Ева УИННЕРС

Лучано

СЕРИЯ «Красавицы и Мафиози»

Каждую книгу серии «Красавицы и Мафиози» можно читать отдельно.

Без названия

Моим дочерям: люблю вас всегда и навсегда.

Моим дамам «Счастливого часа» — вы питаете так много идей.

Всем моим родным и близким – спасибо!

Пролог

Пролог

— Ты моя жена, — когда он прошептал эти слова мне на ухо, его теплое дыхание обожгло мою чувствительную кожу. Он входил в меня медленными, мощными толчками. Мои ногти впились в его мышцы, хватка была крепкой, и каждое ощущение внутри меня пылало потребностью. Голос у него был дерзкий и властный. — Скажи, что ты моя, — потребовал он.

Как и в ту ночь, когда мы встретились, его взгляд прожег мое тело, а жар пробежал по каждому дюйму моей кожи. Его взгляд на меня был похож на горячее и холодное прикосновение к моей коже.

— Твоя, — поклялась я.

В тот момент, когда наши взгляды встретились в его клубе три месяца назад, воздух вырвался из моих легких, и моя жизнь повернулась во всех правильных направлениях. Мое тело вздрогнуло от странного электрического ощущения, когда его каре-зеленый взгляд посмотрел на меня, дерзость и высокомерие были написаны на его лице. Но я все равно не могла устоять перед притяжением. Я принадлежала ему с того момента, как мы встретились взглядами через всю комнату в ночном клубе.

Прямо сейчас я тосковала по нему, нуждалась в нем больше. Полностью. Я никогда не думала, что могу так полностью принадлежать кому-то. Но я принадлежала ему, каждая частичка моего сердца, души и тела. Я была полностью его.

Его стоны вибрировали в моем ухе и в каждой частичке меня. От кончиков пальцев ног до прядей волос.

— Пожалуйста, Лучано, — взмолилась я, задыхаясь.

Он знал, что это значит. Он читал меня, как открытую книгу. Он ускорил свой ритм, его скульптурное, покрытое татуировками тело сильно толкалось внутрь и наружу, наполняя меня снова и снова. Каждый раз это трогало глубоко внутри меня. Мои ногти царапали его плечи, мои крики становились громче с каждым толчком. Он мучил меня сильно и безжалостно, глубже и грубее. Именно такой, какой он мне был нужен.

Мои бедра покатились под ним, встречая каждый его толчок. Он заставил мое тело гореть, пламя желания лизало каждый дюйм моей кожи. Меня не волновал никто и ничего. Только он. Он погубил меня ради кого-то еще. Мое сердце принадлежало ему. Я была дурой, думая, что когда-нибудь смогу уйти от него нетронутой, так или иначе. Он забрал мое сердце и мое тело, как вор в ночи.

— Блять. Я не могу насытиться тобой, — проворчал он, сильно толкая меня, трахая меня, как безжалостный зверь, которым он был. И мне нравилась каждая секунда этого процесса. Мне нравилось чувствовать, как он теряет контроль внутри меня. Его пальцы впились в мои бедра, удерживая так, чтобы максимально увеличить наше удовольствие. Он знал мое тело лучше, чем я.

Сильный оргазм пронзил меня, крик сорвался с моих губ, и все мое тело напряглось. Мои ногти впились в его спину, а моя киска сжалась вокруг его члена. Он снова толкнулся; раз, два, прежде чем он последовал за мной прямо через утес.

Трейлер закрывал мой вид на Ист-Ривер. Нахмурившись, я надеялась, что водитель ускорится и проедет мимо нас, чтобы я могла увидеть вид. Это была моя любимая часть поездки в город, проход по Бруклинскому мосту и виды, простирающиеся через реку. Я продолжала смотреть и ждать, но тракторный прицеп продолжал двигаться параллельно нашему водителю, и я его пропустила. Шел небольшой снег, и температура была настолько холодной, что я услышала в новостях, что река замерзла. Но из-за этого драйвера я это пропустила.

На обратном пути я молча надеялась. Я бы поймала его на обратном пути, если бы не было слишком темно.

Я взглянула на Лучано и обнаружила, что он наблюдает за мной. Мой муж . Мне все еще казалось нереальным оказаться замужем. И за этого человека.

В моей голове промелькнули образы того, что мы сделали перед тем, как принять душ, чтобы подготовиться к свиданию, и мои щеки покраснели. Я была уверена, что румянец навсегда остался там от того, что мы сделали с тех пор, как поженились. Ему всегда удавалось заставить меня покраснеть. Как постоянный побочный эффект каждый раз, когда он смотрел на меня, прикасался ко мне или говорил со мной.

Неужели прошло всего три месяца? Это казалось длиннее. Я никогда не ожидала, что влюблюсь в него, но мы были здесь. Я влюбилась в своего мужа. Это было тяжелое начало, неожиданное начало, но каким-то образом все сложилось.

— Ты смотришь на меня, — отругала я его с тихим смешком.

— Тебе нравится, когда я смотрю на тебя.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку. Он был прав. Обычно я ненавидела быть в центре внимания, но когда он наблюдал за мной, все было по-другому. Я чувствовала себя самой красивой женщиной на свете, и все замерли, глядя на меня глазами цвета прохладного мха ранней осенью, сразу после дождя. Мне нравились его глаза. В них могла быть жесткость, безжалостность, но также и такая невероятная страсть. Надеюсь, однажды я тоже увижу любовь в его карих глазах, потому что без сомнения знала, что влюбляюсь в своего мужа, несмотря на наше непростое начало.

Именно его глаза захватили меня с самого первого момента. В тот момент, когда наши взгляды встретились в клубе, в ночь моего выпускного, он перевернул мой мир с ног на голову. В хорошем смысле, хотя сначала я так не думала. То, как эти карие глаза жадно смотрели на меня, заставило меня содрогнуться от восторга. Боже, я надеялась, что однажды наши дети обретут его глаза.

Мой муж был красив, его лицо подходило для журнала GQ , а не для мира бандитов. За исключением тех случаев, когда он был в ярости, готовый причинить страдания своим врагам. Затем его бандитская сторона проявилась прямо сейчас. Моя семья была в его списке мести, но я не могла его винить. Хотя я не знала, что именно с ним сделали, я не понаслышке знала, насколько жестокими, бессердечными и злыми могли быть мои бабушка и дядя. Мой дядя, Альфонсо Романо, разрушил множество жизней, стоив многим мужчинам их драгоценных дочерей и жен.

Он почти разрушил мою жизнь, пока я не нашла убежище в самом неожиданном из людей… в этом безжалостном мафиозе, покрытом чернилами.

Лучано притянул меня ближе к себе, и все мысли о моей семье испарились. Наклонив голову, он осыпал поцелуями мою шею, шепча о грязных вещах, которые мы собираемся сделать, как только вернемся домой. Дрожь восторга пробежала по моей спине, а желание скопилось между бедрами. Моё тело пылало пламенем, только он знал, как начать. Он знал, что это будет у меня на уме во время ужина. Мы еще даже не дошли до ресторана, а я уже собиралась вернуться домой.

Мы направлялись к Маурицио. Это стало нашим стандартным свиданием в ресторане. По моим венам текла нервная энергия. Все между нами произошло так быстро, и, по правде говоря, весь наш брак начинался как рычаг против моей семьи. Я стала его добровольной жертвой, видя выход для себя и моей лучшей подруги. Да, он заставил меня пойти к алтарю, но я не была слепа к преимуществам этого пути. Защита от моего дяди и бабушки.

И каким-то образом мы оказались здесь. Мы никогда не говорили о будущем или наших планах. Надеюсь, он будет рад нашему совместному будущему так же, как и я.

Лучано вытащил меня из ночного клуба прямо к алтарю. Это звучало намного лучше, чем называть это похищением. Три месяца назад я бы посоветовала осторожность любой девушке, которая вела себя подобным образом. Я бы назвала это стокгольмским синдромом и началом очень нездоровых отношений. Но теперь я могла понять, как влюбилась в кого-то по уши. К тому же, нечаянно и без его ведома, он меня спас. Если бы он не забрал меня тогда, судьба, уготованная мне дядей, была бы ужасной. И теперь я тоже могу помочь своей лучшей подруге Габриэлле. Дела наконец пошли на поправку.

Водитель остановился в задней части ресторана, предназначенной только для владельца ресторана и команды Лучано. После того, как машина была припаркована, Лучано вышел и протянул мне татуированную руку, чтобы помочь мне выбраться. Я приняла это с улыбкой.

— Ты выглядишь красиво, — пробормотал он, его глаза завораживали меня.

— Ты и сам не выглядишь так уж потрепанно, — по правде говоря, он выглядел таким красивым. Женщины всегда глазели на него, и сегодня я была уверена, что все будет так же. Но меня пленила не его внешность. Это была его чрезмерно собственническая и защитная личность. С тех пор как мои родители умерли, у меня этого не было. Мне и моей лучшей подруге пришлось присматривать друг за другом. Никого больше не волновало, что с нами случилось, и если бы план моего дяди увенчался успехом, нас с ней продали бы.

Задняя дверь ресторана распахнулась, и сын Маурицио Мауро в отчаянии выскочил наружу. Его растрепанные волосы были первым, на что я обратила внимание. Следующими были яростные выражения лиц Роберто и Массимо. Они были прямо за ним.

— Нас трахнули.

Эти слова пронзили холодный январский воздух, но это не сравнилось с тем, как замерзла моя кровь, когда я смотрела, как Лучано развернулся и прижал меня к машине. Прежде чем я успела осознать произошедшее, Роберто и Массимо направили свои пистолеты мне в голову.

— Ты предала меня, — плюнул на меня Лучано, привязанность испарилась из его карих глаз, и теперь все, что я видела в них, — это ненависть.

— Ч-что? — мое сердце грохотало, каждая клеточка моего тела была пропитана страхом. Его горящий взгляд превратился в холодную ярость, соответствующую холодному, серому дню вокруг нас и надвигающемуся шквалу.

Меня охватил холодный страх. Как он перешел от горячего, голодного взгляда к этой холодной ярости? Я изо всех сил пыталась все это обработать. Твердое, высокое тело Лучано прижало меня к машине, ледяной металл ствола его собственного пистолета сильно прижался к моему виску.

— Ты предала меня! — он крикнул.

— Я-я этого не делала, — мой голос дрожал, слова заикались.

— Ты единственная, кто знала, кроме моих людей. Я чертовски доверял тебе.

В глазах у меня затуманилось, дыхание тяжелое. Я смотрела на него, молясь, чтобы он увидел правду в моих глазах.

— Пожалуйста, Лучано! — прошептала я, когда снежинка упала мне на ресницу. Оно было тяжелым, мое лицо застыло от холода и ужаса. — Я не предала тебя, — я вдохнула, мои легкие болели от ледяного холодного воздуха.

— Посылки приходили сюда уже несколько недель. Нас ни разу не трахнули. На той неделе, как я тебе рассказал, мы страдаем.

— Лучано, пожалуйста, послушай, — попросила я тихим голосом. — Я не предала тебя. Я люблю тебя!

Он засмеялся, его лицо исказилось от отвращения от моих слов. На меня. На мое признание в любви. Впервые я произнесла эти слова мужу.

Ствол его пистолета сильнее прижался к моему виску, и все мое тело затряслось. От страха. От холода. И отвращение в его глазах.

— Давай поиграем в небольшую игру, — прорычал он с угрожающей улыбкой на лице. Он медленно вытащил пистолет из моего виска, пока Роберто и Массимо целились в меня. Он открыл барабан револьвера, оглядел его, подсчитал количество пуль, прежде чем повернуть барабан и закрыть его. — Русская рулетка. Ты не против? — он прижал ствол револьвера к моему виску.

Вся сцена разыгрывалась так, как будто это происходило с кем-то другим; как будто это был плохой фильм.

— Должен ли я убить тебя сейчас? — проревел он, на его лице отразилась ярость. — Мне следовало ожидать чего-то подобного от кого-то твоего калибра. В конце концов, семья Романо превосходна в предательстве.

Я смотрела на него в замешательстве и боли. Как он мог подумать такое обо мне? Меньше часа назад он был внутри меня и занимался со мной любовью.

— Лучано… — вмешался Массимо.

— Заткнись! — заорал он на него. Его взгляд никогда не отводил от меня, и казалось, что эти слова направлены прямо на меня. — Какие-нибудь последние слова, жена?

Я смотрела в эти глаза, которые так любила, мое сердце разрывалось на мелкие кусочки. Это было похоже на осколки стекла, рвущие мою кожу, но боль пронзила меня, внутри меня, оставляя после себя невидимые шрамы. Слеза скатилась по моему лицу, ее след почти сразу же превратился в иней. Точно так же я чувствовала, как мое сердце замирало от каждого резкого слова Лучано. Я была слишком напугана, чтобы пошевелиться и вытереть его.

Несмотря на разбитое сердце и внезапно мрачное будущее, я почувствовала, как во мне поднимается гнев. Так было лучше, это поддерживало мои стены, которые мне никогда не следовало опускать ради него. Я хотела сказать ему, чтобы он пошел к черту; он не стоил моей любви. Он не был достоин меня. Но слова застряли у меня в горле.

Затем он нажал на спусковой крючок.

Выстрел.

Глава первая

Лучано

Три года спустя

Я был безжалостным королем в мире финансового бизнеса и в преступном мире. Так меня все называли.

Безжалостный король. Неумолимый король.

Просто спроси мою чертову жену, которая пропала без вести последние три года и шесть месяцев. Воспоминания о предательстве все еще были горькими. Но из этого вышло одно хорошее; мое сердце было твердым, как арктический лед.

Прошло три года и шесть месяцев с тех пор, как разразилась полномасштабная война между Витале и семьей Романо. Война между нашими двумя семьями началась, когда семья Романо убила мою мать и сестру. Нападения, потерянные жизни, сожженные состояния... Но именно последнее предательство свело меня с ума. Она предпочла их мне. Она меня продала. И я никогда не смягчаюсь со своими врагами. В этой войне я лишил трастовые фонды и империи своих врагов. Некоторые даже погибли.

Я победил, и люди, которые были на моей стороне, процветали и становились богаче, превосходя их самые смелые мечты. Моя империя выросла в десять раз. Люди, которые не были на моей стороне… скажем так, они многое потеряли. Семья Романо потеряла большую часть своего состояния, но, как крысы, продолжала возвращаться. Их финансовых страданий было недостаточно. Я хотел, чтобы они все умерли. Я успешно вытеснил римлян из всех видов бизнеса, кроме одного — торговли людьми. Но это тоже скоро произойдет! Когда я решил заняться дерьмом, я не остановился, пока это не произошло.

Сегодня вечером я проводил крупнейшее событие года в своем казино. Мне принадлежали все казино в Нью-Джерси, кроме одного. Он принадлежал моему лучшему другу Кассио Кингу.

Здесь будут члены мафии – ирландцы, итальянцы, русские, колумбийцы – а также политики, грязные и чистые, торговцы наркотиками и оружием, торговцы людьми, богатые и знаменитые этого мира. Я не делал различий. Я забрал все их деньги, и они все были мне должны. Они все нуждались во мне. У меня были бегуны по всему миру, которые чистили для меня деньги. Я просмотрел все это, но ничто из этого не могло быть легко приписано ко мне или кем-либо отслежено. Отмывание денег было моим основным источником состояния, но я также владел казино, ночными клубами и время от времени торговал наркотиками. Хотя последнее я делал нечасто. Наркотики и оружие были в основном сферой деятельности Кассио. И остальные ребята.

Я поставил свой коньяк на боковой столик, наблюдая через одностороннее стекло, как политики, преступники и богатые одинаково корчились. Я ненавидел всех этих ублюдков. Я еще больше ненавидел преступников, которые притворялись, что они лучше. Как чертов Романо.

Мы все были убийцами и грешниками. Одна большая разница: мы с друзьями убивали только тогда, когда это было необходимо. Или ради мести. Многие из этих людей убивали ради власти, денег, спорта или даже удовольствия.

А некоторые даже используют свою семью, чтобы попытаться добиться успеха. То, как Альфонсо Романо использовал обаяние и красоту своей племянницы, чтобы ослепить меня, и я прямо сыграл на этом.

Моя кровь кипела от ярости, искушая меня просто перейти в режим полной атаки. К черту последствия. Я хотел смерти этого человека, но только после того, как буду пытать его, красиво и медленно. Мне хотелось услышать, как он плачет, визжит, как свинья, умоляет. Но он все равно не получил от меня никакой пощады.

— Ты хорош? — голос Кассио оттащил меня от края. Нет, я был чертовски хорош, но я держал слова в секрете.

Кассио Кинг был моим лучшим другом; он был им с тех пор, как мы были детьми. Моя преданность всегда была с ним. И он со мной. Его территорией был Нью-Йорк, наряду с местной итальянской и ирландской мафией. Я не удивлюсь, если вскоре увижу его в постели с ирландцами. Джек Каллахан был безжалостным, но справедливым ублюдком. Он был бы хорошим союзником. Кассио и Лука присматривали за Маргарет и Айне, племянницей и падчерицей Каллахана. Было бы интересно посмотреть, чем это обернется.

Моей территорией были Нью-Джерси и Коннектикут. У нас уже много лет рабочие отношения. Это определенно помогло, когда нам обоим пришлось перенаправить поставки. Он использовал мои порты, а я — его.

— Я готов запустить это шоу, — стиснул я зубы.

Увидев дядю своей жены, мне захотелось разозлиться, разрушить всё. Это было напоминанием о том, что я потерял из-за этого человека. Он стоил жизни моей матери и сестре. А потом он использовал мою жену как одноразовую игрушку, чтобы одолеть меня. Она чертовски знала это и охотно играла. Меня разозлило, что она мне не сказала. Меня еще больше разозлило то, что я на это повелся. Вот что случилось с такими мужчинами, как я, когда нас ослепила киска.

Ходили слухи, что он приказал ее убить после того, как я высадил ее у его порога. Я так не думал. Эти двое, вероятно, сговорились против меня по любому поводу. Вероятно, это был весь их план с того момента, как я заметил ее в своем ночном клубе. Я хотел, чтобы она увидела падение Романо и знала, кто его устроил. Чтобы она могла унижаться и сожалеть о своем решении предать меня.

Мой отец был единственным человеком, который твердо верил, что она жива и невиновна. Я чертовски ненавидел то, что надеялся, что она жива, но еще больше я жаждал мести. Как только я ее получу, я заставлю ее заплатить. Но сначала я бы выгнал ее из своей системы раз и навсегда.

Кассио поддержал меня, когда началась война, помог мне заставить их всех заплатить. Он знал, что случилось с моей женой, и все еще поддерживал меня. Как всегда, Кассио поддержал меня.

Я ударил семью Романо по тому месту, где это причиняло боль больше всего – по их деньгам. Они потеряли все, по крайней мере, я так думал. Но мне этого было недостаточно. Я жаждал их крови. Помогло то, что и Кассио, и его брат Лука были против торговли людьми. Они тоже боролись с этим, как и моя семья. К несчастью для нас, чертов Альфонсо Романо был большим поклонником этого дерьма. И я бы никогда не стал отбирать деньги у мужчин, которые торгуют женщинами и детьми.

Но у меня был план. Тот, который сломит его раз и навсегда. Он и все, кто с ним работал.

Лука пробился к нам вместе с Алессандро Руссо и Нико Моррелли. Я знал, что могу рассчитывать на этих ребят. Алессандро Руссо управлял своим бизнесом в Канаде, его штаб-квартира находилась в Монреале. Его основной незаконный бизнес был сосредоточен на оружии, а также на владении несколькими казино. Нико Моррелли управлял округом Колумбия и Мэрилендом. В основном он управлял казино и занимался контрабандой наркотиков, прикрываясь бизнесом в сфере недвижимости. Кассио делал все это понемногу и полагался на то, что я вычищу его деньги. Это был один бизнес, которого он не коснулся, и меня это устраивало. У меня было много бегунов, которые отмывали всю мою деятельность, его и тысячи других. Лука был не просто братом Кассио, но и его правой рукой и помогал нам всем, когда мы в этом нуждались. Это были одни из самых свирепых людей, и мне повезло, что они были у меня за спиной.

— Я уже слышал, как этот ублюдок рассказывал о своих отвратительных делах с колумбийцами, — выплюнул Нико. — У Рафаэля хорошее бесстрастное выражение лица.

— Идеально, — пробормотал я. Я расставил ловушку с помощью колумбийцев. Рафаэль Сантос тоже был моим другом, и он недавно стал править Флоридой после того, как его отец и старший брат были убиты. Ломбардо Сантос и его старший сын Винсент работали с Романо, а также с Кассио и отцом Луки Бенито Кингом в торговле людьми. Рафаэль был против торговли женщинами, поэтому выяснилось, что брат Василия Николаева, Саша убил старшего брата и отца Рафаэля. Чистый снайперский выстрел в мозг. Он определенно был моим типом мужчины.

Римская империя распалась за последние три года, в то время как моя процветала, но этому ублюдку все же удалось ее восстановить. Я понятия не имею, как он придумал столицу. Никто не стал бы его финансировать, зная мою позицию по этому поводу. Но он завладел кое-каким капиталом и получил прибыль от продажи мяса. Я ненавидел этого человека.

Мы с Кассио подозревали, что это может быть Бенито, но этот ублюдок был скупым ублюдком и не любил давать кредиты. Скорее, он бы забрал партии женщин себе.

— Василий Николаев здесь со своим братом Алексеем, — добавил Алессандро. — Видимо, Василий не доволен Альфонсо. Он пытался организовать похищение женщины Василия, а Василий жаждет его крови. Этот ублюдок нажил себе еще одного врага.

— Хорошо, — ухмыльнулся я. Василий был кровожадным и безжалостным. Если я потерплю неудачу, он наверняка будет прямо за моей спиной, ожидая своей очереди нанести удар. И Алексей, и Саша, братья Василия, были одними из самых востребованных убийц в нашем мире. Альфонсо Романо так или иначе был бы мертв.

— Начинаем игры, — сказал я им всем. Я бы правильно разыграл все свои карты и с нетерпением ждал падения династии Романо в последний раз. В следующий раз уже некому и нечем их поднять.

Глава вторая

ГРЕЙС

Я смотрела на экран компьютера и улыбалась. Это был не первый раз, когда он писал мне электронное письмо с просьбой присоединиться к его команде. Я предположила, что это был мужчина, поскольку все его коды транзакций были получены от профайлера Ruthless King.

Кому: Призрак

От: Безжалостный король

Тебе следует принять мое предложение. У меня есть преимущества в моей зарплате.

К

Я усмехнулась , печатая свой ответ.

Кому: Безжалостный король

От: Призрак

Нет, спасибо. Мне нравится быть самому себе боссом. Я ожидаю, что мой гонорар будет переведен в течение 24 часов. Да, я великодушно предоставляю тебе больше времени, чем кому-либо другому.

P.S. Я иду на пляж. Даже не думай беспокоить меня до конца дня.

P.P.S. Видишь, преимущества быть моим собственным начальником. :-)

Я нажала кнопку отправки и улыбнулась. Было грустно, что большая часть моей общественной жизни состояла из разговоров с моим двухлетним сыном, моей лучшей подругой, и переписки по электронной почте с Безжалостным Королем. Это имя должно было вызвать у меня страх, но я обнаружила, что после того, что мы с Габриэллой пережили за последние четыре года, этого не произошло. Это был безликий, безымянный человек, которому требовалась дополнительная помощь в отмывании денег. И тут на помощь пришли мы с Габриэллой.

Я вытянула спину, стараясь не уронить ноутбук с колен, и наслаждалась видом моря, простиравшегося передо мной на многие мили. У меня каждый раз перехватывало дыхание. Жизнь наконец-то наладилась. Мы нашли идеальный маленький остров с населением менее четырех тысяч человек, на котором можно поселиться. Остров входил в состав региона Сицилии, но все же имел свою аутентичность. Сицилия была для нас слишком велика; это было идеально.

У меня были люди, которые были для меня самыми важными в жизни: мой сын и Габриэлла. Она была моей лучшей подругой еще со школы-интерната. Она была сестрой, которой у меня никогда не было. После того, как мы сбежали, кошмар для нас еще не закончился. Вылетев первым рейсом из США, мы жили в бегах, постоянно оглядываясь через плечо. Мы неправильно оценили, как долго нам хватит этих денег. Через три месяца мы были разорены, голодны и остались без крыши над головой.

Но мы все это пережили и теперь стали сильнее. У нас был свой маленький распорядок дня, и прошлое казалось неважным. Как будто это случилось с кем-то другим, а не со мной. Не с нами!

День был прекрасен. Здесь каждый день был прекрасен. За последние несколько лет мы много повидали, путешествуя, но Фавиньяна на Сицилии легко стал моим любимым городом. Теперь я поняла, почему отец моего мужа, Маттео Витале, говорил об этом с такой любовью. Это действительно был маленький кусочек рая на этой земле. Жизнь здесь была совсем другой: медленный темп жизни и мягкий климат сделали это место привлекательным для постоянного проживания. И, как ни странно, это заставило меня чувствовать себя как дома. Как и сказал Маттео Витале.

Мы переехали сюда девять месяцев назад, проведя более двух лет в постоянных переездах. Это место запомнилось мне с того момента, как мы отправились в путь. Разве эксперты не всегда говорили, что эффективнее всего спрятать что-то на виду? Кроме того, каким-то странным образом место, где раньше жили Маттео Витале и его молодая жена, казалось невидимым защитным плащом.

Итак, мы оказались здесь, и я могла представить, что останусь здесь навсегда. За исключением того, что я плохо владела итальянским. Маттео, мой сын, напротив, впитывал это.

— Элла, ты готова? — я позвала свою лучшую подругу, придерживаясь ее прозвища. Она и мой сын Маттео собирали игрушки так, будто собирались на пляж, а не просто шли к нему менее ста ярдов.

— Да, беру солнцезащитный крем и надеваю купальный костюм. Тогда я готова.

— Ты даже не в купальнике? — спросила я со стоном.

Я пошла выключить свой ноутбук, когда моя электронная почта пинговалась. Бросив быстрый взгляд, я улыбнулся. Я знала, что он не сможет устоять.

Кому: Призрак

От: Безжалостный король

Я бы позволил тебе пойти на пляж. Иногда. В этом плане я отличный начальник.

Я снова усмехнулась. По крайней мере, он был честен.

Кому: Безжалостный король

От: Призрак

Но я лучший начальник, потому что позволяю себе каждый день ходить на пляж. Ты не очень хорошо умеешь продавать себя.

Приятно иметь с тобой дело. До нашей следующей сделки.

Нажав кнопку «Отправить», я подождала, пока письмо покинет папку «Исходящие», и сразу же закрыла ноутбук. Я направилась к маленькой игровой площадке, где Маттео все время пытался кинуть в сумку очередную игрушку.

— Кто готов к пляжу? — взволнованно спросила я.

Его зеленые глаза поднялись на меня, и на его лице появилась широкая улыбка. — Я. Я, — Маттео отвечал больше на итальянском, чем на английском. Он протянул мне свои пухлые руки, чтобы я подняла его, и я громко рассмеялась.

— Ты маленький босс, ты знаешь это?

Он ухмыльнулся, и из него вырвался легкий смешок, когда он повернулся.

Элла вошла в комнату с широкой улыбкой. — Хорошо, я готова.

— Давайте тогда.

Наша вилла была маленькой, но это было самое очаровательное место, где я когда-либо жила. Мне понравилось все в нашей жизни здесь. Люди были дружелюбны и добры, еда была восхитительной, и казалось, что мы трое принадлежим друг другу. Я никогда не хотела уходить.

До пляжа мы добирались ровно пять минут, и то с перерывами на встречи по пути со знакомыми лицами и болтовню.

— Боже, как мне нравится, что пляжи сейчас пусты, — пробормотала я, раскладывая пляжные полотенца. — Туристический сезон наконец-то закончился.

Это была вторая неделя сентября, и вся Европа вернулась к своей обычной трудовой жизни и офисам. У нас с Эллой не было нормальной трудовой жизни. Когда мы приехали в Европу, нашим самым большим недостатком было отсутствие языковых навыков. Никто из нас не мог говорить ни на каком другом языке, кроме английского. Вторым недостатком было то, что ни у кого из нас не было полезных навыков. Я изучала музыку, она изучала искусство. Третьим недостатком было то, что я была беременна.

Так что наш выбор был ограничен. Но кое-что я усвоила во время брака и под крышей бабушки и дяди. Моя бабушка хотела, чтобы однажды я стала идеальной красавицей бандита. Только не за бандита, за которого я вышла замуж. Безжалостный Лучано Витале.

В конце концов, мои бабушка и дядя неоднократно говорили мне, что все хорошие мафиозные жены должны знать три вещи: как поддержать своего мужчину, как держать рот на замке и как помочь семье, когда это необходимо. Вот только никто не ожидал, что я наберусь мужества и смогу использовать эти навыки для себя. Это помогло нам с Эллой, когда это было необходимо. Мы отказались, чтобы нас больше использовали. И Элла, и я обрели новые личности и изменили свою внешность настолько, что, если мы когда-нибудь столкнемся с кем-то из знакомых, они нас не узнают.

Тогда мы перешли к не очень легальному бизнесу. Отмывание денег через несколько подставных компаний на Багамах и счета в Швейцарии.

Элла какое-то время встречалась с мальчиком, который увлекался информационными технологиями и межсетевыми экранами. Оказалось, у нее это действительно хорошо получалось. Поэтому мы использовали его с пользой.

Она позаботилась о том, чтобы наши брандмауэры и сообщения были зашифрованы и их невозможно было отследить. К тому времени, когда кто-либо получил от нас какое-либо сообщение, оно прошло как минимум через десять IP-адресов и локаций. Наши брандмауэры были толстыми. Я, с другой стороны, обрабатывала транзакции через подставные компании на Багамских островах и в Швейцарии, а также всю переписку с клиентами.

Я не то чтобы этим гордилась, но это позволяло нам быть сытыми и держаться подальше от улиц. Я содрогнулась, вспоминая те первые шесть месяцев. В итоге мы почти оказались на улице. Иногда ночами, когда сон не приходил, я лежала без сна, преследуемая мучительным голодом и страхом. Я боялась, что мы не доживем до следующего дня рождения, и мой ребенок умрет, даже не сделав первого вздоха. Мы сделали все необходимое, чтобы выжить.

Отбросив темные воспоминания, я сосредоточилась на этом прекрасном дне, моем сыне и моей лучшей подруге. Мы были здоровы, имели крышу над головой и еду на столе. Это было все, что имело значение. Я никогда больше не буду ни от кого зависеть. Мы с Эллой совершали лишь ограниченное количество транзакций в месяц. Мы научились быть избирательными. Мы отмывали деньги для некоторых клиентов, которые не занимались тем видом бизнеса, которому мы бы не потворствовали. По правде говоря, все это были дела, которые мы не одобряли, но старались выбрать меньшее из зол.

Мы избегали любого бизнеса, связанного с торговлей людьми. То же самое с любым видом бизнеса, продающим сексуальные услуги. В результате у нас остались контрабандисты наркотиков и оружия. Благодаря ИТ-навыкам Эллы она смогла использовать даркнет для проверки бизнеса, с которым имели дело наши клиенты. В большинстве случаев ей удавалось установить личности наших клиентов. Однако Безжалостный Король был исключением: мы связались с несколькими другими бегунами, и его полномочия, похоже, подтвердились. Он был против торговли людьми и, как известно, отказывался от отмывания денег таким людям, как Король и семья Романо. Все, что мы в нем проверили, подтвердилось – ни с какими преступниками, затрагивавшими этот вид бизнеса, он не имел дела.

Я связалась с Безжалостным Королем пятнадцать месяцев назад и последние шесть месяцев имела дело почти исключительно с ним. Он говорил коротко, ясно и по делу. К тому же он заплатил больше всех комиссий, так что все было хорошо во всех отношениях.

— Мы живем такой жизнью, — согласилась Элла, перевернувшись на живот и тут же заснув. Эта девушка жила ради солнечных ванн.

Да, жизнь теперь хороша . Даже если бизнес должен был исчезнуть, наше финансовое положение было обеспечено на несколько лет, прежде чем у нас кончились деньги. Если бы мы могли продолжать это еще три года, мы могли бы прекратить это делать и просто прожить остаток жизни, выполняя небольшую работу здесь и там. Мы все равно будем готовы, и Маттео никогда не останется голодным.

— Маттео, иди сюда, чтобы мама могла нанести тебе солнцезащитный крем, — позвала я сына.

Он отказался от копания песка и подошел с широкой улыбкой. Его карие глаза смотрели на меня с любовью и доверием, а его темные волосы развевались под легким ветерком. Боже, как он напомнил мне своего отца.

В груди пульсировала знакомая тупая боль, но она быстро прошла. Я много работала, чтобы забыть боль и потерю его отца. Мой сын был напоминанием, но в хорошем смысле. Мне нравилось думать о своем муже таким, каким он мог бы быть, если бы его не испортили все события в его жизни.

Я выдавила лосьон в руки и нанесла его на открытую кожу. У Маттео был круглогодичный загар, как и у его отца. Но я была параноиком и использовала много солнцезащитного крема. Если бы я могла, я бы поместила Маттео в безопасный пузырь, но знала, что это не удастся. Мои родители пытались сделать это со мной, но это не сработало. Им удалось лишь сделать меня слабой. Я бы не повторила этого со своим сыном. Вместо этого я бы сделала его сильным. Он мог быть хорошим и при этом ни от кого не терпеть дерьма. Я бы не позволила своему сыну вырасти доверчивым или беззащитным, как я.

— Хорошо, все готово, — сказал я ему, поцеловав его в щеку. Он тут же захихикал. — Хочешь помогу построить песочницу?

— Sì, — ответил он по-итальянски.

— Ладно, мой маленький итальянец. Пойдем строить.

Он протянул мне свою запасную лопату для песка, и мы оба приступили к работе. Все это время он бормотал наполовину по-английски, наполовину по-итальянски. Большую часть я не могла понять. Не помогло и то, что он бормотал по-итальянски детским лепетом. Я пыталась выучить итальянский, чтобы не отставать от Маттео, но у меня ничего не получалось. Или Маттео учился гораздо быстрее, чем я. Тем не менее, я не позволила ничему из этого остановить меня.

— Ты знаешь, что в ближайшие полчаса волны обрушатся на наш шедевр, — я проследила за его взглядом на море, наблюдая, как он хмурится. — Но хорошая новость в том, что мы можем вернуться завтра и сделать все это снова.

Он ухмыльнулся, и мое сердце растаяло за моего малыша.

— Что нам приготовить на ужин, а? — я спросила его.

— Пиццу.

— О, я думаю, это замечательная идея, — согласилась я. — Направимся ли мы к Зио Юноне или Нептуно?

— Юнона, мама.

Я улыбнулась. Я знала, что Юнона будет его ответом. У них была маленькая девочка возраста Маттео, которая всегда приходила к нему поиграть каждый раз, когда мы там ели.

— Я согласна. Хорошо, Юнона, это так. Мы расскажем тете Элле, когда она проснется.

Я взглянула на Эллу. Она все еще лежала в той же позе. — Женщина, ты сгоришь, как краб, — крикнула я ей, смеясь.

Она пошевелилась и встала. Пляжный загар и светлые волосы придавали ей великолепный вид. Как настоящая пляжная красотка. Я бы хотела загореть так же красиво, как она. Я постоянно наносила солнцезащитный крем, чтобы предотвратить солнечные ожоги. Мои натуральные рыжие волосы в сочетании со светлой кожей мешали получить приличный загар. Хотя я покрасила волосы в коричневый цвет, это не испортило мой светлый оттенок кожи. Когда мы впервые приехали в Италию, я так завидовала загару всех. Но я быстро справилась с этим. Я не могла ничего с этим поделать.

— Я голодна, — объявила она.

— О да. Мы с Маттео решили, что поедем в Зио Юнону. Сегодня день пиццы. Что ты думаешь?

Она тут же ухмыльнулась. — Это блестящая идея.

Глава третья

Лучано

Только рано утром я наконец лег спать.

Ловушка была заложена. Вчера вечером каждый стол был расположен стратегически. Была веская причина, по которой я посадил Альфонсо Романо рядом с колумбийцами. Он был жадным ублюдком, и я знал, что он не сможет удержаться от заключения сделки. Это было именно то, что я хотел, чтобы он сделал. Рафаэль подыгрывал, как если бы бизнес его отца по перемещению плоти все еще был жив, и предлагал сделку Альфонсо. Этот ублюдок примет его предложение и пообещает отправить Бенито Кингу груз вместе с предоплатой. В конечном итоге он останется с пустыми руками, потому что Рафаэль никогда не поставит ему женщин на продажу. Его сестра Изабелла Николаева никогда бы с ним не заговорила, если бы он рискнул это сделать. И вот так – Альфонсо Романо извивался бы, как маленькая крыса, зная, что Бенито Кинг никогда не дает второго шанса. Но не волнуйтесь — я убью его раньше Бенито, потому что буду гарантировать, что его пытки будут долгими и детальными.

Деньги передавались из рук в руки несколько раз, и на всех из них я заработал более чем достаточно. Это было то, в чем я был хорош. Именно по этой причине семья Витале владела Нью-Джерси и некоторыми частями города на протяжении последних двух столетий. Мы хорошо зарабатывали деньги. Нам принадлежали все преступные кланы, действовавшие в городе, а также большинство зданий. Отмывание денег преступных семей позволило раскрыть их тайны. Не то чтобы я заботился о них – лишь бы это не касалось моей семьи и моих друзей.

Мне не терпелось ускорить процесс, но я знал, что каждый неверный ход на шахматной доске может мне стоить. Альфонсо располагал необходимой мне информацией. Мне нужно было знать, где его племянница и где моя жена. Как только он попадет в ловушку колумбийцев и окажется именно там, где я хотел, я сожгу семью Романо дотла. Как будто их никогда не существовало. Они будут стерты с лица земли.

Я снял костюм-тройку и направился в ванную. Включив воду, я вошел в роскошный душ моей главной ванны. Я позволил воде смыть ночь. Мне хотелось, чтобы это смыло гнев и разочарование, которые наполняли меня и были готовы выплеснуться наружу.

Глядя на встроенную полку в душе, я остановился на шампуне и кондиционере моей жены, которые все еще лежали там. Мытье тела тоже. Мне следовало избавиться от этого. Аромат все еще сохранялся в ее флаконах, все, что мне нужно было сделать, это открыть их.

Я вспомнил ее запах, тот неповторимый запах фиалок. Каждый раз, когда мы вместе принимали душ, запах сохранялся вокруг меня часами, несмотря на то, что я сам мыл тело. Я намыливал ей волосы, помогал ей распутать рыжие колтуны. Она была так отзывчива на каждое мое прикосновение. Я до сих пор помню каждый ее стон, каждое ее прикосновение во время нашего последнего совместного душа.

Я обхватил рукой свой член и представил свою жену – ее тело извивалось подо мной, ее полный рот мечтательно улыбался, когда она приготовилась взять мой член губами. Боже, когда она впервые опустилась на колени, я чуть не пролился еще до того, как она взяла мой член в рот. После нескольких недель прелюдии и ее отказа когда-либо вставать на колени перед каким-либо мужчиной, это было самое великолепное зрелище.

Моя королева хотела меня так же сильно, как я хотел ее. Ее подчинение было чертовски эротичным. Прижав одну руку к каменной стене душа, я крепче сжал свой член и погладил его, представляя свою жену, мысленный образ нашего последнего раза, проведенного вместе в душе.

— Лучано, что ты делаешь? — прохрипела Грейс, румянец разлился по каждому дюйму ее бледной кожи. Она так легко краснела, что ее светлая кожа с веснушками отказывалась это скрывать. Мне это чертовски нравилось.

Я упал перед ней на колени, готовый поклоняться ей. Она была как редчайшая марка коньяка, которым я хотел наслаждаться всю оставшуюся жизнь.

— Я собираюсь попробовать свою жену. Мою королеву, — пробормотал я в ее киску. — И любить каждую чертову секунду этого.

Она была моей королевой. То, как ее тело вздрогнуло от моего прикосновения, как ее красивые глаза затуманились похотью. Ее дерзкий рот всегда становился мягким после того, как я ее кончил.

— Эм, что?

Я осторожно раздвинул ее ноги руками и почувствовал, как ее конечности дрожат. Она была такой красивой: ее широко раскрытые глаза смотрели на меня с нетерпением, а ее щеки пылали от волнения и смущения. Ее невиновность была очевидна в каждом прикосновении ко мне, в каждом произнесенном ею слове. Но под всем этим скрывалась и сила.

— Следи за мной, — прохрипел я. — Поняла? — она кивнула, ее рот слегка приоткрылся, и в тот момент, когда я наклонился и провел языком по ее щели, с ее губ сорвался дрожащий стон. Ее веки опустились, но она сделала, как я приказал, не отрывая своих глаз.

Моя жена имела божественный вкус. Я мог бы есть ее несколько дней и никогда не утолить этот голод по ней. Я сосал ее маленький чувствительный комок. Ее тело высохло надо мной, толкаясь ко мне в рот и отстраняясь. Но я не позволил ей отстраниться. Она была моей, для удовольствия, для траха, для использования. Все, черт возьми, мое.

— О, Лучано, — простонала она, ее взгляд сквозь тяжелые веки был полон вожделения. —Я собираюсь…

Я отстранился, мрачно посмеиваясь. — Я еще не закончил с тобой.

— Лучано… — запротестовала она, ее мягкое тело прижалось ко мне, предлагая себя мне. Как хорошая маленькая жена.

— Ты пойдешь со мной внутрь себя, — приказал я ей хриплым голосом, поднимаясь на ноги. Кровь текла по моим венам, мой член тяжело раскачивался и жаждал оказаться в ее тугой маленькой киске. — Я хочу чувствовать, как твоя киска сжимается вокруг моего члена, когда ты кончаешь, слышать, как ты кричишь мое имя.

Я развернул ее и наклонил над душевой скамейкой. Ее руки инстинктивно держались за мраморную скамейку. Оглянувшись через плечо, она с нетерпением смотрела на меня, облизывая губы. Моя жена была жадной, когда дело касалось удовольствий, и мне это в ней нравилось.

Одним толчком я наполнил ее до отказа, и она откинула голову назад, выкрикивая мое имя. Мне чертовски нравилась ее страсть, ее энтузиазм. Мои пальцы схватили мягкую плоть ее бедер, и я трахал ее глубже и сильнее, чем когда-либо прежде. И она взяла меня целиком, ее стоны отдавались от плитки, смешиваясь со звуком струи душа.

— Лучано. О, пожалуйста, — выдохнула она, выгнув спину. Мои поглаживания становились всё сильнее и отчаяннее, нуждаясь в ней всей. Она всегда умоляла… Моя маленькая жена идеально подходила мне в этом отношении. Она отвечала на каждый мой толчок вздохами, погружая меня глубже и сильнее, пока не закричала от удовольствия, и я почувствовал, как ее внутренности схватили мой член удушающим захватом, когда она принесла мне мой собственный, и я кончил в ее киску.

Мои яйца сжались от воспоминаний, и я гладил его все сильнее и быстрее, представляя ее прекрасную рыже-рыжую гриву в кулаке, когда я врезался в нее. Мой член пульсировал, оргазм сильно и быстро пронесся по позвоночнику. Это было то, до чего я дошел, годами дроча перед изображениями своей жены. Только она!

Она была чертовски моей!

Моя сперма разбрызгивалась по стене душа, мысли о ее стонах, когда она сосала мне. Воспоминания о том, как она выкрикивала мое имя, когда я жестко ее трахал, довели меня до крайности, и на этот раз это был я с ее именем на губах.

Найдя свое освобождение, я почувствовал, как часть напряжения покинула мое тело. Мои глаза все еще были прикованы к остаткам вещей моей жены в душе. Желая… Черт, я не знал чего. Я даже не смел подумать о том, чего хочу.

Если бы я только знал в тот день, это был бы последний раз, когда она была у меня. С того момента, как я прикоснулся к ней, она стала моим пороком. То, как она стонала мое имя, растворялось в моих прикосновениях… меня раздражало то, что племянница этого гребаного Альфонсо Романо стала моей зависимостью.

Где, черт возьми, ты прячешься, жена?

Она пряталась; я был уверен. Я даже не мог придумать альтернативу. Она была слишком молода и слишком упряма, чтобы умереть. Мои люди нашли людей, которые прятались в джунглях и пустынях, но, похоже, они не смогли найти мою жену. Три чертовых года, а ее не было видно. Даже намека на то, где она может быть.

Время от времени случалась ложная тревога: женщина, похожая на мою жену. Но это никогда не была она. Альфонсо Романо хорошо ее скрывал. Другого объяснения быть не могло. Моя жена была слишком наивна, чтобы прятаться самостоятельно, не оставляя следов. Мысль о том, что она находится под его защитой, вызвала у меня желание сжечь сегодня вечером все, что принадлежало семье Романо.

Я прижал ладони к холодной плитке, наклонил голову вперед и позволил воде пролиться на меня. Три долгих года. Найти одну маленькую женщину не составит труда. В конце концов, мир был не таким уж большим. Но, видимо, оно было достаточно большим, чтобы скрыть ее.

Я вышел из душа и обернул полотенце вокруг талии. В тот же момент у меня зазвонил телефон. Я схватил его и увидел, что это неизвестный номер. Это неудивительно. Мы прошли через горелки, как пистолеты.

— Да.

— Это Кассио.

— Разве я тебя только что не видел? — спросил я сухим тоном. Казалось бы, в последнее время он, мой друг Массимо, а также Алессандро, Лука и Нико были единственными людьми, с которыми я разговаривал.

— Я не мог насытиться тобой.

— Извини. Я не отдам тебе свою задницу. Позвони одной из желающих женщин.

— Мне не нужна твоя задница. У меня есть желающая женщина, которая сосет мой член прямо здесь, — усмехнулся он. Блин, иногда я ему завидовал. Я не мог переносить постель с другой женщиной или позволить ей отсасывать у меня. — Она передает привет.

— Надеюсь, это не единственная причина, по которой ты позвонил. Потому что лучший друг или нет, но я надеру тебе задницу, когда увижу тебя в следующий раз.

Он снова засмеялся. — Я бы хотел увидеть, как ты попробуешь. У Луки может быть что-то… — он замолчал, и я подождал, пока он продолжит. — Единственная причина, по которой я говорю тебе это, заключается в том, чтобы ты услышал это от меня раньше всех, — я знал, что бы он мне ни сказал дальше, мне не понравится. — Связной Луки сообщил ему, что Альфонсо Романо подал прошение о переводе всех активов его племянницы на его имя.

— На каком основании? — рявкнул я. Был ли это его способ скрыть мою жену от моего внимания? Была ли она его капиталом, финансирующим его бизнес по торговле людьми?

— На том основании, что она умерла. Он утверждает, что у него есть доказательства смерти его племянницы.

Телефонная линия затихла, и между нами повисла тишина. Я не ожидал такого ответа. Я отказывался верить в возможность того, что Альфонсо говорит правду. Этот ублюдок родился с ложью на устах. Смертельный гнев кипел в моих жилах; ненависть, которую я чувствовал, была еще более смертельной.

— Ты здесь, Лучиано?

— Да, — ответил я. — Спасибо, что позвонил. Скажи этой проститутке, чтобы она заняла тебя и не наберешь меня позже.

Я повесил трубку. Больше нечего было сказать. Я посмотрел на свою фигуру в зеркале в своей большой ванной. Ей нравилась эта чертова ванная, она часами лежала в ванне, читая или работая над заданиями.

Мой телефон полетел в воздух, врезался в зеркало, разбив его на миллион кусочков. Звук эхом отразился от плитки в ванной, но гробовая тишина все еще сохранялась. Я стоял посреди беспорядка, который только что создал, и все, что я мог видеть, это последний взгляд, который моя жена бросила на меня своими потрясающими фиолетово-голубыми глазами, когда одинокая замерзшая слеза скатилась по ее щеке, оставляя за собой иней.

В тот день, когда я заставил ее выйти за меня замуж, чтобы использовать ее как рычаг против ее семьи, по ее лицу тоже скатилась одинокая слеза. Я так и не удосужился спросить ее, для чего это нужно. Я был сосредоточен на мести. Я планировал использовать ее как рычаг против ее семьи, но каким-то образом весь план провалился. Буквальное пламя с цветом ее рыжих волос и фиолетово-голубыми глазами.

В тот момент, когда я увидел, как она зашла в мой ночной клуб со своей подругой, и мои люди подтвердили, кто она такая, я похитил ее, и через два дня мы поженились. Это был план «на лету»?

Да, это было.

Но черт возьми. Она была так красива; Я хотел ее, и на улице ходили слухи, что Альфонсо Романо ценил свою племянницу и использовал ее как разменную монету в переговорах с отцом Кассио. Когда я взял ее, у меня не было никаких сомнений в том, что я воспользуюсь ею, а затем выброшу ее - означало ли это убить ее или просто затолкать в один из моих пентхаусов, чтобы никогда ее больше не видеть. Проблема заключалась в том, что моя жена быстро стала моей навязчивой идеей, и я решил оставить ее навсегда. Я не мог находиться вдали от нее долгое время, постоянно жаждал ее.

Я наконец понял термин «зацепленный». Я был ее наркоманом.

Лучано, почему ты так на меня смотришь? Я слышал эхо ее мягкого голоса в своем мозгу. Ты смотришь. Она хихикала, и ее глаза затуманивались от похоти. Ее ответ мне был чертовски воодушевляющим. Она могла отрицать, что хочет меня, но ее раскрасневшиеся щеки всегда выдавали ее. Она отдавала мне свое тело, превращалась в мое, выкрикивала мое имя, пока я ее жестко трахал, но она отказывалась нарушить свою верность своей семье. Всегда сдерживался, и это проклятое предательство настигло меня. Это стоило мне и Кассио всей посылки. Она могла стоить нам жизни — неудача с поставщиками была смертельно опасна в нашем мире.

Блин, нет смысла больше на этом зацикливаться. По крайней мере, мы быстро окупили свои потери, приведя еще одного. Каким-то образом потеря моей жены все еще продолжалась.

Я направился в свой шкаф и надел пару спортивных штанов и белую футболку. Теперь ложиться спать было бессмысленно. Сегодня ночью мне не удастся заснуть.

Глава четвертая

ГРЕЙС

Я нахмурилась, глядя на письмо. Для Безжалостного Короля было необычно желать новой сделки так скоро. Обычно он придерживался двух-трех максимум в месяц.

Это будет его пятый. Я перечитала его письмо.

Кому: Призрак

От: Безжалостный король

У меня есть еще одна партия. Заинтересованы?

Это было опасно. Я не хотела привлекать к себе внимание. Это была причина, по которой мы оба согласились, что придерживаться двух транзакций в месяц имело наибольший деловой смысл, когда мы начали наши деловые отношения. И вот, прошло всего полмесяца, а он уже просил пятую транзакцию. Мне не хотелось отказываться от этого, зная, что это принесет нам хорошие деньги, но было бы хуже, если бы мы потеряли все это из-за безрассудства.

Да, мы все это заперли и спрятали, но было бы напрасно, если бы нас убили или заперли.

— Что такое, Грейс? — спросила меня Элла. Я подняла голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Маттео спал, поэтому мы оба работали. — Ты хмуришься, и я понимаю, что что-то не так.

— Это Безжалостный Король, — она подняла бровь. Обычно нам нравилось его слышать. — Он хочет очистить еще одну партию, но это уже пятая в этом месяце. Я просто думаю, что это слишком рискованно.

— Тогда просто скажи ему «нет».

— Но ты согласна?

Она встретилась со мной взглядом. — Я согласна с тобой. Я знаю, что тебе нравится с ним работать, и он хорошо платит. Но если нас поймают, это нам не поможет.

Я кивнула. — Я просто скажу ему, что мы не можем этого сделать.

Кому: Безжалостный король

Откуда: Призрак

Извини, Я не смогу сделать еще один в этом месяце.

Я выключила свой ноутбук. Я не хотела получать от него еще одно письмо и поддаваться искушению. Наверное, было бы лучше, если бы я не проверяла никаких сообщений в течение следующих двух недель. Искушение было сукой, и уступать Безжалостному Королю, чтобы добраться до света в конце туннеля, слишком быстро могло быть опасно. Для моего сына Габриэллы и меня. И мы слишком много работали, чтобы обезопасить себя.

Почему он изменил свое ежемесячное правило? Возможно, он потерял какие-то другие контакты. В любом случае, нас это не волновало. Я не могла не думать о том, что было причиной его потребности. В отличие от других бегунов, я никогда не общалась ни с кем из наших клиентов по телефону. Мы с Эллой хранили все это в заранее написанных сообщениях электронной почты. Каждое электронное письмо, которое я отправляла, было коротким и по существу. Я никогда не разглашала, чем мы занимались, сохраняя расплывчатые формулировки. Но в такие времена было трудно не спросить о конкретике. Было бы проще и безопаснее обсудить это по телефону, но я не хотела случайно что-либо о нас рассказывать. Нам просто нужно было делать это еще несколько лет, и тогда мы бы вышли из игры. Безжалостный Король или любой другой клиент больше не будут иметь значения.

Элла и Маттео были всем моим миром. Мы заботились друг о друге, потому что никто другой не заботился о нас. Это был урок, который мы усвоили на собственном горьком опыте.

Два часа спустя Маттео и я выходили за дверь. — Увидимся позже, Элла, — крикнула я, прежде чем закрыть за собой дверь.

Мы были в нашем дворе, когда я увидела Люсию в соседнем дворе. Ей было под семьдесят, но она была великой женщиной. Когда мы сюда переехали, она рискнула и дала нам снять этот дом. Это маленькое сообщество было очень дружным и недоверчивым к незнакомцам. Именно это делало жизнь здесь идеальной.

— Привет, Люсия, — поприветствовала я домовладельца. Английский язык Люсии был еще одним преимуществом. Это было с сильным акцентом, но для нас это не имело значения. Это позволило нам общаться.

Она широко улыбнулась мне. — Собираетесь на пляж?

— Хотела, — сказала я ей. — На рынок иду.

Она подошла. — А как поживает наш мальчик Маттео? — Маттео взволнованно заерзал. — Я думаю, это означает, что у него все хорошо.

— Думаю, вы правы, — согласилась я. Боже, как приятно было видеть вокруг себя счастливых людей.

Люсия вручила моему сыну печенье. Она всегда держала их при себе, только для него.

— Что мы скажем, Маттео? — я напомнила ему.

— Спасибо.

Люсия просияла. Ей нравилось, когда он отвечал по-итальянски. Я смеялась. — Молодец.

— Где твоя сестра?

— О, она готовится, — я наклонилась и прошептала. – У нее сегодня свидание.

Все на острове считали, что мы с Габриэллой сестры. Так было проще. Кроме того, даже если бы мы были сестрами, мы не могли бы быть ближе. Определенный жизненный опыт сблизил нас больше, чем могла бы сделать кровь.

Она усмехнулась. — Ей лучше быть осторожнее с итальянскими мальчиками. Они дикие и безрассудные.

— Я продолжаю говорить ей то же самое, но она не слушает.

— И ты, дорогая? У тебя есть какие-нибудь свидание? — Люсия была любопытной, но я почему-то не возражала против этого. Это было добросердечное любопытство.

Я хихикнула. — У меня есть одно прямо сейчас, — я указала на сына. — Он самый красивый парень в округе.

— Да, да. Он такой.

— Ладно, мне лучше идти. Вам нужно, чтобы я принесла вам что-нибудь с рынка?

Она подумала секунду, но затем покачала головой. — Думаю, нет.

— Тогда увидимся позже.

Я посадила Маттео в его маленькую коляску, и мы отправились на рынок. Ветер был приятным, дул прямо с Тирренского моря. От цвета моря у меня каждый раз перехватывало дыхание. Оно было бирюзовым и прозрачным, откуда можно было увидеть морское дно. И тот соленый запах, который витал в воздухе, независимо от времени года, просто затягивал.

— Добрый день, Грейси, — владелец магазина мороженого приветствовал меня широкой беззубой улыбкой. Кажется, у всех в Италии были проблемы с произношением Грейс, поэтому я стала Грейси. Были времена, когда я беспокоилась о том, чтобы сохранить свое имя, но, учитывая, что Грейс не было таким уж необычным именем, я решила не менять его.

Я помахала рукой и улыбнулась. — Добрый день, Паоло.

— Мороженое?

Я смеялась. До ужина оставалось еще час или два. Если бы у нас сейчас было мороженое, Маттео никогда бы не поужинал. — Может быть позже. После ужина.

Он ухмыльнулся. У нас был этот разговор несколько раз. Он считал, что для мороженого никогда не было плохого времени. Я продолжала идти, но осознание щекотало мою шею. Мои глаза осмотрели окрестности. Я не могла избавиться от ощущения, будто за мной наблюдают. Я несколько раз оглянулась вокруг, но никого не увидела.

Наверное, паранойя , уверила я себя.

Мы продолжали идти, и через несколько мгновений рынок раскинулся перед нами. Но ощущение не уменьшилось. На самом деле оно росло с каждой секундой. Вместо того, чтобы наслаждаться прогулкой по рынку, как обычно, я быстро купила необходимые мне вещи и прервала прогулку. К большому разочарованию Маттео.

Если бы я только доверяла своему чутью!

Глава пятая

Лучано

Мы сидели в конференц-зале в высотном здании Витале, с западной стены которого открывался вид на весь Манхэттен. На встрече присутствовали высшие члены колумбийской преступной организации. Их было только двое, кроме меня и Кассио. Нам пришлось держать его на низком уровне и вне поля зрения. Я отправил всех домой и позаботился о том, чтобы рядом не было никого, кто мог бы засвидетельствовать это. Лука позаботился об этом; никто лучше него не умел делать людей невидимыми и вещи оставались невидимыми. Это была сильная сторона Луки.

Точно так же, как оружие было сильной стороной Алессио, отмывание денег было моим, а наркотики — Кассио и Нико. Рафаэль Сантос сделал всего понемногу, но торговля людьми была остаточным наследием его отца, над искоренением которого он работал. Мы все делали что-то на стороне и имели законное прикрытие, обычно в виде казино, но если мне требовалась партия наркотиков, я обычно обращался к Кассио и Нико. Что касается оружия, то это всегда был Алессио. Все, кому требовалась очистка денег, приходили ко мне. Не было никого лучше, чем мужчины Витале.

Мой телефон издал звуковой сигнал. Бросив на него взгляд, я заметил ответ Призрака. Я наклонил свой телефон к Кассио, чтобы поделиться сообщением. Мы переглянулись. Меня не удивило, что пятый менее чем за пятнадцать дней запрос об отмывании наших денег был отклонен. Не было и Кассио. Никто не хотел привлекать к себе внимание.

Призрак этого не знал, но это была проверка, призванная убедиться, что мы сможем контролировать транзакции в течение следующих нескольких месяцев. Мне нужно было знать, у кого из моих бегунов возникнет искушение стать жадным и потенциально прыгнуть с корабля, когда Альфонсо обратится к ним. Вскоре он попытается это сделать.

Я быстро напечатал ответное сообщение.

Кому: Призрак

От: Безжалостный король

Хороший ответ. Я хотел бы забронировать твои эксклюзивные услуги на следующие шесть месяцев. Максимально три раза в месяц, как было изначально согласовано. Ежемесячное удержание двести тысяч. Процентная комиссия за транзакцию остается прежней. Ты никого больше не размещаешь.

Это должно быть достаточно ясно. Последнее предложение не было обязательным, но я вставил его, чтобы не было недопонимания. Не было места неправильному толкованию.

Я часто задавался вопросом, кто такой Призрак. У каждого бегуна, которого я использовал, у меня была его фотография и номер телефона. Если бы они меня трахнули, я бы смог их выследить. Кроме Призрака. Тот держал жесткие стены безопасности, запрограммированные сообщения и придерживался кодовых имен. Сразу были оговорены условия - никаких звонков, никакого отмывания денег для торговцев людьми или секс-торговцев любого рода, никаких имен, ограничение до трех раз в месяц с максимальной суммой в десять миллионов в месяц.

С самого начала я был впечатлен. Фактически, в течение первых трех месяцев деловых отношений с «Призраком» я предложил им работу в моей платежной ведомости и нашел забавным, когда мне отказали. Несколько раз.

— Первая поставка, которую семья Романо ожидает, состоится через две недели, — заявил глава колумбийской преступной организации Рафаэль Сантос. Он был крутым парнем, но ненавидел двигаться плотью. К счастью для меня, он был мне в долгу и согласился сыграть в эту игру. — Он хочет наркотиков и женщин.

Он не получит ни того, ни другого.

Когда Ломбардо Сантос умер, он оставил невыплаченный долг Бенито Кингу и Альфонсо Романо. Чтобы женщин, которые были в пути, доставили этим двум придуркам. Рафаэль освободил их, не задумываясь и не беспокоясь о себе. Некоторых он отправил обратно в свои дома, другим помог расселиться по всем Штатам. Ему нужны были деньги, чтобы вернуть деньги Бенито и Альфонсо, с огромными процентами. И тут я пришел. В конце концов, я был денежным парнем. Итак, я помог ему. Конечно, при этом он разозлил Бенито и Альфонсо. Это был дополнительный бонус в моей книге. Единственное сожаление заключалось в том, что эти двое пытались преследовать его сводную сестру.

Поскольку Рафаэль управлял преступным миром Флориды, мы контролировали все Восточное побережье. Это значительно усложнило работу Альфонсо и Бенито по контрабанде. Они даже пытались это сделать через территорию Василия в России. Идиоты! Семья Николаевых имела связи по всей стране.

По совпадению, сводная сестра Рафаэля была замужем за Василием Николаевым. Последний никогда не был нашим врагом, но он любил держаться особняком и управлять своей собственной империей. Это было хорошо, но никогда не помешало бы иметь людей на своей стороне. Особенно такие крутые парни, как Василий. Его связь с Рафаэлем дала нам это. Кроме того, он также предложил им нашу защиту. Когда Рафаэль узнал, что у него есть сестра, он промолчал об этом. Он поделился этим только со мной, Кассио, Лукой и нашей маленькой компанией. Это было сделано для того, чтобы скрыть свои знания о связи с ней от семьи Романо и Бенито Кинга. Эти двое уже пытались похитить ее, а двое последних, думая, что Рафаэль невежественен, сыграли в его пользу.

— Ему нужно очистить первую партию денег на следующей неделе, — продолжил он. — Он получает оплату перед отправкой, чтобы иметь возможность заплатить нам, — это означало, что Романо вскоре начнет обращаться к бегунам. Ему понадобится кто-то, кто обчистит его грязные деньги. Это был бы не я, и если бы я мог помочь, это был бы не кто-то из моих хороших бегунов.

— Разве он не счастливый ублюдок?

Рафаэль ухмыльнулся. — Очень удачливый ублюдок. Еще счастливее, когда он этого не понимает.

Да, Альфонсо Романо уходит. Я потягивал коньяк, наблюдая, как он тонет. Ничто не принесло бы мне большего удовольствия. Я ненавидел всю семью Романо. Они убили мою мать и сестру, а теперь и мою жену. Я не должен ее оплакивать, ведь она была придательницей. И она предала меня, но мысль о том, что эта женщина никогда не будет под моим началом, что-то подорвала мой рассудок.

Сегодня суд решит, будут ли все активы моей жены переданы ее дяде. Ему не придется долго наслаждаться этим; никто из его семьи не сделал бы этого. Я буду их судьей, присяжными и палачом.

Еще несколько договоренностей, и встреча закончилась.

Мы с Рафаэлем пожали друг другу руки, взаимопонимание, которое у нас было, связало нас вместе. — Когда все закончится, не звони мне больше, Лучано.

Я ухмыльнулся. — Ой, не веди себя так. Я думал, я тебе нравлюсь.

Он ухмыльнулся в ответ. — Да, но есть пределы.

Как только эти двое вышли, я взглянул на Кассио. — Ты получил ответ от ирландцев, итальянских донов, русских грешников и остальной русской братвы?

Он кивнул. — Никто из них не будет иметь никакого дела с семьей Романо. Конечно, за исключением моего ублюдочного отца.

— Бенито Кинг получит свое, — сказал я ему. — Я знаю, что у тебя с братом на него большие планы.

Деталей никто не знал, но не нужно было быть гением, чтобы это понять. Я подошел к мини-бару, налил нам выпить и еще одну для Луки. Он будет здесь в любой момент.

— Лучано, ты подумал о… — его слова затихли, но я знал, что это произойдет. И никто больше не осмелился поднять этот вопрос. Потому что я бы разбил им лицо голыми руками. Кассио был моим лучшим другом, но также человеком, которого я уважал. Я не сомневался, что в конце концов он обгонит своего отца и будет править империей Бенито, а может быть, даже расширит ее. Я хотел управлять валютой преступного мира. Кассио хотел управлять всеми преступниками, а многие его боялись. Он считал, что это единственный способ контролировать торговлю людьми. Возможно, он был прав; возможно, он не был. В любом случае, разбить ему лицо, как бы заманчиво это ни звучало сейчас, вызвало бы дерьмовую бурю у моей входной двери, на которую у меня сейчас не было времени. — По тому, как ты смотришь на меня, я могу сказать, что ты хочешь надрать мне задницу. Но за последние три года ее никто не видел.

Да, разбить ему лицо было заманчиво. Может быть, даже его ребра.

— Чертовски верно, — я выпил весь напиток, коричневая жидкость обожгла мое горло. Как и моя вина. Если бы я послушался ее, она все равно была бы здесь… со мной. Мне следовало приковать ее к своей кровати и разорвать все связи с семьей. Наказать ее должен был я, а не ее дядя. Не ее чертова семья.

Лука вошел в комнату, и я протянул ему напиток.

— Если она мертва, тебе придется двигаться дальше, — повторил попытку Кассио. Если бы она умерла, я бы никогда больше не женился. Да, я бы уложил в постель других женщин, но ни одна из них никогда не стала бы моей женой. Я вспомнил те первые несколько месяцев, когда я пытался трахнуть любую женщину, лишь бы она не была похожа на мою жену. Я хотел сделать больно своей жене, как она ударила меня ножом в спину, в сердце. Только для того, чтобы обнаружить, что она исчезла, и это ее дядя использовал ее. Она была чертовски наивна. Мне не следовало отправлять ее обратно.

— Мой ресурс прислал мне сообщение о том, что запрос Альфонсо отклонен, — вмешался Лука.

Моя голова повернулась к нему. Означало ли это, что есть надежда, что моя жена жива?

— Они держат это в тайне, но, очевидно, пришло запрограммированное сообщение о том, что его племянница жива и здорова. Тем не менее, с фотографией, сделанной в прошлом году.

— За год многое может случиться, — Кассио пытался помешать Луке дать мне надежду, но я цеплялся за нее, как человек, умирающий от жажды. Да, это было глупо, учитывая, что она предала меня. Вероятно, она без колебаний предала бы меня снова. Если Грейс и была кем-то, то она была верна вине… но не мне.

— Согласен, но Альфонсо Романо утверждал, что его племянница была убита более трёх лет назад. Его доказательством была запись уличного наблюдения трехлетней давности с приставленным к ее виску пистолетом, — ответил Лука. Тишина затянулась, и мы все знали, какую слежку заполучил Альфонсо. — С тобой, Лучано.

Это были кадры того дня, когда я нажал на нее курок. Когда я проигнорировал ее мольбы и увидел, как ее слеза замерзла на щеке вместе с моим сердцем. — Я уверен, что ты можешь оценить несоответствие в этой истории.

Я кивнул. Кто-то не хотел, чтобы Альфонсо завладел состоянием своей племянницы. Вопрос заключался в том, как Альфонсо сможет заполучить это доказательство. Все данные наблюдения были стерты сразу после того, как Грейс высадили на пороге дома Романо.

— Можешь ли ты получить фотографию? — я не должен спрашивать, но, черт возьми, почему бы и нет?

— Я думал, ты спросишь, — пробормотал он себе под нос, вытаскивая телефон. — Скинул тебе.

Мой сотовый издал звуковой сигнал, и я никогда еще не тянулся к телефону так быстро. Я открыл изображение и увеличил его на своем iPhone.

На меня уставилось знакомое лицо молодой женщины. На ее лице появилась широкая улыбка, когда она взглянула через плечо на того, кто ее позвал. На ее лице не было макияжа, глаза ярко выделялись на фоне голубого платья. Ее полные губы соблазняли святого; пышные, красные и чертовски непослушные слова, которые она могла придумать. Я не понаслышке знал, насколько приятными могут быть эти губы, особенно вокруг моего члена. В моей груди отразилась боль, и мне пришлось оттолкнуть ее, снова сосредоточившись на фотографии. На ней было голубое летнее платье, которое делало ее глаза еще более яркими. Она сочетала его с большой шляпой от солнца. Я до сих пор помнил ее светлый цвет кожи. Она всегда старательно наносила солнцезащитный крем и носила головные уборы, даже в середине зимы.

Да, это была моя жена, хорошо.

Она больше не казалась убитой горем. Ее улыбка сияла, глаза мерцали, и тот, на кого она смотрела, наверняка был для нее важен. Это был ее особенный взгляд на людей, которых она любила или о которых заботилась. На ее лице играл мягкий взгляд и интимная улыбка.

Я изучил фотографию, отметив табличку позади нее. Увеличив масштаб, я попытался прочитать. Фестиваль «Увидимся», Фрайбург.

Германия? Там пряталась моя жена?

— Это действительно она? – с любопытством спросил Лука. Подняв голову, я заметил, что Кассио тоже изучает фотографию. Никто никогда не видел ее, кроме моей семьи. Это было задумано. Сначала потому, что я ее использовал, а потом потому, что чертовски ревновал. Она была для меня слишком молода, но, как ночной вор, я взял ее и испортил для кого-то еще. Я украл ее невинность, наслаждаясь каждым сантиметром ее тела и разрушая ее. И я был бы чертовски лжецом, если бы сказал, что не наслаждаюсь каждой чертовой секундой этого процесса.

— Да, — короткий ответ, когда я почувствовал знакомую ревность, наполняющую меня.

— Черт, она такая горячая, — пробормотал Лука, не сводя глаз с ее фотографии на телефоне. — Я бы ее точно сделал своей.

В одну секунду я был к нему спиной, а в следующую — лицом к нему, моя рука вытягивала из него жизнь, его глаза были полны удивления. Я понятия не имел, как это произошло. Должно быть, это был чертов рефлекс. Мое тело прижало Луку к стене, а локоть прижался к его шее, ревность и ярость пронеслись в моем мозгу, как красный дымный туман.

— Никто ее не присвоит себе, — прорычал я в ярости.

— Черт, Лучано, — рявкнул Кассио, пытаясь отодрать меня от брата. Безуспешно. — Ты с ума сошел?

— Удали. Ее. Фото, — мой голос был наполнен яростью, я был готов выбить из него все дерьмо.

— Господи, чувак. Соберись, — сказал Лука, хотя поток воздуха был несколько затруднен. — Это было просто наблюдение. Я не говорил, что буду трахать ее.

— Заткнись, Лука, — отругал Кассио своего младшего брата. — Лучано, он удалит фотографию. В общем, я сделаю это сам. Отпусти его. И соберись.

Я сделал шаг назад, но продолжал возвышаться над Лукой, адреналин разлился по моему телу. Три года и шесть месяцев – а я все еще чувствовал то бушующее собственничество. Казалось бы, еще хуже, чем раньше.

Моя жена была бы моей смертью, а ее даже не было в непосредственной близости.

— Всё! Все удалено, — Кассио указал телефоном в мою сторону. Ему не нужно было показывать мне; Я знал, что он это сделает. Я отрывисто кивнул ему, а затем снова сосредоточил свое внимание на его брате.

— Не говори так о моей жене, — выдавил я.

Он посмотрел на меня понимающим взглядом, но ни черта не знал. Никто этого не знал.

