— О! Да он тёлочку себе завёл! — послышался возглас Сани, встреченный дружным лошадиным гоготом. Олег на миг развернулся и, чтобы Рита не видела, показал дружкам кулак. Те в ответ лишь безжалостно рассмеялись. Громов махнул рукой и отвернулся: красивая девушка, что запала в душу ещё на первом курсе, была важнее в тысячу раз.
— Привет! — воскликнул он, чтобы хоть как-то перекрыть смех дружков. — Прогуливаешься?
— Ага! — улыбнулась девушка, остановилась и глянула из-за плеча Олега на его компанию. — Вы тоже, смотрю, времени не теряете…
— Так, девятое мая, можно и отдохнуть, — смущённо проговорил Громов. По непонятным причинам ему стало стыдно. Словно ушат воды вылили на голову парня или он совершал преступление, напиваясь с друзьями в столь солнечный день, да ещё под пристальным взглядом вожделенной красавицы.
У него захватило дух, когда в первый раз её увидел. Такой же майский день, плац рядом с казармой училища, утренняя пробежка, зарядка, всё строго по команде сержанта: «Раз, два, три… Раз, два, три… Упор лёжа принять!..» И в какой-то момент Олег поднял голову из этого самого упора лёжа и сквозь пот, заливающий глаза, увидел её. Невесомой, слегка пружинящей походкой девушка скользила вдоль забора казармы. Каштановые волосы развевались на слабом ветру. Удобное ситцевое платье слегка просвечивало от утренних лучей весеннего солнца, пробивающегося сквозь листву тополей и акаций. Это зрелище было столь волнительным и восхитительным, что поглотило Олега полностью, унесло в невероятные дали эротических фантазий, и только голос сержанта, второй раз повторившего команду: «Отставить! Рота, встать!», отвлёк Громова от созерцания красивой и юной девичьей фигуры. И лишь поднявшись, он понял, почему сокурсники над ним смеются. Увлёкшись, Громов не услышал команды и продолжал отжиматься перед удивлённым сержантом, пока тот не проследил за направлением взгляда Олега. Сконфуженный тогда нелепой ситуацией, он, склонив голову, побрёл в казарму.
С тех пор не миновало дня, чтобы юноша не выискивал глазами пленительную фигурку красавицы, проходящей вдоль забора каждый день, кроме выходных. Хоть в непогоду, хоть в снежную бурю — её фигурка всегда отличалась красотой и утонченностью, не свойственной никому другому. Любая девушка проигрывала этой, как бы хорошо ни была одета или накрашена. Простота, естественность и скромность выделяли её среди сотен других. И взбалмошный, единственный ребёнок из семьи потомственных военных докторов при виде хрупкой фигурки становился спокойней, подтянутей и сдержанней.
Но время шло, а заговорить с девушкой не получалось. В ту пору, как она ходила излюбленным маршрутом, у Громова были занятия, а когда у юноши всё же случалось увольнение — оказывался выходной, и муза пропадала, сколько бы её Олег ни поджидал, проводя весь увольнительный на тропинке возле забора казармы. Над ним начали подшучивать сверстники, постепенно шутки переходили из разряда добродушных в откровенно злые. Несколько раз ожесточённый юноша бросался на обидчиков с кулаками, но всё же спустя время вынужден был согласиться с остальными, что гоняется за призраком. Хоть она и ходила второй год этой дорогой одна, не факт, что у неё нет парня, и неизвестно, получится ли у них что-нибудь. Да и возникнет ли у неё та же искра, что и у Олега, несмотря на его честную, верную позицию — одна девушка на всю жизнь?
