Джессика Франсес — Я вырубила его одним ударом

(Любовь с первого преступления #2)

Перевод: Валерия Плотникова

Сверка: Елена Курак (1-6 гл), Rosland

Редактор: Елена Майсурадзе (1-6 гл), Rosland

Глава 1

Я смотрю на большие овальные часы, висящие на стене, отмечая, что у меня осталось всего пять минут, прежде чем мне придётся закончить здесь. В настоящее время я потею в тренажерном зале в нашем офисе, который посещаю довольно часто. И полностью признаю, что обычно это имеет какое-то отношение к горячим официантам, работающим через дорогу в дорогом ресторане.

Они одеты в смехотворно облегающую униформу, подчёркивающую мускулы, конечно же. Хозяйка заведения сказала, что если женщин можно эксплуатировать, то и мужчин тоже. Я не знаю точно, каковы достоинства этого утверждения, но спорить здесь не с чем. Так как у ресторана много больших окон, то я могу любоваться ими весь день.

Мне интересно наблюдать за людьми. Мне доводилось видеть, как делают предложения и как разбивают сердца.

Кроме того, этот вид гораздо лучше, чем стрип-клуб, рядом с которым мы раньше работали. Я всегда наблюдала одну и ту же картину: мужчины либо казались виноватыми, либо нетерпеливыми, когда подходили к входу. И из-за того, что я не могла заглянуть внутрь, зрелище было менее захватывающим.

Наше старое здание взорвалось, когда какой-то сталкер, который охотился за моим боссом Зандером и его невестой Авой, подорвал его с помощью бомбы. Поэтому нам потребовалось найти новое место обитания. Новый офис мы нашли в том же районе, но все же ближе к более приличным местам.

Также после нашего переезда у нас прибавилось работы. Мы получили хорошую рекламу после всей этой драмы трехлетней давности. Плюсом стало то, что теперь люди не так беспокоятся посещать захудалый район, в котором мы работаем, так как мы стали ближе к Macy's. (Macy’s — одна из крупнейших и старейших сетей розничной торговли в США. Основана в 1858 году Роулендом Хасси Мейси (Rowland Hussey Macy). По состоянию на 2018 год в сеть входит более 800 универмагов непродовольственных товаров. Магазины сети ориентированы на торговлю одеждой и обувью, также в магазинах продаётся мебель, товары для дома, постельные принадлежности, украшения, косметика. Магазины сети Macy’s считаются одними из первых, в которых одежда развешена по размерам. — прим.перев.) Когда мы имеем дело с большим количеством богатых клиентов, которые беспокоятся об измене супругов, это имеет значение.

Как только Зандер вернётся из своего медового месяца, нам придётся нанять новых сыщиков, чтобы справиться с нагрузкой. И ещё мы наняли Синтию, чтобы помочь Джерри с нашими IT потребностями.

Джерри, затворник, с которым только Зандер встречался лично, занимается нашими более... не совсем законными нуждами. Тем временем, Синтия получает более легкий доступ к банковским выпискам, историям браузеров, отслеживанию сотового телефона и тому подобным вещам. Что часто... также не совсем законно.

 Впрочем, в нашей компании все завязано не на деньгах.

Однажды к нам пришёл муж, который был уверен, что его жена крадёт у него деньги. Когда Джоуи обнаружил, что так и есть, он также узнал, что муж регулярно избивал свою жену. Она пыталась сбежать от него. Поэтому мы разорвали с ним контракт и помогли ей уйти от него. Затем мы предоставили ей все имеющиеся у нас доказательства, подтверждающие его собственные преступные действия, и она очень быстро развелась с ним, а он оказался в тюрьме.

В нашей отрасли мы славимся нашими нравственными ориентирами, поэтому, как правило, к нам за помощью не обращаются люди, имеющие мутное прошлое. Также помогает и то, что контракт, который они подписывают, становится недействительным, если их уличают в совершении каких-либо преступных действий.

Я вытираю лоб о потовые повязки на запястье, а затем руками в перчатках поправляю промокшую повязку на лбу. Она ярко-розовая и полностью соответствует моему розовому наряду. Возможно, я намеренно создаю стереотипное представление о девушке, но я просто люблю розовый цвет. А благодаря моей тёмной коже ярко-розовый просто шикарно смотрится на мне.

При этом я могу воспользоваться возможностью, чтобы поглазеть на мужчин на другой стороне улицы, но, находясь в тренажёрке, обычно вижу много глаз, смотрящих в мою сторону. Некоторые даже подходили спросить, могут ли они записаться в тренажёрный зал, не понимая, что он частный. Главный вход в «Частные расследования Джеймесон» находится с другой стороны, поэтому зал не выглядит как часть агентства.

Моё тяжёлое дыхание отдается эхом вокруг меня, пока я забрасываю боксёрскую грушу быстрыми ударами. Обычно я не тренируюсь настолько жёстко, но сегодня я достаточно злая, и мне нужно всё это выплеснуть. Не то чтобы это было сюрпризом, учитывая, с кем мне предстоит встретиться.

Все покинули офис несколько часов назад, чтобы вернуться домой, собрать свои сумки и подготовиться к вылету на свадьбу Зандера и Авы. Все, кроме меня, так как мой чемодан уже упакован и лежит в багажнике моей машины.

С тех пор, как я помогла организовать свадьбу Зандера и Авы, я была на взводе. И всё потому, что мне впервые за три года пришлось позвонить маме. Но одно дело позвонить родителям и попросить об одолжении после стольких лет, и совсем другое, чтобы мама заявила, что они тоже придут на свадьбу. Что они приведут с собой нескольких своих самых близких друзей. Да, я сильно разозлилась, поэтому сейчас так усердно тренируюсь.

И поскольку мои мысли переключились на родителей, я ударила боксёрскую грушу немного сильнее, добавив несколько ударов коленом, просто чтобы полегчало.

Я в наушниках, поэтому не слышу, как кто-то входит. И так как перед глазами стоит лицо моей мамы, когда я направляю удар в сторону боксёрской груши, то никак не ожидаю, что меня коснётся чья-то рука.

Включается режим самозащиты, заставляющий меня автоматически развернуться и атаковать нарушителя, находящегося позади меня. Женщина, одинокая и по-глупому отвлечённая, почти полуобнажённая — это не та ситуация, когда вы захотите быть застигнутыми врасплох.

Повернувшись, обнаруживаю, что ударила кого-то знакомого.

Раздражающе знакомого.

Я чувствую себя ужасно на долю секунды, пока не вижу потрясённое лицо Деклана, прежде чем его глаза закрываются, и он падает без сознания на пол. Тогда я чувствую себя совсем немножко виноватой.

— Чёрт, Дек, ты в порядке? — я задыхаюсь, моё дыхание всё ещё тяжело вырывается из моих лёгких.

Опустившись на колени, начинаю трясти его за плечи, но он всё ещё без сознания.

Я ведь не ударила его так настолько сильно, правда?

Похоже, что мои тренировки действительно окупаются!

Неподходящий момент, чтобы радоваться из-за этого.

Я смотрю на него сверху вниз ещё мгновение, имея редкую возможность разглядеть Деклана поближе.

Мы знаем друг друга восемнадцать лет, но всё это время я не нравилась ему. И это чувство было взаимным. Так что, хотя я могу точно сказать, как выглядит Деклан, я раньше никогда не могла видеть его лицо так близко, без ограничения по времени.

Я внимательно разглядываю его.

Его глаза всё ещё закрыты, но я знаю, что они насыщенно-голубые. Его волосы обычно растрёпаны, но сейчас они подстрижены короче по бокам и немного гуще сверху. Его борода исчезла, сменившись гладкой кожей, которую я не видела с тех пор, как он был старшеклассником в средней школе. Странно видеть его без бороды, но и так очень даже хорошо.

Я тяжело вздыхаю. Почему Деклан всегда так хорошо выглядит? Даже в отключке, с приоткрытым ртом и расслабленными чертами лица, он всё ещё выглядит горячим. Жаль, что это всего лишь маскировка для мудака, который живет внутри него.

Кожа Деклана бледная, волосы тёмно-каштановые, а синяк, который сейчас медленно начинает приобретать красный оттенок, украшает его гладко выбритое лицо.

Я протягиваю руку и легонько поглаживаю его, чувствуя крошечное удовлетворение оттого, что хорошо ему врезала, и в значительной степени раздражённая тем, что, вероятнее всего, испортила свадебные фотографии Авы и Зандера. Шафер с огромным синяком на челюсти будет не очень-то хорошо смотреться на фотографиях.

Моя тёмная кожа контрастирует с его светлой — ещё одна вещь, которая делает наши различия очевидными. Интересно, всё было бы по-другому, если бы я не была так непохожа на него?

Хотя Деклана определённо не заботит цвет моей кожи, во мне явно есть что-то, что ему не нравится. Я знаю, что частично это деньги моих родителей. Много раз в моей жизни он отпускал подколки по этому поводу. Не понимаю, почему он судит меня по тому, что у них есть. Я часто задавалась вопросом, вдруг его неприязнь ко мне вызвана чем-то большим.

Я хороший человек. Ну, думаю, что хороший. Я жертвую на благо общественности своё время и деньги, когда могу себе это позволить. Обычно хорошо отношусь к людям, если они не заслуживают иного. И я никогда не была склона к драматизму. У меня хорошая жизнь, хорошие друзья и вообще хорошее отношение ко всем, так почему Деклан так презирает меня?

Он всегда подначивает меня, всегда быстро судит и огрызается на меня. Другие замечают это, но никто и никогда не мог ответить на вопрос, почему он так себя ведёт. Нам почти по тридцать лет. Ну, вообще-то, Деклану только что исполнилось тридцать. Я младше него на три года. Но почему же он всё ещё держится за то, что недолюбливает во мне?

Я не говорю, что мы обязаны любить друг друга до полусмерти, но мы должны, по крайней мере, быть друзьями.

В последний раз, коснувшись его подбородка, я откидываюсь назад и тянусь к тому месту, где оставила бутылку с водой. Затем выливаю все её содержимое на лицо Деклана.

Этого достаточно, чтобы привести его в чувство, и после стона, подняв обе руки к его голове и одной ладонью мягко проведя по красному пятну, он прищуривается и смотрит на меня.

— Ты ударила меня! — обвинительно заявляет он.

— Ты подкрался ко мне! — огрызаюсь я в ответ.

Вот так всегда между мной и Декланом, с тех пор как мы были детьми. Он никогда не говорит со мной нормально или обычно. Он всегда зол, раздражен или возмущен. Святая троица эмоций.

— Я звал тебя по имени, а ты просто не обращала внимания, — он говорит это так, словно я единственный человек в мире, который когда-либо терялся в своих мыслях.

— Ну, отличная идея была подойти ко мне поближе, пока я выбивала дерьмо из этой дурацкой груши, — парирую я, уже чувствуя, как исчезают все теплые чувства, которые начали пробиваться из-за угрызений совести.

— Боже, как же ты меня раздражаешь, — он качает головой, вытирая мокрое лицо футболкой. Мои глаза выдают меня, когда я смотрю на подтянутый пресс Деклана.

Тупой, но горячий придурок.

— Взаимно. Есть ли причина, по которой ты бесишь меня прямо сейчас? Или ты просто пытаешься заполнить свою дневную норму, а мы немного отстаём? — спрашиваю я, тряхнув головой, чтобы взять себя в руки. Отвлекаться, пока Деклан в таком настроении, приведёт лишь к новым оскорблениям, пока я буду выглядеть рыбой, выброшенной на берег.

— Я просто хотел сказать, что ты опоздаешь, если не уйдёшь в ближайшее время.

— И это всё? — я закатываю глаза, зная, что это раздражает его до чёртиков. — Знаешь, я умею ориентироваться по часам.

Он прищуривается и смотрит на меня. Голубой цвет его глаз мог бы точно соответствовать солнечному, голубому небу, но я всегда вижу только грозовые тучи, направленные на меня.

— И дай угадаю, ты летишь первым классом на частном самолёте, так что он может подождать тебя, верно?

Я вздыхаю от его очевидной подколки. У Деклана странная одержимость тем, какими финансами обладает моя семья. Не важно, что я не хочу иметь с ними ничего общего, или что я не взяла у них ни цента с тех пор, как закончила колледж. Для него я просто какая-то богатая, избалованная идиотка.

Взглянув на часы, я понимаю, что на несколько минут отстаю от своего графика, так что пора выдвигаться.

Даже не попрощавшись с Декланом, я встаю, хватаю свою пустую бутылку из-под воды и полотенце, которое бросила на штангу рядом с тем местом, где била кулаками, и иду в душ.

Закончив, я надеюсь, что Деклан ушёл, но сегодня мне не везёт.

— От моего удара ты напрочь забыл, что тоже опаздываешь? — спрашиваю я, выходя из душа и закидывая спортивную сумку на плечо.

 Деклан отрывает взгляд от телефона. Несколько секунд пристально смотрит на меня. Я не совсем понимаю, что означает его выражение лица. Я не шутила, когда говорила, что он использует Святую троицу эмоций только на меня. Лучший взгляд, на который я могу надеяться, направленный в мою сторону от Деклана — это безразличие. Но на этот раз всё по-другому. Я просто не знаю, в чём дело, и это не длится достаточно долго, чтобы я могла понять.

— У твоей машины спустило шину. Помочь тебе поменять её, прежде чем я уйду? — спрашивает он. Меня удивляет то, что его это волнует достаточно, чтобы остаться и спросить. Не то чтобы Деклан был плохим человеком. Если я когда-нибудь действительно буду нуждаться в нём, знаю, что могу рассчитывать на него. Не задумываясь, он пришёл мне на помощь, когда у меня в колледже появился жуткий преследователь. Но спущенная шина вряд ли является чрезвычайной ситуацией.

— У меня нет запаски, — признаюсь я, внутренне застонав, что до сих пор не поменяла шину на нормальную, хотя я уже несколько месяцев езжу на запаске.

— У тебя нет запасного колеса? Да кто в здравом уме ездит без запасного колеса? — лекцию, которую он уже начинает читать, мне совсем не хочется слышать, да и времени на это уже нет.

— Не беспокойся об этом. Я просто вызову такси и оставлю машину у офиса. Здесь будет так же безопасно, как и на парковке аэропорта, — и парковка здесь бесплатная, так что это бонус.

У нас есть собственная подземная парковка для персонала, доступ к которой можно получить только с помощью карточки-ключа и пятизначного кода. Клиенты пользуются той, что находится перед зданием.

Казалось, что такая безопасная парковка для нас — это привилегия, но думаю, что Зандеру отчасти понравилась идея, что его машина в надёжном месте, так как Ава уже однажды угнала его машину со стоянки у нашего последнего офиса. Не то, чтобы эта охраняемая стоянка могла бы помешать ей снова вытворить такое, если бы она захотела, но всё же.

— Ты взяла с собой чемодан с вещами? — недоверчиво спрашивает он.

— Да, он в машине. А что?

Он вздыхает, как будто только что пришёл к какому-то ужасному решению.

— Могу подвезти тебя. Я собирался оставить свою машину в аэропорту.

Я выпучиваю глаза.

— Нет, я поеду на такси…

— Серьёзно, Саш, просто позволь мне отвезти тебя в аэропорт, — рявкает он.

Я поджимаю губы, чтобы не огрызнуться в ответ.

— Ладно. Спасибо, — коротко говорю я ему, поправляя ремень на своей спортивной сумке и направляясь к выходу из офиса.

Мы остались в офисе вдвоём, поэтому я ещё раз проверяю, настроено ли наше новое сообщение на автоответчике, и запираю за нами дверь.

Мы с Декланом молча идём к моей машине, где я меняю спортивную сумку на чемодан. И после неловкого перетягивания каната, когда я отказываюсь отдать свой чемодан, меня насильно освобождают от него, и Деклан несёт чемодан к своей машине.

Я много раз видела его любимый «Шевроле Сильверадо» за те годы, что он принадлежит Деклану, но это первый раз, когда я окажусь внутри.

Деклан идёт чуть впереди меня, и я снова обращаю на него внимание. Не знаю, почему я вообще делаю это, но в его походке есть что-то, что на мгновение приклеивает мои глаза к его заднице.

Ладно, я ведь могу просто посмотреть, даже если никогда не прикоснусь к нему.

Джинсы соблазнительно обтягивают его задницу. Они свободные, но им всё равно не удаётся скрыть его мощные бёдра. Футболка льнёт к спине, под тканью отчётливо видны мускулы.

Кто бы мог подумать, что мышцы спины могут быть такими сексуальными?

Добавьте ко всему мышцы руки, которые несут мой чемодан, хотя у него есть колёсики, и любой нормальный человек катил бы его, и в итоге Деклан — образец мужской красоты, а его очаровательное и красивое лицо просто вишенка на торте.

Но всё очарование пропадает, когда он открывает рот и начинает говорить.

— На что ты пялишься?

Я поднимаю глаза и вижу, что он остановился у своей машины и смотрит на меня.

— Я не пялюсь! — отрицаю я слишком быстро. — Просто думаю о твоей челюсти. Наверное, будет синяк.

Он хмыкает в ответ, затем отнюдь не бережно бросает мой чемодан на заднее сиденье рядом с большой спортивной сумкой.

— На заднем сиденье нет места, так что тебе придётся ехать впереди. Это не будет для тебя слишком тяжелым? — саркастически спрашивает он.

Я хлопаю пассажирской дверью. Возможно, немного грубее, чем нужно.

— Думаю, справлюсь.

В маленьком салоне душно и слишком жарко, пока мы едем в аэропорт. Медленное движение не помогает разрядить напряжение в машине.

Я почти готова заговорить с Декланом о погоде, чтобы нарушить неловкое молчание, но тут он заговаривает первым.

— Я просто отращу её обратно.

— Что отрастишь обратно? — я поражена его внезапными словами. Это как если бы он начал дискуссию с середины, а не сначала.

— Мою бороду. Она скроет синяк, так что он не будет заметен.

— А, точно. Отличная идея.

Тишина снова затягивается. Удивительно, как два человека, которые знают друг друга с девяти и двенадцати лет, не могут ничего сказать друг другу.

— Что заставило тебя сбрить её? Она у тебя уже лет десять, не меньше.

Он пожимает плечами.

— Решил, что мне нужны перемены. Шафер на свадьбе Зандера не должен выглядеть бездомным.

Вау, настоящее предложение, где не было ненависти, направленной на меня. Это впервые? Должна ли я отметить эту дату в своём календаре?

Чёрт, я оставила свой телефон в чемодане.

— Ты не выглядел бездомным.

Он поднимает бровь, взглянув на меня, затем снова поворачивается к дороге.

— Ладно, ты казался немного бездомным... иногда. Но у тебя половина одежды с дырками в разных местах, и ты, бывало, запускал свою бороду, — защищаю я свою резкую оценку.

— Дай угадаю, тебе больше нравится без неё? — он качает головой, как будто уже всё понял. Что плохого в симпатии к гладко выбритым мужчинам?

— Мне нравится, что твоя одежда сейчас не выглядит нуждающейся в стирке, и мне нравится твоя стрижка. Лично я считаю, что с бородой ты выглядишь лучше. Но не с косматой и отросшей как раньше, а с подстриженной, которая она очерчивает форму твоего подбородка.

— Ты предпочитаешь, чтобы у меня была борода? — у Деклана отвисает челюсть. Я не понимаю, почему он так шокирован этим.

— Да. А почему нет?

— Я… Я не знаю. Мне просто казалось, что ты любишь, когда всё сделано определённым образом, — признаётся он, что совсем не удивительно.

— Ну, одно можно сказать наверняка. Ты ничего обо мне не знаешь.

Он фыркает.

— Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь.

Не знаю, что он имеет в виду, но когда мы въезжаем на долгосрочную стоянку аэропорта, мы молчим, пока Деклан берёт талон и находит место для парковки.

Я готова сбежать и пойти искать Аву и Дженсена. Возможно, я никогда не проводила время наедине с Декланом, но эта неловкая и местами враждебная поездка на машине объясняет, почему это так.

Я жду снаружи, когда он достанет мой чемодан, и прежде чем он даже попытается нести его, я перехватываю его и начинаю катить.

— Спасибо, что подвёз, — кричу я через плечо, устремляясь прочь.

Поскольку он идёт гораздо медленнее, я предполагаю, что он тоже хочет отдалиться от меня. Однако так же, как я смотрела на него, когда мы шли к машине, я чувствую его взгляд на себе, пока мчусь к терминалу.

Неужели он тоже что-то схожее думает о моём теле?

На мне обтягивающие светло-голубые джинсы, которые красиво облегают мою задницу, а также ярко-розовый свитер, который спадает с одного плеча и сидит высоко на другой стороне моей талии. Учитывая, как моя кофта сидит в данный момент, то можно лицезреть открытое плечо и, вполне возможно, лямку лифчика.

Он находит меня привлекательной? Он немного ненавидит себя за то, что тоже разглядывает меня?

Нет, стойте-ка, мне всё равно. Пора снова забыть о существовании Деклана. По крайней мере, до тех пор, пока мы не будем вынуждены встретиться лицом к лицу на свадьбе.

Надеюсь, что эта поездка не означает, что мне придётся больше времени проводить наедине с Декланом. Надеюсь, что мы будем редко видеться, и у нас не будет никакого взаимодействия.

К сожалению, я не могла ошибиться ещё больше.

Глава 2

— ...а потом он сказал, что сделал это! — Боуэн Пизор наконец доходит до кульминации своего рассказа.

Шутка совсем не смешная, но я смеюсь над ней изо всех сил.

Его глаза теплеют, когда он смотрит на меня. На мгновение я чувствую, как он раздевает меня взглядом.

— Итак, Боуэн, что ты думаешь о падении акций в... — бормочет папа, и я сразу отключаюсь, когда он блокирует меня в своей обычной манере, не замечая своего социального окружения. Он весь в делах. Даже на светских мероприятиях, таких как репетиция свадьбы, он не может выдержать и не заговорить о работе.

Как папа не может не возвращаться к своей работе, так и я не могу сосредоточиться на деловом разговоре, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я знаю, что у меня есть всего несколько минут, чтобы постоять на месте и притворяться, что слушаю, прежде чем это станет слишком скучным.

Как бы я ни радовалась, что мне удалось помочь Зандеру и Аве заполучить это место для их свадьбы, мне бы хотелось, чтобы мои родители не стали захватывать праздник для своих собственных целей.

Вилла Керлетт расположена к северо-западу от Сан-Хосе (Сан-Хосе — город в Калифорнии, по численности населения третий в штате после Лос-Анджелеса и Сан-Диего и десятый в США. Находится на западе штата Калифорния в северной части штата к югу от Сан-Франциско. Административный центр округа Санта-Клара. Неофициальная столица Кремниевой долины. — прим.пер.), и она совершенно великолепна. Она приютилась в предгорьях гор Санта-Крус, на огромном участке с потрясающим видом на окружающие сады, а также рядом с многочисленными пешеходными тропами. Отсюда можно наблюдать за очень красивыми закатами, а также здесь есть театр. Добавьте к этому личный вертолёт моего отца, на котором можно осмотреть территорию, и это место однозначно можно назвать раем. Вот почему я не смогла удержаться, чтобы не предоставить Зандеру и Аве такую виллу на их особенный день.

Думаю, им было всё равно, где жениться. Первоначальный план был прост: пожениться в местном парке и пойти в хороший ресторан отметить это событие. Не то чтобы я была снобом или думала, что с этим что-то не так, но у меня имелся доступ к этому кусочку рая, так что я была бы худшим другом в истории, если бы не подарила им его. И конечно, мне не нужно было платить ни цента, чтобы арендовать это место. Мне просто нужно было позвонить маме, а это гораздо сложнее, чем можно представить.

Мне пришлось мириться с вопросом за вопросом о том, когда я собираюсь бросить эту «глупую работу» и присоединиться к ней и её светской элите.

Она не понимает ни меня, ни ту жизнь, которую я создала для себя.

Но ради Зандера и Авы, я смирилась с этим ужасным телефонным звонком и была вынуждена пообещать навестить родителей в ближайшее время. Я никак не ожидала, что они появятся на вилле... со своими друзьями, что определённо сводит на нет моё обещание навестить их в ближайшее время.

Недели тревожности, которую они вызвали во мне, также являются достаточным наказанием, чтобы ещё несколько лет не выходить на связь с ними обоими. К сожалению, к тому времени, когда я узнала об их планах, наши рейсы уже были забронированы, и Аве очень понравилось это место. Поэтому пути назад не было.

Вообще, мои родители дружили с родителями Зандера. Большую часть моего детства наши семьи были соседями довольно долго, жили в среднем доме, в среднем районе, у них была скучная работа. Потом папу повысили, потом ещё раз повысили, а потом и маму тоже. Внезапно их жизнь стала сводиться только к работе, и я чаще всего оставалась одна.

Когда мои родители решили снять квартиру поближе к центру и своей работе, я отказалась уезжать. К этому времени мне исполнилось четырнадцать, и я уже не стремилась ни в частную школу, ни в какую-нибудь шикарную новую квартиру. Я злилась на них за то, что они изменились и забросили меня. Поэтому отказалась уступать. И добилась своего.

Ко мне переехала бабушка, и я жила в доме своего детства, пока не закончила школу. Это были четыре лучших года моей жизни просто потому, что мне редко приходилось с ними общаться.

И теперь мои родители испытывают ностальгию или что-то в этом роде, потому что захотели увидеть, как Зандер женится. И, конечно же, они привели с собой восемь своих ближайших деловых друзей, которые никогда в жизни не встречались с Зандером.

Меня все это раздражает, но Боуэн немного смягчил мой гнев.

Похоже, он в хорошей форме, высокий и, возможно, чуть старше сорока. Мне никогда не нравились парни сильно старше меня, но этот мужчина цеплял. Уверенный и сильный, он также умен и невероятно хорошо сложен. Он явно близок к моим родителям или так же богат, как они. Он имеет деловую хватку, но не выглядит одержимым, как мой отец. Он рад выпить, посмеяться, и когда он смотрит на меня, я понимаю, что полностью завладела его вниманием.

Боуэн доказывает, что может быть ещё более идеальным мужчиной для меня, когда перебивает моего отца и перенаправляет разговор обратно ко мне.

— Итак, Саша, ты сегодня прекрасно выглядишь.

Мои щеки горят, и я понимаю, что краснею. Да, Саша Дженнингс краснеет! Когда я это делала?

— Спасибо, — говорю я, нервно разглаживая руками сарафан, который на мне надет.

Платье повседневное, как и соломенная шляпка, которую я надела под него, но я на самом деле приложила много усилий, чтобы уложить мою буйную афро-шевелюру и ещё надела несколько браслетов и длинную подвеску, спускающуюся в мое декольте. Добавьте к этому убийственные серьги, так что выгляжу я блестяще.

— Я просто жду начала репетиции свадьбы.

Репетиция свадьбы была специально назначена за три дня до большого дня, чтобы мы, девочки, могли устроить девичник завтра вечером. Ава потребовала, чтобы девичник мы устроили в этом раю. Пару недель назад мальчики гуляли на мальчишнике.

Затем у нас будет один день, чтобы восстановиться к важному дню. На следующий день после свадьбы мы все разъезжаемся по домам, а Зандер, Ава и их сын Дженсен отправляются в свадебное путешествие.

Неделя на Багамах — это прекрасно, даже если их невозможно уговорить не брать с собой Дженсена. Для меня взять с собой малыша значит убить все настроение, но они решительно настроены взять его с собой. Ван, почти шестнадцатилетний брат Зандера, останется, чтобы продолжить наслаждаться своими летними каникулами дома, не рискуя подслушать что-нибудь, что может повредить его психику. Он сам так сказал.

 Честно говоря, после того как я сама застукала Аву и Зандера в его кабинете, должна сказать, он сделал правильный выбор.

— Ах да, свадьба, на которую мы все собрались. — Боуэн быстро закатывает глаза, и из меня вырывается самое ничтожное хихиканье.

Он просто улыбается шире, положив руку мне на локоть.

— Может быть, позже мы встретимся на нашем собственном празднике? — он подмигивает, и мне сразу становится неловко, что этот человек только что сделал мне непристойное предложение перед моим отцом. Однако, бросив на него быстрый взгляд, обнаруживаю, что он повернулся к нам боком и разговаривает с кем-то другим.

— Ну, я... Эмм... — ага, я не могу подобрать слов, чтобы ответить.

Саша Дженнингс потеряла способность составлять предложения.

Я ведь всегда Мисс Крутая. Я никогда не была косноязычной и не мямлила перед парнями. Но полагаю, что это не просто какой-то парень. Это мужчина. Настоящий мужчина.

Моё тело дрожит от одной только мысли, что я позволю этому человеку управлять моим телом. Держу пари, он может заставить меня петь всего от нескольких прикосновений, от нескольких слов.

— Саша, дорогая, только не говори мне, что ты приехала сюда без кавалера! — мама, второй человек за вечер, который пытается обломать мне кайф.

— Мама! — рявкаю я на неё, не в силах удержаться от такого визга.

«Очень привлекательно, Саша!»

— Тебе почти тридцать. Когда ты уже перестанешь так легкомысленно относиться к своей жизни и…

— Мы действительно собираемся обсуждать это прямо сейчас? — я обрываю её, впиваясь в неё взглядом, к которому она, к сожалению, невосприимчива.

 — Да. Ты никогда не отвечаешь на мои звонки и…

— Мама! Разве ты не видишь, что я разговариваю с этим славным мужчиной? — я выпучиваю на неё глаза, и её внимание, наконец, переключается на Боуэна.

— О, мистер Пизор, как приятно снова встретиться с вами, — мама позволяет ему поцеловать ей руку.

Меня вот-вот стошнит от соблазняющей улыбки, которой она одаривает его, окидывая взглядом его тело.

«Какого чёрта!»

— Миссис Дженнингс, рад снова вас видеть, — он даже слегка кланяется, хотя не отводит взгляд от меня, и тут же подмигивает.

Внезапно мне становится тепло, и я широко улыбаюсь ему.

— Я только что спрашивал вашу сестру, — он делает паузу, в то время как мама радостно визжит на это фальшивое, целующее задницу замечание, — не хочет ли она сопровождать меня в…

Я задерживаю дыхание, ожидая слов, которые мне так хочется услышать, но тут весь кайф обламывает незнамо откуда появившийся третий человек.

И это чёртов Деклан Локвуд.

— Детка, репетиция вот-вот начнётся, — он обвивает рукой мою талию и прижимает к себе.

— Детка? Подожди-ка, это твой парень? — осторожно спрашивает мама, блуждая взглядом по Деклану. На этот раз взгляд не чувственный, а оценивающий. Скорее всего, она пытается выяснить, богат он или нет. Судя по хмурому выражению её лица, видимо, она пришла к неутешительному выводу.

Я пытаюсь спасти себя от того, что собирается сделать Деклан. Он, вероятно, издевается надо мной, потому что он самый большой придурок в округе.

— Конечно, он…

Я не могу вымолвить больше ни слова, потому что Деклан предотвращает моё отрицание поцелуем, крепко удерживая меня на месте, чтобы я не могла убежать. Честно говоря, я слишком потрясена таким поворотом событий, чтобы сопротивляться.

Однако когда он пытается просунуть свой язык мне в рот, я просыпаюсь от этой странной альтернативной реальности, в которую неизвестно как попала, и сильно прикусываю его нижнюю губу, отчего он отстраняется.

— Деклан! Что, чёрт возьми, ты вытворяешь? — рявкаю я, толкая его в грудь. Этот мускулистый болван едва сдвинулся на дюйм.

— Извини, детка, знаю, тебе не нравится, когда я целую тебя на людях, но ты просто неотразима в этом платье, — бурчит он. Его глаза почти умоляют меня, в то время как напряжённая улыбка касается его губ. Губ, которые в настоящее время испачканы моей помадой.

У меня отвисает челюсть. Не только потому, что Деклан впервые за почти двадцать лет, что я его знаю, сделал мне комплимент, и потому что крошечная часть меня действительно находит его невероятно очаровательным с моей помадой, размазанной по лицу, но и потому, что он пытается продолжать эту уловку.

— Я... Что...? — я снова теряюсь в словах. Затем моё сердце ухает в пятки, когда Боуэн быстро и разочарованно кивает мне, затем с извинением удаляется.

Моя мать фыркает, бросая на меня ледяной взгляд, затем следует за ним.

Как только они поворачиваются ко мне спиной, Деклан убирает руки, словно я его обожгла.

— Какого хрена? — шиплю я на него, внезапно осознав, что вокруг начинают собираться новые гости.

— Действительно, какого хрена. Ты знаешь, кто этот засранец? — Деклан оборачивается ко мне. Он на целых тридцать сантиметров выше меня и, вероятно, вдвое или втрое тяжелее моего веса. Однако меня не волнует, что он может раздавить меня. Мне всё равно, что он сильнее меня. Меня просто волнует, почему он переступил черту, и мне очень хочется стереть эту ухмылку с его лица.

— Единственный засранец которого я вижу поблизости — это ты! — я сильно тыкаю его в грудь, уже зная, что, вероятно, повредила палец, а вот ему хоть бы хны.

Он хватает меня за запястье и прижимает к своей груди, напирая прямо на меня, чтобы я не могла убежать от его слов или взгляда.

— Нет, это тот самый засранец, которого я только что подслушал, когда он говорил с одним из своих людей о том, как весело ему будет тебя сломать.

— Что? — огрызаюсь я, застигнутая врасплох таким поворотом событий.

— Он подонок, Саша. Я не знаю, кто он, но он положил на тебя глаз. У меня плохое предчувствие насчёт него.

— Плохое предчувствие? Серьезно, Деклан, его слова могут означать что угодно.

Конечно, этот парень не подонок. Я не получила от него никаких жутких посылов. Обычно я довольно хорошо умею судить о людях или, по крайней мере, чувствовать их. Не то чтобы это помешало мне встречаться с несколькими…

Ладно, у меня не самый лучший послужной список по выявлению засранцев. Тем не менее, Деклан никогда не интересовался моей личной жизнью, и он видел нескольких подонков, с которыми я связывалась. Тогда он даже не пикнул, так почему сейчас?

— Сломать кого-то можно несколькими способами, но ни один из них не приемлем, Саша, — когда я открываю рот, чтобы ответить, не имея ни малейшего представления, как могу оспорить этот пункт, он продолжает говорить. — Но, может быть, я ослышался или что-то в этом роде, — соглашается Деклан, хотя в его словах есть сарказм, заставляющий меня думать, что на самом деле он вовсе не уступит. — У меня от него какое-то странное ощущение. Плюс ко всему, он выглядит знакомым, и мне это не нравится.

— Плюс ко всему, он выглядит знакомым? Что это значит? — я фыркаю, выдёргивая запястье из его хватки и упирая руки в бока.

Многие люди выглядят знакомыми по той или иной причине. Это не повод отшивать их!

— Я провожу большую часть своего времени, изучая и преследуя засранцев. Подумай хорошенько, Саша. — Деклан свирепо смотрит на меня. Я ненавижу, как он может заставить меня чувствовать себя идиоткой всего лишь от одной фразы.

— Что ж, очень жаль. Мне всё равно, что ты делаешь и что тебе не нравится! — я делаю шаг вперёд. От того, что мы и так стоим близко, расстояния между нашими телами почти не остаётся. — Я взрослая женщина и говорю тебе, чтобы ты свалил с моего пути.

— Взрослая женщина? Ты ребенок с серебряной ложкой в заднице, у которого за всю жизнь не было ни одной реальной проблемы.

Я таращусь на него, глупо недооценивая, насколько жестоким может быть Деклан.

— Ну, если это так, то и с Боуэном проблем быть не должно. Держись от меня подальше! — я упираюсь руками ему в грудь и на несколько дюймов увеличиваю расстояние между нами, чтобы пройти мимо него и удалиться.

Возможно, я немного драматично сбегаю прочь, но думаю, что заслуживаю немного побаловать себя. Хотя бы по той причине, что Деклан придурок и ублюдок, завёрнутый во внешнюю оболочку, которая может выглядеть привлекательно, но внутри он совершенно уродлив.

Он всегда делал всё возможное, чтобы расстроить меня. Когда мы были детьми, это казалось ребячеством. Теперь, когда мы взрослые, это ощущается как месть.

Пока я росла, у меня были Зандер, Джоуи и Арти, которых я любила как братьев. Они очень быстро стали моей семьёй. Когда Арти убили в первый рабочий день в полиции, мы все были опустошены. Хотя мы все переживаем эту ужасную потерю, я знаю, что по ребятам это ударило гораздо хуже, чем по мне. Но мы объединились и стали сильнее. Теперь, когда Зандер женится на Аве, у него есть малыш Дженсен и его младший брат Ван, они все часть моей семьи.

Деклан всегда был рядом, но недостаточно близко. Но очень глубоко в душе я знаю, что если бы у меня были серьёзные проблемы, я могла бы положиться на него, и он бы вытащил меня из них, ведь он помог мне избавиться от того жуткого преследователя в колледже, но между нами всегда была пропасть. Что-то, что не давало нам сблизиться.

Наверное, мне должно быть обидно, но я привыкла к этому.

Теперь это просто утомляет.

— Саш! — Ава зовёт меня, подсовывая мне спящего Дженсена. — Ты не могла бы подержать его, пока я схожу пописать? — спрашивает она и убегает, не дождавшись ответа.

Похоже, девушка сильно хочет писать.

Я иду дальше в небольшое сборище, замечая Джоуи с его спутницей; какая-то женщина по имени Кей, с которой мы только вчера познакомились в самолёте. Просто увидев их вместе вчера, я поняла, что она не «та самая» для Джоуи. Ему нужна та, которую он будет добиваться, а эта женщина влюблена в него по уши. Он мог бы сказать ей раздеться догола перед всеми, и она сделала бы это, но не потому что она нудистка, которая чувствует себя комфортно в таком виде, а потому что она была бы готова к этому, если бы думала, что это заставит его любить её сильнее. Она очень милая, может быть, немного застенчивая, но только не та самая.

В дальнем углу сидят Зандер и Ван, которые, похоже, ведут серьёзный разговор.

Чуть в стороне от них находятся несколько клиентов, которые подружились с Зандером, а также некоторые адвокаты и полицейские чиновники, с которыми Зандер подружился после драмы, произошедшей с Авой.

Я даже замечаю Имоджен, маму Арти, которая явно нервничает. Я не утруждаю себя приближением к ней. Мы все — напоминание о том, что она потеряла, когда умер её сын. Я в шоке, что она вообще приехала на свадьбу.

Затем я замечаю Синтию Парк, нашего нового IT-гуру и вторую подружку невесты. Она быстро подружилась с Авой и получила моё одобрение. На самом деле, как только она подъехала на собеседование, мы похитили её и заставили опоздать на него. Поскольку она обладает потрясающими навыками, и Ава сразу же полюбила её, Зандер тут же нанял Синтию. Теперь она моя близкая подруга. Я люблю в ней всё, кроме её девушки.

Синтия — крутая женщина с самыми милыми родителями на свете. Они иммигранты из Южной Кореи, которые едва говорят по-английски. Всякий раз, когда мы встречаемся с ними, они засыпают нас вкусной едой и тёплыми объятиями.

Синтия была совсем маленькой, когда приехала сюда, но она свободно говорит на обоих языках и неплохо знает французский. Её родители не только дали ей способности к обучению нескольких языков, но и идеальные азиатские черты. Она могла бы стать моделью, если бы не становилась такой застенчивой всякий раз, когда видела камеру.

Её красота, как внутри, так и снаружи, отчасти является причиной, по которой я не могу понять, почему она терпит Ванессу, ибо та полная сука. Ненавижу, как она разговаривает с Синтией. Однако Синтия не услышит ничего из того, что мы могли бы ей сказать, поэтому мы с Авой решили подождать, пока не произойдёт неизбежный разрыв. Тогда мы будем рядом, чтобы поддержать её.

Я надеялась, что Зандер не пригласит Ванессу. Таким образом, Синтия и я могли бы создать свою пару на свадьбе, раз уж мы окружены парочками повсюду. К сожалению, этому не суждено было случиться, и теперь Ванесса вцепилась лапами в Синтию и без конца мечет в меня взглядами-кинжалами.

Кто так гневно смотрит на женщину, которая держит на руках спящего ребёнка?

Затем я замечаю Деклана, который стоит в стороне, повернувшись ко мне лицом так, что я не вижу синяка, который украшает его лицо и его внимание направлено на Боуэна, разговаривающего с моим отцом в дальнем углу.

Ава была очень удивлена, что его борода исчезла, когда впервые увидела его вчера, но нахмурилась сразу, как только заметила синяк. Конечно, он не признался, как его получил, и я не собиралась добровольно признаваться, так как знала, что он будет выглядеть ещё хуже через пару дней. Сегодня он приобрел неприятный фиолетовый оттенок.

Мне должно быть немного стыдно за это, но сейчас я слишком зла на него, чтобы испытывать сочувствие.

Я снова смотрю на Боуэна и не вижу того, что, чёрт возьми, видит Деклан. Боуэн может оказаться мудаком, но это не проблема Деклана. Я встречалась со многими придурками в прошлом, и он раньше никогда не считал нужным вмешиваться.

Кроме того, на этот раз он ошибается. Верно?

Когда мой отец смеется над тем, что говорит Боуэн, я ненавижу себя, потому что испытываю легкое разочарование из-за того, что мои родители так сильно любят его. Я знаю, что это ребячество встречаться с людьми, которых твои родители не одобрили бы, но часть меня никогда не хотела быть с кем-то, кто им понравится.

Они трудоголики, легкомысленные и чертовски поверхностные. Зачем мне встречаться с кем-то, кто им понравится?

Либо Боуэн просто играет с ними, и это ещё не всё, либо он такой же, как они.

Хочу ли я рисковать?

Я снова смотрю на Деклана и вижу, что его внимание приковано ко мне. Его руки скрещены на груди, поза напряжена, а взгляд пуст.

Всегда ненавидела, когда он так на меня смотрел. Я не часто вижу другие эмоции на его лице, но они проявляются, когда он смотрит на других, особенно когда держит Дженсена на руках. Я признаюсь в этом только самой себе, но от этого он выглядит в десять раз сексуальнее. Впрочем, ко мне он относится только с презрением.

Но почему?

— Большое тебе спасибо! Я думала, что лопну! — Ава слегка толкает меня, когда врезается в меня, и я снова обращаю внимание на неё. — Дурацкие туфли, — бормочет она, выпрямляясь.

Я смотрю на малыша Дженсена и вижу, что он всё ещё спокойно дремлет.

— Он будет самой большой головной болью сегодня вечером, — говорит она мне, слегка поглаживая его голову.

— Он маленький ангел, и я не соглашусь ни с какими возражениями, — говорю я отчасти просто, чтобы позлить её.

Я знаю о сильных лёгких Дженсена не понаслышке. Удивительно, что у меня из ушей кровь не потекла.

— Значит, ты только что вызвалась стать первой в моём списке ночных нянек, — угрожает Ава.

— Подруга, ты уже знаешь, что я была на вершине этого списка!

У Авы нет родителей, так же как и у Зандера, а его младший брат плохо подходит на роль помощника, так что с няньками у них беда. Я часто присматриваю за Дженсеном, чтобы Ава и Зандер могли пойти на свидание, но до сих пор это не переходило в ночное рандеву с младенцем.

Я бы с радостью согласилась на это, потому что даже если он будет терроризировать меня всю ночь, я всё равно смогу вернуть его на следующий день, а потом проспать неделю.

Понятия не имею, как Ава и Зандер делают это изо дня в день. Они, должно быть, сумасшедшие.

— Ты права, — она драматично вздыхает. — Как я могу напугать тебя, если мне нечем тебя напугать?

— То, что ты рассказывала о родах, и так достаточно страшно, поверь мне, — шучу я. На самом деле, не совсем, когда я вспоминаю её ужасную историю.

— Всё было не так уж плохо…

— Серьёзно? Ты хочешь сказать, что всё может быть ещё хуже? — я поднимаю бровь и стараюсь выглядеть как можно более встревоженной.

Ава постоянно пытается скрасить ужасы рождения Дженсена, потому что, как она уже много раз говорила мне, она хочет, чтобы я поторопилась и тоже родила ребёнка, чтобы у нас были близкие по возрасту дети.

 Я не тороплюсь заводить детей, а после рассказа о её двадцативосьмичасовых родах, когда в конце было совсем худо, а обезболивающие уже давно не действовали, я не так заинтересована в продолжении рода. Теперь она боится, что запугала меня родами.

Дженсен выбирает именно этот момент, чтобы проснуться и моргнуть своими очаровательными голубыми глазами. Его взгляд задерживается на мне, затем он поворачивается, чтобы посмотреть на свою маму. Сердце тает от его улыбки, когда он вновь оказывается на руках у своей мамы.

Я чувствую тоскливый укол от того, как красиво они смотрятся вместе, особенно когда Ава целует его голову, прижимая его к своему телу.

Именно так должны выглядеть все родители со своими детьми.

Как можно перейти от этого к ужасной правде того, что есть у других?

Мои родители любили меня, пока деньги не стали для них важнее.

Они так же крепко держали меня, когда я была маленькой? Они целовали меня в лоб и шептали, как сильно любят каждый день? Или они всегда держались на расстоянии, а деньги и жадность делали это ещё более очевидным? Может быть, взросление и осознанность помогли мне увидеть то, что было прямо передо мной.

— Саша, дорогая, можно тебя на пару слов? — мама тянет меня за руку, и я быстро прощаюсь с Авой, стандартно закатывая глаза, что я, кажется, часто делаю, когда речь заходит о моих родителях.

Она улыбается мне и направляется к Зандеру и Вану. И тут же всё внимание их переключается на Аву и малыша, когда Зандер очень нежно целует их обоих.

Я никогда раньше не думала о Зандере как о нежном или мягком человеке, но он становится большой зефиркой, когда рядом Ава и Дженсен.

— Они выглядят счастливыми, — комментирует мама.

Я оборачиваюсь и вижу, что она тоже смотрит на счастливую семью.

— Да, — подтверждаю я, удивлённая тем, что мама проявляет интерес.

— Это хорошо. Печально то, что случилось с его родителями. Они были хорошими людьми, — говорит она мне, и я киваю, не совсем понимая, к чему она клонит. — Если бы они послушали Вито об инвестировании в эти акции, они могли бы изменить свою жизнь. Никогда бы не попали в ту автокатастрофу…

И вот оно. Деньги решают всё, и трагическая случайность вдруг становится чьей-то виной.

— Они хотели быть ближе к своим детям и правильно воспитывать своих сыновей. Посмотри, сколько любви и счастья в их жизни. А потом посмотри на своего собственного ребёнка. Совершенно незнакомого тебе человека, одинокого, не интересующегося ни браком, ни детьми, — прямо говорю я ей.

Она вздрагивает, как будто я ударила её, что в принципе мне очень хотелось сделать.

На самом деле нельзя сказать, что у меня нет никакого интереса к детям или браку, но я знаю, что моя мама надеется однажды организовать роскошную свадьбу и ещё много лет слишком драматизировать, рассказывая об этом свои друзьям-снобам. Добавим к этому внуков, которых она будет использовать как пешки, чтобы опустить своих друзей этими прекрасными и добившихся огромных высот созданиями.

— Я думаю, что родители Зандера сделали лучший выбор и не жалели об этом ни секунды. А ты сожалеешь о чём-нибудь, мама? — спрашиваю я, искренне заинтересовавшись её ответом, но уже зная, что это будет не то, что я хочу услышать.

— Не говори глупостей. Мне не о чем сожалеть, — она выпрямляет спину, выглядя обиженной и расстроенной, и смотрит на меня сверху вниз. — Ты можешь быть упрямой и глупой, когда дело касается мужчин, но это не имеет никакого отношения ни к твоему отцу, ни ко мне. Все твои решения зависят только от тебя.

Я качаю головой, надеясь, что ярость, которую чувствую внутри себя, не прорвётся наружу. Обычно меня не смущает перспектива накричать на мать, неважно в общественном мы месте или нет, но я не хочу испортить праздник Авы и Зандера.

— А теперь, пожалуйста, скажи мне, что ты не встречаешься с этим головорезом. Теперь я припоминаю его со времен твоего детства. Разве его родители не были преступниками?

Презрение, сочащееся из её голоса, ещё больше усиливает мой гнев. Мне может не нравиться Деклан, но это не значит, что я буду стоять в стороне и позволять кому-то другому говорить о нём гадости.

— Да, его отец много раз сидел в тюрьме, — говорю я ей, насмехаясь над ужасом, написанным на её лице.

— И чем же теперь занимается этот... Деклан? То есть, когда он не сидит в тюрьме или его не бьют, — презрительно бормочет она.

Я сразу же хочу сказать ей, что именно её дочь-головорез наградила его этим фингалом, но это может дать ей надежду, что между нами всё несерьёзно. А так как мой гнев достиг точки кипения, я выбираю худший способ помучить её.

— У него нет работы. Я рассказала ему о своём трастовом фонде. Ему нравится идея жить за мой счёт. Мы будем сидеть без дела, напиваться и кайфовать, и уж точно растолстеем вместе. Таков наш план. Разве это не чудесно звучит? — я натягиваю на лицо свою лучшую фальшивую улыбку.

Мамины глаза сужаются, её ужас быстро сменяется отвращением.

— Я знаю, что ты лжёшь и просто пытаешься меня расстроить. Я понятия не имею, почему Бог одарил меня такой неблагодарной дочерью, но, похоже, это моё бремя. Если ты надеешься, что твой отец и я лишим тебя денег, то именно это мы и сделаем. Ты этого хочешь? — я знаю, что она думает, что это её козырная карта, не подозревая, что я никогда не касалась этих денег.

— Я бы отдала каждый цент, который у меня есть в этом мире, чтобы иметь действительно заботливых родителей, — признаюсь я. Правда, которую, как я уже знаю, она не услышит.

— Мы заботимся. Иногда даже слишком заботимся. Считай, что деньги, которые твой отец дал тебе в прошлом месяце, были последними. Когда ты будешь готова говорить разумно и извиниться передо мной, мы поговорим снова.

Когда она уходит, я смеюсь над её словами. Она явно ожидает, что я побегу за ней, запаникую из-за потери денег, которые они мне дают. Я не пользовалась им с тех пор, как окончила колледж.

Я нашла удивительную работу, чтобы удержаться на плаву, и Зандер, вероятно, платит мне больше, чем положено по должности. С другой стороны, я его рабочая жена. Я имею дело не только с телефонными звонками, назначением встреч и рассылкой счетов. По-моему, моя зарплата вполне оправдана.

— Ещё одна весёлая беседа с твоей матерью? — Деклан удивляет меня, подходя сзади.

На мгновение мне кажется, что он саркастичен, учитывая постоянное напряжение и гнев между нами, но его усмешка искренняя. Он никогда даже не замечал нашей неприязни друг к другу. Не знаю, почему он этого не видит. Мне кажется, он считает, что я разыгрываю спектакль, или, возможно, более чем вероятно, что у меня разногласия по поводу денег или чего-то тривиального.

— Как всегда. Что тебе надо? Я стою одна, так кого ты хочешь спугнуть на этот раз? — ворчу я, разыскивая глазами Боуэна, который стоит позади меня и теперь окружён гостями моих родителей.

Они пока держатся особняком. Мы все стоим во дворе, ожидая репетиции, а они после этого собираются отправиться в ресторан для обсуждения своих занудных планов.

— Этот засранец всё время смотрит на тебя, — рычит Деклан, глядя поверх моих волос на Боуэна. — Он должен знать, что ты для него недоступна.

— Вообще-то, — огрызаюсь я, все ещё злясь на мать, — единственный мудак, который смотрит на меня — это ты. А что касается объявления, что я под запретом, как насчёт того, чтобы я сама решала за себя? Я сама себе хозяйка, так что вполне могу принимать решения самостоятельно. Мне не нужно, чтобы ты предъявлял претензии на то, чем не обладаешь. Если Боуэну интересны только твои притязания на меня, а не мои собственные слова, тогда он такой же большой мудак, как и ты, и вы оба можете пойти на хрен, — я срываюсь с места, наверняка подтверждая образ сверхдраматичной личности, которой считает меня Деклан.

Мне так сильно хочется что-нибудь грохнуть, швырнуть или, чёрт возьми, дать кому-нибудь по морде. Но тут меня настигает мой криптонит: Ава преграждает мне путь и передаёт Дженсена, в то время как священник, местный житель, найденный в интернете, просит всех встать на свои места.

Дженсен что-то бормочет, сидя у меня на руках, дёргает за волосы и пускает слюни на платье. Я улыбаюсь ему и встаю позади Авы, пока мы идём по короткому проходу, и Синтия идёт позади меня.

Для этой части нас должно быть только восемь человек. У Зандера три шафера: Ван, Деклан и Джоуи. У Авы две подружки невесты: Синтия и я. Ещё священник. Вот и всё.

Тем не менее, так как мы все собираемся поужинать вместе после этого, все ходят вокруг, и, раз уж я, очевидно, любимица Дженсена, именно я держу его. Во время свадьбы он будет в умелых руках Кей. Может, она и не подходит для Джоуи, но она медсестра, и заверила нас, что ей можно ненадолго доверить ребёнка.

Итак, мы проходим через церемонию бракосочетания, затем ждём в стороне, пока Зандер и Ава обсуждают все моменты со священником, чтобы сгладить любые изменения в последнюю минуту. Я теряю, наверное, половину волос, пока Дженсен методично выдёргивает их, прядь за прядью.

Я избегаю мамы и папы, которые держатся по краям двора, обсуждая дела со своими друзьями, затем вижу, как они, наконец, уходят внутрь.

Наша группа собирается ехать в город, и у нас есть четыре внедорожника, готовых и ожидающих, чтобы отвезти нас.

В тот момент, когда ко мне подходит Деклан, я начинаю ощущать неприятный запах.

Что ещё он скажет, мне всё равно. На сегодня с ним покончено. Я выполнила свою норму. Если мне придётся общаться с ним чаще, я, скорее всего, прибегну к насилию вне зависимости от того, есть ли у меня на руках ребёнок.

— Саш…

— Твоя очередь, — перебиваю я, толкая Дженсена к нему и не отпуская до тех пор, пока он не оказывается в безопасности. Я игнорирую тепло, которое автоматически приносит мне их совместное присутствие, и быстро выпускаю своё последнее жало. — Ему пора менять подгузник, — повернувшись, я быстро убегаю от них, жестоко ухмыляясь тому в буквальном смысле бардаку, который я оставила Деклану.

Дженсен может быть ангелом, но его — задница настоящий демон, и его какашки, конечно же, не пахнут розами.

Я прыгаю в ближайший внедорожник, достаю телефон и проверяю электронную почту, ожидая, когда мы уедем.

Хотела бы я сказать, что на этом мои встречи с Декланом закончились на этот вечер, но мне так не везёт. На самом деле, мне вот-вот предстоит увидеть гораздо больше Деклана, чем когда-либо в жизни.

Глава 3

Ужин проходит весело, и я получаю несколько объятий от Дженсена, прежде чем Ава забирает его, и они возвращаются обратно на виллу, пока он не начал своё превращение из ангела в демона. Ван и Зандер уходят с ней, а остальные остаются.

В ресторане наверху есть клуб, поэтому мы все поднимаемся туда посмотреть, что такое ночная жизнь в Саратоге. Оказывается, она довольно громкая.

Я тусуюсь с Синтией и Ванессой, хотя всё ещё получаю злобные взгляды от Ванессы. Решаю пойти потусить с Джоуи и Кей, которая стала менее скучной из-за количества выпитого. Она в меру интереснее, когда выпьет немного. А ещё гораздо грубее.

— А потом он вытащил свой мочевой катетер, и вы бы видели…

— Детка, — перебивает её Джоуи, качая головой. Его явно не впечатлила история.

Несмотря на странное желание узнать, что произошло дальше, я знаю, что это не совсем подходящее место, чтобы рассказывать эту историю. Хотя есть ли вообще подходящее место?

— Простите. Иногда я... простите, — заикается она, её щёки пылают, и она смотрит вниз на колени, сжимая пальцы.

Я бросаю на Джоуи взгляд, который, как я надеюсь, говорит о том, что он должен быть потеплее с ней, чтобы вывести из её внезапного приступа уныния, но его лёгкое пожатие плеч говорит мне, что ему до этого нет дела.

Я оглядываю оживлённый балкон, на котором мы сидим. Отсюда открывается вид на потрясающий закат. Но сейчас видна лишь кромешная тьма, если не считать случайных огоньков вдалеке. Здесь, по крайней мере, немного тише, что означает, что нам не нужно напрягать свои голосовые связки, крича, разговаривая друг с другом.

— Итак, вы, ребята, собираетесь задержаться здесь после свадьбы в течение нескольких дней, да? — спрашиваю я, уже зная, что они планируют провести здесь несколько дней наедине после того, как свадьба закончится.

К счастью для Кей, даже если я думаю, что это дало ей неправильное представление об их потенциальном будущем, Джоуи вряд ли откажется от отдыха с добровольным партнёром в таком красивом месте, как это. Это не значит, что он не собирается бросить её, как только они вернутся домой.

— Вообще-то мне нужно будет вернуться послезавтра, — говорит Джоуи, что, по-видимому, так же становится новостью и для Кей.

— Разве? Но ты же сказал, что мы проведём здесь пару дней после свадьбы, — хнычет она, а Джоуи морщится от её тона, прежде чем скрыть это. Но не раньше, чем я это замечаю.

Она абсолютно не подходит ему.

— Знаю, но возникли кое-какие рабочие вопросы. Это очень важно, — он пожимает плечами. Его улыбка очаровательна, но этого недостаточно, чтобы вытащить Кей из её тумана разочарования.

— Но разве ты не можешь…

— Пойду возьму выпить. Тебе взять? — обрывает он её, тут же встав.

— Конечно, — бормочет она, и я качаю головой, когда он смотрит на меня.

— Я... думаю, что я больше ему не нравлюсь, — грустно говорит она мне.

Я совершенно уверена, что он с самого начала был не очень-то влюблён в неё.

— Джоуи трудно понять, — я стараюсь говорить дипломатично.

— Ты ведь его подруга; что я могу сделать, чтобы понравиться ему?

Я съёживаюсь от того, как дерьмово это звучит вслух, и от отчаяния, которое вижу в её глазах.

— Ты ведь знаешь, что ты очень хорошая девушка. Ты красивая, умная, и милая. Если Джоуи этого не видит, то это его потеря. Ты не должна менять себя ради мужчины.

Она, кажется, обдумывает мои слова, но не уверена, что они дойдут до неё, особенно когда она продолжает.

— Я бы даже подумала, что ты хочешь сама его заполучить, если бы не Деклан.

— Что, прости? — в этой фразе нет ничего, что имело бы для меня смысл.

— Деклан и ты, — отвечает она, как будто это всё объясняет.

— А что мы с Декланом?

— Между вами явно что-то есть, — она указывает через моё плечо, и, обернувшись, я вижу Деклана, стоящего рядом с длинноногой блондинкой у бара. В данный момент он, кажется, не обращает на неё внимания, но и, уж точно, на мне он также не сосредоточен.

— Я всё ещё не понимаю, о чём ты, — выдыхаю я, злясь на себя за то, что мне хочется вырвать этой блондинке волосы.

— Я почувствовала это вчера, когда встретила вас, ребята. Химия между вами слишком сильная. Такое чувство, будто мы все должны оставить вас наедине. Джоуи со мной согласился, — она кивает про себя, как будто её слова не являются самой смешной вещью в мире.

— Он что? — спрашиваю я, гадая, не пьянее ли я, чем мне кажется, поскольку Кей с таким же успехом могла бы говорить на другом языке.

— Но я не могу понять, — продолжает она, как будто я не смотрю на неё сердитым взглядом. — Сексуальное напряжение возникает из-за того, что у вас был секс, и он закончился плохо, или потому, что вы ещё не занимались сексом? — спрашивает она так, словно имеет право знать ответ на этот вопрос. Я даже не знаю эту женщину!

— Нет никакого сексуального напряжения, потому что этого никогда не было и не будет. Я не знаю, что Джоуи давал тебе пить всю ночь, но, очевидно, это убило некоторые жизненно важные клетки твоего мозга, — я стою, удивленная собственным кратковременным приступом головокружения. Возможно, я слишком много выпила сегодня.

Надо переходить на воду. Нет нужды напиваться сегодня, дабы не испортить настроение к завтрашнему девичнику Авы. И никто не заставит меня выпить больше.

Я подхожу к бару, стараясь встать напротив Деклана и его длинноногой блондинки, и жду, чтобы привлечь внимание бармена. Не успела я пискнуть, как он протягивает мне бокал.

— От мужчины в конце стойки, — он неопределённо показывает головой в сторону, прежде чем уйти, чтобы обслужить кого-то ещё, и лишает меня шанса заказать желанную воду.

На мгновение я боюсь, что это может быть от Деклана, но один быстрый взгляд показывает мне, что его и след простыл, а блондинка на месте. Она разговаривает с кем-то новым, и, судя по тому, как он обнимает её за бёдра, с ним ей повезло больше, чем ранее с отвлечённым Декланом.

Я стараюсь не думать о том, почему Деклан бросил её, но это заставляет меня чувствовать себя немного самодовольной. Вместо этого я осматриваю мужчин, которые сидят в баре одни. Не вижу никого, кто проявлял бы ко мне интерес или хотя бы кивнул в знак того, что это он.

Это похоже на расточительство — не выпить его, но я только что приняла решение пить воду до конца ночи. С другой стороны, какой вред от одного бокала?

Как только я обхватываю пальцами стакан, чья-то рука накрывает его и не даёт мне поднять его.

— Какого... — я поднимаю глаза и вижу, что надо мной нависает Деклан. Он выглядит разъярённым, потому что по факту он всегда такой. Разве я могу дождаться от него другого взгляда?

— Не пей это, — требует он.

— Прошу прощения?

— Я видел человека, который его заказал. Он был с тем засранцем.

— Его зовут Боуэн, ты же знаешь, — огрызаюсь, хотя это только подтверждает, что я поняла, о ком он говорил, когда он назвал Боуэна засранцем. Чёрт!

Мои родители, может, и пригласили восемь своих «самых близких» друзей, но, похоже, что все они привезли с собой телохранителей. У Боуэна, как я заметила, их было больше всех.

— Да, Боуэн Пизор. Определённо не помпезное имя, — он закатывает глаза.

Я останавливаюсь от столь обычного жеста, будучи абсолютно уверенной, что никогда не видела этого прежде в его исполнении. Затем мой гнев возвращается, и я снова нападаю на него.

— Какое это имеет значение? Парень, который работает с…

— На! — вмешивается Деклан.

— С Боуэном или на него заказал мне выпить. Что тут такого особенного? — кричу я, отчасти для того, чтобы перекричать музыку, но в основном потому, что мне хочется наорать на него.

— Он сунул бармену хрустящую стодолларовую купюру, и я прежде не видел, чтобы бармен наливал этот напиток. Он вышел через чёрный ход и вернулся с ним! — кричит Деклан в ответ, глядя на меня так, словно итог его слов очевиден.

Хотя звучит не очень хорошо, я не хочу, чтобы Деклан знал об этом.

— Ты ведёшь себя как параноик, — я качаю головой, глядя на него. — Наверное, он просто заказал мне что-нибудь дорогое, чего здесь нет, — я пытаюсь оторвать руку Деклана от бокала, но он, кажется, не замечает этого, его рука тверда, как камень.

— Держу пари на тысячу долларов, что в этот напиток подмешали дурь, — выпаливает он.

Я прекращаю попытки убрать его руку, оставляя свои ладони лежать на его руке. Я слишком потрясена, чтобы пошевелиться, пока его предложение звенит у меня в ушах.

— Ты готов поставить на это тысячу долларов? — у меня уже отвисла челюсть.

— Да, ты же ребёнок с серебряной ложкой в заднице. Ты случайно не подтираешься деньгами? — он усмехается, и мой шок от его предложения проходит.

— Какой же ты придурок. А теперь отдай мой напиток, — я всё ещё собираюсь остаток ночи придерживаться плана пить воду, но я могу легко опрокинуть этот бокал в один из горшок с растениями, расставленными по всему клубу, и он этого не увидит.

— Нет, — твёрдо произносит он, и его упрямый взгляд говорит мне, что он готов к битве.

— Деклан, не будь засранцем. Я не знаю, почему ты так расстроен из-за Боуэна. Ну и что с того, что он мудак? — я слегка пожимаю плечами. — Я и раньше много с кем встречалась. Почему ты сейчас разыгрываешь этот детский спектакль? Почему с ним? — спрашиваю я, чувствуя раздражение.

— Он другой, — отвечает он.

— В чём же?

— Он опасен. А у меня хорошие инстинкты. Я всегда доверяю им, и они никогда не подводили меня. Прямо сейчас они говорят мне, что этот придурок — плохой человек, они говорят мне, что он хочет навредить тебе, и они говорят мне, что в этот напиток что-то подсыпали.

— Твои инстинкты — не аргумент для меня.

У него слегка отвисает челюсть, как будто мои слова удивили его или будто в его взгляде мелькнула боль. В любом случае, я не прекращаю свою тираду.

— Всю мою жизнь ты вёл себя как засранец. Ты не заслужил никакого доверия с моей стороны. Так что в последний раз говорю, отдай мне мой грёбаный напиток!

— Нет!

— Да! — тут же огрызаюсь в ответ.

— Саша, не усложняй ситуацию ещё сильнее, — он говорит со мной словно с неразумным ребёнком.

— Может, всё дело в той блондинке. Неужели её было так тяжело подцепить? — я насмехаюсь. Наверное, так говорить неправильно. На самом деле, так точно нельзя делать.

Потому что, дико зарычав, он поднимает бокал и залпом осушает напиток, явно не обдумав все как следует.

У меня от шока отвисает челюсть. Не могу поверить, что он только что выпил что-то неопределённое. Его расширенные глаза говорят мне, что он думает то же самое.

— Чёрт! — ругается он, выхватывая телефон из заднего кармана и быстро что-то набирает. Довольный тем, что он сделал, он хлопает ладонью по стойке и кричит бармену, чтобы тот принёс ему воды.

Один из гарантированных способов получить самое дерьмовое обслуживание — это кричать на людей, поэтому бармен бросает на нас быстрый взгляд, прежде чем полностью проигнорировать нас.

Вскоре после этого появляется Джоуи, закатывая глаза при виде нас.

— Дай угадаю, вы опять ссоритесь?

— Ты мне нужен... Тебе нужно... В сообщении, — бормочет Деклан слабеющим голосом. Я не могу поверить, что на него уже действует то, что было в этом напитке.

Скорее всего, он просто хитрит.

— Что с ним такое? — спрашивает меня Джоуи.

— Он не смог заарканить красивую блондиночку, и теперь его эго раздавлено. Бедолага, — шучу я, наслаждаясь видом Деклана, хотя я замечаю пот на лбу, и как его лицо начинает блестеть.

— Ну, конечно, — фыркает Джоуи. — Он прислал мне сообщение с просьбой присмотреть за тобой и убедиться, что ты больше ничего не будешь пить и благополучно сопроводить до дома. Что происходит на самом деле?

— Он просто ведёт себя как придурок. В любом случае, я возвращаюсь на виллу. В няньке нет необходимости, — сдаюсь я, на сегодня с меня хватит. Я хочу понежиться в тёплой постели, где меня не оглушает музыка и не бесит Деклан.

Деклан выбирает именно этот момент, чтобы споткнуться о собственные ноги, стоя неподвижно, и Джоуи просто ловит его, не дав упасть на пол.

— Он что, под кайфом? — удивлённо спрашивает он. Поскольку мать Деклана умерла от передозировки наркотиков сразу после его рождения, он никогда не принимал их, так что Джоуи был в полном шоке.

Обдумываю, когда я должна признать его правоту, но я просто не могу позволить Деклану страдать, если в напитке действительно был подмешан наркотик.

— Возможно, тебе лучше найти свою подружку-медсестру, — отвечаю я.

Джоуи прищуривается и смотрит на меня.

— Оставайся здесь и следи за ним.

Когда он уходит, Деклан нетвёрдым шагом идёт вперёд, что-то бормоча, но его слишком трудно расслышать из-за музыки.

— Деклан, стой! — ахаю я, хватая его сзади за рубашку, но он слишком силён даже в таком состоянии, и ему удаётся пробраться к краю клуба, сгорбившись над растением в горшке. И тут я вижу, что он заталкивает руку себе в рот.

Он пытается вызвать у себя рвоту!

Я разворачиваюсь, чтобы закрыть его от посторонних глаз.

Клуб качает, и ритм громко вибрирует вокруг меня, но я всё же слышу, как его выворачивает наизнанку.

Через минуту меня находит Синтия. Я немедленно отсылаю её прочь, прося принести салфетки и два стакана воды. Когда она возвращается, протягивает мне воду, и я присаживаюсь на корточки перед Декланом, игнорируя беспорядок, который он устроил в цветочном горшке, и запихиваю соломинку ему в рот.