— Значит, она точно жива, — пробормотал Кассио. — Ненавижу это говорить, Лучано, но если ее дядя пытается забрать все ее наследство, вероятность того, что она будет работать с ним, невелика.

Это тоже пришло мне в голову, когда я услышал, что он ходатайствует о получении денег для моей жены.

— Если только она не хочет, чтобы мир поверил, что она мертва, — возразил Лука. — И ее дядя — единственный способ заполучить это.

И я тоже об этом думал. Черт возьми, мне нужно было заполучить жену и узнать все их чертовы секреты. Их планы.

Глава шестая

ГРЕЙС

Звук волн, разбивающихся о берег маленького острова, ставшего нашим домом, был повсюду вокруг нас, смешиваясь с запахом моря. Сидя на маленьком балконе с видом на воду, я потягивала бокал вина. Я чувствовала себя здесь спокойно. Я не думала, что смогу снова обрести счастье, но в этот момент оно было чертовски близко к нему. Даже несмотря на те параноидальные чувства, которые у меня были, когда я выбежала с рынка и забаррикадировала нас с Маттео в доме.

Это было глупо, я знала это. Если бы нас нашли мой дядя или мой муж, мы были бы мертвы прежде, чем узнали бы, что нас поразило. Мы никогда не увидим этого. Мой дядя был больным, извращенным стариком, который увлекался властью и пытками людей.

Мама только что закончила свое выступление в Метрополитен-опера в Нью-Йорке. Я направилась за кулисы, чтобы увидеть ее. Я почувствовала обиду и гнев в груди, чего никогда не случалось с моими родителями.

Слышу, как моя мама поет свою последнюю песню и посвящает ее мужчине в зале, о котором я никогда не слышала. Мужчина! Это не имело никакого смысла. Это была песня моих родителей. Она больше не любила папу?

«Слушай свое сердце» группы Roxette была свадебной песней мамы и папы, воспоминанием об их любви, пережившей невзгоды. Ни один из них никогда не говорил мне, что это такое, но что бы это ни было, это всегда вызывало беспокойство на лице папы и страх на лице мамы. Они сказали мне, что именно это сплотило их вместе – прислушиваться к собственному сердцу. Так почему же мама посвятила его другому мужчине?

Перетасовка команды продюсеров, различных музыкантов оркестра, режиссеров и технического персонала делала зал слишком переполненным.

— Эй, Грейс, — обратился ко мне постановщик с широкой счастливой улыбкой на лице. Думаю, это означало, что выступление моей матери стало хитом. Но что-то меня не устроило. Разве они не знали, что моя мама спела песню, предназначенную для папы, и посвятила ее незнакомому человеку? Это было неправильно!

— Здравствуйте, мистер Тони, — поприветствовала я его. Выгода от проведения здесь много времени; Я знала всех, каждого участника по имени и фамилии. — Вы видели мою маму?

— Она в своей гримерке.

— Спасибо, — я помахала ему рукой на прощание и пошла дальше. Время от времени я сталкивалась с другим работником за кулисами, здоровалась с ним и продолжала, решив поговорить с мамой. Она всегда говорила, что я могу задать ей любые вопросы или поговорить с ней обо всем, что меня беспокоит.

Ну, это меня беспокоило.

Подойдя к маминой гримерке, я услышала повышенные голоса. Мой пульс ускорился от страха. Чьи это были голоса? Мне показалось, что я узнала голос мамы, но я не была уверена. Я никогда не слышала, чтобы она кричала.

Мои родители никогда не повышали голоса. Ни друг на друга, ни на меня. Да, я слышала, как мой отец ворчал на повышенных тонах в адрес своих советников, но это всегда было с разочарованием. Это звучало более угрожающе, некрасиво, подло. Что они говорили? Я не могла разобрать слов. Сердце колотилось в груди, незнакомое чувство страха усиливалось с каждым шагом ближе к приоткрытой двери в мамину гардеробную.

— Она никогда не будет у тебя, — да, это был мамин голос. — Никогда! Пока во мне или Кеннеди еще есть дыхание, она никогда не будет у тебя.

— Просто подожди и увидишь, — голос незнакомца был мрачным и угрожающим. В ушах зазвенело, дыхание сбилось. О чем они говорили? — Тебе лучше прислушаться к своему чертовому сердцу и спасти Кеннеди. Потому что ты ничего не можешь сделать, чтобы спасти ее.

— Убирайся, — закричала она, ее прекрасный голос, вызывавший трепет у всего мира, и впервые в жизни я услышала ужас в голосе моей матери. — Убирайся. Кеннеди узнает об этом.

Я наклонилась вперед и увидела высокого мужчину через открытую дверь. Там их было двое, один постарше и один помладше, но разговаривал только старший. Инстинктивно я знала, что старший из них более опасен.

— Он знает, что ничего не может с этим поделать, — он ухмыльнулся, на его лице отразилось отвращение. — Вы двое слушали свое сердце, а не разум, теперь пришло время заплатить цену. Вы двое можете иметь еще детей. Будь умной и попрощайся с этим.

Сквозь щель открытой двери я наблюдала, как рука моей мамы взлетела в воздух и коснулась щеки мужчины. Удар.

Лицо его потемнело, вся поза стала угрожающей, и он сделал шаг, возвышаясь над ней.

— Ария…

— Убирайся к черту! — я замерла от страха, наблюдая, как рука мужчины обвила ее тонкую шею.

— Это так просто, — прорычал он. — Свернуть тебе шею, и все будет кончено.

Я сделала шаг вперед, все внутри меня кричало помочь маме. Как будто я могла остановить его. Пол скрипел под моими черными туфлями Мэри Джейн. Я все еще была в школьной форме. Оба их глаза остановились на мне. Один полный страха, а другой со взглядом, который я не могла описать. Как будто он меня оценивал.

—Мама? — мне не понравился этот человек. Здесь должна быть охрана. Где были папины люди, которые всегда присматривали за ней и мной?

— Ты, должно быть, Грейс, — я тяжело сглотнула, оставаясь приклеенной к своему месту, мои глаза метались между испуганным лицом моей мамы и жестоким лицом этого человека. Я понятия не имела, почему, но держала рот закрытым, отказываясь что-либо ему говорить. — Хорошая униформа. Хорошая маленькая католическая девочка. Это тебе пригодится.

Я не понимала, что он говорил. Он не имел никакого смысла. Мои глаза опустились на его руку, которая все еще лежала на моей матери, его грязные пальцы обвили бледную шею моей матери. Страх, что он может причинить ей вред, нарастал с каждым ударом в моей груди.

Внезапно его рука опустилась, и он сделал шаг назад. Не взглянув на мою мать, глядя на меня, он прошел мимо меня.

— Помни мои слова, Ария.

И они исчезли. Как буги в темноте ночи. Прислонившись спиной к стене, тело моей мамы соскользнуло вниз, пока ее зад не коснулся пола. Она была так потрясена, что дрожали все ее руки, когда она раскинула их. Не раздумывая, я подбежала к ней и опустилась на пол, прижимаясь к ней своим телом.

— Мама, с тобой все в порядке? — мой голос дрожал, как и ее руки, которые постоянно касались моего лица.

— Моя маленькая Грейс, — голос моей матери был мягким, когда она убрала волосы с моего лица. — Мой драгоценный малыш.

—Кто это был? — спросила я шепотом. Я боялась, что он вернется.

— Никто важный, любимая, — моя мать никогда мне не лгала, но я знала, что она солгала мне в тот день. Я почувствовала это нутром. — Пообещай мне, что что бы ни случилось, ты будешь сильной. Для меня. Для папы.

Я подняла голову, всматриваясь в ее глаза.

— Обещаю, мама, — я не была уверена, смогу ли сдержать это обещание, но ей это казалось очень важным. Я хотела облегчить ее беспокойство и страхи, которые сейчас так глубоко отразились на ее лице. Если бы это помогло ей, я бы пообещала в тот день что угодно.

— Ты всегда будешь моей маленькой Грейс, — при этих словах во мне расцвело мягкое, теплое трепещущее чувство. Я любила своих маму и папу. Более того, мне нравилась их привязанность друг к другу. Мне нравились их объятия и поцелуи, но мое упрямство заставляло меня притворяться, что они меня раздражают. Хотя прямо сейчас мне нужно было все ее утешение, и я чувствовала, что она тоже нуждается в моем утешении. — Никогда никому не позволяй подрезать тебе крылья, малышка.

— Не буду, мама, — пообещала я.

Боже, если бы я только знала, как трудно будет сдержать это обещание. Как трудно было быть сильной. Мама и папа умерли через три месяца. Именно тогда я оказалась лицом к лицу с тем самым человеком, который угрожал моей матери. Он оказался моим дядей. Человек, от которого меня скрывали мои родители. Представьте, что вы ребенок и не знаете, что у вас есть другая семья. Никогда не встречали своего дядю или бабушку. После этого это был кошмар… до того дня, когда я встретила Лучано. Я думала, что нашла спасителя. Так неправильно!

Наклонив голову к луне, мои мысли путешествовали по океану в поисках воспоминаний. Прошлое осталось похороненным и позади, когда мы бежали, но забыть его было труднее. Это было постоянное упражнение в дисциплине, чтобы заставить себя не думать о нем.

Перед моими глазами мелькнуло лицо моего мужа. Даже после всего этого времени воспоминания причиняли боль. Я влюбилась в настоящего злодея и усвоила урок. Самым трудным способом. Я бы никогда не впустила другого мужчину. Может быть, на днях я наберусь смелости и возьму в свою постель другого мужчину. Хотя я с несомненной уверенностью знала, что с моим мужем никто и никогда не сравнится. То, как мое тело жаждало его, нуждаясь в его прикосновениях.

Вся эта ерунда, которая произошла, а я все еще жаждала его рук на себе; то, как он доставил мне удовольствие. И я ненавидела себя за это. Я хотела, чтобы он вырвался из моего сердца и из моей системы. Я не хотела его вспоминать; то, как его рот ощущался на моей коже, или то, как его прикосновения подняли меня на невообразимые высоты. Все это время он сокрушал мое сердце, как будто оно было бесполезным, как будто я была бесполезной.

Дрожащее дыхание покинуло мои губы, когда я поднесла к ним свой бокал вина. Именно по этой причине я всегда избегала думать о нем. Это заставило меня чувствовать себя дерьмом.

Подхожу к приставному столику за ноутбуком. Я проверила свою электронную почту. Это было лучше, чем думать о горьком прошлом.

В защищенном почтовом ящике находилось только одно письмо.

Кому: Призрак

От: Безжалостный король

Хороший ответ. Я хотел бы забронировать твои эксклюзивные услуги на следующие шесть месяцев. Максимум три раза в месяц, как было изначально согласовано. Ежемесячное удержание двести тысяч. Процентная комиссия за транзакцию остается прежней. Ты никого больше не размещаешь.

Так он меня проверял! Мне это не понравилось; это казалось манипуляцией. Я устала от манипулирования. Но могли ли мы позволить себе отказаться от его бизнеса? Нет, мы не могли. Вместо ответа я закрыла письмо и уставилась на пустую страницу поиска Google. Мне так хотелось его использовать. Все, что мне нужно было сделать, это ввести имя моей семьи или имя моего мужа, и я знала, что информация будет проходить через веб-браузер. У меня было так много вопросов, но я знала, что они не дадут мне хороших ответов. И никакого мира.

Любопытство убило кошку, Грейс. Мне нужно было это запомнить.

— Что ты делаешь, сидишь в темноте и пялишься на свой ноутбук? — голос Эллы напугал меня, и я чуть не уронила ноутбук.

—Блин. Ты напугала меня до чертиков, — я оглянулась и обнаружила, что Элла стоит, прислонившись к двери. — Ты пришла домой рано.

Она пожала плечами. — У меня просто не было настроения слушать итальянский акцент сегодня вечером.

— Я понимаю, — на языке Эллы это означало, что она тоскует по дому. Возможно, я тоже, следовательно, для путешествия по переулку воспоминаний.

Она подошла и села на другой стул. Я протянула ей свой бокал вина, и она взяла его и залпом выпила.

— Что происходит? — спросила она, опустошив стакан.

— Я проверила свою электронную почту. Безжалостный Король проверял нас пятой транзакцией, — ее брови нахмурились в замешательстве. — Я не знаю, о чем речь. Он хочет, чтобы мы совершали для него эксклюзивные транзакции в течение следующих шести месяцев, не более трех в месяц.

— Странно.

— Да. Я не ответила.

— Ты собираешься отказаться?

Я покачала головой. — Нет, но, возможно, мы сможем пересмотреть условия более высокого снижения гонораров, если будем эксклюзивными. Хотя он также предлагал ежемесячный гонорар.

Она кивнула в знак согласия. — Просить большего не помешает.

Мы оба смотрели на темное море; тишина, нарушаемая только шумом волн, разбивающихся о береговую линию. Запах моря успокоил мою душу, и я надеялась, что то же самое произойдет и с Эллой. Некоторые дни были труднее других. Да, нам здесь нравилось и хотелось обосноваться, но все равно иногда скучали по дому. Мы знали, что не сможем вернуться в Штаты, не подвергая свою жизнь большому риску.

— Я должна тебе кое-что сказать, Грейс, — тишину разорвал тихий голос Эллы. Мой взгляд переместился на нее. Она говорила серьёзно. — Тебе это не понравится.

— Пока ты не бросишь меня, мы разберемся со всем остальным, — я тоже это имела в виду. Без Эллы я была бы так одинока последние три с половиной года.

— Да, я никогда не оставлю тебя, - ответила она без колебаний. — Может быть, мы и не связаны кровью, но мы сестры на всю жизнь, — она была права; она была для меня больше родной, чем вся моя живая кровная семья. Она глубоко вдохнула, а затем выдохнула. — Когда я поехала на главный остров, я проверила новости США, — я бы не стала ее ругать. Не прошло и тридцати минут назад, как у меня возникло искушение сделать то же самое. Я затаила дыхание, ожидая того, что должно было произойти. — Твой дядя подал прошение о передаче ему всего твоего имущества в связи с доказательствами твоей смерти.

Я уставилась на нее, уверенная, что ослышалась. — Что?

— Мне очень жаль, — пробормотала она.

— У него были доказательства того, что я мертва? Это не имеет никакого смысла, — хотя я никогда не допускала, чтобы мой дядя и моя семья объявили меня мертвой, чтобы заполучить мое наследство. У моих родителей хватило ума передать все это в траст до моего двадцатипятилетия. Что приближалось быстро.

— Я не знаю, — пробормотала она. — Меня бесило, что он украл у тебя то, что принадлежит тебе. Поэтому я отправила защищенной почтой доказательства того, что ты жива, вместе с фотографией.

Это было неразумно. Она знала это, и я тоже. Но я понимала, почему она это сделала. Я бы, наверное, сделала то же самое, если бы мы поменялись ролями. Ведь это наследство принадлежало и моему сыну.

— Черт, надеюсь, это одна из хороших фотографий, — ответила я вместо того, чтобы отругать ее. Она и так достаточно избивала себя. Мы встретились глазами и разразились приступами смеха. Не смешно, что моя семья отобрала у меня практически все и теперь тоже позаботилась о наследстве. Но плач нам не поможет.

— Я отправила фотографию с нашей рейв-вечеринки в Германии.

Я закатила глаза. — Ладно, это не так уж и плохо.

Повернув голову назад, лицом к морю, я уставилась на отражение луны на поверхности волн. В этом маленьком уголке мира было так мирно. Можно почти притвориться, что всего зла этого мира не существует. Но это произошло, скрываясь в тени. Моя семья была большой частью этого.

Деньги – корень всех зол, но без них мы не смогли бы жить. Мы с Эллой поняли это на собственном горьком опыте, пройдя через трудности. Первые три месяца мы каждые две недели переезжали из одного европейского города в другой, боясь, что нас найдут. Мы изо всех сил старались следить за своими деньгами, но, не зная, как обходиться без них, мы не справились с задачей. Мы оба постоянно уставали и поначалу теряли вес. Даже несмотря на то, что моя беременность прогрессировала, мне казалось, что всякая одежда, которая у меня была, висела на мне свободно.

Две девушки в большом и страшном мире. Если бы нас убили, никто бы нас не заметил. Потому что мы были призраками, путешествовали с фальшивыми документами на поезде или автобусе, таскались из общежития в общежитие, иногда даже ночевали на вокзалах. Мы держали головы опущенными и прикованными к себе. Мы часто теряли счет, где находимся. Иногда я ломалась и плакала от жестокости всего этого, а Элла меня утешала. В других случаях у нее случался срыв, и я помогала ей пережить это. Мы выжили, потому что были друг у друга.

Когда денег стало пугающе мало, мы начали искать работу. Все, что помогло бы нам заработать немного денег и выжить. Наши ограниченные языковые навыки стали нашим недостатком. Мы даже настолько отчаялись, что попытались воровать. Ни одному из нас не удалось добиться успеха ни в одном, поэтому мы отказались от этого. Но у нас был небольшой перерыв с последним парнем, Дитрихом, у которого мы пытались украсть. Он был агентом местной преступной группировки. Он очистил их деньги и предложил заплатить нам комиссию, если мы ему поможем.

Все сводилось к тому, чтобы голодать и жить на улице, или пытаться это сделать. Самое приятное то, что этот парень утверждал, что отмывал все сам вместе со своим поставщиком. Для нас с Эллой это не имело значения, лишь бы нам платили.

Нам было выгодно оставаться вне поля зрения всех, и именно по этой причине мы с Эллой установили уровни безопасности по мере роста числа наших клиентов. Мы быстро начали находить своих клиентов… ну, преступников, если честно, и мы выросли. Мы оба были полны решимости больше не голодать и не искать место, где можно безопасно переночевать посреди ночи.

Дитрих, сам того не зная, спас нам жизни. Они с Эллой некоторое время встречались. Мы никогда не рассказывали ему нашу историю, но он понял, что мы не хотим, чтобы нас нашли. Итак, он дал нам подсказки, как быть невидимыми, как зарабатывать деньги на черном рынке и оставаться скрытыми от поставщиков.

Мы усердно работали, чтобы оставаться невидимыми, и впервые я задумалась, не стоит ли мне просто позволить своей семье залезть в мое наследство. Это не стоило ни моей жизни, ни Маттео, ни Эллы. Нам не нужны были миллионы. Если бы я поработала на Безжалостного Короля еще несколько лет, мы бы устроились на всю жизнь.

— О чем ты думаешь, Грейс?

— Я не уверена. С одной стороны, я хочу бороться за то, что принадлежит мне, — призналась я. — Но с другой стороны, я не думаю, что стоит из-за этого подвергать всех нас опасности.

Если кто и понял, так это Элла. — Я согласна. Но меня беспокоит мысль о том, что ему так многое сходит с рук. Посмотри, скольким людям он причинил вред.

Она была права. Мой дядя причинил вред ее семье, разрушив их финансово. И все потому, что ее отец отказался участвовать в контрабанде людей вместе с ним и Бенито Кингом. Да, ее отец был грязным политиком, но, по крайней мере, у него были некоторые сомнения.

Я подозревала, что мой дядя стал причиной смерти моих родителей, и это едва касалось поверхности. Он бы убил и меня, и Эллу, или того хуже. Он бы продал меня, чтобы удовлетворить давнюю традицию моей семьи. Видит Бог, семья Романо имела репутацию, которую нужно было поддерживать, как создателя лучших образцов для своей хреновой аранжировки.

У нас не было выбора. Нам пришлось бежать глубокой ночью, как двум ворам. Либо бежать, либо умереть. У нас с Эллой не хватило сил справиться с ними всеми.

— Мы медленно сокращаем его финансовое положение, — пробормотала я.

— Этого недостаточно, — прошипела она. — Этого будет недостаточно, пока он… — она оборвала себя, ее губы дрожали.

Я знала, что она права. Если бы это была только я, я бы сразу же прыгнула и устроила хаос. Я хотела причинить вред своей семье и заставить их заплатить. Но еще больше я хотела, чтобы Маттео был в безопасности. Одна только мысль о том, что он приблизится к моей семье, пронзила мои кости настоящим ужасом. Они без колебаний использовали бы моего сына, просто чтобы получить то, что хотят.

— Прости, Грейс, — пробормотала она. — Иногда жажда мести просто душит меня, а потом заставляет вести себя глупо.

Я покачала головой. — Тебе не за что извиняться. Я тоже так чувствую. Особенно, когда я думаю о том, как он почти…— слова запнулись, мое горло сжалось. — Меньше всего я хочу, чтобы они больше использовали меня, но Маттео для меня важнее всего этого. Но ты правильно сделала, что прислала фотографию, — сказала я ей. — Нам просто нужно быть осторожными, чтобы его не проследили сюда. Мне здесь нравится.

— Я была осторожна, — я знала, что она была. — Мне здесь тоже нравится, но было бы неплохо иметь возможность приехать сюда снова. Ты знаешь?

Я кивнула в знак согласия. Моя семья была для нее единственным препятствием. Мы познакомились в школе-интернате, на первом курсе средней школы, но я знала об Элле и ее семье за несколько месяцев до этого. Ее отец был нечестным политиком, который пересекался с моим дядей, который допустил фатальную ошибку, общаясь с моим дядей, чтобы обеспечить проход для его контрабанды. Ее отец предоставил проход в государственный порт, но слишком поздно понял, для чего он использовался. Торговля людьми для Бенито Кинга. Ему следовало бы задавать вопросы получше, делать домашнее задание. Вместо этого идиот увидел только знаки доллара. Когда ее отец начал отступать, мой дядя потребовал вернуть деньги с огромными процентами. У ее отца не было денег, поэтому он пообещал дочери. Но потом он начал говорить, и мой дядя жестоко убил его и его жену. Единственная причина, по которой я это знала, заключалась в том, что я подслушивала его разговор. Итак, он взял на себя заботу об Элле - не из жалости или печали. Он взял ее к себе, чтобы защитить свои инвестиции.

Конечно, именно мы, женщины, всегда расплачивались за мужскую глупость и жестокость. Мы были всего лишь пешками в их глупых играх. В отличие от Эллы, для меня, даже если мой дядя и семья, желавшие моей смерти, были устранены; Я все равно не смогу вернуться. Потому что мой муж тоже хотел моей смерти.

Но мы отказались быть жертвами и просто принять это. Именно по этой причине я рассказала Элле все, что узнала о смерти ее родителей, когда мы встретились. Мы мгновенно сблизились, и, возможно, мы были молодыми, наивными девушками, но мы не хотели быть жертвами. Мы начали исследовать и изучать людей из мафиозного мира, которые вели дела с Бенито. Мы отказались быть сидящими красавицами, ожидающими нашей гибели. Вместе мы с Эллой были сильнее.

Если бы мы только готовились тоже влюбиться. Мы хотели поставить этих чертовых безжалостных людей на колени и заставить их заплатить, но мы не рассчитывали, что наши сердца тоже будут играть.

Глава седьмая

Лучано

Все держались от меня подальше. Меня это вполне устраивало, если только я не был чертовски расстроен. Насколько сложно было найти американку, бродившую по Европе с подругой? Видимо, это чертовски сложно. Массимо, мой двоюродный брат, оказался в Италии, поэтому я приказал ему остановиться в Германии, чтобы найти какие-нибудь сведения о моей жене. Он был одним из немногих людей, которые знали ее и видели ее. И я доверял ему, чтобы он не пытался ее трахнуть.

Это было две недели назад! Он уехал в Германию, затем вернулся в Италию. Он должен был снова вернуться в Германию, чтобы продолжить. Прошло две долгие недели и ничего. Он ничего не придумал, ни одной подсказки. Как будто она была призраком.

— Лучано, — услышал я в коридоре голос отца.

Я повернулся к нему лицом. Его глаза были того же оттенка, что и мои, и наши черты лица тоже были похожи. Ему было за семьдесят, но мой отец все еще выглядел сильным. Смерть моей матери и сестры сильно ударила по нему, но его воля к жизни возросла, когда я женился. Грейс поймала его без особых усилий, независимо от ее происхождения и фамилии. Он считал ее Витале с того момента, как встретил ее. В тот день, когда мы с Грейс произнесли наши клятвы, он объявил ее своей дочерью.

Несмотря на то, что ее заставили выйти за меня замуж, под угрозой смерти она улыбнулась ему, обняла и поцеловала в щеку. Наша свадьба, хотя и была организована быстро, была настоящей сделкой. Да, мне пришлось вытащить ее из комнаты, под угрозой расстрелять дверь, но в тот момент, когда мы сказали «Да», и наши губы соединились, наш союз был скреплен. Браки были навсегда в нашем мире.

То, как он сиял в день нашей свадьбы, гордый и счастливый. Как будто все его жизненные цели были достигнуты, и он мог умереть спокойно. И хотя Грейс препиралась со мной, все время противостояла мне, для моего отца она играла идеальную невестку. Никто не скрывал, что ей действительно нравилось проводить с ним время. Они сидели и разговаривали часами - о родном городе папы на Сицилии, о растениях, которые он выращивал, о ее подруге Элле, итальянской еде… обо всем и обо всем. Она играла для него на фортепиано его любимые мелодии Андреа Бочелли, Баха, Бетховена, Шопена. Когда я пришел, она возвела свои сдержанные стены; не то чтобы я мог винить ее.

Она завоевала сердце моего отца, даже не пытаясь с самого начала. У нее были хорошие инстинкты, я бы отдал ей это. Потому что не было никого, кому я доверял бы больше, чем моему отцу.

Он был моим примером для подражания всю мою жизнь, научил меня всему, что я знал. Но в последнее время он был недоволен мной. Он этого не сказал, но я это знал. Он винил меня в том, что я потерял жену, что у меня нет детей.

— Отец, — поприветствовал я его.

— Массимо нашел твою жену? — я должен был знать, что речь идет о ней.

— Еще нет, — я сохранял спокойствие, скрывая свое разочарование по поводу задержки.

— Что ты будешь делать, если она не захочет возвращаться?

Я наблюдал за своим стариком и задавался вопросом, почему он так заботится о ней. Ведь она предала нас. Честность, уважение и доверие были основой любых отношений, деловых или личных. Он научил меня этому.

Я никогда не рассказывал отцу обо всем, что произошло в тот день, кроме того, что она выдала местонахождение нашей отправки. Он не поверил. Мой старый отец фактически был на ее стороне, защищая ее. После этого единственное, что он сказал мне в тот день, это то, что мужчины Витале никогда не отпускают своих женщин, и он никогда не учил меня быть безжалостным к женщинам.

Когда я пошел за ней, она уже ушла.

— У нее не будет выбора, — ответил я отцу. — Она моя жена, и ее место здесь, — в нашем мире разводов не существовало. Пока смерть не разлучит нас в буквальном смысле.

Он кивнул, довольный моим ответом. Мне было интересно, что происходит у него в голове. Не говоря ни слова, он пошел во внутренний дворик и в свой сад, за которым ухаживал. Этот сад был его единственным утешением после смерти моей матери и сестры. Когда в доме появилась Грейс, она помогала ему там возиться, но после ее исчезновения он был занят ее расширением.

Грейс была усердной ученицей папы, когда дело касалось его сада. Он словно продолжал это ради нее, ожидая ее возвращения. Она сказала ему, что любит белые лилии, поэтому он посвятил им целый раздел и лелеял их, как своих детей.

По своему опыту я знал, что Роберто, человек, который работал на меня последние тринадцать лет, управлял Грейс, она ни разу не ступала в сад до встречи с моим отцом. Ее жизнь с самого рождения представляла собой причудливую золотую позолоченную клетку.

Родители приставили к ней охрану еще до ее рождения. К ней относились как к королевской семье, сочетание семейного наследия Астор и Романо в значительной степени сделало ее американской принцессой. Самое странное заключалось в том, что, несмотря на всю знаменитую семью Грейс со стороны матери и отца, у нее не было особенного прошлого. Ее отец, будучи ромом, решил стать амбициозным политическим деятелем, о котором ходили слухи о президентском потенциале. Ее мать была известной оперной певицей из богатой семьи.

Когда ее родители погибли в автокатастрофе, ее взяли к себе дядя и бабушка, и информация о Грейс стала еще более скудной. Многие годы никто даже не знал, как она выглядит и где находится. Когда-то она была любимицей публики, но исчезла, как дым. Школа-интернат, в которой она училась, держала ее в изоляции, как и ее семья.

Именно Массимо случайно наткнулся на ее информацию и получил ее фотографию, когда взломал Джульярдскую школу. Он помогал своему старому другу устроить там свою сестру на программу, и эти двое хотели проверить, где она находится, прежде чем манипулировать результатами, чтобы убедиться, что она ее получила. Каково же было удивление, когда я узнал, что Грейс Романо, единственная представительница великого наследия Романо, жила прямо у меня на заднем дворе.

София и Альфонсо Романо защищали ее, как редкое сокровище, скрывая от посторонних глаз. Она была их самым ценным активом. У меня не было сомнений, что они воспитали из нее настоящего Романо. В конце концов, она проявила себя, когда предала меня при первой же возможности. Она выбросила все, что у нас могло быть, могло быть, ради ее верности своей семье.

Когда она вошла в мой ночной клуб, я подумал, что судьба привела ее к моему порогу, преподнеся на серебряном блюде, чтобы отомстить за убийство моей матери и сестры. Но теперь я задавался вопросом, не была ли это ловушка, хорошо сыгранная паутина, наброшенная на меня.

Я покачал головой и проглотил горькие воспоминания, которые продолжали приносить мне таблетки, а затем направился к выходу из дома. Отсюда я видел вдалеке свой вертолет. Роберто уже был там и ждал меня. Он не был членом семьи, но достаточно зарекомендовал себя. Ему было тридцать пять лет, он на пять лет моложе меня, и, несмотря на его преданность, я никогда не вводил его в свое ближайшее окружение. Я хорошо ему заплатил, но жестокость, таившаяся в его глазах, меня не устраивала. Да, в этом мире нужно было выжить, но даже жестокость должна была иметь пределы.

— Как сегодня погода для полета? — я спросил его.

— Идеальное небо, — ответил он. — Я доставлю тебя туда в целости и сохранности.

Я кивнул и сел. Я мог сам управлять вертолетом, но обычно предпочитал заняться своими делами по дороге в город. Наш семейный дом находился в часе езды от города, хотя у меня там тоже был большой пентхаус. И несколько квартир, где я прятал женщин, которых я трахал. Но это было до Грейс. Сейчас они просто пустовали или сдавались в аренду. Я даже не знал, поскольку они были частью моего обширного портфеля недвижимости.

Мне не потребовалось много времени, чтобы приземлиться на крышу высотного здания, которым я владел, в центре города. Я спустился с крыши и попал прямо в конференц-зал, где ожидалось начало встречи.

Я кивнул всем вокруг стола и сел во главе, Роберто сразу слева от меня. Обычно это место отводилось Массимо, но у него была более важная миссия. А именно, выследить мою жену. Хорошо, что он был в Европе еще до того, как мне понадобилось, чтобы он ее выследил.

Совещание началось, и каждый руководитель отдела сообщил мне о своем статусе. Это была законная сторона моего бизнеса, которая позволяла мне проникать в большинство зданий Нью-Йорка. В этом городе я был Безжалостным королем. Имени Лучано Витале боялись наряду с именем Кассио Кинга.

Мой телефон зазвонил, и я взглянул на него. Это был Массимо.

— Господа, — я встал. — Роберто будет вести эту встречу. Я должен ответить на этот звонок.

Я доверял Роберто вести этот бизнес, и у меня были компетентные люди, управляющие отделами, так что не было никаких сомнений в том, что бизнес будет решен. Это не означало, что я доверял этим людям больше, чем любому другому человеку. Я нанимал только лучших и знал, что каждый человек в этой комнате понимает свою работу. Иначе их бы здесь не было.

Кивнув Роберто, я молча приказал ему позаботиться об этом. Его долгие годы службы и лояльность принесли ему доверие к моему законному бизнесу. Я проверю протокол встречи позже, потому что полного доверия там никогда не будет. Я не был уверен, была ли это моя недоверчивая натура или тот факт, что он не был моей семьей. Роберто не сделал ничего, чтобы заслужить это недоверие. Он был сиротой и считал эту работу и людей, с которыми работал, частью своей семьи. Это были его слова, и Бог знал, что он доказывал свою эффективность снова и снова.

Я пошел прочь, не обернувшись. Что касается Грейс, то мне было плевать на какие-либо встречи, лишь бы все выполняли свою работу и приходили прибыли. Найти жену сейчас было главным приоритетом.

Выйдя из конференц-зала, я направился в свой кабинет и закрыл дверь.

— Массимо.

— Лучано, мне нужно, чтобы ты приехал на Сицилию.

— Какого черта ты делаешь на Сицилии? - прорычал я. — Ты должен искать мою жену. В Германии!

Я бы убил его сам. Когда он вернется, я задушу его голыми руками.

— Здесь есть женщина. Я думаю, это может быть она, — над трубкой послышался глубокий выдох. — Я просто бродил по улице, встречая старого друга, и мое внимание привлекла эта женщина. Я думаю, это она.

Лучано, ты смотришь. Ее мягкий голос отозвался в моей груди и мозгу.

Моя грудь сжалась, но я хотел, чтобы она затвердела. Ею могла быть только одна женщина. Грейс, моя жена.

— Ты уверен? — никто из моих людей не мог найти ее последние три с половиной года. Мне не хотелось еще одной ложной тревоги.

— Нет, я не уверен, но она определенно напоминает мне ее.

— Где на Сицилии?

Из всех мест в мире я никогда не ожидал, что она спрячется на Сицилии. Это было то место, откуда родом мои родители.

— Она живет в Фавиньяне, но я заметил ее в Чефалу, — Чефалу был родным городом, где родились оба моих родителя. Возможно, прятаться на виду у нее слишком хорошо получалось.

— Что заставило тебя туда заглянуть?

— На самом деле я не смотрел. Твой отец попросил меня проведать твою тетю, — объяснил он. — Во всяком случае, я уже был здесь. Поэтому, прежде чем поехать в Германию, я сделал остановку. Она сказала мне, что здесь живут две американки. За последние девять месяцев. Я ничего об этом не подумал, но потом, когда я встречался со старым другом, он указал на женщину. Это чертовски похоже на нее. Поэтому я последовал за ней. Я следил за ней последние две недели, желая убедиться. Я поехал в Германию на два дня, но никто с того фестиваля ничего не знал ни об американских девушках. Потом я вернулся снова. И, черт возьми, я думаю, что это они. Я почти уверен, что Грейс здесь со своей подругой Эллой.

Я смотрел в окно, в телефоне повисла тишина. Я все еще мог видеть ее фиолетово-голубые глаза, смотрящие на меня со страхом, слезы, текущие по ее лицу. Ничего не поделаешь. Это должно быть сделано.

— Верни ее, — сказал я ему жестким тоном.

Сердцебиение тишины.

— Есть еще кое-что, Лучано.

— Что?

— Есть ребенок. Я думаю, что это ее. Местные жители не особо разглашают информацию, но мне сказали, что ребенок от нее.

Горечь разлилась по моим венам, как яд. Грейс родила ребенка, еще будучи замужем за мной. Гнев и ревность имели вкус кислоты.

Бля, чего я ожидал? Я знал, что она пойдет дальше. Она была красивой девушкой, и я был уверен, что она превратится в красивую женщину. Мужские взгляды всегда задерживались на ней. Ее рыжие волосы, глаза, похожие на глубочайшие сапфиры, и ее тело, которое ставило мужчин на колени.

Может быть, это не она, прошептал мой разум. Когда мы начали спать вместе, она сказала мне, что не хочет детей, по крайней мере, на какое-то время. Я хотел их сразу, но, учитывая, что ей едва исполнился двадцать один год, а я всю ее жизнь искоренил, я согласился подождать. Это было меньшее, что я мог сделать.

— Изменение планов. Не приближайся к ним, — было глупо заставлять Массимо создавать проблемы без всякой причины, если эта женщина даже не Грейс. Вот как сильно эта чертова женщина повредила мне мозг. Даже одна мысль о ней заставляла меня делать иррациональные поступки. — Я буду там завтра утром, чтобы подтвердить, она ли это, — сказал я ему.

Я ушел, отправив Роберто короткое сообщение, чтобы тот провел оставшуюся часть встречи.

Я стоял на углу улицы. Я находился на острове последние двадцать четыре часа, и мое терпение подходило к концу. Я не видел ни женщины, ни ребенка. По какой-то причине рутина, которая была у женщины в те дни, когда Массимо наблюдал за ней, улетучилась. Как будто она знала, что я здесь.

Это был очаровательный маленький дом. Ничего экстравагантного, маленькая каменная вилла с двором и открытым видом на море. Грейс выросла в окружении роскоши, ждала на руках и ногах. Это место было противоположностью всему, к чему она привыкла. Я начал сомневаться, что Массимо принял кого-то другого за Грейс.

Садовые ворота открылись, и вышла женщина. На ней была бейсболка, черные шорты и белая майка-борцовка. Конский хвост проглядывал сквозь ее бейсболку, и я тихо выругался. О чем, черт возьми, думал Массимо? Волосы этой женщины не были похожи на волосы Грейс.

У Грейс была густая грива волнистых рыжих волос, а у этой женщины были гладкие каштановые волосы. Я скрежетаю зубами от разочарования. Я устал гоняться за женой по всему миру. Я просто устал.

Мой взгляд скользнул по телу женщины, и я не мог не восхититься ее формами. Ее кожа имела цвет легкого золотистого загара, как будто она много времени проводила на солнце. Но под едва заметным загаром можно было сказать, что у нее светлый цвет лица. Это была красивая молодая женщина, такого же телосложения, как моя жена.

Она засунула наушники в ухо, затем вытянула ноги. Они были длинными и подтянутыми. Шляпа была надвинута ей на лоб, и мне хотелось видеть ее лицо, скрытое шляпой.

Минута растяжки – и она пустилась в легкую пробежку. Я смотрел на нее, пока она не исчезла из поля зрения, ощущая тяжесть в животе.

Где ты, Грейс? Безмолвный вопрос задержался на моих губах.

В конце концов я найду ее. Она не могла прятаться от меня вечно. Прежде чем моя жизнь на этой Земле закончится, я найду ее. Черт, я бы уткнулся в нее и вдохнул ее аромат, утонул в ее потрясающих глазах. Ее предательство не уменьшило мою потребность в ней.

Нет. Один. Чертовский. Кусочек.

Я вернулся в дом, который Массимо снял на неделю. Чертова трата времени. Сегодня днем я сяду на паром с острова. Когда я собирался войти в ворота нашего дома, я увидел женщину, снова бегущую по пляжу. Ее тело было покрыто легким потом. Хотя с моря дул легкий бриз, температура уже повышалась. В этих местах обычно оставалось тепло до конца октября, а зимы были мягкими.

Мой взгляд задержался на бегуне, и я не мог отвести от нее взгляд, ее тело было мягким, несмотря на физические упражнения, которым она явно подвергала свое тело. Она подняла руку и помахала. Я проследил за ее приветствием и увидел, как она махает рукой владельцу магазина мороженого.

Определенно не Грейс. Она никогда не общалась с людьми вне своего круга. Габриэлла была ее единственной подругой, и они оба держались в узком кругу. На самом деле Грейс ненавидела быть в центре внимания где бы то ни было. И больше всего она ненавидела физические упражнения.

Я вошел в дом с горьким привкусом во рту.

— Ты ее видел? — это было приветствие Массимо. Он был уверен, что это она.

— Это не она, — сказал я ему, направляясь к маленькому мини-бару. Было едва девять утра, но мне нужно было покрепче.

Выражение недоверия на его лице было почти комичным, если бы не тяжелый свинец в моем желудке. И волнение.

— Черт, я был уверен, что это она, — пробормотал он. — И это ее подруга. Оба из них.

— Я не видел ее подругу, но женщина, которую я видел, не могла быть ни Грейс, ни ее подругой.

Я подошел к балкону с видом на море. Чертовы глаза моей жены преследовали меня. Все в ней дразнило меня, напоминая о том, что я мог бы иметь. Если бы я только не влюбился в одну из Романо.

– Мы садимся на первый паром во второй половине дня.

— Это в три часа дня.

Это не могло быть чертовски скоро.

Мне нужно было вернуться к делу. Разрушение семьи Романо.

Несколько часов спустя Массимо погрузил наш багаж в машину. Мы сидели на заднем сиденье кабриолета и ждали, пока чертов водитель тронется с места. Я чувствовал напряжение, зудящее по коже, давление дня, готовое взорваться. Во всем этом была ее вина. Она произвела на меня самое ужасное впечатление.

В конце концов водитель решил тронуться с места. Он ехал так медленно, что я с таким же успехом мог дойти до чертового парома пешком. Я глубоко вздохнул, стараясь сдержать гнев. Это не его вина, что я не смог найти свою жену.

До последнего трюка, который проделал ее дядя, пытаясь объявить ее мертвой и получить все наследство Грейс, я был убежден, что ее убежище финансировала ее семья. В противном случае она не смогла бы выжить в бегах так долго. И при этом с подругой. Но теперь я не был так уверен. Теперь я все подвергал сомнению.

Чертова женщина!

Мы подъехали к магазину мороженого на пляже, и мой взгляд скользнул по нескольким сидевшим там гостям. Я сразу заметил бегуна этим утром. На ней больше не было бейсболки, но я узнал бы это тело где угодно. Она стояла к нам спиной, прислонившись к каменной клумбе, и разговаривала с несколькими женщинами и стариком, который, как я догадался, должен быть владельцем магазина мороженого. На ней было легкое белое летнее платье с тонкими бретелями, ее густые каштановые волосы ниспадали на спину мягкой блестящей занавеской.

— Черт, я был уверен, что это она, — пробормотал Массимо себе под нос, заметив ее. — Разные волосы, но…

Водитель остановился на переходе, чтобы пропустить пешеходов. Я ненавидел то, что продолжал смотреть на женщину. На мне были солнцезащитные очки, так что, по крайней мере, меня не было видно. Было в ней что-то захватывающее. Ни одна другая женщина, кроме Грейс, никогда не привлекала мое внимание так. Одна из других женщин говорила живо, как будто шел долбаный пантомима.

Любопытство заставило меня наблюдать за ней, как ястреб, желая увидеть хотя бы часть ее лица. Ее руки были скрещены за спиной, правая рука обхватила левое запястье, вытягивая спину. Я сузил взгляд. Это было то, что делала Грейс.

Водитель переключил передачу в режим движения.

— Стой, — приказал я ему.

Женщина совершенно не обращала внимания на кого-либо, кроме своей подруги, разговаривавшей с ней. Слова итальянки с сильным акцентом прозвучали, ее руки были подняты вверх. Я понятия не имел, что она сказала, но юная бегунья откинула голову назад, и мелодичный смех донесся до меня с морским ароматным бризом. И мое сердце замерло.

— Что такое, Лучиано? — спросил Массимо.

— Подожди, — сказал я ему.

Я ждал от нее еще звука. Мне просто нужно было услышать слово, слетевшее с этих губ, услышать ее голос, и я бы знал это наверняка.

Мы с Массимо сидели в машине посреди дороги возле магазина мороженого, но, похоже, никого это не волновало. Это место было настолько маленьким, что не было даже необходимости в машине.

Еще один мелодичный смех.

— Мама, мама, — до меня донесся детский голос, но я не сводил глаз с женщины. Я отказывалась моргать, опасаясь пропустить подсказку. Как будто это была ситуация жизни и смерти.

Женщина повернула голову в сторону голоса маленького мальчика, и тогда я увидел ее. Эта светлая кремовая кожа с легким загаром и сочными губами, изогнутыми от счастья.

— Эй, малыш, - воскликнула она и побежала к маленькому мальчику, на ее прекрасном лице расплылась широкая улыбка. Ее профиль, ее рот, этот нос. Черт, это была она.

— Это она, — мой голос напрягся. Черт, возможно, оно тоже на секунду вздрогнуло, но я не сводил глаз с ее формы. Теперь я ни за что не мог выпустить ее из поля зрения. Она покрасила свои рыже-рыжие волосы в насыщенный коричневый цвет. Мне это не понравилось. Уберите это, я ненавидел этот цвет. Но ее голос, ее улыбка, ее лицо… все они были здесь.

Она выглядела сияющей, счастливой. Улыбка на ее губах была той самой, которую она подарила мне. Раньше она так улыбалась только мне. Но не больше. В несколько быстрых шагов она оказалась рядом с мальчиком и подняла его в воздух, а он радостно хихикал, широко раскинув руки.

— Мама, — завизжал он. Мальчику было не больше трех, а может и двух.

Гнев и горечь нарастали во мне. Я никогда не чувствовал такой ненависти. И я чертовски ненавидел ее дядю. Ненавидела свою семью. Но это было другое, даже более личное. Это была ненависть, смешанная с сожалением, и еще одно чувство, которое я не хотел анализировать.

До нас донесся счастливый смех Грейс. Все смотрели на них, улыбаясь. Они все знали ее. На маленьком мальчике была пляжная шляпа, скрывающая его лицо от моего взгляда. Мне было интересно, похож ли он на свою мать, имел ли он ее глаза. Мне с неохотой пришлось признать, что моя жена сейчас стала еще красивее, чем тогда, когда я ее встретил. Наивная и напуганная молодая женщина, которой едва исполнился двадцать один год, ушла, и на ее месте появилась красивая женщина, от которой захватывало дух. А я все еще хотел ее, даже видя ее с ребенком от другого мужчины. Она была нужна мне, как кислород, которым я дышал.

Что ж, мне придется задушить эту потребность! Любыми средствами.

— Эй, женщина. Я тоже хочу такого счастливого приветствия, — я узнал ее лучшую подругу; она тоже сменила прическу.

Грейс тихо рассмеялась. — Оууу, Элла. Я скучала по тебе, детка, — раздался взрыв смеха, доносимый бризом, смешиваясь с океанскими волнами.

Все трое выглядели счастливыми. По-настоящему счастливы.

В моей памяти вспоминается тот последний раз, когда я видел, как моя жена играла на повторе. Выражение окончательности в ее глазах, когда я нажал на курок и отослал ее прочь. Похоже, она чертовски быстро справилась с этим.

— Кто хочет пойти на пляж? — дразнил мягкий голос Грейс. Это было даже мягче, чем я помнил. Ее счастливый смех смешивался со звуками волн и запахом морской соли, доносившимся на ветру. Это всегда будет напоминать мне о моей горечи и утрате.

— Я, я, — мальчик просиял. — Мама, поставь меня.

— Сначала мои поцелуи, — она осыпала поцелуями живот мальчика, и он шевелился. Это было похоже на то, как будто тебя снова и снова кололи, в самой сладкой агонии.

— Мама, пожалуйста, — потребовал он, хихикая.

— Маленький мальчик властный, — крикнул моей жене владелец магазина мороженого с широкой улыбкой. — Должно быть, он похож на своего папу.

Грейс взглянула в сторону старика и улыбнулась. — Нет, он лучше, чем его папа.

Кто отец мальчика?

Мальчик положил свои пухлые руки на лицо Грейс, и она поцеловала его ладони по одной.

— Джелато, — потребовал он.

— Он превращается в итальянца, — подошла к ним обоим Элла, ее лучшая подруга, когда Грейс поставила мальчика на ноги. — Он говорит больше по-итальянски, чем по-английски.

Грейс усмехнулась. — Кажется уместным, поскольку мы находимся в Италии. Давай, Элла. Пойдем за мороженым.

Элла застонала. — Ух, и ты тоже.

Грейс счастливо рассмеялась. — Не волнуйся. Это одно из немногих слов, которые я знаю, — она перевела взгляд на сына. — Итак, мороженое, а затем спиаджа? — Грейс игриво толкнула подругу плечом, произнося слово пляж по-итальянски.

Я вышел из автомобиля. Массимо прямо за мной. Я шагнул вперед; Массимо твердо стоял позади меня. С каждым шагом я приближался к жене, волнение и гнев смешались в моей крови.

— Приятно видеть тебя здесь, жена, — поприветствовал я ее холодным голосом.

Ее глаза, еще больше и глубже, чем я их помнил, испуганно уставились на меня. На самом деле, «испуганно» — слишком мягкое слово. Я напугал ее до смерти. Ее глаза расширились от страха, и она побледнела, пока я не подумал, что она потеряет сознание. Мы смотрели друг на друга, ее губы слегка приоткрылись, но слов не было. Ее глаза забегали по сторонам, дыхание участилось, все признаки ее счастья исчезли.

Секунды превращались в минуты, звуки волн, разбивающихся о берег, символически отражали все более подавленное выражение ее лица.

Ее сын, как меня раздражала даже мысль о том, что у нее есть чей-то сын, начал плакать, и именно это наконец вывело ее из ступора.

Она быстро повернулась к нему и начала ворковать с ним. — Шшш, все в порядке.

Ее глаза вернулись ко мне, наблюдая за мной с настороженным выражением лица. Она подняла мальчика с земли и усадила его себе на бедро.

— Разве я даже не поздоровался, жена? — я издевался над ней.

Она сжала губы в тонкую линию, ее глаза потемнели. Ее фиолетовые глаза всегда были ее индикатором. Она не могла скрыть своих эмоций.

— Привет, — даже в ярости ее голос звучал мягко. — А теперь можно и прощаться?

Я усмехнулся без удовольствия. — Я так не думаю.

Она ненадолго закрыла глаза, глубоко вздохнула, а затем выдохнула. Как будто она отчаянно искала каплю терпения. — Что ты хочешь?

— Ты вернешься со мной домой.

— Нет.

Я вспомнил то время, когда она была слишком напугана, чтобы противостоять мне. Да, она препиралась со мной, но никогда не сопротивлялась мне открыто. Теперь все было по-другому. Она отмахнулась от моего присутствия, повернулась ко мне спиной и пошла прочь, таща Эллу за собой свободной рукой.

Бедная женщина, она стояла застывшая, неподвижная, в шоке глядя на нас.

Массимо и я последовали за ними. Грейс отошла от нас поспешными шагами, но она не смогла уйти. Ее сын взглянул на меня через плечо, и у меня застряло дыхание. Его большие глаза с любопытством уставились на меня, и я обиделся на него.

— Грейс, — начал я.

— Не разговаривай со мной, — прошипела она.

— Время ехать домой.

Она обернулась. — Ты меня никуда не увезешь, — выплюнула она свои слова. — Я не хочу, чтобы ты был рядом со мной или моим сыном. Ты понял?

Я схватил ее за руку, мои пальцы сильно впились в ее плоть. Я знал, что ее светлая кожа покроется синяками от моего твердого прикосновения. Мне было все равно.

— Ты не имеешь права голоса, жена! — я ухмыльнулся, мои губы изогнулись в жестокой улыбке, а голос похолодел. — Ты играла достаточно долго.

Глава восьмая

ГРЕЙС

Мое сердце бешено колотилось, кровь прилила к моим ушам и мозгу. Мне пришлось успокоиться, чтобы я могла ясно мыслить. Я никогда не ожидала снова увидеть Лучано. Я больше никогда не хотела его видеть.

Как и прежде, от его взгляда у меня перехватило дыхание. Они были завораживающими, и каждый раз, когда я смотрела на них, кислород попадал в мои легкие. Эти глаза насыщенного темного коньяка, смешанного с красками леса. А эти чертовы ресницы - предмет зависти каждой женщины. Они были толстыми и черными и окружали эти потрясающие глаза. Эти глаза лишь намекали на то, каким хищником он был; зверь, полный силы и опасности, который может поцеловать тебя в одну секунду, а в следующую свернуть тебе шею.

Его рука крепко сжала мою руку, его татуированные пальцы обжигали мою кожу.

— Отпусти меня, — прошипела я, ненавидя то, как его прикосновение согрело мою кожу. Я держалась за сына, держа его рядом со мной. Я не хотела его тревожить. Я хотела, чтобы у него была безопасная и счастливая жизнь, полная радости, а не гневных слов. — И никогда больше не прикасайся ко мне.

Это право он уже давно утратил. И я никогда больше не отдам его ему. Я влюбилась в него, и он разбил мне сердце. Нажал на спусковой крючок. Как будто я была никем, ничем. Этого нельзя было простить.

К удивлению, рука Лучано упала. Я повернулась к Элле, и мы переглянулись. Да, я была шокирована встречей с Лучано. Я не думала, что мы когда-нибудь снова пересечемся, но мы не были глупцами. Мы всегда готовились к худшему. В каждом городе, где мы останавливались, у нас был план действий на случай непредвиденных обстоятельств.

— Возьми ребенка, — сказала я Элле. Да, называть Маттео, которому было почти три года, ребенком, было преувеличением, но он всегда будет моим ребенком. — Иди вперед к дому, — я сделала акцент на последнем слове, и она поняла, что я имею в виду. — Я буду прямо за тобой.

Я наклонилась, чтобы отдать ей своего сына. Тяжело сглотнув, я пробормотала ему: — Все в порядке, малыш. Иди с Эллой. Мама будет прямо за тобой.

— Джелато, — надулся он. — Мама, я хочу мороженого.

— Да, через минуту, — ложь была горькой на моем языке. — Иди с Эллой, и тогда мы сделаем это.

Он неохотно отпустил меня, и я кивнула Элле. Она начала уходить от нас, в сторону, противоположную магазину мороженого, и я надеялась, что мой сын не решит устроить истерику именно сегодня.

Я смотрела, как они уходят, а затем снова повернулась к Лучано. Мой муж, с горечью подумала я. В моей жизни не было большего сожаления, чем он. Мой взгляд остановился на Массимо. Я терпеть не могла ни одного из них. Если бы я никогда не увидела ни одного члена семьи Лучано, это было бы слишком рано. Ну, кроме отца Лучано. Он всегда был добр ко мне и заботился.

— Я никуда с тобой не пойду, — сказала я ему, сложив руки на груди.

Мои глаза изучали моего бывшего мужа. Он был таким же красивым, каким я его помнила, высокомерие и безжалостность читались во всех его чертах. Его густые темные волосы выглядели мягкими, какими я и знала, и эти тлеющие карие глаза когда-то могли заставить меня подкоситься в коленях. Можно было подумать, что эти глаза будут смотреться на его загорелой коже, но они притягивают тебя еще больше.

Над хрустящим воротником его рубашки был намек на чернила, и я знала, что они струились по его загорелой груди, рукам и кистям. Эти татуировки были одинаково красивыми и устрашающими. Во всех отношениях мой муж был великолепным мужчиной. Если бы он не был таким засранцем.

Он одарил меня одной из тех высокомерных улыбок, которые я так ненавидела. Чего бы я не отдала, чтобы стереть это высокомерное выражение с его лица, поставить его коленом на фамильные драгоценности и наблюдать, как его губы кривятся в болезненной гримасе. Эти губы были созданы для греха, и он точно знал, как ими пользоваться. Для добра и зла.

— О, но я думаю, ты пойдешь со мной, — он говорил чертовски уверенно в себе. Я ненавидела его кишки.

— Нет, не пойду, — ответила я. Мой голос звучал уверенно, но, честно говоря, я была совсем не уверена. — Нам нечего сказать друг другу.

Он задумчиво смотрел на меня. — Нам нужно закончить кое-какие дела.

Я понятия не имела, о чем он говорит. Я не хотела иметь с ним ничего общего.

— Ты можешь прийти ко мне домой, — спокойно ответила я ему. — И мы сможем обсудить, что, по твоему мнению, я буду делать. Но уверяю тебя, между тобой и мной нет никаких дел.

— Но они есть, — сказал он спокойно, с намеком на угрозу в голосе. — Кроме того, ты моя жена. Пока этот статус не изменится, ты будешь делать то, что я говорю.

— Ты можешь надеяться, и пока ты это делаешь, пожалуйста, задержи дыхание, — прошипела я. — Я предлагаю тебе заплатить своему водителю, и мы сможем обсудить, как положить этому конец, у меня дома, через улицу.

Мы смотрели друг на друга, в нас обоих чувствовалась враждебность. Я надеялась, что скрыла это лучше, чем он, но была почти уверена, что являюсь открытой книгой. Было интересно, как эта битва воли, начавшаяся в первый день нашей встречи, продолжалась, как будто не прошло и года.

Мы стояли там, не желая сдвинуться с места, казалось, несколько часов, хотя это длилось всего лишь секунды, а может, и минута. Наконец он кивнул и повернулся, чтобы пойти к своей машине. Массимо взглянул в мою сторону и пошел за Лучано, что-то шепча себе под нос. Мне было плевать, что они говорят, я наблюдала и ждала, пока они не отошли достаточно далеко, чтобы дать мне немного продвижения. Я поблагодарила Бога и всех святых, что решила носить белые туфли вместо сандалий.

Я развернулась на пятках и побежала.

— Сукин сын, — услышала я крик мужа позади себя. — Грейс.

Я продолжала бежать, не удосуживаясь оглянуться назад. Я не могла позволить себе потерять ни секунды. Я слышала их издалека, но у меня было преимущество. Я повернула налево, чтобы добраться до своего дома, но, зная этих двоих, они, вероятно, уже знали, где мы живем. Сразу после поворота налево я свернула в первый переулок и срезала путь, чтобы попасть на улицу, параллельную этой.

Оказавшись там, я продолжала бежать в поисках такси. Я помахала водителю и вскочила.

— Езжайте. Быстрее.

Он кивнул и помчался по улицам. Мой телефон издал звуковой сигнал, и я взглянула на него.

*Сделай это.*

Меня охватило облегчение, придающее дополнительную надежду.

Я продолжала оглядывать знакомые улицы в поисках двух непрошенных фигур, но так и не увидела их. Я надеялась, что мы их больше не увидим.

Через десять минут мы были на пароме, и я дала водителю евро в пятьдесят долларов, затем выскочила из машины и побежала к парому. Мои глаза искали два знакомых лица, и как только я их заметила, я бросилась к ним.

— Ты сделала это, — с облегчением пробормотала Элла. Лицо ее было бледным, губы дрожали. Я взяла своего сына Маттео на руки и нежно поцеловала его в лоб.

— Да, нам нужно успеть на первый рейс из этой страны, — я ненавидела уходить и начинать все сначала, но у нас не было выбора. Это заставило меня еще больше обидеться на мужа. Почему он не мог просто остаться в своем дурацком мире и править своей проклятой империей? Вместо этого ему пришлось уничтожить все на своем пути.

— Мама, — позвал меня Маттео.

Я взяла его маленькую руку в свою и поцеловала ладонь его маленькой руки. Я бы никогда не позволила Маттео коснуться этого мира.

— Шшш.

Внутри меня нарастала горечь. Теперь нам пришлось искоренить Маттео и начать совершенно новую жизнь. Мне понравилась наша жизнь на этом маленьком острове с людьми, которые вели себя как семья.

— Нам нужно добраться до международного аэропорта Палермо. Там хранятся все наши экстренные проездные документы и дорожные сумки, — она тоже это знала. К счастью, мы могли получить доступ к нашим деньгам из любой точки мира. Мы бы не голодали, если бы у нас не было денег, еды или возможности позволить себе кров. Прямо сейчас нам просто нужно было уйти отсюда.

Элла кивнула. Это разрывало меня изнутри, пытаясь вытащить нас к новому старту. — Элла, ты уверена, что хочешь пойти с нами? Ты будешь в большей безопасности, если останешься здесь.

— Нет, — ее ответ был тверд, решимость была написана на ее лице. — Мы держимся вместе. Мы делаем это вместе.

Я выдохнула, сама того не зная, что задержала дыхание. Я бы не винила ее, если бы она хотела остаться, но мне было приятно, когда она была рядом со мной.

— Спасибо, — пробормотала я. Она была больше, чем семья, с тех пор, как мы знали друг друга.

Мы стояли на палубе парома и смотрели, как остров, который был нашим домом в прошлом году, становится все меньше и меньше. Это место было нашим самым продолжительным местом жительства с тех пор, как мы покинули Штаты. Ветер пронесся по верхней палубе, бешено развевая наши волосы, а вместе с ними и нашу маленькую счастливую жизнь.

— Думаешь, это сработает? — Элла продолжала оглядываться по сторонам. Она была напугана так же, как и я. Если Лучано потащит нас домой, мы будем обречены. Однажды мы избежали своей судьбы, и я не была уверена, что нам удастся это сделать снова.

Несмотря на беспокойство, я кивнула в ответ, слова застряли у меня в горле. Это должно было сработать.

Глава девятая

Лучано

Мне пришлось восхищаться находчивостью моей жены. Я не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то ускользал у меня из рук и заходил так далеко. Ой, подождите, да, я мог бы. Тогда это была и моя жена! В последний раз, когда она исчезла, ее семья бесследно вывезла ее из страны. Она исчезла прямо у меня из-под носа.

Мне пришлось связаться с полицией, чтобы вывезти меня с острова и заставить их незаметно следить за ней с того момента, как она сошла с парома. Единственное, чего Грейс не знала, это то, что у меня были связи практически со всеми властями Сицилии. Я наблюдал за ней с паспортом в руках и ручной кладью, с сыном на руках. У ее подруги тоже была ручная кладь. Мне было любопытно узнать, где они хранят свои вещи, поскольку они никогда не возвращались в свой дом. Я не мог не быть немного впечатлен. Моя жена была готова на случай, если я когда-нибудь ее найду. Она прошла долгий путь от моей наивной и доверчивой жены.

Однако я бы не повторил ошибку и не позволил бы ей ускользнуть сквозь пальцы. Если бы мне пришлось приковать ее к себе, я бы это сделал. Или еще лучше, может быть, ее сына. Потому что я без сомнения знал, что она никогда не уйдет без него. Он будет моим рычагом воздействия.

— Ваш самолет готов, господин Витале.

— Хорошо, — я направился к жене вместе с Массимо и Марио, одним из моих местных телохранителей, и двумя полицейскими. Она была готова сесть на самолет, направляющийся в Южную Африку.

Чертова Южная Африка!

Что она думала делать в Южной Африке?

Да, этого никогда не произойдет.

Я подошел к ней, подойдя прямо позади нее. Даже сейчас я восхищался ее изящной спиной, когда она держала на руках сына.

— Куда-то собираешься, жена? — спросил я ее насмешливым тоном, возвышаясь прямо за ее спиной.

Она подпрыгнула, из ее рта вырвался испуганный всхлип. Она повернулась ко мне лицом, ее сын, завернутый в ее руки, смотрел то на меня, то на свою мать. Я увидел, как ее лицо снова побледнело на несколько оттенков, ее глаза наполнились ужасом и удивлением. Кажется, это был ее единственный ответ мне. Она боялась меня, как и следовало.

Я должен был почувствовать сожаление, печаль, но я этого не почувствовал. Я не чувствовал ничего, кроме удовлетворения, что она у меня есть. Она собиралась оставить меня, как пыль, позади себя. Без оглядки. Теперь, когда она была у меня, у нее не было бы шанса сбежать. Она будет в моих руках, пока я с ней не покончу.

— Мой самолет готов, — сказал я ей холодным и непоколебимым голосом. — Ты полетишь с нами.

— Нет, — дважды за день она мне отказала.

— У тебя нет выбора.

— Я устрою сцену, — пригрозила она, обегая глазами аэропорт.

— Можешь, но это не имеет значения, — предупредил я ее. — Полиция здесь работает на меня. Устрой сцену, и я перекину тебя через плечо и отнесу в свой самолет. Или, что еще лучше, я заберу твоего ребенка, а тебя оставлю.

Она знала, что я говорю серьезно. У меня не было привычки делать пустые угрозы.

— Мы не хотим никуда с тобой идти, — прошипела она.

— Мне плевать на то, чего вы трое хотите. Но я знаю, что ты пойдешь со мной. Или, может быть, я потащу твоего ребенка за собой и позволю тебе следовать за ним, как собаке.

Ее глаза сверкали гневом и ненавистью. — Придурок, — пробормотала она.

Я наблюдал, как она взвешивает все свои возможности, как меняется выражение ее лица. В тот момент, когда она смирилась с осознанием того, что у нее нет другого выбора, я увидел это в ее глазах. Я ухмыльнулся; это заняло у нее достаточно много времени. Но смирение было не единственным, что осталось в ее фиолетовом взгляде; там тоже была ярость и отвращение.

Чистая ненависть. Я бы знал; в конце концов, мне было близко знакомо это чувство.

— Хорошо, — выплюнула она. Она обменялась взглядом с Эллой, затем быстро кивнула моя жена. Эти двое доставят нам проблемы; я не сомневался в этом. — Но Элла все время остается с нами. Даже когда мы вернемся в Штаты.

Я должен сказать ей нет. Она не может устанавливать правила. Я хотел наказать ее; заставить ее пожалеть, что когда-либо пошла против меня.

— Если нет, то ты можешь убить нас всех сейчас, — добавила моя жена с фальшивой бравадой. В этом был намек на страх, но также что-то подсказывало мне, что она имела в виду именно это.

— Хорошо, она может остаться с нами, — черт, эти слова только что сорвались с моего рта? Она всегда оказывала на меня такое влияние; заставило меня захотеть поступить с ней правильно. Пока она не сожгла меня и не ударила ножом в спину.

— Спасибо, — её благодарность меня удивила. Я этого не ожидал, да и, наверное, не заслужил. Ее голос был тихим, она отвела от меня взгляд и слегка кивнула подруге в молчаливом согласии.

Я всегда могу отказаться от предложения, уверил я себя. Не то чтобы я был должен жене что-то.

Мы направились к воротам, которые должны были вывести нас на улицу и к моему личному самолету. Марио шел впереди, две женщины следовали за ним, а мы с Массимо следовали за ними. Я бы не рискнул, что она снова сбежит.

Я смотрел на напряженную спину моей жены, когда она шла передо мной. Ее сын продолжал поглядывать на меня через плечо. Он совсем не был похож на свою мать. Он что-то пробормотал матери, и поза Грейс тут же изменилась.

— Чуть-чуть, — тихо пробормотала она на его неизвестный вопрос. Громкий звук двигателей самолетов был единственным шумом, окружавшим нас, пока мы шли к ступенькам моего самолета Vitale Enterprise.

Шаг моей жены запнулся, и она остановилась прямо перед тем, как сделать первый шаг. Я видел отчаяние и слезы, блестящие в ее захватывающих дух глазах, но она не позволила им упасть. Всегда такая упрямая. Элла была на полпути вверх. Увидев, что Грейс колеблется, она тоже остановилась. Двое друзей встретились глазами, в них были невысказанные слова, но понимание.

Она повернулась ко мне лицом. — Почему нам нужно поехать?

Я кивнул Массимо, давая ему понять, что нужно продолжать. Я мог бы справиться со своей женой. Он поднялся по лестнице и подтолкнул ее подругу в самолет.

— Во-первых, потому что ты моя жена, — сказал я ей.

— Я хочу развода, — оборвала она меня. Я затачиваю коренные зубы, чтобы сохранять хладнокровие. — Оставь нас здесь. Я знаю, ты сказал, что в твоем мире разводов не бывает. Но аннулирование имеет значение.

— Нет.

— Почему?

— Потому что сначала мне нужно кое-что от тебя, — мне нужно выкинуть тебя из своей системы и разрушить всю твою семью. Я мудро держал эти слова при себе. — И чтобы добиться аннулирования, необходимо твое физическое присутствие в США.

Черт, я надеялся, что это правда. Я выдумывал всякую ерунду на ходу. Ее брови нахмурились, когда она обдумывала мои слова.

— Все наше имущество здесь, — пробормотала она. — Все игрушки моего сына. Все, — мы встретились взглядами. — Ты мог бы оставить нас, чтобы мы могли хотя бы собрать вещи как следует.

Боже, она действительно думала, что я идиот. Она исчезнет, и мне понадобится еще три года, чтобы найти ее. Если мне повезет.

— Нет. Один из моих местных мужчин уже поручил упаковать твои вещи. Оно должно быть прямо позади нас.

Она издала раздраженный вздох.

— Я дам тебе все, что ты пожелаешь, — мой член ожил от ее предложения дать мне все, что я хочу. Если бы она только знала! — Я подпишу любые бумаги, скажу тебе все. Пожалуйста, Лучано. Оставь нас здесь.

— Ты начинаешь меня бесить, Грейс, — вместо этого процедил я. Она так хорошо умела лишить меня контроля. У меня почти возникло искушение нагнуть ее прямо здесь и трахнуть. Но ее сын был у нее на руках. Блять! — Садись в самолет.

— Мама, самолет, — пролепетал ее сын.

Она глубоко и смиренно вздохнула. — Да, самолет, — я положил руку ей на поясницу и подтолкнул вверх по лестнице. Она быстро отбросила мою руку. — Я поняла, спасибо.

Милая, она даже не выдержала моих прикосновений, и я был готов наброситься на нее. Годы дрочки, используя только изображения моей жены, чтобы помочь мне найти освобождение, наконец, настигли меня. Это возвращение домой оказалось хуже, чем я мог себе представить.

Как только она вошла в каюту, Элла быстро встала и направилась к ней. — Ты в порядке?

Грейс кивнула, ее губы плотно сжались. Если бы взгляды могли убивать, моя дорогая жена уже бы меня убила.

— Здравствуйте, господин Витале, — поприветствовала нас стюардесса. — Не хотите ли вы и ваши гости выпить?

— Да спасибо. Как обычно, — мне пришлось бы напиться, чтобы выжить в этом трансатлантическом перелете с женой на борту. В противном случае я мог бы затащить ее в заднюю часть самолета за волосы и трахнуть до потери сознания.

— А вы, дамы? — спросила она наших гостей.

Грейс и Элла только покачали головами.

— И кто ты такой? — стюардесса ворковала сыну Грейс. — Хочешь молока или сока?

Мальчик перевел взгляд с стюардессы на мать, в его глазах был вопрос.

— Как хочешь, Маттео, — пробормотала она.

Я скрыл свое удивление. Маттео звали моего отца. Не то чтобы она называла моего отца по имени. Сначала она продолжала называть его мистер Витале, а затем постепенно сменила имя на «отец». Должно быть, это совпадение. Маттео было очень распространенным именем в Италии. Так звали отца мальчика?

— Сукко, — ответил Маттео стюардессе. Она в замешательстве посмотрела на Грейс, а затем на меня.

— Он будет пить сок, — сказал я ей.

Грейс повернулась ко мне спиной, затем направилась с Эллой и ее сыном в самый дальний угол самолета и села там. Мы с Массимо переглянулись. Это не имело значения. Не то чтобы они могли бежать куда угодно, если только не планировали выпрыгнуть из самолета.

Стюардесса вернулась со всеми нашими напитками.

— На всякий случай я принесла вам, двум дамам, немного воды, — сказала она Грейс и Элле.

— Спасибо, — пробормотали они оба, беря воду из бутылки.

Я не мог не наблюдать за своей женой. Она казалась какой-то другой. Увереннее, сильнее, красивее. Хотя эти волосы придется убрать. Мне понравился ее натуральный цвет волос. Не то чтобы это вообще имело для меня значение.

В тот момент, когда у нее родился ребенок от другого мужчины, наш брак стал историей.

Нет, в тот момент, когда ты нажал на курок, твой брак стал историей.

Я прогнал свою совесть. Мне это было не нужно, я этого не хотел. Она хотела аннулирования. Я тоже должен этого хотеть. Она ничего для меня не значила. Тогда почему меня беспокоила мысль о том, что она выйдет замуж за кого-то другого? Это будет единственная причина, по которой она захочет развода или аннулирования брака. Весь брак с ней начался неправильно, из-за мести ее семье.

И эта жажда мести не исчезла. Я бы использовал ее, чтобы отомстить и затащить ее обратно в свою постель. Мне нужно было как-то вытащить ее из своей системы.

Я наблюдал за ней с сыном, когда самолет поднимался в воздух, и шептала ему тихие слова, которых я не мог расслышать. Я вспомнил, как она настаивала на том, чтобы не заводить детей в те короткие месяцы, когда мы были женаты. Она, конечно, была не против сразу завести ребенка от другого мужчины. Я хотел выследить его и перерезать ему горло за то, что он посмел прикоснуться к чему-то, что ему не принадлежало. Черт, я хотел помучить этого мужчину, красиво и долго, и увидеть, как свет погаснет в его глазах, навсегда увидев мою женщину, покрасневшую от оргазма. Горечь в моих венах была подобна яду.

