твой свекольный салат настолько хорош, что у тебя твердеют соски, Джулс?

Раздраженная, я наклоняю голову в сторону и смотрю на него.

— Тебе придется перестать говорить, словно пьяный идиот, если собираешься присоединиться к этой программе.

— Что? Потому что я упомянул соски? — Он качает головой. — Я пытался прервать затянувшееся молчание. Ну, знаешь, чтобы поддержать беседу.

— Я знаю, что такое беседа, Брэм. — Неторопливо поливаю салат заправкой, накалывая на вилку зелень. — И сама решаю, когда разговаривать, а когда нет.

— И сейчас ты не хочешь разговаривать со мной?

— Если честно, не горю особым желанием, — отвечаю я, стараясь быть честной.

Я злюсь. Брэму не нужна моя программа, чтобы найти себе девушку, и я ненавижу, что меня заставляют быть частью какой-то причудливой шутки. Они отрицают это, но серьезно? В офисе у меня полно работы, а я сижу здесь для того, чтобы меня напичкали разного рода дерьмом. Поэтому не хочу разговаривать в данный момент. Это не благотворительность. Но даже несмотря на то, что я откровенна, он продолжает дьявольски ухмыляться, что еще хуже.

— Почему?

Нанизываю салат на вилку и ставлю контейнер на колени. Смотрю в окно и жую, стараясь не обращать на него внимания.

— Отлично, ты хочешь, чтобы я угадал. Это прекрасно. Я хорош в играх на угадывание. Хм, дай подумать. — Он жует свой салат из стейка с горгонзолой. — Ты не разговариваешь со мной, потому что я заставил тебя прийти ко мне в офис?

Я не отвечаю, но меня раздражает, что мне пришлось морозить задницу, чтобы попасть сюда.

— Ладно, очевидно, дело не в этом. Судя по тому, как твои пальцы оргазмировали, ощупывая обивку моего дивана, ты не против того, что пришла сюда, просто подумал, что это необходимо сказать.

Боже, как же он раздражает.

— Ты не хочешь разговаривать со мной, потому что я забыл предложить тебе выпить? Согласен, это был промах и такого больше не повторится.

По-прежнему не обращаю на него внимания.

— Хм, значит дело не в воде. — Он щелкает пальцем. — О, я знаю, это потому, что ты находишь меня чрезмерно сексуальным и боишься, что можешь сказать какую-нибудь глупость, если заговоришь со мной.

Я закатываю глаза. Хотя он отчасти прав.

— Спустись с небес на землю.

— Ага. Я знал, что это сработает.

Ненавижу его. Поскорее бы выбраться отсюда. Возвращаюсь к своему салату, жую и смотрю куда угодно, только не на него.

— Ну же, Джулс.— Его голос смягчается. — Поговори со мной. Расскажи о своей новой квартире.

Клянусь, информация, которой обмениваются между собой Брэм и Рат, просто абсурдна. Они треплются чаще, чем девочки-подростки.

Даже несмотря на то, что не хочу разговаривать с ним прямо сейчас, я сдаюсь, потому что он не отстанет. Он тот человек, который будет медленно сводить с ума до тех пор, пока ты, наконец, не сдашься.

— Я не хочу разговаривать о своей квартире.

— О, черт, у тебя тараканы?

— Нет, — отвечаю я, готовая надавать ему по щекам. — Нет, в моей недавно отремонтированной квартире с видом на Центральный парк нет тараканов.

— Ты долго репетировала эту фразу про Центральный парк, верно? — Он подмигивает и набивает рот салатом.

Я провожу языком по зубам, считая до десяти.

— Знаешь, о чем мы можем поговорить, Брэм?

Его глаза загораются, словно я собираюсь открыть ему сокровенный и сексуальный секрет.

— О чем?

Я пристально смотрю на него, не моргая, и говорю:

— Давай поговорим о том, зачем ты обманул меня.

— Обманул тебя? — спрашивает он непринужденно. — Расскажи подробнее.

Прямо сейчас я хочу задушить его.

— Перед приездом сюда я поговорила по телефону с Рэтом, который подтвердил мою правоту. Твоя потребность в поиске любви — пари. Так что прекрати притворяться, Брэм.

Поджав губы, он говорит:

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Брэм, либо ты говоришь мне правду, либо я посылаю Лайнусу фотографию со времен колледжа, на которой ты спишь среди кучи женских тампонов, один из которых зацепился веревкой за твой нос, и прошу его распространить ее среди сотрудников твоей компании и инвесторов.

— У тебя сохранилась эта фотография? — Это же Брэм Скотт. Конечно же, я сохранила ту фотографию. Для ситуаций подобных этой. Я готова расхохотаться. Но сдерживаюсь.

— Да, она находится в папке «Шантаж».

Он медленно качает головой.

— Ты беспощадна.

Скрещиваю руки на груди и жду.

Он испускает долгий, тягостный вздох и, наконец, говорит:

— Ладно, хорошо, мы заключили пари, которое я проиграл. Но, — добавляет он, прежде чем я успеваю, что-то сказать, — я бы никогда не согласился на пари, если бы это не было чем-то серьезным, что я готов выполнить в качестве проигрыша.

— И что это значит? — скептически спрашиваю я.

— Это значит, что даже несмотря на то, что я проиграл пари, я хочу быть здесь. — Несмотря на то, что он шутит девяносто девять процентов времени, сейчас я знаю, что он говорит серьезно. Когда он говорит правду, его брови опускаются, неторопливо надвигаясь на глаза.

Черт.

— Почему сейчас, почему именно моя программа?

Он откладывает свой недоеденный обед на журнальный столик и откидывается на спинку дивана, уставившись вперед, и отвечает:

— Пару месяцев назад мы с Роарком были в «High Nine», выпивали, чертовски хорошо проводили время с девчонками, которых подцепили в баре. Для меня это был обычный вечер пятницы, но в тот вечер я увидел нечто такое, от чего у меня внутри все сжалось.

Ненавидя то, как его история заинтересовала меня, спрашиваю:

— И что же это было?

— Пара, сидящая в кабинке. Семейная пара. У них было свидание. Я не мог отвести от них глаз, от того, как они смеялись и дразнили друг друга. Переглядывались украдкой, прикасались друг к другу, или, черт возьми, просто целовались в кабинке. В тот момент я понял, что хочу того же, что есть у них. Мне нужен кто-то, кого я могу пригласить на свидание, зная, что мы вместе вернемся домой. Мне нужен кто-то, с кем я могу шутить, кто-то, кому буду нравиться таким, какой есть, а не из-за дорогого костюма. Черт, мне нужен кто-то, с кем я смогу переписываться по ночам, ну, помимо твоего брата.

От последнего уточнения у меня вырывается смешок.

Он переводит свой проникновенный взгляд на меня, и его глаза полны такой глубины. Любая женщина, если бы смотрела слишком долго, потеряла бы голову. Вот почему я избегаю долгого зрительного контакта с ним.

— Я хочу найти спутницу жизни, и когда мы заключили пари, я знал, что если кто-то и поможет мне найти моего человека, то это будешь ты.

И именно в тот момент, когда я пыталась его возненавидеть, он говорит что-то подобное. Черт бы его побрал.

Я испускаю протяжный вздох.

— Как же ты меня раздражаешь, знаешь?

— Почему? — Он игриво толкает меня в плечо. — Потому что заставил почувствовать к себе что-то помимо отвращения?

— Совершенно верно.

Он смеется во весь голос.

— Приготовься, Джулс, после тогоэж как ты узнаешь меня получше, я понравлюсь тебе намного больше, чем ты ожидаешь.

Ха.

— Ага, это мы еще посмотрим, Ромео.

Глава 5

Брэм

Обреченно пялюсь на «Библию», лежащую передо мной. Толстенную и требующую к себе внимания.

Прикладываюсь к холодной бутылке пива. Еще глоточек.

Затем еще.

И еще один, «на ход ноги», так скажем... ну и последний для храбрости.

Ну, с Богом.

Открываю первую страницу, едва скрывая раздражение от собственных перспектив на пятничный вечер. Рэт и Роарк проводят время в нашем излюбленном баре, прожигая жизнь, пока я сижу здесь с бутылкой низкокалорийного пива в руке — почему-то моя домработница считает чертовски правильным снабжать меня этим беспонтовым пойлом, а передо мной анкета от Джулии. Именно ее я именую «Библией», наверное, потому, что она такая же неподъемная во всех возможных смыслах. Речь, не много не мало, идет о трехстах вопросах.

ИМЕННО ТАК.

Триста, блядь, вопросов.

Почему бы, черт возьми, не предоставить мне их в электронном виде? Мне предстоит заполнить хренову кучу листов с кружочками от руки, причем карандашом с грифелем определенной твердости. Угадайте, у кого в пентхаусе не было вообще никаких карандашей? Правильно, этот чувак я.

Мне пришлось совершить незапланированный поход в магазин за углом, чтобы купить эти карандаши. И да, каюсь, я не смог не прикупить попутно еще ряд бестолковых, но необходимых мне вещей.

Итак, помимо карандашей...

Рэд Булл, пачка шоколадного печенья, комплект баскетбольных карточек, и свеча с ароматом мяты и эвкалипта.

А еще журнал о благоустройстве дома и сада, потому что, хоть Розмари и пичкает меня беспонтовым пивом, я люблю радовать ее приятными мелочами по типу журналов, которые ей по душе. Домработницы — своего рода хранительницы секретов состоятельных мужчин. Делаешь, чтобы они были довольны, и тогда все твои скелеты в шкафу остаются там, где им и место.

Касательно моих скелетов... Ну, например, однажды она застукала меня отплясывающим в одних трусах под песню Тейлор Свифт, да еще и размахивающим руками в попытках имитировать сердцебиение. Мы ни разу не вспоминали об этом неловком моменте, но я-то знаю, что она держит этот козырь в рукаве на тот случай, если между нами вдруг пробежит кошка.

Зажженная свеча, которая пахнет, как сладкий грех, печенье, разложенное на красивой тарелке — да, стоит признать, что я тот еще эстет, — и карандаш в руке. Готов к труду и обороне.

Первый вопрос. Горилла крадет ваш обед, не применяя к вам никаких агрессивных действий, а делает это незаметно, исподтишка. Ваша реакция?

Я недоуменно моргаю.

Кто?

Горилла?

Бред какой-то.

Делаю еще глоток пива, ставлю бутылку на стол и, откидываясь на спинку дивана, еще раз внимательно читаю вопрос.

Что ж... Меня реально спрашивают о горилле, стырившей мой обед.

Возможно, хоть варианты ответов не настолько странные.

Вариант А: Начнете махать руками и кричать.

Вариант Б: Обиженно скрестите руки на груди и плюхнетесь пятой точкой на землю.

Вариант В: Топните несколько раз ногой и закричите от досады.

Вариант Г: Совсем поникните, упадете на колени и заплачете.

Что это, черт возьми, стеб какой-то?

Пробегаюсь глазами по вариантам ответа снова и снова, пытаясь выделить хоть один из них, который не выставит меня конченным нытиком, но все поиски безуспешны. Наверняка, это розыгрыш. Не может быть, чтобы Джулия выдала мне этот тест на полном серьезе. Она, таким образом, пытается отомстить мне за мои колкости?

Я не стану тратить время на триста подобных вопросов.

Отложив карандаш в сторону, беру мобильник и набираю номер Джулии.

Раздается три гудка, прежде чем она отвечает:

— Алло?

— Приветик, Джулс. — Закидываю ноги на журнальный столик, устраиваясь поудобнее. — Как проводишь пятничный вечер?

— В заботах.

— Вот как? И чем же ты так занята? Стой, дай-ка угадаю. — Почесываю подбородок. — В сотый раз пересматриваешь «Секс в большом городе» в компании ведра мороженого с кленовым сиропом?

— Нет, вовсе не...

— Эм, странно. Я почему-то был уверен, что попаду в точку.

— Брэм...

— А, наверняка, у тебя на лице одна из косметических масок... Ты используешь скраб для кожи, Джулс? Или, возможно, принимаешь ванну с одной из тех бомбочек, которые для тебя так заботливо подобрал Рэт в качестве рождественского подарка? Ты ведь в курсе, что я помогал ему с выбором? Так что, в упругости и шелковистости твоей кожи есть и моя заслуга.

— Не принимаю я никакую ванну и...

— Да что ж такое... Ну ладно... — В этот раз я уверен, что не промахнусь. — Судя по тому, насколько у тебя напряженный голос, мне кажется, что ты... — я ухмыляюсь. — В шаге от разгадки кроссворда, над которым пыхтела весь последний час?

В трубке повисла тишина.

Бинго.

Убираю телефон от лица и заливаюсь ликующим хохотом.

— Я угадал, признайся?

— Что ты хотел, Брэм? — со вздохом произносит она.

— Черт, я вероломно пресек твой мозговой штурм? Знаю, насколько серьезно ты подходишь к решению кроссвордов, Джулс.

Я на самом деле знаю. Джулс постоянно держит свой мозг в тонусе. И это невозможно не ценить в ней. Она реально гордится уровнем своего интеллекта. И у нее есть на это все основания.

— Мы можем закончить наш разговор, чтобы я могла побыстрее вернуться к своему занятию?

— Сколько еще вопросов тебе осталось?

Даже через трубку могу уловить, сколь высока степень ее раздражения.

— Пять, — признается она после незначительной паузы.

— Пять? Да ты уже на финишной прямой. Наверняка, уже предвкушаешь триумф. Уже подготовила вкусняшку для победителя?

— Брэм, может, ты все же скажешь, зачем звонишь? Иначе я вешаю трубку.

Понятно, не лучшее время для флирта.

— Нет, постой. Мне нужно с тобой кое-что обсудить.

— Вся во внимании.

Я снова сосредотачиваюсь на тесте.

— Эти вопросы имеют отношение к твоей программе? Или же это какой-то розыгрыш, который ты решила со мной провернуть?

— Не понимаю, о чем ты?

— Джулс, — настойчиво говорю я, — в первом же вопросе речь идет о горилле, стащившей обед.

— И?

— Как я должен отвечать на подобное? Как вообще на него можно ответить? Все ответы, что здесь предлагаются, тупые до крайности.

— Не понимаю суть претензии?

Она обкурилась, или что? Джулия делает вид, что подобные вопросы реально имеют смысл. Неужели других ее клиентов ничто не смущало в них? Не может быть, чтобы я был единственным, впавшим в ступор.

— Я имею в виду, что если бы какая-то обезьяна стащила мой ланч, то моя реакция была бы абсолютно отличной от имеющихся вариантов. Где вариант Д: отправиться вдогонку и отобрать свою жрачку у засранки?

— Нет надобности ни в каком варианте «Д».

— Но другого варианта для меня просто нет. Как эти вопросы могут помочь мне в плане знакомства?

— Ты собираешься учить меня, как работать в рамке моей программы, Брэм? — Ее тон абсолютно серьезен, и у меня не остается сомнений, что все вопросы анкеты действительно реальны и не имеют ничего общего с шуткой.

— Ни в коем случае, — поспешно отвечаю я. — Просто в моей голове не укладывается, как горилла, ворующая еду, может помочь мне в вопросах построения отношений.

— А тебе и не нужно ничего никуда укладывать. От тебя требуется просто ответить на вопросы анкеты. И если это тебе не по плечу, просто скажи, чтобы мы не тратили впустую время.

Я уже говорил, что Джулия бывает до крайности бескомпромиссна?

— Тебе никто никогда не говорил, что, возможно, иногда нужно быть более гибкой в отношении клиента?

— Я кладу трубку, Брэм.

— Еще минутку, — говорю я, прежде чем она сбросит вызов.

— Что еще?

Я ехидно прикусываю губу.

— Если бы горилла украла твой обед, чтобы ты сделала?

— До связи, Брэм.

Отключилась.

Ухмыляюсь, бросаю телефон на диван и тянусь к журнальному столику за анкетой и карандашом.

Пора покончить с этим.

***

Как насчет минутки истории? Назовите своего любимого президента США.

Джон Какашка. Острячка Иоланта. Полный лузер. Лучезарный Стержень.

Эм... Джулия прогуливала уроки истории? Глупо спорить, ничто из этого не являлось президентом, если, конечно, это не их детские прозвища.

Я набираю Джулии короткое сообщение.

Брэм: Джулс, я обеспокоен твоими пробелами в знаниях истории США.

Ответ приходит мгновенно.

Джулия: Просто ответь на чертов вопрос.

Брэм: Как я должен ответить? Тут нет даже намека на кого-то из глав государства.

Джулия: Может в этом и есть смысл?

Брэм: Эм... Что-то я не улавливаю в этом никакого смысла.

Джулия: Очевидно, ты плохо знаком с моей методикой.

Брэм: Заканчивай стебаться надо мной, Джулс. Что это за бред сивой кобылы?

Джулия: «рука-лицо». Это вопросы, раскрывающие твои личностные качества. Каждый ответ — часть твоей характеристики.

Брэм: Каким образом они меня характеризуют?

Джулия: Это уже мне анализировать, тебе не стоит забивать этим голову. Просто выбери ответ, который тебе больше по душе.

Брэм: Так нечестно.

Джулия: Это моя программа, и ты подписался на участие в ней. Так что, дерзай.

Как я уже и говорил... чертовски бескомпромиссная.

***

Какие ассоциации у вас вызывает рыжий цвет?

Гарь. Ржавчина. Морковь. Зубной налет.

Зубной налет? Это тут, черт подери, откуда? Эм, ржавчина?

Страсть живет в душе, а ненависть обитает в?..

В печени. В мочевом пузыре. В фалангах пальцев. В коленной чашечке.

Если бы подобные вопросы являлись частью экзаменационного тестирования в университете, оно, очевидно, было бы мной провалено. Я хватаюсь за голову. Фаланги — само по себе слово забавное, конечно, но касательно ненависти... По любому она где-то в мочевом пузыре, потому что многие ей так и брызжут.

Так-то, Джулия, на что-то я еще гожусь.

Какое из этих блюд не итальянское?

Биг Мак. Похлебка. Картофельное пюре. Фалафель.

Черт. Да здесь же все ответы верны. Она добивается нервного срыва у своих клиентов? Тогда, позвольте, поаплодировать. Справляется блестяще.

Ну, если уж выбирать, то пусть будет Биг Мак. Это блюдо я хотя бы встречал в ресторанах.

Подберите наиболее подходящее слово для описания бейсбола, как вида спорта.

Уродливый. Тошнотворный. Крышесносный. Бестолковый.

Я бросаю тест на колени, раздраженно вздыхая, а затем беру листы обратно, повторно вчитываясь в ответы. Ей богу, цирк.

Каждый уважающий себя американец называет чистый бейсбол, без треша, бестолковым. Это точно.

Уже предвкушаю следующий вопрос.

Посещают ли вас мысли о сексе на первом свидании?

Это уже лучше. Не скрываю ликования от вопроса, на который наконец-то у меня есть однозначный ответ. Поспешно пробегаюсь глазами по вариантам в поисках заветного «да».

Шесть. Квадрат. Фиолетовый. Яблоко.

Это край. С меня хватит. Швыряя анкету на журнальный столик, я направляюсь к холодильнику за очередной порцией пива. Самое время надраться.

***

— Залетайте. — Машу рукой в сторону открытой двери своей квартиры. — Шоты на барной стойке. Я уже сделал четыре, ик, подхода.

— Всего четыре? Запросто перебью тебя, — заявляет Роарк, входя в квартиру и направляясь прямиком к стойке, чтобы опрокинуть в себя шоты. Ирландец никогда не изменяет своим корням, как любит он сам выражаться.

Рэт заваливается с двумя упаковками пива и пакетом, едва удерживая все это в руках.

— Пиво и Доритос, как и договаривались.

— С меня три порции стейка рибай с трюфельным маслом, которые вот-вот подоспеют с кухни. Вот-вот должны...

— Мистер Скотт, ваш ужин. — В дверях появляется официант в костюме-тройке, везущий тележку перед собой. — Мне оставить все там, где обычно?

— Да, это было бы здорово. Спасибо, приятель. — Я похлопываю парня по плечу, ловя себя на том, что никак не запомню его имени, хоть и вижу регулярно. — Стив, верно?

— Эрик, — ненавязчиво поправляет он.

Я разочарованно ударяю себя по лбу.

— Черт, почти угадал. — Беру бумажник с тумбочки, извлекаю оттуда стодолларовую купюру и вручаю ее Стиву, точнее, конечно, Эрику, когда тот следует к выходу, оставив нам еду. — Ты хороший парень, Эрик. — Я еще раз похлопываю его по плечу. — Принимай правильные решения, — говорю ему вслед, прежде чем закрыть за ним дверь.

Затем возвращаюсь к своим друзьям, которые уже расположились за столом, раскупоривая пиво. Перед ними тарелки со стейками и огромные чашки с Доритос — три разных вкуса: сливочный сыр, соус ранч и жгучее халапеньо.

Прежде чем присоединиться к ним, беру еще одно пиво, парочку салфеток и анкету — главную причину, по которой мы все здесь собрались.

— Джентльмены, спасибо, что пришли мне на помощь сегодня вечером, — заявляю я, поднимая бутылку с пивом в воздух.

— Мы сразу поняли, что дело серьезное, когда ты настоял на комбинированной ставке, — отвечает Роарк, подразумевая под комбинированной ставкой — три вкуса Доритос разом.

Попробуйте съесть по чипсу каждого вкуса одновременно. Уверяю, это будет просто феерия вкуса. В колледже мы не представляли своего существования без этих кукурузных снеков и делаем это до сих пор. Старые привычки неискоренимы.

Мы налегаем на стейки, которые режутся ножом, как сливочное масло.

— Все очень хреново. — Я поворачиваюсь к Рэту. — Что не так с твоей сестрой? — на полном серьезе спрашиваю я.

— На что это ты, блядь, намекаешь? — Он хмурится, готовясь к обороне.

Я отправляю в рот кусок мяса, а затем кладу анкету рядом с ним.

— Прошу, зачитай вопрос под номером тридцать шесть вслух.

Одаривая меня недоверчивым взглядом, он раздраженно качает головой и берет лист в руку.

— Насколько хороши ваши познания в математике. Решите задачу: сколько будет два плюс пять? — Рэт снова переводит взгляд на меня. — Чувак, ну семь. Элементарно же?

Я тыкаю вилкой в поле с вариантами ответа.

— А теперь прочти ответы.

Рэт вновь смотрит в анкету и откашливается.

— Ответ А... — Он запинается и подносит листок ближе к глазам.

— Ты можешь сколько угодно сканировать лист глазами, приятель, ответы не изменятся.

— Там нет ответа «семь»? Серьезно? — интересуется Роарк, пытаясь заглянуть в анкету.

— Серьезно. — Рэт откладывает вилку в сторону и почесывает затылок.

— Это опечатка? Если нет то, что я должен выбрать?

Будучи довольно озадаченным, Рэт выглядит настолько нелепо, что я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Варианты ответа: Опри Уинфри, Адольф Гитлер, Леди Гага и Питер Пэн.

В воздухе повисает пауза, после чего Роарк отвлекается от еды и вновь пытается взглянуть на тестовое задание.

— Что за хрень? Вы серьезно?

В доказательство Рэт протягивает ему лист. Роарк буквально выхватывает его из рук и поспешно читает написанное.

— Чувак, твоя сестра совершенно чокнутая, — наконец выдает он. — Как наш братишка должен отвечать на это? Вот, например. Бейонсе начала свою карьеру в Destiny's Child. С чего начал свой путь Майкл Джордан? Посадка цветов, поедание арахисового масла, игра с щенком, приготовление яичницы? — Роарк откладывает анкету в сторону и с остервенением вгрызается в стейк. — Это пиздец.

— Теперь вы меня понимаете? — Мой голос становится похожим на скулеж. Вероятно, нужно сказать спасибо алкоголю. — Как я, черт подери, должен с этим справиться? Мне попался всего один вопрос, на ответ которого я мог включить хоть какую-то логику. Всего один. Остальное я расставлял методом тыка. Если все пойдет так и дальше, то Джулия подберет мне в пару какую-нибудь полоумную с юга, практикующую магию Вуду и ищущую для себя следующую жертву.

— Не думаю, что среди ее кандидаток есть кто-то подобного типа, поскольку вся суть ее программы сводится к тому, чтобы подобрать умного, амбициозного и перспективного партнера для своего клиента.

— Практики-вуду вполне могут сочетать в себе все эти качества, — отмечает Роарк. — Нельзя судить о человеке, пока не покопаешься в шкафу, где он прячет своих скелетов.

— За что, господи? — Я хватаюсь за голову, чувствуя, что мой «чайник» вот-вот закипит. Понятное дело, что в мои планы не входит воспринимать всерьез ни одно из свиданий, предложенных Джулией, но все же я не особо горю желанием попасть в лапы какой-нибудь одержимой, которая вырвет у меня клок волос из головы, чтобы позже использовать его в своих целях.

— Что мне делать? Понятия не имею, как осилить все эти вопросы.

Рэт и Роарк обмениваются взглядами и одновременно кивают, словно молча договорившись о чем-то. Это напрягает еще больше.

— Просто расставь галочки наобум, — заключает Рэт. — Там же триста вопросов, верно?

Я обреченно киваю.

— Не запаривайся, и просто натыкай ответы на автомате, потому что это только начало.

— Что ты имеешь в виду?

Рэт закидывает в рот снек. Хруст эхом разносится по квартире, в то время как я заметно напрягаюсь.

— Разве она не рассказала тебе, как все это работает?

— Она сказала, что тестирование будет длиться в течение недели. Разве речь шла не об этих трехстах вопросах?

Рэт усмехается и мотает головой.

— Нет, приятель. Это всего лишь одно из заданий, которое ты должен выполнить. Будет еще масса материалов для чтения, а также этап интервью. Сейчас ты только на старте. Программа Джулии — целый комплекс мероприятий, а не только несколько вопросов...

— Триста вопросов — это не несколько.

— В любом случае, у тебя еще многое впереди. Целый марафон, чувак. — Он сочувственно похлопывает меня по спине. — Все же чертовски круто, что в этот раз облажался не я.

Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя себя поверженным. Черт возьми, на что меня угораздило подписаться? Как мне выбраться из всего этого дерьма победителем, чтобы покорить Джулию... Как мне это сделать?

Глава 6

Джулия

Второй курс Йельского университета.

— Где ты была? — спрашивает Кларисса, освобождая для меня место за столом, за которым она сидела в библиотеке.

— Уф, — простонала я, садясь и бросая учебники на стол, разбрасывая по поверхности свое барахло. — Профессор Маккензи сегодня разбушевалась. — Бросаю на стол свою работу о человеческом поведении, показывая, как безжалостно ее исчеркала красная ручка профессора Маккензи.

Вытаращив глаза, Кларисса поднимает брошенную мною работу.

— Твою мать, что, черт возьми, произошло?

Поудобнее устроившись на своем месте, отвечаю:

— Я получила полный Маккензид. В моей работе ей не понравилось абсолютно все, и последние два часа я провела, выслушивая, почему ей не нравится моя работа.

— Она поставила тебе тройку?

Киваю.

— Она сказала, что это еще великодушно с ее стороны.

— Что бы она тебе поставила, если бы не была столь великодушна?

Одариваю Клариссу многозначительным взглядом.

— Двойку? — спрашивает она, совершенно потрясенная, и я снова киваю.

— Она сказала, что у меня провальный материал. Она не завалила меня только потому, что в этой работе безупречная редактура, и потому что я процитировала ее.

— О, она так заботлива, — Кларисса закатывает глаза. — Эта женщина — эгоистка, обладающая слишком большой властью.

— И не говори. Не знаю, смогу ли исправить эту оценку. Она совершенно ясно дала понять, что считает меня тупицей, и единственное, что у меня хорошо получается — цитировать ее.

Кларисса делает глоток из бутылки с водой.

— Неприятно это говорить, но... этой женщине необходимо немного любви. В следующий раз, когда будешь сдавать работу, положи ей вибратор и подписку на какой-нибудь порносайт. Возможно, это снимет напряжение, накопившееся в ней.

— Если ты хочешь, чтобы я провалила ее предмет, то мне сто...

— Джулия, — прерывает глубокий голос сзади. К нам приближается парень в обтягивающих джинсах и темно-зеленом свитере. — Ты ведь Джулия, верно? — Медленно перевожу взгляд к лицу мужчины, попутно отмечая его узкую талию, широкие плечи, щетину и яркие сине-зеленые глаза.

Брэм Скотт.

С трудом сглатываю. Красотой этого мужчины трудно не увлечься, когда находишься в его обществе.

Впервые мы встретились несколько месяцев назад, на одной из вечеринок братства, куда меня позвал Рэт. Они были в стельку пьяны и невнятно говорили, их было невозможно понять. На них были кардиганы без рубашек, с закатанными рукавами, и они выглядели как полные придурки, и, хотя знала, что в тот вечер они были придурками, я не могла не заметить, насколько привлекателен Брэм, и как его глаза пару раз оценивающе скользнули по моему непривлекательному наряду.

Рэт предупредил, что если не оденусь как беспризорник, то парни из братства начнут приставать ко мне, поэтому я последовала его совету и оделась похуже. По большей части это сработало, но некоторые парни, похоже, не возражали против гетр. Образец передо мной — один из таких парней. Удивительно.

Мой наряд не особо отличался от того, что я обычно ношу. Если честно, я не особо слежу за модой. У меня есть несколько вещей, которые мне нравятся, включая комбинезоны и гетры, и я не собираюсь ничего менять. Кларисса, в отличие от меня, больше следит за модой, поскольку ее ободки для волос сочетаются с рубашками.

— Я прав? Или обознался? — Он слегка наклоняется, пытаясь получше рассмотреть мое лицо.

— Эм, нет, меня зовут Джулия.

— Так и думал. — Не дожидаясь приглашения, Брэм хватает стул, находящийся позади него, раскручивает спинкой к нам и садится на него, непринужденно опираясь руками на спинку, а мощные ноги расставляет по бокам сиденья. — Как дела?

Немного ошеломленная тем, как близко он находится, отклоняюсь назад, чтобы между нами образовалось некоторое расстояние. Убираю волосы за ухо и поправляю очки.

— Хорошо.

— Правда? — Он изучает меня, а затем переводит взгляд на стол, где сразу же замечает мою работу. Хватаю ее, пытаясь спрятать, но уже слишком поздно. — Похоже, твоя работа стала жертвой красной ручки.

Смутившись, запихиваю бумаги в рюкзак и отворачиваюсь от Брэма, усаживаясь на свой стул как положено, в отличие от него.

— Ерунда.

— По-твоему это ерунда? Какой предмет?

— Не твое дело, — огрызаюсь я. Какое унижение. Первый раз в жизни получаю тройку, и свидетелем этому становится лучший друг моего брата.

Он поднимает руки в знак защиты.

— Эй, я не пытаюсь тебя расстроить, просто хочу помочь. Я старшекурсник, у меня есть опыт, и мне известно, как обращаться с преподавателями и как им угодить. В братстве есть таблица с перечнем всех преподавателей — что они преподают, их слабости, пристрастия и требования, а также шкала оценок. Возможно, в нашем братстве дофига вечеринок, но у нас также самый высокий средний балл, и это не потому, что мы все умные ублюдки. В этом заслуга этой таблицы. Так что не вредничай, я могу тебе помочь. Как зовут учителя?

С подозрением смотрю на него.

— Почему ты хочешь мне помочь?

— Разве не очевидно?

— Нет. — Он тянет меня за волосы, но я отбрасываю его руку, заставляя его покачать головой и рассмеяться. — Ты младшая сестра Рэта. Он мой лучший друг, поэтому я забочусь о его родне, то есть о тебе.

— Думаю, обойдусь без твоей помощи. — Возвращаюсь к своей сумке и достаю ноутбук.

Наблюдающая за нашим обменом любезностями через стол, Кларисса решила влезть в мои дела, сказав:

— Джулия, не глупи, тебе нужна его помощь. Не думаю, что вибратор — осуществимый вариант.

Зажмуриваюсь в ту минуту, когда слышу дерзкие нотки в голосе Брэма.

— Вибратор? Интересненько. О каком вибраторе идёт речь?

— Мы не будем обсуждать вибраторы. — Открываю ноутбук и ввожу пароль.

Не зная, когда нужно заткнуться, Кларисса добавляет:

— Профессор Маккензи по поведению человека. Кажется, эта дама недолюбливает Джулию.

— Кларисса, — рявкаю я, но она не обращает на меня внимания.

Наклонившись над столом, она протягивает руку Брэму.

— Кстати, меня зовут Кларисса, я лучшая подруга Джулии.

— Бывшая лучшая подруга, — бормочу я.

Брэм обхватывает ее ладонь своей и осторожно пожимает.

— Брэм Скотт. Лучший друг Рэта. — Поворачивается ко мне и говорит: — Так ты получила Маккензид, да?

Брэм не похож на человека, от которого можно с легкостью отмахнуться, поэтому прижимаю пальцы к виску и наклоняюсь в его сторону.

— Да.

Он понимающе кивает.

— Блядь, она та еще штучка. Нам потребовалось два года и шесть братьев, чтобы выяснить, в чем суть ее претензий, но когда нам это удалось, мы без особых усилий справились с каждым заданием.

— Серьезно? — спросила я, вытаращив глаза.

Он ухмыляется до такой степени, что появляются ямочки, и это заставляет меня задуматься о том, скольким женщинам этот мужчина ежедневно кружит голову.

— Серьезно.

— Ладно... и в чем же хитрость?

Его ухмылка становится шире.

— Оу, так теперь ты заинтересована в моей помощи?

Я закатываю глаза.

— Если ты собираешься вести себя как придурок, забудь. Мне не нужна твоя помощь. Я спрошу Рэта.

— Хорошо, — он пожимает плечами, — спроси Рэта. — Шокировав меня этим, он быстро поднимается со стула и ставит его обратно к столу. Кивает нам и говорит: — Дамы, успехов в учебе. — Подмигнув, он направляется к столу, находящемуся в другом конце библиотеки, попутно ударяясь кулаком с парнями.

Господи, он так раздражает.

— Почему ты не позволила ему помочь в обхождении претензий Маккензи? — Челюсть Клариссы практически отвисает от потрясения.

Достаю телефон из рюкзака.

— Потому что он всезнайка. Мне прекрасно знакомы парни подобного типа, и если бы я клюнула на его приманку, то это не принесло ничего хорошего. Я бы осталась в долгу перед его высокомерной персоной. — Начинаю набирать текст. — У меня есть другие способы получения информации.

Отправляю сообщение Рэту.

Джулия: Привет, у тебя есть таблица, как работать со всеми профессорами?

На экране появляются точки, Рэт очень быстро реагирует.

Рэт: Лично у меня — нет. За это отвечает Брэм. Хочешь, скину его контактную информацию, чтобы ты могла спросить?

Ну, конечно же.

Прижимаюсь лбом к столу, медленно ударяясь им о твердое дерево.

— Дай угадаю, — вклинивается Кларисса. — За это отвечает Брэм?

— Может мне и не так сильно нужна хорошая оценка по данному предмету?

— Ты же хочешь иметь хорошую успеваемость по всем предметам. Из-за этого ты будешь переживать до такой степени, что начнешь беспокоить меня, поэтому лучше встань со стула и направь свою задницу к Брэму для того, чтобы все разузнать.

Я издаю еще более громкий стон.

— Не хочу.

— У тебя нет выбора.

Она права, у меня на самом деле нет выбора.

Это будет невероятно болезненно — поддаться его высокомерию, позволить ему «победить». Боже, ненавижу это каждой клеточкой своего тела. На самом деле я не ненавижу Брэма, но на данный момент он — очевидный выбор для моего гнева.

Мой стул скрипит о древний деревянный пол, мое тело обмякло и повержено.

— Хорошо. Но прошу заметить, что мне тяжело поддаваться его раздражающей осведомленности.

— Я прекрасно это понимаю, а также осознаю, что усердная работа и учеба не приведут тебя к успеху с Маккензи. Тебе нужен ключ к успеху.

— Очень, очень нужен. — С трудом передвигая ноги, направляюсь к Брэму, у которого в руках книга, а во рту маркер, его глаза двигаются туда-сюда по странице.

Он слегка ссутулился в кресле и выглядит очень самоуверенным, и по какой-то причине это меня раздражает.

С ним за столом сидят еще трое парней, двое из них за ноутбуками, а третий, как и Брэм, с книгой. Все, кроме Брэма, одновременно смотрят на меня, их взгляды пронзают насквозь.

Не отрывая глаз от книги, Брэм говорит:

— Дай-ка угадаю, Рэт послал тебя ко мне, потому что у него нет доступа к интересующей тебя информации?

Считаю до десяти, сжимая от злости челюсти.

— Внесу ясность, ты мне не нравишься.

Наконец, он опускает книгу, устремляя на меня пристальный взгляд.

— Знаешь, ты ранишь меня, Джулс.

— Не называй меня так. Меня зовут Джулия.

— Мне это прекрасно известно, сладенькая. — Он похлопывает по пустому стулу рядом с собой. — Присаживайся.

— Предпочитаю постоять. — Скрещиваю руки на груди.

Он окидывает меня беглым взглядом, его глаза задерживаются на моих шортах-бермудах чуть выше колен.

— Ты на самом деле такая упрямая?

— Я пришла, чтобы получить информацию о преподавателе, а не для того, чтобы поболтать, так что, если ты не против, то расскажи, что тебе известно о профессоре Маккензи, и после этого я отправлюсь по своим делам.

Парни за столом следят за нашим обменом любезностями, но не вмешиваются, складывается ощущение, будто они смотрят телепередачу, ожидая, что произойдет дальше. Срочная новость: если в ближайшее время Брэм не выложит интересующую меня информацию, то моя нога встретится с его промежностью.

Жестоко? Возможно, но я не в настроении.

Раньше мне никогда не было так тяжело на занятиях, и это беспокоит. Я усердно занималась, чтобы мои оценки были идеальными. Училась изо всех сил. Учеба — все для меня, и если существует лазейка, которая поможет, я ей воспользуюсь. Вот почему я стою перед Брэмом Скоттом, с нетерпением ожидая его ответа.

Улыбаясь, Брэм усаживается поудобнее и кладет книгу на стол вместе с маркером. Сжимает ладони вместе и кивает в сторону кресла.

— Сядь как нормальный человек, и я скажу, как вести себя с Маккензи. Я не собираюсь разговаривать, пока ты нависаешь надо мной, словно кровожадный стервятник.

— Я не стервятник, — фыркаю, неохотно занимая место рядом с ним.

Стараюсь, чтобы язык моего тела был как можно более закрытым, мысленно возводя вокруг себя крепость... ров и все такое.

— Ведешь себя, словно стервятник. — Он вырывает лист бумаги из своего блокнота, берет ручку и начинает что-то черкать на нем, а затем протягивает мне.

Я едва могу прочесть, что он написал, его почерк резкий и наклонный.

— Джеймс...

— Уильям Джеймс, — заканчивает за меня Брэм. — Каждая твоя работа для Маккензи должна быть сосредоточена вокруг теорий Уильяма Джеймса с цитатами самой Маккензи. Даже если она начинает говорить о других теориях, всегда возвращай повествование к Уильяму Джеймсу.

— Серьезно?

— Ага, как только ты сосредоточишься в своей работе на Уильяме Джеймсе, сразу же преуспеешь. Теория была проверена, по крайней мере, пять раз, поэтому она попала в таблицу. Работает, словно очарование.

— Ты серьезно?

Он не сводит с меня глаз, когда говорит:

— Хэйворд, как тебе удалось сдать экзамен Маккензи по поведению человека?

Парень с противоположной стороны стола поворачивается к Брэму и говорит:

— Уильям, мать его, Джеймс, мой спаситель.

Улыбка кривит уголок губ Брэма.

— Видишь. Уильям, мать его, Джеймс. Доверься мне. Маккензи станет ручной. — Подмигнув, он снова берет книгу и возвращается к чтению.

Я смотрю на вырванный из блокнота лист в своей руке, а затем снова на него.

В смятении не могу понять, чего хочу больше, ударить его в глаз за то, что он такой чертовски высокомерный, или обнять, чтобы отблагодарить за информацию.

Ни то, ни другое не кажется уместным, так что вместо этого я отступаю и иду обратно к своему столу в библиотеке более бодрой походкой, предвкушая проверить новую теорию. Мне никогда не приходилось прибегать к подобного рода манипуляциям, чтобы сдать зачет, так что унижение в поисках святого Грааля Брэма стоит того.

Лучше бы Брэм оказался прав.

Глава 7

Джулия

— Привет, Лайнус.

Помощник Брэма поднимает глаза от монитора, но пальцы все еще на клавиатуре.

— Мисс Уэстин, рад вас видеть. Вы пришли на встречу с мистером Скоттом, назначенную на три часа?

— Он свободен?

Лайнус кивает.

— Думаю да, он завершает совещание, и распорядился, чтобы я направил вас к нему, как только появитесь.

Крепче сжимаю ремешок сумочки и направляюсь к кабинету Брэма, задаваясь вопросом, когда для меня стало нормой совершать «деловые вылазки». С тех пор как начала свой бизнес, все переговоры и встречи проводились в моем офисе, и вот я уже во второй раз встречаюсь с Брэмом в его офисе, в удобное для него время.

В этом я виню его способность убедить любого сделать то, что он хочет. Он очень обаятельный и умеет завлечь в свои сети. Это еще одна причина, по которой я нервничаю из-за его участия в моей программе, потому что ему под силу разбить сердца моих клиенток благодаря улыбке, которая появляется на его полных губах.

Когда вхожу в его кабинет, вижу, как он ходит туда-сюда перед окном, в ухе bluetooth-наушник, руки в карманах.

Я видела, как Рэт ведет бизнес, он безжалостен и напряжен. В этом плане Брэм совсем не похож на Рэта. Он беззаботный, спокойный, и единственное, что его выдает, — пристальный взгляд и то, как понижается голос, когда он решительно настроен. Этот человек — миллионер, и так вышло не из-за беззаботности или спокойствия. Он сосредоточен и настойчив, и, вероятно, никогда не проигрывал ни одного дела и всегда достигал поставленных целей. В этом смысле мы очень похожи. Но только в этом.

Как только он замечает меня, взгляд останавливается на моем платье, а затем быстро перемещается на мое лицо. Он подносит руку к наушнику и говорит.

— Пришлите мне отчет. — А затем завершает звонок.

Кладет наушник на стол и обходит его, прислоняется к поверхности, скрещивая руки на своей внушительной груди. Эта ухмылка пугает, если адресована тебе.

— Привет, Джулс, спасибо, что зашла.

Помните, в прошлый раз я отметила, что он привлекателен? Я серьезно. И дело не только в его внешности, растрепанных светло-каштановых волосах, или в постоянной щетине на его челюсти, или в полноте губ. Дело в его поведении, в том, как он себя держит — уверенно и харизматично. К счастью, за эти годы я узнала Брэма на другом уровне, то есть, думаю, что я одна из немногих девушек, которые встретились на его пути и устояли перед ним.

— Обычно я так не поступаю. — Усаживаюсь на диван и достаю блокнот. — Имей это в виду.

Он садится рядом со мной, его твердое тело в нескольких сантиметрах от меня, его одеколон проникает в мое пространство, чистый и мужественный... вызывающий привыкание.

Диван прогибается, он придвигается ближе, его пальцы оказываются под моим подбородком, он слегка сжимает его, поворачивая меня к себе лицом. Выражение его лица искреннее, голос глубокий, большим пальцем он слегка поглаживает мою челюсть.

— Я ценю, что ты сделала для меня исключение, Джулс.

Вокруг нас все замирает, и по какой-то очень странной причине мне хочется головой уткнуться в изгиб его шеи в поисках утешения, объятий, нежных утешительных объятий, которые я ощутила только однажды. Помню, в какой безопасности себя чувствовала, каким теплым было его тело, сила его груди, надежность рук.

Возможно, моя способность сопротивляться ему не так сильна, как думала.

Несколько раз моргаю, прочищаю горло и меняю позу на диване, отодвигаясь на несколько сантиметров.

— Нет причин сидеть так близко.

— О, да, без проблем.

Открываю блокнот, щелкаю ручкой и поправляю очки, на мгновение опускаю глаза, а затем наклоняю голову, чтобы увидеть ухмылку на лице Брэма и то, как он непринужденно откинулся на спинку дивана, раскинув руки по всей длине спинки, рубашка облегает его грудь. Ворот распахнут, загар резко контрастирует с белизной рубашки... и, хоть убей, я не могу отвести взгляд.

К несчастью для меня, он замечает, как я пялюсь на него.

— Постарайся немного усерднее, Джулс. Пуговица может расстегнуться.

А вот и он. Мистер Высокомерный Засранец.

И это отрезвляет меня. Этому засранцу я могу сопротивляться. Легко. Перевожу взгляд на блокнот, румянец окрашивает мои щеки, пока он едва слышно хихикает. Боже, он раздражает.

— У тебя с собой опросник? — рявкаю я, записывая дату в блокнот. Мне нужно отвлечься от разглядывания расстегнутой рубашки Брэма.

Мне в руки вкладывают лист, а затем говорят:

— Занятный тест. Я испытал неподдельный восторг, закрашивая кружочки.

Сарказм так и сочится из него.

— Я приложила много усилий, чтобы составить его.

— Серьезно? Потому что было ощущение, что все это — вынос мозга, направленный на то, чтобы посмотреть, насколько несчастны могут быть твои клиенты.

Я выпрямляюсь, расправляя плечи. Готовая защищать свое детище. Последние десять лет я потратила на то, чтобы усовершенствовать свою работу, и никому не позволю насмехаться надо мной и моим делом.

— Что ты имеешь в виду? Каждый из этих вопросов и ответы на них были серьезно продуманы. Этот тест создан на основе поведения людей и их выбора. Каждый ответ дает представление о том, какой ты человек.

— Ты могла просто спросить.

Я качаю головой.

— Любой может наплести всякую чепуху о себе и своих особенностях, но вопросы, на которые ты ответил, дают глубокое понимание психики. Зачастую то, что они могут знать или не знать о себе.

— Хочешь сказать, что, то, как я ответил на вопрос о том, какой у меня любимый фрукт, пожарная машина или колготки — говорит о том, какой я человек?

Я гордо улыбаюсь.

— Без труда.

Он вздергивает подбородок.

— Хорошо, поясни.

Я качаю головой.

— Я не выдаю своих секретов.

— Не в службу, а в дружбу. Приведи пример, чтобы я был уверен, что ты не сведешь меня с какой-нибудь чудачкой, которая любит коллекционировать ногти незнакомцев.

— Ты смешон.

— Это не новость, а теперь приведи пример. — Он бросает на меня взгляд, настойчивый взгляд, который дарует ему успех.

...И поэтому я уступаю.

Глубоко вздыхаю, складываю руки на коленях друг на друга.

— Хорошо, но пример относится только к этому вопросу. Не каждый вопрос формулируется подобным образом

— Принял. — Он жестом просит меня продолжать.

— Вопрос о фруктах был больше связан с ассоциацией. Если правильно помню, ответами были: пожарная машина, колготки, подсолнух и Чикаго, верно?

— Да, — он поддакивает мне, пожимая плечами.

— В зависимости от личности респондента каждый ответ совпадает с тем, какой он человек. Если ты выбрал пожарную машину, это значит, что ты, скорее всего, будешь наслаждаться ягодой, больше чем любым другим фруктом. Колготки, учитывая, что они обычно коричневого цвета, говорят о том, что ты не очень любишь фрукты. Подсолнух — явный показатель того, что у тебя отменный аппетит, а поскольку Чикаго — город, это подразумевает, что ты, скорее любитель необработанных фруктов, земляных.

Он тупо уставился на меня.

— Какой в этом, черт возьми, смысл?

Для тех, кто не изучал в течение многих лет поведенческие науки, никакого.

— Что ты выбрал?

Он кривит рот, как бы говоря, что я заманила его в ловушку.

— Пожарная машина.

Я киваю, на моих губах появляется понимающая улыбка.

— Тебе нравится ягодно-фруктовый салат или нет, Брэм?

Он не может солгать, потому что я слишком хорошо его знаю. Я много раз видела, как он поглощает ягодно-фруктовый салат. Такой же салат любит Рэт, иногда добавляя в него киви.

— Это ничего не значит. Я люблю ягоды. Какое это имеет отношение к тому, какой я человек?

— Это говорит о том, что ты милый. И это только один вопрос, одна отметка в графе мимишности. Опросник очень много может рассказать о тебе. Все ответы суммируются и складываются, давая мне четкий показатель того, кто ты. Ты воспитатель, художник, защитник?

Он начинает понимать.

— То есть, это что-то вроде теста на тип личности Майерс-Бриггс.

— Но для знакомств.

— И это работает?

Честно говоря, я немного оскорблена тем, что он спрашивает.

Думаю, Брэм не имеет представления о том, насколько успешен мой бизнес. Не то, что мне есть дело до того, что он думает...

Я киваю.

— Да. Я потратила десять лет на создание и совершенствование этих вопросов. Это небольшая часть общей оценки, но это дает мне неплохую отправную точку.

— Понятно. Ну... это была пытка, к твоему сведению.

Я застенчиво улыбаюсь, снова сосредотачивая внимание на своем блокноте.

— Ты не первый, кто говорит нечто подобное.

— Но неужели тебе нужно было задавать мне все эти вопросы? Ты знаешь меня достаточно хорошо, Джулс, чтобы понять, что я защитник.

Я знаю его достаточно хорошо, но я бы не хотела начинать наше сотрудничество с искаженным мнением. Хочу, чтобы он прошел через все то, через что проходят все мои клиенты, чтобы у меня был четкий профиль для представления женщинам. Плюс тестирования с помощью анкетирования в том, что здесь нет места пристрастности. Компьютер помечает листы так, что результаты нельзя подделать. Ему это должно было быть известно. И он должен понимать, почему я вынуждена начать все с чистого листа.

— Начнем с начала так, словно мы не знакомы. — Достаю лист из своей папки и кладу его на стол перед собой. — Начнем?

Диван снова прогибается, и краем глаза вижу, как Брэм устраивается поудобнее, закинув одну ногу на другую и расслабившись на диване.

— Валяй.

***

— Ты шутишь, да?

— Просто ответь на вопрос.

Брэм сидит в кресле напротив меня, пиджак снят, рукава рубашки закатаны до локтей. Я скинула туфли и подтянула ноги под себя, устроившись поудобнее, что весьма сложно для девушки в облегающем платье.

Его огромная ладонь зарылась в непокорные локоны, он дергает их в очередной раз, разочарование накатывает на него волнами, и с каждой минутой я чувствую, как растет его раздражение.

Я не говорила, что будет легко, особенно для такого занятого человека, как Брэм, у которого было не менее тридцати телефонных звонков с тех пор, как я оказалась в его кабинете. Он отключил звук на компьютере, который каждые несколько секунд пиликал, оповещая о новых электронных письмах, его телефон тоже был на беззвучном режиме, поскольку жужжание становилось назойливым. Я впечатлена и слегка польщена тем, что он уделяет мне все свое внимание.

Мне жаль его из-за того количества людей, которые хотят получить его внимание, но, опять же, это вполне естественно. Он владеет инвестиционной компанией, у него куча денег, он востребованный человек, все хотят заполучить его частичку, и все же то, что он нашел для меня время, чтобы ответить на вопросы, о многом говорит. Бизнесмены его уровня сдаются после теста, и должна сказать, что я впечатлена. Он добивается своего, даже когда видно, что разочарован.

Можно было попросить меня уйти еще час назад. Но вместо этого он снова надулся и заерзал в кресле.

— А ты как думаешь, Джулс? — Брэм бросает на меня вопросительный взгляд, приподняв бровь.

— Помни, я должна делать вид, что ничего о тебе не знаю.

— Господи. — Он проводит рукой по лицу. — Конечно, у меня были связи на одну ночь. Думаю, тебе не нужно было об этом спрашивать.

— Сколько?

Его глаза расширились.

— Сколько у меня было связей на одну ночь? Ты серьезно хочешь, чтобы я назвал тебе цифру?

— Да, и, если сможешь быть максимально точным, это было бы здорово.

Вскочив на ноги, он начинает расхаживать по кабинету.

— Черт возьми, понятия не имею.

— Ладно, если хочешь, можем поиграть в угадай число, без проблем. Скажем, около двадцати? — Я покачиваю ладонью из стороны в сторону.

Он хихикает, повернувшись ко мне спиной, обхватив рукой шею.

— Около двадцати. Мило, Джулс. Вероятно, их было сотни.

— Что? — От удивления я разинула рот. — Сотни?

Не мне судить, но сотни? Как это вообще...

Прерываю эту мысль. Как это возможно? Достаточно взглянуть на Брэма, чтобы понять, как это возможно.

Но все же. Сотни? Сотни женщин были с Брэмом Скоттом, скакали на нем, ощущая, как его широкие руки скользят по их телу...

Я с трудом сглатываю.

— Ладно, эм, сотни.

Между нами воцаряется тишина, я записываю слово «сотни» в блокнот вместе с пометкой: любит секс — очень сильно.

— Знаешь, они ничего не значили, — добавляет он, наконец, поворачиваясь ко мне.

Конечно, они ничего не значили. Секс без обязательств — именно такой человек Брэм Скотт. И все же он утверждает, что хочет серьезных отношений...

— Ты не должен мне ничего объяснять, Брэм. Ты взрослый человек, который может делать со своей жизнью все, что пожелает. Однако советую прекратить секс на одну ночь во время процесса знакомства. Постарайся узнать женщин, с которыми я тебя познакомлю. Секс — не самое главное.

— Не соглашусь, если ты все делаешь правильно. — Его голос становится тише, чем раньше, когда он говорил по телефону. — Ты все делаешь правильно, Джулия?

Заволновавшись, я кручу ручку в руке.

— Не понимаю, какое отношение это имеет к тому, что мы сейчас делаем. — Я поправляю очки и чувствую, как Брэм приближается, целеустремленность в каждом шаге, затем он садится напротив меня.

— Когда ты в последний раз занималась сексом?

— Мы отклонились от темы, Брэм. Давай продолжим.

— Нет, я хочу знать. — Его голос тихий, обеспокоенный. Я смотрю на него и замечаю, что он наклонился вперед, уперся локтями в колени, провел пальцами по брови и затем сцепил ладони. Его глаза — сейчас затуманенные, с голубоватым отливом — пронизывают меня насквозь, практически вытягивая из меня ответ, который он хочет получить.

— Неважно, — уязвимо отвечаю я.

— Несколько месяцев? — Не отвечаю. — Год? — Черкаю в своем блокноте. — Год, Джулс?

Прикусываю нижнюю губу, ответ вертится на кончике языка.

— Да ладно, ты узнаёшь все обо мне. Самое меньшее, что можешь сделать, это поведать, когда у тебя в последний раз был секс.

Не понимаю, какое это имеет значение, но по какой-то причине сдаюсь.

— Около двух лет, ясно? А теперь давай двигаться дальше.

— Два года? — Он хмурится и издает низкий свист. — Ты ведь не серьезно?

— Зачем мне лгать о чем-то подобном? — Беру в руку кончики волос, рассматривая их, стараясь не смотреть в глаза человеку, сидящему напротив. Я слишком часто подвергаюсь его пристальному взгляду, и в данный момент не могу посмотреть ему в глаза.

— Думаю, ты бы не стала лгать о чем-то подобном. Черт. — Он делает глубокий вдох. — По крайней мере, скажи: ты испытывала оргазм?

Молчу. Ни за что не отвечу на этот вопрос.

— Черт, Джулс. — Брэм встает и начинает вышагивать, словно я только что сказала, что это ОН не занимался сексом два года. — Мы должны это исправить. — Повернувшись, он указывает на мое платье. — Сними его и сядь на мой стол. Я, по крайней мере, заставлю тебя кончить от моего языка, чтобы ты немного расслабилась.

Я чуть не подавилась слюной.

— Что, прости?

— Ну же. — Он похлопывает по столу. — Запрыгивай. Это не займет много времени, ты расслабишься, а затем мы вернемся к твоим вопросам.

Его взгляд, поза, положение тела, челюсть... он чертовски серьезен. Он хочет, чтобы я разделась и позволила ему поработать языком.

Он сошел с ума.

Покачав головой, я встала и снова надела туфли.

— Джулс, тебе не нужно надевать туфли, просто сними платье.

— Ты сошел с ума. — Я собираю свои вещи. — Ты чокнулся. Вопросы повлияли на твое психическое состояние. Мне не стоило вываливать на тебя столько информации за раз. Я переговорю с Лайнусом и перенесу нашу встречу.

На полпути к двери он хватает меня за руку и не позволяет выйти. Хватка его пальцев на моем запястье постепенно ослабевает, большим пальцем он начинает медленно водить круги по внутренней стороне запястья, посылая волны мурашек вверх и вниз по моему позвоночнику.

— С моим рассудком все в порядке. Я абсолютно серьезен. Считай это дружеским жестом. Черт, если бы мы поменялись местами, и у меня не было секса два года, и ты бы предложила мне отсосать, я бы сбросил штаны в то же мгновение.

— Потому что ты мужчина, который засунет член в дырку в стене, чтобы получить удовольствие.

— Эй. — Он поморщился. — Я не трахаю стены. Не ставь меня в одну категорию с кучей отморозков. Мы друзья и должны быть в состоянии делать подобные вещи друг для друга.

Осторожно высвобождаю запястье от его хватки и вещаю сумочку на плечо.

— Мы просто знакомые, Брэм. Ты лучший друг моего брата, это не значит, что мы друзья. — Что-то другое с Брэмом было бы слишком опасно и плохо для моего здоровья. Нет. Спасибо. Разворачиваюсь и направляюсь к двери. — Я договорюсь о встрече, чтобы закончить с вопросами. Хорошего дня.

Глава 8

Брэм

Мы знакомые.

Можете себе представить, как мне это не понравилось.

Прошло уже три дня, а мне все еще не по себе.

Ладно, возможно, я немного переборщил, предложив вылизать ее на моем столе — да, конечно, это была моя фантазия, но что, черт возьми, мне оставалось делать?

У Джулии Уэстин не было секса два года, и она даже не кончила, когда это произошло в последний раз или вообще никогда.

У меня снесло крышу от подобного заявления.

Все, о чем я мог думать, как мне все это исправить. Как я могу раздеть ее и показать, что такое настоящий, отменный трах?

Неудивительно, что она думает, что секс не главное — ее не трахали должным образом.

С кем она встречалась за последние десять лет? Я знаю, что у нее был парень-неудачник на последнем курсе колледжа, который бросил ее прямо перед выпускным. Скатертью дорога этому придурку. Ходят слухи, что он лысеет и работает в среднего звена канцелярской компании. По крайней мере, это последняя новость, которую я узнал от Рэта.

Затем был ещё один парень, профессиональный тренер, с которым она познакомилась на занятиях йогой. Оказалось, что этот парень был полным придурком и изменял ей с пятью другими женщинами. Рэт, возможно, приложил руку к тому, чтобы этого придурка уволили и выпроводили в неизвестном направлении, оповестив администрацию каждого спортзала в трех штатах, что он трахает клиентов.

Потом был инвестиционный брокер, у которого был реальный потенциал, и Рэт сказал, что может найти с ним общий язык. Это было до тех пор, пока он не отвез Джулию к себе домой, чтобы познакомить со своей мамой, и там узнал, что его давняя возлюбленная вернулась в город и не замужем...

Рэт каждый месяц присылал ему по почте посылку, чертову бомбу начиненную блёстками, которая взрывалась перед его лицом каждый раз, когда он открывал посылку. Это была моя идея, и поскольку у нас было дофига денег, мы наняли частного детектива, чтобы он фотографировал этого кретина каждый раз, когда тот открывает посылку.

Одна из фотографий, где он вычищает блестки из глаз, была заставкой на моём экране в течение нескольких недель. Боже, она до сих пор меня веселит.

Так кто же был последним парнем? Связь на одну ночь, о которой она не рассказывала Рэту? Должно быть, так и есть, потому что не мог представить, что Джулия встречается с кем-то и не говорит об этом Рэту. Они очень близки.

Думаю, все сводится к тому, что Джулия может быть хороша в поиске любви для других, но не для себя.

Тук. Тук.

— Мистер Скотт. — Лайнус заглядывает в дверь с планшетом в руке.

— В чем дело?

Он заходит в мой кабинет и закрывает за собой дверь.

— Мистер Карлино на дозвоне последние десять минут, вы собираетесь ответить на звонок?

Дерьмо.

Я фантазировал о Джулии и об отсутствии секса в ее жизни и совсем забыл о телефонном звонке, который Лайнус перевёл ко мне в кабинет.

— Э-м, можешь сказать ему, что я перезвоню, а затем вернуться сюда?

— Без проблем.

Я выпрямляюсь в кресле и провожу рукой по волосам. Два года.

Почему мне так трудно в это поверить?

Возможно, потому, что в моих глазах Джулия Уэстин — идеальная девушка. Умная, красивая, немного застенчивая, остроумная, когда ей это нужно. Единственная причина, по которой я не предпринял никаких действий раньше, ну, кроме того единственного раза, это потому, что... ну... из-за страха быть отвергнутым.

Она уже один раз отказала мне. Каково будет услышать «нет» ещё раз?

Уверен, что это может сломить меня.

Снова раздается стук.

— Чем могу помочь, мистер Скотт?

Прижимаю ручку ко рту, прежде чем ответить, пытаясь придумать, как Лайнус может мне помочь.

— Ты перенес встречу с мисс Уэстин?

— Да. — Он проводит пальцем по планшету. — У вас назначена встреча на пятницу.

— Пятница, хм. — Постукиваю ручкой по губам, глядя в потолок. — Пройди в кабинет и присядь.

В комнате раздается тихий щелчок закрывающейся двери, и Лайнус садится напротив меня, сложив руки на колени и расправив плечи.

Я не начальник-мудак, как большинство парней, находящихся на моем месте. Я не перегружаю Лайнуса работой, даю ему много привилегий за то, что он вынужден тратить свое время на работу, но прямо сейчас я задумался о том, что не мешало бы повысить ему зарплату после разговора, который нам с ним сейчас предстоит.

— Мы знакомы уже несколько лет, верно?

Лайнус кивает.

— Пять, если быть точным.

— Пять, ничего себе. Это долгий срок, чтобы узнать кого-то. Ты можешь сказать, что хорошо узнал меня?

Немного насторожившись, Лайнус говорит:

— Я бы сказал, что знаю о вас почти все, сэр. Это входит в мои обязанности.

— Думаю, ты прав, да ведь? — Я ерзаю на своем месте, придвигаясь немного ближе к нему. — Если я расскажу тебе что-то личное о себе, как ты поступишь с этой информацией?

— Не понимаю, что вы имеете в виду, сэр. У нас с вами соглашение о неразглашении. Все, что вы расскажете мне о себе, никогда не покинет этих стен.

Я указываю на него ручкой.

— Ты мне сразу понравился, Лайнус. Напомни купить тебе новый костюм. Тебе нравится Том Форд, верно?

Его глаза загораются.

— Да, сэр. Но это не обязательно.

Возможно, он изменит свое мнение после того, что я сейчас скажу.

— Лайнус, ты знаешь, что я влюблен?

Он ерзает на своем месте, явно испытывая легкий дискомфорт.

— Нет, сэр.

Наклоняюсь вперед, упираясь локтями на свой стол.

— Это так. — Отбрасываю ручку, ладонями провожу по бумагам, хаотично разбросанным по столу. — Я нешуточно влюбился в одну девушку и не знаю, что с этим делать. Мне не с кем поговорить об этом.

— Мистер МакКул или мистер Уэстин не могут помочь?

Я смеюсь.

— Ага, эти двое будут последними, с кем я начну это обсуждать.

— Можно узнать, почему?

— Потому что они понятия не имеют о моих чувствах. Я скрывал это годами.

— О. — Лайнус поправляет галстук. — Не могли бы Вы уточнить, что требуется, чтобы я мог быть более полезным?

Я бью ладонью по столу.

— Думал, ты никогда не спросишь. — Встаю с кресла и закатываю рукава рубашки, чтобы выдать секрет, который на протяжении многих лет хранил в себе. — Я влюблен, Лайнус, влюблен в сестру своего лучшего друга.

Внимательно наблюдаю за реакцией Лайнуса, которая выражается в легкой ухмылке.

— Я предполагал, что вы скажете именно это.

— Почему?

— Ну, во-первых, то, как вы смотрите на нее, как мужчина, который предъявляет свои права.

— Я выгляжу, как пещерный человек, да?

— Да. Кроме того, она единственная, для кого вы освобождаете свое расписание или позволяете войти в свой кабинет в разгар совещания.

— Она должна знать, что важна для меня. Я готов бросить все ради нее.

— Это заметно. После того, как она покидает офис, у вас такой блаженный вид. И вам всегда приносят молочные коктейли. Молочные коктейли — ваше лакомство, а учитывая, что вы придерживаетесь строгой диеты, в последнее время мы пьем больше молочных коктейлей, чем обычно.

Боже, я тащусь от молочный коктейлей. В последнее время предпочитаю шоколадный с арахисовым маслом из заведения за углом. Они наносят арахисовое масло по краю чашки, прежде чем залить молочный коктейль внутрь. Есть что-то в этом маленьком штрихе, благодаря чему калории стоят того.

— Думаешь, мой накачанный живот испарится еще до того, как я заполучу девушку?

Лайнус усмехается.

— Думаю, вам следует быть осторожным. — Лайнус именно тот человек, которого следовало спросить. То, что он заметил изменения в моем поведении, когда я нахожусь рядом с ней, впечатляет. Я не выставляю свои чувства напоказ.

Засовываю руки в карманы и раскачиваюсь на каблуках.

— Хорошо, следующий коктейль у нас будет, когда я уговорю Джулию пойти со мной на свидание. Как тебе такой вариант?

— По мне, так великолепно. Как вы собираетесь пригласить ее?

— Вот в этом и заключается проблема. — Начинаю метаться по кабинету, выплескивая личные проблемы на Лайнуса: — Единственная причина, по которой она приходит ко мне в кабинет, заключается в том, что она думает, что я хочу пройти через ее программу знакомств, хотя на самом деле цель состоит в том, чтобы сблизиться с ней во время этих встреч.

— А-а-а, понятно. И она собирается сводить вас с женщинами?

— Да, я решил сходить на парочку свиданий, просто чтобы успокоить ее, а затем начну действовать. Я должен заставить ее влюбиться в себя, перед тем как начну пикировать, понимаешь?

С улыбкой Лайнус наклоняется вперед.

— Хотите сделать так, чтобы она не смогла отказать, когда вы признаетесь в своих чувствах.

— Точно. Боже, ты такой умный. Вот почему я нанял тебя. Схватываешь все на лету.

Я постукиваю себя по голове.

Лайнус лучится гордостью.

— А почему вы не можете сказать ей о своих чувствах, не прибегая к таким сложностям?

Несмотря на то, что это немного смущает, я соглашаюсь с ним.

— Потому что еще в колледже я дал ей понять, что она мне нравится... в каком-то смысле, и она отказала.

Брови Лайнуса взлетают вверх, на его лице выражение крайнего потрясения.

— Она отказала вам?

Усмехаясь, поправляю воротник рубашки.

— Ну, тогда я был другим. Президент студенческого братства, не знающий, чем будет заниматься, когда окончит школу. Я не виню ее. Она стремилась получить докторскую степень и прикладывала к этому огромные усилия. Она не встречалась с такими, как я. — Обхватываю шею рукой, разминая. Черт, не уверен, что я тот парень, с которым она будет встречаться сейчас, но уверен, что нам суждено быть вместе. Хочу, чтобы она была моей. И сейчас самое время сделать так, как я хочу.

— В это трудно поверить, сэр.

— Ты хорош в подхалимаже, Лайнус. По прошествии времени, ты усовершенствовал свои навыки.

— Спасибо, мистер Скотт. Как я могу помочь с вашей личной жизнью?

— Потрясающий вопрос. — Постукиваю себя по подбородку. — Как ты можешь помочь? Ну, в последний раз, когда я с ней разговаривал, мы закончили разговор не на самой приятной ноте.

— Сожалею, что так получилось.

— Да, я тоже. — До сих пор не могу поверить, что у нее не было секса два года, и что она отклонила предложение о «помощи». Боже, как же она пожалеет о том, что отказалась от моей помощи, когда я впервые прижмусь языком к ее клитору. — И именно поэтому нам необходимо действовать быстро. Мы должны послать ей что-нибудь в офис и сообщить, что я с нетерпением жду нашей встречи в пятницу.

— Хотите отправить цветы?

Я качаю головой.

— Джулия не любительница цветов. Нет, мы должны отправить ей коробку с ручками.

— Э... — Лайнус замолкает, набирая текст на планшете. — Я правильно понял? Вы хотите послать ей коробку ручек?

— Не просто коробку с ручками, Лайнус. Я говорю о ее любимых ручках. Она готова убить за эти ручки. У меня был опыт, чуть ли не со смертельным исходом, когда ее кулак нависал над моей промежностью из-за одной из них. С этим не стоит шутить.

— А-а-а, хорошо. Понял. Значит, она оценит этот жест.

— Да, она оценит. Доставь в ее офис дюжину шариковых ручек «Paper Mate Profile Ball Point» синего цвета, но пусть они выглядят как букет цветов. Поставь их в вазу или что-то в этом роде.

