Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот фай ...

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Название: Джана Астон, «Хорошее время»

Серия: «Миллиардеры Лас-Вегаса» #2

(разные герои)

Переводчик: Маша Л.

Редактор: (С 1-ой по 3-ю главы) Екатерина Л., (С 3-ей главы) Екатерина К.

Вычитка: Екатерина Л.

Обложка: Татьяна С.

Переведено для группы: https://vk.com/bookhours https://t.me/bookhours_world

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

— Мой коуч говорит, что мы — генеральные директора своей собственной жизни.

Хмм. Мне нравится, как это звучит, поэтому продолжаю слушать. Я никогда не рассматривала что-либо в контексте генерального директора, тем более себя, но теперь, когда услышала такую мысль, она определенно кажется мне правильной. Плюс ко всему, этот совет исходит от настоящего лайф-коуча, так что в нем должны быть свои достоинства. Интересно, стоит ли мне нанять лайф-коуча? Я уверена, что у всех успешных людей есть свои коучи. Счастливых людей. У людей, у которых точно все в порядке.

А я даже не могу разгрести все дерьмо, которое свалилось на меня. Если бы взяла себя в руки, то точно бы не заходила в кафе, чтобы купить маффин на ужин, потому что уже в середине недели у меня закончились настоящие продукты.

Честно говоря, до этого у меня хорошо получалось, но что, если я способна на большее? Возможно, во мне заложен потенциал, который я даже не использую и не знаю о нем? Может быть, под руководством лайф-коуча у меня получилось бы стать той девушкой, у которой все под контролем и которая носит туфли на четырехдюймовых каблуках по вторникам. С высушенными феном волосами и в элегантном платье-рубашке с тонким поясом, совсем как Меган.

Чертова Меган.

Обычно я заплетаю волосы в косичку после душа и даю им высохнуть естественным путем, пока не приступаю к работе. Затем, прежде чем выйти из машины, распускаю их и взъерошиваю пальцами. У меня густые светлые волосы, и плетение косичек придает мне вид пляжной девчонки, за который я получаю много комплиментов. Но, может быть, люди просто любезничают? Накручиваю прядь волос на палец и держу ее в поле зрения, прежде чем отбросить. Я снова смотрю на волосы Меган, удивляясь, как они все еще остаются прямыми и шелковистыми в семь вечера.

Интересно, это лайф-коуч дал ей контакты хорошего парикмахера? Уверена, что это так. Уверена, он дает ей все правильные и проверенные контакты.

Очередь движется, и я продвигаюсь вперед вместе с Меган.

— Мой коуч говорит, что у меня есть внутреннее сопротивление, мешающее мне жить жизнью своей мечты и так как я хочу.

О, боже мой. У меня же точно также. Такая же ерунда. Я была уверена, что уже стою на пороге того, чтобы жить так, как хочу, но что-то постоянно мешает мне. Например, реальность. Так значит решено, не так ли? Мне просто нужен лайф-коуч. Интересно, может ли Меган поделиться контактами своего коуча? Не могу придумать варианты, чтобы она поделилась ими со мной, ведь мы даже не знаем друг друга и, конечно, не конкуренты, но никогда не знаешь наверняка. Люди могут быть так скупы на информацию. Я перестаю вертеть свой телефон в руке и вбиваю в поисковой строке запрос: «Лайф-коучи в Лас-Вегасе», пока жду, когда Меган закончит свой разговор, чтобы расспросить ее.

Ого, ничего себе. Да тут около миллиона разных ссылок.

10 лучших лайф-коучей в Лас-Вегасе, Невада.

Терапевты лайф-коучинга в Лас-Вегасе, Невада.

17 Лучших лайф-тренеров Лас-Вегаса.

Вот последнее странно, не правда ли? Семнадцать? Кто заканчивает свой список на семнадцати, это же просто смешно. Вот уверена, кто бы ни составлял его, он просто ненавидел коуча, занявшего восемнадцатое место, и просто решил оставить список на семнадцати.

Я чувствую себя этим восемнадцатым.

— Сегодня вечером мы будем работать над устранением моих внутренних блоков, — продолжает Меган, а я и дальше подслушиваю ее разговор, пока кликаю на статью про десять лучших лайф-коучей, потому что тоже думаю о своих внутренних блоках. Думаю. Вообще-то... за исключением того, что я обычно делаю все, что, черт возьми, мне хочется, так что, может быть, у меня нет никаких внутренних блоков? Или, может быть, делать то, что, черт побери, хочется, мешает делать мне что-то лучшее?

— Мы встречаемся в новом кафе «Grind Me Café», которое открылось в Хендерсоне, — говорит Меган тому, с кем разговаривает по телефону, и я навостряю ушки, потому что именно тут я и нахожусь — в новом кафе «Grind Me Café»! Когда впервые увидела вывеску этого кафе, то подумала, что это остроумное название для магазина секс-игрушек (прим. дословное название кафе: «Накажи/перемоли меня»), но когда зашла сюда, то поняла, что они имели в виду молоть кофейные зерна, а не… ну вы меня поняли. Эта кофейня, та самая, где Меган встречается со своим лайф-коучем. И, совсем не зря, ведь у них великолепные бананово-ореховые маффины, но это совпадение должно быть судьба (кисмет), такое причудливое слово для обозначения фатума, но все равно означает то же самое.

Каковы шансы, что я окажусь в том же кафе, в той же очереди, в то же время с женщиной, у которой, вероятно, могут быть те же проблемы, что и у меня?

Шансы невелики. Ну, честно говоря, я понятия не имею, каковы шансы, но ради интереса давайте притворимся, что они невелики.

Еще.

Другое дело, что…

Уверена, лайф-коучи стоят дорого. И мы уже знаем, что у нас с Меган, вероятно, одни и те же проблемы. Итак, я должна остаться и посмотреть, совместимы ли мы с этим лайф-коучем. Верно? В этом есть смысл.

Меган подходит к бармену и убирает телефон от лица на достаточное время, чтобы заказать черный кофе средней прожарки без кофеина, что является еще одной нашей общей чертой, потому что я тоже пью кофе. Со сливками и сахаром, но это все равно кофе.

Делаю свой заказ, прося то же самое и добавляю маффин, потому что именно поэтому я приехала сюда в первую очередь — чтобы купить маффин на ужин. Меган, вероятно, съела на ужин отварную куриную грудку с гарниром из капусты, потому что ее жизнь четко распланирована. Она не летает на заднем сиденье в своих штанах и не ест кексы на ужин, потому что у нее закончилась вся еда в холодильнике. Никогда. Я не торопясь добавляю сливки и пакетик подсластителя в свой кофе, пока Меган находит столик, и вы не представляете, рядом с ее столиком есть пустой. Удача или простое совпадение? Хмм? В любом случае, такую возможность нельзя игнорировать.

Так что я сажусь за этот столик.

За тот самый свободный столик рядом с ней, вставляя в уши наушники. Конечно же, я не собираюсь включать музыку. Они лишь для отвлечения внимания, чтобы никто не догадался, что я на самом деле подслушиваю. Согласитесь, мерзко звучит — подслушивать. На самом деле, это как в продуктовом магазине, где предлагают бесплатно продегустировать продукты. Если Меган не хотела, чтобы кто-то стал свидетелем ее сеанса лайф-коучинга, ей следовало провести его в более уединенном месте, я права? Кроме того, судьба определенно решила, что мне нужно быть здесь прямо сейчас и продегустировать. Все же знают, что нельзя противиться судьбе.

Понятия не имею, правильно ли понимаю слово «судьба», но, думаю, что в этом вся суть. Во всяком случае, я в этом уверенна.

Расположив маффин поверх салфетки, достаю из своей сумки ручку и разглаживаю вторую салфетку, чтобы делать заметки. Что такого, я просто девушка, наслаждающаяся своим кофе и десертом в гордом одиночестве, инкогнито, словно знаменитость. Я запихиваю в рот кусочек маффина и продолжаю поиск лучших лайф-коучей в Лас-Вегасе, пока жду, так как надеюсь, если сегодняшняя встреча пройдет хорошо, обязательно найду своего собственного тренера.

Подождите-ка.

О, черт возьми, лайф-коучи популярны. По-настоящему популярны. Я потягиваю кофе и пробегаюсь по списку из первой десятки. Первый веб-сайт, на который кликаю, утверждает, что у них есть список ожидания на один год.

Один. Год.

Отбрасываю свою ручку на стол и вздыхаю. Как будто у меня есть время ждать целый год, чтобы наладить свою жизнь? Я не эксперт, но это кажется неправильным. Поэтому перехожу на сайт номер два, который утверждает, что в настоящее время они не принимают никаких новых клиентов. Я даже не могу попасть в список ожидания на этом сайте.

Вот тупость.

На третьем сайте — та же ситуация. Мне не нравится общая концепция четвертого и пятого, поэтому даже не утруждаю себя проверкой их списка ожидания. Коуч под номером шесть — привлекательный мужчина, которому бы я не доверила ничего, кроме моих оргазмов. Так что он в пролете, потому что не хочу за это платить.

Мне нравится номер семь, но… подождите. Еще минутку, пожалуйста. Это актуальная цена? Я подразумевала, что это будет дорого, но не настолько же. Кто, черт возьми, может себе это позволить? Только человек, у которого уже наладилась жизнь, вот кто. Судьба жестока. Почему она заставила меня захотеть маффин на ужин, зайти именно в это кафе и оказаться в одной очереди с Меган, в то время, как она болтала по телефону достаточно громко, чтобы ее услышали все посетители кафе, если мне не суждено заполучить лайф-коуча? То, что закончились все продукты в холодильнике — своего рода катализатор всей цепочки событий.

Запихиваю в рот еще один кусочек маффина, размышляя, что еще это может значить, но тут приходит тренер Меган, и я решаю пока глубоко не думать об этом, сосредоточившись на том, чтобы получить максимальную выгоду от моей пробной встречи. В этом смысл любого пробного продукта? Может быть, лайф-коучинг — это совсем не то, и судьба всего лишь делает мне намек, чтобы я начала сушить волосы феном. Это прекрасный шанс выяснить.

Пятнадцать минут спустя я получаю ответ. Я на крючке. Лайф-коуч Меган — самый лучший. Она заставляет меня хотеть стать лучше. Она заставляет меня поверить, что я могу стать лучше! Я определенно понимаю, почему кому-то нужен лайф-коуч. Потому что уже чувствую себя спокойнее и сосредоточеннее, просто прослушав сеанс Меган! Так… Знаю, что, наверное, мне сейчас следует уйти. Я должна. Но я все еще не решила проблему того, как собираюсь платить за своего собственного тренера, или даже, где его найти. Я же не могу сейчас встать, подойти к их столику и попросить визитную карточку, не так ли?

Нет конечно.

Поэтому.

Я просто посижу здесь еще чуть-чуть. Совсем немного. Или может целый час.

Это самое практичное, что я могу сделать. Обычно, практичность мне не свойственна. Так что, сам факт, что я готова быть практичной, говорит о том, что я в правильном месте, не так ли? И буду. Думаю, что я нахожусь прямо сейчас именно там, где должна. Кроме того, у нас с Меган очень много общего. Если бы я была чуть старше, имела приличный гардероб, сушила бы волосы феном и имела своего собственного лайф-коуча — мы бы были одним человеком, не отличишь. Конечно, это может быть преувеличением, основанном на пятнадцатиминутном изучении ее жизни, но мы определенно похожи. Так что притворимся, будто она помогает своему прошлому «я» стать лучшей версией себя.

Я задумываюсь и накручиваю свою прядь волос на палец. Хорошо, да, все это притянуто за уши.

Но все равно остаюсь.

Остальная часть сеанса так же меняет мою жизнь, как и предыдущие пятнадцать минут. Мы работали над выявлением наших основных сильных сторон и выявлением новых умений, которые хотели бы развить. И дело в том, что мне действительно приятно выявлять свои сильные стороны. У меня есть много замечательных качеств. Например, я спонтанна. Это то, над чем Меган работает. А также очень общительна и отлично умею плыть по течению. Адаптируемость — вот как бы Кэрол охарактеризовала мои умения.

На следующей неделе мы будем работать над навыками принятия решений. Кажется, Меган приняла несколько неверных решений, но кто их не принимал? Кроме того, Кэрол сказала, что часто плохие решения приводят к хорошим результатам, потому что мы учимся на своих ошибках. Она также сказала, что плохие результаты не всегда являются следствием плохих решений. Коуч сказала, что иногда правильное решение все равно приводит к плохому результату не по вашей вине, и это не должно останавливать вас от повторной попытки.

Почти уверена, что они говорили о квартире, которую она купила до переезда в Лас-Вегас, но этот же совет применим ко всем парням, с которыми я встречалась в колледже. Видите, как легко я адаптируюсь. Кэрол восхитительна.

Что заставляет меня задуматься, возможно, мне стоит вернуться на следующей неделе. Потому что, кто знает, сколько может продлиться этот пробный период? Точно не я. Я не самый добропорядочный гражданин.

Я просто девушка, которая сидит в кафе и использует по максимуму свои сильные стороны. Раскрывает свое предназначение. Расширяет зону комфорта. Кроме того, это даже не самая худшая идея, которая у меня когда-либо появлялась. Это даже не самая плохая идея, которая пришла мне в голову на этой неделе, и это прекрасно, потому что плохие идеи разжигают творческий потенциал. По крайней мере, так сказала Кэрол, и мне действительно нравится такой подход, и я его принимаю.

— Это удобное место для нас, чтобы встретиться снова на следующей неделе?

Да. Да, конечно. Технически, Кэрол спрашивала у Меган, но кофейня на самом деле не место для сеанса лайф-коучинга, если вы не хотите, чтобы незнакомые люди тоже извлекли пользу из урока.

— Я не могу на следующей неделе в четверг, — отвечает Меган. — Я уеду из города в командировку. Позвольте мне проверить свое расписание и отправить вам электронное письмо.

Ну, тогда это конец, не так ли? Я никогда не узнаю, когда они вернутся, и не могу торчать в этом кафе ежедневно, как какой-нибудь писатель-неудачник с аллергией на работу дома. И смотрю на женщину за угловым столиком, которая что-то бормочет себе под нос, печатая. Определенно нет.

— Единственное другое окно, которое у меня есть — это воскресенье в одиннадцать, — объявляет Кэрол.

Ну все, проблема решена.

Глава 2

— Святой ад, кто это? — Я останавливаюсь как вкопанная, из-за чего Марк врезается в меня сзади.

Это не какой-то грязный эвфемизм или что-то вроде того, мы полностью одеты. Марк врезался в меня, потому что был слишком занят, рассматривая что-то в своем телефоне, вместо того чтобы следить за тем, куда он идет. Хотя возможно, это из-за того, что я резко остановилась, но пешеход же всегда может поменять направление своего движения, когда захочет. Конечно, правила пешеходов действуют для транспортных средств и людей, переходящих улицу, а не для коллег в коридорах отелей, возразите вы, но я всегда довольно хорошо адаптировала любые правила к своим потребностям.

— Пэйтон, Господи. Смотри куда идешь.

— Я? Вообще-то, это ты в меня врезался!

— Потому что ты остановилась посреди коридора. — Он смотрит за мое плечо и машет в пустой зал, чтобы показать, насколько идиотской была моя остановка посреди коридора.

— Я остановилась, потому что как раз-таки смотрела, куда иду, — настаиваю я. — Вообще-то, я наблюдала за тем парнем, — киваю головой в сторону вестибюля, видимого с балкона второго этажа, перед которым мы стоим, — и решила остановиться.

— Наблюдала за парнем? Интересный выбор слов.

— Марк. — Я делаю паузу, ожидая, когда он обратит на меня внимание. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточился.

— Сосредоточился.

Мне на самом деле нравится Марк. Я даже подумываю, чтобы сделать его своим рабочим мужем. Но еще слишком рано, потому что это всего лишь моя вторая неделя работы тут, но все идет достаточно хорошо. Иногда, когда вы встречаете подходящего коллегу, вы просто знаете об этом.

— Кто это? — Я продвигаюсь ближе к перилам балкона, чтобы лучше разглядеть своего потенциального будущего мужа. — Тот великолепный мужчина, который разговаривает с Кэноном. Ты знаешь его? Он работает здесь?

— Понятия не имею.

— Мы должны выяснить это, потому что я планирую выйти за него замуж и родить от него детей.

— Серьезно? — спрашивает Марк, в его голосе чувствуется скептицизм, словно он не воспринимает мои слова всерьез.

— Да, серьезно. Это может произойти. Он как раз мой типаж. Высокий, темный, красивый и подтянутый.

— Хмм, — снова этот скептицизм.

— Что? Ты думаешь я не в его вкусе?

— Я не думаю, что ты его тип.

— Что за тип? — Я отвожу глаза от великолепного незнакомца, чтобы бросить на Марка свирепый взгляд. Всего лишь на секунду, потому что могу смотреть на Марка в любое время, когда захочу, а кто знает, увижу ли я еще раз своего потенциального будущего мужа.

— Серьезный тип. Тип, на которых женятся. Только вчера, ты сказала мне, что большинству пар было бы лучше поджечь кучу денег и использовать пламя для приготовления зефира, вместо того чтобы тратить их на свадьбу.

— Это только потому, что мы работали над свадьбой Джонсона-Макнелли, и этой паре было бы лучше сжечь кучу денег, чем тратить их на свадьбу друг с другом. Они оба ужасны. Кроме того, я была голодна и хотела сладкого.

— Хмм.

— И вот тебе всем известный факт: если пара тратит на свою свадьбу менее тысячи долларов, шансы на их развод минимальны.

— Всем известный факт, да?

— Твое недоверие неуместно, Марк. Между прочим, я кое-что знаю.

— Конечно. Конечно. — Марк делает паузу на мгновение, прежде чем продолжить. — Где ты узнала эту информацию?

— Я видела видео на Фейсбуке.

— Фейсбук — это, конечно, проверенный источник.

— Оно выглядело очень достоверно. Это было очень профессиональное видео.

— Хмм. — Снова его хмыканье.

— Это может быть правдой, — настаиваю я. — И это звучит логично. Возможно.

— Основываясь на правиле тысячи долларов, каждая пара, поженившиеся в Лас-Вегасе, должна жить долго и счастливо.

— Кто сказал, что это не так?

— Бритни Спирс в 2004 году.

— Вау. Ты настоящий зануда, Марк.

— Спасибо. Вот как я представляюсь на вечеринках: «Привет, я супер крутой Марк».

— На твоем месте, я бы не стала с этого начинать. Прибереги эти слова на конец вечеринки, когда будешь выхватывать стаканчики из рук людей, чтобы ополоснуть их перед переработкой.

— Твой мозг, должно быть, очень занимательное место. — Марк опирается предплечьями на перила балкона, осматривая вестибюль вместе со мной.

— Это так, Марк. На самом деле так.

— Как же так получилось, что ты занимаешься планированием свадеб, когда сама в них не веришь?

— Перестань так говорить. Мы занимаемся планированием мероприятий. Событий. Торжеств. Которые иногда включает в себя свадьбы, а иногда включают в себя гораздо лучшие вещи, которые не являются свадьбами. — Мною было организовано достаточно свадеб, чтобы мне хватило на всю жизнь. — Я сказала, что могла бы выйти замуж за этого парня и родить от него детей. Свадьба и супружество — это две очень разные вещи. Меня не волнует один день. — Я действительно не знаю. Я забочусь о вечности, а вечность в лучшем случае ненадежна. Свадьбы — это весело, конечно. Дело в том, что большинство пар разбиваются и сгорают, не выдерживая.

— Значит, один взгляд, и ты готова провести с ним остаток своей жизни?

— Не будь смешным. Я сказала, что могу, но никогда не говорила, что это уже решено. Он мог бы вывести меня из себя, если бы мы поговорили, или, что еще хуже, был бы ужасен в постели. — Хотя это сомнительно. Этот мужчина выглядит так, словно ему привычно проводить время в спальне. Он излучает секс и уверенность, а я даже не нахожусь с ним в одной комнате. Он был бы совершенно смертоносен, если бы посмотрел на меня. — Мы могли бы просто закрутить бурный роман, а потом расстаться полюбовно.

— Бурный роман? Кто, черт возьми, так говорит?

— Я говорю, — отвечаю я. — Только что. Я только что это сказала.

— Хмм.

— На нем же хороший костюм, верно? У него, вероятно, есть настоящая работа, так что, когда тот разведется со мной, он сможет платить алименты на ребенка. Как ты думаешь, он похож на человека, который приходит на футбольные матчи своих детей, или из тех, которые просто иногда видятся по праздникам?

— Твой мозг, Пэйтон. Иисусе.

— Статистически очень обоснованный вопрос.

— Хммм. — Снова.

— Он такой симпатичный, — добавляю я с тоской. Просто до смешного хорош собой. Высокий. Густые темные волосы. Волевая челюсть. Оливковый цвет лица, я предполагаю, что мужчина итальянец. Либо это, либо у него адский загар. Он в костюме, который сидит на нем, как влитой. Широкие плечи, плоский живот. Я знаю, что у него, должно быть, под этой рубашкой есть пресс. Пока наблюдаю, он поднимает руку и щелкает запястьем, чтобы посмотреть на часы у себя на руке. Считайте меня сумасшедшей, но этот щелчок запястьем — моя новая мания.

— Скажи ему это, когда встретитесь. Мужчинам нравится, когда их называют симпатичными, — сухо говорит Марк.

— Боже, просто посмотри на него. Я думаю, он мог бы стать моим криптонитом.

— Ты думаешь, что его прямое воздействие ослабит тебя до смерти?

— Хмм, нет, определенно нет. Я использую это слово некорректно? Почему люди всегда кидаются такими фразами типа: «Пончики — мой криптонит»? Вообще-то, пончики — подарок небес, а никакой ни криптонит.

— Значит ты думаешь, что этот парень подарок небес тебе? Я правильно тебя понимаю?

— Мог бы быть. Знаешь, никогда не знаешь наверняка.

— Ну, он уходит, — показывает Марк.

— Они всегда так поступают. — Я пожимаю плечами, ни капли не беспокоясь таким развитием событий. Но продолжаю смотреть, потому что, черт возьми, это вообще законно носить такой костюм? У меня крайняя степень недотраха.

— Может быть, нам следует быстро спуститься вниз и догнать его? Ты можешь притвориться, что падаешь в его объятия или сделать какую-нибудь другую глупость. Буду счастлив подтолкнуть тебя.

— Неа. — Я отхожу от перил балкона и начинаю идти в направлении большого бального зала. Мы как раз собирались сделать несколько замеров для ужасной свадьбы Джонсона и Макнелли, когда я отвлеклась. — Знаешь, как говорят? Если ты кого-то любишь — должен отпустить его. Если он вернется к тебе, выходи за него замуж.

— На самом деле там не так говорится и вообще не относится к мужчине, которого ты впервые видишь.

— Говоришь ты.

— Если меня когда-нибудь вызовут давать свидетельские показания против тебя из-за преследования, я не смогу солгать.

— Тебе и не придется. Супружеские привилегии.

— Мы не женаты.

— Еще нет, но к тому времени мы можем поженится по работе.

— Поженится по работе. — Марк медленно повторяет слова, как будто это иностранное понятие. — Как я узнаю, если это произойдет? Являются ли долгие прогулки по коридорам отеля особым видом ухаживания, о котором я ничего не знаю? Будет ли церемония в кафетерии, когда она станет официальной, чтобы я знал, когда у нас годовщина?

— Ооо, годовщина рабочего супруга! Я никогда об этом не задумывалась! Видишь, Марк, вот почему ты один из моих кандидатов. Ты поддерживаешь меня, и у тебя есть отличные идеи.

— Один из кандидатов? — невозмутимо спрашивает Марк. — У меня есть конкуренты за псевдо-жену на работе?

— Не так много, если тебя это интересует. И ты впереди всех, — объявляю я, входя в бальный зал, уворачиваясь по пути от строителя. Отель, в котором мы работаем, только-только открылся. Мы все еще находимся в стадии тестового открытия, то есть в основном в комфортабельных номерах регистрируются журналисты-путешественники и руководители отрасли. Зал казино открыт для бизнеса, и торжественное открытие состоится только через две недели, а большинство помещений для проведения мероприятий все еще находятся на завершающей стадии строительства. Подкрашиваются стены, вешаются люстры, доделываются отделочные работы. Это хаос, но я наслаждаюсь каждой минутой.

— Давай сделаем эти замеры, — говорю Марку. — Я ужасно голодна и сегодня в кафетерии день мясного рулета.

— Просто иди, — вздыхает Марк, отмахиваясь от меня. — Я сам сделаю эти замеры.

— Марк! — радуюсь я. — Знаешь что? Давай сделаем это официально. Сегодня может быть годовщина нашего рабочего брака. Поздравляю. Я слышала, что традиционный подарок на рабочий брак — это коробка сырников. Ты можешь принести их завтра.

— Ты не слышала такого. Ты только что это выдумала.

— Да, я так и сделала, но, честно говоря, для того, чтобы кто-то что-то услышал, кто-то должен начать говорить об этом.

— Правильно.

— Я думаю, у этого есть все шансы стать традицией, — добавляю я. — Гораздо более глупые вещи становятся традициями, поэтому думаю это хорошая идея.

— Это один из способов взглянуть на вещи.

— Поверь мне, у меня множество очень изобретательных способов смотреть на вещи.

Глава 3

— Ты когда-нибудь задумывалась над тем, что нам, по-хорошему, нужно было бы пройти тест на взрослость, прежде чем у нас появилась своя собственная квартира? — говорю я, отправляя в рот крекер (прим. Cheez-It — бренд сырных крекеров, производимых компанией Kellogg через подразделение Sunshine Biscuits) и наблюдая, как моя соседка намазывает желе на свой маффин.

— Эм, нет? — Лидия выглядит обеспокоенной моим вопросом и вытирает нож, прежде чем положить его в посудомоечную машину.

Ладно, может быть, это только я задумываюсь. Она ест на завтрак маффин, а я — крекер, со вкусом сыра, поэтому, может быть, это только для меня проблема, в сравнении с проблемами молодежи двадцати с чем-то лет. И все же.

— Тебя ни капельки не беспокоит, что мы могли бы есть шоколадные хлопья на завтрак, хоть каждый день и никто бы нас не остановил?

— Шоколадные, на самом деле шоколадные? — Она морщит нос, на ее лице читается сомнение.

— Самые шоколадные.

— Хмм. — Она откусывает кусочек своего завтрака, пока я доедаю свои крекеры, вытряхивая коробку. Мне пора покупать пакет семейного размера, или, по крайней мере, распределять количество крекеров, которые съедаю между походами в магазин.

— Хорошо, кто бы проводил тест? — наконец, спрашивает она, потому что Лидия хорошая подруга, а хороший друг всегда обдумывает твои идеи, прежде чем отмахнуться от них.

— Миссис Баттерворт (прим. американский бренд сиропов и смесей для блинов, принадлежащий Conagra Brands. Сиропы поставляются в характерных бутылках в форме персонажа «Миссис Баттерворт», представленного в образе почтенной женщины).

Лидия несколько раз моргает, глядя на меня.

— Пластиковая бутылка кленового сиропа в форме пожилой женщины может судить о готовности к взрослой жизни?

— Кто еще может это сделать? Не похоже, что мы могли бы доверять правительству в проведении данного теста и рассчитывать на справедливые оценки.

— Звучит правдиво.

Мы обе молчим, пока Лидия обдумывает очень взрослые вещи, а я думаю о том, какие бы вопросы были в этом тесте. Нужна ли мне страховка аренды? Можно ли употреблять продукты с истекшим сроком годности? Действительно ли так плохо есть сырные крекеры на завтрак?

— Ты будешь сегодня моим вторым водителем? — спрашивает Лидия, перекидывая сумочку через плечо, болтая ключами на кончиках своих пальцев.

— Конечно, — соглашаюсь я и следую за ней к двери. Мы работаем в одном и том же месте, поэтому и машину используем совместно. И сегодня пятница, так что, если поедем вместе, Лидия не сможет остановиться по дороге домой в комиссионном магазине, потому что именно так она проводила бы свои пятничные вечера, если бы я не вмешивалась.

Мы обе были наняты на ярмарке вакансий в кампусе во время нашего последнего года в LSU (прим. Университет штата Луизиана), и это своего рода большое дело. Настоящая работа. Работа для взрослых с планами на 401 тысячу долларов и льготами в совершенно новом отеле на Вегас-Стрип. Моя работа связана с устройством мероприятий, поэтому в основном мне платят за то, чтобы я помогала людям планировать мероприятия. События, которые происходят в Лас-Вегасе, в модном отеле. Насколько это круто? Я уже веду себя как заправский футболист, не говоря уже о проблемах с завтраком.

Мы с Лидией решили, что будем жить в одной квартире, когда переедем в Вегас, и это лучшее решение, потому что, хотя мы одного возраста, у нас очень разные умения и навыки. Мы не похожи как две капли воды. Как если бы одна горошина была органической, а другая была обжарена и подана с гарниром и вкусным соусом для макания. Подождите, нет. Я думаю о тех хрустящих зеленых бобах в P.F. Chang's (прим. это американская сеть ресторанов с неформальной обстановкой, основанная в 1993 году Полом Флемингом и Филипом Чангом и предлагающая блюда азиатской кухни фьюжн), это совсем не горох. Как бы то ни было, вы поняли суть.

Она брюнетка.

Я блондинка.

Она девственница.

Я — нет.

Она была девочкой-скаутом до двенадцатого класса и заработала все возможные значки достижения и навыков.

Меня выгнали из скаутов из-за финансовых махинаций со значками.

Все в порядке. Я совсем не хотела оставаться там. Не совсем так.

Дело в том, что я помогаю ей вырваться из скорлупы хорошей девочки, поощряя ее жить по полной. Поговорить с симпатичным парнем у бассейна. Поцеловать незнакомца в баре. Заработать все веселые значки, так сказать. Я еще работаю над этим, но думаю, что изменения на лицо. И я меняю ее жизнь к лучшему.

Мы не были знакомы до последнего года в колледже и никогда не жили вместе до переезда в Вегас, иначе я бы раньше поняла, что ей нужна моя помощь. Планирование мероприятий и помощь людям в общении — это, по сути, одно и тоже. По крайней мере, так бывает, когда я этим занимаюсь. Или так происходит. Как человек, только что окончивший колледж, я еще не работаю над громкими событиями, но я отлично проводила время над проектами, которые мне поручали до сих пор.

Например, в настоящее время я организую поощрительный ужин для главы Американской ассоциации дерматологов, который забронировал недельную конференцию следующей весной. Знаю, вы думаете, что это звучит скучно, но к тому времени, как закончу с ним, это будет действительно круто. И также работаю над парой свадеб, самыми наихудшими, но я вношу свою лепту. В конце концов, я добьюсь действительно хороших результатов, например, организую вечеринки по случаю презентации знаменитых джинсовых линий или конференцию по косметике. Мероприятия, где мне не придется быть посредником между женихом и невестой, ссорящимися из-за вариантов меню, или где усадить того дядю, который не затыкается о политике, пока я прикусываю язык из-за того, насколько все это глупо.

Свадьба — это всего лишь один день. Один раздражающий день, когда вы слишком усердно пытаетесь провести лучший день в своей жизни, что невозможно, потому что лучшие дни вашей жизни никогда не планируются. Лучшие дни всегда случаются тогда, когда вы меньше всего этого ожидаете.

— Я беспокоюсь о Ризе, — говорит Лидия, когда мы уже на полпути к работе.

— А что с ним? — Риз — ее главный любовный интерес. А еще ее босс. Ну и мой босс. Он босс вообще для всех, потому что является генеральным директором «Виндзора», отеля, где мы обе работаем. Технически они не встречаются, но она ему нравится, а он борется с этим, что глупо, потому что Лидия потрясающая, и они в конечном итоге будут вместе. Хотя иногда мужчинам просто нужно во всем разобраться самим.

— Прошло уже две недели, с тех пор, эм, с того случая в баре, и я начинаю думать, что у нас ничего не получится.

То, что было в баре, был оргазм. В заднем офисе, но все же. Я очень горжусь ею, потому что это было далеко за пределами ее зоны комфорта. Когда мы вернулись домой в тот вечер, я сделала ей значок бара, который похож на значок скаута, только для взрослых. Грязных взрослых скаутов.

— Но тем не менее, — продолжает она, — я чувствую, что между нами что-то должно случиться. Я же не могу испытывать такие эмоции просто так, верно? — Она делает небольшую паузу, поэтому не думаю, что у меня есть шанс ответить и вопрос скорее риторический. — Знаю, он тоже это чувствует, и знаю, что он делает. Я просто не могу понять, почему Риз ничего не предпринимает. Он целует меня, как будто все это имеет значение, Пэйтон. Никто никогда раньше так меня не целовал, понимаешь? Это совсем другое.

Я не знаю, потому что не целовала Риза. Но видела, как он смотрит на нее, так что, наверное, она права.

— Мы разберемся с этим, — обещаю ей. — Я поспрашиваю. Я знаю некоторых людей.

— Каких это людей ты знаешь? — интересуется Лидия, останавливаясь на красный сигнал светофора. — Мы начали работать в один день. Кого ты знаешь такого, кого не знаю я?

— Пфф, — отмахиваюсь от ее замечания. — Ты из отдела кадров. А я из отдела планирования. Поверь мне, все лучшие сплетни у нас. Никто тебе ничего не расскажет.

— Возможно, так и есть.

— Я попробую разобраться с этим к обеду. Все будет хорошо.

— Ты действительно так думаешь?

— Возможно. Наверное, все будет хорошо. Я наверняка разберусь с этим к полудню, но Риз, насколько знаю, может быть замешан в каком-нибудь странном дерьме. Может, ему нравится пушистый секс или что-то в этом роде. Это круто, без осуждения, но я не знаю, согласна ли ты наряжаться в панду, чтобы отвлечь его, так что тебе это может не понравиться.

— Что? — Лидия бросает на меня очередной взгляд, на ее лице написано замешательство.

— Э, не бери в голову. — Я не думаю, что она готова узнать, насколько запутанными могут быть свидания.

Глава 4

— Ты уверена, что хочешь сделать это, Лидия? — На самом деле, я очень хочу, чтобы она сказала «да». Потому что это будет весело. Да, это полное безумие. Да, у нас нет лучших планов на выходные. Но все же, как ее лучшая подруга, хочу, чтобы она все обдумала. По тем же самым причинам.

Сейчас субботнее утро, и мы оказались на парковке возле «Двойного Бриллианта». Стрип-клуба. Вообще-то джентльменского клуба. Но вы можете называть как хотите. Сайт выглядел не так убого, как я ожидала, но это все равно стрип-клуб. Мы здесь, потому что моя лучшая подруга-девственница хочет зайти внутрь и попросить владельца помочь ей продать свою девственность с аукциона. Ризу, в частности.

Да, знаю.

Звучит слишком безумно, чтобы быть правдой.

Это ненормально.

Но все же, это сейчас и происходит. Вчера я поспрашивала и узнала, что Риз достаточно много времени проводит в этом джентльменском клубе. И ходили слухи, что тут работают профессионалки. А под профессионалками подразумеваю проституток. Я рассказала всю известную мне информацию Лидии за обедом и уже к вечеру у нее появился план. Ее план включал в себя продажу своей девственности Ризу на аукционе в этом стрип-клубе. Нет вообще никакой возможности, что этот план осуществится на самом деле. Ничего такого, вспышка, пшик. Лидия на самом деле хорошая девочка. Хороший друг. И хорошая дочь. Она хороша во всем. И эта ее идея просто сумасшедшая. Дело не в том, что я думаю, что Риз на это не клюнет, он как раз таки и клюнет. Дело в том, что я не думаю, что мы вот-вот столкнемся с владельцем стрип-клуба, сделанного из золота.

В любом случае.

Мы заходим в «Двойной Бриллиант».

Я думаю, что нас тот час же выгонят. Или арестуют за домогательство. Или свяжут и бросят в самолет, летящий в Мексику. Что? У меня живое воображение.

Вместо этого, нас спрашивают, не хотели бы мы получить здесь работу, что, не буду врать, очень лестно. Конечно, у меня уже есть настоящая работа, но никогда не знаешь, когда тебе понадобится запасной план.

— Я бы хотела поговорить с владельцем, — говорит Лидия, расправив плечи и высоко подняв голову.

— Я тоже, — добавляю я, потому что не могу ей позволить идти туда одной, предполагая, что главный босс здесь и что нам разрешат с ним встретиться. Причина номер один: я хороший друг, а хорошие друзья никогда не отправляют тебя в подсобное помещение стрип-клубов. Лидия ослеплена любовью, и я не могу позволить ей принять решение, о котором она позже пожалеет. Причина номер два: вся эта история может стать по-настоящему интересной, и я ни в коем случае это не пропущу. Убираю заявление о приеме на работу в сумочку, когда Лидия бросает на меня взгляд. Пожимаю плечами — я сохраню заявление, потому что мне любопытно, а не потому, что хочу здесь работать. Возможно.

Нас проводят мимо нескольких приподнятых платформ с обязательными шестами в центре, по длинному темному коридору и через дверь.

Дверь ведет в… офис. Это хороший офис. Действительно уютный. Здесь тихо, а ряд окон наполняет пространство естественным светом. Оттуда должен быть вид на парковку, потому что мы находимся в квартале от Стрип, в окружении высотных отелей и туристических ловушек. Но вместо этого там есть что-то вроде внутреннего двора. Похоже, часть парковки была огорожена стеной и превращена в закрытый внутренний дворик. Стена загораживает вид снаружи с нашей стороны сразу за дверями офиса, так что все, что могу видеть, — это цветочный сад и фонтан. Долбанный фонтан. Это очень разочаровывает, потому что я представляла себе темную комнату с плохим освещением и белого мужчину с избыточным весом, курящего сигару за столом, в то время как пара головорезов стоят по стойке смирно, готовые защитить его, если возникнет необходимость.

Впереди нас есть зона отдыха с кожаными диванами и парой кресел. Посередине стоит журнальный столик, сделанный из чего-то похожего на старое восстановленное дерево, поддерживаемый тонкой металлической рамой. В боковую стену встроен кофейный бар — деревянные шкафы, облицованные гладким мрамором, промышленная кофеварка и стеклянные банки с подсластителями и батончиками гранолы, выстроенные вдоль столешницы.

И там есть письменный стол.

Один стол.

Где сидит соблазнительная женщина, которой, должно быть, за пятьдесят и начинает сиять улыбкой при нашем появлении, заставляя меня чувствовать себя так, словно я только что зашла к подруге после школы, а не в заднюю комнату стрип-клуба.

Это немного разочаровывает, если честно. Я думала, что эта встреча будет немного более драматичной, но эта женщина выглядит так, словно она руководит книжным клубом, а не стриптиз-клубом. Своего рода книжный клуб, в котором обсуждаются только книги с выцветшими до черноты сексуальными сценами или, что еще хуже, книги, в которых вообще нет романтики. Тьфу. Лидия не нуждается во мне здесь. Эти двое будут обмениваться рецептами приготовления блюд в мультиварке, пока разбираются с жизнью Риза с помощью этого псевдоаукциона.

Я ненавижу быть ненужной.

— Я Салли, — представляется женщина, поднимаясь из-за стола с еще одной улыбкой. — Вы, дамы, хотели видеть Винса? Могу я предложить вам кофе или воду, прежде чем вы войдете?

Винс. Ладно, теперь мы разговариваем. Винс звучит так, будто он мог бы быть головорезом, курящим сигару. Винс мог бы сидеть в тускло освещенном офисе, который пахнет отчаянием и выглядит как съемочная площадка мафиозной драмы на канале HBO.

— Нет, все в порядке, спасибо, — говорит Лидия, вежливо отклоняя предложенный напиток.

— У меня тоже все хорошо, — добавляю я, поднимая свою полупустую чашку холодного кофе, встряхивая лед движением запястья. — У меня еще есть, спасибо.

Женщина кивает и обходит свой стол, на ходу указывая на закрытую дверь. Добравшись до нее, она открывает ее и машет нам рукой, говоря Винсу, что мы — те молодые леди, которые хотели его видеть. Дверь мягко закрывается за нами.

Вот оно. Мы в офисе. Главной шишки.

Там нет дыма.

Никаких головорезов.

А Винс? Винс явно не тот, кого я ожидала увидеть. Даже близко нет.

Глава 5

Святая Матерь божья, вот дерьмо. Винс горяч. Молодой и горячий. Ну хорошо, не такой уж и молодой, предположительно лет за тридцать, но я-то ожидала увидеть мерзкого старикашку под семьдесят, поэтому он определенно молод. К тому же это тот самый мужчина, которого я видела в вестибюле отеля «Виндзор» несколько дней назад, разговаривающего с Кэноном.

А это значит, что он вернулся ко мне, правда же? Я думаю, что так и есть. Конечно, это может быть всего лишь совпадением. Может быть. Но Кэнон дружит с Винсом и поэтому он был в отеле. Лидии нравится Риз, поэтому мы заявились в этот стрип-клуб. Бла-бла-бла. Все еще думаете, что это совпадение? Нет. Потому что совпадение — просто другое слово, обозначающее судьбу. Это правда, просто поверьте в это.

Я улыбаюсь. Очень сильно, сильно, сильно.

Я никогда не испытывала влечения к парням постарше. И точно не была той девушкой, которая фантазировала о соблазнении своего школьного учителя или тренера, или лучшего друга своего старшего брата. И вообще никогда не фантазировала о том, чтобы кого-то соблазнить, потому что, по моему собственному опыту, парней было не так уж и сложно заполучить. В школе я неизменно встречалась с ровесниками и всегда достаточно легко определяла, было ли у нас взаимное влечение, прежде чем слишком увлекалась влюбленностью в кого-то.

Винс восхитителен. Винс — это все неуместные фантазии, которых у меня никогда не было, упакованные в один подарочный пакет.

Этот день складывается намного лучше, чем я могла ожидать от него. Может быть, план Лидии, в конце концов, не такой уж безумный. Смотрите! Еще одно совпадение! Кто продает свою девственность? Никто, вот кто. Особенно двадцатидвухлетние женщины, у которых есть работа и которые в прошлом были очень хорошими девочками.

И все же мы здесь.

Винс поднимает свой взгляд от стола, когда Салли объявляет о нашем прибытии, и когда его глаза встречаются с моими, они такие же опустошающие, как я и предполагала, за исключением того, что «опустошающие» — это подходящее слово. Позже нужно будет придумать другое слово для обозначения его глаз. Слово, которое означает, что я хочу немедленно родить от него детей.

Возможно. Может быть, он будет раздражать меня, когда заговорит, так что не будем забегать вперед. Но не волнуйтесь, если у нас ничего не щелкнет, мы все равно сможем заняться сексом. Пока он будет готов молчать к чертовой матери.

Интересно, чем он увлекается? Винс владелец джентльменского клуба, так что мне придется быть открытой для всего нового, но я всегда гордилась своей способностью адаптироваться, поэтому мне это должно понравиться.

Лидия делает шаг вперед и протягивает руку в знак приветствия. Благослови ее господь. Если она подготовила презентацию для этой встречи, я умру. Подхожу к ней, когда Винс встает и пожимает ей руку с выражением вежливого безразличия на лице. Он даже не смотрит на ее сиськи.

Это совсем не похоже на ту встречу, которую я ожидала.

— Пэйтон, — говорю ему, протягивая руку, после того, как они с Лидией уже поздоровались. Его взгляд перебегает с нее на меня, когда он пожимает мне руку. Винс также не смотрит на мои сиськи, что разочаровывает. Так по-джентльменски, но, тем не менее, разочаровывает. Они действительно хороши, я имею в виду мои сиськи. Хотя, честно говоря, я действительно оделась для встречи со старым извращенцем, а не с моим, возможно, будущим мужем.

Этот офис выглядит почти так же, как приемная, в которой мы только что были. Дорогие нейтральные цвета. Деревянный письменный стол, который выглядит так, как будто он был на страницах каталога элитной мебели. Два изящных стула, расставленных перед ним для посетителей, и буфет позади с единственным растением в горшке на поверхности. Я предполагаю, что это принадлежит Салли.

Это хороший офис. Отполированный, почти как сам Винс.

Здесь даже нет дивана для кастинга.

Мы сидим, Винс щелкает запястьем, чтобы проверить время на своих часах, и объявляет, что у нас есть пятнадцать минут.

Я бросаю взгляд на Лидию, ожидая, что она начнет, но та выглядит так, словно ее сейчас стошнит. Не беспокойся, детка, вот почему я здесь. Буду отвлекать Винса, до тех пор, пока Лидия не возьмет себя в руки. Под отвлечением я подразумеваю, что узнаю его получше.

— У тебя много подружек? — спрашиваю я.

— Простите? — Выражение лица Винса не меняется, вообще никак. Его взгляд сосредотачивается на мне, слегка наклонив голову в мою сторону, но я знаю, что он меня услышал. Это даже не такой уж странный вопрос, учитывая, где мы находимся.

— Ну ты знаешь, как это проделывал Хью Хефнер?

Теперь он чуть прищуривает глаза, когда оценивает меня. Я стараюсь не улыбаться.

— Я управляю джентльменским клубом в Вегасе, а не журналом о стиле жизни, — отвечает он через мгновение, опровергая мое утверждение, но и не отвечая на него.

— То же самое. — Я пожимаю плечами и качаю головой. От этого движения прядь волос падает мне на лицо, поэтому я кривлю губы и раздраженно сдуваю ее, поднося чашку кофе со льдом к губам, делая паузу, прежде чем сделать глоток. — В любом случае, не так ли? — Я встряхиваю чашку, чтобы размешать то, что осталось от моего напитка, совершенно ненужная привычка, из-за которой лед громко стучит о стенки.

Взгляд Винса перескакивает с чашки на мои губы, когда я делаю глоток. Подозреваю, что грохот льда сведет его с ума еще до того, как мы доживем до нашей первой годовщины.

Кладу предплечье на подлокотник кресла, чашка свисает с кончиков моих пальцев, когда я откидываюсь на спинку кресла. Это очень удобное кресло. Интересно, сидят ли здесь девушки, чтобы договориться о повышении зарплаты? Тогда мне интересно, получают ли стриптизерши прибавку к жалованью. Они же должны, но спрошу позже, потому что не хочу, чтобы он думал, что я собираюсь указывать ему, как вести его бизнес на нашем первом свидании. Я, конечно же, расскажу ему, как вести свой бизнес, но это не так важно.

Винс молчит, а Лидия все еще ерзает на стуле рядом со мной, поэтому я заполняю пустоту, объясняя, почему мы здесь. Говорю ему, что Лидия влюблена в Риза и что Риз собирается влюбиться в Лидию, если он еще этого не сделал, и тогда она переедет к нему, а мне придется искать нового соседа по комнате.

Я знаю, что беспокоиться о поиске нового соседа по комнате эгоистично, но эта мысль тревожит меня. Жить с Лидией — все равно что иметь Мэри Поппинс в качестве соседки по комнате: она практически идеальна во всех отношениях. Я никогда не смогу найти другую соседку по комнате, что сможет занять ее место, поэтому будет паршиво, когда она съедет. И она это сделает, я знаю, что сделает. Риз влюбится в нее и увезет, и тогда я останусь одна.

Если только я не заменю ее Винсом.

Я понимаю, что это опережение событий, но судьба — капризная сука, и кто я такая, чтобы сомневаться в ней?

Плюс мне бы хотелось заняться сексом с Винсом, вот и все.

Не могу представить, что он захотел бы переехать в мою квартиру в Хендерсоне, но это нормально, потому что я уверена, что у него квартира получше, чем у меня, и иногда приходится идти на компромиссы. Люди часто используют слово «компромисс», когда они на самом деле получают все то, что хотят. Как я, прямо сейчас.

— Я могла бы быть твоей третьей девушкой, — предлагаю я. У Хефа было три подружки, может быть, у Винса тоже есть особняк, полный подружек? Возможно, меня это устроит. Я имею в виду, не могу знать наверняка, пока не попробую это, верно? Я довольно независимая женщина, поэтому думаю, что мне было бы классно с парнем, работающим по таймшеру. Если бы нас было трое, я бы все равно проводила с ним две целых три десятых ночи в неделю. Я бы использовала оставшиеся вечера, чтобы поужинать со своими друзьями или натереть ноги воском, или досмотреть эпизоды «Острова любви».

Если только у него нет семи подружек. Мне нужно больше, чем одна ночь внимания в неделю.

— Я полностью открыта для того, чтобы стать девушкой номер три, — уточняю я на всякий случай, если у него их семь. — Я бы не хотела быть девушкой номер один или два. Это очень ответственно звучит, ты так не считаешь? А еще я бы хотела иметь свою собственною комнату. Ты так это делаешь? У каждой твоей подружки есть своя собственная комната? Хеф же так и сделал. У тебя есть хороший дом? Потому что я не стану делить тебя, если ты живешь в дерьмовой квартире с монетной прачечной.

В этом-то все и дело, не так ли? Хью Хефнер без особняка был бы странным. Исключения были для него сделаны из-за особняка, вечеринок и обслуживания в номерах. Можете ли вы представить себе жизнь в доме, где вы могли бы позвонить на кухню и заказать доставку еды в комнату? Я могу. Я могу себе это представить. Потому что видела это в эпизоде того шоу, которое Хеф снимал со своими подружками.

Или как насчет того шоу, где куча женщин соревнуются за одного и того же парня в одно и то же время? В каком мире это происходит? Один парень встречается с двадцатью восемью женщинами одновременно? В то время как они все живут в одном доме? Это дерьмо не прокатит в кампусе колледжа, могу вас заверить. Даже если бы у каждой девушки была своя комната, а парень был звездой футбольной команды. Нет. Но поселите всех в прибрежном поместье в Малибу, и внезапно все станет нормальным.

Наверное, мне следует меньше смотреть реалити-шоу.

— Ты серьезно? — Винс дважды моргает, и выражение его лица больше не совсем нейтральное. Не уверена, что он чувствует, но это нормально, потому что тот определенно что-то чувствует, и это все, что имеет значение. Я пробудила в нем чувства. Это может быть возмущение против возбуждения, но это только начало. Кроме того, бьюсь об заклад, он был бы великолепен в сексе, когда кого-то ненавидит. Боже, помоги мне, почему он такой привлекательный?