Ее пальцы нежно гладили волосы сына, ее шепот был тихим. Я видел, как глаза мальчика опустились, и как только мы оказались в воздухе, он уснул, положив голову на колени матери.

Я отвел взгляд и стиснул зубы. Вместо этого я заметил, что Массимо наблюдает за Габриэллой. Он был влюблен в нее до того, как они исчезли. Я предположил, что он, вероятно, все еще это чувствует.

Да, удачи с этим.

Мне придется поручить Роберто присматривать за женщинами, хотя это меня тоже не устраивало. Грейс была красивой женщиной, а у Роберто не было женщины. Он знал, что если бы он хотя бы подумал прикоснуться к ней, он был бы мертвецом.

Я безоговорочно доверял Массимо. Он был членом семьи, настоящим кровным родственником. Но он будет думать своим членом. Я бы тоже. Нам нужен был кто-то, кто не участвует в игре, чтобы присматривать за ними, чтобы они снова не ускользнули из наших рук.

Хотя я отказывался смотреть в сторону жены до конца поездки, я все время чувствовал ее. Я слышал, как они говорили приглушенными голосами, и не сомневался, что они планируют побег.

Глава десятая

ГРЕЙС

Я чувствовала на себе взгляд Лучано, но старался не обращать на него внимания. Даже когда он не смотрел на нас, я знала, что он наблюдает. Он сказал, что ему что-то от меня нужно. Я задавалась вопросом, что это такое. Одно я знала наверняка. Мне надоело быть пешкой в общей борьбе за власть. Втянув Эллу, Маттео и меня обратно в свой мир, он подверг наши жизни опасности. Это заставило меня ненавидеть его еще больше.

— Думаешь, это мое письмо с фотографией выдало нас? — Элла пробормотала себе под нос.

Мне тоже было интересно, как он нас нашел. Мы были так осторожны. Всего несколько дней назад я думала о нем, и вот он здесь. Возможно, это было мое предупреждение, и я его проигнорировала. Разве я не чувствовала, что кто-то наблюдает за мной на днях на рынке? Теперь я точно знала, что кто-то это сделал. Мне следовало собрать нас и заставить переехать в тот же день. Вместо этого я проигнорировала свой инстинкт.

Боже, я надеюсь, мы выберемся отсюда живыми.

Наконец я пожала плечами. Я не хотела, чтобы Элла корила себя из-за этого.

— Я так не думаю. Это не имеет особого значения, — говорили мы оба шепотом. — Мы просто будем держаться подальше от него. Он сказал, что ему что-то от меня нужно, и чтобы добиться аннулирования, мне нужно быть в Штатах.

Рот Эммы чуть не отвис. — Он тебе это подарит?

— Думаю, он тоже этого хочет. Мне все равно, лишь бы я это получила.

— Как ты думаешь, чего он хочет?

Мне хотелось бы знать. Незнание сделало меня тревожной и слепой. Я не могла позволить себе быть слепой, когда дело касалось Лучано или кого-либо еще.

— Что на счет твоей семьи?

Это был мой самый большой страх. Да, я боялась Лучано, но больше боялась своей семьи. — Мне нужен план, как вызволить нас из лап Лучано и держать Маттео вне поля зрения моей семьи.

— Как?

Я провела пальцами по его лбу, убирая пряди волос с его лица.

— Я не знаю.

— Должны ли мы сказать ему?

Я знала, о чем она спрашивает. Если бы я сказала Лучано, что Маттео принадлежит ему, он бы защитил его. Но я боялась потерять сына. Я не могла его потерять. Он был для меня всем. Мне хотелось бы знать, как поступить правильно. Я хотела, чтобы мой сын был под защитой и был со мной любой ценой. Это сделало меня эгоисткой?

Может быть. Но мне нужен был мой сын; он был моей причиной бороться за выживание. Кроме того, Лучано так ненавидел кровь Романо, что я постоянно говорила себе не доверять ему своего сына.

— Еще нет, — пробормотала я. — Мне просто нужен план.

Затащив нас обратно в Штаты, Лучано снова втянул нас в гущу войны между его семьей и моей. Я отказалась позволить моему сыну и моей лучшей подруге быть пешками. Никто больше не воспользуется нами. Насколько я понимаю, они все могли убить друг друга. Меня это не волновало. Ну, кроме его отца.

Хотя его отец тоже ненавидел мою семью. Но он никогда не переносил эту ненависть на меня. Во всяком случае, он был очень милым. Я никогда не понимала, почему Лучано так ненавидел мою семью. Я поняла, что с ним что-то сделали, но ответа так и не получила. Я подумала, что дело должно быть в деньгах. Это было все, что имело значение для моей бабушки и дяди. И видит Бог, Лучано ради денег совершил какую-то ужасную херню. Я видела это воочию. Незаконный оборот наркотиков и отмывание денег. Зачем ему это нужно, если он чертовски богат? Ему и Кассио Кингу принадлежала большая часть недвижимости в Нью-Йорке. Лучано также владел казино в Нью-Джерси и Коннектикуте. Разве этого было недостаточно?

Я подняла глаза, рискуя взглянуть на мужа. Наши взгляды встретились, и по моему телу пробежала дрожь.

Это просто отвращение, я солгала себе.

Боже, я ненавидела его. Я ненавидела в нем все.

Мы приземлились в аэропорту JFK International, , и я задумалась, могу ли я каким-то образом предупредить охрану или пограничный патруль, чтобы они помогли нам и вызволили нас из когтей моего мужа. Мы вышли из самолета, и Лучано уже ждал нас с дополнительными людьми и бронетехникой.

Если бы он не работал с преступниками, ему бы не понадобилось это дерьмо.

Но я держала эти мысли при себе. Я огляделась вокруг, надеясь, что кто-нибудь придет и заберет наши паспорта. Документы Эллы, Маттео и мои проездные были подделаны. Мы также покинули страну с поддельными документами, но выбросили их при первой же возможности в Европе. Первой нашей покупкой в Европе были новые удостоверения. Когда я рожала Маттео в Северной Италии на военной базе, я использовала свое настоящее имя, чтобы обеспечить запись о моем сыне. Но у меня уже была установлена новая личность и для него, поэтому, когда Элла увезла меня из больницы через два часа после родов, мы уже направлялись в Португалию. Мы придерживались стран ЕС, чтобы оставаться незамеченными.

Пересечение границ всегда было моим самым большим страхом. Да, мы вложили много денег в нашу новую идентификацию, но ни Элла, ни я не были экспертами. Я не могла отличить хороший поддельный проездной документ от плохого.

Но я должна была знать, что Лучано подкупит кого угодно, чтобы нам никогда не пришлось проходить через службу безопасности или пограничный патруль.

— О, жена, ты выглядишь такой разочарованной, — насмехался он надо мной, когда мы все втиснулись в большую машину, а его охранники паковали две машины впереди и позади нас. Вероятно, он точно знал, на что я надеялась. — Никто не будет проверять ваши проездные документы. Не волнуйся, я бы не позволил посадить мою жену в федеральную тюрьму за поездку по поддельным документам.

— Бывшая жена, — едва выдавила я.

— Еще нет, — его холодный взгляд был направлен на меня, пробирая меня до костей. И улыбка на этих грешных губах была жестокой. Это сладкое место между моих бедер все еще пульсировало. Я пыталась оправдать себя, что это лишение. Мое тело отреагировало бы так на любого мужчину. Последний раз я занималась с ним сексом, в тот день, когда он прижал пистолет к моему виску. Было вполне естественно, что мое тело наконец захотело освобождения. Хотя я подозревала, что лгу самой себе.

Возможно, я просто глупая. Только глупая женщина почувствует покалывание в своей киске, увидев мужчину, играющего в русскую рулетку, приставив пистолет к ее черепу.

В этом не было ничего естественного. Мое тело должно отталкиваться от него. Он приставил мне чертов пистолет ко лбу и хотел убить меня. Он нажал на курок, и единственная причина, по которой я выжила, была чистая, глупая удача.

Я чертовски ненавидела его. Мой муж, мой дядя и моя бабушка боролись за первое место в моем списке ненависти. Я должна убить всех троих. По крайней мере, за последние несколько лет я была достаточно умна, чтобы освоить некоторые навыки защиты. И я научилась пользоваться пистолетом.

Может, пригодится, подумала я про себя. И я могла бы избавить этот мир от трёх паразитов. Но даже думая об этом, я знала, что кровь Лучано на моих руках сокрушит меня. Я бы никогда не смогла посмотреть своему сыну в глаза, если бы убила его отца. Независимо от того, заслужил он это или нет.

Я ненавижу его кишки.

— Мама, о слава, — голос Маттео вырвал меня из приступа ненависти. Я моргнула, глядя на сына.

— Что?

— О, слава, — заныл он. Я раздраженно взглянула на Эллу, но знала, что она тоже его не понимает. Мне пришлось выучить итальянский. Что за мать не понимает своего сына?

— Маттео, по-английски, пожалуйста.

Мне было дурно просить его сказать это по-английски. Я должна знать своего сына.

— Он голоден, — вмешался Лучано, и тот факт, что он мог понять моего сына, а я нет, заставил меня ненавидеть его еще больше.

Я порылась в своей сумке, но прежде чем я успела вытащить для него закуску, Лучано вручил Маттео Kinder Bueno. Глаза моего сына расширились, и прежде чем я успела открыть рот, чтобы отчитать Лучано за то, что он дал ребенку шоколад, чтобы утолить его голод, Маттео вцепился в него, изо всех сил пытаясь открыть. Его глаза встретились с моими, умоляя открыть его.

Я со вздохом взяла его и открыла ему.

— Только один, — сказала я ему. — Мы пообедаем или поужинаем, как только доберемся до нашей тюрьмы… — я прервала свое слово. Я чуть было не сказала нашей тюрьме , но это было бы жестоко. Я не хотела ставить Маттео в центр моих разногласий с Лучано. — К месту назначения, — пробормотала я.

Я отказалась говорить «домой». Это был не наш дом.

— Грэйзи, — сказал Маттео Лучано, и во мне нахлынула гордость. Мой сын вырастет хорошим человеком. Мы начнем с его манер и закончим его состраданием.

— Прего, — ответил ему Лучано. Я вытащила телефон и мгновенно загрузила Rosetta Stone. Не было ни малейшего шанса, что я когда-нибудь не пойму, что говорит мой сын.

— Дай мне тоже, — пробормотала Элла себе под нос, глядя на мой телефон. Я кивнула и, сделав покупку для нас обоих, начала процесс загрузки. Я бы в совершенстве выучила итальянский, если бы это было последнее, что я делала.

Глава одиннадцатая

Лучано

я

смотрел, как Маттео пожирает шоколад, и сдержал усмешку. Внимание Грейс было сосредоточено на телефоне, и я мог видеть его отражение в окне машины. Она загружала приложение Rosetta Stone. Ее беспокоило, что я могу понять ее сына, а она нет. Разочарование было написано на ее лице. Она была настолько сосредоточена на Розеттском камне, что не заметила, как Маттео взглянул в сторону матери, прежде чем съесть вторую плитку шоколада. В любом случае это был не чистый шоколад. Это были крошки печенья, завернутые в шоколад.

Его взгляд скользнул в мою сторону, и, поняв, что его поймали, в его глазах появилось сожаление. Я подмигнул ему, пытаясь заверить, что его секрет в безопасности. Улыбка расплылась по его лицу, и внезапно меня охватила ревность. Маттео не был похож на свою мать, но у него была ее улыбка. Оно осветило все его лицо.

Что-то в моей груди сдвинулось, расколов твердый лед, которым стало мое сердце. Я решительно закрыл его. Ничего не было; Я определенно не стал мягким из-за мальчика, который не был моим. Он был еще ребенком, и я случайно перекусил, выходя из самолета. Ребенок проспал всю драку, поэтому я схватил его, потому что хотел убедиться, что во время нашей двухчасовой поездки в машине не будет кричащего ребенка.

Посмотрев в сторону его матери, я наблюдал за отражением в стекле, когда она перешла от языкового приложения к электронной почте. Она не знала, что Массимо отследил телефоны ее и Эллы. Когда мы проходили контроль безопасности в аэропорту, охранник передал Массимо электронику ее и Эллы. Ему потребовалось целых две минуты, чтобы добавить ошибку слежения, пока Эллу и Грейс обыскивали, чтобы убедиться, что у них нет при себе оружия. Мы будем видеть все, что они делают на своих устройствах и с кем они разговаривают.

Моя губа приподнялась, вспомнив, как Грейс плюнула в охранника. «Мой бывший муж — преступник, а не я». Она разозлилась, что ее и Эллу вытащили из очереди, чтобы проверить.

Грейс подняла глаза и мягко улыбнулась, как только увидела лицо сына. — О, Маттео. У тебя все лицо шоколадом размазано.

Мальчик ухмыльнулся, обнажая зубы, испачканные шоколадом. Массимо усмехнулся рядом со мной. Честно говоря, я бы тоже посмеялся, если бы не Грейс, которая постоянно пристально смотрела на меня. Она вытащила детскую салфетку и вытерла ему лицо, в то время как он пытался избежать этого, двигая лицом влево и вправо.

— Знаешь ли ты, что твой дядя подал прошение о передаче ему всех твоих активов?

Ее движения остановились, и она напряглась от этого вопроса, но меня это не волновало. Времени терять было нельзя. Я бы начал копать, пока не получил бы все ответы. Ее губы плотно сжались, и у меня не было сомнений, что она знает.

Я ждал ее ответа, напряжение в машине нарастало. Транспортное средство могло легко перевезти десять человек, но сейчас оно казалось слишком маленьким для нас пятерых. По глупости я хотел, чтобы это были только Грейс и я. Если бы нас было только двое, я бы получил от нее ответ. Я вспомнил, как она сдалась, когда я прикоснулся к ней, ее тело таяло под моими пальцами.

— Да, — её признание меня удивило. Черт, меня удивил тот факт, что она вообще ответила.

— Ты просила его это сделать?

Ее взгляд обратился к подруге, а затем снова ко мне. — Нет.

— Он собирался разделить это с тобой?

Что-то промелькнуло на ее лице, это было почти похоже на страх, но она быстро взяла себя в руки.

— Лучано, не давай мне и моему сыну вмешиваться в твои чертовы игры с моей семьей, — прошипела она тихим голосом. — Что бы ни происходило, я не заинтересована быть частью этого.

— Ты Романо, — сказал я ей с ухмылкой. — Ты всегда была частью этого.

Ненависть в ее потрясающих глазах должна ощущаться как победа. Извращенная и горькая победа. Она сидела неподвижно, сжав руки на коленях. Она даже не пыталась скрыть своего презрения ко мне. Я поймал ее в ловушку, и ей некуда было идти.

Пусть она меня ненавидит, подумал я про себя. Мне все равно.

Она послужит моей цели; раз и навсегда я выкину эту женщину из своей системы и из головы. Если бы она финансировала деятельность своего дяди, я бы разорил ее еще до конца недели. В моей жизни ей не было места. Я бы взял то, что хочу, а затем отправил бы ее восвояси.

Она может вернуться к своему мужчине, с горечью подумал я. Но я знал, что это ложь. Я бы никогда не позволил ей уйти к другому мужчине. Единственным выходом была смерть.

— Мама, — позвал ее сын. Когда она взглянула на Маттео, ее черты лица мгновенно смягчились.

— Да, малыш?

— Бене?

Этот ребенок боготворил свою мать. Насколько я знал, он все еще был в подгузниках, но уже беспокоился о своей матери.

— Да, — она заключила его в свои объятия и поцеловала в лоб.

Всю оставшуюся поездку она меня игнорировала.

Пока она упрямо смотрела в окно, я не мог не восхищаться ее изящной бледной шеей. В последний раз, когда мы ехали вместе, я не мог оторваться от ее шеи, покусывая и облизывая ее мягкую кожу. Мне было интересно, остался ли у нее тот же вкус? Мои глаза скользили по ее лицу, и я заметил усталость, написанную на всем его лице. Пока ее сын спал во время нашего полета, она — нет. Даже Элла уснула, но Грейс не спала. Как будто она следила за происходящим, что было смешно. Неужели она думала, что я собираюсь вышвырнуть их всех из самолета?

Вероятно, она так и думала, учитывая, как мы расстались. Но чего она ожидала? Ее семья убила мою мать и сестру. Она не могла не знать, что ее дядя и бабушка сделали с ними, загнали их в угол и убили способом казни на глазах у моего отца. Даже зная, что сделала ее семья, Грейс предала меня, рассказав семье о моем грузе. Я только начал ей доверять, а она предала меня при первой же возможности.

Мой отец предположил, что она, возможно, испугалась своей семьи и была вынуждена предать меня. Но если это было так, почему она просто не сказала мне? Она знала, что я сильнее ее семьи. Я бы защитил ее. Ее семья не могла причинить ей вреда, пока она была со мной.

Нет, я вообще не верил, что ее заставили.

Мы подъехали к моему дому, и я скорее почувствовал, чем увидел напряженную Грейс. На самом деле она была настолько напряжена, что я боялся, что она сломается пополам. В тот момент, когда машина остановилась, у входа стоял мой отец, полный рвения и беспокойства.

Я вышел из машины и протянул руку, чтобы помочь жене, которая изо всех сил держалась за сына. Она проигнорировала мою руку и вышла.

— Грейси, sei venuta, — трудно было не заметить счастье в голосе отца. Он кивнул мне, его лицо засияло, как рождественская елка. — Моя дорогая.

Я смотрел на свою жену в шоке и недоверии. Глаза ее блестели, а нижняя губа дрожала, как будто она вот-вот расплачется. Она была бы совершенно рада убить меня и не оглядываться назад, но эмоции отразились в ее глазах, когда она посмотрела на моего отца.

— Здравствуйте, мистер Витале, — её голос дрожал, когда она приветствовала его.

— Нет, нет, — я уставился на отца, который взволнованно сиял и внезапно потерял пять лет в своем лице. — Не господин Витале, а папа, да?

Она мягко улыбнулась ему и кивнула, ее глаза блестели от непролитых слез. Я любил своего отца, он был моим кумиром. Он научил меня всему. Но в этот самый момент меня сожрала ревность и зависть. Моя жена побледнела и побежала, как только увидела меня. Но она мягко и искренне улыбнулась моему отцу.

— Да, да. Папа, — Маттео прервал момент, и казалось, что мой отец только сейчас заметил, что Грейс держит на руках ребенка.

— Кто это? — спросил мой отец, глядя на мальчика. Он наконец поймет, что Грейс не была частью этой семьи. Она была Романо.

— Эм, это мой сын, — тихо пробормотала Грейс. Мой отец странно посмотрел на нее, а затем его внимание вернулось к Маттео. Он протянул руку и нежно взял его пухлые щеки между большим и указательным пальцами, заставив его рассмеяться. Он делал со мной то же самое, когда я был ребенком. — Маттео.

Его взгляд остановился на Грейс, и мне не нужно было догадываться, что пришло ему в голову.

— Это просто совпадение, — сказал я ему по-итальянски. Я не хотел, чтобы мой отец сделал неправильный вывод. Ему не нужна была эта надежда в старости, ведь рано или поздно она развалилась бы. Но мой отец просто проигнорировал меня и ухмыльнулся ей.

— Ааа, маленький Маттео, — тихо произнес он. — Ты называешь меня дедушкой.

Я внутренне застонал. Теперь моему отцу не удалось бы отговорить мальчика называть его дедушкой. Грейс едва ступила на мою территорию, а уже покоряла сердца. Черт возьми, мне это сейчас не нужно. Мне нужно было использовать ее, чтобы разрушить ее семью и затащить ее в свою постель, пока она мне не насытится.

Он заключил Грейс и Маттео в объятия. — Добро пожаловать домой, — тихо прошептал он, поцеловав мальчика в лоб.

Мальчик ухмыльнулся и пробормотал что-то, что звучало наполовину по-итальянски, наполовину по-английски.

Мой отец тихо рассмеялся. — Да, Маттео. У нас есть пляж и бассейн.

— Эм, он еще не умеет плавать, — пробормотала Грейс. — Ах, мистер… Папа, это Элла. Не уверена, что ты помнишь ее. Она останется со мной.

Он помнил ее. Мой отец никогда не забывал ни одного лица.

— Здравствуйте, — Элла выглядела такой же счастливой быть здесь, как и Грейс.

Он улыбнулся. — Привет, Габриэлла. Спасибо за присмотр Маттео и Грейс.

Она неловко улыбнулась. — Я думаю, все было наоборот, — пробормотала она.

Грейс обняла ее. — Мы поддерживали друг друга. Мы наблюдали друг за другом.

Они обменялись улыбками, прежде чем глаза Эллы метнулись к Массимо, и румянец окрасил ее щеки. Он ей нравится , самодовольно понял я. И с этим осознанием в моем испорченном мозгу сформировался план. Я знал, что у Грейс нет никаких шансов когда-либо рассказать о том, что произошло с тех пор, как эти двое покинули страну, но я задавался вопросом, будет ли Элла более легкой оболочкой, которую можно взломать.

— Вы, должно быть, устали, — суетился отец над женщинами и Маттео. — Но сначала мы поедим.

— Спасибо.

Все они направились в дом, а мы с Массимо остались позади. Как только они оказались вне пределов слышимости, я повернулся к Массимо.

— Посмотри, сможешь ли ты получить какую-нибудь информацию от ее подруги, — проинструктировал я. — Я хочу знать, что они делали за последние три года.

— Какого черта, Лучано? Ты хочешь, чтобы я ее пытал?

—Нет, — в конце концов, я еще не был таким жестоким. — Соблазни ее.

Это не должно быть слишком сложной задачей. Он нравился ей, и она, очевидно, нравилась ему тоже. Не говоря больше ни слова, этот разговор был окончен. Массимо не нуждался в подробных инструкциях.

Я чертовски устал, но нам нужна была информация о том, что произошло за последние несколько лет. Мы оба направились в мой офис, и я набрал номер Кассио.

— Лучано, ублюдок, — поприветствовал он меня, его голос гремел через динамик. — Ты вернулся. Массимо тоже вернулся?

— Да, мы оба здесь.

Минута молчания и выдох. — Хорошо, ты собираешься сказать мне, нашел ли ты свою жену?

— Я это сделал, и она вернулась сюда.

— Хм, — он откашлялся, скрывая свое удивление. — Она пришла добровольно?

— Нет.

— Она работает с Альфонсо?

Боже, мне чертовски не хотелось даже думать о том, что она может работать с Альфонсо.

— Я не знаю, — прошипел я. — Она не совсем сотрудничает. Или много говорит.

— Нам нужно будет следить за всем, что она делает.

— Кассио, она моя жена, и тебя это не касается, — я изо всех сил старался сохранять спокойствие. Одной мысли о любом другом мужчине рядом с моей женой или даже о том, что он думает о ней, было достаточно, чтобы привести меня в ярость. — У меня есть трекер на телефоне ее и ее подруги. Я буду обращаться со своей женой по-своему.

Последовала тишина. Мне было плевать, нравится это Кассио или нет. Это не обсуждалось. Да, я рассчитывал на то, что он нуждается во мне, но даже если бы он этого не сделал, никто не должен был трогать мою жену.

— Хорошо, мы сделаем это по-твоему. Ты будешь держать меня в курсе. Да?

Любой другой Кассио убил бы их за то, что они так отругали его. Тот факт, что он позволил этому ускользнуть от меня, сказал о многом. Именно в этот момент я понял, что мы всегда будем прикрывать друг друга. Никаких сомнений, никаких вопросов.

— Да.

— С ней все в порядке? — в его голосе не было ничего, кроме беспокойства. — Что еще важнее, а ты?

— У нее есть ребенок, — проворчал я. — В любом случае, расскажи нам, что мы пропустили?

Мёртвая тишина, а затем он ответил, сменив тему. Да что тут говорить!

— Ну, пока вы двое гуляли по Европе, — поддразнил он, пытаясь поднять настроение. Мы с Массимо одновременно закатили глаза. — Альфонсо и мой отец заключили сделку. Романо играет с Колумбийцами. Он и мой отец планируют ограбить Рафаэля, как только Альфонсо получит товар. Поэтому они получают бесплатные поставки женщин и наркотиков, а все деньги оставляют себе.

— Колумбийцы знают? — я не хотел, чтобы что-нибудь случилось с Рафаэлем и его людьми. Да, мы все были преступниками, но Рафаэль был похож на нас. Он занимался контрабандой наркотиков и оружия, избегая торговли людьми. Если с ним что-то случится, следующий парень, который встанет на его место, может оказаться не таким благородным. Да, отец Рафаэля был бастардом, но и отец Кассио тоже. Мы были своими людьми, а не людьми нашего отца. К счастью, мой отец был великим человеком, но не всем нам так повезло.

— Да, я предупредил их.

— Что-нибудь еще?

— Есть еще кое-что, но подробностей пока нет, — Кассио, похоже, это не обрадовало. В этом отношении он был очень похож на меня. Он ненавидел ждать информации. — Лука взломал электронную почту нашего отца и нашел переписку с Альфонсо, в которой упоминалось старое соглашение между моим отцом и семьей Романо. Больше ничего нет. Нам еще предстоит кое-что покопать, прежде чем мы точно узнаем, что это такое, но у меня не очень хорошее предчувствие по этому поводу.

— Ты руководил этим Нико?

На этой Земле не было более хладнокровного человека, чем Нико. И у него был неумный способ раскапывать прошлое. Вероятно, все его обширные связи во всех известных и неизвестных агентствах на этой чертовой планете. Именно по этой причине из него получился хороший советник. Этот человек был человеком-машиной.

— Да. Он упомянул старое соглашение между семьями Романо и Кинг, по которому женщины из высших социальных кругов обменивались на высокопоставленных членов мафии. И он, кажется, думает, что это соглашение было не только с семьей Романо. Он преследует его.

— Ты шутишь? — это определенно звучало как плохая шутка. — Как служба сватовства для бандитов или что-то в этом роде?

— Черт, если я знал. Мой ублюдочный отец и его предки держали это под строгим контролем. Лишь немногие люди знают об этом. Лично я считаю, что это какой-то выдуманный мусор.

Я не стал указывать Кассио, что предки его отца тоже принадлежали ему. Он ненавидел своего отца и все, что с ним связано. Я не винил его. Этот человек был монстром. Кассио и Лука были его сыновьями, но он плохо обращался с ними, как с одноразовым товаром. Это была причина, по которой Кассио и Лука общались только с материнской частью семьи. Марко Кинг, их сводный брат, был не лучше Бенито Кинга. Он был моложе Кассио и Луки, но был жестоким засранцем, которому нравилось причинять боль. Точно так же, как их отец. Мать Марко была не лучше. Какая-то легкомысленная золотоискательница блондинка-девушка, которая настаивала на том, что она натуральная рыжая. Весь мир знал, что это не так. Вероятно, именно поэтому Марко Кинг был одержим рыжими. С этим определенно что-то не так.

— Сватовство для мафиози, — пробормотал я. — Теперь есть то, с чем я никогда не сталкивался.

— Ты и я оба.

Мы проработали еще несколько выдающихся объектов. Мне придется вскоре связаться с Призраком и запланировать следующие три даты, когда мне потребуются услуги. Это даже немного улучшило мое настроение. Почему-то мне понравилось переписываться с Призраком. Я обнаружил, что юмор, который сиял в этих коротких сообщениях, развлекал меня.

На следующее утро когда я проснулся, я впервые за три года почувствовал себя спокойно. Я проверил свой телефон, чтобы узнать, обращалась ли к кому-нибудь Грейс или Элла. Ничего, ни одно электронное письмо или сообщение не пришло. Я вошел в систему безопасности и получил доступ к камерам в комнате ее сына. К тому времени, как я закончил встречи и разобрался со всеми делами, которые пропустил за последние несколько дней, Грейс уже легла спать вместе со своим сыном.

На экране моего телефона появилась комната, которую я назначил для Маттео, и я обнаружил спящую Грейс. Ее каштановые волосы рассыпались по подушке, отчего ее кожа казалась еще бледнее, чем была на самом деле. Я чертовски ненавидел этот цвет волос. Она по-прежнему выглядела прекрасно, но что-то в этих рыже-рыжих кудряшках соответствовало ее индивидуальности.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что что-то не так. Где был Маттео? Я проверил разные углы комнаты, чтобы убедиться, что охватил всю комнату. Его там не было. Внезапно я вскочил с кровати, надел штаны и без рубашки выбежал из комнаты.

Именно тогда я это услышал. Тихий смех ребенка.

Я пошел на звук и нашел Маттео на кухне сидящим в детском стульчике. Мой отец кормил его булочками с мороженым. Сладкая булочка с мороженым — летний сицилийский завтрак. Никто из них меня не заметил, и я слушал, как мой отец говорил с Маттео на сицилийском диалекте о том, что они собираются делать сегодня. Маттео ухмыльнулся, и это сказало мне, что он прекрасно его понял. Этот мальчик уже покорил сердце моего отца.

— Заходи и сядь с нами, Лучано, — сказал отец, не поднимая головы. — Позавтракай.

Я сел рядом с мальчиком, его сияющая улыбка была заразительной. — Тебе нравится этот завтрак, да?

Он энергично кивнул головой. — Да. Большое спасибо, — на его щеке было пятно мороженого.

Я усмехнулся. — Думаю, одной булочки вполне достаточно, — сказал я ему, улыбаясь. — Твоя мама не обрадуется, если узнает, что тебя кормили мороженым на завтрак.

Он взял мою руку и держал ее, доедая последний кусок завтрака. Мои глаза опустились на его маленькую, пухлую руку в моей большой, грубой ладони. Его рука едва накрыла мою четверть. Бля, у меня снова заболела грудь. При таких темпах у меня скоро случился бы сердечный приступ.

Он проворковал еще несколько неузнаваемых слов, и я улыбнулся. — Думаю, да, приятель. Я этого не уловил.

— Пляж, — пробормотал он.

— Он совершенно непреклонен в том, чтобы пойти на пляж, — тихо сказал мой отец, и на его губах играла улыбка, которую я давно не видел на его лице.

— Ах, Лучиано, — наш повар прошел на кухню. — Кофе?

— Конечно, спасибо, — сказал я ей. — А можно мне одну из этих булочек, пожалуйста?

На ее лице промелькнуло удивление, но она быстро пришла в себя и принесла мне тарелку.

В этот момент вошел Массимо. — Я тоже хочу, пожалуйста.

Он сел рядом с моим отцом. — Доброе утро.

— Доброе утро, Массимо, — мой двоюродный брат был самым близким братом, который у меня когда-либо был. Его мать была сестрой моего отца, и он практически вырос вместе со мной и моей сестрой.

Мария положила бриошь перед Массимо. — Убедитесь, что вы съели все это, мальчики, — она любила нас кормить.

— Ты не слишком стар для бриоши? — пошутил я, тыкая в Массимо.

— Ты никогда не станешь слишком старым для этого, — пробормотал он, кусая завтрак. — Кроме того, не так ли?

— Нет, не так, — ответил я ему.

— Блин, я забыл, насколько они хороши. Верно, Маттео? — Массимо посмотрел на маленького мальчика, и тот кивнул в знак согласия.

Я улыбнулся, покачав ему головой. Как ни странно, этот момент был почти как в старые времена, до того, как жизнь превратилась в кошмар. До того, как мои мать и сестра были убиты Романо, навсегда изменив всю нашу жизнь.

— Как насчет того, чтобы поделиться этим, Маттео? — спросил я маленького парня рядом со мной, который смотрел на нас с удивлением в глазах. При этом предложении его большие глаза сверкнули, как будто я только что предложил ему мир. Я позволил ему откусить и снова посмотрел на отца.

— Может, мне отвезти его на пляж? — спросил мой отец.

— Грейс сказала, что он еще не умеет плавать. Наверное, лучше, если ты не пойдешь туда один.

Он кивнул. — Кажется, он любит пляж.

Учитывая, где мы их нашли, я был уверен, что он прав. — Мальчик, наверное, каждый день проводил на пляже, а теперь скучает по нему.

— Где ты ее нашел? — спросил мой отец.

Вопроса о том, о ком мы говорим, не возникало. — Фавиньяна.

— Родной город твоей матери? — на его лице отразилось удивление, а я кивнул в подтверждение. Я не думал, что это совпадение. За время нашего недолгого брака Грейс провела довольно много времени в разговорах с моим отцом. Он часто рассказывал о своем пребывании в родном городе и о моей матери. — Там родился Маттео?

Я пожал плечами. — Я не знаю, — он задумчиво смотрел на меня, и мне было интересно, что у него на уме. Обычно мы с отцом действовали синхронно, но когда дело касалось Грейс, наши провода всегда пересекались.

— Она останется здесь. Правда, сын мой? — возможно, мне не стоит удивляться тому, что мой отец все еще хотел, чтобы Грейс осталась. Я думал, что она потеряет его благосклонность, но у моего отца была постоянная слабость к моей жене. А теперь к её сыну.

— Ням, — спросил маленький мальчик, давая мне время ответить отцу. Он определенно был властным. Он открыл рот и стал ждать булочки. Надеюсь, мы закончим завтрак до того, как Грейс проснется. Удовлетворенный тем, что получил свою еду, Маттео потянулся ко мне поближе, и мне было любопытно, что он делает.

— Ой, — маленький засранец потянул меня за сосок.

Мальчик улыбнулся мне и пробормотал: — Молоко.

Мой отец разразился громким смехом, а вскоре за ним последовали Массимо и Мария. Я тоже усмехнулся, услышав смех отца, что сделало меня счастливым.

— Прости, приятель, — сказал я Маттео. — У меня там нет такого дерьма. Но Мария возьмет твое молоко из холодильника.

Она уже наливала молоко в пластиковую чашку-поильник. Я видел, как ее спина тряслась от смеха, который она пыталась сдержать. Рад, что кто-то развлекался за мой счет. В любом другом месте я бы пристрелил этих ублюдков. Но, думаю, я бы позволил это сделать на кухне.

Она принесла ему молоко.

— Вот, малыш, — она поставила перед ним чашку-поильник. Казалось бы, ей не понадобилось много времени, чтобы купить все необходимое для ребенка.

— Спасибо, — пришлось отдать должное Грейс, у мальчика были манеры.

— Мария, спасибо, что доставила все необходимое для Маттео.

— Без проблем. Как приятно снова иметь в доме малышей.

Я вздрогнул. Мария была с нами с тех пор, как мы с сестрой были детьми. Взглянув на отца, я не увидел на его лице привычной душераздирающей печали. Вместо этого в его морщинах появилась надежда.

— Да, она останется, папа, — ответил я на предыдущий вопрос отца по-итальянски. Я не знал, как мне удержать Грейс с нами, но я найду способ. Если бы мне пришлось приковать ее к этому дому, я бы позаботился о том, чтобы она оставалась в этом доме до тех пор, пока жив мой отец. И если бы мне пришлось избавиться от отца Маттео... Черт возьми, я бы это сделал. У каждого была своя цена.

Следующие несколько минут мы все сидели молча. Маттео выпил молоко, его глаза слегка опустились, как будто он устал. Его пальцы обхватили мой палец, его рука покоилась на моей ладони. Мой отец был доволен, просто наблюдая за Маттео. Массимо сосредоточился на своем телефоне. И я… Черт, я не был уверен, что я чувствую и где нахожусь.

— Маттео, — панический голос Грейс разнесся по дому. Он не услышал ее, его голова медленно повернулась ко мне и упала мне на плечо.

— Я пойду скажу ей, что он здесь, — тихо прошептала Мария и выбежала из кухни. Ей не хотелось будить засыпающего Маттео. Не прошло и двенадцати часов, как этот маленький мальчик уже обвил мой посох вокруг пальца.

Мария вернулась с Грейс, и ее взгляд сразу же упал на сына. Она выглядела чертовски великолепно в черной майке и мешковатых шелковистых пижамных штанах, которые низко сидели на ее бедрах, обнажая кожу нижней части живота. Мой член сразу же привлек внимание. Моя жена оказала на меня такое влияние с того момента, как я увидел ее в своем ночном клубе. Можно было подумать, что ситуация полегчает, но стало только хуже.

Я видел, как облегчение появилось на ее лице при виде Маттео и превратилось в мягкую улыбку. — Он засыпает?

Я кивнул в то же время, когда мой отец ответил: — Да.

— Садись, Грейс. Я принесу тебе кофе, — предложила Мария.

— Эм, я могу…

— Нет, ты сядь. Я помню, как ты любишь кофе.

Грейс слегка напряглась при упоминании нашего прошлого, но отец не позволил ей отступить. — Вот, посиди со мной, Грейси.

Он похлопал по пустому месту между Маттео и собой. Ее взгляд метнулся к сыну, который теперь крепко спал у меня под рукой. Затем ее взгляд скользнул по мне, и я увидел, как движется ее бледное, нежное горло, когда она тяжело сглатывает. Ее взгляд застрял на моей груди, на моих татуировках. Татуировки всегда очаровывали ее. Она не смотрела мне в глаза, ее щеки покраснели.

Она хочет меня, — победно пронзила мой мозг мысль. Моя жена все еще тянется ко мне.

– Доброе утро, Грейс, — она вздрогнула, и ее глаза округлились. — Хорошо ли спалось? — спросил я ее, делая вид, что не замечаю ее влечения ко мне. Все это время я обдумывал, как мне как можно скорее уложить жену в постель.

— Отлично, — она сосредоточилась на своем кофе и повернулась, чтобы посмотреть на моего отца, занимающего предложенное место. — Можем ли мы купить перила или что-нибудь для этой кровати? Это слишком высоко, и я постоянно просыпалась, чтобы убедиться, что он не выпал. Не знаю, как я не почувствовала, как он встал с постели.

Я взглянул на Марию. — Мы их получили, — заверила она меня. — Мы не хотели идти и будить ребенка или вас. Но сегодня я попрошу кого-нибудь их установить.

Грейс благодарно улыбнулась ей. — Большое спасибо, Мария.

— Не за что, — она улыбнулась в ответ и вернулась к своим делам.

— Маттео проснулся рано, — отец похлопал мою жену по руке. — Я услышал, как он крикнул, поэтому открыл дверь и взял его. Тебе нужен был отдых.

— Спасибо. Я просто не могу поверить, что спала так крепко, что даже ничего не слышала.

— Ты устала, — утешал ее отец. — Это было долгое путешествие.

— Да, — пробормотала она себе под нос. — Ненужная и вынужденная поездка.

Мой отец не позволил ее словам помешать ему обрести счастье вернуть мою жену. Честно говоря, это было бы смешно, если бы я не знал, что именно я был причиной того, что она ненавидела возвращаться.

— Это хорошо; ты вернулась. Ты сделала меня очень счастливым, — о, мой отец изо всех сил старался. — Теперь я могу умереть спокойно, но сначала я хочу увидеть, как Маттео вырастет, — с ее губ сорвался смиренный вздох. — Ты хорошо его воспитала, Грейси.

Да, мой отец боготворил землю, по которой ходила Грейс. Я видел, как моя жена неловко поерзала на своем месте.

— Эм… спасибо, папа. Но ему всего два года.

— Когда его день рождения? — спросил он. Боже, если бы ему взбрело в голову устроить какую-нибудь сумасшедшую детскую вечеринку, мне пришлось бы положить всему этому конец.

— Октябрь.

Мой старик ухмыльнулся, как будто он только что получил лучший подарок в своей жизни. — Какой день?

Она вела себя так, будто не хотела ему говорить. Я не мог понять, в чем дело.

— 17 октября.

— Прекрасно, оно скоро наступит.

Грейс кивнула, теперь тоже избегая его взгляда. Вместо этого ее взгляд переместился на спящего сына. Она с грустным выражением лица наблюдала, как маленькая ручка ее сына обхватила мой палец. Словно она думала о болезненном воспоминании, которое хотела забыть. Я не мог не задуматься над ее странным поведением. Честно говоря, я был удивлен, что она не взяла детский стульчик сына и не поставила его как можно дальше от меня.

— Твои и Эллы вещи будут здесь сегодня утром, — сказал я ей, нарушая молчание.

В ее глазах вспыхнул гнев. — Я ожидаю, что ты тоже упакуешь все наши вещи и отправишь их обратно, когда мы уедем.

— И куда ты собираешься ехать? — я насмехался над ней. — Назад к дяде?

Кожа на ее груди покрывалась гневно-красными пятнами, а дыхание слегка затруднялось. Я ее разозлил. Хорошо.

— Лучано, — я не пропустил предупреждение в голосе отца, но никогда не отводил глаз от жены. Вся ее поза напряглась, взгляд горел ненавистью.

Не обращая внимания на отца, я продолжил. — Даже не думай им звонить. На этот раз я узнаю, прежде чем ты меня предашь.

— Пошёл ты, — сидя неподвижно, с напряженным позвоночником, взгляд моей жены был явным показателем того, как сильно она меня презирала. Я вспомнил наши первые дни брака. Мы и тогда воевали, но делали это только одни, без свидетелей. Даже когда я насмехался над ней, она всегда отказывалась дразнить моего отца, опасаясь, что он расстроится. Очевидно, у нее больше не было этих сомнений.

В этот момент вошла Элла, прервав вопиющее состязание, которое шло между мной и моей женой.

— Доброе утро, — пробормотала Элла и протянула моей жене свой телефон. Они обменялись взглядами, отрывистым кивком, и моя жена наклонила голову, читая что-то на своем телефоне. На ее лице вспыхнула эмоция, но Грейс теперь была не похожа на женщину, на которой я женился. Она гораздо лучше умела скрывать свои эмоции.

Я взглянул на Массимо, молча говоря ему проверить трекер.

Взгляд Грейс сосредоточился на телефоне. Я не мог сказать, были ли у нее только хорошие новости или плохие новости. Она тщательно скрывала свои чувства. Единственным ее предательством была нижняя губа между зубами. Она делала это, когда нервничала.

Смотреть на ее мягкие, полные губы было пыткой. Я до сих пор помню, как они ощущались вокруг моего члена, как умело она сосала и захватывала всего меня глубоко в свое горло.

Отлично, теперь мне придется подрочить, прежде чем отправиться на утреннюю встречу с колумбийцами. Мой телефон запищал, причем в замедленной съемке, чтобы Маттео не разбудил, я взял его и прочитал сообщение.

Брандмауэры на устройстве.

Нужно взломать.

Если бы Массимо сказал мне, что небо падает, я был бы менее шокирован. Какого черта на телефоне Грейс установлен брандмауэр? Что она скрывала?

Сделай это.

— Все в порядке, Грейси? — мой отец спросил ее обеспокоенным тоном.

Ее улыбка была вынужденной, когда она заблокировала телефон. — Да, конечно, — заверила она его, умело солгав.

Я видел, как она встала со своего места и открыла подставку детского стульчика.

— Держи его, — тихо сказала она. Поставив поднос на стол, она наклонилась и осторожно взяла мальчика на руки, заключив его в свои объятия. Он пошевелился, но она что-то тихо пробормотала, и он снова заснул, положив голову ей на грудь.

Не обернувшись, она вышла из комнаты.

— Эмм, ничего, если я возьму чашку кофе в свою комнату? — спросила Элла.

Я кивнул и увидел, как она бросилась за подругой.

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы преодолеть эти брандмауэры? — Массимо был одним из лучших, когда дело касалось технологий. Я не сомневался, что он справится.

— Час, может, два, — пробормотал он. — Они хороши.

— Что происходит? — спросил мой отец.

— Не о чем беспокоиться, папа, — и это была правда. Не о чем было беспокоиться, потому что Массимо мгновенно взломал бы их код.

Утренняя встреча с колумбийцами оказалась дольше, чем мне хотелось. Честно говоря, я даже не хотел здесь находиться, хотя именно я начал все в своих попытках уничтожить семью Романо раз и навсегда.

— Альфонсо ожидает поставку в течение четырех дней, — продолжил Рафаэль. Он был зол и хотел перейти в режим атаки против Альфонсо и отца Кассио. Нам пришлось его успокоить, заверить, что карты разыграются. — Конечно, ничего не выйдет.

Как только выяснилось, что Романо хотел подставить Рафаэля и убить его, последнему было трудно притворяться, что он может работать с Альфонсо Романо. Он с самого начала ненавидел себя, зная, что пытался накачать сводную сестру наркотиками. Это только опрокинуло айсберг. Ему придется подыгрывать, притворяться, что он не знает, что Альфонсо планировал отобрать товары у Рафаэля, а затем обмануть его. Не то чтобы мы собирались доставлять женщин Альфонсо, даже если он и не собирался обманывать его.

— И тебя и твоих людей там не будет, — добавил я. Он сжал губы в тонкую линию, показывая свое недовольство. — Прежде чем мы убьем его, Рафаэль, нам нужно дать картам разыграться. Пусть он упадет. Не сомневайся во мне, когда я говорю, что он умрет.

— Я хочу, чтобы этот ублюдок умер прямо сейчас, — прохрипел он. — За то, что послал людей за Изабеллой. Если бы Василий не вмешался, они бы накачали ее наркотиками… похитили ее для одного из своих чертовых контейнеров с контрабандой. Бенито Кинг тоже.

— Мой отец не отстанет от него, — заверил его Кассио.

Рафаэль кивнул, не то чтобы счастливый, но достаточно довольный, чтобы оставить это без внимания. Кассио был человеком своего слова, поэтому он знал, что мы можем рассчитывать на то, что он не нарушит слово.

— А еще я кое-что слышал, — проворчал Рафаэль. — Наверное, это бесполезная информация.

— Что? — было важно, чтобы мы не сбрасывали со счетов никакую информацию. Каким бы бессмысленным это ни казалось.

— Я слышал, как Альфонсо обсуждал роды женщины, — начал он объяснять. — Бенито. Это не было похоже на его обычную торговлю; что-то там было не так. Продолжал называть ее красавицей сезона.

— Какая женщина? — осторожно спросил Кассио. Он терпеть не мог своего отца, ненавидел его за жестокость, которую тот проявлял ко всем. Но, похоже, у Бенито постоянно что-то было в рукаве.

Рафаэль пожал плечами. — Черт, если я знал. Но кем бы ни была эта женщина, она доставляет Альфонсо неприятности.

— Тогда мой тип женщины, — пробормотал я.

— Да, и он упомянул, что ее должны были родить много лет назад, — добавил он. Информация не имела никакого смысла, но мы попросим Луку ее проверить.

Мы рассмотрели еще несколько деталей и закончили. Кассио ушел, встретив Луку где-то за городом, и мне захотелось помчаться домой. Вместо этого мне нужно было позаботиться еще об одной встрече. С неохотой мне пришлось признаться себе, что знание того, что моя жена дома, меня успокоило.

Не прошло и дня с тех пор, как Грейс вернулась… поправка, с тех пор, как я притащил ее обратно, и мне хотелось быть там, где она была. Вчера вечером я поймал себя на том, что мне хочется, чтобы она была в моей комнате. Меня даже не волновало, позволит ли она мне ее трахнуть, я просто хотел, чтобы она была в поле моего зрения. Я не удивился, что она не спала в нашей спальне, но, черт возьми, если это не разочаровало. Разговор о том, чтобы быть пускающим слюни, влюбленным мальчиком-любовником.

Да, я спал лучше, чем в любую другую ночь с тех пор, как исчезла моя жена, но я также провел всю ночь, фантазируя о ней… подо мной, сверху, в душе, склонившись над диваном. В свою очередь, это заставляло меня чертовски волноваться в течение дня.

Я набрал номер Массимо, когда вошел в свой офис. — Все готово?

— Да, они все в виртуальном вестибюле ждут тебя, — серьезно? Черт, я наконец-то увижу Призрака. — Кроме одного.

И надежда была разбита.

У меня не было никаких сомнений в том, какой из них не был. На этой встрече были обнародованы планы и график на следующие шесть месяцев. Я оставил лучшее для себя. Что касается других… даже если Альфонсо Романо или Бенито Кинг вели с ними дела, мне было плевать. Они были не так уж хороши, и большинство бегунов избегали вести дела напрямую с Бенито Кингом.

После этой встречи я наконец пошёл домой. Оказавшись там, я направился прямо в комнату наблюдения.

Массимо поднял голову. Он мог сказать, что во время последней встречи я был в раздраженном настроении. Во время нашей виртуальной встречи я не раз ловил его на том, как он сдерживал улыбку. Конечно, никто не виноват в том, что Призрак не появился. Но мне все равно хотелось пристрелить всех этих придурков. Хорошо, что только Массимо и я могли видеть всех, все, что они видели во время этой встречи, — это лица друг друга, а не нас.

Какова была сделка с Призраком? Мне нужен этот ублюдок в моей зарплатной ведомости. После моего последнего письма ответа не последовало, и я задумался, не потерял ли я того бегуна. Услуги этого человека пользовались большим спросом, и Призрак взял на себя всего две работы, максимум три в месяц. Письмо с подтверждением принятия моего предложения так и не пришло, и я размышлял, достаточно ли я предложил сейчас. «Призраку» предложили самую высокую сумму удержания, но я был готов увеличить ее, чтобы гарантировать принятие. Но для того, чтобы начать переговоры, должен прийти ответ.

Я проверил электронную почту на телефоне в сотый раз с момента окончания виртуальной встречи. Мой телефон завибрировал, сообщая о входящем электронном письме, и я увидел ответ. Я быстро открыл его и прочитал.

Кому: Безжалостный король

От: Призрак

Согласен сохранить его и оставить его эксклюзивным для тебя. Мне нужно уведомление за несколько дней о предстоящих транзакциях.

Извини, я не смог прийти на твою виртуальную встречу. Мои условия в отношении конфиденциальности не изменились. Если это проблема, я не могу этого сделать.

Дайте мне знать. В остальном дела как обычно.

Моя губа слегка изогнулась, когда я прочитал ответ. Меня это как-то не удивило, хотя мне и пришлось задаться вопросом, были ли у этого бегуна медные шары или он просто не боялся. Репутация Безжалостного Короля на черном рынке была не самой блестящей, но я хорошо платил, и пока кто-то меня не облажал, я был честен. По крайней мере, я верил, что я честен.

— Встреча прошла хорошо, да? - саркастически парировал он. Мы поспорили, появится ли Призрак. Я думал, что сделал это достаточно привлекательным, чтобы человек клюнул на наживку. Нам обоим было любопытно узнать, мужчина или женщина стоит за этим титулом. Моя интуиция подсказывала мне, что это женщина, но то, как Призрак вел дела, заставило меня подумать, что это мужчина. Массимо был уверен, что это мужчина. Хотя я не был так уверен. Особенно после этого письма с комментарием о пляже. Мужчины обычно не с радостью идут на пляж.

— Да, все прошло отлично, — выплюнул я в ответ. — Как ты хорошо знаешь, — хотя я только что получил письмо от Призрака. Я быстро начал печатать свой ответ, давая Призраку понять, что с условиями конфиденциальности все в порядке. — Условия конфиденциальности нарушают условия сделки.

— Итак, ты оставишь Призрака включенным или отпустишь его? — я заметил, что Массимо сказал его.

Я ухмыльнулся. — Я до сих пор не уверен, что это он , — сказал я ему. — Но да, я приму условия, — переключившись на более интересную тему, я наклонил голову к монитору наблюдения. — Что эти двое задумали?

Я наклонился к экрану. На нем были изображены Грейс и Элла у бассейна.

— Почти все утро там, — Его взгляд задержался на Элле. Я знал, что он ее любит. Судя по всему, совсем немного безумно.

— Есть прогресс с Эллой? — я допросил его.

Его глаза потемнели, и он хмыкнул. — Она избегает разговоров.

Я поднял брови. — Просто общение?

— Отвали, Лучано, — проворчал он. Не было сомнений, что эти двое уже трахались. — Рано или поздно она заговорит.

Да, удачи с этим. У этих двоих был кто-то связанный со мной в списке врагов штата. По умолчанию Массимо не повезло. Тем не менее, попробовать этот путь не помешало.

Мы поспорили, что Элла уйдет. Ее будет легче сдать, чем Грейс. Я видел, как она наблюдала за Массимо. Возможно, ему удастся получить от нее какую-нибудь информацию до того, как Грейс что-нибудь мне расскажет.

Но, по крайней мере, он трахался. Ему не обязательно было говорить об этом прямо, но было ясно, что в этом отделе он преуспевает прекрасно.

— Тебе удалось взломать брандмауэр? — спросил его я. Неудивительно, что наш трекер на обоих их устройствах не выявил активности. Они оба скрывали все свои транзакции за слоями брандмауэров.

— Почти готово, — если бы я не был так взволнован и мне нужно было знать, что делает моя жена, я бы посмеялся. Массимо чертовски ненавидел то, что эти двое заставляли его гоняться за деньгами. На самом деле он был впечатлен и планировал использовать некоторые из этих установок для модернизации нашей собственной системы безопасности.

— Где Роберто?

— Он был с твоим отцом около пяти минут, а затем направился в город. Он сказал, что ему нужно разобраться с кое-каким дерьмом, — нахмурившись, я задумался, о каком дерьме ему придется позаботиться. Я не посылал его позаботиться о чем-либо для меня. Я снова взглянул на экран, забыв о Роберто, а Массимо продолжил, как будто мог читать мои мысли. — Грейс возилась с ноутбуком, а Элла все утро загорала и плавала.

— А мальчик?

— Твой отец отвел его на детскую площадку, — я поднял бровь. — Будет тяжело, когда мальчик уйдет. Твоему отцу это не понравится.

Я нахмурился. Мне не хотелось думать об уходе Грейс. Если бы я мог помочь этому, это никогда бы не повторилось. Кроме того, я сказал отцу, что она останется. Мне просто нужно было время и она, чтобы она перестала игнорировать меня или пристально на меня смотреть.

На мониторах гремела музыка, и мы оба снова посмотрели на экраны. Грейс и Элла смеялись, подпевая песне. Больше похоже на крик, потому что ни одна из них не могла произнести ни единой чертовой мелодии.

Если ты ищешь любовь

Знай, что любовь здесь больше не живет.

Да, они также вырезали мелодии. Мой взгляд остановился на жене. Она выглядела расслабленной и счастливой. Всякий раз, когда она была рядом со мной, она была напряжена. Не нужно быть гением, чтобы понять, что она полна решимости держаться на расстоянии. Сейчас она доверяла мне меньше, чем когда мы впервые поженились.

Да, интересно, почему, придурок? Мой разум издевался, но я твердо отключил его.

Мои глаза скользили по ее телу. У нее все еще был тот загар, который остался после пребывания в Италии. Я подумал, что она красива, когда впервые увидел ее три года назад, но это было ничто по сравнению с тем, как она выглядела сейчас. Она была потрясающе захватывающей. Да, в ней все еще была уязвимость, но ее сила сияла. Как она бросала мне вызов на каждом шагу! И ее тело в этом бикини.

Бля, что на ней надето? Мои мысли резко оборвались. Это что, самое маленькое бикини, когда-либо изобретенное? И она носила это весь день, пока Массимо наблюдал за ней.

Массимо вытащил телефон.

— Что, черт возьми, ты делаешь? - рявкнул я. Если бы он попытался сфотографировать мою жену в этом крошечном бикини, двоюродный брат или нет, я бы его застрелил.

— Я гуглю эту песню.

Я нахмурился. — Какого черта?

— Надо идти в ногу с тенденциями этих двоих, — пробормотал он. — Ах, «Someone Else» Майли Сайрус.

— Может, нам снять купальные костюмы и просто загорать обнаженными? — восклицание Эллы прозвучало через экран под их пение.

— Какая замечательная идея, — воскликнула моя жена.

Прежде чем я понял, что делаю, я сердитыми шагами вышел за дверь и вышел во внутренний дворик. Я не осознавал, что Массимо стоит позади меня, пока внезапно не остановился на террасе и не увидел, как моя жена тянется к лямке на спине, чтобы развязать бикини.

— Даже не думай об этом, блядь! — зарычал я, бросая взгляд на жену. Если бы я не видел ее сиськи, никто бы тоже не увидел.

Она оглянулась через плечо. — Во-первых, ты не имеешь права указывать мне, что я могу или не могу делать, — ее голос был невозмутим, отпуская меня своим ругающим взглядом. — А во-вторых, у меня чешется спина. Если только ты не добровольно станешь моим мальчиком у бассейна и не почешешь…

Я был позади нее в одном ударе сердца, двух секундах и трех шагах.

— Конечно, я помогу, — прохрипел я ей на ухо. — Я добровольно почешу твой зуд.

Она проникала мне под кожу. Черт, она была у меня под кожей с того момента, как мои глаза встретились с ее сверкающим взглядом три года и девять месяцев назад.

Моя мозолистая ладонь прижалась к ее спине, и я почувствовал, как она напряглась от моего прикосновения. Она ненавидела меня до чертиков. Я ждал, ожидая, что она отойдет от меня, но она оставалась неподвижной, как будто мы двое бросали вызов друг другу, кто первым прервет связь. Это был бы не я, потому что я наконец прикоснулся к ее обнаженной, мягкой коже. Мне не терпелось прикоснуться к ней с тех пор, как я нашел ее.

Я бы взял от нее больше. Сегодня она будет спать в моей постели.

— Я хочу, чтобы ты избавилась от этого цвета волос, — прорычал я. Мой голос прозвучал грубее, чем я предполагал. У меня вертелось на языке: рявкать на Эллу и Массимо, чтобы они заблудились, чтобы я мог трахнуть свою жену прямо здесь и прямо сейчас. Мне было плевать, кто нас видит или слышит.

Эта потребность погрузить свой член в нее царапала меня, требуя, чтобы я насытился.

Глава двенадцатая

ГРЕЙС

я

стояла неподвижно, положив теплую ладонь Лучано мне на спину. Я ненавидела то, как моя кожа горела, покалывание проносилось по всему телу, моя кровь кипела от потребности.

Это не из-за его прикосновения , пыталась я убедить себя. Это была естественная реакция — почувствовать физическую реакцию после того, как спустя столько лет я почувствовала на себе мужскую руку.

Мне пришлось побороть желание закрыть глаза и откинуться назад, чувствуя его прикосновения. Мое сердце грохотало в груди, волнение и адреналин смешивались воедино. Лучано Витале в конечном итоге будет стоить мне больше, чем жизни, если я ослаблю бдительность. Я останусь здесь, пока не произойдет аннулирование, а потом мы побежим и никогда не оглянемся назад.

— Должна сказать, Лучано, — начала я, хотя мой голос был слегка высоким. — Ты отстой, как помощник. У меня было намного лучше. Так что либо поцарапай место, либо отойди от меня.

— Боишься, дорогая? — он прошептал вопрос мне на ухо. Его дыхание было горячим, с каждым слогом разжигая мою кровь.

Это была самая страшная часть. Я не чувствовала страха, только жгучее желание, которое в любую секунду могло бы превратить меня в пепел. Потребность ощущать его руки на своей коже лишила меня всякого разума и здравомыслия, оставив во мне только нужду. Эта мучительная потребность этого человека… боль, которую мог утолить только он.

— Мама, — голос моего сына разбудил меня от дымки и надвигающейся гибели под прикосновением моего мужа.

Я стряхнула его прикосновение и побежала к Маттео. — Эй, приятель, — я подняла его в воздух. — Как было на детской площадке?

— Весело.

Мой взгляд переместился на отца Лучано. — Спасибо, что отвез его на детскую площадку.

Он ухмыльнулся, и меня поразило, насколько мой сын похож на своего отца и дедушку. Сходство было очевидным как день. Лучано был проницательным и умным человеком, и я боялась, что он это заметит в любой момент. Каждая секунда рядом с этими людьми была опасна. Нам нужно было уйти отсюда, прежде чем эти двое выяснили, кто отец Маттео.

— Мальчику нравятся качели, — объявил старый Маттео. — Верно? — спросил он внука. Маттео энергично кивнул, все лицо его просияло от счастья. — Но теперь мы голодны до обеда.

Маттео вырвался из моих рук и подбежал к отцу Лучано. — Нет, нет, нет.

Каждый раз, когда я слышала, как Маттео зовет «дедушка» к отцу Лучано, меня охватывал укол сожаления. Мне казалось, что я лишила его знания о том, что у него есть внук. Не как я его лишила… Да, но это не моя вина. Его сын тоже был виноват.

— Я пойду и покормлю его, — сказала я напряженным голосом. — Он полон энергии.

Отец Лучано только пожал плечами. — Мне это нравится. Он напоминает мне Лучано в том же возрасте.

Я тяжело сглотнула, во рту пересохло. Я всегда думала, что Маттео был близнецом Лучано. Папа только что подтвердил это. Он подозревал? Отец Лучано был очень проницательным. Ведь сын получил это от него.

Хотя когда дело дошло до меня, муж был слеп как летучая мышь, саркастически подумала я.

Я хотела почтить память отца Лучано, когда дала нашему сыну имя. Но я верила, что больше никогда его не увижу, никого из них. Теперь я задумалась, разумно ли это сделать. Я смотрела, как мой малыш уходил от меня со своим дедушкой, рука об руку, в сторону кухни. Самое молодое поколение и самое старшее.

Черт побери, я не хотела, чтобы отец пережил еще большую потерю. Или Маттео. Это должно было закончиться как можно скорее, чтобы мы все могли двигаться дальше и оставить все это позади раз и навсегда.

Я повернулась спиной к Лучано и наклонилась, чтобы взять свой ноутбук. Засунув его в комбинезон, я оглянулась через плечо.

— Лучано, я хочу, чтобы аннулирование было ускорено. С твоими связями, я уверена, ты сможешь сделать это быстро.

Я так потерялась в нем, что даже не заметила Массимо, стоящего в стороне. Конечно, этот человек всегда был рядом с ним. Я прищурила на него глаза. Я не простила бы никому из них того вечера, когда они выбросили меня, как какой-то мусор.

Я быстро ушла от них обоих и от воспоминаний, которые открыли мое сердце и заставили его кровоточить. Даже по прошествии всего этого времени это все еще вызывало физическую боль в моей груди.

Я была почти в десяти футах от них, когда до меня донесся голос Эллы. — Подожди, Грейс.

Мой шаг замедлился, но я не остановилась. — Грейс, что это было?

— Нам нужно выбраться отсюда, — тихо пробормотала я. — Чем скорее, тем лучше.

— А что насчет аннулирования?

— Я дам ему время. Если он не сможет сделать это за это время, нам нужно уйти.

— Черт, ты снова влюбилась в него?

Резко остановившись, я пристально посмотрела на нее. — Нет. Ненавижу его, — прошипела я.

Вернувшись к тому месту, где я оставила Лучано, я заметила, что он все еще стоит там, глядя на меня, и на его губах, которые можно целовать, играет эта чертова высокомерная, всезнающая улыбка.

— Маттео привязывается к отцу Лучано и к Лучано. Видела бы ты сегодня утром Маттео, спящего против Лучано. И прошел всего лишь день. Чем дольше мы останемся здесь, тем рискованнее.

Я глубоко вздохнула и посмотрела Элле в глаза. — Я хочу придумать, как добиться исполнения завещания родителей. Чем скорее, тем лучше. Если к тому времени Лучано не добьется аннулирования, мы уйдем отсюда. Сможешь ли ты взломать сеть Романо?

Она кивнула. Элла стала действительно хороша во взломе, и наши брандмауэры были сильны благодаря тому, что она усвоила несколько советов во время своих отношений с Дитрихом.

— Как мы собираемся уйти от Лучано? — её вопрос был почти шепотом. — Его ребята следят за каждым нашим шагом.

Топ. Топ. Топ. Топ. Топ. Топ.

— Я переключу его внимание на что-нибудь другое, — ответила я едва слышным голосом. Мне просто нужно выяснить, на что именно.

— Этот мужчина пожирает тебя глазами, — пробормотала она. — Может быть, переспать с ним и таким образом отвлечь его.

Моя сладкая точка между ног запульсировала при этой мысли, но мое сердце сжалось. Ни хрена. Этот человек погубил бы меня, полностью уничтожил бы меня, потому что, несмотря на все, что произошло, он все еще оставался моим слабым местом.

— Скорее, он будет меня отвлекать, — неохотно пробормотала я себе под нос. — Забудь об этом на данный момент. Давай сосредоточимся на том, чтобы лишить Яна Ласло моего завещания и найти ребенка моего дяди. Завтра мы случайно столкнемся с Яном, — я поставила кавычку, когда сказала «случайно». — А тем временем мы продолжаем искать личность ребенка моего дяди.

— Я не могла в это поверить, когда прочитала это, — пробормотала она. Это сообщение встревожило нас обоих. Именно по этой причине она выдала меня сегодня утром на глазах у Лучано. — И не то, чтобы мне не повезло, когда я взломала его сеть.

— Честно говоря, я не могу поверить, что у него есть ребенок, — сказала я ей, все еще потрясенная этим открытием. Мой дядя был жестоким ублюдком, и ему нельзя было позволять находиться рядом с детьми или невинными людьми. Для меня злоба моей бабушки и его зла была заразительна. — Я всегда знала, что он был с другими мужчинами. Я не знала, что ему тоже нравятся женщины.

— Но ты понимаешь, что это значит? — прошептала она. — Его сыну тридцать пять. Это значит, что ты не та, кто должна Бенито Кингу. Это его ребенок.

— Ты думаешь, что это парень? — я поняла, о чем она говорила, но было бы неправильно, если бы меня продали, независимо от того, был ли это ребенок моего дяди или я.

— Но тогда зачем ему скрывать тот факт, что у него есть ребенок?

Да, в самом деле! Зачем?

Сорок восемь часов. Это все, что потребовалось. Прошло всего два дня, а мне больше всего на свете хотелось убить мужа.

Я была в такой ярости, что увидела красный цвет. Я едва вошла в его дом, а он уже доминировал в моей жизни и моем графике. Сначала у бассейна он заполонил меня своим присутствием. Потом потребовал, чтобы я сменила цвет волос. Кем, черт возьми, он себя возомнил? Но я прикусила язык и договорилась о встрече. В тот же день, как он и требовал. Они вернулись к своему рыжему цвету.

Конечно, я бы никогда не призналась ему, что мне так больше нравится. Я никогда не использовала перманентную краску для волос, поэтому парикмахер смог смыть ее без серьезного повреждения моих волос и проделал потрясающую работу, вернув им мой естественный цвет. Или как можно ближе к нему, потому что, честно говоря, спустя столько времени было трудно вспомнить точный его оттенок. Было приятно, что его смыли и освежили.

Затем он назначил комнату Маттео ближе к его спальне, чем к спальне Эллы, и где я собиралась спать; Я не жаловалась. Я просто стиснула зубы и согласилась с этим, напоминая себе, что это лишь временно. Пока я не получила аннулирование. Если бы мне пришлось, я бы просто спала в комнате Маттео. Конечно, оно было достаточно большим.

Но теперь он зашел слишком далеко. Он отнес все мои вещи в свою спальню. Если этот человек думал, что я посплю в его спальне хотя бы секунду, пока мы ждем аннулирования, он был еще безумнее, чем я думала.

— Лучано, нам нужно поговорить… — мои слова затихли, когда я ворвалась в дверь офиса и обнаружила Лучано с четырьмя другими мужчинами, которых я никогда не видела. Все пятеро были погружены в дискуссию с напитками в руках. Лучано и еще один парень сидели, положив ноги на стол, один парень бездельничал на диване, а двое играли в дартс.

Да, здесь крутые мафиози , усмехнулась я про себя. И я не сомневалась, что они были преступниками. Одного воздуха вокруг них было достаточно, чтобы подтвердить это. Ну, и еще тот факт, что у каждого из них была кобура с пистолетом. Возможно, три года назад я упустила такой небольшой факт, но не сейчас.

Я пронзила их всех ярким взглядом. Я ненавидела их так же сильно, как и своего мужа. Виновен по ассоциации, если вы спросите меня. Но меня, конечно, никто не спрашивал. Никого не волновало, что он втянул нас обратно в ту жизнь, которую мы не хотели, поставив под угрозу моего сына.

Наш сын. Почему мой разум пытался быть справедливым? Ничего из того, что делал мой муж, не было справедливым. Так что нет… сын мой !

Я оглядела помещение, и, как и тогда, когда мы впервые поженились, это место произвело на меня впечатление. Офис Лучано был одним из самых больших, которые я когда-либо видела. Думаю, это имело смысл, поскольку он провел здесь так много времени. Дорогая мебель из красного дерева украшала всю комнату. Было два дивана, чтобы посетители могли удобно расположиться. Комната была оформлена со вкусом, но в основном с учетом комфорта.

Лучшей его особенностью были обширные французские окна сверху вниз, которые вели во внутренний дворик и позволяли видеть всю территорию. Бассейн простирался едва на пятнадцать футов снаружи.

— Ах, Грейс, — Лучано приветствовал меня широкой улыбкой, которая не коснулась его глаз. — Чему я обязан этим удовольствием?

— Ты…ты, — я искала нужные слова.

— Твой муж, да, — с сарказмом закончил он.

— Ты. Не. Являешься. Моим. Мужем, — я произнесла эти слова сквозь стиснутые зубы. Я так разозлилась, что едва могла видеть ясно.

Он наклонил голову, словно обдумывая мои слова. — Забавно, потому что у меня есть документы, подтверждающие это.

— Ну, это действительно смешно. Потому что у меня есть опыт, показывающий, что ты засранец.

Кто-то начал смеяться, но быстро скрыл это, прочистив горло. Но мой взгляд по-прежнему был прикован к мужу, мне хотелось убить его своим взглядом.

— Ты пришла сюда, чтобы обсудить наш семейный статус или что-то еще, жена?

Из меня вырвался рык, когда я посмотрела на него, встретившись взглядом с теми карими глазами, которые так любила раньше.

— Я хочу свою комнату, — процедила я сквозь зубы.

— Нет.

— Не тебе решать, где мне спать, — прошипела я.

— Мой дом – мои правила.

— Ты чертов мудак. Я даже не хочу здесь находиться. Ты вынуждаешь меня остаться здесь. Я лучше буду спать на улице, чем под одной крышей с тобой. Но вот я здесь. Пока аннулирование не произойдет, ты предоставишь мне мою комнату, или я…

— Или что, жена? — бросил мне вызов он с понимающей улыбкой на полных губах.

Кровь у меня вскипела, и в голове промелькнул образ: я бросаю что-то и разбиваю этим по его красивому лицу, стирая самодовольную улыбку с его губ. До того, как мой мозг обработал то, что делало мое тело, я именно это и делала. Я потянулась к первому ближайшему ко мне предмету и швырнула его через всю комнату. Оно промахнулось мимо него и ударилось о стену.

Я с ужасом наблюдала, как старинная ваза разбилась на миллионы осколков, упавших на его пол, стол, а некоторые осколки даже упали на волосы моего мужа. Я ненавидела его чертовое спокойствие.

За грохотом наступила тишина, и я болезненно ощущала, как мое сердце колотится в груди. Оно билось так сильно, что я боялся, что у меня сломаются ребра. Тишина затянулась, пока в моей голове звучали всевозможные творческие слова. Каждый был хуже предыдущего, и мне хотелось кричать им все ему в лицо. Мы пробыли здесь всего сорок восемь часов, и я это ненавидела.

Я презирала его, его людей, этот дом, этот город. Каждую чертову вещь. Это было болезненное напоминание о том, что он сделал со мной. Я проигнорировала его посетителей. Они не имели значения. Все, что было связано с Лучано, не имело ко мне никакого отношения, и я хотела как можно дальше от этого уйти.

— Я ненавижу тебя, — мой голос был наполнен чувствами, и я не могла ошибиться, говоря именно эти слова.

— Жена, это мои друзья. Кассио, Лука, Алессандро и Нико. Давай оставим семейную драму на потом и поздороваемся с ними.

Я даже не повернула головы в их сторону. К черту манеры! Я всегда старалась поступать правильно, и что мне это приносило? Пистолет, приставленный к моей голове, была выброшена как кусок мусора, и моя семья и мой муж использовали меня как пешку.

— Мне плевать на твоих друзей, Лучано, — я с отвращением выплюнула. — Все твои друзья — мои враги.

Он уже был на ногах и навис надо мной на моем следующем вздохе.