Через какое-то время это стало казаться Громову глупостью, поскольку частые увольнительные на третьем курсе переросли в довольно жаркие вечеринки. Иногда с мордобоем, иной раз с вакханалией, в окружении многих слишком доступных подружек, для которых секс не был чем-то сокровенным или постыдным. Наоборот, все вокруг предавались ему с явной охотой и удовольствием, и вскоре Громов настолько погрузился в молодёжные гулянки, что напрочь позабыл свою светлую музу. Не искал её теперь глазами, не ожидал у забора и больше не думал о девушке как о возвышенной сущности. Зато молодой неокрепший мозг успел напридумывать себе кучу «отмазок» и различных нелепостей в духе: «Да они все одинаковые!» Отношение к женщинам изменилось, он стал циником. Общение с девушками происходило самым вульгарным и издевательским манером, и с каждым разом он становился всё раздражительней и злее.
И вот в один из прекрасных майских дней он её увидел. Узнал. Испытал те же чувства, что и раньше, и, не удержавшись, позвал. Теперь не ведал, что сказать. Девушка ясным взглядом смотрела на него и ожидала явно большего, чем обычное и очевидное: «Девятое мая всё же…». А он, как истукан, стоял и мялся, подбирая слова. И даже ударившее в голову пиво не помогало найти правильных слов.
— Может, как зовут, скажешь? — наконец заговорила она, не отрывая ясных глаз от его сконфуженной физиономии.
— Олег… а тебя? — решился всё-таки он.
— Рита, — улыбнулась она и указала на сокурсников. — Ты, как и они, считаешь меня девушкой лёгкого поведения?
— Нет! Что ты! — горячо заговорил Олег. — Нет! Ты… ты просто красавица!
— Ты мне тоже понравился, — она смущённо опустила глаза, — но этот забор…
— Да уж, — улыбнулся Олег. — Чертов, хренов забор. Ой, извини. Я не всегда так выражаюсь.
Рита засмеялась легко и непринуждённо, слегка покраснев.
— Да ничего… Сейчас редко встретишь невыражающегося мужчину…
— Я, правда, не хотел, — поспешил оправдаться Громов.
— Я вообще считаю, что крепкое словцо иногда — нечасто — помогает выразить эмоции. Так что всё нормально.
— Правда? — не удержался он, словно мальчишка, и попробовал пошутить. — Тогда буду ругаться много и грязно!
— Это излишне, — девушка улыбнулась. — Может, пройдёмся?
— Мы? — удивился Олег.
— Ну да, — пожала плечами Рита. — Ты же для этого меня звал?
— Да! Нет! Я… — Громов замялся, оглянувшись на друзей. — Понимаешь…
— Да? — лицо девушки стало серьёзным, глаза вдруг погрустнели, а тонкие брови приподнялись в ожидании.
— Понимаешь… — Олег не знал, как выразить словами свои мысли. Такие простые, такие нужные, правильные. И тогда он в первый раз в жизни дал задний ход. — Меня друзья ждут. У нас договорённость, и… Я не могу кинуть их сейчас. Прости, Рит.
— Жаль, — грустно произнесла девушка. Её плечики лёгким движением поднялись и опустились, грудь колыхнулась от вздоха. — А вот я смогла кинуть своих подружек ради тебя…
— Рит, извини! — горячо заговорил Олег, всматриваясь в потухшие глаза девушки. — Я, правда, не могу! Это ж друзья! Может, как-нибудь… Может, как-нибудь встретимся?
— Может… — грустно ответила она. — Ну, я пойду? А то тебя друзья ждут…
— Увидимся? Точно?
— Наверное, — пожала девушка плечами. — Если стена не будет мешать нам…
— Хорошо! Хорошо, я буду ждать!
Но Рита уже развернулась и поплелась — по-другому это нельзя было назвать — по тропинке. Для неё солнечный день стал хмурым, а Олег в приподнятом настроении, ещё не осознав произошедшей катастрофы, на крыльях радости бросился к друзьям и гулял, и отрывался потом всю ночь, пока серое похмельное утро не принесло осознание совершенной ошибки.
