КНИГА: Добро пожаловать во Френдзону

КНИГА: Добро пожаловать во Френдзону

АВТОР: Джессика Гирке

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Перевод группы: https://t.me/ellabooks2s

Авторское право © 2023 Джессика Гирке

Все права защищены

Ни одна часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме, любыми электронными или механическими средствами, включая информацию системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.

Первое издание

Дизайн обложки от AS Designs

Редактирование: Бекки Клэпхэм

Предупреждения о содержимом:

Психическое и физическое насилие

Смерть близких

Потеря ребенка

Отношения на рабочем месте с дисбалансом власти

Морально серое поведение (сокрытие запретной любви)

Проблемы с психическим здоровьем

Подробные сексуальные действия

Примечание

В этой новелле много отсылок к персонажам и сюжетным линиям романа «Демоны в твоем сознании».

Я бы рекомендовала сначала прочитать DIYM, чтобы получить полное впечатление.

«Ты просто должна продолжать идти вперёд и бороться за всё, и однажды ты достигнешь того, чего х ...

«Ты просто должна продолжать идти вперёд и бороться за всё, и однажды ты достигнешь того, чего хочешь»

— Наоми Осака

Огромное СПАСИБО всем, кто поддерживал меня до сих пор. Всем, кто хотел узнать больше о Марте и ...

Огромное СПАСИБО всем, кто поддерживал меня до сих пор. Всем, кто хотел узнать больше о Марте и Оливере. Я написала эту новеллу для всех нас.

Для тех, кто верит в любовь, и для тех, кому нужен новый книжный герой, чтобы снова начать верить.

Рождественская трагедия

ТОГДА

24-го декабря 2018 года

— Фрэнк? — голос Марты Гомес эхом разнесся по двухэтажному дому на окраине Вашингтона, округ Колумбия. Она и ее муж Фрэнк переехали сюда всего несколько месяцев назад, после почти года поисков дома. Как только Фрэнк припарковал машину на подъездной дорожке и глаза Марты увидели тёмный деревянный дом с белыми оконными рамами и старую, но красивую белую дверь с круглым окном, она влюбилась.

— Да, детка? — спокойный голос Фрэнка донесся из ванной на втором этаже.

Он только что вернулся с пробежки и собирался принять душ, когда Марта позвала его. Ей нравилась нежность и спокойствие его голоса. Каким бы напряжённым не был ее день, он был рядом, чтобы успокоить ее, и эта черта характера очень помогла ему как государственному юристу.

— Я быстро съезжу в супермаркет. У нас закончилось масло, а я хотела испечь рождественское печенье на завтра, – сказала она, подпрыгивая на одной ноге, чтобы надеть кроссовок на другую.

Её брелок танцевал на груди, пока она держала его конец, зажав между зубами.

— Хорошо, будь осторожна! Помни, что ты на 70% отвечаешь за Персик, – она услышала, как муж засмеялся, прежде чем звук душа стал единственным, доносящимся из ванной.

Персик.

Марта была на 14-й неделе беременности, что означало, что ребенок сейчас был размером с персик. Из-за её работы агентом ЦРУ в подразделении по борьбе с наркотиками им пришлось сообщить об этом начальству и коллегам, чтобы вывести её из непосредственной опасности ради растущего внутри неё плода.

Фрэнк был чрезмерно заботлив с того дня, как узнал, что станет отцом. Они не планировали ребёнка, Персик был приятной неожиданностью, но как только он понял, что не может сделать ничего, кроме как обеспечить Марте комфорт в уязвимом первом триместре, он всегда шутил, что он отвечает лишь за 30% безопасности их ребенка, тогда как Марта берет на себя остальное. Они ещё не сообщили об этом своим семьям, так как хотели подождать до магической отметки в 12 недель.

На рождественском ужине на следующий день они наконец собирались рассказать семье Фрэнка о пополнении. Вот почему Марта хотела испечь печенье в форме детских комбинезонов. Она закрыла свежевыкрашенную белую дверь за собой, шагнула на подъездную дорожку и села в машину. Всю дорогу она громко пела рождественские песни по радио, полностью ощущая атмосферу нынешних праздников.

Это было последнее Рождество, которое они с Фрэнком проведут вдвоём.

Это осознание настигло её, как только она вышла из машины на огромной парковке супермаркета. Парковка была красиво украшена, полна сверкающих огней, рождественских ёлок и гигантских леденцов. Вместо того, чтобы сразу направиться к ингредиентам, которые ей были нужны, она отвлеклась на отдел с детскими вещами. Слезы навернулись на её глаза, и одной рукой, прикрывая живот, словно желая защитить Персик своей рукой, она смотрела по сторонам, пока её взгляд не привлек бежевый комбинезончик. На нём был пушистый мишка и надпись «Папин любимый мишка» прямо под ним. Марте пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы сдержать слезы. Она взяла комбинезончик и положила его в корзину, уверенная, что Фрэнку он понравится.

Она не торопилась в супермаркете, бесцельно бродя по рядам, поэтому ей понадобилось почти 40 минут, чтобы собрать всё необходимое для печенья. Она быстро проверила телефон, чтобы узнать, не написал ли Фрэнк, если нужно что-то ещё, но сообщений не было.

Стоя в очереди на кассу, она нежно поглаживала свой живот и что-то пробормотала ребенку внутри него.

— Не могу дождаться, чтобы показать твоему папочке этот супер милый комбинезончик. Он будет в восторге, – сказала Марта, с неразрушимой улыбкой на лице, она села обратно в машину и направляясь домой. Это была десятиминутная поездка, снова наполненная громким пением и плавными танцевальными движениями за рулём.

Когда она припарковала машину на подъездной дорожке, на улице уже было темно. Их собственные рождественские украшения всё ещё не были включены, и это беспокоило Марту. Обычно Фрэнк с нетерпением включал их, как только садилось солнце. Они могли бы легко установить таймеры, которые включали бы и выключали огни автоматически, но Фрэнк громко протестовал, когда Марта предложила это. Включать рождественские огни было его любимым занятием, как только он возвращался с работы. Но сегодня огни всё ещё были выключены.

Не задумываясь об этом слишком много, Марта взяла сумку с продуктами и направилась к входной двери, копаясь в связке ключей, пока не нашла нужный. Прежде чем она успела повернуть ключ в замке, чтобы открыть дверь, она услышала громкий звук разбитого стекла, доносившийся изнутри дома.

Странно. Что делает Фрэнк?

Спустя мгновение она услышала выстрел, и мгновенно перешла в режим агента. Быстрым движением она скользнула в коридор, убедившись, что внутри никого нет. Она знала, что у неё есть пистолет, хранящийся в боковом шкафчике у двери, поэтому она быстро нашла его в ящике и с облегчением обнаружила P99.

В доме было слишком тихо.

После звуков разбитого стекла и выстрела она ожидала увидеть и услышать злоумышленников где-то поблизости, но всё было тихо.

— Фрэнк? – дрожащим голосом спросила она, поднимаясь по лестнице.

Ответа не было.

Шаг за шагом, держа пистолет в руках, она поднималась по лестнице, осматривая коридор, прежде чем направиться в ванную комнату, последнее известное местонахождение её мужа. Дверь была приоткрыта, и, мягко пнув её ногой, она открыла её. Оглядев комнату с направленным вперёд пистолетом, она поняла, что ванная пуста. Никаких признаков Фрэнка. В отличие от многих домов, их ванная комната не была соединена с главной спальней, поэтому она вернулась в коридор и повернула направо. Их спальня была прямо рядом, дверь закрыта.

Она внимательно прислушалась к любым звукам, исходящим из комнаты, прежде чем медленно повернуть ручку и открыть дверь. Свет был включен, но Фрэнка в комнате тоже не было видно.

Тогда её взгляд упал на багровую жидкость, медленно растекавшуюся к двери.

Она ахнула от шока, осознав, что это кровь. Много крови. Опустив пистолет, она обошла их огромную кровать, и вдруг её сердце остановилось. Её мозг перестал думать. Её тело перестало функционировать.

В середине огромной лужи крови лежал Фрэнк.

Безжизненный.

Он лежал на боку, одна рука прикрывала лицо, поэтому Марта не могла как следует его разглядеть. Она также не видела, где его ранили, поэтому положила пистолет на кровать и быстро опустилась на колени рядом с ним. Она даже не почувствовала, как слезы потекли из ее глаз.

— Фрэнк? Фрэнк? – осторожно позвала она, прежде чем попыталась перевернуть его тело одной рукой.

Он был таким тяжёлым. Никто по-настоящему не осознаёт, насколько тяжелы безжизненные тела. Наконец, она смогла перевернуть его на спину обеими руками, приложив больше усилий. Её внимание тут же привлекла зловещая рана на его груди. Из неё всё ещё сочилась кровь.

— О боже, – резко вдохнула она, прежде чем осмотреть его тело на наличие других ран.

Выстрел был один, но она хотела убедиться. Одной рукой она полезла в карман брюк, чтобы достать телефон и вызвать скорую помощь, а глазами продолжала осматривать его тело, пока не встретилась с его лицом.

Инстинктивно она знала, что увидит. Поэтому она избегала смотреть ему в лицо, когда опустилась на колени.

Когда она увидела безжизненные глаза мужа, горячий, жгучий клинок горя пронзил её сердце, с каждым ударом погружаясь всё глубже.

Серые глаза, в которых всегда было так много искорок, нежности и обожания. Глаза, которые показывали ей, как сильно он её любит, даже когда они ссорились. Серые глаза, в которые она влюбилась, когда они впервые встретились на совещании в Белом доме три года назад.

Эти серые глаза были пусты.

— Фрэнк, – всхлипнула она, пытаясь встряхнуть его, чтобы вернуть к жизни.

Это не могло быть реальностью. Это было неправдой. Это сон. Она скоро проснётся, будет плакать в объятиях Фрэнка и расскажет ему о ужасном кошмаре. Она нуждалась в нём. Персик нуждался в нём. Она не могла сделать это одна.

Вдруг она услышала шум из гардеробной позади неё, но прежде чем она успела обернуться, чтобы увидеть, откуда он доносился, жгучая боль пронзила её плечо. Она громко ахнула от шока, но всё же смогла повернуться.

Она посмотрела в ухмыляющееся лицо темноволосого мужчины с пистолетом в руке.

— Ты думала, что ты непобедима, Саманта? – прошипел он, прежде чем продолжить резким голосом. — Срочные новости. Мы нашли тебя. Шах и мат!

Ещё один выстрел раздался из пистолета мужчины.

На этот раз пуля попала ей в нижнюю часть живота, и она поняла, что истечёт кровью рядом с мёртвым мужем. Когда её тело упало назад, а кровь, сочащаяся из её ран, начала смешиваться с багровой жидкостью, вылившейся из Фрэнка, всё, о чём она могла думать, был Персик. Она будет воссоединена с любовью всей своей жизни, но Персик не успеет появиться на этот свет. Слезы, текущие из её глаз, были не от страха перед смертью, а от горя по ребёнку, который никогда не родится.

Её сознание было затуманено, и она чувствовала, что воспринимает лишь каждую десятую картину перед глазами. Она была уверена, что именно так и выглядит смерть. Путаница, боль, неясность, а затем ощущение спокойствия.

Люди кричали. Раздался выстрел, и злоумышленник рухнул на пол. Перед ней появилась блондинка в полицейской форме. Раздавались сирены, и её тело несли вниз по лестнице и укладывали на носилки. Люди говорили с ней, но они были как будто далеко.

В конце концов, её поместили в машину скорой помощи, и когда её глаза окончательно закрылись, она услышала: «All I want for Christmas is you».

Её последняя мысль перед тем, как тьма поглотила её, была:

Это было первое Рождество из многих, которые она проведёт в одиночестве.

В полном одиночестве.

Ты сводишь меня с ума

СЕЙЧАС

Март 2022

Палец Оливера нежно обвел уродливый шрам на нижней части живота Марты, напоминая ей о пуле, которая вошла в ее тело более трех лет назад. Она вздохнула и отвернулась от него. Блондинистый агент был ошеломлен, повернулся на бок и обнял Марту за талию, осторожно поцеловав между ее лопатками.

Вторая огнестрельная рана была прямо перед его глазами, но Марта всегда была уязвима с ними обоими, когда раздевалась.

— Что случилось? – прошептал он, прижимаясь к ее теплой коже.

— Ничего, – пробормотала она.

— Марта, – его голос стал жёстче, предупреждающим.

Он знал, что она лжет. Хотя они встречались всего несколько месяцев, они были друзьями уже много лет.

— Мне не нравятся шрамы, – пробормотала она в подушку, но Оливер знал, что это не полная правда.

— Я считаю, что ты прекрасна, независимо от того, сколько шрамов на твоем теле, – он подчеркнул свое заявление несколькими поцелуями в ее плечи и шею.

— Ты говоришь так, потому что хочешь заняться со мной сексом, – Марта вздохнула, не в силах принять комплимент, который сделал ей Оливер.

Она почувствовала, как он притягивает её в свои объятия, а его губы продолжают нежно ласкать ее шею.

— Дело не в сексе, Марта. Хотя секс с тобой замечательный, но не в этом дело. Ты мне нравишься. Очень. Я говорил тебе, что буду приглашать тебя на свидания снова и снова, пока ты не согласишься на свидание со мной. На настоящее свидание, а не как друзья.

Ей хотелось разозлиться на него за то, что он снова затронул эту тему. Полгода назад Марта четко и ясно дала себе понять, что не хочет заводить с ним романтические отношения, но именно Оливер и его очаровательная улыбка, его умение заставить ее почувствовать себя любимой, заставить ее улыбаться и смеяться притягивали ее к нему снова и снова. Все закончилось тем, что в канун Нового года они пьяные впервые занялись сексом. Оливер, как безнадежно романтичный человек, рассматривал это как новый шанс наконец-то повернуть шестеренки в сторону отношений, но Марта настаивала на том, чтобы остаться друзьями с привилегиями.

— Скажи что-нибудь, – он нервно прошептал у её шеи, оставляя губами легкие прикосновения вдоль её позвоночника.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? – она вздохнула.

— Что угодно. Только не оставляй меня в неведении.

— Если я правильно помню прошлую ночь, я не оставляла тебя в неведении ни на секунду, Оливер.

Позади нее раздался громкий смех, от которого у нее заложило уши. Оливер совсем не ожидал такого ответа.

— Touché (прим. Трогательно), – сказал он между неглубокими вдохами.

Но вместо того, чтобы просто принять свое поражение, он прошептал:

— Сходи со мной на свидание, Марта Гомес. Пожалуйста.

Марта глубоко вздохнула, подыскивая правильный ответ, чтобы не причинить ему слишком много боли. Когда она открыла рот, чтобы ответить, слово «Хорошо» вылетело из ее уст, удивив не только Оливера, но и ее саму. Она не хотела этого говорить, не хотела соглашаться на свидание с ним. Зачем, черт возьми, ее тело так поступило? Почему ее рот так предал ее?

Оливер застыл позади нее, не зная, была ли это шутка или она действительно говорила серьезно. Серьезно ли это? Она и сама не была уверена.

— Ты серьезно? – спросил он, в его голосе слышалось смущения и страх снова получить отказ.

— Да. Нет. То есть… Я не знаю.

Оливер попытался повернуть ее тело так, чтобы оказаться лицом к лицу с ней, но она отказалась и осталась на месте, поэтому он оттолкнулся от матраса и перелез через нее так, чтобы оказаться перед ней. Его дурацкое поведение заставило ее посмеяться, а то, как он смотрел на нее сейчас, было пластырем на трещинах, которые все еще украшали ее сердце. Этот мужчина сводил ее с ума.

— Что это значит? Ты пойдешь со мной на свидание или нет?

Она никогда не видела, чтобы он смотрел на нее с такой надеждой в своих голубо-зеленых глазах. Он столько раз приглашал ее на свидание, но каждый раз знал, что она откажется. Ее реакция потрясла его не меньше, чем ее.

— Да. Думаю, что да. Я пойду с тобой на свидание, – она улыбнулась ему, увидев, как расширились его глаза. Сначала от удивления, потом от счастья.

— Правда?

— Если ты спросишь меня еще раз, я откажусь.

Оливер пытался подавить громкие звуки радости, ударив ладонью по матрасу. Марта застонала от шока, и одна ее бровь поднялась до того уровня, что почти потерялась в ее волосах. Почему он так реагировал?

Он посмотрел на ее озадаченное лицо, и широкая улыбка появилась на его собственном лице, прежде чем он выпрыгнул с кровати.

— Что за…? – начала Марта, но отвлеклась на идеальную стрелу, в которую превратилась верхняя часть тела Оливера.

Постоянные тренировки с шестнадцати лет действительно проявлялись в его подтянутом прессе, выступающих тазовых костях и мускулистой груди. А его бицепсы… Марта могла бы забыться, наблюдая, как они напрягаются каждый раз, когда Оливер поднимает что-то.

Ее мысли прервались в тот момент, когда Оливер начал танцевать вокруг кровати. Его руки сжались в кулаки, он дико размахивал ими, пока двигал бедрами под музыку, которую слышал только он.

Это выглядело смешно и восхитительно одновременно.

— Мы пойдем на свидание. Мы пойдем на свидание, – напевал он, подчеркивая свои слова еще большими движениями бедрами.

Этот мужчина точно знал, как двигать бедрами, но для Марты это не было новостью. Секс с ним быстро показал ей это.

— Ты сумасшедший, – пробормотала она между приступами смеха, глаза следили за каждым движением Оливера.

Марта не назовет его танец элегантным или следующим какому-либо ритму, но она не могла перестать смотреть ему в глаза. Он выглядел слишком милым в своем восторге и счастье.

— Марта Гомес пойдет на свидание со мнойиии, – пел Оливер, подмигивая женщине, которая все еще лежала в кровати.

— Заткнись и иди сюда сейчас же.

— Да, ma’am (прим. Мэм)

Оливер перестал танцевать и встал на край кровати, а затем прыгнул на нее головой вперед.

— Черт! – воскликнула Марта, но, к счастью, она успела отвести одну ногу в сторону, прежде чем Оливер приземлился животом на матрас.

Он захихикал, как подросток, и перекатился на бок, чтобы взглянуть на Марту с широкой улыбкой и искрами в глазах.

— Прекрати вести себя как подросток, Оливер!

— Ладно, извини, – смеясь, он приблизился и поцеловал ее в губы, но в тот момент, когда его губы коснулись ее губ, он отстранился и посмотрел на нее.

Они и раньше целовались, но всегда в порыве страсти, во время секса, а не вне его.

— О Боже, – прошептал он только, позволил себе упасть на спину и смущенно прикрыл глаза руками.

— Я такой идиот, – он бормотал снова и снова, но поскуливая между словами, и пытался зарыться в матрасе, чтобы Марта больше его не нашла.

Она наблюдала за ним некоторое время, прежде чем смилостивилась и придвинулась к нему поближе, чтобы поцеловать его на предплечье. Больше она ничего другого не могла достать.

— Все в порядке, – прошептала она между поцелуями.

— Нет. Я поцеловал тебя без твоего согласия. Я идиот, – он все еще бормотал в руки, поэтому понять его было трудно.

— Оливер, – сказала Марта это с таким тоном, что он вздрогнул.

Он убрал руки с лица, повернул голову к Марте и смотрел на нее в ожидании того, что, возможно, она скажет. Но вместо того, чтобы сказать что-то, заместитель директора забралась на него так, чтобы ее тело покрывало большую часть его. Затем она медленно наклонилась вниз и соединила свои губы с его. В один момент другая трещина в ее сердце срослась, дав ей надежду, что однажды оно полностью заживет. Все благодаря мужчине, лежащему под ней. Оливер обнял Марту, скрестив руки на пояснице, и страстно ответил на ее поцелуй.

Через некоторое время они отпустили друг друга из поцелуя и еще мгновение смотрели друг другу в глаза.

— Теперь скажи мне. Что, черт возьми, произошло за последние тридцать минут? – спросил он, всё ещё немного сбит с толку. Когда ответ Марты превратился из простого дружеского секса до согласия на свидание с ним и даже на намеренный поцелуй?

— Я понятия не имею, – пошутила Марта, прежде чем слегка переместиться вниз, чтобы положить голову на его грудь. Оливер на верхней части её спины начал поглаживать её ногтями, рисуя различные фигуры, такие как круги и прямоугольники, все еще пытаясь осознать, насколько изменились их отношения. Это было неожиданно, но более чем желанно.

— Ты делаешь меня счастливой впервые с тех пор, как умер Фрэнк. По-настоящему, по-настоящему счастливой. Когда я лежу здесь с тобой, я могу забыть о грусти внутри своего сердца, потому что ты заставляешь меня чувствовать себя любимой. Может быть, я не хотела это признавать, но чем лучше я себя чувствую, тем легче мне игнорировать это. Так что ты заслуживаешь это свидание. Ты упорно боролся за него, солдат.

Вместо ответа Оливер осыпал Марту десятью поцелуями, заставив ее хихикать, как подростка.

— Это стоило того, чтобы бороться, – прошептал он, прежде чем попытаться притянуть ее еще ближе, что было невозможно физически, но Марта оценила этот жест.

— Что у тебя в голове насчёт свидания? – спросила она, уткнувшись в его грудь, наслаждаясь нежными ласками, которые он продолжал делать по её спине.

— Я бы с удовольствием сходил с тобой в кино.

— Мне нравится смотреть фильмы, но предпочла бы сделать это здесь.

Марте не хотелось покидать штаб-квартиру, она боялась, что мафия все еще преследует ее, хотя это было маловероятно после стольких лет.

— Но если мы выйдем, нам не придётся все время оглядываться назад, – вздохнул Оливер.

— О, ты прав.

Марта впервые задумалась о том, что фактически встречается с человеком, за которого она несет ответственность. Они дружили много лет, так что это никогда не было проблемой, но она была его боссом. Она принимала решения вместе с ним и за него, и она была уверена, что ЦРУ (прим. «Центральное Разведывательное Управление») не разрешил бы им начать отношения. Было бы слишком много конфликтов интересов. Черт возьми, во что она ввязалась?

— Ты слишком углубляешься, – прокомментировал Оливер, пытаясь вернуть её в более счастливое состояние.

— Прости. Я просто подумала о том, что нам могут не разрешить встречаться из-за иерархии и всего того, что с этим связано. Что, если я сделаю неправильное решение в своей работе только потому, что влюбилась в тебя и боюсь потерять тебя? Что, если другие люди пострадают, или еще хуже, из-за того, что я приняла это неправильное решение? – её голос наполнился паникой, пока она перебирала в голове все возможные варианты.

— Мне все равно, – сказал Оливер любящим голосом.

— Но…

— Никаких «но». Мы просто решили назначить ОДНО свидание. Одно свидание, Марта. Пожалуйста, перестань думать обо всем, что будет после него, – он громко вздохнул. Думал ли он раньше об иерархии? Конечно, но ему было все равно. Он всегда прислушивался к своему сердцу и чутью, и оба они уже несколько месяцев говорили ему, что эта женщина – та, с кем он мог бы провести всю свою жизнь. Она вошла в его жизнь разбитой, грустной и травмированной, но за последние два года он видел, как она исцеляется по кусочкам. Это не значило, что она была его проектом по ремонту, он узнал ее истинную сущность сразу после того, как она переехала в штаб-квартиру, и уже тогда понял, что эта женщина заслуживает счастья.

— Хорошо. Одно свидание, но мы никому не скажем.

— Конечно. У нас все получится, Марта, – сказал он и снова поцеловал ее в губы.

Она не могла устоять перед его обаянием и заразительной позитивностью. Когда Оливер был рядом, казалось, все депрессивные и грустные вибрации мира уходят. Он был похож на первые солнечные дни весны, которые оживляют сердца и души людей после долгой зимы.

— У нас все получится, – повторила она, и улыбка играла на ее губах.

Этот мужчина мог стоить ей независимости, возможно, даже работы, но он сводил ее с ума, и она была готова заново открыть в себе ту сторону, которую долгое время держала в тайне.

Я здесь ради тебя

ТОГДА

Март 2019

— Агент Гомес, это ваша комната. Здесь уже есть мебель, но вы можете купить всё, что хотите. Не стесняйтесь заменить всё, что нужно, – сказал директор Бёрнс Марте, стоя с ней в коридоре.

Он протянул ей правую руку для рукопожатия, но так как правая рука Марты всё ещё была слабой после долгого пребывания в перевязи, она протянула левую руку и пожала руку директору самым странным образом. Мужчина посмотрел на неё с жалостью, кивнул и пошёл по коридору к лифтам.

Марта приложила свою идентификационную карту к замку, увидела, как свет стал зелёным, и открыла дверь левой рукой. Всё её тело всё ещё слегка дрожало, ноги были слабы даже после нескольких недель интенсивной физиотерапии. Лежание в коме в течение двух недель сделало своё дело. Врачи и физиотерапевт были более чем довольны её восстановлением, повторяя, что она была исключительной, раз смогла ходить так рано в процессе восстановления. Она так не чувствовала. Всё, чего она хотела, - как можно скорее встать на ноги, чтобы убежать от своего прошлого. Убежать от всего, что произошло, и начать новую жизнь там, где никто не будет в опасности только из-за того, что как-то связан с ней.