Он жадно глотает воду, а я прижимаю пару салфеток к его лицу. Он всё ещё в сознании, но выглядит призрачно бледным. Пот покрывает его лицо, короткие тёмные волосы промокли насквозь.

Заботиться о нём таким образом — довольно непривычная для нас близость. Даже если он идиот, потому что выпил напиток, в который, как он справедливо полагал, было что-то подсыпано, во мне всё равно просыпается какое-то желание защитить.

Когда он допивает воду, я помогаю ему сесть на край ближайшего дивана и протягиваю второй стакан. Этот он пьёт чуть медленнее.

Его глаза кажутся менее остекленевшими. Смог ли он полностью очистить организм от этой дряни?

Синтия явно сбежала, как только поняла, что происходит. Она не очень хорошо справляется с рвотой. Однажды, когда мы тусили, и Аву стошнило от большого количества выпитого, через три секунды Синтию тоже стошнило. Хотя она была назначена добровольным водителем и не пила в тот вечер. Она назвала это рвотой сочувствия.

Джоуи, наконец, возвращается с Кей, и его бровь приподнимается, когда он замечает пятна на рубашке Деклана, прежде чем его глаза немедленно перемещаются к грязному растению в горшке.

Я бы почти чувствовала себя виноватой, если бы бармену не заплатили за то, чтобы он накачал меня наркотиками.

— Давай подышим свежим воздухом, — предлагает Джоуи, обнимая его одной рукой за плечи, в то время как я делаю то же самое с другой стороны. Я намного ниже парней и не уверена, что действительно полезна, но иду вместе с ними.

Выйдя на улицу, мы прислоняем его к уличному фонарю, чтобы Кей могла легко его осмотреть, и ждём её оценки.

Пока она разглядывает его, я рассказываю Джоуи о том, как Деклан решил, что в мой напиток что-то подмешали.

— И ты ему не поверила? Какого черта ему врать? — упрекает Джоуи.

— У нас были разногласия и…

— Ну и что? — он обрывает меня. — Вы, ребята, всегда в чём-то расходитесь. Дек не стал бы лгать тебе о чём-то подобном.

Он прав. Деклан, возможно, хотел бы, чтобы я охотнее поверила, когда он сказал мне, что Боуэн не хороший парень, но он не стал бы врать о наркотиках в напитке, чтобы доказать свою точку зрения.

— Ну... — я пытаюсь придумать, чем бы себя защитить. — Я не говорила этому идиоту пить его, да и сама пить не собиралась.

— Тогда какого чёрта вы ссорились из-за этого? — Джоуи быстро находит брешь в моей защите.

— Потому что... потому что Деклан засранец. Он не просит меня о чём-то, он требует этого. Это меня взбесило, — слабо защищаюсь я.

— Тогда надеюсь, что ты счастлива, потому что теперь он... — он машет руками на Деклана, которому сложно держаться на ногах.

— Как он? — спрашиваю я Кей, которая всё ещё пытается задавать вопросы Деклану, оценивая его состояние.

— Сколько времени прошло между тем, когда он выпил и когда начал вести себя по-другому? — спрашивает она.

— Понятия не имею. Может, пару минут?

Она хмурится, обдумывая это.

— Это его там вырвало? Он очистил весь желудок?

Я кривлюсь просто от одной мысли о содержимом его желудка.

— Я точно не взвешивала. Но выглядело будто всё.

— Кто-нибудь из вас знает, сколько он до этого выпил алкоголя?

— Понятия не имею, — отвечаю я, а Джоуи качает головой.

— Он никогда не выпивает больше двух стаканов, — признаётся Джоуи, и мой рот широко раскрывается от этого признания.

— Что? С каких это пор? — я помню много случаев, когда видела Деклана пьяным в стельку. Хотя такого не было уже давно, но всё же. Два стакана ничего не сделают человеку с таким крепким организмом, как у Деклана.

— С тех пор, как умер Арти, — теперь он говорит тихо, и моё сердце тут же болезненно сжимается, когда я слышу его имя, произнесённое вслух. Хотя прошли годы, всё ещё больно думать о нём.

— Вы, ребята, напиваетесь каждую годовщину, — говорю я так же тихо. Дело не в том, что мы пытаемся удержать Кей подальше от этого разговора, а в том, что эмоции сковывают наши голоса.

— Ещё и в день рождения Арти, но больше никогда. В остальных случаях, не более двух напитков, — он пожимает плечами. Когда я открываю рот, чтобы задать ещё несколько вопросов, например, почему он перестал напиваться после смерти Арти, он продолжает. — Давай не будем больше об этом? — он поворачивается, чтобы уделить Кей всё своё внимание. — Ну и что ты думаешь? Он в порядке?

— Можешь назвать мне своё имя? — Кей спрашивает Деклана как взрослый, разговаривающий с ребёнком.

— Я... эм... — он качает головой, его глаза снова выглядят немного ошеломлёнными. — Деклан Локвуд.

— Хорошо. А какой сегодня день?

Он оглядывает нас, переводя взгляд с Кей на Джоуи, а затем останавливается на мне.

— Защитить Сашу. Напиток... не то, — говорит он мне, и моё сердце стучит немного громче в груди.

Он накачан наркотиками и выглядит так, будто вот-вот упадёт, но его мысли всё ещё сосредоточены на моей защите.

Я всегда знала, что Деклан не такой уж плохой парень, но понятия не имела, что он может быть в тайне хорошим.

— Деклан, сосредоточься. Какой сегодня день? — говорит Кей, по-моему, немного резко.

Его взгляд ускользает от меня, и мне кажется, что она потеряла связь с ним, пока он не бормочет, что сегодня среда.

— Вердикт? — требует Джоуи, пока Деклан медленно скользит вниз по столбу, легко садясь на задницу.

— Деклан большой парень, и в напитке не было достаточно дури, особенно если целью была ты, — она кивает мне головой. — Скорее всего, в стакан подмешали что-то вроде рогипнола (снотворный, седативный препарат. — прим.пер.). Хотя, судя по быстрому проявлению симптомов, это может быть ГОМК (гаммагидроксибутират, применяется в медицине в качестве успокаивающего и ноотропного средства в виде оксибутирата натрия. Последствия употребления сравниваются с эффектами алкоголя и MDMA (эйфория, расторможенность, повышенная чувствительность, эмпатогенные состояния), в больших дозах ГОМК может вызывать тошноту, головокружение, сонливость, психомоторное возбуждение, расстройства зрения, затруднённое дыхание, амнезию, бессознательное состояние и смерть. Смертельные случаи обычно связаны с сочетанием вещества с алкоголем или другими депрессантами. В маленьких дозах используется в качестве стимулирующего средства посетителями ночных клубов. Оксибутират натрия считается препаратом, используемым насильниками для воздействия на жертву. Он очень солёный, однако не имеет цвета и запаха], чем и пользуются злоумышленники, добавляющие препарат в напитки. — прим.пер.)

— Что это значит? Это плохо? — спрашиваю я, чувствуя себя идиоткой из-за того, что не знаю, что нам делать.

— Любой седативный препарат — это плохо, и все они потенциально могут привести к смерти, — прямо говорит она, заставляя меня задуматься, есть ли у этой женщины врачебный такт. — Но я думаю, что с Декланом всё будет в порядке. Его вырвало вскоре после того, как он выпил, и, скорее всего, это не успело распространиться по организму. Тебе нужно будет присмотреть за ним до утра. Если у него появятся проблемы с дыханием, немедленно позвони мне.

— Подожди, что? — мои глаза расширяются, когда я понимаю, о чём она говорит. — Разве ты не останешься с ним?

— Он твой парень, а значит, твоя проблема. — Кей беззастенчиво пожимает плечами.

Если раньше мне было немного жаль её, поскольку Джоуи явно пользуется ею, то теперь я её немного ненавижу.

— Джоуи? — я умоляю, зная, что если он попросит, она ухватится за возможность сыграть роль медсестры для одного из его лучших друзей в качестве одолжения ему.

Но Джоуи просто пожимает плечами, как обычно, а затем хватает Деклана за талию, когда тот внезапно заваливается вперёд. Я даже не заметила, как он поднялся на ноги.

— Тогда мы должны отвезти его в больницу. Я не буду присматривать за ним всю ночь!

Я понятия не имею, как близко находится ближайшая больница. В идеале, мы бы отвезли его обратно на виллу, и затем на вертолёте быстренько доставили бы в больницу. Но придётся объяснять всю ситуацию моим родителям.

— Отчасти из-за тебя он в таком состоянии. Если вы двое перестанете ругаться хотя бы на две секунды, то сможете увидеть очевидные факты! — гаркает на меня Джоуи , и это звучит совсем не похоже на него.

— О чём ты говоришь? — огрызаюсь я, более чем раздражённая тем, что мне придётся провести ещё больше времени с Декланом.

Может, иногда он и хороший парень, но когда он рядом со мной, то прячет это под своим гневом и раздражением.

— Просто забудь об этом. Вы оба слишком твердолобы, — он качает головой, глядя на меня. Такое чувство, будто он разочарован во мне, что мне абсолютно не нравится. — Просто помоги мне довести его до машины.

Один из внедорожников всё ещё ждёт у обочины; водитель, кажется, немного сомневается, что Деклан, который сейчас выглядит сильно пьяным, сможет залезть на заднее сиденье. Несмотря на это, он ни разу не комментирует, когда я забираюсь вслед за Декланом и смотрю, как он тяжело опирается на боковую дверь. Джоуи садится следующим, а Кей едет впереди с водителем.

Короткая поездка, кажется, занимает целый час, пока Деклан бормочет, говоря Бог знает что, а потом так сильно наваливается на мой бок, что я вынуждена прижаться к Джоуи. Затем Деклан поднимает ремень безопасности над своей грудью, высоко над головой, и, освободившись от него, кладёт голову мне на колени. Со стороны это кажется довольно милым; он прижимается к моим ногам, его глаза закрыты, а на лице довольное выражение.

Я машинально кладу одну руку ему на голову и провожу ладонью по его волосам.

Часть меня хотела бы, чтобы отношения с Декланом сложились иначе. За все годы нашего знакомства я ни разу не видела его в таком состоянии. Конечно, когда мы были моложе, я много раз видела его пьяным, но не настолько, чтобы он позволил мне приблизиться к нему. Печально, что это самый близкий физический контакт за все годы. Учитывая, сколько времени прошло с тех пор, как он выпил тот напиток, это также самое долгое время, когда мы находились в обществе друг друга и не ругались.

И чтобы это произошло, одного из нас надо пришлось накачать наркотиками!

Джоуи не комментирует, что я глажу Деклана по волосам. В данный момент я готова ударить его, если он это сделает.

Я понятия не имею, о чём он говорил раньше, но нынешнее перемирие между мной и Декланом не продлится долго.

Через несколько долгих минут мы останавливаемся у виллы, и Джоуи помогает мне с Декланом. И под помощью я подразумеваю, что он по сути несёт Деклана, пока я держу его за руку.

Я замечаю, что Боуэн внимательно наблюдает за нами, когда мы проходим мимо столовой, в которой сейчас никого нет, кроме Боуэна и его охраны. Он сидит у входа в ресторан с сигаретой во рту и пустым взглядом на лице.

Может, я и не вполне доверяю инстинктам Деклана, но мои собственные начинают осознавать, что Боуэн, возможно, не так хорош.

Кто-то определённо пытался накачать меня наркотиками сегодня вечером. Это был один из людей Боуэна? Это сделано по его приказу? Или это просто какое-то странное совпадение?

— Залезь к нему в карман за ключом, — приказывает Джо.

Сначала мне кажется, что он просит об этом Кей, но потом я понимаю, что он смотрит на меня.

— Хочешь, чтобы я обыскала его карманы? — ахаю я, проклиная себя за то, как по-детски это звучит, и потому что раньше я ещё могла не казаться странной, то теперь это будет невероятно неловко.

Поскольку Кей бессмысленно стоит рядом, не предлагая помочь, я протягиваю руку и проверяю оба передних кармана Деклана (он извивается, от этого легче не становится) и нахожу ключ в его заднем кармане.

После неуверенного старта мне удается вставить ключ в щель, и мы входим в его комнату.

Сомневаюсь, что гости, которые приехали сюда с моими родителями, даже утруждают себя запиранием дверей, ведь с ними приехала куча частной охраны, и они знают много полицейских чиновников и адвокатов, поэтому запирание дверей не является верхом безопасности.

Номер оформлен в строгом стиле и располагает элегантной ванной в боковой комнате. В главной комнате есть двуспальная кровать, две тумбочки с каждой стороны, небольшой письменный стол и стул, настенный телевизор даже больше, чем тот, что у меня дома, зеркало в полный рост, высокий комод и широкие окна от пола до потолка, с видом на сад, и за ними виднеется небольшой балкон с двумя шезлонгами. Та же обстановка, что и в моей комнате, и в остальных тридцати трёх комнатах, которыми может похвастаться эта вилла.

Я задёргиваю шторы, отмечая, что окна заперты, и наблюдаю, как Джоуи бросает Деклана на кровать. Он слегка подскакивает, затем обмякает и, всё ещё пребывая в отключке, пытается зарыться в покрывало.

— Он весь твой, — говорит мне Джоуи со смешком в голосе.

— Подожди, ты не собираешься хотя бы раздеть его?

Джоуи ухмыляется мне.

Мой ответный взгляд не останавливает его следующих слов.

— Нет. Уверен, что ты справишься, — он начинает закрывать дверь, и я бросаюсь к ней, останавливая их отступление.

— Подождите, вы уверены, что не можете помочь…

— Спокойной ночи, Саша, — Джоуи по-прежнему ухмыляется, и прежде чем я успеваю произнести ещё хоть слово протеста, он хватает Кей за руку, и они уходят по коридору к своей спальне.

Я немедленно достаю свой телефон, посылаю ему сообщение, где называю его мудаком. Затем оглядываюсь на Деклана, который не двигается, и смотрю на его длинные ноги, свисающие с края кровати, всё ещё в туфлях.

Не так уж и странно раздевать его, правда?

Всё ещё наполовину стоя за дверью, я вижу спину Боуэна, когда он направляется в свою комнату. Я делаю шаг назад, так что только выглядываю из-за двери и наблюдаю, как он, озираясь по сторонам, заходит в комнату рядом с моей собственной.

И почему моя комната так близко с его!

Теперь, когда мои инстинкты снова включились, или, по крайней мере, Деклан заставил проснуться какую-то паранойю внутри меня, я не могу не чувствовать себя неловко, зная, как близко он находится.

Я закрываю дверь, заперев её на замок для безопасности, и снова смотрю на Деклана.

К сожалению или к счастью (смотря как взглянуть), но общая с Боуэном стена — не то, о чём мне нужно беспокоиться сегодня ночью.

Не слишком задумываясь о своих действиях, я бросаю телефон на тумбочку, сажусь на корточки и начинаю снимать ботинки Деклана.

Его бормотание возвращает моё внимание к нему, и я обнаруживаю, что он смотрит на меня. Его глаза слегка остекленели, но определённо наблюдают за мной.

— Ты что-то сказал? — спрашиваю я, снимая один ботинок и носок, не обращая внимания на запах ног прямо перед моим лицом, затем перехожу к следующему.

— Ты Саша, — без всякой необходимости говорит он мне.

— Ну, естественно.

— Что...? Ты стоишь на коленях, — глухо бормочет он.

— Ну, да, — я снимаю вторую туфлю, быстро стягиваю носок и выкидываю его через плечо, чтобы не успеть ничего унюхать.

— Неужели мы...? Это наконец-то происходит? — спрашивает он, проводя руками по лицу, чтобы протереть глаза, прежде чем поднять их вверх и взъерошить волосы.

Должна признать, что это очень привлекательная картина: видеть его распростёртым на кровати, в помятой одежде, с растрёпанными волосами и слегка сонным выражением лица.

Представлять, что я просыпаюсь с этим человеком каждый день. Это была бы фантазия, ставшая реальностью, но тут он открывает рот и разрушает её.

— Если под «этим» ты подразумеваешь, что я раздеваю тебя, чтобы ты мог нормально спать, то да, — отвечаю я, что кажется ему слишком многословным.

— Ты — Саша, — повторяет, ударяясь головой о кровать.

Я не отвечаю, глядя на его джинсы и ремень.

Мне просто снять ремень и оставить джинсы? Или мне снять джинсы и надеяться, что Деклан носит нижнее бельё?

Где находится грань в этом сценарии? И как я узнаю, что вот-вот пересеку её?

— Я не могу с тобой, потому что... — бормочет он. Какая-то часть меня хочет, чтобы его слова были понятнее. Он не может со мной, почему? Потому что я ему так не нравлюсь? Потому что он находит меня раздражающей? Потому что я такая классная, что он боится этого?

Я заползаю на кровать и, сбросив туфли, устраиваюсь поудобнее. Как только оказываюсь на уровне бёдер, расстёгиваю его ремень и тяну за один конец, чтобы снять его.

Как только я выдёргиваю ремень, Деклан протягивает руку и обхватывает пальцами моё запястье.

— Я мечтал об этом, — признаётся он, и на этот раз его голос звучит ясно.

— Мечтал? — я потрясена и более чем заинтригована. Я, вероятно, должна принимать его слова скептически, пока он находится в таком состоянии, или, по крайней мере, предложить ему уединение, так как он обычно не говорит ничего подобного. Однако я наклоняюсь ближе, чтобы убедиться, что слышу его отчётливо.

— Прошлым вечером. После того, как ты ударила... во что ты была одета... ты выглядела так чертовски... я знаю, что ты горячая, и я... — он замолкает, и я почти рычу от досады, прежде чем он снова становится внятным. — ...ночью мне приснилось, что мы трахались, — наконец признаётся он.

— И как? Это было хорошо? — пищу я, не зная, что на это ответить, и расстёгиваю его верхнюю пуговицу, обнаружив под ней ткань. Слава Богу, он в трусах.

— Это было чертовски прекрасно, — стонет он, и я понимаю, что говорить об этом, возможно, не самое лучшее решение, просто потому, что я вижу результаты этого разговора в виде эрекции, растущей прямо у меня на глазах.

Значит, джинсы остаются на месте!

Я сажусь подальше от него, роняя ремень на пол.

— Подвинься, Дек, — говорю я ему, забираясь ещё выше по кровати.

Ему требуется минута, чтобы обдумать мой вопрос, или, возможно, отвлечься от мыслей, проносящихся в его голове. Затем он приподнимается, чтобы ноги больше не болтались, и начинает ёрзать, пока его голова не оказывается на подушке.

Я сажусь, прислонившись спиной к стене, и смотрю на него сверху вниз.

— Как ты себя чувствуешь?

— Странно, — честно говорит он. Мне кажется, его взгляд начинает проясняться.

— Прости, что не поверила тебе, — тихо говорю я ему.

Его глаза снова затуманиваются, когда он протягивает руку и обнимает мои бёдра.

— Э-э, Дек, не думаю…

Он шикает на меня, поворачивая тело так, что его лицо упирается в моё бедро, потом обнимает меня крепче, устраиваясь поудобнее, прежде чем его тело расслабляется, и я понимаю, что он заснул. Его дыхание постоянно ласкает мою ногу, так что я буду знать, если он перестанет дышать.

Я провожу руками по его волосам и снова смотрю на него, гадая, как долго продлится этот покой. Думаю, пока он не проснётся, с диким похмельем и супер ворчливым. Тогда он набросится на меня, и я, несомненно, отвечу ему тем же. Этот мир закончится, и тогда мы снова будем ненавидеть друг друга.

Жаль, сколько энергии мы тратим, раздражаясь друг на друга, но если быть честным с самой собой, я не уверена, что какой-то другой способ общения между нами сработает.

Уберите его угрюмое настроение, быстроту суждения и неправильные представления почти во всём, как он видит меня, и Деклан окажется хорошим парнем. Он почти идеальный. Привлекательный, милый, забавный, а ещё из него получается прекрасный защитник, и он соблюдает требования гигиены. Это важно, поскольку один из моих бывших считал, что мыться чаще одного раза в неделю — перебор. Вдобавок у него есть хорошая работа, надёжные друзья и спокойный характер. Он настоящая находка.

Но по какой-то причине мы всегда ссорились, и это всегда помогало мне держаться от него на расстоянии. Если он сейчас начнёт вести себя приветливо и ласково, у меня могут быть серьёзные неприятности. И поскольку мы работаем вместе, и у нас напряжённая история отношений, мне не нужны эти осложнения.

Похоже, когда я его вырубила, мы освободили некие чувства в нас обоих.

Если бы я только могла изменить направление, на котором мы сейчас застряли, то, возможно, не было бы необходимости ещё больше запутывать наши отношения.

По-видимому, мы были обречены с того момента, как попали сюда, или, может быть, с того момента, как я вырубила его, тем самым натолкнув его на это. Теперь я не могу не думать о том, что ему будет сниться сегодня ночью, когда он будет спать рядом со мной. Будет ли всё так же, как вчера вечером? И принесёт ли завтрашний день перемены между нами?

Одно я могла сказать точно — мы уже прошли точку невозврата.

Глава 4

— Повторить! — кричит Ава, и я вздрагиваю, потому что она находится рядом с моим ухом.

— Вы слышали женщину! — Синтия огрызается на слишком медлительного бармена, и через несколько секунд перед нами уже девять рюмок.

Нас здесь только трое.

После вчерашнего фиаско мы захватили бар на вилле. Мальчикам даны строгие инструкции оставить нас в покое. Так что после вечеринки нам будет очень просто вернуться в свои комнаты. Также круто то, что мои родители и все их друзья, включая Боуэна, несколько часов назад уехали в какой-то модный ресторан достаточно далеко, чтобы воспользоваться вертолётом в несколько заходов.

И поскольку трудно пропустить звук двигателя вертолёта, у меня будет чёткое предупреждение, когда они вернутся.

Хотя сейчас едва десять вечера, Ава уже полностью навеселе. И с ещё тремя шотами перед нами, я думаю, что эта ночь закончится очень скоро.

— За регулярный секс с одним и тем же человеком на всю оставшуюся жизнь! — восклицаю я, выпивая шот залпом.

— Кто сказал, что это будет регулярно? — спрашивает Синтия, и её брови приподнимаются, словно у злобного злодея, который точно знает, что за шестерёнки она только что привела в движение.

— Он определённо будет не регулярным. Он потрясающий и умопомрачительный, и прошлой ночью я полностью прочувствовала это, а когда он скользнул пальцем…

— Нет! — кричу я, впихивая ей в руку рюмку и поднося её к губам. — Просто выпей и забудь, что я сказала. И совершенно точно забудь, что сама сказала. Мне вот лично придётся очень постараться.

Ава выпивает, и Синтия, злобная сучка, следует её примеру.

Она знает, как я ненавижу любые разговоры о сексе от Авы. Сначала я думала, что было бы неплохо узнать об их бурной личной жизни, но как говорится, бойтесь своих желаний.

Кошмар начался, когда Ава и Зандер решили заняться сексом в его кабинете. Они думали, что ведут себя тихо и скрытно. Вместо этого их слышал весь офис.

Конечно, я уже слышала, как они занимаются сексом. После того как подорвали наш старый офис, они приехали ко мне и занялись сексом в моей гостевой ванне. Но слышать это каждый божий день в течение нескольких недель подряд? Да, это быстро надоело.

Этого было достаточно, чтобы я стала отлучаться выпить чашечку кофе.

Добавьте сегодняшнее откровение, и вдруг мой вечер оказался испорчен, поскольку Ава с энтузиазмом рассказала мне всё.

Раньше она стеснялась таких вещей, а теперь выпаливает их, как будто объявляет лотерейные номера.

— Ладно, моя очередь, — прерывает мои размышления Синтия. — За новые приключения, будь то брак, — она протягивает Аве рюмку, — или новые служебные романы, — она снова бросает на меня ехидный взгляд.

Моя рука застыла в воздухе.

— Что? Какой служебный роман? — Ава не может скрыть непонимания. Она хватает меня за запястье и трясёт, отчего напиток выливается из рюмки и оказывается на моём платье.

— Почему ты решила, что я имею хоть какое-то представление, о чём говорит Синтия? — парирую я, ставя рюмку обратно на стойку и буравя взглядом Синтию с её длинным языком.

Она случайно заметила, что вчера вечером я уехала с Деком, Джоуи и Кей, в чём в принципе нет ничего сверхъестественного, но она видела, как я выскользнула из его комнаты сегодня утром. Да, это вызвало ещё больший ажиотаж.

— Может, потому что я говорю о тебе и Деклане? — выдает Синтия, хотя я уверяла её, что между нами ничего не было.

— Ты и Деклан! — Ава снова кричит мне в ухо, и теперь её напиток пролился на её собственное платье.

— Нет никаких нас с Декланом. Вчера вечером в его стакан что-то подсыпали, и глупая медсестра, подружка Джоуи, сказала, что я должна убедиться, что он не умрёт от остановки дыхания. Он был в отключке всё это время, и теперь я знаю, что он храпит, как товарный поезд, и чертовски любит обниматься, — последнюю часть я не хотела проговаривать, потому что это, конечно, только ещё больше раззадоривает девочек.

— Вы, ребята, провели вместе всю ночь! — ахает Ава, и её тело немного отклоняется, пытаясь найти равновесие, прежде чем она прижимается боком к стойке.

— Мы не спали вместе, — поспешно заверяю её. — Он обнял мои ноги, как ребёнок обнимает своего плюшевого мишку. В этом не было ничего особенного. Он не умер, и я оставила его, как только Дек проснулся.

— Держу пари, это было неловкое утро, — бормочет Синтия, наконец-то выпив свой напиток и хлопнув рюмкой по стойке.

Удивительно, но это не так. Может из-за того, что он чувствовал себя дерьмово и только пробормотал несколько слов, после чего решил, что обнимать мои ноги не так весело, как обнимать унитаз. Я оставила его со стаканом воды, аспирином и быстрым прощанием, пока один из нас не нарушил нашу полосу без ругани. Сейчас мы идём на рекорд: двадцать четыре часа без споров. По факту, мы либо не виделись, либо он был без сознания большую часть времени, но всё же, это прогресс!

— Знаешь, я всегда думала, что между тобой и Декланом что-то есть. Он такой... — Ава хлопает ладонями по стойке бара, и её глаза стекленеют, прежде чем она снова смотрит на нас, явно потеряв ход мысли. — Нам срочно нужно выпить! — она всовывает нам ещё рюмки, по одной в каждую руку. Какое-то мгновение она умудряется стоять, даже не покачиваясь.

— Вы, девочки, мои сестры, мои лучшие подруги, и мне так повезло, что вы обе со мной. Если бы я увлекалась женщинами, и если бы Зандер не дарил мне лучшие оргазмы, и если бы я не любила его и нашего ребёнка так чертовски сильно, именно за вас, девчонки, я бы вышла замуж. Вы мои родственные души, с которыми у меня одинаковый размер обуви, размер одежды и у вас чувство стиля гораздо лучше, чем у меня, — она поднимает обе рюмки и выпивает их одну за другой, и её глаза слезятся, а тело снова начинает раскачиваться.

— Это так мило, — бормочет Синтия, протягивая руку к Аве и обнимая её, очевидно, забыв о двух своих стопках, потому что роняет их, проливая всё на мои ноги и туфли.

— Я люблю вас, девчонки, — причитает она, а затем меня тянут в толпу для группового объятия, обе мои рюмки опрокидываются на моё платье, обливая меня и других. Поскольку Ава одета в белый сарафан, я решаю, что это может быть толчком, который нам нужен, чтобы закончить эту ночь. Кроме того, все знают, что как только пьяный человек начинает плакать, пути назад нет.

— Думаю, нам пора по кроваткам, — говорю я, пытаясь разорвать их объятья.

— Ни за что. Мы даже не пьяны! — хнычет Синтия, отступая от Авы, которая затем падает на задницу, продолжая лить слёзы. — О, ладно, Ава уже в кондиции. Ты права, — бормочет Синтия, помогая мне поднять Аву на ноги.

— Я не хочу уходить. Хочу ещё выпить! — причитает она, когда мы медленно возвращаемся в её комнату.

— Если ты выпьешь ещё больше, тебе придётся лечиться от алкогольного отравления. И я не хочу, чтобы Зандер убил меня прежде, чем я стану твоей подружкой невесты, — говорю я ей.

Её хмурый взгляд тут же становится мечтательным.

— Я люблю Зандера.

— Я знаю.

— Нет, я по-настоящему люблю его, — говорит она, растягивая слово «по-настоящему», так что это продолжается дольше, чем всё остальное, что она сказала.

— Ну, это здорово, потому что ты выходишь за него замуж примерно через сорок часов, — говорит Синтия сквозь смех, закатывая глаза и глядя на меня.

— Например, думаю, что хочу иметь с ним ещё двадцать семь детей. Я хочу, чтобы у нас был миллион внуков, и хочу заниматься с ним сексом, даже когда нам будет сто лет, — лепечет она.

— Ух ты, какую картинку ты только что засунула нам в мозги, — бормочу я, когда мы наконец-то подходим к её двери. — Надеюсь, ты написала не такую же жуткую клятву, — я пинаю в дверь, когда вес Авы становится невыносим.

Зандер открывает дверь почти сразу, и его глаза расширяются, когда он видит состояние Авы. Затем он обнимает её и поднимает так, словно она ничего не весит.

— Я люблю тебя, — сообщает она ему, целуя его подбородок. Поцелуй немного затягивается, а потом в ход идёт язык.

Я не могу сказать, намеревалась ли она по-французски поцеловать его в подбородок, или она всерьёз думает, что целует его в губы.

— Сколько ты позволила ей выпить? — голос Зандера звучит обвиняюще, пока он входит в свою комнату и осторожно кладёт её на кровать.

Как будто мы заставляли её пить!

Оглядываясь, я вижу в комнате Деклана; он держит Дженсена, который дремлет в его объятиях. Ненавижу, что снова замечаю, как привлекательно он выглядит, держа на руках ребёнка.

Его взгляд скользит по мне, почти как ласка, что заставляет меня чувствовать себя настолько неловко, что я делаю шаг назад, становясь в дверном проёме.

— Она пролила больше, чем выпила, поэтому её платье стало прозрачным. Платье начало просвечивать грудь, поэтому мы решили, что пора закругляться, — говорит Синтия, и её голос становится тише, когда нервы начинают сдавать.

Хотя мне всё равно, что я говорю или как веду себя с Зандером, человеком, который больше похож на брата, чем на босса, Синтия до сих пор не может привыкнуть, что когда офисные часы заканчиваются, Зандер становится просто одним из партнёров её лучшей подруги и никем больше.

— Замечательно, — бормочет Зандер, теряя равновесие, когда Ава поднимает руки и натягивает его рубашку, заставляя его упасть на кровать рядом с ней.

— Мы решили, что у нас будет двадцать, нет, тридцать? Нет... — Ава переводит взгляд на нас. — Сколько у нас с Зандером будет детей? — спрашивает она нас, как будто это всё не её безумная фантазия.

— Нам, наверное, лучше пойти... — бормочет Синтия, медленно ретируясь к двери. Я полностью выхожу в коридор, и Деклан больше не смотрит на меня.

— Да, идите! Нам нужно заняться сексом прямо сейчас! — объявляет Ава.

Это определённо сигнал к побегу.

Синтия быстро обнимает меня перед дверью своей комнаты, которая находится всего через две двери от комнаты Авы и Зандера, закрывает её и, к счастью, избавляет меня от необходимости вести вежливые разговоры с Ванессой.

Когда я подхожу ближе к своей комнате, которая находится в трёх шагах от комнаты Синтии, меня останавливает внезапное появление Боуэна.

Он вернулся, но я не слышала, как приземлялся вертолёт.

— Боже, ну разве ты не великолепна сегодня? — он ухмыляется, вторгаясь в моё личное пространство, и наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание над своим ухом. — Ты пахнешь ещё лучше. Я просто хочу облизать тебя всю.

Мой рот развевается от его откровенного комментария.

Конечно, от меня пахнет всяким разным алкоголем, но говорить мне что-то подобное совершенно неуместно. И если бы не мой сухой закон вчера вечером, он бы накачал меня дурью, но мне бы вероятно было всё равно приятно иметь мужчину, достаточно уверенного в себе, чтобы говорить такое. В основном потому, что он откровенно намекает, что хочет меня.

Боже, чего бы я только не отдала, за такое внимание мужчины.

— Детка, подожди меня, — раздаётся голос Деклана, и его быстрые шаги шаркают по ковру. Когда он приближается, я чувствую, что моё беспокойство немного рассеивается.

— Какая жалость. Ты знаешь, где меня найти, если хочешь, чтобы тебе доставил удовольствие настоящий мужчина, а не эта безвольная, жалкая пародия, — его дерзкие слова меня не прельщают, они производят противоположный эффект.

Он ничего не знает о Деклане, но считает, что тот не способен удовлетворить меня?

«Ну и засранец!»

— Надеюсь, мы не помешаем тебя сегодня, — говорю я ему, поворачиваясь лицом к Деклану, когда его рука касается моей спины, и сразу же инициирую поцелуй между нами.

Наш поцелуй на этот раз гораздо приятнее. Во-первых, я не совсем удивлена ему. И, во-вторых, он длится дольше, и поэтому я могу на самом деле насладиться им.

Деклан не упускает ни единой возможности, когда обнимает меня, прижимая к своему твёрдому телу. Я обхватываю руками его шею, скольжу пальцами по волосам и прижимаю его к себе.

Поцелуй Деклана горячий, влажный, и мой мозг начинает плавиться. Как будто мы целуемся уже много лет, как будто мы хорошо знаем друг друга. Мы настолько синхронизированы, что наши губы танцуют в ритме, который кажется естественным, а также распаляет огонь между нами.

Я понятия не имею, как долго мы этим занимаемся, но когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, то обнаруживаем, что дверь Боуэна захлопывается, а Синтия смотрит на нас с близкого расстояния.

— Чёрт, Синтия, какого хрена? — выдыхаю я, пытаясь собраться с мыслями.

Деклан крепче обнимает меня, как будто тоже начинает осознавать, что вокруг нас есть другой мир.

— Ты так себя ведёшь, когда между вами ничего не происходит? — невинно спрашивает она и расплывается в широкой улыбке. — Я так и знала, что между вами что-то есть! Мы должны как-нибудь устроить двойное свидание! — бросает она, прежде чем пройти мимо нас. Кто знает, по какой причине она вообще здесь оказалась.

Я хочу окликнуть её и сказать, что она ошибается, но Боуэн может подслушать, и тогда его домогательства не прекратятся.

— Это было... неожиданно, — бормочет Деклан, всё ещё выглядя ошеломлённым.

— Пойдём, нам нужно хорошенько пошуметь в моей комнате, — говорю я ему, открывая дверь ключом и направляясь прямо к чемодану.

— Это ты так просишь о сексе? — спрашивает он, закрывая и запирая за собой дверь, прежде чем настороженно посмотреть на меня.

— Во-первых, мне не нужно просить. Ты сам будешь умолять меня об этом, — я слегка ухмыляюсь, сказав это. — А во-вторых, нет, я не имею в виду, что мы должны заниматься сексом. Я имею в виду, мы должны издавать звуки как будто бы им занимаемся. Боуэн намекнул, что ты не можешь меня удовлетворить.

Глаза Деклана сужаются, он упирает руки в бока, и им овладевает возмущение.

— Он что, вообще охренел?

— Я собираюсь принять душ, а потом мы займёмся громким сексом на постели. И погромче стучи кроватью о стену, — я оставляю его с этим, вполне наслаждаясь вспышкой желания, которую вижу на его лице, и закрываю дверь ванной.

Быстро принимаю душ, чищу зубы тоже быстро, потому что я действительно устала. После почти бессонной ночи весь день шли последние приготовления к свадьбе, а затем после полноценного ужина и слишком большого количества алкоголя я почти готова рухнуть на месте.

Я не слишком задумываюсь о том, что редко позволяю кому-либо видеть меня без макияжа и лифчика, когда надеваю шорты и майку и выхожу из ванной без макияжа, а мои волосы… даже не буду пытаться укротить их. Так что потрясённый вид Деклана вполне оправдан.

— Давай займёмся нашим уродом, — говорю я ему, вставая на колени на кровати и поднимаясь на ноги. Затем я начинаю прыгать, заставляя кровать ударяться о стену, и громко стонать. Вскоре Деклан присоединяется ко мне и помогает.

— О, малыш, ты такой огромный! — я громко стону, глядя на Деклана, у которого разинут рот. — О, это так приятно, малыш. Быстрее! Заставь меня чувствовать тебя между ног весь завтрашний день! — я снова стону, зачарованно наблюдая, как щёки Деклана краснеют. — О вот так да! О, да! — теперь я визжу, а потом выжидающе смотрю на Деклана.

— Серьёзно, ты совсем мне не поможешь? — шиплю я. — Мы здесь защищаем твою репутацию, между прочим. Я думала, что ты любишь говорить непристойности, — продолжаю я, а потом задаюсь вопросом, не слишком ли сильно задела его, когда вижу его злобный прищур.

Мы почти двадцать четыре часа не спорили, и мне пришлось всё испортить, давя на него. Вот только Деклан реагирует не так, как я предполагала.

Вместо того чтобы разозлиться, он обнимает меня, когда я прыгаю, обхватывая меня руками в середине прыжка. Мои ноги больше не касаются кровати, и я прижимаюсь к нему, когда он спрыгивает с кровати, заставляя меня вскрикнуть от удивления. Затем он прислоняет меня к стене рядом с тумбочкой и комодом, которая соединяет мою комнату и комнату Боуэна.

— Что ты делаешь? — шепчу я, обхватывая его ногами, когда он трётся своим твёрдым членом об меня.

О, чёрт возьми, да у него эрекция!

— От твоей груди у меня постоянно текут слюнки, но когда ты прыгаешь вверх и вниз, это уже выше моих сил, — признаётся он, но не настолько громко, чтобы Боуэн мог услышать.

— Дек, это должно…

— Зачем притворяться, когда мы оба можем извлечь из этого пользу? — спрашивает он, и его глаза полны голода. Затем он наклоняется и накрывает одну грудь своим горячим, влажным ртом, а свободную руку, ту, что не обхватывает мой зад, сдвигает вверх, чтобы сжать другую грудь. По всему моему телу проходит электрический заряд прямо к моему клитору.

— Чёрт! — я задыхаюсь, и моя спина выгибается от стены, когда я запускаю обе руки в его волосы.

Я понятия не имею, что мы делаем, что происходит между нами, но в настоящее время мне плевать.

Когда он начинает сосать сильнее, я позволяю своей голове удариться о стену. Затем он сдвигается так, что я уже не седлаю его бедро, а трусь клитором о его твёрдую ляжку, и стону, как шлюха в течке.

Он целует меня, пока я расстёгиваю его джинсы и опускаю ширинку, прежде чем засунуть руку в его брюки, сжимая его член через трусы. Мне нравится его обжигающий жар в моих руках, и я чувствую небольшое удовлетворение оттого, что в размерах Деклана нет ничего недостающего. Это почти последняя понятная мысль, которая приходит мне в голову, прежде чем оргазм пронзает меня насквозь.

Я отрываюсь от поцелуя Деклана, громко крича, когда он толкает меня несколько раз к стене, выжимая моё удовольствие, в то время как я продолжаю гладить его, помогая ему найти своё собственное освобождение, которое заставляет его ударить в стену рядом с нами, когда он кончает. Его рёва достаточно, чтобы у меня по спине побежали мурашки. А потом мы замолкаем, тяжёлое дыхание окружает нас, и наши мысли, наконец, упорядочиваются.

«Чёрт, я просто каталась на ноге Деклана, пока не кончила! И в то же время рукой довела его до оргазма!»

Из всех вещей, которые, как я думала, произойдут во время моего мини-отпуска, это никогда бы даже не вошло в сферу вероятного.

Что, чёрт возьми, только что произошло?

Деклан отступает назад, снова обнимая меня. Мои ноги остаются обёрнутыми вокруг него, пока он переносит меня на кровать, осторожно укладывая сверху.

Я вытаскиваю руку из его штанов, чувствуя себя неловко, так как не знаю, что мне теперь делать с обеими руками.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает он, понизив голос, так как находится всего в нескольких миллиметрах от меня.

— Конечно, — говорю я гораздо увереннее, чем чувствую.

— Спасибо тебе за это, — говорит он мне искренне, даже если слова звучат слащаво.

— Не за что? — когда мой голос немного срывается в конце, я сжимаю губы.

— Серьёзно, видеть твоё лицо, когда ты кончаешь, чувствовать твой жар на моей ноге... чёрт, ты невероятна. Я всегда знал, что ты горячая штучка, но я не смогу смотреть на тебя снова и не видеть этого образа. Теперь мне будет тяжело постоянно находиться рядом с тобой, — он улыбается так, словно эта новость его нисколько не беспокоит.

Вау, немного слащаво, но всё равно горячо.

Что со мной не так? Я должна испытывать отвращение к самой себе... не так ли?

— Я только что кончил от твоих рук, но уже снова твёрд для тебя, — говорит он, и мои глаза скользят вниз по его рубашке, как будто я могу проследить весь путь до его промежности. Поскольку он склонился надо мной, я не вижу так далеко.

Как будто считая, что мне нужно подтверждение, он сдвигается, пока я не чувствую его на своём бедре.

«У него серьёзно снова встал!»

— Дек... — бормочу я, не зная, что сказать.

— Мы всё испортим, не так ли? — спрашивает он, когда я не продолжаю.

— Испортим что? — я кажусь ошеломлённой, когда он оставляет свой твёрдый член покоиться на мне.

«Ну что за дразнение!»

— То, что бы, чёрт возьми, ни происходило между нами.

Но ведь между нами ничего нет, правда?

— О чём ты говоришь?

— Ты всегда мне нравилась, Саш, — тихо признаётся он, но затем его глаза становятся жёсткими при следующих словах. — Конечно, ты избалована, и ты была сорванцом, когда мы были детьми, — сообщает он мне, и моё тёплое послевкусие начинает быстро рассеиваться, — но я всегда питал к тебе слабость. Последние несколько дней... тот поцелуй... твоё тело, — он качает головой, его голос затихает, как будто он говорит сам с собой, как будто я на самом деле не с ним. — Никогда не думал, что буду так сильно хотеть тебя. Ты всегда так некрасиво себя ведёшь. Никогда не подозревал, что внутри тебя сокрыта такая красота.

— Тебе стоит остановиться, пока ты не наговорил чего-нибудь лишнего, — предупреждаю я, но его уже не остановить.

— Я говорю серьёзно. Это никуда не денется. Никогда не мог смириться с твоим образом жизни, но, чёрт возьми, я буду мечтать о тебе и этом моменте всю оставшуюся жизнь.

— Мой образ жизни? — спрашиваю я, зациклившись на этом слове.

— Я зарабатываю обычные деньги, о чём ты уже знаешь. Моя семья была очень бедной, мой отец сидит в тюрьме, — он пожимает плечами, как будто это всё объясняет.

— Значит, ты можешь быть только с тем, у кого есть родственник, заключённый в тюрьму? — саркастически спрашиваю я.

— Что? — его глаза сужаются, гнев явно нарастает. — Ты же знаешь, что я не это имею в виду.

— Тогда что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, отталкивая его назад, сажусь и скрещиваю руки на груди, пряча влажные пятна на моих сосках, где он их сосал, и пытаюсь игнорировать ощущение материала, царапающего чувствительные вершинки.

Он стоит, глядя на меня сверху вниз.

— Саша, твои родители возненавидят меня. Вы бы посмеялись, узнав, насколько скудны мои сбережения. Тебе бы не понравились те места, которые я посещаю. И тебе определённо не понравится, что единственный смокинг, который у меня есть — это тот, который я надену на эту свадьбу, и он арендован.

Моя кровь закипает, когда вспыхивает мой гнев. Мы знакомы восемнадцать лет, но Деклан меня совсем не знает. Он думает, что меня волнует богатство. Что я забочусь о социальном статусе. Он думает, что меня волнует мнение моих родителей! Неужели он настолько слеп?

— Я думаю, тебе лучше уйти. Я устала, и считаю, что мы отлично отделали Боуэна, — говорю я ему вместо того, что действительно хочу сделать, а именно закричать ему в лицо о том, как он ошибается во мне. Какой в этом смысл? Зачем ему менять своё мнение о том, кто я на самом деле, когда это всё равно ни к чему не приведёт? Деклан, очевидно, видит во мне только мелкую, жадную до денег, социальную дуру, если он действительно думает обо мне все это.

Деклан прищуривается.

— Ты сердишься на меня?

«Да!»

— Нет, я устала. Я не спала всю прошлую ночь, присматривая за тобой, а сегодня была занята весь день. Мне нужно поспать, чтобы не упасть в обморок во время свадьбы.

— Кстати, о прошлой ночи, я думаю, ты должна извиниться передо мной, — раздражённо сообщает он мне.

Моя кровь определённо сейчас вскипит.

— Вообще-то это ты должен благодарить меня, так что давай считать, что мы квиты. Выметайся.

— Благодарить тебя? Ты что, спятила?

— Да, определённо. Итак, дама попросила тебя покинуть её комнату. Ты серьёзно собираешься проигнорировать мою просьбу? — я продолжаю смотреть ему в глаза, стараясь говорить нейтральным тоном.

Я не хочу, чтобы он понял, что я зла и расстроена.

Деклан ещё немного смотрит на меня, потом качает головой и направляется к двери.

Никто из нас даже не снял одежду, так что ничто не мешает ему немедленно сбежать. Он уже застегнул ширинку на джинсах, но всё равно не уходит, просто держит руку на дверной ручке и смотрит на меня.

— Не знаю, что тебя так расстроило, но не думай, что я когда-нибудь забуду, что произошло между нами сегодня вечером, — и с этим прощальным замечанием он уходит.

Я бросаюсь обратно на кровать, раскинув руки, и удивляюсь, как, чёрт возьми, я только что попала в эту передрягу.

Почему один из моих самых горячих оргазмов должен был быть именно с Декланом Локвудом? Почему я решила оспорить глупый комментарий Боуэна? Он причина, по которой мы разделили тот горячий поцелуй, и то, что произошло в моей комнате, было прямым ответом на это. И почему, чёрт возьми, Деклан должен так потрясающе целоваться?

Почему весь мир теперь прикалывается надо мной? Что я сделала, чтобы заслужить такую дерьмовую карму?

Конечно, я смогу избегать встреч с ним, несмотря на то, что мы оба участвуем в свадебной вечеринке и будем находиться в непосредственной близости друг от друга.

Это ведь выполнимо, верно?

Да, мне тоже кажется, что я размечталась.

Глава 5

Я просыпаюсь оттого, что кто-то прикасается ко мне. Поскольку я только что видела во сне Деклана и то, что произошло между нами прошлой ночью, медленно просачивается в мой разум, я предполагаю, что это он, и чувствую, как улыбка появляется на моих губах.

— Дек... — бормочу я. Мои губы пересохли, а голова немного помутилась от вчерашнего выпитого алкоголя.

Я хуже всех переношу похмелье. Несмотря на то, что прошлой ночью выпила меньше чем девочки, сегодня меня мучает страшный сушняк.

— Даже лучше, сладкая, — говорит незнакомый голос.

Я резко открываю глаза, и моё тело леденеет, когда я вижу, как Боуэн наклоняется надо мной, слегка поглаживая моё лицо и пристально глядя на меня.

— То, что ты сделала прошлой ночью, было нехорошо, — бормочет он, сверкая глазами, хотя его прикосновение всё ещё мягкое. — Но я прощаю тебя. Любой мужчина, который хоть наполовину порядочен, не бросит свою любовницу после того, как немного потрахает у стены. Он даже не дал тебе раздеться, — Боуэн пристально смотрит на моё тело, и хотя я чувствую, что меня укрывает одеяло, я не знаю, насколько сильно видна моя кожа. На мне всё та же пижама, что и прошлым вечером, но, судя по тому, как Боуэн смотрит на меня, я с таким же успехом могу быть голой.

— Что ты здесь делаешь? — мне, наконец, удается выдавить из себя слова.

— Просто проверяю, как у тебя дела, — говорит он так, будто это должно быть очевидным.

— Как ты сюда попал?

—У меня свои способы, — он улыбается мне, и моё сердце замирает. Не потому, что его улыбка сладка, или она освещает его лицо, или по какой-либо ещё причине. Моё сердце останавливается, потому что мне вдруг становится страшно, и я даже не уверена, хочу ли я, чтобы моё сердце снова забилось.

—Я хочу, чтобы ты ушёл, — у меня перехватывает дыхание.

Он смотрит на мои губы, облизывая свои.

Интересно, как далеко я продвинусь, если попытаюсь физически бороться с этим человеком. Если я закричу, кто-нибудь обязательно услышит меня. Хотя я даже не знаю, который час. Что делать, если все уже встали и разошлись по своим делам? А что, если мы одни на этаже?

— Ты уверена, что хочешь именно этого?

— Да.

Теперь он смеётся, как будто считает мою просьбу забавной. К счастью, он отклоняется в сторону, и я, наконец, делаю глубокий вдох.

— Думаю, будет очень забавно посмотреть, как всё это происходит между нами, — спокойно говорит он, глядя уже не на меня, а на свои запонки, которые поправляет.

Я прикусываю язык, чтобы не выпалить, что ни за что в жизни между нами ничего не будет происходить, потому что никогда, никогда не будет нас.

Прямо в этот момент я чувствую, что если бы я была в огне, я бы даже не попросила его потушить меня.

— Я вижу страсть в твоих глазах, — бормочет он. — Это заставляет меня задуматься, что происходит у тебя в голове, о чём ты думаешь. Не волнуйся, скоро мне не придётся додумывать.

Может, это и не звучит как угроза, но, чёрт возьми, весьма похоже на неё.

Я настороженно наблюдаю, как он выпрямляется, в последний раз оглядывая меня сверху вниз, а потом неторопливо подходит к моей всё ещё открытой двери, где стоит на страже один из его людей. Потом он, наконец, выходит из моей комнаты.

Я делаю несколько глубоких, успокаивающих вдохов, чувствуя, что это ни хрена не помогает.

Что это было, чёрт возьми?

Я смотрю вниз на себя, к счастью обнаруживая, что полностью укрыта, но всё ещё чувствую себя грязной.

Как долго он был в моей комнате? Я знаю, что она была заперта прошлой ночью, так как же он вошёл? Наблюдал ли он за мной раньше? Откуда он знал, что Деклан не раздевал меня прошлой ночью? Только потому, что я сейчас одета, или он каким-то образом следит за мной?

Чувствуя себя далеко не спокойно, я спрыгиваю с кровати и бегу к своей двери, едва успев отскочить в сторону, когда распахиваю её. Затем бегу по коридору, не обращая внимания на то, что я босиком или всё ещё в пижаме, а мои волосы выглядят Бог знает как. Я мчусь прямо к комнате Зандера и Авы, поднимаю руку, чтобы постучать в дверь, но останавливаюсь.

О чём я только думаю? Я не могу обратиться ни к одному из них. Они завтра женятся! Последнее, что им сейчас нужно — это чтобы я впала в истерику из-за Боуэна.

Я поворачиваюсь, проношусь через два дверных проёма, пока не оказываюсь перед дверью Синтии, а затем оказываюсь в той же позе. Мой кулак всего в нескольких дюймах от дверного проёма, когда я останавливаю себя.

Чем именно сможет мне помочь Синтия? Она компьютерный эксперт, а не тот, кто может справиться с Боуэном. Когда мои мысли возвращаются к Джоуи, я понимаю, что от него тоже будет мало толку.

Джоуи и Зандер похожи на чересчур заботливых братьев. Если я скажу ему, как и Зандеру, то не смогу остановить, когда он помчится в комнату Боуэна и нападёт на него. Со всеми охранниками Боуэна, которые, не колеблясь, будут защищать его, это закончится только катастрофой.

Я снова бросаю взгляд на свою комнату, вижу, что Боуэн живёт по соседству, и принимаю решение.

Я иду к двери Деклана и, не колеблясь, стучу в неё.

Он открывает быстро и, кажется, удивляется, когда видит меня, но потом выглядит раздражённым.

Если бы я не была в таком ужасном состоянии, я могла бы воспользоваться моментом, чтобы оценить Деклана без рубашки. Вместо этого я едва могу сосредоточиться на нём.

— Что теперь-то? Ещё слишком рано для разборок…

— Боуэн вломился в мою комнату, — выпаливаю я.

— Что? — он разевает рот и отшатывается, а я протискиваюсь в его комнату.

Пока я вышагиваю рядом с его кроватью, моё сердце колотится, а шок от того, что только что произошло, начинает обрушиваться на меня.

— Я проснулась от того, что Боуэн был в моей комнате. Он прикасался к моему лицу.

— Он что? — ревёт Деклан, и его голос становится громче.

Я оглядываюсь и вижу, что всё его тело напряжено.

В то время как Джоуи и Зандер похожи на моих чересчур гиперопекающих братьев, Деклан просто чересчур гиперопекающий. Поэтому он и согласился помочь мне с тем жутким преследователем в колледже.

— Я спросила его, как он сюда попал, и он ответил, что у него свои способы. И... он... — я замолкаю, внезапно почувствовав холод.

— Что случилось, Саша? — Деклан подходит ближе и встает передо мной, так что я останавливаюсь, заставляя себя посмотреть на него.

—Он упомянул, что ты даже не раздел меня. Откуда он это знает?

Глаза Деклана на мгновение расширяются, и он издаёт какое-то рычание.

— Чёрт! У него, что камеры в твоей комнате?— спрашивает он, но у меня нет никакого ответа на этот вопрос. — Я убью его, чёрт возьми!

Прежде чем он успевает сделать шаг назад, я хватаю его за руку, удерживая, хотя Деклан достаточно силён, чтобы оттолкнуть меня.

— Подожди, ты не можешь ничего делать, свадьба завтра, мы не можем всё испортить. Если ты пойдёшь за Боуэном, тебя либо арестуют, либо изобьют его охранники, либо и то и другое вместе. Это не выход, ты шафер Зандера.

—Ты думаешь, я просто проигнорирую это? Забуду о том, что он сделал? — он смотрит на меня так, словно у меня выросла лишняя голова.

— У нас нет выбора.

— Тогда иди к своим родителям. Пусть они его выгонят, — он машет свободной рукой в сторону двери, как будто я сейчас пойду и всё им расскажу.

Странно, что я сначала подумала о Зандере и Аве, потом о Синтии и Джоуи, прежде чем принять решение идти к Деклану. Однако мысль о том, чтобы попросить родителей о помощи или даже обратиться к ним за поддержкой, никогда не приходила мне в голову. Возможно, это потому, что уже знаю, как пройдёт подобный разговор.

Они скажут мне, что я слишком остро реагирую, что Боуэн не подразумевал ничего гнусного под этой встречей, а потом они напомнят мне, насколько он богат, и что он был бы отличной партией для меня.

Как печально, что я не могу даже положиться на них, а ведь они всегда должны быть на моей стороне.

— Их это не волнует. Боуэн их друг. Они примут его сторону.

Деклан недоверчиво косится на меня, и это ранит почти так же сильно, как осознание того, что мои собственные родители тоже не поверят моим словам.

— И что ты от меня хочешь? Чтобы я сидел на попе ровно, сложив руки и ничего не делая? — сердито спрашивает он.

— Я хочу, чтобы ты сказал мне, что я могу остаться здесь. Я ни за что не буду чувствовать себя в безопасности одна в своей комнате, и слишком трудно объяснить, почему мне нужна смена номера.

Деклан без колебаний кивает.

— Конечно, ты можешь остаться здесь. На самом деле, я даже настаиваю на том, чтобы находиться с тобой всё время. Хрена с два этот лизоблюд снова загонит тебя в угол.

Я чувствую, как волна облегчения накатывает на меня, и мои плечи опускаются, когда осознаю, что я в полной безопасности.

—Ты всё ещё выглядишь усталой, — говорит Деклан, и это единственное, что я вижу в его взгляде. Я впервые вижу у него эмоции озабоченности по поводу меня. — Почему бы тебе не прилечь, а я побуду на страже?

Я оглядываюсь на кровать Деклана, вижу его смятые простыни, затем снова смотрю на его полуобнажённое тело.

— Моё сердце всё ещё бешено стучит. Сомневаюсь, что мне удастся уснуть сегодня, — или вообще когда-нибудь, если честно.

—Тогда просто ляг рядом со мной.

Я сомневаюсь, что это поможет успокоить моё сердце.

Деклан ясно читает мои колебания. Он хватает меня за руку и ведёт к кровати, почти подталкивая, чтобы я легла на неё.

— Дек... — ворчу я, но замолкаю, когда он ложится рядом со мной.

Прижав мою спину к своей груди, он обнимает меня одной рукой за талию, а другой за голову, так что я лежу на нём, а не на подушке. Затем он накрывает нас одеялом чуть выше бёдер.

— Знаю, что вчера всё было странно, и знаю, что мы расстались не очень хорошо, но я рад, что ты пришла ко мне. Как только эта свадьба закончится, я разберусь с этим засранцем. Он больше тебя не побеспокоит.

Его слова помогают мне успокоиться. Мне нравится, когда у меня есть план. Я люблю стратегии, даже если это просто что-то вроде того, что только что сказал Деклан. Мне всё равно нравится, что я знаю, что мне нужно делать.

Пережить эту свадьбу, убедиться, что она пройдёт гладко, и что Зандер, Ава и Дженсен благополучно уедут, а затем Деклан разберётся с Боуэном. Через пару дней мы отправимся домой, так что мне не придётся слишком долго беспокоиться о нём.

Поскольку у меня есть план, и Деклан поможет мне, а также прикроет мою спину, я чувствую, что погружаюсь в изнеможение, которое до сих пор чувствую. Я засыпаю быстрее, чем предполагала.

* * *

Я нетерпеливо стучу в дверь Зандера, оглядывая пустой коридор. Мой взгляд сразу же устремляется к моей старой комнате. Она стала таковой с тех пор, как я переехала к Деклану.

Когда я вчера проснулась в объятиях Деклана, мы оба, казалось, сознательно старались не делать из этого ничего странного. Он помог мне собрать вещи, а потом мы спустились вниз и пообедали вместе со всеми.

У Авы было такое похмелье, что я сначала хохотала до упаду, но потом мне становилось её жалко каждый раз, когда Дженсен визжал ей прямо в ухо.

Синтия продолжала подмигивать мне и подкалывать весь день, что очень раздражало. В то же время, думаю, прошлой ночью между мной и Декланом действительно что-то зародилось. Может, это и не были фейерверки и голые потные тела, но я всё равно испытала оргазм с мужчиной, которого раньше терпеть не могла.

Затем я провела вторую половину дня с Дженсеном, Джоуи и Декланом. Синтия и Ванесса собирались прогуляться по саду, а Зандер хотел прокатиться на вертолёте с Ваном, пока Ава будет спать. Понятия не имею, что случилось с девушкой Джоуи, но что-то подсказывает мне, что их отношения продлятся ровно столько, сколько потребуется Аве и Зандеру, чтобы сказать «Да».

Потом, после ужина, мы с Декланом смотрели телевизор в постели, ели мороженое и вообще не разговаривали друг с другом. Думаю, мы поняли, что когда разговариваем, начинаем спорить. Не знаю, о чём думает он, но я осознаю, что не хочу ругаться, ведь тогда я в бешенстве уйду из его комнаты, и в итоге мне негде будет ночевать.

Я не видела Боуэна весь день, но это не значит, что его нет где-то поблизости.

После ещё одной ночи, когда мы с Декланом обнимались, и я отлично выспалась, я ушла пораньше, чтобы начать готовиться к свадьбе. Это на самом деле означало, что я сидела в кресле и наслаждалась процессом, в то время как профессионал делал мне макияж и пытался заставить моё афро вести себя хорошо.

Синтия и Ава сделали профессиональный загар прошлым вечером. С моей естественно тёмной кожей мне не нужно было участвовать в этом.

Наши платья подружек невесты были тёмного цвета индиго, без бретелек, с плотно прилегающим лифом, юбки свободно струились по нашим задницам и заканчивались на несколько дюймов выше колена. Ава очевидно не побеспокоилась о том, как мы должны есть в этом платье или даже сидеть. Несмотря ни на что, мне оно нравится, и мы с Синтией обе выглядим горячо. А также мы сможем спокойно надеть эти сокровища на другое официальное мероприятие. Так рассуждала Ава, выбирая их.

В детстве я ходила на множество свадеб. На мой взгляд, подружки невесты выглядели нелепо на каждой из них. Платья были эффектными, яркими, и больше они их никогда не надевали, если только не для какого-то маскарадного мероприятия.

Я всё ещё не могу поверить, что кто-то тратит так много денег на свадебное платье, которое надевается только один раз, но, по крайней мере, это твой день и твой выбор. Платье подружки невесты не должно быть таким важным или бесполезным после свадьбы.

Единственное, что мне не нравится — это высокие каблуки. Я не возражаю против каблуков. Иногда я даже надеваю туфли на работу, если чувствую себя очень профессионально в этот день. Но пятнадцатисантиметровые каблуки, на мой взгляд — это вдвое выше, чем нужно.

Синтия обожает высокие каблуки, потому что она коротышка. Считает, что весело быть «такой высокой», замечая лысины, которые она не могла видеть раньше.

Мой отец не был впечатлён её пронзительным криком и указательным пальцем, когда она впервые заметила его лысину. Хотя я действительно думаю, что она сделала это немного нарочно, так как знает о моих настоящих отношениях с родителями.

Закончив макияж и имея в запасе всего час до начала свадьбы, я стою у комнаты Зандера, ожидая, когда кто-нибудь откроет дверь. И когда она открывается, Дек уже там.

— Саша? Что случилось? — он немедленно выходит в коридор, его глаза блуждают по холлу, как будто он ожидает увидеть Боуэна, идущего за мной по пятам.

— Кларисса сказала, что ты не позволил ей замазать синяк, — говорю я ему, хотя он явно уже знает, но я немного загипнотизирована тем, как он выглядит в своём смокинге. Здесь что, будет прослушивание на роль Джеймса Бонда? Потому что я почти уверена, что Деклан идеально подходит для этой роли.

— Кто?

— Визажист, — я заставляю себя посмотреть ему в глаза, чтобы не упасть в обморок. Вот это было бы неловко.

— Оу, — наконец бормочет он, и его тон становится деловым. — Мужчины не пользуются косметикой, Саша.

— Вообще-то, многие мужчины так делают. Актеры, например. И я уверена, ты не думаешь, что Брюс Уиллис не мужчина, — я знаю, как сильно он любит все части «Крепкого орешка». Джоуи как-то сказал мне, что они пересматривают первые три фильма минимум раз в год.

— Он пользуется косметикой на работе. Я не на работе, — быстро парирует он.

— Нет, ты шафер на свадьбе Зандера, и сегодня твоя работа — делать то, что нужно Зандеру. И ему нужно, чтобы у тебя не было уродливого синяка, сияющего на каждой фотографии, где ты будешь. Так что смирись и замажь его.

Он качает головой, но затем его глаза блуждают по мне, и его горячий взгляд посылает покалывание по всему телу.

Я привыкла ко многому от Деклана, в основном либо к враждебности, либо к своей способности становиться невидимой рядом с ним. Я не привыкла к его горячим взглядам.

— Чёрт, Саш. Ты не могла позволить Аве быть в центре внимания хотя бы сегодня?— нго голос звучит обвиняюще. Конечно, сначала я думаю, что он злится, но потом его губы подёргиваются, и наконец он улыбается.

— О чём ты говоришь?

— Ты выглядишь чертовски потрясающе. Я не могу быть на свадьбе со стояком! Чёрт!— он всё ещё выглядит раздражённым.

Прежде чем успеваю ответить, Зандер, Джоуи и Ван выходят из комнаты, отталкивая нас дальше в коридор.

Прежде чем Зандер успевает закрыть дверь, я засовываю руку внутрь.

— Подожди, мне нужно попасть туда.

— Зачем?

— Я собираюсь украсть немного косметики Авы для Деклана.

Все трое парней смотрят на Деклана, вероятно, ожидая его отказа или жалобы, но он молчит.

Зандер пожимает плечами и оставляет нас одних. Затем Джоуи что-то говорит Деклану, и тот ударяет его по руке.

Прежде чем затащить Деклана обратно в номер, я замечаю Имоджен, мать Арти, притаившуюся в конце коридора. Она расхаживает туда-сюда, пока не замечает приближающегося Зандера. Затем, затаив дыхание, я наблюдаю, как они говорят друг другу несколько слов, и Имоджен начинает плакать, крепко обнимая Зандера. Моё сердце в этот момент разрывается, и несколько случайных слезинок стекает по моим щекам и, вероятно, портит мой макияж, но я не могу заставить себя оторвать глаз.

— Чёрт, — бормочет Деклан, и его глаза прикованы к этой сцене, пока мы смотрим, как Имоджен отпускает Зандера, медленно обводя взглядом всех нас, и убегает.

Я делаю быстрый шаг в её сторону, но Деклан останавливает меня.

— Ей нужно побыть одной, — говорит он, и я соглашаюсь.

Прошло много лет с тех пор, как Арти умер, и это первый раз, когда она приблизилась к кому-то из нас.

Уже небольшой шаг вперёд.

Я киваю, делая пару успокаивающих вдохов, затем вхожу в комнату Зандера и направляюсь прямиком в ванную. Вскоре я выдвигаю ящики и просматриваю туалетные сумки, пытаясь найти косметику, которая подойдет Деклану.

Оказывается, у Авы её не так уж и много, но я нахожу какой-то консилер и оттенок тонального крема, который должен по большей части соответствовать тону кожи Деклана.

— Сядь на кровать, — говорю я ему, когда он замирает в дверях.

Он делает то, что я говорю, а потом я быстро покрываю его синяк.

— Я всё равно не понимаю, почему я не мог просто остаться небритым, — ворчит он.

Поскольку мы оба были там, когда Ава продемонстрировала свою реакцию на него без бороды, и как это её обрадовало, он не мог снова отрастить её, не обидев Аву.

— Потому что у тебя не было достаточно времени, чтобы отрастить длину, которая не выглядела бы нелепо. И мне неприятно говорить тебе это, но ты со щетиной выглядишь не очень, — сообщаю я ему вместо того, чтобы признать, что знаю, что он просто огромная мягкая зефирка.

— О, серьёзно, и почему же? — теперь он говорит игриво, и у меня перехватывает дыхание от его тона.

Я не привыкла к такой игривости с его стороны. Добавьте к этому то, что делают его руки — сначала они касаются моих бёдер, потом он скользит ими вверх по рёбрам и кладёт их прямо под грудь, поглаживая большими пальцами их основание, отчего мои соски превращаются в болезненные точки — и я вся дрожу.

Чёрт бы побрал мой дурацкий мягкий бюстгальтер! Его прикосновение едва заметно, но, зная, что он гладит меня, таким образом, я ощущаю, как увлажнилась внизу, и дрожь, сотрясающую моё тело.

— Дек... — стону я, роняя кисточку на кровать и хватая его за плечи.

— Я просто хотел потрогать, — бормочет он, скользя рукой вниз по моему платью, и его прикосновение согревает мои бёдра, когда он начинает поднимать платье вверх по моим ногам.

По какой-то досадной причине я прихожу в себя.

Ну почему я отрезвела сейчас, а не после того, как получила бы оргазм?

— Подожди, ты не должен, — я опускаю руки на платье, но это не останавливает его восхождение.

— А я хочу, — возражает он, поднимая руки ещё выше.

— Нет, ты помнёшь платье! — я отталкиваю его руки, и он, наконец, смотрит на меня ошарашенным взглядом.

—Ты серьёзно?

— Фотографии, — это мой единственный ответ, и он действительно закатывает глаза. — Деклан, я не могу видеть на фотографиях помятое платье! Это будет очевидно, что я…

— Села в какой-то момент? Пришлось пописать? Ты же человек? — он перебивает меня.

— Потеряла голову от парня, который ненавидел меня меньше чем за час до церемонии? — выпаливаю я.

— Я не ненавижу тебя, — Дек обвивает руки вокруг меня, упираясь лбом в мой живот. Несмотря на то, что на мне всё ещё надето платье и трусики, знать, как близко его голова ко мне — это пытка.

— Но обычно именно так ты себя ведёшь, — я едва сдерживаюсь, чтобы не провести пальцами по его уложенной копне волос. — Эта поездка дурит нам головы. Завтра мы уедем в Чикаго, и тогда всё вернётся на круги своя.

— Я не ненавижу тебя, — твёрдый голос Деклана прокатывается по мне, заставляя задуматься, как долго у него был такой сексуальный голос. — Я никогда тебя не ненавидел. Мы просто из разных миров.

