Внимание!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Оригинальное название:  "Chasing Perfection: Vol. IIII" M.S. Parker

Название на русском:  М.С. Паркер, "В погоне за совершенством. Часть 4"

Серия: В погоне за совершенством. Часть 4

Переводчик: Kseny

Редактор: Юлия Цветкова

Вычитка: Ольга Зайцева

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель : Юлия Цветкова

Переведено специально для группы:

https://vk.com/book_in_style

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Крисси

Кажется, что прошло больше года с тех пор, как я была в Нью-Йорке, но точно не меньше. Шесть лет этот город являлся моим домом. Три женщины, которых я встретила здесь, стали мне семьёй больше, чем мои собственные мать и отец. Дена и Лесли стояли рядом со мной сейчас, мы ждали, пока появится четвёртый член нашей группы. Кэрри и её жених, Гевин, стали причиной, по которой мы с моим бойфрендом Девоном прилетели из Лос-Анджелеса. Кэрри и Гевин не только официально объявили о своей помолвке, но ещё и заново открыли клуб, место, где у них произошло первое свидание. Ну, типа того. История их отношений была единственной более безумной, чем наша с Девоном, по крайней мере из всех тех, что я знала. Кэрри и Гевин оба прошли через многое и заслужили этот праздник.

— Там. — Голос Девона вызвал у меня дрожь, хотя ни в его словах, ни в намерениях не было ничего сексуального. От его руки на моей спине исходило тепло, которое не имело ничего общего с давлением тел вокруг нас.

Я посмотрела туда, куда он указывал, и увидела человека, которого мы искали. Я ухмыльнулась и прокричала её имя, пробираясь сквозь толпу к своей подруге. Когда я впервые встретила её в Колумбийском университете, она была намного спокойнее и определённо менее хорошо одета. Она всегда была красива, но время, проведённое с Гевином, придало ей уверенности и проявило ту личность, которой, как я знала, она и являлась.

Мы стали соседками по комнате с первого курса, так что находиться вдали друг от друга было нелегко. Конечно, мы обе обрели новых друзей и нашли жизненный путь, по которому должны идти, но это не означало, что мы не скучали друг по другу. Мы были так близки, что продолжили прямо с того момента, на котором остановились. Через некоторое время Дена и Лесли выбрали себе партнёров из большого числа своих поклонников и отправились танцевать. Гевин и Кэрри куда-то ушли, я предположила, что они пошли посетить приватную комнату, про которую она мне рассказывала. И я точно не винила её. Если бы у меня был сексуальный парень и приватная комната для секс-игр, я бы проводила в ней так много времени, насколько это возможно. Ну, по крайней мере сейчас у меня была одна часть этого пазла.

Я посмотрела на Девона.

— Потанцуем? — я протянула ему руку.

Он улыбнулся мне медленной и чувственной улыбкой, от которой у меня внутри все сжалось. Это была та самая улыбка, которая, как я знала, обещала мне потрясающие вещи. Когда мы с Девоном находились не в лучших отношениях, пытаясь отрицать наши чувства друг к другу, он сказал, что не танцует. Когда один из наших друзей спросил о причине, то он ответил, что не нашёл подходящего партнёра.

Он вложил свою руку в мою, и мы вместе двинулись на танцпол. Его ладонь скользнула вверх по моей обнажённой руке, а затем вниз к пояснице. Он сильно притянул меня к себе, пока наши тела не прижались друг к другу. Если бы мы были в обычном клубе, то, как мы начали двигаться вместе, могло бы показаться почти непристойным, но здесь все являлось прелюдией к сексу. Ну, за исключением самого секса, который, как я предполагала, происходил в более тускло освещённых частях клуба.

— Это платье выглядит потрясающе. — Девон прижался ртом к моему уху. Рука на моей спине переместилась к моей заднице. — Но мне не нравится.

Я повернула голову, чтобы озадаченно взглянуть на него.

— Слишком много мужчин здесь задаётся вопросом, можно ли без него выглядеть так же хорошо, как в нем. — Его рука скользнула ниже, и кончики пальцев коснулись верхней части моих бёдер.

Я специально выбрала это платье, потому что его нельзя было надеть на торжественное мероприятие дома (Когда я начала говорить о Лос-Анджелесе как о доме, а не о Нью-Йорке?), а повторное открытие секс-клуба казалось для этого идеальным мероприятием. Платье простое в том смысле, что было чисто белым и без каких-либо причудливых швов и разрезов, но никто не назвал бы его скучным. По крайней мере, не тогда, когда оно на мне. Кэрри назвала бы это платье одним из моих «едва на теле» нарядов.

— На тебя смотрит такое же количество женщин, — возразила я. И не только женщин. Я увидела немало мужчин, смотрящих в нашу сторону, но не обращающих на меня внимания.

— Ну, если люди смотрят… — итальянский акцент Девона усилился как всегда, когда он был зол или возбуждён. — Может быть, нам стоит дать им то, на что можно посмотреть?

На мне были мои любимые туфли на каблуках, которые позволяли мне находиться достаточно близко к Девону, чей рост был более ста восьмидесяти сантиметров. Все, что мне необходимо сделать, это поднять голову, чтобы наши лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я увидела жар в его глазах, а затем его рот накрыл мой. Электричество пронзило меня, когда его язык скользнул мне в рот, и я ощутила вкус шампанского, которое мы пили. Обвив руками его шею, я зарылась пальцами в чёрные волнистые волосы. Он скользнул рукой под моё платье, сжав мою задницу, из-за чего подол платья поднялся достаточно, чтобы обнажить немного тела окружавшим нас людям. Мысль о том, что мужчины пялились на мою задницу, пока Девон ласкал её, заставила меня извиваться возле него, теперь это был не танец, а нечто более первобытное.

Я прикусила нижнюю губу Девона, затем втянула её в рот, насладившись рычанием, которое, как я чувствовала, вибрировало в его груди. Его рот скользнул вниз по моей челюсти, в то время как свободная рука запуталась в моих волосах, которые я оставила распущенными. Резким движением, от которого меня пронзила дрожь, он дёрнул мою голову в сторону и проложил дорожку поцелуев вниз по моей шее.

Я впилась ногтями в его плечи, а он втянул в рот нежную кожу моего горла. С тех пор, как мы обнародовали наши отношения, ему нравилось оставлять засосы и следы укусов на видных местах. Моя шея. Ключица. Верх груди. Мои веки трепетали, когда Девон сосал мою шею, каждое прикосновение делало меня ещё более мокрой.

Он скользнул рукой по моей ноге и потянул её вверх, взяв за бедро. Я проигнорировала тот факт, что моя юбка задралась до талии и обнажила белые стринги. Все, что меня волновало, это то, как сейчас член Девона тёрся о меня.

— Думаешь, что сможешь так кончить? — спросил Девон, втянув в рот мочку моего уха. Он прижался ко мне тазом, и я застонала. — Танцуя здесь, со всеми этими людьми вокруг нас, зная, что все, что им нужно сделать, это посмотреть, и они увидят твою упругую попку в этих крошечных трусиках.

И тут меня осенило. Он не собирался останавливаться, пока я не кончу. Меня охватил трепет. Я не была эксгибиционисткой. Не в том смысле, что я бы хотела, чтобы люди смотрели, как я занималась сексом, например, на сцене или с кем-то в моей комнате, но сейчас все по-другому. Помимо того факта, что я все же одета, клуб не был ярко освещён. Люди видели в основном тени, намек на то, что мы делали. Если вообще обратили бы на нас внимание. Все, вероятно, больше интересовались своими собственными партнёрами.

И все же меня возбуждало осознание того, что люди могли хотя бы немного посмотреть, как мы с Девоном танцевали.

Он накрыл мой рот своим, поцелуй был жёстким и требовательным. Все желание, которое я чувствовала в его теле, напряжение в его руках, твёрдость его члена, когда Девон прижимался ко мне, он вложил все это в поцелуй. Его язык проник в мой рот, исследуя каждый его дюйм. Я застонала, извиваясь рядом ним, ткань создавала восхитительное трение о мой клитор. Мы были вместе почти год, и каждое наше прикосновение друг к другу все ещё было фейерверком.

Его пальцы вцепились в мои волосы, послав маленькие уколы боли и удовольствия в кожу головы. Он оторвал свой рот от моего, и наши глаза встретились. Любовь и желание, горящие в них, только заставили меня захотеть кончить ещё сильнее. Мне нравилось иметь возможность делать то, о чём он просил. То, что он приказывал. Мне нравилось выражение его лица, когда я подчинялась.

— Кончи, мисс Дженсен.

Я улыбнулась, вспомнив, как в наш первый раз, когда мы были вместе, он называл меня по фамилии, а не по имени, как будто это могло увеличить дистанцию между нами. Даже тогда это не сработало.

— Кончи для меня, детка. — Его рука сжалась на моем бедре, пальцы впились в плоть, дополнительное давление было именно тем, в чем я нуждалась.

Я застонала, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать крик, который был готов вырваться наружу. Я вздрогнула, когда кончила, и Девон отпустил мою ногу. Я поставила ногу на пол, но именно руки Девона удерживали меня, заставив двигаться под музыку, пока силы не вернулись к моим ногам. Как только я смогла стоять самостоятельно, то наклонилась и взяла его за руку, уведя нас с танцпола. Затем помахала Дене и Лесли, когда мы проходили мимо, но не остановилась. Я проведу с ними время завтра. Что касается Кэрри и Гевина, то я не собиралась тратить своё время на их поиски. Поскольку знала, что они были заняты. И как только мы с Девоном вернёмся в наш отель, я собиралась стать такой же занятой.

Глава 2

Крисси

— Ты упаковал наручники? — я приподняла бровь. Не уверена, почему удивилась. За то время, что мы были вместе, я побывала в нескольких поездках с Девоном, и он верил в девиз бойскаутов «Всегда готов». Я просто сомневалась, что тот, кто придумал этот девиз, в то время думал о секс-игрушках.

Мы с Девоном не отрывались друг от друга с того момента, как сели в лимузин, который Гэвин заказал для нас на выходные. Не успели мы проехать и пары метров, как Девон уложил меня на сиденье и начал стаскивать трусики. Я улучила момент, чтобы взглянуть на тонированное стекло между нами и водителем, но затем Девон поднял мои ноги так, чтобы ступни лежали ровно на сиденье — или, по крайней мере, настолько ровно, насколько это возможно с каблуками, — и я поняла, что будет дальше.

— Ш-ш-ш, — предостерёг Девон. — Я не знаю, насколько хорошая здесь звукоизоляция.

Я подумывала о том, чтобы сердито посмотреть на него, но он прижался ртом к внутренней стороне моего бедра, посасывая и покусывая нежную кожу, пока мне не пришлось сдерживать стоны. В первый раз, когда он отметил меня, это было на том же самом месте, там, где никто с работы не мог этого видеть, поскольку в то время в «Мираже» были строгие правила, запрещающие отношения. Все изменилось с тех пор, как мы с Девоном начали встречаться.

— Интересно, сколько раз я смогу заставить тебя кончить, прежде чем мы доберёмся до отеля? — спросил он перед тем, как зарыться лицом между моих ног.

Благодаря пробке ответом стала цифра три. До того, как я встретила Девона, это являлось бы рекордом для целой ночи с парнем. С тех пор, как мы были вместе, четыре оргазма, которые я испытала сегодня, являлись примерно средним значением. И у меня сложилось впечатление, что сегодняшний вечер не будет «средним».

Ему пришлось помочь мне войти в отель, и я была почти уверена, что люди, мимо которых мы проходили, подумали, что я пьяна. Мне все равно, что они думали, до тех пор, пока никто не понял, что мои трусики находились в кармане Девона, и что, несмотря на очень внимательный язычок моего парня, по внутренней стороне моих бёдер стекала влага.

Сейчас мы находились в нашей комнате, стояли рядом с кроватью королевского размера. Девон держал в руках пару наручников, одарив меня своей грешной ухмылкой, которая говорила о том, что завтра мне будет больно. Я протянула руки в универсальном жесте: «Наденьте на меня наручники, офицер, ведь я была непослушной».

— Раздевайся. — В его голосе звучали те властные нотки, от которых у меня внутри всегда что-то переворачивалось.

Сначала туфли. Затем я схватила подол своего платья и одним быстрым движением стянула его через голову, оставшись только в лифчике без бретелек, таком же белом и кружевном, как и трусики в его кармане. Я дала ему минутку, чтобы оценить открывшийся вид, а затем сбросила лифчик на пол. С лукавой усмешкой провела руками по бокам и обхватила грудь. Она была не слишком большой, но и не маленькой, просто немного больше среднего. Глаза Девона сузились, когда я ласкала свою грудь. Мои пальцы описывали круги вокруг сосков, пока те не затвердели, превратившись в маленькие твёрдые горошины.

— Я говорил, что ты можешь трогать себя? — он сделал шаг ко мне, и я в предвкушении задрожала.

Когда я впервые встретила Девона, то думала, что он помешан на контроле и не желал ничего больше, чем командовать женщинами, чтобы те доставляли ему удовольствие. В конце концов я поняла, что это был не тот случай. Ему нравилось доминировать, а мне определённо нравилось подчиняться ему. Но почему у нас всё было отлично, так это потому, что я не соответствовала традиционному определению Саб. Не в мире БДСМ. Мне нравилось давать отпор... и ему нравилось, когда я это делала. Что делало нас такими подходящими друг для друга, так это то, что мы понимали потребности друг друга и точно знали, как их удовлетворить.

— Нет, сэр. — Я слегка ущипнула соски и увидела, как глаза Девона потемнели, став почти чёрными.

Он протянул руку и взял меня за запястье. Холодный металл коснулся моей кожи, когда он защёлкнул наручники с одной стороны. Я сразу же поняла, что это не фейковые наручники, которые фокусники использовали на своих ассистентках. Эти были настоящими. Был только один способ выбраться, и этим способом был ключ, который Девон положил на столик рядом с кроватью, прежде чем взять меня за другую руку.

На мгновение он остановился с задумчивым выражением на лице. Я ничего не сказала, позволив ему принять решение, каким бы оно ни было. Через мгновение он защёлкнул наручники спереди меня, а затем сделал шаг назад. Он медленно стянул с себя облегающую футболку, обнажив длинный, стройный торс с рельефными мышцами под загорелой кожей. Он был высоким, с широкими плечами, но не таким мускулистым как, скажем, Гэвин. Но, как и в женихе моей подруги, в Девоне присутствовали сила и властность, выходившие за рамки телосложения. Он был физически устрашающим, но на самом деле именно его харизма и индивидуальность заставляли людей прислушиваться к нему.

Он расстегнул пуговицу на джинсах и молнию, но не снял их. А оставил расстёгнутыми, обнажив тонкую дорожку чёрных волос, которая тянулась от пупка вниз и исчезала между складками ткани.

С приливом желания я поняла, что у него под джинсами ничего нет. Я закусила губу. Если бы я знала это, то провела бы рукой по его штанам и члену ещё в клубе.

Он полез в сумку, из которой недавно достал наручники, и от того, что он вытащил дальше, у меня пересохло во рту.

Кожаный ремень был широким, определённо слишком широким, чтобы быть предметом одежды. Не то, чтобы Девон на самом деле носил ремни, если только у него не было чего-то подобного на уме. Но все его ремни были стильными и намного тоньше, что означало, что они причиняли больше боли. В таком деле широкие ремни больше походили на руки, передавая ощущения по телу на расстоянии.

Это было то, чего я не знала до встречи с ним.

— Повернись.

Мгновение я оставалась на месте, выдерживая его взгляд, а затем сделала так, как мне было сказано. Я расставила ноги на ширину плеч, но осталась стоять прямо, не зная, как он хотел, чтобы я расположилась. За последние несколько месяцев он шлёпал меня рукой и пользовался хлыстом. Ремень появился недавно, хотя он по-прежнему шлёпал меня только по заднице. Я знала, что некоторые женщины, включая его бывших любовниц, желали, чтобы их хлестали по спине и груди. Некоторые даже хотели, чтобы отхлестали их киски. Мне всегда нравилось немного грубовато, но он все ещё немного смягчал для меня многие специфичные штуки, которые ему нравились. Моя задница запульсировала при воспоминании о том, как он впервые сделал это. Я переспала с изрядным количеством мужчин и никогда не являлась ханжой, но Девон был моим первым во многих вещах.

— Руки на кровать.

С наручниками было немного неловко, но я балансировала на руках и ждала.

Первый удар пришёлся по обеим ягодицам, едва ощутимый, чтобы ужалить. Второй был сильнее, жар распространился по моей коже. Третий и четвёртый слились в один, и я задохнулась. Пятый заставил меня вскрикнуть, когда он ударил меня по нижней части задницы и ремень почти, но не совсем, коснулся моей киски.

— Двигайся к локтям.

Я заколебалась, и кожаный ремень снова хлестнул по моей коже. Я сделала, как было сказано, внезапно осознав, насколько сильно эта поза обнажала мою киску и задницу.

Ремень снова опустился, на этот раз скользнув по моим бёдрам. Середина ремня слегка соприкоснулась с моими половыми губами. Все моё тело дёрнулось. Это было не больно. Не совсем. Это было острое чувство, не похожее ни на что, что я испытывала раньше. Когда он повторил тот же удар, я издала сдавленный звук. И я не была уверена, что он являлся протестом. Но я и не знала, было ли это мольбой о продолжении. Мой мозг лихорадочно пытался осмыслить все, что я чувствовала.

Когда мои ноги задрожали, а тело начало разрываться между болью и удовольствием, только тогда он, наконец, остановился. Моя задница ощущалась так, словно она горела. Он не довёл дело до синяков, но сидеть завтра будет чертовски больно.

— Моя девочка. — Он склонился надо мной и прижался губами к моему позвоночнику.

Я вздохнула, когда его рот начал спускаться по моей спине, а язык чертил узоры на моей коже. Когда его руки скользнули по моей заднице, я захныкала, а дрожь пробежала по всему моему телу. Его прикосновения были нежными, но моя кожа стала настолько чувствительной, что ощущалось даже малейшее касание. Затем его язык начал ласкать мою киску.

Я застонала, когда его рот двинулся вверх. Ещё одна новая вещь, которую я недавно отдала, получив удовольствие. Когда мы готовились к сегодняшнему вечеру, Девон сделал мне предложение, и сейчас я рада, что приняла его. Кончик его языка дразнил мою задницу, слегка двигаясь по ней в то время, как он скользнул пальцем в мою киску. Двойные ощущения начали подталкивать меня к ещё одному оргазму. Когда он ввёл в меня второй палец, я зажмурилась, и меня захлестнула первая волна удовольствия от оргазма. Он переплёл пальцы и костяшками потер мою точку G.

Когда я начала кончать, он убрал свой рот, сосредоточившись на том, чтобы входить в меня пальцами, усиливая мой оргазм. Мои колени подогнулись, я извивалась на его руке, неуверенная, пыталась ли сбежать или заполучить ещё больше его в себя. А потом его рука исчезла, и мои ноги почти подкосились.

Воздух наполнился запахом мяты, и я услышала, как жидкость выплеснулась в мусорное ведро. Мгновение спустя Девон схватил меня за волосы, подняв меня в вертикальное положение и повернув моё лицо к себе. Я почувствовала вкус жидкости для ополаскивания рта, когда он меня поцеловал. Зубы и язык, такие же грубые, как и то, как он обращался со мной ранее, и моя киска текла от возбуждения.

— Я собирался трахнуть тебя сзади, — сказал он, отстранившись.

Я задрожала, вспомнив, каким интенсивным был тот первый опыт, когда он заполнил меня и растянул. Я могла только представить, каково это будет в сочетании со шлепками его бёдер по моей разогретой и уже воспалённой коже.

— Но я передумал. — Он отпустил меня так внезапно, что я чуть не упала.

К тому времени, как я восстановила равновесие, его длинное тело растянулось на кровати, а толстый и набухший член торчал в воздухе.

— Я хочу смотреть, как твои красивые сиськи подпрыгивают, пока ты скачешь на мне. — Он поманил меня пальцем вперёд. — И ты заставишь себя кончить до меня хотя бы ещё раз.

Я забралась на кровать, ожидая продолжения. Он никогда не давал мне ничего так просто. Всё моё тело было как провод под напряжением, каждый нерв горел. Мне не потребуется много времени, чтобы снова кончить.

— Но ты не можешь трогать свой клитор.

Будь он проклят.

Я впилась в него взглядом, неловко закинув ногу ему на талию. Я положила руки ему на живот и согнула пальцы, пока ногти не впились в его кожу. Он зашипел, его руки переместились, чтобы обхватить мои бедра. Он потянул меня вперёд, пока его член не упёрся в мою киску. Я протянула руку под себя, чтобы расположить его у своего входа, но не опустилась на него. Ещё нет. Я просунула внутрь только головку, дразня его узким проходом и жаром, который, как он знал, ждал его.

— Вы думаете, что Вы здесь главная, мисс Дженсен? — его вопрос был поддразнивающим. Именно об этом он спросил меня, когда мы впервые переспали, недвусмысленно дав мне знать, кто контролировал ситуацию.

— Я не знаю, мистер Риччи, — поддразнила я в ответ. — С того места, где я сижу, мне действительно так кажется.

Его руки поднялись к моей груди. Я ахнула, когда он сжал её, а затем вскрикнула, когда его пальцы начали ласкать мои соски. Я держала руки на его животе, изо всех сил стараясь удержаться в вертикальном положении. Он крутил и тянул, делая все те замечательные вещи, которые, как я обнаружила, мне не просто нравились, на самом деле я их жаждала.

Внезапно он сел, его рот опустился на мою грудь, а руки — на мою талию. Он работал над моим телом зубами и губами, пока я не поняла, что буду покрыта следами. Потом он взял мой сосок в рот, и я выругалась.

— Мошенник, — выдохнула я. Он сосал и покусывал, пока мой сосок не опух и не начал пульсировать. Когда он приступил к другому, у меня свело желудок, и я поняла, что близка к тому, чтобы кончить. Я разрывалась. С одной стороны, если бы сейчас я начала на нем двигаться, то кончила бы за считанные секунды. Но это бы значило, что я сдалась. Моё упрямство взяло верх.

Он посмотрел на меня, мой сосок был зажат у него между зубами. Девон откинул голову назад, оттягивая мою плоть, пока я не вскрикнула. Мои руки оказались зажаты между нами, сложенными на наших животах.

— Ты главная? — снова задал он свой вопрос.

Я начала было кивать, но все пропало, когда он сделал одновременно две вещи. Руки на моей талии толкнули меня вниз, а его бедра резко поднялись. Он пронзил меня одним почти жестоким толчком, который мгновенно заставил меня кончить.

Моя голова откинулась назад, когда он прижал меня к себе, пользуясь своим положением, чтобы продолжать двигать нами обоими. Каждый раз, когда я опускалась, его бедра поднимались, загоняя член глубже. Он не давал мне передышки, заставив один оргазм сменяться другим, пока я не перестала различать, где заканчивался один и начинался другой, а он все продолжал. Мои руки и ноги были вялыми, неспособными обработать любые команды, которые я бы им отдавала, если бы смогла сформулировать связную мысль. В данный момент я могла только издавать звуки удовольствия, смешанные со случайными словами или фразами.

— Да! Пожалуйста. Пожалуйста. Девон, да.

Затем он прикусил моё горло сбоку, и новый взрыв прошёл сквозь меня. Я чувствовала, как он входил в меня, даже когда все вокруг начало становиться серым. Когда сознание начало отступать, я услышала, как он произнёс моё имя, и прижалась к нему всем телом, доверив позаботиться обо мне. А потом я позволила своему сознанию ускользнуть.

Глава 3

Девон

Я посмотрел на красивую женщину, свернувшуюся калачиком рядом со мной, и уже не в первый раз задался вопросом, почему мне так повезло.

Всегда считал себя олицетворением американской мечты. Я приехал из Италии, когда мне было всего восемнадцать, с двадцатью долларами на счету и стипендией в Беркли. Теперь, пятнадцать лет спустя, я генеральный директор одного из крупнейших агентств по подбору талантов в Голливуде, и у меня так много денег, что я не знал, что с ними делать. Я заслужил всё это тяжёлым трудом, работал не покладая рук. Моё сердце было разбито, а доверие предано, но я сказал себе, что это пошло мне на пользу, потому что заставило увидеть, каковы люди на самом деле.

Я переспал с сотнями женщин, предаваясь фантазиям, которые большинство мужчин никогда не смогли бы воплотить в реальность. Секс втроём. Секс вчетвером. Извращения, которые варьировались от небольшого подчинения до откровенного садо-мазо. У меня никогда не было отношений, только женщины, которых я трахал. Я никогда не был ни с одной дольше нескольких недель, не было постоянной «партнёрши». Лишь пара женщин, которых большинство людей назвали бы приятельницами по перепихону, женщины, которым я мог позвонить в любое время, и у них не было никаких ожиданий. Всякий раз, когда женщина начинала думать, что она значила для меня что-то, кроме хорошего траха, наступало время прощаться.

Со стороны всё в моей жизни выглядело идеально. Черт возьми, даже я думал, что все было идеально. А потом Крисси Дженсен пришла в «Мираж» на собеседование о приёме на работу. Она не похожа ни на одну женщину, которую я когда-либо встречал раньше. Она не игнорировала все, что я на неё вываливал. Она сопротивлялась. Ее не волновало, кто я такой, и сколько у меня денег. Очень немногие мужчины сталкивались со мной лицом к лицу. Крисси была единственной женщиной, которая когда-либо пошла против меня. У меня возникло чувство, что её подруга Кэрри, возможно, смогла бы достичь того же. Может быть, те две другие женщины, с которыми дружила Крисси, тоже, но я сомневался в этом. Крисси была самым сильным человеком, которого я знал, будь то мужчина или женщина, и это стало одной из тех вещей, которые я любил в ней больше всего.

Люди, знавшие мои сексуальные наклонности, могли предположить, что я захочу какую-нибудь покорную маленькую мышку, женщину, которая скажет: «Да, хозяин», и возьмёт все, что я ей дам. Раньше мне это нравилось, но тогда секс не означал то же самое. Это было о власти и контроле. Я всегда доставлял удовольствие своим партнёршам, никогда не делал ничего, с чем они просто согласились, но что не доставляло бы им удовольствия. Но дело не в том, что я хотел, чтобы они были счастливы. Я являлся эгоистом и тешил свою гордость тем, каким хорошим любовником был. Это заняло у меня много времени, но я, наконец, смирился с тем фактом, что из-за того, что произошло между моей бывшей невестой и бывшим лучшим другом, мне нужно было доказывать, что она выбрала его не потому, что я оказался плох в постели.

Я убрал несколько прядей шелковистых волос с лица Крисси, позволив своим пальцам задержаться на её лбу, прежде чем скользнуть вниз по щеке. Волна любви пронзила меня. Признаться в своих чувствах к ней было нелегко. Мне потребовались месяцы, чтобы по-настоящему произнести слова «Я люблю тебя». Но она знала, что, когда я их произнёс, это было правдой, а не тем, что следовало сказать, потому что этого ожидали.

Я всегда смеялся над людьми, которые говорили о встрече со своей второй половинкой или родственной душой. Даже когда я был с Хейли и думал, что это любовь, я не верил в подобное дерьмо. Встреча с Крисси перевернула все с ног на голову. Она стала не просто моей второй половинкой. Она была такой, каким был бы я, если бы родился женщиной. Умная. Сильная. Пламенная. Она бросила вызов ожиданиям своей матери — светской львице, и добилась всего сама. Переехала в Нью-Йорк, а затем в Лос-Анджелес, потому что хотела чего-то добиться. Не для того, чтобы кому-то что-то доказать, а потому что это было именно то, чего она хотела.

Она амбициозна, но не безжалостна в типичном голливудском смысле. Она делала то, что нужно было сделать, но только если это не вредило людям, о которых она заботилась. Она много работала, но деньги были для неё не всем. Она сострадательна тем, кто этого заслуживал, и жестока к тому, кто причинял боль невинным.

Однажды я видел, как она уничтожила директора, который уволил, а затем напал на нашего тринадцатилетнего клиента, потому что мальчик отказался заниматься с ним сексом. Для официальных обвинений не было достаточных доказательств, но Крисси все равно взялась за это. Я видел, как карьеры разрушались, а затем люди снова поднимались на вершину. С Рудольфом Делфайром этого не случится. Он не просто закончил карьеру в Голливуде. Практически любой, у кого был интернет, знал, в чем его обвинили, и какому публичному унижению они подвергнутся, защитив его.

Я никогда не видел никого настолько целеустремлённого. Кроме себя, конечно. В ней было все, что я хотел, хотя и не подозревал об этом.

Черт возьми, она была почти идеальна.

Я поцеловал её в макушку и посмотрел в окно на чистое голубое небо. Я знал, что она любила свой родной, но не родной город Нью-Йорк потому, что там у неё были друзья, но я всегда предпочитал Западное побережье. Сейчас начало июля, и в городе стало невыносимо жарко, но половину времени было пасмурно. По крайней мере, если бы в Лос-Анджелесе было жарко, то там светило бы солнце. Конечно, всегда нужно принимать во внимание смог, но нам приходилось иметь с этим дело только тогда, когда мы были в квартире в самом городе. В нашем доме не так много смога.