Комната, в которой она стояла, была мрачной, стены выкрашены в стерильно-белый цвет, мебель излучала ту же атмосферу, словно это никогда не было чьим-то домом. Это было только временное место для большинства агентов, поэтому не было необходимости делать эту комнату уютной. Ни личных фотографий, ни растений. Комната была настолько стерильной, чтобы её было легко убирать.

Марта никогда не чувствовала себя более подавленной со дня смерти её мужа. Стоя в этой угнетающе чистой комнате, она осознала всю жестокую правду: её старая жизнь и её счастье умерли с Фрэнком и Персиком в прошлое Рождество.

Прежде чем она могла погрузиться в бурю навязчивых мыслей, раздавшийся громкий стук в дверь вернул её к реальности. Она оставила дверь приоткрытой, поэтому не было особой причины, чтобы кто-то стучал. Неужели директор Бёрнс что-то забыл?

— Входите, – сказала она тише, чем хотела, но кто бы ни стоял в коридоре, услышал её, так как свет из коридора внезапно осветил комнату.

Хотя не было темно, но она не включала свет, а облачный день снаружи не очень помогал освещению комнаты через окно.

— Привет, – услышала она мужской голос сзади, который не принадлежал директору Бёрнсу.

Она медленно повернулась, чтобы увидеть, кто стоял в её комнате, и встретилась глазами с высоким мужчиной ростом 6’2” (1.90 м), с короткими светлыми волосами, широкими плечами и широкой улыбкой на лице. Марта быстро пробежала глазами по его телу, отметив его определённые бицепсы, мускулистые бёдра, которые выделялись из тренировочных шорт, а также небрежные волосы, которые напоминали ей Фрэнка, когда тот выходил из душа.

— Привет, – ответила она, не зная, как правильно реагировать.

— Оливер МакГрин, я видел вас с Бёрнсом и пришёл представиться и узнать, не нужно ли вам что-нибудь, – протянул он правую руку в традиционном жесте приветствия.

Марта была раздражена из-за всех рукопожатий, от которых ей пришлось отказываться из-за плеча, но в этот раз она не хотела снова видеть жалостливый взгляд, поэтому собрала всю свою силу, стиснула зубы, чтобы игнорировать мучительную боль в ещё больном и закостенелом суставе, и протянула руку, чтобы пожать его.

— Марта Гомес, – прошептала она. Её странная реакция заставила Оливера нахмуриться, но он попытался это проигнорировать и начал энергично трясти её руку. В тот момент, когда из её рта вырвался громкий стон, он отпустил её руку и ошеломлённо посмотрел на неё.

— Прости, – пробормотала она, невольно возвращая руку в положение, в котором она находилась последние три месяца с перевязанной рукой.

— Извини, – повторил Оливер, не зная, что только что произошло.

Это определённо была самая странная встреча на этой неделе, несмотря на то, что Оливер уже восемь лет сталкивался с чудаковатым поведением своего лучшего друга Нейта.

— Я ранена. Моё плечо. Думала, смогу просто игнорировать это, но оказалось, что оно всё ещё ужасно болит, – попыталась объяснить Марта, увидев странную гримасу на лице Оливера. Этот мужчина явно не умел скрывать свои эмоции. Его лицо и глаза выдавали его. Ему было неловко из-за всей ситуации.

— О, мне очень жаль это слышать. Ты могла бы сказать мне, тогда бы я использовал другую руку, – улыбнулся он ей, помахав левой рукой в воздухе. Его улыбка была заразительной, хотя Марта не чувствовала желания улыбаться.

— Не хотела казаться сломленной, – пробормотала она, грусть отражалась в её медового цвета глазах.

Оливер прочистил горло, протянул левую руку и сказал:

— Привет. Я Оливер МакГрин. Приятно познакомиться.

Марта немного наклонила голову от удивления, но протянула левую руку и пожала его. Это было непривычно, так как она была правшой, но они оба старались сделать это как можно более комфортным.

— Марта Гомес, отдел по борьбе с наркоторговлей, – представилась она снова, с робкой улыбкой на губах.

— Приятно познакомиться, Марта, – сказал он, отпуская её руку и оглядывая всё ещё угнетающе тёмную комнату.

Облака снаружи потемнели за считанные секунды, и небо открылось. Дождь забарабанил по окну, и Марта удивлённо вздрогнула, так как была настолько сосредоточена на Оливере, что не заметила изменения погоды.

— Это не самое красивое место, но оно выполняет свою функцию на данный момент. Директор Бёрнс обычно об этом не говорит, но в зависимости от того, как долго ты здесь пробудешь, можно принести немного декора. Сделать его более похожим на дом, а не на стерильную больничную палату.

Его сравнение с больницей было логичным, и она задумалась, почему не подумала об этом раньше. Она провела большую часть времени в больничных палатах с декабря, но в реабилитационном центре комнаты были красочными, украшенными и полными обычных вещей. Только больничные кровати напоминали ей, что она не в отеле.

— Да, я поняла это. Здесь не хватает цвета и определённо растений. Может быть, я смогу их купить, когда почувствую себя лучше, – её голос эхом разнёсся по комнате.

Она увидела, как Оливер кивнул, с любопытством осматривая прилегающую ванную комнату и гардеробную.

— Она такая же по размеру, как моя комната, но ванная более современная. У тебя есть душевая кабина, у меня старая. Кажется, мне нужно попросить Бёрнса о ремонте. За восемь лет здесь ничего не изменилось. Пора бы уже, – сказал он, обращаясь к Марте с всё той же улыбкой на лице.

Оливер, вероятно, был самым дружелюбным человеком, которого она когда-либо встречала.

— Да, стоит. Без душевой кабины. Как они смеют.

Оливер замер и посмотрел на Марту, прежде чем разразиться смехом. Тяжесть и неловкость их первой встречи исчезли благодаря его прекрасному смеху, и сердце Марты обожгло, когда она увидела, как он закрыл глаза и наклонился вперёд. Шутка застала его врасплох, и хотя она не была особенно смешной, вся ситуация заставила его смеяться.

— Наслаждайся этим душем, пока можешь, – сказал он между короткими вдохами.

— О, я буду. У нас дома даже не было настоящего душа. Была ванна, которую можно было использовать как душ. Она подходила к нашему дому, потому что он был в винтажном стиле, но каждый раз мне не хватало настоящего душа, – вздохнула Марта.

— Так что это идеальное время, чтобы насладиться роскошью этого удивительного душа. Там, возможно, даже есть один из тех модных дождевых душей.

Он звучал как агент по недвижимости, пытающийся продать ей эту квартиру.

— Звучит замечательно, хотя такие душевые насадки занимают вдвое больше времени, чтобы вымыть шампунь из моих волос. У них просто нет той же силы, что у обычных.

— Ну, у меня такой проблемы нет. Преимущество коротких волос, – засмеялся он, проводя рукой по своим светлым волосам, которые стали ещё более растрёпанными.

— Как долго ты планируешь здесь оставаться? – добавил он.

— Эм…, – Марта избегала его взгляда, внезапно осознав, что это не временный дом.

— О, не волнуйтесь. Многие агенты не знают с самого начала. Операции изматывающие, а директор Бёрнс обычно даёт им отдохнуть перед тем, как обсуждать детали, – попытался он её успокоить, заметив, что её плечи опустились и она выглядела некомфортно.

— Нет, дело не в этом. Я… Это более постоянное пребывание, – прошептала она, едва слышно.

— О, – ответил Оливер, не зная, что будет уместно сказать сейчас.

— Жаль это слышать, – добавил он, зная, что только люди с огромной травмой живут в штаб-квартире навсегда.

Она уже сказала ему, что ранена, и Оливер задумался, что же с ней произошло, что заставило её переехать сюда навсегда, но, конечно, он не стал спрашивать. Это было бы невежливо, а его родители воспитали его быть как можно более джентльменом.

— Да.

Она отвернулась от него, вероятно, скрывая слёзы.

— Итак…, – снова начал Оливер более радостным тоном, — давай сделаем это место твоим новым домом. У тебя есть идеи по поводу цвета?

Марта повернулась к нему, следы слёз всё ещё были видны на её лице, но она смогла перестать плакать. Это был короткий всплеск печали, но она не хотела, чтобы ему было неуютно рядом с ней, а плачущая женщина никогда не вызывала чувства комфорта.

— Я думала о ягодном оттенке за кроватью. Может, малиновый? Это могло бы выглядеть замечательно с зелёными растениями и золотыми украшениями.

Её мысли переключились на образ комнаты в будущем состоянии и на то, что она хотела изменить, чтобы чувствовать себя комфортно. Она не скоро назвала бы это место домом, но это был первый шаг в правильном направлении.

— Малиновый звучит отлично. Вся комната или только одна стена?

— Только одна стена. Вся комната была бы слишком, не так ли? – Марта немного засмеялась, её печаль отступала, когда она отвлекалась на планы по ремонту.

— Это могло бы быть слишком. Если хочешь, я могу отвезти тебя и мы купим краску, растения и украшения? Помогу тебе обустроиться, – улыбнулся он.

Марта была благодарна за его предложение, так как сама не смогла бы это сделать.

— Это было бы замечательно, спасибо. Я всё ещё восстанавливаюсь после ранения, и я не могу ничего нести с этим плечом. Помощь действительно пригодится.

— Завтра? – спросил он, снова удивив её.

— Да. Да, почему бы и нет? Давай сделаем эту комнату уютной.

Ночь у Марты прошла беспокойно. Засыпать ей было сложно, и когда физическая усталость позволяла ей уснуть, сны о Фрэнке, кричащем, чтобы она его спасла, преследовали её и снова возвращали в сознание. Всё вокруг казалось странным и непривычным. Каждый раз, просыпаясь посреди ночи, она путалась, не понимая, где находится и как сюда попала. К счастью, директор Бёрнс уже показал ей, где находится общая кухня, поэтому она побрела по коридору в отчаянной попытке получить кофе. Она не спала так плохо уже несколько недель. Реабилитационная больница со временем стала для неё домом, в основном благодаря таблеткам, которые она принимала каждый вечер, блокировавшим кошмары и позволявшим ей спать спокойно, как младенец. Ей не хватало этих таблеток.

Одним нажатием кнопки она включила кофемашину и наблюдала, как коричневая жидкость наполняет кружку под ней. Она облизнула губы в ожидании, жаждая проглотить её и почувствовать, как её тело оживает. По крайней мере, настолько, насколько это возможно после бессонной ночи, трёх месяцев реабилитации и всё ещё более чем хрупкого тела.

— Доброе утро.

Голос Оливера раздался позади неё. Она быстро обернулась, слишком быстро для её мозга, и сразу же увидела звёзды. К счастью, Оливер заметил, как её глаза закатились, бросился к ней и поймал её, прежде чем у нее подкосились ноги.

— Поймал, – пробормотал он, поддерживая её за бёдра.

— Прости. Всё ещё трудно запомнить, насколько я на самом деле сломана, – вздохнула она.

Кофемашина закончила свою работу, и дрожащей рукой Марта взяла кружку и поставила её на кухонный стол рядом.

— Тебе тоже сделать? – спросила она Оливера, который отошёл, но всё ещё смотрел на неё с обеспокоенной гримасой на лице.

— Нет, спасибо. Я больше любитель чая.

— Без кофе? Это meh (прим. Не круто)

— Meh? – удивлённо спросил Оливер.

— Да, meh. Моя соседка по реабилитационной больнице была в начале двадцатых и научила меня некоторым фразам и словам, которые сейчас говорят. Одно из них — «meh», и оно должно выражать, что тебе что-то не очень нравится.

— Meh, — повторял Оливер несколько раз, пытаясь понять, стоит ли включить это слово в свой словарь или нет.

Марта слегка засмеялась, наблюдая за мужчиной перед собой, который бормотал новое слово снова и снова. Он выглядел довольно мило. Мило? Постойте. Она не использовала это слово по отношению к мужчине уже много месяцев. Последний, кого она называла милым, был Фрэнк. Говоря о Фрэнке…

— Я подумала, что мы могли бы заехать в мой старый дом, и я могла бы забрать кое-какие вещи оттуда. Когда меня выписали из реабилитации, мне не разрешили поехать, – предложила она, её голос был тихим и полным неуверенности, что Оливер не понял. Словно вся жизнь Марты была громким вздохом.

— Тебе разрешено туда ехать? – осторожно спросил Оливер.

— Я… я не знаю, – честно ответила Марта.

Оливер был прав. А что, если какие-то мафиози ждут её, пытаясь отомстить за своих убитых и арестованных коллег?

— Лучше спроси мнение директора Бёрнса. Если он согласится, мы можем заехать туда в последнюю очередь перед возвращением домой.

Дом.

Оливер назвал штаб-квартиру домом, но для неё домом был тот, где она хотела остановиться и забрать свои вещи. Дом с прекрасной белой дверью и ванной-душем. Наполненный её и Фрэнка смехом и ожиданием маленького человечка, который перевернёт их жизнь с ног на голову. Они только начали готовить детскую. Слишком рано, но они были так взволнованы. Но тот дом – её дом – никогда больше не будет наполнен смехом. Никогда не будет наполнен криками младенца. Теперь тот дом был тихим. И будет таким всегда.

— Марта? – обеспокоенно спросил Оливер, увидев, что она снова ушла в свои мысли.

Она часто делала это в их разговорах. Это тоже было не ново для него, так как он уже много лет имел дело с демонами Нэйта. Он задавался вопросом, что же произошло с ней, что она так легко отвлекалась.

— Да? Прости. Звучит хорошо.

Марта слегка потрясла головой, заставляя себя оставаться в реальности, в которой она сейчас находилась. Штаб-квартира ЦРУ, её новый дом.

— Дай мне знать, когда будешь готова. У меня есть отличное место для завтрака. Директор Бёрнс уже должен быть в своём офисе. Он ранняя пташка, – сказал он, снова включая кофемашину.

— Конечно.

Марта уже собиралась покинуть кухню, чтобы увидеть директора Бёрнса и спросить, разрешено ли ей поехать домой, когда снова повернулась.

— Думала, ты не любишь кофе?

— Это для Бутча, то есть Нэйта. Нэйт Шепард, мой коллега и друг. Люди называют его Бутч. Он тоже здесь живёт. Мы вместе работаем в антитеррористической группе. Высокий, хмурый парень. Скоро встретишь его.

— И он не может сам приготовить себе кофе?

— Нет. Сервис завтрака от Оливера МакГрина – это опыт, который каждый должен испытать хотя бы раз в жизни, и сегодня его получит Бутч Шепард.

Оливер подмигнул Марте, и она почувствовала, как смеётся. По-настоящему смеётся. Впервые за долгое время.

К счастью, директор Бёрнс дал согласие посетить её дом и забрать некоторые личные вещи, но напомнил, что слишком частые визиты могут насторожить мафию, если они всё ещё наблюдают за её домом. Официально ЦРУ объявило её мёртвой, чтобы мафиози не знали, выжила ли она после серьёзных травм. Было трудно: врачи несколько раз говорили её родителям прощаться с ней, но она каждый раз возвращалась к жизни. Она часто задумывалась, зачем. Стоила ли её жизнь чего-то без Фрэнка? Без Персика? Что осталось, чего она ждала с нетерпением? Что могло сделать её счастливой и заставить улыбаться или забыть трагедию её жизни?

Сидя в бронированном внедорожнике, предоставленном ЦРУ для поездки из штаб-квартиры, она повернула голову в сторону и смотрела на мужчину, который вёл машину через пробки Вашингтона, округ Колумбия. Она не могла отрицать, что Оливер заставлял её улыбаться, хотя они знали друг друга всего несколько часов. Он предложил свою помощь, пытался поднять ей настроение, при этом сохраняя вежливую дистанцию. Не спрашивал подробностей, не навязывал свою точку зрения. Оливер повернул голову и мельком посмотрел на неё, слегка улыбнувшись, прежде чем снова сосредоточился на дороге. Тишина между ними не была неудобной. Марта сосредоточилась на дыхании, стараясь не пережить нервный срыв, как только машина припаркуется у дома, где они жили с Фрэнком. Она много раз говорила со своим терапевтом о возвращении и каждый раз говорила, что ещё не готова. Марта не знала, что изменилось, но сейчас она чувствовала, что достаточно сильна, чтобы справиться с этим. С белой дверью с маленьким окном. Пустыми коридорами и тихими комнатами.

Она была готова. Она хотела быть сильной, и это был её первый шаг к принятию новой жизни и движению вперёд. По крайней мере, так она повторяла себе снова и снова в отчаянной попытке удержать панику на расстоянии.

— Третий дом слева, – прошептала она Оливеру, который только кивнул в ответ и медленно направил большую чёрную машину на пустую подъездную дорожку.

Марта закрыла глаза и глубоко вздохнула, но прежде чем успела открыть дверь, услышала, как Оливер открывает водительскую дверь. Она быстро открыла глаза и посмотрела на него с нахмуренными бровями.

— Подожди, куда ты? – спросила она.

— Помочь тебе вынести вещи из дома в машину. Хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, – пробормотал он, но она видела по его лицу, что он сожалеет, что не спросил её об этом заранее.

— Это очень мило с твоей стороны, но я должна сделать это сама. Это… это что-то ментальное. Мой терапевт сказал, что я должна встретиться с демонами прошлого, чтобы исцелиться. Так что мне нужно войти туда одной.

— Понял. Но…дай мне свой телефон.

Марта не была уверена, что он задумал, но достала новый телефон из кармана, который дал ей директор Бёрнс. Оставлять старый телефон было бы слишком опасно. Ещё она думала, что подумают соседи, если случайно выглянут в окно и увидят «мёртвую» женщину на крыльце дома. Может, они подумают, что увидели призрак. Она напугает своих соседей до смерти.

Оливер набрал что-то на телефоне Марты и начал звонок между их телефонами.

— Тебе не нужно говорить со мной, но, пожалуйста, положи телефон в карман и оставь звонок открытым, чтобы я знал, если с тобой что-то случится, и пришёл на помощь. Ты не против? – он посмотрел на её прищуренные глаза, не уверен, согласна ли она с его предложением.

— Хорошо, – кивнула Марта, оценив, что этот агент заботится о ней. Он был действительно хорошим человеком. Она чувствовала это сердцем.

Увидев все свечи, написанные от руки письма, фотографии и цветы на крыльце её дома, у Марты навернулись слёзы. На многих фотографиях были изображены она, Фрэнк и друзья. Улыбающиеся и смеющиеся, с пивом в руках, на вечеринках или барбекю. Все эти счастливые воспоминания теперь стали болезненными. Больно было вспоминать свою старую жизнь. Жизнь до прошлого Рождества.

Она взяла ключ, который ей дал директор Бёрнс, и открыла дверь. ЦРУ поменяло замки после трагедии. Мафия проникла в дом, не взломав его, значит, у них был ключ. Чтобы они не вернулись, ЦРУ поменяло замки сразу после того, как Марта оказалась в больнице и команда уборщиков закончила восстанавливать дом насколько возможно. Конечно, сначала они обезопасили все улики.

Коридор выглядел точно так, как она его помнила, только немного пыльнее. Серые частицы лежали тяжёлым слоем на всей мебели, которую Марта выбирала для дома. Её взгляд упал на тумбочку рядом с дверью, и она вспомнила, как несколько месяцев назад вошла в дом и направилась к спрятанному в ней пистолету. Покачав головой, она пошла в гостиную, собрала несколько пыльных украшений, таких как вазы, свечи и другие вещи, и сложила их на деревянный журнальный столик. Над диваном висело их любимое свадебное фото на холсте, напоминавшее им о том, как они были счастливы в тот день.

Видя это фото снова, Марта улыбнулась. Они действительно были счастливы, и у неё останутся эти воспоминания навсегда. Глядя на большое фото себя и своего красивого мужа, она поняла, что хочет взять с собой фотоальбомы. Это была одна из странных идей Фрэнка – делать фотоальбом после каждого отпуска, и, конечно, у них был один и со свадьбы. Он говорил, что они могут пересматривать альбомы, вспоминая свои прошлые отпуска и прекрасные моменты, проведённые вместе. Он предпочитал это тысячам фотографий на телефоне, но, если честно, они не смотрели альбомы после отпусков.

Альбомы с отпусками были в гостиной, но Марта помнила, что свадебный альбом Фрэнк хранил в их спальне, потому что они смотрели его довольно регулярно. Иногда перед сном, обнимаясь под одним большим одеялом, они наслаждались воспоминаниями о своём первом дне как мистер и миссис Гомес.

Марта быстро поднялась по лестнице, перепрыгивая почти через каждую вторую ступеньку. Сжав губы в тонкую линию, её плечи внезапно опустились, и в груди разгорелось напряжение, Марта положила левую руку на ручку двери спальни. Она медленно открыла дверь, стараясь изо всех сил игнорировать кричащие и мучительные воспоминания, которые угрожали снова всплыть на поверхность. Она не хотела об этом думать. Тот момент, когда она нашла Фрэнка, преследовал её в кошмарах. Марта гордилась собой за то, что смогла открыть дверь и войти в комнату, которая когда-то была её любимым местом.

Пока она не превратилась в её худший кошмар.

Но вот она, стоя в дверном проёме своей собственной спальни, оглядывалась по сторонам. Она поняла, что команда уборщиков на самом деле не убиралась. Гардеробная всё ещё была в беспорядке, с разбросанной по полу одеждой: кое-что из её вещей, кое-что из вещей Фрэнка. Она видела его любимые фланелевые рубашки. Она взяла три из них и бросила на кровать. Она собиралась взять их с собой. Чтобы иметь что-то от Фрэнка в своей новой жизни. В качестве напоминания. Чтобы она никогда не забыла. Они все были чистыми, поэтому ни одна из рубашек не пахла им, но, по крайней мере, они были у неё.

Марта приложила огромное усилие, чтобы наконец опустить взгляд на место, где лежал Фрэнк, где она рухнула на пол рядом с ним. Конечно, кровь исчезла, и паркетная ёлочка больше не была окрашена в багровый цвет. Она выдохнула, чувствуя мгновенное облегчение.

Пока не увидела отблеск красного. Отблеск, который она не могла игнорировать.

Марта опустилась на колени, чтобы рассмотреть то, что привлекло её внимание. Это были щели между бежевым паркетом. Хотя команда уборщиков сделала всё возможное, чтобы избавиться от частиц крови, некоторые из них собрались между щелями в дереве, окрашивая его в слегка розоватый цвет. Ничего, что требовало бы замены всего пола, но достаточно, чтобы вернуть Марту к кошмару прошлого Рождества.

— Нет. Нет. Нет. Нет.

Она тяжело дышала, каждый взмах ресниц возвращал картину мёртвого Фрэнка, лежащего перед её коленями. Кровь, его безжизненные серые глаза, шок на его лице, а затем она снова почувствовала боль. Обжигающую, горячую, жгучую боль от выстрелов, проникающих в её тело. Проходящих сквозь ткани, мышцы и кости. Оставляющих корку из пепла и пятна крови. Всё это происходило снова.

Прямо здесь. Прямо сейчас.

Марта снова начала плакать. Её слёзы скатывались по лицу на рубашку. Она рыдала, её тело неконтролируемо тряслось. Вот он, нервный срыв.

Вдруг большая рука появилась на верхней части её спины, заставив её сжаться, пока она пыталась защититься. Она пыталась пнуть и ударить незнакомца, испугавшись, что мафия снова нашла её и пытается наконец отомстить.

— Эй, ш-ш. Шшшш. Это я. Это Оливер.

Она услышала голос, но её паникующий мозг не мог обработать слова.

Собрав всю силу своего всё ещё слабого тела, она боксировала по человеку рядом с ней. Она чувствовала, как кулак ударял его несколько раз, но он даже не пытался уйти. Он стоял на коленях рядом с ней, терпя её удары, пока её тело не слишком устало, чтобы защищаться. Адреналин спал, и вместе с ним способность Марты наносить удары. Оливер удивился, насколько её удары были болезненными, и был уверен, что у него будут синяки. Это был первый проблеск её истинной силы, той крутой агента, которой она была до того, что случилось в этом доме. Он не знал и не спрашивал. Ни её, ни директора Бёрнса. Она расскажет ему, если и когда будет готова, а если нет, то его это тоже устроит. Он уже пережил всё это со своим лучшим другом Бутчем. У него был опыт общения с людьми, которые снова переживают свои ужасы.

Когда Марта наконец успокоилась, он осторожно обнял её и притянул к себе. Возможно, он переходил черту, но у него было огромное желание помочь этой бедной женщине. Держать её и делать ей лучше. Быть рядом с ней.