— Как именно это может быть правдой? У нас одни и те же друзья, мы работаем в одном и том же месте, ходили в одну и ту же школу и живём в одном и том же проклятом городе, — я чувствую, как растёт мой собственный гнев, а часть меня задаётся вопросом, почему я вообще беспокоюсь об этом.

Итак, во время этой поездки, Деклан и я обнаружили некоторую сексуальную химию между нами. Ну и что? Сексуальная химия не является исключительной. Хотя, это чертовски удивительно.

— Моя мама была наркоманкой, которая умерла, когда мне было восемь месяцев, а мой отец всю мою жизнь провёл в тюрьме. Меня воспитывала бабушка…

— Послушай, — перебиваю я, и его глаза сужаются в ответ. — Я знаю твою историю, но она всё равно ничего не объясняет. Я также знаю, что у нас всё равно нет времени на эту дискуссию. Нам нужно идти, иначе Зандер поставит тебе ещё один синяк за то, что ты пропустил его главный день. А Ава заставит меня менять подгузники, пока Дженсен не перестанет их носить. И, зная эту парочку, у них точно будут ещё дети, и я не хочу менять подгузники остальным их детям и застрять в этом навсегда.

— Ладно, — его голос звучит отрывисто, и когда мы выходим из комнаты, он ни разу не смотрит на меня. Тем не менее, он провожает меня в комнату для переодеваний, где находятся Ава и Синтия.

Они обе высовывают головы после того, как я вхожу, и наблюдают, как Деклан уходит с весельем в глазах. Аве требуется всего три секунды, чтобы сказать мне, что она так и знала, а Синтии — чтобы рассказать ей о поцелуе, свидетелем которого она стала прошлой ночью.

Впрочем, я, не теряя времени зря, осушаю бутылку шампанского, в то время как Ава, в её затуманенном свадьбой уме, начинает говорить о своих мыслях о свадьбе между Декланом и мной.

По-видимому, мы обязательно сбежим, куда-нибудь в уединённое место, например, на пляж на каком-нибудь покрытом белым песком острове, и у нас будет невероятный горячий, сумасшедший обезьяний секс всё время, и мы будем хромать в течение следующих двух месяцев. Я не шучу, именно так они говорят.

Тем временем я допиваю третий бокал, и только потом мне удаётся вытолкнуть Аву за дверь и убедить её пойти к алтарю и выйти замуж за своего собственного принца.

К счастью, свадьба проходит не драматично, по крайней мере, те части, которые я помню.

Были и слёзы, и смех, и счастливые улыбки, и много алкоголя. И, к сожалению, на следующий день я страдаю от дикого похмелья и слишком многих дыр в моей памяти.

Но я ведь не сделала ничего глупого, правда?

Глава 6

— Ты не обязан отвозить меня домой, — говорю я Деклану в третий раз, садясь в его машину и хватаясь за голову.

Ну почему я до сих пор чувствую себя так дерьмово?

Ладно, может быть, я перепила на свадьбе и, ладно, я вообще ничего не помню после тостов, когда вечеринка началась по-настоящему. Но я никогда в своей жизни не страдала от похмелья так долго. Кроме того, я выпила много воды и приняла все средства от похмелья, которые есть в моём арсенале, но ничего не помогает! Почему?

— Знаю, но мне так хочется, — слова Деклана возвращают меня в настоящее.

Мне его жалко, потому что он чувствует себя так же ужасно, как и я. Видимо, мы оба «отлично» расслабились на свадьбе. Судя по тому, как Синтия и Ава улыбались нам, когда мы провожали их в аэропорт, и по тому, как Зандер выглядел не слишком довольным, предполагаю, что мы устроили какую-то сцену.

— Я могла бы просто…

— Саш, — обрывает Деклан, и мы оба вздрагиваем от его резкого и громкого голоса. — Просто дай мне отвезти тебя домой, хорошо?

— Ладно, — ворчу я, скрещивая руки на груди и откидываясь на подголовник.

Деклан был напряжён с момента нашего разговора перед свадьбой. Хотя, думаю, он не был так напряжён во время приёма, когда мы оба напились.

Этим утром мы проснулись в объятиях друг друга, всё ещё полностью одетые — слава Богу — и с моим макияжем, идеально отпечатанным на белой рубашке Деклана и части его смокинга.

Сомневаюсь, что он сможет вернуть костюм в таком виде.

И давайте просто проигнорируем следы моей помады на его губах, подбородке и рубашке. Он определённо не упоминал об этом, когда в спешке приводил себя в порядок, собирал наши вещи и подготавливался к отъезду.

Я добралась до ванной первой, чтобы выблевать всё, что выпила за вечер, поэтому Деклан помчался в общую уборную на этаже, чтобы прочистить желудок. С тех пор мы едва сказали друг другу пару слов и находились в режиме зомби.

Рано утром мы встретились в аэропорту с Зандером, Авой, Ваном и Дженсеном, а также с несколькими другими гостями, которые отвезут Вана к его другу. Позже мы сели на тот же рейс, что и все остальные, чтобы вернуться домой.

И, конечно же, именно в тот момент, когда ты хочешь умереть от похмелья, происходят проблемы с багажом на приземлении, так что к тому времени, когда я разобралась с этим, Деклан был единственным, кто остался ждать. Я не очень задумывалась о том, почему он это сделал, но мне уже всё равно.

Возможно ли, что я умерла прошлой ночью, и моё тело гниёт изнутри?

— Что, чёрт возьми, мы вчера пили? — бормочет Деклан, останавливая машину так внезапно, что мой собственный желудок делает кувырок. Он выпрыгивает на обочину, чтобы опорожнить внутренности, и я присоединяюсь к нему лишь мгновение спустя.

— Думаешь, нас накачали наркотиками?— спрашивает он, и его мысли, без сомнения, обращаются к Боуэну.

Единственный раз, когда Деклан не выглядел как смерть — это когда он разговаривал с Боуэном. Не знаю, сказали ли они друг другу что-либо на свадьбе, но сегодня утром Боуэн хотел подойти ко мне, но Деклан перехватил его, сказав, чтобы тот шёл на х*й. Похоже, это сработало. Боуэн удалился, даже не взглянув на меня.

Поскольку живёт он не в Чикаго, и судя по тому, что я помню из разговора, который я практически не помню, думаю, мама говорила, что они вместе с друзьями собираются в путешествие по Великобритании после свадьбы. Надеюсь, что я больше никогда не увижу Боуэна. Поэтому, как только это похмелье покинет меня, моя жизнь должна вернуться в нормальное русло.

— Чёрт! — рычит Деклан, поднимаясь на ноги, затем подходит к своему внедорожнику, вытаскивает бутылку воды, наливает немного себе в рот и выплёвывает обратно.

После он предлагает мне бутылку, заставляя меня задуматься, не удалось ли нам достичь нового минимума. Мы уехали из Чикаго, ненавидя друг друга, а теперь вместе блюём на обочине дороги.

— Всё так ужасно, потому что мы старые? — гадаю я, не понимая, что говорю это вслух, пока Деклан не бросает на меня любопытный взгляд. — Я просто хочу сказать, что никогда раньше не чувствовала себя так дерьмово, а у меня был довольно дикий опыт в колледже. Но тогда я была явно моложе. Мы чувствуем себя так дерьмово, потому что теперь мы старше? А дальше будет ещё хуже?

— Надеюсь, что нет. Но на всякий случай я планирую больше никогда не пить, — ворчит Деклан.

— Я тоже, — соглашаюсь я отчасти потому, что почти уверена, что один вид любого вида алкоголя заставит меня броситься в туалет.

Полагаю, это будет интересная диета.

— Поехали, сон — вот что нам обоим сейчас нужно, — Деклан выхватывает у меня бутылку с водой, допивает её, но на этот раз проглатывает воду.

Я чувствую себя немного лучше. Надеюсь, что я достигла отметки, когда моё состояние не ухудшится.

Мы едем в молчании, радио давно выключено. Я бы хотела, чтобы у Деклана была одна из тех новых моделей автомобилей, где двигатель настолько тихий, что даже нельзя сказать, включён ли он. До сих пор я не видела в них смысла.

Заметив, что он сворачивает на улицу, которая находится дальше от моего дома, я поднимаю голову с подголовника и смотрю на него.

— Куда мы едем? — он ведь не везёт меня к себе домой, правда?

Я что-то неправильно поняла? Хоть мы, возможно, пересекли некоторые границы в Калифорнии, никто не говорил, что наши отношения должны и дальше прогрессировать уже здесь.

У меня сложилось впечатление, что наша поездка будет похожа на сценарий Вегаса. То, что происходит там, остается там. Я полагала, что Ава и Синтия не позволят мне зайти слишком далеко. Никогда не предполагала, что Деклан будет тем, с кем я уйду в отрыв.

—Я везу тебя домой, — говорит он мне, как будто не понимает, как я могла этого не понять.

— Домой? Но ты едешь не в том направлении. Надо было тогда повернуть налево, а не направо.

— О чём ты говоришь? Это самый короткий путь.

— Дек, — вздыхаю я, мои прежние мысли о лучшем самочувствии исчезают, когда меня захлёстывает очередная волна тошноты. Я делаю глубокий вдох и выпрямляюсь, понимая, что чем дольше я это делаю, тем дальше мы уезжаем от моего дома. — Думаю, я знаю, как добраться до своего собственного дома.

— Возможно, я и никогда не бывал у тебя, но я знаю, где ты живёшь, — парирует Деклан, на мгновение, шокировав меня.

Я довольно часто приглашаю парней к себе на посиделки. Устраиваю весёлые барбекю у себя на заднем дворе. Само собой, я всегда приглашала и Деклана, верно? И всё же он никогда не появлялся раньше? И я серьёзно только сейчас это осознаю?

— И где же я живу?

Он бросает на меня раздражённый взгляд, затем резко выпаливает мой старый адрес со времён студенчества.

— Я не там живу.

— Нет, там.

— Нет. Я жила там во время учебы после того… ну, ты в курсе. Но я не жила там с тех пор, как закончила колледж.

Он бросает на меня ещё один любопытный взгляд, на сей раз задерживаясь на мне дольше, чем было бы безопасно для кого-то за рулём.

— Почему ты лжёшь мне? Я знаю, что ты всё ещё живёшь там, — наконец говорит он, на мгновение прищурившись, затем снова смотрит на дорогу впереди.

— И откуда ты это знаешь? — я хочу знать, поскольку очевидно, что он не прав, но говорит так уверенно, как будто знает, хотя явно не знает.

— Я... — он замолкает, выглядя теперь виноватым. — Возможно, я пару раз проверял тебя.

— Проверял меня? Что это значит? — и теперь моя головная боль начинает переходить от раздражающей к пульсирующей. Просто замечательно!

— Мне известно, что твой отец платит за этот дом, и знаю, что он каждый месяц кладет десять тысяч на твой банковский счёт.

На мгновение я шокирована не только вторжением в мою личную жизнь, но и тем фактом, что не понимаю, почему он это делал.

— Ты что, следишь за мной?

— Что? Нет, — быстро отвечает он.

— Тогда зачем ты проверял информацию обо мне? — голова сильно раскалывается и мне всё труднее не то, что смотреть, но даже просто сосредоточиться на нём.

— Понятия не имею, — он слегка пожимает плечами. — Наверное, мне было любопытно.

— И это дало тебе право вторгаться в мою личную жизнь? — шиплю я, желая закричать, но не готовая к такому уровню звука.

— Всё было совсем не так! Послушай, иногда я... — он почёсывает затылок, останавливая машину, к счастью, поток машин очень мал для воскресенья.

— Иногда ты что? — требовательно спрашиваю я.

— Беспокоюсь о тебе, Саша. Может, мы и не близки, но ты всё равно одна из нас. Ты выросла с нами, и я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

— А с чего ты взял, что это не так?

На мгновение он колеблется, глядя прямо на меня. Но что-то побуждает его начать объясняться.

— Не понимаю, что ты пытаешься доказать, водя кусок дерьма, который называешь машиной. Хрен знает почему. Но, увидев её, а затем, подслушав разговор, который ты однажды вела с Синтией о необходимости подать заявку на кредитную карту, чтобы покрыть счета, я подумал, может, что-то случилось с финансовым положением твоих родителей. Возможно, у них проблемы. Я проверял не столько тебя, сколько их. Они всё ещё миллионеры и, если уж на то пошло, с каждым годом становятся всё богаче. Я видел, что твой отец делает для тебя, и знал, что у тебя всё в порядке.

— Значит, ты сделал кучу предположений и судил меня по всему этому, как обычно? — из-за этого я огрызаюсь ещё больше.

— Что? Нет, я…

— Я не живу в том доме, Дек, — я решаю просветить его, по крайней мере, в надежде, что он поверит, будто я знаю, где живу, и отвезёт меня туда.

— Дом принадлежит твоему отцу, и он позволяет тебе жить там бесплатно, — возражает он.

— Да, домом владеет мой отец, но я там не живу.

— Не живёшь? — теперь его глаза выпучены, и я вижу, как быстро он думает, вероятно, задаваясь вопросом, действительно ли он обнаружил какие-либо доказательства того, что я недавно жила там.

— Нет. После Джордана, того жуткого сталкера, который преследовал меня в колледже, папа купил мне тот домик, и я не могла отказаться. Он расположен в безопасном районе и довольно удобен. Но как только я закончила учебу, больше не хотела там жить. Я пыталась достучаться до отца, но он не хотел меня слушать. Поэтому я просто молча переехала и теперь сдаю домик трём студентам колледжа.

—Ты сдаёшь его в аренду? — ошарашено спрашивает Деклан.

— Да. Много лет назад мой отец учредил стипендию. Один студент в год получает бесплатный грант на обучение. Но деньги не покрывают еду или проживание. Колледж обеспечивает общежитием на территории кампуса, но мы оба знаем, насколько там безопасно. Поэтому я решила сдавать домик этим студентам. Он находится всего в десяти минутах ходьбы от кампуса. Я также дружу с одним из профессоров, он помогает мне связаться с детьми, которые испытывают финансовые трудности. Очевидно, что недостатка в них нет.

— И что, ты просто забираешь деньги себе?

— Вообще это не твоё дело, но нет, я беру с них смехотворно низкую арендную плату, так что им не нужно работать так много и забрасывать учебу. А то, что мне платят за аренду, я отправляю в приют для бездомных в трёх кварталах отсюда. Отец оплачивает все коммунальные услуги, так что ребятам нужно заботиться только о еде и учебниках. Всё просто.

— Я... я не могу поверить... Зачем ты это делаешь? — Деклан, кажется, лишился дара речи, и большая часть меня самодовольна этим.

— Потому что я так хочу. Потому что мой отец не может просто щёлкнуть пальцами и потребовать, чтобы я жила там, где хочет он. Потому что я сама себе хозяйка и сама выбираю свой путь в жизни, — огрызаюсь я, дотрагиваясь до лба, когда стук в голове превращается в настоящий бой молотов. Клянусь, мне нужно впасть в кому на год, чтобы оправиться от этого.

— Ты же знаешь, что это значило бы гораздо больше, если бы ты не получала ежемесячный доход от своих родителей, верно? — мне не нужно смотреть на Деклана, чтобы услышать насмешку в его голосе.

Я качаю головой, слишком сердитая, чтобы сказать ему, что не притрагиваюсь к деньгам, которые они мне дают.

Как он смеет вести себя так, будто у него есть какие-то моральные принципы в этой дискуссии? Это он незаконно проверял финансы моих родителей. Он тот, кто сделал предположение о том, чего не знает. Это он здесь мудак.

— Без разницы. Я просто хочу домой, — говорю я, чувствуя себя побеждённой, откидываюсь на подголовник и закрываю глаза, давая ему свой новый адрес.

Интересно, что он подумает о доме, который я взяла в ипотеку? Тот, который я купила полностью самостоятельно, используя свои собственные деньги.

К тому времени, как мы подъезжаем к моему маленькому дому на две спальни, он хмурится. Совершенно очевидно, о чём он думает.

— Почему ты живёшь здесь? — требует он.

— А почему бы мне не жить здесь? — может, это и не самый респектабельный район города, но и не бедный. Я чувствую себя здесь в безопасности, и здесь есть несколько хороших домов с садами, которыми можно любоваться при хорошей погоде.

— Ты тратишь свои ежемесячные деньги, которые получаешь, на обычный дом? — теперь он смотрит на меня так, словно у меня выросла лишняя голова.

Я скучаю по молчаливому Деклану, с которым познакомилась после того, как Боуэн ворвался в мою комнату, и который не разговаривал со мной почти целый день. Того Деклана я хотела отлупить гораздо меньше, чем мудака Деклана.

— Только мне решать, на что тратить МОИ деньги. Ты что, сноб? — наконец бормочу я.

— Если ты платишь за это десять тысяч в месяц, знаешь, тебя явно дурят.

Ярость снова закипает во мне, но я стараюсь сдержать её. У меня слишком сильное похмелье, чтобы закатывать истерику Деклану. Хотя он этого определённо заслуживает.

— Спасибо, что подвёз. Теперь можешь ехать по своим делам, — огрызаюсь я, распахивая дверь и слегка вздрагивая от прохладного воздуха. В салоне стало жарче, чем нужно.

— Ты не позволишь мне проводить тебя до двери? Может быть, интерьер сделан из золота или чего-то в этом роде? — усмехается он.

Думаю, я разрушу его предубеждения. Он этого явно не ожидает. Ну и хорошо. Деклан настолько убеждён, что мы из разных миров, что, возможно, ему будет полезно увидеть, что он не такой уж всезнайка.

— Знаю, ты думаешь, что это смешно, но на самом деле это не так. Мне он нравится, и я сделала его уютным. Это мой дом, и на твоё мнение мне наплевать.

— Слушай... — вздыхает он, вытаскивая мой чемодан из багажника, и я быстро хватаюсь за ручку, прежде чем он попытается дотащить его до моей двери. — Не знаю, что ты хочешь этим сказать, но…

— Я хочу сказать, что ты судил обо мне по информации, но даже не знаешь, правдивая она или нет. Да, мои родители богаты. Да, мой отец каждый месяц кладёт на мой счет сколько-то там денег. Нет, я не трогаю эти деньги. Нет, я не взяла у них ни цента с тех пор, как окончила колледж. Нет, я не очень близка со своими родителями. Да, мне стоило большой гордости и достоинства попросить их помочь мне со свадьбой Зандера и Авы. Да, это был первый раз за много лет, когда я видела их. Нет, я не какой-то избалованный ребёнок с серебряной ложкой в заднице, которого ты имеешь право высмеивать. Нет, я больше не собираюсь это обсуждать, потому что да, ты мудак, — я стремительно ухожу, но мой драматичный уход прерывается, когда Деклан хватает меня за руку и разворачивает к себе.

— О чём ты говоришь? Ты... ты... — он снова не находит слов, а я не могу найти в себе терпения, чтобы помочь ему найти правильные слова.

— Просто съязви уже что-нибудь или отпусти меня. Я устала, чувствую себя дерьмово, а твоего дерьма я больше просто не выдержу.

— Почему ты мне никогда не говорила об этом? — наконец выдыхает он, и его пристальный взгляд пронизывает меня. Я понятия не имею, что он пытается найти, когда так пристально смотрит на меня.

— Не говорила о чём?

— Что ты всё это время была сама по себе? Что не близка со своими родителями? — он шипит так, словно я скрывала от него какую-то огромную тайну.

— А зачем мне тебе всё это рассказывать? Ты мне не друг, Дек, — говорю я, зная, что это жестоко, но в то же время честно. Кроме того, у меня слишком сильное похмелье, чтобы сейчас говорить всё это деликатно. — Ты всегда вёл себя со мной как придурок. Я не знаю почему, а может быть, и знаю. В любом случае, твоя неосведомлённость — это лишь твоя проблема. Всё дело в тебе, а не во мне, так что отпусти меня, — я дёргаю свою руку, и он отпускает меня, хотя замечаю, что делает это неохотно.

— Я не знал этого. Я всегда думал... — он всё ещё бормочет себе под нос, потерявшись в этом явно разоблачающем моменте.

— Какая разница. Я всё тот же человек, каким была на прошлой неделе, — только сейчас с очень сильным похмельем.

— Но я думал…

— Ты думал, что я испорченная стерва. Знаю. Поняла, — я вздыхаю. — Знаешь, по меркам частного детектива твои дедуктивные способности отвратительны. Зандер и Джоуи оба знают обо мне всё. Они знают, что я не очень близка со своими родителями. Единственная причина, по которой ты этого не знаешь — потому что ты вёл себя как сноб, а не я. Ты осуждал меня. И опять же, это только твоя проблема, — я снова срываюсь с места и, наконец, достигаю ступенек к дому.

Когда открываю свою дверь, меня встречает дом, который находится не в том состоянии, в котором я его оставила.

Мурашки пробегают по спине, когда я застываю в дверном проёме на несколько мгновений, пытаясь осознать всё это.

— Господи, ты так любишь цветы? — спрашивает Деклан, заглядывая внутрь и видя, что весь мой дом, начиная с порога, заставлен цветами. Всех мыслимых видов. Радуга цветов была бы потрясающей, если бы я не была так напугана.

— Я не... это не я... я не знаю, кто... — теперь уже я не могу нормально связать слова.

Деклан немедленно реагирует, тащит меня обратно на улицу, затем осторожно входит в мой дом. Он делает только несколько шагов внутрь, оценивая, и снова поворачивается ко мне лицом.

— Оставайся здесь, держи телефон в руках и будь готова позвать на помощь, если понадобится, — затем он бросает мне свои ключи. — Если испугаешься, садись в мою машину и уезжай отсюда. Поезжай к Джоуи, он ближе всех.

Я едва успеваю осмыслить его слова, как он отворачивается от меня, и я теряю его из виду.

Дрожащей рукой я достаю телефон из сумки, сжимая его достаточно сильно, чтобы удивиться, как не разломала его при этом и, затаив дыхание, жду возвращения Деклана.

Его нет в течение нескольких минут, определённо достаточно долго, чтобы я начала чувствовать головокружение и тошноту. Когда он, наконец, появляется, я вздыхаю от облегчения.

Он качает головой, удерживая конверт с помощью салфетки.

— В доме всё чисто. Цветы только в гостиной и твоей спальне. Нашёл эту карточку на твоей кровати.

Я сглатываю подступающую к горлу желчь и протягиваю руку, чтобы взять карточку. Но прежде чем мои пальцы соприкасаются с бумагой, Деклан отступает от меня.

— Ты должна быть осторожной и ничего не трогать. Я хочу снять отпечатки пальцев на случай, если мы сможем найти след.

Не уверена, что в этом есть смысл, поскольку мы точно знаем, кто это сделал. Немногие люди, которых я знаю, могут позволить себе такое количество цветов. Несмотря ни на что, я киваю. Затем, с помощью ещё нескольких салфеток из моей сумки, мне удаётся вытащить карточку из конверта и открыть её, чтобы мы вместе прочитали напечатанные там слова.

«Теперь твоя жизнь принадлежит мне».

Глава 7

По меркам жутких вещей, происходящих со мной, это прямо на вершине списка. Из-за моего преследователя в колледже он не занимает первое место, но от этого я не чувствую себя лучше.

— Что же нам делать, чёрт возьми? — спрашиваю я Деклана после того, как между нами воцаряется неловкая тишина.

— Я поговорю с флористом, который доставил это; там есть имя на карточке, — указывает он.

— Хорошо, а что потом? Может, мне позвонить в полицию?

Когда он колеблется, я не понимаю, почему. Кто-то вломился в мой дом, чтобы сделать это. Разве это не достаточная причина, чтобы позвонить им? Если они оставили цветы вместо разрушения, это не означает, что ситуация менее страшная.

— Да, тебе стоит подать заявление, — наконец отвечает он.

— Почему ты говоришь так неуверенно?

Он долго смотрит на меня, словно оценивая.

— Я не уверен, что полиция отнесётся к этому серьёзно. Здесь определённо было совершено уголовное преступление, но, судя по состоянию твоих замков на передней и задней дверях, взлома не было. Все окна тоже заперты изнутри. Я не вижу никакой очевидной точки входа.

Я вспоминаю слова, сказанные мне Боуэном всего пару дней назад. Когда я спросила, как он попал в мою запертую комнату, он сказал, что у него есть свои способы.

— Это даже не имеет смысла, как кто-то проник в мой дом и не оставил следов?

— Послушай, оставь это мне, а я сделаю несколько звонков. У меня есть знакомый коп. Я посоветуюсь с ним и попрошу его составить отчёт об инциденте. А теперь осмотрись и скажи мне, может, что-то пропало или было испорчено?

Я киваю, не в восторге даже оттого, что переступаю порог собственного дома, и это раздражает меня до чёртиков.

Это мой дом. Как посмел кто-то войти без приглашения и попытаться отнять святилище, которое я построила для себя?

Более уверенно я прохожу мимо Деклана и даю себе минуту, чтобы снова рассмотреть все цветы. Мой дом уже пахнет как цветочный магазин. Глаза начинают слезиться, и, похоже, у меня есть аллергия, о которой я никогда не знала.

— Всё выглядит нормально? Я имею в виду, кроме этого чёртова райского сада.

Я оглядываюсь и смотрю мимо цветов на картины, висящие на моих стенах, на мой скромный телевизор, стоящий у одной стены, на мой мягкий кожаный диван, который я купила на гаражной распродаже, и на мою книжную полку, полную детективов и нескольких романов, все ещё там, где я их оставила.

— Вроде все на месте, — наконец бормочу я, следуя за Декланом, пока он водит меня по всем комнатам. Ничто не выглядит неуместным.

Я вздрагиваю, когда он просит меня проверить ящик с нижним бельём, а затем внимательно присмотреться, вдруг там что-то пропало. Я не могу сказать, пропало ли что-нибудь. Всё выглядит, так как обычно, хотя не исключено, что что-то могло пропасть. Я не помню, как выглядят все мои трусы и сколько их точно.

— Значит, ничего не украдено, — бормочет Деклан себе под нос, осматривая мою спальню. Предполагаю, что он внимательно оглядывается вокруг в свете этой ситуации, но затем он подходит к фотографии в рамке, на которой я вижу себя, Джоуи, Арти и Зандера, когда мы были моложе. Кажется, мама Зандера сфотографировала нас однажды летом.

Вообще-то Деклан тоже есть на фотографии, но я отрезала его, потому что фото не помещалось в рамку. Интересно, что он думает, ведь рядом с Джоуи есть пустое место, которое в принципе я могла отрезать вместо него.

Я лично люблю эту фотографию. Я помню, как мы все ныли, когда она требовала, чтобы мы позировали, но теперь я так рада, что она заставила нас.

Рядом стоит новая фотография Авы, Синтии и меня. Мы все нарядились на вечеринке по случаю помолвки Авы и Зандера. Я настояла на этой фотографии, хотя девочек и не надо заставлять фотографироваться, они это любят.

И последняя фотография — я, держащая Дженсена. Он крепко спит в моих объятиях, пока я смотрю на него сверху вниз. По всему дому у меня висит много фотографий меня и моих друзей, включая тех, с кем я уже не общаюсь. Некоторые из них либо со школы, либо с колледжа, но фотографии людей, стоящие в моей спальне — это моя семья.

— Дек? — спрашиваю я, когда он ставит фотографию обратно, и выражение его лица становится ещё более замкнутым.

— Я отвезу тебя к себе домой и устрою тебя там. А потом займусь флористом и выясню, что здесь происходит.

— А? — глупо бормочу я. Поехать к нему домой?

— Пошли отсюда, — он проходит мимо меня, и я поспешно иду за ним, а он, похоже, не собирается объясняться.

— Что ты имеешь в виду? Я у себя дома.

— Ты действительно хочешь остаться здесь, зная, что кто-то смог без проблем проникнуть в твой запертый дом? — он ненадолго останавливается и смотрит на меня, приподняв бровь, как будто ждёт, когда я перестану тратить его время.

Ладно, я определённо не могу тут спокойно оставаться.

— Но как ты можешь гарантировать, что никто не вломится в твой дом?

— У тебя есть идея получше? — он поворачивается ко мне спиной вместо того, чтобы ждать моего ответа, и проходит в мою некогда просторную гостиную, которая теперь захламлена и пестра.

— Да! И даже несколько! Я могу остаться у Джоуи! — хотя, поскольку он, скорее всего, собирается расстаться с Кей, что будет либо быстрым и безболезненным, либо затянутым и, возможно, даже будет секс на прощание, я не жажду быть в доме в этот момент. — Или поехать к Синтии, — продолжаю я. Однако, поскольку она живёт с Ванессой... да, я не хочу больше проводить с ней время. — Или... — я не могу остановиться у Зандера и Авы, так как они в отъезде, и я почти уверена, что Зандер установил такую сигнализацию, что даже мышь не пробежит, без приезда спецназа. И что же мне остаётся? — Я могу остановиться в отеле или в одном из домов моих родителей, — наконец, заканчиваю я. Хотя, поскольку я окончательно рассорилась с мамой перед отъездом, это тоже не вариант.

— Или, — он подчёркивает это слово до раздражающей степени, — ты останешься со мной. И поскольку мы оба чертовски страдаем от похмелья, мы не будем тратить время на споры об этом.

— Это даже не настоящая причина.…

— Саша! — рычит Деклан, и я замолкаю.

Я всё равно считаю, что остаться с Декланом это экстремальный шаг вперёд, но, честно говоря, я не могу утруждать себя спорами. У меня сильное похмелье, а теперь я ещё и испугалась того, что все это значит, поэтому я просто киваю и выхожу вслед за ним. Нельзя сказать, что после оплаты рейсов на свадьбу у меня осталось много сбережений, так что отель в любом случае не самая лучшая перспектива.

Деклан поднимает мой чемодан и несёт его обратно к машине, и это решает проблему с тем, какую одежду мне носить, пока я живу у Деклана.

Я запираю свой дом, хотя сейчас это кажется немного бессмысленным, и направляюсь к пассажирской стороне его машины, но тут мне в голову приходит интересная мысль, заставляющая меня немного больше хотеть пойти с Декланом.

Я понятия не имею, как выглядит его дом. Как он избегал меня, так и я избегала его. Хотя, надо заметить, что я всё равно приглашала его на разные мероприятия, он просто никогда не появлялся. Однако я не получала от него приглашений, вероятно, потому что я бы всё равно не пришла.

Это заставляет меня задуматься, как выглядит дом Деклана.

Я знаю, что он живет в квартире, и что она недалеко от старого жилья Зандера.

Я не могу отделаться от мысли, что могу немного узнать Деклана, увидев его дом.

Моя голова до сих пор раскалывается, и все же разум до сих пор обеспокоен новой дилеммой, и меня опять тошнит, но я также понимаю, что немного взволнована.

Я много думаю, чего ожидать, и мысли в основном сосредоточены на холостяцкой берлоге. Наверно, там будет беспорядок, с грязной посудой, почти пустым холодильником, где единственные обитатели — пиво и несколько контейнеров для еды на вынос.

Я думаю о темных тонах, торжеством комфорта над стилем и об огромном экране телевизора. Я думаю о каком-нибудь бильярдном столе или какой-нибудь игровой системе. Я думаю о неубранной кровати с одеждой, брошенной поверх переполненной корзины. Если и есть какое-то произведение искусства, то, скорее всего, в женском облике.

Я смотрю на Деклана, пока он ведёт машину, и думаю, насколько он красив. Я знаю, что он сумел очень быстро довести меня до оргазма и определённо отлично обнимается. Интересно, скольких женщин он приводил к себе домой? Должна ли я ожидать, что наткнусь на бюстгальтер или трусики? Презервативы во всех мыслимых укромных уголках? Должна ли я предполагать, что он будет продолжать вести себя так же, даже если я буду жить с ним?

Очевидно, что произошедшее между нами раньше теперь мертво и похоронено. Теперь, когда мы вернулись в Чикаго, у нас нет никакой возможности поддерживать какие-либо отношения. Даже сексуальные. Хотя теперь, когда я узнала его с этой стороны, я жалею, что мы не насладились друг другом, пока у нас была такая возможность.

Однако факт остается фактом: мы слишком много ссоримся, чтобы ладить на каком бы то ни было уровне, и между нами определённо слишком много багажа прошлого. Я думаю, что даже остаться друзьями было бы очень трудно.

— Мы приехали, — прерывает мои мысли Деклан.

Я окидываю взглядом неприметное здание, не вижу швейцара, внутри всё чисто, и пожилая дама, приветствующая нас у двери, тепло и дружелюбно улыбается.

— Как давно ты здесь живёшь? — я пытаюсь разорвать странную атмосферу между нами, поскольку чем ближе мы подходим к его квартире, тем страннее всё ощущается.

Это ведь не так уж и важно, правда? Друзья делают это постоянно. И хотя мы не друзья, мы по сути семья. Деклан просто хороший, порядочный парень. Он сделал бы тоже для Зандера или Джоуи, и это не имело бы большого значения. Нет необходимости раздувать это в нечто большее.

 — Пять с половиной лет. Я переехал сюда после того, как начал работать на Зандера, — отвечает он, кладя руку мне на поясницу, чтобы подтолкнуть вперёд.

Ладно, не интимное прикосновение, а просто дружеское.

Не зацикливайся и не делай всё странным, Саша!

— Я всегда хотела спросить, почему вы с Джоуи разъехались?

Джоуи и Деклан стали жить вместе сразу после окончания колледжа. Они мыкались по случайным работам, причем Деклан работал на другого частного сыщика, в то время как Джоуи был разнорабочим, который брался за разные проекты, прежде чем они оба начали работать на Зандера. Думаю, они прожили вместе несколько месяцев, а потом Деклан съехал и стал жить один.

Он отвечает мне, открывая входную дверь, и я почти пропускаю его ответ, так как потрясена тем, что вижу.

И это вполне приличный дом, а не берлога.

На стенах висят картины, изображающие жутковатые леса и искривлённые деревья. Интерьер выполнен в тёмно-шоколадных, тёмно-фиолетовых и кремовых тонах, в то время как пол вымощен широкой плиткой. Безделушки и фотографии заполняют каждый свободный дюйм пространства, который я могу видеть с того места, где стою, и замечаю, что на нескольких фотографиях есть и я.

— Я съехал, потому что Джоуи ужасный сосед по комнате. У него вечный беспорядок, он шумный, и он не стеснялся приводить женщин домой несколько вечеров в неделю. Я потерял счёт голым женщинам, которых видел в своей чёртовой гостиной. Ближе к концу я не мог смотреть на какую-либо поверхность без постоянной мысли, что на ней могло вытворяться.

Я вздрагиваю от этого образа, думаю о том, как часто я проводила время у Джоуи, и чувствую лёгкую тошноту при мысли о диване, на котором я часто сидела.

Какая гадость!

Я ставлю свой чемодан рядом с его спортивной сумкой, которую он оставляет на диване перед огромным телевизором. По крайней мере, хоть с чем-то я угадала.

— Между нами начинало возникать напряжение, а я этого не хотел. Мы поговорили, и не было никаких обид из-за того, что я хочу переехать, так что я съехал, — заканчивает он, очевидно, не замечая моего оцепенения.

— Я всегда знала, что Джоуи... гадкий, — запинаясь, говорю я.

— Да, но с тех пор как я уехал, наши отношения наладились.

Я киваю, представляя, что это должно быть правдой.

Я делаю ещё несколько шагов и вижу кухню справа от себя. Здесь чисто, хотя в сушилке есть несколько чистых тарелок. Я также замечаю, что некоторые полки с фоторамками на них немного пыльные. Похоже, что у него нет уборщицы, которая поддерживала бы здесь идеальный порядок.

— Я всегда знала, что Зандер просто помешан на чистоте, и по столу Джоуи сразу понятно, что он неряха, но я никогда не представляла тебя таким... — я подыскиваю подходящее слово, глядя на фотографию бабушки Деклана. — …организованным, — я подхожу к ней и слегка касаюсь верха рамки.

Мод была опекуном Деклана с самого его детства. Она часто кормила нас вкусной домашней едой, когда мы оказывались в гостях. Она особенно привязалась ко мне, потому что я была единственной девочкой. Много раз она даже отводила меня в сторону и спрашивала, не нужно ли мне чего. Я думаю, она знала, что мои родители не особо поддерживали меня, и хотя моя собственная бабушка жила со мной и была по-своему милой, она была строгой и не слишком приступной.

— Она любила письма, которые ты посылала ей, когда училась в колледже, — раздается голос Деклана за моей спиной. Мгновение спустя я чувствую тепло его тела. Может, он и не прикасается ко мне, но у меня такое чувство, что он всё ещё на расстоянии одного вздоха.

— Ну, её мобильный телефон вечно был выключен, — объясняю я.

— В половине случаев она не знала, как включить его, не говоря уже о том, чтобы держать его заряженным, — говорит Деклан с улыбкой в голосе. Я знаю, что он много раз пытался научить её пользоваться мобильным.

В доме престарелых, где она жила последние пару лет своей жизни, не было отдельных стационарных телефонов, поэтому чтобы поговорить с ней напрямую и в любое время суток, нужен был мобильный телефон.

— Я всегда с нетерпением ждала её ответов, — не то чтобы у меня было много писем от неё. У Мод были проблемы с руками, и вскоре она просто перестала писать в ответ. Она написала извинения в качестве своего последнего письма ко мне и попросила продолжать писать и навещать её, когда я вернусь домой, чтобы она могла ответить на мои письма лично. Но она умерла до того, как я успела приехать к ней.

Деклан кладёт руки мне на плечи, и мы оба смотрим на её фотографию, вспоминая времена, когда она была жива.

Смерть — это отстой. Ужасная вещь, которой никому не избежать. Хотя от осознания этого легче не становится.

— Она всегда просила меня быть с тобой повежливее, — признаётся он.

— Похоже, ты никогда не прислушивался к этому совету.

— Нет, не прислушивался, — теперь его голос мягко, и часть меня задается вопросом, что бы его бабушка подумала обо мне и Деклане прямо сейчас. Мы определенно не близки к тому, чтобы быть друзьями, но между нами происходит что-то странное. Что-то изменилось, пусть даже на мгновение. Хотела бы она этого для нас?

Я стряхиваю с себя мысли о Мод вместе с ощущением меланхолии, которое окутывает нас, и отхожу от Деклана и фотографии, протискиваясь мимо него и ненавидя себя за то, что вообще замечаю его.

— Итак, где я могу расположиться?

— У меня есть свободная комната, — сообщает он мне немного серьёзным тоном. Я знаю, что это из-за того, как близок он был с Мод. Она была ему больше матерью, чем бабушкой. Она воспитала его, хотя у неё не было на это ни сил, ни денег. Как бы то ни было, она работала изо всех сил, чтобы обеспечить его.

Я знаю, его убивал тот факт, что она работала, хотя была уже на пенсии, но их любовь друг к другу, с лихвой компенсировала ей все тяготы. Она, возможно, и хотела бы, чтобы родители Деклана были в состоянии заботиться о нём, но она никогда не жалела, что стала такой важной частью его жизни.

Деклан берёт мой чемодан и идёт по узкому коридору.

Прежде чем сделать несколько шагов вперёд, я замечаю пианино, стоящее в углу.

— Ты играешь на пианино? — я таращусь на него, гадая, кто же, чёрт возьми, этот мужчина.

— Не особенно, — он слегка пожимает плечами, уже проходя мимо инструмента и открывает новую дверь, давая мне знак войти.

— Что это значит? — я стою на своём, ничего не понимая.

— Я знаю пару мелодий, но не играл на нём больше года.

— Тогда зачем оно тебе? Пианино ведь не совсем дешёвое, — замечаю я, наконец-то подходя к нему и входя в его свободную спальню.

Она довольно милая, простая и с самой необходимой мебелью. Стыдно признаться, но моя свободная комната забита всяким хламом. У меня там есть запасная кровать, но она зарыта глубоко под одеждой, мебелью, от которой мне нужно избавиться, и другим хламом, который я никак не могу выкинуть.

— Оно принадлежало Мелоди, — наконец говорит он мне.

— Кто это? — я ищу в памяти это имя и ничего не нахожу.

— Ну, та женщина, с которой я встречался некоторое время.

— У меня нет ни малейшего представления о женщинах, с которыми ты встречался. Пианино кажется немного эксцентричным. Как она занесла его сюда? Незаметно притащила во время одного из ваших свиданий? — шучу я, пока моё сердце бешено колотится в груди. Почему я нервничаю из-за его ответа?

— Когда она жила здесь, то привезла его с собой. Когда мы расстались, она решила переехать в Нью-Йорк. Перевозить пианино было слишком дорого и сложно. Я просто не успел его продать.

— Жила здесь? Ты жил с женщиной? И когда же? Как долго? — требовательно вопрошаю я, уперев руки в бока, и мой тон выдаёт, как важно мне узнать всё до мельчайших деталей. По какой-то причине незнание сильно раздражает меня.

— Ты знала, что я живу с Мелоди, — говорит он, нахмурившись. — Мы расстались пару лет назад. Она прожила со мной около года.

— Как долго вы встречались, прежде чем решили жить вместе? — мой голос звучит более обвинительно, чем я хотела бы, но, чёрт возьми, я зла!

Понимаю, что мы не играем большой роли в жизни друг друга, но как, чёрт возьми, я упустила эту важную информацию?

— Не знаю... может, год? — он говорит неуверенно. Такое чувство, что он скорее не уверен в моей реакции, чем в своём ответе.

— Ты встречался с женщиной два года, а я даже не знала об этом? — моя головная боль снова становится невыносимой.

— Ну, я не держал это в секрете от тебя, — защищается он, и при следующих словах на его челюсти подёргивается мускул. — Уверен, что ты встречалась с парнями, о которых я никогда не знал.

В чём-то он прав. Я почти никогда не представляла Зандеру и Джоуи мужчин, с которыми встречалась, но и и тех немногих, кого я сочла достойным этой чести, я никогда не представляла Деклану, потому что не видела в этом надобности. И между прочим, я никогда ни с кем не жила. Я бы, несомненно, об этом рассказала, если бы такое случилось. Почему никто не проболтался мне, что Деклан живёт с кем-то?

— Она единственная женщина, с которой ты жил?

— Кроме моей бабушки, да.

— Ты был помолвлен? Может, ты женат? Сколько у тебя детей? — спрашиваю я шутливым тоном, хотя часть меня задаётся вопросом, чего ещё я не знаю о Деклане.

— Нет на все три вопроса, — похоже, он раздражён. — Сама здесь устроишься? Мне нужно сходить в цветочный магазин и поговорить с моим приятелем-копом.

— Насколько можно доверять этому копу? — спрашиваю я. Всего пару лет назад нас всех сильно подставил полицейский, который был близок нам. Отец Арти, которому мы все думали, что можем доверять, в конце концов, попытался убить Зандера. Поэтому неудивительно, что мы все немного нервничаем в присутствии полицейских. Особенно когда несколько человек были арестованы за бардак, который Ава обнаружила примерно в то же время. Зандер, возможно, и завёл несколько друзей в правоохранительных органах после той огромной драмы, но я не настолько готова всё простить и забыть.

— Он хороший парень. Ну что, ты в порядке?

Я снова оглядываю комнату, смотрю на уютную кровать, на которой через несколько минут свернусь калачиком, а затем снова перевожу взгляд на Деклана.

— Ты не обязан этого делать, — говорю я, давая ему возможность отказаться. — Я знаю, что у тебя такое же похмелье, как и у меня. Я могу поручить это Джоуи. Он казался нормальным, когда мы все были в аэропорту. Возможно, он даже был бы благодарен за возможность сбежать от Кей.

— Нет, — быстро возражает Деклан, качая головой. — Я сам разберусь с этим. Позвони мне, если что-нибудь случится. Я принесу домой немного еды на ужин. В остальном у меня есть немного мяса для бутербродов в холодильнике. Если ты проголодаешься, оно ещё не должно было протухнуть. Хлеб в морозилке.

При упоминании о еде мой желудок начинает бунтовать, но я ухитряюсь слабо кивнуть и не выблевать ранее выпитую воду.

— Спасибо.

— Не за что, — он говорит искренне, бросая на меня последний взгляд, и уходит.

Я стою в коридоре и смотрю, как он берет новую бутылку воды, яблоко из довольно полной вазы с фруктами и уходит.

Обычно я бы использовала эту возможность для того, чтобы основательно пошариться везде, но всё, чего я хочу — это забыться сладким сном. Поэтому, даже не сняв ничего, кроме ботинок, я падаю на кровать и отключаюсь за считанные секунды.

***

К тому времени, как Деклан возвращается через несколько часов, я чувствую себя человеком. Наконец-то!

Проснувшись, я быстренько приняла душ, обшарила его ванную и нашла кучу дерьма для бритья; какие-то средства для волос, которые немного вызывают недоумение, поскольку Деклан, кажется, никогда не укладывает свою копну, насколько я знаю; и что неудивительно, приличное количество презервативов. Но нигде нет и намёка на то, что здесь раньше жила Мелоди или какая-либо другая женщина. Ванная чистая, туалет такой же, и я нахожу запах его лосьона после бритья божественным, как только открываю крышку и делаю вдох.

Я никогда не подходила к Деклану настолько близко, чтобы обращать внимание на его одеколон или запахи, но за время нашего тесного общения обнаружила, что он хорошо пахнет. Теперь я держу бутылочку и делаю позорное количество вдохов, прежде чем мне удается убрать её.

На улице стемнело, и мой желудок скорее ворчит, требуя еды, чем бунтует при одной мысли об этом.

Я выхожу в коридор, одетая в спортивные штаны и свободную футболку, которая не может оставаться на обоих плечах одновременно. Я раздумывала, стоит ли мне предпринимать какие-то усилия ради Деклана, но потом отбросила эти глупые мысли. Я бы без колебаний оделась так небрежно с Джоуи и Зандером, так что я не должна меняться только потому, что это Деклан.

— Привет, — говорит Дек, увидев меня на кухне. До меня доносится запах жирной, горячей пищи, и я, возможно, действительно пускаю слюни. — По дороге домой я купил несколько сэндвичей.

— С чем?

— Тебе взял с острой курицей, беконом и соусом, — он улыбается, услышав мой восторженный визг.

Неудивительно, что он знает, что мне нравится, так как я часто заказываю еду на обед в офис. Почти всегда эта курица, и я люблю всё острое. Дополнительный бекон и соус — это сюрприз, но не нежеланный.

— Кажется, я могу влюбиться в тебя! — говорю я, подпрыгивая и бросаясь к нему, чтобы быть поближе к еде.

Деклан смеётся, кладя мой сэндвич и картошку фри на тарелку, и берёт свой. Потом мы сидим на табуретках у его кухонного бара и молча уминаем еду.

Когда я заканчиваю со своей едой, а Деклан доедает бургер с говядиной, который он себе купил, он смотрит на меня, и наше совместное молчание становится немного неловким.

 — Я хочу извиниться за то, что вторгся в твою личную жизнь или, по крайней мере, в жизнь твоих родителей. Я не имел права, и очень сожалею.

Его извинения становятся сюрпризом. Мне надо переварить это, ведь я забыла об этом сразу после окончания нашей беседы. Если бы я не страдала от похмелья и не проспала большую часть дня, то, наверное, позволила бы себе обдумать это раньше.

— Ты сказал, что подслушал мой разговор с Синтией о том, что я не в состоянии оплатить счета. К тому же, ты видел мою машину и заметил, что это, ну, она несколько дерьмовая, — я ненавижу называть свою машину так, потому что это была первая крупная покупка, которую я сделала на свои деньги. Она не всегда работает наилучшим образом, но мы прошли через многое вместе. — И вместо того, чтобы прийти ко мне по этому поводу, поскольку ты чувствовал некоторое беспокойство за меня, твоей первой мыслью было незаконно копнуть в финансы моих родителей?

Деклан опускает голову.

— Почему ты думаешь, что не можешь прийти ко мне? Почему мы никогда не были близки? Я воспринимаю Зандера и Джоуи как своих братьев. Они всегда были рядом со мной на протяжении всей моей жизни. Они помогали мне с переездом, рассказывали о своей жизни и слушали, как я рассказываю о своей. Я сидела в барах и давала Джоуи советы по отношениям, которые он полностью игнорировал. Я подкалывала Зандера по поводу его отношений с Авой и нянчилась с Дженсеном больше раз, чем могу сосчитать. Я часть их жизни. Почему же я чужая в твоём доме?

Он, кажется, удивлён моими словами, но я знаю, что он действительно думает об этом.

— Не знаю, я не очень открытый человек.

— Но разве я не должна знать о тебе больше, чем человек, который встречается с тобой пару недель? Я знаю твоё прошлое, потому что росла вместе с тобой, но я не знаю, чем ты занимаешься ради удовольствия, не знаю, в отношениях ли ты, не знаю, какой твой любимый фильм, или, почему ты так чертовски ненавидишь деньги.

— Я не ненавижу деньги! — быстро возражает он.

— Ну, ты определённо ненавидишь мои деньги или, по крайней мере, моих родителей.

— Я просто не люблю халяву.

— Я не нравлюсь тебе с тех пор, как ты впервые увидел меня в мои девять лет, — замечаю я.

— Это больше связано с тем, что ты девушка, нежели с чем-либо ещё. Я не хотел, чтобы ты мешала мне, — теперь в голосе Деклана звучит улыбка. — Это никогда не было личным.

— Ладно, тогда, когда это стало личным?

Он вздрагивает, но не отступает, как я ожидаю.

— Я бы не сказал, что это личное. Я знал, что твои родители разбогатели. Я видел, что их машины стали лучше, ваш дом превратился из среднего в довольно шикарный с внезапно появившимися джакузи, садовником для ухода за садом спереди и сзади дома, а ты стала получать столько игрушек, что не понимала, что с ними делать.

— И тебе было это неприятно?

— Это было неприятно, когда я жил с бабушкой, и ей пришлось перейти от комфортной пенсии к работе на дерьмовой должности, чтобы прокормить меня. Иногда я возвращался от Зандера домой к пустому холодильнику и отсутствию электричества. Я принимал холодный душ гораздо чаще горячего, и негодовал, почему у тебя есть всё, а у меня ничего.

Мне ненавистно это слышать, и мне ненавистно, что в детстве я этого не понимала. Оглядываясь назад, я вижу признаки и складываю всё воедино. Тем не менее, мне горько, что Мод и Деклану пришлось пройти через всё это. Я также чувствую себя чертовски виноватой, что помню много блюд, которые Мод готовила для нас. Они никогда не показывали своих денежных проблем, и если бы мы знали, то, возможно, были бы более благодарны, кушая её еду.

— Почему я? У Зандера была хорошая семья, как и у Джоуи и Арти. Почему ты выбрал именно меня?

— Не знаю... наверно, потому, что у них были хорошие семьи. А ты была богаче всех. — он пожимает плечами, отчего я ещё сильнее злюсь.

— Моя семья, может, и была богатой, но я не имела идеальной жизни. Мои родители бросили меня с моей бабушкой, когда мне было четырнадцать, потому что деньги для них важнее, чем я. С тех пор я их почти не видела. Они пытаются купить мою любовь, но их никогда нет рядом.

 — Ты ненавидел то, какой богатой была моя семья? Что ж, а я завидовала тому, как близки были Джоуи, Арти и Зандер. Их родители были рядом, любили и заботились о них. Каждый вечер они возвращались в дома, полные любви. Я завидовала им, но никогда не обижалась на них за это. Я никогда не относилась к ним как к дерьму из-за этого. Я радовалась, что у них в жизни есть такое. И хотя вы, ребята, вынудили меня ждать с потерей девственности до окончания учёбы, поскольку вы запугали каждого чёртова парня в школе, я обожала, что вы были в моей жизни. Мне нравилось, что Зандер, Арти и Джоуи были моими братьями. Вы все сделали мою жизнь менее одинокой. И меня бесит, что ты просто оттолкнул меня, не зная всего, и что ты позволил чему-то настолько глупому встать между нами, — я задыхаюсь от своего эмоционального всплеска.

— Ты говоришь это так просто, — рычит он, отходя от меня и расхаживая по маленькой кухне. — Но мы были из разных миров и…

— И что же? — я вскидываю руки вверх. — Да кому какое дело! Ты мог думать, что я избалованный маленький ребёнок, но когда ты на самом деле видел меня такой? Когда это я кичилась богатством? Когда это я вошла в какой-то другой мир и больше не была рядом с вами, ребятами?

Он останавливается, чтобы посмотреть на свои ботинки, и понимаю, что достучалась до него. Я также чувствую себя намного лучше, поскольку всё это уже озвучено.

 — Наверное, теперь я понимаю, что всё это было глупо, но я чувствую это с самого детства. Мне и в голову не приходило переосмыслить это. Я и не знал, что должен, — тихо признаётся он.

— Тебя не беспокоило, что мы постоянно ссорились?

Он робко улыбается мне. Я понятия не имею, почему он так на меня смотрит.

— Если честно, мне даже нравится, что мы постоянно грызёмся.

— Нравится? — я разеваю рот, не ожидая такого ответа и не зная, как к нему отнестись.

— Да, это по-своему... — он сглатывает, его щёки слегка краснеют. — …волнительно.

— Волнительно? — я не могу поверить, что он говорит, что ему нравится быть мудаком со мной, потому что именно так он ведёт себя во время всех наших споров.

— Помнишь, как ты хотела пойти на мальчишник Зандера, а я категорически был против?

Я понятия не имею, почему он заговорил об этом сейчас, но так как это было всего пару недель назад, я прекрасно помню это.

— Что значит, ты хочешь пойти? Ты не можешь прийти, ты же женщина! — рычит Деклан.

— Что ж, спасибо, Капитан Очевидность. Но Зандер один из моих лучших друзей, и я не пропущу его мальчишник, потому что у меня есть вагина!

 — Единственные вагины, которым разрешено быть на холостяцких вечеринках, принадлежат женщинам, которые раздеваются, — ехидно парирует Деклан.

— Ты что, бл*дь, серьёзно? Ты хоть знаешь, какая ты свинья? — я обвиняюще указываю на него, но ему, кажется, всё равно, что я в ярости.

— Слушай, Зандеру нужен вечер, чтобы расслабиться и наслаждаться своим временем с братанами. Если ты придёшь, он будет получать выговоры, потому что осмелился надеть два цвета, которые не совпадают, — усмехается Деклан, и мне ужасно хочется ударить его по лицу.

— Ты сволочь, и я никогда не жалуюсь на твоё ужасное чувство стиля, — вру я. Деклан одевается раздражающе хорошо. Даже когда он надевает что-то неподходящее или с дырками, это хорошо смотрится на нём. — Так какого хрена я буду жаловаться на Зандера? Ты просто не хочешь, чтобы я была там, потому что боишься, что станет очевидно, какой ты скучный и занудный, когда Джоуи и я будем центром вечеринки.

— Центром вечеринки? Скорее уж Джоуи будет приставать к любой живой женщине, а ты станешь центром вечера!

— Какого хрена ты хочешь этим сказать? — кричу я, не заботясь о приличиях.

 — Как насчёт того, что прямо сейчас я говорю о мальчишнике Зандера, а ты говоришь только о себе? — прежде чем я успеваю это прокомментировать, Деклан продолжает: — Может, Зандер не хочет видеть тебя на своём мальчишнике? Потому что да, там будут стриптизёрши, и да, там будет много выпивки, а мы все знаем, что Зандер верен Аве. Он любит её сильнее, чем, как мне казалось, два человека могут любить друг друга. Он разозлится, что я пригласил стриптизёрш, будет отказываться от всей выпивки, что я ему буду подсовывать, и возненавидит себя за то, что выставил себя полным идиотом. Но это будет чертовски забавно, и у нас будет адски классная ночь.

— Но я знаю тебя, и я знаю, что ты поддашься и поможешь ему избегать алкоголя. Ты нам всем вынесешь мозг по поводу стриптизёрш, так что он просто заплатит им, чтобы они убрались подальше. Он будет беспокоиться, что ты там, в окружении кучки пьяных придурков, поэтому он будет присматривать за тобой. И любой ублюдок, который попытается приударить за тобой, окажется в центре его внимания. Ты его сестра, и он никогда не может позволить себе расслабиться, если ты рядом.

Его слова действительно доходят до меня. Хоть Деклан и мудак, но иногда и он может быть прав.

— Ты всё равно свинья, раз исключил меня только потому, что у меня есть это, — я прижимаю свои груди друг к другу, так что моё декольте выглядит крупнее, чем задница водопроводчика, выглядывающая из сползших штанов. — И это, — я отпускаю грудь, чтобы схватиться за промежность.

У Деклана в ответ отвисает челюсть. Кажется, я окончательно лишила его дара речи.

— А что насчёт той ссоры? — интересуюсь я, немного смутившись из-за того, к чему я всё свела. Не мой звёздный час.

— У меня от неё ох*енно встало.

— У тебя что? — я разеваю рот, снова удивлённая тем, куда заходит этот разговор.

— Ты схватила свои сиськи и киску, — объясняет он. — Раньше мне было приятно спорить с тобой, потому что потом я всегда чувствовал себя лучше. Победа в споре против тебя была лучшим чувством. У меня мог быть дерьмовый день, но если мы ссорились, я чувствовал, что чего-то достиг. Пять минут спора с тобой были как час в спортзале.

— Значит, сводить меня с ума было для тебя просто забавой? — ору я. Он специально ругается со мной? Он что, безумен?

— Не пойми меня неправильно, иногда я уходил злее, чем до начала спора, но в большинстве случаев это была разрядка, в которой я нуждался. Ты не можешь утверждать, что с тобой не бывало такого.

— Нет, со мной такого никогда не случалось, — возражаю я. Тем не менее, хотя я никогда не признаюсь в этом Деклану, я могу признаться себе, что мне правда немного нравится спорить с ним. Большинство людей просто уступают мне, потому что знают, что если я собираюсь спорить, то это надолго. Деклан никогда не отступал.

— А наша последняя ругань в спортзале перед посадкой в самолёт? — он слегка вздыхает, словно вспоминая какое-то фантастическое воспоминание, а не срачку, которая началась с того, что я вырубила его. — Мне пришлось сдерживаться, чтобы не прижать тебя к стене и не заставить замолчать по-другому. Я говорю, что никогда не считал тебя сестрой, но при этом не присматривался достаточно, чтобы увидеть тебя как сексуальную, трахабельную девушку. Потом ты попыталась вырубить меня, и я не знаю… — он пожимает плечами, — …что-то изменилось.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что я пыталась тебя вырубить? — спрашиваю я, стараясь не обращать внимания на всё остальное. Я не ожидала такого разговора, когда мы только начали, и я не готова к нему. — Ты имеешь в виду тот инцидент, когда я наверняка наградила тебя сотрясением мозга?

— Даже сейчас, — продолжает он, как будто я ничего не говорила, — я вижу твоё обнажённое плечо и хочу стянуть футболку ещё ниже, чтобы увидеть, голая ли ты под ней и смогу ли я тобой полюбоваться. Я хочу стянуть с тебя штаны и посмотреть, какого цвета на тебе трусики. Я хочу разорвать их зубами и попробовать тебя прямо здесь, прямо сейчас. Ещё с поездки в Калифорнию я умираю от желания узнать, какая ты на вкус, увидеть, как выглядит твоя киска, и как крепко ты будешь обхватывать мой член.

Я откидываюсь на спинку стула, потрясённая таким поворотом событий. Как мы к этом пришли, и как, чёрт возьми, мне выбраться отсюда? Да и хочу ли я этого? Одни лишь его слова начали меня возбуждать.

Мы серьёзно собираемся обсуждать это?

— Ты не думаешь, что будет слишком трудно запрыгнуть в тот другой мир, в котором я существую? Тебе не кажется, что моё нижнее бельё от Walmart будет слишком пугающим? — сейчас я веду себя как стерва, но внутри я абсолютно паникую.

— Я заслужил это, и знаю, что сейчас между нами всё слишком похерено. Наша насущная проблема — потенциальный сталкер, с которым нужно разобраться, и так много багажа, что мы, вероятно, могли бы соперничать с аэропортом.

Я думаю прервать этот разговор, чтобы спросить о моём потенциальном сталкере и о том, что Деклан узнал сегодня, поскольку я почему-то не спросила ранее. Но я чувствую, что это важный разговор, который нужно закончить.

— Так что же нам делать?

— Мы разбираемся с этим гадким засранцем и тем, что, чёрт возьми, из этого выйдет, — очевидно, он пришёл к такому же выводу относительно того, кто может быть моим возможным преследователем. Хотя он мог найти доказательства этого и не заставлять меня гадать. — А пока ты останешься здесь со мной. Так ты будешь в безопасности, и будет поддерживаться иллюзия, будто мы встречаемся. И пока мы разбираемся с этим, заодно разберёмся с нашими отношениями.

— И что это значит? — устало спрашиваю я. Когда мы только начали, я чувствовала себя взбодрившейся. Теперь я опять измождена.

— Это значит, что ты мне нравишься, Саша, — Деклан неотрывно смотрит мне в глаза и продолжает: — Мне кажется, я тебе тоже нравлюсь. Конечно, мы сводим друг друга с ума, но не думаю, что это стало бы отметкой в колонке недостатков, если бы мы составляли список. Думаю, что мы должны попробовать перебороть это и посмотреть, смогут ли наши отношения развиться в нечто большее, — я вижу его решимость и слышу мольбу в его голосе.

Он думает, что между нами что-то есть? Он хочет дать нам шанс?

Неужели я попала в какую-то странную временную петлю или альтернативную реальность?

— А у меня есть право голоса? — спрашиваю я, не уверенная, что именно готова ответить.

Что мне сказать? Хочу ли я этого? Или это просто рецепт неизбежной катастрофы?

— Да, но я уже знаю, что ты согласишься, — Деклан подходит ко мне ближе и разворачивает на стуле так, чтобы я оказалась лицом к нему. Есть что-то в этой позе и в том, что он смотрит на меня сверху вниз, стоя между моих ног. Это ощущается горячим, сексуальным.

С другой стороны, может быть, это новая уверенность и отношение, которые он даёт мне.

Он никогда раньше так со мной не разговаривал.

— О, ты в этом так уверен? И откуда ты знаешь, что я соглашусь?

— Потому что ты подарила мне самый лучший поцелуй в моей жизни. Потому что когда какой-то мудак оскорбил мои способности в сексе, ты так разозлилась, что была готова прыгать на кровати и стонать всю ночь, чтобы доказать ему, что он не прав. Потому что ты кончила мне на ногу с самым красивым, сексуальным стоном, от которого я кончил в штаны сильнее, чем от того, что твоя горячая рука ласкала меня. Потому что между нами полыхают фейерверки, и мы обязаны хотя бы ради самих себя посмотреть, приведёт ли это к чему-то большему.

Я ненавижу, как он за считанные мгновения довёл меня от неуверенности до возбуждения.

— Это безумие, — бормочу я, задыхаясь.

— Я знаю, но если мы собираемся сделать это или хотя бы подумать об этом, то это должно произойти прямо сейчас.

— С-сейчас? — запинаюсь я, и у меня во рту неприятно пересыхает, пока я пытаюсь собраться с мыслями. — Почему именно сейчас? Почему ты ведёшь себя так, будто это так срочно?

— Потому что я видел, как Зандер посмотрел на нас. Он выглядел готовым убить меня, а значит, мы на свадьбе вытворяли хрен знает что. Полагаю, что мы не совсем скрывали то, что было между нами. Кто-то из нас что-то сказал или сделал. В общем, что бы ни случилось, он знает.

— Синтия видела, как мы целовались, и быстро рассказала об этом Аве, так что на свадьбе, возможно, ничего и не было, — возражаю я, чертовски надеясь, что мы не устроили никаких сцен. Если бы мы опозорились, кто-нибудь сказал бы нам об этом сегодня утром.

— Поверь мне, пока мы пили наши шоты, Зандер со слезами на глазах рассказывал, как много моя дружба значит для него, а в аэропорту он пронзал меня взглядом словно кинжалом. Если бы не самолёт, на который он торопился, и не сын на руках, уверен, что он бы проткнул меня чем-нибудь.

— Ты слишком себя накручиваешь, — спорю я. Зандер может удивиться из-за потенциальных отношений между Декланом и мной, но никак не рассердится.

— Ты ему как сестра, Саша. Возможно, он и терпит меня, когда я вывожу тебя из себя, зная, что это не со зла, но он также знает, что я отдам свою жизнь за тебя.

Моя челюсть отвисает от его спокойно произнесённого заявления, а он, кажется, даже не удивлён собственными словами.

— Но если мы решим трахаться? Начнём встречаться? Ни за что. Оберегающий брат вступит в дело со стократной мощью.

— Я, может, как сестра для Зандера, но и ты ему как брат, — подмечаю я.

— Но он не оберегает меня так, как тебя.

— Это сексизм. Я нуждаюсь в защите только потому, что я женщина? Что, если я стерва? Что, если я разобью тебе сердце?

— Для него это не имеет значения, — объясняет Деклан, качая головой. — Если я собираюсь объявить тебя своей женщиной, я должен быть готов принять тебя со всеми вытекающими последствиями.

— Опять ты несёшь сексистскую чушь. Ты не можешь вот так просто заявлять права на человека. Не заставляй меня бить тебя, — огрызаюсь я. Никогда бы не призналась в этом ни одной живой душе, но жар в его глазах и его заявление, что я буду его женщиной, довольно горячи.

— Саша, — вздыхает он, хватая меня за руку. — Я знаю, что не идеален, и знаю, что это безумие, но большая часть меня гадает, не был ли я слеп к тому, что находилось прямо у меня под носом всё это время. И понимаю, что буду корить себя, если не дам себе шанс узнать это. Мы можем подождать возвращения Зандера, этого дышащего нам в затылок гиперзащищающего старшего брата с заряженным дробовиком. Я могу прямо сейчас сказать тебе, что это не поможет нам разобраться в том, что происходит между нами. Так что дай мне пару недель, чтобы мы могли во всем разобраться без его всевидящего ока.

Я обдумываю его слова, наполненные по большей части теплотой.

— Ты можешь сделать это скорее вопросом, чем требованием?

Деклан театрально вздыхает, стараясь выглядеть обиженным, но всё портит подёргивание его губ.

— Саша, скажи «да» отношениям со мной на ближайшие две недели, и давай посмотрим, есть ли что-то между нами.

— Это всё равно не прозвучало как вопрос, — поддразниваю я, хотя и не вру.

— Саша! — рычит он.

— Ну ладно, ладно, я согласна, — в моём голосе звучит раздражение, но я не могу сдержать улыбку. И естественно, Деклану требуется всего несколько секунд, чтобы всё испортить.

— И как минимум в ближайшие недели мы не сможем заниматься сексом, — и при этом он выглядит так, словно съел лимон.

— Что? — ахаю я. Я и за миллион лет не помыслила бы, что эти слова слетят с его губ. Я бы меньше удивилась, если бы Джоуи прямо сейчас заявил мне, что собирается жениться на Кей.

— Секс всё усложняет, — объясняет Деклан, морщась. — Если бы у нас было впереди несколько месяцев, то секс был бы на повестке дня. Но сейчас нам нужно узнать, совместимы ли мы без секса. Я почему-то сомневаюсь, что у нас будут какие-то проблемы в этом плане.

— Ты, должно быть, шутишь! — теперь рычу уже я.

— Это всего лишь на пару недель, пока Зандер не чинит нам проблемы. Ты ведь сможешь пережить это? — его умоляющий тон возвращается.

Интересно, если я надавлю на него, как легко он сдастся? С другой стороны, Деклан упрямый ублюдок, когда хочет им быть.

— Дек, мы начинаем спорить по самым различным пустякам; как думаешь, как у нас пойдут дела, если мы будем страдать от хронического возбуждения?

Я вздрагиваю от того, в чём только что призналась ему. Я должна притворяться недотрогой. Вместо этого я практически ною из-за воздержания от секса на пару недель.

Ну хотя бы Деклан тоже выглядит недовольным.

— Давай просто посмотрим, не убьём ли мы друг друга, — говорит он, проводя пальцами по своим волосам, отчего они начинают торчать в разные стороны.

Я снова вздыхаю, посчитав, что в его логике наверняка есть смысл. И всё же…

— Ладно. Лучше расскажи, что ты узнал о Боуэне и цветах.

Он громко выдыхает и прислоняется бедром к стойке, его тело всё ещё между моих ног. Он играет с моими волосами, когда начинает говорить.

— Что касается этого мудака, то он родился и вырос в Нью-Йорке. Родители умерли, у него есть три младшие сестры. Он владеет недвижимостью в Нью-Йорке, Майами, Париже и Дубае. У него нет криминального прошлого, нет знакомых преступников, и парень при деньгах. По сравнению с ним твои родители выглядят так, будто живут на пособие.

Неудивительно, что мама так очарована им. Деньги говорят с ней, и, по-видимому, его состояние очень болтливо.

— Это нам мало что даёт.

— Он парень, которому не часто говорят «нет». Он засранец и нахал. Тот сталкер, который был у тебя в колледже, Джордан Йорк, был ребёнком, который описался, когда завидел моё приближение. Мне удалось поговорить с ним пять минут, и больше он тебя не беспокоил. А с этим товарищем такое не прокатит.