— Будет сделано. — Лайнус делает заметки в планшете.

— А в пятницу, за час до нашей встречи, ты должен будешь изменить место нашей встречи. Сообщишь ей, что мне пришлось ехать в центр города, и ты забронируешь столик в «Chez Louis».

— «Chez Louis». Хотите, чтобы я забронировал столик после того, как мы закончим здесь?

— Да. Скажи им, что Брэм Скотт хотел бы столик у окна. Они примут это к сведению. И, пожалуйста, проследи, чтобы Джулию ждал лимузин, который отвезет ее в центр.

— Сделаю. — Он делает еще несколько заметок, постукивая по экрану своего планшета.

— Этого пока достаточно. Фаза первая, заставить ее заметить меня.

— Уверен, что она уже заметила вас, мистер Скотт.

Я поворачиваюсь к нему.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что каждый раз, когда она приходит, перед тем как войти в ваш кабинет, она делает глубокий вдох. Женщины не делают такой глубокий вдох, если только не пытаются успокоить нервозность. Думаю, она замечает вас, мистер Скотт, Вам просто нужно проявить больше обаяния.

И вот почему я нанял этого парня: мимо него и муха не пролетит. Гений, блядь.

— Мне хочется тебя расцеловать, но, пожалуй, воздержусь. — Я покачиваюсь на пятках, чувствуя себя переполненным эмоциями. — Как насчет «дай пять» или ... молочного коктейля?

Лайнус качает головой.

— Молочные коктейли оставим до той поры, когда она согласится на свидание. — Он встает со стула и протягивает руку. — Но я не откажусь от «дай пять».

Не так хорошо, как молочный коктейль, но я все равно поднимаю руку и бью своей ладонью по его, отчего в кабинете раздается хлопок. Боже, это было приятно.

***

Джулия: Ты прислал мне букет из ручек?

Брэм: Не просто ручек. А тех САМЫХ ручек.

Джулия: Не могу поверить, что ты вспомнил.

Брэм: Мужчине не забыть, как ему чуть не отбили яйца из-за ручки.

Джулия: Я серьезно отношусь к своим письменным принадлежностям.

Брэм: Я в курсе. Надеюсь, что между нами все в порядке после произошедшего.

Джулия: Всё в порядке, Брэм.

Брэм: И мы больше, чем просто знакомые, верно? Думаю, что сейчас с уверенностью могу назвать тебя другом, Джулс.

Джулия: Да, мы друзья.

Брэм: Да, блядь, так и есть. И как твой друг, я хочу знать, как ты справляешься со своим воздержанием?

Джулия: Ты не собираешься прекращать?

Брэм: Ты знаешь, какую боль это причиняет мне? Скажи своему другу, планируешь ли ты ходить на свидания в ближайшее время? Есть ли у тебя на примете парни?

Джулия: У меня перерыв.

Брэм: Можно и так сказать, мисс Два Года.

Джулия: Ты пытаешься меня разозлить? Если да, то у тебя отлично получается.

Брэм: Я пытаюсь понять, стоит ли говорить твоему брату, что на горизонте появился еще один парень, которого нам следует тщательно допросить.

Джулия: Поверь, если бы был парень, с которым бы я собиралась встречаться, ты и Рэт были бы ПОСЛЕДНИМИ, кому бы я рассказала об этом.

Брэм: Что? Почему?

Джулия: Потому что у вас двоих всегда слишком много мнений. Думаю, это проклятье. Следующие отношения, в которые я вступлю, буду держать подальше от Рэта и тебя так долго, как только смогу.

Брэм: Сурово, Джулс, очень сурово. И вот я бросаю свою личную жизнь на милость твоих гениальных рук.

Джулия: Это был твой выбор, а мой выбор — держать все в тайне.

Брэм: Ах, я как-нибудь все выясню. А пока наслаждайтесь ручками. Увидимся в пятницу.

Джулия: Увидимся в пятницу и еще раз спасибо. Возможно, я слишком лучезарно улыбнулась, когда увидела вазу.

Брэм: Это именно то, что мне приятно слышать, потому что твоя улыбка великолепна.

Глава 9

Брэм

Выпускной курс Йельского университета.

— Чем собираешься заняться? — спрашивает Роарк, впервые с тех пор, как мы познакомились, он выглядит так, словно у него похмелье.

— Хочу купить кофе в киоске, а затем отправлюсь в библиотеку. — Окидываю его беглым взглядом. — А ты собираешься заползти обратно в мусорный контейнер, в котором спал прошлой ночью?

Роарк трет глаз ладонью.

— Господи, чувак. Кажется, прошлой ночью я выкурил слишком много травки.

Ах, это все объясняет. Алкоголь никогда так не действовал на Роарка, по крайней мере, до такой степени, чтобы он выглядел, как ходячий мертвец.

— О'Рейли? — спрашиваю я.

Это все, что я произношу. Он еще один студент по обмену из Ирландии, который приехал вместе с Роарком. Приехав в Штаты, они пошли разными путями: Роарк примкнул к братству, а О'Рейли сделал ставку на спорт. Несмотря на то, что он капитан команды по регби, больше всего он известен тем, что играет вполсилы, и самое непонятное во всем этом то, что так он играет лучше, чем когда выкладывается на полную. Возможно, потому что он ни о чем не задумывается и просто играет. В любом случае, когда эти два ирландца встречаются, всегда накуриваются в хлам.

— Черт, чувак. Прошлой ночью мы переборщили. Я потерял счет тягам.

Я останавливаюсь на какое-то мгновение, забывая о кофейне.

— Хочешь сказать, что после каждого пыха делал вдох? — Он медленно кивает.

— После семи я сбился со счета.

— Господи, как ты выжил?

— Без гребаного понятия. — Он делает глубокий вдох и сгибается пополам. — Черт, меня сейчас стошнит.

Я указываю на мусорную корзину рядом со зданием экономического факультета.

— Дерзай, чувак. Я угощу тебя жвачкой после того, как закончишь.

Он качает головой.

— У меня в рюкзаке фляжка «Джемисона». Я порешаю жидкие дела и приду в себя. Увидимся позже, чувак. — И с этими словами он бежит к мусорному баку рядом с экономическим корпусом, просовывает голову в отверстие и выпускает все наружу.

Бедолаги студенты-экономисты, которые планировали узнать о современном мире бизнеса, но им пришлось наблюдать, как ирландец опорожняет свой желудок в мусорный бак.

Кофе. Мне нужен кофе, чтобы избавиться от этого образа. Я иду к киоску «Coffee Bean», который находится в центре квадрата кампуса. Запах кофеина пробуждает меня от ночных занятий. Я мог бы устроить шоу, изображая, что много веселюсь, но на самом деле все вечеринки приходятся только на пятницу и субботу. В остальное время я учусь, как настоящий целеустремленный ублюдок. Когда закончу колледж, обналичу депозит, доставшийся мне от дедушки, и использую его лучшим способом — займусь инвестированием.

Я планирую успешное будущее, и не смогу осуществить задуманное, если буду отрываться каждую ночь на вечеринках. Может, я и умный, но не такой, как Рэт, который может вообще не учиться и сдавать экзамены на отлично. Этот чувак — робот, клянусь.

— Что вам приготовить? — спрашивает бариста девушку, стоящую передо мной.

— Можно мне соевый чайный латте, пожалуйста?

Мне знаком этот голос. Делаю шаг вперед и склоняюсь над плечом девушки.

— Доброе утро.

Она вздрагивает и отпрыгивает назад, врезаясь в мою грудь.

— Боже, ты меня напугал.

Я лукаво улыбаюсь Джулии Уэстин, рассматривая ее треники и термофутболку с длинным рукавом, и не могу не задаться вопросом... надела ли она под эти мешковатые треники гольфы?

Думаю, да.

— На это я и рассчитывал. — Делаю шаг вперед и достаю бумажник, обращаясь к баристе. — Я буду то же, что и она. — Протягиваю десятидолларовую купюру, расплачиваясь за нас двоих.

— В этом нет необходимости. Я могу заплатить за себя.

— Ага, а знаешь еще что? Я могу заплатить за нас обоих, так что позволь мне поступить как джентльмену и купить тебе латте.

К счастью, несмотря на закатывание глаз, она не слишком сопротивляется.

— Хорошо. — Она скрещивает руки на груди и, словно это самое трудное, что ей когда-либо приходилось делать, говорит: — Спасибо.

— Видишь, это было не так уж сложно. — Игриво пихаю плечом ее плечо, но все равно чувствую, насколько она напряжена. Не знаю, почему у нее такой неприступный вид, ведь она только что получила бесплатный напиток.

Она закатывает глаза и отходит в сторону вместе со мной.

— Ты не представляешь, как мучительно это было.

— Так же мучительно, как просить помощи у профессора Маккензи? Кстати, как дела?

Она закусывает губу и смотрит в сторону, выглядя, как черепашка, готовая спрятаться в панцире.

Со смехом в голосе произношу:

— Дай угадаю, последняя работа, которую ты сдала, была на отлично. — Снова подталкиваю ее в плечо. — Просто признайся, что я был прав.

— Не знаю, как мой брат тебя терпит. Ты раздражаешь.

— Потому что я прав?

— Да, потому что ты всегда прав и знаешь это.

Бариста ставит наши латте на стойку, и я забираю оба напитка. Протягиваю Джулии ее стакан и наблюдаю, как она бережно обхватывает его обеими руками, вдыхая легкий аромат Рождества в чашке.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть уверенным в своих знаниях. Разве это не должно привлекать женщин?

— Интеллект — сексуально. Наглость — нет.

— Хочешь сказать, что я наглый?

Она кивает.

— Да, ты — определение этого слова

— Значит, раз я уверенный в себе мужчина, то это делает меня наглым?

— Есть разница между уверенностью и самоуверенностью.— Она делает глоток и разворачивается, чтобы уйти.

Но не успевает далеко уйти, я следую перед ней спиной вперед, желая продолжить разговор. Возможно, я тупой, но я не вижу разницы.

— Объясни разницу. Просвети меня.

Она останавливается и выпячивает бедро, в ее глазах раздражение, руки скрещены на груди.

— В самом деле? Тебе нужно, чтобы я объяснила?

— Ага, — я ухмыляюсь.

— Хорошо. — Она делает глоток напитка, прежде чем объяснить: — Все просто. Когда мужчина уверен в себе, ему не нужно этим хвастаться, он показывает это языком тела и тем, как он себя преподносит. Когда он самоуверен, он делает так, чтобы все вокруг знали об этом, хлопая в ладоши и хвастаясь тем, что у него на уме в данный момент.

— Думаешь, я хвастаюсь?

— Не думаю — знаю.

— Да? И чем же я, по-твоему, хвастаюсь? — Останавливаюсь перед ней, широко расставив ноги, преграждая путь.

— Всем.

— Приведи пример.

— Их слишком много.

— Порадуй меня, — настаиваю я. — Выбери что-нибудь одно.

— Ну, знаешь... — Джулия отводит глаза и поджимает губы. — Было время, когда... — Она переминается с ноги на ногу. — О, — щелкает пальцами, — когда ты...

У нее нет ни одного примера.

— Хватит нести чушь. Ты не можешь привести ни одного примера, поэтому ты не права. — Я подхожу к ней и обхватываю ее за плечо, делая несколько шагов вместе с ней по территории. — Ах, знаешь, как приятно быть правым? Вот ты, Джулия Уэстин, думаешь, что можешь пренебрежительно отзываться о Брэме Скотте, но ты меня очень плохо знаешь. Если бы ты больше внимания уделяла деталям, а не осуждала меня все время, ты бы поняла, что я на самом деле скромный парень, ни разу не проявивший ни капли самоуверенности. Нет, это не обо мне. Я настолько искренен, насколько это возможно. Неприятно это говорить, но ты меня неправильно поняла, Джулс.

— Ты закончил?

— А?

Она вырывается из моей хватки, быстро отходя. Черт, я уже скучаю по ее крошечному телу, прижимавшемуся к моему.

— Во-первых, не называй меня Джулс. Меня зовут Джулия. А во-вторых, тебе нужен был пример... так получай. Я знала, что, если сразу не приведу примеры, ты сам своими же словами внесёшь все коррективы. Признай, Брэм, ты самый наглый, самоуверенный человек в мире, и не знаешь, как вести себя по-другому.

Быстро улыбнувшись, она разворачивается на каблуках и марширует своими ногами, облачёнными в гольфы, по кампусу, по пути улыбнувшись и помахав Роарку, потягивающему напиток из фляжки. Почему ему достается ее улыбка, а мне — ворчание?

Черт, она обставила меня, а я даже не заметил, как это произошло. Я был побежден, и, черт возьми, хочу посмотреть, сможет ли она сделать это снова. Не многие девушки из колледжа бросали мне вызов, а эта девушка? Сестра Рэта? Она великолепна. Саркастичная. И мне это нравится.

Глава 10

Джулия

— Привет, Джулс. — Брэм встает со стула.

Он одет в темно-синий костюм тройку, выглядя чрезвычайно привлекательно, с волосами, слегка уложенными набок, и массивными дорогими часами, выглядывающими из-за манжеты рукава.

Наклонившись вперед, он прикасается к моему бедру и скользит губами по моей щеке, его голос звучит знойно.

— Спасибо, что согласилась встретиться здесь. — От звука его голоса, прозвучавшего в моем ухе в очень неожиданной, но интимной манере, по спине пробегает холодок.

— Нет проблем, — отвечаю я, хотя всю дорогу сюда ругалась на чем свет стоит, раздраженная тем, что мне снова приходится таскаться по Нью-Йорку, чтобы проработать профиль Брэма.

Когда Лайнус позвонил и сообщил мне о встрече с Брэмом, я чуть было не отменила все дела. Правда, это было до того, как Лайнус сказал, что он забронировал столик в «Chez Louis».

Несколько лет назад Рэт устроил здесь вечеринку в честь моего дня рождения, и я восторженно рассказывала всем о том, что это мое любимое место в городе, потому что здесь готовят лучшие баклажаны с пармезаном. То, что мы здесь встречаемся, либо совпадение, либо у Брэма какая-то невероятная память, потому что я не помню, чтобы он присутствовал на вечеринке.

— Я взял на себя смелость заказать нам баклажаны с пармезаном. Надеюсь, ты не против. Подумал, что ты, возможно, проголодалась, ведь обед закончился час назад.

Беру салфетку с тарелки и кладу ее на колени. Мне нужна вода. Температура моего тела поднялась до аномального уровня, и мне не по себе, когда я рядом с этим мужчиной.

Ставлю стакан с водой на стол и слегка кручу его, собираясь с силами, чтобы заговорить:

— Баклажаны с пармезаном — великолепно. Спасибо. — Тянусь к своей сумке. — Может, приступим к работе?

— Конечно, можем поработать, пока не принесут еду. — Он разминает руки и двигает шеей из стороны в сторону, словно готовится к трем раундам на боксерском ринге.

Не обращая внимания на его разминку, кладу свой блокнот и вопросы и достаю одну из своих любимых ручек, готовая делать заметки.

— Ладно, давай продолжим. В прошлый раз мы говорили о сексе на одну ночь.

— Если хочешь, мы можем подробнее поговорить об этом.

Я резко вскидываю голову и смотрю на него.

— Я бы предпочла не углубляться в эту тему.

— Ладно, не стоить стрелять в меня злобным взглядом. Продолжим.

Конденсат скатывается с его стакана с водой, когда он берет его, смачивая свои длинные крупные пальцы. Ухмыляется и приподнимает брови, делая глоток — более длинный, чем я ожидала. Опуская стакан, он спрашивает:

— У меня что- то на лице?

— Нет, а что?

— Потому что ты пялишься на меня.

Дерьмо.

Э-э, придумай что-нибудь, чтобы не признавать его правоту... снова.

— Это называется наблюдение, Брэм. Это часть моей работы. Каждая мелочь, которую ты делаешь и говоришь, — это черта характера, о которой я должна знать.

— Ты уверена в этом? Потому что казалось, что ты просто смотришь, оценивая мою внешность. Тебе всегда нравились мои глаза.

— Что? Нет, это неправда. С чего, черт возьми, ты это взял?

— Кларисса. Она сказала мне об этом на вечеринке по случаю твоего двадцатипятилетия. Она сказала, что ты ей поведала о том, что у меня красивые глаза.

Он нараспев говорит слово «красивые», что автоматически вызывает у меня желание выбить ему зубы.

— Она была пьяна.

— Да, но уж коль ты зарабатываешь на жизнь тем, что читаешь людей, ты должна была бы знать, что выпивка заставляет людей говорить правду.

— И вести себя по-идиотски, — бормочу я себе под нос, набирая на планшете следующий вопрос. — Ты когда-нибудь был влюблен?

— Нет. — Уверенность в его голосе заставляет меня поднять глаза.

— Правда?

— Да. Я никогда не был влюблен. А ты?

— Сколько раз я должна повторить, что вопросы задаю я, а не ты?

Он передразнивает мое раздражение:

— А сколько раз я должен повторять, что мне плевать? —Брэм вздергивает подбородок. — Ну же. Я отвечу, если ответишь ты.

— Ты же в курсе, что это не я участвую в программе знакомств?

— Да неважно. Я все равно хочу услышать ответ на вопрос. — Он наклоняется вперед и шепчет: — Не волнуйся, все, что ты скажешь, будет под надежной защитой. Я не скажу твоему брату.

— Оу, так ты не побежишь после этого к своему парню, чтобы рассказать ему все то, что я пыталась от него скрыть?

Он покачал головой.

— Нет, твой секрет в безопасности со мной, что является большим риском с моей стороны, потому что, если мой господин узнает, что у меня есть от него секреты, будет недоволен.

— С вами двумя что-то не так.

— Я люблю его, и не стыжусь в этом признаться.

— Ха. — Я указываю пальцем на Брэма. — Ты влюблен. Значит, ты солгал.

Он накрывает мою руку своей большой ладонью, опуская ее на стол.

— Убери свой обвиняющий маленький пальчик. Ты спросила, был ли я когда-нибудь влюблен. Я сказал «нет», потому что не был влюблен. Я не влюблен в твоего брата. Я люблю его, как люблю свой пенис, и не могу без него жить.

Отвал башки. Этот человек, серьезно. Как он может быть влиятельным, уважаемым инвестиционным магнатом в сфере недвижимости Нью-Йорка — уму непостижимо.

— Следующий вопрос.

— Ни в коем случае, ты так и не ответила на последний вопрос. Ты когда-нибудь была влюблена, Джулс?

Он не отстанет, как бы я ни старалась. Невозможно обойти его настойчивость, так что лучше сдаться, чтобы поскорее покончить с этим.

Не отрывая глаз от лежащих передо мной листов, качаю головой.

— Нет, я не была влюблена.

— Даже в придурковатого парня из колледжа? — В его голосе звучит удивление.

Я играю со своей ручкой, щелкая ею туда-сюда, пытаясь чем-нибудь успокоить нервы.

— Возможно, в то время я думала, что влюблена, но сейчас знаю, что это не так. Это была похоть. Теперь я могу отличить одно от другого. — Тяжело сглотнув, поднимаю на него глаза. — И для информации, говорить об этом с тобой очень сложно. Нелегко быть свахой, которая никогда не была влюблена.

— Почему тебе сложно говорить со мной об этом?

— Потому что. — Я несколько раз моргаю. Не могу поверить, что собираюсь сказать ему это. — Я всегда старалась произвести на тебя впечатление, заставить думать обо мне только самое лучшее. Ты способен видеть меня насквозь и, уверена, считаешь, что я являюсь прямым противоречием своему бизнесу и своей докторской степени. Может быть, я хорошо разбираюсь в людях по своей работе, но я ужасно понимаю в этом, когда дело касается меня.

Брэм протягивает руку через стол и накрывает мою ладонь своей, его большой палец медленно рисует крошечные круги на моей коже, зажигая меня изнутри одним легким прикосновением. Мне хочется отдернуть руку, но я этого не делаю. Странно.

— Джулс, с первого дня, когда ты появилась на вечеринке братства, в шортах и белых гольфах, я был впечатлен настолько, что даже страшно. Нужно было иметь стальные яйца, чтобы явиться в этом на такую вечеринку, и в тот момент я понял, что ты будешь силой, с которой придется считаться.

— Из-за гольф?

— Во всем виноваты гольфы.

***

— Вы закончили, мэм? — спрашивает официант, приготовившись взять мою тарелку.

Я прижимаю руку к животу и смотрю на совершенно пустую тарелку. Я проглотила баклажаны с пармезаном так, словно мне за это заплатили.

— Да, спасибо.

В расслабленной позе, одна лодыжка скрещена на колене, в руке стакан с водой, Брэм пристально наблюдает за мной, изучая. Если бы он уже не знал, с какой легкостью я могу расправиться с тарелкой баклажанов с пармезаном, я бы подумала, что он меня осуждает, но знаю, что это далеко не так.

— Готов вернуться к вопросам?

— Да.

Перед обедом он снял пиджак и повесил его на стул. Теперь он закатывает рукава, демонстрируя впечатляющие предплечья, которые напрягаются при каждом его движении. Рэт рассказывал мне о тренировках Брэма, говоря, что он не проводит много времени в спортзале, но когда он там, то доводит себя до предела — это его термины, не мои, — входит и выходит. По тому, как натянута рубашка на его груди, начинаю понимать, о чем говорит брат.

И меня бесит, что я это замечаю, потому что необходимо прекратить поглядывать на него. Во-первых, он клиент. Во-вторых, это Брэм. Несносный, надоедливый Брэм, тот самый парень, который последние десять лет бесконечно меня раздражал.

Мне нужно покончить с этими вопросами, назначить ему свидание и двигаться дальше.

— Тебе следует почаще одеваться в одежду этого цвета. — Его голос пробивается сквозь классическую музыку, звучащую в шикарном итальянском ресторане.

Перевожу взгляд на свою желтую блузку, а затем снова на него. Брэм ведет суматошную жизнь, но он сидит здесь со мной, не торопится и не спешит возвращаться к работе. Складывается впечатление, что именно здесь ему хочется быть. Как будто он хочет проводить со мной все свое время. Вероятно, он хочет найти свою женщину и ему надоела вся эта рутина.

— Очень красиво, — добавляет он.

Румянец заливает мои щеки, такое ощущение, что в этом месте только что включили отопление. Меня покрывает легкая испарина, и я тянусь за стаканом с водой, пытаясь охладиться хотя бы изнутри. Что, черт возьми, со мной происходит?

Виню в этом Брэма, который сбил меня с курса. Я выбилась из графика. Я не хожу на встречи с клиентами, они приходят ко мне, он внес сумятицу... как всегда. Я организованная и продуманная, взвешиваю варианты, прежде чем принимать решения. С первого дня знакомства с Брэмом я знала, что он спонтанный, и мне было трудно принять это. Так происходит по сей день.

Тихо пробормотав «спасибо», включаю планшет и начинаю пролистывать вопросы, молча просматривая их.

Когда я составляла эти вопросы, у меня была цель — найти наиболее совместимые пары, и хотя они могут показаться навязчивыми, до сих пор отлично выполняли свою задачу. Сейчас я могу утверждать, что на девяносто два процента успешно подбираю пары, выплатила половину своих кредитов за обучение в колледже и в ближайший год смогу нанять еще одного сотрудника на полный рабочий день, чтобы немного разгрузиться самой. Неплохо для тридцатиоднолетней независимой женщины. Поэтому я никогда не чувствовала необходимости пересмотреть свои аналитические вопросы.

Сидя здесь и задавая Брэму те же вопросы, которые задавала клиентам в течение нескольких лет, впервые с тех пор, как запустила программу знакомств «Какой ты цвет», я чувствую себя неловко.

Я хочу пропустить их, промчаться мимо и по вполне понятным причинам не хочу слышать на них ответы.

Но Брэм обратился ко мне, чтобы найти любовь, так он говорит, и единственный способ выполнить свою работу и подобрать ему подходящую пару — заполнить его анкету как можно точнее. Одна из причин, по которой я задаю эти вопросы при личной встрече, заключается в том, что я могу прочитать язык тела клиента. Компьютеры не могут вычислить язык тела, а я могу, и умение читать людей в различных контекстах — один из факторов, обеспечивших мой успех.

Если бы я не хотела впечатлить Брэма тем, чего достигла, я бы предложила ему самостоятельно ответить на вопросы или вообще пропустить их, но это не тот случай. С тех пор как я познакомилась с Брэмом, хотела показать ему, что я больше, чем тихая девочка в комбинезоне, которую он встретил много лет назад, и которой нужна была помощь в сдаче зачета.

Может быть, я хочу произвести на него впечатление, потому что Рэт всегда высокого мнения о Брэме. Может быть, потому что Брэм всегда оказывается прав, когда я рядом, а может, потому что в глубине души хочу произвести впечатление на самого популярного парня в Йеле, парня, которого все знали, любили... до сих пор любят.

Поверьте, я знаю, что это нездоровая навязчивая идея — пытаться произвести впечатление на человека, которого до этого я видела, может быть, два раза в год после окончания колледжа, но не знаю, что-то от него оставалось со мной все эти годы.

И это «что-то» — причина, по которой мне понадобится еще один стакан холодной воды со льдом.

— Ладно, следующие вопросы могут показаться немного навязчи...

— Более навязчивыми, чем те, на которые я уже ответил?

Я медленно киваю, не отрывая глаз от планшета, который лежит передо мной, делая вид, что просматриваю вопросы.

— К сожалению, да, но это часть программы и попытка убедиться, что я подобрала для тебя наилучшую пару, интеллектуально и... физически.

Тишина, повисшая в воздухе между нами, вызывает испарину на моей спине, когда я случайно поднимаю на него взгляд, то встречаюсь с его прищуренными глазами.

— Физически? Ты заходишь настолько глубоко, Джулс?

О боже, зачем ему понадобилось подчеркивать слово «глубоко»? Он пытается сделать все как можно более неудобным?

Кого я обманываю? Конечно, так и есть. Это же Брэм. Не то чтобы я раньше не анкетировала великолепных мужчин. В Нью-Йорке их полно. Но этот мужчина разрушает мою обычную отстраненность.

Расправляя плечи, выпрямляюсь и пытаюсь вернуть профессионализм — и равновесие, пока киваю.

— Да. Не люблю ошибаться, когда подбираю людей, поэтому, чем больше узнаю, тем лучше. А теперь, не возражаешь, если мы продолжим?

Он двигает челюстью туда-сюда, его глаза сфокусированы на мне, внимательно изучая.

— Да, давай продолжим.

Я глубоко вздыхаю. Все могло быть гораздо хуже. Я могла бы задавать эти вопросы своему брату. Я должна быть благодарна, что Брэм проиграл пари, а не Рэт. Или Роарк, хотя, изучить его и его личность может быть интересно. Думаю, любой специалист по человеческому поведению захотел бы понаблюдать за жизнью Роарка, изучить каждое его движение, потому что он успешный миллионер, сотворивший себя сам, которому совершенно плевать на деловую этику и профессионализм.

Не откладывая в долгий ящик, я быстро перехожу к первому вопросу:

— Для тебя важен секс?

— Очень.

Он даже не сбивается с ритма, продолжает крутить стакан на столе, его внимание сосредоточено исключительно на мне.

Я киваю.

— По шкале от одного до десяти, насколько он важен?

— Одиннадцать.

Я смотрю на него и пытаюсь прочитать язык его тела, но в нем ничего не изменилось, а это значит, он не испытывает ни малейшего дискомфорта. Брэм — сексуальное создание. Как я и думала.

— Эм, я напишу десять.

— Пиши, что хочешь, Джулс, но только отметь, что секс — огромная часть моей жизни.

Я делаю вид, что записываю, и небрежно спрашиваю:

— Почему?

— Потому что я горжусь тем, что заставляю женщин кончать. — Он становится серьезным. — Работа — это работа. Я инвестирую, зарабатываю деньги и делаю это снова и снова. В моей работе нет ничего такого, что могло бы меня взволновать. Тренировки — это еще одна вещь, которой я занимаюсь бездумно. Я выполняю работу и иду дальше. Но секс, в нем так много аспектов, и каждая женщина индивидуальна, и найти ключ к их удовольствию — это то, чем я горжусь.

Во рту пересохло. Где этот чертов официант с еще одной порцией воды, когда я изнываю от жажды?

— Каков ты в моногамии? Ты же знаешь, что это не особый аналог Tinder (прим. пер.: Tinder — приложение, предназначенное для романтических знакомств в соответствии с заданными параметрами и с учётом геолокации), верно? Я здесь не для того, чтобы познакомить тебя с девушкой на одну ночь.

— Поверь мне, Джулс, если бы я хотел только секса на одну ночь, я бы точно не сидел здесь, отвечая на все твои вопросы. — Опустив ногу на пол, он наклоняется вперед. — Когда я моногамен с женщиной, к чему я отношусь очень серьезно, я провожу все свободное время, исследуя всевозможные способы, чтобы заставить мою девушку кончить. — Слово слетает с его языка, плавно и тихо, посылая пробирающий до костей холод прямо сквозь меня.

— Хотите добавки? — спрашивает, наконец, официант.

Протянув руку, я поворачиваю бокал в его сторону, едва не ударив мужчину по ноге.

— Да.

Ухмылка, появляющаяся на лице Брэма, не только раздражает, но и доказывает одну вещь: он знает, что оказывает на меня влияние.

***

Мы продвигаемся вперед. И только. Больше никаких обсуждений. Мы расправляемся с вопросами в быстром темпе.

Ну, я себя в этом убеждаю.

Я делаю глоток воды из стакана.

— Какая у тебя любимая сексуальная поза?

— Я должен выбрать?

— Да.

Он почесывает челюсть, обдумывая свой ответ, и я не могу не задаться вопросом, сколько сексуальных поз он практиковал? Я одну... но речь не обо мне.

— Черт, не знаю. — Он проводит рукой по волосам, словно сильно расстроен. — Если бы мне пришлось выбирать, то, наверное, я бы выбрал... — замолкает. — Черт, ух, — вскидывает руки вверх, — не могу выбрать. Они мне все нравятся.

— Брэм.

— Нет, я не собираюсь выбирать, потому что выбор зачастую зависит от женщины. Если у нее потрясающая задница, я хочу трахнуть ее сзади, а затем заставить ее оседлать меня задом наперед, в позе наездницы. Но если у нее потрясающие сиськи, я бы хотел...

— Забудь, что я спрашивала. — Поднимаю руку. — Двигаемся дальше. — Изучаю следующий вопрос и начинаю ненавидеть себя. — Не против ли ты орально удовлетворить своего партнера?

— Обожаю это. Она может сесть мне на лицо, когда пожелает.

Боже.

— И ты не возражаешь, если твой партнер ответит взаимностью?

Он бросает на меня многозначительный взгляд.

— Какой парень откажется от минета?

— Я должна получить от тебя ответы. — Печатаю дальше. — Ты готов к сексуальным исследованиям с помощью игрушек?

— Черт возьми, да. И в обоих случаях — знаешь, игрушки на мне, игрушки на ней, я не возражаю.

Жарковато.

— Тебе когда-нибудь было трудно... соответствовать случаю?

— Никогда. Следующий вопрос.

Думаю, это очевидно, с таким ненасытным аппетитом к сексу, как у него.

— Ты когда-нибудь принимал участие в анальных играх?

По его лицу расползается глупая ухмылка. Он облизывает губы и кивает.

— Да, и прежде чем ты спросишь, позволял ли я кому-нибудь играть таким образом со мной, отвечу «да».

Ни хрена себе.

Я сжимаю ноги, мысль о том, что Брэм позволил кому-то...

Нет, даже думать об этом не могу.

Мой голос звучит едва громче шепота.

— Были ли у тебя когда-нибудь сексуальные отношения с представителями того же пола?

— Нет.

— Секс втроём?

— Нет, это не мое. Мне нравится шоу с участием одной женщины.

И почему-то это меня удивляет, может потому, что Брэм вроде как игрок, а может быть потому, что его сексуальное резюме, кажется, занимает пять страниц с тем опытом, который он имеет, и отсутствие секса втроем немного шокирует.

Должно быть, он уловил замешательство на моем лице, потому что сказал:

— Может, у меня и есть опыт, но я знаю, чего хочу и чего не хочу. Когда я с женщиной, я не хочу, чтобы меня отвлекали. Я хочу уделить ей все свое внимание и сделать так, чтобы она не просто кончила, а кончила несколько раз.

Я киваю, проговаривая шепотом, пока пишу:

— Любит заставлять женщин кончать. Несколько раз. Понятно. Несколько раз. Не один раз, если повезет. Многократно. Несколько раз. Боже.

Он усмехается.

— Рад, что ты отметила. А как насчет тебя, какая твоя любимая поза?

Ни за что.

Я качаю головой.

— Ни за что не буду говорить с тобой об этом. Извини.

— Почему? Ты почти все знаешь о моей сексуальной жизни, кроме размера члена. — Он еще больше наклоняется вперед. — Хочешь узнать размер?

— Нет, ради бога, нет.

И снова эта ухмылка.

— Не нужно нервничать, просто хотел убедиться, не нужно ли тебе записать эту информацию.

— Не нужно. — Я поправляю платье и делаю глубокий вдох. — Хорошо, еще один вопрос, а остальные я отправлю тебе по электронной почте. — Я должна покончить с этим.

Я смогла задать большинство важных вопросов и прочитать язык его тела. Нужно отметить в его профиле «сексуально раскрепощенный», потому что... да, у него нет проблем с физическим аппетитом. Он неэгоистичный любовник, целеустремленный, сосредоточенный. Другими словами, он мужчина мечты каждой женщины.

— Еще один вопрос? Мы как раз перешли к приятному.

Я небрежно смотрю на время на своем телефоне. Три часа — как такое вообще возможно?

— Мне нужно сделать кое-какие дела в офисе, так что нам, наверное, пора закругляться.

— Согласен. — Он смотрит на свои часы. — Какой последний вопрос?

— Опиши в трех словах девушку своей мечты.

Его пальцы начинают барабанить по столу. Бам. Бам. Бам. Губы оттопыриваются в сторону, пока он думает. В том, что он не спешит отвечать на некоторые из вопросов, по крайней мере, на важные, есть что-то особенное. Он вдумчивый, что я отметила в его профиле.

— Три слова: умная, внимательная и... — его глаза на короткую секунду перемещаются на мою грудь, — потрясающие сиськи.

Жар опаляет мое лицо, голос ослабевает.

— Это четыре слова.

— Прекрасно осведомлен, Джулс. — Брэм подмигивает и встает со стула, накидывает пиджак на плечи и застегивает его на все пуговицы. — Буду ждать от тебя электронного письма.

И с этим он наклоняется, целует меня в щеку, а затем, не оглядываясь, выходит из ресторана. Я остаюсь в неловком положении, немного разгоряченной и встревоженной, и очень любопытной.

Из любопытства я бросаю взгляд на свою грудь и замечаю, что V-образный вырез платья невероятно низок, демонстрируя приличное декольте. Мое лицо пылает от жара, когда его слова звучат в моей голове — потрясающие сиськи.

Он... он говорил о моих сиськах?

И почему меня это волнует?

Глава 11

Брэм

— Почему ты идешь так чертовски быстро? — спрашивает Роарк, переходя на бег, чтобы не отстать. — Из-за тебя я могу потянуть пах.

— Я же говорил, что мне нужно кое-куда успеть.

Обед с Роарком занял чертовски много времени. Мы говорили о делах, а последние полчаса он рассказывал о женщине, которую трахал прошлой ночью. Он описывал форму и длину ее сосков. Это было излишне и бесполезно.

И это выбило меня из графика. У меня были планы, а теперь я мчусь по улицам Нью-Йорка, пытаясь добраться до офиса Джулии до того, как она уйдет.

— Я думал, что ты несерьезно. — Он догоняет меня и тянет за руку, тормозя. — Ты вспотел, чувак. Почему не взял свою машину?

— Движение сейчас дерьмовое. Пешком быстрее.

Я смотрю вперед, мой мозг работает сверхурочно, подсчитывая, сколько минут у меня осталось до ухода Джулии и сколько кварталов мне нужно пройти/пробежать.

— Это какая-то деловая встреча?

— Конечно.

— Звучит неубедительно. — Роарк кашляет рядом со мной. — Господи, мои легкие.

— Возможно, если бы ты занимался спортом, то сейчас бы не задыхался.

— Я занимаюсь спортом, — защищается он, но в его голосе слышится веселье.

Мне кажется, он единственный ублюдок, кого я знаю, который может отжиматься и приседать каждое утро, иногда бегать, пить, как лошадь, по ночам и иметь такое тело, как у него. Это кажется почти бесчеловечным.

Раздраженный, я говорю:

— Есть какая-то причина, по которой ты преследуешь меня?

— Да, мы не успели поговорить о программе знакомств. Я бы хотел узнать новости. Ты давно ничего нам не рассказывал, а ты знаешь правила...

— Именно туда я сейчас и направляюсь, а ты заставляешь меня опаздывать.

— О, правда? — спрашивает он, его голос дразнящий и раздражающий. — Расскажи поподробнее? Ты в восторге от женщин, с которыми предстоят встречи? Думаешь, справишься с обязательствами? Никогда не думал, что ты парень, который ходит на свидания.

— Все меняется, — резко отвечаю я, ускоряя шаг.

Роарк дергает меня за плечо, замедляя мой шаг.

— Что значит «все меняется?» Ты стал серьезно к этому относиться?

— Да, — резко отвечаю я.

— Чувак.— Голос Роарка становится серьезным. — Думаю, именно об этом мы должны были поговорить за обедом.

— Вместо размера сосков девушки, которые ты сосал прошлой ночью?

— Ну. — Он делает паузу, и краем глаза я улавливаю его ухмылку. — Мы могли бы поговорить об этом всего несколько минут. Но если серьёзно, ты хочешь погрузиться в эту историю со свиданиями, да? Что изменилось?

Я стремительно мчусь по тротуару. Еще несколько кварталов. Думаю, смогу перехватить ее до того, как она выйдет из офиса.

— Мне тридцать три, Роарк. Я не хочу вечно быть один. Пора попытаться найти кого-то, с кем смогу проводить время, кроме вас, двух дураков.

— Эй, мы — отличная компания.

— Ага, а с вами можно пообниматься?

— Пообниматься? — лицо Роарка искажается от отвращения. — Откуда, черт возьми, в твоей башке подобные мысли? Обниматься? Чувак, эта хрень для отношений.

— Знаю.

— И ты этого хочешь?

Почти на месте, я вижу вход в ее офис.

— Да. Хочу.

Я хочу этого с одной конкретной блондинкой, с той, кто пленил меня в первый же момент знакомства. Я просто не осознал этого в то время. А теперь я вытащил голову из задницы после того, как увидел ее несколько месяцев назад в парке, такую чертовски красивую, и в тот момент понял, что должен найти способ, чтобы начать встречаться с ней, стать частью ее жизни.

Может быть, я веду себя неправильно, но, черт возьми, она не думала, что мы подходим друг другу, когда я в прошлый раз предложил встречаться. Хотя, не думаю, что Джулс восприняла моё предложение всерьез. В этот раз? В этот гребаный раз я докажу, что настроен серьезно. Что мы подходим друг другу. Идеально подходим. У нее не будет выбора, кроме как поверить мне. Поверить в нас.

— Ну, обними меня, чувак. — Роарк пытается притянуть меня в свои объятия, но я отбиваюсь от него.

— Какого черта ты делаешь?

Он поправляет свой пиджак.

— Поздравляю тебя. Боже. Разве друг не может порадоваться за другого друга? Ты хочешь любви. Это огромный шаг.

Покачав головой, поворачиваюсь к ее зданию и тянусь к двери, но Роарк останавливает меня.

— Рэт знает?

— О чем? — спрашиваю я, чувствуя, как мою кожу начинает покалывать.

Если я упустил ее, Роарк поплатится.

— Рэт знает, что ты собираешься свернуть на дорогу отношений?

О Роарке можно сказать так: он может пить, как моряк, и трахаться во всех уголках Нью-Йорка, и он проницателен.

И, господи, на мгновение я подумал, что он знает о моих чувствах к Джулии.

— Очевидно, он знает о пари, так что думаю, эти две вещи не противоречат друг другу.

Роарк качает головой и улыбается.

— Не тогда, когда ты запал на его сестру.

Блядь.

— О чем ты говоришь? — Мои ладони начинают потеть, правда распирает меня пополам. Откуда он, блядь, знает?

— Ах, не играй со мной. Я вижу это по твоему лицу.

— Ты пьян, чувак. — Похлопываю его по плечу. — Протрезвей и хотя бы для разнообразия поработай.

Я отступаю и открываю дверь здания как раз в тот момент, когда слышу, как Роарк окликает меня:

— Просто признай, она тебе нравится.

Иногда я ненавижу его и его ирландские замашки.

***

У меня не назначена встреча с Джулией. Я хочу застать ее врасплох до того, как она уйдет. Я связался с ее помощницей Анитой, она сказала, что по пятницам Джулия предпочитает уходить из офиса около 4:45. Блядь, сейчас 4:30, и надеюсь, она не начнёт извергать пламя, когда увидит меня, входящим в ее дверь.

В здании довольно тихо по сравнению с обычной суетой в коридорах, поэтому, когда дохожу до кабинета Джулии, надеюсь на высшие силы, что она все еще там. Прошло три дня с нашего обеда, и мне необходимо увидеть ее снова. Я обдумывал каждое слово, каждый румянец на ее милых щечках, каждый взлет и падение ее эффектной груди, когда ее дыхание сбилось во время нашего последнего разговора. Я хочу второй раунд. Мне необходим второй раунд.

Вот почему я не отправил ей по электронной почте ответы на вопросы.

И вот почему не отвечал на ее письма, когда она просила их прислать.

Потому что хочу сделать это лично. Хочу задать ей те же вопросы, узнать, что именно в моих словах ее возбудило. Потому что она была возбуждена. Когда я описывал, что бы сделал для своей женщины, я видел, что ее разум задается вопросом, будет ли то, как я доставлял удовольствие женщинам в прошлом, тем, что смогу сделать с ней в будущем. И я хочу выяснить все способы, которыми могу доставить ей удовольствие. Лишить ее контроля — ослепить сексуальным удовлетворением и блаженством.

Глубоко вздохнув, берусь за ручку двери ее кабинета и тяну, испытывая облегчение, когда она открывается. Приемная пуста, что заставляет меня поверить, что Джулия отпустила Аниту домой пораньше — такая хорошая начальница, — поэтому я направляюсь в ее кабинет, дверь которого приоткрыта.

В течение короткого мгновения наблюдаю за ее работой, пальцы стучат по клавиатуре, глаза устремлены на экран компьютера и, честно говоря, сосредоточенность на ее лице сильно возбуждает. Она умна, сообразительна и решительна. Я уважаю то, как она построила бизнес с нуля и добилась успеха без финансовой помощи брата. Она всего добилась сама, и для меня это очень сексуально.

Костяшкой пальца стучу в дверь, пугая ее. Голубые глаза, обрамленные в черную оправу очков, фокусируются на мне, и она медленно начинает расслабляться.

— Брэм, что ты здесь делаешь?

Я протискиваюсь сквозь дверь и снимаю пиджак, вешая его на спинку дивана. Прежде чем сесть, быстро целую ее в щеку, несмотря на желание нежно провести губами по ее губам.

— Пришел, чтобы ответить на остальные вопросы.

— Я же просила ответить на них по электронной почте.

Я качаю головой.

— Нет, хочу получить полный опыт. Хочу, чтобы ты задала мне все вопросы лично.

— Я... у меня нет времени.

— Брехня. — Обхожу кресло и подхожу к столу, хватаюсь за спинку ее стула.

Ее ванильный аромат витает вокруг, на мгновение отбрасывая меня назад. Черт, от нее обалденно пахнет. Просто райский аромат. Это манит... притягивает меня ближе.

Интересно, что бы она сделала, если бы я наклонился к ней через плечо и провел языком по ее шее к подбородку и проложил дорожку из поцелуев к ее губам? Она взбесится или её это возбудит?

Судя по тому, как напряжены ее плечи, и Джулс не поворачивается в мою сторону, могу предположить, что она предпочла бы, чтобы я не приближался к ней.

Но я не волнуюсь. Я могу это изменить.

Бросаю взгляд на экран ее компьютера и смотрю, над чем она работает.

Письмо для «Panera»... (прим. пер.: Panera Bread — Американская сеть магазинов пекарен-кафе и ресторанов быстрого питания).

— Э-э, ты занята?

Она быстро сворачивает диалоговое окно на рабочем столе и, скрещивая руки на груди, поворачивается на стуле лицом ко мне.

— Если сразу не оставить отзыв о своем блюде, то в итоге забываешь.

— Сейчас чуть больше половины пятого, во сколько ты обедала?

Она прикусывает уголок губы, и, черт возьми, образ того, как ее зубы касаются пухлой, влажной губы, заставляет меня напрячься.

— В двенадцать тридцать, но я сделала пометку. — Она снова разворачивается и указывает на записку, которую сделала для себя: порви «Panera» на куски.

— Интересный выбор слов. Могу я узнать, что такого сделала «Panera», чтобы заслужить разнос от тебя?

Она отводит взгляд в сторону, на лице появляется легкая ухмылка.

— Они забыли положить в мой заказ печенье.

— Что ж, это полный пиздец.

— Знаю, — жалуется она. — Единственная причина, по которой я решила заказать салат, — это возможность затем съесть печенье, иначе я бы выбрала макароны с сыром.

— Ясно. Хватило же им смелости. — Я киваю в сторону компьютера. — Что ты уже написала? Давай посмотрим, удастся ли нам оживить письмо, чтобы обеспечить тебе бесплатную годовую доставку печенюшек.

— Думаешь, это возможно?

Боже. Твою мать, она смотрит на меня с самым милым выражением, которое я когда-либо видел на ее прекрасном лице. Словно хочет, чтобы я ей помог. Такая невероятно великолепная. И в кои-то веки чувствую, что у меня есть то, что ей нужно.

— Можно попробовать.

Повернувшись к своему компьютеру, она снова разворачивает диалоговое окно, и я читаю письмо вслух.

«Для тех, кому это может быть интересно.

Сегодня я заказала салат с курицей и яблоками Фудзи и сезонное печенье, но печенья не было в моем заказе. Я очень расстроена»…

Я качаю головой.

— Джулс, так не пойдет. Ты должна быть решительной. Позволь мне разобраться с этим.

Я наклоняюсь над ее плечом и тянусь к клавиатуре.

Тепло, исходящее от ее тела, сразу же поражает меня, я стараюсь преградить ей выход своей ногой, чтобы она была вынуждена оставаться рядом. Я хочу чувствовать ее тепло как можно дольше. Это вызывает привыкание. Она вызывает привыкание.

Разминаю пальцы и оглядываюсь через плечо.

— Готова?

Губы сжаты, глаза расширены, она кивает, а затем смотрит на мои широкие плечи, прежде чем снова перевести взгляд к моим глазам. Этот мимолетный взгляд, который она пыталась скрыть, заставляет меня поверить, что, возможно, между нами что-то все-таки зарождается.

— Итак, во-первых, ты должна изменить заголовок письма. Давай начнем его так: Слушайте сюда, кровожадные членососы.

Она толкает меня локтем, но я не двигаюсь с места.

— Ты не можешь так написать. — Смеется она.

— Конечно, могу. Это более действенно.

— Это грубо.

— Грубо, что они забыли положить печенье в твой заказ. На чем я остановился? Ах да, кровожадные членососы. Я купила салат только для того, чтобы потом съесть печенье, а ваш некомпетентный гарем, который вы именуете сотрудниками, забыл мое драгоценное печенье.

— Ты не можешь называть их некомпетентными.

— Почему? Разве я не прав? Они забыли положить печенье.

— Возможно, они были заняты.

Я закатываю глаза, когда Джулия снова толкает меня.

— Я могу составить письмо позже.

— Тебе не нужна моя помощь?

— Не хочу, чтобы ты устраивал сцену с парнем из «Panera», который регулярно доставляет мне еду. Я полагаюсь на то, что они меня накормят, поэтому не собираюсь называть их кровожадными членососами.

— Если тебе не нужна моя помощь, думаю, нам стоит приступить к вопросам.

Я выпрямляюсь и направляюсь к дивану, достаю телефон из кармана и быстро отправляю сообщение Лайнусу.

— Я не планировала задерживаться допоздна.

— Я тоже, так что давай забудем, что это работа, и будем рассматривать нашу встречу, как способ узнать друг друга получше.

Я поворачиваюсь, подмигиваю ей и усаживаюсь на диван, раскинув руки, обозначая свою территорию.

— В этом нет необходимости. Мы знакомы много лет, и эти вопросы о тебе, чтобы я могла создать профиль.

— О нет, я пришёл, чтобы получить всесторонний опыт, не отказывай мне.

Джулия бегло осматривает меня, ее глаза блуждают по моему телу, потом испускает тяжелый вздох и смиряется с навязанной мною импровизированной встречей. Она выключает компьютер, берет свой ноутбук и планшет и направляется к дивану.

— Знаешь, ты очень раздражаешь.

— И все же, тебе скоро предстоит сеанс «узнай меня поближе».

— Потому что знаю, что ты не оставишь мне другого выбора. — Она права. Я хотел провести с ней вечер пятницы, и вот я здесь. — Разве у тебя нет планов на вечер? Пойти куда-нибудь с парнями?

Я качаю головой.

— Мой приоритет — ты, Джулс... и эта программа, — добавляю я... чтобы сбить ее с толку.

Пустой взгляд и то, как нервно она теребит ручку, заставляет меня думать, что я делаю все правильно, чтобы добиться ее расположения.

— Что ж, приятно видеть подобную самоотверженность, — неловко отвечает она и возится со своим блокнотом. — Думаю, осталось около пятнадцати вопросов, так что мы можем быстро справиться с ними и отправиться каждый по своим делам.

Или мы можем поужинать, выпить... отправиться ко мне домой. Любой из этих вариантов мне подходит, но я не говорю об этом, потому что это верный способ напугать ее. Джулия и так нервничает, и я не хочу отталкивать ее, когда начинаю чувствовать, что завоевываю её расположение.

— Хорошо.

— Ты не ответил ни на один вопрос?

Я качаю головой.

— Даже не взглянул на них.

Ложь. Я изучил все вопросы и выбрал, какие из них хотел бы задать Джулии. Я сделал мудрый выбор, убедившись, что ей будет удобно говорить со мной об этом.

— Ладно, давай приступим. Если бы тебе пришлось представить девушку своей мечты, как бы она выглядела?

— Девушка мечты, да? — это легко. Не сводя с нее глаз, говорю: — Я всегда был неравнодушен к блондинкам. — Она записывает и кивает головой. — Мне нравятся женщины с изгибами, обожаю, когда можно за что-то ухватиться, когда глубоко зарываюсь в нее. — Джулия на мгновение поднимает глаза, а затем снова сосредотачивается на своем блокноте. — Возбужденные, твёрдые соски, когда...

— Описывать соски не обязательно.

— Уверена? Потому что я могу описать все в мельчайших подробностях.

— Уверена, пожалуйста, продолжай.

Я усмехаюсь.

— Ладно. Голубые глаза, пухлые губы, ниже меня ростом, но не настолько, чтобы мне пришлось опускаться на колени, чтобы поцеловать ее. О, и мне очень нравятся зануды. — Когда она смотрит на меня, я подмигиваю и бесстыдно произношу: — Знаешь, для облегчения процесса, можешь записать Джулия Уэстин.

— Что? — Не лицо краснеет, и я начинаю смеяться.

— Расслабься, Джулс. Расслабься. — Я наклоняюсь и хватаю ее за колено, слегка встряхивая. — Расслабься и повеселись. Ты всегда такая напряжённая?

Она не отвечает, просто продолжает делать заметки. Поправляет очки на переносице и проводит пальцем по планшету.

— Предпочтения в стиле одежды?

Гольфы. Белые гольфы.

— Меня это не особо волнует. Этот вопрос кажется, бессмысленным, выбор юбки не может затмить личность.

Едва заметная улыбка растягивает ее губы, когда она записывает мой ответ, и моя грудь вздымается от гордости. Ей понравился этот ответ.

— Идеальное первое свидание?

Я почесываю подбородок, делая вид, что обдумываю вопрос.

— Идеальное свидание с моей идеальной женщиной?

— Да.

— Хм... Ну, наверное, ужин, где я смогу с ней приятно поболтать. Она должна уметь держать себя в руках, когда я начну забрасывать ее вопросами, а мне понадобится время, чтобы сделать это.

— Хорошо, что ещё?

— Потом я бы, наверное, прогулялся по Центральному парку, взял ее за руку, оценил бы, как она смотрится рядом со мной. Я бы разузнал побольше о ее семье, о том, какие у неё отношения с родителями, братьями и сестрами. Близкие отношения с людьми, которые были с тобой всю жизнь, важны для меня, это покажет, насколько у неё любящее сердце.

— В этом есть смысл.

— А потом мы бы съели что-то вроде десерта. Предпочтительно мороженое.

Наконец, начиная расслабляться, она небрежно поднимает глаза и спрашивает:

— Почему мороженое?

— Потому что по выбору мороженого можно многое сказать о человеке.

— Правда?

— Ага. — Смахиваю пыль с подлокотника дивана тыльной стороной ладони и улыбаюсь Джулии. — А после мороженого у меня бы возникло искушение пригласить девушку к себе, но я бы не стал этого делать.

— Почему?

— Потому что существует целая наука по завоеванию женщины. Ты не можешь трахнуть ее после первого свидания, а затем уверить, что не использовал. Необходимо убедиться, что она знает, что ты заинтересован, очень заинтересован, и только после этого можно поцеловать ее на ночь, убедившись, что она благополучно села в такси.

Джулия закидывает одну изящную ножку на другую, еще немного обнажая бедро.

— И как ты дашь ей понять, что заинтересован?

Я точно знаю, что этот вопрос не из анкеты. Она заинтересована в разговоре, и мне это чертовски нравится.

— Язык тела. — Поворачиваюсь к Джулии, придвигаясь немного ближе. — Я бы наклонялся каждый раз, когда она говорит, устанавливал зрительный контакт, и время от времени опускал взгляд на ее губы. — На мгновение сосредотачиваюсь на губах Джулии. — Я бы обязательно проводил медленными круговыми движениями по тыльной стороне ее ладони всякий раз, когда мне представлялась такая возможность, и всякий раз, когда мы целовались на прощание, я бы прижимался к ней всем телом, позволяя ей почувствовать, как сильно она возбуждает меня.— Она тяжело сглатывает, и я наклоняюсь ближе. — Я бы обхватил двумя ладонями её подбородок, провел большими пальцами по губам один раз, а затем наклонил бы к ней голову. — Джулия облизывает губы. — Я бы замер на расстоянии вздоха, позволяя воздуху обволакивать нас, позволяя ей осознать уникальность момента, прежде чем завладею ее губами. — Джулс кивает, наклоняясь вперед, ожидая продолжения. — Сначала наш поцелуй был бы похож на исследование, ничего слишком интенсивного, а затем я бы начал медленно соблазнять ее, принуждая раскрыть губы, предоставляя мне достаточно места, чтобы провести языком по складке ее рта. — Я затуманенным выражением в глазах Джулия проводит пальцами по горлу и сглатывает. — И на этом я бы остановился, отстраняясь до того, как наши языки соприкоснутся, слегка попробовав ее на вкус, чтобы она поняла мои намерения. И прежде чем посадить ее в такси, прежде чем отправиться восвояси, я бы в последний раз прижал ее к своей груди и, крепко держа за подбородок, прошептал: «Я позвоню тебе завтра», а затем нежно поцеловал бы ее в губы и помог сесть в такси. И чтобы убедиться, что она знает, что я заинтересован, я бы обязательно позвонил ей на следующий день. — Провожу рукой по дивану и сокращаю расстояние между нами, мои пальцы приближаются к ее обнаженному бедру. — Как тебе такое, Джулс?

Ее глаза прикованы к моим губам, грудь вздымается быстрее, чем раньше, а губы блестят оттого, что она постоянно облизывает их своим язычком.

— Это... — Она наклоняется вперед еще немного, словно под действием заклинания, ее рука скользит по моей. Черт, как же это приятно, ласково и нежно, и то, как она смотрит на меня, словно, если я щелкну пальцем, она тут же падёт к моим ногам. Боже, я хочу ее. — Это...

Тук. Тук.

Блядь.

Резко выпрямившись, Джулия вздрагивает и скидывает свои заметки и планшет на пол. Лайнус просовывает голову в дверь.

— Мистер Скотт?

Чёртов Лайнус.

Охуительно неподходящее время.

Стараясь не показывать своего гнева, поскольку это я попросил его прийти сюда, машу рукой, очень нервно выглядящему Лайнусу.

— Не хотел прерывать встречу, но у меня для вас доставка. — Он протягивает пакет из «Panera».

— Можешь поставить его на журнальный столик. Спасибо, Лайнус.

— Нет проблем, сэр.

— У тебя есть ключи от моего дома в Хэмптоне? — Он похлопывает себя по карману рубашки и кивает. — Хорошо, повеселись в эти выходные, ничего не сломай и можешь заказывать любые блюда за мой счёт.

— Спасибо, мистер Скотт. Я очень ценю это.

— Это я ценю тебя, Лайнус. А теперь убирайся отсюда к чертовой матери.

Он улыбается и уходит, оставляя меня снова наедине с Джулией. Когда я поворачиваюсь, ее руки скрещены на груди, блокнот снова на коленях, и она задумчиво изучает меня.

Не обращая внимания на то, как она смотрит на меня, как пытается прочитать мои мысли, тянусь к пакету и достаю коробку с дюжиной сезонных печений от «Panera» и две порции молока.

— Подумал, что тебе не помешает немного молока и печенья, раз ты не получила их во время обеда.

— Ты попросил своего помощника принести нам печенье?

— В обмен на пользование моим домом в Хэмптоне.

— Похоже, это неравная сделка. — Она широко улыбается. Эта открытая и честная улыбка... Черт, как же я ее люблю. Эта улыбка зажигает озорство в ее глазах, освещая их.

Пожимаю плечами и открываю коробку с выпечкой, предлагая печенье, которое она берет без раздумий.

— Не люблю просить Лайнуса делать что-то в нерабочее время, поэтому всегда стараюсь предлагать что-то взамен. Не хочу быть боссом-эксплуататором.

Она откусывает печенье, я вставляю соломинку в коробочку молока и протягиваю ей.

— Очень предусмотрительно с твоей стороны. Не так много людей в твоем положении подумали бы предложить дом для отдыха своему помощнику за коробку печенья.

— Не у многих есть такой помощник, как Лайнус. Мне необходимо, чтобы он был рядом, поэтому стараюсь делать его счастливым. — Откусываю кусочек печенья и откидываюсь на спинку дивана. — Могу я спросить, каким было бы твое идеальное свидание? Может, сделаем небольшой перерыв на печенье?

Она раздумывает, кривя губы, и в тот момент, когда я думаю, что она собирается отказать мне и задать следующий вопрос, отпивая молоко, произносит:

— Мое идеальное свидание трудно осуществимо, потому что я всегда любила спонтанные вещи. — Пока она раскрывает тонкости того, что ей нравится в мире знакомств, я слушаю очень внимательно. — Все зависит от того, с кем иду на свидание. Если человек общительный, я хочу сделать что-то веселое и захватывающее. Но если человек сдержанный, то ужин и кино меня вполне устроят.

— Ты бы предпочла пойти на свидание с общительным парнем?

Она пожимает плечами.

— Я встречалась и с общительными, и со сдержанными, и ни с кем из них у меня ничего не получилось, так что, возможно, мне нужно сочетание этих типов.

— Думала ли ты о свиданиях в последнее время?

Она сразу же качает головой.

— Нет. Сейчас я пытаюсь сосредоточиться на своих клиентах, и, если парень моей мечты случайно попадется на моем пути, я подумаю об этом.

— Ты когда-нибудь встречалась с клиентом?

Ее глаза расширяются.

— Никогда. Это неэтично. Я здесь не для того, чтобы подбирать парней для себя. Я пытаюсь найти любовь для своих клиентов.

— Это одна из причин, по которой ты стесняешься быть одинокой и находить общий язык с людьми? Ты не хочешь, чтобы они подумали, что ты заманиваешь их на свидания?

— Да, одна из главных причин.

Если бы она только знала, как отчаянно я хочу, чтобы она заманила меня.

— Сколько у тебя клиентов?

— Около двухсот.

— Ого, серьезно?

Она кивает.

— Да, и они находятся на разных стадиях процесса знакомства. Я стараюсь поддерживать широкую базу клиентов, чтобы иметь возможность предложить каждому свою идеальную пару.

— В этом есть смысл. Сколько людей вступили в брак?

— Около пятидесяти. Это очень успешная программа, но только для тех, кто вкладывает время и энергию, понимаешь?

— Да, я понял. Итак... ты тестировала себя? Знаешь свой цвет?

Она качает головой.

— Нет, не тестировала. Не думаю, что самотестирование поможет, поэтому использовала студентов колледжа для создания базовой линии, и получение широкого спектра личностей оказалось бесценным. Одна из студенток, проходившая со мной бета-тестирование, три года назад вышла замуж за парня, с которым я ее свела. В то время она была моим первым клиентом.

— Круто. Тебя пригласили на свадьбу?

— Да.

Откусив кусочек печенья, она делает еще глоток молока, обхватывает губами соломинку, посасывает...

Блядь.

— Но я не поехала, потому что не хотела создавать прецедент, что хожу на свадьбы всех своих клиентов.

— Мудро. Представляешь, сколько свадеб тебе пришлось бы посетить?

— Думаешь, я успешна?

Смотрю ей прямо в глаза.

— Я знаю, что ты успешна, Джулс.

***

— Итак, последняя часть, это вопросы быстрого реагирования. Их цель: оценить твою сиюминутную реакцию и чутье. Думаешь, справишься?

Джулия сняла туфли, устроилась поудобнее на диване и ест второе печенье, которое лежит на спинке дивана поверх салфетки. Ей комфортно, и она уже не такая скованная. Ее светлые волосы разметались по плечам, и не могу не заметить, как на ее блузке расстегнулась пуговица, обнажая мягкую, бархатную на вид кожу. Мне хочется расстегнуть еще несколько пуговиц и провести пальцами по выпуклостям ее груди. Боже, у нее идеальные сиськи.

Последний час мы потратили на то, чтобы ответить на заключительные вопросы, и теперь кажется, что мы на финишной прямой, скоро выясним мой цвет.

Мне неприятно это признавать, но я буду скучать по всем этим вопросам и по тому, как мои ответы заставляют Джулию краснеть. Я буду скучать по интимным моментам, когда в комнате только она и я узнаем друг друга... или, скорее, Джулия узнает меня. И если быть до конца честным, не хочу пока переходить к этой фазе вопросов, потому что я чертовски нервничаю из-за следующего этапа. Этапа, на котором попытаюсь убедить Джулию пойти со мной на свидание.

После того, как она назначит мне свидание.

Да, так или иначе, мне придется убедить Джулию, что та, с кем она меня свела, не подходит, что может быть неправильно истолковано как критика ее программы. Последнее, чего я хочу, это чтобы она думала, что ее программа по определению цвета не работает. И она также очень четко сказала, что не будет встречаться с клиентом, которого свела с другим клиентом, — это большое, жирное «нет».

«Это неэтично. Я здесь не для того, чтобы подбирать парней для себя. Я пытаюсь найти любовь для своих клиентов».

А что, если я идеально подойду клиентке, с которой она меня сведет? В глазах клиентки. Не в моих.

Почему я подумал, что это хорошая идея?

Почему я вообще иду на свидание? По двум причинам. Во-первых, чтобы Джулия не чувствовала, что я зря потратил ее время, хотя вроде как и трачу... но не совсем, потому что любое время, проведенное с ней, не потрачено зря. Плюс, я хотел, чтобы она узнала меня настоящего. Она считала меня самоуверенным и наглым, человеком, который не хочет тратить время на то, чтобы узнать женщину, человеком, который интересуется только сексом на одну ночь. Она знала меня только как лучшего друга своего брата. Мне нужно, чтобы она узнала меня как Брэма Скотта — ее друга. Тот, кто ей нравится просто потому, что нравится. Тот, с кем она хочет проводить время. Много времени. И еще одна причина, по которой я планирую пойти на свидание с тем, кого Джулия мне подберет? Из-за пари. Я должен пойти хотя бы на одно свидание, чтобы выполнить условия договора.

Глупо, знаю.

— Вопросы быстрого реагирования? Хорошо, но я тоже задам тебе вопросы.

Она закатывает глаза, но на этот раз не сопротивляется. Да здравствует сила печенья и молока. Я считаю это огромной победой. Похоже, я окончательно измотал ее. Хладнокровная, спокойная и собранная Джулия снижает оборону, и я собираюсь прочно обосноваться в ее сердце. По крайней мере, надеюсь на это.

— Готов? Первое, что приходит на ум.

— Понятно. — Закрываю глаза и откидываю голову на спинку дивана. — Валяй.

— В идеальном мире сколько длится прелюдия?

Я склоняю голову набок и приоткрываю один глаз, приподнимая бровь.

Она тычет ручкой в мое плечо.

— Не думай, отвечай.

— Ты застала меня врасплох. Я не знал, что это будет что-то сексуальное.

— Я должна охватить все аспекты. А теперь ответь на вопрос.

— Ладно, давай посчитаем, пять минут сосания каждой сиськи, пять минут на каждую внутреннюю часть бедра, десять минут на траханье языком киски, возможно, две минуты на пощипывание сосков, потом мочки ушей, покусывание шеи...

— Эти вопросы называются «быстрого реагирования» не просто так. Мне не нужно описание, только ответ.

— Эм... сорок минут. Если я хочу быть доскональным. — Она ухмыляется и качает головой, словно не верит мне. — Что это за взгляд?

— Ничего.

— Э-м, нет, ты меня оцениваешь. Сорок минут — достойное время.

— Сорок минут — самое долгое время, которое когда-либо указывали.

Ха. Я заложил руки за голову и небрежно закинул одну ногу на другую.

— Это потому, что многие мужчины не умеют трахаться так, как я.

— Сорок минут прелюдии — абсурд, Брэм.

— Сорок минут прелюдии должны быть нормой. Сорок минут дают мужчине так много времени для того, чтобы сделать то, что ему нужно.

— И что же?

— Это дает мужчине время исследовать тело своей женщины, дразнить ее, дразнить и доводить до оргазма, не доводя до предела, оставляя ее мокрой и жаждущей большего.

Ее рот приоткрывается, и, черт возьми, я хочу сократить расстояние между нами и засунуть язык прямо ей в глотку, показать, о чем именно говорю.

— Э-м... хорошо, — наконец говорит она, возвращаясь к своим записям.

— Что насчет тебя, какое у тебя время прелюдии?

— Определенно, не сорок минут.

— Ах, у тебя никогда не было прелюдии сорок минут, потому что если бы была, ты бы сказала сорок минут.

Она прочищает горло.

— Двигаемся дальше. Если человек, с которым ты встречаешься, пришлет тебе непристойную фотографию, как ты отреагируешь?

— Подрочу.

Легко.

Ее милый носик морщится.

— Серьезно?

— Да, черт возьми. Разве не в этом смысл непристойной фотографии? Чтобы возбудить другого человека? Так что, если я заведусь, то позабочусь об этом. Подрочу. — Касаюсь ее блокнота. — Запиши это.

Джулс усмехается и что-то записывает. Пока она занята, я спрашиваю:

— Сколько раз в неделю ты прикасаешься к себе?

Ручка в ее руке замирает, она ничего не говорит, просто сидит неподвижно. Боже, я очень хочу, чтобы она ответила «множество раз». Хочу знать, что она заботится о себе, по крайней мере, пять раз в неделю, но, зная, насколько консервативна Джулия в ответах на все мои вопросы, не думаю...

— Четыре раза в неделю.

Э-э... я правильно расслышал? Она выпрямляется, рот приоткрыт, глаза быстро моргают, я приподнимаю ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

— Ты мастурбируешь четыре раза в неделю?

— Иногда, — застенчиво отвечает она. — Не делай вид, что ты этого не делаешь.

— Черт, я сделал это сегодня утром, мне не стыдно в этом признаться. Я просто удивлен, что ты это делаешь.

Она пожимает плечами.

— Когда у тебя есть правильные игрушки, это доставляет удовольствие.

Ладно, мне нужна гребаная минутка.

Всего одна гребаная минута.

У Джулии Уэстин есть игрушки.

Игрушки.

И не просто игрушки. Правильные секс-игрушки. Черт, я вижу ее, извивающуюся на своей белой кровати, светлые волосы разметались по подушке, грудь вздымается, соски напряжены, бедра дрожат, когда ее руки умело работают вибратором над клитором.

Ее рот приоткрыт, стон срывается с губ, пальцы ног подгибаются.

Черт возьми, я тверд, как камень, и становлюсь тверже с каждой секундой.

С трудом сглатываю, и когда, наконец, открываю рот, у меня выходит какой-то писклявый звук:

— Что за игрушки?

— У меня есть вибратор и фаллоимитатор со стимулятором клитора.

Святое. Дерьмо.

— Нет, блядь, не верю, — говорю я в недоумении.

Она кивает и постукивает ручкой по блокноту.