Марта забралась к нему на колени, обнимая его, пока он крепко прижимал её к своей груди. Было ли это странно для двух коллег, которые знали друг друга всего день? Абсолютно.

Но в тот момент это казалось правильным.

— Тихо. Всё в порядке. Я здесь. Ты в безопасности.

Рождественский свитер

ТОГДА

24-го декабря 2019 года

Цвета их свадебной фотографии уже выцвели гораздо сильнее, чем должны были за два года. Но после смерти Фрэнка Марта стала чаще держать фотографию в руках, погружаясь в воспоминания о самом счастливом дне в своей жизни. Она снова видела их первый танец перед глазами, оба не умели танцевать, просто качались под музыку и так смеялись, что потом болели мышцы живота. Фрэнк всегда заставлял её смеяться.

Той ночью она мечтала проснуться в их старом доме, и когда повернула голову, Фрэнк храпел рядом с ней. Раньше её всегда раздражал его громкий храп, который часто лишал её сна, но во сне она только улыбалась и плакала, услышав его. Она так скучала по нему. Марта прижалась к нему, осторожно скользнула под его руку и положила голову на его грудь. Его ровное сердцебиение и храп заставили её чувствовать себя счастливее, чем за последний год.

Когда она проснулась в штаб-квартире ЦРУ одна, её сердце снова разбилось. Прошел ровно год с того дня, когда злоумышленник убил Фрэнка, и ей казалось, что это случилось только вчера. Утром первым делом она достала из сумочки сложенную свадебную фотографию. С тех пор как Фрэнк умер, она носила её с собой. Раньше они не были той классической парой, которая носит фотографии своих партнеров в сумочке, но после того как Марта вышла из комы, первым делом взяла свою любимую фотографию и положила её в сумочку. Медсестра из реабилитационной больницы договорилась с ЦРУ, чтобы Марте принесли несколько личных вещей, пока она восстанавливалась после тяжелых травм. Медсестра убедительно говорила, что Марте нужно что-то, что можно держать в руках, проходя через все этапы горя.

Марта увидела, как слеза упала на фотографию в её руках, прежде чем жидкость разлетелась на мелкие капли. Прежде чем она успела глубже погрузиться в карусель своих мыслей, раздался стук в дверь.

— Войдите! – крикнула она, пытаясь вытереть слёзы, чтобы не выглядеть как зомби, но была уверена, что потерпела неудачу. Она поспешила к двери и открыла её.

С широкой улыбкой на лице Оливер поднял к Марте самодельное рождественское печенье. Оно было в форме рождественской ёлки, и кто-то пытался нанести на него зелёную глазурь с посыпкой. Было видно, что этот человек не привык работать с глазурью, так как она стекала с печенья, унося с собой большую часть украшений.

— Печенье на завтрак? – спросил он, наклоняя верхнюю часть тела за печенье, чтобы Марта могла увидеть его лицо.

Она не была в настроении для чего-то рождественского, но широкая улыбка Оливера и абсолютное счастье в его глазах заставили её губы дрогнуть, и она тоже улыбнулась.

— Это то, что ты называешь здоровым завтраком, агент? – чуть усмехнулась она.

— Мы можем быть здоровыми остальные 362 дня в году, но не в три дня Рождества! – ответил Оливер, всё ещё держа печенье перед Мартой.

Она вздохнула и взяла печенье из его рук. Оливер смотрел на неё с ожиданием в глазах, и Марта знала, что он не уйдёт, пока она хотя бы не попробует. Как можно осторожнее она откусила небольшой кусочек печенья, и в момент, когда тесто растаяло на её языке, она не смогла сдержать лёгкий стон.

— Ого, это потрясающе, – прокомментировала она, прежде чем откусить больший кусок.

— Это рецепт моей мамы. Рождественские печенья накануне Рождества - традиция семьи МакГрин, но они почти закончились. Я хочу испечь ещё одну партию через час. Хочешь помочь?

— Вообще-то..., – начала Марта, избегая взгляда Оливера.

Слёзы снова собрались у её ресниц, но она не хотела, чтобы он видел её плачущей. Он довольно хорошо игнорировал её зомби-вид.

— ... Я не в рождественском настроении в этом году, но спасибо за приглашение.

Она слабо улыбнулась, стараясь изо всех сил держаться и отгонять навязчивые мысли о своём мертвом муже и неродившемся ребёнке.

— Не будь Гринчем! – надул губы Оливер.

Этот 30-летний мужчина в тот момент выглядел как ребёнок, и Марта рассмеялась. Она была поражена тем, как легко он заставлял её смеяться. Оливер воспринял это как молчаливый комплимент и тоже начал смеяться.

— Я не Гринч. Просто не в настроении, – настаивала она.

— Лааднооооооо, – громко вздохнул Оливер, прежде чем добавить: — Тогда мне придётся попросить самого Гринча испечь со мной печенье. Мне нужна помощь.

Марта только приподняла бровь, не понимая, кого он имел в виду.

— Я имею в виду Бутча. Он много лет не был в настроении для Рождества. Сегодня придётся его заставить, – усмехнулся Оливер.

— О да. Он действительно... особенный.

Марта старалась быть вежливой. Она знала Нэйта «Бутча» Шепарда только по обеденным перерывам, когда она и её коллега Якоб проводили их с ним и Оливером. Брюнет и она особо не разговаривали, ну, мужчина вообще не разговаривал. Даже после всех этих лет она не могла вспомнить, как звучит его голос.

— Он многое пережил. Тебе бы он понравился, если бы ты его знала, – сказал Оливер, в его глазах мелькнуло что-то, чего Марта не поняла.

— Да, может быть.

Оливер прочистил горло, явно чувствуя себя неловко из-за того, что разговор перешел к его лучшему другу.

— Но ты должна приготовить со мной ужин сегодня вечером, хорошо? Это канун Рождества. Нам нужно устроить большой пир! – он снова улыбался.

— Я... – начала Марта, но не успела продолжить, когда Оливер положил руку ей на верхнюю часть руки.

— Ты никак не можешь этого избежать. К тому же, тебя только что повысили, а мы даже не отпраздновали это! Я заеду за тобой в шесть, и мы вместе приготовим ужин.

— Ладно, – вздохнула Марта, закатив глаза.

Ей действительно не хотелось участвовать в рождественских мероприятиях, но она была уверена, что не сможет убедить Оливера оставить её в покое.

— Отлично. Увидимся позже. И ты знаешь, где меня найти, если захочешь ещё печенья.

Он подмигнул ей и, пружинисто шагая, пошёл по коридору. Марта покачала головой, но всё равно продолжала улыбаться. Оливер оказывал на неё позитивное влияние. Она снова положила свадебную фотографию в сумочку и взяла ноутбук, чтобы поработать. Два дня назад директор Бёрнс вызвал её к себе в кабинет, и она чуть не обомлела от страха, но вместо того чтобы кричать на неё или уволить, директор сообщил о её повышении.

Она не ожидала получить эту должность, так как она веками занималась мужчинами. Два дня назад Марта Гомес стала первой женщиной заместителем директора по операциям. Она попросила директора Бёрнса провести всё без лишнего шума, без большой церемонии, так что всё прошло очень скромно.

С новой работой пришли новые обязанности и ответственность. Она была руководителем группы по борьбе с наркоторговлей с тех пор, как переехала в штаб-квартиру. Было очевидно, что после случившегося она больше не вернётся в поле. Якоб стал оперативным руководителем группы, а Марта занималась организацией кадров, транспорта и поддержкой во время операций.

Теперь она была ответственна не только за группу по борьбе с наркоторговлей, но и за ещё четыре, одна из которых была группа по борьбе с терроризмом, где работали Оливер и Бутч. Она провела как можно больше исследований с момента своего повышения, чтобы быть готовой отвечать на вопросы различных групп, но это было непросто, так как они в основном задавали вопросы по темам, в которых она знала лишь основы ЦРУ. Так что даже в канун Рождества Марта Гомес провела весь день за рабочим столом, делая заметки о различных операциях и специализациях каждой группы.

Около пяти вечера она с ужасом поняла, что опаздывает, поэтому прыгнула в душ и переоделась в джинсы и светло-серую базовую футболку. Оливер сказал, что заберёт её в шесть, но её желудок урчал, поэтому она направилась на кухню пораньше. Он её найдёт. Это был тот же коридор.

С каждым шагом к общей кухне музыка становилась всё громче. Марта почти стояла в дверном проёме, когда поняла, что играет песня «Rockin' Around The Christmas Tree». Снова закатив глаза, она вошла на кухню и увидела танцующего блондина.

Оливер в этот момент украшал обеденный стол, стоя к Марте спиной и страстно танцуя под музыку. На нём были чёрные джинсы, тёмно-синий свитер и странный головной убор с оленьими рогами. Она видела, как он покачивает бёдрами в такт музыке, и ей казалось, что он опытен в движении ими и в других ситуациях.

Когда он повернулся к кухне, их взгляды встретились, и он вскрикнул, подпрыгнув в воздух.

Марта не смогла сдержать смеха: ситуация перед ней была слишком смешной. Шок на лице Оливера, слишком высокий крик и небольшой прыжок были уморительными.

— Извини, я тебя не заметил!

Теперь, когда он повернулся к ней лицом, она наконец увидела, что на его свитере изображён серый полосатый кот в солнцезащитных очках с надписью «Meowy Christmas» (прим. Муррр-рождество!) внизу. Честно говоря, выглядело это довольно мило.

— Классный свитер, – усмехнулась Марта, указывая пальцем на кота в центре свитера Оливера.

— Рад, что ты так говоришь, потому что у меня есть один и для тебя!

Он побежал к диванам, чтобы взять зелёно-красный свитер, прежде чем гордо развернуть его так, чтобы Марта могла увидеть, что на нём изображено. На свитере была изображена лама в рождественской шапке и шарфе, а сверху была надпись «No probllama» (прим. Без проблама!).

— Знаю, это не совсем по-испански, но это лучшее, что я смог найти, – объяснил он, немного неуверенно, не зная, подходит ли свитер.

— Мне нравится. Спасибо, – Марта искренне улыбнулась ему.

Она рассказала ему о том, что её мама из Испании, эмигрировала в Штаты, потому что не могла найти работу учителем испанского дома. Школа недалеко от Вашингтона искала кого-то, и они наняли её маму, так что, хотя Марта родилась в США, её мама всегда говорила с ней на испанском, сохраняя их культуру насколько это возможно.

Быстрым движением она надела свитер и посмотрела на Оливера с улыбкой на губах.

— Как я выгляжу?

— Прекрасно. Как всегда, – прошептал Оливер, тут же пожалев свои слова, и Марта увидела, как его щеки покраснели, как редиска.

— Спасибо. Ты тоже выглядишь хорошо, особенно с рогами на голове. Придаёт тебе очень мужественный вид, – засмеялась она.

Глаза Оливера расширились, прежде чем он присоединился к её смеху.

— Спасибо, что заставил меня смеяться. Мне это сегодня нужно было, – добавила она, с печальной искоркой в глазах, которую Оливер не понял.

Он не хотел поднимать эту тему, поэтому просто кивнул и положил руку ей на верхнюю часть руки, слегка погладив ткань свитера. Марта посмотрела на него своими медовыми глазами, и впервые с тех пор, как его коллега переехала в штаб-квартиру, их взгляды задержались друг на друге. Медовый цвет её глаз притягивал его, и он заметил, что вокруг её радужки был янтарный ободок. Янтарь слегка смешивался с медом, создавая впечатление, что произошёл взрыв и цвет разлетелся. Это были самые красивые глаза, которые он когда-либо видел.

Марта продолжала удерживать их зрительный контакт, исследуя различные искры и отблески в зелёно-голубых глазах Оливера. Любопытство казалось основным чувством в его глазах, но Марта также увидела глубину человека, пережившего много трагедий в своей жизни, скрытую за его улыбкой. Его глаза выдавали его. Оливер становился всё более интересным для неё. Он казался человеком с многими слоями. Бывший морской котик, агент, любитель Рождества, улыбающийся и красивый. Глубокий океан и солнечный луч одновременно. Прошли годы с тех пор, как Марта чувствовала желание узнать кого-то поближе, узнать о нём всё. В последний раз это закончилось тем, что она вышла замуж за этого человека. Фрэнк.

Вдруг она отвернулась от взгляда Оливера, опустив голову и посмотрев на пол. Она чувствовала себя виноватой за то, что сравнивала Оливера с любовью всей своей жизни. Особенно в день, когда он умер.

Оливер убрал руку с её плеча, прочистил горло и направился к кухне. Это его вина, что она выглядела такой грустной? Он перешёл границу?

— Я только что готовил индейку к ужину. Хочешь помочь? – спросил он, игнорируя грустную атмосферу, исходящую от Марты.

— Индейка? Разве это не для Дня благодарения? – спросила Марта, запутанная.

— Да, но на День благодарения у нас была миссия, и я в этом году не ел индейку, так что решил приготовить её сегодня вместо этого.

Он засиял ей, его рот буквально тек от мыслей о вкусной еде.

— Я на самом деле неплохо справляюсь с индейкой. Моя… моя семья всегда говорила, что у меня получается лучше всех.

Она обошла кухонную стойку, чтобы взглянуть на большую сырую индейку, лежащую на столешнице.

— Правда? Тогда вперёд!

Марта показала Оливеру в мельчайших деталях, как она готовила индейку перед тем, как поставить её в духовку. Это заняло несколько часов, что оставило Оливера безмолвным. Он никогда не готовил индейку сам и ожидал, что это займёт не больше часа.

— Нам нужно постоянно поливать её, чтобы она не стала сухой. Поверь, она будет ужасной на вкус, если её пересушить, – объяснила она после того, как они поставили птицу в духовку.

— Не знаю, как ты, но я умираю с голоду. Я не могу ждать четыре часа до ужина, – наполовину простонал, наполовину засмеялся Оливер.

— Я тоже голодна. Что ты планировал кроме индейки?

— Картофельное пюре и брюссельскую капусту, но я не удовлетворюсь только этим…

Громкий вздох вырвался из горла Оливера, и, как по команде, его живот начал урчать.

— Нет, я тоже, – вздохнула Марта, после чего они посмотрели друг на друга и разразились смехом.

— Давай закажем пиццу! Я позвоню Бутчу и спрошу, что он хочет. Уверен, что он тоже голоден, хотя он съел половину теста для печенья, когда мы пекли утром.

— Ого. Это много сырых яиц. Надеюсь, у него не болел живот, – сказала Марта, вспоминая случай из детства, когда она съела много теста для торта.

— Он крепкий парень. Немного сырых яиц его не убьют, – засмеялся Оливер, прежде чем начал разговаривать с Бутчем по телефону.

Она не слышала, что говорил другой агент, но ответы Оливера заставили её подумать, что Бутч смеялся над блондином.

— Нет, я не знал, что это займет столько времени.

— Нет, я не купил уже готовую.

— Перестань так говорить, иначе ты останешься голодным сегодня вечером.

— Да, я серьёзен.

С громким вздохом он завершил звонок, прежде чем разразиться смехом и шепнуть: «этот парень».

— Ну? – спросила Марта, подняв бровь.

— Он оскорбил меня и смеялся надо мной за то, что я не знал, что индейка готовится больше нескольких минут. О, и он хочет пиццу с ветчиной и ананасом.

— Ананас? – Марта посмотрела на Оливера с шоком на лице.

— Да… Он… странный.

— Это не странно, это отвратительно! – воскликнула Марта чуть громче, чем следовало бы.

— Это не отвратительно, это вкусно.

Грубый голос раздался за её спиной, и Марта повернулась, чтобы увидеть, кто с ней говорит. Она удивилась, увидев Бутча, вошедшего на кухню в чёрных спортивных штанах и чёрной футболке. Его волосы были растрепаны, и он выглядел так, будто только что проснулся после долгого сна.

— Нет, это отвратительно. Каждый итальянец согласится со мной, – фыркнула Марта в его сторону.

— Хорошо, что мне наплевать на итальянцев, – фыркнул Бутч, взяв бутылку газированной воды из холодильника.

Он собирался покинуть кухню, но внезапно остановился, чередуя взгляд между Оливером и Мартой, разглядывая их рождественские свитера с нахмуренным лицом.

— Дайте знать, когда пицца приедет. И, Оливер?

— Да, приятель?

— Даже не думай дать мне свитер, который ты купил. Я его не надену.

И с этими словами брюнет покинул кухню снова.

Марта не была уверена, что думать об этой странной встрече, поэтому просто посмотрела на Оливера с недоумением. Блондин пожал плечами, подошёл к дивану и взял чёрный свитер, лежащий на нём. Он показал его Марте, и она увидела на нём комическую фигуру сердитого кота и слова «Jingle all the way to hell» (прим. Звенит весь путь до ада) вокруг него. Она начала смеяться, пробормотав сквозь смех: — Очень подходит.

— Правда? Я так тоже подумал. Жаль, что он не хочет.

— Мы должны заставить его надеть его.

Оливер поднял бровь на Марту, не имея ни малейшего представления, как, чёрт возьми, они заставят его лучшего друга надеть рождественский свитер с сердитым котом.

— Ты платил за пиццу, верно? – начала объяснять Марта.

— Да.

— Так что если он не наденет свитер, он не получит свою отвратительную пиццу с ананасами. Легко выиграть.

Оливер не был уверен, сработает ли это, но решил попробовать, поэтому согласился с Мартой, положил черный свитер на кухонный стол и начал убирать беспорядок после подготовки индейки. Он взял свой телефон и увеличил громкость рождественского плейлиста, который слушал. В данный момент играла песня «Jingle Bell Rock», и он начал слегка покачивать бедрами в такт музыке.

Поскольку они только приготовили индейку, уборка прошла довольно быстро, но Оливер ещё больше увеличил громкость музыки и направился к Марте.

— Что ты делаешь? – неуверенно засмеялась она, когда Оливер взял её за руку и потянул к свободному пространству между обеденным столом и диванами.

— Ты должна мне танец!

— Я… что? Когда ты это решил? – удивленно спросила Марта, но вместо ответа Оливер просто положил другую руку чуть выше её бедра.

— Я заплатил за твою пиццу. Так что ты должна мне танец за это, – агент подмигнул ей в тот момент, когда песня сменилась на ремикс «12 Days of Christmas».

Оливер начал двигаться вместе с ней, и Марта была совершенно ошеломлена всей ситуацией, не зная, то ли расслабиться и наслаждаться прекрасным вечером с коллегой, то ли бежать в свою комнату и прятаться до конца дня. Сегодня был день множества эмоций, и её тело не знало, какая из них сейчас самая сильная.

— Расслабься. Это всего лишь один танец, хорошо? – прошептал Оливер, медленно вращая их по гостиной.

С каждым шагом и каждой строчкой песни Марта действительно расслаблялась, пока наконец не начала полностью наслаждаться танцем. Она даже начала подпевать песне вместе с Оливером, улыбаясь ему. Сегодня она действительно нашла нового друга. Кого-то, с кем ей было приятно проводить время. Кого-то, кто заставлял её чувствовать себя особенной.

Когда песня постепенно заканчивалась и они ждали следующую, они смотрели друг другу в глаза, улыбаясь, но в тот момент, когда Мэрайя Кэри начала петь свою песню «All I Want for Christmas is You», лицо Марты помрачнело, в глазах появились слёзы, и она вырвалась из рук Оливера.

Мир вокруг неё закружился, волны тепла и холода прокатывались по телу, а руки начали дрожать.

Слёзы покатились из её глаз, удивляя Оливера, который только смотрел на неё в шоке.

— Марта, ты в порядке?

Тебе не обязательно мне это говорить

ТОГДА

24-го декабря 2019 года

— Я… – Марта запнулась, её тело все еще тряслось, и она не смогла ответить Оливеру. Блондинистый агент подошел к ней, положил обе ладони на верхние части её рук, чтобы удержать дрожащую женщину.

— Марта. Что происходит?

— В-Выключи. Выключи эту песню, – прошептала она сквозь стиснутые зубы, слезы все еще скатывались по её щекам.

Оливер немедленно сделал, как она попросила, но даже после минуты молчания в комнате состояние Марты не улучшилось.

Оливер осторожно направил её к ближайшему дивану, убедившись, что она не упадет. Он подготовился поймать её на всякий случай. К счастью, она добралась до дивана и сразу же легла на него, немного подняв ноги на подлокотник. Она закрыла глаза, что насторожило Оливера.

— Марта?

Его голос теперь звучал испуганно, пока он оглядывал комнату, чтобы проверить, где он оставил свой телефон пару минут назад. Он увидел его лежащим на столе. Он, должно быть, положил его туда, прежде чем Марта понадобилось его полное внимание.

— Мне вызвать скорую помощь? – спросил он, его сердце бешено билось, когда в его голове кружились несколько сценариев.

— Нет. Нет. Я в порядке. Просто дай мне минуту.

Услышав её голос и узнав, что она не рухнула, он немного успокоился, но его плечи оставались напряжёнными. Состояние Марты так быстро изменилось, от улыбок и танцев до почти обморока за секунду. Оливер не понимал, что происходит. У неё сердечный приступ? Приступ? Это больше походило на паническую атаку, которая случалась у Батча, когда ему приходилось идти в медпункт, но почему бы его коллеге случилась паническая атака, когда она танцевала под рождественскую музыку?

— Оливер?

Голос Марты вернул его к реальности, и он понял, что отвлекся. Он слегка покачал головой, прежде чем взглянуть в глаза Марты цвета меда. В них крутился вихрь.

— Ты в порядке? Могу что-нибудь принести? Воды, может быть? Чая? Печеньку?

Оливер начал болтать, наконец-то смог что-то сделать для неё, теперь когда ей стало лучше.

— Оливер! Успокойся. Я в порядке.

Теперь Марта успокоила его, убедившись, что он не бегает по комнате как курица без головы.

— Я… Ладно. Но серьезно, могу я принести тебе воды?

— Да. Вода была бы хороша.

Марта заставила себя улыбнуться ему, и она почти физически почувствовала, как напряжение ушло с его плеч. Оливер моментально бросился в кухню, открыл холодильник и взял бутылку холодной воды. Когда он вернулся, на его лице все еще было серьезное беспокойство, но он выглядел более облегченным, чем раньше. Марта теперь уже сидела и большим глотком выпила из бутылки, пока Оливер наблюдал за ней как ястреб.

— Лучше? – спросил он и улыбнулся ей.

— Да, спасибо.

Она увидела колебание в его глазах, задаваться вопросом, почему её состояние изменилось так быстро, но внутренний бой отнял у него слишком много времени, поэтому Марта выпустила громкий вздох. Она не могла скрывать своё прошлое вечно.

— Эта песня… она… напомнила мне о том, что произошло ровно год назад, – начала она, слёзы снова наполняли её глаза.

— Тебе не обязательно мне это говорить, если тебе не комфортно. Всё хорошо.

Оливер опустился на колени перед диваном, положил руку на бедро Марты и начал незнакомыми фигурами рисовать на них кончиком большого пальца.

Это было настолько нежно, что трещины в сердце Марты немного затянулись. Человек перед ней излучал что-то, что заставляло её снова чувствовать себя счастливой. Заставляло её улыбаться, танцевать и смеяться. Заставляло её чувствовать себя любимой. Хотя он на самом деле ничего не делал, он просто был рядом. Улыбаясь ей, лаская её бедро большим пальцем, но этого было достаточно.

— Нет, всё хорошо. Мой терапевт говорит, что мне нужно об этом поговорить.

Марта похлопала рядом с собой на диване, но прежде чем Оливер мог занять своё место, его телефон зазвонил. Он посмотрел на него и прошептал: — Это охранники. Думаю, это пицца.

Он извинился и быстро пошёл к главному входу, чтобы забрать их пиццу у доставщика. На обратном пути в кухню он заглянул в комнату Бутча и отдал ему его пиццу, полную странных начинок.

— Мы будем ужинать вместе на кухне? – спросил брюнетоватый агент, не уверен, какой ответ ему хотелось бы услышать.

— Честно говоря…, – начал Оливер, выпустив громкий вздох, — думаю, тебе лучше поесть в своей комнате. Мы с Мартой просто болтаем, и я знаю, ты не любишь это.

Ему было неудобно говорить правду своему лучшему другу. Нет способа, что Марта откроется перед незнакомцем и он чувствовал, что они, наконец, достигли момента, когда они чувствовали себя защищенными и комфортными, делясь своими историями друг с другом. Он действительно с нетерпением ждал этого, несмотря на то, насколько мрачными могут быть истории Марты. Бутч поднял бровь, пожал плечами и прошептал почти тихо «ладно» перед тем как закрыть дверь перед лицом Оливера.

Секунду блондинистый агент чувствовал себя виноватым за то, что исключил Бутча из ужина. Он знал, как его лучший друг страдал от того, что ему трудно было чувствовать себя комфортно вокруг людей, и сегодня он предложил ужин с Мартой, с кем он не так много времени провел за последние несколько месяцев, но когда Оливеру пришлось выбирать между благополучием и комфортом своего лучшего друга и Марты, он выбрал Марту без колебаний.