— Серьезна, как акула, — отвечаю ему, пытаясь отогнать образ, который я только что создала в своей голове, когда он связывает мне руки галстуком и наклоняет меня над этим столом.

Знаю. Знаю. Он ведь даже без галстука. Будь проклято мое сверхактивное воображение.

— На самом деле, там не так, — отвечает он, берет кружку со своего стола и, откинувшись на спинку стула, делает глоток, глядя на меня поверх края. — «Серьезен, как сердечный приступ» — так говорится.

— Можно подумать, что акулы несерьезные. Ты попробуй поплавать с акулой, а потом скажи мне, насколько они не серьезны. — Я взбиваю лед и делаю еще один глоток, уверенная в том, что донесла свою точку зрения.

— Ты же знаешь, что он переспал со всеми ними?

— Да, — отвечаю. Я же не идиотка.

— Ты нечто, знаешь об этом? — спрашивает Винс, ставя кружку на стол и наклоняясь вперед, положив руки на столешницу. На нем белая оксфордская рубашка без галстука. Я нахожу этот выбор очень привлекательным для субботнего утра. Большинство мужчин были бы в футболке. Рукава закатаны до локтей, и это чертовски сексуально. Пара верхних пуговиц расстегнута, и я вижу намек на его грудь, и если бы я думала, что он позволит это, то прямо сейчас бы забралась к нему на колени и расстегнула бы остальные пуговицы. Знаю, что сейчас не время и не место и что моя инстинктивная похоть противоречит здравому смыслу, но он просто вызывает это во мне. Что-то первобытное. Что-то распутное. Вблизи Винс выглядит даже лучше, чем с моего наблюдательного пункта на балконе несколько дней назад.

— Я — это нечто, знаю, — соглашаюсь я. Бьюсь об заклад, это именно то, что имел в виду мой лайф-коуч, говоря о том, как извлечь выгоду из моих сильных сторон. Я чувствую себя хорошо из-за всего этого.

— Пэйтон, что это? — спрашивает он, и я сияю. Винс помнит мое имя. Конечно, я назвала его всего три минуты назад, но мне нравятся мужчины, которые уделяют внимание деталям. Это служит хорошим предзнаменованием для его мастерства в постели.

— Да? — Широко улыбаюсь. Знаю, что до сих пор говорила по большей части я, но думаю, что все идет хорошо, и мое страстное увлечение горит на сто процентов. Винс, похоже, действительно хорошо проводит время, и это то, чего я добиваюсь. Хорошее время — отличное начало, и, возможно, это приведет к чему-то большему, а может, и нет. Скорее всего, этого не произойдет, потому что он владелец стрип-клуба, а у меня есть проблемы.

— Почему ты здесь?

Тьфу, Винс. Это было грубо. Я буквально только что объяснила, почему я здесь. Конечно, это было объяснением того, почему Лидия здесь, но не все ли равно? Я не объяснила, что я здесь делаю? Не то чтобы я планировала прийти сюда с предложением стать его девушкой, потому что я даже не знала, что он будет здесь. Это все судьба.

— Я зарабатываю значок своего лучшего друга, — предлагаю вариант, слегка пожимая плечами. Вообще-то, я бы не возражала против значка лучшего друга. Я потеряла несколько значков, которые у меня были, во время разгрома пирамиды значков.

— Винс, — перебивает Лидия, наконец набираясь смелости, чтобы взять на себя руководство этой встречей, что хорошо, потому что я почти уверена, что Винс подумывает о том, чтобы выставить нас из своего офиса. — У меня есть к вам предложение.

— Я слушаю, мисс Кларк, — отвечает Винс, его взгляд отрывается от моего, когда он сосредотачивается на Лидии. — У тебя осталось девять минут. Если вы чего-то хотите, вам лучше приступить к этому. Быстро.

Это та часть, где Лидия излагает свой план. Та часть, где она просит владельца стрип-клуба — мужчину, которого никогда раньше не встречала, — продать с аукциона ее девственность. Но только в том случае, если Риз выиграет торги.

Боже милостивый, как я позволила ей выйти из квартиры с этой идеей? Я не заслуживаю значка лучшего друга.

Когда она заканчивает, Винс смотрит на нее в полной тишине, его пальцы барабанят по столу. Черт, это как-то напряженно. Я ненавижу напряжение. Нервно делаю глоток кофе со льдом, но он пуст, так что комната наполняется тем раздражающим глухим дребезжащим звуком, который возникает при создании аэродинамической трубы в пустой чашке. Это и звук, с которым я стряхиваю лед с бортика. Винс свирепо смотрит на меня, но я делаю еще глоток на случай, если при встряхивании осталось несколько капель. Этого не происходит.

— Ты это серьезно? — спрашивает Винс, твердо глядя мне в глаза.

— Очень серьезно. Как и мои сиськи. — На которые ему еще предстоит взглянуть. Я никогда больше не надену этот топ. Мужчина зарабатывает на жизнь, управляя заведением с женщинами топлес, и он даже не потрудился взглянуть на мою грудь? Это оскорбительно. И плохой бизнес. Мои сиськи феноменальны. Он должен записать это на случай, если я когда-нибудь подам заявление. Придурок.

Он смотрит на меня еще мгновение, прежде чем качает головой, одним кивком возвращая свое внимание к Лидии. — Это не бордель, — говорит он ей. — Проституция нелегальна в округе Кларк.

— Конечно, нет, — поспешно соглашается она. — «Двойной бриллиант» — это бизнес, не так ли, мистер...?

— Винс, — невозмутимо отвечает он.

— Верно. Мистер Винс, в душе вы бизнесмен, не так ли? Так что давайте заключим сделку. Я сделаю так, что это будет того стоить, — обещает Лидия.

Боже, эта девушка. Корзинка свежеиспеченного печенья не оправдает её усилий. Она настолько не в своей лиге.

— Честь скаута, — вызываюсь я, подмигивая Винсу, большое драматическое подмигивание в комплекте с наклоном головы и щелчком языка. — Типичный словарь слэнга, большой парень.

Голова Лидии поворачивается ко мне, и теперь она тоже пристально смотрит на меня. Блин, вот и выручай подругу после этого! Хотя все совсем не так, не я же предлагаю ей добровольно оказывать сексуальные услуги. И я бы ни за что не стала добровольно делиться, Винс мой, и я уже делю его с этими двумя другими подружками. Подождите, он никогда не подтверждал этого, не так ли? Хм, мужчина действительно не очень охотно делится личной информацией. Он не носит кольца, но, возможно, у него уже есть девушка. Настоящая, которую тот любит и с которой не шутит.

Счастливица.

Винс откидывается на спинку стула, проводит двумя пальцами по губам и наблюдает за нами с вновь обретенным интересом.

— Итак, вы работаете в «Виндзоре». Вы обе?

Мы киваем.

— Давайте обсудим условия.

И это история о том, как девственница убедила владельца джентльменского клуба помочь ей, и с тех пор она жила долго и счастливо.

Но это не моя история.

Глава 6

Я оставляю Лидию в «Двойном бриллианте» и отправляюсь в квартиру. Одна из стриптизерш клуба должна провести ей экскурсию, прежде чем они отправятся по магазинам, чтобы найти что-нибудь сексуальное для Лидии, а затем сделать прическу и макияж.

Моя маленькая девочка становится совсем взрослой.

Я вернусь туда вечером перед аукционом, чтобы поддержать ее. Дважды проверю и удостоверюсь, действительно ли она хочет это сделать. Трижды проверю, понимает ли она, что в минете нет отсоса. Обычные обязанности лучшего друга.

Опускаю козырек, чтобы солнце меня не слепило, сворачивая в наш жилой комплекс, когда приглашение, которое я спрятала там несколько дней назад, выпадает и попадает мне на лицо.

Приглашение на свадьбу. Уже меньше чем через месяц. Я не специалист по этикету, но не думаю, что так должно быть. Особенно, когда это свадьба твоей матери. Однако это ее третий брак, так что, может быть, социальные параметры свадебных приглашений становятся более размытыми с каждым новым союзом? Я припоминаю, что это также третья свадьба ее жениха. В конце концов, у них так много общего.

Заметив свободное место, я паркуюсь, но не глушу двигатель. Мне сегодня нечего делать и не хочется заходить внутрь одной, что глупо. Я вполне способна развлечь себя сама, всегда могла, так что ума не приложу, почему сегодня не так.

Винс.

Винс — всему виной.

Винс меня неплохо так накрутил, и я с нетерпением жду встречи с ним сегодня вечером.

Я ведь увижу его вечером, не так ли?

Боже, а что, если Винс даже не работает по субботам? Подождите, это глупо, он же владелец стрип-клуба, наверняка он работает по выходным. За исключением того, что уже был там сегодня утром. Спорим, он усердный работник. Черт, это горячо. Даже если тот упорно работает, торгуя сиськами и задницами, важно гордиться тем, что ты делаешь.

Мысли о нем очень захватывающие. Он абсолютный плохой мальчик, и это меня очень заводит. Уверена, мне следует сосредоточиться на поиске хорошего парня, но плохие парни просто восхитительны.

Я думаю, нам суждено быть вместе.

Под предназначением быть, я имею в виду в постели. Предназначены быть в постели.

Заниматься сексом.

На диване. Или на его столе. На самом деле, все равно где, лишь бы губы этого прекрасного мужчины были прижаты к моему телу.

Возможно, мы даже будем встречаться в будущем, и я воплощу в жизнь свои фантазии о плохом мальчике. Возьму уроки танцев на шесте и устрою ему свое собственное шоу. Мы займемся сексом в клубе, в его офисе. Он покатает меня на своем мотоцикле. Или, может быть, я никогда больше его не увижу, кто знает. Я даже не могу представить его на мотоцикле, так что это что-то вроде эскиза лучшей фантазии.

Хорошо, что у меня хорошая растяжка. Нужно не забыть рассказать ему об этом.

Я постукиваю кончиками пальцев по рулю, пока все обдумываю. Надеюсь, что он согласен с моим сексуальным планом, под которым подразумеваю свой план заняться с ним безумно горячим сексом без каких-либо обязательств в эти выходные. Не могу себе представить, из-за чего он не согласился бы на это, потому что это отличное предложение, но я недостаточно хорошо его знаю, чтобы понять, не так ли? Я почти ничего о нем не знаю, кроме того, что он оказался намного милее, чем должен был быть сегодня, как с Лидией, так и со мной. И что он чертовски привлекателен. Действительно, действительно привлекателен. Кроме того, я почти уверена, что поймала его взгляд на своей заднице, когда оглянулась, чтобы в последний раз взглянуть на него, выходя из его офиса утром, так что это уже кое-что. Очевидно, что он любитель задниц, поскольку это единственное логическое объяснение его отсутствия интереса к моим сиськам.

Но он заинтересован.

Возможно.

Я глушу машину и направляюсь в квартиру, потому что не собираюсь ничего решать, сидя на парковке. Кроме того, мои намерения на сегодня ясны. Я могу пройтись по магазинам, найти подарок к предстоящей свадьбе моей матери и вычеркнуть это из своего списка дел. Или могу сосредоточиться на Винсе.

Выбор довольно очевиден.

Глава 7

Раздевалка в «Двойном бриллианте» напоминает мне СПА-салон. Раздевалки, душевые и длинный туалетный столик для нанесения макияжа. За углом есть несколько рядов шкафчиков, при открывании и закрывании которых не слышно резкого металлического лязга, потому что они сделаны из дерева и, должно быть, имеют петли для плавного закрывания, потому что я не слышала, чтобы один из них захлопнулся.

Сразу за дверью находится зона отдыха. Клубные стулья окружают круглый журнальный столик. У дальней стены стоит пара кресел-качалок с высокой спинкой, а между ними общая оттоманка. Здесь тоже есть кофе-машина, похожая на ту, что была в офисе Винса. Под столешницей расположены мини-холодильники со стеклянными фасадами, наполненные большим количеством бутилированной воды, энергетических напитков и содовой. На кофейном столике даже есть корзина с фруктами. Не хватает только пушистых белых халатов с нашивкой «Двойной бриллиант».

Никогда раньше не была в стрип-клубе, но это совсем не то, что я себе представляла. Фасад здания выглядел в точности так, как любой мог бы ожидать от стрип-клуба. Громкий и темный. Мигающие стробоскопы и танцующие красивые женщины. Звон бокалов и грохот музыки. Задняя комната же совсем не соответствует моим ожиданиям. Она безмятежная и умиротворяющая. Тихая. Видно, что было потрачено много денег на звукоизоляцию между передней и задней частями клуба, это точно.

Ничто за кулисами «Двойного бриллианта» не было таким, каким я ожидала.

Я бросаю свою сумочку на один из стульев и подхожу к тому месту, где Лидия сидит перед зеркалом туалетного столика. Раздевалка тоже на удивление пуста. Или, может быть, это и не удивительно, просто все совсем не так, как я себе представляла. Слышу, как работает душ, мимо меня проходит девушка к выходу из раздевалки, но я представляла себе комнату с множеством мечущихся полуголых девушек и, возможно, немного препирающихся о том, кому сегодня достался хороший шест.

Мне пора умерить свое воображение.

— Ты шикарно выглядишь, детка, — говорю Лидии, подходя к ней. Она действительно прекрасна. С Ризом будет покончено.

— Ты тоже, — комментирует Лидия, разглядывая меня в зеркало.

— Я? — Смотрю на себя сверху вниз с притворным удивлением, как будто совершенно случайно я хорошо выгляжу именно сегодня вечером. Это не случайность. Я приняла душ и вымыла волосы во второй раз за сегодня, просто чтобы как следует их уложить, пока они не станут прямыми и блестящими, как шелк. У меня действительно густые светлые волосы, так что вся эта процедура с идеальной сушкой феном происходит не каждый день. Как и увлажнение с головы до ног, а также окрашивание моих губ в идеальный оттенок розового цвета под названием: «трахни меня». Или сочетание облегающего топа с глубоким вырезом и джинсами с низкой посадкой, которые идеально сидят на моей заднице. Прекрасно. Отлично. Возможно, я добавила немного шиммера, чтобы подчеркнуть свое декольте.

— Ты собираешься в «Хэнниган» позже? — спрашивает меня Лидия, имея в виду бар рядом с нашей квартирой, явно все еще пытаясь понять, почему я приложила столько усилий, чтобы так выглядеть сегодня вечером, когда именно она выставляет себя на аукцион.

— Эм, еще не знаю, может быть. — Надеюсь, что нет. — Так, каков план, Лидия? Риз уже здесь? Ты точно уверена, что хочешь это сделать?

— Да, я уверена в этом. Думаю, что Риз появится, потому что для него это и делаю. Я уверена, он тот самый, Пэйтон. Он мог бы стать моим лебедем. — Клянусь Богом, маленькие сердечки порхают у нее над головой, когда она рассказывает мне о том, как лебеди объединяются на всю жизнь, потому что тщательно выбирают себе пару.

Думаю, что могла бы быть дикобразом. Однажды я что-то читала о том, как самка дикобраза заманивает к себе самцов дикобразов, выбирает одного, но позже заставляет его ждать, пока она не станет прилежной и готовой, прежде чем предложить секс с ним. Как только ей надоедает, она говорит самцу дикобраза отвалить, потому что она предпочла бы побыть одна. Очевидно, я перефразирую, но суть вы уловили.

Лидия — моногамный лебедь.

Я — привередливый дикобраз.

— На случай, если нам не удастся поговорить позже, я действительно горжусь тобой, Лидия. — Я притягиваю ее к себе, чтобы осторожно обнять, не нарушая ее прическу и макияж. — Это полное безумие, но я горжусь тобой за то, что ты добиваешься того, чего хочешь.

— Не гордись пока. Мы даже не знаем, сработает ли все это. Все может закончиться тем, что Винс продаст меня захудалому бизнесмену из Айовы. Мы ведь на самом деле еще не знаем, не так ли?

— Кстати, ты уже видела Винса сегодня вечером? Он же должен быть где-то здесь?

Пожалуйста, будь здесь, пожалуйста, будь здесь, пожалуйста, будь здесь. Мне просто повезло, что у него есть деловой партнер, который управляет клубом по вечерам, так что он может проводить свои субботние вечера с какой-нибудь шлюхой, которая не является мной.

Кашель предупреждает нас о том, что мы не одни. Это Винс. Руки в карманах, на лице ухмылка. Не знаю, что его забавляет, потому что я держала все эти мысли в своей голове. Мое сердце — это совсем другая история. Оно вот-вот выпрыгнет у меня из груди при одном его виде. Мой пульс определенно участился с его появлением. Влюбленность — это странно.

Он переодел рубашку. У той, что была раньше, были едва заметные полоски, в то время как эта — хрустящая, однотонно-белая. Теперь на нем пиджак, конечно же, черный. Он выглядит сексуальнее, чем имеет право выглядеть любой мужчина. Утонченный. Мощный. Чувственный. Мне следовало бы завести хобби, которое не сводилось бы к каталогизации каждой детали Винса, но не прямо сейчас. Может быть, на следующей неделе. Что-то вроде каллиграфии или книжек-раскрасок для взрослых.

— Айова — очень милое местечко, — говорит он. — Те, кого ты должна остерегаться, обычно живут в Мэриленде.

Ох. Он слышал комментарий Лидии про бизнесмена из Айовы, который не является Ризом. Не то чтобы Риз был захудалым. Он не такой, на самом деле нет. Подождите, это жестоко. Я знаю, он очень начитан, но глуп от любви к Лидии. Но, ничего, она его вылечит.

— Ха-ха, ты же шутишь, да? — Лидия отводит взгляд, явно чувствуя себя неловко из-за того, что он подслушал ее, а также все еще неуверенная во всей этой затее.

— Я серьезен, — отвечает он, его взгляд останавливается на мне. — Как парашютист.

О, мой бог. Он помнит наш предыдущий разговор. Интересно, думал ли он обо мне сегодня, когда я, определенно, думала о нем? С ума сойти. Я точно схожу с ума. Здесь между нами определенно происходит химия. Притяжение. Восхитительная гравитационная сила в действии.

Я облизываю губы, пытаясь успокоиться, затем улыбаюсь.

— Да, засчитано. Безопасность парашютистов — не шутка.

Винс наклоняет голову в мою сторону в знак признательности, на его лице появляется намек на ухмылку, прежде чем он поворачивается обратно к Лидии.

— Это сработало, — говорит он ей. — Риз здесь.

Лидия уходит с Винсом, чтобы обманом заставить любовь всей своей жизни купить ее и отвезти домой, чтобы заняться сексом. Мошенничество, возможно, слишком резкое слово, но это для его же блага. Слишком много проделанной работы, чтобы переспать, это все, что я знаю.

Я плюхаюсь в кресло и перекидываю ноги через подлокотник, чтобы устроиться поудобнее, затем прикусываю нижнюю губу, чтобы удержаться от улыбки сумасшедшей. Потому что Винс. Прямо. Здесь. Я со стоном опускаю голову на другой подлокотник кресла, когда думаю обо всем, что хочу с ним сделать. Или он бы сделал со мной. Либо и то, и другое, неважно. Я должна выяснить, свободен ли он, прежде чем влюблюсь еще сильнее.

— Все в порядке?

Это Стейси. Она одна из здешних танцовщиц, та, которая сегодня водила Лидию по магазинам и помогала готовить ее к сегодняшнему вечеру. Я выпрямляюсь в кресле и улыбаюсь.

— Да, я в порядке. Просто мечтаю наяву. Я имею в виду, ожидая Лидию. Она только что вышла. — Я машу рукой в направлении двери, чтобы подчеркнуть уход Лидии.

— Круто, — отвечает Стейси, бросая косметичку на туалетный столик, роясь в ней в поисках чего-то. Она в штанах для йоги и футболке, ее волосы влажные и расчесаны ровно, так что я предполагаю, та собралась идти домой, а не выходить на сцену.

— Закончила на ночь? — спрашиваю я, когда она наносит немного увлажняющего крема на кончики пальцев, прежде чем дотрагивается до лица.

— Ага. — Она кивает, бросая крем для лица обратно в косметичку, складывая все в сумочку. — Я собираюсь посмотреть Netflix и расслабиться наедине с собой, и не могу дождаться. Это была долгая неделя. — Она начинает перекидывать свою сумку через плечо, и я понимаю, что это, возможно, моя прекрасная возможность получить ответы на некоторые вопросы о Винсе.

— Эй, могу я тебя кое о чем спросить?

— Конечно. — Она рассеянно кивает, перенося вес на одно бедро, доставая свой мобильный телефон из сумки, когда поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Что ты знаешь о Винсе?

— Винсе? — Она, кажется, застигнута врасплох моим вопросом, как будто не ожидала. — Ну, он мой босс? — Она заканчивает предложение вопросом, как будто понятия не имеет, какая информация мне нужна. Я понятия не имею, как можно не догадаться, потому что посмотрите на него.

— Он с кем-нибудь?

— О. — Теперь она улыбается, оглядывая меня с интересом. — Я так не думаю.

— Как такое возможно?

— Я не знаю, — смеется она. — Я думаю, что он много работает. Он вроде как трудоголик, тебе не кажется? — Она пожимает плечами, как будто никогда об этом не думала.

— Так он ни с кем из девушек? — Я давлю. Мне действительно нужно знать, с чем я столкнусь сегодня вечером. — Случайно?

— Нет, определенно нет. Это своего рода негласное правило в здешних краях. Винс не переходит эти границы.

Что сейчас слышу, так это то, что я могу пересечь некоторые границы с Винсом. С каждой секундой он становится для меня все более и более интересным.

— Я не думаю, что он был с кем-то серьезно после Гвен, — добавляет она, уходя. Была ли Гвен танцовщицей, которая разбила его сердце? Она сбежала с клиентом? Сломала лодыжку, надев туфли на каблуке для стриптиза, и уехала на пенсию в Аризону, заставив его проводить свою политику отказа от секса с танцовщицами? Или Гвен не имела никакого отношения к клубу? Может быть, она была его школьной возлюбленной... и сбежала с его лучшим клиентом — техническим ботаником, который заработал миллиарды, когда акции его приложения стали достоянием общественности.

Мне действительно нужно обуздать свое воображение.

Я собираюсь попросить внести ясность в этот персонаж Гвен, когда звонит телефон Стейси. Она принимает звонок, одновременно принося мне свои извинения за то, что ей пришлось бежать. Я беру гроздь винограда и принимаю прежнюю позу, расслабляясь в кресле, отправляя виноградины в рот, пока жду. Почти сразу после того, как Стейси уходит, дверь снова распахивается, и появляется Лидия, которая опирается на дверь в тот момент, когда она снова захлопывается.

На ней пиджак от мужского костюма поверх неглиже, в котором она вышла туда, и я не думаю, что нужно быть астрофизиком, чтобы понять, что это пиджак Риза. Не то чтобы поблизости ошивался астрофизик, который мог бы обсудить эту тему. Или, может быть, есть, что я знаю? Вполне возможно, что внизу тусуется целая группа астрофизиков. Может быть, астрофизика — это область, полная извращенных ублюдков, но я ставлю на девственников, живущих со своими матерями. Хотя, как известно, я ошибаюсь раз или десять, так что не верьте мне на слово.

— Классный пиджак, — говорю ей, прежде чем отправить в рот еще одну виноградину.

— Пэйтон. — Она прислоняется к двери и сбрасывает туфли со своих ног по одной за раз. Они со стуком падают на пол, когда она выдыхает. — Это было ужасно.

— Что случилось? — Сажусь, готовясь к жуткому рассказу, но, честно говоря, я все еще ставлю на то, что это пиджак Риза. Потому что он не мог видеть ее на публике в чем-то менее откровенном, чем купальник, поэтому и прикрыл ее в жесте пещерного человека. Ты женщина. Я мужчина. Моя. Хрюкать.

Я вроде как люблю подобную чушь. Это мило.

— Лоусон был там. И Кэнон!

— О. — Я откидываюсь на спинку стула и устраиваюсь поудобнее. — Ну, да. Они друзья, так что логично. Кроме того, Винс должен был привести Риза сюда. Я уверена, что он нанял Лоусона или Кэнона, чтобы они помогли ему осуществить задуманное.

— Почему мне не пришло в голову, что они могут быть здесь? Мне так неловко. —Она плотнее запахивает пиджак Риза вокруг своего тела и прикусывает нижнюю губу зубами.

— Так Риз купил тебя или как?

— Я не знаю.

— Как ты можешь не знать? Разве не в этом был смысл аукциона?

— Потому что я не знаю. Только что я стояла на сцене под прожектором, а в следующую минуту он заворачивал меня в свой пиджак и велел одеваться. — Она поворачивается, чтобы снять пеньюар и быстро одеться.

— Звучит так, как будто ты уезжаешь с Ризом.

У них будут действительно красивые дети. Лидия будет готовить домашнее органическое детское питание, которое она заморозит крошечными порциями размером с ребенка в винтажном лотке для кубиков льда, который она купила в «Гудвилле», а Риз будет смотреть на нее со смесью недоумения и поклонения всю оставшуюся жизнь. Иногда я буду присматривать за детьми, угощать их неорганическим мороженым с вредными конфетами, а затем возвращать их на сахарном блюде, покрытом прожилками шоколада и посыпкой.

Очевидно, мне нужно будет одолжить одну из их машин для этих прогулок.

Лидия аккуратно складывает пиджак Риза, когда дверь открывается. Это Винс. Винс с настоящей улыбкой на своем лице. Он засунул руки в карманы, большие пальцы зацепились снаружи. Язык его тела расслаблен, полная противоположность появлению Лидии несколькими минутами ранее. Его глаза на мгновение останавливаются на мне, прежде чем он обращает свое внимание на Лидию. У него живые глаза, вот как я бы их описала. Когда он смотрит на меня, в его взгляде появляется искорка интереса. Нелепый интерес, но для меня это хороший знак. Конечно, я могла бы проецировать, основываясь на том, что я хочу видеть. Пока я проецирую, собираюсь отметить, что он тоже выглядит хорошо отдохнувшим. Как будто он мог не спать всю ночь, если понадобится.

— После небольших препираний, мы пришли к соглашению в пять, — говорит Винс Лидии.

— Что пять? — спрашивает Лидия с выражением замешательства на лице, как будто она уже забыла, зачем она здесь.

— Риз, — говорит Винс, глядя на нее как на сумасшедшую. — Разве не в этом был весь смысл, Лидия?

Точно! Это именно то, что я только что сказала! Мы с Винсом так синхронны. Боже, сегодняшний вечер обещает быть потрясающим.

Лидия опускается на стул рядом со мной и продолжает спорить с Винсом о том, сколько Риз должен был заплатить за нее. Похоже, Винс думал, что он проявил великодушие, не заставив Риза заплатить миллион, а Лидия думала, что Риз собирается заключить сделку по скидочному купону.

Моя жизнь стала в геометрической прогрессии интереснее, с тех пор как я переехала к Лидии. Честно говоря, я действительно не ожидала, что это произойдет. Она немного тихоня, паинька в двух ботинках. То есть, когда та не продает свою девственность своему боссу.

— Он что, думает, что у него будет вечеринка? — Лидия расспрашивает Винса, когда я снова настраиваюсь на их разговор. Я отвлеклась, перечисляя каждую деталь того, как он выглядит в этом костюме. Мне нравится то, как пиджак облегает его плечи, — это странно? Потому что я глубоко погружена в это. — Я не буду заниматься сексом с его друзьями или чем-то странным в этом роде. Я — нет. — Похоже, она решительна в этом вопросе.

— А я бы с радостью, — вмешиваюсь я. — Живешь только раз, я права?

Винс делает паузу при этих словах, искоса разглядывая меня до мурашек, прежде чем провести рукой по подбородку и выдохнуть:

— Я понятия не имею, чем увлекается этот парень, — отвечает он, обращаясь к Лидии. — Уверен, что вы двое сможете это выяснить. Одни. Без меня, — добавляет он тоном, говорящим мне, что тот достиг своего предела в этой шараде. Я действительно не могу его винить, это даже ненастоящий аукцион. Конечно, это реальные деньги, но аукцион был фальшивым.

— Она согласна, — объявляю я им обоим. — Ты готова, — говорю Лидии. — Пришло время заслужить значок Риза.

— Что, черт возьми, такое значок Риза? — Винс переводит взгляд с меня на Лидию, прежде чем покачать головой. — Неважно, на самом деле я не хочу знать. Он снаружи, ждет тебя. Это твой выбор. Однако я не собираюсь возвращать ему его деньги. У тупого ублюдка их больше, чем ему нужно. — Последнюю часть он бормочет себе под нос.

Мы определенно согласны с этим. Риз полностью заслуживает потерять полмиллиона долларов, потому что Лидия отправилась бы с ним домой бесплатно несколько недель назад. Мне нравится, что мы уже на одной волне в отношении наших друзей, как сплоченная команда. У нас так много общего, что это смешно.

Меньше чем через пять минут мы оставим Лидию на ее первый день в школе, я имею в виду секс. У нас пока нет своих детей, потому что невозможно забеременеть, трахаясь с кем-то глазами.

Я в последний раз обнимаю Лидию, пока Винс придерживает для нее дверь. Я не думаю, что Винсу нужна была моя помощь, чтобы проводить ее до двери, но ты же не думаешь, что я сейчас упущу его из виду, не так ли? Лидия не единственная, у кого сегодня будет секс.

— Сломай его член! — окликаю Лидию, когда дверь за ней закрывается.

А потом я остаюсь наедине с Винсом.

Окончательно.

Сексуальное напряжение зашкаливает. Высоко, очень высоко.

Бьюсь об заклад, мы займемся сексом в этом коридоре, потому что он не сможет сдерживать себя долго, чтобы вернуться в свой офис или в чулан для метел, прекрасно, потому что я готова. Очень готова.

Он стоит так близко позади меня, что я чувствую жар и энергию, вспыхивающие между нами, даже не соприкасаясь физически. Я не тороплюсь поворачиваться, желая растянуть этот момент и запечатлеть его в памяти навсегда. Облизываю губы, поворачиваясь, мои глаза на уровне его груди. Он такой аппетитно высокий, широкоплечий и мужественный. Я выдыхаю и поднимаю глаза вверх, готовая запрокинуть голову для поцелуя.

Только он смеется.

Надо мной.

Глава 8

— На самом деле, говорится «Сломай ногу», — говорит он. — Поговорка такая. «Сломай ногу», а не «Сломай член». (прим. Говорится о идиоме, близкой к нашей «Ни пуха, ни пера» — пожелание удачи).

Я недовольно стону. Сейчас же не время для семантики.

— Как будто бы сломать член было бы экспоненциально хуже? — огрызаюсь я в ответ. Не могу поверить, что подобный разговор мы ведем прямо сейчас.

— Справедливое замечание, — говорит он, наклоняя голову, ухмылка по-прежнему не сходит с его лица, что раздражает меня настолько, что я начинаю развивать свою мысль.

— Для протокола… — Я поднимаю палец, готовая изложить свою точку зрения, но меня прерывают прежде, чем я успеваю зайти очень далеко.

— Для протокола, — перебивает он, его брови удивленно приподнимаются. — Нам нужно созвать судебное заседание? Может я должен позвонить репортерам?

Угх, этот парень.

— Для протокола, — начинаю я снова, бросив на него взгляд, который говорит, что ему лучше дать мне закончить, — фраза «Сломать ногу» — это ироническое пожелание удачи. Так что сказать кому-то сломать член, когда он собирается заняться сексом, — довольно блестящая адаптация этой поговорки.

Торжествующе скрещиваю руки на груди, потому что, когда ты права, ты чертовски права. И я так права. Что могла бы даже представить это выражение в городском лексиконе, потому что думаю, что у этой фразы есть реальный шанс прижиться.

На этот раз он громко смеется, прежде чем покачивает головой и разворачивается на каблуках, уходя по коридору, следуя по пути, которым мы пришли сюда, его шаги эхом отдаются на полированных бетонных полах.

— Ты сумасшедшая. Милая, но чокнутая, — бормочет он, начиная подниматься по лестнице.

— Нет. На самом деле я действительно забавная. Это было просто доказательством этого. — Я бегу трусцой вверх по ступенькам, чтобы догнать его на лестничной площадке и отрезать ему путь. — И никто не называл меня милой, с тех пор как мне исполнилось двенадцать. Мне уже далеко не двенадцать.

— Я вижу это, — отвечает он после многозначительной паузы, и его взгляд на мгновение опускается к моему декольте.

Слава богу, этот шиммер для тела наконец-то работает.

— Отлично. Что еще ты хочешь увидеть? — Я кладу руку на перила, блокируя его от бегства, моя голова наклонена в сторону, и надеюсь, что это выглядит как откровенное приглашение.

— Извини? — У него на лбу появляется самая удивительная морщинка, когда он прищуривает на меня глаза. На его губах появляется намек на смех, который борется с недоверием в выражении его лица, и я хочу, чтобы он поцеловал меня. Я могу умереть, если он в ближайшее время не поцелует меня. Рассыплюсь прямо в зловонной луже сексуальной потребности. Смерть из-за отказа от его идеальных губ.

— Я была бы счастлива сломать твой член, — предлагаю я, затем морщусь. — Хорошо, — я убираю руку с перил и поднимаю ее в универсальном жесте остановки, — признаю, что адаптация на самом деле не срабатывает.

— Не совсем. — Он качает головой, на его губах играет улыбка. Я подхожу к нему на полшага ближе. Черт, от него безумно вкусно пахнет. Винс хорошо выглядит, и я уверена, что он был бы вкусным, если бы я могла просто прикоснуться своими губами к его. Или лизать его. Я бы лизнула его прямо сейчас, если бы не знала, что это сделает все очень странным.

— Неважно. Ты уловил суть, — шепчу я, наклоняясь немного ближе. Поцелуй. Меня.

— Я пас.

Подождите, что?

Я уверена, что если бы вы загуглили слово «недоумение» прямо в этот момент, то к нему была бы прикреплена фотография моего лица. Это было бы в одном из тех анимированных трехсекундных роликов, и единственное, что двигалось бы на моем лице, — это мои веки, моргающие в медленном повторении.

Мое либидо немного замедляется, чтобы дать моему мозгу время прийти в себя.

— Нет? — повторяю я.

— Тебе незнакомо это слово, Пэйтон?

— Ты управляешь стрип-клубом. — Я ошеломлена. Какого хрена?

— Так ты думаешь, я без разбора трахаю всех, кто предлагает? — Он говорит это спокойно, казалось бы, без всякой заботы, но его ответ длится слишком долго, и его глаза не совсем встречаются с моими.

— Нет! — Вроде того. Да, я вроде как так и сделала. Боже, я ужасна, но на самом деле? — Я не думаю, что многие женщины предлагают это, — пытаюсь уточнить я.

Его брови приподнимаются при этих словах, а затем он смеется, прежде чем продолжить подниматься по второй лестнице.

— Я имела в виду открыто, — протестую я, карабкаясь за ним. — Очевидно, что ты получаешь множество предложений о сексе. Посмотри на себя, конечно, ты их получаешь.

Я не уверена, что это прозвучало правильно.

— Это очень лестное предложение, — добавляю я, не зная, что еще сказать. Это действительно так. Я далеко не уродина, и, кроме того, я не ошибаюсь насчет всего сексуального напряжения между нами. Этого достаточно, чтобы зажечь весь неон в Вегасе.

Мы достигли лестничной площадки на втором этаже, он останавливается и поворачивается ко мне лицом, его взгляд опускается на мои губы. Наконец-то, наконец-то, наконец-то. Затем Винс качает головой, как будто стряхивая с себя остатки здравого смысла, прежде чем без единого слова открыть дверь на лестничную клетку.

Вот ублюдок.

— Хотя, почему, черт возьми, нет? — Я проскальзываю мимо него в холл и встаю перед ним, одна рука у меня на бедре, другая направлена ему в лицо. — Это отличное предложение. — Я подчеркиваю это своим пальцем. — Большинство мужчин были бы в восторге от такой прямоты.

— А они бы стали? — Ухмылка вернулась на его глупое, идеальное лицо. — Ты часто делаешь это предложение, Пэйтон?

О, нет, он этого не сделал.

— Слушай, придурок. Это действительно не твое дело. Я могу вручить золотой билет, кому, черт возьми, захочу, когда, черт возьми, захочу. Количество розданных билетов не меняет моей ценности как женщины, так что прибереги свою сексистскую чушь для тех, кому не все равно. Не собираюсь извиняться за то, что отвечаю за свою собственную сексуальность и прошу того, чего я хочу.

— Золотой билет. Господи Иисусе, я не могу с тобой.

— Да, ну? Я тоже с тобой не могу. Ты даже ни с кем не встречаешься. В чем твоя проблема?

— Я ни с кем не встречаюсь? — Он выглядит заинтересованным этим откровением, его брови взлетают вверх, прежде чем его губы растягиваются в веселой усмешке.

— Ты? — К черту фаллоимитатор, я действительно должна проверять всю информацию более чем в одном источнике, прежде чем погружаться в суть дела. Именно так меня выгнали из скаутов во втором классе. Ну, не совсем так. Но вроде того. Нет, это совсем не так.

— Нет, — соглашается он, пожимая плечами. — Я ни с кем не встречаюсь.

— Ты такая заноза в заднице.

— Итак. — Винс произносит это медленно, как будто никуда не спешит. Хотя я заметила, что он никогда не говорит в спешке. Интересно, со всеми ли он так себя ведет, достаточно ли уверен в себе, чтобы знать, что все будут ждать, чтобы услышать то, что он хочет сказать. — Я должен обслуживать тебя по первому требованию, потому что в остальном я ни с кем не связан? Это ты хочешь сказать? Разве это не сексизм?

— Так и есть, — соглашаюсь я, — если бы тебя не тянуло ко мне так же сильно, как меня к тебе.

— Правда?

Боже, только не эта песня и танец снова.

— Да, — уверенно настаиваю я. Если ошибаюсь, так помоги мне, но я уже увязла по уши, сейчас нет смысла отступать. С таким же успехом можно пойти ва-банк — в конце концов, это Вегас. Кроме того, я никогда не была застенчивой девушкой. Выбери медное кольцо и все такое. — Тебе интересно узнать обо мне, — говорю я ему. — Ты смотришь на меня так, как будто я интересна тебе. Или, по крайней мере, хорошенькая.

Где-то во время этого обмена репликами он подошел на метр ближе, но все еще не прикасается ко мне.

— Тебе нравится моя задница, — добавляю я в последней попытке, потому что он ничего не говорит и не целует меня.

Он придвигается еще на пару сантиметров ближе и улыбается. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и я задерживаю дыхание, потому что сексуальное напряжение нарастает.

— Я смотрю на тебя так, потому что ты чокнутая, и я никогда не знаю, что может сорваться с твоих губ.

—О. — О. Я моргаю. Ух ты, неужели я все неправильно поняла. Мои щеки пылают от смущения, и я опускаю взгляд на его плечо. Мне все еще очень нравится, как пиджак сидит на нем. Идеально скроенный, шов, идущий от горловины к рукаву, действительно идеально, так что вот так.

— И потому что ты красивая.

Ой. Хорошо. Мы используем смешанные сигналы. Я прикусываю губу и рискую еще раз взглянуть на него.

— Красота, меняющая правила игры. — Эти слова шепчутся мне на ухо. — Возможно, сумасшедшая, которая непременно приведет к неприятностям. — Это прошептал у моих губ.

А потом он целует меня.

Глава 9

Винс не приподнимает мой подбородок ни одним пальцем своей руки. Нет, вместо этого он гладит мою челюсть, тем самым обжигая кожу на моей шее, его большой палец на моем подбородке, а губы мягкие, твердые, теплые и идеально сливаются с моими. И он, конечно же, не целует меня так, как будто ему все равно. Нет, мужчина целует меня так, словно собирается заняться со мной всеми грязными вещами.

Мне определенно нравится, когда я оказываюсь права.

Это так же приятно, как язык Винса, исследующий мой рот. Хотя, нет, я уже говорила, что ничто в мире не сравнится с этим поцелуем. На вкус он как мята и пахнет именно так, как и положено взрослому мужчине. Пряный и мужественный. Как лес осенним днем, с домиком на дереве в комплекте с веревочной лестницей для лазания. Он теплый, от тепла его тела вдвойне приятнее в коридоре, который оказался таким холодным, пока я не прижалась к нему.

Пиджак, который мне так нравится, мягкий, когда я сжимаю его под своей рукой, но под ней Винс твердый. И я не имею в виду его пенис. Если у него и есть эрекция, он не прижимается ко мне, как похотливый подросток. Всего минуту назад я бы не возражала против похотливого подростка, играющего в прятки, но не сейчас. Теперь, когда я нахожусь в разгаре этого идеального поцелуя, не хочу ничего другого. Он тверд, но тверд во всех нужных местах. Мои предплечья прижаты к его груди, и он такой восхитительно твердый. Прикосновение к нему заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Как будто внезапно у меня появилась какая-то доисторическая шкала оценки силы, мужественности и мускулистости. Или, может быть, это просто придуманная мной мысленная картина того, как он трахает меня у стены, не уронив при этом.

Он запускает другую руку мне в волосы и тянет, поворачивая мою голову, чтобы изменить угол поцелуя, посылая по телу прилив тепла. Его пальцы касаются моей головы, и я беру назад все, что сказала о том, что не хочу быстрой разминки. Я умираю от желания большего, чего угодно большего, лишь бы это произошло прямо сейчас.

Он прерывает наш поцелуй и отступает назад, мои пальцы неохотно отпускают его пиджак. Я прислонилась к стене, даже не подозревая, что меня к ней прижали, и я благодарна за поддержку. Мы оба тяжело дышим и смотрим друг на друга, когда наши груди слегка вздымаются. Где-то захлопывается дверь, звонит телефон, а затем наступает тишина.

— Я же тебе говорила, — выпаливаю я, потому что ничего не могу с собой поделать. Он потратил целых пять минут, изображая недотрогу, когда мы могли бы целоваться. Плюс любой, кто говорит, что слова: «Я же тебе говорил» не приносят удовлетворения, лжет. Плюс, да, плюс, этот поцелуй был даже лучше, чем я себе представляла, и поверьте мне, когда я это представляла, это было феноменально.

— Да, ты говорила, — соглашается он, потому что он определенно умный. Затем вытирает свою нижнюю губу большим пальцем, и я чуть не схожу с ума.

— Итак, твои предложения? У тебя или у меня? — У него было бы предпочтительней, потому что я знаю, как у меня, а я очень любопытная. — Твой офис? — Предлагаю я, когда он ничего мне не отвечает. — Может быть здесь где-нибудь есть подсобка? Думаю, что ты слишком высокий, чтобы заниматься сексом стоя, но я готова, если ты этого хочешь. Если только у тебя нет комнаты для секса с качелями или, может быть, скамеечкой для ног.

— Комната для секса, — медленно повторяет он, слегка склонив голову набок, — С качелями.

— Ок, вау. Судя по твоему тону, я предполагаю, что это «нет». Не нужно судить предвзято. — Он тот, кто управляет стрип-клубом и осуждает меня за то, что я спрашиваю о секс-качелях? Что за парень? — Не беспокойся. Это скорее элемент списка желаний, чем что-то обязательное, для заключения сделки.

Он смотрит на меня безумно долгую секунду, пару раз моргает, затем снова трясет головой, когда кажется, что он пытается привести свои мысли в порядок.

— Тебе пора идти домой, — объявляет он, прежде чем повернуться и уйти. Подальше от меня. Снова.

Невероятно. Это невероятно, потому что этот поцелуй был потрясающим, и я знаю, что он тоже это почувствовал. Ради бога, монахиня, наблюдающая за нами через глазок, почувствовала бы это. Хм, интересно, насколько плохо думать о монахинях, одновременно отвергая имя Господа в одной и той же мысли? Наверное, это нехорошо. Ради всего святого, монахиня, наблюдающая через глазок, тоже почувствовала бы это. Так лучше? Я не знаю, дело в том, что у него, очевидно, есть какой-то фетиш самоограничения. Или он мог быть католиком, с той же разницей. В любом случае, мне нужно пересмотреть свою ночь.

Винс направляется в противоположную сторону от раздевалки, но я следую за ним, потому что у меня нет никаких других планов, и я не хочу оставаться одна. Мы с Лидией живем вместе всего несколько недель, но я привыкла к ее компании, и мысль о возвращении в квартиру без нее — отстой. Дело не в том, что я не способна быть в одиночестве, но мне это не нравится. Я могла бы пойти в «Хэнниган», как предполагала Лидия, но идти в бар одной кажется так грустно. Я могла бы вернуться в квартиру и посидеть в горячей ванне, но сегодня днем я укладывала волосы феном не для того, чтобы пойти домой и посидеть в ванне с укладкой, спасибо, но нет. Кроме того, бассейн закрывается в одиннадцать, а я выпила энергетический напиток перед тем, как выйти из дома, так что это будет долгая ночь.

Винс доходит до двери и полуоборачивается, его плечо прижимается к двери, когда он наклоняется, чтобы открыть ее.

— Ты все еще здесь, — указывает он, потому что где мне еще быть?

— Расслабься. Я уважаю твой выбор в пользу безбрачия в жизни. Ты выбрал это сам. — Затем я проскальзываю мимо него в комнату, потому что не собираюсь позволять его плохому отношению испортить мне вечер. Может, я и девушка, которая знает, чего она хочет, но я также знаю, когда нужно остановиться. Если он не заинтересован, это его проигрыш. Ночь еще только началась, нам еще предстоит повеселиться.

Я нахожусь в какой-то отдельной комнате, по центру которой маленькая сцена и единственный шест; менее дюжины кресел окружают сцену, которая пуста. Что нельзя сказать о креслах. Два из них заняты парой руководителей с моей работы. Приятели Риза. Лидия упомянула, что они были здесь, и вот они здесь. Развалившись в креслах, с напитками в руках, разговаривая с официанткой, готовящей коктейли. Она примостила свою задницу на краю сцены, под мышкой у нее пустой поднос с напитками, и она смеется над чем-то, что было сказано до того, как я вошла в комнату с Винсом.

Кэнон Ривз и Лоусон МакКолл. На самом деле я с ними не встречалась, но, конечно, знаю, кто они такие. Я видела их мимоходом на работе, но у меня никогда не было необходимости взаимодействовать с ними, поскольку ни один из них не работает в моем отделе. Даже если бы это было так, они находятся на много уровней выше по пищевой цепочке, чем я, так что не похоже, чтобы мы зависали на одних и тех же собраниях.

Я останавливаюсь на полпути, немного неуверенная, возможно ли встречаться с ними в первый раз в отдельной комнате стрип-клуба.

Определенно неловко.

Для них, а не для меня. Я не та, кто платит за то, чтобы увидеть сиськи.

— Привет, я Пэйтон, — подхожу я и представляюсь, в то время как Винс, ворча, садится в кресло рядом с ними.

— Подруга Лидии, — говорит Кэнон, вставая. — Вы работаете в отделе событийного маркетинга.

Конечно, он знает. Он же начальник службы безопасности в «Виндзоре». Как только все представляются, я сажусь на край маленького кофейного столика, чтобы смотреть всем в лицо. Я скрещиваю ноги и чуть наклоняюсь, и не зря, Кэнон замечает мои сиськи. Жаль, что он мне не интересен. Вся эта история с боссом на самом деле не в моих интересах.

— Итак, первое правило Бойцовского клуба, — начинаю я, складывая руки вместе, надеясь, что привлеку всеобщее внимание, — то, что происходит в Бойцовском клубе, остается в Бойцовском клубе.

— Это не первое правило Бойцовского клуба, Пэйтон, — безэмоционально отвечает Винс, приложив два пальца ко лбу, его согнутая рука покоится на подлокотнике кресла. — Нельзя говорить о Бойцовском клубе. Ты путаешь с «что происходит в Вегасе, остается в Вегасе».

— Почему нельзя говорить о Бойцовском клубе? — в возмущении спрашиваю я. — Не начинай со мной свою сексистскую чушь, Винс. Я могу говорить о Бойцовском клубе, если я хочу говорить о Бойцовском клубе. Ты мне не начальник. — Хм, возможно, роль босса могла бы стать вишенкой на торте.

— Фраза такая, Пэйтон. Строка из фильма звучит так: «Первое правило Бойцовского клуба — не говорить о Бойцовском клубе». Это не «то, что происходит в Бойцовском клубе, остается в Бойцовском клубе».

— Оу. Ну, я никогда не видела этого фильма. — Я машу рукой, потому что детали для меня не имеют большого значения. — Кроме того, это практически одно и то же.

Винс пристально смотрит на меня. Я почти уверена, что меньше чем через минуту он снова вышвырнет меня вон.

— Эй, это бурбон? — Кэнон держит стакан с жидкостью янтарного цвета с одним-единственным квадратным кубиком льда. — Я всегда хотела попробовать его. — Я вырываю бокал у него из рук и опрокидываю его в себя, прежде чем с гримасой поставить пустой стакан на стол рядом с собой. — Ого, его, должно быть, пьют маленькими глотками, не так ли?

— Именно, — соглашается Кэнон с усмешкой. — Но мне нравится твой стиль. — Ему также нравятся мои сиськи. Мне действительно следует подумать о нем еще раз.

— Спасибо. — Я киваю в знак признательности за комплимент. — Приятно, когда тебя ценят. — Я бросаю хмурый взгляд на Винса, прежде чем снова переключить свое внимание на Кэнона. — Ты часто сюда приходишь? — Я хлопаю ресницами, глядя на Кэнона в чрезмерно драматичном, искусственном флирте.

— Почему ты заговорила о бойцовском клубе? — Винс не дает шанса ответить Кэнону и тот в ответ смеется.

— О, точно! — Я барабаню руками по бедрам для разминки. — Давайте устроим одну из тех ночей, когда завтра мы проснемся с тигром!

— Как в «Мальчишнике в Вегасе»? — спрашивает Лоусон.

— Точь-в-точь как в «Мальчишнике в Вегасе», — соглашаюсь я, постукивая себя по носу и указывая на него в ответ подмигиванием и выстрелом из воображаемого пистолета.