— Поверь. Именно поэтому одинокой девушке удается пробираться по улицам Нью-Йорка, не оторвав никому голову.

— Вот дерьмо.

Провожу рукой по волосам.

Она наклоняется вперед и снова тычет в меня своей ручкой.

— И запомни правило: то, что сказано между нами, остается между нами. Мне не нужно, чтобы ты проболтался моему брату о том, что я прячу в тумбочке.

— Они лежат в твоей тумбочке?

— Предлагаю двигаться дальше. Ты когда-нибудь записывал секс-видео?

Но я хочу ещё поговорить о ее секс-игрушках. Нет. Я хочу понаблюдать, как она играет со своими игрушками, ублажая себя, пока я дрочу. А потом я вылижу ее, трахну так сильно, что она увидит звезды, а потом снова вылижу её. Ебать копать. Если бы Джулия только знала, как близок я к тому, чтобы швырнуть ее на стол и задрать платье... Как, черт возьми, мне избавиться от этого образа в своем сознании, чтобы продолжать отвечать на вопросы?

— Джулия, дай мне минутку. У тебя есть секс-игрушки. Это чертовски сексуально.

— Брэм. Прекрати. Нам нужно...

— Нет. Блядь. Дай мне минутку. Парни — визуалы, а у меня чертовски богатое воображение.

Судя по учащенному дыханию и едва слышному писку, срывающемуся с ее губ, она испытывает тоже, что и я. Боже, я хочу ее. Прямо сейчас, блядь. Но это абсолютно исключено. Пока что.

— Брэм...

— Просто дай мне гребаную минуту.

Думай, Скотт. Думай о чем угодно, кроме игрушек. С кем я сегодня встречался? О да. Скучный мистер бла-бла-бла откуда угодно. Каждая минута, проведенная с ним, была пыткой. Неприятный запах изо рта. Флаг в штанах немного приспустился. Хорошо. Ладно, я справляюсь. Выдыхаю и говорю:

— Хорошо. Следующий вопрос.

Смотрю на нее, когда она не сразу заговаривает, и все, что вижу — это потрясение.

Она совершенно не осознает, насколько сексуальна. Не знает, что может меня возбудить.

Боже. Эта женщина.

— Джулс...

— Точно. Ага. Хорошо. Ты когда-нибудь записывал секс-видео? — С тобой. Да.

— Нет, то, что я богатый ублюдок, не позволяет мне этого сделать.

— Разумною — Она заправляет прядь волос за ухо. — Что самое лучшее женщина может сделать для тебя в постели?

— Довериться мне. Легче простого. Просто довериться мне.

Мой ответ притягивает ее взгляд к моему.

— Это лучший ответ, который я когда-либо слышала.

— Да? — Шевелю бровями. — Получу ли я дополнительные баллы?

Она хихикает.

— Нет.

— Ты когда-нибудь открывала дверь без одежды, Джулс?

Она снова смеется и покачивает головой.

— Нет, и не планирую.

Она такая милая, когда смеется.

— Да ладно, это же весело, — Делаю приглашающий жест рукой. — Добро пожаловать в мой дом, и на случай, если тебе интересно, это мой затвердевший член, и он будет ждать тебя в спальне.

— И тут мимо проходит твой сосед...

— Для меня это не проблема. Я живу в пентхаусе.

— Ох, я забыла, — поддразнивает она. — Ты обеспечен.

— Во многих смыслах, Джулс. Я обеспечен во многих смыслах.

***

— Итак, как думаешь? Я получу пятерку?

Город погрузился во тьму, свет в здании горит только в коридорах, а на этаже царит жуткая тишина. Последние пару часов Джулия задавала мне вопросы, а я время от времени вставлял свои, не перегружая ее, но получая от достаточно информации, запоминая ее и, надеясь, использовать в другой раз.

Как ее игрушки. Черт, надеюсь, когда-нибудь я смогу покопаться в ее тумбочке.

На двоих мы съели пять печений, выпили два пакетика молока и апельсин. В какой-то момент мы переборщили со сладким, слишком много хихикали словно идиоты, и теперь все резко обрывается, когда я пытаюсь скрыть очередной зевок.

— По окончании ты не получишь оценкую — Двери лифта закрываются, и Джулия поворачивается ко мне, прислонившись плечом к стене. — Но судя по вопросам, на которые ты ответил, и по тому, как ты на них отвечал, у меня уже есть некоторые идеи относительно того, какой у тебя цвет.

— Да? Не хочешь поделиться с заинтересованным?

Она крепче сжимает ремешок своей сумочки.

— Нет. Я никогда не говорю примерный цвет, пока не изучу все данные. Тебе придется подождать.

— Понял, сверхсекретная информация. Круто. Я подожду. — Засовываю руки в карманы. — По крайней мере, надеюсь, что тебе было весело обсуждать все со мной.

— Было забавно, это точно. Думаю, ты выдал самые проницательные и яркие ответы из всех моих клиентов.

Лифт издает звуковой сигнал, и мы одновременно выходим из него и направляемся к выходу на улицу. Я придерживаю для нее дверь и нежно кладу руку ей на поясницу, направляя в темноту улицы.

— Признай, я был твоим любимым клиентом на сегодняшний день.

— Давай не будем забегать вперед.

— Ну же, — поддразниваю я, потянув за ремешок ее сумочки, притягивая ее немного ближе. — Это будет нашим маленьким секретом. Я твой любимчик.

Она протягивает руку и игриво прижимает ее к моей груди, чтобы оттолкнуть, но, прежде чем она успевает сделать это, я беру ее руку в свою и притягиваю ближе.

Она смотрит на меня в потрясении, но, когда переводит взгляд на мои губы, потрясение превращается в вожделение, ее зрачки расширяются, рот приоткрывается, страстное желание сотрясает все ее тело.

— Я... мне было весело, — она запинается, подбирая слова. — Очень весело.

— Это потому, что со мной хорошо, Джулс. Думаю, тебе пора это понять.

Я медленно перемещаю другую руку на ее бедро, удерживая на месте.

— Я всегда знала, что с тобой хорошо, Брэм. Это никогда не было проблемой.

— Тогда в чем проблема?

Я притягиваю ее еще ближе, ее рот в нескольких сантиметрах от моего, тело почти полностью прижато к моему. Мы так близки, и все же кажется, что между нами все еще несколько километров.

Неспешно и уверенно, не свожу глаз с ее глаз.

— Проблема...

Она облизывает губы и пристально смотрит на мой рот, ее тело придвигается немного ближе. Черт, она собирается поцеловать меня.

Мой член твердеет от этой мысли, прижимаясь к молнии брюк, напоминая, что прошло чертовски много времени с тех пор, как я был с женщиной.

Она снова облизывает губы.

— Проблема, — повторяет она, нежно прижимая руку к моей груди.

— Эй, дружище, как дела?

Словно масло и вода, Джулия отскакивает от меня, прерывая момент, который мы разделяли, и увеличивает расстояние между нами, по крайней мере, на метр, когда мы слышим ирландский говор Роарка, мать его, МакКула.

Какого черта этот долбоеб здесь делает?

Скрежеща зубами, раздувая ноздри и сжимая руки в кулаки по бокам, поворачиваюсь, чтобы увидеть самодовольную ухмылку моего теперь уже бывшего друга. Он остановился рядом со мной, поедая чертов хот-дог и переводя взгляд с меня на Джулию, словно мы — уличное преставление.

— Откуда, черт возьми, ты взялся?

Он указывает на книжный магазин через дорогу.

— Ох, знаешь, просто наверстывал упущенное в чтении. — Когда он ведет себя как задница, его ирландский акцент усиливается. — Ваша встреча только завершилась? Она заняла много времени.

— Много вопросов, — отвечает Джулия, делая еще один шаг назад. — Очень много вопросов.

— Серьезно, красотка? — Он изучает ее. — Ты так и собираешься стоять там и делать вид, что впервые меня видишь? Иди, обними своего приятеля. — Роарк раскрывает объятия, и Джулия неохотно шагает в них. Из-за ее плеча он улыбается мне, а затем снова откусывает кусочек хот-дога. Отпустив, осматривает ее с ног до головы, уделяя слишком много внимания сиськам. — Хорошо выглядишь, Джулия. Рэт был прав, не подпуская меня к тебе.

— Он не подпускал тебя к ней, потому что у тебя венерическое заболевание, — говорю я, мое самообладание берет надо мной верх.

— Иди на хуй, это неправда, — Он поворачивается к Джулии. — Это на самом деле неправда. Я всегда держу свой член прикрытым, даже когда мне делают минет. Я не хочу, чтобы больной рот сосал мой член.

— Боже, — бормочу я, проводя рукой по лицу.

— Что ж, рада за тебя. — Джулия отступает еще на один шаг и машет нам рукой. — Ну, мне пора. Брэм, я свяжусь с Лайнусом и назначу встречу, чтобы обсудить твои результаты и дальнейшие действия.

— Можешь позвонить мне.

— Я свяжусь с Лайнусом. Спокойной ночи.

И с этими словами она поворачивается и практически бежит прочь по кварталу.

Как только она скрывается из виду, я бью Роарка кулаком в плечо.

— Какого хрена, мужик?

— Ай, — ноет он, потирая больное место. — За что?

— Ты прекрасно знаешь, за что. Ты ждал в книжном магазине все время, пока я был на встрече?

Улыбка на его лице такая чертовски огромная, что мой кулак готов к новому удару.

— Да, так и было. Блестящая идея, если честно. И я не только испортил твое маленькое прощание, но и познакомился с женским телом и прочитал все об эрогенных зонах женщины и о том, как доставить особое удовольствие, используя каждую из них.

— Ты считаешь себя забавным, да?

— Что в этом такого? Я думал, она тебе не нравится?

Он понижает голос, пытаясь подражать мне, и это злит меня еще больше.

— Ты прекрасно знаешь, что это неправда. — Я сжимаю шею сзади. — Блядь, чувак, она наконец-то собиралась меня поцеловать, а ты все испортил.

— Не-а, она не собиралась тебя целовать. Может, так и казалось, но она не собиралась. Она слишком робкая.

— Она собиралась поцеловать меня. Она наклонилась ко мне.

Он шевелит пальцем, дожевывая остатки хот-дога, и заставляет меня ждать ответа.

Он доедает, отряхивает руки и говорит:

— Она покачнулась. Наклоняться и покачнуться — это разные вещи. И поверь я знаю Джулию Уэстин достаточно, чтобы понять, что она не собирается целоваться с лучшим другом своего брата рядом со своей работой. Она бы сделала это в каком-нибудь уединенном месте, где после сможет убежать в свою комнату, зарыться головой в подушку и подумать обо всем, что она только что сделала.

Меня бесит, что он прав.

И еще больше меня бесит, что он настолько хорошо знает Джулию.

Он похлопывает меня по плечу.

— Извини, чувак, но она не собиралась тебя целовать, и, честно говоря, ты должен быть мне благодарен.

— Благодарен? За что, черт возьми?

Положив руку мне на плечо, он подталкивает меня к ожидающей его машине и открывает дверь, заталкивая меня внутрь. Назвав водителю мой адрес, он открывает бутылку воды и делает большой глоток.

— Я оказал тебе услугу. Избавил от неловкости, от того, чтобы ты сделал то, к чему она не готова.

— Откуда, черт возьми, ты знаешь, что она не готова к этому? Я провел последние две недели, показывая ей, кто я на самом деле.

— Не-а, это дерьмо не имеет значения. Ты же умный парень, Брэм. Джулия должна хорошенько подумать, прежде чем что-то сделать. Она любит притворяться, что делает все спонтанно, но это не так. Она бы пожалела об этом поцелуе, если бы он случился прямо здесь и сейчас. Но теперь, когда это почти произошло, ты словно посеял семя, и она начнет обдумывать это. Каково это — быть с Брэмом Скоттом. Черт, после всех этих чёртовых вопросов она многое узнала о тебе, и теперь может решить, интересен ты ей или нет.

Хм.

Я прислоняюсь к сиденью и смотрю перед собой, огни стоящего перед нами такси почти ослепляют.

—Думаю, мы с тобой оба знаем, что я ненавижу это больше всего на свете, но, наверное, ты прав, Роарк.

— Я знаю, что прав. Говорю тебе, самое лучшее, что случилось с тобой сегодня, это момент, когда я вас разлучил. Позже ты будешь меня благодарить.

Не уверен, но его теория имеет определенный вес.

Смотря в окно, я спрашиваю:

— Ты не удивлён, что я неравнодушен к Джулии?

— Нет. Мне было интересно, когда ты, наконец, признаешь свои чувства и сделаешь что-нибудь с этим.

***

Я вхожу в свой офис, как Леонардо Ди Каприо в том меме, где он выглядит словно самый счастливый ублюдок на планете.

Словно луч солнца светит мне в задницу, прокладывая для меня золотую тропу, которая приведёт к леденцам и сахарной вате, я счастлив.

Очень счастлив.

Вечер пятницы был... боже, если бы только Роарк не встрял на пути. Но мне не стоит зацикливаться на этом, потому что Джулия почти поцеловала меня, и это все, что было важно. Всё складывается так, как я хочу. Не удивлюсь, если войду в ее кабинет, чтобы узнать результаты тестов, а она скажет, что вместо того, чтобы тратить время на свидания с другими женщинами, я должен встречаться с ней.

Именно такой сценарий я придумал сегодня утром, принимая душ, и знаете что, я хочу верить, что это правда. Как может быть иначе? Она была так увлечена мной.

Моими прикосновениями, тем, как я смотрел на нее. Все было написано на ее лице. То, как она реагировала на мое тело, и то, как непроизвольно смотрела на мои губы, облизывая свои, смачивая свой восхитительный ротик.

Да, ей это нравилось. Язык ее тела не лгал.

Лайнус сидит за своим столом, как хороший маленький помощник, с кофе в руке, ожидая меня. Он написал мне вчера вечером, когда уезжал из моего дома в Хэмптоне, еще раз поблагодарив и сказав, что он провел отличные выходные. Я счастлив, что могу предоставить ему подобные привилегии, ведь я так полагаюсь на него в профессиональной, а теперь и личной жизни.

— Лайнус, — подходя ближе, стучу по его столу, — закажи несколько молочных коктейлей. Нам нужно кое-что отпраздновать.

— Правда? — спрашивает он, выглядя очень взволнованным. — Мисс Уэстин согласилась пойти с вами на свидание?

Я замираю на месте и съеживаюсь, поворачиваясь на каблуках лицом к нему.

— Ну, не совсем. — Лайнус бросает на меня взгляд. — Но мы пережили один момент в пятницу вечером.

— Вы пережили один момент?

Он совершенно не впечатлен.

— Знаю, это звучит неубедительно, но мы почти поцеловались. — Я киваю головой и улыбаюсь. — Понимаешь, момент.

— Почему вы не поцеловались?

— Роарк, черт возьми, все испортил. Он ждал на другой стороне улицы, и в тот момент, когда я собирался сократить последние несколько сантиметров, он вмешался, напугал Джулию до чертиков и испортил весь настрой.

Лайнус хихикает, его плечи дрожат.

— Простите, сэр, но это смешно.

— Он придурок. — Переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя возбуждение. — Но знаешь, что это значит, она заинтересована. Я чувствовал ее потребность.

— Так вы собираетесь пригласить ее на свидание?

— Не знаю. — Хватаюсь за затылок, обдумывая следующий шаг. — Она собирается просмотреть результаты тестирования и перезвонить мне.

— Хм, — Лайнус постукивает ручкой по столу, размышляя, — она все еще собирается найти вам пару?

Хм, я никогда об этом не думал. То есть, конечная цель для нее — найти мне пару, но после последних двух недель, после почти поцелуя, разве она не захочет поговорить об этом, может быть, пофлиртовать и подумать над идеей пойти со мной на свидание? Я не тупой. Я вижу, как она смотрит на меня. Я почувствовал, как у нее перехватило дыхание, когда приблизился к ней, почти прижался губами к ее рту. Я привлекаю ее, но вопрос в том, будет ли она действовать в соответствии с этим?

— На данный момент, думаю, было бы немного странно, если она попыталась соответствовать мне, не находишь?

— Если только она не испугалась и не решила отдалиться.

Боже, я так и видел, как это происходит. Во всяком случае, она всегда пыталась оставлять между нами пространство. В колледже, думаю, она это делала потому, что я был лучшим другом ее брата. Ну, нет. Она считала меня тщеславным всезнайкой. Ослом. Теперь узнала меня получше. Теперь, думаю, это потому, что она чертовски профессиональна и не хочет размывать границы.

Не могу не восхищаться этим.

И все же, я чертовски сильно хочу стереть все границы.

— Черт. — Прикусываю внутреннюю сторону щеки. — Я должен написать ей, да? Узнать новости, как она провела выходные? Может, послать ей что-нибудь еще? Печенье?

— Вам определенно нужно ей что-нибудь отправить. Только не печенье. — Лайнус начал печатать на своём компьютере. — Не цветы, мы уже отправили ручки. Хм, у вас были какие-нибудь совместные шутки в колледже? Что-нибудь приходит на ум?

— Однажды я купил ей тампоны.

Лайнус искоса бросает на меня многозначительный взгляд и возвращается к компьютеру.

— Какой у нее любимый напиток?

— О, она любит латте с соевым чаем.

— Прекрасно. — По лицу Лайнуса пробегает слабая улыбка. — Мы отправим ей латте с соевым чаем и посланием на чашке. Что-то, что даст ей понять, что вы думаете о ней.

— Черт, отлично.

Я наклонился к его столу, когда он начал печатать смс.

— У меня знакомый работает в Starbucks, он может помочь в этом вопросе. Что бы вы хотели, чтобы было написано на чашке?

— Э-э, у тебя отличные сиськи?

Не глядя на меня, Лайнус качает головой и бормочет%

— Понять не могу, как вы стали таким богатым.

Я хихикаю и прижимаю руку к его плечу.

— Мне просто наплевать на все, и я делаю то, что хочу. — По-дружески похлопываю его, а затем направляюсь к своему кабинету, бросая через плечо: — Пусть они напишут: Надеюсь, это поможет справиться с тяжёлым понедельником.

Оказавшись в своем кабинете, достаю телефон и подумываю отправить ей сообщение. Я хотел написать ей все выходные, отчаянно нуждаясь в ее язвительных ответах и остроумных колкостях, но сдержался. Теперь, когда наступил понедельник, не думаю, что смогу сдержаться. Но не будет ли слишком навязчиво, если я отправлю ей напиток и напишу сообщение?

Нет, если я напишу ей сейчас...

Что я теряю? Последнее, чего я хочу, это войти в ее кабинет после того, как она получит результаты, и сидеть, изучая профили, которые она подобрала для меня.

Знаю, что это часть пари, но после того, как Джулия оказалась в моих объятиях, и я был так чертовски близко к тому, чтобы завладеть ее ртом, это все, о чем я могу думать, все, чего хочу. К черту пари, к черту правила о свиданиях с сестрой лучшего друга. Я хочу ее и собираюсь дать ей знать об этом... ненавязчиво, конечно.

Я набираю текст и отправляю его.

Брэм: Доброе утро, как прошли выходные? Весь день провалялась в гольфах?

Возможно, у меня никогда не было серьезных отношений, но я чувствую, что смогу справиться с этим. Буду внимателен, посылать ей всякую ерунду, дам знать, что ее задница хорошо смотрится в джинсах, а ноги — в гольфах... скромно.

Не имея желания просматривать электронную почту, поворачиваюсь на своем рабочем кресле лицом к окну, любуясь промозглыми улицами Нью-Йорка. К счастью, мне не нужно долго ходить пешком в такой пронизывающий холод, достаточно быстро выскочить из машины и зайти в здание, но, черт возьми, видеть, как все разгуливают закутанные с ног до головы в теплую одежду, напоминает, почему я ненавижу зимние месяцы. Тем не менее, я заставлял Джулию приходить ко мне в офис, а это значит, что ей каждый раз приходилось преодолевать холод. Черт. Это идиотский ход.

Мой телефон подает звуковой сигнал, и я тут же начинаю ухмыляться, словно глупец.

Джулия: Даже не думала о том, чтобы покидать свою квартиру. Сейчас так холодно. Гольфы... что за фантазии?

Черт, наверное, я никогда раньше не говорил о ее гольфах. Только любовался ими издалека. Пора признаться.

Брэм: Когда я впервые встретил тебя, ты была в гольфах и вела себя словно чемпион (прим. пер.: Мышление чемпиона отличают одновременно гибкостью и непоколебимостью. Они сознают, что могут справиться с любыми трудностями). С тех пор я всегда с нетерпением жду встречи с тобой в этих белых тканевых чехлах.

Джулия: Что с тобой не так?

Я смеюсь, откидываясь на кресло, чувствую себя так, словно снова в школе и разговариваю со своей возлюбленной.

Брэм: Что? Разве парень не может восхищаться гольфами девушки?

Джулия: Гольфами обычно не восхищаются.

Брэм: Отметь это в моем профиле как специальность. Так, когда мы снова увидимся?

Джулия: Звучит немного нетерпеливо.

Брэм: Возможно, потому, что так и есть.

Джулия : Я свяжусь с Лайнусом и организую встречу.

Брэм: Или ты можешь написать мне.

Джулия: И побеспокоить тебя такими пустяками?

Брэм: Все, что связано с тобой, не является беспокойством, Джулс.

Джулия: Джулия :)

Глава 12

Брэм

Выпускной курс Йельского университета.

Тук. Тук.

— Брэм, Дениз внизу утверждает, что забыла свой лифчик в твоей комнате.

Отвожу взгляд от своих книг. Второкурсник, стоящий у моей двери, слегка дрожит, ожидая, когда я заговорю. В нашем братстве нет дедовщины, но мы вселяем страх в представителей низшего класса, давая понять, что с представителями высшего класса шутки плохи.

— Дениз? Прошлой ночью она трахалась с Томпсоном, а не со мной. Она пытается развести тебя, чувак. Во что она одета?

— На ней длинное пальто.

Я закатываю глаза.

— Чувак, под ним она голая. Отправь ее обратно в общежитие или где там, черт возьми, она живет. Не позволяй ей подниматься сюда.

— Понял. Мне ей что-нибудь передать?

— Да, что, возможно, ей стоит проявить немного больше самоуважения, а не возвращаться сюда вторую ночь подряд в поисках очередного парня.

— Ты на самом деле хочешь, чтобы я это сказал?

— Нет. — Провожу рукой по лицу. — Господи. Я пытаюсь заниматься, чувак. Оставь меня, блядь, в покое и сделай так, чтобы меня никто не беспокоил.

— Понял. Извини, Брэм.

Моя дверь тихо закрывается, и он оставляет меня в покое.

Дениз. Она уже не в первый раз пытается провернуть подобный трюк. Она была в доме братства уже несколько раз, всегда пыталась подцепить меня, но получала отказ, поэтому она цепляла кого-то другого, у кого, похоже, нет стандартов, Брэди Томпсон — ее последнее завоевание.

Зимние каникулы не за горами, приближаются выпускные, и для меня это чертовски сложное время. Парни из братства знают, что, если до экзаменов остается две недели, я не люблю, когда меня беспокоят. Да, у них создается впечатление, что я тусуюсь с какой-то цыпочкой, или нахожусь под кайфом, или они выдумывают ещё какую-то херню, но на самом деле я приклеен к своему столу и учусь, как ботаник.

И для этого есть причина, обман, потому что я хочу всех удивить. Хочу быть человеком, который закончит университет, и от него особо ничего не ожидают, а в итоге заставить всех разинуть рты от потрясения.

Я рос с «Божиим даром» — старшим братом, который не мог сделать ничего плохого, — в моей семье особых надежд на меня не возлагали. Поэтому я поддерживаю в них низкий уровень ожидания, чтобы, когда добьюсь успеха, смог показать средний палец всем, кто сомневался во мне.

Да, возможно детский поступок, но я никогда и не утверждал, что веду себя как взрослый.

— Ты шутишь? Мне можно здесь находиться. — Я слышу голос девушки, который эхом разносится по коридору.

— У тебя нет разрешения. — Теперь натянутый голос первокурсника. Они больше всего нервничают, когда дело доходит до патрулирования коридоров.

— Нет, есть. Отпусти мою руку. Мне нужно найти брата.

Брат. Только у одного парня на третьем этаже сестра учится в университете.

— Как зовут твоего брата? — спрашивает первокурсник.

Я иду к своей двери, распахиваю ее как раз вовремя, чтобы увидеть Джулию, борющуюся с первокурсником.

— Отпусти ее, болван, — говорю я, оттаскивая первокурсника от Джулии. — Это сестра Рэта.

— У Рэта есть сестра?

Я толкаю его в бок, подальше от нее.

— Да, так что запомни это лицо, потому что ей разрешено подниматься сюда, когда она, черт возьми, захочет. Понял?

— Да. Извини, Брэм.

Он неловко переминается с ноги на ногу, и я, наконец, говорю:

— Пошел вон. — И он убегает. Я засовываю руки в карманы и смотрю на Джулию. — Извини. Мы еще тренируем некоторых из них.

Она поправляет просторный свитер и конский хвост, отводя его в сторону и перекидывая через плечо.

— Не проблема. — Джулия накручивает на палец прядь волос. — Рэт здесь?

Я качаю головой.

— Он в кампусе на встрече с профессором. Что случилось?

— Черт, — бормочет она.

— Все в порядке?

— Э-м-м, — она прикусывает нижнюю губу, — не совсем.

— Ладно, — протянул я. — Могу я тебе чем-нибудь помочь?

— Я бы предпочла, чтобы ты не вмешивался.

— И почему же? — Скрещиваю руки на груди, стараясь не обидеться.

Раздается глухой удар о стену, а затем низкий стон. Боже, неужели Томпсон пригласил Дениз сюда... снова?

Не желая, чтобы Джулия была подвержена тому, что происходит в комнате Томпсона, хватаю ее за руку и тяну в свою. Закрываю дверь, чтобы обеспечить нам немного уединения, не осознавая, что в ту минуту, когда она оказывается в моей комнате, мой разум начинает перебирать все варианты того, чем мы могли бы здесь заняться.

Что у нее под этим огромным свитером?

Носит ли она втайне развратное нижнее белье, предназначенное только для нее?

На ней... гольфы?

— Что ты делаешь? — спрашивает она, вырывая свою руку из моей и оглядывая мою комнату.

Оскорбленный тем, что она так плохо обо мне думает, что я могу воспользоваться ситуацией, говорю:

— Не льсти себе, Джулс. Я привел тебя сюда, чтобы твой слух не подвергался звукам траха Томпсона. Итак, в чем дело?

Ее лицо вытянулось, и я подумываю о том, чтобы извиниться, но она вздергивает подбородок и отвечает:

— Мне нужна помощь брата. Но ничего особенного. Я могу вернуться в общежитие пешком.

— Пешком? Это около восьми километров.

— Да, знаю.

— Ты... пришла сюда пешком? — Наклоняю голову в сторону, изучая ее.

— Да, но это не важно. Скажи ему, что я заходила.

— Джулс, я могу...

— Джулия, — строго говорит она.

Я закатываю глаза.

— Я могу подвезти тебя до твоего общежития.

— В этом нет необходимости.

Я усмехаюсь.

— Вообще-то есть, потому что, если твой брат узнает, что я позволил тебе вернуться в общежитие на закате, мои яйца станут его грушей для битья. — Беру ключи с комода. — Пойдем, я отвезу тебя.

Она не шелохнулась.

— Джулия, я серьезно, ты не пойдешь пешком.

Она по-прежнему не двигается.

— Боже, женщина. — Я почесываю затылок. — Что не так?

Она теребит пальцами свой свитер и говорит.

— Э-м, можешь одолжить двадцать долларов? — Прежде чем отвечаю, она быстро произносит: — Я оставила кошелек и телефон в машине подруги. Она уехала на выходные, а мне нужны кое-какие... ну, знаешь... женские штучки.

Я едва сдерживаю улыбку.

— Тебе нужны тампоны?

— Я бы предпочла не вдаваться в подробности. Это довольно неловко.

— Отвезти тебя в магазин?

— Ага. — Она поморщилась, а затем вздохнула. — Боже, как же я ненавижу, когда приходится просить тебя о помощи.

— Ох, не переживай, Джулс. — Я обхватываю рукой ее плечи, обтянутые свитером, и крепко сжимаю. — Я всегда приду девушке на помощь. Я за женские штучки.

— Заткнись, — простонала она, когда я вывел ее из своей комнаты и повел по черной лестнице, ведущей в гараж. — Ты ведь понимаешь, как эта ситуация унизительна для меня?

— Прекрасно понимаю, но скажу тебе, что я очень взволнован. Я никогда раньше не выбирал тампоны. Для меня это новый жизненный опыт.

— У тебя не будет подобного опыта. Ты останешься в машине, и это не обсуждается.

Маленькая властная штучка.

***

— Как девушка может понять, с чего начать? — спрашиваю я, блуждая глазами по полкам.

Розовые, фиолетовые, синие, белые и черные упаковки с изображением женщин спортивного вида, сердечками и уверением отсутствия запаха... Я никогда не видел ничего подобного.

— Что я тебе сказала? Помолчи и встань вон там. — Она указывает в конец прохода, но я не слушаю, потому что с какой стати?

— Какие тампоны тебе нужны? — я беру с полки коробку и смотрю на обороте. — У тебя обильные выделения?

Она вырывает у меня из рук коробку и ставит ее обратно на полку.

— Мне нужны обычные тампоны.

— О, хорошо. Какую марку ты используешь?

— Мне не нужна твоя помощь, Брэм. — Джулия подходит к секции черных коробок с неоновыми цветами. Хватает коробку тампонов и коробку поменьше с чем-то похожим на прокладки, но я не уверен.

Пытаясь разглядеть получше, я спрашиваю:

— Что это?

— Не твое дело. — Она мчится по проходу, но я быстро догоняю ее.

— Знаешь, если ты меня просветишь, я смогу тебе сопереживать. Позволь мне немного проникнуть в мир менструации.

— Я не хочу об этом говорить. Давай заплатим за них и уйдем.

— Как насчет шоколада? Разве это не то, что хотят девушки в подобные дни? Ты хочешь шоколад, Джулс?

— Мне нужны только эти два товара, а теперь пойдем. — Она идет к кассе, но я не следую за ней, а сворачиваю за угол и направляюсь к прилавку со сладостями в аптеке, а поскольку кошелек у меня, ей приходится идти за мной.

— Какой шоколад тебе нравится? Dove? Или ты любительница Hershey?

— Брэм, пожалуйста, давай просто уйдем.

Я качаю головой и притягиваю ее к себе.

— Если у нас начались месячные, значит, мы должны все делать правильно. А теперь выбери что-нибудь, что поможет тебе почувствовать себя лучше. Конфеты, мороженое, чипсы... Может, тебе нужен Мидол?

Снизу вверх она смотрит на меня с растерянностью в глазах.

— Почему ты так добр ко мне?

Хмм... возможно, она мне интересна, потому что умна и красива, даже несмотря на безразмерную одежду. Возможно, потому что в ней есть что-то такое, что пленило меня.

Но я, черт возьми, не могу этого сказать. Кроме того, неужели я обычно груб с ней? Почему она так удивляется, что я добрый?

— Потому что ты младшая сестра моего лучшего друга, а это значит, что, когда его нет рядом, я вступаю в игру и забочусь о тебе. — Сжимаю ее плечо. — А теперь скажи, чего ты хочешь.

Она прикусывает нижнюю губу, размышляя, стоит ли воспользоваться моим предложением или нет. Когда ее плечи опускаются, и она глубоко вздыхает, я понимаю, что Джулия сдается.

Видите, немного убеждения, и я всегда добиваюсь своего.

— Мне нравится печенье Mrs. Fields и чипсы Ruffles со сметаной и сыром чеддер.

— Да? Это нам по силам. — Мы идем к продуктовому ряду, берем огромный пакет Ruffles и две коробки печенья Mrs. Fields.

— Мне не нужны две коробки.

— Кто сказал, что обе коробки для тебя? — Я подмигиваю и направляюсь к холодильникам с напитками. Беру молоко для нас обоих, а затем спрашиваю: — Что-нибудь еще?

Она качает головой.

— Этого достаточно.

— Хорошо, тогда пойдем к кассе.

Следующие несколько минут мы проводим, оплачивая покупки, девушка за прилавком замечает разнообразие наших товаров и бросает на Джулию сочувственный взгляд, и, как ни странно, в нем проскальзывает что-то вроде женского признания. Что-то вроде: удачи в этом месяце, я надеюсь, твоя матка будет добра.

Я поступаю так же с мужчинами. Когда вижу, что им бьют в промежность, мои яйца сжимаются от боли за бедного парня. Это то же самое?

Вероятно, нет.

Не думаю, что эти ситуации вообще сравнимы. Уверен, что менструация стоит в одном ряду с родами. Не сравнивайте их ни с каким видом мужской боли, потому что это бесполезно, это несравнимые вещи.

Как только мы оказываемся в машине, я открываю пакет, достаю молоко и коробку печенья. Упаковка громоздкая, достаю два печенья, протягиваю ей одно и беру молоко.

— Выпьем за твои месячные. Пусть тетя Фло не особо беспокоит тебя (прим. пер.: Тетя Фло — менструальный период у женщины).

Джулия улыбается.

— Как красноречиво. — А потом мы чокаемся молоком и в тишине едим печенье. Через некоторое время Джулия поворачивается ко мне лицом, положив голову на подголовник. — Спасибо за сегодняшний вечер, Брэм, я ценю это.

— В любое время, Джулс. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Глава 13

Джулия

— Этого не может быть, — бормочу я себе под нос, еще раз просматривая результаты теста. Прижав руку ко лбу, чувствуя себя чрезмерно измученной, я просматриваю результаты его опросника и пощипываю лоб.

Вот почему мне не следовало сотрудничать с Брэмом, потому что я предчувствовала, что произойдет нечто подобное. Я знаю его, знаю много лет, и все же, смотрю на его результаты и чувствую, что он незнакомец.

Всю прошлую ночь я провела, прогоняя его ответы через свою систему. По моим наблюдениям, его ответы и результаты оказались совсем не такими, как я ожидала.

Даже близко нет.

Вот почему я решила всё отложить и вернуться сегодня с новыми силами.

Но после повторной проверки, я получаю тот же оттенок для свиданий.

Красный.

КРАСНЫЙ!

Брэм — не красный.

Красные — холодные, зловещие, в каком-то смысле злые. Известно, что они безжалостны во всех аспектах своей жизни, даже в спальне, с чем я могла бы согласиться. Брэм кажется очень безжалостным, когда дело доходит до физической составляющей, но в обычной жизни? Это не укладывается у меня в голове.

Я вспоминаю колледж и те незначительные моменты, которые были у меня с ним. Да, большую часть времени он вел себя как осел, постоянно выпендривался и доказывал, какой он замечательный, но за буйством, которое он любил демонстрировать, скрывалась более мягкая, чувствительная сторона, с которой я недавно несколько раз столкнулась.

На днях, когда он принес мне печенье, или когда забронировал столик в моем любимом ресторане для одной из наших встреч, или букет из ручек, или мой любимый латте с запиской — все это было так мило, заботливо. И его записка, ох, она была идеальной.

Красные так не поступают. Красные не заботливы и не милы. Они холодны и раздражительны. С ними трудно ужиться, и единственный цвет, с которым могут сочетаться на свиданиях, — это оранжевый, да и то только потому, что он является более светлой версией красного.

Не могу представить, что Брэм поладит с оранжевым.

Все это время я думала, что он синий или зеленый — два похожих цвета, потому что оба обладают защитным инстинктом и харизмой, которая притягивает людей.

Я запуталась.

Я откинулась в кресле и испустила долгий вздох, и в этот момент в мой кабинет вошла Анита.

— Мисс Уэстин. К вам пришла Кларисса.

О, слава богу, мне нужно отвлечься.

— Отлично. Пусть войдет.

Кларисса появляется в дверях с пакетом еды в руке и широченной улыбкой на лице.

— Ах, я так давно тебя не видела. — Она обходит мой стол и крепко обнимает вместе с едой и всем прочим.

Отстранившись, направляется к зоне отдыха, ставит еду на стол и садится на диван, похлопывая рукой рядом с собой.

— Я забираю тебя на обед. Садись, поговори со мной, расскажи о своей жизни.

Это именно то, что мне нужно. Снимаю туфли на каблуках, прохожу по толстому ковру и сажусь рядом с Клариссой, которая достает из коробок бутерброды с сыром на гриле.

— Ты ведь любишь меня, правда? — спрашиваю я, беря в руки огромный бутерброд, их мы обычно едим в обществе друг друга.

— Ты же знаешь, что да. Надеюсь, ты сегодня занималась спортом, потому что мы собираемся приобрести немного калорий.

— Меня это устраивает. — Хихикаю я. — У меня так давно ничего подобного не было.

— Я так и подумала, поэтому и принесла их.

Несколько лет назад, когда мы с Клариссой переехали в город, нашли шикарный ресторан под названием Cheez Whiz, где готовят фирменные бутерброды с сыром на гриле на самом хрустящем хлебе в мире. Эти бутерброды — гигантские капли рая размером с мяч. Я никогда не жалею, что покупаю их.

Хруст от поедания бутербродов наполняет офис, мы одновременно откусываем и стонем. Да, они настолько хороши.

Прожевав, я говорю:

— Спасибо, мне это было очень нужно сегодня.

— Да? Тяжелый день в сватовстве?

— Можно и так сказать.

— Что случилось?

Я оглядываю свой кабинет, словно пытаясь убедиться, что наш разговор никто не услышит, и шепчу:

— Обещаешь, что это останется между нами?

Кларисса закатывает глаза.

— Джулия, кому, черт возьми, я могу рассказать? Ты же знаешь, что все, что ты говоришь, всегда остается между нами.

— Я знаю, просто нервничаю. Формально я подписала соглашение о неразглашении.

— Которое для тебя составила я, так что как твой адвокат, скажу, что все нормально.

С такими доводами как я могу не рассказать ей? Если я попаду в беду, именно ей придется меня выручать.

— Хорошо, ты помнишь Брэма Скотта?

Кларисса вытирает рот салфеткой.

— Как я могла забыть Брэма Скотта? Он правил Йельским университетом и был лучшим другом Рэта. Трудно забыть такого человека, как он.

— Да, недавно он пришел ко мне и сказал, что хочет принять участие в моей программе.

— Подожди, — Кларисса прижимает свою руку к моей, — Брэм Скотт попросил тебя свести его с кем-то. Тот самый Брэм Скотт, у которого ни разу не было девушки ни в колледже, ни после него, насколько нам известно.

Я киваю.

— Ага, этот Брэм Скотт.

— Что ж, это сбивает с толку.

— И не говори. Я была настолько ошарашена, что даже не подумала, что он говорит серьезно, и спросила Рэта, не было ли это частью их пари в фэнтези-футбол.

— О боже, ведь так и было, правда?

Я киваю и откусываю от своего бутерброда, быстро жуя, прежде чем заговорить:

— Они отрицали это, но, в конце концов, я их прижала. Я сказала Брэму, что для меня это не шутка, и знаешь, что он ответил?

— Вероятно, что-то идиотское.

— Нет, — я покачала головой, — он сказал, что хочет найти любовь.

Кларисса делает глоток, но после моих слов закашлялась и выплеснула воду на свои брюки.

— Что? Не может быть.

— Я тоже так подумала. Но он настроен серьезно. Он ответил на все вопросы, прошел собеседование и теперь ждет, когда я назначу встречу, чтобы ознакомить его с результатами.

— Вот это да! — Кларисса откидывается на спинку дивана. — Я имею в виду... ВАУ. Не ожидала от него такого. С чего такая внезапная перемена?

— Видимо, он считает, что ему пора остепениться.

— Ну, думаю, парни могут меняться, но это сложно представить.

Кларисса вымотана своими прошлыми отношениями, поэтому ее комментарий не показался мне странным.

— Итак, ты прогнала его через все тесты, какого он цвета?

Я делаю глоток воды, чтобы проглотить остатки бутерброда, прежде чем ответить, потому что, честно говоря, все еще не могу поверить в то, какого он цвета.

— Вот с чем у меня проблемы, именно поэтому у меня странный день.

— Для тебя это стало неожиданностью?

Я вытираю пальцы о салфетку и откидываюсь на спинку дивана, чувствуя себя чертовски растерянной.

— Еще какой. Я была уверена, что он синий или зеленый.

— Это не так?

Судя по тому, как Кларисса наморщила носик, она в таком же замешательстве, как и я. Она знает все о программе знакомств. Она проходила со мной все этапы программы, особенно после того, как помогла мне с юридическими документами, так что ее удивление вполне оправдано.

— Нет, — словно рассказываю секрет, я шепчу, — он красный.

Ее глаза расширяются, а брови поднимаются.

— Что? Не может быть.

— Так и есть. Я проверяла несколько раз. Его сексуальная индивидуальность — красная.

— Я бы на сто процентов согласилась с тобой, будь это кто-то другой, но тестирование не должно перевешивать все остальное, верно?

— Нет, не должно. Когда дело дошло до его теста, он попал в красную категорию с девяностопроцентным результатом.

— Но... — Кларисса скрещивает руки на груди и поворачивается ко мне. — Он совсем не похож на красного. Он лидер, несомненно, но он также харизматичен, он вдохновляет, он помога...

— Он защитник, — перебила ее я.

— Вот именно. Неужели мы все эти годы читали его неправильно? То есть, конечно, я не проводила с ним столько времени, сколько ты, но все же из наших коротких встреч, с уверенностью могу сказать, что этот человек не красный.

Она могла бы мне этого не говорить. Я до сих пор пытаюсь осмыслить полученные результаты, и теперь не уверена, что моя программа правильная. Черт, он заставляет меня сомневаться в моих методах и многолетних научных исследованиях. Не понимаю, как такое могло произойти. Как ему с такой легкостью удалось разрушить все мои теории, касающиеся его личности? Что это говорит обо мне? Как я могу так плохо разбираться в характере человека, которого давно знаю?

— И что мне делать? Свести его с оранжевым?

— А у тебя есть выбор?

— Заставить его пройти тест еще раз ведь не вариант, верно? Он подумает, что моя программа — обман, а этого я хочу меньше всего. Вообще-то у меня есть несколько девушек на примете, парочка желтых и фиолетовых, которые, как мне кажется, могли бы ему подойти, но если он красный, то я не смогу свести его с этими женщинами, потому что он сломит их дух еще до того, как им подадут салат.

Поджав губы, Кларисса обдумывает ситуацию, и именно за это я ее люблю. Она здесь не для того, чтобы разбрасываться пустыми предложениями, она использует свою очень способную голову, чтобы помочь мне разобраться. Ее точка зрения всегда содержательна. В колледже, когда, скажем прямо, мы были детьми, было то же самое. Я никогда не чувствовала, что наши отношения были односторонними, но она, конечно, была рядом, когда у меня были проблемы с мальчиками или когда Брэм каким-то образом забирался в мои мысли. Это случалось нечасто, но, когда он это делал, мне требовалось время, чтобы осознать.

У него есть способность проникать в вашу душу и укореняться там. Это определенно черта СИНИХ — способность, которой они обладают, оставаться рядом, даже когда вы находитесь за много километров друг от друга.

— Знаешь, мне неприятно это говорить, но, возможно, он красный, но не показывает этого при тебе, потому что ты сестра Рэта. Подумай, он — инвестиционный магнат в Нью-Йорке, ему тридцать три года, такое нечасто случается. Он должен быть немного красным, чтобы добиться того, чего добился. Возможно, в нем больше красного, чем ты ожидала.

— Я думаю... Наверное, да. — Грызу ноготь, размышляя о ее словах. — Но в повседневной жизни он не проявляет признаков красного. Например, последние две недели он был милым и добрым...

— Потому что ты сестра Рэта. Он не будет вести себя с тобой как придурок.

— Дело не только во мне. Он потрясающе обращается со своим помощником. Если бы он на самом деле был красным, он ни за что бы не отдал помощнику ключ от своего дома в Хэмптоне на выходные только за то, что тот принес нам печенье. Если бы он был красным, он бы заставил своего помощника принести нам печенье и сказал бы ему подождать снаружи, пока мы не закончим, на случай, если нам понадобится что-нибудь еще.

— Ты права. — Мы обе испустили протяжные вздохи и поудобнее устроились на своих местах, погрузившись в диванные подушки. — А что произойдет, если его свести с оранжевым? Я имею в виду, если его цвет отображается как красный, тогда, может быть, тебе стоит согласиться с результатами, понимаешь?

— Да, похоже, так и придется сделать.

— Я чувствую нерешительность.

Столько сомнений.

— Не хочу все испортить.

— Что ты имеешь в виду?

Я смотрю в потолок, вспоминая общение с Брэмом.

— С первого дня знакомства с Брэмом я всегда чувствовала, что он прав, несмотря ни на что, и он это знает. И что меня очень раздражало, так это то, что, когда я оказывалась рядом с ним, он всегда оказывался лучше меня, даже если не хочет этого. Он как бы создал для меня такой прецедент: что бы я ни делала, я хочу произвести на него впечатление.

— Джулия, ты же не серьезно.

— Знаю, это глупо. — Я провела рукой по волосам, крепко схватившись за распущенные пряди. — Но, когда пытаюсь убедить себя, что его мнение не имеет значения, потому что он не присутствует в моей жизни, как в жизни Рэта, я все равно хочу показать ему, что я больше, чем младшая сестра Рэта, что могу быть с ним наравне.

— Ты намного выше его уровня. У тебя докторская степень. У него — бакалавр.

— У него такой портфель недвижимости, он может сравниться с любым миллионером в мире. Он сам себя сделал.

— Как и ты.

Кларисса так мило пытается сравнить меня с Брэмом, но, честно говоря, сравнивать не с чем. Он превосходит меня.

— Но это не тот масштаб, и это не относится к делу. Я пытаюсь сказать, что не хочу, чтобы он прошел через программу знакомств, все вопросы и тесты только для того, чтобы встретить не того человека. Я не хочу, чтобы он думал, что моя программа была пустой тратой времени, думаю, что не смогу пережить этого.

— Он никогда бы так не подумал.

— Если я сведу его с неподходящим человеком, то, если все-таки красный, он решит, что моя программа была пустой тратой времени. А что, если женщины, с которыми он пойдет на свидания, начнут критиковать программу «Какой ты цвет?» Что, если они, обнаружат, что им неудачно подобрали пару, начнут болтать о том, что моя программа — это фарс?

Кларисса выглядит такой же встревоженной, как и я, но, к счастью, держит язык за зубами. Она прекрасно понимает, что меня беспокоит больше всего.

И, честно говоря, несмотря на то, что Брэм был мил, внимателен и заинтересован, в глубине души я знаю, что буду унижена, если он не найдет себе идеальную пару. Я не смогу избавиться от этого чувства, поэтому буду тщательно подыскивать ему пару.

***

Брэм потирает руки и возбужденно говорит:

— Ладно, выкладывай. Какой я цвет?

Просто потому, что я невротик, я проверила результаты теста еще два раза, чтобы подтвердить то, во что все еще не могу поверить. Затем, не торопясь, оценила женщин, с которыми могла бы его свести. Я просмотрела их анкеты, пытаясь найти наиболее подходящую. Нашла двух женщин, которые, по моему мнению, могли бы привлечь внимание Брэма и найти общий язык с его скрытым, внутренним красным цветом, и надеюсь, что у них все получится.

— Что ж, потратив немало времени на изучение твоих результатов, я пришла к выводу, что ты красный.

— Красный, хм, интересно. Что это значит?

— Ну, это значит, что ты деловой, временами жестокий и любишь командовать в спальне.

Я стараюсь немного смягчить свой ответ, не желая слишком углубляться в детали личности красных при знакомствах, поскольку очевидно, что красные мне не нравятся.

— Любит покомандовать в спальне — очень точно. Отличный выбор, — он усмехается. — А что еще входит в понятие красный?

— Э-м, подробнее об этом ты можешь прочитать в моем отчете. Не хочу утомлять подробностями и тратить твое время. Сейчас я хочу рассказать о двух кандидатках, которых для тебя подобрала.

Он хмурится, ухмылка испарилась с его лица.

— Да, свидания. — Он почесывает челюсть, его взгляд меняется от возбужденного до абсолютно безразличного. Странно. — Ты подобрала кандидаток?

Что происходит? Пару секунд назад он был игривым, в нем бурлило возбуждение, но сейчас он как будто сделал поворот на сто восемьдесят градусов, и я вижу черты красного, о котором не подозревала. Может быть, я не ошиблась.

— Что ж, я нашла два совпадения. Видишь ли, красные — особый вид личности, они сочетаются только с одним цветом, — оранжевым.

— Хорошо, — говорит он немного скептически.

И почему-то это заставляет меня нервничать. Чувствую, как по моей груди расползается румянец, и я молюсь, чтобы он не увидел его сквозь блузку.

— Принимая во внимание женщину твоей мечты, я просмотрела всех оранжевых, и у меня есть для тебя две женщины на примете. — Я разложила перед ним их анкеты. — Карли и Табита.

Ьрэм не берет анкеты в руки, оставляет их на столе, изучая издалека. Он молчит, и я не могу понять, радуется он или злится. Считает ли девушек привлекательными? Нравится ли ему описание их работы? Черты характера, которые я выделила?

Он складывает руки вместе и смотрит на меня.

— Кто из них тебе больше нравится?

Нет ни дразнящего тона, ни ухмылки, ни подмигивания, ничего...

— Э-м, думаю, Табита тебе подойдет больше.

— Ты так думаешь? — Его голос строг. Я переплетаю пальцы. Откуда взялась эта внезапная смена настроения? Он откидывается на спинку дивана и медленно осматривает меня, анализируя, кажется, каждый сантиметр моего тела. — Ты на самом деле думаешь, что Табита — лучшая партия для меня?

Я чего-то не понимаю?

— Ну, после просмотра всех результатов тестов и анкет...

Он встает и проводит рукой по волосам, теребя пряди.

— Организуй встречу. Сообщи Лайнусу, когда она будет свободна.

Он направляется к двери моего кабинета, застегивая пиджак, опустив голову, дрожа, словно разочарован.

— Эй, Брэм. Подожди.

Он останавливается у двери, но не оборачивается.

— Что происходит? Я думала, ты этого хочешь.

Он делает глубокий вдох и частично поворачивается ко мне, на его лице нет той наглой ухмылки, которую я люблю ненавидеть.

— Ты права, это то, чего я хочу. Назначь свидание. Я с нетерпением жду встречи с Табитой.

Он снова отворачивается, чтобы уйти, но я кладу руку на его, удерживая на месте.

— Если я сделала что-то не так, пожалуйста, скажи. Ты, кажется, сердишься на меня.

— Все в порядке. Я дам тебе знать, как пройдет свидание. Спокойной ночи, Джулия.

И после этого он уходит, направляясь по коридору и доставая из кармана пиджака телефон.

Что-то не так. Брэм дерзкий, наглый, экстравертный... но не угрюмый. Нетерпеливый. Но меня беспокоит другое. То, как он ушел.

Спокойной ночи, Джулия.

Джулия. Не Джулс. Это словно пощечина.

Что же мне теперь, черт возьми, делать?

Глава 14

Брэм

— Я ненавижу все это, — простонал я, меняя рубашку на свитер.

Роарк подпрыгивает на моей кровати и ведет себя как гребаная девочка-подросток, наблюдающая за тем, как ее лучший друг готовится к свиданию, но вместо того, чтобы накручивать волосы и задавать мне вопросы о свидании, он потягивает пиво и изрыгает алфавит.

— В, Г, Д.

— Может, прекратишь это дерьмо? Господи, чувак. Сегодня мне не до твоих странностей.

— Нервничаешь? — Он устраивается на краю кровати и смотрит на мой наряд.

— Раздражен. — Натягиваю свитер до талии, поправляя рукава вокруг своих объемных плеч. — Вместо того чтобы пойти на свидание с Джулией, мне приходится приглашать на ужин какую-то девушку по имени Табита.

— Табита сексуальное имя. Как она выглядит?

Я пожимаю плечами.

— Понятия не имею. Когда Джулия показала мне профайлы, я едва взглянул на них, так как меня это безумно разозлило.

— А у тебя разве есть причина для злости? Ты приглашал Джулию на свидание?

— У меня не было ни единого шанса, она сразу начала пихать анкеты мне под нос. Я надеялся, что мы сможем поговорить о том вечере, ну, который ты прервал.

Он смеется.

— Один из лучших моментов.

— Ты — мудак.

— Эй, думаю, тебе нужно успокоиться и отдышаться, черт возьми. Ты сейчас слишком переменчив.

— Потому что я встречаюсь с девушкой, которая мне безразлична. Потому что девушка, с которой я хочу на самом деле встречаться, думает, что я ищу любви с кем-то другим, а я хочу только её. Мне придется притворяться, что я хорошо провожу время, чтобы не расстроить ту девушку, а потом найти способ показать Джулии, что она мне небезразлична, что, как мне казалось, я уже сделал. В смысле, что еще я должен сделать? Я посылал ей подарки со смыслом, находил для нее время, посылал ей множество сообщений, давая понять, что думаю о ней, и, боже, я почти поцеловал ее. Что еще я должен сделать? Нарисовать дорожную карту к моему чертову сердцу и подарить ей?

Неужели она не догадывается? Неужели не понимает, почему я разозлился? Почему я так поспешно ушел? Как, черт возьми, она могла всего этого не замечать?

Роарк тупо смотрит на меня, не донеся пиво до рта.

— Дорожная карта к твоему сердцу? Откуда, черт возьми, ты берешь эту чушь?

Я засучиваю рукава свитера.

— Прочитал несколько статей о свидания.

— Они назывались свидания для кисок?

Я тыкаю на него пальцем.

— Это оскорбительно. Это называется быть романтичным.

— Знаешь, что романтично? — Роарк опирается на одну руку, вдавливая ладонь в мой матрас. — Сказать девушке, которая тебе нравится, что она тебе нравится. Вот это романтично, и если ты будешь откровенным, то не будет никакой путаницы, когда речь зайдёт о твоих чувствах.

— Я не могу так поступить.

— Почему?

— Потому что ты знаешь, что произошло на той вечеринке.

Я смотрю в зеркало и пытаюсь зачесать свои светлые волосы набок.

— Ты имеешь в виду братскую вечеринку в конце семестра?

— Ага.

— Блядь, это было очень давно, и ты так и не сказал, что произошло, просто сказал, что облажался, и чтобы я сообщил тебе, если Рэт когда-нибудь скажет что-нибудь о своей сестре.

— Эта ночь запечатлелась в моем мозгу. Я сделал шаг, она отказала мне, и теперь я чувствую, что должен сделать гораздо больше, чем просто сказать ей о своих чувствах.

— Что случилось?

Я качаю головой.

— Я не собираюсь сейчас в это вдаваться, слишком длинная история.

— И что ты собираешься делать? Пойти на свидание? Соблазнить ту девушку?

— Нет. — Поднимаю руку и делаю несколько мазков дезодорантом под свитером, а затем переключаюсь на другую руку. — Я собираюсь быть вежливым и закончить вечер без каких-либо ожиданий.

— Думаешь, это справедливо?

Я согласен с Роарком.

— Жизнь ни хрена не справедлива, поверь мне. Если бы это было так, я бы не стал специально проигрывать пари с вами, придурками, чтобы провести время с Джулией только для того, чтобы она свела меня с кем-то другим. Если бы жизнь была справедливой, мы бы уже были вместе.

Роарк нахмурился, сузив глаза.

— Ты специально проиграл пари?

Я пристально смотрю на него.

— Только идиот сажает Рассела Уилсона на скамейку запасных, или тот, кто пытается проиграть.

— Я, блядь, так и знал. — Роарк спрыгивает с кровати и бьет меня по руке. — Ты понимаешь, какую херню мне приходится выслушивать, когда я нахожусь рядом с Рэтом, о том, что он волшебник фэнтези футбольного мира? Этому идиоту повезло один раз, и теперь он достает меня этим. Если бы ты не усадил Рассела на скамейку запасных, моя жизнь была бы намного проще.

Я похлопываю его по плечу и ухмыляюсь.

— Назови это кармой за то, что помешал мне в прошлый раз с Джулией. Вместо того чтобы вести себя как придурок, в следующий раз подумай о последствиях.

Я уже начал уходить, когда Роарк кричит мне в спину:

— Надеюсь, Табита попытается поцеловать тебя сегодня вечером. Надеюсь, она, блядь, прилипнет к тебе, и ты не сможешь от нее избавиться.

— Помнишь, что я говорил о карме?

— Нахуй, карму. Я ирландец, удача на нашей стороне.

***

Я — мужчина.

Просто на случай, если вам интересно. Я энергичный мужчина с либидо, которое разгорается при малейшем дуновении ветерка сексуальной привлекательности. Это случается с лучшими из нас, даже когда мы по уши влюблены в кого-то другого.

Поэтому, когда я говорю, что этот ужин был неловкий, я не шучу.

Табита, она же Табби Кэт, как ее называют друзья, решила прийти на ужин в самом, пожалуй, развратном платье, которое я когда-либо видел. Серебристое, с глубоким вырезом в районе декольте, длиной до середины бедра, чрезвычайно вызывающее и не оставляющее никаких шансов для воображения.

И я абсолютно серьёзно.

Сегодня у нее уже три раза соскальзывали лямки.

И я не пялюсь. Правда, не пялюсь. Но когда она начинает подпрыгивать от возбуждения, и её огромные сиськи начинают покачиваться вместе с ней, трудно не заметить выпирающие соски.

После созерцания твердых сосков и декольте, у парня обязательно возникнет небольшой стояк. Она великолепна. Светлые волосы, голубые глаза, полные, ботоксные губы и убийственное тело. Когда она представилась, я сразу же подумал, что если бы не пытался заставить Джулию обратить на меня внимание, я бы отвёз Табиту к себе домой.

В некотором роде я впечатлен Джулс и ее способностью подбирать людей, потому что, не обращая внимания на промахи, это свидание прошло нормально. Но то, как одета Табби Кэт, напоминает мне свидание в Tinder, а не то, чего я ожидал от Джулии, занимающейся знакомствами. Ее наряд не говорит о том, что она ищет долгосрочных отношений. Я знаю, потому что до сегодняшнего вечера был на «свиданиях» со многими Табитами. Но, опять же, я не так уж много знаю о Табите, кроме того, что она менеджер в престижной ювелирной компании, любит зумбу — трясет маракасами, даже показала мне слип номер один, — и когда идет дождь, у нее сводит пальцы на ногах. Последняя информация была мне совершенно не нужна.

К сведению, ей также нравится водить пальцами ноги, сегодня, видимо, их не сводит судорогой, потому что вечер сухой, вверх по моей ноге до бедра. Мне приходилось несколько раз дёргать ногой, избавляясь от нее, а потом извиняться, обвиняя во всем спазмы. Думаю, в скором времени она начнёт предполагать, что у меня какое-то заболевание.

Но, черт возьми, есть время и место для блуда, и первое свидание в шикарном ресторане — не время и не место, если только это не Джулс. Если бы напротив меня сидела Джулс, а не Табби Кэт, я бы повизгивал и дрыгал ногой, как возбужденная маленькая собачка.

Табита крутит бокал с вином, открывая мне вид на свое декольте, и интересуется:

— Какие шоу ты смотришь?

У нее такой хриплый голос, словно её некоторое время душили. Это странно, мне вроде нравится, а вроде и нет. Это сбивает с толку.

— Шоу? — Ее палец нащупывает мою голень, и я быстро отстраняюсь, подтягивая лодыжку к противоположной ноге. Ужин закончен, и я молюсь, чтобы официант понял, что я жду чек.

— По телевизору?

— Да, а где ещё?

— Ну, есть еще Бродвей.

— Фу, кому в наше время нравятся мюзиклы? — Она закатывает глаза. — Мир должен понять, что песни и танцы ушли в прошлое. Теперь миром правят фильмы Marvel. Боевики и динамичные сюжеты. Фэнтези. Тебе нравится фантазировать Брэм?

Я не хочу отвечать на этот вопрос, потому что, черт возьми, да, я люблю фантазировать. Я за то, чтобы воплощать в жизнь желания, которые мы держим внутри себя, но боюсь, что если попытаюсь ответить на ее вопрос, то через пару секунд Табита вытащит меня из кресла и поведет в дамскую комнату. Поэтому сосредотачиваюсь на ее первом заявлении.

— Мюзиклы не ушли в прошлое. Они очень интересны. Я посещаю мюзиклы хотя бы раз в месяц, а поскольку я живу в Нью-Йорке, грех не пользоваться этим.

— Ты ходишь на мюзиклы?

Я киваю и делаю глоток воды. Да, никакой выпивки сегодня, поскольку я хотел оставаться трезвым, как стеклышко.

— Разве это не по-девчачьи?

— Разве это не сексизм даже думать так?

Мой тон заставил ее дать задний ход. Слава богу, потому что я не в настроении затевать ссору из-за мюзиклов.

— Извини, — наконец, сказала она после того, как пялилась на меня, казалось, целую минуту. — Я не знала, что тебе так нравятся мюзиклы.

Я скрещиваю лодыжки и стараюсь вести себя как можно спокойнее.

— Без фанатизма. Я просто ценю искусство. Вот и все.

— Это сексуально. — Я не пытаюсь быть сексуальным, но оставлю это без внимания. — А как насчет сериалов? Ты их смотришь?

— Э-м не часто. У меня мало времени, я слишком загружен, но если у меня появляется свободное время для просмотра сериалов, то я пытаюсь досмотреть «Игру престолов».

Ее глаза загораются, губы изгибаются в широченной улыбке, и вдруг она начинает хлопать. Три хлопка, прежде чем... и да, вот они, ее соски. Черт возьми, почему они всегда такие твердые?

Закончив хлопать, она обхватывает стол и наклоняется вперед.

— «Игра престолов» — мой самый любимый сериал.

— Оу, да?

Она энергично кивает. Полегче, убийца, ты же не хочешь свернуть себе шею.

— Мне нравится сюжет, обнаженная натура, убийства, инцест. Не могу насытиться этим.

— Тебе нравится инцест? — Я вздергиваю бровь.

Это какая-то невообразимая херня, я никогда не слышал, чтобы кому-то нравилось кровосмешение в «Игре престолов». Скорее у всех была обратная реакция, что-то типа: Вы видели, он опять трахнул свою сестру? Что за мудак так делает?

— Ну, знаешь? — Она слегка пожимает плечами. — Запретность всего этого. У меня нет братьев и сестер, и я бы не хотела заниматься с ними сексом, но тот факт, что эти люди трахаются с кем хотят, это интересно. Тебе так не кажется?

Я подношу воду к губам.

— Интересно.

— И, боже, драконы. Представить себе не могу, каково это было в то время — видеть, как эти звери парят в воздухе. Я бы пришла в ужас, если бы увидела их.

Э-э-э... Мне нужен небольшой перерыв.

Она только что сказала, что не может представить себе, каково было в те времена, когда вокруг парили драконы? Словно «Игра престолов» — это реальный период времени, когда драконы владели небом?

Я правильно понял?

Думаю, мне нужно кое-что прояснить.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я медленно, желая понять, о чем она говорит.

— Я могу смириться с инцестом и позорищем от прогулки голышом перед всем городом, но драконы — перебой.

— Имеешь в виду... если бы ты была персонажем сериала? — пытаюсь уточнить я.

— Нет, как в прошлые времена. — Она смотрит на меня так, словно это я ничего не понимаю. — Ну, знаешь, в эпоху драконов.

Ладно, вот теперь я на самом деле начинаю беспокоиться. Она думает, что драконы существовали? Потому что если это так, то у нас будет проблема посерьезнее, чем выскальзывающие соски Табиты.

— Хочешь сказать, что драконы существовали?

Она резко отклоняется назад, как будто я дал ей пощечину.

— Хочешь сказать, что это не так?

— Э-э-э... думаю, что любой человек скажет тебе, что они не настоящие.

Она закатывает глаза и скрещивает руки на груди.

— Не могу поверить, что это происходит снова.

— Снова? — Это свидание становится все интереснее.

Она уже делилась с другими о своем страхе жить в эпоху драконов?

Стараясь быть как можно более щадящим, я спрашиваю:

— Ты уже кому-то говорила, что боишься драконов?

— На другом свидании. Он пытался убедить меня, что драконы не существуют.

— Но ведь их не существует. — Я быстро моргаю, задаваясь вопросом, не сон ли это. — Драконы — мифические существа.

— Нет, драконы жили в средневековье. Вот почему тогда использовали мечи, чтобы закалывать этих зверей.

Я чуть не поперхнулся водой. Прыснув немного жидкости, ставлю стакан на стол и упираюсь двумя ногами в пол, чтобы оказаться на одном уровне с девушкой.

— В те времена у них были мечи, потому что оружие еще не изобрели, если бы у них было огнестрельное оружие, тебе не кажется, что им было бы гораздо легче убить дракона, чем мечом? Тебе ведь известно, что драконы дышат огнем? Одно дуновение — и твой рыцарь в сияющих доспехах мертв.

— Броня огнестойкая, — отвечает она, подняв подбородок.

Боже.

Господи.

— Ты бредишь.

Ну вот, я это сказал. Простите, но я не могу продолжать этот фарс. Я не могу сидеть здесь и слушать, как женщина рассказывает о временах до нас, когда драконы главенствовали в небесах, а доспехи у рыцарей были огнестойкими. Я слишком умен, чтобы находиться рядом с кем-то таким... таким... глупым.

— Что?

Я достаю бумажник и бросаю на стол несколько стодолларовых купюр, не заботясь о том, что, вероятно, плачу слишком много. Мне нужно убраться отсюда к чертовой матери.

Подобные разговоры обламывают весь кайф. Даже выпрыгивающие соски не исправят положение этой женщины в моих глазах.

Я наклоняюсь над столом и произношу так, чтобы она поняла меня правильно:

— Я сказал, ты б-ре-ди-шь.

Ее ноздри раздуваются, лицо краснеет, и не успеваю я опомниться, как остатки вина оказывается у меня на лице.

Она отодвигает стул и поспешно встает, пока я пытаюсь избавиться от довольно неприятного шато-мерло.

— Если бы ты занимался исследованиями, мистер «Я учился в Йеле», ты бы знал, что драконы существуют, и что ученые пытались скрыть их существование от широких масс. Почитай Библию. Это даст тебе столь необходимое образование.

Я вытираю лицо.

— Ты говоришь о той самой Библии, в которой говорится, что Иисус накормил пятью хлебами и двумя рыбами пять тысяч человек?

С каждой секундой становясь все злее, она наклоняется вперед и практически брызжет мне в лицо слюной.

— Это называется магия, придурок, об этом написано в «Википедии».

Она начинает уходить, а я, как истинный придурок, кричу:

— «Википедия» — ненадежный источник. Ни в одном учебном заведении или университете ее нельзя использовать в качестве цитатника.

Повернувшись ко мне спиной, покачивая бедрами, она поднимает руку вверх и демонстрирует всему ресторану свой прекрасный средний палец.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

Глава 15

Джулия

Второй курс Йельского университета.

— У меня слипаются глаза. — Кларисса, опираясь локтями на библиотечный стол, пытается пальцами держать глаза открытыми.

Я чувствую ее страдания. Я без сил. Последняя неделя вымотала меня. Я думала, что сложнее всего было на первом курсе, но, как оказалось, второй курс доказал, что это не так: я не высыпаюсь, живу на кофе и хожу по прекрасной асфальтированной территории Йельского университета, как зомби, в перерывах между экзаменами.

Учеба — все для меня, но сейчас я хочу отдохнуть от нее. Не делать перерыв — я еще не на том уровне, — хотя я была бы не против чего-то вроде «перерыва Росса и Рейчел» (прим. пер.: Сериал «Друзья»). Еще пару дней, и все закончится. После я смогу сидеть на кровати, с ноутбуком на коленях, и смотреть романтические фильмы, какие пожелает мое маленькое сердце.

Это мечта.

— Я, пожалуй, пойду. Не хочешь пойти со мной?

Поднимаю глаза от своей книги, с маркером в руках, и качаю головой.

— Мне нужно пролистать еще около пяти страниц, чтобы сделать заметки, и тогда я буду свободна.

— Хочешь, я тебя подожду?

— Нет, все в порядке. Мне не хочется тащить твое спящее тело обратно в общежитие. Увидимся утром.

Кларисса начинает собираться.

— Завтра утром мы пойдем в кафе с французскими тостами, верно? Дэви говорил, что у них есть фруктовые компоты со всеми вкусами, которые только можно придумать.

— Да. Думаю, кафе с французскими тостами — единственное, что сегодня мотивирует меня на изучение этого материала. Увидимся утром. Будь осторожна, возвращаясь, хорошо?

— Обязательно. Увидимся утром, и не засиживайтесь допоздна. Даже если и изучишь весь материал, ты ничего не запомнишь, будучи слишком вымотанной, — Кларисса перекидывает сумку с учебниками через плечо, дарит мне воздушный поцелуй и быстро удаляется. Она вырубится сразу, как только ее голова коснется подушки.

Так, пора сосредоточиться.

Еще пять страниц.

Я могу сделать это.

Выпрямившись, легонько шлепаю по своим щекам, быстро моргая, чтобы прийти в себя. Делаю глоток холодного кофе, встряхиваю плечами и возвращаюсь к изучению страницы, слова расплываются, предложения не имеют смысла.