Наш дом. Наша квартира. Несмотря на то, что мы жили вместе пару месяцев, я все ещё привыкал к этой мысли. Удивительно, но не в плохом смысле. После Хейли я никогда не думал, что когда-нибудь захочу жить с кем-то. Это было слишком большим обязательством, слишком большим риском, что сделают больно. Когда Крисси переехала в Лос-Анджелес, изначально она подписала договор аренды на шесть месяцев, и когда упомянула, что подумывала о том, чтобы поискать место получше, когда истечёт срок её аренды, то мне показалось правильным поступком попросить её переехать ко мне. Я нервничал больше, чем мог признать, но мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что мне нравилось жить с ней. Что я никогда не хотел, чтобы её не было рядом. Конечно, она являлась не самым аккуратным человеком в мире, но благодаря ей дом и квартира выглядели обжитыми. Кроме того, я хорошо платил уборщицам.

Как это и случалось все чаще за последние несколько месяцев, мой взгляд был прикован к руке Крисси. Её левой руке. Моё сердце заколотилось. Я никогда не хотел потерять Крисси, как и никогда не хотел быть ни с кем другим, но не был уверен, как относился к браку. Я сделал предложение Хейли и через два дня застукал её трахавшейся с моим лучшим другом. Я знал, что Крисси никогда бы не сделала ничего подобного, но было трудно избавиться от беспокойства, которое возникало всякий раз, когда я думал о том, чтобы сделать то, что я чувствовал, официальным. К счастью, Крисси, казалось, оставалась довольна теми отношениями, что у нас сложились.

— Внимание, пассажиры. Говорит главный пилот. Скоро мы приземлимся в аэропорту Лос-Анджелеса.

Я вздохнул. Мне не хотелось её будить, но мы скоро приземлимся. Прошлой ночью она почти не спала, и в этом не было моей вины. Мы провели четвёртое июля с её подругами, а потом они решили, что хотят разговаривать всю ночь. Ну, я не уверен, было ли это сознательным решением или нет, но в конечном итоге именно так и произошло, и Крисси заснула почти сразу после того, как мы сели на наш рейс домой.

— Крисси, — сказал я тихо. Затем немного её встряхнул. — Детка, мы вернулись.

Она разочарованно застонала, что вызвало у меня улыбку. Даже проснувшись с растрёпанными волосами и сонными глазами, она была прекрасна. Я поцеловал её в лоб и протянул бутылку воды.

— Я подумал, что тебе захочется проснуться прежде, чем мы приземлимся.

Она сонно улыбнулась мне и потёрла глаза.

У меня возникло внезапное желание пошутить о Спящей красавице, но я знал Крисси. Она, скорее всего, показала бы мне средний палец за такой комментарий. Моя улыбка стала шире. Может, мы и не были диснеевскими принцессой и прекрасным принцем, но в любой день я бы воспринял нашу историю как сказку. Мы сами создавали свой счастливый конец.

Мы немного поболтали, пока ждали посадку нашего рейса, а затем началась обычная суета с получением багажа и ловлей такси, хотя нам посчастливилось не столкнуться с последним. Одним из преимуществ наличия денег было то, что нас ждал лимузин. Водитель был знакомым, из тех, кто уже возил нас раньше. Он улыбнулся нам обоим, открыв заднюю дверь.

Как только мы устроились, я достал свой телефон и выключил режим полёта. Телефон зажужжал, когда пришло уведомление о пропущенном вызове, за которым последовало голосовое сообщение. Я узнал номер даже без идентификатора. Это было агентство. Полный номер не показывался, но, поскольку мне оставили сообщение, то я предположил, что это важно. Это и ещё тот факт, что я дал всем выходной несмотря на то, что сегодня понедельник. Люди нашей профессии, как правило, проводили довольно много времени за выпивкой по определенным праздникам, одним из которых являлось четвёртое июля. У меня было ощущение, что сегодня много моих сотрудников страдали от похмелья.

Сообщение было коротким, но я сразу узнал голос Мелиссы. Это имело смысл. Моя ассистентка должна была прийти сегодня, по крайней мере на пару часов, хотя я и сказал ей взять выходной. Единственными днями, насчёт которых она меня слушала, были Рождество и День благодарения. Сегодня я был рад, что она не осталась в стороне.

Я нахмурился, повесив трубку.

— В чем дело? — голос Крисси звучал озабоченно.

— Нам нужно в офис, — сказал я, посмотрев на неё. — Мелисса звонила. Что-то случилось.

Глава 4

Крисси

Я вздохнула, когда Девон наклонился, чтобы постучать в окошко, отгораживающее нас от водителя, и сказать ему, что мы поедем в другое место. Я знала, что, если Мелисса позвонила Девону зная, что мы только что вернулись домой, то причина серьёзная. Я просто очень устала. Прошлой ночью мы с подругами засиделись допоздна, но не то, чтобы я раньше не бодрствовала всю ночь напролёт. Я очень надеялась, что не подхватила никакую простуду. Летние простуды были самыми страшными.

Когда мы приехали в агентство, Мелисса все ещё находилась здесь и выглядела явно расстроенной. Должно быть, именно из-за этого мы сюда и приехали, а не из-за того, кто сидел здесь с ней. Лэндон нравился всем.

Лэндон Салли был такого же возраста, что и я, и он просто великолепен. Густые тёмно-каштановые волосы, пронзительные голубые глаза. Он являлся главной звездой «Миража». Пару месяцев назад он получил большую роль в фильме. И когда фильм вышел на экраны в прошлом месяце, Лэндон стал секс-символом и звездой Голливуда. Однако он был не просто клиентом. А одним из немногих друзей Девона и моим другом на этом побережье. На самом деле, именно он посоветовал нам с Девоном перестать тупить и признаться в том, что мы чувствовали друг к другу. После той поездки в Вегас он стал одним из немногих людей, с кем мы проводили много времени вне работы.

Обычно он был общительным, дружелюбным и душой компании. Однако сегодня выражение его лица было более мрачным, чем я когда-либо видела. Когда мы вошли в кабинет Девона, Мелисса похлопала Лэндона по плечу и встала.

— Если я тебе понадоблюсь, — сказала она Девону. — Пожалуйста, позови меня.

Он кивнул.

— Дальше мы сами разберёмся.

Мы подождали, пока Мелисса закрыла за собой дверь, а затем сели по разные стороны от Лэндона.

— Хорошо, — сказал Девон. Его голос был деловым, но я могла сказать, что он обеспокоен необычным поведением Лэндона так же, как и я. — Что случилось?

Лэндон провёл рукой по волосам.

— Мне позвонил Гаррисон Мэйфлауэр.

Дерьмо.

Что бы ни последовало за этим предложением, ничего хорошего это не предвещало. Гаррисон Мэйфлауэр известен всем в индустрии развлечений, но не по хорошей причине. Мэйфлауэр был папарацци. Он не заслуживал того, чтобы его называли репортёром. Его истории были ничем иным, как чистой воды погоней за сенсациями, какое дерьмо он бы не разжигал.

И у меня было плохое предчувствие, что я знала, что он нашёл на Лэндона. И к сожалению, это могло быть чистой правдой.

— Несколько дней назад я встретился с Джарретом Карром, — начал Лэндон. — Мы были осторожны, но, очевидно, недостаточно.

Девон нахмурился.

Ни для Девона, ни для меня не было неожиданностью, что восходящая звезда боевиков встречался с комедийным актёром Джарретом Карром. Мы уже знали, что Лэндон гей. Девон, конечно, знал об этом с самого начала. Я поняла это через несколько минут после того, как мы с Лэндоном впервые встретились. Его намёки о том, что он обращал внимание на сексуальных бойцов MMA, были не слишком прозрачными. В прошлом году он не афишировал свою сексуальную ориентацию, но и не скрывал этого. Разница между «тогда» и «сейчас», однако, заключалась в том, что, когда мы тусовались в Вегасе, Лэндона узнавали иногда, но он являлся тем, кто обращал на себя внимание целой толпы, куда бы он ни пошёл. Однако, после выхода фильма имя этого парня стало нарицательным.

Мы с Девоном и Лэндоном сели, чтобы поговорить, как только стало ясно, что фильм обещал быть грандиозным. Мы спросили Лэндона, чем он хотел заниматься. В то время его пачками фотографировали, когда он флиртовал с разными женщинами, но в прессе не было ничего, что указывало бы на его ориентацию. Мы все знали, как это работало. Комик мог быть геем без проблем. Быть весёлым и нравиться людям того же пола — это нормально. Люди с театральными корнями, сыгравшие чувственных лучших друзей в романтических драмах или комедиях, тоже могли признать свою ориентацию без проблем. Сделать то же более старым мужчинам с достойными ролями в прошлом — так же в порядке вещей.

Со звездой боевиков и геем дела обстояли абсолютно по-другому.

Мы изложили Лэндону факты и сказали, что «Мираж» поддержит любое его решение. Он решил пойти на компромисс. Если бы кто-нибудь спросил его напрямую, он бы не стал этого отрицать. Однако официально он не собирался делать никаких заявлений. Он не находился в отношениях, и у него не было проблем с тем, чтобы скрывать свои свидания, так что мы договорились, что не будем этого скрывать, но и не будем афишировать.

— Хорошо, — сказал Девон. — У Мэйфлауэра есть ваши с Карром фотографии. Что ещё, Лэндон?

Девон был прав. Если бы Лэндон и Джарретт просто ужинали или гуляли вместе, не было бы этой истории. Мэйфлауэр разместил бы фотографии в интернете или отправил их на TMZ (прим. — TMZ — онлайн-таблоид, принадлежащий компании Fox Corporation) для обсуждения, но это никого бы не волновало. Каждый день люди публиковали фотографии Лэндона, на которых он обедал с какой-нибудь супермоделью или актрисой. Он был дружелюбным парнем, и тот факт, что его постоянно видели с разными женщинами, только укреплял репутацию ловеласа, чего «Мираж» не поощрял, но и не препятствовал.

— Пришёл Джарретт, и мы заказали пиццу, — сказал Лэндон. — Я ничего такого не думал, потому что мы были в доме. Шторы были закрыты, и есть ворота, через которые не пропускали людей.

Я могла представить себе этот дом. Несмотря на то, что Лэндон теперь был популярным актёром, он не сошёл с ума от своей первой зарплаты и не купил огромный особняк стоимостью в миллион долларов. Вместо этого он поселился в хорошем месте в закрытом сообществе. «Мираж» проверил это. И у них была хорошая система безопасности. Я не могла понять, как кто-то вообще смог раздобыть компрометирующие фотографии Джаррета и Лэндона.

— Фотографии сделал доставщик пиццы? — спросил Девон.

Адвокатские колёсики в моей голове закрутились, когда я размышляла о судебном иске, который мы могли бы подать против человека, который сделал фотографии, а также против пиццерии.

— Нет. — Лэндон нахмурился. — Я пошёл за пиццей в одних шортах.

У меня было ощущение, что я знала, к чему он вёл.

— На Джарретте было немного меньше, когда он подошёл ко мне сзади и обнял прямо перед тем, как дверь закрылась. — Щеки Лэндона покраснели.

— Черт, — выдохнул Девон. — И это то, что сфотографировал Мэйфлауэр?

— Это и почти все, что может сказать Джарретт.

— Ну, Джарретт открытый гей, так что, по крайней мере, нам не придётся работать над этим с его людьми, — сказала я. — Это означает, что это в значительной степени твой выбор относительно того, как мы с этим справимся.

— Мэйфлауэр сказал, что нам придётся заплатить миллион долларов, чтобы фотографии не попали в прессу, — сказал Лэндон. Он бросил на меня умоляющий взгляд. — Я не стыжусь того, кто я есть, Крисси, но не могу признаться, что являюсь геем таким образом. Тот, кому Мэйфлауэр передаст эти фотографии, придумает какую-нибудь грязную историю. Я стану посмешищем. Знаете, я не отношусь к себе так серьёзно, но это другое дело. Джарретт хороший парень, и я не хочу, чтобы он оказался втянутым в это.

Я протянула руку и взяла Лэндона за руку. Девон положил свою руку другу на плечо.

— Ты не можешь ему заплатить, — сказал Лэндон, повернувшись к Девону.

Девон покачал головой.

— Я не собираюсь этого делать, но собираюсь надрать ему задницу.

Я закатила глаза, но в моем голосе была только нежность, когда я сказала:

— Мы не собираемся платить, потому что я позабочусь об этом.

— Правда? — выражение лица Лэндона, полное надежды, заставило его выглядеть намного моложе, чем он был на самом деле.

— Эй, я крутой адвокат, помнишь? — я улыбнулась ему. — И занималась разводами в Нью-Йорке. Думаю, я справлюсь с одним скользким папарацци из ЛА.

— Спасибо, — сказал Лэндон с явным облегчением в голосе.

Я все ещё улыбалась, но внутри у меня все кипело. Я презирала папарацци. Одно дело, когда люди появлялись на публике, но даже тогда это сомнительно. Шпионить за кем-то дома... Это просто выводило меня из себя. А потом пытаться шантажировать такого хорошего парня, как Лэндон, только потому, что люди не могли смириться с тем, что звезда боевиков — гей... О, я справлюсь с Мэйфлауэром, это точно. И ему повезёт, если я не разрушу его и без того дерьмовую карьеру, пока занимаюсь этим.

— С тобой все будет в порядке? — спросил Девон. — Хочешь пойти выпить?

— Нет. — Лэндон покачал головой. Он внезапно стал выглядеть таким же усталым, как и я. — Я просто хочу пойти домой.

— Иди и оставь Мэйфлауэра мне, — сказала я. — Я буду держать вас в курсе о ходе дела.

Лэндон кивнул и встал. Мы с Девоном сделали то же самое. И смотрели, как уходил наш друг. Когда дверь закрылась, я вздохнула.

— Это хреново, — сказала я.

— Да, — согласился Девон. — Я бы хотел, чтобы люди просто перестали быть придурками в отношении личной жизни других людей. Каким образом то, кого он любит, влияет на то, хорошо ли он справляется со своей работой?

Я обвила руками его талию и сжала.

— Я говорила тебе в последнее время, как сильно я тебя люблю?

Он обнял меня и прижал к себе в ответ.

— Да, но мне всегда нравится это слышать. — Он поцеловал меня в макушку. — А теперь пойдём домой.

Глава 5

Девон

Ситуация с Лэндоном беспокоила Крисси больше, чем она показывала. Я тоже это ненавидел. Лэндон был клиентом, которого я считал ещё и другом. За месяцы, прошедшие с тех пор, как мы с Крисси начали встречаться, мы втроём стали ещё ближе. Я знал, что она не обрадовалась, что я согласился помочь Лэндону сохранить его секрет, но ничего не сказала. Мы сошлись на том, что это выбор Лэндона, но нам обоим не нравилось, что об этом вообще нужно было думать.

По дороге домой Крисси молчала, и я знал, что она думала о том, как ей справиться с ситуацией. Я все ещё хотел поступить с Мэйфлауэром по-своему, но в основном потому, что мне не терпелось ударить этого ублюдка по самодовольной морде. Она определённо была более квалифицирована для решения подобных вопросов просто потому, что являлась юристом. Конечно, она специализировалась на разводах, а не на индустрии развлечений, но, в любом случае, она думала, как юрист.

Я протянул пальцы и взял её за руку, когда мы вошли в дом. Я подумал, что это забавно, как её жизнь здесь сделала это место больше похожим на жилой дом, чем просто на дом. Когда я впервые купил дом и квартиру, то нанял дизайнера для обоих объектов, и она проделала отличную работу, но мне никогда это не было по душе. Постепенно Крисси меняла все так, что каждое местечко выглядело обжитым. Раньше единственной частью всего дома, где чувствовалась моя индивидуальность, являлась моя спальня, и то только потому, что это было единственное место, где я всегда находился один.

До Крисси.

Я не мог сказать, что она была у меня первой или единственной, потому что стала второй такой. Но Крисси была единственной женщиной, которая когда-либо спала в моей спальне. В том месте, где теперь находилась наша спальня. Все женщины, которые ночевали у меня в прошлом, делали это в комнате для гостей. Без меня. После того, как мы заканчивали, я всегда удалялся в свою комнату и оставлял женщинам записку и деньги на такси. Ящики, в которых когда-то хранились конверты с деньгами и записки, были пусты. Комната для гостей была просто комнатой для гостей.

Единственное, что принадлежало только ей — это то, что мне вдруг захотелось почувствовать. Я внутри неё, между нами ничего нет. Кожа к коже. Восхитительное трение и жар до тех пор, пока я не взорвался бы внутри неё, наполнив её собой. Она была единственным человеком, с которым у меня когда-либо было что-то подобное. Единственный человек, которому я когда-либо достаточно доверял.

— Пойдём. — Я потянул её в сторону нашей комнаты. — Давай закончим наш отпуск на хорошей ноте. Мы можем побеспокоиться о ситуации с Лэндоном завтра. Сейчас мы все равно ничего не будем делать.

Она все ещё выглядела усталой, когда мы шли по коридору, но блеск в её глазах говорил о том, что она хотела меня так же сильно, как и я её. Это было неудивительно. Казалось, мы всегда хотели друг друга. Сегодня вечером я собирался сделать то, что мы делали нечасто. Никаких связываний, никаких грубостей. Просто я, медленное и нежное занятие любовью с ней, пока мы оба не кончим, а потом заснём в объятиях друг друга.

Когда мы вошли в спальню, я обнял её и притянул к себе. Затем уткнулся носом в её шею, глубоко вдохнув цветочный аромат её геля для душа и её самой. Мой член дёрнулся. Просто находиться рядом с ней, вдыхать её запах — этого было достаточно, чтобы возбудить меня. Я прижался губами к впадинке у неё под ухом.

— Я хочу тебя, — прошептал я.

— Я тоже тебя хочу. — Она прижалась ко мне ещё сильнее, а затем потянулась к низу своей рубашки.

Я положил свои руки на её.

— Позволь позаботиться о тебе.

Она кивнула, опустив руки. Я почувствовал, как все её тело расслабилось, и меня захлестнула волна любви и желания защитить её. Мне все ещё было трудно поверить, насколько сильно я любил эту женщину.

Я взял подол её рубашки.

— Подними руки.

Она послушалась, и я медленно стянул её. Затем поцеловал Крисси в спину у основания шеи, а затем распустил косу, которую она заплела для нашей поездки. Я помассировал её голову, проведя пальцами по густым тёмным волосам. Мне понравились её волосы. Нравилось видеть, как они лежали на подушке, пока я над ней. Чувствовать их на своих бёдрах, когда она сосала мне. Ощущать их тяжесть в своей руке, когда я брал её сзади.

— М-м-м, — простонала она, когда я начал спускаться по её шее к плечам. — Это приятно.

Я скользнул ладонями вниз по её рукам и переплёл свои пальцы с её. Прижался губами к её плечу, затем к тёмной отметине, которую оставил на её шее прошлой ночью. В груди у меня все сжалось. Мне понравилось, что она позволила мне это сделать, понравилось, что она сделала то же самое со мной. Я отпустил её руки и провёл своими по её животу, а потом обхватил её грудь. На Крисси был обычный хлопок, выбранный скорее для удобства во время нашего путешествия, чем из-за сексуальной привлекательности, но это не имело значения. Она была сексуальна независимо от того, что на ней надето.

Но что мне больше всего понравилось в этом бюстгальтере, так это не крой и не ткань. А то, что у него была застёжка спереди, что делало раздевание сзади ещё более привлекательным. Мои пальцы быстро справились с крючками, многолетний опыт позволил мне почти не задумываясь справиться с любой женской одеждой, кроме самой сложной. Мои руки ласкали нежную обнажённую кожу, и я зубами стянул с её плеч сначала одну бретельку, затем другую.

Она судорожно вздохнула, когда мои пальцы нежно погладили её затвердевшие соски. Я был груб с ними во время нашего отпуска и знал, что они болели. Иногда это означало, что я буду таким же грубым, заставив её издавать стоны болезненного удовольствия, сжав их, но не сегодня.

Мои руки опустились к её талии, быстро расстегнув пуговицу и молнию на джинсах. Я не стал их снимать, по крайней мере пока. Зато обнял её одной рукой за талию, прикрыв ладонью грудь. Другой рукой я скользнул ей под пояс, а затем под её белые хлопковые трусики.

— Девон. — Она простонала моё имя, когда мои пальцы скользнули между её складок.

Мой член затвердел. Черт. Мне нравилось слышать, как она произносит моё имя вот так. Это было так же хорошо, как когда она кричала это.

Я потёр пальцами по обе стороны от её клитора, оказав нужное давление на этот маленький комочек нервов. Дрожь пробежала по всему её телу. Я начал делать маленькие круги по верхней части её клитора, и улыбнулся, когда Крисси начала дёргаться напротив моего тела.

— Мне нравится, как ты реагируешь на меня, — пробормотал я. И втянул в рот мочку её уха, покусывая её и продолжая ласкать её клитор. Ей не потребовалось много времени, чтобы начать издавать тихие и прерывистые звуки, которые, как я знал, означали, что она вот-вот кончит. — Я держу тебя, — прошептал я ей на ухо, когда она позволила себе расслабиться.

Ее тело напряглось, и я почувствовал, как намокли кончики моих пальцев, когда она намочила свои трусики. Она разочарованно застонала, когда я вытащил руку из её штанов. Я протянул её и провёл пальцем по её губам. Рот Крисси автоматически открылся, и я скользнул пальцами внутрь. Мои глаза закрылись, когда она начала слизывать свои соки с моих пальцев, каждое её действие отдавалось у меня внизу. Ее язык обвёл пальцы во рту, и мой член болезненно прижался к молнии штанов.

Я отступил на шаг, убрал пальцы с её губ и опустил руки ей на талию. Затем стянул с неё трусики вместе с джинсами, помогая ей сохранить равновесие, когда она снимала их. Когда она осталась полностью обнаженной, я жестом предложил ей лечь на кровать. Она скользнула назад по одеялу и прислонилась к подушкам. Ее пальцы дрогнули, и я понял, что она хотела прикоснуться к себе, но не сделала этого, пока я не разрешил. Я улыбнулся ей и снял свою одежду, бросив её на пол рядом с её одеждой.

Не говоря ни слова, я забрался на кровать, наслаждаясь тем, как она смотрела на меня, как её пристальный взгляд ласкал каждый дюйм моего тела. Она облизала губы, и я застонал. Мне сосали многие женщины, но ни у кого другого рот не был таким, как у неё. Мягкое бархатное тепло. Влажный, гибкий язык. Для большинства женщин я был слишком большим, чтобы проникать до самого основания, но у неё получалось это, иногда она удерживала меня там, пока я не терял контроль и не изливался ей в горло. Она была единственной женщиной, которая когда-либо могла заставить меня потерять контроль.

Я раздвинул её ноги и растянулся между ними. Я всегда добивался, чтобы она кончила как минимум дважды, даже если часами подводил её к краю, заставляя ждать и умолять об облегчении. Я не собирался делать этого сегодня вечером. Я также не собирался мучить её множественными оргазмами, заставляя её кончать снова и снова, пока она не начнёт умолять меня остановиться. Как бы мне ни нравилось делать и то, и другое, сегодня я решил не усложнять.

Поэтому опустил голову и провёл языком по чувствительной коже, которая блестела от возбуждения. Она застонала, её руки зарылись в мои волосы, когда я начал заниматься с ней любовью ртом. Я погрузил свой язык внутрь неё, прежде чем перейти к клитору. Потом обхватил его губами, нежно посасывая и проводя по нему кончиком языка. Она потянула меня за волосы, что должно было причинить боль, но скорее это вызывало удовольствие, исходившее от кожи головы.

Мой член пульсировал, умоляя меня погрузиться в неё, проникнуть в её тугое и влажное тепло, пока я не взорвусь. Я проигнорировал это. Она кончала первой.

Ее бедра прижались к моему рту, но я продолжал двигаться в медленном и устойчивом ритме. Длинные, широкие движения языком. Глубокое исследование. Сильное давление на её клитор. И вот она кончает, выкрикивая моё имя и сильнее прижимая моё лицо к себе. Я позволил ей пережить оргазм, вытянув из неё все удовольствие до последней капли, пока у неё не опустились руки.

Я пополз вверх по её телу, наши тела едва соприкасались, пока я не устроился между её ног. Затем приподнялся на локтях, чтобы не давить на неё всем своим весом. Она посмотрела на меня снизу вверх и обхватила ногами мою талию так, что её пятки упёрлись мне в сгиб коленей. Наши взгляды встретились, и я подался вперёд. Ее рот открылся в беззвучном крике, а киска сжалась вокруг моего члена, когда я заполнил её. Она по-прежнему идеально мне подходила. Достаточно тугая, чтобы ощущения от первого проникновения в неё всегда были сильными, но не настолько, чтобы вход в неё становился борьбой. Я дал ей мгновение, а затем начал двигаться.

Мои движения были глубокими, но медленными, и я не торопился вбиваться в неё до тех пор, пока она не начала бы извиваться подо мной. Когда наши тела начали двигаться вместе, я опустил голову, мой рот накрыл её. Мой язык проник между её губ, повторяя движения внизу. Ее язык обвился вокруг моего, когда она обхватила меня руками, притянув к себе.

Наши тела соприкоснулись, когда я вошёл в неё, при каждом толчке я задевал её клитор. Ее ногти впились мне в спину, и я почувствовал, как её тело начало дрожать. Я прервал поцелуй, желая увидеть её лицо, когда она кончит. Ее глаза были тёмными и дикими, карие, почти чёрные. Ее кожа раскраснелась, губы припухли от моего поцелуя. Они приоткрылись, и она вскрикнула, выгнув спину, когда кончила. Ее киска сжала мой член почти до боли, и я прижался лицом к её горлу и выкрикнул её имя, когда наслаждение пронзило меня. Мои бедра дёрнулись ей навстречу, когда мой член запульсировал, опустошаясь глубоко внутри неё.

Какое-то время мы лежали так, опаляя друг друга горячим и тяжёлым дыханием. Я чувствовал, как её сердце бешено колотилось в груди, и этот ритм повторял мой собственный. Мы оба вздрогнули, когда я выскользнул из неё, и мне потребовалось некоторое время, прежде чем я смог подняться на ноги. Я направился в ванную, чтобы привести себя в порядок, и вернулся с влажной тканью. Она уже почти спала, когда я осторожно вытер её. Закончив, я бросил ткань в корзину для белья, а затем укрыл Крисси простынями, прежде чем забрался под них сам. Затем притянул её к себе, она прижалась спиной к моей груди и заснула ещё до того, как мы успели устроиться поудобнее.

Я поцеловал её в висок и крепче прижал к себе. Никогда не думал, что моя жизнь могла быть такой идеальной.

Глава 6

Девон

Я проснулся примерно за полчаса до того, как прозвенел будильник, и мне потребовалась минута, чтобы понять, почему. Крисси не было в постели рядом со мной. Она находилась в ванной, и я слышал, что ей стало плохо.

Беспокойство прорвало окружающий меня туман сна, и я поднялся с кровати.

— Детка, — тихо позвал я и направился в ванную. — Ты в порядке? — я всегда думал, что это самый глупый вопрос, который можно задать тому, кого явно рвало, но я не мог придумать, о чем ещё спросить.

— Да.

Я вздрогнул, услышав ответ. Крисси была из тех людей, которые терпеть не могли проявлять слабость, даже когда болели, поэтому она никогда бы не призналась, как плохо себя чувствовала, но я слышал это по её голосу. Тем не менее, я знал, что она не хотела бы, чтобы я просто так врывался, и она была бы честна насчёт того, нужна ей моя помощь или нет. Ещё один пример того, насколько хорошо мы двое сошлись.

— Хочешь, чтобы я вошёл?

— Нет, — вздохнула она. — Ты ничем не можешь помочь.

— Хочешь, чтобы я все бросил и остался с тобой дома?

— Нет.

В туалете спустили воду, а затем я услышал шум льющейся воды. Я ждал. Через пару минут дверь открылась. Она была бледна, её волосы находились в беспорядке после сна, но она по-прежнему оставалась самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Она надела халат и слабо улыбнулась мне.

— Я думаю, это из-за еды в самолёте и смены часовых поясов, — сказала она. — Просто дай мне пару часов поспать, и я буду готова.

Я поцеловал её в лоб, но не стал помогать ей лечь в постель. В декабре прошлого года я научился не делать этого, если она не просила. Крисси ненавидела, когда с ней нянчились, пока она болела.

Я взглянул на часы, когда она с очередным вздохом откинулась на подушках.

— Я пойду пораньше, если ты не хочешь, чтобы я остался.

— Все нормально, — сказала она. Ее глаза уже были закрыты. — Возможно, я немного опоздаю.

— Отдохни немного, — сказал я. — Позвони, если не придёшь, чтобы я не волновался.

Она кивнула.

— Люблю тебя.

Я улыбнулся, хотя она этого не видела.

— Я тоже тебя люблю. Поправляйся.

