Алекса Райли В снежном плену со Скруджем Серия: Вне серий

Рейтинг:  18+

Главы:  17 глав+Эпилог

Переводчик:  Ленуся Л.

Редактор:  Иришка К.

Вычитка и оформление: Настёна

Обложка: Wolf A

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для групп: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books) и Золочевская Ирина и её ДРУЗЬЯ (https://vk.com/club107187792)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Глава 1

Найя

Взглянув в зеркало заднего вида, я вижу, что Мина крепко спит на заднем сиденье машины. Она начинала беспокоиться, но, наконец, вырубилась час назад. Каким-то образом лампочки на ее рождественском свитере все еще мигают.

Вокруг нас валит снег, но я вся горю. Простуда начинает брать надо мной верх, и я чувствую острую боль в горле. Потянувшись, я выключаю обогреватель, и мне кажется, что болит каждая мышца в моем теле.

Мне нужно поспать, но еще больше мне нужно расстояние между нами и жизнью, которую я пытаюсь оставить позади. Хотя я не уверена, что есть место, куда я могу отправиться, чтобы по-настоящему сбежать от Коула. У него есть высокопоставленные друзья, и его влияние кажется безграничным.

Он с самого начала был уверен, что заставит меня поверить в мою невозможность уйти. Прошло почти три года с тех пор, как он женился на моей матери, и она клялась, что Коул спасал нас. Он забрал нас из нашей дерьмовой квартиры и позаботился о том, чтобы нам никогда не приходилось беспокоиться о том, чтобы каждую неделю сводить концы с концами. После всего, что случилось, я бы вернулась в ту жизнь в одно мгновение.

Я снова оглядываюсь на Мину и напоминаю себе, что, если бы не Коул, у меня не было бы моей прекрасной сестры. Я никогда не смогу понять, как она могла быть от этого монстра. Мина такая милая, потому что я делаю все возможное, чтобы держать ее подальше от Коула и моей матери. Сначала это было легко, потому что моя мама была занята тем, что скакала с одной вечеринки на другую. Ночи она проводила в городе, в то время как дни были заполнены походами по магазинам.

В Коуле было что-то такое, чему я никогда не доверяла, и я знала, что рано или поздно он проявит себя. С самого начала в его глазах не было теплоты, даже когда он улыбался. Все, что я когда-либо видела, была тьма. Шли годы, и я стала замечать нечто совершенно другое, когда он смотрел на меня.

Холодок пробегает по моей спине, когда я думаю о том, что он сказал мне две ночи назад. Прошла неделя с тех пор, как исчезла мама. Она вышла через парадную дверь, и Коул не пытался ее остановить. Это должно было быть достаточным предупреждением, в котором я нуждалась, и, оглядываясь назад, часть меня думает, что он, возможно, заплатил ей, чтобы она ушла.

У Коула была идеальная вещь, чтобы шантажировать меня с моей сестрой Миной. Он знал, что я сделаю для нее все. Именно из-за нее я не съехала сама и не попыталась покинуть его дом раньше. Я никогда не смогла бы оставить ее, и Коул хотел убедиться, что я никогда не покину и его.

Моя челюсть все еще болит в том месте, где он схватил меня, и я попыталась отстраниться от него. А также несколько синяков от его пальцев.

Он сказал мне привыкнуть к мысли, что мы будем вместе, прежде чем ушел из дома. В тот момент я поняла, что у меня не было выбора, кроме как бежать. Коул всегда проводил ночи вдали от дома, так что это был мой единственный шанс. Когда Мина была совсем маленькой, и я вставала по ночам, я помню, как он возвращался домой между тремя и пятью часами утра.

Это был безумный рывок, чтобы собрать все, что могла. Денег у меня было немного, но я украла несколько его часов. Моя мать забрала с собой все свои украшения, когда уходила, а своих у меня не было.

Коул купил мне внедорожник сразу после рождения Мины, чтобы я могла позаботиться обо всем, что ей может понадобиться. Загрузив туда все наши вещи, я стала искать, сколько стоят часы. Потом я нашла адреса ломбардов в нескольких городах, а затем выбросила телефон и уехала.

У них было достаточно наличных, чтобы выкупить одни часы, но у меня осталось еще двое. Кто платит столько за долбаные часы? Они стояли более двадцати пяти тысяч, но я получила за них только три тысячи, потому что была не в том положении, чтобы спорить. Я взяла деньги и сбежала, потому что этого было достаточно, чтобы отдалить нас от Коула на километры. Может быть, я смогу затаиться в городе на несколько дней и продать двое остальных онлайн. Таким образом я бы получила за них больше, но это означало бы остаться на одном месте.

— Где мы, черт возьми, находимся? — говорю я себе, протягивая руку к пассажирскому сиденью, чтобы найти дешевый телефон, который купила в магазине. Сигнал был неважным, но учитывая, какой сильный идет снег, и как плохо я себя чувствую, нам нужно заканчивать на сегодня поездку. Я планировала проехать дальше и наметила отель, но из ниоткуда налетела снежная буря.

Не помогает и то, что я никогда раньше не ездила по снегу и старалась держаться подальше от крупных магистралей. Это заняло больше времени, но кажется безопаснее. Теперь, когда я нахожусь в глуши, вокруг только темнота, я не уверена, что это была лучшая идея. Я не могу вспомнить, какая машина проезжала мимо нас в последний раз, и как давно это было.

Притормаживая, я решаю съехать на обочину, чтобы лучше поискать в телефоне.

Когда съезжаю, внедорожник внезапно начинает скользить, и я изо всех сил нажимаю на тормоз. Земля, должно быть, покрылась льдом, потому что внедорожник не останавливается, и мы начинаем съезжать в кювет. Проходит всего секунда, прежде чем моя машина полностью съезжает с дороги, и когда она, наконец, останавливается, я оборачиваюсь, чтобы проверить, как там Мина.

Она все еще крепко спит, и я с облегчением вздыхаю, потому что она всегда хорошо спала, несмотря ни на что.

— Черт возьми, — ругаюсь я, когда нажимаю педаль газа, а колеса просто прокручиваются. — О, боже.

Я закрываю лицо руками, задаваясь вопросом, во что, черт возьми, я вляпалась. Я чувствую, как горит мое лицо, и я знаю, что мне придется вызвать помощь. Я сижу здесь всего минуту, а белый внедорожник уже покрыт слоем снега.

Отстегнув ремень безопасности, я хватаю свой телефон, который упал на пол. Когда вижу, что нет сигнала, волна поражения грозит захлестнуть меня.

— Что мне делать? — говорю я себе и Мине, закрывая глаза и молясь о рождественском чуде.

Глава 2

Фрейзер

— Мне не нравится, что ты на улице в такую погоду, — говорит мама, и я почти могу представить, каким взглядом она сейчас смотрит на моего отца. — И ты не сказал нам, приедешь ли ты на Рождество.

— Я в порядке. Ты же знаешь, что я зарабатываю этим на жизнь, верно? — я полностью пропускаю комментарий про Рождество, потому что мне не хочется спорить.

— Знаешь, раз уж мы заговорили о твоем выборе профессии…

— Ладно, хватит на один вечер. — Я обрываю ее прежде, чем она успевает начать. — Поговорим завтра.

— Мы любим тебя. Фрейзер. Все мы. — В ее голосе слышится печаль, и я слышу что-то похожее на звук игрушечной пожарной машинки на заднем плане.

— Тоже люблю тебя, — быстро говорю я, прежде чем повесить трубку.

Моих родителей не шокирует, что я не планирую приезжать на Рождество, потому что последние пять лет я делал все возможное, чтобы избежать этого. Когда умер мой брат Аспен, время для меня остановилось, и я не могу представить, как отмечаю праздник без него. Мои родители не могут позволить себе такой роскоши, потому что им приходится думать об Аспене-младшем, Эй-Джее, как они его называют. Эй-Джей переехал жить к ним после несчастного случая с моим братом. Для них дело не в боли потери, а в любви, которую они предпочитают помнить. Для меня это просто не так.

Эй-Джей был младенцем, когда мой брат и его жена погибли в автокатастрофе. Я ничего не знаю о том, как ухаживать за детьми, так чего они ожидают? Я достаточно часто общаюсь со своими родителями, но навещать их слишком тяжело. Эй-Джей выглядит точно так же, как Аспен в том возрасте, и это снова заставляет меня скучать по нему. Почти невозможно войти в дом моих родителей и не быть переполненным горем.

И вот я здесь, в снежную бурю, пытаюсь скрыть свои чувства.

Поисково-спасательная деятельность не была моим первым выбором карьеры, но именно ей я в итоге и занялся. Мои родители думают, что это из-за Аспена, и технически они не ошибаются. После того как Аспен и его жена погибли, я закрыл свою юридическую фирму в городе и вернулся в свой родной городок.

Брайтберри — городок, расположенный между двумя горами, с несколькими лыжными базами в округе. Иногда меня приглашают поехать с командами, чтобы найти потерявшихся лыжников, но в основном я вытаскиваю машины из канав, потому что горожане думают, что умеют ездить по снегу.

Ночью, когда не могу уснуть, или во время праздников, когда мне невыносимо оставаться дома одному, я езжу по городу и проверяю дороги, ведущие в город. Время от времени я нахожу заблудившегося туриста и указываю ему правильное направление, но в основном я просто объезжаю окрестности.

Раньше был большой трафик, но с тех пор, как разразился шторм, люди, должно быть, передумали ехать куда бы то ни было. Даже с тяжелым грузовиком и цепями на шинах видимость паршивая. Мне не пойдет на пользу, если я буду тем, кто застрянет сегодня на обочине.

Решив, что я еще раз быстро проедусь, прежде чем отправлюсь домой, я притормаживаю на окраине города и собираюсь развернуться. Как раз, когда собираюсь уезжать, что-то привлекает мое внимание на обочине дороги. Это самая странная вещь, но похоже на то, будто сугроб подсвечивается. Цвета под снегом вспыхивают синим, затем зеленым, затем красным, затем желтым. Я наблюдаю за этим еще секунду и вижу, как снова чередуются цвета.

— Что за черт? — говорю я сам себе, протягивая руку к пассажирскому сиденью и хватая перчатки и шапку.

Выпрыгивая из грузовика, я натягиваю шапку пониже, чтобы снег не попадал в глаза, а затем натягиваю кожаные рабочие перчатки. Чем ближе я подхожу к сияющему снегу, тем меньше в этом смысла. Я осматриваю дорогу, чтобы убедиться, что это не отражение чего-то другого, прежде чем, наконец, подойти.

Протягивая руку, я опускаю перчатки в снег, но свет все еще мигает. Я откапываю несколько сантиметров, а затем мои глаза расширяются, когда я вижу, откуда исходит свет. На заднем сиденье небольшого внедорожника растянулась малышка. На ней что-то вроде праздничного свитера, который ярко светится, и именно из-за этого снег переливается всеми цветами радуги. На заднем сиденье ее обнимает женщина, и они обе, кажется, спят.

— Пожалуйста, спите, — говорю я себе и начинаю лихорадочно смахивать снег. Я не хочу их пугать, но я должен вытащить их из-под этого снежного плена как можно быстрее. Они могли замерзнуть насмерть или даже задохнуться под таким сильным снегом, но я стараюсь не думать об этом и копать быстрее.

Как только полностью раскапываю дверь, я дергаю ручку, но она заперта. Когда стучу в стекло, женщина даже не вздрагивает, и поэтому во второй раз я стучу сильнее. Именно тогда я вижу, как шевелиться малышка, и во мне загорается маленький огонек надежды.

Я спешу к своему грузовику и хватаю аптечку, которую держу там на случай подобных ситуаций. Через секунду я решаю, что разбить стекло должно быть моим последним вариантом, потому что малышка прямо около окна, и я не хочу поранить ее. Так быстро, как только могу, я нахожу ручку передней двери, и, к счастью, она не заперта.

Автоматические замки не работают, поэтому мне приходится протянуть руку и разблокировать вручную, пока я зову женщину и ее дочь. Женщина, кажется, дышит, но она не просыпается, даже когда малышка начинает хныкать.

— Все в порядке, я держу тебя, — говорю я маленькой девочке, открывая заднюю дверцу. Она протягивает руки, и я подхватываю ее, прежде чем отнести к своему грузовику и посадить в теплую кабину. Она не плачет, и, когда я осматриваю ее, кажется, с ней все в порядке. — Я собираюсь сходить за твоей мамой, но скоро вернусь, окей?

— Окей, — говорит она и слегка шмыгает носом, глядя через мое плечо на внедорожник, застрявший в снегу.

Когда возвращаюсь к внедорожнику, женщина немного пришла в себя и моргает, будто не может сосредоточиться.

— Мина, — говорит она слабым голосом. — Где Мина?

— Все в порядке, она у меня, — отвечаю я, а затем испытываю шок, когда женщина пытается замахнуться на меня кулаком.

— Не забирай ее. Она моя. — Ее слова так же слабы, как и ее тело, и она вываливается из машины прямо в мои объятия.

— Эй, полегче, чемпион. — Она обмякает в моих руках, и только тогда я понимаю, что у нее жар. — Черт, нам нужно отвезти тебя в больницу.

— Не могу. Только не больница. — В ее голосе слышится мольба, когда я несу ее к своему грузовику и опускаю рядом с ее дочерью Миной.

— Тебе нужен врач, — говорю я, беря с заднего сиденья одно из теплых одеял и накрываю им их обоих.

— Нет. — Она качает головой, затем тянется к Мине.

— Я должен, по крайней мере, сообщить об этом в полицию.

Ее глаза расширяются, затем она хватает меня за ворот рубашки. Ее хватка самая сильная, какую я чувствовал с тех пор, как нашел их, и ее взгляд напряженный.

— Если он найдет нас, он нас убьет.

С этими последними словами она теряет сознание, и все, что я могу сделать, это смотреть на нее и малышку, прижавшихся друг к другу в моем грузовике.

Во что, черт возьми, я вляпался?

Глава 3

Найя

— Она спит? — я пытаюсь открыть глаза при звуке голоса Мины, но они отказываются повиноваться. Мои пальцы покалывает от желания протянуть руку, схватить ее и притянуть к себе, чтобы мы могли снова заснуть, обнявшись.

— Дай ей поспать, — слышу я низкий рокочущий голос, прежде чем проваливаюсь обратно в темноту.

— Давай, возьми это. Мне не нужно, чтобы у тебя снова поднялась температура. — Я снова слышу низкий голос, прежде чем чья-то рука приподнимает мой затылок. — Открой. — Властность в тоне мужчины заставляет меня приоткрыть губы. Он кладет мне в рот две таблетки, прежде чем поднести чашку к моим сухим губам. Поступает прохладная вода, и я могу проглотить их.

— Мина? — спрашиваю я, когда он убирает руку и кладет мою голову на что-то мягкое.

— Заноза в моей заднице, но все в порядке. — Что-то нежное касается моей щеки. — Возвращайся ко сну, красавица. Вы обе со мной. — Я не знаю, почему доверяю этому мужчине и реально ли это вообще, но сон снова затягивает меня.

— Он медведь, — тихий шепот Мины щекочет мне ухо, когда она будит меня.

— Что? — хриплю я.

— Мне казется он медведь.

Я тру глаза руками, задаваясь вопросом, как долго я спала.

— Кто? — я медленно открываю глаза и вижу нависшую надо мной Мину. Ее лицо прямо над моим, и она улыбается.

— Ральф.

— Ты думаешь, Ральф — медведь? Как это случилось? — Мина одержима Ральфом, и мы смотрели фильм миллион раз.

— Он рычит и делает большие шаги.

Она громко хлопает в ладоши. Пока я пытаюсь сообразить, о чем, черт возьми, она говорит, остальная часть моего мозга начинает воспринимать реальность. Мой мочевой пузырь тоже.