— А ты можешь не называть его разными оскорблениями? Это немного отвлекает, — умоляю я.

— Нет, — отчеканивает Деклан, не оставляя шанса для возражений. Он явно настроен серьёзно.

Ладненько…

— Итак, что же нам тогда делать?

— Вот здесь уже сложнее. В твоём доме не было чужих отпечатков пальцев, потому что, насколько я могу судить, никто не входил в дом, кроме курьеров. Деньги давно ушли от флориста, который положил их в банк. Так что нет никакой возможности отследить деньги. Телефон, с которого делали заказ, был предоплаченным. Она сказала, что неделю назад лично разговаривала с женщиной, которая заявила, что хочет сделать сюрприз своему парню, и специально попросила их разместить цветы в доме. Они уже делали подобные вещи раньше, в основном для предложений руки и сердца и для специальных мероприятий. Ключ от твоей входной двери был оставлен под ковриком, и они заперли её, когда уходили. Я проверил, и твой ключ всё ещё там.

— Я никогда не оставляю ключ под ковриком! И кроме моего собственного ключа, единственный запасной хранится только у Зандера! — рявкаю я, злясь на то, что он говорит мне, и не менее сильно беспокоясь, что кто-то смог сделать копию ключа от моего дома.

— Я знаю и не сомневаюсь в тебе, — успокаивает Деклан. — Всё это очень подозрительно. На запасном ключе нет логотипа, поэтому невозможно проследить, где он был изготовлен. Но учитывая произошедшее и отсутствие доказательств, мало что можно сделать. Мы поменяем тебе замки, и я разберусь с цветами, но с точки зрения полиции это просто один сплошной тупик. Мы можем подать заявление, но тут ничего не предпримешь. Это самый низкий из низких приоритетов. Им придётся подождать, пока произойдёт что-то более существенное, чтобы должным образом расследовать инцидент, но я собираюсь убедиться, что этого не произойдёт. Всё закончится там, где началось, и никто не приблизится к тебе без твоего дозволения, — обещает он.

Я разрываюсь между облегчением и радостью от его заявления, а также раздражением из-за того, что полиция ничего не может с этим поделать. Я понимаю, что это не было актом насилия, но это всё равно вторжение в мою личную жизнь, и записка была жуткой.

— Всё это произошло, пока говнюк находился далеко отсюда, так что ясно, что он использует других для своей грязной работы, хотя я не сомневаюсь, что он не приложил к этому руку. Отследить что-либо до него будет сложно.

— Но ты сказал, что женщина приходила неделю назад? А я познакомилась с Боуэном свадьбе, я не знала его до этого.

— Он сразу тобой заинтересовался, и он уже знаком с твоими родителями. Вполне уверенно можно сказать, что он ехал на эту свадьбу заранее подготовленным.

Я не знаю, что и думать об этом, особенно если это означает, что мои родители, возможно, сводят меня с ним, поэтому я стараюсь не сосредотачиваться на этом сейчас.

— Что же нам делать? — снова спрашиваю я, чувствуя себя бессильной от того, что сама не знаю ответа.

— В таких ситуациях обычно начинается игра в ожидание. Если он дойдёт до чего-то, что мы сможем доказать, тогда мы свяжемся с полицией и рассмотрим возможность предъявления обвинений, — он ласкает мою шею, но это не отвлекает меня от гнева.

— Так что же, мне придётся вечно жить здесь с тобой? — саркастически огрызаюсь я, злясь не на Деклана, а на эту ситуацию.

— Нет, но думаю, что пока тебе лучше остаться со мной. По крайней мере, пока он не поймёт ситуацию. С таким же успехом мудак может решить, что несвободная женщина, у которой обустроена жизнь в Чикаго, где у него нет никакого бизнеса — это слишком проблематично.

Боюсь, он может воспринять это скорее как вызов.

— Значит, мы просто ничего не будем делать?

— Легально да. Но к счастью, у нас есть Джерри. Он любит, когда ему бросают вызов. Держу пари, что подшутить над этим засранцем будет очень весело, — Деклан ухмыляется, кладя руки мне на плечи и нежно их разминая. Это очень приятно. Я не могу понять, нарочно он отвлекает меня или нет. В любом случае, я склоняюсь к нему ближе, пока мой мозг пытается вспомнить, о чём мы говорим.

— Как именно подшутить?

— Такой парень, как он, процветает на своих деньгах. Он хочет продолжать их зарабатывать. Чего он не хочет, так это потерять их. Вот где Джерри может немного повеселиться.

— Ты уверен, что это безопасно? — я прикусываю губу, когда думаю о Джерри. Я, может, никогда и не встречалась с ним раньше, но, учитывая его уязвимость, я не могу не испытывать желание защитить его.

Деклан обхватывает ладонями моё лицо, давит на подбородок большим пальцем, пока мои зубы не отпускают терзаемую губу.

— Джерри не поймают, и он не сделает ничего радикального. Ровно столько, чтобы Боуэн не отвлекался на другие темы.

— Хорошо, — неохотно соглашаюсь я. — А что сейчас? — снова спрашиваю я, когда Деклан кладёт руки мне на плечи, и я чувствую их тяжесть и тепло.

— В смысле, прямо сейчас? — в его голосе слышатся дразнящие нотки. Интересно, насколько он серьёзен насчет «никакого секса»? Нам обоим не помешала бы разрядка, даже если сейчас это просто избавление от стресса.

— Ну да, — я протягиваю руку и тереблю пуговицы на его рубашке, гадая, как он будет выглядеть без неё. Я видела Деклана без рубашки, когда мы были моложе, в редкие тёплые летние деньки и всего пару дней назад, когда он ответил на мой панический стук в дверь, но я не имела возможности оценить его в такой ситуации, с желанием на уме и правом прикасаться к нему, когда мне заблагорассудится.

— Прямо сейчас, — Деклан вмешивается в мои фантазии, мягко хватая мою руку и убирая её со своей рубашки, — я собираюсь замочить их, — он кивает на грязные тарелки и тут же отодвигается, чтобы поставить их в раковину. — Потом я приму душ и лягу спать. Я всё ещё мучаюсь от лёгкого похмелья, и думаю, мне сейчас нужно поспать. Ты можешь делать всё, что захочешь. У меня есть несколько книг на полке, — он кивает на кучу триллеров и детективов, которые я заметила раньше. — Или можешь посмотреть телевизор. У меня полно фильмов.

— Затем завтра мы выедем немного раньше, если тебе нужно будет захватить что-нибудь из своего дома, и отправимся на работу. Будем вести себя как обычно. Я разберусь с твоим запасным колесом и приглашу тебя на ланч. После работы я приготовлю свои знаменитые горячие крылышки.

— Всё уже спланировал, да? — я пытаюсь сделать вид, что на меня это не произвело впечатления, но на самом деле я немного взволнована и возбуждена деловитым поведением Деклана. Я никогда не была с парнем, который бы всё распланировал, и уж тем более с таким, который вызывался бы готовить. Тем не менее, я не буду ставить галочку в колонку плюсов Деклана, пока не попробую его стряпню.

— Стараюсь, — когда он улыбается мне, я поражаюсь, насколько он хорош собой.

— Знаешь, опять же, ты никогда не приглашал меня на обед или ужин, а просто приказал, — и снова я злюсь, что меня это совсем не беспокоит.

— Хочешь сказать, у тебя уже есть планы на завтра?

— Ну… нет, — неохотно отвечаю я, уже чувствуя, что это подрывает мой аргумент.

— Тогда твой ответ — да, — Деклан выключает воду в раковине и поворачивается ко мне лицом.

— Это поведение невероятно нахального хера с горы.

— Никаких разговоров о моём хере в течение двух недель, — шутит он, серьёзно хмурясь. — Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я пойду в душ?

Как насчёт приглашения присоединиться?

— Почему бы тебе не посмотреть кино вместе со мной? Проверим, достаточно ли мы совместимы, чтобы посидеть рядом пару часов, — я знаю, что не должна была предлагать, потому что это совершенно эгоистично с моей стороны. Я проспала весь день, а Деклан всё это время работал, выискивая информацию о Боуэне.

— Ладно, включай DVD-плеер, а я выйду через несколько минут.

Когда он уходит, я совершаю неловкий, возбуждённый прыжок, когда подхожу к его стойке с DVD-дисками и просматриваю варианты.

Я уже проверила, есть ли у него подписка на телевизоре, но, по-видимому, старик Деклан не продвинулся достаточно далеко, чтобы отказаться от DVD. Да и подборка не такая уж и современная.

Просматривая варианты, я не вижу ничего, что вызвало бы мой интерес. Я перепроверяю ещё раз, на всякий случай, и опять ничего не вижу. Сюрприз, сюрприз, всё это боевики.

Это не очень хороший знак, верно? У нас как минимум должны быть схожие вкусы. Ну то есть, ужин и кино — типичный вариант свидания. Если мы даже этого не можем сделать, то на что нам надеяться?

— Нашла что-нибудь? — спрашивает Деклан, вытирая полотенцем волосы. Меня на мгновение отвлекает движение и сам мужчина.

Я всегда знала, что Деклан горяч. Я не слепая и не идиотка. Но разве он всегда был таким горячим? У нас есть душ в рабочем спортзале, и я много раз видела Деклана сразу после душа, но раньше я никогда не была так возбуждена.

Может, дело в том, что теперь я знаю, каково его тело? Что может сделать его рот? То, что он обещал сделать и, надеюсь, сделает со мной ровно через две недели? Или раньше я была просто слепой идиоткой?

— Саша? Ты в порядке? — теперь он кажется обеспокоенным.

Я качаю головой и оглядываюсь на стойку с DVD, чтобы скрыть своё очевидное возбуждение.

— У тебя дерьмовый вкус в кино.

— Как грубо. Ты когда-нибудь видела хоть один из них?

Ладно, возможно, тут он меня подловил.

— Я даже не слышала о большинстве из них. Это выпускалось только на DVD?

— Позволь мне показать тебе мой любимый, — он тянется ко мне, чтобы схватить коробочку. Я не вижу названия, но на обложке всего лишь человек, который, похоже, катается на огромной пуле как на доске для сёрфинга. — Он уморительный.

Деклан, похоже, так предвкушает просмотр, что я держу рот на замке и не говорю, насколько минимальны мои ожидания.

— У тебя есть попкорн или что-нибудь ещё, чтобы перекусить? — спрашиваю я.

— Неа, нету. Но мы ведь только что поужинали.

— Нельзя смотреть кино, не жуя что-нибудь! Ты даже не накормил меня каким-нибудь десертом, — замечаю я.

— Не ем десерты, — говорит он мне, не имея ни малейшего представления об огромной важности этого заявления.

— Что, прошу прощения? — я таращусь на него, позволяя ему отвести меня к дивану, где он плюхается на сиденье, а затем тянет меня, пока я не падаю рядом с ним.

— Я не ем десерты. Свадебный торт? Ладно. Торт на день рождения? Может быть. В других случаях? — он качает головой, обнимает меня за спину, укладывает к спинке дивана и частично прижимает к своей груди. Должна признаться, это даже приятно.

— Это должно быть противозаконно. Я уверена, что когда-то в своей жизни видела, как ты ешь мороженое... — я замолкаю, потому что, конечно же, не видела. Мы с Декланом никогда не были вместе в каком-то заведении, где мы могли бы разделить трапезу, а если бы мы это делали, то не было бы никакого шанса, что мы оба доберёмся до десерта и не свалим. — Значит, никаких закусок и никакого десерта? Я не уверена, что переживу этот эксперимент, — я намеренно говорю драматично, пытаясь скрыть своё истинное беспокойство.

— Обычно у меня есть чипсы или попкорн. Просто сейчас закончились. Если хочешь мороженого или чего-нибудь ещё, я отвезу тебя завтра в магазин, когда мы будем покупать всякую фигню на ужин. Я куплю тебе всё, что ты захочешь.

Я открываю рот, чтобы пожаловаться, что не могу есть десерт в одиночку. Это было бы странно. И тут мне в голову приходит другая мысль.

Мне никогда не придётся беспокоиться о том, что мой десерт украдут. Деклан не доест банку мороженого, забыв сказать мне об этом. Я могу оставить кусок торта в холодильнике на потом и знать, что он не съест его, не подумав.

Мои лакомства будут в безопасности в этом доме.

Учитывая, что огромная причина, по которой я рассталась с одним из моих бывших, заключалась в том, что он крал мою еду, а также деньги из моего кошелька, я думаю, что это ещё одна галочка в колонке плюсов.

Пока что у него галочки за нелюбовь к десертам, напористость, умение дать мне потрясающий оргазм, даже не касаясь меня руками или членом, и превосходные поцелуи.

Неплохо.

Хотя его плохой вкус в кино — это определённо минус.

Всего пять минут просмотра фильма, и я понимаю, что это не для меня. Тем не менее, грудь Деклана так и рокочет возле меня, когда он смеётся, и это приятно.

Пусть я считаю, что его вкус в фильмах — полное дерьмо, мне нравится, что он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и этот невинный поцелуй превращается в полномасштабный сеанс поцелуев, как будто мы похотливые подростки.

Часть меня также признаёт, что это вроде как мило. Никаких рук под одеждой, только горячие поцелуи, которые заставляют мою кровь нагреваться, а бёдра — непроизвольно тереться о Деклана.

Ладно, может быть, не совсем мило, но достаточно близко.

И ему это тоже нравится. Но пусть я понимаю, что это отстой для него, он не настаивает на большем, и внезапно этот фильм становится намного более терпимым, когда Деклан подо мной, моё тело развалилось на нём сверху, и он крепко обнимает меня.

Задыхающаяся, ошеломлённая, с распухшими губами, я слушаю, как Деклан засыпает, пока я пытаюсь сосредоточиться на фильме, который, кажется, становится всё более нелепым.

Вскоре я обнаруживаю, что тоже погружаюсь в сон как раз в тот момент, когда мои мысли решают поместить его киношные вкусы в колонку «за». Кого волнует, насколько плох фильм, когда мы можем просто наслаждаться приятным времяпрепровождением?

Если бы только всё оставалось так легко и просто для нас.

Но мой сталкер только начал свою игру.

Глава 8

Просыпаться, прижавшись к груди Деклана — это и плюс, и минус. Плюс в том, что приятно быть рядом с ним, что его тело тёплое и манящее, а с его утренним стояком так и хочется поиграть. Недостаток в том, что мы заснули на диване, поэтому когда я соблазнительно потираюсь о Деклана, он в шоке поворачивается на бок, и я падаю с дивана.

А это немного убивает настроение.

А потом мы бросаем взгляд на часы, и это уничтожает все наши мысли о том, чтобы снова вернуть интимный настрой.

Поскольку мы не собирались засыпать в гостиной, то ни у кого не оказалось рядом ни телефона, ни будильника. Поэтому когда я понимаю, что у меня осталось всего полчаса до начала рабочего дня, я абсолютно паникую.

Далее следуют суматошные поиски какой-нибудь приличной одежды, потому что у нас больше нет времени ехать ко мне, и мы полностью пропускаем завтрак.

Деклан ведёт себя очень любезно. У него нет чётко регламентированного времени появления на работе, если только у него не назначена встреча, а сегодня их нет. Высадив меня у работы, он опять уезжает за завтраком и кофе.

Уминая два сочных пончика и прихлебывая латте, я задаюсь вопросом, не слишком ли рано влюбляться. С другой стороны, я почти уверена, что в состоянии такого голода я влюбилась бы в любого, кто принёс бы мне пончики и кофе.

Вместо того чтобы оставить меня одну и уйти в свой кабинет, Деклан прислоняет свою аппетитную задницу к моему столу и наблюдает, как я уничтожаю свою еду, пока он медленно ест засахаренный пончик.

Как ему удаётся есть их и оставаться абсолютно чистеньким? Я бы уже давно вся перепачкалась как поросёнок.

И вот тут-то я, наконец, замечаю, как сегодня выглядит Деклан. Поскольку мы очень торопились и, возможно, потому, что Зандер в отъезде, он одевается более небрежно, чем обычно. На нём тёмно-синие джинсы с чёрным широким ремнём и безупречно белая футболка, которая эффектно облегает его грудь. На ногах кроссовки, и наверное, это мудрое решение на случай, если придётся гнаться за кем-то. На руке он носит массивные, водолазные часы, которые Зандер подарил ему на двадцать первый день рождения. Они поцарапаны, ободраны и немного устарели, но я знаю, что они очень дороги Деклану.

Хорошие часы — это обычно то, что ты получаешь в подарок от своей семьи, но у его бабушки не было много денег, поэтому у неё не было возможности баловать Деклана.

— О чём ты думаешь? — Деклан врывается в мои грёзы, и я отгоняю грустные мысли.

— Твои часы, — говорю я вместо того, чтобы ляпнуть о нашей жилищной ситуации. — Ты всегда их носишь. Они до сих пор работают?

— У них гарантия пятьдесят лет. И я намереваюсь проследить, чтобы они столько и проработали, — он улыбается, поворачивая запястье, чтобы посмотреть на циферблат.

— Тогда, возможно, тебе лучше не брать их на свои маленькие приключения. Они выглядят немного потрёпанными.

— Тогда как же я узнаю время? — он снова кладёт руку на мой стол, чтобы наклониться ко мне поближе.

— Ну, например, как все нормальные люди — посмотри на свой телефон.

— Я почти уверен, что любой нормальный человек носит часы. Необходимость в них пропала лишь потому, что общество не может оторваться от своих телефонов.

— Ого, когда это тебе исполнилось пятьдесят? — шучу я. Учитывая, что Деклан до сих пор застрял в DVD-эре, нельзя не задаться этим вопросом.

— Заткнись, — добродушно говорит он.

Я смотрю, как он доедает свой пончик и засовывает пальцы в рот, чтобы слизать остатки сахарной пудры. Я не могу перестать думать о том, как эти пальцы будут двигаться внутри меня. Каково будет чувствовать их. У него большие руки, и обычно это даёт надежду на большой пенис, но мне не нужно надеяться, потому что в Калифорнии я не только почувствовала его прижатым ко мне, но и трогала руками.

С этим правилом воздержания, которое ввёл Деклан, я как никогда жалею, что в ту ночь мы не дошли до секса. Конечно, то, что случилось между нами, было потрясающим, но этого явно недостаточно.

Как, чёрт возьми, мы должны продержаться абсолютно без секса?

— Саша, ты сейчас смотришь очень пристально. Что у тебя на уме?

Я подумываю о том, чтобы сказать какую-нибудь ерунду, например, о том, долго ли продержится хорошая погода, или о том, как Ава и Зандер поживают на Багамах с малышом Дженсеном. Но поскольку все отношения строятся на честности, я решаю быть честной. И вовсе не потому, что хочу знать, какова будет его реакция. Нет. Абсолютно нет.

— Просто интересно, как твои пальцы будут ощущаться внутри меня, и оближешь ли ты их начисто после, как сейчас.

У него отвисает челюсть, и даже я слегка краснею от своего невероятно смелого и прямого комментария. По правде сказать, я могла бы сформулировать всё немного менее грязно.

— Чёрт, Саша! Мне сегодня надо быть в состоянии работать, знаешь ли! — затем он встаёт, поправляя брюки, и делает шаг назад от меня. — Мы договорились не заниматься сексом, и думаю…

— Не уверена, что соглашалась на это. И давай честно? Ты хочешь, чтобы это закончилось провалом? Ты мне симпатичен, но мне никто не нравится, когда я возбуждена и сексуально возбуждена. Как ты вообще себе это представляешь? Нам что, продолжать удовлетворять себя самим?

— Саша... — стонет Деклан.

— Знаю, ты думаешь, что я веду себя нелепо, но это не так. Самое долгое время, что я была без секса — два года, поэтому понимаю, что две недели — ничто по сравнению с этим. Но ты раздразнил меня ещё в Калифорнии, и теперь я постоянно на взводе! Ты близко, ты явно готов, а мы сопротивляемся этому влечению. Это сводит меня с ума.

— Два года? Ты серьёзно? — у него отвисает челюсть, и кажется, он немного бледнеет.

— Алло? Я тут пытаюсь развести тебя на секс, — я машу перед ним рукой, и он хватает меня за запястье, дёргая так, что я встаю перед ним. Затем он отпускает моё запястье, обвивает обеими руками мою спину и прижимает к себе.

— Саша, — говорит он предупреждающим тоном, и от его голоса рокочет всё его тело, заставляя мои соски затвердеть.

Как, чёрт возьми, Деклан может так возбуждать меня, когда всего неделю назад я не могла даже смотреть на него?

— Да, дорогой? — дразню я его.

 Поскольку его горло так близко и такое доступное, я приподнимаюсь на цыпочки и нежно посасываю его кожу, двигаясь вдоль челюсти, прежде чем он опускается и прижимается своими губами к моим. Это так наэлектризованно и горячо.

Он приподнимает моё колено, чтобы я могла потереться об него. Я дёргаю его за футболку, проклиная тот факт, что мы оба слишком одеты для настоящего веселья.

В этот момент Синтия выкрикивает короткое ругательство, обнаружив нас в таком компрометирующем положении.

Ну, надо было ей зайти именно в этот момент.

Однако Деклану, похоже, всё равно. Он спокойно опускает голову, и его дыхание слегка щекочет мне ухо.

— Я понимаю твою точку зрения, поэтому мы обсудим решения за обедом, — обняв напоследок, он отпускает меня. — У меня есть немного свободного времени, так что я займусь твоей машиной. Позвони мне, если что-нибудь случится, — он кивает один раз Синтии, а затем уходит, оставляя меня разгорячённой и возбуждённой, тогда как он выглядит спокойным и контролирующим свои эмоции.

— Чёрт, мне может понадобиться сигарета после того, как я стала свидетелем такого! — поддразнивает Синтия, подходя ближе к моему столу и глядя в спину удаляющемуся Деклану.

Я пялюсь на него, потому что у этого мужчины отличная задница, но Синтия, к сожалению, не отвлекается на такие вещи.

— Итак, что происходит? Неделю назад ты даже не могла спокойно посмотреть в его сторону, не комментируя, какой он засранец, а теперь вы самозабвенно сосётесь в вестибюле?

— Гм... ну, в общем, всё сложно, — бормочу я, до сих пор чувствуя его прикосновение к своим губам и мечтая последовать за ним в его кабинет и обсудить решение моей ситуации с мокрыми трусиками намного раньше, чем в обед.

— Тогда, подруга, ты всё объяснишь мне за обедом.

— Я, эээ... — почему мне так трудно признаться в этом вслух? — У меня уже есть планы на обед.

— У тебя свидание с Декланом? — уточняет она, ухмыляясь.

— Может быть.

— Ах, если бы Ава была здесь и видела это! — визжит Синтия, подпрыгивая. — Хорошо, но ты позвонишь мне и всё расскажешь, как только вернёшься с обеда.

— Как скажешь, — бормочу я и хмурюсь, когда она не уходит. — Что-то ещё?

— Ага, — её ликование сменяется серьёзностью, когда включается рабочий режим. — Я хотела убедиться, что сохранились сообщения, оставленные за период нашего отсутствия. Произошёл какой-то скачок напряжения, и, похоже, электричество отключилось на час.

— Оу, — я смотрю на свой телефон и вижу тринадцать сообщений, ожидающих меня. — Да, что-то есть.

 — Ладно, это хорошо. Дай мне знать, если у твоего компьютера будут какие-то сбои, — уходя, она одаривает меня дружеской улыбкой.

Я беру телефон, а также ручку и бумагу, чтобы записать, кто оставил сообщения. Все они стандартные, кроме последнего.

«Я иду за тобой, сука!»

Как только голос обрывается, раздаётся гудок, и я остаюсь сидеть в шоке, прижимая телефон к уху.

Это был Боуэн? Или какой-нибудь другой жуткий чудак?

Меня накрывает волна адреналина, и по мне ползут жуткие мурашки.

Я набираю номер сотового Деклана и рассказываю ему, что произошло. Он немедленно настораживается, требуя, чтобы я позвонила Джерри и дала ему знать. Через несколько минут Джерри сообщает мне, что не было никаких входящих звонков, которые соответствовали бы времени, когда сообщение было оставлено. Когда он пытается проверить сообщение, он обнаруживает, что оно исчезло, и есть только двенадцать сохранённых сообщений.

Я сразу же сообщаю об этом Деклану, и хотя знаю, что он верит мне, во мне зарождается зловещее ощущение от того, как легко этот человек смог скрыть тот телефонный звонок и само сообщение.

Это Боуэн? Или кто-то ещё?

Мне требуется вечность, чтобы вернуться к нормальному и спокойному состоянию. Единственное, что удерживает меня от погружения в страшные мысли — это осознание того, что скоро у меня обед, и тогда состоится наша «дискуссия».

***

За пять минут до начала обеда у меня звонит мобильник.

Я на секунду не решаюсь посмотреть, вдруг это тот жуткий человек, и теперь у него есть номер моего мобильного, но потом протягиваю руку и смотрю на экран.

Ещё один долгий миг нерешительности охватывает меня, прежде чем я отвечаю на звонок матери. Иначе она просто будет продолжать звонить до бесконечности.

Не знаю, чей звонок я предпочла бы проигнорировать больше: чудака или моей матери.

— Саша, я так рада, что смогла до тебя дозвониться, — мамин голос тошнотворно сладок, и я заранее содрогаюсь из-за того, о чём бы она ни собиралась меня спросить.

— Я занята, мам. Что тебе надо?

— Саша, я же твоя мать! Как ты можешь так со мной разговаривать? — возмущённо ахает она.

Очень просто, ведь у нас за последние несколько лет было всего несколько бесед друг с другом.

Я молчу, потому что на самом деле мне всё равно, будет этот разговор продолжаться или нет. Поскольку мама не знает, что такое терпение, она почти сразу же раскалывается.

— Послушай, Саша, я знаю, что на свадьбе мы обменялись кое-какими дурными словами. Мне грустно, что мы уже не так близки, как раньше.

«Мы никогда не были близки!» — хочу заорать я. Однако я по-прежнему молчу, готовая выслушать любую чушь, которую она сплетёт на этот раз.

— Я хочу заверить тебя, что твой отец не собирается лишать тебя денег, так что тебе не о чём беспокоиться, — она делает паузу, и наверное, я тут должна вздохнуть с облегчением и выразить свою благодарность. Но поскольку меня это абсолютно не волнует, я продолжаю молчать.

— Саша, ты ещё здесь?

Я хмыкаю, зная, как сильно это её раздражает. Удивительно, но я не выслушиваю лекции о том, как это не женственно.

— Послушай, насколько серьёзно ты относишься к этому... этому... человеку Деклану? — она произносит его имя так, будто оно имеет неприятный привкус.

Серьёзно, ну какова стерва.

— Смертельно серьёзно, — говорю я ей, обнаружив, что это не совсем ложь.

— Дорогая, Боуэн — прекрасный человек. Он богат, успешен и вращается в тех же кругах, что и я. Мы могли бы видеться всё время, если бы ты образумилась и дала ему свой номер телефона.

Как правило, единственное, что волнует мою маму — это деньги и успех, что облегчает хвастовство. Ни слова о том, добрый ли он, милый или любящий. Неважно, обладает ли он отличным чувством юмора и увлечён ли тем, что любит. Наверное, это не самые «важные» вещи в потенциальных отношениях.

— Может, ты дашь ему свой номер телефона?

— Саша! Ты же знаешь, что это не смешно. Я не знаю, почему ты так упрямишься из-за этого другого... — она замолкает, и я понимаю, что ей очень трудно не обругать Деклана. Кроме того, леди, по-видимому, не ругаются. — ...человека. Тебе нужно повзрослеть и понять, что ты не становишься моложе! Твоё будущее нуждается в финансовой поддержке, и я очень сомневаюсь, что твой друг в данный момент может справиться с такой задачей.

— Ты ничего не знаешь о Деклане, но всё же готова судить его? А что, если я его люблю? Что, если он значит для меня весь мир? Что, если он сделает меня счастливой? Что-нибудь из этого имеет для тебя значение?

Мама брызжет слюной, но потом берёт себя в руки, потому что, очевидно же, истинная леди тоже никогда не брызжет слюной!

— Это всего лишь интрижка, и, скорее всего, тебя она устраивает только потому, что ты знаешь, что мы её не одобряем. Тебе уже под тридцать, Саша, ты не можешь вечно играть в эту игру. Я передам Боуэну сообщение, что ты заинтересована в нём. Я молю Бога, чтобы ты пришла в себя, — она вешает трубку прежде, чем я успеваю пробормотать хоть один аргумент.

Боже, как же я её ненавижу! Возможно, пришло время сменить номер телефона и убедиться, что у неё не будет нового.

— Всё нормально? — спрашивает Деклан, подходя ближе.

Я делаю глубокий вдох и снова переключаю рабочий телефон на голосовую почту. Выключаю компьютер и хватаю сумочку, затем выхожу из-за стола и улыбаюсь, когда он протягивает мне руку.

— Теперь да, — отвечаю я, решив проигнорировать мамин звонок. Я не хочу, чтобы она испортила мне настроение.

Взявшись за руки, мы выходим из офиса и натыкаемся на Джоуи и Синтию, которые, похоже, обсуждают что-то серьёзное.

— Так и есть! Клянусь тебе, — возражает Синтия, уперев руки в бока и слегка покраснев от волнения.

— Ни в коем случае. Она флиртовала со мной только на прошлой неделе! — парирует Джоуи. Его поза говорит, что он будет продолжать наставить на своём. Я знаю, что ни один из них, скорее всего, не отступит в этом споре.

— Да она делала это ради чаевых! Это не значит, что ты ей нравишься, — быстро возражает Синтия.

О, они обсуждают женщину. Мне следовало бы удивиться, но на самом деле я не удивлена.

— Деклан, помоги мне, дружище. Помнишь ту горячую официантку из «Равелло», куда мы ходили на прошлой неделе? Она же точно запала на меня, так?

— Вообще-то я почти уверен, что она запала на меня, — Деклан ухмыляется, и я впиваюсь ногтями в его руку. Потом он виновато улыбается мне, глядя сверху вниз.

— Быть такого не может! Ты же постоянно ворчал всё то время, что она была рядом. Отлично, я ставлю пятьдесят долларов и бесплатный обед, что она выберет меня, когда мы пойдём туда в следующий раз, — смело заявляет Джоуи.

— Идёт. Хотя я думаю, она выберет меня или Сашу. Эта женщина определённо лесбиянка.

Джоуи качает головой, давая нам знак следовать за ним, а Синтия забирается в его машину, всё ещё раздражённая.

— Я так понимаю, нам только что обломали обед наедине? — уныло спрашиваю я, уже опасаясь, что знаю ответ.

Джо высовывает голову в окно.

— Ну же, вы двое, или вы боитесь, что она даже не взглянет на вас обоих?

— По-моему, он только что растоптал наше самолюбие, — бормочет Деклан.

— О, он своё получит, — заявляю я.

Конечно, Джоуи знает, как задеть меня за живое. Я буквально недавно защищала перед Боуэном способность Деклана удовлетворить меня, а ведь тогда у меня не было никаких подтверждений.

— Мне всё равно, кто эта женщина, но никто не может устоять перед Сашиным обаянием, — объявляю я, хватая Деклана за руку и таща его к машине.

— Что хоть за ресторан? — спрашиваю я, когда мы садимся и пристёгиваемся.

— Итальянской кухни. Они подают потрясающую пасту, — сообщает мне Синтия, вероятно, попав в яблочко с макаронами, потому что я ещё не встречала пасту, которую бы не полюбила.

Деклан, прижавшись ко мне, снова берёт меня за руку, и я прислоняюсь к нему, слушая, как Синтия и Джоуи препираются на передних сиденьях. Есть что-то приятное в этом моменте, что-то лёгкое и нормальное.

Когда мы добираемся до ресторана и едим посредственный обед (хотя Синтия всё равно заверяет меня, что блюда изумительные, и это совсем никак не связано с горячей официанткой, от которой она не может оторвать взгляда), с Декланом всё по-прежнему легко.

Он держит руку на моём бедре, наши тела соприкасаются на диванчике за столиком. Странно думать, что это первая еда, которую мы разделили вместе, в такой спокойной обстановке. Вчера вечером мы были на стадии притирки, но прямо сейчас мы ведём себя как настоящая пара.

Я подобное и представить не могла, а теперь всё это ощущается так естественно.

Даже Джоуи и Синтия, которые видели нас лишь грызущимися (не считая того, что Синтия пару раз видела наши поцелуи) не ведут себя так, как будто мы странные.

Если Джоуи смог легко принять это, то я надеюсь, что Зандер тоже сможет.

— О чём ты так напряжённо думаешь? — спрашивает Деклан, и его шёпот щекочет мне ухо, когда он наклоняется ближе.

— Просто интересно, как странно, что это кажется нормальным.

— Разве это не должно быть нормальным?

Я многозначительно смотрю на него.

— На прошлой неделе я вырубила тебя, когда ты попытался прикоснуться ко мне. Теперь твоя рука перманентно приклеилась к моему бедру.

— Во-первых, ты нанесла удачный удар, потому что я застал тебя врасплох. Если бы это была настоящая драка, ты бы ни за что не задела меня. А во-вторых, тебе ведь нравится, где находится моя рука, — он сжимает моё бедро, и мне хочется, чтобы мы были где-нибудь наедине, голые, с его рукой чуть выше.

— Может, ты и застал меня врасплох, но я бы с лёгкостью ударила тебя ещё раз, если бы захотела.

— Держу пари, что ты не сможешь, — бросает вызов он.

— Я знаю, что могла бы, но больше не буду этого делать.

— Почему? Потому что бить кого-то неправильно, и ты чувствуешь себя виноватой? — Деклан закатывает глаза, но я удивляю его другим ответом.

 — Потому что вырубив тебя, я явно вбила в тебя немного здравого смысла. Я ни в коем случае не рискую сбить его, чтобы мы снова постоянно цапались.

Деклан усмехается, и передо мной предстают ямочки на его щёках, которые я так редко вижу.

Зная его много лет, я не могу поверить, что его улыбка может быть захватывающей для меня. Мне кажется, он никогда не улыбался персонально мне.

— Почему ты мне так улыбаешься? — спрашиваю я, затаив дыхание.

— Кажется, это самое приятное, что ты когда-либо говорила мне.

— Это невероятно грустно, — бормочу я.

Прежде чем я успеваю полностью отвести взгляд, он нежно хватает меня за подбородок и удерживает на месте.

— Я сделаю всё возможное, чтобы сохранить здравый смысл, потому что прямо сейчас я полностью осознаю, какой я счастливый ублюдок, — а потом он целует меня. Ничего глубокого или всепоглощающего, скорее целомудренный поцелуй, соответствующий обстановке, но тот факт, что он кажется таким естественным, таким нормальным, поселяется глубоко внутри меня.

Нам удалось достичь комфорта в отношениях, не сходив ни на одно свидание, или, по крайней мере, ни на одно свидание без двух ссорящихся друзей, которые до сих пор не могут договориться, к кому склоняется официантка.

— Могу я предложить вам что-нибудь ещё? — спрашивает официантка.

— Вы можете разрешить наш спор, — объявляет Джоуи.

Интересно, как он собирается задать данный вопрос, чтобы это не звучало невероятно жутко, странно или неприлично.

— Постараюсь, — теперь она кажется неуверенной.

— Если бы вам пришлось сказать, кто самый горячий человек за этим столом, кого бы вы выбрали? — спрашивает он, и мы все, затаив дыхание, наблюдаем, как её глаза скользят от меня к Синтии, и тут она слегка краснеет и делает шаг назад.

— Даже не знаю. Вы все очень... эм... привлекательные, — бормочет она, и её лицо заливается краской. Затем она быстро убегает, прежде чем мы успеваем задать ей ещё какие-нибудь неудобные вопросы.

— Ну, она даже не взглянула в нашу сторону, — говорит Деклан Джоуи. — Синтия победила.

Синтия выглядит немного самодовольной, но также немного неуверенной. Я думаю, что она, возможно, немного шутила с Джоуи, но теперь у неё есть подтверждение. Горячая официантка, на которую она немного запала, возможно, запала на неё в ответ.

Ава и я обе знаем, что она уже давненько не совсем счастлива с Ванессой. Ванесса большую часть времени — буйная стерва. Я надеюсь, что она ведёт себя так только с нами, а не с Синтией, хотя я думаю, что это может просачиваться в их отношения. Поэтому мне кажется, что понимать свою правоту ей сейчас волнительно, но вместе с тем немного страшно.

— Не может быть. Она смотрела на них, потому что не хотела начинать бабскую ссору, выбрав одного из их парней.

Я закатываю глаза на это оправдание, но Синтия чуть не прыскает своим напитком.

— Это ты-то? Мой парень?

— А что? Она не знает, что ты не в моём вкусе. — Джо ухмыляется.

— Я думаю, всё дело в том, что это ты не в моём вкусе, — возражает она.

— Что угодно. Я всё равно не признаю, что ты победила, — он поворачивается и смотрит на нас. — Ребята?

Мы оба на стороне Синтии, и поэтому Джоуи проигрывает и вынужден платить за еду, ворча весь оставшийся обед. Затем Синтия протягивает официантке пятьдесят долларов, которые Джо неохотно передаёт ей.

Это похоже на идеальный обед, а также знак того, что сегодняшний день будет отличным. Ну то есть, конечно, наше свидание за обедом превратилось в дружескую вечеринку, но у нас всё равно есть сегодняшний вечер.

Потом мы возвращаемся в офис, и мой отличный день превращается в дерьмо.

Глава 9

 Повсюду цветы. Цветами заставлен мой стол, пол вокруг стола и журнальный столик в приёмной.

— Этот парень не сдаётся, — бормочу я, чувствуя отвращение от того, что он вторгся не только в мой дом, но теперь и на мою работу. Моё отсутствие интереса к нему ничего не значит. То, что я встречаюсь с кем-то, ничего не значит.

И, конечно, цветы лучше, чем, скажем, пакет с какашками, но это всё равно расстраивает.

— Вау, мы становимся флористами или что-то в этом роде? — бормочет Джоуи, когда Синтия проходит мимо меня, чтобы внимательно осмотреть цветы.

Она обходит их, тщательно изучая. Интересно, почему я никогда не знала, что она так сильно интересуется цветами? Может быть, она захочет оставить их себе. Не то чтобы какому-то одному человеку могло понадобиться столько цветов. Затем она показывает на карточку, и я понимаю, что она искала.

— Не трогай её, — приказывает Деклан резким и отрывистым тоном. Он зол.

Поскольку мы заперли офис, когда уходили, я понимаю его раздражение.

Он подходит к моему столу, берёт одну бумажную салфетку из коробки и с её помощью вынимает карточку из букета.

Джоуи мгновение таращится на нас, и удивление на его лице сменяется гневом. Затем он направляется в свой кабинет, где, как я могу только предположить, он проверяет записи с камер наблюдения.

Я бросаю взгляд на двери и вижу, что нет никаких явных признаков взлома. Ещё один поддельный ключ? Что насчёт кода безопасности? Откуда они его узнали?

Через дорогу расположен оживлённый ресторан, так что тот, кто это сделал, не мог выглядеть слишком подозрительным. В противном случае его или её заметили бы.

Джоуи выходит из своего кабинета, затем через парадную дверь, направляясь к ресторану. Мы все в шоке наблюдаем, как он хватает одного из официантов и тащит его обратно через дорогу. Жаль, что у него в руках была тарелка с едой, которую он не успел аккуратно поставить на стол.

— Что ты творишь? — требовательно спрашивает мужчина, в котором я узнаю моего друга Илая, когда Джоуи толкает его вперёд, и он падает перед нами на колени.

— Не узнал главного парня, но уверен, что узнал этого мудака, — объясняет он, и все наши взгляды возвращаются к Илаю.

— О чём ты говоришь? — спрашивает он, вставая и отряхиваясь. Не то чтобы он испачкался, но он определённо выглядит разозлённым.

— Цветы, — рычит Джоуи.

Выражение лица Илая смягчается, когда до него доходит.

— О, да. А что насчёт них? — спрашивает он Джоуи, затем поворачивается ко мне и одаривает широкой улыбкой. — У тебя чертовски богатый поклонник.

У меня перехватывает дыхание.

По отсутствию у нас восхищённого волнения Илай догадывается, что что-то не так.

— В чём дело? Курьер привёз их полчаса назад. Я помог ему занести цветы, — он резко замолкает, когда Деклан переводит взгляд с записки на Илая.

— Ничего страшного, просто этот тип немного назойлив, — говорю я ему, чувствуя себя неловко, когда его лицо скисает от этой новости.

 Илай в глубине души тайный романтик. Я помогла ему удивить его девушку на День Святого Валентина самым сопливым и сентиментальным дерьмом, что только можно вообразить. Половина того, что я ему предлагала, говорилось в шутку, но он воспринял всё всерьёз.

Тысячи долларов на цветы были бы как раз в его духе.

— Мне жаль. Я думал… Я не осознавал... — он замолкает.

Я мягко похлопываю его по руке.

— Всё в порядке. Ты не мог этого знать. Однако в будущем ничего не делай в офисе, когда кого-то из нас нет рядом, — мягко говорю я ему.

— Как вы попали внутрь? — спрашивает Джоуи, всё ещё скрестив руки на груди и сурово глядя на Илая.

— В смысле? У парня был ключ и код, — хмурится Илай. — Я...? Я сделал что-то незаконное?

— Нет, — быстро заверяю я его. — Извини, что Джоуи затащил тебя сюда, — я оглядываю цветы, уже зная, как загладить свою вину. — Хочешь взять что-нибудь из этого для своей девушки?

— Серьёзно? — он разевает рот, но его тело едва может стоять смирно от восторга.

— Конечно, выбрасывать их всё будет пустой тратой денег, — но именно это я намерена сделать. Я хочу убрать их с глаз долой. У нас не хватит места в мусорном ведре для всего этого, но я как-нибудь разберусь.

Меня никогда особо не волновали цветы, но Боуэн такими темпами добьётся, чтобы я не выносила даже вида букета.

— Что написано на карточке? — спрашивает Синтия. Я отвожу взгляд от Илая, разглядывающего множество букетов и разных ваз, и смотрю на Деклана.

Он снова сверлит сердитым взглядом карточку, а когда поднимает глаза, то непроницаемо смотрит на меня. Я так понимаю, это означает, что на этой карточке всё так же жутко, как и на последней.

— Ау? Ты собираешься ответить? — она машет рукой перед лицом Деклана, но он, кажется, по-прежнему не замечает.

— Пора возвращаться к работе. — Джоуи мягко подталкивает Синтию по коридору.

— Ты серьёзно меня толкаешь? — рычит на него Синтия.

— Я поговорю с тобой позже! — кричу я ей вслед, понимая, что мне, возможно, потребуется некоторое время, чтобы переварить это наедине с собой.

 — Ты уверена, что я могу их взять? — Илай выглядит неуверенным, хватая вазу.

— Конечно! — мой голос звучит бодрее, чем я себя чувствую, но Илай, кажется, не замечает этого. — Если хочешь взять больше одного букета, это нормально. Может, захватишь что-нибудь для своей мамы? — предлагаю я.

Его глаза загораются.

— Спасибо.

Когда он уходит на поиски другого букета, который ему понравится, Джоуи подаёт знак нам с Декланом следовать за ним в его кабинет.

Деклан, всё ещё держа карточку, ждёт, пока я пройду мимо него, и только потом следует за мной.

Его кабинет и кабинет Деклана идентичны. У обоих есть свои личные ванные комнаты, зоны отдыха и огромный письменный стол, и оба офиса находятся рядом с кабинетом Зандера. У нас есть ещё несколько комнат, в одной из которых сидит Синтия, но они меньше, и без отдельной ванной комнаты или зоны отдыха. Также есть большой конференц-зал, которым, я думаю, мы пользовались всего несколько раз. Это место созрело для роста.

Джоуи продолжает смотреть в коридор, ожидая, когда Илай уйдёт. Как только он удаляется, Джоуи закрывает дверь и быстро поворачивается к нам лицом, скрестив руки на груди.

— Что, чёрт возьми, происходит?

 Поскольку я ни за что не солгу Джоуи (да и какой в этом вообще смысл), я рассказываю ему о Боуэне, о том, что произошло на свадьбе, и о том, как, когда я приехала домой, повсюду были цветы.

Джоуи выглядит раздражённым, но чуть успокаивается, когда Деклан говорит, что он работает над этим.

— Если тебе понадобится помощь, я здесь. Зандер будет взбешён, — говорит Джоуи без необходимости. Зандер настолько чрезмерно опекает, что это действительно само собой разумеется.

— Зандеру не нужно ни о чём знать, пока он в отъезде, наслаждается своим медовым месяцем, — напоминаю я ему, и он кивает в знак согласия.

— Просто имейте в виду, — предупреждает Джоуи, — что как только он вернётся домой, вам придётся ему все рассказать. Он, вероятно, захочет приставить к тебе круглосуточного телохранителя.

— Слуга, который будет таскать мои вещи, возить меня по городу и красить мне ногти? Звучит не так уж плохо, — поддразниваю я.

— Боже, помоги бедному простофиле, — бормочет Джоуи, прежде чем его взгляд возвращается к Деклану. — Что было в записке?

Он выбрасывает салфетку, поскольку на карточке опять не будет отпечатков, и читает леденящие душу слова вслух.

— Моё сердце замирает, когда я смотрю, как солнце опускается в море. Ещё один день, затерянный в волнах, без моей любви здесь, со мной. Я скоро увижу тебя.

Дрожь пробегает по моему телу, когда его слова приобретают зловещий смысл. Затем что-то ещё щёлкает для меня. Я слышала эти слова раньше. На самом деле, несколько недель назад я получила электронное письмо с точно такими же словами. Но как это возможно, если Боуэн стал одержим мной всего несколько дней назад?

Это странное совпадение?

— В чём дело? — спрашивает Деклан, внимательно наблюдая за мной.

— Ничего, — я качаю головой, но сердце бешено колотится в груди. — Я просто... Мне кажется, я уже видела это стихотворение раньше. Когда я просматривала свои электронные письма, я видела его. Это было некоторое время назад. Но сомневаюсь, что письмо сохранилось на моём компьютере.

Ещё более странно то, что, когда я прочитала письмо несколько недель назад, оно уже казалось знакомым. Однако я не могла понять, почему.

— Кто его отправил? — спрашивает Деклан, вероятно, отмечая тот факт, что «некоторое время назад» не вписывается в сроки, которые мы установили для Боуэна. Возможно ли, что он преследовал меня дольше, чем несколько дней?

— Не помню. Оно было отправлено не мне лично, а на электронную почту компании. Я проверяю её, чтобы отсеять новых клиентов и спам. Я помню, что погуглила текст, потому что он был странным, но тогда это не казалось зловещим. Кажется, я просто удалила его.

— Я попрошу Джерри заняться этим, — заявляет Деклан.

Тем временем Джоуи, который сразу же начал печатать на своём компьютере, издаёт победоносный крик.

— Первая часть — стихотворение Кристи Энн Мартин. Последняя часть — этот придурок расписывается в своей судьбе, что он идёт ко дну.

Я качаю головой, желая, чтобы всё было так просто.

— Даже если бы мы смогли доказать, что эти цветы присылает Боуэн, полиции вряд ли будет до этого дело. Держу пари, они просто закатят глаза, если я скажу им, что мужчина продолжает присылать мне дорогие букеты.

— Он вломился в твой дом! — напоминает мне Джоуи.

— Нет, это сделал кто-то другой. Возможно, это делалось по его приказу, но доказать это будет ещё сложнее, — огрызаюсь я, когда раздражение начинает брать верх.

— У тебя были какие-либо другие контакты с ним после свадьбы? Он звонил? Писал тебе по электронной почте? Отправлял тебе письма? — у Джоуи деловое выражение лица. Таким он становится, когда занимается расследованием.

— Я не проверяла свой почтовый ящик, но звонков нет. И, насколько я знаю, никаких электронных писем.

— Какова его конечная цель? Он знает, что ты в нём не заинтересована, и, насколько ему известно, мы вместе. Так в чём смысл? — спрашивает Деклан. Судя по тому, как он уставился в стену Джоуи, я предполагаю, что он скорее разговаривает сам с собой.

— Наверное, он не привык получать отказ, — предполагаю я. Неужели это реально работает с кем-то? Подвергаться бомбардировке и домогательствам в виде нежелательного внимания в виде цветов и жутких слов — это едва ли романтично, не так ли? Некоторые женщины уступают таким мужчинам?

— Значит, мы достанем его номер, и ты снова скажешь ему, что не заинтересована.

— Я так и сделаю, — соглашаюсь я, не желая разговаривать с этим человеком, но, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы остановить его. — А что стало с планами отвлечь его?

 — Я оставил Джерри заниматься этим. Сразу после этого я позвоню ему и выясню, как успехи, — обещает он.

— Если нужна моя помощь, обращайся, — снова предлагает Джоуи, и его взгляд суров, когда он смотрит на Деклана в упор.

Деклан отвечает Джоуи «мужским кивком», который может означать множество разных вещей. В данном случае, я думаю, это может быть «спасибо» или «принято». Затем он кладёт руку мне на поясницу, чтобы вывести меня из комнаты.

Его прикосновение приятно, пока вид цветов не атакует меня вновь.

— Эй, Джоуи! Хочешь что-нибудь из этих цветов для своей девушки? — предлагаю я, пропустив мимо ушей, было ли вчера расставание или нет.

— Она не моя девушка, и мы не вместе, — кричит он в ответ, и я улыбаюсь, радуясь, что они с Кей расстались. Хотя, зная Джоуи, пройдёт совсем немного времени, прежде чем её место займёт новая женщина.

— Если ты не хочешь оставить эти цветы, я могу избавиться от них для тебя, — предлагает Деклан.

— Ты имеешь в виду выбросить их?

Он качает головой.

— Не совсем.

— Что ты будешь с ними делать?

— Ну, вчера я отнёс те, что были у тебя дома, в детскую больницу, но насчёт этих у меня другая идея.

Я тронута его заботливостью и отчасти злюсь на себя за то, что сама не подумала о чём-то подобном. Было бы расточительством выбрасывать их все в мусорное ведро, когда они всё равно могут принести радость кому-то ещё.

— И какая же?

— Я работаю волонтёром в доме престарелых, том самом, в котором жила моя бабушка. Думаю, что они могли бы понравиться старикам там, — он выглядит смущённым и смотрит себе под ноги, не в силах встретиться со мной взглядом.

— Ты работаешь волонтёром в доме престарелых? — я смотрю на него с разинутым ртом, понимая, что это ещё один факт о нём, которого я никогда не знала.

— Да, по вторникам они играют в бинго, а по четвергам — в викторины. Я помогаю им, а иногда помогаю медсёстрам и сиделкам организовать вечер кино или сопровождать их на танцах, — бормочет он смущённо. Я понятия не имею, почему, ведь это только добавляет к множеству причин, по которым Деклан оказывается потрясающим человеком. На самом деле, мои глаза могут вылезти из орбит, настолько я удивлена этим. Не то чтобы я не считала Деклана достаточно милым, чтобы вот так тратить своё время, но как, чёрт возьми, я раньше этого о нём не знала? И он делает это минимум дважды в неделю!

— Вау, это невероятно. Я знакома с тобой целую вечность, но оказывается, ничего о тебе не знаю.

Он тепло улыбается мне сверху вниз, нежно кладя руки на мои бёдра, и я сопротивляюсь желанию сделать шаг, чтобы наши тела оказались достаточно близко и соприкоснулись.

— Я могу завезти их вечером после работы. Ты возвращаешься на своей машине ко мне, а потом я заеду за тобой по дороге в магазин, чтобы купить кое-какие продукты. Тебе придётся рассказать мне, какие десерты тебе нравятся. Тогда я приготовлю тебе ужин. Завтра, если хочешь, можешь пойти со мной на вечер бинго.

— Договорились, — быстро соглашаюсь я, потому что мне интересно увидеть Деклана в этой обстановке. Возможно, именно поэтому он иногда ведёт себя так по-стариковски, раз регулярно составляет компанию пожилым людям.

Мы улыбаемся друг другу, и у меня возникает ощущение, что время течёт, но в то же время кажется, что времени вообще нет. Как будто мы застряли вместе в одном прекрасном моменте, в котором я хотела бы остаться подольше. Однако у нас обоих есть работа, которую нужно делать.

— Я просмотрю записи с камер наблюдения в обеденное время; посмотрим, что я смогу узнать у флориста, который доставил цветы. Как только у меня будут данные об этом ублюдке, мы вместе позвоним ему.

— Хорошо.

Приятно осознавать, что Деклан будет со мной на каждом этапе этого пути.

***

— Удалось что-нибудь выяснить у флориста? — спрашиваю я, абсолютно не надеясь на какой-либо результат.

— Вообще-то, да. Владелице потребовалось некоторое время, чтобы перезвонить мне, но она вспомнила женщину, которая купила цветы, — говорит он мне, тяжело откидываясь на спинку стула.

— Женщину?

— Да, но у неё нет записей с камер наблюдения, и я не смог найти ничего поблизости от этого района, чтобы получить изображение. Однако она сказала, что цветы купила чернокожая женщина, по описанию лет двадцати с небольшим. Она всё организовала и оплатила своей кредитной карточкой в начале прошлой недели, так что я попросил Джерри поднять файлы. Если мы сможем связать данную женщину с этим мудаком, у нас может появиться повод заставить полицию отнестись к этому серьёзно.

Я медленно киваю, надеясь, что это, наконец, хорошие новости. Но опять же, это было организовано до того, как Боуэн появился на горизонте. Может, это не он? Мог ли это быть кто-то другой?

— Есть что-нибудь от Джерри по поводу электронного письма или плана по отвлечению Боуэна?

— Пока нет. Но у меня есть его номер телефона, так что, думаю, нам нужно покончить с этим.

Я снова киваю, на этот раз с ещё меньшим энтузиазмом, и плюхаюсь на стул перед столом Деклана.

Он хватает свой рабочий телефон, настраивает отслеживание и нажимает кнопку записи, прежде чем набрать номер Боуэна.

Боуэн отвечает всего после одного гудка.

— Пизор, — рявкает он.

От звука его голоса у меня мурашки по коже. Я хочу убежать, но Деклан протягивает руку и хватает мою ладонь.

Я не одна, и осознание того, что он со мной, помогает мне заговорить.

— Привет, это Саша.

— Кто? — в его голосе звучит искреннее недоумение, что совершенно сбивает меня с толку.

— Саша Дженнингс.

— О, точно. Извини, я был немного занят. Твоя мама сказала, что ты позвонишь мне, хотя я понятия не имел, что у тебя есть мой личный номер. Как именно ты узнала этот номер?

Опять же, я не так представляла себе этот разговор. Я предполагала, что в мой адрес будут брошены жуткие комментарии, заявления о чрезмерной самоуверенности и дерзкие слова. А не удивление, безразличие и забывание того, кто я, чёрт возьми, такая.

— У меня свои способы, — я не хочу, чтобы у Деклана были неприятности, хотя догадаться не так уж сложно. — Послушай, я просто хотела сказать. Ты несомненно считаешь, что осыпать меня цветами — это лестно, но я не заинтересована. Я хочу, чтобы ты прекратил их присылать и никогда больше не связывался со мной каким-либо образом.

Деклан кивает. Ему нравятся мои слова или, возможно, уверенность, с которой я говорю.

— Цветы? Я не уверен, что понимаю тебя. Но послушай, пока я разговариваю с тобой по телефону, мне нужно кое-что прояснить, — раздаётся шаркающий звук, как будто он перебирает бумаги на своём конце провода. Он вообще уделяет мне всё своё внимание? — Твоя мать упомянула, что ты заявила о своей заинтересованности в отношениях со мной, но, боюсь, срок действия моего предложения уже закончился. Меня интересовало только что-то краткосрочное, и хотя я нахожу тебя привлекательной, я не ищу жену. Итак, мне жаль, но того, на что ты надеешься, не произойдёт.

Мой рот открывается, когда я пытаюсь переварить это.

Мой преследователь расстаётся со мной? Он вообще серьёзно? Или мы всё совершенно неправильно поняли? Боуэн был просто жутким чуваком, а не преследователем? Есть кто-то другой, кто присылает мне цветы и жуткие сообщения?

— Саша? Ты меня поняла? Я не хочу неприятностей, и я также не хочу хлопот с изменением этого номера. Удали его, пожалуйста, — его голос звучит строго и без обиняков.

— Ммм... конечно? — я говорю не столько уверенно, сколько похоже на идиотку.

— Очень признателен, — его голос звучит отрешённо, когда он заканчивает разговор, и я не спешу возвращать трубку Деклану.

— Что только что произошло?

Прежде чем Деклан успевает мне ответить, его телефон звонит снова. Он поднимает трубку, и его суровое выражение лица не меняется, пока он слушает того, кто на другом конце провода.

Минуты проходят в молчании Деклана, затем он, наконец, благодарит того, с кем разговаривал, и вешает трубку. Затем он смотрит на меня на протяжении долгого времени, не произнося ни слова, поскольку его разум явно что-то обдумывает.

— В чём дело? Кто звонил? — наконец требую я.

— Это был Джерри, — медленно отвечает он.

— Что он тебе рассказал? — я машу рукой, чтобы поторопить его, когда он замолкает.

— Он смог отследить покупку по кредитной карте, — говорит Деклан, и в его голосе нет облегчения, скорее нерешительность и задумчивость.

— И...? — я выпрямляюсь на стуле. Это же хорошая новость, верно?

— Ну, кредитка привела к тебе.

Его ответ шокирует меня настолько, что я отшатываюсь, как будто его слова ударили меня.

— Ко мне? Что?

— Использованная карта была твоей, — повторяет он, всё ещё говоря так, словно пытается переварить это в голове.

— Мою кредитную карту украли? — я ахаю, и мои ноги начинают двигаться. Я мчусь к своему столу и открываю верхний ящик, чтобы вытащить свою сумку. В моей сумочке лежат все мои кредитные карты. Ни одна не пропала.

— Я не понимаю, — бормочу я, снова перебирая их, затем смотрю на Деклана, который последовал за мной.

— Эта кредитная карта была одобрена всего месяц назад

— Кто-то украл мои документы? — моё сердце бешено колотится в груди. Все слышали о подобных вещах, случившихся с другими людьми, но я не могу поверить, что это происходит со мной.

— Я бы предположил, что кто-то использовал твои данные, чтобы сделать себе кредитку под твоим именем.

— Чёрт, так это кто-то другой, не Боуэн?

Кто та женщина, которая купила цветы? Это она мой преследователь?

— Джерри не смог найти электронное письмо, только историю твоего поиска, где ты загуглила стихотворение. Это было три с половиной недели назад.

— Да, вроде так, — я пожимаю плечами, но это не скрывает, что моё тело дрожит. — Итак, что нам теперь делать?

Деклан делает глубокий вдох, и я следую его примеру, даже если мой вдох не кажется таким уж успокаивающим.

— Мы продолжаем поиски, но смотрим глубже. Если это не Боуэн, в чём я до сих пор не уверен, тогда, возможно, это может быть кто-то из твоего прошлого. Или, как бы страшно это ни звучало, неуравновешенный человек, которого ты вообще не знаешь. Кто-то мог нацелиться на тебя, а ты даже подозреваешь.

Дрожь пробегает по моей коже, когда я задаюсь вопросом, как долго кто-то был одержим мной.

Деклан быстро подходит ко мне и отводит обратно к моему рабочему стулу, после чего приседает передо мной на корточки и держит мои руки в своих.

— Это же не Джордан Йорк, нет? — мой преследователь в колледже. После того, как Деклан разобрался с ним, я больше ничего о нём не слышала. Я почти не видела его в кампусе. Казалось, он просто исчез, не то чтобы меня это волновало. Но что, если это он? Что, если он затаил обиду?

— Нет, я навёл о нём справки вчера, просто чтобы быть уверенным. Шесть лет назад он попал в автомобильную аварию; с тех пор его не выпускали из психиатрического отделения.

 Его слова шокируют меня просто потому, что я не думала о нём. Я выбросила его из головы и просто надеялась, что он усвоил урок и не доставит проблем кому-то ещё. Знать, что он почти всё это время находился в психиатрическом отделении, кажется странным.

— Я не знаю никого другого, кто бы это мог быть. Если это не Боуэн, тогда это, должно быть, незнакомец, — я хочу в отчаянии всплеснуть руками, но Деклан не позволяет мне сдвинуть их с места ни на дюйм.

— Удивительно, сколько врагов человек может нажить, сам того не осознавая.

— Что ты имеешь в виду? — рявкаю я, будучи не в настроении, чтобы он сейчас увиливал в ответах.

— Например, тот бармен в Калифорнии был зол, — подмечает он, но потом его взгляд устремляется куда-то поверх моего плеча, и он хмурится. — Хотя, он, скорее всего, больше зол на меня, чем на тебя.

— Какой бармен?

Деклан снова сосредотачивается на мне, его взгляд мягкий, а тон нежен.

— Тот, кто что-то подсыпал тебе в напиток.

Я не ожидала, что он заговорит об этом.

— Он даже не знает, кто я.

— Ну, он определённо узнает, кто я. Я позвонил его боссу, и на следующий день его уволили.

Моя челюсть отвисает на несколько позорных секунд, прежде чем я захлопываю рот.

— Серьёзно?

— Конечно. Этот мудак был готов подсыпать тебе наркотики в напиток, зная, что это будет означать для тебя. Кто, чёрт возьми, знает, сколько ещё раз он это делал или позволял этому случиться? Его босс заверил меня, что его занесут в чёрный список и не допустят к работе ни в одном баре Калифорнии.

— Вот чёрт! — я фыркаю, чувствуя себя виноватой, раз даже не задумывалась о том, что сделал этот ублюдок. Как я могла забыть об его причастности? Как я могла просто отпустить это, как будто это не опасно для жизни?

— Было слишком поздно выдвигать против него обвинения и, вероятно, невозможно доказать, что это сделал он, даже если на следующий день в моём организме всё ещё были следы наркотика. Я сомневаюсь, что он вышел через чёрный ход просто ради развлечения. Ему нужно было оказаться подальше от камер, — Деклан поглаживает моё запястье большим пальцем, скорее всего, видя моё волнение.

К сожалению, я злюсь на себя не меньше, чем на бармена. Нам следовало отвезти Деклана в больницу и немедленно сдать анализы.

Конечно, этому парню может быть трудно устроиться на работу барменом, но это не значит, что наказание соразмерно его поступкам. Особенно, если он делал подобные вещи раньше.

— Так ты думаешь, что это мог быть он? — наконец, выдавливаю я, и мой голос звучит хрипло из-за комка эмоций, болезненно застрявшего у меня в горле и мешающего глотать.

— Безработный придурок, который живёт на другом конце страны? Нет. Он ни за что не сможет позволить себе осыпать тебя даже пятой частью этих цветов. К тому же, это началось ещё до того, как мы уехали на свадьбу.

— Но это также подтверждает, насколько маловероятно, что это Боуэн, — подмечаю я, надеясь, что это не звучит как нытьё.

— Возможно, или же я могу быть прав насчёт того, что он знал о тебе раньше. У меня всё ещё плохое предчувствие на его счёт. Что-то просто не даёт мне покоя. На данный момент он остаётся главным подозреваемым, — Деклан крепко сжимает мои руки, и напряжение вновь волнами исходит от его тела.

Напоминание об инциденте с подмешанными наркотиками также означает, что я вспоминаю, как тогда не доверяла Деклану. Я сказала ему, что его инстинкты ничего для меня не значат. Но я ошибалась. Они действительно имеют для меня значение, и мои собственные инстинкты вторят его чутью. Может, подозревать Боуэна кажется нелогичным, но он определённо остаётся подозреваемым.

Мы оба на мгновение замолкаем, переваривая его слова, а я также размышляю, кто ещё может ненавидеть меня. Мне никто не приходит в голову. Я никогда не привлекала к себе внимание в колледже и в последнее время живу тихой жизнью. Кто мог хотеть навредить мне? Или помешаться на мне до такой степени?

— Можем мы вернуться кое к чему? — наконец спрашивает Деклан, переминаясь с ноги на ногу. Я уверена, что его положение на корточках не самое удобное.

— Конечно, — отвечаю я кивком. Мои мысли вернулись к Джордану Йорку. Что-то насчёт него не даёт мне покоя. Что-то, что просто ускользает от моего сознания, но кажется важным.

— Мудак Боуэн упомянул твою мать. Как это связано? — резкий голос Деклана отвлекает меня от моих мыслей, и я осторожно смотрю на него, замечая беспокойство в его взгляде.

— Ох, — я закатываю глаза, надеясь, что моя беспечность по этому поводу успокоит его. — Она звонила мне недавно. Спрашивала, насколько серьёзно у меня с тобой.

Его глаза распахиваются шире, затем быстро сужаются.

— И что ты ей сказала? — он внимательно наблюдает за мной. Интересно, почему он кажется нервничающим?

— Ну... — начинаю я с сарказмом в голосе, — Само собой, я сказала ей, что у нас всё невероятно серьёзно, и она восприняла это как то, что я определённо готова дать Боуэну шанс.

Деклан качает головой, тихо фыркнув.

— Значит, я так понимаю, в ближайшем будущем мне не удастся завоевать расположение твоих родителей.

— Если только ты не выиграешь в лотерею, не унаследуешь крупную сумму денег, или частный бизнес внезапно не пойдёт в гору, и ты не начнёшь зарабатывать шестизначные суммы, тогда нет, маловероятно.

— Для тебя это имеет значение? — и внезапно его нервозность обретает больше смысла.

— Что именно? Что ты не зарабатываешь шестизначную сумму, или что мои родители тебя не одобрят? — спрашиваю я. Ни то, ни другое не имеет для меня значения. Меня просто удивляет, что после последних нескольких дней Деклан думает, будто это повлияет на меня или мои чувства.

— И то, и другое.

Я открываю рот, чтобы дать ему короткий ответ, но что-то в его напряжённом теле, скрежещущих зубах и обеспокоенных глазах побуждает меня вдаться в подробности.

— Я примерно знаю, сколько ты здесь зарабатываешь, и это не то, на что стоит смотреть свысока. Однако, даже если бы ты не зарабатывал такую сумму денег, с моей стороны всё равно не было бы возражений. Если бы ты был бесцельным, безработным, целыми днями сидел на диване и ничего не делал, тогда я могла бы начать осуждать. Но у тебя есть работа, которую ты любишь, и она позволяет тебе оплачивать счета и быть счастливым. Это всё, чего я когда-либо хотела от партнёра.

— Что касается моих родителей, — говорю я, используя его хватку на своих руках, чтобы притянуть его ближе, пока мне не удаётся крепко ухватиться за его рубашку, за которую я удерживаю его на месте, и наши носы соприкасаются. Я хочу, чтобы он услышал мои слова и увидел правду в моих глазах, когда я их произношу. — Думаю, даже немного жутко то, насколько сильно мне нравится тот факт, что они так категорически тебя не одобряют. Если ты не нравишься им — жадным до денег, статусным шлюхам, поверхностным засранцам — значит, ты действительно стоящий.

Он поднимается из своего согнутого положения, но продолжает наклоняться, так что оказывается передо мной. Он улыбается мне, обхватывая ладонями моё лицо, а затем наклоняется ближе, так что наши губы соприкасаются, и он целует меня.

Я обвиваю руками его шею, подвинувшись вперед на своём сиденье, чтобы углубить наш поцелуй, но громкий стон разрывает нас прежде, чем я успеваю насладиться процессом.

 — Ребят, вы же весь обед пускали друг на друга слюни. Осталась всего пара часов работы; я уверена, Зандеру понравилось бы, если бы вы провели их именно за работой.

Я бросаю на Синтию недовольный взгляд, когда эти слова немедленно заставляют Деклана увеличить дистанцию между нами.

Она уже четвёртая, кто обламывает мне «малину» за последнюю неделю.

— Я уверена, вы сможете сдерживать себя до пяти часов, — продолжает Синтия, и я показываю ей язык, на что она отвечает тем же, проходя мимо моего стола и направляясь в кабинет Джоуи.

— Твои друзья очаровательны, — шутит Деклан.

Я фыркаю.

— У тебя есть Джоуи в качестве лучшего друга, так что, что бы ты ни думал, я определённо выигрываю.

— Формально Джоуи и твой друг тоже.

Я непреклонно качаю головой.

— Братский кодекс означает, что он больше твой, чем мой. Но она права; Зандер разозлился бы, если бы увидел нас.

Мои слова должны были прозвучать легко, но, кажется, они ещё больше угнетают Деклана, который почти мгновенно делает ещё один маленький шаг в сторону от меня.

— Ты беспокоишься о Зандере? — наконец, встревоженно спрашиваю я. Если он волнуется, то это означает, что мои надежды на лёгкий разговор с Зандером могут оказаться несбыточными, и я точно выдаю желаемое за действительное.