Я не стал дожидаться ответа, потому что знал, что она уже спала. Я направился в ванную, чтобы принять душ. Когда вышел, она все ещё спала, и я ещё раз проверил, как она, прежде чем уйти. Я действительно надеялся, что все было именно так, как она сказала. Ненавидел видеть её больной даже больше, чем болеть самому. И это не только потому, что я не хотел, чтобы она была несчастна.

Какая-то часть меня, как бы я ни старался это скрыть, все ещё оставалась испуганным подростком, который почти два года наблюдал, как угасала его мать, прежде чем она, наконец, не умерла. Тогда я должен был быть сильным ради своего отца, ради своего младшего брата. Мне было одиннадцать, когда она впервые заболела. Франко на тот момент исполнилось всего пять. Миновало более двадцати лет, а я все ещё скучал по ней, но прошло достаточно времени, чтобы воспоминания были скорее тоскливыми и приятными, чем печальными. И все же, когда Крисси болела, я не мог перестать вспоминать фальшивую улыбку на лице моей матери, когда она сказала мне, что больна, но скоро поправится. Тогда я впервые понял, что родители лгали.

Логическая часть меня подсказывала, что я слишком остро реагировал, поэтому я прислушался к ней и постоянно напоминал себе об этом, направляясь в агентство. Обычно, когда приезжал в «Мираж» после долгого отсутствия, меня переполняла гордость, когда я видел здание из стали и стекла, в котором размещалось агентство по подбору талантов, на создание которого я потратил последние пять лет. Однако сегодня я был слишком рассеян, чтобы сделать что-то большее, чем поприветствовать своих сотрудников, проходя мимо.

Я приехал достаточно рано, чтобы мои агенты ещё не работали, но Мелисса уже была на месте. Иногда я задавался вопросом, ходила ли она вообще домой. Она нахмурилась, увидев меня, но не спросила, что случилось. Мелисса, пожалуй, являлась человеком, который знал меня лучше всех, кроме Крисси. Учитывая, что она была моей ассистенткой ещё до того, как я основал «Мираж», это не было чем-то неожиданным. Она стала единственной, кто пошёл со мной, когда я начал собственный путь.

Я натянуто ей улыбнулся.

— Крисси, возможно, сегодня не будет. Она плохо себя чувствует.

Мелисса кивнула.

— Хотите, чтобы я отменила какие-нибудь встречи сегодня, чтобы вы могли уйти пораньше?

— Пока нет, — сказал я. — Она думает, что это просто из-за смены часовых поясов.

— Ваша первая встреча назначена сразу после обеда, — продолжила она, последовав за мной в мой кабинет. — Стивен Моррисон хочет поговорить о повторном кастинге на роль в сериале, которому только что дали зелёный свет.

— Спасибо, Мелисса. — Я вздохнул, увидев стопку бумаг на своём столе. Я знал, что электронных писем у меня будет как минимум вдвое больше. Мы с Крисси пообещали друг другу, что не будем проверять электронную почту во время отпуска. Я уже начинал сожалеть о своём решении.

По крайней мере, я с нетерпением ждал встречи со Стивеном. Он был одним из немногих режиссёров, которые мне действительно нравились. К тому же, этот проект мог стать грандиозным. Фильм Лэндона был достаточно хорош, чтобы его имя стало нарицательным. У меня уже имелось с полдюжины предложений для Лэндона, но я склонялся к повторному кастингу Стивена. Этот сериал обещал стать следующим большим событием, и главная роль у Стивена оказалась настоящей занозой в заднице. План состоял в том, чтобы убрать его персонажа во втором эпизоде и ввести другого персонажа, который бы занял его место. Я собирался предложить Лэндона на эту роль.

Я нахмурился и сел. После всей этой истории с папарацци, возможно, это не такая уж хорошая идея. Я знал, что Стивену было бы все равно, что Лэндон — гей, но если бы это выплыло наружу, когда Стивен пытался бы убедить студию согласиться на кастинг, это могло бы все усложнить. Голливуд пытался создать толерантное и принимающее общество, но некоторые птицы высокого полёта все равно оставались фанатичными придурками, когда дело касалось гомосексуальности. С другой стороны, Крисси сказала, что собиралась разобраться со всем сама, так что была большая вероятность, что из этого все равно ничего не выйдет. По крайней мере, я на это надеялся.

Я включил компьютер и занялся бумажной работой, ожидая, пока все загрузится. Я выбросил все мысли о Лондоне из головы и сосредоточился на работе. По большей части это была рутина, и я обнаружил, что снова вошел в рабочий ритм. Многие в Голливуде думали, что я только играл на публику, но на самом деле я проделал не меньше работы, чем весь остальной персонал. Часть этой работы включала посещение вечеринок и премьер, но это все равно была работа.

Я занимался этим больше двух часов, когда Мелисса позвонила мне.

— Да? — я взглянул на телефон, гадая, не возникли ли у Крисси проблемы с вызовом на мой личный номер. У нас были проблемы с телефонами. Ремонт должны начать через два дня.

— У Вас посетитель.

Я ждал каких-то объяснений или имени, но ничего. Это было странно. Я никогда не видел Мелиссу такой резкой, но предполагал, что у неё была веская причина.

— Хорошо, — ответил я. — Пригласи.

У меня в голове пронеслись десятки вариантов. Какой-нибудь репортёр, который не хотел, чтобы я знал, кто он такой. Или высокопоставленный чиновник, которому что-то не понравилось в моих действиях. Возможно, это был Мэйфлауэр, и Мелисса была так раздражена им, что отвлеклась. Или, что ещё лучше, может быть, это Крисси пришла, чтобы удивить меня. Обычно мы старались не выносить наши физические отношения за пределы неформальной обстановки, но время от времени поддавались искушению и заводили небольшую интрижку.

Когда дверь открылась, вошла женщина. У неё были волнистые чёрные волосы чуть ниже плеч. Карие глаза, устремлённые на меня с того момента, как она вошла в офис. Она была среднего роста, немного слишком фигуристая, чтобы считаться стройной. В чем-то она действительно похожа на Крисси.

Но она определённо не Крисси.

Прошло почти семь лет с тех пор, как я в последний раз видел Сашу Ричмонд, но сразу узнал её. Теперь я понял, почему Мелисса ничего не сказала. Она была моей ассистенткой, когда мы с Сашей «встречались», и знала, что все закончилось плохо. Саше исполнилось чуть за двадцать, когда мы познакомились, и она была как раз в моем вкусе. Ненасытный сексуальный аппетит и готовность подчиняться были самыми важными качествами, которые я искал в то время. Я думал, что ясно дал ей понять, когда впервые подошёл к ней, что это не будет отношениями, и что она не будет моей девушкой. Я сказал ей, что это просто-напросто секс, погоня за физическим удовольствием. Она согласилась, но только через пару дней я понял, что на самом деле она не восприняла мои слова всерьёз.

Когда я первый порвал с ней, она плакала и умоляла, что не было чем-то, чего я раньше не видел. Как только это не подействовало на меня, она перешла к угрозам и оскорблениям. Опять же, это не редкость. Однако через неделю после того, как я её бросил, она стала следовать за мной повсюду, появляясь на работе и дома. Я пытался игнорировать её. Снова попытался вежливо все объяснить. В конце концов, по прошествии более чем месяца, я был вынужден получить судебный запрет. Затем дважды вызывал на неё полицию за нарушение запрета, и она исчезла.

До текущего момента.

— Саша. — Я старался, чтобы мой голос звучал ровно. Я не думал, что судебный запрет все ещё действовал, так как не удосужился проверить, потому что она перестала меня беспокоить. У меня были охранники, которые выпроводили бы её, если бы мне это понадобилось, но я решил подождать и посмотреть, чего она хотела. Меньше всего мне было нужно, чтобы она устроила сцену.

— Привет, Девон. — Ее улыбка, которой она меня одарила, была на удивление здравой.

— Прошло много времени. — Я жестом предложил ей сесть.

Она кивнула и села.

— Спасибо, что принял меня.

Я ничего не сказал, ожидая, пока она расскажет, почему пришла. Мне не пришлось долго ждать.

— Во-первых, я хотела сказать, что сожалею о том, как все обернулось.

Это уже прогресс, но я все ещё был начеку.

— Спасибо, — сказал я. — Извинения приняты.

Она опустила глаза, теребя свои строгие брюки. Я сразу понял, что она нервничала.

Я вздохнул. И оценил, что она пришла извиниться, но у меня сейчас не было ни времени, ни терпения разбираться с Сашиной драмой.

— Что происходит, Саша?

Она слегка рассмеялась и подняла голову.

— Я вижу, годы не научили тебя смягчать язык. — Ее глаза блестели. — Что не так уж и плохо, если этот язык зарыт в моем влагалище.

Я подавил желание сказать ей, чтобы она убиралась, но вместо этого просто спросил:

— Зачем ты здесь?

Она улыбнулась коварной улыбкой.

— Я здесь, чтобы рассказать тебе о твоём сыне.

Глава 7

Крисси

Я чувствовала себя дерьмово.

Я застонала, переворачиваясь на спину, и от этого движения у меня скрутило живот. Я проснулась рано, зная, что меня сейчас вырвет, поэтому побежала в ванную. В то время я была уверена, что это из-за еды в самолёте и смены часовых поясов. Обычно меня это не беспокоило, но, поскольку Девон не заболел, а мы ели одно и то же, я знала, что это не пищевое отравление. Поэтому предположила, что у меня мог быть грипп, но не хотела рассматривать эту возможность. Из-за всей этой истории с Лэндоном я не могла позволить себе заболеть, даже если у меня было всего лишь суточное недомогание.

Я сказала Девону, что мне просто нужно немного поспать, но когда проснулась в середине утра и все ещё чувствовала пульсирующую головную боль и тошноту, я уже не была так уверена. Я полежала несколько минут, ожидая, что все прекратится, но каждое малейшее движение только ухудшало моё состояние.

Я выругалась, но тихо, потому что даже мой собственный голос был бы слишком громким из-за боли в голове. Если бы это была просто головная боль или простуда, я бы закинулась таблетками и все равно ушла. Я уже делала это раньше, несмотря на протесты Девона. Однако желудочный грипп — это совсем другая история. Если я не могла даже встать с постели, чтобы меня не стошнило, как я должна одеться, выдержать всю дорогу до офиса, затем подняться на лифте, чтобы добраться до своего кабинета? И это всего лишь путь до работы. После него мне на самом деле пришлось бы что-то делать. Я была измотана даже от мысли об этом.

Я застонала и закрыла глаза. Мне очень не хотелось этого делать, но я была вынуждена все отменить. Поэтому потянулась к прикроватному столику за телефоном. Мне нужно было сказать Девону, чтобы он не волновался, и что ему нужно решить, может ли вся эта история с Лэндоном подождать до завтра, или он хочет разобраться со всем сам. Я не была уверена, что это такая уж хорошая идея, но лучше он, чем юристы «Миража». Леон Дункан был отличным юристом, но у него лучше получалось улаживать проблемы, сглаживая острые углы. Я не хотела, чтобы с Мэйфлауэром сгладили острые углы. Репортёр был ублюдком, и мне снова захотелось врезать ему.

Сначала я позвонила на личную рабочую линию Девона, но там никто не ответил. Я посмотрела на время. Он не должен был пойти на обед, но я предположила, что у него мог быть другой звонок. Мы отсутствовали несколько дней. Я не сомневалась, что нужно проделать огромный объем работы.

И почувствовала укол вины. Предполагалось, что я буду ассистентом Девона, готовясь стать полноправным партнёром. По сути, я была его партнёром не только в нашей личной жизни. Я должна находиться там и работать с ним.

Хотя я знала, что он скажет. Он посоветует мне беречь себя. На самом деле он, вероятно, скажет мне поехать в больницу и сдать десятки анализов, чтобы точно выяснить, что со мной не так. Теперь я подумала, что, возможно, это было к лучшему, что я не смогла связаться с Девоном. Он был склонен слишком остро реагировать, когда дело касалось моего здоровья. Хотя я понимала это. Не знала всей истории целиком, потому что не хотела совать нос в чужие дела, но мне известно, что его мать умерла, когда он был ребёнком, и это случилось из-за какой-то продолжительной болезни.

Я позвонила ему на мобильный, зная, что он держал его в режиме вибрации, но проверял примерно каждый час на случай, если поступили какие-нибудь важные звонки. Здоровье его отца улучшилось по сравнению с тем, что было год назад, но он все ещё довольно слаб. Девон всегда находился на связи.

Мой звонок переадресовали на голосовую почту, но в этом не было ничего необычного.

— Привет, детка, это я. Я все ещё очень плохо себя чувствую и сегодня не приду на работу. Собираюсь позвонить Мэйфлауэру и назначить встречу на завтра, чтобы сегодня все было спокойно. Постараюсь проспать весь день, так что не беспокойся о том, чтобы перезванивать мне. Хорошего дня, увидимся, когда ты вернёшься домой. Люблю тебя.

Я закончила разговор, а затем зашла в свою папку контактов. Я не ставила Мэйфлауэра на один уровень с другими журналистами, с которыми обычно общалась, но у меня все равно был его контактный номер. К сожалению, «Мираж» уже имел с ним дело в прошлом, так что мне дали его номер, как только я начала работать в агентстве.

Я набрала номер и вздохнула с облегчением, когда Мэйфлауэр не ответил. Возможно, я и хотела убедиться, что все будет сделано правильно, но не была уверена, что смогу выдержать телефонную конфронтацию с ним прямо сейчас. Я бы предпочла оставить сообщение, и пусть это будет нашим общением до тех пор, пока мы не встретимся лицом к лицу.

— Мистер Мэйфлауэр, это Крисси Дженсен из «Миража». Я бы хотела встретиться с Вами завтра, чтобы обсудить вопрос о Лэндоне Салли. — Я назвала ему время и название моего любимого маленького ресторанчика. Если мне предстояло встретиться с придурком, я могла ещё и вкусно поесть, пока делала это.

Мой желудок перевернулся.

Если я смогу есть завтра.

Я завершила разговор, положила телефон обратно на столик, а затем снова забралась в кровать, надеясь, что засну прежде, чем снова почувствую позыв к рвоте. К счастью, так и вышло.

Я проснулась один раз в полдень и почувствовала себя немного лучше, хотя и не на сто процентов. К счастью, тошнота прошла, но я все ещё чувствовала головокружение и слабость. Мне удалось выпить немного воды, а затем я снова заснула.

Когда проснулась в следующий раз, было темно, и я услышала, как Девон ходил по комнате. Я перевернулась, моргая от света, исходившего из ванной.

— Прости, милая, — тихо сказал Девон. — Я не хотел тебя будить.

— Все в порядке, — сонно сказала я. — Который час?

Он посмотрел на часы у кровати.

— Почти шесть. Как ты себя чувствуешь?

Я на мгновение замерла, обдумывая вопрос.

— Лучше, — сказал я. — Но все равно не очень хорошо.

Он кивнул, и именно тогда я заметила его рассеянный взгляд.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Все нормально. — Он расстегнул рубашку. — Хочешь, я принесу тебе что-нибудь поесть? Суп?

— Я не думаю, что у нас есть, — сказала я, приняв сидячее положение.

— Я закажу, — сказал он.

Я смотрела, как он ушёл, не сказав больше ни слова. Я нахмурилась. Не ожидала, что он будет трястись надо мной, когда я болела. На самом деле, я бы предпочла, чтобы он этого не делал, но Девон всегда был внимателен, когда я болела. И настолько ласковым, насколько я ему позволяла. Даже когда у меня были просто спазмы, он всегда спрашивал, что мне нужно, а затем целовал в лоб, прежде чем пойти за этим чем-то.

Я вздохнула и закрыла глаза. Суп — это звучало хорошо, но сон — ещё лучше. Пожалуй, я бы немного вздремнула, пока ждала доставку. Если я сегодня хорошо высплюсь, то завтра смогу приступить к работе и, может быть, даже вспомню о том, чтобы спросить Девона, почему он так странно себя вёл сегодня вечером. Если я этого не сделаю, то не так уж и важно. Он был здесь, и только это имело значение.

Глава 8

Крисси

Я проснулась, когда прозвенел будильник, но Девон уже ушёл. В этом не было ничего необычного. Он часто вставал рано или не мог заснуть и отправлялся в офис, не разбудив меня.

Мой желудок был все ещё немного не в порядке, но я не чувствовала, что меня стошнит, если я встану, что уже неплохо. Я приняла душ и оделась, чувствуя себя гораздо лучше, чем прежде, и направилась на кухню, чтобы приготовить себе что-нибудь пресное, чтобы поесть и попить.

На столе лежала записка. Я быстро прочитала её.

«Если ты на кухне, то, надеюсь, это означает, что ты чувствуешь себя лучше. Если ты в состоянии прийти сегодня на работу, пожалуйста, свяжись с Мэйфлауэром и реши проблему с Лэндоном. Если не уверена, что сможешь, позвони Мелиссе, и она все уладит. Не заставляй себя. Я не хочу, чтобы тебе стало хуже. Я не должен задержаться на работе сегодня. Люблю тебя. Д»

Я нахмурилась. В записке не было ничего особенно неправильного, но что-то в ней не так... Рассеянность, как будто, когда он писал её, его мысли витали где-то далеко. Это на него не похоже. Обычно он был предельно сосредоточен. Я покачала головой. Вероятно, он просто отвлечён всей той работой, которую мы отложили.

Пока я рылась в шкафчиках в поисках чего-нибудь съестного, позвонила Девону на прямую линию на работе. Никто не ответил. Снова. Я набрала его номер, но сразу попала на голосовую почту. И нахмурилась. Либо он только что отклонил мой звонок, либо его телефон был выключен. Ни то, ни другое не являлось нормой. Но я не стала на этом зацикливаться. Мой больной желудок требовал чего-нибудь съестного.

— Получила твою записку, — сказала я, достав несколько крекеров. — Сегодня утром я собираюсь встретиться с Мэйфлауэром, а потом приду. Тогда и поговорим.

Я съела крекеры, пока собиралась, а затем отправилась на встречу с Мэйфлауэром. Когда я вышла на улицу, там меня встретило пекло, хотя ещё не было и полудня. Я поморщилась. Мне нравилось солнце Лос-Анджелеса, но я не слишком любила городскую жару.

К счастью, Гаррисон Мэйфлауэр появился пораньше, так что мы пришли с разницей в несколько минут. Это был невысокий и коренастый мужчина с большим животом и редеющими волосами мышиного цвета. Он выглядел так, словно не брился два дня, а пахло от него так, словно он не мылся ещё дольше. Я не являлась поверхностным человеком, когда дело касалось уважения или симпатии к кому-либо, но мне было тяжело воспринимать всерьёз людей, которые не заботились об элементарной гигиене или о своей внешности. Для Мэйфлауэра последней каплей стали пятна от еды на его потной гавайской рубашке.

— Давайте не будем тратить время друг друга, — сказала я, когда мы сели в затенённую часть патио. — Мы оба знаем, почему здесь. Вы пытаетесь шантажировать моего клиента, и я здесь, чтобы послать Вас к черту.

Он ухмыльнулся, обнажив зубы, которые выглядели так, словно к ним не прикасались зубной щёткой с тех пор, как Клинтон был президентом.

— Шантаж — такое ужасное слово.

— Но точное. — Я скрестила руки на груди. — И незаконное.

Его улыбка стала шире.

— Я буду предельно ясна, — сказала я. — Если Вы попытаетесь продолжить, «Мираж» подаст в суд как на Вас, так и на любую газету, которой Вы попытаетесь продать эти фотографии. Мы также объявим, что «Мираж» разорвёт все связи с теми, кто будет публиковать все, что вы напишете.

Он закатил глаза, и во мне вспыхнул гнев. Я едва держала себя в руках.

— Думаешь, если бы все было так просто, то каждое агентство или знаменитость не попытались бы сделать то же самое? — он вытащил что-то из зубов и отбросил в сторону. — У копов Лос-Анджелеса есть дела поважнее, чем беспокоиться о том, что какого-нибудь смазливого педика разоблачат.

Я едва сдержалась, чтобы не протянуть руку через стол и не выбить пару этих гнилых зубов.

— Если думаешь, что мы тебе заплатим, то ты скорее идиот, чем нетерпимый к другим человек.

Он махнул рукой.

— Плати, не плати. Я знаю немало газет и журналов, которые хорошо заплатят за фотографии Салли с его маленькой феей. И мне есть о чем рассказать окружающим.

— Если ты сделаешь это, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Я сделаю своей личной миссией уничтожить тебя.

— Ты настоящая роковая женщина, не так ли? — он осмотрел меня с ног до головы.

После этой встречи мне нужно было принять душ. Я чувствовала слизь на своей коже.

— Вот что я тебе скажу, — сказал он. — Я сделаю тебе скидку. Пол миллиона.

Я хотела сказать ему, чтобы он засунул свою «скидку» себе в задницу, но не стала. Это не выходило за рамки возможностей, но у меня было плохое предчувствие, что здесь имелся какой-то подвох. Он не заставил себя долго ждать.

— И ты.

— Что, прости? — отрывисто бросила я.

— «Мираж» платит мне пол миллиона, и я получаю ночь с тобой. Вы получаете фотографии и подписанное заявление о том, что я никогда и никому не солью эти фотографии.

Я открыла рот, чтобы послать его нахуй, но тут же захлопнула рот. Должен же был быть какой-то способ использовать его слова против него самого. Я встала.

— Мы закончили.

— Поступай как знаешь. — Он пожал плечами. — У тебя есть время до конца недели, или я предам это огласке. — Он наклонился и схватил себя за промежность. — Тебе понравится то, что я для тебя приготовил.

От одной мысли о том, что он прикоснётся ко мне, а я к нему, мне становилось дурно. Я поспешила уйти, не сказав больше ни слова. Мне нужно было добраться до «Миража» и рассказать Девону о встречном предложении. Я выругалась про себя, подумав о том, как мой бойфренд отреагирует на это предложение. Мэйфлауэру повезёт, если все, что он получит в итоге — это судебный иск.

Я направилась прямиком к нему в кабинет. Мелиссы не было на месте, поэтому я просто вошла. Когда мы только познакомились, у меня вошло в привычку врываться в его кабинет. Обычно по той или иной причине я была раздражена. Теперь я все ещё редко стучала, но настроение у меня обычно было лучше.

— Ты ни за что не поверишь, чего хотел этот ублюдок... — мой голос оборвался, когда я поняла, что в кабинете никого нет. Я посмотрела в сторону личной ванной, но дверь была открыта. Я нахмурилась и посмотрела на часы. Время обеда ещё не наступило. Возможно, у него назначена встреча. Я повернулась и направилась обратно к Мелиссе, чтобы подождать её. Она всегда знала, где Девон. Мы шутили, что она была его женой по работе, и я знала, что она ценила моё понимание её отношений с Девоном. Не было ревности, только любовь и восхищение.

— Крисси. — Она выглядела удивлённой, увидев меня, когда вышла из личной ванной администратора. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — сказала я. Меня все ещё немного тошнило, но после того, что мне только что сказали, это не так уж удивительно. — Девон на встрече?

Если бы я не знала Мелиссу так хорошо, то не заметила бы того, как она легко подняла брови, или её удивления, промелькнувшего на лице. Выражение её лица быстро превратилось в вежливую маску профессионала.

— Мелисса? — я старалась сохранить тон голоса ровным.

— Девона ещё не было, — сказала Мелисса. — И сегодня его вообще не ждут.

— Где он? — внутри меня боролись беспокойство и гнев. Он не знал наверняка, что я приду, поэтому то, что он назначил встречи вне офиса без меня, не было поводом для беспокойства.

Губы Мелиссы мгновенно сжались.

— Я не знаю, где он, Крисси. Прости.

Я направилась к лифту, у меня кружилась голова. Где Девон? Почему Мелисса не знала? И почему он не сказал мне? Что он скрывал?

Глава 9

Девон

Я ненавидел лгать Крисси, даже если это была скорее недомолвка, чем, по сути, ложь. Дело не в том, что я хотел кого-то от неё скрывать, скорее, я все ещё сам обдумывал ситуацию и, пока не выяснил, что думал обо всем этом, не хотел втягивать Крисси. Хуже всего было то, что я не знал, смогу ли все это осмыслить, не поговорив об этом с Крисси. Я провёл всю свою жизнь, самостоятельно принимая важные решения, но за последний год понял, насколько сильно полагался на Крисси. Не в плохом смысле, а скорее как на источник конструктивной критики и того, кто поможет мне оставаться вменяемым. Она стала единственным человеком, над которым, как я чувствовал, мне не нужен был полный контроль, единственной, кому я позволял видеть себя уязвимым.

Я провёл рукой по волосам, выходя из машины. Как бы я ни гордился своей силой и независимостью, своей способностью брать на себя ответственность, я не мог не пожалеть, что Крисси не сопровождала меня на «Кухню 24». Ее присутствие помогло бы мне обрести уверенность в себе. Я никогда не сталкивался с ситуацией, с которой не смог бы справиться, но и не думал, что такое могло случиться. До Крисси я всегда пользовался презервативом и всегда спрашивал о противозачаточных для дополнительной защиты. Очень немногие из женщин, с которыми я был, не принимали противозачаточных. На самом деле я был уверен, что мог пересчитать их по пальцам одной руки, включая мою бывшую невесту Хейли. Саша не являлась одной из них.

Когда я вошёл в ресторан, она уже ждала меня, и по выражению её лица я понял, что ей не понравилось выбранное мной место. Нельзя сказать, что это отдалённое и непопулярное заведение, но и не из тех, которые часто посещали знаменитости. Я ещё не основал «Мираж», когда мы с Сашей были вместе, но говорил об этом и уже был большой шишкой в агентстве, где работал раньше. Я задавался вопросом, должен ли был, по мнению Саши, «взять её с собой», когда стал ещё круче. Она всегда хотела ходить на вечеринки и встречаться со знаменитостями. Её возбуждало общение с богатыми и знаменитыми, и я был готов идти ей навстречу, учитывая, какой дикой она была. Только после того, как покончил с этими отношениями, я понял, что «дикая» — неподходящее для описания неё слово. Одержимая, может быть, даже немного психопатка.

Я не хотел, чтобы это безумие происходило где-то рядом с Крисси. Не то, чтобы я не думал, что Крисси сможет справиться сама. Больше всего я не хотел, чтобы она нуждалась в этом. Если бы не услышанное от Саши, я бы сказал этой девушке оставить меня в покое и пригрозил бы арестом, если бы она приблизилась ко мне или Крисси. Однако все было не так просто.

У меня был сын.

По крайней мере, так утверждала Саша.

Вчера я не дал ей возможности объяснить. Не хотел рисковать, чтобы кто-нибудь подслушал то, о чем мы говорили. Я доверял Мелиссе больше, чем кому-либо, кроме Крисси, но большинство моих сотрудников знали, что могли прийти поговорить со мной в любое время. Меньше всего мне было нужно, чтобы в середине Сашиных объяснений вмешался какой-нибудь клиент или кто-то ещё. «Кухня 24» была хорошим местом, особенно для таких, как я. Не пытался спрятаться, но и не афишировал, кем являлся. Шансы встретить кого-то из моих знакомых были невелики.

— Девон. — Саша улыбнулась мне, когда я подошёл к столу. — Я начала думать, что ты выбрал это место, чтобы продинамить меня.

Я проигнорировал комментарий и сел напротив неё. Подобное было типично для Саши и стало одной из причин, почему наши отношения продержались около недели. Секс был достаточно хорош, чтобы я мог зависнуть с ней ещё немного, но она была настолько сумасшедшей, что оно того не стоило.

Я быстро сделал максимально простой заказ, когда подошёл официант. Саша выглядела разочарованной тем, что я не хотел задерживаться, но тоже отбарабанила свой заказ. Конечно, самое дорогое в меню. Мне было все равно. Я более чем способен заплатить за еду. Но беспокоился о том, что ещё она попытается стребовать с меня, и какова вероятность того, что у меня действительно имелся ребёнок.

— Полагаю, тебе нужна история, — сказала она со вздохом. — Я надеялась, что сначала мы сможем немного поговорить и рассказать друг другу о том, чем мы занимались последние шесть лет.

— Я хочу знать, что произошло, и почему ты ждала шесть лет, прежде чем прийти ко мне. — Я сделал глоток воды, гордый тем, что мне удалось сохранить тон голоса ровным.

— Ну, — сказала она застенчиво, — однажды ночью ты засунул свой огромный член…

— Брось, Саша, — прервал я. — Ты понимаешь, о чем я.

Она кивнула, слегка надув губы. Делала так всегда, когда кто-то портил ей удовольствие.

— Примерно через шесть недель после того, как мы... расстались, я узнала, что беременна.

— Ты сказала мне, что принимаешь таблетки, — ответил я.

Она наклонила голову и взглянула на меня сквозь ресницы.

— Я соврала. Мне жаль. Я просто так сильно хотела тебя, но знала, что если бы сказала тебе, что не принимаю таблетки, ты бы не стал ждать, пока я приму их, и они подействуют. Я не была уверена, что ты захочешь меня трахнуть без них.