Блин.

Возможно, мне нужно немного размяться.

Быстро оглядевшись по сторонам, я заметила двух студентов, которые, как и я, засиделись в библиотеке, полностью погруженные в свои книги, и не обращающие на меня ни малейшего внимания. Видя, что никто не смотрит, встаю со стула, сцепляю руки над головой и наклоняюсь из стороны в сторону, прежде чем встать, наклонившись вперед, в позу «собака мордой вниз» (прим. пер.: Поза «собака мордой вниз» или Адхо Мукха Шванасана — одна из базовых и самых популярных асан в йоге, с которой на первых же занятиях знакомятся все новички. Она не требует хорошего чувства баланса или силы, часто выполняется в качестве переходного положения и используется для отдыха во время практики). Задерживаюсь в этой позе на пару секунд, затем снова выпрямляюсь и повторяю процесс пять раз. Я не йогиня, но смотрела видео на YouTube о приветствиях солнцу (прим пер.: Сурья Намаскар («Приветствие солнцу») — это комплекс из 10-12 поз йоги, которые повторяются в строгой последовательности и включают не только движение, но и контроль над дыханием). Знаю, что делаю это неправильно, но достаточно похоже.

Завершив последний раунд упражнений, сажусь за стол и откидываюсь на спинку стула, убеждая себя, что отдохнула, что все, что мне было нужно, — это немного йоги.

Глубоко вздохнув, снимаю колпачок с маркера и беру в руки книгу.

Продолжим.

Человеческое поведение — бла-бла-бла.

Моргаю несколько раз. Давайте попробуем еще раз.

Человеческое поведение — бла-бла-бла.

— Ну же, Уэстин, — бормочу под нос, в очередной раз, шлепая себя по щекам.

Человеческое... Интересно, будут ли завтра к французским тостам взбитые сливки? Шоколадные чипсы? Черника, у них должна быть черника.

Вот черт.

Это бессмысленная затея.

Я закрываю книгу и собираю вещи. Кларисса была права. Пора закругляться. Есть моменты чтения и обучения, а есть бездарная трата времени, когда читаешь одно и то же предложение снова и снова и не усваиваешь ничего. Кажется, я зашла в тупик.

Хороший отдых и французские тосты — вот что мне нужно, чтобы восстановить силы, а не какие-то полупрофессиональные приветствия солнцу. Во время экзаменационной недели необходимы углеводы и сахар, они помогут справиться с напряжением, вызванным сдачей всех экзаменов.

В рекордное время я привожу в порядок рабочий стол, убираю все в рюкзак и выхожу из библиотеки, молясь, чтобы мои товарищи по учебе продвинулись дальше, чем я.

На территории университета темно, лишь несколько ламп освещают полуночное небо, отбрасывая жутковатый отблеск на старые каменные здания. Даже ночью, когда темнота скрывает затейливую архитектуру, я все равно считаю этот университет самым красивым в США. Помню, как впервые посетила Рэта, как расширились мои глаза, как сердце сразу же прикипело к голубым цветам Йельского университета и его прекрасному историческому кампусу. Я поняла, что это именно тот институт, в котором я должна учиться, где должна получить докторскую степень.

Или, по крайней мере, надеюсь получить докторскую степень.

Если я не сдам экзамены, то докторской не мне не светит, а значит, нужно идти в общежитие и ложиться спать.

Я вцепилась в лямки рюкзака и прибавила шагу, как вдруг краем глаза заметила приближающуюся высокую фигуру. У меня сердце ушло в пятки, пульс участился, когда человек, которого я не могу разглядеть, ускоряет шаг и оказывается совсем рядом со мной.

Я замираю, готовая к худшему, когда парень спрашивает:

— Джулия?

Приоткрыв один глаз, рассматриваю его и узнаю в нем парня с одной из вечеринок, на которой мы были с Клариссой, а не с Рэтом — это было против его правил, но Кларисса встречалась с парнем из братства, который по стечению обстоятельств ее бросил. Этого следовало ожидать. Я никогда не рассказывала об этом Рэту, потому что не хотела его расстраивать.

— Э-э-м, да. — Держу свои руки при себе, хотя он протягивает свою для рукопожатия. И небрежно засовывает ее обратно в карман.

— Трент. — Он прижимает руку к своей груди. — Мы познакомились в «Сигма Чи» несколько недель назад.

— Ага. Рада снова тебя видеть, — говорю коротко и ясно. У меня нет намерений вступать в светскую беседу. Я ненавижу это. У меня это плохо получается. — Что ж, спокойной ночи.

— Подожди, — он дергает меня за плечо, — куда ты идешь? Хочешь выпить?

Этот парень серьезно? Сейчас поздно, большинство баров в округе скоро закроются. И на этом все.

— Нет, спасибо. — Пытаюсь отстраниться, но он не убирает руку с моего плеча, что выводит меня из себя. — Я устала, поэтому возвращаюсь в общежитие.

— Я провожу тебя. — Трент крепко сжимает мою руку. — В какой общаге ты живешь?

— Э-м-м, я могу сама дойти, правда, все в порядке.

— Где ты живешь, Джулия? — спрашивает он, и в его голосе звучит злость.

Я пытаюсь отстраниться от него, но вместо этого он обхватывает оба моих плеча и прижимает к себе.

— Отпусти меня. — Я пытаюсь вырваться из его рук, но бесполезно, он сильнее меня.

— Не устраивай сцен, просто скажи, где живешь, и я провожу тебя.

— Я не хочу, чтобы ты провожал меня. Пожалуйста, — умоляю я, слезы наполняют мои глаза. — Отпусти меня.

— Если ты не скажешь мне, где живешь, тогда... — Прежде чем он успевает закончить фразу, его отрывают от меня с громким треском.

В ужасе поворачиваюсь и вижу Трента, лежащего поперек тротуара, и Брэма прижимающего его к земле, он снова отводит кулак и несколько раз наносит ему удары по лицу.

В тихом ночном воздухе раздаются звуки хруста, и если бы я не была так напугана тем, что может случиться с Брэмом, я бы позволила ему продолжать, но Брэм скоро заканчивает университет, и я не хочу, чтобы он все испортил из-за какого-то придурка.

Я подбегаю к Брэму и хватаю его за массивные плечи, пытаясь удержать.

— Брэм, остановись, — кричу я. — Пожалуйста. Со мной все в порядке. Он не стоит того, чтобы тебя отчислили.

Брэм поднял кулак вверх, готовый еще раз ударить по окровавленному лицу Трента, но замирает, мои слова дошли до него. Потянув Трента за рубашку, он приближает его к своему лицу.

— Доложишь об этом, и я сообщу о том, что ты сексуальный маньяк, рыскающий в университетском городке, и ты потеряешь все. Тронешь ее еще раз, и я позабочусь о том, чтобы закончить то, что не успел закончить сейчас. Понял? — суровый и решительный, Брэм четко выговаривает каждое свое слово.

Когда Трент не отвечает, Брэм трясет его и снова спрашивает:

— Понял?

Трент несколько раз кашлянул и вытер налившийся кровью глаз.

— Понял.

— Хорошо. — Брэм отпускает Трента, и тот плюхается плашмя на землю. — У тебя есть десять секунд, чтобы убраться отсюда, прежде чем я позову своих ребят, чтобы закончить работу.

Словно под его задницей зажгли огонь, Трент вскакивает с земли и бежит прочь, держась за окровавленную голову. Брэм еще несколько секунд смотрит ему вслед, а затем поворачивается ко мне, и черты его лица смягчаются, озабоченность проступает на его лице, когда он обхватывает руками меня за плечи и оглядывает с ног до головы.

— Ты в порядке, Джулс?

Не знаю, потому ли это, что то, что я только что пережила, было ужасно, или виной всему адреналин, или забота и защита со стороны Брэма, но я не могу сдержать слез, наполняющих мои глаза.

Брэм тут же заключает меня в объятия.

Жаркие и крепкие.

Его руки, словно валуны, обхватывают меня, защищая от всего и всех вокруг. Вокруг нас все замирает, ночь накрывает нас, и я погружаюсь в столь необходимые мне объятия Брэма. Подобного я еще никогда не испытывала, такого объятия, словно он пытается скрепить наши тела. Напряжение и беспокойство покидают меня вместе со слезами, я прижимаюсь к неожиданному герою. Но как? Как он здесь оказался? Как узнал?

Он тихонько воркует мне на ухо, мелодичный звук утешения, когда его голова прижимается к моей, густая щетина цепляется за мои волосы, натягивая пряди. Но я не возражаю, мне нравится эта близость, которую он создает вокруг нас.

— Шшш, все в порядке, Джулс. Я здесь.

— Он... он не хотел меня отпускать, — плачу я, события разом обрушиваются на меня, осознание того, что могло произойти, если бы Брэм не появился, пугает меня до глубины души, по коже бегут мурашки.

— Знаю, и поверь, ты последняя девушка, к которой он прикоснется. Президент его братства получит от меня весточку.

Я прижимаюсь щекой к его груди, обвивая руками его узкую талию, мышцы его спины напряженные и гибкие. Когда он отстраняется, то поднимает мой подбородок и смотрит мне в глаза.

— Он больше никогда к тебе не прикоснется, клянусь.

Я киваю.

— Ты... — Я тяжело сглатываю. — Проводишь меня до общежития?

— Конечно, — тихо отвечает он, ласково обхватывая меня за плечи.

В молчании мы проходим через арки и длинные каменные туннели, ни разу не заговорив друг с другом. Я не знаю, что сказать в этот момент. Такого Брэма я еще не видела. Защитник, рыцарь в сияющих доспехах, такого я не ожидала от высокомерной задницы, с которой познакомилась несколько месяцев назад. Я не думала, что этот самоуверенный всезнайка окажется таким сильным... таким серьезным. Так заботится обо... мне.

Когда мы добираемся до моего общежития, Брэм отпускает меня и собирается засунуть руки в карманы, но морщится и вместо этого прижимает их к бокам. Только тогда я замечаю его окровавленные и распухшие костяшки пальцев.

— Брэм, — я беру одну из его рук и осматриваю ее, — ты весь в порезах и крови. Ты должен был сказать. Надо обработать твои руки.

— Я в порядке, — говорит он отрывисто. — Не беспокойся обо мне. Ты в порядке, Джулс?

Я смотрю на него, мужественного альфу — он ни за что не пойдет в травмпункт, чтобы проверить свои костяшки. Он, скорее всего, прополощет руки под холодной водой и отправится спать, так что донимать его бесполезно.

— Я в порядке. — Киваю, опуская его руку.

— Уверена?

— Да. — Поднимается ветерок, отбрасывая выбившуюся прядь волос мне на лицо. Прежде чем я успеваю убрать ее, Брэм протягивает руку и нежно убирает прядь мне за ухо, его пальцы задерживаются на моей щеке, прежде чем он отстраняется, делая шаг назад. — Спасибо, — быстро говорю я, пока он полностью не отступает. — Не знаю, что бы делала, если бы тебя там не было.

— В нужное время в нужном месте. — Он кивает мне. — В следующий раз, когда задержишься так поздно, позвони кому-нибудь из нас, и мы проводим тебя. Береженого Бог бережет.

— Хорошо. — Прикусываю нижнюю губу, переминаясь с ноги на ногу. — Можешь не говорить об этом Рэту? Он и так слишком заботливый. Не хочу, чтобы он слетел с катушек из-за какого-то тупого придурка, который не знает, когда вовремя остановиться.

— Не знаю, смогу ли это сделать, Джулс. Если бы ты была моей сестрой, я бы хотел знать.

— Он будет в бешенстве.

— Он имеет на это право. Если ты ему не скажешь, это сделаю я. Он должен узнать правду.

Неприятно осознавать, что Брэм прав... в очередной раз.

— Ладно, я скажу ему об этом завтра утром.

Брэм кивает, и, прежде чем успевает отойти, я подхожу к нему и еще раз обхватываю его за талию… обнимаю, искренне поблагодарив.

Сначала нерешительно, но, в конце концов, он отвечает на объятия и крепко обнимает меня, прижимаясь подбородком к моей макушке. Не знаю, сколько времени мы простояли так, обнимая друг друга, но знаю, что в ту ночь, когда ложилась спать, я чувствовала себя в безопасности.

И это чувство безопасности я получила из очень маловероятного источника — от лучшего друга моего брата.

Глава 16

Джулия

— Табита, уверяю тебя, в мои намерения не входило сводить тебя с, как ты выразилась, придурком.

— Он сказал, что драконов не существуют, Джулия. Ты же знаешь, как я неравнодушна к драконам.

Черт, я совсем забыла про ее одержимость драконами. Девушка обожает их, и я, как человек, готовый принять практически любые странности, кивала, улыбалась и слушала, когда она рассказывала о вымирании драконов и о том, как обычные люди из-за своего страха нашли способ и прекратили их существование.

Она одна из самых интересных моих клиенток, я продолжаю работать с ней, потому что знаю, что смогу найти ей идеальную пару: человека, который оценит ее любовь к драконам, человека, который будет таким же сексуальным, как и она, но при этом будет ботаником, который любит наряжаться в костюмы из «Игры престолов». Хотя, по ее словам, на одну из вечеринок по случаю просмотра сериала она пришла голой, а за ее спиной кто-то звонил в колокольчик, и кричал: «Позор!»

Она сказала, что это была для нее самая популярная вечеринка на сегодняшний день. Уверена, что это произошло благодаря ее телу.

— Я знаю, мне очень жаль, Табита. Я думала, что Брэм будет хорошей парой для тебя.

— Он был ослом. Он сказал, что я брежу. Я думала, что ты создала эту программу для таких девушек, как мы, девушек, которые отличаются от других и причудливы. Так ты мне ее презентовала.

Черт. Черт. Вот чего я боялась больше всего.

— Так и есть, — говорю я, пытаясь успокоить ее. — Прости. Судя по тестам, вы идеально подходите друг другу, и я подумала, может быть, при встрече он будет так же неравнодушен к... — я тяжело сглотнула, — драконам.

— Ах, — простонала она. — Он был таким многообещающим. Он был так сексуален, когда его брюки облегали ноги и промежность. Боже, его выпуклость. — Мои глаза расширились, а уши запылали, когда я представила себе его выпуклость, на которую я обращала внимание раньше. — Мы очень хорошо провели время до разговора о драконах, но ты знаешь, что для меня это стало переломным моментом.

— Знаю, Табита, и у меня на примете есть еще один парень, с которым я бы хотела устроить тебе свидание. Он только что закончил тест, так что он доступен.

— Он красный?

— Да, и он идеально тебе подходит, и в свободное время он любит посещать ярмарки эпохи Возрождения.

— Правда? — Ее голос меняется с жалобного на возбужденный.

— Да. Я уже рассказала ему о тебею — Это ложь, но что угодно, лишь бы клиент был доволен. — Он расстроился, что я уже устроила тебе свидание, но когда я ему позвоню, уверена, что он будет в восторге, узнав, что ты все еще свободна. Ты ведь свободна, верно?

— Да, о боже, да. А он сексуальный? Он любит трахаться?

Почему она так говорит?

— Да, у него много сексуальных фантазий, которые он хочет реализовать.

— Ох, он словно мечта. Устрой мне с ним встречу. Я хочу встретиться с этим неуловимым мужчиной.

— Замечательно. Рада слышать. Я позвоню тебе и сообщу подробности. Ты свободна на этой неделе?

— Ага. Никаких срочных дел. Спасибо, Джулия, ты лучшая.

— Всегда рада помочь.

Я улыбаюсь и кладу трубку, испуская долгий вздох. Я была очень близка к провалу. Так увлеклась подбором девушки для Брэма, которая, как мне казалось, понравится ему физически, что совершенно забыла о любви Табиты к драконам. А учитывая, что Брэм окончил Йельский университет с лучшим результатом, он ни за что на свете не оставил бы это без внимания. Ну же, Уэстин. Это же твоя жизнь. Твоя компания. Не отвлекайся. Делаю глубокий вдох. Я. Справлюсь. С. Этим.

Я нажимаю на кнопку переговорного устройства и вызываю Аниту в свой кабинет.

Она просовывает голову в дверь и говорит:

— Да?

— Ты не могла бы как можно скорее вызвать сюда Брэма Скотта? Мне нужно с ним поговорить.

— Оу, он вообще-то в приемной. Он ждал, пока ты закончишь телефонный разговор.

— Он здесь? — Я сажусь ровнее и разглаживаю кремовую блузку.

Анита оглядывается через плечо и снова на меня.

— Ага, и он не выглядит счастливым.

Конечно же, нет. Собравшись с силами, я поправляю кое-какие вещи на столе, а затем говорю:

— Пригласи его сюда.

Через несколько секунд в дверь моего кабинета вваливается Брэм и начинает вышагивать по пространству перед моим столом, держась одной рукой за шею.

И наконец:

— Это была неудачная шутка, Джулс?

Я не могу удержаться от внутренней улыбки. Он снова назвал меня Джулс.

— Ты издеваешься надо мной?

— Что? Нет.

Он останавливается и смотрит мне в лицо, разводя руки в стороны.

— Она верит, что драконы существовали. СУЩЕСТВОВАЛИ. Словно они когда-то летали в небе.

Я поморщилась.

— Знаю, я забыла об этом.

Боже, сейчас я чувствую себя очень глупо. Результаты исследования застали меня врасплох, и я упустила это из виду. У меня всегда есть особые заметки о каждом клиенте, и перед их встречей я не заглянула в записи о Табите.

Последнее, что я хотела сделать, это испортить первое свидание Брэма, я очень переживала из-за того, что все испорчу, и в итоге сделала неправильный выбор. Он, должно быть, удивляется, как, черт возьми, я до сих пор добивалась успеха. Если я не смогу подобрать пару кому-то, кого знаю много лет... боже. Это полный пиздец.

— Мне очень жаль, — тихо говорю я, глядя на свои руки, и от унижения по моей коже ползут мурашки. — Я хотела, чтобы у тебя было идеальное свидание, и так сосредоточилась на том, чтобы найти тебе подходящую пару, что ошиблась.

Выдохнув, он подходит к дивану, садится и смотрит на меня. Сгорбившись, сцепляет руки перед собой, его светлые волосы растрепаны, а голубые глаза пристально смотрят на меня. Могу не соглашаться с Табитой по поводу существования драконов, но в одном она права: Брэм очень сексуален.

Взъерошенные волосы, насупленные брови, квадратная челюсть, лишь легкая щетина дает понять, какой он мужественный. Да, он всегда был очень привлекательным.

— Ты не должна так стараться, Джулс. Подходящий человек может быть прямо перед тобой, а ты его даже не видишь.

— Знаю. Мне не следовало так сильно стараться. Наверное, я хотела убедиться, что ты получил то, что хотел, раз уж ты лучший друг моего брата и все такое. Я чувствовала давление.

— Нет необходимости испытывать давление, Джулс. Знаешь...

— Не волнуйся, у меня есть для тебя идеальная пара. Карли, еще одна девушка, которую я подобрала. Она великолепна. Пепельный цвет волос, зеленые глаза, красивые ноги, любит секс и работает флористом. Очень милая. Она разведена, никакой драмы, любит спорт, особенно футбол.

— Джулс, я хотел сказать...

— Я уже рассказала ей о тебе, и она с нетерпением ждет вашего свидания.

Это тоже ложь, но, как я уже говорила, клиенты должны быть счастливыми, и если первое свидание не удалось, нужно подтолкнуть их к следующему. Я всегда даю себе три попытки, что, на мой взгляд, вполне справедливо. Tinder не дает таких шансов.

— Ты уже назначила свидание? — недоверчиво спрашивает он.

— Осталось только уточнить у Лайнуса, когда ты будешь свободен, но раз уж ты здесь, то пятница тебя устроит?

Он вздыхает и откидывается на спинку дивана, глядя в потолок.

— Конечно, хорошо. Пятница подходит.

Мне очень плохо. Он, вероятно, морально истощен после свидания с Табитой. Для того, кому пришлось вытерпеть ее «презентацию» о том, что драконы существуют, могу только представить, как прошло их свидание. Как я могла подумать, что он влюбится в Табиту? Даже если он красный, она ему не подходит. Я сейчас не в своей тарелке. Желая уверить его в том, что он не совершил ошибки, придя ко мне, я обхожу свой стол и сажусь рядом с ним на диван.

Я успокаивающе кладу руку ему на бедро, отчего он поворачивает голову в мою сторону, встречаясь со мной взглядом.

— Не волнуйся, Брэм. Я помогу тебе найти то, что ты ищешь. Я всегда прошу три попытки, каждый раз срабатывает. Хотя я думаю, что Карли — та самая единственная.

— Ты так думаешь?

— Я знаю.

Я подмигиваю и похлопываю его по плечу.

***

Брэм: А если я не приду на это свидание?

Джулия: Я убью тебя. Почему ты не придешь?

Брэм: Потому что Карли, скорее всего, не та, кто мне нужен.

Джулия: Я знаю, что сбила тебя с толку свиданием с леди-драконом, но, поверь, Карли — девушка для тебя.

Брэм: Как скажешь. Вопрос, если бы ты собиралась со мной на свидание, что бы ты хотела, чтобы я надел?

Джулия: Тебе трудно выбрать одежду? Надень что-нибудь простое.

Брэм: Я не об этом спрашивал. Если бы ты собиралась на свидание со мной, что бы ты хотела увидеть на мне? В чем, по-твоему, я выгляжу наиболее сексуально?

Джулия: Напрашиваешься на комплименты?

Брэм: Просто ответь на чертов вопрос.

Джулия: Думаю, перед свиданием у тебя нервное потрясение. Ты ведешь себя как придурок.

Брэм: Просто помоги парню. Господи, Джулс.

Джулия: Хорошо. М-м-м... в чем, на мой взгляд, ты хорошо выглядишь?

Брэм: Ага.

Джулия: Темные джинсы, коричневые ботинки и темно-синий свитер, который ты носишь с белой рубашкой. Это достаточно непринужденно для ресторана, в который вы идете, но в то же время стильно, чтобы ты не выглядел разгильдяем. И зачеши волосы набок. Растрепанная прическа, которая у тебя в последнее время, придает тебе расстроенный вид.

Брэм: Твоя вина в моей растрепанной прическе. Из-за тебя я рву на себе волосы.

Джулия: Это было одно неудачное свидание.

Брэм: Ты понятия не имеешь.

Джулия: Это свидание будет отличным, клянусь. Но не забывай, что я тебе говорила. Она не целуется на первом свидании, но займется сексом на втором.

Брэм: Это огромный моральный скачок.

Джулия: Не я устанавливала правила, а она сама. Она должна сначала почувствовать парня.

Брэм: Когда ты говоришь «почувствовать», ты имеешь в виду, что она засунет руку мне в штаны? Потому что на мне узкие джинсы, и не думаю, что там будет много места для ее руки.

Джулия: Почему ты всегда такой отвратительный?

Брэм: Почему ты всегда такая чертовски красивая?

Джулия: Ты что, пьешь?

Брэм: Нет, но собираюсь начать.

Глава 17

Брэм

Бриться или не бриться?

На данный момент меня это не волнует.

Чертова Джулия.

Я нахожусь в ее кабинете, пытаюсь признаться в своей гребаной влюбленности, а она только и говорит о Карли.

Карли любит животных. Карли любит есть горячие крылышки во время просмотра футбола. Карли может создавать букеты, которые заставляют людей плакать.

Боже милостивый, Джулия без остановки болтала об этой женщине. К тому времени, как покинул ее офис, был уверен, что у Джулии был стояк из-за Карли. Если бы я любил секс втроем, было бы здорово, но, как уже говорил, я однолюб.

Итак, я снова ушел от Джулии, чувствуя себя раздраженным, напряженным и задаваясь вопросом, какого черта я иду на еще одно долбаное свидание.

С Карли.

Черт побери. Снова придется вести светскую беседу, задавать дурацкие вопросы о том, чем она занимается, где выросла, в каком колледже училась, по какой специальности... Драконы реальны?

Я не в настроении.

Именно поэтому я потягиваю виски, пока готовлюсь. Мне плевать.

Мне, блин, все равно.

На данный момент, думаю, Джулия будет продолжать сватать меня, до тех пор, пока не добьется своего, что является для меня абсолютным кошмаром. Я должен разорвать этот порочный круг. Нужно что-то менять, эти свидания не приблизят меня к цели... и я слишком труслив, чтобы сказать ей об этом. Как так вышло, что теперь она управляет мной?

— Эй, ты дома? — Голос Рэта эхом разносится по коридорам, и почему-то в животе у меня происходит нервное сальто, словно он поймал меня с поличным, когда я лапал Джулию.

В этот момент я бы лучше испытал на себе гнев Рэта, чем пошёл бы на очередное свидания с незнакомой женщиной.

Допиваю остатки виски и ставлю стакан на стойку в ванной.

— Я здесь, чувак.

Смотрю в зеркало и пытаюсь увидеть признаки вины на своём лице. Ничего, я выгляжу так, словно выпил два стакана виски. Идеально, особенно если учесть, что через полчаса мне нужно идти на свидание.

Каблуки дизайнерских ботинок Рэта щелкают о мой дорогой деревянный пол, и когда он доходит до спальни, я высовываю голову из ванной и машу ему рукой.

Возможно, я перегибаю палку.

— Привет, чувак. Как дела? — спрашиваю я, положив руку на бедро, пытаясь принять непринужденную позу.

Официально: я несуразный.

Но ничего не могу с собой поделать. Единственное, что проносится у меня в голове, когда я смотрю на своего лучшего друга на протяжении многих лет. Я хочу встречаться с твоей сестрой. Хочу поцеловать твою сестру. Хочу потрогать ее сиськи. Облизать их. Сосать. Хочу проводить многие часы, прижавшись к ее губам, исследуя каждый сантиметр ее...

— Почему ты облизываешь губы и так странно смотришь на меня?

— Что? — Я нервно смеюсь. — Я не смотрел, я имею в виду, мои губы... — Снова смеюсь. — Мне нужна гигиеническая помада. — Отворачиваюсь и роюсь в ящике стола в поисках Carmex (прим. пер.: Carmex Lip Balm — самый знаменитый бальзам для губ в мире). — Что ты здесь делаешь?

Он заходит в ванную и прислоняется к дверному косяку.

— Пришел проведать тебя. Ты не реагировал на подарки, которые я посылал тебе в офис, напоминая о твоём поражении.

— Корзинка со смазкой была неуместна. — Он смеется, откинув голову назад. — У тебя нет вещей получше, на которые можно потратить деньги?

— Твоё смущение стоит потраченных денег. Как тебе книга «Знакомства для чайников» и кольцо для члена?

— Лайнус очень сильно покраснел, когда принес твои дары в мой кабинет. Ты смутил бедного парня. Мне пришлось вручить ему подарочную карту на посещение спа-салона, чтобы загладить свою вину. Я же просил не смущать моего помощника. Я не могу его потерять.

— Однажды я переманю его. Ты же знаешь, что у меня отстойный помощник, в прямом и переносном смысле.

Становясь серьезным, я поворачиваюсь к Рэту, тыча пальцем ему в лицо.

— Держись подальше от Лайнуса, или, клянусь, я отрежу твои яйца и засуну их тебе в глотку. Лайнус — мой.

Рэт усмехается.

— Успокойся, чувак. Ты знаешь, что я никогда не отниму у тебя Лайнуса, без него ты будешь обречён.

— Правильно, поэтому не смей даже смотреть в его сторону. Тебе запрещено смотреть на него.

— У тебя проблемы. — Рэт окидывает меня взглядом, рассматривая мой наряд, который выбрала Джулия. — У тебя планы на вечер?

Я киваю и принимаю решение не бриться. В этом нет необходимости, потому что мне наплевать на предстоящее свидание.

С пустым стаканом в руке я протискиваюсь мимо Рэта и направляюсь к бару, мой друг следует за мной.

— Сегодня у меня свидание, назначенное твоей сестрой.

— Серьезно? — Мне хочется развернуться и расквасить Рэту нос, из-за прозвучавшего возбуждения в его голосе. — Ты ходишь на свидания? Узнал свой цвет?

— Да.

Звук открываемой бутылки виски — музыка для моих ушей.

— Что ж, какой ты цвет? Синий или зеленый, да?

Я наливаю виски в два стакана.

— Нет, красный.

Когда я протягиваю Рэту стакан, он странно смотрит на меня.

— Красный? Как, черт возьми, ты умудрился стать красным?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю, возможно, потому что после первых пятнадцати вопросов я от балды заполнял анкету. Ты был там, мы пытались составить схему.

— О, точно. — Он поморщился. — Черт, я не подумал о том, что это может испортить результаты твоего теста. Ты совершенно точно не красный, чувак. Черт, Джулии, наверное, сложно с тобой.

— Я вполне могу быть красным, — отвечаю я, делая глоток виски, не имея понятия, что означает «красный», потому что не нашел времени просмотреть брошюру.

И прежде чем вы подумаете, что я — козел, раз меня не волнует программа, позвольте объяснить. Я знаю, что программа Джулии невероятна, но, учитывая то, как я отношусь к Джулии, она совершенно лишняя. Для меня.

— Ты не красный. Ты слишком заботливый.

— Если бы я был, как ты говоришь, заботливым, разве стал бы пить перед свиданием? — Делаю еще один глоток.

— Это странно. Почему ты пьешь?

Потому что твоя сестра думает, что я хочу встречаться с незнакомыми женщинами, и не поняла ни одного сигнала, которые я ей подавал.

— Потому что мне похуй, — отвечаю я, разводя руками. — Я сейчас придерживаюсь позиции, что мне все по барабану, и пытаюсь понять, к чему это приведет.

— Вероятнее всего, тебе в очередной раз отвесят пощечину и плеснут вином в лицо.

Я застонал.

— Какого хрена я вообще что-то рассказываю Роарку?

Смеясь, Рэт говорит:

— И, чувак, драконы существовали.

— Заткнись нахрен. — Провожу рукой по лицу, пока Рэт продолжает смеяться. — В этом виновата твоя сестра.

— Эй, это был промах, точь-в-точь как те промахи, которые ты постоянно совершаешь.

Я указываю на него рукой, в которой держу стакан.

— Первый промах был сексуальным, четвертый ужасающим, поскольку она практически дышала в меня огнем из-за моей неспособности поверить в реальность драконов.

— Тебе следовало показать ей фотографию ящерицы и сказать, что они все еще существуют, просто уменьшились под действием машины Уэйна Залински (прим. пер.: Уэйн Залински — персонаж фильма «Дорогая, я уменьшил детей». Ученый Уэйн Залински изобрел электромагнитную машину, способную уменьшать предметы).

— Как ни странно, думаю, она бы поверила.

— Черт, здорово. — Рэт смеется и делает глоток своего напитка. — Так что за девушка сегодня? Она выглядит многообещающе?

Я пожимаю плечами.

— Понятия не имею. Надеюсь, что она оставит при себе свое безумие.

***

Великолепная — галочка.

Умная — галочка.

Не сумасшедшая — двойная галочка.

Это Джулия? Большое, жирное «НЕТ».

Должен признать, что Карли — настоящий гребаный победитель, почти идеал. Она сексуальна, умна, умеет поддержать разговор и пока не проявляет сумасшествия. И когда она встала, чтобы пойти в туалетную комнату, она оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, не пялюсь ли я на нее.

И, черт, так оно и было.

Но все пошло прахом, я не был заинтересован.

Я пришел к выводу, что Джулия сломала меня.

Я — пустая оболочка мужчины, блуждающего по миру знакомств в поисках той единственной женщины, которая появится и заставит меня снова почувствовать себя целым.

Могу представить это в своей голове: одинокий и жалкий Брэм Скотт, держащий табличку с надписью «Собственность Джулии. Пожалуйста, вернись». И все же Джулия не замечает табличку, как будто она написана невидимыми чернилами.

— Хотите десерт? — спрашивает официант.

Карли опускает руку на живот и качает головой.

— В меня больше ничего не влезет.

— Я тоже откажусь. — Киваю официанту. — Но я бы не отказался еще выпить.

Протягиваю пустой стакан, который выпил за ужином.

— Вам что-нибудь принести, мэм?

Карли смотрит на свое вино и говорит:

— Я выпью еще один бокал.

Кивнув, официант уходит, оставляя меня наедине с красивой женщиной, с которой я не хочу больше встречаться.

— Так ты учился в Йеле?

Я киваю.

— Ага.

— Как-то раз я была там, на вечеринке братства. Это была лучшая вечеринка в моей жизни.

— Да? — Я оживляюсь. — Это была «Альфа-Фи-Альфа?»

— Не помню. Вечеринка проходила в огромном каменном доме с парадным подъездом и изогнутой лестницей.

Я понимающе улыбаюсь.

— Это мое братство. И мы закончили учебу в одно время. Интересно, мы виделись и даже не знали об этом?

— Ух ты, тесен мир. Хотя, думаю, я бы тебя запомнила.

— Нет, я слился со всеми пьяными идиотами. — Официант возвращается с нашими напитками, которые мы отпиваем одновременно. — Как ты попала в Йель?

— Моя подруга была влюблена в одного парня и пыталась привлечь его внимание. Я сказала ей, что она не может пойти одна на вечеринку братства, и пошла с ней. В итоге мы переночевали в ее машине, а на следующее утро поехали домой с самым тяжелым похмельем в жизни. Dunkin Donuts (прим. пер.: Dunkin' Donuts (Данкин Донатс) — американская международная сеть кофеен с пончиками) не помог нам.

Я смеюсь и отставляю стакан с виски.

— Потому, что Dunkin' Donuts не подходит для избавления от похмелья. А вот картофельные котлетки из Макдональдса — самое то. Когда мы были старшекурсниками, мы заставляли первокурсников ходить в кафе и приносить всем завтрак. Это была одна из привилегий старших курсов.

— Ты прав. Пончики и похмелье не сочетаются.

— Ни капельки.

Я улыбаюсь ей, размышляя о том, какой была бы моя жизнь, если бы я не был зациклен на Джулии. Рэт считает, что я не «красный», так что теоретически Карли меня все равно не заинтересует. Мне кажется неправильным быть здесь, с ней. Как-то нечестно.

— Все в порядке? Ты смотришь вдаль, словно размышляя о чем-то.

— Извини, — бормочу я, ненавидя себя за то, что меня поймали. — Задумался.

Она прикусывает нижнюю губу и смотрит в сторону.

— Задумался о делах или о другой девушке?

Что ж, в ее анкете для знакомств можно отметить прямолинейность.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я спокойно.

— Тебе не нужно ходить вокруг да около. Тебя выдаёт взгляд.

— Взгляд? — Я нервно дрыгаю ногой под столом.

Она указывает пальцем на мое лицо.

— Этот тоскливый взгляд, словно тебе чего-то не хватает в жизни. Мне хорошо известен этот взгляд, у меня такой же в последнее время.

Чё?

— Не хочешь объяснить?

Я потягиваю виски и внимательно наблюдаю за тем, как поникли ее плечи, и веселая девушка, с которой я провел вечер, мгновенно превращается в зеркальное отражение меня.

— Единственная причина, по которой я собираюсь сказать тебе это, заключается в том, что, несмотря на то, что я прекрасно провела сегодняшний вечер, мне кажется, что второго свидания не будет. — Я собираюсь ответить, но она меня останавливает: — И это нормально, потому что не думаю, что пошла бы с тобой на второе свидание. — Ну, она охренительно груба. — Но в этом нет твоей вины. Я... черт, две недели назад я ходила на свидание с парнем, с которым меня свела Джулия, и это было самое лучшее свидание в моей жизни. Он был идеален, моя абсолютная мечта.

Почему это кажется мне прямым оскорблением? Возможно, я слишком много выпил. Я слишком чувствителен, черт возьми.

— Что случилось?

— Мы закончили вечер на хорошей ноте и даже переписывались в тот вечер и на следующий день. Мы строили планы на второе свидание, но ему пришлось отменить нашу встречу.

— Почему?

Она вздыхает.

— Его дочь не хотела, чтобы он с кем-нибудь встречался. Он в разводе уже год, имеет основную опеку над дочерью, и она очень заботится о нем. Она сказала, что не хочет, чтобы ему снова причинили боль, как до этого ее мама. Поэтому он сказал, что ему нужно время, и не знает, сколько это займёт.

— Но он тебе нравится.

Она кивает.

— Очень сильно. Я думала, что смогу преодолеть это, пойти на очередное свидание и попытаться забыть о нем, но не могу выбросить его из головы, как бы ни старалась. Мне очень жаль, Брэм.

— Не переживай. Твоё предположение не так уж далеко от истины. Я тоже вроде как увлекся кое-кем другим.

— Правда? Что тебя сдерживает?

— Она не подозревает, что нравится мне. — Я чувствую себя очень глупо, говоря об этом с незнакомкой, но выпивка развязала мне язык. — И это не из-за отсутствия попыток. Черт, я сделал все, что только можно, единственное, только не связал и не заставил выслушать то, что без ума от нее.

— Почему бы не сделать именно это? — спрашивает Карли. — Почему бы прямо сейчас не заявиться к ней домой и не сказать в лоб: Я хочу встречаться с тобой?

— Эх, потому что я уже пытался пригласить ее на свидание много лет назад, и все пошло наперекосяк.

— Как давно это было?

— В колледже, — отвечаю я, поморщившись.

Карли поджимает губы.

— В то время ты состоял в братстве? Я бы, наверное, тоже отказалась. С тех пор прошло много лет. Уверена, что ты повзрослел, так что сейчас у нее не может быть причин для отказа.

— А может и есть.

— Что ты имеешь в виду?

— Она... — Я прикусываю нижнюю губу. — Она младшая сестра моего лучшего друга.

Губы Карли начинают подрагивать, она прижимает руки к груди.

— Боже, это очень романтично. Ты должен рассказать ей о своих чувствах. Это идеальная история любви — влюбиться в сестру лучшего друга. Я чувствую, что мое сердце не выдержит.

Я почесываю щеку, ногтями топорща щетину.

— Думаешь, мне следует сказать ей?

— Конечно! Как насчет такого: я говорю своему парню, что хочу с ним встречаться и подожду, пока его дочь будет готова, а ты идешь и говоришь своей девушке, что хочешь ее?

— Так просто?

Она медленно кивает.

— Ага, иди к ней домой, постучи в дверь, и когда она откроет, не дай возможности что-либо сказать, поцелуй её, а остальное пусть останется в прошлом.

Мой мозг начинают придумывать всевозможные сценарии, которыми я могу удивить Джулию.

— Что ж, по рукам. — Карли протягивает руку. — Сегодня вечером мы возьмем быка за рога и перестанем бояться.

Я смеюсь, с каждой секундой чувствуя себя все увереннее. Я могу это сделать. Подойду к Джулии и прямо скажу ей, что хочу с ней встречаться.

Проще простого.

— Хорошо. — Я пожимаю руку Карли. — Давай сделаем это.

— И-и-и. — Она хлопает в ладоши, а затем говорит. — Дай мне свой телефон. Обменяемся номерами, потому что мы должны будем следить друг за другом. Я хочу знать, как сложится твоя судьба с этой загадочной девушкой. — Я протягиваю ей свой телефон. — Обещаешь, что будешь сообщать мне новости?

— Только если ты сделаешь то же самое.

— Обещаю.

На выходе из ресторана я ловлю ей такси, и мы расстаемся, обнявшись и пообещав поддерживать связь.

И вот так я оказываюсь возле квартиры Джулии, слегка подвыпивший и безумно взволнованный. Просто скажи ей правду, скажи ей, что чувствуешь, в глаза.

Хватит осторожничать и недоговаривать.

Больше не позволю ей гадать о моих чувствах.

Больше никаких случайных свиданий, на которых я думаю только о девушке в очках и гольфах.

Вот и все.

Я хватаюсь за край дверного косяка и смотрю на золотую цифру шесть на ее красной двери. Я могу это сделать. Делаю глубокий вдох и стучу костяшками пальцев по твердому дереву.

Стоя возле её двери, держась за косяк в качестве опоры, я опустил голову, ожидая, когда она откроет, чтобы поприветствовать меня своей милой улыбкой.

Скрипят половицы.

Комок нервов скручивается у меня в животе.

Дверь открывается.

Мой желудок сжимается.

Она появляется с другой стороны, на ее лбу проступает небольшая морщинка замешательства. Я рассматриваю ее. Длинная белая рубашка, волосы собраны в пучок на макушке, в уголках рта немного чего-то похожего на крошки печенья и... блядь... гольфы.

Я очарован.

Я хочу ее... очень сильно.

И к концу ночи сделаю своей.

— Брэм? — Она окидывает меня взглядом, оценивая выбранный ею наряд, в котором, по ее мнению, я наиболее сексуален. — Что ты здесь делаешь?

Глава 18

Джулия

Второй курс, Йельский университет.

— Сколько ты выпила? — спрашивает Кларисса, покачиваясь из стороны в сторону в такт музыке, доносящейся из динамиков. Почему песни Ne-Yo такие запоминающиеся? Когда их слышу, каждый раз пускаюсь в пляс. Неловко.

Я наклоняю красный пластиковый стакан и смотрю на его содержимое.

— Э-э, пол стакана пива.

— Что? Ты сказала, что собираешься сегодня расслабиться? Семестр окончен, так что самое время расслабиться.

— Странно себя чувствую, выпивая в студенческом доме брата.

— Почему? Разве не для этого существуют братства? Для вечеринок?

— Думаю, они созданы для того, чтобы в будущем...

— Эй, красавица, хочешь потанцевать? — Джош Фаннинг, второкурсник, который, как известно, соперничает с Роарком МакКулом в пивной марафоне, обхватил Клариссу за плечи.

Будучи девочкой помешанной на мальчиках, Кларисса крутанулась в его руках и обхватила за шею.

— Ты собираешься покружить меня или продолжишь стоять и пялиться на мою грудь? Мне нужно оценить твою технику, прежде чем позволить твоему потному телу извиваться рядом со мной.

Я уже упоминала, что она учится на юриста и никогда ни во что не ввязывается, не подумав? Даже после нескольких рюмок она принимает разумные решения. Я, как ни странно, горжусь ею.

— Я собираюсь вдолбить свой большой толстый член в твою попку, — отвечает он, опуская руки к ее заднице.

Фу.

Брр, Джош, большой толстый член — это совсем не сексуальный термин, по крайней мере, на мой взгляд.

— Звучит, как приглашение на свидание, — взволновано объявляет Кларисса. Я думала, она приверженец разумных решений. — Не попади в неприятности, — призывает она через плечо, помахивая пальцами.

Ну и что мне теперь делать?

Дом заполнен студентами, празднующими окончание семестра. В этом священном месте происходит такое буйство, которого не ожидаешь от будущих политиков и врачей. Единственный плюс «Aльфа Фи Альфа» — строгий запрет на видеосъемку. Они конфискуют все записывающие устройства до того, как вы войдете в здание, что-то вроде проверки одежды, но только на предмет электроники. Это разумно, потому что эти ребята знают, что после колледжа займут престижные места, и не хотят, чтобы свидетельства их тусовочных дней распространялись повсюду.

А они знают, как веселиться.

Стоя в углу, наблюдаю за толпой. Танцпол находится слева в большом зале, напитки подают на кухне первокурсники, претендующие на место в братском доме в следующем году, а еще есть каморка — комната для поцелуев. Если вам нравятся интенсивные ласки и поцелуи с множеством партнеров, то вам туда.

Я не подхожу к этой комнате: там царит атмосфера сексуального напряжения и сухого траха (прим. пер.: Сухой трах — имитация полового акта в одежде).

Вместо этого я придерживаюсь общего пространства, время от времени на меня натыкается кто-то проходящий мимо, и, не извиняясь, двигается дальше.

На этих вечеринках я намеренно веду себя, как невидимка. Я не доверяю никому из этих парней, потому что Рэт ясно дал понять, каковы их намерения: перепихнуться. Рэт много раз говорил, что не против моего появления на его вечеринках. Ему нравится, что я прихожу, потому что он знает, что здесь со мной ничего плохого не случится, ведь он меня защитит, но в то же время Рэт дал понять, что у парней в братстве на вечеринках на уме одно: секс.

Это может показаться безумным, но я не девушка на одну ночь. Вы шокированы, я знаю. Во мне не было того сексуального гена, который заставляет отбросить осторожность и прыгнуть в постель с первым встречным парнем. Мне нужна романтика, возможность более глубокой связи.

— Где Кларисса? — позади меня раздается голос брата.

С тех пор как я рассказала ему о том, что произошло на прошлой неделе, когда Брэм пришел мне на помощь, он следит за каждым моим шагом. Сказать, что он был готов проломить череп тому парню, было бы преуменьшением. Мне больше не разрешается оставаться одной в кампусе. Это ненадолго, уж поверьте. Я этого не допущу.

Его остекленевшие глаза, ленивая улыбка и неестественная поза вызывают у меня внутреннюю усмешку. Он пьян, самое смешное в том, что Рэт, когда пьян, всегда пытается делать вид, что это не так.

— Она танцует с Джошем Фаннингом.

— Что? Почему? Он такой придурок.

— Думаю, сегодня она не против потанцевать с придурком.

Рэт обнимает меня и спотыкается, но ему удаётся устоять на ногах.

— Она оставила мою сестру одну. Это не круто.

От него разит пивом, и я задаюсь вопросом, сколько же он выпил.

— Со мной все в порядке. — Я похлопываю его по животу. — А где твой парень?

Не видела Брэма после того случая. Я собиралась проведать, как там он и его ушибленные костяшки, но меня отвлекли экзамены.

— Парень? — Его брови сходятся на переносице. — Я не гей.

Да, он очень пьян.

— Я имею в виду Брэма. На вечеринках вы двое не разлей вода.

— Оу. — Он махнул рукой в сторону комнаты разврата, — он там с Лорен Коннер, думаю. Она давно за ним охотится.

— Лорен Коннер, почему ее имя мне знакомо?

— Она капитан баскетбольной команды. У нее самые длинные ноги на свете. Она также была той девушкой, которая на вечеринке в честь Дня благодарения позволила пить шоты со своего тела.

— А, вот откуда я ее знаю. Все скандировали ее имя и хлопали, Ло-р-ен Ко-нн-ер.

Я воспроизвожу фирменный бейсбольный удар, который сопровождается скандированием имени игрока.

— Да, это она. — Рэт снова покачивается. — Блин, кажется, мне нужно поесть. Хочешь чего-нибудь?

— Я в порядке. Думаю, скоро отправлюсь в постельку. Я выпила половину пива и не могу проникнуться духом вечеринки.

— Но ты только закончила очередной изнурительный семестр. Тебе надо развеяться, сестренка.

— Для меня «развеяться» — это кино и мороженое в постели. Я скучная.

— Не-а, — Рэт целует меня в голову, — ты идеальна. Если решишь уехать, обязательно скажи мне. Я организую тебе поездку домой.

— Хорошо.

Я быстро обнимаю его и не пытаюсь спорить о поездке, потому что это единственное, от чего его невозможно отговорить. Он очень заботливый, и это одна из множества причин, почему я так сильно его люблю. Он всегда заботится обо мне, и, что удивительно, я не чувствую себя ущемленной из-за этого. У меня не так много подруг, но знаю, что у большинства девочек нет таких отношений со старшими братьями. Он дает мне уверенность в том, что я могу быть... собой. Причуды и все такое.

Наблюдаю, как Рэт прорывается сквозь толпу и направляется к кухне в задней части дома, а люди по пути приветствуют его. Я никогда не буду такой, как он, — такой общительной и непринужденной.

Я знаю свои сильные и слабые стороны, и одна из самых больших слабостей — неумение общаться. Единственная причина, по которой я прихожу на эти вечеринки, заключается в том, что люблю наблюдать за людьми. Я легко вливаюсь в коллектив, растворяюсь в толпе, поэтому мне легко наблюдать за окружающими. Это очень помогает в изучении поведения. Вот если бы я ещё могла ходить и задавать вопросы, попутно конспектируя. Вот это был бы кайф.

— Что ты здесь делаешь в одиночестве?

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что за моей спиной стоит Брэм Скотт. Этот уверенный голос я теперь легко узнаю.

Я поворачиваюсь к нему, его лицо покрыто щетиной, как и у остальных парней в братстве — они не бреются до окончания экзаменов, — уголки его губ приподняты, а глаза оценивающе смотрят на меня.

— Я как раз собиралась уходить. Кларисса танцует, а я не в настроении для вечеринки.

— Нет, ты не можешь уйти. — Он притягивает меня к себе, и мы идем по дому. — Это конец семестра, Джулс, и ты обязана праздновать.

— Подобные празднования не для меня.

— Не-а, ты просто неправильно делаешь это. Следуй за мной.

Брэм проводит меня через толпу и возвращает на кухню, где я обнаруживаю Рэта с бутербродом в одной руке и пивом — в другой, разговаривающего с девушкой, которая сидит рядом с ним на стойке. Я наблюдаю за поведением брата, за его улыбкой, за тем, с какой легкостью он заигрывает с девушкой. Мне бы хотелось быть похожей на него, а не быть все время замкнутым человеком.

— Сюда. — Брэм обхватывает своей ладонью мою, отчего вся рука покрывается мурашками.

Я так сосредоточена на том, как его большая рука обхватывает мою, что только когда мы выходим на улицу и садимся рядом с лампой накаливания, я понимаю, что он захватил для нас импровизированный шведский стол — напитки, пакет чипсов и пачку печенья. Мы занимаем два пластиковых стула, между которыми лежит небольшое бревно, служащее столиком. Шум изнутри проникает на улицу, но заглушается массивными деревянными дверьми, ведущими на задний двор. Здесь спокойно.

— Вот. — Брэм протягивает мне маленький пакет молока, отчего я хихикаю, и открывает пачку печенья Chips Ahoy и пакет чипсов со вкусом барбекю. — Это не Mrs. Fields и не Ruffles, но сойдет. — Он тянется ко мне своим пакетом молока и говорит: — Выпьем за новый семестр.

Я смотрю на молоко в его руках.

— Ты собираешься его пить? Разве ты не пил пиво?

Он делает большой глоток.

— Ага, к чему ты клонишь?

Я описываю жестом круг вокруг своего живота.

— Вступив в реакцию с выпитым пивом, у тебя не будет пучить живот?

— У меня крепкий желудок, так что можно не беспокоиться. — Брэм кладет печенье в рот и жует. — Ну же, угощайся. Не стесняйся.

Я изучаю его, не понимая, почему мы сидим вместе на улице, едим чипсы, печенье и пьем молоко, когда несколько минут назад он обнимался с Лорен Коннер, или, по крайней мере, так сказал Рэт. Это кажется мерзким.

— Ты же знаешь, что не должен этого делать.

— Что делать? — спрашивает он, жуя чипсы.

— Тусоваться со мной, потому что я была одна... потому что пожалел меня из-за того, что случилось на прошлой неделе.

Он засовывает в рот чипсы.

— Я здесь не из жалости к тебе, так что выкинь это из головы. И знаю, что не обязан с тобой общаться. Я хочу этого. — И тут он умолкает, его взгляд устремлен на заросший задний двор. — Зачем ты приходишь на эти вечеринки, если не любишь тусовки?

Думаю, мы не будем говорить о том, как он защищал меня, и, судя по всему, с его руками все в порядке. Скорее всего, он не захочет обсуждать свои руки. Сдаваясь, я, наконец, беру печенье и откусываю маленький кусочек.

— Потому что Клариссе нравятся вечеринки, а мне нравится наблюдать за людьми. — Я поправляю очки и поворачиваюсь к Брэму, его пристальный взгляд переключается на меня.

— Социальные условия могут определить человека чётко и ясно выразить его индивидуальность. Есть заводилы, такие, как ты, у которых в ДНК заложено следить за тем, чтобы все хорошо проводили время. Так же есть подражатели, те, кто недостаточно храбр, чтобы руководить, но у кого нет проблем с весельем. Такие, как Кларисса. А еще есть отшельники, к ним можно отнести меня. Тихие, застенчивые люди, интроверты. Люди, которые хотели бы походить на заводил, но у которых не хватает смелости сделать это.

— Ты не хочешь быть заводилой, — отвечает Брэм, делая глоток молока, его голос более серьезен, чем я когда-либо слышала. — Это еще не все, чем кажется на первый взгляд. Иногда это просто шоу.

— Это утомительно?

Он проводит рукой по волосам.

— Да. — Ьрэмн склоняется голову набок, рассматривая меня. — Гораздо спокойнее дышать, ценить такие мелочи, как молоко и печенье.

— И я из тех девушек, с которыми можно разделить молоком и печенье?

— Ты так говоришь, будто это плохо.

Я пожимаю плечами и откусываю еще кусочек печенья.

— Ничего подобного. Просто когда речь идет о молоке и печенье, я чувствую уверенность, вот и все.

— Молоко и печенье означает что-то еще, чего я не понимаю?

Я качаю головой и вздыхаю.

— Нет, но, думаю, мне пора идти.

Я собираюсь встать, но Брэм останавливает меня, положив свою ладонь на мою.

— Подожди, останься еще ненадолго. Если только у тебя не назначено свидание или что-то в этом роде.

Он смотрит мне в глаза, пытаясь прочитать меня, как я читаю его.

— Свидания нет, просто хочется немного покоя.

Он показывает на темное ночное небо.

— Что может быть спокойнее этого? Побудь со мной, Джулс.

— Джулия, — напоминаю я ему, кажется, уже в миллионный раз.

Он закатывает глаза.

— Ты постоянно меня поправляешь, но знаешь, что я никогда не изменюсь, так что прекрати. — Изучив его характер, думаю, он прав, он не изменится. Он знает, чего хочет, нашел свой путь и будет идти к своей цели. Не думаю, что это плохо, потому что, несмотря на то, что Брэму присуща некая помпезность, он — уникальная личность, а быть уникальным — очень важно в потоке подражателей. Раньше я считала его высокомерным и самоуверенным, но, наблюдая за ним последние несколько месяцев, я поняла, что он просто знает себе цену. Большинство парней его возраста все еще пытаются произвести впечатление на всех подряд. Брэм... не пытается. Он такой, какой есть. Он интригует.

Брэм предлагает мне еще одно печенье, я беру его и откусываю маленький кусочек.

— Ты ведешь себя так, будто для меня это обязанность — проводить с тобой время.

— Разве не так? — спрашиваю я с искренним любопытством.

— Нет. Я сам выбираю, с кем общаться, а с кем нет. Я не жалею людей, если ты об этом подумала, и у меня нет обязательств проводить с тобой время.

— Так ты здесь не потому, что я сестра Рэта?

— Нет, Джулия. — От того, как он произносит мое полное имя, и от тона его голоса у меня по позвоночнику пробегает дрожь. — Послушай, — Брэм выпрямляется на своем месте и становится серьезным, — я тут подумал и... — он неловко сдвигается, выглядя нервным, — мне нравится проводить время с тобой.

— Правда? Просто до этого мы особо и не общались.

Он сжимает челюсть и коротко выдыхает.

— Те времена, когда мы проводили время вместе, были веселыми.

— Покупка тампонов развеселила тебя?

— Господи. — Он проводит рукой по лицу. — Ты можешь просто помолчать секунду?

— Хорошо, — скептически отвечаю я.

Что происходит? Почему он выглядит так, будто его вот-вот стошнит? Для человека, который хочет зарабатывать на жизнь физиогномикой (прим. пер.: Физиогномика — метод определения типа личности человека, его душевных качеств и состояния здоровья, исходя из анализа внешних черт лица и выражения), мне чертовски трудно определить настроение Брэма.

— Я подумал, что мы могли бы проводить время чаще, понимаешь? Только ты и я.

— Типа... свиданий?

Он опускает голову и смотрит на меня снизу вверх, на лбу у него залегла морщинка, его жгучие честные и заинтересованные глаза прожигают меня насквозь.

— Да, типа свиданий.

— Вот ты где!

Пьяная длинноногая девушка, одетая в кружевной красный лифчик и шорты, вваливается на нашу импровизированную вечеринку на двоих. Ее лицо кажется мне знакомым, я осматриваю ее тело и замечаю кольцо в пупке, подчеркивающее подтянутый живот. Мне знаком этот живот. Как и многим другим, учитывая, сколько кадров было сделано.

Лорен Коннер.

— Лорен, что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя. — Она щелкает Брэма по носу, а затем смотрит на меня. — Кто это?

— Сестра Рэта, а теперь возвращайся в дом и найди Брайана, как я раньше тебе советовал.

Сестра Рэта. Ладно.

Она начинает ныть.

— Но Брайан не такой веселый, как ты.

— Да, но Брайан будет делать все, что ты захочешь, в отличие от меня. А теперь иди.

— С тобой неинтересно.

С видом капризного ребенка она топает ногой и направляется к дому. До тех пор, пока не пробирается в дом и не издает какой-то отвратительный клич.

Брэм поворачивается ко мне с извиняющимся выражением на лице.

— Извини за это.

— Ничего страшного. — Я встаю со стула и поправляю рубашку. — Мне пора. Спасибо за печенье и молоко.

— Подожди. — Брэм резко встает и хватает меня за руку. — А как насчёт свидания?

Его теплая ладонь согревает, умоляющие глаза бьют прямо в грудь волной эмоций, которых я не ожидала, и когда он приближается ко мне, практически не оставляя между нами пространства, мой желудок переворачивается.

— Свидание?

Со мной. Странно. Стоит ли мне вообще об этом думать? Этот парень не из моей лиги, это ясно. Он прирожденный лидер, защитник, умный и харизматичный балагур, которого ждет блестящее будущее. Интересен ли он мне? Отчасти, потому что такой человек, как он, не может не вызывать интереса. Но если учесть, что ему осталось учиться здесь всего один семестр, и если учесть, насколько он популярен и востребован, то зачем ему идти со мной на свидание? Это ни к чему не приведет. То, что только что произошло с Лорен, несомненно, повторится. Зачем тратить время? Он лучший друг Рэта, и, хотя я не уверена в этикете свиданий, уверена, что это огромный минус. Уверена, что в этом воображаемом свидании я окажусь неудачницей, и это противоречит моему интеллекту, намеренно посвящать себя чему-то, что может быть болезненным. Свидание?

— Да, свидание, — говорит он, переплетая свои пальцы с моими.

— Э-м-м... — Я поджимаю губы, чувствуя себя немного странно из-за того, что собираюсь сказать.

Он не серьезен, Джулия, так что не переживай.

— Не думаю, что нам стоит это делать, но спасибо, что спросил.

Неловко — потому что я очень плохо разбираюсь в таких вещах — я похлопываю его по руке и направляюсь в сторону дома.

— Джулия, подожди.

— Спасибо за все, Брэм.

Я быстро машу ему рукой, а затем ухожу, проношусь мимо Рэта и направляюсь к выходу, где вызываю такси.

Встречаться с Брэмом Скоттом... не самая лучшая идея. Не только из-за Рэта, но в глубине души я уверена, что встречаться со мной, значит поставить галочку в опыте общения с замкнутой девушкой-ботаником. Очевидно, Брэм никогда не думал об этом раньше, но он любознателен. В его выражении лица я увидела не нервозность, а, скорее, настороженность. Стоит или не стоит предлагать Джулии эту странную идею? Он бы быстро удовлетворил эту потребность и затем двинулся бы дальше, снова встречаясь с привычными и сексуальными девушками. В то время как для меня, переживающей момент, когда кто-то вроде Брэма проявляет интерес, ну... он может легко разбить мое сердце. Поэтому я снова настраиваю себя против него. Он удивительный и уникальный человек, но я никогда не подпущу его к своему сердцу, если хочу сохранить его в целости и сохранности.

Глава 19

Джулия

Разве плохо наслаждаться пятничными вечерами, сидя в своей квартире, из одежды только футболка и носки, а на журнальном столике иметь открытую пачку печенья и рядом стакан молока, а по телевизору смотреть романтическую комедию?

Сегодня у меня фильм от компании Netflix. У них новые оригинальные картины, которые радуют мое маленькое романтичное сердце.

На выбор у меня два фильма «Всем парням, которых я любила» и «Будка поцелуев» — да, оба фильма молодежные, но это мой любимый жанр. Такая невинная, но переполненная гормонами страсть, очень сильная страсть, которой мне чертовски не хватает. Страсть, которой я пресытилась в реальной жизни. Чего он хочет от меня? Неужели он встречается со мной только ради секса? Он бросит меня после нескольких свиданий? Может, он серийный убийца, выдающий себя за порядочного парня, который работает в сфере продаж?

Это вещи, о которых ты должен знать, когда станешь старше.

Знакомства и так нелегки, не говоря уже о том, что приходится быть начеку и следить за всеми теми, кто пытается заманить вас в любовную ловушку. Это одна из главных причин, по которой я создала программу знакомств для тех, кто искренне хочет найти свою любовь.

Если бы я только могла найти кого-то для себя.

Вздыхаю и забираюсь под одеяло, выбирая «Будку поцелуев». Вечерние просмотры кино по пятницам стали традицией, когда я перестала ходить на вечеринки в колледже. Кроме тех случаев, когда с кем-то встречалась, я не нарушала традицию. Достаточно сказать, что ни один из моих спутников не хотел остаться здесь со мной и посмотреть кино.

Но это нормально, потому что время кино — это мое время, всегда должно быть немного времени...

Тук, тук.

Кто это, черт побери?

Смотрю в сторону двери.

Я не заказывала еду, и недостаточно близка со своими соседями, чтобы они захотели одолжить сахар.

Может, это Рэт? Или Кларисса? Анита?

Ставлю на паузу фильм и на цыпочках пробираюсь к двери, но благодаря старым полам нью-йоркской квартиры меня легко обнаружить. Используя глазок, закрываю один глаз и смотрю в него.

Что за фигня?

Что он здесь делает? И почему его голова опущена вниз, будто он неуверен в себе, а руки упираются в стену по разные стороны моей двери?

Выпрямившись, я на секунду отстраняюсь от глазка, но возвращаюсь, бросая еще один взгляд, быстро моргая. Почему Брэм стоит возле моей квартиры сейчас, когда у него должно быть свидание?

Если он все испортил, я его убью.

Открываю дверь и смотрю на Брэма.

— Брэм. — Окидываю его взглядом, оценивая наряд, который я рекомендовала. — Что ты здесь делаешь?

Он не двигается, смотрит на меня, его грудь вздымается, предплечья согнуты от сильной хватки за дверной косяк, и когда я смотрю в его очаровательные глаза, они кажутся темнее, почти угрожающими.

Что, черт побери, случилось?

Карли прелестна, так что не должно было случиться подобного инцидента, как с «леди Дракон». Мое лицо покраснело от смущения. Как я могла снова подвести его?

— Ты...

Он врывается в мою квартиру, захлопывает дверь ногой, а затем разворачивает меня, прижимая к стене.

Умпф.

Какого черта?

В шоке смотрю на него. Одна его рука на моей талии, а другая рядом с моей головой, прижимается к стене, удерживая в ловушке. Его глаза сужаются, дыхание затруднено, губы влажные из-за того, что он провел по ним языком. Электрический жар, исходящий от него, поглощающий так же сильно, как и его одеколон, и ощущение его сильного тела всего в нескольких дюймах от моего. Шелест дыхания проносится между нашими телами, его джинсы едва касаются моих обнаженных бедер, а кожа его ботинок прижимается к моим ступням.

В плену.

Загнана в угол.

Попала в засаду.

— Ч-что ты делаешь? — нервно спрашиваю я, дыхание перехватывает в груди, нервы взвинчены до предела.

Я вглядываюсь в его глаза, ища хоть какую-то неуверенность, хоть какой-то намек на то, что, возможно, он совершает ошибку, но не вижу ни сожаления, ни замешательства. Никакого остекленевшего взгляда, несмотря на запах алкоголя в его дыхании.

Я вижу только страсть... похоть.

Его большой палец медленно обводит кругами мою тазовую кость, когда он наклоняет голову еще ближе, близость его тела обжигает мою кожу.

На вдохе его хриплый голос прорывается сквозь тишину.

— То, что должен был сделать десять лет назад. — Медленно он опускает голову и прижимает свой рот к моему.

Первый поцелуй... ознакомительный.

Второй поцелуй... жаждущий.

А во время третьего поцелуя он полностью отдается мне, перемещает руку с моего бедра на челюсть, обхватывает щеку, нежно обнимая меня, пока его губы движутся по моим.

Ошеломленная и потрясенная, я застыла, не зная, что делать.

Брэм на самом деле меня целует?

Почему?

Он всем телом прижимается ко мне, обхватывая руками.

Мысли крутятся в голове, сердце колотится, а инстинкты подсказывают, что нужно поцеловать его в ответ, хотя чувство ужаса, бурлящее в моих венах, сбивает с толку.

Но после третьего прикосновения его губ к моим, уговаривающим, манящим, мое тело расслабляется, и я обвиваю руками его шею.

Он стонет мне в рот, проводит языком по моим губам, и я раздвигаю их, предоставляя ему доступ. Ьрэм не медлит, принимает приглашение, откидывает мою голову назад, чтобы получить лучший доступ.

Наши языки переплетаются.

Наши губы прижимаются друг к другу.

Наши тела двигаются синхронно.

Это Брэм, парень, который раздражал меня на протяжении десяти лет, парень, который сводил меня с ума каждый раз, когда я сталкивалась с ним. Парень, который однажды спас меня. Парень, который однажды пригласил меня на свидание.

И тут до меня доходит.

Я целую Брэма. Типа, целую его, целую.

Какого черта я делаю?

Этому нужно положить конец.

Я резко прерываю поцелуй и вырываюсь из его объятий. Его руки ударяются о стену, а я отхожу все дальше и дальше.

Прижимаю руку ко рту и дико смотрю на него. Мои глаза бегают взад-вперед, сканируя его в поисках ответов, в то время как в голове формируется множество вопросов.

У меня начинают дрожать руки.

Все причины, по которым этого не должно было случиться, начинают пронизывать мой мозг.

Он клиент.

Лучший друг моего брата.

Мы не подходим друг другу.

Должно быть, он увидел на моем лице растерянность, потому что снова придвинулся, пытаясь взять мои руки в свои, но я отстранилась, засунув их за спину.

— Нет, — говорю я, выпячивая грудь, соски твердые и хорошо видны сквозь ткань футболки.

На его лице расплывается огромная ухмылка, глаза прикованы к моей груди, язык скользит по губам. Он снова пытается сделать шаг, но я уклоняюсь, отступая в гостиную.

— Джулс... — шепчет он с легкой досадой.

— Не надо мне тут Джулькать. Ты должен быть на свидании с Карли. Какого черта ты здесь делаешь?

— Разве это не очевидно? — его ухмылка становится шире, когда он приближается.

Я натыкаюсь на диван и пытаюсь отодвинуться, но он настигает меня и прижимает к дивану. Мой зад вжимается в обивку, когда он наваливается на меня.

— Нет, не очевидно. Поэтому, если ты немного отступишь, мы можем обсудить, что произошло на твоём свидании.

— Я не хочу обсуждать свое свидание. — Брэм обхватывает рукой мою шею и удерживает меня на месте. — Я хочу поговорить о нашем поцелуе.

— Это была ошибка, — быстро говорю я. — Ошибочное решение.

Серьезный психический приступ, когда я лишилась разума. Несмотря на то, что это был лучший поцелуй в моей жизни.

Его ухмылка быстро исчезает, а брови сходятся вместе, он начинает злиться.

— Это не было гребаной ошибкой, Джулия, и ты это знаешь. — Он притягивает меня к себе за бедра, прижимая к своему телу, и заставляет посмотреть на него. — Ты хотела поцеловать меня так же долго, как и я хотел поцеловать тебя.

— Брэм, ты...

Его губы прижимаются к моим, и на этот раз вместо того, чтобы быть нежным и исследующим, он требовательный и собственнический.

То, как его язык скользит по-моему, то, как его рот требует большего, и то, с какой легкостью его руки удерживают меня на месте — я никогда не чувствовала ничего подобного раньше.

И все же я знаю, что это должно прекратиться.

Прижав руку к его груди, я снова отталкиваю его и отступаю на середину комнаты, прижимаю руку ко лбу, пытаясь понять, что происходит. Когда поднимаю взгляд, Брэм стоит в некотором отдалении от меня, его грудь вздымается, в глазах желание.

— Иди сюда, Джулс.

Я качаю головой.

— Ты не можешь приказывать, словно я твоя маленькая марионетка. Это так не работает. — Даже несмотря на то, что в спальне он абсолютно красный. Я указываю на пространство между нами. — Это не должно повториться.

— К черту, ещё как должно. — Он приближается ко мне как раз в тот момент, когда я поднимаю руку, чтобы остановить его. Моя ладонь касается его груди.

— Я серьезно, Брэм.

— Я тоже серьезно. Джулс, я хочу тебя.

— Ты пьян.

Его глаза темнеют, брови сдвигаются.

— Я ни хрена не пьян. Я очень давно хочу тебя. Как думаешь, почему я намеренно проиграл пари Рэту и Роарку?

— Ты специально проиграл пари?

— Да. — Он пытается придвинуться ближе, но я удерживаю его на месте. — Я хотел быть ближе к тебе. Господи, Джулс, еще со времен колледжа я хотел тебя, хотел прижать к стене, почувствовать твои губы на своих, попробовать тебя на вкус. Я думал, что преодолею свою тягу, но каждый раз, когда я сталкивался с тобой, тяга усиливалась, а после того, как увидел тебя на сборе средств у Рэта, я понял, что должен найти способ заполучить тебя.