— Да, я в деле, — соглашается Кэнон, легко пожимая плечами.

— Звучит как действительно отличная идея. — Это комментарий Винса, и его тон насквозь пропитан сарказмом.

Мы с Кэноном обмениваемся закатыванием глаз. Я знаю, это звучит как плохая идея, но мой лайф-коуч сказал, что плохие решения приводят к хорошим последствиям, потому что вы учитесь на своих ошибках, и я уверена, что это именно тот сценарий, который она имела в виду. Интересно, смогу ли я убедить Винса нанять лайф-коуча?

— Ты уже сделал свое доброе дело на сегодня. Давайте повеселимся, — отвечает Кэнон, когда я киваю и заказываю порцию шотов. — Кроме того, не похоже, что ты здесь нужен. У тебя есть менеджер, который управляет этим заведением.

— А менеджер горяч? — спрашиваю я, потому что, эй, у Винса был свой шанс.

— Вообще-то менеджер — женщина, — парирует Винс.

— Не осуждай меня, — огрызаюсь я в ответ.

Кэнон переводит взгляд с меня на него и снова смеется.

— Послушай, Винс, — спрашиваю я, — что лучше: любить и потерять или вообще никогда не любить?

— Что, черт возьми, это вообще должно значить? — Он опрокидывает рюмку, со стуком ставя пустой стакан на кофейный столик, прежде чем снова устроиться в кресле. — Я понятия не имею, какое выражение ты испортила на этот раз.

— Ты знаешь, я тоже не уверена. Я думала, что с этим у меня что-то получится, но ты прав, в этом нет смысла. — Я пожимаю плечами, потому что не все могут быть победителями. — Суть в том, что мы собираемся по-настоящему хорошо провести время сегодня вечером.

— Серьезно?

— Почти уверена. Или нас всех арестуют, или кому-то придется держать меня за волосы, пока меня тошнит. Все может измениться в любой момент. Именно неизвестность делает все веселее, тебе не кажется?

Нахуй. Я отсылаю официантку обратно за подносом с коктейлями. Из-за этой ерунды с одним раундом этот цирк не сдвинется с мертвой точки. Кроме того, это из-за Винса.

— Мы можем искупаться нагишом в фонтане в «Белладжио». — Я начинаю с того, что поднимаю указательный палец и постукиваю по нему противоположным указательным пальцем, чтобы сосчитать все фантастические идеи, которые у меня есть на сегодняшний вечер. Что впечатляет, поскольку то, что я планировала на сегодняшний вечер, — это заняться сексом с Винсом. Хорошо, что я одновременно легко адаптируюсь и быстро соображаю.

— Эх, на самом деле это не то, что мы сможем сделать, — возражает Кэнон, и это больно, потому что я думала, что он будет моим веселым дополнением. Подождите, это неправильно. Я думала, он будет моим веселым напарником. Как ведомый. — Безопасность там на высшем уровне. Нас арестуют быстрее, чем у нас появится шанс полностью раздеться.

Это действительно убедительно.

— Вы, сэр, — я указываю на него, — только что получили повышение. Выпей еще рюмку.

Выпивка повсюду.

— Хорошо, во-первых, — начинаю я сначала, снова постукивая одним указательным пальцем по другому, — есть место, где мы можем арендовать модные спортивные автомобили и гонять на них по трассе так быстро, как захотим. Как пилоты гоночных болидов!

— Они закрылись несколько часов назад. И мы уже навеселе, так что они не разрешили бы нам сесть за руль, — указывает Лоусон.

Боже, эти парни.

— Ну, просто здорово, — ворчу я. — Полагаю, это означает, что места, где мы сможем управлять бульдозером, тоже нет.

— Вероятно, нет, — соглашается Лоусон. — Топгольф зато открыт.

— О, да ладно тебе! — Я в отчаянии вскидываю руки. — Я надела каблуки «трахни меня». Мы не будем бить по мячам для гольфа. Ты, — я указываю на Лоусона, — сделай еще один заход шотов. — Я хмуро смотрю на всех троих. — Если кто-то из вас предложит пятидолларовый шведский стол, да поможет мне...

Винс улыбается на мое предложение. Хотя его улыбка больше похожа на ухмылку, маленькую сексуальную ухмылку, которая поражает меня прямо в живот и заставляет забыть, что я с ним рассталась. Я еще мгновение смотрю на его губы, вспоминая, как они прижимались к моим собственным. Твердость его груди, мягкое давление его руки на мой подбородок. Мое сердце учащенно бьется, и я облизываю губы, заново переживая тот чертовски идеальный поцелуй. Конечно, я еще не совсем забыла о нем. Но на самом деле, кто я такая, чтобы подвергать сомнению судьбу? Я не полиция нравов. К тому же прошло уже минут двадцать. Я же не каменная.

— Во-первых, — повторяю я в третий раз, затем останавливаю себя. Мне нужно относиться к этой троице так, как я отношусь к невестам: ограничить их выбор. — Забудьте о цифрах. Мы переходим на буквенную систему. Твой выбор: «А» или «Б». Понятно?

Кэнон и Лоусон кивают. Винс подмигивает.

— Ты. — На этот раз я указываю на Винса. — Почему ты весь такой подмигивающий, заигрывающий, симпатичный и целующийся? Я пыталась по-быстрому переспать с тобой, а ты мне отказал! И все же ты продолжаешь смотреть на меня, сидя там такой задумчивый и таинственный, как воплощенная в жизнь мечта каждой женщины о плохом мальчике. Смотришь на меня своим идеальным лицом, своими соблазнительными губами и своими срывающими трусики карими глазами. Делаешь это своим взглядом. Как будто ты раздеваешь меня, и тебе нравится то, что ты видишь. Ты сводишь меня с ума! Просто, — я машу рукой вокруг жестом, похожим на тот, которым сушу ногти, — посмотри куда-нибудь в другое место.

— По-быстрому? — Винс теперь смеется, и он даже не пытается перестать смотреть на меня. Нет. Вместо этого он смотрит прямо мне в глаза, его самодовольная ухмылка превращается в ленивую ухмылку, прежде чем он окидывает меня взглядом с головы до ног и обратно. Медленно. Намеренно. Приводя в бешенство.

— Перестань смотреть на меня!

Он этого не делает. Винс смотрит на меня так, будто я ему нравлюсь, и это мой криптонит. Подождите, я же так и не выяснила, правильно ли использую это слово? К черту. В любом случае, мне нравится, как он на меня смотрит. И не думаю, что то, как тот смотрит на меня, приведет к медленной и мучительной смерти. Определенно нет.

Может быть.

Ладно, это может быть.

— Всем внимание, — объявляю я. — Вернемся к выбору. Вариант «А»: мы можем прыгнуть с парашютом со склона Стратосферы, или вариант «Б»: прокатиться на американских горках в Нью-Йорке, штат Нью-Йорк.

— Какой вариант «С»? — спрашивает Кэнон, сдвинув брови. Думаю, что мои идеи его совсем не впечатлили.

— Нет никакого варианта «С». — Я зло смотрю на Кэнона. — «А» или «Б». Твердо и окончательно.

Глава 10

Вариант «С», как выяснилось — это Фремонт-Стрит.

— Вегас старой школы, — как выразился Кэнон.

Несмотря ни на что, это будет весело. Тем не менее, острые ощущения и алкоголь не сочетаются. Мы берем такси от клуба. Очевидно, они держат их в режиме ожидания, потому что предоставление клиентам бесплатной поездки — это лучший маркетинговый ход. Я сказала Винсу, что если у его клиентов нет денег на такси, то у них наверняка нет денег, чтобы заплатить за приватные танцы. Винс не счел это смешным. Он не прав, но не критично, я не в обиде за это.

До Фремонта недалеко, но в Вегасе субботний вечер, так что на то, чтобы проехать пять километров, уходит двадцать минут. Двадцать минут, в течение которых я прижимаюсь к Винсу на заднем сиденье такси. Двадцать долгих, трудных минут.

Для меня. Кто, черт возьми, знает, что сейчас чувствует Винс.

Мне нравится ощущение его рядом со мной. На заднем сиденье этой машины более чем достаточно места, чтобы я не оказалась на коленях у Винса, но воспользоваться же моментом можно, я права? Он теплый, мягкий, твердый и восхитительный. Я знаю, что это оксюморон: мягкий и твердый. Но он такой безупречный мужчина. Большой и крепкий, на его плечо так приятно положить голову.

— Тебе удобно?

Так, мои объятия не остались незамеченными.

— Не так удобно, как мне было бы на твоем столе, — отвечаю я.

Он фыркает в ответ. Интересно, проходит ли он сейчас сексуальную очистку, по типу того, когда люди отказываются от сахара или глютена, но в сто раз хуже.

По другую сторону от меня Кэнон листает свой телефон, игнорируя нас. Лоусон сидит впереди, увлеченный разговором о хоккее с водителем. По крайней мере, я думаю, что это хоккей. Мне вообще все равно, это все, что я знаю.

Мы останавливаемся перед «Золотым самородком» и вываливаемся из машины. Бордюр находится со стороны Кэнона, поэтому я не тороплюсь, зная, что Винсу придется смотреть на мою задницу, когда я наклонюсь именно так, чтобы выйти. Затем останавливаюсь на тротуаре, довольная своими приемами соблазнения, и слегка покачиваю задом, распуская волосы по плечам, прежде чем отойти в сторону.

Но.

Но он выходит с другой стороны, обходит вокруг и пропускает все мое выступление. Я громко вздыхаю, когда Кэнон поворачивается ко мне лицом.

— Расслабься, — говорит он мне. — Это лучше, чем прыжок с парашютом, поверь мне.

— Ну, здорово. — Я заставляю себя улыбнуться, потому что он прав. Я даже не хотела прыгать с парашютом, не совсем. Не хочу тянуть быка за рога, но почти уверена, что прыжок со стены здания бесполезен.

Мы заходим внутрь, и Кэнон поворачивается ко мне с ухмылкой. — «А» или «В», — говорит он, и я улыбаюсь. Затем он подмигивает, и я смеюсь. — «А» — мы играем в кости. «В» — мы играем в баккара.

— Я не знаю, что это за игры, так что давайте начнем с «А». — Я пожимаю плечами.

Оказывается, я довольно хорошо играю в кости. Технически понимаю, что невозможно быть хорошей в чем-то, что связано только со случайным везением, но мне просто нравится выигрывать, и оказалось, что у меня настоящий талант к выбрасыванию семерок.

А также склонность хорошо проводить время.

Одна текила ...

— За тигров! — Высоко поднимаю свой стакан, говоря тост. — До дна!

Гребаные тигры.

Я виню тигров во всем, что происходит дальше.

Логичнее было бы обвинить текилу, но ничто из того, что происходит дальше, не является логичным, так что тигры вполне могут взять ответственность на себя.

Две текилы …

— Что ты хочешь, Пэйтон?

— Веселья. Я хочу повеселиться.

— Может быть, меня не интересует веселье. — Он стоит так близко ко мне, его глаза пристально смотрят в мои, и выражение его лица трудно прочесть.

— Ты буквально управляешь стрип-клубом. Веселье — это твое второе имя.

— Буквально? — Уголок рта Винса приподнимается, а в глазах вспыхивает веселье. Темно-шоколадно-карие глаза с вкраплениями янтаря, меда и похоти. Похоть — это цвет, поверьте мне.

— Да, это когда что-то слишком законно, чтобы бросить.

— Это не так. — Винс качает головой в ответ, ухмылка теперь превратилась в широкую улыбку.

— Я почти уверена, что это так, — спорю я, но мне не дают договорить, потому что его губы на моих. На вкус он как дорогой алкоголь и отличные идеи.

Три текилы …

— Мы — такая хорошая идея, — говорю я Винсу.

— Действительно?

— Лучшая идея на свете.

— Хмм, — мурлычет он мне в шею, потому что втягивает мочку моего уха в рот. Хвала Иисусу.

— Ты знаешь, что мы могли бы сделать? — спрашиваю я.

— И что же?

— Мы могли бы целоваться за тем автоматом для игры в пинбол. — Мы в зале игровых автоматов, потому что, ну, потому что мы здесь, и кто не любит игры? Также потому, что вариантом «А» был зиплайнинг, а никто из парней не хотел заниматься зиплайнингом.

Признание: Я знала, что они этого не захотят, именно поэтому я объединила его с игровыми автоматами. У меня настоящая слабость к шарокату.

— Я не думаю, что это сработает.

— Почему нет?

— Потому что автомат для игры в пинбол — это не мантия-невидимка, а публичный блуд в Лас-Вегасе запрещен законом.

— О, Боже мой. Ты грязный болтун! Это намного больше, чем я заслуживаю. Скажи «блуд» еще раз.

Четыре …

— «А» или «Б», — объявляю я по меньшей мере в десятый раз за сегодняшний вечер, широко разводя руками. Желе, высотой в тридцать сантиметров, который я держу в руках, скорее всего, выплеснулось бы через край, если бы я уже не выпила половину. Желе, такое хорошее слово. — Мы все еще не нашли тигра. — Я с грустью смотрю вверх и вниз по Фремонт-Стрит. Ни одного тигра в поле зрения.

— Я не думаю, что тигр — разумная цель на эту ночь, сладкая, — комментирует Винс рядом со мной.

— Никто не смеет указывать мне, насколько большими могут быть мои мечты, Винс. — Я услышала этот совет во время своей сессии лайф-коучинга. Сейчас, похоже, самое подходящее время для его реализации.

— Достаточно справедливо, — соглашается он.

— Я сделаю одну татуировку у себя на заднице. Это будет засчитано.

— Ты не сделаешь ничего подобного.

— Я знала, что тебе нравится моя задница. Я так и знала! Просто чтобы ты знал, я не против всяких штучек с задницами.

— Ты упоминала об этом час назад.

— Я так казала? О.

— Что под планом «Б», Пэйтон? — Винс ухмыляется, как будто он такой умный. Как будто простой вариант «А» или «Б» отдалит меня от моей цели «тигр». — Если «А» — это то, что ты делаешь татуировку тигра на своей заднице, то какой вариант «Б»?

— Выхожу замуж. — Боже, он думает, что он такой умный — что ж, реши это, мистер Умные штанишки.

— Тогда, кажется, выбор очевиден, не так ли?

— Угу. — Я думаю, сделаю что-нибудь со вкусом, например, тигра, держащего рюмку. Что-нибудь на память о прошедшей ночи.

— Это «В».

Ты ведь знаешь, что говорят о Вегасе, верно? Не спрашивай и не рассказывай?

Просто шучу.

Я собираюсь рассказать тебе все.

Просто дай мне минутку. И таблетку аспирина.

Глава 11

О мой Бог.

Хорошо, дай мне секунду. У меня же она есть? Конечно есть. Я не любительница громко кричать и умею держать состояние своего алкогольного опьянения. И под этим я подразумеваю, что была не настолько пьяна. И имею в виду, что совсем не теряла сознание. И уж точно могу вспомнить, как оказалась в номере для новобрачных отеля «Виндзор».

Детали могут быть расплывчатыми, конечно. Но эта расплывчатость вовсе не означает, что вы ничего не помните, просто они были достаточно важны, когда происходили, а не на следующий день, вот и все.

Ну, я замужем. За Винсом. Эта часть в моей памяти кристально чиста, даже если бы у меня на пальце не было блестящего золотого ободка, который напоминал бы мне об этом. Я помню большую часть этого как-то смутно. Уверена, что прошлой ночью в этом было больше смысла, но текила сделала это со мной.

Кэнон был моей подружкой невесты. Эта часть немного туманна, но я помню, как он кричал: «Застрелиться, подружка невесты!», как будто призывал меня не садиться на переднее сиденье автомобиля. Затем он взял на себя ответственность за фотографии и настоял на том, чтобы мы остановились в этом номере для новобрачных. И ему действительно нравилось что-то старое, что-то новое, что-то позаимствованное и какая-то голубая чушь, но я не могу точно вспомнить детали.

Подождите, это же номер люкс. Он сказал, что это новое, потому что на самом деле в нем еще никто не останавливался. И позаимствованное, потому что сам его снял. Он сказал, что «что-то старое» — это Винс. Но что, черт возьми, было голубым? Подождите, это же душ. Ванные комнаты во всех люксах этого отеля выложены голубой плиткой. Я стону как можно тише, чтобы не разбудить Винса, и прикрываю глаза рукой.

Этот долбанный душ. Я не думаю, что смогу снова принять душ без того, чтобы не вспоминать об этом. Когда-либо. Вероятно, мне придется выделять время на то, чтобы натирать себя в душе каждый раз всю оставшуюся жизнь, поскольку теперь я приравниваю принятие душа к созерцанию обнаженного Винса. Обнаженный, влажный, с пеной и его щедрый язык.

Под щедростью я подразумеваю талант и, возможно, обладание магическими способностями.

Ученые скажут вам, что для формирования привычки требуется двадцать один день, но ни одного ученого никогда не касался язык Винса, так что я не думаю, что они имеют представление о том, как быстро могут сформироваться привычки, потому что, о, святой Боже, поверьте мне, когда я говорю о том, что вам нужна всего одна ночь с языком Винса, чтобы захотеть его постоянно. Хотя теперь, когда я думаю об этой истории с двадцатью одним днем из поста в Фейсбуке, скорее всего, это даже неправда. А вот язык Винса проверен на правдивость, я могу вам это гарантировать.

Это была действительно великолепная ночь.

Идеальная ночь.

Лучшая ночь в моей жизни.

Мне нужно постараться сохранить эти воспоминания, потому что, когда он проснется, он убьет меня. Хотите честно? Я не готова с этим смириться. Ещё нет. Не после того, как он смотрел на меня прошлой ночью, как будто женитьба на мне была лучшим решением в его жизни. Прошлой ночью он заставил меня поверить в любовь с первого взгляда, в сказки и в то, что мы будем жить долго и счастливо. Хотя, если быть честной, это могла быть текила, заставившая меня поверить. В любом случае, я не думаю, что он проснется сегодня и попросит меня познакомиться с его матерью. По шкале от одного до десяти я бы сказала, что вероятность того, что это произойдет, равна единице.

Он проснется и посмотрит на меня так, словно я — пьяная ошибка. А затем потребует, чтобы мы развелись как можно быстрее.

Я все понимаю и просто делаю. Я знаю его всего день, и не похоже, что мы влюблены или что-то в этом роде. Это было бы глупо. Не совсем неслыханно, такое действительно случается. В основном в кино, но иногда это случается с ближайшим соседом двоюродного брата вашего друга. Так что это могло бы случится. Но здесь этого не произошло, потому что только один из нас сумасшедший.

Если только.

Если только он не был настолько поражен тем, как хорошо я провожу время, что решил надеть на меня кольцо? Сомнительно, но возможно. Я действительно хорошая добыча. У меня есть высшее образование и работа. Работа с перспективой! Интересно, нужна ли ему медицинская страховка? Теперь, когда мы женаты, я могла бы включить его в свой полис медицинского обслуживания на работе. Тогда я была бы женой с льготами, что намного лучше, чем друг с льготами, потому что он получал бы доступное медицинское обслуживание и секс.

Но это, скорее всего, не коммерческий аргумент, главным образом потому, что у него, наверняка, уже есть медицинская страховка. Похоже, он заботится о себе, если не считать того, что женился на мне прошлой ночью, очевидно же.

В любом случае, я не могу встретиться с ним сегодня утром. Просто не могу этого сделать. Я знаю, что рано или поздно мне предстоит это, но сегодня не тот день. Разве я не заслуживаю всего одного дня? Один день, чтобы насладиться воспоминаниями о лучшей ночи в моей жизни? Притвориться, что бурные романы реальны?

Однажды я поверю в любовь.

Притворюсь, что она существует.

Это звучит справедливо.

По-честному.

Справедливо, если мы оцениваем по колоколообразной кривой, где один из нас получает то, что хочет, а другой — нет. Подождите, это что за колоколообразная кривая? Нет, не думаю, что я вообще правильно использую этот термин.

Я бросаю на него последний взгляд, прежде чем встать с кровати. Он лежит на спине, одна рука у него на животе, а другая у меня на плече, потому что я прижалась к нему, как нуждающийся котенок. На безымянном пальце левой руки у него золотое кольцо, рука покоится на животе. Его идеально выточенном животе с шестью кубиками. У него тоже есть эта V-образная штука, ты знаешь, все эти мышцы живота, которые делают женщин глупыми? Они у него есть. И они ведут прямо к святому Граалю пенисов. Мое влагалище пульсирует от одного взгляда на это. Буквально. Пульсируя от отрицания, потому что все, что в него проникло прошлой ночью — это его язык и палец, так что мне нужно выбраться из этой постели прямо сейчас, пока я не сделала что-нибудь глупее, чем выйти за него замуж. Что-то вроде того, как разбудить его с требованием оседлать его член и испортить момент, когда он вспомнит, что прошлой ночью потерял свой вечно контролирующий разум, женившись на сумасшедшей девчонке.

Наслаждаюсь еще одним мгновением похотливого разглядывания. Просто есть ли что-нибудь сексуальнее обручального кольца на пальце очень сексуального мужчины? Например, посмотри на этого сексуального ублюдка, который решил трахать только одну женщину всю оставшуюся жизнь. Арр. Это только для меня? Это не может быть только для меня.

И видеть кольцо на мужчине, которое принадлежит тебе?

Совершенно новый уровень сексуальности.

Даже если это временно.

Может быть, я быстренько его сфотографирую. Простыня прикрывает его барахло, так что фотографировать его, пока он спит, не совсем аморально, верно? Не более сумасшедше, чем выйти за него замуж, когда он был пьян.

Или он женился на мне, пока я была пьяна?

Хмм?

Мы оба были пьяны, мы оба виноваты. Это даже не моя отговорка, это правда. Тем не менее, наша ситуация все еще бардак. Большой и горячий беспорядок. С этим я бы предпочла разобраться завтра, так что прямо сейчас мне нужно идти. Высвобождаюсь из его объятий и выскальзываю из кровати, бросая на ходу полный сожаления взгляд на Винса.

У него красивые губы. Я не думаю, что отдавала должное этим губам, потому что отвлеклась на его язык. Но его губы. Хмм. Полные, мягкие, хорошо засасывают.

Сосредоточься, Пэйтон.

Я нахожу свой телефон и замечаю, что у меня уже есть фотография Винса с обручальным кольцом. Я замечаю это, потому что сделала эту фотографию заставкой на своем телефоне.

По крайней мере, мое пьяное «я» и мое трезвое «я» согласны друг с другом.

Всегда чокнутая.

Разве было бы не здорово, если бы мое пьяное «я» было своего рода тайным гением, который делал бы сложные вещи, такие как разумные финансовые вложения, вместо простых вещей, таких как выбор хорошей фотографии Винса? Хотя пьяная Пэйтон выбрала хорошую фотографию, я должна отдать ей должное за это.

Моя лента битком набита селфи со вчерашнего вечера. На Фремонт-Стрит. В часовне. В постели. На некоторых изображен только Винс. Иногда он улыбается. Иногда становится задумчивым. Иногда понятия не имеет, что его фотографируют. Но на большинстве из них мы вместе. Улыбающиеся, смеющиеся, я корчу смешные рожи, в то время как Винс делает нормальное лицо.

Мы. Я тяжело выдыхаю. Мы — это не про нас, Пэйтон.

Глава 12

Собрав свою одежду, разбросанную по всему гостиничному номеру, я тихо одеваюсь, а затем ухожу, на кончиках пальцев болтаются туфли «трахни меня», а под мышкой у меня плюшевая акула, пока добираюсь до коридора и осторожно закрываю за собой дверь номера, надевая туфли на каблуках. Винс выиграл для меня «акулу» прошлой ночью в игровых автоматах, и у меня большие планы спать с ней до сорока лет.

Я мысленно благодарю Иисуса за то, что он сделал сегодняшний день воскресеньем, потому что могу совершить «прогулку позора» по отелю — тому же отелю, в котором работаю, — встречая при этом как можно меньше своих коллег.

Прошлой ночью я оставила свою машину дома, потому что собиралась прокатиться на члене Винса к себе домой прямиком из «Двойного Бриллианта», поэтому заказываю Uber в лифте. Затем высоко поднимаю голову и проскальзываю прямо через вестибюль к стоянке такси, приветственно машу Генри из службы посыльных и Рене, работающей на стойке регистрации. Пошли они к черту. Это может быть мой церковный наряд, они не имеют права судить меня.

Тем не менее, вздыхаю с облегчением, как только сажусь в Uber. Боже, прошлая ночь была веселой. Самой веселой, что у меня когда-либо была. Очевидно, я вышла из дома с намерением хорошо провести время, но невозможно специально запланировать вечер. Ты не можешь планировать смеяться так сильно, что тебе придется сжимать ноги вместе, чтобы не описаться. Ты не можешь планировать, что споткнешься и чуть не столкнешься с имитатором Элвиса, едущим на велосипеде с попугаем на плече, а затем Винс в последний момент остановит тебя, сказав: «К черту все это», и будет целовать тебя до тех пор, пока у тебя не перехватит дыхание, и ты не будешь уверена, правда ли это, или все твои выдумки. Ты не можешь планировать, что желе будет продаваться в контейнерах в форме пениса длиной в тридцать сантиметров. Это просто удача.

Ты не можешь даже догадываться, что остановившись съесть кусок пиццы, вспомнишь о вечеринке в честь Хэллоуина в колледже, где ты приняла енота за кота. И ты оставила дверь братства открытой для него, думая о том, как здорово, что у этих парней есть братский кот. Но потом жирный кот схватил кусок пиццы прямо из коробки, и все посходили с ума, потому что это был брат-кун, а не братский кот. Термин «братство кунов» заставляет всех смеяться еще больше, чем тогда, когда ты ввела его в обиход в первый раз.

— Мне нравится, как ты заставляешь его смеяться, — говорит Кэнон. Я знаю, что он имеет в виду Винса, потому что мы потеряли Лоусона где-то во время последнего раунда выпивки. Трудно следить за тем, когда ты пьешь. Я думаю, что это высказывание касается веселья, а не о людях, но, честно говоря, если вдуматься, оно полностью применимо к людям. В Вегасе за ними действительно трудно уследить.

— И как же он смеется? Это что-то вроде: «Ха-ха, я хочу тебя трахнуть» или «Ха-ха, я думаю, ты клоун»?

— Он не считает тебя клоуном.

— Кэнон Ривз, ты лучший ведомый на свете.

— Это, — он указывает на меня своим пивом, — факт. Я действительно не получаю за это должной похвалы.

Ты не можешь знать, что Винс Росси на самом деле мерзкий болтун, далеко, далеко не из твоей лиги грязных разговоров, и на самом деле он твой криптонит, независимо от того, что означает это слово. Он — это все. Все это. Все.

— Ты нужен мне, Винс.

— А ты? Твоя киска мокрая для меня, Пэйтон? Мокрая, нуждающаяся и изголодавшаяся по моему члену?

— На самом деле так оно и есть.

— Может быть, я дам тебе это позже.

— Пожалуйста. — Я наклоняюсь ближе, выдыхая это слово на него. Он такой гребаный дразнилка.

— Мне нравится, когда ты умоляешь.

— Господи. Я проползу по полу и сниму с тебя ремень зубами, если это то, что тебе нравится. — Отчасти это ложь. Я понятия не имею, как расстегнуть ремень зубами.

— Я бы предпочел видеть тебя лицом вниз на моей кровати, задрав задницу кверху, а мою сперму, стекающую по твоим бедрам.

О, Боже мой. Дерьмо. Черт возьми.

— Это было бы прекрасно, — наконец, мне удается согласиться как можно более беспечно.

— Это было бы лучше, чем просто прекрасно, я могу тебе это обещать.

Ты не можешь знать, что предложение «А» — сделать татуировку тигра у себя на заднице или «Б» — выйти замуж, приведет к тому, что ночь закончится с мужем. Я имею в виду, я знала, что ему нравится моя задница. Понравилась так сильно, что он согласился бы жениться на мне, чтобы помешать мне осквернить ее татуировкой тигра? Я понятия не имела.

— Я, Пэйтон, беру тебя, Винс, в законные мужья. Перед этими свидетелями я обещаю никогда не делать татуировку тигра на своей заднице. Никогда, никогда.

— И что еще? — подсказывает Винс.

О, да.

— Я клянусь, что раздала свой последний золотой билет. Пока смерть не разлучит нас.

Если бы я могла спланировать все это, я была бы организатором мероприятия века. Это же было скорее вызванное адреналином, гормонами и алкоголем происшествие.

За исключением того, что «случайность» — это просто другое слово, обозначающее «совпадение». И мы все знаем, что «совпадение» — это просто скучное слово для обозначения «судьбы», так что, возможно, я ни в чем не виновата. Меня бы устроило такое объяснение, потому что я разумный человек, но я недостаточно знаю о своем новом муже, чтобы быть уверенной, согласится ли он.

Мой муж. Муж. Это такое хорошее слово, не правда ли? Может быть, именно поэтому моя мать так много раз выходила замуж? Может быть, это одна из тех вещей, которые я могу оценить в ней только будучи взрослой? Я обдумываю это секунду и решаю, что это не так, и отбрасываю ее.

Потом я дома, Uber останавливается перед моим многоквартирным домом, чтобы я могла перестать зацикливаться на глупом дерьме и начать думать о реальных проблемах, с которыми я сталкиваюсь. А именно, закончился ли у меня сыр или нет. Но оказалось, что у меня есть проблемы посерьезнее, потому что, когда я открываю свою дверь, то обнаруживаю Риза, стоящего у меня на кухне.

О, Господи Иисусе. Риз и Лидия. Я совсем забыла о том, что Лидия потеряла девственность, пока я была занята своим замужеством. Я самый худший друг в мире. Кроме того, на самом деле я раньше не встречалась с Ризом, так что это неловко. Опять же, для него, а не для меня. Я не из тех, кто не может легко отделаться. Но все же, можно подумать, я могла бы встретиться с одним из этих парней обычным способом.

Лидия выходит из своей спальни и представляет нас, затем бросает на меня удивленный взгляд.

— Пэйтон, почему на тебе все еще та же одежда, что и прошлой ночью? — Милая невежественная Лидия. Кроме того, к черту мою жизнь, я не могу сегодня передохнуть.

— Я? Хватит обо мне. Как прошел секс прошлой ночью? — Отчасти это отговорка, отчасти я действительно хочу знать. Я отдала свою девственность в старших классах парню, который, вероятно, до сих пор думает, что это был лучший секс в моей жизни. Поверьте, это было не так.

— Пэйтон! — Лидия смущена. — Я не собираюсь рассказывать тебе, каков Риз в постели, когда он стоит прямо здесь.

Это справедливо. Если под этим она подразумевает, что собирается рассказать мне об этом позже. Если нет, то это полная чушь.

— Итак, чем вы, ребята, занимаетесь сегодня? — Я перевожу взгляд с нее на Риза, сбитая с толку тем, почему он в нашей квартире. Я предполагаю, что он привез ее с их ночи разврата, но не знаю, почему он все еще здесь.

— Я просто собираю кое-какие вещи, — говорит Лидия, направляясь обратно в свою комнату. — Риз хочет, чтобы я ненадолго осталась у него.

Ах да, эта штука длиной в месяц. Я вроде как надеялась, что мы справимся с этим, разделив Лидию, как разделяют ребенка во время соглашения об опеке. Он забирал бы ее по вечерам в среду и каждые другие выходные, а я забирала бы ее в остальное время. Чувствую комок в горле, понимая, что это все. Она собирает вещи, чтобы провести с ним месяц, а это значит, что я никогда ее не верну. Она собирается переехать к нему, готовить ему обеды в мультиварке и пришивать пуговицы к его рубашкам, как будто на дворе 1957 год, и он влюбится в нее и навсегда оставит ее с собой в своей башне из слоновой кости.

— Я живу в отеле, а не в замке, — отвечает Риз, глядя на меня как на сумасшедшую, и я понимаю, что, возможно, часть этих мыслей сказала вслух. Подайте на меня в суд, это была долгая ночь, и я обезвожена.

Глава 13

Как только Риз и Лидия уходят, я хватаю коробку сырных крекеров и бутылку «Гаторейд», направляясь в душ. Ну правда? Можно подумать, что вы никогда не ели сырные крекеры в душе после бурной ночи. Я просто обыкновенная девушка, которая старается изо всех сил, не смейте осуждать меня. Кроме того, столешница в моей ванной доходит прямо до душа, так что технически крекеров в душе не было.

«Технически» — это слово, которое люди используют, когда хотят очертить темные линии вокруг своей жизни и уклониться от информации, выдав которую они могут пожалеть.

Я вытираюсь полотенцем и наполовину натягиваю штаны для йоги, когда мой телефон начинает гудеть от входящих сообщений. Сообщения от Кэнона, очень странно. Странно, потому что у меня не было номера телефона Кэнона, и я никогда не добавляла его к списку своих контактов. И все же он пишет мне.

Кэнон Ривз: Винс ищет тебя.

Кэнон Ривз: Как тебе номер для новобрачных?

Кэнон Ривз: Убедитесь, что вы оставили хороший отзыв на сайте. Это самое меньшее, что ты можешь сделать.

Кэнон Ривз: Отзыв о люксе, а не о Винсе. Подобный отзыв приведет к тому, что его отклонят.

Я: КАК ТЫ ВЗЛОМАЛ МОЙ ТЕЛЕФОН И ОТКУДА У ТЕБЯ МОЙ НОМЕР ТЕЛЕФОНА?

Кэнон Ривз: О, это было легко.

Я: Правда?

Кэнон Ривз: Да. Я достал твой номер из личных данных. Затем я взломал телефон и добавил себя в качестве контакта, чтобы мои сообщения отображались с моим именем, и ты отвечала на них. Пожалуйста.

Я: ПРАВДА?

Кэнон Ривз: Да, как я уже сказал, это не так уж сложно.

Я: На самом деле, я не это имею в виду, черт. НЕПРАВОМЕРНОЕ использование моих личных данных.

Кэнон Ривз: Оу. Значит, ты не хочешь, чтобы тебя предупредили, что Винс уже в пути?

Я: Куда он направляется?

Кэнон Ривз: В твою квартиру.

Я: Откуда он знает, что я дома…

Кэнон Ривз: Отслеживание твоего местоположения на телефоне. Это просто.

Я: БОЖЕ.

Кэнон Ривз: Нет, правда. Ребенок мог бы выследить тебя таким образом.

Я: Я НЕ ЭТО ИМЕЛА В ВИДУ.

Кэнон Ривз: Нужно ли мне добавить номер Винса в твои контакты? Я собирался это сделать, но теперь не уверен, как ввести его данные. Винс Росси? Муж?

Я: …

Кэнон Ривз: …

Я: Значит, ты взломал мой телефон, отследил и дал Винсу мой адрес?

Кэнон Ривз: Он знает, что я это умею. Что мне было делать, сказать ему «нет»?

Я: Да?

Кэнон Ривз: Не ставь меня посередине, братан. Он мой друг, но я чувствую некоторую преданность к тебе после того, как был твоей подружкой невесты прошлой ночью.

Я: Не совсем так, каким я это помню…

Кэнон Ривз: Я выбрал твою чертову вуаль. Просто дай мне насладиться моментом, черт возьми.

Как только я собираюсь ответить, раздается стук в дверь. Стучать — это перебор, потому что в этих квартирах есть дверные звонки. Очевидно, это Винс. Если только я не оказалась в очередном эпизоде шоу о загадочных убийствах, и серийный маньяк не выбрал этот момент, чтобы случайно постучать в мою дверь.

Смотрю в глазок: Винс, конечно же.

Кэнон совсем не умеет предупреждать заранее. Мои волосы все еще влажные, в то время как у Винса явно было время принять душ, побриться и приехать сюда. И на нем нет вчерашней одежды, значит, он был дома. Он хорошо выглядит. Уверена, он не принимает душ с крекерами.

Стук прекращается, и он бросает злобный взгляд на глазок, прежде чем заговорить так громко, будто знает, что я стою по другую сторону двери.

— Я знаю, что ты дома, Пэйтон. Открой дверь.

Я вздыхаю. Может быть, все будет не так уж плохо. Может быть, ему нужна медицинская страховка или жена для получения наследства, никогда не знаешь.

Я открываю дверь.

Он опирается одной рукой о дверной косяк, его тело заполняет все пространство. Сегодня он выглядит даже лучше, чем прошлой ночью, что просто невозможно и несправедливо. Он пробегает по мне взглядом. На мне выцветшая футболка LSU и штаны для йоги. Мои волосы все еще влажные, и на мне нет ни капли косметики. Он выглядит как бог в свежевыглаженной рубашке с закатанными по локоть рукавами и поношенных джинсах. Никто из нас ничего не говорит.

— Нам нужно поговорить, — наконец произносит он после того, как становится ясно, что я не собираюсь этого делать. Он все еще стоит в дверях, потому что я не отошла в сторону и не пригласила его войти.

— Или нам стоит заказать тако? — Я предлагаю на всякий случай, если игра «А» или «Б» все еще в силе. Для меня было бы проще выбрать «Серьезные Разговоры» или «Тако».

Он поднимает руку. В руках у него кофе со льдом и пакетик «Дель Тако». Святое дерьмо. Как он узнал, что я хочу тако, до того, как я сказала ему, что хочу тако? Он действительно моя единственная настоящая любовь.

— Как ты узнал, что я захочу тако? — спрашиваю я, отступая, чтобы запустить его внутрь, потому что покажите мне девушку, которая не открывает дверь для тако, и я покажу вам кузнечика. Я знаю, в этом нет никакого смысла, и вообще, что бы это значило? Покажите мне девушку, которая не любит тако, и я покажу вам… что? Этой идиоме с самого начала было суждено потерпеть неудачу. В любом случае, я впустила его, потому что у нас была свадьба, так что, похоже, было бы невежливо заставлять его есть тако у меня на пороге.

— Прошлой ночью ты упоминала об этом пятнадцать раз.

— Серьезно? — Боже, что еще я ему сказала? Я безумно горжусь возможностью своей памяти, но совершенно не помню разговоров о тако.

— Именно так. Прямо перед тем, как рассказать нам историю о братстве кунов, ты сказала, что тебе не следовало давать нам выбор между «А» — тако и «Б» — пиццей, потому что на самом деле ты хочешь тако.

— Оу. — Я постукиваю пальцем по губе. Это звучит правдоподобно. Ничего не имею против пиццы, просто мне чаще хочется тако.

— Потом ты спела оду тако в караоке.

— Прекрати, такого точно не было. — Я отхожу на несколько метров к кухонному столу, Винс идет прямо за мной.

— Я люблю тако, — начинает петь Винс голосом, который должен принадлежать мне, ставя пакет с едой на стол. — Я люблю тако на обед и на ужин. Мясо или курица — не имеет значения.

Постойте. Звучит знакомо…

— Я люблю их с листьями салата и тертым сыром, халапеньо, никогда от них не откажусь.

О боже. Я пела. Чертова текила.

— Мягкие или хрустящие — они всегда потрясающие.

— Ладно. Хватит! — Мне кажется, я краснею. Мужчина видел мою вагину вблизи, а я краснею из-за песни о тако. О, какая ирония судьбы. — Может быть, так все и было. — Я опускаюсь на стул, не глядя на него. Он ставит кофе со льдом на стол передо мной, прежде чем распаковывать тако. Соломинка уже в стаканчике, на конце осталось пара сантиметров обертки, как у крошечного соломенного презерватива. Я снимаю его и сую в рот — соломинку, а не обертку. Потом поднимаю на него взгляд, пока сосу, и представляю, каково было бы чувствовать Винса у себя во рту. Глаза Винса темнеют, когда он наблюдает, как я засовываю соломинку между губ, и я думаю, что прямо сейчас у нас могли бы быть одинаковые доски для визуализации.

Мне приходит в голову, что я худшая из любовниц для брачной ночи за всю историю брачных ночей. Я сбилась со счета, сколько раз он доставлял мне удовольствие, а я даже не сделала ему минет. Я действительно подрочила ему в душе, так что, по крайней мере, это засчитано.

Я делаю еще одну затяжку кофе со льдом, продолжая дуться. Всегда представляла себя очень щедрой женой в сексуальном плане. Так я собиралась компенсировать отсутствие интереса к посуде и желание сдавать одежду в химчистку.

Он откашливается, вытаскивая две бутылки воды со дна сумки и ставя одну передо мной.

— Ты, должно быть, обезвожена, — констатирует он, выдвигая стул рядом со мной.

— Я выпила «Гаторейд» в душе. — Теперь, когда я думаю об этом, понимаю, что потратила больше времени в душе, потому что не уследила, как прошло это утро. Подождите, я знаю, что произошло. Я мастурбировала, вспоминая душ, который мы принимали с Винсом прошлой ночью. Сукин сын, теперь мне придется рано вставать на работу.

— Звучит хорошо, — бормочет Винс, открывая бутылку с водой и снова поднося ее к губам. Не смотри на его губы, не смотри на его губы, не смотри на его губы. Я беру тако и разворачиваю его, затем откусываю и разглядываю обертку, пока жую. Тертый сыр — это очень вкусно.

Кроме того, я идиотка.

Я ем тако с совершенно незнакомым человеком, который просто случайно оказался моим мужем, потому что я полная идиотка. Что за ерунда. Катастрофа эпических масштабов.

Я облажалась по-королевски.

Откусываю еще кусочек, потому что, на самом деле, тако — это все, что у меня сейчас есть. Хрустящее тако, а Винс молчит, так что саундтрек всего происходящего — то, как я похрустываю, и мне все равно. Опускаю голову и откусываю еще кусочек.

Винс разворачивает тако, и я замечаю, что он все еще носит обручальное кольцо, как и я. Мне даже в голову не пришло снять его. Но я должна это сделать, не так ли? Я не смогу надеть его на работу на этой неделе, разве что, может быть, надену на него несколько колец и притворюсь, что это ничего не значит? Как будто это просто часть забавного набора колец, который мы с мужем купили на выходных.

Боже. Я в дерьме. Ношение кольца не сделает нашу ситуацию более реальной. Я — худшее первое свидание в истории первых свиданий. Как богомол на первом свидании. От меня не ускользает тот факт, что мы даже не были на свидании. У меня же есть навыки, люди. Ужасные, ужасные навыки.

Мне удается проглотить три тако и сделать глоток кофе со льдом, позвякивая льдом в чашке, прежде чем Винс заговаривает. Пялюсь на стол и запихиваю тако себе в рот, так что не особо вникаю в разговор. Он съел два тако. Они оба были с курицей. Я записала это, чтобы у меня было несколько фактов на память о нем. Любит тако с курицей, хорош в аркадных играх, любит скотч, хорошо ест мою киску, любит покер.

— Итак, нам нужно поговорить, — подсказывает Винс.

— Или мы должны заняться сексом, — предлагаю я в противовес, потому что мне нравятся и тако, и секс. Это лучшее предложение. Очень щедрое. Я соблазнительница.

— Ты так думаешь?

О, Боже, он же не идиот?

— Потому что это весело, — отвечаю я самым добродушным тоном, на какой только способна. — И потому что у тебя потрясающий язык, — добавляю я, прежде чем передумать. Не потому, что я выше того, чтобы сделать ему комплимент, а потому, что сейчас просто не время для этого.

Винс медленно делает глоток воды, не сводя с меня глаз, когда наклоняет бутылку назад и пьет. Он заканчивает, облизывая губы языком, я не уверена, намеренно ли это, но все равно очень эффективно.

— Ты очень требовательна, — замечает он. Ладно, значит, он не совсем ненаблюдательный.

Я пожимаю плечами.

— Итак, как думаешь, что из этого выйдет? — Он говорит это небрежно, в присущей ему спокойной, неторопливой манере. Я понятия не имею, имеет ли он в виду наш брак или мою просьбу заняться сексом, поэтому выбираю то, что мне больше интересно обсудить.

— Вообще-то, миссионерская поза. Но нескучная, так что, может быть, мои руки сцеплены над головой или одно из моих колен перекинуто через твое плечо, чтобы ты мог войти по-настоящему глубоко. Я представляю себе это немного грубо, хороший жесткий трах со мной, лежащей на спине. Но что бы тебе ни нравилось, я гибкая. Честно.

Винс проводит большим пальцем по своей нижней губе, не сводя с меня глаз. У него самая шикарная борода. Волосы короткие, больше похожие на густую щетину, но темные, и я нахожу их чертовски сексуальными. Я также думаю, что это дает ему несправедливое преимущество в оральном сексе, но опять же, я единственная, кто извлек выгоду, так что, если его щетина, задевающая мою голую киску, дает ему пару очков, кто я такая, чтобы жаловаться? Я не судья языковой олимпиады.

Винс встает и придвигает свой стул. На столе между нами все еще лежит с полдюжины несъеденных тако, когда он наклоняется, перенося вес на костяшки пальцев и наклоняясь ближе. Затем делает паузу, и на мгновение я не уверена, собирается ли он что-нибудь сказать или просто оттолкнет меня и уйдет.

— Встань.

Я отодвигаю свой стул от стола и встаю, скрип дерева по кафелю мало успокаивает мои нервы. Нервничаю, потому что не уверена, к чему это приведет, но искренне надеюсь, что все пойдет именно так, как мне хочется. Под этим, конечно же, подразумеваю пенис Винса внутри моего влагалища. До сих пор он был настоящим придурком.

Он подает мне знак рукой, чтобы я шла, его взгляд скользит между двумя открытыми дверями спальни, примыкающими к гостиной. Я сглатываю и иду к своей, чувствуя его прямо за спиной. Останавливаюсь, когда подхожу к краю своей кровати. Винс остановился в дверях моей спальни.

— Моя соседка по комнате не вернется домой, — говорю я. — Она заходила ранее, чтобы забрать кое-что из своих вещей, а потом ушла с Ризом.

Винс кивает, но ничего не говорит, засунув руки в карманы и прислонившись к дверному косяку, пока визуально осматривает мою спальню. Мне кажется, здесь не так уж много интересного, с тех пор как я переехала сюда всего несколько недель назад. Кровать размера «queen-size» с мягким изголовьем, комодом и тумбочкой в тон. Но, судя по его медленному взгляду, он, кажется, находит все это очень интересным. Лампа, мини-жалюзи, майка, свисающая с ручки на дверце моего шкафа, — его взгляд охватывает все это тщательно, методично. Улыбка растягивает его губы, когда он видит акулу с прошлой ночи на моей подушке.

Когда его взгляд возвращается к моему, его брови приподнимаются, как будто он смущен тем, почему я стою там и наблюдаю за ним.

— Раздевайся.

Снимаю футболку через голову, прежде чем стянуть штаны для йоги с ног, затем завожу руку за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Я не особенно грациозна или соблазнительна, но на мне были футболка и штаны для йоги, так что не думаю, что есть какой-то способ исправить это. Винс наблюдает, как мой лифчик спадает, бретельки скользят по моим рукам, прежде чем упасть на пол. Его взгляд скользит вниз, к хлопчатобумажным мальчиковым шортам, прикрывающим мой зад, и он облизывает губы языком, когда я снимаю их.

Он делает шаг ко мне, еще шаг, два. Когда оказывается прямо передо мной, Винс берет мое лицо обеими руками и целует меня. Это мягко, неторопливо и идеально, его голова наклонена, чтобы дотянуться до моих губ, я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы встретиться с ним взглядом. Прижимаюсь к нему по всей длине, мои руки сжимают его предплечья для опоры. Прикосновение его одежды к моей обнаженной коже напоминает мне, что он все еще полностью одет, в то время как я голая, нуждающаяся и готовая. Это восхитительно — чувствовать себя беззащитной перед ним. Мое сердце учащенно бьется, когда его губы прижимаются к моим, его язык скользит между ними, исследуя мой рот, в то время как его большие пальцы ласкают мои скулы. Щетина на его коже царапает мою, легкая ссадина проходит по прямой линии к моему клитору.

Это хорошо.

Это так же хорошо, как я помню со вчерашнего вечера, но невозможно, потому что это даже лучше, чем я запомнила. Лучше, чем любой поцелуй на свете.

Затем он отступает, поцелуй прерывается, когда тот отстраняется, при этом большим пальцем проводит по нижней губе. Я облизываю свой в ответ.

— На кровать, — приказывает он. — Ложись на спину, — говорит он таким голосом, который подсказывает мне, что именно так я об этом и просила. Это немного саркастично, но в его взгляде нет ничего похожего на сарказм, поэтому заползаю на кровать и устраиваюсь по центру, прежде чем лечь на спину и наблюдать за ним. Он наблюдает за мной так, словно у него есть все время в мире. Чувствую себя грязной, когда нахожусь голой, в то время как он одет. По-хорошему, как будто я принадлежу ему, и он может делать со мной все, что ему заблагорассудится. Я обнаружила, что мне это нравится. Мне это очень нравится.

Его руки тянутся к пуговицам на рубашке, медленно расстегивая их.

— Раздвинь ноги.

Я тяжело сглатываю и раздвигаю ноги. Мое сердце бешено колотится, и я молюсь сладкой богине секса Афродите, чтобы это происходило на самом деле, и чтобы у него не было садистского плана заставить меня мастурбировать перед ним, пока он смотрит, как бы забавно это ни звучало.

— Презервативы? — спрашивает он, бросив взгляд на мою тумбочку.

Спасибо тебе, Афродита, Эрос, Химерос и Потос. Спасибо тебе, PornHub и — подождите. Он не принес свой собственный?

— Так вот почему у нас не было секса прошлой ночью? У тебя не было презерватива? Ради всего святого. У меня в сумочке было двенадцать штук. Нам действительно нужно научиться лучше понимать друг друга. — Я носком указываю на маленький клатч, которым пользовалась прошлой ночью, и который теперь лежит на моем комоде.

— Двенадцать, да? — Он перестает расстегивать рубашку и берет мою сумочку.

— Я очень верила в твою выносливость, ясно? И это комплимент.

— Значит, прошлой ночью ты ушла из дома, намереваясь переспать со мной?