С каждым мгновением я все больше сожалел о том, что вообще трахнул её.

— Значит, ты хочешь сказать мне, что, по сути, мы попали в тот небольшой процент людей, использующих презервативы, которые не смогли предотвратить беременность? — что-то мелькнуло в её глазах, что подсказало мне, что это ещё не вся история. — Саша, чего ты мне не говоришь? — я почувствовал, как мой голос автоматически превратился в то, каким был, когда я находился в режиме Доминанта.

На неё это все ещё действовало. Я наблюдал, как её тело автоматически приняло позу сабмиссива. Плечи опущены, подбородок опущен, взгляд в пол. Год назад её поведение вызвало бы у меня возбуждение за считанные секунды, и я бы приказал ей пойти в ванную для того, чтобы перепихнуться. Теперь я понимал, что отсутствие сопротивления отталкивало. Только после Крисси я понял, что это то, чего я действительно хотел: кого-то, кто заставил бы меня постараться, чтобы иметь возможность доминировать.

— Возможно, я… помогла.

— Саша! — я практически выкрикнул её имя.

Она испугалась, и у меня сложилось впечатление, что она пыталась показать мне, что она все ещё моя сабмиссив даже спустя столько лет.

— Последние два раза, когда мы занимались сексом, я протыкала дырки в твоих презервативах.

Мой желудок скрутило, и я уставился на неё с отвращением. Как я мог быть с кем-то вроде неё?

— Я просто не хотела, чтобы ты оставил меня. — В её голосе была мольба.

Я закрыл глаза и медленно вдохнул. Прежде, чем уйти, мне нужно было узнать всю историю. Если это действительно мой ребёнок, я не мог просто бросить его, потому что злился на Сашу.

— И ты не была ни с кем больше? — я открыл глаза, задав вопрос.

— Нет. — Она покачала головой, широко раскрыв глаза. — Прошло две недели перед нашей встречей с тех пор, как я в последний раз занималась сексом, и я не делала этого снова, пока не прошло два месяца после того, как отношения между нами закончились.

Я старался не думать о том, что она трахалась с кем-то другим, будучи беременной моим ребёнком. Всегда существовала вероятность того, что она лгала. Не то, чтобы она была самым надёжным человеком.

— Почему ты не пришла ко мне, как только узнала? — спросил я.

— Боялась, что ты скажешь мне избавиться от него, но я не могла этого сделать. Он был нашим ребёнком.

Это только доказывало, как мало она меня знала. Я бы никогда не попытался заставить женщину делать то, чего она не хотела. Я бы позаботился о ней и о ребёнке с самого начала, участвовал бы во всем настолько, насколько бы она хотела. Возможно, я и не стремился к созданию семьи — особенно тогда и особенно с ней, — но я бы никогда не стал уклоняться от своих обязанностей и не заставил бы ребёнка платить за то, над чем он не властен.

— Последние шесть лет я пыталась справляться самостоятельно, но это было нелегко, — сказала она. — Постоянные ограничения. Две работы. А потом весь последний год Эммет спрашивал о своём отце, желая знать, почему у его друзей есть папы, а у него нет.

Я поёрзал на своём месте. Поскольку все ещё пытался осознать, что являлся отцом.

— Я поняла, что поступила несправедливо по отношению к Эммету, лишив его возможности встретиться с тобой, — продолжила она. — Я просто пыталась придумать подходящее место и время, чтобы сказать тебе. Потом меня уволили с основной работы, а ещё в закусочной, где я работала, сократили часы.

Мои глаза сузились. Вот оно, требование денег.

— Я держалась в стороне, пока могла, — сказала она. — Пыталась сделать все возможное. Я перебивалась случайными заработками, но этого едва хватало, чтобы иметь крышу над нашими головами и еду на столе. На этой неделе дела пошли совсем плохо, и я поняла, что у меня нет выбора. Ты никогда не позволишь своей семье голодать.

Я нахмурился. Она была права. Какой бы психованной она ни была, я бы никогда не стал рисковать жизнью своего ребёнка только потому, что не выносил женщину, которая его родила.

— Я хочу увидеть его.

Она покачала головой.

— Я не могу позволить тебе сделать это.

— Извини? — я положил руки на стол и замолчал, пока официант ставил нам еду. После того, как он ушёл, я продолжил: — Ты приходишь ко мне, говоришь, что у меня есть шестилетний сын, о котором я ничего не знал, говоришь о том, что поступила с ним несправедливо, храня в секрете его существование, затем просишь у меня денег, но я не могу его увидеть?

— Я не могу впустить тебя в его жизнь, если ты снова собираешься бросить его.

— Никакого «снова», Саша. Я не бросал его изначально. Даже не знал, что он существует. — Я изо всех сил старался сохранять тон голоса спокойным. Крик ничего не решит.

— Да ладно, Девон. Мы оба знаем, что ты не из тех парней, которые задерживаются надолго. Откуда мне знать, что ты не причинишь ему вреда? Проведёшь с ним пару недель, а потом решишь, что тебе скучно. Я не могу позволить тебе отказаться от него, как ты сделал со мной. Мне нужно знать, что ты станешь частью нашей жизни, прежде чем я подпущу тебя.

Нашей жизни. Дерьмо. Это звучало нехорошо.

— Нам было хорошо вместе, Девон, — сказала Саша, наклонившись ко мне через стол. — Разве ты не помнишь? Та последняя ночь... Как это было потрясающе? Все, что я сделала для тебя. Что ты делал со мной. Это снова может стать реальностью. Все это. И даже больше, потому что на этот раз у нас есть Эммет, который удержит нас вместе.

Вопреки моему здравому смыслу воспоминания о той ночи нахлынули, и я не мог не вспомнить все это, включая человека, каким был тогда, до того, как встретил Крисси.

Глава 10

Девон

Я перестал шлёпать её рукой, когда у меня начала болеть ладонь, но её кожа все ещё не приобрела того красивого тёмно-красного оттенка, который говорил о том, что останутся синяки, а это именно то, чего я хотел.

А Саша была готова дать мне то, что я хотел.

Когда я встретил её неделю назад, то бросил всего один взгляд на эти формы и понял, что к концу ночи буду её трахать. Мы даже не дотянули до этого времени. Менее чем через двадцать минут после того, как она назвала мне своё имя, она доказала то, что я подозревал с самого начала. Этот рот был создан для сосания члена.

Последующие семь дней были наполнены сплошным развратом, следующим один за другим. Все, что мне нужно было сделать, это упомянуть о чем-то, и она это делала. Я заставлял её кончить, конечно. Я всегда заставлял своих девочек кончать. Но она продолжала просить меня о большем, как будто желая доказать, что была моей идеальной сабмиссив.

Она отсосала мне под столом в одном из лучших ресторанов Лос-Анджелеса. Позволила мне связать её во всех возможных положениях. Я использовал на ней десятки разных игрушек. Потратил три часа, заставляя её кончать, пока она не стала настолько чувствительной, что даже дуновение воздуха стало для неё невыносимым. Два часа ласкал её, а затем отправил домой с указанием мастурбировать каждый час, но не кончать до тех пор, пока я не увижу её снова тем вечером. Она кончила в тот момент, когда я вошёл в неё, и почти сразу же сжала мой член. Я трахал её рот, её киску, её задницу, использовал игрушки в её заднице, пока трахал её киску и наоборот. Я отшлёпал её, использовал зажимы для сосков, порол её.

Потом настал сегодняшний день. В какой-то момент всего этого траха я упомянул, что мне ещё не приходилось трахать женщину с пирсингом клитора. Полчаса назад она появилась в моей квартире в одном плаще. Она распахнула его в коридоре, раздвинула ноги, а затем раздвинула половые губы пальцами, показав мне набухший пучок нервов, сквозь который теперь проходило блестящее серебряное кольцо.

Это должно было быть первым признаком того, что её стремление угодить граничило с опасностью.

Однако, вместо понимания этой подсказки, кровь прилила прямо к моему члену, и я сказал, что ей сделали пирсинг без моего разрешения, поэтому её нужно наказать. Именно тогда я начал шлёпать её рукой. Потом перешёл на хлыст. Теперь я собирался толкнуть её дальше, чем раньше.

— Перевернись, — сказал я.

Она немедленно сделала, как я сказал, поморщившись, когда легла на спину.

— Раздвинь ноги.

Она подчинилась.

Я хлопнул хлыстом по руке, и звук эхом разнёсся по гостиной. Моя квартира была не такой большой, как пентхаус, который я в конечном итоге хотел, но у меня, по крайней мере, имелась одна комната, в которой можно спать, а другая была для того, чтобы играть. Я подождал, пока её глаза проследят за хлыстом, прежде чем взмахнуть запястьем.

Она вскрикнула, когда кончик хлыста попал прямо в то место, где был проколот её клитор. Она извивалась на кровати, не в силах положить руки между ног, чтобы защитить чувствительную плоть. Ее запястья были связаны шёлком. Если бы она потянула слишком сильно, ткань начала бы врезаться в её плоть. Однако её лодыжки не были связаны, и она брыкалась ногами.

Я ждал, пока она перестанет двигаться, наслаждаясь тем, как её грудь покачивалась при каждом движении. Ее соски уже опухли, кончики торчали, их покусывали и теребили, пока они не стали невероятно твёрдыми. Мой рот оставил и другие следы на загорелой коже.

На этот раз я позаботился о том, чтобы её клитор соприкасался только плоской частью хлыста. Она выгнула спину и открыла рот, но не издала ни звука. Я опустил хлыст и стал наблюдать. Насилия над некоторыми частями тела было столько, сколько можно вытерпеть без необратимых повреждений, и я никогда не делал ничего подобного. Какое-то время она будет чувствовать все это, но я не хотел по-настоящему причинять ей вред.

Когда она, наконец, откинулась на спинку кровати, широко раскинув ноги, я забрался на неё. Затем вытянулся и без всяких предисловий начал водить языком по пирсингу, ощутив металлический привкус, смешивающийся с мускусным ароматом Саши. С её губ сорвались всхлипы, когда я сосредоточил все своё внимание на её воспалённом клиторе. Я лизал и сосал до тех пор, пока она, наконец, не кончила, стимуляция была слишком сильной, чтобы она могла справиться с ним. Все её тело обмякло, и она потеряла сознание. Я воспользовался этим временем, чтобы натянуть презерватив на свой напряжённый член.

По её телу пробежала дрожь, когда я начал скользить в неё. Я намеренно избегал обращать внимание на её киску, оставляя её мокрой, но напряжённой. Я двигался так быстро, как только мог, не причиняя себе боли, и наблюдал, как напряжение от первого проникновения отразилось на её лице. Когда я замер внутри неё, то наклонился вперёд, пока основание моего члена не прижалось к её клитору.

Она вскрикнула, её руки задёргали оковы. Я сохранил прежнюю позу, когда начал двигаться. С каждым толчком тёр то самое место внутри неё, но ещё и давил на её клитор, что, должно быть, причиняло боль. Когда я ускорился, она начала умолять меня кончить.

— Я даже не близко, — сказал я. Я мог бы кончить, если бы просто отказался от контроля, но это должно было произойти не в ближайшее время.

— Моя задница, — выдохнула она, когда я прижался к её клитору. — Трахни мою задницу, пожалуйста. Что угодно, что оставит мой клитор в покое.

Я вышел из неё, и она всхлипнула от облегчения. Я протянул руку и потянул за её оковы. Узлы, удерживавшие её, ослабли, и она опустила руки. Затем потёрла запястья, и я увидел, что они покраснели, покрывшись ссадинами. Эти отметины будут на ней несколько дней, прежде чем окончательно исчезнут. Но меня это не касалось.

— Согни ноги к груди, — приказал я.

Она озадаченно посмотрела на меня, но сделала, как я сказал.

— Хватай свои бедра.

Она выполнила сказанное.

— Пока ты держишь свои ноги поднятыми вверх, я буду трахать твою задницу, но как только ты опустишь их, я вернусь к твоей киске и буду тереть твой клитор большим пальцем, пока не кончу. — Я дал ей время, чтобы осознать это. — Ты подготовилась перед тем, как прийти?

Она кивнула.

Я всегда заботился о том, чтобы женщины, с которыми я трахался, знали, что нужно быть наготове в любое время. Если женщина забывала, то это была её вина, если то, что я делал, причиняло боль. Женщина всегда могла сказать стоп-слово и уйти. Я заботился о том, чтобы все они это знали. Ни с кем из них не случилось ничего из того, что они не согласились принять. Если им не нравилось, но они ничего не говорили, это была не моя вина.

Я дразняще провёл кончиком члена по её входу, прежде чем скользнуть ниже и приставить его к её анусу. Я брал её в задницу пару раз, так что знал, как много она могла принять за раз. Однако сегодня вечером я проверил её пределы и одним толчком вошёл в неё. Ещё до того, как она перестала стонать, я уже входил в неё. Ее тело согнулось почти пополам, и она умоляла меня трахать её сильнее.

Когда я был близок к оргазму, то вытащил член и издал болезненный стон. Затем стянул презерватив и выбросил его в мусорную корзину, специально поставленную здесь для таких моментов, как этот. Я начал быстро стимулировать свой член кулаком, приближая себя к оргазму. Это не заняло много времени. Застонав, я кончил, разбрызгивая сперму по её животу и сиськам. И закрыл глаза, когда остатки моей спермы упали на её тело.

Я сел на пятки и позволил своему дыханию замедлиться, прежде чем открыть глаза. Она смотрела на меня, облизывая пальцы.

— Это было горячо, — сказала она. Саша выпрямилась и приняла полусидячее положение, опираясь больше на бедра, чем на задницу.

Уклоняясь от ответа, я издал ничего не значащий звук и слез с кровати. Затем пошёл в гостевую ванную и вытерся, прежде чем вернуться в спальню.

Саша залезла под одеяло и оставила его откинутым на одной стороне кровати. Она похлопала по матрасу.

— Давай детка. Я измотана.

Я насмешливо посмотрел на неё.

— Ты знаешь, что я не занимаюсь всем этим «дерьмом после секса».

Выражение её лица стало напряжённым. Она провела пальцами по груди.

— Ты отметил меня, — сказала она. — Заявил на меня права. Я твоя.

Вот дерьмо. Я даже не предполагал, что она зашла так далеко. Обычно красных флагов было больше, и я мог распознать все до того, как возникли настоящие чувства.

— Я тебя пометил, — согласился я. — Но не заявлял никаких прав. Или чего-либо ещё.

Ее глаза сузились, и она села прямо.

— Когда все началось, я совершенно ясно дал понять, что не ввязываюсь в отношения. Потрахаемся пару недель, на этом всё. Может быть, случайные свидания, если мне захочется киску, но это все. Здесь никто ни на кого не претендует.

— Пошёл ты, — огрызнулась она.

Она выбралась из постели и, обойдя её, встала прямо передо мной, так близко, что её соски почти касались меня. Если бы у меня была эрекция, мой член упёрся бы в неё.

— Я сделала все для тебя. — Она практически выплюнула эти слова мне в лицо. — Я была твоей маленькой игрушкой для траха и никогда не говорила «нет». Я тебе нужна.

Я засмеялся и отвернулся от неё.

— Думаешь, у меня нет десятка женщин, которые займут твоё место уже через секунду?

— Ты ублюдок! — закричала она.

Что-то ударило меня по затылку, и я обернулся. Ее глаза сверкали, а у моих ног лежала подушка, одна из тех декоративных подушек, которые по какой-то причине купил мой дизайнер по интерьеру.

— Ладно, это зашло достаточно далеко, — сказал я, все веселье исчезло. — Убирайся.

— Ты не можешь меня выгнать! — она топнула ногой, как ребёнок. — Когда пара ссорится, они разбираются и мирятся. Один не выгоняет другого.

— Мы не пара, Саша, — сказал я. — Что нужно сделать, чтобы ты это поняла? Я вызову охрану, если понадобится, и дам достаточно чаевых, чтобы они, не думая дважды, вытащили тебя отсюда совершенно голой. — Я не был уверен, что это правда, но сомневался, что мне придётся доводить эту угрозу до конца.

— Ладно, — выклюнула она.

Она направилась в гостиную, и я последовал за ней, чтобы убедиться, что она действительно собралась уходить. Я начал думать, что если не увижу, как она вышла за дверь, и не запру её за ней, то позже она появится в душе. В будущем мне действительно придётся больше обращать внимания на других женщин. В ту секунду, когда кто-то из них слишком сильно увлечется, мне придётся начать искать возможность, чтобы устраниться.

— Это ещё не конец, — сказала Саша, снова натянув пальто и туфли. — Нам суждено быть вместе, Девон. Вот увидишь.

— Нет. — Я покачал головой. — Не суждено. Ты выходишь за дверь, и это последний раз, когда я хочу тебя видеть.

Она одарила меня загадочной улыбкой.

— Ты не это имеешь в виду. Вовсе нет. И когда ты придёшь в себя, я буду рядом и дождусь. Я не отпущу тебя, любимый.

Когда я захлопнул и запер за ней дверь, у меня возникло нехорошее предчувствие, что мне придётся добиваться судебного запрета в отношении неё. По крайней мере, если дойдёт до этого, это будет конец. Если она нарушит его, её арестуют. Пара ночей в тюрьме, и она забудет обо мне. Я получу ордер на пару недель максимум, а потом больше никогда не услышу о Саше Ричмонд. Я был уверен в этом.

Глава 11

Крисси

После того, как я так прекрасно провела время в Нью-Йорке, то ожидала, что первая полная неделя дома, когда я вернусь к рутине реального мира, будет тяжёлой. Я просто не осознавала, насколько. Помимо того, что я почти все время чувствовала себя дерьмово и того, что бы ни происходило с Девоном, у меня над головой висела ещё и вся эта история с Лэндоном. Последние два дня недели я провела, пытаясь наверстать то, что пропустила, пока меня не было, но очень трудно сосредоточиться, особенно потому, что я никак не могла застать Девона одного достаточно надолго, чтобы спросить о том, все ли в порядке, и где он находился в среду.

Конечно, его молчание беспокоило меня, что никак не помогало снедающей меня тревоге. Мне пришлось признать, что какая-то часть меня начала бояться, что ему наскучат наши отношения. Я знала, что эти отношения являлись самыми долгими из всех, что когда-либо были в жизни у нас обоих. Обычно мы трахали и бросали. Он сказал мне, что за исключением Хейли он редко встречался с женщиной дольше нескольких недель. Для меня этот срок был около пары месяцев на одного парня. До этого момента ни один из нас не продержался в отношениях почти год.

Продолжительность наших отношений пугала меня до чёртиков, но в хорошем смысле. Это было вроде того, что говорило мне о том, что, возможно, я наконец-то нашла то, о чем все всегда говорили, ту единственную настоящую любовь. Он являлся единственным человеком, с которым я когда-либо могла увидеть будущее. Когда я подумала о планировании ещё одной поездки в Нью-Йорк в следующем году, меня не испугал тот факт, что я предполагала, что поеду с ним. Я думала об отпуске с ним. О том, как мы вдвоём старели. И это не вызвало у меня желания броситься наутёк. Это было ново.

Раньше, когда я заглядывала в будущее и видела, что делала что-то с кем-то, это всегда был безликий незнакомец, независимо от того, с кем я встречалась в тот момент. Я всегда предполагала, что к тому времени, как мои планы осуществятся, я буду с новым человеком. И до Девона это было правдой.

Я никогда об этом не задумывалась. Некоторые из моих друзей, такие как Кэрри, всегда считали, что в конечном итоге вступят в долгосрочные отношения, но я никогда так не думала. Честно говоря, я была ошеломлена, когда поняла, что это то, чего я хотела с Девоном. Я ещё не начала ходить и подбирать свадебное платье, детскую одежду или что-то ещё, но он стал первым мужчиной, о котором я когда-либо думала, как о ком-то, с кем буду длительное время.

И я думала, что он чувствовал то же самое. Теперь я не уверена в этом. Он не был жесток и не делал намёков на то, что хотел покончить со всем этим, но ни то, ни другое на самом деле не было в его стиле. После нашего небольшого недопонимания с Картером Билсоном мы с Девоном взяли за правило всегда быть честными друг с другом. Это привело к каким-то жарким спорам? Да. Но это также повлекло за собой самый горячий примирительный секс, который у меня когда-либо был. Я всегда предполагала, что если между нами все закончится, он просто придёт и скажет об этом. Я не думала, что это так, даже не хотела об этом задумываться, но у меня не было никаких доказательств, что дело в чем-то другом. Более того, я не могла придумать другой причины, по которой он мог бы так себя вести.

Я пыталась убедить себя, что его отвлекала работа, но знала, что это невозможно. Девон работал на полную, но так же на полную и отдыхал. За все время, что он проводил в офисе, я никогда не видела, чтобы он предпочёл работу нам. Это было одной из наших общих черт. Конечно, мы работали сверхурочно, когда это было необходимо. Это бизнес, иногда подобные вещи просто необходимы, но мы никогда не позволяли этому мешать нашей личной жизни, даже если эта личная жизнь была всего час или два в день, а мы в итоге засыпали на полуслове.

Но на этой неделе он почти не разговаривал со мной за то короткое время, что мы виделись, и ни разу не попытался заняться сексом. Сначала я подумала, что это из-за того, что я плохо себя чувствовала, но даже после того, как я сказала ему, что почувствовала себя лучше, он ничего не предпринял. Полагаю, что для некоторых людей неделя без секса не была чем-то странным, но мы с Девоном какое-то время физически контактировали по крайней мере несколько раз в неделю. За исключением вечера понедельника он почти не прикасался ко мне.

Я думала, что как только наступят выходные, у меня наконец-то появится шанс провести с ним немного времени, и мы сможем поговорить о происходящем. Но в субботу утром, когда я проснулась, его не было. В записке говорилось, что он в спортзале, и в этом не было ничего необычного. Однако странным являлось то, что он не вернулся домой около полудня, благоухая свежестью после душа, и не повёл меня в спальню, чтобы заняться другими способами сжигания калорий. Это было обычным делом в те дни, когда он ходил в спортзал.

Вместо этого я провела день, бездельничая и слоняясь по дому, пытаясь найти себе занятие и ожидая его возвращения. Я чувствовала странное беспокойство, как будто моё тело знало, что что-то происходило, даже если мой разум не хотел этого признавать. Я бродила из комнаты в комнату в поисках мелочей, которые нужно было привести в порядок, хотя уборка проводилась дважды в неделю. Я думала о разных вещах, которые хотела бы изменить, и пыталась составить мысленный список, но через комнату или две забывала о своих идеях.

Когда он, наконец, пришёл домой, то выглядел уставшим, а улыбка, которую он мне подарил, была слабой. Я спросила его, все ли в порядке, он просто кивнул и направился в ванную. Через несколько минут я услышала, как включился душ.

Я вздохнула. И была в растерянности. Я хотела поговорить о том, что с ним происходило. Я хотела поговорить с ним обо всей ситуации с Лэндоном и о предложении Мэйфлауэра. Но, каждый раз, когда я открывала рот, он практически затыкал меня. Я подумывала о том, чтобы быть грубой, но знала Девона. Если он не хотел об этом говорить, то не будет. Не имело значения, как ты подходила к делу. Он просто находил способ сменить тему или вообще игнорировать. Я была готова поспорить, что если бы прямо спросила его, что мне делать с Лэндоном, или даже рассказала бы ему о предложении Мэйфлауэра, то он бы ответил мне что-то вроде «то, что считаешь лучшим». Когда он был погружен в свои мысли, ничто не могло пробиться к нему.

В воскресенье он никуда не пошёл, но все попытки завязать разговор были отвергнуты. Во-первых, он хотел расслабиться и почитать газету. Затем он напомнил мне, что я обещала разобраться с ситуацией с Лэндоном, и Девон хотел, чтобы я именно это и сделала. Как я и предполагала прошлой ночью, он заверил меня, что доверял моему мнению в этом вопросе. И сказал, что у него слишком много всего происходило в голове, чтобы беспокоиться ещё и о Лэндоне. Я спросила, что ещё происходило, и он не ответил. Разговор между нами был окончен.

К утру понедельника оставалось два дня до того, как я должна была дать ответ Мэйфлауэру, иначе вся эта хрень имела бы серьёзные и неприятные последствия. Во всем агентстве имелось только два человека, которые, по моему мнению, могли благоразумно подойти к решению проблемы, если я изложу им свою головоломку, пусть даже гипотетически. Одной из них была ассистентка Девона — Мелисса, и я знала, что её вовлечение вызовет неловкую ситуацию, потому что она обязательно поняла бы, что происходило на самом деле, тем более, что она знала, что с Лэндоном что-то не так. Другим человеком, которому я могла доверять, была Трейси, мой личный ассистент. Я знала, что она была предана агентству и Девону, но мне она была более предана. Если бы я спросила её о чем-то чисто гипотетически и попросила бы никому об этом не говорить, она бы не чувствовала себя виноватой, если бы скрыла это от Девона.

После обеда я остановилась возле стола Трейси вместо того, чтобы пойти в свой кабинет.

— Что случилось? — спросила она, оторвавшись от экрана компьютера.

— Это очевидно? — мрачно спросила я. Хотя я считала Мелиссу своей подругой, Трейси являлась единственной женщиной на Западном побережье, которой мне действительно было комфортно довериться. Она не так хороша, как если бы Кэрри была здесь, но я была готова поспорить, что когда мы с ней узнаем друг друга получше в течение ещё нескольких лет, то будем так же близки.

Она кивнула.

— Всю прошлую неделю с тобой что-то происходило. С тобой и Девоном.

— Ты что-нибудь слышала насчёт Девона? — спросила я.

На этот раз она покачала головой.

— Я просто в курсе, что вы двое всегда флиртовали друг с другом и находили всевозможные предлоги, чтобы встретиться. На прошлой неделе, по-моему, я вообще не видела вас вместе. — Она нахмурилась, задумавшись. — На самом деле я вообще не уверена, что видела Девона. — Она бросила на меня обеспокоенный взгляд. — Вы, ребята, поссорились?

— Нет, — сказала я. Потом вздохнула. — А если так и есть, то я об этом не знаю. Дома он вёл себя так же странно.

— Но ты же зашла не для того, чтобы поболтать о странном поведении Девона, не так ли?

— Нет, у меня есть другая проблема, и мне нужна помощь в поиске решения. — Я прислонилась к краю её стола. — Я не могу рассказать о деталях, но есть гипотетическая ситуация, которая похожа во многих важных аспектах.

— Хорошо. — Она откинулась на спинку стула. — Выкладывай.

— Фотограф пытается шантажировать клиента «Миража» фотографиями, на которых он занят деятельностью, способной бросить тень на её или его карьеру, — начала я. — Фотограф требует непомерно большую сумму денег, которую «Мираж» не готов заплатить. Когда фотографу пригрозили судебным иском в случае публикации вышеупомянутых фотографий, то он предложил сократить сумму вдвое, что является гораздо более разумной суммой, но при условии, что один из сотрудников «Миража» совершит с ним половой акт.

— Что ж, — сказала Трейси, наклонившись вперёд и положив локти на стол. — Если бы я была этим сотрудником, я бы, наверное, разбила фотографу нос и наплевала на последствия, но уверена, что это недопустимый вариант.

— К сожалению, это так, — сказала я с полуулыбкой.

— На самом деле я не могу сказать, что должен делать сотрудник, поскольку это не касается меня напрямую, а мы все знаем, как часто в этом городе для достижения цели используются сиськи и задница, — продолжила она. — Но я могу сказать, что до меня доходили слухи, что это был бы не первый случай, когда кто-то из «Миража» сделал бы что-то подобное.

— Правда? — я была удивлена, что не слышала таких слухов раньше. Я знала, что сотрудники «Миража» отличались сдержанностью, но, похоже, что что-то подобное будет трудно скрыть.

Трейси кивнула.

— Пару лет назад один исполнительный директор студии, какая-то сварливая женщина, угрожала уволить одного из клиентов «Миража» за политическую позицию, которую занял актёр. Девон вошёл, и четыре часа спустя актёра не уволили, а исполнительный директор больше не угрожала «Миражу». Ходят слухи, что женщина сказала Девону, что, если он займётся с ней сексом, то ситуация будет исчерпана.

Если бы это был свежий слух, я бы не обратила на него внимания, потому что знала, что Девон никогда бы мне не изменил, но пару лет назад он, вероятно, даже не подумал бы дважды. Если это действительно было правдой, я не сомневалась, что он сделал это и, вероятно, заставил её умолять о большем.

— Спасибо, Трейси. — Мне удалось устало улыбнуться. — Что-нибудь новенькое произошло, пока я была на обеде?

— Не-а. — Она вернула взгляд к компьютеру. — И твою встречу в три пришлось перенести на следующую неделю. Что-то пошло не так с инъекцией ботокса, и ей пришлось обратиться в отделение неотложной помощи.

Я закатила глаза. Это меня не удивило. «Мираж» призывал своих клиентов держаться подальше от «лечения», которое не назначал уважаемый практикующий врач, но некоторые не слушали.

— Спасибо.