Я быстро сажусь и вижу, как несколько подушек падают с кровати, прежде чем приземлиться на пол. Я в огромной спальне с деревянными стенами, похожими на бревенчатую хижину. Здесь не так уж много мебели, кроме большой кровати, пары прикроватных тумбочек и телевизора, установленного напротив. Все красиво и чисто, но нет ничего особенного.

Я подхватываю Мину с кровати и бросаюсь к открытой двери ванной, прежде чем тихо закрыть ее и защелкнуть замок.

— Ты в порядке? — спрашиваю я Мину, осматривая ее, но, кажется, с ней все в порядке. Каким-то образом лампочки на ее свитере все еще мигают.

— Я паинька, — щебечет она, одаривая меня кривой улыбкой.

Я сажусь, чтобы сходить в туалет, и снова задаюсь вопросом, как долго я спала. Мужчина с дороги мелькает у меня в голове.

— О, нет.

Нижняя губа Мины начинает дрожать, и мне не нужно спрашивать почему. Лампочки на ее свитере наконец-то погасли.

— Я все починю, — шепчу я, когда заканчиваю.

— Но… но он все починил.

Пока я мою руки, я мельком замечаю ее в зеркале, как раз в тот момент, когда она поворачивает дверную ручку и открывает ее. Я пытаюсь ухватиться за дверь, но она шустрая малышка, когда хочет, и выскакивает наружу.

— Ральф! — кричит она.

— Что за черт? — шиплю я, выбегая за ней, но резко останавливаюсь, когда вхожу в коридор. Мужчина там, и Мина подбегает прямо к нему, указывая на свой свитер.

— Снова сломася.

— Видишь, заноза в заднице, — ворчит он, наклоняясь и поднимая ее на руки. — Ты в порядке, раз стоишь? Ты выглядишь как смерть.

— Спасибо.

Конечно, я встретилась с самым сексуальным мужчиной в мире, и он думает, что я дерьмово выгляжу.

Я отвожу взгляд, не желая, чтобы его комментарий задел меня больше, чем следовало бы. Я его не знаю, так почему меня волнует, что он думает? Кстати говоря, я понятия не имею, кто он такой, и у него на руках Мина.

— Исплавь, — приказывает ему Мина.

— Что я тебе говорил? Я здесь босс, малявка.

— Я босс,— она указывает на себя. — Ты Ральф.

— В десятый раз повторяю, меня зовут Фрейзер, — ворчит он, но поворачивается и забирает Мину с собой.

Я следую за ними по коридору и миную несколько комнат, прежде чем войти в огромную гостиную с девятиметровыми потолками. Мансардные окна закрывают часть сводчатого потолка, и я вижу, как луна освещает небо. Снег все еще идет, но я не могу сказать, так ли сильно, как раньше.

— Сейчас все еще ночь? — спрашиваю я, гадая, сколько я была в отключке.

— Стемнело несколько часов назад, — говорит Фрейзер, а затем отвечает на мой невысказанный вопрос. — Я сбил жар утром. Потом ты проспала остаток дня.

Он заботился обо мне и спас нас. Он назвал меня «красавицей», но должно быть эта часть мне приснилась. Я не думаю, что медвежья версия Ральфа назовет меня красавицей. Он сказал, что я выгляжу как смерть, а Мина — заноза в заднице. Временами она определенно может быть такой, но, по крайней мере, она очаровательная заноза в заднице. Хотя этого не стоит говорить вслух.

Фрейзер заходит на кухню, которая соединена с гостиной, и я осматриваюсь. В каменном камине ревет огонь, и я вижу одеяло Мины и плюшевого кота на одном из диванов. По телевизору идут мультики, но звук выключен.

— Давай посмотрим, — Фрейзер усаживает Мину на кухонный островок, а затем оттягивает боковой карман свитера, чтобы достать батарейный блок.

— Спасибо, что помог нам, — наконец говорю я, подходя ближе.

— Я не собирался оставлять тебя одну посреди снежной бури.

И снова его комментарий ранит, хотя не должно бы, потому что очевидно, что он просто поступал достойно.

— Верно.

Я не знаю, что и думать об этом человеке. Он добрый, но кажется раздраженным.

Наверное, это потому, что он нас не знает, но вынужден заботиться о нас. Потом я помню, как умоляла его не отвозить меня в больницу. Я рассказала ему больше, чем следовало, и теперь начинаю беспокоиться, что проговорилась.

— Моя машина.

На меня накатывает волна головокружения, и мне приходится опереться рукой о спинку дивана, чтобы сохранить равновесие.

— Все еще там. Я не собирался беспокоиться о ней, когда мне нужно было позаботиться о вас двоих. Как только устроил тебя, не смог оставить ее одну. Так что… — он пожимает одним плечом, позволяя фразе оборваться.

— Все в порядке, — вру я, но беспокоюсь, что кто-нибудь может ее увидеть или что ее отбуксируют.

— Как думаешь, полиция… ах…

— Нет, я рассказал об этом шерифу Анджеле. Я сказал, что заберу ее завтра, когда шторм поутихнет.

— Шерифу? — спрашиваю я, и он бросает на меня взгляд.

— Я снял твой номерной знак, и она не собирается возиться с ней, поскольку я уже в деле.

Мгновенное облегчение и благодарность наполняют меня.

— Я ценю это.

Его единственный ответ — ворчание и кивок.

— Я же говорила тебе — медведь.

Мина пытается издать тот же ворчливый звук, что и он, и я почти готова поклясться, что Фрейзер борется с улыбкой.

Я смотрю на них обоих, пока он открывает маленький батарейный блок и вынимает батарейки. Фрейзер намного крупнее Коула, и даже его тон более глубокий. У него сдержанный характер, но Мина быстро прониклась к нему симпатией. Она всегда хорошо разбиралась в людях, и я помню, как она не доверяла Коулу.

Его улыбки были фальшивыми, и он притворялся милым. Каким-то образом Мина чувствовала это, и ей не нравилось находиться рядом с ним. Коул обвинил в этом меня, сказав, что она застенчивая, из-за того, что я нянчилась с ней.

— Ты исплавил! — взвизгивает Мина, когда огни снова начинают мигать. Она хлопает в ладоши, а затем сжимает руки Фрейзера.

Как ни странно, сейчас она не кажется застенчивой. Ни капельки.

Глава 4

Фрейзер

— Почему бы тебе не присесть и не съесть что-нибудь, — предлагаю я, когда вижу, что она снова пошатывается.

— Да, наверное, это хорошая идея. Я совершенно выбита из колеи.

Она прижимает руку ко лбу, и я указываю на диван.

— Садись. — Я понимаю, что это звучит как приказ, и пытаюсь смягчить свой тон. Я не должен звучать как мудак, хотя, похоже, это моя настройка по умолчанию. — Тебе будет тепло у огня.

— Спасибо.

— Наггетсы? — щебечет Мина, и я киваю.

— Разве ты только что не поела? — я хмурюсь, и это заставляет Мину хихикать. — Хорошо, я приготовлю тебе еще. Иди посиди со своей мамой.

Мина в замешательстве оглядывается вокруг, а затем указывает на диван.

— Хотю посидеть с Найей.

Она хватает меня за руки и пытается спрыгнуть со стойки, но я ловлю ее в последнюю секунду.

— Я — Найя, — говорит красавица с дивана, прежде чем помочь Мине прижаться к ней.

— Ты не ее мама? — спрашиваю я, и она качает головой.

— Нет, мы сестры.

У нее темные круги под глазами, и она бледна от лихорадки, но, когда она улыбается маленькой Мине, это мило и нежно.

— О, — это все, что я говорю, потому что удивляюсь, как такое возможно. Между ними, должно быть, больше двадцати лет разницы.

Мина указывает на телевизор, и я тянусь за пультом и включаю звук. Она внимательно смотрит, пока Найя гладит ее по голове, а я возвращаюсь на кухню.

— Я не уверена, что она до конца понимает концепцию мамы и сестры, — говорит Найя, пока Мина отвлечена. — Она все время со мной, так что я практически все, кого она знает.

Взяв немного замороженных наггетсов и картошки фри, я загружаю их в духовку.

— Ты растишь ее одна?

— Это сложно, — голос Найи мягкий, и когда я смотрю на нее, она пожимает плечами. — Но ее мамы больше нет в этой картине.

— Отец?

От того, как Найя вздрагивает, волосы у меня на затылке встают дыбом. Да, вот от кого она убегает.

— Как я и сказала, — она пожимает плечами, а затем одаривает меня полуулыбкой, которая совсем не искренна. — Все сложно.

Я больше ничего не говорю, прежде чем открыть морозилку и достать контейнер с супом, который моя мама приготовила для меня некоторое время назад. Она любит готовить большие порции этого блюда, чтобы мы могли есть его во время штормов. Их легко разогреть на огне, если отключится электричество, но, к счастью, я могу сделать это в микроволновой печи.

Несколько минут спустя я приношу поднос с едой для них обеих и вижу, что Мина уже спит. Найя смотрит на блюдо, а затем на меня с очень странным выражением на лице.

— Ты, должно быть, думаешь, что я идиотка.

— Почему? — я искренне смущен, когда сажусь в кресло рядом с диваном.

— Застряла в метель, — она пожимает плечами, и я вижу, как на ее глазах появляются слезы.

— Такое случается чаще, чем ты думаешь, — пытаюсь успокоить ее я, но, вероятно, это не срабатывает. Мои слова всегда звучат резче, чем я хочу. — Я просто имею в виду, что ты не единственная.

Она всхлипывает, а затем кивает.

— Я действительно ценю, что ты спас нас, и все это тоже.

Она оглядывается по сторонам, а затем пробует немного супа. Одобрительный звук, который она издает, тихий, и от этого у меня в груди происходит что-то странное.

— Не проблема.

Я удивлен, что говорю это серьезно. Взглянув на Мину, я не могу не вспомнить Эй-Джея в этом возрасте. Это было всего пару лет назад, но с тех пор он очень вырос. Я так много упускаю из-за боли, которую чувствую, когда приближаюсь к нему.

— Почему ты не украшаешь дом к Рождеству? — вопрос удивляет меня и вырывает из моих крутящихся мыслей.

— Я не праздную.

Это общий ответ, который я давал людям в прошлом и, казалось, его было достаточно. Но почему-то я знаю, что Найю будет не так-то легко этим успокоить.

— У тебя нет семьи?

— Есть.

— Они далеко живут? — спрашивает она, продолжая есть.

— Нет.

Чем больше ответов я даю, тем больше она, кажется, хочет узнать.

— Они не празднуют?

— Празднуют.

— Вы не ладите?

— Ладим, — я испускаю тяжелый вздох.

Она откусывает кусочек жаренного сыра, который я приготовил, и ненадолго закрывает глаза.

— Кстати, это очень вкусно. — Я думаю, что она закончила со своими вопросами, но не тут-то было. — Итак, если у тебя есть семья, они живут близко, и они празднуют, почему бы тебе не отпраздновать с ними?

— Мой брат умер пять лет назад, и я не люблю праздновать без него, — признаюсь я, и, это, возможно, первый раз, когда я произношу эти слова вслух.

— Это так печально. Я сожалею о твоей потере. — Найя опускает взгляд на свою пустую тарелку из-под супа, а затем качает головой. — Держу пари, твоей семье теперь еще труднее праздновать без вас обоих.

— Что? — мне требуется секунда, чтобы осознать, о чем она говорит. Что моя семья не только потеряла Аспена на Рождество, но теперь они потеряли и меня. Блядь.

Мина ворочается рядом с Найей, и когда она собирается переместить поднос, я сажусь и беру его у нее. Она съела почти все и, я уверен, готова снова заснуть.

— Я отнесу ее, — предлагаю я, когда Найя пытается поднять девочку. Она, вероятно, все еще измотана лихорадкой.

— Спасибо, — она слабо улыбается, и ее глаза тяжелеют, когда мы возвращаемся в хозяйскую спальню. Как только я укладываю Мину в постель, Найя забирается рядом с ней, и я собираюсь уходить. — Утром мы не будем тебе мешать, — объявляет она, а затем зевает.

Моя первая мысль — сказать ей «нет», но я прибегаю к более мягкой тактике.

— Шторм еще не утихнет. Здесь ты в безопасности. Никакой спешки.

Ее глаза закрываются, как только голова касается подушки, но я почти уверен, что вижу, как она кивает.

— Ладно, — удается пробормотать ей, прежде чем раздаются тихие звуки ее дыхания.

Так тихо, как только могу, я закрываю дверь и возвращаюсь в гостиную, чтобы прибраться. Оглядываясь вокруг, я вижу свой дом глазами Найи и не могу не повторить ее слова.

Действительно ли моя семья потеряла меня вместе с Аспеном?

Глава 5

Найя

Прошлой ночью нам с Миной не потребовалось много времени, чтобы заснуть. Она всегда любила поспать, и мы могли целыми днями обниматься и смотреть фильмы.

Я провожу пальцами по ее волосам и думаю о том, что Фрейзер сказал прошлой ночью.

Здесь ты в безопасности.

Это неправильно, надеяться, что снегопад не прекратиться? Было бы неплохо остановиться где-нибудь ненадолго, чтобы расслабиться и собраться. Мы в бегах всего несколько дней, но кажется, что прошли недели. Это первый раз с тех пор, как мы уехали, когда я могу сделать глубокий вдох.

Нам повезло.

Переворачиваясь на спину, я понимаю, что прошло много времени с тех пор, как я чувствовала хоть какую-то удачу. Я не знаю, кто послал нам Фрейзера, но сварливый великан спас нас, а затем предложил остаться подольше.

Я целую Мину в щеку, прежде чем соскользнуть с кровати. Я умираю от желания помыться, потому что штаны для йоги и свитер, которые были надеты несколько дней назад, кажутся отвратительными.

Оказавшись в душе, я расслабляюсь, прислонившись к кафельной стене, и позволяю теплой воде стекать по мне. К тому времени, когда заставляю себя выйти, я чувствую себя в миллион раз лучше. Обернув волосы полотенцем, а затем еще одним вокруг тела, я отправляюсь на поиски одежды. Не желая снова надевать свои грязные вещи, я оглядываюсь в поисках чего-нибудь еще, что можно было бы надеть. Я сорвала джек-пот, когда открыла ящик и нашла боксеры вместе с толстыми носками.

Это хозяйская спальня? Она определенно достаточно милая, но я и представить себе не могла, что Фрейзер поселит меня в своей комнате. Потом я задаюсь вопросом, где же спит он.

После того, как надеваю боксеры, я нахожу одну из его футболок и иду развешивать свои полотенца. Я осознаю тот факт, что мы здесь гости, и не хочу заставлять его сожалеть о том, что он предложил нам остаться.

Не желая будить Фрейзера, я тихонько открываю дверь спальни, чтобы осмотреть дом. Внезапно мне становится особенно любопытно, где он спит. Или, может быть, я хочу увидеть его снова.

Когда я украдкой заглядываю в ближайшую дверь, вижу, что это комната для гостей. Шторы раздвинуты, позволяя лунному свету проникать внутрь и отбрасывать мягкий свет на нетронутую кровать. Я подхожу к следующей двери и, когда толкаю ее, вижу, что это кабинет.

— Меня ищешь? — глубокий знакомый голос раздается у меня за спиной, заставляя подпрыгнуть.

— Ах… — я так растеряна. — Который час? — быстро спрашиваю я, чтобы сменить тему.

— Немного за полночь. Ты спала всего несколько часов, — говорит Фрейзер, а затем встает с дивана. — Тебе что-то нужно? — его тон твердый, отчего мне хочется выпрямиться.

— Нет. — Я делаю шаг назад.

— Черт, — бормочет он. — Я не пытаюсь быть мудаком. Возможно, я провожу здесь слишком много времени в одиночестве.