— Честно? Немного волнуюсь, — признаётся он, покусывая губу.

— Я тоже. Думаю, он посчитает это хорошим. Однако ему, возможно, потребуется минута или две, чтобы смириться с этим, — уверенно говорю я, молясь всем высшим силам, чтобы мои надежды оправдались.

Деклан кивает, отводя взгляд и на мгновение погружаясь мыслями куда-то вдаль, прежде чем снова сосредоточиться на мне.

— Я буду в своём кабинете, если понадоблюсь, — он нежно сжимает мою руку и уходит, а я неохотно возвращаюсь к работе.

Я невольно оглядываю офис, вижу цветы, разбросанные по всему помещению, и возвращаюсь к своим предыдущим мыслям.

Что здесь происходит? Это Боуэн или кто-то другой? И какова конечная цель?

Судя по оставленным запискам, это похоже на возможную любовную одержимость. Тогда зачем красть мои документы только для того, чтобы получить кредитную карту? И зачем выбирать флориста, у которого нет камер видеонаблюдения, но затем использовать кредитную карту, которая приведёт ко мне? Это просто способ напугать меня? Способ попытаться стать мной? Или меня подставляют?

Подставляют для чего?

И, застонав, я задаюсь вопросом, насколько раздражающим будет процесс отмены этой поддельной кредитной карты.

***

Деклан готовит просто потрясающе, как я и надеялась. Я сервирую стол, пока он хозяйничает на кухне. От запахов у меня урчит в животе, и пока мы едим, разговор представляет собой смесь воспоминаний о прошлом, развенчивания неверных предположений друг о друге и разговоров о наших надеждах на будущее. Всё это легко, естественно и напоминает о нашем сегодняшнем ланче.

— Просто с ума сойти, как быстро всё изменилось между нами, — говорю я Деклану, когда он убирает последнюю вымытую тарелку и бросает полотенце на стол.

— Ты имеешь в виду то, что мы не ссорились друг с другом уже пару дней? — он ухмыляется, и мне интересно, что такого он вспомнил, что вызвало у него эту ухмылку.

— Ты ненавидел меня с тех пор, как мне исполнилось девять, — напоминаю я ему.

— Ненависть — слишком сильное слово. Я предпочитаю «не нравилась». Теперь мне нравится думать, что я был идиотом с двенадцати лет.

— Мне тоже нравится так думать, — шучу я, когда он берёт меня за руку и ведёт к своему дивану.

— Хотел бы я, чтобы у меня было лучшее объяснение тому, как я вёл себя с тобой, чем то, которое я дал тебе вчера, но не всегда твои деньги заставляли меня вести себя таким образом.

— Серьёзно? — я задерживаю дыхание, гадая, не узнаю ли сейчас то, что он от меня скрывал. У меня не было причин так думать, кроме моих инстинктов. Однако я всегда думала, что раздражение Деклана на меня было вызвано чем-то большим, чем просто деньги.

— Я понял, что для меня всё немного изменилось, когда ты пошла в девятый класс.

— Неужели? — его постоянное нытьё о том, что я «всегда путаюсь под ногами» и «такая девчонка», казалось, никогда не прекращалось, независимо от того, сколько нам было лет в детстве.

— Ну, да. Я помню, как ты зашла в столовую с парой своих друзей, и обычно ты всегда была одета в толстовку с капюшоном или свитер. Но в тот день на тебе была только обтягивающая маленькая футболка, и я понял, что у тебя есть сиськи, — он говорит это таким будничным тоном, что я почти пропускаю это мимо ушей.

— Что, прости? — ахаю я.

— Ну, ладно, я и до того дня знал, что у тебя есть сиськи. Но я не знал, что у тебя такие потрясающие сиськи, — объясняет Деклан, на что я отвечаю хлопком его по руке. — Эй, не забывай, в тот момент я был подростком. Сиськи были почти всем, что меня волновало.

— Перестань называть их сиськами, — огрызаюсь я.

— Как ты хочешь, чтобы я их называл? Титьки? Дыни? Пригоршни рая?

Я снова шлёпаю его, затем прислоняюсь к нему, а он легко обхватывает меня рукой и прижимает к себе.

— Как насчёт «груди»?

— Хорошо, тогда я был любителем груди. Остаюсь им и сейчас, но я склонен видеть больше, чем просто грудь.

— Приятно это знать.

— В конце концов, мужчина рано или поздно должен вырасти, — говорит он легко, с улыбкой в голосе, и я понимаю, почему, когда он продолжает. — Я научился ценить великолепные ножки, сочную попку и, само собой, женскую киску, которая определённо является вратами в рай.

— Дек! — теперь я уже визжу, поворачиваясь, чтобы влепить ему пощёчину, но прежде чем я успеваю коснуться его, Деклан сдвигает нас так, что я оказываюсь под ним, а он нависает надо мной. Мое дыхание учащается, когда его взгляд опускается к моим губам.

— Я также люблю женские губы, представляю, каковы они на вкус, представляю, как они прижимаются к моему телу, возможно, к определённому месту больше, чем к другим, — он подмигивает. — Но я также знаю, что, как бы ни было важно её тело, её разум, возможно, ещё важнее. Ей нужно смешить меня, быть умной, понимающей, сострадательной и милой. У неё должно быть огромное сердце и амбиции, страсть и драйв.

— Значит, полагаю, я вполне подхожу по всем пунктам, — шучу я.

Деклан не отводит от меня серьёзного взгляда, когда отвечает:

— Это да.

— Дек... — бормочу я, не зная, как на это ответить.

— Но в тот день, вернувшись в школу, я увидел твои сиськи. И я думаю, что часть меня, нижняя часть, — улыбается он, — немного влюбилась в тебя в тот день. И я ненавидел то, как сильно парни вокруг меня обращали на тебя внимание.

— Это тогда ты и остальные решили отпугнуть от меня всех парней? — спрашиваю я, надувшись. Для меня свидания в школе не были весёлым опытом.

— Ага, — это говорится без малейших угрызений совести.

— Это было невероятно раздражающе.

— Я знаю. Ты никогда не стеснялась выражать нам своё раздражение по этому поводу, — теперь к нему возвращается улыбка, и он, очевидно, видит забавную сторону в этих спорах.

— Хорошо, это отчасти объясняет тот момент в школе, но почему между нами ничего не изменилось? Мы с Зандером часто ссорились, но он один из моих самых близких друзей. Я нахожу Джоуи слегка раздражающим, но я никогда его не ненавидела. Ты всегда думал, что я какая-то избалованная засранка?

— После того, как я выпустился из школы, я не особо задумывался о тебе, — признаётся он. — Когда мне позвонил Зандер по поводу того, что Йорк домогался тебя в колледже, я разозлился, что кто-то к тебе пристаёт. Тем не менее, я чувствовал такое же раздражение из-за того, что я был единственным, кто мог разобраться с этим. Потом я увидел тебя, и к этому моменту я понял, что мне нравятся задницы, ноги и киски. Я не разобрался во внутренних вещах. И снова определённая часть меня тогда немного влюбилась в тебя.

Я качаю головой в ответ на его объяснение.

— Ты вёл себя как придурок в тот день.

— Я был зол на себя, потому что думал, что знаю, кто ты такая и чего хочешь.

— И какая же я была?

— Я всегда видел твои деньги. Всю мою жизнь мне казалось, что их бросали мне в лицо.

Я бледнею от этого, жалея, что это вообще происходило. Вчера, во время нашего разговора, я была уверена, что никогда никому не бросала этого в лицо. Что я никогда так себя не вела. Неужели я ошибаюсь? Неужели я делала это с Декланом, даже не осознавая этого?

— Не надо, — он отвлекает меня от моего беспокойства. — Это была моя проблема, а не твоя. Я знал, что у тебя есть деньги, поэтому я всегда искал их в тебе. Видел это в одежде, которую ты носила, в машине, которую ты водила, и в богатом колледже, в котором ты училась, — его плечо слегка приподнимается в извиняющемся пожатии. — Я всегда видел в тебе только деньги. Горячее тело, конечно, но тогда только твои деньги. Я полагал, что ты найдёшь себе какого-нибудь богатого мудака, с которым сможешь остепениться. Я полагал, что ты рассматриваешь нас — меня — как благотворительное дело; кого-то, кого можно пожалеть.

— Я никогда так не думала, — категорически отрицаю я.

— Знаю. То есть, теперь я это знаю. Но долгое время именно так я и думал. Когда Зандер нанял тебя, наконец-то уволив ту тупую девку, которая на него вешалась, я был в ярости. Как кто-то вроде тебя мог захотеть постоянную работу? Регулярную зарплату? Я знал, что мы можем тебе доверять, но не думал, что ты продержишься здесь достаточно долго, чтобы на тебя можно было положиться.

Эти слова причиняют боль, потому что я всегда гордилась тем, что я надёжный друг, уравновешенный человек, который всегда поддерживает других. Хотя я знаю, что он говорит в прошедшем времени, и всегда было ясно, что я ему никогда не нравилась, неприятно осознавать, что он так плохо думал обо мне.

Деклан сдвигается, просовывает одну ногу между моими и поднимает её вверх, пока не упирается мне в промежность. Я задыхаюсь, когда воздух застревает в моих лёгких, и желание немедленно начинает охватывать моё тело. Оказывается, он просто занимает более выгодную позицию, чтобы расположиться надо мной.

Он убирает руку, лежащую на подлокотнике, и обхватывает моё лицо, возвращая мои глаза к своим.

— Мне жаль, что я когда-либо придерживался такого мнения, и я благодарен, что ты доказывала мне обратное на каждом шагу.

Я слегка улыбаюсь ему, уже чувствуя, как моя обида рассеивается. Это в прошлом, и я не могу сказать, что никогда не думала ужасных вещей о Деклане. Цепляние за это ни к чему не приведёт.

— Но, видя тебя почти каждый день, видя, как хорошо ты вписываешься в коллектив и как хорошо работаешь, я начал терять свою слепую ненависть к тебе.

— Правда? — потому что он всё равно был мудаком по отношению ко мне, пока я работала с ним.

— Я видел, какая ты умная и сообразительная. Я видел твоё сострадание, когда мы узнали новости о родителях Зандера, и я видел твоё стремление помогать людям, когда клиенты надеялись на лучшее, но им сообщали плохие новости. Ты без колебаний утешала их, говорила им ободряющие слова, чтобы придать им сил.

— Когда Ава впервые вошла в наши двери, ты увидела, как Зандер относится к ней, и сразу же приняла её. Возможно, на протяжении всего нашего детства мне удавалось скрывать свои неправильные представления о тебе, но сейчас это стало сложнее.

— Тогда зачем ты оставался мудаком по отношению ко мне? — не унимаюсь я. Само собой, дело было не только в том, что ему нравилось спорить со мной.

— Потому что я злился из-за того, что вообще мог что-то чувствовать к тебе, — признаётся Деклан, опустив глаза.

— А? Что в этом плохого?

 — Ну потому что... — он громко сглатывает, его взгляд прикован к моим грудям, но я знаю, что он их не видит. Мыслями он где-то далеко.

— Деклан?

— Потому что, как я мог испытывать к тебе такие чувства, когда Арти любил тебя?

Воздух в моих лёгких полностью исчезает, когда его слова поражают меня, как прямой удар кулаком.

В школе не только Зандер, Деклан и Джоуи следили, чтобы я была недоступна для свиданий. Был ещё Арти, мальчик, который жил через дорогу от меня и Зандера, и который тоже был мне как брат.

Будучи на три года младше, я всегда была немного вне их компании. Мне оставалось ещё три года в школе, а они уже в учились колледже. Затем я поступила в совершенно другой колледж, и это означало, что ещё четыре года я видела их только тогда, когда приезжала домой на каникулы.

Потеря Арти была ужасной, и после этого я ещё несколько месяцев плакала почти каждую ночь, но я знаю, что парням было ещё хуже. Они видели его почти каждый день, и пока часть меня легко могла представить, что он всё ещё где-то там, живет своей жизнью, ребята ощущали его нехватку как живую частичку их повседневной жизни, потерянную навсегда.

— Саш, дыши! — требовательно говорит Деклан, слегка встряхивая меня и заставляя осознать, что я больше не лежу на диване, а Деклан не надо мной. Я сижу, Деклан сидит рядом со мной, и он выглядит таким обеспокоенным, каким я его никогда не видела.

Сделав глубокий вдох, затем ещё один, я пытаюсь собраться с мыслями.

— О чём ты говоришь? — наконец, хриплю я.

Деклан теперь выглядит нерешительным, вероятно, сожалея, что заговорил об этом.

— Арти был влюблён в тебя, — тихо говорит он, собираясь с духом.

— Ты ошибаешься, — я качаю головой, и отрицание тяжело оседает во мне.

— Нет. Однажды вечером, за пару лет до его смерти, мы пошли выпить, и под конец на ногах остались только Арти и я. Он признался, что влюблён в тебя ещё с детства. Я думаю, Зандер сразу почувствовал братскую связь с тобой, но Арти испытывал нечто другое. Когда они начали тусоваться с тобой, я помню, как мы с Джоуи не соглашались на это. Ну то есть, ты была просто надоедливым ребёнком и понятия не имела о делах парней. Но Зандер и Арти всегда настаивали и всегда побеждали. В конце концов, ты покорила Джоуи, а я просто перестал жаловаться им и вместо этого начал пытаться сделать так, чтобы ты захотела уйти.

— Почему он никогда не говорил мне? — шепчу я, всё ещё пытаясь осмыслить эту новую информацию.

— Я думаю, он просто ждал. В школе ты была слишком юной, а потом уехала. Я думаю, он собирался сделать свой ход, когда ты закончишь колледж, а потом… Я не знаю. — Деклан слегка пожимает плечами. — Он сосредоточился на том, чтобы стать полицейским, а потом его убили, — прямолинейно заканчивает Деклан, и даже спустя столько времени я вздрагиваю от его слов.

— Я всегда… Он всегда был мне как брат, — тихо говорю я.

— Я знаю, и я думаю, что в глубине души он тоже это знал.

— Поверить не могу... — я качаю головой, чувствуя, что мой мир пошатнулся.

— Я знаю, ты всё ещё пытаешься переварить это, и, возможно, мне не следовало тебе говорить, но я хочу, чтобы ты поняла, что творилось у меня в голове, — он кладёт руки мне на плечи, скользя ими вверх по шее и располагая их по обе стороны от моего лица. — Я постоянно разрывался между тем, что я чувствовал раньше, и тем, что я начинал испытывать к тебе. Добавь к этому мою вину за то, что я знал о чувствах Арти к тебе, и мою потребность защитить тебя ради него любой ценой, и, думаю, это просто вынудило меня быть мудаком по отношению к тебе.

Я пытаюсь осмыслить его слова, но продолжаю возвращаться к Арти. К тому, что он чувствовал. Я вспоминаю миллион моментов между нами, пытаясь понять, может, в свете новой информации что-то будет выглядеть иначе, но нет.

— Когда ты нокаутировала меня на прошлой неделе, я не могу сказать, что это изменило мои чувства, но, думаю, это заставило меня увидеть тебя в другом свете. Сильная, могущественная, способная, и с чертовски хорошим хуком правой, — теперь Деклан улыбается мне. — Когда я очнулся, а ты склонилась надо мной, я не мог перестать думать о том, какая ты милая, беспокоилась, что ты могла навредить мне. Я мог наброситься на тебя и быть ублюдком, но внутри я паниковал. Я не знал точно, сколько ещё смогу игнорировать свои чувства. Я не был уверен, что ты когда-нибудь сможешь чувствовать то же самое.

— Когда я подслушал, как этот ублюдок говорил о тебе, мне так сильно захотелось подойти к нему и надрать ему задницу. Но потом мне в голову пришла идея показать ему, что ты уже принадлежишь мне. Что ты не одинока, и ему нужно отвалить.

— Опять же, я не уверена, что согласна со всей этой принадлежностью и владением человеком, — бормочу я, хотя сейчас не особо переживаю об этом.

— Тсс... — он наклоняется ближе. Я также не согласна с тем, когда кто-то шикает на меня, но для Деклана я могу сделать исключение. — Итак, я подошёл к тебе, моё сердце билось быстрее, чем от любого выброса адреналина, который я когда-либо испытывал, мои ладони вспотели, как у подростка, собирающегося на своё первое свидание, а губы внезапно пересохли. Я сомневался на каждом шагу, но как только ты оказалась в моих объятиях, твои губы коснулись моих, а твои потрясённые глаза посмотрели на меня, всё ощущалось правильным. Держать тебя в своих объятиях было приятно, и я знал, что должен сделать всё, что в моих силах, чтобы это продолжалось.

 Моё сердце тоже учащённо бьётся, когда я слышу, как он описывает своё приближение ко мне. Я польщена и возбуждена тем, что он чувствовал, а также тем фактом, что ему не стыдно признаться в этом сейчас. Но кое-что ещё не выходит у меня из головы.

— Той ночью в клубе ты вёл себя со мной как придурок.

— Только потому, что ты собиралась выпить тот напиток с наркотиком, — спешит оправдаться Деклан. — И послушай, честно говоря, я сомневаюсь, что мы когда-нибудь по-настоящему перестанем ссориться друг с другом. Я думаю, что часть меня будет жаждать этого с тобой, хотя бы потому, что мы можем насладиться сексом после ссоры, но просто знай, что пусть тебе это может казаться безумным и внезапным, но для меня это было долгим ожиданием.

— Но ты сам сказал, что секса между нами не будет, — ворчливо замечаю я.

— Пока что нет, и я уверен, что если бы секс сейчас был доступен, мы бы не продержались и трёх секунд на этом диване, потому что я бы навалился на тебя и взял, — мои глаза расширяются от этого образа. — Но то, о чём мы только что говорили, важно, и это нужно было сказать. Думаю, что в ближайшем будущем у нас будет много таких разговоров, и если мы хотим долгосрочных отношений друг с другом, то нам нужно ещё немного побыть без секса.

Я не совсем могу спорить с его логикой. Я бы ни за что не стала бы настаивать на разговоре, если бы Деклан наклонил меня над этим диваном, чтобы поиметь меня. Конечно, я думаю, что мы могли бы заняться этим после данного разговора, но я понимаю, что это тоже не лучшая идея.

— Хорошо, и что будет теперь?

— Теперь мы будем целоваться на этом диване, не снимая одежды, — его голос звучит сурово, но он улыбается, когда я преувеличенно надуваю губы. — Затем завтра я приглашу тебя куда-нибудь пообедать, а вечером угощу быстрым ужином, после чего мы проведём прекрасный вечер бинго со старичками.

Я улыбаюсь, взволнованная тем, что увижу его в доме престарелых.

— Звучит идеально.

— А потом, если ты позволишь, в среду вечером я отведу тебя в какое-нибудь особенное место. Приличное заведение, куда мы принарядимся и будем есть иностранные блюда с причудливыми названиями.

— Умеешь соблазнительно расписать картинку! — я закатываю глаза в его адрес и снова оказываюсь прижатой к дивану, а Деклан сверху.

Он наваливается на меня всем телом, его колено возвращается к моей промежности, но на сей раз он намеренно оказывает давление.

— Подожди, — говорю я как раз перед тем, как его губы коснулись бы моих. — Я хочу задать тебе всего один вопрос.

— Какой?

— Рискую испортить настроение, но это касается Арти.

Он немного отстраняется назад, всё его внимание сосредоточено на мне.

— А что насчёт него?

— Ну, это… Тебе всё ещё странно воспринимать нас как пару, раз он раньше...? — я даже не могу произнести эти слова. Возможно, мне следует задать этот вопрос самой себе.

— Пока мы были в разлуке, я продолжал спрашивать себя, готов ли я к этому, готов ли я быть с тобой. Я думал об Арти и о том, не предаю ли его так или иначе, но я не верю, что он бы так посчитал. Я знаю, что он любил тебя, но я также знаю, что он никогда бы не захотел, чтобы мы останавливали себя из-за него. Он бы первым надрал мне задницу, если бы я причинил тебе боль, но он не стал бы завидовать нашему счастью вместе. Прежде всего он хотел, чтобы ты была счастлива. Значит, полагаю, мой вопрос к тебе таков: ты счастлива?

Его ответа оказывается достаточно, чтобы развеять мои опасения. Мне даже не нужно долго размышлять, прежде чем я даю ответ.

— Да, — говорю я ему, затем хватаю его за рубашку и притягиваю к себе, прижимаясь губами к его губам, а Деклан перехватывает контроль.

Он просовывает язык мне в рот, прижимаясь бедром ко мне. Потираясь о него, я нахожусь в идеальном положении, чтобы кончить.

Это определённо лучший сеанс поцелуев, который у меня когда-либо был в жизни, даже если Деклан действительно непреклонен и не снимает никакой одежды.

Спать в разных комнатах кажется наказанием после такого интимного вечера, но нам недолго предстоит ночевать в отдельных кроватях.

Возможно, он прав насчёт временного отказа от секса, потому что впервые в жизни я чувствую что-то помимо гнева, когда думаю о своём прошлом с Декланом.

Понимание важно, если прошлое не встанет между нами позже, и я не могу отрицать, что в ожидании возможности заняться сексом есть что-то волнующее. Я лишь надеюсь, что этот этап продлится недолго.

Знание того, что Арти чувствовал ко мне, имеет огромное значение, и мне нужно время, чтобы это переварить. Однако это не меняет моих растущих чувств к Деклану.

Между нами что-то происходит, и я отказываюсь полностью отступать, пока не узнаю, что это такое, и стоит ли это риска.

Но я и не подозревала, что вскоре между нами всё рухнет.

Глава 10

Вторник начинается в спешке, ибо утром Деклан отвозит меня домой за новой одеждой.

Всё выглядит так же, как и до моего отъезда, за исключением того, что цветы исчезли, а замки сменились. Он сделал три копии ключей. Одни он оставил себе, одни я отдам Зандеру, когда он вернётся, и одни для меня самой.

Я не уверена, как именно я отношусь к тому факту, что Деклан подарил себе ключ от моего дома, но поскольку он даёт мне ключ от своего дома так же просто, как если бы передал тарелку за обеденным столом, я не комментирую это.

Я скорее удивлена тем, насколько легко всё было между нами. Существует определённое общее прошлое, означающее, что мы начинаем не с нуля, но всё равно достаточно интересно, потому что часто наши познания не являются полной правдой. Нам комфортно друг с другом, и я надеюсь, что между нами всё останется по-прежнему.

Мы едем на работу вместе, поскольку Деклан считает, что бессмысленно брать две машины в одно и то же место назначения. Мне нравится моя независимость, но я бы никогда не отказалась от бесплатной поездки. Также помогает то, что Деклан проводит большую часть своего времени в офисе, беря на себя любые запланированные встречи со старыми клиентами и новыми, которые появляются у нас, пока Зандер в отъезде. Поэтому я не спорю по поводу этого нового распорядка. Я просто наслаждаюсь возможностью наблюдать, как Деклан ведёт машину, и это не кажется странным. Ну, ладно, пялиться всё равно странно, но это менее очевидно, когда ему приходится концентрироваться на вождении.

Затем наступает день, который получается более напряжённым и суматошным, чем обычно. У Деклана всё утро встречи друг за другом, а к Джоуи приходят три клиента с плохими новостями. Плохие новости, потому что каждый выходит расстроенным или выглядящим так, будто его любимого питомца усыпили.

Никто из этих людей не расстроен больше, чем мисс Грейндж. Это женщина, которая выглядит так, будто ей нужно дополнительные восемь часов в день, чтобы немного поспать. Она симпатичная, но мешки под глазами, бледная кожа и безразмерная одежда делают всё возможное, чтобы скрыть это.

К нам приходит много жён, которые ищут нашей помощи в подтверждении неверности своего партнёра. Некоторые получают хорошие новости, и то, что они считали изменой, оказывается просто недоразумением. Однако довольно часто эти люди становятся постоянными клиентами, поскольку возвращаются с теми же подозрениями спустя месяцы. Некоторые получают плохие новости, потому что их подозрения оказались верными. Печально, что эти новости часто встречают с улыбкой или облегчением.

По большей части никто не хочет узнавать, что их партнёр изменяет им. Никто не хочет видеть доказательства, слышать эти слова или думать о том, как будущее выглядит теперь, когда их жизнь резко изменила направление.

Мисс Грейндж отличается от других в том смысле, что она не стремится к крупному бракоразводному процессу. Она не хочет причинять боль своему мужу или иметь над ним какую-то власть. Она — женщина, у которой и так были проблемы, и теперь, судя по тому, как быстро она выбегает из офиса, низко опустив голову и громко шмыгая носом, становится очевидно, что она получила не те новости, на которые надеялась.

Я быстро хватаю со стола коробку с салфетками, кладу в карман сотовый и выбегаю на прохладный воздух вслед за ней. Можно лишь предположить, что в её двадцать с небольшим, имея ребёнка с особыми потребностями и больную мать, о которой нужно заботиться, у неё и так достаточно забот, не говоря уже о тех плохих новостях, которые она только что получила.

Она останавливается у своей машины, изо всех сил пытаясь вставить ключ в замок, когда я подхожу к ней.

— Мисс Грейндж, вы в порядке? — спрашиваю я, уже зная ответ.

— Нет! — огрызается она, всё ещё пытаясь разобраться со своими ключами, и роняет их, что приводит к громкой и длинной череде проклятий.

— Не уверена, что вам стоит садиться за руль в таком состоянии. Давайте вы передохнёте секунду, а также сделаете несколько глубоких вдохов, — предлагаю я.

Она приседает, чтобы взять ключи, её судорожные движения продолжаются ещё несколько мгновений, прежде чем она замирает, и её тело заметно дрожит.

— Он изменяет мне, — шепчет она.

Я протягиваю руку и кладу поверх её ладони, забирая у неё ключи и открывая дверь за считанные секунды. Я оставляю ту открытой, затем осторожно усаживаю женщину на сиденье так, что её ноги остаются снаружи машины, а ступни в стоптанных туфлях стоят на земле.

— Он мудак, — уверенно говорю я ей, приседая на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней.

— Он снимает деньги с наших счетов, выжимая из нас всё, — делится она. — Он собирается бросить меня ради другой женщины. Оставить меня ни с чем, — её голос дрожит, лицо становится ещё бледнее, отчего тёмные круги вокруг глаз становятся более заметными.

Ладно, может быть, «мудак» — недостаточно сильное слово.

— Люди в этом мире совершают отвратительные поступки. Это отражает их характер, а не ваш. Ваш муж — кусок дерьма, и он получит по заслугам. Вы знаете, что он делает, и вы можете предпринять шаги, чтобы защитить себя, своего ребёнка и ваше будущее. Мистер Ким дал вам контакты юриста?

К сожалению, занимаясь таким бизнесом и имея множество клиентов, использующих нас для выведения на чистую воду стереотипных неверных супругов, мы обзавелись множеством контактов с местными адвокатами по бракоразводным процессам.

— Да. Я просто… Я никогда не думала, что раз… — она сглатывает, с трудом произнося это слово. — Я хотела сказать «нарушу свои клятвы», — она плачет, и это не симпатичные слёзы, которые ей к лицу. Нет, я имею в виду сопливые, мокрые рыдания с пятнами на лице и прерывистыми всхлипами, пока она пытается успокоиться.

Я протягиваю ей салфетку, а затем ещё несколько, ожидая, пока она перестанет рыдать. Как только она начинает успокаиваться, её слёзы становятся более редкими, и она больше икает, чем всхлипывает, я беру её за руку и смотрю ей в глаза.

Вдалеке я слышу шум и чьи-то бегущие шаги, но не обращаю на это внимания, чтобы полностью сосредоточить своё внимание на этой женщине.

— Итак, я понимаю, что вы сейчас опустошены. Я знаю, вы чувствуете себя дерьмово. То, что вы чувствуете, полностью оправдано, и ничего из этого не неправильно. Вы злитесь? Тогда злитесь. Вы хотите плакать? Тогда плачьте. Вы хотите кричать? Делайте это, пока у вас не заболят лёгкие. Но никогда не забывайте, что вы этого не заслуживали. Вы не сделали ничего плохого, и это ваш муж вас не заслуживает. Вы сбросите пару сотен фунтов бесполезного жира, и я почти уверена, что это можно считать только хорошим событием. Так что сделайте глубокий вдох, — я наблюдаю, как она подчиняется, и её плечи приподнимаются на мгновение, прежде чем снова опуститься. — И убедитесь, что вы не забудете давать себе передышку в моменты, когда станет слишком сложно.

(200 фунтов — это 90 кг, так что под бесполезным жиром тут имеется в виду вес всего мужа, — прим)

— Я знаю, что вам и так приходится нелегко дома, поэтому не бойтесь просить о помощи. У меня есть несколько номеров групп поддержки, которые я могу вам дать. Я отправлю вам их по электронной почте. Я хочу, чтобы вы связались с ними и поговорили. Если вам понравятся люди там, тогда примите эту поддержку и держитесь крепче. Если вам это не понравится, я могу прислать вам ещё несколько мест, и несколько из них работают онлайн. Если я чему-то и научилась за время работы здесь, так это тому, что люди, которые преуспевают после чего-то подобного, имеют поддержку. Так что соберите своих друзей, свою семью, будьте открыты и честны; и наймите, чёрт возьми, самого лучшего адвоката, какого только сможете. Покажите этому засранцу, с кем он связался и что он теперь потерял.

Она слегка кивает мне, но я понятия не имею, собирается ли она последовать какому-либо моему совету.

Я сжимаю её руки, затем отпускаю, протягивая ей ещё несколько салфеток.

— Вы уверены, что в состоянии сесть за руль? Я могу вызвать вам такси и договориться, чтобы кто-нибудь из парней подогнал вашу машину. Или, если вы готовы подождать, я могу узнать, сможет ли кто-нибудь из них сам подвезти вас домой? — предлагаю я, уже обдумывая, что у Джоуи в расписании теперь, когда его последняя встреча на сегодня закончилась.

— Нет, спасибо, — её голос хриплый, но глаза теперь кажутся немного яснее. — Со мной всё будет в порядке.

— Что ж, в таком случае, будьте внимательны на дороге. Вам не нужна вдобавок ко всему остальному автомобильная авария. Остановитесь, если снова почувствуете себя разбитой, и не торопитесь, — поучаю я, уже обеспокоенная тем, что она может этого не сделать.

— У меня есть няня, которая присматривает за Бет. Я не могу...

— Можете. Не торопитесь и возвращайтесь домой целой и невредимой. Что вы собираетесь делать позже? — теперь я определённо в режиме лекции.

— Позвоню своим друзьям, — тихо говорит она.

— И вы проверите свою электронную почту на предмет письма от меня. Я хочу, чтобы вы позвонили по тем номерам, что я вам дам. Просто поговорите с одним человеком и посмотрите, поможет ли это, хорошо?

Она кивает, ещё пару раз всхлипнув, делает глубокий вдох и, наконец, выглядит менее дрожащей.

— Если вам нужно поговорить, позвоните в офис. Я всегда рада поговорить с вами.

 На её лице мелькает облегчение, и я задаюсь вопросом, много ли у этой женщины друзей.

— Спасибо. Это очень любезно с вашей стороны.

Я передаю ей ещё несколько салфеток и сжимаю её плечо, затем выпрямляюсь.

Несколько мгновений я наблюдаю за ней, удовлетворённая тем, что она больше не находится в том опасном эмоциональном состоянии, которому только что поддалась, и мечтаю ради её же блага, чтобы эта вспышка была всем, в чём она нуждалась. Тем не менее, я знаю, что это только начало эмоционального путешествия, которое ей предстоит.

Какой же у неё мудак-муж. Может быть, стоит попросить Джерри, чтобы он посмотрел, что можно сделать с этим мудаком, крадущим у неё деньги.

Я отхожу от парковки, в конце концов видя, как она осторожно вливается в поток машин на главной дороге, и поворачиваюсь, чтобы вернуться внутрь. Однако я делаю всего несколько шагов, прежде чем Деклан выбегает наружу. Паника и беспокойство ясны на его лице как божий день.

Я почти оглядываюсь, чтобы посмотреть, не упускаю ли я чего-нибудь, пока его шаги приближают его ко мне. Он прижимает меня к себе, притиснув к груди, затем так же быстро отстраняется, осматривая меня, как будто ожидает увидеть ранение.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спрашиваю я, отстраняясь от его ощупывающих рук, но он снова подаётся ближе, чтобы прижать меня к себе.

— Ты в порядке? Что случилось? — требует он дрожащим голосом.

— В смысле «что случилось»?

— Ты прислала мне сообщение, в котором говорилось, что у тебя проблемы! — он разворачивает меня. Я почти уверена, что он просто пытается полюбоваться на мою задницу, но напряжение в его тоне не даёт мне намекнуть на этот похабный мотив.

— Я ничего тебе не писала, — говорю я, ничего не понимая. Деклан достаёт свой сотовый и показывает мне сообщения с моего номера, которые я определённо никогда не отправляла. Я умоляю о помощи, говорю ему, что я напугана, в беде и нуждаюсь в нём.

— Какого чёрта? — я ахаю, вытаскивая свой телефон, который, как ни странно, стоит на беззвучном (режим, который я никогда не включаю), и вижу, что у меня дюжина пропущенных звонков от Деклана.

В приложении «Сообщения» я вижу те же сообщения, которые только что отправила ему, вот только я их никогда не отправляла! Как это возможно?

 — Клянусь, я не отправляла эти сообщения. Я была здесь с мисс Грейндж. Она расстроилась из-за того, что узнал Джоуи, и я не хотела, чтобы она садилась за руль в таком состоянии. Последние пятнадцать минут я её успокаивала, — я протягиваю коробку с салфетками, как будто это доказательство.

— Я не понимаю. Зачем кому-то взламывать твой телефон, чтобы отправить мне это? — поражается Деклан, обнимая меня за плечи и прижимая к себе.

Он, может, и знает, что со мной всё в порядке, но ему очевидно нужно почувствовать меня рядом, чтобы убедиться в этом.

Мне интересно одно: как, чёрт возьми, можно взломать телефон подобным образом? Это распространённый случай? Почему я никогда об этом не слышала?

— Ты думаешь, это был просто способ вытащить тебя из офиса? — спрашиваю я, оглядываясь вокруг, и меня охватывает озноб. Я чувствую, что за мной наблюдают.

За нами наблюдают прямо сейчас?

Он тоже осматривает окрестности.

День кажется мне совершенно нормальным, но Деклан принимает мои слова близко к сердцу и торопит нас внутрь, как будто в нас может целиться снайпер.

Конечно, ничего не происходит, и, просмотрев записи с камер наблюдения, мы не обнаруживаем никаких объяснений того, зачем кому-то понадобилось, чтобы Деклана не было в офисе. Никто даже не подходил к его двери.

Если посмотреть на камеру с парковки, то не видно, как я разговариваю с мисс Грейндж. Однако ясно, что я там с ней. Но, поскольку я сидела на корточках, нет доказательств того, что я не прикасалась к своему телефону. Однако можно понять, что рядом с нами никого нет, так что, должно быть, его взломали.

— Какова цель всего этого? — спрашивает Деклан, и я пожимаю плечами.

Прямо сейчас всё кажется бессмысленным. Если кто-то хочет угрожать мне или одержим мной, зачем отправлять эти сообщения Деклану? Зачем заставлять его волноваться?

— Я не знаю.

— Это дерьмо действует мне на нервы, — говорит он мне, и его пальцы танцуют по клавиатуре, пока он связывается с Джерри, чтобы попросить его взглянуть на мой телефон.

 Поскольку сейчас мне больше нечего делать, я оставляю ему свой телефон, а сама иду отправить мисс Грейндж номера, которые я ей обещала. Деклан тем временем отнесёт мой сотовый в условленное место, чтобы Джерри мог его изучить.

Немного странно обходиться без телефона, но если это приблизит нас к пониманию того, что происходит, тогда я полностью за.

К сожалению, несколько часов спустя Деклан возвращается с новым телефоном для меня, а также с плохими новостями.

— Джерри не может найти никаких следов того, что кто-то взломал твой телефон.

Моё сердце ухает в пятки, и я боюсь, что Деклан думает, будто это я отправила их.

Пока всё выглядит так, как будто я легко могу быть той, кто стоит за всем этим. Цветы купила чернокожая женщина примерно моего возраста, воспользовавшись кредитной картой на моё имя. Жуткий текст на второй открытке взят из стихотворения, которое я искала в интернете несколько недель назад. Жуткое телефонное сообщение, которое никто, кроме меня, не слышал. И теперь текстовые сообщения отправляются с моего телефона, хотя нет никаких следов того, что кто-то взломал его.

Вот чего хочет этот человек? Он или она хотят, чтобы я выглядела виноватой? Но зачем?

— Клянусь, я никогда не отправляла тебе этих сообщений, — я знаю, что это звучит немного отчаянно, но мне все равно.

— Знаю. Я доверяю тебе, — и он правда выглядит так, как будто доверяет. В его словах нет обвинения или подозрения. — Но мне не нравится, что я не понимаю смысла, стоящего за этим, поэтому повторю, что в ближайшее время, пока мы не разберёмся с этим, ты не покидаешь этот офис без сопровождения кого-либо из нас, — я киваю, и затем он быстро исправляется, — Синтия не в счёт.

— Ты знаешь, эта девушка, может, и выглядит миниатюрной, но она может убить степлером, — полушутя говорю я, поскольку она нанесла Джоуи несколько синяков, когда он её бесил. Её естественная реакция, когда она раздражена — это швырнуть что-нибудь, а единственное, что лежит на её столе — это степлер, беспроводная клавиатура, мышь и монитор. Таким образом, степлер — самая дешёвая вещь, которую можно бросить. К тому же он чертовски тяжёлый.

— Это не шутка. Я говорю совершенно серьёзно, — рычит Деклан, которому явно не до смеха.

Я вздыхаю от того, каким серьёзным выдался этот день. Хотя я и не хочу, чтобы мы с Декланом вернулись к прежним враждебным отношениям, я скучаю по рабочим дням, когда вообще не происходило ничего драматичного.

— Я ещё сильнее тебя не хочу, чтобы какой-нибудь сумасшедший следил за мной, так что тебе не нужно повторять мне дважды. Кроме того, я приехала с тобой сегодня утром, так что ты всё равно нужен мне, чтобы добраться домой. Я здесь, пока ты не будешь готов уехать.

— Ты уверена, что планы на вечер в силе? — спрашивает Деклан, и я киваю.

Пусть бинго в доме престарелых — это не совсем моё представление о романтическом свидании, но раз секс по-прежнему не обсуждается, нельзя сказать, что мы портим себе настрой.

— Хорошо. Потом мы поужинаем. Обычно всё заканчивается к семи.

— Ты снова собираешься приготовить мне что-нибудь вкусненькое? — я облизываю губы, просто вспоминая его вкусный ужин прошлым вечером. Для него это была определённая отметка в графе с плюсами.

Он ухмыляется, довольный, что мне понравилась его стряпня.

— Я подумываю о еде на вынос сегодня, а потом о каком-нибудь модном месте завтра вечером.

Я улыбаюсь, мне нравится эта идея.

— Конечно, если я не спугну тебя после сегодняшнего вечера, — он, наконец, улыбается, и впервые после предыдущей драмы расслабляется.

— Ты имеешь в виду, когда я сегодня вечером увижу тебя во всём блеске, в окружении старичков не моложе восьмидесяти? — фыркаю я.

— Некоторые из этих мужчин довольно подвижны для своего возраста, — он указывает на меня, подмигивая.

Я тоже улыбаюсь, решив придерживаться более лёгкой темы.

— Ну, говорят, что дома престарелых изобилуют сексом и...

— Саша! — перебивает меня Деклан, скривившись. — Бабушка жила там много лет! Я не хочу этого слышать!

Я взрываюсь смехом.

— Извини, — говорю я сквозь хихиканье. — Я просто хочу сказать, что...

— Нет! — он снова перебивает меня, и я невольно ослепительно улыбаюсь, всё ещё хихикая.

— Но...

— Саша!

— Секс — это...

— Нет! — снова кричит он, на этот раз целуя меня и заставляя замолчать, когда я снова пытаюсь заговорить.

Поскольку Мод тоже была мне как бабушка, я решаю, что действительно пора положить конец этому разговору. Ни один из нас не хочет и не нуждается в том, чтобы эти образы возникали в нашем сознании. Но я рада, что в этом дне есть немного смеха.

***

Вход в дом престарелых во многом напоминает вход в общежитие колледжа. Хотя здесь нет людей, мечущихся, как обезглавленные цыплята, беспокоясь о заданиях или экзаменах, во всех коридорах есть двери, а между ними — рекламные листовки. Вместо рекламы пивных вечеринок или людей, желающих продать свои вещи или предлагающих репетиторство, есть реклама предстоящих общественных мероприятий и напоминания. Я читаю, что в конце каждого месяца запланированы танцы, вечер покера — по средам, вечер викторин, который также проводит Деклан — по четвергам, и ещё куча дневных мероприятий; множество церковных служб и несколько занятий декоративно-прикладным искусством, а также вечера кино.

Место выглядит чистым, если не сказать немного унылым, и большинство дверей, мимо которых мы проходим, открыты.

Я заглядываю в несколько дверей, когда мы проходим мимо, и вижу, что у некоторых жителей есть посетители, но во многих либо нет гостей, либо просто пусто вообще. У большинства на окне цветы, которые кажутся знакомыми, и я быстро понимаю, что это те, которые мне прислали вчера. Я рада, что они оживляют комнаты жильцов и, надеюсь, приносят немного радости, в то время как у меня от них просто мурашки по коже.

Одна константа, которую я замечаю — это то, что почти все здороваются с Декланом, и ему не нужно смотреть на имена жильцов, напечатанные на цветной бумаге на дверях, чтобы поздороваться в ответ.

Ещё одна константа — тёплые улыбки, которые получает Деклан, и любопытные, которые получаю я.

Несколько сиделок и медсестер идут мимо по своим делам, все выглядят счастливыми видеть Деклана и, похоже, не обеспокоены тем, что я с ним. Двое взрослых, у которых в этом учреждении нет родственников, просто бродят по коридорам, и они даже бровью не ведут, увидев нас здесь. Не то чтобы Деклан был незнакомцем, но всё же.

Пройдя по паре похожих коридоров, мы попадаем в большое открытое помещение, расположенное, по-видимому, в центре комплекса. Скорее всего, дорога сюда из любой точки комплекса занимает одинаковое время, так что никому из старичков здесь не придется совершать сверхдлинный поход. Не то чтобы это заняло больше нескольких минут у кого-то вроде Деклана или меня.

— Здесь они едят, а после, в зависимости от того, какое мероприятие запланировано на вечер, они обычно освобождают помещение, оставляя всего пару столиков для тех, кто всё ещё хочет здесь посидеть, — говорит Деклан, подходя к буфету, в котором есть несколько пластиковых стаканчиков и стопка с маркерами внутри. На нескольких столах уже что-то разложено. Он кивает на пустые страницы для игры в бинго, которые я беру, пока мы обходим несколько крайних столов. — Но сегодня вечером они оставят их для игры в бинго. Завтра у них карточный вечер, которого я обычно избегаю, потому что продолжаю терять свои еженедельные деньги на еду, — сообщает мне Деклан, и на его губах играет улыбка.

— Они играют на реальные деньги?

— По словам любого, кто здесь работает — категорически нет. Но эти ребята хитрые. Они могут казаться медлительными или не совсем разбирающимися в этом, но я уверен, что это их стратегия. Наступает вечер карт, и внезапно все молодеют на двадцать лет и становятся чертовски хитрыми.

Я смеюсь над этим, представляя, что Мод лучше всех смогла бы одурачить любого, кто думал, что она недостаточно азартна, чтобы выиграть в какую-либо карточную игру.

— Держу пари, Мод всех размазывала по стеночке, — гордо говорю я.

— Иногда я задавался вопросом, не зарабатывает ли она здесь больше денег, чем я, работая на Зандера, — шутит он. Я улыбаюсь, когда он берёт меня за руку и ведёт к конкретному столику. — Сегодня вечером я впереди, зачитываю цифры. Эти две юные леди были близки с моей бабушкой. Они позаботятся о тебе.

Я киваю, гадая, на что будет похож вечер игры в бинго в этом заведении.

 — Амара, — он кивает одной даме, которая едва удостаивает Деклана взглядом, поскольку её строгий взгляд по-прежнему прикован ко мне. Она сгорбленная, выглядит маленькой на фоне стола, но её тёмная кожа всё ещё сияет, испещрённая мелкими пятнами, и это не умаляет её красоты. Её глаза, скрытые за очками, пристально наблюдают за мной. Под её внимательным взглядом у меня возникает чувство, что я, возможно, не дотягиваю.

— Джей, — он кивает на другую даму, которая бледна, кажется хрупкой и, не хочу быть грубой, но она выглядит так, как будто ей скоро стукнет трёхзначная цифра. Она подъехала к столу в инвалидном кресле, и я замечаю несколько флажков, прикреплённых к ручкам, и несколько наклеек с мультяшными собачками, расклеенных в случайных местах.

— Это моя подруга Саша, — представляет Деклан, сжимая мою руку, когда после его объявления наступает безмолвная пауза.

— Та самая Саша, про которую говорила Мод? — наконец спрашивает Амара, и её глаза немного оживляются. Я сразу тронута тем, что Мод рассказывала обо мне достаточно, чтобы меня причислили к её людям.

— Да. Девочки, вы не против присмотреть за Сашей сегодня вечером?

Они обе закатывают глаза, когда он называет их девочками, но Джей кивает, и её взгляд возвращается к маркеру перед ней, когда она пытается снять крышку, а Амара похлопывает по сиденью рядом с ней.

Однако прежде чем я делаю шаг туда, Деклан тянет меня за руку и наклоняется ко мне так, что его губы оказываются совсем рядом с моим ухом, и тихо говорит.

— Они милые, славные и совершенно чокнутые. Отнесись к тому, что они говорят, со всей серьёзностью. У них есть свой собственный мир, в котором они живут, и хотя что-то из этого происходит сейчас, многое осталось в прошлом, а многое вообще полная чушь. Бабушка любила их и всегда смеялась, когда была с ними.

Я принимаю его предупреждение к сведению, сразу же испытывая теплоту по отношению к этим женщинам, которые делали Мод счастливой.

Он быстро чмокает меня в щёку, что вызывает поддразнивания и насмешки обеих дам, потом делает то же самое с ними и уходит, чтобы помочь кому-то добраться до их места, а также забирает с собой страницы бинго, которые я не закончила раздавать.

— Давай, девочка, ты можешь пялиться на задницу этого мужчины в любое время. Нам осталось уже недолго, так что нет времени тебя осуждать, — рявкает на меня Амара.

Я быстро обхожу стол, чтобы сесть рядом с ней.

— Итак, вы с ним уже перешли к делу? — спрашивает она меня так, словно спрашивает о погоде.

У меня такое чувство, что меня проверяют. Сомневаюсь, что для Деклана так уж важно, чтобы я прошла проверку, поскольку я ему уже слишком дорога, чтобы отказаться сейчас, но я всё равно хочу понравиться этим дамам. Они дружили с Мод, и, очевидно, Деклан им по-прежнему нравится, так что я тоже хочу быть частью этого клуба.

— Мы работаем в одном бизнесе, поэтому постоянно занимаемся делами вместе, — отвечаю я.

Её глаза сужаются при виде меня и моего уклончивого ответа, но уголки её губ подергиваются.

— Твоё имя не начинается на «А». Это хорошо, — наконец говорит Джей, и её взгляд всё ещё прикован к крышке маркера. Я думаю, не стоит ли мне помочь ей с этим, но Амара отвлекает меня своим следующим комментарием.

— Джей считает, что вокруг слишком много имён, которые начинаются на «А».

— Только в этом месте двенадцать человек с такими именами! Или их было четырнадцать...? — она замолкает, когда её внимание возвращается к маркеру.

— На самом деле их двадцать три, — шепчет мне Амара. — Но мы скрываем это от неё, иначе может показаться, что она права.

— Ты знаешь кого-нибудь с именем на букву «А»? — спрашивает Джей дальше.

— Эм… Ну, одну из моих лучших подруг зовут Ава, — отвечаю я, хотя Амара яростно качает головой, глядя на меня.

— Ага! — Джей торжествующе хлопает рукой по столу. Когда я вижу, что крышка от маркера теперь снята, я не уверена, может, она просто радуется снятию крышки.

— У тебя есть знакомые с именами на «Дж»? — спрашивает Амара, и я предполагаю, что Деклан, вероятно, уже отвечал на этот вопрос, так что она должна это знать.

— Моего друга зовут Джоуи, а у Авы есть сын по имени Дженсен.

Джей хмыкает, явно не впечатлённая, но Амара выглядит самодовольной.

— Итак, вы, дамы, знали Мод? — спрашиваю я и мгновенно жалею об этом, когда волна грусти накрывает их обеих. Возможно, её нет уже несколько лет, но по ней всё ещё очень скучают.

— Она была одной из нас, — отвечает Амара, на что Джей энергично кивает рядом с ней. — Она нас понимала, и она была победителем рейтинга.

— Что? Победитель рейтинга? — мне интересно, не ослышалась ли я, но тут меня внезапно озаряет, что Деклан имел в виду под чушью.

— Для нашего реалити-шоу, — отвечает Джей так, как будто это действительно разумный ответ.

— Реалити-шоу? — медленно повторяю я, всё ещё задаваясь вопросом, не ослышалась ли я.

— Не витай в облаках, девочка. — Амара щёлкает мне пальцами. — Мы очень популярны. Лучшие рейтинги в округе. Ты будешь приглашённой звездой в сегодняшнем эпизоде. Не хочу, чтобы люди думали, что ты тупая.

Слова Деклана снова всплывают в моей голове, и я решаю просто согласиться с этим. Либо они надо мной прикалываются, либо они правда в это верят.

— О, точно. Как давно вы, эм, на телевидении? — я громко сглатываю, на секунду испугавшись, что меня разыгрывают. Заметка для себя: не пить здесь воду из-под крана.

— Нас обнаружили рано, — как ни в чём не бывало отвечает Джей. — Джей на самом деле сценический псевдоним, — она сообщает мне об этом, и её внимание, наконец, переключается на меня. Я замечаю, что у неё тускло-голубые глаза, подбородок достаточно большой, чтобы свисать с одним или двумя дополнительными подбородками, и я не думаю, что её вставные зубы правильно вставлены. Её глаза сужаются, и она выглядит так, будто не уверена во мне. — Ещё раз, как тебя зовут?

— Саша, — я не уверена, стоит ли называть свою фамилию. Сомневаюсь, что это будет что-то значить для неё.

— Саша, которую знала Мод? — спрашивает она, и, хотя мы уже обсуждали это, мне снова становится тепло от того, что меня так называют.

— Да.

— Ты писала письма. Они делали её счастливой, — мягко говорит она.

— Я рада...

— Ты уже спишь с её внуком? — перебивает она меня, за две секунды переходя от нежности к бестактности. — Она говорила нам, что вы собираетесь пожениться, и мы могли бы показать это в нашем шоу, но подразнив наших зрителей, мы ничего не получили. Когда это случится? — теперь её голос звучит гораздо суровее, чем у Амары. У меня такое чувство, что мой ответ сделает меня либо победителем, либо проигравшим для этой женщины на всю жизнь.

— Мод сказала, что мы с Декланом собираемся пожениться? — переспрашиваю я, сомневаясь, что это правда, но решая дать себе немного времени на выбор ответа.

— Ага. Итак, когда свадьба? — рявкает Амара. Сейчас кажется, что они обе раздражены на меня.

Я поднимаю глаза в поисках Деклана, надеясь, что он почувствует, что мне нужно спасение или, по крайней мере, перерыв, чтобы избежать необходимости отвечать на этот вопрос. Я вижу, как вместо осознания своей необходимости здесь он болтает с женщиной в инвалидном кресле, присев на корточки до её уровня, и дама одаривает его широкой улыбкой.

Вау, мог ли Деклан стать ещё изумительнее?

Волонтёрство здесь само по себе особенное, но он так активно взаимодействует со всеми. Он не просто приходит, делает своё дело и уходит. Мы приехали пораньше, чтобы он мог помочь с организацией, и он разговаривает со всеми так, как будто это обычное дело.

Как я не знала об этом раньше? Как я раньше не замечала его с этой стороны?

— О да, свадьба скоро состоится. Только посмотрите на это выражение влюблённой идиотки, застывшее на её лице, — голос Амары возвращает меня к дамам. — Она так смотрит, словно этот мальчик — само совершенство или типа того.

— Когда у вас появятся дети, дай им имена на «Джей», хорошо? — говорит Джей, и её пристальный взгляд задерживается на мне на мгновение, прежде чем она кивает и возвращается к своему маркеру, пытаясь теперь закрыть крышку.

— И они будут постоянно появляться в нашем шоу. — Амара машет рукой у меня перед носом.

Наконец, меня спасает Деклан, который объявляет, что бинго вот-вот начнётся.

Амара кладёт передо мной лист бумаги, и я беру маркер из чашки в центре стола.

Джей отчаянно пытается открыть крышку от фломастера, пока я оглядываю заполненную людьми комнату. Я не уверена, сколько здесь живёт людей, но думаю, что почти все пришли поиграть в бинго.

Медсестры и сиделки бродят по комнате, когда Деклан объявляет:

— Стук-постук, и это шестьдесят шесть.

Итак, игра начинается.

Амара выигрывает дважды, каждый раз громко жалуясь, что в качестве приза не предлагается ни денег, ни алкоголя. Джей, в свою очередь, пропускает половину цифр, пытаясь снять крышку с маркера или надеть её обратно. Кажется, она не может перестать делать то, но поскольку она, похоже, не возражает, и, как выразилась Амара, призы в любом случае довольно убогие, я не комментирую и не предлагаю помощь.

Час спустя всё заканчивается.

На протяжении всего вечера Деклан дарит мне много улыбок, но не бросается обратно ко мне, как только игра завершается. Он ходит по комнате, болтая с людьми или помогая им вернуться в свои комнаты. А я, как сказала ранее Амара, наблюдаю за ним, как какая-то влюблённая идиотка. Ну и ладно. Меня не смущает даже то, что Джей начинает давать имена нашим будущим детям, используя самые странные имена на букву Джей, которые я когда-либо слышала. Позже я понимаю, что она заменяет первую букву других имен на Дж.

Я продолжаю улыбаться, когда Амара возвращается к разговору об их телешоу. Затем, когда мы с Декланом помогаем им вернуться в их комнаты, я смеюсь, когда Амара перестаёт разговаривать с нами на середине предложения и сообщает нам, что нам придётся не забыть включить следующий эпизод, чтобы услышать конец того, что она говорила.

Затем мы с Декланом убираем принадлежности для бинго, и как только всё прибрано, он улыбается мне. Интересно, что он видит, когда смотрит на меня.

— Ты хорошо провела время? — спрашивает он, всё ещё улыбаясь и демонстрируя свои идеально белые зубы.

— Да. Амара и Джей такие уморительные. Хотя они сказали мне, что наша свадьба должна быть показана в их телешоу, а Джей уже дала имена нашим многочисленным детям, — отмечаю я, наблюдая, что на его лице не отражается ни капли паники.

— Я могу лишь вообразить себе имена этих бедняжек, — говорит он, обнимая меня за плечи, пока мы выходим на улицу и идем к его машине.

— Её действительно зовут Джей?

— Нет, но я точно не знаю, как её зовут. Мод знала её настоящее имя, но сказала мне, что Джей изменила имя некоторое время назад, чтобы рекламировать данную букву, поэтому она не отзывается ни на что, кроме Джей.

Я снова смеюсь и удивляюсь, когда Деклан внезапно наклоняется и крепко целует меня, останавливая мой смех и нашу прогулку. Я стону от того, насколько это приятно, и за считанные секунды возбуждаюсь.

Когда он отстраняется, мы оба немного тяжело дышим, и я точно знаю, что выгляжу ошеломлённой и слегка опьяневшей.

— Спасибо, что пришла сегодня, — его улыбка никуда не девается, и я решаю, что сейчас моя любимая его черта — ямочки, которые появляются у него, когда он широко улыбается. По крайней мере, до тех пор, пока в игру не вступает другая часть его анатомии.

— Ты шутишь? Давай сделаем это традицией, — выпаливаю я, и он лучезарно улыбается мне.

— Договорились.

Глава 11

Остаток недели пролетел незаметно. Вечером после игры в бинго Деклан сводил меня в хороший ресторан, а потом я как следует познакомилась со всеми на вечерней викторине, которая заставила меня осознать, как мало я знаю о прошлом. Вопросы ограничивались периодом до 1990 года, поэтому я терялась в догадках, какая группа записала хит 60-х «I'm a Believer», или кто был американской звездой лёгкой атлетики, завоевавшей четыре золотые медали на Олимпийских играх 1984 года. Ну то есть, мне было бы трудно сказать, кто что выиграл на нынешних Олимпийских играх, а ведь их только что транслировали.

Я была в команде Амары и Джей, но уверена, что в следующий раз они не возьмут меня к себе. Если только я не расширю свой кругозор.

Поскольку Деклан получает вопросы за пару дней до игры, можно было бы надеяться, что он поможет своей девушке и подтолкнёт в нужную сторону. Но, видимо, ему не хватило духу сделать так. Он сказал, что никогда не помогал Мод, и если Амара или Джей когда-нибудь узнают, что он помогал мне, то нам придётся здорово поплатиться.

Я также узнала, что он работает волонтёром с тех пор, как Мод попала в тот дом престарелых, потому что она жаловалась ему на нехватку персонала, который мог бы организовывать мероприятия для всех. Не задумываясь о том, сколько времени это отнимет у него на неделе, он организовал вечер бинго и вечер викторин, а также помогал в других случаях. Ещё одна отметка для Деклана в колонке плюсов. И после того, как я однажды вечером начала есть банку мороженого, а потом сама же доела его на следующий день, ну, эта галочка была подчёркнута минимум одной чертой. Или даже восемью.

В пятницу вечером мы провели тихий вечер дома, Деклан включил ещё один нелепый фильм. В субботу вечером мы посмотрели баскетбольный матч, пока я готовила ужин. В воскресенье мы провели день на фермерском рынке, а вечером в наши планы входило традиционное свидание. Ужин и кино.

Однако после достаточно приятного ужина мы так и не зашли ни в один кинотеатр. Вместо этого мы сорок пять минут спорили на улице, куда же пойти, пока люди проходили мимо, обходя нас стороной.

Я хотела посмотреть мелодраму, потому что всю прошлую неделю смотрела только боевики или то, что Деклан упорно называл комедией. Таким образом, определённо моя очередь выбирать. Но Деклан не уступал.

В конце концов, менеджеру пришлось выйти и прогнать, поскольку мы, видите ли, наносили ущерб его бизнесу.

Как только я завернула за угол, разъярённая на Деклана и этого клоуна, который посмел крикнуть нам, чтобы мы убирались восвояси, Деклан прижал меня к зданию и поцеловал так глубоко, так горячо, так всепоглощающе, что я почувствовала это всем телом. Как будто каждая частичка меня проснулась и включилась, чёрт возьми. Затем это привело нас к следующему человеку, который сказал нам остыть и убираться восвояси. На сей раз это был офицер полиции.

Приехав домой, мы были счастливы и истерически смеялись. И в ту ночь мы впервые спали вместе после свадьбы. К сожалению, мы оба оставались полностью одетыми. Это всё равно лучше, чем находиться в разных комнатах. Хотя дразнящий меня утренний стояк Деклана, прижимавшийся ко мне, начинал превращаться в новую форму пытки.

Я рада, что мы поссорились той ночью. Это доказало, что мы не просто ходим друг вокруг друга на цыпочках. Мы не прогибаемся, чтобы сделать друг друга счастливым. Мы оба остаёмся самими собой.

Эта ссора была первой с тех пор, как мы решили попробовать наладить отношения, и мы закончили её в объятиях друг друга. И нам не потребовался секс, чтобы решить нашу проблему. Хотя запредельный поцелуй ничуть не повредил.

Возможно, в этом и заключалась небольшая проблема с самого начала. Мы прекрасно умеем ругаться, но никогда не преуспевали в примирении. Теперь у нас есть не только мотивация, чтобы пережить наши ссоры, но и запасной план.

Я вполне уверена, что как бы я ни злилась на Деклана, если он поцелует меня так, как в ту ночь, я забуду своё собственное имя, не говоря уже о том, из-за чего мы поссорились.

И не считая звонка от Джерри, который сказал мне, что история моего поиска в гугле приняла странный оборот, начиная с поиска навыков соблазнения и заканчивая тем, как избежать наказания за убийство пожилого человека, чего я, само собой, не искала, от моего преследователя не было ни слова, и я перестала понимать, что вообще происходит.

Я не настолько глупа, чтобы забыть, что происходит что-то странное. Я знаю, что Деклан всё ещё изучает это, а также работает над своими делами, но я предпочитаю сосредоточиться на положительных моментах.

Единственная проблема, которую я сейчас предвижу — это Зандер.

Ну, и дурацкая проблема с преследователями.

Джоуи и Синтия безо всяких проблем приняли, что мы пара. Такое чувство, будто они оба ожидали, что это произойдёт, и это даёт мне небольшую надежду на то, что у Зандера не будет особых возражений против наших отношений. Он умный парень, так что, скорее всего, если остальные давным-давно поняли, что между Декланом и мной что-то есть, то Зандер тоже быстро всё поймёт.

И поскольку что бы ни происходило с этим преследованием, всё утихло, я не думаю, что стоит беспокоить Синтию по этому поводу. Джоуи же продолжает бросать на меня обеспокоенные взгляды, и я знаю, что он каждое утро допрашивает Деклана, есть ли новости.

Я не вижу смысла опять поднимать эту тему с Синтией, особенно с тех пор, как Деклан снял свой запрет на то, чтобы я выходила с ней из офиса. Однако условия таковы, что мы должны быть вблизи и держаться вместе. Не то чтобы мы пользовались возможностью выйти на ланч. Сегодня это будет в первый раз. Я немного ненавижу себя за то, что мне грустно обедать не с Декланом.

Когда звонит мой рабочий телефон, я смотрю на экран, надеясь, что это Деклан или постоянный клиент. В последнее время я немного нервничаю, когда беру трубку, но всё же не могу игнорировать рабочий телефон.

Увидев всплывающее имя моей матери, я благоразумно решаю проигнорировать звонок, затем жду появления неизбежного значка сообщения, чтобы я могла воспроизвести записанное сообщение и, без сомнения, удалить его.

К счастью, однажды забыв вбить её номер в телефон, я всё же сделала это. Она была в ярости из-за того, что мой старый номер перестал работать. К сожалению, во время её звонка я не могла вспомнить свой новый номер, поэтому заверила её, что отправлю ей сообщение со своим новым номером, как только у меня будет время. Чего я ещё не сделала, и вообще я ещё не решила, буду ли утруждаться этой задачей.

Мне следовало бы просто удалить её сообщение, не утруждая себя его воспроизведением, но по какой-то причине я не могу удержаться от прослушивания.

Не знаю, то ли я ожидаю, что она увидит во мне женщину, которая может сама принимать решения, то ли беспокоюсь, что она может позвонить, чтобы сообщить мне плохие новости, например, что-то случилось с папой. Или, может быть, предупреждение о том, что они приедут погостить, поэтому я должна соответствующим образом спланировать свой отпуск. Тем не менее, я должна прослушивать каждое сообщение, которое она мне оставляет.

Взглянув на время на своём мониторе и увидев, что у меня есть десять минут до того, как Синтия должна забрать меня на обед, я прикладываю трубку к уху и готовлюсь услышать всё, что скажет мама.

«Саша, я начинаю задаваться вопросом, не намеренно ли ты игнорируешь мои звонки. Ты знаешь, что можешь положить конец этой глупой драме между нами, перезвонив мне. На случай, если ты беспокоишься, твой отец перевёл тебе пособие в начале этого месяца, так что тебе не нужно закатывать истерику из-за этого, — говорит она жалобно, как будто я хоть раз выражала недовольство из-за их денег, на которые я даже не взглянула. —Ты ясно выразила свою позицию насчёт того преступника, который тебе видимо нравится, но пришло время повзрослеть. Я настаиваю, чтобы ты немедленно позвонила Боуэну, или я буду вынуждена принять решительные меры. И, ради бога, дай мне свой номер телефона!»

Я с силой нажимаю на кнопку удаления сообщения, а затем, что неудивительно, прихожу в ярость.

Это не первый звонок, который мама оставляет мне, подталкивая меня связаться с Боуэном, а также невероятно грубо отзываясь о Деклане, и я знаю, что он не последний.

Она неумолима, когда решает, что чего-то хочет, и ничто из того, что я сейчас скажу, не изменит её решения, разве что Деклан станет миллионером, поскольку деньги — это всё, что волнует маму. Она ни за что не примет его, так что она ни за что не перестанет настаивать на том, чтобы я нашла мужчину побогаче.

Не думаю, что она всегда была такой. Папа был обычным парнем, когда они поженились. Могу предположить, что эта странная одержимость деньгами усилилась с тех пор, как они сами разбогатели.

Мне следовало бы пожалеть её, поскольку деньги такие пустые и не приносящие удовлетворения. Если это её волнует больше всего в жизни, то её жизнь тоже всегда будет лишь пустой и не приносящей удовлетворения. Однако мне её не жаль. Я злюсь на неё.

Она столь многим пожертвовала ради исключительно поверхностных вещей. Из-за этого её жизнь стала беднее. И при этом я потеряла мать. Что произойдёт, если я когда-нибудь решу завести детей? Будет ли у них бабушка, которая позаботится о них? Или их бабушка лишь будет пытаться купить их любовь?

— Ты готова идти на обед? — спрашивает Синтия.

Я поднимаю взгляд от своего стола и быстро киваю ей, благодарная за отвлечение.

Она ждёт, пока я быстро выключаю компьютер и настраиваю телефон, чтобы все звонки перенаправлялись на голосовую почту. Затем достаю свою сумочку из верхнего ящика стола и быстро проверяю, не остались ли там мой бумажник и сотовый. Я делала это раньше, не замечая, что мой кошелек выпал из сумочки, и у меня был неловкий момент, когда я не могла заплатить за еду. К счастью, когда это случилось, я была с друзьями, так что они смогли меня прикрыть. Однако я не хочу, чтобы это становилось чем-то привычным.

— Что это такое? — спрашивает Синтия, протягивая руку к моему всё ещё открытому ящику и хватая что-то блестящее.

Я смотрю на её руку и вижу незнакомый теннисный браслет, лежащий в её руке.

(Теннисный браслет — ювелирное украшение, состоящее из множества мелких драгоценных камней, часто бриллиантов, расположенных на узкой цепочке, — прим.)

— Без понятия, — честно говорю я ей, возвращаясь к своей сумке, чтобы взять блеск для губ и нанести на губы.

— Это мой браслет, — огрызается она, и её тон возвращает моё внимание к ней.

— Что?

— Тот, который Ванесса подарила мне на нашу годовщину. Тот, который я потеряла два месяца назад, — теперь её голос звучит пронзительно.

Я рассматриваю тонкий браслет повнимательнее, наконец-то вспоминая тот единственный раз, когда я его видела. Синтия показывала его нам с Авой. Я вспоминаю её притворное волнение по этому поводу, поскольку он ей совсем не идёт. Синтия никогда не носит украшений, так что броский браслет с бриллиантами определённо не в её стиле.

— О, верно, — наконец соглашаюсь я, колеблясь из-за того, что она бросает на меня гневные взгляды.

— Что он делает в твоём ящике? — требовательно спрашивает она.

— Понятия не имею, — я снова бросаю взгляд на свой открытый ящик и вижу кучу косметики, раскиданную на дне.

— Правда, что ли? Он просто волшебным образом появился здесь? — кричит она, упирая руки в бёдра и делая шаг ближе ко мне.

— Сдай назад, — рявкаю я на неё, мне не нравится эта её новая сторона.

— Ты украла его! Как ты могла так поступить? — кричит она, хлопая по краю моего стола.

— Я не крала твой чёртов браслет!

— Тогда что он делает у тебя на столе? Ты знаешь, что я его потеряла. Ты знаешь, как Ванесса была зла на меня! Как ты могла так поступить? Ты серьёзно так сильно её ненавидишь? — её голос срывается на последнем вопросе, и губы дрожат, как будто она изо всех сил старается не заплакать.

Я хочу огрызнуться на неё, что да, я абсолютно ненавижу Ванессу. Она огромная стерва, и нет такого сценария, при котором я не была бы рада увидеть, что она уходит из жизни Синтии. Но я бы никогда не украла браслет, чтобы намеренно создать проблемы.

Видимо, мне не нужно произносить ни слова — она и так читает мою ненависть к Ванессе.