С умом взвешивая радость от времени наедине с Мартой, чувство вины за то, что он разрешил Бутчу остаться в его комнате, и страх перед тем, что Марта собиралась ему сказать, Оливер не торопился возвращаться к кухне. Балансируя двумя пиццами в одной руке, он вошел в комнату и огляделся в поисках Марты. Её не было на диване, где он её оставил, а вместо этого она стояла перед холодильником. Он услышал, как она что-то бормочет, но не смог понять, о чём идет речь. Откашлявшись, он дал ей знать, что вернулся, и брюнетка повернула голову, чтобы посмотреть на него, на её лице заиграла застенчивая улыбка, когда она увидела большие коробки с пиццей в его руках.

— Хочешь пива? Вино закончилось, но мне точно нужно какое-нибудь спиртное сегодня вечером.

— Конечно. Пиво и пицца – звучит как отличное сочетание, – улыбнулся Оливер, ставя пиццы на столешницу кухонного острова.

Он прошел вокруг стола и остановился перед шкафом с тарелками. В уголке глаза он заметил движение Марты, и внезапно она стояла рядом с ним, держа две бутылки в руках.

— Тебе нужен бокал? – спросила она его тихим голосом.

Оливер почувствовал, как волосы на затылке поднялись, слушая её голос. Он звучал по-другому, чем обычно, когда она так говорила. И это ему нравилось.

— Нет, бутылка подойдет, – ответил он медленно, открывая шкаф и доставая две тарелки.

Марта все еще стояла рядом, в её глазах мелькали разные эмоции. Она была готова открыться ему до того, как его телефон зазвонил. Чёрт, она действительно хотела это сделать, чувствуя, что это может помочь ей на пути к выздоровлению. Помочь ей двигаться дальше в жизни, потому что с Оливером она чувствовала себя в безопасности и счастливой после месяцев тьмы, скорби и одиночества. Она пережила столько за последний год: потерю мужа и нерожденного ребенка, серьезные физические травмы от собственных ранений, и ментальную травму, сопровождавшую все это. Постоянный страх, что кто-то снова пойдет за ней.

Возможно, разговор с Оливером поможет ей снять давление с её плеч. У него была эта успокаивающая атмосфера, которую она жаждала, и это напомнило ей Фрэнка. Может быть, поэтому она тянулась к нему тем больше, чем больше он старался поднять ей настроение.

— Что ты заказала? – прервал её Оливер, приводя её обратно в реальность, и она моргнула несколько раз, прежде чем подойти к нему.

Он открыл обе коробки с пиццей, посмотрев на её с нахмуренным лицом.

— Бекон и грибы, – ответила Марта, но когда Оливер посмотрел на неё с нахмуренными бровями, она добавила: — Что-то не так?

— Нет… нет. Абсолютно нет. Я просто не могу представить, что это вкусно.

— Хочешь попробовать кусочек? – улыбнулась ему Марта.

— Не знаю, честно говоря, – он посмеялся.

— Что ты заказал?

— Куриное барбекю.

— Вау, Оливер. Это самый обычный заказ, – теперь уже громко смеялась Марта, заразив Оливера этим.

— Да? – спросил он.

— Да, конечно, но я люблю куриное барбекю. Могу я попробовать кусочек твоего?

Женщина посмотрела на него с щенячьими глазами, пытаясь его убедить.

Оливер поднял бровь, барабанил по губам указательным пальцем и выпустил длинное «Ммммммммм», как будто он серьёзно обдумывал её просьбу.

— Давай уже, – недовольно пожаловалась Марта, когда Оливер не ответил сразу.

— Зачем мне давать тебе кусочек моего обычного барбекю, когда у тебя есть твоя фантастическая грибная пицца? – спросил он, всё еще кривясь, с пальцем на губах.

Он выглядел очаровательно, и Марта едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Оливер умел развеселить её даже самыми мелкими штучками.

— Потому что… – Марта начала думать о лучшем аргументе, — тогда ты сможешь попробовать этот шедевр вкуса тоже. Я готова обменять кусочек моей пиццы на кусочек твоей.

Она сжала губы, стараясь не улыбаться, не хихикать и не смеяться.

— Не уверен, что это справедливая сделка. Ты должна дать мне что-то дополнительное, если хочешь, чтобы я попробовал ЭТО, – он указал на пиццу Марты.

— Что у тебя на уме?

— Ты должна испечь со мной рождественские печенья завтра.

— Но я думала, что ты уже сделал это сегодня? Сколько тебе нужно печенья?

Марта посмотрела на него, смущенная.

— Поскольку Бутч съел большую часть теста, у меня на самом деле недостаточно печенья, чтобы раздать всем нашим коллегам, когда они вернутся 27-го. Я хотел сделать маленькие подарочные пакеты с домашними печеньями для всех как приветствие.

— Это супер-милая идея, – улыбнулась ему Марта.

Она только что использовала слово «милая» в одном предложении с Оливером? Вау. Этот мужчина действительно что-то делал с ней.

— Ах, это ничего особенного, – махнул он рукой, широко улыбаясь в ответ на её комплимент.

— Тогда я буду печь печенья с тобой завтра, но ты должен серьезно попробовать пиццу.

— Договорились! – воскликнул Оливер, положив по кусочку каждой пиццы на их тарелки.

Он взял обе тарелки, но Марта покачала головой и указала на более удобные диваны. Пицца и диваны звучали как идеальная комбинация в этот эмоционально истощающий день.

Оливер взял первым кусок пиццы с грибами и беконом, смотря при этом на Марту исподтишка, прежде чем сделать громкий вздох и укусить. Женщина наблюдала за ним с любопытством, видя, как его глаза широко раскрылись, когда различные вкусы развернулись в его рту.

— Вау, – прокомментировал он, повернув голову и высветив на Марте шокированный взгляд.

— Ты этого не ожидал, да? – смеясь, спросила женщина, сделав большой кусок своего среза.

— Нет. Вау, это просто потрясающе. Солоноватость бекона в сочетании с вкусом грибов. Отличный выбор, Марта.

Он подбодрил её, чуть подталкивая плечом, когда заместитель директора улыбнулась от уха до уха от его комплимента.

После того как Марта закончила со своим вторым куском, её настроение резко изменилось. Её плечи опустились, и Оливер ощутил, как она глубоко вздохнула, прежде чем наконец произнесла:

— Мне все еще нужно объяснить тебе.

— Ты мне ничего не должна, – быстро отреагировал Оливер, устанавливая свою тарелку на кофейный столик и поворачиваясь к ней верхом к ней.

— О, да. Ты же сделал так, чтобы я сегодня посмеялась и почувствовала себя хорошо. В день, когда все, что я хотела, это свернуться калачиком под одеялами и заплакать себе в подушку. Ты действительно сделал мой день, Оливер, и по крайней мере, я должна сделать так, чтобы ты понял, почему я так реагировала, когда услышала эту песню.

Она слабо улыбнулась, слезы блестели в её глазах.

Оливер не знал, как на это отреагировать. К счастью, ему не пришлось ничего говорить, потому что Марта немного изменила своё положение на диване, чтобы смотреть на него, сидя с перекрещенными ногами под собой. Её плечи всё еще висели, словно на них лежал весь мир.

— Год назад моя жизнь была перевёрнута с ног на голову. Буквально.

Из её рта вырвался тяжёлый вздох, и слёзы накатили на её глаза, пока их не стало слишком много и не начали стекать по щекам.

Она почувствовала, как Оливер слегка передвинулся, и он протянул руку, чтобы коснуться и утешить её, но так как она смотрела на него, он не знал, где её трогать, поэтому положил ладонь на её предплечье, которое лежало свободно на колене.

— Это был канун Рождества, и я хотела испечь печенья на следующий день. Да, смешно, не так ли? То же самое, что и ты хотел сделать со мной сегодня. В любом случае, я вернулась домой и услышала шум изнутри дома. Когда я вошла и осмотрелась, чтобы найти Фрэнка, я нашла его в нашей спальне лежащим в луже своей собственной крови. Его застрелили.

Её голос сломался в конце предложения, и Оливер подобрался к ней поближе, обнял её за верхнюю часть тела и притянул к себе в объятие. Марта испугалась неожиданного движения, но смогла обнять Оливера.

Его запах напомнил ей о утренних прогулках в лесу, когда мир начинал просыпаться после долгой и тёмной ночи. Роса ещё на листьях деревьев, тяжёлый запах дерева оставался, так как цветки были ещё закрыты из-за недостатка солнечного света за ночь.

Марта сделала несколько глубоких вдохов, каждый успокаивал её больше, пока она не смогла продолжить свою историю. Оливер держал её крепко, стараясь дать ей достаточно утешения, чтобы она не развалилась.

— У него не было шансов. Его застрелили в грудь. По результатам вскрытия позднее подтвердилось, что пуля задела сердце и аорту, и он истек кровью буквально за секунды. Надеюсь, что это произошло достаточно быстро, и он не испытывал слишком много боли.

Её рыдания заглушились в свитере Оливера. Агент осторожно гладил её по спине, стараясь поддержать Марту и удержать её разбитое сердце при каждом прикосновении пальцев. Он действительно излучал целительную энергию.

— Мне жаль, Марта. Жаль, что это случилось с тобой, – шептал он, прижимаясь к её голове.

История потрясла его до глубины души. Это было что-то, чего он не пожелал бы своему худшему врагу. Это было жестоко, разбивающее сердце и душу.

— Мафиози был всё ещё в доме. Он застрелил меня в плечо и ниже живота. Я потеряла ребёнка, которого тогда носила.

Её плечи тряслись ещё более сильно, и сердце Оливера переживало бурные эмоции. Марта была беременна. Она потеряла своего мужа и ребёнка за несколько минут. Как жестока может быть судьба?

— Мне жаль, очень жаль, – Оливер бормотал снова и снова, его рука, которая всё ещё гладила её спину, слегка дрожала от эмоций. Последний раз он чувствовал себя таким после того, как нашёл Бутча в укрытии в Ираке и когда врачи рассказали ему о массовом количестве ранений, полученных его лучшим другом.

— Я думала, что умру в тот день.

От этой фразы пробежали мурашки по позвоночнику Оливера, и он отпустил Марту из объятий. Он крепко удерживал её за плечи и смотрел на неё смесью жалости, грусти и радости. Может быть, это выглядело немного странно, но Марта не обращала на это внимания.

— Но ты этого не сделала. И я этому очень рад.

Марта уставилась на него с выражением шока на лице, она не ожидала, что ему так понравится её компания.

— Но я этого не сделала, – повторила она.

— Марта, то, что с тобой случилось, ужасно. Я даже представить не могу, что ты чувствуешь по этому поводу. Мне так жаль, что я весь день раздражал тебя такой ерундой, как выпечка печенья и ужин со мной. Я не знал, каким важным был для тебя этот день, – сказал он, в его глазах стояли слезы. Слезы вины, которые показывали, как его сердце разрывается от боли за женщину перед ним.

— Нет. Не надо извиняться! Я рада, что ты отвлек меня сегодня. Верь или нет, я действительно хорошо провела день, несмотря на обстоятельства. Я… просто не ожидала, что эта песня так сильно вернет мне травму, – вздохнула она.

— Почему именно эта песня? – спросил Оливер, смущенный, но Марта не услышала его, слишком углубившись в свои мысли, переживая самые тяжелые моменты своей жизни.

— Когда я пришла в себя после комы через несколько недель, полицейский сказал мне, что наш сосед услышал шум и вызвал полицию. Он спас мне жизнь. Они пришли вовремя, всего через минуту после того, как меня второй раз подстрелили. Из-за того, что сосед сообщил о выстреле, диспетчер решил послать также скорую помощь. Пули не задели крупные артерии, поэтому меня удалось доставить в больницу вовремя. Конечно, я потеряла много крови, и один из яичников, а также кишечник, были повреждены, но по сравнению с Фрэнком… я считала себя счастливой. Я поблагодарила обоих своих героев, и купила им цветы. Смешно, я знаю, по сравнению с тем, что они спасли мне жизнь, но я хотела что-то сделать. Я навестила диспетчера на работе и обняла её. Её звали Беккетт, и у неё была самая тёплая улыбка, когда я встретила её. Она настаивала, что делала всего лишь свою работу, но для меня она была спасителем жизни. Я не была бы здесь без неё.

Оливер посмотрел на неё с жалостью. Это всё ещё не объясняло её слезы при прослушивании песни, но он был терпелив. Он мог дать ей всё время, которое ей нужно, чтобы рассказать ему о этой ужасной памяти.

— Последнее, что я помню перед тем, как потерять сознание, это была эта песня и то, как неуместно она подходила к моей ситуации, – вздохнула Марта, но в этот раз её глаза оставались сухими.

— У меня кончились слёзы уже, – добавила она. Оливер немного наклонил голову, на его лице было мучительное искажение.

— Мне так жаль, – сказал он снова, словно сломанная пластинка, потому что это было всё, что он мог сказать.

Он был в бурном море эмоций, но не мог выразить их словами. Он не мог произнести что-то, что могло бы утешить её. Мог забрать от неё боль. Потому что он знал, что никогда не сможет этого сделать.

— Извини, если это испортило тебе настроение на Рождество, – вздохнула Марта, и на её лице появилась слабая улыбка.

— О боже, Марта. Мне плевать на моё рождественское настроение, – Оливер засмеялся, потому что вся ситуация была слишком нелепой, чтобы не смеяться. Он обнял её снова, крепко.

— Я хотел бы забрать от тебя эту боль, но я знаю, что не могу. Поэтому я хочу, чтобы ты знала, что я здесь для тебя. Если тебе нужно плечо, чтобы оплакать, или кто-то, кто будет радовать тебя, когда ты грустишь, я здесь. Я всегда здесь. Ты поделилась со мной своей историей, и ты пустила меня в свою жизнь. И я не собираюсь уходить снова. Прости, но не сожалею.

Слова Оливера были именно тем, что нужно было услышать Марте. Они заставили её посмеяться. Они были искренними, уверяющими, но они также заставили её чувствовать себя принятой, утешенной и любимой. Да, любимой. Возможно, на другом уровне, чем любил её Фрэнк, но она была счастлива, что встретила Оливера и что он настойчиво стремится стать частью её жизни. Она нуждалась в таких людях рядом с собой.

— Спасибо. Я очень ценю это, – улыбнулась она искренне. Улыбка дошла даже до её глаз.

— Хочешь ещё пиццы? – предложил он.

Он поднялся с дивана, взял обе их тарелки и направился к кухне. Пицца могла уже остыть, но всё равно будет вкусной.

— Да, пожалуйста. Я на самом деле голодна! – пошутила она.

Оливер вернулся с полными тарелками. С удивлением она увидела ещё один кусок его курино-барбекю пиццы на её тарелке. Это был милый жест. Его способ показать, что он любит её и заботится о ней.

Оба взяли свои куски, а затем Оливер попытался стукнуть их вместе, как если бы они поднимали бокалы. Марта посмотрела на него с недоумением, но услышала его слова:

— За здоровье Фрэнка и твоего младенца. Пусть мы никогда не забудем о них. Они сделали тебя такой, какая ты есть. Они часть тебя. Особенно сегодня.

У Марты снова были слёзы на глазах, но по другой причине теперь. Она была тронута. Тронута его большим сердцем и замечательными словами.

— Но также за всё, что впереди у меня. Я любопытна и рада тому, что ожидает меня, – прошептала она, видя, как глаза Оливера засияли.

— За это! – кивнул он.

На протяжении всей оставшейся части вечера улыбки не сходили с их лиц. Несмотря на обстоятельства, это был замечательный день. С хорошей компанией.

В Оливере она нашла настоящего друга. Того, кого ей было приятно иметь в своей жизни. В её новой жизни. Она всё ещё приспосабливалась, но он был рядом, и он делал её счастливой. Это было определённо что-то, что стоило исследовать.

Комфорт

СЕЙЧАС

2 июня 2022 года

Этот день был тяжелым для всех. Хоронить кого-то всегда нелегко, но последние две недели были настоящим адом для Марты и Оливера. Лучший друг Оливера, Нэйт, был морально и физически разрушен, а отношения с его девушкой Линн находились на грани распада. Линн присоединилась к ЦРУ в начале года как штатный врач. Помимо своей обычной работы по лечению раненых агентов, она решила помочь Нэйту справиться с его посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР). Оливер был очень благодарен за её поддержку, особенно потому, что казалось, что она единственная, кто действительно добился прогресса с его лучшим другом. С каждой неделей он всё больше видел проблески своего старого друга - беспечного, улыбающегося человека, который был самым верным другом, какого он когда-либо знал. Но это продолжалось до тех пор, пока террорист не взял Нэйта в заложники и не подверг его трёхмесячным пыткам, сломав его во всех смыслах. После этого Нэйт ежедневно страдал от ПТСР, пока Линн не начала помогать ему.

Последние несколько месяцев жизнь Оливера была почти идеальной. Его лучший друг больше не нуждался в его помощи каждый день, и он наконец-то встречался с женщиной, которую любил много лет. Каждый день был благословением, но, конечно, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Неделю назад они узнали, что Линн была не совсем честна с ними, что стало ударом не только для Нэйта. Оливер и Марта были так же опустошены, и обсуждения по поводу ситуации и того, как её можно было бы избежать, казались бесконечными. Но вместо того чтобы разлучить их, это сделало их еще ближе. Они оба сразу согласились, что поступили бы так же, как Линн, и были рады, что это не создаст между ними пропасть.

Сегодня они оплакивали сестру Линн, Энн, которая стала самой большой жертвой во всей этой трагедии. Она не сделала ничего, чтобы быть вовлеченной в это, но в конечном итоге отдала свою жизнь. Не Линн. Не Нэйт. И уж точно не Оливер и Марта.

В такой день ничто не было важнее, чем поддержка друг друга. Марта и Оливер стояли в стороне, наблюдая за взаимодействием между Нэйтом, Линн и её родителями. Из агентства пришло немного людей, но это было не удивительно, так как никто из них не знал Энн. Она была лишь пешкой в жестоких играх безумного террориста. Даже когда аз-Завахири погиб в конце, казалось, что ЦРУ оказалось истинным проигравшим.

Небо было тёмным, затянутое свинцовыми облаками, когда они наблюдали за церемонией. Видели, как Линн разваливается, а Нэйт всё время рядом с ней. Оливер стоял рядом с Мартой, напряженный, с желанием взять её за руку или коснуться её спины. Физическое прикосновение было его языком любви, но, поскольку их коллеги Тио и Бёрди стояли рядом с ними, он не мог рисковать.

Когда служба закончилась, все их коллеги поспешили уйти с кладбища, ожидая, что небо вот-вот откроется и пойдет дождь. Но Марта задержалась, всё еще стоя на своём месте под огромным дубом.

— Всё в порядке, Сладкая? – спросил Оливер с краю, осторожно положив руку на её нижнюю часть спины.

Теперь они были одни, за исключением Нэйта, Линн и её семьи, которые обсуждали что-то перед могилой Энн.

— М-да, – пробормотала Марта, но её слова звучали неубедительно.

Оливер скользнул рукой вниз по её спине, пока она не оказалась на её ягодице, большим пальцем рисуя маленькие круги.

— Для меня 'в порядке' недостаточно. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя хорошо. Давай вернёмся на базу.

Оливер наклонился к ней, шепча слова ей на ухо.

На затылке Марты волосы встали дыбом от волнения из-за его близости, но она не могла уступить ему прямо сейчас. Хотя между ней и Оливером всё было прекрасно, и она была почти уверена, что весь беспорядок вокруг инцидента с Линн скоро разрешится, сегодня был эмоционально тяжёлым днём для неё.

— Не могу, – выдохнула она, её глаза наполнились слезами, но она отвернулась от Оливера, чтобы не напугать его.

Он не сделал ничего плохого, и она не хотела, чтобы он чувствовал себя плохо.

— Эй..., – сказал он, нежно взяв её за подбородок и повернув её лицо к себе, с обеспокоенным нахмуриванием наблюдая за слезами, собирающимися в её глазах.

— Что случилось, Сладкая?

Его голос был подобен меду и мог утешить Марту даже в самые грустные моменты. Так было с первого дня, когда она его встретила.

— Мне нужно, чтобы ты встретился с ним, – выпалила она, голос её дрожал от эмоций.

— С кем? – Оливер был сбит с толку, не понимая, о чём она говорит.

Вместо ответа она схватила его большую руку своей маленькой и потянула через кладбище. Оливер не произнес ни слова, просто позволил Марте вести его своими удивительно сильными руками. Иногда он забывал, каким крутым агентом она была и как усердно тренировалась, хотя и постоянно жаловалась, что ненавидит тренировки. Она была воплощением принципа “лает, но не кусает”, когда дело касалось тренировок.

Внезапно их прогулка прекратилась, и Оливер почти врезался в Марту, не заметив, что она остановилась. Он огляделся по сторонам, пока его глаза не остановились на надписи на большом мраморном кресте рядом с ним:

Фрэнк Гомес

Любящий муж, замечательный сын, удивительный человек

Забран совершенно внезапно и слишком рано

Мы скучаем по тебе. Мы любим тебя.

— О, – сказал Оливер, не зная, что ещё уместно сказать.

Вместо слов он подошел к Марте, которая стояла, повернувшись к месту, где покоился её муж. Он обнял её за талию, скрестив руки на её животе, и положил голову ей на плечо.

— Оливер, это Фрэнк. Фрэнк, это Оливер, – прошептала Марта дрожащим голосом.

— Приятно познакомиться, Фрэнк. Марта рассказывала мне о тебе много замечательных историй. Мне очень жаль, что я никогда не смог тебя встретить.

— Вы бы неплохо ладили. У вас много общего.

— Думаешь? – спросил он с мечтательной улыбкой.

— Да, почти наверняка.

Оба замолчали. Глаза Марты были прикованы к имени её мужа, навсегда выгравированному на мраморном надгробии, а Оливер повернул голову, прислонив лоб к её виску.

— Фрэнк... – голос Марты был чуть выше шёпота, и она излучала неуверенность. — Оливер мой парень. Мы встречаемся уже несколько месяцев, и я готова сделать следующий шаг с ним. Он не ты и никогда тебя не заменит. Ты будешь занимать место в моём сердце до самой смерти, но он делает меня счастливой. Я хотела, чтобы ты его встретил, потому что теперь он часть моей жизни.

Слова Марты наполнили сердце Оливера, заставив его вспорхнуть. Никогда в жизни ему не говорили ничего столь прекрасного. Слезы навернулись на его глаза, и он нежно поцеловал волосы Марты.

— Я знаю, что ты был бы счастлив за меня, потому что я наконец-то могу двигаться дальше. Он помог мне это сделать. Оливер защищает меня, любит и заставляет улыбаться. Это всё, что ты когда-либо хотел для меня. Я знаю это.

Наконец, Марта повернулась лицом к Оливеру.

Её парень.

Это всё ещё звучало странно в её голове, но она знала, что привыкнет к этому.

— Te quiero (прим. Я тебя люблю), — прошептал ей Оливер.

Это было впервые, когда он говорил с ней по-испански, и он выбрал самые прекрасные слова, но не только слова убедили её в правильности решения дать ему шанс. Взгляд его зелёно-голубых глаз выдавал его чувства. Они сверкали любовью, гордостью и обожанием. И когда она ответила ему взглядом, её глаза отразили те же самые эмоции.

На базе Марта и Оливер должны были быть осторожны, чтобы не попасться другим агентам, но на пути от главного входа до его комнаты они не могли держать руки подальше друг от друга. Их новый статус парня и девушки заставлял их хихикать, как подростков, связывая мизинцы или кладя ладонь на поясницу друг друга. Невинные, лёгкие, ненавязчивые прикосновения, но они значили для них целый мир.

Когда лифт поднялся на первый этаж, Оливер рискнул ущипнуть Марту за ягодицу, отчего она слегка пискнула. Другие люди в лифте обернулись, чтобы посмотреть на них, но оба просто смотрели прямо перед собой, невинно улыбаясь своим коллегам, как будто ничего не произошло. Как только двери лифта закрылись за ними, Марта шлепнула Оливера по заднице.

— Ты такой плохой мальчик, – прошептала она соблазнительным голосом, оглядываясь, чтобы убедиться, что в коридоре никого нет. К счастью, они были одни.

— А что ты собираешься с этим сделать? – тихо подразнил он.

Глаза Марты расширились от его слов, она облизала губы в предвкушении. Вместо ответа она впилась губами в его, силой страсти прижав его к стене. Она положила обе руки ему на бедра, прижав его между своим телом и стеной. Оливер был выше и сильнее ее, мог бы легко её одолеть, если бы захотел, но позволил ей взять верх.

— Я собираюсь выебать это плохое поведение из тебя, – прошептала она ему на губы, слегка покусывая их.