— Вчера днем я ушла из твоего офиса, намереваясь переспать с тобой. И провела весь день, прихорашиваясь и выбирая наряд, в котором моя задница выглядела бы хорошо. — Ему не нужно знать, что я представляла себе его сексуальное мастерство, с тех пор как увидела его в вестибюле отеля «Виндзор» ранее на этой неделе. У девушки должны быть какие-то секреты. К тому же из-за этого кажусь сталкершей, а на самом деле я не такая. Скорее ситуативная нимфоманка. Ситуация, в которой оказался Винс.

— Хм, — бормочет он в ответ на это, но его взгляд медленно обводит меня с головы до ног, прежде чем снова обращает свое внимание на мою сумочку. Винс разглядывает мою сумочку с таким же интересом, с каким разглядывал мою спальню, и это прекрасно, потому что там не так уж много вещей, и, кроме того, я голая, так что не думаю, что то, что он найдет, смутит меня прямо сейчас.

— Гигиеническая помада, резинка для волос. — Он раскладывает их на моем комоде одну вещь за другой. — Презервативы, — объявляет он, вытаскивая их из моей сумки, как белого кролика из волшебной шляпы. Они все еще в виде одной длинной полоски, каждая прикреплена к следующей. Он медленно поднимает их, так что они разворачиваются один за другим, пока полоска презервативов длиной восемнадцать дюймов не свисает с его пальцев, как только он достает их из моей сумки.

Ладно, видеть это в таком виде, слегка амбициозно или просто неправильно спланированное пространство для такой маленькой сумки. Например, когда люди, покупающие крошечные домики, настаивают, что им нужно место для сорока семи кофейных кружек. Пяти было бы достаточно в обоих случаях.

Он отрывает один с конца и бросает на кровать, прежде чем бросить оставшиеся одиннадцать на мой комод.

— Индивидуальный пакетик смазки? — Винс поднимает его, заинтересованно приподнимая брови, на его губах появляется ухмылка, прежде чем он бросает его на комод. — У тебя нет никаких проблем со смазкой.

О, боже. Ладно, я ошиблась насчет смущения.

— Это был бесплатный образец, — возражаю я. Мне кажется, или ему требуется целая вечность, чтобы порыться в моих вещах и снять штаны? — Это прилагалось к коробке с презервативами.

— Хм. — Он снова хмыкает, затем возвращается к копанию в моей сумке. — Дорожная зубная щетка и две упаковки одноразовой зубной пасты. — Да, все там. Это займет целую вечность. Кроме того, сколько еще дерьма я напихала в эту сумку? В ней едва помещается бутерброд. Черт возьми. Я шевелю пальцами ног и выдыхаю, стараясь быть терпеливой.

— Еще одна резинка для волос. Сорок долларов наличными, водительские права штата Теннесси и кредитная карточка. — Он делает паузу, и я надеюсь, что на этом список моих вещей заканчивается. — Ты планируешь остаться?

— Я не двигаюсь с места! — почти кричу я, ударяя одной из своих раздвинутых ног по матрасу.

— Останешься в Неваде? — уточняет он, забавляясь. — У тебя есть тридцать дней, чтобы сменить права и зарегистрировать свой автомобиль в штате. Штраф за то, что ты не зарегистрировала свой автомобиль, составляет тысячу долларов.

Я вышла замуж за юридически подкованного владельца стрип-клуба. Каковы шансы?

— Знаешь, твою прелюдийную болтовню не помешало бы немного улучшить.

— Должным образом принято к сведению.

— Я говорю это как одолжение. Небольшой непристойный разговор, не связанный с содержимым женской сумочки, тебя не убьет. Тем не менее, тако были приятным дополнением. Не потеряй тако в своем списке соблазнения.

— Пэйтон. — Он произносит это как вопрос, поэтому я отвечаю, когда он не вдается в дальнейшие подробности.

— Да?

— Перевернись. Подними задницу, локти на матрас. — Его руки потянулись к поясу, пряжка звякнула, когда он расстегнул ремень, и я застигнута врасплох, не понимая, что происходит. — Сейчас же.

Глава 14

— Ты собираешься меня отшлепать? — Я бросаю на него осторожный взгляд, пытаясь перевернуться. Если честно, не особо возражаю, если он это сделает. Просто хотелось бы знать. Или, возможно, я не в своем уме, потому что расстегивание ремня заставляет меня нервничать. Думаю, что меня бы устроили веселые шлепки рукой, но совсем не знаю как отношусь к тому, чтобы меня отшлепали ремнем. — Своим ремнем?

Он делает паузу, переводя взгляд со своей молнии на брюках на мое лицо.

— Я бы предпочел этого не делать, но могу, если это то, что тебе нужно, чтобы кончить.

— Нет, спасибо.

— Нет, спасибо? — Он улыбается и качает головой, когда его штаны падают на пол. — Господи, ты невероятна.

— Да, такая, — соглашаюсь я и переворачиваюсь, опираясь на колени и предплечья, прежде чем снова взглянуть на него через плечо. Я не против немного догги-стайла. Это не то, о чем я просила, но я же могу действовать по обстоятельствам.

— Ты самая властная, самая раздражающая женщина, которую я когда-либо встречал.

— Расскажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю.

— Я не трахнул тебя прошлой ночью, потому что ты была пьяна.

— Ты тоже, — парирую я.

Его руки обвиваются вокруг моей талии, и он притягивает меня к себе, пока мои колени не оказываются на краю кровати, а ступни не свисают с бортика. Я сжимаю пальцами покрывало и слегка покачиваю задницей в приглашении. Его ладони гладят мою кожу, прежде чем он проводит одной из них вверх по моему позвоночнику. Медленно, от задницы к затылку. Я дрожу и сдерживаю стон, в основном из-за боязни, что это прозвучит так, будто я притворяюсь, а это не так. Я совсем не такая. Вероятно, я могла бы кончить только от того, что Винс задевает руками мою кожу. Его прикосновения заставляют меня дрожать всеми возможными способами, моя кожа нагревается от его ласк, мурашки бегут по дорожке его пальцев.

Затем его кулак запутывается в моих волосах, и внезапно я выпрямляюсь, положив одну руку на бедро, чтобы не упасть, когда он наклоняется губами к моему уху. Его кулак сжимается в моих волосах, когда он слегка наклоняет мою голову в сторону, его дыхание согревает мою кожу, когда он говорит.

— Ты всегда ведешь себя так глупо, Пэйтон? — Слова сказаны мягко, но серьезно.

— Можешь быть более конкретным?

— Ты часто оказываешься пьяной наедине с мужчинами, которых едва знаешь? — Его рука скользит вперед с моего бедра, его пальцы скользят по моему животу, два средних лежат чуть выше того места, где я хочу их больше всего.

— Нет, никогда.

— И все же ты сделала это прошлой ночью.

— Да.

— Почему?

— Я доверяю тебе, — бормочу я. Сейчас не время упоминать мои теории о судьбе, потому что это похоже на какой-то извращенный тест на детекторе лжи, и я, вероятно, скажу больше, чем хотелось бы, когда его пальцы медленно продвигаются на юг.

Затем он прикусывает мочку моего уха и опускает руку между моих бедер. Двумя пальцами раздвигает меня, пока его средний палец скользит по моему влажному центру. Вверх и вниз, дразня мое отверстие, прежде чем отступить, чтобы обвести мой клитор. Круг за кругом. От этого у меня слабеют колени, и я выпала бы из его объятий, если бы не рука, вцепившаяся в мои волосы, и предплечье, прижатое к моему животу.

— Это было глупо, Пэйтон. Безрассудно. И я этого не потерплю.

О, черт возьми, да. Он услышал меня по запросу «грязные разговорчики» и поднял планку какой-то чушью про альфа-самцов. Я люблю чушь про альфа-самцов, но только если парень готов к этому. Если у них ничего не получается, вы оказываетесь в центре очень неловкого разговора, в ходе которого тебя спрашивают, была ли ты плохой девочкой, и тебе приходится говорить ему, чтобы он заткнулся.

Насколько я понимаю, Винс может говорить весь день напролет.

Он целует местечко у меня за ухом, его губы двигаются вниз по моей шее, в то время как кончик его пальца скользит внутри меня. Он обводит мой вход медленными, уверенными движениями, растягивая и поглаживая.

— Теперь эта киска моя, — выдыхает он мне в ухо. — Как бы долго ты ни была моей, ты будешь вести себя соответственно. Я не хочу, чтобы ты подвергала себя ненужному риску, Пэйтон.

Принадлежит ему? Неужели я только что вошла в странный временной портал в тысяча девятьсот двадцатый год?

Я не то чтобы ненавижу это.

— Тебе все ясно?

— Да. — Достаточно ясно. Его палец вернулся к моему клитору, как будто это самая важная работа, ради которой он был рожден, так что кого на самом деле волнует ясность? Только не меня. Я не возглавляю комитет по надзору за ясностью. Я даже не вхожу в состав оперативной группы.

— Ты сводишь меня с ума. — Говоря это, он касается губами моего уха. Он слегка прорычал это слово, и я не уверена, хорошо это или плохо. — Сумасшедшая. — Это слово используют для описания страсти, возбуждения и увлечения. Но это также слово, используемое для описания того, каково это — застрять в пробке или быть настоящим сумасшедшим. — Я не совершаю безумств, Пэйтон. Никогда. Я соблюдаю порядок, логику и здравый смысл, а ты не являешься ни тем, ни другим.

— Я могла бы подстроиться под тебя.

Я почти уверена, что чувствую, как его губы изгибаются в улыбке на моей шее, прежде чем он отпускает мои волосы и толкает меня вниз, пока мои локти снова не оказываются на кровати. Он скользит руками вверх и вниз по моему позвоночнику, задерживаясь на пояснице, чтобы провести большими пальцами по моей коже успокаивающими твердыми круговыми движениями. Затем он продолжает ласкать мои бедра, его руки скользят вниз по моим бедрам, прежде чем он использует их, чтобы еще больше раздвинуть мои согнутые колени.

Затем он… срань господня, он лижет меня. Сзади. Сверху вниз, прежде чем накрыть меня своим ртом. О... мой... Боже. Я думаю, что мой новый муж мог бы стать главой Международного олимпийского комитета. Я всегда считала себя довольно общительной в сексуальном плане, но, честно говоря, мне это даже в голову не приходило как вариант. Слава богу, черт возьми, я лежу лицом к матрасу, потому что знаю, что мой рот приоткрыт, как у золотой рыбки, и, возможно, у меня косоглазие.

Святой. Ад.

Я опускаю свою грудь на кровать, потому что никак не могу удержаться на ногах. Он смеется, и, о Боже милостивый, его покрытый щетиной подбородок трется прямо о мой клитор, и я могу умереть. Он трахает меня своим языком, в то время как его подбородок трется о мой клитор, и все: я мертва. Я — не что иное, как жар, давление и пульсация, и все это в одном месте. Каждое нервное окончание в моем теле прямо сейчас переместилось между бедер, именно туда. Я могла бы прижать палец дверью и не почувствовать ничего, кроме удовольствия между ног, потому что больше нет места для других чувств.

Мне следовало бы думать о чем-то прямо сейчас, например, о том, что его нос буквально прижат к моей заднице в этой позе, но, черт возьми, он так увлечен этим, что мне все равно. Или о том, что я такая мокрая, что его лицо, должно быть, покрыто мной, но опять же, мне все равно. Все, что меня волнует — это нарастающий внутри меня оргазм. Ощущение его губ, когда он посасывает мой клитор. Движение его языка вокруг моего входа. Прикосновение его шершавой челюсти к моим самым чувствительным местам. Скольжение его языка между моей киской и попой. Прикосновение его зубов к моему... о, Боже мой. Вот и все, прямо здесь. Прямо здесь. Я дрожу и издаю странные звуки, и мне кажется, что из моих глаз потекут слезы. Рада, что лежу лицом вниз на кровати, потому что у меня так кружится голова, что я могу потерять сознание. Это как взрыв удовольствия внутри меня. Как оргазмическая бомба.

Он щиплет меня за задницу, когда встает, и просто так я снова воспламеняюсь и нуждаюсь в нем. Насытившаяся, но в то же время возбужденная. Хм, это крутое название для группы. Или магазина секс-игрушек. Затем он говорит мне подвинуться к центру кровати, что я и делаю, проползая вперед на несколько сантиметров, прежде чем перевернуться на спину, чтобы наблюдать за ним.

Он спускает нижнее белье ниже колен, и выпрямляясь, его член встает вместе с ним. Прямой и покачивающийся, привлекающий внимание. Пенисы вообще немного нелепы, но его — просто великолепен. Я видела его прошлой ночью в душе — черт возьми, я обхватывала его руками, но, увидев его снова, горю от желания. Я уже упоминала, что он большой? Он. Большой. Я подумала, что гипертрофировала воспоминание о нем с помощью рюмок текилы, но нет, это впечатляет.

— Мне нравится твой пенис, — упоминаю я на случай, если это даст мне очко в мою пользу в его бухгалтерской книге, которую он, возможно, ведет. Одно очко в колонке «Веселое сумасшествие» за то, что мне понравился его пенис. Десять баллов в колонке «Плохое сумасшествие» за этот брачный провал. Дерьмо. Эта математика складывается не в мою пользу. Интересно, сколько баллов будет стоить анальный секс?

— Я знаю.

К черту мою жизнь, если прошлой ночью я спела песню о пенисе, он никогда не воспримет меня всерьез.

— Так, откуда ты знаешь? — Я поворачиваюсь на бок и провожу кончиком пальца по покрывалу.

— Ты упоминала об этом несколько раз. — Говоря это, он вытягивает руку во всю длину, поглаживая себя кулаком. Мне чертовски нравится, когда мужчины так делают, как будто им наплевать, что они накачиваются прямо у тебя на глазах. Он крутит запястьем на кончике, прежде чем вернуться к основанию, и его движения не слишком нежны. — Мне нравится твой пенис, — начинает он петь тем голосом, который он использует, изображая меня. Мои глаза в тревоге расширяются и устремляются к нему, но он уже смеется и качает головой. — Просто шучу.

Этот мужчина.

Он улыбается, поглаживает свой огромный член и смотрит на меня так, словно находит меня интересной, делая все это одновременно. Все не просто так, но, возможно, у меня особый дар выбирать в мужья почти незнакомых людей. Как шестое чувство. За исключением того, что я думаю, что шестое чувство — это экстрасенсорное восприятие, поэтому не уверена, что правильно использую эту идею. Или, может быть, так оно и есть? Как бы то ни было, вы уловили суть.

Винс хватает презерватив с кровати и разрывает его зубами, прежде чем натянуть по всей длине. Мое сердце бешено колотится, когда он ползет по мне, устраиваясь между моих раздвинутых ног, когда целует меня, его тяжелый член прижимается к моему животу. Я страдаю оттого, что хочу его. Желая, чтобы он был внутри меня, растягивал меня, заявлял на меня права, использовал меня для своего удовольствия. Я двигаю бедрами под ним, дергая за кончики его волос, пытаясь притянуть его ближе. Но потом он отступает. Опускаясь на колени между моих бедер, начиная с моего влажного, нуждающегося центра.

Затем он поднимает одну из моих ног и отводит ее назад, мое согнутое колено покоится на сгибе его локтя, когда он раздвигает меня шире.

— Где ты хочешь, чтобы я был, Пэйтон? — Он шлепает кончиком своего члена по моему холмику, спрашивая. — Ты не сказала точно, где именно ты меня хочешь. Должен ли я войти сюда? — Он прижимается к моей заднице кончиком своего члена, и я рефлекторно сжимаюсь.

— Ты можешь, — предлагаю я.

— Ты думаешь, что я смог бы взять тебя таким образом? — Он с вызовом приподнимает бровь, прижимая кончик пальца ровно настолько, чтобы почувствовать легкий ожог, но недостаточно, чтобы добиться какого-либо реального прогресса.

— На самом деле я так не думаю. Ты действительно большой, и, наверное, для этого нам понадобится нечто большее, чем пакетик смазки. Но думаю, ты знаешь лучше, чем я.

Его глаза вспыхивают, два озера тепла, желания и предупреждения.

— Я традиционный ублюдок, Пэйтон. Мне нравится начинать с киски. — Он поднимает головку своего члена вверх, и я чувствую, как он раздвигает меня кончиком, толкаясь внутрь ровно настолько, чтобы я почувствовала его давление. Его жар, тяжесть и массивность.

— Это так ты называешь то, что ты только что сделал своим ртом? — Бросаю вызов. — Традиционный? — Я покачиваю бедрами, пытаясь впустить его побольше в себя. Не знаю, почему пытаюсь его ускорить, потому что к члену такого размера следует относиться с должным уважением. Просто я не самая уравновешенная из девушек при самых благоприятных обстоятельствах, и у нас было двадцать четыре часа прелюдии. Я готова сменить название своей группы с «Насытившейся и возбужденной» на «Внезапно стала мокрой».

Он качает головой и бормочет что-то о моем психическом здоровье, прежде чем согнуть бедра для быстрого толчка. Это был не просто удар, скорее идеально нацеленный девятый мяч в угловую лузу. Если девятый мяч был немного широковат для лузы, то луза обладала способностью растягиваться, и ей нравился вызов.

Я выдыхаю и высвобождаю постельное белье из своих объятий.

— Ты в порядке? — Винс внимательно наблюдает за мной.

— Хм-хм, — бормочу я и киваю головой, наблюдая за ним в ответ. Он действительно самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела. Протягиваю руку и провожу кончиком пальца по его нижней губе. Не могу поверить, что я делаю это с ним. Это как выиграть в секс-лотерею, думаю я, покачивая бедрами под ним.

— Ты чувствуешься чертовски хорошо, — стонет он и отстраняется, прежде чем снова погрузиться в меня.

— То же самое, — отвечаю я, крепче прижимаясь к нему.

— Руки над головой, — инструктирует он, перекладывая мою ногу к себе на плечо. О, святой Иисус, это немного меняет дело. Я сгибаю другую ногу, чтобы упереться ступней в кровать, потому что думаю, что она мне понадобится. А потом он двигается быстрее, и это грубо, горячо и глубоко, именно так, как я просила. Даже не думаю о том, чтобы убрать руки, потому что они нужны мне там, где они находятся, чтобы сохранять безопасное расстояние между моей головой и спинкой кровати.

Винс щипает меня за сосок, и я так сильно сжимаюсь вокруг него, что мы оба шипим в ответ.

— Черт, ты такая тугая, — шепчет он мне на ухо. — Тугая и влажная. Ты чувствуешься даже лучше, чем я себе представлял.

Знаешь, что меня больше всего возбудило в этом предложении? Мысль о том, что он думал о том, чтобы трахнуть меня. Я издаю глубокий горловой стон и поворачиваю бедра навстречу его толчкам.

— То же самое, — шепчу я в ответ.

— Ты еще более влажная на моем члене, чем была на моем лице.

Если бы я была способна покраснеть, я бы покраснела. Я имею в виду, что так оно и есть. Способна на это. Но я уже достаточно раскраснелась и задыхаюсь, что легкий румянец был бы незаметен прямо сейчас.

Затем он прижимает оба моих колена к груди, мои ступни упираются ему в плечи, и снова погружается в меня.

— О, Боже мой.

— Да, — подбадривает он, — Поговори со мной. Скажи мне, что тебе нравится.

— Ты мне нравишься, — отвечаю, так как это единственный способ выразить свои чувства. Я никогда раньше не была ни с кем подобным ему. Он — это какое-то волшебное сочетание доброты и агрессивности, совершенно в моем вкусе.

Он такой большой, а давление такое сильное. Оно нарастает и нарастает, и я чувствую, что превращаюсь в массу частиц и напряжения, готовых взорваться. Я слышу себя: его имя слетает с моих губ, повторяясь снова и снова. Моя шея выгнулась дугой, мои пальцы впились в его предплечья.

Это так приятно — быть наполненной им вот так. Он настолько глубоко во мне, что это почти болезненно, но я не хочу, чтобы все прекратилось. В этой позе он задевает все нужные места, и я так близко, что укол боли, когда он проникает глубже, только подталкивает меня к тому, чего я хочу достичь.

— Ты совершенство, Пэйтон. — Он тяжело дышит, и уверена, что он близко. Я знаю, что он сдерживается ради меня. — Я не могу дождаться, когда почувствую, как ты кончишь на мой член. Черт, ты такая скользкая и горячая, с тобой так хорошо.

Когда я кончаю, кажется, что это длится вечно. Я даже не уверена, что сегодня все еще воскресенье. Это может произойти где-нибудь на следующей неделе, или, может быть, я на самом деле перенеслась во времени в тысяча девятьсот двадцатый год. Понятия не имею.

— Господи Иисусе. — Винс убирает мои лодыжки со своих плеч, пока мои ноги не оказываются распластанными на кровати, раздвинутыми, чтобы разместить его там, где он все еще похоронен внутри меня.

Скучный миссионерский стиль. И я даже не помогаю, потому что я бескостная, пресыщенная и совсем не контролирующая свои конечности.

Потом он целует меня, и это совсем не скучно. Его предплечья прижаты к моей голове, удерживая часть своего веса на мне. Его руки лежат чашечкой у меня под головой, и он целует меня так, словно это всерьез. Как будто он не просто трахает какую-то случайную жену, которую подцепил прошлой ночью. Он входит в меня еще несколько раз, пока не достигает своего собственного оргазма, и он прекрасен, когда это происходит. Боже, помоги мне, он такой красивый, что я разорена из-за того, что видела, как кончает другой мужчина.

После того, как Винс вышел из меня и встал с кровати, чтобы избавиться от презерватива, он возвращается. Он возвращается и притягивает меня к себе так, что моя голова оказывается у него на груди, его пальцы наматывают прядь моих волос.

— Мне нравятся волнистые волосы, — говорит он, проводя пальцами по спутанным прядям.

Если бы он уже не разбил меня двумя самыми совершенными оргазмами в моей жизни, этот момент сделал бы свое дело сам по себе. Этот простой момент близости: ощущение его обнаженной груди под моей щекой, биение его сердца у моего уха, нежная ласка его пальцев.

Секс — это странно. Почему я решила, что это хорошая идея? Убило бы меня, если бы я хоть раз обдумала что-то до конца? Прежде чем нырнуть с головой и сделать еще хуже?

Лучше ли трахнуться и проиграть, чем вообще никогда не трахаться?

Не трахаться — вот правильный ответ.

Не трахаться, потому что мне было бы лучше не знать, как нам было хорошо вместе. Это значительно упростило бы то, что будет дальше.

Как по команде, он все портит. Именно так, как я и предполагала.

— Нам нужно поговорить о прошлой ночи.

Глава 15

Иногда судьба благоволит ко мне. Например, прямо сейчас, потому что мой телефон выбрал именно этот момент, чтобы подать сигнал тревоги. Понятия не имею, почему я завела будильник на воскресный день, но мой телефон раздражающе звонит с кухни.

Видишь? Судьба.

Я выскальзываю из объятий Винса со словами: «Подожди», затем натягиваю футболку через голову и бросаюсь в другую комнату, чтобы схватить его, потому что нет ничего более противного, чем сигнал будильника. Тогда я вспоминаю, из-за чего была поднята тревога.

Лайф-коучинг. Через пятнадцать минут у меня назначена встреча с лайф-коучем. Конечно, это тренинг Меган по лайф-коучингу, если вам так важны детали, но я думаю, мы можем согласиться, что мне действительно нужны некоторые рекомендации. Честно говоря, в большом мегаполисе Лас-Вегаса, наверное, нет человека, которому это нужно больше, чем мне.

С какой стати я завела будильник, который предупредил меня только за пятнадцать минут? Очевидно, я предполагала, что буду одета в час сорок пять пополудни, иначе завела бы будильник раньше. Черт, у меня не так много времени. И если я пропущу эту встречу, я не буду знать, когда назначена следующая, поэтому не могу перенести ее. Это решающий момент, мне действительно нужно идти.

— У меня есть кое-какие дела! — кричу я, убегая обратно в свою спальню. — Назначена встреча. Извини, мне нужно бежать. Я дико опаздываю! — Я поспешно натягиваю трусы, совершая наименее сексуальный побег в истории бегства от разговора, который когда-либо имел место. За этим следует классический хоп-хоп-хоп, чтобы натянуть штаны для йоги на задницу.

Такая сексуальная.

Я уверена, что уже разрушила все фантазии Винса о женитьбе на сексуальной мегере, когда сказала ему, что пила «Гаторейд» в душе, так что сейчас все равно нет смысла зацикливаться на этом.

Винс с раздраженным вздохом заставляет себя сесть на кровати и теперь потирает виски пальцами. Гребаная драматическая лама. Я поднимаю с пола лифчик, но решаю, что у меня нет времени разбираться с ним, поэтому просто перекидываю его через руку, а затем убираю все вещи, разбросанные по комоду, обратно в свой крошечный клатч. Без презервативов и смазки, потому что я усвоила урок своей крошечной сумочки, и они мне больше не понадобятся.

Я засовываю ноги в первую попавшуюся пару шлепанцев, затем поворачиваюсь обратно к Винсу, лифчик в одной руке, клатч в другой.

— Мы поговорим. — Я указываю на него рукой с лифчиком, прежде чем понимаю, что это рука с лифчиком. — Позже, — добавляю, прижимая руку с лифчиком к груди.

Винс прислоняется спиной к спинке кровати, наблюдая за мной. Он не пытается прервать мою болтовню, просто спокойно наблюдает, как я вихрем проношусь по комнате, направляясь к двери. Я не уверена, о чем он думает, потому что он ничего не говорит, и у него прекрасное, спокойное, ничего не выражающие лицо. Спокойное нейтральное выражение лица — это когда вы не в состоянии угадать, о чем думает этот человек, потому что он не подает вам никаких очевидных сигналов, а вы не умеете читать мысли.

Я знаю, я знаю. Я могла бы... спросить. Могла бы спросить его, о чем он думает. Просто поговорить с ним. Вести себя как взрослый человек, на что указывают мои водительские права. Мне просто нужна секунда, чтобы подумать, а у меня назначена встреча, и... я такая дура.

Дура, у которой есть двенадцать минут, чтобы провалить еще одну сессию лайф-коучинга.

На случай, если вам интересно, я умудряюсь надеть лифчик в машине. Это довольно волшебный трюк, который требует большого умения, экстраординарной растяжки и длинного красного сигнала, но все получается. Я успеваю все сделать так, чтобы у меня оставалось две минуты в запасе, ставлю машину на стоянку и бегу внутрь. В штанах для йоги, футболке, шлепанцах и с моим вчерашним клатчем.

Я такая горячая штучка.

Кэрол, лайф-коуч, уже сидит за столом, перед ней стоит чашка с чем-то. Меган держит в руке стаканчик и как раз собирается сесть.

Ладно, веди себя спокойно. Я подхожу к стойке, как будто никуда не спешу, и заказываю кофе со льдом. Затем я заменяю его на обычную чашку горячего кофе, потому что так быстрее, и я не хочу пропустить первые несколько минут встречи Меган в ожидании бариста. Я останавливаюсь достаточно надолго, чтобы добавить сливки и подсластитель, потому что не могу уговорить себя выпить черный кофе, как бы сильно я ни спешила.

Затем я сажусь за пустой столик рядом с Кэрол и Меган. И тут я понимаю, что забыла свои наушники. Также как забыла захватить стопку салфеток, поэтому не могу притворяться художником, создающим следующий великий американский роман на салфетках в кофейне, потому что я слишком крута или претенциозна, чтобы печатать. У меня все равно нет ручки в этой сумочке, так что я потерпела неудачу по всем пунктам. Что делает меня... странной.

Ты знаешь этих людей? Те, кто сидит в кофейнях и пьет кофе? Одни. Без ноутбука, книги, газеты, записной книжки или наушников? Все знают, что эти люди странные, просто сидят и пьют свой кофе в кофейне. Эй, я тоже ценю иронию, но я не отвечаю за то, что считается странным. Я не полиция странностей. К счастью, у меня с собой телефон, так что я могу притвориться, что переписываюсь. Это все еще странно, но мне придется смириться.

Или.

Или я могла бы уйти. Пойти домой. Предоставить Меган проводить сеанс лайф-коучинга в уединении полупустого кафе. Поговорить с Винсом. Разобраться, как можно аннулировать брак. Это не может быть сложно, верно? Прошлой ночью было не так уж трудно пожениться, поверьте мне. В офисе брачного бюро даже очереди не было. Только мы, которые быстро зашли и вышли. Возможно, это было потому, что они закрывались через пять минут и хотели избавиться от нас, но, тем не менее, это было легко.

Оглядываясь назад, можно было бы подумать, что мы образумились во время поездки на такси за разрешением на брак, но, увы, этого не произошло. В моих воспоминаниях об этой поездке нет ничего, кроме размытого ощущения прикосновения к заднему сиденью, будто со времен средней школы. Я думаю, что большую часть прикосновений дарила я, потому что у меня сохранилось воспоминание о том, как Винс шептал мне на ухо: «Терпение, сладкая».

Он такой чертовски милый.

Если я могу использовать слово «милый» для описания самого сексуального, самого мужественного мужчины, с которым я когда-либо была на заднем сиденье машины.

В любом случае.

Наверное, мне следует пропустить этот лайф-коучинг и пойти найти Винса. Он, наверное, все еще одевается или роется в моих вещах. Я даже не сержусь, если это так, потому что я бы рылась в его вещах, если бы он оставил меня одну в своей квартире.

Интересно, есть ли здесь бюро по аннулированию брака? Может быть, это будет легко? Может быть, мы просто пойдем в бюро расторжения брака и подпишем разрешение, и — вуаля! — все отменено? Тогда он поймет, что я не совсем чокнутая, а по-своему веселая и обаятельная. Он пригласит меня на ужин, и мы будем жить долго и счастливо.

Хотя в бюро по аннулированию брака, вероятно, есть очередь. Длинная раздражающая реплика, которая даст ему слишком много времени подумать о том факте, что он знает меня всего день, а я не причинила ему ничего, кроме хаоса. Хаос и оргазмы. Хотя, я именно та, у которой было большее количество оргазмов, так что не уверена, что это справедливо, если только он не склонен отдавать больше, чем получает. Однако я должна попытаться немного поухаживать за ним, прежде чем мы расторгнем этот брак, иначе он может подумать, что аннулирование брака — это тяжелый разрыв, когда на самом деле мы только начинаем, потому что у нас так много общего потенциала.

Верно?

Иначе какой был смысл во всем этом? Это не случайно. Не может быть случайным, что я увидела его и мгновенно почувствовала, а потом бац, захожу в «Двойной Бриллиант» с Лидией, и вот он там. Вся эта энергия и притяжение между нами не могут быть случайной анатомией. Это судьба. Или вселенная признает две души, предназначенные быть вместе навсегда, бла-бла-бла.

Кроме того, мы все знаем, что «случайно» — это очередное скучное слово для обозначения «судьбы». По крайней мере, тут серия случайных событий, которые определят курс всей моей дальнейшей жизни. И Винса тоже. И наших будущих детей. Извините, что забегаю вперед, но невозможно не смотреть на него и не задуматься о возможностях взаимодействия наших ДНК.

Кстати, перспективы просто прекрасны. Я надеюсь, что у всех у них будут темные волосы и темные глаза, как у Винса. Может быть, одна из них будет похожа на меня: крошечную светловолосую малышку с волнистыми волосами и большими голубыми глазами, которые она использует против нас, чтобы получить все, что захочет.

Нас. «Нас нет», — напоминаю я себе. Сейчас нет, но, может быть, могли бы быть? Винс смотрит на меня так, будто понимает меня. Как будто он видит меня. Ты знаешь, какая это редкость? Чтобы кто-нибудь действительно взглянул на тебя и понял с первого взгляда? Смотрит на тебя так, словно видят тебя настоящую? Как будто он хочет знать больше, чем то, что ты говоришь, и даже то, о чем ты думаешь?

Это феноменально. Как будто этого никогда не случалось со мной до Винса. Не так, как сейчас. Большинство людей, когда вы скажете им, что в детстве пели песню о тако, потому что верили, что тако появились именно оттуда — из песни, — рассмеются. Они бы не попросили тебя спеть им. Они определенно не запомнили бы все слова на следующий день и не принесли бы вам тако.

Я хлопаю себя пальцами по лбу. Я не могу поверить, что спела ему о тако. Прошлой ночью я многое ему рассказала.

Именно тогда я настраиваюсь на то, что Кэрол спрашивает Меган, какой она видит себя через пять лет. Я всегда думала, что задавать этот вопрос — тупое клише. Никто же на самом деле не расхаживает вокруг и не спрашивает людей о чем-то настолько неприятном, верно?

И все же Кэрол спрашивает. Она действительно задает неприятные вопросы в кафе «Grind Me» воскресным днем.

Ты знаешь, где я буду через пять лет? Разведенной. Аннулированной, неважно. Мне будет двадцать семь, и я разведусь. Черт, кто знает, может быть, к тому времени я уже разведусь два или три раза.

Ты знаешь, где я буду через двадцать пять лет? Рассылая приглашения на свадьбу моим детям. Совсем как мои родители.

Я должна позвонить своей маме и спросить ее, был ли ее первый брак с совершенно незнакомым человеком, к которому она испытывала сильные сексуальные чувства. Мужчина, который заставил ее хотеть совершать безумные поступки, например, верить в любовь с первого взгляда и жить долго и счастливо. Мужчина, который заставил ее сердце учащенно биться, а живот наполниться лебедями. Я знаю, что бабочки — то слово, которое все используют для обозначения этого чувства, но лебеди спариваются один раз на всю жизнь, так что разве живот, полный лебедей, не имел бы больше смысла? Кроме того, знаете ли вы, что самки бабочек спариваются только один раз, а затем умирают, как только откладывают яйца, в то время как самцы бабочек порхают вокруг, спариваясь со столькими самками, сколько смогут найти, пока у них не закончится сперма?

Чем больше ты знаешь, тем лучше, верно?

Винс дает мне полный живот лебедей.

Интересно, первый муж моей мамы заставлял ее совершать безумные поступки в надежде, что у него это получится, что он поймает ее? Хотел бы быть немного сумасшедшим рядом с ней.

Был ли первый брак моей мамы похож на счастливую случайность, но закончился душевной болью? Я никогда особо не расспрашивала об этом парне. Мне было десять лет, прежде чем я поняла, что мой отец был не первым ее браком, а вторым. К тому времени они уже давно развелись, и она была недавно помолвлена. Один родственник небрежно заметил, что третий раз был очаровательным, и моя жизнь немного сдвинулась со своей оси. Третий? У нее была жизнь до союза, который произвел меня на свет? Муж до моего отца?

Оглядываясь назад, я понятия не имею, почему это так непостижимо. У меня есть старший брат, благодаря первому браку моего отца. Я всегда понимала, что мой папа был женат раньше, но мысль о том, что моя мама тоже была замужем раньше, сбила меня с толку. Это чувство было очень похоже на узнавание, что Санта-Клаус ненастоящий. Я поняла это на Рождество, когда мне шел седьмой год, когда «Санта» повторил свои подарки в домах моих мамы и папы. Старик составил список и дважды проверил его, но он не мог понять, как разделить мои подарки пополам и без ошибок развесить их в двух разных местах? И почему Санте пришлось сделать две остановки только потому, что мои родители не могли жить в одном доме? Я этого не понимала.

Я назвала это чушью собачьей.

«Чушь собачья» — слово, которое взрослым не нравится слышать из уст семилетнего ребенка. Мой отец конфисковал мой новый набор Lego в качестве наказания. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не закатить глаза и не указать на то, что у меня был точно такой же дома у мамы, так что, если говорить о наказаниях, это было глупо.

Меган, очевидно, ничего из этого Кэрол не рассказывает, поскольку это ее встреча, а не моя. Меган рассказывает ей о своих карьерных устремлениях и таймшере, который она хочет купить в Мексике.

— А как насчет твоих личных целей? — спрашивает Кэрол, и Меган колеблется.

Я чувствую тебя, Меган. Я чувствую, как ты взволнована.

— У тебя проблемы с близостью, — говорит Кэрол Меган, и мое сердце замирает, потому что у меня тоже! Кто сбежит после сеанса объятий с богом секса? Никто. Никто так не делает. Даже если богом секса является их новоиспеченный муж, с которым они знакомы меньше тридцати часов. Хорошо адаптированный взрослый человек никогда бы не сбежал. Конечно, хорошо адаптированный взрослый человек с самого начала не оказался бы в такой ситуации, но все же. Он играл с моими волосами и говорил, что они ему нравятся такими, какие они есть — без трудоемкой сушки феном, а я сбежала.

Кстати, о сушке, я иссушаю все порывы. Вероятно, он даже не захочет встречаться со мной после расторжения брака, что станет для меня большой проблемой, потому что мои яичники твердо верят, что он предназначен стать отцом моих детей, а вы не можете бороться с биологическими побуждениями, это все равно что пытаться бороться с судьбой. Возможно, я смогла бы побороть вожделение, если бы он был раздражающим, но это не так. Он точно не такой. Все в нем притягивает меня, заставляет желать большего.

Я знаю, я знаю. Знаю его около десяти минут.

Сумасшедший человек, столик на одного.

— Твоя жизнь не происходит с тобой случайно, — говорит Кэрол Меган. — Твоя жизнь — это совокупность решений, которые ты совершаешь, как эмоциональных, так и логических. Оставьте место для обоих. Не позволяй своему разуму отговорить твое сердце от того, чего ты действительно хочешь.

Боже, Кэрол такая мудрая. Я действительно рада, что нашла ее.

— Оставь место для неожиданностей, Меган.

Верно, верно, верно.

Затем Кэрол начинает бубнить об изменениях на рынке недвижимости и о том, что остается место для роста доходной недвижимости. Потом я многое пропускаю, потому что группа подростков опустилась за соседний столик, так что теперь я получаю смесь лайф-коучинга и планов по возвращению домой.

В любом случае, я начинаю задаваться вопросом, хотим ли мы с Меган одного и того же от этих сеансов. Тем не менее, это все равно хороший совет.

Кэрол и Меган завершают встречу, договорившись встретиться снова в четверг. Я остаюсь еще на полчаса, потому что медлю, а также потому, что планы по возвращению домой довольно рискованные.

Когда я возвращаюсь к себе домой, Винса уже нет, и я погружена в меланхолию. Тарелка с тако убрана со стола. Пластиковый стаканчик из-под моего кофе со льдом был ополоснут и отправлен в корзину для мусора. Он просто убивает себя как муж. Хорош в постели, убирает за собой, перерабатывает.

В моей спальне плюшевую акулу положили обратно на подушку. Я беру ее с собой на диван, где провожу остаток дня, упиваясь просмотром реалити-шоу, в котором незнакомые люди, созданные экспертами по отношениям, соглашаются пожениться при первой встрече. Я не уверена, что безумнее: выйти замуж за незнакомца, которого ты выбрала сама, или выйти замуж за незнакомца, которого подобрала для тебя команда экспертов по отношениям. Я решаю, что это жеребьевка, но это действительно заставляет меня чувствовать себя лучше в отношении моего жизненного выбора.

Глава 16

— Чем занималась в выходные? — Сегодня понедельник, и я сижу за своим рабочим столом, составляя расписание свадеб на следующую осень. Мне бы хотелось рассказать всем им, что можно получить полный пакет услуг за гораздо меньшие деньги и с более ярким неоновым оформлением в часовнях по всему Лас-Вегасу, но я рада, что у меня есть хоть какая-то работа, поэтому начинаю вводить стоимость запуска воздушного шара для очередных молодоженов.

— Я вышла замуж за того парня из холла.

— Конечно, конечно, — кивает он. — У тебя есть время подготовить помещение для мероприятия «Swanson» сегодня до обеда?

Я перестаю печатать и снимаю с пальца кольца-обманки, которые надела рядом с обручальным кольцом, чтобы не было заметно, что ношу нечто примечательное. Подношу руку к лицу Марка и шевелю пальцами.

— Ты не сделала этого! — Глаза Марка расширяются, после того как резко сужаются, словно он никак не может решить: говорю я правду или разыгрываю его какой-то своей шуткой.

— Да, сделала. Только не говори Лидии, она еще не знает.

— Хах, — отвечает Марк. Его рот открывается, и медленно закрывается, не произнося ни слова.

Я киваю.

— Итак, — он медленно растягивает слово, — замужем?

— Замужем.

— Но это ведь несерьезно.

— Все серьезно.

— И что ты будешь делать?

— Что ты имеешь в виду? — раздражаюсь я, отворачиваясь, чтобы снова надеть кольца-обманки. — Пятьдесят процентов браков заканчиваются разводом, и люди, которые вступают в брак намеренно, тоже не знают, что делают.

— Это зависит от того, как на это посмотреть.

— Правда? — Я постукиваю ручкой по столу, взволнованная этой лазейкой. — Статистически я в хорошей форме, тебе не кажется?

— Конечно, конечно. — Марк кивает так, когда пытаются согласиться с сумасшедшим человеком.

— Я полностью контролирую себя, Марк. На самом деле, я создала концепцию помещений для «Swanson» и отправила тебе по электронной почте. Вот так. — Я думаю, брак идет мне на пользу. Например, сегодня утром я съела банан на завтрак вместо чизкейка и сейчас отправила эти материалы Марку, потому что знала, что ему это нужно, еще до того, как он попросил. Мне кажется, за эти выходные я повзрослела. Это доставляет немалое удовлетворение.

— Спасибо тебе за это письмо. Мне понравилась ссылка на новую палитру теней для век от «Urban Decay».

— О, черт. Я вложила эту ссылку? — Ну почему я такая катастрофа?

— Ага.

Я возвращаюсь к клавиатуре и открываю новое электронное письмо Марку, на этот раз прикрепив правильную ссылку. Копирование-вставка ссылок может быть самим дьяволом, но, по крайней мере, я не посылала ему ссылку на порно. Этого никогда бы не случилось, но только потому, что я не пользуюсь своим рабочим компьютером для просмотра порно.

— Что это, черт возьми, такое? — Марк держит в руках один из значков, которые я сделала для Лидии прошлой ночью, на его лице написано замешательство. Не могу винить его, потому что значки довольно нелепые, если я использую «нелепый» как слово, означающее «сделанный из ничего».

— Значки за достижения Лидии, — отвечаю я, бросая взгляд на часы. Я встречаюсь с ней за ланчем через десять минут, так что мне нужно двигаться. Кафетерий для сотрудников находится в шести минутах ходьбы от моего рабочего места, потому что это огромное заведение. — Это помогает мотивировать ее выполнять взрослые задания, если она зарабатывает значок, — объясняю я, хотя это очевидно.

— Угу. — Марк прищуривается.

— Отдай мне. — Я протягиваю руку ладонью вверх. — Я должна с ней встретиться за ланчем. Сегодня я собираюсь попробовать салат-бар, потому что теперь я замужем, а это именно тот бар, в котором тусуются женатые люди.

— Звучит правильно. — Он вкладывает значки мне в ладонь. — Повеселись.

К черту мою жизнь, салат-бар такая тоска. Я смотрю на груду листьев салата, огурцов и зеленого перца на своей тарелке и задаюсь вопросом, действительно ли необходим этот шаг во взрослую жизнь. Единственное, что может спасти ситуацию — это сыр. И заправка «ранчо». Я двигаю свой поднос вдоль очереди и изучаю остальные варианты. Интересно, люблю ли я нут? Интересно, любит ли Винс нут? Интересно, какого черта он делает весь день в стрип-клубе?

Нет, ну серьезно.

Проверяет ли он счета за туалетную бумагу и замену перегоревших неоновых лампочек?

Сомнительно.

Наверное, мне следует научиться танцевать на шесте, интересоваться его увлечениями. Это было бы очень по-женски, не так ли? Я кладу в салат гренок на четыре порции, а затем отправляюсь на поиски Лидии. У нее уже есть столик, так что я плюхаюсь напротив нее с широкой улыбкой. Мне не терпится услышать о ее выходных.

— Итак, — сразу же начинаю я, — как это было?

Под «этим» я подразумеваю конечно же секс.

Лидия краснеет, ерзает и прикусывает губу.

— Хорошо, — говорит она, глядя куда угодно, только не на меня.

— Хорошо? И это все? — Неспособность Лидии сплетничать разочаровывает еще больше, чем этот салат, который я ем. Я с нетерпением ждала грязных подробностей все выходные. Временами быть любопытной — это такая обуза, но я вздыхаю и продолжаю. — Мы оба говорим о сексе, верно? Секс был хорош?

— Очень хорош. — Лидия пытается сдержать улыбку, ее губы кривятся.

— По шкале от одного до десяти, о чем мы говорим с точки зрения размера? — Я поднимаю руки ладонями друг к другу и развожу их в стороны, затем сближаю, затем снова развожу, ожидая, когда она скажет мне остановиться. — Он был меньше или больше среднего? — Я подозреваю, что Риз одарен в этом плане. Я не хочу хвастаться, но я довольно хороша в минете. А для того, кто хорош в минете проще простого угадывать размер члена.

— Я не могу тебе этого сказать!

— Верно. Потому что ты видела только один член, и тебе не с чем его сравнить. Просто скажи мне, был ли он длиннее или короче, чем кусочек сливочного масла.

— Длиннее.

— Толще или тоньше банки кока-колы?

— Тоньше! На ощупь это было похоже на банку кока-колы, но определенно тоньше. О, Боже мой, я не могу поверить, что только что это сказала. — Лидия задыхается и закрывает глаза рукой. Я смеюсь и достаю значки, которые сделала для нее. У меня есть значок за минет, значок за секс и значок за задний вход. Я кладу их на стол в ряд между нами, выстроив в ряд.

— Ты сделала значки! — Она сияет, разглядывая дело моих рук, прежде чем взять со стола значок за секс и перекатить его между пальцами. — Очень хорошая работа, Пэйтон. — Девушка действительно любит значки. Она касается двух других кончиком пальца, прежде чем подтолкнуть их обратно в мою сторону. — Я их еще не заработала, — говорит она, и я знаю, что это ее немного расстраивает, потому что она слишком усердствует.

— Он не захотел, чтобы ему сделали минет? — Я потрясена.

Хотя. Винс же тоже не позволил мне сделать ему минет в эти выходные. Боже милостивый, может быть, минет вышел из моды? Ха-ха-ха. Честно говоря, я сама себя вывожу из себя.

— Он сказал, что позволит мне не раньше среды, — отвечает Лидия, как будто это само собой разумеющееся.

— Извини? — Я накалываю огурец вилкой и провожу им по соусу «ранчо», прежде чем отправить в рот.

— Я не знаю. — Лидия пожимает плечами. — Это то, что он сказал.

— Хм, — мычу я, жуя огурец во рту. Боже, это действительно забавно. Кроме того, мне нужно поскорее заняться членом Винса.

— Так чем ты занималась в эти выходные? — спрашивает Лидия. — Кроме того, что делала для меня значки?

— О, знаешь. Как обычно. — Вышла замуж за Винса, хочу сказать я. Мне хочется рассказать ей все и получить ее совет, но сейчас действительно не время. С Ризом для нее все так ново, и я не хочу, чтобы ее внимание перескакивало на меня. Может быть, мы сможем просто немного поговорить об этом? Я накалываю вилкой зеленый перец, размышляя, как сказать об этом, не говоря об этом по-настоящему.

— Знаешь ли ты, что, с точки зрения статистики, браки по договоренности имеют гораздо более высокий процент успеха, чем у людей, которые делают выбор сами? — Я жую зеленый перец как можно беззаботнее. Зеленый перец по вкусу напоминает кусочки зеленого льда и тоску.

— Да, где-то слышала, — отвечает Лидия с легким смешком. — Ты что, снова смотрела «Брак с первого взгляда»?

— Может быть, — признаю я. — Но это могло бы сработать, тебе не кажется?

— Что ж, я полагаю, в этом есть какой-то смысл.

— Верно!

— Думаю, команда психологов могла бы подобрать подходящих партнеров. Они, вероятно, хорошо разбираются в совместимых чертах личности, которые подходят друг другу, и которые активно ищут спутника жизни, так что цели у всех одинаковые.

— Прямо как судьба! — Говоря это, я киваю головой.

— Нет, я не думаю, что психология и судьба чем-то похожи. — Лидия качает головой в ответ на мое энергичное кивание.

— Хм. — Черт возьми.

Глава 17

Я только что вернулась домой с работы и успела переодеться в майку и пижамные штаны, которые Лидия сшила из старой простыни, когда раздается стук в мою дверь. Уверена, мы все знаем, кто это.

— Слава богу, ты здесь, — объявляю я, распахивая дверь. — Я рада, что ты наконец-то пришел. Странно, что ты меня избегаешь. — Я дерзко ухмыляюсь, оглядывая его с головы до ног. Милый младенец Иисус, как он хорошо выглядит. На нем костюм с галстуком, и он все еще выглядит отутюженным даже в конце рабочего дня. При виде его я вся краснею от волнения и предвкушения. При виде его лебеди в моем животе начинают описывать быстрые маленькие круги. Не знаю почему, но он просто делает это со мной. Судьба оказала мне большую услугу, поставив его на моем пути, это точно.

Он слегка качает головой, жест, с которым я уже знакома. Затем он закатывает глаза, глядя на меня для пущей убедительности.

— Мило, — бормочет он, проходя мимо меня. — Очень мило.

В руках у него коричневый бумажный пакет с продуктами. Такие можно купить в дорогих продуктовых магазинах, потому что хипстеры любят ретро и окружающую среду. Винс не хипстер, так что остается только предположить, что он ходит туда за покупками, из-за чертовски модных продуктов.

— Ты продолжаешь говорить о том, как сильно я тебе нравлюсь, но потом резко исчезаешь. Это странно, правда? Тебе действительно нужно с этим что-то сделать, прежде чем зарождать во мне комплексы. — Я качаю головой, закрывая за ним дверь.

— Угу, — бормочет Винс, направляясь прямо ко мне на кухню.

— Ты принес мне продукты? Слава богу, я умираю с голоду. На обед у меня был салат, который, кстати, был отстойным, а свой чизкейк я уже съела вчера в душе.

Винс замолкает, сумка зависает над моей столешницей.

— Что? — Он косится на меня, как будто я несу чушь. Затем он медленно разглядывает, во что я одета, и хмурится. — Значит, ты в пижаме, и у тебя в доме нет еды? Что ты собиралась есть на ужин, Пэйтон?