— У тебя немного раздраженный голос, — мягко говорю я, а затем делаю шаг к нему.

— Я не раздражен. — Он проводит рукой по короткой щетине. — Или раздражен, но не на тебя.

— Тогда на кого ты раздражен? — когда я подхожу ближе, вижу, что лежит на столике перед диваном. На нем лежат винтовка и пистолет, какие-то грязные тряпки и маленькая коробка. — Фрейзер?

— Я всего лишь чищу их. Я спрячу их, когда закончу.

— Почему ты чистишь их посреди ночи?

— Не хотел, чтобы Мина их видела. — Как ни странно, это мило.

— Но их нужно было почистить сейчас? — я хватаюсь за спинку дивана и стараюсь не волноваться.

— У меня дома две девочки, которые от чего-то бегут, и я понятия не имею, насколько все плохо. Так что да, их нужно почистить сейчас.

Да, это вроде как сексуально. Пугающе, но сексуально.

— Садись, — приказывает он, но протягивает мне руку, чтобы я взяла ее. Когда я вкладываю свою ладонь в его, он подводит меня к дивану рядом с собой. Когда я сажусь, он отпускает меня. — Оставайся на месте.

Фрейзер подбрасывает в огонь еще несколько поленьев, прежде чем отправиться на кухню. Я не могу отвести от него глаз, пока он ходит по комнате, и только тогда замечаю, что он сменил джинсы на спортивные штаны. Когда он возвращается, у него в руках кружка, и он протягивает ее мне.

— Мина сказала мне, что я готовлю самый лучший горячий шоколад, — он ухмыляется.

— Спасибо, — говорю я и беру у него кружку.

— Не говори ей, что это рецепт моей мамы.

— Я сохраню твой секрет.

Фрейзер садится рядом со мной, и я вижу, что он смотрит на футболку, которую я надела.

— Твои сумки в машине?

— Да. Все, что у нас есть, находится в той машине. О, боже, — я закрываю глаза, осознавая, что мое удостоверение личности и деньги все еще там.

— Эй, — Фрейзер обхватывает мою щеку. — Все будет хорошо, я обещаю. — В его голосе звучит убежденность, когда он успокаивает меня, и когда он убирает свою руку с моей щеки, я хочу, чтобы он вернул ее обратно. — На тебе она смотрится лучше, чем на мне.

Я опускаю взгляд на безразмерную футболку.

— Университет Чикаго?

— Там я учился на юридическом факультете.

— Юридический факультет?

Вау. Этот мужчина полон сюрпризов.

— Я больше не практикую.

Он возвращается к чистке оружия, а я потягиваю горячий шоколад и устраиваюсь поудобнее на диване. В какой-то момент Фрейзер хватает со спинки дивана плед и накрывает им мои колени. В тепле и уюте я расслабляюсь, и вокруг нас воцаряется спокойствие. Долгое время никто из нас ничего не говорит, и довольно скоро мои веки становятся слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми. Когда чувствую, что Фрейзер пошевелился, я снова открываю глаза и вижу, как он склоняется надо мной. Наверное, это должно меня напугать, но что-то во Фрейзере такое спокойное и контролируемое.

— Я собираюсь отнести тебя в кровать, — его низкий голос звучит успокаивающе.

— Твою кровать? — спрашиваю я и тут же исправляюсь. — Я имею в виду, ты позволяешь мне спать в твоей постели. Не в ту кровать, в которой ты сейчас спишь.

— Я уложу тебя в любую кровать в этом доме. — Он забирает из моих рук пустую кружку. — Просто скажи мне, в какую ты хочешь отправиться.

— Ты дразнишь меня, — говорю я прямо перед тем, как он подхватывает меня на руки.

Его большое тело теплое и сильное, и я не могу удержаться, чтобы не обнять его, прежде чем опустить голову ему на плечо. Я достаточно сонная, чтобы не думать о том, что делаю, когда прижимаюсь носом к его шее, чтобы вдохнуть его запах.

— Если тебе становится легче от того, что ты в это веришь, тогда ладно. — Он прижимает меня к себе, пока несет по коридору.

— Ты отдал нам свою комнату, — молвлю я, и он пожимает плечами. Фрейзер, возможно, не считает это важным, но я считаю. Я не привыкла, чтобы кто-то беспокоился о моих потребностях больше, чем о своих собственных. — Мы можем перебраться в комнату для гостей завтра. Я не…

— Нет, — он снова обрывает меня тем грубым тоном. Только на этот раз это заставляет меня улыбнуться.

Глава 6

Фрейзер

Мне удалось поспать несколько часов, но незадолго до рассвета я встал и направился туда, где застряла машина Найи. Когда я добрался до участка дороги, где должна была быть ее машина, я вышел и обошел вокруг, прежде чем позвонить шерифу.

— Привет, Фрейзер, что я могу для тебя сделать? — спрашивает Анджела, отвечая.

— Та машина, о которой я тебе писал, случайно не была отбуксирована, да? — я смотрю на пустое снежное пространство и снова ничего не вижу.

— Нет, тебе нужно, чтобы я это сделала? Когда ты написал, ты сказал, что позаботишься об этом, так что я оставила ее в покое. Шторм был довольно сильным вплоть до вчерашнего дня, и я не совершала никаких дополнительных поездок, если ты понимаешь, о чем я.

— Да, я тебя услышал. — Что-то покалывает у меня в затылке, и я нутром чую, что это не к добру. — Эвакуатор, должно быть, забрал ее.

— Хм, — похоже она обдумывает это. — Рой иногда привозит их в свою мастерскую в плохую погоду, чтобы быстро заработать. Да, я бы позвонила ему, если ты не можешь найти ее.

— Так и сделаю. Спасибо за твою помощь.

— О, пока не забыла, скажи своей маме, что я могу заскочить и забрать тех деревянных оленей для городской площади позже. Сегодня утром я поднимаюсь на гору, и ты знаешь, что прием паршивый. — Анжела обращается к кому-то еще, кто, должно быть, помогает с праздничными украшениями. — Извини, у меня список дел длиной в милю, и у меня нет времени, чтобы его делать.

— Почему бы мне не завести их тебе. Я заеду и заберу их по дороге к Рою.

— Ты спаситель. — Она на секунду замолкает, а затем ее голос понижается. — Ты же знаешь, ей бы понравилось, если бы ты пришел на церемонию зажжения свечей.

— Я обязательно завезу их перед обедом, — говорю я ей, прежде чем забраться в свой грузовик.

— Ценю это, Фрейзер. Скоро поговорим.

Я вешаю трубку, ничего больше не сказав, потому что что еще можно сказать? Все в этом городе знают, как я отношусь к Рождеству, а Анджела и моя мама хорошие подруги. Конечно, она хочет, чтобы я пошел на церемонию зажжения свечей. Это то, что город делает в канун каждого Рождества, но я не хочу в этом участвовать. На мой взгляд, лучше забыть о существовании этого праздника, но потом я думаю о Найе и Мине.

Они вдвоем проводят Рождество вдали от дома и в полном одиночестве. Что бы они не оставили, это было достаточно плохо, чтобы заставить Найю сбежать посреди ночи. В итоге они оказались с худшим человеком для того, чтобы сделать это время года волшебным, потому что я даже не знаю, с чего бы мне начать.

«С елки», — вмешивается голос в глубине моего сознания, и тогда я представляю себе одну в своей гостиной. Ладно, может быть, елка была бы не самым худшим вариантом, потому что Мине нравятся огни на ее свитере. Это могло бы отвлечь ее от лампочек на свитере, чтобы, когда сядут батарейки, это не стало концом света.

Так что на самом деле елка избавила бы меня от необходимости покупать батарейки. Достаточно только елки и несколько гирлянд. Я могу это сделать, и, возможно, к тому времени, когда наступит Рождество, Найе и Мине будет куда отправиться.

Или нет.

На этот раз голос звучит немного требовательнее, но я предпочитаю не обращать на это внимания. Конечно, Найя такая милая, насколько это возможно, и когда она улыбается, в моей груди происходит что-то забавное, но это ничего не значит. Все, что я делаю, — это оберегаю ее до тех пор, пока она не сможет сделать свой следующий шаг. Вот и все.

Поворачивая к дому моих родителей, я решаю забрать оленей и отправиться в мастерскую. Один короткий разговор с Роем, и я смогу во всем разобраться. Затем я завезу оленей в центр города и посещу елочную ферму. Лучше сделать это сегодня, чтобы они могли насладиться ей, прежде чем им придется уехать.

В ложь, которую я говорю себе, кажется, очень легко поверить.

Придя к родителям, папа странно смотрит на меня, когда я прошу оленей, но я объясняю, что это одолжение шерифу. После того, как целую маму в щеку, я иду с папой в гараж и загружаю их в свой грузовик.

— Спасибо, что забрал их. Они будут хорошо смотреться на городской площади, — говорит он.

— Это тоже? — я киваю на коробки с украшениями, и он качает головой.

— Нет, это дополнительные гирлянды и прочее, что твоя мама достала с чердака. Она собиралась пожертвовать.

— Хочешь я и их отвезу в город? — предлагаю я, и он широко улыбается.

— Ты бы избавил меня от необходимости ехать самому.

Эй-Джей все еще спит, когда я прощаюсь с родителями, так что это избавляет меня от неловких вопросов о Рождестве и о том, когда я приеду. Я вообще стараюсь не приезжать домой в это время года, потому что это слишком болезненно.

Уехав, я поворачиваю к окраине города к «Буксировка от Роя». Там длинный забор из сетки-рабицы, и как только подъезжаю, я вижу внедорожник, припаркованный по другую сторону забора.

— Черт. — Взглянув на здание, я вижу, что свет еще выключен, но, скорее всего, он все равно внутри. Я стучу в дверь несколько раз, и в конце концов он открывает. — Эй, мне нужен этот «Мерседес».

— И тебе доброе утро, Фрейзер, — бормочет он, и все, что я чувствую, — запах виски.

— И мне нужно, чтобы ты переставил его в дальний конец стоянки, подальше от улицы. — Оставлять машину здесь под замком не такая уж и плохая идея, просто я не хочу, чтобы Рой хвастался, что она у него.

— А тебе-то какое дело? — его налитые кровью глаза сужаются, когда он достает ключи и открывает ворота.

— Как насчет того, чтобы ты сделал это до того, как я расскажу твоему надзирателю о вечеринке, которую ты устроил здесь прошлой ночью.

Рой чертыхается себе под нос, впуская меня, и, к счастью, машина не заперта. Я осматриваюсь, но не вижу ничего, кроме двух сумок. Я не вижу сумочки или чего-либо еще, когда еще раз осматриваю машину перед отъездом.

— Не за что, — саркастично кричит Рой, и я машу ему, выезжая с парковки.

Мне нужно будет позже еще раз заехать и убедиться, что он действительно убрал машину. В противном случае, кто угодно может проехать по городу и заметить внедорожник Найи. Это самая дорогая вещь на его свалке, и она выделяется в таком маленьком городке, как наш.

Возможно, я почти ничего не знаю о Найе и о том, как она оказалась в Брайтберри, но я знаю, что сохранение ее в секрете обеспечит ее безопасность.

Глава 7

Найя

Я улыбаюсь, когда чувствую, как Мина играет с моими волосами, а кровать такая удобная, что мне не хочется двигаться.

— Доброе утро, любимая букашка, — говорю я ей, переворачиваясь и обнимая ее маленькое тельце. Я не готова открывать глаза, поэтому прижимаю ее к себе.

— Доброе утро, — произносит она, слегка зевая. — Где Ральф?

В тот момент, когда она напоминает мне, где мы находимся, мои глаза распахиваются. Как я могла забыть, что мы в доме Фрейзера? Думаю, я могу винить в этом свой глубокий сон, потому что не могу вспомнить, когда в последний раз спала так хорошо. Еще реже Мина просыпалась раньше меня. Кроме моментов, когда я болела, я стала очень чутко спать с тех пор, как в мою жизнь вошла Мина. Все, что ей нужно сделать, это перевернуться, и я бы проснулась.

— Возможно, он все еще спит. — Я провожу пальцами по ее растрепанным кудрям, чтобы поправить их.

— Нет, не спит. — Она драматично качает головой, прежде чем попытаться высвободиться из моих объятий. Я целую ее в пухлую щечку, перед тем, как отпустить, а затем задаюсь вопросом, вставала ли она уже. Черт, я, должно быть, действительно отключилась. Есть что-то в этом месте и во Фрейзере, что дает мне чувство безопасности.

Мина соскальзывает с кровати и бежит к открытой двери. Я быстро захожу в ванную, чтобы убедиться, что я не в полном беспорядке, прежде чем броситься за ней. Когда нахожу ее в одной из свободных комнат, вижу, что кровать все еще заправлена. Фрейзер либо не спал в ней, либо заправил сразу после того, как встал.

— Не могу его найти, — она пожимает плечами, поднимая руки вверх.

— Уверена, он недалеко. — Меня охватывает беспокойство, что глупо, потому что я знаю, что он вернется.

Мы в его доме, так что не похоже, что он нас бросит. Не то чтобы это был первый раз, когда кто-то меня бросил. На самом деле это был бы третий раз, но я отгоняю эти уродливые мысли прочь. Я стараюсь не думать о своих родителях, потому что из этого никогда не выходит ничего хорошего.

— Ты голодна? — спрашиваю я Мину, и она кивает. — Почему бы нам не приготовить завтрак Фрейзеру?

— Ральфу, — поправляет меня Мина.

— Думаю, это твое особое имя для него, как когда я называю тебя «любимая букашка», — я использую ее прозвище для нее, чтобы помочь ей понять, что я имею в виду.

— Угу, — соглашается она.

Включив в гостиной телевизор, я нахожу мультики, а когда выглядываю в окно, вижу следы шин, ведущих прочь от дома. Снежинки все еще падают, но не так сильно, как раньше.

Это место идеально подходит для Рождества. У нас дома никогда не выпадал снег, но здесь, у вас может быть было Рождество. Снаружи все сверкает, и от этого захватывает дух. Я понимаю, почему любому хотелось бы жить здесь в своем собственном мире. Было бы так легко забыть обо всем остальном.

— Как ты думаешь, Санта узнает, что я здесь? — Мина встает передо мной, чтобы тоже выглянуть в окно.

— Думаю, да, — тихо отвечаю я, прежде чем в горле образуется комок.

Рождество почти наступило, а мне нечего ей подарить. Моим планом было попытаться где-нибудь остановиться и выбрать для нее несколько маленьких игрушек. Я помню, каково это — проснуться рождественским утром ни с чем и думать, что Санта забыл о тебе.

Моя мама никогда ничего не говорила и притворялась, что это не праздник. Мы проводили каждый день так, будто это был любой другой день. Мне потребовались годы, чтобы понять, что Санта не считал меня плохой девочкой.

— Давай посмотрим, что мы можем приготовить. — Я пытаюсь отвлечь ее, когда мы отходим от окна на кухне.

Мина помогает мне разбить несколько яиц и размешать смесь для блинов, но мультики вскоре завладевают ее вниманием. Как только с готовкой покончено, я раскладываю всю еду на кухонном островке, беру несколько тарелок и апельсиновый сок.

Я продолжаю следить за временем, и по мере того, как проходят минуты, мое беспокойство за Фрейзера возрастает. Я уверена, что дороги плохие, и, хотя он, возможно, привык к ним, кто-то другой мог оказаться на обочине.

Или Коул мог найти его.

От этой мысли у меня по спине пробегает холодок, и это напоминание о том, что мне нужно поскорее уехать. Не только ради нашей безопасности, но и безопасности Фрейзера тоже. Я не могу втягивать его в эту неразбериху. Он и так был добр ко мне, оказав свою помощь. Он носит в себе своих собственных демонов и не нуждается еще и в наших.

