— Точно! — Яр встал на сторону дородной женщины. — Его головорезы… с их оружием… Да от нас ничего не останется же!
— Игорь! — подтянулась и Ольга. — Ну их — этих больных! Найдём чуть дальше что-нибудь укромней и заночуем. А то мне кажется, что здесь какой-то подвох.
— Слышите, пищит? — спросил Потёмкин, наблюдая за развитием ситуации снаружи, и поднял указательный палец и вторую руку с еле слышно потрескивающим дозиметром. — Это наша смерть. Она пока слабенькая и быстро убить нас не сможет, но чем дальше мы продвинемся, тем сильнее она будет. Нам нужны эти предметы, хотим мы или нет. Да и видите того мужика с трубой?
— Лысого? С шишковиной на лбу-ть? — тут же уточнила Лида и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Как же его не заметить-тоть? Корявый и страшный, как бабка Анисья, ушедшая к прадедам в прошлом году-ть! — и тут же энергично закрестилась. — Мир твоему праху-тоть! Землицы без яда, водицы без смрада, небес без атомных чудес…
— Из-за этого оружия мы все в опасности. Помните тот бронированный автомобиль, что сгорел? Люди, управлявшие им, были распяты… О! Вроде согласны. — Переговорщик, посовещавшись с правителем, вернулся.
— Владыка согласен, следуйте за мной в нашу Обитель Мира.
— Далеко?
— Нет. Паркуйтесь у торгового центра. Я прослежу, чтобы вас обысками не мучили. Оружие можете взять с собой, владыка понимает, как в столь смутное время без него неуютно…
— И откуда ты такой велеречивый взялся? — не удержался Игорь.
— Из Москвы. Учитель русского и литературы… Служу владыке много лет, в некотором роде напоминаю ему о старом мире, слегка остужаю его горячую голову и стараюсь гнусные мыслишки превратить в безопасные. Не всегда помогает, но успешные попытки есть, — проскрипел в ответ противогаз.
— Кто бы сомневался… — пробормотал Потёмкин и отпустил сцепление. Автомобиль медленно тронулся, сворачивая к зданию торгового центра.
Обитель Мира представляла гнетущее зрелище. Двухэтажный торговый центр превратился в нагромождение деревянных и пластиковых коробов — импровизированных хижин. Почему жители не оставили старые пластиковые стены от павильонов, а снесли их и построили намного более примитивные дома, оставалось загадкой. Возможно, торговый центр в начале Трындеца подвергся разграблению, а уж годы спустя небольшая группа людей решила его использовать в качестве убежища. От последствий радиации не спасало, но хоть крыша над головой имелась.
В одном месте второй этаж обвалился, и теперь его остатки были похожи на круговой балкон. Внизу, прямо на плите рухнувшего этажа, горел костёр, нещадно чадя, а на нём на вертеле жарилась тушка какого-то среднего по размерам животного. Вокруг сидели люди, и все — от мала до велика — были карикатурными копиями человека. Бледная кожа, шишки тут и там, язвы, иногда не хватало какой-нибудь конечности, особенно у детей.
— Сильно не удивляйтесь, — попросил Виктор. Он снял противогаз, превратившись в такого же бледного, осунувшегося человечка с пятнами смертельной болезни на коже. — Здесь все подобные. Словно время остановилось в этом храме смерти. Похоже на чистилище, правда? Желанная кончина никак не наступит, и приходится жить и создавать себе подобных — ведь жажду никто не отменял… и обрекать их на похожую участь. Я не знаю, как мы ещё живы. Это невозможно с точки зрения логики, но, может, всё дело в чудовищах, которых мы научились есть? Или их мясо, не от этого мира и не от этого Бога, подсобляет нам жить? Вернее влачить…
За костром, вбитый в бетонный пол нечеловеческой силой, торчал трёхметровый крест из шпал, копия того, что они видели в Кольчугино. Только на местном был распят зверь. Ни много ни мало — огромный, жуткая тварь, похожая на медведя, но лишь издалека. Шкура была разрезана, а внутренности давно вынуты. Белёсый скелет торчал наружу из растерзанной шкуры. Огромная морда скалилась страшной беззубой пастью, а глазницы были пусты. Кто-то давно вырвал и зубы, и глаза для неизвестных целей.
— Пойдёмте, я провожу вас к владыке. Не стоит слишком углубляться в нашу историю. Мы любыми путями желали избавления и приносили разные жертвы неизвестному теперь Создателю. Хоть это и распятие… но нам кажется, что сейчас другие творцы управляют миром. Мутация поразила всё вокруг, включая их. И чтобы с этими богами наладился контакт, должно пройти немало времени, которого, боюсь, у нас нет.
Они поднялись на второй этаж. Ольга с Лидой держались вместе, нервно озираясь на грязь и запустение, на тусклую серость и гниение. Яр шёл сзади, лук со стрелами удобно устроился на спине, а лицо, по примеру Игоря, было скрыто цветастой тканевой повязкой. Она хорошо сдерживала мерзкий запах тлена, тяжёлым саваном повисший в помещении. Юноша поразился, оглядываясь вокруг. Оказывается, есть места, где люди живут намного хуже, чем в Юрьеве. Игорь, повесив автомат на шею и не ставя его на предохранитель, осматривался. Несмотря на вполне радушное отношение владыки, Игоря не покидало тревожное чувство. Страшные распятия вдоль дороги никак не вязались с доброжелательностью хозяев. Нужно при первой возможности уходить отсюда.