— Эм… — Я морщу нос, склонив голову набок. — Не думаю, что для тебя должно быть большим сюрпризом, что я не всегда ужинаю.

— Точно. — И с этими словами он бросает конверт из плотной бумаги, который держал под мышкой, на столешницу и начинает распаковывать пакет с продуктами. — Тебе нужно это подписать, но сначала я приготовлю ужин, а потом мы поговорим.

Гребаный блядь, это было быстро. Очевидно, мой муж не лишен инициативы. Инициативность — это черта характера, которая пригодится, когда вам нужно вынести мусор или собрать мебель. Но это не та черта характера, которая пригодится, когда вы пытаетесь выиграть немного времени для расторжения брака.

— Ужин, вау.

— Я очень занятой человек, Пэйтон. Я работаю в режиме многозадачности.

— Конечно. И нам надо поговорить. Бесспорно — соглашаюсь я как можно беспечнее, искоса поглядывая на этот злополучный конверт. — Так много вещей, о которых нужно поговорить.

— Полагаю, тебе некуда пойти сегодня вечером? — спрашивает Винс, снова разглядывая мою пижаму. На мне моя любимая пижама из простыней. Лидия сшила их из винтажной простыни с ярким цветочным узором. Они очень милые. Я сочетаю их с серой майкой с надписью: «Я просто хочу, чтобы ты меня обнял» под рисунком дикобраза.

— Нет. — Я качаю головой и верчу конверт кончиком пальца. Он большой, размером с лист бумаги для принтера.

— Ты уверена? Не хочешь перепроверить свой календарь? Мне бы не хотелось, чтобы тебе снова пришлось убегать без лифчика.

— Не будь занудой. Я надела его в машине.

— Рад это слышать. Мне бы не хотелось думать о том, что ты бегаешь по Лас-Вегасу без него. — Его взгляд опускается на мою грудь. Прямо сейчас я определенно не ношу лифчик, и моя грудь безмерно ценит его появление в моем доме. — Я предполагаю, что у тебя найдется штопор? — Спрашивает Винс, доставая из сумки бутылку красного. — Кастрюли и сковородки? — У него такой вид, словно он сомневается в том, что у меня может быть собственная кухонная посуда. Он был бы прав, но я живу с Лидией, так что у нас все это должно быть.

— Что ты собираешься приготовить? — спрашиваю я, отходя за кухонный столик, чтобы достать штопор, кладу его на столешницу рядом с бутылкой, прежде чем обойти его, взяв бокалы.

— Пасту с курицей. — Он снимает пиджак и вешает его на спинку кухонного стула, прежде чем развязать узел галстука. — С тобой там все в порядке? — Он ухмыляется, вероятно, потому, что я прекратила все свои дела, чтобы поглазеть за развязыванием галстука. Есть что-то очень, очень соблазнительное в изгибе его пальцев, в венах, бегущих по тыльной стороне ладоней, когда он пытается ослабить узел и вытащить материал из воротника. Почему это так чертовски горячо? Мне нужно взять себя в руки, или эта ночь закончится так же, как закончились две предыдущие ночи.

Подожди, но ведь это именно то, чего я хочу, верно? Ночь, которая заканчивается оргазмами?

Я действительно этого хочу, но и хочу поговорить. Определенно. Может быть, не о нашей предстоящей разлуке, а о вещах. Например, я хотела бы знать, как он относится к кошкам. И читал ли он в последнее время какие-нибудь хорошие книги. Предпочитает ли он летние Олимпийские игры или зимние. Какой у него любимый фильм? Был ли субботний вечер лучшим или худшим в его жизни.

Я знаю, что он любит тако. И пиццу. И готовку. И заниматься оральным сексом. Я знаю, что ему не нравятся татуировки, потому что он женился на мне, чтобы помешать обзавестись ими, а я не смогла найти ни одной на нем. Знаю, что он думает, прежде чем заговорить, и знаю, что нравлюсь ему, хотя бы немного.

Он считает меня забавной. И раздражающий. И властной. И красивой. Он сказал, что я красивая.

Это не самый худший старт в истории стартов, но я хотела бы знать больше.

Я выдвигаю табурет и сажусь за столешницу, дальше наблюдая за работой Винса. Мне снова приходит в голову, какая я дерьмовая жена. Я не готовлю. Не делаю минет. Даже не спросила, нужно ли ему что-нибудь сдать в химчистку. И не ношу сексуальное белье. Может быть, мне стоит переодеться? Честно говоря, в отсутствии минета нет моей вины. Я действительно предлагала ему в ту первую ночь. И собиралась сделать это вчера, но он отвлек меня своим языком, и на этом все закончилось. Боже, я просто хуже всех.

— О чем ты думаешь?

— Как делаю тебе минет.

— Да? — Винс отвечает легко, как будто мы говорим о том, где находится разделочная доска. — У тебя есть список конкретных требований к тому, как бы ты хотела, чтобы это произошло?

Значит он открыт для этой идеи, вот что я слышу. Может быть, он захочет встречаться после развода и влюбится в меня? Это станет замечательной историей для наших внуков.

— Ты говоришь это так, будто я чего-то требую.

— Так и есть.

— Я чрезвычайно легкий человек! Все так говорят! — На самом деле никто так не говорит. Но это просто потому, что об этом никогда не говорилось. Это не значит, что я хожу и спрашиваю людей, считают ли они меня легкой, но если бы спросила, они бы сказали: «да». Возможно. По крайней мере, все, кроме Винса, согласились бы.

— У тебя очень простой способ добиться своего, — заявляет Винс, ставя кастрюлю с водой на плиту.

Полагаю, я могу понять, почему он так думает. Возможно, это даже справедливая оценка. Я действительно осознаю себя. Мне нужно добавить это к моему списку положительных качеств.

— Итак, для минета, можно я тебя свяжу?

— Нет. — Ответ звучит твердо, его губы подергиваются, как будто вопрос был забавным.

Хм.

— Может быть ты меня свяжешь?

— Как ты собираешься делать мне минет, если будешь связана?

Черт возьми! Худшая. Жена. Из всех.

— Я полагаю, без моих рук это было бы больше похоже на то, что ты используешь мой рот для мастурбации, в то время как я ничего не делаю, не так ли?

— Что за картинку ты рисуешь, Пэйтон.

— Но ты все равно можешь связать меня. Это необязательно должно обговариваться.

— Договор, — бормочет он, качая головой, но улыбается, откупоривая вино и наливая два бокала.

— Итак, Винс, каким ты видишь себя через пять лет? — Идеальный вопрос для завязывания разговора.

Он поднимает взгляд от закатывания рукавов рубашки, выражение замешательства, мелькающее на его лице, сменяется удивленным прищуром глаз.

— Прошу прощения? Это что, интервью? — Он смеется, ставя сковороду на мою плиту, прежде чем порыться в шкафчиках в поисках бутылки оливкового масла.

— Это серьезно. Ты будешь старым и разведенным. Подумай об этом.

— Аннулирование брака не считается разводом. Он так не расценивается.

— Попробуй сказать это Бритни. У нее будет этот девятнадцатичасовой брак на странице в Википедии, пока она не умрет. Википедия, Винс. Это навсегда.

— Ладно, стоп. Давай на мгновение отступим назад.

— Тебе нужна жена со льготами? — Я продолжаю, потому что, делая шаг назад, никогда не знаешь к чему это приведет.

— Что именно это значит?

— У меня есть медицинская страховка. Нужна ли тебе медицинская страховка? Я могла бы включить тебя в свою. Это очень разумно, ведь добавление супруга обходится всего в дополнительные двести долларов в месяц. Это действительно выгодно. По крайней мере, так мне сказала Лидия, а она работает в отделе кадров, так что она должна знать. Я не специалист по льготным пакетам услуг.

— Это не то, что означает термин «со льготами».

— Послушай, в данном случае я думаю, что это именно то, что означает. Общество — вот кто превратил слово «выгода» во что-то грязное.

— Значит, в этом обмене не будет секса?

— Не говори глупостей. Конечно, будет секс.

— Ты только что заговорилась?

— Может быть. — Черт возьми.

— Хммм, — бормочет Винс. Он режет помидор. У него на сковороде тушится курица и готовится лапша. Я делаю глоток вина и наблюдаю за его работой. Через плечо у него перекинуто кухонное полотенце, рукава закатаны до локтей, и я бы пропустила ужин и сразу съела его на десерт, если бы не была так голодна. Дурацкий салат.

— Что у тебя было сегодня на обед? — Я спрашиваю, потому что действительно хочу знать. Чизбургер? Протеиновый коктейль? Домашний салат из тунца на ржаном хлебе?

— У меня была встреча за ланчем в «Палм», я ел лосося.

— С такими, как… — Я замолкаю, не зная, как незаметно подколоть. — С кем-то из твоих сотрудников? — С таким же успехом я могла бы спросить, во что она была одета.

— С клиентом.

О, клиент. Крупный игрок. Или выскочка? Как они называют транжиру в джентльменском клубе? Ну, как бы они там ни назывались. Это интересно. Я никогда не представляла, что Винс будет угощать клиентов в течение дня.

— А как насчет налоговых льгот? — вырвалось у меня. — Супружеские пары получают налоговые льготы, верно?

— Так ты предлагаешь брак по расчету? С сексом?

— Может быть?

— Не могу представить, что что-то в тебе было бы для меня удобным.

Ну, он действительно не ошибается. Я фыркаю и провожу кончиком пальца по ободку своего бокала.

— Не проще было бы заключать быстрые браки, верно?

— Как это?

— Знаешь, как с бесплатной пробной версией? Например, когда Netflix хочет, чтобы вы купили полную версию, они дают тебе тридцать дней бесплатно?

— Нет. — Винс качает головой. — Быстрый брак — это совсем не то.

— Как насчет того, чтобы взять образец в продуктовом магазине? Например, когда тебе дают попробовать сыр, прежде чем ты купишь целый кусок? — Я делаю движение в воздухе свободной рукой, пытаясь показать, что подцепляю зубочисткой маленький кусочек сыра, но, по-моему, в итоге получается больше похоже на то, что я делаю куклу из носка.

— Что? — Винс бросает что-то в сковороду с курицей, прежде чем снова повернуться ко мне лицом. — Чем кусочек сыра похож на брак?

— Ты знаешь эту поговорку? Зачем покупать корову, если молоко бесплатное? На самом деле, все еще предлагаю тебе бесплатное молоко. Так что это все на твоей совести.

Винс долго смотрит на меня, затем качает головой. Однако это не легкое покачивание, это полноценное встряхивание головой.

— Я не могу придумать ни одного ответа, который бы для меня закончился хорошо, — бормочет он себе под нос, выключая плиту и вынимая макароны.

Я пожимаю плечами, достаю пару тарелок и ставлю их на столешницу, прежде чем беру две вилки и пару бумажных полотенец, которые складываю пополам по диагонали, как в модных ресторанах. Затем я ставлю наши бокалы с вином на стол и сажусь, наблюдая, как он заканчивает на кухне.

— Может быть, быстрый брак — это как тест-драйв, за исключением того, что вы тестируете своего супруга, чтобы убедиться, что он вам подходит?

Губы Винса растягиваются в ухмылке:

— Я думаю, для этого и существуют свидания.

— Конечно. За исключением того, что большинство браков заканчиваются разводом, и общая динамика такова, что все эти пары сначала встречались.

— Правильно. — Он смотрит на меня в промежутке между подачей двух тарелок, полных дымящейся пасты, покрытой каким-то сырно-куриным соусом с ломтиком помидора сверху. Супер модные спагетти по сравнению со всем, что я бы подала.

— Браки по договоренности имеют гораздо более высокий процент успеха, а эти пары вообще не встречались! Так что, я думаю, мои расчеты показывают, что по статистике свидания практически не имеют отношения к успешным бракам.

— Итак, ты предлагаешь социальный эксперимент, в ходе которого незнакомые люди женятся друг на друге, чтобы посмотреть, улучшится ли статистика разводов на основе случайных пар?

— Это не совсем случайно. Все это основано на взаимном вожделении. — Я ухмыляюсь, но он ничего не говорит. — «Вожделение» — это модное слово для обозначения «похоти», — добавляю я. — Страсть? Пыл? Желание?

— Ненормальная, — отвечает он. — Это модное слово для обозначения «сумасшедшей».

Глава 18

Поскольку он уже разводится со мной, я вылизываю всю свою тарелку, когда Винс подает макароны с курицей. На данный момент нет причин притворяться, что я нежный цветок, мы это давно прошли. Кроме того, я все еще расстроена из-за того, что выбрала этот салат на обед, и слишком голодна, чтобы обращать на это внимание.

— Так вкусно, — стону я с набитым пастой ртом. — Тебе разрешили попробовать сыр, который ты использовал, или ты заранее знал, что он вкусный? — спрашиваю я, когда заканчиваю жевать.

— Я никогда точно не знаю, серьезно ты это говоришь или сходишь с ума.

— Я просто очень хорошо провожу время.

— Ты — это нечто, — соглашается он. Потом делает глоток вина, наблюдая за мной поверх края бокала.

— Ты когда-нибудь встречал кого-нибудь похожего на меня?

Он надолго замолкает, наблюдая за мной, как будто серьезно обдумывает это.

— Нет, — наконец отвечает он. — Нет, я определенно никогда не встречал.

— Ты когда-нибудь был женат раньше, Винс?

— Нет. — Он качает головой, совершая одно движение взад-вперед. Интересно, думал ли он о женитьбе на Гвен? Это имя бывшей, про которое упоминала Стейси.

— Да, я тоже. — Я пожимаю плечами. — Боюсь, у меня это плохо получается.

— Что заставляет тебя так думать?

— Мои родители ужасны в этом.

— Это не генетическое.

— Нет, но это установочное поведение, не так ли? Могло быть и хуже.

— Ты очень похожа на женщину, которая может сделать все, что ей взбредет в

голову.

— Хм. — Мне это нравится. Мне очень это нравится. — А что насчет твоих родителей? Они все еще женаты?

— Они никогда не были женаты.

— Ох. — Я протыкаю вилкой кусочек курицы, гадая, что это значит. Может быть, это что-то очень трагичное и его родители были безумно влюблены, но отец умер, когда мать была беременна. Возможно, он был на военном задании или попал в автомобильную аварию, когда ехал за детской кроваткой. Интересно, расстраивает ли это Винса, какие бы не были причины? Я откусываю кусочек и наблюдаю за ним, желая знать больше, но точно знаю, что не имею права расспрашивать.

— Моя мать была стриптизершей, а мой отец был тем, о ком не стоит даже упоминать, — говорит он после пары минут молчания, пока мы едим. Как будто он читает любопытство, бурлящее в моей голове. Или, может быть, он уже знает о моем слишком живом воображении и решил пресечь все мои выдумки в зародыше.

— О. — Мне требуется мгновение, чтобы осмыслить то, что он сказал. — Была? — Я задаю вопрос. — Она, эм… она умерла?

— Да. — На самом деле он не выглядит грустным. Я обнаружила, что Винс мало что говорит, но в его глазах мелькает определенная грусть, он быстро моргает. — Прошло уже много времени.

— Мне жаль.

— Спасибо.

— Она научила тебя так готовить? — Я отправляю в рот еще один кусочек. Интересно, хотел бы он, чтобы мы были соседями по комнате, если уж на то пошло. Я хорошо мою посуду, когда Лидия готовит, так что не такая уж и непутевая соседка по комнате.

— Не это конкретно, — улыбается он, — Но она научила меня быть уверенным в себе. Она часто говорила мне, что она моя мать, а не горничная.

— Очень умно.

— Так и было. Ты бы ей понравилась, — добавляет он. Затем он моргает, выглядя удивленным тем, что сказал это, что совсем не хотел.

— У тебя есть братья или сестры?

— Нет, был только я, всегда я и моя мама.

— Тогда куда ты ездишь на каникулы? День благодарения? Рождество?

— Что?

— Если у тебя нет мамы? Или семьи? Куда ты ездишь?

Он долго смотрит на меня, как будто мои вопросы озадачивают его. Я думаю, это довольно обычные вопросы, но, может быть, он не привык, чтобы его спрашивали о подобных вещах.

— Я много работаю во время каникул. Иногда, если я... — здесь он делает паузу, как будто не уверен, как сформулировать эту часть, — ...с кем-нибудь, мы можем путешествовать.

Верно. Когда он с кем-то. Кто-то, кто не является мной.

— Ты можешь приехать сюда на День благодарения, если хочешь. Если ты не с кем-то, то есть. — Я использую пальцы, чтобы заключить в кавычки слово «кем-то». — Если ты останешься дома, то можешь зайти. Я даже не буду просить тебя готовить, потому что Лидия все сделает сама. Я, наверное, почищу картошку или что-нибудь в этом роде. — Я хмурюсь, думая о том, что до Дня благодарения еще пара месяцев, и, возможно, Лидия не будет готовить ужин в честь Дня благодарения в нашей квартире. Мы планировали это, обсуждали, когда переезжали в Неваду, решив, что лететь домой будет слишком дорого, и у нас не будет достаточно времени для отпуска, чтобы поездка стоила того. Но все меняется, и к тому времени она, возможно, официально будет жить с Ризом. Возможно, она захочет отпраздновать День благодарения с ним, а не здесь.

— Тебе грустно от того, что придется чистить картошку?

— Ха, нет. — Я заметила, что он очень наблюдателен в отношении меня. Наблюдательный всегда. Мне нравится, как он обращает на меня внимание. — Я просто подумала, что День благодарения она, возможно, проведет у Риза, а не здесь. Я не думаю, что он захочет расстаться с ней после того, как проведет с ней целый месяц, потому что она потрясающая, а Риз не полный идиот. Так что, кто знает, может быть, к тому времени она будет жить с ним постоянно, и они захотят отпраздновать День благодарения у себя дома, а не здесь. И это прекрасно. — Я машу рукой, чтобы показать всю тонкость ситуации, и слегка пожимаю плечами, потому что под словом «хорошо» подразумеваю, что все вроде как в порядке, так как надеялась, что мы с Лидией будем жить вместе в этом году. — Ты не знаешь, у Риза в гостиничном номере есть настоящая кухня?

— Она есть. Они все номера так проектируют. Но я думаю, что они заказывают все на кухне отеля. Или они могли бы просто заказать обслуживание на День благодарения.

— О, нет. Лидию скорее хватил бы удар, чем она позволила этому случиться. — Я энергично качаю головой. — Девушки-скауты никогда не пользуются обслуживанием номеров. Она будет печь пироги с нуля и создаст центральное блюдо из того, что она нашла в Гудвилле. Но в любом случае, ты все равно можешь прийти. Держу пари, это будет самый лучший День благодарения в истории!

— Спасибо, я ценю приглашение.

— Не за что.

— Расскажи мне, как тебя вышвырнули из Девочек-скаутов.

— Откуда ты знаешь об этом? — Я роняю вилку на пустую тарелку и изумленно смотрю на него. Я могла бы шутить по этому поводу, но только с определенными людьми, потому что на самом деле это деликатная тема для меня. Это ахиллесова пята моего детства.

— Кэнон рассказал мне.

— Кэнон знает! Откуда Кэнон знает? Неужели все знают?

Глаза Винса сверкают, его губы растягиваются в ухмылке.

— Я шучу. Ты сама мне сказала. Той ночью

— О.

— Ну и что? — подталкивает он. — Расскажи мне.

— Это немного стыдно. — Я откидываюсь на спинку стула.

Винс наклоняется вперед, упираясь локтями в стол и сверля меня взглядом.

— Когда мне было восемь, моя мама отвезла меня в Диснейленд. Это было действительно большое дело, потому что у нас было не так много денег. Под этим я подразумеваю, что она не могла позволить себе отель в Лос-Анджелесе и билеты в парк, поэтому мы съездили туда и обратно за один день. Четыре часа на машине в одну сторону, чтобы она могла провести со мной день в Диснейленде. — Он делает глоток вина и качает головой. — А потом я врезал Тигре по яйцам.

— Что? — смеюсь я. — Почему?

— Я хотел обнять его, но он отодвинулся, а моя рука уже была в движении, так что бац! Оказался в мусорке. Я был чертовски подавлен, поэтому заплакал.

— Тебя выгнали за нападение на Тигру?

— Нет, но я чувствовал, что испортил наш день. Я был слишком смущен, чтобы объяснить своей маме, почему я это сделал, поэтому она подумала, что это поведение переутомленного маленького панка. Оглядываясь назад, я понимаю, что все это так глупо. Почему я просто не объяснил, что произошло? Для меня, восьмилетнего, это было слишком унизительно, чтобы говорить об этом, поэтому я просто смолчал. Это все еще заставляет меня съеживаться.

Он делает еще глоток вина, приподнимая брови над краем бокала, как бы говоря: «Твоя очередь».

— Хорошо. — Я вздыхаю. — Хорошо. — Я немного ерзаю на своем месте чтобы устроиться поудобнее, прежде чем начать. — Приближался первый лагерь с ночевкой. Это была всего одна ночь, но это было огромное событие, понимаешь? — Он кивает. — Мы собирались заработать значок кемпинга и ночевать в палатках, и это было просто грандиозное событие. — Я размахиваю руками, чтобы показать важность и размах мероприятия. — Но это стоило пятьдесят долларов. Пятьдесят долбанных долларов, я до сих пор это помню.

— Твои родители не могли себе этого позволить?

— Нет. — Я качаю головой. — Они могли бы. Но они развелись и превратили это в ссору из-за денег. Моя мама настояла, чтобы папа заплатил за ночевку в лагере, потому что это пришлось на его выходные. Мой отец настаивал, что он платил алименты на ребенка, чтобы покрыть такие расходы, как лагерь, и моя мама должна была заплатить за это.

— Сколько тебе было лет? — спрашивает Винс, и морщинка прорезает его лоб.

— Семь.

— Это жестоко — ставить тебя посередине.

— Да. Я просто хотела поспать в палатке и съесть хот-дог, который приготовила сама. Боже, этот дурацкий хот-дог. Я уже даже выбрала палку. — Я смотрю на Винса, потому что эта часть по какой-то причине особенно унизительна для меня, и я никогда никому об этом не рассказывал. — Я нашла эту палочку у себя на заднем дворе, и, по мнению семилетней я, это была идеальная палочка для жарки хот-дога в лагере. Думала, что возьму с собой в лагерь свою собственную палку вместе со спальным мешком, что глупо, не так ли? Я покрасила конец, который собиралась использовать в качестве ручки, розовым блестящим лаком для ногтей и месяц хранила его у себя под кроватью.

— Но тебе так и не довелось ей воспользоваться?

— Нет. — Я качаю головой. — Весь мой отряд вернулся с походными значками и историями, в которых не было меня. Поэтому мне пришла в голову идея, что если бы у меня был значок кемпинга, это было бы почти то же самое, как если бы я была там.

— Интересно. — Винс кивает, как будто в этой логике есть какой-то смысл.

— У меня был такой брелок: крошечное чучело гориллы, и Мэнди Маршалл умирала от желания заполучить его. Поэтому я обменяла его, свой брелок для ключей, на ее походный значок.

— Деятельная, — улыбается Винс. Мне нравятся маленькие морщинки, которые появляются у него под глазами, когда он улыбается.

— Все шло хорошо, пока на следующем собрании отряда Мэнди не потеряла свой значок.

— Ох.

— Она плакала, и каким-то образом все закончилось тем, что меня выгнали за поведение, неподобающее девочке-скауту. Они сказали, что я не подхожу для них. Мне было семь лет! Хуже всего было то, что она оставила себе мой брелок. Она прикрепила его к своему рюкзаку и носила в школе до конца года.

— Ой.

— Обидно? Я должна была это предвидеть. Она была настоящей сукой с детского сада, но я была ослеплена получением этого дурацкого значка. — Я встаю, ставлю наши тарелки друг на друга и загружаю их в посудомоечную машину.

— Ты только что назвала пятилетнюю девочку сукой? — Теперь Винс смеется.

— Ну, на этом этапе истории ей было семь, но да, я только что рассказала тебе, что в пять лет она уже была сукой. В любом случае, это моя унизительная история о том, как меня выгнали из скаутов. Кстати, они назвали это финансовой пирамидой со значками, что раздражает меня по сей день, потому что это была схема продажи значка, никакой пирамиды не было. — Я заканчиваю загружать тарелки в посудомоечную машину, затем добавляю разделочную доску и нож, которыми Винс пользовался, когда готовил, и ставлю противень в раковину, наполненную на дюйм горячей мыльной водой, для замачивания. Я протираю стойку, тяну время как можно дольше, прежде чем потянуться за конвертом.

Я поднимаю его со столешницы, и он оказывается не таким тяжелым, как ожидала. Знаю, что мы женаты всего сорок восемь часов, но почему-то думала, что это потребует большего объема бумажной работы.

— Привет, — говорит Винс, и я поднимаю на него глаза. — Как насчет поиграть в игру?

Глава 19

— Сыграем? — Он отходит от стола и переходит в мою гостиную, где изучает настольные игры, сложенные на полке под нашим телевизором. Это самый пестрый ассортимент коробок, которые Лидия собрала во время своих набегов на «Гудвилл». На самом деле мы не играли ни в одну из них, но ей нравится их коллекционировать. Обычно в них не хватает деталей, коробки потрепаны и заклеены скотчем. Иногда она покупает одну и ту же игру по несколько раз, чтобы собрать полный комплект деталей для сборки одной игры.

— Что? — Он хочет остаться… и поиграть в настольную игру?

— Как насчет «Скрэббла»?

— Ты не слишком занят? Тебе никуда не нужно? — Я кладу конверт обратно на стойку и внимательно смотрю на него.

Он вытаскивает коробку из стопки и поднимает ее, стуча деревянными деталями по коробке.

— Я не уверена, что там есть все нужные буквы. Там может быть двадцать букв «М» и ни одной буквы «Р», моя соседка по комнате купила, она подержанная.

— Я готов рискнуть. — Он открывает коробку и кладет доску на кофейный столик, затем начинает переворачивать все фигуры лицевой стороной вниз внутри крышки. Отталкиваясь от стола, медленно подхожу к дивану, чтобы присоединиться к нему, не совсем веря, что это происходит прямо сейчас.

Я ставлю самую верхнюю букву и начинаю со слова «АКУЛА». Он улыбается и использует букву «А» в моем слове, чтобы воспроизвести слово «СУМАСШЕДШАЯ».

Приятно сидеть здесь с Винсом. Он спрашивает меня, каково было расти в Теннесси и что привело меня в Лас-Вегас. Я спрашиваю его, каково было расти в пустыне. Мы не ведем счет, просто играем и разговариваем, и это... приятно. Это великолепно.

Я использую букву «М» из «ТУМАНА», чтобы выложить «КИСМЕТ». Это не особенно ценное слово, хотя это не имеет значения, потому что мы не ведем счет, но я все равно очень довольна собой.

— Кисмет, — тихо говорит он, когда я выкладываю буквы.

— Это модное слово для обозначения судьбы! — объясняю ему, думая, что он хочет оспорить мое слово, как он делал, когда я пыталась доказать ему что-то в математике.

Он целует меня.

Я этого не ожидала. В один момент он спокойно смотрит на меня, а в следующий его губы прижимаются к моим. Когда его губы отрываются от моих, я чувствую, что он так же удивлен этим спонтанным поцелуем, как и я. Подушечкой большого пальца он проводит по моей нижней губе, мягко исследуя ее. Затем он снова целует меня, на этот раз ярче. Языки сплетаются, наши руки исследуют тела друг друга. Я притягиваю его голову ближе, мои руки зарываются в его волосы. Он притягивает меня ближе, его рука обхватывает мой затылок.

Затем я сажусь на него верхом, мои колени по бокам от его бедер. Я целую его везде. Брови и челюсть. Провожу языком по его шее и прикусываю мочку уха. Его руки блуждают по моей спине, обхватывают ягодицы и проскальзывают под майку.

Это самый приятный сеанс поцелуев, который у меня был со времен старшей школы, за исключением того, что он лучше, потому что в старших классах я не целовалась со взрослыми мужчинами, которые знали, что делают, и у меня не было собственной квартиры. Одна из его рук прокладывает путь к моей груди, и на самом деле это глупо, что одна эта точка соприкосновения, когда его большой палец касается моего соска, а губы прижимаются к моей шее, заставляет меня чувствовать так много всего. Возбуждение, желание, страсть и взволнованность.

Провожу кончиками пальцев вниз по его шее, прежде чем переместить их ко второй пуговице на его рубашке. Первая была расстегнута, когда он снял галстук, но мне нужно, чтобы было больше его тела. Я расстегиваю две пуговицы на ткани, освобождая достаточно места, чтобы обвести его ключицы, те места, где мышцы шеи соединяются с плечами.

Его рука оставляет мою грудь на короткое время, чтобы задрать майку. Странно, как что-то настолько простое может казаться таким эротичным, когда это делает Винс. Такое ощущение, что моя майка снимается в замедленной съемке, материал скользит вверх по моему животу, его руки заставляют ткань приходить в движение. Мою кожу покалывает от прикосновения пальцев, освобождая мою грудь, я поднимаю руки, чтобы позволить откинуть эту вещь. Мои волосы волной падают мне на спину, щекоча кожу.

Но больше всего меня поражают его глаза, в момент, когда он смотрит на меня. Как будто из моих легких высасывают весь воздух, а воспоминание навсегда запечатлевается в моем мозгу. Установлена слишком высокая планка того, как мужчина должен смотреть на женщину, когда он прикасается к ней.

— Тебе холодно? — спрашивает он, когда я вздрагиваю. Винс разглаживает мои волосы по плечам. Сегодня снова волнистые. Потому что сегодня понедельник — и потому что он сказал, что ему так нравится.

— Нет. — Я качаю головой взад-вперед. — Я в порядке.

Потом он опускает голову мне на грудь, и я совсем не в порядке. «Не в себе» было бы более подходящим словом.

— Не в себе? — Вопрос Винса. Он спрашивает это с ухмылкой, его губы в сантиметре от моего соска. Он обхватывает одну грудь ладонью, а с другим соском играет зубами. Я что, сказала это вслух? Господи, что вообще происходит со мной?

— Не в себе — это слово, которое означает «дико возбужденная», — выдыхаю я под влажным прикосновением его языка.

— Это я уже понял.

Его губы обхватывают мой сосок, и моя спина выгибается, когда стон срывается с моих губ. Его губы, о, его губы. Его подбородок царапает мою чувствительную кожу, но его губы такие мягкие, влажные и совершенные. Контраст сводит меня с ума, но я не хочу, чтобы это прекращалось. Его язык снова скользит по моему соску, и я становлюсь влажной, горячей и нуждающейся, как будто этот язык работает непосредственно с моим клитором. Я хочу потереться о него, мне нужно потереться о него, но я не могу. Не в этой позе, с моими раздвинутыми ногами поверх его, коленями на диване. Хотя я пытаюсь — я изгибаю бедра, но когда его губы обхватывают мою грудь, я не могу опуститься достаточно низко, чтобы прижаться к нему.

Такое ощущение, что каждая частичка моего тела гудит и требует внимания. Такое чувство, что везде, где он прикасается ко мне, возникает ноющая боль в моем сердце. Мочка моего уха, мой локоть — это не имеет значения. Все это приводит к одной и той же пульсации между моими бедрами. Желание быть наполненной и трахнутой этим мужчиной.

Затем он двигается, сдвигая меня, пока я больше не оказываюсь верхом на нем, и он стоит. Поднимает меня с дивана и несет в мою спальню. Укладывает меня на кровать, прежде чем стянуть пижамные штаны с моих бедер, ниже колен и с ног. Я разминаю пальцы ног, наблюдая, как он раздевается. Он наблюдает, как я наблюдаю за ним. Сначала он снимает ботинки. Они приземляются на пол моей спальни с удовлетворительным стуком, за ними следуют его носки. Мне нравится видеть его таким, без галстука, в рубашке набекрень, босиком. Это полураздетое состояние кажется мне странно эротичным, но, возможно, это просто Винс. Потому что я нахожу его довольно возбуждающим в любом наряде, в котором я его видела.

Пряжка, молния, брюки.

Пуговицы, рубашка, боксеры.

Все долой.

Стопка вчерашних презервативов все еще лежит у меня на комоде. Он бросает один на кровать, затем перелезает через меня. Его член тяжело давит мне на живот, когда он обхватывает мою голову руками. Затем его губы снова прижимаются к моим. Нежные идеальные поцелуи на моих губах и в уголках рта. Я просовываю руку между нами и обхватываю его пальцами, легко скользя вверх и вниз по всей длине, мой большой палец потирает головку, когда я добираюсь до нее, разглаживая капельку спермы круговыми движениями по широкому кончику.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — говорю тихо, как шепот, потому что он так близко, и того требует момент. — Что происходит? — спрашиваю я. Его глаза встречаются с моими, пробегая по моему лицу, как будто он может прочитать мои мысли, просто взглянув на меня. — Я знаю, мы только что познакомились, но, — я делаю паузу и перевожу дыхание, — ты мне нравишься.

Он выдыхает маленький глоток воздуха, похожий на тихий смешок. Морщинки вокруг его глаз разглаживаются, а на губах появляется едва заметный намек на улыбку.

— Я знаю.

Он снова целует меня.

— Ты была достаточно очевидна в этом, — добавляет он, снова поджимая губы.

— Это одно из моих лучших качеств, — отвечаю. — Я общительная. А также спонтанная, но не уверена, является ли это хорошей моей стороной или нет, потому что это всегда влияет на мою логику принятия решений, да и на долгосрочное планирование, которые определенно являются худшими.

На этот раз он улыбается шире. Еще один поцелуй. — Просто так получилось, что я отлично принимаю решения, и мои навыки долгосрочного планирования на высшем уровне.

— Ты был бы удивлен, узнав, как много у вас может быть общего с кем-то, совершенно тебе противоположным, — отзываюсь я.

— Ты была сплошным сюрпризом, и я согласился.

— Противоположности притягиваются, — шепчу я.

— Пэйтон. — Он шепчет мое имя на ухо, его нос скользит по линии моего подбородка, его колено протискивается между моими собственными.

— Да?

— Ты мне тоже нравишься. — Затем он целует меня в шею и переворачивает нас так, что я оказываюсь сверху. — Оседлай меня, — приказывает он, похлопывая рукой по моему бедру.

Я ухмыляюсь, садясь и подтягивая колени, чтобы обхватить его бедра.

— Я очень гибкая. Это одна из моих сильных сторон. Буквально и физически.

— Принято к сведению. — Винс разрывает презерватив и надевает его на себя, когда я приподнимаюсь над ним ровно настолько, чтобы он мог выровнять нас, а затем опускаюсь вниз.

Медленно, сантиметр за сантиметром, пока я привыкаю к растяжению и ощущению наполненности. Глубине и углу проникновения. Глаза Винса прикованы к тому месту, где я широко раскинулась, а он внутри меня.

От этого пристального взгляда я становлюсь еще влажнее.

Он проводит ладонями вверх и вниз по моим бедрам, пока я приподнимаюсь и опускаюсь на нем. Я не раскачиваюсь взад-вперед, поэтому не ощущаю никакого трения на своем клиторе, но мне все равно, потому что ощущение того, что он наполняет меня, — это совокупность всего, чего я хочу в жизни в данный момент. Я сжимаю свои мышцы вокруг него, когда поднимаюсь на колени, чувствуя каждый дюйм его члена внутри себя. Затем я расслабляюсь и опускаюсь вниз.

Повторяю.

Повторяю.

Повторяю.

Он наблюдает, как исчезает внутри меня, в то время как я наблюдаю, как он наблюдает за нами. Я сжимаюсь, и он стонет. Затем он обхватывает руками мои запястья и заводит их мне за спину. Это движение заставляет мою грудь выдвинуться вперед, и я рефлекторно сжимаюсь на его члене, когда он сдвигает одну руку, чтобы обхватить оба моих запястья. Я могла бы высвободиться из этого захвата, если бы захотела, но я этого не делаю. Мне это нравится. Мне нравится, что я на высоте, но он главный. Мне нравится прикосновение его пальцев к моей коже и угол наклона его члена в моей киске, когда я вынуждена слегка отклониться назад.

Затем он кладет свободную руку на мой клитор, и мне это очень нравится. Очень сильно. Я думаю, ему это тоже нравится, потому что он стонет:

— Боже, ты прекрасна, — когда я подпрыгиваю на нем, в то время как его большой палец доводит меня до совершенства, и я чувствую себя красивой. Я чувствую, что никогда не была более красивой ни для одного мужчины, никогда. Я чувствую, что какая бы череда событий ни привела к пересечению моего пути с путем Винса, это должно было быть неизбежно, предопределено. Моя голова откидывается назад, шея выгибается дугой, и я кончаю жестко, быстро и без предупреждения. Стимуляция слишком сильная, слишком ошеломляющая, слишком совершенная.

Винс отпускает мои руки и притягивает меня к своей груди, успокаивающе проводя ладонями по моей спине. «У него красивые руки», — рассеянно думаю я. Большие, сильные. Хороши как в поддержке, так и в ласке. На кухне и с игровыми досками. Перебирая пальцами, пощипывая и выкручивая.

— Ты нравишься мне больше, чем следовало бы, — шепчет он мне на ухо, когда я ложусь на него сверху. Он все еще тверд внутри меня, в то время как я — лужица тепла и блаженства. Я поднимаю голову с его груди и целую его, от этого движения мои соски трутся об его кожу, от этого прикосновения мне хочется большего. Я раскачиваюсь на нем, мои губы прижимаются к его губам, когда я изгибаю бедра и двигаюсь вместе с ним. Затем он перекатывает нас так, что оказывается сверху, но держит свои ноги на моих, вместо того чтобы скользить между ними. Он все еще внутри меня, и это ощущается по-другому, проникновение более плотное. Я снова слегка стеснена позой, и когда он переплетает свои руки с моими и толкается, все, что я могу сделать, это застонать от удовольствия и насладиться ощущением его тела, прижатого ко мне сверху, внутри меня. Винс прижимается своим лбом к моему, его дыхание тяжелое, а взгляд напряженный. Наши руки на одной линии от локтей до кончиков пальцев, прижатые к матрасу рядом с моей головой, в то время как его бедра целеустремленно и сильно изгибаются.

— Я хотел трахнуть тебя сзади, но мне слишком нравится смотреть на тебя.

— Все в порядке, мы можем приберечь это на тот случай, если ты подумаешь, что я тебя раздражаю.

Он улыбается, быстро сверкая зубами и слегка изгибая губы, когда его взгляд скользит по моему лицу. Затем целует меня и толкается. Твердый, глубокий и совершенный. Снова и снова, пока я почти не теряю рассудок от желания кончить снова. Так близко, так близко, так близко. Когда я выгибаю шею и сжимаюсь вокруг него, он утыкается головой в мою шею и еще дважды сильно толкается, прежде чем замереть надо мной со стоном и прошептать слова о том, как ему хорошо, как здорово я заставляю его чувствовать себя. Я высвобождаю свои руки из-под его и обвиваю руками его шею, потому что хочу, чтобы как можно больше его кожи касалось моей, насколько это возможно. Потому что я хочу, чтобы он был ближе. Потому что он мне очень нравится.

Винс целует мою ключицу, поднимается по шее и заканчивает тем, что посасывает зубами мочку моего уха, что щекочет и возбуждает меня одновременно. Затем он обхватывает мою голову руками и целует меня, прежде чем, балансируя на одном локте, протянуть руку между нами, чтобы обхватить основание презерватива и вытащить его.

Я не думаю, что когда-либо раньше задумывалась об этом моменте. Хотя и не думала, что этот акт раньше казался таким интимным, более интимным, чем вхождение в самом начале. Этот посткоитальный выход из моего тела, презерватив, наполненный его выделением и покрытый моим. Поцелуи и то, как он смотрит на меня, когда отстраняется.

Избавившись от презерватива, он возвращается, стягивая с меня одеяло, пока я не приподнимаю попку и не засовываю ноги под простыню. Я думаю, он собирается подоткнуть мне одеяло и уйти, но вместо этого он ложится рядом со мной.

— «А» или «Б», — бормочет он, играя с моими волосами. Я прижимаюсь к нему, моя голова и рука у него на груди. — «А», кошки, «Б», собаки.

— «С», и то, и другое, — отвечаю я.

Он выдыхает, и я знаю, что он улыбается. Я чувствую это просто по тому, как тот дышит. Это тоже вызывает у меня улыбку, и я смеюсь.

— «А» — шоколадный или «Б» — клубничный?

— «С» — клубника, обмакнутая в шоколад.

— А что, если это молочный коктейль?

— Клубничный.

— А если это пирог?

— Шоколадный.

— Мороженое?

— Шоколадное.

— Пончик?

— Клубничный.

— Ты дико непоследовательна.

— Может быть. — Я пожимаю плечами. — Или я просто знаю, что мне нравится.

— Хм, — бормочет Винс. Он все еще играет с моими волосами, и это кажется божественным, но меня так клонит в сон, что я засыпаю через несколько вопросов.

Глава 20

— Мне нужно идти, красавица.

Еще рано. Очень рано, и Винс склоняется надо мной в постели, в брюках, частично застегнутых на молнию. Рубашка свободно болтается. Он нежно касается губами моего лба и повторяет то, что говорил об уходе. Я оцениваю уровень освещенности в комнате и определяю, что сейчас намного раньше, чем звонит мой будильник, а это значит, до семи.

— Почему? — Я зеваю.

— Я должен быть в суде в десять, а сначала мне нужно заехать домой и переодеться.

Суд?

Суд!

Это мой шанс! Мой шанс доказать, какой заботливой и верной женой я могла бы быть. Мой шанс внести свой вклад! Я сажусь прямо в постели, подтягивая простыню к груди.

— Почему? Тебя арестовали? — Я моргаю, прогоняя сон, и сосредотачиваюсь на своих подсчетах. — Тебе нужны деньги под залог? Послушай, Винс. У меня на сберегательном счете около тысячи четырнадцати сотен долларов, и если я буду питаться в столовой для сотрудников до получки, то смогу снять со счета еще сотню. Так что, если они назначат тебе залог в полторы тысячи или меньше, я могу тебе помочь, — улыбаюсь, довольная собой.

Винс выглядит менее довольным. Немного сбит с толку. Возможно, встревожен.

О, боже. Это серьезно. Это что-то серьезное. Вот почему он женился на мне. Я знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он не дурак, он не мог быть настолько пьян, я вроде как думала, что это не так. Я предполагала, что это временное помешательство или просто прошло очень-очень много времени, с тех пор как у него был секс, но, возможно, на самом деле он просто хотел женщину, прежде чем его бы посадили.

— Если это что-то серьезное и тебя осудят, я могла бы подождать. Тут, — добавляю я, когда он ничего не говорит, застегивая рубашку, и пристально смотрит на меня. — О чем идет речь? От пяти до десяти? Мне всего двадцать два, так что у нас еще будет куча времени. — Я накручиваю прядь волос на кончик пальца, потому что он все так же молчит. — От десяти до двадцати? — спрашиваю я и знаю, что, должно быть, в моем голосе звучит чуть меньше энтузиазма. — Как ты думаешь, тебе разрешат супружеские визиты? Потому что в какой-то момент я хотела бы завести детей, и если мы подождем, пока мне не исполнится сорок, это может затянуться.

Он наклоняет голову набок, заправляя рубашку в брюки и застегивая ремень, не сводя с меня глаз, что напоминает мне кое о чем другом. Что-то помимо того, какими милыми были бы наши дети, но прямо сейчас я должна сосредоточиться.

— Может быть у тебя есть что-нибудь в химчистке, что нужно забрать? — Я снова полна энтузиазма, потому что это легко могу сделать. — Они хранят вещи не больше полугода, поэтому рада позаботиться об этом для тебя. Но только пока ты там, мы же не собираемся превращать это в привычку. — Черт возьми, я могла бы даже сделать себе значок жены, потому что я справлюсь с этим.

— Мне нужно быть в суде в десять, Пэйтон, потому что я адвокат по уголовным делам, и у меня в разгаре судебный процесс.

О. Я морщу нос. Я этого не предвидела, правда, не ожидала. Я вроде как надеялась, что ему нужна грин-карта или что-то в этом роде, но вчера вечером он упомянул, что родился в Неваде, так что это даже не имеет никакого смысла.

— Ты адвокат? — спрашиваю я. Почти уверена, что это прозвучало таким тоном, с каким обычно говорят, когда узнают, что в день их свадьбы будет дождь.

— Да, жаль тебя разочаровывать.

— Все в порядке. — Я пожимаю плечами. — Мы все еще можем поиграть в супружеское посещение тюрьмы, если хочешь. Я могла бы нарядиться сексуальной тюремной надзирательницей и купить меховые наручники.

Винс качает головой и бормочет что-то о том, что я сумасшедшая.

— Ты хороший адвокат? — спрашиваю я.

— Да. — Он ухмыляется, выглядя удивленным моим вопросом. — Очень хороший.

О. Я хмурюсь и почесываю сухое место на руке.

— Как давно ты занимаешься адвокатской деятельностью?

Он улыбается моему вопросу или, возможно, моему использованию английского языка.

— Двенадцать лет.

Я киваю. Подождите одну секунду…

— Сколько тебе лет? — Я смотрю на него так, словно только что развила в себе способность точно угадывать чей-то возраст. Я думала, ему было тридцать. Или? Тридцать два, что-то вроде этого. Но колледж плюс юридическая школа плюс двенадцать лет — это нечто большее, чем тридцать два.

— Тридцать семь.

— Да ладно! — Я знаю, что мои глаза сейчас широко раскрыты. — Ты старый. Старше. Старше, чем я думала, вот что я имею в виду. — Морщу нос, снова оглядывая его. Я действительно думала, что он моложе. Хм, что я чувствую по этому поводу? Если быть честной с самой собой, мне немного жаль наставника, коим я всегда являюсь. Честна сама с собой, то есть. Например, прямо сейчас я собираюсь добавить к своему списку вещей, которые случаются со мной, почему меня это возбуждает.

Он смеется над моими словами. Откровенно смеется надо мной. Как будто мое полное пренебрежение к проверке фактов его забавляет.

— Тебе следует научиться задавать несколько вопросов о партнере, прежде чем сбежать с кем-то, Пэйтон.

— Да, что ж, тебе действительно не следовало жениться на мне без брачного контракта. Это звучит как неплохой ход новичка для очень хорошего адвоката. С таким большим опытом. — Я искоса смотрю на него, когда говорю это. Хотя, смотрю прямо на него, так что это больше похоже на закатывание глаз.

— Осторожнее, или я заберу у тебя половину из тех полутора тысяч долларов, которые у тебя есть.

— Пусть так. — Я пожимаю плечами. — Потому что мне понадобится моя доля в твоем клубе. Хотя мы женаты всего пару дней, и я горжусь своей рассудительностью, поэтому соглашусь на месячный абонемент бесплатных напитков.

— Ты гордишься своей рассудительностью? Эти слова только что слетели с твоих губ?

— Я чрезвычайно благоразумна! Все так говорят!

— Никто так не говорит.

— Ты понятия не имеешь, так ли это.

Винс выдыхает и качает головой.

— Никогда не веди переговоры самостоятельно. Я только что забрал половину твоего состояния, а все, что ты хочешь — это месяц бесплатной выпивки?

— Я слишком мелко плаваю? Могу я получить начос бесплатно?

— Ты спятила.

— Говорю тебе, подожди, пока не увидишь мой долг по студенческому кредиту.

— Задолженность по студенческому кредиту, полученная до вступления в брак, не подлежит передаче супругу в случае развода в Неваде.

— Ну, это отстой. — Я драматично вздыхаю. — Ты работаешь в модном агентстве? Юристы называют это практикой или так поступают только врачи? Ты там босс? У вас хороший социальный пакет? — Я скрещиваю ноги под простынями и кладу локти на колени.

— У меня есть своя фирма, так что да, я работаю на себя, и да, я босс. И да, я предлагаю полный социальный пакет всем своим сотрудникам.

Ну конечно же. Я стараюсь не закатывать глаза. Ему действительно не нужна была моя медицинская страховка.

— Я думаю, все эти юридические знания пригодятся для аннулирования нашего брака.

— Я думаю, ты неправильно используешь слово «аннулировать».

— Да, как будто правила английского языка когда-либо раньше останавливали меня. — Я упрямо пожимаю плечами. — Я не буду платить за половину аннулирования, так что даже не думай выставлять мне счет. У вас, вероятно, ушло восемь минут на заполнение этих бумаг, и вы выставите мне счет за пятнадцать минут по какой-то смешной ставке в двести долларов в час.

— Семьсот.

— Что?

— Я беру семьсот долларов в час.

Я пристально смотрю на него, пытаясь посчитать, но такого рода вычисления предназначены для калькулятора.

— Мне нужно идти, увидимся позже.

— Я не понимаю. Юрист, который зарабатывает такие деньги, владеет клубом для джентльменов? Какому адвокату может принадлежать стриптиз-клуб? О! Это из-за твоей мамы? Она раньше там работала? И у тебя эмоциональная привязанность к этому месту?

Он двигает шеей, как будто я задаю слишком много вопросов для такого раннего утра или вообще всегда. Он опирается на дверной косяк, уже на полпути к двери:

— Это сложно. — Взъерошивает рукой волосы, и я задаюсь вопросом, не делает ли он так, когда думает о вещах, о которых не хочет говорить. — Это больше похоже на хобби.

Я киваю. Большинство парней играют в гольф или вступают в фэнтезийную футбольную лигу, но и так тоже может быть. Я не хочу быть той женой, которая врывается и требует, чтобы он бросил свое хобби и стриптизерш ради меня.

— Стриптиз-клуб, должно быть, приносит много денег. — На кой черт ему нужны деньги, если он и так зарабатывает на адвокатской деятельности сумму, исчисляемую калькулятором в час?

— Лучшие определенно приносят.

— А твой лучший?

— Нет. — Он качает головой, похоже, его позабавил мой вопрос. — Я полагаю, это не основано на таких критериях.

— Все в порядке, я тебя не осуждаю, — уверяю я его.

— Нет?

— Я тоже трачу много денег на свои хобби. — Черт возьми, у меня нет никаких увлечений.

— Например? — Конечно, он спрашивает.