Оливер застонал, ощущая, как его тело наполняется удовольствием. Он всегда был нежным типом, но иногда Марта была немного грубее, чем обычно, и он понял, что ему это нравится, так же как и все остальное в ней.

— Пожалуйста, – ответил он, голос дрожал от желания.

— Дай мне свою руку, – приказала Марта, протягивая свою в ожидании.

Оливер сделал, как ему сказали, и Марта потянула его в его комнату, таща за собой блондина-агента.

— А если Бутч…, – начал жаловаться Оливер, но замолчал, увидев суровый взгляд Марты.

— Мне все равно.

Она засунула руку глубоко в карман его брюк, касаясь пальцами его члена, прежде чем вытащить удостоверение и открыть дверь. Оливер громко застонал, сжимая себя через ткань, как только Марта повернулась к нему спиной.

Что эта женщина делала с ним?

Они вошли в его комнату, и все, что нужно было Марту сделать, это указать пальцем на кровать, чтобы Оливер с готовностью выполнил её немой приказ. Он был удивлен, как повернулся этот день, но если они теперь официально парень и девушка, то что за способ отпраздновать.

С медленными, уверенными шагами он подошел к кровати, обернувшись, чтобы посмотреть на Марту, с нетерпением ожидая её следующего приказа.

— Снимай футболку, – повелительно сказала она, подходя к нему.

Марта держалась на расстоянии, внимательно наблюдая, как Оливер снимает рубашку, обнажая твердые кубики пресса. Она обожала эти кубики, любила видеть, как они напрягаются прямо перед его оргазмом. Это было лучшее зрелище, которое она когда-либо видела, и она не могла дождаться, чтобы увидеть его снова.

— Туфли и брюки тоже.

В глазах Оливера блестела страсть, когда он наблюдал, как Марта наклонилась вперед. Он видел её расширенные зрачки в свете лампы. Жар, который он увидел в них, растопил последние остатки его сопротивления, и Оливер сдался, готовый сделать для неё всё.

После всего, что Марта пережила, видеть эту сторону её, этот доминирующий аспект, снова проявляющийся, было тем, что Оливеру нравилось. И, как мог подтвердить его твердый член, он любил, когда она была в главной роли.

Он расстегнул пуговицу и молнию на брюках, позволив им медленно соскользнуть по ногам, возможно, немного нарочно.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал дальше? – спросил он, голос низкий и хриплый.

— Ma’am (прим. Мэм), – отрезала она.

— Прости? – Оливер посмотрел на неё с наклоненной головой в замешательстве.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал дальше, мэм, – повторила Марта резко.

Это было что-то новенькое, но ему понравилось.

— Понял? – спросила Марта, её голос был острым шепотом.

Это было самое сексуальное, что он когда-либо слышал, и Оливер почувствовал, как его возбуждение усиливается.

— Да, мэм, – повторил он.

— Хороший мальчик.

Из его горла вырвался стон, и он почти опустился перед ней на колени. Марта успешно открыла в нем новый фетиш.

— Ложись на кровать на спину, – приказала она, и Оливер последовал без промедления. Вместо того чтобы последовать за ним, как он ожидал, она направилась к его шкафу и начала рыться в одном из ящиков, где он хранил спортивную одежду.

— Что ты…

— Sin hablar (прим. Не говоря ни слова). Тихо.

На этот раз её голос был резче, командующий, строгий. Это был её голос заместителя директора, раздающий приказы каждый день. Он последовал её приказу, наблюдая за ней с любопытством. Что она искала?

— Мы не будем делать ничего странного, я обещаю, но я хочу, чтобы ты знал, что я остановлюсь, если ты захочешь, хорошо, mi cielo? (прим. Мой дорогой) – Оливер кивнул.

Марта повернулась к нему , в руках у неё были две веревки.

— Откуда…?

— Я купила их и спрятала здесь. Думала, ты найдешь их.

Она улыбнулась ему, в её глазах сверкало что-то игривое. Оливер приподнялся на локтях, глядя на Марту с усмешкой.

— Не нашел.

— Нет. Но ты очень скоро узнаешь, что мы с ними будем делать.

Она направилась к кровати, её бедра покачивались при ходьбе. Подойдя, она наклонилась, чтобы поцеловать Оливера в губы. Он протянул руки, чтобы прикоснуться к ней, но она цокнула языком и схватила его большую руку одной из своих.

— Никаких прикосновений.

— Но…

— Я сказала никаких прикосновений, cariño (прим. Малыш).

Голос Марты был всё так же низким, с лёгким командным хрипом, заставляющим Оливера дрожать. Он протянул руку, чтобы погладить себя по боксерам, но Марта схватила его вторую руку.

— Я сказала, никаких прикосновений. Ни ко мне, ни к себе. Я обещала выебать из тебя это плохое поведение, и это именно то, что я сделаю.

В ответ Оливер застонал, когда по его спине пробежало электрическое возбуждение. Он никогда раньше не делал ничего подобного, не доходил дело так далеко, но не хотел останавливаться.

— Понял?

Марта сжимала обе его руки, наклонившись и нависнув над ним.

— Да, мэм, – прошептал Оливер, чувствуя желание взлететь и поцеловать её, но он сдержался, не желая испытать её разочарование.

— Bueno (прим. Хорошо). Хороший мальчик, — мурлыкала она, и его сердце звенело от похвалы.

Она отпустила одну из его рук и начала обматывать верёвкой другую, затем завязала её в простой узел.

— С тобой всё в порядке?

Она смотрела ему в глаза, удостоверившись, что он действительно комфортно себя чувствует.

— Да, мэм, – настаивал он.

Его ответ должен был успокоить её, и Марта подмигнула ему, прежде чем вернуть своё внимание к изголовью. Это была всего лишь одна плоская доска, покрытая тканью. Когда она покупала верёвки, она думала о своей собственной кровати, у которой были деревянные столбы в конце изголовья. Идеально для обвязки верёвкой.

Но здесь? Невозможно.

Её лицо покрылось тенью, бесстрашная уверенность исчезла, когда всё, что она запланировала на сегодня, рухнуло прямо перед её глазами.

Оливер заметил это, обеспокоенный её резкой сменой настроения, но, прежде чем он смог что-то сказать, Марта взяла себя в руки, покачнула плечами. Символизируя, что она снова вступает в роль, которую хотела играть сегодня.

Взяв вторую руку Оливера, она обмотала верёвку вокруг неё так, что обе его руки были зафиксированы вместе. Оливер кивнул, давая понять, что он в порядке с тугостью верёвки. Она схватила его связанные руки и прижала их над его головой.

— Я хочу, чтобы ты оставил руки там. Никаких прикосновений. Bien? (прим. Хорошо)

— Да, мэм, – он оживленно кивнул.

Марта положила руку на щеку Оливера, провела по ней пальцем и улыбнулась ему.

— Если ты скажешь стоп, я немедленно остановлюсь и сниму эти верёвки с твоих рук.

— Всё в порядке, Сладкая, – улыбнулся Оливер, и Марта проигнорировала факт, что он назвал её своим привычным ласковым именем.

Марта отошла к краю кровати, повернулась к Оливеру и начала медленно снимать с себя одежду. Футболка, туфли, носки, джинсы и вот она уже стоит перед ним в нижнем белье. Белые трусики и черный бюстгальтер. Они не сочетались друг с другом, но ни Оливера, ни ее это не волновало. Ни одна женщина не носит каждый день чертовски одинаковое нижнее белье. Это просто нереально.

— Ты такая красивая, – прошептал Оливер, много раз опуская глаза к ее прикрытой груди.

Выпуклость в его боксерах дернулась, и когда Марта медленно потянулась за спину, чтобы расстегнуть лифчик, она услышала, как он издал легкий стон. Как только его глаза увидели ее соски, он уже не мог сдерживаться. Его связанные руки переместились к промежности, и он стал поглаживать свой член.

Жгучая боль пронзила его бедро, и он задохнулся. Марта с такой силой шлепнула по нему ладонью, что он до сих пор чувствовал пульсирующую боль и был уверен, что завтра увидит на нем контур ее руки.

— Я сказала не трогать. Неужели это так трудно понять, агент? – грубо сказала она.

— Простите, мэм, – пролепетал Оливер, боль в бедре все еще не утихла.

Он снова поднял руки над головой, наблюдая за сердитым выражением лица Марты. На ее лице мелькнула короткая гримаса, она испугалась, что ударила его слишком сильно, но через секунду исчезла, когда она увидела, что с ним все в порядке.

Медленно она поднялась на кровать, ползя к нему, пока её голова не достигла его бёдер. Марта опустила голову и поцеловала контур члена Оливера, всё ещё закрытого его боксерами. Она слышала его жаждущие стоны, прежде чем зацепила зубами верхнюю часть боксеров и потянула их вниз по его ногам. Его член взлетел, каменный и готовый к использованию. Он не был толстым, но длинным. Длиннее, чем у всех других мужчин, с которыми она когда-либо занималась сексом, но именно такая длина достигала у неё максимального удовольствия.

Марта начала вылизывать его член, кончик её языка следовал по венам, идущим вдоль его длины. Оливер стонал под её языком, хотя она только начала. Когда она достигла кончика его члена, то осторожно обхватила его губами и провела язычком вокруг кончика. Оливер схватил подушку между своими все еще связанными руками, желание ухватиться за что-нибудь было сильным в его теле. Его глаза были закрыты, голова прижата к матрасу.

— О Боже, – он застонал, когда Марта несколько раз заглотила его член, но внезапно он почувствовал, что тепло вокруг его члена исчезает. Он открыл глаза и с удивлением посмотрел на Марту.

Она немного изменила своё положение, опираясь на одно из его бедер, в то время как смотрела на него с огнём в глазах.

— Тише, или твой лучший друг услышит, как я обрабатываю тебя, пока всё, что ты сможешь делать, это всхлипывать. Ты не хочешь, чтобы он задавал странные вопросы, правда?

Оливер покачал головой. Последнее, что он хотел, чтобы Нэйт делал странные комментарии после того, как он услышит их сексуальные игры.

— Можешь ли ты быть тихим для меня, mi cielo? (прим. Мой дорогой) – промурлыкала она.

— Да, мэм.

— Вот мой хороший мальчик.

Марта снова опустила голову, обхватила его член своими великолепными губами и глубоко засосала его. Оливер прикусил губы, чтобы не застонать, и, к счастью, это сработало. Напряжение в теле Марты было невыносимым, и она почувствовала, как намокает бедро Оливера. Ей нужно было какое-то освобождение, поэтому, пока она двигала ртом вверх и вниз по его стволу, начала вращать бедрами вдоль его бедра, оказывая идеальное давление на свой клитор, чтобы удержаться на краю.

Оливер больше не мог сдерживать стоны, его нижняя губа уже почти кровоточила от давления зубов, но как только стоны стали громче, Марта снова остановилась. Агент простонал от разочарования. Она довела его до предела, и он знал, что ему нужно совсем немного, чтобы сорваться.

Марта встала с кровати, снова подошла к шкафу и взяла пару носков. Оливер посмотрел на нее с поднятой бровью, его разум все еще затуманенный от удовольствия и крови, очевидно, сосредоточенной в его члене. Она вдруг оказалась рядом с его головой и стала спускать трусики по бедрам, держа их в одной руке, а носки – в другой.

— Одно для хорошего мальчика, другое для плохого. Кем ты будешь сегодня, mi cielo? (прим. Мой дорогой).

— Я буду хорошим мальчиком для тебя, мэм.

— Открой рот.

Оливер даже не задумывался о том, что она собирается сделать, он просто выполнил ее приказ, пока носки почти полностью не заполнили его рот, приглушая все, что могло бы вырваться из его горла.

— Если ты не можешь быть тихим, мне придется заставить тебя, – она подмигнула, прежде чем снова забраться на него.

Марта уперлась бедрами в бедра Оливера, схватила его член рукой и сделала несколько движений, чтобы проверить импровизированный кляп. Она слышала, как он издавал приглушенные звуки, но они были слишком тихими, чтобы Нэйт мог услышать их через стену. Это было идеально.

Одна ее рука работала над его членом, в то время как другая опустилась к ее клитору и начала его обводить. Она уже была мокрой и готовой к нему, но хотела еще немного накалить напряжение. Оливер пытался держать глаза открытыми, чтобы смотреть, как Марта работает над собой, но удовольствие от всей ситуации захлестнуло его, заставив закрыть глаза и прижать голову к матрасу. Он стонал и нуждался в удовольствии.

— Сейчас я буду ездить на тебе, и если ты продолжишь быть хорошим мальчиком для меня, я, возможно, даже позволю тебе кончить.

Оливер только смог кивнуть, его глаза были открыты лишь на щелочку, пока он смотрел, как его девушка нависает над его членом и выравнивает его со своим входом. Когда она позволила себе опуститься на него, они оба застонали в унисон. Оливер идеально заполнил ее, и когда он достиг дна, она замерла, наслаждаясь ощущением немного дольше. Кончик его члена достиг той губчатой точки внутри нее, которая, как она знала, принесет ей феноменальный оргазм, и она начала двигать телом вверх и вниз по его стволу. Бесконечная симфония приглушенных стонов исходила изо рта Оливера, пока он отдавался Марте, оседлавшей его член.

Напряжение в теле Марты усиливалось быстро, все ощущение того, как он дарил ей удовольствие. Она положила руки на грудь Оливера, стабилизируя свое тело, продолжая двигаться вверх и вниз по его стволу. Ее голова каталась на шее, глаза были закрыты, и она с трудом сдерживала свои собственные стоны. Но когда Оливер начал двигать бедрами, вбиваясь в нее снизу настолько глубоко, насколько мог, узел в ее нижнем животе взорвался, и она перешла грань, крича его имя.

Вот и вся тишина.

Оливер почувствовал, как ее стены сжимаются вокруг него, и этого было достаточно, чтобы излиться глубоко в нее с приглушенным стоном. Марта смогла двигаться еще немного, прежде чем почувствовала, как он медленно слабеет внутри нее, и остановилась. Ее руки дрожали, дыхание было поверхностным, и она тяжело дышала. Она вцепилась в его грудь с такой силой, что ее ногти оставили багровые полумесяцы по всей его мускулистой груди. Она держала его внутри себя, наклонившись вперед и вытащив носки изо рта Оливера, чтобы поцеловать его в губы.

— Это было феноменально, – прошептал он ей между поцелуями.

— Я согласна.

Она улыбнулась ему, прежде чем поспешила в ванную и намочила фланель теплой водой, чтобы очистить их обоих. Руки Оливера все еще были связаны, поэтому она не торопилась с уходом после секса, смывая следы их сексуальной активности с его тела, прежде чем начать чистить себя. Затем она осторожно освободила его от веревки и рухнула на кровать рядом с ним.

Оливер повернулся на бок, повернулся к Марте и положил свою большую руку ей на живот.

— Мне это очень понравилось, ты главная. Мы должны делать это чаще, – прошептал он, осыпая поцелуями ее плечо.

— Да? Это не было слишком? – ее голос звучал неуверенно, совсем не так, как несколько минут назад.

— Нет, это было совершенно нормально. Мне понравилось сочетание адреналина и удовольствия. Такое я никогда раньше не ощущал, но это было потрясающе.

— Хорошо.

Она повернула голову и улыбнулась ему, усталость была видна в ее глазах. Она сделала большую часть работы, поэтому вполне понятно, что она устала.

— Хотя я должен признать, что тишина не сработала, – Оливер хихикнул, вспоминая, как она кричала его имя так громко, что был уверен, что весь коридор это слышал.

— Да. Я не смогла контролировать себя. Ты был слишком хорош внутри меня, – Марта сама хихикнула.

Они прижались друг к другу, готовые заснуть в объятиях. Оливер прислонил лоб к плечу Марты, и она почувствовала, как его дыхание становится более спокойным с каждой секундой.

— Эй, парень? – она прошептала, получив в ответ «Мгм» от Оливера.

— Спасибо за этот комфорт. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

И с этим они оба погрузились из своего пика в сон, вызванный сексом, улыбка играла на их губах.

Добро пожаловать во Френдзону

ТОГДА

Лето 2021

— Хочешь на ужин особую лазанью МакГрин? – Оливер заглянул в кабинет Марты, его лицо озаряла широкая улыбка, глаза сверкали от возбуждения. За последние несколько месяцев они с Мартой стали хорошими друзьями, наслаждаясь вечерами вместе, готовя еду, смотря фильмы или играя в настольные игры. Это было не что-то особенное, так как Марта отказывалась покидать штаб, но они старались изо всех сил, чтобы развлечь себя.

— Звучит потрясающе! Мне нужно закончить кое-какие документы, но думаю, что спущусь к тебе через час. Это подойдет?

Она улыбнулась ему в ответ, её желудок уже урчал в предвкушении вкусного ужина.

— Ладно, но я умираю с голоду, так что у тебя час, иначе я начну без тебя.

— Ты бы не посмел! – воскликнула Марта, её глаза широко распахнулись, а рот открылся в театрально шокированном выражении.

— О да, я бы посмел.

Оливер подмигнул ей, и его голова исчезла из дверного проема. Марта покачала головой, но тёплая улыбка осталась на её лице.

Ровно через 55 минут она вошла в общую кухню и увидела, как Оливер уже открывает бутылку красного вина.

— Я думала, ты собирался дождаться меня, – сказала она в пространство, заставив Оливера подпрыгнуть на месте.

— Чёрт возьми, я чуть не пролил всю бутылку вина. Представляешь это!

— Это была бы трагедия. Не переношу вечер с тобой без алкоголя.

Марта подмигнула ему, затем подошла к кухонному острову и хлопнула ладонями по холодной поверхности.

Вместо ответа Оливер приложил одну руку к сердцу, его лицо исказилось от боли, показывая, что её слова его ранили.

— Прекрати дурачиться и начинай готовить ужин. Ты ведь не хочешь видеть меня голодной и злой, – пригрозила Марта, обходя остров и молча предлагая свою помощь.

— Слушаюсь, мэм, – ответил он, доставая большую сковороду и форму для запекания из шкафа рядом с плитой.

Марта быстро покачала головой и попыталась игнорировать поднимающееся тепло внизу живота после того, как услышала, как он её назвал.

— Что я могу сделать?

— Можешь порезать лук и сельдерей и почистить морковь.

Марта подняла бровь и спросила:

— Морковь? Сельдерей?

Она услышала, как Оливер хихикнул, пока наливал масло в сковороду и начинал обжаривать фарш.

— Моя мама использовала лазанью, чтобы заставить меня и Симона есть овощи. Мы ненавидели овощи, поэтому она прятала морковь и сельдерей в соусе. Мы даже не замечали этого, пока я не попросил у неё рецепт, когда съехал.

— Твоя мама очень умная женщина, – прокомментировала Марта, осторожно режа лук, что было нелегко, так как глаза начинали слезиться.

— Это точно.

— Значит, у тебя есть брат?

Марта пыталась поддерживать разговор, хотя это было не сложно с Оливером. У них была отличная химия, и разговоры были естественными, но он редко говорил о своей семье, поэтому она решила углубиться в эту тему.

— Да.

Он был необычайно неразговорчив в этом вопросе, что сделало Марту любопытной.

— Вы близки?

— Нет. Мы были близки в детстве и юности, но морская пехота нас разделила.

— Почему?

Оливер не ответил сразу, сосредоточившись на перемешивании фарша в сковороде. Марта почти слышала, как он ищет нужные слова. Она дала ему столько времени, сколько было нужно, зная, что настаивание было бы неверным шагом.

— Мои родители допустили ошибку, обращаясь с нами по-разному из-за наших жизненных выборов, – начал он, затем снова замолчал.

Он боролся с давно забытыми эмоциями, всплывающими на поверхность.

— Мой брат был гением в школе, получил стипендию на изучение бизнеса и быстро продвинулся в компании, продающей компьютерное ПО. Его часто повышали, он получает отличную зарплату и живет в большом доме. У Симона действительно замечательная жизнь, и я за него рад, правда.

— Вау, это звучит как отличная карьера. Твои родители, должно быть, очень гордятся им, – прокомментировала Марта, обеспокоенная уместностью своего комментария после того, как Оливер сказал, что братья отдалились друг от друга.

— Да, они должны, но вместо этого они принимали его успехи как должное. Он получал случайные похлопывания по плечу и объятия от мамы, но никогда не получал того, что получал я, настоящего признания.

Марта услышала, как он громко вздохнул, затем схватил лук и добавил его в сковороду с фаршем. Потом он повернулся, чтобы разогреть духовку. Очевидно, он тянул время, чтобы не продолжать историю.

— Это ужасно, – прокомментировала Марта.

Она закончила с овощами, так что всё, что она могла делать, это наблюдать, как Оливер делает буквально всё, чтобы отвлечься от их разговора.

— Да. После операции по ликвидации Бен Ладена всё вышло из-под контроля. Когда я получил Медаль Почёта, они так гордились, рассказывая всем обо мне и о том, что я сделал, забывая, что у них есть другой сын. Симон был очень зол, и я понимаю, почему. Он столько лет упорно трудился, чтобы достичь того, что у него было, и наши родители полностью его игнорировали. Несколько месяцев они делились своей любовью только с сыном, который убил Усаму Бен Ладена.

— Теперь я поняла, почему твоё имя мне знакомо. Ты был тем морским котиком, который убил Бен Ладена! – воскликнула Марта, но тут же пожалела об этом. Она полностью разрушила атмосферу между ними. Быстро пробормотав «извини», она замолчала, ожидая продолжения истории.

— Это было самое худшее время для меня. Военные и пресса хотели, чтобы я праздновал этот успех, фотографировали меня повсюду, просили интервью, а я оплакивал своего лучшего друга, и никому не было до этого дела.

— О, я не знала, что твоего друга убили в той операции. Мне так жаль это слышать.

Марта положила ладонь на плечо Оливера, который продолжал перемешивать ингредиенты в сковороде перед ним. Его взгляд был опущен, она не могла посмотреть ему в глаза.

— Бутча не убили в той операции. Его похитили, но не было никаких следов, куда его увезли, поэтому военные объявили его погибшим через несколько дней.

Глаза Марты расширились, когда ситуация начала проясняться. Бутч был другом Оливера очень долго, и она знала, что его прозвище «Бутч» произошло от его прозвища в морских котиках «Мясник». Теперь комментарии Оливера о том, что Нэйт многое пережил, стали более понятными для неё. Человека похитили, все думали, что он мёртв, а он всё ещё ходит по штаб-квартире.

— В месяцы после операции всё стало ещё хуже. Это было чудо, но мы нашли Бутча. Живым. Ну, в основном живым. У него было много травм, и несколько недель он был на грани, но он выжил. Я снова обрёл своего лучшего друга, так я думал, но Бутч вернулся другим человеком. Тем, кого ты знаешь сейчас, ворчливым, одиночкой. Он не был таким до похищения. Я точно не знаю, что с ним произошло, он всё ещё отказывается говорить об этом, но я знал, что мне нужно быть рядом с ним. Я был единственным, кто мог успокоить его после комы, и я хотел помочь ему встать на ноги как можно лучше. Это означало, что я не навещал свою семью так часто, как раньше. Мои родители не возражали, говоря, что у меня есть более важные дела, но Симон был в ярости, что родители всё равно считали меня своим любимчиком, хотя я почти всё время отсутствовал. Бутч был моим приоритетом. Я потерял его однажды и не хотел потерять снова.

Вместо слов, которые не имели бы никакого эффекта на разбитое сердце Оливера, Марта подошла ещё ближе и провела рукой по его спине в отчаянной попытке утешить его.

Оливер повернулся, и Марта впервые увидела, что он плачет. Его глаза были опухшими и красными, из них всё ещё текли слёзы. Её сердце сжалось, и она потянула его за руку, чтобы обнять. Высокий агент позволил ей обнять его, и почувствовал, как его сердце колотится. Он наслаждался кокосовым ароматом её волос, и горе, казалось, покидало его тело, как только она прижала его к себе.

— Ты такой замечательный человек, Оливер, надеюсь, ты это знаешь, – пробормотала она в его грудь, прижимая нос ещё глубже.

Хотя технически она его обнимала, ей было хорошо в его объятиях, и она давно не чувствовала себя так хорошо.

— Не знаю насчёт этого, – пробормотал Оливер, и Марта несколько раз хлопнула его по спине.

— Не говори так. Ты замечательный. Ты лучше поверь в это, иначе я выбью это из тебя.

Её слова заставили Оливера засмеяться, и они отошли друг от друга.

— Я серьёзно. Ничто из того, что произошло, не твоя вина. То, как вели себя твои родители, или что у Бутча был этот травматический опыт. Ничто. Понял?

— Угу.

— Оливер.

— Ладно, хорошо.

Было очевидно, что он не верит своим словам, но для Марты этого было достаточно. Пока что.

— Эта операция разрушила нашу семью, и я чувствую себя виноватым за это, хотя это не моя вина. Мои родители совершили большую ошибку, но им потребовались годы, чтобы это осознать, и к тому времени было уже слишком поздно. Сейчас мы с Симоном общаемся только на дни рождения и Рождество, вот и всё.