— Я не... — Пытаюсь перевести дыхание. — Я не понимаю. Почему ты просто ничего не сказал?

Брэм не сдерживается. Никогда. Ему не нужно было... но он предлагает... нет, здесь он непреклонен. Он хочет меня. И уже давно. Все это время у него были чувства ко мне, пока я по глупости пыталась свести его с другими женщинами? Что за хрень?

Кажется, он взволнован и проводит рукой по волосам.

— Не знаю, может быть, потому что ты уже отказала мне раньше, и я подумал, что если в этот раз попытаюсь ухаживать за тобой, а не приду, вдруг, и приглашу на свидание, то ты будешь более благосклонна и согласишься.

Я усмехаюсь, скрестив руки на груди. Мой гнев начинает нарастать, когда я думаю о последних трех неделях и обо всем, через что мы прошли. Все это было напрасно.

— В колледже ты был серьезен, когда предлагал встречаться?

— Да. Господи, Джулия. Разве это не было очевидно?

— Нет. — Я качаю головой. — Это неправда. В тот вечер ты пригласил меня на свидание, а перед этим был с Лорен Коннер, так что я и не думала соглашаться на свидание, потому что за пару минут до этого ты целовался с другой девушкой.

— Мы не целовались. Она была отвлекающим маневром, пока я не смогу застать тебя одну. Я не хотел иметь ничего общего с Лорен. Я хотел тебя, Джулс. — Брэм придвигается ближе, но я держу его на расстоянии вытянутой руки. — Я помню, как в тот вечер ты была одна, наблюдала за танцующей Клариссой. Ты наблюдала за ней, совершенно не подозревая, что я все это время наблюдал за тобой. Я был чертовски очарован тем, как ты поправляла очки на носу, как время от времени переминаешься с ноги на ногу, слегка покачиваясь в такт музыке, или как каждые несколько минут осматривала комнату в поисках Рэта, чтобы убедиться, что он находится на определенном расстоянии от тебя. И хотя всего за неделю до этого на тебя напал тот парень, ты все равно появлялась в публичных местах с гордо поднятой головой. Я наблюдал, Джулия, я следил за каждым твоим шагом и очень сильно хотел тебя.

Нет. Этого не может быть. Я не могу нравиться Брэму. Он... он красный. Он должен быть с кем-то, кто может соответствовать его требованиям и его безжалостному характеру. Я не проходила тест, но точно знаю, что красный не для меня.

— А потом, когда ты отказалась идти со мной на свидание, черт, я провел остаток ночи в своей комнате, вспоминая все, что сказал, думая, как мне следовало спросить, чтобы изменить твое решение. Но я не стал настаивать, потому что после этого ты больше не приходила на вечеринки, и я думал, что это из-за меня.

— Нет. — Я покачала головой. — Я не приходила, потому что мне там не место. Я не хотела быть девушкой, которая слоняется без дела, ожидая, пока подруга занимается сексом, но сейчас это неважно. — Подхожу к своей двери и берусь за ручку. — Ты должен уйти, Брэм.

Оглянувшись через плечо, я не вижу никакого движения со стороны человека, который перевернул мой вечер с ног на голову. Он стоит на месте, руки в карманах, слегка покачиваясь на каблуках.

— Я не уйду. Нам нужно поговорить об этом.

— Говорить не о чем.

— Ты серьезно собираешься стоять здесь и говорить, что ничего не почувствовала, когда я тебя поцеловал? Потому что, черт возьми, мне показалось, что ты что-то почувствовала.

— Я была захвачена моментом. Не хотела вводить тебя в заблуждение.

Он делает шаг вперед, в его поступи чувствуется ярость.

— Не издевайся надо мной, Джулия. Я стою перед тобой, говорю, что ты мне нравишься, прошу дать мне шанс встречаться с тобой. Неужели ты собираешься отказать мне... снова?

— Я... боже, я пытаюсь. — Оглядываю его с ног до головы, оценивая его наряд. — А как же Карли?

Он сердито проводит рукой по волосам.

— Мне плевать на Карли. Я здесь ради тебя.

— То есть последние три недели, все вопросы, интервью — все это было для тебя шуткой?

— Нет.

— Но тебе не нужна была моя помощь, верно?

Он испустил глубокий вздох.

— Джулс...

— Уходи, Брэм. — Я указываю на дверь. — Просто уходи.

— Для меня это не было шуткой.— Его голос смягчается, грусть проникает сквозь мою горечь. — Это был способ стать ближе к тебе, способ заставить увидеть во мне не только лучшего друга твоего брата или идиота, пьющего пиво, с которым ты познакомилась в колледже. — Мне приходится отвести взгляд, потому что с каждым его предложением я чувствую, как моя защита начинает ослабевать. — Я хотел побыть с тобой, Джулс. Мне нужны были моменты, за которые я мог бы держаться, пока пытался завоевать твое сердце. Я хотел показать тебе через тесты и интервью, что я такой человек, с которым ты захочешь встречаться.

О... черт. Я поднимаю взгляд и вижу это в его глазах, насколько он искренен, насколько отчаянно хочет меня.

Я прикусываю губу, руки начинают дрожать, нервная дрожь овладевает моим телом. Как и тогда, на вечеринке, когда он пригласил меня на свидание, какая-то часть меня хочет сказать «да». Любопытная часть, та часть, которая хочет отбросить всякую осторожность.

Но я никогда так не поступаю. Я никогда не решаю что-то по прихоти. Я всегда методично и обдуманно подхожу к каждому решению, а начать отношения с Брэмом — это серьезное решение, которое вряд ли можно принять за один день.

— Я не могу, не сейчас. Прости.

Открываю дверь в свою квартиру и смотрю на пол, не в силах видеть поражение в его глазах.

Когда он останавливается передо мной и приподнимает мой подбородок, слышен стук его ботинок о деревянный пол. Первые несколько тактов он молчит, ища ответы, которые я не могу дать. А потом:

— Ты сказала — не сейчас. Значит ли, что есть шанс?

— Я... я не знаю.

Он печально кивает и сжимает мой подбородок большим и указательным пальцами, шепчет короткие слова, прижимаясь губами к моим. Нежно и легко, а затем отстраняется.

— Я вижу неуверенность в твоих глазах, настороженность. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась по поводу того, кем мы можем стать. Поэтому я буду ждать. Я уже ждал, что значит еще немного времени? — Брэм делает шаг назад, пристально глядя на меня. — Это еще далеко не конец, Джулс. Составь список «за» и «против», потому что он тебе понадобится. Я хочу, чтобы мы были вместе, Джулс. Вместе. Я говорю не об одном свидании. Я. Хочу. Нас. Пересмотри свои наблюдения о моем характере, о моих сильных и слабых сторонах и занеси их в нужные тебе колонки. Но на этот раз я не убегу, поджав хвост. На этот раз я останусь рядом, Джулс. Потому что я больше ни с кем не хочу быть. Только с тобой.

И с этими словами он выходит из моей квартиры в коридор. Медленно закрыв дверь, я поворачиваюсь и прислоняюсь к ней, голова ударяется о твердую древесину, на сердце тяжело, желудок скручивает от нервов.

Брэм Скотт сказал, что хочет встречаться со мной... снова.

И, как и раньше, не думаю, что смогу позволить себе сказать «да».

***

— Мисс Уэстин, ваш брат пришел повидаться с вами, — говорит Анита по внутренней связи, пугая меня. Я поднимаю голову от стола и быстро провожу пальцами по щекам, черные разводы туши пачкают мои руки.

Черт.

— Э-э, одну секу...

Дверь в мой кабинет открывается, и в нее небрежно входит Рэт с пакетом Доритос и двухлитровой бутылкой пива.

— Привет, Джу... — Его взгляд останавливается на мне, и веселое выражение лица превращается в озабоченное. — Что случилось?

Я превратилась в водопроводную трубу.

Слезы не прекращаются с пятницы. Что бы я ни делала, они продолжают течь. Сегодня я заперлась в своем офисе, избегала встреч с клиентами, хотела поговорить с ними по телефону, потому что, по крайней мере, могу контролировать свой голос, даже если по лицу текут слезы.

И почему я плачу?

Потому что меня переполняют эмоции. Я не могу ясно представить себе эту ситуацию с Брэмом. Все, о чем я могу думать, — это поражение в его глазах и страстный поцелуй, который мы разделили... в сочетании с предательством, которое я чувствую после того, как он использовал мою программу. Все мои «за» и «против» никуда не делись, и все рациональные мысли выброшены в окно.

Я провела выходные, уткнувшись головой в коробку с печеньем, крошки рассыпались по моей груди, а на заднем фоне воспроизводился фильм «Будка поцелуев». Теперь, когда я вспоминаю выходные, «Будка поцелуев», вероятно, была не самым удачным выбором фильма, но, боже, юная любовь, брат лучшей подруги — это, очевидно, слишком близко к моему сердцу.

И сделала ли я из этого какие-нибудь выводы?

Никаких. Вместо этого я прижала к груди пустой пакет из-под молока и заплакала. Я плакала так долго, что в воскресенье утром мои глаза налились кровью, и мне пришлось закапать в них глазные капли, чтобы снять отечность.

Фыркнув, я говорю:

— Сегодня у меня не самый лучший день.

— Вижу. — Рэт огибает угол стола, берет меня за руку и ведет к дивану, где мы оба усаживаемся. Он наклоняется к журнальному столику, берет несколько салфеток и передаёт их мне.

— Что происходит?

Я вытираю нос.

— Ну, знаешь, то да сё, — отвечаю я неопределенно, потому что, что я могу сказать? Твой лучший друг поцеловал меня так, как меня никогда не целовали в пятницу, и теперь я в замешательстве? Это не пройдет без последствий.

— То да сё? Извини, Джулия, но этот ответ меня не особо устраивает. — Он тянется к Доритос и корневому пиву (прим. пер.: Корневое пиво или рутбир — сладкий североамериканский безалкогольный напиток, традиционно изготавливаемый с использованием коры корня сассафрасового дерева Sassafras albidum или лозы Smilax ornata в качестве основного вкуса).

Одним движением открывает пакет и протягивает мне чипсы, которые я быстро засовываю в рот. Затем откручивает крышку от бутылки и протягивает мне двухлитровую тару. Не испытывая ни малейшего стыда, я опрокидываю бутылку и делаю глоток, прижимая два литра к груди, пока ем Доритос.

— Обожаю Доритос, — говорю со вздохом, слезы начинают высыхать.

— Ага, я принес их, потому что давно тебя не видел и решил сделать сюрприз.

Он оглядывает меня с ног до головы, мой растрепанный вид явно отличается от того, как я обычно выгляжу. Помятые брюки, испачканная блузка, волосы убраны в низкий хвост — я совсем не похожа на доктора Джулию Уэстин.

По крайней мере, Анита была достаточно любезна, чтобы ничего не сказать, когда я проходила мимо нее сегодня утром. Единственным признаком того, что мой внешний вид выбил ее из колеи, было то, что она спросила, не нужно ли ей купить мне новую рубашку.

— Ты хороший брат. — Я похлопываю его по колену. — Очень хороший брат.

Наступает тишина, единственным звуком в комнате остается хруст поедаемых мной чипсов и тихое гудение компьютера.

— Ты готова к разговору?

Я качаю головой.

— Не особо.

— Ну, я не уйду, пока ты все не расскажешь, хочешь сказать, что мне стоит устроиться поудобнее? — Он снимает пиджак и откидывает его на край дивана, а затем бросает на меня братский взгляд, который говорит: Выкладывай.

Поддавшись его способности вытянуть из меня все, что угодно, я со вздохом вжалась в диван.

— Есть один парень.

Я собираюсь говорить об этом расплывчато, потому что... ну, я не хочу, чтобы он убил Брэма.

— Как его зовут?

— Этот вопрос я оставлю без ответа, потому что не хочу, чтобы ты становился старшим братом, который нанимает частного детектива и выясняет все, что не следует, о моей личной жизни.

— Когда это я такое делал? — Я бросаю на него укоризненный взгляд, который заставляет его усмехнуться. — Ладно, однажды, но тот парень вел себя как придурок, и, судя по всему, этот парень тоже ведет себя как придурок.

— Не совсем. Он просто застал меня врасплох. Я не ожидала, что у него есть ко мне чувства. Для меня это слишком сложно. — Убираю волосы с лица. — Не думала, что могу понравиться кому-то подобному. Поэтому не рассматривала его таким образом. И вот он появляется в моей жизни, говорит, что я ему давно нравлюсь и наконец-то что-то делает. Как я должна это воспринимать?

— Ты давно ему нравишься?

— Вероятно. Я понятия не имела. Это для меня полная неожиданность.

Я не упоминаю о том, что он использовал мою программу, потому что это легко выдаст Брэма.

— Ну, а он тебе нравится?

Я прикусываю нижнюю губу, снова и снова прокручивая в голове этот вопрос. Я пыталась ответить себе на этот вопрос.

— Думаю, да.

— Так в чем проблема?

Я смотрю в окно, на пасмурное, прохладное небо Нью-Йорка, отбрасывающее серый отблеск дня.

— Думаю, он может причинить мне боль, разбить сердце.

И я не уверена, что готова рискнуть.

Рэт берет меня за руку.

— Если он причинит тебе боль, я причиню боль ему.

Если бы это было так просто.

Глава 20

Брэм

Нет. Рву. Сминаю. Бросаю.

Идиот. Рву. Сминаю. Бросаю.

И заново. Рву. Сминаю. Бросаю.

— Ну же, придурок, ты можешь лучше, — бормочу я себе под нос, держа ручку наготове.

Но ничего.

Ничего не приходит на ум.

— Черт. — Швыряю ручку в другой конец гостиной, откидываюсь на спинку дивана и допиваю остатки пива. Бесполезно. Я не могу придумать ни одной стоящей идеи, чтобы завоевать сердце Джулии.

Ни единой.

Когда пришла блестящая идея устроить мозговой штурм, я открыл бутылку пива и чувствовал себя бодрым. Так было до тех пор, пока каждая идея, которую я начинал записывать в блокнот, не оказывалась дерьмом чистой воды.

Нарядиться плюшевым медведем и самолично доставить цветы? Никто так не делает.

Спеть серенаду о любви, предпочтительно что-то вроде «All My Life» в исполнении K-Ci and JoJo, в холле ее офиса. Никто не хочет слушать, как я пою.

Нанять самолет для воздушной рекламы, чтобы он написал над ее офисом: Встречайся со мной, Джулс. Это ненужное загрязнение окружающей среды.

Почему я такой неудачник?

Дверь лифта звенит, заставляя меня съежиться от сожаления. В полном отчаянии я отправил Роарку сообщение с эмодзи сирены и словами: «Моя квартира, немедленно».

Сейчас я жалею, что отправил ему сообщение, потому что в ответ получу только гадость. Но, я также добавил смайлики с пивом, так что у него должно быть подкрепление.

Когда двери лифта открываются, Роарк кричит:

— Ты обнаружил бородавку у себя на члене?

— Нет, — стону я.

Да, я точно сожалею об этом решении.

Роарк опускается на диван рядом со мной и протягивает упаковку «Гиннесса». Господи, надо было уточнить, какое пиво ему следует принести. В данный момент мне не хочется жевать свое пиво.

Он рассматривает скомканные листки бумаги на полу, а затем поворачивается ко мне.

— Ты занимаешься поиском недвижимости?

— Если бы дело касалось недвижимости, зачем мне обращаться к тебе?

Он пожимает плечами и открывает пиво.

— Не знаю. Ты в отчаянии?

— В бизнесе я не отчаиваюсь, я... — тяжело сглатываю, — я в отчаянии из-за отношений.

Рот открыт, глаза расширены, Роарк медленно поворачивается ко мне лицом. Как и я, он склонен к драматизму, и его мимика сейчас это демонстрирует.

— Рассказывай. — И, как придурок, он закидывает ногу на ногу и хлопает ресницами.

Серьезно жалею об этом решении.

— Ты можешь не вести себя как придурок, пожалуйста? Просто будь нормальным.

— Если тебе был нужен нормальный собеседник, тебе не следовало писать мне.

— Ну, Рэт — не вариант, так что, пожалуйста, постарайся не придавать этому большого значения, не будь язвительным, избавь меня от своих саркастических комментариев и просто помоги.

Он делает глоток пива.

— Как я тебе помогу, если не знаю, о чем идет речь?

— Ты прекрасно знаешь, о чем речь. Я использовал слово... отношения.

— Не-а, не знаю.

Я ненавижу его. По-настоящему, по-настоящему ненавижу его.

— Это касается Джулии.

— Что? Я понятия не имел, — отвечает он, прижимая руку к груди.

Я сую ему обратно в руки пиво и указываю на лифт.

— Уходи, пока я не проломил тебе череп.

— Воу-воу-воу. — Его ирландский акцент становится сильнее. — К чему такая спешка, парень? Я только что приехал.

— И тебе пора уходить.

Он становится серьезен, когда говорит:

— Хорошо, я буду паинькой. Так что там с Джулией?

— Ты не собираешься вести себя как придурок?

Он поднимает руки в знак защиты.

— Постараюсь изо всех сил.

Поскольку я в отчаянии, решаю поговорить в надежде, что он хоть на секунду проявит чуткость и даст мне дельный совет.

— В пятницу вечером я пришел к Джулии домой и рассказал о своих чувствах. Выложил все начистоту.

— Что? — На лице Роарка отражается искреннее потрясение. — Святое дерьмо. Как все прошло?

Я сжал губы.

— Не так, как планировалось. Она вроде как попросила меня уйти после того, как я ее поцеловал.

— Подожди. — Роарк поднимает руку. — Ты поцеловал Джулию, а потом она попросила тебя уйти? Чувак, насколько плох был твой поцелуй?

Резко встав с дивана, хватаю Роарка за руку и тащу его к лифту. Все это время он не перестает истерично смеяться. Я нажимаю кнопку вызова лифта, и двери тут же открываются, и незамедлительно толкаю его внутрь.

Все еще смеясь, он говорит:

— Не будь таким чувствительным. Давай все обсудим, возможно, я смогу дать дельные советы.

Когда двери лифта начинают закрываться, указываю на него пальцем и говорю:

— Если ты скажешь Рэту хоть слово, я отрублю тебе член. Не испытывай меня, потому что я не шучу.

Пиво в его руке замирает на полпути ко рту, он прикрывает промежность и морщится, когда двери лифта закрываются.

Гребаная трата времени.

Я обдумываю варианты, с кем поговорить, и понимаю, что есть только один человек, с которым мне комфортно разговаривать в данный момент.

Настало время отправить еще одно сообщение.

***

Я барабаню пальцами по столу в нетерпеливом ожидании, мои глаза осматривают маленькую кофейню, передо мной нетронутый кофе.

В пятый раз смотрю на часы. Еще одна минута.

Если она не придет, я не стану ее винить. Видимо, выгляжу отчаянным дураком, написав ей, но именно им я и являюсь — отчаявшимся.

После того как Роарк ушел, я перестал составлять план и провел остаток вечера за просмотром «Будки поцелуев». Телевизор Джулии был на паузе, и я подумал, что, если она даст мне шанс, у меня будет тема для разговора с ней, тем более что из-за меня между нами возникла неловкость.

И, черт, этот фильм был хорош. Как парня, меня не должна привлекать подростковая история любви, но я был в восторге. Видимо, в душе я романтик, а раз так, то почему, черт возьми, не могу придумать ни одной хорошей идеи, как завоевать девушку?

Я не смог найти ни одного солидного блога о знакомствах, который бы не выставлял всех мужчин кучкой придурков. И тогда я подумал, что мне нужно завести свой блог.

Эта идея казалась отличной около десяти минут, пока я не понял, что мне нечего сказать, кроме того, что: инвестируйте деньги и богатейте, но есть множество денежных блогов, которые могут подробно рассказать об этом рецепте успеха.

Именно поэтому я, в итоге, посмотрел «Будку поцелуев» дважды, но не будем вдаваться в подробности.

Дверь кофейни открывается, и она, наконец, заходит внутрь, одетая в длинную черную парку, зимнюю шапку с белым помпоном, розовый шарф и зимние ботинки. Заметив меня, поднимает руку в моем направлении и быстро берет стакан дымящегося кофе.

— Извини, я опоздала. Выйти на улицу в такой снегопад практически невозможно. — Она быстро раздевается, накидывает куртку на свободный стул между нами и сверху кладет сумочку. Глубоко вздохнув, улыбается мне в ответ и говорит: — Слушаю.

По странному стечению обстоятельств девушка, с которой меня свела Джулия, теперь моя добрая фея, когда дело доходит до свиданий.

— С чего мне начать, Карли? — спрашиваю я, ссутулившись на своем стуле.

— С начала.

Она берет бумажный стаканчик с кофе обеими руками и подносит его близко к лицу, пар согревает ее красный нос. Внимание полностью сосредоточено на мне, и я похвалил себя за то, что принял разумное решение и связался с Карли вчера вечером. Я знал, что она отнесется к моей проблеме с пониманием и в сто раз лучше, чем Роарк. Если бы только я догадался написать в первую очередь ей.

Желая выложить ей всю подноготную, начинаю с самого начала, как она и просила. Рассказываю о поцелуе, о признании, о нежелании Джулии, о том, что она думала, что я отношусь к ее программе несерьезно, обо всем.

И как только заканчиваю, Карли сидит с задумчивым выражением лица и легкой усмешкой на губах.

— И она сказала, что не может прямо сейчас? — Я киваю, когда она делает еще один глоток кофе и, прежде чем проглотить на несколько секунд, задерживает жидкость во рту. — Мне кажется, у тебя еще есть шанс.

— Я тоже так думаю. — Чувствую волнение. — Категоричного «нет» не было.

— Это именно то, что сделала бы сбитая с толку женщина. Она не отказала тебе, но и не сказала «да», а это значит, что она еще может передумать.

— Думаешь?

Карли медленно кивает.

— Уверена. И это значит, что тебе нужно быть романтичным. Покажи ей, как идеальны вы будете вместе, докажи, что ты именно тот мужчина, которого она ищет.

— Это мне по силам, но все, что мне приходит в голову, кажется убогим.

Она ставит кофейный стакан на стол и крутит его у основания, на ее губах появляется ухмылка.

— Дай угадаю, ты думал сделать что-то экстравагантное, например, запустить в небо самолет с надписью?

— Как... — Я сделал паузу. — Почему ты так думаешь?

Она тихонько хихикает.

— Потому что такие мужчины, как ты, всегда стараются быть слишком экстравагантными.

— Что значит «такие», как я?

— Ну, мужчины, у которых есть много денег. — Ее ухмылка превращается в полноценную улыбку. — Признайся, ты думал о надписи в небе.

Я сжимаю челюсть.

— Не важно. — Карли смеется еще сильнее, но уверен, что не надо мной, как Роарк, поэтому ее веселье не действует мне на нервы. — Думаю, у меня возникла подобная мысль, но всего лишь мысль.

— Рада, что это ограничилось только мыслями, потому что это не тот метод, который поможет с Джулией. Я провела с ней много времени и поняла, что она спокойна и сдержанна, поэтому нужно быть решительным, но сдержанным. Согласен?

— Да. В этом есть смысл.

— Именно. Как давно ты ее знаешь?

— Более десяти лет.

— Значит, ты много знаешь о ней, верно? У вас были совместные моменты за эти десять лет?

— Много. — Я улыбаюсь, вспоминая годы, в течение которых создавал маленькие моменты с Джулией.

— И все ли они приятные?

Все, кроме одного, но и тот неприятный момент привел к тому, что я смог обнять ее. Несмотря на все противоречия, я впервые понял, что готов на все ради этой девушки. Даже если бы это означало исключение из Йельского университета за то, что я чуть не избил кое-кого до смерти.

— Да, в основном все наши встречи были приятными. Но, несмотря на это, она была ошарашена тем, что я испытываю к ней чувства. Она ни о чем не догадывалась, и я не знаю, почему.

— Я не утверждаю, но что, если она не верила, что в твоем вкусе?

— Это нелепо, Карли...

— Нам с тобой понятно, что это нелепо, — она говорит это с улыбкой, и я понимаю, что Карли любит и уважает Джулию, что придает мне больше уверенности. — Но ты сказал, что в ее глазах ты заводила, который всегда добивается своего, а она — наблюдатель. Замкнутая девушка, которой нравится находиться в тени. Даже в колледже она была наблюдателем, и благодаря этому стала так успешна в своей работе. Поэтому мне кажется вполне логичным, что она не воспринимала твое внимание как интерес к ней. Думаю, она чувствовала себя невидимкой рядом с тобой, но не отчаивалась по этому поводу, а воспринимала все как должное.

Боже, эта девушка умна.

— Я не знаю, как изменить ее мировоззрение, Карли. Если она так воспринимает меня, нас, мои поступки, то как мне это изменить? Речь идет о десяти годах.

Она шевелит бровями.

— Ты рассуждаешь о тех временах со своей точки зрения. Покажи ей, что ты тогда чувствовал. Извлеки пользу из тех моментов и покажи ей, как они повлияли на твое отношение к ней. Пока она не увидит прошлое с твоей точки зрения, исходя из твоего опыта, она всегда будет верить только своей версии вашей истории. Поверь, именно незначительные воспоминания, которые заставили тебя полюбить ее, произведут на нее самое сильное впечатление.

— Незначительные воспоминания.

Она кивает.

— Ага. Кажется, все очень просто, да?

— Да. — Я откидываюсь на спинку стула, почесывая подбородок. — Так мне стоит посылать ей небольшие напоминания на этой неделе? Что-нибудь, что покажет ей мою серьезность и то, что мы идеально подходим друг другу?

— Мне кажется, это романтично. У тебя есть что-нибудь на примете?

Легкая улыбка скользит по моим губам.

— Гольфы.

Карли вскидывает бровь.

— Гольфы?

Я медленно киваю, лёгкая улыбка растягивается, превращаясь в ухмылку Гринча.

— Ага. Гольфы.

Глава 21

Джулия

— Анита, я не хочу быть засранкой, но у тебя есть кофе? — Тру виски, смертельная мигрень отдаётся в глубине моих глаз.

Тишина.

— Эй? Анита? — Опускаю голову на стол, прохладное дерево временно успокаивает отвратительную боль, отдающуюся рикошетом в моем черепе.

По-прежнему тишина.

— Анита, — простонала я, словно Рокки, зовя Адриан (прим. пер.: Адрианна «Адриан» Бальбоа (урожденная Пеннино), вымышленный персонаж из серии Рокки, которую играет Талия Шайр. Шайр была номинирована на премию Оскар за лучшую женскую роль за роль Адриан в Рокки. Финальная сцена в Рокки 2, в которой Рокки кричит: Йо, Адриан, я сделал это! Кинолюбители назвали одной из самых знаковых цитат в истории спортивного кино).

Дверь в мой кабинет распахивается. Слава богу.

Не открывая глаз, потому что солнце слишком яркое в это зимнее утро вторника, я протягиваю руку и шевелю пальцами.

— Просто положи его прямо сюда, в мою счастливую руку.

— В твою счастливую руку?

Я резко вскидываю голову. Пронзительная боль ударяет в глаза, и я смотрю на стильно одетого и обеспокоенного Брэма.

Хриплый голос.

Мужской аромат.

Красивое лицо.

Все это сразу же поражает меня, словно бульдозер врезается прямо в мою грудь. Умпф.

Я хочу свалить все на головную боль, сказать, что мигрень взяла вверх, но в этот момент чувствую, что у меня кружится голова, едва заметная вспышка проносится в моем мозгу, когда он наклоняется ко мне и прижимает свою теплую руку к моей спине.

— Ты в порядке? — раздается тихий, обеспокоенный голос.

— Нет. — Я тяжело сглатываю, капелька пота выступает на моей коже.

— Анита, — зовет Брэм, — принеси, пожалуйста, теплое полотенце для рук.

Прежде чем успеваю понять, что он делает, Брэм поднимает меня со стула и несет к дивану, укладывая на него. Он берет корзину для мусора, стоящую рядом с моим столом, и ставит ее передо мной, прежде чем сесть и переложить мою голову к себе на колени.

Вбегает Анита с полотенцем для рук и передает его Брэму, который прижимает его к моей шее.

— Она что-нибудь ела?

— Как обычно, бутерброд на завтрак.

Он осторожно гладит меня по лбу.

— Ты принимала какие-нибудь лекарства, Джулия?

— Нет, — слабо говорю я, слезы наворачиваются на глаза.

— Анита, не могла бы ты принести, пожалуйста, три таблетки ибупрофена и немного воды?

— Конечно. — Анита бросается прочь, звук ее удаляющихся шагов отдается у меня в ушах, словно грохот валунов.

Брэм успокаивающе проводит большим пальцем по моему лбу.

— Если тебе нужно поблевать, корзина рядом с тобой.

— Спасибо, — шепчу я, чувствуя, что моя голова похожа на бомбу замедленного действия с каждым ударом, который отдается в ней резкой пульсацией.

Я хочу спросить, почему он здесь и как догадался принести мне напиток сегодня утром, когда обычно Анита покупает мне что-нибудь по дороге в офис. Хочу спросить, почему он так нежно заботится обо мне, когда я так грубо заставила его уйти из моего дома прошлой ночью.

Но я не могу. Вместо этого закрываю глаза и выравниваю дыхание, пытаясь облегчить симптомы мигрени.

— Ш-ш-ш, — воркует Брэм. — Я с тобой, милая. — Он поглаживает мою бровь подушечкой большого пальца, затем перемещает палец к виску, где медленно массирует его, а затем снова возвращается к брови.

Это невероятно и странно эротично.

— Вот, держите, — говорит Анита.

На мгновение рука Брэма покидает мое лицо только для того, чтобы протянуть мне несколько таблеток. Затем он открывает бутылку с водой.

— Прими их очень быстро, а потом ложись обратно.

Все еще с закрытыми глазами я принимаю лекарство, а затем делаю то, что он сказал.

— Удерживай ее звонки, пока не будет сказано иначе. Спасибо, Анита.

— Конечно, мистер Скотт. Я буду в приёмной.

Дверь с тихим щелчком закрывается, тишина — как раз то, что мне нужно. Брэм нависает надо мной, едва заметно смещаясь, пока я не чувствую, как мягкая внутренняя часть его пиджака на шелковой подкладке накрывает мои плечи. Он снимает полотенце, а затем снова начинает массировать мой лоб своими аккуратными пальцами.

Проходит совсем немного времени, и я засыпаю с ощущением его пальцев, скользящих по моей коже, прочно запечатлевшимся в памяти.

Кажется, прошло несколько часов, когда я открываю глаза, моя мигрень полностью прошла, а Брэма нигде нет. Очень медленно — слишком боясь, что мигрень снова вернется, — я поднимаюсь с дивана, пиджак Брэма сползает мне на талию. Он оставил его у меня?

Я перекатываю роскошную ткань между пальцами, позволяя мягкому аромату его одеколона ослабить напряжение в моем теле. Оставил ли он что-нибудь еще? Поворачиваюсь к журнальному столику и не вижу ничего, кроме едва початой бутылки с водой и мусорного ведра под ней.

Хм, печальненько.

Не зная точно, который час, но предполагая, что мне нужно поработать, медленно поднимаюсь с дивана и иду к своему столу, где вижу записку, приклеенную к верхней панели моего компьютера.

Ухмылка растягивает мои губы, когда я сажусь и беру записку.

Дорогая Джулс,

Надеюсь, тебе стало лучше. Мне было невыносимо видеть, как ты страдаешь. Может, у меня и нет докторской степени, как у тебя, но у меня есть диплом медбрата в TLC, и этот медбрат говорит, что тебе необходим выходной. Прежде чем ты сможешь даже подумать о запуске компьютера, хочу предупредить, что Анита украла все важные шнуры от компьютера и доступа к Интернету. Я велел ей идти домой и вернуться с ними завтра. Когда будешь готова, Майки, мой водитель, будет внизу, чтобы отвезти тебя домой. Ему также поручено зайти в Starbucks и купить соевый латте с чаем, когда ты спустишься. Тот, что я принес сегодня утром, уже остыл.

Напиши, чтобы я знал, что с тобой все в порядке. Извини, что не смог остаться. У меня были назначены встречи, которые я не мог перенести, но знай, я буду думать о тебе все это время.

Поправляйся, Джулс.

С любовью, Брэм.

Я прикусываю губу, пытаясь сдержать глупую улыбку, но это бесполезно, я улыбаюсь, как идиотка. Я должна злиться из-за того, что он фактически завладел моим рабочим днем, заставил меня отдыхать, отправил домой мою помощницу и велел идти домой. Мне следовало бы разозлиться из-за того, что он командовал моей помощницей. Следовало разозлиться из-за того, что он пришел сюда, когда я сказала, что не могу ничего решить.

Но в тот момент, когда пытаюсь разозлиться, вспоминаю, как нежно он заботился обо мне. Вспоминаю мягкость и беспокойство в его голосе, не говоря уже о том, что он оставил свой пиджак, чтобы я могла укутаться в него, ведь на улице холодно.

Как он мог быть красным?

***

Джулия: Спасибо за то, что позаботился обо мне сегодня утром. Я ценю это. У меня уже давно не было такой головной боли.

Брэм: Не нужно меня благодарить. Я был рад, что оказался рядом с тобой. Очень вовремя, на мой взгляд.

Джулия: Ты приходил сегодня утром, чтобы принести мне напиток?

Брэм: Да, и я хотел поболтать, но как только увидел, что тебе плохо, начал действовать.

Джулия: О чем ты хотел поболтать?

Брэм: Ну, помнишь, как однажды я наткнулся на тебя возле здания математического факультета, и ты выглядела, как оживший ночной кошмар? Твои слова, не мои.

Джулия: Смутно.

Брэм: Я помню это так, словно это было вчера. Ты сидела на земле, пытаясь найти какую-то записку. Я подошел к тебе и спросил, не нужна ли помощь. Не говоря ни слова, ты начала совать мне в руки тетради и учебники, ворча о том, сколько работы тебе предстоит сделать.

Джулия: Ух ты, я этого совершенно не помню.

Брэм: Я спросил, что могло бы помочь, и ты сказала: ничего, если только я каким-то волшебным образом не вытащу чайный латте из своей задницы.

Джулия: И ты принес мне его, когда я была в классе.

Брэм: Ага.

Джулия: Это было... Не могу поверить, что ты это сделал.

Брэм: Я всегда заботился о тебе, Джулс. Всегда. То, что повлияло на тебя, повлияло и на меня. Всегда так было.

***

Тук. Тук.

Я поднимаю глаза от экрана компьютера и несколько раз моргаю, разглядывая мужскую фигуру в дверном проеме. Поскольку вчера я взяла выходной — приказ медбрата, — сегодня я работала в два раза больше, чтобы наверстать упущенное. Я умоляла и упрашивала Аниту прийти раньше обычного со всеми необходимыми мне документами, но она сказала, что ей обещали ключи от квартиры Брэма в Хэмптоне на выходные, если она задержится до восьми. Видимо, ей очень хотелось отдохнуть этим летом.

Медленно глаза фокусируются, и в поле зрения появляется Брэм. Удивленная, я выпрямляюсь.

— Брэм.

— Привет, Джулс. — Он входит, одна рука в кармане брюк, в другой небольшой пакет. — Тебе лучше?

Я поправляю очки на носу.

— Я, э-э. Да. Почему ты здесь? — Хотя это меня не удивляет. Я была бы больше удивлена, если бы он не пришел проведать меня. Он часто уделял мне время, несмотря на то, что был невероятно занятым человеком.

— Просто хотел кое-что занести. — Он кладет маленький коричневый пакет на мой стол, затем делает шаг назад и застегивает пуговицы пиджака.

— Открывай. — Кивает головой на пакет.

Я с опаской смотрю на него, гадая, что он задумал. Второй день подряд Брэм здесь, ведет себя так, словно все нормально и у нас не было самой неловкой пятницы из всех известных человеку.

— Ну же. — Он покачивается на пятках, ухмылка приподнимает уголки его рта.

Я приподнимаю пакет и тянусь внутрь, моя рука натыкается на что-то мягкое и плюшевое. Сбитая с толку, достаю содержимое пакета и обнаруживаю три пары пушистых розовых гольфов. Когда поднимаю на него взгляд, он улыбается еще шире.

— В день нашего знакомства на тебе были гольфы, и с тех пор они меня безумно возбуждают. — Брэм игриво подмигивает. — По моему мнению, они подобны нижнему белью. Держи свои сексуальные ножки в тепле. Хорошего дня, Джулс.

С этими словами он уходит, оставляя меня с разинутым ртом и бешено колотящимся сердцем.

Гольфы? Сексуальные? Что?

***

Я делаю глубокий вдох. Боже, ненавижу запах мочи и плесени. Когда-то я должна покинуть этот туннель.

Но... идет холодный дождь. Я знаю это только потому, что каждый, кто проходил мимо меня, издавал отчаянный звук, а затем вбегал вверх по лестнице.

Метро или дождь? Метро или дождь?

Почему я не подготовилась?

Понимая, что не могу весь день торчать у этой стены, облитой мочой, я смирилась и поднялась по лестнице. Сначала меня обдало холодом, а затем — сильными ударами дождя.

— Господи, — бормочу я, выгибая спину, вода ледяная.

Поднимаюсь на последнюю ступеньку как раз в тот момент, когда зонтик накрывает мою голову. Что?

Смотрю в сторону и вижу Брэма, стоящего под дождем, его плечи практически касаются ушей, дождь заливает его красивое лицо.

— Брэм?

— Долго же ты сюда добиралась. Господи, женщина. — Он притягивает меня за талию и прижимает к своему телу, укрывая нас под зонтиком. — Пойдем.

Брэм ведет меня к зданию моего офиса.

— Ты что, все это время ждал здесь?

— Нет, — кричит он сквозь дождь, — я ждал в кабинете, принес на завтрак твой любимый бутерброд, но когда понял, что идет дождь, подумал, что ты забыла зонтик, как всегда делала в колледже.

Он серьезно?

— Значит, ты пришел сюда с зонтиком и ждал меня?

Он ведет меня к зданию. К счастью, это недалеко от станции метро, так что нам не пришлось идти слишком далеко.

Встряхнув зонт, Брэм закрывает его, а затем засовывает себе под мышку.

— Да, я ждал. Я всегда буду ждать, Джулс. — Он отходит в сторону и бросает через плечо. — Приятного аппетита.

Проходит мимо меня, задевая полой пальто мою руку, выходит за дверь к ожидающему его автомобилю, в который быстро запрыгивает.

Что это было?

Что, черт возьми, только что произошло?

Это похоже на один из тех старомодных фильмов, где мужчина расстилает свой пиджак над лужей, чтобы женщина не промочила ноги, но вместо пиджака Брэм предложил мне зонтик.

Он спас меня от дождя, проводил до офисного здания, принес завтрак и ушел, оставив мое сердце бешено колотиться, и, как ни странно, желать большего.

***

Никакого латте.

Никаких гольфов.

Никакого завтрака.

Никакого приветствия, когда я утром выходила из метро.

Это будет обычный день, и, черт возьми, за последние три дня он приучил меня к своему присутствию с ухмылкой на лице и каким-то подарком в руках. Неприятно признавать, но я немного расстроена тем, что не вижу его, не слышу его объяснений, почему он в моем кабинете, не чувствую его успокаивающих прикосновений.

Десять часов, а я ничего не успела сделать. Возвращаюсь к своей электронной почте, решив ответить хотя бы на пару писем клиентов.

Ладно. Встряхиваю плечами, выдыхаю и кладу пальцы на клавиатуру.

Сосредоточься.

Перевожу взгляд на дверь. Он здесь?

Нет. Сейчас я не буду думать о Брэме. Мне нужно сосредоточиться на... Мардж. Мардж и ее... новая собака. Это изменит ее цвет для свиданий?

Выглядываю из окна и смотрю на улицу. Есть ли там черные машины?

Нет. Перестань, Джулия. Ты выше этого.

Мардж. Она прелестного голубого цвета, великодушный человек. Животные — прекрасное дополнение...

Я только что слышала, как Анита с кем-то разговаривала? С ней кто-то есть?

Нажимаю кнопку внутренней связи на телефоне.

— Анита, у нас посетитель?

— Э-эм, нет. Вы кого-то ждете?

Я нервно смеюсь.

— Нет, извини, мне показалось, что я слышала разговоры. Не буду отвлекать.

Не обращай внимания на сумасшедших.

Это бессмысленно. Я откидываюсь на спинку кресла, приложила руку ко лбу и застонала. Что он со мной сделал? И как ему удалось сделать это так быстро? Так не бывает. Короткие визиты в офис не должны превращать меня в размазню, ожидающую его возвращения. В конце концов, я сильная, уверенная в себе женщина. Мой мир не вращается вокруг мужчины, который приходит ко мне в гости. Это абсурд.

Встаю с кресла и надеваю туфли. Мне нужно прогуляться, проветрить голову, а затем помочь Мардж, приславшей десять фотографий своей собаки, на случай, если собака изменит ее цвет.

***

— Как прошла прогулка? — спрашивает Анита, когда я врываюсь в двери.

— Замечательно, как раз то, что мне было нужно. — Я улыбаюсь и похлопываю по ее столу, проходя мимо. — Подумываю заказать китайскую еду на обед. Ты как?

— Отличная идея, хотите, я закажу?

— Было бы замечательно.

Как только прохожу мимо нее, улыбка на моем лице исчезает, и раздражение вновь овладевает мной.

Прогуляйтесь, и это очистит ваш разум — так говорят.

Лжецы!

Все это ложь.

Все, о чем я думала, это о том, столкнусь ли с Брэмом или нет. Увижу Брэма сегодня или нет. Будет ли он в джинсах или в костюме. Боже, обожаю и то, и другое.

Это была не прогулка, а кошмар.

Разочаровавшись в себе, протискиваюсь в дверь кабинета и иду к своему столу, снимаю туфли и шумно выдыхаю, сажусь в кресло и включаю компьютер. Я буквально ненавижу...

— Ты всегда врываешься сюда, словно торнадо?

Иисус Христос. Сердце подпрыгивает в груди, и я чуть не падаю с кресла.

— Черт, Брэм. — Пытаюсь усмирить бешеный пульс. — Ты напугал меня до смерти.

Он смеется, сидя на диване, небрежно закидывает одну ногу на другую, руки идеально лежат на коленях.

— Не хотел тебя пугать, Джулс, но, черт возьми, было бы забавно, если бы ты свалилась с кресла.

Я разглаживаю юбку и ерзаю на кресле.

— Да уж, очень забавно.

Несмотря на раздражение от его неожиданного появления, я стараюсь не показывать, насколько счастлива, потому что, если честно, очень хотела, чтобы он пришел. Я хотела повидаться с ним сегодня. Снова.

Его ухмылка, глаза и то, как ловко пальцы застегивают пиджак. Он уверен в себе и в своих силах, и, несмотря на социальный статус, не ведет себя по отношению к окружающим чопорно. С ним приятно находиться рядом и трудно не думать о нем, когда его нет.

— Рад, что застал тебя перед уходом. Я хотел подарить тебе это. — Он встает с дивана и поднимает с пола бумажный пакет, прежде чем направиться к моему столу.

Что мне очень нравится в Брэме, так это то, что он не кичится своим богатством. Это заметно, только если внимательно присмотреться к его дорогим костюмам от Тома Форда или сексуальным часам, украшающим запястье. Все подарки, которые он мне дарил, были в простом коричневом пакете. Никакой причудливой упаковки, никаких бесполезных ленточек, просто пакет. Он симпатичный. Брэм сам упаковывал подарки. А еще это очень похоже на меня.

Он передает мне пакет и отходит от стола, засунув обе руки в карманы.

— В колледже Рэт пользовался одной кружкой каждое утро. Никому не разрешалось прикасаться к ней или думать о том, чтобы использовать ее.

— Серьезно?

Он кивает, поджимая губы.

— Ага. Эту кружку ты подарила ему, когда он учился в старших классах. На ней были ваши фотографии. И знаешь что? После того как встретил тебя, я стал ревнивым ублюдком, каждое утро наблюдал, как он пьет из нее. Я хотел, чтобы у меня была точно такая же кружка.

Он кивает на пакет, чтобы я открыла его.

Я достаю из пакета две кружки, на обеих — наши с Брэмом фотографии, сделанные в колледже. У нас были совместные фотографии в колледже?

— Одна для меня. — Он протягивает руку и берет одну. — Обожаю эту фотографию, потому что это был один из немногих случаев, когда я смог обнять тебя. Теперь каждое утро я могу завтракать с тобой, как делал Рэт, и, возможно, если захочешь, — он кивает на кружку в моей руке, — ты сможешь завтракать со мной.

Брэм идет к двери, кружка покачивается в его пальцах.

— Я говорил, что ты потрясающе выглядишь в этой белой блузке? — Он улыбается на прощание. — Хорошего дня, Джулс.

В моем кабинете воцаряется тишина, когда его шаги раздаются по коридору, и дверь наконец-то захлопывается. С тяжестью в груди, давящей на легкие, беру в руки кружку.

Это фотография точно с вечеринки в тогах, которую устраивали мальчики, и я практически не помню, в какой момент она сделана. Брэм, конечно, без рубашки, а на мне водолазка и тога. Я выгляжу абсолютно нелепо в огромных очках и с растрепанными волосами, и все же Брэм улыбается мне.

Я изучаю его лицо, то, как он смотрит на меня. Такая искренняя... любящая улыбка на его лице. Он крепко обхватывает меня за талию, его взгляд устремлен на меня, а я улыбаюсь в камеру. Казалось, он счастлив быть со мной, держать меня в объятиях.

Обожаю эту фотографию, потому что это был один из немногих случаев, когда я смог обнять тебя.

Нервная девчонка-ботаник, которой, казалось, совсем не место на этой вечеринке, пользовалась безраздельным вниманием самого популярного парня в кампусе.

Теперь его вниманием пользуется та же девушка.

Я прикусываю нижнюю губу, ощущая пульсацию в животе, мышцы начинают дрожать, мысли вихрем проносятся в голове.

Я нравилась ему в колледже. И сейчас я ему очень, очень нравлюсь. Это не шутка. Не розыгрыш. Брэм признался, что отчаянно хочет встречаться со мной. И хотя я пыталась отрицать это — придумывала все возможные отговорки, чтобы избежать его, — в глубине души знаю, что не могу избегать его вечно. Какой-то части меня всегда нравился Брэм. Я просто боялась признаться в этом.

Возможно, пришло время дать себе волю. Может, мне пора пойти на свидание с Брэмом Скоттом.

Глава 22

Брэм

О, вот кружка, думай обо мне, завтракай со мной, будь моей девушкой.

Боже! О чем, черт возьми, я только думал?

Выражение ее лица говорило само за себя: убирайся к черту из моего кабинета немедленно, ты, гребаный псих.

Да, ее лицо говорило об этом. Ее мимика недвусмысленна.

Я провожу рукой по лицу, желая пнуть себя по яйцам за то, что подумал, что ей понравится кружка с нашей совместной фотографией. Сколько мне лет? Пять? Видимо так и есть, потому что в то время мне казалось, что это отличная идея. Я такой очаровательный, любящий... такой чертовски глупый.

— Мистер Скотт, Дэвид Престон у телефона. Он хочет поговорить о недвижимости на Седьмой авеню.

Мне нужно чем-то заняться, отвлечься от собственной глупости, поэтому я отвечаю на телефонный звонок.

— Дэвид, как дела? — спрашиваю я.

— Хорошо, отлично. Спасибо. Как ты?

Кроме того, что я жалкий мешок дерьма, который добивается девушки, которая считает его абсолютным психом, все идеально.

— Отлично. Так что происходит на Седьмой?

— Со зданием все хорошо, мы все сдаем в аренду, но хотел бы на кое-что обратить твое внимание. Ходят слухи, что здание рядом скоро будет выставлено на продажу. Подумал, тебе может быть интересно.

Я провожу языком по зубам, и волнение, возникающее в животе, когда новое приобретение появляется на горизонте, начинает закипать.

— Вот как? Ты знаешь, сколько они за него просят?

— Пока нет, но уверен, что, если ты предложишь приличную цену, они продадут его до выставления на продажу. Они хотят быстро завершить сделку.

— Почему?

— Они распродают всю свою недвижимость и переезжают на Таити, чтобы жить на каком-то острове, который сейчас покупают, поэтому хотят продать свои здания как можно скорее.

— Интересно. Какие еще объекты недвижимости они продают?

— Не знаю, хочешь, выясню?

— Да. — Я беру ручку и начинаю щелкать ею. — Ты можешь составить для меня отчет? Предоставь, пожалуйста, сводку о продаваемой ими недвижимости, ее стоимости и выясни, насколько отчаялись эти люди. И если тебе удастся выяснить, есть ли еще претенденты на покупку, буду очень признателен.

— Без проблем. Подготовлю к понедельнику. Тебя устроит?

— Да, но если тебе станет известно, что эти объекты проходят по срочной сделке, пожалуйста, сообщи мне об этом сразу.

— Конечно.

— Спасибо, Дэвид.

Я положил трубку и на какое-то мгновение забыл о своих проблемах в отношениях. У меня не было нового объекта уже более полугода, и я чувствовал себя немного неловко из-за этого. Появление еще одного здания на Седьмой вывело бы мой портфель на новый уровень. Это как раз то, что я ищу, чтобы сделать большой шаг вперед.

— Мистер Скотт, — говорит Лайнус, просовывая голову в дверь, — если вам больше ничего не нужно, то я пойду домой.

Я качаю головой.

— Нет, все в порядке, Лайнус. Спасибо. Хороших выходных.

— Вы уверены? Вы сегодня какой-то не такой.

Я одариваю его фальшивой улыбкой.

— Да, я в порядке. Я немного задержусь, попытаюсь разобраться с некоторыми письмами. Увидимся в понедельник.

— Хорошо, — нерешительно отвечает он. — Если вам что-нибудь понадобится, дайте знать.

— Обязательно. — Киваю в его сторону и возвращаюсь к своему компьютеру.

Почтовый ящик переполнен, я просматриваю темы, но ни одна из них даже отдаленно не привлекает моего внимания.

Когда это случилось со мной? Когда я стал таким отчаянным и нуждающимся в одной женщине?

Черт... это был забытый богом благотворительный прием. Я виню во всем Рэта...

***

Семь месяцев назад. Благотворительный прием.

— Это какое-то нудное дерьмо. — Роарк подносит к губам стакан с «Джеймсон». — Посмотрите на эту даму. У нее прямо-таки палка из задницы торчит.

Он указывает на пожилую женщину в золотистом платье с носом, задранным до небес. В одной руке она держит бокал с вином, мизинец оттопырен, на пальце красуется бриллиант размером с мое глазное яблоко.

Да, он прав. Мероприятие, конечно, нудное, но Рэт пригласил всех этих светских львиц не просто так: чтобы собрать деньги для своего фонда «Главное — дети», цель которого сделать так, чтобы ни один ребенок в городе не голодал. Эту благотворительную организацию он создал несколько лет назад вместе со своей теперь уже бывшей девушкой. Несмотря на то, что они расстались, он продолжил работу фонда, потому что после многих лет общения с детьми его чопорный и жестокий фасад дал трещину, и детям удалось растопить его сердце. Не могу сказать, что это меня удивляет, учитывая, как сильно он заботился о своей младшей сестре. В его природе заботиться о других.

Конечно, он по-прежнему безжалостный бизнесмен, но когда речь заходит о детях, его сердце оттаивает.

— Я уверен, что женщина, о которой ты говоришь, замужем за Ричардом Мансоном.

Роарк давится своим напитком.

— Из «Мансон Констракшн?»

Я указываю стаканом с виски в его сторону.

— Единственный и неповторимый.

— Нифига себе. Ты только посмотри, наш мальчик Рэт уже совсем взрослый и общается с богатыми и знаменитыми. Как думаешь, мне стоит раздеться догола и пронестись через всю комнату, чтобы напомнить ему, откуда он родом?

Я издал негромкий смешок.

— Я бы не советовал. Он и глазом не моргнет, чтобы натравить на тебя охрану.

— Ты прав. И знаешь что, я не хочу провести ночь в тюрьме.

Это не первый и не второй раз. У Роарка есть опыт попадания в неприятности, в основном из-за потасовок возле пабов. Это его любимое занятие. Почти все сходит ему с рук, но иногда находятся придурки, которые выдвигают обвинения.

Он винит в этом ирландский темперамент.

А я считаю, что всему виной его пристрастие к алкоголю, что, как я полагаю, связано с его ирландскими корнями.

— Сколько еще мы должны здесь быть?

Я взглянул на свой «Ролекс».

— Эм, еще минут двадцать, и можно считать, что мы выполнили свой долг.

Роарк допивает остатки своего напитка и причмокивает губами.

— Это означает еще пять походов в бар. — Он похлопывает меня по груди, проходя мимо. — Бесплатный бар был разумным решением со стороны Рэта.

Маневрируя мимо маленьких групп, Роарк в рекордные сроки добирается до бара и уже тянется к бумажнику за чаевыми. Этот человек не перестает меня удивлять. Хорошо, что он успешен и может сам выбирать клиентов, иначе никто не захотел бы нанимать его пьяную задницу.

Поднеся виски к губам, я осматриваю многолюдное мероприятие. За тридевять земель в каком-то старом здании, о существовании которого я даже не подозревал, Рэт организовал незабываемый вечер с ярким освещением на фоне старых каменных стен, живым оркестром, играющим музыку в стиле биг-бэнд, и достойными похвалы канапе. Спонсоры довольны, а когда я смотрю на Рэта, то вижу только знаки доллара, загорающиеся в его глазах, когда он разговаривает с очередным посетителем данного мероприятия. Оно, несомненно, обошлось ему не менее чем в сто тысяч долларов, но он восполнит свой бюджет, по крайней мере, раз в пять. Иначе не стал бы устраивать это мероприятие.

Взрыв смеха привлекает мое внимание, я поворачиваюсь направо, чтобы посмотреть, из-за чего весь переполох. Джулия стоит в серебристом платье, которое идеально ниспадает каскадом по ее телу, скромная, но все равно великолепная, положив руку на плечи пожилого мужчины, с широкой улыбкой на лице, смеется вместе с ним.

Черт... она выглядит... потрясающе.

Белокурые локоны спадают на плечи, красная помада покрывает губы, тушь для ресниц делает ее по-детски голубые глаза еще более выразительными, чем обычно.

Но не макияж, платье, или прическа заставляют мой член прижиматься к молнии брюк, а изгиб ее губ и веселье в глазах.

Такой счастливой, беззаботной я видел Джулию всего несколько раз. Когда отбрасывает привычную серьезность и раскрепощается, она очень красива.

Завороженный ее улыбкой и смехом, я направляюсь к их группе. Я прижимаю руку к ее бедру, давая понять, что я здесь. Она оглядывается через плечо и, просияв, бросается мне на шею.

— Брэм, — возбужденно говорит она, слегка коверкая слова.

Черт, она пьяна. Удивительно, но Джулии не нужно много, чтобы напиться: один-два бокала — и она счастливая девушка.

Полагаю, что уже выпито два бокала, если учесть, что я держу ее в своих объятиях, чего она никогда не делала добровольно. И то, что мне нравится это.

Отстранившись, она берет меня за руку и говорит:

— Это Брэм Скотт, лучший друг Рэта и крупный спонсор фонда.

Я отрывисто киваю.

— Приятно познакомиться, но, если не возражаете, я уведу Джулию на минутку.

Пожилой джентльмен лукаво кивает мне, когда увожу ее на танцпол. Я передаю официанту пустой стакан, а затем крепко обхватываю Джулию за талию, чтобы потанцевать.

Когда я смотрю на нее, то вижу, что она улыбается мне.

— Ты пьяна.

— Угу-у.

Она радостно кивает.

— Сколько ты выпила?

— Дваааа, — нараспев произносит она и раскачивается в моих руках.

— Кажется, в два раза больше, чем нужно.

— Нет, — она игриво хлопает меня по груди, — два в самый раз.

Она сжимает мое плечо, а затем перемещает руку на затылок, отчего по моей руке пробегает волна мурашек.

— Два в самый раз, да? Выглядит так, будто утром у тебя будет болеть голова.

— Нет. — Она сжимает пальцами мой затылок, скользит по волосам, вниз к подбородку, отчего мне хочется высунуть язык и начать тяжело дышать.

Пьяная Джулия, похоже, любит распускать руки, и мне это нравится.

Очень.

Это воплощение всех моих студенческих мечтаний о ней, всех тех ночей, которые я провел, размышляя о том, каково это — встречаться с Джулией, сделать ее своей, каково это — заключить ее в свои объятия, прижать свои губы к ее.

Черт, что бы она сейчас сделала, если бы я наклонился вперед и взял то, чего так отчаянно хотел в колледже? То, чего я так долго хотел, но годами подавлял, думая, что этого никогда не случится.

Конечно, этого никогда не произойдет.

Но сейчас, когда она обнимает меня, мне кажется, что у меня есть шанс.

Она прижимается щекой к моей груди и сокращает оставшееся между нами пространство. Счастливо вздохнув, она подстраивается под мой ритм, позволяя мне вести в танце.

Господи, она кажется такой маленькой в моих объятиях, такой совершенной. Все чувства к этой женщине, которые я пытался скрыть, снова выходят наружу.

Я могу себе это представить. Джулия и я вместе... наконец-то. Держимся за руки, смеемся, проводим вместе ночи... проводим вместе утро.

И судя по тому, как ее руки скользят по моему телу, и по выражению полного удовлетворения на ее лице, она, похоже, заинтересована.

Это может быть связано с двумя выпитыми ею напитками.

Возможно, это связано с атмосферой ночи.

Но я проигнорирую оба фактора и буду надеяться, что это что-то вроде чувства, когда наконец-то оказался в объятиях друга и ощущаешь неизведанное ранее влечение.

Я приподнимаю ее подбородок, глаза затуманены, но улыбка ясна как божий день. Я пользуюсь моментом, прижимаю ее к себе, мы так близко, так интимно, ее губы в нескольких сантиметрах от меня.

— Ты прекрасно выглядишь, Джулия.

— Я завила волосы. — Она проводит рукой по волосам, демонстрируя длинные светлые пряди.

Усмехаясь, отвечаю:

— Я вижу, и тебе очень идет.

— И на мне нет лифчика.

Поскольку я мужчина, мой взгляд устремляется прямиком на грудь, пытаясь разглядеть ее сквозь серебряное платье. Я тяжело сглатываю, через ткань вижу очертание ее сосков. Через секунду становлюсь твердым, медленно и незаметно отодвигаю свой таз от нее.

Не зная, что сказать, я отвечаю:

— Правда? Сегодня я тоже без лифчика.

Она наклоняет голову и смотрит на меня.

Не самый лучший ответ, но сейчас я немного выбит из колеи. По какой-то причине я не ожидал увидеть Джулию сегодня вечером. Не ожидал, что она будет выглядеть так чертовски сексуально. Я также не ожидал, что она проведёт рукой по моим волосам, заставляя чувствовать себя похотливым идиотом.

— Ты когда-нибудь носил лифчик?

Я решительно качаю головой.

— Нет.

— Хорошо. Просто хотела убедиться. — Ее руки скользят обратно к моим плечам, а затем к груди, где она сжимает лацканы моего пиджака. — Что ты делаешь сегодня вечером, Брэм?

Я несколько раз моргаю. Она что, делает мне предложение? Потому что, если так, я расчищу свое расписание на все выходные. Следующие сорок восемь часов я посвящу тому, чтобы убедить Джулию, что я тот мужчина, который ей нужен, зрелый мужчина, который может позаботиться о ней всеми возможными способами. Я уже не тот парень, которого она знала в колледже.

Я изыскан, успешен, достоин пригласить ее на свидание, чего не было в колледже.

И, может быть, она видит это сейчас, может, она наконец-то заметит меня.

— Что я делаю сегодня вечером? — Я облизываю губы. — Зависит от того, что ты?..

— Вот ты где. — Рэт подходит сзади меня и заключает Джулию в объятия. — Мистер Армстронг хочет познакомить тебя со своим сыном. — Он оглядывает меня с ног до головы. — Отличный галстук, чувак. — А затем снова поворачивается к Джулии, оценивая ее. — Ты что, пьяна?

— Я выпила два бокала. — Она покачивается.

— Господи. — Рэт проводит рукой по лицу. — Ты сможешь встретиться с сыном мистера Армстронга? Он ждал весь вечер, чтобы выпить с тобой.

— Знаю. Знаю. Он сказал мне об этом по телефону на днях. — Джулия глубоко вздыхает, а затем выпрямляется во весь рост. — Ладно, у меня все под контролем. — Словно моя чертова родная сестра, она хлопает меня по плечу. — Всего хорошего, Брэм.

И с этими словами она уходит вместе с Рэтом, который бросает улыбку через плечо и молчаливое спасибо.

Гребаное спасибо?

Спасибо за что? За то, что явился на его забытый богом сбор средств, который лишь напомнил мне о причине, по которой я пытался скрыть чувства, которые испытывал к его сестре много лет назад?

Дерьмо.

Я отворачиваюсь от них, внутренняя ярость начинает закипать в глубине души. Словно буря в небе, мое тело начинает гудеть, раздражение берет вверх.

Нуждаясь в выпивке, я пробираюсь к бару, где обнаруживаю Роарка, положившего руку на бедро женщины, с тумблером (прим. пер.: Тумблер (английское «неваляшка») — короткий широкий стакан с толстым дном, часто округлой формы) перед собой. Когда я заказываю стакан виски, Роарк замечает меня.

Вцепившись руками в край перекладины, наклонив голову вперед, я считаю до десяти.

— Чувак, ты выглядишь так, будто собираешься пробить кулаком стену.

Нервным движением поворачиваю голову в его сторону.

— Стену, твое лицо, все, что попадётся первым.

— Мое? — Роарк самодовольно ухмыляется, указывая на себя пальцем. — Что, черт возьми, я сделал?

— Бесишь меня. — Я беру виски у бармена и выпиваю его одним глотком. Вытираю рот тыльной стороной ладони и заказываю еще один. — Ты, блядь, бесишь меня.

***

Это бесполезно.

Оставаясь здесь, делаю вид, что пытаюсь работать, хотя на самом деле не могу сосредоточиться ни на одном предложении, вместо этого перечитывая его снова и снова.

Мне нужно завершить этот вечер, одинокий, жалкий вечер пятницы.

Достаю из кармана телефон и проверяю, нет ли сообщений от Роарка. Он всегда пишет мне смс в пятницу вечером, сообщая, где собирается пить.

Как я и думал, от него пришло, по меньшей мере, пять сообщений.

Поддавшись соблазну, просматриваю их и рассматриваю возможность пойти куда-нибудь сегодня вечером, затеряться в бутылке виски, утопить свои печали в каком-нибудь дерьмовом пабе, захватившем на ночь ирландское сердце Роарка.

Но пока мои пальцы нависают над текстом, я не могу заставить себя ответить ему, соглашаясь на встречу. Вместо этого открываю приложение Google Maps и набираю в строке поиска «мороженое».

Да, гребаное мороженое. Это тот уровень, на котором я сейчас нахожусь.

Я хочу огромную миску фирменного мороженого с начинкой, взбитыми сливками и вишней. Я хочу туда, где есть фруктовые камешки, туда, где могу съесть чашечку арахисового масла и не быть осужденным. На экране появляется несколько заведений, и я нажимаю на одно со смешным названием — не хочу идти в модное заведение, потому что хочу поесть мороженое в окружении детей. Хочу, чтобы они увидели, как выглядит жалкий человек, человек, который попробовал возродить былое и потерпел неудачу, потому что, возможно, моя неудача побудит их стараться усерднее.

За пределами своего кабинета слышу слабый звук шагов по коридору, пока они не останавливаются перед моей дверью. Неужели Лайнус что-то забыл? Я жду, когда он войдет в дверь или хотя бы постучит, но этого не происходит, задаюсь вопросом, какого черта он делает.

Почему он стоит там? Я вижу тень человека за дверью, поэтому знаю, что он не ушел.

Подхожу к двери и, не давая человеку по ту сторону шанса убежать, распахиваю её. К моему удивлению и, честно говоря, полному потрясению, Джулия отшатывается назад, прижимая к груди сумочку.

— Боже, — ошарашено произносит она. — Ты напугал меня, Брэм.

Не зная, почему она здесь, я стараюсь не волноваться и засовываю руки в карманы.

— Это ты стояла у моей двери в нерабочее время. Если уж на то пошло, то это я должен быть напуган.

— Ну, тебе не нужно было так распахивать дверь, словно какому-то убийце-психопату.

— Тебе не нужно было стоять по другую сторону, замирая и не говоря ни слова, — парирую я, уголки моих губ приподнимаются в улыбке.

— Я... — она прикусывает нижнюю губу и вздергивает подбородок, — я думала.

— О чем ты думала? — Раскачиваюсь на каблуках, стараясь вести себя как можно непринужденнее, хотя внутри у меня все бурлит от нервных импульсов.

Она постукивает по полу своими сексуальными, как черт, красными туфлями на шпильках и жеманно отвечает:

— Ты знаешь... о разных вещах.

— Какого рода вещах?

— О разных вещах, — отрезает она.

— Ладно. — Киваю и оглядываю ее с ног до головы. — Ну, я могу тебе чем-нибудь помочь?

Упрямо она качает головой.

— Нет.

— Приятно это слышать. — Я указываю пальцем себе за плечо. — Если тебе от меня ничего не нужно, я, пожалуй, вернусь к своему столу.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, когда слышу укоризненный тон в ее голосе:

— Подожди.

Как бы ни старался, не смог сдержать улыбку. Повернувшись на пятках, смотрю ей в глаза. Она нервничает, озабоченно морщит брови, но смотрит мне в глаза, позволяя заглянуть ей в душу.

— Я, э-э, — она переплетает пальцы, — я хотела поблагодарить тебя... за кружку.

Делаю шаг вперед, сокращая расстояние, так что наши тела разделяет всего пара сантиметров.

— Тебе не обязательно было проделывать весь этот путь, чтобы поблагодарить меня. Достаточно было сообщения.

— Я подумала, что тебе будет приятнее, если скажу лично.

— Да? — Я заправляю прядь волос ей за ухо. — Почему?

Ее взгляд скользит в сторону, она прикусывает нижнюю губу, соблазняя меня, вызывая желание прикусить ее своими зубами. Я уже неделю не пробовал Джулию на вкус, и это сводит меня с ума — быть так близко и не иметь возможности ничего с этим поделать.

Я так отчаянно хочу преодолеть это неловкое напряжение между нами, заключить ее в объятия и, наконец, пригласить на свидание, но мне нужно, чтобы она сделала следующий шаг. Не хочу давить на нее. Джулс знает, чего я хочу, и теперь мне нужно знать, чего хочет она.

Ее красивые, настороженные глаза бегают туда-сюда, ища мой взгляд. Она нервно крутит перед собой руки, точно так же, как скручивается мой желудок. Мне хочется встряхнуть ее, сказать, чтобы она выложила все, что хотела и прекратила мои страдания, но вместо этого я терпеливо жду, пока она медленно облизывает губы и делает глубокий вдох.

— Я... я нервничаю, Брэм.

Чтобы успокоить ее, нежно провожу ладонями вверх и вниз по ее рукам.

— Это я, Джулс. Нет причин нервничать.

— Именно поэтому я и нервничаю, потому что это ты. — Она прикусывает внутреннюю часть щеки, на мгновение, отводя глаза. — Я не думала... — Джулия замолкает, делает еще один глубокий вдох. — Я не думала, что нравлюсь тебе. — Прежде чем я успеваю возразить, она продолжает: — Я была ботаником, надевала водолазки на вечеринки братства. Я и сейчас не изменилась. А ты, Брэм, — она смотрит мне в глаза, — ты был парнем, с которым все хотели встречаться, быть рядом и быть похожим на тебя. И ты тоже не изменился, ты все тот же человек. Мы полные противоположности, у нас нет шанса, существует лишь один процент вероятности, что мы...

Я прижимаю палец к ее губам, заставляя замолчать. Эта прекрасная умная девушка, как она может быть такой глупой, когда дело доходит до сердечных дел?

— Что говорит твое сердце?

— Что? — удивлённо спрашивает она.

Я прижимаю руку к ее сердцу, ладонь лежит прямо над грудью, а пальцы на плече.

— Я чувствую стук, учащенное биение твоего сердца, я хочу знать, какое экстренное сообщение оно посылает тебе в данный момент. Забудь о разуме. Скажи, что говорит твое сердце.

Затаив дыхание, я жду, надеясь, что она решит разрушить воздвигнутую ею годами защитную стену и даст нам шанс. Даст мне шанс.

Джулия смотрит на меня широко раскрытыми глазами и впивается зубами в нижнюю губу, прежде чем сделать шаг назад, отчего у меня в животе все опустилось. Она делает еще один шаг в сторону, ее руки выскальзывают из моей хватки, и в последний момент отчаяния я просовываю свою руку в ее.

Она смотрит на наши руки, на то, как переплетаются наши пальцы, как идеально ее рука подходит моей — неужели она не видит этого? Она не видит, что мы созданы друг для друга?

Пришло время для последней попытки, моего последнего «Аве Мария».

Глубоко вздохнув, я прижимаю ее руку к своей груди, обхватывая за талию — она спиной ко мне.