Перенесённая встреча вылетела у меня из головы, когда я сосредоточилась на насущной проблеме. Девон сделал это ещё до того, как мы начали встречаться, но именно он сказал мне, что Голливуд держался за счёт сисек и задниц. Ему была настолько ненавистна мысль о том, что мы с Картером Билсоном спали вместе, что он чуть не разрушил все между нами, а на тот момент мы официально не были парой. Я сомневалась, что он когда-нибудь снова скажет мне «принять удар на себя».

Я села в кресло и открыла свою электронную почту, хотя на самом деле не смотрела в неё. Проблема была в том, что речь шла не только о «Мираже» или отдельном клиенте. Лэндон был моим другом, и это могло погубить его не только в профессиональном, но и в личном плане. Могла ли я действительно позволить своему другу потерять все, ради чего он когда-либо работал просто потому, что не хотела делать то, что делала сотни раз в прошлом? Мне никогда не платили за секс, но я получала приятные подарки от мужчин, с которыми трахалась, и иногда «отплачивала за услугу» минетом или дрочкой. Было ли это чем-то другим?

Я знала, что это трудно сравнивать, но проблема была не в том, что я думала о сексе с Мэйфлауэром, чтобы защитить Лэндона. Конечно, я находила этого мужчину отвратительным, и мысль о том, что он прикасался ко мне, вызывала у меня тошноту, но это были физические реакции.

Нет, я беспокоилась о том, как это отразится на Девоне и на наших отношениях. Я могла бы попытаться сохранить это в тайне, но рано или поздно это выплыло бы наружу, а ложь только усугубила бы ситуацию. Но мысль о том, чтобы рассказать ему, приводила меня в ужас. Я знала, насколько он был уязвим, когда дело доходило до таких вещей. Когда он застал свою невесту в постели со своим лучшим другом через два дня после того, как сделал предложение, это сильно подорвало его доверие к женщинам. Если я сделаю это, был очень большой шанс, что я его потеряю.

Я просто не видела другого выхода. Лэндон был не только моим другом, но и другом Девона, и я не могла допустить, чтобы это случилось с ним, когда у меня была возможность это остановить. Однако, прежде, чем согласиться, у меня оставалась последняя надежда. Я решила, что позвоню Мэйфлауэру и скажу ему, что постараюсь убедить Девона выплатить весь миллион. Как только я расскажу Девону о возможных вариантах, я была уверена, что он скорее согласится на деньги, чем на то, чтобы отдать меня. Я не знала, вернётся ли Мэйфлауэр к первоначальным условиям.

Сначала я позвонила Лэндону. Независимо от того, какое из предложений будет принято, мы откупимся от Мэйфлауэра, и мой друг будет в безопасности. Я не хотела, чтобы Лэндон и дальше переживал. Он не ответил, поэтому я оставила ему расплывчатое сообщение о том, что с этим разберутся, и вздохнула с облегчением, потому что мне не пришлось увиливать от вопросов, которые бы он мне задавал.

Следующий мой звонок был Мэйфлауэру, чтобы сделать ему встречное предложение.

— Я понимаю, в чем дело, — сказал он, когда я закончила. — Ты думаешь, что слишком хороша для меня. Ты будешь расхаживать по своим шикарным вечеринкам, флиртовать и красоваться. Вероятно, трахаясь со всеми, кто хочет тебя, просто чтобы твоя компания взлетела. Но я... Нет, со мной обращаются по-другому.

Я хотела спросить его, всегда ли он был идиотом, или кто-то уронил его головой вниз в детстве, но сдержалась и позволила ему продолжать говорить, хотя не было похоже, что ему понравилось то, что я сказала…

— Миллион больше не актуален, — сказал он. — Три миллиона наличными или полмиллиона, и я тебя трахну. Четверть миллиона, если ты приведёшь к нам пару своих самых симпатичных клиенток.

У меня так и вертелось на языке послать его нахуй, и мне потребовалось все моё самообладание, чтобы этого не сделать. Мы не могли дать ему три миллиона наличными. Не то, чтобы мы не смогли вовремя их собрать. Если бы мы дали ему столько денег, то открыли бы сезон охоты на наших клиентов. Все папарацци в Голливуде пытались бы найти компрометирующие снимки, которые могли бы использовать для шантажа нас и наших людей.

— Ты подписываешь соглашение, в котором говорится, что ты никогда не будешь говорить о том, что видел, о фотографиях, которые сделал, или о договорённости, к которой мы пришли, — сказала я. — Также будет юридически обязательное дополнение, которое запретит тебе фотографировать, записывать или иным образом извлекать выгоду из любых изображений любых клиентов «Миража» когда-либо снова.

— Ты не можешь этого сделать, — пробормотал он. — Я имею право фотографировать того, кого хочу.

— Имеешь, а я сообщу публично, что ты шантажировал «Мираж» не только ради денег, но и ради секса.

— Это не будет никого волновать, — ответил он.

— Будет, если я упомяну, что ты хотел, чтобы я привела с собой самых юных клиенток «Миража», чтобы они присоединились к веселью.

— Я этого не говорил! Я не извращенец.

Полагаю, это спорно, но я оставила своё наблюдение при себе.

— Как только подпишешь соглашение, которое я составлю, получишь полмиллиона долларов. — Слова горчили у меня во рту. — И меня. 

Глава 12

Крисси

К тому времени, как наступила среда, я была совершенно разбита. Бледная, под глазами тёмные круги. Я ничего не ела, потому что тошнота вернулась с новой силой. Трейси все время спрашивала, не заболела ли я чем-нибудь, но Девон этого не замечал или, по крайней мере, ничего не говорил, если и замечал. Я была более чем когда-либо убеждена, что он пытался придумать, как разорвать наши личные отношения, не затронув профессиональные. Он бы не хотел, чтобы я уходила из «Миража». Я стала слишком важной частью того, чем стало агентство. Я привела собственных клиентов, которые ушли бы со мной, если бы я покинула компанию. Не говоря уже о таких людях, как Лена Данн и Кэми Мэттьюс, моих первых клиентах, которые теперь стали постоянными приглашёнными звёздами в двух известных телешоу.

Все это в дополнение к тому, что я согласилась сделать с Мэйфлауэром, убивало меня. Не помогало делу и то, что я знала, что, как только Девон узнает о том, что я сделала, это, скорее всего, укрепит его решение о наших отношениях. Если бы я не была настолько не уверена насчёт наших отношений, то, возможно, убедилась бы в том, что он увидит необходимость того, что я собираюсь сделать, но теперь я не была убеждена.

Вчера я провела весь день, совершенствуя контракт, который собиралась заставить подписать Мэйфлауэра. Контракт был надёжным и составлен так, что, если бы он хотя бы дыхнул в сторону одного из наших клиентов или намекнул на что-либо, что произошло за последнюю неделю, ему будет предъявлено обвинение в клевете не только с денежной компенсацией потерпевшей стороне, но и с уголовными обвинениями, поскольку детали договорённости станут достоянием общественности. Я также скрыла там пару моментов, касающихся угроз в адрес любой знаменитости, даже тех, кого не представлял «Мираж». С сегодняшнего дня я буду очень пристально следить за ним, как ястреб, и как только он нарушит хоть одно слово в этом контракте, я прижму его задницу к стене. Он мог бы сколько угодно вопить о Первой поправке, но судье придётся придерживаться контракта. Мэйфлауэр сам виноват, если не прочтёт это, и, учитывая, что он подпишет это прежде, чем трахнет меня, у меня было чувство, что он не станет утруждать себя чтением, поскольку я сказала ему, что собираюсь заставить его подписать контракт, который напишу. В мои обязанности не входило раскрывать ему все детали этого документа.

Мысль о том, что я смогу перехитрить этого засранца, была единственной, что поддерживало меня, когда я направлялась в ту часть ЛА, где располагались «массажные» салоны и отели, сдававшие комнаты на почасовой основе. Мэйфлауэр организовал встречу в этом месте, и у меня было чувство, что я не первая женщина, которую заставили трахаться с ним в одной из этих комнат.

Когда я подошла, он повернулся ко мне, и мне так сильно захотелось стереть эту самодовольную ухмылку с его лица. Вместо этого я протянула конверт с контрактом.

— Что это? — спросил он.

— Соглашение о неразглашении, которое ты подпишешь, прежде чем получишь то, что находится в этой сумке. — Я похлопала по сумке, которую несла. — И прежде, чем ты подойдёшь ко мне ближе.

Он хмуро посмотрел на меня, достав бумаги.

— Есть ручка?

Я протянула ему ручку и подождала, чтобы увидеть, будет ли он торопиться или действительно прочтёт бумаги, которые подписывал. Однако, прежде, чем он успел сделать что-либо из этого, я услышала, как кто-то позвал меня по имени.

— Крисси! Не смей!

Я обернулась и увидела Лэндона, быстро идущего по парковке, с более злым выражением лица, чем я когда-либо видела у него.

— Лэндон, тебе не следует здесь находиться. — Мои руки сжали ремень сумки.

— Нет, блять. — Он выхватил бумаги из рук Мэйфлауэра и сунул их обратно мне. — Какую бы сделку вы ни заключили, она расторгнута.

— Не лезь не в свое дело, ты, чертов пе...

Лэндон схватил Мэйфлауэра за рубашку и поднял так, что этот невысокий человек встал на цыпочки. У меня отвисла челюсть, когда Лэндон ударил репортёра о стену отеля.

— Послушай меня, ты, жалкое подобие человека. — Его голубые глаза сверкнули. — Мне надоело, что ты и тебе подобные думаете, что Первая поправка была написана для того, чтобы вы могли зарабатывать деньги, суя нос в личную жизнь людей и делая вид, что это новость. Ты будешь держаться от меня подальше, и, если я увижу хотя бы намёк на эти фотографии, то позабочусь о том, чтобы единственная работа, которую ты сможешь получить — это сосать член в гей-порно. — Он оттолкнул Мэйфлауэра. — А теперь убирайся отсюда.

На мгновение я подумала, что Мэйфлауэр попытается отомстить, и что мне придётся вызвать полицию из-за драки, которую я на самом деле не хотела бы видеть в газетах, но что-то в том, как держался Лэндон, говорило мне о том, что он не шутил.

После того, как Мэйфлауэр ушёл, Лэндон повернулся ко мне.

— О чем, чёрт возьми, ты думаешь, Крисси?!

Я пялилась на него, не в силах поверить в то, что только что произошло.

— Когда я получил твоё сообщение, то провёл небольшое расследование и услышал от пары разных людей о том, какие «сделки» заключал Мэйфлауэр. Нетрудно было догадаться, куда он тебя отвёз. Я просто рад, что приехал сюда вовремя.

— И ты, и я, — сказала я. Я обняла себя, внезапно почувствовав холод, несмотря на удушающую жару. — Ты и правда думаешь, что он ничего не сделает с этими фотографиями?

Лэндон пожал плечами.

— Возможно недолго, но я собираюсь опередить его.

Мои брови поползли вверх, и я задумалась, правильно ли поняла то, что он сказал.

— Когда я ещё даже не собирал информацию о Мэйфлауэре, я уже принял это решение. — Лэндон расправил плечи и глубоко вздохнул. — Я сделал несколько звонков, и в пятницу у меня эксклюзивное интервью для журнала «Proud and Out» (прим. — Очевидная отсылка на ЛГБТ сообщество). Я больше не собираюсь прятаться.

— Это здорово! — я обняла его, почувствовав, как слезы защипали мне веки. Когда меня охватило облегчение, слезы потекли сами собой, и я начала всхлипывать, все, что произошло за последние полторы недели, вылилось в один гигантский поток эмоций.

— Эй, эй, все в порядке. — Лэндон крепко обнял меня. — Ш-ш-ш, милая. Все в порядке.

— Нет. — Я покачала головой. — Это не так. — Я пыталась остановить поток слез, но они продолжали течь. Что, черт возьми, со мной не так? Конечно, происходило много дерьма, но я сталкивалась и с худшим.

— Иди сюда. — Он взял меня за руку и повёл обратно к своей машине. Она была красивой, но не слишком кричащей. Он подождал, пока воздух немного охладит нас обоих, прежде чем повернуться ко мне. — И что случилось, дорогая?

Я заколебалась на мгновение, но когда Лэндон потянулся и взял меня за руку, этот добрый жест полностью меня растрогал, и все выплеснулось наружу. Предложение Мэйфлауэра. Странное поведение Девона. Как он мог даже не заметить, что я не спала и не ела.

— Ты его знаешь, — сказала я. И судорожно вздохнула. — У него не было долгосрочных отношений со времён Хейли. Что, если ему станет со мной скучно?

— Крисси, не глупи. — Лэндон достал из коробки салфетку и вытер мне глаза. — Девон безумно тебя любит. Он любил тебя ещё до того, как признался в этом кому-либо, включая себя.

— Но что, если он меня разлюбил? — настаивала на своём я. — Что, если причина его отстранённости в том, что он не знает, как сказать мне, что между нами все кончено? — я позволила всем своим страхам выплеснуться наружу.

Лэндон сжал обе моих руки в своих.

— Посмотри на меня.

Я так и сделала, наши глаза встретились.

— Я знаю Девона много лет и видел его с десятками разных женщин, но с того момента, как встретил тебя, он стал другим человеком. Лучшим человеком. Он не собирается тебя бросать.

— Но он ведёт себя так отстранённо. — У меня внутри все сжалось, когда я вспомнила обо всех тех случаях за последние полторы недели, когда я пыталась быть с ним рядом, а он отстранялся или игнорировал меня. Те разы, когда я думала, что он будет беспокоиться обо мне, но он едва замечал моё существование.

— Крисси Дженсен. — Голос Лэндона был твёрд. — Ты одна из самых сильных женщин, которых я знаю, так что подними свою задницу и сделай что-нибудь с этим.

Я моргнула. Поскольку не ожидала этого.

— Ты его любишь?

— Больше всего на свете, — ответила я на автомате. Мне даже не пришлось об этом думать.

— Тогда борись за него. Иди за ним. Заставь его сказать тебе, что не так. Не сдавайся без боя. Это одна из тех черт, которые он любит в тебе больше всего, — сказал Лэндон. — Ты знала об этом? Мы много лет говорили о сексе и любви, так что я немного знаю о его фетишах и предпочтениях. Ему нравится быть доминирующим в отношениях, но я также знаю, что ему нравится, когда ты противостоишь ему, когда бросаешь ему вызов. Твоя сила — это то, что привлекло его к тебе в первую очередь.

Я всхлипнула и потянулась за другой салфеткой. В тот момент я не чувствовала себя такой уж сильной.

— Если ты любишь его, борись. — Лэндон поцеловал меня в лоб. — А теперь давай сделаем маникюр и пойдём по магазинам. Мне нужно выглядеть идеально на интервью в пятницу, а тебе нужно купить новое сексуальное нижнее белье, которое Девон сможет сорвать зубами.

Глава 13

Крисси

Проведя день с Лэндоном, я почувствовала себя намного лучше, когда вернулась домой. И подумала о том, чтобы надеть то едва заметное белье, которое купила, и поприветствовать Девона у двери, но в конце концов передумала. Я не была до конца уверена, когда он вернётся домой, и хотела поговорить с ним о том, что происходило, прежде чем приступать к соблазнению. В конце концов это оказалось правильным решением, потому что я заснула на диване до того, как он вернулся домой.

Я проснулась посреди ночи и обнаружила, что в доме темно. Я была накрыта одеялом, что являлось милым жестом со стороны Девона, но мне это показалось не совсем подходящим. Раньше, в тех редких случаях, когда я засыпала, Девон относил меня в нашу кровать. Я предполагала, что он, возможно, слишком устал, но подозревала, что дело скорее в том, что он не хотел рисковать разбудить меня, потому что это побудило бы меня спросить его, что происходит.

Я зашла в ванную на первом этаже и включила душ. Мне нужно было время подумать, а горячая вода облегчит боль в спине. Я знала, что он не услышит меня здесь. Очевидно, что Девон не собирался со мной разговаривать. Я пыталась, а у него было много возможностей. Я ненавидела мысль о том, чтобы действовать тайком за его спиной, но похоже, что он не оставил мне особого выбора.

К тому времени, как закончила принимать душ, я приняла решение. Поэтому тихо прокралась в спальню, взяла одежду и вернулась в гостиную. Затем оделась в джинсы и футболку и залезла обратно под одеяло, чтобы попытаться поспать ещё пару часов перед уходом Девона.

Несколько часов спустя я услышала, как он начал ходить по кухне и старался не шуметь. Я притворилась спящей, гадая, подойдёт ли он, чтобы поцеловать меня на прощание, как он обычно делал, когда уходил раньше меня. Вместо этого я услышала, как закрылась входная дверь.

После чего быстро встала и надела обувь, которую положила возле дивана. Я задавалась вопросом, заметил ли бы он вообще, что я переоделась, или что у меня была наготове обувь, если бы вошёл. Какой бы я ни была расстроенной, я сомневалась в этом.

Я осторожно открыла входную дверь и увидела, как Девон выезжал с подъездной дорожки. Как только он скрылся из виду, я поспешила к своей машине, по пути запустив приложение GPS. У нас с Девоном на телефонах были приложения «Найди меня», поскольку в них хранилась большая часть нашей деловой информации. Я никогда не думала, что буду использовать его, чтобы выследить его.

Я следовала за мигающей точкой, держась достаточно близко, чтобы мельком видеть его машину, но достаточно далеко, чтобы он не мог видеть меня. Я признаюсь, что следила за ним, когда, наконец, встречусь с ним лицом к лицу, но мне хотелось быть уверенной, что я знала, что происходило, прежде чем что-либо делать.

В конце концов мы оказались в парке Пан Пасифик. Теперь я действительно находилась в замешательстве. Я была готова последовать за ним в офис адвоката, в отель для какой-нибудь любовной связи, даже в ресторан, чтобы встретиться с адвокатом или женщиной. Черт, я бы не удивилась, если бы мы пошли в какой-нибудь секс-клуб. Парк даже близко не входил в список, который я составляла в своей голове.

Я припарковалась на несколько мест дальше от него и подождала, пока он выйдет, прежде чем сделать то же самое. Я специально надела обычную одежду и собрала волосы в конский хвост, чтобы не привлекать к себе внимания. Сейчас я увидела, что он сделал то же самое. На самом деле у него не было особого способа скрыть мощные плечи или рост, но он одет в простые джинсы и футболку, которая не подчёркивала его телосложения. В общем, он был одет в то, что обычно надевал для работы по дому. Хотя обычно он нанимал людей для подобных дел, время от времени у него появлялось настроение починить что-то или сделать что-то самому. Это как раз один из тех прикидов, которые он носил.

Он не мог встречаться здесь с кем-то из-за романа, если был так одет. И я сомневалась, что он по какой-либо причине будет разговаривать с прессой, особенно не на такой тайной встрече. Я нахмурилась, следуя за ним и держась на несколько метров позади, когда он направился вглубь парка.

Когда он, наконец, остановился, то засунул руки в карманы и огляделся, как будто кого-то ждал. Я нырнула за дерево, понимая, что любой, кто увидит меня, поймёт, что я за кем-то шпионила. Впрочем, мне было все равно. С кем бы он здесь ни встречался, это должно являться причиной того, что он так странно себя вёл и пропускал работу в последнее время. Я позвонила Трейси, чтобы сказать ей, что сегодня буду «работать в поле», и не сомневалась, что Девон сказал то же самое Мелиссе. Мне стало интересно, сказал ли он ей, что работал, или что просто не придёт. Все, что я знала, это то, что я была не единственной, кому он лгал.

Через несколько минут к нему подошла женщина. У неё были тёмные волосы, загорелая кожа и телосложение, похожее на моё. Мы не настолько похожи, чтобы люди могли подумать, что мы родственники, но я не сомневалась, что он когда-то встречался с ней. Или то, что когда-то считалось «встречаться с Девоном». Если только — у меня внутри все перевернулось — он не трахал её сейчас, и тот факт, что у нас с ней были одни и те же физические данные, стал частью, привлекавшей его.

Я отбросила эту мысль. Я видела Девона со многими женщинами до того, как мы начали встречаться, и после этого. Язык его тела изменился, как только мы решили официально встречаться. Раньше он не просто излучал обаяние и сексуальную привлекательность, а использовал их как оружие. Женщины были его завоеваниями, осознавали они это или нет. Теперь, даже когда он использовал те же качества, все стало по-другому. Осознание, что это всего лишь бизнес, и что не будет никакого продолжения, потому что он занят. Я знала, что так оно и было, потому что сама делала то же самое. Мы флиртовали, но домой всегда возвращались вместе.

Я наблюдала за ними и читала язык его тела, так как находилась недостаточно близко, чтобы расслышать, о чем они говорили. Девон не поворачивался к ней лицом и не пытался сблизиться. Во всяком случае он вёл себя очень сдержанно. Я почувствовала себя лучше... Пока она не вторглась в его личное пространство и не положила руку ему на плечо. Когда он не оттолкнул её и не отодвинулся, все ранее рассеявшееся напряжение вернулось.

Затем я увидела, как она жестом пригласила кого-то подойти, и я проследила за направлением её взгляда. Темноволосый мальчик лет шести или семи отошёл от того места, где играл. Он подошёл к Девону с серьёзным выражением на юном лице. На самом деле он не был похож ни на Девона, ни на ту женщину, но у меня все равно было нехорошее предчувствие, что я знала, что происходило.

У меня свело желудок, и я подавила позывы к рвоте. Сегодня утром я ещё ничего не ела и была рада, что этого не сделала. Поскольку уверена, что позывы повторятся.

Я на мгновение закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. «Я юрист», — напомнила я себе. Может, я и не занималась юридической практикой в прошлом году и специализировалась на разводах, но у меня все ещё осталось адвокатское мышление. Доказательства. Свидетельства. Я не могла делать поспешных выводов только из-за того, как все выглядело.

Я вспомнила, что произошло, когда Девон сделал предположение, основанное на том, как выглядела ситуация. Судя по намёкам за ужином, он решил, что я собиралась поехать в дом Картера Билсона, чтобы с ним переспать с целью уговорить его разрешить паре наших клиентов пройти пробы для фильма. Когда Девон подъехал к дому режиссёра, я открыла дверь в халате с мокрыми после душа волосами. Все улики указывали на логический вывод о том, что я трахалась с Билсоном, хотя на самом деле я попала в автомобильную аварию, позвонила Билсону, чтобы он забрал меня, потому что разозлилась на Девона. Я приняла душ в доме режиссёра, чтобы привести себя в порядок. Билсон сделал мне предложение, но я ему отказала. Конечно, на первый взгляд все выглядело совсем не так.

Может быть мальчик являлся племянником Девона, а женщина — бывшей женой его брата Франко. В конце концов, я переспала с Франко в Нью-Йорке, так что ему, очевидно, тоже нравились брюнетки с пышными формами. Или это могла быть какая-то случайная женщина, обвиняющая в чем-то одного из наших клиентов. Вариантов было множество, и у меня не было доказательств, подтверждающих или опровергающих ни один из них.

Я открыла глаза и достала телефон. Затем выглянула из-за дерева и увидела, что женщина смеялась, положив руку на грудь Девона. Я не могла видеть его лица, но его тело казалось напряжённым, что, как я поняла, означало, что он не оценил ласки. Это было хорошо. Мне по-прежнему не нравилась эта женщина, кем бы она ни являлась, но я уже не так сильно подозревала, что Девон спал с ней. Если уж на то пошло, его, похоже, больше интересовал мальчик, чем женщина.

Я сделала пару снимков этой женщины и положила телефон обратно в карман. Я поддразнивала Кэрри по поводу того, что за последние полтора года она прошла путь от юриста до частного детектива, начав расследовать дела в индустрии торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации, но сейчас собиралась поступить так же. Ну, не для чего-то такого же благородного, как моя подруга. Нет, я собиралась выяснить, кто эта женщина, и как она связана с Девоном. И я знала, с чего начать.

Я направилась в участок, расположенный в нескольких кварталах отсюда. Около полугода назад один из клиентов «Миража» был арестован за пьянство в общественном месте и сопротивление аресту. Я отправилась в участок и поговорила с офицером, производившим арест. Я была честна и объяснила, что Тейлор, молодой человек, которого я хорошо знала, только что выяснил, что его девятнадцатилетний брат был убит в бою за пределами США ранее в тот же день. Я не настаивала на снятии обвинений, просто попросила офицера полиции принять во внимание обстоятельства при принятии решения о следующем шаге. Офицер Пёрдью отменил арест и отпустил Тейлора. С тех пор мы с офицером Пёрдью стали хоть и не совсем друзьями, но приятелями. Он информировал меня о любых проблемах с клиентами «Миража» по мере их возникновения, а я никогда не просила об особом отношении. Я также помогла уговорить его дочь остаться в юридической школе вместо того, чтобы бросать учёбу и строить актёрскую карьеру, пообещав ей, что, если она сдаст экзамен, «Мираж» будет представлять её интересы, если она все ещё захочет стать актрисой.

Сегодня я собиралась попросить о настоящей услуге.

Офицер Пёрдью был суровым на вид, коренастым мужчиной с таким лицом, которое большинство людей не запоминало. Кроме того, он был намного умнее, чем о нем думали, и, вероятно, именно поэтому он так хорошо справлялся со своей работой. Он пользовался тем фактом, что большинство людей считали его человеком среднего интеллекта, и обычно в конце концов разоблачал их.

Мне потребовалась пара минут, чтобы отследить его, но, когда я это сделала, он тепло улыбнулся мне и пригласил присесть, пока он будет оформлять документы.

— Как дела у Райны? — спросила я. Мне не терпелось перейти к настоящей причине моего визита, но я не хотела показаться грубой. Кроме того, если бы не нынешняя ситуация, меня бы искренне интересовали успехи его дочери в Колумбийском университете.

— В прошлом семестре попала в список лучших студентов, — сказал он. — Она последовала твоему совету и сходила к твоей подруге, чтобы поработать волонтёром.

На самом деле я это знала. Кэрри сказала мне, что наняла Райну, и что дела шли хорошо. Я обрадовалась. Райна была талантливой актрисой, но я не уверена, что у неё подходящий характер.

— А у тебя? — спросил он, перейдя к новой стопке форм. — До меня доходили слухи, что в «Мираже» что-то происходит.

— Правда? — я подалась вперёд, на мгновение отвлёкшись от своей проблемы.

— Пара проституток, которых мы привезли вчера вечером, сказали, что видели кого-то очень похожего на Лэндона Салли, угрожавшего Гаррисону Мэйфлауэру. Может быть, он даже напал на него.

Дерьмо. Я даже не предполагала, что кто-то видел, что произошло в мотеле.

— Не то, чтобы я мог винить Салли, если бы это оказалось правдой, — продолжил офицер Пёрдью. — Мэйфлауэр — настоящий таракан. Публикует всякую чушь, а затем прикрывается конституцией, как будто то, что он называет себя репортёром, оправдывает его за разрушение жизни людей или то, что он подвергает жизни людей опасности.

Между Мэйфлауэром и полицией Лос-Анджелеса не было взаимной любви. В прошлом году он опубликовал статью о жестокости полиции, которая оказалась основана на неподтвержденных слухах, отказался раскрыть свой источник и продолжал писать о том, как его преследовали за то, что он писал правду. Из-за этой статьи были убиты два полицейских, и, когда расследование показало, что источник Мэйфлауэра врал не краснея, никаких опровержений или извинений не последовало.

— Вы собираетесь расследовать обвинения? — спросила я. Я знала наиболее вероятный ответ, но не успокоилась, пока не услышала его от самого Пёрдью.

— Мэйфлауэр не стал выдвигать обвинения, — сказал офицер Пёрдью. — Вероятно, он знает, что мы не восприняли бы его всерьёз, если бы он это сделал. — Он взглянул на меня. — И все же, возможно, ты захочешь сообщить Салли, что, возможно, проститутки расскажут кому-нибудь о том, что они видели.

— Спасибо за предупреждение, — сказала я. Учитывая скорый каминг-аут Лэндона (прим. — Процесс открытого и добровольного признания человеком своей принадлежности к сексуальному или гендерному меньшинству, либо результат такого процесса), нам, вероятно, придётся следить за людьми, пытающимися нажиться на нем, и пара проституток, скорее всего, попытается сделать именно это.

— Полагаю, ты пришла сюда не просто для того, чтобы поболтать со мной, — сказал Пёрдью.

— Нет, я для этого. — Я достала из кармана телефон и открыла фотографии, которые сделала. — Мне нужно поговорить с нашим юридическим отделом, если она в чем-то обвиняет компанию. — Я помолчала, а затем добавила: — И если это личное, мне тоже нужно это знать.

Офицер Пёрдью не задал вопрос, почему я не спросила Девона об этой женщине, и я была ему благодарна. Его рассудительность стала ещё одной причиной, почему он мне нравился.

— Пришли мне фотографии, — сказал он. — Я проверю её, но не могу ничего обещать.

— Я знаю, — сказала я. — Но я бы предпочла, чтобы это сделал ты, вместо того, чтобы привлекать кого-то для расследования, поскольку не знаю, могу ли я им доверять.

— Я предполагаю, что ты хочешь, чтобы я позвонил тебе напрямую и сообщил о результатах, — сказал он.