— Послушай себя. Это. Не. Твоя. Вина. Понял?

Марта положила руки на предплечья Оливера, почти умоляя его поверить ей наконец.

Её сердце болело за него, потому что она не могла терпеть, когда её личный лучик солнца был грустным. У Оливера был этот волшебный способ заставить её чувствовать себя хорошо, улыбаться и смеяться, и он был рядом с ней после смерти Фрэнка. Теперь пришло её время вернуть немного утешения, но он не позволял ей.

— Ты верный друг, ты отлично справляешься с работой, и ты замечательный человек, Оливер. Я не чувствовала себя так хорошо рядом с кем-то с тех пор, как…

Она сглотнула ком в горле.

Оливер понял, что она имела в виду, и она увидела, как маленькая улыбка заиграла на его губах. Это был огромный комплимент, и его сердце сжалось, когда он понял, как трудно должно быть для Марты озвучить эти чувства. Это значило для него весь мир.

— Спасибо, – прошептал он, притягивая её к ещё одному объятию.

Его нос был глубоко зарыт в её волосы, его руки крепко обнимали её плечи, удерживая её как можно ближе. Он не мог отрицать, что Марта заставляет его сердце биться быстрее и что он хочет быть рядом с ней как можно чаще. Он даже ловил себя на том, что улыбается каждый раз, когда видит её. Если это было во время встреч или когда он видел её в коридорах, сколько бы людей ни было между ними, он всегда мог сосредоточить взгляд на ней. Как будто его глаза предназначены для того, чтобы смотреть на неё, и хотя она говорила, что он делает её жизнь лучше, она не осознавала, насколько сильно она помогала ему тоже. Годами он тонул в горе из-за душевного состояния своего лучшего друга, постоянно чувствуя вину за то, что Нэйт страдает.

Он всё ещё чувствовал вину, но теперь, когда рядом была Марта, Нэйт больше не был основной темой, занимавшей его мозг. У Оливера наконец-то появилось что-то, чему он мог радоваться: готовить с Мартой, смотреть фильмы или играть в настольные игры. Он не мог дождаться окончания рабочего дня, чтобы провести время наедине с этой замечательной женщиной.

И вдруг Оливер понял, что влюбился в Марту.

Он прижал её ещё крепче, закрыл глаза и наслаждался моментом. Её лицо было уткнуто в его шею, и он чувствовал её дыхание на своей коже, от чего по телу пробегали мурашки. Марта продолжала утешать его, аккуратно поглаживая его спину. Каждый раз, когда её пальцы касались его рубашки, кожа Оливера горела. Эта женщина сводила его с ума, и он не мог понять, почему раньше не осознавал, что они больше, чем просто друзья.

Когда они отстранились, он быстро положил ладони на её щеки, улыбаясь ей с искорками в глазах. Марта была удивлена и сбита с толку, её глаза слегка расширились.

— Что ты делаешь? – спросила она, в голосе слышалось легкое дрожание.

— Ты мне доверяешь?

— Доверяю.

— Тогда пообещай мне, что, что бы ни произошло сейчас, ты не будешь меня ненавидеть.

— Не знаю, смогу ли я это пообещать, – она слегка хихикнула, шутка помогала ей справиться с неуверенностью и страхом, которые возникли в её сердце.

— Марта…

— Хорошо, хорошо. Обещаю.

Оливер погладил её горячие и покрасневшие щеки большими пальцами, прежде чем медленно наклониться и остановить свои губы над её. Его зелено-голубые глаза были прикованы к её медовым, всё время выискивая признаки колебания или паники, но он видел только замешательство и бурю, кружащуюся в её глазах.

Этого было достаточно, чтобы наконец закрыть этот разрыв, и когда его губы коснулись её, они оказались двумя пазлами, которые наконец нашли свой путь друг к другу. В его животе появилось чувство бабочек, сердце колотилось в грудной клетке, и он слышал каждый её удар сердца.

Это было то, как всё должно быть.

Марта была удивлена, что чувствовала то же самое: бабочки, тепло, учащенное сердцебиение. Всё это было там. Она слегка приоткрыла губы, позволяя его языку проникнуть и исследовать. Его кончик нежно коснулся её, и фейерверк взорвался в её животе, чувство, которое она думала, что похоронила с Фрэнком давно.

Оливеру понадобился всего один поцелуй, чтобы вернуть это чувство на поверхность, и Марта должна была признаться, что давно не чувствовала себя так хорошо. Её щеки ещё больше покраснели, хотя глаза оставались закрытыми. Их языки танцевали друг вокруг друга, исследуя ощущения между ними.

Это было так правильно, но в то же время так неправильно.

Они отстранились, чтобы перевести дыхание, и когда она открыла глаза снова, увидела, что Оливер широко улыбается.

Но Марта не улыбалась.

Она чувствовала себя потрясающе. Лучше, чем чувствовала последние месяцы, но она не хотела так чувствовать. Это казалось неправильным.

— Я не могу, – пробормотала она, слёзы собрались в её глазах.

— Что ты имеешь в виду? – спросил он, сбитый с толку.

Оливер отступил немного, чтобы посмотреть ей в глаза, и когда увидел слёзы в них, его брови сдвинулись от боли. Он ненавидел видеть её такой, особенно после того, как поцеловал её.

— Я не могу. Это неправильно.

— Это было плохо для тебя?

— Нет… это…

Но Марта не могла найти правильные слова, чтобы описать это.

Эмоции захлестнули её. Любовь, вина, печаль, горе и радость. Эта комбинация казалась неправильной, и это не было правильно. Она не должна была так чувствовать после такого замечательного поцелуя.

— Я не понимаю, – прошептал Оливер, и она видела, как замешательство доминирует в его выражении.

— Ты мой лучший друг. Я не могу.

— И ты одна из моих лучших друзей. Но это не значит, что мы не можем быть парой, не можем исследовать чувства между нами. Ну же, Марта, ты не можешь сказать мне, что не чувствуешь то же самое, – умолял Оливер.

Это прозвучало более отчаянно, чем он хотел, но он всегда был плох в сокрытии своих чувств.

— Ты мой лучший друг, – повторяла Марта несколько раз.

Оливер вздохнул, зная, что потерял её в лабиринте её мыслей.

— Марта… – начал он, но её повторение не давало ему возможности действительно достучаться до неё.

Вместо того, чтобы говорить, он крепче схватил её лицо, не причиняя ей боль. Его большие пальцы снова начали рисовать круги на её щеках, и в тот момент, когда он увидел, что она наконец-то смотрит на него как следует, он заговорил.

— Вот ты где.

На его лице снова появилась широкая улыбка, хотя его сердце казалось ледяным. Её реакция сильно ранила его, но он видел, что она борется с поцелуем гораздо больше, чем он. И он был тем, кто начал это, поэтому чувствовал себя виноватым за то, что сбил её с толку. Он знал, через что она прошла с Фрэнком, и что, вероятно, никогда не будет готова полюбить кого-то снова.

Но всё же он здесь, целует её без предупреждения.

Перегружает её.

Оливер чувствовал себя невероятно виноватым.

— Прости, Марта, я не должен был этого делать.

Он отстранился, отступив, чтобы дать ей немного уединения.

Она посмотрела на него, всё ещё сбитая с толку и шокированная.

— Оливер… – пробормотала она, и её глаза снова наполнились слезами.

— Нет, всё в порядке. Мне так жаль. Это была глупая идея. Я думал, что ты чувствуешь то же самое, но это явно не так. Мне так жаль. Пожалуйста, не ненавидь меня теперь.

Слёзы начали собираться в уголках его глаз, и Марта подошла ближе к нему, положив одну из рук на его талию.

— Я чувствую то же самое, но я не могу. Всё в порядке, что ты меня поцеловал. В другом мире, в другой вселенной, это было бы идеально. Но я не могу. Я не ненавижу тебя. Ты всё ещё мой лучший друг.

Этого было достаточно, чтобы слёзы покатились по лицу Оливера, и он отвернулся, чтобы она не видела их. Она быстро схватила его за подбородок и повернула лицо обратно к себе.

— Мне жаль, – прошептал он.

— Оливер МакГрин, – сказала Марта строгим голосом, и его глаза слегка расширились, а брови нахмурились.

— Тебе не нужно извиняться. Всё в порядке. Мы в порядке.

— Ты не ненавидишь меня?

— Нет, я не ненавижу тебя.

Его черты смягчились, и он выглядел облегчённым.

— Ты всё ещё мой друг? – его голос был тихим, как будто он боялся произнести эти слова вслух.

— Конечно, Оливер. Ты всё ещё мой лучший друг. Давай притворимся, что этого никогда не было, хорошо?

Она подарила ему застенчивую улыбку.

— Хорошо.

Глубоко в сердце он не хотел притворяться, что этого никогда не было. Марта загнала его в френдзону после того, как призналась, что чувствует то же самое, но всё равно держала его на расстоянии.

Что ему делать?

Поцеловать её снова?

Забыть, что это вообще случилось?

Его сердце кровоточило из-за отказа, хотя он был рад, что не потерял её.

Жгучее ощущение в его сердце сделало одну вещь очень ясной для него:

Он будет бороться, чтобы выйти из френдзоны.

Я не хочу потерять тебя

ТОГДА

Осень 2021

— Ну давай, сходи со мной на свидание, – умолял Оливер.

— Ты понимаешь, как это глупо звучит, да?

— Это не глупо. Я просто очень хочу пойти с тобой на свидание. Ты не можешь отрицать химию между нами, Марта. Чем дольше ты это отрицаешь, тем больше будешь расстраиваться, когда, наконец, будешь готова, а я уже буду занят.

Вместо того чтобы серьезно воспринять его доводы, Марта разразилась смехом. Они сидели на диване в общей кухне, миска с попкорном была у Марты на коленях, а на большом телевизоре перед ними шел мультик «Русалочка».

— Почему ты смеешься?

Оливер смотрел на нее с удивлением. Это была не та реакция, которую он ожидал.

— Ты почти не ходишь на свидания, потому что уже десять лет нянчишься с Бутчем. Когда ты вообще встретишь другую женщину? Не пойми меня неправильно, ты красивый, веселый и харизматичный парень, но это ничего не значит, если ты не можешь показать это кому-то.

Она хлопнула ладонью по бедру Оливера, прежде чем схватить большую горсть попкорна.

— Это довольно грубо, знаешь ли?

— Да.

— Серьезно, Марта…

Оливер взял пульт и поставил мультик на паузу, получив в ответ громкий вздох.

Он немного повернулся, чтобы оказаться лицом к Марте, и снял миску с попкорном с ее колен, чтобы поставить на кофейный столик. Она знала, что сейчас будет: еще одна большая речь Оливера, чтобы убедить ее пойти с ним на свидание.

Она его любит? Конечно.

Больше чем друзья? Может быть.

Но она никак не могла с ним встречаться. Ее сердце не было готово.

— Почему ты отрицаешь, что между нами что-то есть? – продолжил он с болью в голосе.

Она знала, что каждый раз отказываться ему причиняет боль, и, конечно, она боялась, что однажды он больше не сможет быть ее другом.

— Я не отрицаю, – пробормотала она, взгляд ее был устремлен на колени.

Она села по-турецки, чтобы тоже легче было повернуться к нему.

— Значит, ты тоже это чувствуешь? Что между нами есть нечто большее? Меня тянет к тебе, как только ты входишь в комнату. Твой смех разжигает мое сердце, и каждый раз, когда ты меня касаешься, я чувствую, как будто лечу. Ты делаешь со мной такие вещи, Марта, которые не делал никто другой, и я знаю, что люблю тебя.

Это был первый раз, когда он вслух сказал о том, что накапливалось между ними месяцами. Взаимное влечение было очень очевидным. Конечно, Марта тоже это чувствовала, сложно было не почувствовать. Оливер делал ее счастливой, и она жаждала лежать у него на руках, пока они смотрели фильм. Когда он нежно проводил пальцами по ее плечу, под ее кожей вспыхивали фейерверки.

Только один другой мужчина заставлял ее чувствовать нечто подобное, и именно из-за него она не могла наслаждаться растущими отношениями с Оливером.

Фрэнк постоянно висел над ними, его призрак был неотступным присутствием в глубине сознания Марты.

— Оливер… – начала она, но не успела продолжить, так как блондинистый агент схватил ее руку и крепко сжал в своей.

— Нет. Не вешай мне снова лапшу на уши с какой-то жалкой отговоркой. Мы с тобой чувствуем одно и то же, так почему, черт возьми, ты не можешь согласиться на простое свидание?

Он был зол, ему было больно, и он имел на это полное право. Она постоянно давала ему противоречивые сигналы, и это было несправедливо с ее стороны. Конечно, ей нравилась их близость. Готовить вместе, шутить, обниматься. Это было все, о чем она мечтала после тяжелого рабочего дня, когда очередная оперативная группа не справлялась с задачей.

Его запах был единственным, что успокаивало ее в последнее время, но, с другой стороны, она держала его на расстоянии, когда дело касалось таких вещей, как свидания, поцелуи или даже секс.

Она не была готова к этому, но даже если бы была, она просто не могла. Это было невозможно.

— Нам нельзя, – сказала она, имея в виду их должности в ЦРУ.

Она была его начальницей, его прямым командиром. Он должен был выполнять ее приказы, нравились они ему или нет. Их отношения размыли бы границы между личной и рабочей жизнью, что могло бы привести к проблемам на заданиях.

— Черт возьми! – воскликнул Оливер, вскочив на ноги и начав расхаживать по комнате, пытаясь успокоить свои бурные мысли, чтобы продолжить нормальный разговор.

— Но это правда.

— Конечно, правда, Марта, но когда ты заботилась о правилах кадровой службы? Ты буквально известна тем, что не обращаешь на них внимания. У Гэри в комнате отдыха висит твоя фотография на дартсборде, – прорычал Оливер, вспоминая момент, когда он узнал, что Гэри действительно считает Марту худшей.

— Это другое, – возразила она, но голос ее звучал неубедительно.

— Чем это отличается, а? Отличается от того, что ты отправляешь агентов домой посреди смены, потому что они только что потеряли члена команды и не могут сосредоточиться на заполнении отчетов о миссии? Отличается от того, что ты отправляешь агентов под прикрытие, чтобы разрушить наркоторговую сеть, хотя кадровая служба еще не дала на это разрешение?

— Нужно было действовать быстро, кадровая служба этого не понимала.

— Не в этом дело, – простонал он, подняв руки к лицу и яростно покачав головой.

Эта женщина сводила его с ума. Иногда в хорошем смысле, а иногда нет.

— Оливер… – попыталась она, но он снова её перебил. Она никогда не видела его таким злым.

— Нет. Не говори мне «Оливер» этим своим ангельским голосом. Я устал. Я вымотан. У нас потрясающая химия, мы любим друг друга, и мы хорошо работаем вместе. Ради всего святого, просто дай мне один шанс доказать тебе, что я – отличная партия.

Он стоял в середине комнаты, почти выкрикивая каждое слово. В его глазах собрались злые слёзы, а сердце кровоточило. Он боялся услышать ещё один отказ.

Медленно Марта поднялась на ноги, встала перед Оливером и положила руки ему на предплечья.

— Можно мне что-то сказать теперь? – она улыбнулась ему слабой улыбкой, осторожно проведя пальцем по его волосатым предплечьям.

Он не ответил, дав ей молчаливое разрешение продолжить.

— Во-первых, ты действительно был бы отличной партией. Кто-то, кто однажды станет твоей девушкой, будет чертовски счастливой женщиной.

Оливер хмыкнул от её слов, копирующих его ругательства.

— Я не могу отрицать химию между нами. Ты мой лучший друг.

Мужчина перед ней застонал, ненавидя эти два слова больше всего на свете. Он не хотел быть её лучшим другом.

— Ты даже можешь быть больше, – быстро добавила она, заставив его глаза слегка расшириться и появиться искре в них.

Неужели это случилось? Неужели она наконец-то позволила ему пригласить её на свидание?

— Но я не могу встречаться с тобой. Это невозможно. Ты мне нравишься больше, чем я готова признать. Я даже назвала бы это любовью. Скажи хоть что-нибудь теперь.

Рот Оливера открылся в момент её признания в любви, но он закрыл его, как только услышал её слова и почувствовал, как её указательный палец ткнулся ему в грудь. Вместо этого они просто смотрели друг другу в глаза, глубоко дыша. Оливер первым нарушил молчание.

— Но почему? Я не понимаю. Я люблю тебя, ты любишь меня. Мы не просто встречаемся, мы, чёрт возьми, признаёмся друг другу в чувствах, Марта.

— Я знаю.

— Тогда объясни мне. Это не имеет никакого смысла.

— Я не хочу потерять тебя, – выпалила она, и слёзы, которые она так старалась сдержать, покатились по её щекам.

Инстинктивно Оливер крепко её обнял, прижав её лицо к своей груди. Он чувствовал запах кокоса от её шампуня, когда зарыл нос в её растрёпанные и кудрявые каштановые волосы.

— Ты меня не потеряешь, – пробормотал он, прижимая её ещё крепче и поглаживая рукой её спину.

— Ты этого не знаешь, – всхлипнула она, обхватив его руками за талию.

Он чувствовал, как они дрожат.

— Я могу о себе позаботиться, Сладкая.

Марта выскользнула из его объятий, глядя на него с непонятным выражением лица.

— Как ты меня назвал?

— Сладкая. Не подходит?

— Нет, ну да. Не знаю. Мне нравится.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Это был самый запутанный ответ, который она когда-либо давала ему.

— Значит, Сладкая, – он снова обнял её, зная, что сейчас она нуждается в нём рядом.

— Ты меня не потеряешь, Сладкая. Я обещаю, – добавил он.

— Я не ожидала потерять и Фрэнка. Он был юристом, Оливер. Я была агентом, той, кто работал в поле, под прикрытием. А он был чёртовым юристом. Я привела этого преступника в наш дом. Я его убила. Он был невиновен.

Её рыдания разбивали сердце Оливера, и всё, что он хотел, - это утешить её, но он не мог. Вместо этого он аккуратно подвёл её к дивану, снова сел и усадил её верхом на себя. Он всё ещё держал её близко, стараясь утешить её, пока она наконец отпускала все эмоции, которые сдерживала очень долго. Вероятно, с тех пор, как умер Фрэнк.

— Я знаю, Сладкая, но это не твоя вина. Мафия следила за тобой, ворвалась в ваш дом и навредила ему. Ты ничего не могла сделать, чтобы это предотвратить.

— Но что, если…

— Нет. Никаких «что если». Ты делала свою работу, и всё. Это не твоя вина.

Он осторожно поцеловал её в лоб, заставив её нахмуриться от неожиданной интимности.

— Я просто… я просто не могу потерять тебя тоже. Я не смогу этого пережить снова.

— Тебе не придётся. Я не погибну.

— Но ты агент ЦРУ, постоянно отправляешься на операции. Постоянно, Оливер. Я не могу сидеть в своём кабинете и чувствовать, как у меня скручивается живот от страха, что с тобой может что-то случиться. Это было бы мучительно. К тому же, я твой начальник, я командую тобой на этих миссиях. Думаешь, я смогу принимать правильные решения, если мы будем романтически связаны?

— Романтически связаны. Вау. Эта фраза звучит не очень, – простонал Оливер.

— Оливер, – вздохнула Марта.

— Прости, Сладкая. Ты лучший заместитель директора по операциям, которого я когда-либо встречал, и, хотя Гэри из кадрового отдела не согласен со мной, я на 100% уверен, что ты всегда будешь принимать правильные решения.

— Но что, если мне придётся выбирать между тобой и Бутчем? Кого мы будем возвращать домой, если оба будут критически ранены, а у нас будет только одна медицинская команда? Как я могу принять это решение, не позволяя нашим отношениям или моему страху потери повлиять на него?

В её голове крутились столько абсурдных сценариев. Она думала об этом столько раз. Каждый раз она пыталась убедить себя дать ему шанс. Что она готова. Что всё будет в порядке. Фрэнк был её конечной отговоркой, чтобы сказать ему «нет». Каждый чёртов раз.

— Ты и я оба знаем, что это очень нереалистичный сценарий, и даже если ты окажешься в такой ситуации, тебе не придётся принимать решение в одиночку. Директор Бёрнс всегда поможет тебе. Ты не позволишь нашим отношениям разрушить твою работу. Ты просто не сделаешь этого, Марта.

Она так хотела поверить ему, но что-то внутри неё всё ещё удерживало её.

— Я не могу иметь детей, – выпалила она.

Ещё одна причина, по которой она отклоняла его приглашения на свидания. Оливер хотел детей, и он был с ними так хорош. На протяжении многих лет они часто посещали школы в Вашингтоне, объясняя детям и подросткам, чем занимаются агенты ЦРУ и как они могут к ним присоединиться. Оливер всегда хотел идти в начальные школы, его лицо загоралось, как только он видел детей, бегущих по площадке. Он бы стал отличным отцом однажды.

Марта откинулась назад, внимательно изучая его лицо на предмет какой-либо реакции на её слова. Она увидела грусть в глубине его глаз, и он не смог её скрыть.

— Ох, – прошептал он, его фасад теперь полностью рухнул.

— Один из моих яичников был повреждён пулей, поэтому его пришлось удалить.

— А другой?

— Всё ещё внутри меня.

— Значит, теоретически ты можешь иметь детей? – его глаза расширились, в голосе появилась надежда.

— Теоретически да, но это маловероятно. Врачи сказали, что это потребует много терпения, и мне не стоит рисковать слишком много раз.

— Этого достаточно для меня, – сказал он и снова поцеловал её в лоб.

— Оливер…

— Нет, Марта. Я понимаю твои заботы и страхи. Я действительно понимаю. Я знаю, что это не совсем то же самое, но я всё равно так чувствую с Бутчем. Когда мы пошли на первую операцию вместе после того, как он начал работать в ЦРУ, я следил за ним больше, чем следовало, теряя фокус на цели и позволяя террористу сбежать. Со временем стало лучше, но у меня всё ещё плохое предчувствие, когда мы направляемся в Ирак, – тяжело вздохнул он, воспоминания о том, что произошло с его лучшим другом Нэйтом, мелькали у него в голове.

— Тогда ты понимаешь, почему я не могу встречаться с тобой. Я не готова к этому.

Оливер не мог скрыть своего разочарования и грусти, но он взял её лицо в свои руки.

— Я понимаю. Однажды ты будешь готова, я знаю это, и я буду спрашивать тебя снова и снова, пока ты наконец не скажешь «да». Я обещаю тебе.

Марта рассмеялась, представляя, как Оливер спрашивает её каждый день. Она не совсем ошиблась, хотя с того дня он спрашивал её только раз в неделю.

— Надеюсь, ты знаешь, что ты лучший, – прошептала она, прижимаясь к нему для ещё одного объятия.

— Делаю всё, что могу, – он немного усмехнулся.

— Это что-то изменит между нами? – она спросила, испугавшись.

— Совсем нет, Сладкая. Ты не избавишься от меня так легко. Я был бы очень подавлен, если бы не мог больше ужинать и проводить киноночи с тобой.

— Или проигрывать тебе в «Клуэдо», – добавила она.

— Да, и это тоже.

Они оба рассмеялись, прежде чем Оливер отпустил её из объятий.

— Я всё ещё твой лучший друг, но однажды я буду твоим парнем. Это официальное предупреждение.

— Да. Однажды.

Секретность

СЕЙЧАС

31 июля 2022 года

— Просыпайся, мой дорогой. Нам нужно готовить завтрак, – прошептала Марта на ухо Оливеру, целуя его в подбородок.

— Почему мы опять решили это сделать? – вздохнул Оливер, не открывая глаз и натягивая одеяло на голову.

Марта хихикнула, пытаясь освободить его голову от одеяла, но Оливер держался крепко. Он был гораздо сильнее, поэтому у Марты не было шансов. Она снова хихикнула, пытаясь его щекотать через одеяло, но ему это было безразлично.

— Ну даваааай. У Линн 30-летие. Нам нужно сделать что-то особенное, – пожаловалась Марта, пытаясь эмоционально уговорить Оливера.

— У неё есть парень для этого. Почему Бутч не готовит ей завтрак? – голос Оливера раздался из-под одеяла. Он всё ещё прятался.

Прежде чем Марта успела ответить, они услышали громкий стон из соседней комнаты. Мгновенно Оливер выглянул из-под одеяла, широко раскрытыми глазами глядя на Марту. Заместитель директора разразилась смехом, в то время как Оливер вскочил с кровати. Он был только в боксёрах, искал разбросанную по комнате одежду. Он торопился одеться, бормоча: «О, Боже, я не хочу этого слышать», снова и снова. С одной ногой уже в спортивных штанах он прыгал по комнате в отчаянной попытке не потерять равновесие. После нескольких секунд борьбы ему наконец удалось надеть вторую ногу в штаны, и он был готов бежать.