Джклия задыхается в моих объятиях, я наклоняю голову вперед и прижимаюсь губами к ее уху.

— Что говорит твое сердце, Джулс?

Быстрый вдох.

Стук сердца.

В животе у меня бурлят эмоции.

Я провожу нашими соединенными руками по ее животу, притягивая еще ближе, ощущая учащенное дыхание. Просто сдайся. Я чувствую, как это вибрирует в ней — нерешительность, желание сказать «да».

Носом скольжу от ее уха к подбородку, а затем обратно вверх по щеке.

Она тихо стонет и, к моему удивлению, проводит свободной рукой по моей шее до затылка, зарываясь пальцами в мои волосы.

Сжимает.

Тянет.

Царапает.

Мои глаза на грани того, чтобы закатиться в череп от ее прикосновений, от того, как ее прикосновения возбуждают меня... умоляют о большем.

Мой голос тихий, словно раскат грома вдалеке.

— Чего ты хочешь, Джулс?

Все еще прижимая руку к моим волосам, она слегка поворачивается в моих объятиях, откидывая голову назад, чтобы хорошенько меня рассмотреть.

Она пристально смотрит мне в глаза.

Я несколько раз моргаю.

Она облизывает губы.

Я облизываю свои, мое сердце бешено колотится в груди.

Ее рука сжимает мою.

Свободной рукой я обхватываю ее бедро.

— Чего я хочу? — спрашивает она, ее голос так тих, что я едва слышу ее. — Я хочу... тебя, Брэм. Я хочу тебя.

Прежде чем я успеваю ответить, она поворачивается в моих объятиях и обхватывает меня сзади за шею, притягивая мои губы к своим.

Боже...

Я вздыхаю, прижимаясь к ней, и провожу руками вниз по ее спине, останавливаюсь чуть выше выпуклости ее попки.

Мое сердце бьется, пульс переходит на марафонский темп, когда она накрывает своими губами мои. Сначала нежно, неуверенно, словно пытаясь оценить мою реакцию.

Я даю ей понять, что это именно то, чего хочу, то, чего так отчаянно ждал, — притягиваю ее к себе, но даю ей разрешение исследовать мой рот.

И она так и делает.

Легким движением языка по моим губам Джулия просит разрешения войти, и я не теряю времени даром. Приоткрываю рот и повторяю движения ее языка. Наши рты сливаются, и наше сбивчивое дыхание становится единым целым, когда мы тесно прижимаемся друг к другу.

Черт, это даже лучше, чем первый раз, когда я поцеловал ее, и на это есть одна большая причина — Джулс была инициатором. Это была ее идея, эта связь... она хотела этого. Спасибо. Блядь.

В прошлый раз я застал ее врасплох. Этот поцелуй, черт возьми, превосходит все поцелуи, которые у меня когда-либо были, потому что желание исходит от девушки, которую я так долго хотел.

Когда она отстраняется, то не увеличивает расстояние между нами — продолжает сжимать руками мою шею, ее пальцы слегка перебирают короткие пряди моих волос.

— Я боюсь, Брэм.

— Не бойся. — Я завожу руки ей за спину, удерживая на месте. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Я хотел этого так долго, черт возьми. И не собираюсь делать что-то, чтобы все испортить.

— Но есть очень много факторов, которые влияют на то, чтобы встречаться с кем-то.

Я качаю головой.

— Не делай этого.

— Чего?

— Не анализируй наши свидания, просто позволь этому случиться. Отложи в сторону графики и теории и просто чувствуй. Живи настоящим моментом вместе со мной.

— Ты красный...

— Джулс, забудь все это. — Я крепче прижимаю ее к себе. — Просто чувствуй. Что говорит твое тело?

Она отводит глаза в сторону, уголок ее рта приподнимается в едва заметной улыбке.

— Надеется, что ты пригласишь меня на свидание.

Так мило.

— Да? — Мои брови взлетают вверх до линии роста волос. — Тогда давай это исполним. — Приподнимаю ее подбородок вверх. — Джулс, ты пойдешь со мной на свидание завтра вечером?

Будучи дьяволицей, она не отвечает сразу. Вместо этого заставляет меня ждать. Клянусь, Джулия научилась этой тактике у Рэта: не отвечать сразу, всегда обдумывать ответ. Это бесит, особенно если учесть, что я давно ждал этого ответа.

— На завтрашний вечер у меня могут быть планы.

Засмеявшись, я притягиваю ее еще ближе и приближаю ее губы к своим.

— Теперь нет. Пойдем со мной, я покажу тебе, каким мужчиной могу быть.

Ее взгляд смягчается.

— Я знаю, каким мужчиной ты можешь быть, и это меня пугает, потому что я никогда раньше не испытывала глубоких чувств к кому-либо.

— Думаешь, что можешь испытывать ко мне глубокие чувства? — спрашиваю я, дыхание практически перехватывает в груди.

Она медленно кивает.

— Да.

— Что ж, это не совсем то, что я планировал услышать. — Наклоняюсь и прижимаюсь к ее губам в легком поцелуе. — Ты можешь доверять мне, Джулс. Я хочу этого. Ты — то, что я хочу.

— Но у тебя никогда раньше не было отношений.

— И, тем не менее, я заставил тебя проехать через весь город, чтобы ты поблагодарила меня за кружку. Думаю, что с романтикой у меня все в порядке. — Я подмигиваю ей. — А теперь убирайся отсюда, пока я не осквернил тебя, не раздел и не перегнул через стол.

Ее щеки тут же краснеют, заставляя меня рассмеяться.

— Ты думал об этом?

Я медленно киваю, на моем лице появляется ленивая ухмылка.

— С тех пор как увидел тебя в юбке-карандаш пять лет назад.

Ее щеки стали еще краснее.

— Не волнуйся, я не буду торопиться, потому что ты стоишь ожидания. Все в тебе стоит того, чтобы подождать.— Киваю в сторону двери своего кабинета. — А теперь уходи. Я пришлю тебе смс с подробностями.

Она делает шаг назад, ее ноги дрожат, руки неловко сцеплены перед собой, как будто она не знает, как реагировать в данный момент.

— Это на самом деле происходит?

— Да.

Она делает еще один шаг назад, хватаясь рукой за край дверной коробки.

— Мы завтра пойдем куда-нибудь? На свидание?

— Ага. — Я засовываю руки в карманы.

— И... и мы поцеловались.

Медленно провожу языком по губам.

— Да, красавица, мы это сделали, и это было чертовски здорово.

Как будто ей нужно все осмыслить шаг за шагом, она смотрит в пол и кивает, обдумывая все.

— Ты лучший друг моего брата.

— Еще один реальный факт.

— Как он отреагирует?

Пожимаю плечами.

— Я разберусь с ним, а пока сосредоточься на том, чтобы держать дверь в свое сердце открытой, потому что я собираюсь влюбить тебя в себя.

Едва заметная улыбка скользит по ее губам.

— Хорошо.

— Хорошо. Увидимся завтра, Джулс.

Наконец-то она посмотрела мне в глаза.

— Увидимся завтра.

С этими словами она поворачивается на шатающихся ногах и идет по коридору. Когда слышу грохот закрывающихся дверей лифта, я торжествую, рассекаю кулаком воздух и издаю не совсем мужской визг.

Меня даже не волнует, что я звучал, словно мне оторвали яйца.

Я иду на свидание с Джулией.

Это требует плана действий и подкрепления.

Глава 23

Брэм

Мне нужна передышка. Перерыв.

Небольшой перерыв в этом путешествии в мою личную жизнь, потому что...

Твою.

Мать.

Сейчас я счастлив.

Она поцеловала меня. Джулия Иоланта, абсолютно уверен, что это не ее второе имя, Уэстин поцеловала меня. Прямо в губы, в старые добрые губы, и ее соски были твердыми.

Охренительно твердыми.

Словно два потерянных камешка они искали мои пальцы. Мне хотелось ущипнуть их, взять в рот, показать ей все, что могу сделать с ее телом.

Но она не хочет торопиться. Она хочет романтики. Я могу быть романтичным. Последние несколько недель я был очень романтичен, или, по крайней мере, мне так казалось. Похоже, мне нужно активизировать свои усилия. И начать стоит с утреннего сообщения.

Именно так начинаются все великие романы — с утреннего сообщения.

Черт, я собираюсь отправить Джулии-Регине, это звучит немного лучше, сообщение с пожеланием доброго утра.

*Кх-кх*

Разомнем пальцы.

Подумаем...

Ага, придумал.

Разминаю пальцы... печатаю.

Вот так, стильно и сексуально. Ей понравится.

Сегодня суббота, и я не надеваю костюм, спускаюсь на лифте к ожидающей меня машине с телефоном в руке.

Когда у Карли возникла безумная идея, что я должен пойти к Джулии и взять то, что хочу, я не думал, что пойду у неё на поводу, но не успел опомниться, как уже стучался в ее дверь. И когда мы поцеловались, блядь, знаю, что это прозвучит пошловато, но, клянусь своим членом, я услышал пение ангелов. Раздался хор «аллилуйя», обеспечивая кульминационный момент. Момент, когда вся моя жизнь встала на свои места, словно именно там я и должен был быть все это время, в ее объятиях.

И этот хор аллилуйщиков запел еще громче вчера вечером, когда после мучительной недели попыток хладнокровия и спокойствия, это наконец-то принесло свои плоды.

Это не то, что я могу ей сказать. Может, у меня и не было раньше отношений, но я не идиот. Я знаю, когда нужно держать язык за зубами, и сейчас как раз такой случай. Я не могу побежать к ней в квартиру и колотить в дверь, пока она не откроет, чтобы рассказать, что, пока она целовала меня, я чувствовал крошечного ангелочка, который шептал мне на ухо, что все будет хорошо.

Она подумает, что я спятил.

Но я верю... этим сумасшедшим сучкам-ангелам — верю!

Мы с Джулией созданы друг для друга.

Вчера вечером Купидон пнул меня под зад, встряхнул и наполнил страстью к одной девушке и только к ней.

Джулии Маргарет, что вполне возможно, Уэстин.

Телефон вибрирует в руке, и я, словно нетерпеливый ублюдок, быстро читаю сообщение.

Джулия: Ты на полном серьёзе первым делом спросил, по-прежнему ли твердые у меня соски? Это так ты решил пожелать мне доброго утра?

Я усмехаюсь. Ей предстоит ещё многое узнать обо мне.

Брэм: Мне показалось, что это было мило, искренне. Я умею удивлять, мисс Уэстин.

Я направляюсь к своей машине, мой водитель придерживает для меня дверцу. Как всегда, я даю ему пять, а затем запрыгиваю внутрь.

Джулия: Сделала мысленную пометку запомнить это.

Брэм: Ну... могу подкинуть варианты для пожелания доброго утра? Как твой член? Он не отвалился из-за синих яиц?

Джулия: Ты невозможен.

Брэм: Я жду...

Джулия: [эмодзи с закатыванием глаз] Доброе утро, Брэм. Твой член вчера не отвалился?

Брэм: Почти, но я взбодрил старичка и сказал, что ты стоишь того, чтобы ждать.

Джулия: Почему это мерзко, и в то же время немного романтично?

Брэм: Потому что это очень романтично, и это еще не все. У меня для тебя припасена целая куча романтических высказываний.

Джулия: О, не могу дождаться.

Брэм: Наши планы ещё в силе? Проснувшись утром, ты же не передумала?

Джулия: Всё в силе.

Брэм: И...

Джулия: С утра эти сообщения слишком утомительны. И я не передумала.

Брэм: Видишь, это не так уж сложно. Не волнуйся, через три минуты в твою квартиру будет доставлен чайный латте. Доброе утро [подмигивающий эмодзи].

Джулия: Доставка чая? Так вот значит, каково встречаться с Брэмом Скоттом?

Брэм: Могу поспорить на твои сладкие соски, что тебе понравится.

Джулия: Что ж, спасибо.

Брэм: Не за что. А теперь иди, и сделай для меня фотографию в обнаженном виде.

Джулия: Брэм...

Брэм: Просто проверяю, насколько решительно ты настроена.

Джулия: Очень.

Брэм: Ладно, просто решил убедиться. Напишу позже. Хорошего утра.

Джулия: Тебе тоже. [эмодзи поцелуя]

Брэм: О, кстати, какое у тебя второе имя?

Джулия: Энн, а что?

Брэм: Просто так.

Святые.

Угодники.

Вчера вечером я поцеловал Джулию ЭНН Уэстин.

***

— Присядь, Лайнус. — Я указываю на стул перед собой. В офисе тихо, потому что сегодня суббота, а я не из тех ублюдков, которые заставляют людей работать по выходным, ну, если только ты не мой помощник, тогда я заставлю тебя прийти, чтобы, визжа, как маленькая девочка, рассказать о том, как прошлой ночью целовался с девушкой своей мечты.

Он осторожно садится в кресло и сжимает руками подлокотники, выглядя немного нервным. Я никогда не вызываю его по выходным, если только это не чрезвычайная ситуация типа высший уровень боеготовности — мир вот-вот взорвется. Так что могу понять его волнение.

Я встаю из-за стола и начинаю расхаживать взад-вперед, держа руки в кармане.

— Как давно ты на меня работаешь, Лайнус?

— Пять лет, сэр.

Я киваю.

— За эти пять лет я хоть раз разочаровал тебя?

— Нет, сэр. — Он качает головой, выглядя слишком испуганным, бедняга.

— Я так и думал.

— Я сделал что-то не так? — Боже, как мне его жаль, если бы только у меня не было склонности к драматизму.

Я киваю и подхожу к встроенному в стену холодильнику.

— Ты сомневался во мне.

— Сомневался? О нет, никогда. Мистер Скотт, уверяю вас, я никогда не сомневался в вас. Это по поводу проекта «Полли»? Я говорил, что это грандиозный проект, но если кто и сможет справиться, так это вы.

— Это не имеет никакого отношения к проекту «Полли».

Я открываю холодильник и достаю два молочных коктейля. С огромной улыбкой на лице поворачиваюсь к нему и протягиваю коктейль. Он тут же облегченно выдыхает и прижимает руку к груди.

— Боже, я думал, вы хотите меня уволить.

Я смеюсь. Как будто я когда-нибудь уволю Лайнуса.

— Полезно держать тебя в тонусе. — Я подмигиваю и протягиваю ему коктейль.

Он делает глоток.

— Это означает, что вы наконец-то пригласили мисс Уэстин на свидание?

Я делаю большой глоток шоколадного коктейля с арахисовым маслом, наслаждаясь его вкусом. Боже, как вкусно.

— Да, сегодня вечером.

— Сегодня вечером?

— Скажем так, после недели ухаживаний она, наконец, опомнилась и дала мне шанс. — Мечтательно смотрю в потолок. — Мы целовались несколько секунд, прямо здесь, в этом кабинете. — Снова смотрю на Лайнуса. — Но сегодня все должно сложиться ещё лучше. Я должен придумать что-то потрясающее для свидания, и вот тут мне нужна твоя помощь. Ты ведь модник, верно? Ты в курсе всякого модного дерьма.

— У меня могут быть идеи, — Лайнус ухмыляется. — Вы хотите организовать что-то веселое? Что-то экстравагантное? Что-то, что взорвет ей мозг? Какую атмосферу вы хотите создать сегодня вечером?

Я потягиваю молочный коктейль и раздумываю о его вопросах.

— Черт, не знаю. Не хочу выставлять напоказ свое богатство, потому что ей на это наплевать.

— Хорошо, ничего экстравагантного.

— Но деньги не являются решающим фактором, когда дело касается ее, так что, если нам придется пожертвовать ими, чтобы получить то, что я хочу, это не проблема.

— Понял, но не стоит показывать, что у вас есть деньги.

— Именно. — Я указываю пальцем на Лайнуса. Очень умный парень. — Ужин, безусловно, подразумевается, но должно быть что-то еще, что-то захватывающее, чего она никогда не делала.

— Есть идея, — Лайнус лукаво улыбается, потягивая молочный коктейль, — это покажет, что вы приземленный, но веселый.

— Мне нравится, как это звучит... — Я замолкаю и поднимаю руку. — Подожди, — качаю головой, — не говори.

— Почему?

— Потому что. А вдруг у тебя реально отличная идея, и она спросит, как я до нее додумался? Я не могу солгать и сказать, что настолько хорош. Придется сказать, что идея принадлежит тебе. А какой мужчина будет опираться на своего помощника, чтобы спланировать первое свидание с девушкой своей мечты? Я не хочу так начинать наши отношения.

— Хорошо, так что вы хотите, чтобы я сделал?

Я думаю, потягивая молочный коктейль и глядя в окно.

— Я хочу, чтобы ты сидел здесь. Я буду говорить о своих идеях. Мне нужно, чтобы ты просто качал головой «да» или «нет», но молчал. Понял?

— Понял. — Он поднимает руку вверх. — Могу я сказать кое-что очень быстро?

Я возвращаюсь к своему рабочему столу, сажусь в кресло и включаю компьютер.

— Только если речь пойдет не о свидании.

— Не о свидании.

Ладонью делаю жест в его сторону, побуждая продолжать.

— Тогда слушаю.

— Я работаю с вами уже пять лет, и это первый раз, когда вы обращаетесь со мной как с настоящим помощником, как обращаются со многими моими друзьями, такими же помощниками, и должен признать, что мне это нравится.

— Тебе нравится приходить по выходным? — спрашиваю я, вопросительно приподнимая бровь.

— Ну, не каждые выходные, но я чувствовал себя обделенным, когда все мои друзья жаловались на то, какие ужасные у них начальники. Теперь я могу рассказать им, что вы настолько драматизировали по поводу своего первого свидания, что заставили меня прийти в выходной на работу.

Я усмехаюсь и набираю пароль.

— Не забудь вычеркнуть из истории молочный коктейль, а то в это никто не поверит. Скажи им, что я заставил тебя начищать мои ботинки, сидя под столом, пока я был в них.

— Это было бы честью для меня.

— И добавь к этому, что я постоянно отдавал приказы.

Лайнус поднял руку.

— Нужно, чтобы в это поверили. Они знают, что вы не грубиян.

Я шутливо стучу кулаком по столу.

— Черт возьми, Лайнус, теперь они знают, что я мягкотелый.

Глава 24

Джулия

— Я в затруднении. — Кларисса оглядывает меня с ног до головы, оценивая внешний вид: я в халате, с пятью платьями в руках, волосы в беспорядке и без макияжа.

— О, милая, ты выглядишь просто ужасно.

В драматической манере я плюхаюсь на пол и зарываюсь руками в волосы.

— Не знаю, что делаю. Не помню, когда в последний раз ходила на свидание. И я никогда не была на свидании с таким парнем, как Брэм. Он такой, такой...

— Нереальный?

— Да. — Я киваю. — Он такой нереальный. И что, черт возьми, мне с этим делать?

— Ну, во-первых, встань и обними меня, потому что, О, БОЖЕ, ты вчера целовалась с Брэмом, долбанным, Скоттом.

Формально я целовалась с ним до вчерашнего вечера, но я не стала вдаваться в подробности, когда час назад позвонила Клариссе, чтобы объяснить свою ситуацию — Брэм пригласил меня на свидание, поцеловал и сказал, что я нравлюсь ему еще с колледжа.

Кларисса тянет меня за руку и помогает подняться на ноги. Она держит меня на расстоянии вытянутой руки и говорит:

— Ладно, нам пора приниматься за работу. Во сколько он будет здесь?

— Он сказал, что заедет в семь.

Кларисса бросает взгляд на часы.

— У нас в распоряжении час.

— Этого времени достаточно? — поморщившись, спрашиваю я.

— Уйма времени. Знаешь, почему?

Я качаю головой.

— Нет, почему?

Кларисса обнимает меня за талию и ведет в ванную, оставляя платья на полу.

— Потому что Брэму ты нравишься такой, какая есть, так что нам не нужно прикладывать слишком много усилий.

— Он никогда так не говорил.

— Ему и не нужно. Ты нравилась ему в колледже, когда одевалась, как старушенция. Ты нравишься ему такой, какая есть, и, думаю, мы не должны ничего в тебе менять.

— Я не надену толстовку на свидание. — Сажусь на кровать и скрещиваю руки. — Я хочу выглядеть для него хорошо.

— Так и будет, но не думаю, что тебе стоит наряжаться. Итак... прическу и макияж лучше оставить повседневными, и если ты наденешь, что-то с низким вырезом, будет отлично, — она ухмыляется и кивает в сторону ванной. — Давай уложим твои волосы. Я могу сделать это, пока ты наносишь макияж.

— Отличный план. — Я сажусь за свой туалетный столик, который стоял у меня еще со школьных лет, и начинаю наносить макияж, пока Кларисса, стоя позади меня, орудует выпрямителем. Нанося праймер для глаз, я говорю: — Я нервничаю.

Все еще чувствую себя немного глупо, я дважды говорила Брэму об этом, и он меня понимает. И отчасти это означает, что я могу ему доверять. Но все равно немного волнуюсь.

Кларисса разделяет мои волосы на секции и прикрепляет верхние части к голове, чтобы начать выпрямлять нижний слой.

— Почему ты нервничаешь? Ты знаешь Брэма целую вечность.

— Знаю, но в другом качестве. Сейчас он не просто друг моего брата, он заинтересован во мне. Что, если я скажу какую-нибудь глупость?

— Тогда он, скорее всего, рассмеется и скажет все, как есть. То, что вы встречаетесь, не означает, что он изменится. Он все тот же парень, но теперь ты можешь с ним целоваться, держаться за руку и пялиться сколько душе угодно. Не воспринимай это как первое свидание. Рассматривай это как дружеское свидание с преимуществами, приятными преимуществами.

— Я не думала об этом с такой точки зрения. Весь день я пыталась придумать темы для обсуждения.

— Да ладно тебе, — с юмором говорит она.

Я выбираю нейтральные светло-коричневые тени и начинаю наносить их на веко.

— Ага. Я придумала двадцать две темы для разговора.

— Боже, Джулия, ты придаешь этому слишком большое значение. Просто расслабься и получай удовольствие, наслаждайся моментом.

— Постараюсь. — Наношу более темный оттенок в уголках глаз, а затем рассматриваю себя в зеркало. Снова перевожу взгляд на Клариссу. — Как думаешь, я поступаю правильно?

— Что ты имеешь в виду?

— Вступая в эти отношения. Очень много вещей может пойти не так.

— Ты имеешь в виду Рэта? — Я киваю. — А он знает?

Я качаю головой.

— Нет, и я попросила Брэма не говорить ему.

Выпрямитель скользит по моим волосам, и пар от горячего инструмента попадает мне на шею.

— Честно говоря, думаю, что Брэму даже в голову не пришла бы мысль о первом шаге, если бы он был несерьезно настроен в отношении тебя. Нам стоит сменить тему, потому что эти переживания тебе не помогут. Ты должна радоваться, а не волноваться.

— Ты права. — Снова беру в руки кисточку для теней. — О чем поговорим?

— Расскажи о поцелуе, — вздохнула Кларисса.

— Он был... — Делаю глубокий вдох и закрываю глаза, вспоминая тот момент, когда он прижался своими губами к моим. — Он был невообразим.

***

Глубокий вдох.

Вдох и выдох. Вдох и выдох.

Это не помогает, я чувствую, что меня сейчас вырвет. Кларисса ушла пять минут назад, после того как помогла мне влезть в облегающие черные джинсы и фиолетовую блузку, которую я дополнила черным бюстгальтером, так как передняя часть была довольно открыта, мы решили, что будет сексуально, если он будет кружевным. Макияж был нейтральным, не слишком ярким, а длинные светлые волосы мы выпрямили и закололи передние пряди сзади. Завершили образ блеск для губ и черные туфли с красной подошвой.

Но, даже выглядя и чувствуя себя прекрасно, я, словно клубок нервов, стою посреди своей квартиры, глядя на дверь и сжимая руки в кулаки.

Я воспользовалась дезодорантом? Нюхаю подмышку. Ага, по крайней мере, об этом я не забыла.

Лифт в коридоре звякает, и жар в моем теле резко нарастает, а желудок скручивается и переворачивается.

В коридоре слышатся шаги и становятся все ближе и ближе, пока...

Тук. Тук.

О боже, он здесь.

Вот и все.

Я дую в ладонь, проверяя дыхание, опускаю блузку, выпячиваю грудь и делаю глубокий вдох. Просто расслабься и получай удовольствие.

Открываю дверь и вижу с другой стороны двери Брэма с букетом цветов в руках. Одетый в дорогие темные джинсы и белый свитер, облегающий каждый контур его груди, с растрепанными и непослушными волосами, он выглядит словно модель GQ. Красавчик, от которого невозможно отвести взгляд.

Без приветствия его глаза блуждают от кончиков моих каблуков, вверх по ногам, к вырезу блузки, которая демонстрирует значительную часть бюстгальтера и декольте, к моему лицу, где наши взгляды встречаются.

Он прищуривается, и я вижу, как напрягается его челюсть и мышца возле уха, когда сжимает зубы. Ничего не говорит. Вместо этого шагает вперед и обхватывает меня за талию, притягивая к себе. Нос к носу, он скользит рукой вниз, к моей попке, крепко прижимает к себе, вызывая во мне желание.

— Ты выглядишь потрясающе, — шепчет он, прежде чем нежно поцеловать меня в губы. Когда отстраняется, то смотрит мне в глаза. — Ты станешь моей погибелью сегодня вечером.

Он снова прижимает свой рот к моему, но на этот раз более требовательно, его рука скользит в задний карман моих джинсов. И снова он прижимает меня к себе, не оставляя пространства между нами. Он хочет, чтобы я была рядом. Как можно ближе.

Я скольжу руками по его груди к щекам, наслаждаясь ощущением жесткости щетины и гадая, как она будет ощущаться на моей коже.

Наш поцелуй становится интенсивнее, я представляла, как Брэм проводит щекой по моему телу к стыку бедер, его дыхание горячее и тяжелое, потребность пылает внутри меня. Каждый мускул в нижней части тела сжимается, когда я прижимаюсь к нему, мой язык проскальзывает мимо его губ, требуя, чтобы он открыл рот, что он и делает без уговоров. Когда я трусь о его таз и чувствую, насколько он тверд, мы оба стонем в унисон.

— Мы должны остановиться, — говорит он, отрываясь от моих губ. Я пытаюсь перевести дыхание, мое тело хочет гораздо большего. — Если ты не хочешь, чтобы я захлопнул дверь и отнес тебя в спальню, пропустив свидание, думаю, тебе стоит отступить на шаг.

Я хочу его.

Но я также хочу пойти с ним на свидание.

И не хочу торопить события.

Боже, что на меня нашло? Чувствуя себя немного скованно, я отступаю назад и засовываю руки в задние карманы. Стыдливо опускаю глаза в пол.

— Прости.

Он поднимает указательным пальцем мой подбородок.

— Не извиняйся. Никогда не извиняйся, что даришь мне ласку. Я знаю, что ты не хочешь торопить события, это своего рода оповещение с моей стороны. Вот и все. — Он придвигается ближе. — Я не могу проявлять сдержанность, когда дело касается тебя. Я мечтал об этом, о нас, в течение многих лет.

Поскольку он такой милый, я запечатлеваю на его губах еще один поцелуй, легкий и нежный, а затем беру цветы из его рук.

— Это для меня?

Он качает головой.

— Для твоих соседей. Я хотел умаслить их, чтобы, когда у меня, наконец, появится шанс побыть с тобой наедине, они не жаловались домовладельцу на стоны, доносящиеся из твоей квартиры.

Я игриво похлопываю его по груди и несу цветы на кухню. Он следует за мной.

— Я не шучу, это для твоих соседей из 6Б. Это ведь у них общая стена с твоей спальней, верно? У них будет отличное звуковое сопровождение.

— Продолжай в том же духе, Брэм. Посмотрим, к чему это приведет.

Я ставлю цветы в вазу и наполняю ее водой.

Он подходит сзади и целует меня в шею, придерживая за бедра. Я не могу сопротивляться этому мужчине, поэтому наклоняю голову в сторону, предоставляя ему лучший доступ. Его губы скользят вверх и вниз по моей шее. Мои соски твердеют, становясь возбужденными вершинками, бюстгальтер не скрывает их. И он замечает.

Застонав, он убирает руки с моих бедер, скользя ими по животу чуть ниже груди, и тут я останавливаю его. Цветы на прилавке, я кружусь в его руках, мои соски трутся о его твердую грудь, и я обвиваю руками его шею.

— Что ты только что собирался сделать?

Без стеснения он говорит:

— Сжать твои сиськи, ущипнуть чертовски твердые соски, возможно, разорвать блузку, и в течение получаса облизывать и покусывать грудь, пока ты не сможешь больше терпеть это удовольствие и не сдашься, кончая от ощущения моего влажного, горячего рта на своих возбужденных сиськах.

Боже, не думаю, что переживу эту ночь.

Я мокрая.

Все пульсирует.

Я трусь ногами друг о друга. Я никогда раньше не чувствовала такого жара...

Мое тело сопротивляется, отчаянно желая, чтобы он забыл все, что я говорила о том, что не хочу торопить события.

— Ты опасен. — Я играю с короткими волосками у него на затылке. — И твой рот очень порочный.

Кривая усмешка растягивает его губы.

— Намного порочнее, чем ты думаешь. — Он наклоняется вперед и шепчет мне на ухо: — Подожди, пока мой рот насладится твоей киской. Тогда ты не будешь думать, что я опасен. Ты убедишься, что я смертоносен.

Он кусает меня за ухо, а затем отходит, увеличивая расстояние между нами.

Затаив дыхание, смотрю на него, пока Брэм идет к входной двери, поправляя джинсы. Он пытается сделать вид, что на него это не влияет, но по напряжению его плеч и сжатой челюсти могу сказать, что он так же возбужден, как и я.

Мы провели вместе всего пять минут и уже готовы воспламениться, так что же произойдет по завершении вечера?

***

Когда Брэм пригласил меня на свидание, я ожидала совершенно не этого.

Он обходителен. Игрив, но обходителен. Поэтому я считала, что он поведет меня в модный ресторан, где самое дешевое блюдо будет стоить не меньше пятидесяти долларов. Но вместо этого, к моему удивлению, мы отправляемся в Сохо, в гостиничный ресторан под названием «Harold’s Meat Plus Three».

Сказать, что я была потрясена, значит преуменьшить.

Когда мы только приехали в отель, я искоса взглянула на него. Можно было только догадываться, каким может быть представление Брэма о свидании, но потом он повел меня в «Harold’s», назвал официантке свое имя и сказал, что у него заказан столик на двоих. Нас не повели в дальний угол или в специальную комнату. Нет, мы сидим в центре старомодного заведения с бирюзово-белой геометрической плиткой, красивыми деревянными столами и стульями, как в начальной школе, и яркой неоновой вывеской на стене напротив нас. Мы словно перенеслись в прошлое, и, честно говоря, мне все здесь нравится.

Не броский. Не показной. Просто идеальный.

— Ты когда-нибудь бывала здесь? — спрашивает он, беря в руки меню.

— Нет, а ты?

— Много раз. Мы с парнями любим сюда ходить. Каждый заказывает блюдо, а потом мы делим его на всех. Грандиозный праздник еды, и мы тратим не менее двух часов на то, чтобы съесть все заказанное. — Он просматривает меню и подмигивает мне. — Не волнуйся, сегодня мы не будем так делать, потому что после этого у меня другие планы.

— Твои планы включают комнату наверху? — Бросаю на него многозначительный взгляд.

— Хорошая попытка. — Брэм качает головой. — Тебе придется научиться держать себя в руках рядом со мной.

Я выпучиваю глаза.

— Мне? — Указываю рукой на свою грудь.

— Да, тебе. — Он склоняет голову набок, наблюдая за мной. — Насколько помню, когда я поцеловал тебя, именно ты пыталась отполировать языком мои гланды.

Мое лицо вспыхивает, и я поднимаю меню, чтобы закрыть ему обзор. Не проходит и секунды, как он тянется ко мне с заигрывающей ухмылкой.

— Не стесняйся, Джулс. Это было невероятно сексуально.

Я прочищаю горло, стараясь не думать о том, как понизился его голос, или насколько мне нравится, как он со мной флиртует.

— Итак, как здесь все устроено? — Смотрю на названия блюд, все буквы смешиваются, словно в алфавитном супе.

Он улыбается и снова опускает мое меню, прижимая его к столу.

— Название ресторана вполне описывает меню. Ты выбираешь мясо, а затем три гарнира.

— М-м-м, хорошо, это мне под силу.

— Голодная? — Брэм смотрит на меня, и, чтобы помучить его так же, как он меня, скольжу взглядом по его телу и киваю. Когда снова смотрю в его глаза, они темные, возбужденные, готовые к нападению. — Осторожнее, Джулия. Если думаешь, что я не устрою зрелище посреди ресторана, ты сильно ошибаешься.

— Какого вида зрелище?

Он наклоняется вперед и говорит:

— Мне не составит труда закинуть твои ноги на стол и полакомиться тобой на глазах у всех.

— Ты бы не посмел, — насмехаюсь я, возвращаясь к своему меню.

Звук скрипнувшего по полу стула, а затем крупное тело Брэма, опускающего на колени рядом со мной, пугают меня. Он поворачивает меня так, что я оказываюсь лицом к нему, а затем раздвигает мои ноги и тянется к пуговице моих брюк.

Я тут же отмахиваюсь от его рук.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

— Готовлю себе небольшую закуску.

— Ты не будешь... делать это здесь.

— Что? Лизать твою киску?

Поморщившись от того, как громко он сказал «киска», зажимаю ему рот рукой и оглядываю комнату, чтобы узнать, не смотрит ли кто-нибудь на нас. Замечаю, что парочка сбоку пялится на нас, и в этот момент чувствую, как Брэм проводит языком по моему пальцу.

И по какой-то неизвестной причине, вместо того чтобы сразу же отдернуть руку, я медленно возвращаю свое внимание к нему, он смотрит на меня с решимостью в глазах. Брэм слегка толкается языком в мои пальцы, а затем облизывает их.

Боже.

Я пылаю.

Ноги дрожат.

Возбуждение нарастает, тело пылает, а потребность закончить ужин и отправиться в один из номеров отеля становится сильнее с каждой секундой.

Отстранившись, он встает и наклоняется к моему уху.

— Тебе понравилось, Джулс?

Как ни странно, я киваю. Мне это на самом деле понравилось. Он лизал мою руку, но я представляла, как он лижет меня в других местах, и не только между ног. Я хочу, чтобы он облизал все мое тело.

В памяти всплывает разговор из нашего первого опроса.

Сорок пять минут.

Сорок пять минут прелюдии — средний показатель, который, по его мнению, должен составлять время, потраченное на прикосновения, ощущения, поцелуи и прочие дразнилки. Теперь я могу себе это представить. Теперь я желаю этого. Теперь мне это нужно.

На коже проступает легкая испарина, рукой обхватываю шею, когда думаю о том, какими будут сорок пять минут, когда Брэм будет играть с моим телом.

Абсолютное растление.

— Джулс, ты в порядке?

Брэм вернулся на свое место, взял меню, одаривая меня ленивой улыбкой, по его взгляду можно точно понять, он знает, о чем я думаю.

Пойманная с поличным, киваю и возвращаюсь к своему списку. Прочищая горло, я говорю.

— Пожалуй, остановлюсь на лососе.

Он смеется и качает головой, полностью осознавая свою власть надо мной.

Брэм всегда имел надо мной власть.

***

— Ты должен рассказать мне.

Он качает головой.

— Это священно.

Мы почти покончили с едой и теперь просто ковырялись в тарелках. Мы разделили ужин друг с другом, словно супружеская пара, прожившая много лет вместе. Это было очень мило.

— Ну же, Рэт ничего не рассказывал.

— Он и не должен был.

Наклонившись вперед, я приподнимаю грудь на скрещенных руках и устраиваю ему шоу, которым он наслаждается в полной мере.

— Ну же, расскажи мне хотя бы одну историю.

Он облизывает губы.

— Покажи свою грудь, и я расскажу.

— Что? — Я откидываюсь на спинку стула и смеюсь. — Ни за что.

Он небрежно пожимает плечами.

— Тогда никаких историй. Извини.

— Ты думаешь, что я покажу тебе свою грудь посреди ресторана, где любой может увидеть? Ты этого хочешь? Чтобы какой-нибудь парень увидел мою грудь?

Его челюсть сжимается.

— Черт. Нет, не хочу.

Я хихикаю.

— Ты забываешь, что я изучила тебя, Брэм. Ты безжалостный дикарь, территориал и альфа, когда дело доходит до физического контакта. Один взгляд другого мужчины в мою сторону, и твоя шерсть встанет дыбом, и покажутся клыки.

— Я не дикарь, — усмехается он. Я бросаю на него острый взгляд и поднимаю бровь. — Ладно, если другой парень будет смотреть на тебя дольше секунды, я могу взбеситься, но это к делу не относится. Я ничего не расскажу тебе о вступлении в наше братство.

— Почему? Потому что это было неловко?

— Да, это неловко, и я бы не хотел создавать у тебя в голове такой образ. Я хочу, чтобы ты всегда видела во мне сексуального миллионера с огромным членом.

Какой эгоцентрист. Возможно, он «красный» в большей степени, чем я предполагала.

— На самом деле я вижу тебя совсем не таким. — Я откидываюсь на спинку стула и делаю глоток своего напитка.

— Нет? — спрашивает он, заинтересовавшись.

— Нет. Ни в малейшей степени. И, к твоему сведению, я понятия не имею, насколько велик твой... член.

— Каким ты меня видишь?

Звон столовых приборов о керамические тарелки и непринужденная болтовня разносятся по ресторану, напоминая, что мы не одни, но даже если нас окружают другие посетители, кажется, что мы находимся в маленьком пузыре.

Я знала, что так будет с Брэмом, игривым и милым, с огромным количеством тепла, но не знала, что мне это настолько понравится. Он не похож ни на одного парня, с которым я встречалась, и не потому, что он успешен в карьере и бизнесе, а потому, что его личность поглощает. Я увлеклась этим. Им.

— Каким я вижу тебя на самом деле? — Он кивает, терпеливо ожидая моего ответа.

— В моей голове ты все еще тот парень, который разговаривал с девчонкой-ботаником в колледже. Человек с огромным сердцем, игривым духом и заботливой душой. — Я делаю еще один глоток воды, стараясь вести себя как можно более непринужденно, хотя мое сердце бьется с огромной скоростью.

Его глаза не отрываются от моих, выражение лица остается нейтральным, и единственное изменение — чуть приподнятый уголок его рта. Если бы я не смотрела на него, пытаясь проследить за каждым движением, я бы этого не заметила.

Проходят секунды, воздух вокруг нас застывает, его взгляд пожирает меня заживо. Но ни один из нас не отступает.

И только спустя, казалось бы, минуту, Брэм достает бумажник, вытаскивает из него несколько купюр и кладет их на стол. Он встает со стула и протягивает мне руку. Застигнутая врасплох, я кладу салфетку на стол и беру его за руку, позволяя ему вывести меня из ресторана и провести через весь отель. Когда мы заходим в лифт, я почти протестую, думая, что мы собираемся подняться в номер, но когда он нажимает кнопку второго этажа, я держу язык за зубами.

Брэм может быть скромным и нетипичным миллионером, но он не из тех, кто живет в номере на втором этаже. Он требует самого лучшего.

Спокойный, сосредоточенный, он обнимает меня за талию и ведет за собой, как только двери лифта распахиваются. Стук моих каблуков о ковровое покрытие пола совпадает с его широкими шагами, пока мы не оказываемся во внутреннем дворе отеля, где полдюжины частных палаток расставлены на краю квадратного пространства. Зеленый газон покрывает цементную поверхность, а по всему пространству расставлены импортные сосны в горшках, создавая ощущение подлинного отдыха на природе посреди городского окружения.

— Что это? — я благоговейно вздыхаю, любуясь мерцающими огнями, бревнами для сидения и роскошными палатками, расположенными в центре высоких кирпичных и каменных зданий.

Он берет меня за руку.

— Сюда.

Проходя мимо нескольких пар, которые наслаждаются тишиной у костра, он ведет меня к палатке в глубине, где у входа стоит официант во фланелевой рубашке, джинсах и фартуке, затянутым вокруг талии.

— Мистер Скотт. Мы очень рады, что вы смогли присоединиться к нам этим вечером. Ваша палатка установлена, и все, что вам нужно, находится внутри. Желаете что-нибудь еще?

Брэм плавно опускает руку в карман, достает несколько купюр и вкладывает их в руку мужчины, говоря:

— Уединение.

— Принято, сэр. Если вам что-нибудь понадобится, на столике есть телефон. Хотите, я закрою палатку?

— Да.

С этими словами Брэм заводит нас в высокую белую палатку, передние створки которой закрыты, что обеспечивает нам полное уединение.

Отгороженная от мира, я любуюсь гладким газоном под ногами, деревянным диванчиком с подушками, обтянутыми фланелью, гирляндами, окружающими палатку, и газовым костром, наполненный всем необходимым. Над кострищем есть небольшое вентиляционное отверстие, а на задней стенке палатки — фотографическая фреска с изображением лесного массива. Здесь очень романтично.

— Потрясающе, Брэм. Как ты узнал об этом месте?

Он подводит меня к дивану, где усаживает нас обоих, прижимая меня к себе.

— Много гуглил. — Он протягивает руку и регулирует огонь, оставляя его на низком уровне, а затем откидывается на спинку дивана, прижимая меня к себе. — Тебе нравится?

— Мне очень нравится. — Прижимаюсь к нему, поражаясь, насколько он может быть романтичным.

Мы сидим, глядя на пляшущие перед нами языки пламени, оба не сводим глаз с оранжевых и голубых искр, отражающихся от стеклянных камней. На заднем плане я слышу стрекотание сверчков, журчание воды, и легкий смех отдыхающих вокруг нас. Это безмятежное, спокойное, идеальное завершение ужина и в данный момент я испытываю умиротворение.

Положив руку ему на грудь, описываю пальцами крошечные круги по его свитеру, ощущая силу его грудной клетки под своей ладонью.

— Ты молчалив. Я сказала что-то не то за ужином?

— Нет. — Он целует мою макушку, притягивая меня ближе. — Ты сказала именно то, что нужно.

— Тогда почему ты такой тихий?

Не похоже на Брэма — так долго молчать. Он всегда говорит, пытаясь вовлечь меня в светскую беседу, которую я ненавижу. Честно говоря, думаю, сейчас он самый тихий человек, которого я когда-либо встречала.

— Потому что я безумно счастлив. Ты нравишься мне очень долго, Джулия, и наконец-то я могу держать тебя в объятиях, зная, что ты не собираешься убегать.

Я принимаю его желание, которое он вынашивал так долго, и думаю, что было бы, если бы мы начали встречаться раньше. Были бы мы сейчас вместе? Часть меня думает, что да, а другая — нет. Сейчас мы совсем другие, не такие, как в колледже. Да, у нас остались те же черты характера и моральные принципы, но мы повзрослели.

— Как думаешь, если бы мы начали встречаться в колледже, мы бы все еще были вместе?

— Конечно, — отвечает он без тени сомнения в голосе. — Ты думаешь иначе?

Я пожимаю плечами, не желая быть занудой, особенно после настолько идеального свидания, устроенного им.

— Не знаю. Думаю, мы сильно изменились, и мне интересно, изменились бы и наши отношения.

— Ты сомневаешься в нашей способности к долголетию, Джулс?

— Нет, вовсе нет. Просто любопытно.

— Что ж, твое любопытство начинает подстегивать мою конкурентность. — Брэм целует меня в макушку. — Посмотри правде в глаза, Уэстин, теперь ты связана со мной.

— Кажется, я прикипела к тебе, несмотря ни на что. — Я улыбаюсь, наклоняясь ближе.

Глава 25

Брэм

— В колледже я был чемпионом по смор (прим. пер.: Смор — традиционный американский десерт, изготавливаемый на костре во дворе или в летних лагерях в Северной Америке, Мексике и других странах. Состоит из поджаренного зефира и кусочка шоколада, сложенных между двумя крекерами), так что повторяй за мной.

— Как вообще кто-то может стать чемпионом по смор? — спрашивает Джулия, крутя в руках шпажку для зефира.

— Легко. — Я раскладываю ингредиенты: крекер, сверху шоколад, еще один крекер и зефир. — Ты должна идеально поджарить зефир и рассчитать время приготовления сэндвича. Все дело в температуре и времени.

— Это звучит нелепо, и студенты в колледже наверняка сплотились, чтобы надрать тебе задницу.

Я искоса смотрю на нее.

— К твоему сведению, первые два года в колледже я не умел готовить смор как следует. И только после того, как занялся исследованиями на втором курсе, я по-настоящему освоил это ремесло и преуспел в своем мастерстве, и это притом, что в то время я был никем, просто одним из многих придурков братства. Так что можешь взять свою теорию о надирании задницы и засунуть ее в свою собственную, идеального размера задницу. — Я протягиваю ей зефир, который она принимает с улыбкой.

— Ты очень серьёзно относишься к смор.

— Не сомневайся в моих способностях.

— Ты ведешь себя так, будто лучший во всем.

Я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо:

— Потому что так и есть.

Положив ладонь на ее руку, я опускаю наши шпажки к небольшому пламени и начинаю процесс жарки. Нежно разговаривая, прижимая ее тело к своему, я рассказываю о самом важном в приготовлении идеального смор.

— Все дело в прожарке.

Она прижимается ко мне, прислоняясь головой к моему плечу, и ощущение ее близости и безопасности вызывает в моей груди прилив гордости. Она моя. Эта блестящая, добросердечная женщина — моя. Ничто не сравнится с тем, что я обладаю сердцем этой женщины.

— Прожарка, да? Дело не в ингредиентах?

— Шоколад Hershey’s, зефир Jet Puffed и крекеры Honey Maid — вот и весь секрет, никаких наворотов. Но когда жаришь, нужно запастись терпением. Нужно держать палочку высоко и постоянно вращать, вот так. — Накрыв ее руку своей, показываю технику, которую она быстро усваивает. — Ты обжариваешь изнутри, чтобы центр стал липким, и, когда зажмешь начинку между крекерами, зефир начнёт сочиться по бокам.

— И чтобы это выяснить, тебе понадобилось провести исследование? — поддразнивает она.

— К твоему сведению, я очень скрупулезный.

Она смеется и качает головой. Сосредоточившись на огне перед собой и вращении шпажки, она говорит:

— Можно кое-что спросить?

— Все что угодно.

— Почему ты решил пригласить меня на свидание именно сейчас? Почему не после колледжа? Почему не несколько лет назад? Почему именно сейчас?

— Честно? — Она кивает. — Помимо того, что мне нужно было зализать и залечить свои раны после твоего последнего отказа, — она драматично закатывает глаза, — я хотел убедиться, что ты готова.

— А как ты смог определить, что я готова?

— Ну, во-первых, я не собирался спрашивать тебя, когда ты училась в колледже. Отказ был слишком свеж, и тебе нужно было время, чтобы сосредоточиться на учебе. А когда ты закончила колледж и получила докторскую степень, я понял, что у тебя нет времени на свидания, хотя ты и пыталась, заводить какие-то дерьмовые отношения. Я был уверен, что твои отношения не продлятся долго, и не хотел проявлять инициативу, когда твои отношения заканчивались. Поэтому я ждал. Ждал, пока ты получишь докторскую степень и наладишь свой бизнес, ждал, когда ты будешь готова выделить время для себя.

— Как ты узнал, что нужно подождать?

— Потому что я знаю тебя, Джулс. Ты целеустремленная, и ничто не может и не должно стоять на твоем пути к достижению цели. Теперь, когда ты добилась желаемого, я почувствовал, что сейчас идеальное время, чтобы применить свое обаяние. — Я приподнимаю брови. — Когда я увидел тебя на сборе средств у Рэта, такую беззаботную и безмятежную, то мгновенно понял, что ты готова. Поэтому разработал план, и так получилось, что он сработал в мою пользу.

— Как и всегда.

— Я слышу сарказм?

Протягиваю руку и продолжаю вращать ее шпажку, напоминая ей о секрете успеха в приготовлении сэндвича.

— Возможно, чуть-чуть.

Она толкает своим плечом мое.

— Признайся, тебе нравится.

— О чем ты? Хочешь услышать, что ты не только хорош во всем, но и всегда прав?

— Я не во всем хорош, — поправил я.

В ее глазах сомнение, когда она смотрит на меня сверху вниз.

— Да брось, назови хоть одну вещь, в которой ты не преуспел? Черт, ты даже умеешь проигрывать, когда хочешь.

Я подмигиваю ей.

— Главное — стратегия.

— Ну же. — Она подталкивает меня локтем, отчего мой зефир опасно погружается в огонь. Я быстро исправляю ситуацию и бросаю на нее осуждающий взгляд. Она просто смеется. — Покажи мне свои недостатки.

— Знаешь, их не так уж много.

Она пристально смотрит на меня.

— И все же, просвети меня.

— Хоть я и ненавижу признаваться в том, в чем меньше всего преуспеваю, вопреки неверию, но в моей жизни есть области, в которых мне нужно совершенствоваться... — Она закатывает глаза, но наклоняется, рассматривая меня, словно бешеная собака в поисках пищи. — Если честно, я мог бы одеваться лучше.

Ее лицо вытягивается, губы приоткрываются.

— Ты ведь шутишь, да?

Я качаю головой и осматриваю свой наряд.

— Я одеваюсь слишком просто для человека моего статуса.

— Ты смешон. — Джулия качает головой и пытается отстраниться от меня, но я быстро обхватываю ее за талию и притягиваю ближе. — Это не недостаток.

Я смеюсь ей в ухо, а затем нежно целую мочку.

— Мне нравится, когда ты становишься такой раздражительной со мной.

— Не испытывай меня, Брэм. Я могу стать гораздо более раздражительной.

— Мне не терпится это увидеть.

Она снова закатывает глаза и отворачивается к огню, между нами воцаряется тишина.

Я, прикусывая щеку, пытаясь придумать достойный ответ на ее вопрос, такой, который удовлетворит ее любопытство, потому что именно этого заслуживает Джулия. Она не задает вопросы просто ради любопытства. Она спрашивает, потому что ей искренне интересно, и это одна из тех вещей, которые я больше всего в ней люблю.

И тут меня озаряет.

— Я не умею готовить на гриле.

Джулия поворачивается ко мне, и на ее лице отражается растерянность.

— Ты не умеешь пользоваться... грилем?

— Нет. — Торжественно качаю головой. — Как бы ни старался, сжигаю мясо нахрен. Любишь слегка палёные бургеры? Я тот мужчина, который тебе нужен.

— В это трудно поверить. Ты всегда зависал у гриля в доме братства.

Я хватаю ее за ногу и сжимаю.

— Все дело в восприятии, Джулс. Я не прикасался к грилю, и ребята это знали. Я печально известен тем, что могу испортить отличный кусок стейка.

— Даже не знаю. Думаю, тебе придется доказать это.

Я приподнимаю бровь и спрашиваю:

— Ты, — делаю драматическую паузу, — приглашаешь меня на второе свидание?

Веселье исказило черты ее лица, она покачала головой.

— Я так и знала, что ты не станешь облегчать мне задачу со свиданиями.

— Что ты имеешь в виду?

Я подношу наш зефир к подготовленному крекеру.

Она внимательно следит за каждым моим движением, за тем, как я снимаю зефир с палочки, как зажимаю его между крекерами.

— Ты, Брэм Скотт, собираешься безжалостно дразнить меня, верно?

Я демонстрирую ей идеальный смор и подношу его к своему рту.

— Поддразнивание — это еще одна форма прелюдии. Ожидание большего.

С этими словами вгрызаюсь в свой деликатес и внимательно слежу за дыханием Джулии и вожделением, плещущимся в ее глазах. Она может казаться отстраненной или безразличной — несомненно, этого требует ее роль, — но когда дело доходит до дела, она — сосуд страсти, готовый взорваться. А я? Я — тот счастливый ублюдок, который заставит ее взорваться.

***

— Не смотри на меня так.

— Как? — спрашиваю я, поглаживая ее руку своей.

— Как самоуверенный мужчина, который знает, что вот-вот войдет в мою квартиру.

Я смотрю на дверь, а затем снова поворачиваюсь к Джулии.

— Ну, ты ведь пригласишь меня войти, верно?

Приподняв подбородок и слегка наклонив голову, она говорит:

— Нет. Нет, не планировала.

— Лгунья. — Я беру ключи из ее рук, отпираю дверь и провожу нас в квартиру. Быстрым ударом ноги захлопываю дверь и снова поворачиваюсь к Джулии. — Хочешь чего-нибудь выпить?

— Ты ведь в курсе, что это моя квартира?

Я прохожу на кухню и открываю холодильник.

— Не могу предложить многого, но у меня есть то, что может удовлетворить твою фантазию. — Беру бутылку апельсинового сока и протягиваю его ей на открытой ладони. — Кажется, это бутылка самого лучшего, изысканного вина из Флориды. — Я снова перевожу взгляд к холодильнику и беру галлон молока. — Или, возможно, вас заинтересует полгаллона коровьего нектара. И я не могу не упомянуть о самом сокровенном секрете Нью-Йорка — воде, льющейся прямо из крана.

Я указываю рукой в сторону раковины.

Ни улыбки. Ни смешка.

Даже никакого подергивания губ.

Я закатываю глаза, когда она подходит ко мне и ставит напитки обратно в холодильник.

— А, дама желает воды из-под крана.

— Нет. — Она начинает толкать меня в спину в направлении двери. — У дамы сегодня не будет гостей, поэтому напитки подаваться не будут.

Я упираюсь каблуками в пол, останавливая ее попытки вытолкнуть меня.

— Напротив, я слышал, что ты принимаешь ночных посетителей. Приятелей по обнимашкам. Дружков, с которыми можно свернуться калачиком. И поскольку мы встречаемся и все такое, я решил, что буду тем, кто отвечает на все твои хотелки.

— Хотелок нет.

— Твои глаза сейчас говорят совсем о другом. — Я обнимаю ее за плечи и веду к дивану. — Побудь со мной немного. Я еще не готов пожелать тебе спокойной ночи.

Диванные подушки окутывают нас, когда мы садимся рядом друг с другом. Я кладу руку на спинку дивана и поворачиваюсь лицом к Джулии, кладу ладонь на ее подтянутую ногу и начинаю рисовать легкие круги большим пальцем.

— Видишь, все не так уж плохо.

Она откидывает голову на подушку и смотрит на меня снизу вверх.

— Тебе не кажется это странным?

— Нет. — Я качаю головой. — Такое ощущение, что именно здесь я всегда должен был быть, рядом с тобой, — отвечаю я, пытаясь показать ей, насколько серьезен. — Почему ты считаешь это странным?

— Не знаю. Не могу определиться. — Она тянется вниз и переплетает мою руку со своей. Смотря на наши руки, она продолжает: — Я хорошо тебя знаю, возможно, слишком хорошо, но в то же время мне кажется, что ты чужой. Но когда мы соприкасаемся, когда ты рядом со мной, обнимаешь меня, ласкаешь, мне кажется, что мы были близки много лет. — Она качает головой. — Я говорю бессмыслицу.

Я приподнимаю ее подбородок.

— Это новая глава в нашей истории, вот и все. Не о чем беспокоиться, но есть чем дорожить и наслаждаться.

Джулия с любопытством изучает меня.

— Знаешь, когда ты говоришь подобные вещи, это не напоминает мне того Брэма Скотта, которого знаю.

— Ты быстро узнаешь настоящего Брэма, это я могу гарантировать.

— Да? — Она закусывает нижнюю губу. — Хорошо, расскажи что-нибудь очень деликатное о себе. То, о чем парни даже не догадываются.

— Что-то деликатное? — Она медленно кивает. — Что я получу, если расскажу что-то о себе? Я имею в виду, что я бизнесмен, так что мне нужно что-то взамен.

— Думаю, это справедливо. — Она на секунду задумалась. — Как насчет поцелуя?

— Поцелуй? — Я потираю руки. — Ладно, с чего мне начать?

Она смеется, и сладкий звук прокатывается по моему позвоночнику, пробуждая каждый сантиметр во мне... и я имею в виду каждый сантиметр.

— Кто знает, возможно, если ты расскажешь что-то на самом деле хорошее, я позволю больше, чем поцелуи.

— А, понимаю, к чему ты клонишь. — Я указываю на нее. — Ты хочешь стереть образ парня из студенческого братства из своего сознания и заменить его чувствительным мужчиной, верно?

Она качает головой.

— Нет, я бы не хотела заменить того мальчика, которого встретила впервые. Я просто хочу добавить к нему новые слои.

Ну, блядь. Когда она говорит что-то подобное, это лишает меня желания шутить и вызывает желание раскрыть все свои секреты.

Придвигаюсь немного ближе и рукой, лежащей на спинке дивана, беру прядь ее волос и начинаю накручивать ее на палец. Она наклоняется навстречу моему прикосновению.

— Видела видеоролики о спасении животных? Про блохастых собак, застрявших под мостом? — Она кивает. — Не знаю почему, но я всегда смотрю их, и каждый раз плачу, словно маленький ребенок. Слезы просто текут из моих глаз.

— Что?

Она нежно улыбается мне.

— Да, я плачу, просто рыдаю. Они ведь... так безнадежны, а потом появляется этот удивительный человек, приводит их в порядок, надевает на них гавайскую одежду, и вдруг они становятся самыми счастливыми собаками на планете. Это чертовски вдохновляет. В итоге после каждого просмотренного видео я жертвую деньги местным приютам.

— Ты серьёзно?

Я киваю, а затем поджимаю губы.

— Поверь мне, сладенькая.

Она поджимает колени и придвигается ближе, прижимая руку к моей груди.

— Я иногда смотрю эти видео, и они меня тоже не оставляют равнодушной.

Она наклоняется ближе и замирает в нескольких сантиметрах от моего рта.

— Ты не человек, если тебя оставляет равнодушным блохастая собака, получившая второй шанс на жизнь.

— Скорее, социопат.

Ее нос касается моего. Я провожу рукой по ее спине, чуть выше задницы.

— Совершенно верно, — шепчу я, не сводя глаз с ее рта.

Одной рукой она обхватывает мою щеку и прижимается своими губами к моим в нежнейшем поцелуе, едва касаясь, прежде чем отстраниться. Я собираюсь возразить, когда она садится верхом на мои колени и кладет руки мне на грудь.

— Расскажи что-нибудь ещё.

Блядь. Да. Мне нравится новое расположение наших тел.

— Ты хочешь большего?

— Гораздо большего.

Она устраивается так, что полностью прижимается к моему твердеющему члену.

Немного застигнутый врасплох, я прочистил горло и попытался придумать что-нибудь еще, что заставило бы ее остаться на месте.

— Я люблю Роарка как брата, но Рэт? Он — вторая половина меня. Ему словно принадлежит часть меня, и, если с ним что-то случится, я буду чувствовать потерю глубоко в костном мозге.

Ее глаза затуманиваются, она снова наклоняется вперед.

— Я всегда завидовала вашей дружбе. Я видела вас вместе, — она проводит пальцами по моей шее, — как вы общаетесь, насколько сильно заботитесь друг о друге. Я всегда мечтала о такой же глубокой дружбе, как у вас, или хотя бы о такой частичке тебя, какую ты подарил Рэту.

Боже, эта девушка. А я-то думал, что знаю ее. Но это было больше, чем я ожидал, и все же недостаточно.

— Детка, — я сжимаю ее бедра, — тебе так много принадлежит моих частиц, что я даже не знаю, сможешь ли ты с этим справиться.

Но я хочу дать ей больше. Всё.

— Я рискну.

Она проводит пальцами по моим волосам и сокращает расстояние между нами. На этот раз ее поцелуй более настойчивый, немного грубый, словно она пытается подобраться ко мне как можно ближе. И вместо лёгкого прикосновения к моим губам она плотно прижимается своим ртом к моему и запускает руки в мои волосы, посылая всплеск возбуждения прямо к члену.

Провожу руками по ее блузке как раз в тот момент, когда она снова отстраняется.

Боже.

Я тяжело дышу и смотрю на ее розовые, блестящие и красивые губы. Я снова хочу почувствовать их прикосновение. Это все, на чем могу сосредоточиться и чего хочу. Но когда тянусь к ней, она прижимает руку к моей груди.

— Мне нужно еще.

— Блядь. — Откидываю голову на спинку дивана и смотрю в потолок. — Э-э-э... Однажды я отдал голодному коту свой последний бутерброд.

Притягиваю ее к себе, сливаюсь своим ртом с ее, мои руки скользят по ее спине к брюкам, просовываю ладони за пояс. Боже, обожаю ее задницу.

Но прежде чем успеваю крепко сжать её попку, она снова отстраняется.

Это же чертова пытка.

Мой член тверд, словно камень, и причиняет неудобство, упираясь в молнию.

Мои соски, словно стеклянные, практически разрезают свитер.

Ноги онемели от нужды.

Голова кружится от вожделения.

— Этого признания недостаточно.

— В какой момент появилась шкала удовлетворения? Я думал, что каждое признание — поцелуй. Признание, поцелуй.

— Шкала появилась в тот момент, когда твои руки оказались в моих брюках.

Я лукаво улыбаюсь.

— Ну, это же ты села ко мне на колени и соблазняла меня.

— Я просто заняла более удобную позицию для поцелуя.

— Я не жалуюсь. — Я собираюсь поцеловать ее снова, но она останавливает меня, прижимая ладонь к моему лицу. Я говорю через ее руку: — Это не очень-то способствует настроению, которое я пытаюсь создать.

Усмехнувшись, она говорит:

— Больше никаких поцелуев, пока я не получу достойного признания. Помни, я пытаюсь добавить несколько слоев.

Я застонал от разочарования, не зная, что еще сказать, так как вся кровь в моем теле прилила к паху, оставляя меня вялым и неспособным сосредоточиться на своих мыслях и рассказать все секреты, которые когда-либо у меня были.

Но на ум ничего не приходит.

— Оххх...

Она проводит пальцами по моим волосам.

— У тебя должны быть истории, которыми ты хочешь со мной поделиться. — Она наклоняется вперед и покусывает мое ухо, прежде чем тихо заговорить: — Ведь были какие-то события, из-за которых ты плакал, пока не засыпал.

— Э-э...

Она покачивается бедрами.

— Может, ты тайный мститель, который в свободное время открывает двери для старушек?

Ее губы прокладывают путь вниз по моей шее.

— То есть я открываю двери, — вздыхаю я.

Давление моего члена на джинсы теперь причиняет боль.

— Может, ты плакал, глядя, как солдат возвращается домой к своей семье?

Она прикусывает стык между моей шеей и плечом, ее мягкие волосы скользят по моей разгоряченной коже.

— Бля-я-ядь.

Я крепко сжимаю ее задницу, обхватываю ладонями каждую половинку, мое самообладание вот-вот лопнет.

У меня перехватило дыхание.

Она поднимает голову, приникает своими губами к моему рту, соблазняя меня до такой степени, что я боюсь, что могу сделать что-то глупое, например, перевернуть ее на спину и без предупреждения вогнать в нее член.

Никогда в жизни я бы не подумал, что Джулия Уэстин — чертова дразнилка, но вот она здесь, на моих коленях, едва прижимается губами к моим, покачивает бедрами в такт моей охуительно твердой эрекции, искушает меня, но не поддается.

Она — лисица.

Блядь, как же я хочу ее.

— Расскажи мне историю, Брэм, позволь заглянуть в твою душу.

Я стискиваю зубы, как только она снова отстраняется. Я не смогу пройти еще один раунд подобной пытки и остаться невредимым. Именно поэтому забираюсь в свою шкатулку с секретами и отдаю ей единственное, что у меня осталось, то, о чем старался не вспоминать.

— Выпускной год в колледже, — выдохнул я, привлекая ее внимание. — Тот вечер.

— Что за вечер?

Ее дразнящие манеры, кажется, затихают, пока она внимательно слушает мой рассказ.

— В ту ночь, я чуть не забил до смерти того парня.

— Оу, — отвечает она.

Один слог. Одна простая реакция, которая в двух буквах имеет больший вес. Мы никогда не говорили о той ночи, просто сделали вид, что все в прошлом, но есть кое-что, о чем она не знает, кое-что, о чем я поклялся никогда ей не рассказывать. Никогда... никогда не признавался. Но это часть моей души, которую она должна увидеть.

Я смотрю ей в глаза, пока говорю:

— В тот вечер у меня было странное чувство. От которого каждый волосок на теле встал дыбом. Что-то подсказало мне не пить в тот вечер, быть в полной боевой готовности. Это может прозвучать банально, но я чувствую, что какая-то космическая сила притягивает наши души друг к другу. Я почувствовал мгновенную боль в груди, когда шел по кампусу, и минуту спустя я увидел, как ты борешься с тем придурком. Я был очень зол. Ничто не могло бы остановить меня. Ничто, кроме звука твоего успокаивающего голоса.

— То есть... ты знал, что со мной что-то случится.

Я медленно киваю.

— Не могу передать словами, как был благодарен за то, что оказался рядом. И после того, как доставил тебя в общежитие, я не меньше часа стоял на улице и смотрел на твое окно, надеясь, что с тобой все будет в порядке. Что у тебя не останется шрамов. Я ходил взад-вперед, зарываясь рукой в волосы, ненавидя себя за то, что не пришел раньше, и в то же время досадуя на высокомерие того ублюдка, считающего, что он может навязать себя любой девушке, которую захочет. — И он пытался забрать то, что принадлежало мне. Ту, что была моей. Делаю глубокий вдох. — Я был очень зол, расстроен и запутался в своих чувствах к младшей сестре Рэта, что всю оставшуюся ночь ворочался в своей постели, мне было плохо, и я был так чертовски зол, что в итоге пробил три дыры в стене и вывихнул запястье.

— Подожди, так вот как ты вывихнул запястье? Рэт сказал, что ты был пьян и упал с лестницы.

— Потому что он не хотел, чтобы ты знала настоящую причину. Он пришел в мою комнату после третьего удара и остановил меня. Он отвез меня в больницу, и только когда мы были в смотровой, он заговорил и спросил, что происходит. Я не хотел рассказывать ему о случившемся, но, опять же, он всегда распознавал мою ложь. В итоге я рассказал ему правду, умоляя и прося ничего не говорить, пока ты сама не расскажешь ему.

Она поднимает голову, в ее глазах проносится осознание.

— На следующее утро, когда я все рассказала брату, он был удивлен и зол, как будто не знал.

— Он сдержал слово. В тот вечер он сказал, что я навсегда останусь его братом, за которого он готов отдать свою жизнь.

И именно в тот вечер я понял, что, несмотря на то, что у меня никогда не было братьев и сестер, у меня всегда будет кто-то на моей стороне, кто-то, на кого можно положиться. Именно в ту ночь я узнал, что такое настоящее братство.

В тот вечер я наконец-то понял, что значит чувствовать себя полноценным. Но позже я также понял, что не смогу быть самим собой, пока не завоюю сердце Джулии.

Глава 26

Джулия

Я моргаю несколько раз, пытаясь осмыслить все, что Брэм только что сказал.

Я должна быть в ярости, должна быть зла на Брэма за то, что он рассказал Рэту прежде, чем у меня появилась такая возможность, но, хоть убей, я, кажется, не могу собрать в себе ни грамма гнева.

— Джулс. — Он тянет меня за руку. — Эй, ты злишься?

Не могу ему ответить. Я все еще в недоумении. Когда просила его признаться в чем-то, не думала, что он расскажет именно об этом. Я не думала, что узнаю истинную причину, по которой он вывихнул запястье, или истинную причину, по которой застала Рэта на следующий день со шпаклевкой в руке и обеспокоенным выражением лица.

— Джулс, прости. Знаю, я говорил, что не скажу ему, но...

Я заставляю Брэма замолчать, приложив палец к его губам. Его глаза становятся шире при встрече с моими. В зрачках застыл страх, а по мышцам разлилось напряжение, отчего его бедра окаменели подо мной.

Я поднимаюсь, чувствую легкий протест, но я тяну его за собой. Рука об руку мы направляемся в мою спальню, где я тихо закрываю дверь и поворачиваюсь к нему. Смятение и надежда отражаются на его лице, я беру подол своей рубашки, поднимаю его вверх и снимаю через голову.

Он стоит, ошеломленный, рассматривая мой торс, его взгляд фокусируется на черном бюстгальтере, его кулаки сжаты по бокам.

Я делаю шаг вперед, потом еще один, пока мои руки не оказываются на его свитере. Он с силой вдыхает, когда я просовываю руки под подол и провожу пальцами по его обнаженному торсу.

Серьезным тоном я произношу:

— Знаю, что говорила, что не хочу торопиться, но думаю, что не смогу держать себя в руках после твоего рассказа. Мне нужно соединиться с тобой на другом уровне. Мне нужно почувствовать тебя, чтобы твое прекрасное сердце прикоснулось ко мне так, как это свойственно только тебе.

Дразнящая нотка в его голосе исчезает, когда он говорит:

— Я имел в виду все, что сказал.

— Знаю, именно поэтому мне необходимо почувствовать твою кожу на своей.

Я стягиваю его свитер через голову, обнажая накаченную грудь. Мощные грудные мышцы, выступающие соски, скульптурные плечи и умопомрачительный живот, от которого у меня подкашиваются колени.