Прежде чем я успела осознать, что он так быстро добрался до меня, он продолжил спокойным голосом, в его карих глазах назревала буря. — Сейчас, Грейс. Мы не хотим грубить нашим гостям. Будь хорошей женой и передай привет.

— Нет.

— Мне нужно вывести тебя на улицу и перекинуть себе на колени?

— Черт. Ты мне не муж.

Его губа приподнялась, как будто мой бунт ему понравился. Мы стояли лицом к лицу, его твердое тело было слишком близко к моему. Я чувствовала запах этого одеколона, смесь цитрусовых и кедра, и чувствовала исходящее от него тепло. Жара, которой я так жаждала, когда в прошлый раз провела зиму в Нью-Йорке.

— Мы сделаем это позже, — тихо проворковал он, но в его глазах сверкнул жесткий блеск.

— Ты можешь сделать это позже сам, — глупо было бросать ему вызов, дразнить его. Но разумная часть меня исчезла, и остались только гнев, волнение и потребность причинить ему боль. — Я хочу свою комнату.

— Нет, — я не заметила, как мои ноги сделали шаги назад, и внезапно оказалась у стены.

— Я согласилась остаться здесь, пока не произойдет наше аннулирование, — прошипела я. — Держись подальше от меня. В противном случае я заставлю тебя пожалеть, что ты меня нашел.

Он рассмеялся, и этот звук был горьким.

— Слишком поздно для этого, жена, — несмотря на мой гнев и ненависть, мне все равно было больно слышать это от него. Мне хотелось дать ему пощечину, расцарапать его красивое лицо, причинить ему боль так же, как он причинил боль мне. — А теперь поприветствуй наших гостей.

— Как насчет того, чтобы я поприветствовала их так же, как ты попрощался со мной? — я подняла подбородок в притворной браваде. Он был настолько выше меня, что мне пришлось вытянуть шею для лучшего эффекта. — Игра в русскую рулетку. На кого из них мне следует нажать на курок первой?

Что-то мелькнуло в его карих глазах, но он быстро пришел в себя и потускнел. Наверное, сожалеет, что пуля так и не долетела! Его голова наклонилась вперед, и я почувствовала его горячее дыхание на своей мочке уха.

— Ты не хочешь, чтобы я наказал тебя здесь, дорогая, — я знала, что в моих глазах мелькнул страх, потому что он тихо усмехнулся. — Правильно, наказание будет. Но если ты будешь вести себя хорошо сейчас, я оставлю это на потом. И, возможно, тебе это даже понравится.

— Ты не имеешь права, — я хотела прозвучать вызывающе и жестко, но слова прозвучали запыхавшимся шепотом. Я ненавидела, что он был так близко ко мне. Я не хотела чувствовать его запах, чувствовать его тело, касающееся моего. Если вы спросите меня, между нами было недостаточно места.

— Я заставлю тебя кричать так, чтобы услышала вся семья, — он дал обещания, которые, как я боялась, он собирался сдержать. Но я бы сразилась с ним. Я уже не была той молодой девушкой.

Я усмехнулась с притворной бравадой. — Какого черта, Лучано. Иди на хуй.

Его рука крепко схватила меня за руку и потащила через дверь в коридор. Я думала, он протащил меня через дом в нашу спальню. Но вместо этого он толкнул меня в ближайший темный угол, всего в десяти футах от своего кабинета. Я заметила со своего бокового зрения, что дверь его кабинета оставалась открытой.

— Всегда такая дерзкая. Что нам делать с твоим ртом? — его голос тепло ласкал мою щеку, вызывая дрожь по всему телу.

Это дрожь отвращения , сказала я себе.

Его рот прижался к моему. Поцелуй был предназначен для того, чтобы наказать, доминировать, нанести синяк. И Бог мне помоги, но мне понравилось. Я не чувствовала на себе чужих губ с того дня, более трёх с половиной лет назад. Это было похоже на другую жизнь, на другую меня, но я всегда жаждала этого чувства. Прежде чем все это сгорело дотла.

Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой обжигающую кожу.

— Прекрати, — мой голос был тихим, но я отказалась просить. Я отказалась умолять его. — Твои друзья увидят.

Я больше чувствовала его, чем слышала его смех. — Я бы никогда не позволил им увидеть тебя такой. Это удовольствие предназначено только для меня, — он позволил словам задержаться в воздухе, прежде чем продолжить: — Но я позволю им услышать, как ты подчиняешься мне. Значит, они знают, кому ты принадлежишь.

Я попыталась оттолкнуться от него, но это было похоже на попытку сдвинуть гору.

Его ладони лежали на моих бедрах и тянулись вверх. Мой разум продолжал предупреждать меня, напоминая, как сильно я его презираю. Но мое тело отказывалось подчиняться и оставаться неподвижным. Вместо этого оно сжималось под его руками, подталкиваясь к его прикосновениям. Мои ноги раздвинулись, сладкое место между бедрами пульсировало от потребности в нем. Я ненавидела свое тело за то, что оно жаждало его.

— Ты мокрая для меня, дорогая? — он промурлыкал. Я закусила нижнюю губу, не позволяя проскользнуть ответу. Я ненавидела то, что мое тело реагировало на его прикосновения, даже после столь долгого времени в разлуке. Все, что ему нужно было сделать, это взглянуть в мою сторону, и мое тело проснулось для него. Последние три года каждая клеточка моего тела находилась в режиме сна; пока Лучано не пришел за мной. — О, дорогая. Ты мокрая, — простонал он мне в шею. В тумане я наблюдала, как он опустился на колени. Мне следует оттолкнуть его. Прямо сейчас! Все, что мне нужно было сделать, это ткнуть коленом в его красивое лицо, сломать ему нос и уйти. Но, как глупая и слабая женщина, я смотрела на него из-под ресниц, нарастая в предвкушении.

Его пальцы зацепились за мои трусики, и я смотрела, как он стаскивает их с моих ног. Я ожидала, что он отбросит их в сторону, но вместо этого он поднес их к носу и глубоко вдохнул. Мои внутренности сотрясались от болезненного волнения.

Что со мной не так?

— Пахнет моей женой, — прохрипел он. — Я сохраню это. Позже я оберну их вокруг своего члена и перестану думать о тебе.

Мои губы приоткрылись, и сквозь туман в моем мозгу раздался тихий вздох. Это была я? Это был шок. По крайней мере, я пыталась сказать себе, что это так. И уж точно не потому, что я была готова распутаться прямо здесь, перед ним, слушая его грязные слова.

Схватив меня за лодыжку, его руки были на удивление нежными, я наблюдала, как его загорелая рука, покрытая чернилами, перекинула мою ногу через плечо и опустила голову между моих бедер. В тот момент, когда его губы коснулись моей киски, у меня вырвался громкий стон.

— Лучано, — я должна сказать ему остановиться. Мне нужно было сразиться с ним, но мое тело отказывалось слушаться. Мои губы не позволяли словам вырваться наружу. Я не знала, как и когда мои руки схватили его волосы, мои пальцы запутались в его коротких темных прядях. Вместо того, чтобы оттолкнуть его, я притянула его ближе, нуждаясь в большей части его языка, его рта.

Его язык дразнил мой клитор, и звезды уже кружились за моими веками. Он едва прикоснулся ко мне, и мои внутренности уже задрожали, готовые взорваться от сладкого удовольствия. Загривок его пятичасовой тени покалывал внутреннюю часть моего бедра, царапая мягкую плоть.

Весь мой гнев растаял и превратился в похоть под его умелым прикосновением. Его язык лениво кружил мой клитор, а я извивала свое тело, оттягиваясь или прижимаясь к его рту… Я не была уверена. Это ощущение затмило каждую разумную мысль. Его рука схватила мою задницу и крепко прижала меня к своему рту.

— Боже мой, — выдохнула я. — Сильнее.

Я пожалею об этом позже. Я подумаю об этом позже. Теперь мне просто нужно было расслабиться. Для меня; не для него , я солгала себе.

Он ввел в меня палец, и его рот безжалостно терзал меня. Его рычание создавало впечатление, будто он наслаждается лучшим десертом в своей жизни.

— Черт, у тебя потрясающий вкус, — мои стоны стали громче, и я сильно закусила губу, чтобы промолчать. Я была прямо на краю обрыва, готовая спрыгнуть и погрузиться в бездну восхитительного удовольствия. Он был единственным, кто мог сделать это со мной.

Глава тринадцатая

Лучано

Запах моей жены свел меня с ума. От ее возбуждающего аромата у меня потекли слюнки, как будто меня веками лишали еды и воды. Ее скользкая сладость была повсюду вокруг меня. Я потерял голову, чтобы сделать это в коридоре, с друзьями за дверью офиса. Но мне было плевать, лишь бы они ее не видели. Я хотел, чтобы они знали, что она моя.

— Лучано, — крикнула она, когда мой язык скользнул вверх по ее щели. Беспокойный, безжалостный зверь внутри меня наконец отступил, довольный Грейс на моем языке.

Черт, она была чертовски вкусной. Как моя женщина!

Посасывая одну из ее половых губ, я провел языком вокруг ее бутона. Ее тело гудело от желания, извиваясь под моим ртом. Стоны, наполнившие коридор, ясно дали понять, что мы делаем.

Ее ногти прошлись по моим волосам, царапая кожу головы, пока я пожирал ее. Пронзительные звуки сорвались с губ моей жены, ее киска оказалась на моем лице. Я бы умер счастливым человеком, вот так. С ее вкусом на моем языке.

Я укусил ее клитор. Ее тело напряглось на короткую секунду, прежде чем она вздрогнула и перелетела через край, с моим именем на губах. Именно так и должно быть. Я лакал ее соки, как тот жадный человек, каким был, мои глаза впитывали ее вид.

Щеки моей жены покраснели, ее волосы были привлекательно растрепаны. Она выглядела довольной женщиной. Моя женщина. Ее глаза встретились с моими, дымка в этих прекрасных глазах медленно рассеялась. Но вместо той мягкости, которую я привык видеть в них после того, как довел ее до высоты, там была только обида.

— Ты мудак, — выплюнула она, ее голос слегка дрогнул.

Я резко встал и сильно прижался губами к ее губам. — Попробуй себя на моих губах, жена, — сказал я ей, мои губы находились в нескольких дюймах от ее. — Потому что там ты будешь, пока все не закончится. А теперь иди поприветствуй наших гостей.

Она отстранилась от меня, разглаживая платье по бедрам, ее щеки все еще пылали от того, что мы только что сделали. Не было никаких сомнений в том, что только что произошло в этом коридоре, даже если бы она молчала на протяжении всего испытания.

Но она не замолчала от удовольствия , я самодовольно ухмыльнулся. Ей нравилась каждая секунда этого процесса. Хотя сейчас на ее лице отразилось сожаление.

— Они твои гости, — выдавила она. — Не мои. Можешь сказать им, что если они приблизятся к моему сыну или Элле, я их убью.

Она пошла прочь, не обернувшись. Ее бедра покачивались в непреднамеренном соблазнении, ее кремовое платье подчеркивало каждый изгиб ее тела, соблазняя меня. Больше мне ничего не хотелось, кроме как шагнуть за ней, перекинуть ее через плечо и отвести в нашу спальню, где я буду трахать ее несколько дней. Забыть о своих друзьях, забыть о прошлом, о семье Романо... забыть обо всем, кроме ее сладкого тела подо мной.

Я был глуп, настаивая на том, чтобы она спала в нашей спальне. Она, наверное, перерезала бы мне горло посреди ночи. Наполненные ненавистью взгляды, которые она бросала на меня, свидетельствовали о том, как сильно она презирала меня.

Я бы вытрахал из нее всю ненависть , ухмыльнулся я про себя. Это был не блестящий план, но это было все, что у меня было.

Я вернулся в свой офис, все мои друзья все еще были там. Не то чтобы они могли уйти; нет, если только они не хотели занять место в первом ряду с шоу, пока я лижу киску своей жены.

— Мне казалось, кто-то сказал, что твоя жена — кроткая пианистка? — конечно, это Лука, черт возьми, меня подзадорит. — И здесь она угрожает убить нас всех.

— Отвали, — пробормотал я. Сладость моей жены задержалась на моем языке, мой член стал для нее твердым, как камень. Это постоянный побочный эффект с того момента, как я ее нашел, и с каждой минутой он ухудшается.

— Она тебя не простила? — Кассио задал ненужный вопрос.

— Нет, — у меня было такое чувство, что она никогда меня не простит. Я бы не стал. Никто из мужчин в комнате не простил бы такой обиды, так чего же мне ожидать от жены чего-то другого?

— Ты уверен, что хочешь спать в одной комнате? – спросил Алессио. — Она может убить тебя во сне. Она ненавидит тебя до глубины души.

Я посмотрел на него, ненавидя его за то, что он сказал правду. — Пошел ты, мудак.

Алессио усмехнулся, как ублюдок, которым он и был. — Я в порядке. Хотя, возможно, тебе захочется держать свою женщину под собой всю ночь. Судя по звукам, которые мы только что услышали, она, кажется, восприимчива к тебе на этой арене.

— Я мог бы пристрелить тебя на днях, — прорычал я на него, но на моих губах заиграла улыбка. Он был прав. Грейс была восприимчива, когда я доставлял ей удовольствие. Она избегала меня с того момента, как вернулась в мой дом. Она либо прильнула к сыну, моему отцу, либо спряталась черт знает куда. Кроме того, ей тоже пришлось преодолеть смену часовых поясов.

— Не обращай внимания на Алессио, — вмешался Нико. — Он просто завидует, потому что не может вставить свой член в женщину, которую хочет.

Алессио тут же подкинул ему подзатыльник. Мы все знали эту историю. Он прикоснулся к запретному и теперь жаждал большего. Казалось бы, у всех нас были трудные времена с нашими женщинами. Нико не был исключением.

— Клянусь, наблюдая за вами, ребята, я благодарен за то, что не имею дело с женщинами дольше, чем на одну ночь, — сухо парировал Лука.

— Твое время приближается, брат, — Кассио ухмыльнулся своему младшему брату. — И я с нетерпением жду возможности увидеть, как ты извиваешься.

Настала очередь Луки бросить подзатыльник старшему брату. — Задержи дыхание, брат. Посмотри, как хорошо это работает.

Кассио подбросил ему два подзатыльника. Вот мы, мужчины, которым почти за сорок, и мы были настолько зрелыми, что показывали друг другу средние пальцы.

— Ладно, вернемся к делу, — я остановил все эти птичьи трепы. — У нас есть какие-нибудь новости о чертовом Альфонсо и о том, что он делает?

Нико схватил свой стакан и сделал глоток. — У меня есть немного больше подробностей о связи Романо с Кинг.

Нико, или Волк, как мы его называли, имел странную манеру узнавать подробности обо всем и обо всех. Мы называли его Волком, потому что у этого ублюдка были инстинкты волка. Он был очень умным, иногда одиноким, властным, но, прежде всего, преданным. За исключением того, что его семья его облажала - это, конечно, казалось, здесь постоянно обсуждается.

— Мы все — уши, — сказал я своему другу.

— Теперь отнесись к этому с недоверием, поскольку нет веских доказательств, — начал Нико. — Семья Романо старая, она насчитывает как минимум два столетия здесь, в Штатах. Семья Кинг тоже, — Кассио кивнул. Мы все знали, что семья Кинг управляла преступным миром в Европе, и когда они мигрировали сюда, они продолжили тот же путь, основав свою территорию. — История гласила, что между твоими предками в Европе была какая-то вражда. Семья Романо была богатой и знатной. Дочь Романо влюбилась в одного из королей, когда обе семьи еще жили в Европе. Как только глава Романо узнал об этом, они выследили этого человека и повесили его. Они считали их низшим классом. Вскоре после этого короли мигрировали в Штаты и обосновались. Революции прокатились по Европе, и семья Романо потеряла практически все. Когда они мигрировали, к несчастью для них, они приземлились на территории короля. Так или иначе, соглашение было заключено между главой семьи Кинг и семьей Романо. Каждое поколение давало семье Кинг одну женщину, красавицу. В качестве компенсации за человека, которого убила семья Романо.

— Какого черта… — проворчал Кассио. — Ты что, черт возьми, нас гадишь? Потому что я не в настроении читать глупые истории.

— Нет, я совершенно серьезно. Я все еще копаю, но оказывается, что семья Кинг увидела в этом возможность. Они распространили это соглашение и на некоторые другие семьи. Некоторые из них являются разовыми, другие — долгосрочными. Проблема в том, чтобы найти доказательства, подтверждающие это.

— Так где ты это услышал? — спросил его я. Здесь мне пришлось встать на сторону Кассио. Это звучало как чертова сказка. И тоже нехорошо.

— Из всех людей — от моей матери.

— И ты ей веришь? — спросил Кассио с сомнением в голосе. Мать Нико не была образцом для подражания.

— На самом деле я слышал это еще в детстве от бабушки, — Нико был чертовски серьезен. — Очевидно, мой прадедушка попал в финансовую неразбериху и нуждался в деньгах. К нему обратился один из ваших предков, Кассио, и предложил ему помощь в обмен на одну из красавиц в нашей семье на протяжении двух поколений. Мой дед сказал ему, чтобы он пошел на хуй, вот и все.

Смысл этого тяжело висел в воздухе. Это было нечто совершенно иное, чем контрабанда людей.

— Что они делают с женщинами? Они действительно женятся на мафиози?

Он пожал плечами. — Они выставляют их на продажу. Знаешь, хорошее воспитание и хорошая родословная дорого обходятся мужчинам в нашем мире, — да, мы все знали, что мы ублюдки. — Но говорят, что красавицы из семьи Романо на протяжении веков получали самую большую сумму. А около ста лет назад семья Романо занялась торговлей людьми, которой руководила их прапрабабушка. И угадай, с кем она объединилась? — у меня было подозрение, но мне было трудно поверить во всю эту чушь. — Ты знаешь это. С предками Кассио. Семья Романо представляла собой идеальный, законный прикрытие.

— От них больше не требовали предлагать своих дочерей? — от всего этого у меня свело желудок.

— О нет, соглашение все еще в силе. Соглашение красавиц и мафиози продолжалось, включая красавиц из семьи Романо. Это крупнейший аукцион, на котором выручены самые большие суммы. Женщины достаются тому, кто предложит самую высокую цену. К несчастью для семьи Романо, не все члены ее семьи хватило на это смелости. Ходили приглушенные истории о том, как случайные члены семьи исчезали или были убиты, если попытались вмешаться в свой новый секретный бизнес. Тилль Кеннеди Романо. Его вражда против брата была довольно ожесточенной.

Это был отец Грейс. Моя жена рассказала мне о своих родителях в первые несколько месяцев нашего брака. Она их очень любила. Я должен был знать все это раньше; мы все должны иметь. Но правда заключалась в том, что я был сосредоточен исключительно на том, чтобы отомстить за смерть матери и сестры. Оба были убиты Альфонсо Романо.

— Почему никто из нас не слышал об этом раньше? — и как при проверке биографических данных Грейс не было обнаружено, что между Кеннеди Романо и его братом существовала вражда?

— Ну, никто из нас на самом деле не из старых семей, — парировал Нико. — Алессио родился в семье со старыми деньгами, но его семья проживает в Канаде. Моя семья разбогатела только около ста лет назад во время строительного бума. Твой отец, Лучано, был представителем первого поколения в Штатах и сам работал в рядах. И вы увеличили в четыре раза, если не больше, то, что зарабатывал твой отец, так что тебе никогда не понадобились бы деньги. Кассио и Лука не были в этих кругах, и на самом деле их воспитал дедушка в Италии. Поэтому их отец держал их в стороне.

— Черт возьми, — пробормотал Лука. — Красавицы и мафиози. Кто в здравом уме согласится предложить дочь мужчине в наших кругах?

Он был прав. Я знал, что не хочу, чтобы мои дети были частью этого преступного мира. Это было жестоко и беспощадно. Это сделало меня лицемерным ублюдком, потому что я бездумно взял Грейс в мир мафии.

— Я думаю, отчаявшиеся люди согласятся на это, — пробормотал Кассио.

— Я ненавижу этого гребаного старого ублюдка, — Лука не скрывал своих чувств к отцу. Он ненавидел его страстно. Не то чтобы я мог его винить.

— Но опять же, никаких доказательств этому нет. И удачи в поиске человека, который захочет это подтвердить, — добавил Нико.

Челюсть Кассио была сжата так сильно, что я думал, она может сломаться в любую секунду.

Ужас был тяжелым, как свинец, в глубине моего желудка. Грейс была единственной женщиной из нынешнего поколения своей семьи. Три года назад я отправил ее обратно к ним. Она сбежала, исчезла на самые долгие три года в моей жизни. Я думал, что ее дядя спрятал ее от меня, но если в этой истории была хоть капля правды, то этого не могло быть. Он работал с отцом Кассио. Если бы она у него была, она оказалась бы в лапах Бенито Кинга, предложенная бандиту, который предложит самую высокую цену.

И я привел ее обратно в ров льва. С таким же успехом я мог бы принести ее на серебряном блюде.

Моя кровь закипела, гнев на себя был не похож ни на что прежде.

Нико продолжил говорить: — Как ты знаешь, у Альфонсо был только брат. Так что никакого подношения Романо не было. Кеннеди Романо занимался политикой; он тоже был довольно хорош. У него была возлюбленная детства, которая много лет отказывалась выйти за него замуж. Мир был ошеломлен. Они идеально подходили друг другу. Она пришла из старых денег. Ходят слухи, что ее семья знала о продолжающейся сделке семьи Романо и торговле людьми. Кеннеди Романо получил образование от своей жены в делах своего семейного бизнеса, после чего прервал все контакты с семьей Романо. Его политическая карьера росла быстро и мощно. Он неустанно преследовал мафию и преступность. Ходили слухи, что он легко мог бы стать следующим президентом. И у них была маленькая девочка; единственный ребенок этого поколения с тех пор, как Альфонсо так и не женился.

Смысл этого повис в воздухе. Грейс была в долгу перед семьей Кингов.

— Говорят, что Грейс Романо предназначалась для законного сына Бенито Кинга, — заключил Нико. — Какую бы самую высокую цену она ни заплатила, Марко Кинг должен заплатить двойную цену.

Я бы никогда не позволил им завладеть ею. Я бы убил каждого члена семьи Кинг, если бы пришлось, но Грейс у них никогда не будет. Теперь она была Витале. Она была моей.

— С какими еще семьями у мафиози есть договоренности? — Кассио выругался.

— У меня нет конкретных версий. Политики здесь, в США и Европе, кинозвезды, старые семьи, — Нико глубоко вздохнул, а затем медленно выдохнул.

— Как ты думаешь, может быть, Грейс знает? — вопрос Кассио был разумным.

Я встретил взгляд Нико. — Мы могли бы спросить ее, — предложил он.

Мои глаза заметили осколки вазы на полу и на моем столе. — Она нам ничего не скажет, — прохрипел я. Если все это было правдой и Грейс знала о сделке с красавицей, я предал ее самым худшим образом. Было ли это причиной того, что она предала меня в тот день? Ее дядя не упускал из виду это?

— Черт, нам нужно что-то сделать, — процедил Лука.

— Знаем ли мы, как это работает? Подношение красавице? - спросил я. — Когда? Где? — от всей этой концепции меня тошнило. — Рафаэль упомянул, что слышал, как Альфонсо говорил с Бенито о рождении женщины.

Мы с Кассио переглянулись. Не было никаких сомнений в том, кем была эта женщина сейчас. Знал ли Альфонсо Романо, что Грейс вернулась в Штаты?

В этот момент Массимо ворвался в дверь с встревоженным выражением лица.

— Что такое? — черт, я не знал, сколько еще плохих новостей я смогу вынести сегодня.

— Я взломал её.

— Что взломал? — мы с Кассио задали вопросы одновременно.

— Я взломал брандмауэры твоей жены, — он выглядел растрепанным, что с ним случалось редко. — Ты, черт возьми, не поверишь.

Глава четырнадцатая

ГРЕЙС

я

не могла поверить, что позволила Лучано изнасиловать меня в коридоре. Я так злилась на себя.

Пойдя за новой парой трусиков, я направилась в сторону игровой комнаты Маттео. Находясь рядом с ним, я всегда заземлялась. Он был моим напоминанием о необходимости пройти через это. Это все было для него.

Тихонько открыв дверь на случай, если он дремал, я с удивлением обнаружила, что отец Лучано сидит на диване и вместе с Маттео собирает деревянный поезд. У них обоих были широкие улыбки на лицах, и они говорили по-итальянски. Никто из них не услышал, как я вошла.

— Чем занимаются два моих любимых мужчины? — спросила я, напугав их обоих. Маттео встал и подбежал ко мне, обнимая мои ноги. Я опустилась на колени и обняла его.

— Мы строим самые большие железнодорожные пути, — заявил отец Лучано. — Хочешь нам помочь?

— Конечно, мне бы очень хотелось, — я поцеловала сына в лоб. — Что скажешь, Маттео?

Он нетерпеливо потянул меня за собой, и я села между ними двумя. Маттео тут же вручил мне детали и приступил к работе.

— Ты так хорошо справляешься, Маттео, — похвалил его дедушка. К счастью, он перешел на английский, чтобы я тоже могла понять их разговор. — Нам нужно убедиться, что у нас есть подходящий кусок для горы. Верно?

— Как сегодня прошла детская площадка? — я расспрашивала папу, пока мы все работали над нашими следами.

— Это было хорошо. Маттео сказал, что никогда не видел такой большой детской площадки. Завтра мы установим один на территории.

Я улыбнулась ему. Я хотела сказать ему, что в этом нет необходимости, поскольку мы не останемся надолго, но мне не хотелось убивать энтузиазм и счастье старика. Поэтому я промолчала.

Мы все работали над строительством железнодорожных путей, и все это время мои мысли проносились в голове. Эту отмену лучше провести как можно быстрее. Было бы глупо думать, что я смогу противостоять Лучано в долгосрочной перспективе. Да, я ненавидела его, но мой разум и тело, казалось, находились в состоянии войны, и я беспокоилась, что мое тело побеждает. Это не сулило ничего хорошего моему самоуважению.

Я вспомнила фразу, которую мне всегда говорила моя мама. Это тонкая грань между любовью и ненавистью, Грейс. Никогда не путай эти два понятия.

Мне хотелось бы, чтобы она все еще была здесь, и я могла бы спросить у нее совета. Я так скучала по ней. Вернуться сюда, так близко к своей семье, которая забрала у меня так много, было и благословением, и проклятием. С тех пор как мы с Эллой сбежали, я отбросила все воспоминания. Я заставила себя не помнить ни маму, ни папу, ни дядю, ни бабушку с дедушкой. И, конечно, Лучано. Самое печальное заключалось в том, что он даже не был худшим злодеем в моей жизни.

Мои дядя и бабушка были худшими злодеями из всех.

По правде говоря, я была напугана до чертиков. И это было не из-за Лучано. Этот человек воочию показал мне, что он без колебаний всадит мне пулю в мозг, и тем не менее, альтернатива с дядей меня пугала еще больше. Я поблагодарила всех святых за то, что у меня родился мальчик.

— Грейси, — рука отца легла на мою, возвращая меня к происходящему. — Ты в порядке?

Я заставила себя улыбнуться. — Да, конечно.

Маттео залез ко мне на колени и положил руки мне на щеки. — Ты плачешь? — отец спросил меня в то же время.

Мои пальцы потянулись к моему лицу и поняли, что оно мокрое. — Я думаю, у меня болят глаза. Наверное, смена часовых поясов.

Отец мне не поверил, но отпустил это. Я прикоснулась губами к пухлым рукам Маттео и поцеловала его ладони. — Я в порядке, малыш.

Карие глаза моего сына смотрели на меня, очень напоминая мне его отца. Я нежно поцеловала его в лоб. Честно говоря, вся душевная боль, которую причинил мне Лучано, того стоила. Потому что у меня был сын. Он был моей жизнью.

Точно так же, как я была жизнью своих родителей. Они защищали меня изо всех сил. И мой дядя все это уничтожил. Возможно, пришло время заставить дядю и бабушку заплатить. Когда много лет назад Лучано соблазнил меня, а затем похитил, я была неопытной, наивной и напуганной молодой девушкой. Он подхватил меня и, сам того не зная, стал моим спасителем. До этого самого момента у меня не было никого, кто мог бы спасти меня от ужасной участи. Габриэлла и я были бессильны против соглашения, заключенного нашими предками.

Я уже не была такой наивной и неопытной, но мне все равно было страшно. Страх — это здорово , я слышала.

Мы играли час, прежде чем я наконец встала. — Хорошо, Маттео. Мы поужинаем, примем ванну, а потом пойдем спать.

Маттео начал дуться, но он устал. Я знала, что пройдет немного времени, прежде чем он достигнет точки чрезмерного истощения. А нам с Эллой сегодня вечером нужно было позаботиться о кое-каких делах.

— Нет, нет, — мой голос был нерешительным. — Мне нужно кое о чем позаботиться сегодня вечером. Пожалуйста, присмотри за Маттео?

Его ясные глаза следили за мной, и он не мог ничего не уловить. Он был слишком умен, чтобы не заметить, что что-то происходит.

— Конечно, Грейс, — ответил он. — А теперь пойдем посмотрим, что Мария приготовила нам на ужин, — вмешался отец, прежде чем Маттео смог возразить дальше.

Я с благодарностью посмотрела на него и взяла Маттео на руки. — Хорошо, иди вперед, — сказала я отцу.

Мы вышли из игровой комнаты Маттео, следуя за отцом вниз по большой лестнице, и я тихо выругалась в тот момент, когда увидела Лучано и его друзей, стоящих вокруг большого входа и что-то приглушенным голосом обсуждающих.

Я хотела развернуться и пойти в противоположном направлении, но было уже поздно. Они все нас видели.

— Ах, мальчики, — сиял отец. — Маттео готов к ужину. Хотите присоединиться к нам?

При приглашении в моем мозгу взорвались тихие ругательства. Просто скажите «нет». Скажите «нет». Пожалуйста, скажите «нет».

— Здравствуйте, господин Витале. Мы бы с радостью, — ответил один из них. Ух, мило. Мне не хотелось сидеть за ужином с этой толпой.

Я продолжила, надеясь, что отец продолжит говорить и проигнорирует нас. Но не тут-то было.

— Ах, Грейси. Тебе нужно познакомиться с этими мальчиками, — я не смогла сдержать насмешку. Ребята, моя чертова задница! Мой шаг запнулся, и я повернулась к ним лицом. — Это Кассио Кинг, — он указал на человека, принявшего приглашение на ужин. Раньше я была слишком зла, чтобы по-настоящему увидеть этих парней, но... черт возьми! Он был хорош собой. Его темные волосы и татуировки на руках и шее создавали атмосферу не шути со мной. — …И его брат Лука, — у этого тоже были татуировки на шее и мрачное выражение лица. Я была уверена, что если я встречу его в темном переулке, то побегу в другую сторону. Он выглядел полным задирой. — Нико и Алессио, —последние два были более аккуратными, чем Кассио и Лука, но все равно были великолепными экземплярами. Мне не хотелось это признавать, но эти парни были потрясающе красивы. Конечно, никто из них не мог сравниться с Лучано, но они были довольно близки. И каждый из них был опасен. В них витала атмосфера безжалостности. Они улыбались, но это все было фасадом. Они убьют тебя так же легко, как и улыбку. — И ты знаешь Лучано, — добавил отец, посмеиваясь.

— К сожалению, — пробормотала я.

— Раньше ты так не думала, — с самодовольной ухмылкой парировал мой муж, и мгновенно мои щеки загорелись от смущения. Я чертовски ненавидела этого парня. Я действительно это делала.

Да, продолжай говорить себе это.

Хотя на его полных губах была улыбка, я не могла расшифровать выражение его глаз. Он смотрел на меня с голодом или угрозой. Возможно, эти двое были одинаковыми, поскольку любой из них мог бы меня разбить.

— Приятно познакомиться, миссис Витале, — поприветствовал меня Кассио Кинг, привлекая к себе мое внимание. Все мужчины смотрели на меня со странным выражением лица. Наверное, думаю, что я сошла с ума из-за моей предыдущей истерики. Или они, вероятно, знали, что мы с Лучано делали в коридоре. Ух, я бросила на Кассио свой самый яростный взгляд.

— Я Грейс, — выплюнула я стервозно.

— Приятно познакомиться, Грейс, — добавил другой мужчина. Это был брат Кассио, Лука. — Лучано скрывал тебя от нас.

Правду ли говорил, этот человек? Я закатила глаза на него. — Конечно.

– Они тебе понравятся, Грейси, — отец мягко улыбнулся, игнорируя мою явную неприязнь к мужчинам. — Они хорошие мальчики.

Я покачала головой и пробормотала себе под нос: — Верно, — хорошие мальчики и эти люди не должны упоминаться в одной книге, а тем более в одном предложении.

— А этот большой мальчик — наш Маттео, — представил он моего сына, который с восхищением наблюдал за всей этой сценой.

Я подвинулась, регулируя вес сына на своем бедре. Маттео пробормотал приветствие, широко ухмыляясь, и потянулся к Лучано.

— Сколько ему лет? – спросил Нико.

Боже, мне правда не хотелось сейчас вести этот разговор.

— Маттео скоро исполнится три года. Да? — отец гордо просиял.

Избегая смотреть ни на кого из них, я кивнула, тяжело сглотнув.

— Вот вы где, — голос Эллы отвлек всеобщее внимание от нас. Она пришла вовремя и по нашим взглядам поняла это. — Я искала тебя повсюду.

— Ура, ты нашла меня, — я заставила себя подбодрить ее с фальшивой улыбкой. Мы встретились глазами. — Помнишь, у нас что-то происходит сегодня вечером? — я напомнила ей. — Отец будет присматривать за Маттео.

Она кивнула, ее кожа слегка побледнела. Черт, что-то еще произошло, пока я играла с Маттео?

— Эмм, отец, может Маттео пойти с тобой на кухню? — я спросила.

— Да, да, — ему так хотелось провести время с Маттео. Всего через несколько дней этого человека поймал Маттео. Как будто он чувствовал, что они родственники, но это была нелепая мысль. Никто, кроме меня и Эллы, не знал этого. И мы никогда не предавали друг друга.

— Эй, приятель. Элла и я скоро вернемся. Хорошо?

Маттео кивнул и потребовал: — Вниз.

Поставив его на ноги, он сделал три шага к дедушке, взяв его морщинистую руку. А затем удивил меня, взяв Лучано за руку. Тяжелый вздох сорвался с моих губ, когда я увидела, как мой малыш держится за руки со своим отцом и дедушкой.

— Извините, — пробормотала я с дрожащим дыханием, отвернулась от мужчин и зашагала к Элле, все время закрепляя в памяти образ Маттео с ними. Если бы не вся эта хреновая ситуация, было бы трогательно видеть, как Маттео держится за руки с этими двумя.

Мы оба направились к широкой двери, ведущей в сад за домом и к бассейну.

— Что происходит? — прошептала я, как только мы оказались вне пределов слышимости.

Я оглянулась и заметила, что все мужчины все еще могли нас видеть, и каждый из них наблюдал за нами. Мне так хотелось показать им средний палец, но отец все еще был там с Маттео.

Отведя ее в сторону, чтобы они нас не видели, повторила я, еще больше понизив голос.

— Ты меня пугаешь, — пробормотала я. — Что происходит?

— Я снова взломала сеть твоего дяди, — её голос был едва громче шепота.

— Ты узнала, кто его ребенок? — что могло так ее потрясти?

— Я не уверена, — пробормотала она.

— Что ты имеешь в виду? — я спросила ее тихим голосом. — Почему ты так взволнована?

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Он финансирует свой нелегальный бизнес, используя твои активы в качестве залога.

— Что? - прошипела я. — Как?

— С помощью его адвоката, — конечно! Потому что адвокат, который занимался моим наследством, был тем же самым, что и адвокат моего дяди. Ян Ласло. И по совпадению любовник моего дяди. Но о последнем никто, кроме меня и Эллы, не знал. Этот адвокат был распорядителем всего имущества моих родителей, которое должно было перейти в мое владение в день моего двадцатипятилетия. Мои родители доверяли ему; Я доверяла ему.

— Но это еще не все, не так ли? — Эллу я знаю давно. Она могла читать мои эмоции так же, как и я могла читать ее.

— Нет.

Тот факт, что она отвечала кратко, подсказало мне, что это будет плохо. Действительно плохо. Я смотрела на ее лицо и знала. Я знала, что произойдет, и все же моя проклятая надежда не угасала. Всего два дня назад наша жизнь была хорошей, мы были довольны и счастливы.

— Они знают, что мы здесь, — ее голос дрожал от страха. — Они знают о Маттео и хотят передать все твои активы либо твоему дяде, либо анонимному лицу. Но они никогда не упоминают, кто это. Я думаю, это его ребенок.

Моё сердце сжалось в груди от беспокойства. Я им не позволю! Я буду защищать своего сына до последнего вздоха; Я бы не позволила им заполучить его. Он был невиновен во всем этом. Если худшим, что случилось, было то, что мой дядя забрал все мое наследство, пусть будет так. Пока он был в безопасности и дожил до того, чтобы вырасти мужчиной.

Слава богу, у меня не было девочки.

Из всех мыслимых мыслей и тревог именно это имело для меня наибольшее значение. Как моя семья могла сделать это со своей плотью и кровью? Хуже всего было то, что моя бабушка всем этим управляла и без колебаний отправила меня выплатить долг нашей семьи перед поколениями. Кто вообще это делает? Это звучало как какой-то плохой фильм.

— Нам нужно бежать, — пробормотала я, и мое сердце сжалось. Две ночи назад им хватило, чтобы нас найти. Было бы трудно снова исчезнуть. Но теперь, когда они узнали о Маттео, у нас было мало времени. Я хотела для него счастливой жизни, а не жизни в бегах. Я тяжело сглотнула, зная, что мне нужно сделать, но у меня просто не было сил довести дело до конца.

— Да, нам нужно бежать. Но на этот раз будет тяжело. Нам нужны новые личности, всё. Это займет время, и я не уверена, есть ли у нас такое время.

Я ненавидела свою семью. Я поняла, что мой дядя никуда не годится, с того момента, как много лет назад услышала, как он угрожал моей матери за кулисами. Я узнала его личность после смерти моих родителей и поняла, что была веская причина, по которой они никогда не ходили в гости к семье моего отца. Они защищали меня. Я хотела заставить своих дядю и бабушку заплатить. Причинить им боль, как они причинили боль многим другим.

— Может быть, мы сможем дать отпор, — пробормотала я себе под нос. — Пока мы не обретем новые личности и не вернемся в бегство, нам придется сражаться.

— Как? — Элла была напугана, и это было заметно. Мне тоже было страшно, но осознание того, что я должна защитить Маттео любой ценой, придало мне сил.

— Что, если мы просто скажем: «К черту все это» и империя моей семьи рухнет? — пока я говорила, план формировался в моей голове. — Мы бьем их там, где им больнее всего, — она наблюдала за мной, выражение ее лица медленно менялось. — Деньги. Мы берем все это. Или мы их убиваем? Убьем мою бабушку и дядю.

— А что насчет твоего наследства?

Наследство было со стороны моей матери. Мои бабушка и дедушка со стороны матери были богатыми, и я была их единственной внучкой. Они оставили мне каждый цент, около пятисот миллионов.

— Это наследство не принесет нам никакой пользы, если мы умрем, — пробормотала я. — Кроме того, нам не нужны эти деньги. У нас есть договоренность с Безжалостным Королем. Он принял условия сохранения нашей конфиденциальности. Мы продолжаем отмывать деньги, пока не наберем достаточно, чтобы выжить.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, прежде чем я продолжила.

— В любом случае сегодня вечером мы собирались столкнуться с адвокатом моего дяди, — сказала я ей. — Мы продолжаем реализацию этого плана. Если я смогу получить завещание, возможно, в нем есть что-то, что позволит нам вырвать его из рук моего дяди. Мы продолжаем искать имя ребенка дяди. И если мы сможем каким-то образом найти способ приблизиться к бабушке или дяде, мы убьем их.

— Господи, сколько «если», — пробормотала она. Я знал это, но у меня не было ничего другого. Не то чтобы двое из нас были главными преступниками. — Может, не стоит настаивать на аннулировании?

Это предложение сбило меня с толку.

— Почему? — она знала, что сделал Лучано; она ненавидела его так же сильно, как и я.

Она судорожно вдохнула и медленно выдохнула. — Ну, если с нами что-то случится, он понадобится Маттео. Отец хорошо с ним ладит, и я знаю, что тебе это не нравится, но Маттео нравится Лучано. Отец и твой муж в миллион раз лучше, чем твой дядя или твоя бабушка.

В этом она была права. Моя семья разрушила бы все хорошее, что было в моем сыне. Не было никаких сомнений, что ему будет лучше с отцом или дедушкой. На самом деле мне согрело сердце, увидев сегодня утром маленькую головку Маттео, прислонившуюся к Лучано. Да, было больно, но, как ни странно, это была хорошая боль. Мое сердце сжалось при виде моего сына с отцом. Сходство показалось мне поразительным, но никто его не заметил.

— Я рада, что они нравятся Маттео, — сказала я в конце концов. Проведя рукой по волосам, я почувствовала, что мы находимся на перепутье. Она была права: если с нами что-нибудь случится, Маттео понадобятся дедушка и Лучано. — Наверное, мне следует составить завещание.

— Мы могли бы избавиться от твоего дяди… — она позволила словам задержаться. — Убив Яна. Как-нибудь выманите его.

— Если мы убьем Яна, мы не намного лучше моего дяди, — сказала я ей шепотом. Хотя, если быть честным, мне пришло в голову использовать его и убить. Что это говорит о нас? — Кроме того, как бы мы это сделали?

Элла вздрогнула. — Я думаю, застрелить его. Теперь ты неплохо владеешь пистолетом, — существовала огромная разница между стрельбой по мишени и по человеку. — Боже, я никогда больше не хочу видеть твоего дядю или бабушку.

Я обняла себя. Это было именно мое мнение.

— Давай побеспокоимся о сегодняшнем вечере, — предложила я. — Может быть, мы сможем как-то использовать Яна. Накачать его или что-нибудь в этом роде, — ее глаза удивленно уставились на меня. До того, как Лучано соблазнил меня, все думали, что мы с Яном встречаемся. Мы этого не сделали и никогда не сделаем. Он был марионеткой моего дяди. Да, давать ему наркотики было не лучшей идеей, но наши возможности были ограничены. — Он никогда не узнает.

Она подняла руку. — Тебе не обязательно оправдываться передо мной, — ответила она. Ян дал моему дяде доверенность на мое благополучие и мое наследство, отстранив человека, назначенного моими родителями. На самом деле, он проделал настолько убедительную работу, что я даже не знала, кто должен был стать моим первоначальным смотрителем. — Он использовал тебя, использовал тебя все время, предавая тебя.

— Да, кажется, это актуальная тема.

— Итак, я полностью за то, чтобы вернуть ему немного его собственного лекарства, черт, я предложила убить его, так что у меня нет места, чтобы говорить о том, что правильно, а что нет.

— Мне не нравится его убийство, — честно сказала я ей. — Его самое большое преступление в том, что он адвокат моего дяди и находится под его чарами.

Мне было плевать, были ли эти двое любовниками, любили ли они друг друга или использовали друг друга. Однако меня заботило, чтобы мой дядя смог использовать его, чтобы получить то, что он хотел. Но я считала, что это произошло из-за коварного и злого ума моего дяди. Или, может быть, я недостаточно отдала должное Яну. Кто, черт возьми, знал!

— Мы представим, что наша встреча с Яном — это совпадение, — добавила я.

— Пока твоего дяди нет с ним, — пробормотала Элла себе под нос.

— Думаю, если они оба там, возможно, нам стоит убить их обоих, — сухо парировала я, меняя свое прежнее мнение. С таким же успехом мы могли бы отправиться в ад. — Боже, как мы стали такими? - пробормотала я.

— Нам раздали паршивые карты, — это было преуменьшение века. Наши семьи по какому-то хреновому соглашению отдают своих дочерей преступникам. — Но эй, по крайней мере, мы нашли друг друга.

Я мягко улыбнулась ее заявлению. Несмотря на все то, что произошло, я была рада, что это свело нас вместе.

— И это бесценно, — я тоже это имела в виду. Мы с Эллой через многое прошли; в ад и обратно вместе. — Хорошо, начнем с Яна. Я составлю завещание и подготовлю план действий для Маттео на случай, если что-то пойдет не так. Давай сосредоточимся на получении некоторой информации от Яна. Что-нибудь, что могло бы навредить моему дяде. Продолжай искать любую информацию о ребенке дяди. И сегодня вечером мы снимем несколько миллионов с банковского счета дяди и бабушки; наша очередь грабить.

Она кивнула в знак согласия. — И воздержимся от аннулирования.

Я отчаянно нуждалась в чистом листе, в новой жизни для Маттео, Эллы и меня. Но пока за нами скрываются призраки, мы никогда не проживем жизнь, не оглядываясь через плечо.

— Ладно, не буду продолжать поднимать эту тему, — согласилась я. — Пойдем проверим Маттео и съедим что-нибудь. Потом готовимся к выходу. Мы еще даже не уехали, а я готова вернуться и переночевать.

– Ты собираешься сегодня ночевать в комнате Лучано? — глаза Эллы озорно сверкнули. — Некоторые звуки так трудно не услышать. Было так… жарко.

Сразу после этого заявления у нее вырвался смешок, и я не смогла сдержать улыбку. Вот тут-то… озорство и издевательства на протяжении многих лет делали нашу жизнь терпимой. Иногда мне хотелось быть немного больше похожей на нее – более распутной, предприимчивой, готовой пробовать что-то, независимо от того, считаю ли я это хорошей идеей или нет. Тем не менее, я должна была признать, что наши личности, независимо от различий в уровне распущенности, хорошо сочетались.

Мое лицо покраснело, игнорируя ее комментарий о звуках, которые, как ей казалось, она слышала.

— Нет. Я просто ночую в комнате Маттео, — она бросила на меня боковой взгляд, пока мы возвращались в сторону столовой и кухни. — Что?

Я знала этот глупый взгляд. — Все, что я говорю, это то, что ты можешь воспользоваться им, пока мы здесь, — я покачала головой в ответ на ее глупое предложение. — Ты всегда говорила, что он исключительно хорош в этом деле. И тебе нужно переспать.

Я застонала. — Не он!

— Ну, он все еще твой муж, так что это должен быть он.

— На чьей ты стороне? - прошипела я.

— На твоей. Конечно, на твоей. Но согласись, это позволяет просто заниматься сексом под одной крышей.

Я подозрительно посмотрела на нее. — Говоришь из опыта? — румянец окрасил ее щеки. — Когда же ты успела перепихнуться, ради Христа?

— Я нахожу для этого время, — тихо посмеиваясь, она добавила: — Кроме того, этот мужчина пожирает тебя своими глазами. Если ты скажешь ему напасть на тебя, он будет на тебе через миллисекунду. Ой, подожди, он уже напал на тебя, а ты даже не спросила.

Я игриво шлепнула ее.

— Он не пожирает меня глазами. Он убивает меня своими глазами, — Элла все поняла неправильно. — Клянусь, ты слепая.

Она засмеялась сильнее, приближаясь к кухне. — Нет, ты. Я услышала эти звуки в коридоре. Я думаю, что за своим гневом ты прячешь огонь.

— Ты коза, — пробормотала я себе под нос. Я почувствовала, как мои щеки обжигает жар.

— Но ты все еще любишь меня.

— Фу, — она была права, я любила ее. Как моя родная сестра. — Такими темпами наша жизнь будет очень короткой. Возможно, ты права, и мне следует воспользоваться его присутствием, но убедиться, что у меня есть преимущество.

Мы оба вошли на кухню и обнаружили, что все мужчины сидят за столом, а Мария подает им еду. Все глаза поднялись на нас. Маттео уже сидел на высоком стульчике и возился со спагетти, пожирая их. Пицца и спагетти вместе с мороженым, и этот маленький парень был на седьмом небе от счастья.

— Ах, идеально. У меня есть тарелка для вас двоих, — Мария сияла. Ей нравилась полноценная кухня.

Я оглянулась. Куда, черт возьми, она ожидала, что мы протиснемся?

— Боже, только не спагетти, — пробормотала Элла себе под нос. — Я думала, мы уехали из Италии.

У меня вырвался сдавленный смешок, и я мягко толкнула ее плечом в плечо. — Прекрати.

— Элла, сядь рядом с Массимо, — приказала Мария, и моя лучшая подруга тут же покраснела. В следующий раз, когда она предложит мне переспать с Лучано, я бы предложила ей переспать с Массимо. В любом случае, вероятно, она имела в виду именно того, кого она имела в виду. Она всегда была в него влюблена.

— А ты, Грейс, сядь рядом с Лучано.

— Нет, спасибо, — быстро ответила я. — Я сяду рядом с Маттео.

Маттео сидел между дедушкой и Лукой.

— Господи, тебе нужно, чтобы я подвинулся? — поддразнил Лука.

— Либо так, либо мне придется сидеть у тебя на коленях, — не то чтобы я когда-либо это делала. Едва эти слова сорвались с моих губ, как Лучано резко встал, его стул упал позади него с громким стуком, заставив нас с Маттео подпрыгнуть. Он яростно уставился на меня и Луку; готов убить одного из нас. Или, может быть, нас обоих.

Сразу же последовал плач Маттео. Он не привык к внезапным шумам и страху.

— Какого черта, Лучано? — я зашипела на него, снимая Маттео с его места. — Эй. Все нормально. Это был просто стул, который упал. Видишь?

Я чувствовала, как его сердцебиение тяжело колотилось под его грудью. Отец тоже встал и успокаивал его по-итальянски. Я не могла понять ни слова из того, что он сказал, но, похоже, это сработало.

— Лука, садись на мое место, — приказал ему Лучано, едва сдерживая гнев. В чем, черт возьми, была проблема этого человека?

Лука что-то пробормотал себе под нос, но я не расслышала. Каждый схватил свои тарелки и поменялся местами. Я поймала острый взгляд Эллы, как будто она говорила мне я же тебе говорила . Я пожала плечами, почти испытывая искушение ткнуть ей языком.

— Я тоже не сяду к тебе на колени, Лучано, — сказала я ему. И, черт возьми, если бы я не почувствовала, как моя грудь потеплела, и не знала, что румянец разлился по моей груди, шее и щекам. Я ненавидела то, что температура моего тела рядом с ним постоянно повышалась. — Так что беги и принеси мне еще один стул.

— Ну и дела, вы двое похожи на пожилую семейную пару, — это говорил Нико. Я прищурилась на него. Его загорелая кожа говорила о его итальянском происхождении, как и у Лучано. Нико выглядел чистым, но я могла видеть намеки на чернила под его запонками. Вероятно, волк, одетый в красивую одежду.

— Неужели вы все просто не будете заниматься своими чертовыми делами? — мне хотелось кричать на них, что мы не женаты, нас разлучили. На пути к аннулированию нашего брака. Какого черта все ведут себя так, будто ничего не произошло? Но затем я напомнила себе о плане и разговоре, который только что состоялся у нас с Эллой.

Все в этой ситуации меня волновало. Тот факт, что мой муж меня разгорячил и беспокоил, что он дышал, смотрел в мою сторону и что я застряла в этой ситуации. Но, возможно, именно сексуальная депривация заставила меня так быстро вспыхнуть в его присутствии. Хотя я и воздерживалась от отношений с другим мужчиной, я была уверена, что у Лучано была телефонная книга, полная женщин, которые были у него на побегушках.

Успокоив Маттео, я посадила его обратно на детский стульчик и села рядом с мужем. Может быть, я воспользуюсь им, подумала я про себя. Если мой дядя доберется до меня; Я была бы мертва. Или желать смерти, потому что то, что они приготовили для меня, было хуже смерти. Итак, мне нужно заняться массой умопомрачительного секса и использовать для этого Лучано. Или я использовала это как оправдание?

Вопрос был в том, смогу ли я держаться подальше от этого.

Мария поставила передо мной тарелку. — Я помню, ты не любишь пармезан. Маленькому это тоже не нравится.

Мария была в семье Витале очень давно и знала, что всем нравится и что не нравится. Меня всегда поражало, как она все наблюдала. Я никогда не говорила ей, что ненавижу пармезан.

— Нет, он это не любит, — это была одна из немногих вещей, которые он унаследовал от меня. — Спасибо, Мария.

Удовлетворенная тем, что Маттео вернулся к ужину, я откусила у себя.

— Грейс, где в Италии вы все жили? — спросил Кассио.

Я прожевала еду и проглотила, прежде чем ответить. — Юг.

— Как долго вы там были? — казалось, он просто вел разговор, но он выискивал информацию.

— Недолго.

— Где вы были до Италии?

— Повсюду.

— Где родился твой сын? — Лучано задал мне вопрос, и я в волнении повернула голову к нему.

— Что за допрос? Двадцать вопросов?

Тишина затянулась, пока мы с Лучано не спускали глаз.

— Я обожаю эту игру, — Лука наконец нарушил напряженное молчание.

— Ребята, оставьте Грейси в покое, — отругал их всех отец.

Если бы эта ситуация не была такой хреновой, я бы посмеялась над тем, что он называет их мальчиками. Но как бы то ни было, смеяться было невозможно. Я не хотела рассказывать им историю нашей жизни и всего, через что мы прошли с той минуты, как сбежали. Да, я подумывала переспать с мужем, но отказалась дать ему что-либо еще. В тот день я предложила ему свое сердце, и он выбросил его.

— Лучано, у тебя есть адвокат, которым я могла бы воспользоваться? — спросила я, меняя тему. Я мельком взглянула на него и снова посмотрела на тарелку. Я знала, что он усомнится в моих доводах, поэтому засунула в рот ложку спагетти.

Он усмехнулся. — Зачем?

Я медленно пережевывала еду, осознавая, что большинство мужчин наблюдают за мной. За исключением Маттео и отца. Эти двое не были обеспокоены напряженностью между Лучано и мной.

Я отпила воды и ответила, ставя стакан. — Поэтому, когда я убью тебя и меня посадят, для моего сына будет назначен опекун.

Я мило улыбнулась мужу, и меня осенило. Мне это чертовски понравилось. Мне нравилось пререкаться с Лучано.

— Ну, не могла бы ты удержаться от того, чтобы убить меня?

Казалось, его совершенно не беспокоила моя угроза. Честно говоря, я была удивлена, что он не бросил мне в лицо имя моего дяди в защиту Маттео.

— Это слишком сложно, — мило поддразнила я. — Желание нажать на курок слишком сильное.

Было ли это сожаление мелькнувшим в его глазах? Нет, Грейс. Ничего с ним не читай.

— И что ты будешь делать с остальными, Грейс? — спросил Кассио, прислонившись к стулу. Я почти ожидала, что он потянется за пистолетом. Отец только подмигнул мне. Думаю, он знал, что во мне этого нет. — Знаешь, если ты убьешь одного из нас, тебе придется убить нас всех.

Я закатила глаза.

— Это можно устроить, — пришлось признать, что я официально потеряла рассудок. Возможно, эта ситуация жизни и смерти с моей семьей окончательно испортила мне мозг. — Что ты думаешь, Элла? - пробормотала я, казалось бы, невозмутимая.

— Я не знаю, Грейс, — она никогда не переставала есть. Поднеся вилку ко рту, она продолжила. — Подождем до завтра. Я не хочу идти танцевать вся в синяках или запачкать себя кровью. Смывать это долго.

Я преувеличенно вздохнула.

— А я так хотела покончить с этими парнями. Хорошо, тогда завтра, — я улыбнулась Кассио, и мне пришлось сдержать усмешку, увидев комичные выражения на лицах других мужчин. Единственными, кого это не волновало, были Лучано и Кассио. — А как насчет этого адвоката?

— А что насчет Яна? — спросил отец, удивив меня. Я не знала, что он его знает.

Я напряглась при упоминании Яна. Он никогда не был бы моим выбором; он позаботился о том, чтобы у моего дяди была копия, и исказил все в свою пользу.

— Нет, не Ян, — ответила я. Отец кивнул, словно соглашаясь и понимая. — Мне действительно нужен один сегодня вечером, Лучано. Я знаю, что у тебя есть люди, которые прыгают только ради тебя. Можно мне одного до восьми вечера?

На его красивом лице проступили две морщинки, словно он пытался меня расшифровать. И, к несчастью для меня, Лучано отлично умел читать людей и разгадывать головоломки.

Глава пятнадцатая

Лучано

я

изучал свою жену во время ужина. Не было никаких сомнений; она расправила крылья за то время, что мы провели врозь. С того момента, как я ее нашел, она продолжала меня удивлять. Последнее открытие о ней было трудно совместить с женщиной, которую я помнил. Женщина, на которой я женился. Но я понял, что мне нравится и эта ее сторона. Казалось бы, не было в ней такой стороны, которая бы мне не нравилась.

Грейс была Призраком. Мой призрак, мой бегун. Массимо наконец смог проникнуть через брандмауэр и получить электронную переписку. Массимо просмотрел часть ее истории транзакций, и, видимо, ему еще предстоит преодолеть еще несколько брандмауэров, чтобы мы могли отслеживать каждую из ее транзакций.

Она чертов Призрак! Я был так потрясен, что даже не мог насладиться тем фактом, что моя интуиция оказалась права, когда я заподозрил, что Призрак — это она.

Прямо сейчас моим первым желанием было отказать ей в адвокате, не зная, для чего он ей нужен.

Это заставило меня чувствовать себя неловко, не зная, тем более, что ее слои продолжали распадаться за короткий промежуток времени в два дня. Но, похоже, для нее это было действительно важно.

— Конечно, через час ко мне придет мужчина.

— Спасибо.

Она подарила мне благодарную и мягкую улыбку. Если бы она только знала, какую власть она имела надо мной. Она могла вот так улыбнуться и ударить меня ножом в сердце. И я бы ей, наверное, позволил. Мы с Кассио все еще боролись за связь между их двумя семьями.

Красавицы и мафиози . Я снова посмеялся над этой мыслью. Предоставьте предкам донов возможность придумать такую нелепую концепцию. Еще более смешно то, что это работало веками.

Ненависть к себе наполнила меня, вспомнив тот день, когда я приставил пистолет к ее голове. Снежинка на ее длинных ресницах, в этих глазах смешались любовь и страх. Я любил свою жену даже тогда. С самой первой секунды, когда я заметил ее в своем ночном клубе, она постепенно очаровала меня. Я хотел ненавидеть ее больше всего на свете; Я хотел ненавидеть ее с того момента, как мы впервые встретились. Мне было горько из-за потери матери и сестры; обвиняя в этом ее вместе с дядей. И она боролась, чтобы сбежать от него и выжить.

Я бы не повторил ту же ошибку снова. Я не мог винить ее за то, что она нашла кого-то другого и родила ребенка. Но теперь, когда она у меня была, и я знал некоторые причины, которые ею двигали, я буду защищать ее изо всех сил. Ее и ее сына.

— Так куда вы, дамы, собираетесь сегодня вечером? — спросил Лука.

— Пока не знаем, — внимание Грейс было сосредоточено на сыне, ее голос был мягким и беспечным, но я без сомнения знал, что она лжет. Эти двое точно знали, куда идут.

— Вы можете взять мою машину, — предложил я. — Твоя старая машина тоже все еще на ходу.

На ее лице было удивление, но она ничего не прокомментировала. — Спасибо. Мы просто возьмем Uber.

— Нет, ты возьмешь мою машину, — почему ей приходилось спорить со мной во всем?

— Нет, я не возьму.

— Да, ты возьмешь.

В ее глазах сверкнуло раздражение. — Перестань меня злить, Лучано. Я справлюсь с транспортом.

Она снова сосредоточила свое внимание на Маттео, который уже закончил ужин и с каждой секундой становился все более раздраженным.

— Пойдем примем ванну, приятель, — наконец она отказалась от попыток его успокоить. — Что такое?

Он протер глаза, размазывая по лицу соус для спагетти. И снова мне стало интересно, кто отец мальчика. Маттео больше никого не просил с тех пор, как мы покинули Сицилию. Я начал думать, что его вообще нет на фотографии.

Грейс боролась со стульчиком, пытаясь не дать Маттео выбраться. — Вот, позволь мне помочь.

Я встал и поднял его со стула, его пухлые руки схватили мою рубашку. Мое сердце опухло, вызвав еще одну трещину. Маленький парень без особых усилий ломал стены своими маленькими ручками. Прямо как его мать.

Грейс усмехнулась. — На тебе соус для спагетти.

Это было ее первое мягкое, открытое выражение лица без какой-либо враждебности по отношению ко мне. Может быть, это потому, что я держал ее сына, но, черт возьми. У меня был такой печальный случай, я взял его себе. Она наклонилась, ее руки коснулись моей груди, и она взяла Маттео из моих рук.

— Давай, красавчик, давай вымоемся и приготовим тебя ко сну, — тихо пробормотала она. Она вышла из кухни, и Элла поспешно откусила два последних кусочка, бросив на меня странный взгляд, а затем тоже направилась к выходу.

— Ты обречен, — пробормотал Алессио.

Я поднял глаза и увидел, что все мужчины, включая моего отца и Массимо, наблюдают за мной. Я поднял бровь в молчаливом вызове. — На что, черт возьми, вы все смотрите?

— Я не сказал ни слова, — прокомментировал Массимо. — Я просто думаю о коде, который поможет сломать эти брандмауэры.

— Делай это быстрее, — взволнованно выплюнул я. — Эти двое что-то замышляют.

— Кто такой Ян? — спросил Нико ни с того ни с сего. У моего отца был веский вопрос, и меня удивило, что она не хотела его использовать.

Мой отец откинулся назад и просто молча наблюдал. — Ян — адвокат семьи Романо.

— Он и Грейс были одной вещью до того, как я ее заполучил, — я ненавидел мысль о том, что она будет с ним. Этот парень был тараканом.

Мой отец покачал головой. — Нет, сынок. Они не были. Тебе нужно научиться смотреть на вещи ясным умом, когда дело касается твоей жены.

Я хмыкнул себе под нос. Ему легко говорить. У меня закружилась голова от Грейс и член закачался.

Мой отец усмехнулся. — Ах, Лучано. Ты так сильно напоминаешь мне меня с твоей матерью.

Он редко говорил о моей матери после их смерти. Я знал, что ему было больно, поэтому было удивительно слышать, как он вспоминает о ней.

Он встал и вышел из кухни. Он задержался в дверях и повернулся ко всем нам.

— Мальчики, пора вычистить из смеси гнилые яблоки, — все мы наблюдали за ним, и впервые за последние десять лет я задавался вопросом, может быть, мой отец не следит за тем, что происходит в нашем мире. — Вместе вы можете положить конец торговле женщинами, как акциями, — он кивнул, как будто это все объясняло, затем его взгляд вернулся ко мне. — Лучано, защити Грейси и Маттео. Любой ценой.

Я полностью намеревался это сделать, начиная с ее сегодняшнего вечера.

Мои зубы стиснулись, звук скрежета нарушил тишину. Я смотрел, как моя жена танцует с Яном, трахающим Ласло, и мои пальцы жаждали пистолета. Гнев горел под моей кожей, разжигая пламя до рекордно высокого уровня. Иррациональная часть меня гремела в моих ушах, подстрекая меня.

Иди вперед и разбей ему голову.

Красный цвет вкрался в мое поле зрения, и мне потребовалось все, чтобы не разбить каждый предмет в офисе Кассио. Танцпол был переполнен, и каждый раз, когда кто-то сталкивался с Грейс, она медленно приближалась к Яну. Я ненавидел этого чертового парня. Моя жена выглядела счастливой, беззаботной и красивой, поразительно красивой, ее волосы сверкали, как пламя, даже в темноте ночного клуба. Молодая девушка двадцати одного года ушла, а на ее месте оказалась эта уверенная в себе женщина; она знала, что ей нравится и чего она хочет.

Определенно не я. Хотя это не имело значения. Она получит только то, что я скажу или предложу. И ей это чертовски понравится.

Жаль, что она предала меня три года назад. Нам могло быть хорошо вместе, и мы провели последние три года, наслаждаясь друг другом. Я до сих пор помнил ее вкус. Это притяжение в тот момент, когда наши глаза встретились. Даже спустя три года разлуки оно не уменьшилось. Оно все еще было там, хотя Грейс проигнорировала его. Она больше не хотела этого; не хотела иметь со мной ничего общего.

Дело принято, жена. Но будь я проклят, если позволю тебе обнять другого мужчину, пока ты все еще моя жена.

И она будет моей женой, пока смерть не разлучит нас.

— Лучано, тебе следует перестать искать, — это было разумное предложение. Вот только в этот момент в моем теле не было ни одной здравомыслящей клетки.

Верная слову моей жены, она взяла Uber. К счастью для меня, я смог отслеживать передвижение ее и Эллы через их телефоны. Массимо не прорвал все брандмауэры, но что бы он ни делал, этого было достаточно, чтобы определить их местоположение. И мне снова повезло: она была в ночном клубе Кассио в Нью-Йорке «Искушение».

Неудачным моментом стало то, что я увидел, как моя жена танцует с ним. Этот ублюдок Ян. Руки моей жены лениво двигались от его груди к животу. Кассио был рядом со мной, наблюдая за разворачивающейся сценой. Конечно, он не кипел. На полу стояла не его жена, ее маленькое черное платье заставляло каждого мужчину в клубе поклоняться ей глазами.

Руки Яна змеились, обхватив ее задницу, и я мог видеть, как он сжимает ее задницу отсюда. В моей голове крутились всевозможные образы того, как я отпиливаю ему руки. Я мог бы начать с избавления его от рук, а затем перейти к медленному разрезанию его живота и удалению кишок, пока он вопил от боли, умоляя меня о пощаде. Он ничего не получит.

Наблюдение за тем, как моя жена танцует с Яном, разжигало во мне кипящую ярость и ревность, словно лесные пожары. Видеть руки этого придурка на ее теле, его глаза на ней. Я хотел проверить его глаза, а затем мучить его несколько дней. Пока он не смог вспомнить ее имя.

Проблема была в том, что он все еще помнил ее. Грейс была не из тех женщин, которых можно забыть. Я убью его, окончательно подумал я.

— Ее руки лезут к нему в карман? — голос Кассио прорвался сквозь красный туман, вот и все. Вся моя ярость выплеснулась на волю, и мне потребовалось менее тридцати секунд, чтобы оказаться прямо позади жены на танцполе. Руки Яна на ее заднице.

— Не та девушка, — выплюнул я. Мой кулак врезался в его челюсть, и он полетел через танцпол.

— Ты, черт возьми, спятил? — крикнула Грейс, явно злясь на меня. Да, черт возьми, этот извращенец только что прикоснулся к моей жене. Или что она прикоснулась к нему.

— Никто тебя не трогает, — огрызнулся я на жену. Слово мое запечатлелось в моей груди, слово повторялось в моем мозгу. — И если ты не хочешь, чтобы он потерял чертову конечность, тоже не трогай его.

Я сделал два шага и поднял ублюдка с земли, схватив его за шею, а свободная рука сжалась в кулак и коснулась другой стороны его лица.

— Мы не можем допустить, чтобы это красивое лицо было покрыто синяками неравномерно. Или можем? — я выдохнул, мрачная улыбка тронула уголки моих губ. Я нанес еще один удар. — Никто не трогает то, что принадлежит мне. Никто не смотрит на то, что принадлежит мне. И Грейс моя, ублюдок.

Все вокруг меня превратилось в белый шум в моей голове, и я сосредоточился только на этом подонке, который посмел нащупать задницу моей жены.

Кассио оттащил меня от этого чертового ублюдка, его лицо было чертовски кровавым.

— Грейс, ты и Элла со мной. Сейчас! — Кассио огрызнулся на нее.

Я протянул руку и потянул жену за руку, потянув ее за собой. В шоке она без вопросов последовала за ней, Элла была у нее на хвосте. Кассио рявкнул приказ своим вышибалам забрать Яна и взять его с собой. Я бы предпочел оставить этого ублюдка на полу. Может быть, ударю его еще несколько раз.

Когда мы оказались в кабинете Кассио и дверь за нами плотно закрылась, я притянул жену к себе поближе, глубоко вдыхая ее запах. В ее состоянии она просто позволила мне это сделать.

— Ты в порядке? — её голос был мягким, ее глаза скользили по моему телу и останавливались на моих окровавленных костяшках пальцев.

— Он прикоснулся к тебе, — она несколько раз моргнула, в ее прекрасных фиолетовых глазах появилось замешательство. — Никто тебя не трогает, кроме меня, — я схватил ее за горло и осторожно прижал, чтобы она поняла, насколько я серьезен. — Ты прикасаешься к другому человеку… и подписываешь ему смертный приговор. Я убью любого человека, которого ты коснешься.

Ее взгляд остановился на Элле, а затем на Кассио. — Он твой муж, — пробормотал он.

— Беру свои слова обратно, Грейс, — тихо пробормотала Элла, настороженно глядя на меня. — Тебе следует воздержаться. Он чертовски сумасшедший.

Чертовски верно, я сошел с ума. Ревность кипела во мне, словно красная ярость.

— Что ты с ним делала? — мой голос был резким.

Грейс замерла и тяжело сглотнула, ее взгляд был настороженным.

— Мне кое-что нужно, — пробормотала она.

К моему удивлению, Кассио пришел ей на помощь. — Ты что-то вынула из его кармана?

Ее голова резко повернулась к нему, но она не стала этого отрицать. — Да, ключи от его дома, — ее голос был едва выше шепота. Должно быть, она была в сильном шоке, раз отвечала на вопросы, не огрызаясь ни на кого из нас.

— Почему? — я изо всех сил старался сохранять голову холодной. Несмотря на мой возраст, мне пришлось признать, что мой отец был прав. Мне было трудно рационально мыслить о своей жене.

Она нервно облизнула нижнюю губу. — Мне нужна копия завещания моих родителей.

Это был не тот ответ, которого я ожидал.

Глава шестнадцатая

ГРЕЙС

Я думаю, что мой муж психопат.

И, помоги мне Бог, возможно, я тоже, потому что, когда Лучано объявил меня своей посреди ночного клуба, каждый дюйм моей кожи потеплел, и его горящий взгляд послал теплый тембр по моему позвоночнику.

Я в шоке наблюдала, как он использовал лицо Яна как боксерскую грушу. Я даже не знала, что он был в клубе.

После того, как адвокат составил завещание, отец стал его свидетелем, а адвокат Лучано заверил меня, что оно действительно на тот момент. Мы с Эллой бросились собираться. Да, Лучано затащил меня обратно в Штаты, но теперь я взяла на себя ответственность за то, что могла сделать. Как бы мало это ни было. Мне нужно было что-то сделать, начиная с получения копии завещания родителей.

Но не так я представляла себе окончание нашей ночи.

Я облизнула губы, пытаясь успокоить нервы. Лучано хотел знать, почему я украла ключи Яна из его кармана.

— Мне нужна копия завещания моих родителей.

Я не могла придумать никакого другого объяснения, кроме правды. Окровавленные костяшки пальцев моего мужа напомнили мне, каким жестоким он мог быть. Что-то глубоко в моем животе всегда тянуло меня к нему. Я была дурой, полагая, что у меня когда-нибудь будет шанс двигаться дальше. Уголек надежды, как и в ту холодную январскую ночь, замерцал, возвращаясь к жизни.

Я никогда не должна прощать его. Нормальный человек никогда этого не простит. И все же мое сердце хотело его. Для него оно только светилось, как проклятый светлячок в сумерках. И он мог раздавить меня, как того жука, и все равно мое глупое сердце билось бы только ради него. Лучано и наш сын были всем моим сердцем.

Его карие глаза, обращенные на меня, были теплыми, в них бурлили эмоции, отражавшие мое сердце. Я шагнула к нему, его притяжение ко мне было сильным. Его чистая ладонь обхватила мое лицо, и мне не хотелось ничего, кроме как прижаться лицом к его груди.