Марта не могла перестать смеяться, лёжа на боку и держась за живот. Паника Оливера, который становился всё более и более возбужденным от продолжающихся стонов из соседней комнаты, была забавным зрелищем.

Когда блондинистый агент полностью оделся, он посмотрел на Марту с ожиданием.

— Пойдём, Сладкая. Нужно готовить завтрак.

— Да, я уверена, что им нужна подзарядка после утренней тренировки.

— Мааааррртаааа, – простонал Оливер, выбегая из комнаты с нахмуренным лицом.

Она всё ещё смеялась, когда вылезла из постели и оделась, прежде чем последовать за Оливером на общую кухню.

Вместе они начали готовить разные блюда на завтрак. К счастью, Тио и Бёрди присоединились через некоторое время, помогая им с огромным количеством еды, которую они хотели приготовить.

За последние несколько недель Марта связалась с немногими людьми в жизни Линн, которые не жили в штабе.

Тоби давно не было, так как он получил повышение в больнице, где работал. Теперь он руководил командой из пяти молодых врачей и был ответственен за их обучение и специализацию, но на 30-летие Линн он взял выходной, чтобы никакая чрезвычайная ситуация не помешала ему прийти.

Оливер также спросил их коллег Якова и Питера, приедут ли они на завтрак. Это было воскресенье, и, поскольку оба жили за пределами штаба, он хотел убедиться, что с ними всё будет в порядке. Конечно, они согласились.

Последней идеей Марты было пригласить родителей Линн, но, зная о натянутых отношениях в семье, она не была уверена, стоит ли это делать. Оливер и она долго обсуждали это и решили, что это может стать поворотным моментом для семьи. Риск был велик, и, чтобы полностью убедиться, что они примут правильное решение, Оливер даже проконсультировался с Нэйтом, чтобы узнать его мнение.

Парень Линн согласился с ними, что стоит попробовать и пригласить Теа и Дженсена. Это могло пойти по-разному. Линн могла бы возненавидеть их за приглашение родителей, что испортило бы настроение, и они бы пережили очень неловкий завтрак, или они бы воспользовались шансом, чтобы простить друг друга.

Пока Оливер, Марта, Берди и Тио готовили все блюда на завтрак, всё больше людей приходило и помогало украшать или готовить. Жена Якова, Майя, дала ему две коробки с украшениями для дня рождения, которые остались после дня рождения их сына. В них была гирлянда с надписью «С Днем Рождения» золотыми буквами, конфетти и другие украшения для большого стола, а также одна конфетти-пушка.

— Мы можем использовать её, чтобы удивить её, – предложил Яков с широкой улыбкой на лице.

Он был известен среди своих коллег как клоун, всегда имел шутку на устах, смеялся чаще, чем был серьёзен. Линн и он делили странное чувство юмора, так как оба были фанатами «папиных» шуток и анти-шуток.

На этот раз Марта согласилась с Яковом, подумав, что удивить Линн конфетти-пушкой может быть действительно весело для всех.

Питер принёс два больших воздушных шара с цифрами «30», и их разместили вдоль стены за обеденным столом.

Всё выглядело идеально, еда была готова, и они успели вовремя. Оставалось только ждать Линн.

Примерно через двадцать минут они услышали шум из коридора, поэтому все попытались быть как можно тише. Марта держала конфетти-пушку в руках, ожидая, когда Линн войдёт в дверь.

В тот момент, когда врач вошла, Марта осыпала её цветными конфетти, в то время как большинство остальных просто начали смеяться.

Линн была удивлена внезапной вспышкой. Она была усталой, она была больной, и всё, что она сделала – повернулась, чтобы уткнуться лицом в грудь Нэйта. Оливер посмотрел на своего лучшего друга с нахмуренными бровями, боясь, что конфетти-пушка напугает его, но вместо того, чтобы увидеть испуганное лицо, как это было последние десять лет, он увидел, как Нэйт разразился смехом, мягко похлопывая Линн по спине.

Сердце Оливера забилось чаще, и нависшее чувство вины и печали исчезло с его плеч.

Нэйт был в порядке. Его лучший друг был в порядке. После более чем десятилетней борьбы с демонами в своей голове Оливер наконец-то видел, как Нэйт смеётся и улыбается с женщиной, в которую он влюбился.

Инстинктивно взгляд Оливера скользнул к Марте, женщине, в которую он сам влюбился и которая теперь была его девушкой.

Она стояла в нескольких футах перед ним, её медово-карие глаза украшали морщинки от широкой улыбки. Хотя они встали довольно рано, на её прекрасном лице не было видно ни капли усталости. Её щёки слегка порозовели от беготни и приготовления всего, её красивые губы изогнулись в заразительную улыбку, а прядь волос, выбившаяся из-за уха, идеально обрамляла её лицо.

Она была самой красивой женщиной, которую Оливер когда-либо видел, и он почувствовал, как его губы тоже начали расползаться в улыбке. Как ему повезло, что эта женщина стала его девушкой?

Он почувствовал огромное желание подойти к ней, обнять за талию и поцеловать крепко, но не мог, потому что их отношения были всё ещё секретом. Марта была начальницей Оливера, и политика ЦРУ касательно отношений между коллегами была очень строгой.

Они видели, как Линн и Нэйт обсуждали свои отношения с отделом кадров, их допрашивали часами, чтобы убедиться, что их любовь не повлияет на работу. В конце концов, к счастью, отдел кадров не наложил на них никаких санкций, но они всё равно были под наблюдением.

Оливер и Марта никогда не получили бы такого разрешения от отдела кадров, что привело бы к тому, что одному из них пришлось бы сменить работу. Возможно, внутри агентства, возможно, даже за его пределами. Это было то, с чем они пока не хотели сталкиваться. Может быть, однажды, когда их отношения станут более стабильными.

После первоначального шока Линн поблагодарила Оливера и Марту за приготовленный сюрприз на завтрак, прежде чем начать неудобный разговор с родителями.

Они были очень тихими с момента прибытия, и у Марты и Оливера было предчувствие, что приглашение их, вероятно, не было лучшей идеей, особенно когда отец Линн Дженсен был ещё более сварливым, чем Бутч в худшие дни.

Все чувствовали нарастающее напряжение, поэтому голос Марты был желанной отвлекающей от семейной драмы.

— Завтрак подан. Всем, пожалуйста, занять свои места.

Стол был заполнен всеми вкусными блюдами на завтрак, которые Оливер и Марта приготовили этим утром: блины, вафли, французские тосты, большая миска овсянки и даже сытные блюда, такие как омлет и разные виды бутербродов.

— Это выглядит потрясающе. Когда вы успели всё это приготовить? – удивлённо спросила Линн, повернув голову к Марте и Оливеру.

— Мы встали довольно рано. Всё равно не могли спать… – ответил Оливер, бросив многозначительный взгляд между Нэйтом и Линн.

Доктор сразу покраснела и сморщила лицо от стыда. Оливер и Марта разразились смехом, и Тоби присоединился к ним, поняв, что имел в виду Оливер.

Тот факт, что только Линн и Нэйт знали об их отношениях, не мешал им максимально часто находиться в физическом контакте. Оливер сидел, разведя ноги, его правое колено касалось левого колена Марты всё время, но этого ему было мало. Он пытался проверить пределы возможного перед друзьями и положил свою правую руку на бедро Марты во время завтрака.

Его большой палец скользил по плотной ткани её джинсов, и на месте каждого его прикосновения появлялись мурашки. Она боялась, что другие заметят, что происходит, так как Оливер был правшой и вынужден был есть левой рукой, чтобы коснуться её. Адреналин, бурлящий в её венах, заставлял сердце Марты биться быстрее.

Это было как гонка – одновременно пугающая и захватывающая.

Когда Оливер откинулся на спинку стула после завтрака, она заметила выпуклость в его слишком узких джинсах. Те джинсы, которые он носил, уже подчёркивали его промежность, но адреналин от риска быть пойманным возбудил его, делая выпуклость более заметной, чем обычно. Марта удивилась, но решила испытать пределы ещё дальше, когда потянулась через стол за вафлей. Её голова оказалась у его уха, когда она прошептала:

— Я позабочусь о тебе позже.

Она видела, как он подавил стон, который чуть не вырвался из его горла, и быстро вскочил, схватил свою кофейную кружку и почти побежал к кухонному острову. Он нажал несколько кнопок на кофемашине, чтобы налить себе ещё кофе, его глаза были устремлены на Марту. Марта повернула голову, чтобы увидеть, что все заняты обсуждением кофейных деликатесов, затем подмигнула Оливеру. Блондинистый агент усмехнулся ей и схватился за промежность, чтобы поправить то, что происходило под его джинсами. Марта не могла дождаться, когда сможет снять узкую ткань с его мускулистых бёдер позже.

Когда все закончили есть, они убрали остатки в холодильник и разошлись на небольшие группы для непринуждённых бесед. Марта подошла к Оливеру, чтобы поболтать с ним, но молодой агент Питер Дэвис оказался быстрее и начал говорить с её парнем.

— Ты пробовал новые симуляции после обновления? – спросил Питер, его глаза сияли.

Марта не знала, о чём они говорят, но страсть Питера к этой теме была явно видна.

— Ещё нет. Слишком много дел сейчас, – Оливер улыбнулся молодому человеку.

Марта видела его улыбку, но она не доходила до глаз. Он всегда был вежлив, но, о чём бы ни говорил Питер, Оливеру это было совершенно неинтересно.

— О чём вы тут говорите? – спросила Марта, подходя к Оливеру и толкая его плечом.

Он повернул голову к ней и улыбнулся, на этот раз по-настоящему. Она почти могла видеть сердечки, летящие от его взгляда. Этот мужчина был по уши в неё влюблён, и её щеки покраснели, когда он смотрел на неё так. Питер, казалось, не заметил, так как продолжил разговор, словно никакого волшебного момента между Мартой и Оливером не произошло:

— Наш виртуальный тир получил обновление на прошлой неделе, и у нас теперь больше симуляций.

— О, это круто. Я не пользовалась этим тиром уже несколько месяцев, – сказала Марта и почувствовала, как рука Оливера осторожно скользнула к её пояснице.

За их спинами была только стена с телевизором, поэтому никто не мог увидеть его смелый жест.

— Мы могли бы выполнить миссию вместе. Было бы весело, – сказал Оливер, его рука скользнула вниз к ягодицам Марты.

— Да, вы бы составили отличную команду, – прокомментировал Питер.

— Согласна. Мы никогда не работали вместе, когда я была агентом, так что мы могли бы использовать симуляцию, чтобы посмотреть, как бы мы справились в поле.

Марта всё ещё смотрела на Оливера, глядя глубоко в его зелёно-голубые глаза. Его рука полностью накрыла одну из её ягодиц, и вместо ответа он сжал её.

Марта прочистила горло, чтобы скрыть писк, который чуть не сорвался с её губ, и повернулась к Питеру. Молодой, наивный агент смотрел на неё с широкой улыбкой, не замечая, что происходит перед ним, и что он был третьим лишним для секретной пары.

— Сообщи мне, хочу это увидеть. Слышал много историй о твоей работе в качестве активного агента, Марта, – улыбнулся Питер.

— Правда?

— Да, Лиам и я часто тренируемся вместе, и он много рассказывал мне о твоих миссиях.

— Лиам? Лиам Томас? – Марта удивлённо посмотрела на Питера.

— Да. Я не знал, что он так много знает о тебе, но его истории впечатляют.

— Ну, Питер… – начал Оливер, убирая руку с ягодицы Марты и кладя её на плечо Питера.

Молодой агент удивлённо посмотрел на своего наставника.

— Ты же знаешь, что Лиам и Марта никогда не работали вместе, верно?

Глаза Питера перемещались между Оливером и Мартой, процесс осмысления явно виден на его лице. Он был как младший брат для Оливера, который пытался сделать из него хорошего агента и человека. Питер был как необработанный алмаз, которому нужно было время, любовь и давление, чтобы превратиться в идеального агента. Но Оливер увидел его потенциал с самого начала.

— Я… я не знал этого. Но откуда он…

Глаза Питера расширились от шока, его губы разомкнулись, когда он осознал, откуда у Лиама вся эта информация.

Лиам Томас был хакером, которого ЦРУ наняло несколько месяцев назад. Он работал из своей квартиры более десяти лет, официально работая бухгалтером. Оливер впервые контактировал с ним, когда Лиам предоставил морским котикам местоположение убежища, где террорист держал в плену Нэйта. Благодаря Лиаму они смогли спасти Нэйта. В начале этого года Лиам помог ЦРУ найти Уильяма Тейлора, который работал посредником между мафиями и террористами, заключая сделки по оружию. Лиам был одним из лучших хакеров в мире, и он знал это и говорил об этом всем, кого встречал.

Ни Марта, ни Оливер не знали, что Питер и Лиам проводят вместе свободное время, поэтому Марта не знала, что Лиам использовал свои хакерские навыки, чтобы получить доступ к отчётам о её операциях в прошлом. Они не были строго засекречены, но их также было нелегко найти.

— Всё в порядке, Питер. Я поговорю с Лиамом завтра, – подмигнула Марта молодому агенту, который кивнул в знак согласия.

Он всё ещё выглядел довольно ошеломлённым, с румянцем стыда на лице, прежде чем извиниться и уйти в туалет.

Наконец-то Марта и Оливер остались одни… ну, по крайней мере, насколько это возможно в комнате, полной людей. Они огляделись и увидели, что большинство их друзей были заняты разговорами. Только Линн и её отец отсутствовали, и Марта задумалась, куда они ушли. Нэйт стоял неловко рядом с мамой Линн, Теей, пытаясь завязать с ней разговор, но даже при том, что его психическое восстановление шло потрясающе, у него всё ещё были проблемы с людьми, которых он никогда раньше не встречал. Его глаза отчаянно сканировали комнату, пока Тея молча делала глоток кофе. Инстинкт лучшего друга Оливера сработал, и он хотел спасти Нэйта, но в тот момент, когда он начал двигаться, Марта переплела свой мизинец с его. Он сразу остановился и посмотрел на свою девушку. Её спина скрывала их переплетённые руки от любопытных взглядов людей в комнате, но это всё равно было рискованно. Сегодня они много раз испытывали удачу, и было лишь вопросом времени, когда кто-то их поймает.

— Нам нужно быть осторожнее, – прошептал Оливер Марте.

Он видел грусть в её глазах, когда она отпустила его палец и отступила, чтобы увеличить расстояние между ними.

— Ты прав. Мои гормоны сегодня заставляют меня делать глупости.

— Твои гормоны?

— Да. Твои узкие джинсы сводят меня с ума, – вздохнула она преувеличенно, осторожно указав на промежность Оливера.

— Почему они сводят тебя с ума?

— Потому что это как будто ты держишь свой член прямо перед моим лицом, но я не могу его получить.

Голос Марты был настолько тихим, что Оливер почти не услышал её слов.

— Ты можешь его получить.

— Но не сейчас.

Её глаза передавали ту грусть, которую он слышал в её голосе.

Теперь, когда они наконец-то были в отношениях, они не могли удержаться от прикосновений друг к другу и занимались сексом при каждой возможности. Оливер упорно боролся, чтобы наконец-то быть с ней, и не хотел терять ни секунды.

— Я пойду в мужской туалет. Можешь последовать за мной через минуту.

— Оливер МакГрин, что ты задумал?

— Скоро увидишь, – он подмигнул ей.

— Ты знаешь, что у нас здесь есть комнаты, верно?

— Знаю.

Он отошёл от неё, и Марта покачала головой с улыбкой на лице. Этот мужчина сводил её с ума, и она наслаждалась каждой секундой этого.

Она поставила свою кофейную кружку в посудомоечную машину и медленно направилась к двери. Справа от нее она видела красивую встречу Линн с ее родителями, и казалось, что она и ее отец наконец нашли возможность забыть происходившее на похоронах. Она радовалась за Линн, но сейчас ее мысли были полны желания, и ей нужно было побыстрее добраться до Оливера.

Она вышла через дверь и начала его искать. В отличие от большинства общественных туалетов, этот был оснащен кабинами с обычными дверями, а не с обычными, имеющими просветы. Дверь в последнем помещении была широко открыта, и она медленно приблизилась к ней.

Марта даже не успела пройти шага в комнату, как Оливер грубо схватил ее за талию, прижал к себе и прижался губами к её губам. Она отвечала ему поцелуем с тем же пылом и страстью, вытягивая руку за собой, чтобы закрыть дверь.

— Я мечтал об этом всё утро, – шептал он на ее губах, медленно кусая их.

— Ты такой непослушный мальчик.

— Ты любишь меня таким.

— Черт возьми, да, – вздыхала Марта, сжимая бедра, на которых под руки Оливера уже заметно возбуждение.

Он ответил тем же, слегка постанывая, в то время как мучительно закрыл на ключ дверь, чтобы никто не мог их потревожить.

Оливер снял свою рубашку, зная, как ей нравится видеть его обнаженный верх. Марта пустила пальцы по линиям его пресса, пока не достигла пояса его джинс. Ее другая рука запуталась в блондинистых волосах Оливера, пока они снова целовались. Она с трудом справлялась с пуговицами на его джинсах одной рукой, но он все равно подвинул бедра.

— На этот раз ты не главная, Сладкая, – шепнул он, снова укусив ее губу, чтобы она раздвинула губы и он мог войти в ее рот своим языком.

Он был груб и нуждающийся, и ей это нравилось. Редкое изменение динамики ощущалось потрясающе. У Марты уже была влага между бедрами, потому что адреналин от возможности быть пойманными держал ее в напряжении всё утро.

Оливер расстегнул пуговицы на своих джинсах и позволил им упасть до лодыжек, прежде чем заняться джинсами Марты. Перемещаясь по полу, он изменил позицию, так что его спина притиснута к двери. Оливер снял джинсы Марты и быстро потянул за ногу, за которой следовала другая, и освободил ее от ткани. Он сделал то же самое с ее трусами, прежде чем быстро провел пальцем вдоль ее центра.

— Ты уже мокрая для меня, – хрипло прошептал он, зрачки его расширились, когда широкая улыбка озарила его лицо. — То, что ты трогала меня всё утро, сделало своё дело, моя дорогая.

Оливер ответил стоном, схватив свой твердый член сквозь трусы и снова прижался губами к губам Марты.

— Я покажу тебе, что я хотел сделать с тобой всё утро, – он шептал между поцелуями, и потянул её ближе, пока её живот не оказался прижат к его члену.

Марта протянула руку вниз, скользнула рукой в его трусы и схватила его член. Она сделала несколько движений, видя, как голова Оливера опустилась назад и уперлась в дверь. Его глаза были закрыты, когда он наслаждался её пальцами, двигающимися вверх и вниз по его члену, оказывая нужное давление, чтобы сделать его ещё более страстным, чем раньше.

Все утро он представлял себе ее руку на своем члене, раздвигал ноги шире, сидя за столом для завтрака, чтобы дать ей подсказку. Оливер знал, что джинсы подчеркивают его член через ткань, и понимал, что она не сможет проигнорировать это. Даже выставив его член на всеобщее обозрение во время завтрака, она не поняла намека, но наконец ее идеальные пальцы обвились вокруг его члена, как и должно было быть.

Но ему нужно было больше. Ему нужно было оказаться внутри нее.

Оливер схватил ее за руку и почувствовал, как пальцы Марты покинули его член. На секунду ему стало не по себе, но потом он сосредоточился на том, чтобы спустить боксеры до лодыжек.

— Сейчас я тебя трахну, Сладкая, – прорычал он, просунув руки под ягодицы Марты и поднимая ее тело в воздух.

Он был сильным, но знал, что не сможет держать ее так вечно, поэтому времени на причудливые прелюдии не было.

— Давай, мой дорогой. Наполни меня.

Марта обхватила его за шею, чтобы помочь ему сбалансировать ее тело. Ее лицо было прижато к его челюсти, и она нежно покусывала ее, пока Оливер пытался направить свой член к ее входу.

— Черт возьми, – пробормотал он после нескольких неудачных попыток.

— Что случилось?

— В кино это выглядит гораздо проще, чем в реальной жизни. Трудно найти нужный угол.

Марта протянула руку вниз между ними, чтобы помочь ему, и наконец он нашел нужный угол и вошел в нее. Они оба задыхались, и Марта впилась зубами в шею Оливера, чтобы подавить очередной стон.

— Я так люблю тебя, – пробормотал он, двигая бедрами, чтобы снова и снова входить в нее.

Марта крепко прижималась к нему, в то время как с каждым его толчком ее мозг становился все более туманным. Она не могла нормально думать, но, к счастью, ей это и не требовалось. Все, что имело значение, - это то, что они вдвоем соединились наилучшим образом.

На этот раз Оливеру досталась большая часть работы, и с каждым толчком его спина врезалась в дверь. Симфония вибрирующей двери, шлепающей кожи и приглушенных стонов наполнила маленькую комнату, пока они вместе гнались за кайфом.

Вдруг они услышали, как дверь в туалет открылась и кто-то вошел в комнату. Человек насвистывал, направляясь в соседнюю с ними кабинку.

Оливер затих, слегка задыхаясь от напряжения, а Марта зарылась лицом в его шею. Она не знала, стоит ли ей пугаться или начать смеяться, пока они старались вести себя как можно тише, а Оливер все еще оставался твердым внутри нее.

Она чувствовала, как его руки начинают дрожать под ее весом, и понимала, что он больше не сможет ее удерживать.

Осторожно она немного сдвинула свое тело и указала одной рукой на унитаз. Как можно тише Оливер подвинул их и закрыл унитаз так, чтобы сесть на него сверху. Крышка опустилась на сиденье, и они оба напряглись. Теперь человек рядом с ними должен был догадаться, что в уборной есть кто-то еще, так как звуки эхом разносились по небольшому помещению.

Оливер медленно сел на сиденье унитаза, но выскользнул из Марты, когда они двигались. Она раздвинула ноги и встала на ноги, глядя на Оливера и его все еще твердый член.

Они услышали, как смывается унитаз и как человек выходит из комнаты и направляется к раковинам. Через минуту дверь в уборную снова заскрипела, указывая на то, что они наконец-то остались одни.

Плавным движением Марта положила руки на каждое плечо Оливера и опустилась на его член.

— Марта! – простонал Оливер, чувствуя, как она сжимает его в объятиях. Они оба были близки к цели, и неожиданный визит подтолкнул их к краю. Опираясь ногами на пол, Марта могла подпрыгивать на его члене с невиданной ранее интенсивностью и скоростью. Это принесло им обоим высшее наслаждение.

— Я не могу больше сдерживаться, – стонала Марта, и Оливер уже чувствовал, как она сжимает его член.

Смесь ее стонов, давления на его член и адреналина в его теле позволила ему глубоко войти в нее со стоном ее имени.

Они оба задыхались, а Марта затихла.

— Вау.

— Да, ничего себе, Сладкая. Это было очень сильно.

Он улыбнулся ей, а затем наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

— Думаешь, он нас услышал? – Марта рассмеялась, прекрасно понимая, что если бы этот человек узнал, что Марта и Оливер занимаются сексом в ванной, это создало бы им массу проблем.

— О, конечно. Будем надеяться, что это был Бутч, – Оливер тоже рассмеялся, оба все еще находились в предвкушении кайфа.

Они были пьяны от любви и не могли правильно оценить серьезность того, что их чуть не поймали.

— Так много о наших тайных отношениях, – вздохнула Марта, поднимаясь на ноги.

Она повернулась, чтобы собрать свою одежду и снова натянула ее. Оливер тоже поднялся на ноги, все еще совершенно голый, и притянул Марту к себе.

— Все будет хорошо. Я обещаю.

Он поцеловал ее в лоб, а затем стал одеваться сам.

Они наслаждались теплом момента, но он знал, что через несколько минут Марта пожалеет об этом. Это была его идея, потому что он намеренно возбуждал ее все утро, но он не подумал о том, что может быть пойман.

— Как бы я хотела, чтобы нам не пришлось прятаться, – прошептала она, направляясь к двери.

Оливер положил руку ей на спину, шагнув к ней. Его рука переместилась с ее спины на талию, чтобы притянуть ее к своей груди.

— Однажды, – сказал он и с любовью поцеловал ее в затылок.

— Да, однажды. Я не могу дождаться, когда это наступит.

— Я тоже.

Невежественный

Тогда

24-го декабря

— Я не знаю, что делать. Я бы хотела, чтобы ты был здесь и помог мне с этим решением, – Марта глубоко вздохнула, стоя перед холодной могилой.

Как и каждый год в этот день, она пришла к Фрэнку и Персику, принесла им букет цветов и разговаривала с ними.