— Завтрак готов, — кричу я Мине, прежде чем поставить ее тарелку. Она спрыгивает с дивана, чтобы подбежать, но останавливается, когда мы слышим шум машины снаружи.

— Ральф! — она взвизгивает от волнения, и мое сердце совершает странный трепет, которому я не готова дать название.

Когда открывается входная дверь и входит Фрейзер, Мина бежит к нему. У него едва хватает времени опустить то, что у него в руках, прежде чем поймать ее. Я наблюдаю за ними обоими, и у меня внутри все тает, когда он поднимает ее на руки.

— Мы приготовили тебе завтрак, — заявляет она.

— Я умираю с голоду, — Фрейзер встречается со мной взглядом. — Давай я сначала занесу все и возьму еще дров, — прежде чем поставить Мину на ноги.

— Что это? — Мина пытается открыть крышку на одном из контейнеров.

— Кое-что для тебя и Найи.

Он выходит на улицу, пока Мине удается снять крышку с коробки. Я замечаю, что у него с собой и наши сумки, что приносит облегчение.

— О-о-о! — воркует Мина, поднимая блестящее красное украшение со снеговиком.

— Расступись, — кричит Фрейзер, прежде чем войти в дверь с долбаной елкой.

— Рождественская елка! — Мина визжит, будто это Микки Маус, и прыгает на месте. Она вот-вот лопнет от восторга, а я стою, не находя слов.

— Ты в порядке? — спрашивает Фрейзер, подходя ко мне и снимая пальто.

— Ты сделал это для нас?

— Подумал, что это может быть забавно, — он пожимает плечами, будто в этом нет ничего особенного.

Не раздумывая, я обвиваю его руками и обнимаю так крепко, как только могу, пряча лицо у него на груди. Он тоже обхватывает меня руками, прижимая к себе. Я никогда не чувствовала чего-то настолько ошеломляющего и безопасного одновременно.

Он гладит меня по спине, и, клянусь, я готова расплакаться.

— У тебя есть я, — кажется, я слышу, как он говорит это, но, возможно, это просто мое воображение.

Я крепче обхватываю руками его массивное тело, и не уверена, что когда-нибудь смогу отпустить его.

Глава 8

Фрейзер

Вид украшенной елки в гостиной должен вызывать у меня беспокойство. Черт возьми, все в этой обстановке должно повергать меня в панику, но почему-то это не так.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я Найю, наблюдая, как она тянется за украшением.

— Ну, обычно после того, как укладываю Мину спать, я развешиваю игрушки, которые она повесила. В противном случае они все висят внизу.

— И что? — я пожимаю плечами, и она странно смотрит на меня.

— Тебя это не беспокоит? — я вижу, как уголок ее рта приподнимается в полуулыбке, и это самая милая вещь.

— Не перевешивай их, — я стараюсь сказать это как можно мягче, но это все равно звучит как приказ. — Мне нравится, когда они все внизу. — Возможно, то, что я добавил это, смягчит удар.

Конечно, наверху всего одно или два украшения, а внизу около пятидесяти, но, видя, какой счастливой была Мина, когда развешивала их, у меня разбилось бы сердце, если бы их перевесили. Меня не волнует, что это не идеально симметрично, меня волнует, что это заставило ее глаза засветиться, как звезда на верхушке елки. Меня также волнует, что это заставило Найю прослезиться от счастья.

— Мне тоже так нравится, — соглашается она, а затем садится на диван у камина.

Мы провели день, устанавливая елку, а затем украшая ее, пока я готовил для нас ранний ужин. Я понятия не имел, что установка елки займет так много времени, но половина удовольствия заключалась в том, чтобы наблюдать, как Мина вешает украшения, а затем снова снимает. К тому времени, как зашло солнце, она была измучена и готова лечь спать.

Пока Найя укладывала ее, я прибрался на кухне, но ночь еще только начинается. Мы совсем одни, и когда она сидит на диване, я вижу, как реальность дня ложиться на ее плечи.

Ее улыбка исчезает, когда она скрещивает руки на груди и сжимает так, будто боится, что вот-вот развалится.

— Ты уверен, что в моей машине больше ничего не было?

Она спросила меня о том же самом ранее, когда рылась в своих сумках. Я сказал ей, что проверил и не увидел сумочки, и все, что было, — две маленькие сумки с одеждой, которые я принес.

— Да, уверен. Я осмотрел дважды. — Она кивает и смотрит на пламя, озабоченно нахмурив брови. — Скажи мне, чего не хватает. Может, я могу вернуться и спросить Роя.

Она прикусывает нижнюю губу, будто обдумывает это, но быстро отбрасывает идею.

— Нет, чем дальше ты будешь держаться от этой машины, тем лучше. Особенно если кто-то нашел мою сумочку.

— Найя. — Она встречается со мной взглядом, когда я подхожу и сажусь рядом с ней. Когда она ничего не говорит, я тянусь и тяну ее за руки, пока она не протягивает мне свои ладони. Я сжимаю их между ладонями. Ее пальцы холодные, и я чувствую, как она напрягается, прежде чем, наконец, начинает расслабляться. — У тебя есть я, помнишь?

— Да, — она кивает, а затем с трудом сглатывает. — Я беспокоюсь, что чем больше расскажу тебе, тем больше ты будешь вовлечен или, что еще хуже, не захочешь быть вовлеченным.

— Ты боишься, что если расскажешь мне правду, что я сделаю? Выгоню тебя? — страх в ее глазах дает мне понять, что я попал в точку, и я качаю головой. — Ты никуда не уйдешь. Пойми это, красавица.

— Фрейзер, — ее нижняя губа дрожит, и у меня нет другого выбора, кроме как потянуться к ней и усадить к себе на колени.

Я должен прижать ее к себе, должен. Все внутри меня кричит о том, чтобы все стало лучше, и единственное, что я знаю, что нужно сделать, это заключить ее в объятия.

Она сворачивается калачиком у меня на коленях, и я хватаю одеяло, чтобы укутать ее. Не думая о том, что делаю, я целую ее в макушку, прежде чем прижаться к ней щекой. Это кажется правильным и позволяет мне утешить ее, а это то, в чем Найя нуждается больше всего.

— Если ты не скажешь мне, от чего ты убегаешь, я не смогу защитить тебя, и я не смогу защитить Мину. Не поступай так со мной. Не держи меня в неведении, что я не смогу обеспечить твою безопасность.

Она тяжело вздыхает, и когда я откидываюсь назад, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, она кивает.

— Ты прав. Нечестно скрывать это от тебя. Мой отчим — влиятельный человек с множеством связей с плохими людьми. Он долгое время держал меня и Мину под своим контролем, и с тех пор, как ушла моя мать, стало только хуже. Она бросила нас обеих, и теперь он хочет, чтобы я… — Найя запинается на словах, и ей приходится с трудом сглотнуть. — Он хочет, чтобы я заняла ее место.

Ее щеки горят от смущения, и я сжимаю пальцами одеяло, чтобы не сломать что-нибудь. Я точно знаю, чего он хочет от милой, невинной Найи и почему он охотится за ней, чтобы получить это.

— Итак, ты забрала свою сестру и сбежала, — я говорю очевидное, и она кивает. — Есть ли что-нибудь еще, что ему нужно?

— Возможно? — она выглядит скорее обеспокоенной, чем испуганной, когда прижимается ближе. — Я украла несколько его действительно ценных часов, чтобы заложить их и получить немного наличных.

— Хорошо, — говорю я, и она моргает, глядя на меня.

— Хорошо?

— Ты сделала то, что должна была сделать. Я не осуждаю, — отвечаю я, и я именно это и имею в виду. Она выглядит успокоенной, расслабляется и рассказывает мне немного больше о своем путешествии ко мне.

Как только Найя все это высказывает, она делает глубокий вдох, будто устала от признания, но я все еще вижу тень страха в ее глазах.

— Спасибо, что рассказала мне, — я протягиваю руку и касаюсь ее щеки. — Кто-то, кого он нанял, мог найти твою сумочку, или это мог быть случайный человек, который забрал ее, чтобы быстро заработать. Что бы ни случилось, со мной ты в безопасности, и я предупрежу шерифа, чтобы она присматривала за незнакомцами, проезжающими здесь.

— Спасибо, Фрейзер. — Ее губы приоткрываются, когда я нежно провожу большим пальцем по ее подбородку. — Не знаю, что бы мы без тебя делали.

— Видишь ту елку? — я киваю в направлении дерева, и Найя кивает. — Ты помогла мне увидеть то, чего я долгое время избегал. Ты заставила меня взглянуть правде в глаза.

Наклонившись вперед, я жду, когда она будет напряжена или подаст мне знак, что хочет, чтобы я остановился. Вместо этого она облизывает губы и откидывает голову назад.

— Это я должен благодарить тебя.

Когда мои губы прикасаются к ее губам, искра тепла проникает прямо в мою душу.

Глава 9

Найя

Когда губы Фрейзера встречаются с моими, я понимаю, что нахожусь именно так, где и должна быть. Каким-то рождественским чудом Вселенная свела нас с ним. На первый взгляд этот мужчина может запугать кого угодно, но по сути своей он милый. Возможно, он слишком хорош, чтобы быть правдой, но сейчас я собираюсь сделать все, что в моих силах, потому что Фрейзер — все, что мне нужно.

Его рот тает на моем, и наши губы идеально соединяются. Я наклоняюсь, сильнее прижимаясь к нему и желая быть как можно ближе. Когда я рядом с ним, я знаю, что в безопасности, и это освобождает. Это позволяет мне ослабить бдительность, пусть даже всего на несколько украденных мгновений.

Язык Фрейзера выскальзывает наружу, лаская уголки моих губ, поэтому я приоткрываю их. Я хочу попробовать его на вкус, и в ту секунду, когда делаю это, Фрейзер углубляет поцелуй. Я робко встречаюсь с его языком, никогда раньше никого не целовала. Когда мой язык соприкасается с его, из мужской груди вырывает глубокий стон, и это подстегивает меня. Это похоже на вызов быть смелой, поэтому я обвиваю руками его шею, в то время как рука Фрейзера скользит по моим волосам. Его пальцы сжимают горсть, а затем слегка дергают, так что я откидываю голову назад. И тогда он еще больше углубляет поцелуй. Я издаю стон, покачивая бедра навстречу ему, и его твердый член прижимается к моему лону.

Я ахаю, когда Фрейзер одним быстрым движением переворачивает меня, прижимая к дивану. Инстинктивно обхватываю его ногами, когда его поцелуи становятся настойчивее. Его язык доминирует над моим, когда он исследует мой рот, пожирая меня.

Мы оба пытаемся придвинуться друг к другу как можно ближе, когда я чувствую, как его губы скользят вниз по моей шее.

— Скажи мне притормозить.

Он скользит рукой мне под рубашку, и я остро ощущаю грубую текстуру его пальцев на моей коже. Его эрекция сильнее прижимается ко мне, и у меня нет сомнений в том, чего он хочет.

— Не останавливайся, — удается произнести мне, постанывая. Я изголодалась по этой связи и по тому, что он заставляет меня чувствовать.

Он поднимает голову, и когда я вижу напряженное выражение его лица, у меня перехватывает дыхание. Никто никогда не смотрел на меня так.

— Фрейзер?

— Произнеси мое имя еще раз, — приказывает он и закрывает глаза.

Опускаю руки ему на грудь и даю ему то, что он хочет.

— Фрейзер. — Я облизываю губы, все еще ощущая на себе его молчаливую метку. Когда он открывает глаза, я смотрю в них. — Пожалуйста.

Я пытаюсь приподнять бедра, чтобы прижаться к нему, но я пригвождена к месту его тяжелым телом. Это должно меня пугать, но единственное, чего я сейчас боюсь, — что Фрейзер остановится. Он двигается достаточно, чтобы задрать мою рубашку, затем снимает ее с меня вместе с лифчиком.

— Ты тоже.

Я дергаю его за рубашку, желая увидеть его обнаженную грудь, и Фрейзер кивает. Он тянется через голову и стягивает ее одной рукой, прежде чем снова лечь на меня.

Его теплая кожа соприкасается с моей, когда его губы перемещаются к моей груди. Он покрывает поцелуями всю мою грудь, прежде чем взять в рот мой сосок. Беспомощный стон срывается с моих губ, но Фрейзер жадно наслаждается, его рот переходит от одного соска к другому.

— Пожалуйста, — снова умоляю я, нуждаясь в большем. Все мое тело гудит от неугомонной потребности.

— Ты такая чертовски сладкая. — Фрейзер запускает пальцы в мои брюки и стягивает их вниз, забирая с собой и трусики.

Он садится, блуждая взглядом по каждому обнаженному сантиметру моего тела, и я чувствую прилив неуверенности. Не потому что я не хочу, чтобы он меня видел. Потому что по одному выражению его лица я могу сказать, что он хочет меня. Скорее, я не в своей тарелке, потому что не уверена, что мне следует делать. Я пытаюсь сомкнуть ноги, но Фрейзер хватает меня за колени, останавливая.

— Ты сказала мне не останавливаться, — он раздвигает мои бедра еще шире.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался. Я просто… эм… ах… — я замолкаю, не уверенная, как сказать это, чтобы не испортить момент, поэтому смотрю на рождественскую елку.

— Эй, — он нависает надо мной, накрывая меня своим большим телом. Он обхватывает меня за подбородок, не оставляя мне другого выбора, кроме как встретиться с ним взглядом. — Я же говорил тебе. Я есть у тебя.

Я таю от его слов.

— Это ново для меня.

— Сбегать в снежный шторм? — его поддразнивания вызывает у меня улыбку. — Давай не будем превращать это в привычку. Больше никаких побегов. По крайней мере, не от меня.

— Я не хочу убегать от тебя, — я протягиваю руку и касаюсь его щеки. — У меня никогда не было секса.

— Хорошо, — его, кажется, это не беспокоит. — Но мы не занимаемся сексом.

Вот отстой. Я действительно понятия не имею, что делаю.

— Мы будем, — говорит он с ухмылкой, прерывая мои мысли. — Но прямо сейчас я хочу съесть твою киску.

— Фрейзер! — пищу я, закрывая лицо руками. Глупо смущаться из-за того, что я голая. Я просто не привыкла слышать, как кто-то разговаривает так. Не то чтобы я хотела, чтобы он останавливался. Его тело сотрясается от смеха, когда я медленно убираю руки. — Что смешного?

— Ты, — он целует меня, пока у меня снова не перехватывает дыхание. — Ты со мной, красавица?

— Я с тобой, — соглашаюсь я и понимаю, что он сделал все это, чтобы заставить меня расслабиться. Это заставляет меня еще больше влюбиться в него.

Фрейзер спускается вниз по моему телу, прежде чем поцеловать каждое бедро и позволить своему дыханию пощекотать мой вход. Я прикусываю губу и опускаю взгляд между своих бедер, наблюдая за ним.

Он погружает свой язык в мои складочки и скользит по моему клитору. Он лижет вниз, а затем возвращается обратно, снова и снова. Я не уверена, что могу здраво мыслить, пока Фрейзер исследует меня, но чем больше он это делает, тем больше я хочу, чтобы он продолжал.

— Ты дразнишь меня, — шепчу я, впиваясь пальцами в диван.

— Я наслаждаюсь подарком, который ты мне подарила. Я хочу запомнить все, — он обводит языком мой клитор и издает одобрительный стон. — Какая ты на вкус. Как ты ощущаешься, — он обхватывает ртом мой клитор, втягивая его в рот. Он проводит по нему языком, и я издаю сдавленный стон. — Какие звуки ты издаешь.

— Фрейзер.

Я не уверена, что выдержу еще. Такое чувство, что все мое тело на пределе. Я так близко, но ощущение, что я ничего не контролирую.

— Скажи, что ты со мной, — приказывает он. — И я дам тебе то, что нужно нам обоим.