Я кивнула.

— Это было бы прекрасно. Все, что сможешь найти. Имя. Откуда она. Если у неё была какая-либо связь с «Миражом». Любые проблемы с законом, о которых мне следует знать. — Я встала.

— Сделаю это. — Офицер Пёрдью тоже встал. Он протянул руку, и я пожала её. — Береги себя, Крисси.

— Ты тоже, — сказал я. — Будь осторожен.

Покинув полицию, я размышляла, ехать ли мне домой или вернуться в офис. Чувство ответственности во мне победило, и я направилась в «Мираж», хотя сначала сделала остановку. Сначала мне нужно было кое-что сделать. Когда я приехала на работу, Девона там, как и следовало ожидать, не было. Пройдя мимо Трейси, я улыбнулась ей, а затем ушла в свой кабинет, чтобы поработать над составлением официального пресс-релиза для «Миража» по поводу статьи Лэндона с новостями о каминг-ауте. Мы должны поддерживать идеальный баланс поддержки, не создав впечатления, что злоупотребляли его решением.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться, но, как только я это сделала, то смогла поработать до тех пор, пока не пришло время идти домой. Сохранив файл, я была как минимум удовлетворена тем, что сегодня сделала что-то хорошее. Пресс-релиз стал, вероятно, лучшим из того, что я когда-либо писала, потому что я повторяла каждое слово с десяток раз, чтобы убедиться, что оно идеально подходило.

Однако по дороге домой мысли о Лэндоне и пресс-релизе улетучились, а все, о чем я могла думать, это только о том, как все сложится с Девоном, когда он вернётся домой. Нам о многом нужно было поговорить, и не в последнюю очередь о том, что с ним происходило. Беспокойство, которое я чувствовала раньше, вернулось, когда я увидела, что Девона не было дома. Неудивительно, поскольку с тех пор, как мы вернулись из Нью-Йорка, он каждый вечер возвращался домой поздно, но это не уменьшало моего раздражения, особенно учитывая обстоятельства. Конечно, из-за того, что я была раздражена, то не хотела есть, и от этого меня снова затошнило, что, в свою очередь, превратило раздражение в досаду. К тому времени, когда открылась входная дверь и вошёл Девон, я была уже сильно расстроена и находилась на грани того, чтобы разозлиться. Тем не менее, я сохраняла спокойствие. Мы с Девоном являлись достаточно вспыльчивыми людьми, и ситуация могла обостриться, если мы не будем держать себя в руках.

— Ты все ещё не спишь. — Он выглядел усталым.

— Да, — я оперлась на подлокотник кресла. — А ты поздно вернулся домой.

— Да, — повторил за мной он. Девон бросил ключи на кухонный стол. — Я уже поужинал, так что, надеюсь, ты не оставляла его для меня.

— Нет, — коротко сказала я. — Не оставляла. У меня такое чувство, будто я не видела тебя с тех пор, как мы вернулись из Нью-Йорка.

— Я работал. — Он достал пиво из холодильника. — Нас не было несколько дней, а потом ты заболела.

Мой рот сжался в линию. Он серьёзно собирался бросить это мне в лицо? Особенно сейчас?

— Похоже, что ты много работаешь вне офиса.

На его лице появилось то пустое выражение, которое я так ненавидела.

— В последнее время там много работы.

Я издала равнодушный звук и продолжила:

— Я спросила Мелиссу, но она сказала, что не уверена, куда ты идёшь.

— Ты спрашивала Мелиссу о том, что я делаю? — его глаза сверкнули.

— Ну, учитывая, что тебя не было рядом, чтобы спросить, мне нужно было куда-то пойти. — Я слышала, как в моем голосе проскользнуло раздражение. Поэтому подняла руку и на мгновение остановилась, чтобы успокоиться. — Тебя сегодня не было в офисе. Над чем ты работал?

Он сделал большой глоток пива и посмотрел поверх моей головы.

— Я пытался найти что-нибудь на Гаррисона Мэйфлауэра, чтобы исправить всю эту ситуацию с Лэндоном.

Я не уверена, было ли это из-за откровенной лжи, сказанной мне в лицо, или из-за того факта, что он, очевидно, не обращал внимания ни на что из того, что я говорила на прошлой неделе, но я огрызнулась:

— Бред собачий!

Его глаза скользнули по моему лицу, но они стали безжизненными и ничего не выражали.

Я подошла к нему и ткнула пальцем в грудь.

— Это такая грёбаная чушь собачья! «Ситуация» с Лэндоном разрешилась. И если бы ты был рядом или слушал меня, то знал бы это. Тот факт, что ты даже не можешь придумать грёбаную приличную ложь... — мой голос затих. — Знаешь что, я чувствую себя дерьмово и не собираюсь сейчас делать это. Я иду спать. Спи в грёбаной комнате для гостей, потому что я не хочу, чтобы ты был где-то рядом со мной.

Я повернулась, чтобы уйти, когда он сказал то, от чего у меня кровь застыла в жилах.

— Это моя чертова спальня.

— Отлично. — Я не повернулась, чтобы посмотреть на него, не зная, начну ли я плакать или ударю его. Я хотела сделать и то, и другое. — Я буду спать в гостевой комнате. Полагаю, это уместно, поскольку именно здесь ты обычно укладываешь спать своих женщин, верно?

Слезы жгли мне веки, и я поспешила уйти, пока они не хлынули наружу. Я с трудом проглотила комок в горле и захлопнула за собой дверь. Затем опустилась на пол и закрыла лицо руками, разрыдавшись во второй раз за два дня. Я просидела там целый час, а он так и не подошёл узнать, все ли со мной в порядке. Между нами что-то сломалось, и я не знала, что именно, и почему это произошло, знала только, что если мы не исправим это, то скоро уже не сможем. И мне было невыносимо думать о том, что случится, если я потеряю Девона сейчас.

Глава 14

Девон

В тот момент, когда я увидел, что Крисси все ещё не спала, то понял, что облажался. Всю прошлую неделю она была поглощена историей с Лэндоном и плохо себя чувствовала, так что я смог избегать этой проблемы, пытаясь понять, что же мне делать дальше. Я планировал рассказать ей, но сегодня, после того, как я встретил Эммета, все стало ещё сложнее.

Я думал о нем и об ультиматуме, который выдвинула Саша, когда вошёл в дом и увидел, все вот-вот выйдет из-под контроля. Я пытался говорить расплывчато, надеясь, что Крисси примет мои неубедительные оправдания, но меня не удивило, что это не сработало. Затем она спросила конкретно о сегодняшнем дне, и первым, что пришло мне в голову, было сделать вид, что я пытался помочь ей с проблемой Лэндона.

Она взорвалась, и я понял, что здорово облажался, когда она совершенно ясно дала понять, что мои заявления о том, что я «работал допоздна», её нисколько не обманули. Потом она велела мне спать в комнате для гостей, и я сказал самую глупую вещь, которая когда-либо слетала с моих губ. Я даже не знал, почему это сказал, это было то, что сказал бы прежний я. Тот, каким я был до того, как влюбился. Тот, кто спал с Сашей и сотнями других женщин. С тех пор, как Крисси переехала ко мне, я никогда по-настоящему не думал о доме как о «моем», только как о «нашем». Все стало «нашим».

Когда она захлопнула дверь в комнату для гостей, я разразился потоком ругательств на английском и итальянском и хлопнул рукой по столешнице. О чем, черт возьми, я только думал? Я допил остатки своего пива и начал рыться в шкафчиках в поисках чего-нибудь покрепче. Неужели я подсознательно пытался испортить то, что было у нас с Крисси, чтобы не пришлось принимать решение?

Мои мысли невольно вернулись к сегодняшнему дню, когда я встретился с Сашей и Эмметом в парке Пан Пасифик. Она вела себя слишком дружелюбно и кокетливо, но я сохранял дистанцию, надеясь дать понять, что меня интересовала не она, а только Эммет.

Он был милым мальчиком. Высокий для своего возраста, с густыми чёрными волосами и зелёными глазами. На самом деле я не мог увидеть в нем себя или Сашу, но ни я, ни Франко не были похожи на одного из родителей больше, чем на другого. Хронология событий была точной, поэтому если Саша не врала о своих любовниках в тот же период, то Эммет являлся моим сыном. Хотя я не представился как его отец. Сначала я хотел немного поговорить с ним, чтобы понять, как он воспримет эту новость.

У нас была приятная беседа, но Саша продолжала вмешиваться, то тут, то там, отпуская замечания о том, что мы втроём будем семьёй. Ещё она начала цепляться за меня, обхватив своей рукой мою руку, как будто мы были парой в парке с нашим сыном. Когда я, наконец, высвободился из её объятий и отступил на шаг, то снова увидел неуравновешенную Сашу. Она вновь отослала Эммета играть и сказала, что нам нужно поговорить.

Она выложила мне правду, и я понял, что она вернулась не для того, чтобы получить от меня деньги. Они с Эмметом шли в комплекте. У меня не будет отношений с ним, если не будет их с ней... на её условиях. Она не хотела, чтобы у нас были приятельские отношения как у бывших или даже дружба. Она хотела, чтобы я вновь стал её любовником, а в ближайшем будущем и мужем. Мы трое стали бы семьёй.

Я сказал ей, что влюблён в другую, что Крисси — это единственный человек, которого я хотел видеть в своей жизни, что мы с ней вместе почти год. Саше это не понравилось, но она держала себя в руках. В тот момент она все упростила. Мне придётся выбирать между Эмметом и Крисси. Если я не откажусь от Крисси, мне не позволят участвовать в жизни моего сына.

Я автоматически ответил правовым спором. У меня имелись деньги, чтобы сделать это, и я знал, что у неё их нет. Я сказал ей, что сделаю тест ДНК, чтобы доказать отцовство, а затем подам в суд на полную опеку. Я напомнил ей, что у меня имелись высокопоставленные друзья, и ей повезёт, если удастся добиться совместной опеки.

Настоящая Саша, та, что пряталась за милым личиком и улыбкой, вышла наружу. Она сказала, что, если я появлюсь рядом с адвокатом или в зале суда, то она заберёт Эммета и сбежит. Я никогда больше не увижу своего сына. Даже при том, что я не очень хорошо знал мальчика, и у меня не было доказательств того, что он мой, я не мог с чистой совестью оставить ребёнка с кем-то вроде Саши. Кто мог знать, какой вред она ему уже причинила.

Это означало, что я оказался перед невозможным выбором. Оставить своего сына с его матерью-психопаткой или потерять единственную женщину, которую я когда-либо по-настоящему любил. Оба варианта разрывали мне сердце, и я не знал, что делать.

Я не мог не стать частью жизни Эммета теперь, когда узнал о нем. Хотя никогда не думал о том, чтобы завести детей, во всяком случае серьёзно. Пока мы росли, Франко всегда был тем, кто, как мы все предполагали, женится и заведёт детей. Он был ловеласом — это у нас в семье было принято, — но всегда любил детей и никогда не отказывался от идеи жениться. Предполагалось, что именно я проведу свою жизнь, меняя женщин и оставаясь свободным. Вечным холостяком. Даже когда я обручился с Хейли, я по-настоящему не мог представить себя в роли мужа. И никогда даже не думал о детях. Конечно, она время от времени упоминала о них, и я никогда не говорил «нет», но и приближаться этот момент не спешил. Впервые в жизни меня осенило, что, возможно, Хейли с самого начала знала, что семья не входила в мои планы. Она могла бы найти лучший способ сказать мне об этом, но теперь я понимаю, насколько это было неизбежно.

Я понятия не имел, как быть родителем, но за эти годы я многому научился и это тоже освоил бы. Мне посчастливилось расти с замечательным отцом, но я знал слишком много ужасных. Я не мог быть кем-то меньшим, чем тем, кем меня воспитал мой отец.

Но, чтобы быть таким мужчиной и стать отцом Эммету, мне пришлось бы отпустить человека, который сделал меня лучше. Мысль о потере Крисси была самой мучительной вещью, которую я испытывал со времени смерти моей матери, и я знал, что если мне так больно просто думать об этом, то воплощение этого в жизнь будет намного хуже.

Я нашёл текилу, спрятанную в дальнем углу, и выпил четверть стакана одним глотком. Она обожгла горло, и я чуть не закашлялся. Я сделал ещё глоток и направился в спальню. Нашу спальню. Мою спальню. Проходя мимо закрытой двери гостевой комнаты, я посмотрел на неё, но не остановился. Я не мог сказать ей об этом сегодня вечером. И не знал, как вообще смогу ей сказать. Как сказать кому-то, что любишь его больше жизни, но вынужден расстаться, потому что так будет правильно?

Я сел на край кровати и обхватил голову руками. Обычно, когда я был расстроен, то злился, но на этот раз не смог справиться таким образом. Все, что грозило вырваться наружу, это слезы, и впервые за очень долгое время я позволил себе заплакать. Я плакал о будущем, о котором и не подозревал, что хотел, и которого теперь у меня никогда не будет. Я плакал, потому что знал, что никогда не смогу быть таким хорошим отцом, как мой, но у Эммета был только я. Но больше всего я плакал потому, что причинил боль женщине, которую любил, и собирался причинить ей ещё больше, прежде чем все это закончится.

Глава 15

Крисси

Большую часть ночи я провела, скорчившись над унитазом в гостевой комнате, мучаясь рвотными позывами, потому что в моем желудке не осталось ничего, что могло выйти наружу. Я отчаянно хотела оказаться в комфорте и безопасности своей комнаты. В моей ванной. Я хотела понежиться в ванне и завернуться в халат. Я хотела спать в своей постели. Но больше всего я хотела, чтобы она была моей. Мой дом, который я создала с мужчиной, которого любила, и я боялась, что у меня никогда больше не будет этого. Если у меня вообще когда-либо это было.

В общей сложности мне удалось поспать около трёх часов, и я поймала себя на том, что задалась вопросом, была ли у Девона такая же тяжёлая ночь, как и у меня, или он просто проспал до утра после того, как выбросил из головы то, о чем думал всю неделю. Одно я знала точно: его не рвало всю ночь и половину утра.

Я слышала, как он проходил мимо примерно в половине шестого, но не вышла к нему. Он не остановился, и я предположила, что он тоже не хотел со мной разговаривать. Но на самом деле я хотела поговорить с ним. Я хотела знать, почему он сказал те ужасные вещи. Почему он стал таким холодным и отстраненным. Я хотела знать, что такого произошло на этой неделе, что все изменило. Или это происходило уже давно, а я просто не замечала?

Наконец, часам к семи я устала от всех этих размышлений и догадок. Мне нужно было покончить с этим. Я бы не выдержала ещё одного такого дня. Не сейчас. Я приняла душ и оделась. Как и всегда, когда чувствовала себя плохо, я тщательно подобрала каждый предмет одежды, нанесла макияж и уложила волосы. Закончив, я посмотрелась в зеркало. Если бы я не знала, какая я бледная, и какие мешки у меня под глазами, скрытые макияжем, можно было бы подумать, что у меня просто очередной рабочий день.

Я выбрала одно из своих любимых летних платьев. Милое бледно-зелёное в деловом стиле, но с лёгким намёком на сексуальность. Под ним на мне было белье, которое выбрали мы с Лэндоном. Оно из прозрачного белого кружева, которое почти не оставляло простора воображению. На самом деле это не помогло мне почувствовать себя лучше физически, но сотворило чудеса с моим моральным состоянием.

Поднимаясь на лифте, я позволила себе почувствовать весь гнев и разочарование прошлой недели, позволила им придать мне силы, которую, по словам Лэндона, Девон во мне любил. Я вспомнила, как раньше врывалась в его кабинет, вспылив, чтобы поругаться из-за того, что он сделал или сказал. Иногда это было недопониманием с моей стороны. Иногда он действительно делал что-то, что стоило моего гнева. Через несколько минут я узнаю, что случилось на этот раз.

Мелисса подняла глаза, когда я вышла из лифта, но ничего не сказала. Я кивнула ей в знак признательности и вошла.

Девон поднял на меня взгляд, и я чуть не споткнулась. Он выглядел ещё хуже, чем я, а, учитывая, сколько времени я провела в ванной, это о чем-то, да говорило. Его волосы были в беспорядке, лицо бледное, а мешки под глазами даже больше, чем под моими. Прошлой ночью я этого не заметила, но он выглядел так, будто тоже похудел. Его одежда была помятой и выглядела так, будто он либо спал в ней, либо подобрал её с пола. Он не выглядел удивлённым, увидев меня, но и не обрадовался.

— Крисси. — Он откинулся на спинку стула, его плечи тяжело опустились.

Я продолжила идти к столу, ожидая, что он подойдёт и поцелует меня, но он этого не сделал. Я упёрлась кончиками пальцев в стол, чтобы стоять ровно.

— Нам нужно поговорить.

На его лице промелькнуло обречённое выражение, смешанное с чем-то похожим на боль. Я ждала, пока он начнёт, но он этого не сделал.

— С тех пор, как мы вернулись из Нью-Йорка, ты ведёшь себя странно. А вчера вечером… — я остановилась, и меня охватила боль, когда я вспомнила о том, что он сказал мне.

— Слушай, — сказал Девон. Он ущипнул переносицу. — Мне очень жаль, Крисси. Мне не следовало говорить этого вчера вечером. Я устал...

— Я тоже! — перебила я. Я начала выходить из себя. Как он мог использовать усталость в качестве оправдания за то, что по сути сказал, что место, где я жила последние несколько месяцев, не было моим домом, что я была у него всего лишь гостьей? — Я до смерти устала с тех пор, как мы вернулись, но не собираюсь отказываться от своих обязанностей или относиться к тебе как к незнакомцу. Не я сказала...

— У меня есть сын.

Он сказал это тихо, но ощущалось так, словно прогремел взрыв. Я уставилась на него, не уверенная, что верно все расслышала.

— Повтори?

Он вздохнул и встал из кресла. Девон обошёл стол так, что мы оказались на расстоянии всего нескольких сантиметров друг от друга. Он начал тянуться ко мне, а затем засунул руки в карманы.

— На следующий день после нашего возвращения ко мне в офис пришла женщина. Я встречался с ней около семи лет назад. Неделю. — Его слова были безжизненными, и он не смотрел на меня. — Я порвал с ней. Она не очень хорошо это восприняла. Мне пришлось добиться судебного запрета.

О, черт. Все оказалось хуже, чем я думала.

— Она пришла на днях и сказала, что у нас есть сын. Шестилетний мальчик по имени Эммет.

Передо мной мелькнуло лицо мальчика из парка, а за ним лицо женщины, которую я видела флиртующей с Девоном. Все это обретало смысл. Ее прикосновения к нему. Его напряжение, и то, что он не отталкивал её.

— Я не знал. — Его глаза метнулись к моим, и теперь я увидела в них боль. — Я не знал.

У меня голова шла кругом, и юрист во мне спохватился первым.

— А ты уверен, что она говорит правду? Что он твой сын? — он вскинул голову. — Ты сделал тест ДНК?

— Я не дурак, Крисси, — огрызнулся Девон. Он провёл рукой по волосам и отвернулся. — Она сообщила мне его день рождения. Рассказала мне, когда у неё был последний сексуальный контакт до того, как она была со мной, и когда она трахалась с кем-то после меня. Время не совпадает ни с кем, кроме меня.

— Но она могла солгать, — настаивала я. — Не похоже, что ты сможешь доказать обратное, если ты и Эммет не пройдёте ДНК тест.

— Она сказала, что солгала о том, что принимала таблетки, когда мы были вместе. И что она сделала дырки в презервативах, которыми мы пользовались, потому что хотела, чтобы мы были вместе всегда. — Глаза Девона сверкали. — Я выполняю свои грёбаные обязанности, Крисси!

— А что, если он не твой?

— Вот в чем дело, не так ли? — он сделал шаг ко мне. — Ты не хочешь, чтобы он был моим сыном.

Я шагнула к нему, мой указательный палец был в паре сантиметров от его груди.

— Не смей вешать это на меня. Мне плевать, есть ли у тебя сын, дочь или весь комплект сразу! И не веди себя так, будто ты такой важный и могущественный. Это ты лгал мне всю прошлую неделю. Предполагалось, что мы партнёры, Девон! И в бизнесе, и в жизни, а ты держал меня в неведении!

— Потому что я не знал, что делать!

Я моргнула. Никогда не слышала столько боли в голосе Девона.

Он протянул руки и обхватил моё лицо ладонями.

— Она поставила мне ультиматум, Крисси. Я не смогу быть частью жизни Эммета, не будучи частью её жизни.

Сердце сжалось у меня в груди. У меня было ощущение, что это ещё не все.

— А это значит… Я должен тебя бросить. — Его голос сорвался. — Ты или мой сын.

Мгновение я смотрела на него, из-за шквала эмоций внутри было почти невозможно думать. И это хорошо, потому что я не хотела думать. Я не хотела думать о том, что Девон перенёс в одиночку, потому что не хотел причинять мне боль. Я не хотела думать о том, что этого бедного мальчика использовали как пешку. И уж точно не хотела думать о выборе, который ему предстояло сделать, или о том, каким будет этот выбор. Я уже знала ответ.

Я сделала единственное, что могла. Поцеловала его.

Я почувствовала его удивление, а затем его язык проник между моими губами. Я обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом, чувствуя, как его член твердеет у моего бедра. Одной рукой он зарылся в мои волосы, оттянув мою голову в сторону, в то время как его рот прокладывал дорожку вниз по моей шее, покусывая и посасывая с почти отчаянной поспешностью.

Его желание подпитывало моё, и я провела руками по его груди к поясу брюк. Я не знала, что ждало меня в будущем, но знала, чего хотела сейчас. Рука, которая в данный момент не зарывалась в мои волосы, скользнула по спине и забралась под подол платья. Я застонала, когда его пальцы погладили заднюю часть моего бедра, а затем скользнули к заднице. Жар его ладони проникал сквозь тонкий материал.

— Ты мне нужна. — Его голос был прерывистым, когда он поднял меня на стол.

Я позволила своим рукам говорить за себя, когда расстегнула его брюки и забралась внутрь. Он схватил меня за грудь и сжал, когда я обхватила пальцами его теперь уже твёрдый член. Он отпустил меня, задрав моё платье до талии, и я раздвинула ноги.

— Детка?

Я поняла, о чем он спрашивал, и кивнула в ответ. Это будет больно. Я почти не намокла. Но я знала, что боль пройдёт, а Девон сделает все, чтобы каждая её частичка стоила того. Он отодвинул в сторону мои трусики и одним быстрым движением бёдер погрузился в меня.

Я прижалась лицом к груди Девона и закричала, заглушая этот звук и те, что вырывались, пока он трахал меня. Моё тело сотрясалось, когда каждый удар растягивал меня быстро и сильно. Его большой палец поглаживал мой клитор, посылая по мне волны удовольствия, превратив боль в нечто гораздо более глубокое и интенсивное. Я крепко зажмурилась, впиваясь ногтями в его спину и ягодицы, когда он входил в меня грубыми и быстрыми толчками. Мир сузился до слияния наших тел и звука моего имени, повторяющегося снова и снова.

Затем мой мир взорвался вспышкой белого света, и я прижалась к Девону, плывя на волнах удовольствия, хотя он продолжал толкаться в меня. Его руки сжались вокруг меня, и он застонал, опустошив себя внутри меня.

— Я люблю тебя, — выдохнул он мне в ухо. — Я так сильно тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю. — Я подняла голову и встретилась с ним глазами. Протянув руку, я откинула его волосы назад. — И мы с этим разберёмся. Я никуда не уйду.

Он поцеловал меня, наши тела все ещё были соединены. Я имела в виду именно то, что сказала. Я никуда не собиралась уходить. Просто не добавила, что собиралась узнать правду о Саше и Эммете. Тем или иным способом.

Глава 16

Крисси

Мы не говорили ни о Саше, ни об Эмметте, ни о выборе, который пришлось сделать Девону. Мы разговаривали о работе и о том, что сделал Лэндон. Я рассказала Девону обо всем, что произошло между мной и Мэйфлауэром, включая его предложение и то, что я чуть не сделала. Он не стал тратить время и силы на то, чтобы злиться. Поскольку был достаточно похож на меня, чтобы понять мою мотивацию. Мы созвонились с Лэндоном, чтобы убедить его, что у нас все в порядке, и обсудить его интервью. Я не была до конца уверена, что с нами все в порядке, но нашему другу не нужно было ни о чем было беспокоиться.

Остаток дня я не возвращалась в свой кабинет, и Девон не спорил. Мы работали в основном в тишине, просматривая файлы и читая сценарии. Мы сидели на диване, прислонившись друг к другу, как будто работали дома. Принесли заказанный ланч, и Мелисса сказала нам, что назначенная на три часа встреча Девона со Стивеном Моррисоном перенесена. Она не сказала этого, но я подозревала, что это она, а не Стивен, перенесла встречу. По выражению её лица я поняла, что она подозревала, что что-то не так, но являлась слишком блестящим профессионалом, чтобы расспрашивать.

Мы ушли вовремя, взяв кое-что на вынос по дороге в пентхаус, хотя я подозревала, что у Девона такой же плохой аппетит, как и у меня. Тошнота, которую я испытывала с тех пор, как вернулась из Нью-Йорка, прошла, но на смену ей пришла та грызущая пустота, появившаяся после сильного потрясения.

В ту ночь мы не занимались любовью, но провели несколько часов, нежась в нашей огромной ванне, обнимая друг друга, пока вода не начала остывать. Потом мы легли в постель и лежали, обнявшись, и ни один из нас не хотел думать о том, что, возможно, это был наш последний день вместе. Я не знала, кто заснул первым, и когда это произошло, но, когда я открыла глаза, моя подушка была мокрой от слез, а Девон исчез.

Листок бумаги лежал на его подушке. Я уставилась на него, желая, чтобы он исчез, и молясь, чтобы вчерашний день был дурным сном. Чтобы все, что произошло с тех пор, как я вернулась домой, было всего лишь результатом еды из самолёта и смены часовых поясов. Когда ничего не изменилось, я потянулась за запиской. Притворство, что этого не было, не изменило бы сути сообщения. Я приготовилась к тому, что моё сердце вырвут, а потом развернула записку.

Крисси, я уверен, что ты смотрела на эту записку с более чем просто небольшим трепетом, полагая, что я поступил трусливо, не смог встретиться с тобой лицом к лицу, когда разбил нам обоим сердца. Нет ничего более далёкого от правды.

Моё сердце резко подпрыгнуло, и я старалась не надеяться, а продолжила читать.

Я не мог заснуть несколько часов, смотрел, как ты спишь, и пытался представить, что расстаюсь с тобой. Я не могу этого сделать. Потерять тебя означало бы потерять лучшую часть меня, а каким отцом я мог бы стать без этой части? Саша хочет причинить мне боль, потому что я причинил боль ей. Она хочет, чтобы я выбрал её, а я не могу этого сделать. Я собираюсь встретиться с ней и сделаю все возможное, чтобы убедить её, что не могу потерять тебя. Я надеюсь, что ей понравится вид того, как я умоляю, и ей будет достаточно увидеть себя той, кто контролирует ситуацию, у кого есть власть. Если это не сработает, я попрошу её назвать свою цену. Она сказала, что ей нужны не деньги, а чтобы мы с ней и Эмметом стали семьёй, но я надеюсь, что, когда ей представится шанс, она возьмёт все, что сможет. Если для этого придётся бросить «Мираж» и работать на какой-нибудь фабрике, едва сводя концы с концами, я сделаю это. Мне бы не хотелось просить тебя так жить, но если это единственный способ остаться вместе и при этом получить возможность видеться со своим сыном, я надеюсь, ты поймёшь. Скорее всего, она попросит наличные и будет возвращаться время от времени, угрожая забрать Эммета, если ей не дадут больше, но это цена, которую я готов заплатить. Ты — это единственная цена, которая слишком высока. Если она откажется, то найдём другой выход, потому что мы партнёры. Я тебя люблю.

Я ещё раз прочитала последние два предложения.

Он выбрал меня.

Слезы обожгли мне глаза, и я медленно вздохнула, уставившись в потолок и пытаясь сморгнуть их.

Он не собирался сдаваться. Я подумала, что именно это пугало меня больше всего во всей этой истории. Девон был бойцом. Я знала это с самого начала, и эта черта являлась одной из тех в нем, которые одновременно привлекали и раздражали меня. Это также делало его таким хорошим в своей работе. Мягкотелые люди не могли преуспеть в этом бизнесе. Внутри него должен был гореть пожар, борьба, которая не прекращалась. Когда он рассказал мне о выборе, который Саша предоставила ему, его голос звучал так, будто он смирился и ничего не мог поделать. Теперь, когда я знала, что он не собирался просто делать то, чего хотела Саша, меня охватило облегчение. Я не была готова признать, как сильно меня пугала мысль о том, что я могла потерять его.

Я посмотрела на часы и удивилась, увидев, что уже середина утра. Я давно не спала так долго, если только не болела. Я не знала, во сколько ушёл Девон, но была уверена, что его разговор с Сашей не будет коротким. Из того немногого, что он мне рассказал, она показалась мне не самым уравновешенным и понимающим человеком. В моей семье было несколько неадекватных людей, не последним из которых являлась моя самовлюблённая мать, но Саша, судя по всему, была ещё хуже.