Надо ли говорить, что больше они не встретились? Рита всячески избегала его общества. А потом… после появился он. Потёмкин. Заумный хлюпик, каких поискать. И она осталась с ним, чем вызвала немалое раздражение у Громова, которое позже и вылилось в неконтролируемое избиение Игоря и последовавшее за этим исключение из академии…
***
Боль ворвалась в сознание слишком резко, чтобы оставить Грому ещё хоть мгновение на воспоминания. Ощущения были не из приятных. Боль от удара о металлическую колонну, поддерживающую второй ярус, пульсировала в боку, а густая пыль, стоящая в помещении, вызывала во рту сухость. Олег помотал головой и повернул её направо. Сквозь дымку пыли, поднявшейся при взрыве, слабо различались очертания окружающего комплекса, обломки, тела и покорёженный, горящий силуэт «Газели». Сразу вспыхнул в голове образ идиота, нацелившего со второго яруса на автомобиль ПЗРК «Иглу». Олег едва успел крикнуть об опасности, как этот чокнутый на всю голову абориген нажал на пуск, и ракета со свистом пошла на цель. Каким образом Грому удалось отбежать на безопасное расстояние, ум отказывался понимать. Лишь силой взрывной волны Олега бросило на стоящую впереди металлическую колонну. Других слов, кроме матерных, в голове не возникало.
Теперь пространство вокруг представляло собой кучу обломков, среди которых тут и там торчали тела людей. Где свой, где чужой, Гром сказать затруднился бы — все были недвижимы. Но тут из «Газели» раздался шум возни. От удивления у мужчины полезли на лоб глаза. Неужели девчонка, оставленная там, выжила? Это просто невероятно. Вдруг из чёрной дыры на месте двери выскочил какой-то предмет и покатился по полу. Прямо к Олегу. Подскакивая и меняя направление. Когда предмет попал в пятно света, льющегося из окон сверху, Гром скривился. На него пустыми глазами смотрела голова девушки, вырванная из тела чудовищной силой. На изувеченной шее были хорошо различимы белые позвонки и нитки жил и кровеносных сосудов, заляпанных бетонной пылью.
Олег попытался встать, но в «Газели» вновь заёрзал некто большой. Угасающий огонь, слизывающий краску с искорёженного металлического каркаса автомобиля, шевельнулся от движения воздуха. Гром замер. Тёмная фигура медленно вышла из растерзанной «Газели». Из-за плотно висевшей в атмосфере пыли она казалась размытой, нечёткой. Существо огляделось и направилось к телу, заваленному обломками поблизости. Олег с содроганием застыл, всматриваясь в чудовищный силуэт. Тварь, отбросив большой обломок в сторону, приподняла одной рукой человека. Олег узнал Андрея Юдина. Мужчина, очнувшись и увидев монстра, попытался вырваться, но тварь держала крепко. Второй рукой она несколько раз с силой ударила мужчину в грудь, после чего тот обмяк. Олег часто заморгал, не веря глазам. Тёмная фигура вытягивала из груди Андрея что-то… Спазм сковал внутренности Олега и, хотя он давно уже не ел, содержимое желудка попросилось наружу. Сдерживая рвоту, он попытался как можно тише нащупать на разгрузке пистолет, но тварь всё же услышала. С поднесённым ко рту сердцем она резко замерла и повернулась в сторону Грома. Отшвырнула сердце и одним движением метнулась к Олегу. Тот сжался от страха: очень трудно было уследить за монстром. Неуловимое движение — и тёмный силуэт застыл над мужчиной. Чёрные глаза отражали лицо Грома, а зловонное дыхание усилило спазмы в животе. Чудовище открыло полный острых зубов рот и зашипело на Олега, потом подняло правую конечность-клешню, замахиваясь для удара. Гром успел лишь нервно нажать на спусковой крючок несколько раз, ужасная лапа отдёрнулась. Тварь покачнулась, и клешня угодила правее головы человека, выбив из пола осколки бетона. Но второй удар должен был прийтись прямо в голову Олега. Мужчина мысленно попрощался с жизнью и зажмурился. И тут с диким криком кто-то подлетел сбоку…