— Я с тобой, — отвечаю я без колебаний.

Я никогда не хочу быть где-то еще.

Глава 10

Фрейзер

Ее мягкие бедра напрягаются, и я сжимаю их, когда она начинает кончать. Ее киска такая чертовски сладкая, и я чувствую, как она сжимается, словно умоляя наполнить ее. Я вхожу в ее узкую дырочку двумя пальцами, и Найя вскрикивает. Я закрываю глаза, ощущая влажный жар, и посасываю клитор.

Меня окутывает ее аромат, и я чувствую себя так, словно меня накачали наркотиками. У меня чертовски кружится голова, когда вся кровь в моем теле приливает к члену, и он пульсирует, словно произносит азбукой Морзе ее имя. Я не могу оторвать от нее своих губ, пробуя на вкус каждый сантиметр, чтобы добиться от нее еще одного оргазма.

— Это слишком, — скулит Найя и пытается сомкнуть ноги.

— Ты можешь сделать это. Просто дай мне полизать тебя еще немного. — Я не стесняюсь умолять, когда поедаю ее киску и скольжу пальцами внутрь и наружу. — Ты так хороша. Прекрасна на вкус.

— Я не… не могу… больше. — Ее мысли путаются, когда она пытается бороться с оргазмом, но она так близка к нему.

— Посмотри, как красиво ты принимаешь их, — говорю я ей, наблюдая, как мои пальцы исчезают внутри ее тела. — Они просто скользят внутрь. Держу пари, ты бы не отказалась от еще одного, не так ли?

— Фрейзер. — Найя крепко зажмуривает глаза, и на ее щеках расцветает румянец.

— Разве ты не хочешь мой член здесь? Нам нужно подготовить тебя. — Я целую ее клитор, и она глубоко вздыхает, когда я скольжу в нее еще одним пальцем. — Вот так. Красиво и легко.

Ее бедра изгибаются, когда я погружаю в нее пальцы и одновременно лижу клитор. Ее руки тянутся к моим, и я чувствую, как она впивается в меня ногтями, но Найя не говорит мне остановиться. Наоборот, она сжимает меня еще крепче.

Другой рукой я скольжу себе между ног и расстегиваю джинсы. Мой член ноет от того, как его сдерживала молния, и как только я достаю его, он набухает еще больше. Он такой чертовски твердый, и кожа на нем туго натянута, когда прижимается к моему животу. У меня никогда в жизни не было такого стояка, и все, что мне нужно, — легкое прикосновение Найи, чтобы я потерял самообладание.

Я чувствую ее руку у себя на затылке, когда она прижимает мое лицо к своей киске. Как только я посасываю ее клитор, она начинает кончать, и это музыка для моих ушей. Ее тело обмякает на диване, когда она сдается и позволяет удовольствию взять верх.

Когда она кончает, я вынимаю пальцы из ее киски и дочиста облизываю их. Затем сажусь между ее бедер и обхватываю основание своего члена. Головка толстая и влажная, когда я прижимаю ее ко входу и макаю в ее сладкие сливки.

Я смотрю на Найю, наши взгляды встречаются, и киваю на то, что делаю.

— Ты позволишь мне немного?

Она кивает и опускает руки мне на предплечья.

— Сколько? — задаю вопрос я, но сам уже погружаю в нее головку своего члена. Она такая чертовски влажная, что я легко вхожу в нее и шиплю от того, насколько это приятно. Ее девственная киска словно целует мой член, и это возбуждает во мне жадность.

— Я ничего не принимаю. — Она поднимает на меня взгляд из-под ресниц, а затем снова смотрит на свою киску Она видит, что я уже немного внутри, так что мы оба понимает, что это значит.

— Я не хочу надевать презерватив, — говорю я ей и подчеркиваю свою мысль, еще немного толкаясь в нее членом. — Ты же не заставишь меня, правда?

Она качает головой, а затем прикусывает нижнюю губу.

— А как же… ну, ты понимаешь?

О, я черт возьми понимаю. Мысль о том, чтобы кончить в нее, и она забеременела, — это все, о чем я могу думать.

— Позволь мне скользнуть в тебя пару раз. Потом я выйду.

— Хорошо, — нерешительно говорит она.

Я не жду, пока она передумает, закрываю глаза и подаюсь бедрами вперед. Я полностью вхожу в нее за один быстрый толчок, и ощущение ее маленькой тугой киски, обхватывающей меня, почти достаточно, чтобы я кончил. Она слегка шипит, когда я грубо вхожу в нее, поэтому решаю потереть ее клитор большим пальцем. После нескольких движений она двигает бедрами, поэтому я выхожу и снова вхожу, на этот раз медленнее.

Каждый мускул моего тела напрягается, когда мягкие стеночки ее киски обхватывают мой член. Это настоящий рай — быть внутри нее без защиты, и я толкаюсь в нее еще три раза, прежде чем полностью выйти.

— Фрейзер, — голос Найи слегка капризный, и в нем слышится почти обида. — Ты можешь повторить это еще несколько раз? — она двигает бедрами, пока головка моего члена снова не отказывается у ее входа.

— Всего несколько раз.

На этот раз я двигаюсь медленно и наслаждаюсь каждым толчком, зная, что все это время истекаю в нее. Когда я собираюсь выйти, она обхватывает меня ногами, а ее руки на моих предплечьях напрягаются.

— Нет, подожди. Это так приятно.

— Я знаю, красавица, — говорю я и целую ее в лоб. — Мне нравится ощущения, когда я внутри тебя.

— Еще немного?

— Я не могу. — Я качаю головой, опускаю ее колени и выхожу из нее, пока не остается только головка. — Это слишком приятно. Если я снова войду, то не смогу остановиться.

Она двигает бедрами, чтобы я вошел глубже, и мы оба стонем от удовольствия.

— Что произойдет, если ты не остановишься? — она играет с огнем и знает это.

Опускаясь на нее, я наваливаюсь всем своим весом.

— Тогда я отмечу тебя, Найя. — Держа ее руки над головой, я медленно начинаю скользить обратно внутрь. — После того, как я сделаю это один раз, я буду думать, что могу делать это постоянно. Следующее, что ты увидишь, — ты и не вспомнишь, как ощущалась твоя киска без моей спермы в ней.

— О боже, — шепчет Найя, и ее глаза расширяются. — Что произойдет, если я забеременею?

— Я же сказал, у тебя есть я. Верно? — она кивает, когда я хватаю ее за бедра и насаживаю ее киску на свой член, пока не оказываюсь в ней до основания. — Это значит, что ты моя навсегда. — Я нежно целую ее в губы, выходя из нее и снова входя. — Я позабочусь о том, чтобы вы с Миной никогда ни в чем не нуждались.

Она крепче прижимается ко мне, ее бедра поднимаются навстречу моим, а киска сжимается вокруг моей длины. Она уже так близка к тому, чтобы снова кончить, что кажется, будто ее тело привыкло к этому.

— И я гарантирую, что об этом малыше тоже позабочусь.

Я погружаю свой член глубже и потираю ее клитор, когда начинаю кончать. Она вскрикивает от удовольствия, в то время как мои яйца сокращаются, и я наполняю ее киску каждой каплей.

Ее оргазм сжимает мой член, и я наслаждаюсь этим ощущением. Теперь она моя во всех отношениях.

Глава 11

Найя

Медленно просыпаясь, я пытаюсь потянуться, но руки, обнимающие меня, сжимаются еще крепче. Теплое дыхание Фрейзера щекочет шею, и я улыбаюсь. Одна его рука у меня под рубашкой, обхватывает грудь, а другая — между бедер, обхватывает лоно. Его собственнические прикосновения заставляют меня чувствовать себя любимой и желанной так, как я и мечтать не могла.

— Теперь я никогда не смогу заснуть без тебя. Ты меня погубила, — говорит он, а затем целует меня в шею.

— Будь осторожен в своих желаниях, — поддразниваю его я, потому что для меня слишком заманчиво остаться здесь, с ним. Здесь мы будем в безопасности.

Если только я не привела проблемы к его порогу.

— Я знаю, чего хочу.

В его словах есть искренность, и почему-то я ему верю. Но понимает ли он на самом деле, во что ввязывается?

— У меня много багажа, — напоминаю ему я. Здесь, в лесу, с ним легко потеряться и забыть прошлое.

— У тебя нет никакого багажа. — Он поворачивает меня лицом к себе, и я смотрю ему в глаза. — Даже после всего того дерьма, что тебе досталось, ты все равно чертовски милая. Ты не позволила миру и его дерьму разорвать тебя на части.

— Ты думаешь, это так повлияло на тебя? — я кладу руку на его обнаженную грудь, прямо над сердцем, и, клянусь, я почти чувствую печаль, которую он несет в себе.

— Я уже не так уверен, — отвечает он, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать меня.

Я никогда не думала, что это будет так просто. На следующее утро не возникает неловкости, напротив, Фрейзер остается самим собой. Он не отталкивает меня, хотя часть меня думает, что, возможно, так и должно быть. Он заперся здесь, чтобы ему не причинили боль. Теперь он впустил в дом Мину и меня, а за нами гонится дьявол.

— Найя? — я слышу, как счастливый голос Мины щебечет мое имя.

Обычно она спит как убитая, но когда просыпается, то готова выпрыгнуть из постели. Если только не хочет обнимашек.

— Медведь? — говорит Мина, и Фрейзер улыбается, услышав, как она зовет его следующим.

Я приподнимаюсь на локтях и понимаю, что не помню, как встала с дивана прошлой ночью. Полагаю, Фрейзер отнес меня в свободную комнату, чтобы мы могли спать вместе.

— Ты одет? — быстро спрашиваю его я, зная, что это только вопрос времени, когда она найдет нас. Я не жду ответа, приподнимаю одеяло и вижу, что на нем действительно спортивные штаны.

— Я натянул их после того, как помог тебе надеть футболку и отнес в постель.

— Умно.

— Я же говорил тебя. У вас есть я.

Дверь медленно открывается, так что Мина может просунуть голову, и когда она видит нас, ее лицо сияет.

— Эй! — она врывается в комнату, когда замечает нас, и заползает на кровать, как обезьянка. — Мы обнимаемся? — она протискивается между мной и Фрейзером.

— Я собирался приготовить вам, леди, завтрак, — предлагает Фрейзер, и Мина кивает.

— Я могу тебе помочь?

— Если хочешь.

Мина крепко обнимает меня, прежде чем спрыгнуть с кровати.

— Давай, Медведь, — она протягивает Фрейзеру руку.

— Иду.

Он быстро целует меня в губы, прежде чем взять ее за руку, а потом я сажусь и смотрю, как они уходят. На меня нахлынуло столько эмоций, что я ошеломлена.

Это место — мечта. Это захватывающе и, если честно, пугающе. Фрейзер воспринял все спокойно, но, если это потому, что он тоже потерялся в этом маленьком мире, который мы создали? Реальность ждет за углом, и, возможно, когда она настанет, все уже не будет казаться таким идеальным.

Я вылезаю из постели и иду в ванную, чтобы привести себя в порядок. Когда замечаю свое отражение в зеркале, я провожу пальцам по губам. Они припухлые и такие залюбленные.

Прежде чем пойти посмотреть, что будет на завтрак, я достаю из сумки трусики и надеваю их под футболку Фрейзера. Старую футболку с названием университета на груди. Буквы выцвели от множества стирок, но она такая мягкая. Я не заморачиваюсь со штанами, потому что они мне велики, и надеюсь, это немного сведет Фрейзера с ума.

— Мне нлавица здесь, — слышу я голос Мины, когда вхожу в гостиную. Они на кухне и пока меня не видят.

— Мне нравится, что вы здесь.

Я стою и смотрю на них, прижимая руку к животу. Я уже думаю о том, что мы делали прошлой ночью. Дважды.

Звуковой сигнал отвлекает меня от мыслей о незащищенном сексе.

— Сто это?

— Подожди секунду, карапуз. — Фрейзер снимает ее с кухонной стойки и ставит на ноги, прежде чем пробежать по дому. Это автоматически усиливает мое беспокойство.

— Что происходит? — кричу я ему вслед.

— Это мой телефон, — говорит он прежде чем скрыться в своем кабинете, но через секунду появляется снова с телефоном в руке.

— Это твой телефон? — по всему дому разнесся громкий звуковой сигнал.

— Вчера вечером, вернувшись домой, я включил сигнализацию на подъездной дорожке.

— Здесь кто-то есть?

— Красавица, все в порядке, — говорит он, пристально глядя мне в глаза, а затем нажимает на экран своего телефона.

Когда я смотрю в телефон вместе с ним, я вижу, что у него есть несколько камер, которые показывают окрестности дома. На одной из них я вижу белый внедорожник, который остановился у дома.

— Черт, — бормочет Фрейзер.

— Что? Это сумасшедшая бывшая или, эм, кто-то еще? — я смотрю на Мину, не желая произносить имя отчима.

— У меня нет бывшей, — отвечает Фрейзер, набирая код на своем телефоне. Надпись «тревога снята» мелькает на экране как раз перед тем, как раздается стук в дверь.

— Кто это? — Мина указывает на дверь.

— Я собираюсь заранее извиниться, — говорит мне Фрейзер.

— Почему? Ты сказал, что это не сумасшедшая бывшая. — Я предполагаю, что это и не мой отчим, если он так легко отключил сигнализацию.

— Обещаю, у нее добрые намерения, но она сойдет с ума.

— Что? — спрашиваю я, прежде чем слышу голос по ту сторону двери.

— Фрейзер? Здесь холодно. Впусти свою маму, — произносит мужской голос.

Его мама? Отец? О боже, я не могу встретиться с его родителями.

— Милая, используй свой ключ.

Судя по всему, у меня нет особого выбора, и тут дверь внезапно открывается.

К моему удивлению, первым в комнату врывается маленький мальчик. На вид он на пару лет старше Мины. За ним следует пожилая пара, и у обоих в руках какие-то вещи.

— Неужели я видела в окне елку? Я… — его мама замолкает, когда видит меня, а затем ее глаза расширяются. Ей требуется секунда, чтобы оглядеть меня с головы до ног, прежде чем моя сестра нарушает неловкое молчание.

— Я Мина! — гордо говорит она, ничуть не смущаясь.

— Я бабушка, — говорит ей женщина, заходя внутрь.

Отец Фрейзера закрывает за ними дверь, и, пока они отвлекаются, я поворачиваюсь к Фрейзеру.

— А мне нужны штаны, — шепотом шиплю я, прежде чем выскочить из комнаты. Как только оказываюсь в спальне, я закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней.

Возможно, было бы лучше, если бы это была сумасшедшая бывшая.

Глава 12

Фрейзер

— Итак, — начинает мой отец, оглядывая гостиную и засовывая руки в карманы джинсов. — Елка?

— Эм… — я как раз собираюсь ответить ему, когда подбегает мой племянник Эй-Джей. Я благодарен за отвлечение. — Привет, приятель. Чем вы, ребята, сегодня занимаетесь?

— Бабушка приготовила тебе поесть. Кто эта девушка, которая сбежала?

— Это Найя. — Я смотрю на своих родителей, и они оба смотрят на меня так, словно никогда раньше не видели.

— Найя — моя сестренка, — услужливо рассказывает Мина, потом подходит и берет Эй-Джея за руку. — Давай посмотрим Микки.

— Хорошо, — соглашается он и следует за ней к дивану. — Можешь поиграть с моей машинкой, если хочешь. Она превращается в робота.

— О-о-о. — В голосе Мины звучит любопытство и возбуждение, когда они вдвоем подходят к кофейному столику, и Эй-Джей показывает ей, как она трансформируется.

— Фрейзер, тебе лучше начать говорить, и я имею в виду, быстро, — тихо говорит моя мама, заглядывая через мое плечо в спальню, куда убежала Найя. — Кто эта девушка и что происходит? У тебя рождественская елка, ради всего святого.