Я не могла расхаживать в пентхаусе в ожидании звонка или появления Девона. Мы не часто здесь останавливались, проводя большую часть времени в нашем доме, поэтому наводить порядок здесь не требовалось. Команда уборщиков должна была прийти в четверг, а с тех пор нечего убирать. Я бы не смогла сосредоточиться на книге или фильме, даже если бы мне захотелось попробовать. Я могла бы оставить записку и отправиться домой, но не думала, что так будет лучше. Команда уборщиков должна была закончить там все вчера, пока мы с Девоном находились на работе, так что у меня не было никакой работы, чтобы не слоняться без дела, а я была слишком отвлечена, чтобы заняться чем-то ещё.

Впервые за долгое время я думала вернуться в Нью-Йорк. Я не хотела жить там потому, что там мне нравилось больше, чем в ЛА, или потому, что я не чувствовала себя здесь как дома. На самом деле я хотела не совсем в Нью-Йорк. Дело было в Кэрри. Я хотела иметь возможность пойти домой к своей подруге, свернуться калачиком на диване рядом с ней и выплеснуть все, что чувствовала, пока мы ждали приезда Дены и Лесли. У меня были друзья и здесь, но ни с кем из них я не ощущала себя комфортно, делясь своими переживаниями. Мелисса и Трейси обе работали в «Мираже», и я очень старалась не затрагивать тему Девона и моих отношений с ними. Я бы поговорила с Лэндоном о подобных вещах, но вчера у него было интервью, и я подумала, что ему не следовало больше ни о чем беспокоиться.

Я вздохнула. Было одно место, куда я могла пойти, где мне не пришлось бы беспокоиться о том, что кто-то будет задавать вопросы, и где мне было бы легче сосредоточиться. На улице невыносимо жарко, несмотря на то, что до полудня оставалась всего пара часов, поэтому я выбрала белый сарафан с маленькими бутончиками роз. Для обычного рабочего дня это не совсем подходящее платье, но для сегодняшнего вполне сойдёт. Мне хотелось чего-нибудь яркого и радостного. Я твердо верила, что то, как человек одет, могло влиять на его настроение, а также на то, что он излучал. Это одна из причин, по которой я часто наряжалась, когда чувствовала себя дерьмово.

Было около половины одиннадцатого, когда я поймала такси и попросила отвезти меня в «Мираж». Я могла бы вызвать машину, но не хотела, чтобы меня подвезли, а потом пришлось бы вызывать её ещё раз через пару часов, потому что Девон вернулся в квартиру. Я оставила ему записку, в которой сообщила, где находилась, и объяснила, что не звонила ему, потому что не хотела мешать, если он был чем-то занят. Я также не хотела рисковать, что Саша увидит, кто звонил, и это выведет её из себя.

Когда я добралась до «Миража», там находились только два охранника, работавшие в раннюю смену в выходные, они оба улыбнулись и кивнули, когда я прошла мимо. Хотя у нас с Девоном не было привычки работать по выходным, моё появление не являлось настолько необычным событием, чтобы кому-то это показалось странным.

Следующие двадцать минут или около того я провела в интернете, просматривая сайты в поисках каких-либо признаков фотографий, сделанных Мэйфлауэром, или каких-либо намёков на то, что история Лэндона просочилась в сеть. Все, что я нашла, это тизер от «Proud and Out», в котором говорилось, что в их выпуске в понедельник будет эксклюзив, где крупная звезда сделает каминг-аут. Я была рада, что Лэндону не пришлось долго ждать выхода интервью. Я знала, что он похож на меня. Хуже всего ожидание. Мы оба были из тех людей, которые «срывали пластырь». Он бы хотел поскорее покончить с этим, чтобы жить дальше.

Я обдумывала план действий на понедельник, когда зазвонил мой сотовый. Моё сердце учащенно забилось, но тут же замерло, когда я увидела, что звонил не Девон. Однако это был номер полицейского участка. Я забыла, что отправила фотографию Саши до того, как узнала, кто она и чего хотела. Возможно, это будет просто повторной информацией, но я все равно ответила на звонок. Поскольку не хотела, чтобы офицер Пёрдью подумал, что я его игнорировала.

— Алло, — ответила я.

— Мисс Дженсен.

Мои брови поползли вверх. Это был формальный голос полицейского, а не дружелюбный.

— Это офицер Пёрдью.

— Да?

— Я просмотрел фотографию, которую Вы мне дали, и получил имя. Стейси Ричардс.

Я выпрямилась. В Голливуде псевдонимы и сценические имена не являлись редкостью, но моя интуиция подсказывала мне, что Саша не пробовалась в местный спектакль, когда использовала это имя.

— На самом деле её ищет полиция Миннесоты. Я полагаю, Вы сделали эту фотографию где-то в ЛА?

— За что её ищут? — спросила я.

— Допрос в рамках открытого дела. — Офицер Пёрдью намеренно говорил расплывчато. Он тщательно подбирал слова, напомнив мне, что полиции не положено давать комментарии по поводу текущих расследований. — Вы знаете, где она?

— Я сделала снимок в парке Пан Пасифик, — сказала я. — Два дня назад.

Офицер Пёрдью выругался, подтвердив мои подозрения, что Сашу искали не из-за просроченных штрафов за парковку.

— Вы знаете, где она?

— Нет, — сказала я честно. — Но у меня есть кое-какая информация о ней, и, возможно, я смогу узнать, где она находится. — Мой разум метался, пытаясь найти лучший способ сделать это. — Ее показания могут помочь следствию, или она является официально подозреваемой в чем-то?

Он вздохнул.

— Я знаю, что лучше не пытаться уговорить тебя дать мне информацию, так что как насчёт того, чтобы просто перейти к делу. Я отправлю тебе по факсу файл, который у меня есть, и ты расскажешь мне то, что знаешь.

— Договорились. — Я дала ему номер своего офисного факса, а через несколько минут пришли два документа. Взяв их, я сообщила первую часть информации, которая у меня была: — Здесь её зовут Саша Ричмонд. Я думаю, что это её настоящее имя, потому что она использовала его, когда была здесь раньше.

— Она из Лос-Анджелеса?

— Я не знаю, — сказала я, начиная просматривать бумаги. — Но она была здесь около семи лет назад под тем же именем. На это же имя у неё будет судебный запрет на приближение.

— Судебный запрет на приближение? — что-то изменилось в тоне его голоса, подсказав мне, что некоторые новости могут быть связаны с обвинениями в Миннесоте.

Я подумала, что могла сказать ему об этом сейчас. Он увидит эту информацию, когда поищет её имя, и тогда разозлится, что я не сказала ему лично.

— Он от Девона. Раньше он... Встречался с ней, и она не очень хорошо восприняла то, что он её бросил.

Офицер Пёрдью испустил поток очень непрофессиональных ругательств, которые заставили бы меня забеспокоиться, если бы я не присоединилась к ним, пока читала обвинение.

Похищение.

Саша был фигурантом дела о похищении маленького мальчика почти три года назад. Трёхлетний мальчик... С чёрными волосами и зелёными глазами.

Я опустилась на своё место, борясь с приступом тошноты.

— Ты хочешь сказать, что эта женщина — бывшая твоего парня? — офицер Пёрдью практически кричал в трубку.

— Это был вопрос опеки? — слабо спросила я. У меня кружилась голова.

— Что?

— Мальчик. Саша — главная подозреваемая, потому что она биологическая мать мальчика и передумала насчёт его усыновления? — это звучало неправдоподобно, но я знала, что такая возможность существовала. И мне нужно было знать, был ли такой шанс. Потому что, если это не так, то все бы изменилось.

— Нет, — ответил офицер Пёрдью. — Биологические родители мальчика находятся в Сент-Поле и думают, что больше никогда не увидят своего сына. Стейси Ричардс или Саша Ричмонд, как бы её ни звали, была няней мальчика в течение двух лет, а затем исчезла в тот же день, что и он.

— Ебать. — Это слово прозвучало едва ли не шёпотом.

— Что?

Я закрыла глаза, не зная, чувствовала ли облегчение или ужас. Облегчение от того, что Девону не придётся выбирать. Ужас от того, кем на самом деле находился этот маленький мальчик.

— Она здесь с мальчиком, который, по её словам, является сыном Девона. Ему шесть лет, и я почти уверена, что это тот самый мальчик с твоей фотографии.

Глава 17

Девон

Я поселил Сашу и Эммета в «Хилтоне», когда увидел убогий мотель, в котором они остановились. Именно на нем настояла Саша, когда я сказал, что перевезу их, и я знал, что это потому, что за ту неделю, что мы были вместе, у нас состоялось здесь несколько встреч. Впрочем, я не стал заморачиваться. У отеля «Хилтон» была отличная репутация в плане защиты частной жизни своих гостей, и как только я сказал им, что единственным человеком, с которым им разрешено делиться информацией, являлась Крисси, я знал, что мне не нужно беспокоиться о том, что пресса узнает об этом.

Должен признаться, я был немного удивлён, что Саша не угрожала мне этим. Она и раньше выставляла напоказ наши отношения перед прессой, находясь в центре внимания. Я думал, она хотела, чтобы нас троих сфотографировали вместе, мою маленькую тайную семью. Наши с Крисси отношения на самом деле не являлись громкой историей, особенно после того, как СМИ поняли, что мы не выносили на всеобщее обозрение грязное белье, а скандал всегда делал ситуацию интереснее.

Я все ещё размышлял над этим, когда добрался до их комнаты. У меня был ключ, но я не собирался им пользоваться. Поскольку хотел с самого начала дать понять, что я тот, кого им не хватало. Я хотел поближе познакомиться с Эмметом, но Саша не будет частью всего этого.

— Девон! — она обняла меня, как только открыла дверь. — Ты пришёл!

Я быстро освободился от её рук и шагнул в комнату.

— Нам нужно поговорить.

— Конечно, — сказала она.

Я наблюдал, как её лицо стало серьёзным. Я не осознавал этого, когда мы были вместе раньше, но выражение её лица больше похоже на то, как, по её мнению, оно должно выглядеть, а не на то, что она чувствовала на самом деле. Неудивительно, что я не осознавал этого раньше. Единственный раз, когда меня по-настоящему волновало выражение её лица, это когда мы трахались, и теперь я задавался вопросом, было ли оно искренним.

— Нам нужно многое обсудить. — Она говорила как ребёнок, пытающийся быть взрослым. — Организационные проблемы. Мы сразу же начнём жить вместе, или это будет слишком сложно для Эммета? Может, нам сначала обручиться, чтобы он понял, что это навсегда? Я не хочу, чтобы он думал...

— Саша, стоп! — слова прозвучали резче, чем я собирался произнести, но я ничего не мог с собой поделать. Она зашла дальше, чем я думал. Я не мог оставить Эммета с ней. Чего бы это ни стоило, я должен был увести его от неё.

Она обиженно посмотрела на меня, но я увидел блеск гнева в её глазах.

— Где Эммет? — я огляделся, не желая, чтобы он услышал что-либо из этого. Ему не нужно было знать, что его мать пыталась шантажировать меня. Может, она и была сумасшедшей, но я не собирался стать человеком, который поливал грязью мать своего ребёнка там, где тот мог это услышать.

— Он спит, — сказала она.

Я нахмурился. Я мало что знал о детях, но что-то показалось мне странным. Шестилетний ребёнок спал почти в десять утра. Хотя я не спросил об этом. На данный момент у меня было достаточно дел. Я отложил это на потом.

— Давай присядем. — Я указал на двухместный диванчик. Я бы предпочёл не сидеть так близко к ней, но не думал, что ей понравится, что я сижу на одном из стульев, как будто намеренно увеличиваю дистанцию между нами, а мне нужно было поднять ей настроение.

— Я знаю, что тебе было тяжело, — начал я. — Воспитывать Эммета самостоятельно. — Она кивнула, посмотрев на меня широко раскрытыми глазами, которые, я был уверен, растопили сердца многих мужчин за эти годы. — Особенно финансово.

— Жертва того стоила.

Каким-то образом она сделала заявление, которое должно было прозвучать благородно и по-матерински, но вышло словно из какой-то плохо сыгранной пьесы. Я задавался вопросом, всегда ли она была такой, а я просто не замечал, или же я стал лучше понимать, что являлось искренним, а что нет, с тех пор. как познакомился с Крисси.

— Я подумал. — Я тщательно подбирал слова, зная, что неверное слово могло все испортить. — Раз уж у тебя шесть лет не было времени на себя, может вместо того, чтобы оставаться здесь со мной и Эмметом, ты предпочтёшь отправиться в какое-нибудь интересное и весёлое место? Все расходы, конечно, оплачены. — Уголки её губ сжались. — Или, если ты предпочитаешь остаться здесь, я буду более чем счастлив оплатить квартиру или дом в зависимости от того, что ты предпочтёшь.

— Ты не хочешь жить со мной. — Заявление прозвучало категорично.

— Саша, прости. Для нас уже слишком поздно. — Я не стал добавлять, что вообще никогда бы не остался с ней, потому что она была невероятно сумасшедшей. Это контрпродуктивно.

— Из-за неё. — Она прорычала. — Той женщины, с которой ты сейчас.

— Я люблю её, Саша. — Я старался сказать это как можно мягче.

— Чушь собачья, — прошипела она. — Ты никого не любишь.

Я хотел обидеться, но потом понял, что она права. По крайней мере, человек, которого она знала много лет назад, был неспособен любить. Я не мог сказать ей, что именно Крисси являлась той, кто все изменил.

— Позволь мне обеспечить тебя и Эммета. — Я попробовал по-другому. — Все, что тебе нужно. Что ты хочешь. Я прямо сейчас выпишу тебе чек на сто тысяч долларов.

— Это все, что он для тебя значит? — спросила она.

Мои пальцы впились в ноги, пока я изо всех сил старалась сдержаться.

— Я просто выбрал случайное число. Полмиллиона за то, что я пропустил, а затем такую же сумму каждый год сверх расходов.

— Думаешь, полмиллиона долларов компенсируют пропущенные дни рождения?

Я хотел отметить, что это её вина, что я пропустил шесть лет. Но вместо этого спросил:

— Сколько?

На мгновение она сделала вид, что задумалась.

— Пять миллионов.

Я кивнул. Мне придётся перетасовать некоторые активы, но это ничего не разрушит.

— Для начала.

Я старался не злиться. Поскольку имел в виду именно то, что сказал Крисси. Я от всего откажусь. Я просто ненавидел то, как Саша всем манипулировала.

Она наклонилась ко мне.

— На пять миллионов ты сможешь купить много кисок. — Она провела рукой по моей ноге, пока не оказалась слишком близко к промежности. — Если я возьму достаточно денег, Крисси тебя бросит? — она спустила бретельку своей майки с плеча. — Давай, Девон. Разве ты не помнишь, как нам было весело вместе?

Я закрыл глаза, надеясь, что, если я не отвечу, она поймёт намёк. Если мне придётся её оттолкнуть, ситуация станет гораздо хуже.

— Ни один другой мужчина не мог меня так возбудить, как это делал ты. И я готова поспорить, что твоя маленькая подружка не позволяет тебе получать столько удовольствия, сколько я. Она позволяет тебе пороть её? Я хочу, чтобы ты выпорол меня. Готова поспорить, ты тоже этого хочешь. У меня до сих пор проколот клитор. Я думаю о тебе, когда играю с ним. Она бы сделала себе пирсинг ради тебя? Позволила бы тебе отшлёпать её так сильно, что у неё на заднице неделю были бы синяки? Я позволю. Я позволю тебе трахать меня, пока не закричу. Свяжи меня. — Она взяла мою руку и положила себе на шею. — Я позволю тебе сжать...

— Нет. — Я не отталкивал её, но и не двигался сам. Я встал, и она чуть не упала. — Я не хочу тебя, Саша. Уже нет.

Она встала, не удосужившись натянуть бретельку, даже когда та упала достаточно, чтобы обнажить кусочек соска цвета ириски.

— Убирайся!

— Эммет… — начал я.

— Убирайся к черту! — она практически кричала. — Мы уезжаем, и ты никогда больше не увидишь своего сына!

Я попятился из комнаты, не зная, что ещё предпринять. Если бы она устроила скандал, вызвали бы охрану, а затем и копов. Я не хотел, чтобы Эммет это видел. Когда дверь закрылась, меня пронзила боль. Я потерял его. До этого момента я даже не подозревал, как сильно хотел его, а он исчез. Саша ни за что не позволит мне стать частью его жизни. Не сейчас.

У меня болела грудь, и я с трудом дышал, пока шёл по коридору к лифту. Что мне оставалось делать? Я не мог просто позволить им уйти, но у меня не было никаких законных оснований настаивать на своём. К тому времени, как я получу судебный ордер на проведение теста на отцовство, какого бы хорошего адвоката я ни нанял, она уже исчезнет. Я мог бы нанять частного детектива, чтобы он нашёл её, но если моего имени нет в свидетельстве о рождении, мне все равно нужен будет этот тест, прежде чем я смогу что-либо предпринять. И это в том случае, если судья поверит мне, когда я скажу, что ничего не знал об Эммете. Все, что нужно было сделать Саше, это заявить, что она рассказала мне, а я не платил алименты на ребёнка шесть лет. Если она начнёт рассказывать о нашей сексуальной жизни, мне повезёт, если суд не запретит мне с ним видеться.

Я вышел из лобби отеля и сел на одну из скамеек. Солнце палило нещадно, воздух был густым, но я почти не замечал этого. Я мог думать только о том, как мне все это исправить. Я должен был это сделать. Я устроил себе здесь замечательную жизнь, добился всего сам, усердно работая и никогда не сдаваясь.

Единственное, что пришло мне в голову, это то, чего я не хотел делать. Я прижал руку к груди, но боль там не была физической. Могу ли я попросить Крисси отступить, взять паузу, пока не смогу провести с Эмметом достаточно времени, чтобы получить доказательства отцовства, а затем подать в суд на опеку? Согласится ли она на это, сколько бы времени это ни заняло? Могу ли я это сделать? Думаю, что если бы это продлилось всего пару месяцев, то я смог бы, но в глубине души я знал, что с Сашей это никогда не закончится. Каждый раз, когда Эммет был бы с ней, я бы беспокоился, что она сбежит с ним. Я мог бы напечатать во всех газетах мира, что он мой, но как только сын будет у неё, если она хоть на мгновение поверит, что мы с Крисси вместе, я не сомневался, что она сбежит.

Я закрыл лицо руками. Что мне оставалось делать?

В моем кармане зазвонил телефон, но я не стал его отключать или отвечать. Кто бы это ни был, он мог подождать. Я не в том состоянии, чтобы заниматься чем-то ещё сегодня. Ничто другое не могло быть важнее этого.

Глава 18

Крисси

— Черт возьми, Девон! Возьми свой грёбаный телефон! — я была рада, что в офисе меня никто не слышал. Я дважды пыталась дозвониться до него с одним и тем же результатом. Звонила, пока, наконец, не переключалась на голосовую почту. В первый раз я оставила ему сообщение с просьбой перезвонить мне, а потом позвонила ещё раз. Я предположила, что, возможно, он как раз разговаривал с Сашей, но мне от этого не стало легче.

Я дочитала файлы, присланные офицером Пёрдью, и все оказалось хуже, чем я думала вначале. Из того, что я поняла, Саша заявила, что её зовут Стейси Ричардс, и устроилась работать няней к маленькому Джоуи Тёрнеру. Она была тихой и всегда все делала хорошо, но после того, как они с Джоуи исчезли, все, казалось, вспомнили, что всегда думали, будто она немного не в себе. Однако не это меня так напугало. А то, что обнаружили, когда вошли в комнату, которой она пользовалась.

У неё были десятки книг и брошюр о рождении ребёнка. Она просмотрела их, выделяя отдельные места и проставляя даты рядом с некоторыми вещами. Мама Джоуи сказала, что это были даты, когда Джоуи делал то, что было выделено. Его первые шаги. Когда у него прорезался первый зуб. И кое-что из этого произошло ещё до того, как её взяли на работу. В этом не было бы ничего странного, может быть, просто немного навязчиво, если бы у неё не было фотографий некоторых из этих событий. Фотографий, которые она не взяла из семейного альбома. В этом случае это было бы уже достаточно плохо, но эти снимки выглядели так, словно кто-то снимал их издалека. Я имела дело с достаточным количеством детективов, расследующих измену супругов, чтобы распознать снимки, сделанные с помощью длиннофокусного объектива.

Теперь у меня не было сомнений, что Эммет — это Джоуи Тёрнер. О единственным другом варианте было страшно подумать. Что Джоуи Тёрнер давно мёртв, а Эммет — какой-то другой ребёнок, которого она похитила. Я беспокоилась не только о Девоне. Если Эммет — это Джоуи, то бедный ребёнок находился с ней три года. Он вообще знал, что не её сын? Что он почувствует, когда узнает правду?

Я снова выругалась и вдобавок пнула ногой стол. Все, что я получила, — это боль в пальце ноги, но она помогла мне прочистить мозги. Я знала, что копы уже искали её, но забыла сказать им, что Девон сейчас с Сашей. Я знала об этом, а они нет, и у меня было довольно хорошее представление о том, как найти Девона и Сашу. Приятно осознавать, что мои навыки бывшего адвоката по бракоразводным процессам могли пригодиться. За время работы в «Вебстер и Штейнберг» я выследила не одного неверного мужа.

Я собиралась начать с более дешёвых отелей, но как только подняла трубку, чтобы позвонить, то поняла, что Девон ни за что не позволил бы мальчику, которого считал своим сыном, жить даже в скромном трёхзвездочном отеле. Кроме того, у меня имелась хорошая мысль о том, что Саша не из тех женщин, которые соглашались на что-то меньшее, чем четыре звезды.

Я позвонила в два пятизвездочных отеля, в которых мы с Девоном побывали, но в них не было никаких счетов на его имя. Пришлось немного позаискивать, чтобы вытянуть из них информацию, но юрист во мне в конце концов победил. Когда я звонила в «Хилтон», то приготовилась к очередному спору, но его не последовало.

— Здравствуйте, меня зовут Крисси Дженсен из «Мираж Тэлэнт», и я звоню по поводу человека, который, возможно, является гостем вашего отеля. — Я постаралась, чтобы мой голос звучал бодро и профессионально. Если бы они услышали в моем голосе отчаяние, то вряд ли стали бы помогать мне, решив, что я сталкерша, ревновавшая к бывшему или что-то в этом роде. Ирония заключалась в том, что именно от этого я и пыталась защитить Девона.

— Чем я могу Вам помочь, мисс Дженсен? — у женщины, ответившей на звонок, был спокойный приятный голос.

— Мне нужно знать, забронирован ли у вас какой-нибудь номер на имя Девона Ричи. Возможно, он на «Мираж Тэлэнт». — Я не думала, что так будет, но надеялась, что она подумает, что я звонила как сотрудник, проверявший бронь, а не как девушка, пытающаяся найти своего мужчину, хотя и не по тем причинам, по которым она думала.

— Минуту, пожалуйста.

Я услышала постукивание, означавшее, что она что-то искала на своём компьютере, а затем она снова заговорила:

— Вы понимаете, мисс Дженсен, что при обычных обстоятельствах с моей стороны было бы совершенно неуместно разглашать информацию о наших гостях, мы уважаем их частную жизнь.

Я начала было отвечать, но она все ещё продолжала говорить:

— Однако на этот счёт была сделана специальная отметка. Нам сказали, что мы можем раскрыть информацию только Вам.

— Так Вы утверждаете, что на имя Девона есть комната?

— Я говорю, что если Вы приедете в отель с удостоверением личности с фотографией, я смогу предоставить Вам имеющуюся у меня информацию.

— Я буду через десять минут. — Я повесила трубку, не дожидаясь ответа, и начала убирать телефон в сумочку. — Черт возьми, — пробормотала я. Я хотела сначала найти Девона, чтобы ему не пришлось слышать правду от кого-то, кроме меня, но была не настолько глупа, чтобы думать, что Саша просто признает то, что сделала, и сдастся без боя.

Я подождала, пока не оказалась в такси и не проехала половину пути до отеля, прежде чем перезвонить полицейскому Пёрдью и рассказать ему о номере в отеле. Я не дала ему шанса расспросить меня о том, где я находилась, потому что не хотела лгать и знала наверняка, что он посоветует мне держаться подальше. В данный момент мне показалось более предусмотрительным просить прощения, а не разрешения.

Когда такси подъехало ближе к отелю, я поняла, что даже не обдумала, что именно собиралась сказать. Я не могла просто подойти и сказать: «Эй, кстати, Саша — психованная, которая похитила какого-то ребёнка из Миннесоты и привезла его сюда, чтобы притвориться, что он твой сын». Почему-то я сомневалась, что это был бы самый тактичный подход. Девону будет достаточно тяжело это услышать.

Я бросила водителю несколько купюр и направилась ко входу в отель. Я была настолько сосредоточена на том, что собиралась сказать, что почти прошла мимо него.

— Девон!

Его голова дёрнулась при звуке моего голоса, и боль в его глазах заставила меня вздрогнуть. Он встал, обняв меня настолько крепко, что воздух из моих лёгких полностью вышел. Он уткнулся лицом в мою шею.

— Я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю.

Внутри меня поднялся гнев, гнев на Сашу за то, что она причинила Девону такую боль, за то, что она солгала ему. Ради неё же я надеялась, что полиция скоро прибудет, потому что, если я её увижу, то не уверена, что смогу удержаться от того, чтобы не сломать ей нос.

— Я тоже тебя люблю. — Я провела рукой по его волосам.

— Я не хочу терять тебя, но не могу бросить его, Крисси. Я не могу быть настолько эгоистичным, чтобы оставить тебя и отказаться от сына.

Я не могла больше терпеть того, чтобы он думал об этом. Мне не хотелось быть резкой, но я не могла придумать другого способа сказать это:

— Он не твой сын.

Девон напрягся, но я не отпустила его. Он должен все это услышать.

— Саша лжёт. Ее разыскивают в Миннесоте. Три года назад она похитила малыша по имени Джоуи Тёрнер.

На этот раз я отпустила его, когда он отстранился. Я откинула его волосы с его лица.

— О чем ты, Крисси?

Я повторила свои слова, изложив все просто и ясно, потому что знала, что это тяжело слышать.

— Эммет не твой сын.

— Он не мой сын. — В этом высказывании было так много разных эмоций, что я не могла их разобрать. Он положил руку мне на щеку. — Мне не нужно выбирать?

Моё сердце замерло от надежды и облегчения в этом вопросе.

— Нет, Девон. Тебе не нужно выбирать.

Он наклонил голову и поцеловал меня, прижавшись своими губами к моим. Теперь я чувствовала, как сильно это ранило его, какое отчаяние он испытывал, зная, какую сильную боль он причиняет мне. Я прикусила его нижнюю губу, а затем прошептала ему в губы:

— Я люблю тебя.

Это ещё не конец, но мы вместе, и это было всем, что имело значение.

Глава 19

Девон

Когда Саша пришла ко мне и сказала, что у меня был сын, я подумал, что мой мир перевернулся с ног на голову, что все изменилось и уже никогда не будет прежним. Потом я начал привыкать к мысли о том, что стану отцом, но Саша поставила мне ультиматум, и я не мог представить, что мне придётся делать такой выбор. Последние две недели моё сердце разрывалось на части, а потом Крисси все решила одним простым заявлением.

Эммет не мой сын.

У меня не было сына.

Мне не нужно выбирать между ним и Крисси.

Я знал, что нам о многом нужно поговорить и разобраться, но сначала я должен был кое-что сделать.

Ощущение её губ под моими было тем, что я не думал почувствовать снова. В тот момент я был готов отказаться от неё ради высшего блага, никогда не встречаться с ней, никогда не прикасаться к ней, и все это ради того, чтобы поступить правильно. Я знал, что поцелуй не мог быть долгим, но постарался, чтобы он получился хорошим.

Я застонал, когда её зубы сомкнулись на моей нижней губе, и мне не хотелось ничего сильнее, чем отвести её внутрь, снять комнату и провести остаток выходных показывая ей, как сильно я её любил, и как мне жаль, что ей пришлось пройти через это.

— Я люблю тебя.

Ещё совсем недавно я и представить себе не мог, что захочу, чтобы женщина сказала мне подобное, но теперь я мог слушать эти три слова от неё снова и снова и не уставать от этого.

Я откинул её волосы с лица и вздохнул.

— Я собираюсь показать тебе, что именно к тебе чувствую, но сначала…

— Нам нужно убедиться, что с мальчиком все в порядке.

Я кивнул.

— Ты вызвала полицию? — спросил я.

— Они должны быть минут на десять позже меня, — сказала она, оглянувшись назад, как будто уже могла их увидеть. На её лице промелькнуло обеспокоенное выражение. — Если Саша услышит их приближение, она сделает что-нибудь с Эмметом? Я имею в виду Джоуи?