— Ты собиралась ворваться в его дом? — в его глазах плясали недоверие и веселье. Я кивнула и мне показалось, что я услышала его бормотание: — Что случилось с моей милой Грейс?

Мои легкие сжались, а сердце странным образом сжалось. Это было напоминанием, что нельзя позволять ему снова причинять мне боль. В этом не было никакой ошибки; Я никогда не переживала своего мужа. Он съел бы меня заживо, и в следующий раз я не была уверена, смогу ли подобрать осколки своего сердца.

Мы живем только один раз.

Это было самое глупое оправдание.

— Лука мог бы это сделать, — голос Кассио прервал мир, в котором существовали только мы с Лучано. Я растерянно моргнула, гадая, что он предлагает. Я совершенно забыла о нем и Элле. — Лука мог бы пойти в дом Яна Ласло и получить завещание. Он может взломать любой сейф.

Мы с Эллой переглянулись. Никто из нас не подумал о сейфе.

— Грейс, позволь Луке сделать это, — тон Лучано был властным, и у меня вспыхнул инстинкт борьбы с ним. — Он один из лучших, когда дело доходит до этого.

— Мы не знаем, как взломать сейф, — Элла, должно быть, уловила мое намерение поспорить с Лучано. — Возможно, это неплохая идея, — пробормотала она.

Она была права. На самом деле это была очень хорошая идея. Я протянула руку и раскрыла ладонь, показывая ключ, который взяла у Яна. В моей ладони остался отпечаток ключа, который защищал возможный ключ от моего будущего.

— Это нужно сделать сегодня вечером, — пробормотала я, встретившись с виски-пристальным взглядом Кассио. — И мы должны вернуть ключ, прежде чем он уйдет домой.

Кассио немедленно приступил к действию. Он позвонил Луке и через пять минут был здесь вместе с Массимо. Это навело меня на мысль, что он скрывается где-то в тени ночного клуба.

— Я пойду проверю нашего павшего бойца и займу его, — прокомментировал Кассио и вышел из комнаты.

— Массимо, отвези Эллу обратно в дом, — приказал Лучано. — Я верну Грейс. Выбирай безопасный путь.

Я взглянула в сторону Эллы, чтобы убедиться, что она согласна с этим планом. Должно быть, так оно и было, потому что она уже направлялась к Массимо.

Когда все ушли, мы с Лучано остались одни.

Я закусила нижнюю губу, заставляя себя встретиться взглядом с мужем. — Тебе не следовало так выходить из себя.

Он казался равнодушным.

Его рука скользнула к моему затылку, его пальцы зарылись в мои волосы. Прямо сейчас я была счастлива, что решила оставить это. Мне нравился его запах и сила его прикосновений. Наши взгляды встретились, наши губы раздвинуты в нескольких дюймах. Его большой палец коснулся моих губ. Мой пульс участился, моя потребность возросла.

— Нам следует почистить твои чертовы костяшки пальцев, — прошептала я. Потому что я боялась сказать что-нибудь еще.

Весь следующий час, пока мы ждали возвращения Луки, я чувствовала, как напряжение покидает Лучано. Но это не было гневное напряжение. Больше похоже на ожидание чего-то, что должно было произойти… между нами. Я чувствовала на себе его взгляд, отслеживающий каждое мое движение и каждый вздох. Моя кожа зудела от того же предвкушения. Тот, который мог бы распутать меня наилучшим образом, но также мог бы уничтожить меня своей невидимой хваткой.

Кассио вернулся после проверки Яна и сел с нами в комнате. Я узнала, что этот ночной клуб принадлежал ему. Расскажите о странном совпадении. Вероятно, именно поэтому Лучано оказался здесь и увидел, как я танцую с Яном.

— Ты слышал что-нибудь от Луки? — я ходила туда-сюда, задаваясь вопросом, почему брат Кассио так долго шел. Дом Яна был прямо за углом.

— Нет, еще нет, — взгляды обоих мужчин были обращены на меня.

— А Ян? - спросила я.

— Он все еще здесь, — ответил Кассио, откидываясь на спинку сиденья. По взгляду и позе Лучано я могла ясно сказать, что ему наплевать на Яна. — Слегка одурманен после принятых лекарств.

— Ты накачал его наркотиками?

— Всего лишь небольшая доза наркотика.

— Это хорошо, — согласилась я хриплым голосом. Я не могла симулировать неправоту, когда мы с Эллой сами об этом думали. Черт, мы даже говорили о его убийстве.

Лучано сидел, раскинувшись на диване, его глаза впились в меня, а его рука лежала за изголовьем дивана. Он выглядел комфортно, на его лице не было ни малейшего беспокойства. Я, с другой стороны, продолжала беспокоиться обо всем.

Я пожевала губу. – Элла благополучно добралась домой?

— Да, — он выглядел почти скучающим, сидя там. Разве он не понимал, что происходит дерьмо? Мне было интересно, что происходит в голове Лучано, потому что я не могла прочитать этого человека, чтобы спасти свою жизнь. Возможно, именно это сделало его хорошим мафиози.

Я снова возобновила шаг.

Дверь кабинета открылась, и вошел Лука. Я бросилась к нему.

— О, ты беспокоилась обо мне? — он дразнил меня.

— Нет. Я беспокоилась, что ты найдешь нужные документы.

Я до сих пор этого не заметила, в руках у него был конверт из манильской бумаги. — Ты имеешь в виду это? — он поднял папку и помахал ею передо мной.

— Ты это читал?

— Да, — я прищурила на него глаза. — Тот чертов сейф, который у него был, это нечто. Мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы взломать его.

Слава богу, он сделал это. Он протянул мне конверт, и я с радостью схватила его. Вытащив бумаги, я просмотрела их глазами.

— Так как долго твой дядя воровал у тебя? — вопрос Луки заставил меня остановиться и поднять на него глаза. По правде говоря, я не знала, но подозревала, вероятно, с того момента, как он стал моим опекуном.

— Мы должны вернуть ключ Яну, — ответила я вместо этого.

— Сделаем.

Кивнув, я подошла к стулу в самом дальнем углу комнаты и начала читать. Нацелившись на дату, я подняла глаза и увидела, что все трое мужчин наблюдают за мной. — Это было единственное завещание и единственная копия?

Улыбка тронула губы Луки. — Ты тоже хочешь это?

Он вытащил еще один конверт из манильской бумаги. Я закатила глаза. — Да, я хочу все, что ты забрал, что имеет отношение ко мне.

— Женщина, вы не хотите всего этого знать, — парировал он. — Кроме того, чтобы вытащить все это оттуда, потребовался бы чертов картотечный шкаф.

Я вздохнула. — Я должна была пойти с тобой. Можно мне это? — я протянула руку. — Я предполагаю, что ты тоже это прочитал?

Он протянул мне папку и прислонился к окну. Лучано был ближе всех ко мне, Кассио прямо напротив меня, а Лука справа от меня.

— Я прочитал. Там написано то же самое, за исключением опекуна и уполномоченного по доверенности.

Я вытащила этот документ, просмотрела ключевые разделы, и мои глаза расширились. — Что за…

Как такое могло быть? В этом документе отец Лучано был назначен моим опекуном и распорядителем всего моего наследства. Мои глаза метались между строк, мой мозг был ошеломлен этим откровением. Знал ли Лучано? Его отец? Я не знала, что они знают моих родителей.

И вот тогда я нашла это. Лазейка. Я быстро взяла последний документ, в котором мой дядя был назначен моим опекуном, и нашла тот же абзац.

— Оно все еще здесь, - пробормотала я про себя. Ян допустил ошибку и оставил лазейку в обоих документах.

— Что такое? — вопрос Лучано поразил меня.

Моя голова резко вскинулась, глаза метались между тремя мужчинами.

Лука ответил ему. — Лазейка.

Я кивнула. — Да, лазейка.

— Ну, у вас двоих есть преимущество. Ты прочитала оба документа. Можешь ли ты подвести итог для нас?

Лучано не любил оставаться в темноте.

— Ты знал? — спросила я его, высматривая любые признаки обмана.

— Тебе придется быть немного более конкретной, — ответил он, нахмурившись. — Знал ли я что?

Я покачала головой. — По первоначальному завещанию моих родителей твой отец был моим опекуном и распорядителем наследства.

Выражение его лица говорило мне, что он этого не знал. — Ты уверена?

Я вручила ему завещание, пока мой мозг бешено работал. Я так многого не знала. Как бы я узнала все секреты, если бы моих родителей не было?

— Почему он ничего не сказал?

— Ты собираешься воспользоваться лазейкой? — спросил Лука. Он перевел взгляд на Кассио. — Она не получит наследство, пока ей не исполнится двадцать пять. Если только… — он сделал паузу, я думаю, для особого эффекта или чего-то еще. — Если только она не выйдет замуж. Как же ты этого не знала?

— Я так и не получила копию завещания. Мне было двенадцать, когда умерли мои родители.

— Разве Ян тебе этого не говорил? — рычал Лучано. — Он твой адвокат и должен присматривать за тобой.

— Нет, очевидно, нет, — горько ответила я. — Иначе мне не пришлось бы прибегать к краже этого у него. Он служит только интересам моего дяди, на случай, если это ускользнет от них. Ян — любовник моего дяди, уже давно.

Выражение лица Лучано было комичным. — Что? Ты уверена?

Я закатила глаза. — Да, я уверена. Они долгое время находились за закрытыми дверями, — мне не нужно было задаваться вопросом, о чем думает мой муж. — И нет, Лучано. Он никогда не встречался со мной. И Яну, и моему дяде нужен был кто-то, кто мог бы отвлечься и прикрыть их отношения.

Дальше он не стал комментировать. Не то чтобы это имело значение, что бы он ни думал. Его взгляд вернулся к документу моих родителей.

— Ты стоишь немалых денег, — пробормотал Лучано, бегая глазами по страницам завещания моих родителей.

Видимо, недостаточно. Потому что меня бросил муж.

Не было времени для горечи или сожалений. Меня не волновали деньги, но было очевидно, что мои родители не хотели, чтобы мой дядя или бабушка запачкали их. Не то чтобы я могла винить их, учитывая то, что они делали.

Я могла бы перевести все это на имя Маттео. Если со мной что-нибудь случится, о нем позаботятся. В завещании, которое я составила, уже указаны он или любые будущие дети, которые у меня могут быть, которых у меня не будет, моими бенефициарами.

— Грейс, позволь мне помочь тебе.

Предложение Лучано меня поразило. Я забыла обо всем их присутствии, пока разрабатывала в уме план. Я не доверяла ему, никому из них. В конце концов, они были преступниками, и я все еще чувствовала давление холодного металла на мой висок, когда он собирался нажать на курок.

Да, я хотела его. Даже жаждала его. Мое сердце принадлежало моему мужу. Но я больше не была бы той наивной девушкой, которая верила, что он позаботится обо мне. Я не могла положиться ни на кого, кроме себя и Эллы.

Итак, я бы использовала его. Его ресурсы и его ум.

— Мне снова нужен твой адвокат, — сказала я, приняв решение.

Он достал телефон и набрал номер своего контакта.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спросил Кассио.

Я покачала головой. Я бы никогда не посмела доверить дону что-либо. Кассио и Лука Кинг не должны знать об аранжировке Романо. Иначе они бы меня с первого взгляда приняли к отцу. Я доверяла им даже меньше, чем Лучано. После избиения, которое Лучано нанес Яну, я была склона думать, что, возможно, он не позволит им схватить меня и продать тому, кто предложит самую высокую цену.

К тому же я уже была замужем. Так какую же пользу я им принесу? Эти красавицы якобы были проданы с аукциона, чтобы выйти замуж за высокопоставленных и богатейших мафиози мира. Или заняться другими делами, с застывшим страхом подумала я.

Да, мне пришлось передать Маттео все, что у меня было, включая наследство моих родителей. Поэтому, если бы я попала к ним в лапы, они не смогли бы прикоснуться своими грязными лапами к чему-то, что принадлежало моему сыну.

— Джузеппе уже в пути.

— Спасибо.

— Ты собираешься держать нас в неведении, не так ли? — спросил Лука.

Да.

— Ничто из этого не имеет никакого отношения ни к кому из вас, — врунья. — Однако спасибо за вашу помощь в поиске документов.

Я отправила Элле записку, зная, что она будет волноваться.

Одна лазейка.

Мы всегда делали наши текстовые сообщения короткими. Ее ответ был большим пальцем вверх. Двадцать минут спустя вошел адвокат Лучано с одним из вышибал клуба. — Ласло больше нет, — сообщил он Кассио и Лучано.

— Миссис Витале, дважды за ночь, — Джузеппе, похоже, не расстроился из-за того, что его затащили в клуб посреди ночи. Вероятно, он делал это часто. От меня также не ускользнуло, что Лучано заметил, что я не поправила мужчину за то, что он назвал меня по его фамилии.

— Прости, — пробормотала я. — Я бы хотела, чтобы все мое наследство было переведено на имя Маттео, — я вручила ему обе копии завещания, зная, что все трое мужчин смотрят на меня потрясенными взглядами. — Исполнителя и доверенность давно надо было убрать.

Я смотрела, как его глаза бродили по страницам. — Если бы мы могли сделать это как можно скорее, это было бы идеально, — добавила я.

— Куда-то собираешься, жена?

Я проигнорировала вопрос Лучано.

— Я могу сделать это завтра утром, — он взглянул на часы. — Ну, сегодня утром, когда офисы откроются, — продолжил он, посмеиваясь. Было уже немного за полночь. — Я предполагаю, что опекун, которого вы назначили ранее, останется неизменным?

Я кивнула. — Правильно.

Он задумчиво посмотрел на меня. — Будут ли проблемы с господином Ласло?

— Ян Ласло не будет проблемой, — вмешался Кассио, удивив меня. — Следующие два дня он, вероятно, проведет, восстанавливаясь после сильного похмелья.

Идеально. Я бы не задавала никаких вопросов. Ян выбрал свою сторону, когда начал работать с моим дядей, вопреки моему благополучию.

Мы обсудили еще несколько деталей, и Джузеппе уже был в пути.

— Ну, я тоже пойду, — устало сказала я им. Я направилась к двери, оглядываясь через плечо. — Спасибо за вашу помощь. Ребята, наслаждайтесь остатком ночи.

Лучано даже усмехнулся. — Ты никуда не пойдешь одна. Я отвезу тебя домой.

Я закатила глаза, заметив веселое выражение на лицах Луки и Кассио. — Я вполне способна ходить куда-то одна.

— Я уверена, что да, но я все равно отвезу тебя домой. И перестань закатывать глаза.

Я снова закатила глаза, просто чтобы сделать заявление. Хотя мои губы сами собой изогнулись в улыбке от глупого волнения от того, что я бросила ему вызов. Возможно, я начала бросать ему вызов. Его большая рука обвила меня за талию, когда он выталкивал меня из кабинета Кассио.

— Спокойной ночи вам двоим. Не делай ничего, чего бы я не сделал, — размышлял Лука.

— Или, может быть, тебе не следует делать то, что сделал бы мой брат, — протянул Кассио с усмешкой.

— Замолчите, — у этих двоих было совершенно неправильное представление. Не так ли?

Тогда почему я почувствовала эту страстную боль между бедрами?

Обняв меня за руку Лучано, мы прошли через ночной клуб, взгляды бросались на нас со всех углов. Он не обращал внимания ни на кого, кроме меня, его шаги устремлялись. Как будто клуб может подгореть в любую секунду.

— Помедленнее, Лучано.

В тот момент, когда мы вышли на улицу, его тело прижалось к моему, прижимая меня к стене. Под изысканным костюмом от Brioni у него был пистолет, воплощение безжалостности. Возможно, он выглядел как бизнесмен, но на самом деле он был коброй, готовой нанести удар.

Его тело прижалось к моему, его тепло просачивалось в каждую мою пору.

Его губы были всего в дюйме от моих, когда он прохрипел. — В следующий раз, когда я увижу, как мужчина прикасается к моей жене, я отрежу ему каждый палец, — прорычал он. — Один. По. Чертовси. Одному. А потом я отрежу им руки. После этого я их выпотрошу. Красиво и медленно.

Я видела пылающий ад и ярость в его глазах. Он всегда был собственником; но это был совершенно новый уровень. Желание скопилось между моими бедрами. Мое тело не должно так реагировать. Мои губы сами собой разомкнулись, в ушах зазвенел прилив крови. Я была возбуждена, как никогда раньше.

— Я-я просто танцевала, — мой голос был задыхающимся. Я нервно облизнула нижнюю губу. — Мне нужно было получить это завещание, — почему я оправдывалась? — Кроме того, я уже практически не твоя жена.

Как только эти слова сорвались с моих губ, я оттолкнулась от стены, желая ощутить каждую унцию его тела, прижавшуюся к моему.

Он застонал и прижал таз к нижней части моего живота. Он был тверд, его член натягивался на штаны, а теперь и на тонкий материал платья.

— У тебя такое ощущение, будто ты не моя жена?

Боже мой. Моя грудь могла взорваться в любую минуту. Я понятия не имела, как мои руки оказались под его пиджаком, ладони у него на груди. Моя голова кружилась от желания, опьяненная им.

В тот момент, когда я почувствовала рот мужа на своей шее, у меня вырвался громкий стон.

— Верно, — его губы скользнули по моей слишком чувствительной коже. — Ты моя.

Его губы оставили след сладчайшего обжигающего ощущения. Он укусил; он поцеловал; он лизнул. Я почувствовала его руки на своей заднице, сильнее притягивающие меня к нему.

— Лучано… — мой голос был задыхающимся и распутным. Мне было все равно. Я хотела своего мужа. — Пожалуйста.

— Ам, сэр, — послышался голос издалека, но меня это не волновало.

— Не останавливайся, — попросила я, сжимая в кулаке его рубашку и притягивая его ближе.

Он сосал мою шею. — Черт, ты хорошо пахнешь.

— Сэр? — опять тот же голос.

Лучано поднял голову, мои глаза наблюдали за ним сквозь тяжелые веки. Я чувствовала себя пьяной, но это не имело ничего общего с алкоголем.

— Прочь, — приказал он.

Я не могла оторвать от него взгляда. Я не хотела приходить в себя. Это было бы глупо, и завтра я пожалею об этом. Я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Но сейчас он был нужен мне как воздух, которым я дышала.

Я использую его. Вот и все.

— Он ушел, — он отвел меня к своей машине, которую кто-то остановил перед клубом, и усадил на пассажирское сиденье.

Пульсация между ног была невыносимой. Мне нужно было, чтобы боль ушла. Я смотрела, как Лучано сел за руль и включил передачу на своем «Макларене», при этом болезненно осознавая, что мне нужно, чтобы эта боль утихла.

Я доставляла себе удовольствие последние три года. И прямо сейчас мне очень хотелось сделать то же самое. Я, должно быть, сошла с ума, потому что тот факт, что Лучано ехал рядом со мной, только еще больше взволновал меня.

Я поерзала на стуле, чтобы облегчить боль. Это усилило пульсацию. Мое сердце бешено колотилось; мое тело нуждалось в его руках. Словно прочитав мои мысли, он протянул руку. Он положил ладонь мне на бедро, медленно поднимая платье, пока его ладонь не коснулась моей кожи, и с моих губ не сорвался жалобный всхлип. Моя рука накрыла его большую ладонь и положила ее на свою киску.

— Черт, — простонал он, впившись в меня глазами. — Ты чертовски мокрая.

— Остановись, Лучано, — мой голос был хриплым, запыхавшимся и нуждающимся.

Ему потребовалось десять секунд, чтобы резко свернуть с главной дороги в закрытый переулок и припарковать машину.

Он потянулся к моему ремню безопасности, расстегнул его, схватил меня за талию и посадил к себе на колени. Я подвинулась так, чтобы оседлать его. Мой рот столкнулся с его. Его губы пахли спиртным и им самим. Его вкус, которого я жаждала последние три года. Мои губы приоткрылись, и он принял приглашение, погрузив язык в мой рот, покоряя его. С моих губ сорвались стоны, поглощенные этим человеком, который разбил меня на куски.

Я прижимаюсь к его твердому члену. Его рука сжалась на моих бедрах, когда я целовала его, голодная и неистовая. Он поглотил меня. Каждая эмоция внутри меня сотрясалась от непреодолимой потребности в этом человеке. Его рука обхватила мою шею сзади, он посасывал мой язык и крепко целовал.

Я застонала ему в рот, мои пальцы зарылись в его волосы до самого затылка. Боже, от него пахло божественно, а вкус был еще лучше. Как коньяк, цитрусовые и древесный одеколон. То же, что и раньше.

Я покрутила бедрами, трение между нами заставило меня ахнуть. Сквозь дымку в моем мозгу донесся резкий звук. В шоке я осознала, что он сорвал с меня трусики. Прежде чем я успела осознать этот факт, его палец коснулся моего клитора, и каждая мысль покинула мою голову. Это был только он, в каждой клетке, в каждом вздохе.

— Моя, — прошипел он. — Скажи это.

Он чувствовал себя потрясающе.

— Лучано, пожалуйста.

Он сунул в меня палец, и мои бедра начали двигаться против него. Моя кровь вспыхнула; мое тело горело от каждого его прикосновения.

— Такая мокрая, — простонал он. — Скажи, что ты моя.

— О Боже, — я придвинулась к нему, прижимаясь к нему. Это было намного лучше, чем мое собственное прикосновение, пока я фантазировала о нем. Я никогда не приближалась к такой высоте. — Да.

Он вытащил палец, его другая рука легла на мое бедро, а пальцы впились в плоть, желая, чтобы я замерла. Мои глаза распахнулись, и наши взгляды встретились. Наше дыхание было единственным звуком в машине, и пока я смотрела на него сквозь тяжелые веки, он поднес палец к своим грешным губам и облизнул их.

— Блин, у тебя потрясающий вкус, — прохрипел он. — Так же, как моя жена.

Мое дыхание сбилось, в ушах гудело от желания, а кровь текла по венам. Мои руки потянулись к его штанам. Я приподняла задницу с его колен ровно настолько, чтобы расстегнуть его. Звук ремня, за которым последовала молния, и наше затрудненное дыхание вибрировали в машине.

Он до сих пор не носил боксеры. Моя рука обхватила его член, и его голова откинулась назад.

— Грейс. Черт, да, — я качалась вверх и вниз, наблюдая за ним с голодом. Я прикусила губу, чтобы не дать стонам уйти, вид его эротичен. Он откинул голову назад, на его лице появилось выражение чистого блаженства. Мне хотелось попробовать его на вкус, проверить, так ли он вкусен, как я помнила. Чернила на его шее соблазнили меня. Я облизнула губы, и его рука обхватила мой затылок, сильно притягивая меня к себе.

Его зубы укусили мою челюсть, затем его губы пробежались по моей шее, прежде чем прижаться к моему уху. — Ты моя. Скажи это.

— Да, — выдохнула я.

— Скажи это, жена.

— Я твоя.

Стон вырвался из его горла, затем он схватил меня за бедра и вошел в меня, наполняя меня до самого конца. Крик удовольствия пронзил салон машины, и он был моим.

Глава семнадцатая

Лучано

Видя, как Ян танцует с моей женой, мне захотелось застрелить этого ублюдка и избавиться от него навсегда. Но избиение, которое я ему дал, придется сделать. На данный момент. Похоже, мой отец был прав; Я был слеп, когда дело касалось Грейс. Большим сюрпризом стало узнать, что Ян был любовником Альфонсо.

Но сейчас все это не имело значения. Только моя жена у меня на руках, ее киска вокруг моего члена. Я бы никогда не отпустил ее. Аннулирование было ерундой. Я бы заставил ее полюбить меня, остаться со мной. Навсегда.

— Я твоя, — ее мягкий голос и стоны вызывали зависимость. Она была моей зависимостью. Я вошел в нее, мои пальцы впились в ее мягкую плоть. Это был дом; она была дома.

Она замерла, и я тут же последовал ее примеру. — В чем дело, дорогая?

Черт, надеюсь, я не был слишком груб и не причинил ей вреда.

— Нам нужен презерватив, — выдохнула она.

Обида закипела у меня в груди. Я был ее мужем. На скольких мужчин она надела презерватив? Я отогнал эти мысли. Она была моей. Она сказала мне, что она моя. Я бы заставил ее сдержать это слово до конца нашей жизни. С этого дня я принадлежал ей, а она была моей.

— Нет, — я снова вошел в нее, жар и напряжение охватили мой член. Ее голова упала мне на шею, ее стоны она пыталась сдержать прямо у моего уха. — Ты моя жена.

Я расстегнул бретельки ее платья. Они упали с ее стройных плеч, обнажив телесный бюстгальтер без бретелек, и я потянулся за ее спину, чтобы расстегнуть его. Ее полная грудь у меня на виду.

— Лучано, нам нужен…

— Ты моя жена, — повторил я и наклонил голову, чтобы взять ее сосок зубами. Я потянул его зубами, и у нее вырвался резкий крик. Я снова схватил ее за бедра, сильно прижимая к себе. Она терлась обо мне вверх и вниз, ее клитор касался моего таза. Ее стоны становились громче с каждым накачиванием.

Я был так близок к взрыву. Я крепко стиснул зубы, желая обеспечить ей удовольствие раньше моего. Она обезоружила меня, лишила меня всего моего гребаного разума, даже не пытаясь. Можно подумать, что я был подростком, который впервые трахался. Потому что именно это каждый раз делала со мной моя жена. Каждый раз с ней был лучше, новый и всепоглощающий. Она была моей бурей и моим спокойствием. У нее была сила разорвать меня на куски.

— Лучано, я так близко, — простонала она мне в губы.

Я протянул руку между нашими телами и потер ее клитор, ее тело прижалось к моему, ее тугую киску вокруг моего члена.

— Попроси меня войти в тебя, — потребовал я хриплым голосом. Ее стоны были громкими, дыхание затруднено. Я наблюдал, как ее бледная кожа покраснела сквозь тяжелые веки, и она выглядела как богиня, скачущая на моем члене.

— Попроси меня, — простонал я, готовый взорваться.

— Пожалуйста, войди в меня.

Еще один толчок, и она взорвалась вокруг меня, ее внутренности сжались вокруг моего члена, и она застонала мне в ухо. С тяжелым стоном я последовал за ней прямо через край. Я заставил ее двигаться против меня, чтобы продлить кайф, это чертово чувство, которого мне не хватало последние три года.

Я зарылся носом в ее волосы, положил руку ей на грудь. Под моей ладонью ее сердце тяжело грохотало, как и мое.

Мое сердце билось вслед за ней, билось только ради нее. Точно так же, как моя жизнь принадлежала только ей.

Глава восемнадцатая

ГРЕЙС

я

проснулась с теплым телом, прижатым к моей спине, и сильными мужскими руками вокруг меня. В постели Лучано. Я спала с мужем. И занялась сексом. Много раз. Мое тело окутывало сладчайшее изнеможение. И мое сердце… о мое сердце!

Мое сердце растаяло. С каждым словом, которое он прошептал вчера вечером, каждым обещанием, которое он дал, и каждым ласковым обращением, которое он мне сказал. Некоторые я поняла; другие я не поняла.

Я была дурой, когда думала, что смогу использовать его просто для секса, чтобы удовлетворить свою жажду. С Лучано всегда было нечто большее. Я пыталась возвести стены после нашей встречи в машине. Я действительно это сделала. Потом мы вернулись домой, и он практически подхватил меня на руки и зашагал в дом, его рот столкнулся с моим. Затем прямо в нашу спальню. Как будто я была его новой невестой. Точно так же, как он это сделал много лет назад.

— Лучано, прекрати, — тихо прошептала я, не отпуская пальцев, скользивших по клавишам пианино. Его теплый рот осыпал мягкими поцелуями мою шею, вызывая дрожь по спине. И все же моя шея слегка наклонилась по собственной воле, чтобы лучше приспособиться к нему. Так было с ним с самого начала. Мое тело всегда принимало его прикосновения, нуждаясь в нем. — Мы женаты уже месяц. Мы больше не молодожены.

Мои пальцы продолжали ласкать клавиши, а мелодии «Гносьена № 1» мягким эхом разносились по пустому дому Лучано. Я всегда любила музыку. Это было то, что я унаследовала от матери. Это всегда была одна из моих любимых мелодий, воспоминания о детстве согревали мою грудь. Я сидела у камина с отцом и смотрела, как играет моя мать, ее изящные пальцы с привычной легкостью двигались по клавишам. Она была оперной певицей, но любила играть на фортепиано.

Этот рояль, который был у Лучано, был таким же впечатляющим, как и у моей матери. Хотя за то время, что мы женаты, я ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь играл. Мне хотелось, чтобы здесь было пианино моей матери. Это было частью нашей семьи на протяжении нескольких поколений. Часть наследия Астора.

— Я хочу трахнуть тебя сейчас, Грейс, — я чувствовала, как его губы скользят по моей коже, как его дыхание обжигает мою кожу. — На этом пианино. Я хочу погрузить свой член глубоко в тебя.

Музыка запиналась, мои пальцы спотыкались о ноты. Я почувствовала его удовлетворенную ухмылку, хотя не могла видеть его лица.

— Ты тоже этого хочешь, — прохрипел он.

Его тело прижалось к моей спине. Моё тело разгорячилось от его слов, мои трусики пропитались ненасытным желанием, которое он, казалось, постоянно подпитывал. Ему не понадобится много времени, чтобы раздеть меня догола. На мне была только одна из его рубашек и трусиков на пуговицах.

Одним плавным движением его руки схватили меня за талию, затем подняли и усадили мою задницу на черную блестящую поверхность рояля. Холодная поверхность под моей задницей вызвала дрожь в моем пылающем от похоти теле. Наши глаза встретились, его взгляд был полон жара и голода. Для меня. Мое тело отреагировало без каких-либо мыслей.

Я медленно раздвинула ноги, приветствуя его. Его руки скользнули вниз по моим бедрам, к моим бедрам. Звук рвущихся моих трусиков наполнил ночь. К настоящему моменту я уже привыкла к страсти Лучано. Когда его руки грубо обращались с моим телом, не было ни вспышки паники. Вместо этого мое тело отреагировало на это. Точно так же, как сейчас.

Пьянящий, медленный ожог возбуждения пробежал через каждый дюйм моего тела. Это было похоже на растущий огонь, распространяющийся бесконтрольно.

Мои глаза никогда не отрывались от его лица, наблюдая за каждой вспышкой эмоций на его лице. Его карие глаза горели изнутри тем же огнем, который я чувствовала в своих венах.

Холодное пианино под моей задницей было таким контрастом с адом моего тела. Его палец провел по моим складкам, исследуя.

— Ты промокла, — стон разорвал его горло, и каждая клеточка моего тела вибрировала от его слов. — Для меня.

Не имело значения, сколько раз он прикасался ко мне; каждый раз чувствовала себя с ним по-новому, лучше. Моё тело само по себе выгнулось, когда я наблюдала за ним из-под тяжёлых век.

Его пальцы впились в меня, и громкий стон пронесся по комнате.

— Мне чертовски нравится твое звучание, — простонал он. Я едва успела сделать быстрый вздох, как его другая рука сжала мои волосы, и его рот прижался к моему, наклоняя мою голову для более глубокого проникновения языка. Его поцелуй был жестким и требовательным, и мои ноги обвились вокруг его талии.

— Сними рубашку, — прохрипел он. — Я хочу видеть каждый дюйм, который принадлежит мне.

В поспешных движениях я подчинилась его команде и через несколько секунд села обнаженной на его пианино, ожидая, что будет дальше.

Он подошел ко мне ближе, и мои бедра обвили его талию. Его тело прижалось к моему, его рот скользнул вниз по моей шее, к ключице, затем к плечам. Когда его рот достиг моей груди, он лизал и сосал мои соски, пока я не задыхалась.

Боже, мне не терпелось почувствовать его внутри себя, почувствовать его горячую кожу на своей. Его грубая, мозолистая рука мягко подтолкнула меня лечь на спину, холодная поверхность пианино охлаждала кожу на моей спине.

Он целовал мой живот, пока не достиг моей киски. Его пальцы проникли глубже внутрь меня, затем наружу и снова вонзились внутрь. Мои бедра покачивались рядом с ним, голова моталась из стороны в сторону. Я закрыла глаза, летая высоко, наслаждаясь этим ощущением.

— Следи за мной, дорогая, — приказал он хриплым голосом. Я открыла глаза и увидела мужа между своих бедер, почти распутав меня.

Моя спина выгнулась, когда он другой рукой ущипнул меня за сосок.

— Пожалуйста, Лучано, — умоляла я.

—Что тебе нужно? — он знал, что мне нужно. Никто никогда не был в такой гармонии с моим телом, как этот мужчина.

Его рот достиг моей киски, он был так близко. Ожидание убивало. Я хотела, чтобы его губы коснулись моих чувствительных складок. Я скучала по нему там.

Должно быть, он пожалел меня, потому что я почувствовала, как его зубы царапают мой клитор, как раз перед тем, как он его сосал.

Восхитительная дрожь пробежала по моему телу. — Ооооо.

Мои пальцы переплелись с его волосами, его мягкие пряди стали для меня знакомостью, от которой я никогда не хотела отказываться. Его рот был безжалостен, он лизал и сосал мою киску; его палец входит и выходит из меня. Он пожирал меня, сильно посасывая мой клитор и проникая в меня языком. Мои внутренности дрожали, поднимаясь все выше и выше к вершине. Перегрузка ощущений заставила меня вскрикнуть, мое тело чахло от него. Но руки моего мужа сжали мои бедра, заставляя меня стоять неподвижно, пока мое тело не развалилось на части.

— Черт, — закричала я, когда меня пронзил оргазм, и за моими веками вспыхнули белые огни.

Прежде чем я спустилась с высоты, Лучано снял меня с пианино, перевернул и поставил ноги на землю.

— Нагнись и приготовься, — хрипло потребовал он.

Я едва выполнила его команду, прижав ладони к пианино, холодная поверхность которого прижалась к моей груди, и каждый дюйм моей разгоряченной кожи побежали мурашками. Он быстро избавился от пижамных штанов, его руки схватили меня за бедра и врезались в меня сзади, мое тело все еще дрожало от оргазма. Один глубокий толчок в мою сжимающуюся киску, и я была готова к нему. Каждая клеточка меня была в гармонии с его потребностями, так же, как и он с моими.

— Никогда не забывай, кому ты принадлежишь, — прорычал он.

Он врезался в меня, его хрюканье смешивалось с моими хныкающими стонами. Звуки фортепианных нот проникали сквозь мой пропитанный сексом туман. С каждым его толчком мое тело прижималось к клавиатуре, создавая ноту, созвучную его толчкам.

— Правильно, — простонал он. — Ты моя, — он снова вонзился в меня, сильно и глубоко. Звуки струн разносились по комнате, пока он жестко трахал меня, звук ударов плоти о плоть гармонировал с глубокими нотами. Чистое ощущение огня и моя любовь к нему расплавились в жидкое золото, когда извергся еще один вулкан.

Я прижала рот к руке, пытаясь заглушить крики. Собственный рев Лучано последовал прямо за мной, когда его член пульсировал внутри меня, высвобождая его освобождение. Я почувствовала, как его сильное тело прижалось к моей спине, и все разумные мысли испарились, оставив только страсть к этому человеку.

Музыкальные ноты, созданные нашими телами, прижатыми к клавишам, прекратились, наши тела насытились, и каждая частичка меня улетела прямо в руки моего мужа.

Сделав глубокий вдох, я попыталась пошевелиться, когда он подхватил меня на руки.

— Что ты делаешь? — я ахнула от его внезапного движения.

— Я несу свою невесту через порог спальни.

Я должна была знать, что влюбилась в него в тот день.

Большое тело Лучано зашевелилось позади меня, его рука сжалась вокруг моей талии. Боже, как приятно было обнимать меня, но это было глупо. Я не должна была поддаваться своему желанию к нему. Однако мое тело совершенно не возражало. Я была расслаблена и сыта больше, чем когда-либо за последние годы.

Я рискнула оглянуться через плечо и обнаружила, что мой муж крепко спит. Его острые черты лица по-прежнему бросались в глаза даже во сне. Но были и следы нежного мальчика, которым он когда-то был, прежде чем стал безжалостным и опасным человеком. Его темные волосы падали ему на глаза, и я знала, что они были мягкими, как шелк. У нашего сына был точно такой же цвет волос, как у его отца. Боже, мне хотелось повернуться и обнять мужа, прикоснуться к его волосам, его татуированной коже. Сделать его моим. Но я не хотела рисковать, разбудив его. И, честно говоря, он был не мой. Не совсем.

Большую часть ночи то, что мы делали, было напряженным и грубым, как два голодающих человека, которые слишком долго не испытывали прикосновений. Я предпочла это мягкости. Его мягкость и нежность сломали бы меня. После всей ночи голодного и жадного секса он повел меня в душ и снес каждый дюйм моей стены.

Я была благодарна за то, что душ брызнул водой мне на лицо. Потому что то, что мы сделали, было чертовски похоже на занятие любовью. Вода из душа скрыла мои слезы, которые текли по моему лицу, когда я слышала, как мой муж бормотал слова любви, медленно скользя в меня и выходя из меня.

Медленно высвобождаясь из его теплой, сильной хватки, я схватила свои трусики и одну из его рубашек. Прежде чем уйти, мой взгляд скользнул по его мускулистому телу. Чернила покрыли большую часть его кожи. Рукава чернил были разрисованы обеими руками, на груди и туловище были великолепные татуировки, изучать которые я могла бы целыми днями. Мой взгляд задержался на его груди, а затем я увидела это, и мое сердце екнуло.

Этого не может быть.

Наклонившись ближе, я увидела это. Только по благодати. Татуировка на левой стороне груди. Раньше у него этого не было. Как я не заметила этого в то утро, когда Маттео заснул рядом с ним? Был ли смысл в его татуировке? Это могло ничего не значить.

Да, наверное, лучше не придавать этому слишком большого значения.

Я на цыпочках подошла к двери, тихонько с тихим щелчком открыла дверь спальни и выскользнула из его комнаты, как вор, затем бросилась к Элле.

Прежде чем пройти мимо комнаты Маттео, я проверила своего сына. Еще во время глубокого сна его волосы упали ему на лоб точно так же, как и у его отца. Я протянула руку и осторожно смахнула его со лба. Мой сын стал моим сердцем с той самой секунды, как я почувствовала, как он движется внутри меня. Жизнь без Лучано разбила мое сердце, но жизнь без Маттео сломала бы меня. Я должна была убедиться, что он в безопасности; независимо от стоимости. Мне или кому-то другому.

Выйдя из его комнаты, я продолжила путь к комнате Эллы. Мы столкнулись друг с другом в десяти футах от двери ее спальни, она шла с противоположной стороны. Носить чужую рубашку. Массимо, если мне пришлось догадываться.

Наши глаза встретились, мы оба были раздеты. Она одарила меня застенчивой улыбкой.

— Думаю, у нас обоих была безумная ночь, — пробормотала я, качая головой. Казалось бы, мы оба были глупы.

— Но что за ночь, — задумчиво ответила она.

С тихим смешком, хотя и с некоторой горечью, мы оба вошли в ее комнату.

— Я кое о чем подумала, — сказала я ей. Я бы не стала расспрашивать ее о Массимо. Она сказала бы мне, если бы ей нужно было об этом поговорить. То же самое было и со мной. Именно это сделало нас хорошими друзьями. Мы доверяли друг другу и всегда слушали, когда другому нужно было высказать свое мнение. Но мы никогда не спрашивали, не допытывались и не требовали знать все это.

— Что?

Я затащила ее в комнату, и мы сели на ее кровать, прежде чем я начала.

— Моя бабушка обычно каждый год проводит свой ежегодный гала-концерт. Это должно быть завтра. Что, если мы там появимся? Бабушка и дядя обычно никогда этого не пропускают.

Она нахмурилась. — Да, я помню, но какая от этого польза?

— Мы могли бы отвезти его и ее туда.

Наступила тишина, наши взгляды встретились. Мы никогда не убивали; Я никогда не думала, что причиню вред другому человеку. Это была не я, но если дело дойдет до них или нас… ну, это должны были быть они.

— Я сделаю это, — пробормотала я. Моя семья забрала у меня так много. Но даже несмотря на все эти знания, мысль об их убийстве пришла ему нелегко. — Но это не решит нашу проблему полностью.

— Что ты имеешь в виду?

— Даже после того, как они ушли, соглашение о продаже меня все еще остается в силе. Он стоит уже много столетий. То же самое относится и к согласию твоих родителей за тебя. Мой дядя мог разрушить твою семью, но он продал это соглашение Бенито Кингу.

— Что ты говоришь, Грейс?

Сердцебиение тишины.

— Мы должны убить всех донов.

— Ты склонна к суициду? — я поняла ее колебания. Ведь семья Кингов известна своей жестокостью, безжалостностью и кровожадностью. — Нам придется убить их всех одновременно; в противном случае они бы выследили нас. И Грейс, они бы нас не убили просто так.

Я наблюдала за выражением ее лица, страх окрасил ее черты. Она была права. Они не могли просто убить нас. Они заставят нас пожалеть о том, что мы родились. Ходили слухи, что они годами пытали своих врагов.

— Я знаю, — пробормотала я. — Но каким еще способом мы могли бы гарантировать, что они никогда не доберутся до нас? — я глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула. — Габриэлла, если они доберутся до нас, мы все равно умрем.

— Чёрт, — я полностью согласилась с этим словом. В любом случае, нам конец, и нам придется всю жизнь прятаться. Мое сердце болезненно сжималось при мысли о том, что я не смогу видеть Маттео каждый день. Стало трудно дышать. Пережить потерю Лучано было тяжело. Но я не была уверена, смогу ли пережить потерю Маттео.

Но он будет жив. Лучано обеспечит его безопасность, как только узнает, что он его сын. Безопасность Маттео была всем, что имело значение. Я хотела, чтобы он вырос мужчиной… хорошим человеком. Надеюсь, Лучано уважит мое желание не втягивать его в свой криминальный мир.

— А как насчет Кассио и Луки Кингов? – спросила Элла.

— Что насчет них?

— Ну, они тоже доны.

Я нахмурилась. Это тоже пришло мне в голову. Я не знала, что с ними было. Почему они не знали о постоянном соглашении между семьями Романо и Кинг? Я была уверена, что они не знают. В противном случае они бы вытащили мою задницу отсюда, как только меня увидели.

— Не знаю, — честно сказала я ей. — Они сыновья Бенито Кинга, но похоже, что они ничего обо всем этом не знают, — мы не могли тратить время на размышления, в чем заключалась их сделка. — Наверное, нам следует убить и их.

На лице Эллы отразилось потрясение. — А что, если они невиновны?

— А что, если это не так, Элла? - возразила я.

— Кажется, они близкие друзья твоего мужа, — пробормотала она. — А эти пятеро мужчин, включая твоего мужа… Я не думаю, что мы им под стать.

— Я знаю. Но что нам делать, если они решат обеспечить соблюдение соглашения? В конце концов, они доны.

— Господи, мы с ними ужинали.

Я моргнула, услышав ее оправдание. — Значит, мы должны позволить им убить нас, потому что мы ужинали с ними?

Закатив глаза, она игриво шлепнула меня по руке. — Я не это говорю. Но, возможно, нам следует подумать, что они не связаны со своим отцом. Я имею в виду, что ты выросла под руководством своего дяди и не имеешь с ним никакой связи. Возможно, они похожи.

Я тяжело вздохнула. — Хорошо, я разрешу тебе вот это. Можешь ли ты взломать их общение и посмотреть, в чем дело? В любом случае, я не думаю, что мы можем сравниться с Кассио и Лукой Кингом. Если их отношения с отцом будут такими же, как мои с дядей, мы оставим их в живых.

Элла усмехнулась, ее глаза сверкнули. — Клянусь, женщина. Похоже, ты кровожадна, а мы еще не убили ни одного человека.

— Мне не очень нравится идея кого-то убивать. Но я действительно не хочу, чтобы меня продали какому-то преступнику.

— Я могу сказать, — пробормотала Элла. — Ты все еще пытаешься преодолеть своего нынешнего.

— Я полностью забросила нынешнего.

— Правильно.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему бы тебе просто не признать, что ты не забыла его?

— Я забыла.

— Нет. Может быть, твой муж тоже не забыл тебя.

— Теперь ты просто говоришь глупости, - плюнула я в ответ. — Я ему никогда не нравилась, так что ему нечего преодолевать.

— Верно, именно поэтому он избил Яна, как сумасшедший… посреди ночного клуба.

— Почему мы говорим о нем? У нас над головой стоит эта ситуация жизни и смерти, и мы спорим, нравлюсь ли я Лучано или нет. Когда мы умрем, ты действительно думаешь, что в целом это будет иметь значение?

— Думаешь, нам не выбраться отсюда живыми?

— Мы, черт возьми, постараемся, — я заметила, как она ерзает руками. Она вела себя смешно. — Габриэлла, что, черт возьми, случилось?

— Ну, я вроде как хочу выбраться из этого живой. Мне нравится Массимо. Сильно, — я нахмурилась. Она впервые произнесла эти слова вслух. — Я знаю, что он тебе не нравится. Мне не нравится Лучано за то, что он с тобой сделал. Но я готова дать ему шанс. Можешь ли ты сделать то же самое для Массимо?

Запустив руки в волосы, которые все еще были в беспорядке после того, как я вчера вечером кувыркалась с мужем, я недоверчиво посмотрела на нее.

— Конечно, Элла. Ты знаешь, я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Однако я не прошу вас давать Лучано шанс. Оба этих придурка направили на меня оружие, — я видела, как эмоции мелькали на ее лице. — Кроме того, думать о Массимо, пока за нами охотится семья Кингов вместе с семьей Романо, сейчас не лучший поступок.

Она смиренно выдохнула. — Знаю, знаю. Но я устала бежать. И я просто знаю, что на этот раз будет хуже. В прошлый раз было тяжело наблюдать за тобой, и твоя беременность помогла нам обоим пережить это. Это было единственное, что нас двигало. Что у нас будет на этот раз?

Я несколько раз моргнула, и в моих глазах горела боль прошедших лет. — Мы не можем взять с собой Маттео. Это слишком рискованно. Лучано позаботится о том, чтобы он был в безопасности.

Тяжёлое признание сжало моё сердце. С того момента, как Лучано нашел нас, бегство без Маттео было тем, чего я боялась больше всего. Мой муж сдвинул дело с мертвой точки, потащив нас всех обратно.

— У тебя все готово, чтобы он знал, что он его?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Глава девятнадцатая

Лучано

— Какого черта здесь произошло?

Мрачные лица Кассио и Луки не сказали мне ничего хорошего. Этот склад должен быть заполнен их оружием и наркотиками. Однако там было пусто. Это было похоже на дежавю с того дня, когда мое местоположение было атаковано. Но моя жена не знала об этой поставке.

Эта партия должна была обмануть Альфонсо и Бенито, заставив их думать, что Рафаэль на их стороне и работает с ними. И все это пропало, ни одного товара не видно. Времени на организацию нового не было, а доставить партию женщин никогда не планировалось. Нам пиздец!

— Мой чертов отец, — процедил Кассио, пытаясь сохранить контроль. Я предложил ему воспользоваться моим складом в Джерси, но он был уверен, что его отец ничего об этом не узнал. — Чертовски жадный засранец.

Бенито Кинг правил Нью-Йорком, но с трудом. Единственная причина, по которой он сохранил свою позицию, была благодаря Кассио и Луке. Но этим двоим было достаточно. Теперь они работали на себя. Их отец достаточно их трахнул.

Я вытащил телефон и набрал номер Рафаэля Сантоса. — Эй, приятель.

— Черт, — усмехнулся он в трубку. — Я почти у цели. Но у меня такое чувство, что ты хочешь чего-то срочно.

Я усмехнулся в ответ. К счастью для всех, после вчерашнего вечера у меня было хорошее настроение. Да, моей жены уже не было, когда я проснулся этим утром, но ее тонкий запах все еще был вокруг меня. Даже на моей яркой белой рубашке на пуговицах и черном костюме-тройке. Должно быть, она задела его, когда зашла в мой шкаф, потому что я чувствовал вокруг себя стойкий запах ее духов.

— Бенито Кинг перехватил груз, который шел в город. У тебя есть кто-нибудь, кто сможет его разобрать? Но вместо того, чтобы вернуть его в город, отвези его в Джерси. Мое любимое место.

— Конечно. Увидимся скоро. Тогда я подготовлю для тебя новости.

Именно по этой причине мне нравилось вести дела с Рафаэлем. Никаких задержек, никаких вопросов. Он знал, что мы не имеем дело с плотью, и это было все, что для него имело значение.

Я встретил грозный взгляд Кассио. Он все еще злился из-за того, что сделал его отец. Лука продолжал играть с ножом, подбрасывая его в воздух и ловя. На днях этот ублюдок отрезал себе палец. Он мне очень нравился, но ему пришлось перестать играть с ножами.

— Рафаэль, возможно, сможет его захватить.

— Спасибо, Лучано.

— Не упоминай об этом. Ты бы сделал то же самое для меня, — Кассио долгое время был моим лучшим другом, и я знал, что он сделает для меня то же самое. На самом деле, он делал то же самое для меня несколько раз. Когда мне нужна была поддержка семьи Романо за убийство моей матери и сестры, он и Лука были со мной.

Мы стояли молча. Я знал, что Кассио нужно подавить свою ярость. В этом плане мы были похожи. Когда мы потеряли свое дерьмо, мы действительно потеряли свое дерьмо.

У Луки, несмотря на его беззаботное ублюдочное поведение большую часть времени, были похожие проблемы с яростью, когда он терял свое дерьмо. Моя ярость началась, когда мою мать и сестру убили. Кассио и Лука появились намного раньше. Виноват был их больной, ублюдочный отец.

Через некоторое время я нарушил молчание. — Возможно, пришло время захватить Восточное побережье.

Его взгляд остановился на моем. Он знал, что я имею в виду. Его отец не должен быть правителем Нью-Йорка. Не было ни одного человека, который бы в настоящее время правил Восточным побережьем. Да, его отец хотел этого, но ему это никогда не удавалось. Нико, Лука, Алессио и я никогда бы с ним не работали. То же самое можно сказать и о Рафаэле Сантосе, владевшем Флоридой, и Василии, управлявшем Новым Орлеаном.

— У нас сейчас происходит слишком много дерьма, — пробормотал он.

— У нас всегда будет слишком много дерьма.

— Почему у тебя такое прекрасное настроение? — протянул Лука с улыбкой на лице. Наконец он перестал щелкать ножом. Мне пришлось отдать ему это; он знал, как контролировать свою ярость. — Кому-то повезло вчера вечером?

Я ухмыльнулся. — Не твое, черт возьми, дело, — я бы никогда не стал обсуждать личные подробности моей жены с каким-либо мужчиной, хотя знал, что трудно скрыть, что вчера вечером все прошло довольно хорошо. После того, как я выбил дерьмо из Яна Ласло. — Я поддержу тебя, если ты решишь, что сейчас самое время. Бенито - свободная пушка. Он был им с того момента, как встал на место твоего деда. Твои сицилийские корни, отец твоей матери, поддерживающий Нико, Алессио, Луку, Рафаэля и меня… Черт, даже Василий Николаев был бы готов помочь. Мы могли бы захватить Восточное побережье.

Я знал, что он этого хочет. Он работал над этим много лет, медленно перемещая шахматные фигуры, незаметно для отца. Я практически мог слышать, как крутятся колеса в его голове. Кассио ненавидел ненужную смерть, но факт был в том, что в этом мире смерть будет всегда. Никто из нас не был святым; просто так получилось, что некоторые из нас были хуже других. А Бенито Кинг был худшим из нас всех. Мужчины, которые охотно следовали за ним, были не лучше.

— Может быть, пришло время, брат, — вмешался Лука. У него не было желания править Восточным побережьем. Честно говоря, Кассио тоже, но он отказался работать на отца. Потому что дело в том, что его отец ни с кем не работал. Он настаивал на том, чтобы все работали на него.

Никогда. Такого. Не случится.

И это не значит, что мы могли полностью выйти из игры. Как говорится, единственным выходом была смерть.

— Только подумайте, сколько жизней мы могли бы спасти, — оправдывался я. — Все побережье будет нашим. Никакой торговли людьми на нашей территории, от Аляски, Канада, до Флориды. Бля, даже Луизиана с Василием.

Его задумчивые глаза смотрели на доки и на горизонт. Он знал, что я прав. У нас могло бы получиться что-то хорошее. Да, торговля оружием и наркотиками — это плохо. Но это не заставляло женщин и детей попадать в дурацкие ситуации. Честно говоря, я хотел уйти из этого бизнеса. Отмывание денег и все такое. Но если Кассио станет главой Восточного побережья, это будет партнерство, и мы будем все это контролировать. Я с раннего возраста знал, чем занимался мой отец. Так же поступил и Кассио. Мой дедушка провел подобную операцию вместе с дедушкой Кассио и Луки по материнской линии на Сицилии. Это была причина, по которой мы были так близки, мы втроем.

— Сейчас нет необходимости отвечать, — сказал я ему, услышав, как заглох двигатель машины Рафаэля. — Думаю об этом. В любом случае я с тобой.

Вошел Рафаэль. Я покачал головой. Этот проклятый колумбиец всегда выглядел так, будто только что сошел с подиума или из журнала, где представлены топ-менеджеры. На нем был белый костюм-тройка, и на фоне его загорелой кожи и темных волос он выглядел не так уж и потрепанно. Это почти заставило тебя поверить, что он не представляет угрозы. Почти.

— Привет, красавчик, — он показал мне средний палец, и я усмехнулся. Да, возможно, у меня сегодня было отличное настроение.

— Ну, этот симпатичный мальчик приготовил для вас сюрприз, ребята.

— Что? — я дразнил его. — Костюм от Гуччи?

— Мои ребята уже нашли украденный груз. Мы убили всех мужчин, но оставили одного в живых. Мой подарок тебе.

Я покачал головой. Рафаэль был важным активом, который нужно было сохранить. — Ты чертов охотник. Я знал, что ты их получишь.

— Чертовски верно!

Я взглянул на Кассио. — Что ты скажешь, Кассио? Хочешь допросить нашего подозреваемого?

— Да, я думаю, пришло время внести здесь некоторые изменения. Давайте научим нашего подозреваемого , которому принадлежит Восточное побережье.

— Да, черт возьми! - пробормотал Лука.

Рафаэль ухмыльнулся. Он не участвовал в нашем разговоре, но знал, чем закончится игра. Бенито Кингу пришлось умереть.

— Он придет с грузом?

После его кивка мы все погрузились в свои машины. Я отправил Роберто проверить статус наших бегунов, которые вычищали деньги через мои казино в Атлантик-Сити. У меня в доме было несколько охранников, которые следили за женщинами, Маттео и моим отцом.

Массимо был со мной и в данный момент находился снаружи. Ему нужно было разобраться с технологиями, которые он модернизировал на территории комплекса, а также с каждым бизнесом, которым я владел. Массимо — один из тех редких людей, которым я безоговорочно доверял. Если он что-то изменил в нашей безопасности, я никогда его не допрашивал.

Мы все погрузились в несколько машин. С Кассио, Лукой, Рафаэлем и мной было по три человека и по две машины каждый. Таким образом, если на нас нападут, до нас будет труднее добраться.

Мы пошли по маршруту Бруклинского моста. Я вспомнил первое свидание, на которое пригласил Грейс. Я сказал ей, что мы пообедаем в городском ресторане. Ее первый вопрос заключался в том, можем ли мы поехать по маршруту Бруклинского моста. Это был ее любимый путь в город. Я с подозрением отнесся к ее просьбе и взял с собой пять машин и дополнительных людей. Но в тот момент, когда машина въехала на мост, она выпрямилась и посмотрела в окно, забыв обо всем мире. Она любила смотреть на реку. Спустя месяц после нашей свадьбы я наконец спросил ее, что в ней такого особенного. Всегда был один и тот же вид.

Ее улыбка, когда она повернула свои красивые фиолетовые глаза навстречу моему взгляду, сияла на ее лице.

— Мои родители встретились на мосту, когда были детьми, — призналась она. — Заставляет меня вспомнить.

Я не просил ее подробностей, но мне следовало бы это сделать. Возможно, я бы узнал кое-что о своей жене. Кровожадная потребность отомстить за смерть матери и сестры и борьба с влечением к жене съели меня тогда. Я совершил много ошибок, когда дело касалось ее, и собирался их не повторять. Она дала бы нам новое начало, шанс. Ей пришлось; Я бы не принял ее отказ. Это были бы Маттео, моя жена и я.

Еще десять минут, и мы подъехали к принадлежащему мне порту на Джерси.

Это было хорошо. Никаких происшествий, никаких проблем.

— Думаю, мы все получили, — высказался зять Рафаэля Саша Николаев. — Мы поймали их еще на лодке, прежде чем они успели причалить. По крайней мере, я смог использовать свою новую снайперскую винтовку. Я оставил тебе одного парня, с которым ты сможешь поиграть, — ухмыльнулся он. Его светлые волосы и бледно-голубые глаза делали его очень похожим на своего старшего брата. Вот только характер у Саши был более ненормальный, чем у Василия.

— Спасибо чувак, — я похлопываю его по спине. — Мы в долгу перед тобой и Рафаэлем.

— Просто положи это на счет, красавчик, — насмешливо раздался голос Рафаэля сзади.

Настала моя очередь подкинуть ему средний палец.

— Ладно, я ухожу, — вмешался Саша, показав нам обоим средний палец. — У меня есть личные дела.

Без сомнения, это означало, что в его списке была цель. Саша и его сводный брат Алексей Николаев были одними из лучших силовиков.

Мы все прошли на склад. Вся продукция Кассио уже была разгружена и готова к работе.

— У меня есть еще два человека, которые направляются сюда, чтобы мы могли перевезти товар, — объяснил Кассио. Никто из нас не держался долго за своим продуктом, особенно в одном месте. Когда за ним охотился Бенито Кинг, мы продвинули его еще быстрее. Несмотря на то, что это была установочная поставка для Альфонсо, мы работали в том же качестве. Не говоря уже о том, что Альфонсо и Бенито пытались нас подставить много раз на протяжении многих лет.

Мужчина сидел привязанным к стулу, его широко раскрытые глаза метались между нами. Вероятно, он пытался расшифровать самого слабого из нас как самого сильного. Он не имел бы большого успеха. Он вляпался в кучу дерьма, вероятно, желая умереть прямо сейчас.

Мы вчетвером стояли перед ним, все наши костюмы были безупречны. — Черт, я действительно оделся не по такому случаю, — пробормотал Рафаэль. — Мне нравится этот костюм.

— Чувак, ты выглядишь так, будто ты девственник, — пошутил Лука. — Кто носит белый костюм?

— Все задиры, — Рафаэль залез под пиджак и вытащил пистолет. — Можем ли мы просто пристрелить его, чтобы я мог сохранить свой костюм белым? Или ты имел в виду что-то другое?

Вот так мы играли с придурками.

Я пожал плечами. — Я подумал, может, начнем с выдергивания ему зубов с помощью плоскогубцев. Я уверен, что здесь есть один комплект, — я сделал вид, что осматриваюсь вокруг, как будто серьезно ищу инструмент. Я повернул голову к Луке. — Эй, у тебя есть нож. Можешь начать с глазного яблока?

Всхлип заставил всех нас обратить внимание на нашего гостя. — Что это было, ублюдок? - насмехался я. — Ты хочешь, чтобы мы начали с глазного яблока?

— Н-нет.

Я зевнул, изображая скуку. — Джентльмены, нам нужно ускорить процесс. Сегодня у меня свидание.

— Давайте начнем с пальца, — предложил Лука, подбросив нож в воздух и легко поймав его.

Массимо подошел к парню сзади и протянул руку, крепко сжав ее. — Лучше не обрушиваться на меня, — предупредил он, дьявольски ухмыляясь. Массимо был таким же чертовски сумасшедшим, как и я. — Мы с девушкой ужинаем в модном ресторане.

— Посмотрите на себя, двое ублюдков, — простонал Кассио. — Можете ли вы перестать хвастаться своей личной жизнью?

— Прошлой ночью кому-то определенно повезло, — усмехнулся Лука, все еще подбрасывая нож в воздух.

— Вчера вечером мне тоже повезло, — вмешался Рафаэль, ухмыляясь. — Итак, остается только два невезучих ублюдка.

— Вот и все, — притворно прорычал Лука. — Сегодня вечером мне повезет.

— Что ж, давайте поиграем и отрежем этому парню палец, — парировал Кассио. — Если только он не хочет рассказать нам, на кого он работает и почему он украл мое дерьмо.

— Я не знаю, кто меня нанял.

— И вот я подумал, что мы могли бы закончить сегодняшние дела на высокой ноте, — я изобразил огорчение. — Отрезай.

Он пытался сопротивляться, но это было бесполезно. Массимо был сильнее его и удерживал его. Лука прижал нож к среднему пальцу и отрезал его, пока кровь хлынула по всему телу. Думаю, он никого не отпугнет. Не факт, что он выйдет из этого живым.

Его крики эхом разнеслись по всему складу. Можно подумать, мы отрезали ему всю руку, а не только палец.

— На кого ты работаешь? — я спросил еще раз, по-видимому, до смерти скучно.

Он сжал губы, отказываясь отвечать. Я кивнул Луке. — Отрежь и другой средний палец.

Да, я мог бы быть больным и сумасшедшим, черт возьми, сумасшедшим.

— Может быть, нам стоит просто сделать всю руку? — предложил Кассио. Он выглядел задумчивым, как будто серьезно взвесил все за и против. — Да, мне так больше нравится.

Массимо схватил другую руку и держал ее неподвижно. — Ты прольешь на меня свою чертову кровь, я верну тебя к жизни только для того, чтобы снова убить тебя, — прорычал он.

Думаю, никто не хотел сегодня пачкаться.

— Дон. Марко Кинг! — он практически выкрикивал это имя.

— Оууу, чувак. Твой младший брат, — Кассио ненавидел Марко так же сильно, как и своего отца. Эти двое были созданы из одного и того же зла. Они насиловали и пытали женщин ради удовольствия. Оба они серьезно занимаются торговлей людьми.

— Он хотел получить груз, и женщину, — кричал жалкий ублюдок.

Я остановился как вкопанный.

— Какую женщина? - прорычал я. У меня было плохое предчувствие, что я знаю, кто эта женщина.

— Я не знаю, — заныл он. — Он хвастался, что она, черт возьми, потомок какой-то мафиозной семьи. Знаю только, что она была ему обещана на какое-то время. Она от природы рыжая, а он любит рыжих.

Это была Грейс; У меня не было ни черта сомнений. Холодная ярость и страх пронзили меня. Марко Кинг хотел Грейс. — Убей его, — плюнул я.

Массимо отошел, затем Кассио потянулся за пистолетом и выпустил одну пулю.

Он подался вперед в кресле. Три секунды тишины. — Да, пришло время захватить Восточное побережье, — признал Кассио.

— О чертовом времени, — пробормотали все остальные в унисон.

Глава двадцатая

ГРЕЙС

я

сидела на частном пляже отеля. Элла вернулась домой, изо всех сил пытаясь разузнать информацию о моем неизвестном кузене. Я не особо надеялась, что эта информация нам поможет. Хотя это еще предстоит выяснить.

Я смотрела, как отец и Маттео играют на песке; Дедушка сидел на шезлонге, а Маттео расгребал песок слева направо, а затем обратно. Такое простое действие, но оно наполнило мое сердце тоской. Я вспомнила, как проводила время с родителями в нашем пляжном домике в Коннектикуте. Они всегда находили для меня время, помогали строить замки из песка.

Все, что я хотела, это сохранить Маттео в безопасности, увидеть, как он вырастет и станет мужчиной. Теперь я не была так уверена, что у меня получится. Как бы все ни было запутанно и после всего, что Лучано сделал со мной, я все еще не сомневалась, что он и дедушка защитят Маттео. Но мне очень хотелось быть частью жизни моего сына. Другой альтернативы я просто не видела. Было только два варианта – бежать или быть убитой. Жизнь в бегах не была бы хорошей жизнью, которую можно было бы предложить кому-либо, тем более ребенку.

И мне очень не хотелось, чтобы меня убили. Несмотря на мой сегодняшний разговор с Эллой, шансы на то, что нам удастся убить мою семью вместе с Бенито Кингом и его потомками, были невелики. Мы не были криминальными вдохновителями и уж точно не были убийцами.

Ежегодный сбор средств, который проводила моя бабушка, стал бы нашим шансом стать ближе к моим дяде и бабушке. Но проблема была в том, что я не знала, как их убить на таком публичном мероприятии. Или, может быть, именно здесь мы поставили ловушку. И у моей бабушки, и у дяди их охраняла охрана, но если бы мне удалось каким-то образом удержать их в покое, у меня был бы шанс избавиться от них. Я должна была найти способ. Я беспокоилась об угрозах жизни Маттео теперь, когда они узнали о моем сыне.

Я снова посмотрела на Маттео и его дедушку, строящих башню. Ну, дедушка его строил. Маттео, вероятно, просто рыл яму.

Башня.

— Иди сюда, Грейс, — голос моего отца разносился по песчаным дюнам, его голос разносился ветром вместе со звуками волн, омывающих береговую линию.

— Бегу, — я побежала к родителям, мои ноги отяжелели, когда каждая босая нога коснулась песка. Мне нравилось ощущение песка на пальцах ног, но бежать по нему было слишком тяжело для моего маленького тела. Иногда я спотыкалась и падала на песок. По крайней мере, песок смягчил падение.

Когда я наконец добралась до них, я бросилась в объятия матери. Она была красива. Ее мягкая улыбка и голос всегда делали все лучше.

Подняв меня на руки, отец наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.

— Я хочу рассказать тебе одну историю, моя маленькая Грейс.

— Я уже не маленькая, — возразила я, надувшись. — Вчера мне исполнилось пять.

— А ты такая большая девочка, — проворковала мама. — Но ты всегда будешь нашей маленькой девочкой. Всегда наш ребенок.

Мне тогда не понравилось их объяснение. Я больше не хотела быть ребенком. И только после того, как у меня появился Маттео, я поняла эти слова. Боже, как я по ним скучала! Они были оторваны от меня, и в тот момент, когда я их потеряла, меня бросили в жадные лапы Романо. Да, у нас была одна фамилия, но мои дядя и бабушка не были похожи на моих отца и мать. Они не были похожи на бабушку и дедушку Астор.

— Послушай, Грейс, — голос отца заставил меня проследить за этим пальцем, указывающим на наш пляжный домик. Я жадно смотрела, но не могла понять, на что он указывает. — Много-много лет назад наш пляжный домик был башней. Твой прапрадедушка Астор купил башню и построил вокруг нее дом.

Я уставилась на дом широко раскрытыми глазами. — Где сейчас башня?

— Помнишь, где ты с мамой всегда сидишь и наблюдаешь за прибытием лодок? — я энергично кивнула. — Раньше это была самая высокая часть этой башни.

— Когда я была в твоем возрасте, это была моя любимая часть, — сказала мама мягким голосом.

— Бабушка читала тебе там сказки? — спросила я с нетерпением. — Точно так же, как ты читаешь мне истории.

Тихий смешок матери заполнил мои уши. — Она делала. И угадай что?

— Что? - прошептала я, желая узнать все.

— Иногда мы ускользали оттуда через секретный проход. Мы ходили на пляж и смотрели закат, а дедушка даже не знал об этом.

Я хихикнула. — Ты обманула его.

—Да, мы делали. Секретный проход является хорошим укрытием и позволяет тебе улизнуть так, чтобы никто об этом не узнал. Это наша семейная тайна, — я уставилась на своих родителей широко раскрытыми глазами, желая узнать, как найти секретный проход. — Хочешь, я тебе покажу?

Я энергично кивнула и настояла на том, чтобы увидеть это немедленно. Это стало моей любимой частью дома.

Семейная тайна. Это был единственный секрет семьи моей мамы. Жаль, что у них не было возможности предупредить меня о многих семейных тайнах со стороны отца.

Смех Маттео вырвал меня из воспоминаний, и я с улыбкой наблюдала за происходящим передо мной. Он был счастлив, ему здесь нравилось. Я не была уверена, как это сработает, но не было никаких шансов, что я не попытаюсь устранить угрожающие тени, скрывающиеся над ним. Возможно, у меня не будет дочери, но у Маттео она может появиться в будущем. Речь шла не только о спасении моего сына или меня самого. Это было и для его детей и внуков.

Хорошо, шаг первый. Устранить дядю и дорогую старую бабушку. Шаг второй: устранить Бенито и Марко Кинга. Возможно, Кассио и его брата тоже. Это было то, что, вероятно, покончило бы со мной. Я не могла сравниться ни с одним членом семьи Кингов. Второй запасной шаг: если уничтожение семьи Кинг окажется неудачным, мы с Эллой бежим. Одни.

Одни. Даже это слово само по себе ранило. Ни Элла, ни я не хотели оставаться одни. Мы хотели подобия нормальности. Прошло так много времени с тех пор, как оно у нас было. И больше всего на свете мне хотелось вырастить сына. От одной мысли о жизни без него мои легкие горели с каждым вдохом.

Если бы я могла найти способ аннулировать это проклятое соглашение, возможно, я бы вышла из него живой. И Элла, и я. Ничего подобного не могло быть законным. Хотя мне пришлось посмеяться над собой. Не то чтобы мужчины в этом мире многое делали по правилам.

Я имею в виду, просто посмотрите на меня и моего мужа. Он похитил меня, женился на мне, заставил меня влюбиться в себя, а затем нажал на курок. Кто бы мог подумать, что один общий момент пристальных взглядов через темный ночной клуб приведет нас сюда?

Мы с Габриэллой стояли в баре ночного клуба. Мы только что закончили учебу, мы оба одни. Ни родителей, ни членов семьи, которые могли бы стать свидетелями, только мы двое. Но дело в том, что мы закончили обучение. Мы были друг у друга.

Бар был переполнен, и никому из нас не удавалось пробиться сквозь него. Итак, мы терпеливо ждали, пока подошла наша очередь делать заказ.

— Надеюсь, ожидание того стоит, — крикнула я Элле, закатывая глаза.

Мои глаза оглядели комнату. Мы еще даже не выпили первую рюмку, а вокруг уже спотыкались женщины. Этот клуб был одним из самых новых и полностью переделанным. Он стал одним из популярных клубов, которые стоит посетить и увидеть. Ни Элла, ни я не заботились о том, чтобы нас заметили, поэтому мы еще здесь не были.

Черная хрустальная люстра висела над экстравагантным баром, подчеркивая красную мраморную столешницу и кабинки, окружающие пространство.

Кто-то врезался в меня, и я почти потеряла равновесие, все мое тело рванулось вперед, когда пара мужских рук обхватила меня за талию, чтобы удержать.

— Дерьмо, — я ненавидела толпу. И пьяные люди, которые вели себя как придурки.

— Вы в порядке?

Глубокий мужской голос возле моего уха заставил меня повернуться к нему лицом, и тогда я увидела его.

Красивые карие глаза потрясли меня в тот момент, когда наши взгляды встретились. А затем он медленно начал собирать меня обратно, но через три месяца снова разбил.

— Да, я в порядке. Спасибо, — мое сердце колотилось под грудной клеткой. Я могла поклясться, что он, должно быть, чувствует это, потому что именно там были его руки.

На фоне угольно-черных волос его глаза были более выпуклыми, скорее зелеными, чем карими. Пятичасовая тень на его острых скулах и эти красивые полные губы вызывали у меня желание провести пальцами по его лицу.

Все в человеке, которого я встретила той ночью, моем будущем муже, заставляло мои мышцы напрягаться и напрягаться. Я не была уверена, было ли это предупреждением о самосохранении, которое я проигнорировала, или осознанием. Узнало ли мое тело мужчину, который доставит мне высшее удовольствие? Или гибель?

Один поцелуй.

Одна ночь.

Это было тяжелое и быстрое падение.