Пальцами исследую его кожу, наслаждаясь ощущением сильной груди под моими прикосновениями и восхищаясь тем, как он стоит неподвижно, изредка делая глубокий вдох, когда мои пальцы касаются его сосков.

Учитывая его характер и то, что он любит командовать, удивлена, как долго он дает мне преимущество, позволяя исследовать.

Я скольжу вниз по его животу, расстегиваю ремень и пуговицу на джинсах. Между его ног очевидная выпуклость, и мой рот наполняется слюной от желания увидеть, насколько он тверд. Судя по тому короткому промежутку времени, который я провела у него на коленях, могу предположить, что в данный момент он жаждет освобождения. Но я пока не расстегиваю молнию на его джинсах.

Вместо этого снимаю свои брюки, обнажая длинные ноги и показывая черные стринги. Он вздыхает и кладет руки мне на талию, крепко обхватывает меня, пальцами проникая под пояс стринг. Его пальцы впиваются в мою задницу, крепко сжимая ее, словно боится, что если он моргнет, то я исчезну.

— Я очень давно хотел тебя. — Он тяжело сглатывает. — Не верю, что это происходит на самом деле.

И снова проявилась его чувствительная сторона, о существовании которой я и не подозревала. Он всегда был Брэмом — парнем, который постоянно шутит. Но другая его сторона, словно он испытывает благоговейный трепет, тронула меня неожиданным образом, и я хочу только одного — соединиться с ним и никогда не отпускать.

Я обвиваю руками его шею и шепчу:

— Это реально, Брэм.

Он прижимается своими губами к моим и заявляет на меня права единственным известным ему способом — страстью. Силой. Он возвращает себе контроль с одной целью — доставить мне удовольствие, ублажать... обожать. Нежно он открывает мне рот, проникая в него языком, ища более глубокую связь. Я подчиняюсь, падая в его объятия, раскрываясь шире и отвечая на толчки его языка, пока наши руки блуждают по разгоряченным телам друг друга.

Вызывающая зависимость энергия скачет между нами, наша связь ощутима, обещая грядущее удовольствие, и я нисколько не сомневалась, что с Брэмом оно будет просто великолепным.

Его руки скользят по моей спине к бюстгальтеру, где он расстегивает застежку. Он не спускает ткань сразу. Вместо этого перемещает свои руки к моей грудной клетке, располагая ладони прямо под грудью. Брэм продолжает ласкать мое тело ртом. В этот момент я провожу руками по его телу, наслаждаясь каждым контуром и выпуклостью его мышц, подтянутой и гладкой кожей. Чистая мужественность исходит от него в том, как он подается вперед в моих объятиях, и в том, как проводит руками по моему телу, стараясь коснуться каждого сантиметра, который позволяет его большая рука.

Его поцелуи одурманивающие, великолепные, опьяняющие.

Его прикосновения успокаивают, завораживают, словно молния, бьющая по позвоночнику, вызывая неземное наслаждение.

И его запах — мужской, всепоглощающий.

Его большие пальцы скользят по нижней части моих грудей и медленно продвигаются вверх, заставляя меня затаить дыхание, когда его язык глубже проникает в мой рот. У меня вырывается стон, его большие пальцы перемещаются выше, к моим соскам, он проводит по ним раз, два, три.

Мои мышцы сжимаются.

Возбуждение возрастает.

И возникает желание повалить его на кровать, прикладываю ладони к его груди и пытаюсь показать, чего именно хочу.

К счастью, он понимает

Брэм разворачивает нас так, что мои икры упираются в кровать, осторожно опускает меня вниз, на короткую секунду разъединяя наши рты, пока спускает свои джинсы вместе с боксерами.

На уровне моих глаз оказывается впечатляющий вид на его эрекцию, напряженную и покачивающуюся к талии. Прежде чем я успеваю дотронуться до него или хотя бы посмотреть, он толкает меня на кровать, отбрасывает бюстгальтер в сторону и лакомится моей обнаженной грудью.

Его член тяжело лежит на моей ноге, тело разгорячено, а рот горячий и влажный скользит по моим соскам.

Сосет.

Кусает.

Щипает.

Он, не переставая, ласкает мою грудь, превращая меня в бескостную субстанцию, между ног пульсирует, умоляя о прикосновении. Мне нужна лишь ласка, или что-то, что может ослабить давление, нарастающее внутри меня, в глубине живота, усиливая возбуждение.

— Боже, — стону я, хватаю его за волосы, двигаю грудью под ним, побуждая его опуститься ниже, но он не понимает намека. Вместо этого Брэм остается на месте, посасывая и сжимая мою грудь. — Брэм, — простонала я, — пожалуйста.

— Сорок пять минут, — говорит он в перерывах между посасыванием.

И тут меня осеняет: наш разговор о прелюдии. Он считает, что сорок пять минут — это подходящее время для того, чтобы поиграть с женским телом. Не знаю, сколько прошло времени, но я не смогу выдержать подобное удовольствие в течение сорока пяти минут.

— Нет, — говорю я, задыхаясь, — пожалуйста, не заставляйте меня ждать так долго.

— Сорок пять минут, Джулс, — это все, что он произносит, возвращаясь к посасыванию моей груди.

Боже. Я ни за что не справлюсь.

Я хочу, чтобы он был во мне, сейчас.

Опустив руки между нами, нащупываю кончик его члена и провожу большим пальцем по головке. Он дергается в ответ, поднимая голову, чтобы сделать глубокий вдох.

— Что ты делаешь?

— Ты не единственный, кто может распускать руки, — отвечаю я, затаив дыхание, и снова провожу большим пальцем по кончику члена.

Он зажмуривается и делает глубокий вдох, мышцы его груди напрягаются, а на коже проступают капельки пота. Видя удовольствие на его лице, провожу рукой вниз по его стволу и снова вверх, прижимаю большой палец к нижней стороне его члена.

— Блядь, — резко выдохнул он.

Я снова опускаю руку вниз, его глаза сосредоточены на моих движениях по члену, его бедра двигаются в такт с моими движениями.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, Брэм. Ты нужен мне.

Выражение его лица меняется, в глазах ясно читается нерешительность между прелюдией и тем, чтобы наконец-то заявить на меня права. Чтобы еще немного подтолкнуть его, я поднимаю голову и целую его грудь, а затем всасываю его сосок в рот. Он вскакивает с кровати. Проводит рукой по волосам и что-то бормочет, а затем тянется к моим стрингам и стягивает их вниз по ногам.

Одним быстрым движением он наклоняется между моих ног и прижимается ртом к моему центру. Мои руки падают на постельное белье, я крепко сжимаю одеяло, спина выгибается, рот приоткрывается. Он не медлит. Погружает язык прямо в меня, задевая клитор, его рот горячий и влажный, язык сильный и безжалостный, он умело ласкает меня, за считанные секунды доводя до оргазма.

— Ох, Брэм, о, боже.

Мои ноги напрягаются, мышцы живота скручиваются, пальцы ног поджимаются, и я с диким криком кончаю на язык Брэма, оргазм сжигает все мое тело.

Я едва чувствую, как он облизывает меня еще несколько раз, прежде чем слышу шорох его джинсов, а затем — характерный звук от упаковки презерватива. С трудом подняв голову, смотрю вверх, когда Брэм берет обе мои ноги и широко разводит их.

— Обхвати свои ноги, Джулс

Я делаю, как он говорит, немного стесняясь, но в то же время возбуждаясь. Я никогда раньше не делала ничего подобного с мужчиной, поэтому новая — почти слишком уязвимая — позиция заставляет меня желать и быть готовой к этому снова и снова.

Брэм расположился надо мной, обхватил свой член и медленно провел головкой по моему скользкому входу, прежде чем полностью войти в меня.

— Блядь, — простонал он, зажмурив глаза и положив руку мне на живот. — Ты такая идеальная, Джулс, такая охуительная.

Я хочу сказать, как потрясающе он ощущается внутри меня, как идеально растягивает и наполняет, словно был создан специально для меня, но все слова вылетают из головы, когда он снова входит внутрь.

Очень твердый.

Очень длинный.

Очень толстый.

Идеальный.

Его член скользит внутри меня, извиваясь и толкаясь, ударяя во все нужные места. Он приподнимает мои бедра вверх для более глубокого толчка, поглаживая меня в идеальном месте с идеальным ритмом.

— Брэм, о, вот здесь. Да, — кричу я. — Боже, да.

Он что-то простонал и начал двигаться быстрее, его бедра, словно поршень, он входит и выходит из меня, воспламеняя, каждая косточка в моем теле превратилась в лапшу, надвигающийся оргазм зарождается внизу живота, а затем детонирует, словно фейерверк.

Я сжимаюсь вокруг него, прикусываю губу и приподнимаю бедра, погружаюсь в пропасть наслаждения.

— Да, — простонал он, его рука опускается к моей груди, он сжимает ее, а затем замирает.

Его лицо искажается в сексуальном выражении похоти, он изливается внутрь меня, гортанно стонет мое имя, этот звук еще больше стимулирует меня.

Мы двигаем бедрами во время оргазма, растягивая удовольствие до последнего, прежде чем рухнуть бесформенной кучей на мою кровать. Брэм, тут же притягивает меня в свои объятия и целует в лоб.

— Боже, Джулс, это было... блядь, я не мог и представить, что может быть настолько хорошо.

— Ты думал об этом?

— Частенько, — он усмехается, слегка запыхавшись, — но я не ожидал, что ты будешь такой крикливой.

Румянец расползается по моим щекам.

— Я не была крикливой, пока не появился ты.

— Черт, — хмыкнул он. — Это очень сильно раздувает мое эго.

Я смеюсь.

— Меньшего я от тебя и не ожидала.

И это чистая правда. Конечно, он тот мужчина, который довел меня до оргазма два раза во время секса. Конечно, он тот мужчина, который может играть с моим телом, как будто оно создано для него.

***

— Что ты делаешь? — раздается в темноте тихий голос Брэма.

Я на цыпочках прохожу по холодному деревянному полу, абсолютно голая, и снова забираюсь под теплые простыни.

— Ходила в туалет.

— М-м-м, ты такая нежная. — Брэм прижимается к моей спине, очень довольный, что я вернулась.

Я прижимаюсь к нему.

— А ты очень твердый.

— Это твоя вина. Трех раз, очевидно, было недостаточно.

Уж мне ли не знать. После трех раундов самого лучшего секса в моей жизни я не чувствую, что удовлетворила свой аппетит по отношению к этому мужчине. Как такое возможно?

— Это довольно неловко, но я подумала, что ты захочешь узнать.

— Что? — спрашивает он, целуя меня в плечо.

— У меня никогда не было секса больше одного раза за ночь.

Его утренняя щетина касается моей кожи.

— Это ещё одно доказательство, что ты никогда не была с правильным парнем.

Рукой обхватываю его шею, а он скользит губами по моей челюсти.

— Да, никогда не была. Но что-то подсказывает мне, что сейчас я с правильным мужчиной.

Он рычит мне в ухо и толкает коленом мою ногу.

— Раздвинь для меня ножки, Джулс.

— Подожди.

Я тянусь к тумбочке и достаю свой вибратор. Мы выяснили, что я принимаю противозачаточные, и как только я сказала об этом, Брэм избавился от презервативов. Я вряд ли забуду выражение чистой похоти на его лице, когда он вошел в меня без защиты. Он со стоном откинул голову назад, словно никогда в жизни не испытывал ничего столь приятного. Его дыхание на мгновение стало прерывистым, а когда он открыл глаза и посмотрел на меня... Боже, я едва не испытала оргазм. Я чувствовала себя могущественной. Этот невероятный мужчина, который был со многими женщинами, сейчас выглядел так, словно находился в нирване. И это я дарила ему подобные ощущения? Это было опьяняюще. Его взгляд придал мне смелости, и именно благодаря ему я включила вибратор.

Брэм тут же поднимает голову.

— Что это у тебя?

Улыбаясь, поворачиваюсь в его объятиях и протягиваю свой розовый вибратор. Прижимаю игрушку к его соску, а затем скольжу им по четко очерченному прессу.

— О, черт, женщина.

Он ерзает на кровати, но не двигается туда, куда я хочу, поэтому я толкаю его в плечо, так что он плюхается плашмя на матрас, его эрекция натягивает простыню.

Удовлетворенная тем, как сильно он меня хочет, отбрасываю простыню, полностью обнажая его. С улыбкой на лице скольжу вибратором по его животу, у меня слюнки текут от увиденного, в то время как его мышцы подергиваются под легким гудением инструмента, работающего от батареек. Подумать только, эта штучка доставляла мне удовольствие. Это ничто по сравнению с Брэмом. Он ерзает подо мной и закидывает руки за голову, предоставляя мне полный доступ к своему сексуальному телу.

Когда подношу вибратор к кончику его члена, он красиво подергивается от ощущений, от этого зрелища мои соски напрягаются. Я трусь ногами друг о друга, мое тело в считанные секунды начинает пылать от его реакции. Приподнявшись чуть выше, опускаю вибратор по его стволу к яйцам, где на несколько секунд задерживаю его. Рычание Брэма эхом разносящееся по комнате, еще больше подстегивая меня, и тогда я прижимаю кончик вибратора к его промежности. Его задница отрывается от кровати, а рука опускается на мою задницу, он так сильно обхватывает меня, словно зависит от прикосновения ко мне. Его член становится еще тверже, и маленькая капелька спермы на кончике мерцает под лунным светом.

— Блядь... Бля... дь. — Руками он вцепился в простыни, а член покачивается у живота, жаждущий прикосновения. — Детка, о-о-о, Джулия... боже. — Брэм пытается дотронуться до члена, но я отвожу его руку, любуясь тем, как заставляю его изливаться.

Он тяжело сглатывает, его рука все крепче сжимает мою задницу.

— Джулия, пожалуйста... оххх, блядь. Джулия, погладь меня, черт возьми.

— М-м-м, вот так? — спрашиваю я, наклоняя голову и проводя языком по головке его члена.

— Господи. Блядь. — Брэм проводит рукой по своему лицу.

Любуясь тем, как он возбужден, ощущая его твердость во рту, я подношу другую руку к основанию его члена и начинаю водить рукой вверх-вниз, удерживая его в тисках, продолжая водить языком по головке и играть с вибратором.

Его ноги подо мной дрожат, грудь сотрясается от стонов, а рука сжимает мою задницу еще крепче, когда я чувствую первую порцию спермы у себя во рту.

Он стонет еще громче, из его рта вылетает множество ругательств, когда оргазм берет верх. Я пережидаю его разрядку, пока не чувствую, что он расслабляется.

Я отключаю вибратор и пробираюсь к его рту, где впиваюсь легким поцелуем в его губы.

— Тебе понравилось?

Он отвечает не сразу, пытаясь перевести дыхание. Проходит несколько секунд, и когда он говорит, его голос звучит хрипло:

— Я не чувствую своих гребаных ног. Черт, Джулия, мне кажется, я никогда в жизни так сильно не кончал.

— Значит, я могу расценивать это как «да?»

Он кивает и прикрывает глаза рукой.

— Блядь... кажется, мой член сейчас парит в небесах.

Я смеюсь и двигаюсь к тумбочке, убираю вибратор на место, и в тот момент, когда собираюсь снова прижаться к Брэму, он поднимает мои бедра и усаживает меня на свои колени.

— Ты нужна мне. Хочу попробовать тебя на вкус. — Он толкает меня на спину, моя киска оказывается перед его лицом, и, немедля ни секунды, просовывает в меня свой язык, поглощая.

О боже. Этот мужчина.

Теперь моя очередь стонать.

***

— Почему я должен уходить? — спрашивает Брэм, притягивая меня к себе и обхватывая за поясницу.

— Потому что нам обоим нужно принять душ.

— Что я тебе говорил? Я буду безмерно счастлив намылить тебя. — он наклоняется и прижимается к моим губам жестким поцелуем, который заставляет меня переосмыслить все.

Я толкаю его в грудь, размыкая наши губы.

— Помнишь, мы договорились не торопиться?

Хриплый смешок, вырывающийся из его груди, никак не охлаждает мое желание.

— Я думал, мы оставили в прошлом неторопливо развитие. Учитывая, что прошлой ночью ты сидела у меня на лице.

Неумолимый румянец заливает мои щеки, когда я вспоминаю о том, что он вытворял прошлой ночью.

— Это твоих рук дело.

— И все же, — он смотрит в потолок, словно вспоминая всю ночь, — ты постоянно повторяла: да, да, да. Еще, Брэм, еще. Вот так, большой папочка.

Я хлопаю его по груди, заставляя рассмеяться.

— Я не называла тебя большим папочкой.

— В моем воображении, называла.

— Ты смешон. — Я протягиваю руку за его спину и открываю дверь.

Он не двигается с места.

— Складывается ощущение, что ты пытаешься от меня избавиться. Что это значит?

Он наклоняется вперед и начинает покрывать поцелуями мою шею.

Этот мужчина. Почему он с такой невероятной лёгкостью может превратить меня в безвольное существо? Каждый раз, когда он прикасался ко мне прошлой ночью, даже случайно, мое тело реагировало. Это как попытка наверстать упущенное за последние десять лет, и одна из главных причин, почему я думаю, что ему следует вернуться домой, чтобы я не влюбилась безнадежно в этого мужчину в первые выходные, когда окажусь в его объятиях.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, во что ввязываешься.

— Ты ведь шутишь, да? — Он поднимает голову и пристально смотрит на меня. — Джулс, я знаю тебя много лет. Я бы не преследовал тебя, если бы не хотел получить все сразу.

Он приподнимает мой подбородок и прижимается к моим губам в глубоком поцелуе. Я вздыхаю в его объятиях, обвивая руками шею и притягивая еще ближе.

Может, не так уж и плохо, если он задержится подольше. Может, ничего страшного не случится, если мы вместе пообедаем или даже поужинаем, если что...

— Кхе-кхе.

Из коридора доносится отчетливый звук покашливания, и я останавливаюсь, не углубляя поцелуй.

Медленно, все еще сжимая руки друг друга, наши рты соприкасаются, мы поворачиваемся к открытой двери и видим напряжённого Рэта, он скрестил руки, и не мигая пялится на Брэма.

Вот дерьмо.

Я отталкиваю Брэма и вытираю рот, избавляясь от улик. Словно то, что увидел мой брат — это обман зрения. Потому что это было бы плохо, верно? Верно?

— О, привет... братан. — Я машу рукой как можно небрежнее. — Э-э, что привело тебя в эту местность?

Он смотрит на Брэма, не выпуская его из виду. Я не понимаю, зол он или просто шокирован. К чести Брэма, он стоит, выпятив грудь, уверенный в себе, готовый принять все, что мой брат обрушит на него. Ради меня.

Это мило.

Сексуально.

Боже, он такой привлекательный, стоит перед моим братом, готовый защищать мою честь.

— Джулия, — сурово говорит Рэт, — перестань так смотреть на Брэма.

Потрясенная и смущенная, я покраснела до лихорадочного оттенка и перевела взгляд на брата.

— Я хотела, э-э, посмотреть, не застряло ли у него что-то в зубах.

— Именно поэтому ты прижималась своим ртом к его губам?

Я нервно смеюсь.

— Ну, ты же знаешь, как это бывает: нет лучшего способа очистить рот друга, чем язык... — Я замолкаю, очевидно, здравый смысл покинул меня.

Судя по всему, Брэм жаждет наказания, он подходит ко мне и закидывает руку мне на плечи, лучезарно улыбаясь.

— И знаешь что, Рэт? Она лучше всех чистит рот.

Зачем? Зачем он ляпнул что-то подобное?

Рэт стоит, кипя от злости, плечи практически прижимаются к ушам от охватившего его напряжения. Он выглядит так, словно собирается броситься вперед и вырубить Брэма одним ударом.

Брэм невозмутим, будто в порядке вещей — быть застуканным за поцелуем с сестрой лучшего друга. Нет. Он как будто ждал этого дня, чтобы сказать правду своему лучшему другу. Что именно меня он хочет видеть в своей жизни.

Время замирает, они смотрят друг на друга, ни один из них не сдается, ни один не делает первый шаг.

Мои глаза то и дело перебегают с одного на другого, а в животе зарождается нервная боль. Я должна что-то сказать, что-то сделать, но меня словно парализовало, и я не знаю, что предпринять.

Это ведь Брэм, лучший друг Рэта, единственный парень, за которого он готов отдать свою жизнь, и я, возможно, только что все ужасно усложнила.

О боже, что, если после этого они перестанут быть друзьями?

Вдруг я все испорчу?

Думаю, в жизни девушки наступает момент, когда она попадает в ситуацию, которая настолько неловкая и некомфортная, настолько нервирующая ее, что единственная реакция — это ошеломленное оцепенение, пока ее соски снова втягиваются в ее тело.

Именно сейчас это со мной и происходит.

Соски втянулись, во рту пересохло, и мне захотелось зарыться головой в собственную грудь.

— Сколько? — спрашивает Рэт, обращаясь теперь непосредственно к Брэму.

— Чувак, ты же знаешь, примерно двадцать три... двадцать пять сантиметров. Верно, Джулс?

Меня сейчас вырвет. Прямо здесь, на отполированные ботинки Рэта.

Рэт делает шаг вперед, и я пытаюсь отступить, но Брэм удерживает меня, не отдавая ни пяди.

Указывая пальцем на своего друга, но не сводя с меня глаз, Рэт спрашивает:

— Ты занималась с ним сексом?

— М-м-м... — Я переминаюсь с ноги на ногу, мой взгляд устремлен куда угодно, только не в горящие глаза брата. — Забавная штука, знаешь ли. — Прочищаю горло. — Это довольно забавно. — Я кашляю. — Здесь душно? Мне нужна вода. Вам, ребята, не душно? Давайте я схожу за...

— Да, у нас был секс, — говорит Брэм с гордостью произнося каждое слово.

Мужчины! Почему они такие... такие... такие... раздражающие?

Я уже собираюсь ударить его в живот, когда он говорит:

— Но я не понимаю, какое это имеет к тебе отношение.

— Она моя сестра.

— Мне это прекрасно известно, — говорит Брэм. — Я знал, что она твоя сестра с тех пор, как познакомился с ней, и отчаянно хотел пригласить на свидание.

О боже, неужели Брэм... собирается признаться в чувствах ко мне на глазах у моего брата? Не думаю, что выдержу это.

— Что? — спрашивает Рэт, и напряжение в его плечах начинает ослабевать. — Ты хотел пригласить Джулию на свидание в колледже?

— Ага, — непринужденно отвечает Брэм, покачиваясь с мысков на пятки, а я замерла на месте, не зная, упасть ли в обморок или наложить в штаны. Пожалуйста, боже, не дай этим двум вещам случиться одновременно. — Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что я хочу от нее большего, чем дружба. Когда однажды на вечеринке я пригласил ее на свидание, а она мне отказала, я понял, что это только начало нашей нерассказанной истории. Я ждал. — Он крепко сжимает меня. — Я ждал очень долго, и когда возникла ставка на игру в фэнтези-футбол, я понял, что у меня есть возможность стать ближе, чтобы она увидела, каким мужчиной я стал, и я воспользовался ею в полной мере.

— Подожди... ты специально проиграл пари?

— Знаю, это заденет твое самолюбие, приятель, но да, я проиграл специально. Ты серьёзно думаешь, что я отправил бы Рассела Уилсона на скамейку запасных?

— Сукин сын. — Рэт провел рукой по волосам, похоже, больше расстроившись из-за пари, чем из-за того, что его лучший друг целовал сестру. — Я должен был догадаться. Выигрыш дался слишком легко.

— Извини, но все было спланировано с самого начала, и я не стал бы менять ни секунды, потому что это дало мне правдоподобную причину, по которой твоей сестре пришлось проводить со мной время. Я хотел, чтобы она увидела во мне нечто большее, чем просто твоего друга. Мне нужно было, чтобы она знала, что у меня серьезные намерения. В отношении неё.

Рэт почесывает подбородок и смотрит на нас, наблюдая за тем, как Брэм прижимает меня к себе, не отпуская. Должна отдать должное этому человеку. Сексуально, что он готов взять вину за все произошедшее на себя.

— И вы нравитесь друг другу? — Рэт делает движение между нами двумя.

— Она мне безумно нравится, — отвечает Брэм, не оставляя мне шанса. — Она нравилась мне очень долгое время. Пришлось немного поуговаривать но, в конце концов, она позволила мне пригласить ее на свидание.

— Свидание? — Рэт приподняв бровь, вопросительно смотрит на меня. — Ты хочешь посмотреть, к чему это приведет?

Понимая, что в какой-то момент мне придется высказаться, я решаю вести себя, как взрослый человек, и киваю головой.

— Да. Он мне тоже очень нравится, и... и, — я тяжело сглатываю, — мы встречаемся.

Брэм целует меня в макушку.

— Да.

Между нами воцаряется тишина, Рэт приостанавливает свой допрос:

— На днях, когда я пришёл к тебе в офис, ты плакала...

— Ты плакала? — Брэм полностью поворачивается ко мне.

— Я была застигнута врасплох твоими чувствами ко мне. У меня было очень тяжело на сердце, потому что я знаю... — Господи, почему я должна говорить это Брэму сейчас, в присутствии брата? — Я чувствую, что ты можешь легко украсть мое сердце.

Взгляд Брэма смягчается, он заключает меня в объятия и целует в макушку.

— Джулс, ты знаешь, я бы защитил твое сердце от чего угодно, особенно от себя.

И это правда. Если уж на то пошло, Брэм — защитник, и он готов на все, лишь бы мне никогда не причинили вреда. Я знаю это, хотя мысль о том, чтобы полностью отдаться своим чувствам, пугает меня до смерти.

— Так это он, тот парень, о котором ты говорила? — Рэт на мгновение замолкает. — Ты говорила о Брэме?

Я неохотно вырываюсь из объятий Брэма и киваю.

— Да.

— Почему ты мне не сказала? — Я слышу обиду в его голосе. — Я мог бы помочь тебе разобраться в своих чувствах.

Я смеюсь.

— Брось, я никак не могла сказать тебе, что у меня есть чувства к твоему лучшему другу.

— Почему? — Рэт выглядит смущенным. — Он лучший парень из всех, кого я знаю, так почему бы мне не радоваться тому, что вы с Брэмом будете вместе? — На его губах появляется едва заметная улыбка.

Его слова удивляют меня.

— Ты сейчас серьезно?

— Да. Я счастлив. — Рэт делает шаг вперед и заключает Брэма в объятия. Они обнимаются несколько секунд, по-мужски похлопывая друг друга по спине, а когда отстраняются, Рэт крепко обхватывает Брэма за плечо, обращаясь ко мне: — Но хочу предупредить тебя, Джулия. Если ты обидишь этого человека, тебя ждет адская расплата.

— Э-э, прости?

— Извини, я неясно выразился? — Рэт дергает меня за прядь волос и ласково говорит: — Не облажайся. Брэм — лучшее, что когда-либо случалось с тобой.

— Спасибо, чувак. — Брэм поворачивается к Рэту, на его лице читается искренность.

— Я серьезно, — говорит Рэт, прежде чем снова обнять Брэма.

Он, должно быть, шутит.

Они стоят, обнявшись, и восхваляют друг друга.

А я-то думала, что Рэт — моя семья.

Закатив глаза от досады, я хватаюсь за дверь и выталкиваю их из квартиры, с глаз долой.

Идиоты.

Я уже собираюсь сделать шаг к ванной, как дверь снова распахивается, и Брэм хватает меня за запястье. Он заключает меня в объятия и впивается поцелуем в мои губы. Глубокий, влажный и горячий. Когда он отстраняется, то продолжает прижиматься лбом к моему, говоря:

— Я позвоню тебе позже. Твой брат пригласил меня на завтрак. — Он сжимает мою попку, а затем добавляет: — Прошлая ночь очень много для меня значила, Джулс. Спасибо тебе. Поговорим позже.

С этими словами он целомудренно целует меня в губы и выходит за дверь, оставляя меня в менее раздраженном состоянии... точнее, совсем не раздраженном. Честно говоря, я на грани обморока, ощущаю касание его губ, потрясенная, счастливая и нетерпеливая, поскольку начинаю отсчитывать минуты до новой встречи с Брэмом. И это после всего лишь одной ночи.

Глава 27

Брэм

— Выпьем? — Я протягиваю свою «Мимозу», ну люблю я шампанское и апельсиновый сок, так что подавайте на меня в суд, и жду, пока Рэт соединит свою кофейную чашку с моим бокалом.

Он колеблется всего секунду, прежде чем одарить меня широкой улыбкой и чокнуться своей кружкой с моим маленьким бокалом для шампанского.

— Выпьем.

Мы делаем по глотку и откидываемся на спинки своих кресел, между нами воцарилась непринужденная атмосфера. Не знаю, почему нервничал, рассказывая Рэту. Я должен был знать, что он будет рад этой связи.

— Значит, тебе нравится моя сестра, да? — Он кладет одну ногу на колено, держась за лодыжку, и осматривает меня.

Я решил быть предельно откровенным. Как и всегда в наших отношениях... ну, если не считать того, что я смухлевал с пари, но на то была веская причина.

— Да. Она мне очень нравится.

— Насколько сильно?

— Она та самая, чувак, — продолжаю, потягивая свою мимозу.

— Та самая? — недоверчиво спрашивает Рэт.

— Безусловно.

— Как давно вы встречаетесь?

— Один день, — отвечаю я, улыбаясь.

Он искоса смотрит на меня.

— Вы встречаетесь всего один день, а ты уже думаешь, что она та самая?

— Мы встречаемся всего один день, но она гораздо дольше владеет моим сердцем. Она заинтересовала меня с первого взгляда. После того, как отказала мне в первый раз, я понял, что быть с ней — не значит получить мгновенное удовлетворение. Это простое увлечение. Именно тогда понял, что чувствую к ней что-то другое. То, чего никогда не чувствовал ни к кому другому. Я знал, что ей нужно время, чтобы достичь своих целей. Знал, что мне придется приложить усилия, чтобы добиться ее расположения, а потом, когда придет время, добиваться ее всеми силами.

— И сейчас пришло время?

Я подмигиваю ему.

— Сейчас идеальное время.

Я не упоминаю, что прошлая неделя для меня была пыткой, когда я пытался ухаживать за ней после того, как попробовал на вкус, потому что, во всяком случае, у меня есть некоторая гордость, и я не хочу, чтобы мой друг знал о моей мимолетной борьбе.

— И ты счастлив?

— Счастливее, чем, кажется, когда-либо был. — И это чистая правда. Я счастливый парень. Я не сижу весь день в своем кабинете и не жду момента, когда кто-нибудь даст мне повод наорать на него. Лайнус может это подтвердить. Есть уровни счастья, и для меня высшая степень счастья — это счастливая жизнь. Я не был счастлив, пока Джулия не прижалась своими губами к моим. В тот момент, когда наши губы соединились, все вокруг стало ярче, дышать стало легче, словно все в моей жизни было поставлено на паузу до этого момента. Я счастлив, и все это благодаря сестре моего лучшего друга. — Так и должно быть, Рэт.

— Я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было, Брэм, и поэтому могу это принять. Ты не лжец, иначе мы не были бы друзьями. Джулия — мой мир на протяжении двадцати восьми лет, и ее счастье — все, чего я хочу. Но увидеть ее с тобой? Блядь, да сначала я был в шоке, потому что понятия не имел. Но я увидел ее глаза. Она выглядела счастливой. Даже несмотря на то, что закатывала глаза, когда ты был высокомерным засранцем.

Я засмеялся. Он глубоко вздохнул и на мгновение отвел взгляд. Однако когда Рэт снова посмотрел на меня, выражение его лица было сдержанным.

— Ты ведь не собираешься вести себя с ней как придурок?

Я бросаю на него серьезный взгляд.

— Ты шутишь?

— Нет, потому что, если ты будешь ее обижать, знай, я тебя убью.

— Поверь, тебе не стоит беспокоиться.

— Предупредить не лишнее.

***

— Привет.

— Привет, — отвечает она. Я слышу улыбку в ее голосе, даже не видя. Я знаю эту женщину достаточно хорошо, чтобы понять, когда она счастлива, и сейчас у нее радостный голос.

— Чем занимаешься?

— Готовлю ужин.

— Оу, да? — Меряю шагами коридор. — Что готовишь?

— Запеканку.

— Хватит на двоих? — Я подхожу к двери ее квартиры и дважды стучу.

Она слегка хихикает.

— Если я открою свою дверь, обнаружу ли я тебя по ту сторону?

— Можешь не сомневаться, так и будет. А теперь открывай, женщина.

Телефон умолкает, она отпирает дверь, и предвкушение встречи с ней просто убивает меня. Как только дверь открывается, я влетаю внутрь и заключаю ее в объятия, захлопывая дверь ногой.

Прежде чем она успевает произнести хоть слово, я прижимаюсь к ее губам и отвожу ее к стене. Осторожно обхватываю ладонью ее щеку и приподнимаю подбородок, предоставляя себе лучший доступ к ее сочному рту. Другой рукой упираюсь в стену и наклоняюсь, фиксируя ее бедра.

В ответ она торопливо поглаживает мою грудь, а затем переходит к лицу, где большими пальцами проводит по моему подбородку.

Она стонет.

Я стону.

Она вращает бедрами.

Я прижимаюсь к ней всем телом.

Она обхватывает меня за шею.

Я проникаю языком в ее рот.

— Спальня, — говорит Джулия между поцелуями.

— Запеканка? — спрашиваю я, стягивая с нее майку через голову.

— В духовке. Тридцать минут.

— Черт, у нас полно времени. — Подхватываю ее на руки и практически бегу в спальню, где бросаю на кровать и стягиваю через голову свитер, отбрасывая его в сторону. Ее взгляд останавливается на моей груди, и поскольку я из тех мужчин, которые хотят предоставить своей девушке все самое лучшее, непринужденно напрягаю грудные мышцы, наклоняясь, чтобы снять с нее брюки.

Ее руки скользят по моим плечам, и мягкость ее ладоней на моей коже, ощущается словно эротический разряд молнии прямо в мою промежность. Спустя несколько секунд я тверд, как камень, готовый взять ее любым способом, которым она позволит.

— На живот, сейчас же, — приказываю я, любуясь тем, как ее глаза загораются желанием перед тем, как она переворачивается, обнажая свою обтянутую стрингами задницу. Охуенно.

Изголодавшись по этой женщине, я начинаю с ее икр, скольжу руками вверх по ее ногам, к попке, где массирую две округлые ягодицы ладонями. Ее голова склоняется набок, руки сжимают простыни, и больше чем уверен, что она уже мокрая, судя по тому, как приоткрывается ее рот.

Одним быстрым движением снимаю с нее стринги, а затем расстегиваю бюстгальтер.

— Снимай, — говорю я, наблюдая, как она быстро отбрасывает его в сторону.

Полностью обнаженная, она лежит передо мной на животе, ожидая следующей команды. Джулия, не задумываясь, подчиняется так охотно, что у меня в голове возникают разные варианты. Что мы можем сделать? Как поиграть? После вчерашнего приключения я знаю, что она не против поиграть с вибратором. Возможно, она открыта для других вещей?

Черт, мне не нужно беспокоиться об этом сейчас. Впереди целая вечность, чтобы все выяснить.

Держа одну руку на ее заднице, просовываю другую под ее бедра к гладкой киске, проникаю в нее пальцем. Мокрая, чертовски мокрая. Я так и знал.

— Я тебя возбуждаю, Джулс?

Она кивает головой, ее руки еще крепче впиваются в простыни, а бедра слегка двигаются.

— Я хочу услышать ответ из этих охренительных губ. Я тебя возбуждаю?

Она испускает долгий вздох, за которым следует короткий вдох, когда я играю с клитором. Ее бедра поднимаются, умираю от желания шлепнуть по ее соблазнительной попке.

— Да, боже, ты меня возбуждаешь, Брэм.

— М-м-м, мне нравится это слышать, — встаю на колени на кровати, занимая более удобную позицию, чтобы иметь лучший угол обзора. — Тебя когда-нибудь шлепали, Джулия?

— Н-нет, — говорит она, ее дыхание становится затрудненным.

— Никогда? Даже несмотря на то, что эта задница умоляет об этом? — Джулия молча качает головой. — Что ж, нам придется это исправить.

С легкостью ввожу в нее два пальца, мягкую и влажную, тугую и теплую, мой член упирается в молнию джинсов, желая оказаться на месте пальцев. Она поднимает бедра еще выше и начинает скользить по пальцам. Это самое сексуальное, что я когда-либо видел, Джулия Уэстин трахает мои пальцы, выражение чистого экстаза отражается на ее прекрасном лице.

Я позволяю ей делать всю работу, вращая бедрами, позволяя ей взять инициативу в свои руки, и как только она задает правильный ритм, шлепаю ее по заднице. Мгновенная реакция — стон, и она становится еще более влажной вокруг моих пальцев. Блядь, это очень возбуждает.

— Да. — Джулия двигает бедрами чуть быстрее.

Опираясь локтями и предплечьями на кровать, выпячивает попку вверх, словно умоляя о большем. Мои пальцы скользят внутрь и наружу, и я на грани того, что вот-вот потеряю сознание.

Я вынимаю пальцы, вызывая у нее бурный протест, брюки уже расстегнуты и спущены достаточно, чтобы я мог высвободить член и быстро войти в ее тепло.

— Черт возьми, — стискиваю ее задницу и позволяю ей снова взять все под контроль.

Она вводит и выводит мой длинный, твердый член, ритм вызывает у меня головокружение от вожделения.

Я снова шлепаю ее, на этот раз чуть сильнее. Джулия сжимается вокруг меня, втягивая меня в себя, прижимаясь своими бедрами к моим.

— Господи, — бормочу я, наклоняясь, и хватаю ее за грудь.

Без изящества с силой сжимаю ее сосок и чувствую волну удовольствия, которую получаю от сильного сжатия ее внутренних стенок. Ее дыхание прерывистое, словно она не может понять, как набрать воздух в легкие. Ее стоны эхом разносятся по небольшому пространству спальни, кровать скрипит под нами, но мы не останавливаемся.

— Ох, блядь, о, боже, — кричит она, когда ее внутренние стенки сжимаются вокруг меня. Я быстро тянусь к ней и играю с клитором. Джулс выкрикивает мое имя, затем замирает на кровати и неудержимо трясется.

Черт. Мой член набухает внутри нее перед тем, как я выплескиваю все, что у меня есть. Толчок за толчком, сперма изливается из меня, пока я полностью не истощаюсь, и даже когда думаю, что кончил, мой член спазмирует, пока Джулия продолжает слегка сжиматься вокруг меня. Ебать.

Она сексуальна.

Она моя.

Мы оба рухнули на кровать, я — на нее. Все еще находясь внутри, целую ее шею, плечи, откидываю в сторону волосы, чтобы поцеловать щеку и уголок рта.

— Блядь, Джулс, кажется, я никогда не кончал так сильно.

Она хихикает.

— То же самое ты говорил и после минета с вибратором.

— Это превзошло все ожидания. Когда ты трахала мои пальцы и член, это было чертовски сексуально.

— Тебе понравилось? — Она лениво улыбается мне.

— Я в восторге.

***

— Почему ты не готовила для нас в колледже? — спрашиваю я, похлопывая себя по животу, который в данный момент набит стряпней Джулии.

Она облизывает вилку. Без стеснения. Словно от того, что она облизывает вилку, у меня член не напрягается в считанные секунды.

— Я жила в общежитии, а ты жил в доме братства, где каждую ночь пропадали кастрюли и сковородки. — Она с улыбкой смотрит на меня поверх вилки, точно зная, что делает.

Я вырываю вилку из ее рук и кладу ее на свою пустую тарелку.

— Думаю, это всего лишь оправдание. Ты не хотела, чтобы мы знали, как хорошо ты готовишь, иначе тебе бы пришлось готовить семейные ужины каждый воскресный вечер.

— Этого я и боялась. Я не хотела постоянно готовить для вас, дураков.

— Если бы тебе пришлось готовить семейный ужин, что бы ты приготовила?

Она барабанит пальцами по столу, устремив взгляд к потолку, обдумывая ответ.

— Хмм, наверное, что-нибудь отвратительное, чтобы не пришлось снова готовить.

— Да ладно, если бы ты не думала, что тебя заставят готовить нам ужин каждое воскресенье, что бы ты приготовила?

Она испустила долгий вздох.

— Легко, я бы приготовила макароны с сыром. Я бы подала их с гарниром. Можно было бы выбрать разные варианты, например, больше сыра, бекон, зеленый лук, брокколи, курицу, барбекю и тому подобное. А на десерт, наверное, ирисовые батончики.

Я несколько раз моргаю.

— Ты говоришь так, будто уже думала об этом.

— Да. Много раз. Я думала, что однажды Рэт попросит меня об этом, и хотела быть подготовленной, так что я на самом деле продумывала меню. Я хотела, чтобы каждый парень в братстве знал, что я могу накормить их как следует, и что со мной не стоит связываться.

— Да, с тобой никто бы не стал связываться.

— Потому что я сестра Рэта, знаю.

— Нет. — Я качаю головой. — Потому что как только я тебя встретил, все парни в доме знали, что с тобой нельзя связываться, иначе они будут отвечать передо мной.

Она сидит, ошеломленная, несколько секунд, прежде чем ее взгляд смягчается.

— Правда?

Я киваю.

— Да, я не хотел, чтобы кто-то еще был рядом с этими твоими гольфиками. Я предъявил права, в странной форме, но все же.

— Ты помочился рядом со мной?

Из глубины моего живота вырывается смех, я тяну ее к себе на колени и просовываю руку ей под майку, поглаживая нежную кожу.

— Да, я относился к тебе, как к своему личному пожарному гидранту, и мочился вокруг тебя. Мне не стыдно за это.

— Странно, но я нахожу это очаровательным.

Эта девушка. Никогда не перестает меня удивлять.

***

— Джулия Энн Уэстин, сними с меня наручники, — я глубоко вдыхаю и стону, — неме-е-е-едленно.

Твою мать.

Я отклоняюсь в сторону, надеясь, что наручники дешевые и треснут при хорошем рывке. Но они не поддаются.

— Ты сказал, что хочешь этого.

— Нет, не говорил, — шиплю я сквозь зубы... блядь. — Я сказал... О, боже, сделай так еще раз.

Ее идеальный язычок лижет нижнюю часть моего члена, прямо у кончика, в нужном месте. Она проводит языком несколько раз, пока я не чувствую, как напрягаются мои яйца.

— Ладно, хватит. Всё. Остановись, — выдавливаю я из себя, когда она облизывает меня еще раз, отчего у меня выпучиваются глаза. — Джулия. Прекрати.

Ее лукавая улыбка показывается из-за моей массивной эрекции.

— Ты хочешь, чтобы я прекратила? — Она приподнимается со своего места и проводит своими сморщенными сосками по моему члену, прокладывая дорожку поцелуев вверх по моему животу. Когда она достигает моего рта, то слегка покусывает мои губы. — Я думала, ты хочешь кончить.

— Хочу, — отвечаю я, затаив дыхание, потребность в трении переполняет меня. — Но это была плохая идея. Мне нужен контроль. Мне нужно быть внутри тебя.

Она шевелит бровями.

— Это была отличная идея. Мне нравится без преград распоряжаться твоим телом. И разве не ты говорил о сорока пяти минутах прелюдии? Прошло всего десять минут, Брэм. У нас еще полно времени.

С этими словами она возвращается к моей груди и тянет зубами за сосок. Мой член подпрыгивает.

— Блядь. Ладно, ладно, я был неправ. Сорок пять минут — слишком долго. — Во всяком случае, для меня. Я дергаю наручники, но ничего не происходит. — Пяти минут достаточно, мы уже превысили этот срок. Так что, запрыгивай на меня.

Я киваю головой, пытаясь побудить ее сесть на меня.

— М-м-м, все в порядке. Мне и здесь хорошо.

Ее сиськи трутся о мою кожу, когда она снова скользит к моему члену. Джулия берет мои яйца в руку, перекатывает их несколько раз, прежде чем провести кончиком языка вдоль основания моего члена и облизать до конца. Из кончика вытекает предэякулят, я закрываю глаза, и мое дыхание становится еще более затрудненным, чем раньше.

— Детка, пожалуйста... уф... блядь. — Я стискиваю зубы, когда она полностью отстраняется. Измученный и чертовски твердый, склоняю голову набок и умоляю: — Джулия, я хочу кончить в тебя, пожалуйста... Я больше не могу.

Да, я, блядь, умоляю.

— Ты на грани, Брэм? — Ее пальцы легонько касаются моей ноги, прямо у стыка между бедрами.

— Я на грани того, чтобы кончить себе на живот. Пожалуйста, — выдавливаю я. — Прекрати мои страдания.

Ее пальцы скользят по моему члену, доводя его до болезненной пульсации.

— Хочешь сказать, что, если я не буду тебя трахать и оставлю в таком положении, ты можешь кончить и без моего прикосновения?

— Нет. — Я решительно качаю головой. — Нет, мой член просто отвалится.

Я дергаю наручники и чувствую, как они поддаются.

Она смотрит на мои руки.

— Не смей ломать...

Дергаю еще раз, и они срываются с изголовья. Да. Свободный ублюдок, подаюсь вперед, хватаю Джулию за талию и сажаю ее к себе на колени. Поднимаю ее и опускаю на свой член.

— Блядь, да, — стону я.

— Эй, — говорит она. — Так нечестно.

Я толкаюсь в нее, заставляя ахнуть и упасть вперед, прижав руки к моей груди.

— Не похоже, что ты слишком сильно жалуешься, красавица, если брать в расчет, насколько ты влажная.

— Я... хотела быть... — Джулия делает глубокий вдох и начинает двигать бедрами вверх-вниз, прижимаясь ко мне, — главной.

— Тогда будь главной, детка. — Я закидываю руки за голову. — Теперь я внутри тебя, можешь снова взять бразды правления в свои руки, но предупреждаю, если ты спрыгнешь с меня, тебе не понравится, что произойдет.

Вместо ответа она проводит руками вверх по моей груди, а затем опускает их обратно, царапая ногтями мою грудь.

Господи, эта женщина.

Она обхватывает меня за бока и умело вращает бедрами. Ее рот открывается, и она стонет.

— Ты такой большой, Брэм, с тобой очень хорошо.

— Парень никогда не устанет это слышать.

Я толкаюсь в нее бедрами, и неожиданно она сжимается вокруг меня. Ее сиськи подпрыгивают, пальцы вонзаются в мои бока, она издает дикий крик и кончает, сжимая меня так чертовски сильно, что мои яйца сжимаются, и я изливаюсь в нее, в глазах темнеет, и все чувства вокруг меня меркнут, когда оргазм ударяет меня прямо в живот.

— Ебучий случай, — кричу я, мои бедра замедляются, наше дыхание выравнивается, кровь с ревом бурлит в наших жилах.

Спустя несколько минут Джулия рухнула на меня и положила голову мне на шею. Потный и счастливый, я расчесываю пальцами ее волосы и целую в затылок.

— Ты невероятная, Джулс.

— Думаешь? — Она хихикает и приподнимает губы к моему подбородку. — Ты и сам не так уж плох.

***

Раннее утро осветило нашу смятую постель. Простыни разбросаны, понятия не имею, где начинаются и заканчиваются наши конечности, и мне кажется, что я умер и попал в рай. И не из-за секса — он был просто охренительным, — а потому, что в моих объятиях находится девушка моей мечты. Ее рука лежит на моей груди, ее пальцы скользят по моей коже. Блаженство.

Я чувствую это. Чувствую связь, которая растет с каждым нашим вздохом. Я чувствую, как она все глубже и глубже погружается в мои объятия. Я определенно заметил, как ее глаза сканируют меня, словно она не может поверить, что я здесь, в ее квартире, в ее постели.

— Ты не спишь? — шепчу я.

Она кивает.

— Да, я выдохлась, но не могу отключить свой разум.

— Хочешь поговорить об этом?

— Не особо.

Прижимаюсь губами к ее макушке.

— Знаешь, теперь, когда ты моя девушка и все такое, тебе придется начать рассказывать мне, что крутится в твоей хорошенькой головке.

— Ты разозлишься.

— Ну, если ты так говоришь, то это вполне вероятно. — Я смеюсь, пытаясь разрядить обстановку, но она не расслабляется, поэтому я сжимаю ее плечо. — Ну же, я не буду злиться.

— Обещаешь?

— Нет, но постараюсь.

Она вздыхает и придвигается ко мне ближе, перекидывая свою ногу через мою.

— Мне просто трудно все это переварить.

— Что именно? Говори конкретнее, — спокойно говорю я, хотя сердце начинает колотиться. Не думаю, что справлюсь, если она сейчас спасует. Я не могу вернуться к тому, что было раньше.

— Ты ведь знаешь, как я люблю... науку и планировать свою жизнь, чтобы все было в порядке, все совпадало?

— Да, — протянул я.

Она выжидает несколько секунд, прежде чем продолжить:

— Думаю, не знаю... думаю, я запуталась.

— В чем именно?

Господи, женщина, выкладывай уже.

— Ты «красный».

Господи, опять.

— Джулия, окажешь мне услугу?

— Возможно.

Я сдвигаю ее так, чтобы она была вынуждена смотреть мне в глаза. Нежно прижимаюсь к ее щеке и поглаживаю милое лицо подушечкой большого пальца.

— Знаю, тебе будет тяжело, но я очень, очень хочу, чтобы ты не раздумывала, чтобы ты просто чувствовала. Живи моментом вместе со мной.

— Но что, если момент выбран неправильно?

— Поверь, это не так.

— Но...

— Поверь мне. Просто живи моментом. Сделаешь это ради меня? Ради нас?

Она прикусывает щеку, размышляя.

— Я не живу так, как ты, Брэм, — свободно, беззаботно. Я все просчитываю, убеждаюсь в правильности шагов.

— Это помогло тебе продвинуться в карьере, и ты должна этим гордиться, но, когда дело доходит до личной жизни, ты должна отложить в сторону графики и диаграммы и почувствовать. — Прижимаю ладонь к ее сердцу. — Позволить своему сердцу принимать решения, а не голове.

— Я не знаю, как это сделать. Долгое время мой разум защищал сердце.

— Возможно, твоя красивая головка мешает сердцу биться в полную силу. Позволь сердцу биться... ради меня.

Ее ресницы трепещут, когда она медленно поднимает на меня глаза. Она неуверенно поднимает руку, скользит пальцами по моим волосам, ощущая короткие мягкие пряди.

— Думаю, что смогу это сделать.

И в этот момент я чувствую, как мое сердце выпрыгивает из груди и попадает прямо в руки Джулии. Она держит его, оно принадлежит только ей. Не думаю, что она понимает, что мое бьется только из-за нее, что только она способна разбить его, и я надеюсь, что она не швырнет его обратно в меня. Никогда.

Глава 28

Джулия

— Знаешь, на улице не так уж холодно. — Брэм теребит пальцами мой шарф.

Я затягиваю его.

— Сейчас достаточно холодно, чтобы носить шарф, и чтобы не светить засосами на всей шее. — Бросаю на него самый глубокий боковой взгляд (прим. пер.: Боковой взгляд, side-eye (англ.) — словосочетание, обычно используемое для выражения неодобрения и/или возражения против заявления, действия и т.д), что вызывает у него только смех.

— Я, блядь, так и знал. Джулс, ты должна демонстрировать их с гордостью. Это знаки любви. — Он тянется поцеловать меня, но я обхватываю ладонями его лицо и отстраняюсь от него.

Брэм снова смеется, и если бы его смех был не таким невероятно сексуальным, я бы разозлилась. Но мне нравится этот звук, легкое урчание, которое медленно поднимается вверх по его груди, как будто звук вибрирует в каждом сухожилии, кости и мышцах его тела.

— Тогда позволь мне нанести на тебя «знаки любви», — говорю я, используя воздушные кавычки.

Он внезапно останавливается, и раздраженные велосипедисты и бегуны уворачиваются от него. Мы находимся посреди Центрального парка, он оттягивает воротник своего свитера в сторону и говорит:

— Дерзай, Джулс.

Самонадеянный человек.

— Ты меня раздражаешь. — Скрестив руки, отхожу от него, но недалеко, потому что он останавливает меня, обхватывает руками и несколько раз кружит, прежде чем поцеловать в шею. Он снова начинает сосать мою кожу, и я отстраняю его. — Прекрати. — Я смеюсь. — Ты никогда не слушаешь?

— Не-а.

Я отстраняюсь от него и протягиваю руку.

— Ты на испытательном сроке. Тебе позволено держать меня за руку на этой прогулке, и все.

— Никаких поцелуев на фоне старых сучковатых деревьев?

— Нет. — Печально вздохнув, он обхватывает своей ладонью мою. — Ты потерял эту привилегию, как только начал метить меня своими губами.

— Разве можно винить меня за это? Я хочу, чтобы люди знали, что ты моя. Я очень близок к тому, чтобы сформировать «Брэм» на твоей шее, еще несколько засосов, и все будет хорошо.

Я останавливаюсь и хватаюсь за шею.

— Ты ведь шутишь?

Он откидывает голову назад и разражается гортанным смехом. Притягивает меня к себе за плечо и продолжает идти.

— Ох, Джулс, тебя слишком легко дразнить, детка. — Брэм прижимается поцелуем к моей голове и ведет нас под мост, где, к сожалению, добавляет еще одну «метку любви» в коллекцию, когда я стону... и закатываю глаза.

Ох уж этот Брэм.

***

— Это неправда. — Я толкаю Брэма в грудь, но он не сдвигается с места, продолжая прижимать меня к столу, находясь между моих ног и небрежно кормя меня виноградом из дуршлага в раковине.

— Почему ты никогда не веришь тому, что я говорю?

— Потому что ты приукрашиваешь... многое. Это подрывает доверие к тебе.

— То, что я хороший рассказчик, не должно подрывать мой авторитет. Ты слишком несправедлива ко мне.

Я кривлю рот в недоумении.

— То есть хочешь сказать, что когда тебе было пять лет, ты случайно отрубил себе палец на ноге, но потом, к счастью, хирург смог пришить его обратно, а поскольку ты уже взрослый, то шрама не осталось?

— Именно так. — Он мило улыбается мне.

— Ты такой лжец.

— Нет. Я не лжец.

— Хорошо. — Протягиваю руку. — Дай мне свой телефон, я прямо сейчас позвоню твоей маме. Я с ней встречалась, так что она скажет мне правду.

Он поморщился.

— Знаешь, это не очень хорошая идея. Думаю, она сейчас в клубе «Бунко». Она очень злится, когда я ее прерываю.

Я закатываю глаза, быстро отталкиваю его от себя и спрыгиваю со стола, убегая, что бы он успел схватить меня.

— Ты такой лжец. Ты не отрезал себе мизинец на правой ноге.

— Отрезал.

— Ха. — Я показываю на него пальцем. — Ты сказал, что это был левый мизинец.

Он поднимает глаза к потолку, пытаясь вспомнить.

— Серьезно?

— О, боже, ты хуже всех, ты знаешь об этом?

Я пробираюсь к окнам его гостиной и убеждаюсь, что между нами размещено два больших предмета мебели, потому что знаю этого человека, и дистанция между нами сведет его с ума... а именно этого я и хочу. Он сводит меня с ума своими словами, так что я сведу его с ума игривой дистанцией.

— Это не то, что ты говорила прошлой ночью в душе. Уверен, ты говорила, что я лучший из всех, что у тебя были.

К сожалению, это правда. Обычно я не раздуваю его эго больше, чем оно есть, но, боже, в душе... Он проделывал языком такие великолепные движения, что я чуть не выпрыгнула из кожи. Признание вырвалось прежде, чем я успела заткнуться.

Я невозмутимо пожимаю плечами и говорю:

— Это была ложь.

— Ха. — Брэм напыщенно откидывает голову назад и смеется. — Я тебя умоляю, кто может быть лучше меня? Не забывай, я знаю список твоих постельных завоеваний, и ни один из них даже близко не приблизился к моему уровню, чтобы заставить тебя кричать в спальне.

Меня распирает от злости. Какой же он самоуверенный, высокомерный осел. Он может мне нравиться, даже очень сильно, но я также имею право хотеть ударить его, когда наступит подходящее время, а в данный момент оно подходящее.

Подавив желание вмазать кулаком ему в глазницу, я решила поиграть с его уверенностью.

— Ты не всех знаешь.

— Ох, Джулс, я знаю...

— Блэйк Дэвенпорт.

Я скрещиваю руки на груди и выпячиваю бедро, подол рубашки Брэма скользит по моим бедрам.

Он несколько раз моргает.

— Блэйк Дэвенпорт? — спрашивает он немного скептически.

— Ага, работает в моем здании, двадцатый этаж, генеральный директор компании «Дэвенпорт...»

— Реклама, — заканчивает за меня Брэм, и его лицо становится сердитым.

Что ж, Блэйк Дэвенпорт — реальный человек. Невероятно привлекательный парень. Известно, что каждый вечер он появляется на страницах журналов сплетен с новой девушкой под ручку. У него репутация человека, ищущего секс и только секс. Не сомневаюсь, что Брэм точно знает, кто он такой.

Он недовольно кривит губы, его взгляд сосредоточен на мне, словно он пытается обдумать мысль о том, что мы с Блейком были вместе.

— Хочешь сказать, что у тебя был секс с Блэйком Дэвенпортом?

Я пошевелила тремя пальцами.

— Три раза. Дважды в его кабинете и один раз в моем.

Не знаю, почему ложь сейчас дается мне так легко, но она просто льётся из меня, и мне нравится реакция. В кои-то веки я одержала верх над Брэмом, когда дело дошло до слов.

Если бы он не был все время таким язвительным и наглым, я бы ни за что не стала так дразнить, но его собственное лекарство пойдет ему же на пользу.

Я почти слышу скрежет зубов, когда его челюсть ходит взад-вперед, а острый ум обдумывает следующий шаг.

— У него большой?

— Что?

Он не мешкает.

— Насколько большой у него член?

Зная, что сейчас на меня посыплется шквал вопросов, я готовлюсь и стараюсь не показать, что вру.

— Примерно такой же, как и у тебя. Ты немного больше в обхвате.

Он немного выдыхает, но недостаточно, потому что его брови все еще сведены, его гнев нарастает.

— Он говорил тебе пошлости?

— Конечно.

— Он шлепал тебя?

— В этом не было необходимости. К тому же если помнишь, до тебя меня никто не шлепал.

Ха, отличная попытка.

Видно, что он разочарован тем, что не смог поймать меня на лжи.

— Так что же сделало его лучшим, по твоим словам? Потому что я уверен, что никто не тратит сорок пять минут на прелюдию.

— Потому, что Блэйк мог потратить всего десять минут и заставить меня кончать сильнее и дольше.

О боже, ярость в его глазах, губы скривились в абсолютном потрясении. Я практически в экстазе.

— Сильнее и дольше?

Я медленно киваю.

— Но это был просто горячий, потный секс. Ничего больше.

— Ничего больше? — Его брови взлетают вверх к линии роста волос. — Значит, если я отведу тебя в офис Блэйка и устрою импровизированный обед с ним и с тобой, хочешь сказать, что ничего не произойдет?

— Неужели в своём безумном разуме ты вообразил, что я бы трахнула его прямо у тебя на глазах?

Он пожимает плечами.

— Не знаю, это звучит так, будто между вами были плотские отношения.

Я качаю головой.

— Ты ревнуешь? — В моем голосе звучат дразнящие нотки, которые, как я вижу, он не оценил.

— Ревную ли я? Скорее, беспокоюсь. Ты не можешь говорить мне, что есть какой-то парень, который трахает тебя лучше, чем я. Я должен быть для тебя номером один. Блядь. — Брэм проводит рукой по волосам, и теперь мне неловко, что я начала ему врать об этом парне, потому что он серьезно расстроен. — Джулс, ты для меня номер один. Никогда в жизни у меня не было никого, кто хотя бы приблизился к тому, что я чувствую с тобой. И... черт, меня убивает, что ты не чувствуешь ко мне того же.

Ладно... Теперь я чувствую себя очень, очень плохо. Возможно, моя шутка зашла слишком далеко.

Он направляется к дивану и опускает голову, почесывая затылок.

— Черт, я не знаю... черт, думаю, мне нужно подумать об этом пару секунд.

Словно не в силах находиться рядом со мной, он направляется в свою спальню, и тут я понимаю, что пора прекращать шутки. Все зашло слишком далеко, и, кажется, что он готов порвать со мной. В панике я подаюсь вперед и не даю ему выйти из гостиной.

— Я пошутила. Не знаю, почему сказала, что у меня был секс с Блэйком. Я просто пыталась... ну, не знаю, переплюнуть тебя, раз уж у тебя в прошлом столько диких историй.

— Что? — Его брови сошлись на переносице.

— У меня не было секса с Блэйком.

Он хмыкает и проносится мимо, задевая меня плечом.

— Неважно, Джулия. Тебе лучше уйти.

— Брэм, подожди. — Я дергаю его за руку. — Прости. Я не хотела тебя обидеть. Это была глупая и неудачная шутка. Пожалуйста, посмотри на меня.

Я дергаю его за руку, и когда он оборачивается, вижу широкую улыбку на его лице, он пожимает плечами и начинает смеяться.

Что. За. Хуйня.

— О, боже, прости, я пытался сдерживаться как можно дольше, но не могу.

Я делаю шаг назад.

— Почему ты смеешься?

Он обнимает меня и целует в макушку.

— Ты такая милая, когда пытаешься переплюнуть меня, но Блэйк — гей, детка. Все женщины, которых ты видишь с ним под ручку, просто ширма. В следующий раз, когда будешь пытаться меня переплюнуть, убедись, что у тебя все в порядке с фактами.

Сукин сын. Он пытается соблазнить меня своей победной улыбкой, но это бесполезно, у меня перед глазами красная пелена. Чистый, нефильтрованный красный цвет крови. Сегодня кого-то зарежут, и я на сто процентов уверена, что это будет Брэм Скотт.

— Ты что, издеваешься? — Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не выпускает меня из своей хватки. — Я убью тебя.

Да, это было сказано моим самым злобным голосом, но Брэм начинает смеяться, закидывает меня на плечо и несет в свою постель, где показывает, почему он самый лучший любовник, который у меня когда-либо был, несмотря на то, что он самый неприятный мужчина, с которым можно вести беседу.

***

Я кручусь на каблуках и изображаю пальцами выстрелы в сторону Брэма, пританцовывая на полированном сосновом покрытии. Вокруг нас раздаются звуки ударов шаров по кеглям, радостные возгласы, пока мой жалкий парень дуется на очень уютном диванчике.

— Ты это видел? — Указываю большим пальцем себе за спину. — Я почти уверена, что это мой третий страйк подряд, а значит, у меня индейка (прим. пер.: Turkey, тёрки (от англ. turkey — индейка) Три последовательных страйка за одну игру). — Я начинаю хлопать руками, изображая крылья, и выпячивать голову. — Вторая индейка подряд. Сколько это точных попаданий?

Он поджимает губы, скрещивает руки на груди, ссутулившись на диванчике. Он что-то бормочет, но я не слышу его из-за своего ликования.

— Можешь сказать это чуть громче? — Прикладываю ладонь к уху.

— Шесть, — шипит он, заставляя меня смеяться.

О, он очень зол. Это одно из лучших зрелищ, которые я когда-либо видела. Брэм Скотт свалился со своего пьедестала, и это потрясающе. Ничто не сравнится с тем, когда твой парень выглядит более человечно, а не как непобедимый мужчина, к которому невозможно поступиться.

— Точно. — Киваю и сажусь рядом с ним, похлопывая его по ноге. — Шесть точных ударов. Вау, это потрясающе. Сколько у тебя страйков?

— Знаешь, злорадствовать некрасиво.

— Оуу, — беру его за подбородок, — ты расстроился?

— Чертовски верно, я расстроен. Где, черт возьми, ты так хорошо научилась играть в боулинг? Ты брала секретные уроки, о которых я не знаю?

— Вроде того. Помнишь придурка из колледжа, с которым я встречалась? Он состоял в боулинг клубе. Единственное, что он делал со мной — это водил на дорожки. Он научил меня играть в боулинг.

— Ну и придурок. Кто учит свою девушку играть в боулинг?

— Э-э, это было романтично и мило, и хороший жизненный навык, который помог мне свести своего нынешнего парня с ума от зависти.

Он встает и вытирает руки о джинсы, его рубашка слегка приподнимается сзади, когда он берет шар, позволяя мне мельком увидеть участок кожи.

—Ты же в курсе, что это последний раз, когда мы играем в боулинг, верно? — Брэм бросает на меня строгий взгляд через плечо, прежде чем запустить шар вперед, прямо в желоб.

Я сжимаю губы, едва сдерживаясь от смеха.

Он резко поворачивается и указывает на меня пальцем.

— Ни одного гребаного слова, слышишь?

Я поджала губы и покачала головой.

Брэм что-то бормочет возле автомата с шарами, предоставляя мне возможность расплыться в улыбке, он пытается сделать крученый удар и запускает шар высоко в воздух. Шар попадает на середину дорожки и несколько раз подпрыгивает, прежде чем сбить две кегли.

Я хлопаю ему.

Он бросает на меня убийственный взгляд.

— Эй, теперь ты знаешь, что если запустить шар, словно ракету, то можно сбить, по крайней мере, две кегли.

Он несется к стойке регистрации, крича через плечо:

— У нас будут гребаные бамперы, и когда мы доберемся до лазертага, я тебя уничтожу.

По крайней мере, он так думает...

***

— Пуф, пуф, ты мертв, — говорю я, стоя перед потрясенным Брэмом.

— Откуда ты, черт возьми, взялась? — Он оглядывает темное помещение, пытаясь определить, где я прячусь.

— Тебя это не касается, но, думаю, моё последнее попадание в цель лишило тебя последней жизни. Прости, приятель, но с тобой покончено.

— Чушь какая-то. — Брэм срывает с себя жилет для лазертага и идет к выходу. Бедняга, у него был тяжелый день.

Так как я хочу свести его с ума, то доигрываю оставшуюся часть игры, занимаю второе место и получаю кучу поздравлений от всех ребят, когда мы выходим из игровой комнаты.

— Это было потрясающе, Джулия. Ты уничтожила Джереми, при условии, что его было трудно найти.

Я пожимаю плечами.

— Что я могу сказать? Я маленькая и незаметная, и знаю, как подкрадываться к людям.

Прислонившись к стене, с взъерошенными волосами, вероятно, от того, что судорожно перебирал пальцами светлые пряди, стоит Брэм и выглядит не слишком счастливым.

И когда один из парней обнимает меня, Брэм выглядит пугающе, отталкивается от стены и направляясь к нам. Ох-хо-хоу.

— Ты должна пойти выпить с нами. Мы направляемся в «О'Брайен» недалеко отсюда. Пиво за наш счет.

— Она занята, — говорит Брэм, его голос звучит громоподобно, когда он берет меня за руку.

— Пусть леди скажет сама за себя.

Брэм смотрит на меня, приподняв бровь, ожидая ответа. И просто потому, что я чувствую себя по-настоящему резвой, говорю:

— Не знаю, холодный напиток мне бы сейчас не помешал.

Его глаза сужаются, а затем на губах появляется едва заметная ухмылка. Ох, черт, мне знакома эта хитрая улыбочка. Он собирается оставить меня с этими парнями, я чувствую это всем своим существом и по тому, как он начинает отстраняться. Он разоблачает мой блеф.

— О да. Хорошо, тогда повеселись. — Брэм нежно целует меня в щеку и делает шаг назад. — Повеселись с... Брюсом, верно?

— Да, это я, — говорит крепкий, очень потный мужчина.

— Повеселись с Брюсом... Джулия. — Черт, он назвал меня полным именем. — Увидимся позже. — Он кивает в мою сторону, а затем направляется к дверям.

Брюс снова обхватывает меня, и запах его пота вызывает тошноту.

— Ну что, пойдем, выпьем по кружечке?

Я выскальзываю из-под его руки и смотрю в сторону выхода, где уже не видно Брэма.

— Вообще-то, думаю, что мне стоит пойти и убедиться, что с Брэмом все в порядке. Кажется, он повредил руку во время игры.

— Мне показалось, что с ним все нормально, — говорит Джереми.

— Думаю, его самолюбие слегка задето. — Брюс смеется от души. — И больше ничего. Предлагаю оставить этого придурка зализывать свои раны.

— Этот придурок, вообще-то, мой парень. — Срываю с себя жилет и бросаю снаряжение перед Брюсом. — И он лучший мужчина из всех, кого я знаю, несмотря на отсутствие инстинкта в лазертаге или неспособность правильно бросить шар для боулинга. Так что, с вашего позволения, я пойду, найду его.

Высоко подняв подбородок, оставляю мужчин со снаряжением для лазертага и иду к выходу, думая о Брэме. Надеюсь, он не ушел слишком далеко, хотя он очень хорош в силовой ходьбе, особенно когда у него есть цель.

На всякий случай, если он уже сел в машину, я достаю телефон, и как раз в этот момент меня заключают в крепкие объятия. Подняв голову, вижу блестящие глаза Брэма и сексуальность его непринужденной улыбки.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, пытаясь перевести дыхание.

Он наклоняется вперед и запечатлевает поцелуй на моих губах.

— Напоминаю тебе, что, несмотря на то, что я не силен в боулинге и многом другом, я преуспеваю в других аспектах жизни. — Брэм быстро разворачивается и бедрами прижимает меня к стене.