— Я трачу где-то около восьми или десяти долларов в неделю на сырные шарики.

— Твое хобби — есть крекеры?

— А еще я деятельная. Я придумываю значки достижений «Грязной девчонки-скаута» для Лидии. — Черт, мне действительно нужно хобби. Может быть, мне удастся уговорить Лидию научить меня чему-нибудь полезному, например, шитью или готовке в мультиварке. — В любом случае, хорошо поговорили. Удачи тебе сегодня в суде. Ни пуха, ни пера. Счета на несколько часов.

Он замолкает, на его лице появляется улыбка, когда тот смотрит на меня в последний раз. Затем дважды стучит рукой по дверному косяку и уходит. Я слышу, как кухонный стул скребет по кафелю, когда он хватает свой пиджак, а затем открывается и закрывается входная дверь.

Черт. Винс — настоящая загадка. Обычно самые горячие из них не такие сложные. Я смотрю на пустой дверной проем и думаю о прошлой ночи. Это было весело — оставаться дома и играть в настольную игру. Это было даже веселее, чем наша пьяная ночь на Фремонт-стрит. Секс тоже был лучше, чем в первый раз, а первый раз был умопомрачительным. Похоже, каждая моя встреча с ним лучше предыдущей, но я немного сумасшедшая, поэтому не уверена, что моим чувствам можно или следует доверять.

Я протягиваю руку и беру свой телефон с прикроватной тумбочки, чтобы уточнить время. Мой будильник зазвонит только через час, но сейчас у меня нет ни малейшего шанса снова заснуть. Я выключаю будильник и постукиваю пальцами по боковой панели телефона — показатель моей нервозности. Такими темпами я могла бы собраться пораньше. Выполнить одно поручение по дороге на работу. Например, заехать в «Винко» за продуктами. Ничего скоропортящегося, так как ему придется пролежать в моей машине весь день, но я могла бы пополнить свои запасы сыра. Могла бы прийти на работу пораньше и начать свой день с чистого листа.

Или просмотреть содержимое конверта, который лежит у меня на кухонном столе.

Я отбрасываю простыни и встаю. Принимаю душ, одеваюсь и наношу макияж меньше чем за двадцать минут. С небольшим количеством адреналина утро проходит быстрее. Я заплетаю волосы в косу по дороге на кухню, чтобы поддержать локоны, пока они сохнут на воздухе.

Конверт исчез.

Уверена, что он был на столешнице прошлой ночью, я знаю, что так оно и было. Я вымыла весь стол, убрала и протерла столешницу. Все, что осталось, — это этот конверт. Я даже постучала по нему пальцами, не так ли? Я держала его в руках как раз перед тем, как Винс захотел поиграть в «Скрэббл». Осматриваю пол, гадая, не упал ли он каким-нибудь образом. Проверяю мусорное ведро, кухонный стол и посудомоечную машину.

Он исчез.

Что, черт возьми, это значит? Винс хотел, чтобы я прочитала это, и подписала, или что-то в этом роде, не так ли? Я подумываю о том, чтобы написать ему, действительно думаю. Это был бы самый логичный способ действий, но мне нравится мыслить нестандартно. Мыслить нестандартно — это, то, что посоветовал бы мне сделать мой лайф-коуч, если бы я спросила ее. Если бы она имела хоть малейшее представление о том, кто я такая.

Дважды отмерь и один раз отрежь — вот что сказал бы мне плотник, что совершенно не имеет отношения к рассматриваемому вопросу, но это приятное чувство, не так ли? Это хороший способ сказать: сделай свои выводы. Теперь, когда я думаю об этом с такой точки зрения, это становится совершенно уместным. Нужно тщательно спланировать и подготовиться, прежде чем предпринимать какие-либо действия.

Я точно знаю, что нужно делать.

Глава 21

— И он такой: «Это больше похоже на хобби», кто я такая, чтобы осуждать хобби, верно? Я не та девушка. А очень разумный человек, на случай, если вы этого обо мне не знали. Это правда. Люди так говорят. — Я делаю паузу и поднимаю руку в жесте помолчать. — Может быть, не так много людей, но это было сказано по крайней мере пару раз.

— Могу только представить.

— Но потом я подумала, может быть, у него есть другие увлечения. Может быть, он строит модели поездов или играет в софтбол. Я видела его голым, так что софтбол гораздо более вероятен, чем создание модели поезда, но совсем не уверена, может же так быть? Или он увлекается гольфом или бегом. Я знаю, что он хороший повар, но это хобби или рутинная работа? Как его жена я должна же знать эти вещи, интересоваться его увлечениями. Нужно провести небольшое исследование, чтобы я могла произвести на него впечатление своими знаниями.

— Пэйтон?

— Подожди! И еще кое-что. Потом он забрал конверт с собой! Когда он уходил, конверта уже не было. Что это вообще значит?

— Пэйтон.

— Да?

— Какого черта ты в моем кабинете рассказываешь мне все это? И почему ты, — Лоусон опускает взгляд вниз и обратно на меня, — положила доллар мелочью на мой стол?

— О, это твой гонорар. У меня не было ни одной купюры. Впрочем, ты можешь пересчитать — все на месте.

— Мой гонорар?

— Да. Так что ты можешь рассказать мне все, что знаешь о Винсе, потому что теперь у нас есть адвокатская тайна.

— Это не то, для чего нужен гонорар. Равно, как и то, как работает конфиденциальность адвоката и клиента, — отвечает Лоусон, медленно покачивая головой и с выражением, которое говорит о том, что он считает меня очень глупой.

— Но ты же юрист.

— Так и есть.

Мгновение мы пристально смотрим друг на друга.

— И теперь я ваш клиент. Я киваю в сторону кучки мелочи на его столе.

— Нет. — Лоусон качает головой взад-вперед. — Во-первых, я корпоративный юрист, и я работаю в «Виндзоре», поэтому не беру клиентов. Во-вторых, я полагаю, ты заблуждаешься, думая, что конфиденциальность адвоката и клиента означает, что я расскажу тебе все, что знаю о Винсе.

— Верно! И я не скажу ему ничего из того, что ты мне расскажешь. Потому что у нас есть такая привилегия!

— И, наконец, все, что вам нужно для аннулирования брака — это адвокат по семейному праву.

Я плюхаюсь в кресло напротив стола Лоусона.

— Так ты думаешь, он собирается аннулировать этот брак? Я подумала, что он передумал, когда забрал документы.

— Пэйтон, я понятия не имею, что происходит между вами двумя, и недостаточно хорошо знаю Винса, чтобы догадаться. Если это хоть как-то поможет, я не думаю, что он сможет сам подготовить тебе документы на расторжение брака, так что, возможно, он хотел обсудить это с тобой, чтобы ты знала, чего ожидать.

— Да, хорошо. — Я вздыхаю и встаю. — В любом случае, спасибо. Ты уволен.

Лоусон впервые за день по-настоящему улыбается мне, когда я смахиваю кучку мелочи с его стола к себе на ладонь.

— Кэнон играет с ним в гольф. Он знает больше, а этот ублюдок любит посплетничать.

— Спасибо. Кстати, твои родители назвали тебя Лоусоном, потому что надеялись, что ты станешь юристом?

— Это девичья фамилия моей матери.

— О. — Я киваю. — Да, в этом больше смысла.

— Немного, — кивает он. — Удачи, Пэйтон.

Глава 22

В четверг Винс присылает смс, предупреждая что у него поздняя встреча. Он пишет, так как до этого приходил каждый вечер, но сегодня будет работать допоздна. Это совершенно по-семейному, верно? Заранее предупреждать. Приходить ко мне каждый вечер с пакетом продуктов или еды навынос, после того, как я возвращаюсь домой с работы. Мы готовим, едим и играем в игры. Потом мы трахаемся, как кролики, и он остается на ночь. Это внутренняя анархия. Как назвать это? Внутренняя революция? Мы играем в дом, игнорируя слона в комнате, вот что это такое.

Итак, в четверг он сначала пишет мне смс, сообщая, что у него поздняя встреча, и спрашивает, может ли он прийти после, или я хочу поужинать без него. Конечно же, я хочу, чтобы он приехал. Даже добровольно готовлю ужин, как какая-нибудь домохозяйка. Под домохозяйкой я подразумеваю дерьмовую, а не типа Лидии. У меня в рукаве нет навыков жарки цыплят. Я готовлю яичницу-болтунью и французские тосты с корицей, потому что это мое фирменное блюдо, кроме открывания коробок с сырным крекером, но Винсу, похоже, все равно. Вместо этого он благодарит меня. Затем мы едим завтрак на ужин в девять вечера, прежде чем поиграть в детскую настольную игру, потому что это единственная игра в стопке, в которую мы еще не играли.

Конверт больше не появляется. Я начинаю задаваться вопросом, был ли он реальным с самого начала, видела ли я это вообще. Может быть, это просто плод моего разыгравшегося воображения? Или, может быть, надежда на то, что я никогда его не видела — заблуждение? Знаю, что свадьба состоялась, потому что у меня на пальце это золотое кольцо, которое постоянно напоминает мне об этом, как и Винсу, потому что мы оба носим его.

Я могла бы спросить его, каков наш статус как пары. Уверена, что могла бы спросить. Что должна спросить. Но дело в том, что наш брак все еще очень новый. Поэтому я не хочу напоминать ему, что мы женаты, напоминая о браке. Понимаешь? Ладно, ты, наверное, не представляешь, но это действительно сложная ситуация, а я не эксперт по браку. Это так, как если бы вы спросили парня, с которым встречаетесь неделю, каковы его намерения. Я просто случайно вышла замуж за парня, а потом начала встречаться с ним в течение недели после свадьбы. Под «просто так получилось» я подразумеваю свадьбу по пьяни, в которой не более семидесяти процентов моей вины. Ладно, восемьдесят. Максимум восемьдесят пять процентов.

Может быть, ты бы лучше знала, как с этим справиться, если бы это случилось с тобой. Вполне возможно, ты бы никогда не оказалась в такой ситуации с самого начала. Я понимаю — у меня тоже есть много мнений по разным вопросам, — но я ни в чем не эксперт. Я даже не эксперт в том, как быть собой, но я пытаюсь. Я пытаюсь быть самой собой, какой только могу быть. Я пытаюсь извлечь максимум пользы из этой невероятно странной ситуации, в которой нахожусь, и в то же время разобраться в своих чувствах к Винсу. Прожить свою лучшую жизнь и все такое.

В субботу утром Винс встает раньше меня, согласно заведенному на всю неделю распорядку. За исключением того, что сегодня суббота, так что это застает меня врасплох. Он говорит мне, что у него есть дела, целует меня в лоб и уходит. Я была полусонной из-за утреннего секса, поэтому не протестовала. Мне даже в голову не пришло, что сегодня суббота, пока я не проснулась некоторое время спустя и не поняла, что мне некуда идти.

И что у меня не было никаких планов с Винсом на выходные. Или вообще на жизнь, на самом деле.

Интересно, где он сейчас? В клубе? В адвокатской конторе? Я даже не знаю, где находится его адвокатская контора. «В центре города», — сказал он, когда я спросила, руководит ли он юридической фирмой из клуба. Он рассмеялся. Я полагаю, что идея о кучке юристов, работающих в клубе для джентльменов, довольно нелепа.

Мне приходит в голову, что я хотела бы больше знать о его увлечениях. Буквально вчера вечером он посмотрел со мной новую серию «Женаты с первого взгляда», потому что я сказала ему, что это мое хобби. И это правда — это что-то вроде хобби, верно? Смотреть реалити-шоу? Это только для меня, и я не думаю, что кто-то должен судить о чьих-то увлечениях. Кроме того, нахожу это одновременно расслабляющим и информативным, так что это скорее образовательное хобби.

В любом случае, я должна интересоваться увлечениями Винса. Это было бы так по-женски с моей стороны.

Как назло, у меня есть как раз такая идея.

Глава 23

— Итак, что нужно делать? — Я хватаюсь за шест и делаю разворот. Под разворотом я подразумеваю, что обе мои ноги твердо стоят на полу, одна рука на шесте, и благодаря инерции верхней части мое тело раскачивается.

— Ты можешь начать с того, что снимешь туфли стриптизерши. Если ты сломаешь лодыжку, Винс убьет меня.

— Это мои обычные туфли «трахни меня». Туфли стриптизерши звучит оскорбительно, не так ли?

— Просто сними их.

Я вздыхаю и сбрасываю туфли, отодвигая их в сторону носочком.

— Мы даже еще не танцуем, а ты уже такая убедительная. — Стейси хмурится, не совсем понимая, как она здесь оказалась. Мы находимся на главном этаже «Двойного Бриллианта», но в боковой комнате. Она находится недалеко от главного входа, там было пусто и свет приглушен, что-то вроде зала в ресторане, куда не назначили официантку. На этой сцене есть два шеста, и здесь немного тише, потому что мы выключили динамики — музыка с главной сцены достаточно громкая, чтобы мы ее слышали, и так мы можем разговаривать.

— Ты уверена, что Винс одобрил это? Я не хочу терять свою стипендию.

Эээ. Технически я сказала ей, что Винс не будет возражать. По-моему, я не говорила, что он был согласен. Когда сказала, что он не будет возражать, я имела в виду, что Винс был бы не против, на самом деле не спрашивая его.

— Это хорошая черта, тебе не кажется? Быть убедительной?

— Уверена? — Стейси пожимает плечами, как будто ей совершенно безразлична ценность моего аргумента. Или другие имеющиеся варианты научить вас танцевать на шесте.

Интересно, почему она назвала свою работу стипендией? Это что, какой-то дерьмовый жаргон стриптиз-клуба? Я должна знать этот жаргон.

— Почему ты сказала про стипендию? Это кодовое слово, означающее «работа»?

— Нет. — Стейси смотрит на меня так, словно это я несу какую-то чушь. — Я учусь на юридическом факультете UNLV. На клубную стипендию.

Верно. Клубная стипендия. Я собираюсь спросить, что, черт возьми, это значит, когда внимание Стейси переключается.

— Мы на тренировке, — говорит Стейси парню, который пытается зайти и посмотреть. Я улыбаюсь и машу рукой, потому что ценю любую поддержку. Если я на самом деле пыталась зарабатывать деньги танцовщицей, то приятно знать, что у меня есть потенциал для получения чаевых. К тому же я в тренировочных шортах и спортивном лифчике, мои волосы собраны в конский хвост, так что не похоже, что тут прилагаются реальные усилия.

— Кто приходит в клуб для джентльменов в одиннадцать утра? — спрашиваю я Стейси, как только парень уходит.

— Обычно это парни, которые работают по ночам. Иногда пенсионеры. В основном одинокие люди. Мир полон одиноких людей, Пэйтон, которые просто ищут немного человеческого общения везде, где они могут его получить. У меня есть постоянный клиент по будням, который приходит, пьет кофе и читает газету. Говорит, что ему нравятся тут кресла. — Стейси снова пожимает плечами.

— О. Это печально.

— Некоторые из них просто обычные извращенцы, если тебе от этого станет легче.

— Да, так действительно легче.

— Давай сосредоточимся, — говорит Стейси, возвращая мое внимание к текущей задаче. — Первое, что ты захочешь сделать — это продезинфицировать свой шест. Их убирают между каждым танцором и каждый вечер, но это хорошая привычка, которой нужно научиться. — Стейси опрыскивает свой шест из флакона с дезинфицирующим средством, прежде чем передать его мне вместе с чистым полотенцем. Я все еще изо всех сил стараюсь не смеяться над фразой «продезинфицируй свой шест», но делаю все возможное, чтобы сдерживать свое хихиканье и следовать инструкциям.

— Далее мы делаем растяжку. Обычно ты, очевидно, делала бы это за кулисами.

— Очевидно. — Я киваю, пока Стейси проводит меня через серию разминочных упражнений. — Это политика клуба?

— Нет, это здравый смысл.

— Конечно, в этом тоже есть смысл.

— Хорошо, теперь, какая у тебя доминирующая рука?

— Правая.

— Хорошо, у меня тоже, так что ты можешь повторять то, что я делаю. Мы начнем с базового обхода. Я покажу тебе один раз, а потом мы повторим это шаг за шагом. — Стейси хватает шест одной рукой и раскачивается, зацепляясь за него одной ногой, когда ее тело вращается. Выгнув спину, она совершает несколько вращений на шесте, прежде чем выпрямиться, ее нога возвращается на пол, рука все еще на шесте, когда ее движение прекращается. — Легко, — говорит она. — Теперь я покажу тебе шаг за шагом.

Это намного проще, чем кажется. Гораздо легче. Уже предпринимаю третью попытку, когда нас прерывает другой потенциальный клиент. Думаю, что Стейси направит его к главной сцене, пока я плохо вращаюсь вокруг шеста, но когда останавливаюсь, понимаю, почему она ничего не говорит.

Это Винс.

Он не выглядит впечатленным.

— Нет.

Это все, что он говорит. Нет. Он даже не моргает, но мускул на его челюсти определенно подергивается. Его вида достаточно, чтобы отправить Стейси восвояси, Винс не отрывает от меня взгляда, когда она выходит. Это небольшая сцена, приподнятая всего на несколько футов от пола, но у меня все равно преимущество в росте перед Винсом. Я кладу руку на бедро, а другую подбрасываю в воздух жестом, означающим «какого хрена».

— Я интересуюсь твоими увлечениями, — объясняю я, потому что очевидно, что он не понимает, каких усилий я здесь добиваюсь.

— Слезай.

— Слезть? Я не кошка.

— Пэйтон, — начинает он, затем замолкает, на мгновение зажмуривая глаза и потирая лоб рукой. Интересно, собирается ли он сказать мне, что собирается сосчитать до трех? Мне бы это очень понравилось. — Пожалуйста, слезь, — вот что он говорит, когда снова открывает глаза. Честно говоря, это немного разочаровывает.

Я пришла сюда не для того, чтобы затевать драку, поэтому хватаюсь за каблуки и спускаюсь со сцены, останавливаясь прямо перед ним. Я опускаю каблуки на пол, а затем, используя Винса для равновесия, надеваю их по очереди, улыбаясь ему, когда заканчиваю.

— Стейси не была занята, она сказала, что телефон заработает только после обеда. До тех пор здесь были только пенсионеры и газеты, так что на самом деле я ее не отвлекала. — Я прикусываю губу, размышляя, стоит ли мне возместить ей потерянные чаевые. Я должна, решаю я. — А еще я сказала ей, что ты это одобрил, так что не злись на нее. Это не ее вина.

— Мой кабинет, — инструктирует он, поворачиваясь и жестом показывает, что я должна идти впереди него.

Я так и делаю, идя по пути, который запомнила с прошлой недели. В главном зале клуба так громко, что я не слышу стука своих каблуков по полу или шагов Винса позади меня, но я знаю, что он там, потому что чувствую, как он дышит прямо у меня за спиной.

Винс закрывает за нами дверь своего кабинета, а я плюхаюсь на тот же стул, на котором сидела на прошлой неделе, напротив его стола. Я скрещиваю ноги и руки, готовясь отстаивать свое право научиться танцевать на пилоне, но Винс удивляет меня тем, что не садится. Он останавливается у моего кресла и кладет руки на подлокотники, наклоняясь, пока нас не разделяют несколько дюймов.

— Что на тебя нашло, что ты заявляешься сюда полуголой и думаешь, что я буду не против? — Он произносит это мягко, его голос хриплый и соблазнительный.

— Я же сказала тебе, что интересовалась твоими увлечениями. — Мой собственный голос звучит гораздо менее уверенно в моем ответе. Менее уверенно, чем звучал в моей голове.

— Пэйтон, ты не можешь находиться здесь в таком наряде.

— Почему нет? Все одеты также. — Отличная защитная позиция, решаю я.

— Я не женат на ком-нибудь другом, — Он выглядит удивленным тем, что упомянул об этом, о нашем браке. Мне действительно нравится, когда он говорит о том, что мы женаты. Кроме того, это, кажется, действительно пробуждает в нем чертовщину альфа-самца, что мне нравится — очевидно, до тех пор, пока я все еще могу делать все, что захочу.

— Сегодня наша недельная годовщина, — напоминаю я. Говорю это как шутку, в некотором роде. С тех пор как он заговорил об этом. Но я понимаю, что это правда, прошла неделя, с тех пор как я сидела именно в этом кресле. Прошла неделя, с тех пор как мы поженились. Неделя, в течение которой мы проводили вместе каждый день — во всяком случае, каждый вечер. Что, по сути, похоже на семь свиданий.

Что не имеет значения, потому что никто не женится после семи свиданий. За исключением пар в тех любимых мной реалити-шоу, где незнакомые люди женятся друг на друге. Или браки по договоренности, бьюсь об заклад, они не часто назначают свидания заранее. На самом деле в этом не было бы никакого смысла, поскольку все уже устроено. И мы все знаем, что такие браки имеют более высокий процент успеха, чем у среднестатистических придурков, которые первыми узнают друг друга.

Хотя было забавно познакомиться с ним поближе. Действительно весело. Настольные игры, приготовление пищи и разговоры. Ночевки и болтовня до тех пор, пока мы не заснем. Узнаем, что у нас есть общего, а чего нет. Но, может быть, он не хочет большего. Может быть, я единственная, кто заинтересован в том, чтобы превратить это из случайного в целенаправленное.

— Насчет этого. — Теперь он встает, отступая назад и увеличивая расстояние между нами, садится на край своего стола, его руки обхватывают стол по обе стороны от бедер. Он на мгновение отводит взгляд, и я задаюсь вопросом, собирается ли он, наконец, снова поднять вопрос о расторжении брака.

Между прочим, я не собираюсь поднимать эту тему. Как никогда. Если только сегодня не двадцать пятая годовщина нашей свадьбы и не истек срок давности расторжения брака. Подождите, я не думаю, что существует срок давности для аннулирования брака. Я думаю, что этот термин предназначен для обозначения преступлений или уклонения от уплаты налогов. Но как бы то ни было, я не поднимаю эту тему, вот в чем суть.

Винс снова на долгое мгновение встречается со мной взглядом, прежде чем слегка выдохнуть. Затем слегка качает головой и улыбается.

— Танцы на шесте — это традиционный недельный подарок?

— Нет. Танцы на шесте — это то, как я проявляю интерес к твоим увлечениям.

— Верно. Я забыл. Мои хобби.

— Значит, я не могу научиться танцевать на шесте?

— Не здесь, тут не можешь. — Он скрещивает руки на груди и пристально смотрит на меня сверху вниз. — Хотя, очевидно, я не могу указывать тебе, что ты можешь или не можешь делать, Пэйтон.

— Нет, ты не можешь. — Рада, что мы с ним на одной волне в этом вопросе. Серьезно, я до смешного хороша в выборе мужей. Интересно, не стоит ли мне заняться сватовством? Это была бы идеальная позиция для планирования мероприятий, не так ли? Это было бы похоже на планирование жизни. О, Боже мой. Я была бы кем-то вроде тренера по жизни. Жизненный тренер по подбору партнеров! Я действительно надеюсь, что вспомню эту идею позже. Я теряю некоторые действительно замечательные идеи, потому что забываю их записать.

— Я надеюсь, ты захватила какую-нибудь одежду, помимо той, что на тебе не надето?

— На мне в два раза больше одежды, чем в бассейне, — возражаю я. Интересно, есть ли у меня задатки юриста? Решаю, что это не имеет значения, потому что я бы предпочла планировать мероприятия, а не спорить с кем-либо. К тому же лайф-коучинг по подбору партнеров — блестящая идея.

— Тогда тебе нужен новый купальник, — парирует Винс. — Или частный бассейн.

Я закатываю глаза.

— Послушай, Винс. Хорошие новости. У меня есть запасной план на сегодня.

— Не мог дождаться, когда услышу это.

Глава 24

— Мы, — он делает паузу, оглядываясь, — будем играть в мини-гольф?

— Да! — Едва сдерживаясь от возбуждения говорю я, потому что это великолепная идея. — Тебе же нравится гольф! И я не умею играть в гольф, но ты должно быть отличный игрок в мини-гольф. И тут ты можешь поработать над своими подачами! Отличная идея, правда?

— Светящиеся в темноте мячи для гольфа. — Винс оглядывается по сторонам, будто находится в «Сумеречной зоне». Что почти правда, потому что я привела его на крытое поле мини-гольфа в Bally's. Все помещение светится в темноте и оформлено в стиле фильма «Сумеречная зона».

— Да. Это выбивает тебя из колеи, здоровяк? Ты уже ищешь оправдание для проигрыша?

— О, я не проигрываю.

— Хах. Я отличный игрок в мини-гольф.

Мы находим вход и оплачиваем, конечно же платит Винс, но все равно. Я, конечно же пыталась сама заплатить, но он настоял, и поскольку я вела подсчет на калькуляторе его тарификацию в семьсот долларов в час, не стала с ним спорить. Я выбираю для себя светящийся в темноте розовый мячик и спрашиваю его, не хочет ли он голубой мяч. Смеюсь над этим, как двенадцатилетка, потому что, честно говоря, разве не смешные эти шутки с мячом? Я надеюсь, что очень.

— Я буду вести счет, — объявляю я и беру крошечную карточку для оценок и карандаш. Записываю наши имена в оценочную карточку, пока Винс засовывает свою кредитную карту обратно в бумажник. Мне нравится, как наши имена сочетаются друг с другом. Пэйтон и Винс. Мы команда, даже несмотря на то, что соревнуемся друг с другом, нахождение в одной таблице делает нас своего рода единым целым. По крайней мере, в моем сознании, и я сохраню эту карточку навсегда. Уберу ее куда-нибудь в ящик стола или, может быть, положу между страницами книги, как спрессованный цветок. Что напомнило мне…

— Я люблю читать! — Объявляю об этом внезапно. Я бросаю мяч в зону штрафной площадки на первой лунке. Интересно, есть ли для этого официальный термин.

— Приятно слышать, — невозмутимо отвечает Винс.

Я улыбаюсь, потому что моя вспышка была довольно случайной. Мне нравится, как он справляется с моей хаотичностью.

— Как хобби. Мне нравится читать книги — это мое хобби.

— Это отличное хобби.

— Я не подумала об этом на днях, когда ты спрашивал, какие у меня хобби. И я хотела, чтобы ты знал, что у меня есть хобби, помимо поедания сырных крекеров.

— Значит, я должен отменить заказ на «Чиз-Итс» в коробках, лимитированной серии?

Я моргаю и искоса смотрю на него, неуверенная, шутит он или нет. Размышляю целых три секунды, прежде чем принять это за шутку, так как не думаю, что кто-то предлагает лимитированные коробки для крекера, но кто бы от этого отказался? Я показываю ему язык и делаю свой бросок. Мяч останавливается в полуметре от лунки.

— Какие книги ты любишь читать?

— Любовные романы, — говорю это с гордостью, потому что мне все равно, модный ли он юрист, я не стесняюсь своего выбора материала для чтения. Кроме того, вы не поверите, сколько авторов романов раньше занимались юридической практикой, но бросили ее, потому что заниматься юриспруденцией было скучно. Интересно, считает ли Винс, что заниматься юридической практикой — это скучно? Может быть, именно поэтому он владеет клубом? Потому что ему нужна самореализация вне работы? — Ты ненавидишь адвокатскую деятельность?

— Я думал, мы говорили о чтении? — Винс наносит удар, его мяч останавливается в нескольких дюймах от моего.

— Да, я отвлеклась.

— Я люблю заниматься адвокатской деятельностью. Обычно это называется юридической практикой, но адвокатская деятельность звучит более привлекательно. Думаю, в понедельник я отправлю служебную записку и попрошу всех сотрудников фирмы отныне называть свою работу адвокатской.

— Тебе действительно следует это сделать.

Мы оба заканчиваем с первой лункой двумя ударами и переходим к следующей лунке. На несколько лунок впереди от нас находится семья, поэтому мы не торопимся, зная, что в конце концов наверстаем упущенное, поскольку в компании из двух человек мы будем двигаться быстрее, чем они в компании из четырех.

— Что тебе в этом нравится? — Я спрашиваю.

— Мне нравится решать проблемы. Мне нравится помогать людям, которые нуждаются во мне. Мне нравится что-то менять.

— Но вы занимаетесь уголовным правом, верно? Значит, иногда вам приходится помогать преступникам?

— Иногда, да. Вот как работает закон. Иногда клиенты ни в чем не виноваты. Иногда это не так. В большинстве случаев это просто люди, которые сделали неправильный выбор и нуждаются в помощи, чтобы разобраться в своих возможностях.

— Что еще тебе в этом нравится?

— Мне нравится владеть собственной фирмой. По сути, мне нравится работать на себя. Быть боссом. Берусь за те дела, которые меня интересуют. Мне нравится, что это дает мне возможность делать то, что я хочу.

Винс делает паузу, чтобы сделать бросок. На нем белая рубашка, которая светится в этом свете. Я никогда раньше не играла в мини-гольф в помещении, но решила, что это весело. Или, может быть, именно то, что я с Винсом делает это забавным.

— Что тебе нравится в планировании мероприятий?

— О, ты знаешь, все те же самые вещи, — шучу я. Я бью по мячу, и он отскакивает от боковой стенки и закатывается прямо в лунку. — Лунка за один удар! — Я немного пританцовываю, чтобы отпраздновать это. Винс смеется, морщинки вокруг его глаз разглаживаются. Я люблю эти маленькие черточки, они сводят меня с ума. У него тоже есть такая на лбу, эта идеальная морщинка появляется, когда он сильно задумывается. Обычно я замечаю ее, когда говорю что-то нелепое. Это проявляется перед долгой паузой, пока он обдумывает все, что я сказала.

— Мило. А теперь расскажи мне, что тебе нравится в твоей работе.

— Мне нравится помогать людям общаться. Действительно так. Может быть, это и странно, но это нелегко для всех. Например, Лидия — она не такая общительная, как я. Она бы никогда не познакомилась с Ризом, если бы я не вытащила ее из дома. Она бы сидела дома и шила пижамы из простыней, пока ей не исполнилось бы тридцать. Кроме того, мне вроде как нравится аспект составления бюджета.

— Как это?

— Это что-то вроде головоломки. У меня есть бюджет, количество сотрудников и общие представления о том, в чем заинтересован клиент. А затем я представляю кучу вариантов, как игра в «А» или «Б», и помогаю им собрать воедино лучшую версию их мероприятия. Это весело.

— Ты планируешь много свадеб, верно?

— На данный момент. — Я съеживаюсь. — Но я также работаю над очень захватывающим мероприятием в области дерматологии.

— Тебе не нравится работать над свадьбами? — Винс, кажется, удивлен этим фактом, и это немного выводит меня из себя.

— Только потому, что я девушка, это не значит, что я всю свою жизнь была одержима свадьбами.

— Нет, — медленно отвечает он. — Я не имел в виду ничего подобного.

— Я организатор мероприятий, — подчеркиваю слово «мероприятие», — который занимается планированием свадеб, когда они поручены мне.

— Понял. Ты не девушка на свадьбе. Может быть, тебе удастся убедить заказчиков твоей свадьбы сбежать, как это сделала ты.

— Это, вероятно, привело бы к моему увольнению, — отвечаю я, задаваясь вопросом, не была ли история с побегом розыгрышем.

— Вот это моральная дилемма, в которой ты оказалась.

— Это настоящая проблема, Винс. Настоящий маринованный огурец, обжаренный во фритюре.

Он смеется, и тогда я говорю больше, чем собиралась.

— Хотела бы я убедить свою мать сбежать.

— Тебе не нравится парень, за которого она выходит замуж?

— Думаю, с ним все в порядке. Я на самом деле его не знаю, я уже училась в колледже, когда они познакомились, так что... — Я пожимаю плечами. — Он ее четвертый муж, так что я не уверена, насколько серьезно должна относиться ко всему этому. Не собираюсь покупать подарок с монограммой, это я точно знаю.

Винс задумчиво смотрит на меня, и мне становится не по себе. Как будто он пытается собрать воедино психику девушки, у которой могут быть проблемы с долгосрочными обязательствами, которая ненавидит свадьбы, но любит сбегать, и он не уверен, что все это складывается во что-то разумное.

Мы уже на шестой лунке, когда мне в голову приходит отличная идея. Я лидирую с отрывом в четыре очка, так что для меня это особенно хорошая идея.

— Эй! Я знаю, что нам нужно сделать.

— И что же?

— Поднять ставки.

— Поднять ставки?

— Ага, — ухмыляюсь я.

— Конечно. Как мы это сделаем? Как мы вообще можем поднять планку этого безумия? Ты не хочешь одолжить чьего-нибудь ребенка на эти выходные, чтобы проверить, будем ли мы хорошими родителями?

Я останавливаюсь как вкопанная, потому что это гораздо лучшая идея, чем та, что была у меня в голове.

— Подожди, это реальная вещь, которую мы могли бы сделать? Ты кого-нибудь знаешь?

Винс смотрит на меня в ответ с очень странным выражением на лице, и я понимаю, что он пошутил. Очень остроумная шутка.

— Я пошутил, Пэйтон. Ты не можешь провести тест-драйв с ребенком, Господи. Насколько безумнее все это может стать?

— Я знаю это! Я тоже пошутила. Ха-ха.

Он пристально на меня смотрит.

— В любом случае, хотя тест-драйв младенца звучит как отличная идея, у меня на уме было кое-что другое.

— Тест-драйв младенца, — бормочет он себе под нос, как будто я та сумасшедшая, которая заговорила об этом с самого начала. Это был он, чтобы было ясно. На случай, если кто-нибудь забыл.

— Тот, кто выиграет в мини-гольф, свяжет другого человека. — Я драматично подмигиваю, чтобы он понял, к чему я клоню. Мое увлечение — секс. Чьи-то руки, привязанные к изголовью кровати — вот что я себе представляю.

Винс наносит свой первый удар на третьей лунке, а затем оглядывает меня с головы до ног и обратно, как будто мысленно раздевает меня.

— Значит, если я выиграю, я смогу связать тебя?

— Да! — Я широко улыбаюсь.

— Я все равно могу это сделать, — наконец, говорит он.

Ох, этот мужчина. Я вздыхаю и удерживаюсь от того, чтобы не запрыгнуть на него, потому что мы на публике и рядом дети.

— Послушай, зануда, это все равно действительно хорошее предложение.

— Я не уверен, что ты понимаешь концепцию ведения переговоров.

— Отлично. Что у меня есть такого, чего ты хочешь?

— Все, — отвечает он. Его голос низкий и хрипловатый, слово произнесено мягко, и он смотрит мне прямо в глаза, когда произносит это. Лебеди в моем животе только что нашли аквапарк, в котором есть машинки с водяными бамперами. Ты знаешь такие? Они похожи на гигантские трубы, но у них есть сиденье, и они моторизованы, и вы используете их, чтобы плавать по озеру, ударяясь друг о друга. У меня в животе определенно сталкиваются лебеди. Вращаясь по кругу и врезаясь во все на своем пути.

— Хорошо, — отвечаю я, не совсем доверяя своему голосу. Интересно, не придаю ли я этому слишком большого значения. — Если выиграю, я свяжу тебя, а если выиграешь ты, то сможешь получить все, что захочешь.

— Договорились. — Он протягивает руку, чтобы мы могли пожать ее. Это странно забавно и в то же время сексуально. Я вкладываю свою руку в его, и мы пожимаем их. За прошедшую неделю я чувствовала его руки в своих и на разных частях своего тела слишком много раз, чтобы сосчитать, но это все еще действует на меня. Искра. Течение между нами. Он подмигивает, и я чуть не кончаю на месте. Ну, не совсем. Но я чрезвычайно возбуждена и нуждаюсь в нем, и не сказала бы «нет», если бы он прямо сейчас захотел отказаться от этой игры в мини-гольф в пользу гостиничного номера и немного извращенного времяпрепровождения.

Но я могу быть терпеливой.

Более терпеливой, чем вы могли бы подумать, может быть девушка, которая сбегает на первом свидании.

Так что я по-прежнему уверена в своей блестящей победе на следующих трех лунках, но к десятой мы снова играем вничью. Он вырывается вперед на двенадцатой. На тридцатом мы снова сыграли вничью. А потом все покатилось под откос. Я проигрываю с разницей в восемь ударов. Но давайте посмотрим правде в глаза, в любом случае это победа для меня.

Я практически вибрирую от волнения по поводу того, что он захочет сделать сегодня вечером после своей победы. Штучки для задницы? Зажимы для сосков? Трахаться без презерватива? Снять домашнее секс-видео?

Признаться, что он безумно влюблен в меня?

Глава 25

Он выбирает ужин в «Фабрике чизкейков».

Ага. «Фабрика чизкейков».

В субботний вечер.

Это его выбор.

На то, чтобы занять столик, ушло сорок семь минут. Я засекала время.

И он даже не стал заказывать чизкейк.

Он заказал лосося. С брокколи. Никакого десерта. Это была почти наша первая ссора.

Я заказала пиццу с курицей-барбекю без лука, потому что все еще намеревалась заняться с ним сексом, хотя он намеренно выбрал ресторан с безмерным ожиданием только для того, чтобы позлить меня. Я также заказала два кусочка чизкейка на десерт. Они оба были для меня.

После ужина дела, наконец, пошли на лад.

— Мне нужно заехать в «Таргет», — говорит он мне, сворачивая налево от «Фабрики чизкейков», вместо того чтобы повернуть направо, что привело бы нас обратно к Кольцевой дороге и моей квартире.

Черт возьми, да.

— Вам нужно купить кое-что для вашей победы, сэр? — Я спрашиваю это своим лучшим голосом сексуального котенка, проводя кончиком пальца по его предплечью, мое воображение уже переполнено идеями.

— Именно так. — Он берет меня за руку и целует ладонь, прежде чем положить мою руку на консоль между нами, с улыбкой смотрит в мою сторону, затем снова сосредотачивается на дороге.

О, да. Сумасшедший город. Это происходит.

— Оставайся здесь, — приказывает он, ставя машину на стоянку. — Я быстро. — Еще одна хитрая усмешка, задержавшийся взгляд на моих губах, и он уходит. Машина все еще работает, и мой пульс учащается в овертайме.

Что он вообще задумал? Зажимы для сосков пройдены. Если только он не собирается купить коробку скрепок для переплета. Меня передергивает от одной только мысли об этом. Это небезопасно, так что это исключено.

Клейкая лента? Дело в том, что я не могу себе представить, как это могло бы не навредить, и я не ищу настоящей боли, просто немного забавной боли. Как, скажем, легкий ожог от веревки.

Смазка? Они продают смазку, верно?

Это пытка. Как долго его не было? Я смотрю на часы на приборной панели, жалея, что не сообразила проверить их, когда он выходил из машины. Что это было? Три минуты? Десять минут? Я понятия не имею.

Может быть, он решил воспользоваться моим извращенным предложением тюремного надзирателя и собирает для меня сексуальный костюм заключенного. Интересно, как бы это выглядело? Одел бы он меня в черный лифчик и трусики? Чулки и пояс с подвязками? Или он одел бы меня в джинсовую рубашку, голую под ней и едва прикрывающую мою задницу?

Что, если у него действительно просто закончилась зубная паста?

Я никогда в жизни не была так возбуждена. И под «никогда» я подразумеваю, что могу засунуть руку в штаны и показать всем на этой парковке. Я этого не делаю, потому что на парковке достаточно светло, и совсем не хочу, чтобы меня арестовали за непристойное поведение в общественном месте, даже если я замужем за отличным адвокатом по уголовным делам, но жутко хочу это сделать. Поэтому изо всех сил плотно скрещиваю ноги, пока жду.

Двенадцать минут. Плюс те минуты, которые я забыла сосчитать в самом начале.

Проходит еще три минуты, прежде чем он появляется. Я поворачиваю голову в сторону, наблюдая за автоматическими дверями, ожидая его появления, и замечаю в тот момент, когда двери распахиваются, и он выходит с сумкой в руке.

Вот только что, черт возьми, в этой сумке? Коробка для рубашек? Нет…

Ни за что.

Я смотрю, как он идет к машине, не сводя глаз с этой дурацкой сумки. Он не держит ее за тонкие пластиковые ручки, коробка торчит из верхней части сумки, в то время как все это зажато у него под мышкой. Затем он подходит к дверце машины. Открывает дверцу, немного наклоняясь, чтобы встретиться со мной взглядом, встряхивает коробку и улыбается, прежде чем забросить ее на заднее сиденье машины и сесть за руль.

Монополия.

Понятно, он хочет поиграть в Монополию.

Какой больной извращенец захочет играть в настольную игру, которая длится вечно, когда у него есть горячая блондинка, готовая на все? Реально. Хоть кто-нибудь?

Я поворачиваю голову и смотрю на заднее сиденье, нуждаясь в еще одном визуальном подтверждении того, что мне это не померещилось. Нет, все верно. Пакет даже не комкается, так что там определенно нет спрятанной бутылочки со смазкой, веревки или даже пачки прищепок. Я разворачиваюсь и смотрю вперед, в то время как Винс задним ходом выезжает с парковки и разворачивает нас в направлении моей квартиры.

Всю дорогу домой он говорит о том, как сильно ему нравятся наши настольные игры, и что Монополия была его любимой игрой в детстве, а я чувствую себя извращенной дурой. Может быть, все эти сексуальные намеки были у меня в голове? Я выразилась довольно ясно, не так ли? Тем не менее, приятно, что ему нравится проводить со мной время, не так ли? Время, в течение которого мы разговариваем, а не занимаемся сексом. Посмотри на это со стороны, Пэйтон. Ты ему нравишься, по-настоящему нравишься. Сегодня вечером он мог бы заниматься многими другими делами, но он хочет поиграть со мной в Монополию.

Это... мило.

Я несу свой пакет с чизкейком в квартиру. Винс несет сумку со своей игрой Монополия, все еще рассказывая о нашем предстоящем вечере эпических игр. Я убираю свой чизкейк в холодильник, а затем выдвигаю кухонный стул и сажусь, подперев подбородок рукой.

Затем Винс достает из сумки плоский сверток, достаточно плоский, чтобы я не заметила его под коробкой с настольной игрой. Он отрывает клапан, наклейка разрывает картонный рукав. Мое любопытство разгорается, когда он вытаскивает предмет из упаковки.

Чулки.

Ладно, ух ты. Вечер игр только что стал интересным. Он поднимает их, чтобы они развернулись, две ленты из черного нейлона, или спандекса, или из чего там, черт возьми, сделаны чулки, которые можно купить в «Таргет».

— Ты хочешь, чтобы я надела это, пока мы будем играть? — Мой разум мечется, представляя меня обнаженной, в одних чулках. Мне нравится, к чему все идет.

— Нет.

Может быть, мне не нравится, к чему все это ведет. Не настало ли сейчас время Винсу признаться, что он увлекается женской одеждой? Ну, для себя? Никакого осуждения или чего-то в этом роде, но я не думаю, что мне это нравится. Может быть, я все же могла бы смириться? Ради Винса?

— Встань, — приказывает Винс, и я понятия не имею, что происходит, но делаю. Я встаю, придвигая свой стул, мои руки лежат на спинке стула, и я смотрю на Винса. Потом он смеется.

— Если бы ты могла видеть свое лицо, — говорит он. Я моргаю, все еще не понимая, что происходит.

— Мы играем в Монополию или... — Я замолкаю.

— Сними свою рубашку.

Или нет, судя по всему. Я снимаю рубашку через голову и вешаю ее на спинку стула, когда избавляюсь от нее.

— Лифчик.

Я снимаю и его, складывая поверх рубашки. Затем я вздрагиваю, мои соски напрягаются в прохладе квартиры от кондиционера и пристального взгляда Винса.

— Иди сюда.

И когда я оказываюсь перед ним, и он разворачивает меня, прижимая грудью к кухонной столешнице и связывая мне руки за спиной чулками, до меня вдруг доходит. Я согласна, очень долго соображала.

Когда мои руки обездвижены, он прокладывает дорожку поцелуев вниз по моей спине, пока не находят боковую молнию на юбке, которая на мне надета. Мгновение спустя она с мягким свистом падает на пол, затем его большие пальцы цепляются за мои трусики, и они следуют вслед за ней. Затем он шлепает меня по заднице ладонью, и я подпрыгиваю, но прежде чем успеваю отреагировать, он рывком ставит меня на ноги и ведет в направлении моей комнаты, и я чувствую себя такой грязной. По-хорошему грязной. Фантастически грязной. Соблазнительно грязной.

Когда я оказываюсь перед своей кроватью, он поворачивает меня лицом к себе, затем толкает назад, пока я не оказываюсь на спине. Мои руки связаны, зажаты подо мной, и это не самая удобная поза в мире, но она идеально наклоняет мой таз в его направлении. Особенно после того, как он поднимает мои болтающиеся ноги и широко разводит их, ставя пятки на край кровати, раздвигая бедра.

— Не двигайся.

Даже не собираюсь. Потребовалось бы немало усилий, чтобы встать со связанными за спиной руками, и, кроме того, мне действительно нравится, к чему все идет.

Винс подходит к моей прикроватной тумбочке, той, где лежат презервативы и бесплатная упаковка смазки. Только у него в руке не презерватив. Это моя маска для глаз. Та, которой я иногда пользуюсь, если поздно ложусь спать в выходные, а наружный свет слишком яркий, так как он проникает через края мини-жалюзи, закрывающих мое окно. Когда он надевает ее мне на глаза, мое сердцебиение сильно учащается. Темнота очень сильно повышает ставки. Отсутствие зрения усиливает каждый звук в комнате, мои уши жадно улавливают малейшее его движение и то, что оно принесет мне.

Комод напротив моей кровати скрипит, совсем чуть-чуть. Я представляю, как он прислонился к нему, небрежно скрестив руки на груди, и смотрит на меня, распростертую на кровати. Это неловко, но это горячо.

Я что-то слышу, малейшее движение за мгновение до того, как он проводит кончиком пальца по внутренней стороне моего бедра. Я прыгаю, мои ноги инстинктивно сводятся вместе.

— Я сказал не двигаться. Мне нужно раздвинуть тебе ноги, Пэйтон?

— Нет. — Я отрицательно качаю головой, но не уверена, почему говорю «нет», потому что мысль о том, что он раздвигает мне ноги, делает меня такой влажной, что я уверена, он и сам это видит. — Я буду вести себя хорошо. — Может быть. — Постараюсь, — уточняю я, потому что не хочу вводить его в заблуждение. Затем я позволяю своим ногам раздвинуться и выгибаю ступни в нервном ожидании. Или это возбужденное предвкушение? Скорее всего, и то, и другое. Будучи связанной, я чувствую, что вся принадлежу ему. Интересно, странно ли это или со мной что-то не так, но так себя чувствую. Как будто я могу избавиться от всего стресса из-за того, что не знаю, куда ведут эти отношения. Потому что, пока у меня связаны руки, все зависит от него, чтобы я чувствовала себя хорошо, в безопасности и желанной. Я ничего не могу сделать, кроме как принять это, наслаждаться этим. Наслаждайся его прикосновениями и вниманием.

Винс смеется, издавая низкий хриплый выдох. Затем он постукивает кончиком пальца по моему клитору, и у меня нет абсолютно никакой возможности оставаться неподвижной. Это намного сильнее, когда я не вижу, что он делает. Я нервная и взвинченная, и я уверена, что никогда в жизни не была так возбуждена. Винс у меня между ног, так что я не могу сделать ничего большего, кроме как обхватить его бедрами. Когда его язык скользит по моему клитору, я готова признать, что была слишком поспешна в своем выводе о моем возбуждении, потому что прямо сейчас она возрастает.

— Пожалуйста, позволь мне кончить, — умоляю я.

— Ты хочешь кончить? — В голосе Винса слышится веселье. — Ты хочешь поучаствовать в этой игре на три минуты?

— Да, пожалуйста! — Неужели прошло всего три минуты? — Тогда мы можем поиграть в Монополию. Или все, что ты захочешь.

— Жаль, что я не купил клейкую ленту, — бормочет он. Затем он лижет внутреннюю сторону моего бедра, и мне кажется, что я вся мокрая. Я выгибаю бедра навстречу ему, потому что на самом деле это единственное движение, которое я могу сделать. Это единственный способ, которым я могу добиться большего. Больше трения, больше его рта. Еще больше его порочного совершенного языка.

— Я не хочу играть в настольную игру сегодня вечером, Пэйтон.

— Нет?

— Нет, думаю, что все, с чем я хочу поиграть, находится прямо здесь. — Он проводит рукой по моей ноге, от бедра до пят. Когда он добирается до моей ступни, он массирует большим пальцем мой свод. Твердые, глубокие круговые поглаживания, за которыми следует прикосновение его губ, прежде чем он сгибает мое колено и кладет мою ногу обратно на кровать.

Затем он на мгновение проводит пальцем по моему клитору, прежде чем ущипнуть меня за сосок. Сначала один, потом другой.

— Пожалуйста, — умоляю я. Пожалуйста, не останавливайся. Пожалуйста, сделай это еще раз. Пожалуйста, трахай меня до тех пор, пока я не забуду свое собственное имя.

Когда он скользит пальцем внутрь меня, я говорю: «спасибо». Спасибо тебе, спасибо тебе, спасибо тебе. Я так близко, а потом его палец исчезает, но его губы возвращаются. Посасывая, покусывая и целуя. Когда его палец, мокрый от моей собственной жидкости, касается моего ануса, я вздрагиваю. Конечно, я вздрагиваю. Но я ни в малейшей степени не хочу, чтобы он останавливался. Все мое тело гудит от ощущений и предвкушения. Когда он шепчет: «Расслабься», я так и делаю. Затем он снова доводит меня до грани, но на этот раз я кончаю, когда его палец проникает в мою попку, а мой клитор зажат между его зубами. Он снимает повязку с глаз, прежде чем поцеловать меня. На вкус он как секс вечность.

Затем он переворачивает меня, освобождая мои руки от нейлонового удерживающего устройства и растирает предплечья, прежде чем приказать встать на четвереньки. Он достает презерватив, и я хочу сказать ему, что ему это не нужно, что я принимаю таблетки, и я в безопасности, и мы женаты, но что-то удерживает меня. Потому что, если он не заинтересован в том, чтобы войти в меня, это действительно испортит момент, а у меня нет ни единой мысли.