— Вы с Авой никогда не поддерживали мои отношения. Ты всегда была против Ванессы. Ты знаешь, как тяжело мне из-за этого? Ты знаешь, как трудно всегда держать вас, девочек, порознь? И теперь я узнаю, что ты пытаешься саботировать наши с ней отношения? — в конце её голос срывается, и я мгновенно сдаюсь.

— Я не пытаюсь ничего саботировать! — быстро заверяю её, протягивая руку, чтобы дотронуться до неё, но Синтия отстраняется вне пределов моей досягаемости.

 — Да неужели? Потому что это… — она протягивает браслет так, чтобы он был на уровне глаз, — …довольно неоспоримое доказательство ты именно так и делаешь!

— Я не клала его в свой стол. Я понятия не имею, как он туда попал, — в моём голосе слышится раздражение, и я начинаю переживать, что меня обвиняют в том, чего я не делала.

— Ты каждый день пользуешься этим ящиком для хранения своей сумки; как ты не заметила, что он пролежал там два месяца?

— Раньше его там не было, — поспешно говорю я, возвращаясь мыслями ко вчерашнему дню и чувствуя уверенность, что браслета там не было. Вряд ли я бы не заметила сверкающий браслет с бриллиантами. С другой стороны, как я могла не увидеть его сегодня утром, когда пришла сюда? Я всё утро просидела за своим столом, так что он, наверное, уже был там.

— Почему, чёрт возьми, браслет появился там только сейчас? Кто его туда положил? — спрашивает Синтия с истерическими нотками в голосе.

Хороший вопрос, и у меня нет на него ответа.

— Вчера его здесь не было. Просмотри отснятый материал, и ты увидишь, что это не я его туда положила, — говорю я ей, полагая, что смогу попросить Деклана сделать то же самое.

— Итак, ты отрицаешь кражу моего браслета, но не отрицаешь, что ненавидишь Ванессу?

— Да ладно, Синтия, ты же знаешь, какая она. Дело не в том, что она нам с Авой не нравится; дело в том, что мы никогда не нравились ей. В начале мы старались ради тебя. Мы встретили её непредвзято, но она показала себя настоящей стервой. Мы пытались дать ей ещё один шанс. Мы давали ей полно шансов. Она ясно дала понять, что мы ей не нравимся, поэтому мы просто перестали пытаться.

— Ты сделала так, чтобы мы не смогли быть счастливы! — обвиняет меня Синтия, и я хмурюсь, глядя на неё.

— Ты знаешь, что это неправда. И милая, — я протягиваю руку и беру её ладонь, воспринимая как хороший знак то, что на сей раз она позволяет мне, — если ты несчастлива, тогда тебе нужно с этим разобраться. Ты заслуживаешь быть счастливой.

Она фыркает на меня, быстро убирая руку и отступая ещё на шаг.

— Ты так говоришь, как будто имеешь хоть какое-то представление о том, что значит быть в отношениях. Мы с Ванессой вместе уже два года. Какие у тебя самые продолжительные отношения? То, что вы с Декланом трахаетесь пару недель, не делает тебя экспертом.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, потому что я близка к тому, чтобы достичь своего предела и сорваться с катушек.

— Нет, это не делает меня экспертом. Но я знаю тебя, и я знаю, что ты долгое время не был счастлива. Ты терпела Ванессу, и я понятия не имею, почему. Ты изумительная женщина. Умная, забавная, добрая и такая красивая. Ты заслуживаешь того, кто будет ценить тебя, а не обижаться на тебя за все, что у тебя есть, — мягко говорю я, ненавидя то, что Синтия уже качает головой в знак отрицания.

— Дело не в том, чего, по-вашему, я хочу! Если я выберу Ванессу, то вы, ребята, должны меня поддержать! — сейчас её голос звучит слегка истерично. Я не могу не задаться вопросом, не таится ли за этой вспышкой что-то ещё.

— Мы поддерживаем тебя! Она обращается с тобой как с дерьмом, а мы держим рот на замке. Мы ждали, что ты придёшь к нам, но ты так и не пришла. Ты, кажется, готова мириться с этим дерьмом, поэтому мы поддерживаем тебя, оставаясь рядом и убеждаясь, что ты знаешь, что мы здесь, когда бы мы тебе ни понадобились!

— И эта поддержка включает то, что ты крадёшь мои вещи? Провоцируешь ссоры между мной и Ванессой? Создаёшь напряжение и драму? Это так ты меня поддерживаешь?

— Синтия, я не крала твой браслет, и меня ранит, что ты вообще обвиняешь меня в таком. Ты меня знаешь. Ты знаешь, что я бы никогда этого не сделала. Проверь камеры, если тебе нужны доказательства, чтобы увидеть, кто это туда положил, но я этого не делала.

Мгновение она пристально смотрит на меня, её щёки раскраснелись от гнева, а глаза блестят от непролитых слёз.

Мне это не нравится. Мы с Синтией никогда не ссорились, и мы обе никогда не ссорились с Авой. Я никогда не развожу драму и не хочу начинать сейчас.

Вместо ответа она убегает, и её плач эхом разносится по коридору, пока она мчится в уборную.

Я подумываю пойти за ней, но очевидно, что ей нужно немного побыть одной, и она не собирается меня выслушивать.

Как она вообще могла подумать, что я способна с ней так поступить? Может, мне и не нравится Ванесса, но я спокойно позволю их отношениям развиваться своим ходом. Не нужно ускорять события, когда всё уже идёт к концу. Синтия — единственная, кто об этом не догадывается.

Как известно любому хорошему другу, судьбу не остановишь. Так что пусть я, возможно, и не смогу отговорить Синтию от этих токсичных отношений, я могу пообещать быть рядом, когда они разрушатся.

Качая головой, я ещё раз проверяю, переключён ли мой телефон на приём сообщений, а затем направляюсь к кабинету Деклана и прислоняюсь к дверному проёму, когда замечаю, что дверь открыта.

У Зандера политика открытых дверей. Как правило, единственная причина, по которой его кабинет бывает закрыт — встреча с клиентом, с кем-то из парней или с информатором... или он развлекается с Авой. Поскольку он всегда придерживался политики открытых дверей, парни, как правило, делают то же самое.

Но я всё равно спрашиваю, прежде чем войти.

— Эй, есть минутка?

— Для тебя всегда, — рассеянно отвечает он, просматривая что-то на своём мониторе, затем поднимает взгляд на меня и видит моё лицо. — Что случилось? — он снова смотрит на свой экран, потом обращает всё внимание на меня. — Разве ты не должна была пойти на обед с Синтией?

— Мы поссорились, — удрученно вздыхаю я, входя в его кабинет и закрывая за собой дверь. — Можешь оказать мне услугу?

— Конечно, — Деклан встаёт и подходит ко мне, обхватывает меня руками и притягивает к себе.

— Можешь просмотреть записи с камер наблюдения с момента, когда я вчера уехала, и до времени моего прихода сегодня утром?

— Да, а в чём дело?

 — Некоторое время назад Синтия потеряла браслет, и он вдруг оказался в моём запертом ящике под столом. Я хочу знать, кто его туда положил, потому что это определённо не я, и вчера, когда я уходила, его там не было.

— Само собой, — он берёт меня за руку, обходя свой стол, и я прислоняюсь задницей к стене, пока он открывает записи камер.

Быстро перемотав всю запись ночи с видом на мой рабочий стол, мы видим, что ни один человек не подходил к нему с того момента, как я ушла, и до того, как я пришла сегодня утром. Учитывая, что я никогда не вставала со своего рабочего места этим утром, никто не мог подсунуть его без моего ведома.

— Я не понимаю. Клянусь, вчера его там не было, — бормочу я, гадая, не схожу ли я с ума.

Что, если браслет был там, а я просто не заметила? Я в последнее время вечно отвлекалась на Деклана. Что, если он был там вчера? Или даже пролежал несколько дней, а я просто не замечала?

Это всё равно не объясняет, что он делал в моём ящике. Я определённо никогда не клала его туда, и ключ от замка есть только у меня. Это простой замок, который, я уверена, любой из присутствующих здесь парней мог бы вскрыть даже во сне, но зачем утруждаться? Что послужило стимулом? Чтобы мы с Синтией поссорились?

— Уверена, что его не было там ранее на этой неделе? — спрашивает Деклан с обеспокоенным видом.

— Я… Наверное, могло быть и так, — неохотно признаю я.

— Это важно? Тебе нужно, чтобы я занялся этим повнимательнее?

Я знаю, что он бросил бы всё и сделал это для меня, если бы я попросила. Любой из присутствующих здесь парней сделал бы это. Мы с Синтией, возможно, сейчас в ссоре, но приятно помнить, как много у меня поддержки и как мне повезло.

— Нет. Не знаю. Я знаю, что не клала его туда, но я не уверена, что это имеет большое значение. Хуже всего то, что из-за этого Синтия разозлилась на меня, но я уже знаю, что мы это преодолеем.

И в этом суть настоящей дружбы. Ссоры и стервозность это не весело, но это не означает конец дружбы. Возможно, это первая большая встряска, которая случилась у нас с Синтией, но я уверена, что это всего лишь встряска.

— Иди сюда, — Деклан протягивает руку и усаживает меня к себе на колени.

 Мои ноги свешиваются с одной стороны, когда я кладу голову ему под подбородок и прижимаюсь к его тёплой груди. Он обнимает меня, и я задаюсь вопросом, может ли он попытаться затеять что-то большее. А может, я надеюсь на это. Вместо этого он просто держит меня, заключая в свои оберегающие объятия. Это подтверждает, что это одно из моих любимых мест.

Комфорт и поддержка, которые даёт мне Деклан, стоят миллиона часов, проведённых в кресле любого психолога. Я уже чувствую, как мой разум успокаивается, тело расслабляется, и я довольна, зная, что всё будет хорошо.

— Раз уж я могу украсть тебя на ланч, не хочешь ли взять что-нибудь на вынос и спрятаться со мной в моём кабинете? — предлагает он.

— Звучит идеально.

И так оно и есть.

***

— Уверен, что хочешь сделать это? — снова спрашиваю я Деклана, окидывая взглядом его поношенные боксёрские перчатки и низко сидящие шорты.

Он без рубашки, на груди блестит пот, так как мы разминались с боксёрскими грушами и пробежали несколько спринтов.

Честно говоря, я понятия не имею, как Деклан раньше не отвлекал меня. Ну то есть, я же не была мёртвой до того, как мы переспали. Я знала, что он привлекательный, но раньше это казалось отстранённым. Так врач, вероятно, смотрит на пациента, которому нужна срочная помощь. Ты видишь проблему, ты, скорее всего, осознаёшь внешний вид человека, но на самом деле ты его не видишь. Он также был мудаком, придурком, и я уже мысленно готовилась к следующим подколкам, которые прилетят в мой адрес.

Теперь я получаю возможность беспрепятственно смотреть на него, не опасаясь, что меня на этом поймают.

— Ты вообще меня слышишь? — спрашивает Деклан, легонько постукивая меня по плечу своей мягкой боксёрской перчаткой.

— Ты реально чертовски сексуален, — говорю я ему, и это не в первый раз за сегодняшний вечер.

После остальной части моего дерьмового дня, где я получила ещё один звонок от мамы, мне нужно было выпустить пар. Деклан предложил пойти в спортзал, но не в рабочий. Вместо этого мы пошли в зал, который находится в нескольких кварталах от его дома. Тренажерный зал на работе тоже хороший, но Деклан сказал, что сегодня вечером ему хотелось чего-то более масштабного.

Теперь, когда мы стоим на ринге друг напротив друга, я понимаю, что он хотел затащить меня в этот зал, чтобы дать мне несколько советов по самозащите. Само собой, он знает, что я могу ударить, но он беспокоится о том, смогу ли я защитить себя в случае, если когда-нибудь возникнет такая необходимость.

Это довольно мило, вот только мы уже проходили это с Зандером. И после инцидента с моим преследованием в колледже и переезда в квартиру, которую купил мне отец, я всё равно волновалась, и Зандер тоже волновался. Так что он приезжал каждые выходные, когда получалось, и надирал мне задницу, пока я не научилась постоять за себя.

Деклан, очевидно, не в курсе этого, и мне нравится идея удивить его. В покере это работает, так что нет причин, по которым это не сыграло бы мне на руку.

Он улыбается мне, слегка покачиваясь из стороны в сторону.

Я почти уверена, что если бы я сделала то же самое, его улыбка исчезла бы. Его челюсть уже практически отвисла, когда я вышла в шортах и спортивном лифчике. Я почти уверена, что сверхдлинная разминка предназначалась не столько ради разогрева перед боем, сколько для того, чтобы дать ему время немного взять себя в руки.

— Итак, каковы правила? — спрашиваю я, снова скользя взглядом по его телу.

— Повалить противника на пол и удерживать в течение десяти секунд.

— Запретных зон нет? — уточняю я, устанавливая зрительный контакт с его промежностью.

— Ты ни за что не приблизишься к этому месту, если только ты не будешь голой и мы не будем в уединённом месте. Но если думаешь, что тебе это удастся, ну удачи, — ухмыляется он. Этот самоуверенный Деклан кажется мне довольно сексуальным. Кроме того, я не могу дождаться, чтобы увидеть его лицо, когда я действительно сшибу его на землю.

— Значит, обычные правила бокса не соблюдаем?

— Ты хотя бы знаешь, что это за правила?

Моя нерешительность служит достаточно очевидным ответом.

— Просто попытайся повалить меня на землю. Я обещаю не причинять тебе вреда, — уверяет он меня, и мне кажется, я слышу снисходительные нотки в его тоне.

Я не могу представить, чтобы Деклан причинил мне боль при каких бы то ни было обстоятельствах, но немного обидно, раз он думает, что должен заверить меня, как будто при желании ему это удалось бы.

Он ещё не видел мои приёмчики.

— Звучит довольно скучно. Как насчёт того, чтобы поспорить, что ты не сможешь причинить мне боль? — ухмыляюсь я, зная, что привлекла его внимание.

— На что спорим? — его глаза загораются интересом.

— Если выиграю я, тогда я выбираю следующий фильм, который мы будем смотреть.

Деклан стонет. Он же сказал, что фильм, который я хотела посмотреть вчера, вызвал у него желание выколоть себе глаза и уши.

Не слишком ли драматично?

— Ладно, — выдыхает он. — Тогда ставки для меня те же.

Я киваю, и, надев капы, мы продолжаем минимум целую минуту скакать друг вокруг друга. Я хочу, чтобы он сделал первый ход, но он, видимо, ждёт меня.

— Чего ты ждёшь? — наконец спрашиваю я, не уверенная, насколько разборчиво это звучит. Дурацкая капа.

— Тебя.

— Ну ладно, — фыркаю я, имитируя хук правой, но на самом деле низко приседаю и наношу боковой удар по ноге Деклана.

Он хрюкает от моего удара, но я не вкладываю достаточно силы, так что это просто удар, а не подножка. У меня нет времени зацикливаться на этом, так как мне приходится уворачиваться от его перчатки. Я перекатываюсь по полу и быстро вскакиваю на ноги, нанося удар по его почкам, после чего мне снова приходится пригнуться.

Это продолжается снова и снова, и в итоге мы оба покрываемся ручейками пота и тяжело дышим. Пару раз мы останавливаемся, чтобы попить воды; в остальном мы сосредоточены и не приходим к быстрым результатам. Так длится до тех пор, пока Деклан не сбивает меня с ног, а затем прижимает своим телом, чтобы удержать меня на полу.

Поскольку это та самая поза, из которой Зандер научил меня выбираться, я легко освобождаюсь от него, и наши потные тела только упрощают процесс. Завалив Деклана, я упираюсь коленями ему в спину и выворачиваю его руку в таком положении, что ему пришлось бы вывихнуть плечо, чтобы освободиться. В перчатках это неудобно, но мне удаётся продержаться необходимые десять секунд, а затем я отпускаю его, громко радуясь своей победе.

— Я выберу самый девчачий, самый романтичный фильм, в котором будет как можно больше обнажённых мужских тел и разговоров! — поддразниваю я, отчего Деклан морщится.

— Ты явно что-то скрывала от меня. Ты умеешь драться, — он пытается говорить обвиняюще, но мы оба до сих пор тяжело дышим, а капы делают наши голоса менее серьёзными.

— Зандер, возможно, показывал мне пару приёмов, — признаюсь я, отчего его глаза прищуриваются.

— Второй раунд? — предлагает он, и я киваю, вынимая капу, чтобы глотнуть ещё воды.

Я уже чувствую себя более расслабленной, и мой разум не так загружен разными мыслями. Я по-прежнему расстроена из-за ссоры с Синтией, но действительно чувствую себя намного лучше, чем тогда, когда мы впервые вошли сюда. Мне нужно было выплеснуть немного лишней энергии, и компания полуголого Деклана тоже не вредит.

Победа во втором раунде, к сожалению, быстро отправляется к Деклану, который не менее быстро рассказывает мне о чёрной комедии, которую мы будем смотреть, и я уже знаю, что не пойму её.

Третий раунд заканчивается вничью, потому что я смогла сбить Деклана с ног, но он утверждает, что я схитрила, показав ему сосок, чтобы отвлечь его. Я напоминаю ему, что он сказал, что правил нет. Но потом он так же быстро переворачивает меня и посасывает мою шею, а его пах находится в таком опасном положении, что я даже не замечаю те двадцать секунд, что он технически прижимает меня под собой, и я проигрываю. Поэтому я признаю, что это ничья.

Нам хватает времени для последнего раунда, и этот заканчивается чуть более категорично, чем предыдущие. Главным образом потому, что пусть мы дерёмся почти двадцать долгих, потных минут, на этот раз я наношу удар. Тот, который сбивает Деклана с ног.

Мне не нужно его удерживать, так как он валяется без сознания на протяжении долгих тридцати секунд.

Это почти в точности повторение дня перед нашим отъездом на свадьбу, вот только это не несчастный случай. Или, по крайней мере, на этот раз я осознавала, что замахиваюсь на Деклана. Я также посчитала, что он знал, какой ход я сделаю, и заблокировал бы его.

Либо мне повезло, либо у меня какие-то мега-безумные навыки, потому что я не только установила контакт, но и Деклан полностью отключился.

Не к добру это.

— Деклан, ну же, открой глаза, — умоляю я, снимая перчатки, затем подползаю к бутылке с водой и снова плескаю ему в лицо.

Он резко дёргается и после секундного замешательства стонет.

— Не может быть! Ты снова вырубила меня? — ноет он, поднимая руки в перчатках над головой.

— Да, — мой голос немного дрожит, поэтому я прочищаю горло. — Сколько пальцев я показываю?

Он закатывает глаза, садится (на мой взгляд, слишком быстро), но называет правильное количество пальцев. Это хороший знак, верно?

— Я долго был без сознания?

— Достаточно. Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Тебе, наверное, стоит показаться врачу, — говорю я, отворачиваясь и высматривая тренера, который, как я заметила, слонялся поблизости. Хочу спросить, есть ли здесь медик.

— Я в порядке. Чёрт, мне предстоит посмотреть два дерьмовых фильма, — он морщится.

Хотя я знаю, что он шутит, я бросаю ему спасательный круг.

— Я позволю нам поцеловаться на одном из них.

— Только на одном? — он улыбается, выглядя расслабленным, так что я заставляю себя тоже расслабиться.

— Посмотрим. Зависит от того, насколько щедрой будет твоя покупка закусок. Просто предупреждаю, если не будет никакого попкорна, то и этого не получишь, — я взмахом руки указываю на своё тело, и теперь он смеётся.

— Принято к сведению. Итак, мы готовы ехать домой? — он начинает снимать перчатки и капу.

— Конечно, — я быстро встаю на ноги, затем наклоняюсь и протягиваю Деклану обе руки, чтобы помочь ему подняться.

— Чёрт, ты пытаешься вызвать у меня головокружение от этого вида? — он стонет, и его взгляд прикован к моей груди.

Я не уверена, что он имеет в виду, пока не опускаю взгляд и не вижу, что его взгляд направлен на моё декольте. С его точки зрения, вероятно, ему только груди и видно.

— Мужчины, — парирую я, качая головой и поднимая его на ноги. — Вас так легко отвлечь.

— На тебя легко отвлечься.

— Что ж, я рада, что мой удар не вбил в тебя здравый смысл, — говорю я, улыбаясь, когда он выглядит слегка оскорблённым этим заявлением.

— У меня предостаточно здравого смысла, чтоб ты знала.

— Но недостаточно, чтобы понять, что у меня убийственный хук справа, — замечаю я, чувствуя себя лучше, поскольку он всё ещё шутит надо мной. Должно быть, это хороший знак. Необратимых повреждений нет.

— Верно. Это вечно застаёт меня врасплох. Но я выигрываю, потому что у меня достаточно здравого смысла, чтобы быть единственным человеком, которому позволено делать вот так, — Деклан наклоняется и целует меня. — И это делает меня самым удачливым и умным человеком в комнате.

— Вау, мой хук высвободил в тебе какое-то очарование или что-то в этом роде? — шучу я, хотя это кажется по-плохому сопливым.

— Возможно. Давай посмотрим, сработает ли это позже, — он улыбается, и снова мои глаза скользят вниз по его груди, чтобы рассмотреть каждый бугорок и изгиб его груди.

— Чёрт возьми, очарование не будет иметь значения. Я уже очарована. Тебе просто нужно раздеться, и тогда мы повеселимся по-настоящему, — я подмигиваю ему, и его улыбка тут же исчезает, а мышцы, которыми я восхищалась, напрягаются у меня на глазах.

— Саша... — рычит Деклан.

— Что? Это твоё правило, Дек. Ты создал эту ситуацию, вот и сиди теперь со своими синими от недотраха яйцами, — я перекидываю полотенце через плечо и оставляю Деклана, свернув в женские раздевалки.

Ах, если бы только мой удар по голове ослабил его мораль.

***

Мой второй вечер викторины в доме престарелых проходит гораздо насыщеннее, и не в хорошем смысле. Джей и Амара не бросили меня и позволили присоединиться к их команде, но, к сожалению, я оказалась ничуть не полезнее, чем в прошлый раз.

В свою защиту могу сказать, что все события, по которым задавались вопросы, произошли до моего появления на свет. И ещё один аргумент в мою пользу заключается в том, что сегодня вечером почти никто не знает ни одного ответа.

— Я думала, что после прошлой недели ты лучше подготовишься, — ворчит Амара.

— Почему? — она ожидала, что я потрачу на учебу всю неделю? Я не уверена, что недели было бы достаточно, даже если бы я решила заняться именно этим.

— У тебя была неделя, чтобы обработать Деклана. Что хорошего в сексе, если ты не собираешься использовать его для стоящих вещей? — она разочарованно качает головой.

— Ты хочешь, чтобы я использовала секс, чтобы заставить Деклана дать мне ответы на вопросы для викторины? — спрашиваю я, улыбаясь про себя, что уже думала об этом. Именно отсутствие нашей сексуальной жизни является причиной сбоя в этом плане.

— Ну, конечно. Для чего ещё тебе заниматься с ним сексом? — она качает головой, как будто я ничего в этой жизни не понимаю.

— Ммм… Как насчёт удовольствия? — я пожимаю плечами, когда она фыркает на моё предложение.

— Дитя, со временем ты поймёшь, что большинство мужчин не имеет ни малейшего представления о женском теле. Если ты найдёшь мужчину, который сможет удовлетворять тебя и делать это хорошо, тогда считай, что тебе повезло, и ты одна из немногих. Что касается остальных из нас, нам приходится искать возможность получить от этого хоть какой-то прок.

— Что ж, — быстро вставляет Джей, — тогда, может быть, этот мальчик один из немногих. Ей не нужно выторговывать ответы на викторину, если она даже не может вспомнить своё собственное имя.

— Если она получает удовольствие, я рада за неё. Но это не значит, что она не может заодно получить ответы, — утверждает Амара.

— Их отношения ещё только зарождаются. Подожди, пока всё не перестанет быть новым и захватывающим, и тогда она начнёт допрашивать беднягу, — парирует Джей. Я чувствую себя немного как на теннисном матче, пока поворачиваю голову от одной старушки к другой.

Я открываю рот, чтобы перебить и подметить, что моя сексуальная жизнь или отсутствие таковой не является подобающей темой для обсуждения в комнате, полной людей. Хотя в случае с данной комнатой это может быть исключением. Кажется, никто вокруг нас не слушает, или, возможно, они просто не слышат. Учитывая, сколько раз Деклану приходится повторять вопросы в течение вечера, меня это не удивило бы.

— У нас нет времени, Джей! Нам нужны очки рейтинга, и победа в викторине — один из способов добиться этого! — возражает Амара, перегибаясь через свой стул, чтобы помахать кулаком перед лицом Джей.

— Другой способ — устроить эту чёртову свадьбу! Вы оба уже помолвлены? — спрашивает меня Джей, ничуть не смущённая вспышкой Амары.

— Если у них не было времени привыкнуть к прекрасному сексу, с какой стати они готовы к браку? Брак — это на те случаи, когда надо оживить отношения или нужен папик, — указывает Амара Джей, которая качает головой.

— Лучшее время, чтобы подцепить мужчину — это когда секс хорош, — делится со мной Джей.

— Скорее всего, это самое глупое время, — бормочет Амара, закатывая глаза и кивая в сторону Джей.

Я решаю, что нужно быстро сменить тему, поэтому указываю на мужчину в инвалидном кресле, сидящего отдельно от всех остальных. За весь вечер я не видела, чтобы кто-нибудь подходил к нему, и его хмурый вид и прищуренные глаза кажутся высеченными из камня.

— Кто этот парень? Кажется, я с ним ещё не познакомилась.

Амара и Джей перестают препираться ровно настолько, чтобы посмотреть на мужчину, на которого я указываю, и на их лицах мгновенно появляется отвращение, когда они замечают его.

— Это Барт Бэрон, — Амара произносит его имя так, словно проглотила кислый леденец.

— Почему ты так скривилась?

— Он ужасный человек, — объясняет она. — Он нам всем не нравится.

 Я смотрю на него в ответ, думая, что он выглядит немного одиноким. В своей жизни я встречала немало сварливых стариков. Многие из них были учителями в моей средней школе, а с некоторыми я сталкиваюсь в продуктовых магазинах и парках. Они любят ворчать на меня и разглагольствовать о том, что молодежь понятия не имеет, какова жизнь на самом деле. Кажется жестоким исключать кого-то так, как все здесь поступают с этим мужчиной. Если с кем-то неинтересно находиться рядом, это не значит, что он заслуживает одиночества.

— Я подойду к нему и поздороваюсь, — говорю я им.

— Не очень хорошая идея, — говорит мне Джей, качая головой.

— Рейтинги могут быть хорошими, и любой шанс разоблачить Барта — это хороший момент. Держу пари, Саша выскажет ему всё, что о нём думает, — быстро парирует Амара с задумчивым лицом.

Я хмурюсь, когда они начинают спорить о преимуществах рейтинга и о том, достаточно ли я «подкована», чтобы противостоять Барту.

Я стараюсь не обращать на них внимания, направляясь к Барту, и коротко улыбаюсь, когда ловлю взгляд Деклана. Его внимание возвращается к Меррис, женщине, которая, если я не ошибаюсь, немного влюблена в Деклана.

Оказавшись всего в паре метров от Барта, я понимаю, что он не заметил моего приближения. Однако, как только он это делает, у меня возникает неприятное чувство, что я знаю, почему никому не нравится находиться рядом с ним.

Он следит за каждым моим шагом, пока я подхожу, и его губы поджимаются, как будто он попробовал что-то ужасное, а щёки слегка краснеют по мере моего приближения.

Я не уверена, как трактовать ситуацию, пока не оказываюсь перед ним. Если я проигнорирую его сейчас или повернусь обратно, будет слишком очевидно, но я уже могу сказать, что разговор не будет приятным или желанным.

— Здравствуйте, сэр, — говорю я, наблюдая, как его глаза щурятся, глядя на меня.

— Я не давал тебе разрешения разговаривать со мной, девчонка, — ворчит он.

— Не знала, что мне нужно разрешение.

 — Такие люди, как ты, все думают, что могут творить что угодно, — теперь он бормочет что-то себе под нос, но я слышу каждое слово. — Я помню время, когда я мог как следует заткнуть вас всех.

Вау, вот вам и неприятные манеры.

— Вы недовольны тем, что я чёрная, или тем, что я женщина? — спрашиваю я, явно удивляя его своей прямотой.

— Уходи, — отвечает он.

Я понимаю, что так и стоит сделать. Я должна просто развернуться и оставить всё как есть, но мои ноги приросли к полу, и я не могу найти в себе сил прикусить язык.

— Вы никогда не задумывались, почему вы здесь один? — спрашиваю я, упирая руки в бока.

— Мой внук говорит, что я больше не могу говорить то, что на самом деле хочу сказать. Позволить вам всем быть освобождёнными было самой большой ошибкой в истории, — он смотрит на свои колени, и его старческие руки сжимаются в кулаки.

Ладно, видимо, мы сосредоточены на цвете моей кожи, хотя нельзя исключать, что мой пол тоже вызывает у него отвращение.

— Вау, это хуже, чем любые войны? Чем сбрасываемые бомбы или массовые убийства детей? Вы думаете, что предоставление прав чернокожим людям было хуже, чем это? — рявкаю я, и мой голос заставляет его обратить на меня внимание.

— Как я уже сказал, я никогда не давал тебе разрешения разговаривать со мной.

— Тем хуже вам, потому что мне не нужно разрешение. А ещё отстой то, что я работаю на частных детективов, у которых, держу пари, не возникнет проблем с выяснением сведений о вашем внуке. Интересно, холост ли он. Как вы относитесь к тому, что в семье появится чернокожая женщина? — спрашиваю я, видя, что задела его за живое.

— Ты не посмеешь! Мой внук и близко не подойдёт к таким, как ты, — выплёвывает он, и его верхняя губа дрожит.

— Ну не знаю. Мужчины, кажется, немного сходят с ума от этого, — я показываю на свои сиськи, и его лицо краснеет ещё сильнее, когда его взгляд скользит по ним, после чего он сверлит меня пристальным взглядом. — И держу пари, вашего внука или любого другого мужчину в вашей семье можно переубедить. У меня три горячие сестры; может быть, я натравлю их всех на вашу семью, — угрожаю я, когда меня охватывает гнев.

— Ты омерзительна! Будь у меня с собой трость, я бы побил...

— Ох простите, надо бежать! Я теряю время впустую, а ведь могла бы флиртовать с членами вашей семьи! — кричу я через плечо, жалея, что прощальная подколка не приносит мне большого удовольствия.

Я не в первый раз имею дело с кем-то вроде него, но легче не становится.

— Ты в порядке? — спрашивает Деклан, когда я подхожу к нему. На его лице беспокойство, а вот моё лицо, уверена, предупреждает о грядущем извержении вулкана.

— Насколько это неправильно — ударить старика? — спрашиваю я, и моё тело всё ещё слегка дрожит от выброса адреналина.

— Думаю, к этому, скорее всего, отнесутся неодобрительно, — говорит он с лёгкой улыбкой, но уголки губ почти мгновенно опускаются обратно. — Что случилось?

— Что, если этот ублюдок — мудак-расист? — продолжаю я, обводя взглядом небольшое собрание вокруг нас и встречаясь взглядом с Джей и Амарой. Я вижу их сочувственные лица и понимаю, что они, очевидно, слышали разглагольствования Барта раньше.

— Мистер Бэрон тебе что-то сказал? — спрашивает Деклан, сжимая мою руку, чтобы привлечь моё внимание.

— Только то, что освобождение таких людей, как я, было худшей ошибкой в истории, — огрызаюсь я. Гнев всё ещё бурлит в моём теле и заставляет меня дрожать.

— Что? — рявкает Деклан. Его тело напрягается, когда он отпускает меня и делает шаг в обход, но я быстро протягиваю руку и резко останавливаю его.

— Не надо. Ничто из того, что ты можешь сказать или сделать, не исправит ублюдочного расиста. Как там в поговорке? Нельзя научить старого расиста новой вежливости, — я пытаюсь улыбнуться ему, чтобы показать, что я в порядке, но не думаю, что у меня это получается.

— Его всё равно нужно поставить на место, — рычит Деклан.

Я ценю его гнев из-за меня, но это ничего не решает не в данной ситуации.

— Он сидит в сторонке один, в то время как все остальные болтают, улыбаются и отлично проводят время. Он одинокий ублюдок, с которым никто не хочет быть рядом. Он уже на своём месте.

Губы Деклана подёргиваются от моих слов, а затем, прежде чем я успеваю отреагировать, он протягивает руку и обнимает меня, низко наклоняя, а затем награждает меня смачным, глубоким поцелуем. Весьма демонстративный жест.

Свист и одобрительные возгласы, которые окружают нас — единственная причина, по которой я не настаиваю на большем, когда он отпускает меня.

— За что это было? — спрашиваю я, затаив дыхание.

— За то, что ты — это ты.

— Ну, поскольку я всё время остаюсь собой, я ожидаю много такого в будущем, — говорю я, улыбаясь ему.

— Непременно, — обещает он с ухмылкой.

— Но ты только что испортил мой блеф.

— Неужели? — его улыбка тускнеет, когда он ставит меня на ноги, но его руки по-прежнему обнимают меня.

— Я сказала ему, что собираюсь разузнать подробности о его внуке, заставить его влюбиться в мои сиськи, и стать членом его семьи.

— Не уверен, что я поддерживаю этот план, — признаётся Деклан с коротким смешком.

— Затем я сказала, что мои три сестры найдут всех доступных членов его семьи и разбавят нахрен их расистскую семейку, — или, по крайней мере, я намекнула на это.

— У тебя есть сестры, о которых я не знаю? — его бровь приподнимается, а улыбка становится шире.

— Конечно, семья — это то, что ты сам создаёшь. Однако если его семья хоть в чём-то похожа на него, я не уверена, что стала бы обрекать своих сестёр на такое.

— Я думаю, мы оба знаем, что кровные родственники не всегда отражают характер остальных членов семьи.

Я вздыхаю, понимая, что мы с Декланом знаем это лучше большинства людей.

— Совершенно верно.

К сожалению, в последующие дни придурок-расист становится наименьшей из наших забот.

Глава 12

В субботу я возвращаюсь к себе домой, чтобы собрать ещё кое-какую одежду и проверить почту. Как обычно, единственное, что меня ждёт — это счета и мёртвая тишина в доме.

Я никогда раньше не задумывалась о том, чтобы завести домашнее животное, и тишина никогда меня не беспокоила, но теперь, пожив последние пару недель с Декланом, я не могу представить, что всё вернётся к тому, как было раньше.

Когда я ходила на свидания, у меня дома могло происходить чуть больше событий, но ничего из этого не было серьёзным. Всё было просто весело, пока не переставало быть таковым. С Декланом, однако, мы сразу перешли к серьёзным отношениям, что, похоже, на данный момент нам подходит.

Что произойдёт, когда в игру вступит Зандер?

Беспокойство медленно тлеет на задворках моего сознания. Я знаю, что Деклан тоже думает об этом, но я беспокоюсь не о том, что Зандер подумает о нас.

Я беспокоюсь о том, что подумает о нас Деклан, когда столкнётся с Зандером.

Зандер и Деклан — братья. До мозга костей. Может, они и не кровные родственники, но нельзя найти биологических братьев ближе, чем эти двое. Они всегда были близки, но после смерти Арти с их дружбой что-то случилось.

В детстве Арти всегда был наиболее близок с Зандером, но когда они стали старше, и выпивка и женщины стали важнее, Арти и Деклан сблизились. Они подходили друг другу так, как Зандер не подходил ни одному из них.

Зандер всегда был разумным, организованным, аккуратным другом, которому ты звонишь после того, как попадёшь в беду. А Арти и Деклан обнаружили, что они идеально подходят друг другу для того, чтобы попадать в неприятности вместе. Джоуи всегда маячил поблизости, и хотя он тоже брат этим парням, он был так занят женской частью «женщин и неприятностей», что никогда не задерживался достаточно надолго, чтобы нарваться на неприятности.

Они отправлялись куда-нибудь выпить, Джоуи почти сразу же цеплял кого-нибудь и уходил. Далее Зандер отправлялся домой, иногда с женщиной, иногда без, и на этом всё заканчивалось. А потом Арти и Деклан в конце вечера, после закрытия всех заведений, хохотали и цапались с соседями, потому что не хотели успокаиваться.

Я знаю всё это потому, что хотя я никогда не ходила куда-нибудь выпить с парнями, Зандер много жаловался на то, что ему приходится выручать их из напряжённых ситуаций, «в которые они вообще не должны были попадать».

Затем Арти умер, и пусть это причинило боль Джоуи, Деклана и Зандера это просто опустошило. И из-за этого они сблизились.

Все эти ребята — братья, а я их приёмная сестра. Ну, очевидно, это не относится к Деклану, но я знаю, что реакция Зандера на нас вызывает у него некоторое беспокойство, и я знаю — что бы ни подумал Зандер, если он увидит нас счастливыми, он тоже будет счастлив.

Хватит ли у Деклана веры в то, что развивается между нами, чтобы перетерпеть переходный период?

С этими сумбурными мыслями я кладу свою почту на обеденный стол, чтобы разобрать её позже, и забираю пустой чемодан в свою спальню.

Заполнив чемодан бюстгальтерами, трусиками и носками, я поворачиваюсь к своему шкафу, всё ещё раздумывая, стоит ли мне достать какое-нибудь сексуальное бельё в моих попытках соблазнить Деклана.

Он не хотел, чтобы у нас был секс, пока мы не убедимся, что мы совместимы. Однако, после двух лучших недель в истории отношений я хочу, чтобы мы перешли к более пошлой и весёлой части отношений.

Я улыбаюсь этой мысли, открывая свой шкаф.

Первое, что я замечаю — это то, что несколько моих кофточек упали с вешалок и валяются на ковровом покрытии. Далее я замечаю что-то краем глаза. Поворачиваю голову, чтобы уделить этому всё своё внимание, и я вне себя от удивления.

Из моей двери сделали алтарь.

Долбанный алтарь!

Фотографии Деклана развешаны по всей двери. Смесь новых и старых. И, как ни странно, ко многим приклеены вырезанные фотографии меня. Например, вот он идёт по улице, а рядом приклеена моя фотография, сделанная в другое время. На других фотографиях, где Деклан и другие явно позируют перед камерой, тот, кто был между нами, вырезан, чтобы больше походило на то, что мы вместе.

Вдобавок повсюду нарисованы сердечки и так много чёртовых блесток! Это гардероб девочки-подростка, которая приняла Деклана за нового сердцееда бой-бэнда.

Я протягиваю руку и прикасаюсь к некоторым фотографиям, едва веря, что они настоящие. Сердечки нарисованы чем-то похожим на карандаш или что-то подобное, и всё это приклеено к моей двери.

Меня смущает эта странная экспозиция, но я также начинаю чувствовать страх.

Кто-то вломился в мой дом после того, как Деклан сменил замки, и сделал... вот это, чем бы это ни задумывалось. Зачем?

Я оглядываю свою спальню, чувствуя, что вся ситуация приобретает более зловещий оттенок. Внезапно я больше не хочу находиться в своём доме.

Я протягиваю руку и снимаю кучу одежды с вешалок, ещё больше падает на пол, но мне всё равно. Я беспорядочно бросаю вещи в чемодан, застёгиваю молнию, выбегаю из своей комнаты, запоздало хватаю почту и покидаю дом, не потрудившись запереть за собой дверь. В чём смысл? Очевидно, что замки не удержат того, кто это делает.

Сев в свою машину на обочине и включив двигатель на холостом ходу, я достаю свой сотовый и звоню Деклану.

— Привет, всё в порядке?

— Нет.

Мне приходится подождать всего десять минут, и Деклан уже подъезжает к моему дому, заглушив двигатель и сразу направляясь ко мне.

Я вынимаю ключи из замка зажигания и выхожу, когда он добирается до меня и обхватывает моё лицо тёплыми ладонями, пристально глядя на меня.

— Что случилось? — требовательно спрашивает он. Я не стала говорить ему по телефону, и я не пыталась быть занозой в заднице. Просто некоторые вещи нужно увидеть, чтобы поверить в них.

— Ты должен увидеть это своими глазами, — говорю я ему, накрывая его ладони своими, затем обхватываю его руки пальцами и побуждаю опустить их.

Явно довольный тем, что я не пострадала, он не сопротивляется.

Я отпускаю одну его руку, продолжая держать за другую, и веду Деклана обратно в свой дом.

Он максимально сосредоточен, пока я провожу его по каждой комнате, осматривает всё, задаваясь вопросом, что, чёрт возьми, я собираюсь ему показать.

Его хватка сжимается крепче, когда я веду его в свою спальню. Без сомнения, он обдумывает что-то по-настоящему развратное.

Долю секунды Деклан выглядит разъярённым, а потом замечает, что всё выглядит нетронутым, и нет очевидных признаков, что здесь что-то не так.

— Саша? — спрашивает он.

Я отпускаю его руку, чтобы открыть дверцу своего шкафа, и его глаза расширяются при виде алтаря, воздвигнутого в его честь.

— Какого хрена? — его ноги немного подкашиваются, когда он подходит ближе.

— Уверены ли мы, что тот, кто издевается надо мной, делает это не потому, что на самом деле хочет тебя? — я, наконец, озвучиваю вопрос, который крутился у меня в голове последние десять минут.

Я не знаю, почему он или она издеваются надо мной, поскольку цветы были заказаны до свадьбы и до того, как мы с Декланом сошлись, но этот алтарь явно посвящён ему. Из-за этого я выгляжу так, будто одержима им.

Я постукиваю пальцем по нашим склеенным фотографиям, но Деклан хватает меня за руку и отводит её.

— Не трогай их. Отпечатки, — бормочет он.

Я вздрагиваю от того факта, что уже прикасалась ко многим из них.

— Ну, ты найдёшь на них мои отпечатки. Сначала мне было любопытно, — предупреждаю я. — Что происходит, Дек? Я не понимаю.

Он снова хватает меня за руку, и теперь его хватка намного крепче. Отсутствие ответа беспокоит меня.

Почему он не заверяет меня, что это ничего не значит? Что всё в порядке, и это просто какой-то глупый розыгрыш?

— Ты знаешь, откуда эти фотографии? — спрашивает он.

Я приглядываюсь к ним повнимательнее. Фотографии, на которых мы были детьми, принадлежат мне. Ну, принадлежали.

Я убираю свою руку из его, чтобы найти свой старый фотоальбом. Я давно собиралась отсканировать эти фотографии и сделать их цифровыми. Просто пока руки не доходили.

Открывая свой альбом, я, к счастью, вижу, что все мои фотографии целы. Затем я беру альбом обратно в спальню и показываю Деклану несколько фотографий, которые, как я замечаю, скопированы.

— Это похоже на фотобумагу, — говорит он, внимательно разглядывая фотографии. — У кого ещё есть копии?

— Многие из них мои. Некоторые я взяла у Мод, некоторые подарены мне родителями Зандера и Джоуи, — видит Бог, ребята не хотели хранить кучу наших фотографий. Не в их стиле или что-то в этом роде. Я понятия не имею, что родители Арти сделали со своими фотографиями его и нас после его смерти. Я всегда была слишком труслива, чтобы спросить.

— У кого-нибудь ещё?

— Я так не думаю. Некоторые из них определённо от мамы Зандера, Сэди. Она всегда нас фотографировала. Я попросила её прислать мне несколько снимков перед отъездом в колледж. Она прислала мне тонны. Я думаю, это всё.

Деклан кивает, и его взгляд возвращается к двери.

— Некоторые из моих снимков сделаны недавно, может быть, пару недель назад. Но до свадьбы. Вот этот... — он указывает на фотографию с домом престарелых на заднем плане… — был сделан три недели назад. На следующий день на работе я порвал куртку и выбросил её.

— Ты действительно выбросил куртку из-за дырки? — я спрашиваю об этом не для того, чтобы показаться стервой, а потому, что я уже видела много повседневной одежды Деклана, и многие вещи имеют несовершенства.

— Когда я говорю «порвал», я имею в виду, что рукав практически висел на соплях. А как насчёт тебя? Это, похоже, снято на улице.

Я приглядываюсь к фотографии повнимательнее. На мне нет ничего, что помогло бы мне датировать фотографию, но я вижу руку девушки рядом со мной, которая в основном обрезана. Это рука Синтии. Я знаю это, потому что на ней браслет, который Ванесса подарила ей на их годовщину. Она надевала его в моём присутствии всего один раз, поскольку несколько дней спустя потеряла украшение. И поэтому на днях она взбесилась, обнаружив браслет в ящике моего стола.

— Это было, может, пару месяцев назад.

— Итак, кто-то следил за нами некоторое время, — отмечает Деклан.

— С какой целью?

— Я не знаю, — он хмурится. Я знаю, что попытки разобраться в этом сводят его с ума. — Я позвоню своему другу-полицейскому. Наполнить твой дом цветами — это одно, но такое совсем уж жутко.

Я киваю, полностью соглашаясь с его заявлением.

***

Намного позднее Деклан высаживает меня у своего дома, решив, что я слишком напугана, чтобы вести машину (полная чушь), и ещё он не хочет, чтобы я садилась за руль одна. Ну хотя бы я возвращаюсь в его дом с новой одеждой.

Я готовлю нам ужин и открываю бутылку вина, ожидая от него новостей.

Сегодня я познакомилась с его другом-полицейским, когда подавала заявление в полицию. Поскольку Джоуи был там (могу предположить, что Деклан наконец-то подключил его для помощи), это означало, что многое пришлось объяснять.

Рассказывая всё вслух и с самого начала, я начала испытывать тревогу.

Раньше я была обеспокоена, но не волновалась. Было легко отмахнуться от происходящего и не думать об этом слишком сильно. Деклан также хорошо отвлекает. Но если рассказать всё подряд, это кажется более пугающим. Более реальным. И это начинает накапливаться и выглядеть более зловещим.

Из-за неясности мотива трудно понять, что происходит и как это остановить.

К счастью, с помощью Джоуи события развиваются намного быстрее, а это значит, что Деклан приезжает домой раньше, чем ожидалось.

— Как всё прошло? — спрашиваю я с дивана, наблюдая, как он бросает ключи на стойку и снимает куртку.

— Мы установили камеры снаружи твоего дома, а также датчики движения. Нет такого места, где кто-то мог бы проникнуть в твой дом, не будучи замеченным видеонаблюдением. У Джерри есть программа для мониторинга, поэтому как только что-то спровоцирует систему, он получит предупреждение. Он сможет немедленно просмотреть запись и сделать необходимые звонки. Если это повторится, то это будет в последний раз.

Я киваю, вставая, чтобы поприветствовать Деклана, когда он направляется ко мне. Я благодарна, что мой дом скоро снова станет безопасным.

— А пока ты продолжишь жить со мной.

Теперь я улыбаюсь, наблюдая, как он протягивает руки и кладёт их мне на бёдра, привлекая меня ближе, пока мы не соприкасаемся.

— Ты можешь произнести это как вопрос? — говорю я с улыбкой. Отчасти мне нравится, что Деклан, кажется, не может произнести ни слова так, чтобы это не прозвучало как требование.

Вместо того чтобы переформулировать свои слова, как я ожидала, он наклоняется и обхватывает ладонями моё лицо, наклоняя мою голову под нужным углом, чтобы его губы оказались прямо перед моими. Он смотрит на меня сверху вниз, и предвкушение съедает меня, пока он не совершает попыток сократить расстояние между нами.

— Тебе нравится, когда я целую тебя, Саша? — спрашивает Деклан.

— Да, — отвечая я, задыхаясь. Меня даже не волнует, насколько глупо это звучит. Я хочу, чтобы он поцеловал меня, а не дразнил!

— Тогда, я думаю, тебе лучше остаться со мной, чтобы мы могли делать это как можно чаще, ты согласна?

Теперь я улыбаюсь, слегка посмеиваясь над тем, как он смог задать это в виде такого вопроса, чтобы я точно ни за что не отказалась.

— Я не против.

Деклан дарит мне быстрый поцелуй, недостаточно глубокий и основательный, чтобы утолить мой голод, а затем отстраняется и опускает руки ниже, чтобы снова положить их на мои бёдра. Сжав их и убедившись, что моё внимание сосредоточено на нём, он продолжает говорить.

— Единственные отпечатки, которые мы смогли найти на фотографиях, были твоими. Даже клей на обратной стороне ничего нам не дал. Тот, кто это сделал, был осторожен. Бумага, на которой напечатаны снимки — это стандартная фотобумага, и её практически невозможно отследить. Мы поговорили с большинством твоих соседей; никто не заметил ничего необычного. Прямо сейчас у нас не так много зацепок. Джоуи изучает сами фотографии, чтобы посмотреть, сможем ли мы найти среди недавних снимков какие-нибудь ракурсы, где будет виден фотограф, но я не возлагаю особых надежд.

Я удивлена тем, как много они смогли сделать сегодня. Насколько же хорош этот его друг-полицейский?

— Итак, что нам теперь делать? — я стараюсь, чтобы это не прозвучало слишком беспомощно.

Деклан наклоняется, пока его лоб не прижимается к моему, и его глаза видят меня насквозь.

— Мы продолжаем делать то же, что и раньше. Мы оба остаемся бдительными, умными и держим ухо востро.

— Думаешь, дело в тебе, а не во мне? — шепчу я, ища ответа в его глазах. — Ну то есть, алтарь, посвящённый тебе, кажется немного очевидным.

— Прямо сейчас мишенью стала ты. Не знаю, потому ли это, что кто-то зациклился на мне. Но на данный момент все попытки контакта были нацелены на тебя. Поэтому на данном этапе мы продолжаем считать, что это направлено против тебя.

Когда я слышу это, внутри меня нарастает беспокойство. Я, само собой, не хотела бы, чтобы это происходило с Декланом, но чёрт возьми, я всё равно не хочу, чтобы это происходило со мной.

— Джоуи, Джерри и я занимаемся этим. В понедельник я также собираюсь проинформировать Зандера. Что бы ни случилось, это скоро закончится, — обещает он.

Я чувствовала себя в безопасности, ведь Деклан работал над этим с самого начала, но зная, что Джоуи и Зандер тоже подключатся, я не могу избавиться от ощущения, что меня окружили охраной, способной сравниться с Секретной службой.

Когда Деклан упомянул Зандера, это напомнило мне, что нам нужно поговорить и об этом тоже.

— Зандер станет для нас проблемой?

Серьёзный взгляд Деклана уступает место чему-то более неопределённому.

— Не знаю. Я надеюсь, что нет.

— Ты думаешь, он не обрадуется за нас?

— Я думаю, он видит в тебе свою младшую сестру, и любой парень, который пытается сблизиться с тобой, немедленно попадает в его чёрный список.

— Но ты другое дело. Ты его брат, — указываю я.

— Как только он узнает о нас, я уже не буду его братом. Я стану мудаком, пытающимся трахнуть его сестру.

Я вздрагиваю от его резких слов, но в основном потому, что боюсь, что Деклан может быть прав.

По прошествии времени я обнаружила, что моё почти нулевое беспокойство перерастает в сомнение, вдруг я недооцениваю реакцию Зандера.

— К сожалению для нас, до траханья дело пока не дошло, — шучу я, но это никого не веселит. — Зандеру, возможно, сначала это не понравится, но он смирится. Он любит тебя, и несмотря ни на что, ты его брат. Он может быть шокирован. Видит Бог, я сама всё ещё немного в шоке, но он же не идиот. Пять минут с новыми нами, и он увидит, как сильно всё изменилось.

Теперь Деклан улыбается, его прежнее беспокойство уходит.

— Ты права. Кроме того, у нас есть весь завтрашний день, чтобы повеселиться, прежде чем нам придётся беспокоиться о нём. Так что я предлагаю нам насладиться этим, — он озорно улыбается, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ.

— И как ты предлагаешь нам это сделать?

— Думаю, мне нужно выполнить свою часть сделки, — он убирает руки с моих бёдер и кладёт на мою задницу, пока я не прижимаюсь к нему вплотную.

— Сделки? — мой голос срывается на этом слове.

— Той сделки, в рамках которой я даю тебе стимул оставаться здесь, со мной, — отвечает он, после чего его губы наконец-то сминают мои, не сдерживаясь.

Деклан поднимает меня, пока мы буквально пожираем лица друг друга, и вместо того чтобы затевать сессию поцелуев на диване, он ведёт нас в свою спальню.

Часть меня надеется, что сегодняшний вечер закончится обнажённым, потным танцем, которого мы так жаждем, что я удивляюсь, как наша одежда ещё не рассыпалась в пепел от жара, охватившего нас обоих. К сожалению, всё заканчивается припухшими губами, одним посинением яиц, одной серьёзной депрессией во влагалище и двумя холодными душами.

Если Деклан хочет подождать до того времени, когда Зандер узнает о нас, и когда мы будем уверены, что между нами нечто большее, чем просто влечение, тогда я дам ему время до вечера понедельника, прежде чем набрасываться на него.

И тогда уже ничто не встанет у меня на пути.

Ну, за исключением грёбаного ублюдка, который встаёт у меня на пути и приводит к тому, что понедельник заканчивается катастрофой.

Глава 13

Понедельник начинается совершенно спокойно.

Когда мы приезжаем, Зандер уже в офисе, из чего я делаю вывод, что Джоуи пришёл достаточно рано, чтобы впустить его после того, как они сменили замки и код безопасности. Он разговаривает по телефону за закрытой дверью. Он не закрыл ставни, но видно, что он с кем-то увлечённо беседует. Поэтому мы с Декланом решаем подождать, чтобы обсудить всё с ним наедине. Учитывая, что мой телефон почти сразу же начинает разрываться от звонков, у меня не так много шансов побеспокоиться о том, какой будет реакция Зандера.

Утро пролетает незаметно. Единственное, что я вижу, помимо счетов, электронных писем и постоянных звонков моего телефона — это небольшая переписка по электронной почте с Авой и Синтией.

Мы решили пообедать сегодня, чтобы пообщаться о последних событиях. Синтия вчера прислала мне текстовое сообщение, в котором извинилась за свою реакцию и попросила о личной встрече, поэтому я предполагаю, что мы поговорим об инциденте с браслетом.

За выходные я тоже остыла, и единственное объяснение, которое я могу придумать — это то, что кто-то намеренно украл браслет Синтии, а затем попытался подставить меня или, по крайней мере, заставить меня выглядеть подозрительно, положив этот браслет в мой ящик.

Есть лишь одна причина делать это — они хотели, чтобы Синтия разозлилась на меня. Если это не мотивация покончить со всем этим и поступить вопреки тому, чего хочет этот мудак, то я не знаю, что это такое.

Синтия — одна из моих лучших подруг, и я не позволю какой-то глупой ссоре изменить это.

— Он всё ещё занят? — голос Деклана вырывает меня из моих мыслей.

Я смотрю на него, улыбаясь, затем бросаю взгляд в коридор и вижу, что Зандер расхаживает по своему кабинету, прижав телефон к уху. Я понятия не имею, с кем он разговаривает, но я за всё утро ни разу не видела, чтобы он отрывался от телефона.

Парни должны были встретиться час назад, чтобы обсудить, что происходило за последние две недели отсутствия Зандера, но Зандер ни разу не покинул свой офис, а Джоуи ушёл полчаса назад, чтобы поработать над новым делом.

— Похоже на то.

— Интересно, из-за чего он так на взводе, — бормочет Деклан, прищурившись и наблюдая за расхаживающим взад-вперёд Зандером.

— Вероятно, какой-то клиент недоволен тем, что Зандер посмел взять несколько дней отдыха и насладиться своим медовым месяцем, — фыркаю я, поскольку за последние две недели уже имела дело с несколькими раздражёнными клиентами.

— Придурки, — Деклан улыбается, сидя на краю моего стола и скрестив руки на груди.

Как, чёрт возьми, этот мужчина может выглядеть так аппетитно, прилагая, казалось бы, совсем немного усилий?

— Хочешь пообедать со мной сегодня? Я освободил своё утро для встречи, которая так и не состоялась, и думал, что после неё у Зандера найдётся для меня время, так что моя следующая встреча состоится только после часа.

— Извини, я не могу. Сегодня я обедаю с девочками.

— Оу, — разочарование Деклана могло бы показаться комичным, если бы я не чувствовала то же самое.

— Мы каждый день обедаем вместе с тех пор, как вернулись со свадьбы, — говорю я скорее себе, чем ему.

— Ты права, тебе стоит пообщаться с девочками. Может, мне тоже стоит пойти? Убедиться, что ты в безопасности.

Теперь я закатываю глаза.

— Я не говорю, что происходящее не раздражает и не пугает, но вряд ли это опасно для жизни, — когда он открывает рот, чтобы возразить, я быстро перебиваю его. — И обед через пять минут. Мы будем на людях, в окружении людей, и вернёмся в течение часа.

— Я всё равно думаю, что будет лучше, если я пойду с тобой, просто на всякий случай, — ворчит Деклан.

Я улыбаюсь. Приятно, что он готов присутствовать на обеде для девочек, просто чтобы быть рядом со мной, хотя не думаю, что он как следует все обдумал.

— Ты действительно хочешь слушать рассказы о причиндалах Зандера? Потому что я гарантирую, об этом будет много разговоров. Беседы на восемьдесят процентов будут посвящены сексу во время медового месяца, на восемнадцать процентов — расспросам меня о тебе и на два процента тому, насколько вкусной будет наша еда.

Деклан теперь умолкает, и я задаюсь вопросом, не потеряла ли я его.

— Деклан?

— Ты уверена, что ты сама хочешь пойти туда?

— Ну, эти два процента разговоров о еде будут потрясающими, — отвечаю я ему.

— Нам выделяется только восемнадцать процентов? — он притворяется уязвлённым, и я смеюсь.

— Ладно, возможно, я выдаю желаемое за действительное. Я знаю, девочки будут часто поднимать эту тему. Я просто надеюсь, что Ава слишком ошеломлена пенисом, чтобы думать о чём-то другом, — говорю я, не уверенная, смеяться мне или содрогаться.

— Ошеломлена пенисом? — Деклан хохочет. — Такое вообще бывает?

— Судя по тому, как Ава рассказывает об их сексуальной жизни, она очень даже ошеломлена.

Деклан морщится. Я сомневаюсь, что он когда-нибудь ещё раз вызовется пойти на одну из наших встреч.

— Что ты собираешься рассказать о нас? — у него раздражённый голос, и я не знаю почему.

Я обдумываю свой ответ, даже не уверенная, что сама знаю, что сказать девочкам.

— Как ты думаешь, что я должна рассказать?

— Деклан! — из коридора раздается голос Зандера, и мы оба бросаем взгляды в сторону кабинета Зандера.

Он стоит в дверях, скрестив руки на груди, и прищуренно смотрит на нас обоих. Он не выглядит счастливым.

— Чёрт, он же весь свой медовый месяц трахался без остановки, верно? Как этот мужчина прямо сейчас может быть таким угрюмым? — бормочет Деклан, поднимаясь с моего стола и нервно одёргивая куртку.

— Зандер всегда такой угрюмый, — замечаю я, не упоминая тот факт, что, скорее всего, после обеда с Авой я узнаю, сколько именно раз они переспали.

— Да, и теперь он хочет допросить меня о том, что я с тобой делаю. Это будет не весело, — он слегка улыбается мне, но не успевает сделать ни шага, как мимо нас проносится Ава, машет мне рукой и подмигивает, пока Дженсен крепко спит у неё на руках.

— Я разберусь, ребята, — говорит она нам.

Поначалу я понятия не имею, о чем она говорит. Заметила ли она пристальный взгляд Зандера, направленный на нас, и собирается ли она быть на нашей стороне? Или жалюзи вот-вот закроются, и она собирается развеять его плохое настроение, устроив ему какой-нибудь офисный перепихон? Надеюсь, что нет, поскольку Дженсен рядом, но такой вариант вполне возможен. Они же взяли бедного ребёнка в свой медовый месяц.

Мы видим, как Зандер улыбается им обоим, и его ворчливое поведение мгновенно исчезает. Затем он целует обоих, когда они входят в его кабинет.

Дверь оставлена открытой, а жалюзи не задёрнуты, так что, думаю, это исключает возможность того, что Ава поднимет ему настроение сексом.

— Итак, возвращаясь к моему вопросу, что мне сказать девочкам, когда они спросят меня о нас? — я меняю тему, а Деклан снова облокачивается на мой стол, явно испытывая облегчение, потому что получил несколько минут передышки.

— Что ты хочешь им сказать?

— Что это не их дело. Что я никогда не вмешиваюсь в их отношения.

Деклан хрюкает, и я сердито смотрю на него.

— Ладно, я не лезу в их отношения слишком много, а то, что происходит или не происходит между нами, касается только нас.

— Чего это у нас не происходит? — тут же спрашивает он, поворачиваясь так, чтобы всё его внимание было сосредоточено на мне.

— Ну, как насчёт очевидного? — я закатываю глаза. Когда до него, кажется, не доходит, я раздражённо вздыхаю. — Секса у нас нет, Деклан. Мы целуемся, и ладно, может, мы и доводили друг друга до оргазма, но без секса.

— Я думал, ты понимаешь.

— Я понимаю. Понимала. Думаю, мы, по крайней мере, доказали, что между нами что-то есть, и это стоит изучить. Я не понимаю, почему мы должны воздерживаться сейчас. Если бы мы были совершенно незнакомыми людьми и только начинали узнавать друг друга, то пара недель ожидания секса не была бы чем-то необычным. Но мы знаем друг друга почти двадцать лет! — шиплю я, стараясь, чтобы этот разговор не донёсся до Зандера и Авы. — Я вечно возбуждена, а у тебя практически круглосуточный стояк.

Деклан кашляет, чтобы скрыть своё смущение, и быстро оглядывается по сторонам, проверяя, нет ли кого-нибудь достаточно близко, чтобы подслушать.

— И я думаю, мы готовы перейти к самому интересному и пошленькому.

Деклан прочищает горло, быстро поправляя брюки.

— Тебе нет нужды меня уговаривать. Если ты готова, то и я готов.

Я сдерживаю желание запрыгать на месте, но мне это едва удаётся.

— Отлично, тогда сегодня вечером давай поужинаем, а потом займёмся сексом. Или сексом, а потом поужинаем. Или, может, секс, ещё раз секс, ужин, потом снова секс, — объявляю я, наслаждаясь тем, как лицо Деклана краснеет с каждым предложением.

— Саш, — его голос звучит хрипло, и я не могу удержаться от смеха при виде того, как ему дискомфортно.

— Вообще-то, зачем ждать? Давай займёмся сексом в офисе. Зандер и Ава постоянно это делают. У тебя есть свой офис, давай окрестим его. Ну то есть, можешь представить: ты сидишь за своим столом, а я, голая, распростёрта на нём? — спрашиваю я, ухмыляясь, когда Деклану снова приходится поправлять штаны.

— Саша... — теперь в его голосе слышится рокотание, когда он выпрямляется, убирая локти с моего стола, а затем наклоняется надо мной, положив руки по обе стороны от моего стула.

— О, ты хочешь заняться этим здесь, на стойке регистрации? Что ж, это может быть забавно...

Больше я ничего не могу сказать, потому что Деклан накрывает мои губы своими. Его поцелуй такой глубокий, такой страстный, что я едва могу вспомнить собственное имя, не говоря уже о том, чем, чёрт возьми, я его только что дразнила.

Обхватив руками мою спину, он поднимает меня со стула и прижимает к себе. То, что он твёрдый, ни капли не удивляет. Зато раздражает то, что я становлюсь невероятно влажной от его прикосновений.

— Мне уже надоедает вечно заставать вас в таком виде, — прерывает нас весёлый голос Синтии.

Мы неохотно отрываемся друг от друга, и когда я поворачиваюсь лицом к Синтии, Деклан обхватывает меня руками и притягивает спиной к себе, так что его возбуждённый член упирается мне в спину. Кажется, я поставила его в немного проблемное положение.

Мы оба слегка запыхались, и мои мысли не сразу приходят в норму.

— Приём, приём? Вы там живы? Или вы оба просто высосали друг другу мозги через рот? — спрашивает она.

— Очень смешно, Синтия. На самом деле, мне просто интересно, собираешься ли ты рассказать Аве о своём маленьком увлечении официанткой, в ресторане которой ты пообедала уже четыре раза на прошлой неделе?

— Я не увлечена! — быстро отрицает она, но её глаза бегают. Она немного смущена тем, что её спалили, но в то же время выглядит невероятно виноватой.

Синтия в отношениях с Ванессой уже два года. Два несчастных года. Ладно, для нас они несчастны, но, возможно, не для неё. Однако всем, включая Синтию, очевидно, что им с Ванессой не суждено быть вместе. И пусть Синтия никогда бы не изменила, я знаю одно — тот факт, что кто-то другой привлёк её внимание, помогает ей понять, что нужно прекратить отношения, и как можно скорее.

— Так, значит, тебе просто очень нравятся их блюда по завышенным ценам? — настаиваю я.

Деклан обнимает меня, как бы говоря, чтобы я оставила её в покое. И он прав: я веду себя как стерва без всякой причины.

Ладно, может, это потому, что я немного нервничаю из-за того, как всё пройдёт с Декланом и Зандером. И да, нам с Синтией нужно поговорить, и это меня тоже немного беспокоит.

— Хотя их паста просто великолепна, неправда ли? — она не великолепна, но и не совсем ужасна. Просто это единственное, что пришло мне в голову.

— Да, она вкусная, — подхватывает Синтия с лёгкой улыбкой и вздохом облегчения.

Деклан едва заметно целует меня в макушку, после чего отстраняется. Мне приятно, уютно и сладко ощущать его невинные прикосновения, как будто мы постоянно занимаемся подобными вещами.

— Слушай, насчёт прошлой недели... — она подходит ближе, и я иду ей навстречу.

— Всё в порядке, — начинаю я, желая, чтобы эта ссора поскорее закончилась.

— На самом деле, не в порядке. Накануне вечером мы с Ванессой сильно поссорились, и я выместила зло на тебе. Я знаю тебя. Я знаю, что ты не крала мой браслет. Тебя даже не было со мной, когда я его потеряла. Я повела себя неразумно, и это было несправедливо.

Всё раздражение, которое я до сих пор испытывала из-за нашей ссоры, мгновенно рассеивается.

— Я не виню тебя за то, что ты пришла к такому выводу. Браслет был кем-то оставлен там специально для такой реакции. Но мне жаль слышать о вашей ссоре.

— Спасибо, что сказала это, — вздыхает она, — хотя я знаю, что тебе не жаль слышать о наших с Ванессой проблемах.

— Это не так, — я протягиваю руку и беру её ладонь, мягко сжимая. — Я не хочу, чтобы тебе приходилось проходить через это. Может, мне и не нравится Ванесса, но когда ты счастлива, то и я счастлива.

— Можем ли мы...? Ничего, если мы не будем говорить Аве о моём маленьком срыве? Я и без того чувствую себя достаточно глупо и...

— Конечно. Как тебе угодно, — быстро соглашаюсь я.

— Спасибо, — она обнимает меня, и я чувствую, что с моих плеч уходит часть бремени.

— Давайте выдвигаться, девочки, — зовёт нас Ава, бросаясь обнимать всех нас, но её объятия нехарактерно быстро обрываются. — Я оставила Дженсена с Зандером, так что он не сможет задушить тебя при свидетелях, — последнюю часть фразы Ава адресует Деклану, и я ободряюще улыбаюсь ему, прежде чем наклониться и взять свою сумку со стола, пока девочки позади меня визжат и шикают друг на друга. Затем они бегут к лестнице, ведущей вниз, на парковку для персонала за нашим зданием.

Я была уверена, что Ава припарковалась спереди. Разве она не вошла через парадную дверь?

— Напиши мне, когда вы приедете, где вы будете и когда уедете. И зайди ко мне, когда вернешься, — требует Деклан, и, хотя меня немного раздражает необходимость делать все это, у меня нет времени спорить. Девчонки уже спускаются по лестнице.

— Чёрт, что у них там горит в задницах, что заставляет их так спешить? — шепчу я, потянув Деклана за руку, чтобы он немного наклонился, затем быстро поцелую его в губы, едва позволив себе задержаться на несколько секунд, и бросаюсь за ними.

— Напиши мне! — кричит он мне вслед.

Я просто машу ему рукой, открываю дверь и протискиваюсь в коридор.

Сбежав и чуть не свалившись с лестницы, я выхожу на улицу и сначала даже не вижу их. Затем слышу рёв двигателя и узнаю его.

Машина Зандера.

— Ты украла его ключи! — я смотрю на них, разинув рот, и вижу, что Синтия на заднем сиденье, а Ава отчаянно машет мне, призывая поторопиться.

Что ж, это определённо один из способов отвлечь Зандера и заставить его быть помягче с Декланом. Надеюсь.

Я бросаюсь к пассажирскому сиденью, и как только моя дверца захлопывается, Ава выезжает с парковки.