Да, я ссорилась с ним и дралась с ним, когда узнала, что он использует меня для своей мести. Но в то же время я жаждала его. Вкус страсти, которую он подарил мне в ту первую ночь, я хотела каждую ночь.

Лучано был моим величайшим пороком. Вероятно, мое окончательное разрушение. Что бы ни заставило его в последний раз похитить меня и заставить выйти замуж, оно, должно быть, все еще здесь.

— Грейси, о чем ты думаешь? — голос дедушки поразил меня. Я была настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила, как он приблизился ко мне. Я встретила его взгляд, полный заботы и мягкости.

Я задавалась вопросом, почему отец Лучано никогда не упоминал, что знает моих родителей. Или что он должен был стать моим опекуном. Откуда они узнали друг друга? И почему Лучано не знал? Он и его отец не хранили никаких секретов между собой.

Мои глаза искали Маттео. Он все еще был на том же месте, медленно разрушая башню. Именно так, как я и собиралась сделать.

— Можно вопрос? — я снова перевела взгляд на папу. Он никогда не давал мне повода не доверять ему. В отличие от Лучано, его отец всегда был добрым и гостеприимным. И что еще более важно, он был честен.

— Конечно, — должно быть, он ожидал долгого разговора, потому что сел рядом со мной.

— Откуда ты знаешь моих родителей?

— Ты тоже, да?

— Что ты имеешь в виду?

— Лучано задал тот же вопрос.

— Ох.

— У нас с твоим отцом была общая цель. Это было сделано для того, чтобы остановить Альфонсо Романо и твою бабушку от торговли людьми. Но потом мы стали друзьями. Моя жена и твоя мать хорошо ладили, и, очевидно, мы с твоим отцом.

Мой отец и отец Лучано были друзьями. Должно быть, он полностью доверял отцу Лучано, если назначил его моим опекуном. Больше, чем его собственная семья. Два таких совершенно разных происхождения, но они были друзьями. У нас с Лучано тоже было разное прошлое.

Вот только папа не направил пистолет в голову моего отца. Однако Лучано указал им на меня.

– Твой отец был хорошим человеком, Грейси, — я знала, что это так. Оба моих родителя были замечательными людьми.

— Я знаю, — тихо пробормотала я, глядя на сына. — Я просто хочу, чтобы они не оставили меня в таком невежестве. Ты знаешь?

В мгновение ока оба моих родителя умерли. И я ничего не знала о том, что меня ждет. Я вошла в неё слепой, доверчивой и вышла обгоревшей. Мои дядя, бабушка и, наконец, Лучано. Они все использовали меня.

— Он хотел защитить тебя.

— Он должен был сделать меня сильнее, — мой голос надломился. — Я вошла во все это вслепую и…

Я не смогла закончить предложение. Воспоминания о тех мрачных днях, когда мне пришлось терпеть дядю и бабушку, кричали в моей голове. Я выбросила эти воспоминания из головы. Я не могла пойти туда сейчас.

— Твои родители любили тебя, — голос папы был мягким.

— Я знаю, — я повернулась и посмотрела ему в глаза. — Ты знал, что мама и папа сделали тебя моим опекуном?

Он кивнул. — Я знал. И я пошел за ним, когда он забрал тебя. Твои родители хотели держать тебя подальше от них. Я хотел почтить это больше всего на свете. Но я проиграл.

Почему-то казалось, что папа из-за этого многое потерял.

— Это действительно был несчастный случай? — я знала официальную версию. Я читала газету, но подозревала, что там нечто большее.

— Нет, Грейси, — голос папы звучал устало. — Это не был несчастный случай. Он пошел против твоего дяди и его матери. Я помог твоему отцу. Я не хотел, чтобы женщин продавали на моей территории. Или где угодно, если уж на то пошло. Мы сражались с ними вместе. Твой дядя принял ответные меры с помощью Бенито Кинга. В итоге это нам дорого обошлось. Ты, я и многие другие.

Я боялась спросить, но мне нужно было знать.

— Отец, чего тебе это стоило? — я прошептала. У меня было ощущение, что это будет открытие, которое может навсегда изменить нашу динамику.

— Это стоило мне жены и дочери, — у меня вырвался вздох. Моя рука потянулась и взяла его морщинистую большую руку в свою. Лучано потерял мать и сестру из-за моей семьи. Неудивительно, что он ненавидел меня до глубины души, когда мы впервые встретились. Неудивительно, что он похитил меня, чтобы использовать в качестве рычага воздействия.

— Как они умерли? — с одной стороны, я не хотела знать. Но пришло время мне научиться.

— Мы с женой пригласили нашу дочь на ужин в честь ее дня рождения, — объяснил он с явной грустью в голосе. — Лучано застрял в казино-бизнесе. Я благодарю Бога каждый день, когда его не было рядом. Когда мы вышли из ресторана, нас загнали в угол. Мои люди, назначенные защищать нас, уже были мертвы. У меня не было с собой пистолета. Люсия, моя дочь, не любила оружие и насилие. Люди Альфонсо застрелили мою жену и дочь у меня на глазах, и я ничего не мог сделать. Я дрался с ними, но один человек против десяти был беспомощен. Твой дядя наблюдал за всем этим из своей машины, опустив окно, куря сигару и попивая пиво.

Я взяла его руку в свою и сжала ее. Я даже не могла представить, какую боль он чувствовал. Такое никогда не переживешь. Одолеть подобное было невозможно. Тон его голоса был душераздирающим; Быть свидетелем того, как ваши дочь и жена были хладнокровно убиты, было непостижимо.

— Мне очень жаль, отец.

— Ты потеряла родителей. Мы все что-то потеряли.

Я держала свою руку над его. Он был прав, мы все много потеряли.

— Он убил и родителей Эллы, — пробормотала я в признании. — Ее отец отказался работать с ним, когда понял, что Альфонсо использует его для контрабанды женщин. Поэтому он убил их обоих.

— Я знаю, — ответил он. — Ее отец был нечестным политиком, но у него были пределы. Иногда я работал с ним, но, потеряв жену и дочь, не хотел иметь ничего общего с бизнесом. Лучано вступил во владение и выстроил свой собственный способ ведения бизнеса. Только с людьми, которым он явно доверял. И все это время он преследовал твоих дядю и бабушку, чтобы заставить их заплатить. Но он не знал, что все это началось с того, что я отказался впустить Альфонсо на свою территорию, работая с твоим отцом. Что подтолкнуло твоего дядю к чистому насилию, так это то, что я отказался выдать тебя.

— Ты должен был, — прохрипела я, слезы застряли у меня в горле. — Это так дорого тебе обошлось.

— И это тоже дорого тебе обошлось, — ответил он. — Ты пострадала при Софии и Альфонсо Романо. Твои родители хотели, чтобы ты была в безопасности и защищена.

Тяжело сглотнув, я не могла не чувствовать себя виноватой из-за потери отца, потери моих родителей. И все потому, что семья Кингов хотела выставить на аукцион чертову мафиозну красавицу.

— Я скучаю по маме и папе, — выдавила я эти слова. — Оно никогда не проходит, не так ли?

Другая рука отца обхватила мою щеку. — Нет, это не так. Но теперь у нас есть Маттео. Перед нами будущее. Ты, Лучано, Маттео.

Я тяжело сглотнула.

— И ты тоже, — прохрипела я.

Он тихо рассмеялся. — Я старый человек. Я присоединюсь к своей жене и дочери раньше, чем к тебе и твоему мужу. И определенно раньше, чем наш маленький Маттео, — я взглянула на сына, его сосредоточенность на песке. На его лице играла широкая улыбка, а ветерок шевелил его кудри на лоб.

Я хотела бы позаботиться о том, чтобы у моего сына был шанс вырасти без угрозы со стороны семьи Романо. Моим дяде и бабушке пришлось умереть. Любой, кто угрожал жизни моего сына, будет устранен.

— Надеюсь, ты останешься здесь надолго, — сказала я ему. — Увидишь, как Маттео взрослеет, — потому что я не была так уверена, что проживу так долго.

Шум чаек над нами и волны, накатывающиеся из душа, смешивались с восторженным лепетом Маттео, в то время как отец и я оба сидели, погруженные в свои воспоминания и сожаления. По крайней мере у меня такие были. Жаль, что отец не попытался поступить правильно, чтобы его жена и дочь все еще были здесь, среди живых.

— О чем ты думаешь, дочка? — он спросил меня. — С такой печалью на лице.

— Меня убивает то, что моя семья причинила боль твоей дочери и жене только потому, что ты помог моему отцу, — прохрипела я, мне было трудно смотреть на него. В моей груди медленно растекалось чувство вины за то, что он потерял двух важных людей в своей жизни из-за моей испорченной, жестокой семьи.

— Нет, Грейси. Было больше причин, — он перевел взгляд на горизонт, прекрасный вид затерялся в кровавых воспоминаниях. — Лучано быстро увеличил нашу территорию и наше состояние. Это вызвало зависть у Бенито Кинга и Альфонсо Романо. Твой дядя хотел использовать Нью-Джерси и Коннектикут вместе с Нью-Йорком для перемещения плоти. Лучано перехватил все их грузы и освободил женщин. Я сказал Бенито и Альфонсо, что мы никогда не позволим этому случиться. Поэтому долгое время искали способ устранить семью Витале. Все началось с убийства твоих родителей, продолжилось перехватом моей опеки над тобой и закончилось смертью моих собственных жены и дочери.

Так много жизней погибло только из-за жадности двух мужчин. — Мы должны убить их, — пробормотала я себе под нос.

Грустный смешок отца поразил меня. — О, моя маленькая Грейси. Этот мир ожесточил тебя.

Он понятия не имел.

Слова Нонно повторялись в моей голове. Столько смертей и страданий вызвано жадностью и жестокостью моих дяди и бабушки. Да, я никогда никого не убивала, но эти двое определенно заслуживали смерти. Я никогда не думала, что мне придет в голову убить человека, но эти двое… Я хотела убить. Необходимость увидеть, как они страдают и получить по заслугам, душила меня. Думаю, это было то, что они называли жаждой мести.

Они убили моих родителей.

Они убили мать и сестру Лучано.

Они убили родителей Габриэллы.

Сколько еще жизней они унесли? Сколько женщин постигла из-за них жестокая судьба? Вся эта кровь была на их руках. И я, без сомнения, знала, что они попытаются использовать моего сына, если это сработает в их пользу.

Дядю и бабушку пришлось уничтожить .

Я чувствовала себя уставшей, опустошенной, может быть, даже немного расстроенной. Прошлое и горечь сделают то же самое с тобой. Хотя события прошлой ночи, когда я оказалась в постели мужа, вероятно, тоже способствовали этому. Я даже не могу сказать, что сожалею об этом. Я была более чем добровольным участником. Но, узнав, что мой дядя убил мать и сестру Лучано, я наконец увидела то, что должно было стать очевидным в момент нашей встречи.

Мы никогда не должны были быть такими.

Потребовалось меньше половины недели, чтобы весь мой мир превратился в большой запутанный беспорядок. Угроза со стороны моего дяди нависла над моей головой, прекрасное соглашение моей семьи с донами было петлей на моей шее, и у меня не было твердого плана. Да, убить злых старых дядю и бабушку, но вопрос был в том, как. И потом, как мне гарантировать, что я не попаду в тюрьму? Я имею в виду, эти люди все время убивали, и им это сходило с рук! Мафиози должны где-то по пути извлечь несколько уроков о том, как избежать наказания за преступления. Мне нужна эта чертова книга... Преступления сходят с рук чайникам.

Я усмехнулась в своей голове. Не нужно быть гением, чтобы понять: даже если нам с Эллой повезет и нам удастся убить моих дядю и бабушку, шансы на то, что мы убьем Бенито Кинга, будут равны нулю. Его и Марко Кинга охраняли солдаты и наемники. И вдобавок ко всему, нам все равно придется бежать, потому что мы будем преступниками. Беглецы.

По крайней мере, у меня будет работа с Безжалостным Королем. Да, все дело в приоритетах.

Если бы я только могла придумать ловушку. Безопасная ловушка для нас с Эллой, чтобы мы могли убить их всех. Потому что, как и Элла, мне бы хотелось пожить еще немного. Мне бы хотелось увидеть, как мой сын вырастет.

И, черт возьми, если бы я могла еще немного насладиться постелью мужа, это было бы хорошим плюсом. Даже несмотря на то, что большую часть времени он меня волновал. Как сейчас.

Лучано вбил себе в задницу, что нам следует устроить официальный семейный ужин. Мы находились в столовой, которая легко могла вместить сто человек. Нас было всего девять человек. Элла сидела рядом с Массимо, Маттео между Лучано и мной, его отец справа от меня, Кассио рядом с отцом, Лука, Алессио и Нико разделились между моей стороной и стороной отца.

Мне не повезло, что Лучано просто пригласил своих друзей и Массимо поужинать. Но нет, было такое ощущение, будто он включил нас с Эллой в свой узкий круг. Я просто хотела спокойно поужинать с Маттео и Эллой, не опасаясь возможных мин в нашем разговоре. Как в Италии, прежде чем вся наша жизнь была перервана.

— Грейс, я слышал, ты изучала музыку, — Кассио начал светскую беседу.

— Ага.

— Ты поешь или играешь на музыкальном инструменте? — с любопытством спросил Нико.

Мы с Эллой переглянулись. Мы оба были на грани и напряжены, ожидая падения какой-нибудь бомбы. Ее раздражало то, что узнать информацию о потомстве дяди оказалось невозможным, и она боялась, что в любую секунду нас вытащат на аукцион и продадут жестокому бандиту.

Все больше и больше я думала об этом, я была уверена, что убийство моих дяди и бабушки, а затем жизнь в бегах может быть нашим единственным реальным вариантом.

— Пианино, — коротко ответила я, понимая, что мои односложные ответы только ухудшили ситуацию. У меня просто не было настроения болтать и притворяться, что все хорошо, в то время как наша с Эллой жизнь висит на волоске.

— Где ты училась музыке? — спросил Нико Моррелли. Он с любопытством посмотрел на меня. Я узнала, что он был доном, который контролировал Мэриленд и Вашингтон, округ Колумбия. Фактически, среди всех мужчин за этим столом они контролировали почти все Восточное побережье. Я слышала, как они упоминали Рафаэля Сантоса, и из разговора моего дяди поняла, что семья Сантос контролирует Флориду. Если Рафаэль Сантос был другом Лучано, то это должно означать, что мой дядя тоже потерял связь со Флоридой.

— Джульярд, — коротко сказала я ему. У меня было ощущение, что они все знают обо мне и Элле все, поэтому я не понимала, почему они удосужились завязать разговор.

— Ну, ты болтливая девушка, — вмешался Лука.

— Если хочешь поговорить, — саркастически выплюнула я в ответ. — Будь моим гостем и поговори.

— Как получилось, что вы двое остановились на Сицилии? — спросил Кассио, игнорируя мой сарказм. — Особенно зная, что предки Лучано и мои предки были выходцами из Сицилии.

Маттео сунул ему в лицо ложку шпината, которой я пыталась его накормить.

— Во-первых, откуда мне знать, откуда родом предки твоей матери. Во-вторых, разве ты никогда не слышал о термине прятаться на виду ? И я никогда не говорила тебе, где мы остановились. Это говорит мне о том, что ты уже все это знаешь, поэтому я не понимаю, зачем нам задавать вопросы.

ТИК Так. ТИК Так. ТИК Так. Ладно, возможно, я была миной, готовой взорваться в любую секунду.

— Откуда ты знаешь, что семья моей матери родом из Сицилии? – спросил Кассио. Этот человек был сообразительным.

— Семья Кинг родом из Уэльса в Англии, — ответила я ему, пока Маттео продолжал отталкивать ложку. — Поэтому я предположила, что ты, должно быть, говоришь о семье своей матери.

— Хорошо, что ты поехала туда, Грейси, — прервал его отец, одарив меня утешительной улыбкой. — Где родился наш Маттео?

Я знала, что отец надеялся, что он родился в своем родном городе или в городе своей жены. То, как он относился к Маттео, заставило меня тщательно осознать, чего не хватает моему сыну. Дедушка и Лучано были его семьей, точно так же, как мы с Эллой были семьей Маттео. — В Италии, а не на Сицилии, — я ответила коротко и снова сосредоточила внимание на сыне.

— Поешь, Маттео, — попросила я напряженным голосом. — Просто перекуси.

— Нет, нет, — возразил он, отвернувшись от меня.

Я чувствовала себя на краю сиденья, ожидая падения еще одной бомбы. Для меня это было похоже на жизнь в зоне ментальной битвы. Мне приходилось все время быть начеку. Да, по ночам я кувыркалась между простынями, но это отразилось только на моем сердце и теле. Это было нечто большее.

— Чем ты его кормил? — раздраженно спросила я отца.

— Мы только перекусили мороженым, когда вернулись с пляжа, но это было несколько часов назад.

— Сколько часов назад? — я стиснула нервы, словно резиновая лента, готовая лопнуть. Мы были счастливы в нашем маленьком городке на острове в Италии. Вся наша жизнь прервалась за считанные недели. На данный момент Маттео в основном требовал только мороженое — на завтрак, обед и ужин. И теперь я ужинала в окружении безжалостных бандитов.

— Может быть, час назад, — ответил он с виноватым выражением лица.

Я с грохотом уронила столовое серебро, все взгляды устремились на меня. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, а затем выдохнула. Я потянулась за любой каплей терпения, которую только могла собрать. Ее нигде не было.

— Прости, Грейси, — отец, должно быть, почувствовал, что я балансирую на грани. То, что он называл меня Грейси, совсем не помогло. Это еще больше напомнило мне, как мы были счастливы в Италии, а теперь здесь нас ждали опасности на каждом углу. У меня не было решений, и мне хотелось попросить кого-нибудь, кого угодно помочь нам. Но люди за этим столом были причиной того, что мы оказались в таком затруднительном положении.

Ну, кроме отца.

Я тяжело сглотнула, обуздав весь контроль, оставшийся во мне. Не теряй свое дерьмо. Не теряй свое дерьмо.

— Давай примем ванну, а потом пойдем спать, — сказала я сыну, положила салфетку на стол и встала. К ужину я переоделась в белые джинсы и изумрудно-зеленую футболку. Я отказалась изо всех сил помогать этим мужчинам, но мы с Эллой согласились, что нам не следует приходить на ужин в штанах для йоги. Хотя это было ужасно заманчиво.

Я скинула туфли на высоких каблуках, готовая вытащить Маттео из его стульчика. Нет смысла ходить по дому на высоких каблуках. Я не была трофейной женой.

— Вот, позволь мне попробовать, — предложил Лучано. Прежде чем я успела возразить, он взял вилку Маттео и продолжил: — Хорошо, Маттео. Я знаю, что овощи - это отвратительно. Но давай окунем их в соус, и они станут вкуснее.

— Он не любит смешивать еду, — сказала я ему, но как только эти слова сорвались с моего рта, у меня чуть не отвисла челюсть. Я с изумлением наблюдала, как Маттео взял вилку зеленой фасоли, смоченной в соусе, и начал жевать. Я ждала, затаив дыхание. Он выплюнет все это в любую секунду.

В любой момент.

Мой сын проглотил его, а затем ухмыльнулся Лучано. — Ещё, — потребовал он.

Я недоверчиво покачала головой.

— Маленький предатель, — тихо позвала Элла.

Все за столом засмеялись, и я покачала головой. Совершенно неожиданный вечер. Я поймала взгляд дедушки, наблюдавшего за его сыном и внуком. Глубоко внутри я без сомнения знала, что он знал, что Маттео был Витале. Он знал, что смотрит на своего внука.

Решительно отбросив это подозрение, я взглянула на Эллу. От меня не ускользнуло, что друзья Лучано следили за нами с Эллой за каждым движением. Как будто они нас изучали.

Я села обратно. Взяв со стола бокал вина, я сделала глоток.

— Хорошо, корми его, — я откинулась на спинку сиденья и с изумлением наблюдала. — Да, ты можешь кормить его до конца ужина. Я отдохну.

Глаза Лучано и Маттео поднялись на меня, в них было одно и то же озорство, и мое сердцебиение застряло в горле. Отец и сын. Лучано действительно подмигнул мне.

— Мы покажем ей, как хорошо мы едим. Правда, Маттео? — Лучано что-то тихо прошептал своему сыну, и внезапно мое сердце сжалось в агонии. Он был бы хорошим отцом. Просто нехороший муж, потому что он ненавидел семью Романо. Я даже не могла его винить. — Тогда ты вырастешь большим и сильным. Да?

Маттео ухмыльнулся и энергично кивнул.

Я сильно моргнула. Черт, не лучшее время для слез. Мне было страшно даже подумать, что бы сделал Лучано, если бы узнал, что Маттео — его сын. В любом случае он скоро узнает.

Мне нужно было привести свои нервы в порядок. Сделав еще один глоток вина, я посмотрела на лучшую подругу. Выражение ее лица тоже выражало недоверие.

— Думаю, ты ошибалась, Грейс, — заявила Элла. — Лучано хорош в одном. Кормит малышей овощами.

Я почувствовала, как жар прилил к моим щекам. Я посмотрела на нее. Зачем ей говорить что-то подобное? Гости усмехнулись, но от меня не ускользнуло, что Лучано смотрит на меня, хотя я и старалась избегать его взгляда.

— Я мог бы напомнить тебе еще кое-что, в чем я хорош, — предложил он.

— Нет, спасибо, — быстро ответила я.

Мне придется поговорить с Эллой о предателях. Чего она хотела добиться этим комментарием?

Остальная часть ужина прошла без происшествий. Лучано и его друзья говорили о своем казино-бизнесе, ночных клубах, придерживаясь нейтральных тем. Мы с Эллой в основном наблюдали, а не комментировали. Не то чтобы мы чем-то делились с этими людьми.

Ну, кроме отмывания денег и попыток убийства нескольких человек. Но для нас двоих это были вынужденные обстоятельства.

Перед десертом Лука получил сообщение и вскоре ушел. Вскоре за ним последовали Нико и Алессио. Я все ждала, пока Кассио уйдет, но он остался. Он заставил меня нервничать. Он изо всех сил старался казаться неопасным, и это делало его еще более опасным. Я знала, что Элла чувствовала то же самое. Мы чувствовали себя так, словно оказались в змеином гнезде среди всех этих бандитов.

Сколько из этих мужчин участвовало в аранжировках красавиц и мафиози?

Я заметила, что Элла снова неловко поерзала, и мой взгляд вернулся к ней. Мы достаточно хорошо понимали друг друга, и я знала, что она извинится. Я кивнула, полностью понимая ее.

— Мне нужно кое о чем позаботиться, — пробормотала она. — Спасибо за ужин.

Она даже не дождалась ответа, а бросилась оттуда, преследуя Массимо на хвосте. Она сказала мне, что он расспрашивал ее о том, что мы делали последние три года. Копает информацию. Он был идиотом, если думал, что только потому, что она спала с ним, она разгласит любую информацию. Хотя это заставило меня пожалеть, что ей пришлось сохранять бдительность. Она заслужила счастье.

Мой взгляд задержался на Маттео, который теперь с удовольствием ел мороженое, поскольку он съел весь свой ужин. Вспомнил бы он обо мне, если бы мой дядя завладел мной сейчас? Возможно нет. Он был слишком молод. Моих родителей убили, когда мне было двенадцать, но, по крайней мере, у меня сохранились эти двенадцать лет воспоминаний. Двенадцать лет полного, чистого счастья.

— Ты знаешь Грейс, — прервал мои мрачные мысли голос Кассио. — Не все из нас плохие.

— Хм?

— Мы можем управлять преступным миром, но не все мы плохие.

Я задумчиво посмотрела на него. Это было странное заявление. Пытался ли он сказать мне, что знает о договоренности, достигнутой моей семьей, и не согласен с ней? Или он не согласен с торговлей людьми вообще? Или что-то совсем другое?

— Хорошо, так скажи мне, кто плохой, а кто нет? — я спросила его.

Его губы превратились в ухмылку.

— Это не имело бы большого значения, не так ли? — он встал из-за стола. Кассио Кинг был устрашающим человеком. Все друзья Лучано были такими. Их огромные ресурсы могли легко заставить нас с Эллой исчезнуть, и никто не стал бы задавать вопросы. Ну, кроме моего чертового дяди или Бенито Кинга. Мы были для них дойными коровами. — Потому что ты с подругой уже приняли решение, — заключил он.

Он был прав, конечно. Мы не доверяли никому из них после предательства Лучано. Массимо тоже. Они обращались с нами, не заботясь о нашей безопасности и благополучии.

Лучано остановил своего друга. — Грейс, как я тебе говорил вчера. Давай я тебе помогу.

Русская рулетка.

— Ты предала меня! — эти слова того зимнего вечера звучали в моих ушах.

Выстрел.

— Тогда тебе следовало оставить нас в Италии, — пробормотала я, не встречаясь с ними взглядом. Вместо этого я сосредоточилась на своем сыне.

— Спасибо за ужин, мистер Витале, — прокомментировал Кассио отцу, меняя фокус разговора. — Лучано. Миссис Витале.

Он нарочно назвал меня так, я это знала. Это было напоминанием, что от этой жизни никуда не деться. Однажды родившись в нем или вступив в брак, вы оставались в нем на всю жизнь. Пока смерть не разлучит нас.

Но что, если бы у меня не было выбора, и меня заставили бы сделать это? Это еще считается?

В моей памяти мелькнула наша торопливая свадьба.

Дверь спальни дребезжит от силы кулаков Лучано.

— Грейс, открой, блядь, эту дверь, или я ее снесу, — его голос был холодным и угрожающим. Я знала, что это не пустая угроза, но меня это заботило. Нет, это не так. Мое тело каждый раз поддавалось его прикосновениям, а разум восставал и боролся с ним под всеми углами.

Как чертова прелюдия.

— Нет.

— Грейс, — одно слово. Смысл его спокойного голоса был более угрожающим, чем все реальные угрозы, которые он когда-либо мог произнести.

— Я не хочу на тебе жениться, — пробормотала я, измотанная. Церемония началась, но я отказалась выходить из комнаты. После того, как визажист и портниха подготовили меня, мне дали несколько минут до церемонии.

Вместо того, чтобы успокоить нервы, я заперла дверь и забаррикадировала ее комодом. Я была удивлена, что никто подо мной не услышал громкого скрежета ножек комода по деревянному полу. Было так много шума, что я была уверена, что в любую минуту кто-нибудь ворвется в дверь.

— Открой. Чертову. Дверь.

— Нет.

— Тебе лучше отойти от этой двери, Грейс, — нет чувак! Кем он себя возомнил? — Я стреляю в дверь.

Подождите. Что?

— Убедись, что ты находишься подальше от двери. Я не хочу стрелять в свою невесту в день ее свадьбы, — его тон был насмешливым, но серьезным. Кто, черт возьми, этот придурок?

— Подожди, - крикнула я. — Подожди.

Я вложила все свои силы в то, чтобы оттолкнуться от тяжелого комода из красного дерева. — Бля, по дороге к двери было светлее, — пробормотала я про себя.

— Поторопись, черт возьми, — его тон был нетерпеливым и требовательным.

— В следующий раз купи более легкую мебель, придурок.

Я едва отодвинула его на фут влево от двери. Я не смогла вернуть все обратно. Возможно, я исчерпала все свои силы, пока подталкивала его к двери.

— Грейс… — я быстро отперла дверь.

Я распахнула ее и отошла в сторону. — Господи, чувак. Научись терпению.

Лучано Витале в смокинге представлял собой захватывающее зрелище. Я видела множество мужчин, наводивших порядок в смокинге, но этот человек... он заставил смокинг выглядеть хорошо. Если бы журнал GQ мог сфотографировать его фотографию и разместить ее на своих страницах, эти смокинги были бы распроданы за самую короткую миллисекунду века. У меня застряло дыхание, и в голове застряла самая глупая мысль.

Умереть, глядя на его прекрасное лицо, было бы не так уж и ужасно. Какая глупая мысль, но все равно она осталась.

— Не чувак, а твой будущий муж.

Гнев на его лице быстро угас, когда его глаза бродили по моему телу. Несмотря на то, что свадьба была организована в последнюю минуту, я должна была признать, что платье было изысканным. А макияж на моем лице был минимальным и лишь подчеркивал мои необычные глаза и мягкие губы.

Свадебное платье было выполнено из куска белого атласа. Он идеально прилегал к моему телу, подчеркивая каждый изгиб. Кристаллы Сваровски, вшитые в лиф, мерцали под светом, подчеркивая мою грудь и бледное декольте. Длинный поезд протянулся позади меня на два фута. Я не была худой и никогда не была слишком спортивной, но то, как сидит это платье, заставило меня почувствовать себя самой красивой женщиной в мире.

— Твои волосы кажутся пламенем на фоне атласа этого платья, — тон его голоса меня удивил. Вместо насмешки, презрения или гнева… это звучало почти благоговейно.

— К несчастью увидеть невесту до церемонии, — я не знала, что еще сказать. То, как он смотрел на меня, заставило каждый дюйм моего тела дрожать от предвкушения. Мне хотелось попросить его сорвать с меня платье и изнасиловать меня прямо здесь и сейчас.

— Давай поженимся.

Мы были обречены с того момента, как сказали: « Да» . Да, я держалась за надежду и влюбилась в него по уши. Но он мне точно не запал. В противном случае он бы мне поверил. Он бы знал, что я бы никогда его не предала. Я не могла отдать кому-то свое тело, сердце и душу, а затем в следующую минуту предать его.

— Вспомни наш разговор, Грейси, — голос отца прервал путешествие по переулку воспоминаний. — Ты сильная.

После ужина Маттео потребовал, чтобы Лучано искупал его. Хотя это был хороший перерыв, я чувствовала себя немного ущемленной. Я сидела на полу и смотрела, как Лучано купает нашего сына. Он все испортил, но мне пришлось отдать ему это. Он был посвящен этому. Но тогда я знала это о своем муже. Когда он что-то решал, он вкладывал в это всю свою энергию.

Рукава его были закатаны, обнажая сильные предплечья. Черные чернила змеились от его запястья до предплечий, и я знала, что они покрыли всю его руку. Должно быть, он много тренируется, потому что его мышцы были в тонусе и сильны. Я представила, как его рубашка соскальзывает с его спины и провожу пальцами по каждому мускулу на его спине. Его кожа будет теплой на ощупь. На ощупь оно всегда было теплым, как горящий обогреватель.

— Грейс, — голос Лучано вытащил меня из вожделенного разума обратно в реальность.

— Хм? — я встретилась с ним взглядом. От этого взгляда у меня ослабели колени. Я бы сделала все для этого человека. Вместо этого его безжалостность и недоверие сожгли все дотла. Ну, кроме этого моего проклятого желания. Но я могу винить в этом свое воздержание. Все, что мы сделали прошлой ночью, очевидно, не утолило мою страсть к этому мужчине.

— Так да? — спросил он, и мне стало интересно, о чем он говорит.

— Да, что?

— Ты согласна сопровождать меня?

Я нахмурилась. — Куда?

О чем, черт возьми, он говорил?

— У меня завтра вечером мероприятие. Ты согласна сопровождать меня?

— Какое мероприятие?

— Просто появление в городе на сборе средств.

Я смеялась. — Ты на сборе средств? - саркастически парировала я. — На что ты собираешь деньги? Оружие? Наркотики?

Ему это не понравилось, я видела, что задела больную тему. Но это было хорошо. Меня не волновали его обиды. Я должна была вспомнить, кем он был.

— Нет, это сбор средств для жертв торговли людьми, — вот это меня удивило. — Мы с Кассио управляем им, но все люди, которых ты встретил, входят в совет директоров. Включая Рафаэля Сантоса, — мои глаза метнулись к нему. Он только что подтвердил мои предыдущие подозрения, что мой дядя потерял связь с Флоридой. — Рафаэль заменил своего отца и имеет другой подход к торговле людьми. Там будут его зять и сводная сестра.

Как мило! Чертово бандитское собрание! Чтобы они могли почувствовать себя лучше.

— Нет, я не пойду с тобой.

— Почему нет?

— Потому что я не хочу, — что это был за глупый вопрос? — Кроме того, у меня есть планы.

— Какие-то планы?

— Не твое дело, — сухо ответила я.

— Потому что ты боишься оставаться со мной наедине? Вчера мы хорошо провели время.

Я села прямо. — Возможно, но ты пытался убить меня три года назад, — прошипела я вполголоса. — Не думай, что я когда-нибудь забуду, что ты с такой же легкостью убил бы меня, как и уложил бы в постель.

Мы смотрели друг на друга, ненависть и горечь смешивались с пламенем похоти, текущим по моим венам.

— Мама, — голос Маттео отвёл мой взгляд от мужа, с которым мне бы хотелось никогда больше не сталкиваться. Я не могу сказать, что мне бы хотелось никогда с ним не встречаться, потому что без его ведома он подарил мне Маттео, мое самое большое сокровище.

— Да, малыш?

— Всё в порядке?

— Да, — сказала я ему. — Ладно, давай выйдем из ванны. У нас есть ровно столько времени, чтобы одеться, почистить зубы и прочитать коротенькую сказку на ночь.

У меня вертелось на языке: попросить Лучано уйти, выгнать его. Он мне не нужен был рядом, заставляя меня желать того, чего никогда не могло быть.

— Хорошо, Маттео, — сказал Лучано прежде, чем я успела открыть рот. — Я помогу тебе.

— Не обязательно, — возразила я, надеясь, что он поймет намек и уйдет. — Я поняла.

Но было слишком поздно, Маттео уже был под чарами Лучано. Оба читают книги.

Я стиснула зубы. Мы быстро вытерли его, одели, почистили зубы, а затем уложили в постель. Точно так же, как мои родители делали это со мной. Это было похоже на настоящий семейный момент.

Маттео похлопал по местам рядом с собой на каждой стороне кровати, требуя, чтобы мы оба легли рядом с ним.

— Хорошо, какая книга? — спросила я сына, горло у меня слегка напряглось от эмоций. Правда заключалась в том, что я хотела настоящую семью. Муж, который любил меня, дети, бегающие по нашему дому, бабушка и дедушка, которые их лелеяли. Я хотела всего этого, хотя у меня было больше шансов попасть на Луну, чем получить хоть что-то из этого.

— Сказку, — потребовал он.

— Ну, приятель. Лучано может прочитать тебе сказку. Я прочту тебе «Зеленые яйца и ветчина».

Я протянула Лучано одну из сказок на итальянском языке. — Сначала ты.

Он без возражений начал читать, но что-то в его глазах меня смутило. Жжение в его взгляде, интенсивность. Это заставило мои внутренности расплавиться, заставило мое тело отреагировать, и это приводило в бешенство.

Он читал глубоким голосом, итальянские слова легко скатывались с его языка. В этот момент было что-то чертовски мучительное. Четкая картина того, что могло бы быть и никогда не будет. Это привело меня в ярость из-за судьбы, которая не позволила мне получить это. Меня разозлил этот человек, который все это забрал. Меня привело в ярость то, что, несмотря на все это, мое тело все еще реагировало на него.

И больше всего я ненавидела себя за то, что все еще хотела свою собственную сказку.

— Грейс, — голос Лучано был тихим шепотом. Я была так глубоко погружена в свои мысли, что его голос испугал меня. — Он спит.

Мой взгляд переместился на нашего сына, лежащего между нами, а затем переключился на мужа. Я наблюдала за этими карими глазами. Боже, помоги мне. Я хотела его. Даже после всего, я хотела его. Я не могла позволить ему уничтожить меня. В прошлый раз я еле справилась. Меня спасал ребенок, растущий внутри меня. Что будет, если я позволю ему снова втянуть меня в свои чары?

Я разорвала наш зрительный контакт и осторожно поднялась с кровати. Лучано последовал моему примеру.

В тот момент, когда я закрыла за собой дверь комнаты Маттео, Лучано сказал: — Завтрашнее мероприятие…

— Нет, — прервала я его. — Я не пойду с тобой.

Сердцебиение тишины.

– Твой дядя будет там.

Я обернулась. Грудь к груди. Нос к носу.

— Почему ты не сказал этого раньше? — я следила за своим мужем на предмет каких-либо следов обмана. Я не могла понять, говорил он правду или нет. Как, черт возьми, моего дядю в итоге пригласили на мероприятие, которое должно было финансировать тех самых зверств, которые он и Бенито Кинг поддерживали! Было ли это все фальшивым прикрытием? — И зачем тебе, чтобы мой дядя участвовал в твоем мероприятии? Я думала, ты ненавидишь его до глубины души.

— Я ненавижу его, — я подозрительно посмотрела на него, ожидая его объяснений. Оно так и не пришло. — Семья Романо заплатит за свои грехи, Грейс.

Лучано не колебался, добиваясь того, чего хотел. Или уничтожать людей на своем пути. Я должна знать это из первых рук.

Боль в груди. Я проигнорировала это.

— Какой дресс-код? — я еще не решила, пойду ли я. Хотя в моей голове возникла идея. Возможно, мне было бы легче справиться со своей семьей, если бы я позаботилась о своей бабушке одна, а затем позаботилась бы о своем дяде. Однажды и на всегда!

— Завтра я пришлю что-нибудь в нашу комнату, — ответил он. Выражение его лица было нечитаемым, но мне казалось, что он был котом, который только что съел мышь. А я была мышкой.

Пусть он в это поверит. Я больше не буду ничьей пешкой. Не для моего мужа. Не для моего дяди. Не для моей бабушки. На этот раз я буду заботиться о своем сыне Элле и о себе. Потому что никто другой этого не сделает.

Я кивнула и пошла прочь от него, когда его рука обхватила мое запястье.

— Куда ты идешь?

— Спать, Лучано.

Он усмехнулся. Этот ублюдок даже усмехнулся. — Я рад слышать.

Его голова опустилась, и его рот слегка коснулся кожи на сгибе моей шеи, вызывая дрожь по моему позвоночнику. Даже когда я пыталась солгать себе, говоря, что не хочу этого делать, моя голова наклонилась, чтобы лучше приспособиться к нему. Очевидно, я была плохой вруньей.

— Снова спи в нашей комнате, — пробормотал он, его горячее дыхание обжигало мою кожу. Я не должна была сдаваться. Я снова быстро влюбилась в него, так же легко, как и в прошлый раз. — Больше не спорь со мной по этому поводу. Пожалуйста.

Мои глаза вспыхнули на его лице.

Это исходит от человека, который никогда не просил милостыню. Никогда не спрашивал. Только требовал. Поэтому я снова сдалась.

Будь проклят этот человек!

За то, что сделал меня слабой, глупой и делал всякие неправильные вещи. Я должна была бороться с ним, сопротивляться ему, но единственным чувством, которое у меня осталось, была потребность в нем.

Мои руки поднялись вверх, пальцы запустили его в волосы, и я схватила его мягкие стойки. Я не была уверена, пытаюсь ли я наказать его или сохранить здравомыслие. Оба нашего здравомыслия, потому что эта похоть и желание не должны гореть между нами, как адский ад.

Должно быть, он почувствовал мою внутреннюю борьбу, потому что закрыл мне рот своим. Скорее, прижался к моим губам, целуя меня с безрассудным отчаянием. Тот самый, который я чувствовала жжением под ложечкой.

Он не дождался приема, его язык прижался к моим губам и покорил. Я влилась в его тело, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях, царапая его череп. Боже, этот человек станет моей смертью.

Нет, не было бы. Он моя смерть.

— Мне никогда не будет достаточно тебя, жена, — голос у него был низкий, хриплый, в каждом слове сквозило желание.

То, как он смотрел на меня, первобытная потребность в его карих глазах поглощала каждое дрожащее дыхание и каждую клеточку внутри меня. Его руки скользнули к моей заднице и схватили меня за задницу, поднимая меня вверх. Не прерывая поцелуя, мои ноги обвились вокруг его талии, прижимаясь к нему.

Эта потребность, проходящая через мое тело, сожжет меня дотла. Возможно, это было бы долгожданным облегчением.

Его рот обжигал мою кожу, везде, где его губы касались, он отмечал меня. Мой рот и руки жаждали каждого его дюйма. С каждым движением языка он разжигал мое желание на совершенно новый уровень.

Краем сознания я заметила, что он был в нашей спальне. Да, наша спальня. Потому что для меня не было никого другого ни до него, ни после него.

Дверь за нами закрылась с громким хлопком, и он опустил меня на пол.

— Раздевайся, — приказал он хриплым голосом.

Страсть в его глазах заставила меня мгновенно подчиниться ему. Потому что мне хотелось сбросить одежду, почувствовать его кожу своей. Наши глаза встретились. Глядя на него, я словно смотрела на своего темного принца.

Страстный. Неумолимый. Безжалостный.

Я сняла изумрудную рубашку. Давным-давно Лучано сказал мне, что любит меня во всем, что окрашено в зеленый цвет. Ему понравился контраст моего цвета волос с зеленым. «Страсть и плющ», — сказал он. Выбрала ли я его подсознательно для своего мужа?

За мной последовали мои белые, облегающие джинсы. Все это время он смотрел на меня с голодом в глазах. Его взгляд скользнул по моему телу, каждый затяжной взгляд ласкал мою обнаженную кожу. Следующими были мой бюстгальтер и трусики, и его зловещий взгляд потемнел от желания и потребности, пока он впитывал вид моего обнаженного тела.

— Твоя очередь, — прохрипела я, мое дыхание было прерывистым. От меня не ускользнуло, как легко я поддалась этому человеку. Какого черта, я была слабой женщиной.

Он снял с себя одежду быстро и эффективно. У меня потекли слюнки, когда я увидела его обнаженным. Каждое. Проклятое. Время. Мне нравилось его тело, вырезанное из мрамора, высеченное и отточенное до совершенства.

Мой муж был потрясающе красивым мужчиной.

— На кровать, — его приказ заставил меня дрожать от предвкушения.

Без колебаний я забралась на его калифорнийскую королевскую кровать. Он еще даже не прикоснулся ко мне, и я почувствовала, как струйка желания стекает по внутренней стороне моего бедра. Наблюдая за ним сквозь прикрытые веки, он двинулся на кровать, словно хищник, преследующий свою жертву.

Я его добыча. Казалось бы, готовая добыча. Он преследовал меня последние три года.

Он навис надо мной, его колени шире раздвинули мои ноги. Когда его взгляд сосредоточился на моей киске, невозможно было скрыть реакцию моего тела на него. Желание, сверкающее между моими бедрами, было всем необходимым доказательством. Мне очень хотелось, чтобы он был внутри меня.

— Так чертовски красиво, — прохрипел он, положив руку на член и поглаживая себя. В его голосе не было ни радости, ни насмешки. Только почтение. Все мои фибры таяли перед ним. Я выгнула спину, без слов сказав ему, что он мне нужен внутри меня. — Я буду трахать тебя до тех пор, пока весь дом, весь город не услышит, как ты выкрикиваешь мое имя.

Его слова повлияли на меня, сделав меня рабыней его прикосновений и его притязаний. Он терся о мой вход, играя со мной, дразня меня. Мои соски были настолько напряжены, что болели, и ему требовалось прикусить чувствительную кожу, чтобы снять это напряжение.

— Пожалуйста, Лучано, — он сводил меня с ума, эта жгучая потребность лизала каждый дюйм моей кожи. Я в отчаянии вскинула бедра, не обращая внимания на то, что казалась жадной и отчаянно нуждающейся в нем. Однако он, казалось, не заметил этого и не придал этому значения, потому что в следующее мгновение одним сильным толчком он вошел полностью, наполняя меня до самой рукоятки.

Я глубоко вздохнула, когда ощущения прокатились по мне. Это было мое полное подчинение, я была его. Я всегда была его. Лицо Лучано превратилось в выражение полного владения.

— Ты моя, жена, — прохрипел он, выдвигаясь и толкаясь обратно. — Каждый твой вздох, — прорычал он, толкаясь обратно, — …моя. А я твой.

Его хватка на моих бедрах усилилась, его пальцы впились в мою плоть. Это была восхитительная боль. Я наклонилась и поцеловала его губы. Его толчки, поначалу размеренные и неторопливые, стали ускоряться.

А потом он начал двигаться безжалостно, как одержимый. Мои ногти царапали его спину, подбадривая его, умоляя трахнуть меня посильнее. Глубже. Безжалостный.

Я впилась ногтями в его спину, закрыла веки и сосредоточилась только на удовольствии, которое он мне доставлял.

— Еще, — попросила я. — Сильнее.

Его движения стали жестче, безжалостнее… он терзал меня быстрыми и глубокими толчками, и звезды кружились за моими веками.

— Открой глаза, — проворчал он, требуя.

Я едва приоткрыла веки, встретив его безумный похотливый взгляд. Я чувствовала, что теряю сознание, ослепленная тем удовольствием, которое он мне предлагал.

— Я хочу, чтобы ты увидела, кто тебя трахает, — он глубоко вошел в меня.

— Да, да, да. Еще, — умоляла я сквозь прерывистые стоны, моя голова моталась из стороны в сторону.

— Моя, чтобы трахаться, — толчок. — Моя, чтобы сломать, — толчок. — Моя, чтобы спасти.

Мое тело поднималось все выше и выше с каждым его беспорядочным, тяжелым фунтом. Бессвязные слова сорвались с моих губ, мой разум полностью потерялся от невероятного удовольствия, которое предлагал мой муж.

— Ты. Являешься. Чертовски. Моей.

Удовольствие разлилось по моим венам, и я почувствовала, что рассыпаюсь на миллион кусочков. Оргазм потряс мое внутреннее ядро, моя киска сжалась вокруг его члена, выдаивая его за все. Он продолжал двигаться, проникая сквозь мой оргазм, толкаясь… раз, два, пока его тело не напряглось, когда он застонал от своего освобождения.

Мы так и остались, оба тяжело дыша, медленно спускаясь с высоты. Его голова покоилась на изгибе моей шеи. Невысказанные слова повисли в воздухе, наполненные смыслом. Я никогда не могла забыть Лучано Витале… моего мужа. Моя кончина.

Мое сердце колотилось в груди, и я боялась, что он каким-то образом услышит шепот моего сердца, признаваясь мужу, что я так и не смогла забыть его. Что я все еще люблю его.

Я была обречена! Если бы его пистолет, приставленный к моему черепу, не подавил это чувство любви, я не была уверена, что бы это сделало.

Было только за полночь, и мои босые ноги не издавали ни звука по мраморному полу. На мне не было ничего, кроме трусиков и классической рубашки Лучано, доходившей мне до колен. Было что-то успокаивающее в знакомом цитрусово-древесном запахе, касающемся моей кожи.

Я спустилась вниз, к бассейну, где сказала Элле встретиться со мной. В тот момент, когда я вышла на улицу, прохладный сентябрьский воздух ударил в мое покрасневшее лицо. На мгновение я остановилась, закрыла глаза и прислушалась к ночной тишине, пока воздух охлаждал мою разгоряченную кожу. Если бы я только могла остановить время и оставить нас в этом коконе. Возможно, это был нереалистичный кокон, но он был лучше реальности.

Я открыла глаза и заметила, что Элла уже сидит у бассейна и ждет меня, ее маленькое тело сидит на краю бассейна, свесив с него ноги.

— Эй, — поприветствовала я ее и села рядом с ней, повторяя ее позицию.

Бросив на меня боковой взгляд, она слегка улыбнулась. — Ты выглядишь так, будто кувыркаешься сквозь простыни с каким-то своим мужем, — ее плечо слегка подтолкнуло меня, ее тон дразнил.

Я закатила глаза. — Разве ты не говорила мне воспользоваться тем, что я с ним под одной крышей?

У нее вырвался тихий смешок. — Конечно, так и было, хотя я не думала, что ты прислушаешься к моему совету.

Я не собиралась следовать ее советам, но, похоже, я была слабой женщиной, когда дело касалось моего мужа.

Мы сидели молча, оба глаза задержались на поверхности бассейна. Темнота ночи, окружавшая нас, отражала наши страхи.

— Что ты нашла? — я наконец спросила.

— Твой дядя и Бенито Кинг теперь назначили цену за наши головы, поэтому другие бандиты из их одобренного круга помогут нас найти.

Бум-бум. Бум-бум. Бум-бум.

Я знала, что это произойдет; с того момента, как мы ступили на землю США, это было лишь вопросом времени. Секунды. Минуты. Дни. Не месяцы; Я всегда знала, что у нас нет месяцев.

Но, черт возьми, Надежда была сукой, бессердечной сукой. И даже сейчас она светилась в темноте… как гребаный светлячок. Всегда обнадеживающый светлячок. Оно будет раздавлено – либо безжалостными мафиози, либо жестокой реальностью.

— Нам придется бежать. Без Маттео, — прошептала я, и эти слова физически больно ранили мою грудь. Мы оба бросили взгляд на мраморный фасад особняка Лучано. — Завтра, после мероприятия моей бабушки. Мы убиваем ее, затем убиваем моего дядю и бежим.

Один удар смертельной, сокрушающей землю тишины, разорвавшей обе наши души.

— Боже, Грейс. Как ты думаешь, мы могли бы привести Матт… — я оборвала ее.

— Нет, мы не можем, — пробормотала я. Мне было больно это говорить, но для Маттео это было самое безопасное место. Если мы выберемся и если для нас когда-нибудь станет безопасно, я вернусь за ним. Даже зная, что я поступаю правильно по отношению к своему сыну, мне было больно уйти. Я должна была это сделать, но каждая частица моего существа, как его матери, возражала против этого.

— Ты в порядке?

— Да, — я не была, но это не имело значения. Пережить это; защита Маттео была самым важным. — Они не сдадутся, пока не получат нас.

Я потерпела неудачу. Мне следовало выследить своего дядюшку, бабушку и Бенито Кинга и убить их всех. Вместо наших мелких попыток уменьшить богатство цыган, нам следовало бы потратить последние три года на планирование того, как их выследить и убить. Но мы делали вид, что о нас забыли, думая, что сможем прожить остаток жизни, скрываясь. Это была иллюзия безопасности, которой мы себя обманули.

Теперь они преследовали нас еще более беспощадно.

— Наш список поклонников продолжает расти, — пробормотала Элла. Она испугалась, как и должно быть. Я была напугана.

Я тяжело сглотнула. Я знала, что мне нужно сделать, но мое сердце сжалось в агонии при мысли об этом. Завтра я оставлю Маттео позади. Черт, это больно!

Это было правильно, но это было очень больно. Я не знала, как я это переживу. Он был всей моей жизнью.

Мы с Эллой встретились глазами, и мое сердце облилось кровью. — Ты уверена, что хочешь пойти с нами, Элла?

— Да. Мой долг по-прежнему не выплачен твоему дяде и семье Кингов. Если я останусь, Маттео окажется в опасности.

— Хорошо, — мой голос был хриплым. Я знала, что ее сердце тоже разрывается. Она влюбилась в Массимо. Я снова влюбилась в мужа. Эта жизнь была чертовой кучей… что случилось с простой жизнью с белым частоколом?

Ах, да! Это было прервано каким-то древним соглашением моих предков о предоставлении красоты чертовым мафиози. Монстры, скорее так.

Боже, я не знала, смогу ли я прожить жизнь без сына. Маттео навсегда был частью моей ДНК. И мы бы оставили все это позади. Единственное подобие семьи, которое у нас было.

— На гала-концерте мы убиваем мою бабушку, — тихо прошептала я, не обращая внимания на тупую боль в сердце, которая вскоре станет единственным, что мне останется чувствовать. — Затем мы пойдем на сбор средств для Лучано и загоним в угол моего дядю. Как только они умрут, Маттео окажется в безопасности от моей семьи. И мы вдвоем побежим, — я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — Лучано хочет, чтобы я пошла с ним на сбор средств. Я скажу ему, что мы встретим его там. Это будет наш единственный шанс приблизиться к нему.

Она тяжело сглотнула, ее глаза блестели от непролитых слез. — Я знаю, что это лучшее, что мы можем сделать, но мне бы хотелось, чтобы мы убили также Бенито и Марко Кингов.

Я тоже этого хотела. — Это было бы самоубийством, — прошептала я. — Мы вышли из своей стихии.

И это было преуменьшение. Да, мы научились взламывать. Да, мы отмывали грязные деньги. Мы научились стрелять из ружья, но, по крайней мере, были достаточно умны, чтобы понимать, когда нас превосходят по силе.

— Что мои любимые дамы делают посреди ночи? — голос папы испугал нас, и мы оба вздрогнули от испуга. Моя рука на груди пыталась успокоить бешено колотящееся сердце.

Бросив на Эллу боковой взгляд, я кивнула. Мы будем готовы бежать завтра вечером, после того как убьем моих бабушку и дядю. Она поднялась на ноги, и я последовала ее примеру. Папа был слишком стар, чтобы попытаться сесть на краю бассейна.

— Спокойной ночи, отец, — пробормотала она и наклонилась, чтобы поцеловать его в морщинистую щеку. Это было ее прощание. Она оставила нас обоих позади и вошла в дом.

— У нас обоих смена часовых поясов, — ответила я на его предыдущий вопрос. — Мы не могли спать, — моя ложь была горькой. — Маттео хорошо провел время на пляже.

Это была моя попытка изменить ход нашей дискуссии.

— Он хороший мальчик, — пробормотал он, улыбаясь. Разговоры о нем всегда заставляли его улыбаться.

По крайней мере, папа любил его. Даже не зная, что Маттео был Витале, и Лучано, и отец относились к нему хорошо. Как только они получили подтверждение, я без сомнения знала, что Маттео будут любить и защищать. Дедушка уже любил его.

— Отец, ты можешь мне кое-что пообещать?

— Что такое, дочка?

Мое горло сжимало, и мне было трудно говорить. — Если со мной что-нибудь случится, береги Маттео, — его резкий вдох задержался в воздухе. — Ты с Лучано обеспечь его безопасность… пожалуйста.

— Что такое, Грейс? — его рука взяла мою, и я посмотрела на старика. По иронии судьбы моя жизнь была связана с его жизнью еще до смерти моих родителей, а я даже не подозревала об этом. До той ночи, когда Лучано вытащил меня из своего ночного клуба и направился прямо к алтарю, я даже не знала об этом человеке, который должен был быть моим опекуном.

Если бы он был, моя жизнь была бы совсем другой.

— Пообещай мне, пожалуйста, — шепотом попросила я.

— Я обещаю.

— Спасибо, — я наклонилась и поцеловала его в другую щеку. Этот человек всегда был добр ко мне. Что бы ни случилось, он сдержит свое слово. Я направилась к дому, оставив его позади. Я вернулась в постель мужа. Это будет наша последняя ночь вместе.

Прежде чем пойти в спальню Лучано, я зашла в комнату Маттео. Он крепко спал, его ноги свисали с кровати. Наклонившись к нему, я поцеловала его в лоб. Он завладел моим сердцем с того момента, как я впервые почувствовала его движение внутри меня, а как только он родился, я полностью влюбилась.

Лучано и мой сын . Результат горькой мести, но лучший результат, несмотря на душевную боль, которая последует, когда я умру, оставив свое сердце позади.

В моей голове прокручивались разные сценарии, пытаясь найти любую безопасную альтернативу, которая позволила бы безопасно взять его с собой. Я ничего не увидела. Лучано защитит его. У моего мужа было много качеств, но одно он преуспел в том, что защищал свою семью. А Маттео был его семьей, его плотью и кровью.

Я почувствовала знакомое покалывание в спине и поняла, что Лучано стоит прямо позади меня. Мои глаза задержались на лице сына, пытаясь запомнить каждую строчку. Он был частью меня, и мысль о том, чтобы жить дальше без него, разрывала мою душу на части. Я буквально разваливалась внутри и удивлялась тому, что снаружи я казалась собранной.

Я встала, грудь Лучано была прямо позади меня. Я откинулась на твердую грудь мужа, и его руки обняли меня. Я позволила себе эту слабость, в последний раз. Эти воспоминания, возможно, единственное, что сделает одинокое будущее терпимым.

Может быть, в другой жизни, в другой раз у нас мог бы быть шанс.

— Он крепко спит, — горячее дыхание Лучано обожгло мою кожу, вызывая дрожь и сожаление по всему телу. — Как его мать.

Это была одна из немногих вещей, которые он получил от меня. Во всем остальном он был похож на своего отца. Я наслаждалась теплом тела Лучано, зная, что остаток моей жизни, какой бы длинной она ни была, я проведу в холоде и одиночестве. Элла влюбилась в Массимо. Ей придется зализывать свои раны.

Я взяла мужа за руку и вытащила его из комнаты Маттео. Я продолжала идти к спальне мужа, шаги Лучано следовали прямо за мной. Никто из нас не сказал ни слова. Сегодняшний вечер будет для нас… для меня.

Дверь спальни закрылась за нами с тихим щелчком. Я повернулась лицом к этому человеку. Он был настолько выше меня, что я подняла лицо, чтобы изучить его черты. Маттео вырастет и станет похожим на него. В этом я не сомневалась. И я буду скучать по всему этому; от этой мысли у меня в горле подступили рыдания, но я подавила их.

Я так долго боролась со своим влечением и любовью к этому мужчине. Даже после того, как он нажал на курок мне в висок, я все еще любила его. И я ненавидела себя, потому что любила его. Но теперь все было по-другому. Он был другим. Я определенно была другой.

В отличие от прежней страсти, теперь мне хотелось насладиться моментом. Это последние несколько часов перед рассветом. Завтра я оставлю их всех позади.

Я приподнялась на цыпочках и потянулась к его губам. Эти грешные губы, которые могли сжечь мое тело в огне. Те губы, которые могли поднять мое сердце в трепещущую высоту и разбить его на куски. Я провела зубами по его нижней губе, проводя языком прямо за ней.

Его язык проник в мой рот, побеждая, как всегда. Ему не нужно было завоевывать то, что уже принадлежало ему, но я не мог сказать ему этих слов. Вместо этого я бы показала ему. Я прижалась своим мягким телом к его твердому. Мои руки обхватили его затылок, пальцы запутались в его густых темных волосах.

— Жена, — пробормотал он мне в губы, и наше дыхание было затруднено. — Что ты делаешь со мной?

На нем были джинсы и расстегнутая белая рубашка. Должно быть, он надел их, когда отправился искать меня. Или, может быть, у него были какие-то дела, о которых нужно было позаботиться. Это не имело значения.

Скинув его рубашку с его плеч, я позволила ей беззвучно упасть на пол, и его великолепная грудь оказалась на виду. Я поцеловала его губы и закрыла глаза, наслаждаясь его вкусом, сохраняя его в памяти. Его сердце колотилось под моим прикосновением, совпадая с моим собственным пульсом.

Никто до него никогда не сравнивал. И после него никого не будет – никогда. Я провела губами по его загорелой оливковой коже, вниз по шее. Мои руки потянулись к его ремню, пальцы возились с ним и с пуговицами на джинсах, стремясь избавиться от его одежды. Вскоре его штаны последовали за кучей одежды, валявшейся на полу. Я продолжила путь по его точеному прессу.

Ему могло быть сорок, намного старше меня, но никто не мог отрицать, что у Лучано было тело бога. Я толкнула его назад. С каждым его шагом я делала шаг вперед, пока мы не оказались напротив кровати.

— Садись, — сказала я ему, мой голос был едва громче шепота.

Я опустилась на колени, ударившись о мягкий ковер. Подталкивая его между раздвинутыми коленями, я поклялась себе сегодня вечером, что поставлю его на колени. Мой прощальный подарок, с горечью подумала я.

Хватка моего мужа переместилась на мою шею, нежно сжимая, отражая его доминирование и владение надо мной. Мне было все равно. На самом деле я принадлежала ему. Я бы призналась в этом себе.

Я облизнула губы, мое сердце тяжело застучало в груди, грозя взорваться. Сегодняшняя ночь будет нашей последней ночью. Я не сводила с него глаз, наклоняясь, беря головку его члена губами, его вкус на моем языке был знаком, которого мне не хватало.

— Черт, — простонал он. Его рука стиснула мои волосы, а я обвела языком головку его члена. Его ноги раздвинулись шире, чтобы освободить для меня больше места, и я прервала наш зрительный контакт, чтобы лизнуть его от основания до кончиков, в результате чего он издал еще один мучительный стон.

Лучано мог владеть мной, но я владела и им. Я обводила головку его члена снова и снова, щелкая языком по прозрачному предэякуляту, выступавшему на кончике, и одобрительно напевала. На вкус он был восхитительным.

Мои глаза поднялись и снова встретились с его карим, собственническим взглядом. Я провела языком вокруг головы, прежде чем засосать его целиком в рот, забирая его глубоко в горло.

Его голова откинулась назад. — Вот и все, любовь моя, — от его похвалы между моими ногами разлился жар, влага скользнула по моим бедрам, когда я увидела, что он находится в моей власти.

Моя грудь терлась о его бедра, тонкая ткань рубашки мешала, хотя искры удовольствия порхали во мне. Я сосала его сильно, скользя внутрь и наружу. Его вкус был для меня афродизиаком. Боль между моих ног пульсировала от потребности в нем, но я проигнорировала это.

Его рука схватила меня за волосы и начала двигать головой, контролируя ритм. Вверх и вниз, глубоко в рот. Наши глаза никогда не отрывались друг от друга, он смотрел на меня полуприкрытыми глазами. Он проник глубоко в мое горло, и я застонала, держа его член во рту.

Со стоном он оттащил меня от себя.

— Голая. Сейчас, — его требование было хриплым, голос хриплым. Я встала и сняла с него рубашку, а за ней и трусики. Я стояла перед ним обнаженной. — Ложись на кровать, — прошипел он, и его взгляд обжигал меня.

Тихий смешок покинул меня, несмотря на то, что сердце болело в груди. — Это похоже на дежавю.

Еще до того, как я закончила свое заявление, я последовала его приказу, перелезая через кровать, выставив свою задницу напоказ, когда его ладонь коснулась моей ягодицы. Шлепок!

— Эй, — запротестовала я, но в этом не было никакого жара. Я взглянула на него через плечо и помахала ему задницей. Шлепок.

Черт возьми, мне это чертовски понравилось.

Его ладони скользнули вверх по моим ногам, шероховатость его рук приятно касалась моей мягкой кожи. От предвкушения мой желудок сжался, мое тело жаждало большего. Его большие пальцы задержались близко к моей заднице, прижимаясь к внутренней стороне моего бедра, и я слегка раздвинула их, прижимаясь к его прикосновению. Я была влажной от него, струйка моего возбуждения уходила вниз. Я почувствовала, как его большой палец коснулся моей кожи, зажигая искру в глубине моего желудка.

Внезапным движением он перевернул меня на спину, моя голова ударилась о подушки, волосы рассыпались по ней. Жар в его взгляде был грубым и неподдельным. Мой пульс участился в предвкушении. Он подполз ко мне, затем притянул меня ближе за шею, пока моя грудь не прижалась к его.

— Ты моя, Грейс, — прорычал он мне на ухо. — Ты была моей с того момента, как сделала первый вздох. И ты будешь моей, когда сделаешь свой последний вздох.

А затем он укусил меня за шею, отметив меня. Мой первоначальный всхлип превратился в стон, когда его рот скользил по моему телу, облизывая, целуя, покусывая и запуская фейерверк по всему моему телу.

Он всосал сосок в рот, и моя спина выгнулась над кроватью. Искры вспыхнули в моих венах, пламя вспыхнуло и распространилось, как лесной пожар.

— Лучано, — выдохнула я, его имя хрипло прошепталось на моих губах.

Затем он опустился вниз по моему телу, расположившись между моими раздвинутыми бедрами и уткнувшись лицом между моими ногами, а затем засунул свой язык глубоко в меня. Моя спина выгнулась, и я вскрикнула, сжимая простыни в кулаке. Мое тело вздрогнуло под жаром его языка, и меня захлестнул прилив удовольствия.

Он издал тихое мычание, словно наслаждался лучшим коньяком или десертом. Оно вибрировало в каждом дюйме моего тела. Обе его руки просунулись под мою задницу, и он приподнял мои бедра, его пальцы впились в мягкую плоть моей задницы, пока он трахал меня своим языком. Как будто он нуждался во мне на своем языке, что-то почтительное в том, как он меня пожирал.

— Ох. Мой. Бог, — я застонала, зарывшись руками в его густые темные волосы, его имя соскользнуло с моих губ, когда его язык скользнул по моему клитору, прежде чем начать сосать. — Лучано, — выдохнула я. — Сильнее. О Боже. Пожалуйста.

Его глубокие звуки, когда он пожирал меня, сводили меня с ума от похоти. Я открыла глаза и встретилась с его тлеющим взглядом, обжигающим меня своим жаром. Он наблюдал за мной, неуклонно лаская меня, перебирая пальцами все быстрее и сильнее, пока я не превратилась в бессмысленную замазку под его прикосновением.

Громкие стоны раздавались эхом в ночной тишине, когда я бесстыдно покачивала бедрами напротив его лица. Его одна рука потянулась и ущипнула мой опухший клитор, а затем сразу же провела по нему языком.

— Чёрт, — удовольствие захлестнуло меня, мое тело тряслось, когда муж продолжал жадно лакать меня, издавая тихие звуки одобрения.

Он продолжал сосать мой клитор, затем ввел в меня палец, а другая рука протянулась вверх по моему телу и ущипнула один из сосков. Это было слишком; этого было недостаточно. Его щетина царапала мою внутреннюю часть бедер, его зубы задевали мой клитор, и крик вырвался из моего горла, когда меня пронзил оргазм.

Я извивалась у его рта, когда мое тело сотрясалось от чистого удовольствия, и в нашей спальне раздавались тихие рыдания облегчения. Пульсирующая, пульсирующая потребность в нем все еще была здесь. Он поднялся на колени, его подбородок был мокрым от моих соков.

Его рот схватил мой крепкий, собственнический поцелуй, наши языки переплелись, когда я почувствовала вкус себя на его губах.

— Ты нужен мне внутри меня, — умоляла я в его губы, шире раздвигая ноги.

Его глаза вспыхнули жаром. Его тело накрыло мое, заставляя мою кожу гореть за него. Он поцеловал меня в шею, сложив руки по обе стороны моей головы. Мои руки скользнули по его спине, его мышцы напряглись под моими кончиками пальцев. На кончике моего языка было так много слов. Я хотела сказать ему, что люблю его; Я жаждала его.

— Ты мне нужен, — умоляла я, мое тело приподнялось, когда он встал у моего входа. Он поглаживал свой член вверх и вниз по моей щели, подталкивая вперед. Мои пальцы скользнули вниз к его прессу, затем обвили его спину, пока мои губы искали его рот.

Одним сильным толчком он наполнил меня до упора, погружаясь глубоко внутри меня. Его рот проглотил мой крик, а затем он начал жестко трахать меня, проникая глубоко, его бедра работали как поршни. Его ворчание удовольствия соответствовало моему, мое тело открылось ему, позволяя ему заявить свои права. Мне нравилось ощущать его внутри себя, словно он был последним кусочком головоломки.

Его вес на мне успокаивал, он жестко трахал, доминируя надо мной, ломая меня каждым толчком. Я отдала ему свое тело, сердце и душу. Я уткнулась лицом ему в шею, вдыхая его уникальный мужской аромат, сохраняя его в памяти на все предстоящие одинокие ночи.

Я была так близко, что его дрожащее ворчание подсказало мне, что он тоже был близко.

— Я люблю тебя, Грейс, — хрипло простонал он, и это заставило меня упасть с края, мое тело забилось в конвульсиях вокруг него, и в то же время мое сердце подпрыгнуло в облаках, узнав его слова. Удовольствие поглотило все мои фибры, когда я прогибалась под ним и сильно посасывала пульс, пульсирующий в его шее.

Он не дрогнул, но продолжал сильно толкаться в мою сжимающуюся киску, пока оргазм потряс меня до глубины души. У меня кружилась голова, сердце разрывалось, а тело разваливалось.

— Моя жена. Моя жизнь, — прохрипел он и вздрогнул, его последний толчок был глубоким, прежде чем он замер и влился в меня. Его дыхание было прерывистым, грудь поднималась и опускалась с каждым вздохом, и я прислушивалась к его дыханию, пока все вокруг нас затихало.

Мои руки обвились вокруг него, держась за него в последний раз. Слезы покалывали под закрытыми веками, и я не осмеливалась пошевелиться, иначе рисковала разразиться полноценными рыданиями.

Три года назад я сказала мужу, что люблю его. Он отослал меня.

Сегодня он сказал мне те же слова. И я бы убежала.

Глава двадцать первая

Лучано

— Как дела у твоей жены? — Кассио спросил меня. Получив вчера его посылку и ужин, мы разошлись по своим делам. У нас был законный бизнес, и не очень законный. Что еще более важно, я хотел поработать над своим браком с Грейс, а также получить охрану, которая защитила бы ее от Марко Кинга и ее семьи.

Мои глаза были прикованы к виду за окном, где Грейс играла с Маттео и Эллой в бассейне. Она не знала, что я вернулся домой. Ее беззаботный смех доносился из открытого окна, и я видел, как она держала Маттео за талию, обучая его плаванию.

Мой отец, Маттео и Грейс провели вчерашний день на пляже. Вернувшись, они оба решили, что Маттео пора научиться плавать. Поэтому сегодня Грейс, Элла и мой отец посвятили весь свой день урокам плавания.

— Ты делаешь это, — ее счастливый голос доносился сквозь ветерок среди плеска воды. — Хорошая работа, малыш.

— Да, Маттео. Хорошая работа, — мой отец похвалил его, наблюдая за всей этой сценой с улыбкой на губах. С тех пор, как вернулась Грейс, он помолодел. Он проводил с ними каждую минуту бодрствования. Я тоже хотел проводить с ними каждую минуту бодрствования, но сейчас происходило столько дерьма.

Грейс была одета в белый купальный костюм, состоящий из двух частей, в старомодном стиле. Это не было показательно, но от этого она выглядела чертовски горячей. Я вспомнил две ночи назад и нашу поездку домой. В ее глазах не было обиды после нашего отчаянного грохота в машине. Но, в отличие от прошлого, она отступила. Как только мы вернулись после кайфа, она привела себя в порядок и села на свое место. Я почувствовал невидимые стены, которые она тут же воздвигла вокруг себя. То же самое произошло, когда я привел ее домой, а затем еще раз вчера вечером, когда мы уложили Маттео спать.

Но я мог потерпеть. Я буду терпелив . Она стоила бы каждой минуты ожидания. Когда мы наконец вернулись домой тем вечером, я избил Яна в клубе и отвел жену к себе в постель. Поправка, наша кровать. Она спала в нашей постели, у меня на руках. Неохотно, но она это сделала. На следующее утро она ушла еще до того, как я проснулся. То же самое произошло после нашей прошлой ночи, когда мы запутались между простынями. Сегодня утром я проснулся в пустой кровати.

— Лучано? — голос Кассио напомнил мне его вопрос.

У нас обоих в руках были напитки. Был уже вечер, и моей жене удалось избегать меня большую часть сегодняшнего и вчерашнего дня. Нам нужно было о многом поговорить, разобраться, но единственный раз, когда мы нашли друг друга, была ночь.

Не помогало и то, что мне приходилось иметь дело с дерьмом, поэтому я то входил, то выходил из дома. Вчера вечером Нико улетел обратно в Балтимор. У него были срочные дела и груз, о котором нужно было позаботиться. Алессио вернулся в Канаду, чтобы организовать похороны своего отца, и я был уверен, что на какое-то время у него будут заняты дела. Отец Алессио был бастардом, и между ним и моим другом не было никакой любви, особенно зная, что сделал больной старик. Да, его отец правил монреальской мафией, но только номинально. До настоящего времени. Алессандро Руссо был главой мафии восточного побережья Канады, насколько это было известно.

Так что со всем пришлось разобраться Кассио, Луке и мне. С помощью Рафаэля.

Семья Романо проводила свой ежегодный гала-концерт. Ни Кассио, ни я не ответили на приглашение, но мы намеревались сделать неожиданное появление. Сразу после нашего сбора средств. Грейс так и не подтвердила, что будет сопровождать меня на моем мероприятии по сбору средств, но у жены было принято сопровождать мужа на сбор средств. Моя мать ни разу не пропустила ни одного, пока была жива, всегда под руку с отцом. Теперь, когда моя жена вернулась, я хотел, чтобы она была у меня под рукой. Хотя она продолжала сопротивляться своим женским обязанностям. Ну, кроме спальни.