— Это долгая история, — молвлю я, но мама уже качает головой.

— Тогда убери сюжет и давай сочные подробности, — приказывает она, и мне хочется закатить глаза.

— Вот что получается, когда ты читаешь все эти любовные романы.

— Здорово, не так ли? — она шевелит бровями и подталкивает моего папу локтем.

— Этого не может быть. — Я провожу рукой по лицу, а когда поднимаю взгляд, они оба принимают идентичную позу, скрестив руки на груди, и ждут подробностей. — Она застряла на обочине дороги, и я их забрал.

— Было ли здесь задействовано какое-то альтернативное измерение? — мой отец серьезен, когда спрашивает об этом.

— Я знаю, это выглядит странно…

— Странно? У меня такое чувство, будто я увидела чудо. — Моя мама смотрит на елку, и на полсекунды мне кажется, что я вижу, как ее глаза наполняются слезами. — Мы принесли завтрак, и его хватит на всех. — Она прочищает горло и, не сказав больше ни слова, направляется прямиком на кухню.

— С ней все в порядке? — спрашиваю я папу, и он удивляет меня, заключая в объятия. — Ты в порядке?

— Мы просто потрясены, Фрейзер. В хорошем смысле.

Он сжимает мое плечо, прежде чем отпустить меня и пойти в гостиную, чтобы сесть на диван и поговорить с Эй-Джей и Миной.

Решив проверить Найю, я захожу в главную спальню. Когда я не вижу ее сразу, я захожу в гардеробную и обнаруживаю, что она прячется.

— Ты не можешь оставаться здесь вечно, — говорю я, заключая ее в объятия.

— Ты уверен?

— Мои родители хотят с тобой познакомиться, — я делаю паузу и понимаю, что это не вся правда. — Я хочу, чтобы ты с ними познакомилась.

Неделю назад я бы и не подумал об этом, но с того момента, как в моей жизни появилась Найя и Мина, я понял, что раньше жил не своей жизнью. Я просто проживал каждый день, не имея ни реальной цели, ни будущего. Взгляд на вещи их глазами показал мне, как я отгораживаюсь от всех, включая людей, которых люблю больше всего на свете.

— Хочешь? — она выглядит скептически, но я киваю.

— Да. — Она уже надела леггинсы и свитер, поэтому я шлепаю ее по заднице и быстро целую. — И я голоден.

Она улыбается, когда я ставлю ее на ноги и не слишком настойчиво вытаскиваю из спальни.

— Мама, это Найя. Найя, это моя мама. — Я представляю их друг другу, и моя мама удивляет меня, обнимая Найю.

— Ты можешь называть меня мамой или бабушкой. — Моя мама пожимает плечами. — Мое настоящее имя Френсис, и я всегда его ненавидела.

— Хорошо, — говорит Найя с легким смешком и выглядит ошеломленной, когда мама отпускает ее. — Чем-то вкусно пахнет.

— Надеюсь, ты проголодалась. Я принесла домашние булочки с корицей, запеканку, фрукты и бекон.

В ответ у Найи урчит в животе, и она краснеет от смущения.

— Мне жаль.

— Это музыка для моих ушей, — отвечает мама. — Кормить семью — это мой язык любви.

— Это правда. — Я беру Найю за руку и сжимаю ее. — Раньше она готовила пять раз в день, чтобы не отставать от того, столько мы с Аспеном съедали.

Только увидев выражение лица мамы, я осознаю, что сказал. Я почти никогда не говорю об Аспене, и даже тогда прошло много времени с тех пор, как я говорил что-то, что не касалось его смерти.

— Такое ощущение, что вы оба просыпались голодными, — мягко произносит мой папа, входя с нами на кухню. — Вы оба были такими худыми, что я не понимал, куда все это девалось.

— Фрейзер? Худой? — широко раскрыв глаза спрашивает Найя. — Не могу себе этого представить.

— Эй, я был растущим мальчиком. — Я тычу ей в бок, и она улыбается мне. — И все еще такой.

— Тогда хорошо, что я приготовила так много, — говорит моя мама, возясь с посудой и ни с кем не встречаясь взглядом.

— Давайте я помогу вам, — предлагает Найя, и они вместе готовят еду, пока мы с папой относим тарелки в редко используемую столовую.

Когда все готово, я зову детей, и мы садимся все вместе. Вот тогда-то и начинаются настоящие вопросы.

— Итак, Найя, — небрежно говорит мой папа, подавая детям булочки с корицей. — Расскажи нам о себе.

Глава 13

Найя

— О. — Я делаю глоток апельсинового сока, не зная, что сказать.

Думаю, не стоит начинать с «Я скрываюсь от мужчины, который может прибегнуть к насилию, чтобы добиться своего». Или «Мое присутствие может принести неприятности вашему сыну».

— Как насчет того, откуда ты, — предлагает мне мама Фрейзера.

Она такая милая, а я произвожу не самое лучшее первое впечатление.

— Я с Восточного побережья, — говорю я, и отец Фрейзера хмурит брови. Мой ответ, должно быть, вызывает подозрения. Мне действительно следовало бы быть лучше в этом, но в свою защиту могу сказать, что мы с Миной старались держаться подальше от людей, насколько это было возможно.

— Ты привыкла к такой погоде? — к счастью, Бабушка не обращает внимания на мою неловкость, пытаясь дать мне передышку.

Фрейзер закидывает руку на спинку моего стула, и я чувствую, как он лениво поглаживает большим пальцем мою спину. Я расслабляюсь от его прикосновения, потому что мне кажется, что он пытается молча сказать мне, что он рядом. Меня начинает захлестывать волна эмоций, но я пока сдерживаюсь. Я не привыкла к чьей-то поддержке.

— Нет, — я качаю головой. — У нас, возможно, выпадает несколько сантиметров снега, но то, что сейчас — просто сумасшествие.

— Это красиво, — подхватывает Мина. — Мы можем с ним поиграть? — она приподнимается на своем стуле.

— Может быть, после завтрака, — говорит ей Фрейзер.

— Ох, блин. «Может быть» означает «нет».

Мина выпячивает нижнюю губу, но она не ошибается. Каждый раз, когда Мина просила о чем-то, ее мама говорила ей «может быть», и этого никогда не случалось. В конце концов, она перестала спрашивать, потому что всегда было «может быть» или категорическое «нет».

— Ну, мое «может быть» — только потому, что мне нужно убедиться, что у тебя есть что надеть, чтобы тебе было тепло на улице, — задумчиво отвечает ей Фрейзер.

— Она может надеть что-нибудь мое, — предлагает Эй-Джей, и Мина лучезарно улыбается ему.

— У меня есть кое-какие вещи в одной из наших сумок, — предлагаю я.

— Юху! — Мина хлопает в ладоши, а затем спрашивает Эй-Джея о снежных ангелах.

— Ты останешься на Рождество или тебе нужно возвращаться к своей семье? — спрашивает Бабушка. Мина, к счастью, увлечена разговором с Эй-Джеем о том, что они могут делать в снегу, и не слушает ее.

— Моей мамы нет в нашей жизни. Только я и Мина, — отвечаю я, оставляя в стороне моего отчима и потенциально сложные вопросы.

— О, ты такая юная. — Она бросает взгляд на Мину, понимая, что на данный момент, я не только ее сестра, но и родитель.

— Я не возражаю. Мы с Миной были парой с тех пор, как она появилась на свет, — говорю я, и взгляд Бабушки смягчается.

— Значит, ты останешься на Рождество? — по ее тону я понимаю, что она этого хочет, и я была бы рада этому. Но я также не хочу напрашиваться или злоупотреблять гостеприимством.

— Останется, — отвечает Фрейзер своей маме, прежде чем я успеваю придумать вежливый ответ. — Возможно, нам придется по-быстрому смотаться в город, и кое-что купить, чтобы убедиться, что у нас есть все необходимое для рождественского утра.

— Фрейзер? — шепчу я, а затем бросаю на него быстрый взгляд. Он не только хочет, чтобы мы остались, но я знаю, что он говорит о том, чтобы купить что-нибудь для Мины.

— У вас теперь есть я, — снова говорит Фрейзер, и я не могу не улыбнуться ему. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы, и на секунду я забываю, что мы сидим за столом, полным людей.

— Фрейзер. — Я прижимаю руку к его груди и чувствую, как горят мои щеки. — Мы не одни. — Он безразлично пожимает плечами.

— Вы парень и девушка? — спрашивает Эй-Джей.

— Что это? — спрашивает его Мина.

— Значит, они любят друг друга, — отвечает ей Эй-Джей.

А я думала, что мое лицо не может стать еще краснее.

— Найя любит меня, — отмечает она.

— Парень и девушка — это другое. Это типа кем вы являетесь перед тем, как пожениться и завести детей. — Глаза Мины расширяются.

— Найя выходит замуж? — Мина ерзает на своем стуле.

— Давай поедим, а потом ты сможешь пойти поиграть в снежки.

Я пытаюсь пресечь эти расспросы, потому что они выходят из-под контроля. Мы и так уже выходим за рамки, и мне не нужно нервировать Фрейзера. Разве это не то, от чего мужчины сбегают?

— Как долго ты планируешь здесь пробыть? — Бабушка задает еще один вопрос, и я чувствую, как пальцы Фрейзера перестают поглаживать мою руку. Вместо этого он обхватывает ее ладонью и крепко сжимает.

— Думаю, мне нужно проверить, как там моя машины. — Я молюсь, чтобы ничего не сломала, съехав с дороги.

— Не спеши. Кажется, надвигается еще один шторм, — говорит Фрейзер, и я вижу, как его отец ухмыляется быстрому ответу сына.

— Ты могла бы остаться до Нового года. Я всегда устраиваю вечеринки. Держу пари, ты смогла бы уговорить Фрейзера прийти, — предлагает Бабушка.

— Я никогда не была на вечеринках, — отвечаю я, не подумав. Их устраивал мой отчим, но мне не разрешалось спускаться вниз, пока они проходили.

— Приезжает полгорода, и это всегда потрясающе. Ты можешь познакомиться со всеми.

— Со всеми? — я подумала, что она шутила, когда сказала «полгорода».

— Почему бы нам не дать ей позавтракать, ма, — мягко спрашивает Фрейзер.

— Отлично. — Она притворяется раздраженной, но подмигивает мне.

Приятно наблюдать, как они общаются. У них такая семья, которую можно увидеть по телевизору или прочитать в книгах. К счастью, разговор переходит на более простые темы, где не все внимание сосредоточено на мне. Бабушка переключает свое внимание на Мину, которая, в свою очередь, поглощает его.

— Хочешь еще? — спрашивает Фрейзер, когда я доедаю булочку с корицей.

— Нет, — смеюсь я и опускаю руку на живот. — Я объелась. Они просто гигантские.

Я слизываю глазурь с пальца и замечаю, как Фрейзер бросает на меня горячий взгляд. Я пихаю его локтем в бок, прежде чем он снова пытается поцеловать меня на глазах у всех. Мне не нужно, чтобы Мина спрашивала, когда у меня будет ребенок.

— А как насчет тебя, Мина? Хочешь еще? — спрашивает ее Фрейзер, и я не упускаю из виду, что он всегда проверяет ее.

— Я хотю на улицу.

— Хорошо. Дай мне секунду. — Фрейзер встает из-за стола. Я следую за ним.

— Спасибо. Все было очень вкусно, — говорю я родителям Фрейзера и пытаюсь отнести посуду на кухню. Бабушка останавливает меня и качает головой.

— Иди, подготовь их, пока они не лопнули. Я разберусь.

Она выпроваживает нас из кухни, и Фрейзер хватает меня за руку. Он ведет меня в спальню, и, как только мы заходим внутрь, я иду за вещами Мины.

— Кажется, у меня есть ее перчатки в… — Фрейзер обрывает меня на полуслове, накрывая мои губы в поцелуе, прежде чем обхватить меня рукой за талию и поднять с пола. Когда он прижимает меня спиной к двери спальни, она закрывается. — Фрейзер, — стону я между поцелуями.

Он не останавливается, пока мы оба не начинаем задыхаться.

Глава 14

Фрейзер

— Ее пальцы, должно быть, уже превратились в сосульки, — говорю я маме, наблюдая, как Мина и Найя лепят своего десятого снеговика.

— У кого из них? Кажется, они обе наслаждаются жизнью. — Она смеется, наблюдая, как Мина засовывает морковку снеговику в промежность.

— Для них это в новинку.

Я думаю обо всем, что рассказала мне Найя, и о том, через что ей пришлось пройти со своей семьей. Увезти Мину от всего этого было непросто.

— Найти покой и обеспечить безопасность своей семьи — то, о чем ты кое-что знаешь. — Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на свою маму, она пожимает плечами, будто это очевидно. — Ты не мог контролировать то, что случилось с Аспеном, а это означало, что впоследствии ты не смог обрести покой. — Она прислоняется к моему плечу, когда мы смотрим, как сестры и Эй-Джей играют. — Я понимаю, почему тебя к ней тянет. Сердце этой девушки чисто, как первый снег. Я верю, что забота о ней и ее малышке наконец-то подарит тебе покой, которого ты так долго ждал.

— Хм, — это все, что я говорю в ответ, обдумывая ее слова.

— Жаль, что мы не могли помочь тебе пережить это. Мы все были так убиты горем, — вздыхает она, и я обнимаю ее.

— Я знаю. Вы должны были быть рядом с маленьким Аспеном. Он нуждался в вас больше, чем я.

Я чувствую на себе ее взгляд и смотрю на нее сверху вниз.

— Ты думаешь, это то, что произошло, Фрейзер? Что у нас было мало любви, а он нуждался в ней больше, чем ты? — когда я не отвечаю, я вижу слезы в ее глазах. — Настоящая любовь бесконечна. — Она протягивает руку и похлопывает меня по щеке. — И, думаю, скоро ты убедишься на собственном опыте.

В этот момент подходит мой папа и протягивает маме руку.

— Давай, милая, отправимся в путь, пока не стемнело.

— Хорошая идея. Но кто из вас, ребята, скажет об этом детям?

Мой папа поднимает руки, и я вздыхаю.

— Наверное, я буду плохим парнем.

Когда я подхожу к детям и говорю, что пора расходиться, они жалуются, что им приходится выбираться из снега, но обещанное свидание на следующий день, похоже, смягчает их обиду. Мина продолжает дуться, пока я не угощаю ее горячим какао с зефирками, выложенными горкой. Как только она слышит о сладостях, ей не терпится вернуться в дом.

После того, как мы все отогреваемся, Найя идет купать Мину, а я остаюсь прибираться на кухне. Я как раз мою посуду, когда звонит мой телефон. Схватив полотенце для рук, я вытираю их, а затем умудряюсь провести по экрану, не проверив сначала, кто звонит.

— Эй, Фрейзер. У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать.

Мне требуется секунда, чтобы узнать голос, и затем я понимаю, что это Рой со свалки.

— В чем дело? Кому-то нужен эвакуатор?

— Думаешь, я стал бы звонить тебе, чтобы лишить себя работы? Пф-ф-ф, — он произносит это так, словно я веду себя нелепо, прежде чем, наконец, переходит к делу. — Тот «Мерседес», который ты заставил меня передвинуть. Ты знаешь, какой?

— Да, я помню единственную машину, которую попросил передвинуть.

Волосы у меня на затылке встают дыбом, и я чувствую, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Ладно, пришел какой-то важный придурок, который хотел скупить подержанные машины. Он — крупная рыба, понимаешь?

Мне хочется закатить глаза и накричать на него, но я просто соглашаюсь с ним.

— Ага.

— Так что, да, как я и говорил, у него есть деньги, и он ищет машины, которые можно починить и продать, поэтому я показал ему все. Он был впечатлен моими запасами.