Зандеру требуется ровно двенадцать минут, чтобы понять, что его машина пропала.

Я надеюсь, что Деклан смог продержаться до тех пор.

— Не волнуйтесь. Войдя туда, я почувствовала и унюхала, что Дженсен справляет нужду. Зандер и в лучшие-то времена не умеет менять подгузники. На это уйдёт всё его внимание.

Я смеюсь, просто представляя это.

— Ты — воплощение зла, — говорит Синтия с улыбкой в голосе.

Ава воодушевляется.

***

— Проклятье, Ава! Прекрати рассказывать мне такие вещи! — требую я, затыкая уши и закрывая глаза для пущей убедительности. Как, чёрт возьми, я должна смотреть в глаза Зандеру после такого?

— Ладно, если ты хочешь, чтобы я прекратила, тогда как насчёт подробностей о том, что, чёрт возьми, происходит между тобой и Декланом? На свадьбе вы, ребята, не отлипали друг от друга. Мне пришлось удерживать Зандера, пока вы, ребята, целовались на танцполе! — признается Ава, и я в шоке разеваю рот.

Мы обе знали, что на свадьбе могли сделать что-то очевидное, но целоваться на глазах у всех?

— В чём проблема Зандера? Разве он не должен радоваться, что двое его лучших друзей влюбились друг в друга? — спрашивает Синтия. Я не уверена, говорит ли она это искренне, или это месть за предложение пойти на обед в Равелло.

— Мы не влюблены друг в друга! — тут же отрицаю я, а потом задумываюсь, а не влюблены ли мы на самом деле. На секунду я впадаю в панику, но быстро избавляюсь от неё. Мне нужно время, чтобы переварить это, и я не хочу делать это на глазах у двух моих лучших подруг. — И Зандер счастлив... или, по крайней мере, будет счастлив. Это просто скрыто под кучей чрезмерно заботливого дерьма, — говорю я, надеясь, что это правда.

— Так вы не влюблены? — вклинивается Ава.

— У нас всё только на начальном этапе! — защищаюсь я.

— Но вы знаете друг друга, типа, миллион лет, — добавляет Синтия, и мне хочется показать ей язык за это замечание. Она на восемь месяцев младше меня и просто не может оставить это без внимания.

— И что? Большую часть этого времени мы не испытывали симпатии друг к другу. Я привыкла к тому, что он мне нравится, но я не готова идти дальше, — я говорю уверенно, но не знаю, правда ли это. Зачем ждать? Почему бы не рискнуть и не посмотреть, что из этого выйдет?

— Ладно, как скажешь. Я рассказала вам свои истории, девчонки, теперь хочу услышать ваши. Как дела у Деклана в постели? Держу пари, с вашей взрывной страстью секс в гневе просто зашкаливает, — Ава, которая никогда не сдерживается, сразу переходит к непристойностям. Я почти уверена, что когда-то давно она стеснялась подобных вещей.

Я создала монстра.

— Откуда мне знать, — я стараюсь, чтобы мой голос не звучал так жалко, как я себя чувствую. — Он хотел воздерживаться от секса, чтобы посмотреть, совместимы ли мы как пара.

Наблюдать за разочарованием на лицах девушек просто уморительно.

— Значит, у вас не было секса? Совсем ничего? — Ава почти дуется, когда говорит это. Как ни странно, это мило, что девочки так беспокоятся о моей вагине.

— Возможно, мы вычеркнули несколько баз из списка, но хоум-ранов не было. Это сводит меня с ума. Я сказала ему, что сегодня вечером пора идти ва-банк. Мне надоело быть такой возбуждённой, и кажется, что со дня свадьбы прошла целая вечность, и мы до сих пор не поубивали друг друга. Это маленькое чудо. Добавление секса только улучшит ситуацию, а не ухудшит.

— Ну не знаю… Секс всё сильно усложняет, — говорит Синтия, и её тон становится рассеянным, когда симпатичная официантка, на которую она положила глаз, подходит и спрашивает, не нужно ли нам чего-нибудь ещё.

Официантка уточняет в третий раз, и обычно при этом её взгляд прикован к Синтии.

О да, между ними определённо что-то есть.

— Почему? Я ведь уже видела Деклана почти обнажённым, и он меня тоже видел. За последние две недели мы много раз доставляли друг другу удовольствие. Что изменится от того, что его пенис войдёт в меня? — спрашиваю я, по-видимому, слишком громко.

— Чёрт, Саша! Слишком много информации! — шипит Синтия, бросая взгляд на несколько столиков вокруг нас, где люди чувствуют себя неловко, но изо всех сил стараются не смотреть в нашу сторону.

— Если бы у тебя были проблемы с разговорами на эту тему, ты бы не смогла высидеть, пока Ава рассказывала о своём медовом месяце. И эти люди тоже уже встали бы и ушли, — замечаю я.

— Согласна, — перебивает Ава прежде, чем Синтия успевает ответить. — Секс — это просто секс. Это не должно всё усложнять, и, похоже, это не усложнит отношения между вами, ребята.

— Спасибо! — я улыбаюсь Аве как раз в тот момент, когда начинает звонить её телефон.

— Зандер, — говорит она нам, качая головой и глядя на свой телефон. Она всё ещё широко улыбается, когда поднимает трубку.

Я не могу удержаться и бросаю взгляд на свой собственный телефон.

Когда мы приехали, я написала сообщение Деклану, чтобы дать ему знать, где мы находимся, и что мы добрались благополучно. Он не ответил мне, но, учитывая раздражённые слова Зандера, сказанные ранее Аве, мне кажется, что угон его машины не столько отвлёк его, сколько привёл в ещё более ворчливое настроение.

— Да, с твоей машиной всё в порядке. Ты вообще собираешься спросить, как у меня дела? — спрашивает Ава и замолкает, когда он отвечает. — И что? Если мы разговариваем, это ещё не значит, что я не получила серьёзного пищевого отравления, и что у меня из ушей не пошла кровь, когда я услышала о Деклане и Саше, — она подмигивает мне, но её улыбка быстро сходит на нет, когда Зандер что-то отвечает. — Зандер, что ты сделал? — требовательно спрашивает она, и у меня учащается сердцебиение.

Это потому, что она подняла тему нас с Декланом? Зандер говорит ей, что разговор прошёл не лучшим образом?

— Подожди, ты только сейчас заметил, что ему нужно сменить подгузник?! — она бросает взгляд на часы. — Он покакал сорок пять минут назад!

Я улыбаюсь Синтии, когда становится очевидно, что её раздражение вызвано нежеланием Зандера менять подгузник, а не тем, что он сказал Деклану.

— Так вот, думаю, я порву с Ванессой, — выпаливает мне Синтия.

— Ты серьёзно? — я стараюсь, чтобы мой голос звучал не слишком радостно. — Из-за той красотки-официантки?

— Нет, — она краснеет, когда переводит взгляд на официантку, но быстро возвращает своё внимание ко мне. — Я делаю это для себя, потому что уже давно несчастна.

Я протягиваю руку и беру её ладонь, гордясь тем, что она смогла сделать этот шаг и, безусловно, по правильной причине.

— Я думаю, это правильное решение. Тебе нужно, чтобы я была рядом в этот момент? — предлагаю я, надеясь одарить Ванессу самодовольной улыбкой, когда Синтия сделает своё дело.

— Нет, я должна справиться с этим сама. Ванесса заслуживает объяснений, а твоё присутствие всё усложнит, — она сочувственно улыбается. — Но я бы хотела, чтобы ты была рядом после этого. Я не знаю, как она воспримет новости, и мне понадобится помощь, чтобы вынести мои вещи.

— Ты собираешься съезжать?

 Формально они снимали квартиру на двоих, но для Синтии это всегда было идеальным жильём. Большой кабинет для трёх её компьютеров с окном, выходящим на оживлённую улицу внизу. Деревянная отделка, большая гостиная и кухня, за которую можно умереть. Синтия обожает печь, и их духовка — это мечта любого пекаря. В моей духовке просто подгорает всё, что я пытаюсь приготовить. Ну, таково моё оправдание.

— Думаю, так будет лучше. Это я ухожу от неё, и, честно говоря, я не уверена, что смогла бы остаться там сейчас. Всё будет напоминать мне о ней, и я определённо не могу позволить себе платить за аренду.

Что, скорее всего, правда. Квартира находится в фешенебельном доме, в нём есть круглосуточный швейцар и современная охрана. У Ванессы высокооплачиваемая работа в одной из компаний, входящих в список Fortune 500. Она может позволить себе арендовать это место и даже не почувствует снижения своих доходов.

— Тебе есть куда пойти? Ты всегда можешь остановиться у меня, — предлагаю я, хотя это напоминает о том факте, что в данный момент я даже не живу в своём доме.

Хотя жить с Декланом приятно, а добавление секса только сделает это ещё более невероятным, мне действительно нужно, в конце концов, вернуться домой.

Безопасен ли вообще мой дом? Деклан организовал новые меры безопасности вдобавок к тому, что он уже сделал в субботу. Теперь у меня есть кодовый замок, код, и он упомянул о приобретении дополнительных датчиков движения. Это вдобавок к камерам видеонаблюдения, а это значит, что изображение любого, кто входит в мой дом или выходит из него, будет сохранено в облаке, за которым будет следить Джерри.

 Я не уверена, что всё это не перебор, но мне не пришлось заплатить ни копейки, и я хочу поймать того, кто донимает меня и Деклана. Поэтому я не стала спорить, когда Деклан всё это организовал.

— Это было бы здорово. Я собираюсь подождать до пятницы. Таким образом, у нас обеих будут выходные, чтобы разобраться во всём и смириться с этим.

— Тогда я приеду в пятницу вечером, помогу тебе собрать вещи и отвезу к себе, — обещаю я.

В любом случае, мне пора возвращаться домой. Даже если я не буду жить с Декланом, он всё равно может иногда ночевать у меня, а я у него. Так и делают нормальные пары в подобной ситуации. К тому же, в присутствии Синтии я буду чувствовать себя лучше в те вечера, когда Деклана не будет рядом.

— Если ты не можешь менять ему подгузник, когда он какает, то мы явно не можем заводить ещё детей, как тебе хочется. Я не собираюсь посвящать следующие несколько лет единоличной смене подгузников! — рявкает Ава в свой телефон, затем сбрасывает вызов, оборвав Зандера.

Если бы после этого она не разразилась смехом, я бы подумала, что это серьёзная ссора.

— Зандер отказывается менять подгузник Дженсена? — предполагаю я.

— Он сказал, что заметил, как Дженсен покакал, только потому, что всё вытекло из его подгузника и размазалось по коврику и полу вокруг коврика, который он расстелил, чтобы Дженсен поиграл на нём. Дженсен — вертлявый, и он всласть наползался по какашкам, прежде чем Зандер это заметил.

И тут я тоже хохочу. Знать, что в офисе Зандера всё перепачкано дерьмом, само по себе забавно, но ещё смешнее становится от того, что после обеда ему предстоит встреча с новыми крупными клиентами.

— Это ещё не всё. Он взял его на руки и сам весь перепачкался.

Синтия хихикает, и вскоре мы смеёмся так сильно, что на глазах у нас выступают слёзы.

— Зандер раздражён тем, что я знала о том, что Дженсен покакал, и ничего ему не сказала. Но если бы я сказала, он бы просто потребовал, чтобы я переодела его перед уходом. Откуда мне было знать, что у Дженсена такие взрывные какашки? Или что его подгузник не вместит всё это? Или что Зандер не заметит, что он покакал, пока всё не размажется по его кабинету? — восклицает Ава в перерывах между смешками.

Все эти разговоры о какашках, конечно, забавные, но у меня окончательно пропал аппетит. Поэтому после чрезмерно щедрых чаевых от Синтии мы уходим, чтобы вернуться к работе.

Я отправляю Деклану ещё одно сообщение и на этот раз получаю ответ.

«Зайди ко мне в кабинет, когда вернёшься».

Я не могу понять, в каком настроении он находится. Он зол на меня, раз не было даже смайлика, чтобы смягчить сообщение? Или он до сих пор сексуально неудовлетворён, и мои слова о том, что я вломлюсь в его кабинет голая, всё ещё не выходят у него из головы? Или я слишком заморачиваюсь по этому поводу?

Оказывается, я вовсе не зря заморачивалась.

Глава 14

— Всё в порядке? — спрашиваю я Деклана, стуча в дверь его кабинета, которая была оставлена приоткрытой.

Я слышу, как вдалеке Ава кричит из-за ситуации с какашками, которая, как я думаю, могла усугубиться, когда Зандер попытался поменять подгузник.

— Нам нужно поговорить.

Эти зловещие слова повисают между нами, и холод пробирает меня до костей. У меня неоспоримое чувство, что мне не понравится этот разговор.

— Хорошо, давай поговорим, — я присаживаюсь на краешек стула, опираясь руками на стол Деклана. Я смотрю на него с самым непроницаемым выражением лица, стараясь не делать поспешных выводов, но он не даёт мне особой надежды.

— Я думаю... — он смотрит на свои руки, лежащие на столе, не в силах даже встретиться со мной взглядом. — Я думаю, нам нужно сделать шаг назад и подумать о том, что мы делаем.

Я мысленно считаю до десяти, напоминая себе не делать поспешных выводов. Возможно, я неправильно понимаю, или, может быть, Деклан просто шутит надо мной…

— Ты имеешь в виду, насчёт сегодняшнего вечера?

Он сглатывает, и вспышка желания загорается в его глазах, после чего он снова отводит от меня взгляд.

— Я имею в виду наши отношения.

— Но почему? — требовательно спрашиваю я, хотя и не знаю, почему. Я и так знаю ответ. — Что тебе сказал Зандер?

Он снова колеблется, и его плечи как будто ссутуливаются. Я не уверена, что когда-либо видела Деклана таким. Что, чёрт возьми, произошло за тот час, пока меня не было?

— Он просто отметил, что нас связывает общее прошлое, и спросил, действительно ли я готов разрушить нашу дружбу, если у нас ничего не получится, — Деклан говорит как робот, как будто на самом деле говорит то, во что не верит сам. Я так точно не могу поверить, что он это говорит. Только вчера он заверил меня, что у нас всё хорошо. Как один разговор с Зандером мог изменить всё это? За последние две недели мы добились прогресса. Разве этот период не был так же значим для него, как и для меня?

— Ты кое-что забываешь, Дек. Мы не были друзьями. Мы едва выносили друг друга. Я даже не знала, что ты целый год жил с женщиной. Я не знала, чем ты занимаешься в свободное время. В любом случае, мне было всё равно, увижу я тебя или нет. Мы часто виделись из-за работы и общих друзей, но друзьями никогда не были.

— Я не это имел в виду, — говорит он, затем откашливается.

— Что ты тогда имеешь в виду? — огрызаюсь я, пытаясь успокоиться и вспомнить, что он мне сказал, но я не понимаю, что ещё он мог иметь в виду.

— Зандер спросил, готов ли я разрушить нашу с ним дружбу, если у нас ничего не получится.

Я уже готова огрызнуться, что была права, но задерживаю дыхание, когда его слова медленно откладываются в сознании.

— Зандер угрожал тебе вашей с ним дружбой? — я наконец-то соображаю, и мой гнев переходит на совершенно новый уровень.

Теперь Деклан смотрит на меня с отчаянием.

— Я не думал, что он так поступит… Я знал, что ему это не понравится, но чтобы... — кажется, он с трудом сглатывает и беспорядочно проводит руками по волосам. — Я не могу потерять Зандера.

Мне больно, что Деклан не может сказать того же обо мне, но я вынуждена напомнить себе, что мы совсем недавно в отношениях, а Зандер — его брат. После того, что случилось с его родителями, после потери Арти и Мод в последние несколько лет, это можно понять.

Вот только я всё равно зла на него. Может, у меня и не такая ситуация, как у него, но у меня тоже есть только та семья, которую я выбрала для себя.

И прямо сейчас я готова задушить Зандера.

Разумно это или нет, но я всё равно злюсь, что Деклан не испытывает ко мне тех же чувств. Может, мы и ненавидели друг друга долгое время, но мы не менее долго были одной семьей. Просто такой семьей, которую терпишь — например, как вонючую тётю или бездельничающего кузена.

— Ты не потеряешь Зандера, — наконец говорю я. Где-то в глубине души Деклан должен понимать, что Зандер никогда его не бросит. Он блефует.

— Потеряю, потому что я в любом случае проигрываю! — рявкает он, проводя рукой по волосам. Деклан ерошит свои волосы, только когда испытывает стресс. — У нас только один вариант: мы остаёмся вместе навсегда, женимся, и я никогда тебя не расстраиваю, и вот только тогда я смогу сохранить вас обоих. Или мы будем ссориться, а ты же знаешь нас. Это случится, и будет случаться часто. Может, и не сильно, но я с лёгкостью вывожу тебя из себя на регулярной основе. И тогда я потеряю вас обоих, — он говорит таким несчастным голосом, как будто это уже решённый вопрос. Всё уже закончилось.

Я смотрю на него, разинув рот, и мне требуется минута, чтобы выдавить слова сквозь ком эмоций, застрявший у меня в горле.

— Во-первых, если мы будем ссориться, то мы будем и мириться. Так что ты не потеряешь меня, если только всё не пойдёт совсем наперекосяк. И ничто за последние две недели не говорило о том, что это возможно. Или, по крайней мере, до сегодняшнего дня это не было возможным.

Деклан вздрагивает от моих слов, затем открывает рот, чтобы что-то сказать, но я продолжаю.

— И почему ты думаешь, что наши отношения как-то связаны с Зандером? Он был братом для нас обоих в течение многих лет, пока мы постоянно ссорились. Почему сейчас должно быть по-другому?

— Потому что он сказал мне, что если я заставлю тебя пролить хоть слезинку, он оборвёт со мной все контакты.

— Он сказал тебе так? — я ахаю. Мой гнев, который медленно накапливался во время всего этого разговора, нарастает до такой степени, что я начинаю трястись.

— Зандер любит тебя, и он ясно дал понять, что он на твоей стороне, несмотря ни на что, — голос Деклана звучит тихо, и пусть у меня перед глазами всё застлало красным, я всё равно вижу, что на его лице написана явная обида.

Просто невероятно!!!

 Я киплю от злости, но, сделав несколько судорожных вдохов, откладываю свою злость на Зандера и сосредотачиваюсь на Деклане. Мне нужно покончить с этим, и желательно до того, как польются слёзы. Я не хочу расклеиться здесь. На самом деле, я отказываюсь расклеиваться здесь.

— Значит, тебя это устраивает? Ты не собираешься спорить с ним по этому поводу? — уточняю я. Если бы вчера у меня была возможность поставить на это деньги, я поспорила на крупную сумму, что Деклан будет бороться за нас. Но сдаваться? Меня не было всего час, и Зандеру хватило этого, чтобы уговорить его? Что это говорит о нас? О том, к чему мы в итоге должны прийти?

— Саша... — Деклан подаётся вперёд, его голос умоляет. — Зандер — моя единственная оставшаяся семья. Он и Джоуи — мои братья. Я не могу… Они нужны мне в моей жизни. И я не хочу терять тебя. Мы просто...

— Мы не можем трахаться, — резко бросаю я. Моя ярость ощущается как материальное существо, бунтующее в моём теле. — Ладно, хорошо, отлично, — в моём голосе слышится смесь истерики и сарказма. — Раз уж ты принял решение.

— Саша... — он тянется ко мне, но я отдёргиваю руки и встаю, уже направляясь к двери.

— Я понимаю, почему ты это делаешь, и, честно говоря, я даже не сержусь на тебя. — Ладно, я злюсь на него, но уже знаю, что когда-нибудь преодолею это. Деклану не обязательно знать, что этот шаг мне ещё только предстоит. — Но раз уж ты принял это решение, тогда мы вернёмся к тому, как всё было. Мы не друзья, мы не участвуем в жизни друг друга без крайней необходимости, и мы не разговариваем друг с другом, если у нас нет другого выбора. Понял?

Каждое слово звучит для Деклана как удар. Не знаю, почему. Он должен был подозревать такой исход, когда завёл этот разговор. А как ещё могло быть между нами? Мы должны остаться лучшими друзьями? Я должна встречать его будущих подружек с распростёртыми объятиями? А он порадуется, когда я в один прекрасный день объявлю, что выхожу замуж за другого?

— Это не обязательно…

— Нет, обязательно. Потому что до свадьбы я терпеть тебя не могла. Ты вёл себя как придурок, тебе не терпелось вывести меня из себя. Но теперь ты мне действительно небезразличен, даже сильнее, чем я могла себе представить. Думаю, я могла бы реально влюбиться в тебя. Так что теперь мы возвращаемся к тому, как всё было, потому что мне нужно начать забывать тебя, а я не смогу этого сделать, если мы будем притворяться друзьями и проводить время вместе, — я придерживаюсь честности, потому что не могу найти в себе силы ложью облегчить ситуацию для нас обоих.

— Саша... — Деклан обходит свой стол.

Я ненавижу то, как сильно, похоже, мои слова задели его. Но, чёрт возьми, его слова задели и меня, так что, думаю, мы квиты.

— Сегодня позднее я заберу свои вещи из твоей квартиры и оставлю твой ключ на кухонном столе, — теперь уже я говорю как робот, но это помогает мне сдержать слёзы.

— Нет, это небезопасно...

— Это оправдание больше не работает. Буквально вчера ты сказал мне, что мой дом безопасен как Форт-Нокс. И насколько нам известно, это преследование сосредоточено на тебе, а не на мне. Так что, если я исчезну, уверена, меня оставят в покое, — я вылетаю из его кабинета и направляюсь прямиком к Зандеру, где воняет дерьмом.

Стоя у его двери, я отворачиваюсь, чтобы перевести дыхание и успокоиться.

— Чем, чёрт возьми, вы кормите этого ребёнка? — требую я ответа, повернувшись обратно и размахивая рукой перед своим лицом.

Ава, возможно, и смеялась бы над этим раньше, но теперь, стоя на четвереньках и помогая Зандеру прибираться, едва ли она видит в этом смешную сторону.

Дженсен не замечает страданий своих родителей, счастливо грызет одну из своих игрушек в углу. Он одет в чистую одежду и сидит, как я предполагаю, на совершенно новом коврике, на котором нет какашек.

— Как из одного маленького ребёнка может вылезти так много всего? — жалуется Ава.

— Мне нужно разбить окно. Кто придумал, чтобы окна не открывались? — Зандер тоже ноет, и хотя я боюсь потерять сознание от вони, прямо сейчас меня немного радует, что он страдает.

— Ты пришла помочь? — с надеждой спрашивает меня Ава.

 Она что, совсем меня не знает? Я ни за что не буду убирать какашки. Даже если это ребёнок лучшей подруги.

— Нет, я просто сообщаю Зандеру, что сегодня ухожу пораньше, — осторожно отвечаю я, наблюдая за его реакцией. Я не уверена, как именно начать этот разговор, но просьба о небольшом отпуске от работы кажется мне достаточно удачным планом.

— Вот как? Почему? — спрашивая это, он даже не удостаивает меня взглядом, будто не может представить причину, по которой я прямо сейчас могла бы разозлиться или расстроиться.

Этого хватает, чтобы я перестала сдерживать свой гнев и дала ему волю.

— Ну, поскольку ты конченный ублюдок, которому просто необходимо было сунуть свой нос куда не следует и угрожать Деклану потерей вашей дружбы, это, само собой, внесло некоторую напряжённость в наши отношения. Поэтому мне нужно забрать свои вещи из его квартиры и отвезти их домой. Я бы предпочла сделать это до того, как он вернётся домой.

— Подожди, что? — Ава ахает, прекращая отирать какашки, и бросает взгляд на Зандера.

— Я не угрожал ему, Саша. — Зандер, наконец, обращает на меня всё своё внимание и с раздражением смотрит на меня, как будто я драматизирую ситуацию. — Я просто напомнил, что ему нужно подумать об этом, прежде чем в дело вступят чувства, и тебе будет больно.

— Ты просто предполагаешь, что он развлекается со мной? Неужели так трудно поверить, что между нами есть чувства? — кричу я, не в силах понизить голос.

Зандер бросает на меня взгляд, который я прекрасно понимаю.

Ладно, хорошо. Возможно, буквально перед свадьбой и на протяжении почти двадцати лет, предшествовавших этому, мы были готовы вцепиться друг другу в глотки. Так что, может быть, легко поверить, что всё не так серьёзно, но дело не в этом!

— Ладно, вычеркни. Получается, он либо должен был заверить тебя, что в будущем нас ждёт свадьба, и он ни разу не расстроит меня до конца наших дней... как будто ты сам не ссоришься с Авой, чёртов лицемер, — огрызаюсь я на него, и теперь мой гнев не на шутку вскипает. — Либо ты перестанешь с ним общаться? Ты его лучший друг! Его брат! Ты значишь для него всё. Как думаешь, чёрт возьми, что он от этого почувствовал? — я упираю руки в бока. Меня так и подмывает ударить что-нибудь или кого-нибудь.

— Ты важна для меня, Саша. Я хочу, чтобы ты была счастлива...

— Кто, чёрт возьми, назначил тебя ответственным за моё счастье? — кричу я.

— Я! — ревёт он в ответ, и его тело выглядит напряжённым, когда он бросается ко мне.

Я стою на своём, зная, что не преувеличиваю. Зандер здесь не прав, и я не отступлю.

— Ну, я никогда не просила тебя об этом, — говорю я, приближаясь к нему и толкая его в грудь, хотя этот огромный болван даже не сдвинулся с места ни на дюйм. — И знаешь, если бы ты спросил меня перед тем, как вести себя как придурок, я бы сказала, что счастлива. Деклан делал меня счастливой. Последние две недели были потрясающими. Конечно, мы ссорились, и его отказ от секса сводил меня с ума, но за последние две недели я смеялась больше, чем за все мои предыдущие отношения вместе взятые. Плюс история с тем жутким чуваком, который напугал меня на свадьбе, и я никогда не чувствовала себя более защищённой, чем когда была с Декланом. Так от чего именно ты меня спасаешь?

— Что за история с жутким чуваком? Ты никогда не упоминала об этом! — встревает Ава.

 Судя по отсутствию возмущения у Зандера, я понимаю, что Деклан, должно быть, уже упомянул об этом, хотя Джоуи, вероятно, рассказал ему всё сегодня утром, когда впускал его.

— Что ты имеешь в виду? — наконец спрашивает Зандер, глядя на меня так пристально, что я понимаю, он пытается найти во мне обман или что-то ещё, что я скрываю. Как будто я какая-то подозреваемая, которую он допрашивает! — Никакого секса? На свадьбе вы, ребята...

— Не занимались сексом! — перебиваю я его. — Мы были так пьяны, что на следующий день проснулись всё ещё полностью одетыми. И поскольку мы поняли, что между нами что-то происходит, мы решили посмотреть, к чему это приведёт, не усложняя ситуацию сексом. И в течение двух недель всё было замечательно. А потом ты возвращаешься домой, суёшь свой нос куда не следует, и теперь всё кончено!

— Всё кончено? — ахает Ава. — Зандер, какого чёрта! — теперь она встаёт, упирая руки в бока, и подходит к нам на шаг ближе.

— Я не говорил ему расставаться с тобой…

— Нет, ты просто сказал ему, что в любой ситуации будешь на моей стороне, а не его. Ты ясно дал понять, что, если он всё испортит, он потеряет не только меня, но и тебя тоже.

— Саша, я люблю тебя...

— И я тоже тебя люблю! — кричу я, и мой голос звучит слишком сердито для выражения любви. — Когда ты впервые привёл сюда Аву, я увидела, что она зажгла в тебе искру, которую я не видела с тех пор, как умерли твои родители. Я видела, как ты оживал на моих глазах, и мне понравилось, что она пробудила это в тебе. И я обратила на это внимание. Ты больше улыбался, не засиживался в офисе допоздна, и, чёрт возьми, у вас в офисе было больше закрытых совещаний, чем нам всем хотелось бы слышать. Я знала, что она изменила тебя к лучшему. Я видела, что между вами обоими развивается что-то удивительное, и я поддержала тебя. И я ожидала, что ты как минимум сделаешь то же самое для меня.

— Вы, ребята, ругаетесь, как грёбаные кошка с собакой! — взрывается Зандер. — Вы едва можете находиться в одной комнате, не оскорбляя друг друга! — он кричит, но не может скрыть неуверенности в выражении своего лица. Сейчас он хватается за соломинку.

— Что-то изменилось на той свадьбе, — или, скорее всего, когда я отправила его в нокаут здесь, в спортзале, но Зандеру необязательно об этом знать. — И ты не позволил себе увидеть ничего, кроме своих собственных заблуждений. Ты пробыл здесь всего несколько часов, а уже угрожал ему.

— Послушай, — рычит Зандер, размахивая руками передо мной, — я, возможно, перешёл границы...

— Возможно?! — огрызаюсь я.

— ...но я не жалею, что пытался защитить тебя. И ладно, я хотел защитить всех нас. Если всё пойдёт прахом, это отразится на всех нас, — затем он похлопывает себя по груди, и его плечи слегка опускаются. Думаю, он считает, что реально высказал вескую мысль.

— Значит, теперь это касается всех? Может, мне следовало созвать собрание, чтобы узнать, что все думают о нас? Может, мне ещё следовало обсудить с вами, когда наступит подходящее время, чтобы перевести отношения с Декланом на новый уровень?

Зандер вздыхает, отступает от меня на шаг и качает головой, всё ещё глядя на меня так, словно я излишне драматизирую ситуацию.

— Я знаю, тебе нужно, чтобы я был плохим парнем в этой ситуации, но, честно говоря, плохих парней нет. Это просто паршивая ситуация, которая сейчас кажется дерьмовой. Но скоро ты поймёшь, что всё это было к лучшему.

Какое-то время я смотрю на Зандера, не замечая ни капли сожаления или стыда за то, что он спровоцировал. Возможно, это не только его вина. В конце концов, Деклан легко сдался. Может, если бы он был достаточно храбр, сопротивлялся сильнее, это заставило бы Зандера осознать, что между нами происходит что-то более глубокое. Что-то значимое. Или то, что может стать значимым. Но Зандеру всё равно надо дать понять, что моя жизнь — не его дело. Он не имел права так поступать, и если я не смогу заставить его понять это сейчас, то ничто не помешает ему сделать что-то подобное снова.

— Ты же знаешь, моим родителям всегда было на меня наплевать, — говорю я прямо, и его лицо смягчается, показывая мне, что он слушает, хотя и выглядит немного сбитым с толку из-за внезапной смены темы. — Они думают, что заботятся обо мне, но на самом деле их волнуют только деньги. Если спросить их прямо, они не смогли бы сказать, в чём они поступали со мной неправильно.

— И чем ты отличаешься от них? Ты не видишь меня; ты видишь проблему, которую нужно решить. Ты считаешь, что меня нужно защитить. Кого волнует, что я думаю? Кого волнует, чего я хочу? Они разбрасываются своими деньгами так же, как ты разбрасываешься своими суждениями. И как все потакают любой прихоти моих родителей, так и ты просто ожидаешь, что все будут подчиняться твоим прихотям.

На лице Зандера отражается целая гамма эмоций — боль, отрицание, гнев и грусть. Но не сожаление или стыд.

— Саша, это не...

— Просто дай мне закончить. Отстойно, что мне приходится это делать, но я думаю, нам нужно перестать общаться. Я работаю на тебя, ты мой начальник. На данный момент это всё. Потому что в настоящей семье так друг к другу не относятся, и уж точно не бросают друг друга из-за пустяков. Ты можешь думать, что поступаешь правильно по отношению ко мне, но это не так. И я чертовски уверена, что ты поступил неправильно по отношению к Деклану.

— Он...

— Он твой брат! — ору я на него. — И он достаточно хорош для меня, если я так считаю. Он потрясающий мужчина, и он относится ко мне с уважением. Он смешит меня, он меня чертовски заводит, и он принимает меня всю целиком. Какого хера тебе ещё надо? Ты переживал, что если мы расстанемся, всё будет неловко? Срочная новость, идиот, между нами уже была неловкость! И теперь тоже определённо будет неловко!

Зандер, кажется, шокирован моей вспышкой. Его голос звучит хрипло, когда он, наконец, заговаривает.

— Саша, прости меня. Я никогда...

— Я ухожу, — огрызаюсь я, не обращая внимания на то, что теперь он выглядит сокрушённым. — Не ждите, что я выйду на работу до конца этой недели. Увидимся в понедельник, босс, — я вылетаю и чуть не врезаюсь прямо в Деклана.

Он выглядит потрясённым, и на какую-то долю секунды я позволяю себе обратить на него внимание и по-настоящему посмотреть на него. Я никогда раньше не могла этого сделать из-за того, насколько враждебными были наши отношения, и понимаю, что, скорее всего, не смогу сделать это снова сейчас.

Деклан выглядит бледным и обеспокоенным, его волосы торчат во все стороны. Его повседневный костюм помят, руки сжаты в кулаки, но он по-прежнему выглядит восхитительно сексуальным.

Жизнь действительно несправедлива.

Когда этот момент заканчивается, я прохожу мимо Деклана. Но его шаги следуют за мной.

— Саша, нам нужно поговорить, — осторожно произносит он.

— Ты уже всё сказал, — я горжусь тем, как ровно звучит мой голос. Внутри я почти готова разорваться на части. Мне просто нужно продержаться ещё немного.

— Я... я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Я поворачиваюсь к нему, и, каким бы ни было выражение моего лица, это заставляет Деклана резко остановиться.

— Судя по всему, тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы завоевать меня, ведь важнее завоевать Зандера. Так что, сходи на свидание с ним.

— Это не...

— Саша, подожди, — зовёт Зандер, но мой сердитый взгляд затыкает его.

— Мне нужно немного побыть наедине... подальше ото всех вас. Так что отстаньте.

Затем Ава выбегает из комнаты, держа Дженсена на руках, с её локтя свисает переполненная сумка, а на лице тоже написано раздражение.

— Я подброшу тебя, — предлагает она.

Сейчас я правда просто хочу побыть одна, но проблема в том, что у меня нет с собой машины. У нас вошло в привычку ездить сюда вдвоём на машине Деклана.

Вместо того чтобы откладывать своё бегство и ждать такси, гораздо разумнее воспользоваться предложением Авы.

— Спасибо.

Я хватаю свою сумку, выключаю компьютер и выхожу вслед за ней на улицу.

Она даже не прощается с Зандером, и поскольку я знаю, что она не смогла бы закончить уборку за те несколько секунд, что прошли между тем, как я вылетела из кабинета Зандера, и тем, как она выбежала следом, чтобы предложить подвезти меня, я также понимаю, что она оставила его в измазанном какашками офисе.

Как только Дженсен усажен в своё кресло, и мы выезжаем на дорогу, я, наконец, нарушаю молчание.

— Я не хочу, чтобы ты ссорилась с Зандером из-за этого.

— Ты сейчас собираешься защищать его? — фыркает Ава.

Должна признать, это довольно странно. Я только что послала его, и я всё ещё зла на него, но даже мой гнев не может заставить меня перестать беспокоиться.

— Ты права, ссорься сколько угодно, — я пожимаю плечами, как будто это в любом случае не имеет значения, и изо всех сил стараюсь не брать свои слова обратно.

— Он перешёл все границы. Я не могу поверить, что он это сделал! Было так очевидно, что между вами что-то есть...

— Да не было...

— Было! Сексуальное напряжение между вами можно было ножом резать. Я понимаю, вы часто ссорились, и, конечно, вы оба были слепы к происходящему, но мы все это видели. Когда я впервые увидела вас вместе, я поняла, что между вами что-то есть. Зандер, должно быть, тоже это заметил.

— Парни не такие наблюдательные в подобных вещах, — возражаю я, не особо веря, что между нами что-то было. С другой стороны, разве Джоуи не говорил что-то подобное о нас, когда мы были в Калифорнии?

— Это всё равно не даёт Зандеру права быть таким мудаком.

— Согласна. Но не позволяйте этому встать между вами, ребята. Это расстраивает, но мы всё это преодолеем, — я делаю несколько глубоких вдохов и пытаюсь поверить в свои собственные слова.

— Может, тебе стоит последовать собственному совету, — замечает Ава, воркуя с Дженсеном сзади, когда тот внезапно издаёт череду невнятных звуков.

— Не волнуйся, мы с Зандером...

— Я имею в виду, с Декланом. В том споре ты привела несколько действительно замечательных доводов. Он делает тебя счастливой, он отличный парень, и вас влечёт друг к другу. То, чем Зандер угрожал Деклану, было неправильно, но это не значит, что между вами всё должно закончиться, ребята. Знаю, за обедом ты сказала, что не влюблена, но я знаю, что ты никогда раньше не выглядела такой увлечённой кем-то. Ты даже не рассердилась, когда нам забыли принести чесночные булочки к заказу. И это учитывая то, что ты сексуально неудовлетворена? Можешь себе представить, как вы, ребята, были бы счастливы, если отказались от этого правила? — Ава говорит всё это с улыбкой и подмигиванием.

Я совсем забыла, что мы так и не получили свои чесночные булочки. Это, вероятно, ещё больше подтверждает правоту Авы, потому что, чёрт возьми, когда это я забывала о еде?

Я вздыхаю. Ладно, время откровенности.

— Он мне действительно нравился...

— Нравится. Это ещё не прошедшее время! — быстро перебивает Ава.

— Хорошо, он мне действительно нравится. Но это не значит, что мы не должны делать шаг назад. Я ненавижу драмы, и очевидно, что нам нужно притормозить развитие событий, пока все не придут к единому мнению.

— Мнение Зандера не имеет значения, когда дело касается вас двоих. Это он должен нагонять, а не вы, ребята, замедляться.

Я размышляю об этом, пока мы едем до дома Деклана уже без разговоров, в основном потому, что Дженсен решает расплакаться, а его крики и рыдания совсем не способствуют разговору. Он не успокоится, пока Ава не покормит его, что она и делает у Деклана, пока я собираю свои вещи.

Я чувствую лёгкий укол грусти из-за того, что уезжаю, так как привыкла оставаться с ним и быть всё время рядом.

— Тут мило, — комментирует Ава, опуская Дженсена на пол возле дивана, на который он тут же пытается взобраться. — Похоже, ты чувствовала себя здесь как дома, — замечает она, наблюдая, как я забираю свои вещи из комнаты Деклана, а также из комнаты для гостей.

— Я просто задержалась здесь, пока он выяснял, что происходит. В этом не было ничего особенного, — бормочу я, надеясь, что Ава не слышит, как дрожит мой голос.

— Да, почему бы нам не поговорить об этом? За обедом ни разу не упоминался жуткий парень. Кто он? Что случилось?

Я рассказываю Аве о том, что произошло за последние две недели, и она по понятным причинам обеспокоена.

— Ты уверена, что тебе стоит уезжать отсюда? — спрашивает она, в сотый раз отрывая Дженсена от дивана Деклана. Видимо, это очень вкусный диван.

Я бросаю на неё взгляд, который она легко понимает.

— Я знаю, ты рассердилась на Деклана, но...

— Он сдался, Ава. Хватило всего одного обеденного перерыва. Я знаю, что угрозы Зандера были неправильными, и часть меня понимает его страх потерять Зандера, особенно после случившегося с Арти. Но сейчас это действительно небольшая часть меня. Большая часть меня злится. Если я останусь здесь, то мы поссоримся. Если мы хотим, чтобы всё вернулось на круги своя, тогда ссора будет уместна. Но некоторые слова никогда нельзя взять назад и... — я замолкаю, не уверенная, что хочу сказать.

— И ты не хочешь допустить, чтобы случилось что-то непростительное? А это значит, что случившееся сейчас можно простить. Вы с Декланом сможете пережить это, — в голосе Авы звучит облегчение.

Я понятия не имею, как она может так переживать из-за этого, если узнала о происходящем всего пару часов назад. Хотя если мы целовались на глазах у всех на свадебном приёме, она могла догадаться о нас за последние две недели. И всё же ей ещё рано так сильно привязываться к этой ситуации.

— Ты видела меня всего один раз в обеденный перерыв. Откуда ты вообще знаешь, что у нас с Декланом всё получится? Может, мы всё это время были несчастны?

— Ну, во-первых, ты сама сказала Зандеру, как счастлива с Декланом, так что это ложь. И, во-вторых, Синтия вчера ввела меня в курс дела. Она позвонила, чтобы поговорить о Ванессе, и в конце концов упомянула, что вы постоянно отвлекались от работы, — Ава подмигивает мне, но тут Дженсен бросает игрушку ей в ногу, и её взгляд опускается вниз. Она берёт игрушку и трясёт ею перед его носом, чтобы привлечь его внимание к ней и отвлечь от дивана, который он опять заметил.

Я закатываю глаза.

— Она пару раз застукала нас целующимися. Это едва ли заслуживает упоминания по сравнению с твоими сексуальными похождениями с Зандером.

Ава слегка краснеет, но продолжает вести себя так, будто я не пристыдила её только что. Довольно забавно, что я всё ещё могу её смутить, хотя она только что почти целый час говорила о пенисе Зандера. Я думаю, одно дело, когда она сама поднимает эту тему, и совсем другое, когда об этом говорит кто-то другой.

— В любом случае, — Ава прочищает горло, — она сказала, что вы были счастливы. Она сказала, что видела, как много ты смеёшься, а после нескольких неудач с мужчинами, с которыми ты встречалась в последнее время, мужчина, который заставляет тебя смеяться, уже занимает одно из первых мест в списке тех, кого стоит оставить в своей жизни. Вдобавок он умный, милый и невероятно привлекательный, у него стабильная работа, и вот уже кажется, что это может быть серьёзно. Просто так выбросить весь этот потенциал из-за какой-то глупости, которую совершил Зандер... — она качает головой, и на её лице снова появляется гнев.

— Да, Зандер совершил глупость, и, возможно, я слишком строго осуждаю Деклана за его опрометчивое решение, но мне всё равно нужна передышка. Вся эта странная история с преследованием меня напрягает. Мне нужна передышка. Я уже знаю, что всё это пройдёт, и что бы ни случилось в романтических отношениях между мной и Декланом, я знаю, что у нас всё будет хорошо. Мы все были друзьями с детства, и такая ссора, как сегодня, этого не изменит, — я иду в ванную, чтобы собрать свои вещи и запихнуть их в чемодан, стоящий в прихожей.

 Ава вздыхает, наклоняясь, чтобы погладить Дженсена по волосам, когда он решает пожевать её штанину.

— Надеюсь, ты права, потому что я не могу поверить в то, как Зандер повёл себя сегодня. Я знаю, он защищает тебя, но это переходит все границы. Это было неправильно, и он должен это исправить.

Я поднимаю взгляд от своего чемодана и смотрю на свою подругу, которая выглядит искренне расстроенной.

— Обещай мне, что не позволишь этому встать между тобой и Зандером. Я хочу злиться на него, а не сожалеть о том, что это распространилось на его брак.

Ава на мгновение поджимает губы, опуская взгляд на своего сына, затем коротко кивает мне.

— Я скажу своё слово, а затем оставлю решение за ним.

— Хорошо, но не заставляй его спать на диване или что-то в этом роде, — бормочу я, садясь на крышку чемодана, чтобы застегнуть молнию.

— Честно говоря, я думаю, что сегодня ночью мне самой придётся спать на диване, — признается она, и её мрачная улыбка становится настоящей.

— Что? Почему?

— Ну, он не очень-то обрадовался, когда я одолжила у него машину. Я не знаю, почему он позволяет себе расстраиваться из-за этого. Ведь это наша общая машина! Именно она свела нас вместе, — оправдывается она, давая мне понять, что этот спор у них возникал уже много раз.

— Да, но эта машина — его малышка, — замечаю я, что, по-видимому, неправильно.

— Это я родила ему чёртова малыша! Я должна значить больше этой машины! Кроме того, он с радостью сохраняет и поддерживает другие традиции. Занятия сексом в ванной комнате в нашей семье происходят практически еженедельно!

— Приятно осознавать, что мне любой ценой следует избегать посещения ванной комнаты в вашем доме, — бормочу я, качая головой от того, как много сегодня было откровенностей.

— У нас своя ванная, Саша, так что ты в безопасности. — Ава закатывает глаза. Её внимание возвращается к Дженсену, когда ему надоедает её штанина, и он возвращается к дивану Деклана.

— Ну не знаю. Сколько сейчас Вану лет? Если он чему-то научился, живя с вами, ребята, то, как только у него появится девушка, нам, возможно, придётся избегать вашего дома, — поддразниваю я.

— Ни за что! Ван — милый ребёнок, он никак не готов к... взрослым вещам, — заканчивает она, не в силах произнести слово «секс». Её ждёт большой сюрприз.

— Скоро будет готов. И, судя по тому, как вы, ребята, себя ведёте, он будет считать секс в ванной более нормальным, чем секс в постели! — поддразниваю я.

Ава ахает и пронзает меня взглядом.

— Ван не знает, чем мы занимаемся в ванной! Ради бога, он же ребёнок! Мы не говорим ему открыто, чем занимаемся наедине. Кроме того, наши комнаты звукоизолированы. Он никак не мог услышать, даже нечаянно.

— Ну не знааааю… Этот парень умён. Я уверена, он сможет догадаться, — шучу я, наслаждаясь тем, как Ава распаляется. Может, это и глупо с моей стороны, но мне сейчас нужна более лёгкая тема и улыбки.

— Давай не будем об этом говорить! — внезапно заявляет Ава, крепко прижимая Дженсена к себе. Наверное, она думает о том времени, когда ей придётся иметь дело с подобными вещами с его стороны.

Однако Дженсен не заинтересован в объятиях своей мамы и немедленно пытается высвободиться. Ава отпускает его, и он возвращается к дивану.

— Кажется, ему действительно нравится этот диван, — замечаю я, отвлекаясь на то, как он натыкается на диван Деклана.

— В данный момент диваны — это его фишка. Ему нравится жевать такую текстуру, а также привлекает сложность лазания по ним.

Ава подхватывает сына, когда он опрокидывается на подушку, и ставит на ноги, что его совсем не удовлетворяет. Теперь он хочет забраться на самый верх.

Наш недавний разговор о сексе пробуждает воспоминания.

— Вы с Дженсеном много времени проводите у Джоуи?

— Не особо. Зандер иногда берёт его с собой, чтобы посмотреть одну-две игры, — Ава удерживает его от попытки взобраться на вершину.

— Деклан упоминал, что Джоуи не ограничивает свои забавы спальней или ванной, — вставляю я, поскольку это кажется совершенно нормальным.

— Что? — ахает она, и её лицо бледнеет, когда до неё доходит смысл сказанного.

— Так что, если Дженсен обожает есть и лизать диваны, может, тебе стоит держать его подальше от дома Джоуи.

— Фу, это отвратительно, — она морщится, и Дженсену приходится вытерпеть ещё одно объятие.

— Ага. В любом случае, я уже собралась, — говорю я, стараясь не обращать внимания на приступ ревности, который испытываю при взгляде на Аву, недавно вышедшую замуж и обзаведшуюся ребёнком. У неё есть всё, в то время как я до сих пор в нулевой точке.

— Хорошо, мы поможем тебе добраться до машины, — она берёт на руки Дженсена и сумку с барахлом, которую принесла с собой, чтобы развлечь его. В принципе, у неё нет свободных рук, чтобы помочь мне что-нибудь тащить, но я всё равно ценю компанию.

Ава припарковалась близко к двери дома, так что пока она усаживает Дженсена в его автокресло, я трижды возвращаюсь в квартиру Деклана, чтобы забрать свои вещи. На самом деле мне требуется всего два захода, но последний раз я возвращаюсь, чтобы оставить ключи, как и говорила.

Я не знаю, зачем это делаю, ведь разрыв никогда не планировался окончательным, но когда я кладу ключ на кухонный стол, мне кажется, что это навсегда.

Может, я обвинила Деклана в том, что он легко отказался от нас, но ведь я поступаю точно так же?

Я оглядываю его квартиру, замечаю диван, на котором мы смотрели его ужасные фильмы и целовались, как подростки. Я смотрю на обеденный стол, за которым мы сидели и чаще всего ели. Там у нас были как глубокие, так и лёгкие беседы. Ни одна из них не была неловкой или скучной. И я многое узнала о нём на кухне, обнаружив, что он не только умеет готовить, но и вполне опрятный. Он своевременно моет посуду, не придирчивый, как Зандер, но и не лентяй, как Джоуи. Его фотографии и тёплая, домашняя атмосфера, которую он создал здесь, ощущаются как уголок безопасности для меня. Это место обжитое. Две недели мы жили в этом доме вместе.

Я не уверена, что готова покинуть его насовсем. Поэтому я забираю ключ и надежно прячу его в карман.

Возможно, мне понадобится пара дней, чтобы остыть, но я не готова сдаваться без борьбы.

***

Позже, тем же вечером, я сижу на диване, пять раз проверив замки на окнах и дверях. Теперь, когда я одета в свои любимые тапочки и пижаму, держу бокал вина, а на экране Алекс О’Лафлин, я чувствую себя более уверенно.

Возможно, день прошёл не совсем впустую.

Звонок моего сотового прерывает удовольствие от просмотра, поэтому я ставлю на паузу и смотрю на экран, почти ожидая, что звонит Деклан.

Он звонил три раза. Первые два я честно пропустила, потому что была в душе. Третий звонок я застала и, выслушав его многословные извинения, спросила, не может ли он дать мне пару дней на размышление. Он сказал, что может это сделать, но затем прочитал мне лекцию о безопасности и попросил позвонить ему, если у меня возникнет хотя бы малейшее подозрение, что что-то может быть не так.

Должна признать, было приятно слышать его беспокойство и знать, что хотя я и говорила, что нам нужно вернуться к прежнему положению вещей, Деклан не намерен этого делать. Ну, не тогда, когда речь идёт о моей безопасности.

Однако подняв телефон, я вижу, что звонит не Деклан и не Зандер, который ещё не пытался связаться со мной, а Джоуи. Я сразу же поднимаю трубку и сразу же слышу обеспокоенный голос Джоуи.

— Саша, ты в порядке? — тон Джоуи выводит меня из расслабленного состояния, и я начинаю беспокоиться.

— Да, а что? Что-то случилось?

Он на мгновение замолкает.

— Что значит «а что»? Возможно, я и пропустил ту грандиозную ссору в офисе, но ты-то не пропустила! Ты была её частью!

— Оу, — я откидываюсь на спинку дивана, устраиваясь поудобнее, раз знаю, что это касается сегодняшнего дня, а не чего-то другого. — Ну, да, это было дерьмово.

Джоуи усмехается, а потом снова становится серьёзным.

— Ты в порядке?

— Скоро буду, — и я понимаю, что это правда. Сегодня было паршиво, но завтра будет новый день.

— Тебе нужна компания? Я могу принести пиццу, и мы посмотрим несколько твоих ужасных фильмов про цыпочек, — предлагает он, заставляя меня задуматься, как я могу так тесно дружить с людьми, у которых такие ужасные вкусы в кино. Как они могут не оценить фильм, если в нём есть романтика без перестрелок и взрывов?

— Сегодня вечером никаких свиданий?

— Вопреки распространённому мнению, у меня не всегда бывают свидания, — он тянет слова, явно немного обидевшись на это.

— Вот уж не подумала бы, — половина женщин в Чикаго придерживалась одного мнения со мной… — Ты уверен, что не случилось ничего такого, о чём мне стоило бы беспокоиться?

Джоуи расследует дело о моём преследователе, вероятно, теперь ещё и вместе с Зандером, так что я не могу не опасаться, что что-то происходит.

— После того, как ты ушла, Деклан и Зандер поссорились. К тому времени, как я добрался туда, Деклан уже выбежал, а Зандер остался убираться в своём кабинете, где, кстати, воняло дерьмом.

— Его ребенок определённо умеет какать, — бормочу я, думая о том, что Джоуи сказал о ссоре Зандера и Деклана. Хотя мне и не нравится, что они ссорятся, я знаю, что им тоже нужно пережить то, что произошло сегодня. Похоже, нам всем не помешало бы немного успокоиться.

— Услышав о случившемся, я подумал, что, возможно, тебе не помешал бы друг.

Я нахожу это невероятно милым, но не могу отделаться от мысли, что я не та, кому друг нужен больше всего.

— Ты говорил с Декланом?

— Я звонил ему. Он сказал, что был в спортзале. Я подумал, что ему нужно немного времени, чтобы остыть.

Я киваю, хотя Джоуи этого не видит.

— Спасибо, что позвонил, но я в порядке. Я уже выпила два бокала восхитительного вина и сняла лифчик. Я ни за что не выйду из дома, и я не в настроении принимать гостей, — вру я. Я бы очень хотела, чтобы кто-нибудь был со мной. — Но сегодня Зандер облажался. Он поступил со мной плохо, но всё же с Декланом он поступил хуже. И если кому-то сейчас и нужен друг, напоминание о том, что у него всё ещё есть семья, и он не одинок, то это ему.

Джоуи громко вздыхает в трубку.

— Деклан уже большой мальчик, Саш...

— Он твой брат, и ему больно. Как бы ты себя чувствовал, если бы Зандер запросто был готов оборвать вашу дружбу? Что бы ты подумал, если бы он мог так просто манипулировать вашей дружбой, когда ему вздумается?

Джоуи на мгновение замолкает, и я позволяю ему обдумать это, глядя на застывший кадр фильма передо мной.

— Довольно дерьмово, — наконец отвечает он.

— Вот именно. Так что думаю, Деклан нуждается в напоминании, что он не одинок, и что хотя Зандер сейчас ведёт себя как придурок, у него всё ещё есть брат, который его поддерживает. Я ценю, что ты заботишься обо мне, и я планирую вскоре воспользоваться твоим предложением и пригласить тебя посмотреть со мной «Историю вечной любви», пока ты будешь красить мне ногти, но сегодня вечером ты нужен Деклану.

— Что, чёрт возьми, за «История вечной любви»?

— Скоро ты узнаешь и полюбишь меня за это, — вру я. Он возненавидит меня за это.

— Там есть драки? Оружие? Взрывы?

— Вроде того, — снова привираю я. — Итак, у нас всё в порядке?

— Конечно. И я знаю, что моё мнение не имеет значения, но просто знай, что мне нравились вы с Декланом вместе. Мне нравилось видеть вас, ребята, счастливыми. Было чертовски приятно не слышать, как вы, ребята, препираетесь, словно пожилая супружеская пара, которая не может договориться.

— О, правда? — говорю я с улыбкой, чуть ли не растекаясь по дивану просто от понимания, что Джоуи так хорошо к нам относится. Он прав, в этом нет необходимости, но знать это чертовски приятно.

— Да, молодая пара, у которой медовый месяц, но они до сих пор не переспали, была намного лучше. Так вот, позвони мне, если я тебе понадоблюсь, хорошо?

— Обещаю, — заверяю я его, не уверенная, что хочу знать, откуда Джоуи знает, что мы с Декланом не спали. Возможно, он слышал о той части ссоры с Зандером.

— Я позвоню тебе завтра, чтобы узнать, как дела, — обещает он.

— Хорошо, и, пожалуйста, сообщай мне, что происходит, — говорю я, поигрывая пультом дистанционного управления.

— Замётано. Если что-нибудь случится, или если ты из-за чего-нибудь будешь волноваться, позвони мне, — его голос предельно серьёзен. Хотя Джоуи любит повеселиться, он также бывает предельно серьёзен, когда это необходимо.

— Окей, — снова обещаю я. Я ни в коем случае не настолько глупа, чтобы разбираться с чем-то подобным в одиночку. Я насмотрелась фильмов ужасов, где люди принимают идиотские решения. Я за то, чтобы поручить это нужным людям. Я не супергерой.

— Люблю тебя, — говорит Джоуи, и я замираю. Хотя я люблю ребят, а они любят меня, мы никогда не чувствовали необходимости выражать это словами. И это уже второй человек за сегодняшний день, который говорит мне это. Жаль, что для того, чтобы заставить нас говорить правду, потребовался тяжелый день и драма.

— Я тоже люблю тебя, Джоуи. А теперь иди и спаси Деклана от него самого.

Джоуи со смехом вешает трубку.

Мне не нравится, что я сижу в одиночестве, но я не чувствую, что впадаю в уныние. Мне просто грустно, и, по-моему, это уже улучшение. Я знаю, что завтра проснусь, чувствуя себя немного лучше, и потом с каждым днем будет становиться легче.

По крайней мере, я надеюсь, что это так.

Но как оказалось, драма ещё не закончилась.

Глава 15

Четверг наступает быстро. Наконец-то мне стало достаточно скучно, чтобы приступить к долгой и утомительной работе по сканированию всех сделанных в детстве фотографий, которые я хочу сохранить в архиве. Благодаря Сэди, теперь их бесчисленное множество.

От одной мысли о том, что кто-то с лёгкостью вламывался в мой дом множество раз, у меня мурашки бегут по коже. Кроме того, я беспокоюсь, что могла потерять эти фотографии, если бы их захотели украсть. По крайней мере, если я отсканирую их и сохраню в цифровом облаке, они всегда будут при мне.

Просмотр фотографий вызывает множество воспоминаний, и все они связаны с парнями. Пока я размышляю об Арти и моментах, которые мы пережили вместе, теперь уже глядя на всё под другим углом, чтобы понять, не упустила ли я чего-нибудь, я также не могу перестать думать о Деклане.

На протяжении многих лет я время от времени просматривала эти фотографии. Я нечасто испытываю ностальгию, но когда это случается, я всегда в итоге смотрю на них. Единственное, чем я никогда не утруждала себя — это слишком пристальное рассматривание Деклана. Да, он есть на многих из этих фотографий, но я всегда просто игнорировала его.

Он был там, но никогда не являлся частью воспоминаний, которые я хотела бы пережить вновь.

А теперь я хочу.

Я долго смотрю на него, отмечая его неряшливую одежду по сравнению с нашей более приличной. Я отмечаю его высокую худощавую фигуру, в то время как у других пухлые лица и полные животики. Я смотрю на тёмные круги у него под глазами и натянутую улыбку, и удивляюсь, как мы раньше этого не замечали.

Я знала, что Деклан не жил в роскоши, замечала, что его одежда часто была дырявой или грязной, но он же был мальчиком. А мальчики обычно менее аккуратны, и я сомневаюсь, что его вообще заботили дырки или чистота. Наверное, он просто хватал первый попавшийся предмет одежды и через мгновение вылетал из дома.

Я знаю, что родители других детей, как и Мод, любили Деклана и часто приглашали его к себе домой на ужины и праздники. Между тем, мои родители никогда не приглашали никого из парней. Они никогда не готовили ужин ни для кого из моих друзей. Их даже нет на многих моих фотографиях. Их присутствия в моей жизни вечно было недостаточно.

Просмотр фотографий с Декланом заставляет меня осознать, как сильно я по нему скучаю. Возможно, прошло всего две недели, но с момента возвращения домой и до ссоры в понедельник мы проводили вместе каждый вечер, ужинали, завтракали и почти всегда обедали. На этой неделе я пропустила вечер игры в бинго и викторины в доме престарелых, и часть меня задаётся вопросом, считают ли Амара и Джей, что без меня их рейтинги повысились или ухудшились.

Это, должно быть, признак того, что я схожу с ума, верно?

Стук в дверь выводит меня из задумчивости. Откладывая фотоальбом, я бросаю взгляд на часы, гадая, кто бы мог прийти почти в десять часов вечера.

Только оказавшись в нескольких шагах от своей двери, я понимаю, что, возможно, не хочу открывать. Что, если это кто-то незнакомый?

Беспокойство поселяется у меня в животе, когда я на цыпочках подхожу к своей двери. Мой разум бешено работает, пока я обдумываю тот факт, что Деклан упомянул, что на каждом входе в мой дом есть камеры и датчики движения. Следовательно, Джерри должен видеть, кто там, и, поскольку мой телефон молчит, я могу спокойно открыть, верно?

Я смотрю в глазок и ничего не вижу. Свет горит, но я не вижу никого, кто бы стоял за дверью.

С большой неохотой я открываю дверь, опускаю руку в карман, куда положила свой сотовый, и крепко сжимаю его, когда делаю шаг в пустой дверной проём и осматриваюсь.

Здесь никого нет. По крайней мере, я никого не вижу.

Кто-то из детей балуется, звоня в дверь и убегая? Это всё ещё в моде?

Испытывая нервозность, я закрываю и запираю дверь и тут же подскакиваю, когда с заднего двора доносится шум.

Не утруждая себя попытками разобраться, я достаю свой сотовый и звоню Деклану, который сразу же отвечает. Как только он слышит мой голос и то, что я говорю, он приказывает мне сохранять спокойствие и держать все двери запертыми, пока он не приедет.

Десять минут спустя я слышу, как он окликает меня и стучит в мою входную дверь.

Я открываю её, и он врывается внутрь, закрывая и запирая за собой замок.

— Ты в порядке?

— Да, вроде.

— Слышала какие-нибудь другие звуки? — он уже осматривает моё жилище так, как будто кто-то посторонний вот-вот выскочит из тени или из-за моего дивана.

— Я что-то слышала сбоку, — я указываю на левую сторону своего дома, — около пяти минут назад, но с тех пор ничего. Это могло быть просто животное или что-то в этом роде, но кто-то определённо постучал в мою входную дверь, — а животные не отличаются умением стучать.

— Оставайся внутри, не отпирай замки и держи свой сотовый под рукой на случай, если он тебе понадобится. Поняла?

Я киваю, и Деклан, не колеблясь, выходит из моего дома.

Пять долгих минут спустя он стучит, чтобы его впустили обратно.

— Я ничего не обнаружил. Позвонил Джерри, и он сказал, что камеры ничего не зафиксировали.

— Но я думала, вы говорили, что у них есть датчики движения, которые начинают записывать, как только что-то там движется? Свет включился, так почему камеры не записывали?

— Камеры записывали, но ничего не зафиксировали, — объясняет Деклан, всё ещё хмурясь. Он недоволен.

— Что это значит?

— Не знаю. Я хочу осмотреть твой дом.

Он решительно обходит весь мой дом изнутри, не оставляя закрытой ни одну дверцу шкафов. Меня обнадёживает, что не обнаружилось никаких новых ужасов, оставленных для меня.

Теперь я не могу удержаться и каждый раз, когда открываю дверцу шкафа, заглядываю внутрь в поисках новых фотографий или чего-нибудь не менее жутковатого.

— Твоя гостевая спальня выглядит по-другому, — отмечает он.

— Я сменила постельное бельё и немного прибралась. Завтра Синтия переедет ко мне на неопределённый срок, — я стараюсь не думать о том, в каком бардаке теперь пребывает мой гараж. Мне явно пора выбросить кое-какой ненужный хлам.

— Вот как?

Я киваю, поправляя одеяло, хотя оно так и не сдвинулось с места с утра, когда я его немного взбила.

— Завтра она расстаётся с Ванессой.

— Оу, — Деклан кивает, после чего слегка хмурится. — Ты будешь там с ней?

— Нет, она хочет сделать это одна. Я просто подожду её, когда всё закончится. Помогу ей вынести вещи и отвезу к себе.

— Вам, девочки, нужна помощь? — предлагает он, пристально глядя на меня.

— Я думаю, для Синтии это слишком личное, чтобы ты там присутствовал, — я не уверена, в каком состоянии она будет, но в любом случае уверена, что она не захочет, чтобы Деклан увидел её в таком состоянии.

Он кивает, держа руки на бёдрах, и снова оглядывает мой дом, словно ожидая найти новую подсказку.

— Дек, я уверена, что это была ерунда, — говорю я со вздохом.

— Нет, не ерунда. Я, бл*дь, не понимаю, что происходит. Кто тебя донимает? Кто донимает всех нас? — рычит он, с топотом выходя из гостевой спальни обратно в гостиную.

— Я не знаю, но сомневаюсь, что мы разберёмся с этим сегодня вечером, — я делаю несколько шагов к нему, пока не оказываюсь прямо перед ним, положив руку ему на плечо. — Ты не против остаться ненадолго? — спрашиваю я, слишком нуждаясь в его компании и потому не желая, чтобы он уходил.

Деклан, не колеблясь, соглашается.

— Конечно.

Я киваю на диван, на котором сидела раньше.

— Нам нужно поговорить.

Он снимает пиджак, прежде чем сесть, и сразу же тянется к фотоальбому, пристально изучая каждую фотографию.

— Большинство из них я раньше не видел.

До появления жуткого алтаря в моём шкафу Деклан, вероятно, не видел ни одной из них.

— Я тоже. Я отсканировала их, чтобы перевести в цифровой формат. Собиралась отправить их тебе, как только всё будет готово.

Он кивает, внимательно изучая каждую фотографию.

— Ты помнишь мисс Глассенер? — ни с того ни с сего спрашивает он. Ни в одном альбоме у меня нет фотографии нашей учительницы английского в девятом классе.

— Да, она была настолько одарённой, что могла сделать скучной любую тему. Я уверена, что почти все в моём классе хотя бы раз засыпали, пока она что-то бормотала.

Деклан фыркает, а затем мрачно улыбается.

— Ты когда-нибудь видела, чтобы она на кого-то кричала?

Я копаюсь в своей памяти, с трудом вспоминая, как она выглядит.

— Мне так не кажется.

 — Поверь мне, ты бы знала. Однажды я бросил Арти записку, и она её увидела. Она так на меня разозлилась, что я думал, у неё голова вот-вот слетит с плеч. Она сделалась ярко-красной, глаза выпучились, и судя по тому, как она сжимала кулаки, я почти уверен, что ей ужасно хотелось ударить меня по лицу.

— Из-за записки? — я разеваю рот. Она казалась мне человеком, который скорее вечно сонный, нежели склонный к насилию над ребёнком.

— Думаю, она просто дошла до точки кипения. Она ругала меня и угрожала как минимум отстранением от занятий, но собиралась добиться исключения.

— Какого чёрта?

Деклан улыбается, переводя взгляд с фотографий на коленях на меня.

— Тогда Зандер вступился и попытался успокоить её.

— Это похоже на Зандера, — он всегда лезет в гущу событий.

 — Это не успокоило её, но переключило её гнев на него. Она начала приближаться к нему, и мы все знали, что она сорвётся на нём. Тогда Джоуи встал и назвал её сукой.

Я ахаю не только потому, что не ожидала такого от юного Джоуи, но и потому, что никогда не видела, чтобы кто-то так разговаривал с учителями. Как я могла не знать об этой истории? Она должна была стать легендой или, по крайней мере, о ней ходили бы слухи.

— Затем Арти начал колотить ладонями по парте, снова и снова, словно отбивая ритмичный барабанный бой. Он стучал по парте, и весь класс подхватил это. Мисс Глассенер начала тупо орать, как будто на самом деле сошла с ума. Другой учитель услышал это снаружи и вбежал в класс. Мы успокоились, а мисс Глассенер увели из класса. Она не возвращалась в течение месяца.

Я откровенно вытаращилась на него.

— Почему я никогда об этом не слышала?

— Понятия не имею. Я знаю, что некоторые ребята говорили об этом, но новость быстро устарела. Тогда ходили слухи, что она разводилась, — говорит он, пожимая плечами.

— Это печально, — бормочу я, не уверенная, что это оправдывает её поведение.

— Ага, но я никогда не забуду тот день.

— Потому что она чуть не сорвалась на тебя?

Деклан качает головой.

— Потому что Зандер увидел, как она набрасывается на меня, и его первой мыслью было вскочить и прикрыть меня. Джоуи и Арти не отставали от него. У меня никогда не было никого, кто мог бы меня поддержать, даже мои родители и бабушка, как бы сильно я ни любил её. Она старалась изо всех сил, чтобы поддержать меня, и я знаю, что она делала всё, что в её силах, но когда какой-нибудь придурок высмеивал меня за мою одежду, за то, что мой отец в тюрьме, или за то, что у меня бурчало в животе на уроках, моей бабушки там не было. Но были мои братья.

Я киваю, радуясь, что Деклан это сказал, но чувствуя себя неловко из-за того, что он сейчас заговорил об этой истории.

— У меня всегда было это с ними. Я всегда знал, что могу на них положиться, — продолжает он.

— Я рада, что у тебя есть это, Деклан, — тихо говорю я, убирая фотоальбом с его колен и беря его за руку.

— Но в понедельник я понял, что у меня этого больше нет, — говоря это, он смотрит мне прямо в глаза, и я вижу, что ему все ещё больно.

— Нет, есть...

— В понедельник Зандер был не моим братом, — обрывает он меня. — А твоим. Я оказался просто незнакомцем, которому он не мог доверять. Он не поддержал меня, а я даже не осознавал этого, пока не услышал, как ты с ним разговариваешь.

Моё сердце разрывается из-за него, а также из-за этой ситуации. Зандер был мудаком. Однако Деклан слишком накручивает себя из-за ситуации. Это ошибка, а не заявление о том, на чьей стороне он будет всегда.

— Зандер любит тебя. Он совершил ошибку...