Вчера вечером, когда я пошел ее искать и нашел в комнате Маттео, у меня возникло странное ощущение, что она прощается. Даже когда мы вернулись в нашу спальню. Каждое прикосновение было как прощание. Должно быть, это была моя паранойя, потому что Грейс отдала бы жизнь за сына. Она никогда не оставит его позади.

Но одно было точно. Вчера вечером что-то изменилось между мной и моей женой. Хотя я не был уверен, что это сдвинулось в правильном направлении.

— Все идет отлично, — пробормотал я в ответ на вопрос Кассио и залпом выпил.

— Так хорошо, да? — я не мог никого обмануть.

Даже слепой мог видеть, что Грейс ненавидела меня до глубины души, обижалась на меня. Да, ее тело растаяло подо мной, но на этом все и закончилось. Ее тело ответило мне, но ее стены были твердынями, удерживающими меня на расстоянии.

Она избегала меня на каждом шагу. Она очистила комнату еще до того, как я успел открыть рот. Мы жили в одном доме, но можно подумать, что мы жили в разных штатах, поскольку мы мало разговаривали.

— Ты пробовал с ней поговорить? — Кассио спросил очевидное.

Я бросил на него взгляд. — И что сказать? Давай начнем сначала.

Он задумчиво наблюдал за мной. — Ну, можно начать с этого.

— Верно. И зная все, что ты делаешь, ты бы начал все сначала?

— Ну, во-первых. Я знаю всю историю и знаю, что пистолет был пуст. Она нет. Если бы я этого не знал, я бы сказал тебе отказаться от этого, и с ней у тебя нет шансов. В нынешнем виде, я думаю, у тебя есть реальный шанс.

Я налил себе еще стакан. За последние три года я натворил кое-какой хреновины. В те первые несколько месяцев после того, как она ушла от меня, я был в ярости. Я пытался уложить в постель многих женщин, отчаянно пытаясь вытащить Грейс из своего организма. Я был так заебан, что никогда не мог выдержать это до конца. Все было неправильно, с каждым из них. Я даже не мог из-за них напрячься — они неправильно пахли, чувствовали себя неправильно, выглядели не так. Они все ошибались! Через три месяца я понял, что обречен. Ни одна женщина никогда не поймала бы меня так, как это сделала моя жена. Но она была вне моей досягаемости. Исчезла бесследно.

Очевидно, у Грейс тоже были мужчины. У нее не было проблем с тем, чтобы пройти весь путь. Ведь она залетела. Ревность жгла мои вены из-за того, что она так сильно заботится о другом мужчине, чтобы у него был ребенок. Когда мы поженились, она настояла на том, чтобы не иметь детей. Казалось бы, она просто не хотела, чтобы они были со мной.

Кто был отцом? Массимо уже искал имя. Паспорта девочек и Маттео были поддельными, высококачественными поддельными паспортами.

Могли ли мы как-то преодолеть тот факт, что я приставил к голове жены пистолет, хотя он был пуст? Простит ли она мне когда-нибудь, что я оставил ее на пороге ее дяди, как бездомную собаку, что я пытался трахнуть множество безликих, безымянных женщин, пытающихся забыть ее? Смогу ли я смириться с тем фактом, что у нее ребенок от другого мужчины?

Это были большие препятствия. Не говоря уже о проблемах с доверием, которые были у нас обоих.

— Ты уже узнал имя отца ребенка? — вопрос Кассио вырвал меня из тысячи вопросов.

— С чего ты взял, что я ищу это имя?

Он посмеялся. — Я знаю тебя, Лучано. Ты копаешь это дерьмо, как будто от этого зависит твоя жизнь.

Я сделал глубокий вдох. Отрицать это не имело смысла.

— Пока ничего. Эти двое проделали хорошую работу, заместив следы и документы, — на самом деле, мне хотелось бы знать, как вообще они узнали, как получить фальшивые паспорта и документы. — Кого бы они для этого ни использовали, он хорошо справился с задачей, скрывая свое дерьмо.

Кассио изучал меня, как будто у него было что-то на уме. — Если хочешь что-то сказать, просто выплюнь это дерьмо. Я не в настроении играть в угадайку, Кассио. Мне достаточно того, что происходит с моей женой.

Мы с Кассио уже были одеты в смокинги для сегодняшнего сбора средств. Конечно, мы оба носили под пиджаками спрятанное оружие. Мы не были бы застигнуты врасплох. Никогда не знаешь, когда тени наших врагов будут готовы нанести удар. Просто посмотрите на мою мать и сестру. Мой отец думал, что он в безопасности, и однажды, когда у него не было при себе оружия, наши враги нанесли удар.

— Он красивый парень, — я вообще не ожидал, что он это скажет. — Похоже на тебя.

У меня вырвался горький смех. — Теперь ты просто ебаный засранец.

Он пожал плечами. — Я всегда был засранцем. Наверное, поэтому мы так хорошо ладим, — он тоже был прав. — Я просто говорю, мальчик похож на тебя. Кажется, он тоже подходящего возраста.

Я ошеломленно смотрел на него. Не было никакой возможности, что этот маленький мальчик был моим. Да, он был симпатичным ребенком. Он мне нравился, но она бы сказала мне, если бы была беременна. Она бы что-нибудь сказала, когда я пригрозил ее застрелить.

Черт, это звучало так плохо. Да, это был пустой пистолет, но от этого лучше не стало.

— Она бы что-нибудь сказала, — оправдался я глухим голосом. Сказала бы она мне? С тех пор воспоминания об этом дне преследовали меня каждый день и ночь. Ее заплаканное лицо, ее дрожащая нижняя губа, страх на лице, который я туда вложил.

Она сказала мне, что любит меня, но я был так разгневан ее предательством, что даже не осознал ее слов. Я не послушался. Эти слова до меня дошли гораздо позже, когда я сидел один дома, в темноте нашей спальни. Это был единственный раз, когда она произнесла мне слова любви. Она умоляла меня выслушать ее.

Вчера вечером я сказал ей те же слова. Она не ответила им взаимностью. Хотя я чувствовал, что между нами что-то изменилось; Я не был до конца уверен, к лучшему или к худшему это произошло.

— Если ты так думаешь, — парировал Кассио. Но это было написано у него на лице. Он не думал, что она сказала бы мне.

Когда мальчику исполнилось три года? Октябрь. Да, она сказала, что это была середина октября. Я поднял глаза и посмотрел на бассейн. Маттео и Грейс уже вышли из бассейна. Он взволнованно подпрыгнул, Грейс и мой отец широко улыбались, пока Элла все это записывала. Как настоящий счастливый семейный момент. Без меня.

— Маттео, мальчик мой, — услышал я голос отца. — Ты вырастешь таким же сильным, как твой папа.

С этим поразительным осознанием стало очевидно, что мой отец увидел то, к чему я все это время был слеп. Теперь стало понятно, почему моего отца так увлек Маттео. Даже его имя было подсказкой. Она назвала его в честь моего отца.

— Я не могу делать поспешных выводов, — пробормотал я, говоря больше себе, чем своему лучшему друге. — Мне нужно будет получить оригинал свидетельства о рождении.

— Пусть Массимо свяжется с моим знакомым, — прокомментировал Кассио. — Клянусь, Лучано. Ты самый умный и блестящий человек, которого я знаю. Но когда дело касается твоей женщины, ты чертовски слеп.

Забавно, мой отец сказал то же самое.

Что я на самом деле знал о своей жене? Она изучала музыку в колледже, играла на фортепиано и провела школьные годы в школе-интернате. Там она встретила Эллу, когда она училась на первом курсе средней школы. С тех пор они были близки. А последние несколько лет в бегах еще больше сблизили их. Но моя жена никогда особо не рассказывала мне о себе. Она знала о завещании своих родителей, но никогда не говорила мне об этом. Я мог бы получить его, когда мы поженились. Должно быть, она знала, что ее дядя представляет для нее опасность, но никогда не давала мне понять, что она боится своей семьи.

Теперь я узнал, что она была Призраком. Конечно, она тоже не поделилась бы этим со мной. Знала ли она, что переписывалась со мной? Возможно нет.

— Давай вернемся к делу и нашему плану на сегодняшний вечер, — мне пришлось сосредоточиться на устранении угроз, скрывавшихся в тени жизни моей жены.

— Хорошо. Кстати, ты спрашивал отца о его связи с Кеннеди Романо?

— Да, — это была еще одна вещь, которая меня раздражала. Тот факт, что мой отец держал эту большую деталь в секрете. Мой отец никогда не хранил между нами секретов, и этот случай был довольно большим.

— Кеннеди Романо и мой отец пересеклись, когда Кеннеди преследовал своего брата и Бенито. Они оба хотели показать миру, что его брат и бабушка причастны к торговле людьми. Он сказал, что они стали хорошими друзьями и вместе работали против них. Прямо перед смертью Кеннеди Романо спросил его, позаботится ли он о его дочери, если с ним и его женой что-нибудь случится. Папа согласился. Через два дня они оба были мертвы. Он сказал, что боролся с Альфонсо за опеку над Грейс, но потерпел неудачу. С тех пор он присматривал за ней, когда мог.

— Они умерли до или после твоих матери и сестры?

– Ее родители умерли несколько месяцев назад.

— Есть ли связь?

— Если и есть, то мой отец не поднимал этот вопрос, — хотя, я должен был это признать, между семьей Грейс и моей, похоже, было много связей. Даже не принимая во внимание наш брак. — Время, когда Альфонсо преследовал моего отца и убивал мою мать и сестру, опасно близко ко времени смерти ее родителей.

— Я думаю, ты прав, — согласился Кассио. — Ценность Грейс для Альфонсо была достаточно велика, чтобы он мог убить и преследовать семью Витале, если твой отец попытается взять Грейс под свою защиту. Подумать только, она была обещанной красавицей, стоящей миллионы со стороны матери, и добавь это к ее родословной и красоте…

Ему не обязательно было заканчивать. Моя жена страдала от жестокости своей семьи так же, как и моя. Да, нам с Грейс пришлось поговорить. Выложить все это на стол и сразится с ними вместе. Я не мог винить ее за недоверие, я это заслужил. Но я буду доказывать ей снова и снова до конца нашей жизни, что она может на меня рассчитывать.

Следующий час был потрачен на выработку стратегии, как лучше всего поразить Альфонсо Романо и Бенито Кинга. Мы должны были увидеть Альфонсо сегодня вечером, но место проведения было слишком публичным, и, не рискуя возмездием Бенито Кинга, мы не смогли бы нанести удар без причины.

— Сегодня Альфонсо узнает, что сделка Рафаэля с ним была ловушкой, — сказал я Кассио. — Он может атаковать первым, поэтому мы должны быть готовы. Это будет отличный повод убить его.

— Я на это рассчитываю, — пробормотал Кассио. Он так же, как и я, хотел приступить к устранению угроз.

— Ты предупредил Алексея и Василия? — Николаевские мужчины были более чем способны защитить себя и свою семью, но предварительное предупреждение еще никому не повредило. — Мне не хотелось бы видеть, как Альфонсо или Бенито пытаются заполучить женщин. Василий сожжет мир, если кто-нибудь прикоснется к его беременной жене.

Не то чтобы я его винил.

— Да, я отправил им статус. Они будут там на сборе средств. Жена Василия настояла. У нее на мизинце крутится этот страшный ублюдок.

Мы оба ухмыльнулись. Василий и его братья принадлежали к особой породе. Было почти комично видеть, как они уступили просьбе женщины. Наверное, так же смешно, как видеть, как я теряю дерьмо из-за собственной жены.

Движение снаружи заставило меня взглянуть на французские двери. Грейс и Элла стояли снаружи, одетые. Ошибки в том, что они уходили, не было. Моя жена была одета в черное платье без бретелек, подчеркивающее ее мягкие формы, и это заставило мой член подпрыгнуть. С каждым шагом разрезы платья обнажали ее длинные ноги. Ее каблуки выглянули из-под длинного платья, и я заметил, что они телесного цвета. Ей никогда не нравилось подбирать обувь под цвет платья. Я все еще помнил ее рассуждения.

Это выделяет меня, когда мои туфли отличаются по цвету от платья.

Ее рыжие волосы, ярко выделяющиеся на фоне платья, были собраны в гладкий высокий хвост, обнажая изящную шею и стройные плечи. Она была готова к мероприятию по сбору средств, хотя было еще слишком рано и на ней не было платья, которое я ей послал.

По общему признанию, это выглядело на ней красиво, так что с моей стороны не было бы никаких претензий. Будут мужчины, с которыми мне придется бороться, чтобы никто ее не тронул. Гордость переполняла мою грудь; это заставило меня захотеть кричать всему миру, что она моя женщина, и это разлетелось по всем рекламным щитам в городе и соседних штатах.

Я был удивлен, что она не сопротивлялась. Я почти ожидал и приготовился к ссоре. Как наша маленькая прелюдия.

Недолго думая, я подошел к французской двери и широко ее распахнул.

— Дорогая, ты выглядишь потрясающе, — похвалил я ее. Она обернулась, ее фиолетово-голубые глаза поймали меня в своей глубине, заставив меня почувствовать, будто я тону. В моей женщине было так много слоев и глубин. Ее щеки покраснели, и это напомнило мне, как она выглядела в пылу страсти. Румяный и идеальный. Мне пришлось перестать об этом думать, иначе я получу крупный ящик синих шаров. — У нас есть еще несколько часов, прежде чем мы отправимся на сбор средств, — добавил я.

Она прочистила горло. Это был ее признак нервозности. — У меня есть еще кое-что, о чем мне нужно позаботиться перед сбором средств.

— Что?

Самый краткий взгляд между ней и Эллой подсказал мне, что что-то происходит.

— Просто какие-то дела, — ее голос был спокоен, но изящное движение ее шеи, когда она сглотнула, подсказало мне, что она не спокойна. На самом деле она была полной противоположностью. Взволнованная, нервная… почти испуганная.

Я сказала себе не терять самообладания, держать себя под контролем и сдерживать ревность. И я, блин, проиграл. Я всегда чертовски терялся рядом с женой. Я хотел от нее всего, и это сделало меня чертовски слепым. Точно так же, как утверждали мой отец и Кассио.

— Каким чертовым делом ты занимаешься в такой одежде?

Я вел себя как чертов придурок, напугав Грейс, но она быстро взяла себя в руки.

— Я не знала, что ты вернулся домой, — ответила она тихим голосом, уклоняясь от ответа на мой вопрос.

Черт, она могла прочитать чертов рецепт рубленой печени своим мягким голосом, и у меня бы встал.

— Я уверен, что так и есть. Куда ты идешь?

— Это не касается твоего бизнеса.

Я стиснул зубы, ненавидя мысль о том, что любой мужчина увидит ее в такой горячей одежде. Или, что еще хуже, прикоснуться к ней.

— Какое чертово дело? Разве тебе не следует остаться дома с ребенком? — меня бесила мысль о том, что она пойдет куда-нибудь без меня. — Кроме того, мы вместе едем на сбор средств.

Ее тонкие брови нахмурились. — Отец наблюдает за Маттео. И я встречу тебя на месте. Мне нужно о чем-то позаботиться.

— С кем ты идешь? — прошипел я, меня пожирала ревность. Она закатила на меня глаза. — Ты только что…

— Да, Лучано. Да, я сделала. Я просто закатила на тебя глаза, — досада на ее лице и в голосе выражали волнение. Но там было еще кое-что, чего я не мог расшифровать. — Как видишь, мы с Эллой заняты. Если сможем, встретимся у тебя на месте, напиши мне адрес. А теперь иди и живи, черт возьми, и держись подальше от моей.

— Я твой муж, — выплюнул я.

— Господи, я бы хотела, чтобы ты перестал это говорить. Как будто это заставит меня делать все, что ты хочешь, чтобы я сделала. Мы в значительной степени разделены, — подчеркнула она это слово. — На пути к аннулированию. Ты знаешь определение аннулирования? Брак так и не состоялся. Поэтому, пожалуйста, ради Бога, перестань говорить, что ты мой муж.

Она повернулась спиной, чтобы уйти, когда я схватил ее за предплечье и сказал ей в лицо. — Ты не можешь выйти на улицу в таком виде! — я тихо зарычал.

— Ты только что сказал, что я выгляжу потрясающе. В чем твоя проблема, Лучано? — прошипела она. — То, что ты притащил меня обратно, чтобы получить то, что ты хотел, не означает, что моя жизнь остановилась. У меня есть дела, о которых нужно позаботиться. Поэтому, пожалуйста, не усложняй ситуацию.

— Какие дела? — в тот момент, когда я спросил, я увидел по ее лицу, что она сожалеет о своих словах.

— Отпусти меня, Лучано, — она потянула себя за руку, пытаясь ослабить хватку. Ее кожа покраснела, а в глазах появился намек на панику.

— Куда?

— Куда что?

— Куда ты идешь?

— Не твое дело.

— Один из моих водителей отвезет вас.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да, конец дискуссии. В противном случае ты никуда не пойдешь, — мне надоел ее бунт. — Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, пока ты под моей крышей.

Она откинула голову назад и засмеялась. Хотя никакого веселья в этом не было.

— Серьезно? — она спросила. — Сейчас я могла бы сказать так много слов, но, к сожалению, у меня нет времени. Хорошо, я возьму твою чертову машину, Лучано.

Она вырвала руку из моей хватки и пошла прочь, как королева на подиуме. Черт, она была сексуальна.

Смешок прервал мой тоскующий взгляд вслед за женой, и я резко повернулся к лучшему другу. — Лучано, эта женщина — твой порок.

— Заткнись, ублюдок, — еще один смешок. — Просто подожди. Ты получишь это обратно.

К этому времени Грейс исчезла из моего поля зрения. Я чертовски ненавидел то, что она мне не доверяла. Что она хранила от меня секреты. Я хотел ей помочь. Да, я сильно облажался. Нам с женой пришлось сесть и поговорить; начиная с того, как начался наш брак.

По крайней мере, она взяла моего водителя и не будет широко открыта. Я выясню, где он их оставил, и пошлю кого-нибудь присмотреть за ней.

— Кроме того, Кассио, разве ты не замышляешь козни для своей женщины? — я решил подразнить своего лучшего друга. И мне нужно было немного облегчить свое разочарование. — Как идут дела?

Его лицо потемнело. — Подонок!

Я усмехнулся. — Тебе не нравится, когда ситуация меняется, не так ли? — я горько пошутил. Он подбросил мне средний палец, но выражение его лица все еще было мрачным. — Я могу чем-нибудь помочь? — спросил я, искренне надеясь, что его жизнь не превратится в такой большой кластер, как моя.

— Спасибо, но нет, — пробормотал он. — У тебя достаточно дел.

Возможно, это и правда, но мне бы хотелось, чтобы у моего лучшего друга наконец появилась семья, которую он хотел. Это было нечто общее, что было у всех нас. Жажда семьи. Мне повезло с родителями, и, видя любовь, которую они разделяли, я всегда знал, что в конечном итоге захочу того же. Моим друзьям не так повезло. Отец Кассио и Луки убил их мать. Мать Нико была заядлой алкоголичкой, отец Алессио – больным извращенным хищником.

— Что ж, мое предложение остается в силе, — сказал я ему. — В любое время в любом месте.

Он кивнул. — Аналогично, — предложил он, и никаких других слов не потребовалось.

Мы с Кассио продолжили наши планы. Сбор средств начнется через два часа. Там нас встретил Василий вместе с женой и Алексеем. Последний раньше работал со мной и Кассио. Чертовски хороший силовик. Он мог выследить кого угодно и где угодно. Когда вы нанимали Алексея, вы без сомнения знали, что преследуемый мертв. Если бы Алексея еще можно было нанять.

Дверь моего кабинета распахнулась, и вбежал Массимо. Мы с Кассио в тревоге посмотрели на него.

— Что случилось? — Массимо выглядел растрепанным и потрясенным.

— Где женщины?

— Они ушли около часа назад.

— Черт, — его глаза метались, как будто он надеялся каким-то чудом они появятся снова.

Ужас сгустился у меня в животе. — Говори сейчас.

— Эти двое… — он подыскивал слова. — Они собираются убить себя.

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

Массимо бросился к моей системе связи и подключил ее. — Роберто удалил записи с камер наблюдения. Это был он все время, — о чем, черт возьми, он говорил?

— Массимо, ты не несешь никакого смысла, — рявкнул я.

Он взял пульт и повернулся к нам лицом. — Это Роберто выдал наше местоположение три года назад, — кислота жгла мои вены, ярость подпитывала их яростью. — С тех пор, как Грейс вернулась, он начал удалять снимки с камер наблюдения. Он работал с семьей Романо и Кинг.

Мы с Кассио переглянулись.

— Откуда ты знаешь? — спросил я. Роберто работает у меня тринадцать лет. — Он никогда раньше нас не предавал. Почему три года назад? Почему сейчас?

— Он сын Альфонсо, — прошипел он. — Его чертов сын.

— Ты уверен? — спросили мы с Кассио одновременно. Он заплатит. Я бы заставил его заплатить.

— Да, я уверен, — Массимо провел рукой по волосам, создавая еще больший беспорядок. — Грейс и Элла обнаружили, что у Альфонсо есть ребенок. Они копали, пытались найти рычаги воздействия на Альфонсо, но у них не было никаких зацепок. Ни пола, ни женщины в прошлом Альфонсо, ничего.

— Я думал, он играет за другую команду, — прокомментировал я.

— Он играет. Его отношения с Яном Ласло долгие. Он оплодотворил женщину посредством лечения in vitro. Одна из похищенных женщин. Он хотел быть уверенным, что у него не будет девочки, и отчаянно нуждался в потомке, своем потомке по линии Романо.

— Ты уверен, что это Роберто?

— Да, я нашел записи, — пробормотал он. — Мать Роберто была убита после родов. Но ее мать, бабушка Роберто, выжила и рассказала эту историю.

— Почему ты говоришь, что они убьют себя? — спросил Кассио. — Они преследуют Роберто?

— Нет, после Софии Романо и Альфонсо. Ни Грейс, ни Элла не убийцы, — отчаянно пробормотал он. — У меня есть слежка, которую Роберто уничтожил три года назад. Когда вещи Грейс вернулись, чип, который мы ей установили, был среди ее вещей. По счастливой случайности я решил это проверить.

— Проиграй отснятый материал, — ярость была арктическим холодом в моих венах.

Из громкоговорителя послышался голос ее дяди.

— Я говорил тебе, что Лучано — это плохая новость, Грейс, — отругал ее дядя. — Он пытался использовать тебя, чтобы уничтожить наследие Романо.

Грейс молчала. Мне хотелось, чтобы у нас было видеонаблюдение за этим, чтобы я мог видеть ее лицо.

— Возьми себя в руки. Я не хочу, чтобы твое лицо было опухшим.

— Да, — черт, у меня сердце заболело, когда я услышал ее голос. Я сделал это с ней.

— Не волнуйся, красавица сезона. Мы аннулируем ваш брак. Несколько месяцев, и ты никогда его не вспомнишь. Что я для тебя приготовил, так это то, что в твоей постели будет преступник получше. Романо – очень востребованный товар.

Тишина. — Та пошёл ты, дядя.

Раздался громкий шлепок, за которым последовало тихое всхлипывание, похожее на звук раненого животного. Этот чертов ублюдок ударил ее. Он был мертв. Мне не терпелось убить его.

— Не говори мне, что ты плачешь из-за этого куска дерьма, — насмешливо сказал ее дядя.

Я ее не заслужил. Грейс должна была стать намного лучше меня, но она была моей женой. Пришло время заставить ответственных людей заплатить. Это никогда не было бременем моей жены. Я усвоил этот чертов урок, и теперь мне оставалось только убедить ее дать нам шанс. А пока я бы сжег каждого человека, который когда-либо причинил ей боль. Мне было плевать, если я сделал это в открытую месть. Чертовы ублюдки это заслужили.

— Нет, дядя. Могу я пойти в свою комнату?

— Может и так. Сегодня ты будешь бесполезна. Завтра, я надеюсь, ты будешь выглядеть лучше всех.

Раздались шаги, и дверь закрылась. Затем сквозь звук прорвались рыдания. Услышав плач Грейс, я почувствовал несколько ударов в сердце. Стук в дверь и плач сразу прекратились.

— Минуточку, — шарканье, а затем открытие двери.

— Элла, что ты здесь делаешь?

— Я должна сказать тебе кое-что.

— Может ли это подождать? Это не лучшее время.

— Твой дядя планирует забрать нас обоих завтра.

— Завтра? — мне было интересно, о чем они говорят. Отвезти ее куда?

— Они рассчитывают продать нас завтра. Аукцион завтра.

— Нет, — я слышал ужас в ее голосе. — Ты уверена?

— Да, — еще одна пауза, прежде чем прозвучал дрожащий голос Эллы. — Может ли твой муж помочь?

Боль в моем сердце. Грейс нуждалась во мне, а меня там не было. Черт возьми, она нуждалась во мне, а я ее подвел.

— Нет, я думаю, мы сами по себе.

— Но он женился на тебе.

— Речь шла о мести. Я не знаю всех подробностей, но это уже не имеет значения. Он думает, что я предала его.

— О чем?

— О каком-то месте, о котором он мне рассказывал.

— А ты?

— Нет, — голос Грейс звучал устало. — Я думаю, что это Роберто. Однажды я видела его с дядей, но это было несколько лет назад, когда я была ребенком. Это было так давно, за несколько месяцев до смерти мамы и папы. Я поймала своего дядюшку, угрожавшего маме за кулисами, в ее гримерке. Я не знала, кто он такой, и не понимала слов, — она горько рассмеялась. — Теперь я их, конечно, понимаю.

Моя грудь сжалась. Это была не Грейс.

— Мы могли бы позвонить ему и рассказать, — в голосе Эллы звучала надежда.

Еще один период молчания.

— Это не имеет значения, Элла. Я все равно ухожу, — раздался шум и грохот. Я переглянулся с Массимо.

— Ты болеешь?

— Нет.

— О Боже мой, Грейс. Ты… — послышались звуки рвоты, за которыми последовала рвота. Меня охватило смятение. Она была больна? — Ты беременна?

— Я беременна, Элла, — голос Грейс дрожал . Я был худшим ублюдком. Я получил подтверждение, что Маттео мой. Неудивительно, что она ненавидела меня до глубины души. Она должна. Я бы не стал винить ее, если бы она убила меня; Я бы ей тоже позволил. — Я устала быть пешкой для всех. Я уезжаю сегодня вечером.

— Но твой дядя…

— Так или иначе, меня убьют. Он уже контролирует мое наследство. И этого ему мало. Он собирается продать нас. Нам нужно бежать.

— Лучано знает о беременности?

В воздухе раздался горький смех. — Я собиралась рассказать ему за ужином.

— Ты могла бы позвонить ему.

— Я больше никогда не хочу его видеть. Насколько я понимаю, они все могут убить друг друга. Я ухожу и никогда не оглядываюсь назад.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Твой дядя и семья дона будут безжалостно охотиться за нами.

— Вот почему это должно быть сегодня вечером, — снова пауза. — Я могла бы вылететь первым рейсом. В Европу. На любом другом континенте, кроме этого.

— Тогда я пойду с тобой.

Тихий вздох.

— Ты уверена?

— Да. Меня тоже не устраивает, что меня продадут, чтобы урегулировать соглашение моих родителей. Будет легче, если мы будем вместе.

— Элла, тебе придется оставить все это позади.

— Оставлять особо нечего, не так ли?

— Вся твоя жизнь… телефон, одежда, все.

— Почему мы должны оставлять телефоны?

— От моего дорогого мужа я узнала, что одноразовые телефоны лучше, их труднее отследить.

— Ладно, телефоны оставим.

— Мне нужно добраться до сейфа моего дяди. У него там спрятаны деньги.

— Ты знаешь код?

— Я так думаю. Лучано сделал для меня паспорт с вымышленным именем. Оно все еще в моей сумочке.

— Разве он не узнает, если мы поедем по его поддельному паспорту?

— Да, но мой дядя не будет знать. Как только мы доберемся до Европы, я откажусь от него, и мы сможем установить новое удостоверение личности. У тебя есть свой?

— Да, я уже неделю хожу со своим фальшивым паспортом.

— Ты использовала тот же самый контакт Лучано, который я тебе дала?

— Да.

— Хорошо. Тогда давай украдем немного моих денег и уедем к черту от всех.

Грейс никогда не предавала меня. Маттео был моим. Я причинил боль своей жене и мог стоить жизни моему сыну.

— Черт, — пробормотал Кассио.

Да, блин.

— Следующее сообщение сделано два дня назад, в нем есть видео и звук. Это было из комнаты Эллы. Я установил наблюдение по всему дому, пока не решил взломать их телефоны. Я не удосужился это проверить, так как взломал их телефоны. Роберто не знал ни о каких моих установках или обновлениях, — спасибо, блять! Он переключил USB. — Я установил трассировку в комнате наблюдения, по всему дому и отдельный код на ПО. Я использовал то, что использовали Элла и Грейс. Этот чертов Роберто все время был виноват, — Массимо провел рукой по волосам. — Смотри.

Массимо включил большой экран, и на нем появились две лучших подруг. Они оба сидели на кровати в комнате Эллы с распущенными волосами.

— Я кое о чём подумала, — сказала Грейс Элле. Должно быть, это было то утро, когда она спала в моей комнате. На ней была одна из моих рубашек, доходившая ей до колен. Ростом она была всего пять футов четыре дюйма, и хотя моя рубашка была ей велика, она делала ее похожей на мою. Не то чтобы… она была моей.

Элла, должно быть, носила рубашку Массимо. Я думаю, она была его.

— Что?

— Моя бабушка обычно каждый год проводит свой ежегодный гала-концерт. Что, если мы там появимся? Мой дядя обычно никогда этого не пропускает.

Я нахмурился. Это было сегодня. Что задумали эти двое?

— Да, я помню, но какая польза от этого?

— Мы могли бы отвезти его и ее туда.

Они смотрели друг на друга, и мне было интересно, о чем они думают.

— Я сделаю это, — тихо сказала Грейс. — Но это не решит нашу проблему полностью.

— Что ты имеешь в виду?

— Даже после того, как они ушли, соглашение о продаже меня все еще остается в силе. Он стоит уже много столетий. То же самое относится и к согласию твоих родителей за тебя. Мой дядя, возможно, разрушил твою семью, но он продал это соглашение Бенито Кингу.

— Что ты говоришь, Грейс?

— Мы должны убить всех донов.

Кассио засмеялся, и моя голова резко повернулась к нему. Это было не смешно. Я не хотел, чтобы моя жена была рядом с Марко и Бенито Кингами.

— Ты должен восхищаться своей женой, — пробормотал Кассио с легкой улыбкой на лице. — У нее есть смелость.

Разве я этого не знал!

— Ты склонна к суициду? — Элла слегка повысила голос. — Нам придется убить их всех одновременно, иначе они нас выследят. Они умеют охотиться и убивать, а мы нет. И Грейс, они бы нас не убили просто так.

— Я знаю. Но каким еще способом мы могли бы гарантировать, что они никогда не доберутся до нас? — я наблюдал, как Грейс глубоко вздохнула, а затем выдохнула. — Габриэлла, если они доберутся до нас, мы все равно умрем.

— Черт.

— А как насчет Кассио и Луки Кингов? — спросила Элла.

— Что насчет них?

— Ну, они тоже доны.

Нежные брови Грейс нахмурились, как будто она раздумывала, убьет ли она и их тоже.

— Я не знаю. Они сыновья Бенито Кинга, но они словно ничего обо всем этом не знают. Вероятно, нам следует убить и их тоже.

Кассио усмехнулся и попытался быстро скрыть это кашлем. Он потерпел неудачу.

— А что, если они невиновны? — спросила Элла, ее лицо было полно страха.

— А что, если это не так, Элла? — я сделал это со своей женой? Мои действия заставили ее подумать об убийстве? Я мог ясно видеть это по ее лицу, ей не нравилась идея убийств.

— Кажется, они близкие друзья твоего мужа, — пробормотала Элла. — А эти пятеро мужчин, включая твоего мужа… Я не думаю, что мы им под стать.

— Я знаю. Но что нам делать, если они решат обеспечить соблюдение соглашения? В конце концов, они доны.

— Господи, мы с ними ужинали.

— Значит, мы должны позволить им убить нас, потому что мы ужинали с ними?

— Я не это говорю. Но, возможно, нам следует подумать, что они не связаны со своим отцом. Я имею в виду, что ты выросла под руководством своего дяди и не имеешь с ним никакой связи. Возможно, они похожи.

— Хорошо, я скажу тебе вот это. Можешь ли ты взломать их общение и посмотреть, в чем дело? В любом случае, я не думаю, что мы можем сравниться с Кассио и Лукой Кингом. Если их отношения с отцом будут такими же, как мои с дядей, мы оставим их в живых.

Элла усмехнулась, хотя и натянуто. — Клянусь, женщина. Похоже, ты кровожадна, а мы еще не убили ни одного человека.

Было ясно одно. Эти две красавицы не потерпят ни мафиози, ни какого-либо мужчины, если уж на то пошло. Они будут бороться изо всех сил, чтобы сохранить свою свободу и выбор. Конечно, им не придется за это бороться.

— Мне не очень нравится идея кого-то убивать. Но я действительно не хочу, чтобы меня продали какому-то преступнику.

— Я могу сказать, — сказала ей Элла. — Ты все еще пытаешься преодолеть нынешнего, — Элла думала, что моя жена все еще любит меня. Внезапно мне очень понравилась подруга моей жены.

— Я полностью забыла нынешнего.

— Правильно.

— Что это значит?

— Почему бы тебе просто не признать, что ты не забыла его?

— Я забыла!

— Нет, ты не забыла. Может быть, твой муж тоже не скучает по тебе.

— Теперь ты говоришь глупости. Я ему никогда не нравилась, поэтому ему нечего преодолевать.

— Верно, именно поэтому он избил Яна, как сумасшедший… посреди ночного клуба.

— Почему мы говорим о нем? У нас над головой стоит эта ситуация жизни и смерти, и мы спорим, нравлюсь ли я Лучано или нет. Когда мы умрем, ты действительно думаешь, что в целом это будет иметь значение?

— Так ты думаешь, нам не выбраться отсюда живыми?

— Мы, черт возьми, постараемся. Габриэлла, что, черт возьми, случилось?

— Ну, я вроде как хочу выбраться из этого живой. Мне нравится Массимо. Так сильно. Я знаю, что он тебе не нравится. Мне не нравится Лучано за то, что он с тобой сделал. Но я готова дать ему шанс. Можешь ли ты сделать то же самое для Массимо?

Она провела руками по своим великолепным волосам, на ее лице отразилось смирение.

— Конечно, Элла. Ты знаешь, я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Однако я не прошу тебя давать Лучано шанс. Оба этих придурка направили на меня оружие. Кроме того, думать о Массимо, пока семья Кинг охотится за нами вместе с семьей Романо, сейчас не самое правильное решение.

— Знаю, знаю. Но я устала бежать. И я просто знаю, что на этот раз будет хуже. В прошлый раз было тяжело наблюдать за тобой, и твоя беременность помогла нам обоим пережить это. Это было единственное, что нас двигало. Что у нас будет на этот раз?

— Мы не можем взять с собой Маттео. Это слишком рискованно. Лучано позаботится о том, чтобы он был в безопасности.

— У тебя все готово, чтобы он знал, что Маттео — его?

Моя жена кивнула, но больше никаких слов не слетело с ее губ.

Я немедленно позвонил своему водителю. — Верни мою жену и ее подругу, — рявкнул я в тот момент, когда он ответил.

— Сэр, они заставили меня высадить их в десяти милях от дома.

Ярость из-за безрассудства и упрямства Грейс действовала мне на нервы. Я повесил трубку, не сказав больше ни слова, и повернулся к Массимо. — Отслеживай их местоположение.

Я мог бы отправить ее обратно в змеиное гнездо три года назад, но, черт возьми, если бы я позволил ей вернуться туда сейчас.

Глава двадцать вторая

ГРЕЙС

— Спасибо, — сказала я водителю Uber. Я знала, что Лучано хотел, чтобы мы взяли его водителя, чтобы он знал наше местонахождение. Если мы с Эллой потерпим неудачу, я не смогу рисковать ничем из того, что мы собирались сделать, чтобы оказаться привязанным к Лучано. Ради Маттео.

Вероятность того, что мы с Эллой убьем Бенито Кинга, была ничтожна. Если бы нам удалось осуществить наш план, мы бы снова побежали. Где-то семья Кингов не смогла бы нас найти и продать как акции. Но сначала я заставлю дядю и бабушку заплатить… за все.

Излишне говорить, что мы еще не добрались до сбора средств для Лучано. Если бы там был мой дядя, мне было бы легче справиться с бабушкой в одиночку. Она этого не ожидала, поэтому у нас может быть элемент неожиданности. Избавиться от одного, а затем от другого может быть нашим единственным способом.

Мой пятидюймовый «Лабутен» ударился о тротуар, когда мы выходили из машины. Большие мраморные ступени в стиле свадебного торта открывали великолепный вид на большой особняк. Особняк Романо, который веками принадлежал семье моего отца. Что я ни разу не вошла сюда, пока мне не исполнилось двенадцать, после того как мой дядя убил моих родителей.

Делая по одному шагу, мы с Эллой медленно направились к входу, где всех гостей ждал старый дворецкий. Если он и узнал меня, то хорошо это скрыл.

— Добрый вечер, — поприветствовал он нас. Я кивнула, не говоря ни слова. — Бальный зал прямо впереди, войдите через вторую двойную дверь слева.

Я не стала говорить ему, что знаю, где это находится. Мы с Эллой оба так и сделали. Когда ее родители были убиты действиями моего дяди, он взял ее к себе только для того, чтобы защитить свои инвестиции. Он так или иначе заработает на ней деньги.

Мы продолжили путь, громко стуча каблуками по мраморному полу. Хотя вечеринка была в самом разгаре, это было жутковато, эхо наших каблуков действовало мне на нервы.

Мы остановились у входа в бальный зал, мои нервы были на пределе. Блестящий, роскошный бальный зал поместья моего предка скрывал все виды уродства. Богатство семьи Романо было создано на крови и слезах невинных женщин. Я поняла, почему мои родители не хотели иметь ничего общего с семьей моего отца. Знания о том, как они заработали свои деньги, испортили все, что было поблизости.

В комнате стало на несколько ступеней тише, воздух стал чуть напряженнее. Или, может быть, это была только я. Моя бабушка всегда заставляла меня чувствовать себя маленькой, недостойной. Она ненавидела меня так же сильно, как ненавидела мою мать, обвиняя ее в том, что она забрала у нее первенца. Она винила мою мать в том, что мой отец бросил семью, тогда как именно ее грязь заставила его отвернуться от имени Романо.

— Я твоя бабушка, София Романо, — я никогда не знала, что семья моего отца жива. Ни один из моих родителей не упомянул об этом. Эта женщина даже не пришла на похороны.

Должна ли я обнять ее? — подумала я. Я сделала неуверенный шаг, когда ее голос остановил меня.

— Ты первенец и единственная женщина, рожденная в семье Романо.

Я не понимала ни слов, ни смысла ее слов. Мои брови сдвинулись в замешательстве, глядя на женщину, которая смотрела на меня с отвращением.

Что я сделала этой женщине?

Мои руки сжались вокруг книги, которую я держала. На самом деле это был альбом с фотографиями моих родителей. Единственный предмет, который я взяла с собой. Мне запрещают приносить что-либо, даже одежду.

— Ты больше похожа на свою мать, чем на моего Кеннеди, — темные глаза моей бабушки сверкнули жестокостью и ненавистью. — Но из тебя выйдет хорошая красавица для мафиози, когда ты вырастешь.

Я обхватила альбом обеими руками, прижимая его к ноющему сердцу. Я не поняла, что говорила эта женщина. Если бы бабушка и дедушка Астор были живы, я бы жила с ними. Но они умерли в прошлом году. А теперь я потеряла родителей. Мне казалось, что я потеряла всю свою семью, оставшись одна в этом мире.

Одинокая слеза скатилась по моему лицу. Я много раз плакала с тех пор, как умерли мои родители, и боль так и не утихла.

— Сотри это дерьмо со своего лица, девочка, — ухмыльнулась бабушка.

Мне просто нужна была своя комната, чтобы я могла спрятаться и посмотреть фотографии мамы и папы. Мысли о наших счастливых временах облегчили бы боль. — Просто думай о счастливых временах, — всегда говорила моя мама.

Бабушка словно прочитала мои мысли, ее глаза опустились на мою грудь, где я сжимала альбом так, словно от этого зависела моя жизнь.

— Что это такое? — спросила она.

— Книга, — технически это не ложь.

От удара по щеке моя голова мотнулась влево, а правую щеку обожгло жгучее жало.

— Никогда больше не лги мне, девочка, — я тяжело сглотнула, ужас пронзил мои кости. Меня никогда раньше не били. — Дай это мне.

— Нет, — мой голос был тихим, но твердым. Никогда не позволяй им подрезать тебе крылья, Грейс! Слова моей матери все еще были со мной. Знала ли она, что это произойдет?

Она сделала шаг вперед, и я инстинктивно сделала шаг назад. Но недостаточно быстро. Ее холодные руки схватили воротник моего платья, и резкий звук пронесся по подъездной дорожке. Краем глаза я заметила воронов. Их каркающий звук пронзил меня до костей, и я была так же напугана этим человеком, как и они. Громкие, жуткие черные птицы улетели, оставив меня наедине с незнакомкой в одном нижнем белье.

Я схватила книгу, прикрывая грудь, и почувствовала, как моя нижняя губа дрожит, угрожая вырваться наружу сильными рыданиями. Я сильно прикусила её, чтобы не допустить каких-либо звуков.

— Книга, — ее морщинистая рука протянулась; она нетерпеливо постучала ногой.

— Нет, — упрямство было одной из моих слабостей. Это то, что мне всегда говорили мои мать и отец.

Бабушка перевела взгляд за меня. — Отведите ее в ее комнату.

Одна из домработниц мягко подтолкнула меня, и я с облегчением вздохнув последовала за ней в дом. Мое тело дрожало, когда я следовала за быстрыми шагами горничной, то ли от холода, то ли от страха, я не была уверена.

Это место никогда не станет домом. Я поняла это в тот момент, когда ступила через порог.

Два дня спустя я обнаружила, что в камине горит мой альбом, а вместе с ним и все счастливые кусочки моего детства.

Я выпрямилась и подняла подбородок, загоняя все свои страхи в темный угол своего разума. Мы могли бы это сделать; Элла и я не смогли пережить последние три года, чтобы прятаться сейчас.

— Готовая? — прошептала Элла рядом со мной.

— Нет, но мы все равно это сделаем, — пробормотала я себе под нос.

Я прошла через комнату, как будто она принадлежала мне, и на моем лице появилась улыбка.

— Ах, мисс Романо, так приятно вас видеть, — это был телохранитель моей бабушки Чарльз. Он прекрасно знал, что я замужем.

— Это миссис Витале, — голос Лучано раздался позади меня, напугав меня. Должно быть, они выбрали прямой путь к моей бабушке, чтобы добраться сюда так быстро.

Я оглянулась и увидела его с Кассио, Нико, Массимо и Лукой. Еще была пара и мужчина, которого я раньше не узнала. Мне следовало бы возражать против вмешательства Лучано, но я была рада его видеть. Он был меньшим из двух зол.

Чарльз проигнорировал его. — Твоя бабушка будет рада тебя видеть.

Он ушел, и я выдохнула, даже не осознавая, что задерживаюсь. — Неожиданно было видеть тебя здесь, жена.

—Почему? — я ответила в ответ. — Ведь я здесь жила. Помнишь? — это были худшие годы в моей жизни, но сейчас нет смысла на этом останавливаться. Мой взгляд скользнул по группе. — И вы все здесь, почему? — я задала им вопрос, приподняв бровь. Все они смотрели на меня, как будто спорили, на чьей я стороне.

Сторона моего сына. Моя сторона. Сторона Эллы. Я уверена, что мы выберемся отсюда живыми. Как-то так.

Мой взгляд остановился на молодой женщине и ее спутниках. Было очевидно, что эти трое собрались вместе. Ее темные волосы и карие глаза дополняли ее светлые черты лица. Это был странный контраст, но он работал в их пользу. Мой взгляд скользнул по ее стройному лицу, и только сейчас я заметила, что она беременна. Выпуклый живот привлекательно подчеркивал ее мягкие черты лица.

Рядом с двумя высокими и коренастыми мужчинами она выглядела маленькой, слишком хрупкой и невысокой. Они оба выглядели как чертовы бойцы ММА, их огромные тела возвышались над женщиной. Эти двое мужчин, должно быть, были братьями с общими глазами, самыми бледно-голубыми глазами, которые я когда-либо видела. Даже строение их лиц было схожим. Она держала за руку одного из них, что заставило меня поверить, что это предмет. И то, как этот парень держал ее, защищая, подсказало мне, что он убьет любого, кто хотя бы посмеет взглянуть на нее неправильно.

Другой мужчина стоял по другую сторону от нее. Но в отличие от другого парня, у которого были только татуировки на руках, этот парень был весь в татуировках. У него даже были татуировки на лице. Фактически, каждый видимый дюйм кожи был покрыт яркими и красивыми чернилами. Он выглядел устрашающе и красиво одновременно.

—Грейс, это Василий Николаев и его жена Изабелла. Они живут в Новом Орлеане, — о, еще один бандит! Я должна была знать. — А Алексей Николаев — брат Изабеллы.

Я нахмурилась. — Эммм, инцест? — черт, я сказала это вслух?

Татуированный парень зарычал, и я инстинктивно сделала шаг назад, прямо в твердую мраморную грудь мужа. — Нет, не инцест, — мрачно ответил красивый парень с татуированным лицом. — Мы с Изабеллой сводные брат и сестра по матери.

— У нас с Алексеем один отец, — невозмутимо заявил Василий. По крайней мере, он не рычал на меня. — Это немного сложно.

— Да, семья, как правило, чертовски сложна, — пробормотала я.

Алексей кивнул, как бы соглашаясь. Мне было интересно, какова их история. Могу поспорить, что у них не было какого-то исторического соглашения о продаже своих дочерей, висящих у них на шее.

Мои глаза с удовольствием путешествовали по его чернилам и описывали каждую видимую татуировку. От чернил на его лице, чернил, выступающих из-под накрахмаленной белой классической рубашки, до татуированных рук и костяшек пальцев. Черт, он был прекрасен. До Лучано меня никогда особо не интересовали татуировки. Но этот человек вывел чернила на совершенно новый уровень. Чернила на этом человеке объединили жестокость, запечатленную на его лице, искусство и безжалостность в один прекрасный, смертоносный образец.

— Грейс, ты вернулась, — прерывание произошло в виде холодного голоса моей бабушки. Мой рот сжался в тонкую линию, и что-то в глазах Алексея подсказало мне, что он точно понял, откуда я.

Мое сердцебиение ускорилось, а беспокойство возросло на ступеньку выше, но я скрывала это. В конце концов, я очень хорошо научилась скрывать свои эмоции с тех пор, как начала жить под крышей бабушки.

Она предложила мне свою щеку для поцелуя в знак приветствия. Я наклонилась, чтобы поцеловать подношение, и почувствовала себя Иудой. Потому что я пришла убить ее. Но я хорошо запомнила урок из прошлого раза, когда отказалась поцеловать ее в щеку. Она морила меня голодом два дня. Это было нелегко забыть.

— Бабушка, — пробормотала я.

— Я вижу, ты все еще тусуешься с этими отбросами, — её взгляд скользнул по Лучано и его друзьям и остановился на Элле. Ее губы сжались при виде моей лучшей подруге. — Я думала, ты ушла от мужа, моя маленькая Белль.

Не позволяй ей насмехаться над тобой. Не позволяй ей насмехаться над тобой. Слова повторялись в моем мозгу.

Она намеренно назвала меня так, напоминая, что это моя единственная ценность для наследия Романо. Ну, мне было плевать на наследие Романо.

В ее глазах появился жесткий блеск. Она надеялась разозлить Лучано. Он сохранял спокойствие, хотя я скорее чувствовала, чем видела, как он напрягся.

Никогда не глядя в его сторону, ответила я. — Нет. Должно быть, кто-то дал тебе неверную информацию о моем семейном статусе. Мне нравится быть отбросом, поэтому я общаюсь с ними только в уместном случае. Ты так не думаешь, бабушка?

Я уже не была маленькой девочкой. Я не потерплю ни ее морального избиения, ни физического насилия со стороны моего дяди.

Она улыбнулась, хотя улыбка не коснулась ее глаз. — Ты сыграешь для нас сегодня, дорогая?

— Нет, я…

— Пианино твоей матери здесь, — оборвала она меня, как будто я не говорила. — Сегодняшний вечер будет твоим последним шансом. Мы избавляемся от этого.

Я моргнула в замешательстве. — Но почему? Это было в маминой семье на протяжении веков.

— Здесь нет никакой цели, — мы встретились взглядами, ее темные черные глаза смотрели на меня сверху вниз, бросая мне вызов. В отличие от моего дяди, который не возражал против физических наказаний, моя бабушка предпочитала моральные пытки.

— Я заберу это, — слова ускользнули от меня прежде, чем я о них подумала. Ей нравилось отнимать все, что мне было дорого или что я любила. Теперь, когда я заявила, что хочу этого, она скорее сожжет его дотла, чем отдаст мне.

— Ты всегда была такой сентиментальной, Грейс, — издевалась она надо мной. — Это будет твое падение. Это пианино ничего не стоит. Прямо как твоя маленькая семья.

Невысказанная угроза. Невысказанное унижение.

Я сделала шаг вперед, когда почувствовала, как рука Эллы обхватила мое плечо. Я представила, как обхватываю пальцами ее шею и душу ее до смерти. Я хотела убить эту злую старую ведьму. Единственное, в чем она была хороша, — это приносить людям страдания.

Прежде чем я успела подумать о возвращении, вмешался мой муж.

— Берегите себя, София Романо, — бросил ей в лицо Лучано, грозный и безжалостный бандит в полной боевой готовности. — Моя жена может вести себя вежливо на вашей вечеринке, но я не буду испытывать никаких угрызений совести, если вырву вам глотку и увижу, как вы захлебываетесь собственной кровью среди своих гостей.

Бабушка даже глазом не моргнула, но рядом с ней я увидела ее охранников. Конечно, она не боялась, когда никогда не сражалась в собственных битвах.

— Пианино ничего не стоит, — продолжала она, как будто Лучано никогда не говорил. — У тебя нет дочери, и у тебя не будет шанса родить еще одного ребенка.

Лучано зарычал рядом со мной, но я положила руку на его бицепс и слегка сжала.

— По правде говоря, оно принадлежит мне, бабушка, — сказала я, казалось бы, спокойно, хотя каждая унция крови внутри меня кипела от ярости. Это прерывание было приятным, потому что оно отвлекло ее внимание от Лучано ко мне. — В конце концов, мои родители оставили все это мне. Не так ли?

— Чтобы быть переданным тебе в день твоего двадцатипятилетия.

— Или когда я выйду замуж, — мои губы изогнулись в фальшивой улыбке. — И я замужем, — я покосилась на мужа. — Не так ли, дорогой?

— Мы точно женаты, дорогая, — Лучано ухмыльнулся моей бабушке, его глаза бросали в ее сторону всевозможные угрозы.

— Иди, сыграй одну из тех пошлых песен, которые тебе так нравятся, — продолжила она, уходя, игнорируя нас обоих. — Попрощайся с наследием своей матери. Последняя семейная реликвия и поколение семьи Астор скоро превратится в пепел.

Я впилась ногтями в ладонь, сосредоточившись на боли, которая заземляла меня. Она не выиграет. Мой дядя не выиграл бы. Наследие Астора никогда не сгорит дотла. Потому что Маттео тоже был частью меня.

Я повернула голову к мужу и посмотрела в глаза Лучано. — Позвони своему отцу и скажи ему, чтобы он не выходил из дома с Маттео, — говорила я тихо, мой голос дрожал.

Не говоря больше ни слова, я ушла от группы, моя спина напряглась, когда я услышала, как бабушка сделала объявление. Я чувствовала его глаза, смотрящие на меня, даже стоя к нему спиной. Как ни странно, мне было приятно узнать, что мой муж здесь. Это придало мне дополнительную смелость, в которой я нуждалась.

— Всем большое спасибо, что пришли, — поприветствовала она собравшихся. — Грейс Романо сегодня вечером сыграет для нас пьесу. Я уверена, что многие из вас слышали о ее всемирно известной матери Арии Астор, которая покорила мир своим голосом и завоевала сердце моего первенца.

Во всех ее словах был двойной смысл. Вину, которую она возложила на мою мать, хотя на самом деле ее собственные действия стоили ей первенца. Она потеряла собственного сына, никто другой не сделал этого за нее.

— Грейс Витале, — прервала я ее с натянутой улыбкой, говоря в микрофон, чтобы все услышали. — Не Романо.

Ее жестокие глаза-бусинки сверкнули на меня ненавистью, и я улыбнулась. Она заплатила бы за свои грехи, если бы это было последнее, что я сделала перед смертью. Смерть моих бабушки и дяди означала бы защиту Маттео. И ради безопасности моего сына я бы продала свою душу дьяволу.

Настала очередь Романо проиграть.

Глава двадцать третья

Лучано

Грейс побледнела от слов ее бабушки, и мне захотелось обхватить рукой шею этой старой ведьмы. Мне никогда не нравилась София Романо. Она была жестокой и извращенной старухой. Но сегодня она мне понравилась еще меньше.

Я быстро набрал номер отца. Когда ответа не последовало, я позвонил Лоренцо, моему старшему охраннику.

— Босс.

— Есть что-нибудь о Роберто? — я спросил. После того, как мы узнали, что он предатель, я нанял Сашу, другого брата Василия, чтобы найти и устранить его. Саша Николаев был хорош, не так хорош, как Алексей, но он выследит этого ублюдка и всадит ему снайперскую пулю в череп.

— Нет, но Саша идет по следу.

— Хорошо. Скажи моему отцу, чтобы он не выходил из дома с мальчиком. Соблюдай меры безопасности. Если что-то случится, защити мальчика и моего отца любой ценой. Я сообщу тебе позже.

Я повесил трубку и увидел, как моя жена замедлила шаг после объявления бабушки. Мне хотелось бы знать, каковы были планы моей жены. Она хотела убить их; Я знал это. Но здесь она не могла этого сделать. Не в таком общественном месте.

К черту это; мне надоело позволять этой чертовой злой ведьме играть жизнью моей жены. Я сделал шаг вперед, готовый положить всему этому конец.

— Не смей шевелиться, Лучано, — моя голова метнулась к Элле. Кем, черт возьми, она себя возомнила? — Ты собираешься убить ее, — прошипела она.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил я тихим голосом, стараясь не выражать гнев.

— Просто ничего не делай. Не сейчас, — пробормотала Элла, глядя на Грейс, садясь за пианино. — Однажды ты едва не стоил ей жизни. Не повторяй этого.

Что, черт возьми, задумали эти двое?

Взгляд Эллы скользнул позади меня, и я проследил за ее взглядом. Телохранитель Софии пристально посмотрел на нее, и она заметно побледнела.

— Просто ничего не делай сейчас, — прошептала она и сделала шаг назад, все время глядя на телохранителя.

Массимо, должно быть, видел то же самое, потому что он подошел к Элле сзади, готовый защитить ее.

— В чем дело? — я спросил ее. Она покачала головой, оставаясь онемевшей и застывшей. — Никто не доберется до тебя или Грейс.

Она тяжело сглотнула, но что-то мне подсказывало, как и моя жена, она не поверила.

— Просто следите за ее охранниками, — произнесла она тихим голосом.

Я заметил, что у семьи Романо повсюду были свои мужчины. Это не имело значения, потому что они нам не ровня. Наши люди тоже были снаружи, и Рафаэль Сантос тоже не отставал. После того, как мы узнали о плане Грейс, мы перенаправили наш план со сбора средств сюда. Нас заменил один из наших ивент-менеджеров. По дороге сюда Кассио дал людям краткий обзор, чтобы они поняли, с чем нам предстоит столкнуться. Любой ценой спасти Грейс и Эллу.

Я оценил присутствие Василия и Алексея, хотя и беспокоился, что Изабелла Николаева окажется так близко к двум мужчинам, которые чуть не похитили ее. То же самое произошло и с ее мужем, потому что он держал руку близко к оружию. Возможно, мы все хотели покончить с Альфонсо и Бенито раз и навсегда. Преступники мы или нет, мы все хотели наслаждаться жизнью. Соратники Бенито Кинга были преступниками другой категории. Скорее психопаты.

Признаюсь, я был удивлен отсутствием Бенито Кинга, учитывая тесные деловые отношения между Кингом и семьей Романо.

В комнате раздались тихие ноты фортепиано, и Элла вместе со всеми остальными забылась позади меня. Массимо будет стоять у нее за спиной, защищая ее. Василий защитит свою женщину, а остальные из нас способны постоять за себя.

Заиграли легкие мелодии «Гносьена № 1», и я сразу узнал это в своей памяти. Как я мог это забыть? Это были те же самые мелодии, которые она играла той ночью во время нашего недолгого брака, когда вечер закончился тем, что я трахал ее, склонившись над своим роялем.

Все взгляды были обращены на сидящую Грейс, ее пальцы скользили по клавишам. Я видел, как она играет на фортепиано всего несколько раз. Ей это нравилось, музыка была частью ее.

Судя по тем коротким месяцам, которые мы провели вместе, и по тому, как она говорила о музыке, я понял, что она ей нравится. Но я никогда не осознавал, насколько, до этого момента. Я наблюдал за лицом моей жены, завороженным ее преображением. Для нее словно весь мир перестал существовать. Ее пальцы умело двигались по фортепиано, веки опущены, выражение лица отстраненное и мягкое. Как женщина, мечтающая о своем возлюбленном, о том дне, когда она сможет снова обнять его. На ее лице была боль, любовь, мягкость, надежда. Она полностью растворилась в музыке.

— Твоя жена прекрасно играет, Лучано, — тихо прошептала жена Василия, Изабелла, ее голос был полон благоговения. — У меня мурашки по коже от прослушивания этого. Она потрясающая.

Да, она такая . Когда я женился на ней, я был настолько поглощен местью, что у меня не было времени познакомиться со своей женой. Я похитил ее, заставил выйти за меня замуж, а затем стал одержим ею.

Для нас это было непростое начало. Но это было наше начало, и у нас было будущее. Вместе.

Мой взгляд остановился на публике. Изабелла была не единственной, кто был зачарован и потерян в музыке. Все взгляды были устремлены на мою жену, впитывающую музыку. За исключением Софии Романо. Ее глаза были полны ненависти, когда она смотрела на внучку.

— Рафаэль сказал, что Альфонсо так и не появился на сборе средств, — голос Кассио был тихим. — Он может быть здесь.

Я кивнул в знак подтверждения. Как я никогда не видел, чтобы мы с женой были на одной стороне? Был ли я действительно настолько слеп, когда дело касалось моей красивой и сильной жены? Ненависть и враждебность между Грейс и ее бабушкой исходили из них обоих. Даже когда моя жена говорила о своей бабушке или дяде, когда мы впервые поженились, в ее словах никогда не было никакой любви или нежности.

Месть ослепляет тебя, сынок. Слова моего отца звучали в моей крови, и никогда не было произнесено более правдивого утверждения.

Пальцы Грейс изящно скользили по клавишам пианино. Из короткого, напряженного общения между ней и бабушкой было ясно, что она любит это пианино. Я бы подарил ей это пианино, даже если бы это было последнее, что я сделал в этой жизни.

Последняя мелодия песни закончилась, и это было похоже на то, как Грейс просыпается ото сна. Ее мягкое, мечтательное выражение лица исчезло и превратилось в настороженное выражение. Она встретила выражение лица бабушки, вызывающе вскинув подбородок.

Молодая, нежная девушка, которую я подцепил в клубе почти четыре года назад, исчезла. На ее месте стояла сильная и выносливая женщина, которая будет сражаться с миром, чтобы защитить тех, кого она любит. И нравится ей это или нет, я буду сражаться рядом с ней. Она была моей семьей. Моя жизнь. Мое все. Возможно, она больше не нуждается во мне, чтобы выжить, но она была нужна мне. И Маттео.

У меня есть сын. С того момента, как это осознание пришло, было трудно понять смысл всего этого. Я проведу остаток своей жизни, примиряясь с женой и сыном. Мой отец был прав. Грейс все это время была невиновна.

Ее дядя подошел сбоку, оказавшись в ее поле зрения, и плечи моей жены едва напряглись, но она устояла.

— Это все будет от…

— Я еще не закончила, — взгляд Грейс метался между бабушкой и дядей. Взглянув на дядю, она осталась сидеть. По лицу ее бабушки я видел, что она была в ярости, но Грейс не обращала на нее внимания. Все внимание Грейс было сосредоточено на дяде. В комнате было тихо, даже дыхания не было слышно. — Это должно вызвать воспоминания, дядя, — сказала она тихо, с оттенком сарказма в ее тоне. — Вспомни, как все началось.

Ее пальцы снова начали танцевать по клавишам, звуки фортепиано были смутно знакомы. Она не отводила взгляда от дяди, выражение ее лица побуждало его сказать или сделать что-нибудь.

— Это «Слушай свое сердце» от Roxette? — я услышал, как Изабелла приглушенным тоном спросила Василия Николаева, своего мужа. — Это своего рода резкая смена музыкального жанра, — пробормотала она.

Она была права; теперь, когда она это сказала, я это узнал. Но какой в этом смысл? Почему Грейс смотрела на своего дядюшку с таким вызовом, а он смотрел на нее так, будто хотел ее убить?

— Это была песня ее родителей, — прошептала Элла. — Это была последняя песня, которую исполнила ее мать перед тем, как Альфонсо убил ее родителей.

Меня охватил шок, и я услышал тихий вздох Изабеллы. Я бы с удовольствием убил ее дядю. Он давно должен был быть мертвецом.

Я увидел, как Альфонсо подошел ближе к моей жене, и мне потребовалось все силы, чтобы не дотянуться до пистолета. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, что мои друзья чувствовали то же самое. Но Альфонсо Романо, крадущийся как грязная ящерица, физической угрозы не представлял. На его бледном маленьком лице сияла хитрая улыбка, подчеркнутая черными глазами-бусинками. София Романо и Альфонсо Романо разделяли черты лица – тонкие, бледные, темные волосы и глаза-бусинки. Та же подлая и предательская личность. Единственная разница: одна была в юбке, а другой в брюках.

Они оба умрут еще до того, как закончится ночь , поклялся я. За ту боль, которую они причинили моей жене, моей матери, моей сестре и моему отцу. И защитить моего сына.

Губы Альфонсо почти не шевелились, но то, что он что-то шептал моей жене, не было ошибкой. Что бы он ни сказал, челюсти Грейс сжались, и музыка остановилась на середине песни, когда Грейс захлопнула крышку пианино, прикрывая клавиши.

Каждая пара глаз в комнате смотрела на них с нетерпением. Воздух замер, раздались приглушенные вздохи, и в комнате воцарилась тишина. Это была мрачная тишина, которая привела к моменту, который ознаменовал катастрофу: я вытащил бы пистолет, выстрелил в этого ублюдка Альфонсо через всю комнату и начал полномасштабную войну.

Грейс напряженно поднялась из-за пианино, не сводя глаз с бабушки и дяди. В то время как двое последних сохраняли на лицах искусственные улыбки, выражение лица Грейс было стоическим. Она не доставила бы им удовольствия что-либо притворяться. Моя жена вырастила позвоночник и расправила крылья.

Она подошла к бабушке и заговорила в микрофон, ее глаза были прикованы к мужчине и женщине, которые должны были защитить ее, но вместо этого продали ее.

— Спасибо, что позволили мне сыграть для вас, — тихий голос Грейс прогремел в микрофоне. — Моя бабушка великодушно решила перевезти пианино моей матери к моему мужу, а не сжигать его дотла, — она сделала паузу, давая понять смысл. — Разве это не чудесно? Нам следует аплодировать.

Голос Грейс был полон сарказма, но публика либо проигнорировала его, либо не уловила.

— Мне очень нравится твоя жена, — невозмутимо заявил Василий Николаев.

— О, это ничего. Тебе стоит посмотреть ее список совпадений, — Кассио усмехнулся полусерьезно-полушутя. — Я считаю, что Альфонсо и София Романо вместе с семьей Кинг находятся на вершине этого списка.

— Умная женщина, — вмешался Нико, и я услышал улыбку в его голосе.

Не обращая на них внимания, я наблюдал, как Грейс исчезла за тяжелыми, плюшевыми красными шторами.

— Что случилось… — повернувшись к Элле, я понял, что она ушла. — Где Элла? — я спросил Массимо.

— Черт побери, — процедил Массимо. — Почему эти двое всегда ускользают незамеченными?

— Наверное, потому, что у них это хорошо получалось, — невозмутимо ответил Алексей.

— Можете ли вы все разделиться и следить за происходящим? — Романо лучше не трогать ни единого волоска на голове моей жены. Я бы разорвал их на части.

— Иди и найди свою жену, — произнес Кассио. — Мы сделаем всё.

Я бросился к занавеске, за которой скрылась Грейс, но комната за ней была пуста. За кулисами у окна стоял единственный деревянный стул, и больше ничего.

Я бросился по деревянному полу к единственной двери. Им пришлось через это пройти, другого выхода не было. Либо через эту дверь, либо обратно через бальный зал.

Дверь привела меня в дальнюю часть коридора, к мраморной черной лестнице, ведущей в помещение для персонала. Обслуживающий персонал ходил туда-сюда, не обращая внимания на то, что в этом помещении тусуется незнакомец. Это сказало мне, что это, вероятно, случалось часто.

В то время как фасад дома сиял, помещение для прислуги было более темным и безжизненным. Это отражало пренебрежение Романо к тем, кто ниже его. В нашем доме мы часто проводили время на кухне вместе с нашими сотрудниками. Они были практически частью нашей семьи.

Звуки работы персонала отражались от голых стен, распространяясь в обе стороны. Пожилая женщина с морщинами и болью на лице прошла мимо меня во второй раз. Она бросила на меня любопытный взгляд, но ничего не сказала. Годы тренировок и страха , предположил я.

— Вы видели, как проходила мимо Грейс, племянница Романо? — я спросил ее.

В ее глазах вспыхнуло узнавание, и она окинула нас взглядом, как будто она хотела убедиться, что рядом никого нет.

— Они пошли в сад и через лабиринт.

— Спасибо.

— Я не могу найти их следов, — раздался голос Массимо позади меня, и женщина побледнела.

— Вам нечего нас бояться, — заверил я ее. — Если ты хочешь покинуть это место, мы можем помочь.

Она кивнула в знак подтверждения. — Сначала помогите мисс Грейс. Мисс Элле тоже. Они не заслуживают того, что приготовила для них миссис Романо.

Я намеревался это сделать. Мы с Массимо выскочили через заднюю дверь, а Массимо быстро сообщил, что дамы находятся где-то в саду за домом. Как только мы вышли наружу, я заметил лабиринт и побежал к нему. Я носил смокинг, но каждый наряд всегда сочетал с обувью в боевом стиле, которая позволяла бы мне бегать. Я никогда не полагался на то, что мои люди защитят меня. Мы защищали друг друга.

Зеленый куст у входа в лабиринт был пуст, но на одной из ветвей висел разорванный клочок черного материала. Они ее забрали вот так!

Вблизи живые изгороди высотой примерно восемь футов представляют собой идеальный ухоженный зеленый лабиринт с стойким ароматом последних дней лета. Лабиринт станет моим путем к моей награде. Моя жена. Я бы нашел ее, защитил бы и лелеял ее до последнего вздоха.

На втором повороте мы с Массимо остановились. Альфонсо Романо с десятью стражниками ждал нас на втором повороте в лабиринт. Этот кусок дерьма ждал нас. Подняв пистолет, он указал на нас, и его люди повторили это движение.

Чертов трус! Всегда прячется за спинами своих людей.

— Ни шагу дальше, Витале, — выплюнул он. — Иначе твоя жена получит пулю в свой красивый череп.

— Ты прикоснешься к ней пальцем, — проскрежетал я. — И тебе некуда на этой Земле спрятаться. Я буду сжигать этот мир дотла, пока не доберусь до тебя и не убью тебя. Ты чертов кусок дерьма.

Его пристальный взгляд скользнул по своим людям, чтобы убедиться, что они все еще здесь. Да, кусок дерьма, лучше молись, чтобы тебя не бросили. Он был мертвецом; Это был лишь вопрос времени.

Массимо и я оба направили оружие на Альфонсо и его людей. Одиннадцать против двоих; Раньше у меня были худшие шансы. Я бы выстоял, хотя бы для того, чтобы спасти свою жену.

Вдали раздалось эхо пистолета, и женский крик пронзил ночь. Без дальнейших проволочек мы оба одновременно выхватили оружие и начали стрелять.

Глава двадцать четвертая

ГРЕЙС

Страх звенел в моих костях. Никогда еще мне не было так страшно. Ни когда умерли мои родители, ни когда мой муж направил пистолет мне в голову, ни когда мы с Эллой убежали глухой ночью, не имея ничего, кроме одежды на спине, поддельных паспортов и десяти тысяч долларов наличными.

Эти люди, которым моя бабушка планировала передать нас, не были добры ко мне и Элле. Они ждали нас четыре долгих года, накапливая свой гнев и жажду мести. Дрожь пробежала по моей спине от страха перед их планами. Я не сомневалась, что их планы в отношении нас заключались в том, чтобы причинить нам боль. Ударить, избить, клеймить, изнасиловать… смерть была бы более милосердной, чем эта.

— Двигайтесь, шлюхи, — рявкнул один из охранников, толкая нас с Эллой вперед.

Смех моей бабушки пробрал меня до костей.

— Не обращайте на него внимания, девочки, — болтала она своим скрипучим голосом. Результат многолетнего курения. — Марко Кинг очень хочет видеть тебя, Грейс. И Элла тоже должна получить хорошую цену.

— Лучано Витале уничтожит тебя, — Элла прошипела. — Вы и Марко Кинг смогли нас найти. Муж Грейс так и сделает. Он найдет вас и убьет…

Ее угрозы были прерваны пощечиной и издевательским смехом. Я обняла ее за талию, притягивая ближе к себе.

— В этом не было необходимости, — отругала я бабушку. — Я думаю, ты бы хотела, чтобы мы выглядели как можно лучше на твоем человеческом аукционе.

— «Двигайтесь быстрее, — рявкнул один из охранников.

Я не стала оглядываться назад, чтобы увидеть, кто это был. Это не имело особого значения. Мы двинулись дальше, иначе рисковали, что один из нас получит еще одну пощечину. Я просунула свободную руку под разрез платья, чтобы дотянуться до спрятанного там пистолета. Элла скрыла мое движение своим телом. Каждый дюйм и каждая секунда громко тикали в моих ушах, приближая нас к гибели.

Внезапно, без предупреждения, я остановилась, Элла последовала моему примеру. Я обернулась и встретилась взглядом с бабушкой. Жестокие темные глаза смотрели на меня без капли сожаления о том, что она собиралась сделать.

Могу ли я покончить с жизнью? Моя рука с пистолетом спряталась за моей спиной, прижавшись к высокому кусту.

Надо мной, над горизонтом ночного неба, мерцали звезды. Луна светила на темном небе, давая мне ясное представление о том, что мне нужно сделать.

Она сделала два шага ко мне. Ее маленькое тело не должно было представлять угрозу, но годы ее наказаний заставили мое тело инстинктивно пошатнуться назад.