Он делает ударение на последнем слове, будто его свалка — какое-то грандиозное место.

— И?

— Он пришел и купил у меня три, прежде чем ты успел бы произнести «ржавое ведро». Черт, я практически отдаю их даром, но наличка есть наличка.

— Какое отношение это имеет к «Мерседесу»? — Рой либо торгует подержанными автомобилями, которые люди забирают на запчасти, либо продают на металлолом. Или он буксирует автомобили, которые ломаются на обочине дороги. На самом деле между этим не так уж много различий, но необычно, когда кто-то покупает более одного автомобиля. Тем более в это время года, когда перевозить старье через заснеженные горы — настоящая заноза в заднице.

— О да, он предложил купить и «Мерседес». Сказал, что он действительно заинтересован в нем.

Я бросаю полотенце для рук на стойку и подхожу к окну. Я не уверен, что именно хочу увидеть, но что-то мне не нравится.

— Как его звали?

— Черт возьми, деньгам не нужно имя, но он сказал, что вернется завтра. В любом случае, как ты думаешь, ты сможешь уговорить владельца переписать машину? Конечно, после того, как я получу свою долю.

— Машина не продается. — Я еще раз проверяю, заперта ли дверь и включена ли сигнализация. — Но дай мне знать, когда он вернется.

— Пытаешься набить цену. Я понимаю, — усмехается Рой.

— Я серьезно, Рой. Я хочу, чтобы ты позвонил мне днем или ночью.

— Да, да. Не выпрыгивай из штанов. Я позвоню тебе, но это моя продажа. Понял? Я тот, кто получит комиссионные.

— Конечно, — соглашаюсь я, потому что единственное, что я хочу знать, связано ли это с Найей и Миной. И тут мне в голову приходит одна мысль. — Эй, Рой?

— Что?

— Ты ведь не рассказал ему обо мне, правда? — и тут я слышу позади себя какой-то звук, и это Найя несет на руках раскрасневшуюся Мину. На ней рождественская пижама, а волосы уложены мокрыми локонами. Они обе смотрят на меня с широкими улыбками, но Найя, должно быть, видит что-то в выражении моего лица, потому что ее улыбка исчезает.

— Я? Нет, ничего о тебе, не думаю. Если ты можешь в это поверить, он говорил больше, чем я. Он мне все уши прожужжал, прежде чем я наконец продал те машины. Мы много говорили о городе, и о том, сколько машин я отбуксировал, но он не спрашивал о «Мерседесе» до самого конца. Честно говоря, я не думал, что ему он так уж интересен, пока он не сказал, что вернется завтра.

— Хорошо, — это все, что я говорю в ответ, прежде чем Рой заканчивает разговор.

Может, ничего страшного, а может и нет. В любом случае, я знаю, что должен защитить эти две драгоценные души.

Глава 15

Найя

Я понимаю, что что-то не так, когда Фрейзер одаривает меня улыбкой, которая не отражается в его глазах. Заметно напряжение в его теле, и внезапно его настроение меняется. Он убирает свой телефон в карман, и я хочу спросить его об этом, но не делаю этого. Мы обещали Мине, что посмотрим фильм, как только она примет ванну. Может быть, мне удастся отвлечь его на несколько минут, потому что я никогда не досмотрю весь фильм, если не узнаю, что происходит.

— Почему бы тебе не пойти и не устроиться поудобнее, — говорю я и опускаю Мину на пол.

— Я могу выбрать что-нибудь? — спрашивает она, и за этим следует зевок. Из-за всего этого веселья и волнения сегодня не было времени вздремнуть. У меня такое чувство, что она может отключиться раньше.

— Да, давай я все включу для тебя. — Фрейзер хватает пульт, и на экране появляются рождественские фильмы.

— Когда Рождество? — Мина забирает у него пульт и забирается на диван.

— Еще два сна, — отвечаю я ей.

— Завтра канун Рождетсва. — Фрейзер наклоняется, чтобы укрыть одеялом ее колени. — Ты можешь полистать фильмы, нажимая на эту кнопку. — Он показывает ей пульт, но она уже освоилась.

— Мы испечем завтра печенье для Санты? — спрашивает она.

— Мы можем, — я киваю, и Фрейзер соглашается.

— Звучит забавно.

Фрейзер проводит рукой по ее волосам и убирает один локон с ее лица. Я наблюдаю за этим, и на моих губах появляется улыбка. Это мелочь, но приятно, что они так быстро сблизились.

Я не могу потерять это. Я не уверена, что мое сердце выдержит. Это то, чего я хочу не только для себя, но и для Мины. Сегодня я впервые увидела ту жизнь, которая могла бы у нас быть. Мы увидели, каково это — иметь нормальную счастливую семью, в которой все любят друг друга.

— Можно, Эй-Джей приготовит их с нами?

Она не переставала говорить о нем с тех пор, как он ушел. Они были очаровательны вместе, и Эй-Джей повсюду следовал за ней. Сколько бы снежков она ни кидала в него, он ни разу не бросил ни одного в ответ. Честно говоря, Мина ни разу не попала.

— Я спрошу свою маму, — отвечает ей Фрейзер.

— Бабушку, — поправляет его Мина, заставляя Фрейзере усмехнуться.

— Я приготовлю попкорн. Ты поможешь мне, Фрейзер? — спрашиваю я, желая увести его, пока Мина отвлекается на выбор фильма.

— Да. — Он идет за мной на кухню, и, как только мы оказываемся там, я поворачиваюсь к нему.

— Что не так? — я оглядываюсь в сторону гостиной, чтобы убедиться, что Мина нас не слышит.

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Фрейзер, — вздыхаю я и кладу руки ему на грудь. — Пожалуйста.

— Я не хочу, чтобы ты волновалась из-за чего-то, что может оказаться пустяком.

— Так это из-за него.

Холод от снега, который я смыла в душе, начинает возвращаться. Только этот холод не смыть. Фрейзер притягивает меня к себе и прижимает к теплу своего тела. Я прячу лицо у него на груди, и мне каким-то образом удается прогнать холод. Он всегда такой чертовски теплый, что я растворяюсь в нем всякий раз, когда он рядом.

— Кто-то спрашивал о покупке твоей машины. Это может быть ничем, а может быть и чем-то, — наконец произносит он и пожимает плечами.

— Это он. — Я запрокидываю голову и смотрю на Фрейзера. — Как он нашел меня? Я думала, что замела следы.

— Исчезнуть не так уж невозможно, но и не совсем легко. Нужно избавиться от всех технологий.

— Я не взяла с собой свой телефон. Я использовала тот, что купила за наличные.

— Это не делает это невозможным, но… — Фрейзер замолкает, и я слышу, как он бормочет ругательства себе под нос.

— Что?

— Твоя машина.

— Я не пользовалась системой безопасности или навигатором. Я не включала их. — Я подумала, что, возможно, их можно отследить, и решила перестраховаться.

— Это не имеет значения. Автомобильная компания все равно может отследить ее.

О, боже. Тогда это Коул.

— Я должна увезти нас отсюда. — Я пытаюсь высвободиться из объятий Фрейзера, но он только крепче сжимает меня в объятиях.

— На улице идет снег, и уже темно. Нам небезопасно уезжать.

— У тебя такой большой грузовик. Я могла бы одолжить его.

— Ты действительно думаешь, что если бы я позволил тебе уехать отсюда, то это было бы без меня? — я вижу, что он раздражен тем, что я просто подумала о том, чтобы уехать одной.

— Ты не понимаешь. Я не уверена, на что он способен, — мой голос срывается, и Фрезейр сжимает челюсть.

— Ты знаешь, на что способен я?

На его лице появляется мрачное выражение, и я вспоминаю ту ночь, когда проснулась и увидела, как он чистит оружие.

— Я не хочу, чтобы тебе причинили вред. Я не могу так поступить с твоей семьей. — Они и так через многое прошли, но я не говорю об этом вслух.

— И я не могу потерять еще одного человека, которого люблю. — Его слова ударяют меня в грудь, и я тихо ахаю. Это просто сорвалось с языка или то, что обычно говорят в таких ситуациях? — Люблю, Найя. — На этот раз он подчеркивает слово, чтобы не было никакой ошибки.

— Фрейзер, как…

— Не надо. Я не хочу, чтобы ты сейчас отвечала мне тем же или сомневалась. Я говорю это, чтобы ты знала и не вздумала сбежать отсюда посреди ночи, думая, что спасаешь меня. Это убило бы меня, красавица.

— Я хочу остаться, — признаюсь я. Черт, я хочу этого так сильно, что у меня болит все внутри. — И ты хочешь, чтобы мы остались. Остались насовсем.

— Я не хочу этого, мне это нужно. Я не могу вернуться к тому, как жил раньше. Ты думаешь, я спас той ночью тебя, но это ты спасла меня.

— Я тоже люблю тебя, — выпаливаю я и закрываю ему рот рукой. — Я знаю, ты просил не говорить этого, но, если что-то случится, и он заберет нас, я хочу, чтобы ты знал. — Его пальцы обхватывают мое запястье, чтобы убрать мою руку от своего рта.

— Никто не заберет моих девочек. Я обещаю тебе это.

— Твоих девочек? — я не могу сдержать улыбку, хотя и волнуюсь.

— Что нашел, то мое, — молвит он, а затем его руки опускаются на мою задницу, прежде чем приподнять меня. — Даже если мне придется привязать твою маленькую попку сегодня вечером к кровати.

— Возможно, мне это понравится, — ухмыляюсь я.

— Найя, я собираюсь…

— Выбрала! — кричит Мина, возвращая меня к реальности. Мы оба поворачиваемся и видим, что Мина смотрит на нас с дивана. — Попкорн?

— В процессе, — говорит Фрейзер, прежде чем медленно спустить меня по своему телу. Я чувствую, как его возбужденный член вдавливается в меня, и мычу от возбуждения. — И я займусь тобой позже.

Глава 16

Фрейзер

— Хватит, Найя. Я серьезно.

Я зажмуриваю глаза и шиплю, когда она погружает мой член глубже в свое горло.

Я не уверен, было ли хорошей идеей включить лампу у кровати и смотреть, как она отсасывает у меня, или это была худшая идея в моей жизни. Видеть то, как она смотрела на меня своими большими глазами, когда мой член исчезал между ее губ, было слишком. Я чуть не кончил ей в рот, как подросток, который не может себя контролировать.

— Пожалуйста, — умоляю я.

Я так сильно стискиваю зубы, что у меня ноет челюсть, и я даже не знаю, о чем умоляю. Кончить? Чтобы она остановилась? Чтобы она никогда не останавливалась? Черт возьми, откуда мне знать, вся кровь, которая должна была поступать в мой мозг, прилила к члену. Он пульсирует так, словно у него есть собственное сердцебиение, а мои яйца туго поджаты. Я в одном облизывании от того, чтобы кончить ей на лицо, но это не то, чего я хочу.

Когда она отстраняется, чтобы глотнуть воздуха, я прихожу в движение и обхватываю ее за плечи.

— Хватит, — рычу я, прежде чем прижать Найю к кровати и пристроиться позади нее. — Подними попку, красавица. Мне нужно тебя трахнуть.

Прежде чем я успеваю схватить ее за бедра, она оказывается на коленях и прижимается своей большой круглой попкой к моему члену. Она раздвигает колени, открывая мне такой розовый, прелестный и насквозь мокрый вид.

Она смотрит на меня через плечо с припухшими губами и произносит слова, от которых мой член начинает истекать спермой.

— Ты кончишь в меня? Мне нравится чувствовать тебя там.

Мои руки дрожат, когда я обхватываю основание своего члена и погружаю его прямо в ее горячую маленькую щелку. Она мягкая и готовая, поэтому я не буду с ней церемониться и вместо этого погружаюсь по самые яйца. Как только я становлюсь влажным от ее сладких соков, я жестко трахаю ее сзади. Я прижимаю ее плечи к матрасу, и она стонет мое имя.

— Ты маленькая дразнилка, — молвлю я ей, входя сильнее. — Ты говоришь всякую ерунду так, словно хочешь, чтобы я кончил в тебя, и надеешься, что не забеременеешь от меня? — она стонет громче, а затем сжимается вокруг меня. — Словно хочешь, чтобы я был диким.

— Да, — умоляет Найя, когда я протягиваю руку между ее ног и потираю клитор.

— Тогда покажи мне. — Я погружаю свой член так глубоко, как только могу, и замираю. Я поглаживаю ее клитор, и она стонет от того, что я полностью наполняю ее. — Выжми ее из меня, Найя. Ты так сильно этого хочешь, прими это.

Она издает еще один тихий стон, прежде чем уткнуться лицом в простыни и закричать от оргазма. Ощущение того, как сжимается ее киска, — это все, что мне нужно, чтобы последовать за ней через край. Волна за волной покидают мое тело и наполняют ее до такой степени, что просачивается наружу там, где мы соединены.

Я так измучен, что почти падаю на нее сверху, но умудряюсь откатиться в сторону. Когда мой член выходит из ее тепла, мы оба стонем от потери. Я обнимаю любимую сзади и вхожу обратно.

— Я люблю тебя, Найя, — говорю я, целуя ее в плечо и шею. Затем решаю поцеловать все, до чего могу дотянуться, и она прижимается ближе.

— Я тоже тебя люблю, — смеется она, и мы словно не можем поверить, что это происходит на самом деле.

Это слишком идеально, слишком чудесно, слишком…

Какой-то звук снаружи заставляет меня замереть.

— Фрейзер? — спрашивает она шелковистым голосом, будто все еще наслаждается своим оргазмом.

— Оставайся здесь, — говорю я, прежде чем выйти из нее и потянуться за своими спортивными штанами.

— В чем дело? — она садится и натягивает одело на грудь.

— Я не знаю, но мне показалось, что я что-то услышал. Я пойду проверю сигнализацию.

— Ты дважды проверял ее, прежде чем мы легли в постель, — говорит она, но в ее голосе нет уверенности.

— На всякий случай, — отвечаю я ей, натягивая футболку и подходя к шкафу. Я благодарен, что перенес оружие сюда, как только появились девочки. После того, как ввожу комбинацию, я заряжаю винтовку.

— Фрейзер?

Когда я смотрю на Найю, я вижу страх в ее глазах и подхожу к ней.

— Эй, я здесь, и я не допущу, чтобы с тобой или Миной что-нибудь случилось. Ты понимаешь это, да? — она кивает, и я целую ее в лоб. — Одевайся и ложись в постель к Мине. Я уверен, что после того звонка сегодня днем у меня просто паранойя, но я не буду рисковать. У вас есть я, помнишь?

— Есть ты.

Она целует меня в губы, прежде чем потянуться за моей футболкой, которую использовала как ночную рубашку.

Я вывожу ее из комнаты, которую мы делим, и иду проведать Мину. Она крепко спит. И я жду, пока Найя ляжет с ней в постель, прежде чем проверить остальную часть дома. Я начинаю сомневаться в себе, когда проверяю сигнализацию и вижу, что все в порядке. Может быть, я заставляю Найю нервничать из-за пустяков и делаю только хуже.

По углам дома и в гараже установлены камеры, поэтому я открываю приложение на своем телефоне, чтобы посмотреть запись. Когда вижу, что активирован датчик движения, я возвращаюсь к просмотру видео. Как только вижу на экране семейство оленей, я чувствую себя полным идиотом из-за того, что напугал Найю.

Вздохнув, я выключаю телефон, а затем открываю ружье, чтобы вынуть патроны. Как только оно разряжено, я слышу, как что-то доносится из-за задней двери. Это не похоже на шаги оленя, скорее, на скрежет металла по металлу. Какого черта?

В этот момент замок задней двери тихо щелкает, и дверь медленно распахивается. Я никогда раньше не видел стоящего там мужчину, но уже знаю, кто он. Это Коул, отчим Найи и биологический отец Мины.