Я вспомнил взгляд Саши, когда она велела мне убираться. Она была достаточно сумасшедшей, чтобы похитить ребёнка, продержать его у себя три года, а потом попытаться убедить меня, что он мой. Кто знал, со сколькими другими мужчинами она пыталась это сделать. Я задавался вопросом, были ли другие до меня. Мужчины, которые думали, что нашли своего сына.

— Она может, — сказал я. И посмотрел на Крисси. — Может быть он и не мой сын, но находится в беде. Я не могу позволить ей забрать его.

— Что мы можем сделать?

Волна любви захлестнула меня, когда я увидел, как сила внутри неё вырвалась наружу. Ее сила стала первым, что привлекло меня к ней. Ну, если быть до конца честным, это было её невероятно горячее тело, но сила в ней тоже. В Крисси скрыто столько духа и огня, но это не то, что мне нужно от неё сейчас. Мы не могли остановить Сашу с помощью принуждения или насилия. Если не брать в расчёт тот факт, что мысль о том, чтобы причинить боль женщине, вызывала у меня отвращение, это никому не принесло бы пользы.

У меня на уме было кое-что другое. И Крисси это не понравится.

К тому времени, как закончил рассказывать ей о своём плане, я понял, что он ей не просто не понравился. Она его ненавидела, но знала, что это правильный поступок. Поэтому она осталась перед отелем, чтобы сообщить полицейским номер комнаты, а я пошёл наверх, чтобы отвлечь Сашу.

На этот раз я воспользовался ключом, потому что не был уверен, впустит ли она меня сразу, а мне нужно было увести её от мальчика. Я не был уверен, что она не причинит ему вреда, просто назло всем за то, что её планы разрушены, а она загнана в угол.

— Что ты хочешь? — рявкнула она, сидя в кресле.

Мой взгляд метнулся к мальчику. Его глаза были широко раскрыты, и на этот раз я увидел в них страх. Я хотел успокоить его, сказать, что все будет хорошо и скоро все закончится, что он вернётся к своей семье, но я ничего не мог сделать или произнести, пока Саша сидела рядом, поэтому я отвернулся от него и ответил на Сашин вопрос:

— Все кончено. — Я заставил себя думать о той агонии, которую бы испытывал, если бы эти слова были правдой. Это сделало мой голос хриплым.

Она встала, сузив глаза.

— Что?

— С Крисси все кончено, — сказал я. — Ты сказала, что я никогда не смогу увидеть своего сына, я не смог этого принять. И сделал выбор. Я хочу быть с тобой.

Я был уверен, что она распознает ложь и ни за что не поверит ей ни на секунду. Как она могла? После всего, что произошло между нами, как она могла подумать, что я хотел её?

— Поцелуй меня.

Это было требование, а не просьба, и я видел по её лицу, что она даже не подумала о том, что я мог солгать. Когда я сказал, что она нарцисс, то не понимал, насколько был прав. Она была не просто эгоцентричной. А бредила.

Я указал на мальчика.

— Только не при ребёнке. — Я выдавил из себя улыбку, ту самую дерзкую и высокомерную улыбку, которая раньше была для меня обычной. Это взгляд мужчины, который всегда получал то, что хотел, а чего он обычно хотел — это секса. — На случай, если станет горячо.

Желание сияло в её глазах, когда она повернулась к мальчику.

— Иди в свою комнату. Не выходи, пока я тебе не скажу. — Она улыбнулась мне. — Возможно, тебе захочется надеть наушники или что-то в этом роде. Может стать громко.

Меня затошнило от осознания того, что она думала, будто я трахну её грубо и жёстко, как раньше, когда мальчик находился в соседней комнате. Мальчик, которого она называла нашим сыном. Хуже всего было то, что его, казалось, не смутил приказ. Я даже думать не хотел о том, сколько раз она заставляла этого мальчика — Джоуи, сказал я себе, его звали Джоуи — выходить из комнаты, чтобы она могла получить оргазм. Раньше меня привлекал её ненасытный аппетит. Я знал, что не могло пройти много времени, чтобы она не испытывала этой необходимости.

— Теперь, Девон, думаю, пришло время нам снова познакомиться. — Она сняла майку. — Трахни меня.

Мне показалось странным, что она могла быть такой требовательной, но я знал, на что она отреагирует лучше всего. Я никогда больше не хотел снова быть таким мужчиной, но легко примерил эту роль на себя и услышал, как слова срывались с моих губ тем же резким тоном, который я когда-то так хорошо знал.

— Ты указываешь мне, что делать? На колени.

Я подошёл к стулу, когда она опустилась на колени. Выражение её лица говорило о том, что это было именно то, чего она хотела. Я просто надеялся, что копы доберутся сюда до того, как все зайдёт слишком далеко. Как бы сильно я ни любил секс, я не хотел его с ней.

Был один способ потянуть время. Одна из вещей, которые Саше всегда нравилось делать, это слушать свою речь. На самом деле я не хотел, чтобы она отвечала на вопрос, который я собирался задать, но лучше услышать это, чем продолжать играть роль дальше.

— Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? — я устроился на стуле так, словно собирался пробыть там какое-то время. Затем провёл рукой по животу и еще ниже, позволив пальцам коснуться выпуклости на джинсах. Мой член был совершенно мягким, но Саше не нужно было этого знать.

— Я хочу, чтобы ты меня высек. Мою грудь, мою задницу, мой клитор. — Она немного подалась вперёд, её грудь качнулась от этого движения. — Используй ремень. Я хочу, чтобы ты трахнул меня в рот.

Я услышал слабый звук сирен за мгновение до того, как они смолкли. Саша, кажется, этого не заметила. Это было хорошо. Теперь мне просто нужно удержать её ещё немного.

— Я все это уже слышал. — Я изобразил скорее скуку, чем отвращение. — За шесть лет ты не научилась ничему новому?

Она нахмурилась, и я подумал, не зашёл ли слишком далеко.

— В это время я была беременна и родила ребёнка. — Ее тон был раздражённым, но я это распознал.

Я поднял бровь.

— И ты хочешь сказать, что это тебя остановило? Я знаю тебя, Саша. Ты никогда не сможешь долго жить без красивого и толстого члена внутри себя. Чтобы кто-то не попользовался твоими красивыми сиськами. Да ладно, будь честна.

Ее губы изогнулись в лукавой улыбке.

— Есть много мужчин, которым нравятся женщины, скажем так, определенным образом.

Я чуть не сломался прямо там, но, к счастью, в этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвалось пятеро полицейских с оружием, крича, чтобы все подняли руки. Позади них рядом с пожилым полицейским я увидел Крисси. Коп, казалось, был тем, кто выкрикивал приказы о том, кто на самом деле плохиш в комнате. Я проигнорировал все это. Все, что меня волновало, это то, что Крисси встретилась со мной взглядом и увидела, что у нас все в порядке. Я кивнул ей, и она улыбнулась мне.

Все кончено.

Глава 20

Крисси

Девон настоял на том, чтобы он отправился с офицером Пёрдью за Эмметом-Джоуи. Он сказал, что, поскольку он единственный из нас, кто встречался с мальчиком, будет лучше, если он будет там. Все также согласились с тем, что было бы лучше подождать с тем, чтобы вывести его, до тех пор, пока Сашу не заберут. Самой большой проблемой, с которой столкнулись копы, стал тот факт, что на ней не было майки, и они не могли держать ее неподвижной достаточно долго, чтобы кто-нибудь успел что-нибудь на неё надеть, а никто не хотел иметь дело с юридическими последствиями того, что её вывели из отеля полуголой. Ее руки уже были скованы за спиной наручниками, что не помогало, но у них не было выбора. Она цеплялась за всех своими ногтями. Наконец, Девон зашёл в одну из спален, нашёл рубашку с длинными рукавами и натянул её Саше через голову. Он обхватил девушку руками за талию, а затем зафиксировал их на месте, ещё сильнее удерживая её.

На самом деле я была немного удивлена, что она не стала более жестокой с ним или не плюнула в него. Вместо этого она просто говорила. И говорила. И говорила. Ругательства. Угрозы. Что она собиралась сделать со всеми нами, особенно со мной. Как только я вошла, она начала нападать на меня. Она рассказала обо всем, что они с Девоном делали вместе, рассказала во всех подробностях о той неделе, которую они провели вместе. Я была почти уверена, что копы ей не поверили, учитывая, что она выглядела как сумасшедшая, но я знала, что нравилось Девону, и была уверена, что большая часть того, что она говорила, являлась правдой. Мне было все равно.

В конце концов копы вытащили её из комнаты, и офицер Пёрдью отправился с Девоном за мальчиком. На этот раз, когда я увидела его, то искала не сходство с Девоном, а скорее с фотографией Джоуи Тёрнера. Прошло чуть больше трёх лет с тех пор, как было сделано то фото, но я могла узнать его. Разрез его глаз, их цвет. Его волосы были длиннее, чем раньше, но все ещё завивались на том же месте. Его лицо все ещё сохраняло детскую округлость, и я подумала, что, если бы Саша подержала его у себя чуть дольше, то мальчик бы потерял её настолько, что сходство бы исчезло.

Мы с Девоном и Джоуи поехали обратно в полицейский участок. Для стопроцентной уверенности нужно было взять отпечатки пальцев и сделать тест ДНК, но я не думала, что кто-то сомневался в том, что это был Джоуи Тёрнер. Офицер Пёрдью позвонил из машины. Он говорил достаточно кратко и расплывчато, чтобы Джоуи не смог понять, о чем шла речь.

Всю дорогу мальчик молчал, сидя между мной и Девоном с отсутствующим выражением лица. Впрочем, меня это не удивило. Перед тем, как мы покинули отель, полиция обнаружила бутылки с транквилизаторами. Не нужно было быть детективом, чтобы догадаться, что отстранённое поведение Джоуи скорее всего вызвано наркотиками. Девон сказал, что Джоуи спал, когда он впервые зашёл в номер отеля, а я повидала достаточно светских львиц, принимающих таблетки, чтобы знать, как они выглядели после пробуждения от наркотического сна. Черт, в половине моих воспоминаний о матери утром она выглядела именно так.

К тому времени, как мы добрались до участка, Джоуи был достаточно бодр, чтобы понять, что что-то происходило. Когда он спросил о Саше, мы сказали ему только то, что она уедет надолго. Выражение облегчения на его лице говорило о том, что их отношения были основаны скорее на страхе, чем на привязанности.

— Что со мной будет? — спросил он, когда мы втроём вошли в полицейский участок.

Краем глаза я заметила несколько репортёров, направлявшихся в нашу сторону. Судя по всему, история распространилась. Я поспешила за Девоном и Джоуи, пока мы не оказались в безопасности здания.

— Кто-нибудь здесь скажет тебе это, — сказал Девон, взглянув на меня.

Я знала, о чем он думал. Уже достаточно сложно вести разговор на тему: «Я твой отец». Но этот разговор был нам не по силам.

— Здравствуйте. — К нам подошла добрая на вид женщина средних лет. Судя по папке, которую она держала под мышкой, женщина являлась социальным работником, которого вызвали. Тот факт, что она едва поздоровалась с Девоном и со мной и направилась прямиком к Джоуи, заставил меня проникнуться к ней симпатией. — Меня зовут Мадлен, и я расскажу тебе, что происходит. Хорошо?

Джоуи взглянул на Девона, а затем на меня.

— Они могут пойти со мной?

Мадлен бросила быстрый взгляд на одного из офицеров, который кивнул.

— Если ты этого хочешь.

Я не была уверена, что хотела находиться там, когда правда выйдет наружу, но если Джоуи был достаточно храбр, чтобы это услышать, то и я тоже. Мы вчетвером прошли в маленькую комнату сбоку и подождали несколько минут, пока офицер Пёрдью снимал у Джоуи отпечатки пальцев. Мы с Девоном сели на диван, а Мадлен начала беседовать с Джоуи, расспрашивая его о том, что он помнил о своей жизни раньше. Она начала от недавнего времени и шла все дальше и дальше, пока он, наконец, не сказал, что больше ничего не помнит.

Девон взял меня за руку и переплёл наши пальцы. Я чувствовала исходящее от него напряжение. Не похоже, чтобы Саша издевалась над Джоуи, но она определённо не заботилась о нем. Почти все его воспоминания были грустными и одинокими, и каждое из них разрывало мне сердце. Мне вдруг захотелось спуститься в ту камеру, где держали Сашу, и выбить из неё все дерьмо. Уже не в первый раз я подумала, что это была хорошая идея — не заниматься уголовным правом.

Взгляд Мадлен метнулся к двери, когда офицер Пёрдью приоткрыл её. Он просто кивнул, подтвердив то, что мы и так знали. Мадлен посмотрела на нас с Девоном, опустилась на колени перед Джоуи и взяла его за руки. Я знала, что она собиралась сказать ему правду. Ничто в его словах не указывало на то, что он помнил, что Саша не была его настоящей матерью. Это должно было разрушить все то, что он когда-либо знал.

Рука Девона почти болезненно сжала мою.

— То, что я собираюсь тебе сказать, может показаться пугающим или неправдивым, но я хочу, чтобы ты доверял мне, хорошо? — ее голос был нежным. Она подождала, пока он кивнёт. — Женщина, с которой ты был, три года назад похитила маленького мальчика по имени Джоуи Тёрнер у его родителей.

Глаза Джоуи расширились, и мне показалось, что я уловила у него проблеск узнавания этого имени.

— Родители Джоуи были очень опечалены и все это время искали его. — Она сделала паузу, прежде чем продолжить: — Я знаю, что та женщина сказала, что она твоя мать, и что тебя зовут Эммет, но это неправда. Твоё настоящее имя Джоуи Тёрнер, и твои настоящие родители летят сюда из Миннесоты. Они очень рады, что с тобой все в порядке.

Наступила тишина, пока мы все ждали реакции Джоуи.

— Она не была моей мамой? — его голос был тихим.

— Нет, — просто сказала Мадлен.

— Мне больше никогда не придётся жить с ней?

Когда я услышала надежду в его голосе, у меня в горле образовался комок.

— Нет. Ты никогда больше не будешь с ней жить.

— И у меня есть родители. Настоящие мама и папа?

— Да.

Широкая улыбка расцвела на его лице, и он обнял Мадлен.

— Спасибо!

Мы задержались ещё на полчаса, чтобы убедиться, что Джоуи чувствовал себя комфортно, прежде чем уехали. Его родители покинули Сент-Пол сразу же, как только смогли сесть на самолёт, но до их прибытия оставалось не менее четырёх часов. Ни у меня, ни у Девона не было сил оставаться здесь так долго. Моё сердце сжалось, когда Джоуи обнял Девона, чтобы попрощаться с ним. Я не могла представить, что именно Девон, должно быть, чувствовал в тот момент. Он через многое прошёл. Думал, что у него был сын. Ему сказали, что придётся выбирать между мной и мальчиком. Затем он узнал, что ребёнок, которого он считал своим, был не его.

Когда мы вышли, я обняла его за талию и положила голову ему на плечо.

— Мне очень жаль, детка.

— За что? — его голос звучал устало, но в нем сквозило любопытство.

— Мне просто жаль из-за того, что произошло. Жаль всего, через что тебе пришлось пройти за последние две недели, только чтобы узнать, что тебе все равно придётся его бросить.

Наш постоянный водитель заинтересованно посмотрел на нас обоих, открыв заднюю дверь машины. Мне удалось слегка улыбнуться, прежде чем сесть в неё. Я была рада, что Девон вызвал машину. Мне хотелось немного уединения прямо сейчас.

— Знаешь, у меня смешанные чувства. — Девон обнял меня за плечи и прижал к себе. — Насчёт того, что я узнал, что Эммет, точнее Джоуи, не мой сын.

— Действительно? — я старательно сохраняла тон своего голоса нейтральным.

— Я очень рад, что у нас с Сашей не было ребёнка, и ещё больше благодарен, что она не чья-то мать.

С этим я определённо могла согласиться. Некоторым людям не следовало размножаться.

— Но я только начинал привыкать к мысли о том, чтобы быть чьим-то отцом.

Я выпрямилась, чтобы посмотреть на него. Это тот самый разговор, который мне нужно было провести лицом к лицу.

— Ты когда-нибудь думал об этом раньше? — я знала, что он в молодости был помолвлен, но мы с ним никогда не говорили насчёт того, что он думал о детях. Я бы хотела, чтобы мы это сделали.

— Не совсем, — сказал он. — Всегда казалось, что семья больше подходит Франко, чем мне. Посмотри, сколько времени мне потребовалось, чтобы понять, что я могу быть счастлив только с одним человеком. — Он улыбнулся мне. — С тобой.

Я слабо улыбнулась ему в ответ.

— Хорошо, что ты добавил последнюю часть.

— Кроме того, Джоуи — замечательный ребёнок. Любой гордился бы тем, что у него такой сын, независимо от того, хотел он детей или нет. Он умный и милый. Особенно если учесть, как тяжело, должно быть, было расти, думая, что Саша — это твоя мать, просто чудо, что он не травмирован.

Я рассеянно кивнула. Согласна, что Джоуи, должно быть, действительно был особенным ребёнком, раз так хорошо ладил с такой психованной, но в тот момент я думала не о нем. Я положила руку на живот. И это все? Неужели он решил, что хотел быть отцом Джоуи только потому, что тот был замечательным ребёнком? Даже сейчас Девон думал о том, как было бы здорово вернуться к тому, что происходило раньше? Только мы вдвоём, у нас есть работа, наши дома и потрясающий секс.

— Детка? — он провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке. — В чем дело?

Это было не то место и не та обстановка для такого разговора, но момент представился сам собой, и я должна была узнать правду. Я не могла бы вернуться к обычной жизни с ним, если бы он не хотел, чтобы все изменилось.

— Ты хотел Джоуи только потому, что он такой замечательный ребёнок и уже был здесь? Неужели это только потому, что, если не считать расставания, у тебя действительно не было выбора?

Он обхватил моё лицо ладонями.

— Нет. Встреча с ним просто заставила меня задуматься об этой идее, заставила меня решить, чего я хочу.

— И что же это? — вопрос прозвучал почти шёпотом. Я почти не хотела услышать ответ.

— Я не хочу детей, — начал он, и моё сердце чуть не остановилось, — если только они не с тобой.

Я прерывисто вздохнула, не желая позволить себе надежду.

— Дело не в том, чтобы иметь сына или дочь, — продолжил он. — Речь идёт о семье, и ты единственный человек, с которым я когда-либо хотел бы иметь семью.

Слезы лились, и я проклинала свои гормоны.

— Это хорошо, — сказала я, когда меня охватило облегчение. Озадаченное выражение лица Девона заставило меня рассмеяться.

— Это хорошо, потому что я беременна.

Глава 21

Крисси

Я почти уверена, что водитель счёл нас с Девоном сумасшедшими, когда мы выходили из машины смеясь и целуя друг друга, особенно учитывая, в каком мрачном настроении мы садились. Однако он был профессионалом, поэтому просто кивнул нам и вернулся в машину.

Я была рада, что мы вернулись в дом, потому что именно здесь я хотела отпраздновать. Мне нравился пентхаус, и я знала, что идея иметь квартиру очень хорошая, но именно в этом доме я хотела вырастить нашего ребёнка.

Я не успела сделать и трёх шагов по направлению к двери, как Девон подхватил меня на руки, смеясь, когда я издала звук удивления, который, как я категорически отрицала, был визгом. Я обхватила его за шею, когда он понёс меня в дом прямо в хозяйскую ванную.

Он быстро и умело раздел меня, не задерживаясь перед тем, как раздеться самому. Когда мы встали под воду, она была горячей, и я почувствовала, что она потрясающе ощущалась на моих напряжённых мышцах. Одной из лучших особенностей системы кондиционирования была возможность принимать горячий душ даже в июле.

Потянувшись за моим шампунем, он спросил:

— Но мне интересно, как это произошло?

Я взяла его шампунь и подразнила:

— Ну, когда два человека очень любят друг друга…

Он засмеялся.

— Ты понимаешь, о чем я. И не пойми меня неправильно, я в восторге. Просто любопытно.

— Скажем так, есть компания, занимающаяся противозачаточными средствами, которая не отозвала свой продукт достаточно быстро, и скоро у неё будет целая куча судебных исков.

— Может быть, нам стоит послать им открытку с благодарностью, — пошутил он.

Мы намылили волосы друг друга, настроение у нас было приподнятое, когда мы мылись, а затем он нанёс на мои густые волосы кондиционер.

— Как долго… Я имею в виду, когда?..

— Думаю, где-то в апреле, — ответила я на вопрос, который ему так и не удалось задать. — Я ещё не была у врача.

— Нужно немедленно назначить приём, — сказал он. Его прежняя игривость исчезла. — Нам нужно убедиться, что все в порядке.

Я выдавила мыло на мочалку.

— Сегодня никто не работает. Я позвоню в понедельник. — Я начала выводить небольшие круги по отчётливо проступавшим мышцам на его груди.

— Мы хотим знать, мальчик это или девочка? — он нахмурился. — Может, нам подождать с обсуждением имён? Какая комната будет детской? Ты предпочитаешь традиционный розовый или голубой цвет или нам стоит выбрать что-то более нейтральное на случай, если мы захотим ещё детей? Ты хочешь ещё детей?

— Девон, — прервала я его. На моих губах играла улыбка, но я не хотела, чтобы он подумал, что я смеялась над ним. — Нам не нужно принимать все эти решения прямо сейчас. У нас есть время поговорить о них.

— Девять месяцев пролетят очень быстро, — сказал он. Девон посмотрел на меня сверху вниз. — Что, если что-то пойдёт не так?

— Ш-ш-ш. —Я обошла его и начала намыливать его спину. — Мы не будем об этом беспокоиться.

Он смотрел, как я заканчивала его мыть, его глаза потемнели и были наполнены такой любовью, что это было почти невыносимо. Когда я закончила, он выдавил моё мыло с ароматом сирени на другую мочалку и начал повторять то, что делала я. Его движения были медленными и нежными. В отличие от других совместных посещений душа сейчас не было ни поддразниваний, ни сексуальных приставаний.

Затем он опустился на колени, чтобы вымыть мне ноги. Я положила руки ему на плечи, чтобы удержать равновесие, ожидая, что он встанет, когда закончит, но он этого не сделал. Он посмотрел на меня снизу вверх, на его густых ресницах блестели капли воды. Его руки скользнули по моей пояснице, когда он снова посмотрел вниз. У меня перехватило дыхание, когда он прижался губами к моему животу, а затем повернул голову, прижавшись к нему щекой. Я обхватила его руками за шею, прижав к себе.

Мы стояли так, казалось, очень долго, а потом он поднялся. Никто из нас не произнёс ни слова, пока мы смывали с себя остатки мыла и выбирались из душа. Сначала он вытер меня полотенцем, и я изо всех сил сдерживалась, чтобы не наклониться вперёд и не слизать капли воды с его груди и пресса. Я поплотнее завернулась в полотенце и попыталась сделать для него то же самое.

— Нет, — тихо сказал он, взяв своё полотенце.

Не то, чтобы мне не нравилось смотреть, как он вытирался, но любопытство победило.

— Почему нет?

Он улыбнулся мне.

— Потому что, если ты это сделаешь, мне захочется большего, чем просто спать, когда мы ляжем в постель.

Я ухмыльнулась.

— Мне нравится эта мысль.

Выражение боли отразилось на его лице.

— Я... Я не хочу причинить тебе боль. Или ребёнку.

— Девон, мы не будем прекращать заниматься сексом в течение следующих девяти месяцев. Все нормально.

— Крисси...

— Мы уточним у доктора некоторые детали, но я могу обещать тебе, что мы все ещё сможем заниматься любовью. — Я сделала шаг назад к двери и потянулась за краем полотенца. — Если, конечно, тебе все ещё интересно. — Я позволила полотенцу упасть.

Девон застонал. Я улыбнулась, обхватив ладонями свою грудь. Мои соски затвердели от лёгкого прикосновения. Я вздрогнула. Я и раньше подозревала, что они стали более чувствительны. Теперь я знала наверняка. Это должно было сделать все веселее. Когда я провела рукой по своему животу, Девон проследил за этим движением.

— В таком случае, — продолжила я своё поддразнивание. — Мне придётся позаботиться об этом самой.

С рычанием Девон направился ко мне, его член уже начал твердеть. Я рассмеялась и бросилась к кровати, но едва успела это сделать, когда он схватил меня за бедра и развернул лицом к себе. Он обхватил мой затылок и завладел моими губами с яростным напором, от которого у меня перехватило дыхание. Его язык переплёлся с моим, когда он опустил меня на нашу кровать.

Наша кровать. Наш дом. Наш ребёнок.

Я потянула его на себя. Я не хотела прелюдии и сладких пыток, прежде чем он скользнёт в меня. Я просто хотела его. Поэтому обвила ногами его талию и потянулась между нами. Он застонал мне в рот, когда я обхватила пальцами его член.

— Подожди, — выдохнул он. — Позволь мне сначала поласкать тебя языком.

— Нет. — Я покачала головой, сжав твёрдую плоть в руке. — Я достаточно мокрая.

Его глаза встретились с моими, и я увидела, что его потребность была столь же велика. После всего, что произошло, то, что мы делали, было не ради удовольствия. Речь шла о том, чтобы мы соединились и стали одним целым.

Я отпустила его член, и он вошёл в меня. Мои веки затрепетали, ногти впились в его плечи от почти ошеломляющего ощущения первого проникновения. Я позволила ему брать меня медленно, наслаждаясь каждым восхитительным дюймом его члена, который растягивал меня. Все моё тело гудело, как будто каждая клеточка настраивалась на одну и ту же частоту, реагирующую только на его прикосновения и ни на что другое.

Он не остановился, когда вошёл в меня до конца, а почти сразу же начал выходить. Продолжительный толчок заставил меня застонать, а затем его губы обхватили сосок, и стон перешёл в крик. Моя спина выгнулась, когда он начал сосать, его тело прижалось к моему, пока его язык и зубы ласкали чувствительную плоть, а Девон сохранял темп.

Перед моими глазами вспыхнули фейерверки, и я выкрикнула его имя, когда оргазм прошёл сквозь меня. Он выругался, когда моя киска сжалась вокруг него, а мои мышцы напряглись, когда я кончила. Он подождал, пока меня не начнёт отпускать, прежде чем снова начать двигаться, на этот раз с большей силой, хотя и не так сильно, как обычно. Он поднял голову, и наши взгляды встретились.

Мы не разговаривали. Нам не нужно было этого делать. Мы могли видеть все, что чувствовал другой, и это было точное отражение того, что чувствовали мы сами. Мы действительно стали родственными душами. Все в нас идеально сочеталось друг с другом.

Наши тела, сердца и умы. Все, что мы не думали, что захотим или получим, но получили.

Мы кончили вместе, но не со взрывом и стоном, а с таким сильным приливом любви и желания, что у нас перехватило дыхание. Мы прижались друг к другу, наши тела переплелись так тесно, как только могла переплетаться пара, и мы плыли на волнах наслаждения, пока у нас обоих на глазах не выступили слезы. Даже тогда мы не отстранились друг от друга. Только когда до нас начал доходить холод от кондиционера, мы смогли сделать достаточно, чтобы скользнуть под одеяла.

Девон лежал на боку рядом со мной, подперев голову одной рукой. Другая его рука лениво ласкала мои изгибы под простыней, скользя по каждой моей груди, прежде чем опуститься на живот.

— Знаешь, ещё слишком рано, чтобы что-то почувствовать, — сказала я, проведя пальцем по его челюсти.

— Я знаю. — Он прикусил мой палец, улыбаясь, когда я положила руку ему на грудь. — Но он там. Или она. — Девон прижался ко мне и притянул к себе в объятия, все ещё умудряясь держать руку у меня на животе. — Для меня не имеет значения, кто именно. Может быть, один мальчик и одна девочка.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Двойняшки? Серьёзно?

Он ухмыльнулся.

— Чем больше, тем лучше, верно?

Мои глаза сузились ещё больше.

— Ты ведь понимаешь, что использовать слово «больше» в предложении с беременной женщиной — это опасно, верно?

Он подмигнул мне.

— Это значит, что тебе придётся меня наказать?

Мне нравилось, что Девон доминировал надо мной, но я не могла отрицать приступ возбуждения, который пронзил меня при мысли о том, что он хоть раз будет в роли сабмиссива. Я отложила эту мысль для дальнейшего использования.

— Один, двое, мальчик, девочка — все это не имеет значения. — Он откинул мои волосы назад и поцеловал в лоб. — И меня не волнует, насколько большой ты станешь, или насколько странными будут твои пристрастия. Ты идеальная. Они будут идеальны. Ничто другое не важно.

Я положила голову ему на грудь, слушая свой самый любимый звук в мире.

— Потому что ты моя. — Его руки сжались вокруг меня. — Моя семья. Единственное, что мне когда-либо будет нужно.

Я хотела сказать ему, что чувствовала то же самое, но уже была в полусне. Хотя это могло подождать. Я скажу ему завтра. И на следующий день после этого. Никто из нас никуда не собирался уходить. Мы были семьёй. Навсегда.

КОНЕЦ СЕРИИ