Когда он опускается на колени позади меня, обхватывает руками мою талию и глубоко входит, у меня вообще нет мыслей. Он использует мою талию, чтобы вдалбливать себя в меня с желаемой скоростью, а это быстро. Быстро и жестко, его пальцы впиваются в мои бедра, когда он насаживает меня на свой член, одновременно двигая бедрами вперед. Звук шлепков по нашей коже эхом разносится по комнате. Я громко стону, вздыхаю и умоляю. Я даже не уверена, о чем прошу, пока он не поднимает меня за волосы, и, Боже, этот рывок за кожу головы почти заставляет меня кончить снова. Он продолжает трахать меня сзади, одной рукой зарываясь в мои волосы, в то время как другая его рука обвивается вокруг моего клитора. Я такая жутко мокрая. Грязно-влажная, когда он просовывает два пальца между моими губами и щиплет мой клитор, пока я не сжимаюсь вокруг него так сильно, что чувствую, что могу сломаться. Он входит в меня еще дважды, прежде чем я чувствую, как он вздрагивает, пока рука в моих волосах не ослабевает, и не оказываюсь лицом вниз на кровати, Винс сверху, все еще внутри меня, но удовлетворенный.

— Чертовски замечательно. — Он убирает мои волосы со лба и целует меня в затылок. Я дрожу и задаюсь вопросом, могу ли я умереть от оргазма.

Винс приводит нас в порядок. Он встает, чтобы избавиться от презерватива, и возвращается с теплой мочалкой, которой вытирает меня.

— Я могу встать, — протестую я. Потому что никто никогда раньше не делал этого для меня, и если он не ответит мне взаимностью, я могу умереть. Я люблю его. Я чертовски люблю его, и меня даже не волнует, насколько глупа и непредсказуема любовь. Как неопределенна, хрупка и без гарантий.

— Конечно, можешь, — соглашается Винс, и это любезно, потому что мы оба знаем, что это ложь, — но я уже здесь. — Он подмигивает, когда произносит это, сопровождая свои слова озорной ухмылкой. Боже, он только что пошутил, когда приводил меня в порядок после секса, чтобы мне не пришлось двигаться. Если бы я уже не любила его, одного этого было бы достаточно, чтобы влюбиться.

Когда он заканчивает, то возвращается в мою постель, и я прижимаюсь к нему, и все это так чертовски нормально и идеально. Он переплетает наши пальцы у себя на груди, и мы разговариваем. Другой рукой он играет с моими волосами, и я не уверена, хочу ли я заснуть или бодрствовать вечно, чтобы эта ночь никогда не кончалась.

Когда он говорит мне, что отправится в командировку на следующей неделе, я понимаю, что должна что-то сказать. Теперь, прежде чем он уедет, потому что его не будет целую неделю, находясь на другом конце штата по делу, по которому он консультирует. Может быть, еще слишком рано, но к черту все это. Может быть, мои навыки принятия решений и дерьмовые, но моя спонтанность сослужила мне хорошую службу.

— Ты знаешь, что когда ты встречаешь кого-то нового, ты ведешь себя наилучшим образом? Что все немного неловко из-за того, что ты все еще испытываешь чувства к другому человеку?

— Это было твое лучшее поведение? — Он не может скрыть тревогу на своем лице, и я хлопаю его по груди ладонью.

— Нет! Вот к чему я клоню. Я никогда не чувствовала ничего подобного с тобой. С самого первого дня я чувствовала себя самой собой.

Винс медленно моргает, глядя на меня, черты его лица расслабляются.

— Мне кажется, я влюбляюсь в тебя.

— Действительно? — Винс переворачивает нас так, что оказывается сверху, убирая волосы с моего лица. Затем он целует меня, его губы мягко касаются моих. Это сводит меня с ума: мягкая ласка его губ в контрасте с твердостью его тела, прижатого к моему. То, как его член упирается мне в живот, становясь тверже с каждой секундой.

— Конечно. Да. — Меня отвлекают его поцелуи и его член, но я хочу, чтобы он знал, что я чувствую. — И это хорошо, потому что я думаю, что судьба хотела, чтобы мы были вместе.

— Судьба? — Винс делает паузу, целуя меня, и его лоб снова хмурится.

— Хммм. — Я провожу кончиком пальца по линии на его лбу. Он кивает, но как-то рассеянно, так что я не уверена, что мы на одной волне относительно судьбы. Но это прекрасно, потому что судьбе на самом деле все равно, что вы об этом думаете, она просто делает свое дело в любом случае без вашего одобрения.

Кроме того, он надевает еще один презерватив, чтобы мы могли поговорить о судьбе позже.

Под «позже» я подразумеваю намного, намного позже, потому что его выносливость во втором раунде зашкаливает. Жизнь для меня не могла бы сложиться лучше. Я способна испытывать множественные оргазмы, и я влюблена в своего мужа. Человек, который заставляет меня верить, что вечность может просто существовать.

Пока судьба не доставит какашку прямо к моему порогу. Дерьмо в виде документов об аннулировании брака.

Глава 26

Винс уехал в понедельник.

Сначала все было хорошо. Судебный процесс, он рассказал о судебном процессе. Упоминая Рино. Также добавил, что будет скучать по мне. Разве не это он сказал? Я буду скучать по тебе, красавица. Я ухмыльнулась, как глупый лебедь, когда он это сказал. Считая прекрасным то, куда мы двигались. Мне казалось, что его чувства ко мне были, на той же игровой доске, что и мои чувства к нему. Но, может быть, я огорошила его своим глупым признанием в любви. Моим сверхактивным воображением и требовательностью к его времени. Со мной.

Почему? Почему я так надеялась?

Я буду скучать по тебе.

Скучать по тебе вечно?

Он никогда не упоминал, что мне вручат документы. Документы, которые положат конец нашему браку. Нет, не просто закончат его. Отменят его.

Что лучше — любить и потерять или вообще никогда не любить?

Потерять — лучший ответ для меня, потому что, по крайней мере, это реально. По крайней мере, это произошло. Аннулирование — это ничто; это сноска на странице Википедии. Это официальные юридические документы, подтверждающие, что нечто было настолько незначительным, что его просто не существовало. Что этого никогда не должно было случиться с самого начала. Может быть, мы все-таки были на разных игровых досках. Может быть, я играла в игру Жизнь, а он — в Действие, потому что я чувствую, что вот-вот испытаю шок, когда Винс вырвет мое сердце.

Он зарабатывает на жизнь спорами с людьми и не мог сам поговорить со мной?

Это так... оскорбительно.

Потому, что я отвлекала его сексом всю неделю? Он должен был подождать, пока его не будет шесть часов, а потом распорядиться, чтобы мне вручили документы? Ты знаешь, каково это? Наверное, даже не догадываешься. Я надеюсь, что никогда не узнаешь, потому что это ужасно. Противно. Чертовски тупо.

— Вы Пэйтон Таннер? — Вот что меня спросили, когда я открыла свою дверь сегодня утром. Мне оставалось меньше минуты до ухода на работу, когда прозвенел звонок. Я думала, этот парень работает в жилом комплексе — это была моя первая мысль, когда он заговорил, потому что как еще незнакомец у моей двери мог узнать мое имя?

— Для вас доставка, — сказал он, сунув мне в руки конверт из плотной бумаги, уходя. Очень знакомый конверт из плотной бумаги, потому что он выглядел точно так же, как тот, который Винс бросил на мой рабочий стол полторы недели назад.

Кстати, эти слова наводят ужас. Для вас доставка. Я знаю, что это всего лишь слова, но пока они не произойдут с тобой, ты понятия не имеешь, как отреагируешь. Как сильно забьется ваше сердце в ту секунду, когда ваш мозг поймет, что происходит что-то серьезное.

Это всего лишь слова.

Мне кажется, я влюбляюсь в тебя. Это тоже всего лишь слова. Безответные слова.

Мы разговаривали или переписывались каждую ночь, пока его не было. Каждую гребаную ночь. Когда он позвонил в понедельник вечером, я улыбалась на протяжении всего разговора, потому что мне нравилось слышать его голос по телефону. Нравилось осознавать, что он хотел поговорить со мной, когда не мог меня видеть. Нравилось осознавать, что он нашел для меня время, несмотря на то, что у него была безумно напряженная неделя в Рино.

Во вторник вечером мы обменялись серией пикантных сообщений. Пикантные, грязные, похотливые сообщения.

Или, может быть, это было мое воображение? Может быть, «Я хотел бы, чтобы ты была здесь, чтобы я мог наклонить тебя и дать тебе свой член», на самом деле это означало, что я возбужден, а не то, что он хотел бы, чтобы я была рядом.

Или, может быть, он говорил мне, что действительно хочет меня, но не так, как я хочу его. В Винсе так много всего, чего я до сих пор не знаю. Может быть, я ничего не знаю.

Я отправляю ему сообщение, или ты думаешь, что отреагировала бы по-другому? Что ты поднимешь трубку и позвонишь? Или подождешь, пока он вернется в город, и спросишь его об этом с глазу на глаз. Или, может быть, ты думаешь, что прыгнула бы в самолет и полетела в Рино, обыскивая каждый зал суда, пока не нашла бы его.

Я разумный человек. Поэтому я написала смс.

Я: получила документы.

А потом я стала ждать. Подождала двадцать минут, прежде чем отправить второе сообщение. Я поехала на работу и осталась наедине со своим сверхактивным воображением. Трясущаяся от нервов. Задаваясь вопросом, не почудилось ли мне все это. Может быть, я просто представляла, как хорошо все было между мной и Винсом. Или просто придумала себе документы, которые торчали из моей сумочки прямо сейчас. Издеваются надо мной, когда я искоса смотрю на них, проезжая по парковке на работе в поисках подходящего места.

За исключением того, что они все еще там, когда я паркуюсь. Окружной суд. Округ Кларк, штат Невада. Винсент Томас Росси против Пэйтон Элизабет Таннер.

Это мило, что он знает мое второе имя. Я не знала его имени. Почему я никогда не спрашивала? До этого момента у меня было целых десять дней, чтобы задать этот вопрос. Я ужасная жена.

Я ставлю машину на стоянку и проверяю свой телефон. Нет ответа. Все в порядке. Это так прекрасно. Я понимаю. И хочу, чтобы он знал, что все поняла, поэтому отправляю еще одно сообщение.

Я: все в порядке.

Бросаю телефон в сумку и направляюсь внутрь. У меня нет времени бездельничать, пока я надеюсь на ответ, потому что у меня меньше десяти минут, чтобы добраться до своего рабочего места. Получение документов об аннулировании брака немного выбило меня из графика этим утром. Я кладу телефон лицевой стороной вниз на стол и убираю сумочку в нижний ящик. Двигаю мышкой, чтобы мой компьютер ожил. Размышляю, потому что это нехорошо. Смотрю на часы на своем компьютере и переворачиваю телефон, проверяя наличие сообщения не менее пяти раз. Ничего. Каждая минута — это вечность, в течение которой я представляю, как все это плохо закончится.

Час спустя, когда звонит Винс, я чуть не отправляю его на голосовую почту. В основном потому, что мое воображение вышло из-под контроля. Но, как я уже сказала, я очень рассудительна. Или, по крайней мере, вхожу в шкалу разумности. На самом низком уровне, знаю. Я не слишком преуспеваю в разумности, но у меня очень твердое представление об этой концепции.

Поэтому я отвечаю на телефонные звонки.

— Привет, — говорю я. Потому что именно так вы отвечаете на телефонные звонки, когда ваш муж, с которым вы только что познакомились, но в которого безумно влюбились, доставляет вам документы на расторжение брака. Аннулирование — это слово, которое означает забрать что-то обратно. Чтобы отменить. Чтобы отказаться. Повернуть вспять. Чтобы отменить.

Это самое худшее слово на свете.

Это самое худшее чувство на свете.

Хуже, чем в тот раз, когда девочки-скауты исключили меня. Хуже, чем каждый раз, когда моя мать разводилась. Хуже, чем быть обманутым на втором курсе колледжа. Хуже — это слово, которое означает мерзкий. Самый мерзкий.

— Пэйтон. — Он выдыхает в трубку. У него прекрасный голос по телефону. Глубокий и соблазнительный. Сдержанный и очаровательный. Но прямо сейчас его голос звучит торопливо, рассеянно. — Какие документы, Пэйтон? — Там много фонового шума. Голоса, суматоха, возможно, звон лифта. Он занят, совершенно очевидно, что он занят. Так занят, что забыл, что сегодня был день, когда мне должны доставить документы. Или, возможно, он не знал, когда я их получу. Если бы я пришла на работу хотя бы на десять минут раньше, я бы пропустила доставку сегодня утром.

Я позволяю себе короткую фантазию, в которой действительно рано ухожу на работу. Фантазия, в которой курьер неделями пытался найти меня, но никогда не оказывался в нужном месте в нужное время. Недели, в течение которых Винс безумно влюбился в меня и положил конец распаду нашего брака. Однако «Безумно» — единственное слово в этом предложении, которое имеет хоть какой-то смысл. Пьяная похотливая ночь никак не может закончиться долго и счастливо.

— Документы об аннулировании брака. Они у меня.

— Что значит, у тебя? — Я слышу, как он говорит кому-то на заднем плане, что ему нужна минута, слова произносятся не прямо в трубку, а так, как будто он отодвинул телефон от своих губ. Я могу представить его себе, даже не видя его. Могу представить, во что он одет и как стоит. Могу представить себе его начищенные ботинки и завязанный галстук. Интересно, носит ли он галстук, который я видела раньше, или нет? Скорее всего нет, потому что у него наверняка их больше, чем я успела увидеть. Представляю, как он прижимает телефон к уху, удерживая его на месте двумя длинными пальцами и согнутым большим. На телефоне нет чехла. Кусок стекла и металла стоимостью в тысячу долларов, который он носит с собой без футляра. Однажды я спросила его, не боится ли он разбить его. Он пожал плечами, как будто это ничего не значило, и сказал, что купит новый, если с ним что-нибудь случится. Хотя я и не думаю, что он его сломает. Телефон просто знает, что лучше не сметь выскользнуть из его хватки.

— Документы об аннулировании брака. Мне их доставили сегодня утром, когда я пошла на работу.

— Черт. — Это произносится прямо в трубку, но у меня складывается впечатление, что он говорит это самому себе, а не мне. — Пэйтон, насчет этого. — Его голос звучит встревоженно, и я ненавижу это. Винс никогда не кажется торопливым. По его голосу всегда понятно, что он контролирует себя не менее чем на сто процентов, и я ненавижу, что я его лежачий полицейский, мешающий ему работать. В его жизни. Я поставила его в такое положение, обременив мнимой женой, о которой он не просил. Я как жена-хищник. Выслеживаю ничего не подозревающих мужчин за пьяные выходки, которые заканчиваются клятвами навеки. Это то, что я сделала, верно? Я увидела его в вестибюле на работе, мгновенно воспылала к нему страстью, а затем решила, что судьба, мое либидо и моя любовь к реалити-шоу «Брак с первого взгляда» означают, что у нас есть шанс быть вместе навсегда.

Думая, что смогу избежать провала с помощью случайной удачи и вожделения. Полагая, что статистически у нас были такие же шансы, как и у всех остальных. Думая, что я могла бы использовать алкоголь в качестве козла отпущения.

Дура.

Мне стыдно. Так неловко, что он не чувствует того, что чувствую я, потому что именно к этому все сводится, не так ли? Субботним вечером я сказала ему, что влюбляюсь в него, а он не только не ответил мне тем же, но и усомнился в моем обещании любить. Что он сказал? Ты? Действительно? В тот момент меня это не беспокоило. Я не почувствовала неловкости, когда он просто улыбнулся и в ответ трахнул меня до множественных оргазмов.

— Все в порядке, — перебиваю я его прежде, чем у него появляется шанс на пространные объяснения. Он не бросит меня. По крайней мере, я так не думаю. Этого не может быть, у нас всего двенадцать часов назад был секс по телефону. Я думаю, он просто замедляет нас. Он занят, а я и в лучшие-то дни доставляю ему немало хлопот.

Сегодня у меня не самый лучший день. Но все же я копаюсь поглубже в своем маленьком резервуаре разумности.

— Что значит «все в порядке»? — спрашивает он, и теперь его тон кажется раздраженным — на меня. Слово «в порядке» произнесено с большей резкостью, чем я привыкла слышать от Винса. Если только у меня не разыгралось воображение. Я действительно склонна давать волю своему воображению, и в данный момент мой чан разумности ближе к размеру кофейной чашки. Могла ли прошлая ночь быть прощальным сексом по телефону? Боже, этого не может быть, не так ли? Никто так не делает.

Затем я слышу, как он разговаривает с кем-то, с кем он вместе, телефон отодвинут достаточно далеко, чтобы увеличить фоновый шум и понизить громкость голоса Винса, но я все равно слышу каждое слово. «Ты все еще разговариваешь по телефону с Гвен? Держи ее за руку. Мне нужно поговорить с ней, когда я закончу с этим звонком», — вот что он говорит.

Гвен? Мне требуется ноль целых две десятых секунды, чтобы найти это имя в своем мозгу. Гвен — это имя его бывшей. Сколько женщин, живущих в районе Лас-Вегаса, могли бы носить имя Гвен? Оно не так уж часто встречается. Или популярной, Гвен. Я ненавижу тебя и твое дурацкое имя, потому что мои расчеты говорят мне, что, скорее всего, эта Гвен и его бывшая Гвен — один и тот же человек. Все это стало еще более неприятным, потому что зачем ему нужно о чем-то говорить с Гвен? Почему он вообще разговаривает с Гвен?

— Что ты имела в виду, говоря, что все в порядке, Пэйтон? — подсказывает Винс, потому что я все еще не ответила, сбитая с толку его тоном и моими своенравными мыслями.

— Я имела в виду, что все в порядке, Винс. Я имела в виду, что понимаю это. Мы совершили безумный поступок по пьяни, я знаю, это не навсегда. Но мы ведь хорошо провели время, верно?

— Хорошо провели время, — повторяет он в трубку, и я не могу понять по его голосу, утверждение это, вопрос или обвинение.

— Отлично же провели время? — Я уточняю, потому что прощупываю его, так как чувствую себя сбитой с толку событиями последних двух часов, его тоном, вообще всем. Находясь на работе, стараюсь говорить тише, и все это так странно. Вся атмосфера прямо сейчас сбивает меня с толку, потому что такое со мной впервые. Все между нами было таким нормальным. За вычетом импровизированной свадьбы, моего бегства на следующее утро, документов об аннулировании брака, которые он принес, потом забрал обратно и больше никогда мне не показывал. Помимо всего этого, было чертовски хорошо. Так что я не уверена, как справиться со всем этим и с ним в данный момент.

— Все в порядке, это все, что я имела в виду. Все в порядке. Я понимаю.

— Что, черт возьми, ты понимаешь, Пэйтон?

Боже. Я не знаю! Вообще не знаю, что должна понимать. И как раз в этот самый момент, моя начальница оказывается рядом с моим столом, переводя взгляд с мобильного телефона в моей руке на свои часы и обратно. Она указывает большим пальцем в направлении конференц-зала. Верно, совсем забыла, что у нас собрание команды через... одну минуту.

— Не волнуйся об этом, — говорю я Винсу. — Мы можем поговорить об этом, когда ты вернешься.

Молчание длится так долго, что я уже думаю, не повесил ли он трубку, но все еще слышу фоновый шум на том конце провода. Он рявкает: «Скажи ей, чтобы она задержалась», — кому-то, кто находится поблизости.

— Ты — вихрь хаоса, Пэйтон. Ты чертов торнадо столпотворения и беспорядка, а я... — Он прерывает себя резким вдохом. Затем он выдыхает это на долгом выдохе, и я представляю, как он проводит двумя пальцами по лбу и качает головой из-за моей несносности. — Мы поговорим, когда я вернусь. Мне нужно идти.

Я знаю, что ты это делаешь, Винс. В конце концов, Гвен задержится. «Задерживающаяся Гвен» — отличное название группы. Панк-группа, специализирующаяся на песнях о расставании подростков.

— Постарайся не делать сегодня ничего импульсивного или безрассудного, если сможешь, — говорит он на прощание.

— Например, выйти замуж за незнакомца? — отвечаю немного угрюмо, потому что я воплощение угрюмости. Я ошеломлена, сбита с толку и чувствую каждое слово, которое означает нечто противоположное разумному.

— Как это, да, — отвечает он после долгой паузы. Затем вешает трубку.

Тогда ладно. Я вздыхаю, отодвигаю свой стул и встаю, собирая свои вещи для собрания отдела. В последнюю минуту я достаю из сумочки документы об аннулировании брака и кладу их в стопку бумаг, которые приношу на встречу. Все безумно скучно, с таким же успехом я могла бы потратить время на то, чтобы просмотреть документы. Ознакомиться. Может быть, немного успокоиться и разобраться, действительно ли произошла вся эта безумная ситуация. То ли я слишком остро отреагировала и раздула все до предела, то ли отреагировала недостаточно. И вообще, какое отношение имеет к этому Гвен? Наверное, никакого, верно? Но почему он разговаривает с ней? Это раздражает. Может быть, старики и разговаривают со своими бывшими, но мне это безразлично. Я скрещиваю руки на груди и фыркаю, стараясь выглядеть так, будто мне интересно это собрание.

В любом случае, вероятно, с ним действительно что-то не так. Он слишком совершенен, чтобы быть свободным, одиноким, ожидающим моего появления в течение тридцати семи лет. Правда? Я — катастрофа, а он — само совершенство. И Иисус Христос, то, что он делает со мной своим языком. И эти пальцы. А его... Ну, я даже не могу сейчас думать о его члене, потому что я на работе, и у меня достаточно проблем без того, чтобы спонтанно взорваться оргазмом посреди этой встречи. Дело в том, что он, вероятно, очень раздражает во всех отношениях, в которых я просто еще не разобралась.

Возможно.

Так чертовски раздражает то, как он приносит продукты. И готовит. И убирает за собой. И играет со мной в настольные игры. И вовлекает меня в содержательные беседы, прежде чем уложить в постель, и делает со мной всевозможные грязные вещи, пока я не кончу — всегда раньше, чем это сделает он. Ага. Он придурок. Женщины, наверное, постоянно его бросают.

Я раздраженно вздыхаю, пока Марк не толкает меня локтем, напоминая, что у нас собрание. Рисую ручкой по своему блокноту, притворяясь, что слушаю. Я не худший сотрудник, просто мы обговариваем тот же материал, который был отправлен по электронной почте два дня назад. Возможно, некоторым людям нужно, чтобы им прочитали электронное письмо вслух. Не мне. Я прекрасно могу прочитать, это одна из моих сильных сторон.

Что заставляет меня задуматься. Мне следует присмотреться к этим бумагам повнимательнее, не так ли? Держу пари, он подал заявление в тот же самый первый день. Конечно, я знаю, что он это сделал, не так ли? Он бросил его на мой кухонный стол и сказал, что нам нужно об этом поговорить. За исключением того, что мы не говорили об этом, а потом он забрал это с собой, и мы даже не обсуждали, что это было.

Но не нужно быть гением, чтобы понять это. Конечно, он бы подал документы об аннулировании брака. Он долбанный адвокат, и, наверное, сам подал иск в то воскресенье днем, после того как я выбежала из своей квартиры без лифчика. Вероятно, пошел домой, включил свой ноутбук и оформил документы, а почему бы и нет? Я была сумасшедшей девчонкой, которая обманом заставила его жениться по пьяни, а потом сбежала, как только переспала с ним.

Честно говоря, я не совсем понимаю, почему он терпел меня так долго. Я хороша в постели, но не настолько. Я не знаю никаких трюков или чего-то в этом роде. Я не умею делать глубокий минет, даже самую малость. Не поймите меня неправильно, никто никогда не жаловался, и я думаю, что довела до совершенства приятную комбинацию рук и рта, которая может создать иллюзию, что я беру на себя больше, чем есть на самом деле. Но никаких предложений типа «трахни меня в рот, сэр» не будет, я могу вам это обещать.

Я ужасно готовлю и уже призналась, что мне неинтересно забирать его вещи из химчистки. Я бы оставила этот факт при себе, если бы поняла, что он ежедневно носит только костюмы и долбаные отглаженные рубашки. Не то чтобы я передумала забирать его вещи из химчистки, но я бы, по крайней мере, поддерживала иллюзию, что смогу забрать его вещи из химчистки еще немного.

Но почему-то, кажется, я ему нравлюсь. Может быть, он и не любит меня, но кто может его винить? Мы еще даже не отпраздновали нашу двухнедельную годовщину. Я вынимаю бумаги из конверта и читаю их, строчку за строчкой. Это действительно скучно и наполнено словами «ответчик» и «истец» снова и снова. Я знаю, что это просто юридический жаргон, но это печально.

Когда я приглядываюсь повнимательнее, то замечаю кое-что еще. Юридическая фирма Росси на Южной 4-й улице указана в документах. Но там также указана Гвен Джонс, эсквайр. И номер бара в Неваде для Гвен Джонс. И здесь, на последней странице, указано, что Гвен Джонс, эсквайр, адвокат истца Винсента Томаса Росси.

Я уверена, что покраснела от унижения или, возможно, от ярости. Скажи Гвен, чтобы подождала, мне нужно с ней поговорить.

Этот гребаный ублюдок. Он попросил свою бывшую подготовить документы? Я даже не стою семисот долларов его времени, потраченного на то, чтобы самому оформить документы? Он попросил свою бывшую сделать это за него? Его бывшая, которая работает на него? В его юридической фирме?

Смеялись ли они над этим? Надо мной? Заходил ли он к ней в офис в тот понедельник утром и потчевал ли ее историями о своих выходных, полных сожалений? О глупой девчонке, которая не могла перестать набрасываться на него все выходные? Говорили ли они о юридических делах, когда он сказал ей, что случайно женился на девушке, которая зарабатывает на жизнь планированием свадеб из-за вихря выпивки и похоти?

Судьба мертва. Даже ванна, полная «Чиз-Итсов», не смогла бы сделать день лучше.

Глава 27

— Ты купила все, что желала, или хочешь, чтобы я взял для тебя кусочек пиццы?

Я хмуро смотрю на Марка, потому что сказано это было неискренне. Скорее предложение, пронизанное сарказмом и осуждением моего выбора на обед. У меня на тарелке макароны, целый стейк из индейки с картофельным пюре, политым соусом, и с гарниром из зелёной фасоли. И кекс. Ладно, это два кекса, но у меня кризис, все это свалено на один поднос, так что я не понимаю, из-за чего он ко мне придирается. Один поднос равен одному обеду, это всем известно. Я бросаю на него злобный взгляд, беру свой поднос и направляюсь в столовую для сотрудников в поисках подходящего места. У нас поздний ланч, потому что заседание нашего отдела тянулось бесконечно, в отличие от моего брака, который длился всего двенадцать дней.

С другой стороны, я уже нахожусь на четвертой стадии горя, которая заключается в депрессии и в чрезмерном употреблении углеводов. Возможно, я страдаю от своих успехов, что в некотором роде печально, но все равно собираюсь добавить это в свой список сильных сторон, так как мне все равно нужно хвалить себя.

Это напоминает мне о том, что я должна сделать.

— Нам нужно поискать Гвен в Интернете, — объявляю я, как только нахожу подходящий столик, чтобы поесть и поболтать. Это кабинка у дальней стены столовой для сотрудников, потому что кабинки идеально подходят для приватных бесед. И расстегивания брюк для избыточного потребления калорий.

Лидия пообедала час назад, и это к лучшему, потому что не могу притворяться счастливой прямо сейчас, я до сих пор не сказала ей, что вышла замуж. Что тоже хорошо, потому что я почти не замужем, так зачем вообще поднимать этот вопрос?

Принятие. Это пятая стадия горя. Я собираюсь притвориться, что у меня ничего не получилось, потому что не собираюсь пропускать углеводную стадию. К черту это.

— Конечно. — Марк садится за столик напротив меня. — Это звучит разумно.

— Ты хорошо разбираешься в математике? — спрашиваю я, открывая интернет-браузер на своем телефоне. — Как ты думаешь, сколько коробок «Чиз-Итс» мне понадобится, чтобы наполнить ванну, при условии, что я буду в ней?

— Даже не буду отвечать на этот вопрос.

— Я думала о двадцати коробках, но потом подумала, будет ли этого достаточно, чтобы наесться, или это едва покроет дно ванны. А ты как думаешь?

Марк вздыхает, отвинчивая крышку с бутылкой воды, как будто смиряется с тем, что ему предстоит разговор об объеме крекеров, необходимом для наполнения ванны.

— Я думаю, на это ушло бы сто коробок или больше.

— Боже, это же крекеров на триста долларов. Как ты думаешь, могу я потребовать эти расходы при расторжении брака?

— Я не думаю, что ты можешь претендовать на что-либо при аннулировании брака. Для начала, ты ссылаешься на аннулирование, как будто это налоговая декларация, которой оно не является. Если ты спрашиваешь, можешь ли ты потребовать, чтобы Винс заплатил за сотню коробок «Чиз-Итс» в качестве своего рода финансового урегулирования вашего брака, ответ — нет. Аннулирование брака происходит не так.

— Этот день становится все хуже и хуже, — стону я, набирая в поисковике «Юридическая фирма Росси». Это действительно хороший веб-сайт и действительно крупная юридическая фирма, судя по количеству адвокатов в штате. Если бы я была заботливой женой, а не озлобленной будущей бывшей женой, я была бы действительно впечатлена. Нажимаю на вкладку с надписью «адвокаты», и вот она, Гвен Джонс. Там есть ее фотография. Она блондинка, училась на юридическом факультете Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и я ненавижу ее. Это первое, что я замечаю. Она партнер, что очень раздражает и приносит ей еще одно очко в колонке «Я ее ненавижу». Она специализируется на семейном праве, а в свободное время входит в совет директоров девочек-скаутов из южного Лас-Вегаса.

Кто, черт возьми, может с этим соперничать?

Только не я. В полной мере мои волонтерские усилия сводятся к возвращению тележек с покупками после того, как я положу свои продукты в машину, и, честно говоря, я не думаю, что это считается.

— Видишь ли, это именно та женщина, с которой ему следует быть. — Я поднимаю телефон, чтобы Марк посмотрел его. — Не такая помешанная на планировании вечеринок девчонка, как я. У адвоката должна быть серьезная жена.

— Ладно, успокойся. Не изображай из себя Элль Вудс из «Блондинки в законе». Ты делаешь какие-то действительно дикие выводы, даже для себя.

— Может быть. — Я накручиваю на вилку кусочек спагетти и отправляю его в рот. Затем я набираю «Гвен Джонс, эсквайр» в поиске Google и нажимаю на изображения. И вот она, фотография Винса и Гвен вместе. Снимок был сделан на благотворительном мероприятии, проходившем на красной дорожке. Там очень милый фон для фотографии, и мне интересно, кто планировал это мероприятие, потому что я хотела бы знать, кто делал их графику. Я снова передаю телефон Марку. — Но я права насчет того, что они были вместе. Вот они. — Я плюхаюсь обратно на стул и ковыряю вилкой картофельное пюре.

— Три года назад, — говорит Марк, глядя на фотографию. — Это событие произошло три года назад. — Он закатывает глаза, глядя мне в лицо, и кладет телефон на стол.

— Меня не волнует, как давно это было, он не должен был заставлять свою бывшую девушку подавать документы на аннулирование брака. Это... грубо. — В конце концов, я выбираю слово «грубо» как лучший способ выразить «невнимательную», «хамскую», «невежественную» и «оскорбительную» ситуацию. Затем я корчу Марку гримасу, провоцируя его не согласиться.

— Это не та жена с работы, у которой бы я просил фиктивного брака. — Марк качает головой с выражением печального разочарования на лице.

— Смотри! — Я вскидываю руки вверх, как будто это все доказывает. — Я — жена-хищница! Охочусь на невинных мужчин и обманом заставляю их жениться!

— Нет, я имел в виду, с каких это пор ты просто сидишь сложа руки и пассивно позволяешь чему-либо происходить? Ты не делала этого со мной. Ты сказала мне, что мы друзья на твой второй рабочий день. После того, как я пошутил о енотах, ты просто сказала: «Марк, мы теперь друзья».

— О, да. — Я ухмыляюсь. — Хотя еноты действительно забавные. К тому же у них такие глупые маленькие маски, из-за которых кажется, что они собираются ограбить банк. — Я машу в воздухе, как будто у меня крошечные енотовидные лапки.

Марк в замешательстве смотрит на меня.

— А ты знал, что мамы-еноты воспитывают своих детей самостоятельно? — Я торжественно киваю, в то время как Марк продолжает смотреть на меня, жуя. — Люди должны проявлять больше понимания, когда енот роется в мусоре или пытается достать кусочек пиццы. Быть матерью-одиночкой нелегко.

— Дело в том, — продолжает Марк, — что ты не просила меня быть твоим другом, ты просто мне сказала. Что действительно неприятно сейчас, когда я думаю об этом, но это часть твоего обаяния. А потом ты сделала это снова, когда сделала меня своим мужем по работе.

Я киваю. Такая одновременно несносная и очаровательная. И, возможно, близка к верхней границе шкалы агрессивности.

— Когда свадьба Харрисона и Николс была чуть не отменена из-за спора о том, где рассадить братьев жениха по студенческому братству, ты не сдалась. Ты составила новую схему рассадки и умудрилась свести двоюродную сестру невесты с одним из тех парней из братства.

Это правда. Я действительно это сделала. На бумаге они были очень совместимы. Под «на бумаге» я подразумеваю, что просмотрела аккаунты в Instagram каждого гостя, который не пришел на встречу, а затем распределила их по парам в таблице рассадки, основываясь на моем объективном мнении о том, кто, скорее всего, составит пару. Прошло всего три недели, но, судя по моим наблюдениям в Instagram, у двоюродной сестры невесты и брата по студенческому братству, с которым я ее свела, дела идут действительно хорошо.

— Когда Бронсоны попросили за день до возобновления их клятвы — чтобы в бальном зале Лас-Вегаса выпал снег, ты сказала им «нет»? Нет, ты этого не сказала, Пэйтон Таннер. Ты нашла генератор снега в Лас-Вегасе в пятницу днем и установила его в танцевальном зале перед тем, как уйти с работы тем вечером. Потому что ты не из тех, кто сдается.

Это тоже правда.

— И когда судьба привела тебя в офис Винса, ты вышла за него замуж. Именно так, как ты и обещала.

— Ладно, стоп. — Я поднимаю руку в универсальном жесте «остановись, черт возьми». — Я в основном шутила по этому поводу. Имею в виду, конечно, я была готова выйти за него замуж, когда впервые увидела его, из-за судьбы, понимаешь? И еще из-за сексуального влечения. Но имела в виду, сработает ли это, например, если мы встретимся и будем встречаться, и я не сведу его с ума, и он не будет раздражать меня, и если секс будет хотя бы вполовину таким хорошим, как я себе представляла. Совсем не имела в виду, что собиралась обманом заставить его жениться на мне на нашем первом свидании.

— Именно так.

— Что именно? Что ты только что доказал?

— Что ты не хищница.

Полагаю, это правда. Я не собиралась обманом заставлять его жениться на мне. Это не моя вина, что он не выбрал вариант «А» и не позволил мне вытатуировать тигра у себя на заднице. Никто не заставлял его становиться полицией по татуировкам.

— Может, и нет, но откуда мне знать, не разыгрывает ли меня судьба?

— Пффф. Как будто судьба посмела бы. Как будто у судьбы есть шанс противостоять Пэйтон в моменте.

Хм, это действительно так.

— Я так запуталась, Марк. Любить Винса — это все равно что ходить по магазинам в «Таргет».

— Конечно. — Марк кивает, на его лице нет осуждения, потому что он отличный супруг по работе. — А как это?

— Ну, я понятия не имела, что он мне нужен, пока не увидела его. Ты знаешь? Я просто весело жила своей жизнью без Винса и думала, что счастлива. Думала, что у меня есть все, что мне нужно. Но потом, пуф, он появился, и я подумала: «Мне нужен этот парень». Я не могу жить без этого парня. Поэтому посадила его в свою тележку и вышла за него замуж, и теперь я точно умру, если он высадит меня у стойки возврата, и мне придется провести остаток своей жизни, расхаживая по магазину в поисках Винса получше того, который у меня уже был.

Марк просто моргает, глядя на меня через стол, и я думаю, это потому, что аналогия была настолько глубокой, что он не может найти слов для ответа, но это нормально, потому что у меня есть план.

Глава 28

— Мне нужно, чтобы ты нашел кое-кого для меня, — объявляю я, входя в кабинет Кэнона, усаживаясь на один из стульев для гостей напротив его стола.

— Винс в Рино консультирует по одному делу.

— Я знаю, где Винс, — отвечаю я, не утруждая себя тем, чтобы скрыть свое раздражение. — Мне нужно знать, где Кэрол.

— Кто, черт возьми, такая Кэрол? — Кэнон перестает печатать и поднимает взгляд от монитора. Откидываясь на спинку стула и переплетая пальцы, я точно знаю, что привлекла его внимание. В основном потому, что он любопытный ублюдок.

— Мой лайф-коуч.

— Твой лайф-коуч. — Кэнон медленно кивает и приподнимает бровь, и у меня складывается впечатление, что я только что испортила ему день. — Продолжай. — Да. Мой лайф-коуч. Мне нужно найти ее как можно скорее, потому что мне срочно нужен совет.

— Ты пробовала ей позвонить?

— Я потеряла ее номер. — Я вскидываю руки вверх, это же может случиться с кем угодно.

— Как ты потеряла номер, который набирала со своего телефона? Он же остается там навсегда. Исходящие звонки. Ты хочешь, чтобы я снова взломал твой телефон и поискал его для тебя? — Он снова склоняется над клавиатурой, как будто собирается сделать именно это.

— Нет! Не смей! — Я машу рукой, веля жестом остановиться. Боже, Кэнон — это заноза в заднице. Заноза в заднице с фантастическими навыками выслеживания, напоминаю я себе. — Я никогда не назначаю встречи по телефону, поэтому у меня нет ее номера.

— Конечно. Значит, ты записываешься по электронной почте?

— Хорошо. — Я тяжело вздыхаю, потому что на самом деле не вижу никакого способа утаить это. — Дело в том, что... — начинаю я, но Кэнон перебивает меня.

— Я не могу дождаться, когда услышу это. — Он улыбается, и я уверена, что он будет в восторге, но мне не смешно, поэтому бросаю на него хмурый взгляд, намекающий, что ему следует заткнуться, если хочет это услышать. Он ухмыляется, как придурок, и откидывается на спинку стула.

— Дело в том, что Кэрол не является моим личным коучем.

— Поподробнее.

— Я просто брала что-то вроде тест-драйва лайф-коуча. — Ковыряю несуществующую ворсинку у себя на колене и избегаю взгляда Кэнона. Когда я больше не могу выносить тишину, бросаю взгляд в его сторону.

— Расскажи мне все. Мне нужна полная визуальная картина.

— Уф, ты такой занудный.

— Выкладывай, или я не стану помогать.

Я неохотно объясняю все то, что узнала про судьбу, рассказывая пару примеров сеансов лайф-коучинга, в то время как Кэнон постоянно прерывает меня, чтобы задать вопросы. После моего рассказа и его непрекращающегося смеха, он говорит, что у меня есть потенциал в слежке, если я когда-нибудь захочу сменить карьеру в сторону сферы безопасности. Что очень мило. Я добавляю навыки наблюдения к своему списку сильных сторон, потому что на самом деле это неплохой навык, и приятно знать, что у меня есть способности к диверсификации.

— Значит, ты хочешь найти Кэрол, потому что нуждаешься в совете, который не сможешь получить, подслушивая?

— Тест-драйв. Это был просто тест-драйв.

— Верно. Тест-драйв.

— Но я готова к настоящей встрече, потому что мне нужно, чтобы она помогла мне определить мои сильные стороны. Полный список, а не просто в общих чертах.

— Почему ты этого хочешь?

— Чтобы я могла показать их Винсу.

— Конечно. Это что, какой-то фетиш? Какая-то извращенная ролевая игра с бумажной волокитой и поркой? Вообще-то, не отвечай на этот вопрос. Это намного больше информации, чем я хотел бы знать.

— Ты можешь найти Кэрол или нет?

— Ты хочешь, чтобы я нашел коуча по имени Кэрол без фамилии, без номера телефона, электронной почты или адреса офиса?

— Надеюсь, что ты сможешь.

— Конечно, я могу, Иисус. — Закатывая глаза, Кэнон стучит по клавиатуре, бормоча что-то о людях, злоупотребляющих его умениями. — Расскажи мне, о чем шла речь во время сеансов.

— Как обычно. Карьерные цели, навыки принятия решений, все как обычно.

— У меня есть контакты с двумя лайф-коучами в Лас-Вегасе по имени Кэрол. — Кэнон наклоняет свой монитор, чтобы я увидела изображения, которые он вывел на экран. После серии неудачных попыток Кэнон, наконец, поворачивает монитор, и это она. Это Кэрол!

— Это она! — Я подпрыгиваю на своем стуле от волнения. — Ты можешь найти номер телефона или адрес электронной почты?

— Кэрол — не лайф-коуч, Пэйтон, — отвечает Кэнон, поворачивая монитор обратно.

— Это она! Она действительно хороша!

— О каких еще вещах говорилось на этих предполагаемых сессиях лайф-коучинга?

— Я не знаю, не все уловила. Тест-драйв — это скорее ознакомительная встреча.

— Такие вещи, как цели продаж? Вознаграждение за результативность? Комиссионные?

— Может быть? Я как бы отключилась от всего этого, потому что в основном меня интересовал личностный рост. Хотя я думаю, что Меган копила деньги, чтобы купить таймшер. Я не знаю.

— Кэрол продает эфирные масла, Пэйтон. Она не коуч. Она руководитель группы по производству эфирных масел. Меган — один из ее уполномоченных торговых представителей.

Что?

Кэнон снова переворачивает экран, и на нем появляется Кэрол. Очевидно, я могу записаться к ней на прием, если захочу купить стартовый набор за сто шестьдесят долларов.

— Кэрол не лайф-коуч?

— Нет.

— Я чуть не вступила в секту?

— Я думаю, что «секта» могла бы стать действительно большим скачком. Возможно, ты собиралась обзавестись диффузором и второй работой, но я думаю, что на этом все и закончилось бы.

— Хм. — Я откидываюсь на спинку стула, не могу поверить, насколько я сумасшедшая. — Я такая идиотка.

— Я думаю, что ты на самом деле довольно умная.

Я стону и откидываю голову назад, уставившись в потолок в кабинете Кэнона. Все в порядке, мне не нужна Кэрол. У меня просто кризис уверенности в себе, и это просто смешно, потому что я полностью с этим справляюсь.

— Ты лучший друг Винса, верно?

— Мы еще не сделали это официальным на Фейсбуке, — пожимает плечами Кэнон, — Но вроде того.

— Дело в том, Кэнон, что я по-настоящему люблю его.

— Ничего удивительного, Винс — привлекательный ублюдок. О, я вспомнил, у меня кое-что есть для тебя. — Он выдвигает ящик стола и что-то достает, улыбаясь, когда смотрит на это, пододвигая ко мне через стол. Это удостоверение сотрудника. Мое служебное удостоверение, но с моей новой фамилией Росси. Пэйтон Росси.

— Мне это не нужно. — Я вздыхаю, когда на меня накатывает волна эмоций. Это первый раз, когда я вижу свое новое имя на чем-либо. Минус восемьдесят семь раз, когда я практиковалась: писала во время встреч на этой неделе, но это не было напечатано на чем-то официальном, например, на удостоверении личности при приеме на работу. Я выдыхаю и вновь откидываюсь на спинку стула. — Винс бросает меня.

— Я сомневаюсь, что это правда. — Кэнон, кажется, действительно равнодушен к моему предстоящему разрыву. Я бы подумала, что ему будет не все равно, ведь он был подружкой невесты на нашей свадьбе, но нет. Он поворачивается на стуле, ведя себя так, словно мы обсуждаем мясной рулет из кафетерия.

— Это правда! Что ж, отчасти это правда. Думаю, я ему нравлюсь. — Я делаю паузу, произнося это, потому что нужно перефразировать. — Знаю, что нравлюсь ему. До сегодняшнего дня он только и делал, что показывал мне, как сильно я ему нравлюсь. Сегодняшний день был непростым, но у него был напряженный голос, и, возможно, он не любит разговаривать по телефону. Это так? Вы, ребята, разговариваете по телефону?

— Каждый вечер в десять. Мы обсуждаем прошедший день и то, что мы чувствуем, прежде чем планировать наши наряды на следующий день.

— Он какой-то угрюмый по телефону, — продолжаю я, игнорируя Кэнона. — Может, быть мужем для него слишком тяжело. Я надеюсь убедить его стать моим парнем, мне просто нужен второй шанс.

— Как много ты знаешь о Винсе?

— Боже, не придирайся ко мне, Кэнон. Я знаю его меньше двух недель. И признаю, что мы находимся на нижней ступени шкалы «как лучше узнать тебя», но иногда ты просто знаешь. Я имею в виду других людей, а не тебя. Ты все еще одинок, так что, очевидно, ты не испытал, каково это — просто знать.

— Иногда я встречаюсь с женщиной, с которой просто знаю, мне суждено переспать один раз, а потом никогда больше не увидеть. Это считается?

— Что-то вроде того. — Я морщу нос, пока думаю об этом. — Я не из тех, кто разбирается в этом, но, похоже, ты, по крайней мере, понимаешь концепцию. Но не волнуйся, я не верила в вечность, пока не встретила Винса, так что для тебя все еще есть надежда. Раньше я верила, что любовь длится от одного до десяти лет, но Винс изменил это. Он заставил меня поверить, что «навсегда» стоит того, чтобы рискнуть.

Кэнон смотрит на меня через стол, с задумчивым выражением лица.

— Позвольте мне рассказать тебе несколько вещей о Винсе Росси.

Глава 29

В итоге я решаю, что сотня коробок сырного крекера — уже чересчур. Это ложь. Я бы купила сотню коробок, но в магазине было всего шестьдесят семь коробок «Чиз-Итс», поэтому решила, что шестидесяти семи недостаточно, чтобы наполнить ванну, и было бы невежливо уничтожить весь запас «Чиз-Итс», когда у какой-нибудь другой девушки тоже, возможно, кризис. Но мне нужна одна из этих коробок. Поэтому, чтобы не способствовать дефициту крекеров с сырным вкусом, я ограничила свою покупку тремя штуками.

Сейчас они стоят в ряд на краю моей ванны. По одной упаковке оригинального сыра, особо поджаренного сыра и белого сыра чеддер. Что касается меня, то я лежу в ванне, полностью одетая. В ванне нет воды, но это все равно очень успокаивает, как объятия. Подушка помогает, как и одеяло. Диван, по общему признанию, был бы более удобным, но он не обладает такой успокаивающей привлекательностью, как ванна. Ванна похожа на гнездо, где я могу спрятаться, размышляя о своей жизни.

Я знаю, это странно, но наполнять ванну крекерами было бы еще более странно, так что это уже победа, потому что мне действительно она нужна. К черту Кэрол и ее эфирные масла.

Оказывается, Винс в некотором роде благодетель. Оказывается, стриптизерши — это не хобби, помогать людям — его хобби. Я считала, что он немного плохой мальчик — адвокат, владеющий стриптиз-клубом. Сексуальный негодяй.

Но это не так. Он совершенство, вот кто он такой. Мой муж-благодетель. Я знаю, знаю. Сколько добра мог бы сделать владелец стриптиз-клуба-слэш-адвокат?

Много.

Он входит в совет директоров трех местных благотворительных организаций.

Его юридическая фирма за четыре года сделала больше бесплатных консультаций, чем любая другая юридическая фирма в Неваде.

Он направляет каждый доллар прибыли от клуба на стипендии для сотрудников. Все они: танцоры, бармены, официанты. Любой, кто хочет получить образование, получает его. На самом деле, каждый сотрудник нанимается с пониманием того, что он воспользуется этим преимуществом и будет двигаться дальше. Что это ступенька, а не карьера.

Так что да, я думаю, попытка научиться танцевать на шесте была не такой уж впечатляющей и, возможно, оскорбительной.

И мы уже знаем, что самое большое мое волонтерство — вернуть тележку с продуктами в место ее хранения.

Мой муж так далек от меня.

В чем настоящая проблема? Он сам мне ничего этого не рассказывал, я все это услышала от Кэнона.

Почему бы ему не рассказать мне все эти хорошие вещи о себе? Почему бы ему не поделиться этим? Вот что колет. Мы проговорили всю неделю. Разговаривали, ели, разговаривали, играли в игры, разговаривали и трахались.

Но скольким он на самом деле делился? Как много он открыл? Я думала, это было много. Мы говорили о его маме, о том, как он рос в Вегасе, и о многом другом. Мы поговорили о том, где он учился в школе, и о его увлечениях. Мы специально говорили о стриптиз-клубе, и он никогда не поправлял меня, когда я называла это хобби.

Он прислал мне документы об аннулировании брака, не поговорив со мной об этом.

Он не сказал, что любит меня в ответ.

Но потом я напоминаю себе о том, как он вел себя, что заставлял меня чувствовать. Его действия говорили мне, что он заботится обо мне. Что я ему интересна, что я ему нравлюсь. Он проводил со мной каждый божий день вплоть до своей деловой поездки — и это был не просто секс. Это было так далеко от простого секса. Может быть, он еще не готов признать, что любит меня, но он уже на верном пути. Я уверена в этом. В основном уверена. Достаточно ли уверена?

Я ни разу не видела, где он жил. Я спросила его, когда могу посмотреть его квартиру, и он сказал, что это дерьмовая дыра. Интересовалась, что он делает со своим доходом в семьсот долларов в час, если живет в дыре, и он рассмеялся. Сказал, что у него есть квартира в центре города, рядом с его офисом. Дорогая квартира, которая была безжизненной и холодной по сравнению с моей квартирой, но которую я могу посмотреть в любое время.

Но потом он прислал мне документы об аннулировании брака, так что, возможно, он не имел в виду «в любое время». Может быть, он не хотел, чтобы я знала, где он живет.