— Хватит откладывать неизбежное, Грейс. Вас выставят на аукцион тому дону, который предложит самую высокую цену, и Марко Кинг перебьет их всех. Он уже давно ждет тебя.

Три.

Два.

Один.

Сзади я вытянула руку вперед и подняла ее, крепко сжимая пистолет. Точно так же, как меня учили в нашем классе.

Не стесняйся.

Держи твердую ручку.

Стреляй.

Не медля и не раздумывая, я нажала на спусковой крючок.

Выстрел.

Пронзительный крик бабушки окрасил ночь, и она покачнулась, упав на бок; ее лицо уткнулось в грязь. Очень метафорично! Прежде чем я успела обдумать моральность своих действий, я снова нажала на курок, на этот раз попав в одного из охранников. И опять.

Я подумаю позже о том, что причинила кому-то боль. Прямо сейчас я жаждала мести и движима необходимостью выжить.

Я почувствовала, как меня обняли сзади. Мои глаза расширились, меня охватила паника, и я начала пинаться. Краем глаза я увидела, как Элла делает то же самое, но не смогла достаточно развернуться, чтобы ударить его локтем, прежде чем почувствовала укол в шею.

Весь мой мир стал черным.

Тишина и кромешная тьма были единственным, что бросалось в глаза. Мои веки отяжелели. Я держала их закрытыми, сосредоточившись на своем дыхании и прислушиваясь к любому другому шуму, на котором я могла сосредоточиться. Я чувствовала слабость, как будто меня сбила машина.

Туман в моем мозгу начал рассеиваться, и я услышала тихое всхлипывание, как у раненого животного. Кто-то плачет?

А затем звуки волн, разбивающихся о берег. Почему здесь пахло иначе, чем на нашей маленькой вилле? Я не слышала ни одного итальянского слова, доносившегося на ветру, как обычно. Запах моря был смутно знаком, но я не могла его вспомнить. Это была не Италия.

Я слишком долго держала глаза закрытыми, мой мозг и мысли искажались. Что мне запомнилось последним? Туман в голове мешал мне вспомнить события перед тем, как я отключилась.

Наконец, собрав достаточно сил, я заставила себя открыть веки. В ту секунду, когда я это сделала, сильная головная боль пронзила мои виски. Сквозь окутанную облачностью дымку мое зрение медленно прояснилось.

Темнота затуманила мое зрение, и меня накрыла волна тошноты. Я закрыла глаза, сосредоточилась на своем дыхании и заставила желчь застрять в горле.

Сосредоточься на своем окружении, на фактах. Когда я снова открыла глаза, отблеск лунного света, пробившийся через маленькое окно, осветил очертания комнаты. Я сосредоточилась на свете, ожидая, пока мой мозг рассеет туман, окутывающий мой мыслительный процесс.

Каждый угол комнаты был окутан тьмой, лунный свет не мог до них добраться. В комнате было тепло, слишком тепло, и мне в ноздри ударил металлический запах. Небольшая часть меня осознала это, но мой мозг был слишком медленным, чтобы это зарегистрировать.

Кровь.

Зажмурившись, я заставила себя вспомнить, как я сюда попала. Что-нибудь из прошлого…

Мы с Эллой вышли из дома, Лучано спорил со мной по поводу моего наряда. Кассио тоже был там. Они оба были в смокингах. Гала!

Мы пошли на сбор средств к моей бабушке. Я играла на пианино, и появился мой дядя. Он угрожал, что Роберто взорвет особняк Лучано, в котором находился его отец, если я тихо не пойду с ним и бабушкой. Он не упомянул Маттео, но моя бабушка намекнула моей маленькой семье. Они знали о Маттео. У меня не было другого выбора, кроме как пойти с ним или рискнуть убить Маттео и его дедушку.

Воспоминания нахлынули стремительно, и удушающий страх был единственной эмоцией, задержавшейся в моих жилах. Мы с Эллой пронеслись по лабиринту. Я нажала на курок своей бабушки. Я убила ее.

Я думаю. Я надеюсь, что это так.

Мужские руки вокруг моего горла, напротив моего рта, острый укол в мою шею. Боль. Крики Эллы. Мы оказались в ловушке – как мотыльки против слепящего света. Вот только этот свет убьет нас.

Мы с Эллой живем взаймы.

Приглушенный ропот проник в мой мозг. Я попыталась пошевелиться, но мое тело было слишком тяжелым. Как будто меня накачали наркотиками. Сердце у меня болезненно колотилось, кожа была липкой и холодной, голова раскалывалась.

Тихий шепот и всхлипывание. Болезненный стон сорвался с моих губ, и я повернула шею в сторону тихих голосов.

— Грейс, — тихий шепот. Габриэлла.

Я сморгнула слезы и заставила себя сдержать бешено колотящееся сердце. Она жива.

Я лихорадочно искала знакомое лицо. Я слышала ее, но не видела. Я всмотрелась в темноту и именно тогда заметила ее. Маленькое тело Эллы рухнуло в угол, ее руки обвили колени, ее лицо было бледным, щека покрыта синяками, а вокруг нее были длинные спутанные светлые волосы.

Моя грудь сжалась. Элла была здесь; она все еще дышала. Хотя сейчас мне хотелось бы, чтобы мы оба умерли. То, что нас ждало, было хуже смерти. Я снова зажмурилась, мое тело устало. Возможно, это кошмар.

— Грейс, пожалуйста, проснись, — послышался хныкающий голос. Я заставила себя открыть веки и увидела на себе медовый взгляд Эллы. Мы должны были быть сильными. — О боже, — тихо плакала она. — Я была так напугана. Ты так долго спала.

Я открыла рот, чтобы успокоить ее, но в горле у меня пересохло, и слова не выходили.

— Вот, выпей, — она подползла ко мне, извернулась и потянулась к единственному столу в нашей тюрьме. Поднеся к моим губам стакан воды, она прошептала: — Открой рот.

Я сделала, как она просила, и отпила немного воды. — Где мы? — я задала вопрос.

— Люди Бенито Кинга поймали нас. Ты помнишь?

Я снова закрыла глаза. Да, я помнила, но жалела об этом. Мы были настолько глупы, что открыли себя для моей семьи. В висках у меня так сильно стучало, что головная боль стала невыносимой. По крайней мере, моя бабушка умерла. Жаль, что мы не убили и моего дядюшку, но он остался, когда мы пробирались через лабиринт.

— Я слышала, как они сказали, что твой дядя умер, — прошептала она, как будто услышала мои мысли. — Лучано убил его.

Облегчение. Мой дядя умер, и мой муж наконец отомстил. И, надеюсь, моя цель была смертельной, когда я выстрелила в бабушку. Если бы только нам с Эллой не пришлось расплачиваться собственными жизнями.

— Еще воды, пожалуйста, — попросила я.

Я сделала еще один глоток. А потом еще один. Наконец я села, не обращая внимания на пульсирующую головную боль. Постепенно в моем мозгу прояснились события, которые привели нас сюда. Мы с Эллой в лабиринте с бабушкой, я стреляю в нее, охранник нападает. Их было слишком много.

— Где мы? — я спросила еще раз.

— Я не знаю, — на лице Эллы был страх. — Один из мужчин воткнул тебе в шею иглу. Ты потеряла сознание. Но мы не проводили много времени в машине. Я думаю, что мы все еще недалеко от Нью-Йорка.

Я огляделась вокруг. Мне нужно было найти выход отсюда. Мы не хотели бы провести остаток нашей жизни под контролем какого-либо бандита или в качестве его дохода. Мы находились в закрытой комнате, нас запирала металлическая дверь.

Одно единственное окно.

Это была единственная слабость в этой комнате. Мой взгляд медленно вернулся к Элле, и пока мы смотрели друг на друга, я могла только видеть их в своей голове. Мой муж. Мой сын.

Мне пришлось увидеть их снова. Жизнь не могла быть настолько жестокой, чтобы покончить с нами таким образом.

— Можем ли мы сбежать через окно?

Глаза медового цвета Эллы опустились, и я проследила за ее взглядом. Они раздели меня до нижнего белья и бюстгальтера. Моя голова резко упала на Эллу, и только сейчас я заметила, что она тоже была раздета до нижнего белья.

— Кроме того, мы очень высоко, — пробормотала она.

Прошли годы, и люди Бенито Кинга наконец-то добрались до нас своими грязными лапами. Бенито, как и мой дядя, олицетворял все зло. Для меня он был лицом зла. Он продал бы свою душу дьяволу, если бы получил то, что хотел. Этим мужчинам было все равно, кому они причинили вред в процессе. Скольким женщинам причинили вред эти мужчины? Сколько дочерей они убили?

Крики и крики эхом разносились по пустому коридору, и мы оба мгновенно напряглись. Мой взгляд метнулся к запертой двери, наблюдая за ней и молясь, чтобы она оставалась закрытой.

Меня пробежала дрожь, то ли от холода, то ли от ужаса, который я слышала в этих пронзительных криках, я не знала. Я притянула Эллу к себе, и мы оба прижались друг к другу, разделяя тепло тела.

— Как долго я спала? — я прошептала свой вопрос.

— Весь день.

— Крики… — я не смогла закончить свой вопрос.

— Да, с того момента, как мы приехали, — Элла выглядела слабой и усталой. — Я не хотела, чтобы мы оба спали, на случай… — она сглотнула. — На случай, если кто-нибудь придет.

Я кивнула. Именно этим мы и занимались в те первые несколько месяцев, когда в одиночестве бродили по Европе. Мы никогда не спали одновременно, чтобы не сделать себя уязвимыми.

— Попробуй немного поспать, — прошептала я, обхватив ее рукой за талию и приветствуя дополнительное тепло. — Тебе нужен отдых.

Она положила голову мне на колени, а я сидела, как статуя, глядя в маленькое окно, на проблеск свободы, такой близкой, но такой далекой. Мне оставалось только пролезть сквозь него и побежать по улице в нижнем белье. Если бы мне пришлось выбирать между этим и продажей, я бы выбрала первое.

Глаза Эллы закрылись, и через пять минут ее дыхание выровнялось. Я ждала, слушая ее дыхание и глядя на грязные бетонные стены, а затем на грязную землю. Все это было грязно, как и вся эта сделка, в которой участвовала моя семья.

Мои родители погибли, потому что пытались защитить меня. Они отказались отдать свою дочь в качестве какой-то ебаной жертвы богам бандитов. Я никогда не была кровожадной, но теперь мне хотелось убить их всех.

Я убила человека. Как кто-то отошел от этого? Это запятнало твою душу, хочешь ты этого или нет. Это была основная причина, по которой я занималась отмыванием денег только во время нашего пребывания в Европе. Это было достаточно плохо, но теперь я добавила убийства в свой репертуар.

Мне казалось, что стены сжимаются вокруг меня, и мне становится трудно дышать. Я не хотела умирать; Я знала это наверняка. Мы с Эллой оказались втянуты во всю эту неразбериху не по нашей воле. Нам не придется приносить высшую жертву.

Нам надо как-то выжить!

Однажды мы сбежали, но по счастливой случайности остались невредимыми. Было бы чудом, если бы ему снова повезло. У меня перехватило горло от осознания того, что я не увижу, как вырастет мой сын. Или возраст Лучано.

Я отвела взгляд от маленького окна, единственной иллюзии свободы, и уставилась на полную луну. От холода в комнате пахло плесенью, но я проигнорировала это. Вместо этого я сосредоточилась на яркой луне и звуках ночи, разносившихся повсюду.

Я вспомнила похожее отражение луны всего несколько недель назад, когда мы с Эллой сидели на балконе нашей маленькой виллы. Отражение на поверхности волн, постоянный шум волн, разбивающихся о мир. Это было так мирно. Мы игнорировали все проблемы, чтобы наслаждаться этим маленьким кусочком рая.

— Пожалуйста, береги его, Лучано, — прошептала я луне.

Это было главное, что имело для меня сейчас значение. Мой сын выживет и вырастет хорошим человеком. Мои дядя и бабушка умерли. Больше никаких угроз со стороны моей семьи не было.

Мой взгляд опустился на Эллу и ее свернувшуюся фигуру. Мне хотелось, чтобы она сбежала или, возможно, осталась в Италии. Это был ее лучший шанс на выживание. Мы оба знали, что в тот момент, когда мы ступили в США, это был лишь вопрос времени, когда семья Романо или Кингс заполучат нас.

Пока Элла спала, единственной компанией оставались мои воспоминания. Я отказывалась думать о плохом, прежде чем мы столкнемся с ужасами. Я бы сохранила хорошие воспоминания как о Лучано, так и о нашем сыне.

В тот момент, когда мы с Лучано пересеклись, весь мой мир изменился. Да, этот ублюдок направил на меня пистолет, но я даже не могла винить только его. Это было результатом горя после безвременной кончины его собственной матери и сестры. Возможно, мне следовало кричать на него, что я беременна, сказать, что моя семья хочет меня заполучить и причинить мне такую же боль, как и ему… но я этого не сделала. Так что, возможно, мы оба потерпели неудачу. Мы создали самую прекрасную жизнь, наш Маттео, и вся боль того стоила. Я просто надеялась, что Лучано уже получил письмо, которое я оставила адвокату.

Я бы хотела, чтобы окно было больше. Я лучше выпрыгну из него с небольшим шансом на свободу, чем останусь здесь запертой и выживу.

Это окно к свободе было жестоким. Это было все равно, что соблазнить жаждущего человека стаканом воды, но держать его вне досягаемости. Мое сердце билось о грудную клетку, каждый удар с Лучано в моей крови и Маттео с каждым судорожным вздохом, который я делала.

Дул ночной ветерок, свежий воздух приветствовался. Тело Эллы задрожало, но моя кожа была горячей, натянутой и слишком натянутой. Ожидание было мучительным, незнание того, что будет дальше, было мучительным.

Я осторожно передвинула тело Эллы и накрыла ее тонким грязным одеялом. Казалось бы, это все, на что мы годились. В два быстрых шага я оказалась у окна, и перед ним раскинулся огромный горизонт. И тогда я это увидела. Знакомая сцена. Башня дедушки Астора.

Вот где мы были! Я не была здесь с тех пор, как убили моих родителей, но я узнаю это где угодно. Как мы оказались именно здесь? Крики женщин разносились по дому, и я ненавидела тот факт, что дом моего деда превратился в нечто настолько отвратительное. Но это может сыграть в нашу пользу. Я знала этот дом изнутри и каждый дюйм пляжной территории площадью десять акров.

Секретный проход. Это был наш билет. Если мы сможем выбраться из этой комнаты, я смогу отвести нас с Эллой к секретному проходу, и мы убежим.

Мое сердце грохотало от надежды и волнения. Я размышляла, стоит ли мне разбудить Эллу и рассказать ей об этом, но потом передумала. На тот случай, если у стен есть уши.

Как по команде, дверь нашей тюрьмы распахнулась.

— Добро пожаловать, мои милые дамы, — в комнату вошел мужчина с черными как смоль волосами и темными бездушными глазами вместе с женщиной и тремя охранниками. Я посмотрела на них всех, быстро подошел к Элле и прикрыл ее своим телом.

— Черт с тобой, — плюнула я на него. — Это самый дерьмовый прием, который я когда-либо видела, — он усмехнулся, как будто я только что сделала ему комплимент. — И кто ты, черт возьми, такой?

У меня были подозрения, но мне нужно было убедиться.

— Я Бенито Кинг, моя дорогая, — сиял он от гордости. — А ты, моя маленькая птичка, причиняешь серьезные неприятности.

— Я бы сказала, что мне очень жаль, — пробормотала я. — Но мои родители научили меня не лгать.

Он злобно ухмыльнулся. — О да, моему сыну Марко будет очень весело сломать тебя. В тебе есть огонь, от которого даже мой член твердеет.

Ужас пробежал по моим жилам, но я позаботилась о том, чтобы этого не было видно. Я бы не доставила ему удовлетворения.

— Я удивлена, что в твоем возрасте ты вообще можешь твердеть, — поддразнила я. Это было глупо, но в тот момент это было моим единственным оружием.

Щеки его покрылись красными уродливыми пятнами. Отлично, я его разозлила.

Однако в следующее мгновение моя щека взорвалась от боли, когда рука охранника сильно ударила меня по лицу. Я пошатнулась назад, задевая часть коленей ударилась о кровать, и упала рядом с Эллой. Она мгновенно вздрогнула и обняла меня за плечи. Моя щека горела от удара, и мне казалось, что все мое лицо горит. Мои глаза защипало, но я не позволила слезам пролиться ни по этому ублюдку, ни по его презренному сыну.

— Я вижу, нам придется научить тебя манерам, — пробормотал Бенито, его глаза пристально смотрели на мое почти обнаженное тело. Я никогда не была так рада, что выбрала нижнее белье с полными трусами вместо стрингов. Моего бюстгальтера без бретелек немного не хватало, но это было лучше, чем ничего. — Несколько советов, моя маленькая птичка, — у меня на языке вертелось желание сказать ему, чтобы он отвалил; Я не хотела от него советов. Вместо этого я сдержала слова. Не было смысла дразнить его. Мы не смогли бы бежать, если бы они физически били нас, делая наши тела слишком слабыми, чтобы двигаться. И я не сомневалась, что эти люди не выходят за рамки этого. — Теперь вы слегка поврежденный товар. И ты, и твоя подруга здесь, — я почувствовала горе Эллы, не удостоив ее взглядом. — Веди себя хорошо, и, может быть, ты получишь хоть какое-то удовольствие от всего этого испытания.

Мое тело вздрогнуло от отвращения. Элла стояла позади меня, вся ее поза была напряжена. Она была напугана, и я тоже, но мы оба сохранили самообладание. У нас были годы практики.

— Что ты хочешь? — спросила я его сердито.

— Сегодня вечером мы устраиваем вечеринку, — он усмехнулся, хотя я не увидела юмора. — Аукцион, правда, но для моих людей это чудесный праздник, — мне хотелось плюнуть ему в злое лицо. — Вас двоих поведут купаться, — он сморщил нос, как будто с отвращением к нашему состоянию внешнего вида. — Чтобы подготовить вас к аукциону, который начнется через три часа. Сделайте себя презентабельным. Одежду привезут для тебя и твоей подруги.

— Какой смысл делать нас презентабельными? - спросила я. — Если ты только собираешься нас унизить.

— Потому что, если Марко не захочет жениться на тебе, ты станешь его шлюхой и будешь делать все, что ему заблагорассудится, — он ухмыльнулся, на его лице появилась угрожающая улыбка. — В твоих интересах выглядеть как можно лучше, чтобы он женился на тебе.

— Ч-что? Но я уже замужем.

— У нас есть способ это исправить.

Я тяжело сглотнула. Что это значит? Мне было страшно спрашивать, но я все равно это сделала.

— Как? — мой голос затаил дыхание, каждый дюйм моих внутренностей трясся от страха за Лучано.

— Развод, моя маленькая птичка. Ну, это больше похоже на аннулирование, — протянул он. — В конце концов, я слышал, что ты с мужем в любом случае собираетесь аннулировать свой небольшой роман. Или мы просто убьем его.

Аннулирование, — с болью в сердце подумала я. Мне нужен был живой муж, чтобы заботиться и защищать Маттео.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и оставил нас с женщиной и охранниками. Тяжелая тишина окутала комнату, смысл его слов был убеждением, которое было записано в моих звездах в тот момент, когда я родилась.

— Боже мой, — хныкала Элла себе под нос, но в комнате было так пугающе тихо, что охранники и женщина отчетливо слышали это.

— Все будет хорошо, — сказала я ей. Я была удивлена, что мой голос звучал сильнее, чем я чувствовала на самом деле. Шансы на побег были невелики, но я не теряла надежду. Мы не перестанем сражаться. У Бенито Кинга было что-то, если он думал, что мы просто сядем и возьмем все, что этот чертов мир захочет нам предложить.

Женщина, которой было поручено подготовить нас к этому событию, смотрела на нас с жалостью. Но помощи от нее не будет. По каждому ее вздоху, каждому движению и взгляду я видела, что она сломленная женщина. Вероятно, она всю жизнь терпела насилие и не рискнула бы получить еще больше. Не из-за нас с Эллой, не то чтобы я могла ее винить.

— Отведите их в ванную. Им нужно будет искупаться, — приказала она мужчинам, и следующие несколько секунд мы с Эллой стояли, наблюдая за охранниками, которые вошли и окружили нас, как будто мы были закоренелыми преступниками и представляли реальную угрозу. Я устало наблюдала за ними, надеясь, что они не будут стоять на страже, пока мы купаемся.

— Просто держись рядом со мной, — пробормотала я себе под нос, чтобы только она могла меня услышать. — Ты и я, вероятно, будем последними, кого выставят на продажу, — это было всего лишь предположение, но мое чутье подсказывало мне, что, поскольку мы сбежали и сумели ускользнуть от их пальцев, они будут держать нас напоследок. Либо испорченный товар, либо самые яркие моменты шоу.

Они провели нас по коридору в большую ванную, где нас ждали две большие фарфоровые ванны, наполненные дымящейся водой. Мы с Эллой стояли, застыв, наблюдая, как мужчины входят и выходят из ванной, пока их не осталось только двое.

— Хорошо, вы, дамы, идите в ванну, — приказала женщина. Я оглянулась, радуясь видеть ее с нами. Она представляла меньшую угрозу, чем эти мужчины. — И, пожалуйста, ничего не пробуйте. В противном случае Хулио здесь, — она указала на охранника. — Доставит вам немало неудобств. И за дверью еще трое охранников.

Не было сомнений, что это была не пустая угроза.

— Можем ли мы не снимать нижнее белье во время купания? — я ненавидела то, что нам вообще приходилось спрашивать, моя гордость восставала против мысли о том, что кто-то имеет хоть какой-то контроль над тем, что мне следует или не следует делать.

Женщина кивнула, но как только я почувствовала облегчение, вмешался страж. — Нет! Босс хочет, чтобы их тщательно почистили, их киску и все такое.

— Мы не машины, — сердито возразила я. Что это была за ерунда?

— Либо ты снимешь это и залезаешь, либо я посажу тебя сам, — пригрозил он, и я была уверена, что он имел это в виду.

— Ну, можешь повернуться? Или убирайся к черту, чтобы мы могли сделать это в уединении! — я ответила с ложной бравадой. — Это не стриптиз-клуб.

Он зарычал и сделал угрожающий шаг вперед. Мы с Эллой взяли один задом наперед.

— Достаточно! — вмешалась пожилая женщина. — Хулио, ты развернешься и отправишь другого мальчика дежурить за дверью. Бенито не обрадуется, если они опоздают.

Тень страха пробежала по его лицу, и это было более красноречиво, чем что-либо еще. Они все боялись этого человека. Следуя ее требованию, я подождала, пока его товарищ-охранник уйдет, а Джулиан обернется.

Затем, обменявшись взглядом с Эллой, мы оба сняли нижнее белье, осторожно перекинули ноги через край ванны и опустились в ванну. Я также могла бы представить, что двое из нас проводят день в спа, если бы вокруг нас не было охранников.

Дверь снова скрипнула и моя голова дернулась в ее сторону. Вошла молодая женщина с волосами цвета полуночи. Она не встречалась с нами взглядами, ее глаза были устремлены в пол. От меня не ускользнул синяк на ее левой щеке.

— Вымойте им волосы, — приказала старшая женщина. — Начни с блондинки.

— Мы можем сделать это сами, — пробормотала я, но обе женщины проигнорировали меня.

Молодая женщина сразу же помогла Элле пригнуться, а затем намылила ей волосы ароматным шампунем. Следом последовал кондиционер. Ее движения были эффективными, но нежными. Мне сказали, что она делала это много раз. Мне было интересно, кто она такая. Чей долг она платила? Мне было больно представить, какой ужас ей пришлось пережить в этом мире, чтобы застрять здесь.

После того, как она закончила с Эллой, она эффективно подошла ко мне и повторила процесс. Мои глаза жгло и жгло. Мне хотелось растянуть этот момент навсегда, но все делалось слишком эффективно. Пока молодая женщина мыла мне волосы, я наблюдала, как Эллу вытащили из ванны, вытерли досуха и затем нарядили. Как будто она была какой-то куклой, которую выставили на продажу.

Нас выставляют на продажу, — криво подумала я.

Глаза медового цвета Эллы были прикованы к моим, как будто она черпала во мне силу. Или, может быть, я черпала в ней силы. Я не была вполне уверена.

Пожилая женщина протянула ей сухое нижнее белье, а Элла крепче сжала полотенце, прикрывая свое тело. Я заметила, что охранник пристально смотрит на нее, наслаждаясь пип-шоу, и внутри меня поднялась ярость. Разве нам недостаточно было терпеть бандитов, теперь нам пришлось мириться с такими идиотами?

— Разве он не может повернуться и предложить нам немного уединения? — спросила я раздраженным тоном. Старуха, должно быть, имела какой-то статус, потому что она кивнула ему, и, не говоря ни слова, он повернулся и посмотрел на дверь.

Элла быстро сняла мокрое полотенце и надела новое нижнее белье. Я встала из ванны и быстрыми движениями вытерлась с помощью молодой женщины и сделала то же самое. Как только надела высохшее нижнее белье, я быстро обернула вокруг себя еще одно сухое полотенце, ожидая, пока Элла закончит.

И хорошо, потому что не успела я его закрепить вокруг себя, как охранник обернулся. Мудак надеялся на бесплатное шоу.

Бордовое бальное платье ниспадало по телу Эллы, подчеркивая все ее изгибы. Она выглядела прекрасно: ее светлые волосы и золотистая кожа, сохранившаяся со времен нашего пребывания в Италии, подчеркивались красными цветами.

— Красный предназначен для куртизанок, — радостный голос охранника заставил мое сердце мгновенно замереть. Я не была уверена, что сейчас самое лучшее — выглядеть красиво. — Если только кто-нибудь не купит тебя для собственного удовольствия.

— Но она же не замужем, — возразила я, даже не задумываясь. Не знаю, почему я беспокоилась. Не то чтобы это проклятое событие вообще имело смысл.

— Она не девственница, — господи, я тоже. Это был двадцать первый век. Кто-то должен действительно рассказать этим придуркам о феминизме. — Товары повреждены, — добавил он.

Он посмотрел на меня, и это сказало мне, что он считает нас обоих испорченным товаром. Что за засранец.

Я бы хотела ударить его по лицу. Не убить его, а, черт возьми, ударить его и заставить истекать кровью. Может быть, еще и надрать ему яйца.

Повернувшись к нему спиной, я посмотрела на Эллу. Она была бледна и дрожала от страха, широко раскрыв глаза на охранника, в то время как обе женщины работали над ее прической и макияжем.

— Не слушай его, — прошептала я, притягивая ее к себе. — Все будет хорошо, — я взяла ее лицо в свои руки и заставила посмотреть на меня. Я изобразила спокойствие, но это был тонкий лед, просто фронт, который легко мог рассыпаться в любой момент. Один порыв тепла, и он исчезнет. Но ей это было нужно. Мне нужна была иллюзия этого.

Никакие годы не могли подготовить нас к этому. Мы знали об этой сделке много лет, точнее, с первого года обучения в средней школе. В моем случае эта цена была на моей голове еще до моего рождения. Но они ошиблись, если думали, что я приму это лежа. Я бы боролась с ними на каждом шагу.

— Мисс Романо, ваша очередь, — портниха подняла еще одно платье, и мое сердце остановилось.

— Я хочу красное платье. Я тоже испорченный товар, — выдохнула я.

Я лучше надену красное, чем это. Серебряное изысканное платье принадлежало моей матери. Она носила его на помолвке моего отца. Богато вышитый дизайн ниже пояса делал платье уникальным. Это был единственный в своем роде случай. Я до сих пор помнила картину, которая висела в нашей гостиной. Мои мать и отец на помолвке выглядели как сказочная пара. Я всегда умоляла ее позволить мне носить его, и она обещала, что однажды я это сделаю. Для моей помолвки.

— Мне было приказано заставить тебя надеть это.

— Нет, — прошептала я. — Пожалуйста, не надо.

— Либо ты наденешь это, либо я надену это на тебя, — вмешался охранник угрожающим и жестоким тоном. Не было сомнений, что он выполнит угрозу и тоже получит от этого удовольствие.

Мне не терпелось достать оружие и просто убить его. Я никогда не была жестоким человеком, но быстро им стала. Я хотела пролить кровь, заставить их заплатить за прикосновение к вещам моей матери, за то, что они приложили к ним свои грязные, окровавленные руки. И на нас.

— Пожалуйста, повернитесь, чтобы я могла одеться в уединении.

Он пристально посмотрел на меня, его черные глаза были полны отвращения и ненависти. — Ты думаешь, что ты лучше, чем остальные из нас. Но скоро ты узнаешь.

По крайней мере, он повернулся ко мне спиной.

Со свинцом в животе и сердцем, сжимающимся в груди, я бросила полотенце на пол и вошла в красивое серебряное платье. Я почувствовала, как дрожит моя нижняя губа, и прикусила ее. Вместо этого я сосредоточилась на Элле.

Мы можем сделать это. Мы переживем это.

Словно зная, о чем я думаю, она кивнула. Обе дамы задрали мне изысканное платье, и одна из них начала застегивать платиновые пуговицы на моей спине. Никогда за миллион лет я не думала, что надену платье своей матери на распродажу. Как какая-то шлюха. Быть собственностью бандита.

— Шикарно, — слово, произнесенное старухой, было произнесено тихо, но прозвучало неправильно. Я не хотела выглядеть красивой. Не для этих жестоких людей. Не для этого жестокого подземного мира.

Она что-то сказала охраннику, но слова не были услышаны. Я просто сосредоточилась на Элле, продумывая различные сценарии нашего плана побега. Нам просто нужно было короткое окно, и мы могли пойти по секретному пути. Беги и никогда не оглядывайся назад.

Двое охранников вернулись с большим и тяжелым зеркалом в натуральную величину. Они поставили его передо мной, и внезапно отражение уставилось на меня. Отражение моей матери. Лиф серебряного платья облегал мою грудь, а замысловатое платье подчеркивало мою грудь и бледный тонкий вырез. Платье на мне переливалось, даже плохое освещение в этой комнате не могло лишить его блеска. Своими умелыми руками старуха собрала мои волосы в свободный пучок, вьющиеся пряди которого обрамляли мое лицо. Никакого макияжа для меня.

— Пожалуйста, принесите тиару от господина Романо, — последние четыре года он хранился в нашем сейфе. Они действительно все продумали. Какой жестокий, извращенный ум у моей семьи!

Короткая минута, и платиновая тиара моей матери, сверкая бриллиантами, покоилась на моей голове, словно тяжелая корона. Я бы отдала это этим людям. Им удалось превратить меня в невинную, хрупкую на вид соблазнительницу.

Чтобы римская красавица стоила самой высокой цены, с горечью подумала я.

Но я не была ни невинной, ни хрупкой. Уже нет!

Глава двадцать пятая

Лучано

Смерть приходит за всеми нами.

Я видел, как умирали сотни людей. Некоторых я убил, других убили мои враги. Некоторые я запомнил, некоторые нет. Некоторые это заслужили, другие, возможно, нет. Но этот так и сделал, много раз.

Тело Альфонсо Романо лежало у моих ног, полное свинца. Полный пуль. Некоторые из моего пистолета. Некоторые из Массимо. И немного от Алексея.

— Ты в порядке? — русский акцент Алексея был сильным. Излишне говорить, что этот человек не был его любимцем. Он пытался наложить грязные лапы на сводную сестру.

Кассио и Лука все еще сражались с охраной Альфонсо, и когда в воздухе проносились выстрелы пуль, страх впился когтями в мое сердце. Впервые я почувствовал страх смерти.

Боюсь за нее.

Моя жена.

Грейс Витале.

Это было незнакомое чувство, но боль была острой, как бритва. Если Грейс умрет, смерть заберет и меня. Потому что она забрала у меня большую часть.

Я оторвал взгляд от трупа последнего мужчины-Романо и увидел, как Кассио прицелился из пистолета в последнего стоящего охранника.

Я продолжил идти по лабиринту, мои шаги были быстрыми и бесшумными, пока я пробирался через него.

Береги Грейс. Береги Грейс.

Выстрелы прозвучали слишком близко, еще один крик. Женский.

— Это Элла, — голос Массимо передал мой ужас. Почему я не услышал голос Грейс?

Мои ботинки побежали по земле, наши движения были бесшумными и смертоносными. Я не мог бежать достаточно быстро.

Я убью любого, кто прикоснется к ней. Я сожгу этот мир дотла, если кто-нибудь причинит ей вред.

Держа руку на пистолете и крепко обхватив пальцем спусковой крючок, я побежал вперед. Имя моей жены эхом звучало в моем мозгу с каждым шагом, с каждым ударом сердца. Как только мы вышли на поляну, мой шаг запнулся.

Тело Софии Романо неподвижно лежало на грязной земле, ее кровь испачкала землю. Два других трупа разбросаны по небольшой поляне.

И тогда я это увидел. Туфли-лодочки телесного цвета моей жены. Удар в мою грудь ощущался как физический удар, когда Массимо прерывисто выдохнул.

— Что, черт возьми, здесь произошло? — одновременно спросили Алексей и Кассио.

Булькающий звук исходил изо рта Софии. Сделав два шага к ее телу, я наклонился на корточки.

— Где моя жена? — я видел, как женщина булькала собственной кровью, захлебываясь ею. Пусть она подавится, после того как я получу ответы.

Ее пальцы потянулись ко мне и схватили мою рубашку.

— Помоги мне.

Она была бы сумасшедшей, если бы думала, что я когда-нибудь ей помогу. Всю боль, которую она причинила моей семье. И вот она забрала мою жену. Угрожала моему сыну.

Но я держал свои эмоции под контролем. Мне нужны были ответы.

— Где моя жена? — я повторил. — Если ты дашь мне хороший ответ, я, возможно, пощажу тебя.

Посмотрев вниз, я увидел, как отчаяние и воля к жизни движут ее тонкими губами. Я никогда не говорил, что оставлю ее в живых, но я не дам ей захлебнуться собственной кровью.

Ее губы шевелились, ее голос слабел, когда она пыталась дать мне ответ. Я упал на землю, впившись в нее коленями, наклонившись лицом к ней, я почувствовал запах крови в ее дыхании.

— Где моя женщина? - зарычал я, тряся ее. — Где она?

— Лучано, — Кассио опустился на колени рядом со мной, положив руку мне на плечо. Я повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом, и обнаружил, что он протягивает иглу.

Эта сырость… она пронзила меня, затягивая меня под воду, топя меня. Тяга внутри моей груди расширяется, вгрызаясь в дыру и погружаясь в ее темноту. Грейс была моим светом.

Благодать — мой свет. Она нужна мне.

Она нужна нашему сыну.

Она нужна папе.

Она нам нужна.

— Ты чертова сука, — прошипел я. — Где моя жена? Или, клянусь Богом, я сохраню тебе жизнь, чтобы мучить тебя снова и снова до конца твоей несчастной жизни.

— Она выстрелила в меня, — её голос был едва слышен.

Моя Грейс. Моя милая жена. Она выстрелила в свою бабушку.

— Могу поспорить, ты это заслужила, ведьма, — выплюнул Алексей, своим высоким телом подталкивая ее ноги, пиная их, как кусок мусора, которым она и была. Он выглядел как чертов психопат или ангел смерти, возвышаясь над ней. Он назвал ее ведьмой , чем она и была на самом деле.

— Где моя жена, сука? - крикнул я ей в лицо. Она и Альфонсо стоили жизни моей матери и сестре. Я бы не позволил ей забрать у меня и жену. Мать моего сына. — Что с ней случилось?

— Бенито, — слабо прохрипела она. — Пляжный домик Астор.

Стиснув челюсти, я поднял руку и нацелил пистолет ей в голову. — Гнить тебе в аду, — холодно сказал я и нажал на спусковой крючок. Ее тело рухнуло в грязь. — Быстрая смерть — это больше, чем ты заслуживаешь.

Я засунул свой «глок» обратно в кобуру и повернулся к мужчинам.

— Коннектикут, — сказал я группе. — Вот куда они ее забрали. Грейс и Элла в Коннектикуте.

Подожди, Грейс, я иду.

Глава двадцать шестая

ГРЕЙС

Голова пульсировала от боли, но я не обращал на это внимания. Я не могла себе позволить проявить слабость. Эти люди воспользуются этим.

Мы с Эллой держались близко друг к другу, ее рука в моей. Я отказалась нас разлучить. Не важно что. После того, как мы как следует подготовились к аукциону, как какие-то животные, пятеро охранников окружили нас и повели обратно в коридор. Мое сердце грохотало, узнавая каждый дюйм этого места. Но поскольку нас окружало пятеро, нам некуда было убежать. Несмотря на это, я отказалась сдаваться.

В коридоре здесь было темно. Каблуки Эллы и мои стучали по каменному полу. Мое сердцебиение было бешеным, и мне не нужно было спрашивать лучшую подругу, чтобы знать, что и у нее тоже. Я сглотнула комок в горле.

Подумай о Маттео. Сосредоточься на возможностях побега. Подумай о Маттео.

Коридор закончился, и большая лестница вела на этаж ниже.

— Несмотря ни на что, — произнесла я приглушенным голосом. — Не отпускай мою руку.

Судорожно кивнув, мы медленно спустились по лестнице, переплев пальцы. Глухой звук. Глухой звук. Глухой звук.

Наши каблуки эхом разносились по пляжному особняку моего дедушки Астора. И тогда я их увидела. Ждут нас, как жертвенные агнцы.

Бенито Кинг. Марко Кинг.

Оба мужчины были сделаны из одной ткани. Жестокость была их вторым именем. Им это нравилось. Ходили слухи, что и отец, и сын любили рыжих. Мне следовало оставить волосы каштановыми.

Затем по большому вестибюлю раздался громкий свист, и я поняла, что нас ждут около пятнадцати человек.

Как поместье дедушки стало таким?

Мои глаза остановились на самом опасном человеке в комнате, я проигнорировала остальную толпу. Я крепко сжала челюсти, услышав, как в нашу сторону брошены жестокие слова.

Сбежавшие красавицы.

Шлюха красавица.

Шлюха-жена Витале.

Сквозь звон в ушах я услышала хныканье Эллы.

— Будь сильной, — прошептала я, едва шевеля губами. — Останься со мной.

Все это время я смотрела на двух самых жестоких участников Кинг. Блеск в глазах Бенито Кинга не сулил мне ничего хорошего. Чем ближе мы подходили, тем шумнее была толпа.

— Черт, ради этого куска задницы я готов забыть, что она сука Витале.

Но не я. Я всегда буду его.

Слова были на кончике моего языка, но я проглотила их. Мне приходилось держать себя в узде. Наблюдай и жди. Это был единственный план, который у меня был. Если бы все провалилось, я бы убежала от них на виду. Пусть меня застрелят. Лучше умереть, чем подвергнуться их насилию.

Оказавшись на нижней лестнице, охранники пролаяли нам приказ остановиться.

Бенито Кинг подошел неторопливой походкой. Как будто мы с Эллой оказались здесь по собственной воле.

— Мисс Романо, — поприветствовал он меня, полностью игнорируя Эллу. Его выбор приветствия не ускользнул от меня. Он все еще хотел товар, поврежденный или нет. Черт!

Желание закрыть глаза было сильным, но я боролась с ним.

Не показывай слабости. Не показывай страха.

Но в том-то и дело, что я была напугана до чертиков. Мне потребовалось все, чтобы не начать трястись и хныкать, как Элла. Именно тогда я увидела его. Роберто стоит позади Марко Кинга. Этот чертов ублюдок!

Элла увидела его в то же время, потому что у нее вырвался шокированный вздох. Когда мы убежали, я сказала ей, что думаю, что это он, но у меня не было доказательств, и я не видела его с тех пор, как мы вернулись. Судя по всему, он все еще был рядом.

Я добавлю его в свой список «убийств», подумала я криво.

Бенито заметил мой взгляд на Роберто и усмехнулся. — Я вижу, ты встретила своего кузена, — просиял он. Мои глаза в замешательстве метнулись к старому дьяволу. Его смех наполнил комнату. — Роберто Романо — твой двоюродный брат, — моя челюсть упала на землю. Вот об этом я бы никогда не догадалась. — Он сын Альфонсо.

Мы с Эллой обменялись отчаянными взглядами. Роберто Романо продолжит наследие Романо. Мы не убили их всех. Будет ли он преследовать Маттео?

Глаза Бенито вернулись ко мне и с признательностью и жестокостью бродили по моему телу.

— Ты хорошо выглядишь, мисс Романо. Из тебя действительно выйдет прекрасная невеста. Королева, достойная короля, — мой взгляд метнулся к его сыну, который был прямо за ним. Эти двое были сумасшедшими. Марко не был королем, а я никогда не стану его королевой. — Что ты думаешь, сынок?

— Рыжая красавица и огромное состояние. Чему можно сказать нет? — Марко усмехнулся, как будто только что сказал самую смешную шутку. Вот только никто, кроме него, не смеялся.

Чертов идиот, если он думал, что когда-нибудь прикоснется к моему состоянию. Этого давно уже не было. Должно быть, он счел меня легкомысленной, глупой маленькой девчонкой. Хотя пусть они так думают. И когда они меньше всего этого ожидают, я нанесу удар.

Бенито Кинг обвил свою отвратительную руку вокруг моей талии и повернулся, чтобы посмотреть на толпу. Слава Богу, он был справа от меня, так что Эллу я по-прежнему держала слева.

— К сожалению, Альфонсо Романо погиб. Как вы все знаете, стартовая цена «Мисс Романо» была установлена в миллион долларов.

Я ахнула от такой дурацкой суммы денег. Эти люди были идиотами.

Пожалуйста, не делайте ставок.

Возможно, если бы на нас никто не делал ставки, мы смогли бы вырваться из лап этих двух сумасшедших. Моё сердце тут же упало, когда рука поднялась вверх. Потом еще один. И другой.

Два миллиона. Три миллиона. Четыре миллиона

Бенито Кинг усмехнулся. — Я знал, что ты станешь хитом.

— Десять миллионов, — крикнул кто-то.

Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать.

Потом это наконец прекратилось.

— Ты превзошла цену четырех последних аукционов вместе взятых, — похвастался Марко. — Ты стоила ожидания.

Мы с Эллой переглянулись. Я чувствовала, как в ней растет отчаяние, так же, как чувствовала свое собственное.

— Пятнадцать миллионов, — объявил Бенито. — Я решил сделать мисс Романо своей невестой.

— Что? — Марко тихо зашипел, чтобы никто его не услышал. Впрочем, это не имело значения, потому что ярость была написана на его лице.

— Я думала, ты уже женат, — слова ускользнули от меня.

— У меня есть любовница, но она не будет вмешиваться, — он усмехнулся, как будто только что сказал самую забавную шутку. — С другой стороны, твой муж и сын. Нам придется об этом позаботиться, — затем он усмехнулся, обнажая желтые зубы. — Роберто позаботится об этом, не так ли?

Я сохраняла стоическое выражение лица. Я не могла проявлять никаких эмоций к этим людям. Я знала таких людей, как Бенито. Им нравилось разрушать то, что любили люди. Совсем как моя бабушка. Прямо как мой дядя.

Я должна убить Роберто. Наконец-то стало понятно, почему я увидела Роберто в гримерке моей мамы за кулисами рядом с дядей.

Мои губы плотно сжались, я выдержала его взгляд. Он хотел увидеть мою реакцию. Ну, у него было еще кое-что. Мне хотелось, чтобы он затаил дыхание, ожидая моей реакции. Моя спина напряглась, я отказывалась даже моргнуть.

Наконец он отвел взгляд, на его лице появилось скучающее выражение, и его глаза переключились на Эллу.

— Что же теперь делать с твоим другом? — задумался он, хотя чертов ублюдок уже знал. Он продолжал ждать, надеясь, что я что-нибудь скажу. Я сжала руку Эллы, прикусив язык.

Не показывай своих эмоций.

Как и моя бабушка, он разрушал то, что я любила и о чем заботилась.

— Она может быть куртизанкой моей и моего сына, — жадный ублюдок думал, что победил. — Что ты скажешь, Марко?

— Что за херня, — пробормотал он. — Как насчет того, чтобы Грейс Романо стала моей куртизанкой? Она должна была стать моей невестой.

Но папа стал жадным. Жалкий неудачник должен научиться искать себе девушку по старинке. И его отца следует казнить. Если подумать, каждого человека в этой комнате следует казнить.

Бенито Кинг театрально обратился к толпе, кланяясь. — И на этом вечер красавицы заканчивается, — разочаровывающее ворчание эхом разносилось по дому моего дедушки.

— Это чушь, Бенито! — один из бандитов пожаловался. — Вы заставили нас прийти глубокой ночью только для того, чтобы стать свидетелями того, как вы получаете римскую невесту.

— Вы предлагаете тринадцать миллионов, верно? — вмешался Марко.

— Я предложил, — мужчина выпятил грудь, хотя на самом деле ему, наверное, следовало бы где-нибудь спрятаться, потому что он настолько глуп, что предлагает такую нелепую сумму денег за женщину.

Эти люди были жалкими, каждый из них.

— Что ж, учитывая непродолжительную концентрацию внимания моего отца, — продолжил Марко, — ты можешь взять ее следующей. За половину этой цены.

Зал разразился смехом над моим счетом.

— Как насчет четверти этой цены? — он вел переговоры. — После того, как Бенито покончит с ней, она сломается. Я просто хочу окунуться в киску Романо, прежде чем моя жизнь закончится. Очевидно, другого в моей жизни не будет.

Очередной громкий смех.

Слепая ярость пронзила меня, и прежде чем я поняла, что делаю, я оказалась рядом с мужчиной и сильно ударила его по лицу. По комнате разнесся шлепок, и не раздалось ни единого звука. Или, может быть, я не могла этого слышать, потому что кровь текла по моим венам, как проклятая река.

Рука гангстера обвилась вокруг моей шеи, сжимая и перекрывая мои дыхательные пути, пока я боролась за кислород. Мои руки вцепились в его руку, но он был слишком силен.

— Достаточно! — голос Бенито пронесся по комнате, как пушка. — Не портите мое имущество.

Руки гангстера мгновенно отпустили, и я глотнула воздуха. Убей их. Это была единственная мысль, которая отозвалась эхом. Убей их всех.

— Охранник, проводите двух женщин обратно в их комнату, — проник в мой мозг голос Бенито. — Другой — поврежденный товар. Она может быть частью одного из моих борделей.

Через мой труп, Бенито Кинг. Ярость внутри меня была уродливым зверем, но я позволила ей вспыхнуть, позволила ей распространиться.

Сжимая руку Эллы в своей, мы поднимались по лестнице, одна тяжелая ступенька за другой. Красивые платья, которые мы носили, скрывали уродство ситуации. Хотя это соответствовало миру гангстеров. Они скрывали свое уродство за блеском и гламуром, но под всем этим эти люди были гнилыми.

Я оглянулась и заметила, что нас сопровождает только один охранник. Моя шея болела после предыдущей встречи, но я проигнорировала это. Не время было чувствовать боль. Это может быть наш шанс на побег. Нам пришлось это принять. Возможно, это наш единственный шанс.

Я взглянула на Эллу и молча проговорила. — Следуй моему примеру.

Мы продолжали идти, еще несколько шагов, и мы были бы наверху. Я знала, что наша комната, наша камера находится слева, но изобразила замешательство и свернула направо. Рука охранника схватила меня за запястье.

— Сюда.

И я позволила своему телу инстинктивно применить годы занятий самообороной. Я повернула тело внутрь и сжала его предплечья со всей силой, на которую была способна.

Чтобы остаться в живых. Чтобы увидеть моего сына. Увидеть мужа.

Звук хруста костей поднял желчь в моем горле, но я проигнорировала его. Его вопль послышался, и я поняла, что за нами идут еще охранники. Я пнула его по яйцам и столкнула с мраморных ступенек, отправив его кувыркаться.

Я не осталась смотреть, как он падает. Я схватила Эллу за руку и направилась к секретному проходу.

— Беги, беги, — бормотала я про себя.

— Куда? — я проигнорировала ее вопрос, когда мы подошли к концу коридора, обращенному к каменной стене. — Это тупик.

Мои руки лихорадочно щупали шероховатую поверхность старой башни в поисках выступа.

— Давай, — пробормотала я. — Пожалуйста, давай.

Грубый камень врезался в мою мягкую ладонь, но я проигнорировала это. Эта боль была ничем по сравнению с тем, что приготовил для нас Бенито Кинг. Нам пришлось бежать.

— Вот оно, — победно прошептала я. Я потянула за выступ, и стена сдвинулась.

— Что за…

Я быстро втащила ее внутрь деревянной площадки, нажала на выступ изнутри и увидела, как стена сдвинулась обратно на свое место.

— Откуда ты узнала об этом? – приглушенным тоном спросила Элла.

— Это был дом моего дедушки Астора, — прошептала я в ответ. — Будь осторожна, спускаясь по лестнице.

Я оттолкнулась от каблуков, и Элла сделала то же самое. Молча мы поднялись по винтовой лестнице, спускаясь по одному. Когда мы оба оказались на первом этаже, я взяла ее за руку, и мы протиснулись в маленькую деревянную дверь, которая вывела нас на песчаную дорожку.

Прохладный океанский воздух ударил мне в лицо, запах соли щекотал ноздри.

Свобода. Никогда еще это не было так вкусно. И мы с Эллой несколько раз сидели с птицами в клетках. Переглянувшись, мы оба подняли свои длинные платья и побежали.

Прохладный воздух обжег мои легкие, это приятное ощущение. Луна была полной и освещала пляж. Тяжёлыми шагами мы ударяли по песку с каждым шагом.

Беги. Не останавливайся. Беги.

Наше дыхание быстро затруднилось, сердцебиение участилось от страха и физических упражнений. Шум волн смешивался с далекими голосами. Но трудно было сказать… были ли они просто невинными прохожими или врагами, охотившимися на нас.

Я рискнула бросить взгляд через плечо.

— Черт, — пробормотала я. Роберто преследовал нас вместе с охранником, который глазел на нас в комнате, пока мы переодевались. За ними бежало еще больше людей, весь отряд гангстеров стремился заполучить свой приз.

Элла тоже оглянулась, и ее шаг споткнулся о платье, и она упала на колени, песок засыпал ее коленные чашечки.

Я быстро вытащила ее, мы оба потеряли драгоценное время.

— Беги, Элла.

Мое платье было слишком тяжелым. Мне следовало сбросить его с себя, прежде чем мы ступили на песок. Было слишком поздно. Нам просто нужно было сохранять темп еще две мили.

Мы можем сделать это.

Мое дыхание было затруднено, но адреналин поддерживал меня. Элла захрипела, пытаясь отдышаться. Я продолжала тянуть ее за собой.

— Мы почти у цели, — тяжело вздохнула я. — Продолжай бежать.

Она не привыкла бегать. Мне это тоже не особенно нравилось, но я никогда не была так рада, что заставляла себя бегать трусцой за последние двенадцать месяцев.

Пот струился по моей спине, и никакой прохладный ветерок с океана не мог успокоить эту жару. Моя хватка ослабла, и длинное платье потащилось по песку. Прежде чем я успела сжать его в кулак и поднять над лодыжками, я наступила на подол платья и в замедленной съемке наблюдала, как мир рушится перед моими глазами.

— Не останавливайся, Элла, — крикнула я. — Беги.

— Нет.

— Беги, — кричала я. — Иди за помощью, — я попыталась встать на ноги, с болью осознавая, что Роберто отодвигается. — Беги, Элла.

У нее вырвался рыдание. — Я получу помощь, обещаю.

Она ускорила шаг и продолжила бег.

— Это платье, — пробормотала я, борясь с его весом, поднимая его и бегая. Роберто был почти у меня за спиной, осознание этого покалывало у меня в шее. И не из хороших.

Боже, пожалуйста. Не позволяй им схватить меня.

Едва эта мысль покинула меня, как я почувствовала, как мужская рука схватила меня за платье и потянула назад. Внезапное движение заставило меня потерять равновесие и рухнуть на спину. От удара у меня перехватило дыхание, и перед моими глазами закружились звезды.

— Чертова сука, — пробормотал он, задыхаясь, прижимаясь коленом к моей груди.

Я не могла дышать, его тяжелый вес давил мне на грудь.

— Отпусти меня, — закричала я, извиваясь под его тяжестью. Его кулак коснулся моего лица, заставив звезды и боль взорваться за моими веками.

— Такая маленькая принцесса, — прорычал он, его колени раздвинули мои ноги. — Ты думаешь, что тебе намного лучше.

Его рука схватила мою киску через платье, и меня пронзил настоящий ужас. — Что ты делаешь? Ты мой двоюродный брат.

— Заткнись, черт возьми, — прошипел он с рычанием, его лицо исказилось от ярости.

— Не трогай меня, — завопила я, мой голос хрипел от криков, обжигая горло. — Остановись!

Я кричала и плакала, качая головой. Он наклонился, его сильное тело удерживало меня на месте, а его колени раздвинули мои ноги еще дальше, засунув руку мне в платье.

— Мне будет так весело трахаться с тобой, — сказал он, облизывая мое ухо.

— Мы связаны кровью, — воскликнула я. Что не так с этим парнем? — Другие придут.

Я пыталась использовать любой предлог, чтобы заставить его остановиться.

Его злобный, уродливый смех эхом разносился по моим ушам. — Я отправил их всех в противоположном направлении. Я выебу каждую дырку, как шлюху , которой ты и являешься.

Я плюнула ему в лицо. Он ударил меня по другой щеке, в ушах зазвенело, и мне было трудно сосредоточиться. Его большая рука схватила мою киску, дергая за трусики.

Роберто Романо сумасшедший. Больной психопат. Как он мог даже подумать об этом? Это было совсем другое извращение, от него желчь подступила к моему горлу.

Слёзы жгли у меня на глазах, но я не позволила им упасть. Не для этого несчастного неудачника. Отвращение сковало мой желудок, и, несмотря на боль, пульсирующую в каждом дюйме моего тела, я продолжала сражаться с ним.

Теплая липкая жидкость потекла мне в нос. Кровь , поняла я. Ночь прорезал звук моих рвущихся трусиков, и я вскрикнула. Затем я закричала во все горло, и слезы потекли по моему лицу. Я проиграла битву.

Удерживая меня на месте, спиной к песку, он другой рукой расстегнул ремень и освободил свой член.

— Нееет, — закричала я. — Нееет!

— Сиди спокойно, сука, — прорычал он, — или я надеру тебе задницу дочиста.

Я продолжала пинать, сильно и безжалостно. Меня не волновало, выйду ли я из этого живой или мертвой. Я царапала и кусала, кричала и билась.

Как только я подумала, что проиграла, все его тело оторвалось от меня. Я моргнула, наблюдая, как он в замешательстве болтается в воздухе.

— Ты мертвец! — голос моего мужа был мрачным обещанием, угрожающим рычанием.

Глава двадцать седьмая

Лучано

Нам потребовалось два чертовых часа, чтобы выбраться из этого проклятого города. Я проверил отца и сына, они в безопасности.

— Верни ее домой, сынок, — мой отец любил Грейс как родную дочь. Мы все время были семьей, но я был слишком ослеплен гневом, чтобы увидеть это. Теперь я знал и хотел все исправить, провести с ней остаток жизни. Народить больше детей, и Маттео вырастет хорошим человеком. И он бы это сделал, потому что в нем была мать.

— Я привезу ее домой, папа, — пообещал я. — Оставайтесь в безопасности и оставайся дома со своим внуком, — это все еще казалось сюрреалистичным. — Лоренцо будет обеспечивать безопасность комплекса. Как только она у меня появится, я привезу ее домой. Она захочет видеть нашего сына живым и счастливым.

И я сделаю ее счастливой. Как будто я должен был сделать ее счастливой с того момента, как мы встретились.

Как только мы добрались до старого пляжного домика Астора, я стал ждать, пока соберутся наши люди. Еще два часа ушло на то, чтобы все поставить на место. Мы обследовали дом, нашли лучший угол для атаки и вооружились до зубов. Мы не знали, сколько мужчин было внутри, мы шли вслепую.

Снаружи не было никаких признаков жизни, но я не сомневался, что они все там. Как, черт возьми, ее пляжный домик со стороны семьи Астор стал местом аукциона, я не понимаю! Это не имело значения, потому что все закончилось прямо здесь и прямо сейчас. Сегодня вечером!

Направляясь к дому, используя ночные тени в качестве маскировки, я заметил фигуру женщины, спотыкающейся и бегущей по песку.

Я понял, кто это, в тот же момент, когда закричал Массимо. — Элла!

Мы все ускорили темп и побежали к ней. Мои глаза просканировали местность. Где Грейс? Где была моя жена? Эти двое всегда держались вместе.

Она бросилась в объятия Массимо, бесконтрольно рыдая.

— Г-Грейс, — попыталась выговорить она свои слова, ее заплаканное лицо вызывало страх в моем животе. Где моя жена? — Помоги ей. Она у Роберто.

— Где она? - потребовал я. Она тут же развернулась и побежала в том же направлении. Не говоря больше ни слова, мы последовали за ним.

И тогда я увидел ее, лежащую на земле и сражающуюся с этим чертовым ублюдком. Роберто держал мою жену в своих руках. Ярость пронзила меня, придав мне дополнительный адреналин и ярость.

Мы прибыли не сразу.

Ужас от криков моей жены пробрал меня до костей. Ярость пронзила мой мозг, когда я увидел, как ее маленькая фигура бьется и бьется по пляжу, кулак Роберто врезается в ее лицо. Мои ноги тряслись сильнее, я бежал быстрее. Моя рука была поднята, пистолет направлен на Роберто, но я не мог нажать на спусковой крючок. Грейс боролась с ним, и мысль о том, что я случайно застрелю ее, ужаснула меня.

Страх — часть нас, я услышал голос отца. Значит, у нас есть что-то ценное.

Я взревел от ярости, увидев, как Роберто расстегивает штаны, пытаясь изнасиловать мою жену. Только слепая ярость и любовь к своей женщине толкали меня вперед. Прежде чем он успел войти в нее, я схватил его за шею и оторвал от ее маленького тела.

— Ты мертвец! — я выкрикнул обещание, подняв его в воздух.

Грейс поспешила назад, подтянув колени к груди, прикрываясь. Мои глаза встретились с ее фиолетовым взглядом, оценивая ее состояние. На ее глазу образовался фиолетовый синяк, щека окрасилась в черно-синий цвет, кровь текла по носу.

— Он тебя изнасиловал? — прохрипел я, моя грудь сжалась от боли, когда я увидел, как дрожит ее маленькое тело.

— Н-нет, — пробормотала она, и слезы текли по ее лицу.

— Вот, возьми мою куртку, — предложил Кассио. Она покачала головой, отстраняясь от него.

Она всхлипнула, и у меня заболела гребаная грудь. Было физически больно видеть мою сильную женщину такой. Кассио остался на расстоянии, но снова протянул ей свою куртку. Ее руки дрожали, когда она взяла его.

Я перевел яростный взгляд на Роберто. — Она твоя чертова кузина, — прорычал я.

— Все еще кусок задницы, — выплюнул он. Мой кулак коснулся его лица, и он трусливо вскрикнул.

— Убей его, Лучано, — пробормотала она, пристально глядя на меня. — И сделай так, чтобы было больно.

Я посмотрел на Алексея и Луку: — Пойдите, посмотрите, сможете ли вы найти кого-нибудь из этих ублюдков, — мой голос был хриплым и дрожал от ярости. — И убей их всех, любого из них.

Эти двое взлетели, готовые начать резню этих ублюдков.

Мой взгляд вернулся к Роберто и уронил его, позволив ему упасть на колени, как собаке, которой он и был. Мой кулак касался его лица снова и снова, пока костяшки пальцев не заболели.

— Я убью тебя медленно, — мрачно пообещал я, выдерживая его взгляд. В моих венах текло столько адреналина, что я мог наносить удары всю ночь. — Я разрежу тебя на мельчайшие кусочки и разбросаю по всей этой чертовой планете. Святой не сможет вас собрать.

Я ударил коленом ему в живот, вытащив нож. Он перевернулся от удара в живот, и это дало мне идеальный угол, чтобы схватить его за волосы и уткнуть лицом в песок. Я сильно прижал его к зернистому материалу. Услышав, как он поперхнулся, когда безуспешно боролся со мной, я удовлетворенно ухмыльнулся.

— Никто не трогает мою женщину, — прошипел я, разрезая ему щеку. — Никто не трогает мою семью.

Из него хлынула кровь, размазывая все лицо, смешиваясь с песчинками. Его руки тряслись, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но ничего не было. Только песчинки.

— Ты облажался, — прорычал я, моя убийственная ярость ослепила меня. Я вонзил нож ему в шею, где его главная артерия поддерживала его жизнь, и смотрел, как он булькает, захлебываясь кровью, и никогда больше не наслаждался звуком умирающего человека.

— Моя женщина, — я отпустил его тело, и он рухнул на песок, кровь впитывалась в него.

— Лучано, — тихий голос моей жены вывел меня из ярости, и я повернулся, чтобы обнаружить, что она наблюдает за мной.

Черт, я продолжал показывать жене свою безжалостную сторону. Это был не совсем способ заставить ее остаться со мной.

Я должен был позаботиться о ней в первую очередь. Ей не нужно было видеть всю мою жестокость и безжалостность. По крайней мере, не сейчас. Но когда наши взгляды встретились, вместо страха в ее глазах светилось что-то другое. Она подняла руку и потянулась ко мне, и я бросился к ней, обнимая ее.

А потом рыдания взяли верх, и ее маленькое тело задрожало, когда она уткнулась лицом в мою грудь.

— Все в порядке, милая, — пробормотал я. — Я здесь. Я всегда буду здесь.

Моя рука неуклюже потерла ее спину, запачкав ее платье кровью. Они убили ради нее. Но сейчас ничто не имело большего значения, чем заставить ее почувствовать себя лучше. Я помою ее позже. Я бы дал ей все, что ей нужно. Прямо сейчас я бы ее утешал.

Я поднял голову и встретился глазами с Кассио. Он покачал головой. Бенито и Марко Кинг все еще были на свободе. Его взгляд остановился на трясущейся моей жене, на его лице отразилось беспокойство. Ему была знакома мучительная боль, когда ты видишь, как твою женщину чуть не насилуют.

Мой взгляд переместился на Луку и Алексея. Массимо уже отвел Эллу обратно в машину. Она едва сдерживала себя. Я не мог винить его за заботу о своей женщине.

— Спасибо, — сказал я им всем.

Все трое молча кивнули, наблюдая, как моя храбрая и сильная жена разваливается у меня на руках.

— Шшшш, — пробормотал я. — Всё будет хорошо.

Глава двадцать восьмая

ГРЕЙС

Все мое тело вздрогнуло от кровати, мое дыхание было затруднено. Я изо всех сил пыталась отдышаться, мои глаза метались по сторонам в поисках кого-нибудь, скрывающегося в темноте.

— Шшш. Все нормально; Я здесь, — голос Лучано прорвался сквозь туман, и его лицо стало четким. — Тебе нужно отдохнуть.

Он смотрел на меня с любовью, его руки нежно обняли меня. Я сплю?

— Маттео? — прохрипела я, мой голос надломился. — Элла?

— Элла в безопасности; она с Массимо. Маттео в безопасности, — прошептал он. — Я только что проверил его. Наш сын в безопасности.

Я моргнула. Наш сын.

— Роберто мертв, как и его отец и бабушка. Маттео в безопасности; так ты, — он наклонился вперед и поцеловал меня в губы. — Я люблю тебя, Грейс Витале.

Я тоже тебя люблю. Но слова отказывались покидать мои уста. Столько всего произошло с тех пор, как мы впервые встретились. Столько неприятных слов и воспоминаний. В моей груди было тесно, как будто кто-то давил на нее гирями.

Словно прочитав мои мысли, Лучано протянул мою руку и взял ее в свою.

— Пожалуйста, Лучано…

Он остановил меня. — Пожалуйста, Грейс. Не оставляй меня.

Мои глаза вспыхнули, пытаясь понять, что он говорит, но мой мозг работал слишком медленно.

— Я облажался, когда усомнился в тебе и приставил пистолет к твоей голове, — я вздрогнула от воспоминаний. — Он был пуст, но это не оправдывает меня.

— Пустой? — прошептала я, мой голос дрожал.

— Да, я выпустил все пули. Пистолет был пуст, — он поднес мою руку ко рту. — Грейс Витале, я люблю тебя. Я любил тебя тогда и люблю тебя сейчас.

— Ты любишь? - прохрипела я.

— Да, — подтвердил он. — Я был слеп и разъярен, думая, что ты предпочла своего дядю, чем меня. Я был слеп и не видел тебя настоящую, но все равно любил тебя. Я хотел всю тебя. У меня не было женщины с тех пор, как ты ушла.

Я, должно быть, выглядела ошеломленной, потому что он продолжил.

— Клянусь могилами моей матери и сестры, — прохрипел он. — Когда я нажал на курок, пистолет был пуст, и в моей постели не было ни одной женщины. Я пытался; Я не буду лгать. Но все, что я мог видеть и чувствовать запах, это ты. Мне было противно быть с какой-либо женщиной, поэтому я сдался и стал искать тебя по всему миру.

В комнате воцарилась тишина, его признание тяжело повисло в воздухе. Я тоже любила его, но страх удерживал меня.

— Пистолет был пуст?

— Да, — его лоб прислонился к моему. — Ты — моя жизнь, Грейс. Я был засранцем. Твои слова о том, что ты любишь меня, не до меня дошли, пока той ночью я не сидел в нашей спальне один в темноте. Но эти слова навсегда останутся частью меня, запечатленные в моем сердце и душе.

Я хотела еще один шанс с ним. Не так ли? Я хотела своего счастья, своей собственной сказки.

Я посмотрела в его карие глаза, которые всегда притягивали меня. Глаза, в которых я теряла себя снова и снова. Глаза нашего сына.

— Для меня больше никого не было, — сказала я ему, мое признание было резким. Это заставило меня почувствовать себя уязвимой. — Я люблю тебя, — прошептала я.

Наши губы соединились, и наш поцелуй был отчаянным, его губы пожирали меня, как будто я была его кислородом. В конце концов, Лучано отстранился, мы оба тяжело дышали.

— Моя жена, — да, я была его женой. Он был для меня всем. — Моя сильная и храбрая жена.

— Об этом я не знаю, — пробормотала я. — Я была напугана. И Элла, и я были такими.

Я вспомнила борьбу, с которой мы бродили по Европе, беспокойство о Маттео, скрывшемся от него и моей семьи. Были ли они потрачены впустую? Ни за что?

— Ты храбрая, и я тебя не заслуживаю, — Он взял мое лицо в свои руки, его губы коснулись кончика моего носа. — Но я проведу остаток своей жизни, чтобы загладить свою вину перед тобой. Ты подарила мне сына, назвала его в честь моего отца, даже после того, как я сильно облажался.

— Я любила тебя, — просто сказала я ему. — И я до сих пор это делаю. Я не предала тебя; Я никогда не предам тебя. Но я могу понять твой гнев. Моя семья дорого тебе обошлась.

— Но это не был твой долг.

Мне пришлось с ним согласиться. — Новое начало, — пробормотала я.

— Да, новое начало, — согласился он.

— Я должна сказать тебе еще одну вещь, — с таким же успехом мы могли бы положить все это на стол. Он ждал, напряженный. — Я отмывала деньги. Больше я этого делать не буду, но тебе, наверное, стоит знать. На случай, если после моего уведомления последует какая-нибудь ерунда. Хотя, честно говоря, мне это даже понравилось, — я посмотрела на него сквозь ресницы. — Я бы не прочь продолжить это, как мою маленькую подработку. Возможно, мы станем конкурентами.

Его громкий смех наполнил комнату, и мне стало интересно, что же такого смешного.

— Я знаю, мой маленький призрак. Потому что я Безжалостный Король.

Мои глаза расширились при его признании. — Что?

— Я узнал, что ты Призрак, несколько дней назад, — он прижал легкий поцелуй к моим губам. — Мой маленький преступник.

Мои губы изогнулись в улыбке. —У меня был лучший учитель.

Эпилог

Лучано - Год спустя

Задний двор нашего дома погрузился в тишину, пока мы слушали слова священника, благословляющего нашу девочку. Наша маленькая Франческа Ария Витале, названная в честь моей матери и Грейс. Темные волосы обрамляли ее маленькое личико, как у ее старшего брата и у меня. Но именно ее глаза заставили всех влюбиться. У нее были красивые глаза ее матери.

Моей жены. Мне никогда не надоест произносить эти два слова. Она держала нашу дочь на руках, ее маленькое тело прижалось к моему. Я изучал румяные щеки моей жены и рыжие пряди волос, развевающиеся на легком ветерке.

Эта женщина была моим началом, моей серединой и моим концом. Она была всей моей жизнью. Эта семья, кровная и некровная, и была смыслом этой жизни.

— Ты смотришь на меня, — прошептала она себе под нос, так что только я мог это услышать.

— Тебе нравится, когда я смотрю на тебя.

И ее широкая улыбка была моим подтверждением. Я никогда не устану смотреть на ее мягкую улыбку и счастье на ее прекрасном лице.

Церемония крещения нашей малышки прошла идеально. Отец и Маттео сияли практически как лампочки. Мой отец, должно быть, принимал какой-то крем, замедляющий старение, потому что я мог поклясться, что с каждым днем он выглядел все лучше и моложе. Он клялся, что это счастье и наша семья.

С нами были Василий и его жена с годовалым сыном, а также Алессио, Нико, Лука, Алексей и Рафаэль.

Священник призвал крестного отца вмешаться. Я был удивлен, когда Грейс предложила Кассио в качестве крестного отца, зная ее отвращение к семье Кингов.

— Он твой лучший друг, — пробормотала она. — Элла — моя лучшая подруга. Она крестная Маттео. Это справедливо, твой лучший друг — Франческа.

Излишне говорить, что Кассио тоже был шокирован. В его глазах могло быть небольшое сходство со слезами. Я не был уверен.

Грейс осторожно передала нашу дочь Кассио и улыбнулась.

— Защищай моего ребенка, — пошутила она.

— Своей жизнью, — поклялся он. И я знал, что он это сделает.

Пока священник читал стихи, рука моей жены нашла мою, и наши пальцы переплелись. Ее глаза были прикованы к Франческе, наблюдая за ней, как львица. Она изо всех сил защищала тех, кого любила, и это заставляло меня любить ее еще больше.

— Пусть всемогущий Бог, Отец, Сын и Святой Дух благословит тебя, Франческа Ария Витале.

Аплодисменты раздались, и гордая улыбка Грейс вдохнула жизнь в мою грудь. Что бы жизнь ни приготовила нам, она всегда будет моей скалой, моим пламенем.

Крошечное тело Франчески казалось еще меньше в руках Кассио. Он был похож на большого медведя, беспокоящегося о том, чтобы не навредить своему детенышу. Я не мог не рассмеяться при виде этого зрелища и рассмеяться, когда мой отец сфотографировал их двоих, и Кассио предупредил его, что разбудит ребенка.

Я уткнулся лицом в шею жены и глубоко вдохнул. Ее запах всегда успокаивал меня, заземлял.

— Знаешь, муженек, — прошептала она. — Мы могли бы улизнуть и немного порезвиться.

Моя грудь дрожала от смеха, который я пыталась сдержать. Хотя ее слова всегда удивляли меня, я не собирался привлекать к себе внимание. Я был полностью поглощен сексом и возней со своей женой.

— Я женился на ненасытной женщине, — я осторожно прикусил ее мочку уха.

— Но тебе это нравится, — пробормотала она. — И я люблю тебя, Лучано Витале.

— Я люблю тебя, моя дорогая. С того момента, как я тебя заметил.

— Тогда до конца, да?

— Да, любовь моя, — эта женщина могла в одиночку поставить меня на колени. — Ты моя, Грейс. Ты была моей с того момента, как сделал свой первый вздох. И ты будешь моей, когда сделаешь свой последний вздох.