Инстинктивно мои ноги обвиваются вокруг его талии, а руки обвивают шею.

Его губы накрывают мои, умело напоминая, о чем он говорит. Я вздыхаю в его объятиях и позволяю его рту делать свое дело, мое сердце сильно колотится.

Не знаю точно, потому ли, что он кажется мне более реальным после сегодняшних игр, или из-за спонтанности, которую он привнес в мою жизнь, но вихрь чувств кружит во мне, словно торнадо. Чувства, которых я никогда раньше не испытывала к другому человеку. Чувства, которые одновременно пугают и возбуждают меня.

Глава 29

Брэм

Из уст Роарка вырывается негромкий смех, он откидывает голову назад и смотрит на голубое небо. В Нью-Йорке наступила весна, и все вышли на улицу, чтобы насладиться теплой погодой, в том числе и мы с Роарком.

— Как у тебя дела с Джулией? Кажется, я не видел тебя несколько недель.

— Все прекрасно, — отвечаю я, словно влюбленный болван, потому что, черт возьми, я и есть влюбленный болван.

Если бы я был мультяшным героем, то над моей головой постоянно плыли бы красные сердечки, давая понять окружающим, что я чертов дурак, который отдал свое сердце сестре лучшего друга.

Роарк испускает неприязненный вздох, прежде чем садится и делает глоток виски. Виски, который он пьет в десять утра.

— Прекрасно, да? Как восхитительно.

Сегодня он в редком для себя настроении. Я нечасто видел его таким — раздражительный ублюдок, склонный продолжать пить, пока не вырубится к полудню. Причина одна из двух: девушка или его семья. Судя по многочисленным фляжкам, которые он принес с собой, могу предположить, что сейчас дело в его семье.

— Твоя семья снова вышла на связь?

— Прошлой ночью, — он делает еще один глоток. — Они хотят больше денег.

— На что?

— Кто, блядь, знает? — акцент Роарка усиливается. — Наверное, на картошку и капусту.

— Что ты им сказал?

— Сказал, что вышлю чек по почте.

Ебаный ад.

— Роарк, да ладно, мы же говорили об этом.

— Да, знаю, — вздыхает он. — Но ирландское чувство вины тяготит меня. Это лучший тип вины, наполненный католическим проклятием и отсутствием уважения к предкам. Это куча дерьма, с которым я не хочу иметь дело. Отправить чек проще простого.

Я не собираюсь затягивать неизбежное. Он не изменится. Я знаю его уже очень давно, и уверен, что именно его упрямство, а не пьянство или вечеринки, станет его погибелью. Это будет его упрямство, и бороться с ним бесполезно.

— Понятно.

Роарк берет с тарелки клубнику и жует ее, глядя на улицу.

— Когда ты собираешься просить ее руки у Рэта?

Я смеюсь.

— Неужели это настолько очевидно?

— Чувак, возникает ощущение, что ты таскаешь за пазухой кольцо и с нетерпением ждешь момента, чтобы продемонстрировать любому жалкому ублюдку, что ты обручен с Джулией.

Потираю рукой затылок.

— Мы встречаемся около месяца, так что в ближайшее время предложения не будет. Но в будущем? Да, черт возьми. Она — та самая. Я знаю это с тех пор, как встретил ее. Рэт знает, что у меня на уме.

— Да? — Роарк кивает. — И ты не облажаешься?

— Нет. Я полностью сосредоточен на наших отношениях. Это прозвучит очень банально, но мне кажется, что я с самого начала должен был стать ее парнем. Это происходит естественно: шутить с ней, любить ее, заботиться о ней.

— Ну, ты заботишься о ней еще со времен колледжа, так что все остальное — просто дополнительный бонус.

Он прав. Я долгое время дружил с Джулией. Я сделал ее частью своего круга, всегда заботясь о том, чтобы она была под защитой и присмотром. Добавление близости кажется таким естественным, словно это должно было быть с самого начала.

— И что теперь? Вы собираетесь съехаться?

— Чувак, притормози, я просто хочу убедиться, что не спугну ее.

С серьезным выражением в глазах он спрашивает хриплым голосом:

— Думаешь, ты ей еще недостаточно нравишься?

— Не уверен. Я вижу, что она привязана ко мне, но знаю, что в ее голове крутятся разные мысли, она все анализирует. Она очень четкая и продумывает каждый шаг, и наши отношения ставят ее в тупик. Она не хочет торопиться. Поэтому я не давлю на нее и не подталкиваю. Я просто хочу убедиться, что она знает, как сильно мне нравится.

— Уверен, что ты работаешь в поте лица, чтобы она поняла, как сильно нравится тебе. — Роарк смеется и кашляет, прежде чем сделать глоток виски.

— Господи, чувак, — я оглядываю его с ног до головы, — у тебя бывали деньки получше.

— Думаешь, я, блядь, не знаю этого? — он вздыхает и опускается на скамейку. — Позволь мне этот день. Завтра я возьму себя в руки.

Я слышу это уже не в первый раз, но, опять же, он еще не умер, а если бы и умер от недостатка заботы о себе, то это случилось бы еще в колледже. Теперь он хотя бы проводит какое-то время в спортзале, пусть и с похмелья.

— Какого хрена я забыл свои солнечные очки? — Роарк прищуривается. — Из-за солнца и света любви, исходящего от тебя, я ослепну на несколько дней.

— Не завидуй. — Бросаю в него салфеткой.

— Завидую? — он насмехается надо мной. — Да брось, я ни за что на свете не хотел бы оказаться на твоем месте. Безумно влюбленный и жаждущий каждую секунду быть с девушкой своей мечты. — Он качает головой. — Не-а, не для меня.

— Знаешь, когда парни так говорят, на самом деле они имеют в виду, что им одиноко. — Потому что я был на его месте. Ждал Джулию. Одинокий.

Роарк поднимает бровь и смотрит на меня.

— Неужели? Что ж, тогда с нетерпением жду встречи с девушкой, которую Вселенная выбрала для меня. Надеюсь только, что она не ирландка.

***

— Что ты делаешь?

Я смотрю на деревянную ложку в своей руке, а затем на соус на плите.

— Э-э, мешаю соус.

— Разве я просила тебя мешать соус? — спрашивает Джулия, на которой нет ничего, кроме фартука и маленьких трусиков.

— Нет, но я хотел быть полезным.

— Быть полезным — значит не мешать мне. — Она указывает на стойку в другом конце кухни. — Садись вон там, не трогай меня и не трогай мою еду.

— Знаешь, когда я вернулся домой и застал тебя голой и готовящей на моей кухне, я думал, что все пойдет по-другому.

— Что ж, ты слишком долго добирался домой, и сейчас мы находимся в финальной стадии приготовления, так что до ужина никаких дурачеств.

Я ворчу и двигаюсь к другому концу кухни, откуда открывается прекрасный вид на ее задницу.

— Я не виноват, что попал в пробку. Я не должен быть наказан за перенаселенность Нью-Йорка.

— Тебе известно, как серьезно я отношусь к приготовлению клецок, так что сиди, где сказано, как хороший мальчик, и думай о том, как позже меня осквернишь.

— Это только возбудит меня, а мой член и так уже твердый от того, что я вижу тебя в фартуке и стрингах. Не думаю, что смогу вынести грязные мысли прямо сейчас.

Она улыбается мне через плечо и говорит:

— Тогда расскажи, как прошел твой день. Возможно, это тебя отвлечет.

Сомнительно, но в моей жизни наконец-то появился человек, с которым могу поделиться значимыми вещами, и сегодня произошло нечто грандиозное. Джулия была первой, кому я захотел рассказать об этом, и мне очень нравится, что это одна из многих вещей, которые приносит общение с ней.

— Я когда-нибудь рассказывал, что у меня есть недвижимость на Седьмой?

Она добавляет приправы в соус, пока я с ней разговариваю.

— У тебя есть недвижимость на Седьмой? Это впечатляет.

— Ну, на самом деле у меня теперь два здания.

— Что? — Джулия поворачивает голову, словно хочет убедиться, что я говорю серьезно.

Я медленно киваю, меня переполняет гордость.

— Полтора месяца назад мне позвонил мой менеджер по недвижимости и рассказал о паре, которая продает всю свою недвижимость в городе и переезжает на Таити. Я просмотрел их предложения и купил три объекта недвижимости. Два в Сохо и один на Седьмой. Это здание рядом с моим.

— Боже, это потрясающе. Ты, должно быть, очень взволнован.

— Да. Это очень важно для бизнеса. Ко мне уже обращались представители компаний, которые заинтересованы в аренде этих помещений, из-за этого обо мне написали статью, о молодых магнатах недвижимости в «Таймс».

Джулия отвлекается от готовки ужина, разворачивается ко мне с деревянной ложкой в руках.

— Ты серьезно? — Я киваю. — Это... это невероятно. — Она быстро подбегает ко мне, обхватывает руками мою голову и целует в губы. — Я очень рада за тебя, Брэм.

— Спасибо, детка. — Лениво улыбаюсь, в данный момент испытывая чертово блаженство. — Кажется, что это нереально, но я в восторге. В ближайшие дни они возьмут у меня интервью.

— Они будут тебя фотографировать?

— Э-э, не уверен. Я не обсуждал детали с Лайнусом. Он обо всем договаривался.

— Это так возбуждает. Мой парень — магнат недвижимости. — Джулия игриво подмигивает. — Похоже, сегодня нам предстоит кое-что отпраздновать, причем голышом.

Я застонал и опустил голову.

— Джулия, перестань, это же пытка.

— Ты пытаешься вызвать у меня чувство вины? Помнишь, как две ночи назад ты играл с моим клитором, казалось, целых двадцать минут?

— Как такое можно забыть? Ты была очень мокрой.

— Да, я в курсе. Поэтому предстоящее ожидание не убьет тебя.

Я поднимаюсь со своего места и подхожу к ней сзади, пока она опускает клецки в кипящую воду.

— Тебя не волнует, что из-за этого ожидания у меня может отвалиться член?

Просовываю руки под фартук и сжимаю в каждой ладони ее полные груди. Провожу большими пальцами по ее соскам, и она прижимается спиной к моей груди, ее голова откидывается в сторону, открывая моим губам доступ к потрясающему изгибу шеи.

— Соус подгорит.

— Поставь на медленный огонь, — отвечаю я между поцелуями, мой член становится тверже с каждым легким вздохом, срывающимся с ее губ.

Она протягивает руку и выключает конфорку, а затем бросает деревянную ложку на стойку. Ее руки обхватывают мой затылок, позволяя мне действовать. Слава яйцам.

— Если я сейчас заберусь в твои стринги, ты будешь мокрой?

— Почему бы нам не выяснить это?

— Именно это я хотел услышать, но сначала мне нужно избавиться от этого фартука. — Быстро тяну за узел и развязываю его, стянув через голову и бросив на пол.

Отодвигаю нас от плиты и наклоняю ее вперед, кладу ее ладони на столешницу и приподнимаю ее попку.

— Не двигайся. — Скольжу рукой по ее заднице к стрингам и стягиваю материал с ее ног. Она выходит из них и откидывает ткань пальцем ноги. Не спрашивая, раздвигает ноги и выпячивает попку вверх, предлагая мне себя.

Боже.

Я просовываю руку между ее ног и обнаруживаю, что она готова, возбуждена. С легкостью ввожу два пальца в ее тугую киску, наблюдая за тем, как напрягаются, а затем расслабляются мышцы, она опускает голову на стойку.

— Не поверю, что ты не хотела этого, как только я вернулся домой.

— Хотела, отчаянно хотела. Меня возбудила одна только мысль об этом.

— Почему заставила меня ждать?

— Потому что я хотела посмотреть, как долго ты продержишься, не прикасаясь ко мне. С каждой секундой возбуждалась все больше.

— Боже, Джулс. — Быстро расстегиваю брюки и вытаскиваю свой эрегированный член. Головкой провожу по ее входу, прежде чем войти в нее одним мощным толчком.

— Да, — кричит она, хватаясь за край стойки. — Жестче, Брэм. Я хочу почувствовать тебя глубоко внутри.

Блядь, с такими разговорами я долго не протяну.

Я хватаю ее за бедра и делаю именно то, чего она хочет, — вхожу в нее, сильно и быстро. Наша кожа соприкасается, стоны одобрения сливаются воедино, и на мгновение мы замираем.

— Жестче, Брэм.

Я, начиная стонать, вхожу в нее сильнее, и, дотянувшись до клитора, нажимаю большим пальцем на маленький бугорок, быстро постукивая по нему, вызывая вибрацию в пучке нервов.

Она напрягается вокруг моего члена, встает на носочки, наклоняясь еще больше.

— Да, о, боже, продолжай... о, боже, да, не останавливайся. О, Брэм... о да. Я сейчас кончу.

Как только она это говорит, ее киска обхватывает мой член, сжимая меня чертовски сильно. Она выкрикивает мое имя, и этот звук, словно электрический разряд, пронзает мой позвоночник, подталкивая меня к пропасти, и наслаждение охватывает меня.

Я изливаюсь в нее, мои стоны сливаются с тихими стонами, срывающимися с ее губ.

— Боже, — выдыхаю я. — Джулс, что, черт возьми, это было?

Она тихонько смеется.

— Понятия не имею, но что бы это ни было, мы повторим это после ужина.

— Я не против.

Я провожу рукой по ее заднице, а затем хорошенько шлепаю по ней.

— Теперь накорми меня, женщина. — Когда она смотрит на меня, я от души смеюсь. — Шучу, шучу. Я накрою на стол. А ты иди и усади свою прекрасную задницу за стол.

Я целую ее и иду к шкафу, где находятся тарелки, член все еще торчит из моих джинсов. Он все еще твердый, и вряд ли у меня получится засунуть его обратно в штаны, к тому же я планирую снять одежду, как только сяду за стол. Сегодня ужин голышом.

***

— У меня есть кое-что для тебя.

— Что? — спрашивает Джулия, отрывая голову от моей груди, где я перебирал пальцами ее волосы.

После голого ужина мне захотелось заявить на нее права совершенно другим способом, не только с помощью члена, но и внимательностью.

Мы стоим на балконе, любуемся городскими огнями и прохладным ночным воздухом, наслаждаясь вином. Не могу придумать лучшего момента, чтобы преподнести ей свой подарок.

Положив руку мне на грудь, она изучает меня.

— Когда ты говоришь, что у тебя есть что-то для меня, ты собираешься сказать что-то незрелое вроде «мой член?» — она говорит это глубоким голосом, насмехаясь надо мной.

— Нет, — смеюсь я, — но твое представление о Брэме просто поразительное.

Она игриво взбивает свои волосы.

— Я практиковалась. Думаю, что не ошибаюсь.

— О да... — я закатываю глаза, — настоящий победитель.

Джулия проводит пальцами по моей груди и щиплет меня за подбородок.

— Ладно, что у тебя есть для меня, что не засунуто в твои штаны?

Прежде чем достать подарок, я говорю:

— Знаешь, с тех пор как мы начали встречаться, ты стала намного вульгарнее. Мне кажется, я плохо на тебя влияю.

— О, да ты очень глубоко на меня повлиял. — Она шевелит бровями.

— Боже, — пробормотал я, усмехаясь, — твой брат убьет меня за то, что я тебя развратил.

— Да брось. — Джулия взмахивает рукой, когда я опускаюсь в кресло и беру маленькую коробочку. — Рэт испортил меня много лет назад. Я просто не показывала этого, пока не появился ты.

— Приятно знать. Итак, ты готова принять мой подарок?

Она с восторгом усаживается ко мне на колени и протягивает руки.

— Да.

Я кладу коробочку ей на ладонь и наблюдаю, как загораются ее глаза.

— Брэм, это коробочка от Тиффани.

— Знаю.

— Значит это дорогой подарок.

— Джулс, — я указываю на балкон, — оглянись вокруг. Мы находимся на балконе спальни в центре Манхэттена. У меня есть деньги. Подарок для моей девушки от Тиффани меня не разорит.

— Но...

— Открой. — Я киваю на подарок.

С благодарной улыбкой она развязывает ленту и снимает длинную тонкую крышку с коробочки, а затем ахает.

— Ох, Брэм! — Джулия поднимает тонкое золотое ожерелье и пропускает его сквозь пальцы. Наши инициалы расположены на маленькой нити, одна буква пропущена через цепочку с одной стороны, а другая буква — с другой. Я никогда раньше не покупал украшения девушкам, поэтому нервничаю. Но я хотел, чтобы у моей девушки было что-то, что изображало бы нас.

— Б — я, Д — ты.

Ее улыбка сходит на нет, а лицо искажается, когда она поднимает на меня глаза.

— Б и Д, Брэм. Наши инициалы — БД. Ты подарил мне ожерелье отсоса (прим. пер.: BJ (англ.) инициалы героев, blow job (bj) — минет, отсос, оральный секс).

Ох.

Черт.

Я провел рукой по лицу.

— Вот почему продавщица так странно на меня смотрела. Блядь. — Я выхватываю ожерелье из ее рук. — Я верну его. Это было глупо. Я не подумал.

— Нет. — Джулия тянется за ожерельем, но я уже запихиваю его обратно в коробку. — Это не глупо, Брэм, просто... странно.

— Блядь, я верну его. — Но я ничего не могу поделать и начинаю смеяться. Гребаный минет, конечно же, это наши инициалы. — Знаешь, если хочешь, я могу добавить «королева» к ожерелью, так как для меня ты — королева минета.

За это я получаю удар в грудь и смертельный взгляд.

— Не называй меня так.

— Это правда. Ты отсасываешь лучше, чем кто-либо другой.

— Брэм, прекрати, твои соседи могут услышать

— Что? Нет, не могут. — Я прочищаю горло и кричу: — Джулия — королева минета. — Я улыбаюсь своей шокированной девушке. — Видишь, теперь они точно слышат.

Ее глаза устремлены на меня.

— Я пырну тебя ножом.

— Не-а, держи нож при себе, детка. Ты же не хочешь оконфузиться. А пока я попрошу их поменять буквы местами. Это будет гораздо лучше, не находишь? (прим. пер.: JB —Jiant Bitch — дерзкая сучка)

Она поднимается с моих колен.

— Как насчет одной Д... Б теряет все права на девушку. — Она быстро направляется в сторону моей спальни, и начинает одеваться, а не раздеваться.

— Что ты делаешь?

— Одеваюсь. — Джулия заправляет рубашку в брюки, а затем тянется за огромной коричневой толстовкой, она же ее толстовка «мы-не-занимаемся-сексом-сегодня-вечером».

— Нет, только не «членоблокиратор». Не надевай этот гребаный блокиратор члена.

Она просовывает голову в ворот, а затем агрессивно просовывает руки в рукава.

— Это на твоей совести.

— Эй, я должен быть вознагражден за такой продуманный подарок, а не наказан.

— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем кричать о королеве минета.

— Детка, — говорю я ей со всей честностью, — это комплимент.

Она швыряет в меня подушкой.

— Сегодня ты мертв для меня. Если бы я не была так зависима от твоего матраса и не нуждалась в хорошем сне, я бы немедленно отправилась в свою квартиру. Однако я буду спать на своей стороне кровати и ожидаю, что ты будешь держать руки при себе.

— Ожидай, сколько хочешь. — Я шевелю пальцами. — Но я, в любом случае, буду играть с твоими сосками.

***

— Ненавижу тебя.

— Нет, это неправда. — Я смеюсь, наклоняюсь и запечатлеваю поцелуй на ее вспотевшей макушке.

— Почему перед тобой невозможно устоять?

— Потому что мы родственные души, а когда сердца родственных душ соединяются на многих уровнях, становится невозможным сопротивляться друг другу.

— Или, может, потому что я пристрастилась к твоему языку.

Я смеюсь.

— Или поэтому. — Целую ее обнаженное плечо, вся одежда теперь на полу. — Со всей серьезностью, хочу поменять ожерелье, потому что хочу, чтобы ты его носила. Я никогда раньше не покупал такого подарка для кого-то, и это нечто особенное для меня.

Она подумает, что я отстойный?

Джулс обхватывает мою щеку ладонью через плечо и откидывает голову назад, соприкасаясь губами с моими. Едва касаясь моих губ, она говорит:

— Я буду носить его, как он есть. Не хочу, чтобы ты что-то менял.

— Нет, я поменяю его просто на случай, если кто-то в твоём окружении окажется козлом. Не хочу, чтобы твои клиенты думали, что ты рекламируешь минет, хотя мне известно, что ты очень осторожно относишься к сексу на первом свидании со своими клиентами.

— Сколько времени это займет?

— Когда у тебя есть деньги, совсем недолго. Завтра ты сможешь его надеть.

— Обещаешь?

— Обещаю? — Я её целую.

Она вздыхает в моих объятиях.

— Спасибо, Брэм. Мне очень нравится.

Я еще раз сжимаю ее, а в голове и на кончике языка вертится слово «любовь». Если я признаюсь ей в любви, ответит ли она взаимностью? Не напугаю ли я ее? Может быть, еще слишком рано?

Когда она лежит в моих объятиях, и с ее губ срывается довольный вздох, не могу не думать... скоро, скоро я смогу сказать ей об этом.

Глава 30

Джулия

Брэм: Ужин, у меня дома. Стейк с картошкой, а на десерт — твоя киска. Как тебе?

Джулия: В другой раз? Сегодня я работаю допоздна. У меня наплыв клиентов, нужно ввести их в систему и назначить встречу.

Брэм: Наплыв клиентов? Это потрясающе. Может, это из-за моего упоминания о тебе в «Таймс».

Джулия: Наверное. Я поблагодарила тебя за это вчера?

Брэм: Да, королева минета определенно поблагодарила меня прошлой ночью.

Джулия: Что я говорила об этом прозвище?

Брэм: Продолжать так тебя называть?

Джулия: Ты невозможен.

Брэм: Но тебе это нравится...

Джулия: К сожалению. Наслаждайся стейком.

Брэм: Ты ведь все равно придешь ко мне, да?

Джулия: Я дам тебе знать 😍

***

Брэм: Я заходил к тебе в офис, но тебя не было.

Джулия: Да, я сейчас в центре города, провожу опрос клиента.

Брэм: Я думал, ты проводишь опросы только в своем офисе?

Джулия: Это дама из «Таймс». Я сделала исключение. Решила, что на нее нужно произвести впечатление.

Брэм: Умная мысль, хотя я чувствую себя немного обманутым. Думал, что опросы вне офиса — наша фишка.

Джулия: Трахаться у стены твоей спальни — наша фишка.

Брэм: Господи, женщина, теперь я возбудился. Думаю, нам нужно провести еще один опрос в офисе, знаешь, типа: где ты сейчас? Быстрее, иди ко мне в офис, голая...

Джулия: Думаешь, это сработает?

Брэм: Возможно? 🤷

Джулия: Нет.

Брэм: Стоило попытаться. Итак, увижу ли я тебя сегодня вечером?

Джулия: Не уверена. Прости за вчерашний вечер. Я пробыла в офисе допоздна и не хотела тебя беспокоить.

Брэм: Джулс, твое присутствие никогда не мешает и не беспокоит меня.

Джулия: Ты доведешь меня до обморока.

Брэм: Ну, ухватись за что-нибудь, потому что то, что я сейчас скажу, может вызвать у тебя полноценный обморок. Готова?

Джулия: Готова.

Брэм: Я скучаю по тебе, детка.

Джулия: Всё хорошо, Брэм. Ты справишься.

Брэм: Я серьезно.

Джулия: Я тоже скучаю по тебе.

***

Брэм: Пришли мне селфи. Я не могу вспомнить, как ты выглядишь.

Джулия: Ох, прости.

Брэм: Два дня, детка. Прошло два дня. Ты не можешь так поступать со мной после того, как мы виделись каждый день. Мне нужна моя Джулия.

Джулия: Знаю. Сегодня я уйду пораньше. Я устала.

Брэм: Мне следует прийти к тебе в офис и самому увезти тебя? Черт, да я буду счастлив, если почувствую, как твои руки обвивают меня.

Джулия: Я постараюсь изо всех сил, обещаю.

Брэм: Мне плевать, если ты закончишь в полночь, пожалуйста, приходи ко мне. Тебя будет ждать мой водитель. Клянусь, я только прижмусь к тебе, хорошо?

Джулия: В твоих словах звучит отчаяние.

Брэм: Я в гребаном отчаянии. Мне необходимо обнять тебя.

Джулия: Ух, я тоже скучаю по тебе. Хорошо, я приду вечером, даже если будет очень поздно.

Брэм: Я слежу за тобой.

Джулия: Меньшего я и не ожидала.

***

Тук. Тук.

Затуманенным взором смотрю на дверь своего кабинета и вижу Брэма, прислонившегося к дверному косяку с пакетом в руках и обеспокоенным выражением лица.

— Извини, я не мог ждать до позднего вечера. — Он заходит в мой кабинет и обходит стол, ставит пакет с едой и разворачивает мой стул к себе. — Тебе нужно сделать перерыв. Такими темпами ты заболеешь.

— Мне нужно проверить совпадения. С тех пор как ты упомянул о моем агентстве в статье «Таймс», у меня нет ни минутки свободного времени. Спасибо за упоминание, но я и представить не могла, что это настолько загрузит меня работой.

— Именно поэтому тебе необходимо сделать перерыв или позволить своему парню найти для тебя пару человек, чтобы я мог проводить с тобой больше времени. — Брэм поднимает меня со стула и обнимает. — Если бы я знал, что упоминание о тебе приведет к таким последствиям, я бы и рта не раскрыл.

Я прижимаюсь к его теплому телу и вдыхаю свежесть его аромата, позволяя своему мозгу на мгновение отключиться, наслаждаясь комфортом, который может обеспечить только Брэм.

— Прости, что пропадала в последнее время.

— Не извиняйся. Никогда не извиняйся за то, что хочешь расширить и развить свой бизнес. Поверь, я в курсе, как много усилий нужно приложить, чтобы вывести малый бизнес на новый уровень. Я просто хотел увидеть твое прекрасное лицо и убедиться, что ты поела.

— Я не ела весь день, поэтому все, что лежит в этом пакете, будет съедено.

— Тогда давай поедим.

Я вздрагиваю и пытаюсь отвернуться, но он останавливает меня.

— Что случилось?

— Примерно через пять минут у меня встреча с клиентом.

— Черт, — пробормотал он и испустил долгий вздох. — Ладно. Что ж, придется взять то, что я могу. — Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, как раз в тот момент, когда звонит мой телефон.

— Мисс Уэстин, к вам пришел Гэри Фонтейн.

Сокрушенно вздохнув, Брэм отходит от меня, пока я отвечаю Аните.

— Иду. — Я поворачиваюсь к Брэму с самым извиняющим лицом. — Извини.

— Что я говорил насчет извинений? — Брэм приподнимает мой подбородок. — Увидимся вечером, да?

Я киваю.

— Увидимся вечером.

Поцеловав Брэма на прощание, провожаю его в приемную и приветствую мистера Фонтейна улыбкой, несмотря на усталость.

***

— Вот результаты, которые вы искали, — говорит Анита, входя в мой кабинет.

Уже пять, и мне неловко, что я опять задержала ее, но она не возражает. Она еще не знает, что получит премию, как только спадет наплыв новых клиентов.

Я оживилась и потянулась за папкой.

Хотите узнать секрет? Перед тем, как начали приходить новые клиенты, я прошла тест. Я хотела показать Брэму, что, несмотря на то, что мы совершенно разные, мы все равно идеально подходим друг другу.

После того как он подарил мне ожерелье с инициалами минета — ну, теперь уже с инициалами ДБ, — мне захотелось порадовать его, учитывая, что он очень богат, решила сделать кое-что более значимое и развеять все сомнения.

Признаю, вопросы раздражали. Мне жаль клиентов, я старалась отвечать на них как можно лучше, не искажая своих мыслей. Я выбирала ответы по первому инстинкту.

Я достаточно хорошо знаю себя, чтобы понять, что я не оранжевый, — это было бы самым идеальным оттенком для цвета Брэма, думаю, я также могла быть желтым, который в редчайших случаях сочетается с красным. А Брэм — редкий красный.

Но больше всего я боюсь, что наши результаты совсем несовместимы.

Звучит нелепо, правда? Основывать свою личную жизнь на чем-то таком простом, как результаты теста на знакомства, но у меня девяносто девять процентов успеха. Я знаю, что эти результаты не врут, и именно поэтому встреча с Брэмом так много значит для него... и для меня.

— Спасибо, Анита. Ты получила ответ от Хелен Финкл?

— Ага, сегодня она заканчивает тест.

— Хорошо, я уверена, что мистер Гладстоун будет идеальной парой после разговора с ними, но хочу получить их результаты, прежде чем планировать свидание.

— Мы работаем вместе уже некоторое время, и думаю, что могу почувствовать, когда два человека подходят друг другу, и уверена, что вы правы. Мисс Финкл и мистер Гладстоун похожи на идеальную пару.

— Это из-за носов, да?

Анита смеется и кивает.

— Не знаю, почему это имеет смысл, но да.

— Что ж, посмотрим. Я закончу кое-какие дела, а ты можешь идти.

— Вы уверены?

Я убираю волосы с лица.

— Уверена. Ты много работала на этой неделе, так что отдохни немного. Увидимся завтра.

— Ладно, приятного вечера.

— И тебе. — Быстро машу ей рукой.

Я еще некоторое время трачу на то, чтобы ответить на пару писем, пока не слышу, что Анита уезжает домой. Почувствовав, что я осталась одна, и, конечно же, выглянув в коридор, бегу к своему столу и хватаю папку. Немного нервничая, подумываю о том, чтобы не смотреть, но тут же передумываю. Если уж я прошла тест, то хочу знать его результаты.

В тот момент, когда собираюсь посмотреть результаты, на моем столе начинает вибрировать телефон.

Кларисса.

Улыбаясь, отвечаю на звонок:

— Привет.

— Так-так-так, наконец-то ты ответила на мой звонок. Ты ведешь себя так, словно у тебя всепоглощающие отношения или что-то в этом роде.

Я смеюсь и откидываюсь на спинку стула.

— Прости. В последнее время я ужасный друг, да?

— Все в порядке, но только в том случае если все твое время было занято сексом. Пожалуйста, скажи, что я права.

— Ну, неделю назад я бы так и сказала, но с тех пор, как Брэм упомянул обо мне в «Таймс», я до ночи сижу в офисе, пытаясь удовлетворить все запросы на участие в программе.

— Серьезно? Это феноменально. Значит, тебе придется нанять еще несколько человек?

— Вчера я начала поиск сотрудников. Я наняла специалиста по подбору персонала, потому что не хочу возиться со случайными резюме. Мне нужен человек, который знает, что делает.

— Умно. Но тебе все равно придется обучать этого человека, поэтому найми компетентного человека, который поможет тебе в этом.

— Никто и никогда не будет более компетентным, чем Анита. — Я мимоходом открываю папку.

— Потому что она работает с тобой целую вечность. Она — твой номер один.

— И всегда будет. На днях она говорила мне... — Я замолкаю на полуслове, прищурившись, пялюсь на единственное слово. Обозначающее цвет.

Зеленый.

Не может быть.

Я наклоняюсь вперед и несколько раз моргаю. Зеленый, на самом деле зеленый. Это не привиделось мне. На бумаге написано «зеленый».

— Эй, ты здесь? — спрашивает Кларисса, ее голос становится все более обеспокоенным. — Ты как-то резко замолчала.

— Зеленый, — пробормотала я, все еще потрясенная.

— Зеленый? Что зеленый?

— Я зеленый.

— Тебя тошнит?

— Нет... мой оттенок для свиданий — зеленый.

— Подожди? — Кларисса делает паузу. — Ты прошла тест?

— Да, и я зеленый.

— Ну, в этом есть смысл. Я бы с легкостью отнесла тебя к зеленому. Ты осторожна, педантична, лидер, но в то же время ты милая и у тебя доброе сердце к...

— Кларисса, дело не в этом. — Чувствую, что схожу с ума от мыслей, роящихся в моей голове. — Какой цвет сочетается с зеленым?

— Синий. Почему... о нет.

— Да. Брэм — красный. Гребный КРАСНЫЙ. — Провожу рукой по лицу. — Зеленый и красный сочетаются только в Рождество, и даже в этот праздник некоторым людям не нравится сочетание зеленого и красного, и они выбирают стильный синий и серебристый цвета.

— Рождество — волшебное время года, ты могла бы думать в этом ключе. Ваши отношения волшебны.

— Это не помогает. Нам с тобой прекрасно известно, что наши отношения с Брэмом совсем не волшебные. Мы обречены. Наши отношения недолговечны. Да, сейчас все здорово, но наши цвета не совпадают, они плохо сочетаются, и, следовательно, мы обречены на разрыв. О боже, о чем я только думала? — Я тяжелым сердцем откидываюсь на спинку стула и прижимаю руку ко лбу, пытаясь осознать этот мощный удар по счастливому пузырьку, в котором жила. — Что, черт возьми, мне делать?

— Что ты имеешь в виду?

— Мы не подходим друг другу, Кларисса. — Она молчит, и я знаю, что она думает о том же, о чем и я. — Мне нужно идти.

— Подожди, — кричит Кларисса. — Джулия, прежде чем что-то делать, хорошенько подумай, ладно? Не совершай необдуманных поступков.

Я никогда не делаю ничего необдуманно, и именно поэтому я сейчас в довольно затруднительном положении. Я была безрассудна с Брэмом?

— Да, хорошо. Поговорим позже. — Завершаю разговор, прежде чем она успевает что-то сказать, и запускаю руки в волосы.

Все будет хорошо, все будет хорошо. Подумаешь. Он — красный, а я — зеленый. Это ничего не значит, кроме того, что... это значит все и порождает мой самый большой страх, страх, который не давал мне покоя с того момента, как я прижалась губами к его губам: что, если все, что произошло между мной и Брэмом, было лишь чистой похотью? Что, если это было мимолетное мгновение с человеком, который должен был быть другом?

Что, если последние несколько недель были фарсом, и наши отношения на самом деле обречены на провал?

Черт... если он красный, а я зеленый, я точно знаю, что у нас ничего не получится. Я знаю. Я не подхожу Брэму. Он хочет, чтобы я жила настоящим, но что, если я неспособна на это? Я пыталась, но что, если у меня не получится? Возможно, твоя прекрасная голова мешает сердцу биться в полную силу. Пусть твоё сердце бьется... ради меня.

Что, если я не смогу этого сделать?

Я потеряю его. Навсегда.

***

Брэм: Пожалуйста, скажи, что ты в безопасности, просто забыла мне написать, и тебя не похитили и не запихнули на заднее сиденье чужой машины.

Джулия: Прости. Длинный день. Я дома.

Брэм: Я думал, ты придешь ко мне?

Джулия: Я была не в лучшем расположении духа. Не хотела тебя беспокоить.

Брэм: Ты никогда не беспокоишь меня, Джулс. Я хочу обнять тебя.

Джулия: Может, в другой раз. Я ложусь спать. Поговорим позже.

Брэм: ...хорошо. Я скучаю по тебе.

Глава 31

Брэм

— Что, черт возьми, происходит с твоей сестрой? — Я врываюсь в квартиру Рэта и направляюсь прямиком к холодильнику, открываю пиво и начинаю пить.

— Заходи, угощайся, не переживай, что нарушаешь мои планы.

Вот черт. Я перестаю пить и смотрю в сторону дивана, где вижу женщину. Она слегка помахивает мне рукой и делает глоток вина из бокала.

Я вскидываю руку и говорю:

— Это займет пару секунд. Извини.

Я ставлю бутылку на стойку и, схватив Рэта за руку, веду его к входной двери, чтобы уединиться.

Как только полностью завладеваю вниманием Рэта, снова спрашиваю:

— Что, черт возьми, происходит с твоей сестрой?

— Не знаю. Я давно с ней не разговаривал. — Он вытягивает шею и пялится на девушку. — Я не хочу встревать между вами.

— Я и не прошу об этом, я хочу, чтобы ты помог мне разобраться с этой ситуацией, чтобы все исправить. — Похлопываю его по щеке, чтобы он снова сосредоточился на мне. — Да ладно, ты знаешь ее лучше, чем я. Почему она обычно избегает своих парней, как чумы?

— Ты знаешь ее не хуже меня, так что должен быть в состоянии ответить на свой чертов вопрос.

— Сейчас все по-другому. Теперь я парень-невротик. Мне нужно, чтобы ты помог мне не сойти с ума и увидеть свет реальности. Как мой лучший друг, ты несешь за это ответственность.

— Как насчет Роарка? Разве он не может тебе помочь? — Я пристально смотрю на Рэта. — Ладно, да, плохая идея. — Он испускает долгий вздох. — Хорошо, расскажи, что происходит.

Я делаю глубокий вдох и излагаю факты:

— Она избегает меня. Сначала я думал, что дело в том, что она очень занята на работе, что так и есть, но на днях я сказал ей, что хочу, чтобы после работы она приехала ко мне, неважно насколько поздно, мне просто необходимо ее увидеть. Она не пришла. Когда я спросил ее, что случилось, она ответила, что была не в настроении.

— С ней иногда такое случается.

— Именно, я знаю, что иногда с ней такое происходит. Но в последние два дня, когда я приходил к ней в офис, ее помощница говорила, что у нее нет времени на встречу со мной. Думаешь, я не ходил к ней домой?

— Конечно, ходил.

— Да. — Я ткнул Рэта в грудь. — И знаешь что? Ее не было дома, это наводит меня на мысль, что она избегает меня. В смысле, где она могла быть? — Наклоняюсь вперед и указываю на девушку на диване. — Это ведь не замаскированная Джулия?

Рэт бьёт меня по руке.

— Чувак, ты сходишь с ума. Она, наверняка, с Клариссой.

— Оу, Кларисса. — Потрясаю кулаком в воздухе. — Я забыл о ней. Ты прав, но с чего бы ей быть у нее? Если она была у нее, значит, точно избегает меня. Блядь, — я провел рукой по волосам, — почему она меня избегает?

— Не знаю. Ты сказал какую-нибудь глупость?

— Нет. И не думаю, что глупый комментарий мог стать причиной этого. Думаешь, она встретила кого-то другого? У нее был наплыв новых клиентов. Может, она нашла кого-то, кто, по ее мнению, подходит ей больше. Знаю, что вроде как придурок, но я думал, что нам было хорошо вместе.

— Не думаю, что дело в этом. Джулия не из тех, кто ходит налево. — Рэт почесал подбородок. — Возможно...

Тук. Тук.

Мы с Рэтом переводим взгляд на дверь, а затем друг на друга.

— Если это Роарк, я убью вас обоих.

Он распахивает дверь перед очень испуганной Джулией.

— Боже, Рэт, тебе обязательно было так резко открывать дверь? — Она переводит взгляд и смотрит на меня. Ее глаза расширяются, и она медленно начинает отступать.

— Стоять, — говорит Рэт, хватая её за руку и ставя передо мной. — Поговори со своим парнем, избавь меня от этой участи, — говорит он, захлопывая дверь. — Я не собираюсь быть в центре всего этого.

Подняв палец, Джулия спрашивает:

— Э-э, вообще-то, могу я сначала поговорить с тобой, Рэт?

— Да, а потом, после того как она поговорит с тобой, я хочу поговорить с тобой, чтобы узнать, что она сказала. — Возвращаю свое внимание к Джулии и говорю: — А потом я хочу поговорить с тобой, чтобы обсудить то, о чем ты говорила с Рэтом.

— А потом я могу поговорить с тобой, Рэт, обо всем, о чем они говорят? Кажется, это интересно, — раздается женский голос из гостиной.

Рэт дергает себя за волосы, готовый взорваться.

— Никто, блядь, не разговаривает со мной наедине кроме Фарры. Вы двое разберитесь со своим дерьмом. Мы будем на балконе.

Не говоря ни слова, он мчится в гостиную и выводит свою гостью на балкон, оставляя меня наедине с Джулией.

Я немного нервничаю, потому что выражение ее глаз говорит мне, что я не обрадуюсь причинам, по которым она отдалилась. Засовываю руки в карманы и смотрю в пол.

— Итак... как у тебя дела?

— Хорошо, — кротко отвечает она.

— Ты наладила рабочий процесс?

— Немного.

Поговорим о неловком разговоре. Джулия ненавидит светские беседы, а это именно то, что сейчас происходит, поэтому вместо того, чтобы затягивать...

— Ты избегаешь меня.

Она достаточно уважает меня, чтобы не лгать, и кивает головой.

— Немного.

— Я сделал какую-то глупость? Потому что я не понимаю.

— Может, нам стоит присесть?

Блядь.

Блядь. Блядь. Блядь.

Может, нам стоит присесть — не та фраза, которую вы хотите услышать, когда ваша девушка избегает вас. Это начало разговора, которое означает конец. Я этого не ожидал. Я не могу этого допустить. Она — мой мир.

Мы садимся, и когда я вижу, что в ее глазах появляются слезы, мое сердце подскакивает к горлу и начинает колотиться в ушах.

— Что бы я ни сделал, мне очень жаль. Я же говорил, что новичок в этом дерьме...

— Ты не виноват, Брэм.

— Значит... ты нашла кого-то еще?

— Что? Нет, — быстро отвечает она, слегка оскорбленная.

— Тогда что происходит? — Я беру ее за руку и наслаждаюсь ощущением мягкой кожи. — Блядь, Джулс, я скучаю по тебе. Просто скажи, в чем дело, и мы сможем все решить.

Она отводит взгляд, ее рука выскальзывает из моей.

— Мы не сможем решить это.

— Почему?

Между нами воцаряется тишина, по ее щеке скатывается слеза. Подушечкой большого пальца она вытирает ее, прежде чем это успеваю сделать я. Отведя взгляд, она, наконец, говорит:

— Я прошла тест.

— Какой тест? — Я тут меня осеняет. — Черт возьми, ты беременна? — Боже, я облегченно вздыхаю. Так вот в чем дело? — Детка, это потрясающе, это произошло с опережением плана, но, боже, ты беременна. — Я кричу Рэту: — Она беременна, чувак. Ты станешь дядей. — Я хочу обнять Джулию, но она отстраняется от меня.

— Что?! — Рэт просовывает голову в дверь.

— Я буду...

— Я не беременна. Я имела в виду не этот тест.

— Подожди. Что? Так... ты не беременна?

— В ближайшее время я не стану дядей? — разочарованно спрашивает Рэт.

— Нет. Я принимаю противозачаточные, помнишь?

— Да, но сильные пловцы могут преодолеть эту защиту, а учитывая, как часто мы...

— Подумай хорошенько, прежде чем закончить это предложение, — предлагает Рэт.

Я указываю на него пальцем.

— Возвращайся на балкон. — Поворачиваюсь к Джулии, чувствуя себя подавленным, потому что, черт возьми, если бы Джулия была беременна, это было бы потрясающе. Черт, я бы уже завтра сделал ей предложение и избавился бы от всех этих неловких разговоров. — Так какой тест ты прошла?

— Тест на свидания.

— Оу... разве ты его уже не проходила?

Она качает головой.

— Нет, и результаты были не очень хорошими. Я... — она тяжело сглотнула, — я зеленый.

Понятия не имею, что это значит, потому что, честно говоря, не обращал внимания на результаты теста свиданий. У меня на уме было только одно — завоевать сердце Джулии, поэтому я не особо обращал внимание на все остальное.

Я придвигаюсь ближе.

— Ну, зеленый — цвет денег, так что это не может быть так уж плохо, верно? — спрашиваю я, звуча как меркантильный мудак, но когда мне неловко, я говорю глупости.

— Это отличный цвет, но не тогда, когда твой парень — красный.

И тут все становится на свои места.

Джулия Уэстин, девушка, которая все просчитывает, у которой все разложено по полочкам, у которой есть причина для каждого действия, беспокоится, что наши цвета не совпадают.

— Пффф, кого это волнует?

Ее глаза сузились. Упс, не то сказал. Видите, я говорю глупости.

— Меня это волнует. Моя карьера была построена на теории идеального соответствия оттенков в свиданиях. Как я могу отбросить мысль о том, что мой парень — красный, а я — зеленый, и считать это нормальным?

— Наши цвета идеальны для рождественской открытки, правда? — Я одариваю ее победной улыбкой.

Никаких улыбок.

— Ну же, Джулс, что я тебе говорил о том, что нужно следовать своему сердцу?

— Мы можем следовать за своим сердцем, но, в конце концов, произойдёт что-то, что разлучит нас. Я имею в виду, — она указала на свою шею, — посмотри на наши инициалы. Нет ни одной пары, которая бы была инициалами минета, и если мы зайдем так далеко и решим пожениться, и используем наши инициалы на приглашениях, то получится: секс за деньги, потому что твоя фамилия Скотт (прим. пер.: BJS — технический жаргон, обозначающий деньги за минет). — Джулия качает головой, ее голос стал истеричным. — Никто не захочет идти на свадьбу, где главной ассоциацией будет платные оральные услуги.

Я едва не рассмеялся вслух, потому что мне это показалось забавным. Но затем я увидел страдание, написанное на лице моей красавицы.

Это калечит ее.

Нас.

Но все не может быть настолько плохо.

— Джулия, перестань. Людям это покажется смешным.

Она бросает на меня смертельный взгляд.

— Я говорю серьезно, Брэм.

— Серьезно? — Я прищуриваюсь. — На мой взгляд, ты ведешь себя неразумно.

— Неразумно? Почему?

— Потому что основываешь свое счастье на тесте.

— Этот тест имеет девяносто девять процентов успеха.

— Да, и в то же время этот тест, я не заполнил правильно, потому что он был чертовски длинным и глупым... — Резко замолкаю, когда вижу, как в ее глазах разгорается гнев.

Она вскакивает, выглядя более взбешенной, чем я когда-либо видел, и произносит:

— Что?

Я тоже встаю, потому что хорошо воспитан.

— Знаешь, может, нам стоит выпить, успокоиться...

— Ты назвал мой тест глупым.

Да, не самый лучший выбор слов.

— Я не это имел в виду.

— Тогда что ты имел в виду?

Хм... хороший вопрос. И пытаясь придумать хороший ответ, я понимаю, что с каждой секундой рою себе яму все глубже и глубже. Выйти из этого невредимым не получится. Вероятно, лучше выложить все, как есть.

— Есть вероятность, что я не особо серьёзно воспринял твой тест.

— Ты что, издеваешься надо мной? — Она меряет шагами гостиную. — Как ты мог так поступить?

— Э-э, не знаю? Возможно, потому что вопросы были идиотскими.

Она поворачивает голову в мою сторону.

— В смысле?

— Да ладно, Джулия. Как, черт возьми, человек должен отвечать на вопрос, какой звук издает свинья, если самые очевидные ответы на него: бип-бип, пиу-пиу, бум-бум, ша-бум и поцелуй меня в задницу.

— Там не было варианта поцелуй меня в задницу, — сурово говорит она.

Я развожу руки в стороны.

— С такими вопросами этот вариант точно бы вписался.

— Я знала, что это случится. — Покачав головой, Джулия хватает свою сумочку. — Тот, кто с такой легкостью оскорбляет и высмеивает работу всей моей жизни, не тот человек, с которым я хочу быть. — Она задыхается. — Я работала над этой программой бесчисленные часы, годы, а ты отнесся к ней, как к какой-то шутке. Так вот чем все это было для тебя? Шуткой?

— Нет. — Разочарованный собой, я провел обеими руками по волосам. — Я не это имел в... Блядь, я пытаюсь сказать, что я не красный. Кто знает, какой я цвет, черт возьми?

— Ну, теперь мне плевать. — Она устремляется к двери, а я быстро иду за ней.

— И это все? Из-за того, что я, возможно, не подхожу тебе по цвету, ты собираешься забыть последние несколько недель, словно все произошедшее не имело для тебя значения? А как же последние десять лет? Все поздние ночи, которые мы провели вместе, разговоры по душам. Разве это не имеет значения в твоей метрике знакомств? А как же тот факт, что я безнадежно влюблен в тебя, до такой степени, что, если ты выйдешь за дверь, не взяв меня за руку, не думаю, что переживу душевную боль. Разве это не имеет значения?

Она останавливается в своем стремлении к двери и поворачивается ко мне.

— Ты не имеешь права говорить, что любишь меня.

— Почему это, блядь?

— Потому что, — она подходит ко мне, — ни один любящий мужчина не стал бы высмеивать мою программу знакомств или воспринимать её как шутку. Если бы ты любил меня, то знал бы, насколько важна для меня эта программа.

Балконная дверь открывается, и в гостиную входят Рэт и его подруга, но держатся на расстоянии.

— О, поверь, Джулия, — усмехаюсь я, — я знаю, насколько важна эта программа. Достаточно важна, чтобы ты разрушила все, что у нас есть. — Я сжимаю свою шею, гнев поглощает меня. — Черт, я не знаю, что еще ты ищешь в парне, но я добивался тебя, Джулия. Я слушал тебя, внимал каждому твоему чертову слову, раздвигал твои границы наилучшим образом. Я старался быть добрым, внимательным и фантастическим любовником. Все, что я делал, это любил тебя ради тебя, потому что именно этого заслуживает моя девочка. Возможно, я никогда не стану кем-то большим, чем захудалый парень из студенческого братства, который случайно разбогател, и поэтому не тот мужчина, с которым, по твоему мнению, ты должна прожить жизнь, но, по крайней мере, я не бездельник, которому наплевать на тебя и твою карьеру.

Я протискиваюсь мимо нее, желая уйти и первым закончить этот разговор.

Хватаюсь за ручку двери и, не оборачиваясь, говорю:

— Если ты забыла, я пригласил тебя на свидание в колледже и получил отказ. Потом ждал несколько лет, пока ты строила свою карьеру, и только тогда снова предпринял попытки сближения с тобой. Если уж на то пошло, это свидетельствует об уважении, а не о насмешке.

Сердце разрывается пополам, я выхожу за дверь и направляюсь в ближайший бар, набирая номер Роарка.

Мне нужно напиться.

***

— Может, отложишь свой гребаный телефон? Боже. Ты пригласил меня выпить, и вот я здесь, чтобы пить, а не смотреть, как ты пялишься в свой телефон каждые две секунды.

Он прав. Я убираю телефон в карман и опираюсь на барную стойку, пораженно сгорбившись.

— Прости. Я просто... не знаю, я думал, что, возможно, она уже пришла в себя.

Роарк смеется.

— Джулия Уэстин пришла в себя? Прошу тебя, эта женщина такая же упрямая, как и ее брат. Она ни за что не приползет к тебе, если только ты не дашь ей вескую причину.

Блядь, он прав.

Я очень сильно люблю ее, но вот что я скажу: она упряма, как мул. Так было всегда.

— Почему тебе обязательно нужно быть правым.

— Я рассуждаю здраво. Ты злишься на нее, но все равно хочешь ее.

— Я все еще люблю ее, — поправляю я его, допивая остатки своего напитка и прося принести еще один быстрым движением руки.

— Тогда тебе нужно сделать первый шаг.

Я качаю головой.

— Я могу говорить с ней о своих чувствах до посинения, но это не поможет. Если она не написала или не позвонила после моей речи в квартире Рэта, то ничего из того, что я скажу сейчас, не заставит ее передумать.

— Я не имел в виду, что нужно с ней разговаривать. Я имел в виду, что нужно сделать жест.

— Никакие романтические жесты не исправят ситуацию.

В этом вся Джулия. И я ни в коем случае не виню ее. Я очень люблю ее ум и устремленность. Без этого она не стала бы такой, какая она есть сейчас.

Роарк улыбается со стаканом в руках и шевелит бровями.

— Могу предложить одну вещь, которая сработает.

— Секс не решит эту проблему.

— Я говорил не о сексе, идиот. Из-за чего произошла эта глупая ссора?

Я закатываю глаза и откидываюсь на спинку стула, благодарный за спинки барных табуретов.

— Тебе прекрасно известно: наши цвета для свиданий несовместимы.

— Тогда покажи ей, что они совместимы, — говорит он, словно это очевидное решение.

— Хочешь сказать, что мне придется заново проходить этот унылый тест? Ни за что на свете, чувак. Это был кошмар. И почему, черт возьми, это я из кожи вон лезу, чтобы загладить свою вину перед ней? Уверен, она должна передо мной извиниться.

— Помнишь разговор о том, что Джулия упряма? Тебе придется сделать первый шаг, и этот шаг — тест. На этот раз тебе необходимо пройти его как следует. — Он упирается пальцем в столешницу бара. — Гарантирую, это путь к ее сердцу. Докажи раз и навсегда, что ты тот, кто ей нужен.

— А что, если у меня не тот цвет, который она хочет? Что, если она права? Что, если на бумаге мы несовместимы, хотя в душе я знаю, что мы идеальная пара?

Роарк пожимает плечами.

— Не знаю... тогда тебе крышка.

— Ох, спасибо, чувак.

Он хлопает меня по спине.

— Всегда к твоим услугам. — Он наклоняется над барной стойкой. — Бармен, четыре порции виски, нам понадобится что-нибудь крепкое.

Глава 32

Джулия

Вот каково это — чувствовать себя несчастным.

Нет, я не просто несчастна, а ужасающе подавлена и несчастна. Я думала, что все плохо после того, как Брэм пришел ко мне домой и смутил, впервые поцеловав. Я думала, что тогда был самый ужасный период в моей жизни.

Я ошибалась.

Как оказалось, по сравнению с сегодняшним днем, тогда была райская жизнь.

Я до сих пор вижу его взгляд. Он запечатлелся в моем мозгу: взгляд, полный паники, а затем гнева. Брэм всегда был спокойным. Только один раз я видела в нем такой гнев, когда тот парень пытался напасть на меня в колледже. Но в тот день я видела, как его сине-зеленые глаза превратились в черные, и я бы не хотела, чтобы это повторилось снова.

Когда он ушел, Рэт принял его сторону. Такое ощущение, что он брат Брэма, а не мой. Он сказал, что я поступила как дура и упрямая ослица, позволив Брэму выйти за дверь, потому что никогда в жизни он не видел, чтобы его лучший друг любил и заботился о ком-то так, как обо мне. Но до Брэма человеком, который любил меня безоговорочно, был мой брат. Помимо Клариссы, он был рядом со мной, поддерживая во время учебы и последующие годы, когда я занималась исследованиями. Он всегда заботился обо мне, и слышать, как он поддерживает своего лучшего друга, который не только не прошёл тест, но и сказал, что он глупый? Это разбило мне сердце. И я сказала ему об этом. На самом деле впервые мы были по разные стороны баррикад, и это было тревожно.

И все же я словно замерла. Я не могла заставить себя поднять трубку. Вместо этого я вернулась домой, плакала до потери сознания, а затем позвонила Аните и попросила ее изменить мое расписание. Думаю, она все поняла, по коротким всхлипам, которые я издавала. Но, как и подобает хорошей помощнице, она не лезла в мою личную жизнь и профессионально решала рабочие вопросы.

Теперь, два дня спустя, мое сердце все еще разбито, гордость все еще задета, и я сижу за своим столом, не ответив ни на одно письмо по электронной почте и не испытывая ни малейшего желания выполнять свою работу. Вместо этого смотрю в окно на бескрайние просторы Нью-Йорка и думаю только об одном — о Брэме.

Я хочу поговорить с ним, извиниться, но какая-то часть меня, та, настойчивая часть, которая диктовала всю мою жизнь, говорит, что это плохая идея, что в итоге мне снова будет больно. Меня много раз обижали мужчины, снова и снова. И как же это стыдно? Сваха не может найти любовь.

Но разве не так звучит старая поговорка: если не можешь сделать, научи? Сейчас это обо мне. Я помогаю всем, кроме себя.

В мою дверь слегка постучали.

— Мисс Уэстин, вот папка, которую вы просили.

Я не помню, чтобы просила её принести папку, но, если закрою глаза, и меня попросят сказать, что на мне надето, я не смогу ответить, поэтому беру папку и благодарю Аниту.

— Ты обедала?

— Сейчас десять утра, — говорит Анита, глядя на меня, наклонив голову.

Только десять часов? Боже, время, что совсем замедлилось?

— Ох, правда? Э-э, я думала, сейчас больше времени.

Анита подходит ближе и садится напротив меня.

— Могу я говорить откровенно?

— Конечно.— Жестом прошу ее продолжить.

Она прочистила горло и сложила руки на коленях.

— Предполагаю, что ваше настроение в последнее время вызвано конфронтацией с мистером Скоттом.

— Можно и так сказать. Думаю, я порвала с ним, или он порвал со мной. Одно из двух, я до сих пор не знаю, что произошло.

— Но вы были очень счастливы.

Я провожу пальцем по столу, делая небольшие круги.

— Да, это было настолько очевидно?

— Вы были счастливы, так зачем же лишать себя этого счастья?

Потому что оно не продлится долго. Это предрешено.

— Потому что, — вздыхаю я, — я боюсь, что наши отношения закончатся очередным провалом. С Брэмом я не хочу подобного.

— Но разве этого уже не произошло, если вы не вместе?

— Наверное, да. — Я прикусила нижнюю губу. — Но что, если мы не подходим друг другу?

— Это на самом деле важно для вас? Мы с мужем неидеальная пара. Мы довольно близки, и я не собираюсь с ним разводиться. Мы работаем над сложными моментами наших отношений, и именно это делает наш брак сложным и веселым.

— Боже, Анита. Правда? Я годами опиралась на факты и цифры. Но ты счастлива?

— Если честно, то не всегда, но так бывает в браке, основанном на настоящей любви. В некоторые дни мне хочется ударить Трэвора, но в большинстве случаев я знаю, что не хотела бы жить без него.

О боже. Я не могу жить без Брэма. Я качаю головой, ненавидя себя и свою противоречивость.

— Брэм — лучший парень из всех, кого я знаю, самый сексуальный, милый, веселый, преданный, но я не знаю, как примирить факты и чувства. У меня нет аргументов.

— Может, на бумаге так оно и есть. Но не в сердце. Не забывайте прислушиваться к его биению.

Пусть твое сердце бьется... ради меня.

— Он мечтал быть со мной десять лет. Кто так поступает?

— Тот, кто любит безоговорочно.

Безоговорочно: без каких-либо условий.

Тот, кто внимательно слушает, всегда предлагая поддержку и одобрение. Тот, кто находит время, чтобы поговорить с чокнутой девчонкой, чтобы она чувствовала себя комфортно. Тот, чья душа настроена на его вторую половинку, и убеждается, что она в безопасности. Я знаю этого кого-то. Я люблю этого человека.

Я хватаю свою сумочку и встаю.

— Я иду к нему.

Анита встает и протягивает мне папку, которую я положила на стол.

— Прежде чем вы уйдете, мне нужно, чтобы вы взглянула на это.

— Это не может подождать? — Кладу телефон в сумочку и иду к выходу.

— Не может. Пожалуйста, посмотрите беглым взглядом.

Боже правый, Анита. Сейчас не время.

Но я не говорю ей этого. Я вежливо улыбаюсь и беру папку. Помявшись секунду, я, наконец, вглядываюсь в страницу. В самом верху — фотография Брэма, а дальше — его профиль. Я бросаю взгляд на Аниту.

— Почему мне нужно это посмотреть?

— Посмотрите на выделенную часть внизу.

Вот она, выделенная неоново-желтым цветом, его любимый оттенок.

Синий.

Я несколько раз моргнула и снова посмотрела на Аниту.

— Что это?

Лучезарно улыбаясь, Анита практически пританцовывает на месте.

— Мистер Скотт написал мне два дня назад и попросил прислать ему тест еще раз. Я так и сделала. Он снова прошел тест. Я только что получила результаты. Он синий, мисс Уэстин, и если вы посмотрите на результаты на следующей странице, он на девяносто девять процентов сочетается с зеленым... с вами.

Слезы наполняют глаза, стук сердца гулко отдается в ушах.

Он снова прошел тест. Не могу поверить, что после всего, что я ему сказала, он снова прошел тест.

— Теперь вы счастливы?

Мои губы дрожат.

— Не могу поверить, что он это сделал.

— Он любит вас, мисс Уэстин. Он сделает для вас все, что угодно, он написал об этом в своем письме.

— Мне... мне нужно его увидеть.

Я вручаю ей папку и выбегаю из кабинета.

— Удачи, — слышу крик Аниты перед тем, как открываются двери лифта.

Пожалуйста, пусть сейчас не будет пробок.

***

— Мисс Уэстин, с вами все в порядке? — Лайнус огибает свой стол и кладет руку мне на спину, пока я пыхчу и отдуваюсь, согнувшись пополам, упираясь руками в колени.

— Ага, — хватаю ртом воздух, — но могу я попросить немного воды?

— Без проблем. — Он быстро достает бутылку с водой, откручивает крышку и протягивает мне.

Я отпиваю из нее совсем не по-женски. Если бы я не боялась, что тушь размажется, я бы сбрызнула лицо водой, но сдерживаюсь.

— Вы бежали сюда, — он смотрит на мои туфли, — на каблуках?

— Всего несколько кварталов, ничего общего с марафоном. — Вытираю лоб. — Блин, надеюсь, я выгляжу не слишком ужасно. Я выгляжу ужасно?

Лицо Лайнуса смягчается.

— Вы прекрасно выглядите, мисс Уэстин.

Вот почему Брэм так дорожит Лайнусом. Я поправляю блузку и расправляю юбку.

— Брэм у себя?

— Да, но предупреждаю, в последнее время он стал невыносим. Не уверен, что вам стоит туда заходить. Он бросил недоеденное яблоко в стену, потому что на нем было коричневое пятно.

Я поморщилась.

— Думаю, он не в духе из-за меня.

— О, без сомнения. Разбив сердце, вы, мягко говоря, испортили ему настроение. — Конечно же, Брэм рассказал все Лайнусу. Брэм все рассказывает Лайнусу. — Хотя, раз уж вы стали причиной всех этих неприятностей, может, вам стоит пойти туда.

— Насколько он расстроен? — спрашиваю я, желая оценить ситуацию, прежде чем войду в его дверь.

— Вчера я принёс ему молочный коктейль, и он не стал его пить.

— Ох, это очень плохо.

— Вот именно. Но вот что я скажу. Я рад, что вы здесь, потому что вы единственная, кто может сделать его счастливым. Без преувеличения, вы единственный человек, который делал его счастливым до глубины души, и мне бы не хотелось, чтобы он потерял это счастье.

— Я тоже, — тихо говорю я, направляясь к двери.

Через плечо улыбаюсь Лайнусу на прощание и делаю глубокий вдох.

Стены в его кабинете из тонированного стекла, поэтому в комнате темнее, чем обычно. Я закрываю за собой дверь и замечаю, что Брэм сидит в офисном кресле, спиной ко мне и смотрит в пустоту.

— Я же сказал, что не хочу торт с глазурью, Лайнус.

— Это не Лайнус.

В мгновение ока Брэм разворачивает кресло и видит, что я нервно стою перед его дверью.

— Джулия, — говорит он с изумлением, — что ты здесь делаешь?

— Я пришла поговорить с тобой. Сейчас удобно?

— Конечно. — Он поднимается с кресла и идет к зоне отдыха, садясь на диван.

Я присоединяюсь к нему, присаживаясь в метре от него. Кладу сумочку на кофейный столик и пытаюсь найти слова, несмотря на нервозность.

— Прости, Брэм. — Он начинает говорить, но я опережаю его, так как мне нужно выговориться: — Прости, что обращалась с тобой так, словно ты один из моих бывших паршивых парней. Ты совсем не похож на них, не знаю, почему отнесла тебя к их категории. Думаю, я боялась снова разочароваться в любви и не обратила внимания на факты, которые пыталось донести до меня мое сердце. Я руководствовалась только информацией из книг и таблиц.

Придвигаюсь ближе и беру его за руку.

— Я видела результаты теста, который ты прошёл со всей серьёзность, но они ничего для меня не значили, потому что до того, как Анита заставила меня взглянуть на них, я уже приняла решение и собиралась к тебе. Я хотела последовать за своим сердцем и прислушаться к характеристике, которую оно составило о тебе.

Взгляд Брэма смягчается, на лице появляется улыбка.

— И какова же характеристика твоего сердца обо мне?

— Ты — родственная душа, противовес и идеальная пара. Твое сердце принадлежит мне, и очень глупо, что я сомневалась в этом. Прости, что сомневалась в тебе. В нас. — Подношу ладонь к его щеке. — Я люблю тебя, Брэм. Ты — мужчина моей мечты, моя идеальная пара и человек, с которым я хочу провести всю свою жизнь.

Он делает глубокий вдох.

— Боже, Джулс, у меня из-за тебя будет разрыв сердца. — Он притягивает меня к себе на колени и проводит руками по моей спине. — Я очень сильно тебя люблю. Я готов пройти этот тест еще пять раз, чтобы доказать, что мы созданы друг для друга, и мне чертовски жаль, что я сказал те слова о твоей программе. Я не имел их в виду.

Я качаю головой.

— Знаю, и мне не нужен был тест, чтобы понять, что мы должны быть вместе. Я уже знала, просто боялась довериться своему сердцу.

— Но теперь ты видишь это, как и я?

— Да. — Я нежно целую его в губы. — Прости, что мне потребовалось более десяти лет, чтобы понять это.

Он улыбается мне в губы.

— Лучше поздно, чем никогда, Джулс.

— Джулия. — Я улыбаюсь между поцелуями.

— Нет, для меня ты всегда будешь Джулс, девушкой, в которую я влюбился в колледже, сестрой моего лучшего друга.

Эпилог

Брэм

— Если моя запеканка подгорит, я буду пялиться на тебя, пока ты спишь. Я знаю, как ты это ненавидишь.

Меня передергивает. Я, черт возьми, ненавижу это. Не из-за нее, но это мой страх — проснуться и увидеть пялящегося на меня человека. Кто, блядь, так делает?

Псих. Вот кто.

Я бы снес этому человеку голову приемом карате так быстро, что он даже не успел бы отклониться или моргнуть.

— Это займет пару секунд. Клянусь. — Веду в спальню, прикрывая ее глаза рукой.

— Ты ведь понимаешь, что я знаю, где мы находимся? Я провела в твоей квартире, особенно в спальне, очень много времени, так что закрывать мне глаза бессмысленно.

— Эй, мисс практичность, позволь мне насладиться моментом.

Она смущенно улыбается.

— Извини, пожалуйста, продолжай.

Я убираю ладонь от ее глаз и указываю рукой в сторону спальни. Она смотрит на меня.

— Если ты думаешь о сексе, то моя запеканка определенно пострадает.

— Я всегда думаю о сексе с тобой, но мы здесь не для этого. Мы здесь потому, что... барабанная дробь, прошу.

Поскольку она лучшая девушка на свете, то издает идеальную барабанную дробь. Я жду несколько секунд, прежде чем выдвинуть ящик комода и демонстрирую стопки новеньких белых гольф.

— Та-дам.

Вскидываю руки вверх, словно волшебник, показывающий фокус.

Она изучает гольфы, а затем снова смотрит на меня.

— Что происходит?

— Это гольфы для тебя. — Я беру ее за руки и притягиваю к себе. — Я люблю тебя, Джулс, и думаю, что нам пора, черт возьми, съехаться. Ты и так практически живешь здесь, так что мы могли бы сделать это официально, предоставив тебе в собственность ящик с гольфами.

— Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе?

— Разве ящик не навёл тебя на эту мысль?

— Нет. Думаю, я немного шокирована, вот и все. Прошло всего пару месяцев.

— Да, пару месяцев мы ходим друг к другу в гости. Мы каждую ночь проводим вместе, так что, возможно, нам пора обзавестись общим жильем. Пойдем, я позволю тебе выбрать сторону кровати.

— А как насчет места в шкафу?

Я потираю лоб.

— Сколько раз я должен тебе это повторять? Я богат. Если тебе нужно больше места в шкафу, я куплю тебе огромный шкаф. Если ты хочешь жить в другой квартире, мы можем начать поиски завтра. Все, чего я хочу, — это чтобы мы жили вместе, чтобы я мог приходить домой, зная, что моя девочка, надев гольфы, встречает меня.

— Что, если я хочу, чтобы ты встречал меня дома? Как ты собираешься это сделать?

— Обнаженным и со стояком. — Я перевожу на нее взгляд, заставляя ее закатить глаза.

— О, мне так повезло, — произносит она с идеальной раздраженной интонацией.

Заключаю ее в объятия.

— Ну же, ты согласна?

Я жду, затаив дыхание.

— Думаешь, тебе нужно спрашивать? Ты же знаешь, что я не могу тебе отказать.

Она обхватывает мой затылок и притягивает к себе, глубоко целуя. Я наслаждаюсь ее вкусом, она словно вдыхает свежий воздух в мои легкие.

Итак, в чем же секрет того, чтобы встречаться с сестрой лучшего друга?

Я понял четыре вещи: нужно превратить свою девушку из сестры лучшего друга в женщину, без которой ты не сможешь жить, — в свою спутницу жизни, нужно сделать так, чтобы эта спутница жизни чувствовала себя ценной и дорогой, уважать ее личность и интересы. Как ни странно, не сбрасывайте со счетов гольфы, независимо от степени их изношенности, и знайте, что им всегда нужен свой ящик. И, наконец, не будьте горделивым мудаком. Знайте, что за любовь стоит бороться, ведь когда ваши сердца бьются в одном ритме, это и есть настоящее богатство.

КОНЕЦ