Рождество было одним из тех праздников, когда кладбища были переполнены людьми, потому что этот праздник для семей, и в такие дни люди больше всего скучают по своим близким. Больше людей на кладбище означало, что вокруг неё было больше людей, которые могли видеть и слышать, как она разговаривает с камнем. Хотя это было обычным в книгах и фильмах, в реальной жизни не многие люди действительно разговаривали с телами, лежащими в могилах. Марта разговаривала и ей было всё равно, что люди думали, что она сумасшедшая. Это был её ритуал – рассказывать Фрэнку о прошедшем годе, о каждом важном событии, которое произошло после того, как его вырвали из её жизни, и о хороших и плохих вещах, которые с ней случились.

Этот год не отличался от остальных, Марта стояла перед могилой, скрестив руки на груди, чтобы прижать ткань своего зимнего пальто к замерзшему телу. Сегодня было необычайно холодно, в основном из-за ледяного ветра, который заставил Марту надеть шапку. Она ненавидела любой вид шапок, но Оливер настоял, что она замерзнет насмерть, если не наденет её. Конечно, у неё не было своей шапки, поэтому Оливер дал ей свою темно-синюю с логотипом «Морских котиков» на передней части. Шапка была великовата для её головы, поэтому ей приходилось поправлять её каждые несколько минут, иначе шерсть полностью закрывала бы её глаза.

— Мне кажется глупым приходить сюда и просить тебя о помощи в вопросах о любви. Это кажется таким неправильным.

Она начала шагать взад и вперёд вдоль могилы Фрэнка, её сердце вдруг стало тяжёлым. Каждый удар сердца был тяжёлым внутри её груди, пока вина проникала через всю её нервную систему. Какая глупая идея – прийти к могиле своего покойного мужа, чтобы говорить о ком-то, в кого она, возможно, влюбилась.

Усилившийся порыв ветра почти сорвал шапку с головы Марты. Она быстро схватила её одной рукой, в то время как другая была занята, убирая волосы с лица.

— Ненавижу эту погоду. Я знаю, Рождество всегда было твоим любимым праздником, но к холоду я никогда не привыкну. Скучаю по тому, как мы укутывались в красное одеяло на нашем диване. Ты был ещё ласковее после того, как мы узнали о Персике. Не то чтобы я жаловалась, мне это очень нравилось.

Улыбка появилась на её лице, когда она вспомнила, как они обнимались в их доме. Это было волшебное время, когда Персик был секретом между ними двумя. Рука Фрэнка ложилась на её едва заметный беременный живот, как только они оказывались в одной комнате. Он был бы замечательным отцом.

Но какие-то мерзавцы забрали его и Персика у неё, и теперь ей приходилось приходить на их могилы, чтобы говорить с ними. Фрэнк был лучшим слушателем, иногда вставлял случайные ответы или вопросы, но в основном был терпелив и позволял ей болтать. О своих друзьях, семье или работе. Независимо от темы, он слушал.

Люди, с которыми она сходилась, были редкостью в её жизни, и как только она находила кого-то, она держалась за них и не отпускала из своей жизни.

Оливер был одним из таких людей, и она была рада, что он нашёл путь в её жизнь. Он был рядом, когда ей нужен был друг, и с тех пор не покидал её. Хотя их связь была довольно глубокой с самого начала, Марта знала, что у них была бы такая же связь, если бы она встретила его без своей травмы. Они всё равно были бы хорошими друзьями, но тогда, очевидно, она бы никогда не думала о влюбленности в него.

— Он мне нравится, знаешь. Он милый и заботливый, и он каждый день заставляет меня смеяться. Мы начали покупать друг другу уродливые кружки, когда видели их. Тебе бы они понравились, они смешные.

Марта громко рассмеялась, вспомнив одну конкретную кружку, которая была сделана в форме головы медведя и выглядела смешно, но из неё было невозможно пить. Она только что нашла белую кружку с контуром кулака на одной стороне и надписью «Я босс. Слушай меня или я кину в тебя эту кружку». Это будет её рождественский подарок для Оливера в этом году. Марта не могла перестать улыбаться, представляя, как агент открывает упаковку и видит кружку впервые.

Марта покачала головой в знак поражения, потому что, даже стоя перед могилой своего мужа, всё, о чём она могла думать, был Оливер. Её уши звенели от его заразительного смеха, когда она представляла, как он видит новую кружку в их коллекции.

Ещё один холодный, но сильный порыв ветра сдул с её головы большую шапку, и несколько прядей волос снова закрыли лицо. Она охнула, пытаясь убрать волосы поспешными движениями рук.

— Этот чёртов ветер, – пробормотала она, когда наконец смогла снова видеть.

Марта присела, чтобы поднять темно-синюю шапку Оливера и оставила её в руках. Она пахла им, и она не могла отрицать, что ей нравился его древесный аромат, который напоминал утренний лес. Этот запах всегда успокаивал её и приносил ей покой. Большими пальцами она нежно гладила материал, пока на её лице снова не появилась улыбка.

— Скучаю по тебе, малыш. Рождество не то же самое без тебя, хотя Оливер старается изо всех сил развеселить меня. Этот год был особенно утомительным. Он заставил меня печь рождественское печенье четыре раза, а также строить пряничные домики вместе с Бутчем. Ты бы видел домик Бутча. Он просто покрыл его глазурью, так что весь домик стал белым. Потом он положил на него несколько смартисов, прежде чем снова сломал его и начал сразу есть. Лицо Оливера было неописуемо, когда он десять минут читал Бутчу лекцию о том, почему нельзя есть весь пряничный домик, пока ещё делаешь его. Я почти уверена, что половину он придумал, типа у тебя будет плохой секс на следующие пять лет. Никогда не слышала, чтобы кто-то так расстраивался из-за чего-то столь незначительного. Я не могла перестать смеяться, поэтому Оливер решил намазать мне лицо глазурью, потому что я не поддержала его в его разглагольствованиях. Бутч был совершенно ошеломлён ситуацией и просто убежал. Этот счастливчик, а мне пришлось ещё два часа разбираться с ворчливым Оливером, – Марта слегка хихикнула, видя сцену прямо перед глазами.

— Ты бы прекрасно вписался в этот хаос, малыш. Ты и Оливер были бы отличными друзьями. В любом случае, я снова говорю о нём всё это время.

Она закончила свой монолог громким вздохом, её сердце снова стало тяжёлым, когда вина начала проникать в её тело.

Прежде чем она смогла рассказать Фрэнку что-то ещё, неожиданный порыв ветра внёс хаос в её волосы, заставив их развеваться в разные стороны.

— Что это за чёртов ветер? Последние несколько минут не было ни единого порыва. Чёрт побери.

Марта пыталась привести свои волосы в порядок с несколькими ворчливыми возгласами раздражения.

— Ты бы смеялся надо мной, как всегда.

На ум пришёл момент, когда они шли вдоль побережья. В тот день было очень ветрено, и у Марты не было ни шапки, ни чего-либо ещё, что могло бы укротить её волосы. Вместо этого они летали во все стороны, пока она ругалась на них. В конце концов, Фрэнк остановился, согнулся пополам и не мог перестать смеяться. Этот смех как будто всё ещё звучал в её ушах, когда она вернулась мыслями на кладбище.

Вместо того чтобы услышать какой-то ответ, другой порыв ветра снова растрепал её только что уложенные волосы.

— Сволочь, – прошипела она, но ветры становились всё сильнее, и ей было невозможно не выглядеть как старая ворона на ветру.

Её кудрявые волосы всегда были беспорядочными, но с достаточным количеством времени, терпения и множества средств для волос она могла выглядеть прилично каждый день. Но этот глупый ветер решил испортить ей хороший день для волос, и это её взбесило. Марта топнула ногой по земле, её руки метались, чтобы поймать некоторые пряди и убрать их с лица, пока она снова и снова ворчала.

Деревья вокруг неё завывали, и казалось, что они смеялись над ней. На мгновение ей показалось, что она снова слышит смех Фрэнка, и её глаза расширились.

— Ты считаешь это смешным? – спросила она у могилы, и снова поднялся сильный порыв ветра, но на этот раз она была готова, прижав большую часть своих волос.

— Не устраивай мне эту муфасовскую чушь из „Короля Льва“, Фрэнк.

Ещё один порыв ветра, ещё одно завывание деревьев.

Её сердце начало биться быстрее, и она вдруг почувствовала головокружение. Неужели это правда? Неужели Фрэнк может общаться с ней через ветер?

Марта покачала головой. Она была заместителем директора ЦРУ, она не верила в такую ерунду.

— Я не знаю, что мне делать с ним, Фрэнк. Он мне нравится, но я не должна. Ты мой муж, и я не хочу иметь чувства ни к какому другому мужчине, кроме тебя. Я обещала тебе вечную любовь и не собираюсь нарушать это обещание.

Она снова громко вздохнула, слёзы навернулись на глаза.

— Но он действительно делает меня счастливой, и чем больше времени мы проводим вместе, и чем чаще он приглашает меня на свидание, тем больше моё сердце болит, когда я хочу сказать ему „да“. Мне кажется, что я всё больше убеждаю себя в том, что мы просто друзья. Что было бы неправильно быть чем-то большим. Потому что это действительно так, верно?

Она посмотрела на могилу, молча ожидая ещё одного порыва ветра в ответ от Фрэнка. Прекрасно, теперь она сходила с ума из-за странного совпадения с серией порывов ветра. Марта глубоко вздохнула, не в силах скрыть лёгкую боль разочарования в груди. Ей действительно нужен был муж для настоящего разговора.

— Конечно, теперь ты молчишь. Теперь, когда мне действительно нужна твоя помощь. Я даже не знаю, зачем я спрашиваю твоё мнение, когда и так ясно, что я не должна встречаться с ним.

Самый сильный порыв ветра за всё время начал дуть, заставив Марту потерять равновесие, и ей пришлось сделать шаг назад и напрячь мышцы кора, чтобы не упасть.

— Что за чёрт?! Ты не согласен со мной, что ли? Я должна встречаться с ним? – она почти плюнула на могилу, раздражение взяло верх.

Через несколько секунд облако ушло с солнца, и солнечный свет коснулся её кожи, постепенно согревая каждую клетку её тела.

— Ты издеваешься надо мной, – пробормотала Марта, не в силах поверить в то, что только что произошло. Порывы ветра было легко объяснить, но внезапное появление солнца?

— Никто никогда не поверит в то, что только что произошло, но, честно говоря, я никому не расскажу. Они подумают, что я совсем рехнулась.

Её брови были нахмурены, и она смотрела на имя Фрэнка на могиле с хмурым выражением лица.

— Так ты хочешь, чтобы я встречалась с ним, да? Ладно, но если это окажется плохой идеей, это будет полностью твоя вина, и я не буду приносить тебе цветов целый месяц.

Марта подошла к надписи, затем опустилась на колени и поцеловала каждую букву. С неугасимой улыбкой на губах она пошла к машине, чтобы поехать домой. Домой. В штаб-квартиру ЦРУ, которая медленно, но верно стала её домом за последние несколько лет, где Оливер действительно старался сделать так, чтобы она чувствовала себя в безопасности и уюте.

Да, возможно, она даст ему шанс на свидание. Но не сразу. Ему придётся побороться за это, и однажды она скажет «да».

Её сердце трепетало при мысли о настоящем официальном свидании с ним, и в этот момент она была благодарна Фрэнку за то, что он заставил её принять это решение.

Это казалось правильным решением.

Однажды

СЕЙЧАС

23 Декабря 2023 года

— Сладкая, принесёшь мне маршмеллоу для горячего шоколада? – Оливер схватил Марту за запястье, когда она собиралась направиться к кухонной зоне общей кухни.

Сегодня была их внутренняя рождественская вечеринка, и многие коллеги из различных подразделений собрались и украшали рождественские печенья. В этом году организацией праздника занималась Марта, чтобы сблизить людей из разных групп, за которые она отвечала. Раньше не было крупных корпоративных мероприятий, кроме летнего барбекю, но оно было для всей ЦРУ, поэтому не было возможности общаться между группами, подчиненными одному заместителю директора. Группы по борьбе с терроризмом и наркоторговлей проводили несколько совместных операций, и Марта хотела, чтобы их команды знали друг друга.

Вот почему она и Оливер вместе организовали эту рождественскую вечеринку. Они пили горячий шоколад (с алкоголем или без), слушали рождественскую музыку, украшали и ели печенья, а также огромный пряничный домик, который Оливер построил вместе с Нэйтом.

К удивлению Марты, бывший «Гринч» превратился в любителя Рождества, охотно печя и украшая огромный пряничный домик размером с стиральную машину. Нэйт весь предыдущий день насвистывал и напевал на кухне, украшая стены и крышу разноцветной глазурью и разнообразными жевательными конфетами. Оливер купил всё, но даже он не ожидал, что Нэйт получит столько удовольствия от создания домика.

По традиции, Оливер и Марта надели уродливые рождественские свитера, и, хотя у них была небольшая коллекция за эти годы, сегодня они решили появиться на вечеринке в первых свитерах, которые Оливер купил им в 2019 году.

— Без проблама, – ответила Марта своему парню, имея в виду надпись на своём свитере.

Оливер расхохотался, и агенты вокруг него тоже. Вместо того чтобы отпустить её, Оливер снова притянул Марту ближе, смотря на неё с ожиданием. Она знала, чего он хотел, поэтому наклонилась и нежно поцеловала его в губы. Оливер улыбнулся в поцелуе, прежде чем наконец отпустил её, чтобы она могла налить себе новый горячий шоколад и взять маршмеллоу.

Они официально объявили о своих отношениях около Рождества прошлого года после множества разговоров с отделом кадров и даже с директором Бёрнсом. Это было нелегко, и отдел кадров устроил им немало трудностей. Первоначальная идея заключалась в том, чтобы Марта больше не отвечала за группу по борьбе с терроризмом, но директор Бёрнс наложил вето на эту идею. Команда доверяла Марте, и после стольких неудачных миссий за прошлый год он не хотел ещё больше демотивировать их, меняя начальника.

Увольнение кого-то из них сразу же было исключено, как и перевод Оливера в другую группу. Все обычные решения для этой проблемы не подходили для Оливера и Марты, и отдел кадров был недоволен.

Окончательным решением стало строгое наблюдение за каждым решением Марты, касающимся группы по борьбе с терроризмом, особенно если оно включало Оливера. Ей пришлось писать гораздо более детальные протоколы операций и обоснования своих решений, чтобы отдел кадров мог проверить, не оказывает ли она предпочтение Оливеру. Это было очень раздражающе и добавляло работы, но Марта была готова к этому, лишь бы наконец вести себя свободно среди людей, кроме самых близких друзей. Теперь они могли держаться за руки или целоваться, когда захотят, не оглядываясь постоянно. Это было больше чем освобождение.

Оливер много говорил с Нэйтом на эту тему, так как он и Линн официально объявили о своих отношениях немного раньше. Отношения его лучшего друга и Линн даже улучшились после того, как они перестали скрывать всё.

Ну, по крайней мере, до тех пор, пока их отношения не приняли другой поворот в конце 2022 года, но это уже другая история.

Марта подошла к кухонному острову, где приготовила большую кастрюлю с горячим шоколадом с золотым половником, чтобы легко наполнять кружки. Это был не один из готовых шоколадов, который нужно было только разогреть, а приготовленный с нуля. Думаете, это только молоко и шоколад? Не когда вы готовите горячий шоколад по особому рецепту Марты. Она использовала несладкий какао-порошок, подслащивала его коричневым сахаром и добавляла в горячее молоко плитку шоколада. Эта комбинация всегда давала лучший шоколадный вкус, и она получала комплименты от всех, кто пробовал глоток. Её секретным ингредиентом была всего четверть чайной ложки ванильного экстракта, так как ваниль помогала усилить особый вкус шоколадного молока.

Якоб стоял перед кастрюлей, наполняя свою кружку, прежде чем схватить бутылку ликёра 43, чтобы добавить его туда. Сочетание горячего шоколада и ликёра Марта считала семейной традицией, так как вся её семья любила его пить. Это была версия «Лумумба» Гомес, которую её родители полюбили, когда они ещё жили в Испании. Хотя они стали очень американскими за эти годы, Лумумба была тем, что они пытались сохранить, даже если это была слегка изменённая версия.

Чтобы показать своим коллегам часть своей культуры, она рассказала им историю о названии напитка. Патрис Лумумба был революционером и помог Республике Конго получить независимость в 1960 году. К сожалению, неизвестно, почему испанцы решили назвать напиток в честь Лумумбы.

— Это так вкусно, Марта. Думаю, я больше никогда не буду пить обычный горячий шоколад, – Якоб улыбнулся ей, его глаза слегка помутнели от множества кружек, которые он уже выпил за день.

Он был со своей женой Майей и двумя детьми, которые занимались украшением печенья разных форм и размеров.

— Рада, что тебе нравится, и счастлива, что Майя с тобой, чтобы отвезти тебя домой. Не позволю тебе сесть за руль в таком состоянии, – Марта тоже засмеялась.

Сегодня она не пила алкоголь, ведь она все еще была заместителем директора всех этих агентов. Вероятно, ничего бы не случилось, если бы она выпила кружку или две, но она не хотела. Ей нужно было следить за тем, чтобы всё шло хорошо, чтобы все наслаждались вечером и имели всё необходимое. Именно поэтому её основной задачей сегодня было бегать и приносить людям всякие вещи. Новую глазурь, новые печенья, пополнить кружки или принести маршмеллоу для Оливера.

Говоря об Оливере…

Агент начал немного терять терпение, видя, что Марта болтает с Якобом, вместо того чтобы принести ему маршмеллоу. Его шоколад начинал остывать, а он любил, когда хотя бы половина маршмеллоу растапливалась и делала шоколад еще слаще. После нескольких лет получения этих особенных горячих шоколадов от Марты, он привык к совершенству, поэтому ему действительно нужны были маршмеллоу сейчас.

Подойдя к Марте, он нежно положил руку ей на ягодицу, осторожно оглядываясь вокруг, чтобы никто не смотрел на них напрямую. Да, их отношения больше не были секретом, но они всё равно не хотели слишком явно показывать свою любовь перед коллегами. Оливер повернулся так, чтобы никто за обеденным столом не мог видеть, куда приземлилась его рука, прежде чем он мягко сжал ягодицу Марты. Заместитель директора пискнула, пытаясь скрыть неожиданную атаку Оливера перед Якобом, который стоял на другой стороне кухонного острова. Достаточно близко, чтобы понять, что Оливер сделал что-то, что заставило Марту так отреагировать, но слишком далеко, чтобы увидеть его руку. К тому же, он был немного подвыпившим, что замедляло работу его мозга.

— Дам вам минутку, – пробормотал он, направляясь обратно к Майе и детям, чтобы проверить, сколько печений они уже закончили.

Оливер наклонился к Марте, чтобы поцеловать её в щеку, его рука всё ещё сжимала её ягодицу.

—Я скучаю по секретности, – прошептал он ей на ухо. — Адреналин от страха быть пойманным всегда заводил меня.

Его слова заставили заместителя директора покраснеть до глубочайшего красного цвета.

— Мы больше не нуждаемся в том, чтобы прятаться, но надеюсь, я всё ещё могу завести тебя, мой дорогой.

— Да, можешь, Сладкая.

Он оставил еще один поцелуй на её виске, прежде чем схватил большую упаковку маршмеллоу и побежал обратно к своему месту за обеденным столом.

Если бы несколько лет назад кто-то сказал ей, что после смерти Фрэнка и потери их нерожденного ребенка она снова будет счастлива, она бы не поверила.

Но медленно, и постепенно Оливер ворвался в её жизнь, предоставив ей необходимую поддержку, чтобы залечить трещины в её сердце. Она никогда не забудет свою прошлую жизнь, потому что именно она сделала её такой, какой она была, но Марта поняла, что в какой-то момент ей нужно двигаться дальше. С человеком, который заставлял её улыбаться и смеяться, который делал её спокойной, безопасной и дома. Он боролся так упорно, чтобы занять это место в её сердце, и даже после того, как она долгое время отвергала его, он продолжал бороться.

И сегодня Марта была больше чем благодарна за это.

Благодарна, что Оливер не только принял её отказ, но и дал ей всё время, необходимое для того, чтобы наконец понять, что он – тот человек, с которым она хочет быть. Он был рядом с ней на протяжении последних лет, как коллега, как друг и как любовник.

Редко встречается, чтобы лучший друг и партнер были в одном человеке, но она нашла его. Они преодолели все препятствия, все сомнения и все страхи, пока наконец не стали беззаботными.

Когда Марта сказала ему, что однажды надеется, что им больше не придется скрываться, она не ожидала, насколько хорошо будет чувствоваться показывать миру, что этот человек принадлежит ей. Что она выиграла главный приз, выиграла в лотерею. Его сердце было достаточно большим для них обоих, и с каждым поцелуем и прикосновением он ремонтировал её разбитое сердце, пока оно не зажило снова. И с того дня оно билось только для него.

Марта улыбнулась блондинистому агенту, сидящему за столом и болтающему с некоторыми коллегами из группы по борьбе с наркоторговлей. Они разговаривали, улыбались и смеялись над чем-то, что она не понимала. Когда Оливер слегка повернул голову и его зеленовато-голубые глаза встретились с её медовыми, Марта поняла, что он – всё, что ей нужно в жизни. И что она никогда больше его не отпустит.

Конец

Марта и Оливер вновь появятся в книге «Демоны в твоем сердце!»

Послание

Послание

Иногда хорошие вещи требуют времени.

Но за своё счастье стоит бороться.

Не сдавайтесь так легко.

Благодарности

С днём рождения, Марта.

Ты была первой, кто предложил идею рассказать историю Оливера и персонажа, названного в твою честь. Спасибо, что дала ей своё имя и своё лицо.

Эта новелла и этот вымышленный парень — мой подарок тебе на день рождения. Никогда не думала, что это будет опубликовано. Мне кажется, что эта история сблизила нас даже больше, чем наша любимая другая тема. Персонаж Марта — это не ты, но у неё есть некоторые твои черты, и мне нравится, как она получилась. И, конечно, милый и заботливый Оливер, который покорил твоё сердце после второй главы. Я всё ещё в шоке от того, как это произошло и как быстро ты отпустила Нэйта и полюбила Оли.

Я воспринимаю это как комплимент.

Спасибо, что была со мной в этот непростой период с разводом, страхом потерять мой дом, Нимбус и всё моё существование.

Te quiero.

Энн, моя скала, мой якорь, моя лучшая подруга. Мне кажется, я уже всё тебе сказала, но важно, чтобы ты всегда знала, как много я тебе обязана. Ты протянула мне руку и помогла выбраться из кроличьей норы. Ты была рядом, когда я нуждалась в тебе больше всего. Особая благодарность за поездку со мной в Эдинбург и за то, что дала мне шанс наконец-то посетить город, о котором я всегда мечтала. Это была не просто поездка в красивый город, но и исцеление моего сердца и разума, и это мне очень помогло. Спасибо за это.

Бекс, ты настоящая волшебница. Невероятно, как ты смогла превратить мою словесную рвоту в функциональные предложения. Я знаю, что тебе было нелегко со мной, но редактировать с тобой было удовольствием. Я многому у тебя научилась и благодаря твоим предложениям начала верить, что странная немка, пишущая книгу на английском, не самая худшая идея в мире. Спасибо!

Дон и Мел Саладино, я всегда буду благодарна вам за то, что вы сделали для меня, ведь вы оказали огромное влияние на мой путь к выздоровлению. Я становлюсь лучше физически и морально благодаря вам и навсегда буду вам благодарна, особенно за ваши слова ко мне в Мексике.

Спасибо Ане за эту прекрасную обложку, Майе за то, что была не только моим альфа-читателем, но и капитаном моей группы поддержки, Михаэле за то, что всегда верила в меня, даже если ты ещё не читала эту книгу.

Спасибо каждому человеку в моей уличной команде за поддержку, добрые слова и рекомендации. Я бы не справилась без вас. Особая благодарность Джекки и Трейси за то, что подталкивали меня, не требуя ничего взамен. Вы — ангелы!

Шикара, тебе приходилось выслушивать мои нелепые жалобы, но ты всё равно была рядом, когда я просила о помощи, и ты вдохновляла меня своей креативностью.

Спасибо Теа за помощь с логистикой IngramSpark и ответы на все мои вопросы.

Я также благодарна остальным замечательным людям в SugarClub.

Дополнительно спасибо Эрике, Гарри, моей сестре Аннике, которая чертовски выходит замуж в следующем году и заставила меня поверить, что настоящая любовь и родственные души существуют, Палома и утренней команде.

Джесс: конец связи.

Пока.

Об авторе

Джессика Гирке — 30-летняя немка, которая любит писать книги в жанре современной романтики, затрагивающие серьёзные темы, такие как психическое здоровье.

Её структурированная работа финансового аналитика сильно контрастирует с креативностью, заполняющей её разум при написании книг и коротких рассказов.

В свободное время она любит готовить, заниматься спортом, читать, лежа в гамаке в своём саду, устраивать киноночные сессии со своим лучшим другом или обнимать свою кошку Нимбус.