Он еще не заметил меня, поэтому я не сдвигаюсь ни на сантиметр, даже чтобы зарядить оружие. В одной руке у меня винтовка, в другой — патроны, но, если понадобится, я уложу этого парня голыми руками.

Потом я понимаю, что свет у задней двери ослепляет, и, поскольку в моей гостиной царит кромешная тьма, он ни черта не видит. Его глаза еще не привыкли к темноте, поэтому я решаю устроить ему теплый прием и окончание вечера.

Стараясь не шуметь, я вставляю патроны в патронник и достаю свой телефон. Я прячу от него экран, набирая номер, а затем убираю его обратно в карман.

Ему требуется секунда, но, когда он поворачивается в мою сторону, я взвожу курок винтовки и направляю ее ему в грудь.

— Ты, должно быть, Коул, — говорю я и включаю лампу рядом со мной.

Комната залита светом, и он на секунду моргает, затем оценивает ситуацию. Он не напуган до смерти, а это значит, что он привык к тому, что на него направляют оружие. Это не тот мужчина, которого я хотел бы видеть рядом со своими девочками.

— А ты тот мужчина, который украл мою семью? — он заглядывает мне через плечо, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не выстрелить этому ублюдку в голову.

Мне нужно сохранять спокойствие и убрать его отсюда. Я не могу убить его в своей гостиной, иначе у Мины и Найи останутся шрамы на всю оставшуюся жизнь. Это будет преследовать девочек и вызывать у них ночные кошмары, а я работаю над тем, чтобы избавить их от этого.

— Твоя семья бросила тебя. Думаю, будет лучше, если ты оставишь их в покое и уберешься с моей земли. У меня уже есть причина стрелять на поражение, с тех пор, как ты вломился в мой дом.

— В этом нет необходимости, — говорит он с холодной улыбкой, поднимая руки в знак капитуляции. — Я просто хочу поговорить со своей малышкой.

— Мина спит.

Все, что мне нужно сделать, это задержать его еще немного и дать шерифу время приехать сюда. Я просто должен заставить его говорить, а не убивать его.

— О, это мило, но я имел в виду мою Найю, — произносит он, и затем его улыбка становится зловещей.

Слишком много, чтобы не убивать этого парня.

Глава 17

Найя

Когда я слышу голос Коула, у меня кровь стынет в жилах. Я знала, что это всего лишь вопрос времени, когда он найдет нас. Плотнее укрывая Мину одеялом, я оставляю поцелуй на ее щеке. Я не позволю ему отнять это. Мы не можем всю жизнь убегать, и никто не должен так жить.

Я медленно сползаю с кровати, и страх за Фрейзера берет надо мной верх. Я не думаю, что Коул убьет меня, но не могу сказать, что он не причинит вреда Фрейзеру, и я не уверена, что смогу с этим жить.

Выскользнув из спальни, я возвращаюсь в другую комнату, которую мы делили с Фрейзером. Сейф все еще открыт, и я заглядываю внутрь. До меня доносится приглушенный звук их разговора. Когда я прокрадываюсь в конец коридора, то вижу Фрейзера, стоящего там с оружием, направленным в сторону кухни. Я могу только предположить, что Коул у задней двери.

— Найя не твоя.

— Она моя с тех пор, как я ее увидел. Иначе зачем бы я терпел ее мать все эти годы?

У меня внутри все переворачивается при мысли о том, сколько мне было лет, когда я впервые встретила Коула. Он быстро женился на моей матери, и мы обе появились под его крышей в рекордно короткие сроки. Был ли этого его план с самого начала? Он действительно больной человек. Даже больше, чем я думала.

— Она не казалась мне твоей, когда я был в ней, — произносит Фрейзер, и у меня отвисает челюсть. Что, черт возьми, он делает?

— Ты имел ее? — от собственнических интонаций в голосе Коула у меня напрягается спина.

— Всеми возможными способами. На самом деле, я, наверное, заделал ей ребенка. — Я вижу, как Фрейзер облизывает губы. — Я все еще чувствую ее вкус.

— Ублюдок, — выдыхает Коул, и звук ударов ботинок о пол заставляет меня застыть на месте. Все, что я могу делать, это наблюдать за Фрейзером, ожидая выстрела из оружия. Но он так и не выстрелил.

Я отступаю назад, когда вижу, что Коул со всех ног бежит к Фрейзеру. В последнюю секунду перед тем, как Коул успевает оказаться перед ним, Фрейзер разворачивает винтовку и бьет Коула прикладом по голове. Раздается громкий треск, и все, что я могу сделать, это наблюдать, как Коул почти падает на колени, но каким-то образом умудряется удержаться на ногах. Кровь стекает у него со лба, и только тогда я замечаю в его руке нож.

— Достаточно? — в голосе Фрейзера самодовольство, и только тогда я понимаю, что он его дразнит. — Возвращайся в нашу постель, красавица.

Фрейзер даже не взглянул в мою сторону, прежде чем отдать приказ, и я немного удивлена, что он знал о моем присутствии. Коул поворачивает голову в мою сторону, а затем его глаза встречаются с моими. Они дикие и темнее, чем я помнила. Клянусь, они почти черные из-за того, какие большие у него зрачки.

— Смотри на меня, говнюк, или я всажу пулю в твою тупую башку, — говорит Фрейзер, и в этот момент Коул снова бросается в атаку.

— У него нож! — кричу я как раз в тот момент, когда Фрейзер уклоняется от Коула.

Коулу удается дотянуться до руки Фрейзера, и я ахаю. Фрейзер ухмыляется, будто он рад, что Коул достал его.

— Красавица, не надо, — огрызается на меня Фрейзер.

И тут я понимаю, что направляю пистолет на Коула. Я, не задумываясь, выхватила его из сейфа и направила на него. Снаружи дома загораются синие огни, и я вижу несколько полицейских машин. Вздохнув, я опускаю пистолет и стараюсь не дрожать.

— Я не отправлюсь за решетку, если ты так думаешь, — выдавливает Коул. — Но ты умрешь. — Он снова бросается на Фрейзера, и Фрейзер снова замахивается винтовкой, как бейсбольной битой, держа ее за дуло. Я закрываю глаза, когда он ударяет Коула сбоку по голове. Кажется, что звук ломающейся кости эхом отдается в моих ушах.

Когда я открываю глаза, Коул лежит на полу, а вокруг его головы растекается лужица крови. Фрейзер вынимает патроны из винтовки и кладет их в карман, прежде чем опустит оружие на стол.

— Фрейзер! — я слышу женский крик снаружи.

— Я в порядке, — кричит он в ответ, подходя ко мне. Он забирает пистолет у меня из рук и кладет его рядом с винтовкой. — Иди в спальню. Проверь, как там Мина, — приказывает Фрейзер и целует меня в лоб.

— Как твоя рука?

— Все в прядке. А теперь иди. Не выходи, пока я не приду за тобой. Поняла? — я киваю и делаю, как мне говорят.

Мина почему-то все еще крепко спит, но у нее был длинный день. Я сажусь рядом с ней на край кровати, размышляя о том, что будет дальше. Прилив адреналина начинает спадать, и мое тело наливается тяжестью.

— Найя. — Я открываю глаза и вижу маму Фрейзера, стоящую рядом с кроватью. — Почему бы тебе не пойти в столовую, дорогая? Я присмотрю за Миной.

— С Фрейзером все хорошо?

— Он в полном порядке. — Она ободряюще улыбается мне.

Я спешу выйти и вижу, что в доме стоят несколько полицейских. Еще кто-то фотографирует, пока другой стоит у задней двери и осматривает замок. Коула нигде не видно.

— Иди сюда, — говорит Фрейзер и отодвигается от стола.

Он жестом приглашает меня подойти к нему, и я без колебаний подчиняюсь. На его руке повязка, но ему все равно удается усадить меня к себе на колени. Напротив него сидит женщина в форме шерифа и улыбается нам.

— Это Шериф Анджела. Она должна задать тебе несколько вопросов.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

— Просто пара моментов для моих записей. У нас есть большая часть того, что нужно, из разговора, который записал диспетчер. Фрейзер дополнил остальную информацию.

Я киваю, желая поскорее покончить с этим и ответить на все ее вопросы. Это занимает всего несколько минут, и в конце концов я узнаю, что Коул мертв. Когда приехала скорая, он был жив, но его смерть констатировали после прибытия. Я пытаюсь найти в своем сердце какие-то эмоции, но все, что могу почувствовать, — это огромное облегчение.

— На данный момент этого должно быть достаточно. — Анджела убирает ручку в карман рубашки и встает. — Мы встретимся после Рождества. Это явно самооборона.

Фрейзер ставит меня на ноги, чтобы вывести всех их дома. Когда только представители закона уходят, я глубоко вздыхаю.

— Он мертв? — мои глаза наполняются слезами, и Фрейзер кивает.

— Хотел бы я сказать, что мне жаль, но это не так. — Он касается моей щеки, вытирая одну из моих слезинок.

— Жаль? — я смеюсь. — Спасибо, Фрейзер. — Я приподнимаюсь на цыпочки и улыбаюсь ему. — Мы свободны.

— Нет, не свободны. — Он обнимает меня одной рукой, приподнимая так, чтобы я могла обхватить его ногами за талию. — Ты никогда не будешь свободной от меня.

Я целую его, зная, что судьба и, возможно, немного волшебства подарили нам идеальное Рождество.

Эпилог

Фрейзер

Десять лет спустя…

— Ральф, батарейки снова сели, — говорит Мина, заходя на кухню, и я улыбаюсь про себя.

Это очень похоже на наше первое совместное Рождество, только на этот раз мы в новом доме. После того, как все случилось, мы ненадолго оставались в том доме. Не только из-за того, что произошло, но и потому, что Найя действительно была беременна, и нам нужно было больше комнат. С тех пор у нас родились три мальчика, один за другим, и они держали нас в напряжении.

— Знаешь, часть меня хочет, чтобы ты была независимой женщиной, которой не нужно, чтобы мужчина что-то для нее делал, — произношу я ей, отцепляя блок с батарейками от ее свитера. — Но, когда я действительно думаю об этом, я надеюсь, что ты никогда не перестанешь просить меня.

— Как я могу? — она тычет меня в плечо, когда я меняю батарейки в ее рождественском свитере на новые. — Это своего рода отцовские штучки, так что да. Ты должен это сделать.

Слышать, как она называет меня папой, никогда не надоест. Нас с Найей предупреждали, что подростковый возраст будет трудным, но пока что Мина, возможно, исключение. Конечно, у нее бывают моменты, когда они с Найей расходятся во мнениях, но это ненадолго. Они обе так сблизились за эти годы, и я просто рад, что могу быть частью этого.

— Вот так. Должно хватить еще на двадцать четыре часа, — говорю я, закрывая отсек с батарейками.

— Идеально. Аспен заедет за мной, и мы пойдем на городскую площадь смотреть, как зажигают елку. Ты хочешь, чтобы я взяла мальчиков, или вы с мамой сами их поведете?

— Только вы вдвоем? — спрашиваю я, хмуря брови. Эй-Джей только в прошлом году начал водить машину, но сегодня ночью выпал снег. Я также вспоминаю, что Найя сказала мне несколько дней назад о том, что застала их вдвоем в кинозале. Теперь я начинаю сомневаться, не упустил ли я что-то.

— Нет, Бабушка и Дедушка поведут. — Мина преувеличенно закатывает глаза, но я замечаю ее улыбку. — Я сказала им, что не хочу опоздать. У них не так много печенек с ирисками, которое я люблю.

В этот момент в гостиную входит Найя, и все трое наших мальчиков одеты и готовы.

— Они уже приехали? — спрашивает она, и в этот момент я слышу, как с подъездной дорожки доносится сигнал клаксона.

— Думаю, да, — отвечаю я, понимая, что все строили планы без моего ведома.

— Ладно, мальчики, стройтесь в ряд, — говорит им Мина, и мальчики встают в ряд, как хорошие солдатики.

Она держит их в строю всю дорогу до выхода, и я смеюсь, когда наш младший отдает нам честь, прежде чем закрыть за ними дверь. Она лучшая старшая сестра, о которой только можно мечтать, и очень их любит.

— Что все это значило? — спрашиваю я Найю, когда все они уходят.

— Я подумала, что было бы неплохо немного побыть одним, прежде чем наряжать елку. — Она приподнимает брови, глядя на меня, и мой член немедленно реагирует.

— Кто-то оказался подлым эльфом. — Прежде чем она успевает ответить, я издаю низкий грудной рык и бросаюсь к ней.

Она визжит, когда я перекидываю ее через плечо, а затем сажаю на край кухонного стола. Мы по-прежнему умудряемся находить время друг для друга, несмотря на то, что очень заняты детьми, но, когда весь дом в нашем распоряжении, это одно удовольствие.

— Почему бы тебе не снять все это и не надеть тот фартук, который мне нравится? — говорит мне Найя, расстегивая мою фланелевую рубашку.

— Ты серьезно? — спрашиваю я, и она кивает, прикусив губу.

— Ну же, позволь мне воплотить мою фантазию.

Я качаю головой, но позволяю ей снять с меня рубашку, пока я тянусь за фартуком. Когда я надеваю его через голову, я стягиваю джинсы и боксеры, и передняя часть фартука натягивается от моей эрекции. Спереди на нем написано: «Скрудж на улицах, Санта в простынях».

— Знаешь, я не должен быть таким возбужденным, когда ношу его, но я могу думать только о том, как бы полизать твою сладкую киску. — На ней платье-свитер, поэтому я поднимаю его вверх по ее бедрам, раздвигая колени. — Давай, мамочка, дай мне немного попробовать, прежде чем я оттрахаю тебя до бесчувствия.

Найя придвигается к краю стола и широко разводит колени. Когда я встаю на колени, она оттягивает свои трусики в сторону, и, к моему удивлению, я разражаюсь лающим смехом. Прямо над щелочкой своей киски она приклеила наклейку с омелой.

— Думаю, теперь у меня нет выбора, — говорю я ей и облизываю губы.

— Я подумала, что тебе будет на что посмотреть, пока ты там.

Ее смех переходит в стон, когда я накрываю ее киску своим ртом.

Она уже влажная, и ее клитор жаждет, пока я снова и снова облизываю то место, которое она так любит. Она такая чертовски мягкая и теплая, когда я пью ее сладость и стону от того, какая она чертовски вкусная. Я убеждаюсь, что Найя кончает дважды, прежде чем, наконец, встаю и отбрасываю фартук в сторону.

— Давай, забирайся на мой член, — говорю я, притягивая ее к себе и погружаясь в нее до основания одним сильным толчком. — Блядь, да, вот так.

Я жестко трахаю ее, и она позволяет мне брать ее так, держась за стойку. Мы целуемся, и я позволяю ей ощутить вкус ее киски на своих губах, пока трахаю ее сильнее. Боже мой, каждый раз, когда я оказываюсь внутри нее, это становится только лучше, и я не могу насытиться.

— Я сейчас кончу, — стонет Найя, и я чувствую, как она сжимает меня.

— Черт, — ругаюсь я, потому что, когда она начнет, я уже не смогу остановиться.

Следующее, что я помню, это то, что мы оба кончаем, и так сильно, что у меня начинают подгибаться колени. Вместо того, чтобы выйти, я обхватываю ее руками и притягиваю к себе. В конце концов я оказываюсь на полу, а она на мне, и мы оба тяжело дышим.

— Этот фартук меня действительно заводит, — хихикает она, и я шлепаю ее по заднице. Найя тихонько взвизгивает, но я чувствую, как сжимается ее киска.

— Для тебя все, что угодно, красавица. — Я целую ее в висок, и она приподнимается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. — Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Фрейзер. Навсегда.

Конец!

На данный момент…