Говорят, что любовь побеждает все, но это ложь. Любовь все портит. Я воочию убедилась, что любовь не может победить все.

Любовь — это сука.

Глава 30

В субботу я окончательно решила, что с меня хватит. Победители никогда не сдаются, а лодыри никогда не выигрывают. Ладно, я вообще ничего не решала, но мне нужно идти на работу. Так как сегодня торжественное открытие отеля, а поскольку я занималась планированием этого мероприятия, мне необходимо там присутствовать. У каждого в этом отделе есть обязанности, которые они должны курировать. Сегодня вечером с четырех до восьми я отвечаю за работу парковщика.

Знаю, это отстойно.

На самом деле, я даже ничего не знаю, что должен делать парковщик. Но каждый сотрудник отдела планирования мероприятий должен находиться в отеле весь день. Просто в режиме ожидания. Мне ничего не нужно делать, кроме как быть под рукой на случай экстренной ситуации при парковке машины.

Как я уже сказала, отстойно.

Когда-нибудь у меня будут важные обязанности, например, буду ведущей у поп-звезды, которая будет выступать сегодня вечером. А до тех пор я приложу все усилия, чтобы все сотрудники службы парковки работали в полную силу, а если возникнет чрезвычайная ситуация, непременно позабочусь об этом. Говоря «позабочусь об этом», я имею в виду, что позвоню своему боссу и сообщу о том, что происходит. Вот и все мои обязанности на сегодня.

Может быть, в это время найду подходящую пару в Instagram. Уверена, что хотя бы одному из парковщиков не помешала бы моя помощь, так что день не пройдет впустую. А потом я сама смогу присутствовать на торжестве. На самом деле, я совсем не в настроении, но хочу повидаться с Лидией. Она будет там с Ризом, и уверена, он будет занят, поэтому у меня будет несколько минут, чтобы поговорить с ней о том, как у них идут дела.

Так что вперед, вверх и все такое.

Винс написал смс, сообщая, что сегодня будет дома. «Я буду дома в субботу», — гласило сообщение. Я поняла, что он прилетит домой из Рино в субботу и, вероятно, заедет к себе домой. Конечно, он пошел бы к себе домой, не то чтобы у него были вещи у меня дома. Я уверена, что мы встретимся как-нибудь в эти выходные и поговорим. Боже, я не в настроении разговаривать. Единственный разговор, который я хочу вести, — это разговор о знакомстве с ним, а не о расставании. Не заинтересована в такого рода разговорах, совсем нет.

Но сегодня работа. Затем торжественный прием. Позже разберусь, что мы с Винсом делаем. Я принимаю душ и делаю прическу, собирая волосы в высокий пучок. Трачу дополнительное время на макияж, а затем выбираю довольно скромное платье цвета румян, которое подойдет как для моих дневных обязанностей, так и для той части гала-концерта, на которой я хочу остаться. У него рукава три четверти, а юбка доходит мне до середины бедра. Я обуваю ноги в туфли на каблуках телесного цвета и рассматриваю свое отражение в зеркале.

Я выгляжу очень женственно, или просто мне так кажется. Думаю, что это пустая трата времени, так как Винс не увидит меня сегодня вечером. Нет, если только он не позвонит, чтобы извиниться за то, что его бывшая девушка подала документы на аннулирование брака, скажет, что любит меня и пригласит посидеть у него на лице. Я немного мечтательница, поэтому на всякий случай прихорошилась и надела хорошее нижнее белье.

По дороге на работу я заскакиваю в «Дель Тако», чтобы купить «Кофе со льдом», и первый глоток напоминает мне о Винсе. Это глупо, — я ела Дель Тако с ним один раз, а без него сорок с лишним раз. И все же в ту секунду, когда я делаю первый глоток, вспоминаю, что он принес мне тако. Тако и мой любимый кофе со льдом, хотя я свожу его с ума, когда стучу льдом по чашке.

Когда я приезжаю на работу и паркуюсь в гараже для сотрудников, захожу в свой отдел, чтобы зарегистрироваться, прежде чем отправиться к парковщику. Честно говоря, мне повезло с такой ранней работой на открытии. Мероприятие на самом деле начнется только в восемь, так что у меня есть немного времени, пока все не пойдет кувырком. Я нахожу административные кабинеты, ближайшие к зоне обслуживания парковщиков, и представляюсь руководителю группы, предупреждая, чтобы она позвонила, если ей что-нибудь понадобится. Затем я нахожу место, где можно понаблюдать, оставаясь в стороне, потягиваю кофе со льдом и перекидываюсь парой слов с друзьями по мобильному.

Моя игра прерывается сообщением от Кэнона.

Кэнон: Красивое платье. Очень женственное.

Я оглядываюсь по сторонам, ожидая увидеть его, прислонившегося где-нибудь к стене, но я его не вижу. И тут я понимаю, что он наблюдает за мной через камеру слежения.

Пэйтон: Ты наблюдаешь за мной через камеру? Серьезно, тебе нужна помощь.

Кэнон: Думаешь? Возможно, у меня есть фетиш на слежку.

Пэйтон: Ты чертовски странный. Скажи мне, где камера, чтобы я могла тебя отключить.

Кэнон: Пффф. Скорее там, где нет камеры — это больше похоже на правду.

Пэйтон: Чудак.

Кэнон: Я не тот, кто только что разыграл слово из двух букв на пять очков. Имей хоть немного гордости.

Пэйтон: Ты это видишь?!?!?!

Кэнон: Я могу видеть все из своего царства наблюдения.

Пэйтон: …

Кэнон: У меня есть поп-звезда и бывший президент, которые должны прибыть в течение следующего часа. Им было сказано воспользоваться отдельным входом под западным гаражом, но если они пропустят поворот, то могут обратиться к парковщику. Предупреждение.

Пэйтон: Спасибо.

Следующие несколько часов я провожу, ничего не делая, потому что парковщики на самом деле не нуждаются ни в какой помощи. Гараж для парковки еще не заполнен, и парковщик всегда на высоте, забирая ключи и раздавая талоны в течение тридцати секунд после прибытия каждой машины. Оказывается, в мои обязанности входит нечто большее, чем просто следить за любыми аварийными ситуациями на парковке. Я также стою наготове на случай, если VIP-гостю что-то понадобится между его машиной и вестибюлем, где его встречает представитель VIP-службы. Как и следовало ожидать, никому ничего не понадобилось за время их двадцатифутовой прогулки до двери, так что я в основном наблюдаю за людьми. Единственными знаменитостями, прибывшими так рано, были журналисты. Я заметила ведущего CNN и звезду реалити-шоу, ставшую ведущей красной дорожки для «E!» и больше — ничего. Марк присматривает за парковщиками с восьми до полуночи, так что я торчу рядом с персоналом за стойкой, наблюдаю и жду, когда появится Марк, чтобы я могла передать бразды правления.

Именно так я чуть не врезалась в Винса.

Он здесь. В черном костюме, и да поможет мне Бог, он великолепно выглядит. Я замечаю его как раз в тот момент, когда он выскальзывает из своей машины и медленно обводит взглядом парковку. Ныряю за стойку, прежде чем он успевает меня увидеть, и даже понятия не имею, почему прячусь. Я так удивлена его появлением, что застигнута врасплох, и мое сердце колотится так, словно я только что пробежала полмили на каблуках. Мой телефон пищит входящим сообщением.

Кэнон: Эй, к твоему сведению, твой муж уже на пути сюда.

Пэйтон: Почему ты такой придурок, когда предупреждаешь меня? Он уже здесь, но ты ведь знаешь это, не так ли!?!?!?

Кэнон: Да, но так мне веселее.

Пэйтон: Член!

Кэнон: Он сейчас внутри, если ты не хочешь продолжать прятаться за стойкой.

Я поднимаю средний палец над головой, затем встаю и громко выдыхаю. Ладно, итак, Винс здесь. Это хорошо? Это хорошо. Поправляю платье и размышляю о том, что я хочу сказать Винсу. И не успеваю далеко продвинуться в своих размышлениях, когда приходит Марк. Я ввожу его в курс всего того, что происходит, а затем направляюсь внутрь. Направляюсь к своему столу на третьем этаже, чтобы взять сумочку, но мой босс очень разговорчива, так что к тому времени, когда спускаюсь на вечеринку, уже почти девять. И я нервничаю.

Дело в том, что когда вы одновременно ищете кого-то и избегаете его, это, как правило, заставляет человека испытывать дискомфорт. Например, когда ты идешь в дом с привидениями и знаешь, что все это нереально и тебе на самом деле не грозит смерть, но ты все равно подпрыгиваешь, когда подросток, одетый как оборотень, кричит: «Бу!». Что-то вроде этого.

Сегодня вечером мы ожидаем до пяти тысяч человек, и сейчас в бальном зале толпится вдвое меньше народу, поэтому вполне логично, что когда я вхожу в зал — вижу Винса, притворяюсь, что совсем его не заметила и бегу в другую сторону.

Совершенно нормально.

Я чувствую ваши осуждающие взгляды, но если вы не выходили замуж в тот же день, когда только познакомились, и все же каким-то образом по-настоящему влюблялись в него, даже несмотря на то, что любовь ужасна и непредсказуема и не дает гарантий, никогда не знаешь, как отреагируешь в первый раз, когда вы видитесь после того, как он прислал вам документы об аннулировании брака.

Поэтому я бегу. Недалеко, просто на другой конец бального зала. Затем в бальный зал напротив, где выступает группа на разогреве у поп-звезды. А потом возвращаюсь в главный бальный зал, где врезаюсь в Лидию.

— Эй! — Она быстро заключает меня в объятия, а затем спрашивает, кого я избегаю.

— Винса.

— Он здесь?

— Он везде, чокнуться можно.

— Я думаю, он дружит с Кэноном, — говорит она, слегка нахмурившись, вероятно, прикидывая, почему парень, который помог ей организовать аукцион продажи девственности для Риза, и которого она все еще может считать настоящим сутенером, находится здесь.

— Да, наверное, поэтому он здесь, — вру я, потому что ни о чем не говорила Лидии, и сейчас, похоже, не самое подходящее время, не так ли? Эй, на самом деле Винс не имеет дел с проститутками, и, кстати, я вышла за него замуж. Кажется, неловко, не так ли? Когда мимо проносят поднос с закусками, я хватаю одно и запихиваю в рот, чтобы выиграть немного времени.

— У тебя какие-то неприятности? — спрашивает Лидия, обеспокоенно прищурив на меня глаза. Черт, совсем забыла, какая она наблюдательная, когда не рассеяна. С ней что-то вроде «все или ничего».

— Конечно, нет. — Качаю головой. — Я все решу.

— Что решишь? — Теперь она определенно что-то заподозрила. Какая же любопытная. Кое-кто по имени Лидия получит значок любопытства в понедельник, уж обещаю.

— В том-то и дело, — отвечаю я, хватая бокал шампанского у проходящего мимо официанта. — Я собираюсь все исправить. Просто оказалось немного сложнее, чем предполагала. — Боже, если это не правда, то я не знаю, что это такое. Брак — это очень сложная штука.

— Что исправить, Пэйтон? Что происходит?

— Ничего. Я расскажу тебе позже, — настаиваю я. Затем замечаю, что Винс направляется в мою сторону, и он выглядит раздраженным. По-настоящему раздраженным. Дело в том, что я уверена, что нам не нужно говорить о нашем будущем, когда он в плохом настроении. Это не имеет смысла, так что, может быть, я просто сбегу отсюда, пойду домой и поговорю с Винсом завтра. Мы устроим цивилизованный воскресный бранч, обсудим наше будущее, а потом займемся сексом.

— Послушай, давай поговорим позже, — говорю я Лидии, пытаясь протиснуться мимо нее. — Умираю от желания услышать все подробности о вас с Ризом, — добавляю я, лихорадочно ища путь к отступлению.

Но я в ловушке. Зажатая между официантом с одной стороны и актрисой с другой. Я поворачиваюсь и вижу, что Винс стоит в нескольких метрах от меня, и он определенно зол.

— Миссис Росси, — говорит он, остановившись в паре метров от меня, пока я ищу другой путь к отступлению. — Остановись. Стой. Там.

Я смотрю на Лидию и пожимаю плечами как раз в тот момент, когда она кричит: «Ты вышла за него замуж!»

— Долбанный Лас-Вегас, ведь так? — Я снова пожимаю плечами, как бы имея в виду, что не несу никакой ответственности за эту внезапную свадьбу.

— Когда? — требует Лидия. — Когда это случилось? Как это произошло? Ты познакомилась с ним всего две недели назад! Пэйтон! И ты даже не пригласила меня?

Дерьмо.

— Я бы пригласила, — медленно произношу, потому что конечно же так и сделала бы. Просто все это было не запланировано. — Если бы я знала, что это произойдет. То обязательно пригласила бы тебя. Из тебя получилась бы гораздо лучшая подружка невесты, чем из Кэнона, это точно. Мои волосы были в беспорядке, а он даже не сказал мне об этом. Свадебные фотографии ужасны.

— Есть фотографии?

— Да. Я думаю, они пришли вместе с посылкой. Они пришли вместе с посылкой, Винс? — Когда я смотрю на него, то кое-что понимаю. Он назвал меня миссис Росси. И у него такой вид, будто Винс хочет меня убить, но он назвал меня миссис Росси. Хотя никогда раньше меня так не называл.

— Когда это случилось? — спрашивает Лидия.

— Гм, где-то после аукциона, но до следующего утра. Где-то между. Все стало немного сумасшедшим. Я не хочу винить дохлую лошадь за то, что ты пропустила это, но в ту ночь мы действительно хорошо провели время.

— Так почему же ты сейчас избегаешь Винса? — спрашивает она. — Винс, он же твой муж. Почему ты избегаешь его, если замужем?

— Успокойся. Все знают, что происходит в Вегасе, не имеет обязательной юридической силы. — Как только судья подпишет это решение об аннулировании, юридически это ничего не будет значить. Словно ничего и не было.

— Это неправда, — отвечает Лидия, в то время как Винс сокращает оставшееся расстояние между нами, кладя руку мне на спину в очевидной попытке физически удержать меня, чтобы я снова не попыталась сбежать.

— Достаточно. Нам нужно поговорить, — говорит Винс, и, похоже, он не в настроении, чтобы я переносила нашу беседу на завтра, поэтому, думаю, мы сделаем это сейчас.

— Тьфу. Разговоры слишком переоценены, — ворчу я. Если только... если только он снова не захочет назвать меня миссис Росси? Мне это очень понравилось. Но почему он назвал меня миссис Росси, если он не заинтересован в браке? Просто чтобы привлечь мое внимание? Чтобы напомнить мне, что я всего лишь временная миссис Росси? Или здесь происходит что-то еще?

Глава 31

Винс берет меня за руку, его хватка крепкая, как будто не оставляет ни единого шанса, что я высвобожу свою руку и исчезну в толпе. Его походка уверенная, когда он продвигается сквозь толпу по залу, увлекая меня за собой. Я думаю, что мы уходим, но он останавливается, когда мы оказываемся на площадке казино. Здесь не так многолюдно, но также шумно. Грохочут автоматы, люди смеются и разговаривают.

Поэтому я застигнута врасплох, когда Винс прижимает меня к стене двадцатипятицентового игрового автомата и целует. По-настоящему целует меня. Руки на моем лице, язык у меня в горле, колено между моих бедер — настоящий поцелуй. Кажется, его даже не волнует, что мы на публике и у нас нет плаща-невидимки.

Когда его губы отрываются от моих, он тяжело дышит, его глаза прикованы к моим.

— Скажи мне еще раз, что все нормально, после того как тебе вручили документы об аннулировании брака, подразумевающие этому конец.

Я думаю, у него какой-то пунктик на словах «все нормально».

— Конечно, — отвечаю я. — Как только ты скажешь мне, что это нормально, что твоя бывшая девушка оформляет документы за тебя.

Его глаза расширяются, и мне хочется крикнуть: «Ха-ха, съел, ублюдок», но я воздерживаюсь.

— Ты имеешь в виду Гвен?

Именно такой ответ хочет услышать каждая женщина.

Я вырываюсь из его объятий и бросаю на него самый непристойный взгляд, на который только способна женщина, которую только что поцеловали так, что, по ее мнению, это привело к оргазму, а не к драке.

— Я знаю, что она твоя бывшая девушка. Знаю, что она работает с тобой. И знаю, что она подготовила документы об аннулировании брака.

— Хорошо. — Его брови удивленно приподнимаются, затем он выдыхает и щиплет себя за переносицу. — Понимаю, что все выглядит не в лучшем свете для тебя.

— Ага. — Я протягиваю букву «а» и скрещиваю руки на груди, свирепо глядя на него. Жду. — Как это выглядит на мой взгляд? — спрашиваю просто для того, чтобы убедиться, что мы на одной волне.

— Да, мы с Гвен раньше встречались. Много лет назад, Пэйтон. Все уже кончено давно, и с самого начала почти ничего не было. И да, она работает в моей фирме. И да, я попросил ее подготовить для меня документы об аннулировании брака, потому что это ее специальность, и на этой неделе я с головой ушел в подготовку к делу. Но я понимаю, насколько это было глупо. Бездумно. Невнимательно.

— Ты думаешь? — Боже, с ним трудно спорить.

— Да, это так. Мне жаль, Пэйтон. Я думал, это было то, чего ты хотела, когда сбежала от меня в воскресенье. Но ко вторнику это было уже не то, что я хотел, поэтому отправил ей электронное письмо с просьбой не отправлять его, пока я не разберусь с этим. Пока я тебя не раскусил.

— Ты это сделал? — О, боже. Он хочет разобраться во мне. Он действительно любит меня, и я чувствую, как в моей груди расцветает надежда.

— Я так и сделал.

— Так что же произошло? Гвен втайне все еще питает к тебе чувства, и она все равно отправила эти документы в отчаянной попытке нас разлучить? — Мои глаза широко раскрываются, когда я представляю себе эту сцену.

— Нет, у нее начались схватки. — Винс хмуро смотрит на меня, как на сумасшедшую.

— Схватки?

— Он не мой, — быстро вставляет он. — Пока твое сверхактивное воображение не улетело в Страну Чудес. Не мой ребенок. Два года назад она вышла замуж за налогового юриста. Я и не подозревал, что она была так близка к декретному отпуску, иначе я бы вообще не просил ее об этом. Я, честно говоря... — Он делает паузу, как будто это прозвучит настолько плохо, что ему нужно обдумать слова, прежде чем произнести их вслух. — На самом деле я не уделяю ей столько внимания. Моя фирма довольно крупная, у меня много сотрудников, как там, так и в клубе.

— У вас очень хороший сайт, — говорю я.

— Ты шпионила за мной через сайт? — Он улыбается.

— Может быть. И я приношу извинения за то, что сбежала от тебя в прошлое воскресенье. Хотя у меня действительно была назначена встреча.

— Да, с твоим лайф-коучем с эфирными маслами, — ухмыляется Винс, проводя рукой по моей руке и снова притягивая меня к себе.

— Кэнон рассказал тебе об этом? — Мои щеки пылают от унижения. — Неужели у этого парня нет ничего святого?

— Не так уж много, нет.

Он снова целует меня, одна рука на моем бедре прижимает меня к себе, другой обхватывает мой подбородок, чтобы он мог наклонить мою голову именно так, как ему хочется.

— Ты импульсивна, — говорит он, прерывая поцелуй. — Поспешна. Ты принимаешь опрометчивые решения, основываясь на том, что тебя заботит в данный момент.

— Все это ужасные, кошмарные черты характера, — соглашаюсь я. Потому что он не ошибается, я хорошо себя знаю. — Но я также очень хорошо осознаю себя. И легко приспосабливаюсь к переменам. Я непосредственный и общительный человек.

— Откуда мне знать, смогу ли я удержать твое внимание? Реально ли это для тебя или мимолетное увлечение? Передумаешь ли ты через месяц или через год?

— Ни за что. — Качаю головой. — Не в отношении тебя. Я могу быть импульсивной, немного сумасшедшей и обладать сомнительными навыками принятия решений, но не в отношении действительно важных вещей.

— Ты предложила разделить меня, Пэйтон. Помнишь? Ты предложила стать кем-то вроде альтернативной подружки номер три, — напоминает он мне.

— Я изменила свое мнение по этому поводу!

Он приподнимает брови, как будто уверен в моей нерешительности.

— Тогда я еще не знала, что влюблюсь в тебя. Я безумно влюблена в тебя. Той любовью, которая пугает меня, потому что все, чему меня когда-либо учили о любви, что она непостоянна и находится в постоянном движении. Но я влюбилась и ни капли не жалею об этом. Я готова рискнуть своим сердцем, чтобы полюбить тебя.

— Хорошо. — Он улыбается медленной, непринужденной улыбкой, от которой его глаза загораются.

— Что это значит? — спрашиваю я.

— Это значит, что я тоже люблю тебя. И я проведу остаток своей жизни, гоняясь за тобой, если это будет нужно. Сделаю все возможное, чтобы сохранить твой интерес, потому что не смогу жить без тебя, если ты решишь, что судьба или везение, или другая ерунда определили, что ты должна быть с кем-то другим.

— Судьба так не работает, Винс. Судьба — это лебедь, а не дикобраз. Пару дней назад я не была уверена, конечно, и беспокоилась, что судьба на самом деле может оказаться сукой, но это не так.

— Я понятия не имею, что ты только что сказала.

— Лебеди спариваются на всю жизнь, а дикобразы просто бегают вокруг и трахаются с кем хотят. Но это неважно.

— Тогда ладно, — отвечает Винс, беря мою руку в свою, направляясь к парковщику.

— Мы закончили? Потому что у меня все еще есть вопросы.

— Поговорим в машине.

Глава 32

— Куда мы едем? — спрашиваю я.

Дело не в том, что я не хочу провести больше времени с Винсом, ведь мне очень хочется. Но сейчас мы едем за город, и это вызывает убийственное чувство, потому что единственное, что находится за городом в Лас-Вегасе — это пустыня. Пустыня, койоты и волки. На самом деле, я понятия не имею, кто живет в пустынях за пределами Лас-Вегаса.

— Это сюрприз.

— Именно так говорят убийцы, — бормочу я.

— Боже, Пэйтон, у тебя опять разыгралось воображение. — Винс улыбается и качает головой.

Похоже, мы направляемся в Ред-Рок, национальный парк на окраине города. Я там еще не была, потому что не очень люблю бывать на свежем воздухе. Особенно на открытых площадках с медведями и прочим.

— А в пустыне есть медведи? Нет, не бери в голову. Это звучит как-то неправильно.

— Никаких медведей. В основном олени и снежные бараны. Койоты, конечно.

Здорово.

Между нами возникает недолгая тишина, пока я не спрашиваю его о том, что действительно хочу знать.

— Скажи мне, почему ты не рассказал мне обо всех этих благотворительных делах? И почему ты позволил мне думать, что стриптиз был твоим хобби?

— Может быть, это мое хобби?

— Винс, — ворчу я.

— Моя мать была стриптизершей, Пэйтон. Она надрывалась, снимая с себя одежду, чтобы у меня было все, в чем я нуждался. Малая лига, уроки плавания и репетиторы. Ее жизнь вращалась вокруг того, чтобы убедиться, что у меня есть все необходимое для успеха, и я понятия не имел, насколько трудной была ее жизнь.

— Конечно, ты этого не знал, Винс, ты был ребенком.

— Она погибла в автомобильной катастрофе, когда я учился на последнем курсе колледжа. Заснула за рулем и съехала с дороги. И знаешь почему? Ты знаешь, почему она умерла? Потому что была измучена, работая на трех работах. Она работала на трех работах, потому что стала слишком взрослой, чтобы танцевать за деньги, и у нее, Пэйтон, не было запасного плана. Она была женщиной сорока с небольшим лет, не имевшей навыков работы, которые позволяли бы ей зарабатывать на жизнь. А я был студентом колледжа, который до сих пор ни хрена не понимал, что нужно, чтобы добиться успеха в этом мире, когда тебе никто не помогает.

— Итак, ты составил план, — тихо говорю я, внезапно очень тронутая тем, что движет им. Дань уважения его матери. — Ты купил клуб и составил жизненный план, потому что уже слишком поздно помогать своей маме, но ты можешь помочь этим женщинам. Стипендии, возмещение расходов по уходу за ребенком и хорошие страховые выплаты.

— Черт возьми, Кэнон — болтливый ублюдок, не так ли?

— Ага.

— Итак. — Он выдыхает и меняет полосу движения, проносясь мимо медленно движущегося седана. — Теперь ты знаешь. Я занимаюсь всем этим не потому, что я хороший человек. Я делаю это, потому что я облажался.

— Ты наименее облажавшийся владелец стриптиз-клуба, которого я когда-либо знала.

— Ты так думаешь только потому, что любишь меня. — Он протягивает руку, сжимая мою ногу, и я думаю, что все будет хорошо. Уверена, что бы ни случилось, у нас все будет хорошо.

Мы все еще направляемся в Ред-Рок, и я уверена, что именно там наша конечная цель, пока Винс не поворачивает, замедляя ход, и останавливается перед большими железными воротами. Винс нажимает кнопку на своем визоре, и мгновение спустя они распахиваются, и мы въезжаем в место, похожее на жилой комплекс закрытого типа. Большие посевные площади и избыток деревьев. Места очень много, поэтому было уделено достаточно внимания посадке растений, которые будут процветать в этом климате. Ухоженные лужайки, окруженные подходящим для пустыни гравием и камнями, дополняют ландшафт. Проходит около двух минут, прежде чем Винс сворачивает с дороги на гравийную дорожку, ведущую... в никуда. Здесь ничего нет, просто огромный пустырь. Кажется, что ближайших соседей разделяет несколько акров, но я вижу тусклое свечение огней по обеим сторонам. Прямо перед нами нет ничего, кроме шикарного вида на Ред-Рок и... палатку?

Винс глушит двигатель и обходит капот машины, открывая мою дверь. Для Невады почти прохладно, с заходом солнца температура опустилась до пятидесяти градусов (прим. 10 градусов по Цельсию). Винс обнимает меня за плечи и ведет в направлении палатки, следя за тем, чтобы я не споткнулась на своих каблуках.

Хотя это гораздо больше, чем палатка. Это полноценный глэмпинг. Клапан палатки застегивается на молнию, открывая взору долбанную полноразмерную кровать внутри, и я предполагаю, что это настоящий матрас, а не надувной. С ветки дерева, усыпанной гирляндами, свисает люстра. Из идеально подобранных камней создана яма для костра, внутри которой уже потрескивает огонь. Перед кострищем стоят два стула, а между ними что-то похожее на маленький пень, но он слишком идеален, чтобы быть настоящим, поэтому я уверена, что все здесь из магазина домашнего дизайна. На пне лежит все необходимое для приготовления смора (прим. традиционный американский десерт, изготавливаемый на костре во дворе или в летних лагерях в Северной Америке, Мексике и других странах. Он состоит из поджаренного маршмэллоу и кусочка шоколада, сложенных между двумя «грэм-крекерами».). Внутри стеклянной подставки для тортов лежит стопка крекеров «Грэм», шоколадных батончиков и зефира, а рядом с подставкой для тортов лежат две идеальные палочки для запекания зефира.

Я подхожу ближе и только тогда замечаю, что один конец одной из палочек выкрашен розовым блестящим лаком для ногтей.

Точно такой же, как тот, что был у меня в детстве, но которым я так и не воспользовалась. Он воссоздал поход в лагерь, который я пропустила. Что ж, это гораздо лучший способ отдыха. Лучше, потому что он здесь, и лучше, потому что это больше глэмпинг, чем кемпинг, что идеально, потому что на самом деле меня интересовали только смор и значок. Я хочу спросить у него, кого он нанял для этого, потому что я впечатлена. Не думаю, что он сделал все сам, для этого требовалась бы команда людей и какой-нибудь погрузчик, чтобы развесить все эти светильники. И генератор, Господи.

— Ты вспомнил, — говорю я, поднимая палочку и вертя ее между пальцами.

— Я помню все, что ты мне рассказывала, — отвечает он. Его руки в карманах, и он очень внимательно наблюдает за мной, пока я верчу палочку в руках.

— Где мы находимся? Что это за место?

— Эта земля принадлежит мне, — говорит он. — Я владею ею, черт возьми, почти десять лет.

— Но здесь пусто. — Я оглядываюсь по сторонам, хотя знаю, что дом не появится передо мной внезапно. Тем более жилой дом. Не похоже, что это участок для езды на велосипеде по грунтовой дороге или для чего еще нужна земля.

— Я собирался изменить это. Недвижимость — отличная инвестиция, поэтому я решил построить дом.

— Почему ты этого не сделал? Десять лет — это долгий срок для получения разрешений.

Он улыбается моей шутке, слегка приподнимая губы, что заставляет меня улыбнуться в ответ. Затем выражение его лица становится серьезным.

— Потому что я ждал тебя.

О, Боже. О, Боже! То, как он смотрит на меня, когда говорит это, черт возьми. Лебедей у меня в животе только что вырвало, потому что я подумала, что мой муж, возможно, собирается сделать мне предложение.

— Я нанял архитектора. Были составлены планы, все до мелочей. Однажды я приехал сюда после того, как они наметили контур дома, чтобы убедиться, что окна будут соответствовать виду, который я хотел. Что кухня будет выходить точно в нужном месте на задний двор. Такого рода дерьмо.

— Так что же произошло?

— Одна маленькая девочка подошла ко мне. — Он смеется, когда говорит это, оглядывая пустую стоянку. — Девочка-скаут с тележкой, полной печенья. Она оставила тележку на улице со своей мамой, а сама побежала по этой дерьмовой гравийной дорожке к моему несуществующему дому, спрашивая, не хочу ли я купить печенья. — Он снова улыбается, качая головой вспоминая. — И я подумал про себя: «Винс, какого черта ты делаешь? Ты строишь семейный дом без семьи. Ты строишь дом, который может не понравиться твоей будущей жене. Она должна участвовать в проектировании дома, в его строительстве. Поэтому я отказался от проекта, но сохранил участок.

— После того, как ты купил все коробки печенья, которые были у этого ребенка.

— Боже, весь гребаный полный прицеп. — Он улыбается, вспоминая. — Я хочу, чтобы ты была женой, с которой я построю дом. Прямо здесь, если ты не ненавидишь это место.

— Я не ненавижу его, — шепчу я, качая головой, подтверждая свои мысли об этом месте.

— Я не хочу торопиться с тобой, Пэйтон. Не хочу ничего пропускать, я хочу прочувствовать каждое мгновение.

— Ты это сделаешь?

— Да. Ты и твое живое воображение заставили меня задуматься.

— Мое воображение?

— Твое воображение. И я хочу всего этого. Хочу встать в один ряд с тобой. Я хочу испытать жизнь с тобой, Пэйтон, всю ее. Все до единой детали. Даже когда собаку тошнит в три часа ночи, и одному из нас придется вставать с постели, чтобы все убрать.

— У нас есть собака? — спрашиваю я.

— Да, — кивает он. — И дети. Собака уничтожит один из их научных проектов за ночь до его сдачи, но это нормально, потому что после долгих слез мы не спим всю ночь, исправляя его. Мы распиваем бутылку вина и смеемся над тем, какой мудак наш пес.

— У нас есть дети?

— Кучка детей. — Винс улыбается, и я думаю, что он, должно быть, прав. Я буду беременна круглые сутки, пока он так на меня смотрит. Затем он замолкает. — По крайней мере, я так думаю. А ты?

— Мы определенно их сделаем. У нас были бы действительно красивые дети, это первое, что я заметила в тебе.

Его губы кривятся в усмешке.

— Ммм-хмм, — бормочу я, прикусывая губу, чтобы сдержать широкую улыбку. Мне очень нравится все это. Приятно, что хоть раз кто-то другой пофантазировал. Действительно мило.

— Каждый вторник у нас назначается вечер свиданий, — продолжает он. — Мы не можем позволить себе заниматься этим по выходным из-за всего этого футбола и балета, а также из-за одного ребенка, который настаивает на шестнадцатинедельных курсах керамики, которые доступны только на другом конце города в восемь утра по субботам.

Я киваю, потому что именно так я бы себе это и представляла.

— Наша няня отменяет работу на нашу годовщину, — пожимает он плечами, — но это нормально, потому что у нас столько детей, и мы устали. Поэтому мы остаемся дома, заказываем пиццу и смотрим что-нибудь по Netflix.

— Нет. — Я качаю головой, сдерживая улыбку. — Мы никогда не пропускаем годовщины, потому что Кэнон — наша запасная няня. Мы оставляем его с нашей компанией детей, а сами идем ужинать, потому что нам нравится вот так жить на грани.

— Согласен. — Винс кивает. — Лидия была бы слишком логичным выбором, чтобы заменить его. Нам нравится такой бездумный выбор.

— Нам нравится такой выбор. Мы возвращались бы домой по крайней мере к одному ребенку с жвачкой в волосах и котенку, которого у нас не было, когда мы уезжали.

Винс улыбается и кивает.

— По крайней мере, один котенок. Может быть, три. Они были бы совершенно одинаковыми, и нам потребовалась бы неделя, чтобы выяснить, что их трое.

— Или что-нибудь похуже, например, барабанную установку.

— Гребаный Кэнон. — Винс качает головой.

— Итак, как же мы все это осуществим? — Я спрашиваю, потому что воображать — это весело, но реальность намного сложнее. Действительно ли он говорит о вечности?

— Это будет не самое простое, что мы когда-либо делали, — отвечает Винс. — Нам придется усердно потрудиться. Каждый день.

— Мне нравится, как звучит «мы».

— Очевидно, мне будет легче.

— Почему это? Потому что ты не такой сумасшедший, как я? — Прикусываю нижнюю губу и беспокоюсь, что он все еще думает, что я чокнутая.

— Нет. Мне будет легче, потому что я получу лучшую часть сделки — тебя. Каждый день, который я провожу с тобой — это победа для меня. — Он делает эту штуку, когда смотрит на меня, как будто я его очаровываю. Как будто он любит меня. Каждую безумную частичку меня.

— Значит, ты хочешь остаться моим мужем? Случайная девушка, которая, возможно, обманом заставила тебя жениться на ней, пока ты был пьян?

— Я открою тебе секрет, Пэйтон.

— Какой? — спрашиваю я.

— Я не был настолько пьян.

— Ты не был?

— Я был достаточно трезв, чтобы соображать лучше, и просто достаточно пьян, чтобы мне было все равно. Я был очарован тобой, и да, это был самый безответственный и несвойственный моему характеру поступок, который я когда-либо совершал в своей жизни, но, черт возьми, мне хотелось посмотреть, к чему это приведет.

— Ты мог бы просто позволить мне сделать татуировку и пригласить на свидание, как нормальный человек.

— Что это за история для наших внуков?

Я киваю, потому что это очень веский довод.

— Итак, миссис Росси, вы согласны остаться моей женой? И в хорошие времена, и в плохие. Через собак, которых будет рвать, и детей, которые будут драться, и нянек, которые все бросят. Через все то, что еще не произошло, и чего мы никогда не предугадаем. Что ты скажешь? Клянешься ли ты выдержать это со мной и оставаться замужем, пока смерть не разлучит нас?

— Потому что ты влюблен в меня?

— Я безумно влюблен в тебя, — отвечает он, вытаскивая что-то из кармана, опускаясь на одно колено. Это кольцо, и оно красивое. Большой круглый бриллиант в центре, окруженный ореолом из крошечных бриллиантов. Оно сверкает в свете огня, и мне это нравится, но еще больше мне нравится, что он выбрал его и сделал этот жест.

— Любовь — это слово, которое означает страстное увлечение, вожделение, уважение и преданность, — говорит он, надевая кольцо мне на палец. — Нежность, привязанность, дружбу и страсть. Я испытываю все это к тебе, Пэйтон, и я проведу остаток своей жизни, показывая тебе, насколько сильно, если ты согласишься остаться быть моей.

— На самом деле, я бы ничего больше и не хотела.

Эпилог

Винс

Счастливая жена — хорошая жизнь.

Я умный человек, поэтому стараюсь жить в соответствии с этой философией. К счастью для меня — это несложно, потому что если бы у имени Пэйтон было определение — то это «счастье». Характеризуется бесконечной радостью и восхищением.

Ума не приложу что я сделал, чтобы заслужить ее, но проведу вечность, оберегая ее. Вначале я беспокоился, что ей станет скучно. Что она слишком молода. Что не сможет относиться ко мне так же серьезно, как я к ней.

Как бы нелепо это ни было — испытывать серьезные чувства к кому-то, кого ты знаешь всего две недели.

Я встретился с ней в полдень в субботу.

Через двадцать четыре часа мы поженились, и она бросила меня в номере для новобрачных, который мы только частично окрестили. Без единого слова, без номера телефона или записки на ночном столике.

В то утро я не был влюблен в нее.

Я все равно пошел к ней домой, просто поговорить. Чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Чтобы убедиться, что она поела. Я переспал с ней, потому что она была трезвой, и потому что она попросила. Властная манера, с которой она сказала мне, как именно она хочет, чтобы я ее трахнул, и впопыхах стянула с себя одежду, оказалась для меня такой соблазнительной.

Водительские права штата Теннесси в ее сумочке были первым намеком на то, что между нами что-то происходит, по крайней мере, для меня. «Не уходи», — подумал я. Иисус Христос, что бы ты ни делала, не покидай штат. Не потому, что это затруднило бы аннулирование брака, а потому, что мне была ненавистна мысль о том, что она может быть так далеко. Однако меньше чем через час она снова сорвалась с места, выбежав за дверь своей собственной квартиры с лифчиком в руке и какими-то нелепыми отговорками о том, что ей нужно быть где-то еще, кроме как со мной после секса.

К полудню воскресенья я не был в нее влюблен. Или, черт возьми, был. Я все еще боролся с тем, почему женился на ней в первую очередь. Был приятно пьян, но не вдрызг. И все же, когда ее глаза загорелись идеей вытатуировать тигра у себя на заднице, я ни за что не позволил бы ей этого. «Что скрывается под вариантом «Б»? — спросил я. Мы провели весь вечер, делая выбор, между вариантами «А» или «Б»; конечно, с татуировкой было что-то под «Б». Когда она язвительно заметила: «Выйти замуж», где-то в моем обычно практичном и упорядоченном сознании голос прошептал: «Да, сделай это».

Я люблю добрые дела. Что может быть лучше, чем спасти ее задницу от татуировки с тигром?

Слабое. Это слабое оправдание. Это всегда было слабым оправданием. Временное помешательство — единственное, что оправдывает женитьбу на ней в ту ночь. Временное помешательство или судьба.

Я склонялся к временному помешательству в понедельник утром, когда начал оформлять документы на аннулирование брака. Бумажная волокита была настолько неуместна, что я передал ее Гвен для подготовки. Гвен — моя бывшая девушка, настолько далекая, что мне и в голову не приходило, что было бы неприлично или оскорбительно поручать ей разбираться с этим. Она всегда была мне больше другом, чем кем-либо другим. Она закончила их без осуждения, незаметно принеся в мой кабинет и положив на мой стол, потирая свободной рукой свой беременный живот. Гвен была милой девушкой, но я никогда не был в нее влюблен. У нас была общая благотворительная деятельность и юриспруденция, но не более того. Наши отношения были не более чем коллеги с привилегиями, чего ей было недостаточно, поэтому она бросила меня и нашла налогового юриста, за которого вышла замуж. Хороший парень. Я не чувствовал ничего, кроме радости за нее, так можно было быть счастливым за кого угодно.

В понедельник вечером я ушел с работы с документами об аннулировании брака, намереваясь заехать к Пэйтон, чтобы обсудить их с ней. Я мог бы позволить ей разобраться с этим, когда ей их доставят, но я не мудак. Мог бы потратить час, чтобы объяснить ей процесс, дабы она не была застигнута врасплох. Вот и все, что я планировал. Выходные, полные веселья и глупых решений, закончились.

Так почему же я заехал за продуктами, чтобы приготовить ей ужин, пока бы мы разговаривали? Я понятия не имею.

Судьба или безумие?

Когда она распахнула дверь с широкой улыбкой и шуткой о том, что я ее избегал, что-то во мне перевернулось. Она уже переоделась в пижаму — наименее сексуальный или соблазнительный комплект пижамы из всех возможных. Она не ждала меня, а если и ждала, то не планировала соблазнения. Или, возможно, это была просто Пэйтон. Возможно, такой она была всегда.

В тот момент было легко представить себе ее жизнь именно такой. Встречать меня дома без макияжа, с растрепанными волосами, собранными на голове, одетая в пижаму и дразнящая меня.

Удивительно, но мне не противны мысли об этом.

Она спросила, почему я принес ей ужин, и я чуть было не ответил: «Потому что мне понравилось с тобой разговаривать», и эта мысль удивила меня, поэтому вместо этого сумбурно сказал о многозадачности.

Я не уверен, что могу точно определить тот момент, когда перестал хотеть говорить с ней об этих бумагах и вместо этого захотел узнать о ней больше.

В тот момент она была для меня загадкой. Неужели Пэйтон просто хотела хорошо провести время? Или искала чего-то большего? Она предложила мне заняться сексом, вышла за меня замуж, а потом сбежала от меня. Дважды. Но в тот вечер, сидя за кухонным столом в хлопчатобумажной пижаме, она прикусила губу и предложила мне медицинскую страховку — в качестве стимула остаться с ней. Предложила мне что-то вроде брака по расчету, словно хотела, чтобы все продолжалось в любой форме. Она была чертовым противоречием. Уверенная с оттенком неуверенности. Агрессивная с примесью очаровательности. Сумасшедшая, но в самом восхитительном смысле.

Так что я остался. Поговорил с ней. Снова переспал с ней.

И так каждую ночь.

Я не мог остановиться. Живя в нескольких минутах ходьбы от своего офиса — это была единственная причина, по которой я выбрал именно эту квартиру, — все же каждый вечер оказывался в своей машине, едущей к дому Пэйтон.

Я ей нравился, это уж точно знал. Нравился ей, даже когда она думала, что я владелец стриптиз-клуба, который, возможно, нуждается в медицинской страховке или налоговых льготах. Ей нравилась идея выйти замуж, но в то же время она приводила ее в ужас. Так что она примеряла меня, как бесплатный образец. И я влюблялся в нее по уши.

Она сказала, что влюбляется в меня, но мог ли я поверить в это? Через неделю наших отношений? В наш брак? Пэйтон была спонтанным лесным пожаром со сверхактивным воображением.

И я любил ее.

Потом ей вручили документы об аннулировании брака, и она закрылась еще до того, как поговорила со мной об этом. Документы, которые никогда не должны были быть отправлены, но вместо того чтобы довериться своим инстинктам насчет нас, насчет меня, она замолчала. Позже Пэйтон рассказала, что у нее был план ухаживать за мной, как только документы будут оформлены. Она думала, что мы начнем встречаться и та обязательно добьется, чтобы я ответил ей взаимностью.

Но у нее не было ни малейшего шанса, потому что я уже любил ее и не собирался отпускать.

Я поинтересовался, не хочет ли она повторить нашу церемонию. Настоящая свадьба, так сказать. Платье, цветы и шикарный ужин в присутствии всех ее друзей и семьи. Она посмотрела на меня с выражением, похожим на ужас, и сказала: «Боже, нет. Пожалуйста, не заставляй меня делать это».

Когда я закончил смеяться, она поцеловала меня и сказала, что свадьба, которая у нас уже была, была единственной, о которой она мечтала, и все, что ей когда-либо было нужно.

— Ты можешь пожалеть об этом позже, — предупредил я. Пэйтон пообещала, что если у нее когда-нибудь возникнет желание переделать свадьбу, она даст мне знать.

Но она попросила повторить медовый месяц, и я с радостью согласился.

Я отвез ее на Мальдивы, на один из тех курортов, где есть частные бунгало с соломенными крышами над водой. Десять дней отдыха, секса и ни единой полоски от загара на Пэйтон.

Это был рай, но с тех пор каждый день был таким же замечательным. Два года я смотрел на мир через призму Пэйтон, и я не уверен, как бы вообще справлялся без нее.

Сначала она переехала в мою холодную и безжизненную квартиру, потому что так было разумнее для нас обоих. Неудивительно, что рядом с ней она не казалась холодной и безжизненной. И все же я не скучаю по этому. В прошлом месяце мы переехали в наш новый дом, который построили на участке, где я попросил ее остаться и изложил фантастическое видение нашего будущего, сказав ей, что согласен на все.

Реальность лучше.

Дверь гаража поднимается, когда я въезжаю на подъездную дорожку. Какое-то причудливое приспособление, соединяющее мою машину с автоматической дверью. Я паркуюсь и, признаюсь, чертовски приятно иметь дом. У меня никогда раньше не было собственного дома. Никогда раньше не жил в доме. В детстве это были квартиры. Как только у меня появились деньги, я купил квартиру получше, а потом и кондоминиум. Я хотел бы, чтобы моя мама была здесь и видела это, но уверен, что она гордилась бы мной, и это успокаивает меня.

Моя любимая жена на кухне, когда захожу в дом через гараж. Стоит у островной столешницы и что-то записывает в блокнот. Она по-прежнему занимается планированием мероприятий в отеле «Виндзор», но у нее есть собственный бизнес по планированию мероприятий. Она поднимает глаза на меня и улыбается, посылая воздушный поцелуй и здороваясь. Я пробегаю пять метров мимо кухни, прежде чем останавливаюсь.

Это дом открытой планировки, так что я вижу Пэйтон с того места, где стою. И вижу ребенка. Я подхожу ближе, просто чтобы убедиться, что мои глаза меня не обманывают, и она не купила одну из тех очень дорогих кукол, которых используют на уроках в старших классах, чтобы запугать подростков и заставить их отказаться от продолжения рода.

Это настоящий ребенок. Спящий, но очень реальный. Он сидит в каком-то хитроумном надувном кресле посреди нашей гостиной.

У нас нет ребенка.

У нас нет ни одного друга, у которого был бы ребенок.

Я оглядываюсь на Пэйтон, но она игнорирует меня, углубляясь в свой список.

— Пэйтон, откуда взялся этот ребенок?

— О! — Пэйтон поднимает голову, на лице легкое возбуждение. Она хлопает в ладоши, как будто не может сдержать своего энтузиазма, откладывает список в сторону, чтобы подойти ко мне. — Теперь она наша. Она тебе нравится?

Блядь.

— Пэйтон Элизабет, откуда у тебя этот ребенок?

— Я просто шучу. — Она закатывает глаза и качает головой, как будто я слишком доверчив. — Это малыш наших ближайших соседей, и я не буду брать ее без разрешения, так что можешь прямо сейчас стереть это выражение со своего лица.

— Почему она здесь? — Я думаю, это она. На ней детская повязка на голову с огромным розовым бантом.

— Ну, я помогала планировать вечеринку по случаю дня рождения Люси, — начинает Пэйтон.

— Кто такая Люси?

— Ребенок. Я бы не выбрала такое, но это прекрасное имя. Я думала о варианте «А» — Аннабель или варианте «Б» — Джозеф. А ты как думаешь?

Боже милостивый, с чего начать? Я внимательно смотрю на нее, оценивая.

— Ты беременна, Пэйтон?

— Пока нет, но я подумала, может, мне стоит? Может быть, пришло время попробовать?

— Ты думала об этом, спустя пару часов, проведенных с ребенком?

— О, не будь смешным. Люси здесь целых пять минут. Ее мать только что выбежала встречать школьный автобус.

— Хорошо, так как же ты пришла к выводу, что мы готовы стать родителями? — Думаю, мы готовы, но я хотел бы услышать ее мысли. Мне всегда нравится слышать ее мысли.

— Я подумала, что, возможно, пришло время попробовать, потому что ты уже стар.

Я искоса смотрю на нее.

— Так что нам, наверное, стоит завести детей.

— Это зависит от тебя, Пэйтон. Когда ты будешь готова. — Я готов, не говоря уже о старости.

— Мы хотим, чтобы они все закончили колледж к тому времени, когда ты выйдешь на пенсию, — продолжает Пэйтон. — И ты знаешь, что по крайней мере один из них будет тем ребенком, который вовлечен в шестилетний план. А другой захочет поступить в аспирантуру или стать юристом. Вероятно, это будет Аннабель, она будет юристом, как и ее папа.

— Как тактично с твоей стороны все это продумать. — Прижимаю ее к себе, и она вскрикивает, не ожидая этого. Потом целую ее. Я бы трахнул ее на спинке нашего нового дивана, но здесь ребенок. Сдержанность — хорошая практика, говорю я себе, потому что не думаю, что мы долго пробудем в этом доме вдвоем.

Все в порядке. Я попросил строителей звукоизолировать главную спальню. Дело не в том, что мы какие-то извращенцы, но семейный очаг означает пару десятилетий жизни с людьми, которые никогда не захотят слышать, как мы занимаемся сексом.

Что напомнило мне.

— Как работает игра «А» или «Б», когда кого-то зовут девочкой, а кого-то мальчиком? Ты получаешь свой выбор в любом случае.

— Э-э, я не понимаю, как это будет работать.

Я не могу дождаться, когда она мне это объяснит. Я борюсь с улыбкой и утыкаюсь лицом в ее шею, вдыхая ее запах, прежде чем спросить: «Что ответишь?»

— Ты сам решаешь, какой спермой меня оплодотворишь, так что это всецело твой выбор.

— Хорошо сыграно, миссис Росси. — Сейчас я смеюсь, потому что мне нравится подшучивать над ней. — Мы начнем практиковаться, как только маленький образец отправится домой.

— Хорошая идея, — соглашается моя жена, нетерпеливо кивая и украдкой хватая меня за задницу.

— Вариант «А», ты привязана к нашему новому изголовью кровати к удобным железным рейкам. Или вариант «Б» — ты верхом в позе наездницы?

— «С» — и то, и другое, — отвечает она и на этот раз шлепает меня по заднице, прежде чем подойти и поднять ребенка.

Я не уверен, как мне так повезло. Была ли это судьба или синхронность, или везение, или совпадение, но я все равно благодарен. Потому что каждый день с Пэйтон — лучший день в моей жизни.