— Я знаю, что он облажался. Но я тоже облажался. Я так привык к тому, что Зандер прикрывал мне спину, что даже не замечал, когда его не было рядом. Когда я понял, что могу потерять его, я не смог с этим смириться. Это было уже слишком, и я поступил как трус. Я понял это в тот момент, когда ты выбежала из моего кабинета, — Деклан качает головой. — Чёрт, думаю, я осознавал, когда делал это. Это казалось неправильным, но… Я не горжусь тем, что говорю это, Саш, но я был напуган.

Он опускает взгляд на свои колени, на наши соединённые руки, как будто ему стыдно признаться мне в этом, и он не может смотреть мне в глаза.

— Я дружу с этими парнями с детства, с тех пор, как во втором классе Арти запустил мячом мне в голову, и я поймал его, просто поразив его до усрачки. Но когда мы потеряли Арти, я лишился брата, и это было пи**ец как больно. Когда Зандер сказал, что я потеряю его, я не смог заставить себя допустить, чтобы это случилось. Он нужен мне, но я не позволял себе думать о том, что теряю в отношениях с тобой. Может, мне и нужен мой брат, но я хочу тебя. Ты тоже нужна мне, и я не думаю, что смогу тебя отпустить, — он подвигается на диване так, чтобы оказаться лицом ко мне. Затем берёт меня за другую руку, так что теперь обе мои ладони находятся в его руках. Теперь он снова смотрит на меня.

— Между нами происходит что-то особенное. Я это чувствую, и ты это чувствуешь. Я знаю, что Зандер разрывается из-за вашей ссоры, и что он зол на себя за то, как он разговаривал со мной, но я не могу наладить отношения с ним, пока не улажу их с тобой.

На глаза наворачиваются слёзы, но я делаю пару глубоких вдохов, чтобы прогнать их. Я не хочу сейчас расплакаться перед Декланом. Нам нужно поговорить об этом, и я не уверена, что смогу сказать то, что хочу, если в дело вступят слёзы.

— Я не сержусь на тебя, Дек. Я злилась в понедельник, и, ладно, может быть, и во вторник тоже. Но ещё больше я злилась на Зандера. Меня задело то, что ты так легко отказался от нас. Оглядываясь назад, я понимаю, что нужно учитывать контекст. Мы пытались наладить отношения в течение двух недель. До этого мы терпеть не могли друг друга.

Деклан качает головой.

— Это несправедливо. Наше прошлое...

— Прошлое — это прошлое, — перебиваю я, сжимая его руки, чтобы он знал, что мне нужно рассказать об этом. — Я уже по-другому отношусь к тебе, Дек. Ты и раньше был мне небезразличен, но тогда это было глубоко похоронено. Теперь я забочусь о тебе и чувствую это каждой клеточкой своей души. Ты много значишь для меня, и я не хочу, чтобы это заканчивалось. Понедельник был дерьмовым днём, но я не готова сдаваться.

Я думаю о ключе от квартиры Деклана, который всё ещё у меня, о ключе, который я не могла оставить, и Деклан никогда не спрашивал меня о нём. Он наверняка понял, что я так и не вернула его, и его это вполне устраивало.

— Я тоже не готов сдаваться, — теперь он сжимает мою руку.

— Ты помнишь, как мы поссорились, когда попытались сходить в кино? — спрашиваю я с улыбкой.

— Эм... да? — голос Деклана звучит обеспокоенно, и я быстро понимаю, что он думает, будто я собираюсь воспользоваться одним из тех шансов, когда он не имеет права отказаться от просмотра моего фильма. Однако я ни за что не собираюсь тратить такой шанс впустую, когда уже почти одиннадцать часов вечера. Я устрою так, что пытка для него начнётся гораздо раньше, и не будет риска, что кто-то из нас заснёт.

— Я была очень зла на тебя за то, что ты вот так легко отвергал фильмы, которые я предлагала. Ты вёл себя совершенно неразумно и как придурок.

Он морщится.

— Я знаю. Не самый лучший мой поступок. Прости...

— Не надо. Я не жду извинений. В ту ночь я тоже была занозой в заднице. Я отвергала твои варианты только потому, что ты уже сказал «нет» на мои предложения. С моей стороны тоже был не лучший поступок. Но мне понравился тот вечер, потому что он казался естественным. Всё казалось реальным и доказало мне, что мы по-прежнему можем расходиться во мнениях и не допускать, чтобы это рушило наши отношения. Как только мы ушли, ты прижал меня к тому зданию и наградил поцелуем, который я прочувствовала вплоть до кончиков пальцев на ногах, — говорю я ему, и неуверенное выражение его лица быстро сменяется довольной улыбкой. — И я подумала про себя: если мы когда-нибудь поссоримся, и ты меня так поцелуешь, я, скорее всего, даже не вспомню своё имя, не говоря уже о том, из-за чего, чёрт возьми, мы поссорились.

— О, вот как? — теперь его голос звучит дерзко. Деклан притягивает меня ближе, затем отпускает мои руки, чтобы обхватить мои бёдра, и приподнимает меня, пока я не оказываюсь на нём верхом.

— Ага, — говорю я, задыхаясь. Мне определённо нравится это новое положение. — Я не хочу поощрять нас к ссорам в будущем, но я думаю, что мы должны использовать такой поцелуй как способ завершить нашу ссору. Обещание этого поцелуя (и не только) станет верным способом ускорить процесс. Тебя это устраивает?

Деклан не отвечает словами, но целует меня до потери сознания, так что, полагаю, это и есть ответ.

Если наши обычные поцелуи проходят по заведённому порядку, просто потому, что у нас есть границы, то на этот раз ничто не мешает нам вести себя прилично, поскольку в понедельник мы решили, что наконец-то покончим с нашим соглашением об отказе от секса.

Может, сегодня и не понедельник, но этот отказ определённо уже не в силе.

Я отстраняюсь от поцелуя, чтобы снять футболку, и это имеет большее значение, поскольку на мне нет лифчика.

Деклан, кажется, загипнотизирован моими грудями, и мне приходится провести руками по его волосам, чтобы его глаза встретились с моими.

— Ты уверена в этом? — выдавливает он.

— Да, — у меня нет никаких сомнений в том, что мы к этому готовы.

— Я хочу, чтобы ты знала: если ты когда-нибудь передумаешь, скажи только слово, и это прекратится. Никаких обид, — уверяет он меня, глядя мне в глаза, а затем снова опускает взгляд. — Но, что касается меня, пожалуй, я едва ли скажу что-либо, кроме признания в любви этим двоим. Они идеальны, — говорит он мне, а потом накрывает меня ртом, посасывая один сосок и обхватывая ладонью мою другую грудь.

Я перехожу от желания рассмеяться к стону.

У Деклана, возможно, был особый интерес к груди ещё с подросткового возраста, но я поняла, что у меня особый интерес к моей груди с того момента, как впервые начала мастурбировать.

Мне следовало с самого начала догадаться, что мы с Декланом идеально подойдём друг другу.

Деклан так увлечён моими грудями, попеременно посасывая, облизывая, покусывая и пощипывая их, что я теряюсь в ощущениях, ёрзая у него на коленях и потираясь об его эрекцию, чтобы кончить.

Это восхитительно, и я купаюсь в лучах наслаждения, в то время как Деклан не останавливается, не сбавляет темпа, и мои ощущения становятся невыносимыми.

— Мне нужно… Дек, мне нужно... — мне нужно, чтобы он наполнил меня.

Наша прелюдия растянулась на две недели, и пусть я впервые полуголая, а он впервые боготворит мои груди, и это нельзя не отметить, но мне нужно больше.

— Я знаю, — шепчет он, поднимая меня, а я обхватываю его ногами, чтобы принять нужную позу.

Деклан несёт меня в спальню и осторожно укладывает на кровать. Затем раздевается на моих глазах, и я тут же решаю, что хочу сделать это нашей новой традицией. Каждую. Ночь. Без исключения. Обнажение, и чтобы у меня был исключительный вид на его длинный, твёрдый член, пока он медленно надевает на себя презерватив.

Я почти завидую его руке, но не сомневаюсь, что ещё до конца этой ночи хорошенько познакомлюсь с данной частью тела Деклана.

— Ты такая красивая, Саша, — говорит он мне, хватая мои спортивные штаны и одним быстрым рывком стягивая их вместе с трусиками.

— Тебе не нужно льстить мне, Дек. Я никуда не собираюсь уходить, — я раздвигаю перед ним ноги, надеясь, что он быстро примет моё предложение.

— Я просто констатирую факт, — он опирается руками на мою кровать и подползает, нависая надо мной, после чего его губы нежно касаются моих. — Ты точно уверена в этом?

— Я так уверена в этом, что если ты ничего не предпримешь, мне просто придётся предположить, что ты не знаешь, как пользоваться этим выдающимся членом...

В ответ, чтобы прервать меня, Деклан прижимает свой член к моему входу, и я задерживаю дыхание, отчаянно желая, чтобы он вошёл.

— Я буду продолжать доводить тебя до оргазма, пока мы не потеряем сознание, или пока ты не скажешь мне остановиться, понятно?

— Прекрати дразнить! – вскрикиваю я, и тогда он, наконец, входит в меня.

Сначала Деклан медлит, давая мне время привыкнуть и просто насладиться ощущением его внутри себя. Я не могу перестать прикасаться к нему повсюду, перемещая руки от растрёпанных, мокрых от пота волос к его плечам, спине, прессу, заднице. Я не могу перестать ласкать его. И когда его толчки становятся всепоглощающими, я просто держусь изо всех сил.

Когда через несколько часов мы отключаемся, я сомневаюсь, что завтра смогу ходить, но мне всё равно. Крепко прижатая к груди Деклана, с отяжелевшими веками, расслабленным и удовлетворённым телом, я осознаю, насколько я счастлива.

Мир может катиться ко всем чертям, и это не будет иметь значения, пока я могу заниматься умопомрачительным сексом с этим невероятным мужчиной, а потом чувствовать, как он держит меня в своих надёжных объятиях.

У меня такое чувство, что всё в моей жизни встало на свои места.

***

Утро пятницы снова наполнено умопомрачительным сексом с Декланом. Затем он уходит на работу один, а я заканчиваю оцифровывать свои фотографии.

Возможно, у меня немного кружится голова от того, что я нахожусь в атмосфере переизбытка эндорфинов в моём организме, но я ни за что не вернусь на работу пораньше и не встречусь с Зандером. Он не избавится от моего гнева раньше времени, потому что Деклан постоянно поднимает мне настроение. Он может продолжать страдать. Именно поэтому я проигнорировала два его звонка. Он может пресмыкаться передо мной в понедельник.

В свой последний отгул перед выходными я отправляюсь в продуктовый магазин, чтобы заполнить холодильник продуктами к приезду Синтии.

Деклан разочарован, когда я говорю ему, что он не сможет прийти сегодня вечером, но мне нужно поставить свою подругу на первое место.

Кроме того, у меня, похоже, растяжение вагины, если такое вообще возможно. Я, может, и в восторге от того, как у меня всё ноет, но это не значит, что я готова снова прыгать в постель с ним вторую ночь подряд.

Хотя, может, завтра вечером? Готова я или нет, но я останусь у Деклана. Я уже договорилась о том, что завтра у нас с Авой и Синтией будет девичник, а потом Синтия поможет Аве с Дженсеном, пока Зандер допоздна работает над делом. Поэтому у меня свободный вечер.

Джоуи позвонил сегодня утром, чтобы поздравить с тем, что мы с Декланом снова вместе. Когда я слишком долго молчала, задаваясь вопросом, почему Деклан рассказал ему, и не потрудилась Джоуи, он посчитал необходимым объяснить, откуда ему это известно.

— Когда Деклан пришёл в офис, на его лице впервые с твоего ухода появилась улыбка. Я предполагаю, что вы, ребята, помирились. Так что, не задумываясь слишком сильно о том, как и почему, поскольку вы вместе, и я определённо не хочу, чтобы эти образы возникали у меня в голове, просто скажу — я рад за вас, ребята.

После того неловкого телефонного звонка я не слышала ни звука из офиса, только Деклан в течение всего дня присылал мне сообщения. В большинстве из них он повторял, как сильно ему нравится моя грудь. Возможно, я отправила ему снимок декольте, просто чтобы подразнить его.

Когда я получаю сообщение от Синтии о том, что она вот-вот поговорит с Ванессой, я хватаю свою сумку, чтобы оказаться у дома Синтии, когда она будет готова уезжать. Я не хочу, чтобы ей приходилось меня ждать.

К сожалению, я не успеваю сделать и пары шагов от своего дома, как звонит Деклан.

Я почти решаю проигнорировать его, чтобы доехать до дома Синтии, припарковаться и только потом затевать разговоры, но боюсь, что это может быть серьёзно.

— Тебе лучше ответить, — раздаётся голос у меня за спиной, и обернувшись, я вижу стоящего там Боуэна. Рядом с ним трое его людей.

У меня учащается сердцебиение, и я бросаю взгляд на дверной проём. Когда я проходила через него, датчик активировался, но находимся ли мы в поле зрения камеры?

— Камера отключена, если тебя это интересует. Запись идёт по кругу. Никто не видит, что мы здесь, — сообщает мне Боуэн.

Я дрожу от того, что он вообще знает о камере. Что ещё ему известно?

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спрашиваю я, крепко сжимая в руке сотовый и размышляя, стоит ли мне ответить на звонок Деклана в надежде, что у меня будет достаточно времени, чтобы позвать на помощь. Или, может, бросить телефон в Боуэна в надежде, что это отвлечёт его и его людей на достаточное время, чтобы я смогла убежать.

— Я объясню это через минуту. А пока тебе действительно стоит ответить.

По мне пробегает холодок, когда его слова приобретают зловещий оттенок.

Я быстро отвечаю на звонок Деклана, беспокоясь, что с ним что-то случилось. Но прежде чем я успеваю произнести хоть слово предупреждения, Деклан оглушает меня.

— Какого чёрта, Саша! — кричит Деклан, и я убираю телефон от уха из-за неожиданной вспышки гнева.

— Что...

— Ты всем это написала? Зачем ты это сделала? Я доверял тебе! — огрызается он, и его гнев ощутим даже по телефону.

У меня перехватывает дыхание. Я понятия не имею, о чём он говорит. Это связано с Боуэном или с чем-то другим? Что происходит?

— Я не понимаю…

— У нас всё было хорошо. Отношения были прекрасными. Зачем тебе это делать? — теперь его голос звучит менее сердито и более растерянно.

О чём, чёрт возьми, он говорит? Что, по его мнению, я натворила?

Я поднимаю взгляд на Боуэна, не понимая, что происходит, и вижу его улыбку.

Он выглядит злорадствующим, и я сразу понимаю, что он что-то сделал.

— Что ты натворил? — шиплю я на него. Моя рука, сжимающая сотовый, дрожит.

— Всего лишь то, чего ты заслуживаешь.

Глава 16

— Зачем ты здесь? — спрашиваю я вместо того, чтобы отвечать на его жуткие слова. Я всё ещё слышу бормотание из телефона, который держу в руке. Деклан, должно быть, до сих пор ругает меня, а это значит, что он, скорее всего, не слышал слова Боуэна.

— Я был тебе должен, — говорит он просто, как будто это отвечает на все вопросы.

— Был мне должен? О чём ты говоришь? Это всё твоих рук дело? Ты морочил голову мне и Деклану? — обвиняю я, повышая голос по мере того, как во мне нарастают гнев и замешательство.

— Нет, — отрицает он, затем кивает одному из своих людей.

Этот человек делает шаг вперёд и хватает мой телефон, передавая его Боуэну, а потом заходит мне за спину, берёт меня за плечи и удерживает на месте.

— Тогда что происходит?

Он не отвечает мне. Вместо этого он подносит мой телефон к своему уху.

— Мистер Локвуд? — спрашивает он, затем на мгновение замолкает, прежде чем продолжить чрезмерно любезным тоном. — Да, это Боуэн Пизор. Я здесь с Сашей, потому что она попросила меня быть здесь. После её многочисленных звонков я наконец устал от её отчаянных попыток привлечь моё внимание.

Когда я открываю рот, чтобы назвать его грязным лжецом, мужчина позади меня зажимает мне рот ладонью, а свободной рукой обхватывает меня за плечи и талию, удерживая в заложниках.

— Это правда. Саша позвонила мне через несколько часов после нашего первого телефонного разговора, при котором, я думаю, ты был рядом, — уверенно говорит он, что заставляет меня задуматься, откуда, чёрт возьми, он знает, что Деклан был со мной. Он тогда не произнёс ни слова, а я никогда не упоминала об этом! Это всего лишь предположение?

— Она объяснила свой хитроумный план — как она хотела поморочить вам головы. Должен признать, было забавно наблюдать, как всё разворачивается, — говорит он Деклану, а потом поднимает мой мобильник и показывает — он отключил звук, чтобы Деклан нас не услышал.

Рука, зажимающая мой рот, исчезает, и я кричу, успев вставить долю секунды крика до того, как рука снова зажимает мне рот.

— Если ты хочешь, чтобы убили твоих соседей, тогда не стесняйся кричать сколько душе угодно. Любой мужчина, женщина или ребёнок, который выйдет из дома или несколько приблизится к нам, будет застрелен, — сердито огрызается Боуэн, в то время как мужчина слева от него распахивает куртку, демонстрируя пристёгнутое под ней оружие.

— Готова вести себя прилично? — теперь он пристально смотрит на меня, и я киваю, как могу. Затем рука, закрывающая мне рот, снова убирается.

— Ты несёшь полную херню! — шиплю я. — Ты это спланировал! Ты...

— Да, — он широко улыбается, обхватывает моё лицо свободной рукой и сжимает мои щёки так сильно, что я начинаю бояться, что челюсть может треснуть от такой силы. — Но это всё равно игра, и сегодня вечером мне нужно совершить ещё один ход.

— Зачем? — я выдыхаю, мой голос и тело дрожат от одного этого слова.

— До причин мы дойдём через минуту, — он отстраняется от меня и, включив звук, снова прижимает телефон к уху. — Вы ещё здесь, мистер Локвуд? Полагаю, вы вот-вот получите ответ на то, что больше всего хотите знать. Действительно ли вы можете доверять Саше Дженнингс?

Он убирает телефон от уха, держа его между нами.

— Саша, у меня к тебе вопрос, и я хочу, чтобы твой бывший парень... — он намеренно обрывает себя, шире распахивает глаза, и его охватывает шок. — О, точно, вы, ребята, снова были вместе прошлой ночью, не так ли? — затем он ехидно улыбается мне.

Мой мозг лихорадочно работает. Откуда он это знает? Он наблюдал?

— Я хочу, чтобы твой парень услышал от тебя последнее предательство.

Последнее предательство? О чём он говорит?

— Я никогда...

— Не-не-не, — он качает головой, а тупой мудак позади меня снова зажимает мне рот рукой. Давление настолько сильное, что я уверена, что после этого у меня останется синяк на губах. А сейчас я чувствую вкус крови, потому что губа оказывается частично закушенной.

— Итак, на чём мы остановились? О, точно. Мне нужно, чтобы ты назвала мне имя, Саша.

Я пытаюсь покачать головой, но у меня едва получается сделать хоть одно движение.

— Я хочу знать имя человека, которого ты послала убедить Джордана Йорка прекратить преследовать тебя в колледже.

 Он не мог бы задать мне более неожиданного вопроса. Ну, ладно, мог бы, но это не значит, что этот вопрос не кажется мне внезапным.

Мужчина позади меня не убирает руку с моего рта, когда Боуэн отключает звук на моём мобильном.

—Прежде чем ты дашь мне свой ответ, просто знай — я уже в курсе, кого ты послала за ним. Прямо сейчас в моих руках жизни Зандера Джеймсона, Джозефа Кима и Деклана Локвуда. Один телефонный звонок, и я уберу их всех в ту же секунду. Но я даю тебе шанс. Назови мне правильное имя, и к концу сегодняшнего вечера будет мёртв только он. Дай мне неправильный ответ, соври мне, и все они не доживут до завтрашнего дня, — он выглядит смертельно серьёзным, и я знаю, что он намеревается убить как минимум одного из них. Но лжёт ли он, говоря, что убьёт их всех?

Моё тело откровенно трясёт. Если бы этот придурок сзади не держал меня, я бы, скорее всего, сейчас свернулась калачиком.

— Мы понимаем друг друга, Саша? — спрашивает он, и рука отпускает мой рот, но хватка, удерживающая меня на месте, не ослабевает.

— О-откуда мне знать, что т-ты не л-лжёшь, что т-ты не навредишь им в-всем? — спрашиваю я, и слёзы начинают катиться по моему лицу.

— Думаю, что ниоткуда. Но что плохого в том, чтобы поверить мне? Либо они всё равно все погибают, либо ты можешь спасти двух своих друзей, если расскажешь мне правду. Решать тебе, — он снова включает звук и показывает мне экран телефона.

Экран загорается, и на меня смотрят имя и фотография контакта Деклана, пока он слушает на другом конце провода.

Я не сомневаюсь, что он пытается отследить этот звонок или поручает это Джерри. Приедут ли они вовремя? Смогут ли они найти меня, или к тому времени я буду уже далеко?

Будет ли Деклан уже мёртв к тому времени?

— Саша, скажи мне, кто семь лет назад убрал от тебя Джордана Йорка.

— Д-Деклан, — шепчу я, и когда он машет рукой у меня перед носом, я произношу его имя громче.

Боуэн улыбается и снова подносит телефон к уху.

— Вас снова предали, мистер Локвуд. Саша Дженнингс — абсолютно ненадёжный кусок дерьма, — затем он вешает трубку, кивая одному из своих людей, который достаёт свой сотовый и звонит.

Я слышу только то, как он произносит слова «сделай это», после чего отключается.

Через несколько секунд вдалеке слышен взрыв. В небо поднимается дым, и у меня от шока отвисает челюсть.

— Какого чёрта? — я ахаю, не уверенная, связано ли это с происходящим.

Боуэн просто смотрит на меня с безумным выражением лица, и его улыбка ещё более жуткая, чем любой хмурый или сердитый взгляд.

— К сожалению, — начинает он, и его голос звучит счастливее, чем я когда-либо слышала, — похоже, вы с мистером Локвудом снова расстались, но на этот раз уже навсегда.

— Нет, — выдыхаю я, отрицая даже мысль о том, что взрыв может как-то быть связан с Декланом.

Нет, с ним всё должно быть в порядке. Это всего лишь уловка. Где бы ни произошёл взрыв, Деклан не был в том месте.

Он жив. Он не мёртв.

Он не может умереть.

— Забери её с собой, — говорит он мужчине позади меня.

Вот тогда я начинаю сопротивляться по-настоящему. Я брыкаюсь, извиваюсь всем телом и кусаю его за пальцы так сильно, как только могу, поскольку он всё ещё крепко зажимает мне рот.

— Прекрати, — рычит Боуэн, и у моего виска появляется пистолет.

Я замираю, чувствуя прохладный металл на своей коже.

— Не волнуйся, моя дорогая, — он снова сжимает моё лицо, когда моё зрение затуманивается от непролитых слёз, а его улыбка становится шире. — Скучать по тебе не будут, — затем он поднимает мой сотовый и открывает переписки, чтобы показать сообщения, отправленные с моего телефона. Те, которые я определённо не отправляла.

Одно из них — Синтии, где я говорю ей, что не приду сегодня вечером, что меня не волнует её драма, и хотя я ненавижу Ванессу и действительно украла её браслет, чтобы вызвать разрыв между ними, я уже знаю, что она не может найти себе кого-то получше Ванессы.

Следующее сообщение в групповой чат со всеми парнями. Это сообщение намного хуже, в нём рассказывается об Арти, об его чувствах ко мне, и отпускается двусмысленная шутка о том, что я «завалила» уже двух из нашей компании.

 Мне неприятно слышать эти слова, и я понимаю гнев Деклана. Возможно, он знает, что это на меня не похоже, но как ещё кто-то мог об этом узнать? Он сказал мне, что никому другому не говорил про чувства Арти ко мне. Так что, если только с понедельника по настоящее время он не начал болтать со всеми подряд, не сообщив мне, то можно с уверенностью сказать, что он наверняка думает, что я приложила руку к этому сообщению.

Когда я перестаю сопротивляться, он убирает руку с моего рта, и я свирепо смотрю на Боуэна.

— Как ты это сделал? — спрашиваю я, и мой голос звучит тверже.

— Я прослушивал тебя с тех пор, как ты вернулась со свадьбы, и наблюдал за тобой ещё дольше, — признается он.

— Как?

Он спокойно пожимает плечами, не переставая улыбаться.

— Подслушивающие устройства, глупая ты женщина. Они были у вас в офисе с тех пор, как вы все уехали на свадьбу. Мои ребята инсценировали отключение электричества и незаметно для всех проникли внутрь. А ещё раньше мы разместили их в ваших домах. Я знал, что ты натравила на Джордана одного из твоих сторожевых псов; мне просто нужно было знать, кто именно это был.

И он, очевидно, слышал, как мы с Декланом говорили об этом на прошлой неделе, когда он также упомянул о чувствах Арти ко мне.

Я в ярости из-за того, что он подслушивал важные личные разговоры, но я также зла из-за того, что он издевается надо мной.

— Зачем ты это делаешь? Что я тебе сделала?

Он бросает мой сотовый на землю и топчет его до тех пор, пока экран не трескается, а устройство не выглядит повреждённым настолько, что уже не подлежит ремонту.

— Посади её в лимузин, — приказывает Боуэн гиганту позади меня.

Я не пытаюсь сопротивляться. Это бессмысленно против стольких людей, и я не хочу, чтобы пострадал кто-нибудь из моих соседей.

Меня волокут к машине, и как только дверца открывается, меня бесцеремонно швыряют внутрь, причем так, что моя задница летит выше моей головы, поскольку я совершенно не контролирую приземление.

После того, как меня толчком поднимают в вертикальное положение и усаживают на сиденье, на мои запястья и лодыжки быстро надевают стяжки, затем поднимают руки и привязывают к ручке на потолке у дверцы. Боуэн сидит сзади со мной, а также трое его дружков.

Стекла сильно тонированы. Сомневаюсь, что кто-нибудь снаружи может что-то разглядеть внутри этого лимузина.

 — Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я теперь уже обречённым тоном.

— Зачем? — его улыбка, наконец, исчезает, и на смену ей приходит сердитый взгляд. — Из-за того, что ты сделала с моим братом.

— С кем?

— С Джорданом! — ревёт он. — Я только в начале этого года узнал, что у меня есть сводный брат. К тому времени он уже был в психушке, его мозг слишком сильно повредился, и вернуть его к нам было уже невозможно. После того, как ты наняла мистера Локвуда, от которого у моего брата не было шансов защититься, он подсел на наркотики. Он бросил колледж, так и не оправился. Через год он стал конченным наркоманом, и, будучи под кайфом, попал под машину. Врачи говорят, что он выжил чудом, но даже не знает своего имени. Он существует, но не живёт. Ты сделала это. Ты виновата во всём этом.

— Ты серьёзно? — кричу я, уже не только испуганная, но и злая. Это всё из-за того дерьма? — Он преследовал меня! Он мастурбировал в моей комнате в общежитии, на моей одежде, на моей кровати! Он повсюду следовал за мной и...

— И это дало тебе право уничтожить его? Разрушить его жизнь? — ревет Боуэн. Даже его люди рядом с ним выглядят испуганными.

— Я сказала ему отвалить, — оправдываюсь я, и мой голос звучит тихо в этом ещё более тесном салоне, поскольку страх начинает вытеснять гнев.

— Нет, это ты натравила на него одного из своих парней. В тот день, когда мой брат увидел тебя, его судьба была решена. Его жизнь разрушилась из-за тебя и того придурка, которого ты натравила на него, поэтому я поклялся превратить твою жизнь в сущий ад.

— Принимать наркотики было его выбором, — возражаю я, но добиваюсь лишь того, что Боуэн бросается вперед и поворачивает мою голову к себе. Моя шея протестует из-за того, что он поворачивает её под неестественным углом.

— Его подтолкнули к этому! Его унизили! Его заставили почувствовать себя никчёмным, хотя на деле это ты ничего не стоишь!

У меня в ушах звенит от его криков.

— И что, теперь ты просто убьёшь меня, и в твоём мире внезапно всё станет хорошо? Твой брат отомщён, а ты счастлив? — огрызаюсь я, понимая, что, возможно, провоцирую страшного, смертельно опасного преступника, но что я теряю? Ясно, что я умру в любом случае.

— У него был дневник, в который он часто всё записывал. Он начал вести его, когда ему было девять лет, и писал до тех пор, пока наркотики не начали убивать его изнутри. Он писал о тебе, о том, как сильно он тебя любил, и о стихах, которые он оставлял тебе, но ты их игнорировала, — выплевывает он.

Стихотворение, приложенное к цветам, сразу встало на место как кусочек мозаики. Джордан написал то же самое стихотворение над зеркалом в моей комнате в общежитии.

— Затем он писал о том, как твоё предательство сокрушило его. Он говорил о том, что ты заставила его чувствовать, а затем, когда он начал принимать наркотики, у него началась паранойя. Друзья бросили его, его жизнь начала разваливаться, и он потерял всё. И вот однажды он попал под движущуюся машину, и никто не знает, было ли это случайно или намеренно. В его организме было много кокаина, но они не могут с уверенностью сказать, что творилось у него в голове, когда он вышел на оживлённую улицу.

— Это не моя...

— Это твоя вина! – рычит он, и брызги слюны падают мне на лицо. — И я был полон решимости сделать то же самое с тобой. Показать тебе то, чего ты хотела, а затем забрать это. Я изучал тебя, твоих друзей. Перед свадьбой я установил эти подслушивающие устройства в твоём доме, но, признаюсь, мистер Локвуд ускользнул от моего внимания. Моим первоначальным планом было соблазнить тебя и отдалить от твоих друзей, но когда этот план провалился, я решил применить запасной план и использовать мистера Локвуда. Итак, я заставил его усомниться в тебе. Я заставил его задуматься, не ты ли сама совершала эти действия, не ты ли делала это, чтобы манипулировать им. Я установил прослушку в его доме, поэтому услышал его признание в том, что это он навредил моему брату.

— Он и пальцем его не тронул, — отрицаю я.

— Он запугивал, опозорил его и угрожал ему. Этого было достаточно! — рычит Боуэн.

— Значит, он заслуживает смерти? — спрашиваю я, задыхаясь на последнем слове.

Деклан действительно мёртв?

— Да, — его односложный ответ решителен, в нём нет сомнений или сожаления.

Слёзы текут по моим щекам, пока я пытаюсь проглотить комок, застрявший в горле.

— Деклан был хорошим человеком...

— Он был бесполезен. А теперь он ничто. Он мёртв и скоро будет забыт. Так же, как вы все забыли о моём брате.

Мы проезжаем по ухабу на дороге, из-за которого я ударяюсь головой о стекло. Удар получается ещё сильнее, поскольку Боуэн, который всё ещё держит меня, усиливает столкновение, прежде чем мы внезапно поворачиваем за угол, и мои запястья натягивают путы под этим новым углом.

— Значит, всё было делом твоих рук? — шепчу я, складывая всё воедино в своей голове.

— Я хотел, чтобы твои отношения испортились. Я хотел, чтобы твои друзья усомнились в тебе и бросили тебя. Я хотел, чтобы ты начала сомневаться в себе. Признаюсь, я надеялся на лучшие результаты, но это не имеет значения, — он качает головой, и его хватка усиливается, пока я не чувствую, как его ногти впиваются в мою кожу.

— Почему это не имеет значения? — я не знаю почему, но мне нужно, чтобы он сказал это вслух. Мне нужно, чтобы он признал, что собирается убить меня. Это ничего не изменит, но, по крайней мере, у меня внутри не будет надежды на то, что, может быть, он меня отпустит.

Однако он мне не отвечает. Вместо этого он наклоняется к одному из своих людей, и тот кивает Боуэну, привлекая его внимание. После тихого разговора, из которого я ничего не слышу, он снова поворачивается ко мне со строгим выражением лица.

— Куда вы меня везёте?

— Мы направляемся на частную авиабазу, — говорит он довольно спокойно.

— З-зачем? — меня снова начинает трясти, я абсолютно не хочу никуда ехать с Боуэном.

— Мы, — он указывает на себя и своих людей, — направляемся в Нью-Йорк.

— Нью-Йорк?

— Там находится мой главный офис. Там у меня есть свидетели, которые подтвердят, что я был там всё это время, просто на тот случай, если мистер Локвуд до своей смерти смог сообщить кому-нибудь, что я был здесь.

Моё сердце словно пронзают ножом каждый раз, когда подтверждается смерть Деклана.

— Что ты собираешься со мной делать?

— Вот тут-то и становится немного интереснее, — он мрачно улыбается мне. — Ты знаешь, что мой брат формально погиб, когда его сбила машина? Он перестал дышать, и хотя они смогли реанимировать его, мозг слишком долго пробыл без кислорода.

Я не совсем понимаю, зачем он мне это говорит, но прежде чем я успеваю спросить, он наклоняется ко мне, обхватывает мою шею руками и сжимает так крепко, что я не могу дышать.

— Итак, давай посмотрим, как ты будешь себя чувствовать после того, как тебе на такое же время перекроют доступ кислорода, — спокойно говорит он.

Я пинаюсь связанными ногами, но один из его дружков удерживает их. Затем я просто смотрю в безумные глаза Боуэна, пока его хватка становится невыносимой.

Неужели это действительно конец для меня? Вот как я умру? Убитая безумцем?

Я закрываю глаза, когда перед глазами начинают появляться точки, моё тело дёргается, даже без сознательных команд с моей стороны. Моё тело борется за свободу, моим лёгким не хватает кислорода, но у меня нет никаких иллюзий, что это поможет. Я здесь одна, окружённая плохими парнями, которые не имеют ничего против убийства. Поэтому я закрываю глаза не только потому, что всё плывёт, и я безудержно плачу.

Я закрываю глаза, чтобы мысленно увидеть Деклана.

Я думаю обо всех, кого люблю. Я представляю, как Зандер и Джоуи спорят о плюсах чего-то, увиденного в новостях. Я думаю о Деклане в доме престарелых, который общается с его обитателями и улыбается. Я думаю об Аве, держащей Дженсена на руках, и о том, как они улыбаются друг другу. Я думаю о том, как Синтия волнуется, когда официантка за ланчем обращает на неё внимание.

Я думаю о каждом возможном моменте, который не связан с Боуэном. В этом моменте, в котором я заточена, и в этой ситуации я думаю только о хорошем.

Если я умру так, то, по крайней мере, на моих условиях, и мои мысли будут моими собственными.

Затем что-то ударяет по лимузину, и наши тела накреняются в сторону. Боуэн ослабляет хватку, пытаясь удержаться на месте. Затем лимузин снова виляет, после чего получает новый удар. И как раз в тот момент, когда я хватаю ртом воздух, машина катится кувырком.

Разбивается стекло, моё тело врезается в крышу салона, в боковину, в мягкое днище, и так далее по кругу. Мои запястья всё ещё закреплены у потолка машины, в то время как все остальные летают вокруг. Меня по-прежнему бьёт моё собственное тело, а также чужие тела.

Как раз в тот момент, когда я задаюсь вопросом, прекратим ли мы когда-нибудь это нескончаемое кувыркание, лимузин с грохотом заваливается на бок, и кажется, что мы сейчас елозим по дороге.

Я совершенно сбита с толку, моё тело болит, и слёзы снова застилают мне глаза, пока я пытаюсь понять, что, чёрт возьми, происходит.

Свет падает сверху, где в разбитые окна светят уличные фонари. Мне достаточно света, чтобы увидеть, что остальные либо без сознания, либо мертвы, либо медленно шевелятся.

Что-то острое впивается мне в бедро, и когда я пытаюсь пошевелиться, то обнаруживаю, что мои руки всё ещё привязаны к ручке. Когда я слегка тяну за неё, она легко отрывается от смятой крыши, освобождая меня от лимузина, но не от самих пут.

— Саша! Саша, ты в порядке? — кричит рядом мужской голос, и я тупо оглядываюсь по сторонам, ища этого человека, но не видя. А потом поднимаю глаза и обнаруживаю чью-то голову, закрывающую обзор на фонари.

Я не вижу, кто это, но заметив протянутые ладони, я без колебаний поднимаю свои руки. Может, этот человек хочет причинить мне боль, но мне всё равно. Я просто хочу выбраться из этого лимузина и оказаться подальше от Боуэна и его людей.

Чьи-то руки хватают меня за предплечья, и затем меня больно приподнимают. Мои рёбра всё время протестуют, пока мужчина, который очень похож на Деклана, просовывает голову между моими зажатыми руками и использует это положение, чтобы приподнять меня и вытащить, одновременно обхватывая меня за талию.

— Слава богу, чёрт возьми, — вздыхает рядом со мной вполне живой Деклан, и я не могу удержаться от слёз облегчения и счастья.

— С ней всё в порядке? — кричит Зандер со стороны машины.

Вытащив меня, Деклан наклоняется и опускает меня на землю, где новые руки обхватывают мои бёдра. Затем Деклан освобождает голову из моих рук, и как только я чувствую под ногами твёрдую почву, он спрыгивает рядом со мной, и это хорошо, потому что моя левая нога подкашивается под моим весом.

Сирены и мигалки быстро приближаются к нам, пока Деклан крепко прижимает меня к себе.

— Я думала... Я... — больше я ничего не могу сказать, и, поскольку через несколько мгновений нас окружают полицейские и пожарные, я не успеваю закончить эту мысль.

Парамедики осматривают меня и ещё одного человека Боуэна. Двоих других, а также самого Боуэна, немедленно увозят в больницу. Водителя не сдвигали с места, и я предполагаю, что для него всё закончилось не лучшим образом.

Зандер, Деклан и Джоуи что-то быстро говорят полицейским, а я раздражённо отвечаю на вопросы о том, сколько пальцев я вижу перед собой. Хотя, честно говоря, мне сказали, что я дала неверный ответ.

У меня подозрение на сотрясение мозга, перелом рёбер, глубокий порез на бедре, на который нужно наложить швы, перелом лодыжки, а также куча других менее глубоких порезов и множество синяков — вот мой диагноз.

Мне, по-видимому, повезло остаться в живых, и я определённо верю в это.

Через некоторое время ко мне подлетает обеспокоенная Синтия. Затем, не предупредив Зандера, Деклана и Джоуи, которые всё ещё заняты разговором с полицией, нас отвозят в ближайшую больницу. Меня всё равно нужно обследовать, чтобы проверить, нет ли более серьёзных повреждений. Кроме того, меня ждёт радостный процесс накладывания гипса на ногу.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спрашивает Синтия, нерешительно держа меня за руку, пока я лежу в заднем салоне машины скорой помощи.

— Да, — я вздыхаю, более чем радуясь, что все это почти закончилось. — Прости, что меня не было рядом с тобой сегодня вечером. Я никогда не отправляла этого сообщения...

— Я знаю. Ава позвонила мне, как только Зандер узнал о том, что происходит. Они попросили Джерри взломать мобильный телефон Боуэна Пизора. Я понятия не имею, как Джерри смог сделать это удалённо, но он смог включить громкую связь на телефоне Боуэна. Мы всё слышали.

Я испытываю облегчение, но это не помогает мне успокоиться.

— Я всё равно сожалею. Ты не заслужила того, чтобы читать это дерьмо, и...

— Тебе не нужно извиняться за то, что сделал этот мудак. Ты не совершала ничего плохого. Обещаю, никто тебя не винит.

Я киваю, чувствуя себя не совсем уверенно, но всё же лучше, чем раньше.

— Как всё прошло с Ванессой?

— На удивление хорошо. Она, казалось, испытала огромное облегчение. Думаю, она предвидела это. Я не успела забрать свои вещи до звонка Авы, но Джоуи уже предложил мне помощь завтра. Я поживу у него несколько дней, пока с твоим жильём не разберутся, ты не против?

Я киваю, сама не уверенная в том, что хочу быть у себя дома. Хотя я обязательно предупрежу её о Джоуи и всех поверхностях в его доме, пока не забыла. Она заслуживает этого предупреждения.

— Итак, если с Декланом всё в порядке, то что за взрыв мы видели?

Синтия смеётся.

Я так удивлена, что у меня слегка отвисает челюсть. Не уверена, что хоть что-то во всём этом вечере достойно смеха.

Увидев выражение моего лица, она быстро серьёзнеет и спешит объясниться.

— Извини, я не хотела смеяться. Просто... — она снова хихикает, похоже, не в силах остановиться.

Мне приходится прикусить язык, иначе я рявкну, чтобы она поторопилась объяснить, что произошло.

— Ну? — наконец, я выдавливаю я из себя.

— Боуэн Пизор взорвал наш офис. Мы снова потеряли офис! — говорит она в итоге, и я так потрясена, что у меня отвисает челюсть.

— Он… Он взорвал наш офис?

— Ага. Но в здании было пусто. Деклан был там, но вышел до того, как всё взорвалось. Они, очевидно, думали, что он всё ещё внутри.

— Что в этом смешного? — ворчу я, до сих пор не понимая юмора.

Зандер, должно быть, разозлился…

— Эта часть не смешная. На самом деле, скорее всего, ничего из этого не смешно. И всё же... Саша, мы потеряли ещё одно здание! Это, должно быть, своего рода рекорд, верно?

Я слегка улыбаюсь, хотя на самом деле мне пока не хочется. Может быть, я пойму забавность момента, когда буду искать здания, готовые разместить у себя офис частного детектива, который, похоже, не может остановить разрушение своих зданий.

— Ты уверена, что больше никто не пострадал? Боуэн сказал… Может быть, он заложил бомбы в другом месте на случай, если я солгу ему? — я прикусываю губу, а потом перестаю, когда чувствую, что она болит.

— Дом Зандера был эвакуирован, как и весь район, где жил Джоуи. Сейчас там работают саперы. Пока они не нашли никаких взрывных устройств.

Я киваю, радуясь хотя бы этому.

— Мне что-то ещё нужно знать?

— Вообще-то, я думаю, раз уж мы встретились лично, ты можешь мне кое-что рассказать, — она улыбается, и улыбка становится ещё шире, когда она смотрит на парамедика, который перевязывает мою теперь уже опухшую лодыжку.

— Например, что?

— Деклан был таким же потрясающим в постели, как ты и надеялась? И, пожалуйста, избавь меня от большинства подробностей.

Я смеюсь, а затем рассказываю, как я счастлива с Декланом, не заботясь о покрасневшем парамедике. Я продолжаю болтать, радуясь возможности сменить тему, пока мы не приезжаем в больницу. Затем меня забирают на обследование.

***

После нескольких анализов, сканирования и приёма снотворных я просыпаюсь и обнаруживаю, что моя палата полна людей.

Деклан сидит возле меня, держа меня за руку и словно защищая. По другую сторону от меня Ава, держащая на руках ёрзающего Дженсена, который пытается съесть её футболку или хотя бы обслюнявить её. Позади неё стоит Зандер, рука которого лежит на плече жены, а также Ван, который сидит рядом с ней. В изножье кровати Синтия и Джоуи, оба молча, используя выражения лиц и жесты, о чём-то спорят.

— Ты очнулась, — говорит Деклан с явным облегчением в голосе.

Прежде чем я успеваю ответить, он наклоняется вперёд и быстро целует меня.

Ава встаёт, передаёт Дженсена Зандеру, а затем отталкивает Деклана, чтобы поцеловать меня в щёку и провести рукой по моим волосам.

— Я так рада, что с тобой всё в порядке. Мы все так волновались из-за тебя.

— Как долго я была без сознания? — голос у меня был вялый, и я делаю глоток воды, когда Деклан подносит стакан с соломинкой к моему лицу.

— Всего несколько часов, — устало отвечает Ава.

— А что насчёт остальных? — спрашиваю я, поворачивая голову к Деклану, чтобы услышать его ответ.

— Водитель мёртв, но у остальных всего лишь несколько сломанных костей, сотрясение мозга и несколько порезов и синяков. К сожалению, ничего опасного для жизни нет. Все они будут доставлены в тюрьму, как только их выпишут отсюда. Им уже зачитали их права и арестовали. С теми доказательствами, которые у нас есть на них, они ни за что не отмажутся от этого.

Меня охватывает облегчение, но в то же время часть меня жалеет, что они не пострадали сильнее. Я, по крайней мере, рада, что содеянное не сойдет им с рук.

— Тебе что-нибудь нужно? Тебе больно? — спрашивает Деклан, затем поворачивается к Джоуи и Синтии. – Вы не позовёте медсестру?

— Нет, нет, — я быстро тяну Деклана за руку, пока он не оборачивается ко мне. — Я в порядке.

— Ты уверена?

Я киваю, желая узнать, как всё это произошло, а не принимать лекарства, которые, скорее всего, снова вызовут у меня сонливость. Тогда мне придётся ждать объяснений ещё дольше.

— Как вы узнали, где я была?

— Джерри смог отследить мобильный телефон этого мудака, — отвечает мне Деклан, проводя большим пальцем по моему запястью. — Мы знали, где вы были всё это время, но не смогли добраться до вас вовремя, прежде чем тебя посадили в лимузин, но мы были рядом. Мы решили проследить за вами и надеялись забрать тебя, как только вы доберётесь до места назначения. К нам также направлялась полиция. Потом мы услышали... — Деклан замолкает, его хватка сжимается крепче, и я вижу, как его охватывает гнев.

— Потом мы услышали, что с тобой происходит, — вступает в разговор Зандер, — и поняли, что у нас может не быть времени ждать, пока вы остановитесь. Мы решили, что нам нужно это сделать, поэтому врезались в лимузин. Мы полагали, что они хотя бы остановятся, чтобы посмотреть, какой ущерб был нанесён. Они ни за что не догадались бы, что это мы едем за вами. Но затем водитель-идиот перестарался — должно быть, нажал на педаль газа — и сильно врезался в бордюр. Это заставило вас, ребята, перевернуться и покатиться по земле.

Деклан ослабляет хватку, его гнев рассеивается, и он возвращается к поглаживанию моего запястья большим пальцем.

— Мы так чертовски испугались, зная, что ты там. Мы подумали... — теперь он отводит взгляд, и я тяну его за руку, чтобы вернуть его внимание.

— Я в порядке. Немного побитая, но живая. Мы поймали плохого парня, и теперь всё кончено. Мы можем вернуться к нормальной жизни, — говорю я ему, и Джоуи откашливается.

— Полагаю, мы можем считать, что взрывать наши офисы — это нормально, — говорит он с ухмылкой, в то время как Зандер хмуро косится на него.

О, точно, я забыла об этом.

— У нас определённо есть страховка на этот случай, верно? — Джоуи продолжает, глядя теперь на Зандера.

— Да, мы застрахованы, — рычит Зандер. Готова поспорить, что за сегодняшний вечер его спрашивали об этом уже много раз.

— Думаю, сейчас лучше спросить: согласится ли кто-нибудь снова застраховать нас после такого? — вступает в разговор Синтия.

— Мы можем попробовать убедить их что в третий раз нас точно не подорвут, — предлагает Джоуи.

— О! Скажите им, что у вас будет собака-ищейка! — предлагает Ван, и я сразу же соглашаюсь с этой идеей.

— Отработавших своё служебных собак можно брать в качестве питомцев, так что мы определённо могли бы это сделать, — говорит Джоуи.

— Мы не собираемся заводить гребаную собаку-ищейку! — огрызается Зандер, но уже слышен гул, когда все начинают обсуждать эту идею друг с другом.

— Можем ли мы назвать его или её Бумер? — перекрикивает болтовню Ван.

— Мы не...

— Нет, как насчёт С-4? — предлагает Джоуи, прерывая Зандера.

— Бластер! — выкрикиваю я, заразившись всеобщим настроем.

— Бомба? — предлагает Ава, чем только удостаивается свирепого взгляда Зандера.

— Ему или ей, вероятно, уже дали имя, если мы заберём из приюта…

— Ребята! Хватит! — рявкает Зандер, и мы все затихаем. — Я знаю, что это была сумасшедшая ночь, но как насчёт того, чтобы закрыть тему и продолжить уже завтра? Саше нужен отдых, и нам всем, очевидно, надо уйти, если разговор переходит в такое русло.

Все кивают в знак согласия, и я наблюдаю, как они начинают одновременно выдвигаться.

— Мы просто рады, что с тобой всё в порядке, — говорит Ава, хватая меня за свободную руку и сжимая её.

— Спасибо. Я тоже. Спасибо за всё, что вы сегодня сделали, — говорю я всем, и мой взгляд, наконец, останавливается на Деклане.

— Ладно, увидимся завтра, — заявляет Джоуи, подходит ко мне и наклоняется через Деклана, чтобы быстро поцеловать меня в щёку.

Синтия подходит ко мне следующей, и они оба машут на прощание, продолжая спорить. Я слышу слово «медсестра», и предполагаю, что теперь они нашли себе нового кандидата, об ориентации которого можно спорить.

— Отдыхай и позвони, если тебе что-нибудь понадобится. — Ава снова целует меня в щеку, и, махнув Вану, они уходят вместе с Дженсеном.

Остаются только Деклан и Зандер. Я предполагала, что Деклан останется со мной, но удивлена, что Зандер всё ещё здесь.

Он выглядит смущённым, стоя у моей кровати, несколько раз проводит рукой по волосам, затем почёсывает шею и делает глубокий вдох.

— Я знаю, что испортил отношения с вами обоими, и мне жаль. Я не должен был вмешиваться так, как я это сделал. Я не должен был судить о том, чего не знал, и я не должен был использовать свою дружбу с кем-либо из вас, чтобы манипулировать вашими отношениями. Вы оба — моя семья, и я хочу, чтобы вы оба были счастливы. Вместе ли, порознь, пока вы оба счастливы, я на все сто процентов с вами, ребята. Ни один из вас никогда от меня не избавится, — говорит он нам, окидывая нас обоих взглядом.

От его слов я чувствую мгновенное облегчение, хотя и не осознавала, что это всё ещё крутилось у меня в голове.

— Спасибо, чувак, — Деклан встаёт, перегибается через кровать и кладёт руку на плечо Зандера.

— Саша? — спрашивает он с видом человека, ожидающего приговора, который может дать ему пожизненное заключение или свободу.

— Я была разочарована тем, что произошло, Зандер, но мы семья. И то, что мы почти не ругались раньше, не означает, что эта ссора стала концом. Я на все сто процентов принимаю твои извинения. Если ты считаешь, что мне нужно повысить зарплату или что-то в этом роде, то это твоё дело, — шучу я, и он фыркает в ответ на мою жалкую хитрость.

— Ага, конечно. Тебе и так платят слишком много, — добродушно ворчит он.

— Сомневаюсь, что ты смог бы найти кого-то другого на роль своей рабочей жены, — возражаю я.

Он качает головой, всё ещё улыбаясь.

— Ты не моя рабочая жена.

— Я именно ей и являюсь, и пусть я бы поспорила с тобой по этому поводу, сейчас нерабочее время, так что я оставлю споры твоей домашней жене, — я улыбаюсь ему, начиная уставать.

— Ты безнадёжна, — говорит он со вздохом, но я знаю, что он читает мои мысли, когда продолжает говорить. — Я дам тебе немного отдохнуть. Мне нужно отвезти семью домой, и, скорее всего, придётся отвечать перед раздражёнными соседями, которые были не в восторге от того, что сапёры обыскивают их дома. Постарайся какое-то время не попадать в неприятности, ладно? — спрашивает он, глядя именно на меня, что я нахожу слегка оскорбительным.

— Эй, это не я постоянно угоняю твою машину.

Зандер закатывает глаза, глядя на меня

— Уверен, ты это поощряешь.

— Никоим образом. Это всё твоя жена.

Он качает головой, и на его губах играет лёгкая улыбка.

Мне это нравится. Он может напускать на себя храбрый вид и притворяться, что угон его машины Авой — это не круто, но в глубине души он так сильно любит свою жену, что любой её поступок делает его счастливым.

Я всегда хотела, чтобы Зандер был счастлив. Он всегда был нашим защитником, нашим лидером. Он был так занят заботой о нас, что часто забывал о себе. Угон Авой его машины был лучшим событием в его жизни и в жизни всех нас. Я всегда буду благодарна за это, и я знаю, что он тоже благодарен. Вот почему его на самом деле не волнует, что она угнала его машину, потому что это острое напоминание о том, как ему повезло.

— Неважно, просто ведите себя прилично, — Зандер наклоняется, чтобы поцеловать меня, и, похлопав Деклана по спине, оставляет нас наедине.

— Он сказал это, будто мы преступники, — бормочу я, хотя мои глаза пытаются закрыться сами по себе.

 — Почти уверен, что он имел в виду, что мы тут будем развлекаться, — сообщает мне Деклан, садясь рядом с моей кроватью и протягивая руку, чтобы снова взять меня за руку.

— А? — бормочу я, соображая слишком медленно, чтобы понять, что он имеет в виду.

— Из-за сломанных рёбер и травмы, которую только что получило твоё тело, мы ни за что не займёмся сексом в ближайшее время.

— Что? — я стону, по новой проклиная Боуэна. — Ты что, издеваешься надо мной? Разве меня недостаточно дразнили?

— Думаю, я доказал, что стою того, чтобы меня подождать, — Деклан одаривает меня дерзкой ухмылкой.

— Ты же можешь хотя бы поцеловать меня, правда?

— Ну, у тебя сильный порез на губе, и я не хочу причинять боль...

— Деклан! — огрызаюсь я, а затем улыбаюсь, когда он тут же наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Поцелуй получается долгим, сладким и нежным. Может, это и не всепоглощающий поцелуй, но всё равно невероятный.

— Ну вот, так лучше?

Я киваю, всё ещё немного ошеломлённая, а затем наблюдаю, как улыбка Деклана медленно исчезает.

— Я чертовски волновался за тебя, Саша. Прости за то, что я тебе сказал. Я знал, что ты не могла отправить это, но... — он качает головой, явно обвиняя себя.

— Мне жаль, что Боуэн поделился этим со всеми. Это личное, и я понимаю, почему ты сделал такой поспешный вывод. Я не сержусь на тебя ни за это, ни по какой-либо другой причине, если уж на то пошло, — спешу сказать я, не желая держать зла на своих близких после того, как я чуть не погибла сегодня вечером.

— Это всё равно не оправдывает того, что...

— Давай просто забудем об этом, пожалуйста? Я хочу как можно быстрее оставить это позади, — умоляю я, заставляя себя не закрывать глаза и смотреть на Деклана, чтобы он понял, что я серьёзно.

Он кивает.

Я лишь надеюсь, что он не будет беспокоиться об этом в одиночку.

— Ты говорил с ребятами о том, что было в сообщении?

— Нет, у нас не было времени. Не думаю, что они придадут этому большое значение. Это в прошлом, и Арти уже мёртв. Но... — он тяжело выдыхает. — Мне просто не нравится вот так предавать его доверие.

— Ты никого не предавал, — спешу заверить я. — Это сделал Боуэн. Поэтому давай двигаться дальше, хорошо?

— Да.

— Есть что-нибудь ещё, что мне нужно знать?

— Твоя мама позвонила Зандеру. Сказала, что увидела в новостях, что произошло, и не смогла до тебя дозвониться.

Я стону, не желая разговаривать с ней сейчас, а может, и никогда.

— Зандер сказал ей дать тебе немного времени, и что ты позвонишь ей, когда будешь готова.

— Не думаю, что когда-нибудь буду готова. Ну то есть, она хотела, чтобы я была с Боуэном. Этот человек сумасшедший. Может, я и тормозила, но через пару дней всё равно увидела его сумасшествие. А она этого не видела, и пока у него есть миллионы, она бы никогда увидела в нём проблему. Что за люди так думают? Какая мать не слушает, что говорит ей родная дочь? Какая мать не желает своей дочери счастья? Ты делаешь меня счастливой, но для неё важен только твой банковский счёт, — разглагольствую я, чувствуя лёгкое головокружение. Возможно, гневные тирады лучше отложить на завтра, когда я почувствую себя лучше.

— Моя мать умерла от передозировки вскоре после моего рождения, так что... не уверен, что у меня есть ответы на те вопросы, которые ты ищешь, — тихо говорит Деклан.

Его слова немного отрезвляют меня, но не настолько, чтобы заглушить мой гнев на маму. Возможно, однажды я смогу выносить её, но если она не сможет принять мою жизнь такой, где Деклан — неотъемлемая её часть, то она может забыть обо мне.

— Когда я смогу уехать отсюда?— спрашиваю я, чтобы сменить тему.

— Доктор хочет подержать тебя хотя бы ночь, а завтра они проведут повторный осмотр.

Я киваю, но сразу же останавливаюсь, когда становится больно.

— А что насчёт тебя?

— А что насчёт меня?

— Ты поедешь домой?

— Ни за что. Я останусь рядом с тобой, пока ты не выйдешь отсюда. И, честно говоря, после этой дерьмовой истории я не могу обещать, что в ближайшее время вообще отойду от тебя.

Я улыбаюсь, чувствуя облегчение.

— Я не против.

— Отлично, потому что даже если бы ты возражала, это не сыграло бы роли.

Я фыркаю.

— Хорошо, что ты мне нравишься. Иначе таких слов было бы достаточно, чтобы вызвать у меня потребность запоем пересмотреть «Дневники Бриджит Джонс».

Его лицо тут же искажается гримасой.

— Ты бы не посмела!

— О, ещё как посмела бы, — я улыбаюсь ему, и на мгновение мы встречаемся взглядами, полными удовлетворения, счастья и облегчения.

— Итак, что теперь с нами будет? – спрашиваю я.

— Что ж, когда тебе станет лучше, мы поможем Зандеру искать другое офисное помещение, предпочтительно похожее на бомбоубежище, и мы будем ходить на свидания и много заниматься сексом.

Я смеюсь над этим.

— Хорошо, но я думаю, что у нас могут возникнуть некоторые проблемы с поиском офисного помещения, соответствующего этим критериям.

— И это единственная проблема, которую ты предвидишь в связи с моим предложением? — спрашивает он, пристально наблюдая за мной, чтобы понять, насколько честен мой ответ.

— Ну, я думаю, ты мог бы добавить несколько сессий в спортзале. Я бы не хотела, чтобы ты забыл, каково это — когда тебя нокаутирует девушка.

— Саша, когда я тебя вижу, у меня каждый раз такое чувство, будто ты сбиваешь меня с ног.

 — Нет! — воплю я и улыбаюсь, когда он выглядит удивлённым моим опровержением. — В наших отношениях нет сыра. Ты хочешь сыр на пиццу? Отлично. Хочешь изысканный сыр на подносе с изысканными крекерами? Отлично. Но не будет никаких «сырных» реплик, понятно?

Его лицо озаряется, и я уверена, что только что подписалась на отношения, полные «сыра».

(Непереводимая игра слов; cheesy в английском — это и «сырный», и «слащавый, банальный, сопливый», особенно когда речь идёт о романтических жестах, — прим).

— Как жаль.

— Почему?

— Ну, я хотел поделиться с тобой тем, как я счастлив, что ты выжила сегодня вечером, и что у тебя всё ещё есть чувство юмора и... — он замолкает, нежно проводя пальцем по моему лицу.

— И что же? Всё это было прекрасно. Без сыра, — заверяю я его, счастливо улыбаясь.

— И что ты дополняешь меня. Что я смотрю в твои глаза и вижу мир. Что ты моя вторая половинка... ауч! — он прикрывает голову, когда я швыряю в него подушкой и морщусь, поворачиваясь на другой бок.

— Ты идиот! — я смеюсь, когда Деклан наклоняется вперёд, забирает у меня подушку и подкладывает её мне под голову, прежде чем крепко поцеловать.

— Рад, что ты вернулась, Саша. Чертовски рад.

И я тоже.

Эпилог

Два года спустя…

— Куда подевались все мужчины? Нашим телезрительницам нужно видеть достойных мужчин, — возмущается Джей.

— Кого волнуют телезрительницы? А как же мы? Изо дня в день мы видим одних и тех же зануд. Если бы Деклан не появился, нам и некого было бы замечать, — отвечает Амара, не отрывая взгляда от музыкального автомата, который в данный момент играет нежную мелодию, которая судя по звучанию родом из тридцатых или сороковых годов.

Весь вечер Амара не сводила глаз с музыкального автомата, и я понятия не имею, почему.

— А что мы? Какое нам дело до состоятельных мужчин? — спрашивает Джей, снова привлекая её внимание.

— Когда же этот музыкальный автомат заиграет что-нибудь интересное? Эта музыка меня усыпит, — спрашивает Амара, отвечая на мои мысли прежде, чем я успеваю спросить.

— По-моему, эта музыка довольно приятная, — говорю я, заслужив удивлённый взгляд обеих женщин.

— Что ты курила в последнее время? — растягивает слова Амара.

Я не могу не рассмеяться над этим.

— Вы обе просто капризничаете. Думаете, ваши зрители хотят это видеть? — спрашиваю я, когда они оба устремляют свои взгляды в мою сторону.

— Нет. Они хотят, чтобы ты пошла туда и переключила эту чёртову песню, — огрызается на меня Амара.

— А заодно найди своего мужчину. Если не будешь осторожна, Джойс его уведёт, — говорит Джей.

— После фильма, который он заставил меня посмотреть вчера вечером, она может забирать его себе, — шучу я, оставляя их и направляясь к музыкальному автомату. И я позволяю себе отвлекаться по пути, здороваюсь с другими и приглашаю ещё парочку встать и потанцевать. Так что когда песня заканчивается, я оглядываюсь назад и пожимаю плечами, как будто просто не успела вовремя, чтобы переключить её.

Неожиданно, но далее включается более современная песня… если считать 80-е годы современностью. И за последние два года я слышала её слишком часто.

Это песня — заглавная песня к фильму «Голый пистолет», высокий трубный ритм, который был проклятием моего существования. Деклан смотрел эту трилогию так много раз, что, к сожалению, я могу многое из неё процитировать, хотя и часто уговариваю его целоваться со мной во время просмотра.

Я бросаю взгляд туда, где замечала его в последний раз, и вижу, что те немногие, кто рискнул потанцевать, пробираются к своим местам, а медсестры и воспитатели помогают им. А Деклан сейчас стоит у музыкального автомата, прислонившись к стенке, притопывает ногой и наблюдает за мной.

На нём синий смокинг, накрахмаленная белая рубашка, на губах улыбка. Но сейчас мне больше всего в нём нравится его борода. Она подстрижена и ухожена. Я не могу унять дрожь каждый раз, когда чувствую, как она царапает мою кожу. Он сказал, что отрастил её специально для меня, поскольку я постоянно упоминала об этом, но я знаю, что ему нравится носить бороду.

Я никогда не забываю, какой он красивый, но иногда меня это до сих пор поражает.

Мой мужчина — красавчик. Бородатый, сексуальный красавчик.

Он машет рукой, подзывая меня, и, хотя мне хочется швырнуть чем-нибудь в музыкальный автомат, чтобы тот заткнулся, я жду, чтобы посмотреть, что задумал Деклан.

Он встречает меня на полпути, и как только его руки оказываются на мне, он к большому восторгу нашей толпы наклоняет меня низко-низко. Прежде чем я успеваю перевести дыхание, Деклан притягивает меня к себе, покачивая нас некоторое время, затем кружит меня снова и снова.

Я смеюсь, задыхаясь, но его улыбка слишком заразительная, чтобы её игнорировать. И когда мелодия подходит к концу, он кружит меня в последний раз так быстро, что у меня кружится голова, и я теряю его хватку.

Я восстанавливаю равновесие, не дав себе упасть и всё ещё смеясь, а когда оборачиваюсь, то вижу Деклана, стоящего на коленях с крошечной коробочкой в протянутой руке.

Я ахаю, и это звучит так слащаво, что я немного себя ненавижу, прежде чем делаю несколько шагов и оказываюсь прямо перед ним.

— Что ты делаешь? — у меня перехватывает дыхание.

— Ты выйдешь за меня замуж, — говорит или, скорее, требует Деклан, открывая коробочку, чтобы показать мне красивое кольцо с бриллиантом.

Я не могу сказать, что это неожиданно, поскольку мы стали жить вместе полтора года назад и много говорили о браке и детях, но я никак не ожидала этого сейчас, не здесь, в доме престарелых, и не под песню из «Голого пистолета»!

— В этом предложении есть вопрос? — спрашиваю я сквозь комок эмоций в горле.

— Мы поженимся, и у нас будет много потрясающего секса, если ты позволишь.

— Это всё ещё не вопрос, но мне нравится упоминание потрясающего секса. Как насчёт того, чтобы попробовать ещё раз?

Он тяжело вздыхает, слегка ёрзая на колене.

— Ты выйдешь за меня замуж, Саша Дженнингс?

— Хм... — я постукиваю себя пальцем по подбородку, поджав губы, и серьёзно обдумываю его вопрос. Ну, я притворяюсь, что думаю. Внутри я подпрыгиваю, и у меня чертовски кружится голова.

— Саша! Ты меня просто убиваешь! — Деклан стонет, обводя взглядом помещение, где мы окружены ходунками, инвалидными колясками и множеством старичков и медсестёр, которые, затаив дыхание, ждут моего ответа.

Если уж на то пошло, кажется, что моё оттягивание ответа может убить немало людей.

— Да! Я выйду за тебя замуж! — кричу я достаточно громко, чтобы все слышали.

Деклан заключает меня в объятия и целует, вызывая одобрительные возгласы и охи нашей маленькой толпы, а также хлопки и несколько слезинок.

— Этот выпуск побьёт все рейтинги! — кричит Амара, и я смеюсь, прерывая наш поцелуй.

— Я сказал им, что сделаю это здесь, но я не собираюсь жениться здесь. Их воображаемая съёмочная группа обычно везде следует за ними, так что нам просто нужно обязательно пригласить их на свадьбу, — бормочет Деклан.

Я смеюсь, но в то же время киваю. По-другому и быть не могло. Мы стали хорошими друзьями, и мне нравится, что я вижу в них много от Мод.

Когда снова начинается та же мелодия, под которую мы только что танцевали, я дразняще хлопаю его по руке.

— Серьёзно? Вот какую музыку ты выбрал, чтобы сделать мне предложение?

— А что? — он пожимает плечами, но его улыбка ни на йоту не уменьшается. — Я сомневаюсь, что смогу выбрать музыку на свадьбе, поэтому решил, что лучше сделать предложение правильно.

Я качаю головой, но не могу перестать улыбаться.

— Тебе повезло, что я люблю тебя, Деклан Локвуд.

— О да.

— Говнюк! — я снова в шутку шлёпаю его.

Когда он целует меня, я быстро забываю, что мы слушаем. Вместо этого я смеюсь, когда старички начинают возвращаться на танцпол и красоваться своими движениями.

— Определённо победитель рейтингов! — кричит Амара, а Джей машет рукой, привлекая наше внимание.

— Не забудьте назвать своих детей именем на букву «Джей»!

— Невероятно, — Деклан качает головой, разворачивая нас так, чтобы мы оказались спиной к двум женщинам.

— Жаль, что Мод не могла быть здесь и не видела этого.

Улыбка Деклана становится грустной.

— Ей бы это понравилось. Понравилось бы, что мы вместе.

— Да, и она бы дала тебе подзатыльник за то, что ты не выбрал более романтичную песню.

— Саша, это романтично, — возражает он.

— В каком месте?

— Это наша песня.

— В каком месте это наша песня? — тут же возражаю я. Ни за что не позволю ему уйти от ответа.

— Это первый фильм, который мы посмотрели вместе, и я считаю это нашим первым свиданием, — на его лице играет самодовольная улыбка.

— Ты же не серьёзно… Не может быть, чтобы это... — я делаю глубокий вдох, пытаясь найти лазейку, и не могу. — О, боже мой. Это наша песня, — хнычу я, отчего его улыбка возвращается в полную силу.

— Добро пожаловать в нашу новую традицию празднования годовщин!

— Думаю, мне больше нравится традиция Авы с Зандером.

— Что, угонять его машину?

— Нет, заниматься горячим сексом в туалетах. Так что, — говорю я, закатывая глаза, — классно ты придумал традицию — смотреть этот нелепый фильм. Отправлять тебя в нокаут было бы лучшей традицией или, по крайней мере, более приятной.

При этих словах его брови приподнимаются. Очевидно, он не знал о Зандере и Аве. Затем он притягивает меня ближе к себе и прокладывает дорожку поцелуев от моих губ к уху, где задерживается.

— Ночь ещё не закончилась. Давай ты вырубишь меня после того, как я доведу тебя до нескольких оргазмов?

Я вся трепещу от его слов и решаю, что справлюсь с этим ужасным фильмом, если смогу получить от него потрясающий секс.

В конце концов, семейная жизнь, возможно, не так уж и плоха.

Оказывается, что вырубить Деклана Локвуда было лучшим, что я когда-либо делала в своей жизни.

Конец