На втором этаже царили те же запустение и бардак. Складывалось впечатление, что живущим здесь людям давно на всё наплевать. Где спать, что есть, да и жить ли дальше… На втором этаже, прямо у лестницы, разлагался труп. Характе́рные трупные пятна украсили туловище, и неприятный запах витал в воздухе. В нескольких местах не хватало целых кусков тела, что наводило на определённые подозрения. Дальше, ближе к дыре в полу, стояли столики и стулья, за которыми сидели угрюмые мужчины с оружием. Многим места не хватило, и они усаживались рядом на шкурах каких-то животных. Словно тени, скользили вокруг женщины: грязные, унылые, потухшие, с впалыми глазами и серой мёртвой кожей. У самого края обрыва, как на балконе, стояли диван, столик и несколько кресел. Туда их и повёл Виктор. Он уже снял противогаз, но оставался в «химзе».
— Располагайтесь, — указал он на кресла. — Женщины сейчас принесут самогон и еды… может быть.
— Не стоит, мы не голодны, — тут же отказался Игорь. Ещё не хватало добавить рентген из их неочищенной пищи. Потёмкин внимательно посмотрел в глаза сидящего на диване старика в «химзе» и без противогаза. Тот самый владыка, что заправлял тут всем. — Я надеюсь, вы на нас не обидитесь…
— Дьяконов Алексей Олегович, — тут же представился владыка. Сеть морщин собралась вокруг прищуренных, налитых красным глаз, тощие губы расползлись в беззубой ухмылке. Рука потянулась к лысине и почесала гладкую, почти блестящую кожу с многочисленными шишками наростов. — Я тут всем хозяин. И… Ты…
— Игорь.
— Игорь… Думаешь сейчас, зачем вы тут? На кой мне вас задерживать, приглашать на чай… хм… самогон?
— Вы неимоверно проницательны, Алексей Олегович, — улыбнулся лекарь. Он спустил шарф с лица и, положив автомат на колени, внимательно вглядывался в Дьяконова. Ольга села в кресло, Лида пристроилась на подлокотник, а Яр остался стоять рядом с креслом Игоря.
— Мне тридцать пять лет, — неторопливо заговорил владыка. Лида удивлённо вытаращила глаза. Сидящему перед ними мужчине невозможно было дать менее шестидесяти. — Да-да. Знаю, как выгляжу. Да и чувствую себя реально так же. Как и все мои люди. — Он обвёл рукой второй этаж и махнул в сторону дыры на первый. — Эта болезнь, принесённая войной, сжигает нас медленно, но верно. Была бы радиация чуть сильнее, мы бы сдохли все давно, а теперь… Вот такой дом призраков получается. Дом ожидания смерти, а ведь мы всегда за мир! Война и военные такое вот с нами сотворили. Причём подло, нам просто забыли сообщить, что радиация рядом, и она медленно жрала нас… Все эти годы.
— Невыносимо, наверное, — кивнул Игорь. — Что же вы не ушли отсюда?
— Смерть держит… — задумчиво проговорил владыка, а когда Потёмкин вопросительно приподнял брови, продолжил: — Сначала мы ничего не понимали, но потом, когда здоровых совсем не осталось, поняли, что уйти уже не можем… Умрём там, в чистой местности, ещё быстрее, ведь организм привык к отраве, адаптировался. Помнишь, был такой Чернобыль в прошлой жизни? Ты-то помнишь, а мне рассказывали. Вот люди, уехавшие оттуда, умирали. Кто быстро, кто через пару лет, и, казалось, спастись нигде нельзя — болезнь всё равно придёт и добьёт. Но… Появились люди, которые хотели умереть дома. Они возвращались туда и жили. Нормально жили! Вот и у нас так. Если уедем — умрём намного быстрее… — Он замолк на несколько секунд, потом продолжил: — Ну и… Поймите правильно. Место-то мёртвое, нормальных людей не хватает. Живых, вернее, живущих, а не как мы — доживающих. Вы, как из прошлого явились — здоровые такие, живые, настоящие… И на вас глядя, я могу немного забыть… Ну вот об этом, — он рукой махнул куда-то в сторону, но друзья уяснили, о чём он. Трудно называть жизнью жалкое предсмертное существование.
— Не поймите нас неправильно, — осторожно заговорил Игорь. — Но вашим гостеприимством мы не можем наслаждаться долго.
— Почему же? — удивился владыка.
— У нас очень спешное дело, да ещё нужно противогазы с костюмами защиты достать. Проблемное занятие…
— Ну, почему же проблемное? Тут недалеко в сторону Москвы войсковая часть пустая есть. Увидите рядом с доро́гой опрокинутый «С-400», около поворота. Там всё, что душе угодно, найдётся, правда, не советовал бы вам там надолго задерживаться.
— Что-то не так?
— Там всё «не так», особенно трупы… Кто знает, что там происходило в момент Последней Агонии.
— Спасибо, Алексей Олегович. Мы очень признательны…
— Ой, да в жопу вашу признательность, — неожиданно резко ответил Дьяконов, но потом заговорил более спокойным голосом: — Лучше расскажите о вашем деле, кто такие, куда едете… Интересно ж, чем люди сейчас живут.